Власть книжного червя

Новая жизнь (✿)

«Так жарко. Так больно. Ненавижу это…» — звучал прямо в моей голове детский голос, наполненный болью и страданием.

Ну ладно. И что вы хотите, чтобы я сделала? Я понятия не имела что делать, но со временем голос становился всё тише. В тот момент, когда я поняла, что больше не слышу голос ребёнка, окружающая меня штуковина, похожая на пузырь, исчезла со взрывом, и я почувствовала, как моё сознание медленно проясняется. В то же время я ощутила жар и боль во всём теле, словно болела гриппом.

«Я тоже уже ненавижу эти жар и боль» — мысленно согласилась я с ребёнком.

Вот только ребёнок так и не ответил.

* * *

Было очень жарко, а потому я попыталась перевернуться, чтобы найти более прохладное место на кровати. Может, причина была в жа́ре, но я не могла двигать телом так, как хотела. Я во что бы то ни стало продолжала бороться, и в процессе того, как моё тело покачивалось, я слышала звук чего-то вроде бумаги или травы, трущейся подо мной.

— Что за шум? — вслух подумала я.

Моё горло должно было болеть из-за болезни, но изо рта донёсся тонкий детский голос. Это был явно не мой собственный голос. Да и звучал он точно так же, как голос ребёнка, который я совсем недавно слышала в голове. Я хотела продолжить спать, поскольку из-за жа́ра чувствовала себя вялой, но не смогла проигнорировать тот факт, что лежала на незнакомой кровати, а мой голос не был моим. Пусть и медленно, но я подняла тяжёлые веки.

Лихорадка, похоже, была очень сильной, так как глаза наполняли слёзы, отчего зрение оказалось искажённым. И должно быть слёзы послужили своего рода линзами, так как я могла видеть без очков гораздо дальше, чем обычно.

— Что?! — не смогла сдержать я удивления.

По какой-то причине я увидела перед собой маленькую, нездоровую на вид руку ребёнка. Странно, ведь моя рука должна быть больше. У меня руки взрослого, а не маленького, недоедающего ребёнка. Однако я могла двигать рукой ребёнка, как своей, сжимая и разжимая её. Вот только это тело, которым я могла управлять по своему желанию, не было моим. От столь шокирующего откровения у меня во рту пересохло.

— Что произошло?

Следя за тем, чтобы слёзы не текли из увлажнённых глаз, я перевела взгляд, сохраняя положение головы неподвижным. У меня не заняло много времени, чтобы заметить, что я не была в своей комнате. Кровать подо мной оказалась твёрдой и без матраса. Кроме того, подушки оказались сделаны из чего-то колючего и грубого. От грязного одеяла, накинутого на меня, странно пахло, и к тому же всё моё тело зудело, словно его искусали блохи или клопы.

— Стоп, подождите… Где я?

Моими последними воспоминаниями было, как меня похоронило под лавиной книг, и вряд ли меня спасли в самый последний момент. По крайней мере, я не сомневалась, что ни одна больница в Японии не будет лечить пациентов на настолько грязной кровати. В чём дело?

— Я… Я ведь умерла, да?

Все признаки указывали на «да». Я умерла, будучи раздавленной книгами. Землетрясение было в лучшем случае на три или четыре балла¹ по шкале Рихтера. Это было не то землетрясение, которое которое уносило жизни людей. Таким образом, моя смерть определенно отметилась новостями вроде: «Студентка университета, готовящаяся к выпуску, была раздавлена насмерть книгами в собственном доме».

«Это так неловко! Я за один день умерла дважды, один раз физически и один раз социально».

Мне было настолько неловко, что я попыталась кататься по кровати, но из-за страха за свою тяжёлую и больную голову, я решила вместо этого зарыться лицом в ладони.

— Ну нет, я ведь всего лишь просто так шутила. Да, я думала, что, если придётся умирать, то я могла бы умереть, будучи раздавленной книгами. И я правда думала, что это было бы лучше, чем умереть медленной смертью на больничной койке.

Но всё случившееся было неправильным! Я мечтала о счастливой смерти в конце жизни, будучи окруженной книгами. Честно говоря, я не ожидала, что вскоре случится землетрясение, которое приведёт к моей смерти.

— Ужасно. Я ведь только что получила работу. Ох, моя милая университетская библиотека…

В неспокойный век высокого уровня безработицы мне удалось устроиться на работу в университетскую библиотеку. Набравшись мужества и решимости осуществить свою мечту о счастливой жизни в окружении книг, я прошла все необходимые тесты и собеседования и, наконец, добилась желаемого. На этой работе у меня было бы гораздо больше времени на чтение книг, чем на любой другой, а в библиотеке к тому же имелось много старых книг и документов. Моя мама, которая беспокоилась обо мне больше, чем кто-либо ещё, даже начала́ плакать, услышав эту новость. «Прекрасно! Урано, ты действительно нашла хорошую работу. Я так горжусь тобой», — сказала она со слезами на глазах. А через несколько дней я просто беру и умираю?

Мой разум переместился к мыслям о том, как должно быть, плакала мама, узнав о моей смерти. Мама, с которой я никогда больше не увижусь, наверняка злилась. Я могла бы с уверенностью сказать, что в какой-то момент она закричала: «Сколько раз я говорила тебе избавиться от части этих книг?!».

«Прости, мама…» — подумала я и подняла тяжёлую вялую руку, чтобы вытереть слезы.

С больши́м усилием я медленно приподняла голову и усадила своё пылающее жаром тело. Теперь, не обращая внимания на прилипшие к потной шее волосы, я могла осмотреть комнату, стремясь получить как можно больше информации. В комнате находились всего лишь несколько ящиков для хранения вещей и две, по-видимому, кровати, каждую из которых покрывали грязные одеяла. К сожалению, я не смогла увидеть книжную полку.

— Я не вижу книг… Может быть, это какой-то кошмар? Кошмар после смерти?

Если бог удовлетворил моё желание и реинкарнировал меня, то поблизости должны оказаться книги. В конце концов, я хотела продолжа́ть читать книги после перерождения.

Обдумывая подобные вещи своей замутнённой головой, я уставилась на гнездо паука, свисающее с тёмного, испачканного сажей потолка. Однако вскоре дверь открылась, и вошла женщина. Возможно, она услышала, что я двигалась, или, может быть, как я разговаривала сама с собой. Но, так или иначе, это была красивая женщина с треугольным платком на голове. На вид ей было около двадцати. Красивое лицо. Однако она была очень грязной. Настолько грязной, что я бы предположила, что она бездомная, если бы увидела её на улице. Я не знаю, кто эта женщина, но она определённо должна вымыть лицо и содержать себя в чистоте. Она впустую растрачивает свою внешность.

— Майн, %&$#+$*+#%?

— А-а-а-а! — закричала я и схватилась за голову от боли.

В тот момент, когда я услышала непонятную речь женщины, мысленная плотина взорвалась и воспоминания, которые казались знакомыми, но не являлись моими собственными, промчались сквозь меня. В течение нескольких мгновений накопленные за годы воспоминания, принадлежащие девочке по имени Майн, пронеслись в моём разуме, словно водный поток, и ударили по моему разуму.

— Майн, ты в порядке?

«Нет, я не Майн!» — хотела я запротестовать, но не могла. Я была ошеломлена неописуемым ощущением этой странной, грязной комнаты, но эти слабые, маленькие ручки стали мне знакомы. По моей коже поползли мурашки, поскольку язык, который раньше казался незнакомым, стал полностью понятным. Огромный поток информации привёл меня в панику, и всё, что я могла видеть перед собой, кричало лишь одно: «Ты больше не Урано! Ты Майн!»

— Майн? Майн? — взволнованно звала меня женщина.

Но для меня она была чужой. Или она должна была. По какой-то причине мне казалось, что я её знаю. Мне даже казалось, что я её люблю. Эта любовь ощущалась странно и чуждо, словно не была моей собственной. Вот только я всё ещё не могла послушно признать, что женщина передо мной — моя мама.

В то время моё неприятие и любовь сталкивались друг с другом, женщина продолжала называть моё имя. Майн.

— Мама, — пробормотала я.

Когда я посмотрела на эту странную женщину, которую никогда раньше не встречала, и назвала её «мама», то я перестала быть Урано и стала Майн.

— Как ты себя чувствуешь? У тебя болит голова?

Я инстинктивно не хотела трогать её. Ту, что существовала в моих воспоминаниях, и была той, кого я не знала, а потому упала на вонючую кровать, избегая её протянутой руки. Затем я закрыла глаза, чтобы полностью отрезать себя от того, что видела.

— Да, голова болит. Хочу спать.

— Ладно. Хорошо отдохни, милая.

Я подождала, пока мама выйдет из спальни, и принялась размышлять, надеясь понять сложившуюся ситуацию. Мои мысли были беспорядочны от лихорадки, но я не смогла бы спокойно уснуть, из-за той паники, которую ощущала. Я понятия не имела, что именно произошло, но считала, что куда важнее подумать, что же делать дальше, чем застревать в прошлом. Знание того, что именно случилось, не изменит факта, что теперь я должна была что-то сделать с той ситуацией, в которой оказалась.

Если бы я не воспользовалась воспоминаниями Майн, чтобы полностью понять что меня окружает, то моя семья быстро бы стала что-то подозревать. Я начала́ медленно переваривать многочисленные воспоминания Майн. Я пыталась осмыслить их так хорошо, как только могла, вот только её воспоминания были воспоминаниями очень маленькой девочки со слабым знанием языка. Она не совсем понимала всё, что говорили ей мама и папа, и потому многое не знала. Моего словарного запаса очень не хватало, так что более половины этих воспоминаний оказались бессмысленными.

— Что же мне теперь делать? — задалась я вопросом.

Из её воспоминаний я поняла несколько вещей. Во-первых, моя семья состояла из четырёх человек: я, моя мама Ева², моя старшая сестра Тули³ и мой папа Гюнтер⁴. Кажется, что папа был солдатом или кем-то подобным. Однако самым шокирующим оказалось то, что этот мир не был моим.

[[image:/storage/reader-images/c2e16edcc1ec52a11020ee73bddec95ee75cab0f.jpg]]

Мои воспоминания о маме, носящей платок, показали, что у неё были светло-зелёные волосы. Я бы назвала этот цвет нефритовым. И дело не в том, что она покрасила волосы. Это был их естественный цвет. Зелёный цвет выглядел настолько натуральным, что я хотела выдернуть её волосок и убедиться, что это не парик.

Кстати, у Тули волосы оказались бирюзовые, а у папы — синие. Мои собственные волосы были тёмно-синими. Я не знала, должна ли радоваться тому, что мои волосы были почти такими же тёмными, как я привыкла, или грустить, потому что на самом деле они уже не были чёрными. И похоже, что в этом доме нет зеркал. Дом оказался чем-то вроде квартиры, расположенной на верхнем этаже высокого здания, поэтому, сколько бы я ни исследовала воспоминания, но так и не могла найти никаких подробностей о том как я выглядела. Если отталкиваться от того, как хорошо выглядели мои родители и Тули, я, наверное, не была страшненькой. Но так как моя внешность не имела для меня никакого значения, пока я могла читать книги, я не особо беспокоилась. В конце концов, было бы странно, если бы после всего случившегося я выглядела как Урано. Ну, я смогла бы жить, даже не будучи милой.

— Ха-а… На самом деле, я просто хочу читать книги. Я чувствую, что моя лихорадка исчезла бы, если бы мне в руки попала книга.

«Я могу выжить где угодно, пока у меня есть книги. Я выдержу всё что угодно. Итак, пожалуйста. Книги. Дайте мне книги, — подумала я и, приложив палец к подбородку, начала искать в своей памяти книги. — Интересно, где они здесь их прячут?»

— Майн⁵, ты не спишь?

Как будто намеренно прервав мои мысли, в мою комнату вошла девочка, которой было лет семь. Это оказалась Тули, моя старшая сестра. Её бирюзовые волосы, заплетённые в слегка неряшливую косу, были такими сухими, что я сразу поняла, что она их совсем не моет. Как и в случае с мамой, я бы хотела, чтобы она умылась. Она также растрачивала свою внешность впустую. Возможно, причина, по которой я об этом думала, была связана с моим воспитанием в Японии, стране, настолько зацикленной на чистоте, что другие страны считали нас одержимыми. Впрочем, сейчас всё это не так уж и важно. В мире есть и более важные вещи. В настоящий момент мне требовалось расставить приоритеты.

— Тули, не могла бы ты принести мне [книгу]?⁶

Моя старшая сестра была достаточно взрослой, чтобы уметь читать, так что наверняка найдётся по крайней мере дюжина книжек с картинками. Несмотря на то, что больна и прикована к постели, я всё ещё могла читать. Это чудо, что мне посчастливилось переродиться, и сейчас меня больше всего волновало чтение книг этого иного мира. К сожалению, несмотря на мою милую улыбку, Тули лишь недоумённо взглянула на меня.

— А-а? Что такое [книга]?

— Ты не знаешь? Хм-м, это такая вещь с [буквами] и прочим [написанным] в ней. Иногда даже могут быть [иллюстрации].

— Майн, о чём вообще ты говоришь? Ты не можешь объяснить понятнее?

— Я говорю тебе, [книга]! Я хочу [книжку с картинками]!

— Что это такое? Я тебя не понимаю.

Очевидно, слова, которых не оказалось в воспоминаниях Майн, в конечном итоге я произносила по-японски. В результате Тули лишь растерянно качала головой, как бы я ни пыталась ей объяснить, чего именно хотела.

— А-а-а! [Делай свою работу, автопереводчик]!

— Майн, почему ты злишься?

— Я не злюсь. Просто у меня болит голова.

Похоже, что сейчас самая важная задача для меня — уделять внимание всему, что говорят люди, и стараться выучить как можно больше новых слов. С юным умом Майн, а также умениями и знаниями выпускницы университета, изучение местного языка не должно стать сложной задачей. Ну, я надеялась, что не должно. По крайней мере, во времена Урано, чтобы понимать иностранные книги, я проводила немало времени со словарём. Если бы я думала об изучении языка этого мира, как о способе читать здесь книги, то не стала бы возражать против подобных усилий. Моя любовь и страсть к книгам была настолько велика, что отталкивала людей от меня.

— Ты злишься, потому что у тебя всё ещё жар?

Тули протянула грязную руку, вероятно, пытаясь почувствовать, насколько горячим был мой лоб, но я рефлекторно перехватила её.

— Я всё ещё больна, ты тоже можешь заразится.

— И правда. Я буду осторожна.

«Я в безопасности».

Действуя так, словно я беспокоилась о ней, я смогла избежать того, что мне не нравилось. Другими словами, мне удалось избежать прикосновения грязной руки Тули, используя передовые социальные приёмы взрослых. Тули не была плохой старшей сестрой, но я не хотела, чтобы она дотрагивалась до меня, пока не станет чистой. Или так я думала, прежде чем посмотреть на свои грязные руки и вздохнуть.

— Эх. Я хочу принять [ванну]. У меня голова зудит.

В тот момент, когда я это пробормотала, воспоминания Майн проинформировали меня о печальной истине: лучшее, что я могла получить — это ведро с водой, из которого можно было полить себе на голову, и потрепанную тряпку, чтобы протереть тело.

«Нет! Вы не можете назвать это ванной. Кроме того, здесь нет туалета?! Лишь ночной горшок?!» — захотелось мне закричать, но мне следовало успокоиться. Я не знала какой бог отправил меня сюда, но я бы хотела ему сказать, что предпочла бы жить с современными удобствами.

Окружающая меня действительность оказалась настолько плохой, что мне хотелось плакать. Когда я была Урано, я жила в хорошем доме. У меня никогда не возникало проблем с едой, одеждой, использованием туалета или получением книг. Эта новая жизнь была огромным шагом вниз. Я скучала по Японии. Она была наполнена множеством чудесных вещей, которые я воспринимала как должное. Мягкие тряпки для мытья посуды, удобные кровати, книги, книги, книги… Но сколько бы я ни испытывала ностальгию, у меня не оставалось другого выбора, кроме как жить в этом новом мире. Слёзы ничем не могли помочь. Я должна была научить свою семью ценить чистоту.

Насколько я могла судить по своим воспоминаниям, Майн была маленькой слабой девочкой, которая часто страдала лихорадкой. Нередко Майн оказывалась прикованной к постели по несколько дней подряд. В воспоминаниях она почти всегда лежала в кровати. Я подумала, что если ничего не сделаю с тем, что меня окружает, то, вероятно, скоро умру. Из-за плохих условий, в которых я находилась во время болезни, я сделала вывод, что лучше бы избегать медицинской помощи любой ценой. А значит, мне как можно скорее следовало навести порядок в этой комнате и понять, как я смогу принимать ванну.

«Я всегда была достаточно ленивой, избегая ненужных хлопот благодаря удобной современной электронике. Я больше заботилась о чтении книг, чем о помощи маме. Смогу ли я здесь выжить?»

Я покачала головой, чтобы выбросить эти мысли из головы. Нет, нет. Как я сказала, это чудо, что я вообще реинкарнировала. Мне следовало быть более позитивной.

«Как повезло! Я могу читать книги, которых даже не существует на Земле!»

Ну ладно. Я снова полна энтузиазма. Теперь, чтобы сосредоточиться на чтении книг, и ни о чём не беспокоится, мне нужно было позаботиться о своём теле. Я медленно закрыла глаза, чтобы передохну́ть. Когда моё сознание погрузилось во тьму, одна мысль доминировала в моем разуме: «Не важно какую, но я хочу прочитать книгу как можно скорее. Какой бы бог ни отправил меня сюда, пожалуйста, сжалься!»

Примечания

1. Три балла — колебания отмечаются немногими людьми.

четыре балла — колебания отмечаются многими людьми, возможно дребезжание стёкол.

2. В оригинале, транслитерация имени Ева несколько отличается от обычного варианта транслитерации данного имени на японский. Это было сделано, чтобы передать немецкое звучание данного имени, где «в» звучало бы как «ф».

3. Тули — финское и эстонское женское имя.

4. Гюнтер — немецкие имя и фамилия.

5. Вопрос: Что вдохновило вас на создание имени Мотосу Урано? Кроме того, я вижу, что «Гюнтер» и «Ева» фигурируют в списках немецких имен, но не «Майн». На чем эти имена основаны?

Ответ: «Мотосу Урано» — это японский каламбур, который означает «все книги должны принадлежать мне!» Для английской локализации я выбрала имя «Майн» (Myne) из списка возможных латинизаций, который прислал мне переводчик. Оно происходит от английского «мой», что означает «принадлежащий мне». Кроме того, транскрипцию «Майн» (Mein) на немецком можно прочитать на английском как «главный», как в «главном герое».

Власть книжного червя. Фанбук №1.

6. Слова в квадратных скобках Майн произносит на японском.

Исследование моего дома (❀)

Прошло три дня с тех пор, как я стала Майн. Это были очень напряжённые три дня. Я пережила несколько жестоких сражений, о которых не могла говорить без слёз.

Прежде всего, я выскочила из кровати, чтобы попытаться осмотреть дом в поисках книг, но мама нашла меня и заставила снова лечь в постель. Она очень разозлилась. Я несколько раз пыталась сбежать, но каждый раз терпела неудачу. Каждый раз! Дошло до того, что она укладывала меня обратно в кровать стоило ей только заметить меня, за исключением моментов, когда я мылась!

В конце концов, у меня не было и шанса поискать книги. И проблема была не только в этом. Даже несмотря на то, что пользование туалетом было единственной предлагаемой мне свободой, оно так же превратилось в ужаснейшую борьбу. «Ванная комната» в доме представляла из себя ночной горшок в углу спальни. А что еще хуже, так это то, что Майн, видимо, до сих пор не умела пользоваться ночным горшком самостоятельно, а потому мне пришлось справлять нужду, пока член моей семьи наблюдал. Независимо от того, как много я кричала, что «Я могу сделать это самостоятельно! Не смотрите!», никто не сдавался. Они разозлились на меня, и спрашивали, что я буду делать, если всё здесь опи́саю.

Всё закончилось тем, что я как-то смогла воспользоваться горшком не прекращая плакать, и, можете мне не верить, но Тули похвалила меня. «Ух ты, Майн! Ты действительно справилась. Скоро ты сможешь делать это самостоятельно».. Может, я бы и смогла оценить её радость за взросление своей младшей сестрёнки, но мои гордость, честь и чувство собственного достоинства были разорваны в клочья. Кстати, моя семья не только использовала в качестве туалета горшок, но они даже выбрасывали его содержимое прямо в окно. Невероятно!

Переодевание было страшной борьбой. Я пыталась сделать всё самостоятельно, но мой папа, которого я едва знала, взял на себя эту ответственность и переодел меня. Мне было настолько неловко, что я всё же начала плакать, настаивая на том, что могу справиться и сама, но он просто счёл это за мою истерику. Абсолютно невероятно!

Так как мой настоящий отец умер, когда я была маленькой, то я не очень хорошо понимала, как общаться с отцом. Пусть память Майн и говорила мне, что я люблю его, но у меня получалось воспринимать его только как грубоватого мускулистого парня. Он был очень силён благодаря тому, что был солдатом, и в результате всё моё сопротивление оказывалось сломлено его силой. Три дня постоянных проигрышей моей семье привели к тому, что моё юное девичье сердце разрывалось в клочья от чувство стыда.

«Я маленькая девочка. Моя семья должна заботиться обо мне. Просто так должно быть… Если я не буду так думать, то просто умру! Я не могу больше этого терпеть! Эта жизнь слишком сложна!» — так я кричала в своей голове, но это совершенно не помогало в моём положении. Даже если бы я сбежала из дома, то такая слабая и болезненная девочка, как я, не смогла бы ничего сделать сама. Я бы просто бежала по улицам в поисках ванной, крича от страха среди мусора и моросящего дождя, пока, в конце концов, не погибла бы ужасной смертью от голода.

Хотя сказанное могло прозвучать так, словно я испытывала здесь лишь неудачи, но это не так. У меня нашлись и свои маленькие победы. Например, будучи неспособной вынести собственную грязь, я попросила Тули обтирать моё тело каждый день тёплой тряпкой, и она согласилась.

«Я имею в виду, что если меня всё равно раздевают, то почему бы мне не попросить обтереть меня? Я преодолела эту точку стыда… Интересно, есть ли у людей этого мира предубеждения относительно того, чтобы обтирать тела́ друг друга?»

Тули очень странно смотрела на меня каждый раз, когда обтирала, но я чувствовала себя прекрасно. В первый день горячая вода в ведре стала грязной, но в последнее время она с каждым разом становилась всё прозрачнее. Тем не менее, моя голова всё ещё зудела. Я знала, что здесь не может быть шампуня, но я хотела его.

К тому же, мне удалось заполучить кое-что ещё: шпильку для волос! Я попросила деревянную палочку, чтобы сделать что-нибудь с моими длинными прямыми волосами которые всегда оказывались растрёпаны, и Тули вырезала её для меня из куска дерева. Ну, по правде говоря, вначале я нашла куклу Тули и спросила, не могу ли я оторвать той ногу, от чего Тули начала плакать. От этого я и сама почувствовала себя плохо. Но, если быть честной, даже если это и была для неё драгоценная вещь, вырезанная из деревянных дощечек папой, и наряженная в одежду, сшитую мамой, то для меня она выглядела как дешёвая игрушка. Я не могла представить, что она была столь важна. Ну, так или иначе, получив шпильку, я закатала все свои волосы в пучок. Вот только Тули сказала, что только взрослым позволяется делать подобные причёски, поэтому я остановилась на том, что убрала назад передние пряди, и заколола их в небольшой пучок на затылке. Культура этого мира определённо отличается.

Я увязла в ежедневных унижениях, поэтому единственное, что мне оставалось делать, так это встать на ноги и улучшить то, что могла. А для этого мне требовались книги. Да, первым шагом к улучшению моей жизни здесь должно было стать получение книг. С ними я не возражала бы провести всю свою жизнь в постели. Я даже смогла бы справиться и с более суровыми аспектами жизни. Я могла бы… И я собиралась приложить все усилия!

Итак, сегодня я решила несмотря ни на что осмотреть свой дом. Я давно не читала никаких книг, и симптомы абстиненции¹ начали проявляться. Не потребовалось много времени, прежде чем я начала кричать: «Книги, дайте мне книги! У-а-а-а!» — рыдая и шатаясь.

— Майн, ты спишь? — открыв дверь, спросила Тули.

Увидев, что я всё ещё тихо лежу в постели, она удовлетворённо кивнула. В течение последних трёх дней я постоянно вставала с постели после пробуждения и пыталась искать книги, поэтому и мама, и Тули, которые заботились обо мне бо́льшую часть времени, были настороже. В частности, Тули, которой доверили присматривать за мной, пока мама весь день работает, прикладывала все силы, чтобы удержать меня в постели. И как бы я ни старалась убежать, со своим маленьким телом я не могла сопротивляться Тули.

— Однажды я собираюсь [подняться] отсюда.

— Что ты сказала, Майн?

— М-м-м? Я просто сказала, что не могу дождаться, когда вырасту.

Тули, естественно не замечая за этими сладкими речами моих истинных намерений, натянуто улыбнулась.

— Ты вырастешь, как только твоя болезнь пройдёт. Ты всё ещё больна, а потому мало ешь. Иногда люди думают, что тебе три года, хотя на самом деле уже пять.

— Тули, а сколько тебе?

— Мне шесть, но многие считают, что мне семь или восемь. Поэтому я думаю, что ты тоже скоро вырастешь.

«Мы родились с разницей в год, но при этом так сильно отличаемся? — удивилась я. — Похоже, мой путь может оказаться немного сложнее, чем я думала. Но я не сдамся. Я сделаю дома уборку, буду понемногу питаться и выздоровею в кратчайшие сроки».

— Мама ушла на работу, поэтому я пойду мыть посуду. Не вставай с кровати, хорошо? Не важно зачем. Тебе не станет лучше, если ты не будешь спать. А если ты не поправишься, то не будешь расти.

В течение прошедшего дня я вела себя хорошо, чтобы ослабить бдительность Тули, и потому сейчас спокойно ожидала, пока она не отойдет от постели.

— Хорошо, я пойду. Веди себя хорошо, пока меня нет.

— Ладно, — дала я Тули ответ, которого та желала.

Тули вышла, закрыв дверь спальни.

«Хе-хе-хе! Теперь поторопись и уходи».

Я тихо ждала, пока Тули соберёт посуду в корзину и вынесет её на улицу. Я не знала, где она её мыла, но знала, что она обычно выходила на улицу минут на тридцать, когда этим занималась. В нашем доме не было водопровода, а потому я могла предположить, что где-то был общий источник воды. До меня донёсся скрип закрывающегося замка, а затем приглушённый звук шагов Тули по ступенькам.

«Ура! Настало время охоты. Тули определенно достаточно взрослая, чтобы где-нибудь хранить несколько книжек с картинками. Я сразу найду несколько книг, как только начну искать. Определенно. Я уверена, что не бывает домов без книг. Я, вероятно, не смогу по настоящему прочитать книгу, но я смогу представить, что происходит на картинках, и угадаю, что могут означать слова», — думала я.

Как только шаги Тули полностью затихли, я украдкой выскользнула из кровати. Я немного поморщилась после того, как мои ноги коснулись пола. Он был покрыт грязью и я почувствовала что испачкалась. Стараниями моей семьи, ходивших здесь в грязных ботинках, на полу оказался заметный слой грязи, и хотя я боялась ходить по нему босыми ногами, но Тули забрала мои похожие на кло́ги² деревянные башмаки, чтобы я никуда не ушла. У меня не оставалось выбора. Ну, поиск книг был важнее, чем необходимость держать свои ноги в чистоте.

Кровать, к которой я была прикована в течение нескольких дней из-за моей непрекращающейся лихорадки, была рядом с корзиной, заполненной детскими игрушками из дерева и соломы, но книг в ней не было.

— Мне было бы намного легче, если бы они оказались здесь…

Я чувствовала, как мои ноги касались грязи каждый раз, когда я делала шаг. В этой семье было нормально ходить дома в обуви, поэтому я знала, что жалоб от меня не примут. Я знала, но мне было неприятно, и я не могла ничего с собой поделать.

— Кто-нибудь принесите мне метлу и тряпку, пожалуйста.

Естественно, никто не ответил на мой зов, и ни метлы, ни тряпки волшебным образом не появилось.

— М-м-м! Уже возникли проблемы?

Для меня самым больши́м препятствием для изучения дома оказалась дверь спальни. Я могла бы как-то добраться до дверной ручки, если бы очень сильно потянулась, но в действительности повернуть её оказалось намного сложнее, чем я ожидала. Я осмотрела комнату, в надежде найти что-то, на что я могла бы наступить, и заметила большую коробку с моей одеждой.

— Эх!

Мне не составило бы проблем перенести её, в то время, когда я была Урано, но теперь, маленькими руками у меня никак не получалось сдвинуть её с места, независимо от того, насколько сильно я её толкала. Я подумала о том, чтобы перевернуть заполненную игрушками корзину вверх ногами и встать на неё, раз уж я всё равно была такой маленькой, но, вероятно, я всё же была достаточно тяжелой, чтобы в итоге её раздавить.

— Мне нужно как можно скорее вырасти. Есть так много вещей, которые я не смогу сделать с этим телом.

Я осмотрела комнату и, подумав о том, что смогла бы сдвинуть, остановилась на идее перетащить сложенное одеяло родителей и использовать его в качестве ступеньки. Я не хотела стаскивать своё собственное одеяло на грязный пол, но так как мои родители уже привыкли жить в грязи, то я не сомневалась, что они не будут особо возражать против того, чтобы я использовала их. Определённо.

«М-м-м… Простите, мама, папа», — мысленно извинилась я перед ними, вот только не было ничего, что я не смогла бы сделать ради книг, даже если это будет означать, что позднее на меня накричат.

— Ладно.

Я встала на сложенное одеяло и каким-то образом сумела повернуть ручку двери, используя весь свой вес.

[[image:/storage/reader-images/473bca7f54e7ca781f49876611d2cf20b57760f6.jpg]]

Дверь со скрипом открылась. На меня…

— Ой?!

Я потянула за ручку всем своим весом, и дверь открылась в мою сторону. Я поспешно отпустила её, пока она не ударила меня по голове, но было уже слишком поздно. В итоге, я упала на спину и скатилась со сложенного одеяла, прежде чем с грохотом удариться об пол.

— О-о-о…— простонала я.

Я встала, держась за голову, и увидела, что, по крайней мере, мне удалось открыть дверь. Эта головная боль является платой за благородную цель. Я проскользнула в открытую щель и толкнула дверь, волоча одеяло моих родителей по полу. Похоже, что часть пола, где ранее лежало одеяло, внезапно стала чище, но я притворилась, что ничего не заметила.

«Я не собиралась делать одеяло намного грязнее. Мне очень жаль».

— О, кухня.

Я вышла из спальни и увидела, что прямо за ней была кухня. Ну, если приложить достаточно воображения, чтобы и впрямь назвать это кухней. Скорее, она была похожа на место, где вы могли бы готовить, но вряд ли бы захотели. В центре комнаты располагался небольшой стол с двумя стульями и длинным ящиком, который, вероятно, также служил сиденьем. Справа был шкаф, вероятно, заполненный посудой. На стене, ближайшей к спальне, оказались вколочены гвозди с висящими на них металлическими котлами, ковшами и сковорода́ми. Рядом располагался очаг, который, вероятно, служил чем-то вроде кухонной плиты. Верёвка соединяла две стены, и с неё свисали грязные тряпки. Они выглядели настолько грязными, что, вероятно, делали всё, к чему прикасались, только ещё грязнее.

— Й-и-ик. Думаю, я знаю, почему я всё время болею.

В углу напротив очага находился большой кувшин для воды и таз, служивший раковиной. Как и следовало ожидать, водопровода здесь не было. В довершение всего я заметила большу́ю корзину с картошкой, луком и другими продуктами питания. Было много вещей, которые я не узнавала, потому вполне возможно, что картошка вовсе и не была картошкой.

— Хм-м? Это… Вроде похоже на авокадо. Интересно, смогу ли я получить из него масло?

Я осмотрела еду и нашла один фрукт, который меня особенно заинтересовал. Если бы у меня получилось извлечь из него масло, то я бы могла что-нибудь сделать с зудящей головой.

Моя мама, в мою бытность Урано, имела привычку зацикливаться то на одной случайной вещи, то на другой. Не будет ошибкой описа́ть её как чудачку. Когда что-то увлекало её, это становилось центром её жизни: телешоу о сбережении денег, журнальные статьи о жизни на природе, мероприятия иностранцев в культурном центре, что угодно. Она всегда тащила меня с собой, говоря, что: «хотела, чтобы я заинтересовалась чем-то другим, кроме книг», но я знала, что она увлекалась лишь теми вещами, которые интересовали её. Не имея другого выбора, я каждый раз оказывалась втянута в её увлечения, и благодаря этому научилась достаточно, чтобы самостоятельно сделать шампунь.

«Спасибо, мама. Думаю, что я смогу хотя бы просто выжить здесь».

Воодушевленная своими находками, я осмотрела комнату и увидела, что есть ещё две двери, кроме двери спальни.

— Эх. Левая или правая дверь, где приз?

Кухня не была похожа на место, где может быть книжная полка. Я увидела, что одна из двух дверей была приоткрыта, и потянула её до конца.

— М-м-м, кладовая?

Это была комната, заполненная всякой всячиной, которую я не очень понимала. На полках располагались различные вещи, вот только лежали они как попало. Это явно не то место, где будет книжная полка. Я сдалась и попыталась открыть другую дверь. Когда я потянула её, дверь издала щелчок, свидетельствующий о том, что она закрыта. Долгие попытки открыть её не дали никаких результатов. Дверь не открывалась.

— Подождите. Разве это не та дверь, через которую ушла Тули? Что? И это всё?

Если эта дверь выходила наружу, то в нашем доме не было ни ванной, ни туалета, ни водопровода, ни книжных полок. Ничего не было. Как бы я ни оглядывалась, я не могла найти другие комнаты.

«Боже, ты меня ненавидишь? Это такая жестокая шутка? Я попросила переродиться, чтобы я могла продолжать читать книги даже после смерти. Я не собиралась быть перенесённой в другой мир со своими японскими воспоминаниями и обычаями, и оказаться вынужденной жить в доме без ванны, туалета и воды. Я была уверена, что ты возьмёшь меня в мир, наполненный книгами».

— Может быть, книги здесь дорогие?

По моим знаниям истории, книги были чрезвычайно до́роги, пока изобретение печатного станка не привело к их массовому производству. Те, кто не родился в богатой или благородной семье, обычно никогда не читали ни одной книги в своей жизни. В таком случае, это был не тот мир, в котором вы дарите ребёнку своего соседа книжку с картинками в качестве подарка на день рождения.

— М-м-м, хорошо. Вместо этого я сначала начну искать что-нибудь, где просто есть буквы.

Для изучения письменности этого мира мне совершенно не нужны были книги. На плакатах, газетах, руководствах, календарях и всевозможных вещах, естественно, должны быть буквы. Или, по крайней мере, в Японии.

— Ничего подобного. Тут нигде нет букв! Ни одной!

Я обошла все комнаты, обыскивая все полки и шкафы, которые только могла найти, но мало того, что я не нашла ни одной книги, я даже не нашла ничего хотя бы с одной буквой на нём. Я не могла найти ни букв, ни бумаги.

— Как это понимать?

У меня заболела голова и, похоже, поднялась температура. Сердце учащённо забилось, а каждый удар отчётливо отдавался в ушах. Я упала на пол, как марионетка с обрезанными нитями, а на глаза навернулись слёзы.

«Да, я понимаю, что я была раздавлена книгами. Ничего не поделаешь. Да, это была моя мечта, чтобы умереть под горой книг. Ладно. И это правда, что я сама просила быть реинкарнированной. Я всё понимаю. Но! Вы же знаете, что здесь нет книг. Тут даже нет букв. Даже бумаги нет! Могу ли я действительно жить в таком месте, как это? Есть ли у меня причины жить?»

По щекам хлынули слёзы. Я никогда даже не думала о мире без книг. Такая вещь была непостижима для меня. И всё же, я была здесь. От невозможности представить себе ни одной причины жить в этом мире как Майн, я почувствовала, как внутри меня стало пусто. Я не могла перестать плакать.

— Майн! Почему ты не в постели?! Нельзя ходить без обуви! — с широко распахнутыми от гнева синими глазами, закричала на меня Тули, вернувшаяся домой и обнаружившая меня ревущей на полу кухни.

— Тули, здесь нет [книг]? — спросила я, рыдая.

— Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Тули.

— Тули, я хочу [книги]! Я хочу читать [книги]! Я очень хочу их прочитать, но [книг] нигде нет!

Тули привыкла к миру без книг, а потому она не могла понять мою боль, что бы я ей ни ответила.

«Есть ли кто-нибудь, кто может меня понять? Кто-нибудь, кто знает, куда мне пойти, чтобы получить книги? Ну кто-нибудь! Пожалуйста!»

Примечания

1. абстине́нтный синдро́м (от лат. abstinentia — воздержание), в простонародье ло́мка, — группа симптомов различного сочетания и степени тяжести, возникающих при полном прекращении приёма психоактивного вещества либо снижении его дозы после неоднократного, обычно длительного и/или в высоких дозах, употребления.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Абстинентный_синдром

2. деревянные башмаки, или кло́ги (англ. Clog) — деревянная обувь, элемент традиционной одежды во многих странах мира, рыбаков и простолюдинов в Европе. Обычно использовалась низшими слоями населения: крестьянами, рабочими в качестве повседневной и иногда защитной обуви.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Деревянные_башмаки

Пересматривая образ жизни

Если книг нет, тогда мне просто следовало сделать их самой. Моё настроение улучшилось после того, как я пришла к такому выводу. Но, к сожалению, дома не нашлось бумаги. Я убедилась в этом ещё когда искала книги. Другими словами, мне сначала нужно было купить бумагу, но я не знала, где она продаётся. И разумеется в этом городе не было ни магазинов «шаговой доступности», ни универмагов, ни супермаркетов, ни магазинов канцелярских товаров. Так где же могут продавать бумагу? Поскольку мужчина средних лет из ломбарда сказал, что каждую книгу требовалось переписывать вручную, то вполне возможно, что где-то продавались «книги» с чистым листами бумаги. Но где они могут быть?

Возможно есть магазин, который продаёт только бумагу. Если бы я была в Японии, то могла бы связать листы бумаги для скоросшивателя, или писа́ть в тетрадях, или скрепить вместе бумагу для ксерокса, или придумать любое количество идей, позволяющих быстро сделать свои собственные самодельные книги, но в этом мире всё было не так-то просто. В моём доме просто не было бумаги, а потому, чтобы сделать книги, мне сначала придётся найти бумагу.

Пока эти мысли носились в моей голове, мы вернулись домой, и по совпадению Тули тоже только что вернулась из леса. Похоже, она ходила за дровами, орехами, грибами и различными травами, которые мы могли бы использовать в качестве приправ к мясу.

— Эй, Тули. Что ты нашла? Дай посмотреть, дай посмотреть!

Я заглянула в корзину с добычей Тули и вскоре нашла одну из вещей, которую искала. Она принесла несколько похожих на авокадо фруктов, которые я уже находила, когда обыскивая дом. Я видела, как мама давила масло, а потому точно знала, что смогу и сама его получить.

— Ух ты! Можно мне один из них?

Тули задумалась на секунду над моей просьбой, прежде чем ответить.

— Хочешь мери́л? Ну ладно, могу дать тебе пару штук, — сказала она, после чего передала мне два фрукта.

— Спасибо, Тули!

Я терлась щекой о мери́л пока направлялась в кладовку, чтобы схватить молоток.

«С этим я смогу сделать шампунь!»

Взволнованная, я ударила молотком. Шам! С громким хлюпаньем мери́л разлетелся на куски, разбрызгивая сок на меня и следящую за мной с любопытством Тули.

— Эй, Майн. Зачем ты так сделала?

Тули натянуто улыбалась и даже не думая вытирать сок с лица. Взгляд её стал ледяным. Я немного дернулась в страхе перед её очевидным гневом.

«Ох, не хорошо. Тули выглядит очень и очень рассерженной».

— Ум-м…Тули. Видишь ли… Ум-м-м… Понимаешь, я хотела получить масло…

— Таким способом масло из фруктов не получают! Что с тобой?!

Вот же… Я такая бесполезная, потому что не знаю правильного метода. Майн в моих воспоминаниях всегда отворачивалась, когда Тули пыталась её чему-то научить. Всё, что она говорила, оказалось настолько искажённым, что я просто не могла этого понять. Майн явно сильно завидовала Тули, которая была здорова, энергична и способна делать всё, что сама Майн не могла.

Так много воспоминаний Майн было похоронено в её мыслях о «несправедливости», это делало меня весьма любезной и непохожей на неё. Я хочу сказать, что Тули такая замечательная старшая сестра. Она хорошо заботится обо мне и учит меня, если я что-то делаю неправильно, даже если сама она злится.

Я начала́ убирать разлетевшийся мери́л, пока Тули отчитывала меня, но прежде чем я закончила, от колодца пришла мама и стала красной от гнева, увидев, какой беспорядок учинён на стенах. Ей наплевать на пол, каким бы грязный он ни был, но она так сильно заботится о стенах? Позже я узнала, что на самом деле никто не заботился о грязи или саже, но фруктовые соки будут разъедать древесину стен, причиняя ей вред, что было большой проблемой.

Закончив уборку, я переводила взгляд между разбитым мери́лом, мамой и Тули. Я хотела получить масло как можно скорее, но не была уверена, стоит ли мне обращаться за помощью к маме или Тули. Если сомневаешься, то следует подойти к тому, кто менее зол. Я украдкой прошептала Тули.

— Тули, как получить масло из фруктов? Ты научишь меня?

— Мама, я могу научить Майн?

Несмотря на то, что я не хотела привлекать внимания, Тули громко вздохнула и позвала маму.

— Что же… Кто знает, что она ещё устроит, если ты её не научишь. Научи её, — сказала мама, указывая на кладовую.

Честно говоря, я даже не думала, что меня могут обвинить в том, что я потерпела неудачу в деле, которому меня никогда не учили. Если бы воспоминания Майн были лучше, я бы не допустила таких ошибок, как эта. Я последовала за Тули в кладову́ю, чтобы она научила меня. Все инструменты для получения масла хранились там.

— Фруктовые соки и масло будут просачиваться на наш стол, а так как это дерево, давить на нём нельзя. В первую очередь ты должна установить эту металлическую подставку. Начни с того, что положи на неё ткань. Затем в эту ткань заверни фрукты. Если этого не сделать, то масло будет повсюду разбрызгиваться. Но так как бо́льшую часть мери́ла можно съесть, мы обычно получаем масло из ядра после употребления остального. Я научу тебя, как добывать масло после того, как мы достанем семена.

— Я понимаю, почему ты хочешь использовать для получения масла только ядра, но я не знаю сколько масла мне понадобится. Я не могу ждать так долго. Я получу масло и из остальной части мери́ла.

Сделав такое заявление, я завернула мери́л в ткань в соответствии с инструкциями и начала́ бить молотком по металлической подставке. Молоток был настолько тяжёлым, что я едва могла его поднять, но после непродолжительной тяжелой работы я наконец почувствовала, как фрукты постепенно измельчаются. Ух ты… Может быть, я удивительна?

— Вот как это делается? Э-хе-хе.

Я сжала ткань, чтобы выдавить масло, и с большим энтузиазмом принялась её скручивать. Тёмное пятно распространилось по всей ткани. Но на этом всё. Капля масла выдавилась сквозь неё, но, похоже, что у меня не было и шанса получить столько масла, сколько мне нужно.

— Майн, этого не достаточно. Ты плохо целишься, ты не бьешь достаточно сильно, а твоя шатающаяся поза совершенно ужасна. Ты раздавила фрукты, но семена всё ещё не раздроблены.

Я старалась изо всех сил, но этого было недостаточно…

— Ум-м… Ту-у-ли-и? — с мольбой протянула я, смотря на Тули и ища помощи.

После вздоха раздражения, она взяла у меня молоток, крепко его сжала и высоко подняла. Шам! Шам! С каждым тяжёлым ударом фрукты и семена дробились намного быстрее и тщательнее, чем когда их била я.

— Папа может использовать специальные гири, чтобы получить много масла, не используя молоток, но они слишком тяжелы для нас, поэтому нам нужно разбивать фрукты по кусочкам вот так.

Видимо, растущим мальчикам доверяли работу взрослых, когда они становились достаточно сильны, чтобы использовать гири.

— Как только семя полностью раздавлено, ты просто сжимаешь ткань таким образом, и…

У меня ткань лишь стала влажной, но как только Тули начала́ сжимать, масло постепенно капало в маленькую миску внизу. Я почувствовал, как моё уважение к Тули троекратно выросло, пока я наблюдала, как увеличивается количество масла.

— Невероятно! Тули, ты потрясающая! Спасибо!

— Помни, что нужно прибрать за собой после того как закончишь. Так что, Майн, давай убираться.

Честно говоря, я не знаю, что она имеет в виду под уборкой. Увидев как я растерянно барахтаюсь, Тули покачала головой и начала́ показывать мне, что нужно делать.

«Она действительно любит заботиться о людях», — подумала я, убирая инструменты. Закончив уборку, я заглянула в миску с густым белым маслом и глубоко вдохнула. Чем сильнее аромат, тем лучше будет шампунь.

— Эй, Тули. Можно мне взять немного травы? Чтобы лучше пахло.

— Только немного, хорошо?

— Хорошо!

С разрешения Тули я достала некоторые травы из её корзины и понюхала их одну за другой, выбирая лучшие и растирая их между пальцами над чашей. Если бы я смогла передать их аромат маслу, то, думаю, шампунь стал бы великолепно пахнуть. Как только запах перейдёт, нужно добавить немного соли…

Я начала́ думать о том, как лучше приготовить шампунь, когда заметила, что Тули вдруг взяла миску с маслом и понесла её туда, где мама готовила обед.

— Тули! Нет, не надо! Что ты делаешь?! — я поспешно выхватила у неё миску с маслом и села на корточки, прикрыв её собой.

Тули, увидев это, положила руки на бедра. Она явно была зла.

— Оно ведь испортится, если мы быстро его не съедим. Масло станет неприятным на вкус, если слишком сильно пропитается запахом трав.

— Ты не можешь съесть его!

Я планировала делать из него шампунь, а потому не собиралась позволять его съесть! Неважно, что сказала Тули, мне нужен был шампунь. Я слишком долго страдала из-за грязных волос.

— Майн! Тули ходила и сама собирала всё это! Не будь эгоисткой!

Мама тоже на меня разозлилась, но я получила разрешение Тули на мери́л и травы, поэтому они были моими. Они больше не были её, они были именно моими.

— Я не эгоистка! Она отдала их мне! — я покачала головой и приготовилась защищать своё масло до самой смерти.

Моя голова настолько зудела, что я больше не могла этого выносить, и прямо передо мной был способ сделать шампунь. Ничто не встанет между ним и мной.

Как будто чувствуя, что я не собираюсь сдаваться, несмотря ни на что, они обе раздраженно вздохнули и отвернулись. Я выдохнула от облегчения, защитив масло, и добавила в него щепотку соли. После этого замена для шампуня, похожая ну то, что я когда-то делала со своей прежней мамой, когда она увлекалась «естественной жизнью», была завершена.

— Мама, можно мне немного горячей воды?

Я постелила водонепроницаемую ткань, обычно используемую во время купания, и поставила на неё миску масла. После этого я отнесла ведёрко маме. Я каждый день просила немного горячей воды, которую она кипятила к ужину. Она кивнула и наполнила ведёрко, которое я затем поставила поверх водонепроницаемой ткани. Я протянула руку, собираясь начать мыть голову, но в последний момент остановилась. Я бы не смогла как обычно ополоснуть волосы после мытья шампунем, поскольку у меня было только одно ведро. И как я должна это сделать?

— М-м-м, я думаю, что стоит попробовать сначала его разбавить.

Мой единственный выбор — разбавлять шампунь до тех пор, пока часть его не останется на моих волосах. Я вылила немного самодельного шампуня в ведро и размешала его.

— Майн?! Что ты делаешь?!

— А-а? Мою волосы.

Тули выглядела совершенно сбитой с толку. Но, учитывая то, что я ни разу не видела, чтобы кто-то из них пользовался шампунем с тех пор, как я здесь оказалась, можно было предположить, что мытье волос не считалось чем-то естественным для этого мира. Тули не поняла бы, что бы я ей не сказала. Вместо этого, я просто показала ей, что делаю. Как говорится, лучше один раз увидеть.

Я вытащила свою шпильку, окунула волосы в ведро и начала́ их мыть. Я потёрла волосы в воде и несколько раз плеснула на голову, чтобы смочить корни. Затем я стала аккуратно массировать кожу головы. Мои руки были короткими и слабыми, что доставляло неудобства. Но даже так, я повторяла движения, пока не была полностью удовлетворена. Затем я отжала воду из волос и вытерла голову тканью, которую можно было назвать полотенцем только на словах. Вытерев голову несколько раз, чтобы избавиться от остатков шампуня, я расчесала волосы. Ранее волосы выглядели почти чёрными от грязи, но теперь стали гораздо ближе к своему первоначальному тёмно-синему цвету.

«Ух ты, они и правда замечательно выглядят».

Я провела пальцами по волосам и понюхала. Запах немного напоминал жасмин. Моя жизнь до недавнего времени заключалась в том, чтобы жить среди запахов тела, зловония пота и грязи. Сам факт обоняния чего-то другого, кроме собственной вони, сделал меня немного счастливей. Миссия завершена успешно.

— Что? А-а? Майн, твои волосы теперь такие красивые и тёмно-синие. Прямо как ночное небо. А глаза у тебя словно лу́ны!

«Хм… Похоже, что мои глаза золотые или жёлтые» — сделала я для себя вывод.

Теперь, зная цвет своих глаз, я посмотрела в синие глаза Тули и слегка задумалась о наследственной генетике. Но тут же решила, что это будет лишь бесполезной тратой времени.

— Майн, что это?

— М-м-м, это [простой универсальный шампунь]. Ты тоже хочешь попробовать? Здесь для нас обеих хватит, — сказала я, заметив любопытный взгляд Тули, и указала ей на ведро.

Мы обе спали в одной постели, и а потому было бы лучше, если бы мы обе стали чистыми. Кроме того, её красивое лицо непростительно скрывалось под всей этой грязью. Я желала, чтобы Тули стала чистой, и, возможно, это сподвигло бы её сделать для нас больше шампуня.

— Тули, ты та, кто собирала мери́л и травы, так что не беспокойся. Ты даже выжала масло для меня.

Моё убеждение сработало, и Тули, ярко улыбнувшись, стала расплетать косу. Должно быть, она всё это время следила за мной, так как сразу же погрузила волосы в ведро и начала́ мыть их также, как я.

«А-а-а, она пропускает некоторые участки».

Я засунула руку в ведро и набрала немного горячей воды, чтобы полить туда, где Тули пропустила. Чисто, чисто, пусть всё будет чисто.

— Тули, я думаю, вполне достаточно.

Я протянула ей тряпку, и она несколько раз вытерла голову, а затем расчесала волосы.

Её бирюзовые волосы стали очень шелковистыми. Они у неё и так были волнистые от природы, так что теперь струились, словно после завивки в салоне, а свет создавал ангельский ореол на макушке. По сути, её привлекательность умножилась в одно мгновение.

— Ух ты, твои волосы теперь очень красивые. И ты хорошо пахнешь. М-м-м. Милые девочки заслуживают того, чтобы быть красивыми и чистыми, — похвалила я Тули и удовлетворённо кивнула, смотря на то, как она расчёсывает волосы.

У нас было недостаточно шампуня, чтобы мыть волосы каждый день, но, возможно, теперь я всё же могла бы мыть наши волосы каждые несколько дней, чтобы поддерживать их в чистоте. Я стала всё убирать, так как мы обе закончили, но мама бросилась вперед, выкрикнув: «Подождите», после чего тоже воспользовалась импровизированным шампунем.

В таком случае, я думаю, мама и Тули больше не будут возражать против того, чтобы я брала немного мери́ла для изготовления шампуня. Моя цель — содержать свою семью в чистоте. Я уснула, довольная тем, что голова перестала чесаться.

* * *

С тех пор как я появилась здесь, первое, что представало моим глазам при пробуждении — это паутина. Я смогла стать чистой и теперь хотела, чтобы и то, что меня окружало, стало чистым. Но как бы мне не надоела грязь, убраться в комнате оказалось для меня чересчур сложной задачей. Лучшее, что я могла сделать со своим крошечным, слабым телом — это попытаться почистить собственную кровать. И раз уж папа взял выходной, я попросила его высушить на окне одеяло.

— Папа, когда одеяло высохнет, ты можешь убрать ту паутину?

— Паутина? Что в ней такого?

Он настолько привык к паутине, что даже не считал её за грязь. После нескольких тяжёлых размышлений я слегка дёрнула папину штанину.

— Она страшная.

Это была не ложь. Если бы я проснулась и увидела паука, висящего прямо над лицом, то наверняка так сильно закричала, что все присутствующие сочли бы это чем-то вроде завывания сирены. Сами мысли о подобном пугали меня. Чем раньше исчезнет эта опасная сеть, тем лучше.

— Майн, ты боишься пауков? Ладно. Тогда папочка позаботится о паутинке.

— Ура! Спасибо, папа. Я была бы очень рада, если бы ты прибрался и рядом.

— Да, да. Ты просто хочешь, чтобы все жуткие пауки исчезли? Положись на меня.

«Хорошо, потолок готов».

Папа очистил потолок, устранив тем самым то единственное препятствие, с которым у меня действительно не было шансов справиться самой, а это означало, что отныне я должна была понемногу делать всё, что могла.

— Мама, где метла?

— Вон там. Зачем она тебе? Пролила что-то?

— Я хочу убрать нашу комнату.

— Хорошо. Если это то, чего ты действительно хочешь, то попробуй.

Я схватила метлу и начала́ подметать пол спальни. В воздух поднялась пыль. Как человек, выросший в культуре, где никто не носил обувь в доме, мне тяжело было видеть пол спальни настолько грязным, что грязь просто нельзя было не замечать. Я действительно хотела спать в чистой спальне, чего бы это ни стоило. Я продолжала подметать метлой взад-вперёд, толкая перед собой растущую кучу пыли. Сама уборка не являлась большой проблемой, так как в нашем доме почти ничего не было.

«М-м-м… Мне действительно нужно стать сильнее. Достаточно лишь слегка подмести, чтобы у меня закружилась голова».

Я на время прекратила уборку чтобы передохнуть. В таком случае, кто бы мог сказать, сколько времени всё это займет, и когда же я смогу жить в чистом доме?

— Подожди, Майн. Зачем убирать спальню, если ты собираешься оставить кучу грязи на кухне? Тебе сперва нужно подмести спереди… Ох, Майн, ты выглядишь бледной.

Мама заглянула в спальню, увидела кучу грязи, которую я вымела на кухню, и вздохнула. Затем она уложила меня в постель и сняла одеяло с окна, чтобы накрыть меня.

— Я ценю твоё рвение, но тебе нужен отдых. Если пол снова испачкается, так зачем прямо сейчас беспокоиться о его уборке?

«Мама… Именно поэтому мне нужно убраться прямо сейчас. Я должна разобраться с этим до того, как всё вернётся к тому, что было», — ответила я ей, правда, мысленно.

Но, несмотря на мою решимость, моё тело просто не выдержало. Я смирилась и каждый день неспешно убирала всё, что могла.

Я перекатилась на бок в постели и дотронулась до растрепавшихся волос, оказавшихся перед лицом. Теперь, когда волосы стали чистыми, мне следовало сосредоточиться на поисках бумаги.

Грифельная дощечка получена! (❀)

Самое главное, что нужно было подготовить к зиме — еда. Здесь не Япония, где супермаркеты открыты каждый день. Едва ли зимой можно было выращивать или собирать урожай, да и рынок редко открывался из-за непогоды. Если мы не хотели умереть голодной смертью, то нам нужно было подготовиться заранее. Вот почему я сейчас сидела в задней части крытой телеги между кучей упакованных в неё вещей, словно телёнок из песенки «Донна Донна¹».

Все началось, с того, что папа разбудил всех нас на рассвете словами:

— Итак, сегодня мы отправляемся в деревню! Все готовы?

«Хм, нет. Конечно же нет! Что вообще происходит?!» — хотела я спросить.

Я протёрла сонные глаза и уставилась на папу, но мама и Тули с энтузиазмом кивнули, счастливо улыбаясь. Я была единственной, не разделявшей их радости.

— Ох, верно. Когда это решалось, Майн болела, поэтому, возможно, она об этом ещё не слышала, — сказала мама, хлопнув в ладоши.

Тули и папа кивнули в знак согласия. Мне казалось, что меня вообще не учитывали и исключили из членов семьи, что было не очень-то приятно. Я обиженно надулась, но никто не обратил на это внимания. Все сразу же начали готовиться.

— Во любом случае, оденься теплее! Майн, я помню, что у тебя была лихорадка в прошлом году! — крикнула мама, уже спускаясь по ступенькам с вещами.

Я в этот момент как раз одевалась. Поскольку никто не собирался позволять мне оставаться дома одной, у меня не было иного выбора, кроме как отправиться со всеми.

«Зачем мы вообще отправляемся в какую-то далекую деревню?»

Я собиралась пройти хотя бы часть пути до деревни, чтобы набраться сил, но оказалась слишком медленной. Папу это не устраивало, поэтому он посадил меня в телегу. Вот только там совсем не было места для меня, так что мне пришлось сжаться, чтобы стать как можно меньше.

В телеге были несколько бочек различного размера, множество пустых бутылок, верёвки, тряпки, соль и дерево. Наверное, всё это требовалось для того, чем мы собирались заниматься в деревне.

«Эй, подождите. Я что, самая бесполезная вещь в этой телеге?»

Папа тянул телегу впереди, а мама и Тули толкали её сзади. Я подумала, что оказалась лишним грузом, что меня совершенно не обрадовало.

— Эм-м, мама. А почему мы идём в деревню?

— Ты ведь помнишь, что в городе нет коптилен? Вот мы и собираемся арендовать одну в ближайшей деревне.

— Мы будем коптить мясо? — удивлённо спросила я.

Это напомнило мне, что мы купили много мяса на рынке. Но мне кажется, что она уже варила или солила бо́льшую его часть. Или там так много осталось? Нам точно есть, что коптить?»

Я взволнованно начала́ считать дни на пальцах, но мама лишь посмотрела на меня с раздражением.

— О чем ты вообще говоришь? Сегодня ведь «День свиньи». Мы купим в деревне двух свиней, разделимся на группы, а затем займёмся заготовкой мяса.

— Что?

На мгновение мои уши отказались воспринимать то, что сказала мама. Был короткий, но явный временной промежуток между тем, как я услышала её ответ, и тем как слова достигли моего мозга. Но когда это произошло, я начала́ дрожать.

— День с… с-с-свиньи?! А-а?

— День, когда мы и наши соседи собираемся вместе, разделываем свинью, солим её, коптим и делаем бекон, колбасу и прочие мясные продукты. Ну же, Майн, разве ты не помнишь прошлый раз… Ах, вообще-то, тогда по пути ты свалилась с лихорадкой.

Честно говоря, я хотела и в этот раз свалиться с лихорадкой. По крайней мере, тогда мне не пришлось смотреть, как всё происходит.

— Мама, разве ты не купила недавно много мяса на рынке?

— Ты же должна понимать, что этого недостаточно. По сути, купленное было просто добавкой, чтобы дополнить мясо свиней.

Раньше я думала, что она купила более чем достаточно мяса, но, видимо, оно было лишь добавкой, а вовсе не основными заготовками. Я даже не могла себе представить, сколько мяса требовалось на зиму.

В резком контрасте с моим унынием из-за того, что я не желала видеть, как забивают свиней, у Тули, толкающей телегу, была счастливая улыбка.

— Сегодня будет много интересного. Мы попробуем мясо, пока будем его готовить, а на ужин нас ждёт свежая колбаса. Это так здорово! Майн, сегодня первый раз, когда ты будешь помогать. Это своего рода фестиваль, от которого все в восторге. Я так рада, что мы смогли пойти вместе в этом году!

— А все, это кто? — спросила я, моргнув.

Мама ответила выражением, которое явно означало: «не задавай вопросы, ответы на которые и так очевидны».

— С кем бы мы этим занимались, если бы не наши соседи? Забивать свиней — серьёзная работа, которую невозможно выполнить без десятка взрослых.

«Так она о наших соседях…»

Майн имела много расплывчатых воспоминаний, так что определенно нашлась бы группа людей, которые знали меня, но при этом я не знала их. Мало того, что иметь с ними дело скорее всего окажется не слишком приятно, так в довершение всего мы собирались убить свинью. Одного воспоминания о том, что я видела на рынке, было достаточно, чтобы холодок пробежал по спине.

— Эм-м… Я не хочу идти, — всё же озвучила я своё желание.

— О чем ты говоришь? Если мы не пойдём, то у нас не будет колбасы и бекона на зиму, — сказала мама.

Нам нужно было мясо на зиму, поэтому, естественно, родители и Тули не вернулись бы, даже если я не хотела идти. Я должна была участвовать независимо от того, насколько мне всё это не нравилось. Я подавленно вздохнула, и вскоре наша телега достигла южных ворот внешней стены.

— Доброе утро, командир? Вы не опоздали? Все остальные давно прошли.

— Да, я понял.

Один из подчинённых отца позвал его, когда мы проходили через ворота. Видимо, наши соседи давно ушли в деревню.

— Берегите себя.

Молодой парень, который выглядел так, словно весьма благосклонно относился к детям, помахал мне, а потому я помахала в ответ. Вежливость была важна во всём.

— Ух ты…

В тот момент, когда наша телега выехала из маленького туннеля, что был южными вратами, я издала краткий крик удивления. Я впервые покинула городские стены с тех пор, как стала Майн. Честно говоря, я не ожидала, что снаружи всё будет по-другому.

Прежде всего, здесь не было зданий. Внутри города была тесная, нескончаемая череда строений, но в тот миг, когда мы вышли за ворота, появилась широкая дорога, вокруг которой было разбросано всего десять-пятнадцать лачуг. Кроме того, воздух был свежим. Я предположила, что чем больше открытое пространство, тем лучше растворялся смрад от отходов, и впервые за долгое время почувствовала, что воздух может иметь приятный запах. Тут не было высоких стен, чтобы удерживать все запахи внутри. Я оглянулась и увидела поле с одной стороны от меня, и лес с высокими деревьями с другой. Пейзаж был невероятно спокойным, или даже скорее идиллическим.

— Майн, держи рот закрытым. Иначе прикусишь язык, — предупредил меня папа.

— А-а?

Сразу после папиного предупреждения телегу начало трясти вверх и вниз ещё хуже, чем в городе. Городская дорога из булыжника превратилась в обычную грунтовую дорогу с насыпями и ямами. Её трясло так сильно, что я думала, что все наши вещи выпадут, но их по крайней мере закрепили веревками. В наибольшей опасности была именно я, так как оказалась единственной, кого ничего не держало. Ради собственной безопасности мне пришлось крепко ухватиться за борт телеги.

«Эта дорога ужасна! Одна из тех, что в солнечные дни она очень ухабистая, а в дождливые дни — месиво из грязи! Научитесь уже делать асфальт!» — сыпала я гневными жалобами, и вскоре почувствовала, что папа ускоряется.

* * *

Наконец, мы прибыли к деревне. Она была в пятнадцати минутах от городских ворот, и когда мы вошли в неё, я услышала много болтающих людей.

— Почти на месте.

Забой свиней был в основном работой для мужчин. Они должны были удерживать животных, которые выглядели так, словно весили более ста килограммов, не говоря уже о том, что необходимо было ещё связать их и подвесить за ноги. Такая работа требовала много силы. А пока мужчины этим занимались, женщины подготавливали коптильню, кипятили много воды, припасали соль и принадлежности для консервирования.

К тому времени, когда мы добрались до деревни, разделка уже начала́сь. Те, кто не участвовал, естественно, не получали мяса.

— Вот же! Уже началось! Ева, Тули, поторопитесь и займите свои места!

— О нет! Тули, надо спешить!

— Поняла!

Они разом отпустили телегу, схватили покрытые воском передники, сделанные из какого-то толстого материала, и быстро надели их. После этого мама и Тули побежали в коптильню, где уже была толпа женщин. Папа тоже надел передник и убежал прихватив копьё, которое, наверняка, было важным орудием для предстоящей работы.

«Эм-м… Все такие быстрые! Моя семья убежала ещё до того, как я успела понять, что происходит. Я бы могла побежать за мамой, но не хотела стоять в толпе, не зная, что делать. Это был ежегодный ритуал для всех этих людей, так что, вероятно, было множество негласных правил. Эх, если бы у меня было руководство».

Зная, что я всё равно буду только мешать, чем бы ни занималась, я решила подождать в телеге, пока кто-нибудь не позовёт меня. «Между прочим, тоже важная работа» — убедила я себя, продолжая сидеть на оставленной телеге и ничего, в сущности, не делая.

Впрочем, папа, к моему сожалению, оставил телегу прямо посреди поля для убоя свиней. Между нами было небольшое расстояние, но я ясно видела, как свинья визжала от боли и страха, убегая от преследователей. В землю был вбит деревянный кол, к которому крепилась верёвка, привязанная к задней правой ноге свиньи. Она бегала вокруг кола, в то время как преследовавшие её люди отчаянно пытались заколоть её. Я увидела знакомую розовую голову в толпе. Значит Ральф и Лутц тоже определенно были где-то здесь.

— Вперёд, поймаем её! Хей-я-а-а!

Выкрикивая боевой клич, папа тоже участвовал в погоне. Он молниеносно занёс копье и вонзил его прямо в свинью. Единственного удара оказалось достаточно, чтобы свинья начала́ биться в судорогах, её ноги конвульсивно подёргивались, пока окончательно не остановились.

Я испустила сдавленный вопль, но все мужчины выкрикивали одобрительные возгласы о проделанной работе. Мама бросилась вперёд с чем-то похожим на металлическое ведро, и длинноватой палкой. Другая женщина поднесла к свинье миску. Мгновение спустя кровь разбрызгивалась повсюду, окрашивая передники ближайших людей в тёмно-красный цвет. Судя по всему, отец вытащил копьё после того, как женщины принесли ведро и миску для сбора крови.

Я прикрыла рот и почувствовала, что дрожу от ужаса. Я не могла видеть свинью из-за того, что вокруг неё толпились женщины в передниках, но прекрасно видела, как машинально женщина собирала кровь в миску, а затем выливала её в ведро. Моя мама слегка нахмурила брови, уверенно помешивая кровь, что лилась в её ведро.

«Мама сейчас выглядит очень жутко».

После этого группа людей сплочённо работала, чтобы подвесить свинью вверх ногами на заранее подготовленном дереве. Кровь, которую им не удалось слить из свиньи, начала́ капать на землю. Теперь должна была начаться непосредственно разделка туши. Подошел человек с больши́м мясницким ножом и прижал его к животу свиньи. Это было последнее, что я помнила.

* * *

Придя в себя, я поняла что была в каменном здании, которого не видела в деревне. Кто-то положил меня на спину, так что я видела потолок, но это не был потолок моего дома. Я несколько раз моргнула, всё ещё лёжа на спине, а затем вспомнила, что увидела перед тем, как потерять сознание. Мне тут же стало плохо. Но по какой-то причине, в том, как забивают свинью, я ощущала нечто знакомое.

Что это было… Как будто нечто висело вверх ногами, а потом его разрезали на части… Нечто вертелось на кончике моего языка, но я никак не могла вспомнить. Если бы мне пришлось угадывать, то это не было одним из воспоминаний Майн. Оно было одним из моих воспоминаний Урано. Должно быть, я видела нечто подобное в Японии.

«Ах! Это выглядело похожим на подвешенную рыбу на прибрежном рынке Ибараки!»

Теперь я могла понять, почему все были так взволнованы из-за свиньи. Я вспомнила, как люди радовались, когда ели свежую рыбу. Ну… Пусть понять я и могла, но произошедшее всё ещё ощущалось несколько тяжело для меня в эмоциональном плане. В конце концов, рыба ведь не кричала от боли. Из раны не брызгала кровь.

«Бр-р-р, как жутко!»

Я перевернулась, прикрывая рот, и упала с того, на чём лежала.

— О-о-ой! — застонала я от боли.

Помогая себе руками, я поднялась и огляделась вокруг, сразу заметив, что отдыхаю на маленькой деревянной скамейке. Поблизости горел камин, так что было не холодно. Но вокруг никого не было, и я никого не слышала.

«Ах да… Где же я всё таки нахожусь?»

В тот момент, когда я решила, что мне нужно выяснить, где я, в комнату заглянул солдат, возможно, из-за того, что услышал, как я упала.

— Ох. Наконец-то проснулась? — спросил он.

— Господин Отто?

Я вздохнула с облегчением, обрадованная тем, что увидела кого-то, кого знала. Каменное здание и присутствие в нём Отто могло означать лишь то, что я была в одной из комнат ожидания у ворот. Стоило мне узнать где я, как моё беспокойство тут же испарилось.

— Похоже, ты меня помнишь, да?

Отто заметно успокоился от того, что я его вспомнила. Ну, это имело смысл. В конце концов, внешне я была ребёнком. Он определенно думал, что я бы заплакала, увидев незнакомого человека.

— Я никогда вас не забуду, — заявила я.

Я хочу сказать, что он был первым культурным человеком, которого я встретила в этом мире, и моим, правда, только будущим, учителем. Как я могла его забыть? Я сымитировала приветственный салют, и Отто, слегка рассмеявшись, потрепал меня по голове.

— Командир примчался сюда с тобой на руках. Он сказал, что ты упала с телеги. Он вернётся, как только закончит с необходимой работой.

Я не знала, сколько времени потребуется, чтобы убить свинью, но затем мясо нужно было ещё приготовить, а потому я не могла представить, что всё скоро закончится.

«Хм… Раздумывая об этом, я вспомнила, что Тули сказала, что у нас будет свежее мясо на ужин».

Скорее всего, я буду ждать здесь некоторое время. Зная, что у меня будет много свободного времени, я положила материалы, необходимые для псевдо-папируса, в телегу, но сейчас они были вне досягаемости.

— Майн, что-то не так? Чувствуешь себя одиноко без мамы и папы?

Я покачала головой.

— Нет, просто думала о том, чем можно пока заняться.

— Командир сказал, что она старше, чем выглядит, — внимательно посмотрев на меня, проговорил себе под нос Отто и кивнул. — Майн, у меня возможно есть кое-что, что может тебе понравиться. Как насчёт этого?

Как только Отто протянул мне грифельную дощечку, я закричала от радости:

— Ура! Грифельная дощечка!

Он знал, что сегодня мы будем проходить мимо ворот, а потому взял её с собой, чтобы отдать мне. Он культурный человек, который заботится о других людях! Господин Отто такой замечательный!

— Мне нужно вернуться на свой пост у ворот, но можешь попрактиковаться с ней, пока меня нет.

Отто написал моё имя «Майн» наверху дощечки, а затем передал грифель и тряпку. После этого он вышел из комнаты. Лучезарно улыбаясь и обнимая дощечку одной рукой, я помахала Отто, а затем снова опустила взгляд на дощечку.

Лучший способ описа́ть её — назвать миниатюрной школьной доской размером с лист бумаги формата А⁴. Тёмный тонкий камень в деревянной рамке. Писа́ть можно было на обеих сторонах, но одна была дополнительно разлинеенна, чтобы практиковаться на ней в письме.

Писать я могла грифелем, и хотя внешне он напоминал тонкий камень, на ощупь походил на мел. Несколько грязная тряпка была способом стереть надписи. Похоже, большего и не требовалось, учитывая, что буквы, написанные Отто, стали слегка стёрлись уже от того, что я обняла дощечку.

— А-а-а, мое сердце бьется так быстро!

Я положила дощечку на стол и взяла грифель. Просто взяв грифель, словно карандаш, моё сердце забилось быстрее. Я начала с копирования букв написанных Отто, ни одну из которых я совершенно не узнавала. Я так нервничала, когда писала первые буквы в своей второй жизни, что все они оказались кривыми и неровными. Если бы я была в Японии, то, вероятно, покачала бы головой и немедленно стёрла их, чтобы повторить попытку. Но прошло так много времени с тех пор, как я последний раз видела буквы, что я не могла отвести от них взгляда. Я была так счастлива!

[[image:/storage/reader-images/d6dbe7764b24715dfce04f9c8db5ffcefe79320e.png]]

Я глубоко вдохнула, выдохнула, затем стёрла буквы с дощечки тканью и попыталась снова. Во второй раз всё вышло намного лучше. Я написала своё имя, стёрла его, написал вновь, стёрла…

Когда мне это надоело, я записала небольшие стихи и тексты песен на японском языке², затем стёрла их, затем вновь написала, затем стёрла…

«Ха-а… Блаженство!»

Я никогда бы не подумала, что написание букв может сделать меня такой счастливой.

* * *

Несмотря на то, что в комнате ожидания был камин, она была продуваемой насквозь, так что после нескольких часов игры с грифельной дощечкой в ожидании возвращения моей семьи, я в рекордные сроки простудилась и оказалась в постели с лихорадкой.

— У тебя всё ещё жар, Майн, так что оставайся в постели. Не вставай! — велела мне мама.

— Ладно…

Мои родители хлопотали по дому, и порой выходили из дома, чтобы принести какие-то корнеплоды в зимнюю кладовую. Тули была на кухне, делая варенье из мёда и фруктов, которые собрала сама. В этом мире, для того, чтобы сделать меня счастливой, достаточно сладкого запаха, растекающегося по дому. А пока родители были в процессе припрятывания пива и приготовленной свинины, Тули принесла мне на обед суп. Я отложила в сторону грифельную дощечку и взяла у неё поднос.

— Прости, Тули.

— Ну серьёзно. С тобой всегда так.

— Эм-м, что? Разве ты не обещала так не говорить?

— Я никогда не обещала такого!

«Я хочу сказать… ну да, ты не обещала, но разве это не похоже на невысказанное обещание?»

Пока все остальные не жалея себя, готовились к зиме, я лежала в кровати и играла с грифельной дощечкой, которую дал мне Отто, практикуясь в написании своего имени и получая удовольствие от письма на японском.

Но я действительно хотела книгу, которая сохранит записанное навсегда. Если для того, чтобы сделать меня счастливой, хватало написа́ть несколько букв, то, наверное, прочтение книги приведёт меня в экстаз. Мне нужно было поторопиться и выздороветь, чтобы я могла сделать бумагу.

Примечания

1. «Донна Донна» («Дона Дона», «Дана Дана») — популярная песня в Америке, а также в ряде других стран; например, её долгое время пели в японских школах. В оригинале написана на идише. Начинается словами:

На возу лежит телёнок,

Крепко связанный лежит.

В небе звонкий жаворонок —

Пташка вольная кружит…

(Перевод Виктора Шапиро)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Донна_Донна

https://www.youtube.com/watch?v=lcP⁹EQqj⁷LM

2. если быть точным, то Майн записывала «танка» и «хайку».Танка — 31-слоговая пятистрочная японская стихотворная форма (основной вид японской феодальной лирической поэзии), являющаяся разновидностью жанра вака («песни Ямато»).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Танка

Ха́йку (яп. 俳句) — жанр традиционной японской лирической поэзии вака, известный с XIV века. Оригинальное японское хайку состоит из 17 слогов, составляющих один столбец иероглифов.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Хайку

Побеждена древними египтянами (✿)

Крошечные хлопья снега начали падать тут и там, когда мы были на грани завершения наших приготовлений. Зима действительно приближалась.

Зимой в нашем районе всё будет занесено снегом, а мы станем проводить всё время дома, кроме особенно солнечных дней. В любом случае, я обычно и так проводила всё своё время в четырёх стенах, так что это не было для меня проблемой. Но в этом мире не было книг. Выживу ли я взаперти не будучи окружённой книгами?

Когда начинал падать снег, часто поднималась пурга, а потому нам нужно было держать свои окна и двери плотно закрытыми, чтобы из дома не уходило тепло. Поэтому мы заткнули несколькими толстыми тряпками все щели, чтобы сквозь них не задувал ветер.

— Мда, так темно.

— А чего ты ожидала, сейчас метель.

Меня застигло врасплох, что единственными источниками света в нашем запертом доме были очаг и наши свечи. Это был первый раз, когда я оказалась в совершенно тёмной комнате посреди дня. Жить без электричества неприятно. Даже в мою бытность Урано у меня были телефон и фонарики, когда из-за тайфунов отключалось питание, и обычно это исправляли на следующий день. Разве мы не впадём в депрессию, проводя недели в подобной темноте?

— Мама, а у всех дома так темно?

— Хм-м. Я полагаю, что те, у кого достаточно лишних денег, обычно имеют для освещения по нескольку ламп в своих домах, но у нас есть только одна.

— Что? У нас есть лампа, но мы ею не используемся?

Я подумала, что было бы лучше использовать любой источник света, который у нас есть, но мама просто вздохнула и покачала головой.

— Мы стараемся избегать использовать лампу, потому что мы должны быть экономными с маслом. Ты ведь не хотела бы, чтобы у нас кончились свечи, если зима затянется?

У меня не было никаких возражений против того, чтобы быть бережливой. Даже моя мама в Японии делала различные вещи во имя экономии денег. Она отключала настенный телевизор, чтобы сэкономить на счетах за электричество, но при этом засыпала, пока он всё ещё был включен. Она закрывала воду, пока чистила зубы, чтобы сэкономить на воде, но оставляла её включенной, когда мыла посуду. Другими словами, моя мама научила меня важности самоуспокоения.

Я решила пойти по пути бережливости моей мамы и посмотреть, смогу ли я найти какой-нибудь способ сделать комнату немного ярче.

— Майн, что ты делаешь?

— Думаю, так можно будет сделать комнату немного ярче...

Помня о применении трёхстороннего зеркала для увеличения освещённости, я отполировала старые металлические рукавицы моего отца, которые он, по-видимому, использовал в прошлой войне, и поставила их рядом со свечой.

— Майн, перестань!

— Сейчас стало труднее видеть.

Они обе сразу же осадили меня. К сожалению, рукавицы не были плоскими металлическими пластинами, и их поверхность оказалась не совсем гладкой. Свет отражался во всех направлениях и слепил их, что лишь затрудняло видимость.

— Мда, это не сработало. Интересно, есть ли что-нибудь ещё, что я могла бы использовать как [зеркало]...

— Я была бы признательна, если бы ты прекратила тратить наше время, — мама холодным тоном пригрозила мне, а потому пришлось отказаться от своей светоотражающей стратегии.

Тем не менее, плохая освещённость не играла для меня практически никакой роли, ведь у меня всё равно не было книг, которые я могла бы читать, поэтому я «встала лагерем» рядом с тёплым очагом. Вскоре мама принялась устанавливать свой ткацкий станок рядом со мной. Он не был больши́м механизмом как те, что я видела в Японии. Он представлял собой нечто гораздо более фундаментальное. Меня интересовало, возможно ли ткать на нём ткань в таком маленьком доме, но оказалось, что существуют достаточно маленькие ткацкие станки для выполнения подобной работы.

— Тули, мне нужно многому научить тебя до твоего крещения, — сказала мама, прежде чем начать учить Тули всему, что ей нужно было знать о ткачестве. Тули взяла в руку катушку ниток и выглядела невероятно серьезной.

— Ты кладёшь нить сюда, а затем готовишь уто́к¹. Затем ведёшь нить вот так...

Используя нить, которую она красила осенью, мама начала́ показывать как нужно ткать. Она объясняла как сделать ткань, сшить из неё одежду и вышивать. Попутно, она подготавливала нить для следующего года из той шерсти, которую купила. Мы покупали всегда лишь базовые материалы. Где мы жили, не продавалось никакой новой одежды, и даже купить ткань было слишком дорого для большинства простых людей.

— Всё правильно, продолжай. Тули, а у тебя хватает сноровки для такой работы. Майн, не хочешь тоже попробовать? Говорят, нет ни одной красавицы, которая не умела бы шить.

— Что? Красавица?

— Всё верно. Создание одежды для своей семьи важно как практически, так и ради того что покрасоваться перед соседями. Ты не сможешь стать настоящей красавицей, если не умеешь шить и готовить.

А-а-а-а... Тогда я точно не вырасту красавицей. Ну, то есть, я могу понять, что всё это важно для хорошей жены, но какое отношение готовка и шитьё имеет к тому, чтобы быть красивой? Я привыкла к тому, что одежда – это то, что можно купить в магазине. Зайдите в магазин, и вы будете окружены одеждой самого различного дизайна. Я никогда не интересовалась этим, просто носила что нравится, и не старалась одеваться так, чтобы привлекать внимание, но даже в таком случае мой шкаф был полон одежды. По крайней мере, я никогда не носила обноски, которые необходимо было зашивать. С шитьём мне приходилось сталкиваться лишь несколько раз на занятиях в школе, да и то, в те времена я просто использовала электрическую швейную машину, чтобы покончить с заданием в кратчайшие сроки. Лучшее, что я могла сделать с иголками – пришить оторвавшуюся пуговицу.

Скажу прямо, если вы ожидаете, что я буду рассматривать прядение нитей, ткачество и пошив одежды для семьи в течение зимы, как некие важные вещи, то вы явно требуете от меня слишком многого. Я могла бы с уверенностью сказать, что я никогда не буду сильно об этом беспокоиться. Я никогда не чувствовала мотивации заниматься этим. Хотя... я буду шить до тех пор, пока мои руки не отвалятся, если я смогу использовать ткань как замену для пергамента.

— Майн, ну как, не хочешь присоединиться? — поинтересовалась Тули.

— М-м-м, может быть в следующий раз.

Тули хотела, чтобы я присоединилась, но я просто не хотела ничего шить. Мама учила Тули, потому что та желала стать ученицей швеи, но в моём случае мне не хватало ни роста, ни размера рук, ни, разумеется, мотивации. Обучать меня было бы пустой тратой времени.

— Мама, пожалуйста, сделай мне платье для крещения. А я пока буду плести корзинки.

— Непременно. Положись на меня. Я сделаю тебе самое красивое, самое замечательное платье, какое ты когда-либо видела.

Мама, уверенная в своих навыках шитья, говорила с энтузиазмом. Каждый сезон все дети достигшие семи лет собирались в храме в своей лучшей одежде. Это была прекрасная возможность для мамы показать свой талант. В некотором смысле это было похоже на соревнование для матерей. Моя мама начала́ готовить основу для ткани с улыбкой на лице, используя намного более тонкую нить, чем та, с которой практиковалась Тули.

— Эта нить выглядит очень тонкой.

Мама одарила меня горькой улыбкой, когда я подумала о том, сколько времени понадобится, чтобы сделать ткань из такой нити.

— Ну, её крещение летом. Можешь представить, как было бы жарко без тонкой одежды?

— Ты шьёшь её платье зимой, хотя её крещение летом? Разве она не вырастет к тому времени?

Летом гораздо больше еды и времени для игр, поэтому, я думаю, большинство детей будут быстро расти. Что будет, если она вырастет слишком сильно, и платье окажется для неё мало?

— Я смогу внести в него небольшие изменения, если возникнут проблемы. Майн, моё главное беспокойство состоит в том, что ты намного меньше её. Возможно, вы не сможете носить одно и то же платье. Разрешить эту проблему будет очень тяжело. Интересно, что я буду делать в следующем году?

Уф... Её слова прозвучали неутешительно. Ну, удачи тебе, мамочка.

Мама снова принялась ткать с помощью тонкой нити, с которой работать было куда труднее, чем с шерстяной нитью, из которой она пряла ранее. Тули принялась делать корзинки для продажи. Так как мои глаза достаточно хорошо приспособились к темноте, я решила начать изготавливать свой собственный псевдо-папирус, что было моим первый гигантским шагом к осуществлению своей мечты. Если я смогу просто сплести эти растительные волокна вместе, то я обязательно получу что-то вроде бумаги. Я не проиграю древним египтянам! Давайте сделаем папирус!

Я положила волокна на стол и вспомнила о подставках, которые я была вынуждена изготавливать в мою бытность Урано. Для начала, я постараюсь сделать лист бумаги размером с открытку. Я принялась за работу, переплетая вертикально и горизонтально волокна, которые были намного тоньше, чем нить, которой шила мама. К сожалению, мне не хватало денег, навыков и возраста. Сейчас у меня был поединок, который я должна была выиграть со всей своей выдержкой, решимостью и ещё бо́льшей выдержкой.

Бу-у, они все такие тонкие, что я едва могу различить их.

Шкряб шкряб шкряб...

Ах, я все испортила!

Шкряб шкряб шкряб...

Волокна были настолько тонкими, что исправить мою ошибку было нелегко. Всё просто развалилось. Разочарованная, я продолжила свою битву с тонкими волокнами, и в конце концов Тули прекратила плести свою корзинку и заглянула мне через плечо.

— Эй, Майн. Что ты делаешь?

— А? Я изготовляю [псевдо-папирус].

Тули переводила взгляд между мной и моими руками. На её лице было написано, что она не поняла, что я только что сказала. М-м-м, ты не можешь сказать что это такое лишь посмотрев на то, что я делаю? Ну я ещё даже не закончила квадрат шириной в один дюйм, так что справедливо. Даже я не могу сказать, действительно ли в результате получится хороший псевдо-папирус.

Мама, продолжая ткать, посмотрела на меня, возившуюся с растительными волокнами, и вздохнула.

Шкряб шкряб шкряб...

— Майн, если у тебя есть время играть, то помоги Тули плести корзинки.

— М-м-м. Может быть, когда я не буду так занята.

Я не играла, и у меня не было времени, чтобы помочь Тули. Не было бы преувеличением сказать, что в настоящий момент я была занята больше всего с тех пор, как начала́ свою жизнь как Майн.

Ах! Я сделал еще одну ошибку. Всё потому, что мама позвала меня. Чёрт!

Шкряб шкряб шкряб...

— Майн, серьезно, что ты делаешь? — вновь поинтересовалась Тули.

— Я же уже сказала тебе, я делаю [псевдо-папирус].

Моих психических возможностей не хватало, чтобы ответить на вопрос Тули мягко, а потому мой тон стал немного резким, ведь я полностью сосредоточилась на своём занятии.

Шкряб шкряб шкряб...

Я не ненавидела работать руками, и занималась этим потому, что хотела. Я просто должна была оставаться решительной и продолжать.

Шкряб шкряб шкряб...

— Майн. Оно не становится больше.

— Я знаю!

Комментарий Тули послужил искрой, которая, наконец, заставила меня закричать от разочарования. Мне потребовался целый день, чтобы получить кусочек размером с ноготь. Пожалуйста, поймите, что я тогда чувствовала.

Шкряб шкряб шкряб...

На следующий день я также рассчитывала на свою решимость. «Просто продолжай», — сказала я себе, сплетая волокна вместе. Я не могу позволить, чтобы комментарии Тули беспокоили меня.

— Чем это вообще должно стать?

Я не могу... позволить им беспокоить меня. Я не могу позволить им беспокоить меня.

Шкряб шкряб шкряб...

А-а-а-а-а! Оно разваливается! Я просто должна продолжать! Мое сердце разобьется, если я не попытаюсь это исправить!

Шкряб шкряб шкряб...

— Эй, Майн...

— Вот и всё! Я не могу его сделать! Хорошо, [древние египтяне], вы выиграли! Я проиграла!

Мысленно и эмоционально истощенная, я сжала в кулак свой псевдо-папирус и закричала в отчаянии.

Псевдо-папирус оказался размером с крошечную записную книжку. Я понятия не имела, сколько бы дней заняло, если бы я попыталась сплести волокна в листок размером с реальный лист бумаги, при этом сделав его достаточно плотным, чтобы на нём можно было писа́ть. Естественно, что с такой скоростью для меня было бы невозможно изготовить достаточно псевдо-папируса, чтобы хватило на книгу.

Вы можете понять, почему я растеряла терпение на полпути, просто взглянув на мой псевдо-папирус размером с карточку. Центр был сплетен плотно, но чем ближе вы оказывались к краю, тем более рыхлым он был. Ни за что бы это не превратилось в бумагу, на которой я могла бы писа́ть. В лучшем случае, это может сойти за неряшливо сделанную подставку. Оно было недостаточно хорошо даже для того, чтобы писа́ть на нём заметки.

— Ну-у-у... Я потерпела неудачу. Мой план по [папирусу] полностью провалился.

Задача, связанная с получением материалов, сложность процесса создания и общие затраты времени, были слишком велики для массового производства псевдо-папируса. Даже если бы я закончила листок псевдо-папируса, то это не привело бы к созданию книги.

— Майн, успокойся! Если у тебя есть время поиграть с растениями, сплети несколько корзинок!

— Корзинки не превратятся в книги...

— Я не знаю, о чём ты говоришь, но ты ведь потерпела неудачу? Просто начни уже делать корзинки.

Мама была так зла, что я сдалась и согласилась плести корзинки. Делать их было намного проще, чем сплетать супер-тонкие растительные волокна.

— Тули, я помогу тебе с корзинками. Не могла бы ты поделиться своими материалами?

— Вот, я научу тебя.

Подготовив для меня материалы, Тули с улыбкой предложила мне помощь, но я просто взяла их и покачала головой.

— Всё хорошо, я уже знаю, как.

— Знаешь?

Наблюдая краем глаза, как Тули растерянно моргает, я принялась плести корзинку. Я разложила похожие на бамбук плоские кусочки дерева и аккуратно сплела их вместе, делая плотную корзинку без зазоров. Это была действительно идеальная возможность для меня, так как я давно хотела какую-нибудь сумку. Я решила приложить все усилия, чтобы сделать корзинку, и при этом частично выпустить пар от неудачной попытки с папирусом. Сделав сплошное дно, я рассчитала, как сделать внешний вид корзинки красивым, прежде чем начать плести остальную часть. Я продолжала сплетать куски дерева, стараясь не повредить руки, пока корзинка не была готова. Мне потребовалось целых пять дней, чтобы сделать крошечный кусочек псевдо-папируса, но свою «сумку» я закончила в течение дня. Она была довольно хороша, учитывая, насколько неуклюжими были мои крошечные детские ручки.

— Майн, удивительно! Я и не знала, что ты настолько предрасположена к такой работе. Может быть, тебе стоит попытаться стать учеником плотника? — взволновано сказала мама.

— Что? Это немного...

Глаза мамы сияли от радости от того, что её бесполезная дочь обладала неожиданным талантом, но я не собиралась становиться ученицей плотника. Я хотела бы работать либо в книжном магазине, либо библиотеке, либо вообще нигде. Хотя маленькой проблемой являлось то, что книги были настолько редки, что не было ни книжных магазинов, ни библиотек, которые наняли бы меня.

[[image:/storage/reader-images/8e7cb6df94ac0c7ab10f9dc59acdf5b882579252.jpg]]

— Эм-м, Майн, почему у тебя так хорошо получается?

Тули сравнила свои корзинки с моей и опустила плечи, подавленная тем, насколько хуже были сделанные ею.

— Тули, не беспокойся. Тебе просто нужно научиться сокращать промежутки и планировать заранее, чтобы создавать узоры.

Я хочу сказать, что здесь просто разница в нашем опыте. В мою бытность Урано, я увлекалась декоративно-прикладными искусствами своей мамы. Она складывала газетные объявления и делала из них корзинки. Я никогда не ожидала, что такой опыт будет полезен для меня, но вы никогда не знаете, куда вас приведет жизнь.

— Майн, я не могу поверить, что ты лучше меня!

О, нет... Похоже, я действительно ранила гордость Тули как старшей сестры.

— А-а-а… точно! Тётушка Герда научила меня, когда присматривала за мной. Я делала их всё время, пока ты была в лесу. Ты занималась многими другими вещами, пока я плела корзинки, так что ты лучше меня почти во всём. Ну правда.

У меня практически не было опыта обращения с детьми, поэтому я не была уверена, как вернуть ей хорошее настроение. Я сделала всё возможное, чтобы найти оправдание, почему была так хороша, но, честно говоря, я даже не была уверена, что на самом деле пыталась сказать.

— Ох, поняла. Действительно.

Я не была уверена, что конкретно её убедило, но Тули немного успокоилась.

— Хорошо, Майн, тогда я сделаю много корзин за эту зиму и стану лучше, чем ты!

— Ага. Постарайся, Тули!

Я вздохнула с облегчением. Рада, что Тули стало лучше. Мне было бы намного сложнее выжить здесь без помощи Тули. Если бы я осталась одна, я была бы беспомощна. Я так рада, что подняла ей настроение.

— О, Тули. Ты должна подтолкнуть вот здесь немного больше, так будет выглядеть лучше.

Что ж... Не то, чтобы я была особо рада, что умею делать корзинки. Я просто хочу книги.

Я смотрела как Тули плетёт корзинку и давала ей советы, глядя на свой неудавшийся псевдо-папирус. Если с папирусом не вышло, то как мне поступать дальше? Всю зиму я думала о том, что можно придумать ещё, пока продолжала плести корзинки рядом с Тули.

Египет не годится, это слишком сложно для такого ребёнка, как я. И что мне делать, если вариант с Древним Египтом не сработал? Ладно, если подумать об этом как об учебнике, то вы обычно изучаете месопотамскую культуру перед египетской. Поняла! Вот оно! Клинопись! Время глиняных табличек! Да здравствует культура Древней Месопотамии!

Я помню, что их глиняные таблички сумели пережить даже пламя войны и поджоги. Я буду делать глиняные таблички, вырезать на них буквы и обжигать их в печи – это должно быть достаточно просто. Кроме того, изготовление табличек из глины будет выглядеть так, словно ребёнок играет в грязи. Взрослые ничего не заподозрят. Решено! Это то, что я хочу сделать. Как только снег растает и наступит весна, я примусь за глиняные таблички!

Примечания

1. уто́к — поперечная (горизонтальная) система направления параллельных друг другу нитей в ткани, располагающихся под прямым углом к системе основы, и проходящих от одной кромки ткани до другой. Вместе с системой основы образует ткацкое переплетение.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Уток

Сладкий вкус зимы (❀)

— Солнечно! Папа, сегодня солнечно! Давай, просыпайся! Майн! — взволнованный голос Тули прозвенел в тёмной спальне, и вскоре я проснулась.

Последние несколько дней шёл сильный снегопад, но, проснувшись, я увидела ослепительный солнечный свет, струящийся сквозь щель между створками окна. Невероятно. Привет, Солнце, давно не виделись.

Взволнованная Тули спрыгнула с кровати и распахнула окна, не заботясь о том, что впускает в комнату холодный воздух. Голубое безоблачное небо тянулось во всех направлениях, а заснеженный город поблёскивал под солнцем.

— Смотри, погода идеальная. Папа, у тебя сегодня выходной? Мы должны поторопиться!

— Да, да.

Папа, поморщившись от яркого солнца, лучи которого били ему в лицо, выпрыгнул из кровати. Всё, что последовало за этим, произошло крайне быстро. Тули и папа приготовили завтрак, подготовили что-то и поспешно кинулись на улицу. Я только подходила к столу, в то время как Тули прошла через дверь, одетая в как можно бо́льшее количество тёплой одежды.

— Пока, Майн. Мы вернёмся с множеством пару́!

Я помахала Тули на прощание, моргая в замешательстве. Хм... это что ещё за пару́? Я поискала в воспоминаниях Майн и узнала, что это был фрукт, из которого получали белый сладкий напиток, и он был действительно вкусным. Тули сказала, что она принесет домой несколько, но я не была уверена, как именно она намеревалась их собирать.

— Майн, вот твой завтрак. Мне нужно уйти стирать одежду. Они скоро вернутся и принесут нам пару́, а я буду занята весь день.

Мама отрезала кусок хлеба, который я не могла самостоятельно ни отрезать, ни отломить, и макнула его в суп. Хлеб, что пекли до тех пор, пока он не становился твёрдым и чёрным, ради предотвращения появления плесени, и оставшийся со вчерашнего вечера молочный суп был нашим обычным завтраком. Прежде чем я даже успела забраться на свой стул, мама собрала всю грязную одежду, которая накапливалась у нас за время метели, и вышла из дома. Я сидела на погрузившейся в тишину кухне и жевала в одиночестве свой завтрак. Когда я закончила, я принялась плести корзины, единственное, из того что я делала, за что меня хвалили.

Папа и Тули, должно быть, знали, в какое время мама вернётся домой, потому как они вернулись с широкими улыбками сразу после того, как она закончила готовить обед. Казалось, что их миссия закончилась успешно.

— Мы вернулись, мама, Майн. У нас три пару́!

— С возвращением. Замечательно. Обед уже ждёт вас на столе.

Мама указала на весьма глубокую миску и пошла за очень тонкой сухой щепкой, которую удобно использовать для разжигания огня. Тули воспользовалась ею, чтобы разжечь огонь в очаге, а затем проткнула пару́ над миской. В тот момент, когда она так сделала, наружный слой рядом с её пальцем лопнул, и из пару́ потёк густой белый сок.

— Ух ты, как приятно пахнет!

Сладкий запах распространялся по нашему дому, пока фруктовый сок медленно наполнял миску. Я жадно сглотнула, сейчас был первый раз за всё то время, что провела в этом мире, когда я почувствовала что-то сладкое. Это определенно было что-то такое, что оставило бы после себя хорошие воспоминания. Пока я предавалась своим мыслям, Тули держала миску, следя за тем, чтобы сок не пролился, а папа использовал специальную гирю, чтобы выжать сок из фрукта.

— Пару́ удивительны, — объяснила мне Тули, — их сок очень сладкий и вкусный, а ещё из них можно получить масло. Даже жмых может быть использован для кормления животных. У нас их нет, а потому мы относим наш жмых Лутцу в обмен на яйца.

— Уверена, что много людей борются за него.

— Ага. Их можно найти на снегу только в такие солнечные дни, поэтому многие из живущих в городе уходят в лес с самого утра. Каждый хочет найти как можно больше. Но собирать их действительно тяжело.

— Насколько тяжело?

Тули проткнула дыру во втором пару́ тонкой палочкой и снова медленно вылила сок в миску. Единственное, что я могла делать, так это помогать держать миску, чтобы она не перевернулась.

— Чтобы сорвать пару́ с дерева, нужно нагреть ветку, на которой он растёт, чтобы размягчить её. Но ты не сможешь использовать огонь, когда находишься на дереве. Особые силы дерева тушат его. А потому необходимо снять перчатки и согревать ветки голыми руками.

— Снимать перчатки зимой, в такой холод?! Звучит крайне сурово.

Это была прямая дорога к обморожению. Даже если папа и Тули сменялись, согревать ветви голыми руками было невероятно ужасной работой.

— А вы не можете дождаться полудня, чтобы собрать их? Не будет ли легче, когда станет потеплее?

— Нет, ну-у-у... Пару́ можно собирать только до полудня.

Тули вручила папе осушенный пару́ и взяла третий. Она аналогичным образом проделала в нём дыру и принялась выжимать сок.

— Как только наступает полдень, и солнце поднимается достаточно высоко, на лес падает солнечный свет, и тогда листья пару́ начинают сиять, дерево начинает трястись, и все листья начинают издавать звук «шур-шур».

Эм-м... Листья сияют, деревья дрожат сами по себе, и они издают звук «шур-шур»? Что за...? Несмотря на то лучшее объяснение, что смогла дать мне Тули, я никак не могла себе такое представить.

— Как только листья начинают шуметь, деревья пару́ вытягиваются к солнцу. Они растут выше, чем остальные деревья в лесу, а затем начинают раскачиваться, подобно девушке, покачивающей своими волосами. Прямо таки «шор-шор» и «шур-шур»...

— Они вытягиваются и начинают раскачиваться?

— Да, верно. Свет падает на их ветви, пока те трясутся, и все плоды, которые мы не успели собрать, «пиу» и разлетаются! Как только плодов не остаётся, деревья пару́ сжимаются, словно они тают, а затем исчезают.

— Они расстреливают фрукты, а затем сами деревья исчезают? Какое-то странное дерево...

Это было действительно всё, что я могла сказать по данному вопросу. Что за странное дерево? Моего слабого воображения не хватало, чтобы представить, что вообще происходит.

— Ну всё, готово. Хочешь немного попробовать?

Тули вылила бо́льшую часть фруктового сока в банку, но оставила немного в миске. Она выпила два глотка из неё и протянула миску мне. Я, как и Тули, сделала два маленьких глотка. Густой, сладкий аромат наполнил меня, и я инстинктивно расплылась в улыбке до ушей. Оно... оно на вкус как счастье! Оно как густое кокосовое молоко! Как только я подумала о том, чтобы выпить больше, Тули сказала:

— Мы не можем получить много такого сока, поэтому нам нужно очень и очень ценить его. Не пей всё сразу.

Поняла, поняла, я не буду торопиться.

— Папа, ты собираешься отжать и этот? — Тули подняла мешочек и заглянула внутрь.

— Да, — сказал папа, постепенно раздавливая пару́ специальными гирями. Масло пару́ можно было использовать как для приготовления пищи, так и в лампах, что делало его похожим на оливковое.

— Тули, дай мне посмотреть.

Я подошла к ней сбоку и заглянула в сумку, желая посмотреть, как выглядят пару́ после получения масла. Внутри я увидела что-то похожее на ока́ру, японскую еду из соевой мякоти. Пахло сладко.

— Пахнет очень сладко. Неужели мы не можем это съесть?

Я сунула руку в сумку и ради эксперимента положила немного её содержимого в рот.

— Майн! Это еда для птиц!

Тули поспешно отняла у меня сумку и сказала, чтобы я это выплюнула, но я только вдумчиво пережёвывала жмых.

Отжатая субстанция была жестковатой и не особо сладкой, несмотря на запах. В общем, я поняла, почему жмых не считалось приемлемой едой для людей. Но он определенно может быть использован в качестве ока́ры. А потому приступим. Я взяла немного жмыха и макнула его в миску с фруктовым соком, чтобы немного увлажнить его.

— Майн, что ты делаешь?

— ...Я думаю, это будет съедобно, если я так сделаю.

— Говорю тебе, это еда для птиц! Это не то, что люди могут есть.

Я кивнула и закинула немного сочного жмыха в рот. Получилось на самом деле довольно не плохо. Если бы я смешала жмых с фруктовым соком и в идеале добавила немного яиц и молока, то я, вероятно, смогла бы сделать хорошие блинчики из ока́ры.

— Ну да, весьма хорошо.

— Нет, не хорошо!

Я протолкнула немного смоченного фруктовым соком жмыха в рот Тули. Сначала она кричала: «Что ты делаешь?!», но через некоторое время она начала́ его пережёвывать, а на её лице читалось недоумение.

* * *

— Хорошо, пойдём.

Тули и я ушли, чтобы пойти домой к Лутцу. Это был шестой этаж дома, что стоял прямо напротив нашего в замкнутом кластере зданий, которые составляли наш район. Я делала всё возможное, поднимаясь и спускаясь по ступенькам двух лестниц, чтобы обменять жмых двух пару́ на яйца. Было довольно тяжело подниматься на шестой этаж к его квартире после того, как я спустилась с пятого этажа от своей. Меня поддерживала только мысль, что я приготовлю псевдо-блины после обмена. Э-хе-хе-хе.

— Прошу нас извинить.

— Лутц, вот. Мы обменяем их на яйца, — я протянула сумку с широкой улыбкой, но Лутц только нахмурился.

— У нас уже достаточно корма для птиц. Можете дать взамен мясо? Всё моё продолжают воровать старшие братья.

Зимой они проводили намного больше времени вместе, и потому у них было больше шансов украсть его еду. Лутц жаловался на то, что он постоянно голоден. Тули только сочувственно улыбнулась и сказала: «Трудно дать отпор, когда они намного больше», но на самом деле сложно было описать, как плохо было чувствовать себя всё время голодным. Я протянула сумку, планируя помочь решить его проблему.

— Я поняла, Лутц. Тогда почему бы просто не съесть вот это?

— Да кто будет есть птичий корм?

Его реакция была такой, какая и ожидалась. Никто здесь не употреблял это в пищу как ока́ру.

— На самом деле, это съедобно, если сделать всё правильно.

— А?

— Это кажется несъедобным лишь потому, что вы выжимаете весь сок. На самом деле оно очень вкусное, если его правильно приготовить, пускай это всего лишь жмых.

Лутц недоверчиво посмотрел на Тули. Он определенно думал, что в мире не найдётся никого, кто стал бы есть птичий корм.

— Так ты серьезно?! Ты просто расточительна! Конечно, ты можешь съесть пару́ и просто так, но гораздо эффективнее использовать их для получения сока, масла и корма для птиц! Никто не тратит фрукты впустую, просто съедая их на месте! Я не могу поверить, что кто-то будет так усердно работать ради получения фруктов, а затем просто съест их, вместо того, чтобы использовать должным образом. Майн, во всём городе не найдётся никого настолько глупого, кто стал бы так делать! Ну, может быть, кроме тебя!

Эм-м... Ну я не ела сам фрукт. Может быть, это единственный способ понять его позицию? Я положила руку на подбородок и стала размышлять о резком неприятии моих слов Лутцем.

— Сейчас у вас достаточно корма для птиц, верно? Тогда самое лучшее для нас, людей, съесть это самим.

— Как я уже говорил, жмых настолько сухой, что никто его не ест!

— Он становится таким сухим только потому, что люди выжимают из него как можно больше масла. Если ты приложишь немного усилий, то его можно будет съесть.

— Майн, понимаешь...

Лутц не показывал никаких признаков изменения своего мнения, независимо от того, что бы я ни говорила. Мне нужно применить немного силы, как я поступила с Тули, стараясь изменить её мнение. Он определённо поймет, если съест немного жмыха. Я решительно сжала кулак, намереваясь выполнить свой план, когда вдруг Тули слегка наклонила голову и сказала.

— Эм, Лутц. Я знаю, что в такое трудно поверить, но жмых действительно съедобен. Он... он был таким вкусным, что это шокировало меня.

— Подожди, ты серьезно? Тули, она заставила тебя есть птичий корм?! — Лутц посмотрел на Тули глазами, полными сочувствия.

— Как грубо! Она ведь сказала, что это было вкусно. Я думаю, тебе просто нужно попробовать самому. Лутц, у тебя остался фруктовый сок?

Я вошла в дом Лутца и положила немного нашего жмыха в ближайшую миску. Затем я смешала его с приблизительно двумя чайными ложками фруктового сока, что был долей Лутца. После чего я попробовала получившееся и кивнула самой себе. Действительно вкусно.

— Лутц, открой рот.

Вероятно, из-за того, что он видел, как я сама это пробовала, Лутц робко открыл рот. Я положила ему в рот сочный жмых. Он закрыл рот, немного пережевал, затем широко распахнул глаза от удивления.

— Видишь? Сладко и вкусно, не правда ли?

Я гордо выпятила грудь, ухмыляясь про себя, когда, внезапно, старшие братья Лутца перестали лишь подозрительно наблюдать издалека и вместо этого накинулись на нас.

— Сладко?

— Вкусно?

— Серьезно? Лутц, дай мне попробовать.

Все его старшие братья засунули пальцы в его маленькую миску. Как бы Лутц ни старался спрятать миску или убежать, они были намного больше его. Он не только не мог убежать, но даже не мог увернуться от них.

— Эй, отпусти! Не отбирай это у меня! Какой старший брат будет красть то, что принадлежит его младшему брату?!

— Всё твоё – моё.

— Лутц, поделитесь своей вкусной едой со всеми.

— Хорошо! Я понял!

Сопротивление Лутца было бесполезным. Три его старших брата схватили его и украли всё содержимое миски. Все они засунули в неё свои пальцы, и через мгновение там стало пусто. Если каждый его приём пищи заканчивался таким образом, то я могла понять, почему Лутц жаловался.

— А-а-а-а-а! Мой пару́!

— Вкусно. Это и правда был птичий корм?

Старшие братья Лутца полностью игнорировали его крики и смотрели на меня с широко открытыми от удивления глазами, прямо как Лутц ранее. Возможно сейчас мой шанс.

— Я могла бы сделать и кое-что получше.

— Ты серьёзно?!

Они все заглотили наживку. Несмотря на то, что ранее они испытывали отвращение к идее есть птичий корм, теперь же они были всеми руками за, прося добавки, что, вероятно, было из-за голода.

— Ах, но мне может понадобиться помощь. Всё же я очень слабая.

— Хорошо, я помогу тебе!

Лутц с энтузиазмом сжал кулаки. Увидев такой настрой, его старшие братья бросились вперед и оттолкнули его с дороги.

— Лутц, ты не получишь всё для себя! Майн, мы тоже поможем!

— Да, да. Я намного сильнее чем Лутц!

— Ура! Ладно, я хочу, чтобы вы трое приготовили металлическую сковороду для выпечки. Лутц подготовит ингредиенты, а Ральф их смешает. О, и было бы несправедливо использовать лишь сок Лутца, так что давайте используем понемногу от порций каждого из вас. Ну же, покажите мне сок. Не прячьте.

Я хлопнула в ладоши, раздавая Лутцу и его братьям инструкции по готовке. Я была слишком маленькой и слабой, чтобы заниматься этим, а потому эти голодные молодые люди должны были сделать всю работу за меня.

— Лутц, можешь взять два яйца и немного молока? Ральф, взбей их лопаточкой. Саша¹ и Зиг² разогрейте на очаге сковороду.

Лутц приготовил необходимые мне ингредиенты, а я поочерёдно добавила их в миску. Ральф начал их смешивать деревянной лопаточкой. Саша и Зиг позади нас достали металлическую сковороду и нагрели её на очаге.

— Ага, должно быть неплохо. Лутц, у вас есть масло?

Я забралась на высокий стул, а Лутц протянул мне немного масла. Я зачерпнула его ложкой и положила на металлическую сковороду. Масло зашипело на сковороде́ и растаяло, наполнив воздух приятным запахом. Затем я использовала большую ложку, чтобы налить «тесто», которое Ральф смешал в миске. Оно шипело, пока готовилось, и к запаху масла присоединился сладкий запах пару́. Так как я использовала остатки ока́раподобного жмыха вместо пшеницы, то в результате получились скорее оладьи, чем блины, но всё же, в целом, это было то, что я и ожидала.

— Вот как это делается. Вы сможете продолжить сами, чтобы сделать больше?

После того, как я показала им, как нужно готовить, я поднялась со стула и позволила старшим братьям самим позаботиться обо всём. Они уже поняли, что от них требуется, а потому сразу же позаимствовали у меня инструменты для готовки и начали делать свои собственные оладьи.

— Видишь, они становятся бугристыми, а значит, тебе сейчас следует их перевернуть.

— Понял.

Саша перевернул оладью, и я увидела, что он неплохо готовит. Я слышала, как все жадно сглатывают.

— Перемести вот эту туда. Ты можешь приготовить ещё одну на свободном месте.

Как только оладья приготовилась в достаточной степени, он отодвинул её в сторону и налил на её место ещё масла и жидкого теста. После того, как я проверила и убедилась, что все они были приготовлены должным образом, мы переместили их со сковороды́ на тарелку, складывая друг на друга.

— Та-да-а! [Простые оладьи из ока́ры]! Я держала тарелку гордо выпятив грудь и ухмыляясь.

[[image:/storage/reader-images/ba0a099679aa70fe3a297307e3a338351babad69.jpg]]

Но мои слова, должно быть, не были поняты, учитывая как Лутц смотрел на меня.

— Эм-м… что? Повтори еще раз?

— М-м-м... Простые парула́дьи…

Пы́шущие жа́ром парула́дьи были разложены на столе, источая сладкий аромат и выглядя очень вкусно.

— Можете приступать к еде. Но будьте осторожны, они всё ещё горячие.

Я откусила кусочек и медленно прожевала. Парула́дьи были настолько вкусными, что это честно говоря меня шокировало. Они были на удивление пышными, совсем не жёсткими и не сухими, в отличие от птичьего корма. Вероятно, что из-за добавления фруктового сока они оказались очень сладкими даже без использования варенья или чего-то подобного.

— Эй, Лутц. Их было довольно просто сделать, не так ли? И разве они не сытные?

— Ага, сытные. Майн, я не знаю, что и сказать. Ты удивительная.

Так как множество людей приходили в дом Лутца чтобы обменяться на яйца, то у них было много жмыха пару́, а благодаря их птицам у них не было недостатка в яйцах. Кроме того, они могли обменять яйца на молоко, чтобы готовить парула́дьи всю зиму.

— Теперь ты сможешь провести зиму сытым.

— Да!

Лутц с удовольствием укусил парула́дью. Пока я смотрела, как он ест, несколько рецептов в которых использовалась ока́ра прошли в мою голову.

— Я знаю и о некоторых других способах использования жмыха пару́, но я слишком слаба, чтобы справиться с ними самостоятельно.

— Я сделаю их вместо тебя, если объяснишь мне как. Теперь, когда ты научила меня такой хорошей еде, ты для меня словно богиня! Майн, приходи к нам ещё.

Это событие послужило началом того, что Лутц и его братья готовили для меня рецепты которые требовали сильных рук. Я учила их готовить и пробовала результат на вкус, а Лутц и его братья ели еду и становились сытыми. У нас были хорошие взаимоотношения "ты — мне, я — тебе".

Примечания

1. несмотря на то, что транслитерация несколько отличается от обычной, как и в случае с именем Евы, это всё равно одна из возможных транслитераций имени Саша.

2. краткая форма имени Зигфрид.

Помогая Отто

В этом городе, во время солнечных зимних дней люди ходят собирать пару́. В прошлый раз папа и Тули ходили вместе, так как у него был выходной, но на сей раз он работал. Я была уверена, что мы просто откажемся от пару́, пока не увидела, как мама взяла своё пальто.

— Сегодня с Тули пойду я.

Было много способов использовать пару́, а потому наша семья хотела их как можно больше. Поскольку я была совершенно бесполезна, когда дело касалось похода на улицу, я хотела, по крайней мере, выказать моральную поддержку.

— Удачи, Тули! Постарайся! Мама, я верю в тебя!

Однако проблема с тем, что мама пойдёт в лес с Тули, заключалась в том, что же делать со мной. Я была слабой, больной и вообще мало чем отличалась от мёртвого груза. Они не взяли бы меня в лес, зная, что я после такого слягу с лихорадкой. Но и оставить меня одну они тоже не могли, так как не знали, что же я могу вытворить, оставшись сама по себе. Пускай мне и больно это слышать, но, честно говоря, они не ошибались.

Папа, немного поразмышля́в, пока готовился идти на работу, вдруг хлопнул в ладоши.

— Придумал! Майн, как насчет того, чтобы подождать со мной у ворот?

Папа возьмёт меня к воротам. Мама и Тули будут собирать пару́ в лесу. На обратном пути они подберут меня у ворот и заберут домой. Мы сможем получить наши пару́, а я не буду оставлена дома одна. Все выигрывают.

— Отличная идея. Ладно, Тули. Мы оставляем Майн с Гюнтером.

— Хорошо! Майн, увидимся позже.

Мама, поздравив папу с его идеей, быстро собралась и ушла вместе с Тули. Им нужно было торопиться, так как пару́ можно собирать только до полудня.

— Хорошо, готова идти? Ворота ждут.

Ну, ладно... Думаю, это будет приятное изменение обстановки. И Отто может научить меня новым буквам, если он там, так что...

Честно говоря, я устала проводить все дни дома. Не сумев сделать псевдо-папирус, единственное, что я могла делать дома, так это играть со своей грифельной дощечкой или плести корзины. Никогда в жизни я не думала, что у меня будет столько свободного времени. Книги были единственными вещами, спасающими меня от скуки.

Кстати, песня «Харуё, кои»¹ (Приходи, весна) безостановочно играла в моей голове. Чем раньше наступит весна, тем раньше я смогу выйти на улицу и сделать глиняные таблички. С такой целью я каждое утро тренировалась в надежде накопить достаточно выносливости, чтобы поход на улицу стал возможным. Пусть моя семья и смотрела на меня странно, но я знала, что физическую подготовку лучше всего повышать постепенно, день за днем, со всей своей решимостью. По правде говоря, поскольку я вела чрезвычайно безала́берный образ жизни в мою бытность Урано, я едва ли знала какие-нибудь надлежащие упражнения. Так что я просто импровизировала на ходу.

— Папа, а Отто сегодня там?

— Думаю, да.

— Ура! Тогда я возьму свою дощечку к воротам.

Теперь ждать у ворот будет весело. Я поспешно собрала свои вещи, а самое главное, мою грифельную дощечку. Затем, нацепив на себя множество слоёв одежды и втиснувшись в пальто, я схватила плетёную деревянную сумку, которую сделала зимой, и положила в неё грифельную дощечку и грифель. Подготовка завершена.

— Папа, пойдём!

— Майн, тебе так нравится Отто?

— Да, очень нравится.

Я имею в виду, он ведь мой учитель (или я сама так решила в одностороннем порядке), и он дал мне эту дощечку. Как он может мне не нравиться?

Мы вышли из дома, и мне потребовалось лишь полсекунды, чтобы понять, что сам воздух был невероятно ледяным. Достаточно легкому ветру коснуться моей кожи, как я начинала страдать от боли. Моё лицо покалывало так сильно, что даже я, королева всех лентяев, немедленно начала́ вынашивать план превращения масла пару́ в какой-то увлажняющий крем.

— Бр-р-р! Ну и холод!

И это не говоря уже о том, что снег был столь глубоким, что я не могла ходить по нему. Может быть, был какой-то трюк с ходьбой по снегу, но, поскольку я выросла не в заснеженной местности, то понятия не имела, что мне следует делать. В итоге, мне потребовалось ровно два шага, чтобы мои маленькие детские ножки увязли в снегу, сделав меня совершенно неподвижной. Моя судьба была предрешена. У меня не было будущего. Я могла лишь кричать в пустоту, моля о помощи и надеясь, что кто-нибудь придёт и спасёт меня.

— Папочка! Как ты идёшь по такому снегу?

— Ну всё, хватит. Держись крепче и не падай.

Я развела руки, и пыталась сохранить равновесие, в то время как ноги застряли в снегу, пока папа наконец не обратил на меня внимание и не вернулся с раздраженным выражением лица. Он положил мою сумку за воротник и, взяв меня под руки, поднял в воздух и посадил на плечи.

— Ух ты! Так высоко! Так классно!

Моё поле зрения резко увеличилась, притом намного больше, чем когда меня нёс Ральф. Единственная причина, по которой внезапно оказавшись выше я не испугалась, заключалась в том, что папины плечи, благодаря его тяжёлой работе солдата, были широкими и мускулистыми. Я могла бы без страха отдыхать на них. Когда я ещё была Урано, мне почти не довелось общаться с отцом, но у меня остались некоторые воспоминания о нём. Однажды он так же нёс меня, когда мы пошли смотреть, как цветёт сакура.

— Только держись крепче, хорошо?

Прошло так много времени с тех пор, как кто-то нёс меня на своих плечах, что моё сердце начало биться быстрее. После того, как я вцепилась ему в голову, папа начал идти по снегу. Дорога в переулке не была расчищена, а потому он осторожно шагал по существующим на снегу следам, прежде чем дойти до главной дороги и снова пойти нормально.

— Майн, просто чтобы ты знала, Отто уже женат, — сказал папа, нарушая молчание совершенно неожиданными словами.

Эм-м... Что? Я когда-нибудь говорила, что хочу выйти замуж за Отто? Я так не думаю. Я никогда не говорила ничего о замужестве.

— М-м-м... и что с того?

— Его жена – всё для него, понимаешь?

Эй, от чего именно ты пытаешься отговорить свою пятилетнюю дочь? Да даже если бы он мне нравился подобным образом, он бы не стал обращать внимание на пятилетнего ребёнка. Папа, ты действительно глуповат...

Пусть я и поняла, что хотел сказать мне отец, я смолчала. Он испытывал боль, но я определенно не собиралась вознаграждать его наглое поведением словами «Папа, ты намного лучше!» или «Папочка, я люблю тебя больше!»

— То есть ты хочешь сказать, что Отто – удивительный человек, который всегда думает лишь о своей жене и хорошо заботится о ней?

— ...Нет.

После произошедшего между нами разговора папа стал очень хмурым, и молчал пока мы не дошли. Таким образом, на плечах самого нудного отца в мире, я добралась к воротам.

— Доброе утро.

Я инстинктивно склонила голову перед стражниками, стоящими у ворот. Они на секунду взглянули на меня, напомнив, что склонение головы не было обычным приветствием в этом мире. Или, может быть, они просто были удивлены, увидев меня на плечах отца.

— Это Майн, моя дочь. Моя жена придёт за ней, когда закончит собирать пару́. А пока держите её в комнате ночной стражи.

— Так точно!

— Поняла, Майн? Отто тоже должен быть там.

Мда... Папа говорит как-то раздраженно. Подождите, папа так ревнует, что он будет зол на Отто? Эта сложная сеть человеческих взаимоотношений разваливается?

— Ну, я просто с нетерпением жду, когда Отто научит меня новым буквам.

— Почему это должен быть именно Отто?

Что ж... прости, Отто. Я пыталась поддержать тебя, но думаю, что только усугубила ситуацию. Я не знаю, почему папа так ревнует. Я просто с нетерпением жду своего обучения. В такие моменты я понимаю, что не слишком-то много знаю о взаимоотношениях отца и дочери.

— Я вхожу, — папа слегка постучал в дверь и вошёл.

В комнате ночной стражи был ярко горящий камин и лампа на находящемся поблизости столе, что делало комнату намного ярче нашего дома. Стол стоял довольно близко к камину, и Отто работал за ним с документами.

— Отто.

— Капитан... и Майн? Почему она здесь?

— Она останется здесь до тех пор, пока Ева и Тули не закончат собирать пару́. Присматривай за ней, — папа дал свои краткие инструкции, которые, вероятно, прозвучали весьма резко, и поставил меня на пол.

Внезапное добавление роли няни к его обязанностям естественно удивило Отто, и он с обеспокоенным выражением переводил взгляд между папой и своими документами.

— А? Но я занят финансовыми отчётами, бюджетными расчётами и...

— Майн, здесь тепло. Постарайся не простудиться.

Папа ушёл, полностью игнорируя Отто. Я помахала ему на прощание и развернулась, чтобы посмотреть на Отто.

— Извините, господин Отто. Просто то, что я получила эту дощечку, сделало меня по-настоящему счастливой, а сегодняшняя встреча сделала меня ещё счастливее.

— Рад слышать. Майн, мне тоже приятно вновь с тобой увидеться, но... — Отто неловко рассмеялся и продолжил с озадаченным выражением лица – но тебе должно быть не за что извиняться, верно?

— Правда в том, что я очень хвалила вас перед папой, а в результате он стал очень ревнивым...

— А-а-а-а...

— Так вы научите меня новым буквам? Я буду молчать и держаться подальше, пока мама не придет за мной.

Судя по пергаменту и чернилам на столе, он явно занимался работой с документами. Я не собиралась ему мешать, но я также не собиралась упускать возможность изучить новые буквы.

— Ну хорошо. Почему-то у меня такое чувство, что ты на самом деле будешь сидеть тихо и учиться, — пробормотал Отто, когда взял мою дощечку и набросал на ней буквы.

Письменность этого мира была похожа на английский алфавит. Не было никаких слогов, таких как хира́гана², или логограмм³, подобных ка́ндзи⁴. Сами буквы определяли звучание и значение слов. Всё заключалось в написании.

Отто верил в мою готовность спокойно учиться, поскольку я часами играла с дощечкой после того, как он впервые дал её мне.

— Майн, мы ведь не хотим, чтобы ты подхватила простуду и ещё больше ухудшила настроение капитана, так что прошу сядь рядом со мной.

Отто обеспокоенно улыбнулся и немного отодвинулся в сторону, предоставляя больше места у камина. Я полностью согласилась с его суждением и без лишних колебаний села рядом с ним.

— Благодарю. Теперь учиться будет легче.

Некоторое время комната была заполнена только звуками скребущего грифеля, потрескивания дров в камине и скользящей по пергаменту чернильной ручки. После того, как я более или менее запомнила написанные буквы, я подняла голову и увидела Отто, уставившегося на пергамент перед ним. С крайне серьезным выражением лица он производил вычисления. С ним рядом находился инструмент, похожий на аба́к⁴, но с первого взгляда я не могла сказать, как он работает. Хотя в прошлом я и использовала аба́к, но это было лишь в начальной школе, когда я изучала сложение и вычитание, поэтому даже если бы этот работал точно так же, как и японский соробан⁴, я бы не знала, как его использовать. Так что, я подождала, пока Отто завершит работу над разделом документа, прежде чем позвать его.

— Господин Отто, что вы делаете?

— Подготавливаю финансовые отчёты и бюджет. За зиму нам нужно закончить с бюджетом на следующий год и отправить его до наступления весны, но большинство солдат не очень хорошо разбираются в счёте. Я больше других привык иметь дело с деньгами, а потому пишу наши финансовые отчеты и бюджет.

— Поэтому все просто взвалили на вас всю тяжёлую работу?

Я посмотрела на пергамент, и хотя я не могла прочитать слова, но рядом со строками текста находились по три числа. Если бы мне пришлось угадывать, то первое число было ценой чего-то, второе – тем, сколько из этого чего-то им нужно, и третье – итоговой ценой, получившейся в результате перемножения первых двух чисел. Думаю, всё действительно так. Продолжая рассматривать пергамент и ища возможность попросить для себя новое имущество, я обнаружила математическую ошибку.

— Подождите, господин Отто, здесь ошибка.

— Что?

— Это ведь 75 и 30, верно? Я полагаю, что на самом деле должно получиться 2250.

Хотя я и могла читать цифры, я не знала, как они в этом мире называют умножение, и, таким образом, моё объяснение было довольно расплывчато, но похоже Отто меня понял.

— Подожди, что? Как ты можешь считать, если не умеешь читать?

— Э-хе-хе-хе. Моя мама научила меня цифрам на рынке! Правда, хоть я и способна понять написанные здесь числа и сосчитать их, но я не могу ничего прочитать рядом с ними.

Услышав, что я не могу прочитать, что написано на пергаменте, Отто начал о чем-то думать. Я слышала, как он бормотал себе под нос: «Нет, я не должен... но...», покачиваясь взад и вперед.

— …Майн, я собираюсь проглотить свою гордость, чтобы кое о чём тебя попросить. Не могла бы ты помочь мне?

Эм-м... Должна ли я принять это предложение? Я имею в виду, откладывая в сторону все проблемы, связанные с секретностью информации, разве не было бы стыдно просить ребёнка о помощи? Полагаю, что он в настолько затруднительном положении, что был бы рад помощи кого угодно, кто умел считать, даже если им окажется ребенок? Он сказал, что «проглотит свою гордость», поэтому я могу себе представить, что просить детей помочь не является чем-то нормальным. Но я хочу помочь ему, раз он в такой большой беде. Тем более, что я тоже кое-что от него хочу. Эта ситуация кажется идеальной возможностью, чтобы провести некоторые переговоры.

— Хорошо, я помогу если вы продолжите учить меня буквам и будете снабжать грифелями.

— Что?

Он, вероятно, не ожидал, что маленькая девочка так внезапно выдвинет подобные условия. Его глаза широко открылись. Слегка улыбнувшись от его предсказуемой реакции, я объяснила свою ситуацию.

— Как я и сказала, я знаю цифры, так как мама научила им меня. Но я не знаю букв. Я хочу, чтобы вы научили меня им всем.

— С этим всё в порядке, но... что относительно грифелей? Они ведь не такие дорогие?

Отто был прав, на рынке их продавали по дешёвке.

— Мама и папа покупали их для меня, но теперь больше не будут, так что...

— Почему они прекратили?

— Я играю с дощечкой весь день. Независимо от того, сколько они покупают, мне всегда нужно ещё.

— А-ха-ха-ха!

Каждый день я играла с дощечкой достаточно много, чтобы грифели быстро расходовались. Поскольку я не получала никаких пособий, то можно сказать, что постоянное снабжение грифелями было для меня вопросом жизни и смерти.

— Тем не менее! Дело в том, что я не достаточно дешёвая девушка, чтобы работать бесплатно.

— Ну, я думаю, что это довольно малая цена за помощь, так что согласен, — Отто криво улыбнулся и согласился официально стать моим учителем.

— Что мне делать?

— Не могла бы ты убедиться, что расчёты здесь верны? По большей части, я не знаю где ошибки, поэтому проверка всего занимает много времени.

Видимо, он проверял документы, сделанные кем-то другим. Это было очевидно, учитывая, что в этом мире не было компьютеров, но, несмотря на то, сколько времени потребовалось на оформление документов, все расчёты, записанные в этих документах, приходилось проверять вручную.

— Полагаю, вам здесь нужен ещё один солдат, который умеет считать.

— Да, это было бы замечательно, но меня потому и наняли, что я способен заниматься такими вещами, так что...

Звучало так, словно Отто стал солдатом из-за сложных обстоятельств. Как кому-то, кто жаждал любой информации, мне не терпелось сразу же спросить подробности, но наша рабочая нагрузка была столь велика, что я отбросила своё любопытство, оставив его на потом.

— Майн, тебе нужны счёты?

— Я даже не знаю, как ими пользоваться, поэтому я просто использую свою грифельную дощечку.

Дощечку вполне можно было использовать в качестве листочков бумаги для расчётов, поскольку всё, что на ней написано, могло быть стёрто. Я считала на дощечке и помогала Отто с его работой по перепроверке. Числа этого мира полностью отложились в моей голове, и подумать о числе девять было достаточно, чтобы соответствующий символ возник в моей памяти. Написание их не было проблемой.

— Черт возьми, невероятно! Майн, я впечатлен! И я в долгу перед тобой. Я бы никогда не подумал, что так скоро закончу всю эту перепроверку. Знаешь, Майн, с такими навыками счёта ты стала бы отличным торговцем. Я могу представить тебя в Торговую гильдию, если хочешь.

Отто, очевидно, устал, самостоятельно обрабатывая все финансовые документы в течение многих лет, поэтому он был чрезвычайно благодарен за мою помощь. Возможно, я захочу открыть книжный магазин, когда узнаю, как массово производить книги. Присоединение к Торговой Гильдии может окупиться. Кроме того, похоже, что Отто думает обо мне как о ценном помощнике. Отлично.

— Майн, если ты действительно хочешь выучить буквы, то я отнесусь к твоему обучению серьезно. Таким образом, ты сможешь помочь мне с моей бумажной работой и в следующем году.

— Действительно?! Ура!

— А? Разве это повод для радости? — Отто удивленно моргнул.

Но почему бы мне не радоваться тому, что он серьезно относится к моему обучению? К тому же, для меня помощь с оформлением документов означает возможность прикоснуться к пергаменту. Может быть я даже смогу писать буквы чернилами? Если вы спросите меня, то я скажу что это и правда прекрасно!

Примечания

1. песня японской певицы Мацутоя Юми выпущенная в 1994 году.

https://www.youtube.com/watch?v=qX7pFYH9O04

2. хира́гана — японская слоговая азбука, одна из составляющих японской письменности.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Хирагана

3. логограмма — письменный символ , который представляет собой слово или фразу. То же самое, что и иероглиф.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Логографическое_письмо

4. ка́ндзи — китайские иероглифы, используемые в современной японской письменности.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кандзи

5. аба́к — семейство счётных досок, применявшихся для арифметических вычислений.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Абак

6. соробан — японские счёты (абак). Используется в Японии для обучения счёту в начальной школе.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Соробан

Отпустите меня в лес (✿)

Лесной снег начал таять, а семена прорастать, по крайней мере так сказала мне Тули после того, как вернулась из леса. Дети, что шли в лес для сбора всякой всячины, означали, что моя ужасная зимняя спячка закончилась. Я узнала, как ужасна жизнь, в которой полно свободного времени, но совершенно нет книг, но никогда больше я не буду так страдать. Я уверена в этом, потому что теперь я могла сделать глиняные таблички! Тули сказала, что снега по-прежнему так много, что трудно ходить, да и собирать в любом случае особо нечего. Но относительное отсутствие растительности для меня не проблема.

Мне нужна мягкая глина, и я найду её, если буду копаться в земле. Я хочу пойти в лес и сделать глиняные таблички. Пока я могу добраться до леса, я не проиграю. Конечно, я не могу пойти в лес одна. Мне нужно чтобы Тули поддержала меня, поскольку требуется следить за мной. А это означало, что мне нужно было еще немного попопрошайничать.

— Тули, пожалуйста, — сказала я, приближаясь к ней, — я тоже хочу пойти в лес. Я хочу дружить со всеми. Пожалуйста, возьми меня с собой в лес!

— Ни за что. Ты не сможешь дойти так далеко.

Её ответ был таким же, как и в прошлый раз. Но если я отступлю, то всё будет кончено. Я должна была разрешить её недоверие.

— Я стала немного сильнее! Если я и правда не смогу так далеко дойти, то я просто подожду у ворот. Пожалуйста.

Тули колебалась, но я тренировалась каждый день, хорошо питалась, ходила к колодцу вместе с Тули, чтобы помыть посуду, и просто набиралась сил. Я должна была стать достаточно сильной, чтобы сейчас быть в состоянии дойти до леса.

— ...Только если папа согласится.

Тули перестала отмахиваться от меня и переложила решение на папу. В любом случае это было неизбежно, так как он должен был позаботиться обо мне, если бы мне пришлось остановиться у ворот. Поэтому теперь я принялась убеждать папу.

— Папа, могу я тоже пойти в лес? В последнее время у меня не было лихорадки!

— Хороший вопрос...

Я была очень осторожна в течение зимы, поэтому у меня лишь однажды была лихорадка и я потеряла сознание всего пять раз. Эм-м... это ведь совсем немного, не так ли? Моя семья была действительно впечатлена. Они явно были удивительны тем, насколько лучше я стала себя чувствовать. Ну правда!

То, что я не была прикована всё время к постели с лихорадкой, означало, что я могла чаще есть порядочную еду, а это, естественно, означало, что и питаться я стала больше, и даже немного подросла. Я всё ещё была ниже ростом, чем любой ребенок моего возраста, но я определенно стала сильнее. Наверное.

— Если я действительно не смогу дойти до леса, то просто отдохну у ворот. Пожалуйста! Ну пожалуйста!

Папа задумался. Тот факт, что он не отверг мою просьбу сразу же, как это сделала Тули, вселил в меня надежду. Я продолжала свою атаку, желая получить его разрешение, несмотря ни на что.

— Мне просто нужно постепенно привыкнуть к этому. Ведь есть даже трёхлетние дети которые ходят в лес? Нет причин, почему и я не могла бы пойти.

— А-а-а, ну да, это правда, но... те трёхлетние дети, настолько энергичные, что дома они слишком буйствуют. Для родителей это в основном лишь повод выгнать их на улицу на какое-то время, понимаешь?

— Значит, я могу пойти в лес, если устрою истерику?

— Не глупи. В этом нет необходимости...

Я отчаянно нуждалась в том, чтобы получить папино разрешение, потому что, как только наступит весна, мама снова начнёт работать, а значит, что мне нужно будет вернуться в дом тётушки Герды, чтобы снова присматривать за детьми. Он был ужасен для меня, как умственно, так и эмоционально. Я ненавидела его. Я ни за что на свете не хотела возвращаться туда. Я не желала видеть как детьми пренебрегают.

— Папа, ты ведь беспокоишься о том, что я недостаточно сильная? Что тогда мне следует сделать? Что убедит тебя в том, что меня можно отпустить?

— Дай подумать...

Папа закрыл глаза, а я терпеливо ждал его ответа.

— ...Пока что остановись у ворот.

— У ворот? Как долго будет длится это «пока что»?

— Пока ты не сможешь дойти до них самостоятельно. Ты можешь пойти в лес, как только сможешь угнаться за всеми.

Другими словами, он поставил мне условие, при котором готов был отпустить меня в лес. У меня появилось ощущение, что момент обретения столь желанных глиняных табличек стал намного дальше. Но для того, чтобы папа поверил в меня, абсолютно необходимо набраться сил, для чего мне требовалось самостоятельно дойти до ворот, несмотря на всю свою слабость. Ну, даже если я не пойду в лес, то, по крайней мере, мне больше не нужно будет идти к тётушке Герде.

— Я понимаю. Я согласна на эти условия.

Я кивнула и увидела, как выражение лица отца смягчилось. Он, вероятно, боялся, что если бы я отказалась, то на самом деле закатила истерику.

— А! Папа, значит ли это, что я пойду домой после того, как доберусь до ворот?

— Нет. Ты останешься там, а Отто будет учить тебя писа́ть.

— Подожди... Правда?

Папа завидовал тому, что Отто учил меня писа́ть, а теперь он уже не против? Что с ним случилось? Я в замешательстве наклонила голову, тогда как папа слегка нахмурил брови.

— Майн, твоё тело слабое. Но Отто сказал мне, что ты умная. Он говорит, что у тебя не будет проблем с поиском работы, где требуется работать головой. Поэтому лучшее, что я могу сделать, так это позволить ему учить тебя писа́ть. Чем больше ты знаешь, тем легче будет.

Отто понял, как мой отец, у которого были мышцы вместо мозгов, любит своих дочерей, и предложил ему прекрасный аргумент, который смог его убедить. Я была так благодарна, что практически плакала. Я совсем не ожидала, что он и правда разрешит Отто быть моим учителем.

— Я думал, что ты подходишь для работы, где бы использовались твои руки, но Отто сказал мне, что работа, требующая умственных способностей, будет лучше для твоего тела.

— Работа, требующая умственных способностей? Что за работа такая?

Я не могла себе представить ни одной профессии в этом мире, требующей умных людей. Существовали ли на самом деле какие-либо виды работ, где я могла бы просто использовать свою голову?

— Ну, он сказал, что есть люди, которые пишут документы для распорядителей и дворян. Ты сможешь делать её дома, и даже если будешь чувствовать себя нехорошо, то с этим не возникнет проблем.

Написание документов для других? Похоже на помощника юриста в Японии. Это была определенно та работа, которую я могла выполнять дома, пока я была квалифицирована. Хотя я понятия не имела, что будет означать получение квалификации.

— Отто солдат, но раньше он был странствующим торговцем. У него всё ещё есть связи с Торговой Гильдией. Мы с твоей мамой не можем познакомить тебя со теми работами, в которых ты могла бы преуспеть, поэтому не упусти свой шанс с Отто.

Хм, неужели папа, наконец, повзрослел?

— Спасибо, папочка! Я сделаю всё возможное!

Папа растрепал мои волосы, а я обернулась и посмотрела на Тули.

— Тули, ты поможешь?

— Ты не справишься.

Тули покачала головой. Пусть она и заботилась обо мне как о своей младшей сестре, помогая с тем, что мне было нужно, но она не была готова сдвинуться с места, когда зашла речь о том, чтобы взять меня в лес. Похоже, что папа был на стороне Тули, поэтому он только кивнул с серьёзным выражением лица.

— Я знаю, что она не справится. Не сейчас. Но Майн будет страдать, если она не сможет пойти в лес.

— И правда, но... она будет лишь мешать...

— Да, будет. Прямо сейчас она станет бременем для всех.

Папа и Тули считали меня обузой. Мертвым грузом. Я знала, что это правда, но слышать, как они говорят об этом прямо передо мной, действительно больно.

— Она должна стать достаточно сильной, чтобы ходить так же быстро, как и все остальные. До тех пор она будет останавливаться у ворот. Я буду ходить с ней, пока она не сможет сама доходить до ворот. Как только она станет достаточно сильной для этого, я буду нуждаться в твоей помощи, Тули.

— ... В таком случае я сделаю всё возможное.

Тули обладала сильным чувством ответственности, а потому кивнула. Я же просто опустила плечи. Моя семья совершенно не верила в мои силы, как и всегда. Не могу поверить, что они думают, что я не смогу дойти даже до ворот. Впрочем, они прекрасно знают, что я с трудом могу дышать, лишь дойдя до колодца. Чёрт.

* * *

На следующий день я отправилась к воротам вместе с папой, когда солнце уже взошло высоко. Я могла пойти с ним вместе, только когда он стоял на страже после полудня. У ворот было три смены: утренняя стража, от открытия ворот до полудня; дневная стража, с полудня и до закрытия ворот; и ночная стража, от закрытия ворот до открытия ворот. До тех пор, пока я не смогу дойти до ворот самостоятельно, мне требовалось ходить туда с папой, и в зависимости от моего здоровья, либо ждать, пока Тули вернётся из леса, либо пока папа закончит работать, чтобы я могла пойти домой с ним.

— Не заставляй себя слишком сильно, милая. Гюнтер, внимательно следи за Майн.

— Да, конечно. Пошли, Майн.

— Пока.

Я помахала на прощание маме, в то время как она смотрела на меня с беспокойством, а затем я отправилась к воротам, держась за руку с папой. Я накопила достаточно сил, чтобы мне не потребовалось отдыхать, как только мы спустились с лестницы, но к тому времени, когда мы добрались до главной улицы, я уже немного задыхалась. Знаете, теперь, когда я об этом думаю, я никогда раньше не ходила к воротам на своих собственных ногах. Кто-то обязательно носил меня на спине или плечах, не говоря уже о телеге.

— Майн, ты хорошо себя чувствуешь?

— Я, всё ещё… хорошо…

Если я сдамся слишком рано, то он может никогда в жизни не отпустить меня в лес. Я сказала, что всё ещё в порядке, чтобы избежать такого исхода, но я определённо не была в порядке. Моё тело было таким тяжёлым, что я хотела просто упасть на землю.

— Ты ведь понимаешь, что выглядишь неважно? Я понесу тебя.

Папа вздохнул и поднял меня. Через несколько мгновений я прислонилась к нему, тяжело дыша от усталости. Я... я больше не могу! Я умру! Моя семья была права. В таком темпе, я никогда не смогу добраться до леса.

[[image:/storage/reader-images/c8431b9bbb049b3b65540b37b83daa28b4233914.jpg]]

— Папа, послушай. Отто сейчас будет учить меня писа́ть, но разве нормально, что он будет уделять так много времени мне? Как насчет его собственной работы? Отто в первую очередь стражник, и независимо от того, как ты на это смотришь, учить меня читать не имеет ничего общего с его работой.

— У нас есть пять учеников, которые прошли своё крещения весной. Часть работы Отто – научить их читать и писа́ть.

Для стражника было весьма важно быть хоть немного грамотным. Если бы они не могли читать и писать имена людей и кем они работают, то они не смогли бы выполнять свою работу должным образом.

— Так он собирается учить меня вместе с ними?

— Да, в некоторой степени. Потому как ты не будешь рассматриваться учеником стражника. Ты помощница Отто.

— Помощница?

Это действительно нормально в случае такого ребёнка, как я? Нельзя обойти стороной тот факт, что выгляжу-то я как трёхлетняя девочка. Я не думаю, что кто-нибудь действительно купится на то, что я помощница Отто.

— Майн, ты ведь помогала Отто с его работой, не так ли?

— Ну, с отчётами по бюджету и прочим... Но всё, что я делала, так это немного помогала с расчётами.

Я только однажды помогала Отто. Он упомянул, что в тот раз «проглотил свою гордость», поэтому я думала, что лучше промолчать о том случае, а потому ничего не рассказывала папе. Но оказалось, что Отто сообщил ему об этом, боясь, что иначе он получит выговор.

— Да, долгое время Отто говорил, что ему трудно справиться одному с его работой, но не было никого достаточно умелого в расчётах, чтобы помочь ему. Он сам сказал, что хочет научить тебя писа́ть и сделать затем своей помощницей.

Я просила научить меня буквам в обмен на помощь в работе, но, похоже, он не шутил, когда сказал, что хочет, чтобы я была его помощницей.

— С его точки зрения, ты будешь его помощницей, но мы не можем дать работу ребёнку, который ещё не был крещен. Официально говоря, ты просто идёшь к воротам, чтобы учиться грамоте. Тебе будут платить гри́фелями. Когда ты больна, тебе не нужно идти. Отто убедил меня со всей серьезностью. Сказал, что я нигде не найду более дешёвого помощника для него.

Подводя итог, они хотели, чтобы я помогала Отто с его документами, пока он учил меня читать. Подготовка к периоду работы над следующим годовым бюджетом, наверное. Похоже, что Отто поговорил со своим начальником и разработал план, по которому меня бы «наняли» в качестве помощницы с зарплатой в виде грифелей... Я и не ожидала ничего другого от торговца. У меня было ощущение, что у него имелся опыт зарабатывать прибыль, не причиняя слишком много вреда своему кошельку.

Мы с папой добрались до ворот. При этом он нёс меня примерно половину пути. Мне нужно было отдохнуть в комнате для ночной стражи, как только мы туда добрались. Я сомневалась, что смогу сделать что-нибудь ещё. На самом деле, я была настолько измотана, что папа самолично посадил меня на скамейку. Только в полдень мне удалось встать.

— Эй, Майн. Я собираюсь начать урок. Ты в состоянии принять участие?

— Да...

Отто пришёл искать меня, поэтому я взяла свою сумку и пошла с ним в учебную комнату у ворот. В одном из углов комнаты был стол со стульями, и там сидели пять мальчиков, которые только что были крещены. Вероятно, они были теми учениками, которых упоминал папа.

— Это Майн, дочь моего капитана, и она помогает мне в работе с документами. Она вместе с вами будет обучаться грамоте. Даже не думайте дразнить её или делать что-то подобное.

Отто представил меня очень по-учительски и начал занятие. Он принялся писать основные буквы алфавита на большой грифельной доске. Научиться читать было бы невозможно без запоминания их всех.

— Сперва выучите все эти буквы.

Сегодня он начал с того, что написа́л пять из тридцати пяти букв, попутно произнося их. Я знала некоторые из них раньше, поэтому запомнить их было не сложно.

— Майн, ты и правда быстро учишься.

— Это мне нравится намного больше, чем вещи, требующие физической силы.

В отличие от большинства детей этого мира, я привыкла учиться. По моему мнению, отсутствие активного сопротивления учебе было ключом к быстрому обучению. Как говорится, если ты любишь свою работу, то и твоя работа будет любить тебя. Честно говоря, я беспокоилась из-за пяти учеников, которые впервые в своей жизни держали в руках грифель, и которым в первую очередь требовалось привыкнуть к простому акту письма.

— Господин Отто, я думаю, что сегодня мы уже достаточно времени изучали буквы, — заявила я.

Услышав мои слова, Отто обернулся с широко раскрытыми от удивления глазами.

— Что? Уже?

Моя интуиция подсказывала мне, что с момента нача́ла прошло всего около тридцати минут, но это были долгие и мучительные минуты для мальчиков вокруг меня. Они уже начали ёрзать на своих местах. Явное доказательство того, что им стало скучно.

— Не стоит ожидать, что люди, которые никогда раньше не держали грифель, смогут сохранять сосредоточенность в течение долгого времени. После того, как они немного изучат буквы, поучите их считать. Дайте им задание, чтобы они сделали эскиз карты города. Научите их моральному кодексу городских стражников и правилам, которые они должны будут соблюдать. Смешайте это в некоторых упражнениях. Если вы расскажете много разных тем за один день, то они их лучше поймут и запомнят.

Отто смотрел на меня с шокированным выражением на лице. Действительно, уроки, которые можно было бы извлечь из расписания начальной школы, могли быть применимы и здесь, особенно с учётом их возраста. Подумайте о том, как потратить целый день в классе на изучение хираганы или любого другого алфавита. Ни один обычный школьник, которого я знала, не мог такого вынести. Это вдвойне верно, когда дело доходит до детей этого мира, которые не очень-то привыкли долго сидеть на одном месте.

— Давайте поучим цифры. Для начала посмотрим до скольки вы можете сосчитать.

Благодаря тому, что раньше они ходили по магазинам, каждый из них мог сосчитать до десяти. Но некоторые из них казались немного неуверенными в некоторых цифрах, поэтому Отто произнёс эти цифры вслух, когда писа́л на доске от одного до пяти. Когда дети снова начали дёргаться, я предложила остановиться на счёте и перейти к тренировкам, на которых они могли бы размяться.

— Господин Отто, думаю, что на сегодня достаточно учебы.

Руководя занятием в форме совета Отто, я отпустила детей пораньше.

— Обязательно запомните все буквы и цифры, которые мы обсуждали сегодня. Если вы этого не сделаете, то начнёте отставать, и вам потребуется много учиться дополнительно, чтобы наверстать упущенное. Запоминание букв и цифр является очень важной частью вашей работы.

Дети были рады раннему окончанию занятий и покинули комнату. Отто, выглядя растерянным, скорчил кислое выражение лица, наблюдая, как они уходят.

— Майн, серьезно, они никогда ничему не научатся, если мы будем их жалеть.

— М-м-м? Но если они начнут ассоциировать учебу со скукой, им потребуется больше времени, чтобы учиться. Такой темп, как сегодня, в конечном счёте, к лучшему. Вам не стоит сравнивать их со мной.

— Ах... Хорошо.

Отто, заметив, что он подсознательно сравнивал мальчиков со мной, неловко почесал голову.

— Кроме того, они всё ещё обязаны запомнить буквы, поэтому я не думаю, что им будет легко.

— Ты права. Самостоятельность тяжела для маленьких детей, только начинающих работу.

Отто горько улыбнулся мне, поэтому я улыбнулась в ответ, тихо вздохнув. Я сказала всё это, основываясь на опыте тех дней, когда я была Урано, но на самом деле, кто знает, как всё должно быть правильно.

Отто и я вернулись в комнату ночной стражи, чтобы он мог использовать оставшееся время, чтобы дать мне личный урок. Я попросила его написать на доске несколько слов, с которыми я затем начала́ практиковаться. Тем временем он принялся за свои документы.

— Что ж, похоже, ты неплохо научилась писа́ть буквы. Думаю, что сейчас самое время, чтобы начать учить тебя словам. Я начну с тех, которые мы постоянно используем.

Теперь, когда я освоила алфавит, Отто начал учить меня словам. Но все те слова, которым он меня учил, имели отношение к провизии и другим вещам, связанных с работой городской стражи. Он действительно намеревался натренировать меня для помощи с его документами. Складывалось впечатление, что как только у меня будет достаточный уровень грамотности, он не станет дожидаться того момента, когда придёт время готовить бюджет следующего года, а сразу же заставить меня работать.

Я хочу сказать, что первые слова и фразы, которым он меня научил, были «удостоверение личности», «дворянин», «рекомендательное письмо» и «письменное ходатайство». Он правда думает, что я когда-нибудь буду использовать их в своей повседневной жизни? Хотелось, чтобы он начал с тех положений, которые были в бюджете, тогда я могла бы выучить какие-нибудь полезные слова, такие как названия продуктов питания, растений и оборудования...

Папа нашёл меня, когда я исписала половину своей дощечки. Ворота вот-вот должны были закрыться, что означало, что Тули и остальные вернулись из леса. Я положила свою дощечку в сумку, чтобы отправиться вместе с ними.

— Майн, пошли домой.

Другие дети, несущие корзины, различные инструменты и другие принадлежности для сбора, смотрели на меня и мою единственную сумку.

— Что? Майн?

— Это маленькая сестра Тули? Я никогда не видел её раньше.

Любопытные взгляды нескольких грязных детей заставили меня рефлекторно спрятаться за Тули.

— С этим ничего не поделать. Майн, ты ведь не слишком часто выходишь на улицу.

По-видимому, в прошлом Майн почти никогда не участвовала в общественных мероприятиях с соседями, поэтому местные дети считали её чем-то вроде редкого монстра с низким шансом на встречу.

— Они не издеваются над тобой, они просто смотрят, — попыталась успокоить меня Тули, но это не очень помогло.

— Майн, ты пойдешь домой с нами?

— Лутц!

Искренне радуясь, увидев знакомое лицо, я оглянулась, чтобы посмотреть, был ли здесь ещё и Ральф. Но я нигде его не видела, несмотря на то, что его высокий рост и красные волосы должны были выделяться.

— А? Ральфа сегодня нет? Он болен?

— Весной Ральфу исполнилось семь лет. Он сегодня на работе.

— Ух ты...

Неужели Ральфу не было даже семи, когда я его встретила? Я знала его по прошлым воспоминаниям Майн, но он был таким высоким и внимательным, что я предположила, что ему восемь или девять лет. Подождите, мне только кажется, или Лутц стал намного выше за зиму? Я думаю, что теперь мне нужно немного поднять свои глаза, чтобы посмотреть в его.

С этими мыслями я направилась домой. Другие дети ускорились естественным образом, вероятно, желая как можно скорее вернуться домой, чтобы разгрузить свои вещи. Они собирались оставить меня позади, но Тули и Лутц поддерживали меня.

— Эй, вы все, не торопитесь!

— Майн, ты в порядке?

Я пыталась идти так быстро, как могла, но группа продолжала опережать меня. Дети были беспощадны. Они не будут ждать меня. Я была слишком медленной.

— Они такие быстрые...

— Лутц, извини. Ты не мог бы помочь мне и позаботиться о Майн? Мне нужно присматривать за всеми.

Тули стала самой старшей среди детей которые ещё не прошли крещение, поэтому она сочла необходимым расставить приоритеты и выбрать своим долгом присматривать за остальными детьми, а не за мной, особенно если можно было оставить меня на Лутца.

— Конечно. Майн, успокойся. Я не смогу понести тебя сейчас, если ты упадешь в обморок.

Лутц был единственным, кто остался со мной и шёл медленно. Я не хотела стать ещё более обременительной для него, поэтому с радостью последовала его совету и замедлилась.

— Майн, что ты делала у ворот?

— Училась писа́ть.

— Что? Ты умеешь писа́ть?!

Лутц в шоке уставился на меня. У меня возникло ощущение, что его глаза сияют от уважения и восхищения ко мне, но я не знала достаточно слов, чтобы действительно сказать, что я умею писа́ть. Его восхищение заставляло меня чувствовать себя неловко.

— Я до сих пор едва могу написа́ть свое имя. Я всё ещё тренируюсь.

— Ничего себе, Майн! Ты можешь написать своё имя? Здорово!

Эм-м? Теперь он выглядит еще более впечатлённым. Я действительно не думала, что кто-то может быть впечатлён тем, что я могла написать свое имя. Но, вспоминая об этом, я помню, как Отто упоминал, что в сельской местности только деревенский староста умеет читать и писа́ть, и что папа был просто удивителен, просто умев писать имена. Я смотрела на него свысока, думая, что это должно было в порядке вещей, но я должна была быть впечатлена. Теперь я понимаю, насколько важна возможность помочь с оформлением документов. Теперь понятно, почему Отто больше вкладывал в обучение меня, чем в юных стражников. Тот, кто довольствуется написанием имен, никогда не сможет помочь с оформлением документов.

— Ха-а-а-а... Ха-а-а...

— Майн, ты в порядке?

Изучение грамоты было для меня простым делом, но повышение выносливости было чем-то совершенно другим. Нравится мне это или нет, я должна была признать, что у каждого есть свои сильные и слабые стороны. К тому времени, когда я добралась до дома с обеспокоенным Лутцем рядом со мной, я так устала, что даже не могла говорить. Как и ожидалось, я слегла с лихорадкой и провалялась в постели два дня.

— Майн, ну я же просила тебя не заставлять себя!

Мама была взбешена, но я действительно стала сильнее. Лихорадка, которая обычно выбивала меня из строя на пять дней, длилась всего два. К третьему дню я уже была на ногах.

Я ходила к воротам с папой, уставала на полпути и дальше он нёс меня. С полудня я изучала чтение и письмо, а также помогала Отто с его расчётами. Я уходила домой с остальными детьми, но вскоре отставала и задыхалась рядом с волнующимся Лутцем. Когда я возвращалась домой, то оказывалась в кровати. Эта процедура повторялась около месяца, но я неустанно наращивала силы. Сначала я отдыхала в течение трёх дней после каждой прогулки, но вскоре эти три дня стали двумя, и в конце концов я переключалась между днём прогулки и отдыха. Тогда я всё ещё была медленной, но мне удалось пройти весь путь до ворот самостоятельно.

В конце концов, две прогулки приходились на один день отдыха, а затем и три прогулки на день отдыха. Моя семья устроила грандиозное празднование в тот день, когда я, наконец, пять дней подряд не болела.

— Майн, у тебя получилось! Ты в первый раз целую неделю ходила к воротам без отдыха.

— Моя маленькая девочка теперь сильная! Папа гордится!

— Скоро ты сможешь пойти в лес, дорогая.

Беспокойство моей семьи подтолкнуло меня к тому, чтобы стать сильнее, но, в итоге, я всё равно вновь свалилась с лихорадкой, которая выбила меня из строя на два дня.

Всё оказалось не так уж и просто. Через три месяца после того, как я начала́ ходить к воротам, я наконец-то получила разрешение пойти в лес. Признаки лета начали проявляться, отмечая конец весны.

Да здравствует культура Древней Месопотамии! (❀)

Сегодня первый день, когда я иду в лес на своих собственных ногах. Вместо моей обычной сумки и грифельной дощечки у меня была корзина (несколько меньше, чем у всех) на спине и лопатка для того, чтобы накопать глины, хотя она в действительности выглядела как деревянный шпатель. У меня было ощущение, что деревянный шпатель будет менее надежным, чем детская игрушка из пластика, но, возможно, мне просто так кажется.

Когда я размахивала хрупкой лопаткой ожидая, что она сломается в любую секунду, папа схватил меня за плечи. Он, без сомнения, собирался повторить те же слова, которые я слышала тысячу раз с тех пор, как он согласился отпустить меня в лес.

— Майн, сегодня ты пойдешь в лес и вернёшься. Ничего больше. Все будут уставшими и нагруженными. Тебе нужно отдохнуть в лесу и постараться прийти домой со всеми. Понятно?

— Да, я понимаю.

Либо потому, что моего ответа ему было недостаточно, либо потому, что он догадался, что я была раздражена его очередным предупреждением, папа посмотрел на Тули с мрачным выражением лица.

— Тули, я знаю, что это будет тяжело, но я рассчитываю на тебя. Поговори с Лутцем и убедись, что Майн вернётся домой до того, как ворота закроются.

— Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы мы ушли сегодня пораньше.

Тули всегда переполняло чувство ответственности, а доверие папы прибавило ей решимости. Сегодня она, вероятно, будет немного строгой.

Мы вышли на улицу и встретились с несколькими другими детьми, у которых были одинаковые корзины. Их было около восьми, некоторые примерно такие же маленькие, как я, некоторые большие и высокие, как Тули и Фей. Розововолосый Фей шёл во главе группы детей, в то время как Тули наблюдала, чтобы никто не отстал. Я начала идти в передних рядах, но когда мы добрались до ворот, то уже плелась в хвосте.

— Майн, всё хорошо. Пошли. Иди так медленно, как тебе нужно.

Я могла легко дойти до ворот самостоятельно, но теперь мне впервые требовалось пройти весь путь до леса. Таким образом, Лутц шёл рядом со мной и задавал темп. За три месяца, что он ходил вместе со мной от ворот до дома, Лутц, очевидно, запомнил наилучшую скорость для меня, чтобы я не слишком переусердствовала. То, что я в последнее время смогла ходить так далеко, во многом было достигнуто благодаря его помощи. И сегодня папа дал ему немного денег, чтобы он проследил за мной.

— Спасибо, Лутц.

— Эй, это самое меньшее, что я могу сделать, чтобы отплатить тебе.

Семья Лутца недавно позаботилась обо всех сохранившихся у них остатках пару́. Пару́ можно было собирать только зимой, и, очевидно, они сразу портились, когда становилось тепло. В качестве благодарности за всю их помощь и в знак того, что я хотела сохранить наши кулинарные отношения, я научила их готовить не-совсем-ока́ра-гамбургер, прозванный парубу́ргером. Я взяла помэ́, что представлял собой фрукт, похожий на жёлтый болгарский перец, но на вкус напоминающий помидор, и превратила его в соус, который я покрыла слоем сыра. Комбинация так хорошо проявила нежный и сладкий вкус пару́, что я даже удивилась.

Кстати, впоследствии Лутц, а затем и все его старшие братья даже заплакали. Они были искренне благодарны за то, что я дала им не только вкусную еду, но и куда больше еды, чем они могли съесть обычно. Даже их мама, Карла, была чрезвычайно признательна, так как мои рецепты не отягощали их бюджет. Я могла предположить, что их коэффициент Энгеля¹ был вне графика с четырьмя голодными мальчиками, требующими еды. Я рада, что смогла им помочь.

— Почему ты не рассказала нам об этих парубу́ргерах зимой?

— Требуется свежее мясо, чтобы вы могли так его измельчить. И эта сложность в измельчении является главной проблемой. Кто знает, что получилось бы без вашей помощи...

— А-а-а, ну да, это было довольно тяжело. Но, Майн, мы сделаем всё ради твоей еды.

У меня не было достаточно сил чтобы я могла рубить мясо до тех пор, пока оно не стало бы измельчено должным образом, и я не могла попросить об этом маму, зная, насколько это сложно. Я так долго не могла съесть что-нибудь вроде гамбургера, и мне очень повезло, что Лутц и его братья захотели помочь мне их приготовить.

Мы проболтали всю дорогу до леса. Было так весело, что мне удалось пройти такое большое расстояние, не останавливаясь, но усталость после того, как мы туда добрались, была ошеломляющей. Я сидела на довольно большом камне и просто сосредоточилась на восстановлении энергии, пока все остальные занимались сборами. Обеспокоенный тем, как тяжело я дышу, Лутц похлопал меня по спине.

— Помни, что крещение Фея и Тули приближаются. Скоро тебе придется привыкать к прогулкам по лесу.

— А? Почему?

Я знала, что близится крещение Тули, так как мы провели зиму, делая одежду и украшение для волос, но я не понимала, что конкретно изменится после того, как оно произойдёт.

— После крещения ребёнок начинает работать учеником, верно? Это будет означать, что примерно половину каждой недели ты, Майн, будешь единственной в своей семье, у кого есть время, чтобы пойти в лес.

От удивления я широко распахнула глаза. То, что Тули начнёт свою работу учеником, означало, что мне придётся больше помогать по дому вместо неё.

— Чт… что я должна делать? Я не думала об этом.

Прошлая Майн смогла прожить так долго, ничего не делая, поскольку Тули была такой хорошей старшей сестрой, которая заботилась о ней. Без Тули я, наверное, не смогла бы выжить. Лутц хихикнул и потёр нос, когда увидел, как кровь отхлынула от моего лица.

— Эй, не переживай. Майн, я всегда буду защищать тебя, есть ли рядом Тули или нет. Потому что ты такая маленькая и слабая.

Лутц был слишком добр. Он всегда вёл себя так мужественно с тех пор, как я впервые встретила его как Майн.

— Спасибо, Лутц. Я буду рассчитывать на тебя.

— Ага. Я пойду собирать дрова. Сиди здесь и отдыхай, пока меня нет, хорошо? Ты же не хочешь оказаться слишком уставшей, чтобы быть не в состоянии пойти домой.

Лутц оставил меня и отправился за дровами. Как только его шаги исчезли вдали, и вокруг меня никого не осталось, я схватила своё подобие лопатки и принялась копать яму.

Поставленная мне цель на сегодня: «Сходи в лес и вернись домой. Постарайся не свалиться с лихорадкой». Я знала это! Но, хотя мне было стыдно перед Лутцем и моей семьёй, могу ли я вынести то, что я пришла в лес, а потом просто ушла, ничего не сделав? Ну разумеется, я не могла!

Копать! Копать! Копать как можно глубже! Я хотела мягкой глины, но кто знал, сколько я смогу добыть. Предполагая, что слой земли здесь был схож с земным, мне требовалось копать довольно глубоко, прежде чем я смогу найти глину.

— Хей-я!

Я вонзила лопатку в землю, вкладывая в неё все свои силы. Но хлипкая деревяшка, которую моя семья называла лопаткой, даже на сантиметр не углубилась в землю. Как же трудно! Кха? Возможно ли вообще здесь копать? Это было похоже на попытку копать утоптанную землю на спортивной площадке. Я ожидала, что земля будет влажной и мягкой, но реальность оказалась совершенно другой. Причина была в земле или лопатке? Ответ был простым. Да, всё из-за лопатки. Лопатка, которую я держала в руках, была далека от тех, к которым я привыкла. Если бы только она была из металла, а не из дерева. Но увы. И всё же, независимо от того, была ли лопатка деревянной, независимо от того, насколько твёрдой или мягкой была земля, сдаваться не было для меня вариантом. Мне просто приходилось копать понемногу, даже если мой прогресс и был жалким.

Шкряб шкряб шкряб...

Хлипкая деревянная лопатка постепенно царапала землю. Требовалось много сил и решимости, чтобы выкопать мягкую глину. Чтобы преуспеть, мне понадобится гораздо больше, чем один день. Почему-то у меня возникло ощущение, что делать таблички из глины тоже будет сложно. Я могла лишь молиться, чтобы это оказалось проще, чем изготавливать псевдо-папирус.

Шкряб шкряб шкряб...

Углубившись примерно на пять сантиметров в землю, я услышала, как кто-то приближается.

— Майн, что ты делаешь?

Лутц, обе руки́ которого были полны собранных веток, увидев, что я сижу на земле и копаю её лопаткой, в шоке уставился на меня с широко раскрытыми глазами.

— Разве ты не обещала не делать ничего, что могло бы утомить тебя?!

Я вспомнила обещание, которое мы дали после того, как я вышла из дома, но я не удержалась от того, чтобы накопать глины, которая была прямо у меня под ногами. Я намеревалась прекратить до того, как вернулся бы Лутц, но после того, как я начала этим заниматься стало сложно остановиться.

...Ч-что я должна сказать? Я могла обмануть папу, если бы обняла его и улыбнулась, но Тули специально поручила Лутцу задачу присматривать за мной. Его обмануть не выйдет. А если бы я попыталась, то он просто прищурился и принялся допрашивать меня дальше. Я знала это по собственному опыту.

— Эм-м... Понимаешь, Лутц...

— Понимаю что?

Лутц нахмурился, положил руки на бёдра и посмотрел на меня сверху вниз. Допрос начался.

— Я велел тебе отдохнуть. Почему ты не послушалась? Что ты вообще делаешь?

— Эм-м-м… Я копаю яму!

Устрашающая поза Лутца и его аура гнева ошеломили меня настолько, что я случайно позволила истине выплеснуться. Я хочу сказать, Лутц страшный, когда злится. Если дела пойдут плохо, то я не смогу вернуться домой до закрытия ворот.

— Я вижу. Но почему ты её копаешь?

Я подумала, что честный ответ поможет, но гнев Лутца только умножился. Я почувствовала, что его взгляд становится намного, намного холоднее. Я в страхе застонала и посмотрела на Лутца.

— Ну, хорошо, я хочу [мягкую глину].

— А? Что ты хочешь?

Лутц в замешательстве слегка наклонил голову. Казалось, что замешательство несколько ослабило его гнев.

— Я хочу, чтобы… земля была тяжелой, плохо впитывала воду, и могла слипаться. Пластичная.

— Ну, если это то, что ты хочешь, ты сможешь найти больше там, где не так много травы или деревьев.

А ведь и правда, было бы гораздо эффективнее искать глину в той почве, где растения не росли, поскольку слишком большое количество влаги фактически затрудняло их рост.

— Лутц, замечательная идея! Спасибо!

— Эй! Майн, остановись!

Я попыталась сразу же перебраться на новое место, но Лутц схватил меня за воротник и притянул назад. Он был несравнимо больше и сильнее меня, поэтому я не могла от него сбежать.

— Твоя работа сегодня – отдыхать, помнишь? Или ты меня не слышала? Что здесь такого важного, что ты должна найти это прямо сейчас?

Лутц продолжая держать меня за воротник, потянул за моё ухо. Я завопила, размахивая руками.

— Ой! Ой! Но это то, чего я действительно… очень хочу! Но это не то, что мы можем съесть или типа того, так что я не могу попросить Тули принести это для меня!

Я смотрела на Лутца со слезами на глазах и потирая ухо, что заставило его немного заколебаться. Должно быть, он не ожидал, что я стану спорить, или, может быть, он просто удивился, увидев, что я так упрямлюсь, ведь я обычно так не делала. Мои врождённые инстинкты говорили мне, чтобы я не упустила эту возможность.

— Ты намекаешь, что готов накопать её для меня, если я отдохну?!

— Я накопаю её для тебя, когда закончу собирать достаточно дров. Поэтому, Майн, пока отдохни.

Его неожиданный ответ заставил меня остолбенеть. Я могла лишь ошеломлённо смотреть на него. Пусть я и вела разговор в этом направлении, но мне было интересно, понял ли Лутц, что он сказал. Вместо того, чтобы помогать мне делать мои глиняные таблички, он должен был сосредоточиться на том, чтобы собрать как можно больше для своей семьи.

— Лутц, я ценю твою заботу, но разве ты не должен сосредоточиться на собственных обязанностях?

— Ты слишком слаба, чтобы самостоятельно накопать глины. Так что это сделаю я. Но взамен скажи мне, для чего ты будешь использовать глину. Что ты хочешь с ней делать?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я могу сэкономить время и избежать ненужной работы, если буду знать, что ты хочешь делать. Потому что я не хочу чтобы возникла ситуация «Смотри, ты накопал совсем не того, чего я хотела».

Мда... Я не могу с этим поспорить. Это правда, что, даже имея ясную цель, я много мучилась из-за того, что не знала, как называются нужные мне вещи в этом мире; не замечала, что здесь всё выглядело иначе, чем я привыкла видеть в мою бытность Урано; и не имела доступа к инструментам, которые мне требовались. Благодаря тому, что Лутц явно указал на эту мою ошибку, я знала, что он не сказал, что поможет, не подумав. Но я не понимала, почему он был готов мне помогать, а потому чувствовала себя странно.

— Лутц, почему ты хочешь мне помочь?

— А? Ну, ты ведь сделала эти парула́дьи для меня, когда я был очень голоден. В тот день я решил помогать тебе с тем, что тебе нужно. Неважно с чем.

А-а? И только? Он поможет мне накопать глины только из-за этого? Если честно, мне было трудно понять готовность Лутца выполнять тяжёлую работу для меня, но, возможно, он просто был таким человеком, который заботился о возвращении благодарности. Если он хотел помочь, то это было бы хорошо для меня. И пусть я чувствовала себя немного неловко, но в случае, когда дело касалось физической силы, я бы могла оставить всё на него.

— Хорошо, Лутц, я оставлю это тебе. А я пока могу просто подождать здесь.

— Верно. Я скоро вернусь.

Лутц действительно закончил собирать дрова в кратчайшие сроки. Затем он привел меня туда, где земля плохо впитывала воду, а точнее к лесному оврагу.

— Должно быть где-то здесь.

Лутц взял мою нелепую лопатку, которую я принесла с собой, и начал ею копать.

— Майн, если задуматься, то зачем вообще ты взяла с собой эту лопатку? Ты даже не собиралась сдерживать наше обещание?

— А?! Эм-м, это, ну... я была так взволнована от того, что пойду в лес. Поэтому я просто случайно прихватила с собой то, что мне могло бы понадобиться.

Лутц слегка вздрогнул и с силой воткнул лопатку в землю, словно желая остудить свои бурлящие эмоции.

— Майн! Ты выглядишь милой и красивой, но с тобой нельзя ослаблять бдительность!

— На самом деле, я думаю, что тебе следовало бы немного ослабить бдительность... Почему ты должен быть умнее, чем папа?

— Дядя Гюнтер слишком мягок с тобой!

Я могла лишь молча наблюдать, как Лутц использовал свой гнев, чтобы копать. Каким-то образом эта деревяшка неуклонно вгрызалась в землю. В отличие от моего царапания, теперь земля отлетала кусок за куском. Это выглядело так странно, что я просто не могла понять. Всё из-за того, что он намного сильнее меня? Или потому что держит лопатку по-другому? Или здесь есть какая-то хитрость?

— Подожди, мне только кажется или земля теперь другого цвета?

После того, как Лутц прокопал вглубь на пятьдесят сантиметров, земля изменила цвет.

— Это та вещь, которую ты хочешь?

Я взяла немного этой земли и попыталась сжать её в моей руке. Она была холодной, тяжелой и изменила форму. Это определенно была та глина, которую я искала.

— Да, именно она! Мне потребовались бы много дней, чтобы выкопать так глубоко! Лутц, ты удивительный! Такой сильный!

— Майн, не найдётся ни одного мальчишки, который не был бы сильнее тебя.

Несмотря на своё раздражение, Лутц продолжал выкапывать мне мягкую глину. Охваченная волнением, я понемногу переносила куски глины и клала их на вершину большого камня. Интересно, сколько глиняных табличек из этого получится? Одно это заставило меня ужасно полюбить глину, что я держала в руках, как бы глупо мои слова не звучали.

— Так зачем тебе она?

— Хе-хе. Я сделаю из неё [глиняные таблички].

— [Глиняные таблички]?

— Да.

Я взяла глину, полученную благодаря каторжному труду Лутца, и придала ей форму тонкой таблички. Затем я нашла рядом крошечную палочку и принялась вырезать текст японской сказки на ночь, которую рассказывала мне моя прошлая мама. Я бы предпочла писать на языке этого мира, а не на японском, но Отто учил меня лишь тем словам, что были связаны с работой. Я могла бы написать основной шаблон для рекомендательного письма, или же различные вещи, связанные со знатью, но я не могла написать слова, связанные с моей повседневной жизнью.

— То что ты пишешь, буквы?

— Да, в основном. Если я напишу здесь то-то, то я смогу вспомнить это позже, просто прочитав. Письменные записи удивительны, не правда ли? А книги заполнены этими письменными записями, поэтому они еще более удивительны.

— Ух ты.

— Лутц, спасибо, что накопал мне глины. Ты действительно спас меня. Если тебе всё ещё нужно что-то собирать, то продолжай. Я буду сидеть здесь и писа́ть.

— Верно. Тебе лучше оставаться на месте.

Я писа́ла историю, эстетически похожую на «Эльфы и башмачник: Издание иного мира». Это была столь эпическая история, что даже если бы я писала очень убористо на каждой глиняной табличке, мне понадобилось бы штук десять, чтобы рассказать её целиком.

— Ура! Я закончила!

После того, как записала последнее слово и подвела черту приписав «Конец», меня поразило чувство подавляющего успеха. Невероятно! Глиняные таблички! Я закончила глиняные таблички! О великая и могучая культура Древней Месопотамии, живи вечно!

Я закончу с ними полностью, лишь после того как смогу обжечь их в нашем очаге так, чтобы они не сломались. Я сжала свою палочку и обернулась, чтобы увидеть другие готовые таблички, которые я сложила рядом друг с другом.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Я хлопнула себя по щекам и закричала так, что утёрла бы нос «Крику»² Эдварда Мунка. То, что я увидела перед собой, было настолько невероятным, что мой разум затуманился. Лутц, держа свою корзину для сбора, бросился туда, где я была.

— Майн, что случилось?!

— Фей наступил на них! Он испортил их! У-у-у-у!

Первая половина истории, которую я написала, да даже больше половины, превратилась в кашу под ногами Фея и его друзей. Таблички развалились на части, а покрывающие их следы сделали текст нечитаемым.

— Я… я наконец-то закончила их... Как жестоко! У-у-у-у! Вы знаете, как сильно я старалась, чтобы прийти сюда?! Знаете, как трудно было сделать это слабое, больное тело сильнее?! Я даже втянула Лутца и Тули, лишь бы закончить их, и всё же! Гр-р-р-р! Глупые тупые идиоты!

Я пристально посмотрела на Фея и его друзей так пристально, как только могла, подавляя рыдания, в то время как по моему лицу текли слезы. Ярость струилась по моему телу, словно заставляя мою кровь кипеть, но каким-то образом мой разум был пугающе спокоен. Я знала, что вела себя по-детски, но я не могла успокоиться.

Фей и его друзья вздрогнули от моего взгляда и медленно отступили, дрожа от страха.

[[image:/storage/reader-images/f385f21458dfda82a4a894444f72a88c735b1373.jpg]]

У меня почти получилось! Я была в одном шаге от получения книги, и теперь она превратилась в грязь! Как они собираются мне это компенсировать? Когда я начала́ думать о том, как остудить свою ярость из-за испорченных глиняных табличек, то, вероятно услышав мой крик, с испуганным выражением лица прибежала Тули.

— Майн, что случилось?! — она посмотрела на моё лицо, и на её лице сразу же проступил страх, точно так же, как у Фея, — …что произошло? Ты выглядишь очень, очень рассерженной, — она отвела глаза от меня и огляделась вокруг, чтобы оценить ситуацию, а затем попыталась утешить меня, — Майн, тебе нельзя так сильно волноваться. Я уверена, что они не хотели ранить твои чувства.

Независимо от того, намеревались ли они причинить мне боль, сломанные глиняные таблички так и останутся сломанными. Моя ярость из-за того, что все мои усилия оказались напрасны, не могла быть успокоена одними только словами Тули.

— Мне всё равно! Я никогда не прощу их!

Со слезами и соплями, стекающими по моему лицу, я изо всех сил свирепо смотрела на Фея и его друзей, которые при этом дрожали в ужасе, пока Лутц внезапно не похлопал меня по спине.

— Я помню, что ты говорила, что тебе потребовалось три месяца на то, чтобы набраться сил, для того, чтобы ты смогла бы пойти в лес и сделать [глиняные таблички]. Я понимаю, почему ты злишься. Я правда понимаю, почему ты не хочешь их простить. Но независимо от того, как сильно ты злишься, что сделано, то сделано. Единственное, что тебе остаётся, так это сделать их снова. И да, я помогу тебе.

— Если мы начнем прямо сейчас, то сможем добраться до ворот до того, как они закроются. Майн, могу и я помочь? Фей и другие сожалеют из-за того, что они сделали, поэтому они тоже помогут. Верно?

— Да, определенно! Мы не думали, что они так важны для тебя. Извини, ну правда.

Схватившись за спасательный круг, брошенный им Лутцем и Тули, Фей и его друзья уверенно закивали и поспешно потянулись к табличкам, на которые они наступали. Извинения Фея и уверенность в том, что мы сможем сделать новые до того, как ворота закроются, позволили мне усмирить гнев. Оставаться сердитой было бы не столь продуктивно, как работать над созданием новых табличек.

— Ну, хорошо. Я сделаю новые.

Мне более или менее удалось закончить писа́ть историю на старых табличках, поэтому мой подход к их созданию не был ошибочным. Я должна была быть удовлетворена тем, насколько легче было их сделать, по сравнению с папирусом. Но я не забыла донести свои мысли до Фея и его приспешников.

— Не думаю, что кто-либо из вас получит второй шанс.

По-видимому, некоторое время после этого случая ходили слухи, в которых я возглавляла «рейтинг людей, которых вы никогда не должны злить».

Примечания

1. коэффициент Энгеля — доля расходов, затраченная на еду. Коэффициент Энгеля тем больше, чем меньше уровень дохода семьи.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Закон_Энгеля

2. «Крик» — серия картин норвежского художника-экспрессиониста Эдварда Мунка. На них изображена кричащая в отчаянии человеческая фигура на фоне кроваво-красного неба и крайне обобщённого пейзажного фона.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Крик_(картина_Мунка)

Глиняные таблички не удались (✿)

Как все и ожидали от меня, поход в лес, изготовление глиняных табличек и взрыв ярости отняли у меня столько сил, что я оказалась прикованной к постели с лихорадкой. Видимо, я бормотала «глиняные таблички» себе под нос снова и снова. Сжав кулаки, я решила вновь пойти в лес, чтобы сделать больше глиняных табличек, но папа запретил мне.

— Ни за что! Ни в коем случае! Мы должны посмотреть, окончательно ли ты выздоровела. Подожди до завтра. Хорошо?

— Ладно...

Естественно, он не дал бы мне разрешения сделать что-то настолько безрассудное, как пойти в лес на следующий день после того как у меня спа́ла лихорадка. Но, тем не менее, он сказал, что завтра я смогу пойти в лес, если сегодня лихорадка не вернётся, а потому я начала́ готовиться к завтрашнему дню с волнением в сердце. Сначала я взяла из кладовки доску (истинное назначение которой я не знала) и положила её на дно моей корзины для придания той большей прочности. Затем я взяла несколько порванных кусков ткани, которые мама собиралась сшить в ру́бище¹, и незаметно положила в корзину. С такими приготовлениями я могла бы обернуть глиняные таблички и принести их домой.

Так, теперь настало время, чтобы сделать кучу глиняных табличек! На следующее утро я проснулась в предвкушении, но шёл сильный дождь. Если быть точной, то настоящий ливень, что было редкостью для этой местности. Всё настолько плохо, что происходящее напоминало тайфун. Мы могли слышать ветер и дождь даже после того, как плотно закрыли окна.

— Не-е-ет! Почему дождь?!

В мире, где нет прогнозов погоды, мы оказались во власти прихоти матери-природы. Впрочем, на самом деле, я была настолько болезненной, что выходила из дома только тогда, когда разрешала моя семья, и до сих пор мне не приходилось беспокоиться о погоде.

Ви́дения глиняных табличек, расползающихся под дождем, вспыхнули в моей голове. Хотя я спрятала их под каким-то здоровым кустарником, они точно не пережили бы эту бурю целыми и невредимыми.

— А-а-а-а! Мои [глиняные таблички]! Они превратятся в кашу!

— Майн, постой! Как ты думаешь, куда ты идешь?!

— В лес!

Я не задумываясь сразу же попыталась выбежать на улицу, но мама схватила меня за воротник и остановила.

— О чём ты только думаешь?! Ты ведь и так легко заболеваешь, а этот шторм просто убьет тебя! Разве ты не понимаешь, что погода настолько плохая, что мы не можем даже пойти к колодцу?!

Несмотря на плотно закрытые окна, мы всё равно слышали звуки свирепствующего шторма, что подчеркивало, насколько ужасной была на самом деле буря. Я бы никогда не выжила на улице, если даже здоровые взрослые не решались выйти наружу, чтобы добраться до колодца. Я опустилась на пол.

— Мои [глиняные таблички]... У-у-у-у...

— Майн, не волнуйся. Все обещали, что помогут тебе, поэтому ты сможешь сделать новые быстрее, чем раньше. Тебе не нужно снова так жутко злиться.

Тули потрепала меня по голове, утешая меня. Она действительно была хорошей старшей сестрой.

Шторм продолжался в течение двух дней, и прошло еще два дня, прежде чем нам, детям, снова разрешили идти в лес.

Сегодня было яркое и солнечное утро, и все выглядели взволнованными от того, что снова могут пойти в лес после столь долгого перерыва. К тому же сегодня был тот день, когда у учеников не было работы, поэтому детей было намного больше, чем обычно, особенно больших. Ральф, старший брат Лутца, тоже собирался в лес. У него была большая корзина на спине и он носил лук.

— Привет, Майн. Уже чувствуешь себя лучше?

— Привет, Ральф. Мне стало лучше, но в тот день, когда папа сказал, что я снова могу пойти в лес, разразилась буря.

— Да уж, не повезло.

Ральф растрепал мои волосы и подошёл к Тули.

— Как дела, Тули?

— Ральф! Такое ощущение, что мы целую вечность не видели друг друга.

Возможно, из-за того, что начал работать учеником, Ральф выглядел намного более зрелым и уверенным в себе. А Тули, за красотой и опрятностью которой я следила, готовясь к её крещению, одарила его ангельской улыбкой. Думаю, они определенно были бы хорошей парой. Ральф и Тули очень заботятся о других, а потому наверняка хорошо подойдут друг другу. Я с улыбкой наблюдала за ними, пока вдруг Лутц не притянул меня к себе.

— Майн, возьми себя в руки. Сейчас тебе следует пойти в начале группы, так как ты ходишь очень медленно, не забыла?

— Ты прав, прости.

Вата́га детей, включая меня, дошла до ворот и прошла сквозь них. То, что раньше представляло собой травянистую страну чудес, было глубоко изранено штормом и повсюду была разбросана грязь. Хм... Есть ли в этом мире финансовая помощь в случае стихийных бедствий?

Потрясённая увиденным, я продолжала двигаться, оглядываясь по сторонам, когда что-то внезапно появилось перед моими глазами. Удивленная, я посмотрела в сторону и увидела, что Лутц машет руками перед моим лицом.

— А? Что-то случилось?

— Нет, мне просто интересно, проснулась ли ты. Эм-м, Майн, ты собираешься снова делать эти [глиняные таблички]? Для чего они тебе всё-таки нужны?

Даже если бы я не писала по-японски, Лутц всё равно был неграмотным. Он понятия не имел, что я пишу. Не говоря уже о том, что в его повседневной жизни не было никаких бумаг или букв. В его доме не было написано ни единой буквы. Он, без сомнения, ничего не знал о великолепии медиа в целом, а глиняные таблички были лишь одним из способов записи информации, с которым он никогда не сталкивался в своей жизни. Я принялась учить Лутца, чувствуя странное чувство ответственности за подобное миссионерство о ценности книг и письма.

— Ну, это просто. Они предназначены для письма. Например, если у тебя есть что-то, что ты не хочешь забыть, ты можешь записать это на них. Таким образом, ты не сможешь это забыть. Если ты правильно хранишь [табличку], ты можешь смотреть на неё в любое время. Вот для чего нужны [глиняные таблички]. Они только одно [средство записи информации] из многих. Глина настолько мягкая, что ты можешь просто использовать палец, чтобы стереть ошибки, и как только ты сделаешь [таблички], ты сможешь обжечь их в огне. Тебе не кажется, что это удивительно?

Возможно, из-за того, как я высказала всё без остановки, Лутц просто слегка наклонил голову и открыл рот.

— Я запутался. В любом случае, что именно ты записала?

— Я записала историю, которую моя мама как-то рассказала мне. Ведь, если я её запишу, то и не забуду, понимаешь? Чего я действительно хочу, так это книг, но их здесь нет. Так что я просто сделаю их сама.

— Эм-м, Майн, так это то, что ты действительно хочешь?

Я задумалась о вопросе Лутца и вдруг кое-что-то поняла. Я долго думала, что хочу делать книги, потому что они были слишком до́роги для моей бедной семьи, но то, что я действительно хотела глубоко внутри, вовсе не изготовление книг.

— М-м-м, не совсем. То, что я действительно хочу, так это прожить жизнь в окружении книг. Я хочу, чтобы каждый месяц писались кучи новых книг, я хочу купить их все и всю жизнь читать их.

— Ну, проще говоря, ты хочешь книги?

— Да! Я хочу их прямо сейчас, очень сильно хочу. Но они слишком дорогие, чтобы купить. Они недоступны для меня. Так что мне ещё остаётся, кроме как делать их самой? Бумага тоже слишком до́рога, поэтому я буду делать [глиняные таблички], писать на них истории и обжигать их.

После моих слов, к Лутцу наконец пришло понимание и он хлопнул в ладоши.

— Так прямо сейчас ты делаешь замену для книг?

— Да! В последнее время дела шли не очень хорошо, но это уже в прошлом! Я позабочусь, чтобы в этот раз все получилось!

— Правильно. Я помогу тебе.

Лутц был готов зайти так далеко для меня только потому, что я поделилась несколькими рецептами, и его рвение заставило меня захотеть помочь ему тоже.

— Хорошо, Лутц, а что тогда ты хочешь делать? Похоже, у тебя есть то, что ты действительно хочешь сделать сам.

— Я, да? Я хочу поехать в другие города. Ты знаешь, как барды и странствующие торговцы путешествуют по различным местам и знают много разных вещей? Я тоже хочу это делать.

— Ага, звучит очень здо́рово.

Кстати, еще во времена Урано я часто мечтала путешествовать по миру, посещать всевозможные иностранные библиотеки и читать в них книги. Мысли об этой более недостижимой мечте вспыхнули в моей голове, и я опустила глаза.

— Ты правда так думаешь? Я имею в виду, что мне пришлось бы покинуть город, понимаешь?

— Ах, думаю, что путешествия – это здорово. Посещать множество различных мест – это так весело. Я тоже мечтала путешествовать по всей [Земле] и посещать различные [библиотеки]...

— Ха-ха-ха... Я не знаю, почему так волновался, рассказывая всё тебе. Да уж, Майн, ты определенно сможешь сделать всё, что захочешь.

— Лутц, что мешает тебе сделать то же самое?

Моя голова была забита мечтами и желаниями Урано, а потому я даже не смотрела на него. Я не видела, какое в тот момент у Лутца было лицо.

Когда мы наконец добрались до сухого участка дороги, мы пошли дальше и вскоре оказались в лесу. Открытая полянка внутри леса была местом нашего сбора.

— Хорошо, соберитесь все вместе. Маленьким детям запрещено заходить слишком далеко. Всегда оставайтесь там, где вы сможете увидеть это место сбора. Понятно?

Дети, что были побольше, сперва убедились, что маленькие дети поняли правила, прежде чем схватили свои луки и убежали поглубже в лес. Между тем, маленькие дети украдкой смотрели в мою сторону. Хотя я и устала от прогулки до леса, но сразу же принялась исследовать местность, чтобы посмотреть, что стало с моими глиняными табличками.

— Кто-нибудь знает, где находятся [таблички]?

Я не могла найти дерево, которое другие дети отметили для меня. Сначала я подумала, что только я одна забыла, где оно было, поскольку с тех пор прошло несколько дней, но все остальные оглядывались, столь же потерянно, как и я.

— Мы определенно поставили метку на дереве, так ведь?

Друзья Фея одновременно кивнули. Он указывал на место, где несколько деревьев упали от шторма.

— Ну, у нас есть представление о том, где они находятся, поэтому мы просто должны искать.

Как только Лутц начал прочёсывать кустарник, все остальные нерешительно присоединились к нему в поисках. И это не только друзья Фея, а вообще все... Они все такие милые дети.

— Эй, это же оно?

Потребовалось много усилий, чтобы найти метку, и, наконец, Фей помахал мне, сидя на корточках около кустов. Я бросилась туда так быстро, как только могла, и обнаружила склеенные комки глины без видимых на них букв. Как и ожидалось, дождь испортил их настолько, что все написанные мною буквы стёрлись. Таблички вернулись к своей первоначальной форме. Мда, придётся вернуться к исходной точке.

— Не я сломал их в этот раз, верно?!

— ...Я знаю это...

Фей поспешно начал извиняться, но этого не требовалось. Я понимала, что сейчас не было его вины. Я также понимала, что все суетятся вокруг меня, не зная, что следует делать, не зная, должны ли они утешать меня или нет. Я понимала, что доставляю всем проблемы, но не могла остановить слезы. Пока я тихонько рыдала, я услышала приближающиеся шаги. Они остановились, а через несколько секунд кто-то слегка ударил меня по голове.

— Майн, если у тебя есть время на то, чтобы плакать, то у тебя есть время и чтобы сделать больше табличек.

Голос Лутца привёл меня в чувство. Он был прав. Мне просто придётся попробовать ещё раз, пока Фей и другие дети всё ещё готовы были мне помочь. Я вытерла сопли и посмотрела вверх. Правильно, я не позволю миру победить меня! Сначала я потерпела неудачу из-за Фея. Затем я потерпела неудачу из-за шторма. Я пережила человеческие и природные катастрофы. Что ещё мир может бросить на меня? Что бы ни случилось, я закончу эти таблички!

Глина, в которой я нуждалась, была прямо передо мной, поэтому мне просто требовалось придать ей форму, прежде чем снова начать писа́ть. Я знала, где можно получить больше, если мне понадобится ещё. По сравнению с тем, когда я не могла найти глину самостоятельно, сейчас всё было великолепно. Всё хорошо. Я не повторю своих ошибок. Из этих неудач я поняла, что мне нужно либо закончить таблички в солнечный день, либо делать их в здании с крышей. Сегодня хорошая погода, и у меня есть помощники, у которых хватает и сил и энергии. Пускай Фей и его друзья помогают лишь из-за обещания, данного ими от страха, но всё же. С таким большим количеством помощников я смогу быстро изготовить глиняные таблички.

— Мне потребуется помощь только Лутца, Фея и друзей Фея. Тули, ты можешь сосредоточиться на сборе.

— Хорошо... Удачи всем.

— Ага.

Ободрение Тули подняло мне настроение, и я получила добро на работу над новыми глиняными табличками. У меня был Фей и его приятель номер один, которые выкапывали глину, затем я заставила Лутца и приятеля Фея номер два придать глине форму табличек. Моя работа заключалась в использовании тонкой палочки, чтобы чертить на табличках буквы. Ну, дела идут отлично.

— Мне требуется десять [глиняных табличек], чтобы написать всю историю, поэтому, как только вы сделали столько, то можете приступить к своим сборам. Полагаюсь на вас!

— П-понятно.

Фей и остальные по очереди выложили таблички передо мной, закончив все десять как можно быстрее, прежде чем убежать, чтобы начать сборы. И всё же Лутц продолжал дальше копать глину.

— Ты не собираешься идти собирать?

— Ральф сегодня здесь, так что я могу остаться и помочь тебе.

— Эм-м, ну раз у меня уже достаточно глины, так почему бы тебе не попрактиковаться писа́ть на земле?

Земля была мягкой из-за дождя, поэтому я взяла свою палочку и начертила на ней «Лутц», используя буквы этого мира.

— Что это?

— Твое имя, Лутц. Ты не сможешь путешествовать по миру, если не умеешь писа́ть свое имя.

Жители нашего города могли входить и выходить через ворота без особых помех, но очевидно, что у незнакомцев, которые посещали новые города впервые, спрашивали их имя и они должны были в состоянии записать его. Отто, бывший странствующий торговец, рассказал мне об этом. То же было верно и для нашего города. Любые незнакомцы проверялись довольно строго, прежде чем попасть внутрь. Если Лутц хотел когда-нибудь посетить другие города, он должен был хотя бы научиться писать своё имя.

— Эй, Майн. Это мое имя?

— Да, если ты хочешь путешествовать по миру, то должен запомнить как оно пишется.

Лутц начал практиковаться в написании своего имени на земле, сверкая зелёными глазами. Тем временем я продолжила писать историю, которую я узнала в этом мире, на японском языке. Я повторяла про себя «я определенно сделаю эту книгу» снова и снова.

— Готово! Я закончила писать одну из тех историй, что рассказывала мне мама. В будущем я хотела продолжить и сделать «Засыпаем вместе с мамой: коллекция коротких сказок» на глиняных табличках. Это была бы «книга», наполненная историями, которые я впервые узнала, придя в этот мир.

[[image:/storage/reader-images/82ea3e94f7e71049dac3377153b39170c5cc4c5e.jpg]]

Я завернула готовые глиняные таблички в тряпки и аккуратно сложила их в своей корзине, стараясь не сломать их и не стереть слова. Когда они все оказались внутри, я тяжело вздохнула. Затем я посмотрела ввысь, а из моих глаз потекли слёзы. Я закончила свою первую «книгу».

На самом деле, глиняные таблички не были достаточно утончённой вещью, чтобы по-настоящему называть их книгой, но они были самой близкой к ней вещью, которой я здесь обладала. Я начала жизнь в этом мире в конце осени, а сейчас заканчивалась весна. Мне потребовалось очень и очень много времени, чтобы получить свою первую книгу. Но теперь, когда я сделала одну, у меня появилось ощущение, что моя жизнь здесь наконец-то наладилась.

Я снова могу читать книги. Я могу читать книги в этом мире. Так что... я думаю, что всё будет хорошо. Так как я переродилась в мире, где книги были слишком до́роги для бедных людей, чтобы те могли их читать, и я переродилась в слабом теле, которое легко могло заболеть, я никогда не заботилась об этом теле в полной мере. Мне было всё равно, если я умру. Тело этого больного ребёнка не воспринималось как моё собственное, и я не могла представить жизнь в этом мире без книг. У меня не было привязанности к чему-либо. Но теперь, когда у меня была книга, у меня было то, о чём я хотела позаботиться. У меня было ощущение, что я наконец-то нашла что-то, ради чего мне стоит здесь жить. Я нашла свой путь в новой жизни.

— Майн, ты закончила?

— Да, я закончила, благодаря тому, что все помогали мне.

Даже если в действительности Лутц и Тули беспокоились о настоящей Майн, а не обо мне, они фактически помогли мне сделать эту книгу. Я сняла тряпку и показала Тули и Лутцу готовые глиняные таблички.

— Майн, что на них написано?

— История о звёздных детях. Та, что мама рассказала мне в первую ночь.

— В первую? — Тули в замешательстве нахмурила брови.

— Да, это первая история, которую я помню.

Мама тихонько шептала мне эту историю в ту ночь, когда я впервые стала Майн, когда у меня был столь сильный жар, что я не могла заснуть. Её голос был наполнен любовью, но мне казалось, что её любовь предназначалась для кого-то другого, а не для меня. Я не принимала себя за Майн, поэтому чувства и слова мамы не достигали меня. Они только усугубляли моё замешательство. Ничто в мире не причиняло мне больше боли, чем любовь мамы, потому что от неё я лишь больше замыкалась в себе.

И всё же, когда я решила сделать свои собственные книги, история, которую она мне рассказала, была первой, которая пришла мне в голову. У меня было ощущение, что, превратив рассказы мамы в книгу, я смогу принять ту любовь, что заключалась в них.

— Я действительно хочу записать все истории, которые рассказывала мне мама, тогда я не забуду их.

— А буквы не пропадут снова? — Тули выглядела обеспокоенной, но я только улыбнулась.

— Пропадут, если я оставлю их такими как сейчас, поэтому я нагрею их, чтобы укрепить. Тогда мы сможем читать мамины истории, когда захотим.

Прошло около полугода с тех пор, как я начала жизнь в этом мире. И вот теперь, я впервые улыбнулась настоящей искренней улыбкой.

Это было бы прекрасным воспоминанием, если бы всё на этом и закончилось, но, к сожалению, моё везение иссякло. Я хотела обжечь таблички, как только вернулась домой, а потому я подождала, пока мама отвлечётся, и немедленно положила таблички в очаг. После чего они взорвались.

Я не шучу! Вы можете подумать, что я просто шучу, но это действительно произошло². Я грею их в очаге и бум! Моя первая книга превратилась в пыль и обломки. Я просто стояла в оцепенении, и прежде чем я смогла понять, что пошло не так, мама накричала на меня и заставила поклясться больше никогда не делать глиняных табличек.

Ну и что теперь? Я только что вернулась на круги своя? Хм, честно говоря, сейчас я чувствую себя намного лучше, так что, может быть, всё было и не зря... Три шага вперед, два шага назад? М-м-м... Ну и что мне теперь делать?

Примечания

1. ветхая и рваная одежда из грубой ткани

2. небольшая справка: если обжигать глину слишком быстро, то она потрескается или лопнет; если в глине содержаться крупные посторонние вкрапления, она потрескается; если глина плохо перемешана, то в ней могут остаться пузырьки воздуха, и влага при расширении разорвёт изделие на куски. Не говоря уже о том, что перед обжигом глину следует высушить, иначе, вероятно, она скорее «закипит», чем обожжётся.

Крещение Тули (✿)

Крещение Тули

Эх, если бы я только смогла обжечь глиняные таблички в очаге и сохранить их. А-а-а-а! Я действительно не ожидала, что они просто возьмут и взорвутся. Вот если бы у меня был нож, как у Тули, тогда я могла бы сделать моккан¹.

Мне запретили вновь изготавливать глиняные таблички после того, как они взорвались в очаге, и пока я ломала голову, раздумывая о том, как мне продолжать дело создания «бумаги», Тули исполнилось семь лет.

В этом мире было принято устраивать большие празднования своего седьмого дня рождения. Или, если быть точной, сезона рождения. Церемония крещения проводилась в храме каждый сезон, и все дети в городе, которым исполнялось семь лет, посещали её, чтобы креститься. После чего они могли работать учениками, так что, думаю, можно сказать, что они присоединялись к рабочей силе. Я чувствовала себя немного неловко из-за того, что религиозное мероприятие было обязательным, но когда я подумала об этом, как о посещении храма, в который мне довелось сходить в Японии в детстве, то это стало восприниматься более естественно. Странно.

Поскольку детям, которым ещё не исполнилось семь, не разрешалось входить в храм, я не могла наблюдать за крещением. Но и папа тоже не мог. Папе не повезло, и в день крещения Тули было назначено собрание, которое он никак не мог пропустить. Собрание было организовано влиятельным дворянином, одним из высокопоставленных членов дворянского общества, и папа бы потерял голову, если бы не пошёл на него. Буквально потерял! На самом деле! Просто жуть!

И всё же, несмотря на это, папа лишь жаловался с самого утра, не показывая ни малейших признаков того, что собирается на работу.

— Не хочу! Кого волнует это собрание! Сегодня крещение Тули, понимаешь? Зачем мне какое-то там собрание в такой день?

Согласна, что крещение Тули было особенным днём, но я представила, что у дворянина есть собственные дети, поэтому не понимала, почему папа не хочет смириться со сложившейся ситуацией.

— Но разве дети дворян не ходят креститься? — спросила я.

— Я слышал, что они не ходят в храм, а вызывают священников к себе домой. Дворяне не понимают того, что чувствуем мы, простые люди.

Я терпела его жалобы, поскольку предполагала, что ему требуется немного выпустить пар, но он начал ещё прошлой ночью и до сих пор не остановился. Интересно, во всех ли мирах одинаково то, насколько сильно страдают одержимые своими дочерьми отцы, если им приходится пропустить важный для их ребёнка день? Я вздохнула, старательно расчёсывая волосы Тули.

— Папа, я пойду с тобой, так что тебе нельзя пропускать работу. Мы сможем некоторое время сопровождать Тули. И вообще, только дети могут войти в храм. Родители должны ждать на площади снаружи.

Он, вероятно, почувствовал бы себя лучше, если бы присоединился к процессии и увидел, как Тули в своём нарядном платье смешивается с другими детьми. И всё же, даже после моего предложения, папа продолжал жаловаться.

— Отец обязан ждать перед храмом!

— Но ходить на работу и зарабатывать деньги, это ведь тоже обязанность отца?

— Ох...

— Ну всё, довольно. Если ты не хочешь идти на работу со мной, то пойдёшь один, — проворчала я, заставляя папу посмотреть на меня своими полными печали и слёз глазами.

— Майн, я пойду на работу с тобой. Но я приду на площадь к храму, как только собрание закончится. Сегодня вечером мы определённо будем праздновать!

Тули не могла пошевелить головой, пока я заплетала ей волосы, поэтому она посмотрела на папу лишь своими глазами и улыбнулась.

— Папочка, я знаю это. Я с нетерпением буду ждать совместного праздника. И я очень рада от того, что ты так торопишься домой.

— Да!

Улыбка Тули подняла настроение папы до небес. Я могла лишь хлопать в ладоши в благоговении перед её ангельской силой. А потом она обратилась ко мне со всё той же улыбкой ангела.

— Майн, присмотри за папой и убедись, чтобы он пошёл на работу, хорошо?

— Положись на меня! Я буду усердно стараться, чтобы ты могла расслабиться и пойти на крещение.

— Майн, за что?!

Жалкое поведение папы, наконец, заставило Тули рассмеяться. У неё была очень милая улыбка. А со всей той всепоглощающей любовью, что папа обрушил на неё, она не почувствует себя одинокой, даже если он не будет ждать её снаружи.

— Ну всё, готово. Тули, ты выглядишь невероятно милой.

— Спасибо, Майн.

Я заплела до половины левые и правые пряди её волос, и закончила причёску добавив украшение. Оно было похоже на букет из множества крошечных белых, синих и жёлтых кружевных цветов, которые я сделала зимой, и очень подходило к платью Тули и её яркой, мягкой индивидуальности.

— Ах, Тули! Она и правда сделала тебя очень хорошенькой.

— А-а... мама?

Собираясь пойти в храм вместе с Тули, мама надела лучший наряд. Это было простое светло-голубое платье, которое доходило до её туфель и достойно на ней смотрелось. Я не могла подумать, что простая смена одежды и малиновый румянец от измельчённых красных растений сделают её настолько красивее. Впечатляет... У моей мамы прекрасные гены. Она словно абсолютная красота.

— Мама, сядь. Я заплету и твои волосы.

— Не нужно. Иначе я буду выделяться слишком сильно, а это праздник Тули и других детей, а не мой.

— ...Хорошо.

Я не собиралась делать так, чтобы мама выделялась, и я не думала, что заплетённые волосы как-то повлияют на её внешний вид, ну да ладно. Я не знала, как будут выглядеть другие наряды, и была вероятность, что я могла зайти слишком далеко. Я спрыгнула со стула, на который вставала, для того чтобы заплести Тули волосы.

— Хорошо, пошли.

Я взяла свою сумку, чтобы пойти к воротам, и вышла из дома вместе с Тули. Папа, одетый в рабочую одежду, и мама пошли с нами. Мама умела нормально ходить в постоянном темпе, независимо от того, что бы она не носила, но сегодня она спускалась по лестнице медленно, приподнимая руками юбку, чтобы случайно не наступить на неё. Тули последовала её примеру и немного приподнимала свою юбку, делая каждый шаг. Благодаря этому я каким-то образом сумела опередить их, и впервые в жизни спуститься по ступенькам самой первой.

— Ничего себе...

На площади вокруг колодца было множество людей. Я слышала, что весь город праздновал крещение вместе. Ральф, прошёдший свое крещение весной, и Лутц были снаружи, несмотря на то, что не имели никакого отношения к сегодняшнему событию. Наши соседи выходили поздравить главных героев крещения этого сезона. Я всегда была слишком больна, чтобы выходить на улицу, поэтому сегодня был первый раз, когда я видела крещение.

— Поздравляю, Фей!

— Выглядишь намного мужественней!

Похоже, что сегодня у розовоголового Фея тоже было крещение. Он был одет в белую одежду с зелёной вышивкой, похожую на ту, в какой была Тули, а его рубашка была косо подвязана зелёным поясом.

Ну ладно, я поняла. Действительно. Теперь я знаю, почему так важно хорошо шить. Вся эта одежда была сделана в домашних условиях, таким образом ваши навыки выставлялись на всеобщее обозрение. Навыки шитья никогда не были особо важными в Японии, и даже в этом мире я большую часть времени носила потрёпанную одежду, поэтому не понимала маминых слов о том, что умение шить важно для того, чтобы быть красавицей. Я никак не могла бы понять этого раньше, ведь до сих пор мне не с чем было сравнивать, но сейчас я вижу, что моя мама действительно прекрасно шила. Теперь мне ясно, почему она так гордится собой. Учитывая, как я ненавижу работать с иглами, мне кажется, что я определённо никогда не найду себе здесь парня и не выйду замуж.

— Ах, Тули! Ты такая милая!

[[image:/storage/reader-images/ddce3aca5e5b6653d42815257510ad3ad6a05373.png]]

Мама Лутца, Карла, хлопнув себя по щекам, в ошеломлении посмотрела на Тули, а затем похвалила её таким громким голосом, что её услышали все на площади. Сразу же после этого все обратили своё внимание на Тули, и слова похвалы полились со всех сторон.

— Поздравляю, Тули!

— С такими красиво заплетёнными волосами ты похожа на принцессу!

От похвалы тёти Карлы Тули смущённо покраснела и улыбнулась. Она была одета в белое платье, а её бирюзовые волосы, на которых из-за стиля сделанной мной причёски образовался сияющий ореол, развевались вокруг неё. М-м-м... Наша Тули действительно ангел. Я могу понять, почему папа такой навязчивый родитель.

— Майн очень старалась, чтобы заплести их.

— Не может быть! Это сделала Майн? Подумать только, что она хороша в чем-то ещё кроме странной стряпни!

Тётя Карла, вам не кажется, что это прозвучало грубо? Несмотря на чувство подавленности, я всё же ощутила некоторое облегчение. Возможно, я была совершенно бесполезна по дому, но у меня всё же были некоторые навыки, которые ценились в этом мире.

— Твоя причёска выглядит действительно сложно. Как вы смогли так заплести волосы?

— Дайте мне тоже посмотреть!

Девушки и женщины всех возрастов разглядывали волосы Тули. А-а-а-а! Это просто косички, не смотрите на них! У меня не было подходящей расчески, поэтому получилось не совсем так, как я хотела...

— Тули, это так мило. Моё крещение зимой, и я бы тоже хотела, чтобы мои волосы так заплели.

В какой-то момент одна девушка ревниво вздохнула, после чего раздались крики одобрения. Люди просто продолжали говорить «я тоже, я тоже» без конца.

— Майн, все хотят, чтобы ты их причесала. Я думаю, это отличная идея!

Тули радостно предложила мне заплести волосы им всем, но я незамедлительно покачала головой.

— Я не могу!

— Почему нет?

— Я могу заболеть в любой момент. Ты не забыла, что я впервые вижу крещение?

Я не хотела разочаровывать Тули, зная, что она просто мечтала похвастаться своей маленькой сестрой, но я не желала каждое крещение заплетать волосы неизвестным мне девчонкам. Во-первых, потому что я не могла гарантировать, что у них получится такая же причёска, как и у Тули. Во-вторых, никто из них не заботился о чистоте своих волос, как когда-то Тули, прежде чем я стала бы их заплетать. Особенно мне не хотелось начинать очищать и ухаживать за грязными волосами незнакомых людей.

— Ох, хорошо. Ну да, пусть сейчас ты и здорова, но мы правда не можем сказать, когда ты снова заболеешь. Как жалко. Я бы хотела, чтобы все знали, какая ты удивительная!

Мне действительно хотелось удовлетворить просьбу Тули, поскольку, в целом, я была бесполезной тратой пространства, но это было физически и эмоционально невозможно для меня.

— По крайней мере, я могла бы заплести твои волосы, пока они смотрят. Но я не буду обещать, что заплету волосы кому-то из них.

— Да? Хорошо! Папа всегда говорит не давать обещаний, которые ты не сможешь сдержать. Эй, все! Майн сказала, что она может научить вас, как сделать такую причёску!

Тули, довольная моим компромиссом, пошла дальше и спланировала будущий сбор у колодца, где я покажу им, как заплетать волосы. Я действительно не ожидала, что мои простые косички получат столько внимания. Теперь я поняла, почему мама отказалась от того, чтобы я заплела и её волосы.

— А что насчёт твоего украшения для волос? Кто его сделал?

— Майн.

— Нет, Тули! Вся наша семья его сделала! Мама и я сплели цветы. Папа сделал шпильку для волос.

Кружево было чем-то настолько необычным, что даже мама не знала о нём, несмотря на то, что была такой талантливой швеёй. Присутствующие здесь взрослые дамы были очарованы им.

— Эй, Майн. Ты не могла бы научить как делать и их тоже?

— Могла бы, но вам потребуются тонкие крючки. Кроме того, моя мама будет лучшим учителем, чем я. Я не так хороша в вязании, как она.

Я была не самым общительным человеком и не желала рисковать и сказать какую-нибудь странность из-за того, что плохо знакома с этим миром. Кто знает, что я должна и не должна говорить собравшимся здесь мамам. Лучше всего просто держать дистанцию и избегать случайных разоблачений.

Дон, дон, дон – трижды пробили колокола храма. Всякий раз, когда в храме в центре города звонили в колокола, звон прокатывался эхом по городу. Все мы, кто шумел вокруг колодца, на мгновение замолчали. А потом кто-то издал одобрительный возглас:

— Время пришло! Пойдемте на главную улицу!

Во главе с детьми ожидающими крещения, мы вышли на главную улицу и увидели, как другие группы выходят из других переулков. Группа детей в белых одеждах шла от окраины города к храму в центре. Процессия состояла из ожидающих крещения детей и их семей, а все остальные стояли по краям улицы и наблюдали.

Мне это кажется довольно знакомым. То, как люди, стоящие по краям улицы махали и подбадривали тех, кто шёл вперёд по дороге, создавало ощущение марафона. Далёкие возгласы становились всё громче, когда процессия детей приближалась к нам. Я посмотрела на Тули, которая находилась рядом со мной, и увидела, что она немного нервничала. Я потянулась так далеко, как только могла, и ткнула указательным пальцем в щёчку Тули.

— А? Что?

— Улыбайся. Тули, когда ты улыбаешься, то милее всех на свете. Поверь мне.

Глаза Тули широко распахнулись, а затем она улыбнулась.

— Да ну тебя, Майн!

— Майн, что ты такое говоришь? Тули самая милая, даже когда она не улыбается.

А-а-а-а, папа, опять ты за своё. И что мне с тобой делать?

Достаточно скоро мы увидели начало процессии. Повсюду раздавались аплодисменты, громкие возгласы и свист, и я наблюдала множество детей в такой же белой одежде. У одних были яркие улыбки, другие выглядели неловко, третьи – самодовольными, кто-то нервничал, но все они вместе шли вперёд. Тули и Фей отделились от нашей группы зевак и бодро пошли вперёд, наблюдая за группой детей, а затем присоединились сзади. После подтверждения того, что они благополучно примкнули к группе, мы с семьёй Фея последовали вместе с семьями, идущими позади.

Когда мы пересекали перекрестки, к процессии постепенно присоединялось всё больше и больше детей. Я понятия не имела, насколько огромной будет наша группа, когда мы достигнем центра города. Некоторые родители уже обливались слезами от нахлынувших эмоций, хотя мы даже не дошли до храма. Например, мой папа.

Мне пришлось немного пробежаться, чтобы не отстать от процессии, шествующей под громкие приветствия со всех сторон. Так как эти приветствия слышались отовсюду, я огляделась и увидела людей, наблюдающих из окон домов. Я даже увидела, как некоторые люди бросали маленькие белые цветы на нашем пути следования. Цветы плыли вниз, и казалось, словно они падали с голубого неба. Дети впереди издавали счастливые крики. Я была такой низкой, что могла видеть лишь руки детей, которые пытались поймать цветы. Группа остановилась после достижения фонтана, где соединялись главные дороги. Пришедшие другими дорогами дети объединились, отчего процессия резко разрослась. Но это был предел того, как далеко я и папа могли дойти.

— Папа, не туда!

Я взяла папу за руку, не давая ему идти вместе со всеми до храма, и вытащила из процессии. Мы вышли к краю дороги и присоединились к зрителям, чтобы никому не мешать.

— Тули...

— Ну же! Папа, нам сюда!

Как только процессия прошла, зрители стали расходиться по домам. Мы последовали за остальными и направились к южным воротам. Несколько раз папа оборачивался с сожалением в глазах. Мы так точно не опоздаем?

* * *

— Капитан! Вы опаздываете! — немедленно обратился к нам Отто, пристально смотря на папу, как только мы подошли к воротам, а затем отправил его в зал заседаний.

Я могла использовать свою грифельную дощечку, чтобы как и всегда учить слова. К моему удивлению, сегодня Отто собирался научить меня названиям продуктов, которыми обычно торгуют, чтобы я могла читать описи товаров, которые предъявляют торговцы, показывая, что они приносят с собой. Названия этих продуктов были первыми словами, которые имели отношение к моей повседневной жизни.

Сегодняшние слова были связаны с сезонными овощами. Было легко выучить слова для овощей, которые часто используются в готовке, такие как помэ́² (помидор, который выглядит как жёлтая паприка), вэр³ (красный салат) и фу́сия⁴ (зелёный баклажан), но было трудно мысленно представить овощи, которые я никогда раньше не ела, поэтому, на то чтобы их выучить, ушло больше времени. Честно говоря, я хотела бы пойти на рынок, чтобы сопоставить слова с реальными вещами. Правда, мясники – это по-прежнему слишком для меня.

Когда я в одиночестве практиковалась в письме, прибежал весьма молодой солдат державший в руках документ.

— Ты знаешь где Отто?

— Он сейчас на собрании.

— Ух, а ведь и правда! Как же не вовремя…

Видимо, сегодняшний стражник не очень хорошо мог читать документы.

— Вы хотите, чтобы я прочла это для вас?

— Что? Ты?

— Я помощница господина Отто, вы не знали?

Он очень подозрительно посмотрел на меня. Ну, тут я не могла его винить, потому что я выглядела слишком молодо, чтобы быть грамотной. Я привыкла, что на меня так смотрят. В любом случае, я предложила свою помощь только из вежливости, поэтому не возражала, если бы он не захотел показать мне документ. Что, похоже, и имело место быть, а потому я снова опустила глаза на дощечку и вернулась к учёбе.

— ...Ты умеешь читать? — спросил удивленный стражник, увидев, что я начала́ писать на своей дощечке.

Могу ли я читать, зависело от того, какие именно это были документы. Я ещё не всё запомнила.

— Ну, я легко могу прочитать удостоверения личности и рекомендательные письма. Я могу прочитать цифры в описи товаров, но не перечисленные продукты.

— Это как раз рекомендательное письмо. Поэтому, пожалуйста, прочти его.

Письма от знати было неприятно читать из-за того, насколько витиеватыми они были, но стоило убрать пурпурную прозу⁵, как сразу становилось понятно, что ничего сложного в них не было написано. Человек X представлял Человека Y, и они нуждались в печати Человека Z. Это было всё, что вам требовалось различать в них.

Я глубоко вдохнула, наполняя свои лёгкие запахом пергамента и чернил, и пробежалась глазами по письму. А-а-а... Командир ворот тоже на собрании. Так как это письмо от низкорангового дворянина, я думаю, что было бы хорошо, если бы представляемый подождал, пока собрание не закончится.

— Похоже, это рекомендация барона Блона, и человек направляется к барону Грацу. Необходима печать командира.

Я вернула пергамент, напомнив себе, как Отто обычно делал свою работу. Даже я могла её выполнить, как только запомнила соответствующую инструкцию.

— Пожалуйста, попросите торговца, который принёс письмо, подождать в комнате для низших дворян. Скажите ему, что командир находится на встрече с высокопоставленным дворянином, и ему нужно некоторое время, прежде чем он сможет поставить свою печать. Я думаю, что посетитель барона Граца поймёт сложившуюся ситуацию.

— Спасибо. Ты очень помогла.

Он дважды похлопал себя по груди, поэтому я спрыгнула со стула и вернула ему салют. В какой-то момент данное приветствие стало для меня привычкой, с тех пор как я стала работать на Отто. М-м-м, в таком случае, я думаю, что я могла бы нечаянно оказаться здесь секретарем. Я собиралась сделать бумагу и открыть книжный магазин до того, как моя работа учеником началась бы в следующем году, но я споткнулась, и пока не видела как эту проблему можно разрешить. Затем, я вернулась к работе, изучая слова на своей дощечке, и вскоре в комнату ворвался папа.

— Майн, время идти домой!

— Ах, как раз перед...

— Ты можешь рассказать мне всё на обратном пути. Тули ждёт.

Папа, положив мою грифельную дощечку и грифель в сумку, взял её с собой, а затем поднял меня, намереваясь уйти. Я принялась шлёпать папу по плечу, застигнутая врасплох темпом его ходьбы.

— Папа?! У меня есть отчёт...

— Мы уходим отсюда до того, как Отто увидит нас.

— Подожди! У меня действительно есть отчёт для господина Отто!

Пока мы спорили, Отто догнал нас.

— Господин Отто! Пришёл торговец с рекомендательным письмом от барона Блона к барону Грацу. Поскольку командир находился на совещании, я велела отвести его в комнату ожидания для низших дворян. Пожалуйста, позаботьтесь об этом как можно скорее.

— Отличная работа! Чего и следовало ожидать от моей помощницы.

— Она моя дочь! — пробурчал папа, отчего Отто вздохнул и потёр виски́.

— Моя опытная помощница, я даю тебе важную работу: немедленно возвращайся домой с этим капитаном. Во время собрания он был так взволнован, что на нас свирепо смотрел высокопоставленный дворянин, тем самым укорачивая годы моей жизни.

— Папа, тебе нужно больше ценить свою жизнь!

— Отто говорит нам идти, так что не будем заставлять его ждать.

Я позволила папе отнести меня домой, и в ту ночь у нас было семейное празднование сезона рождения Тули. Моё представление праздника было связано с тортом, но у нас не было ничего подобного в нашем доме. Единственное, что я могла сделать с нашими ингредиентами, это попытка французских тостов.

Я попросила маму нарезать довольно твёрдый многозерновой хлеб⁶ на кусочки, которые я затем обмакнула в смесь из молока и яйц, которые я получила, в обмен на рецепты у семьи Лутца. После чего мама обжарила их с маслом. Так как у нас не было сахара или мёда, я добавила немного варенья из похожих на малину ягод.

Я также сделала ещё одну вещь для Тули: суп со специально нарезанными овощами. Тули он понравился, потому что она думала, что овощи в форме сердечек и звёздочек милые.

— Тули, вот подарки для тебя.

— Ура! Спасибо, мама, папа!

Родители передали Тули одежду и инструменты для работы. После достижения семи лет и крещения, дети начинали работать учениками. В некоторых случаях ученики могли жить там же, где работали, но Тули будет ходить из дома на свою работу ученицы швеи. Я предполагаю, что она стремится стать красавицей, умеющей шить. Я понимаю. Она хочет, чтобы Ральф сказал, что она хорошенькая девушка. Ага.

— Ты ведь не будешь работать каждый день?

— Ну, я пока не смогу заниматься какой-либо серьезной работой, поэтому буду ходить туда примерно половину каждой недели.

— В конце концов, рабочие не смогут выполнять свою собственную работу, если будут постоянно заботиться об учениках.

Действительно. В те дни, когда обучались ученики стражников, моя собственная учёба шла медленно, потому что у Отто было больше работы из-за них.

— Майн, а это для тебя.

Мои родители достали длинный свёрток ткани и положили его на стол. Моргнув, я в замешательстве наклонила голову, не понимая, почему мне дали подарок в день крещения Тули.

— Но сегодня я не крестилась.

— Майн, теперь, когда у Тули есть работа, твоя задача – собирать дрова. Тебе он понадобится.

Я развернула свёрток ткани и увидела поблескивающий нож. Лезвие было толстым, и он был достаточно тяжёлым, чтобы руки отчётливо почувствовали его вес. Если бы это была Япония, то моих родителей могли наказать за то, что дали такую опасную острую вещь ребёнку. Но в этом мире вы даже не смогли бы защитить себя без ножа. К тем, кто не может помочь или сделать что-либо, относятся как к детям.

Теперь у меня есть свой собственный нож. До сих пор со мной обращались как с ребёнком. Когда требовалось помогать Тули, то в лучшем случае мне действительно удавалось помочь, но обычно я лишь мешала ей и добавляла дополнительную работу. Но так как Тули начала работать учеником, у них не было выбора, кроме как дать мне свой нож.

Нож! Теперь я могу сделать моккан! Деревянный моккан!

Примечания

1. моккан — узкие деревянные дощечки на которой делали записи. Они могли связываться вместе, но я не уверен, является ли это обязательным условием, чтобы считаться мокканом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Моккан

2. pomme (фр.) — яблокоpomme de or (фр.) — "золотое яблоко

3. vert (фр.) — зелень

4. в оригинале: ポメ (ПоМэ)、ヴェル (ВэРу)、フーシャ(ФӯС̧я), но если с помэ проблем нет, то второе может быть как вэр, так и вэл, а что до последнего, то, честно говоря фуся как-то странно звучит. Если предположить, что вернее сперва транлитерировать на английский (немецкий? но я его не знаю), то будет фуша, что может и похоже на груша, но мне опять же не нравится. Учитывая, что помэ имеет некоторую схожесть с поме́ло (большой цитрус с зелёной или жёлтой шкуркой), а フーシャ чем-то напоминает цвет фуксия (схожий с цветом баклажана), то в итоге получилась фусия. В итоге, я решил и ヴェル перевести именно как вэр, предположив, что это возможная отсылка на вердепомовый (оттенок зелёного) или вермильон (оттенок красного), если по аналогии считать, что продукт даёт цветовое имя... какой-то Accel World получается.

5. пурпурная проза — это прозаический текст, настолько экстравагантный, вычурный и витиеватый, что разбивает течение текста и отвлекает на себя излишнее внимание.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Пурпурная_проза

6. многозерновой (мультизерновой) хлеб — это вид хлеба, приготовленный из двух или более видов зерна.

Тяжёлая битва с едой (✿)

Из-за того, что Тули начала́ работать, моей обязанностью стало приготовление еды. Но я не могла готовить еду самостоятельно, учитывая, что я была не в состоянии ни правильно держать нож, ни разводить огонь. В конце концов, я просто готовила еду с мамой, помогая там, где могла.

Я хотела воспользоваться представившейся мне возможностью, чтобы готовить еду в японском стиле. К сожалению, несмотря на то, что я была готова использовать свои знания Урано, из этого ничего не вышло. Всё потому, что я была в проигрышной позиции с самого начала. Здесь нет риса. Нет мисо́¹. Нет соевого соуса. Естественно, ни в одном местном магазине не продаётся мири́н² или сакэ́. Я ничего не могла сделать без ингредиентов. Разве можно что-то приготовить из ничего?

И да, я знаю, как приготовить мисо и соевый соус, понятно? Я знаю, как они делаются и всё такое. Соевые бобы, ко́дзи³ и соль. Я даже изучила процедуру приготовления. В прошлом, в начальной школе, я отправилась на экскурсию на фабрику где делают мисо, и демонстрации, которые там проводили, были настолько интересными, что я решила самостоятельно изучить это в библиотеке. Я вспомнила ту экскурсию. После того, как я приложила все усилия, чтобы систематизировать рецепты мисо и соевого соуса, я написала доклад с дополнительным исследованием. Моя учительница была так горда, что похвалила мою работу перед классом.

Вот только где в этом мире соя и кодзи? Даже если здесь возможно заменить соевые бобы другим типичным бобом, то где я могла бы купить кодзи? Естественно, я бы никогда не решилась приготовить кодзи естественным путём. В конце концов, кодзи – это плесень. Одна простая ошибка, и у всей моей семьи будет пищевое отравление. И даже если бы я нашла какой-нибудь существующий кодзи, я бы не хотела ферментировать в своём доме, наполненном бактериями, не говоря уже о том, что в процессе оно будет так ужасно вонять, что мои родители выбросят его, прежде чем оно будет закончено.

Я отказалась от самостоятельного приготовления подобной приправы и изо всех сил постаралась вспомнить о японской еде, которая бы в ней не нуждалась. М-м-м... А как насчёт сас̧и́ми⁴? Пусть у меня и нет соевого соуса, но было бы вкусно есть еду с солью и фруктовым соком? Но мне кажется, что этот город находится весьма далеко от океана. На рынке нет свежей рыбы. Они даже не продают вакамэ́⁵ или любые другие виды морских водорослей. Забудьте о сас̧и́ми, я не могу даже приготовить салат из морских водорослей.

Естественно, отсутствие океана не означало отсутствие одних лишь водорослей. Негде взять и сушёных креветок, и кацу́обус̧и⁶. Без этих ингредиентов у меня не было бы возможности приготовить бульон да́с̧и⁷, который требовался для японской еды. Это была просто критическая проблема без возможного решения. Я знала, что здесь всё было иначе, и я бы не стала просить порошковый да́с̧и или что-то подобное. Но, по крайней мере, дайте мне ко́мбу⁸ или кацу́обус̧и.

Я пыталась приготовить что-то похожее на маринованные огурцы с уксусом, но без соевого соуса или сахара их вкус слишком отличался, а это меня совершенно не устраивало. В результате получилось что-то крайне кислое и отличавшееся от любой маринованной еды, которую я знала.

Неспособность сделать что-либо, разумеется, разочаровывала меня всё сильнее, а потому я выбрала самый простой рецепт для такого ребёнка, как я, и попробовала съесть псевдо-огурцы натерев их солью. Соль вытянула немного воды из псевдо-огурца и придала ему приятный солёный вкус, в результате чего получилось нечто похожее на японские соленья. Я думала, что еда, похожая на японскую, удовлетворит меня, но на самом деле из-за этого мне просто захотелось белого риса ещё сильнее. Кстати, употребление солёных псевдо-огурцов с многозерновым хлебом оказалось чем-то настолько несовместимым, что я просто не могла этого принять.

Рис, рис, японская еда! Кто-нибудь! Пожалуйста, ниспошли́те мне японской еды! Псевдо-огурцы заставили меня так сильно захотеть поесть настоящей японской еды, что у меня появилось желание пойти ловить рыбу в реке и попытаться её приготовить. Поскольку я не могла использовать огонь, то моим единственным выбором стало вариант высушить рыбу под солнцем. С вяленой-то рыбой я должна справиться. Возможно, у меня получится, если я посолю рыбу перед сушкой. Я действительно надеялась, что получится.

* * *

На следующий день, когда мы пошли в лес, я спросила Лутца о реке, что протекала рядом.

— Эй, Лутц. Я хочу попробовать порыбачить. В этой реке водится рыба?

— Думаю, что это будет слишком сложно для тебя.

Предсказание Лутца сбылось, когда моя попытка ловли рыбы провалилась. Сама рыбалка оказалась невероятно тяжёлой. Я бессильно поникла, но Лутц принёс мне рыбу.

— Эй, я поймал одну. Что ты хочешь с ней делать?

— Ты не против, если я её заберу?

— Забирай, мне она не нужна.

— Можешь развести огонь? Я хочу пожарить её с солью.

Не в силах дождаться солнца, я взяла пойманную для меня рыбу и приготовила её на огне с солью, как если бы готовила аю́⁹.

Тьфу, воняет! На вкус отвратительно! После единственного укуса я сразу же сморщилась. Странно. На вкус и запах, это как вонючая грязь, в отличие от любой другой рыбы, которую я ела раньше. Почему эта рыба так плохо пахнет? Я наклонила голову, просматривая свои воспоминания, чтобы увидеть, правильно ли я её приготовила, в то время как Лутц нахмурил брови.

— Может быть она так воняет потому, что ты как-то не так её приготовила?

— Да, она воняет...

Рыба пахла просто ужасно. Я бы хотела, чтобы он сказал мне об этом раньше. Затем, я получила от него другую рыбу, но на этот раз я подготовила её, воспользовавшись своим ножом. У меня не вышло действовать с ним также, как с японским кухонным ножом, поэтому рыба выглядела несколько рваной, но такая мелочь не должна повлиять на вкус. Я взяла заточенную палочку и проколола ею рыбу, а затем попыталась высушить. Возможно, сушёная рыба будет вкуснее.

Пока рыба сохла, я пошла за дровами, но, прежде чем я успела понять, рыба стала настолько твёрдой, что была уже несъедобна. Из неё испарилось слишком много влаги.

— Майн, что это такое?

— Сушёная еда, правда она стала слишком сухой. Я не думаю, что мы теперь сможем её съесть.

— Да, она не выглядит съедобной.

— Ну-у, думаю, я бы смогла сварить из неё бульон. Пожалуй, я возьму её с собой домой.

* * *

Даже если я не могу съесть саму рыбу, она могла бы послужить хорошим ингредиентом для бульона. Я взяла с собой ту сушёную рыбу и теперь попыталась положить её в воду.

— Майн, что это?! Отвратительно! Пожалуйста, не клади такую гадость в наш котёл!

— Но, мама, я хочу сделать из этого суп!

— Нет! Единственное, что ты можешь положить в наш котёл – еду!

Ну, технически, это еда. Сушёная рыба выглядела настолько жутко, что мама мне категорически отказала, отвергнув моё предложение приготовить из неё суп. Возможно, она выглядела столь отвратительно для неё, потому что она обычно не ела рыбу, а будучи рассечённой и вяленой та смотрелась весьма мерзко. На мой взгляд, здесь некоторое лицемерие, потому как она может смотреть на расколотую свиную голову и думать, что та выглядит восхитительно.

Простите меня, господин Рыба. В итоге я не смогла сделать японскую еду. Теперь я просто попробую подумать о том, как я могла бы использовать наши существующие ингредиенты, чтобы сделать что-то более-менее похожее на японскую еду по внешнему виду и вкусу. Кажется, такой подход должен быть более плодотворным, чем предыдущие попытки. Ага.

На мою удачу нам сегодня принесли птицу. Судя по всему, один из наших соседей убил в лесу пять птиц, и так как его семье было бы трудно съесть их всех до того, как они бы испортились, он разделил их с нами, частично как благодарность за то, что мы поделились с ним излишками мяса, когда папа так же слишком много принёс с охоты в прошлом.

Мама разделывала птицу. Я не знала, как та называлась. Нож, которым она пользовалась для разделки мяса, был настолько тяжёлым, что ни я, ни даже Тули ещё не могли его использовать.

— Майн, помогай. Ощипай ей перья.

— Хорошо…

Я схватила птицу за перья и потянула. От выдёргивания перьев я ощущала мурашки по коже. Я продолжала дёргать, даже несмотря на то, что из глаз текли слёзы, но я напоминала себе, что это необходимо, чтобы мы могли поесть. Пройдёт ещё много времени, прежде чем необходимость иметь дело с мёртвыми животными перестанет беспокоить меня. Но тем не менее, мне кажется, что я сильно выросла, учитывая, что я больше не кричу и не теряю сознание при виде мамы, потрошащей птицу.

— Теперь, Майн, пришло время готовить.

— Поняла.

Пока мы занимались всем этим, я думала о том, чтобы приготовить бульон из птичьих костей. Такой бульон определенно сможет улучшить вкус пищи. Он не заменит ко́мбу или кацу́обус̧и, но может хорошо сочетаться с сушёными с̧ӣтакэ-подобными грибами¹⁰.

Тем не менее, ради того, чтобы приготовить этот бульон из птичьих костей, пришлось действительно побороться. Мама не понимала, что я пыталась сделать, и поэтому сначала не помогала мне. В этом мире было привычным просто приготовить мясо и объесть его с костей. Мне еле удалось убедить её хотя бы порубить кости, напомнив, что сегодня моя очередь готовить. Всё остальное зависело от меня.

Я бросила птичьи кости, филе и травы в наш самый большой котёл. Затем выбрала травы, у которых запах или вкус были похожими на те, к которым я привыкла, несмотря на то, что выглядели они иначе. Те, которые я использовала, пахли или были на вкус как лук, имбирь, чеснок и лавровый лист. Таким образом, чтобы приглушить запах мяса, я добавляла травы одну за другой.

— Майн! Подожди! Это слишком для тебя! Это опасно!

Мама остановила меня, прежде чем я смогла срезать листья с белой редиски. Она взяла нож и, словно не давая ей убежать, схватила её за листья и прижала к разделочной доске. В тот момент, когда она посмотрела на белую редиску, и резко разрезала ту пополам, я услышала крик «Гя!». От редиски.

Ха? Что? Я удивленно моргнула, задаваясь вопросом, а не показалось ли мне это, в то время как мама отпустила листья и ударила по редиске плоской частью ножа. Она раздавила её так, как обычно давят чеснок. Мама могла гораздо быстрее меня нарезать овощи, а потому я была благодарна ей за помощь, но, заметила, что белая редиска по какой-то причине покраснела под маминым ножом. Это выглядело пугающе, словно из неё вытекала кровь.

— Этого должно быть достаточно. Обязательно помой её перед использованием.

Мне только кажется, или мама выглядит намного опаснее редиски? Кажется ведь, наверняка, просто кажется...

В этом мире много овощей, которые мне казались знакомыми, но на самом деле были странными и непонятными. Каждый раз, когда я сталкивалась с очередным странным овощем, он становился для меня напоминанием, что я действительно находилась в мире, отличном от моего собственного.

Многое произошло, но как только в котле оказались необходимые приправы, всё, о чем мне следовало беспокоиться, так это о том, чтобы снимать пенку. Я слышала, что лучше всего просто вылить всю воду, как только она закипит, а затем снова наполнить котёл водой, но пенка фактически не влияла на вкус бульона, да и проделывать всё это было бы утомительно, а потому я не стала беспокоиться. Когда вода закипела, я следила лишь за филе и вынула его, как только оно было готово. Я ополоснула его водой и порезала на кусочки. С филе я закончила, и пока что отложила его в сторону, чтобы затем использовать в салате.

Пока готовился бульон, я готовила другие части мяса. Я порезала сердце, желудок и остальные легко портящиеся части на маленькие кусочки и сдобрила их солью и алкоголем. Их можно было бы легко приготовить перед едой. Такой метод готовки, как и ожидалось, моя семья приняла быстрее всего. Слова «жареный на углях» кратко вспыхнули в моей голове, но у меня была другая работа, поэтому я забыла о них.

Сегодня мы ели потроха и мясо бедра. Мама намеревалась приготовить из мяса бедра что-то вроде «курицы гриль», поэтому мне запрещено было вмешиваться. Я солила и втирала алкоголь в птичью грудку, а затем положила её в зимнее хранилище. Мы будем использовать её для завтрашней готовки. Если бы у меня был полиэтиленовый пакет и холодильник, то я бы сделала птичью ветчину, ну да ладно. Жизнь полна сожалений.

— Ум-м… оно, определённо, хорошо пахнет.

— Оно ещё не готово.

Как только запах бульона начал распространяться по кухне, мама, которая держалась на расстоянии, начала́ медленно приближаться к котлу. Бульон из птичьих костей готовился достаточно долго, поэтому я стала понемногу нарезать овощи, следя за пенкой. Требовалось много времени, чтобы что-либо сделать в этом теле, а потому я хотела сэкономить время везде, где только могла.

Первый шаг моего плана по приготовлению японской еды вращался вокруг концепции «горячего горшка¹¹», где я бы готовила все ингредиенты в одном котле. Я подумала, что, когда у меня будет хороший бульон, то я смогу сделать приличный «горячий горшок». До этого я не могла приготовить то, к чему привыкла, но теперь у меня был бульон из птичьих костей.

Так как у меня не было соуса по́ндзу¹², я взяла несколько помэ́ (желтая паприка, которая была на вкус как помидор) и варила их с ароматными травами в «горячем горшке». В моём супе с помэ́ я буду использовать кончики крыльев птиц, которые были слишком костистыми для для того, чтобы есть их просто так, и сезонный овощ, название которого я не знала. Тот факт, что почти всё становится вкуснее, когда варится вместе, объясняет, почему я так уважаю «горячий горшок».

— Ох, я думаю, что всё готово. Мама, ты не могла бы мне помочь?

Я поставила дуршлаг на второй по величине котёл и позвала маму.

— Что мне нужно сделать?

— Я хочу, чтобы ты перелила бульон из этого котла. Таким образом мы избавимся от всего, что нам не нужно.

— Значит, мы всё же не будем есть всё это, — сказала мама, выказывая по какой-то причине облегчение, пока процеживала бульон из птичьих костей.

Я вымыла самый большой котёл после того, как мама перелила́ из него бульон. Мы использовали второй по величине котёл чаще всего, так что было бы не лучшей затеей готовить в нём бульон. В конце концов, я планировала использовать именно второй по величине котёл для своего супа.

Я положила сушёные грибы в приготовленный бульон и принялась за работу по приготовлению супа с помэ́. Пока кончики крыльев варились, я отделила съедобное мясо от тех костей, что использовала для бульона и добавила всё это в котёл. Кости были острыми, поэтому мне приходилось отделять мясо осторожно, стараясь как не уколоть пальцы, так и не оставлять в мясе косточек. От маминой «курицы гриль» стал исходить приятный запах, поэтому, решив, что нужно поспешить, я начала́ класть овощи в котёл.

— Майн! Как ты думаешь, что ты делаешь?!

— Эм-м… добавляю овощи?

— Разве ты не знаешь, что тебе сначала нужно их отвари́ть?!

Это казалось нормальным, но если вы будете варить овощи в другом котле и сливать воду перед их употреблением, то их вкус станет вполовину хуже. Много питательных веществ тоже будет потеряно. У меня не было претензий к к тому, как моя мама готовит еду, но я не хотела, чтобы она ограничивала мою собственную готовку своими правилами.

— Это хорошо для того, что я готовлю.

— Но так ты просто испортишь вкусную еду.

— Всё будет хорошо.

Суп с помэ́ был готов, как только я убрала пенку. Я попробовала его и убедилась, что он получился довольно вкусным. Как я и ожидала, нет необходимости варить овощи перед их использованием.

— Я дома. Ох, так это было отсюда.

— Привет, Тули. Что ты имеешь в виду?

— По пути я почувствовала приятный запах и проголодалась пока шла. Все вокруг начали искать, откуда исходит запах. Я и не думала, что пахло из нашего дома.

Ситуация похожа на ту, как если бы вам захотелось поесть лапши, когда вы бы проходили мимо стойки с ра́меном. В конце концов, у бульона из птичьих костей был довольно сильный запах.

* * *

— Я дома. О, да, теперь я знаю, откуда исходил этот запах.

Папа, у которого была утренняя смена, пришёл домой примерно в то же время. Запах бульона из птичьих костей, по-видимому, разнёсся довольно далеко. С волнением на лице, папа сел за стол. Таким образом, наша семья собралась как раз к обеду.

— Аль¹³ сегодня принёс нам птицу. Гюнтер, он сказал, что это благодарность за мясо, которое ты дал ему ранее, так что я приготовила её вместе с Майн.

— Так, это незнакомое блюдо сделано Майн?

— Всё верно.

В середине стола находилась «курица гриль» приготовленная из куриных бёдер, а рядом был мой салат с куриным филе. Солёные потроха стояли рядом с отцом в качестве закуски, а «горячий горшок» с помэ́ был разлит по нашим мискам. Правда в таком виде, это уже не «горячий горшок», а просто суп с помэ́.

— Что это? Пахнет очень вкусно. Могу я его попробовать?

— Это суп с помэ́. Я упорно трудилась, чтобы получить бульон из птичьих костей, поэтому он должен быть вкусным. Пожалуйста, попробуй.

Тули приблизила лицо к супу, сча́стливо улыбнулась и схватила ложку.

— Ух ты, так вкусно! Как? Это потрясающе!

— И правда. Я была удивлена, увидев как она варила птичьи кости и кла́ла в суп овощи просто помыв их, но получилось действительно вкусно, — серьезно сказала мама, после того, как тоже попробовала.

Учитывая, что она была весьма опытна в приготовлении пищи, она, должно быть, волновалась за результат, несмотря на приятный запах.

— Невероятно, Майн! У тебя есть талант к готовке!

Обрадованный папа с огромной скоростью закидывал еду себе в рот. Я тоже попробовала суп с помэ́. У бульона из птичьих костей был действительно приятный аромат, и овощи отлично дополнили его. Суп был вкусным, действительно вкусным, но... это была не японская еда.

[[image:/storage/reader-images/eb84e87e5008a465b822fb683902893ccd512b96.jpg]]

* * *

На следующий день я пораньше закончила собирать дрова в лесу, чтобы как можно скорее пойти домой. Маленькие дети должны были всегда держаться вместе в одной группе, но такие дети, как Тули, что уже прошли крещение, могли, предварительно предупредив, покинуть группу и поступать так, как им будет угодно. Таким образом, я вместе с Тули отправилась домой рано.

Сегодня я намеревалась приготовить остальное мясо птицы, поэтому мы с Тули разделили кулинарные обязанности. Второй шаг моего плана по приготовлению японской еды состоял в том, чтобы попробовать приготовить тушёное в вине мясо. Я полагала, что подойдет любой алкоголь, а не только японский.

— Майн, ты уже решила, что собираешься готовить?

— Я планирую приготовить мясо [тушёное в вине] и [ньокки]¹⁴ с салатом. Что ты об этом думаешь?

— М-м-м, я, честно говоря, не понимаю, о чём ты говоришь, но хорошо. Я оставлю это на тебя.

Сначала нужно приготовить клёцки. Я сварила картошку, размяла её и смешала с солью и многозерновой мукой. Простолюдины не могли позволить себе небрежно использовать пшеничную муку, поэтому я могла воспользоваться лишь многозерновой мукой. Она была в основном сделана из ржи, ячменя и овса. Когда тесто достигло необходимой консистенции, напоминающей на ощупь мочку уха, я раскатала его на круглые палочки и нарезала те на кусочки длиной в сантиметр.

— Ты можешь раскатать так же другие куски теста?

— Ага.

Тули видела, как для меня было тяжело раскатывать тесто, а потому с энтузиазмом кивнула. Я же занималась тем, что большим пальцем вдавливала рёбра вилки в кусочки теста. Гребни позволили бы бо́льшему количеству соуса остаться на ньокки.

Тули раскатала куски теста, а затем я их порезала. Она была сильнее меня, а потому делала их быстрее и аккуратнее, чем смогла бы я.

— Тули, в этом ты куда лучше меня.

— Ты так думаешь... Майн, не смотри на меня, а продолжай резать. Я уже закончила.

Я попросила Тули вскипятить немного воды и начала́ варить ньокки. После того, как вода закипела, а клёцки всплыли вверх, можно было считать, что они готовы. Я добавила побольше помэ́ в остатки вчерашнего супа и сварила из него соус из помэ́. Теперь, я бы могла просто смешать ньокки с соусом перед едой, так что пока это было всё, что я могла сделать прямо сейчас.

— Думаю, на сегодня этого хватит. Мы можем закончить салаты очень быстро, так что...

— Мама скоро придёт домой, поэтому, думаю, приготовить сейчас салат было бы разумно.

Тули принялась за приготовление салата, а мама действительно вскоре вернулась домой. Как только я увидела её, то сразу же спросила, могу ли взять грудное мясо, которое я подготовила вчера, чтобы можно было начать приготовление тушёного в вине мяса. Несмотря на то, что мясо хранилось в холодной комнате на холодном камне, сейчас была не зима, и мне требовалось сперва понюхать его. Ум-м... Всё хорошо, оно не начало гнить. Замечательно.

— Майн, ты хочешь эту сковороду?

— Ага. Спасибо, Тули. Вчера я его посолила и натёрла алкоголем, поэтому мы сможем быстро его приготовить.

У меня не было перца, но я ничего не могла с этим поделать. Тушить в вине мясо было весьма просто. Я подрумянила кожу со одной стороны, затем добавила ещё алкоголя и перевернула мясо, после чего закрыла сковороду. Так как у меня была такая возможность, то я хотела добавить ещё и грибы, которые собрала в лесу. Я помыла их и приготовилась резать, когда вдруг Тули закричала, широко раскрыв глаза.

— Не надо, Майн! Эти грибы начнут танцевать, если ты их сначала не подожжёшь!

Тули тотчас насадила грибы на палочку и, посолив, нагрела их в огне очага.

Эм-м... Грибы? Начнут танцевать? Имеет ли она в виду, что это будет так, как если бы сушёные водоросли кружились в кипятке? Я действительно не понимаю. Я в замешательстве наклонила голову, а Тули отдала мне слегка обгоревшие грибы.

— Теперь они в порядке.

— Спасибо…

Я была действительно потрясена, но если это всё, что нужно, чтобы сделать их съедобными, то хорошо. Грибы, вероятно, были просто еще одним загадочным типом еды. Мне требовалось быть осторожной, прежде чем судить о вещах лишь по их внешнему виду. Стараясь не обжечься обгоревшими грибами, я приступила к их разделке.

— Мама, с каким вином будет лучше всего приготовить мясо? Если его будет слишком мало, то оно не сделает вкус лучше, поэтому я хочу примерно половину чашки.

— Хороший вопрос... Думаю, это тебе подойдёт.

Мама наполнила около половины чашки вином, которую я затем взяла и налила в котёл, стоя на стуле и вытягиваясь так сильно, как только могла. Я закрыла котёл крышкой, а когда шипение стало достаточно громким, то сняла его с огня и отставила в сторону. Теперь нам осталось только подождать, пока оставшееся в котле тепло завершит работу.

— Ты уже снимаешь котёл?

— Он уже достаточно горячий, чтобы теперь мясо могло приготовиться до конца самостоятельно. Если ты будешь слишком долго готовить на огне грудное мясо, то оно станет сухим и его будет трудно есть.

Я подогрела ньокки с соусом из помэ́, приготовленного из оставшегося супа, и смешала их вместе. Пока я этим занималась, Тули заканчивала готовить салат. Как и в прошлый раз, это был салат с филе. Похоже, что вчера он и правда всем понравился.

— Сегодняшний ужин снова выглядит роскошно. Два дня подряд!

— Мы действительно должны поблагодарить Аля.

Учитывая наше финансовое положение, для нас было довольно необычно иметь столько еды на столе. Эта птица действительно помогла.

— Я дома. И сегодня снова вкусно пахнет.

Папа пришёл домой с широкой улыбкой. Он со вчерашнего дня с нетерпением ждал сегодняшнего ужина. Он выпятил грудь и рассказал нам о том, как хвастался на работе нашей готовкой. У меня было ощущение, что на самом деле он всех лишь раздражал своей нескончаемой болтовнёй и чрезвычайной гордостью. Если это действительно так, то мне будет очень неловко возвращаться к воротам.

— Пора за еду.

— Ух ты, потрясающе! Майн, это так вкусно!

Глаза Тули широко распахнулись от радости после того, как она попробовала кусочек нарезанного тушёного в вине мяса. Мама тоже попробовала, после чего улыбнулась.

— Пусть это и простая еда, но грудное мясо мягкое и приятное. Грибы тоже добавляют вкуса. Это действительно очень вкусно. Интересно, всё из-за хорошего алкоголя?

— Может быть, ведь сладость медового вина просочилась в мясо.

В тот момент, когда я сказала это, папа побледнел, вскочил со стула и подбежал к полке со своей бутылкой вина. Он опустил голову, и со слезами на глазах смотрел на то, что и без того маленькая бутылка теперь была наполовину пуста.

— ...М-мой секретный тайник...

Мне правда жаль. Но, папа, когда я попросила немного, мама одарила меня ехидной улыбкой и сказала, что ты украдкой купил вино, ничего не сообщив ей, и что было бы весьма расточительно, если бы мы все не смогли получить от него удовольствие. На сей раз мне действительно удалось прочитать между строк.

Из-за медового вина, еда была великолепной на вкус, но оно было сладкое в отличие от японского сакэ, поэтому еда всё же оказалась не похожа на японскую. Это было что-то совершенно иное. А-а-а, я так скучаю по японской еде.

То, что здесь я узнала о еде, которая якобы «танцевала» и была «опасной», меня очень удивило, но в итоге я смогла готовить по тем же рецептам, что и в Японии. В следующие дни я готовила картофельный гратен¹⁵, ризо́тто¹⁶ из похожей на гречку крупы, пирог с заварным кремом из многозернового теста и так далее. Моей семье всё это нравилось, но я лично оставалась недовольной. Мне не хватало приправ и специй, даже чтобы приготовить «настоящую западную еду», так что всё закончилось тем, что мы ели лишь нечто похожее на неё.

По крайней мере, дайте мне перец! И я была бы очень рада, если бы вы дали мне немного порошка карри! Моя борьба за улучшение рациона была далека от завершения.

Примечания

1. мисо́ — продукт традиционной японской кухни, чаще всего в виде густой пасты. Мисо́ производится путём брожения соевых бобов, риса, пшеницы или смеси из них с помощью специальных видов плесневых грибов, таких как Aspergillus oryzae.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Мисо

приготовление мисо́: https://www.youtube.com/watch?v=1baLiion92Q

2. мири́н — очень сладкое рисовое вино, используемое в японской кулинарии.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Мирин

3. ко́дзи — восточноазиатская закваска. В основе лежит высокая способность определённых плесневых грибков (таких как Aspergillus oryzae) перерабатывать крахмал в простые сахара. Позволяет подвергать брожению такие продукты как рис, обладающие низкой ферментативной активностью.

4. сас̧и́ми — тонко нарезанные кусочки филе различных сортов рыб, морепродуктов или мяса. Подаётся вместе с соевым соусом, васа́би, и т.п.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Сашими

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/8aba0c35-ee7b-490d-b362-b266b06e9c6e

напомню, что я использую «с̧» («с» с седилью) для указания на изменение произношения «с», чтобы оно соответствовало произношению в японском языке. Таким образом «с̧» — это мягкое «с», имеющее несколько шипящий оттенок, нечто среднее между мягким «с» и «ш».

5. ундария перистая или вакамэ — вид бурых водорослей. Имеет сладковатый привкус.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ундария_перистая

видеопример: https://delishkitchen.tv/recipes/265004009880813974

6. кацу́обус̧и — это японское название для сушёного, копчёного и затем ферменитованного тунца-бонито вида Katsuwonus pelamis. Традиционно, большие поленья кацу́обус̧и хранятся на кухне и строгаются по мере необходимости на устройстве похожем на рубанок.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кацуобуси

видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=5J3RtAS1O98

7. да́с̧и — традиционный японский бульон, основа многих блюд японской кухни, супов, соусов.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Даси

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/394c07aa-29d1-44b2-ab88-0befc798b44b

https://www.youtube.com/watch?v=yOiUxsaaD_g

8. ко́мбу — съедобная ламинариевая водоросль, распространённая в Юго-Восточной Азии.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Комбу_(водоросль).

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/2318335f-5cd2-441d-adf6-e0d07118ae75

9. аю́ — вид небольших лучепёрых рыб из отряда корюшкообразных, единственный в роде аю́. Длина тела около 30 см, обитает в море.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Аю_(рыба)

вот как раз жареная аю́ (аю но с̧иояки), что пыталась приготовить Майн;

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/9cea0857-dc39-4304-a63b-779502ae3ca4

10. с̧ӣтакэ или шиитаке или лентинула съедобная — японский лесной съедобный гриб. В настоящее время гриб активно культивируется по всему миру.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Шиитаке

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/3a8ddbef-0b9b-4edb-b4d2-6a4464d0c277

выращивание с̧ӣтакэ: https://www.youtube.com/watch?v=C6ptwCmYI-U

напомню, что макрон (черта) над гласной обозначает её долготу.

11. «Горячий горшок» — метод приготовления пищи. Ингредиенты помещаются в кастрюлю пока котел продолжает кипеть. Типичные горячие блюда включают в себя тонко нарезанное мясо, овощи, грибы, яйца, тофу, морепродукты.

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/b7f19bd2-1de2-4aa1-be7d-2dda1c16158e

12. по́ндзу — соус японской кухни из сока цитрусовых, мири́на и да́с̧и.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Пондзу

13. краткая форма таких имён как Альберт, Альфонс, Альфред.

14. ньокки — итальянские клёцки, обычно овальной формы. Чаще всего для их приготовления используются пшеничная мука, манная крупа, яйца, сыр, картофель, шпинат, хлебные крошки.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ньокки

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/a6356b24-58fd-44eb-9791-de6d9bcc7ebc

15. Гратен — блюдо, запеченное до образования аппетитной корочки.

видеопример:

https://www.kurashiru.com/recipes/5067fe73-f890-4741-a24c-73d0a6ff7207

16. ризо́тто — блюдо итальянской кухни из риса, с мягким, сливочным вкусом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ризотто

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/e9f7cc56-072d-45bc-a40f-410f3402003b

Встреча с торговцем (✿❀)

Я была права, когда приводила Лутца в порядок против его воли и учила его тому, как проходит собеседование. Отто и его друг были хорошо одеты и ухожены, при том, значительно лучше, чем большинство людей, проходящих через площадь.

Я действительно хотела бы, чтобы Лутц смог получить хорошую одежду Ральфа. Одежда Отто и его друга выглядит необычно. Вернее, мне просто не привычен такой стиль. Они использовали много ткани для обильной драпиро́вки, и я не могла найти никаких пятен или заплаток, в отличие от одежды, которую я привыкла видеть. Судя по его одежде, я могу предположить, что друг Отто зарабатывал приличные деньги. Его одежда, осанка и острый взгляд значительно отличались от тех торговцев, которых я видела на рынке.

Но хотя он был успешным торговцем, он не был похож на президента компании, что долгое время занимает свой пост. Он был словно энергичный генеральный директор, управляющий развивающейся фирмой с ве́нчурным капиталом¹. На первый взгляд его кудрявые волосы цвета чая с молоком придавали ему мягкости, но его красновато-карие глаза наполненные уверенностью, остро и свирепо блестели словно у хищного зверя.

— Привет, Майн. Я так понимаю, это Лутц?

— Доброе утро, господин Отто. Это Лутц, мой друг. Благодарю вас, что вы нашли время встретиться с нами сегодня.

Я не знала, какое приветствие здесь сработает, поэтому я просто сделала свой обычный салют. Отто отдал честь в ответ, так что это не могло быть слишком неправильно.

— Здравствуйте, я Лутц. Приятно с вами познакомиться.

Лутц выглядел нервным, но не рассыпался под напряженным взглядом двух взрослых людей. Ему удалось закончить приветствие, которому я его научила, не спотыкаясь и не дрогнув голосом. Задача номер один выполнена.

— Бенно, это Майн, моя помощница и дочь моего капитана. Майн, это Бенно. Мы познакомились когда я ещё был странствующим торговцем.

— Приятно познакомиться, меня зовут Майн.

В этом мире не принято склонять голову, а потому я старалась не отставать, и поприветствовала его с улыбкой.

— Какая ты вежливая. Я Бенно. Приятно познакомиться. Хм... А ты очень воспитанная маленькая девочка.

— Она не настолько маленькая, как выглядит. Ей шесть лет. Отто уточнил мой возраст для Бенно, так как я, вероятно, выглядела как четырёхлетняя. Бенно широко раскрыл глаза, и с удивлением посмотрел на Отто, затем изогнул губы в усмешке.

— Твоя помощница даже не была крещена?

— Э-э, ну вообще-то я учу её читать и писа́ть, чтобы она могла стать моей помощницей.

— А из твоих слов можно сделать вывод, что она уже тебе помогает, не так ли?

— Не выдумывай лишнего.

От подтекста их разговора у меня по спине пробежал холодок. Сможем ли мы с Лутцем провести собеседование, которое они примут? По какой-то причине мне показалось, что ни один из них не проявит к нам милосердия, даже если мы всего лишь некрещёные дети.

Бенно с подозрением посмотрел на меня сверху вниз и начал говорить.

— Есть кое-что, что мне очень интересно. Не возражаете, если я начну с вопроса?

— Нет. О чём вы хотите спросить?

— Что это за палка застряла в твоей голове?

Хм... Понятно. Вы спрашиваете об этом сейчас, потому что было бы неловко говорить о посторонних вещах после того, как вы отвергли бы нас? Собеседование ещё не началось, и вы уже готовы от нас отказаться?

С фальшивой улыбкой на лице, я вытащила из волос шпильку и протянула её Бенно, не сводя с него глаз, чтобы попытаться собрать любую информацию из его реакции.

— Это [шпилька для волос]. Я использую её, чтобы уложить волосы.

Отто, похоже, тоже было любопытно, учитывая то, как он и Бенно с любопытством её исследовали. Приподняв её на уровень своих глаз, они вертели и пристально рассматривали её. Эм-м... Ну это просто палочка. В ней нет никаких уловок или чего-то подобного.

— Похоже на простую палочку.

— Да. Это деревянная палочка, которую мой отец вырезал для меня из ветки.

— Ты можешь уложить свои волосы только с этим?

— Да.

Он вернул мне шпильку, и я уложила волосы в их обычном стиле. Я подобрала немного своих волос, обернула их вокруг палочки, повернула её, а затем подтолкнула вперёд, чтобы зафиксировать на месте. Я делала это каждый день, а потому уже привыкла.

— Ох, хм… Впечатляет.

Впервые кто-то из них видел, как я делаю свою прическу, поэтому и Лутц, и Отто смотрели на происходящее с широко раскрытыми глазами. Бенно неожиданно протянул руку и коснулся моих волос, а затем нахмурился.

— Эй, твои волосы тоже впечатляют. Что ты с ними сделала?

В отличие от его пальцев, которые нежно касались моих волос, словно оценивая их, его взгляд был настолько острым, что я чуть не задохнулась от удивления. По его глазам я могла сказать, что он нашёл что-то, на чём можно было бы заработать, и, учитывая, как все взрослые женщины интересовались шампунем во время крещения Тули, я могла предположить, что мой простой универсальный шампунь весьма ценный.

— Это сочетание общедоступных вещей, но детали являются секретом.

— Мальчик, с твоими волосами то же самое?

— Майн что-то с ними сделала, сказав, что сегодня мне нужно выглядеть чистым...

Ах, господин Бенно! Вы только что щёлкнули языком? Вы отнеслись ко мне легкомысленно, думая, что я сразу же расскажу вам всё, только потому что я ребенок? Сожалею. Ваше собеседование с Лутцем ещё даже не началось. Я не выпущу ценную карту из своих рук во время этой предварительной стычки. Мы с Бенно фальшиво улыбались друг другу, что аж искры летели, пока, наконец, Отто не вздохнул и не почесал голову.

— Так, Лутц, ты хочешь стать странствующим торговцем?

Собеседование наконец началось. Я услышала, как Лутц рядом со мной тяжело сглотнул. Ты думал об этом со вчерашнего дня, верно? Теперь твоё время сиять. Покажи им свою мотивацию и добейся успеха! Я украдкой сжала руку Лутца, надеясь донести, что я рядом и поддерживаю его.

— Ах. Правильно. Я...

— Забудь об этом.

Его остановили, даже прежде чем он смог объясниться. По крайней мере, пусть он выскажет вам, о чём так усердно думал! Я мысленно закричала, а Отто посмотрел на Лутца с неловким и горьким взглядом.

— Только идиот может отказаться от по́дданства².

— Господин Отто, что такое по́дданство?

Я случайно задала вопрос. Я никогда не слышала такого слова раньше. Я могла представить, что означало право быть по́дданным, живущим в городе. Но я не знала, было ли это похоже на японское гражданство³, которое давалось любому, кто родился в Японии, даже если те не знали об этом, пока им не рассказывали о нём в школе.

— Это право жить в городе. В то же время это доказательство вашей личности. Когда вам исполняется семь лет и вы креститесь в храме, вы регистрируетесь как жители города. По́дданство меняет всё, будь то получение работы, женитьба или аренда дома. Постороннему человеку стоит нелепой суммы денег, чтобы зарегистрироваться в храме и получить по́дданство и право жить в городе.

— Господин Отто, и вы заплатили эти деньги?

— Конечно!

Отто нахмурился, вероятно, вспомнив, как это было. Бенно усмехнулся и указал на Отто.

— Этот парень отдал все свои сбережения, чтобы жениться на Коринне.

— Я хотел, чтобы у меня осталось достаточно денег, чтобы купить здесь магазин, но мне потребовались все, чтобы получить по́дданство.

Я понятия не имела, сколько денег мог накопить странствующий торговец, но я чувствовала, что их в любом случае было бы недостаточно, чтобы позволить себе по́дданство, брак и открытие магазина.

— Кроме того, жизнь в городе и жизнь в дороге совершенно разные. Послушай, Лутц. Ты знаешь, что значит прожить бо́льшую часть своей жизни в повозке?

— Нет...

Лутц покачал головой. От одного края города до другого можно было дойти не более чем за два часа, поэтому большинство городских детей ходили пешком. Лутц, вероятно, никогда в своей жизни не ездил в повозке, поэтому он вряд ли мог представить себе такую жизнь.

— Возьми, например, воду. Что ты сделаешь, если тебе потребуется вода?

— Наберу её из колодца.

— Правильно. Но во время путешествия не будет постоянного колодца. Ты должен найти свои собственные источники воды.

— Может тогда река…

Лутц сразу подумал о том, чтобы использовать реку, подобную той, что в лесу, в качестве источника воды. Но не то, чтобы он всё время мог путешествовал вдоль реки. И учитывая то, насколько дорога бумага, я не могла представить, что у каждого странствующего торговца была хорошая карта.

— Лутц, когда странствующий торговец впервые покидает город, он не знает, где реки. Ты не будешь всё время путешествовать рядом с ней, так что... — сказала я.

— Майн права. Поэтому обычно торговец всегда следует одним и тем же маршрутом. Он узнаёт больше с годами, он торгует информацией и постепенно ему становится известно, какие дороги безопасны и где можно найти источники воды. Он передаёт эту информацию своим детям, и они наследуют его маршруты. Внутри тесной повозки, в которой он живёт, нет места для других людей. А теперь самая важная часть: чем заканчивается странствие для торговца. Ты знаешь, что странствующие торговцы хотят больше всего на свете?

Лутц лишь молча покачал головой.

— По́дданство.

— Что?!

— Все странствующие торговцы хотят закончить свою тяжёлую жизнь в дороге и когда-нибудь жить в городе. Они хотят иметь магазин в городе и вести своё дело в безопасности. Вот для чего они копят деньги. Это их мечта. Ни один странствующий торговец не примет ребёнка, который уже имеет по́дданство. Если ты захочешь идти по такому пути в жизни, то ты должен начать самостоятельно. Для странствующих торговцев нет системы ученичества.

Если мечтой странствующего торговца было по́дданство, то Отто уже осуществил свою мечту. Он не получил магазин, который так хотел, но, тем не менее, я не понимала, по какой причине торговец мог стать солдатом.

— Господин. Отто, почему вы решили стать солдатом?

— Подожди! Остановись. Не спраши… м-х-х! — Бенно начал что-то говорить, но Отто зажал ему рот рукой и сделал смелое заявление.

— Чтобы жениться на Коринне!

— Я хочу знать детали!

— Послушай, девочка, я не хочу их слышать. Он не сможет заткнуться, если начнёт, — Бенно торопливо попытался остановить меня, но глаза Отто уже сияли.

[[image:/storage/reader-images/1c6583b55e42e7021ec54bd78d157342dc92eaa4.jpg]]

— Всё началось вскоре после того, как я вступил во взрослую жизнь. Я приехал в этот город и с первого взгляда влюбился в Коринну. Это было похоже на стрелу, пронзившую моё сердце, или, может быть, сами небеса свели нас. В любом случае я не видел никого, кроме Коринны. В глубине души я знал, что она была той единственной, на ком я бы хотел жениться, и потому сразу же начал ухаживать за ней.

— Я не ожидала, что вы будете таким страстным, господин Отто.

Видимо, даже расчётливый бывший торговец с тёмными идеями, прячущимися за тёплой улыбкой, может потерять голову от любви. Его карие глаза и тёмно-каштановые волосы придавали ему спокойную и приземлённую ауру, поэтому мне было трудно представить, что он мог так страстно влюбиться.

— Коринна поистине прекрасна! Ну, я начал весьма решительно её добиваться, но вначале она отказала мне. Она известная, опытная швея и хотела сохранить свои рабочие отношения, которые у неё сложились в городе. Насколько я помню, она сказала, что не может жить в дороге.

Это правда, что нужно ценить своих постоянных клиентов, и раз она опытная швея, то, вероятно, зарабатывала достаточно денег, чтобы позволить себе безбедную жизнь. Я не могу винить её за то, что она не отказалась от своей стабильной жизни, чтобы стать путешественницей. Не говоря уже о том, что с её точки зрения Отто, пришедший из ниоткуда и пытающийся флиртовать с ней, будет выглядеть довольно подозрительно. Я могла представить, что, возможно, она подозревала, что он пытался её обмануть.

Я с интересом кивала, пока слушала, а, между тем, рассказ Отто о любви постепенно набирал обороты. Он стал говорить громче и с большим напором, размахивая руками.

— Когда Коринна сказала мне, что она планирует выйти замуж за человека из этого города, я был так потрясён, словно меня поразило молнией. Я не мог себе представить, чтобы другой мужчина женился на Коринне, а потому, в отчаянной попытке найти решение, я пошёл прямо в храм и купил своё по́дданство.

— Что? Подождите. Но разве это не было немного неожиданно?

Я посмотрела на Бенно, чтобы понять, нормально ли поведение Отто для этого мира, и увидела, как он потирает виски с обессиленным выражением на лице.

— Даже ребенок понял. И это ещё не всё. Деньги, которые Отто потратил на по́дданство, были теми, которые он планировал потратить на открытие магазина в городе, где его родители уже купили себе по́дданство.

— Ах?!

По словам Бенно, цена покупки по́дданства была бы вдвое меньше, если бы Отто купил его в городе, где его родители уже имели подданство, и Отто планировал использовать остальные деньги, чтобы открыть магазин. Использование всех своих сбережений, чтобы иметь шанс с девушкой, с которой он лишь недавно познакомился, было скорее поведением буйного коня, а не расчётливого торговца.

— Я намеревался открыть здесь магазин, но у меня не осталось денег, и на тот момент у меня не было нужных связей. Я знал, что если стану солдатом, то это покажет Коринне, что я полон решимости отказаться от своей жизни торговца и начать жизнь здесь вместе с ней, поэтому я попросил помощи у твоего отца, которого узнал, проходя через ворота, и он нанял меня как солдата, который будет заниматься работой с документами. А-а-а-а... Думая об этом сейчас, Коринна, безусловно, была удивлена, когда я купил по́дданство и стал солдатом, а затем сделал ей предложение.

Ну, думаю это... вполне естественно. Не найдётся ни одной молодой девушки в мире, которая не была бы удивлена, увидев, как кто-то расстаётся со своими сбережениями и меняет жизнь только ради того, чтобы жениться на ней. Я хотела бы услышать эту историю с точки зрения Коринны. Сказала ли она «да», потому что чувствовала необходимость удержать Отто под контролем, или потому что её сердце трепетало от того, насколько сильна его любовь к ней? Я чувствую, что её история будет полностью отличаться от истории Отто.

— Я проводил дни, ухаживая за ней, и в конце концов женился на ней и вошёл в её семью, а не она в мою. Ты не представляешь, как очаровательно выглядела Коринна, когда она смеялась и называла меня самым настойчивым мужчиной, которого она когда-либо встречала! И сейчас...

Отто начал долгий монолог о том, какой милой была его жена. И он не собирался останавливаться. Хотелось бы, чтобы он не использовал свои отличные коммуникативные навыки, приобретённые за годы своей работы торговцем, для того, чтобы хвастаться женой. Я к тому, что Лутц просто сидел в шоке от бесконечного потока хвастовства. Я слышала, что Отто думает лишь о своей жене, но я думала, что папа просто преувеличивает. Не преувеличивал.

И что я должна делать? Я не думала, что Отто был таким человеком. Я посмотрела на Бенно ища помощи, но, посмотрев мне в глаза, он лишь слегка пожал плечами. Похоже, что он уже привык к такому.

— Отто, не забывай, почему мы здесь. Оставь разговор о своей жене и вернись к теме.

— Ох! Сожалею. Во всяком случае, всё вот так. Откажись от своей затеи стать странствующим торговцем.

Неужели всё? Я хотела немного поддразнить его, но подавила своё желание. Он довольно много говорил не по теме, но мы узнали, что у странствующих торговцев не было системы ученичества; что быть странствующим торговцем тяжело; что по́дданство, которое у нас есть, очень ва́жно; и то, что влюбиться по уши – это слишком страшно.

Лутц, которому посоветовали отказаться от своей мечты, удрученно опустил голову. Он много думал о своих побуждениях, но его отвергли, прежде чем он успел их высказать, а затем суровая реальность того, что значит быть странствующим торговцем ударила его по лицу вместе с нескончаемым хвастовством. Любой был бы подавлен.

— Лутц, это то, что предложила Майн: почему бы тебе не попытаться стать обычным учеником торговца? По крайней мере, тебе понадобится покидать город, чтобы покупать товары.

— Майн?!

Лутц поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза, пылающие от гнева, дали мне понять, что он думал: «ты знала, что я не смогу стать странствующим торговцем?»

— Я подумала, что для тебя будет лучше, если ты всё услышишь непосредственно от бывшего странствующего торговца. Ты скорее поверишь Отто, чем мне, верно? Всё же мы с тобой вместе выросли в городе.

— А-а...

Должно быть, я была совершенно права, учитывая, как Лутц неуклюже отвёл взгляд.

— От Отто я узнала, что быть странствующим торговцем тяжело, поэтому я подумала, что будет лучше, если ты найдёшь работу, которая позволила бы тебе уезжать из города и не была бы отвергнута твоей семьей. Кроме того, я даже не знала о по́дданстве до сих пор, и я не думаю, что тебе стоит искать работу, из-за которой ты потеряешь его.

— Да...

Слова Отто определенно дали Лутцу повод задуматься. Реальный жизненный опыт Отто был для него определенно более весомым, чем всё, что я могла бы сказать.

— Папа сказал мне, что у господина Отто были какие-то связи с городскими торговцами, поэтому я просто попросила его познакомить тебя с одним из них, если ты в итоге захочешь этого. Лутц, если не хочешь, то ты вправе отказаться.

— Да. Ты действительно всё обдумала.

Лутц вздохнул и посмотрел на Бенно. Я тоже посмотрела на него. Если Лутц хотел стать учеником торговца, нам придётся иметь дело с Бенно, а не с Отто.

— И именно поэтому я здесь. Ты хочешь стать торговцем, мальчик?

— Да!

Лутц кивнул, а Бенно прищурился. Расслабленная атмосфера, которую он излучал, когда слушал хвастовство Отто о своей жене, полностью исчезла. Он посмотрел на Лутца прищуренными глазами хищника, который нашёл добычу, которую мог бы схватить.

— Хм. Итак, что ты будешь продавать? И что бы ты хотел продавать как торговец?

— Что?

Для собеседования было нормальным спрашивать, почему соискатель хотел работать на него, но Лутц думал о причинах, по которым он хотел стать странствующим торговцем. Ему было не так легко сразу же придумать новую причину, по которой он должен был бы стать обычным торговцем.

— Я спрашиваю, что ты хочешь делать как торговец, и что ты можешь сделать?

— Я...

А-р-р! Это интервью слишком сложное для шестилетнего ребёнка! Я хотела сказать Бенно, чтобы он был немного помягче, но для торговцев каждый ученик занимал значительное количество времени и денег. У него не было причин брать Лутца под своё крыло и терпеть убытки из-за такой слабой связи, как «друг помощницы Отто».

Если бы у Лутца не оказалось чего-то полезного для Бенно, например надлежащей решимости, мотивации или информации о продукте, который мог принести прибыль, то не было бы ничего удивительного, если бы его немедленно отвергли. Действительно, мы уже должны быть благодарны за то, что он вообще согласился встретиться с нами.

— Если у тебя нет ответа, то мы закончили.

Я видела, как Лутц опускает глаза и разочарованно кусает губу. Я не знала, поможет ли Лутцу то, что я собиралась сказать, или наоборот подтолкнёт его на дорогу бессмысленной борьбы. Это был выбор Лутца. Я тихо прошептала ему так, чтобы только он мог слышать.

— Лутц, ты хочешь делать для меня бумагу?

— Хочу.

Лутц поднял голову. Он крепко сжал мою руку. Я чувствовала, как он дрожит, но Лутц смотрел на Бенно со свирепым выражением лица.

— Да, я хочу кое-что сделать! Я хочу сделать всё, что придумает Майн!

— Ага. Это то, что ты делал в течение долгого времени, — ухмыльнулся Отто.

— Майн не слишком далеко продвинется без меня, поэтому я хочу делать то, что она захочет.

Лутц... я горжусь тобой. Ты сказал именно то, что должен был сказать. Теперь Бенно выглядел очень удивленным.

[[image:/storage/reader-images/97f18c8ab8baf78e152d686f9f5ab1273e5a5596.jpg]]

В конце концов, я не знала, я ли втянула в это Лутца или Лутц втянул меня, но если Лутц хотел делать то, что я не могла, то я была готова сделать то, что не мог Лутц. И в отличие от него, у меня был больший опыт собеседований.

Всё ещё глядя на Бенно, я ярко улыбнулась. Затем глубоко вздохнула, выдохнула и начала́ говорить.

— Я хочу делать и продавать бумагу, которая была бы сделана не из кожи животных. Она будет дешевле, чем пергамент, поэтому я думаю, что она принесёт хорошую прибыль.

Услышав это, Бенно поморщился. Он посмотрел на меня гораздо более пристальным взглядом, чем тот, которым он одарил Лутца, и сказал низким, резким голосом.

— Ты тоже хочешь стать торговцем, девочка?

— Да. Это мой запасной вариант.

Когда я улыбнулась и кивнула, Отто смущённо моргнул.

— А твой основной выбор – оформление документов у ворот?

— Нет, я хочу стать [библиотекарем].

Все трое выглядели растерянными. Как и ожидалось, они не поняли, что я сказала.

— Никогда не слышал об этом раньше.

— Я хочу работать там, где могла бы следить за большим количеством книг.

После того, как я объяснила простым языком что такое библиотекарь, Бенно начал смеяться.

— Пф-ф-ф... Ха-ха, извини, но эту работу могут выполнять только дворяне.

— Я так и знала!

Проклинаю вас, дворяне. Я уже думала, что если только у знати есть книги, то управляющие ими библиотекари тоже должны быть бы дворянами. Как же мешает эта дискриминация основанная на статусе.

— Но подожди. Ты говоришь, бумага, которая не является пергаментом? У тебя она есть с собой?

Он взглянул на меня с явной настороженностью. Я могла догадаться, что он рассчитывал эффекты и потенциальную прибыль, которые принесла бы на рынок бумага, отличная от пергамента.

— Ещё нет.

— Тогда мы закончили.

Он сказал, что мы закончили, но он определенно был заинтересован. Думаю, я бы могла легко подтолкнуть его к компромиссу. Я улыбнулась ещё шире.

— Если вы хотите лишь образец, то я смогу его сделать. Наше крещение будет летом следующего года, поэтому к весне я изготовлю прототипы своей бумаги. Тогда вы сможете решить, подходит ли она вам или нет.

— Договорились.

Бенно намеревался отказать нам, но в конце концов мне удалось отложить его решение. Прекрасная и убедительная победа.

— Большое спасибо, господин Бенно.

— Я ещё не сказал да.

— Но тем не менее, вы дали нам шанс попытаться.

Теперь мы с Лутцем должны были сделать всё возможное. Его работа и будущее сейчас находились на грани, поэтому он, вероятно, будет много работать. Я не могла удержаться от улыбки, поняв, что у меня теперь, из ниоткуда, появился шанс наконец-то заполучить бумагу.

— Лутц, давай сделаем всё возможное.

— Да!

— Господин Отто, большое спасибо за то, что познакомили нас с господином Бенно.

Я выразила свою признательность Отто, который смотрел на нас, ухмыляясь. Благодаря его усилиям Лутц поступил разумно и отказался от идеи стать странствующим торговцем и сделал первый шаг к тому, чтобы стать учеником торговца. Это был наилучший возможный результат из тех, о которых я думала.

— Этот выходной оказался довольно весёлым. Я с нетерпением жду следующего раза, когда ты заглянешь к воротам.

— Я тоже.

Похоже, Отто тоже дал нам проходной балл. Я вздохнула с облегчением и, заметив, что Отто тонко предложил нам закончить встречу на этом, стала уходить с Лутцем. Ах... Подождите. Я совсем забыла.

— Э-м! Я только что вспомнила, что хотела кое о чём спросить вас, господин Отто, господин Бенно!

Я остановилась, обернулась и увидела, что Отто и Бенно тоже начали уходить. Они оба одновременно обернулись.

— Да? Что случилось? — спросил Отто.

— Не известно ли вам о болезни, при которой жар внутри вас может внезапно становиться то больше, то меньше?

Отто путешествовал по миру, а Бенно казался человеком со обширными связями, поэтому, возможно, один из них мог что либо знать о жа́ре внутри меня.

— Такое ощущение, что жар пожирает само ваше существо, но если вы отчаянно его отталкиваете, то он сжимается. Извините за столь туманное объяснение, но...

— Понятия не имею. Я никогда не слышал ничего подобного, — Отто небрежно пожал плечами.

Я посмотрела на Бенно. Он ненадолго опустил глаза, затем медленно покачал головой.

— Никогда об этом не слышал.

Если ни один из них ничего об этом не слышал, то, видимо, и никто другой из тех, кого я знаю, не сталкивались с таким. Видимо, я болела чем-то довольно редким.

— Ладно. Спасибо.

Лутц и я продолжили идти, держась за руки. Я не узнала о своей болезни ничего нового, но я получила условную работу и обзавелась помощником для изготовления бумаги. Я продвинулась на шаг вперед.

— Лутц, давай сделаем бумагу вместе!

— Да!

Лутц, сумевший проложить свой жизненный путь без помощи семьи, одарил меня улыбкой, наполненной надеждой и волнением.

Примечания

1. ве́нчурный капитал — капитал вкладчиков, предназначенный для финансирования новых, растущих или борющихся за место на рынке предприятий и фирм (стартапов) и поэтому сопряжённый с высокой или относительно высокой степенью риска.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Венчурный_капитал

2. по́дданство — политико-правовая односторонняя связь физического лица и монарха.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Подданство

3. гражда́нство — правовая связь физического лица и государства, выражающаяся в совокупности их взаимных прав, обязанностей и ответственности.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Гражданство

Эпилог (❀)

Отто вернулся домой к своей любящей жене после встречи с Майн и Лутцем.

— Коринна, я вернулся. И со мной Бенно.

— Добро пожаловать домой, Отто. Я надеюсь, что ты присматривал за моим братом. Хотя я и не могу сказать, что одобряю то, с какими улыбками вы вернулись после того, как дразнили тех маленьких детей не прошедших крещения.

— Ты выглядишь мило, даже когда дуешься.

Отто обнял за талию свою очаровательную жену и несколько раз поцеловал её кремовые волосы, прежде чем отправиться в гостиную. Бенно ударил его по голове и сказал:

— Делай это, когда меня нет рядом!

Отто, будучи столь же одержимым своей женой, как и всегда, хотел ответить «не мешай нашему сладкому вре́мяпрепровожде́нию», но если бы он так сказал перед Коринной, то она, вероятно, разозлилась бы и сказала, чтобы он не смущал её перед братом. Поэтому ему пришлось промолчать.

Комната в доме Отто обычно использовалась как комната Коринны, в которой она могла бы встречаться со своими клиентами. В центре комнаты стоял круглый стол, не похожий на тот, что был в столовой, и вокруг него стояли стулья с четырьмя ножками. В правой части комнаты находилась полка с образцами одежды, которую она сшила раньше. На левой стене висели гобелены, которые она сшила из остатков ткани.

— Мда, я не ожидал, что всё так пройдёт. Подумать только, что она заставила Бенно так вести переговоры...

Отто, усевшись на одно из кресел, улыбнулся хмурому Бенно, сидящему напротив него.

— Ох? Мой брат был вынужден вести переговоры? Отто, дорогой, пожалуйста, поделись со мной подробностями!

Серые глаза Коринны вспыхнули, и она немного пододвинула своё кресло к Отто, выспрашивая о деталях сладким голосом. Она редко вела себя так мило, поэтому Отто мысленно искренне поблагодарил Майн и непринуждённо рассказал Коринне о случившемся.

— ...И именно так Майн сделала нашу встречу намного интереснее, чем я думал.

— Майн – дочь твоего капитана, не так ли? Та девочка, о которой ты сказал, что она невероятно умная.

— Да, это она. Но ты знаешь, прошло около полугода с тех пор, как она стала моей помощницей, но я до сих пор её не понимаю. Она настолько странная, что я действительно не понимаю, из-за какого воспитания ребенок может стать таким, как она.

Отто встречал всевозможных людей разных социальных статусов по всему миру, пока был странствующим торговцем, поэтому странность Майн для него выделялась ещё больше. То же самое касается и Бенно, который сопровождал его, чтобы встретиться с ней сегодня. Будучи торговцем, Бенно знал людей из всех слоев общества. В то время как Отто, бывший странствующий торговец, обладал широкими, но поверхностными знаниями, Бенно, богатый городской торговец, имел глубокое понимание людей своего города.

— Эй, Отто. Это действительно была дочь солдата?

— Ага. Можешь не сомневаться. Но я согласен с тобой, что это странно.

— Что вы имеете ввиду?

Коринна с любопытством наклонила голову. Отто подумал о том, от чего Майн казалась странной, и высказал то, что пришло ему в голову.

— Во-первых, то как она выглядит. Она слишком чистая, чтобы быть дочерью солдата. Её одежда похожа на рваные обноски, но её кожа и волосы невероятно чистые. Хотя капитан и похож на бывалого солдата, но ни одна из его дочерей совсем не грязная.

— Возможно, дело в том, что их мать заботится о них?

Коринна выросла как дочь богатого торговца, и хотя она видела бедных людей в городе, но она не очень хорошо понимала их образ жизни. Для того, чтобы заботиться о своей коже и волосах требуются время, деньги и ресурсы. Она не понимала, что для тех, кто живет в бедности, не было возможности обладать чем-либо из этого.

— М-м-м, я видел её зимой, и, не похоже, чтобы их мать прикладывала много усилий, чтобы ухаживать за собой. Хотя она и Майн выглядят одинаково. Она настоящая красавица, которую капитан совершенно не заслуживает.

Однажды зимой Майн сказали подождать у ворот, пока её семья ходила собирать пару́. Отто видел её мать, когда та пришла за Майн, но ему не показалось, что она была особо чище, чем другие люди.

— Брат, ты тоже думаешь, что Майн странная?

Бенно поставил чашку, посмотрел на потолок и медленно вздохнул.

— Да. Её волосы были цвета ночи, и такие шелковистые, что на них играл свет. Её кожа была белоснежной, без каких-либо пятен грязи. Её руки были гладкими, как у дворянки, которая ничего не знает о труде или домашних делах. Даже её зубы были белыми. Всё в ней противоречило её рваной одежде. Неважно, как я на это смотрю, вещи не складываются.

— Ты говоришь, что её волосы настолько шелковистые, что на них играл свет?! Что она для этого делает?!

— Что? Коринна, ты и так довольно хорошенькая!

— Тихо, Отто! Я спрашиваю моего брата!

Отто удивленно моргнул, увидев, насколько она серьезна. Женщины действительно заботились о том, насколько шелковистыми были их волосы. Коринна редко проявляла такой большой интерес к чему-то, кроме шитья.

— Похоже, она что-то использует, но она не сказала мне, что именно.

Ответ Бенно заставил Коринну взглянуть на Отто полными надежды глазами.

— Отто, она скажет тебе?

— Боюсь, что сейчас она настороже. Не думаю, что она мне расскажет.

Тем не менее, в следующий раз, когда увидит её, Отто решил расспросить Майн. Всё ради своей жены, которая желала узнать секрет шелковистых волос. Он был человеком, который сделает всё для своей любимой. Отто продолжил:

— Ну, кроме её волос, у неё чистые руки, потому что она слишком маленькая и слабая, чтобы много помогать по дому. Её кожа, вероятно, такая белая, потому что она всё время прикована к постели с лихорадкой и почти не выходит на солнце.

— Теперь, когда ты это упомянул, наша встреча первоначально была отложена из-за того, что она заболела, — пробормотал Бенно.

Отто кивнул и нахмурился, вспомнив, сколько страданий ему пришлось перенести, пока капитан тяжело переживал в течение тех пяти дней, что у Майн держалась сильная лихорадка.

— Если Майн выглядит так из-за болезни, неужели вы двое действительно называете её странной?

Коринна из их разговора решила, что это не имеет особого значения. Она пожала плечами, как будто потеряв интерес, но Бенно покачал головой.

— Нет, дело не только в её внешности. Что меня действительно поразило, так это её поведение и тон. Она вела себя так, как если бы её такому обучали. Это весьма маловероятно, но её родители точно не падшие дворяне, которые строги в своём воспитании?

— У капитана есть другая дочь, и она нормальная. У неё тоже шелковистые волосы и относительно чистая кожа, но это всё. Она не выделяется так, как Майн.

Бенно кивнул в ответ на объяснения Отто и посмотрел на Коринну.

— Коринна, странность этой девочки не только в её внешности. У нее было достаточно смелости, чтобы не отводить взгляд, когда я смотрел на неё; ум, чтобы скрыть информацию о её волосах от меня и перевернуть разговор в свою пользу; смелость идти на риск и давать обещания не имея на руках готового прототипа и устанавливать крайний срок для его изготовления; навыки ведения переговоров, чтобы ставить свои условия в разговоре... Ничто в ней не соответствовало ребёнку, которого ещё даже не крестили.

— Существует ребёнок, который не отводит взгляд после того, как ты на него посмотрел?! Эта девочка, действительно, странная, никаких сомнений! — воскликнула Коринна, широко распахнув глаза.

Бенно был старшим ребёнком в семье, а Коринна – самой младшей, поэтому, когда их отец умер вскоре после её рождения, Бенно занял его место во многих отношениях. Коринна, которую Бенно часто ругал, прекрасно знала, насколько ужасным может быть его взгляд.

— Вдобавок, у неё ещё отличная память и вычислительные способности. Я не мог поверить в это, когда дал ей ту грифельную дощечку. Она знала, как держать грифель и пользоваться им без каких-либо пояснений. Как будто она уже умела писа́ть.

— Возможно, она научилась наблюдая за тобой? — предположила Коринна, наливая Отто ещё вина, заметив, что его чашка пуста.

Отто сделал глоток, думая о том, как ему сформулировать свой ответ.

— Ну да, я показал ей, как это делать, но не так-то просто писа́ть без практики. Ты могла бы хоть сотню лет объяснять ребёнку как держать грифель, но он всё равно будет сначала пытаться рисовать линии. Что уж говорить о буквах.

— В этом есть смысл…

Коринне приходилось обучать своих учеников, поэтому она понимала, что одних лишь устных объяснений будет недостаточно для обучения детей.

— Навыки счёта у Майн тоже странные. Она сказала, что её мама научила её цифрам на рынке, но знание цифр не означает, что ты сразу же поймёшь как считать, не так ли?

— Погоди, — сказал Бенно, — ученики в моём магазине умеют немного считать. Они учатся этому, наблюдая за своими родителями.

Большинство учеников торговца были детьми торговцев, поэтому многие из них уже умели читать, писа́ть и считать хоть сколько-нибудь к моменту их крещения. Сам Отто научился читать и считать, путешествуя по миру со своими родителями-торговцами. Но навыки счёта у Майн были на совершенно ином уровне.

— Майн умеет намного больше, чем простенькие расчёты. Бюджетные отчёты включают в себя расчёт количества и цены на всё, что мы используем на южных воротах. Цифры становятся намного больше, чем те, с которыми имеешь дело на рынке. А после их сложения, получатся числа ещё больше. Но она без проблем может их вычислить, как будто это самая естественная вещь в мире. Она даже не использует счёты. Она просто пишет цифры рядом друг с другом.

— Я так и знал, что ты заставляешь её работать помощницей. Как ты мог заставлять такого маленького ребёнка помогать тебе с бюджетными отчётами, убогий?

Отто, смотря на веселую усмешку Бенно, понизил свой голос.

— Я никогда никому этого не говорил, но слушай. Она делает бо́льшую часть моей работы с документами. По крайней мере, процентов семьдесят.

— Что?!

— Семьдесят процентов? Дорогой...

Они оба были в шоке. Бенно ненадолго застыл и широко раскрыл глаза от удивления, да и Коринна не сильно от него отличалась. Отто не смог удержаться от смеха.

— Если бы она знала, как читать больше слов, то смогла бы сделать и все сто. И это ещё не всё. Однажды, пока я отсутствовал на собрании, она отлично справилась с рекомендательным письмом от дворянина.

Этот инцидент действительно удивил его. После встречи Отто получил отчёт от Майн. Она рассказала, что его ожидает торговец с рекомендательным письмом от низшего дворянина. Как правило, посетители с письмами от дворян, представляющие их другому дворянину, получали наивысший приоритет, и их потребности должны были удовлетворяться немедленно, чтобы они могли как можно скорее пройти к воротам замка. При этом даже простолюдины рассматриваются как низшие дворяне. Однако, в тот день, собрание проводил высокопоставленный дворянин. Было очевидно, что он должен быть в приоритете. Но одна ошибка в обращении к посетителю, и он вполне может разозлиться настолько, что станет использовать своё рекомендательное письмо в качестве щита, чтобы прорваться на собрание, а это вызовет ярость высокопоставленного дворянина и тогда всё выйдет из-под контроля.

Ситуация была сложной, и чтобы её разрешить Майн воспользовалась гордостью торговца простолюдина, отправив его в зал ожидания для низших дворян, и представила ситуацию подходящим способом, сказав ему, что собрание высокопоставленного дворянина идёт полным ходом. В довершение всего она дала отчёт о ситуации, как только собрание закончилось, что позволило избежать ситуации, когда бы командир ушёл, прежде чем поставил соответствующую печать. Ситуация разрешилась быстро и таким образом, что командир мог сделать выговор сбитому с толку солдату за то, что ему потребовалась помощь ребёнка. Это было идеально.

— Тогда она и правда удивительная.

— Ты конечно можешь называть её удивительной, но скорее... она странная. В ней есть что-то непонятное. Но я не думаю, что капитан, её отец, вообще это заметил. Он относится к ней как к милой и болезненной доченьке. Если бы я не сказал, что хочу сделать её своей помощницей, он, вероятно, никогда бы и не заметил, насколько она умна.

— Хорошо, что у неё столь недалёкие родители. Если бы они заметили, то они могли бы выгнать её из дома за то, что она такая странная, — сказал Бенно, заставляя Коринну нахмуриться.

— Даже не шути об этом. Я боюсь себе такое представить.

— Не волнуйся, Коринна. Даже если бы родители выгнали её, то Бенно бы её подобрал. Она достаточно умела, чтобы спорить с Бенно и победить, — сказал с усмешкой Отто и Коринна хихикнула.

— Эй, Отто. Как ты думаешь, эта девчонка действительно сделает её?

Бенно пристально посмотрел на Отто, барабаня пальцами по столу. Его красновато-карие глаза стали глазами торговца, рассматривающего перспективы с целью получения прибыли.

— Бумагу, которая не будет пергаментом из кожи животных? Да, она сделает её. Никакого сомнения по этому поводу.

— Ты выглядишь довольно уверенным в ней.

— Недавно я дал ей идею, что если она не может что-то сделать сама, то она должна заставить кого-то сделать это за неё. Но теперь, когда Лутц стал её руками и ногами, ей больше нечего бояться.

Наибольшей сложностью для Майн была её собственная слабость, что было явным признаком того, что она знала способ изготовления бумаги, но просто не могла реализовать его сама. Она сказала, что изготовит прототип именно потому, что знала, что сможет его сделать. Отто не думал, что она могла блефовать.

— Такая бумага перевернет рынок с ног на голову. Интересно, как мне с ней поступить?

— Эй, подожди, ты думаешь о найме Майн? — из слов Бенно, Отто почувствовав, что тот намерен принять учеником не только Лутца, но и Майн, и от удивления широко раскрыл глаза.

— Конечно! Или ты думаешь, что я позволю кому-то еще забрать её?! Ты хоть представляешь, сколько продуктов эта девушка может придумать? Заколка для волос, то средство, что делает волосы блестящими, бумага, которая не будет пергаментом... Это все изобретения, о которых я узнал сегодня, но она определенно скрывает больше. Она станет настоящим стихийным бедствием, которое разрушит рынок и создаст его заново.

— Постой! Она моя помощница. Я не позволю тебе забрать её у меня!

Бенно был совершенно прав, но Отто не мог этого допустить. Последние полгода он специально тренировал её, чтобы она смогла помочь ему во время бюджетного периода. Он не мог позволить кому-либо забрать её без боя. Но Бенно лишь самодовольно рассмеялся и изогнул губы в усмешке.

[[image:/storage/reader-images/eba21e0d1167a13b119a2845f1c0cda0c34b7be8.jpg]]

— Девочка сказала, что стать торговцем – её запасной вариант. Она даже сказала, что не хочет быть твоей помощницей. Ты потратил на неё всего полгода, верно? Сдайся. Найди себе кого-нибудь ещё.

— Я никогда не найду человека, которому потребуется всего шесть месяцев обучения, для того, чтобы стать хотя бы наполовину таким же компетентным, как она! Если Майн должна просто думать, а Лутц всё сделает, то в чём проблема, если она будет работать у ворот?!

По крайней мере, он не собирался отказываться от её помощи в течение бюджетного периода. Или так он думал, впиваясь в Бенно взглядом так сильно, как только мог, но так и не смог его поколебать. Бенно поставил свою чашку и наклонился вперед.

— Нет! Я собираюсь заключить с ней контракт в торговой гильдии. Я не могу рисковать и позволить кому-то еще забрать её.

— У Майн нет того, что нужно, чтобы выжить в торговой гильдии! В это сложно поверить, но она невероятно слабая и болезненная. Любая работа, связанная с передвижением, для неё невозможна!

— Она действительно настолько больна?

Бенно был настолько ошеломлён, что сбавил напор, чем и воспользовался Отто, чтобы высказать свою точку зрения.

— Я полагал, что она будет в порядке, если оставить её на время одного удара колокола в комнате с камином, но когда я вернулся, она уже упала в обморок и затем слегла с лихорадкой.

— Что?

Тогда Отто был на дежурстве и ему требовалось стоять у ворот, поэтому он оставил Майн на некоторое время в отапливаемой камином комнате, но когда вернулся, чтобы её проверить, она уже свалилась с лихорадкой. Когда Гюнтер пришёл за ней, то сказал: «Не волнуйся. Это происходит постоянно». Отто понимал, что эта ненормальная слабость Майн воспринималась её семьей как нечто само собой разумеющееся.

— Когда весна только началась, всё было весьма ужасно. Она даже не могла дойти от дома до ворот.

— Ох? Дорогой, я не могу в это поверить, ведь где бы не был её дом, всё равно не должно быть слишком далеко, чтобы дойти от него до ворот.

Поскольку внешние стены окружали весь город, то на самом деле он был не таким уж большим. Ребёнок должен быть в состоянии пройти от западных ворот к восточным за время одного удара колокола.

— Всё так. Дом капитана не слишком далеко от южных ворот. Но ей всё равно не хватало на это сил. На полпути она оказывалась измотанной, и весь оставшийся путь её несли, а затем она неподвижно отдыхала в комнате ночной стражи. После чего она каждый раз была прикована к постели на два или три дня.

— Эй, разве это не опасно? Разве она не умрёт, если кто-либо заставит её работать?

Это было закономерное беспокойство. В частности, магазин Бенно сейчас расширялся и поэтому все там были очень заняты. Отто не думал, что Майн сможет работать там со своим слабым телом.

— Мда...

Бенно слышал, что она больна, но он совершенно не ожидал, что настолько. Он потёр свои виски и задумался.

— Ну, к середине весны, она, наконец, смогла пройти весь путь до ворот, и количество дней, которые она проводила в лихорадке тоже сократилось. Когда весна закончилась, она смогла пройти весь путь до леса, но я думаю, что у неё всё ещё недостаточно сил, чтобы выполнять какую-то обычную работу. Поэтому, я думаю, что она должна работать у ворот, где работа с документами является её единственной обязанностью.

— М-м-м…

Отто говорил о слабом здоровье Майн, но похоже, что Бенно не подозревал, что она настолько слабая, а потому наморщил лоб, размышляя. Возможно, он смог бы придумать что-то ещё, узнав, что все его предыдущие планы оказались бесполезными. Поэтому Отто решил поделиться с ним дополнительной информацией.

— Лутц всегда заботится о Майн. Всякий раз, когда она отставала от остальных детей, во время возвращения из леса, Лутц оставался рядом с ней, чтобы сопровождать её весь обратный путь. Хотя капитан давал ему немного денег за это, но мне кажется, что он так поступал из-за его сильного чувства преданности и ответственности.

Лутц был в том возрасте, когда большинство мальчиков лишь бегают повсюду, но вместо этого он всегда сопровождал Майн. Подобное поведение не похоже на то, что может сделать любой. Между прочим, без каких-либо веских причин, Отто считал, что не посвятил бы себя кому-то, кроме Коринны.

— Я не могу понять всех странностей этой девочки, но и мальчик тоже довольно необычный.

— Эм-м?

Бенно слегка потёр подбородок, словно только что что-то вспомнил. Через какое-то время на его лице проявилось невесёлое выражение.

— Эта девчонка смогла не только противостоять моему взгляду, но и чётко изложить своё мнение. Более того, большинство людей обычно воспринимали бы такую болезненную девочку как помеху, но он, кажется, относится к ней так, словно был обязан защитить её. Он стоял перед ней, будто пытаясь прикрыть её от меня. Однако, несмотря на это, как только она начала́ вести переговоры со мной, он сразу же отступил, как будто такое поведение было вполне естественным.

— Да, теперь, когда ты упомянул…

Всё было именно так, как и сказал Бенно, после того, как он высказал своё заявление, он передал слово Майн, чтобы она продолжала. Это не было похоже на обычные отношения между защитником и защищаемой. Какие вообще у них отношения?

— Не так много детей могут понять, когда им следует сдаться, а когда уступить. Вдобавок, хотя я не смог вытянуть из этой девчонки никакой информации, похоже что ему она рассказала всё о том, что он должен был для неё делать. Если бы я взял к себе только девочку, то я бы не смог получить от неё информацию, а потому в этом нет смысла. Если бы я взял только мальчика, тогда девчонка нашла бы кого-нибудь еще, кто бы делал работу за неё, так что в этом тоже нет смысла. Гораздо лучше взять их обоих вместе.

Отто не смог удержаться от улыбки, когда увидел остроту интуиции Бенно. Тот не только оценил Майн, но также заметил, насколько полезен будет Лутц, лишь после одной встречи с ними. Хотя это не те вещи, которые должны легко бросаться в глаза.

— У тебя острое чутьё, как всегда... Капитан, похоже, тоже весьма доверяет Лутцу. Кажется, этот мальчик тот, кто оказывает на неё наибольшее влияние. Он всегда рядом с ней, чтобы удержать её от переутомления, когда она пытается сделать больше, чем способна и постоянно помогает ей.

— Хм, раз уж он может с уверенностью заявить, что сделает всё, что придумает Майн, значит эта уверенность на чём-то основана.

Отто помнил, что Майн говорила о чём-то таком. Вероятно, Майн сделала гораздо больше вещей, чем он даже мог подозревать.

— Мне кажется, что они сделали вместе и некоторые другие странные вещи. Вроде бы она упоминала о чём-то, называемом [глиняными табличками]?

— Странные вещи? Я понятия не имею, что они могли сделать! В любом случае, эти двое являются одним набором. Я возьму их обоих. Я не отдам никому ни одного из них.

После этого Коринна встала, чтобы приготовить обед. На столе стояла лампа, небольшой кувшин вина, чтобы наполнить чашки, и тарелка с вяленым мясом, служившим закуской. Отто, усиленно пережёвывая солёное вяленое мясо, смотрел, как Бенно наливает себе новый стакан.

— Эй, Бенно. Ты уверен, что ничего не знаешь о той болезни, о которой говорила Майн? О жа́ре, что внутри неё?

Из реакции Бенно на вопрос Майн, Отто понял, что тот действительно знает, что это за болезнь, и он был прав. Бенно поднял голову, задумываясь над тем, должен ли он рассказать об этом. Подумав, он тихо прошептал, что было для него редкостью.

— Я думаю, что это может быть пожирание. Но я не могу сказать наверняка. Недостаточно доказательств.

— Пожирание? Что это за болезнь?

— Это не болезнь. Это когда магическая сила¹ внутри тебя растёт слишком сильно и пожирает тебя изнутри.

Глаза Отто широко раскрылись от удивления. Магическая сила была таинственной, мощной энергией, которой не было у простых людей. Он сталкивался с этим не так часто и потому не знал о ней слишком многого, но, насколько ему было известно, говорили, что ни одна страна не может выжить без помощи магической силы. Вот почему дворяне, обладавшие магической силой, стояли выше простых людей и возглавляли страны.

— Это случается редко, но иногда те, кто не являются дворянами, тоже обладают магической силой. Но магические инструменты, необходимые для её высвобождения, невероятно дороги, так что только дворяне способны правильно использовать магическую силу.

Бенно, учитывая его торговые связи с дворянами, знал больше о внутренних делах страны, чем Отто.

— Не могу сказать наверняка, но если у этой девочки и правда пожирание, то это объясняет и её болезненную натуру, и её маленький рост. Вот только, если я прав, то без магического инструмента не пройдет много времени, прежде чем она умрёт.

— Что?!

Отто, думая о том, как сильно Гюнтер обожает Майн, уставился на Бенно, словно его окатили ведром холодной воды. Но выражение лица Бенно оставалось серьезным, и Отто мог сказать, что тот не шутил.

— Магическая сила будет расти вместе с ней, и постепенно пожирать её. Без помощи магического инструмента простолюдины с магической силой обычно не доживают до своего крещения.

— Есть ли что-то, что мы можем сделать? — в отчаянии спросил Отто.

Он думал, что возможно, Бенно знает как решить проблему, но тот лишь вздохнул и почесал голову.

— Она может избежать смерти, если подпишет контракт с дворянином. Тогда он предоставит ей магические инструменты. Тем не менее... это будет всё равно что отказаться от собственной жизни. Она стала бы живой мебелью, существующей лишь для того, чтобы использовать свою магическую силу для нужд знати. Трудно сказать, что лучше, умереть ребёнком в кругу семьи или такая жизнь.

Слова Бенно давались нелегко. Сам Отто не мог сказать, какой вариант лучше. Он бы не хотел умирать, но и не хотел бы жить в качестве скота для дворян.

— Отто, не слишком задумывайся об этом. Мы ещё не знаем, действительно ли у неё пожирание, — сказал Бенно, — по крайней мере, она уже была бы на грани смерти, если бы действительно обладала им, а не разгуливала бы по улице.

— Понятно...

Теперь Отто чувствовал одновременно и лёгкое облегчение и большое беспокойство. Майн была на грани смерти несколько раз. Он слышал, что она смогла выходить на улицу только в результате приложенных в течение нескольких месяцев усилий, а до этого она едва могла выйти из дома.

Она действительно будет в порядке? Должен ли он сообщить об этом Гюнтеру? Отто проглотил бушевавший в нём вихрь чувств, сделав глоток алкоголя из своей чашки.

Примечания

1. в оригинале используется именно термин «магическая сила» (魔力 / МаРёКу) а не мана. Хотя, зачастую это синонимы, но не всегда, так что я приберегу слово «мана» на случай если она действительно появится в тексте.

Побочная история: Сю — Неизменная повседневная жизнь

— Хорошо, С̧ю̄. Я останусь здесь.

— Я вернусь к закрытию. Не уходи без меня, хорошо?

— Я не часто бываю в этой библиотеке, так что поверь, я не стану тратить время впустую и уходить отсюда, — ответила Урано, приподня́в очки перед тем, как развернуться и практически запрыгнуть в библиотеку.

Её волосы с обеих сторон были заплетены в косы. Естественно, что она сама этого не делала. Её мама настояла на том, чтобы она хорошо выглядела в поездке и не отпускала её, пока не закончила. Впрочем, мне этого не понять. Урано никогда не станет заботиться ни о чём, кроме книг. Неважно, делали ли вы ей прическу или покупали новую одежду, Урано всегда занималась одним и тем же в своих поездках. Она отправлялась в ближайшую библиотеку, искала книги, которые раньше не читала, а затем читала их, пока я не приходил за ней. Всё было так, словно я путешествовал с ней из одного книжного магазина в другой книжный магазин, работая и гидом, и вью́чным мулом. Я был её другом достаточно долго, чтобы хорошо её понимать. И мне хотелось по-настоящему насладиться этой поездкой, поэтому я не собирался весь день проводить в книжных магазинах. Мне было куда приятнее сбросить Урано в библиотеку и провести день в одиночестве.

— Эта библиотека закрывается в 18:30 по субботам, и в 17:00 по выходным и праздничным дням.

Я установил будильник и ушёл. Выйдя из библиотеки, я огляделся и увидел большой парк с гигантским серебряным шаром вдали. Это была крыша планетария, на которой нарисованы континенты в стиле земного шара.

— Прошло уже десять лет, да?

Мы с Урано уже приезжали сюда десять лет назад. Или, если быть точным, то мама Урано не приняла бы никаких подарков за то, что присматривала за мной, несмотря на то, сколько времени я проводил в её доме, что привело к тому, что моя мама организовала поездку под предлогом чего-то вроде учебной экскурсии. Такой вот замаскированный подарок.

В тот момент я был достаточно взрослым, чтобы мог остаться дома один, но все равно, из уважения, был вынужден отправиться с ними.

— Мама Урано просто не сможет отдохнуть, если Урано останется рядом.

В любом случае, время подумать, чем заняться, пока библиотека не закроется, решил я, направляясь в планетарий, который весьма пообтрепа́лся за последние десять лет. Я прошёл мимо каменной таблички с вырезанной на нём надписью «Городской парк» и, прогуливаясь, наблюдал, как дети играли под тёплым солнцем, а семьи кормили птиц в пруду.

— На этот раз, я должен быть более осторожным.

Я сжал кулак, вспоминая свою ошибку десять лет назад.

* * *

Десять лет назад я учился в начальной школе, и я был абсолютно готов отправиться в одну из наших полугодовых поездок, потому что это означало, что я смогу провести время со своей обычно занято́й мамой, и потому, что я смогу увидеть что-то новое.

Тогда была наша осенняя экскурсия. Прибыв на станцию и зарегистрировавшись в отеле, где мы могли оставить вещи, я рассовал салфетки, конфеты и всякую всячину в рюкзак, и был готов к приключениям. Но моя мама была невыспавшейся после своей бумажной работы и сказала: «Так как уже прошло три часа, то позволь мне вздремнуть до ужина», перед тем как отправиться спать. А потому я направился прямо в соседнюю комнату.

— Урано, я пришёл чтобы поиграть!

Я был взволнован, когда вошёл в комнату, но увидел, что мама Урано в изнеможении упала на стул. Урано сидела напротив неё и читала.

— С̧ю̄, мама только закончила с работой. Она очень старалась, позволь ей немного поспать. Мы можем поиграть завтра.

В подобной ситуации спорить было бессмысленно. Моё воодушевление улетучилось и я вернулся в свою комнату.

— Мама, мама Урано тоже отдыхает...

— М-м-м, хорошо. Тогда С̧ю̄, возьми вот это.

Мама, сонно зевая, достала из своей сумки карту. Она разложила её и стала помечать на ней красной ручкой.

— Пешеходная зона здесь очень большая и соединяется с различными местами. Если вы подойдёте к выходу у стойки регистрации на втором этаже отеля, то окажетесь здесь. В этой области нет машин, поэтому вы можете исследовать всё, что захотите. Ваш конечный пункт назначения вот здесь, этот планетарий. Используйте эту карту и попробуйте посмотреть, сможете ли вы добраться до него сами. Если у вас получится, то в качестве доказательства принесите входной билет. Удачи.

— Спасибо, мама. Я справлюсь!

С картой, компасом и наличными в руке я чувствовал себя героем. Я был на незнакомой территории, и я собирался пройти весь путь до планетария самостоятельно.

— С̧ю̄, скажи маме Урано, куда ты идешь!

— Понял! Спи спокойно.

Я снова направился в соседнюю комнату. Когда я сказал маме Урано, что отправляюсь в путешествие к планетарию, то она попросила меня взять с собой Урано. Я действительно не хотел. Она была медлительна и мешала.

— Я, в принципе, не против, но Урано, скорее всего, захочет остаться здесь и читать.

Исходя из своего опыта, я был уверен, что Урано захочет продолжать читать, но немного посмотрев на карту, она принялась готовиться к прогулке.

— Я готова, С̧ю̄, пойдём.

С необычно предприимчивой Урано рядом со мной, я последовал инструкциям мамы и вышел через автоматическую дверь у стойки регистрации второго этажа. Первый раз я увидел пешеходную зону когда мы шли от железнодорожного вокзала к отелю, но теперь она казалась действительно огромной. Она разветвлялась в тысяче направлений, и моя работа заключалась в том, чтобы найти верный путь. Я улыбнулся, разложив перед собой карту. Но моим первым препятствием стало появление грозного врага.

— С̧ю̄, пойдем вон в тот универмаг. Там определенно есть книжный магазин, — сказала Урано, указывая на здание с другой стороны отеля.

Но я не получил бы никакого удовольствия от похода туда. Этот... этот чёртов Невероятно Ужасающий Книжный Червь!

— Нет! Ни за что! Сегодня я иду в планетарий!

— Новый книжный магазин определенно куда интересней, чем планетарий!

— Не для меня!

Урано что-то недовольно пробормотала себе под нос и взяла в руку сумку с книгой, но я успел остановить её, схватив за руку, и вместо этого повёл в городской парк. Планетарий был на другом конце парка. Я не позволю этому Невероятно Ужасающему Книжному Червю встать у меня на пути!

Мы шли по пешеходной дорожке, и после пересечения большой улицы она спустилась вниз и привела к алле́е с большими деревьями, посаженными по обеим сторонам. Когда мы вышли на аллею, звуки машин на улице стихли и сменились криками играющих детей и шелестом листьев на ветру.

— С̧ю̄! Это библиотека! Здесь есть библиотека!

— Успокойся, Урано. Мы идём в планетарий…

Я собирался как обычно остановить её, но вдруг кое-что понял. Если я отпущу её в библиотеку, то она определенно не уйдет оттуда сама. И если подумать, то Урано только бы мешала моему приключению. Если я вернусь за ней перед закрытием, то она сможет читать то, что захочет, а я смогу исследовать то, что я захочу. Это был идеальный вариант.

— Хорошо, Урано. Не уходи, пока я не вернусь.

— Я буду читать книги и ждать тебя, — Урано с широкой улыбкой помахала мне на прощание, бросаясь в библиотеку.

После победы над Невероятно Ужасающим Книжным Червём, я разложил свою карту, и моё сердце учащённо забилось от волнения, от того, что я смогу начать своё приключение, как первоначально и планировал. Я повернулся спиной к библиотеке, в которую вошла Урано, и побежал к большому серебряному шару, который я мог видеть в конце парка.

— А-а-а, это было весело!

Этот шар включал в себе больше, чем просто планетарий. Было множество интерактивных научных экспозиций, с которыми я мог поиграть, а потому я просто занялся ими вместо того, чтобы смотреть шоу. Я подружился с находившимися там детьми и соревновался с ними, кто сможет переместить магнитами больше всего песка. Мы все были ошеломлены из-за веса метеора и боролись, чтобы увидеть, кто сможет сгенери́ровать больше всего электричества, крутя педали. Я продолжал играть до закрытия в 17:30.

Когда я ушёл, было уже довольно темно, так как в начале осени солнце висело низко, и я сразу же почувствовал что похолодало. В полдень было тепло, но сейчас даже куртки оказалось недостаточно, чтобы не чувствовать холода. Я побежал в библиотеку по освещенной уличными фонарями дорожке, а тени пока́чивающихся деревьев падали на меня.

— А?

Вход в библиотеку был освещён, но она оказалась уже закрыта. Окна были закрыты белыми занавесками, а то, что я мог видеть внутри, было совершенно чёрным. Там никого не было. Я обошёл библиотеку, проверяя освещённые места, где Урано могла бы читать и ждать меня. Но я не смог её найти.

— Она должно быть уже вернулась в отель.

Отель был достаточно близко, всего-то перейти через дорогу. Куда разумней было бы вернуться в отель, чем ждать в незнакомом месте. Я побежал в отель.

— Урано?

— Она ещё не вернулась.

В тот момент, когда я вбежал в её комнату и услышал, как её мама сказала это, я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— С̧ю̄, разве ты не должен был быть с ней?

Мама Урано посмотрела на меня, и мне пришлось признаться, что я оставил Урано в библиотеке, чтобы пойти в планетарий одному.

— Потому что... я имею в виду... я хотел пойти в планетарий, но как только мы вышли на улицу, Урано заговорила о походе в книжный магазин и в библиотеку. Она была эгоистична.

Мама Урано подняла голову, как будто что-то поняла. Я тоже это понял.

— Книжный магазин?!

Урано было бы интересно сходить в книжный магазин внутри универмага. Она всегда проявляла энтузиа́зм, когда речь шла о книгах. Она определенно решила пойти в книжный магазин после закрытия библиотеки.

— Я пойду искать её!

— Подожди, С̧ю̄. Я пойду с тобой.

Мы с мамой Урано вместе побежали в универмаг, проверили карту и направились в книжный магазин на пятом этаже. Это был большой магазин, но он мало отличался от других. Нам не потребовалось много времени, чтобы обыскать в нём каждый сантиметр.

— Её здесь нет.

— Может быть, есть ещё один книжный магазин?

Мама Урано спросила сотрудника магазина, есть ли поблизости другие книжные магазины. Она сказала: «У меня есть друг, ожидающий в книжном магазине, но я не могу понять, в каком именно», протягивая карту. Сотрудник рассказал ей о двух книжных магазинах, оба на небольшом расстоянии от пешеходной зоны.

— Пойдем, С̧ю̄.

— Я не думаю, что Урано будет в одном из них.

— Почему нет?

— Урано хотела прийти сюда только потому, что наверняка думала, что в огромном универмаге есть книжный магазин. Вряд ли она знает об этих маленьких книжных магазинчиках, и я не думаю, что она достаточно предприимчива, чтобы спросить дорогу к книжному магазину и затем дойти до места, в котором она никогда не была.

Урано, как полная идиотка, ринулась бы в любой увиденный ею книжный магазин, но она не стала бы блуждать в темноте и расспрашивать незнакомцев о том, как добраться до ближайших книжных магазинов, находясь в незнакомом месте.

— Ох? Но разве вы не пошли в книжный магазин когда были в третьем классе на летних каникулах? Ты тогда удивил всех, когда ездил вместе с Урано на велосипеде до книжного магазина за много миль, помнишь?

— Мы сделали это, потому что она воспользовалась картой и телефонной книгой, чтобы отметить все книжные магазины перед тем, как мы уехали. До сегодняшнего дня, вы не говорили нам, что мы приедем сюда, так что сейчас всё по-другому. Скорее всего, её похитили пока она ждала меня у библиотеки.

— Понятно... думаю, мы должны вернуться в отель и вызвать полицию.

— Да...

Весьма вероятно, что её могли похитить пока она ожидала меня перед библиотекой. Скорее всего любой злоумы́шленник сможет похитить её за секунду сказав лишь: «Садись в фургон, у меня есть книги».

Этого бы никогда не случилось, если бы я не задержался и библиотека бы не закрылась!

* * *

— В тот момент её там не было? Я позвоню в полицию, — вздохнула мама Урано, нахмурив брови.

Сначала она связалась с местной мэрией и сказала им, что в библиотеке может быть закрыта девочка, но ей ответили, что сотрудник подтвердил, что внутри никого нет.

— Мы всё ещё должны пойти в библиотеку и проверить, просто чтобы удостове́риться. С Урано такое уже случалось.

У Урано была привычка сидеть в самых странных местах во время чтения, поэтому дома она однажды оказалась заперта в библиотеке, даже не подозревая, что её закрыли. С тех пор Урано стала в библиотеке «подозреваемой», и местные сотрудники перед закрытием всегда проверяли, не осталась ли она внутри.

С дрожащими руками мама Урано позвонила в полицию. Она сказала им, что Урано не вернулась, и спросила, не могут ли они начать поиски в библиотеке. «Она несмотря ни на что будет продолжать читать, даже если библиотека окажется закрытой, но она, определенно, никогда не покинет библиотеку самостоятельно. Если в библиотеке её нет, то значит её похитили».

Она рассказала им о прошлых инцидентах с Урано, когда её закрывали в библиотеках, и по запросу полиции для нас немедленно открыли библиотеку. Я говорил, что то, что я мог видеть внутри, было совершенно чёрным, но всё же, в одном углу большие окна пропускали снаружи достаточно много света, делая занавески вполне яркими.

— Я думаю, что вашу дочь, скорее всего, похитили. Я проверил библиотеку перед закрытием, и даже если бы она там осталась, то ученица начальной школы наверняка бы знала, что нужно воспользоваться настольным телефоном, чтобы вызвать помощь? Она могла бы позвать на помощь через окно, открыть шторы, попытаться привлечь внимание прохожих…

Сотрудник библиотеки, который, к сожалению, был вынужден работать дольше обычного, включил свет. Я пробежал через хорошо освещённую библиотеку, ища окна, которые выглядели снаружи яркими. Как и ожидалось, Урано сидела на подоконнике, читая книги, раскиданные на небольшом книжному шкафу под ним.

— Урано!

Услышав мой голос, она оторвала взгляд от своей книги, закрыла её и повернулась ко мне. Несмотря на то, как отчаянно мы её искали, вплоть до вызова полиции она выглядела совершенно спокойной и безмятежной.

— А вот и ты, С̧ю̄. Ты припоздни́лся. Снаружи уже совсем темно.

— Совсем темно и внутри библиотеки тоже! Как ты могла не заметить этого, идиотка?! — я рефлекторно накричал на неё.

Урано впилась в меня взглядом и надула щёки.

— Не злись. Я заметила, что стало темно. Мне стало труднее читать.

— Ты идиотка именно потому, что заметила это, но не ушла отсюда! Ты Невероятно Ужасающий Книжный Червь!

* * *

На этот раз, после просмотра шоу в планетарии, я отправился за покупками и позаботился о том, чтобы вернуться в библиотеку перед её закрытием. Любимым местом Урано был стул, который располагался бы ближе всего к книжной полке. Независимо от того, что это была за библиотека, она всегда сидела на ближайшем к книжной полке стуле, так что найти её было не так уж и сложно.

Я огляделся в библиотеке, которую не удосужился осмотреть десять лет назад. В нижней части лестницы была пластиковая цепь с надписью «входа нет», которая походила на место, где можно найти Урано, потому что десять лет назад она избегала света от заходящего солнца, перемещаясь к нижним ступеням лестницы. Действительно, это было вполне привычно для неё.

Вскоре после того, как эти мысли пришли мне в голову, я нашёл Урано. Она как и всегда читала книги. Несмотря на свою недавно купленную одежду и красивую прическу, она занималась всё тем же, чем и всегда. Её глаза пробегали по странице, пока она поглощала слово за словом с лёгкой улыбкой на лице.

— Урано, близится время закрытия.

— О, С̧ю̄. Похоже, на этот раз тебе удалось вернуться до темноты.

Урано закрыла книгу и, улыбаясь, встала.

— Ты помнишь это?

— Конечно. Мама тогда разозлилась на меня и сказала, что больше никогда не купит мне новую книгу, если я продолжу читать после наступления темноты. С тех пор, когда начинает темнеть, пока я читаю, то я словно бы выхожу из транса.

Урано вздохнула, напомнив мне, что с тех пор она также сообщала: «Я всё ещё здесь!», если библиотека готовилась закрываться, пока она ещё в ней находилась, а не просто продолжала читать, ни о чём не заботясь и ничего не замечая.

— Похоже, даже Невероятно Ужасающий Книжный Червь немного вырос…

Размышляя о том, что за последние десять лет она немного повзрослела, я увидел, что она стоит перед книжной полкой и читает новую книгу, вместо того чтобы уже собираться и уходить.

— Ты совсем не выросла!

— А? О чём ты говоришь?

Я отобрал книгу у Урано и положил обратно на книжную полку, а затем взял её за руку и покинул библиотеку, выслушивая её ворчание. Она указала на универмаг и сказала:

— По крайней мере, пойдем в тот книжный магазин, раз уж мы здесь.

Но я просто потащил её в отель, где ждали наши родители. Она так мало выросла, что это, честно говоря, очень ранило меня на эмоциональном уровне. Урано, я надеюсь, что когда-нибудь ты застрянешь в мире без книг и будешь там страдать!

* * *

Том завершен, остались только послесловие, однако вы можете прочесть дополнительные побочные истории к этому тому (кликабельные ссылки в закреплённом комментарии)

Источник сбоя и план его устранения

Мы втроем направились в мастерскую, где делают шампунь, а меня Бенно держал на руках. По пути туда Бенно задал мне вопрос, который показался ему немного сложным для передачи его словами.

- Эй, Мэйн. Об этой жидкости для мытья волос…

- Да? Как насчет "простой шампунь все в одном и кондиционер"?

- Это название слишком длинное и его трудно произнести. Как еще мы можем его назвать?

Это, безусловно, длинное имя для этого мира, особенно когда здесь живут такие люди, как Бенно, не понимающие всей глубины японского языка, опирающиеся только на само звучание. Другими словами, он просит название для нового товара, которое было бы легче произнести его благородной клиентуре.

Я удивленно моргнула, потом кивнула ему с улыбкой. - О, я просто назвала ее так не думая, в тот момент, когда Тори хотела узнать, что же это такое, и эти слова вырвались у меня и так повелось, поэтому я и не думала над простым названием.

- ...Неужели все было так?

В то время я была так счастлива, что моя голова больше не зудела и что мои волосы стали шелковистыми и гладкими, что я просто назвала так, как пришло мне в голову. Я даже не задумывалась об этом.

- Да, сэр. Пожалуйста, назовите этот шампунь как захотите.

- Даже если ты так и говоришь, все равно это создает новые проблемы…

Бенно нахмурился, брови у него сблизились, пока он думал. Я же думаю, что название совершенно нового продукта требует действительно хорошего инстинкта. Думая, что ему может понадобиться помощь, я продолжила говорить, надеясь дать ему подсказку.

- Мы, вероятно, должны думать об этом шампуне как о торговой марке. Я думаю, что было бы лучше, если бы название было какое-нибудь легкое для произношения и в тот же момент легко было бы его понять. Возможно, вместо того, чтобы найти слова, которые описывали его действие, как "жидкость для мытья волос” или "моющее средство", мы должны описать результат его действия - сделает волосы глянцевыми и шелковистыми?

- Хммм... хммм…

Пока я перечисляла идеи, выражение лица Бенно становилось все более мрачным. Интересно, может быть вместо того, чтобы намекать, я его запутала?

Брови Бенно сильно нахмурились, но Лютц лишь слегка пожал плечами.

- Я называл это “прас-тый шам-пух весь в один и кун-дишнр”все это время, думаю, что так нормально звучит, да?

- Мэйн, - сказал Бенно, - есть ли... еще какой-нибудь вариант... как бы ты ее назвала?

Возможно, полностью не сумев придумать подходящие слова, Бенно посмотрел на меня, в поисках помощи. Так как я говорила про это как “простой шампунь все в одном и кондиционер” все это время, я не могу вот так вот просто придумать какое-то другое название. Есть похожие японские слова, которые я могу использовать, но это не изменит того факта, что никто в этом мире не поймет, что они означают.

- Эммм? Я не могу придумать ничего, кроме чего-то вроде "шампуня для полоскания"...?

- ...Так “шам” и “пунь” обязательны, да?

- Нет, эм, не совсем так, но я думаю, что бы вы ни придумали, этого было бы достаточно …

Бенно бормотал себе под нос какое-то время, но в конце концов, может быть, потому что он не смог придумать рабочее название или может быть потому, что “простой шампунь все в одном и кондиционер” уже зафиксировано у него в голове, или, может быть, он даже просто принял решение, основанное на моем втором предложении, он решил просто назвав его “риншам”. (п/п: тут должна была быть игра слов на японском языке, но, к сожалению, я перевожу с английского языка, где нельзя было бы передать всех тонкостей этой игры, однако, окончательный вариант названия их шампуня, видимо, звучит примерно так)

Ох…. Все ли с этим будет хорошо?

Когда мы стали проходить центральную площадь, Бенно вдруг пошел на запад. Я удивленно моргнула, я подумала, что раз это мастерская по прессованию масла, то она будет на улицах, где находятся другие мастера.

- Есть ли мастерские и на западной стороне? Я думала, мы пойдем в другую сторону.

- Там есть мастерские, которые обрабатывают гораздо больше сырья. У них есть много вещей, которые довольно быстро приходят и уходят, поэтом близкое расположение к западным воротам просто идеальное для них.

- Ах, точно, фрукты мелила - это продукты питания. Я, по правде говоря, в последний раз использовать его только, чтобы сделать риншам…

Когда я уже все придумала, что бы такое сделать,, чтобы вымыть мою постоянно зудящую голову, я даже на мгновение не подумала о шампуне, как о товаре. В начале, я просто думала о том, чтобы такое я могла бы использовать, зная, что у меня нет ни водорослей, ни воды после промывки риса. Я вспоминала все что знала про шампунь, вспоминала различные журналы о естественных и бытовых вещах, пыталась вспомнить все природные ингредиенты, которые я могла бы использовать.

Я вспомнила, что можно сделать шампунь, используя растительные масла в сочетании с солью или порошкообразной апельсиновой цедрой, используя ее в качестве скраба. Я также вспомнила, что можно сделать его и для лица, просто взбить яичные белки до стойкой массы, добавить лосьон из сушеных слив и саке, и еще многое другое, но мне действительно не нужно было ни то, ни другое для моей мягкой кожи ребенка. Насущной необходимостью был поиск сырья для шампуня.

... Хотя достать масло было чрезвычайно трудно.

Я бродила по кухне в поисках вещей, которые могли бы содержать масла, и обнаружила немного мелила, похожий на авокадо, который лежал на кухонном столе. Я думала, что в нем может быть масло, но в то время я не знала, как оно на самом деле называется, поэтому я не могла пойти и достать еще мелила, а моя голова продолжала зудела, поэтому все было ужасно. Поскольку лечение моего зуда было такой насущной необходимостью, я постоянно умолял Тори принести мне побольше мелила, не зная ни в малейшей степени, как трудно собирать вещи из леса на самом деле. Благодаря этому моя кожа головы успокоилась, и, вернув блеск и шелковистость моим волосам, я смогла сосредоточиться на создании более гигиеничного образа жизни для себя.

Тори, спасибо тебе большое!

Мастерская, в которую меня привел Бенно, была похожа на большой склад. Подобно тому, что я слышала о мастерских, которые много работали с продуктами питания, в воздухе витали различные запахи, смешавшись между собой. Различные верстаки были выстроены в линию по всему цеху, с различными скамейками, казалось, что они созданы для различных задач. Вдоль стен установлены полки для хранения инструментов, на которых были видны всевозможные инструменты.

Бенно поймал одного из рабочих. - Хозяин здесь? Скажи ему, что пришел Бенно.

Рабочий, запаниковав, выкрикнул - Да! - и убежал. Бенно посадил меня, и мы стали ждать, когда же прибудет мастер. Вскоре, чуть пухлый пожилой мужчина, которого ранее позвал рабочий, появился вдалеке, его живот покачивался в стороны, пока он шел.

На первый взгляд, он был очень ответственный именно за место, где готовят еду. У него телосложение человека, который от всего сердца любит поесть. Если бы это была Япония, он считался бы просто немного толстым, но в этом городе, где еда не слишком обильная, такой живот считается довольно толстым.

- Мистер Бенно, большое спасибо, что проделали такой путь. ...Могу я спросить, кто же эти дети?

- Это дети, которые изначально придумали, как сделать риншам. Я был бы признателен, если бы ты никому не рассказывала об этом.

Глаза Бенно сузились в угрозе, пока он говорил это. Мастер быстро кивнул в знак согласия.

- Итак, - сказал Бенно, - вы уже устранили проблему?

- Нет, мы поменяли инструменты, которые мы используем, и поменяли людей, которые все делают, и целую кучу других вещей, но у меня такое чувство, что мы еще довольно далеко от цели.

Бенно не смог скрыть своего раздражения тем, что не был достигнут никакой прогресс. Когда я увидела, как сильно смутился мастер, я вдруг почувствовала, что меня ругают вместе с ним.

Я потащила его за рукав. - Эм, можно мне посмотреть, как вы это делаете?

- Конечно же. ...Если ты заметишь что-то не то, было бы здорово, если бы ты научила как правильно все делать. По какой-то причине, то, что мы здесь делаем, на самом деле ничего не вымывает.

Он повел нас к углу, где они делали риншам, и он показал мне их процесс производства. Поскольку он не хотел тратить ресурсы на очередную неудачу, он воспользовался всего одним плодом мелила. Он положил тяжелый груз на плод и раздавил его в одно мгновение. Это очень сильно отличается от способа Тори и Лутц, которые выжимали масло с помощью молотка. Затем бригадир поднял ткань, которая была под плодом, затем плотно выжал ее, в результате чего масло закапало в миску.

- Так мы производим масло. Вы все еще следите за мной?

Нет ни одной проблемы, которую я бы увидела с их добычей масла. Лютц пробормотал, что там нет и места для ошибки, поэтому на данном этапе процесса, похоже, не было никаких ошибок.

- Мы вдвоем не могли использовать такой пресс, чтобы выжать масло, - сказала я, - поэтому нам пришлось воспользоваться молотком. Однако я не думаю, что такой разницы было бы достаточно, чтобы вызвать проблемы.

- Ах, ну да, ведь ребенок не достаточно силен для такого пресса, поэтому вам нужно было бы использовать молоток, точно.

Когда мастер склада пробормотал о том, что, возможно, попробует молоток, я задала вопрос.

- Это масло. Ничего, если я взгляну на само масло, которую вы только что добыли?

- Конечно.

Он протянул мне миску с маслом. Внутри было чистое, зеленое масло, лишенное каких-либо примесей.

- Ах! Вот оно!

Как только я увидела масло, я поняла, что произошло. С одной стороны, я рада, что проблема настолько проста, но с другой стороны, это произошло по такой удручающей причине, что мне почти захотелось заплакать.

- Что?! Мы что-то сделали не так?! - спросил мастер склада, с такой свирепостью, что я подумала, что он может откусить мне голову.

Мои плечи немного опустились, я ответила. - ...Виновата ткань, которую вы используете.

Как только я сказала это, Бенно бросил взгляд на мастера склада, чьи глаза широко раскрылись от шока. Схватив ткань обеими руками, он отчаянно стал размахивать ею, хлопая по ней.

- Ткань?! Это совершенно новая деятельность, поэтому мы использовали самую лучшую ткань, которую смогли раздобыть!

- ...В этом-то и проблема.

- Что?!

Теперь не только хозяин склада пялился на меня в магазине, но и Бенно. Пожав плечами, я поставила миску с маслом на стол.

- Ткань, которая была у нас в домах, очень грубая. Я уверена, что вы можете видеть по нашей одежде, что у нас не так много денег. Поскольку у нас нет такой тонкой ткани, как эта, масло, которое мы делаем, имеет много растительных волокон и крошечных фрагментов семян.

Масло, полученное Тори и Лютцем, было не чисто зеленое как это, а беловатое и мутное. Причина проста. Ткань, которую мы используем, настолько грубая, что она даже не может сравниться с той, которую используют в этой мастерской. Кроме того, чтобы избежать каких-либо отходов, мы выжимаем все до последней капли, которую можно получить из плода, и мы выжимаем каждую последнюю каплю из ткани, не заботясь слишком много о каких-либо примесях.

- Эти фрагменты работают как “скраб” ...ах, я имею в виду, они необходимы для удаления любой грязи, когда вы моете волосы.

По сути, вы можете взять чистое масло, как сделали они на этом складе и добавить соль, орехи, сушеные цитрусовые корки для того, чтобы получить скраб. Однако в нашем случае само масло уже отлично работало как скраб. Усугубляющий фактор - это мой образ жизни, он не тот, где я могу просто добавить большое количество ингредиентов к шампуню. Лучшее, что я могу сделать, это просто смешать большое количество трав, которые я же насобираю в лесу, чтобы сделать запах получше.

Мастер, кажется, озадачен моим объяснением, так как его рот открылся. Кажется, источник проблем был значительно за пределами его ожиданий. Этого я тоже не ожидала. Чтобы конечный продукт отклонился так сильно от образца, только из-за обычного решения использовать более хорошее качество масла... бьюсь об заклад, его сейчас стошнит.

Бенно, поняв источник проблемы, вздохнул с облегчением. Он поднял эту ткань кончиками пальцев, затем пожал плечами.

- Никогда бы не подумал, что это все из-за тряпки. Чтобы что-то провалилось только потому, что мы используем высококачественную вещь... я думал, что есть какой-то трюк в смешивании трав.

- Травы нужны просто для запаха.

Хозяин склада вздохнул с облегчением. С выражением, которое было где-то между облегчением и беспокойством, он прошептал себе.

- Если нам нужна более грубая ткань, то эта тряпка, которую мы использовали до сих пор, уже бесполезна, да уж…

- Эм? – сказала я. - Вы все еще можете использовать это масло, видите ли? Была бы напрасная трата сырья, если бы вы этого не сделали.

- Э?

Если бы я могла, то такое чистое, высококачественное масло, подобное этому, я бы хотела использовать. Если вы только добавите скраб к этому маслу, то вы получите продукт гораздо более высокого качества, чем риншам, который я делала.

- Все, что вам осталось сделать, это добавить "скраб" к маслу, которое у вас получилось. Если вы подберете ваши ингредиенты тщательно, то вы смогли бы сделать гораздо более высокого качества риншам, чем я делала.

- Ого, - сказал впечатленный мастер склада. - Юная леди, а вы достаточно осведомлены, не так ли?

Когда мастер склада посмотрел на меня с похвалой, я заметила, что глаза Бенно внезапно заблестели ужасающими огоньками, как будто он только что заметил свежую добычу.

- Хмм…

Черт. Я увлеклась и сказала лишнее. Вся кровь оттекла с моего лица. Я бросила взгляд на Лютца, который посмотрел на меня с таким удивленным выражением, что ему даже не нужно было говорить, какой я огромный идиот. Именно так и было, я случайно рассказала слишком много информации.

Аааааххх! Я абсолютный идиот! Способна ли я вообще исправиться?!

Уголки моего рта медленно подергивались, когда я попыталась изобразить улыбку на моем лице.

Успокойся, успокойся, я еще толком ничего не рассказала, все в порядке.

- Если вы добавите что-нибудь чересчур грубое в смесь, то появится шанс повреждения чьей-то кожи головы, когда будут мыться, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны.

Улыбаясь, я попыталась сделать быстрый побег, но Бенно крепко сжал мое плечо, на его лице была свирепая усмешка.

- Похоже, ты знаешь и о многих других вещах, не так ли?

Я знаю намного больше, но я не могу позволить себе рассказать что-то еще. Отныне я хочу жить здесь спокойной, преспокойной жизнью, так что такие странные подозрения Бенно обо мне будут весьма проблематичны. Каким-то образом, я должна выкрутиться от допроса Бенно.

Поскольку Бенно не знал предыдущую Мэйн, то у него не будет такого же недоверия, как у Лютца, поэтому условия будут разные. Если я постараюсь достаточно сильно, то, думаю, смогу справиться. Я ему как-нибудь покажу.

Хотя моя спина и стала холодной от пота, я отказалась подчиняться силе взгляда Бенно. Я выдавила свою лучшую улыбку и стала блефовать так сильно, как никогда прежде.

- Мне придется взять плату за “многие другие вещи”. Мне нужна оплата за информацию. Это все, что я сейчас могу сказать.

- Какова цена?

Бенно широко улыбнулся, слегка приподнял подбородок, говоря мне назвать цену, но сколько бы он ни предлагал, я больше не собираюсь говорить ему что-либо. Однако, если я скажу цену вслух, то переговоры быстро закончатся. Прямо сейчас, мне нужно выяснить, как заставить Бенно отказаться.

Мое сердце бешено колотилось в ушах, я судорожно закачала головой.

- ...У вас уже есть продукт, который вы сможете продать, если вы хотите нечто большее, то сколько вы готовы потратить на покупку этой информации?

Я мило улыбнулась ему, и некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Явная свирепость в его красновато-карих глазах заставляла меня инстинктивно отступить, но я не могу уже просто сдаться. Я знаю, что неважно, что же я скажу, люди все равно смотрят на меня смеясь, но я больше ничего не могу сказать.

Бенно разорвал нашу дуэль глазами, зовя хозяина склада.

- Мы можем позаимствовать вашу переговорную?

- Да, просто идите прямо вперед.

В тот момент, пока хозяин склада отвечал, Бенно крепко схватил меня на руки и буквально похитил в переговорную.

- Ааааааа?!

- Мэйн?!

- Мы просто собираемся поговорить! Никому не входить!

Лютц отшатнулся и замер на месте, когда Бенно зарычал. Мастер быстро кивнул в знак согласия.

Бенно, насильно захватив чужую переговорную комнату, посадил меня на стул и сел лицом ко мне. Посмотрев на меня некоторое время, он открыл рот.

- Две маленькие золотые монеты.

- ...чтоо?

Я ослышалась. Я должно быть ослышалась. Я была уверена, что он предложит огромную сумму, но я скорее всего ослышалась.

Я заметила, что моя челюсть в шоке отвалилась, но так как я, очевидно, просто ослышалась, я отчаянно стала успокаивать себя, защелкнув челюсть обратно. Когда я сделала это, Бенно повторил очень четко свои слова.

- Я заплачу две маленькие золотые монеты, а ты расскажешь мне о любых улучшениях, изменениях, альтернативных растениях, абсолютно обо всем, что ты сможешь придумать. И на этом все.

Если он готов заплатить две небольшие золотые монеты за улучшения и изменения, я должна задаться вопросом, насколько же он оценивает продажу риншама. Если это роскошь, как шпильки Фрейды, то он планирует завысить цену, так как он будет продавать его своим благородным клиентам?

- ...Мистер Бенно, за сколько вы планируете продавать риншам?

Когда я посмотрела на него, глаза Бенно слегка сузились.

- Это не твое дело - насмехнулся он.

- Но я пытаюсь продать вам информацию о том, как ее производить, так что это буквально мое дело, не так ли?

Убежденная в том, что, сказав это, я немедленно прекращу дискуссию, я вздохнула со спокойным сердцем и положил руки на стол, готовясь встать.

- Три маленьких золотых монеты. И не монетой более.

Бенно крепко схватил меня за руки, как только я положила ее на стол, и с болезненным выражением лица поднял свою цену. Сногсшибательная сумма денег заставила мое сердце дрогнуть, но если он не хочет повышать цену и дальше, то переговоры, очевидно, закончены. Ради моего мирного будущего, мне нужно уклониться от дальнейшего допроса.

- Я должна отк…

- Возьми деньги и сохрани их. Единственное, что сможет помочь с пожирателем - деньги.

Как только я собралась отказаться, Бенно вдруг пристально посмотрел на меня, сжимая челюсть и проговорил почти шепотом. Мои глаза широко раскрылись от удивления.

- ...Мистер Бенно, вы знаете о ...пожирателе?

- Я думал, что есть шанс что это он, поэтому на днях я попросил того старого ублюдка рассказать мне все, что он знает.

- Хах?

Когда Бенно сказал "того старого ублюдка", он имел в виду лидера гильдии. Интересно, что же такое рассказал ему лидер гильдии? И связано это как-то с тем, что он стал менее осторожен с ним после того, как мы доставили шпильки Фрейды?

Другой вид нетерпения, чем было до этого, скрутило мое сердце, и сила покинула мое тело. Встав на половину со своего места, я шмякнулась обратно на деревянный стул.

Увидев, что я снова села, Бенно низко наклонился над столом, приближая свое лицо к моему, затем начал говорить голосом настолько тихим, что услышать его могла только я. Как ни странно, несмотря на то, что он шептал, все же его голос доносился до моей барабанной перепонки с совершенной ясностью.

- Его внучка тоже была больная пожирателем, как и ты, но благодаря его денежными возможностями и его связями с дворянами она была спасена. Продай мне информацию, которая у тебя есть, и сохрани деньги, чтобы их у тебя хватила, когда наступит время.

- И под этим вы подразумеваете…

- Тот момент, когда лихорадка, находящаяся в твоем теле... больше не сможет быть под твоим контролем.

Осознание этой ситуации нахлынуло на меня. Я думала, что в последнее время жар стал немного более активным, но я думала, что это просто мое воображение, или что это из-за моего физического состояния. Итак, Бенно и лидер гильдии думают, что однажды жар сможет распространится настолько сильно, что я не смогу заставить его отступить, да?

Сравнивая цену моей собственной жизни с риском попасть под подозрения после выдачи этой информации, вывод напрашивается сам собой.

Я еще не хочу умирать.

Я наконец-то сделала бумагу. Я, наконец-то, смогла создать необходимые материала и уже этой зимой смогу сделать книгу, хотя она будет сделана из обрезков. Я привыкла к этому образу жизни, и я начала очень хорошо ладить со своей семьей. Я начала находить способы быть хоть немного полезной, несмотря на всю свою бесполезность.

Я наконец-то начала получать удовольствие от жизни здесь.

Я не могу сейчас умереть.

Я рассматривала такую ситуацию, что же произойдет, если я дам Бенно эту информацию, и он решит, что я стала помехой.

Если Бенно подумает, что я мешаю, что тогда произойдет? В отличие от Лютца, который знал предыдущую Мэйн, все, что Бенно подумает, это то, что я обычный ребенок, который знает значительное количество странной информации. Я не думаю, что беспокойство - достаточная причина, чтобы убить меня, и поскольку он не привязан близко к моей семье, как Лютц, если же он расскажет им, что я страшный человек, то это на самом деле не будет иметь такие разрушительные последствия.

В худшем случае, он отстранится от меня и Лютца, и мы больше не сможем быть учениками в его мастерской. Тем не менее, в таком случае, мы могли бы принять предложение лидера гильдии и Фрейды. Не похоже, что нам некуда будет пойти, если Бенно нас вышвырнет.

Если имея достаточно денег, я смогу жить, тогда я выбираю вариант, где я живу.

- ...Поняла, - сказала я, глядя на него. - Цена три маленькие золотые монеты.

Он слегка кивнул, отпуская мою руку. Затем, после того, как мы коснулись нашими карточками гильдии, он самовольно схватил мою сумку и вытащил оттуда мой заказ.

- Эй, это моя сумка!

- А это мои вещи.

- Я имею в виду, вы, конечно же, правы, но, пожалуйста, хотя бы извинитесь сначала!

- Ах, извини, - сказал он тоном, который заставил меня думаться, что он на самом деле ни капельки не сожалеет.

Взяв в руки перо и чернила, он положил бланк заказа, готовый к использованию в качестве блокнота.

- Ну тогда, как насчет того, чтобы начать рассказывать мне? Давай начнем с того, как ты думаешь, сможем ли мы продать провальное масло.

- Вам нужно добавить какой-нибудь "скраб", чтобы ослабить грязь. Есть много разных вещей, которые вы могли бы использовать в качестве скраба, но я думаю, что лучше всего использовать соль. Если соль растереть в достаточно мелкий порошок, то она не только очистит грязь, но и послужит дезодорантом.

- Соль, говоришь?

В моих воспоминаниях о том, что я читала, самым простым решением было бы взять растительное масло, а затем смешать его с мелкоизмельченной солью. Глаза Бенно расширились, возможно, потому, что он не был хорошо знаком с солью и был немного удивлен.

- ...Затем, если вы добавите высушенные "цитрусы", я имею в виду, эмммм, кожуру феригинна, измельченную очень хорошо, тогда шампунь будет чище и пахнуть намного лучше, чем если бы вы ничего не добавляли.

- Кожура феригин, хорошо. Что-нибудь еще?

Он посмотрел на меня, а ручка все еще стучала по доске, пока он дописывал.

- Что-нибудь еще? Можно смешать крошечные кусочки "орехов”... ахх, орохев, я думаю, было бы здорово. Однако, я не могла сама их добавить, так как моя семья не хочет, чтобы я что-то тратила впустую, - сказала я с небольшим смехом.

Бенно посмотрел на меня многозначительно, как будто только что услышал очень интересную информацию.

- Ты не делала ничего из этого, но ты каким-то образом знаеешь о них? ... Мэйн, кто ты такая?

- Это секретная информация. Маленькие золотые монеты этого не окупят.

Бенно скрутил рот, как будто проглотил жука. Перед ним сидит человек, которого он сам не понимает. Под его подозрительным взглядом мое сердце внезапно снова заколотилось. Чем дольше это продолжалось, тем менее спокойной я становилась. Я совсем не сильная девушка.

Я выдавила улыбку на своем лицо, а затем сделала ставку, которая может перевернуть все, над чем я работала.

- Вы бы уволили такого жуткого ребенка, как я, не так ли?

- Чтооо?!

- Я была готова к чему-то вроде этого, давая вам эту информацию, понимаете ли?

Бенно посмотрел на стол, сильно почесывая голову, потом громко вздохнул. Он медленно покачал головой взад и вперед, затем посмотрел на меня.

- Нет, если бы я думал, что могу заработать на ней деньги, то я бы не хотел, чтобы еезаполучил кто-то другой, поэтому я держал бы ее взаперти так сильно, на сколько бы мог. В конце концов, я торговец.

Шумно встав, он протянул руку и нежно взъерошил мои волосы, как и всегда. С этим знакомым действием он сказал мне, что мы сохраняем статус-кво. После того, как я вздохнула с облегчением, я оттолкнула его руку, которая все еще трепала мои волосы, и высунула ему язык.

Появление тронбэй

В этот сезон до ужаса трудно встать с постели утром. Пока я прячусь под простынями, ворча о том, как же холодно, мой отец, почти закончивший собираться на работу, позвал меня.

- Мэйн, ты сегодня хорошо себя чувствуешь?

- Хм? Не хуже чем обычно! Что случилось, папочка?

Интересно, увидел ли он меня, извивающуюся под одеялом, и подумал что я могу упасть? Я резко вскочила с кровати, на что отец нахмурился.

- Отто хочет встретиться с тобой, чтобы обсудить работу этой зимой, поэтому он спросил меня, не подойдешь ли ты к воротам, как только погода будет хорошей, а ты будешь чувствовать себя хорошо.

- О! У меня сегодня как раз нет температуры, и я не договаривалась с мистером Бенно на сегодня, так что я пойду к воротам.

Ворота открываются после второго звона, а время уже подходило к этому, я попрощалась с отцом, уходящим на работу. Затем быстро переоделась прямо на кровати.

- Мамочка, Тори, я собираюсь пойти к воротам сегодня.

- Угу, хорошо, – сказала Тори. - В лесу уже осталось не так много всего, что можно было бы собрать. Мам, для Мэйн лучше уже перестать ходить в лес, ведь правда?

- Ты абсолютно права, - ответила моя мама. - Если у нее снова поднимется температура и она упадет в обморок, у нее будут большие неприятности, так что будет лучше, если она больше не пойдет в лес с другими детьми.

В последнее время погода стала очень холодной, и наступила та пора, когда легче всего простудиться. В последнее время стало все больше и больше дней, когда даже я могу согласиться, что мое физическое состояние не особенно хорошее. Если я продолжу усердствовать, то я буду только обузой для всех вокруг меня, так что я должна позаботиться о себе и постараться держаться подальше от леса.

- Привет, Мэйн! – проголосил Лютц, когда я спускалась по лестнице, неся с собой только свою сумку. - Ты идешь сегодня к воротам?

Чтобы убедиться, что я не простужусь, на мне была тонна слоев одежды. В отличие от меня, другие дети выглядели сравнительно проворными, поскольку, так сильно закутавшись, мне было довольно трудно двигаться. Осталось не так много времени до снега, поэтому сегодня последний день ажиотажа вокруг сбора дров.

Я шла вместе с другими детьми, пока они направлялись к воротам. В последнее время я могу ходить достаточно быстро, чтобы не отставать от остальных. Каждый раз, когда я пытаюсь прибавить к скорости еще, Лютц останавливал меня своим суровым предупреждением.

- Хорошо, мы зайдем к тебе на обратном пути, так что жди, хорошо?

- Хорошо! Удачи в сборе, Лютц!

Я попрощалась со всему у ворот и они направились в лес. Я нигде не видела своего отца, но я нашла одного молодого сторожа, с которым я ранее познакомилась, и он впустил меня в комнату ночного дежурства.

- Мистер Отто, вы здесь? Это Мэйн!

Когда я открыла дверь и зашла внутрь, я увидела, что полки вдоль стен были набиты тонкими деревянными досками для бухгалтерской отчетности.

- Привет, Мэйн! Спасибо, что пришла.

- Здравствуйте, мистер Отто, давненько не виделись.

После того, как мы обменялись приветствиями, он провел меня к креслу, ближайшему к огню. Кресло было немного широкое, поэтому мне я лишь залезла наполовину на него, но как только я устроилась, я тут же схватила свою грифельную доску и грифельные карандаши из сумки.

- Как часто, по твоему мнению, ты сможешь приходить помогать сюда этой зимой? – спросил он.

- Эммм, я поговорю об этом с отцом, но мы решили, что я могу приходить в дни, когда я буду чувствовать себя хорошо, снег не так уж сильно помешает мне, а мой отец работает либо утром, либо в дневную смену.

Во-первых, зимой будет не так много дней, когда я буду чувствовать себя очень хорошо. Хотя в этом году я немного посильнее, чем в прошлом, я действительно надеюсь, что я не так часто буду простужаться и застревать в постели, но у меня нет возможности предсказать, как часто это будет на самом деле.

Во-вторых - прогноз погоды. Возможно, будет не очень много дней без метели. В такие сверкающие ясные дни не о чем беспокоиться. Мой отец говорит, что не о чем беспокоиться в те дни, когда идет слабый снегопад, но как только снег действительно начнет валить с неба, я думаю, что я сама не захочу никуда пойти.

И, наконец, мой отец будет работать в ночную смену в общей сложности треть зимы.

- Скорее всего, - продолжила я, - мне едва ли понадобятся две руки, чтобы подсчитать количество дней, когда я смогу прийти сюда, я думаю.

- ...Ну, я догадывался, но на самом деле, ты помогала мне только один день в прошлом году, и это была огромная помощь, поэтому я действительно надеюсь на помощь и в этом году. Я буду очень рад твоей помощи, как бы часто ты ни приходила.

- Спасибо!

Хорошо, что я смогу заработать кучу грифельных карандашей, просто выполняя вычислительную работу. Так как в этом году я буду помогать учиться Лютцу, нам понадобится гораздо больше грифельных карандашей, чем в прошлом году, так что я планирую работать изо всех сил.

- Ах! Когда я буду работать над расчетами, вы же отдадите мне грифельные карандаши, которыми я воспользуюсь, верно?

- Хех... хахаха! Ну, разве ты уже не думаешь как настоящий торговец? Конечно, грифельные карандаши уже входят в оплату. Не беспокойся об этом, просто посчитай.

После того, как я вдруг вспомнила вопрос, который мне нужно было задать, глаза Отто на мгновение округлились, прежде чем он рассмеялся. Возможно, надо мной и смеются, но по крайней мере теперь я могу делать свою работу без всяких сомнений. Я немного закатала рукава, чтобы случайно не стереть цифры, а затем взяла грифельный карандаш.

- Все готово к работе, - сказала я.

- Хорошо, вот сегодняшняя работа.

Отто принес огромную кучу деревянных досок и с грохотом положил их на стол. Тут нужно подсчитать количество предметов интерьера и оборудования, которое использовало высшее начальство на службе. Похоже, что в обязанность Отто входил и подсчет всего этого. Повесив голову, он сказал мне, что обрек это на себя, указав на ошибку в одном из расчетов своего начальства.

Я стала работать над расчетами, трижды проверяя свои вычисления, чтобы убедиться, что я тоже не допустила ошибок.

- Отто, вы здесь?! Подойдите, это срочно!

Солдат ворвался в комнату, выглядя обезумевшим. Отто быстренько подчеркнул строку на которой остановился, чтобы не забыть ее, а затем бросился из комнаты, говоря мне через плечо, чтобы никто не трогал его калькулятор.

Похоже, что по какой-то причине весь охранный контингент у ворот был призван к оружию. Из коридора с другой стороны двери я услышала несметное количество шагов, усиливающиеся эхом от каменного пола и доходившего до грохота. В этой огромной суматохе, не было никого снаружи, кого бы я могла спросить, что прямо сейчас происходит.

Я помогала у ворот бесчисленное количество раз, но это было в первый раз, когда я увидела, чтобы тут было так шумно. Оставшись совсем одна в комнате, я почувствовала холодную тревогу, медленно сочащуюся в моем сердце.

Это... нормально что я здесь?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы. Когда я огляделась вокруг пустой комнаты, в которой я осталась совсем одна, я вдруг почувствовала головокружение. Моя лихорадка, отказывалась упускать из виду даже малейшую паузу моей концентрации, пожиратель внезапно зашевелился во мне, я чувствовала слабость в своем сердце. Вспоминая все раздражения в моей жизни, я провела свою волю через мое тело, заставляя лихорадку вернуться в глубины моего сердца, воображая, что завинчиваю крышку и закрываю ее так сильно, что она не может убежать.

- ...Ух, я устала.

После такой тяжелой борьбы с пожирателем мое беспокойство о том, что происходит снаружи, резко уменьшилось. Я уселась получше, чтобы возобновить свои расчеты, но Отто тут же вернулся в комнату. Он быстро закончил свои расчеты, и начал убирать свою долю документов.

- Похоже, в лесу появилась куча тронбэй. Дети прибежали за помощью, и уже более половины охранников направились разбираться с этим. Теперь я должен стоять у ворот, но, Мэйн, сможешь ли ты остаться здесь и продолжить работать? Кроме того, если появятся какие-либо рекомендательные письма, я отправлю их сюда, поэтому, пожалуйста, позаботься и о них для меня.

- Хорошо, я поняла.

С раскрывшейся причиной такого нарушения спокойствия я почувствовала себя немного получше, и я вернулась работе. Немного задумавшись над этим, я вспомнила, что Лютц упомянал, что тронбэй начинает всходить осенью. Интересно, может быть, мы сможем собрать немного тронбэй и для себя.

Хм? Хотя, похоже, что солдаты тоже задействованы, так что, может быть, он уже слишком вырос, даже до такой степени, что мы уже не сможем использовать его для бумаги? Интересно…

В прошлый раз детям удалось срубить его самостоятельно, поэтому я вернулась к своим расчетам, думая, что об этом не стоит так сильно беспокоиться. Через некоторое время, однако, я снова услышала шум от говорящих людей через закрытую дверь.

- Мэйн, - сказал Отто, - Лютц вернулся. Он сказал, что у него есть что-то, что он хочет обсудить с тобой и хотел бы, чтобы ты вернулась домой вместе с ним. Ты что думаешь?

- Если он рубил какой-нибудь тронбэй, я думаю, что он захочет поговорить со мной именно об этом, поэтому я лучше пойду домой. Я закончила расчеты отсюда до сюда.

- Спасибо, Мэйн, ты мне очень сильно помогла.

У ворот я увидела солдат и детей, которые, похоже, только что вернулись из леса и несли связки сырого тронбэя. Когда я смотрела на толпу в поисках Лютца, мой отец подбежал ко мне, на его плече был кусок дерева, такой же большой, как и я.

- Мэйн! Посмотри на размер этого транбэя, который твой папа срубил!

- Ух ты, какой большой! Это будут дрова для очага?

- Нет, тронбэй не горит так легко, поэтому мы не будем этого делать. Вместо очага я собираюсь сделать из него мебель. Когда происходят большие пожары в доме, вещи, сделанные из тронбэй, иногда и не сгорают, поэтому он используется для изготовления вещей, в которые люди могут положить свои ценности.

- ...Ха, я этого не знала. Это действительно здорово!

Как и следовало ожидать от такого загадочного растения. Чтобы не сгореть, даже в огромном огне... это даже и не дерево вовсе!

Когда я изумленно вздохнула от этого нового сюрприза, я заметила, что Лютц стоял позади моего отца, подзывая меня поближе.

- Что случилось, Лютц? – спросила я.

- Хех, Лютц, - сказал мой отец, глядя на корзину на спине Лютца, - эти тощие палочки и есть все то, что тебе удалось срубить?

Он гордо надул грудь, как будто только что выиграл соревнование. Я бы очень хотела, чтобы он перестал соревноваться с детьми. Это унизительно. Я издала длинный раздраженный вздох, но я увидела много других солдат и детей поблизости, сравнивающих размер деревьев и ветвей, которые они нарубили.

- На самом деле нет никакой пользы от таких тонких ветвей, - сказал один из ребят.

Поскольку тронбэй трудно горит, вы не сможете использовать палочки в качестве дров, и такая молодая, мягкая древесина не смогла бы сдержать тепло пламени, поэтому ее нельзя использовать в качестве мебели.

- Эти палочки бесполеееезныыыеее! - сказал другой ребенок. Краем глаза я увидела, как он сердито с грохотом швырнул на землю груду тонких ветвей, которые он нес.

- Ах, они идеально подходят мне, - сказала я.

Даже если ребенок и не нуждается в них, это идеальный материалы для изготовления высококачественной бумаги. Было бы огромным разочарованием выбросить такую тонкую, мягкую древесину.

- Они тебе действительно не нужны? – спросила я.

- ...Н... нет!

Внезапно заметив, сколько людей на него уставилось, мальчик убежал, крича мне через плечо. Когда я собирала груду палочек, которые он выбросил, другие дети подошли ко мне, предлагая мне такие же тонкие обрезки тронбэя из своих корзин.

- Эй, возьми и эти тоже. Все, что я получу, если принесу их домой, это нагоняй от моего папы.

- Я отдаю тебе вот эти. Они мне больше не нужны.

Вскоре вокруг меня накопилось огромное количество палочек.

- Лютц, у меня... здесь очень много дерева.

- …Да уж.

Мы с Лютцем начали аккуратно складывать кучу веток в аккуратные стопки, а затем забили ими корзину Лютца настолько, насколько это возможно. Мой отец, ошеломленный таким поворотом событий, переводил свой хмурый взгляд с меня на Лютца, а потом на переполненную корзину и обратно.

- ...Эй, Мэйн. Что ты собираешься со всем этим делать?

- Мы используем молодую, мягкую древесину, так что все хорошо. Лютц, пойдем уже отсюда?

Я повернулась спиной к отцу и пошла. Лютц последовал за мной, почесывая свою голову и выглядя немного обеспокоенным.

- Когда я вырубал тронбэй, я подумал, что мы смогли бы использовать его в качестве сырья, но... мы же должны на самом деле переработать его в течение пяти-семи дней, да? В противном случае ничего не получится?

- Да, все правильно, а что же случилось?

- ...Что нам теперь делать? Я действительно не хочу идти, стоять в реке в такое время года, и у нас не хватает лишних дров для поддержания огня в течении одного звона в пароварке... пожжет сдадимся?

Я хорошо знаю, что в это время года, даже если бы вы и отправились в лес, то вы не найшли бы очень много дров, но я также уверена, что если мы позволим всему этому тронбэю пропасть по такой глупой причине, то Бенно будет так возмущен, что его глаза вылетят со своих орбит.

- ...Я понимаю, о чем ты говоришь, но, может, сначала нам стоит поговорить с мистером Бенно?

- Да, я думаю, он бы очень разозлился, если бы мы просто выбросили его. - Он тяжело вздохнул. – О боже... я действительно не хочу стоять в реке, когда на улице так холодно.

Мы пробрались к магазину Бенно, но, как и следовало ожидать, охранник снаружи сказал Лютцу, что он не сможет позволить ему выглядеть так, как будто он только что вернулся со сбора палок в лесу, поэтому ему придется остаться снаружи. По вызову сторожа Марк вышел из магазина и проводил меня внутрь. Какой-то клиент только что вышел из кабинета Бенно, когда я вошла в магазин. Когда мы проходили мимо друг друга, он посмотрел на меня сверху вниз, отмечая мое несоответствие внешности своим презрительным фырчанием.

Я действительно должна заказать эту рабочую одежду как можно раньше. Я не хочу унижать достоинство магазина Бенно, просто находясь здесь. Мне нужно накопить столько денег, сколько смогу.

Бенно выглядит слегка удивленным, когда я показалась в его кабинете.

- Что такое? У нас сегодня не была назначена встреча, верно?

- У нас не было никаких договоренностей, нет, но мне нужно было поговорить с вами... честно говоря, тронбэй появился сегодня в лесу.

Как только слова покинули мой рот, Бенно встал так внезапно, что его стул упал с хлопком за его спиной. Он взволнованно наклонился вперед через весь стол.

- Ты сказала тронбэй?! Ты его нарубила?!

- Да, сэр, нам удалось заполучить его довольно много. Ну, просто, нуу…

- Да что же такое?

- Сделать из него бумагу... будет довольно трудно.

- Почему же?

Он с сомнением нахмурился и посмотрел на меня, кажется, не понимая меня. Я открыла рот, чтобы ответить, предполагая, что он точно рассердится.

- Эммм, ну, нам, нам нужно распарить дрова в течении одного колокола, на которое у нас недостаточно дров, а затем мы…

- Дура ты!

Я собралась рассказать, что мы не сможем продержать его в реке, как нам нужно, но прежде чем я смогла закончить перечисление всех наших причин, Бенно нетерпеливо прервал меня, крича так, как будто прогрохотал гром.

- Дрова же можно купить буквально в любое время года! Ты как будто не смогла оценить редкость тронбэй! И даже не пытайся сказать мне, что ты не можешь подсчитать элементарную арифметику затраты/выгода!

- ...Я так и думала, что вы это скажете. Раз уж мне нужны дрова, могу ли я попросить мистера Марка отвести меня на лесопилку?

Поскольку нет никакого шанса, чтобы кто-то смог ошибочно принять меня за ребенка, прошедшего уже крещение, если бы я пошла к магазину и попросила дрова, они, скорее всего, просто с подозрением посмотрели бы на меня и прогнали бы.

- ... А где Лютц?

- Ждет снаружи, сэр. Мы пришли сюда сразу после того, как он вернулся из леса, так что он недостаточно презентабельный, чтобы войти в магазин…

Пока я это говорила, Бенно позвонил в колокольчик на столе, зовя Марка.

- Марк, пожалуйста, спроси Лютца, не против ли он, чтобы Мэйн прогулялась сегодня до лесопилки?

- Разумеется, господин.

- Мэйн, напиши форму заказа прямо здесь, - сказал он, постукивая по столу.

Я покачала головой. - Эммм, так как я планировала сегодня только пройтись к воротам, со мной нет ни одной из моих форм заказа.

- ...У меня где-то здесь есть несколько.

Бенно дал мне тонкую деревянную доску и немного чернил, и я начала выписывать там свой заказ.

- Мистер Бенно, я просто хочу получить достаточно дров, чтобы сжечь все за один звон. Что же я должна написать?

- Просто напиши как-нибудь. Я, скорее всего, смогу продать любой излишек.

- Да, сэр, - ответила я.

Пока я писала, Марк вернулся с ответами Лютца.

- Кажется, для Мэйн было бы лучше больше не ходить, ведь она уже проделала большую дорогу. Когда ты закончишь писать заказ, мы с ним сами сходим на лесопилку.

- Большое спасибо, - ответила я.

После того, как я передала ему готовую форму заказа и проводила его, Бенно вручил мне стопку нескольких деревянных листов.

- Почитай это, когда будет свободное время.

- С удовольствием!

На этих деревянных листах были знания, которые можно назвать общими для торговцев: информация о том, как работают контракты. Я напевала про себя от радости, что наконец-то читаю, но по мере того, как я продолжала бегло проглядывать глазами таблички, в моей голове стали появляться вопросы.

- Мистер Бенно, будет ли эта покупка дров рассматриваться как часть первоначальных инвестиций?

- ……

Бенно беззвучно повернулся, чтобы устремить свой взгляд прямо на меня, не давая ответа.

- Кроме того, я думала, что это было странно, но на днях, когда мы доставили образцы, вы сказали, что это был конец того, что вы назвали бы первоначальными инвестициями, не так ли? Но, если я не ошибаюсь, разве волшебный контракт не гласил, что он продлится до наших церемоний крещения? Вы же не планируете покрывать расходы на большую бумажную рамку в качестве своих первоначальных инвестиций?

Если бы мне пришлось думать о том, почему Бенно специально заставил меня читать о контрактах, единственное, что приходит на ум - это наша контрактная магия.

- ...Тссс, ты заметила?

- Зачем вам пытаться обмануть меня?!

- На самом деле я не пытался обмануть тебя. Это был тест, чтобы узнать, помнишь ли ты свое содержание контракта, который вы двое подписали. Я хотел узнать, как вы отреагируете, если поймаете своего партнера за нарушением контракта. Так как ты ничего не сказала, я подумал, что ты уже все забыла.

Он пренебрежительно фыркнул, барабаня пальцами по столу, и пристально смотря на меня. После краткого мгновения безмолвия я серьезно посмотрела на него.

- Когда вы сказали, что первоначальные инвестиции закончены после того, как мы принесли наши образцы, я подумала: "ого, думаю, что так и должно быть". Я никогда не думала, что вы попытаетесь обмануть нас, мистер Бенно, а так, как магия контракта сожгла оригинальную письменную копию, у меня не было возможности проверить условия еще раз для себя.

Он снова фыркнул, его губы сложились почти в насмешку.

- Если первоначальный контракт сгорел, - ответил он, пожимая плечами, - тогда ты должна была либо записать копию где-нибудь еще, либо полностью запомнить его. Ты слишком наивная.

- ...Я запомню это, сэр.

Он вовсе не ошибся. Если вы не получаете копию контракта, то ваша задача либо скопировать его куда-то самостоятельно, либо зафиксировать в памяти. Я просто глупо полагалась на тот факт, что мне сказали, что штрафы за нарушение магического контракта будут суровыми.

- После того, как ты вспомнила это, я все же заплачу за оставшуюся часть первоначальных инвестиций.

- Вы говорите, что заплатите за них сейчас, но разве у нас нет контракта, в котором говорится, что вам все равно нужно было бы заплатить за них? Разве это не было бы нарушением контракта?

Я нахмурилась, а губы плотно сжала. Бенно, однако, торжествующе улыбнулся, глядя на меня с лицом полным радости.

- Если бы я сказал, что не буду, то это было бы нарушением. Это была бы твоя вина, что ты не так тщательно изучила контракт. Если бы ты попросила меня о чем-то, то я бы заплатил за это, и, поскольку я все же за что-то заплатил, то это не было бы нарушением. Если ты собираешься стать торговцем, то ты должна понимать такие вещи.

- ... Ухх ... - Его ухмылка стала самодовольной, как только он увидел, как я злюсь. - Если бы ты прочитала всю эту информацию о контрактах и все еще не заметила бы этот подвох, то я бы планировал посильнее воспользоваться моментом, - засмеялся он.

Поскольку Бенно так любезно дал мне подсказку, чтобы я все поняла, что же на самом деле происходит, я постараюсь оптимистично смотреть на это и смотреть на него, он же пытается дать мне ценную подготовку к моему торговому будущему... но досадные вещи все еще такие неприятные.

Решив не стать обманутой снова, я перехожу простыни снова, обращая гораздо более пристальное внимание на этот раз. Когда я нахожусь в середине, Бенно внезапно перестает работать и позвал меня.

- Ах, и ведь точно. Мэйн, ты сможешь ускорить график своей зимней работы?

- Моя семья более-менее уже закончила подготовку к зиме, так что думаю, что это возможно, а нужно ли нам?

Время, затрачиваемое моей семьей на подготовку к зиме, во многом определяется графиком работы моего отца. Хотя каждый солдат у ворот должен готовиться к зиме, нет ни единого шанса, чтобы все они смогли одновременно покинуть свои посты, чтобы подготовиться, поэтому они по очереди берут выходные, чтобы распределить нагрузку. В прошлом году выходные моего отца были очень поздними, поэтому мы едва смогли закончить все вовремя до первого снегопада, но в этом году мы закончили относительно рано.

- Как думаешь, вы смогли бы сделать, скажем, десять или двадцать шпилек разных цветов? Внучка хозяина гильдии хвасталась своими, так что было много вопросов по поводу них. ...Включая несколько, от которых я не смог отказаться.

- Я думала, Фрейда хотела выделиться тем, что на зимней церемонии крещения она будет только одна с ними? Разве это не сделает ее менее особенной?

Я с сомнением наклонила голову в сторону. Интересно, действительно ли нормально, вот так вот завышать цену, просто ради эксклюзивного наряда?

Глаза Бенно дрогнули, совсем чуть-чуть. - ...Ее шпильки будут единственными, какие идеально ей подойдут. Остальные будут стандартными, что выделит ее еще сильнее. Не будет никаких проблем.

- Если нет никаких проблем, то меня все устраивает, но если вам нужно, чтобы они были закончены так быстро, то готовы ли вы заплатить за ускоренную работу?

Он показался на мгновение ошарашенным, что я вот так запросто потребовала от него дополнительной платы. Я сладко улыбнулась в ответ.

- Если вы когда-нибудь и где-нибудь сможете заработать деньги, то заработайте их, если цитировать вас. Все верно же? Я же просто учусь у вас, мистер Бенно, стараюсь быть настоящим торговцем, таким как вы.

Я посмеялась про себя, когда Бенно сделал необоснованно отвратительное выражение, все его лицо натянулось.

- Десять средних медных монет за шпильку. Это вдвое больше, чем было раньше, так что не будет никаких проблем, верно?

- Так просто не пойдет. Я должна попросить одиннадцать или тринадцать средних медных монет за каждую шпильку. Я должна учитывать долю прибыли, которую мы с Лютцем ранее согласовали в отношении различий между нашими работами. Если я этого не сделаю, то так будет очень неудобно для нас.

Мы ранее сказали нашим семьям, что цветочные порции стоили по две монеты, а основания стоили по одной. Поскольку мы с Лютцем должны разделить оставшиеся монету равномерно, наличие нечетного количества оставшихся монет, было бы, честно говоря, проблемой.

- Ничего не поделаешь. Одиннадцать. А у тебя хорошо получается, - с горечью сказал он.

- Я очень рада, что меня хвалят за такую мелочь, сэр.

- ...Правда, где ты так научилась вести дела? – пробормотал он, с выражением между изумлением и весельем, и пожав плечами.

- Ах, и еще – сказала я, - я бы хотела одну монету за каждую шпильку, которую я должна сделать прямо сейчас. Я бы предпочла, чтобы это была некая предоплата, но если вам нужно взять их из моих сбережений, то это было бы так же неплохо…

- Хорошо, я не возражаю заплатить вам заранее, но для чего это?

- Чтобы сплести заклинание срочности, - ответила я.

Если мне нужно сделать десять шпилек до того, как снег начнет падать, тогда мне нужно заручиться помощью Тори и моей мамы, а для этого мне нужно дать им некоторую мотивацию. Моя мать, в частности, уже много лет занимается зимней ручной работой и знает, насколько велика оплата, которую я обещаю за каждую из шпилек, по сравнению с другими работами, которые она делает. У нее есть некоторые сомнения: либо нас обманывают каким-то образом, или даже если мы и сделаем всю работу, то нам не заплатят. А я действительно смогу дать им деньги за каждую из шпилек, которые они сделают, то эти деньги, которые они смогут использовать уже прямо сейчас для каких-то расходов, помогут мне не только заработать их доверие, но и повысить их мотивацию.

В дверь постучали, и Марк вошел в комнату.

- Я вернулся, - сказал он. - Дрова, которые вы заказали, прибудут сюда к закрытию ворот. Кто-нибудь из магазина доставит их вам завтра утром.

- Большое спасибо, - ответила я.

- Сейчас на улице уже очень холодно, так что будьте осторожны.

После того, как Марк вывел меня из магазина, я увидела Лютца, стоящего в стороне, корзина на его спине была явно пуста. Кажется, по дороге на лесопилку они остановились у склада, чтобы он смог отнести туда тронбэй. Конечно же, теперь неудивительно, что он не захотел брать меня с собой.

Мы медленно пошли домой по улицам, которые быстро темнели, пока солнце тускнело за горизонтом. На самом деле уже прохладно, поэтому я хотела добраться до дома как можно быстрее, но если я побегу так быстро, как подсказывает мне мой инстинкт, я абсолютно уверена, что снова заболею.

По мере того, как мы продвигались вперед, я обсуждала с Лютцем план ускорения графика нашей зимней работы, рассказывая ему о том, как я обеспечила ускоренную плату за доставку и мои планы по оказанию помощи моей семье, чтобы мы смогли сделать все вовремя. Лютц кивнул один раз, затем сморщил брови от беспокойства.

- Ну, я не так сильно беспокоюсь о том, что будет, если я не смогу заставить свою семью помочь, ведь я смогу сделать все сам. Я беспокоюсь за тронбэй.

- За тронбэй?

Я озадачено наклонила голову в сторону. Лютц глубоко вздохнул, его плечи опустились.

- ...Эй, Мэйн. Тебе сказали, что ты больше не сможешь пойти в лес, так что есть ли на самом деле какой-то способ обработать тронбэй? Или мне правда придется все делать самому?

- На этот раз, я думаю, что мы сможем сделать все перед складом, поэтому я смогу помочь. Хотя, мы должны будем быть снаружи, по крайней мере, целы звон, так что я не знаю, что моя семья сказала бы об этом…

На самом деле я не могу покинуть городские ворота, но если мы говорим о чем-то вроде похода в магазин Бенно, сама дорога не особенно сложна. Однако, самая трудная часть - это холод. Если я буду на улице в течение длительного периода времени, то шансы заболеть разительно повысятся.

- Склад... ты имеешь в виду, что мы не должны пойти к реке?!

Его глаза округлились от шока. Однако, даже если и задуматься, то просить его нести котелок, пароварку и дрова в лес в одиночку было бы совершенно неразумным.

- Раньше мы получали и сырье, и дрова в лесу, так что для нас было более эффективным работать прямо там, но на этот раз у нас уже есть тронбэй и дрова, они здесь, в мастерской, не так ли? Нам не нужно специально выходить в лес для этого, поэтому мы бы переборщили, если бы все потащили туда.

- Ах, и действительно? Мне бы пришлось все тащить туда…

Похоже, он был так обеспокоен тем фактом, что ему придется работать одному, что он даже не подумал о том огромном количестве вещей, которые ему придется перенести в лес.

- У нас уже не будет речной воды, чтобы сразу же замочить древесину после ее пропарки, но вся причина, по которой мы это делали, заключается в том, что мы подвергали ее воздействию холодной воды, чтобы облегчить чистку коры. Вода в колодце должна быть достаточно холодной в такое время года. Нам нужно будет набрать воды из колодца несколько раз, чтобы убедиться, что вода, в которой мы держим древесину, не стала теплой, но это же намного проще, чем идти в лес, да?

Однако лицо Лютца стало еще более мрачным. Я никак не смогла сразу развеять все его опасения.

- Это... проще, но ... что же после этого? Как же мы собираемся хранить кору?

- Если мы сможем выполнить всю работу и сохранить белую кору, то это было бы здорово, а если ты думаешь, что невозможно сохранить и черную кору, то ты ошибаешься. Скорее всего, позже будет немного сложнее очистить ее, но в такую погоду мне опасно идти в лес, да и ты так же думаешь об этом, а войти в реку в такое время - самоубийство, поэтому давай остановимся на таком плане.

- Ладно!

Когда последняя причина его беспокойства развеялась, Лютц посмотрел вперед, сияя лицом. Он немного ускорился, а пока мы шли, он постоянно повторял такие вещи как ”о, боже, я так счастлив, такое огромное облегчение".

Когда мы вернемся домой, мне нужно будет попросить Тори и мою маму помочь с работой... а завтра мы распарим дрова, хах?

Пока я продолжала планировать, что мне нужно сделать после этого, мои мысли постепенно стали отклоняться от курса, возможно, потому, что я проголодалась.

...А так как у нас есть пароварка, я так сильно хочу съесть горячий сладкий картофель на пару или пушистое пюре с маслом. В этом мире нет эквивалента сладкого картофеля, но я уверена, что смогу достать клубень, который достаточно похож на картофель. Я принесу картошку, а Лютц достанет масло, так что завтра у нас будет пюре, верно? Ааа, будет так здорово! Картофельное пюре отлично подходит для согрева тела и души. Да, все уже решено.

В какой-то момент, пока я терялась в своем воображении, мы подошли к колодцу перед нашими домами. Лютц остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

- Мэйн, я пойду заберу ключ от склада из магазина, а потом, когда прибудут дрова, я приду за тобой. А до этого момента подожди меня дома, хорошо?

- Поняла. Не забудь захватить масло!

Я помахала ему, а потом исчезла в доме. Пока я поднималась по лестнице, я услышала ошеломленный голос Лютца через окна.

- Э? Что?! Масло?! Какое масло?! Для чего нам вообще нужно масло?!

А? Разве я не говорила ему об этом? Ой.

Мы все сделали сразу

Как только мы закончили ужинать, мой отец сразу же лег спать, так как завтра он должен работать в утреннюю смену. Чтобы не беспокоить его сон, мы все перебрались на кухню, где уже можно спокойно заняться не торопясь любой работой, чтобы убить время до того, как ляжем спать.

Как только мой отец ушел в спальню и начал готовиться ко сну, я сразу же завела разговор про зимнюю работу.

- Итак, сегодня мистер Бенно сказал мне, что шпильки, которые мы сделали для Фрейды, стали очень известными, и появилось множество людей, желающих их купить, поэтому он хотел бы знать, сможем ли мы сделать немного шпилек пораньше. Он сказал, что хочет чтобы они больше были похожи на заколку Тори.

- ...Ну, не то чтобы мы не могли, но…

Тори и моя мама переглянулись, затем недоверчиво нахмурились. Остальная часть этого предложения была четко написана на их лицах: не то, чтобы они не могли, но у нас и так много работы, а тут еще и ускорять производство. Именно эту реакцию я и ожидала, поэтому я сходила за своей сумкой и вытащила доказательства: две средние медные монеты, которые зазвенели, когда я бросила их на стол.

- Тут лишь немного монет, но я все же смогла договориться на предоплату, поэтому, если вы сможете сделать шпильки, то я смогу заплатить вам за них!

В следующее же мгновение они резко встали, а их стулья загремели позади них, и они передвинули их к той части стола, которая была ближе всего к плите, где было на немного поярче.

- Ах? Что?

Я вдруг оказалась отстающей, сидя ошарашенная в своем кресле, как пустоголовая дурочка. Тем временем Тори выкопала тонкие иголок для нас троих, а моя мама исчезла в кладовке в поисках корзины с нитками. Я немного ошеломлена этим поворотом событий, они настолько идеально синхронизировались, но я спрыгнула со стула и подтащила его к столу. Как только он заскрипел по полу позади меня, моя мать окликнула меня.

- Мэйн, у тебя есть образец, на который мы можем равняться?

- Эм? По-моему, надо делать прямо как у Тори?

Мгновенно среагировав на мои слова, Тори немедленно обернулась и побежала в спальню, чтобы взять шпильку из своего деревянного ящика. Из-за ее шороха в спальне, пока она искала свою шпильку, мы услышали, как мой отец неуклюже проговорил.

- А? Что происходит? Что-то не так?

- Ничего страшного, Гюнтер, - ответила мама, отвечая ему из кухни. - Спокойной ночи!

Пока я готовила свое место работы, подготовка к нашей общей работе была завершена.

- Мэйн, - спросила моя мама, - какие цвета нам нужно использовать?

Она уже рылась в корзине ниток, но я не успела сказать ей, какие цвета нужно использовать. Все, что я успела сказать до сих пор, это то, что дизайн должен быть похож на шпильку Тори.

- Мы не знаем, какой у клиентов цвет волос или любимые цвета, поэтому мистер Бенно сказал мне, что он хочет шпильки с разнообразными цветами. Давайте сделаем их по образу шпильки Тори и выберем три основных цвета, и сделаем для каждой шпильки такое же количество цветков.

- Поняла. Как насчет белого, желтого и красного?

- Я думаю, что это будет мило!

В тот момент, когда слова покинули мой рот, моя мама начала супер быстро вязать. Так как она помогала делать шпильку для Тори прошлой зимой, она уже знает, как их делать, и теперь она работала очень, очень быстро. Примерно за пятнадцать минут я вязала один цветок, а она успевала пять. Вскоре мы связали по четыре штуки для каждой шпильки и превратили их в маленький букет.

- Они будут счастливы, если будет разнообразный выбор, не так ли? Может быть, я теперь возьму белый, желтый и синий...? Те же цвета, что и у меня. Мэйн, а ты какие собираешься выбрать?

Тори счастливо хихикнула про себя, пока она рылась во множестве разных цветов, выбирая три, которые ей понравились. Кажется, она очень довольна шпилькой, которую я сделала для нее в прошлом году, что делает меня счастливой.

- Я думаю, что возьму розовый, красный и зеленый. Зеленые цветы будут похожи на маленькие листья, которые, думаю, будут очень мило выглядеть.

- Да! Действительно мило. ...Эй, Эй, Мэйн, как ты это делаешь?

Тори, вероятно, подумала, что ей лучше не беспокоить нашу маму. Она сразу же поставила стул с грохотом рядом со мной. Поскольку шпилька, которую мы используем в качестве образца, была сделана как сюрприз для Тори, то моя сестра не принимала никакого участия в ее создании.

- О, это не так уж и сложно. Итак, делай такой поворот вот так, а затем продевай его вот так…

Я объяснила Тори, как плести эти крошечные цветочки, демонстрируя все по пунктам. Так как эти розы намного проще, чем те, что мы делали для Фрейды, Тори сразу же все поняла.

- Я поняла! Спасибо, Мэйн.

Она с грохотом протащила свой стул в исходное положение, затем стала спокойно с уверенностью вязать. Через некоторое время, как только я успела закончить свой третий цветок, я взглянула на остальную часть стола и шокировалась явной разницей в количестве. Моя мама уже закончила достаточно маленьких цветочков, чтобы сделать целую шпильку, а у Тори было шесть цветов, катающихся перед ней.

Ух ты, посмотрите только на этих умелых рукодельниц!

И моя мать, и Тори двигали руками так быстро, что мои собственные движения не смогли бы с ними даже сравниться. Они уже могут делать цветочки практически в мгновение ока. Я, может быть, и принесла сюда эту поделку, но сейчас меня опережают как по скорости производства, так и по качеству продукции. Я решила, что, по крайней мере, все, что я сделаю, не будет явно уступать их работе, и я снова принялась работать иглой.

Обычно, зимняя работа делается, пока мы оказались в ловушке из-за снега, в такие моменты у нас появляется слишком много свободного времени. Эту работу мы делаем, потому что нам больше нечего делать, одновременно с ней мы праздно болтаем друг с другом. Сегодня, однако, благодаря блеску монет, лежащих на столе, эти двое сосредоточили все свои усилия на вязании с такой быстрой скоростью, с какой они только могут, и ни одного слова ни разу не проронили.

- Хорошо, все сделано! И что теперь, Мэйн?

Я подняла глаза, пораженная сверкающим восторженным голосом Тори, и увидела, что перед ней лежало двенадцать цветов.

- Эй, Тори, ты так быстро управилась! Ты действительно удивительная. Эммм, после этого, мы пришьем их на кусочек ткани... подожди, ААА, ткань! Я не учла ткань!

- Обычно, - сказала моя мать, - мы используем свои собственные материалы для зимней работы, поэтому все в порядке, если мы воспользуемся любым обрывком ткани, которые у нас есть.

Моя мать уже достала кусок ткани и пришила к нему свои маленькие цветочки, превратив его во что-то похожее на настоящую шпильку.

- ...Когда я пойду к мистеру Бенно, чтобы забрать деньги за эту работу, я также подам заявку на какую-нибудь ткань.

- Он уже платит нам две средние медные монеты за каждую шпильку, поэтому нет необходимости заходить так далеко.

…Что? О боже, на сколько несправедливо обычная зимняя работа?

Даже когда я решила для себя, что добавлю ткань к своим расходам к настоящей зимней работе, Тори уже принесла корзину, полную обрезков ткани из кладовки.

- Возьми маму в качестве примера. Пришей цветы, но не делай слишком близко цветы друг к другу. Если сшить все это, чтобы не было видно ткани снизу, то уже все будет выглядеть действительно похоже на маленький букет цветов.

- Поняла, спасибо! - ответила Тори.

К тому времени, как Тори закончила собирать свою вторую шпильку, время уже подошло к концу, и надо было закругляться. В конечном счете, я смогла сделать около половины цветов для одной шпильки, Тори сделала одну шпильку всю сама, а мама была на восемьдесят процентов готова сделать и вторую шпильку.

- А теперь, вот сегодняшняя зарплаааатааа!

- Урааа!

Я вручила им двоим по две монеты и положила две готовые шпильки в коробку.

- Хорошо, - сказала моя мама, - а теперь, вы двое, ложитесь спать.

- А что насчет тебя, мам? – спросила Тори.

- Для начала я просто закончу эту наполовину готовую шпильку.

Она указала на восемьдесят процентов завершенную шпильку лежащую перед ней с мрачной улыбкой. С ее скоростью она будет готова в мгновение ока. Мы с Тори спокойно пошли спать, стараясь не разбудить нашего отца в процессе.

Однако было интересно, почему как только мы проснулись, на столе лежало уже две готовые шпильки? ...Ты работала всю ночь, мама. Тори не хотела ложиться спать прошлой ночью, так что теперь она разозлилась.

- Маааааам, это не справедливо! Почему ты не спала допоздна?

- Прости, Тори. Теперь настало время и для твоей! Береги себя, береги себя.

Тори сильно надулась, когда наша мама с извинениями выпроводила ее за дверь. С крайне неприятным выражением лица она убежала, крича “как только я вернусь домой, я наделаю кучу их, хорошо?". Как только она ушла, моя мама вручила мне два завершенных букета, и я дала ей четыре монеты за них.

- Вот отдаю сразу деньги, чтобы я не забыла, когда ты вернешься с работы. Сегодня я снова пойду в магазин мистера Бенно. Мне нужно будет забрать детали от Лютца, доделать шпильки и получить за них деньги, иначе я не смогу получить оставшиеся деньги для тебя и Тори.

- Хорошо. Береги себе сегодня, Мэйн! И передай от меня привет мистеру Бенно.

Моя мать положила монеты в свой кошелек, а затем стала выходить за дверь.

- Давайте поработаем и сегодня вечером тоже! – сказала она с широкой улыбкой, пока махала мне рукой на прощание. Она плотно закрыла за собой дверь, и я услышала, как она провернула замок. Я продолжила улыбаться и махать рукой на прощание, пока не услышала, как ее шаги не прекратились, а затем издала измученный вздох.

Вот досада. Власть денег слишком сильна. Я не думала, что смогу так сильно ускорить процесс. Тот факт, что моя мама не спала допоздна, чтобы продолжить работать, превзошли все мои ожидания. Если я не закончу с этими шпильками и не продам их, чтобы пополнить свои запасы наличных, у меня сегодня будут серьезные проблемы.

- Ну, перво-наперво, надо хотя бы обработать весь тронбэй.

Я понятия не имею, когда Лютц зайдет за мной, так что я убедилась, что у меня все готово, чтобы я могла отправиться в любой момент. Во-первых, я приготовила парочку корней калф похожие на картошку. Затем я взяла свою доску, грифельные карандаши и калькулятор, чтобы мы могли поучиться, пока кора будет париться. Так как мы собираемся зайти к Бенно после этого, я удостоверилась, что не забуду принести свою часть заказа. Наконец, чтобы завершить свою наполовину законченную шпильку, я взяла вязальные иглы и нитки, семь уже сделанных цветов, клочок ткани.

Я провела время в ожидании Лютца, работая над большим количеством цветов, мои иглы делали крошечные маленькие движения, пока я вязала. После того, как мне удалось закончить два цветка, я услышала стук в дверь, а затем Лютц закричал - Мэйн, ты дома?

- Доброе утро, Лютц! Эй, насчет основы шпилек, ты что-нибудь сделал?

- Я успел сделать пять из них...?

- Возьми их всех с собой. Я принесу иголки и нитки и мы сможем закончить шпильки, пока будем выпаривать тронбэй. Мы должны продать их мистеру Бенно уже сегодня.

Когда я пробормотала, что мы успели закончить четыре из них прошлой ночью, глаза Лютца широко раскрылись.

- Чт... это же слишком быстро?! Я думал, ты сказала, что эти цветы очень трудно сделать, и все займет много времени…

- Да, я и понятия не имела, что они сделают все так быстро, так что я честно немного тороплюсь.

- …Понял. Тебе просто нужно, чтобы я принес основы шпилек, верно? Может нужно что-нибудь еще?

Есть еще одна вещь, которую Лютц абсолютно не должен забыть принести сегодня.

- А что насчет масла? Ты наше немного?

- Все же я расслышал тебя правильно, ах... пойду прямо сейчас и возьму. Подожди меня внизу после того, как закроешь тут все, хорошо?

Кажется, он ничего и не подготовил. Это было близко. Я почти упустила возможность поесть тушеную картошечку с маслом. Я помахала, пока Лютц ловко сбегал вниз по лестнице, собрав все вещи, которые я приготовила, я пошла на улицу.

- О боже, уже так холодно…

Не было никаких признаков людей вокруг нашего склада, был только пронзительный холод, подавлявший тепло ясного солнечного света, сияющего где-то внизу. Поскольку внутри склада нет никакого очага, в котором мы могли бы разжечь огонь, мы установили его прямо перед складом, чтобы распарить тронбэй и снять с него кору.

После того, как мы положили наши сумки внутрь, Лютц сложил несколько камней, чтобы сделать имитацию очага, и установил котелок поверх него, пока я выкладывала куски тронбэя внутри нашей пароварки. В мгновение ока пароварка стала полной.

- Лютц, похоже, нам понадобится еще одна пароварка.

- Пойду и принесу тогда еще.

Раньше мы работали только над образцами, так что нам никогда не приходилось распаривать столько древесины сразу. Однако сейчас нам нужно пропарить все сырье, которое у нас есть. Так как у нас была еще одна пароварка, приготовлена уже давно, чтобы мы могли сразу же выпарить в два раза больше древесины. Лютц любезно принес ее для меня.

- Можно поставить на кастрюлю?

- Да, я как раз заканчиваю укладывать в нее тронбэй.

Пока Лютц ставил пароварку поверх котелка, я доложила остатки тронбэя. Затем я взяла два корня калф, которые принесла с собой, и сделала крестообразный разрез на каждом из них своим ножом, чтобы они лучше приготовились, затем я положила их в пароварку вместе с древесиной. После того, как корни пропарятся в течение примерно двадцати минут, я, наконец-то, смогу съесть вкусный, маслянистый, приготовленный на пару картофель (хотя на самом деле это не картофель).

Сидя перед котелком у костра, я вернулась к работе над маленькими цветочками. Так как мне потребуется около пятнадцати минут, чтобы сделать каждый цветок, к тому времени, как я закончу, плюс немного времени на погрешность, клубни должны будут уже приготовится.

- Лютц, не мог бы ты принести остатки бамбука со склада и сделать мне пару длинных палочек? Еще более заостренные чем в прошлый раз.

- А? Зачем?

- Ты спрашиваешь зачем? Мне они нужны, чтобы проверить, закончилась ли готовиться "картошка с маслом".

- Эм? Эй, Мэйн, что ты задумала?

- О, я просто хочу поесть немного еды, приготовленную в пароварке... ты разве не хочешь, Лютц?

- Если это еда, то я ее хочу! Ты имеешь в виду, что "масянная гартофка" - это еда?!

Ах, да, должно быть, я не объясняла, что такое картофель с маслом. Хотя, здесь уже научились готовить обжаривая клубни в масле, так что он их, скорее всего, регулярно ест.

Теперь, зная, что в пароварке тоже есть еда, Лютц весело сделал мне пару бамбуковые шампура.

- Эй, Мэйн. А эти "масянная гартофка", они вкусные?

- Мне они очень нравятся. Я думаю, что их ты, вероятно, уже пробовал и раньше?

Поскольку на самом деле закипание котелка заняло гораздо больше времени, чем я ожидала, я ждала, пока не закончу два цветка, а не всего лишь один, а затем проверила состояние клубней.

- Хорошо, Лютц. Сними эту крышку!

Я бряцала шампурами в правой руке, сжимая мои китайские палочки в левой, ожидая, пока Лютц снимет крышку пароварки.

- Мэйн, не держи свое лицо слишком близко!

Как только Лютц снял крышку, огромный выброс пара выскочил из пароварки. Как только обжигающий пар рассеялся, и я смогла увидеть что было внутри, а внутри было два клубня, лежащих на вершине тронбэя, окрашенных в яркий золотисто-коричневый цвет. Правой рукой я аккуратно вставила шампуры в каждый из клубней. Они легко вставились в картофель, поэтому я думаю, что они приготовились уже довольно хорошо. Я поменяла палочки в левой руке на шампуры из правой, и приготовила их.

- Лютц, мне нужна тарелка!

- Ты думаешь, что в этом месте есть какая-то тарелка?!

- Та доска вполне подходит, дай мне ее! Затем приготовь масло.

- Может быть, тебе следовало делать все это вместо того, чтобы доделывать украшения!

- Нгх, ты прав... – сказала я, стыдясь.

Как только я вытащила оба клубня из пароварки и положила их на доску, я немедленно поставила крышку обратно на пароварку. Я спрыгнула со своего импровизированного табурета, затем сразу же сделала побольше крестообразные разрезы на каждом из них и засунула масло внутрь. Масло мгновенно растаяло в мягкой мякоти клубней, а запах, который появился, был неотразим.

Я все больше и больше радовалась по мере того как все готовилось. Лютц, с другой стороны, просто выглядел разочарованным, как только увидел, что я достала из пароварки.

- ...Эй, это же просто корни калф. У меня были большие надежды, ведь это же твоя стряпня…

Кажется, он разочарован, что это он ел уже раньше. Корни калф очень обширно собирают в близко расположенных областях, поэтому они лежат на каждом столу на каждом обеде. Интересно, он от них уже устал? Я увидела, как он стал разочарован, ведь это очень простой способ приготовления. Я даже сначала не чистила их.

- Ну да, да! Это самые обычные корни калф, приготовленные с маслом, и ты их съел уже предостаточно, верно? Значит, тебе их больше не нужно есть, да?

- ...Я буду это есть.

Я проигнорировала Лютца, когда он ворчал про себя, быстро снимая кожуру с самой верхушки клубня. Я завернула руку в фартук, чтобы не ошпариться, и подняла клубень. Я поднесла дымящуюся картошку ко рту, широко раскрыв его, и откусила огромный кусок.

Поверхность клубня быстро остыла благодаря холодному воздуху, но внутренности были обжигающе горячие, а картошка еще и таяла во рту. Так как они парились вместе с тронбэй, на вкус слабо отдавало деревом. Общий вкус переплетался с вкуснющим маслом, делая его уникальным, такую вкуснятину я бы не смогла попробовать дома.

- МММ..., - вышло из меня, пока я извивалась от удовольствия и от вкуса. Лютц, стоявший рядом со мной, просто вздохнул, затем откусил от своего клубня. Его глаза широко раскрылись, и он в шоке уставился на клубень. Он смотрел то туда, то сюда, то на меня, то на его еду, как будто я его как-то обманула. В замешательстве наклонив голову, он снова откусил.

- ... Это действительно вкусно! Что же это такое?! Этот вкус совершенно отличается от вареного корня калф, который мы едим дома!

- Это потому, что он приготовлен на пару. Все питательные вещества и вкус остались внутри из-за пара. Сегодня, так как мы готовили их вместе с тронбэй, то корни взяли вкус и от него, так что у них действительно роскошный вкус.

Пока мы радостно ели корни калф, я рассказала Лютцу о том, что случилось прошлой ночью, когда мы работали над шпильками.

- ...Так что, да, Тори и мама действительно удивили прошлой ночью. Они тоже очень взволнованы сегодняшним вечером. Я не смогла даже сделать одну шпильку, так что мне напомнили о моей бесполезности, хах.

- Не надо слишком гордиться.

- А у тебя как, Лютц? Как все прошло?

Лютц, закончивший есть свой корень калф, печально облизывал последние остатки с пальцев, затем мрачно покачал головой.

- Никто, кажется, не был никогда заинтересован во всем, что я делал, поэтому, даже когда я попросил их о помощи, они все просто сделали вид, что игнорируют меня.

- Я не понимаю этого. Как насчет того, что бы я пришла к тебе сегодня и наложила свое волшебное заклинание?

- Волшебное заклинание?

- Ага! Как только мы получим деньги от мистера Бенно, мы пойдем к тебе, так что жди с нетерпением!

Теперь, закончив с едой, я попросила Лютца взять немного воды из колодца, чтобы вымыть руки и прополоскать рот. Затем я достала калькулятор, который я захватила с собой, и поставила его перед Лютцем.

- Эммм, итак, сегодня у нас уже есть четыре готовых шпильки для продажи.- Поскольку мы обсуждаем бизнес, я все проговариваю ясно и вежливо специально для Лютца. - Вчера мистер Бенно заплатил нам за одну авансом, сегодня нам заплатят за три. Каждая шпилька приносит нам одиннадцать средних медных монет. Итак, сколько денег мы заработаем сегодня?

Пока я объясняла задачку, Лютц слушал с серьезным выражением, перемещая пальцы по бусинкам калькулятора.

- Тридцать три!

- Правильно! Молодец, Лютц! Далее, мы уже установили, что тебе нужно сделать вообще двадцать основ. Вчера ты смог сделать пять. Сколько тебе осталось еще сделать?

Как я и думала, Лютц расстроился, делая вычисления, связанные с вычитанием или суммированием, даже когда у него есть для помощи калькулятор, потому что такие вычисления не могут быть сделаны немедленно. Если он не может научиться автоматически выполнять однозначные вычисления в своей голове, то весь процесс займет некоторое время даже с калькулятором, поэтому я забрала у него калькулятор, написала кучу чисел на своей доске и стала работать над суммой.

- Давай просто поработаем над запоминанием этого, - сказал я небрежно. - Ты должен получать числа достаточно быстро, чтобы ответить сразу, когда кто-то спросит что-нибудь.

Лютц проворчал, но приступил к учебе. Тем временем, я села рядом с ним и стала работать над завершением шпильки. К тому времени, как все было сделано, наступил почти полдень, и тронбэй закончил париться.

- Лютц, их нужно положить в воду, помоги с этим пожалуйста.

По одному за раз, используя палочки, я перемещаю тронбэй в бочку с водой из колодца. От них исходил пар, когда я перемещала их в воду, затем Лютц вытаскивал их и клал на ближайшую доску. Так как это не бегущая речная вода, то вода в бочке быстро прогрелась.

- Вода становится довольно теплой, - сказал Лютц. - Одну секунду.

Пока я ждала, пока Лютц набирал еще воды из колодца для бочки, я села и стала работать над удалением коры с каждой палочки. Как только бочка наполнилась, я вернулась к замачиванию новых палочек. И так повторялось в течение некоторого времени. После того, как мы всю древесину достали из пароварки, я продолжила работать над удалением коры, пока древесина еще теплая, а Лютц мыл котелок и пароварку. Наконец, мы повесили полоски коры на гвозди на складе для сушки, и на этом наша работа на сегодня завершена.

- У-у, все сделали!

- Хорошо, уборку тоже сделали!

Так как я долго работала с горячей корой, то даже после того, как все развесили, мои пальцы все еще стонали от такого количества тепла. Прохладный воздух показался моим рукам очень приятным. Я сделала глубокий вздох, наполняя легкие прохладным, свежим воздухом.

- ...Ах?

Я ни в чем не отчаиваюсь. Я ни о чем не беспокоюсь. Все, что я чувствую сейчас - это облегчение и чувство свободы, которые обычно вы можете испытывать после завершения трудной задачи.

Даже сейчас, всепоглощающая лихорадка бушевала во мне. Рефлекторно, я обратила всю свою силу во внутрь, сосредоточив внимание на удержании его снова.

- Вау, Мэйн?!

С тех пор, как я внезапно окоченела перед ним, Лютц лихорадочно затряс меня. Я хочу сказать ему, что пытаюсь сконцентрироваться и хочу, чтобы он прекратил меня трясти, но я так борюсь с болью, что не могу подобрать слов. Я дрожала, протянула правую руку и поймала одну из его рук. Он крепко схватил ее обеими руками.

- Что за...? Ты горишь?! Мэйн, с тобой все в порядке? Ты меня слышишь?!

Я сосредоточилась на своей плотно сжатой руке, изо всех сил пытаясь остановить лихорадку, как уже я делала это много раз раньше. Несмотря на то, что я представляла себе строительство сильной стены вокруг моего внутреннего центра, чтобы удержать его в целости, на этот раз частички пожирателя удалось проникнуть прямо через преграду.

Вернись обратно!

Мне удалось заставить последние угольки вернуться в глубины моего сердца, но я думаю, что этот раз был самым долгим.

Сразу же после того, как моя лихорадка ушла, я внезапно почувствовала усталость настолько сильно, что я даже не хотела шевелить ртом, чтобы что-то сказать. У меня больше не было сил стоять, поэтому я села прямо там, где стояла. Лютц, все еще крепко держал мою руку, он нагнулся ко мне.

- А? Твоя температура... она спала? Что это было такое? Эй! Мэйн! Ты в порядке?!

- ...Это был... пожиратель. Знаешь же, о нем говорила Фрейда?

Я издала громадный вздох, когда отвечала, а Лютц встревожено нахмурился.

- Подожди, подожди. Ты же говорила, что нет никаких признаков того, что ты внезапно можешь почувствовать себя плохо?

- Это всегда происходит очень быстро. До сих пор это случалось только тогда, когда я испытывала сильные эмоции, но в последнее время даже мельчайшие проблески эмоций, кажется, выпускают его наружу... о боже, я так сильно перепугалась.

Я действительно была в шоке, но я выбрала такое обычное слово, чтобы закончить предложение, чтобы попытаться уменьшить шок от всего произошедшего. Лютц, однако, все еще выглядел так, будто он готов вот-вот заплакать, все еще крепко сжимая мою руку. Пытаясь хоть немного успокоить его, я широко улыбнулась ему.

- ...Что-нибудь можно с этим сделать?

- ...Фрейда уже рассказала нам выход, да? На это уйдет огромная сумма денег. Мистер Бенно сказал мне то же самое.

Кровь мгновенно стекла с его лица, оставив белую простыню вместо него.

- И раз уж на этом все, пойдем теперь в магазин мистера Бенно, чтобы немного подзаработать денег?

Я показала ему счастливую улыбку, скрывая правдивый факт, что прикладывать какое-либо количество физических усилий было для меня чрезвычайно трудно. Лютц крепко стиснул зубы, затем отпустил мою руку и встал ко мне спиной.

- Я отнесу тебя в магазин. ...Это все, что я могу сделать для тебя, в конце концов.

- Это все, что ты можешь сделать? Разве ты уже не многое для меня сделал?

- Аааа, просто садись на спину!

Я услышала дрожь в его голосе, когда он говорил это. Я притворилась, что не слышу этого, и забралась ему на спину, обхватывая руками его плечи.

О боже, меня как будто избили, подумала я про себя.

Когда я была Урано и жила обычной жизнью, не отрывая глаз от книг, у меня никогда не было друга, который бы стал плакать из-за меня. Не знаю, не уверена, правильно ли сейчас что-то говорить. Я только читала об этом в книгах.

Лютц, ты слишком добрый. Не важно, насколько я бесполезная, ты всегда остаешься со мной. Даже если я и не настоящая Мэйн, и ты это знаешь, но ты простил меня.

- Если я когда-нибудь потеряю сознание от пожирателя, Лютц, это не будет твоей виной. Все действительно, действительно происходит без предупреждения. ...И я не собираюсь проиграть пожирателю в ближайшее время. Я же не сделала еще ни одной книги.

Я слышала как Лютц шмыгал носом, но он ничего не ответил.

Интерлюдия: Сила денег

Голос Мэйн тихо звучал рядом с моим ухом, пока она пыталась успокоить меня.

Я не хочу, чтобы она видела мое несчастное, плачущее лицо, поэтому я понес ее на спине. Однако, поскольку я ее несу это, у меня не было свободных рук, чтобы вытереть свои слезы, стекающие по моему лицу. Одна за другой слезинки падали на рукава Мэнй, оставляя маленькие мокрые пятна.

Я хочу помочь ей, но не могу. Я могу только стиснуть зубы от того, насколько же я бессилен.

Мэйн всегда говорит, что она совершенно бесполезна, но я не знаю, что бы я без нее делал.

Когда я сказал, что хочу стать настоящим торговцем, моя семья полностью проигнорировала это, лишь сказав мне не быть смешным, но Мэйн просто улыбнулась и сказала мне следовать за своей мечтой. Когда я впервые познакомился с Бенно, я был так напуган, что хотел убежать, но Мэйн держала меня за руку и помогла мне пройти через это. Когда я что-то не мог сделать в одиночку, Мэйн оставалась со мной, помогая мне подумать и действовать, чтобы я продолжал идти к своей мечте. Даже сейчас, когда мне интересно, хорошая ли это была идея для меня, стать торговцем, Мэйн учит меня, как писать, как читать числа, как делать математику, как правильно думать о деньгах... учит всему.

И несмотря на все это, я ничего не могу сделать, чтобы помочь ей, когда она вот так страдает от пожирателя.

У меня нет столько денег, чтобы помочь ей. Я уже начал зарабатывать немного денег, но об этом именно она позаботилась. Если бы я не помогал ей, если бы она была сильнее, если бы она получила больше помощи от взрослых, интересно, смогла бы она сделать бумагу намного быстрее и заработать намного больше денег? Если это так, то смогла бы она заработать достаточно денег, чтобы уже спасти себя?

Я не могу думать ни о чем другом. Я настолько бессильный, из-за это несчастен, и я сожалею... мне стыдно.

Если бы я не был ребенком, если бы я был взрослым, интересно, смог бы я ей помочь? Если бы я был торговцем, как мастер Бенно, если бы у меня были такие большие деньги, может быть, я…

Я проглотил все, стиснув зубы, и продолжил идти вперед с Мэйн на моей спине. Если есть кто-то, кто может помочь Мэйн, у кого достаточно влияния и денег, чтобы ей оказать помощь, я выясню их имена у Бенно.

Мистер Бенно обязательно спасет Мэйн. Он знает, сколько стоит то, что может вылечить Мэйн, так что я уверен, что он поможет.

Когда мы пришли в магазин, Марк и Бенно уже нас ждали. У Марка был обеспокоенный взгляд, в то время как Бенно неприятно нахмурился. Поскольку я до сих пор не могу вытереть слезы, я низко опустил голову, не желая, чтобы они увидели мое мокрое, несчастное лицо. Пока я смотрел в землю, кончики ботинок Бенно попали в поле моего зрения.

Он тяжело дышал. - …этот ребенок.

Я думал, он просто подошел, чтобы вздохнуть, но вдруг вся тяжесть исчезла с моей спины.

- Ииик?! - заплакала пораженная Мэйн.

Я поднял голову, чтобы увидеть, как Бенно грубо держал Мэйн, а затем бросил ее Марку. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидел Мэйн, летящую по воздуху.

- Чт...?!

- Ву?! - вскричал Марк.

Как только я увидел, что Марк поймал ее, я позволил себе минуту почувствовать облегчение, прежде чем рассержено повернуться к Бенно. За долю момент перед тем, как я стал начал бы кричать “что ты делаешь с больной маленькой девочкой?!” он показал подбородком в сторону магазина.

- Лютц, пошли. Только ты и я.

Я открыл и закрыл рот безмолвно, мой пыл внезапно испарился, а затем я последовал за Бенно в магазин. Пока я пытался убедить себя, что нет никаких проблем доверить ее марку или, по крайней мере, что это было намного лучше, чем позволить Бенно позаботиться о ней, я услышал, как дверь закрылась за мной и я с силой стал вытирает лицо рукавом.

Бенно пошел к столу, который мы всегда использовали. Как только я сел, он устремил на меня свои мерцающие красновато-карие глаза. Он изучал меня с головы до ног, затем открыл рот.

- ...Это пожиратель?

- Как вы…

- Несмотря на то, что ты ее нес, показалось, что Мэйн чувствует себя довольно хорошо. Я подумал, что, должно быть, у нее жар внезапно подскочил, а затем снова спал так же внезапно. Вы все время вместе, но ты впервые видишь это?

Я кивнул, сглотнул. Несмотря на то, что я был всегда рядом с Мэйн, пока мы ходили в лес, ходили в магазин и работали над бумагой, я в первый раз действительно увидел симптомы проявляющегося пожирателя.

Не было ни единого признака ухудшения ее состояния, но внезапно у нее поднялась температура, и я подумал, не растает ли ее тело. Что-то тонкое и желтое отлетело от нее, как будто пар, поднимающийся от всего ее тела. Это было поразительно страшно.

- Мистер Бенно, пожалуйста, помогите Мэйн. Я ничего не могу сделать. Я простой ребенок, у меня нет денег, я ничего не могу сделать…

- Я не могу.

Тихим голосом Бенно быстро прервал мою просьбу.

- Почему?! Вы взрослый, у вас есть деньги, у вас много дел с дворянами.…

Когда я в отчаянии сказал свои аргументы, лицо Бенно искривилось, как будто от боли или сожаления. Стиснув зубы, он покачал головой.

- Я говорил вам, что мой бизнес быстро растет. Когда бизнес доходит до торговли с дворянами, условно говоря, я новичок на этой сцене. У меня не так много связей. Я все еще нахожусь в таком положении, что они думают что я какая-то мусор у их ног. ...Я тоже ничего не могу сделать.

- Мистер Бенно... даже вы не можете...?

Совершенно неожиданные слова Бенно лишили меня дара речи. Бенно, владелец этого огромного магазина, который ведет дела с аристократами, говорит, что он не в силах помочь Мэйн, не в силах вылечить пожирателя полностью? Поскольку вся надежда передо мной стала тускнеть, я вспомнил единственного человека, которого я знаю, который был вылечен от этого недуга.

- Но я помню, что Фрейда исцелилась... тогда, возможно, лидер гильдии...!

- Я уже с ним разговаривал.

- А?

Бенно сделал поверхностный вдох, затем потянулся, чтобы почесать голову. Ироничная, саркастическая улыбка всплыла на его беспокойном лице, и он пожал плечами.

- Он сказал, что если у нас будут деньги, то мы сможем временно избежать симптомов. Поскольку он готов тратить любую сумму денег, чтобы его внучка могла продолжать жить спокойно, он все это время работал с опальной дворянской семьей, постоянно платя им за использование сломанного магического инструмента. Использование его всего один раз стоит ему две малые золотые монеты.

- З... золотых?!

Когда я заработал одну маленькую серебряную монету за продажу этой бумаги, я был так взволнован таким большим количеством денег, но похоже, что Мэйн нужно золотые монеты, а не серебряные. Мысль о такой недостижимой сумме денег заставила мою голову закружиться.

- Однако этого всего лишь достаточно, чтобы выиграть около полугода времени. Если бы я потратил столько денег хотя бы один раз, чтобы сохранить ей жизнь, мне пришлось бы тратить их снова и снова. Мэйн, в частности, очень молода. По мере того, как она растет, симптомы пожирателя будут только ухудшаться, и проявляться все чаще и чаще. Думаешь, у меня есть столько денег, чтобы тратить их на одного ученика? Для меня это невозможно.

Если то, что говорит Бенно, верно, то это действительно невозможно. Он ни за что не сможет потратить такие деньги. Тем не менее, просто сказать, что это невозможно, отказаться от попыток помочь ей, значит бросить Мэйн.

- Я мало что могу сделать, - сказал он. - Я могу купить необычные знания, которые она имеет у нее, давая ей немного золота, чтобы компенсировать это. Но когда ей станет слишком плохо, я, вероятно, передам ее этому старому ублюдку. ...Итак, что же ты можешь сделать?

Бенно посмотрел на меня острыми, хищными глазами. Не думая, я бросил на него взгляд. Он взрослый, с властью, мозгами, деньгами и всем остальным, и он все еще не может ничего сделать, чтобы помочь Мэйн. Что тогда я вообще могу сделать?

- ...Я вообще ничего не могу сделать. Я всего лишь маленький ребенок. Я не сильный, я не умный, у меня нет денег... если я все же могу что-то сделать, скажите мне, пожалуйста что.

- Не заставляй ее заботиться о тебе. Не заставляй ее волноваться.

- Чт...?!

Из-за такой его немедленной реакция у меня сперло дыхание. Он попал в цель так четко, что я никак не могу ему ответить на это. Мои глаза стали горячими от огорчения. Выражение лица Бенно немного смягчилось, но его глаза все еще остры, пока он открывает рот, чтобы продолжить говорить.

- Слушай, Лютц. Этот ребенок не та маленькая девочка, которой она может казаться. По крайней мере, даже когда она страдает, она не хочет, чтобы ты волновался, поэтому она смело улыбается тебе. Убедись, что впредь она не обманет тебя этим.

Я помню, что после того, как жар у нее спал, когда ее дыхание все еще было тяжелым и не ровным, на ее лице была яркая, счастливая улыбка. Увидев ее улыбку, я почувствовал облегчение, но, похоже, это была ошибка.

- Ты же мужчина, так что не давай ей больше ни о чем беспокоиться. Ты не можешь притворяться, что ничего не знаешь, так что сотрудничай с ней, чтобы она могла выиграть себе немного времени на жизнь. Если ты собираешься сказать какие-нибудь грандиозные вещи, например как "я собираюсь делать все, что придумает Мэйн”, тогда бери каждую из ее идей, претворяй их в жизнь и продавай их! Если у тебя есть время поплакать, тогда у тебя есть время и подумать, также у тебя есть время и поработать. Так что заработай немного денег!

- …Хорошо.

Я поднял голову, полную решимости, и губы Бэнно растянулись в широкой улыбке.

- Теперь это правильное лицо, хм?

- О, Лютц! - сказала Мэйн. - Вы уже закончили разговор? Смотри, смотри! Я забрала оплату за шпильки, которые мы принесли сегодня.

Она улыбалась, как обычно, когда я вышел из кабинета Бенно, чтобы встретиться с ней. У нее очень беззаботное выражение лица, но вспомнив совет Бенно, я посмотрел повнимательнее и увидел, что, несмотря на ее улыбку, в ее глазах были намеки беспокойства. Чувствуя, что я должен отругать себя за то, что заставляю ее волноваться, я улыбнулся, отказываясь быть побежденным.

- Это так много, - восхитился я.

- Я думаю, что нам их хватит еще на два или три дня.

- Два или три?!

- Честно говоря, я понятия не имею, как далеко моя мама зайдет с этой работой, да и Тори так же как и она загорелась…

Пока мы шутили об этом, я увидел, что Мэйн начала постепенно ослабевать. Думаю, мне удалось дать ей немного душевного спокойствия. Позади меня Бенно вышел из кабинета с привычным строгим выражением лица, пожимая плечами.

- Не надо просто так болтаться в моем магазине. Если вы закончили свои дела здесь, то идите напрямую домой и, Мэйн, ложись сразу спать. Лютц говорит, что ты сейчас не на сто процентов бодрая.

Пока Бенно махал руками, выгоняя нас из своего магазина, он, кажется, внезапно что-то придумал и исправил свою предыдущую команду.

- Марк, иди с этими двумя. Для таких детей опасно разгуливать с таким количеством денег.

- Разумеется, сэр.

Чтобы можно было заплатить Тори и другим, Мэйн взяла все деньги в средних медных монетах. Так как их было тридцать три, они, вероятно, будут громко звенеть, пока мы идем. Если некрещеные дети, такие как мы, будут носить с собой такое количество денег, то, конечно же, мы будем невероятно заметны.

Теперь же, когда ей указали на опасность ограбления или же нападения, Мэйн не стала отказываться от помощи своей обычной рутинной фразой "нет, спасибо, все в порядке" и послушно предложила понести сумку с деньгами Марку. Марк обменялся коротким взглядом с Бенно, затем наклонился, чтобы забрать сумку и самой Мэйн.

- Я-я могу ходить самостоятельно!!

- Разве тебя не принес сюда Лютц, Мэйн? Ты такая хорошая девочка, так что, пожалуйста, веди себя тихо, чтобы остальные могли не волноваться.

- Нгх…

Мэйн, потеряв всякое желание сопротивляться, перестала бороться и просто повесила голову. Похоже, у нее нет никакого способа противостоять нежным словам Марка.

Это хорошее открытие. Я должен учиться быстро, чтобы научиться говорить так же, как Марк.

По дороге домой Мэйн и Марк обсуждали такие вещи, как обработка зимней работы и управление готовой продукцией. Я уделил пристальное внимание их разговорам, так как я собираюсь все это делать.

Я думал, что мы пойдем разными путями, когда доберемся до площади с колодцем, но Марк не бросил Мэйн, говоря, что он донесет деньги до ее дома и объяснит все ее семье. Я расстался с ними двумя, глубоко ценя, насколько внимателен Марк.

- Лютц, я зайду попозже – сказала Мэйн.

Я попрощался с ними, пока они заходили в дом Мэйн, затем я повернулся к своему собственному дому. Мои ноги вдруг стали как свинцовые, через силу я потащил себя вперед.

- Я дома, - сказал я, закрывая за собой дверь.

- Что? С пустыми руками сегодня?

Заша, мой старший брат, смотрел на меня сверху вниз, подняв бровь. Для некрещеных детей, таких как я, сбор вещей из леса - это работа на полный рабочий день, но так как я в последнее время часто хожу в магазин Бенно, я не смог насобирать достаточно вещей. Зная мою семью, они на самом деле не спросят даже про обстоятельства.

- Серьезно. Ты даже не заработал деньги, хах?

Если бы я вернулся с деньгами, все могло бы быть немного лучше, но только немного. Ральфу действительно не нравится, сколько денег я заработал за такой короткий промежуток времени, и в последнее время он был очень строг со мной.

Я положил свои вещи в комнату, лег на кровать и глубоко вздохнул. С тех пор, как я начал говорить, что хочу стать торговцем, все в моей семье стали ледяными ко мне. Я знаю, что если бы я сказал, что собираюсь отказаться от этой затеи и вместо этого стану ремесленником, все мгновенно улучшится, но я также знаю, что я буду сожалеть об этом всегда.

Тук-тук!

- Добрый день, Мисс Карла. А Лютц здесь?

- О, Мэйн! Приятно увидеться с тобой. Я слышала, как он недавно вернулся домой... Лютц, Мэйн здесь!

При звуке маминого голоса все мои старшие братья тут же бросились вперед со своими голодными животами. К тому времени, как мне удалось выбраться из моей комнаты, она уже была полностью окружена всеми, что я не смог ее увидеть.

-В чем дело? У тебя есть новый рецепт?

- Я помогу! Что для этого необходимо?

- Не-а – сказала она, - не сегодня. Я здесь, чтобы заплатить Лютцу то, что должна ему.

- Ты ему должна?

- Ага! Он помог мне с моей зимней работой, так что я должна ему за это.

Мэйн протиснулась сквозь толпу и подошла ко мне с самодовольной ухмылкой, которую она делает, когда что-то замышляет. - Лютц, твою рука, пожалуйста, - сказала она, и я вытянула ее сама. Затем она демонстративно стала класть одну за другой монеты в мою ладонь.

- Ты помог мне с пятью шпильками, поэтому я должна тебе пять средних медных монет. Раз, два, три, четыре, пять. Все правильно?

- Да.

Монеты звенели друг о друга, когда она клала их в мою руку, и я вдруг осознал, что взгляды всех моих старших братьев были устремлены только в одно место. Моя ладонь, кажется, даже покалывала под давлением их взглядов, и я услышал, как кто-то нервно сглотнул.

- Эй, Мэйн. Ты сказала, что Лютц помог тебе, это теми палочками, которые он делал вчера?

Мэйн, ожидая, что Ральф скажет именно эти слова, улыбнулась милой, но очень, очень вынужденной улыбкой.

- Все правильно! Я делаю шпильки, поэтому попросила его помочь с их основами. Один штырь одна средняя медная монетка.

- Это так много стоит?!

Глаза Заши широко раскрылись, и он снова уставился на монеты в моей ладони. Сомнения Зика, похоже, стерлись теперь, когда он действительно увидел, что я держу реальные деньги, он сделал резкий вдох и посмотрел на Мэйн.

- ...А только Лютц должен тебе помогать? Могу ли я тоже помочь?

ЗиК единственный задал этот вопрос, но он на уме у всех моих братьев. Все они повернулись посмотреть на нее. Она оглядела их, улыбаясь и кивнула.

- Нет, это не обязательно должен быть Лютц. Но, основы шпильки должны быть определенного размера, и они должны быть отполированы очень гладко, так что они не зацепят чьих-либо волос, так что это не какая-нибудь грубая работа, знаете ли?

Как только мои братья услышали эти слова, они все попытались сказать ей первыми.

- Мэйн, Мэйн. Я намного лучше в деревообработке и плотничестве, чем Лютц. Знаешь, я делаю так же каждый день на работе.

- Я определенно лучше, чем Лютц.

- Если мы говорим об опытном подходе, то я лучше всех справлюсь, верно?

Стойте, стойте, подождите минутку, ребята. Кто вчера сказал мне, что я должен сам делать эти скучные маленькие палочки?

- О боже, я не могу поверить, что вчера мы были на столько глупы!

- Лютц, почему ты не сказал нам, что тебе за это платят?

- Ты собирался отхватить все деньги себе?

Я уверен наверняка, что рассказывал им об этом, но они, вероятно, проигнорировали меня, думая, что я что-то выдумываю. Воспоминания моих братьев были искажены силой холодных, твердых денег, и это сделало меня плохим парнем. Все мои братья смотрели на меня с опасным взглядом, и я внезапно осознал, насколько ужасающими могут быть деньги. Когда мои братья начали приближаться ко мне, Мэйн хлопнула в ладоши.

- Тогда, может, вы трое сделаете их для меня? Мне нужно по пять штук от каждого из вас. Если вы сделаете больше, то я не смогу их использовать. Я вернусь через три дня, чтобы все забрать, хорошо?

- Да, предоставь это мне!

- Мне даже не нужно целых три дня.

- Я могу сделать все прямо сейчас.

Мэйн держала один палец, нахально улыбаясь.

- Точность и качество важнее скорости! Если вы не сделаете их качественно, я не смогу их использовать, и вам придется их переделать. ... О, кстати! Вы должны спросить у Лютца о том, насколько они должны быть большими и какую древесину вы должны будете использовать. Ладно, увидимся через три дня, когда я приду забирать их!

Мои братья, с большими улыбками на лицах, помахали Мэйн, когда она выходила за дверь. Однако, как только дверь захлопнулась за ней, их отношение немедленно изменилось. Они крепко схватили меня и потащили в нашу комнату.

- Так, какая древесина нужна?

- Насколько они большие?

- На этот раз ты ничего не получишь, хех.

Их инструменты уже были у них в руках, когда они подошли ко мне, требуя объяснений. Я был ошарашен их вчерашним отношением, когда они даже не потрудились обратить внимание на то, что я делал.

- Не стой же просто так!

- Расскажите нам все, быстро!

- Ладно!

Я ответил на все вопросы, которые у них были про вид древесины и о том, как их делать, и они сразу же приступили к работе. В мгновение ока я был полностью отброшен в сторону. Затем, самое печальное, мои братья сразу же начали штамповать красивые шпильки, гораздо быстрее, чем я мог бы сделать их, и все это благодаря их опыту работы.

Ах. Вот что чувствует Мэйн, когда говорит, что она ни на что не годится?

Я, забившись в угол, достал доску и калькулятор. Это именно я должен делать. Я могу оставить ремесло мастерам.

По дороге домой Мэйн сказала мне сделать три вещи.

Во-первых, на доске я должен записать количество основ, которые мы сделаем. Затем я должен убедиться, что я скрою в тайне эту доску, чтобы никто не мог произвольно добавить к ней побольше. Наконец, я должен использовать свой калькулятор, чтобы выяснить, какова моя общая комиссия по всем ним, помня, что моя комиссия за каждую основу - четыре средние медные монеты.

- Ага, готово!

- Братан, я сильно опережаю тебя.

- Ральф, эта выглядит небрежно. Если ты не сделаешь ее правильно, Мэйн не сможет использовать ее, верно же?

Судя по звукам, мои братья начали соревноваться, кто сделает их лучше.

- Лютц, как они выглядят?

- ...Да, эта выглядит великолепно! Хорошая работа, Заша.

Заша закончил уже одну, так что я заработал уже четыре монеты.

- Послушай, я уже тоже закончил!

- Это замечательно, Зик!

Зик закончил еще одну, так что теперь мне достанется восемь.

Пока я сидел здесь, практикуя свое письмо, я на самом деле ничего не делал своими руками, ничего не изготовлял, но я ясно видел, как мои комиссионные неуклонно тикали на моем калькуляторе, и вдруг я все понял.

Так вот каково быть торговцем, да? Теперь, увидев сам силу денег, что называется из первых рук, мое желание узнать, как умело обращаться с такой силой, только усилилось.

Коллапс Мэйн

Прошло три дня с тех пор, как старшие братья Лютца пообещали сделать мне основы для шпилек. Сегодня наступил тот день, когда я пойду их забирать.

В течение этих трех дней я вообще не выходила из дома, проводя часы за изготовлением маленьких цветочков. Так как в последнее время жар был очень активным, бушуя в моем теле, я не чувствовала себя особенно хорошо, поэтому я вообще не хотел выходить на улицу. Я даже была атакована лихорадкой посреди ночи, оставив меня истощенной и вялой на следующее утро. Честно говоря, так как я понятия не имею, когда и где пожиратель нанесет следующий удар, я чувствую все время себя немного неловко, ведь я могу рухнуть в любое время.

Пока я была одна дома в последние нескольких дней, мне удалось завершить достаточно цветов для двух заколок. Если посчитать и те, которые я сделала раньше, то я смогла сделать всего лишь три из двадцати. Все остальное было сделано моей мамой и Тори. Явная разница в скорости довольно удручает. Двое из них, как и прежде соревновались друг с другом, делая свои цветы. Скорость Тори к настоящему времени значительно улучшилась, и они сделали еще двенадцать цветов за последние три дня. Сейчас же они разделили работу, чтобы закончить последнюю шпильку.

- Я пойду в дом Лютца сейчас. Я должна забрать основы шпилек и отдать им их заслуженные деньги, - сказала я.

- Всего хорошего, - сказали они вдвоем, в монотонном унисоне. Никто из них даже не посмотрел вверх, ведь они так заняты своей работой.

Я положила пятнадцать средних медных монет в маленький кошелек и вышла через входную дверь. Я спустилась вниз по лестнице, вышла из здания, прошла через площадь с колодцем, начала подниматься по лестнице в доме, который находился сразу напротив моего дома.

Лютца жил на шестом этаже, но они арендовали аж два этажа. До него очень далеко идти по лестнице, ходьба то вниз, то вверх по ней действительно выматывает, но она хотя бы была вместительная. Несмотря на то, что в их доме живет четверо мальчиков, на самом деле там не так тесно. Однако, Лютц говорит, что в их доме полно всевозможных инструментов ремесленника, и много места отведено для работы, поэтому дома на самом деле не такой большой, как кажется.

Я постучала в дверь, объявляя свое присутствие, и через мгновение дверь со скрипом открылась, за которой я увидела тетушку Карлу.

- Добрый день, тетя Карла. Мальчики уже вернулись домой? Я пришла, чтобы забрать кое-какую работу, которую я попросила их сделать для меня.

- Они! – сказала она, сияя. - Они с нетерпением ждали тебя все утро.

Как только она это сказала, ее лицо немного потемнело. Она украдкой оглянулась, затем наклонилась, говоря более низким голосом.

- ...Эй, Мэйн. Лютц действительно серьезно настроен стать торговцем, да? Он очень упрямый, так что общая атмосфера в доме в последнее время довольно плохое. Даже сейчас, он не выглядит так, будто собирается отступить. Простое желание стать торговцем – не должно разрушить семью! Разве ты не согласна?

Я уже слышал от Лютца, что дома у него дела идут не очень хорошо, но все выглядит более серьезным, чем я думала. Он может и волнуется, но Лютц никогда не отступает. В конце концов, он уже принял свое решение, что он будет жить и работать в магазине, если ему придется.

- Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос, тетя Карла. Лютц сам принял такое решение, понимаете?

Аутсайдер, как я, вмешиваясь в спор между родителями и их детьми, только посеет больше разногласий, поэтому я просто склонила голову с сомнениями в одну сторону. Карла, не получив согласия, которое она искала, нахмурилась и поджала губы.

- Ну, думаю, что ты права. Если бы у меня была девочка, она бы делала то, что сказали ее родители, но мальчики просто ничего не хотят слушать. Они такие проблемные.

Ну, что касается меня, у меня нет реального намерения продолжать жить жизнью, которую хотят мои родители. Я просто буду держать эти мысли при себе.

Ворчание тети Карлы не прекратились. Ее сыновья, привыкшие к тому, что временами разглагольствования их матери могут быть неприятными, держались от нее подальше в такие моменты, чтобы не попасть под горячую руку. А ведь тетя Карла еще не пригласила меня внутрь. Я просто должна вежливо согласиться с ней и отвлечь ее, прежде чем она действительно уйдет. В отличие от женщин постарше, которые более чем готовы к долгим разговорам снаружи у воды, не обращая внимания на снег вокруг них, у меня нет особого желания стоять здесь и общаться на этом морозном входе.

- Должно быть, тяжело жить с четырьмя мальчиками, тетя Карла.

- Так и есть! И они даже не ценят, как тяжело им это дается. Ты знаешь, на днях…

Вот ...дерьмо. У меня такое чувство, что я останусь здесь навсегда.

Примерно в то же время, когда я стала задаваться вопросом, должна ли я просто начать все заново, я услышала, как Лютц позвал меня из дома.

- Эй, мам. Разве Мэйн не пришла забрать всю работу? Ей нужно успеть до того, как пойдет снег, так что думаю, она немного торопится. Также она очень легко может заболеть, так что впусти ее, пожалуйста!

- Ах, и ведь точно. Проходи, Мэйн.

- Спасибо, - сказала я.

Мы с Лютцем переглянулись. Ты сейчас серьезно меня спас, спасибо большое, проговорила я молча. Прости, что мама так любит поболтать, ответил он все так же молча.

Наконец-то, я смогла войти в дом Лютца. Здесь действительно было тепло в сравнении с улицей.

- Лютц, - сказала я, - твои старшие братья уже закончили свою работу? И ты попрактиковался в математике?

- Да.

- ...Мэйн, ты, наверное и есть, та, кто учит Лютца математике?

Мать Лютца, по-видимому, услышав наш разговор, задала этот вопрос целенаправленно. В этих словах был подтекст¬ - “не делай мою жизнь еще более сложной", которое я полностью проигнорировала, вместо этого я повернулась с улыбкой к ней.

- Да! Я помогаю с подсчетами у ворот.

- Ах, значит, ты помогаешь своему отцу? Это просто замечательно. Было бы очень хорошо, если бы и Лютц помогал так своему отцу, учился бы у него.

В этом мире молодая девушка, как правило, помогает своим родителям с их работой, пока она не выйдет замуж за юношу, с которым познакомят ее родители. Затем она помогает мужу с его работой. Если бы она была в сельской местности, она бы помогала с работой на ферме, и вышла бы замуж за какого-нибудь фермера.

Другими словами, раз я дочь солдата, помогающая ему с работой, другие ожидали, что в конечном итоге я стану такой женой, которая сможет поддерживать солдата. На самом деле очень трудно быть женой солдата, с их нерегулярным рабочим временем и т. д., и может ли она адаптироваться к этому, во многом зависит от того, были ли у нее другие солдаты в семье, то есть она уже понимает, что влечет за собой такая работа.

Интересно, Карла уже слышала, что мой отец позволяет мне помогать ему у ворот, чтобы потом помочь мне с моим будущим? К сожалению, я мчусь по пути к ученичеству купца, и у меня нет даже малейшего намерения стать какой-то женой солдата.

Когда я направилась глубже в дом, братья Лютца уже лежали в засаде, сжимая своим шпильки в каждой руке. Когда я приблизилась, они все одновременно встали и стали совать мне в лицо свою работу.

- Эй, Мэйн! Взгляни.

- Я сделал это в кратчайшие сроки.

- Я думаю, что они идеальны!

- Эй! – стала заикаться я. – А ну построиться! По возрасту!

Когда тебе тыкают целую кучу заостренных палочек в лицо, на самом деле становится страшно. Я отчаянно замахала руками, уклоняясь в сторону. В мгновение ока все трое выстроились в очередь по возрасту, как я и просила. Одну за другой я осмотрела каждую основу шпилек и сразу же отдавала им их зарплату. Ничего не было упущено. Гладкая отделка и мастерство на уровне эксперта заставили появиться улыбке на моем лице.

- Вы трое сделали все намного лучше, чем Лютц! Вы действительно профессионалы. Тори и мама лучше меня в нашей работе тоже. Эй, ребята! Как думаете, могу ли я попросить вас помочь мне с этой работой зимой? Но придется подождать с оплатой до весны, однако зарплата будет такой же.

- Да, предоставь всю работу нам!

Трое старших братьев с улыбкой согласились на работу. Благодаря тому, что они собираются выполнить фактическую всю ручную работу, Лютц должен быть свободен, чтобы сосредоточить все свои усилия на обучении.

- Лютц, ты сделал расчеты? Сколько это все будет стоить?

- Шесть тысяч леонов, а это шесть больших медных монет. ...Все правильно?

На этот раз старшие братья Лютца сделали пятнадцать деталей. Поскольку каждый из них заработал ему по четыре средние медные монеты, а это шесть больших медных монет в общей сложности. Он все это заработал только с комиссии.

- Да, идеальный подсчет! Давай продолжим практиковаться в таких вычислениях. Я сейчас принесу все домой и доделаю шпильки. Как насчет того, чтобы сходить завтра в магазин мистера Бенно?

- Звучит неплохо.

После сбора основ, мы с Тори и моей мамой доделали все шпильки.

- Я пойду отнесу их завтра в магазин и заберу деньги, хорошо? Вы сделали все так быстро, что я не успевала бегать за деньгами.

Когда я изначально просила Бенно дать мне немного денег авансом, я подумала, что мы доставим только десять заколок. Вообще-то, я шокирована, что нам удалось сделать аж двадцать штук. И необузданная решимость моей мамы перед лицом денег, и такое увеличение скорости Тори были далеко за пределами всего, что я могла себе представить.

- Хе-хе, я стала все делать довольно быстро, да?

- Да, Тори, ты потрясающая! Мы сможем наделать так много шпилек этой зимой.

- Верно! Давай поработаем и сделаем гору шпилек!

Я должна снять шляпу перед Тори, которая уверенно шла по пути становления швейной умелицы. Я просто не могу сравниться с ней.

На следующий день мы с Лютцем направились в магазин Бенно со шпильками в руках. Пока мы шли по мощеной дороге, Лютц задал мне вопрос.

- Эй, Мэйн. У тебе же есть и другие идеи вещей, которые мы можем продать?

- А?

- Мистер Бенно сказал мне, что если мы хотим что-то сделать с пожирателем, то нам нужно будет очень много денег. Когда мы начнем продавать бумагу весной, похоже, что мы будем продавать ее по очень высокой цене, но если у тебя будет что-то еще на продажу, тогда... если ты что-то придумаешь, я все-таки это сделаю.

Видя честное беспокойство на его лице, я задумалась, есть ли какие-либо новые товары, которые я могла бы придумать, чтобы сделать что-то с пожирателем.

- Хммм, позволь мне кое-что сказать. Все, что я придумала до сих пор, что можно было заработать много денег, это вещи, ориентированные на богатых людей.

Очевидно, что предметы первой необходимости - это товары, которые требуют постоянных затрат. Однако даже если взять шпильки, то если мы увеличим качество нитей и изменим дизайн, то цены уже будут отличаться, а бумага, изготовленная из очень редкого тронбэй, будет дороже. Таким образом, если мы хотим заработать кучу денег, нам нужны продукты, которые, вероятно, захотят высшие классы.

- Хотя я понятия не имею, чего хотят богатые люди. Риншам, заколки, и бумага - это все то, что раньше постоянно находилось вокруг меня.

- О боже, твой мир, должно быть, был удивительным…

Лютц, который полностью осознал тот факт, что у меня есть воспоминания, не только Мэйн, нисколько не боялся этого, а даже на самом деле заинтересовался. Это был единственный раз, когда мне не нужно целенаправленно скрывать свои воспоминания о Японии.

Поскольку я только стала все больше и больше ностальгировать по этому поводу, я не смогла сказать ничего, кроме самых удивительных вещей об этом, поэтому я подумала, что образ Лютца об Японии - это удивительная утопия. Для меня это, конечно, было утопией по сравнению с этим местом, хотя бы из-за распространенности книжных магазинов и библиотек. Даже сейчас, если бы я только могла, я бы тут же вернулась.

- Я думаю, я могла бы использовать фишки "фикс-прайс” и подумать о вещах, которые могли бы улучшить повседневную жизнь людей? Может стоит улучшить мыло или сделать более стильные свечки? Я уже делала несколько травяных свечей в прошлом году, думаю, что это может быть хорошей идеей.

- Травяные свечи? - спросил Лютц, наклонив голову в сторону и нахмурившись.

- Во время прошлогодних зимних приготовлений свечи очень сильно пахли, поэтому я добавила травы в некоторые из них, чтобы попытаться устранить запах. Я обнаружила, что так некоторые из них стали хорошо пахнуть, а другая куча стала страшно вонять. Моя мама сказала мне не лезть куда не надо и запретила мне делать их в этом году.

Пока я лежала в постели, я сказала, что хочу сделать травяные свечи, но мама сразу отказалась и строго запретила мне вылезать из постели. Это было не только из-за беспокойства о моем здоровье, а даже в больше степени из-за беспокойства о свечах, которые я переделала бы.

- О боже, ты часто попадаешь в неприятности.

- Метод проб и ошибок является неотъемлемой частью создания вещей! Что касается других идей, то мои корзины и кружева были довольно популярны, поэтому мне интересно, смогу ли я придумать какой-нибудь другой вид "декоративно-прикладного искусства" ...подожди, нет, "декоративно-прикладное искусство" обычно не очень полезное.

Даже пока я отвергала свою собственную идею, я копалась в воспоминаниях из моего жизни Урано, в поисках любого полезного вида искусства или ремесла.

- Хммм, "бисерные аксессуары” не сработают, так как у меня нет "бисера”, создание поделок из прессованных цветов может технически и сработает, но я не думаю, что мы смогли бы на самом деле их продать, так же мы не сможем сделать "роспись толе " (п/п: Роспись Толе - вид народного искусства, роспись деревянной утвари и других предметов), так как у нас нет красок... что же нам делать?

- Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Ну так что же мы сможем сделать?

Независимо от того, что мы будем делать, нам нужно будет начать с создания всех инструментов, которые нам понадобятся для этого, точно так же, как мы делали уже с бумагой. Как только я подумала об этом, тут же все мое желание что-либо делать исчезло. Честно говоря, если это не будет чем-то, что сможет сразу улучшить мою собственную жизнь, у меня, на самом деле, не много будет энтузиазма.

- Эммм, я думаю, что моя самая большая проблема в придумывании новых продуктов заключается в том, что я не смогу уклониться от изготовления кучи инструментов для вещей, которые к тому же я на самом деле не буду использовать в своей повседневной жизни.

- Но ты должна! - закричал Лютц. - Ты действительно что ли хочешь умереть?!

- Дело не в том, что я не беспокоюсь за свою судьбу, просто я не очень увлекаюсь созданием вещей, которые я не считаю необходимыми, следующим, например, я хочу сделать книгу…

- Эй, подожди! Ты же единственная, кто все время говорит, что если мы сами не придумаем что-нибудь важное, то никто не будет покупать такой товар! Придумай что-нибудь, что мы сможем продать!

У Лютц немного намокли глаза, может быть, от сильного волнения. Я нежно похлопала его по плечу.

- Лютц, тебе нужно немного успокоиться.

- Но ты заставляешь меня волноваться!

- Да, ты прав. Прости, прости.

Пока я успокаивала нервы Лютца, кто-то внезапно схватил меня за голову сверху.

- Аааа!

- О чем вы двое разговариваете посреди улицы? Люди уже смеются. Это должно быть что-то смешное?

Когда я услышала знакомый голос Бенно, я оглянулась вокруг. Как он и сказал, я услышала, как люди посмеиваются, глядя на нас двоих с улыбкой. Мое лицо стало красным от смущения, и я захотела наброситься на него со свирепым взглядом.

- Мистер Бенно, почему вы здесь?

- Я возвращаюсь из мастерских. Что же насчет вас двоих?

- Мы закончили со шпильками заколками и собирались доставить их вам.

- Ах, действительно? Ну, тогда пошли.

Бенно быстро поднял меня и стал уходить в нетерпеливо оживленном темпе. Из-за плеча я увидела, что Лютцу приходится бежать трусцой, чтобы не отставать.

Он даже не поставил меня на ноги, как только мы вошли в магазин, вместо этого он отнес меня сразу же в свой офис и поставил меня рядом с нашим обычным столом переговоров. Я залезала на стул, затем вытащила шпильки из сумки и положила их на стол перед собой.

- Считая те, что мы уже доставляли, в общей сложности двадцать штук, - сказала я. - Пожалуйста, посмотрите эти.

- ...Отлично, теперь я смогу начать продавать шпильки. Церемония крещения на следующий день Земли, так что это было очень срочное дело.

Поскольку в моем доме нет никого, кто имел бы отношение к церемонии крещения в этом сезоне, я не особенно заботилась о деталях, поэтому я вежливо кивнула, не обращая особого внимания на то, что он на самом деле говорил. Затем я внезапно поняла, что прозвучало новое слово для моего лексикона, которое я раньше не слышала.

- ...Эй, Лютц. Что такое день Земли?

- Что?! Что ты хочешь сказать... день земли это... день Земли, верно?

Поскольку кажется, что Лютц не может объяснить это, он передает ответсвенность за объяснения Бенно. Бенно вздохнул, потом принялся объяснять.

- Это названия дней, которые постоянно меняются. День воды, день ростков, день огня, день листьев, день ветра, день фруктов и день Земли, вы же это знаете?

Ха?х "Вы же это знаете” сказал он, но на самом деле нет. Буквально в первый раз я услышала это. Эти дни недели?

- Весна - это сезон воды, когда тает снег и начинают расти ростки. Лето - сезон огня, когда ближе всего солнце и растут листья. Осень - сезон ветра, когда дует холодный воздух и созревают плоды. Зима - это время года земли, когда вся жизнь спит. Вот почему день земли - это день отдыха, когда все мы закрываем магазины.

Тогда день земли - это воскресенье. Поняла. Поскольку у моей матери были выходные с фиксированными интервалами, я знала, что концепция дней в неделе технически существовала, но поскольку в моем доме не было календарей, а у моего отца плавающий график, и никто никогда не упоминал ни одного дня по его названию, поэтому я просто не знала их. Итак, дни недели имеют названия? Идеально.

- Ха, - сказал Лютц, - я этого не знал. Я знал названия, но не знала, что они значат.

- Такое обсуждение происходит во время крещения. Церемонии крещения для каждого сезона происходят в первый день этого же сезона, поэтому зимняя церемония проходит в день Земли.

- А, понятно.

Поскольку нет ни дней вывоза мусора, ни календарей, средний рабочий человек в своей повседневной жизни не должен знать ни о каком другом дне, кроме своего еженедельного выходного. Если такая тема вообще не поднимется, то вы можете жить своей жизнью, не задумываясь об этом.

Даже когда мы договариваемся с людьми, нам не нужно ничего использовать, кроме того, чтобы сказать, через сколько дней в будущем это произойдет. Возможно, предпочтительнее ориентироваться по дням недели, потому что так легче понять обеим сторонам? Из того, что говорит Бенно, кажется, что это имеет в первую очередь религиозное значение. Однако, узнав больше об этом предмете, мне немного стало неудобно, поэтому я подумала, что не должно стать проблемой, если я просто оставлю в стороне эту тему на данный момент.

- Хватит уже говорить про названия дней. Может уже закончим наши расчеты?

- Конечно, обычно это не особо полезная информация.

Мы завершили сделку. Я взяла деньги, которые я должна была Тори и моей маме в средних медных монетах, их я положила в свой кошелек, который затем убрала обратно в свою сумку. Что касается остальных денег, я прикоснулась своей карточкой к карточке Бенно, чтобы добавить эти деньги к моим сбережениям.

- Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить.

Пока я собирала вещи, чтобы уйти, так как наши дела были уже закончены, и я не хотела мешать работе Бенно, он схватил меня за руку, чтобы остановить меня.

- Ты придумала какие-нибудь идеи нового продукта? Вы же об этом говорили по дороге сюда, верно?

Я понятия не имею, как долго он подслушивал наш разговор, но, судя по тому, что его глаза были полны ожиданий, я поняла, что это именно он разжег внезапную страсть Лютца к новым идеям.

... Ну, мне же нужны деньги, так что это не такая уж и большая проблема.

В течение последних нескольких дней, пожиратель неуклонно становился более беспокойным, и его укрощение стало занимать больше времени и было более изнурительным с каждым разом. Чтобы быть совершенно честной, я не могу быть уверена, что мое тело выдержит такие нагрузки достаточно долго, чтобы я успела накопить достаточно денег на лечение. У меня нет реальной причины открыто говорить что-то настолько пессимистичное, поэтому я пожала плечами и решила подыграть.

- Мистер Бенно, вы можете придумать что-нибудь, что можно будет продать за большие деньги? Я думаю, что, если вы хотите заработать много денег, нужно будет продавать что-то необычное или дорогой расходный материал высшему сословию.

- Конечно, это хорошее начало, - сказал он, кивая с намеком на кривую улыбку.

- Если я буду продавать что-то необычное, - продолжила я, - то оно потеряет весь смысл, как только у всех оно будет, то есть оно перестанет быть необычным, но если кто-то будет использует это что-то как расходный материал, то это означает, что они должны будут покупать его снова и снова, так что на этом вы всегда сможете зарабатывать деньги. ...Сейчас же, рассуждая таким образом, я вспомнила о риншаме, вы, вероятно, заработаете на нем много денег, не так ли?

- Да, можно и так сказать.

Все доходы от риншама принадлежат исключительно Бенно, так что он сказал это с широкой, уверенной улыбкой. Кстати, качественный риншам тоже вскоре должен быть уже сделан, поэтому он должен начать продавать его в ближайшее время. Если я смогу придумать что-то вроде риншама, я думаю, что смогу заработать немного денег.

- Моя интуиция подсказывает мне, что, возможно, я должна придумать как можно больше товаров для красоток? Нельзя недооценивать страсть женщины, заботящейся о своей красоте.

Косметика дорогая. Несмотря на то, что она дорогая, есть много женщин, которые ищут продукты, которые им подходят, и будут безоговорочно тратиться на любой товар, который сможет сделать их еще красивее. Я думаю, что знать и высшее сословие особенно будут готовы раскошелиться на эффективные продукты. Бенно, возможно, имея точно такую же идею, как и я, смотрел на меня сверкающими глазами, наклоняясь вперед по столу с предвкушением.

- О чем ты только что подумала?

- Эммм... лично я хочу высококачественное, хорошо пахнущее мыло. После этого, поскольку большое количество используется зимой, я думаю, что свечи, которые будут иметь разнообразный аромат, станут, быть может, довольно популярными? Я чувствую, что свечи с травами, которые я сделала на прошлой неделе, станут достойным товаром. А еще, что мне сейчас не сильно нужно, но, я думаю, что будет солидный спрос на какой-нибудь лосьон для лица.

Пока мне эти вещи приходили на ум, я считала их на пальцах, и вскоре я смогла перечислить несколько вещей, которые могут быть достойными продуктами в продаже. Глаза Лютца тоже засияли, когда он посмотрел на меня.

- Эй, Мэн, - сказал он, - ты же наешь, как делать все эти вещи?

- Эммм, я знаю достаточно, чтобы начать. Это как с бумагой, получение сырья и инструментов потребует большое усилие, и будет много проб и ошибок, чтобы устранить мелкие детали…

- Хорошо, дайте ей попробовать! - сказал Бенно, широко улыбаясь и указывая прямо на меня. Это лицо купца уже рассчитавшего прибыль в голове.

Я пробормотала себе что-то про подсчет цыплят перед тем, как они вылупятся, дотрагиваясь до моего виска.

- Мистер Бенно, - вздохнула я, - очень легко сказать “дайте ей попробовать”, но это уже будет все весной, и я не знаю, смогу ли я даже выйти из дома к тому моменту, и тогда... что?!

Честно говоря, смогу ли я продержаться до весны? Есть ведь шанс, верно? В тот момент, пока мысли формировались в моей голове, плотная печать внутри меня разорвалась, широко распахивая выход и раскаленная лихорадка пожирателя освободилась. Оно горело во мне, как пылающий огненный столп. Я не могу схватить его и запечатать, как обычно, и в столь короткие моменты паники, замешательства он стал рвать и метать, поглощая все мое тело.

- Эй, Мэйн! - закричал Лютц, заметив эту внезапную катастрофу. Он встал, его выражение лица поменялось в одно мгновение.

Я не могу вложить силу в свои конечности и стала опасно раскачиваться.

Пока мое тело горело от лихорадки, которую нельзя запечатать, я знала, что я уже в процессе падения со стула, но я не могла остановить себя.

Только тот факт, что мое поле зрения внезапно изменилось, заставило меня понять, что я упала на пол. Несмотря на то, что я ударилась об пол с тяжелым стуком, жара, бушующая в моем теле, далеко превосходила боль от падения, я вообще этого даже не почувствовала. Мои глаза, каким-то образом все еще были открыты, я видела, как две пары ног бросились ко мне через толстый ковер.

- Мэйн, с тобой все в порядке?!

Лютц схватил меня за руки, чтобы потрясти меня. Он мгновенно отпустил ее, удивленный жарой, но схватился потом еще крепче. Бенно ринулся к двери, не теряя ни минуты, прежде чем позвать Марка.

- Черт! – закричал он. - Марк, отведи ее к старику прямо сейчас!

- Эй! - закричал Лютц. - Разве ты не говорила, что собираешься сделать книгу?! Разве ты не говорила, что не можешь сдаться?! Мэйн!! Помни об эт…

- Марк, ... опись... ... подготов…

Их крики постепенно исчезали вдали, пока я не перестала понимать, что они говорили. Затем с щелчком я потеряла сознание.

Обсуждение пожирателя с Фрейдой

Охваченная вся этой лихорадкой, я запомнила это ощущение, медленно поедающее тебя изнутри, точно такое же уже было раньше. Как и раньше, я сконцентрировала свою силу воли изо всех сил, пытаясь как-то отодвинуть лихорадку.

Я же еще не сделал ни одной книги!

Вспоминая, как я справлялась с ним в последний раз, когда он выскользнул, я попыталась вернуть его обратно в свое внутреннее ядро, но, в отличие от последнего раза, он горел слишком жарко, чтобы сделать это. Хотя я сопротивлялась изо всех сил, он отказывался сдвинуться ни на дюйм с места.

Ты стоишь прямо у меня на пути! Назад! Я ни за что не умру так просто!

Пока я сцепилась с лихорадкой, отягощающую меня, внезапно она стала отдаляться в каком-то направлении. Так же, как кучка грязи в рекламе пылесоса, лихорадка, окружающая меня, выпасалась с ревом.

Да! Убирайся!

Я пихала больше лихорадки в пылесос, поскольку он постоянно ее убирал. Я в восторге от того, как быстро моя лихорадка спадала, поэтому я бросала комки лихорадки за комками в этот пылесос, но вдруг откуда-то я услышала, что что-то лопнуло с громким хлопком. В этот момент лихорадка резко прекратила уходить, и как бы сильно я ни бросала, она просто возвращалась обратно.

А? Пылесос... сломался?

Я вдруг поняла, что, может быть это я его сломала, увлекшись закидыванием в него лихорадки.

...Я только что сделала что-то ужасное? Что же мне теперь делать?

Я лениво плыла в сильно уменьшенных облаках лихорадки некоторое время, полностью озадаченная. Конечно же, вокруг меня вообще никого не было, не говоря уже о ком-нибудь, кто мог бы мне все объяснить.

Похоже, меня все же кто-то спас, так что давай подумаем об остальном попозже.

Теперь, когда жара лихорадки, наконец-то, отступила, я немедленно стала работать, чтобы убрать ее. Лихорадки осталось около половины, так что, в отличие от того, что было раньше, я смогла собрать ее в своем ядре и запечатать без особых трудностей. Я запихала ее в глубину своего сердца, как запихивают старые картонные коробки в шкаф, и плотно закрыла за ним дверь. Купаясь в триумфе, наконец-то, закончив эту работу, я почувствовала, что мое сознание постепенно стало возвращаться обратно.

Когда я открыла глаза, я снова находилась в совершенно незнакомом мире. Нет, серьезно. Хотя борьба с пожирателем оставила мое тело полностью и совершенно истощенным, мой ум был так же ясен, как когда-либо. Это не был сон.

Где же я?

Во-первых, здесь темно. Моя первая мысль заключалась в том, что это потому, что солнце зашло, но при ближайшем рассмотрении выяснилось больше, это область вокруг моей головы была темная. У моих ног немного было побольше света. Итак, как только я еще раз оглянулась, чтобы подтвердить то, что я увидела в первый раз, я поняла, что потолок, или, скорее, толстая зеленая ткань, которая покрывала большую часть моего поля зрения, висела вокруг всей кровати. Часть ее у моих ног была разделена, выглядело так, как будто ее можно было бы открыть, как занавес.

Эта ткань не была развевающаяся кружевами, прямо как в сказках о принцессах, она была толстым, тяжелым навесом изготовленная специально для того чтобы заблокировать обзор. Только богатые люди смогли бы позволить себе такое постельное белье.

Погодите-ка, может быть, на этот раз я перевоплотилась в дворянку?!

Сама кровать полностью отличалась от моей. В отличие от соломенного матраса, на котором я обычно сплю, тут были теплые шерстяные простыни, заполненные чем-то мягким и уютным, как толстый теплый футон (п/п: "Футон" - здесь говорится про футон в японском стиле, который представляет собой стеганый матрас, наполненный ватином, в отличие от западных футонов, которые обычно являются раскладными диванами, заполненными поролоном). Ткань была отличной и, кажется, на ней было бы замечательно спать.

Еще в мои дни Урано у меня был пружинный матрас со стеганым верхом и с очень высококачественным одеялом, но в прошлый год полностью изменил мои ощущения в кровати. Лежала здесь, матрас и подушка не шелестели подо мной, пока я осматривала все вокруг. И не было никакой колющейся соломы через простыни. Это показалось довольно странным.

Соломенные матрасы тоже могут быть теплыми. Как только вы привыкнете к ним, вы даже сможете спать, не обращая внимания на укусы клещей и других насекомых. Да, но только когда привыкнешь к ним. Оооо, прошло столько много времени с тех пор, когда я так хорошо лежала на матрасе. Я просто хотела еще немного поспать вот так.

Кровать, которую я делю с Тори, настолько мала, что я должна быть очень осторожна, когда переворачиваюсь во сне, но эта кровать достаточно большая, чтобы я смогла кататься по ней вокруг вообще без проблем. Пока я крутилась, я заметила, что рядом стояли стул и небольшая тумбочка с подсвечником, свет которого давно уже догорел. Ничего из этого я никогда раньше не видела.

Однако, пока я каталась, что-то очень знакомое попало в мое поле зрения: мои собственные руки и мои собственные волосы. Я вытянула руки перед собой и вытянула волосы перед лицом, удостоверяясь, что на самом деле я не превратилась в кого-то, кто не был бы Мэйн.

Значит, я больше не перевоплощалась. Так, серьезно, где я на самом деле?

Я копалась в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить, что случилось со мной прямо перед тем, как я потеряла сознание. Копошась в памяти, я вспомнила, что Бенно сказал что-то о лидере гильдии или мне так кажется.

- ...Ах, так, может быть, это дом лидера гильдии?

Я подумала, что ясно помню, как слышала, что у лидера гильдии был некий магический инструмент, который смог что-то сделать с пожирателем, так что это почти наверняка был дом лидера гильдии. Уровень богатства комнаты также подтверждает эту теорию.

- Извините, - закричала я – есть тут кто?

Мое тело все еще было настолько тяжелое, что я действительно не хотела вставать, но я должна была хотя бы понять ситуацию. Я медленно протянула руку на край кровати, слегка натянула висящую ткань похожую на занавеску. Вскоре через занавес проскользнул незнакомый человек, возможно, услышав мой голос.

- Ухх, мммм ... – протянула я.

- Одну минуту, пожалуйста, мэм.

- Хах? Ко... конечно.

Хотя я понятия не имела, что происходит, я все еще не могла двигаться. Я завергулась в одеяло, и когда мне стало потеплее, мои веки начали обвисать.

О, нет, я снова начинаю засыпать.

Когда я стала кивать, я услышала звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем приближение мягких шагов. Так же, как студент слышит шаги учителя, когда задремал в классе, я мгновенно проснулась.

- Мэйн, ты проснулась?

Часть занавеси раскрыла девушка с розовыми косичками. Она нагнулась под занавесь, неся с собой зажженную свечу.

- ...О? Фрейда?

- Да, это я. Интересно, сколько из всего, что случилось с тобой, ты сможешь вспомнить?

Она поставила свечу на тумбочку и уселась на стул рядом с кроватью. Поскольку казалосб, что мы собираемся поговорить, я тоже попыталась сесть, но Фрейда протянула руку, чтобы остановить меня.

- Лихорадка на этот раз тяжело сказалась на твоем теле. Я не против, если ты будешь лежать.

- Спасибо, Фрейда. Хотя, если я буду лежать вот так, пока мы разговариваем, я думаю, что смогу уснуть, так что…

Я задвигала телом, подталкивая себя в сидячее положение. Фрейда с кривой улыбкой напомнила, чтобы я не переусердствовала.

- Эммм, что со мной случилось, а? Ну, на самом деле я помню только тот момент, когда я была в магазине мистера Бенно, потом пожиратель вырвался и поглотил меня. ...Потом я помню, что было слишком сложно для меня справиться с лихорадкой, но она была засосана куда-то, так что... Фрейда, ты сделала что-то, чтобы помочь мне?

Я никогда не испытывала ничего подобного, как это исчезновение лихорадки. Я думаю, что, скорее всего, кто-то использовал волшебный инструмент, как и говорил Бенно... а затем, пока все это происходило, я сломала чрезвычайно дорогой инструмент.

Кровь мгновенно оттекла от моего лица. Однако Фрейда просто легонько кивнула головой.

- По существу все правильно. Мы запихали столько, сколько смогли поместить в волшебный инструмент, который тут же сломался. Пожиратель частично вырвался, но, я думаю, что твоя лихорадка теперь должна быть намного меньше. Как ты себя чувствуешь?

- Да намного лучше. Хотя, я слышала, что волшебные инструменты очень дорогие…

Хотя мое лицо было ужасно бледное, Фрейда снова улыбнулась, пока она называла мне цену.

- Это верно. Тот аппарат, что сломался, стоил две маленьких золотых монет и восемь больших серебряных. Мистер Бенно сказал, что ты заплатите за все это, но, интересно, сможешь ли ты действительно все оплатить?

Я не могла не думать, что Бенно, покупая у меня ту дополнительную информацию о риншеме, уже знал сколько это лечение будет стоить. Было бы слишком удобно, если бы это было не так.

...Хах? Разве он не предложил сразу же две маленькие золотые монеты, а не три? Если бы я не заставила его повышать цену, то…

Чувствуя себя немного странно из-за этой непоследовательности, я кивнула в сторону Фрейды.

- ...Я смогу заплатить.

- У тебя действительно так много денег, да уж... я недооценила тебя, Мэйн!

Глаза Фрейды на мгновение засияли от изумления, но затем она стала немного дуться, ее щеки надулись.

- Если ты не сможешь заплатить, он сказал, что ты будешь обязана работать в моем магазине. Дедушка сказал, что говорил мистеру Бенно, что инструмент будет стоить одну маленькую золотую и две большие серебряные монеты, так что я подумала, что вам определенно не хватит. Кажется, мистер Бенно был уже на шаг впереди меня!

Хорошая работа, я отказалась от того предложения за 2 золотых! Кроме того, Бенно, отлично среагировал на повышении вашего предложения в последнюю минуту! Работа в магазине, которая пытается заманить людей в ловушку, искажая цену на спасительные магические инструменты, будет мне уроком!

Когда я вздохнула с облегчением, Фрейда посмотрела на меня, ее губы были все еще надуты.

- То, что сделал этот волшебный инструмент... используя метафору, если у вас была чашка, которая была переполнена водой, то он выкачал избыток. В чашке все еще осталась вода, и по мере того, как ты продолжишь расти, она будет только заполняться. Интересно, ты поняла?

- Поняла.

Полгода назад он стал сильнее, чем год назад, стал сильнее в прошлом месяце, чем полгода назад, и сейчас стал еще сильнее, чем в прошлом месяце. С пожирателем неуклонно становилось все труднее и труднее справляться, и теперь он стал управляться только благодаря волшебному инструменту, поглощающему его некоторую часть. Сейчас его намного меньше, но он вскоре начнет восстанавливаться. Я более чем хорошо осведомлена об этом факте.

- Тревожная часть заключается в том, что скорость, с которой чаша заполняется намного быстрее, чем скорость, с которой сама чаша растет. Итак, у тебя, вероятнее всего, нет и года, прежде чем она снова заполнится.

Так как Фрейду пожирает то же самое, что и меня, я знала, что она говорит правду, и я кивнула головой. Фрейда сделала заметное усилие, чтобы убрать все эмоции с лица, и стала говорить с вынужденным безразличием.

- Итак, Мэйн. Тебе нужно сделать выбор. Будешь ли ты покоришься ли ты дворянину или будешь жить со своей семьей, пока не сгниешь?

- А?

Я недоверчиво заморгала, а на лице Фрейды замерцала беспокойная улыбка.

- Магические инструменты, по сути, являются собственностью благородных семей. Мой дед знал о моем пожирателе и потратил много денег, чтобы купить почти все сломанные магические инструменты, которые дворяне считают бесполезными, поэтому у моей семьи теперь есть несколько из них, но я думаю, что в каком бы ты плачевном состоянии ни была, больше у них таких вещей нет.

- Чтоооо?! Сломанная, никчемная вещь стоит две маленьких золотых монеты и две больших серебряных?!

У меня глаза широко раскрылись от шока. Фрейда посмотрела на меня, поморгала несколько раз, затем медленно наклонила голову в сторону.

- Это же небольшая цена за собственную жизнь, не так ли? Правильно функционирующий магический инструмент можно купить только за большие золотые монетамы. Если простолюдин с пожирателем хочет жить, то ему нужно заключить контракт с дворянином, чтобы работать исключительно ради этого, ради покупки инструмента, а затем работать всю оставшуюся жизнь, чтобы погасить такой долг.

Фрейда посмотрела на меня так, как будто ее объяснения – это самая очевидная вещь в мире, и я поняла, что это же объяснение, скорее всего, ей самой говорили много, много раз.

- ...Фрейда, значит ли это, что ты…

Когда я спрашивала ее, собирается ли она также заключить контракт с дворянином на покупку волшебного инструмента, она вдруг ярко улыбнулась, как цветущий цветок.

- Правильно, - сказала она, кивая. - Я уже заключила контракт с дворянином. Он позволит мне жить здесь до 15 лет, как только я повзрослею. Затем, когда моя церемония совершеннолетия будет завершена, мы договорились, что я стану его наложницей.

- Чтооо?! Е… Е-г-о наложницей?! Ты же знаешь, что означает это слово?!

Я не могу поверить, что такое слово могло выйти изо рта такой милой, очаровательной маленькой девочки, как Фрейда. Мой рот раскрылся и закрылся в безмолвии, но Фрейда, как ни странно, смотрела на меня в изумлении.

- ...Судя по этой реакции, Мэйн, ты же знаешь, что такое наложница? Я имею в виду, наложница... наложница…

Это не то слово, которое должен знать шестилетний или семилетний ребенок. Кроме того, она не только знает, что это такое, но и прекрасно понимает, что станет такой. Этого не может быть.

- Мы договаривались о том, чтобы я стала его второй или третьей женой, но они сказали, что если я буду его официальной женой, то такие вещи, как линия наследования и порядок приоритета среди его других жен, станут довольно запутанными. В частности, поскольку в нашей семье денег больше, чем во многих дворянских семьях более низкого ранга, велика вероятность того, что мой брак с дворянином может вызвать много ненужных распрей. Так мне сказал мой дедушка.

- Чееегооооо?! Лидер гильдии! – Я ненамеренно закричала вслух. – О чем ты говоришь при детях?!

Лицо Фрейды напряглось, и она строго посмотрела на меня.

- Мэйн, не думай, что это проблема не касается и тебя. Если ты хочешь жить, то тебе придется жить в мире знати. Если ты знаешь про социальные маневрирования, даже если ты получишь волшебный инструмент, то все еще есть много других причин, по которым тебя можно убить. Информация - вот ключ, если ты хочешь защитить себя. Если бы он скрыл все это от меня, я была бы в опасности, понимаешь?

- Прости меня. Я не подумала.

Как обычно, я позволила моему глупому, мирному японскому образу мыслей проскользнуть, и похоже, что она вообще не поняла его. Это не тот теплый мир, в котором я так мирно жила.

Фрейда криво улыбнулась мне, когда я извинилась.

- Не беспокойся об этом. В моем конкретном случае все вышло довольно необычно. Мой дедушка - лидер гильдии, и очень многие представители знати ведут с ним дела, понимаешь? Есть те, кто желает развить более тесные связи с моей семьей, а есть те, кто обращается к нам за помощью, так что мы смогли выбрать условия, которые были наиболее благоприятны как для меня, так и для моей семьи.

- Когда ты говоришь условия, то имеешь в виду...?

Как-то все это упоминается вскользь, я с любопытством наклонила голову в сторону и задала свой вопрос. Фрейда посмотрела на меня взглядом, который, кажется, хвалил меня за то, что я все понимаю, а затем открыла рот, чтобы ответить.

- Я смогу купить магазин в квартале дворян. Мне не просто дадут первый этаж резиденции моего покровителя и отдельную комнату в личное пользование, я получу действительно свой собственный магазин. Стартовые взносы и расходы на проживание будут оплачены моей семьей, но это будет то же самое, что и открытие филиала нашего магазина в квартале дворян напрямую. Мы сможем начать торговлю, от которой нам пришлось отказаться из-за пожирателя. Я действительно с нетерпением жду всего этого!

Фрейда ярко улыбнулась, ее глаза сверкали. Вся ее поза передавала, насколько она с нетерпением ждет своего блестящего будущего. Однако я была в замешательстве.

- Я ... поняла. Но думала ли ты вообще о том, чтобы выйти замуж за того, кого любишь?

- Мэйн, о чем ты сейчас вообще говоришь? Не важно, какой жизнью ты предпочитаешь жить, но твой брак решает твой же отец, не так ли? Бывают случаи, когда ты сможешь выбрать между несколькими женихами, но чаще всего жениха, за которого ты выйдешь, подберут за тебя.

- Ах... ты совершенно права.

Ахх, мой реальный здравый смысл не подходит под здравый смысл этого мира вообще. Она только что упомянула, что чей-то супруг действительно выбирается отцом. Такие отношения – это отношения между двумя семьями.

- Таким образом, моя семья сможет создать постоянное место торговли в квартале дворян, и, хотя мой покровитель будет брать тридцать процентов с моих продаж, все же я буду владеть своим собственным магазином, и поскольку у меня будет некоторая физическая дистанция между мной и моим покровителем, я смогу избежать более тревожные вещи, поэтому, по моему мнению, это довольно благоприятные условия для меня.

Наблюдая, как Фрейда говорит о том, чтобы стать чьей-то наложницей, с такой ослепительно симпатичной улыбкой, я снова вспомнила, насколько мои внутренние убеждения отличаются от этого мира. Мои чувства сейчас в замешательстве.

- Хотя, Мэйн, - продолжила она, - кажется, что тебе нечего предложить дворянину, не так ли? Я думала, что ты будешь завидовать моей ситуации, как только я расскажу тебе о том, что я стала наложницей. Подумай об этом, Мэйн, и постарайся прожить жизнь, о которой не пожалеешь.

А, понятно. Так как у меня тоже есть пожиратель и если я хочу жить, то мне нужно найти покровителя среди дворян. Итак, она сказала мне, что прежде чем в очередной раз я буду под действием пожирателя, я должна буду подумать о том, что же я планирую сделать с собой в будущем.

Планирую ли я вечно быть в долгу перед дворянином или умру в окружении семьи?

- Спасибо, Фрейда. Я подумаю, что мне следует сделать. Я рада, что ты мне все это рассказала.

- Конечно же, ведь в твоем окружении нет никого, кто мог бы рассказать об этом, верно? Если ты будешь беспокоиться о пожирателе, то, пожалуйста, поговори со мной. Мы единственные, кто может понять друг друга в том, что с нами происходит.

Поскольку пожиратель - такая редкая болезнь, так же редко можно найти кого-то, кто знает об этом. Знать, что кто-то есть, с кем я могу поговорить об этом, сильно ободряет.

- Я благодарна за предложение, спасибо, - ответила я. - Наверное, мне пора уже домой.

Я поняла, что комната постепенно становилась все темнее и темнее. Думаю, солнце, наверное, скоро сядет уже. Мне нужно вернуться домой как можно скорее, или моя семья будет беспокоиться обо мне. Так как наш разговор закончен, я задвигалась, чтобы спуститься с кровати, но Фрейда затолкала меня обратно.

- Все в порядке, твоя семья уже знает, что ты здесь. Пожалуйста, отдыхай.

- Ах?

- Сегодня они снова приходили.

- Опять...? Как долго я была без сознания?

Я не ожидала, что уже наступил совершенно другой день. Когда мои глаза широко раскрылись, Фрейда приложила руку к щеке, задумчиво склонив голову в сторону.

- Тебя привезли сюда незадолго до вчерашнего обеда, а сейчас солнце уже садится. Кажется, что ты все еще очень истощена, и кажется, что тебе потребовалось очень много времени, чтобы проснуться даже после того, как твоя лихорадка отступила. Несмотря на то, что температура уже спала, было решено, что ты останешься здесь, чтобы просто убедиться, что ты будешь в порядке до послезавтрашней церемонии крещения.

Похоже, многое произошло без моего ведома. Даже от мысли о том, что моя семья чувствовала, когда им сказали, что случилось со мной, у меня скрутил живот.

- Я уверена, что Лютц придет сюда завтра утром и, думаю, что твоя семья тоже придет. Так что, Мэйн, можно снова закрыть глаза и немного отдохнуть.

- Спасибо тебе, Фрейда.

- Прежде чем ты завтра поговоришь со своей семьей, пожалуйста, подумай о своем собственном мнении. ...Итак, завтра, если ты не против, как насчет того, чтобы вместе приготовить сладости, как мы и договаривались?

Фрейда встала, ее стул загремел позади нее, и она подняла свечу, затем тихо ушла из моего поля зрения. Я стала размышлять о том, что она сказала мне, мои мысли метались между различными возможностями, но мое тело все еще жаждало отдыха, поэтому, хотя я все еще была полулежа, мои веки стали свисать. Я сползла назад под одеяло, не в силах устоять перед уютным комфортом этой кровати, и я отключилась.

Делаем сладости вместе с Фрейдой

На следующее утро я впервые слезла с постели и осмотрела остальную часть комнаты.

Вооооу, прямо как в отеле.

Комната была длиной более четырех метров с каждой стороны. В одном углу стояла кровать с навесом, а также в комнате были круглый стол, три стула и камин. В дополнение к простой мебели пол был покрыт толстым ковром, шторы покачивались на окне, стекло которого имело рябь, такой вот волнообразный дизайн, сделано, как будто, чтобы снаружи обезопасить себя от взгляда снаружи. Это может быть и простой номер отеля, но очень очевидно, что на него было потрачено много денег.

Кроме того, возле стула у двери меня уже ждала служанка.

- Доброе утро. Пожалуйста, умойтесь здесь. Когда вы оденетесь, я отведу вас в столовую.

- Aх... хорошо.

Она быстро приготовила миску с горячей водой, чтобы я умылась и протянула мне чистую ткань. Я немного нервничала, когда со мной так любезно обращались.

- Пожалуйста, переоденьтесь в эту одежду. Это может быть грубо с моей стороны, мэм, но было бы неприятно видеть вас в этом доме в вашем собственном наряде.

- Я понимаю.

Одежда, которую она дала мне, была похожа на старую одежду Фрейды. Однако, при виде ее мое сердце запрыгало от радости, она же не была так изношена как моя собственная и не было никаких заплаток. Я быстро расчесала волосы и вставила в них шпильку. Слуга с любопытством посмотрела на мою шпильку, но ничего не сказала. На этом мои приготовления были закончены.

Меня отвели в столовую, где Фрейда и лидер гильдии уже ждали меня. Я понимала, что еще не поблагодарил лидера гильдии за помощь.

- Доброе утро, лидер гильдии. Я очень благодарна вам за вашу помощь.

Лидер гильдии слегка кивнул в ответ. Фрейда быстро бросилась ко мне, затем погладила меня по лбу и по затылку. Я вздрогнула, когда почувствовала ее слегка прохладные руки на моей коже, но ей, похоже, было все равно.

- Доброе утро, Мэйн! Похоже, твоя лихорадка полностью прошла, да?

- Доброе утро, Фрейда. Я отлично справилась! Я уже чувствую себя очень бодро.

Ах, так она измерила мою температуру? Действительно поняв причину ее внезапных действий, я одарила ее веселой улыбкой. Она счастливо улыбнулась мне в ответ, и мы обе повернулись к обеденному столу.

Лидер гильдии хмыкнул. - Приятно видеть, что у тебя все хорошо, но это вся помощь, которую ты получишь от волшебных инструментов. Все же я купил их, чтобы они были наготове, если что-то случится с Фрейдой.

- Дедушка! - возразила Фрейда.

- Все так, как он и говорит, Фрейда, - сказала я ей. - Эти вещи он купил только ради тебя. - Я обратилась к лидеру гильдии. - Сэр, я сильно благодарна вам за то, что вы продали мне такой ценный магический инструмент. Спасибо вам.

Это была чрезвычайно драгоценная вещь, для которой он должен был использовать свои связи и деньги в максимальной степени. Несмотря на то, что я все же верну ему деньги, было на удивление удачно, ведь в первую очередь он продал их мне.

- Мэйн, - сказал он, - подумай хорошенько о том, что ты будешь делать после этого.

- Да, сэр - ответила я.

- Тогда мы должны сообщить твоей семье, что ты проснулась. Я пошлю кого-нибудь, ты ничего не хочешь им передать?

Я немного удивлена, когда он упоминул об отправке посыльного, но я понимала, что сам лидер гильдии не пойдет к моему дому. Отправлять посыльных - нормально для него. Он позвал молодого человека, который подтвердил, что знает, где мой дом.

- Эм,- стала я говорить, - пожалуйста, не могли бы вы спросить их, смогут ли они принести с собой “простой шампунь и кондиционер" в качестве благодарственного подарка для Фрейды?

Мы все еще называем его простым шампунем и кондиционером в моем доме, но это действительно не похоже на его настоящее имя, которое можно запомнить, услышав его только один раз. Лицо посланника напряглось, так как он изо всех сил пытался запомнить мое послание.

- Шам-бунь и кан-цинер...? Мне ужасно жаль, но могу ли я попросить вас повторить все для меня?

- Эммм, если вы скажете им принести жидкость, которая делает волосы блестящими, я думаю, они все же поймут. Извините, что беспокою вас этим, но большое спасибо за ваши усилия.

- Жидкость для блеска волос. Я все запомнил, мэм.

Когда я оставила сообщение посланнику, я заметила, что лидер гильдии пристально смотрел на меня, поглаживая подбородок. По какой-то причине мне вдруг показалось, что у него была тревожная улыбка на лице, когда он смотрел на меня минуту назад.

- У вас, конечно же, есть некоторые интересные вещи, Мэйн, - заметил он.

- Правильно, дедушка, - сказала Фрейда. - Я была уверена, что мы получим ее в обмен на этот волшебный инструмент, но теперь я сильно разочарована, что мы этого не добились.

Ни Бенно, ни Лютц не было здесь, только от мысли о том, что эти двое могут загнать меня в угол, ужасает. Они бы проглотили меня целиком в мгновение ока.

- Деньги за волшебный инструмент! – Воскликнула я. - Позвольте мне заплатить вам.

У меня были бы проблемы, если бы плату завысили по той или иной причине, поэтому я немедленно прикоснулась своей карточкой к карточке лидера гильдии, завершая все транзакции.

- У тебя действительно было так много... Бенно, - заворчал он раздраженный.

Каким-то образом Бенно удалось увернуться от сетей, которую выложил лидер гильдии для его поимки его.

Хорошая работа, мистер Бенно!

- Мэйн, пожалуйста, ешь столько, сколько хочешь.

- Не возражаете, если я так сделаю!

Трудно было удержать мое лицо от сияния. В смысле, хлеб, который они принесли на завтрак - белый хлеб! Настоящий, белый хлеб, и он из муки! Кроме того, я могла съесть столько меда, сколько захочу; разве это не слишком роскошно? Набив лицо сладким, вкусным хлебом, я потянулась за супом.

Суп был приятно соленый, но я чувствовала, что вся пикантность овощей убежала. Как и ожидалось, как только они доварили овощи до конца, они просто утратили весь вкус. Кажется, что это довольно устоявшаяся практика в кулинарном искусстве здесь. Бекон и яйца – были удивительно вкусные, а на десерт они принесли разнообразные фрукты.

Я была глубоко тронута этим роскошным завтраком. Он похож на тот, что я могла бы есть в Японии. Завтраки богатых, конечно же, восхитительные. Когда я восторженно ела, лидер гильдии посмотрел на меня нахмурившись.

- Мэйн, кто учил тебя манерам?

- Я не думаю, что меня действительно им кто-то учил?

Технически я не лгала: я когда-то откопала книги о манерах и отправилась в семейные рестораны, чтобы попрактиковаться, но на самом деле меня никогда официально не учили манерам. Лидер гильдии, однако, только сильнее нахмурился, глядя на меня с обнаженным любопытством, написанным на его лице. Я, однако, не обратила на него никакого внимания, заканчивая свой завтрак. Если я позволю из-за этого беспокоиться, то я проиграю.

Вскоре после завтрака лидер гильдии отправился на работу. Когда Фрейда и я отдыхали, нас уведомили, что гости прибыли. Кажется, моя семья зашла повидать меня по дороге на работу.

- Мэйн! - сказал отец, запрыгивая в комнату с протянутыми руками, но моя мама оттолкнула его. - Чегооо?!

- Ты проснулась! – сказала она. - Я так сильно этому рада. Когда Лютц сказал мне, что ты упала в обморок прямо в магазине мистера Бенно и что тебя доставят в дом к мисс Фрейде, я думала, что мое сердце остановится.

- Извините, что заставила вас поволноваться, - ответила я. - У Фрейды та же болезнь, что и у меня, поэтому она знает много вещей о ней, чего не знаю я.

Я никак не могла сказать напрямую, что я только что потратила две маленьких золотых монеты и восемь больших серебряных монет, чтобы воспользоваться волшебным инструментом. Она упала бы в обморок прямо тут.

- Мисс Фрейда, - сказала она, - большое вам спасибо.

- Мама, - говорю я, - Ты принесла “простой шампунь и кондиционер”, чтобы поблагодарить Фрейду?

Я не смогла придумать ничего другого, чтобы поблагодарить ее, разве что кроме денег, но так как ее церемония крещения уже завтра, я думаю, что это отличное время для того, чтобы сделать ее волосы блестящими и шелковистыми.

- Мы принесли. Я не знаю, будет ли это хорошей благодарностью. Тори?

- Спасибо за помощь Мэйн, Мисс Фрейда, - сказала Тори, протягивая Фрейде маленькую баночку.

Фрейда взяла ее с улыбкой, слегка согнувшись, вставая на то же место. – Так мило с вашей стороны.

- Мы действительно очень благодарны, - заговорил мой отец. - Лютц сказал нам, что Мэйн была в очень тяжелом состоянии. Большое спасибо за спасение моей дочери. - Он повернулся ко мне. - Мэйн, кажется, тебе уже лучше, ты же придешь сегодня домой?

Его глаза передали, что он хочет, чтобы я немедленно вернулась домой. Так как моя семья уже волнуется, я уже сама хотела бы вернуться домой, как только смогла бы, но Фрейда стояла у меня на пути, улыбаясь.

- Нет, как мы и договаривались ранее, Мэйн останется здесь до дня церемонии крещения, чтобы мы смогли проследить за ее состоянием. Я была бы очень обеспокоена, если бы ей вдруг стало хуже.

- ...Ах, да - неохотно выдавил мой отец.

- Извините за беспокойство, - сказала моя мама, поворачиваясь к Фрейде и слегка сгибаясь в талии, - но, пожалуйста, позаботьтесь о Мэйн.

Поскольку мне стало интересно, было ли это какое-то приветствие, я наклонилась немного поближе, чтобы получше рассмотреть, но Тори протянула руки и крепко схватила меня за щеки.

- Мы собираемся на рабу. Убедись, что не будешь вести себя так, как обычно, хорошо?

- Хорошо, Тори. Забери меня в день крещения! Удачи вам на работе!

Моя семья быстро ушла, похоже, что они немного спешили, проходя мимо Лютца, который только что прибыл.

- Ты проснулась! Какая у тебя температура? Это все действительно произошло?

Так же, как и Фрейда делала сегодня утром, Лютц похлопал меня по лбу и затылку, проверяя мою температуру. Однако, поскольку он только что пришел с улицы, его руки были ледяными по сравнению с Фрейдой, и я взвизгнула.

- Подожди, Лютц! У тебя руки ледяные!

- Ой, прости.

- Прости, что заставила тебя волноваться. Сейчас я уже в порядке.

- ... и будешь ты в порядке около года, верно?

Губы Лютца поджались, молча как бы говоря, что мы пока не можем праздновать. Однако тот факт, что мы отложили это еще на один год, сам по себе знаменателен.

- Да. ...Я воспользуюсь этим временем, чтобы подумать о многих вещах, и попытаюсь посмотреть, действительно ли мы можем что-то с этим сделать. Во-первых, мне нужно все еж сделать книгу.

- Об этом ты всегда мечтала! Ну, я пойду расскажу мастеру Бенно, что ты проснулась. Он говорил вчера, что придет проведать тебя сегодня днем.

Когда всплыло имя Бенно, Фрейда вдруг нахмурилась. В какой-то момент она шагнула назад, но теперь, услышав это имя, она шагнула вперед, чтобы вклиниться в разговор.

- Ах, в этот день будет проблематично. Мы с Мэйн обещали друг другу, что проведем весь день за созданием сладостей! Не правда ли, Мэйн?

Почему-то мне кажется, что было бы не очень хорошей идеей позволить Бенно и Фрейде встретиться. Я предчувствую, что мне будет ужасно неловко сидеть между ними, когда они будут сверлить друг на друга глазами, я, как будто, окажусь между молотом и наковальней.

- Итак, Лютц, мне жаль, но если ты говоришь, что пойдешь в магазин мистера Бенно, не мог бы ты сказать ему то же самое?

- Да, конечно же... а что вы будете делать? Что-то новенькое?

Лютц, конечно же, более заинтересован в сладостях, чем в делах с Бенно.

Я покачала головой, посмеиваясь. - Я не могу решить, что мы будем делать, пока не поговорю с человеком, который здесь все готовит.

- О боже, - сказала Фрейда, - ты еще не решила?

Пока я не знаю, какие ингредиенты и инструменты мне можно использовать, я не могу придумать никаких идей. Кроме того, если повар будет сговорчивым человеком, то мы сможем подольше что-нибудь поделать. Если же он будет, скрипя зубами, терпеть нас, то я бы предпочла приготовить что-нибудь попроще.

- Я понятия не имею, какие ингредиенты или кухонную утварь мы можем использовать, поэтому я пока не могу решить.

- Ты же смогла приготовить что-то с Лютцем, правда?

Фрейда поджала губы, как будто не поняла моего объяснения. Поскольку образ жизни Лютца похож на мой, утварь и ингредиенты, которые у него есть в его доме, не сильно отличаются от моих, но поскольку дом Фрейды настолько сильно отличается, я не могу даже сопоставить их вместе.

- Я просто рассказываю рецепты людям и как готовить. В доме Лютца я использовала ингредиенты его семьи, и он и его братья очень помогали мне. Верно, Лютц?

- Да, так как у тебя нет сил и выносливости, да и ты все еще не взрослая.

- Я думаю, что мы закончим к вечеру, поэтому я надеюсь, что мы сможем оставить и тебе кусочек на пробу, хорошо?

- Серьезно?! Я уже с нетерпением жду этого!

Фрейда, кажется, загорелась каким-то чувством соперничества с Лютцем, и после того, как она хмуро посмотрела, как он вышел за дверь, она повернулась ко мне, ее щеки были надуты, в самом очаровательном значении этого слова.

- Ты слишком добра к нему.

- О, нет, вовсе нет. Наоборот. Он слишком добр ко мне.

При этих словах Фрейда только надулась еще сильнее. Честно говоря, я понятия не имею, почему она могла сказать так.

Фрейда вдруг указала мне прямо в лицо. – Ну хорошо! Тогда я тоже буду слишком добра к тебе!

- А? Почему?

- Ну, ты мой лучший друг номер один, но я не твой лучший друг номер один, и это не нормально!

Какое очаровательное создание. Я захотела помять ее маленькие щечки.

- Ну, тогда тебе станет намного легче, если мы сейчас сделаем то, что я не могу сделать с Лютцем, займемся делами леди?

-Делами леди?

Я стала вспоминать все, о чем мне нравится болтать с Тори во время работы. Хобби Фрейды - деньги. Игра с куклами, как у нормальной девушки, вероятно, вне ее нормы. Это все еще может быть весело, но кроме этого, у нас не так много занятий для веселого времяпровождения.

- Примем вместе ванну и помоем друг другу волосы, или просто поваляемся на кровати и поболтаем о вещах, которые только девушки могут рассказывать друг другу?

- О, звучит замечательно! Ну, для начала, пойдем посмотрим, как повар готовит сладости, хорошо?

Фрейда схватила меня за руку и потянула на кухню. Там я увидела немного пухлую пожилую женщину, которая, похоже, только что закончила убираться после завтрака. По виду она была примерно того же возраста, что и моя мама, а ее поведение похоже на поведение мамы Лютца, тети Карлы.

- Ильза, Ильза, - говорила Фрейда. – Что там со сладостями, которые мы будем делать сегодня…

- Да, да, юная леди, - ответила она. - Вы собираетесь сделать их со своей подругой? Ты мне уже так много об этом рассказывала.

- Какие ингредиенты мы сможем использовать? – спросила я.

Ильза слегка приподняла брови. – Говоря про ингредиенты, что именно вы планируете использовать?

- Эммм, в основном, мука, масло, сахар и яйца. У нас нет сахара в моем доме, поэтому вместо этого мы используем варенье или мед, но если я если можно воспользоваться, то где он у вас здесь?

В зависимости от вашей утвари и ингредиентов, была огромная разница в видах сладостей, которые мы можем сделать. Была очень веская причина в том, что все, что я смогла сделать в доме Лютца, это блины и французские тосты.

- Да, у нас есть сахар.

- На самом деле?! Потрясающе! Эмм, ух, тогда у вас же есть духовка?

- Да, есть. Видите? Она прямо тут.

Ильза слегка сместилась в сторону, и я увидела за ней большую дровяную печь. Мое сердце быстро наполнилось сильным ажиотажем. Я крепко сжала руки перед грудью, с нетерпением глядя на Ильзу.

- Так как у вас есть духовка, у вас, скорее всего, есть и кастрюли, и сковородки, которые вы используете для духовки, не так ли?

- Конечно же.

- И весы?

- И весы.

Ильза пожала плечами, как будто я спрашиваю ее самые очевидные вещи в мире. Однако, я запрыгала от радости.

- Урааа! Мы сможем испечь “торт”!

Рецепт за рецептом всплывали у меня в голове. Конечно же, для этих рецептов я знала еще и различное количество ингредиентов.

Ах? Но... несмотря на то, что я помню рецепты, я же не знаю, как перевести граммы в единицы веса в этом мире. Что же мне теперь делать?

С тех пор, как я так сосредоточилась на мысли о приготовлении сладостей, у меня это совершенно вылетело из головы, ведь всем нужно немного больше, чем просто ингредиенты и посуда, чтобы сделать хоть какие-нибудь сладости. Если вы не будете знать количество каждого ингредиента, то ничего и не сможете приготовить.

Когда я делала парукейки в доме Лютца, я все делала интуитивно, а это означало, что толщина, да и сам их вид каждый раз менялись. Так как вся моя аудитория была мальчики, которых не заботило ни что, кроме о количества, мне все сошло с рук, но если я хочу сделать что-то всерьез, мне нужны бы точные значения.

Есть хоть что-то, что я могла бы с этим сделать? Какой-нибудь сладенький, который я смогла бы сделать, не имея возможности измерить ингредиенты в граммах…

Я попыталась вспомнить какие-нибудь рецепты, которые я могла бы сделать, не зная весов, и придумать что-то, что точно соответствовало бы книге, которую я читала о французской кухне.

- Эммм, я думаю, что мы должны сделать своего рода сладость, называющуюся "фунтовый кекс”.

Фунтовый кекс, или же quatre-quarts, что с французского переводится как четыре четверти, это торт с равным количеством муки, яиц, масла и сахара. Если мы будем делать фунтовый кекс, то на самом деле не важен фактический вес ингредиентов. Все, что нам нужно будет сделать, это просто отмерить тот же все.

- Я не слышала о таком, - сказала Ильза. - Что это за сладость такая?

- Это сладость, в которую вы кладете равное количество муки, яиц, масла и сахара.

- Вы действительно хотите сделать что-то подобное?

Ильза посмотрела на меня испуганными глазами. Я немного вздрогнула, затем вернулась к своим предыдущим вопросам.

- ...Если вам он так не нравится, то мы сделаем что-то еще?

- Дело не в том, что он мне не нравится, просто точно ли вы знаете, как сделать что-то подобное?

- Да!

Я заставила ее пообещать, что печь будет готова к тому времени, как мы будем готовы в ней запекать кекс, а потом мы с Фрейдой ушли с кухни. После этого мы стали искать фартуки для нас двоих. Фрейда, которая никогда в жизни не помогала по дому, кажется, никогда раньше и не носила фартук. Одна из служанок откапала несколько и предложила их нам, спрашивая, не их ли мы ищем. Мы надели фартуки, а затем покрыли волосы большими платками, сложенные в треугольник.

Как только наступила время, когда мы обещали начать готовить, мы направились на кухню, где находилась Ильза. Она посмотрела на нас сверху вниз, и радостный блеск мелькнул у нее в глазах.

- О боже, юная леди, - сказала она Фрейде. - Вы выглядите довольной!

- Это верно. Я буду помогать готовить! Это, как потрясающе!

К сожалению, у нас нет кастрюли для кекса, поэтому вместо нее мы нашли небольшой железный котелок. После чего мы приступили к работе.

- Как насчет того, чтобы объяснить мне, как все делать? - спросила Ильза. - Если я не буду понимать процесс от начала до конца, то я не смогу помочь вам.

- Разумеется - ответила я. - Во-первых, нам нужно взвесить ингредиенты. Затем нам нужно разогреть яйца до температуры тела, а затем взбить их вместе с сахаром.

- А как нам разогреть яйца?

- Мы могли бы наполнить большую миску горячей водой и поставить туда миску с яйцами.

- Ах, водяная баня. Получается, что прежде чем мы взвесим ингредиенты, нам нужно сначала нагреть воду.

В отличие от газовой плиты, мы не можем сразу же вскипятить воду. Это действительно очевидно, но так как я серьезно не делала торт раньше, будут абсолютно тривиальные детали, которые я не замечу.

- Взбивание яиц и сахара вместе - самая важная часть. После того, как их взбили до однородной массы, мы медленно добавляем просеянную муку. Затем добавляем растопленное масло, но очень аккуратно, чтобы ничего не испортить.

- Получается нам также нужно растопить масло. Как только все перемешаем, мы уже готовы все выпекать?

- Да, все верно.

Ильза, которая, кажется, поняла ход моих мыслей, достала мерную чашу и поместила ее на весы. Затем она стала давать нам указания о том, как правильно измерить ингредиенты. Пока Ильза проводила инструктаж для нас по использованию шкальныых весов, мы с Фрейдой измерили равные количества каждого ингредиента. Тем временем Ильза стала нагревать воду.

Сначала мы отмерили яйца и сахар, затем нагрели их в горячей воде. Когда они стали до температуры тела, Ильза позвала нас взбивать их всем вместе. Их пенистость будет иметь большое значение на пышность кекса и его вкус. Проделав это, мы с Фрейдой отмерили муку и масло.

- Так должно быть идеально, - сказала Ильза.

- Теперь обмажем внутреннюю часть сковороды маслом.

- Зачем?

- Если обмажем, то будем уверены, что нам будет легко взять торт.

Мы смазали маслом всю внутреннюю часть сковороды, затем слегка посыпали ее мукой. Поскольку у нас нет ни противня, ни чего-либо похожего на пергаментную бумагу, то у нас не было выбора.

- Далее, мы должны просеять муку?

Мы стали просеивать муку, следя, чтобы она не разлетелась повсюду. Мы просеяли ее в общей сложности три раза, так как было очень важно, чтобы она была воздушной.

- О, боже, - сказала Фрейда, - яйца были желтыми, но теперь они стали белыми, и они выросли совсем немного.

Пока Ильза взбивала яйца, ее венчик гремел об миску, Фрейда смотрела на нее с какой-то завистью. Совершенно очевидно, что она хотела помочь со взбиванием, поэтому Ильза со смехом предложила ей миску и венчик.

- Хотите попробовать?

- Хочу!

Она с радостью начала взбивать яйца, но очень быстро вернула миску. Без ручного миксера изготовление торта - очень напряженный процесс.

- Как выглядит? - спросила Ильза, показывая мне миску взбитых яиц и сахара.

- Идеально! Теперь добавляем муку.

Снова ставим просеиватель на верхнюю часть миски и медленно добавляем муку. Мешая деревянной лопаточкой, я добавила муку к яйцам и сахару.

-Надо смешивать это так. Следующим нужно добавить масло. Оно растаяло?

- Да, - сказала Ильза, - после того, как мы разогрели воду, я положила масло рядом с плитой.

- Мисс Ильза, пожалуйста, поменяйтесь со мной. Мои руки уже устали…

- Боже правый, - засмеялась она. - Ни у одной из вас, юных леди, нет сил.

Улыбаясь, она поменялась со мной. Мы добавили масло в тесто примерно таким же образом, а затем смешали все вместе. Фрейда принесла котелок, который мы заполним нашим кексом, она смотрела на все сверкающими глазами.

- Пока мы заполняем его, нам нужно ударять кастрюлю, чтобы у нас не было пузырьков.

Так как горшок такой тяжелый, я оставила его на Ильзу. С самого начала этого процесса казалось, что она не думала, что мы с Фрейдой действительно сможем что-то сделать, поэтому она услужливо следовала моим инструкциям.

- Пока все, пусть он выпекается в духовке, после все будет готово.

Поскольку я действительно не знаю, как использовать дровяную печь, я подумала, что оставить ее на Ильзу - лучшая идея. Когда она открыла духовку, оттуда тепло так и выходило. Она быстро положила кекс внутрь, а затем закрыла дверь с лязгом.

- Я думаю, что он будет готов к тому времени, как мы закончим уборку, - сказал я.

Мы попытались помочь Ильзе, пока она быстро перемещалась по кухне, убирая вещи, но было не понятно, мешали ли мы ей или же помогали. Фрейда, которая не могла перестать ерзать в ожидании, выглядела очень мило.

- Интересно, он уже приготовился?

- Пока нет, - ответила я.

Ах, задумавшись об этом, я поняла, что в этом мире нет никаких бамбуковых шампуров, не так ли? Как, черт возьми, я собираюсь проверить его готовность?

Принимаем ванну с Фрейдой

Я нервно посмотрела на духовку, задаваясь вопросом, действительно ли все будет хорошо. Этот фунтовый кекс требует некоторое количество очень драгоценных ингредиентов. Мало того, что я в чужом доме использую чужие ингредиенты, но это также и первый раз, когда я делаю сладости для Фрейды. Я не могу все испортить.

- Мэйн, он уже готов?

- Как насчет того, чтобы взглянуть?

Ильза открыла духовку, и я заглянула внутрь. Я увидела, что кекс уже довольно хорошо запекся, но задняя часть торта, похоже, подрумянилась больше, чем передняя.

- Мисс Ильза, похоже, задняя часть довольно хорошо запеклась, так что не могли бы вы повернуть кекс?

- Конечно, - ответила она.

Она переместила противень в духовке, вращая его. Даже если бы я была одета в такие же толстые рукавицы, как и она, я определенно не хотела бы засовывать руки в такую пылающую духовку. Я впечатлена тем, к чему могут привыкнуть профессиональные повара.

Ильза с треском закрыла дверцу духовки и посмотрела на меня. - Как определить, когда выпечка закончится? - она спросила.

- Эммм, я обычно проверяю это, вставляя что-то вроде бамбукового шампура. У вас есть какой-нибудь длинный, тонкий стержень с заостренным кончиком?

- Хм, первое, что приходит на ум, это сами шампуры, которые мы используем для жарки мяса.

Покопавшись немного, она достала железные шампура, на которые вы обычно насаживаете овощи или мясо на барбекю. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то использовал железные шпажки для проверки торта, но, честно говоря, единственный способ узнать, сработает ли это, - попробовать.

...Они оставят после себя довольно большие дыры, но так как у меня нет бамбуковых шампуров, у меня, получается, нет особого выбора, не так ли?

В прошлом, когда у меня не было бамбуковых шампуров, я использовала палочки для еды, так что, думаю, все будет хорошо. Ильза быстро воткнула шампур в кекс. Когда она вытащила его и показала мне, я увидела, что немного сырого теста все-таки зацепилось за шампур.

- Похоже, внутри еще не приготовился.

- Как ты можешь так судить?

- Видите, как тесто прилипло к шампуру? Когда он будет полностью чистым, то это знак, что все приготовилось.

К тому времени, как внутренняя часть полностью приготовилась, верхняя часть торта начала уже становиться довольно темно-коричневой. Думаю, духовка была слишком горячая. Однако, в отличие от печей, которые я использовала раньше, не так просто точно контролировать фактическую температуру внутри духовки, поэтому все, что я могу сделать, это довериться этому опытному профессиональному работнику.

- Хм, в следующий раз мне нужно будет проконтролировать духовку повнимательнее, - пробормотала Ильза.

Она вытащила кекс из духовки. После того, как его вынули из котелка, он оказался пушистым и круглым, почти как бисквитный торт, самый обычный торт.

- Удивительно! - воскликнула Фрейда.

- Да уж, - сказала Ильза, - выглядит довольно вкусно.

Когда они двое посмотрели на готовый торт с блестящими глазами, в моей груди появилось неописуемое чувство выполненного долга.

- Он будет еще вкуснее, если мы накроем его сильно выжатой влажной тканью, чтобы он не высыхал, а затем просто дадим ему настояться пару дней, но как насчет того, чтобы мы попробовали его немного уже прямо сейчас?

Я попросила Ильзу отрезать от него очень тонкий кусочек, который я подняла кончиками пальцев и поднесла ко рту. Есть без вилки, прежде чем кто-нибудь придет на кухню, привлеченный запахом, является воплощением дегустации, только те, кто делал само блюдо по-настоящему могут оценить его.

- Да, идеальный вкус.

Я когда-то уже ела такой кекс, но тогда он был в реальной форме фунтового кекса, но даже если это простой круг, и даже если форма для кекса был железный котелок, со вкусом все в порядке. Ильза, привыкшая к дегустации, взяла следующий маленький кусочек и сунула его в рот.

- Хах, это же…

Фрейда немного колебалась взять свой кусок, но как только она увидела, что Ильза попробовала его, она поспешно взяла его в рот.

- Здорово!

Их глаза были широко раскрыты, пока они пробовали кекс, затем их головы повернулись, чтобы посмотреть прямо на меня. Их выражения лица выглядели почти хищническими, как у лидера гильдии сегодня утром.

...Что это за... жутковатая атмосфера?

Вероятно, будет лучше, если я уйду отсюда, прежде чем мне зададут какие-либо неудобные вопросы. Я схватила за руку Фрейду.

- Ладно, Фрида! Давай подадим его в качестве десерта после еды, так что каждый сможет попробовать его. А сейчас давай примем ванну!

Когда мы вышли из кухни, я оглянулась через плечо, вспоминая о своих манерах.

- Большое спасибо, мисс Ильза!

Мы вдвоем не очень много работали, пока делали кекс, но благодаря просеиванию муки, манжеты наших рукавов были испачканы в ней. Так как у нас больше, чем достаточно времени, давай воспользуемся риншамом и принарядимся.

Когда мы вышли из кухни, нас уже ждала служанка, которая помогала мне сегодня утром.

- Вы двое, прежде чем пойдете бегать, не могли бы вы принять ванну?

- Ну, Ютта, - сказала Фрейда, - вы говорите ровно то же самое, что и Мэйн.

Фрейда хихикнула про себя, когда мы пошли. Ютта кажется, предвидела, что в процессе готовки сладостей мы бы испачкались и уже приготовила для нас ванны. С корзиной в руке, где лежала наша сменная одежда, полотенца и баночка, полную риншама, она повела нас вперед.

- Сюда, пожалуйста.

Она стала спускаться по лестнице в центре дома, на что я смотрела с опаской. В магазине Бенно тоже была лестница в его внутреннем офисе подобная этой, поэтому я знаю, что было бы необычно, если не было бы лестницы, ведущей вниз прямо в магазин внутри дома торговца. Нормально ли для меня, спуститься прямо в магазин? Я спокойно наклонилась, чтобы спросить Фрейду.

- ...Разве эта лестница не идет в магазин?

- Все в порядке, - ответила она.

Ютта прошла мимо двери, которая вела в магазин на первом этаже, затем спустилась по другой лестничному пролету. Кажется, мы шли в какую-то подвальную комнату. В нижней части этой лестницы находились две двери, одна очень прочная и роскошная, а другая обычная.

Ютта открыла великолепную дверь, пропуская нас внутрь. Пол под ногами был достаточно теплый, я хочу сказать, что у него было какое-то отопление, и температура в комнате была довольно высокая. Здесь было два больших стола, покрытых тканью, полностью напоминающие массажные столы. (Позже я узнала, что я совсем не ошиблась, подумав так.)

- Теперь, пожалуйста, снимите вашу обувь и одежду.

Похоже, что эта команата - некое сочетание массажного салона и раздевалки. С помощью Ютты, я сняла всю одежду. Фрейда разделась также с помощью Ютты.

Затем, Ютта открыла еще одну дверь, открыв комнату, которая была размером примерно три на три с половиной метров (п/п: Размер этой комнаты описан как “комната размером с 6-ть татами”, что примерно 2.73м х 3.64м. Так что округлив, мы получим 3м х 3,5 м). У дальней стены стояла огромная ванна, размером с семейный бассейн, который можно увидеть на горячем источнике в Японии, способный комфортно вместить двух или трех человек. Широкий пол был сделан из чего-то, выглядящего на первый взгляд белым мрамором, как и сама ванна, которая была наполнена водой как парное молоко. Рядом с ванной стояла статуя молодой девушки, держащая в руках горшок, и из этого горшка лилась струйкой горячая вода. Соответственно ручеек от статуи соединялся с водой в ванной, и нагревал ее, остальная часть комнаты была довольно теплая. Потолок был выложен плиткой, а окна возле потолка переливались ярким светом. Благодаря тому, что комната была окружена сверкающим белым мрамором, в комнате создавалась очень светлая атмосфера.

- Что?! Что это такое?!

Опешив от совершенно неожиданного появления такой грандиозной ванны, я ненамеренно вскрикнула. Мой голос зазвенел от гладких стен. Фрейда, видя, как я застыла на одном месте, посмотрела в открытую дверь, весело хихикнула, проходя мимо меня в ванную.

- Хе-хе-хе, ты удивлена? Это репродукция, которую мой дед сделал из бань, найденных в домах знати! Ее мы используем не очень часто, но так как завтра моя церемония крещения, он дал мне спец разрешение на ее использование.

- Получается ванны ... существуют…

После более чем года без принятия какой-либо ванны, теперь одна из них стояла прямо перед моими глазами. Кроме того, она была намного больше и экстравагантнее, чем у Урано.

- Они произошли из другой страны, и дворяне считают, что они хороши для вашей красоты и здоровья. Просто, пожалуйста, будь осторожна, пол скользкий.

Ютта, все еще одетая, проследовала за нами в комнату. Только фартук она поменяла. Он был изготовлен из прочного материала, который выглядел так, как будто он его одели в предположении, что он промокнет, а часть юбки покрывала всю ее нижнюю часть тела. Юбка немного была уже закатана, чтобы не промокнуть, и была уже завязана.

Войдя, она сразу же начала мыть волосы Фрейды, заставляя меня побыстрее достать риншам.

- Мисс Ютта, когда будете мыть волосы, пожалуйста, используйте это. Вы, эм, наливаете его вот так…

Я попыталась объяснить ей, как его использовать, но ее выражение лица стало немного беспокойным, и она посмотрела на Фрейду сверху вниз.

“Ютта”, - сказала Фрейда, - было бы лучше, если бы Мэйн сегодня вымыла мою голову?

- О, эмм – сказала я, - хорошо?

Ютта отдала ее мне, и я стала мыть волосы Фрейды. Тем временем она натерла мокрое полотенце о кусок мыла и стала мыть тело Фрейды.

- Когда у вас есть такое место для принятия ванны, где есть столько горячей воды, то можно налить риншам прямо в руки, а затем нанесите его на волосы. Вы должны быть осторожны, когда будете кончиками пальцев мыть голову, вы можете запросто поцарапать голову ногтями.

- Это немного щекотно, - сказала Фрейда, - но приятно.

Чистота волос Фрейды, скорее всего, поддерживаются Юттой, я думаю. Они уже были гладкими и глянцевыми до того, как я начала их мыть. Возможно, не следовало начинать сразу же с риншама.

Поскольку существовала высокая вероятность того, что богатые люди уже создали свои собственные косметологические средства, мне стало интересно, действительно ли будет трудно продать риншам?

Я думала о таких вещах, пока продолжала мыть волосы Фрейды. Интересно, стоит ли мне сообщить об этом Бенно.

- Как только вы вымыли все свои волосы, как я сейчас, то потом промойте их. Пожалуйста полностью убедитесь, что вымыли весь риншам.

Пока я говорила, Ютта вылила ведро воды на Фрейду. Когда все ее тело, за исключением головы, было вымыто, она быстро подошла к ванне и прыгнула в нее. Я безучастно смотрела, задаваясь вопросом, какого черта она делает, садясь в ванну с шампунем все еще не смытым с ее волос (п/п: В Японии принято перед ванной полностью мыть себя. Таким образом, в ванну все заходят уже чистенькими, что позволяет всем насладиться ванной и полноценно отдохнуть.), но она легла головой на край ванны, позволив ее волосам свиснуть. Затем, Ютта стала тщательно полоскать волосы.

О, хо-хо, так вот как вы моете чью-то голову? Я рада, что сразу не сказала “О, я сполосну твои волосы " и не вылила на нее ведро воды. Это было бы довольно неловко.

Мне потребовалось мало времени, за которое я шокировалась и стала смотреть на мытье богатых девушек в ванне с широко раскрытыми глазами. Ютта уже закончила мыть волосы Фрейды. Место, где вы можете просто плескаться повсюду водой - великолепно.

Теперь, когда Фрейда чиста, я протянула руку за банкой риншама, чтобы помыть свои волосы. Со всплеском Фрейда выпрыгнула из ванны и подбежала ко мне, глядя на меня блестящими глазами.

- Я тоже хочу попробовать помыть твои волосы!

- ...А могу ли я помыть их сама?

Нормально ли для богатой маленькой девочки делать что-то подобное?

Я быстро посмотрела на Ютту, как бы молча спрашивая, будет ли это правильный поступок. Она слегка вздохнула, затем подошла, чтобы сесть рядом со мной.

- Тогда, юная леди, как насчет того, чтобы вы мне помогли? Я хочу попрактиковаться в использовании этого риншама.

- Отлично!

Хотя она и сказала, что хочет потренироваться, но я уверена, что в действительности она будет исправлять любые ошибки, которые может допустить Фрейда. Спасибо, Ютта.

Они двое мыли мне волосы, большие и маленькие кончики пальцев ерзали по моей коже головы. Было почти до боли щекотно, но мне удалось выстоять, не разразившись смехом.

- Мэйн, твои волосы такие шелковистые, - сказала Фрейда.

- Они от природы очень прямые – сказала я, - так что очень трудно связать их веревкой, так как они просто выскальзывают. Все, чем я действительно могу сохранить их форму - это моя шпилька.

- Для меня загадка, как такая деревянная палка может удерживать волосы на месте.

- Хм, ну, это было своего рода последнее средство, так как я не смогла найти ничего другого поблизости, что сработало бы…

Когда Ютта почувствовала, что мои волосы уже вымыты, она оставила Фрейду одну за работой, пока она начинает мыть мое тело. Так как я не могу убежать, ведь Фрейда все еще мыла мои волосы, у меня не было выбора, кроме как сидеть там и позволить ей доделать все до конца.

- Вот, теперь ты тоже чистая, - сказала Фрейда.

Фрейда, которая в основном просто трепала мои волосы некоторое время, кажется была удовлетворена своей работой и отошла, я же потянулась за ведром. Однако, Ютта быстро перехватила его.

- Теперь, - сказала она, - я прополощу вам волосы, поэтому, пожалуйста, залезайте в ванну.

- Н... но я же могу сделать это сама?

- Вы здесь в гостях, Мэйн. Пожалуйста, пройдите в ванну.

С улыбкой она подтолкнула меня вперед, так что я залезла в ванну, как и Фрейда, положила голову на ее край. Мои волосы свисали вниз, и Ютта начала тщательно прополаскивать их. Она облила их теплой водой, слегка встряхнула и провела руками по моей голове.

Аххх… Прямо как в спа-салоне. Так приятно…

Интересно, а Ютта всегда помогает Фрейде принимать ванну? У нее такие отработанные движения. Такими темпами я смогу запросто задремать…

- Эй, Мэйн, - сказала Фрейда. – А как вы моете волосы, если же вы не можете пользоваться ванной?

Вопрос Фрейды мгновенно вернул меня в сознание. Это не спа-салон. Я не могу здесь уснуть. Я оглянулась вокруг, двигая только глазами, и увидела, что она тихо проскользнула обратно в ванну и легла рядом со мной, ее голова покоилась на спинке ванны в той же позе, что и у меня.

Я смотрела вверх, сквозь пар, висящего в воздухе, на узоры мозаичной плитки на потолке, затем начала объяснять, как я обычно мою волосы.

- Когда нет ванной, то ты просто наполняешь ведро, наподобие этого, примерно наполовину водой, а затем смешиваешь ее с риншамом. Затем замачиваешь волосы в ведре и промываешь их. Затем вытираешь волосы снова и снова тканью, чтобы убедиться, что жидкости не осталось, а затем просто расчёсываешь волосы.

Вы сначала наносите риншам на волосы до тех пор, пока все они не окажутся в нем в волосах, затем просто смываете его снова и снова, пока на убедитесь, что никакого риншама не осталось. Этот шампунь был последним средством, специально разработанный, когда я так сильно хотела вымыть свои волосы, но у меня так и не было доступа к ванне. Если бы у моей семьи была ванная, то не было бы и проблем.

- Этот риншам, он же твой, Мэйн?

- Нет, мистер Бенно имеет все права на него. Он должен начать продавать его в ближайшее время.

- Ах, я поняла…

Фрейда выглядела так, будто хочет что-то сказать, но прежде чем слова покинули ее рот, Ютта перестала работать с моими волосами.

- Я думаю, теперь все нужно смыть?

- Большое спасибо – ответила я, садясь. - Было действительно хорошо.

Ютта встала. - Ну, я буду в другой комнате, приготовлю следующие вещи. А вы, пожалуйста, хорошенько согрейтесь.

- Хорошооо!

Как только Ютта покинула комнату, я упала в воду. Зачерпнула немного воды и брызнула на свое лицо, глубоко задышав.

Аааа ... рай.

- Мэйн, ты выглядишь так, будто сейчас расплавишься, - сказала Фрейда.

- Эта ванна очень хороша! Так роскошно, иметь возможность вытянуться и хорошенечко полежать в теплой воде.

- Значит, ты довольна результатом?

- Да, и еще как! – ответила я, все мое лицо расплылось в улыбке, и я закивала. - Я хотела бы принимать такую ванну каждый день.

Тем не менее, я не увидела большой улыбки от удовольствия на лице Фрейды.

- ...Тебе разве не нравится, Фрейда?

- Не то, чтобы мне не нравилось, но тут очень жарко, и когда я выхожу из ванны, у меня начинает кружиться голова.

- О, если у тебя кружится голова, значит ты слишком долго здесь пробыла!

Я ответила полностью рефлекторно, и глаза Фрейды расширились.

- Ох, правда? Мне сказали тщательно согреться, так что я провожу здесь столько же времени, сколько и в обычной ванне, правильно?

- Ну, в обычной ванне вода начинает быстро охлаждаться, понимаешь? Однако, у этой ванны есть та статуя, которая постоянно добавляет больше горячей воды. Так что, если ты останешься тут на то же время, то у тебя непременно закружится голова, и тебе станет плохо. Почему бы нам сегодня не выйти тогда пораньше?

- Давай.

Мы с Фрейдой пораньше вышли из ванны, по моей собственной интуиции, но Фрейда была уже тщательно разогретая, ее кожа была ярко-розовая.

- Разве вам не было так хорошо? – спросила Ютта. – Все ли в порядке?

- На сегодня мы закончили, - ответила Фрейда.

После того, как мы вышли из ванной, Ютта сказала нам, что она сделает нам массаж с ароматизированным маслом, но я отказалась от предложения. В обычной ситуации я бы согласилась, но в моем конкретном случае, я не смогу принять ванну в ближайшее время. После того, как я вернусь домой, я не знаю, смогу ли я очистить все это масло, пока мы с Тори будем мыть друг друга. Я оделась, высушила волосы, а потом посмотрела, как Фрейде делают массаж.

- Массажи... они такие изысканные, - сказала я.

- Мне не особенно нравится, столько времени это занимает, хотя, мой дедушка говорит, что, если я хочу войти в благородное общество, то мне лучше привыкнуть к таким вещам.

Наконец-то я поняла. Она ходит в ванну, хотя она думает, что там слишком жарко и не очень хорошо себя чувствует после, и ей делают массаж, даже если у нее такое обеспокоенное лицо, это все для того, чтобы набраться практики, когда она присоединится к благородному обществу. Я и понятия не имею, до какой степени нынешняя жизнь Фрейды отличается от того, что было раньше.

- …Ах, поняла. Если у тебя все же есть шанс привыкнуть к этому, то ты действительно должна постараться. В конце концов, определенно будут большие различия в общем кругозоре, знаниях, манерах и т. д.

- Мой дедушка сказал то же самое. Вот почему он приобрел так много вещей для этого дома, которые можно встретить только в резиденции дворянина.

Добрачный образ жизни Коринны, вероятно, не отличался от того, какой у нее сейчас. Я думала, что этот дом сильно отличается от ее дома, несмотря на то, что они оба являются домами торговцев, но, как выяснилось, что экстравагантность дома лидера гильдии была не только из-за его богатого положения. Еда, ванна, различные припасы, все они превосходного качества у них, и кажется, что все это есть и у дворян, все это для пользы Фрейды.

- Вау, он в тебе души не чает.

- ...Он инвестирует в будущее. Он запланировал уже многое на будущее, чтобы у меня не возникло никаких проблем, когда я открою свой магазин в районе дворян, и чтобы мы смогли использовать такую базу, которую мы, наконец-то, получим.

Фрейда поджала губы, выглядя немного недовольной. Я, конечно, не думаю, что мысли Фрейды ошибочны, но все это определенно не делается без какой-либо любви вообще.

- Это же твоя мечта открыть свой собственный магазин, Фрейда, и разве он не помогает тебе с этим? Когда твой дедушка заказал тебе шпильки, я увидела в нем человека, который не замечал ничего, кроме своей внучки.

- …Ох.

Возможно ли, что Фрейда внутри совсем другой человек?

Она не могла выходить на улицу очень часто, пока была больна пожирателем, и когда она наконец-то освободилась от него, она была немедленно связана договором с дворянином. Поскольку уже было решено, что она станет наложницей дворянина, то она будет жить только из-за этой причины, и завести друзей может быть очень трудно для нее в таких обстоятельствах.

Чтобы жить в благородном обществе, ей нужно научиться быть упрямой и расчетливой, а также научиться всему, что нужно знать, чтобы успешно управлять собственным магазином. Я уверена, что она тратит каждый день на усердную учебу, все ради ее будущего, все давление от своей собственной судьбы, от будущего образа жизни, а также от надежд ее собственной семьи, все это повисло на ее юных плечах. Я думаю, что это слишком огромная ноша для такой маленькой девочки. Кроме того, хотя ее семья и тратит на нее много денег, очевидно же, что они действуют только исходя из своих собственных интересов, поэтому она не может просто спокойно отдаться их воле и ничего не делать.

Поэтому она так привязалась ко мне?

У нас обеих есть пожиратель, мы обе уже вовлечены в бизнес, несмотря на то, что еще не крестились, а если верить Лютцу, то тогда мы обе позволяем нашим странным увлечениям полностью захватить наши умы. Мы, кажется, очень похожи. По сравнению с другими детьми, у нас много общего, и нельзя отрицать, что мы хорошо ладим. Поэтому она хочет заманить меня в ловушку?

- Мэйн, это так потрясающе. У меня такие гладкие волосы!

Пока я удалилась в свои думы, Фрейде закончили делать массаж, она уже оделась и проводить пальцами по своим волосам, в изумлении закричав. Ютта уже аккуратно расчесывала их, подняв прядь волос Фрейда.

- Да, получилось довольно неплохо.

- Я рада, что тебе понравилось! – сказала я. - Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отблагодарить тебе за то, что позволила мне воспользоваться твоим волшебный инструмент?

- О боже, ты уже и так заплатили мне за это, так что не нужно беспокоиться об этом, да?

Криво улыбаясь словам Фрейды, которые были очень похожи на слова настоящего торговца, я закачала головой.

- Я действительно чувствовала, что хочу отблагодарить тебя. Если бы лидер гильдии не собрал все эти магические инструменты ради тебя, то даже если бы у меня и были большие деньги, то я бы все равно ничего не смогла бы сделать.

- ...Я думаю, что ты права.

Мы неторопливо закончили в ванной и вернулись наверх. Когда мы пришли, восхитительный запах снова донёсся из кухни. Кажется, Ильза решила сделать второй фунтовый кекс.

- Наконец-то у меня появился новый рецепт, - усмехнулась она с улыбкой на лице, - так что я должна его хорошенечко запомнить!

Я взволнована, ведь такой вкусный рецепт станет распространяться, я определенно только могу поддержать это.

- Ильза, - сказала Фрейда, - раз уж ты делаешь новый кекс, то ты не против, если мы с Мэйн съедим тот, что приготовили раньше, хорошо? Я хотела бы насладиться им с чаем, пожалуйста, принеси его для нас.

- Сейчас я его принесу, подождите немного.

Как только мы пришли в столовую на чай, Лютц прибыл как раз вовремя.

- Привет, Мэйн! Пахнет чем-то потрясааающим!

Я посмеялась над тем, какой у него острый нюх, когда дело доходит до запаха сладостей. Лютц повернулся ко мне лицом, прищурив глаза и пристально стал вглядываться.

- Что случилось, Лютц? Что-то не так?

- Эм, Мэйн. Ты сегодня уже перестаралась? Ты уже слишком взволнована из-за лихорадки, да? Иди поспи немного и прямо сейчас. А то у тебя будет еще одна лихорадка от истощения.

- А? Что? Да ты шутишь. Я прекрасно себя чувствую, видишь ли?

Я похлопала себя по лицу, с сомнением наклонив голову, но Лютц только нахмурился и покачал головой.

- Ты просто слишком взволнована, чтобы заметить это. Ты выглядишь не очень хорошо.

- О, боже, - сказала Фрейда, - ведь ее жар от пожирателя давно уже прошел, а все, что мы сегодня успели сделать, это испечь кексик и принять ванну, понимаешь?

Фрейда, прикрывая меня, перечислила все, что мы сделали сегодня, ее голова была наклонена в сторону. Лютц потер разочарованно в висках, вздыхая.

- …Хорошо. Фрейда, когда у тебя нет симптомов от пожирателя, то ты довольно здорово выглядишь. А когда у Мэйн нет этих симптомов, то она все еще очень слаба. Независимо от того, рухнет ли она из-за пожирателя или из-за истощения, произойдет это достаточно быстро, чтобы кто-либо не знакомый с признаками не увидел этого.

После этих слова мы с Фрейдой спонтанно обменялись взглядами.

- Мэйн, это правда?!

- Фрейда, ты не слаба?!

Похоже, мы произвольно решили, что поняли друг друга. Фрейда думала, что после ухода пожирателя я стала в полном порядке, а я подумала, что после его ухода Фрейда была так же слаба, как и я, так что, я подумала, что буду просто повторять за ней то, что она делает.

- Я действительно не знаю, что такое эта ваша “ванна”, но в любом случае, так как ты была там в первый раз, и хотела повеселиться с Фрейдой, то ты приложила много усилий, не так ли?

- Ох... я не прикладывала много усилий…

Это была неоспоримая правда, ведь я чувствовала себя немного под давлением все это время, помимо того, что я была убеждена, что, если с Фрейдой все в порядке, тогда и я тоже в порядке.

- Ты выглядишь так, будто слишком много двигалась сегодня. Не думай слишком легкомысленно о своей слабости. Ты же все еще слабачка, помнишь же?

- Не надо называть меня слабачкой!

- Но это же правда, нет? Разве ты не собираешься прийти домой завтра во время церемонии крещения? Если ты снова заболеешь здесь, то твоя семья очень разозлится, понимаешь?

Если, после получения помощи с пожирателем, я замотаюсь, показывая свою благодарность, а в результате сразу же упаду с другой лихорадкой, то было довольно неловко. Мой отец, который с нетерпением ждал, когда же я поправлюсь и вернусь домой, стал бы очень зол, а моя мама бесконечно ругала бы меня за то, что я так побеспокоила Фрейду, а Тори будет просто в шоке. “Почему ты просто не смогла быть паинькой хоть один раз?” она бы так сказала.

- Аааахххх…

- Он абсолютно прав, - сказала Фрейда. - Ты здесь под моим наблюдением, поэтому я не могу позволить тебе гробить свое здоровье от моего имени. Мэйн, пожалуйста, иди и отдохни. Хорошо?

Когда Фрейда сказала мне это с обеспокоенным выражением лица, я сильно кивнула им двоим.

- Хорошо, отдохну. Спасибо, Лютц, что сказал мне это. ...Фрейда, извини, но не могла бы ты разделить этот "фунтовый кекс” с Лютцем?

- Да, конечно же. Ютта, пожалуйста, помогите Мейн вернуться в свою комнату.

- Разумеется, мисс.

Меня повели обратно в комнату для гостей, и когда я легла в кровать, я вдруг остро осознала, насколько я на самом деле была истощена. Все мое тело просто обмякло. Кажется, что та небольшая температура, которую я чувствовала все это время, на самом деле была не от принятия ванны.

Это все благодаря Лютцу. Ему потребовалось только взглянуть на меня…

Сегодня я в первый раз в теле Мэйн работала под давлением неудачи, сделала этот кекс, и в первый раз побывала реальной горячей ванне вместо обычного купания, поэтому, я думаю, что мое тело понятия не имело, как приспособиться ко всему этому.

Я не только нервничала из-за того, что была в чужом доме, но, как и сказал Лютц, у меня было слишком приподнятое настроение.

Завернувшись в мягкую, удобную постель и нагрев ее своим собственным телом, мое сознание сразу же провалилось в сон.

Церемония крещения Фрейды

За дверью спальни было очень оживленно, когда я проснулась. Служанка, уже не Ютта, а какая-то другая сидела рядом с дверью, ожидая, когда я проснусь. Она выглядела очень молодой, вероятно ей еще не было двадцати лет, она выглядело очень дружелюбно. Когда я слезла с кровати и отодвинула неожиданно тяжелую занавеску, она посмотрела на меня с блестящей улыбкой.

- Доброе утро, - сказала она. - Как вы себя чувствуете?

- Кажется, моя температура спала, - ответила я. - Но я не могу сказать, что полностью выздоровела, поэтому сегодня я хотела бы спокойно отдохнуть, пока за мной не придет семья.

Она усмехнулась.

- Вчера за ужином был настоящий переполох! Когда подали десерт, и молодая хозяйка сказала столу, что его она и вы сделали, вся семья захотела встретиться с вами. Они были очень рады, сказав, что они абсолютно все хотят, чтобы вы работали в нашем магазине.

Подождите, подождите, леди, это не повод для смеха, понимаете? Получается мне удалось каким-то образом спасти себя от верной смерти, просто уйдя спать пораньше? Может мне стоит просто спрятаться здесь до конца дня?

Как только она сказала, что “ваше будущее будет в надежных руках, если вы будете работать в нашем магазине”, я поняла, что даже она пыталась завербовать меня.

Я посмотрела на дверь. - Эммм, - произнесла я, пытаясь сменить тему, - там действительно шумно, не так ли …

- Ах, - ответила она, улыбнувшись еще шире. - Молодая хозяйка уже позавтракала и собирается одеваться. Мисс Мэйн, когда вы оденетесь, я проведу вас в столовую.

- Простите, что беспокою вас так, но не могли бы вы принести мне завтрак прямо в эту комнату? Я еще не полностью восстановилась, так что мне нужно еще отдохнуть, и я нервничаю из-за встреч в первый раз с людьми. У меня так пропадет весь аппетит, так что…

Честно говоря, так как я пропустила ужин, я была очень голодна. Однако, уже зная Фрейду и лидера гильдии, я могу догадываться, что остальная семья такая же дьявольская. Сама мысль о том, что буду окружена этими людьми, пытаясь позавтракать, заставила мой желудок скрутиться. Я не думаю, что смогу что-нибудь сделать с этим.

- Хе-хе, - хихикнула она, - поняла вас, мисс. Я принесу вам завтрак.

После того, как служанка принесла и помогла мне переодеться в старую одежду Фрейды, она вышла из комнаты. Как только я осталась одна, я упала на пол, держа голову в руках.

Вот дерьмо. Происходит что-то странное. Я знала, что лидер гильдии и Фрейда положили на меня глаз, но почему остальная семья тоже захотела меня заполучить? Это из-за кекса? Но у них здесь есть сахар, так что у них есть и другие сладости, верно? Была же одна сладость, которую они принесли мне раньше, похожую на пиццу сладость, запеченная с орехами и посыпанная медом, верно?

Об этом я действительно не хотела думать, но если сахар только сейчас начал появляться на рынке, то искусство изготовления сладости может быть еще не развито... не может же все так происходить, да?

Пока я лежала там, по-прежнему держа голову в руках, я услышала шаги служанки, возвращающейся с моим завтраком. Я быстро встала и, с осторожным выражением "ничего не происходит", пошла приветствовать ее.

- Пожалуйста, приятного аппетита, - сказала она.

Похоже, они выяснили мои вкусы после вчерашнего завтрака. Мне принесли белый хлеб с джемом и медом, вместе с соком из каких-то сладких фруктов. Не было много супа, но зато была полноценная полная порция бекона с яйцами для меня.

Под этими остро наблюдающими глазами, кажется, что мои слабые места будут обнаружены в одно мгновение.

- Спасибо за завтрак, - сказала я и стала есть.

Я чувствовала, что, как только завтрак закончится, я должна остаться незамеченной в этой комнате, говоря всем, что все еще чувствую себя не хорошо, пока моя семья не придет, чтобы забрать меня. Лидер гильдии и Фрейда уже достаточная угроза для меня, так что я не могу сама встретиться лицом к лицу со всей их семьей. В отчаянии я захотела позвать Бенно или Лютца.

Пока я медленно ела свой завтрак в одиночестве, думая о том, как я буду себя вести после всего этого, Ютта неожиданно ворвалась в комнату.

- Доброе утро, Мэйн. Как вы себя чувствуете этим утром?

Она слишком сильно спешила, чтобы вот так просто прийти и спросить “как у меня дела”. У меня сложилось впечатление, что я должна ответить только голым фактом, поэтому я отложила свой хлеб в сторону и дала ей глупый, но честный ответ.

- Моя температура уже спала, видите ли?

- Могу я попросить вас о помощи с волосами молодой хозяйки? Я хочу, чтобы вы показали мне, как вставить правильно ей шпильки.

- ...Конечно, но можно я сначала позавтракаю, пожалуйста?

Я могу показать как ими пользоваться в качестве гарантийного обслуживания товара после покупки. Возможно, я делаю это не потому, что слишком хотела помочь, или потому, что Ютта так странно на меня посмотрела.

Я закончила свой завтрак относительно быстро, а затем направилась в комнату Фрейды, следуюя за Юттой. Ее комната была на третьем этаже. Из того, что сказала Ютте, кажется, что второй этаж был для поколения лидера гильдии, в то время как третий этаж был для сыновей и внуков. Поскольку два этажа связаны между собой крытой лестницей, и все принимают пищу вместе, на самом деле не казалось, что это два отдельных дома.

- Хозяйка Фрейда, я привела Мэйн.

- Пожалуйста, входи, входи!

В комнате Фрейды, возле двери, стояла перегородка. Если ее повернули бы, то ее можно было бы использовать, чтобы отделить комнату от спальни, в одном углу стояла кровать с навесом, а напротив был набор полок, который напоминал мне письменный стол. В середине комнаты стоял небольшой стол с несколькими стульями вокруг него. Занавески на окнах были сделаны в девичьих красных и розовых тонах, но в такой простой комнате не было кукол или каких-нибудь аксессуаров.

Сейчас на столе лежали шпильки и несколько расчесок. Фрейда сидела на одном из стульев, ее волосы были зачесаны. Ее розовые, пушистые волосы были тщательно вычесаны, она выглядела почти как самая настоящая куколка.

- Доброе утро, Мэйн. Чувствуешь себя получше?

- Доброе утро, Фрейда. Моя температура уже спала, но мне все еще не здоровится, как мне кажется.

Другими словами, я не могла тут быть слишком много. Когда я честно описала ей свое состояние, ее выражение лица слегка погрустнело, а глаза опустились.

- Ох. Прости, что позвала тебя сюда. Я подумала, что раз уж ты сделала шпильку своей сестре, то именно ты и укладывала ей волосы, не так ли?

- Правильно, а что такое...?

- Как ты думаешь, ты могла бы причесать мне волосы в том де стиле, пожалуйста?

Прическа Тори включала в себя объединение обеих сторон ее волос в центре и заплетение их вместе в стиле half-up (мальвина). Такой стиль не подошел бы Фрейде, но так как я преодолела столько проблем, чтобы сделать именно две шпильки, то я сделаю милые косички, я думаю, что лучший стиль для нее будет именно twintails (две косички).

- Хм, ну, так как я сделала тебе две шпильки, то вместо того, чтобы сделать тебе то же самое, что и у Тори, давай заплетем волосы в две косички. Я заплету их, хорошо?

- Я доверюсь твоему выбору!

- Пожалуйста, научите и меня, - сказала Ютта, сверкая глазами.

Я воспользовалась расческой, чтобы разделить волосы Фрейды на две половинки, а затем начала заплетать половину над ее правым ухом, объясняя Ютте в процессе, что я делаю.

- Соберите их отсюда, затем соедините с этим, а затем скрутите вот так, чтобы получилась коса.

- Собрать отсюда, затем я сопоставляю это с этим, и ... вот так?

Ютта стала заплетать левую сторону и, внимательно наблюдая за тем, что я делаю, начала повторять за мной. Как и ожидалось от того, у кого был такой опыт, она схватывала все налету. Так как мои руки маленькие, волосы все время выскальзывают из моих пальцев, и они постепенно ослабели. Волосы Тори от природы были волнистые, поэтому, даже если коса получилась бы немного неряшливой и немного слишком свободна то тут, то там, то это само по себе просто добавляло бы красоты к общему грандиозному впечатлению, но волосы Фрейды были другие, любые такие ошибки просто сразу бы стали выделяться.

- Раз уж вы так быстро все поняли, - говорю я Ютте, - думаю, вам будет лучше заплести с обеих сторон. Мои руки слишком маленькие, поэтому мне трудно собрать все волосы.

- Кажется, что было бы трудно справиться с такими маленькими ручками, как у вас. Очень хорошо, я заплету и другую сторону.

Уже научившись правильно заплетать после первой косы, Ютта приступила к работе, плавно заплетая другую сторону. Возможно, это потому, что она работала с волосами, к которым уже привыкла, но она не оставляла ни отверстий, ни пробелов в процессе работы. Поскольку волосы Фрейды были так чисто разделены гребнем, они разделились очень аккуратно на две части, в отличие от того, когда я заплетала волосы Тори.

...Эххх, очень больно видеть свою полную неопытность.

- Я была бы намного счастливее, если бы у меня было немного больше времени для практики, но…

Ютта беспокойно пробормотала про себя, когда она посмотрела на заплетенные волосы Фрейды. Мои глаза широко раскрылись, когда я заметила, как сильно она отреагировала, и Фрейда усмехнулась с беспокойным выражением лица.

- Знаешь, - сказала она мне, - Ютта сказала, что она действительно хотела поговорить с тобой вчера вечером, чтобы она могла всю ночь потренироваться.

- Ах, а я устала и рано легла спать, так что ... простите!

Когда я попыталась извиниться за то, что причинила ей беспокойство из-за моей слабости, Ютта быстро закачала головой.

- Не беспокойтесь об этом вообще. Это ваше здоровье, с этим ничего не поделаешь. Я просто подумала... если бы я знала, как это делать пораньше, то я могла бы сделать молодую хозяйку еще красивее.

О боже, понятно. Ее хобби - наряжать Фрейду, так что ли? Она такая же милая, как куколка, только в натуральную величину. Я прекрасно это понимаю! Я тоже постаралась, делая ее шпильки.

Затем, когда Ютта закончила с косами Фрейды, я осторожно вставила свои шедевральные шпильки через подвязку (п/п: сейчас сказали бы резинка), связывающую волосы вместе, и разместила их так, чтобы они не упали.

Поскольку на них были четыре темно-красные миниатюрные розы, независимо от того, смотрите ли вы на них спереди, сбоку или сзади, вы всегда сможете увидеть хотя бы один цветок. Дизайн шпильки был сделан так, что он делает крошечные цветы похожими на белое кружево, делая красный цвет роз еще более ярким. Зеленые листья, которые выглядывали оттуда и оттуда подчеркивали все. Было очень красиво.

- Да, - сказала я, - даже лучше, чем я думала! Они идеально тебе подходят, Фрейда.

- Вы очаровательны, мисс Фрейда, - сказала служанка, которая помогала мне одеться раньше, в то время как Ютта уже принесла одежду, которую Фрейда будет носить сегодня.

Фрейда встала, и служанка забрала стул. Сразу же каждый человек в комнате перешел в режим переодевания, и я спешно убралась с дороги. Фрейда подняла одну руку, на которую быстро нацепили одежду, подняв другую руку, на нее также надели одежду. Несколько человек застегнули пуговицы и завязали подвязки, пока Фрейда одевается, ничего не делая сама, кроме как стояла там. Я испустила изумленный вздох, наблюдая за такой сценой, она похожа на принцессу, которую можно увидеть только в книгах или фильмах.

Если бы не многолетний опыт каждой служанки, то не было бы так эффектно. Мало того, что слуги должны знать, как одеть ее, Фрейда также должна знать, как быть одетой, в противном случае все не будет так гладко. Если бы меня так одевали, то мои попытки поднять и опустить руки закончились бы тем, что я ударила бы кого-то, не заметив.

Фрейда, все еще в процессе наряжания, посмотрела на меня, блестяще улыбнувшись.

Фрейда, которую все еще наряжали для ее церемонии, посмотрела на меня, блестяще улыбнувшись.

- Мэйн, если ты хочешь, то ты можешь попробовать понаблюдают за процессией из этой комнаты? Окна здесь были сделаны специально, чтобы я могла лучше видеть улицу.

В окнах комнаты, в которой я спала, были с волнистыми стеклами, но стекла здесь в окнах, в комнате Фрейды, были совершенно плоские, что позволяло легко смотреть на пейзажи снаружи. Не будет преувеличением сказать, что наблюдать за церемониальной процессией через окна здесь, по мере продвижения к храму, было бы все равно, что сидеть в ложе.

- А можно?

Я переводила взгляд между Фрейдой и окнами. Она широко улыбнулась мне.

- Да, конечно! Если ты боишься остаться здесь одна, то я могу попросить Ютту остаться с тобой.

Мне действительно было бы неудобно находиться в чьей-то комнате, в то время как ее хозяин отсутствовал, поэтому я согласилась с предложением Фрейды.

- Это было бы очень кстати, спасибо.

- Конечно, - сказала Ютте, - я буду счастлива побыть с вами.

Лицо Ютты сразу загорелось, вероятно, от слов, что она сможет посмотреть из этого окна на церемонию. Ничего не поделаешь, если она захочет посмотреть, как ее госпожа Фрейда выйдет в своей лучшей одежде, и она сможет увидеть свою госпожу во всей красе.

- Спасибо, Фрейда, - сказала я. - Я посмотрю отсюда.

Кажется, что вся работа по переодеванию, вплоть до сапог, была закончена, пока мы разговаривали. Двое слуг, которые присели перед ее ногами, плавно встали и сделали шаг назад.

- Мисс Фрейда, мы все закончили.

- Интересно, нет ли ничего не к месту? - она ответила.

Фрейда, полностью приодетая, медленно повернулась на месте. Ее белый наряд был с пушистыми теплыми мехами на шее. Он был вышит тут и там ярко-красным и розовым, в тон ее волосам и заколкам.

- Ну, - сказала она, - кажется милым.

- Вау, потрясающе, потрясающе! – заговорила я в восторге. - Фрейда, так хорошо на тебе все смотрится!

- Мисс Фрейда, - сказала служанка, - я привела вашу семью повидаться с вами.

Кажется, пока мы хвалили ее, остальной части ее семьи сказали, что она закончила готовиться и уже приехали сюда, чтобы посмотреть на нее. Первым, кто вошел был лидер гильдии.

- О, Фрейда! Ты выглядишь великолепно. Надев такие красивые цветы во время зимних церемоний крещения, ты выглядишь как ангел... нет, богиня цветущей весны! Ты действительно прекрасна. Как и ожидалось от моей внучки!

- Эти заколки, которые ты купил для меня, действительно мне подошли, да? - она проговорила, улыбаясь, слегка касаясь шпильки.

Широкая улыбка растеклась по лицу лидера гильдии. - Они действительно подошли. Твоя восхищенная улыбка стоит больше чем все на свете.

Остальные члены семьи начали входить, один за другим, как будто они ждали, пока лидер гильдии достаточно нахвалит ее.

- Вау, Фрейда. Этот наряд тебе очень идет.

- Из всех девушек, которых я знаю... ты самая симпатичная!

Два молодых мальчика, примерно одного возраста, наверное лет десять или десяти с половиной, начали хвалить Фрейду.

... А? Некоторое время назад я думала, что, быть может, Фрейда не привыкла, чтоб ее хвалили, но эти два мальчика, похоже, ведут себя так, будто делают ей комплименты регулярно, так что ничего страшного, хмм?

Я вопросительно наклонила голову в сторону, когда Фрейда посмотрела на своих старших братьев с обеспокоенным выражением, как будто она не могла поверить, что ее хвалят.

- ...Почему вы оба здесь?

- Почему? Сегодня же день земли, так что мы свободны от работ. Разве мы не говорили, что будем праздновать со всеми?

- Я слышала, но до сих пор я никогда не видела никаких дел от вас, после таких слов, так что я не думала, что вы действительно придете.

...Вау, так эти братья не держат своих обещаний. С их такой неопределенностью она может быть убеждена, что их комплименты тоже были пустыми словами.

Братья, возможно, из-за того, что они заметили недоверие Фрейды, мгновенно побледнели и начали придумывать различные оправдания. Пока они это делали, пришла супружеская пара, полностью игнорируя ситуацию, и стали разглядывать наряд Фрейды.

- Потрясающе, какие эти шпильки.

- Да, я уже тоже хочу их себе! Как они великолепны.

Пока я наблюдала за хаотичным семейным собранием, лидер гильдии наклонил свое лицо передо мной.

- Ах, Мэйн!

Дерьмо! Я планировала запереться в своей комнате, чтобы не встречаться с этими людьми!

Лидер гильдии, совершенно не воспринимая то, что я сделала шаг назад со скрипом, крепко сжал мои руки аж до слез.

- Ты так хорошо справляешься. Я должен поблагодарить тебя, Мэйн. Это в первый раз, когда я вижу Фрейду такой счастливой с чем-то, что я купила специально для нее. Как ты и сказала, ее восхищенное лицо стоит гораздо больше, чем ее удивление от сюрприза.

- Я... Я очень рада, что вы довольны, я приложила много усилий.

Ойййййй! Спасите меняяяя, Беннооо!!

- Здесь не так много людей, которые понимают эти чувства. С этого момента, прежде чем я куплю какой-нибудь подарок для Фрейды, я сначала проконсультируюсь с тобой! Кстати, Мэйн, есть одна вещь, которую я хотел спросить вас об... оу?!

С рывком лидера гильдии оттолкнули. На мгновение я стала благодарна за свое спасение, но на самом деле только на одно мгновение. Лидер гильдии внезапно сменился кучами лиц, столпившимися вокруг меня все сразу.

- Вы должно быть Мэйн, не так ли? Я так много слышала о тебе от отца и Фрейды.

- Да, эммм…

Когда я стала пытаться должным образом представиться отцу Фрейды, я предпочла спрятаться, чтобы познакомиться с кем-то другим. Я быстро поморгала, чтобы переориентироваться, и увидела мать Фрейды перед собой.

- Спасибо, что подружилась с Фрейдой. Она такая веселая в последнее время и улыбается намного больше. Как мать, я очень благодарна!

- Чт... с удовольствием, это все пу…

Когда я стала пытаться выразить свою благодарность, двое ее старших брата стали толкаться передо мной.

Умоляю вас! Просто дайте мне секунду, чтобы получить ответ! ...А-ах, слишком близко! Ваши лица слишком близко!

Я запаниковала до такой степени, что мой голос вообще перестал выходить. Я замерла, мои глаза беспомощно метались туда-сюда. Братья, безо всяких оговорок, тыкали в меня и гладили меня по голове.

- Ух, так это Мэйн? Я слышал только истории, но она действительно существует. Думаю, она все-таки не померещилась ей.

- Предположительно, она здесь уже несколько дней, но мы в первый раз ее видим, не так ли? Мэйн, ты просто хлопаешь ртом, ты же знаете?

- Она действительно существует, - сказал он, как будто я какой-то редкий монстр с низкой вероятностью появления или какой-то мифический зверь?!

- Вы двое, не пора ли уже вам отправляться? Давайте спустимся вниз. Дайте Мэйн немного воздуха.

Тот, кто пытался спасти меня от погибели, была Фрейда. Сегодня она действительно богиня.

- Да, да, - сказала я, медленно пытаясь отойти от них. - Было бы очень плохо, если бы вы опоздали, так что для вас было бы лучше уйти, понимаете?

Один из братьев крепко схватил меня за правую руку, а другой-за левую.

- Пойдем вместе, Мэйн. Пойдем отпраздновать крещение Фрейды вместе с нами.

- Ах, нет, я собиралась просто остаться здесь и…

- Ты гость семьи, не будет никаких проблем, если ты пойдешь с нами.

- Правильно, правильно! В конце концов, праздновать намного веселее, если будет больше людей.

Я, схваченная крепко за обе руки, отчаянно закачала головой, но эта властно напористая семья не слышала моих слов.

Это генетическое?! В семье лидера гильдии есть ген "не-слушать-людей"?!

Из всех людей здесь, улыбающихся, наблюдающих, как мои желания полностью игнорируются, Фрейда - единственная, кто вздыхала и ругала своих братьев.

- Вы двое, если она снова заболеет, из-за того, что вы слишком много ее толкаете, то меня тоже будут ругать, знаете ли? У Мэйн тот же жар, тот же пожиратель, так что, пожалуйста, не заставляйте ее перенапрягаться. Ее семья придет забрать ее сегодня днем, но если температура вернется или она упадет в обморок, то это будет большущей проблемой.

- Но мы наконец-то с ней познакомились. Мы же просто хотим подружиться, верно?

- Она все еще плохо себя чувствует, поэтому мы решили, что она останется в этой комнате и будет смотреть церемонию здесь из окон. Она не может выйти на улицу. Уверена, что она хочет выйти на улицу, но…

Кажется, что она описала образ самой себя, не в состоянии выйти на улицу, потому что никто не знает, когда она сможет упасть в обморок от пожирателя, с завистью запертая в комнате и наблюдающая, как мир проходит мимо ее окна. Ее старшие братья мгновенно стали выглядеть намного серьезнее, и они отпустили мои руки.

- Теперь все, - сказала Ютта. - Звон вот-вот прозвонит. Молодая хозяйка должна выйти на улицу, чтобы дебютировать.

После ее слов, остальная семья собралась вокруг Фрейды, затем быстро убежала, оставляя у меня впечатление, что я только что наблюдала за ураганом. Похоже, действительно было правильным решением не завтракать с ними. Если бы они продолжали задавать мне вопросы с такой силой, дергая меня вот так, я бы определенно потеряла сознание на несколько дней.

- Мисс Мэйн - спросила Ютта, - как вы себя чувствуете? Они не плохие люди, но иногда они могут быть немного настырными.

Это было совсем не немного!

Я держала свои слова при себе, а вместо ответа подошла к окну. Несмотря на то, что в очаге горел огонь, возле окна по-прежнему было холодно. Ютта принесла мне платок, который я обернула вокруг себя, и я посмотрела вниз из окна.

На улице было очень солнечно, но случайный блеск падающих снежинок и пар, который оставлял мое дыхание на стекле, показывали насколько холодно было снаружи.

Напротив окна я увидела, что Фрейда уже вышла из дома и теперь ею восхищаются соседи, она была, как королева среди крестьян. Окруженная семьей, у нее была самая счастливая улыбка в ее жизни.

Оттуда, откуда я смотрела, среди немногих украшений, которые носили дети, шпильки, которые я сделала, сильно заметно выделялись. Теперь я поняла, как Фрейда смогла заметить шпильки Тори из этого окна.

Тори, должно быть, выделялась именно так. Она была такой милой, что все, должно быть, говорили о ней.

Пока я смотрела вниз на церемонию крещения Фрейды, все, о чем я могла думать, это церемония Тори, как у моего отца была встреча, на которую он действительно не хотел идти, как моя мать выглядела, когда она улыбалась, одевшись в ее единственное хорошее платье и так далее, и так далее. Так или иначе, я действительно хотела бы снова увидеть свою семью.

- Мисс Мэйн, - сказала Ютта, - вы какая-то бледная, что случилось?

- Когда я вижу, как счастлива Фрейда там со своей семьей, я думаю о том, что я тоже хочу быть со своей семьей. Хотя они не придут до полудня…

Как только зазвонил полуденный звон, за мной пришла семья, как будто они уже ждали снаружи. Любовь моего отца, такая же сильная, как и обычно, согрело мое сердце.

- Мэйн, ты скучала? Папочка так сильно скучал!

- Немного, да. Я немного скчуала.

Семья Фрейды пригласила нас пообедать с ними, но моя мать вежливо сказала им, что она не может просить их сделать нечто большее, чем они уже сделали, и я нанесла решающий удар, говоря ей о желании поесть ее домашнюю еду после стольких дней мучений, поэтому мы отправились домой без какого-либо значительного сопротивления.

- О, но я хотела посетить большой пир... - заскулила Тори, надувая щеки.

- К сожалению, Тори. Еда в доме Фрейды замечательная, но я действительно хотела бы поесть мамину еду еще больше.

- Ева, - заголосил мой отец, - твоя еда действительно восхитительна.

Мы направились домой, я была верхом на плечах моего энергичного отца. Прошло всего несколько дней, и дом, в который я вернулась, который был беден и изношен, но я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением, теперь, я больше не под постоянным психическим напряжением.

Дом Фрейды был полон экстравагантных блюд, роскошных ванн и удобных матрасов. Несмотря на то, что каждая вещь там была захватывающей, умственное напряжение от самого нахождения там, полностью измотало меня. Там все было так чисто и свежо, но по какой-то причине я не захотела жить так вечно.

В какой-то момент я начала называть это место домом.…

Это был замечательный отдых в доме Фрейды, который на удивление изменил что-то в моем собственном сердце.

Начало зимы

На следующий день после того, как я смогла вздохнуть с облегчением, вернувшись домой, я направилась в магазин Бенно в сопровождении Лютца. Хотя уже снег начал падать, было крайне важно, чтобы я сообщила Бенно о своем выздоровлении и поблагодарила его, прежде чем выпало бы довольно много снега, поэтому я вынуждено покинула свой дом.

- Мистер Бенно задавался вопросом, было ли на тебя оказано давление, или ты была завербованы ими. Он действительно беспокоился о тебе.

- Ах, я продолжала молиться, чтобы он пришел и спас меня, интересно, слышал ли он меня?

Когда я была заперта в доме Фрейды, я тихо звала его, снова и снова, чтобы он пришел и спас меня. Может, он все же услышал мои слова каким-то магическим образом?

Когда я задумчиво стала напевать про себя, а голову в раздумьях наклонила в сторону, Лютц нахмурился на меня с несколько недовольным выражением.

- ...Что насчет меня?

- А?

- Разве ты не молилась, чтобы я пришел и спас тебя?

Посмотрев на раненое выражение лица Лютца, я просто захотела напрыгнуть на него и начать его щекотать, ничего не говоря. Думая об этом, я ухмыльнулась, совершенно непреднамеренно, и Лютц начал дуться еще сильнее.

- Почему ты так смеешься?!

- Я имею в виду, ты же действительно пришел и спас меня, не так ли?

- А?

Лютц встал, испуганный, как олень при свете фар, и я не могла не рассмеяться.

- Лютц, разве ты не сказал Фрейде, что у меня случится жар, если я буду слишком активна? Благодаря этому, я крепко спала, так что мне не пришлось сидеть за ужином, что означало, что я не должна была слушать еще одно представление и чувствовать себя плохо из-за этого... ты действительно спас меня!

- Хе-хе, неужели?

Лютц гордо улыбнулся, сжимая мою руку немного посильнее, затем он пошел на полшага впереди меня. Может быть, он думает, что, если он сможет заблокировать немного ветра, который бил по мне, то на мою голову не будет падать столько снега.

- Добрый день, - сказала я, войдя в магазин Бенно.

- Ах, Мэйн, - ответил Марк. - Я очень рад видеть, что ты снова в порядке.

Внутри магазина Бенно было одновременно оживленно и тепло. Когда Марк увидел, что мы вдвоем зашли в магазин, вздохнув с облегчением, он быстро подошел поприветствовать нас. Мне кажется, что, несмотря на то, что снег уже начал падать, количество приходящих и уходящих людей ничуть не уменьшилось, хотя я слышала, что некоторые мастерские уже успели закрыться на зиму.

Я прошептала эту мысль себе под под нос, оглядывая магазин, и Марк улыбнулся мне.

- Это потому, что этот магазин продает товары даже зимой, - сказал он.

- Ой, а это так? – ответила я.

Поскольку количество дней, в течение которых из-за снежных бурь становится невозможно передвижение, только будут увеличиваться зимой, я думала, что люди здесь живут таким образом, что зимой невозможно будет тратить деньги. Кажется, что я ошибалась.

- Когда дворян зарывает снег, то у них появляется много свободного времени. Их кошелек только рад похудеть, если они найдут вещи, которые уберегут их от скуки.

- Ах, понятно, они хотят каких-нибудь развлечений, хах…

Я не могу сделать игровую консоль, но такие вещи, как козыри (trumps), ута-гарута (karuta), ханафуда (hanafuda), сугороку (sugoroku) и другие знакомые всем карточные игры, стали появляться в моей голове. Если у меня будет свободное время, чтобы реализовать их, может быть, это было бы хорошей идеей попробовать сделать что-то подобное.

Лютц крепко дернул меня за рукав. - Ты что-то только что придумала?

- То, что можно было бы сделать, если бы у нас была бумага.

Вполне возможно, что я могла бы сделать карточные игры и с очень тонкими деревянными карточками. Однако для этого потребуется умение очень тонко нарезать древесину, а также обрезать ее примерно до одинаковой толщины и размера. Это было бы относительно просто сделать, если бы я попросила кого-то квалифицированного в деревообработке сделать такое для меня, но поскольку мы работаем под эгидой “я думаю, а Лютц делает это”, я, по крайней мере, не хочу реализовывать карточные игры до нашей церемонии крещения.

Интересно, Лютц действительно сумеет сделать такие тонкие листы?

Кроме того, я еще не видела никаких следов красок в этом мире. Поскольку я знаю, что красители в принципе-то существуют, неразумно думать, что красок нет, но в моем доме не было ничего, что можно было бы использовать для рисования игральных карт.

Однако, для создания чего-то вроде реверси (отелло) или же сеги нам нужны были бы только чернила и дощечки. Хотя, когда дело доходит до большинства видов игр с чем-то - игральные карты номер один.

Пока я бормотала про себя, глубоко задумавшись, меня отвели в кабинет, где Бенно резко наклонился, чтобы посмотреть на меня.

- Мэйн, тебе уже лучше, да?

- Воу?! Д... да, - ответила я, быстро моргая. - Простите, что заставила вас волноваться.

Даже с моими заверениями, Бенно все еще смотрел на меня с глубоким подозрением и не переставая разглядывал мое лицо.

- Мистер Бенно, - сказал Лютц, - она в порядке. Она просто задумалась о чем-то, с ее здоровье нет ничего плохого.

- Если уж ты так говоришь, - ответил он.

Возможно, слова Лютца окончательно убедили его, после чего он внезапно отвернулся, подойдя к столу у камина. Он сел, испуская огромный, тяжелый вздох.

- Эти магические инструменты старый ублюдок собирал достаточно долго, он сказал, что должен был быть чрезвычайно настойчив, чтобы заполучить их так много, поэтому мне пришлось заставить его, хотел он этого или нет, но…

- Ах, он пытался заставить меня начать работать в его магазине. Если бы у меня не было достаточно денег, чтобы заплатить ему, он бы хотел, чтобы я перешла в его магазин, чтобы погасить долг?

- Долг... ну, этого и следовало ожидать. Но, похоже, что у тебя были деньги?

Он торжествующе широко улыбнулся. Я кивнула ему, излагая детали ловушки, которую мастер гильдии и Фрейда приготовили для меня.

- Да, сэр. За использование магического инструмента, мастер гильдии назначил вам одну маленькую золотую и две большие серебряные монеты, но фактическая стоимость была две маленьких золотых и восемь больших серебряных монет, так чтоо…

- Вот же старый ублюдок! - закричал Бенно, почесывая голову от разочарования.

- У меня едва хватило денег, чтобы покрыть расходы, что было утешением. Похоже, они не ожидали, что у меня будут необходимые средства, и были шокированы.

Пока я продолжала объяснять, Бенно на мгновение опешил, а затем пробормотал себе: “значит правильно, что я так много заплатил за ее информацию…”

Он широко улыбнулся. - Ну, если это шокировало этих двоих, то меня отнюдь нет. Однако будь осторожна близ этих двоих. Если ты будешь продолжать находиться рядом с ними с твоим полным отсутствием чувства самосохранением, они сожрут тебя прямо на месте.

Я, с моим полным отсутствием чувства самосохранения, сделала то, что, я уверена, было довольно серьезной ошибкой, но, думаю, что лучше всего рассказать об этом Бенно. Однако, когда я стала думать об этом, я решила, что хочу отложить ругань, которая будет неизбежно, и не смогла остановить себя от выбора самого обходного способа затронуть эту тему.

- Эмм, мистер Бенно. У меня есть один вопрос. Какие сладости чаще всего употребляют?

- Что ты имеешь в виду?

Я вздрогнула, когда он посмотрел на меня своими красновато-коричневыми глазами и стал слушать мои объяснения.

- Ну, сладкие вещи редки в моем доме, и у нас всего лишь простые сладости такие, как мед, фрукты, и пару зимой.

- Ах, все так.

- ...Так что, д-да. Мистер Бенно. Это немного не по теме, но у Фрейды дома был сахар. Это особенно необычно?

Учитывая, что сахара не было в использовании нигде в кулинарии вокруг моего дома, я подумала, что он, вероятнее всего, распространился только среди высших классов. Еще, я хотела бы спросить у того, кто знает о ее распространении, если возможно, хотелось бы, чтобы он сказал, что сахар очень характерен для большинства в городе, а моя семья просто слишком бедна, чтобы купить его, или что-то подобное.

Конечно, не было никаких шансов, что ответ действительно соответствовал бы моему горячему желанию.

- Хм, здесь довольно необычно. Его только недавно начали завозить из-за рубежа, и он приобрел довольно большую популярность в королевской столице и среди знати, но... подождите-ка. ТЫ. Ты опять что-то натворила?!

Зная, что я уже была повинна во многих вещах, Бенно почти сразу же распознал мою схему. У него брови поднялись вверх.

- Я сделала сладость на десерт, называется ‘фунтовый кекс’, показалось, что он действительно всем понравился…

- О, этот кекс! - сказал Лютц. - Он было очень вкусный. Он был очень влажный, и таял у меня во рту, я в первый раз ел что-то такое сладкое, как ... подождите, Мэйн!

Хотя сахар уже стал распространяться среди дворянства, кажется, что не было достаточного количества видов сладостей, которые делаются с ним, чтобы можно было бы сказать, что он из какой-нибудь кондитерской кухни. Фунтовый кекс очень простой, исконный кекс, но нет никакой ошибки: я перестаралась.

Двое из них смотрели на меня, и я, как и ожидалось, наполнилась чувством “я сделала что-то ужасное”.

- С какой стати ты, столкнувшись с хищными животными, высунул голову из кустов вот так?! Разве не очевидно было, что они тебя съедят в одно мгновение!

Если фунтовый торт заставил его вот так взбеситься, то я могу немного успокоиться, что не сделала вместо кекса бисквит или торт. Конечно, это вышло потому, что я не знала меру весов и как пользоваться дровяной печью, но, в конечном счете, это все спасло меня.

- Я имею в виду, - стала говорить я, - я обещала Фрейде, что сделаю с ней сладости, и я пыталась придумать способ, которым я могла бы показать ей свою благодарность…

- Если ты хотела бы поблагодарить ее, то твои деньги прекрасно справились бы с работой!

То, что говорит Бенно, почти совпадает с тем, что сказала мне сама Фрейда. Для продавцов здесь, ничего не нужно, кроме своего обогащения.

- Фрейда тоже мне так сказала.

- Опять?! Что же ты делаешь, когда человек, с которым ты ведешь переговоры, сказал тебе такие вещи? Разве я не учил тебя, что нужно убедиться, что твой соперник будет чувствовать себя в порядке, хотя он что-то проигрывает?

Нет! У меня вообще нет способности к обучению. Хотя, разве не естественно хотеть поблагодарить кого-то, кто только что спас тебе жизнь?

- Я просто хотела поблагодарить ее за спасение моей жизни…

- То есть, другими словами говоря, тот факт, что ее старый ублюдок, дедушка, просто взял и обманул тебя, выпало прямо из твоей пустой головы, да?

- Ойй…

Я не смогла подобрать слова после такой фразы. Я не могу отрицать, что, в конце концов, из-за того, что у меня были деньги, они спасли мою жизнь. Однако, если бы мне их не хватило, и я должна была уйти от Бенно на работу в гильдию, я уверена, что мои чувства были бы гораздо запутаннее.

- ...Серьезно, так как у тебя пожиратель, то они не смогут рассчитывать получить тебя в течение какого-то времени, поэтому они сбавят немного обороты. Если бы они были серьезными, то тебя бы завербовали задолго до того, как ты сама заметила бы это. Не делай ничего, что явно поймало бы тебя в ловушку.

А, теперь понятно, теперь я поняла ситуацию немного яснее. То-то я подумала, что эти ловушки, которые они расставили, чтобы попытаться завербовать меня, были слишком легкими. Кажется, что они уже приобрели меня, так как я либо буду раздавлена пожирателем, либо должна буду заключить контракт с каким-нибудь дворянином.

- Эм, говоря, что они смогли бы завербовать меня до того, как я это замечу, как бы это все выглядело?

- Самое простое для них – это подойти к твоим родителям и как следует с ними поработать. Они ни за что не откажутся от предложения стать твоими покровителями. Они могут напасть на тебя с этой стороны, после твоего крещения, подослав помощника, который скажет, что они будут заботиться о тебе с этого момента, и даже не зная, вы внезапно обручитесь с их сыном. Единственная причина, по которой они еще этого не сделали, это то, что они не знают, смогут ли они завербовать тебя через год.

- Это, это ужасно!

Я задрожала, мурашки забегали по коже рук. Бенно посмотрел на меня в изумлении.

- Ты наконец-то осознала это? Похоже, все же есть предел твоему отсутствию страха. Значит, ты просто принесла на блюдечке им этот десерт?

Я наклонила голову в сторону, не совсем понимая смысл его вопроса, а затем рассказала, как мы с Фрейдой сделали кекс вместе.

- Нет, у меня же нет достаточной физической силы, чтобы приготовить самой сладости, поэтому я объяснила процесс домашнему повару Фрейды, и она помогла нам сделать кекс. У них было много белой муки и сахара, и даже целая дровяная печь стояла у них в доме, это было восхитительно!

- Да, потрясающе, потрясающе! То есть, говоря другими словами, ты выдала им сразу весь рецепт…

Бенно держал голову в руках, это зрелище меня стало тревожить. Я понятия не имела, что какой-то кекс, который я сделала, чтобы показать свою благодарность, сможет так сильно резонировать.

- Э-э, я сделала что-то не так?

- Ты отдала бесплатно то, что можно было бы продать дворянам. Ну не идиотка ли ты?

Честно говоря, я понятия не имею, что продается дворянам и что достается рабочему классу. Я понимаю, что рецепт торта стоит денег. Впредь я должна быть более осторожной.

- А если это так, то быть может, я научу шеф-повара, как его готовить, чтобы мы могли начать продавать его и здесь? Они же никак не могли уже начать продавать его.…

- Приобрести сахар будет сложновато.

Бенно посмотрел на меня с явно негативным взглядом, когда я предложила, чтобы все вновь стало в порядке, если бы мы смогли первые вывести кекс на рынок. Хотя такой взгляд не поможет решению проблемы. Приобретение сахара - не моя забота. Это работа Бенно, человека, который занимается бизнесом везде.

- Ну, тогда, наверное, мне лучше сдаться сейчас. Если вы сможете найти повара с легким доступом к сахару и духовке, то я дам вам рецепт "фунтового кекса " бесплатно!

- ...Судя по тому, как ты говоришь, похоже, что есть что-то еще.

Бенно, сразу же поймал меня с поличным, посмотрел на меня, но все, что у меня было - это рецепты, которые мы не сможем осуществить без сахара. Даже если я расскажу ему, в этом не будет никакого смысла. Я, недавно наученная стоимостям рецептов сладостей, надула грудь и отвернулась к двери.

- А что-то еще будет уже кое-что стоить, - сказала я.

- Демонстрируй это упрямство им!

- ... Я постараюсь, - сказала я, удрученно сгорбившись.

Я совсем не привыкла к тому, что вещи, которые я делаю из доброй воли, превращаются в сырой расчет, но поскольку это мир торговцев, у меня нет никакого выбора, кроме как привыкнуть к такому обстоятельству дел.

- Это все, что ты хотела мне сказать?

- Ах, нет. Это более личная информация, я не смогу покинуть свой дом зимой, и я не смогу прийти в магазин до весны. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне.

Я сказала это Бенно и Марку, которые стали слишком сильно опекать меня после того, как я упала прямо перед ними. Хотя я уверена, что даже если бы я не пришла в магазин, не было бы никаких проблем с управлением магазином, но с моей стороны было бы плохо заставлять их снова беспокоиться о моем здоровье, поэтому я решила, что мне нужно сделать это заявление.

- Говоришь, что не сможешь выйти из дома?

- Если я это сделаю, то я снова застряну в постели.

- Хм? Разве ты не говорила, что будешь помогать Отто?

Кажется, Бенно как-то пришло в голову, что зимой я буду часто ходить к воротам, но это не совсем так. Моя семья ни за что не позволит мне сделать что-то настолько безрассудное.

- Эммм, только в ясные дни, когда мое здоровье будет на высоте, а отец будет работать или утром, или в дневную смену. Я не думаю, что это будет больше десяти раз в течение всей зимы.

- ...Сможешь ли ты продолжать работу после крещения? - он спрашивает.

- Об этом я думаю и волнуюсь каждый день, - ответила я.

Бенно был глубоко обеспокоенный эти, возможно, поэтому он и задал мне этот вопрос, но в действительности у меня были вопросы, которые стоит задать ему. Будет ли какая-нибудь работа, которую я действительно смогу сделать?

- Хорошо, что ты беспокоишься об этом так сильно. Итак, как вы планируете доставлять свою зимнюю работу? Поскольку весенняя церемония крещения будет близко, было бы большим подспорьем иметь некоторый запас шпилек здесь в магазине.

Ранее мы обсуждали доставку наших товаров в полном объеме, когда придет весна, но похоже, что это не будет заблаговременно до весенней церемонии крещения. Также кажется, что у него осталось не так много в запасе от того, что мы поспешно сделали для зимней церемонии.

Лютц весело поднял руку. - Я смогу принести их, - сказал он, - но в зависимости от погоды. В ясные дни буду собирать пару, так что, думаю, что я смогу прийти в магазин в пасмурный день?

- Ах, пару, хах ... я скучал по этому. Сок пару такое удовольствие для детей.

Бенно задумчиво улыбнулся. Может быть, даже Бенно раньше собирал пару? Я ухмыльнулась, внезапно представляя, как Бенно делит свои военные трофеи с Коринной. Лютц, сидя рядом со мной, на мгновение задумался о том, как именно собирать пару, а затем хитро усмехнулся.

- Я определенно буду есть парукейки и в этом году, - сказал он.

- ...Парукейки?- повторил Бенно с сомнением. - Что же это могло бы быть?

Я задумалась, что стало бы с миром, если бы рецепт парукейков стал известен всем, затем сразу же покрылась холодным потом.

- Ах, Лютц. Давай сохраним хотя бы этот рецепт в секрете, хорошо? Иначе мы больше не сможем их приготовить.

Люди не могут есть какой-то высушенный жмых, оставшийся после выжимания всех соков пару из него. Это лишь корм для животных. Люди, веря в это, приносят свои шкурки семье Лютца, обменивая их на свежие яйца. Однако, если всем рассказать о его полезности, то жмых пару станет очень ценным. В таком случае, я бы вызвала огромные проблемы для всех, кто хотел использовать его для корма своего скота.

- Хорошо. Тогда это будет только наше удовольствие!

- Да, давай оставим это между нами.

Когда подошло время возвращаться домой от Бенно, снег уже постепенно начал накапливаться по бокам дороги. Я уже вижу признаки того, что зима близко, и пора, когда я не смогу покинуть свой дом наконец-то началась, и вздохнула.

- Похоже те дни, когда я не смогу выйти на улицу, начались.

- ... Да, ты права.

Лютц слегка кивнул, глядя вниз на снег, скопившийся на дороге. Карла, его мама, как-то сказала мне, что настроение в доме было не очень хорошим. Лютц - причина этого, должно быть, чувствовал это давление еще больше. Зима, когда все заперты наедине в своих домах, скорее всего, особенно суровый сезон для него.

- Эй, Лютц. Приходи ко мне домой каждые несколько дней, хорошо? Приноси свои учебные материалы и основы шпилек, которые вы уже успеете закончить.

Единственное, что я могу ему предложить, это немного пространства для дыхания. Поскольку похоже, что семья Лютца относится к нему жестоко каждый день, и он не может покинуть свой дом без уважительной причины, кажется, что ему было бы спасательным кругом самому решать сколько основ шпилек стоит принести за раз.

Выражение Лютца немного стало счастливее после моего предложения. - Да, я так и сделаю, - сказал он. – Спасибо тебе.

Начались дни метелей и все больше, и больше снега выпадало, и все меньше, и меньше людей ходят по дорогам. Чтобы переждать такой сильный холод, люди просто воздерживаются от выхода на улицу, проводя время в своих домах.

Так как мой отец служит солдатом у ворот, несмотря на то, что сейчас зима, он не может взять отпуск с работы, как и в прошлом году. Даже во время метели ему все равно приходится работать, поэтому дома он бывает редко.

Дома Тори усердно работала над шпильками, когда у нее появлялось время. Поскольку она точно знает, что это принесет хорошие деньги, она работала еще более серьезно, чем с плетением корзин в прошлом году. Моя мама, по-прежнему проявляла интерес к нашей зимней работе, но она должна была поставить шитье одежды для всей семьи более высоким своим приоритетом. Поскольку моя церемония крещения будет уже в этом году, как сказала она, то сделать мне хорошее платье - ее первоочередная задача.

- Ведь изменить прошлогоднее платье Тори не получится, да?

Тори, за последний год выросла еще сильнее. К лету ее платье уже начало немного облегать. Таким образом, она едва носила его. Стоит перекроить его, чтобы оно соответствовало мне, хотя, на самом деле это не сэкономит времени, да?

- Ваши размеры слишком разные, поэтому изменить его было бы трудной задачей!

Моя мама, обеспокоенная, криво улыбнулась, когда говорила это. Обычно, хороших платьев не делают много. Если в семье есть сестры, то в такой семье особенно распространено преемственность, когда старшие отдают вещи младшим. Однако Тори и я с очень разными параметрами. Когда Тори как раз исполнилось семь лет перед крещением, она уже выглядела лет на восемь или девять. Тем не менее, я все еще выглядела, как будто мне четыре или пять. Носить такую же одежду, как у нее, честно говоря, невозможно.

Когда я примерила его, стоя в свете печи, оно свободно весело на моих плечах и внизу по бокам, юбка, которая должна быть до колен, висела вокруг моих лодыжек.

- Хмм... – стала говорить я. - Хотя, если мы возьмем подол и сложим его вот так, то мы могли бы скрыть длину, а затем, если мы сложим его так, то, думаю, будет мило, да? Тогда как насчет того, чтобы украсить области вокруг стежков маленькими цветами?

- Мэйн, это не простые изменения, - засмеялась Тори, когда я стояла там, держа свой подол завернутым. - Это все прозвучало очень экстравагантно!

Кажется, что из-за нашей разницы в размерах, они собираются изменить платье следующим образом, удалить все швы, сократить само платье до моего размера и полностью перекроить его. Кажется, мое предложение просто подшить его, чтобы скрыть фактическую длину, воспринялось как какая-то ересь.

Я уверена, что в этой части, я предпочла бы не получать нагоняй за советы чего-то ненужного.

- Ох, разве? Если это слишком экстравагантно, то думаю, что нам стоит не делать так. Я думаю… я просто подумала, что если мы просто подвернем платье вот так, то когда я начну расти, мы смогли бы просто и легко нарастить платье снова…

Единственные люди, которые могут использовать дополнительную ткань вот так- это совсем другие люди с совсем другим образом жизни, где они могут себе такое позволить. Никто, из не богатых, не носит одежду с такими подгибами, и они не могут позволить себе добавить слишком много украшений. Поэтому платье Тори было сшито именно по ее размеру. Даже если мы только добавим подгибы, чтобы оно мне подошло, то это все равно будет выделяться.

Моя мама, которая держала рот на замке все это время, кажется, ожила со странным рвением. Она крепко схватила меня за плечи и широко улыбнулась.

- ...Давай попробуем сделать это так, как ты говорите, Мэйн. Если это не сработает, то мы всегда сможем сделать это по старинки. Верно?

Ах. Черт. У меня мама загорелась желанием. Она... и не подумает останавливаться, даже если я скажу ей, что все в порядке, да? Я уже собралась стать более занятой, чем в прошлом году, я буду разрываться между созданием собственных шпилек для волос, обучением Лютца и приготовлением пищи.

Конечно же, мне некуда бежать от своей исполнительной мамы. В какой-то момент, стоя перед плитой, одетая только в это милое летнее платье, держа его, пока моя мать скрепляла его в нужных местах, я, благодаря своей хрупкости, простудилась.

Апчхи!

Заканчиваем мое платье и шпильки

Через два дня моя температура спала.

Перекройка моего нового платья может оказаться очень рискованной затеей. Если так будет продолжаться, то я снова заболею, прежде чем мы сможем его закончить. Размышляя над этим, я встала с кровати и пошла искать свою маму.

Кухонный стол был пододвинут вплотную к плите, а за ним сидели мама и Тори, старательно работающие над своим делом. Кажется, что, поскольку они не смогли работать над моим платьем, пока я болела, они вместо этого упорно работали над этим.

- О, Мэйн, - сказала моя мама. - Ты чувствуешь себя уже лучше?

- Да, - ответила я.

- Итак, как насчет того, чтобы вернуться к работе над твоим платьем?

Она убрала свою работу, выглядя немного сожалеющей, и начала вытаскивать платье.

- А где папа? В утреннем дозоре?

- Он на дневном дежурстве, но так как снег идет слишком сильно, он вышел пораньше.

Солдаты расчищают главные дороги. В то время как им дают дополнительные деньги в качестве специальной компенсации за их работу, мой отец постоянно ворчит (когда пьет) о том, что такая оплата и близко не стоит с покрытием такого непосильного ручного труда.

- Итак, Мэйн, - сказала она, разворачивая мое платье и держа его для меня. - Надень это, пожалуйста.

Я посмотрела на него, с его короткими рукавами и тонкой тканью, и мое лицо дернулось. Если я сделаю, как она говорит, то даже если я и буду стоять прямо перед плитой, у меня опять будет лихорадка.

- Мама, можно мне надеть рубашку с длинным рукавом? Только одну.

- Тогда твое платье не подойдет идеально, ты же знаешь?

- Все в порядке. К лету я стану чуть больше.

Моя мама положила руку на свое лицо, наклонив голову в сторону, с чрезвычайно сомнительным выражением лица. Она посмотрела на меня, как будто обдумывала свои варианты, а потом вздохнула.

- ...Это было бы здорово, да?

Ну хотя бы сказала бы что-то вроде “я знаю, что так и будет”, ну, мама!

Я, не желая, чтобы моя лихорадка вернулась снова, надела рубашку с длинными рукавами, а затем надела платье поверх ее, прежде чем отдаться процессу изменений.

- Итак, - сказала я, - самая большая разница в наших размерах- это размер плеч. Как насчет этого?

Как и говорила моя мама, когда я одела платье Тори, плечи были такими распущенными, что выглядело это неприятно. Я плотно собрала всю лишнюю ширину, накинув ее на плечи и превратив наряд в платье с открытыми плечами.

- Так все упадет с твоих плеч вот так, понимаешь?

- Да, поэтому мы должны добавить плечевые ремешки возле моей шеи, сделанные из какой-нибудь ткани или шнурка. Если есть остатки ткани с того времени, когда делали само платье, тогда было бы здорово. Если нет, может быть, подойдет синяя ткань? Что-то, что подошло бы к поясу или вышивке.

- У нас осталось несколько обрезков. Их должно хватить на плечевые ремешки, если это все, что нам нужно будет сделать.

Моя мать порылась в ведре с тканевыми запчастями и принесла обрезки. Она свернула их в веревки, а затем нашила как ремни. Это платье, которое было настолько свободным, что оно могло упасть с моих плеч, превратилось в платье с открытыми плечами, с бретельками как у камисоль.

- Ах, оно не будет падать таким образом.

Мама удовлетворенно кивнула. Затем она нахмурилась, показывая на мои бока.

- Мэйн, независимо от того, что я думаю про это, выглядит это некрасиво. Что мы будем делать?

Натянув ткань вокруг моих плеч, весь свободный материал собрался под моими подмышками. Я пощипала его, а моя голова наклонилась в сторону.

- Ну, так как я собираюсь носить широкий пояс на талии, то немного дополнительного материала на боку не проблема, не так ли?

- Нет, проблема. Это некрасиво!

- Ох, разве? Тогда, как насчет того, чтобы сшить свесившуюся ткань в несколько правильных складок? (п/п: складки как на юбке плиссе). Это займет какое-то время, но сделает платье милым, верно?

Я сложила так называемую некрасивую ткань в аккуратные складки, демонстрируя, как сделать три складки, оттянув ее от груди и от спины к бокам. Это тонкое шитье очень утомительно, но так мы избавимся от дополнительной ткани и добавим украшения вокруг моей груди.

Моя мама задумчиво напела про себя. - ...Ты так права. Выглядить это хорошо. - Она протянула свою руку. - Но я не смогу сшить его, если ты сначала не снимешь его.

Я сняла платье и отдала его своей маме. Я сразу же надела столько слоев одежды, сколько смогла, прежде чем вздохнула с облегчением. Было действительно холодно. Думаю, у меня все же будет еще одна лихорадка, после того, как мы закончим.

- Тебе повезло, Мэйн, - сказала Тори, пока она смотрела на нашу маму, зашивающая кнопки на платье. - Это будет такое великолепное платье. - Она завистливо вздохнула.

Конечно же, у платья будет много свободных порхающих кусочков и все будет выглядеть экстравагантно, но это только из-за разницы между нашим телосложением. Будучи младшей сестрой такого рода тяжелые изменения в платье, которые займут тонну времени ее мамы, совершенно не нужны.

- ...Это потому, что наши размеры настолько разные, - ответила я. - Но начинать с нуля потребует еще больше работы, поэтому такого рода изменения - это все, что мы можем сделать. Это платье изначально было сделано для тебя, да? Ты получаешь всю новую одежду. Все, что я получаю, это твои обноски, понимаешь?

- Ах, точно…

Судьба тех бедных детей, которые родились позже своих братьев и сестер, никогда не носить новую одежду. (Хотя даже Тори получает много одежды от соседей, поэтому она не очень часто носит совершенно новые вещи, но все же.)

- Пока мама шьет, думаю, мне стоит поработать над шпилькой.

Так как пройдет некоторое время, прежде чем моя мама закончит сшивать складки, я пока поработаю над собственной шпилькой. Так как я, наконец-то, начала работать над ней после всего этого времени, я захотела сделать что-то немного другое, отличающееся от тех, которые мы делаем на продажу.

- Мама, раз уж я делаю шпильку для себя, то могу ли я использовать нашу нить?

- Поскольку нам не нужно будет делать тебе новое платье, то, конечно же, ты можешь ее использовать для шпильки.

- Спасибо!

В прошлом году никто действительно не знал, о чем я говорю, когда я хотела сделать шпильку, поэтому получить нити было сложным процессом, но в этом году они знают, что я на самом деле хочу сделать, поэтому я смогла получить их даже без боя. Наполненная таким важным взаимопониманием, я взяла в руки неокрашенную нить.

- Я думаю, что нужно сделать… так…

Я взяла свои иглы и, копаясь в воспоминаниях, начала вязать круглый цветок, как ландыш. Тори, закончив свою шпильку, пришла проверить, над чем я работаю.

- Мэйн, что это? Это немного отличается от цветов, которые мы делали для Фрейды или для продажи, да?

- Это будет заколка, которую я надену на свое крещение, - ответила я.

- Ты наконец-то начала работать над собственной шпилькой, разве ты не хочешь, чтобы она выглядела как у Фрейды? Они были такие замечательные…

Тори, которая была совершенно увлечена розами, которые мы сделали для Фрейды, катала майский ландыш между своими кончиками пальцев, ее губы вытянулись в недовольстве.

- Я использую совсем другое качество нити, так что не думаю, что получится сделать то же самое.

Я помню замысловатые, блестящие красные розы, которые мы сделали для Фрейды, а затем слегка вздохнула. Даже если бы я использовала тот же шаблон, в конце концов они не получились бы такими же.

Размышляя над этим, Тори крепко сжала иглу. - Если ты согласна, что они не будут одинаковые, тогда я сделаю ее сама! Ты сделала шпильку для меня, так что я хочу сделать шпильку и для тебя.

- Спасибо, Тори. Итак, не могла бы ты сделать цветок, как один из тех больших, которые мы сделали для Фрейды, только используй эту нить и сделай его немного побольше, хорошо?

Тори была в восторге, когда я попросила ее сделать розу для части шпильки. Так как эта роза - самая большая и привлекательная часть, то оставить ее на Тори, которая более опытна, чем я, хорошая идея, ведь так получится гораздо более красивый результат.

- Тори, ты помнишь, как это делается?

- У меня нет проблем с памятью. Положись на меня!

Мне жаль, что у тебя такая забывчивая сестренка.

Оставив Тори работать над розой, я начала усердно работать над более мелкими цветами. Не важно, как усердно я работаю, мой темп производства не очень быстрый, поэтому к тому времени, как я закончила свой третий цветочек, моя мама успела закончить сшивать складки.

- Мэйн, подойди и примерь платье теперь.

- Лаадно!

Я разделась до одного слоя одежды, затем натянула платье. Оно превратилось в платье с открытыми плечами, плиссированное, цельное. Складки придали естественный вид этим волнам.

- Мамочка, не могла бы ты достать пояс? Я хочу примерить все сразу.

- Хорошая идея, - ответила она.

Я затянула широкий пояс вокруг талии, заставляя юбку мягко надуться, почти как воздушный шар.

- Я не была уверена в этой затее, пока шила, но увидела, что на тебе это выглядит очень мило.

- Потому что я симпатичная, правда?

- Потому что у меня золотые руки.

Наши глаза встретились, и мы захихикали.

Она схватила меня за плечи и стала кружить по кругу. - Далее сделаем подол. Уже все выглядит мило, но подол слишком длинный.

Платье, которое было до колен на Тори, спустилось на мне до лодыжек. Я понятия не имею, кто это решил, но здесь девушки до десяти лет носят юбки до колен. Кстати, здесь, кажется, нет мини-юбок, хотя, я должна сказать, что у одно- и двухлетних такие короткие ноги, что одежда по колен на них похожа на мини-юбку.

Эта ситуация действительно беспокоит, мало того, что будет проблемой, если юбка слишком короткая, так еще и плохо, если она слишком длинная. Платья длиной до голени носят в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Когда девушка подрастает, принято ей носить платья такие длинные, что вы не сможете увидеть даже ее лодыжки. Единственные женщины, которые могут избежать такие юбки длиной до пола - это те, кому не нужно работать. Платья, которые носят работающие женщины, такие как моя мама, доходят до щиколоток.

- Интересно, сможем ли мы закрепить это, также как мы сделали плечи? – Размышляла моя мама.

- Думаю, может быть, подними это дважды сзади и дважды спереди... ну а ты, мамочка, что ты думаешь?

- Хм, это на самом деле звучит прекрасно.

Если мы поднимем его до колена в четырех местах, то мы сможем сделать его похожим на подол воздушного шарика.

После того, как мы пришьем все на место, мы воспользуемся миниатюрными цветами, такими же, как на моей новой шпильке, чтобы скрыть лишнюю строчку. Затем, расположив складки юбки так, чтобы была видна вышивка на подоле, мое новое платье будет завершено.

- Это похоже на платье богатой девушки.

- ...Да.

Платье было плиссировано, со свободными рукавами и надувалось, как воздушный шар. Это платье, которое потребовало много ткани для чисто декоративных целей, явно не выглядит как платье бедной девушки, независимо от того, как вы посмотрите на него. Все, что мы хотели сделать, это взять немного свободных кусочков ткани и спрятать их с помощью кройки, но вместо этого мы каким-то образом сделали дизайн, который был бы редким даже среди высшего класса. Это платье, которое совершенно очевидно выходило за пределы нашего семейного положения.

- ...Может, нам просто переделать его?

- Если бы у меня было время, чтобы сделать это, то я действительно хотела бы, но... это, хм, действительно бросается в глаза, понимаешь?

Тори, услышав нас, слегка пожала плечами, указывая на незаконченную шпильку, над которой она работала.

- Слишком поздно для переделывания, не так ли? Только лишь одна шпилька уже сильно бросается в глаза, так что хуже не станет.

Среди всех других девушек, у которых просто были вещи, вплетенные в их волосы, Тори и ее шпилька выделялись из толпы достаточно, чтобы это увидели наметанные глаза Фрейда. Поскольку я уже решила, что буду носить новую шпильку, я все равно стану очень заметной, поэтому такое эффектное платье не привлечет ко мне еще большего внимания.

Фрейда даже как-то сказала, что такое привлечение внимания к себе превратит меня в ходячую рекламу моих шпилек для волос. Поэтому я еще больше стала уверенной в своем выборе.

- Мы уже и так много поработали, и платье выглядит милым, да и мне все равно, выделяюсь ли я или нет. Я такая какая есть!

Само мое здоровье пало жертвой, в необходимости создания этого платья. Кроме того, в отличие от платья для горничной, которое было длиной с мини-юбку, которое я была вынуждена носить на своем школьном культурном празднестве (п/п: Японские школы ежегодно проводят культурные фестивали под названием "bunkasai", на которых учащиеся демонстрируют свои творческие и художественные достижения. В эти представления могут войти концерты, художественные галереи или даже горничные кафе, как раз такое упоминается тут.), это очень сдержанный дизайн, поэтому, всего лишь с длиной до колен мне не нужно смущаться.

- Ну, Мэйн, если ты так хочешь, то я соглашусь. А что ты сделаешь со своей шпилькой?

- Поскольку Тори работает над большим цветком для меня, я сделаю по крайней мере еще десять таких маленьких цветочков.

- Я тоже помогу тебе. В конце концов, это мой праздничный подарок.

Посмеиваясь про себя, мама достала из швейной коробки иголку.

- Спасибо, мамочка. Раз уж это подарок, то сможем ли мы использовать голубую и светло голубую нитки? Тут хватит на три цветка каждого цвета.

- Ну, если уже ты настаиваешь.

- Ураааа!

Мы все занялись нашей тонкой задачей - сделать шпильку. Мы втроем с этим быстро справимся. В итоге мы сделали три большие белые розы, три маленьких синих цветка, три маленьких светло-голубых цветка и пятнадцать маленьких белых цветков. За один день мы закончили сразу же все детали.

- Как ты собираешься этим всем украсить? - спросила моя мама.

- Не слишком ли много маленьких цветочков? - спросила Тори.

- Вы увидите все через некоторое время! - Я сказала с усмешкой. - Я собираюсь сделать это сама. Не подглядывайте!

Несмотря на то, что я попросила их, в этом доме не было ни одного такого места, где я могла бы работать в тайне. Эти двое притворились, что не смотрят вовсе, но я понимала, что они тайно подглядывают, и у них накопилось до кучи вопросов, но, поскольку они, конечно же, не смотрят, держали рот на замке. Это на самом деле выглядело забавно.

- Я дома! - сказал мой отец, когда вошел в дверь. - Ах, я снова вымотался. Все, что я сегодня делал, так это раскидывал снег и нянчился с пьяными.

Похоже, он пытался стряхнуть с себя снег перед тем, как войти, но он все равно наследил им в доме. А Тори и я быстро стали подметать его. Я взглянула на моего отца.

- Папа, ты закончил основу шпильки для моей церемонии крещения?

- Конечно же, подождите только немного!

Мой отец гордо улыбнулся, вытащив из кладовки длинную мою будущую шпильку, которая была аккуратно вырезана и отполирована. Когда я поняла, сколько усилий потребовалось, чтобы отполировать ее так идеально, моя челюсть выпадала.

- Что думаешь?

- Она просто замечательная. Она ходит так гладко через мои волосы, и совсем нигде не застревает. Папочка, спасибо тебе большое!

Я взяла маленький кусочек ткани, к которому я прикрепила три больших белых цветка, и зашила их через отверстие в конце штифта. Затем я запустила иглу через эту ткань и начала наносить на нее маленькие цветочки гроздьями с небольшими промежутками между каждым цветком, так чтобы они могли свисать, свободно покачиваясь, как будто кисти глицинии.

Если считать от розы, то по степени близости мелкие цветки стояли так: три синие и три светло-синие, а потом пять белых. Чтобы добавить градацию, я добавила оставшиеся семь цветов в еще два ряда, сделав три ряда в общей сложности. Я делала шпильку на основе изображения булавки, которую я планировала носить с моей юката (п/п: традиционная японская женская одежда. Просто вспомните как выглядели гейши, вот такая же одежда) еще в мои дни Урано, но эта булавка оказалось даже лучше, чем я ожидала. Такую шпильку определенно стоит носить в праздничные дни.

- Вау, так мило, когда она так качается! – Сказала Тори. - Примерь ее, Мэйн!

- После всей проделанной работы ты просто обязана надеть ее вместе со своим платьем, - сказал мой отец. - Твой папа единственный, кто еще этого не видел!

- Правильно - добавила моя мама. - Я хотела бы видеть тебя только в платье, а не с рубашкой с длинными рукавами, как до этого. Посмотрим, как оно сидит на тебе.

Под давлением всей моей семьи я переоделась в новое платье. Затем я вставила новую шпильку в волосы рядом с палочкой для еды, которую носила до сих пор.

- Эй, Мэйн, - сказал мой отец. - Выглядишь просто замечательно! Все подумают, что ты какая-то принцесса. Твой нынешний вид, намного продуманный и симпатичнее, чем тот наряд, который носила Фрейда. Никто не скажет, просто глядя на тебя, что это было платье Тори, но его просто изменили, чтобы оно подошло тебе. Ай да моя Ева!

Мой отец похвалил меня, а также превознес достоинства превосходные швейные навыки своей жены, выглядя очень тронутым. Моя мама криво улыбнулась ему и нашла все же способ возразить ему.

- Это не честно с твоей стороны, сравнивать это платье с нарядом Фрейды. Качество же сильно отличается! Но, если сравнивать с простыми изменениями, то оно превратилось во что-то довольно экстравагантно милое! Работать с таким количеством дополнительной ткани - это совсем другой мир шитья.

- Если бы качество было таким же, то я бы действительно смог сказать, что твоя работа самая лучшая!

- О боже, Гюнтер!

Теперь они оба полностью потерялись в своем собственном мире. Наблюдать, как эти двое все время подшучивают, флиртуют, на самом деле больно смотреть на это. У меня никогда не было такого социального взаимодействия в мои дни Урано, поэтому смотреть, как все это разворачивается перед моими глазами - я определенно не хочу этого видеть.

Я захотела сбежать, но как?

По мере того, как я начала уходить в чувства, которые я полностью оставила в прошлом, Тори, которая стояла позади меня и внимательно смотрела на мою шпильку, вернулась в мое поле зрения, вытащив ее у меня.

- Да, мило! Это очень мило, Мэйн! Твое платье эффектное и симпатичное, но эта шпилька просто что-то с чем-то! Такое медленное покачивание цветов привлечет внимание, а так как твои волосы такие темные, то голубой цвет ночного неба и белые цветы сильно выделяются!

- Ох, действительно?

Прекрасно, Тори. Ты же мой ангелочек.

Вцепившись в ее спасительный голос, я обернулась, чтобы не видеть моих родителей. Как только их кокетливые выражения исчезли из моего поля зрения, я вздохнула с облегчением.

- Когда мы работали, я думала про себя: “Ого, разве эта шпилька не будет слишком большой?”, но теперь то, когда ты надела шпильку, то все выглядит идеально.

- Твои волосы воздушные и волнистые, а мои прямые и без какого-либо объема, поэтому, если бы я не сделала такую большую, эффектную шпильку, а какую-нибудь размером с мой палец, то она не выглядела бы так здорово.

- О, да, понятно...

Мы разговаривали всего несколько минут, но мое тонкое летнее платье никоим образом не грело меня, чтобы отгородить меня от озноба в такой лютый зимний холод. У меня мурашки по всему забегали, и неприятный холод начал мчаться по моему позвоночнику.

- А... аааа… ааапчхии!

Испуганная моим чиханием, моя мама оттолкнула моего папу в сторону и подошла ко мне.

- Мэйн, мы уже насмотрелись на твое платье, иди переодевайся и ложись сразу спать. Тебя снова лихорадит!

- Ах... апчхи! Мама, я думаю, ты немного опоздала. Я чувствую, как мой позвоночник стал холодным и дрожащим, а моя шея стала немного теплой...

Я очень быстро переоделась в пижаму и поспешила к кровати, но я уже уверена, что моя лихорадка снова начала подниматься. Я заползла в свою колючую соломенную кровать, а затем глубоко вздохнула.

Ну, думаю, я уже знала, что у меня будет другая лихорадка, так что это не стало неожиданностью. Интересно, мое тело когда-нибудь станет сильнее?

Наставник Лютца

Когда мы работали дома, кто-то постучал в нашу входную дверь. Мы с Тори переглянулись, потом она поднялась посмотреть, кто там.

- Да, кто это?

- Это я, Лютц. Я принес с собой булавки для шпилек.

- Хорошо, позволь мне открыть для тебя.

Тори отрыла дверь со скрипом, впуская порыв свежего морозного воздуха. Лютц зашел, снег все еще лежал на нем.

- Вау, там так холодно, - сказала я.

- Снег идет очень сильно? - спросила Тори.

- Дорога к колодцу была полностью зарыта, но сейчас все не так уже плохо, - ответил Лютц.

Пока мы говорили, весь снег спадал с него, приземляясь там, где он стоял у входа.

- Вот, несколько булавок. Каждый из моих братьев сделал по три штуки, так что их здесь девять.

Он положил булавки для наших шпилек на стол. Как только он выложил их в ряд, Тори встала и пошла принести украшения, которые мы закончили до этого момента.

- Ах, раз так, то быть может доделаем шпильки какие сможем? - сказала моя мама. - Если мы их сделаем, то нам будет не хватать еще нескольких булавок, да?

Похоже, пока я болела, они с мамой успели закончить несколько шпилек. Я посмотрела на украшения, которые они выложили на столе, и задала вопрос Лютцу.

- Мы закончили двенадцать украшений. Ты принес с собой девять булавок. Сколько булавок не хватает?

- О? Эмм... три.

- Это правильно! Хорошая работа. Ты усердно учишься! - Взглянув вниз, я заметила, что у него в руке была сумка, с доской и с калькулятором. - Мама, Тори, могу ли я оставить вас работать над шпильками? Я хочу помочь Лютцу с учебой.

Тори недоверчиво заморгала, наклонила голову в сторону. - Я слышала, что ты ходишь помогать делать расчеты у ворот, но в действительности ли ты знаешь, как обучить его?

- Эм, думаю, да, я могу научить основам чтения и математики.

Я угрюмо обиделась на то, как мало верит в меня моя же сестра. Лютц, однако, ярко засиял.

- Мэйн действительно удивительна в чтении и в математике! Ну, хотя, она также удивительно слаба.

Ты мог бы остановиться после первого предложения, Лютц.

Несмотря на то, что я сверлила его неприятным взглядом, моя мама и Тори посмеялись над этим, так что это не имело значения.

Лютц начал доставать грифельную доску и карандаши из сумки, так что я побежала в спальню за своими вещами. Из деревянной коробки у кровати я достала карандаши и записную книжку, которую мне удалось собрать из пригодных частей наших слегка провалившихся бумажных образцов.

Я подумала, что могла бы поработать над своим проектом по созданию книг под предлогом помощи Лютцу в учебе. Обычно, когда моя мама и Тори усердно работают над своей ремесленной работой, очень неудобно рядом с ними сидеть и делать все это самостоятельно. Если я сделаю это, обучая Лютца, и мы будем одновременно что-то писать, то, думаю, это не будет выглядеть неуместно.

Теперь давайте вернемся к работе над книгой!

Поскольку я работала над этим всякий раз, когда мне удавалось найти немного свободного времени, я уже успела записать немного маминых сказок на ночь, но этого все еще недостаточно, чтобы я действительно смогла назвать эту маленькую записную книжку полноценной книгой.

Держа в руках мои заметки, карандаши как для доски, так и для бумаги и саму доску, я бодро пошла обратно на кухню. Но прежде чем я туда добралась, я услышала, как говорила моя мама.

- Лютц, ведь Карле и всей твоей семье не нравится твоя идея стать торговцем? Ты все же уверен, что хочешь им стать?

Внезапный, серьезный вопрос заставил меня остановиться замертво, у меня перехватило дыхание. Стараясь заглушить шаги, я медленно вернулась на кухню.

Тори, сидевшая рядом с моей мамой, была неподвижна. Напротив нее сидел Лютц, оглядываясь на нее с напряженным выражением лица. Когда я села рядом с Лютцем, моя мама посмотрела на нас, вздохнула, затем открыла рот, чтобы продолжить говорить.

- Мне было интересно, ну знаете, была ли Мэйн той причиной, по которой ты говоришь, что хочешь стать купцом. Ты такой добрый мальчик, и я подумала, что, возможно, потому что Мэйн сказала, что хочет им стать, ты последовал за ней.

- Нет! - он сразу возразил. - Я сказал, что хочу стать купцом, еще до того, как мы с Мэйн познакомились. Это я ее втянут в это, а не она меня.

Лютц думал, что хочет стать перекупщиком, затем он выслушал то, что Отто должен был сказать по этому поводу, и узнал о том, какие плюсы у городского образа жизни, и решил, что вместо этого он хочет стать торговцем. Честно говоря, я вообще не имела никакого отношения к процессу принятия решения.

Моя мама слегка кивнула, спокойно глядя на него. - Я поняла. В действительности ты захотел стать торговцем. Но, если Мэйн пойдет учеником туда же, что и ты, то ты продолжишь присматривать за ней, как и сейчас, да? Если ты просто тратишь на нее время, то ты не сможешь выполнить хорошо свое задание на своей реальной работе в качестве ученика. Ты будешь все делать небрежно, если будешь постоянно приглядывать за ней.

Думаю, предупреждение моей матери ударило Лютца прямо в сердце. Сидя рядом с ним, я с точностью могу сказать, что такое неожиданное откровение застряло комом в его горле. Ее предупреждение было близко с моим мнением. Она вовсе не ошиблась.

Пока я тревожно скрежетала зубами, Лютц решительно поднял голову, чтобы посмотреть на мою маму.

- ...Я хочу стать торговцем, несмотря ни на что. Так как со мной Maïne, то я думаю, что это действительно возможно. А если я стараюсь быть настолько полезным ей, насколько могу, то это не значит, что я пытаюсь стать торговцем только ради нее.

Это верно, у Лютца есть свои мечты, и стать торговцем поставило бы его в гораздо лучшее положение, позволяющая ему делать то, что он сам хочет делать, чего нет у ремесленника. Разговор с Бенно и Марком только сильнее убедило его в этом. Он может и делать все эти вещи со мной, но он ни за что не станет торговцем исключительно ради меня. Это просто самый быстрый способ добраться туда, куда он хочет.

- Тогда, если Мэйн не сможет быть там с тобой, скажем, если она слишком сильно ослабнет и ей нужно будет бросить свою работу, то ты все еще будешь пытаться стать торговцем?

Лютц сжал свои кулаки поверх стола, неуклонно смотря в глаза моей мамы. - Да, - сказал он, медленно кивая. – Конечно я буду. Мои мама и папа говорят мне остановиться и просто стать ремесленником, но я не собираюсь сдаваться сейчас, когда я добился такого большого прогресса. Даже если Мэйн скажет мне, чтобы я остановился сейчас, я все еще буду пытаться стать торговецм.

- Я поняла, - ответила она. - ...Что ж, тогда все хорошо! Все, что я слышала, это только слова Карлы, так что я была немного обеспокоена. Спасибо, что рассказал мне все это, Лютц.

Для Карлы это выглядит так, будто я заставляю Лютца следовать за мной. Это не совсем верно, учитывая мое состояние, но похоже, что она едва ли слушает то, что говорит Лютц, и наказывает его за неправильные взгляды на свои цели, которые, по ее мнению, у него были.

И потом, несмотря на то, что она сказала ему остановиться, он отказался...

Я вообще-то хотела бы узнать, что именно Карла рассказала моей маме, но у меня такое чувство, что она не скажет мне, даже если я спрошу об этом. Я почти уверена, что она просто сказала бы, что раз уж я так сильно хочу узнать, то я должна спросить у Карлы все сама.

- Миссис Ева, - спросил Лютц, - у меня тоже есть к вам вопрос.

- Какой же? - она ответила, наклонив голову в сторону. Я могу сказать по тому, как она тихо посмотрела на Лютца, что она намерена серьезно ответить.

Лютц вздохнул с облегчением, прежде чем открыть рот. - Почему вы не против того, чтобы Мэйн стала купцом? Мои мама и папа постоянно твердят, что торговцы - это такие люди, которых все ненавидят, так зачем позволять Мэйн стать одной из них?

Ну, торговцы - это люди, которые всегда берут свои комиссионные и ущемляют чужую прибыль, поэтому я думаю, что ремесленнику принято плохо думать так об этой профессии, но... разве говорить, что буквально все ненавидят торговцев, не слишком ли это грубо?

Словно услышав мои мысли, мама криво улыбнулась мне, потом слегка нахмурилась, смущенно смотря.

- Я думаю, что у всех разные представления о том, кто такие торговцы, поэтому я ничего не могу сказать о всей профессии. Но, чтобы ответить на твоей вопрос... Я думаю, причина, по которой я не возражаю, потому что Мэйн всегда была очень слаба, понимаешь?

- А? То есть потому, что она слабая? – переспросил он, непонимающе склонив голову в сторону.

Моя мама немного улыбнулась. - Чтобы быть честной, я не была уверена, что была какая-то работа посильная Мэйн. Я не могла представить, что кто-то сможет найти ей применение. Ну, так как она нашла себе полезную работу, где она может делать то, в чем она хороша, и к тому же она работает так усердно, то как я могу возражать против этого?

Мое горло немного сжалось, когда я услышала эти слова. Материнская любовь, которую она испытывала ко мне, заставила мои глаза прослезиться.

- Ох, хорошо. ...Я тоже стараюсь изо всех сил, но они все равно не принимают меня...

Услышав такие горькие слова, которые он произнес, я протянула руку, чтобы положить ее поверх его руки.

- Было бы хорошо, если бы они все же это сделали, да?

- Да.

- Ну так, давай сделаем это. И начнем с обучения!

- Да, ты права!

Лютц улыбнулся, его настроение сразу же стало повеселее. По мере того, как атмосфера от серьезных разговоров рассеялась, Тори, которая все это время сидела тихонечко, тяжело вздохнула с облегчением. Она достала свой швейный набор и стала работать над прикреплением украшений к булавкам. Глядя на все это краем глаза, я застучала пальцем по доске Лютца.

- Теперь давай начнем с повторения всех наших основных писем. Попробуй их выписать, посмотрим, помнишь ли ты их все.

- Понял.

После Лютц принялся писать все это, а я вернулась к проекту моей книги, записывая рассказы моей мамы. Сажевые карандаши, которые я использовала, были намного темнее, чем обычные карандаши, но они не стоят мне таких денег как чернила.

Пока я работала, я время от времени заглядывала в доску Лютца, чтобы посмотреть, что он уже делает. Посмотрев туда, я увидела, как он без сомнений пишет каждое письмо.

Обучение Лютца идет слишком хорошо. Когда мы начнем наше совместное обучение в магазине Бенно, ему потребуется значительно меньше времени на изучение упущенных тем. Поскольку он знает, что это будет чрезвычайно невыгодная ситуация, в которой он мог бы оказаться, он впитывал любую информацию как губка.

Поскольку недовольство его семьи идеей становления торговцем, так сильно напрягает атмосферу в его доме, Лютц рассматривал, в худшем случае, полностью покинуть свой дом. По этой причине, было действительно очевидно, почему он спешит запихнуть каждый бит информации в свою голову.

- Хорошо, ты запомнил все основные буквы и написал их так аккуратно! Это потрясающе, Лютц!

- Я просто следую твоему примеру, - ответил он.

Написать ровные, разборчивые буквы - нелегкий подвиг, если не практиковаться бесчисленное количество раз. Лютц не такой, как я, у меня есть знания из прошлой жизни. Подумав так, я стала сильнее восхищаться его упорством.

- Так как ты запомнил все это, то после этого давай поработаем над запоминанием некоторых слов. Давай потренируемся, выписывая формы заказа, которые, как я думаю, будут наиболее полезными.

На моей собственной доске я попыталась написать форму для заказа пиломатериалов. Так именно это я писала бесчисленное количество раз, когда мы делали бумагу, поэтому я с легкостью написала такой заказ. Когда я закончила его, я также написала имена мастерской и ремесленников Бенно, которых я узнала в процессе.

- Так зовут торговца древесиной. Здесь указывается имя человека, который делает заказ. Когда мы делали заказ, то мистер Бенно делал покупки, поэтому тут мы писали его имя. А тут указываются требуемые разновидности пиломатериалов...

Лютц пристально следил за мной, изо всех сил стараясь переписать все в соответствии с моими записями.

- Когда наступит весна, хочешь ли ты попробовать заполнить бланки заказов на наши бумажные принадлежности, Лютц?

- А?!

- Давай побольше потренируемся, чтобы ты смог.

- ...Да!

Имея такую конкретную цель, кажется, что его решимость стала еще больше, так как он начал серьезнее учиться писать эти формы, я следила, чтобы у него не было опечаток в словах. Я наблюдала за его работой некоторое время, затем открыла свою записную книжку и продолжила записывать сказки моей мамы. Однако, мне потребуется еще некоторое время, чтобы закончить переписывать все эти сказки на ночь.

- Как насчет того, чтобы попрактиковаться в математике?

Закончив дописывать наконец одну историю, я откинулась назад и широко протянула руки к Лютцу. Он поднял взгляд со своей дощечки, где он практиковался писать некоторые слова бесчисленное количество раз, затем кивнул мне, откладывая свой сланец и вытаскивая свой калькулятор из сумки.

- Итак, как насчет вот этого на сегодня?

Я стала писать математические задачи на доске. Сегодня я выбрала сложение и вычитание с тремя цифрами. После того, как я написала восемь примеров, я посмотрела на него, наблюдая как он использует свой калькулятор. В отличие от того, что было раньше, он почти не колебался, пока щелкал бисером на устройстве.

- Вау, ты уже быстро считаешь, - сказала я.

- Я запомнил, как делать вычисления с двумя цифрами, как ты и говорила, а это облегчило задачу.

- Да. У тебя получается уже быстрее, чем у меня...

Расчеты, которые я предложила Лютцу, были достаточно просты, настолько просты, что я могу произвести их в своей голове, поэтому у меня не научилась использовать калькулятор быстрее. Как и всегда, для меня было гораздо быстрее просто выполнить арифметические операции на бумаге, чем использовать какой-то калькулятор.

Это потому, что я одолжила ему свой калькулятор, чтобы он мог практиковаться.

Это оправдание, для меня. У меня не так много времени, чтобы работать с калькулятором, так что, конечно же, я не научилась быстрее вычислять с ним. Если бы у меня действительно был калькулятор под рукой все время, то было бы... все еще думаю, а буду ли я практиковаться так же усердно, как и Лютц.

- Сложение и вычитание получаются уже довольно хорошо. Когда количество цифр вырастит, то просто используй калькулятор таким же образом.

- Все становиться таким запутанным, когда цифр становится больше, - сказал он, расчесывая щеку.

Он пользовался калькулятором около месяца, так что это был фантастический прогресс.

- Я не знаю, как делать умножение или деление, - сказала я, - поэтому, думаю, что мы застряли на этом.

Поскольку я не знала, как таки вычисления сделать на калькуляторе, то на данный момент единственный способ научить умножению и делению - через таблицу умножения. Цифры здесь не следуют за языком, как на японском, поэтому мне нужно будет адаптироваться, когда мы будем читать таблицу умножения вслух. Ее будет не так легко произнести, но, когда он сможет дать быстрый ответ, когда ему будет дана пара чисел, это будет здорово.

Он уже хорошо произносит большие числа и может точно конвертировать монеты. С его способностями к поглощению знаний, если он будет стараться во время начальной подготовки, то, я думаю, он справится с ней довольно хорошо.

...Теперь, какого черта мне делать?

То, что сказала моя мама, очень прочно засело в моей голове. "Если ты просто тратишь на нее время, то ты не сможешь выполнить хорошо свое задание на своей реальной работе в качестве ученика. Ты будешь все делать небрежно, если будешь постоянно приглядывать за ней.”

Я буду только помехой для Лютца, когда он начнет приступит к своей работе. У меня нет силы, нет выносливости, и я принципиально бесполезна. Я думаю, что от меня все же есть какая-то польза, когда дело доходит до разработки продукта, но поскольку у меня нет общих знаний этого мира, то без Лютца рядом со мной, помогающий мне понять ситуацию, у меня будет много проблем.

Задумавшись об этом, я, кажется, заставила и Бенно волноваться.

Я помню, как он спросил меня, смогу ли я в моем-то состоянии действительно работать. Я задумчиво напевала про себя, размышляя над ответом. Здесь, в разгар зимы, у меня нет ничего, кроме времени, поэтому я должна все обдумать должным образом.

Смогу ли я работать, не мешая Лютцу... или другим работникам магазина? Интересно, что же мне делать?

На следующий день у меня все еще не было ответа, поэтому я продолжила думать об этом, пока я лениво работала своим крючком.

Пока я работала, мой отец позвал меня. - Мэйн, если ты чувствуешь, что сможешь, то быть может, ты хочешь отправиться к вратам? Сегодня метель уже закончилась.

- Конечно, я пойду!

Я встала с грохотом, сразу же бросившись готовиться к выходу. Я взяла свои карандаши в сумку, а затем надела столько слоев одежды, сколько смогла, чтобы выдержать такой холод на открытом воздухе.

Отто находился у ворот. У него точка зрения торговца, и он относительно не заинтересованная третья сторона, поэтому я уверена, что он сможет дать мне свое объективное мнение, если спросить его.

Я все же попытаюсь спросить у него совета, действительно ли мне стоит стать учеником в магазине Бенно.

Возможность проконсультироваться с Отто

Когда я вышла на улицу, я была ошарашена количеством накопившегося снега. В течение зимы я, по сути, просто закрываюсь дома, поэтому я почти никогда не бываю снаружи. Поэтому, увидев снег, которого навалило выше моего роста, я не могла не смотреть на него в страхе. Через аллеи, ведущие к главным улицам, была протопана узкая тропа, позволяющая путникам хоть как-то пробираться, но горы снега рядом с тропой были ужасно близко, казалось, что они рухнут на нас в любую минуту.

- Мэйн, сюда, - сказал мой отец. Он наклонился, протягивая широко обе руки, и я тихо позволила себя подобрать, прижимаясь к его голове. Если бы я попыталась сама пройти через это, то мы бы не добрались до ворот к началу смены моего отца. Теперь, когда меня взяли на руки, моя голова оказалась выше снега. Холодный ветер дул по широкой белой глади, создавая завихрения на его поверхности, мерцающие по поверхности снега, как океанские волны.

- Папа, ты сегодня будешь разгребать снег на главной улице?

- Да, дворяне должны суметь провести свои телеги, - согласился он.

- ...Так много снега, лучше бы я осталась внутри.

Из-за такого большого количества снега на земле, я думала, что не будет много людей, но их было довольно много, и все спешили по своим делам.

- Здесь так много снега, но на улице все еще так много людей, - сказала я.

- Это один из тех редких дней, когда снег не падает, да? Когда такое случается, то, конечно же, не будет так мало людей, как ты и ожидала.

Однако, пока он это говорил, снежинки стали падать с неба, из-за чего мой отец ускорил свой темп.

- Начинает идти снег. Давай поторопимся, Мэйн. Держись крепче!

- Аааа!! Я тааак упааадууууу!!

Мы прибыли к воротам, крича всю дорогу. Потратив немного времени, чтобы грубо отряхнуться от снега, мы быстро направились к комнате ночного дежурства. После легкого стука в дверь, мы ее открыли. Рядом с камином был установлен письменный стол, поверх которого была сложена настоящая гора бумажной работы, за которой Отто пыхтел, пытаясь произвести свои расчеты.

- Отто, твой долгожданный помощник прибыл! - заговорил мой отец. – Освободи место у костра.

- Командир отряда, большое вам спасибо! Я ждал тебя, Мэйн.

Документы на столе шелестели, когда Отто убирал их, освобождая место для работы. Судя по абсолютно огромной улыбке, которой он меня одарил, когда приветствовал, похоже, что работы накопилось тоже выше гор. Я вытащила грифельную доску и грифельные карандаши из сумки, а затем уселась на слишком высокий стул.

- Итак, Мэйн. Пожалуйста, ознакомься с расчетами для этого дежурного поста и убедись, что они совпадают.

- Хорошо!

Что ж, похоже, я не смогу обсудить с ним что-либо до тех пор, пока эта гора бумажной работы не растает. Я посмотрела на груду документов, которые лежали на столе прямо передо мной, и подняла карандаш.

Некоторое время мы работали в тишине. Единственные звуки, которые наполняли комнату, были быстрые щелчки бусин от калькулятора Отто и царапание карандаша о мою доску.

Стук в дверь нарушил тишину, и в комнату зашел молодой солдат.

- Виноват. У меня есть вопрос к Отто…

- Мэйн, справься с этим.

Отто даже не посмотрел на меня, когда он ко мне обратился, его глаза были прикованы к документам и калькулятору.

- А? Я? Ох, эм, подождите минутку, пожалуйста, дайте мне закончить эту строчку…

Я закончила работу над расчетом, отметила ответ как проверенный, затем посмотрела вверх. Молодой солдат смотрел на Отто, который с откровенно ужасающей силой перекидывал бусинки на калькуляторе, а потом посмотрел на меня, вздохнул, протягивая пергамент.

- Пожалуйста, помогите мне с этим.

- А что это такое? ... Аххх, предварительное письмо дворянина. Рядовой первого класса сейчас на дежурстве?

- Нет, у него сегодня ночная смена…

- Тогда проставьте печать командира и немедленно распорядитесь, чтобы они направились к стенам замка. Так как у них было слишком долгое путешествие через весь этот снег, даже самый нежный дворянин может быть уже на краю, так что сделайте все как можно быстрее.

- Да, мэм!

- Если вам нужно будет, чтобы они подождали, то, я думаю, вы должны убедиться, что в комнате ожидания будет огонь, так что немедленно поместите их туда и сделайте им теплый чай.

- Понял.

Молодой солдат выполнил воинское приветствие, а затем выбежал из комнаты. Я тоже выполнила воинское приветствие, а затем возобновила свои расчеты.

- У тебя это хорошо получается, - заметил Отто, ненадолго отвлекаясь от своих расчетов, чтобы отдохнуть.

Мой карандаш продолжал двигаться, пока я отвечала. - В конце концов, ко всем ним нужен один и тот же подход.

Работа в воротах - это чисто бюрократическая волокита. По сути, ответ на каждую ситуацию одинаков. После того, как вы прочтете руководство один раз, вы сможете справиться со всем, что будет выделяться из общего порядка вещей.

После расчета в течение еще долгого времени, я немного подустала. Я убрала кучу вычислений, которые я проверила, затем откинулась назад, вытягивая руки. Отто тоже, кажется, дошел до точки и остановился, и стал собирать документы.

- Я уже устал, - сказал он. – Может быть сделаем перерыв?

- Пожалуйста, - ответила я.

Отто принес горячий чай из столовой. Пока мы медленно потягиваем его, я стала спрашивать у него совета.

- ...и потом, вот что моя мама сказала Лютцу, когда мы разговаривали. Она сказала, что если бы он просто тратил на меня свое время, то он не смог бы выполнить хорошо свое задание на своей реальной работе в качестве ученика. Он бы делал все небрежно, если постоянно приглядывал бы за мной.

Отто посмотрел на меня так, как будто слова моей матери были самой очевидной вещью в мире.

- А разве это не очевидно? Если он будет делать только половину своей работы, заботясь о ком-то другом... конечно же, она будет сделана небрежно. Если Лютц действительно стремится стать торговцем, то он не может позволить себе тратить свое время, заботясь о тебе, я так считаю.

- ...Я так тоже подумала.

Сейчас мы еще не подмастерья, так что мы не занимаемся реальной работой в магазине. Мы просто ходим туда, чтобы доставить наши товары. Таким образом, Лютц может следить за моим физическим состоянием, пока мы работаем вместе. Когда мы станем учениками и должны будем делать настоящую работу, он, скорее всего, не сможет перестать беспокоиться обо мне, и я не смогу позволить себе взвалить на него такое бремя.

Пока я сидела и думала, что мне делать дальше, Отто посмотрел на меня нежными глазами.

- Эй, Мэйн. Ты серьезно хочешь стать торговцем?

- Это мой план на данный момент, так что да. Я думала о нескольких вещах, которые я могла бы монетизировать…

Мое решение было основано на том, что никто не можете покупать или продавать вещи без одобрения Гильдии торговцев.

- Не говоря о торговой стороне, я думаю, что будет лучше, если ты не будешь работать в магазине Бенно.

Уже решено, что мое обучение пройдет под руководством Бенно. В последнее время я беспокоюсь о своей настоящей работе, но я хотела бы узнать, почему Отто говорит мне, что я не должна работать на Бенно.

- Почему вы так решили?

- Этот магазин быстро растет. Каждый человек там усердно работает. Это будет утомительная работа, и я не думаю, что твое организм выдержит.

Причина, по которой он дает мне такой совет, слегка пожав плечами - это та же причина, по которой я чувствовала беспокойство, и те же самые слова, что я слышал от Бенно на днях.

- ...Мистер Бенно на самом деле спросил меня то же самое, смогу ли я действительно выполнять свою работу.

- Есть работа, которая просто включает в себя расчеты и проверку документов, но даже такая работа купца имеет свои сроки, поэтому трудно будет доверить такую работу девушке, которая может упасть в обморок в любой момент.

- Это правда, да.

Я прекрасно понимаю, что Бенно хочет превратить информацию из моей головы в новые товары или иным каким-то образом получить от меня прибыль, поэтому он не хочет, чтобы я ушла в какой-либо другой магазин. Однако, если говорить о моей способности работать в магазине, то мой недостаток силы и выносливости - фатальный недостаток.

Нанять сотрудника, чье здоровье делает его фактический уровень посещаемости плавающим, было бы трудным решением, даже для Японии. Если бы я была главной, то я бы не хотела иметь такого сотрудника.

- Мое другое мнение – это одна из тех жестоких вещей, которую не принято говорить среди детей, ты хочешь узнать, что же это такое?

Я слегка наклонила голову в сторону, и Отто внимательно изучил мою реакцию. Конечная причина, по которой я пришла сюда, была в том, что я смогу получить честное, объективное мнение от кого-то вроде Отто, который не чувствует, что должен обращаться со мной с осторожностью. Под столом я сжала кулаки, пытаясь найти ответ на этот вопрос, а затем медленно кивнула.

- Пожалуйста, говорите.

- Причина номер один, по которой я думаю, что ты не должна работать на Бенно - это, честно говоря, человеческое отношения. Ты разрушишь социальную динамику магазина. Если совершенно новый ученик, из-за своего плохого здоровья, постоянно будет брать выходной, а когда она будет на своем рабочем месте, начнет делать только физически нетребовательную работу, то с течением времени не все ли другие сотрудники начнут чувствовать себя с каждым разом все более и более огорченными?

- …Точно.

Даже если ясно, что проблема только в моем здоровье, почти наверняка будут казусы с людьми, которые увидят такое отношение ко мне, даже если они не сразу догадаются. Я работала так отчаянно, чтобы убедиться, что Лютц обеспечит себе ученичество, что я на самом деле не задумывалась, как все будет выглядеть после того, как я буду выглядеть на этой работе.

- И тогда ... я думаю, что начнутся проблемы с твоей зарплатой, понимаешь?

- Хах? Моя зарплата? - Я даже не думал о том, что моя зарплата станет проблемной, поэтому мой голос прозвучал немного странно. Я с сомнением наклонила голову в сторону.

Отто вздохнул. - Ты уже приносишь в огромном количестве прибыль в магазин, Мэйн. Другие ученики не смогут зарабатывать столько, сколько ты, верно же?

- Но мой базовый оклад будет таким же. Я думала, что просто буду получать свою долю от прибыли, как надбавку…

Несмотря на то, что мы с Лютцем отказались от прибыли за изготовление бумаги, чтобы обеспечить себе работу, я планировала удерживать прибыль от любых товаров, которые мы придумаем после бумаги. У меня нет намерения передавать все мои секреты бесплатно.

- Даже если это и будет особый случай, то ты все равно будешь новым учеником, зарабатывающим больше денег, чем десятилетние ветераны в магазине. Я действительно думаю, что это станет огромной проблемой.

- Ох…

Человеческие отношения, безусловно, очень быстро напрягаются, когда речь заходит о деньгах. То, про что говорит Отто, совершенно верно. Кроме того, если испортятся человеческие отношения внутри коллектива, то будет высока вероятность того, что сам магазин сможет скатиться. Магазин, в конечном счете, состоит все же из людей.

- Все складывается так, что я не должна работать в магазине, даже независимо от того, что вы думаете об этом.

Все замечания Отто были верны, и у меня не было никаких возражений ни по одному из них. Я начала чувствовать, что все, что я могла бы сделать в магазине Бенно - это посеять семена раздора среди его сотрудников.

- И потом, есть еще одна вещь, о которой я беспокоюсь.

- О чем же? - Я настоятельно спросила его. Он уже столько всего рассказал, что утаивать уже нечего.

Он наклонился немного ближе, понизив голос. - Мэйн, твоя болезнь... это пожиратель, не так ли?

- Мистер Отто, вы знали об этом?!

Мои глаза широко открылись, но Отто начал слегка качать головой в отрицании.

- Ах, нет, я не знал. Я узнал об этом после Бенно совершенно случайно. На днях Коринна подошла ко мне и спросила: “Ты знаешь что-нибудь об болезни, называется пожиратель?”

- Вам рассказала мисс Коринна?

- Некоторое время назад Бенно, казалось, был не в себе, и он рассказал ей что-то об этом. Что-то о том, как внезапно проявились симптомы пожирателя, и кто-то чуть не умер в его магазине? Примерно тогда же командир отряда стал не в духе. Собрав эти поведения и то, что Коринна сказала, я понял, что ты должно быть слегла с пожирателем.

- ...Простите, что так сильно всех побеспокоила.

Похоже, эта история распространилась повсюду. Я упала в магазине Бенно и меня отнесли в дом главы гильдии. Это, должно быть, было чрезвычайно заметно.

- Командир отделения сказал, что ты выздоровела, но... из того, что я слышал от Бенно, это же неизлечимо, да?

- ...Совершенно верно.

Возможно, магический инструмент пока что остановил пожирателя, но уже сейчас я чувствую, как он снова набирает силы. Фрейда, также, сказала мне, что у нее пожиратель окрепнет менее чем через год.

- Ты ему сказала?

- Нет, еще нет, - ответила я. - Моя семья так счастлива сейчас, когда они думают, что я наконец-то выздоровела, так не хочется им говорить правду…

Разговор о пожирателе будет включать в себя обсуждение множества чрезвычайно болезненных тем, например, сколько стоит магический инвентарь или сколько времени на самом деле я буду жить, поэтому, когда такая тема поднимается, я стараюсь уклониться от нее так сильно, как могу. Я же не знаю про мою болезнь ничего, кроме “у меня какой-то странный жар, который накапливается внутри меня, а если он переполнится, то я умру”, так что просто трудно говорить об этом.

Отто медленно покачал головой, с суровым выражением на лице.

- Ты должна рассказать им. Твой отец думает, что ты полностью здорова, так что он, вероятно, думает, что с тобой будет все в порядке, если ты пойдешь на работу. Если ты разобралась с насущными проблемами на сегодня, тогда нам стоит поговорить об решении завтрашних проблем. Если же ты просто берешься за все подряд, то это вызовет много проблем для других людей.

- Я понимаю.

Поскольку я недавно поняла, что у меня есть склонность идти вперед, не обращая внимания на то, сколько проблем я причиняю другим, то у меня нет выбора, кроме как смиренно согласиться с таким упреком Отто.

- Итак, на будущее, так как тебе понадобятся магические инструменты, чтобы жить, если ты хочешь встретиться с дворянами, то ты должна пойти работать в магазин главы гильдии, я так думаю. Магазин Бенно большой, но он все еще относительно новый. Как бы он ни старался, история и традиции в этом мире имеют большой вес. С этим так просто не справиться.

- Это может быть и правда, но…

Как только я стала возражать, Отто поднял брови.

- Есть какая-то проблема, если ты не будешь работать у Бенно?

- Дело не в том, что я не буду работать у Бенно, а в том, что мне не нравится глава гильдии. Он настойчив, и его манера ведения бизнеса…

Быть властным, может, и необходимая черта для торговца, но я не могу вынести тот факт, что он пытался обмануть меня, запросив такую слишком низкую цену за спасительный магический инструмент. Я, конечно же, благодарна, но у меня нет намерений смириться с ним.

- Бенно такой же, разве нет?

- Хм, мистер Бенно настойчивый, и он жадный, когда дело доходит до денег, и он такой человек, который проверяет других людей в момент их встречи, но я могу возразить, ведь он смирился со многими моими недостатками и стал помогать мне их исправить.

- Оххх? – вылетело у него с тревожной улыбкой на лице.

Его выражение лица заставило меня задуматься. Я абсолютно уверена, что мое последнее предложение дойдет прямо до ушей Бенно.

- Кроме того, я еще не решила, хочу ли я прожить остаток своей жизни, бесполезно застряв под каблуком у дворянина.

Теперь, когда я, наконец-то, начал думать, что я действительно хотела бы продолжить жить со своей семьей, мне трудно представить себе жизнь в качестве домашнего животного у дворянина, особенно когда я не знаю, с каким видом лечения я столкнусь. Как сказала Фрейда, мой выбор - либо сгнить в окружении моей семьи, либо прожить свою жизнь в плену у дворянина. Если бы мне пришлось сделать этот выбор прямо сейчас, я бы выбрала свою семью.

- Ну, - продолжил Отто, - если ты еще не решила, что хочешь делать со своей жизнью, тогда не о чем и говорить. Если ты не собираешься работать в магазине ради установления связей с дворянством, то я думаю, что тебе следует подумать и о других вариантах, кроме такой работы в магазине. Честно говоря со своей колокольни, если вы с Лютцем все делаете ”Мэйн думает, а Лютц делает" и учитываете все нюансы, риски, то, на самом деле, вам не нужно работать в магазине, я так думаю.

Я сильно кивнула. Я, конечно, не думала ни о чем, кроме работы с Лютцем, но, если задуматься – это, на самом деле, единственное, что я действительно могу сделать, а раз так, то тогда мне не нужно работать ни в каком магазине.

Когда я кивнула сама себе, обдумывая его слова, Отто расплылся в сияющей улыбке. Это была такая блестящая улыбка, что на самом деле стало немного подозрительно.

- Позволь мне поразмышлять вслух... возможно, ты могла бы найти такую работу, которая позволит работать из дома и внимательно следить за своим здоровьем, например, переписывать письма или копировать документы, а также просто сосредоточиться на разработке новых продуктов? Да и ты смогла бы навязывать свои продукты Бенно, а потом, когда здоровье будет позволять, то ты смогла бы приходить сюда и помогать мне с моей работой. Твоя жизнь не сильно бы отличалась от нынешней, в которой, я думаю, было бы комфортно вашему здоровью в долгосрочной перспективе!

- ...Я подумаю об этом.

Сохранение статус-кво может быть и лучше для моего тела, но я уж сильно опасаюсь преследуемой цели этой подозрительной улыбки.

- Ну, об этом тебе сначала все еже стоит поговорить со своей семьей.

- Я поговорю.

- Ну, перерыв окончен. Давай вернемся к делу?

Отто убрал наши чашки, а я положила грифельную доску перед собой. Мой карандаш застучал по его поверхности, а я вернулась к обработке чисел, убедившись, что в расчетах Отто не было ошибок.

Разговаривать со своей семьей я боюсь, а что, если бы мой отец узнал, что мне осталось жить всего год, тогда бы он сошел с ума от горя.

- Мэйн, пойдем домой.

К тому времени, как мой отец, закончив свою смену, пришел в комнату ночного дежурства, чтобы забрать меня, я уже сделала слишком много вычислений. К этому моменту у меня уже во всю кружилась голова. Закрыв глаза, все, что я видела, это числа, плавающие в моем мозгу.

- Ты мне очень сильно помогла, Мэйн, - сказал Отто, когда мы уходили.

Отто, который все это время щелкал бисером на своем калькуляторе, все еще был полон сил. Я стала думать, что такая канцелярская работа, включающая в себя только расчеты, совершенно невозможна для меня.

- Папочка, тебе не холодно?

Снег слегка падал с неба, когда мы шли домой. Мой отец завернул меня к себе в пальто, держа меня на руках, но пока мне было хорошо и тепло, я не могла не думать, что ему, должно быть, холодно.

Он просто улыбнулся и покачал головой. - Мне не холодно, когда ты рядом со мной, Мэйн. Мне сейчас очень тепло!

- Ах, - вылетело у меня.

Он по-настоящему любит свою семью и до смешного предан своим дочерям. Как же он отреагирует, когда я расскажу ему о пожирателе? Я боюсь, что его улыбка застынет на его лице. Это пугающая мысль, но... я больше не могу избегать этой темы.

- Что случилось, Мэйн? Ты выглядишь немного мрачновато.

- ...Папочка, мне нужно тебе кое-что сказать. О моей болезни.

С этими словами мой отец перестал идти, а его лицо застыло. Его рот сжался, и он посмотрел на меня очень серьезно. На мгновение он отвел глаза, затем снова начал идти, на этот раз намного быстрее, торопясь, как будто пытается убежать от чего-то.

- Давай поговорим об этом, когда вернемся домой. Твоя мать тоже захочет это услышать.

- Хорошо.

Я не могла сказать, о чем он думает, но руки моего отца сжались вокруг меня, прижимая меня ближе к нему, как будто он не хотел ни за что меня отпускать.

Семейный совет

- С возвращением вас двоих!

Тори открыла нам дверь с широкой улыбкой. Когда она увидела нас двоих за другой стороной дверей, она поморгала несколько раз и стала немного волноваться.

- ...Что случилось, папа? Ты выглядишь мрачновато, да? На улице слишком холодно? С Мэйн что-то случилось?

- Это подло, Тори! - Я обиделась на нее.

Мой отец незаметно улыбнулся мне. - Ты слишком легкая, Мэйн. Тебе нужно бы поднабрать вес.

Он поставил меня на пол и нежно погладил мои волосы. Теперь, его настроение немного улучшилось, а Тори слегка облегченно улыбнулась. - Прости, прости, - заговорила она, подходя и стряхивая остатки снега с моей головы. В глубине души я поаплодировала ей за такую быструю смену настроения.

- По дороге домой пошел снег, и стало очень холодно! – сказала я с кислым выражением лица.

Пародируя меня, она с грустью посмотрела на меня. - Ты заставила папу нести тебя, и ты заставила его завернуть тебя в пальто, чтобы тебе не было холодно, не так ли? Я не могу так же сделать!

Хихикая, я направилась в спальню, чтобы положить на место свою сумку и пальто.

Моя мать потела за печью над ужином. - Добро пожаловать домой. ...Может, сперва поужинаем?

Кажется, что, несмотря на то, о чем мы говорили, мама увидела напряженное настроение отца и его выражение лица и догадалась, что что-то не так. Она на мгновение нахмурилась, а затем с улыбкой стала накрывать на стол.

- Вот, ешьте!

- Выглядеть аппетитно.

По настоянию мамы мы принялись ужинать. Мы были гораздо менее разговорчивы, чем обычно. Я еще ничего не сказала, но лоб моего отца уже был хмурым, мама смотрела в сторону, а Тори тревожно оглядывалась. Атмосфера уже была тяжелая. Когда я посмотрела на них троих, я подняла ложку горячего супа ко рту.

Ничего страшного, если я им расскажу? Если я скажу что-то вроде “у меня остался всего лишь один год”, разве мой отец не сойдет с ума? Как я должна поднять эту тему? Я хочу скрыть цену такого дорого волшебного инструмента…

Я продолжила есть, но я все думала про этот разговор, который обязательно состоится после ужина, и мое сердце стало громко стучать в ушах.

- Спасибо за ужин.

После того, как мама убрала посуду, она выбрала травы, которые оказывают успокаивающее действие, и заварила их в травяной чай. Чашки стучали об стол, когда она ставила их перед нами.

- Что-то случилось? - она спросила моего отца, садясь рядом с ним. - Похоже, тебе есть что сказать, не так ли, дорогой?

Он медленно покачал головой. Его бледно-карие глаза посмотрели на меня. Страшно было видеть его таким серьезным, без единого следа улыбки полной любви, с которой он всегда смотрел на меня. Я громко сглотнула, у меня перехватило дыхание.

- Мэйн хотела бы нам что-то рассказать.

Когда он это сказал, все посмотрели на меня. Несмотря на то, что я просто пыталась поговорить со своей семьей, мое горло пересохло от напряжения.

- Ну, это все из-за моей болезни, так что…

Что я теперь должна сказать? Как мне лучше всего объяснить ситуацию, чтобы они легко все поняли? Это единственные мысли, которые крутились в моей голове, но слова, которые мне следовало бы сказать не появлялись. Я вспотела, и моя голова стала пустой, когда я попыталась сформулировать свою мысль.

Когда я беззвучно открывала и закрывала рот, не находя нужных слов, мой отец прищурил глаза на меня.

- Ты ведь полностью вылечилась, да? Ты пошла в дом мастера гильдии на несколько дней, и когда полностью вылечилась, то вернулась домой. Разве все не так было?

- Эмм, короче говоря, я не вылечилась.

Мое объяснение полностью вылетело из моей и так пустой головы, и я просто сказала вывод. Как будто я взорвала только что огромную бомбу среди них. После минуты ошеломленной тишины, они все одновременно громко ахнули, их глаза расширились. Затем мой отец внезапно встал, да с такой силой, что он опрокинул стул и хлопнул рукой по столу.

- ...Что ты имеешь в виду?! - сказал он. - Глава гильдии получается солгал нам, когда сказал, что ты вылечилась?!

- Тебе разве не стало лучше?! - спросила Тори.

Они окружили меня, мой отец был передо мной, а Тори была рядом со мной. Я отчаянно стала размахивать руками, пытаясь заставить их успокоиться и сесть обратно.

- Эй, успокойтесь и присядьте. Я сама не очень много знаю об этом, и я действительно не знаю, как все это объяснить, поэтому я просто сказала первое, что пришло мне в голову, так что это…

Скрипя зубами да так сильно, что услышала это даже я, мой отец сел с грохотом. Моя мама, кажется, каким-то образом смогла сохранить хладнокровие. Она подняла свою чашку, глотнула свой чай, а затем обратилась ко мне.

- Да, пожалуйста, объясни нам все это должным образом.

Рядом со мной я увидела, как Тори протянула руку к своей чашке. Я тоже подняла свою, сделала глоток и стала рассказывать.

- Моя болезнь называется пожиратель. Это очень редкое заболевание.

- Я не слышал о таком... - кивнул мой отец.

Тори крепко сжала свою чашку. Тихим голосом, она проговорила - Мэйн говорила мне об этом раньше. Она сказала, что нужно много денег на ее лечение.

- Деньги?!

На этот раз моя мама встала с грохотом, широко распахнув глаза. Она выглядело мертвецки бледной. Не было сомнений, что она все же заметила, что лидер гильдии никогда не просил у нас денег. Я надеялась, что, если это вообще возможно, я смогу скрыть сколько денег ушло на это, но думаю, что лучше уже не пытаться сделать это сейчас.

- Мама, я пытаюсь объяснить, пожалуйста, выслушай, - сказала я.

- ……

Она медленно села и посмотрела на меня, как будто ей было что сказать. Чувствуя, что они все еще смотрят на меня, я стала объяснять, начиная с самого пожирателя.

- Итак, пожиратель похож на лихорадку, которая всегда была и будет в моем теле, и иногда он просто начинает проявляться сам по себе, и он всегда медленно растет. Если я сильно разозлюсь или если мне будет достаточно грустно, что я захочу умереть, или что-то в этом роде, тогда он начнет со всей силой проявлять активность. Такое чувство, будто меня съедают заживо, когда такое происходит.

- Съедают заживо…

Тори побледнела, как простыня, посмотрев на меня. Она посмотрела на мои пальцы, а затем на край моих волос, как будто проверяет, действительно ли меня сейчас кто-то ест.

- Такую лихорадку я могу удерживать от активности с помощью концентрации моей силы воли. Если я запру на замок ее глубоко внутри меня, то это поможет на какое-то время, но пожиратель постепенно и неуклонно множится.

- М... множится?!

Тори, заметно дрожащая, крепко сжала мою руку.

- Когда я не могу запереть его, тогда он просто взрывается, как будто он переполняется из меня. Если он начнет переполняться, то я погружусь в темноту, но... в прошлый раз, когда это произошло, моя температура подскочила, и я утонула во тьме. Лидер гильдии использовал какие-то магический инструменты и высосал лихорадку. Он высосал ее достаточно, но теперь она снова начинает расти, так что я определенно не вылечена навсегда.

Тори, тихо хныкая, посмотрела на меня влажными, дрожащими глазами, я смотрела, как она почти начала плакать. Или, может быть, вместо того, чтобы просто ”смотреть" на нее, я должна сказать, что она пытается сделала лицо, как будто она отчаянно старается не заплакать? Я почувствовала, что тоже начну плакать, если продолжу смотреть на нее, так что я отвернулась и вместо этого отпила еще чая.

- Затем Фрейда сказала мне, что я не вырасту, так как странная лихорадка всегда грызет меня. И то что мне нужны магические инструменты, чтобы лечить пожирателя, и только дворяне имеют их, поэтому такие инструменты действительно дороги. Кроме того, если у моей семьи не будет связей с людьми из дворянства, то я не смогу воспользоваться ими снова, сказала она.

- Так это... на самом деле тебя спас лидер гильдии, да? - мой отец проговорил слабо, его голос трещал. Не было никаких признаков взрывных эмоций.

Я кивнула. - Да, глава гильдии продал мне один из магических инструментов, которые он купил для Фрейды. Но она также сказала, что если у меня нет волшебных инструментов, то я должен решить, что я собираюсь с этим делать.

- Делать что-то с этим? Значит ли это, что есть и другой способ вылечиться?!

Мой отец наклонился вперед, в его глазах пылала надежда. Даже у Тори, которая выглядела так, как будто она была в нескольких шагах от истерики, появился проблеск надежды в ее глазах. Их внезапная надежда глубоко ранила меня, и я сказала им, что я могла бы сделать, если бы моей единственной целью в жизни стала бы сама жизнь.

- Она сказала, что мои единственные варианты - либо заключить контракт с дворянином и стать его домашним питомцем навсегда, либо сгнить в кругу моей семьей…

- Стать их домашним питомцев навсегда? - переспросил мой отец. - Что это значит?

Судя по выражению его лица, у него возникли проблемы с пониманием такой концепции. Лицо Тори было пустое, когда она наклонила голову в сторону, возможно, потому, что она не понимала слов, которые я произнесла. Лицо моей матери было бледное, когда она сжала чашку.

- У Фрейды уже есть контракт с дворянином, поэтому-то у нее и есть волшебные инструменты, которые ей нужны, чтобы быть здоровой. Она сказала, что так как ее семья - богатая и влиятельная купеческая семья, то такой контракт действительно выгоден для нее. Поскольку у нас нет никаких связей с дворянами, то стоит заключить любой контракт, который сможет сохранит меня живой, но она не сказала, за какую цену меня вылечат.

- ...Ты даже не можешь назвать это жизнью, хах, - слабо пробормотал он.

Я кивнула ему. Из того, что я знала, как Урано, я не могла себе представить, что стану тем, кто делает только то, что ей говорят, живя без какой-либо свободы вообще.

- Так, Мэйн. Сколько это стоило? - спросила моя мама, не в силах больше вынести это. - Я не могу представить, что такой магический инструмент, который глава гильдии дал тебе, был абсолютно бесплатным, понимаешь?

Я закивала, но сердцем осознавала, что я пропала.

- У меня было достаточно, не волнуйся.

- Но сколько же это стоило?

- Стоило достаточно много, но это за спасение моей жизни, так что, ну…

- Я спрашиваю тебя, сколько это стоило? Ты же можешь сказать мне, верно? Никаких секретов.

Я пыталась обойти вокруг этой темы, но глаза моей матери опасно вспыхнули из-за злости. Я тихо простонала про себя, отводя глаза, затем пробормотала ответ.

- ...две маленьких золотых монеты и восемь больших серебряных.

При упоминании стоимости, которую примерно заработал бы мой отец через два с половиной года, у всех глаза расширились, а их рты открылись в шоке.

- Две маленьких золотых монеты и восемь больших серебряных?! Как тебе удалось заработать столько…

- Я продала мистеру Бенно права на мой "простой шампунь", - сказала я в отчаянии. - Права на производство, права на распространение, права на установление цены... я продала все это ему, так что, когда пожиратель…

- Чтоооо?! - закричала Тори, которая постоянно помогает отжимать масло, чтобы сделать немного шампуня для нас. - Это так много стоит?!

Поскольку производственный процесс - это просто какой-то сбор орехов и трав из леса, их прессование для получения масла, это, конечно же, очень трудоемкий процесс, но не требует затрат для изготовления. Кажется, Тори не смогла понять, как что-то подобное можно продать за такие огромные деньги.

- Да, оказывается, что, если его продавать дворянам, то можно заработать много денег. У него есть мастерская для шампуня и всего остального, и…

Как только я собралась начать рассказывать Тори о мастерской по изготовлению риншама, мой отец прервал меня, закачав головой и сердито посмотрев на меня.

- Хватит уже об этом. Вот что я хочу знать: ты уверена, что симптомы твоей болезни вернутся?

- Да.

- ...Когда? Основываясь на том, что ты уже рассказала, ты это знаешь, не так ли? Ты так быстро сменила тему, видно же, что ты не хочешь, чтобы тебя об этом расспрашивали, не так ли?

Я не ожидала, что он все так быстро разгадает. - Вау, ты быстро все понял... - вздохнула я.

Мой отец, услышав, что пожиратель не был полностью вылечен, пнул свой стул и ударил кулаками по столу. Конечно же, я не хотела говорить тому, кто так взбесился, сколько мне осталось. Несмотря на то, что я планировала избежать этого, он все же спросил меня напрямую об этом, не думаю, что я как-то смогу увернуться от честного ответа.

- Я твой отец, я все пойму... Давай же, сосредоточься.

Он смотрел на меня блестящими бледно-карими глазами. У меня такое чувство, что, если я попытаюсь обмануть его, то это уже не будет простой правда, от которой я хочу убежать, поэтому я открыла рот, чтобы честно ответить.

- …Около года.

- Чт…?!

- Она сказала, что думает, что следующий раз, когда лихорадка разбушуется, наступит примерно через год, поэтому мне нужно думать о будущем уже сейчас.

Тяжелая, гнетущая тишина окутала всю комнату. Моего отца, которого, как я думала, охватила ярость, он свесил голову и плотно сомкнул брови.

Тори первая нарушила тишину, она начала рыдать.

- Хныы... Мэйн, ты умрешь? Через год? ...Не говори так!!

Она громко заплакала, выпуская все слезы, которые она пыталась сдерживать все это время, и вскочила со стула рядом со мной, схватив меня в крепкие объятия. Я обхватила ее руками и похлопала по спине, пытаясь успокоить.

- Тори, успокойся. Я же еще не умерла. Фрейда и глава гильдии продали мне волшебный инструмент, так что теперь у меня есть еще один год.

Слова, которые, как я надеялась, успокоят Тори, вместо этого оказались маслом вылитым на огонь. Она яростно закачала головой, рыдая взахлеб.

- Не... Не говори о том, как ты умирала! Остался всего лишь один год! Ненавижу! Хнык... и тебе же наконец-то стало лучше! Как будто мы снова можем пойти в лес вместе! Ты не можешь так просто умереть!!

Когда я умерла в качестве Урано, все произошло как большое землетрясение, так что мне не пришлось видеть горе моей семьи. Интересно, заставила ли я их плакать так же сильно обо мне? А теперь я заставила плакать и мою новую семью. Я такая ужасная дочь.

- Не плачь, Тори. Эй, ну давай же. Даже если у меня не будет магических инструментов, должно же быть что-то, что можно сделать с пожирателем, и я собираюсь выяснить это.

- А что, если ты не сможешь это найти?! Тогда ты собираешься умереть, да?! Нет! Ненавижу это! Уаааах!

Когда меня так крепко кто-то держит, к тому же и плачет еще из-за меня, что-то напряглось у меня в груди. Мои глаза стали горячими, и хотя я пыталась сдерживаться, мои слезы тоже начали течь ручьем.

- Тори... не плачь. А то мне тоже хочется плакать…

- ИК... извини, Мэйн. Я помогу тебе в поисках. Возможно, где-то есть что-то, что сможет тебя вылечить, и мы найдем это, так что... Ннн, но, даже если я пытаюсь не плакать, я просто не могу остановиться.

Мои собственные слезы все еще разливались, я похлопала Тори по спине, когда она изо всех сил пыталась перестать плакать. Мой отец сказал тихим голосом.

- Что ты планируешь делать, Мэйн? Фрейда ведь предложила какой-то вариант, да?

Я всхлипнула. - ...Поскольку я не представляю, как именно дворянин будет относиться ко мне, я даже не могу представить, что могу быть отделена от моей семьи. Фрейда сказала, что дворянин, с которым она заключила контракт, позволил ей оставаться в семьей, пока она не вырастет. А что бы было, если бы он этого не позволил?

Ответ очевиден.

- Ее бы забрали немедленно, не так ли? Наверное, не так много дворян, которые готовы ждать…

- ...Хмм, ты права.

Я даже не имею ни малейшего понятия о том, что в мире дворян нашли бы полезным в пожирающей лихорадке. Тем не менее, я думаю, что тот, кто предоставил дополнительное время нахождения в семье после подписания контракта, был действительно доброжелательным человеком. Если я считаю, что меня заберут сразу же после заключения контракта, то у меня не будет много времени с моей семьей, если я выберу такой вариант.

- Ну, знаете ли, я думаю, что все будет хорошо, если я просто продолжу жить со своей семьей до самой смерти. Я не хочу оставлять вас всех здесь…

- Мэйн…

Слезы заблестели на глазах моей мамы. Она слегка отвернулась, как будто не хотела, чтобы ее дети увидели это, и вытерла их. У моего отца было нейтральное выражение лица, но он смотрел прямо на меня.

- У меня еще есть целый год, - сказала я. - Поэтому я буду изо всех сил стараться делать то, что хочу, и жить так, чтобы не сожалеть об этом. ...Могу ли я остаться здесь? Или... мне все же лучше уехать с дворянином?

- Мэйн, останься со мной! - закричала Тори. - Не смей уходить!

Оба моих родителя закивали, как будто Тори сказала за всех.

Я вытерла слезы, радуясь, что мне разрешили остаться здесь, и натянула улыбку.

- Итак, вот что я на самом деле хотела спросить…

- А есть что-то еще? - спросила моя шокированная мама.

Все эти слова были для того, чтобы они узнали о состоянии моей болезни, я, на самом деле, ничего не спрашивала. Теперь, когда они все это узнали, я бы хотела получить у них совет.

- Речь идет о... моей работе.

- Ты собираешься стать торговцем, да? - спросил мой отец, нахмурившись.

Я утешилась тем, что отец слушал меня спокойно, а не бесновался, так что я продолжила.

- Это был первоначальный план, но, может быть, я была слишком наивна, или, может быть, не продумала все, но... эту работу я не могу выполнять, учитывая мои возможности, вы же сами это знаете, да? Мистер Отто тоже сказал что-то подобное, что я просто буду обузой для магазина.

- Ох, этот Отто... - раздраженно зарычал мой отец.

Все, чего я хотела, это узнать объективную, стороннюю точку зрения Отто. Было бы катастрофой, если бы мой отец отыгрался на нем позже. Судорожно я стала выходить за рамки плана, который он предложил.

- Ну, он предложил мне работу, которую я смогла бы выполнять дома, например, копировать письма или официальные документы, тогда я смогла бы продолжать, как и сейчас, продавать идеи товаров мистеру Бенно, а затем помогала бы у ворот, в те дни, когда я чувствовала бы себя достаточно здоровой.

- О, это Отто предложил, да...? Хмм, а ведь, он действительно прав. Тебе лучше остаться дома. Ты не должна переусердствовать.

Он прозвучал немного счастливым, а его рот вывернулся в улыбку, когда он уверенно заявил об этом. Тори, которая все еще цеплялась за меня и рыдала, и моя мама энергично закивали в знак согласия.

- Эм, я уже пообещала мистеру Бенно работать в его магазине, хотя... можно ли нарушить это обещание?

Это то, что я хотела спросить у своих родителей больше всего, так как я все еще не очень много знаю о делах, связанных с работой в этом городе. Будут ли проблемы, если я нарушу это соглашение?

- Не похоже, чтобы ты официально начала работать, - сказал мой отец. - Так как ему тоже придется тяжело, если ты вдруг упадешь на работе, то я уверен, что все будет в порядке, если ты подробно объяснишь ему все.

- Хорошо! Даже несмотря на то, что мне не нравится отказываться от работы, которую я так старалась заполучить, я все же попытаюсь найти работу, которая будет соответствует моему здоровью.

Возможно, мне стоит посоветоваться и с Бенно, чтобы узнать, есть ли вообще работа, которую я могла бы делать дома. Мне нужно будет расспросить его поподробнее, когда наступит весна.

Поскольку разговор затянулся надолго, в тот момент, когда появилась пауза в разговоре, огромный зевок вырвался из моего рта. Увидев это, моя мама хлопнула в ладоши.

- Если это все, о чем тебе нужно было поговорить, то тогда иди уже спать. Уже слишком поздно!

- Да. Спокойной ночи.

- Хны... ик... спокойной ночи…

Тори, все еще рыдая, проводила меня в спальню и заползла со мной в постель.

- Тори, не надо плакать. Ты намного симпатичнее выглядишь, когда улыбаешься! Завтра мы многое сделаем вместе.

- Ладно, давай повеселимся вместе! Пока ты здесь.

Утешая ее, я проскользнула под покрывалом кровати. Она сразу же последовала за мной, крепко схватив меня, как будто она не собирается меня никуда отпускать. Я решила оставить ее в покое, если ей так легче, и закрыла глаза.

Я думала, что мой отец взбесится или начнет кричать, но в отличие от моих ожиданий, он просто сидел и слушал меня, очень мало говоря. Я вздохнула с облегчением, радуясь, что смогла правильно все сказать, что нужно было, и медленно заснула.

Я решила позволить Тори сделать все, что ей нужно было, чтобы успокоиться, пока мы спим, но мои глаза открылись, когда я поняла, что меня душат. Я отчаянно убрала ее руку от моей шеи и убежала оттуда.

Я чуть не умерла! Даже не от пожирателя, а от удушения.

Когда я потерла шею, я моргнула несколько раз. Обычно, когда я просыпаюсь по ночам, в спальне стоит кромешная тьма, но теперь сюда просачивался тусклый свет. Я потерла усталые глаза, но это не было похоже на сон. Дверь была полуоткрыта, и я могла сказать, что в печи все еще горел огонь. Я не слышала голосов, поэтому не подумала, что родители все еще не спят. Глядя сквозь мрак, я увидела темный комок на кровати моей матери, возможно, потому, что она уже заснула.

Она забыла потушить печь?

Я тихонько выскользнула из постели, шагая так тихо, как только могла, чтобы не разбудить Тори, и направилась к кухне.

Во мраке кухни, освещенной только мерцанием печи, сидел в одиночестве мой отец и пил. В отличие от того счастливого пьяницы, которого я помню, он сидел там и безмолвно пил, тихо плача.

Я отвернулась, услышав его безмолвный вопль, и тихонечко пошла спать.

Оповещаю Лютца

На следующий день после семейного совета, всем было немного неловко находиться друг с другом. Улыбка отца выглядела немного одинокой, мама то и дело обнимала меня снова и снова в течение всего дня, а Тори могла вдруг расплакаться. Однако, по мере того как текли дни, все начало постепенно возвращаться к той же старой повседневной жизни, что мы жили раньше.

- Ты не должна этого делать, Мэйн. Я сама справлюсь, - сказала Тори.

- А? Это я должна сама сделать! Разве не ты ли говорила, что мне никогда не научиться чему-либо, если я не буду делать это сама?

Тори, которая ранее подстрекала меня как можно больше помогать, чтобы я смогла стать независимой от кого-либо, бездумно забрала всю моб работу себе. Нельзя отрицать, что она стала заботиться обо мне еще больше, чем раньше.

Меня разбудил возбужденный крик Тори. - Вау, погода ясная! Мы должны пойти собирать пару сегодня же!

Небо все еще было тусклое и мрачное, но казалось, что снег уже не шел. Тори увидела лучик света, проникающий через окно, и широко распахнула его, чтобы проверить погоду, позволив холодному воздуху улицы ворваться во внутрь.

- Тории, холодно же!

- Ах, точно! Прости, прости.

Она закрыла окно, а затем сразу же приступила к завтраку. Я тоже завтракала, пока моя семья шумно ходила по дому. Как только они закончили кушать, мама и папа начали собирать корзины и дрова. Мой отец, начав собирать вещи у входа, которые они возьмут с собой, посмотрел на меня, когда я неопрятно жевала свой хлеб.

- Что ты будешь делать сегодня, Мэйн? Ты пойдешь к воротам?

- Не-а, я подумала, может, мне стоит пойти и попробовать помочь пособирать пару?

Судя по тому, что сказала мне Тори, дерево пару было красивым и чудесным растением. Я не совсем уверена, что она имела в виду, когда говорила, что оно блестяще сверкает светом при вращении, поэтому я захотела сама все увидеть. Но когда мое любопытство заставило меня сказать эти слова, каждый из моей семьи повернулся, чтобы посмотреть на меня.

- Абсолютно нет! Ты либо останешься здесь и присмотришь за домом, либо пойдешь помогать у ворот.

- Собирать пару очень трудно, а уж тем более слишком сложно для тебя! Ты точно заболеешь!

- Правильно! Ты плохо лазишь по деревьям, и ты не можешь ходить сама по снегу, поэтому ты не сможешь помочь.

Все трое сразу же отвергли идею о том, чтобы я сопровождала их в зимний лес для сбора пару. Конечно, не может быть, чтобы кто-то вроде меня, кто не может даже пройти сквозь снег, чтобы добраться до каких-то ворот, был способен добыть пищу в заснеженном лесу.

- …Хорошо. Вы будете собирать пару до полудня, верно? Тогда, я пойду к воротам и помогу там, пока вас буду ждать.

Я взяла свою сумку и приготовилась отправиться к воротам. Я подумала, что так как у моего отца был выходной, у Отто он тоже мог бы быть, но кажется, что в это время года Отто появляется на работе почти каждый день.

Моя семья загрузила свой багаж, включая меня, на сани, и мы отправились. Я слышала, что все в городе ходят собирать пару, когда только могут, и, основываясь на огромном количестве людей, тащивших свои сани к южным воротам, я все правильно слышала. Воздух настолько был морозен, что впивался в мою кожу, но каждый был наполнен таким волнением от одной только мысли, что он наконец-то может пойти и собрать пару, что настроение было у всех очень похожее как на фестивале. Даже я тоже немного стала волноваться.

- К сожалению, - сказал мой отец солдату у ворот, - позаботьтесь о Мэйн ради меня. Она будет помогать Отто до полудня.

- Есть, сэр!

- Всем удачи в сборе пару! – сказала я им.

Когда мы подъехали к воротам, я слезла с саней и попрощалась со своей семьей, когда они направились к лесу. Я поздоровалась с солдатом, с которым я уже была знакома, и направилась в комнату ночного дежурства.

- Мистер Отто, доброе утро.

- О? Мэйн? Я думал, у командира отряда сегодня выходной, разве нет?

Глаза Отто засверкали в изумлении, и я кивнула, слегка улыбнувшись.

- Да, так как сегодня стоит ясная погода, он пошел в лес, чтобы собрать пару. Я вам помогу до полудня.

- Аааа, понятно, понятно. Хм, до полудня значит, хм…

Отто широко улыбнулся, как бы сразу поняв обстоятельства, затем начал выкладывать документы, в которых нужно будет проверить расчеты. Пока он работал над расчисткой пространства для моей работы, я поблагодарила его за совет, который он дал мне на днях.

- Мистер Отто, спасибо вам за вчерашнее.

- Хм?

- Когда вы давали совет мне о перспективах моей работы. Я рассказала своей семье о пожирателе и о поиске работы, которую я смогла бы делать из дома. Когда придет весна, думаю, я также посоветуюсь и с мистером Бенно…

- Ах! Ну, заботится о себе всегда очень важно, так что, если Бенно не будет иметь и понятия, что ты можешь делать, то знай, моя дверь всегда открыта, если ты хочешь спросить о том, что ты можешь сделать здесь.

- Хорошо!

Я определенно заметила в его улыбке намек на что-то темное, но теперь, когда я должным образом выразила свою благодарность, я могу поработать над своими расчетами, чувствуя себя свежо.

После полудня моя семья вернулась из леса, так что я уселась на сани, и мы направились домой. Сегодня их было трое и, похоже, что они привезли с собой шесть пару. В отличие от прошлого года, сейчас мы уже знаем, что даже пару без сока очень полезен в домашнем хозяйстве, поэтому мама была в очень приподнятом настроении.

Пока моя мама работала над приготовлением обеда, мы с Тори работали над соком пару. Тори схватила самую тонкую палочку, которую она смогла найти из кучи дров, подожгла ее в огне из печи, а затем вонзила в плод. В следующее же мгновение кожура чуть треснула.

- Мэйн, оно льется прямо здесь!

- Поняла!

Я подложила миску под нее, чтобы не тратить впустую сливочно-белую жидкость, которая стала литься. Очарованные сладким запахом, мы закончили сливать сок, а затем Тори передала осушенный пару нашему отцу. Он измельчил кожуру плода, выжав из нее масло. Поскольку он способен поднять тяжелый груз, который мы используем для прессования, мы оставили эту часть задачи ему, что означало, что масло было выжато в мгновение ока. Поскольку остаток, оставшийся после того, как плод был тщательно выжат, имел фактическое применение в кулинарии, мы отложили четыре пару для себя, оставив оставшиеся два, чтобы отдать их семье Лютца в обмен на яйца.

После обеда я пошла к нему, прихватив с собой парочку пару и свежие идеи для рецептов. Если бы я могла воспользоваться духовкой, то я могла бы сделать колерование или даже пиццу, но поскольку у меня в доступности были только сковорода и котелки, то виды блюд, которые я могла бы сделать, резко ограничиваются.

- Привет, Латц. Можешь обменять мне это на яйца, пожалуйста? Кстати, я придумала новый рецепт, хочешь попробовать?

- Йоу, Мэйн! Я всегда рад новому рецепту, но сейчас некому тебе помочь, так что мы пока не можем начать. Давай подождем здесь.

Несмотря на то, что я, наконец-то, принесла им новый рецепт, старших братьев Лютца здесь не оказалось.

- А где же твои братья? Они ушли кататься на санках или типа того, раз погода ясная?

- Эти ребятишки ушли, чтобы заработать немного денег, сгребая снег, - сказала мать Лютца.

Я никогда понятия не имела, что это за труд такой, так как я не могла в этом поучаствовать, но похоже, что с таким тяжелым трудом по сгребанию снега могут справиться и дети, а заодно и могут заработать приличные карманные деньги.

- А почему тогда ты все еще здесь, Лютц?

- Кто-то же должен выжать пару. Если долго прождать, то он растечется, так?

Это была правда. Нельзя просто так оставить пару в покое на некоторое время, но я не могла не заметить, что все выглядело так, как будто Лютц застрял с работой по дому, не в состоянии заработать карманные деньги, и я поняла, что он на самом деле выглядел немного мрачным. Но, поскольку ни Лютц, ни тетя Карла ничего не говорили про это, то мне, как постороннему человеку, следовало бы держать рот на замке.

Я бы хотела помочь им, выжав фрукты, но так как это требует физического труда, то это за пределами моих возможностей. Все, что я могла сделать, это просто посмотреть, как Лютц разбивает ядро молотком, а тетя Карла выжимает масло.

Когда я рассеянно смотрела на это, я вдруг вспомнила, что я на самом деле не рассказала Лютцу о моем семейном совете. Дать ему знать, что я не буду работать в магазине Бенно - вот что я должна сделать.

- Эм, Лутц. Я решила, что не буду работать в магазине Бенно.

- Что?! Почему?!

Лютц, высоко поднял молоток, повернулся ко мне и стал смотреть на меня с широко раскрытыми глазами. Тетя Карла тоже смотрела на меня, ее глаза также немного округлились.

- Эм... моя мама упоминала же уже что-то подобное, верно? Я просто стану обузой для тебя. К тому же, что бы я ни придумала, у меня все же недостаточно выносливости для такой работы. Я поговорила об этом с мистером Отто, и он указал мне на несколько разных вещей.

- Несколько вещей вроде чего?

Лютц постепенно снова начал двигать молотком, заставляя меня говорить своим взглядом.

- Точно, эм. Ну, если новый ученик сляжет с лихорадок и будет отдыхать все время, что по-твоему мнению все остальыне, работающие в этот момент, будут думать?

- ...Аааа. Ты про это…

Тихо пробормотав про себя, как будто он начал понимать, он ударил свой пару. Тетя Карла, крепко прижав свой, сощурилась.

- Ты будешь беспокоить всех, пока будешь отсутствовать, - стала размышлять она, - и твое отсутствие во время тренировки повредит тебе в долгосрочной перспективе…

- Это верно. ... Плюс, у меня все еще есть много вещей, которые я планирую сделать, и если они окажутся действительно прибыльными, то я собираюсь заработать на этом много денег, ты же знаешь это? Итак, какая-то ученица, которая всегда отсутствует, но при этом зарабатывает кучу денег, разве это не разрушит взаимопонимание в коллективе в магазине?

- Ты права…

Лютц нахмурился, понимающе кивнув, но Карла выглядела немного удивленной.

- Ну, - продолжила я, - говоря о деньгах, то, думаю, это все относится и к тебе, хотя если ты будешь работать так же усердно, как только можешь, то реакция людей будет другой. Все же нам стоит обсудить это с мистером Бенно поподробнее.

- Да, давай договоримся, что поговорим с ним весной.

Я думала, что можно было бы отделить прибыль Лютца от его зарплаты. Тогда, он смог бы получать дополнительные деньги тайно. В конце концов, все, что нужно сейчас, чтобы передать кому-то деньги, это просто соприкоснуться карточками гильдии.

- Мэйн, если ты не собираешься работать в магазине, то что тогда собираешься делать после крещения?

- В случае с пожирателем я не знаю, что собираюсь делать, но пока я буду работать из своего дома, переписывая письма или официальные документы, придумывая новые продукты или помогая у ворот... я уже сказала своей семье, что я действительно не хочу, чтобы мой образ жизни сильно поменялся.

- Ах, хорошо. Да, так будет лучше для твоего здоровья.

Теперь же, заручившись поддержкой Лютца, я вздохнула с облегчением. А выражение лица тети Карлы внезапно прояснилось.

- Хорошо, ну хоть сейчас! Если Майн не собирается работать в магазине, тогда тебе тоже не нужно там работать, Лютц, ведь так? Теперь ты можешь стать ремесленником!

Я в замешательстве наклонила голову в сторону. Какое отношение мое решение не работать в магазине Бенно имеет к тому, что Лютц там хочет работать? Лютц, однако, поднял брови высоко, как только услышал вздох облегчения матери.

- А?! Что ты хочешь сказать, мам?!

- Что ты имеешь в виду? - она спросила с полным отсутствием понимания на ее лице.

Лютц сжал язык. - Я хочу быть торговцем! – закричал он. - Мэйн не имеет ничего общего с этим! Я единственный, кто втянул ее в это!

Она смотрела на него, как будто не могла поверить ни единому его слову.

- Что ты только что сказал?! Так ты все еще планируешь стать торговцем?

- Конечно же! Я действительно хотел стать перекупщиком, но после того, как я поговорил с таким человеком, я узнал о том, что дает городская жизнь, поэтому я решил, что хочу все же стать торговцем.

- Лютц, почему ты раньше ничего об этом не говорил?!

- Я говорил! Ты либо не слушала, либо просто забыла?!

- Что ты только что сказал?! Так ты все еще планируешь стать торговцем?

- Лютц, почему ты раньше ничего об этом не говорил?!

- Я говорил! Ты либо не слушала, либо просто забыла?!

Похоже, она действительно не слушала, что он говорил. Она смотрела на него так, как будто впервые слышит это.

Я, не желая вмешиваться в разговор матери и сына, спокойно наблюдала со своего кресла, не произнося ни одного слова.

- ...Ты говорил, что хочешь стать перекупщиком, - сказала она.

Она слабо закачала головой, с беспокойным выражением лица. Ясно же было, что она сбита с толку тем, как ее ожидания не совпали с реальностью.

- Но, это же просто была детская фантазия, да? Об этом ты же просто мечтал, но дальше мечтаний это не должно было зайти, да? Я не думала, что ты действительно решишься воплотить ее в жизнь. Я думала, что когда-нибудь ты все же образумишься.

Я подумала, что слова тети Карлы были вовсе не безрассудны. Для тех, кто живет в городе, чтобы уйти дальше, чем их лес или окружающие сельскохозяйственные угодья большая редкость. Перекупщик же по сути своей иностранец, который неожиданно падает снегом время от времени вам на голову, не каждый захочет им стать. Это была всего лишь детская фантазия, и он должен скоро понять это. Логика мышления Карлы, вероятно, довольно была типична для людей, живущих здесь.

- ...Я действительно хотел стать перекупщиком. Я хотел уехать из этого города и посетить другие города, в которых я никогда раньше не был. Я хотел увидеть все то, о чем даже и не слышал... и до сих пор стремлюсь! Я все еще стремлюсь к этой мечте!

- Лютц, ты…

Тетя Карла встала на полпути и посмотрела, как будто собирается что-то сказать. Судя по ее выражению, это, вероятно, своего рода возражения против его хода мыслей. Однако, прежде чем она смогла что-либо сказать, Лютц продолжил говорить.

- Но я поговорил с тем, кто сам был перекупщиком. Он сказал мне, что только идиот откажется от своего гражданства, от своего городского образа жизни. Да и у них нет учеников, поэтому для меня это стало невозможным.

- Ну, он был прав - сказала она с облегчением. Она села с глухим звуком.

Кажется, что быть перекупщиком - это занятие, которого очень нужно избегать. Я подумала, наивно, что возможность путешествовать по миру и видеть достопримечательности звучит очень весело, но я все еще недостаточно усвоила здравый смысл этого мира.

- Итак, как только я узнал, что не смогу стать учеником перекупщика, я начал думать, что, возможно, я мог бы просто пойти и стать им самостоятельно. Тогда Мэйн сказал мне, что, возможно, вместо того, чтобы стать им, я мог бы быть торговцем в этом городе. Если бы я был купцом, то все равно мог бы ездить в другие города и покупать, и продавать вещи там, так сказала она. Это более прагматично и более реалистично.

Она пожала плечами. - Ну, по сравнению с тем, чтобы быть каким-то перекупщиком... - устало произнесла она. Похоже, она понятия не имела, что ее сын серьезно относится к своим планам стать купцом, поэтому это стало для нее шоком.

- Итак, я сказал торговцу, что хочу стать его учеником, но он был только знаком с Мэйн через два рукопожатия, поэтому, он отказал мне сразу же.

- ...Похоже и правильно сделал.

С тем, как работает система ученичества в этом городе, шансы Лютца стать учеником торговца были очень малы. Так что, хотя Лютц и продолжал говорить ей, что он хотел бы стать торговцем, она не считала это чем-то большим, чем какая-то идиллия. Затем, исходя из этого предположения, она, возможно, никогда внимательно и не слушала Лютца, когда он объяснял, что он действительно сможет это сделать.

- Но мы заставили его рассказать некоторые его условия, требования и согласиться принять нас в его ученики, если мы их выполним. Мэйн и я уже справились с этими условиями, поэтому мы получили его одобрение на ученичество. Будет ли Мэйн его учеником или нет, я все равно собираюсь стать купцом.

Карла, наконец-то, посмотрела прямо на Лютца с серьезным взглядом, заметив, в конце концов, что Лютц уже начал прокладывать свой собственный путь вперед.

- ...Лютц, даже если ты получил разрешение этого человека стать его учеником, ты действительно думал, что сможешь сделать это, если твои родители не одобрят?

- Я уже решил, что сделаю это. В худшем случае, я бы жил у него в магазине. Я заставил его выслушать меня, я заставил его поставить некоторые условия, и я, наконец-то, начал путь к тому, чтобы стать его учеником. Я не собираюсь отказываться от всего этого.

- Ж... жил бы в магазине...?

Жить в магазине и быть учеником, вероятно, один из худших образов жизни, которые вы могли бы выбрать. Прежде всего, как ученик, вы можете работать только половину недели, поэтому ваша зарплата будет низкой. Плюс, у вас нет семьи, на которую можно положиться. Ребенок, внезапно вынужденный жить самостоятельно, быстро поймет, что это как физически обременительно, так и отнимающее много времени.

Его комнатой будут чердак на верху здания. Летом будет там жара, а зимой холодрыга. Да и не редко крыша будет протекать. Принести вещи наверх, особенно воду, станет огромной проблемой. Также не редко птицы гнездятся на чердаках, например, они так сделали в доме Лютца, так что запах там стоит ужасный. Кроме того, в отличие от комнат, сдаваемых в аренду семьям для проживания, у Лютца не будет места для приготовления пищи, поэтому ему нужно будет либо найти кого-то в магазине, кто позволить ему использовать свою печь, либо есть немного.

Естественно, что такой образ жизни не оставит никаких ВАМ ДЕНЕГ. Скорее всего, ему нужно будет постоянно брать авансы от зарплаты, попадать в долги. Магазин, конечно же, обеспечит минимум, чтобы сохранить ему жизнь, но пока он не вырастет, он будет в основном жить исключительно для работы в качестве ученика.

- Лютц, подумай о том, что ты говоришь! Ты правда думаешь, что сможешь жить такой жизнью?!

Я не думаю, что любой нормальный родитель хотел бы, чтобы их сын жил такой бедной жизнью. Она сказала таким высоким голосом, что это был практически крик. Лютц, однако, просто пожал плечами.

- Я справлюсь, угу. Я уже начал готовиться к этому.

В случае с Лютцем, он сможет сэкономить деньги, которые мы собираемся заработать с бумаги весной. Если мы используем всю кору, которая уже была на складе, то мы сможем положить довольно много денег в банк. По моим расчетам, даже после покупки одежды, необходимой, чтобы стать учеником торговца, у него все равно останется значительная сумма.

Кроме того, во время обучения у него будет половина недели выходных, которые он сможет провести со мной, разрабатывая новые продукты, чтобы потенциально заработать себе деньги. Если мы сможем так все организовать, тогда нет сомнений, что он будет зарабатывать гораздо больше, чем обычный ученик. Хотя, у него не будет много свободного места в бюджете, но я думаю, что это определенно будет намного лучше, чем постоянная нужда в деньгах. Я не думаю, что у него будет достаточно дополнительных денег, чтобы арендовать другое место для себя, поэтому он действительно не сможет ничего сделать со своими ужасными условиями жизни.

- ... Ты же серьезно отнесся к подготовке, да?

- Очень серьезно.

После долгого молчания тетя Карла глубоко вздохнула, опуская плечи. У нее было сложное выражение лица, как будто она сдалась такой серьезности Лютца, но все еще не может отказаться и от своего.

- Я все еще думаю, что было бы лучше, если ты нашел хорошую, постоянную работу в качестве ремесленника, а не что-то столь нестабильное, как торговец.

Лютц недовольно поджал губы. - ...Если я сделаю так, как ты говоришь, и стану ремесленником, то ничего же не поменяется, разве не так?

Тетя Карла прищурено посмотрела на него. Так как он так просто и эффективно сказал, что недоволен своей нынешней жизнью, ее настроение быстро стало набирать обороты.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Мои братья делают со мной все, что захотят, а когда у меня что-то появляется, то они просто забирают это, и у меня никогда ничего не остается для себя.

- Это... вы же родные друг другу, конечно же, они будут брать у тебя вещи, но они так же и дают тебе что-то вещи, разве нет?

Она нахмурилась, видно было ее волнение. Лютц, однако, сразу же отверг ее мнение.

- Ну как они смогут вернуть мою еду после того, как они ее уже съедят, да и когда я получаю от них какие-нибудь вещи, то это оказываются просто сломанные запчасти, ты же знаешь это, нет? А если их обноски слишком станут ужасны, так что их невозможно будет использовать, тогда вы мне даете что-то новое, но они немедленно забирают это себе!

Тот факт, что младший ребенок всегда получает обноски было верно и для меня. Тем не менее, пока Тори всегда помогает мне, старшие браться постоянно командуют Лютцу что делать. Я не знаю, так ли поступают братья друг с другом, но разница между двумя нашими ситуациями огромна.

- Я поставил перед собой цель стать торговцем, очень много работал над ней, делая много разных вещей с Мэйн, и узнал, каково это на самом деле держаться за то, что сумел достичь. Я хочу посмотреть, как далеко смогу зайти, без кого-либо. Я никогда даже и не думал стать ремесленником.

Лютц, который всегда был поставлен в жесткие рамки своей семьей, сделал своей целью найти среду, в которой он сможет быть свободен от их контроля, и он, наконец-то, смог найти такое место, где он мог бы осуществить свои мечты.

Тетя Карла повесила голову. - Я не думала, что ты такой серьезный – тихо проговорила она. - Я думала, что тебя Мэйн просто тащила за собой…

- Я бы не стал принимать такое жизненно важное решение, если бы все было так…

- Я действительно думала, что это так, поэтому я и была против.

Она глубоко вздохнула, глядя на пол. Она подумала некоторое время, затем медленно подняла голову, на ее лице была улыбка, как будто она согласилась принять вещи такими, какие они есть.

- Если ты продумал все до конца, и это ты действительно хочешь сделать, до такой степени, что даже начал готовиться покинуть дом, то почему бы тебе не пойти по этому пути и зайти так далеко, как только? Твой отец, вероятно, будет все же возражать, но у тебя будет хотя бы будет один единомышленник в этой семье.

- На самом деле?! Спасибо, мам!!

Лицо Лютца практически заблестело. Он уже давно отказался от принятия своей семьи, поэтому, услышав что-то настолько невероятное, он стал таким счастливым, что смог бы запрыгать от радости. Еще мгновение назад он заставлял себя выглядеть сосредоточенным и серьезным, но теперь его выражение лица обычно носит ребенок его возраста, и я не могла не улыбнуться. Наличие хотя бы одного члена семьи на его стороне должно иметь для него огромное значение.

Когда его братья вернулись домой, Лютц все еще был в хорошем настроении. Все четверо из них работали вместе гармонично, пока они помогали мне готовить по моему новому рецепту.

- Заша, - сказала я, - можешь ты и Зик, пожалуйста, нагреть сковородку? Лютц, пожалуйста, натри на терке много сыра и смешай его с пару. Тогда, Ральф, не мог бы ты мелко нарезать листья леджа, пожалуйста?

Пока я делила работу между братьями, я добавила немного масла пару и соли в миску, в которую Лютц натирал сыр. Как только Ральф закончил нарезать листья, похожую на базилик, я добавила ее в миску, и все, что осталось, это перемешать все и поджарить на решетке.

- Сковородка уже горячая!

- Хорошо, тогда пожарьте все это, пожалуйста, так же как вы делаете парукейки.

Мы тщательно обжарили все на решетке, пока сыр не стал хрустящим, а затем принялись пробовать все это. Было похоже на окономияки (п/п: Окономияки - японский фастфуд, пикантная жареная пища, похожая на блин с множеством других ингредиентов внутри.), но благодаря плавленому сыру, который держал все вместе, получился очень западный вкус. Этот рецепт -вариация того, что я придумала в свои дни Урано, воспользовавшись остатками после приготовления сомен (п/п: сомен – популярная лапша в Японии, используется в качестве ингредиента для более сложных блюд, либо подается с соусом) или же после спагетти, измельчив все очень тонко.

- Так просто приготовить, но так сытно!

- Было бы вкуснее, если добавить фарш из ветчины или овощи, - рассказала я.

- Да, задумавшись над этим, а ведь это уже полноценная еда, в отличие от парукейков.

Каждый ел свою долю, радостно улыбаясь тому, какая она была вкусная. В середине этого процесса Ральф за секунду до того, как стащить еды с тарелки Лютца, тетя Карла ударила его по затылку.

- Не бери чужую еду. Не будь жадным! Может быть ты приготовишь еще для себя самостоятельно?

Ральф, которого только что ударили по голове, смотрел на нее с легким шоком. Лютц тоже. Через мгновение Ральф встал, чтобы приготовить еще немного себе поесть, и Лютц вернулся к такому изысканному блюду с облегчением. Карла наблюдала за ними, потом улыбнулась. Теперь, когда у Лютца появился кто-то столь влиятельный, как она, на его стороне, то все его проблемы с остальной семьей спадут на нет, похоже, что у них все наладилось, по крайней мере, на данный момент.

После этого у меня снова стал день сурка. Моя жизнь стала бесконечным циклом ручной работы, репетиторства Лютца, помощи у ворот и лежания в постели с простудой, в то время как Лютц продолжал доставить части шпильки, обучаться и иногда приносить готовые шпильки в магазин Бенно.

В конце концов, снег начал постепенно таять, и мой зимний замкнутый образ жизни стал подходить к концу.

Возобновляем производство бумаги

Снег уже начал таять, а дни стали солнечнее. Хотя погода была все еще холодная, но моя семья разрешила мне сходить в магазин Бенно, так что мы с Лютцем приготовились отправиться туда, чтобы получить деньги за наши зимние поделки. Каждый человек, который помогал в работе, доверил мне небольшую сумочку, чтобы вложить в нее их долю. Я положила их в свою сумку, вместе с последними шпильками, и мы отправились к магазину.

Все еще были видны следы зимы: центр главной дороги был уже очищен от снега, но в углах переулков все еще оставались нерастаявшие снеговики, а по бокам дороги все еще были горы снега, которые успели немного подтаять, а затем и сильно замерзнуть. Лица всех, кто вышел навстречу новой весне, были яркие, а их шаги были плавные, пока они шли туда-сюда по улицам. Также значительно увеличилось количество повозок и телег на главной дороге.

Похоже, количество людей, посещающих магазин Бенно стало гораздо больше, чем обычно, так что даже придя вечером, когда обычно бывает немного людей, магазин оказался очень оживленным. Когда я спросила Лютца, не лучше ли нам вернуться попозже, появился Марк, он шел прямо к нам. Кажется, что один из сотрудников, с которым мы успели познакомиться, заметил нас и позвал его.

- Добрый день, - поприветствовала я его. - Приятно наконец-то увидеть вас снова, мистер Марк.

- Ах, Лютц и Мэйн! Да будет благословенно таяние снега. Пусть богиня весны принесет вам великую милость.

Марк поднял правый кулак перед грудью, затем прижал к нему левую ладонь, держа пальцы вместе, слегка наклонив голову. Я понятия не имела, что он такое сделал, поэтому мы с Лютцем посмотрели на него с широко раскрытыми глазами.

- А? Что это было?

- ...Ну так вы приветствуете кого-то новой весной?

Судя по тону Марка, он не думал, что мы не могли знать этого, поэтому я смогла догадаться, что это было своего рода чрезвычайно очевидное приветствие, которым обмениваются здесь.

- Я в первый раз слышу о таком. Лютц, ты знал об этом?

- Нет, я тоже в первый раз слышу.

Если Лютц не слышал об этом, то это могло бы быть чем-то уникальным для этой конкретной части города, или, возможно, это было связанно с профессией.

- ...Может быть, это приветствие используют только торговцы?

- В моей семье всегда так приветствовали, - ответил Марк, - поэтому я не уделял этому большого внимания, но вне работы я общался только с такими же торговцами, так что вполне возможно. Так как бизнес расцвел, как только снег начал таить, мы стал желаем всем нашим клиентам благословения на оттаивание снега, и приветствовать их, желая, чтобы богиня весны принесла им большую милость.

Сказав это, он стал учить нас этому приветствию торговцев. Похоже, что оно, используется только, когда вы в первый раз кого-то встречаете весной. Я просто запомнила это, как нечто похожее на наше "С Новым годом".

Как и Марк с минуту назад, я выставила правый кулак перед грудью, прижала к нему левую руку и попыталась попрактиковаться в приветствии.

- Благословения на оттаивание снега...?

- Правильно - ответил он.

- Пусть богиня весны принесет вам большую милость, думаю так.

Я тихо бормотала себе эти слова снова и снова, но я вполне уверена, что к завтрашнему дню я полностью забуду все это. Именно такие моменты напоминают мне, что я мне очень нужен блокнот. Может, у меня и была доска в сумке, но это все же не блокнот.

- Хозяин сейчас ведет переговоры. О каких вопросах по бизнесу вам нужно было с ним поговорить?

В ответ я начала загибать пальцы, отмечая что хотела бы сделать сегодня.

- Эм, сначала я хотела бы рассчитаться с нашей зимней работой. Затем, поскольку я хотела бы возобновить изготовление бумаги как можно быстрее, я хотела бы проверить, закончил ли мистер Бенно делать большие бамбуковые циновки уже. Кроме того, я хотела бы поговорить с ним о моем обучении, но, кажется, он сейчас сильно занят, да?

- Я понял. Очень хорошо, давайте начнем с урегулирования вопросов по вашей зимней работе. Он должен вскоре закончить свои дела.

Он повел нас к маленькому столику в магазине. Мы с Лютцем сели рядом друг с другом, а Марк уселся напротив нас.

- Пожалуйста, вот последние шпильки, которые мы должны были сделать зимой, - сказал Лютц, говоря гораздо более вежливым языком, чем обычно.

Он поставил сумку с шпильками. Марк достал их из сумки, чтобы пересчитать.

- Здесь двадцать четыре, - отрапортовал он. - Включая те, что вы принесли нам зимой, все вместе составит сто восемьдесят шесть, верно?

- Да, сэр, все так. - Лютц кивнула, убедившись, что окончательный подсчет Марка соответствует подсчету, который мы сделали сами на небольшой доске.

Каждая шпилька стоила пять средних медных монет. После этого, доля Лютца и моя были зачислены прямо в банк гильдии. Затем я вынула различные сумки, которые захватила с собой, чтобы облегчить распределение остальных частей денег, и начала складывать в них монеты.

Чтобы убедиться, что братья Лютца не забунтуют, мы разделим их долю поровну между ними тремя, исключив Лютца. Распределить ее было несложно: каждая из долей получилась по шесть крупных и по две средних медные монеты. Что касается моей семьи, то моя мама сделала восемьдесят три шпильки, а Тори - шестьдесят шесть, а сама я - тридцать семь. Так как эти цифры были слишком разные, то разделить доли было немного сложно. Моя мама получила одну маленькую серебряную, шесть больших медных и шесть средних медных монет. Доля Тори - одна маленькая серебряная, три больших медных и две средние медные монеты, а моя доля – это семь больших и четыре маленьких медных монеты.

- С таким количеством шпилек у нас должен накопиться уже такой запас, что мы сможем продержаться до следующей зимы, - сказал Марк. – А спрос на них уже довольно большой! Поскольку у нас есть такой большой выбор цветов, наши клиенты наслаждаются, подбирая себе что-то.

Я улыбнулась, представляя родителей и ребенка, выбирающих шпильку вместе.

- Ах, действительно все так? Я рада, - сказала я. – А ведь я тоже сделала себе шпильку, знаешь ли!

- А как она выглядит?

Я захихикала. - Это будет секретом до дня церемонии.

Марк изогнул бровь. - О боже, - проговорил он. - Тогда, я буду с нетерпением ждать, чтобы увидеть ее в этот день. Итак, следующим вы хотели бы обсудить возобновление вашей бумажной работы, да?

- Да, правильно, - ответила я. – Фактически, мы не сможем возобновить работу, пока у Лютца не появилась еще возможность посетить лес и проверить состояние реки, но с приходом весны, я думаю, что хотела бы начать ее делать как можно скорее.

Инвестиции Бенно будут продолжаться только до начала лета, когда состоится наша церемония крещения. Поэтому я хотела бы как можно скорее возобновить всю нашу работу.

Марк слегка кивнул. - Очень хорошо. Я спрошу в мастерской о вашем заказе. Если я не ошибаюсь, вы заказали две бамбуковых циновки размером с контрактный лист?

- Да, сэр, большое вам спасибо.

Я заметила нескольких торговцев, выходящих из задней комнаты, как будто бы переговоры, проходящие там, закончились примерно сразу же после того, как мы закончили нашу дискуссию здесь.

- Пойду сообщу хозяину о вашем присутствии. Пожалуйста, подождите минутку.

После того, как он на мгновение исчез в задней комнате, он вернулся, чтобы провести нас. Поскольку мы в первый раз встречаемся с Бенно этой весной, я быстро соединила левую ладонь с правым кулаком перед моей грудью, произнося приветствие, которое я запомнила.

- Мистер Бенно, приятно снова вас видеть. Благословится таяние снега. Ох, эм... пусть богиня весны, эм, окажет большую милость... хах?

Пока я изо всех сил пыталась вспомнить то, что я услышала всего минуту назад, без помощи блокнота, Лютц посмотрел на меня в изумлении. Он шагнул передо мной, прижимая левую ладонь к правому кулаку перед грудью.

- Мистер Бенно, да благословится таяние снега. Пусть богиня весны принесет вам великую милость.

- Ага, да, именно так! Благословится таяние снега. Пусть богиня весны принесет вам великую милость.

Благодаря тому, что Лютц освежил мою память, я все же правильно поприветствовала. Бенно, явно стараясь не смеяться, ответил нам на приветствие.

- Ах, да благословится таяние снега. Пусть богиня весны принесет вам великую милость. ... Я должен сказать – ответил он, посмеиваясь, - что это было очень небрежное приветствие. Постарайтесь выучить его более тщательнее.

Он постучал пальцем по столу, как бы приглашая нас с Лютцем сесть. Мы так и слелали, а потом заговорили о весеннем приветствии.

- Мы только что узнали от Марка про это приветствие, знаете ли. Этого каждый из нас не слышал, пока рос, поэтому сказали бы что-то вроде: "очень хорошо для вашего первого раза ", ну пожалуйста!

- ...Ой, вот как? Тогда, хорошая работа, Лютц. Итак, вы хотели поговорить о своем обучении?

Бенно похвалил только Лютца, который полностью запомнил приветствие. Я ненадолго надулась, прежде чем приступить к сегодняшнему главному вопросу.

- Я не буду учиться здесь после крещения, - заговорила я.

- А? …Стой. Почему ты такое говоришь? Это потому, что я не похвалил тебя сейчас? Ну, ты неправильно сказала, но ты все же пыталась?

Непонимающе он сильно потер свои виски и выдавил из себя немного похвалы за мое приветствие.

- Дело не в этом! Это не имеет к этому никакого отношения.

- Если не это, то что тогда?

- Эм, ну, я немного слаба, понимаете?

- Поразительно, но да.

Его наречие вонзилось мне прямо в сердце.

- Ухх... вы волновались ранее о том, смогу ли я должным образом выполнять свою работу здесь, не так ли? Если бы у вас был ученик, который всегда будет брать выходные из-за его плохого здоровья и ему поручалась бы легкая работа, к которой не прикладывал бы силы, тогда, задумайтесь об этом, не стало бы это яблоком раздора в коллективе магазина?

- И это все?

Он посмотрел на меня своими красновато-карими глазами, и я вспомнила и другие проблемы, которые Отто обсуждал со мной.

- Кроме того, если я буду зарабатывать деньги со своих товаров, то скорее всего я начну зарабатывать намного больше, чем даже ваши ветераны, которые проработали здесь более десяти лет, не так ли? Деньги - самый простой способ разрушить любые отношения.

- Кто тебе такое сказал? – спросил он, а его глаза сузились. - Ты бы ни за что не догадалась до такого самостоятельно.

Я энергично закивала. Когда я была Урано, единственное, что я когда-либо делала или когда-либо хотела делать, было чтение, поэтому мое поле зрения было довольно узким. На этот раз, я не рассматривала ничего, кроме своей физической силы. Отто же указал мне на некоторые другие вещи, чтобы я задумалась и об человеческих отношениях.

- Мистер Отто, - ответила я.

- ...Понятно.

А? Мне показалось, или его голос только что был чуть ниже... да и от него стала исходить своего рода хищническая аура... или я просто вообразила себе это?

Я слегка наклонила голову в сторону, задумавшись о такой свирепой ауре Бенно, а затем произнесла то, что больше всего тяготит мой разум.

- Кроме того, вы же знаете о моем пожирателе, верно? Если бы я принимала решение, то я не думаю, что наняла бы сотрудника, будучи не уверенной, что он проживет дольше года.

Очень вероятно, что любые ресурсы, потраченные на мое образование, пойдут впустую. Я не думаю, что торговец был бы способен потратить такие ресурсы.

Бенно потер лоб, глядя на меня своими остро проницательными глазами.

- Тогда, если ты не будешь работать в моем магазине, то что ты собираешься делать?

- Я буду переписывать письма или официальные документы дома, работать с Лютцем над разработкой новых продуктов в его выходные дни, и время от времени помогать в воротах... в основном, я просто буду продолжать делать то, что я все это время делала. После разговора с моей семьей, я решила, что так будет лучше для меня, делая то, что не слишком сильно нагружало бы мое тело.

- А быть учеником и так далее нагружало бы тебя. Ну я понял.

Напряжение из его глаз и плеч ушло. Он потер виски, как будто пытаясь понять, что же делать ему дальше. Пока он бормотал себе под нос, я снова заговорила.

- Эмм, мистер Бенно. У вас есть какая-нибудь работа, которую я могла бы делать дома?

Возобновляем производство бумаги.

Бенно потер виски, как будто пытаясь понять, что же делать ему дальше. Пока он бормотал что-то себе под нос, я снова заговорила.

- Эмм, мистер Бенно. У вас есть какая-нибудь работа, которую я могла бы делать дома?

В этот момент глаза Бенно заблестели, и медленно хищная улыбка расползлась по его лицу.

- Твой почерк весьма аккуратен, хмм. Я мог бы присылать тебе кое-какую секретарскую работать ваш путь, так что пусть Лютц будет заходить время от времени. Хорошо?

- Большое вам спасибо.

Что это только что было? Такое чувство, будто меня загнал в угол хищный зверь…

Поскольку моя просьба была принята так легко, я отложила свои глубокие размышления и перешла к другому вопросу.

- Эм, если все произойдет так, то что же будет с моей карточкой гильдии? Я планирую продавать все через Лютца, но у меня же не будет карточки ученика вашего магазина, верно? Я буду в свободном плавании, да?

Мы изначально отталкивались от моей возможной регистрации в качестве ученика в магазине Бенно после моего крещения, но если я не собираюсь быть его учеником, тогда, мне интересно, что же произойдет с моим членством в гильдии? Так как это будет уже после моего крещения, я не думаю, что мне дадут временную регистрацию. Однако, если я не буду привязана к магазину, то я не смогу вести бизнес без регистрации.

- Я не знаю, какие товары ты планируешь производить, но как насчет того, чтобы мы назвали склад, который вы уже используете, "мастерской Мэйн", мы бы зарегистрировали тебя в качестве руководителя мастерской и получили бы тебе карточку гильдии таким образом? Если ты заключишь эксклюзивный производственный договор с моим магазином, то наш бизнес не будет сильно отличаться от нынешнего.

- Руководитель мастерской?! Это звучит довольно круто! Если все останется примерно так же, как сейчас, тогда да, пожалуйста, давайте так и сделаем.

Я взволнованно захлопала в ладоши, и Бенно кивнул.

- Итак, - стала я говорить, - я уже упомянула это мистеру Марку, но мы собираемся уже запустить наше бумажное производство, но как только мы сможем взглянуть на текущее состояние реки. В настоящее время мы планируем вдвоем продолжать делать бумагу до нашего крещения, но после этого Лютц будет занят обучением на профессию купца, а я не буду совсем такой учебой обременена, так что, я надеюсь, что мы сможем все же выполнить все поставленные перед нами задачи в нашей мастерской. Хорошо?

- Говоря все задачи, что ты имеешь в виду? Что тебе будет трудно что-то выполнить в той мастерской? Правильно ли я понял?

Наш магический контракт предусматривал, что у нас с Лютцем будет надежная и стабильная работа в магазине Бенно. Поскольку все это вытекло в новое русло, я думаю, что люди и мастерская, выполняющие задачи, будут особенно важны для Бенно. Однако, у меня не будет ни зарплаты, ни дополнительной прибыли, поэтому, пока большое количество бумаги не попадает в оборот, мне не особенно важно, кто это все будет делать.

- Я имею в виду, что я ничего не знаю об мастерских, и я также не знаю никого, кто мог бы работать над бумагой. Все, что я знаю, это то, что, поскольку процесс требует замачивания коры дерева в реке, думаю, было бы лучше, если бы мастерская была рядом с рекой.

- Рядом с рекой, ха... это уже будет трудно. Как вы до этого все делали?

Лютц пожал плечами. – До этого моменты, мы относили все наше оборудование на берег реки в лесу, но делать такое каждый день очень тяжко... ох, ну, трудно, сэр.

- Если вы задумались об масштабе массового производства, - начала я, - тогда оборудование должно быть намного больше, поэтому транспортировка его к реке будет невозможна, я так думаю, ведь правильно? Ну, забота об этом, вероятно, работа для вас, мистер Бенно, или же для людей в мастерской.

- ...Хм, вы совершенно правы.

Поскольку похоже, что Бенно все понял, я просто оставлю выбор самой мастерской и поиск всех инструментов на него.

- Пожалуйста, постарайтесь выбрать мастерскую и приобрести оборудование, найти поставщиков материалов до нашего крещения. Когда сам день церемонии будет на носу, тогда Лютц сходит и проинструктирует рабочих по производственному процессу.

- Я?!

Глаза Лютца широко раскрылись, и он зияет, как рыба. Я мило улыбнулась, сильно кивнув ему.

- Я имею в виду, что есть моменты, которые я сама не смогла бы сделать. Я думаю, тебе лучше показать лично все им, как это делать. Если, проведя всю весну, повторяя все моменты снова и снова, ты все еще будешь волноваться об этом, тогда я смогу пройтись с тобой, так что все будет в порядке!

- А ты и вправду переложила всю задачу на него, не так ли, - сказал Бенно, с забавным смешком.

Я посмотрела виновато в сторону. Я определенно хорошо осознаю, что я только что сильно уклонилась от большой ответственности. Тем не менее, кроме как, просто создавать образцы, их улучшать и создать их массовое производство, я хочу уже нацелиться на следующий проект. Если я буду тратить все свое время на детальное изготовление бумаги, то я никогда не смогу начать делать книги, независимо от того, сколько времени я потрачу. Этой весной я хочу сделать достаточно бумаги для себя, а затем переключить свое внимание на написание книг.

- Ну тогда, пожалуйста, извините нас.

С полным сердцем моими ограниченными временем амбициями, я ушла из офиса Бенно.

На следующий день, быстроработающий Марк доставил нам новые бамбуковые циновки к нашему складу. Услышав это, Лютц воспользовался возможностью, чтобы проверить состояние реки, когда он ходил в лес для сборов.

- Лютц, как река выглядела? Думаешь, мы уже можем начать делать бумагу?

- Там немного стало больше воды, чем было, из-за таяния снега, но, не думаю, что больше, чем после сильного дождя.

И с этим решением мы официально возобновили работу. Первым делом с утра на следующий день Лютц забрал ключ, после чего мы сразу же отправились на склад. Пока мы шли по переулкам, все еще было достаточно прохладно, так что вам потребовалось бы пальто, я потратила свое время, обдумывая о задачах на этот день.

Начнем с того, что, когда мы доберемся до склада, нам нужно будет проверить, вся ли кора в порядке, которую мы собрали с тронбэя осенью и оставили на просушку. Если это так, то мы начнем работать над ней и снимем с нее кору до внутреннего слоя. Пока мы это все делаем, я хотел бы использовать сохраненную внутреннюю часть коры фолина, чтобы начать делать настоящую бумагу.

- Мне бы очень хотелось, чтобы мы подождали, пока вода немного потеплеет, - сказала я.

- Да, ты права. Но, если мы пытаемся накопить деньги, то чем раньше мы начнем, тем лучше.

Поддержка Бенно нашего бумажного предприятия продлится только до дня нашей церемонии крещения. А пока, мы хотим наделать как можно больше бумаги, чтобы заработать как можно больше.

- Интересно, если кора тронбэй будет хорошо выглядеть...? - удивилась я вслух.

- Она все это время сушилось, так что, вероятнее всего, она будет просто полностью высушено.

- Но кора не сушилась на солнце, поэтому я забеспокоилась об этом, может быть плесень разрослась по ней!

Поскольку мы оставили ее в покое на всю зиму, вполне естественно, что она должна была бы полностью высохнуть к настоящему времени, но действительно ли она высохла так, как мы хотели - это уже другой вопрос.

- Да никакая плесень не растет на тронбэй, - возразил Лютц.

Он может и возражает, но мы же полностью пропустили сушку на солнце, что было частью процесса, так что я не могу не волноваться.

Мы подошли к складу и со скрипом открыли дверь. Сквозь мрак и пыль, темные, волнистые полосы материала свисали с полок, как нити морских водорослей, придавая всему месту в слишком зловещую атмосферу.

- Все ли будет хорошо? – спросила я.

- Думаю, что теперь и я немного начал волноваться, - ответил Лютц.

Я ткнула в полоску коры, обнаружив, что она полностью высохла. Поскольку сама внешняя кора была темная, я не могла сказать только по одному цвету, была ли на ней плесень.

- Может отнесем их в лес и попробуем промыть их в реке? – Пробормотала я про себя.

- Что мы сегодня собираемся взять в лес? - спросил Лютц, сметая пыль с деревянной коробки с лямками для спины, которую он оставил здесь.

- Эмм ... Лютц, может отнесем котелок и немного пепла? И, хм, я не думаю, что нам понадобится что-то большое, типа чана, но, может быть, мы должны захватить ведро. Было бы нехорошо, если мы вдруг не найдем дрова в лесу, так что, может, нам стоит взять их с собой? Я понесу эту кору и эту оставшуюся внутреннюю кору от фолина, и мои "палочки для еды".

- Я не понимаю, зачем нам ведро, но, если ты говоришь, что оно нам нужно, то я возьму его.

Я собрала высушенную кору тронбюя и внутреннюю кору фолина с того места, где мы повесили ее на складе, взяла пару кухонных палочек, которые Лютц сделал для меня, также взяла несколько тряпок от пыли и положила все это в корзину. Мы вдвоем привязали наши припасы к спине и помчались туда, где все дети встречаются, чтобы подготовиться к походу в лес.

Мы все прибыли в лес, а когда другие дети разбежались на поиски пищи, мы с Лютцем направились к берегу реки. Лютц начал приготавливать котелок прямо у реки. Он поставил его на печь, сделанную из нагроможденных камней, затем наполнил его речной водой, используя ведро.

- О-о, - сказал он, - если мы будем использовать ведро, то мы не промокнем, пока мы черпаем воду из реки. Я знал, что у тебя была какая-то веская причина!

Если вы хотите наполнить большой котелок водой прямо из реки, то у вас в принципе нет другого выбора, кроме как самому влезть в реку. Похоже, что Лютц не совсем продумывал вещи так далеко.

Теперь, когда котелок стал полон воды, мы используя принесенные дрова, разожгли огонь. Пока мы ждали кипение воды, я захотела начать вымачивать внешнюю кору в реке, если это было бы возможно.

- Воу, она выглядит холодной, - пробормотал Лютц, глядя на реку, поднявшуюся от тающего снега.

Если мы хотим быть уверенными, что кора не смоется, когда она будет вымачиваться, то нам нужно бы построить круг из камней, чтобы положить всю кору вовнутрь. Тот, который мы сделали осенью, уже развалился, и от него осталось только половина круга. Таким образом, нашим первым шагом будет строительство нового каменного круга.

- Ты справишься, Лютц!

- Ик! Холодно!!

Лютц кричал, пока он заходил в ледяную реку. Если бы я пошла сама, то у меня почти наверняка была бы другая лихорадка, и моя семья, вероятно, запретила бы мне покидать дом на некоторое время, поэтому единственное, что я могла сделать в этот момент, чтобы помочь - это подбадривание Лютца.

Ради Лютца, я ходила по округе, собирая валежник. Пока я была в процессе этого, он позвал меня.

- Мэйн, принеси кору!

- Уже несу!

Как только кора оказалась в круге, Лютц выпрыгнула из реки и побежал к огню, чтобы согреться им. Он поднес свои ярко-красные руки к огню и энергично стал потирать их. Я наполнила ведро теплой водой из кастрюли и поставила его перед ним.

- Руки сюда, а ноги здесь. Если ты не разогреешь их, то у тебя будет обморожение!

- ...Ах, как тепло... так великолепно!

Он сунул руки и ноги в ведро с теплой водой, вздыхая с облегчением. Горячая вода начала остывать почти что сразу, но благодаря такой ванне для ног, похоже было, что его тело немного согрелось.

Котелок стал легонько кипеть, поэтому я добавила в него золу и белую кору, хорошо все томится, а затем я заставила Лютца промыть кору в реку, чтобы лишняя зола смылась. Благодаря такой тяжелой работе Лютца, даже если эта замерзающая река довела его до слез, наша работа на сегодня была закончена.

Личный интерес

На следующий день нам нужно было принести кору из реки и отделить темную внешнюю кору от светлой внутренней части, поэтому мы захватили с собой доску, котелок и ведро. Сидя у костра (и, время от времени, окуная руки в горячую воду, чтобы согреться), мы разделывали кору с помощью наших ножей.

- Я должна сказать это: я больше никогда не буду делать такое, кроме лета. Мои пальцы уже полностью онемели, - сказала я.

- И не говори, - ответил Лютц. – Входить в такую реку - это ужасно.

Пока мы ворчали, мы все же заставили себя держать в руках и стали потихоньку завершать отделение внутренней коры тронбэя. Даже когда мы отделяли его, я все еще не видела на нем пятен, которые выглядели бы как плесень, поэтому я вздохнула с облегчением.

- ...Не похоже, что на нем выросла хоть какая-нибудь плесень. Я так рада!

- Я же говорил, что фолин - это одно, но разве я не сказал, что с тронбэй все будет в порядке?

- Это довольно опасное растение, да?

После того, как мы закончили зачистку коры, мы пошли в лес. Поскольку оказалось, что было много лекарственных растений растущих только в течение этого сезона, мы с Лютцем шли рядом, пока он учил меня где какое растение.

- Эй, Лютц. Почему бы нам не забрать этот красный фрукт? Он ядовитый?

Я заметила, что Лютц избегал фрукта, который висел на нашем пути, пока мы проходили мимо. Он красный и размером с большой палец взрослого человека. Я должна была догадаться, что этот фрукт как-то опасен. Я указала на него, стараясь не трогать, и спросила про него у Лютца.

- Ах, лучше просто оставить эти фрукты тау в покое. В принципе-то, все, что в нем есть - это вода. Его нельзя съесть, поэтому, если ты принесешь его домой, все, что он сможет сделать - это высохнуть, поэтому от них прямо сейчас нет никакой пользы.

- Что ты имеешь в виду говоря “прямо сейчас”?

- Ох, летом они вырастают примерно такими же большими, как твой кулак, и когда об них что-то ударяют, они взрываются и выплескивают воду повсюду, поэтому мы все бросаемся их друг в друга.

Кажется, нужно смотреть на них как на какой-то естественный водяной шарик. Так как все, что он сможет сделать, это зачахнуть, если мы принесем его домой, кажется, что было бы лучше оставить его в покое, в противном случае он не сможет вырасти.

Какой странный фрукт.

- Все дети и взрослые в городе собираются вместе и проводят большую фруктовую битву, пользуясь ими. О боже, да разве Звездный фестиваль не чудо?

Я здесь уже как минимум год, но ничего не могу вспомнить об этом фестивале.

- ...Эй, Лютц, я ничего не слышала об этом Звездном фестивале? Он похож на какой-то летний… фестиваль…

- О, примерно в то время, когда ты практически умирала, помнишь? Я хотел пригласить тебя, но твоя мама сказала, что температура у тебя совсем не спадает. Я принес тебе твои бамбуковые палочки после этого.

Ах, примерно в это время, хах?

Основываясь на том, что он сказал, я смогла понять, в какое именно время я была одной ногой на том свете. Когда мой моккан сгорел, что вызвало первый эпизод, в котором я четко помню чувство, будто меня поглотил живой пожиратель. Поскольку мне показалось, что я была совершенно без сознания в течение нескольких дней, и застряла в постели на некоторое время после этого, даже если бы и был какой-нибудь фестиваль, о каком-то его посещении не могло быть и речи. Полагаю, моя семья тоже не пошла.

- Тори, наверное, хотела пойти, но, видимо, не смогла из-за меня?

Возможно, я лишила Тори ее счастливых детских воспоминаний! Я повесила голову, когда подумала об этом, но Лютц просто пожал плечами, покачав головой.

- Нет, твоя мама осталась присматривать за тобой, так что Тори тоже смогла поучаствовать. Мы с Ральфом собрали много тау, чтобы объединиться против нее.

- О, действительно? Какое облегчение.

- Было бы здорово, если бы и ты смогла сходить на фестиваль в этом году, Мэйн!

- Да!

Я пообещаю ему, что буду следить за своим здоровьем, чтобы принять участие в Звездном фестивале, и мы закончили наше собирательство. Несмотря на то, что я дала это обещание, однако, я понятия не имела, позволят ли мои родители мне поучаствовать в фестивале, который включал забрасывание водяных шаров друг в друга.

Со следующего дня мы стали работать вне склада. На данный момент это превратилось в рутинную работу. У нас должна быть всегда теплая вода рядом, чтобы постоянно разогревать в ней руки, пока мы работали над созданием бумаги из фолина, используя новые бамбуковые бумажные циновки размером с контракт. Пока мы сушили бумагу в течение нескольких дней, мы начали работать над созданием бумаги из внутренней коры тронбэя.

- Бумага для фолина уже довольно сухая. Я думаю, это потому, что сегодня погода была достаточно ясной.

- Возможно, бумага тронбэй должна уже высохнуть после завтрашнего дня?

Пока я проверяла производственный процесс, я взяла двадцать шесть листов бумаги фолина и разделила их поровну с Лютцем. Когда он взял у меня свои тринадцать листов, он нахмурился и забеспокоился.

- Эй, Мэйн. Почему ты поделила их сейчас? Разве это не лучше, разделить деньги после того, как мы принесем все бумаги мистеру Бенно?

- Ну то что я действительно хочу так это уже закончить свой продукт. Было бы неправильно с моей стороны, взять себе бумагу, для которой Бенно купил нам материалы, с другой стороны, я вполне могу забрать себе бумагу, для которой мы сделали сами себе материалы, ведь так?

Если бы я продала бумагу Бенно, а потом выкупила бы ее, он бы снял свои 30% комиссионных сверху. В таком случае, мне лучше было бы просто не продавать ее ему сразу же.

- Так ты не собираешься их продавать?

- Я продам только половину. Я собираю бумагу, чтобы сделать книгу!

Теперь, когда мы не просто выяснили правильную формулу изготовления, но и начали все больше и больше знакомиться с производственными нюансами, наш показатель успеха начал расти, а это означает, что мы производим все меньше и меньше брака. Это делает мою конечную цель - сделать книгу все более сложной. Моя мама рассказала мне так много историй, что записать их все будет огромной задачей.

После завершения нашей работы, мы немедленно направились в магазин Бенно, чтобы принести ему нашу готовую бумагу, заодно оставив ключ от склада.

- Ох, уже все готово?

Бенно взял две стопки бумаги фолина у Лютца и у меня, затем подсчитал их. В стопке Лютца было тринадцать листов, а в моей шесть. Он нахмурился, замечая явную разницу в количестве.

- Мэйн, у тебя здесь гораздо меньше. Почему так получилось?

- Потому что я уже хочу бумагу. Конечно, я взяла бумагу, не сделанную из материалов, за которые вы заплатили, а из материалов, которые мы сами собрали, так все должно быть в порядке, да?

- ...Хм, конечно же. Меня не особо волнует, что вы делаете со своими собственными материалами, но для чего именно ты собираешься использовать всю эту бумагу?

У него было немного сдержанное выражение лица, когда он задал мне этот вопрос.

- Я собираюсь сделать книгу. Вот почему я хочу бумагу.

- Книгу? ...Зачем ты делаешь такую штуку? На продажу?

- А? Впрочем, я просто хочу хотя бы одну книгу, которую я могу почитать...

Мы с Бенно обменялись странными взглядами, одновременно наклонив головы в сторону. Чтобы Бенно, который не может понять, использование такого ценного товар, как бумага, на что-то кроме продажи, смог понять ту, которая просто хочет книгу и на самом деле не заботится о материальной ценности.

- Ну, да какая разница. Бумагу такого размера продадут за одну большую серебряную монету. Моя комиссия тридцать процентов, какова ваша доля?

Лютц еще не совсем понимал проценты. Пока он заикался, отчаянно пытаясь разобраться в математике, я быстро ответила правильно.

- Семь маленьких серебряных монет, сэр.

- Что?! - закричал Лютц. - Семь маленьких серебряных монет?! Та... эт… это же слишком много, ведь так?!

Лютц, услышав сумму, настолько превосходящую все его ожидания, посмотрел на меня в шоке.

- ...Лютц, успокойся. Я знаю, что это прозвучало, как большие деньги, для такого заработка, но мы же только так будем видеть прибыль с этого до наших церемоний крещения, ты же это знаешь, да? Если ты подумаешь о том, сколько денег сам мистер Бенно заработает на этой бумаге, то мы сейчас получили действительно довольно маленькую сумма, так что не беспокойся об этом так сильно.

- Не беспокойся об этом? Ты…

Я попыталась его успокоить, но его глаза закружились от такого шока.

- Поскольку ты продашь тринадцать листов, - сказала я ему, - то ты получишь девять больших и одну маленькую серебряные монеты. Я продала шесть, так что я получу четыре большие и две маленькие серебряные монеты.

- Э-э, когда ты говоришь “девять больших серебряных монет”, я никак не могу подумать, что это “довольно маленькая сумма”, знаешь ли?

- Хм? Тогда, должны ли мы снизить цену продажи?

Я склонила голову немного в сторону в сомнении, глядя на Лютца, поскольку он, кажется, был парализован страхом, когда я сделала свое предложение. Тем не менее, Бенно, все еще сидящий перед нами, криво улыбнулся нам, покачивая головой, отверг наше предложение.

- Мы не можем продать бумагу за меньшую цену. Мы просто создадим ненужный нам конфликт с некоторыми людьми, которые имеют корыстные интересы в этой области. Давайте пока оставим все по той же цене. Когда она начнет распространятся по рынку, то только тогда я начну думать об изменении цены. Эй, если ты боишься таких денег, то, может быть, тогда я увеличу свою комиссию?

Эти последние слова он нацелил прямо на Лютца, широко улыбаясь.

- У нас нет права голоса в том, за сколько она будет продаваться, - сказала я, - поэтому мы оставим определение фактической цены для продажи вам, мистер Бенно, но я не согласна на какое-либо изменение вашей комиссии. Эй, Лютц. Если тебе не нужны такие деньги, может, отдашь их мне?

- Как будто я собираюсь отдавать кому-нибудь из вас! - закричал он. - Я был просто немного шокирован такой суммой денег, вот и все!

Лютц крепко прижал карту гильдии к груди. Так как карты гильдии связаны с их владельцем кровью, никто, кроме самого владельца, не смог бы ими воспользоваться. Это совершенно безопасное место для хранения ваших денег.

- Если ты хранишь все деньги в гильдии, то тебе не нужно смотреть на сами наличные деньги, так что все не так страшно, да?

- Черт, я немного завидую, как ты так бесстыдно обо всем этом говоришь, Мэйн.

- Чтоо, бесстыдно?! Это подлоо!

Во времена Урано я откладывала свои деньги в банке. Затем, в этом мире, когда я заработала аж маленькие золотые монеты, а затем потратила почти все на оплату этого волшебного инструмента, поэтому, мне кажется, что я просто уже привыкла к движению больших сумм денег. Я ни в коем случае не стыжусь этого.

Когда я дулся, я протягиваю руку, чтобы вытащить карты гильдии с широко улыбающимся Бенно, рассчитываясь с нашими счетами. Я получаю пять больших медных монет наличными от него, чтобы вернуть свою семью. Лютц делает то же самое, получает монеты для своей семьи, и мы заканчиваем наши сделки.

Несколько дней спустя, когда Лютц пошел за ключом от склада, он вернулся с письмом и довольно большой упаковкой. Точнее, это было не письмо, а деревянная доска, на которой было написано приглашение. В пакете была пара пальто с капюшоном, предназначенные для натягивания на голову, как своего рода пончо.

- Что это такое? - спросил Лютц, нахмурившись на свое разноцветное пончо.

Я просмотрела наше пригласительное письмо. В нем кратко были перечислены время, место и причина собрания.

- Здесь говорится, что мы должны встретиться на центральной площади у четвертого колокола с целью покупки одежды, - сказала я.

- А? Одежды?

- ...В нем также говорится, что появились некие люди, которые приходили, чтобы выразить возражения против бумаги, которую мы сделали. В то время как отправитель приглашения хочет встретиться с ними, чтобы обсудить возможное решение проблемы, кажется, что для нас было бы лучше не выделяться, чтобы наше существование не стало известно. Так как наше появление не вписывается в интерьер магазина, то мы должны носить это, когда пойдем на встречу с отправителем.

- А? Что это?! Звучит очень опасно, правда?

Мы вдвоем надели пончо на голову, чтобы их примерить. Они были очень теплые и полностью закрывали нашу одежду. А пока, кажется, лучше всего было бы прикрыть нашу тряпичную одежду. Когда мы поднимем капюшоны, наши волосы и наши лица будут скрыты, поэтому, когда мы будем ходить, мы должны надеть их. Моя заколка кажется очень заметной.

- Я не знаю, действительно ли это опасно, но поскольку мы собираемся встретиться с мистером Марком, как насчет того, чтобы мы заранее отнесли бумагу тронбэй, чтобы мы смогли ее продать, пока есть шанс? О, хотя, может быть, было бы лучше, если бы мы не ходили с ней, когда нас попросили, чтобы мы не выделялись?

Я стала проверять состояние бумаги тронбэй, но Лютц вдруг разозлился.

- Maïne, почему ты такая спокойная?!

- А? Нуу, я в принципе-то уже ожидала, что наш новый продукт, подобный этому, сработает против чьих-то корыстных интересов. Только, думаю, что это произошло немного раньше, чем я ожидала…

- “ Корыстные интересы”?

Лютц нахмурился, повторяя незнакомый термин.

- Какой-то человек (или люди), которые уже имеют права на получение прибыли от чего-то. Мистер Бенно упоминал об этом вчера, помнишь? Что если мы снизим цены, мы создадим проблемы. Если попытаться догадаться, то это могут быть те люди, которые делают пергамент.

- Что же создатели пергаментной бумаги хотят сделать? Наша же бумага сделана из дерева, так что они никак не связаны, верно же?

Если просто посмотреть на сам производственный процесс, то они совершенно не связаны, но как продукт конечного использования, так и уровень клиентуры были абсолютно одинаковы. До сих пор не было ничего, что могло бы угрожать прибыли пергаментных производителей, поэтому внезапное появление ранее неизвестного вида бумаги, вероятно, вызвало у них панику, я так думаю.

- Эмм, так что, если бы никто, кроме них, не мог бы делать какой-либо сорт бумаги, то независимо от того, насколько высоким они выставили бы ценник, у всех все равно не было бы выбора, кроме как купить такой пергамент, если бы они хотели написать какой-нибудь контракт, понимаешь? Но если появится какой-то новый вид бумаги, тогда эта новая бумага сможет переманить некоторых из потенциальных клиентов, разобрался?

- Ах, я думаю, что ты права.

Лютц кивнул, кажется, он все понял. Если появляется новый продукт, который хорош для того же самого, то, конечно же, некоторые клиенты предпочтут новую вещь.

- Если это так, то они уже не смогут получить те же доходы, да? И им бы это не понравилось. Плюс, если мы дойдем до той точки, когда сможем продавать большое количество бумаги, то цена продажи тоже начнет снижаться.

- Хах, правда?

Я нарисовала график на своем листе. Я отметила две линии на осях X и Y, затем нарисовала две пересекающиеся кривые, изобразив простое представления спроса и предложения, а затем принялась объяснять их связь.

- Итак, этот график показывает, как связаны "предложение" и "спрос". Эта кривая линия - “кривая спроса”, а эта – “кривая предложения”. "Предложение" - это количество товара, а "спрос" - это количество людей, желающих его купить.

- Ахх,- ответил он.

- Если существует множество людей, которые хотят купить какой-то товар, а на рынке его недостаточно для продажи, тогда цена этого товара растет.

- Ахх,- ответил он.

Как только я объяснила значение левой стороны графика, он, кажется, уже стал все понимать. - Ах, если будет недостаток, то ты можешь требовать любую стоимость, какую только захочешь, - забормотал он.

- А если будет как можно больше товаров продаваться, тогда люди, которые хотят его приобрести, могут начать покупать его в любом количестве, а затем у тебя останется меньше потенциальных покупателей, которые еще будут хотеть приобрести товар, понимаешь? Затем цена начнет снижаться.

Пока я объясняла, я двигала пальцем по кривым, пока не дошла до точки пересечения посередине.

- Если будет больше товаров, чем людей, которые хотят его купить, то не важно, сколько бы ты выставил товара на продажу, ты не смог бы все продать, тут понял? В этом случае цена будет становится ниже и ниже, верно?

Я продолжила вести пальцем вправо, кривая спроса и предложения полностью перешла на ось Y.

- Смекнул? Просто уже из-за того, что мы можем делать бумагу, цены начнут падать. Поскольку производители пергаментов не собираются снижать цену на свой товар, и они хотят сохранить ту же прибыль, что и раньше, им пришлось высказать свои возражения по поводу выхода на рынок нового вида бумаги.

- Эй, а разве это не действительно плохо? - спросил Лютц с тревогой.

Я покачала головой, улыбаясь. - Так как мистер Бенно сказал нам, чтобы мы держали себя в тайне, он на самом деле, как бы говорит “все нормально, оставьте этих людей на меня”. Все будет хорошо, не волнуйся. ... Хотя я сама не знаю точно, что происходит, так как мне не сказали об этом поподробнее.

К моменту нашей встречи, мы смогли закончить двадцать четыре листа бумаги тронбэй, но так как мы ждали, чтобы узнать, какой был план действий, мы оставили все на складе.

- Лютц, пока что надень капюшон, чтобы они не смогли распознать твое лицо или цвет твоих волос.

Тот факт, что Бенно зашел так далеко, что даже прислал нам одежду, означает, что с высокой доли вероятности мы можем попасть во что-то опасное. Пока мы нервно ждали на центральной площади, раздался четвертый звонок, и Марк вышел нам навстречу.

- Спасибо, что подождали, - сказал он. - Как и было обещано, пойдемте приобретать одежду, которая понадобится вам для учебы?

- Да, пожалуйста, пойдемте, мистер Марк.

Поскольку я не собираюсь становиться учеником, мне на самом деле не нужна была эта одежда, но, если я собираюсь приходить и уходить из магазина Бенно, тогда для меня, может быть, это хорошая идея, все же стоит приобрести одежду, которая не будет меня выделять. Я поразмышляла, а может действительно это всего лишь пустая трата денег, пока мы шли, заставив своими думами Марка ошибочно думать, что я не в отличной форме и он взял меня на руки.

- Я могу ходить самостоятельно?! – запротестовала я.

- Ах, я же слышал твои стоны, так что я просто беспокоюсь. Пожалуйста, ради же моего спокойствия, позволь мне нести тебя.

- Я просто размышляла, пока шла. С моим здоровьем все в порядке!

Его улыбка не дрогнула ни на миллиметр, Марк немного ускорил свой темп. Похоже, он не был прочь полностью проигнорировать мои аргументы.

- Тогда, пожалуйста, не стесняйся подумать в свое удовольствие у меня на руках.

- Лююютц! – заныла я.

- Так будет намного быстрее, так что оставайся там, - ответил он.

С моей мольбой о помощи Лютца, произнесенный так жалостливо, я прекратила борьбу.

Грр, почему мне кажется, что я окружена своими врагами!

Мы втроем вошли в магазин одежды, а его хозяин подошел, чтобы поприветствовать нас с улыбкой. И сотрудники, и клиенты здесь все были одеты в элегантную одежду. Если бы мы с Лютцем пришли в такой магазин сами, нас бы тут же прогнали.

- О боже, никак сам мистер Марк к нам пожаловал? Добро пожаловать! Это ваши новые ученики?

- Да, все действительно так. Я бы хотел сделать заказ на два комплекта одежды, если вы не против.

В этом магазине, скорее всего, Марк покупает всю одежду для учеников, так как только после такой короткой фразы хозяин магазина улыбнулся и кивнул.

- А? – заговорила я. - Два набора... получается и для меня тоже?

Лютцу, конечно, нужен был набор, но учеником я точно не буду. Тем не менее, Марк просто кивнул, его улыбка была вежливая, впрочем, как и всегда.

- Когда вы приходите и уходите из магазина, выглядя так, как сейчас, независимо от того, что вам надо, вы сильно выделяетесь. Мне ужасно жаль, но я все равно закажу и для тебя комплект одежды. Даже если ты не будешь работать подмастерьем, ты все равно же будешь посещать наш магазин, поэтому, я думаю, что и тебе будет удобнее иметь хотя бы один комплект одежды для себя.

- ...Полагаю, вы правы.

Я не собираюсь быть учеником, но поскольку я буду разрабатывать новые товары и мне нужно будет договариваться с Бенно о моих доходах, а также о любой работе, которую он даст мне на дом, вполне вероятно, что частота, с которой я посещаю магазин, на самом деле не сильно изменится от нынешней. Хуже того, в сравнении с новенькой одеждой учеников и Лютца, мои изношенные обноски будут выглядеть еще более жалкими. Так как у меня появилось немного денег, я могу сэкономить прямо сейчас и купить этот комплект одежды, это действительно может быть наилучший вариант для меня.

Лютц пошел вглубь магазина впереди меня, разделся до нижнего белья и его измерили со всех сторон. Меня затащили в другую комнату и тоже раздели. Даже после того, как были сделаны всевозможные измерения то тут, то там, я очень быстро вымоталась.

- Аванс составит одну маленькую серебряную монету.

- Хорошо, - ответила я.

Мы заказали все, что ученикам следует иметь, сверху донизу, включая обувь, а затем воспользовавшись нашими карточками гильдии, заплатили им по одной маленькой серебряной монете. Как и сказал Бенно, итоговая сумма составит чуть меньше десяти маленьких серебряных монет. После этого, похоже, у нас вскоре будет полный комплект ученической одежды.

После того, как мы закончили делать наш заказ, Марк привел нас к магазину Бенно. Там мы увидели, как Бенно рассматривал нашу бумагу с небольшим свирепым взглядом, но когда он увидел нас двоих, его выражение смягчилось.

- Ах, так вы уже пришли? Похоже, что все стало немного хлопотным, поэтому я бдителен, даже если я могу немного переборщить. Вы двое, будьте также бдительны, как только можете. Не ослабляйте ни на минуту свою бдительность. Эти люди могут быть где угодно, и я понятия не имею, что они будут теперь делать, когда их интересы стали ущемлять.

Похоже, Бенно немного перестраховывается, но он просто говорит нам, чтобы мы были подготовлены к действиям людей, чьи интересы мы затрагиваем. Поскольку мы двое все еще некрещеные дети, добавил он, но если на нас будет одежда учеников, то он думает, что мы не должны привлекать чье-либо внимание, даже если будем просто слоняться по магазину.

- Вы написали на этой доске "корыстные интересы", так это пергаментные производители?

- Верно. Кажется, ассоциация пергаменщиков подала жалобу в гильдию торговцев.

- В гильдию торговцев?

Я склонила голову в сторону, не совсем понимая, какая может быть связь между Ассоциацией изготовителей пергамента и гильдией торговцев. Бенно дал простое объяснение того, что работа гильдии включает в себя защиту личных интересов, разрешение конфликтов, вызванных новыми предприятиями, и посредничество в спорах.

- Похоже, что жалоба, которую они подали вчера вечером, заключалась в том, что кто-то стал изготовлять бумагу, и он, якобы, не был членом ассоциации пергаментных производителей и не платил им свои взносы. Они связались со мной, потребовали урегулировать нашу деятельность, сказали, что мы вне закона и делаем все по своему усмотрению.

- Да уж, - произнесла я, - а что потом?

Не может быть, чтобы Бенно просто тихо лег и сдался. Возможно, он попытался найти компромисс. Когда я совершенно безразлично попросила его продолжить, торжествующая, хищная улыбка растеклась по его лицу.

- Я сразу же отказался. Я сказал им, что поскольку это бумага не сделана из кожи животных, их ассоциация пергаменщиков не имеет к этому никакого отношения, и что они должны скрыться с моих глаз долой.

Вся кровь стекла с моего лица, когда я поняла, как чрезмерно воинственно был настроен Бенно. Если бы он мог найти хоть какой-нибудь компромисс, ему бы не пришлось бороться с ними из-за продаж, да?

- А? Значит, вы даже не пытались пойти на компромисс или же вести переговоры?

- Идиотка. Если я начну вести себя скромно с самого начала, они не воспримут меня всерьез, понимаешь? Реальность такова, что мы не крали ни один из их методов производства, поэтому они не смогут взимать с нас какую-либо плату. Вы же не делаете бумагу на растительной основе, используя процесс, предназначенный для изготовления пергамента из кожи животных, поэтому здесь нет реальной иерархии. Что эти ребята действительно хотят, так это иметь монополию на все, что связано с бумагами, а, если и смогут, то и украсть нашу прибыль себе.

Похоже, у меня был свой собственный метод ведения бизнеса, а у Бенно - свой, поэтому, даже если я и попытаюсь возразить, то ничего из этого не выйдет, но мне интересно, был ли какой-нибудь способ справиться с этим более мирно?

- Эмм, я думаю, что поскольку пергамент сделан из бумаги, они не смогут внезапно увеличить свое производство. Если же Гильдия была бы посредником, тогда, возможно, они могли бы ограничить используемый вид бумаги для официальных контрактов, оставив только пергамент? Если бы вы согласились на это, то они в основном сохранили бы свой существующий рынок и свой существующий продукт. Как насчет такого варианта?

- Ты такая же мягкотелая, как всегда, дитя.

Бенно насмешливо фыркнул. Интересно, подумал ли он, что гарантирование им их существующей клиентуры и прибыли, позволяя всем официальным контрактам быть написанными только на пергаменте, просто тихонечко провернулось бы? Интересно, может это просто не сработало бы.

- Я просто не люблю делать бессмысленные вещи, - сказала я. - Кроме того, я действительно хочу увеличить тираж бумаги, чтобы многие люди смогли делать с ней что-то новое. Я хочу видеть книги, блокноты, картины, бумажное искусство... я хочу, чтобы бумага стала тем, чем люди позволили бы детям играть.

- Это... гораздо более грандиозная мечта, чем я ожидал, - пробормотал он с удивлением.

- А? Вы думаете, это грандиозно? Я подумала, что, если бы мы просто наделали много бумаги, тогда мы смогли бы это осуществить. Вот почему я подумала, что если мы хотим быть решительными и продавать бумагу фолина по более низкой цене, чем пергамент, тогда, люди будут использовать ее для любых своих нужд, кроме написания контрактов, то все должно пойти по нашему плану, да? Например, посмотрите на этот отчет. Если бы это было написано на бумаге, то было бы легче его носить с собой и легче хранить. И на бумаге намного проще писать, чем на такой доске…

- Я понял, ты хочешь выделить несколько типов используемой бумаги, ха... я попробую предложить это.

На этот раз он не сказал мне, что я была какой-то мягкотелой, но вместо этого одарил меня интригующей улыбкой. Похоже, я действительно пощекотала центр “поиска прибыли” в его мозгу.

- Если мы начнем выделять несколько видов бумаги, - продолжила я, - то как насчет того, чтобы рассматривать бумагу тронбэй, как высококачественный товар? Честно говоря, я сама думаю, что это гораздо более качественный продукт, чем пергамент.

- Ты права. Я уже планировал продавать его по гораздо более высокой цене, чем пергамент.

- А? Намного выше?

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, думая, не ошибся ли он в словах. Бенно, с другой стороны, прищурил глаза, переводя взгляд между мной и Лютцем, внимательно нас разглядывая.

- ...Вы двое даже и не заметили?

- А? Заметили... но что?

- Лютц, каковы особые свойства тронбэя?

Лютц аж подпрыгнул, пораженный внезапным вопросом, затем начал перечислять различные характеристики тронбэя, приходящие ему на ум.

- А? Свойства? Ну, он всасывает все питательные вещества из окружающей почвы, он растет очень быстро, его трудно сжечь…

- Ах! – воскликнула я – вот оно! ... Трудно ли будет сжечь бумагу из тронбэя?

Если подумать, то мой отец говорил, что мебель из тронбэя огнестойкая, до такой степени, что ее часто оставляют в использовании даже после большого пожара. Молодое, мягкое дерево не пригодится для изготовления такой мебели, сказал он, поэтому мы сделали из него бумагу.

- Да, все действительно так. По сравнению с обычной бумагой, ее очень трудно сжечь. Конечно же, ее не совсем невозможно сжечь, но это все еще отличная бумага для написания национальных секретов или национальных публичных записей. Что-то вроде труднодоступная бумага, которая будет продаваться по очень высокой цене.

Это, безусловно, особый вид бумаги, поэтому, конечно, она будет продаваться по высокой цене. Даже в Японии не все виды бумаги стоят одинаково. Если потребовалось много труда, чтобы сделать бумагу, а если он сделан из чего-то редкого или из чего-то особого, тогда один лист может продаваться по удивительно высокой цене.

- Я поняла, - сказала я. - ...Тогда, по сколько лист бумаги тронбэй будет продаваться?

- Лист размером с контракт я буду продавать по пять больших серебряных монет, это за каждый лист.

- Огоооо…

Невероятно огромная цена, которую он ей назначил, одарила меня внезапной головной болью, в то время как Лютц был настолько потрясен, что он ничего не смог сказать, но Бенно просто продолжил говорить, как будто это была самая очевидная вещь в мире, ведь “это огнестойкая бумага, сделанная из труднодоступного материала, вот почему.”

- Так что, - продолжил он, - пока не закончатся переговоры с Ассоциацией изготовителей пергамента, не показывайте свое лицо в магазине какое-то время. У меня есть веская причина, почему я не хочу, чтобы вас видели. В частности, если ваш метод изготовления бумаги просочится и начнет распространяться, мы начнем видеть на улицах трупы.

- Уххх.

Я стояла там, моргая, потрясенный тем, как быстро разговор стал таким мрачным. Затем Бенно начал напоминать нам о некоторых вещах контрактной магии, о которых я совершенно забыла.

- По нашим магическим контрактом, человека, который решает, кто же может изготовлять бумагу - это ты, Мэйн, а человек, который определяет, кто может продавать ее - Лютц. Если кто-то, кто ничего не знает об этом контракте, попытается сделать или продать бумагу самостоятельно, я понятия не имею, что может произойти.

- Что?! Контрактная магия так опасна?! Она даже влияет на людей, которые ничего об этом не знают?

Это совершенно непредвиденное развитие событий меня шокировало. Я даже не думала, что магический контракт, гарантирующий нам безопасную работу, будет иметь такую невероятно опасную функцию.

- Это должно гарантировать права людей, которые имеют дело с дворянством, не так ли? Даже если человек, который нарушил его, вообще не знал о договоре, все равно будет вынесено какое-то наказание. Вот почему я хочу держать ваше существование в секрете, а также объявить купеческой гильдии, что у меня есть магический контракт, в котором говорится, что мой магазин производит и продает бумагу, и таким образом держать ассоциацию пергаментщиков под контролем.

Возможно, я не должна была думать про этот магический контракт, как о гаранте нашей работы, а как об невероятно опасной вещи. Он заявил, что я имею исключительное право определять, кто способен производить бумагу на растительной основе, а Лютц имеет исключительное право продавать ее, и что, на самом деле, ставит нас в действительно опасную ситуацию, да?

- Я хотел бы сохранить в секрете, что вы двое именно те, кто контролирует, кто может производить и продавать эту бумагу. Я разрешаю оставить ключ от склада у вас, так что не приходите сюда какое-то время. Когда я закончу все переговоры, я свяжусь с тобой через Отто.

Бенно, как и всегда заслуживающий наше доверия, рассказал нам план действия, и мы с Лютцем кивнули в знак согласия.

Результат от столкновения с личными интересами

Благодаря магическому контракту, который я подписала, желая стабильного будущего, люди могут начать умирать.

Слова Бенно испугали меня. Я бы ни за что на свете не захотела подвергать других людей опасности, ради нашего с Лютцем обеспечения рабочего места. Полностью дрожа, я шла домой с Лютцем. У меня в животе образовалась яма, как будто я проглотила кусок свинца, и он бурлил внутри меня.

- Тебе не нужно так сильно беспокоиться, - заговорил Лютц. - Все же будет в порядке. Мистер Бенно позаботится об этом.

Я кивнула Лютцу, когда он попытался успокоить меня, но после того, как я вернулась домой, я стала размышлять о том, как люди, которых я, возможно, даже и не знаю, могут начать умирать и как мы можем столкнуться с каким-то наказанием за это, и все, что я могу сейчас сделать, это только нервничать. Мой желудок завязался в узел.

Если вы спросите меня, что же такого тут страшного, то что, мы втягиваем в это совершенно незнающих посторонних.

Я действительно хотела сделать только одно, запереться в своем доме, но Лютц же практически вытащил меня из дома силой, сказав мне, что пустой взгляд на стену заставил меня выглядеть так, как будто я размышляла над какими-то странными мыслями. Мы продолжили работать над созданием бумаги и продолжили ходить в лес, ведь кроме этого, единственное, что мы могли делать, это ждать ответа от Бенно. Тем не менее, даже через несколько дней, независимо от того, сколько раз мы проходили через ворота по пути в лес и из леса, мы ничего не слышали от Отто. Я тоже не слышала, чтобы кто-то говорил о каких-то загадочных смертях. Все казалось так же, как и всегда.

По мере того, как проходило время, мой страх начал сменяться подозрением. А действительно ли начнут появляться мертвые люди на улицах? А Бенно не мог ли просто преувеличить? Размышляя в этом направлении, я попыталась вспомнить все, что именно он тогда сказал, и каково было его выражение лица и отношение к происходящему.

- ...Если так подумать, то это немного странно, правда? – сказала я.

- Что такое? - ответил Лютц, нахмурив брови. Он снял свежий, еще влажный лист бумаги с бамбуковой циновки и расстелил ее на сушилке.

- Тот факт, что контрактная магия может влиять и на других людей, которые даже не знают об этом, - напомнила я ему.

- Почему же? - он ответил своим обычным тоном. - Это же волшебство, разве оно не должно быть таинственным? - Он закончил укладывать лист бумаги, и я стала работать над своим.

- Я думаю, что это странно, когда магия должна быть таинственной. А что, если кто-то подпишет контрактную магию о какой-то базовой технике или каком-то широко распространенном товаре? Разве от этого не будут повсюду последствия? А если бы его подписали в далеком городе, то мы бы никогда не услышали об этом тут…

- Да, думаю, что ты права.

Я продолжила размышлять об этом, пока распределяла кашицу по бумажной циновке. Если контрактная магия используется как своего рода система защиты патентов, то это означает, что должно быть какое-то патентное ведомство, контролирующее ее. Было бы опасно для общественности, если бы никто не знал, что данный конкретный продукт уже защищен контрактной магией.

- И, поскольку мы никак не узнаем об этом, я думаю, что должны быть какие-то пределы диапазона или эффекта контрактной магии. Кроме того, не будет ли намного более строгого допуска к использованию такого опасного вида магии?

- Ты уже стала кругами говорить вокруг этого, но, на самом деле, ты просто встревожена, да?

- Встревожена…

Я невольно замерла, когда он это произнес. Лютц, сидящий рядом со мной, взял у меня бамбуковую циновку и продолжил работать.

- Когда ты пытаешься скрыть от себя самой свои же реальные чувства, то ты всегда начинаешь много говорить, - сказал он. Он немного приподнял подбородок, затем подтолкнул меня, говоря - если ты будешь держать все это в себе, то я же ничего не пойму, так что просто выплюнь все это из головы.

- ...Я боюсь, что люди, не знающие ничего о нашем магическом контракте, могут попасть в неприятности. Я хочу думать, что мистер Бенно просто пошутил или даже солгал нам. Ну, ведь никто не в опасности сейчас, верно? Он же просто хотел напугать нас, да? ...Вот об этом я все время думаю.

- Ну, если он пошутил, то какой в этом был смысл? Что он получил, обманув нас?

- Ох... я имею в виду, ведь он до этого момента обманывал нас много раз. Я думаю, что, может быть, он просто пытается обмануть нас, или, может быть, он так сохраняет секреты, или, может быть, это какой-то тест.

Когда я задалась вопросом вслух, почему Бенно пытается удержать нас, я вдруг услышала, как сзади меня раздался очень знакомый голос.

- Хм? Вы хотите сказать мне, что вы уже не доверяете Бенно, Мэйн?

Думав, что в мастерской больше никого нет, кроме нас двоих, мы с Лютцем мгновенно оглянулись, чтобы увидеть произнесшего это.

- Мистер Отто?!

- Что вы тут делаете?!

Отто помахал нам, удивленно подняв брови. Он был одет в гражданскую одежду.

- Я здесь, чтобы доставить вам сообщение от Бенно, помните?

- Сообщение?!

Конечно, Бенно сказал, что свяжется с нами через Отто, но я думала, что это случится, когда мы будем проходить через ворота. Я уж точно не думала, что он просто так появится на нашем складе.

- Это, наконец-то, сделано, сказал он.

Такое простое сообщение ни о чем мне не говорило. Я, страдавшая от постоянного расстройства желудка в результате недостатка информации, сразу же вцепилась в него, настаивая на деталях.

- Что наконец-то сделано? Как это было сделано?!

- Кажется, возникли какие-то сложности.

- Какие-то сложности? Что же произошло?!

Отто просто пожал плечами, отказываясь дать какой-либо ответ, который прояснил бы ситуацию на самом деле. Я понятия не имела, на самом ли деле он ничего не знает, что происходит, или же он просто притворяется, что не знает этого.

- Бенно вам разве ничего не объяснил? – спросил Отто.

- Он мне мало что рассказал. Я знаю, что были какие-то люди, которые не знают о нашем магическом контракте, и производящие на продажу бумагу самостоятельно, и что произойдет что-то плохое, и что он не хочет, чтобы мы приходили в магазин, пока он не закончит свои переговоры с Ассоциацией производителей пергаментов, так как он хочет, чтобы наши методы производства были раскрыты. Вот и все.

Когда я объяснила вкратце, что уже сказал мне мистер Бенно, Отто ласково погладил себя по подбородку.

- Хм, так он успел рассказать вам самую меньшую часть на данный момент, да?

- Наш контракт не причинил никакого вреда никому неизвестному, да? Это все, о чем я больше всего беспокоюсь…

- Он же сдержит ваши методы производства втайне, пытаясь не допустить этого, не так ли? Так что никаких таких проблем не было. О больших подробностях спросите лучше у самого Бенно. Когда вы прерветесь, может быть, вместе пойдем к нему?

- Хорошо!

Слова о том, что никто не пострадал, снял огромный груз с моей груди. Я почувствовала внезапно облегчение, я вернулась к старательному распространению кашицы на бумажной циновке.

- Ах, так вот как вы делаете бумагу? А что это такое?

- А тут коммерческая тайна.

- Эта сиропообразная слизь, из чего же она сделана?

- Из коммерческой тайны.

Несмотря на то, что Отто был очень заинтересован в том, как бумага на самом деле производится, я отказалась отвечать на любой из его многих вопросов, пока я продолжала свою работу.

- У нас же хорошие рабочие отношения, Мэйн. Все нормально, ты можешь рассказать мне об этом, ведь так?

- Мистер Бенно разозлится на меня, если я начну всем все рассказывать. Верно же, Лютц?

Я перекинула разговор Лютцу, который просто улыбнулся, пожав плечами.

- Верно, потому что ты никогда не думаешь, ты всегда просто начинаешь говорить. Тебе лучше почаще держать рот на замке.

- Ахаха..., - захихикал Отто. – Говорит не думая? Я могу представить, насколько большая выскакивает вена из его лба, когда такое происходит.

- О, его вены не так часто выскакивают. Обычно он просто очень, очень сильно шокирован.

После того, как мы убрали наши инструменты, мы втроем направились к магазину Бенно. Пока мы шли по аллеям, Отто, был быстрее нас, все время убегая вперед. Он остановился, затем посмотрел на меня, потирая виски.

- ...Ты обычно ходишь так медленно?

- ... Да...?

- Ого, ты потрясающий, Лютц. Ты намного терпеливее меня. Я уважаю это! ... Во всяком случае, простите меня.

- Вау!

Отто, признавшийся в своем нетерпении, резко подхватил меня, а затем быстро пошел вперед. Задумавшись, я поняла, что в последнее время и Бенно, и Марк настаивали на том, чтобы нести меня на руках каждый раз. Кажется, что почему-то моя скорость ходьбы была настолько медленная, что все взрослые чувствовали, что они абсолютно точно должны понести меня. Это своего рода был шок для меня.

Когда мы пришли в магазин Бенно, Марк подошел к нам, чтобы приветствовать нас.

- Мэйг, Лютц, добрый день. Мистер Отто, я глубоко благодарен вам за все, что вы для нас сделали. - Он поклонился Отто.

- Да без проблем - ответил Отто бесцеремонно. - Это даже было довольно весело! Бенно же дома?

Он немедленно направился внутрь. Все еще держа меня в одной руке, он другой рукой открыл дверь в заднюю комнату.

- Бенно, богиня воды прибыла!

В тот момент, когда Отто вошел, сказав что-то странное, Бенно немедленно стрельнул в него взглядом с кровожадным блеском в глазах. Явная сила взгляда Бенно была такова, что я, все еще сидящая на руке Отто, была поражена ударной волной.

- Заткнись, Отто. Ты же не хочешь, чтобы Коринна развелась с тобой?

Похоже, что Бенно, как заменяющий отца Коринны, мог бы иметь полномочия заставить их обоих развестись. Отто - его зять, так что, похоже, Бенно - что-то вроде главы семьи.

Я не единственный, кто заметил острый взгляд Бенно и его рычание и сразу понял, насколько он был серьезен на самом деле. Отто, который жиль, вращаясь вокруг Коринны, начал отчаянно извиняться.

- Воу! Нет же! Это была просто шутка, понимаешь?!

- Это не шутка, ведь это не смешно.

Бенно был с таким выражением лица, что я не могла точно сказать, шутил ли он или был серьезен, он стал тянуться к Отто, как будто захотел раздавить его череп. Я, испуганная, что меня могут уронить, захотела все это прекратить.

- Мистер Бенно, что у вас сегодня за плохое настроение?

- Это все вина этого засранца.

Хотя Бенно и нахмурился на него, Отто, кажется, вел себя так, будто ему было все равно, и он поставил меня на пол.

- Бенно, - продолжил он, - похоже, что Мэйн не доверяет тебе! Я застал ее ворчащей про тебя некоторое время назад. Она боялась, что ты обманываешь ее, скрываешь от нее какие-то секреты или даже испытываешь ее, так сказала она.

Я убедилась, что он точно знает, как разозлить Бенно. Сейчас он произнес абсолютно ненужные вещи. Я не сомневаюсь, что он сказал это, только потому что Бенно разозлится.

- Мистер Отто, - возразила я, - не говорите так!

Я уверена, что слова Отто только ухудшили настроение Бенно, поэтому я с беспокойством оглянулась, чтобы увидеть, как Бенно отреагирует. Однако, вместо того, чтобы разозлиться сильнее, Бенно просто посмотрел на меня сверху вниз, а затем измученно вздохнул.

- Хаааххх... ты слишком проницательна? Или, может быть, ты просто слишком сомнительна? Или может быть у тебя такой плохой характер? Я делал всю эту тяжелую, как заноза в заднице, работу только для тебя, и все, что мне было нужно, так это чтобы ты просто держалась подальше и молчала, и все равно…

- Но, - вставил Отто, - не просто слепо проглатывать слова, которые вам кто-то сказал - это очень важный навык для настоящего торговца, поэтому пытаться понять настоящий смысл сказанных слов и действий - это правильно!

Он широко улыбнулся и показал большой палец.

- Ну, неважно, - сказал Бенно. - Я отвечу на все ваши вопросы. Садитесь.

Мы сели за наш обычный стол, лицом друг к другу, и, самые первым делом, я спросила Бенно о том, что меня больше всего беспокоило.

- Может ли контрактная магия действительно повлиять на не вовлеченных людей?

- Основываясь на том, что написано в нем, да, это уже происходило раньше. В этот раз, если мы не будем осторожны, может все повториться. Я же уже объяснял тебе это, верно?

Конечно, он говорил это. Он объяснял уже, но я просто не восприняла это.

- Но, если бы такой контракт использовался бы для какого-то базового ремесла или какого-то товара, или техники, которые уже широко распространены, не было бы повсюду всевозможных последствий? Если кто-то напишет магический контракт в какой-то далекой стране, тогда мы не сможем узнать об этом вообще... должен же быть какой-то предел его действия, или максимальный диапазон, не так ли? Кроме того, не должно ли быть какого-то контроля над использованием магических контрактов или что-то в этом роде…

Бенно кивнул, выглядя немного удивленным, пока я излагала свои мысли.

- Да, магические контракты действительно работают только в городе, в котором они были подписаны. Мелкомасштабная магия, которая происходит внутри города, не может выбраться из магического барьера, встроенного в стены вокруг него.

- Магический барьер?! Огоо, а что это такое?!

Упоминание ранее неслыханного фэнтезийного термина заставило мое сердце загореться, и я инстинктивно наклонилась вперед и начала требовать больше информации, но все, что я получила - это еще один взгляд от Бенно.

- Это основа для города, но сейчас это не имеет никакого значения. Итак, мы уже закончили с вопросами и объяснениями на сегодня?

- Ах, нет, подождите! Так если контрактная магия может повлиять на людей, которые не знают об этом, то это действительно опасно, да? Странно же иметь такую возможность и небрежно использовать ее для чего угодно, не так ли?

Бенно поднял бровь, выглядя немного неуютно, и посмотрел на меня.

- Нет, ты не можешь просто "небрежно использовать ее для чего угодно". Магические инструменты, необходимые для этого, предоставляются только специально одобренным торговцам, и они настолько дороги, что ваши глаза выскочат из орбит, если я скажу вам. А также, как вы и думали, контракты, которые могут повлиять на людей, кроме указанных в самом контракте, абсолютно все должны быть объявлены владыке земли. Если что-то случится без нашего доклада об этом контракте, тогда нас строго накажут.

- Хах? А затем…

В тот момент, когда я начала паниковать, ведь я забыла объявить об контракте, а какие-то наказания уже ждали меня, Бенно щелкнул мне по лбу.

- Аййй!

- Не пойми меня неправильно. Я уже рассказал об этом владельцу земли давным-давно.

Он догадался, что я собиралась сказать, прежде чем я успела открыть рот. Когда я простонала, Бенно фыркнул, потирая лоб, уголки его рта поднялись в торжествующей улыбке.

- И, когда я объявил о контракте, мне сказали, что мне нужно сообщить торговой гильдии, что я подписал этот магический контракт, касающийся нового товара, и чтоб я зарегистрировал его у них.

- ...То есть, другими словами говоря, вы заявили об этом и гильдии?

- Конечно, я туда сразу же отправился! Я его задекларировал и зарегистрировал. Затем я пошел, чтобы получить одобрение на создание новой торговой ассоциации.

- Что?

Создать новое торговое объединение? Что же он собирается делать? Разве он не сделал что-то слишком сверхъестественное?

Услышав эти неожиданные слова, мои глаза расширились от удивления, и я наклонила голову в сторону. Увидев это, Бенно раздул грудь, выглядя чрезвычайно самодовольным.

- Бумага на растениях – вот что может превратиться в огромное предприятие, верно же? Итак, я основал ассоциацию производителей бумаги, по типу ассоциации производителей пергаментов, чтобы распространить свой бизнес, даже в другие города.

- ...Но для меня это же новость?

Ошеломленное мое лицо застыло. Бенно решительно кивнул.

- Я в первый раз тебе это говорю.

- По… Погодите минутку. Значит, вы с самого начала планировали конкурировать с пергаменными производителями?! Вы даже никогда не хотели мирно побеседовать с ними!

Я понятия не имела, почему он в темпе проделал столь упрямые шаги. Я не видела места для того, чтобы можно было заложить фундамент взаимопонимания, какие-либо уступки или какие-либо компромиссные условия в таком положении дел.

- Я не виноват, что все закончилось так плохо и не по-тихому. Это все вина этого старого ублюдка.

- Вы же просто перекладываете вину? – ответила я.

Когда Бенно уставился на меня, зарычав, Отто, сидящий рядом с ним, начал громко смеяться, схватившись за свои бока. Я понятия не имела, как это все произошло, но мы с Бенно уже просто смотрели на него, взаимно решив оставить его в покое.

- Я не перекладывал вину на других. Я сходил в торговую гильдию, чтобы все было объявлено, но потому, что у меня не было никакого фактического продукта под рукой, когда контракт был подписан, и мне сказали, что я не смогу его в таком виде зарегистрировать. А когда образец был закончен, я пошел снова, чтобы окончательно зарегистрировать его.

- Ах…

- Но, глава гильдии решил, что ему не нравится такая идея об регистрации новой торговой ассоциации, поэтому он толкнул мне длинную речь, а затем, несмотря на то, что я все же отдал свою заявку, похоже, что она все еще не обработана, хотя уже давно сменилось несколько сезонов.

Если подумать, то, когда мы с Лютцем отправились за временной регистрацией, мастер гильдии также вмешался. В конце концов он позволил нам зарегистрироваться, так как он хотел все же вести бизнес со мной из-за шпильки, но я помню, что он очень неохотно это сделал.

- Это случилось раньше, чем, когда нам с Лютцем нужна была временная регистрация, но мог ли глава гильдии приостановить вашу регистрацию или отклонить ее по совершенно личным причинам?

- Если бы он мог придумать какой-нибудь благовидный предлог для этого. Помнишь, когда мы вас регистрировали, он нашел причину же, она была в том, что вы не были моими кровными родственниками, верно? На этот раз он сказал, что чувствовал, что ассоциация пергаментных производителей уже является по своей сути бумажной организацией, поэтому нет необходимости создавать еще одну ассоциацию исключительно для бумаги на основе растений.

Судя по крайне неприятному выражению лица Бенно, он, должно быть, вспоминал те чувства, которые были во время встречи с главной гильдии. Я поняла, что это, была опасная битва, когда глава гильдии постоянно придирался к Бенно.

- Я могу представить, как прошла ваша эта дискуссия, - сказала я.

- Я подал свою заявку еще осенью, поэтому я начал уже весной продавать бумагу, думая, что меня ну никак не могли регистрировать так долго. Теперь очевидно, что я не был достаточно осторожен, теперь ты действительно думаешь, что я переложил вину с себя?

Он посмотрел на меня, и я отчаянно покачала головой.

- Эмм, нет, я думаю, что это вина главы гильдии из-за затягивания процесса.

- Верно. Итак, когда я продал бумагу без регистрации, ассоциация пергаментщиков отправилась подавать жалобу. Но этот старый ублюдок сыграл совершенно невинно, а затем он даже полностью перешел на их сторону…

Теперь больше выглядит так, что соперник Бенно на самом деле не ассоциация производителей пергамента, а глава гильдии.

- Итак, магический контракт все еще не зарегистрирован, хотя сам лорд земли сказал мне пойти и сделать это. Если из-за этого с неизвестным человеком случится что-то плохое, как ты думаешь, что произойдет?

Неспособность зарегистрироваться после того, как вам явно это сказали, либо оставит крайне плохое впечатление, либо будет рассматриваться как прямое уголовное преступление, я так подумала.

- Я думаю, что лорд земли очень рассердится, - сказала я.

- Да. Он конфискует все мои инструменты для заключения магических контрактов, а затем ограничит все мои отношения с дворянами, а затем накажет всех указанных в том магическом контракте. Если так произойдет, я думаю, что это, вероятнее всего, будет наилучшим результатом для того старого ублюдка! Таким образом, до тех пор, пока регистрация не будет дооформлена, мы не сможем никому сообщить о том, как на самом деле устроен ваш метод изготовления бумаги.

- Ах, я поняла…

Теперь, когда я узнала, каким бдительным Бенно пытается быть в конфронтации с главой гильдии, я смогла понять почему он был насколько строг.

- Тем не менее, я никак не мог допустить, чтобы вы двое попали в такую огромную задницу боли, которая по сути являлась переговорами между взрослыми, не думаешь так? Особенно это касается тебя, Мэйн, так как ты не обращаешь внимания на свое окружение, и только потому, что какой-то знакомый спас твою жизнь, ты все время начинаешь небрежно болтать о всякой конфиденциальной информации.

- Что?! Вы доверяете мне так слабо?!

- Существует множество доказательств. Поразмышляй немного над своими недавними действиями.

- Ухх…

Напомнив о различных вещах, которые я сделала в доме главы гильдии, я не смогла придумать никакого оправдания. Конечно, с точки зрения Бенно, он понятия не имеет, что я могу сделать в следующий момент, поэтому держать меня в изоляции - лучший план действий.

- Я думаю, что понимаю суть ваших слов, - ответила я. - Ну, были ли переговоры с Ассоциацией пергаментщиков очень сложными?

- Было просто принятие необходимых мер, так что все было не особенно сложным. Хотя нет, единственной надоедливой частью этого, то что у меня были дела со старым ублюдком.

Глава гильдии действительно стал последним боссом, да? Я никогда бы не подумала, что Бенно справится с изготовителями пергамента как с низкоуровневыми мобами. Об этом я даже не задумывалась, когда делал бумагу с огромной болью в животе.

Отто, тихо слушавший наш разговор, широко улыбнулся и открыл рот, чтобы кое-что сказать.

- Я был на этой встрече. Мы договорились о компромиссном плане действий.

- Компромиссный план?

- Тот, в котором мы договорились начать различать виды бумаги, основываясь на ее применении, - сказал Бенно.

- Ах…

Слова Бенно напомнили мне о том, что это именно я предложила, и я хлопнула в ладоши. Благодаря такому компромиссу мы сможем распространить бумагу повсюду, сохраняя, пока что, территорию рынка пергаментных производителей. Это большой шаг вперед для моего проекта по созданию книг, не так ли? Как только бумага станет более массовым продуктом, цена упадет, и только из-за этого станет намного легче делать книги.

Похоже, мне, наконец-то, больше не нужно будет беспокоиться о бумаге, когда я начну создавать полноценную книгу.

Как только Бенно создаст мастерскую для массового производства бумаги, все мои проблемы с ней исчезнут. Моим следующим шагом будет поиск чернил, а затем и печать... Я стала витать в облаках, даже Отто выглядел так, будто он как-то наслаждался собой.

- А теперь все шокированы! Кто же этот человек, и что же он сделал с этим абсолютно бескомпромиссным Бенно, которого мы знаем?! Так что теперь повсюду ходят слухи, что богиня воды приходила навещать его.

- Богиня воды? - переспросил Лютц, пока разговор ушел от темы неприятных рассказов о той встрече, и настроение в комнате несколько смягчилось.

- Весенний Вестник тающего снега, - объяснил Отто. - Богиня, которая положила конец долгой зиме.

Слова Отто вернули меня в чувство. Задумавшись об этом, я поняла, что действительно не знаю ничего об мифологии этого мира. Я помню упоминание Бога в поздравлении с Новым годом, так что, вероятно, в этом мире скрывается гораздо больше мифов в повседневной жизни людей.

- ...Эта богиня воды, она отличается от богини весны, о которой мы говорили в новогоднем приветствии?

- Разные, хм... ну, богиня талого снега, богиня новых бутонов, и все остальные связанные с весной богини все называются богинями весны, знаешь ли?

- Угу…

Это только мне кажется, или назвать это “политеизмом” будет совершенно верно? По крайней мере, это не похоже на мир, где я была бы вынуждено верить в тот же монотеизм, к которому меня принуждали в мои дни Урано. Теперь я стала немного меньше беспокоится за свое крещение.

- ...Что случилось? - сказал Отто, глядя на меня без выражений. Кажется, что после того, как он попытался объяснить мне все это, ответ “угу...”, возможно, был немного грубым.

- Хм? Я просто счастлива, что узнала немного побольше о богинях. Я обязательно расспрошу вас побольше о богах в следующий раз!

- Ох, я не это имел в виду, так что…

- Отто, ты хочешь, чтобы тебя выгнали? - зарычал Бенно, посмотрев на него с чрезвычайно раздраженным взглядом.

У меня было ощущение, что мое неправильное предположение могло каким-то образом стать причиной этому, но я не могу сказать как, ведь я только увидела сердитое выражение лица Бенно, и я все еще уверен, что мое предположение верно.

- Мистер Бенно, я задумалась, а почему вы привели мистера Отто на встречу?

Я бросила Отто спасательный круг, чтобы остановить Бенно от гневных разговоров о том, как он собирается выгнать бедного Отто из семьи, и кажется, что мне успешно удалось переключить внимание Бенно на меня. Он быстро отпустил Отто и повернулся ко мне. Отто очень благодарно посмотрел на меня.

- Когда ассоциация производителей бумаги выйдет из тени, я планирую, чтобы он помог мне с этим.

- Ого? Подождите-ка, значит, мистер Отто станет торговцем?!

Настал ли тот день, когда Отто, который бросил жизнь торговца, чтобы жениться на Коринне, смог, наконец-то, стать им снова? Я подумаю, что это хорошая новость, хотя, Бенно покачал головой.

- Нет, Отто будет солдатом до самого конца. Я просто воспользуюсь им в его свободное время.

- Что?! Это же очень жестоко, разве нет?!

Весь день работать солдатом, а затем по указанию Бенно работать в качестве торговца - это действительно жалкая ситуация. Лютц, сидевший рядом со мной, кивнул в знак согласия. Однако Бенно только фыркнул, потом посмотрел на Отто с жестокой усмешкой.

- О, для него естественно работать, чтобы заплатить мне свою долю арендной платы. И все ради блага Коринны. Верно же, Отто?

- Я думаю, что я буду зарабатывать немного больше денег, чем просто для оплаты ренты, правда же?

Эти двое смотрели друг на друга с мрачными улыбками, полностью игнорируя меня и Лютца. Я понятия не имела, сколько времени им понадобится, чтобы закончить это состязание, поэтому я слегка постучала по столу.

- Мистер Бенно, у меня есть еще один дополнительный вопрос. Что в конце концов случилось с главой гильдии?

Бенно отвернулся от Отто и сосредоточился на мне. Он пожал плечами, затем торжествующе заулыбался.

- Поскольку мы нашли точки соприкосновения, ассоциация пергаментщиков согласилась на создание ассоциации производителей бумаги, поэтому лидер гильдии также неохотно одобрил это решение.

- Он был вынужден одобрить это решение, ты же это имел в виду? - вставил Отто.

Я думаю, что фразировка Отто, наверное, немного была точнее. Мы с Лютцем кивнули с пониманием. Увидев это, Бенно цокнул языком.

- Я заполнил все необходимые формы в точности как надо, я все согласовал с Ассоциацией пергаментщиков, и сделал так, чтобы никто не пострадал. Тот факт, что все тянется так долго, даже со всем этим, полностью потому, что глава гильдии тянет время.

- Да, все примерно так и есть, - сказал Отто. - Но, может быть, тебе все же не стоило говорить такие вещи, как "если ты уже настолько одряхлел от старости, что больше не можешь прочитать документы, тогда тебе нужно просто уйти в отставку" или же "как насчет того, чтобы ты просто позволили мне самому все сделать, если ты так наплевательски настроен "? Просто мысли вслух.

Я запищала, и у меня перехватило дыхание.

- Это потому, что вы сказали такие вещи! – ответила я. - Если вы такой ... наглый, то, конечно же, все будет сложно! Вы разозлили главу гильдии, разве нет?

- О, его лицо стало ярко-красным, и он был так зол. – продолжил говорить Отто. - Я не думал, что лицо человека может быть настолько красным!

Отто говорил так, будто это было чем-то забавным, но это совершенно не было смешным. Бенно добавил. - Это было то еще зрелище, - и Отто решительно закивал.

- Мне все равно на сколько сильно я разозлю этого старого ублюдка. На этот раз, благодаря всем его приставаниям, не разозлить его было еще труднее.

Похоже, что пропасть между Бенно и главой гильдии стала еще шире и глубже благодаря этим событиям.

- Во всяком случае, на этот раз я точно выяснил, что наша регистрация завершена. Теперь пришло время вложить все в изготовление и продажу бумаги. Во-первых, мне нужно определиться с мастерской в городе.

Теперь, когда все сложные проблемы были решены, Бенно начал говорить о том, что он хотел определиться с мастерской по выпуску бумаги.

- Я хотел бы начать массовое производство в мастерской вскоре после завершения церемоний крещения этим летом.

- Почему? - спросил Отто, с любопытством склонив голову.

- После подсчета всех прибылей, я пришел к выводу, что лучше начать после того, как Лютц крестится и начнет здесь свое обучение. В этот момент мне больше не нужно будет платить этим двоим. Кроме того, пока я найду мастерскую, изготовлю все оборудование, закуплю сырье, и сотрудники изучат технологию производства, то это будет примерно в то же время.

- Хм, вы правы, - сказала я.

Нам с Лютцем тоже было трудно заполучить наши собственные инструменты. Вполне естественно, что получение столь крупномасштабных инструментов, которые ему понадобятся для массового производства, будет невероятно сложно.

- В любом случае, Мэйн, Лютц. Я буду консультироваться с вами по выбору мастерской, и вы расскажете мне все, что знаете о процессе производства.

Похоже, теперь настала очередь Бенно задавать стоящие вопросы. Мы с Лютцем переглянулись и устало вздохнули.

Подбор мастерской и инструментов

- Расскажите мне все, что вы уже знаете о производстве бумаги, чтобы я мог понять, где и насколько большой будет мастерская, - сказал Бенно, выглядя очень важным. Было бы уместно, если бы я попросила оплату за эту информацию, как я сделала для риншама, да?

Внимательно смотря на него, я открыла рот. - Мы с Лютцем не будем зарабатывать деньги на вашей ассоциации производителей бумаги, поэтому нам придется взять с вас оплату за информацию об производстве бумаги, знаете ли?

- ...Ну что ж, ничего не поделаешь. Сколько?

Бенно самодовольно улыбнулся, постукивая пальцем по столу. Однако, какую же я должна назвать цену? Я понятия не имею, какая в этом случае будет справедливая цена.

- Эмм, а сколько вы готовы заплатить?

- Столько, сколько вы запросите. Так сколько же?

Он перевел вопрос обратно ко мне, его улыбка расширилась, возможно, потому что он угадал мои мысли. Единственный ориентир у меня была цена за информацию о риншаме, которая составляла три небольшие золотые монеты. Поскольку Бенно зашел уже так далеко, он создал новую торговую ассоциацию специально для производства бумаги на растительной основе, он, должно быть, думает, что сможет горы свернуть с этим.

- Эммм... мож... как насчет в дв... в два раза больше, чем плата за риншам?

- Хорошо, договорились. Вот.

Бенно достал свою карту гильдии и помахал ей передо мной. Я вынула свою и прикоснулась ее к его карточке. Он просто спокойно принял мое предложение, даже не моргнув с широкой улыбкой. Может я должна была запросить больше? Я действительно понятия не имела, как оценивать такие вещи.

Пока я размышляла, ворча, Отто сложил свои руки, глядя на Бенно.

- Что касается мастерской, давайте послушаем, что Мэйн скажет, тогда и начнем думать о ее размерах и количестве снаряжения которые нам понадобятся, и про размер и про расположение самой мастерской. На данный момент, мы, вероятнее всего, можем просто взять инструменты, которые у нас уже есть на складе, да?

Слова Отто вызвали у меня отвращение.

- Те инструменты, являются собственностью мастерской Мэйн! – возразила я. - Если вы возьмете их, то разве мы с Лютцем сможем сделать еще бумагу?

- ...Сам склад принадлежит мастеру Бенно, - добавил Лютц.

Я посмотрела на Лютца и поджала губы, когда он вставил свои слова, затем посмотрела на Бенно. Если они начнут присваивать наши инструменты, то у нас будут большие проблемы. Кроме того, эти инструменты не совсем подходят для массового производства.

- Кроме того, - добавила я, - они вам не подойдут. Инструменты, расположенные у нас в мастерской Мэйн, не могут быть использованы для массового производства.

- Хм?

Бенно поднял брови, не успев за ходом моих мыслей. Я стала все объяснять.

- Наши инструменты были сделаны в первую очередь для того, чтобы сделать прототипы, поэтому мы сделали их легкими в использовании. Они сильно облегчены, миниатюризированы, и упрощены, поэтому они действительно не подойдут для массового производства. Кроме того, я была обеспокоен тем, что потратила слишком много ваших денег, сэр, поэтому я сделала несколько штук сама, используя подручные средства…

- А? - заговорил Отто. - Почему ты беспокоилась об этом, он же сказал, что даст вам деньги? Было бы лучше, если бы вы собрали самое лучшее оборудование, которое только можно было бы…

Отто посмотрел на меня, как на идиота, но я действительно даже и не думала о том, чтобы собрать наилучшее оборудование. В те время заполучить хотя бы один гвоздь было чрезвычайно трудной задачей для меня, поэтому единственное, о чем я думала, так это про минимизацию затрат на вещи.

- Я бы не стала делать ничего такого бесстыдного, - ответила я. – Однако, думаю, что в будущем я могла бы стать немного более смелой.

- Мне буквально все равно, станешь ли ты более смелой, - сказал Бенно. - Итак, сказав, что они не подходят для массового производства, что ты имела в виду?

- Есть разница в их характеристиках.

Я задумалась, а как же сформулировать все так, чтобы Бенно было легче понять.

- Например, бумажная рамка, которую мы оба использовали - это размер одного контракта, но взрослый человек, вероятнее всего, смог бы использовать гораздо больше бумажную рамку для изготовления бумаги. Если бы вы могли сделать эту рамку, достаточно большую, чтобы делать за раз четыре листа, то тогда вы сэкономили бы много времени.

- Ах, понятно.

Даже если вы увеличите масштабы производства, но вы все равно будете делать относительно небольшие листы размером с контракт, то все, что вы по сути сделаете, так это увеличите количество требуемого времени и рабочей силы. Если же вы будете достаточно сильны, чтобы воспользоваться большой бумажной рамкой, то не лучше ли делать несколько листов одновременно.

- А еще мы использовали большую емкость, с которой могли справиться, чтобы делать целлюлозу, а так как вы собираетесь использовать большую бумажную рамку, то вам понадобится и какой-нибудь большой чан, чтобы делать еще больше целлюлозы, да? И я использую палочки для приготовления пищи, чтобы перемешивать кашицу вместо грабель, которые обычно используются…

- Я не знаком ни с одним из этих инструментов, - сказал Бенно, задумчиво потерев висок и глядя на меня. Точно, большинство этих инструментов мы же не заказывали через него.

- Хм, думаю, что вам может быть трудно понять, какие именно инструменты вам понадобятся, если мы не покажем вам весь наш производственный процесс на складе, тогда бы вы все и поняли.

- Ох? Тогда я зайду к вам завтра на склад, чтобы понаблюдать за вами. Вообще-то, я не видел твою мастерскую до сих пор, так что это будет отличный шанс.

Я была поражена тем, как быстро он вдруг запланировал все завтрашние мероприятия. Я попыталась вспомнить, какие у нас уже были планы по производству бумаги.

- Даже если вы хотите завтра прийти, чтобы понаблюдать за нами, мы, к сожалению, сегодня уже закончили цикл производства. Так что, завтра мы только дадим сырью высохнуть, поэтому мы не будем ничего толком делать со следующей партией, поэтому мы хотели завтра отправится в лес на сборы сырья…

- Хох, так ты говоришь, что начинаете новую партию?

- Это верно. Мы нарубим древесину, распарим ее и снимем кору. Затем мы принесем все на склад на просушку, и на этом все.

Пока я говорила, Бенно кивал.

- Хорошо, - сказал он, - Марк сходит с вами.

- А? В лес?

Когда он это произнес, я попыталась представить Марка, идущего с нами в лес. Так не сработает. Я стала отказываться от этого.

- Мистер Марк - замечательный джентльмен, который всегда одевается безупречно. Он совсем не подходит для таких вещей, как рубка дерева или зачистка коры. ... Хм, но, мистер Бенно, вы же не против поносить рабочую одежду?

- Эй, что ты хочешь этим сказать?!

- Я хочу сказать, что это же вы хотите побольше узнать о самом процессе, сэр, так что, думаю, это вам лучше пойти с нами.

- Все не так, как ты только что сказала.

Несмотря на то, что у него было довольно неприятное выражение лица, Бенно все же согласился с тем, что он хочет понять весь процесс от начала до конца, поэтому он решил сходить с нами в конце концов. Прежде чем мы это узнали, мы все же запланировали сходить завтра в лес на работу.

На следующий день, когда Лютц пошел за ключом от склада, кажется, что он, видимо, встретил Бенно уже одетого в рабочую одежду. Марк, который вышел поприветствовать Лютца, был с беспокойным выражением лица, постоянно беспокоясь, что Бенно может одичать. Лютц тихонечко прошептал мне все это сразу же после своего возвращения.

- Я впечатлен, что вы можете работать в таком крошечном пространстве, - сказал Бенно.

Он медленно покрутился внутри склада, все осматривая. Для Бенно, который обычно работает в таком большом магазине, вполне естественно, что склад, достаточно большой для двух детей, показался очень тесным.

- Когда только я и Лютц находимся тут, нам хватает места, но так как вы пришли, то здесь стало довольно тесновато. Ну, большая часть нашей работы происходит на улице, так что мы не так уж и много здесь будем работать.

Мы начали собирать инструменты, которые мы обычно берем с собой, когда отправляемся в лес для сбора сырья. В котелок положили пароварку, взяли еще ведро и немного дров. Сегодня я несла в корзине, привязанной к спине, только пару палочек для еды, доску, которую я использую вместо тарелки, немного корня калфе и немного масла. Бенно предложил понести часть груза Лютца, но Лютц просто медленно покачал головой.

- Все в порядке, я уже привык к этому... сэр. Вместо того, чтобы помогать мне с моими вещами, было бы очень полезно, если бы вы могли помочь Мэйн.

- Ты всегда все это носишь с собой, парень? - Бенно ответил, нахмурившись. - Это же должно быть тяжело, да?

Он фыркнул, потом резко поднял меня вместе с рюкзаком и совсем остальным, разместив меня на своей спине.

- Что?!

- Держись крепче. Лютц, дай мне хотя бы ту большую деревянную раму. Я не могу смотреть на нее, выглядит так, как будто она может сломаться.

Бенно взял пароварку в одну руку и стал выдвигаться. Его шаги были огромны, и он сильно раскачивался взад и вперед, пока шел. В ужасе я крепко прижалась к его голове.

- Эмм, мы выбрали размер нашего котелка, основываясь на том, что Лютц может его унести, но так как котелок довольно маленький, это значит, что количество древесины, которое мы можем выпаривать одновременно должно быть небольшим. Вы должны, вероятно, подумать, будете ли вы использовать одну большую емкость или несколько небольших, да? Если вы найдете мастерскую рядом с рекой, то вам не придется носить емкости к реке, а только ваши материалы, так что все станет намного проще.

- Хмм…

Поскольку сегодня мы шли с Бенно, со взрослым, то сегодня нам не нужно было быть с остальными еще некрещеными детьми. Мы прошли обычное место встречи и направились прямо от склада к южным воротам. Когда мы подошли к ним, я увидела, как мой отец и Отто говорили о чем-то.

- Папа, Мистер Отто. Мы уходим!

Я помахала им двоим через плечо Бенно. Их глаза немного расширились, и они поспешили к нам.

- Мэйн, а кто это? - спросил мой отец.

- Это мистер Бенно, торговец, с которым я работаю. Мистер Бенно, это мой отец.

Пока они обменивались приветствиями, я краем глаза заметила, что Отто немного дрожал.

- Мистер Отто, что случилось?

- О, ничего, я просто… Посмотреть на вас двоих вместе, так Бенно выглядит немного по-отцовски…

- Заткнись, Отто. Я холостяк.

Бенно сердито шлепнул Отто по голове, а затем пошел длинными покачивающимися шагами.

Так говорите, что Бенно холостяк? Хотя он в самом отличном возрасте.

Поскольку брачный возраст здесь довольно низкий, а моему отцу едва за тридцать, то немного странно для Бенно быть холостым, ведь он выглядит примерно на тот же возраст, что и мой отец.

- Мистер Бенно, а вы не собираетесь жениться? – спросила я.

- ...Да, наверное, нет.

- Ничего, если я поинтересуюсь, почему? Я чисто из любопытства спрашиваю, так что если вы не хотите говорить, то я не буду возражать.

Бенно криво улыбнулся. - Это не такой уж и большой секрет, - ответил он. - Когда я хотел женится, у меня были все руки заняты заботой о моей семье. После того, как Коринна вышла замуж, у меня не осталось никого, о ком я должен был бы заботиться, но потом женщина, на которой я хотел жениться, умерла. Кроме нее никого у меня и не было, поэтому я так и не женился. Вот и все.

“Вот и все” подытожил он, хотя это такая тяжелая история.

Я медленно вздохнула. Причина, по которой он одинок, в том, что умер очень важный для него человек. Я не могла докучать ему, выпрашивая подробности, или высмеивать его холостяцкую жизнь. Я нежно похлопала его по голове, и он криво улыбнулся.

- Что на сей раз?

- Ох, ничего. Я просто подумала, что вы скажете, что вы одиноки, потому что отвечаете за такой большой магазин, а такие вещи, как брак, и наследствие, и все такое сделает вашу жизнь невыносимой.

- Ну, ты не ошибаешься. Но, в последнее время было довольно тихо. Я буду обучать детей Коринны как моих правопреемников, так что никаких проблем. В конце концов, это было одно из моих условий, которое я поставил перед этими двумя, разрешая их женитьбу.

Воууу. Держитесь, мистер Отто.

Когда я тихо подбодрила Бенно в своем сердце, мы дошли до конца темного туннеля и вышли в мир за его пределами, где выложенная дорога заменилась грязью, а воздух намного, намного был свежее. Такие простоты оставили меня с большим чувством свободы.

- Аааах, прошло уже много времени с тех пор, как я ходил в лес, - сказал Бенно.

- Упомянув это, я вспомнила, вы же говорили недавно, что вы ходили собирать пару. Я думала, что дети торговцев не ходят в лес. Фрейда сказала, что никогда не была в лесу, кроме как на пикниках…

Я не смогу забыть тот шок, который я испытал, когда Фрейда сказала, что, как будто бы, она ходила на пикники каждый день. Бенно захихикал, а затем у него появился ностальгический взгляд в глазах.

- Я иногда тайком выскальзывал из своего дома, - сказал он.

- Тайноком…

- Другие ученики моего возраста, которые работали в магазине моей семьи, ходили туда за едой, представляешь? Так естественно, что мне стало любопытно, верно же? Дети до сих пор так делают, да?

- ...Аааа, да – ответил Лютц, - когда вы сказали об этом, я вспомнил что временами с нами ходят ученики, которых я никогда не знаю.

После крещения ученики по-прежнему отправляются в лес в свои выходные дни на поиски пропитания или на охоту. В отличие от нас, детей до крещения, они могут свободно ходить в лес и из леса, поэтому многие из них ходят туда, когда захотят. Тем не менее, у некоторых из них есть друзья, которые еще не стали учениками, поэтому они иногда встречаются с остальными детьми на обычном месте встреч и идут всей гурьбой. Похоже, что даже Бенно так ходил с другими такими же детьми.

- А как обычно дети купцов проводят время? – спросила я.

- Большую часть времени я учелся. Я изучал, как правильно принимать клиентов, которые приходят в магазин. Когда я ходил на городской рынок, мне приходилось делать расчеты по ценам, которые я видел, узнавать, как определить непрофессионалов, как определить, когда товар хороший, а когда плохой, и так далее…

Независимо от того, как он описывает это, мне действительно трудно понять жизнь, где каждое действие связано с торговлей. Все, что я смогла понять из этого, так это насколько сильно отличалась его жизнь от моей с Лютцем.

- Это, конечно же, очень сильно отличается от того, как мы с Лютцем живем, да уж…

- Я уверен, что у детей из маленьких магазинов еще больше различий.

Лютц положил наше оборудование на берегу реки, посмотрел, не пострадал ли наш камин, и поставил котелок. Я набрала немного воды из реки, налила ее в котелок и поставила на него пароварку. Сегодня я также бросила туда корни калф похожие на картошку.

- Я собираюсь пойти нарубить дрова, - сказал Лютц. Он поднял взгляд на Бенно. - Что будет…

- Лютц, - перебил Бенно, - если ты собираешься работать в моем магазине, начинай называть меня "сэр".

- Сэр, что вы будете делать? Вы собираетесь остаться здесь и подождать с Мэйн, пойдете со мной рубить дрова или…

- Меня интересует, какую древесину вы рубите, так что я пойду с тобой. Ну что? Пойдем?

Лютц и Бенно направились вглубь леса на поиски дров. Я собрала весь валежник, который смогла найти в округе, присматривая карем глаза за нашими вещами. Вскоре они вернулись, неся с собой много свежесрубленной древесины. Когда Бенно посмотрит на меня, сидящую сложа руки у кастрюли, он слегка приподнял брови.

- Ты ничего не делаешь?

- Вы спрашиваете меня, что я могу делать, верно? Сейчас моя работа - сидеть и молчать. Если я упаду в обморок, то обычно здесь никого нет, кто мог бы отнести меня домой.

Когда Лютца нет рядом со мной, тогда мне приходится изо всех сил пытаться двигаться как можно меньше, или же как я уже сказала. Было уже много, много раз, когда я самовольно начинала что-то делать самостоятельно и в конечном итоге только доставляла многим проблемы.

- ...Лютц, ты все время удивляешь меня своим терпением.

- Правильно! – сказала я. - Ты действительно удивительный.

- Прекрати, Мэйн! – ответил Лютц, посмотрев смущенно на меня. - Я собираюсь принести еще немного дров.

Он совершил побег, и мы с Бенно ухмылялись ему в спину, пока он убегал. Затем я вытащила свой нож и начала ковыряться в фолин из принесенной Лютцем кучи дерева и отрезать его до такого размера, чтобы он поместился в пароварку. Пока я все это делала, я продолжила рассказывать Бенно о Лютце.

- Лютц действительно потрясающий. Если бы его там не было, не думаю, что я бы до сих пор была жива. В первый раз, когда пожиратель пытался проглотить меня, именно он спас меня.

- Ого? – ответил он, выглядя немного впечатленным.

- До того, как мы начали делать вещи, которые стали приносить нам заработок, Лютц всегда заботился обо мне и помогал мне со многими вещами.

- ...Ах, я слышал об этом. Значит, Лютц, по сути, за тебя заступается всегда?

Вполне возможно, я могла бы забрать себе всю прибыль с нашей зимней работы и с нашего бумажного предприятия. Торговцу, кажется, должно быть очень странным делить права и прибыль на все то, во что я его втягиваю.

- Это верно. С тех пор, как Лютц спас мне жизнь, я делаю все возможное, чтобы помочь ему. Хотя все, что я действительно могу сделать, так это придумать какую-нибудь новую вещь, а затем, как только мы это осуществим, продать все через вас и заработать на этом деньги.

- ...Ах, понятно. Так что мне нужно сделать так, чтобы он остался в моем магазине любой ценой.

- Спасибо вам за вашу постоянную поддержку, - ответила я.

Бенно погладил меня по голове, как будто хотел сказать "оставь это на меня", и я почувствовала облегчение.

К тому времени, как я закончила нарезать фолин, вернулся Лютц. Он добавил еще немного воды в котелок, и я, используя свои палочки для еды, положила дрова в пароварку, вынимая уже готовый картофель оттуда.

- Лютц, быстро добавь масло!

- Да, я знаю!

Он засунул туда немного масла приготовив нам картошку с маслом. Бенно посмотрел на картошку, выложенную на доске, имитирующую тарелку, с тем же впечатленным выражением лица, которое было у Лютца в первый раз, когда он пробовал такую еду.

- Мистер Бенно, сэр, Мэйн готовит очень вкусно. Даже если это всего лишь картошка.

Лютц посмеялся и откусил свою картошку. Видя это, Бенно пожал плечами, поднимая свою картошку ко рту, как будто у него не было больше выбора.

- ...А, впрочем, действительно хорошо.

- Э-хе-хе, пропаривание на самом деле оставляет весь вкус, а есть обжигающе горячий картофель в холодный день просто замечательно.

После того, как мы закончили есть картошку, мы попросили Бенно присмотреть за котелком, пока мы с Лютцем сходим поискать что-нибудь домой. В итоге, нам удалось собрать несколько лекарственных растений.

После того, как кора пропарилась, мы ополоскали ее в речной воде и сразу же начали сдирать кору. Бенно тоже помогал нам, но он оказался неожиданно неуклюжим со своим ножом и просто месил кору в клочья. Пока он помогал нам, я наблюдала, как наше общее количество полезной коры медленно уменьшалось.

- Мистер Бенно, - сказала я, - мы уже закончили с корой. Не могли бы вы помочь Лютцу прибраться?

Так как мы закончили сдирать кору, мы вернулись на склад и развесили ее на сушку. Бенно сморщил нос, когда мы попросили его помочь развесить кору на гвозди, которые мы вбили в полки, но все же стал помогать нам. Я немного завидую тому, что ему не нужно было сдвигать скамейку, пока он работает, чтобы добраться до верхних полок.

- Вот так, если бы у нас было чуть больше коры, то мы не смогли бы всю ее высушить. Если бы мы хотели высушить ее в большом количестве, то вам нужно было бы построить что-то вроде этого.

Я набросала схему на доске, объяснив вид некоторых инструментов, которых у нас не было в мастерской. Бенно кивнул, позадавал вопросы и взял инструменты, которые мы должны были ему отдать.

- Мы высушим эту партию коры на солнце, пока она полностью не высохнет. Если мы не убедимся, что кора полностью высохла, то она может заплесневеть. Затем мы высушенную кору замочим в реке, хотя бы, на день.

- Хм, но тогда же ее могут украсть.

- Верно. Это часть, которая больше всего беспокоит. Если кто-то знает, как все делается, то для него это легкие деньги. Вот почему так, чтобы мастерская была рядом с рекой.

Пока я продолжала говорить, я похлопала по мешку с золой, лежащий в углу мастерской.

- После замачивания коры в реке, мы, используя наши ножи, сдираем внешнюю кору, потом нам нужно вскипятить внутреннюю кору с золой, а затем оставляем ее в реке еще на один день. Кипячение коры с золой делает волокна мягкими и эластичными.

- Понятно…

- После этого мы удаляем любые примеси или дефекты с волокон, затем бьем волокна этой прямоугольной палочкой, пока они не станут мягкими, как хлопок. Этот конкретный размер палки специально был подобран для Лютца, поэтому взрослый человек может использовать палку побольше и потяжелее палку, которая была бы более эффективной.

Я показала на стол, который мы используем для отбивания волокон, и Бенно поднял палку и помахал ею. – Мне нужна была бы палка потяжелее, если бы я собирался отбивать что-то, - пробормотал он.

- Затем мы берем теперь уже мягкие волокна и смешиваем их с липкой жидкостью, называемой связующим веществом, делая целлюлозу. Поскольку мы используем эту бумажную рамку, то мы делаем кашицу ее в этой емкости, но взрослый сможет использовать рамку гораздо больше, поэтому можно увеличить размер самой рамки и размер емкости, что позволит вам производить гораздо больше бумаги. Чтобы перемешивать мякоть, мы просто используем палочки для еды, которые Лютц сделал мне, но, если вы будете работать с большим чаном, то тогда вы не сможете перемешать все вместе ими, поэтому вам потребуется более крупный инструмент, что-то вроде большой расчески. Ну как-то так.

Я набросала еще одну схему на доске. Бенно задумчиво хмыкнул и начал чесать подбородок.

- После этого мы используем эту бумажную рамку. Мы встряхиваем и наклоняем ее вот так, чтобы все равномерно распределить, затем берем готовый лист бумаги и складываем его вот тут, на доске. Мы даем время на самостоятельную сушку, и на выходе получаем это, - сказала я, указывая на кучу высушенной бумаги. - Завтра, мы положим груз поверх всей кучи, высушив таким образом все еще сильнее.

- Для чего?

- Так мы выжмем оставшееся связующее. После этого мы положим каждый лист к той доске друг за другом, и дадим им высохнуть на солнце. Как только мы снимем все оттуда, то бумага, наконец-то, готова.

После того, как я закончила свое грубое объяснение всего процесса, Бенно вздохнул, кажется, восхищаясь нашей работой.

- Это гораздо более длительный процесс, чем я думал, - сказал он.

- Ну, пока все сушится, вы можете работать над чем-то другим, так что на самом деле это не такой уж и долгий процесс. Если вы хотите делать одновременно много бумаги, то тогда вы будете очень заняты. Кроме того, прямо сейчас входить в реку крайне тяжело.

Бенно сильно кивнул, ведь он помогал нам сегодня набирать воду из реки. - Так что это такая мастерская, которая будет закрываться на зиму, - пробормотал он. Если нельзя поместить дерево в реку зимой, то тогда было бы слишком трудно работать, поэтому зимой ее делать невозможно.

- Так как нельзя сделать бумагу без реки, то, пожалуйста, продумайте получше место мастерской.

- Хорошо, я понял. Похоже, что для меня начинается бурная деятельность!

Несмотря на то, что он сказал, что все будет на столько суетливо, он выглядел так, как будто ему действительно все это нравится. Вы можете это сделать! Подумала я про себя, молча подбадривая его.

Думаю, что с этого момента все перекладывается с моих рук на Бенно, имея лишь небольшой практический опыт изготовления бумаги, оживленно стал выбирать мастерскую, а люди, которые действительно суетились - это я и Лютц. Пока мы не делали бумагу, Марк прилепился к нам, как клей, сопровождая нас к различным мастерам, чтобы помочь ему заказать инструменты и оборудование. - Это все по-прежнему покрывается вашим информационным сбором, - сказали нам, не оставив выбора, кроме как согласиться с ним.

Инструменты уже изготовлены, люди собраны, производственный процесс всем объяснен, и склад приобретен. К тому времени, когда все устаканилось, весна сменилась летом.

Подготовка Лютца к ученичеству

- Мэйн, что мы должны сделать сегодня? Погода стоит довольно плохая.

Тусклые, тяжелые облака, которые были по всему небу за моим окном, не благоприятствовали изготовлению бумаги. Возможно, еще можно было бы сходить в лес на поиски еды, но если дождь внезапно начнет лить, то я просто стану огромным бременем, поэтому, вероятнее всего, я просто останусь присматривать за домом.

Этой весной, в те дни, когда мы были благословлены хорошей погодой, мы работали над бумагой, чтобы заработать немного денег. Когда же погода была не очень хорошей, то мы шли с Марком, бродили по городу, работая над подготовкой мастерской. Однако мастерская по сути уже закончена и все работники были натренированы. На днях они даже успешно закончили пробный прогон, так что теперь мне и Лютцу осталось не так уж и много.

- Мистер Бенно сказал, что наша церемония крещения на следующий день огня, поэтому я хотела сделать наш последний цикл изготовления бумаги, но, думаю, что мы не сможем ничего сделать, раз такая стоит погода, хах…

- Вот отстойно, ведь я не могу сделать еще одну партию бумаги, но, боже мой, я все еще не могу поверить, что у меня так много денег, это ведь правда?

Каждый раз, когда мы отправлялись за бумагой, каждый из нас зарабатывал себе одну маленькую серебряную монетку, которую мы отдавали нашим семьям. Это означало, что наша продовольственная ситуация в семьях стала немного лучше, но наш образ жизни в конечном счете не сильно изменился. Тем не менее, количество денег, которые мы храним в гильдии, было уже огромно, отчасти из-за того, насколько подходящая погода стояла для изготовления бумаги и отчасти из-за того, что бумага тронбэй продается за чрезвычайно высокую цену. На днях, после нашей последней продажи, у меня накопилось чуть больше двух больших золотых монет, и Лютц совсем не отстает. Независимо от того, что вы думаете об этом, такие деньги не должны быть у не крещеных детей.

Ну, думаю, что как только мы крестимся, я не буду зарабатывать деньги какое-то время, в конце концов.

Я задумалась, перебирая список того, что нам нужно было сделать перед нашей церемонией крещения, потом вдруг в шоке подняла глаза.

- Лютц, нам нужно увидеться с мистером Бенно сегодня. Я совсем забыла!

- А? Он нас ведь не ждет, да?

- О, это не так! Наше крещение будет уже на следующий день огня, верно? Мы должны убедиться, что у тебя есть все, что тебе нужно будет для обучения. ...Твои родители не торговцы, так что у них нет для тебя необходимого оборудования, понял?

- ...Ах!

Так как крещение ребенка знаменует тот день, когда он начинает работать, то в эту традицию входит получение одежды и оборудования, необходимое для ученичества детей. Когда ребенок идет по стопам родителей, то они дарят детям эти инструменты, как бы говоря: "делай все возможное".

Однако родители Лютца не смогут его подготовить. Одна из причин заключается в том, что отец Лютца по-прежнему возражает против его выбранного пути. Другая причина заключается в том, что, поскольку ни один из его родителей не торговец, то ни один из них не знает, какие инструменты ему вообще понадобятся. Хуже того, они даже не знают, сколько денег потребуется на его обучение.

Бенно сказал нам, что одежда необходима, и мы ее заказали, но я не могу поверить, что этого может быть достаточно. Когда Тори, ученица швеи, крестилась, родители подарили ей не только комплект рабочей одежды, но и полный набор швейных принадлежностей. Весьма вероятно, что торговцу понадобится гораздо больше, чем просто одежда. К счастью, мы накопили довольно много денег, так что мы сможем купить все, что нам нужно, а если мы спросим Бенно или Марка, то они, вероятнее всего, расскажут нам все что нужно.

- Я действительно не знаю, что еще тебе может понадобится, кроме одежды, - сказала я. -Поскольку ты будешь много учиться в рамках ученика торговца, то тебе понадобится твоя дощечка и калькулятор, но должно же быть что-то еще, не так ли?

- Сейчас мы сможем купить все, что нужно будет. Я очень рад, что мы накопили столько денег, как ты и говорила.

Несмотря на то, что тетя Карла стала союзницей Лютца, на самом деле она не могла ничего сделать, чтобы помочь своему сыну стать торговцем. У нее не было никаких связей с торговцами, и отец Лютца все еще был против его решения. Все, что она смогла сделать, это только ругать его братьев за их плохое поведение, но Лютц сказал мне, что даже такой маленький поступок сделал его жизнь немного полегче.

- Когда ты станешь учеником, в основном мистер Бенно будет твоим опекуном, поэтому, думаю, что было бы лучше спросить его об этом, - сказала я.

Я взяла свою обычную сумку, и мы отправились в мрачную погоду с Лютцем в магазин Бенно.

- О боже, а я думал, что вы нам не принесете еще бумаги по крайней мере еще несколько дней.

Марк, который уже примерно понял наше расписание, выглядел немного удивленным, увидев, что мы пришли в магазин.

- Мы надеемся спросить мистера Бенно кое-что, - ответила я. - ...Хотя, может быть, мы могли бы спросить и у вас?

Я помню, что слышала, что Марк отвечает за обучение учеников в этом магазине.

- Что же вы хотели спросить?

- Мы хотели бы знать, какие вещи, например, инструменты, могут понадобиться ученику. Родители Лютца не купцы, поэтому они не знают, какие вещи, связанные с работой, нужно подарить ему при его крещении, поэтому нам нужно купить все самим…

- Ах, я понял, - сказал он, выглядя немного удивленным. - Я об этом даже не задумывался. - Он слегка нахмурился, потерев себе виски.

- Я знаю, что церемония пройдет уже очень скоро, - продолжила я, - но у нас ведь еще достаточно времени? Поскольку мистер Бенно будет опекуном Лютца, не лучше ли нам все обсудить с ним?

- Хм, вы совершенно правы. После того, как вы закончите разговор с хозяином, может, сходим сразу и купим все вам?

Как обычно, нас отвели во внутреннюю комнату. Там мы увидели занятого Бенно, сидящего за столом, заваленным досками и бумагами, быстро что-то строчащего.

- Господин Бенно, - начал говорить Марк, - Лютц и Мэйн пришли к вам.

- Для чего? – спросил он, не глядя, пока он продолжал писать что-то на своей доске.

Я мягко подтолкнула Лютца вперед, убеждая его спросить самостоятельно.

- Господин Бенно, я хотел бы спросить вас об оборудовании, которое мне может понадобится для в моем обучении, - сказал он.

- Оборудование, необходимое для обучения...?

Бенно опустил ручку, возможно, достигнув хорошего момента для остановки. У него было сомнительное выражение лица, как будто он не совсем уверен, что именно Лютц спрашивает, поэтому я вмешалась, чтобы все объяснить.

- Мы думали, что его родители смогут подготовят все нужные вещи, но поскольку ни один из родителей Лютца не является торговцем, то они на самом деле не знают, что именно ему нужно будет. Итак, что же понадобится Лютцу, когда он станет учеником? Конечно же, это должно быть чем-то большим, чем просто одежда, верно же?

- Ах, точно. Идите с Марком и купите все необходимые вещи. Мне уже сообщили, что одежда, которую вы заказывали уже готова, так что прежде чем докупить другие предметы, сходите и закажите сменную одежду.

- Хорошо, - сказала я, кивнув.

Лютц выглядел смущенным, медленно склонив голову в сторону.

- Сменную одежду?

- Разумеется - ответил Бенно. – ты же не сможешь носить один и тот же комплект одежды на работу каждый день, не так ли? Будет большая проблема, если она запачкается или начнет вонять.

Так как этот магазин обслуживает благородных людей, то внешний вид чрезвычайно важен. Сотрудник абсолютно не может показаться в порванной или грязной одежде. Практически каждый работник этого магазина всегда одет очень опрятно.

- Сменную одежду на каждый день, сэр? - Лютц переспросил, нахмурившись.

- Верно.

- ...Вы издеваетесь надо мной?

В случае Тори, и, вероятно, в случае братьев Лютца, их рабочая одежда стирается раз в неделю. Эту работу проделывает наша мама в свой выходной день, поэтому концепции сменной одежды даже и не существовала. Поскольку у нас нет даже сменной повседневной одежды, то мы просто продолжаем носить один и тот же набор до тех пор, пока каждая ее частичка не станет грязной. Когда же мы стираем ее, то ткань потихоньку изнашивается настолько, что существует много семей, которые избегают стирку одежды, за исключением нижнего белья, до тех пор, пока они могут терпеть всю грязь на ней.

В отличие от Бенно, у которого были подчиненные, которые делают все это за него, Лютц находился на дне иерархии своей семьи. Вероятно, ему было бы очень трудно просить свою маму мыть целыми днями сменную одежду. Однако это обязательно нужно для его работы.

- Если ты не сможешь просить тетушку Карлу, - стала предлагать я, - что, если бы ты сам ее стирал? У тебя же будет несколько свободных дней в учебе.

- Ох…

- Если бы ты жил в магазине, то тебе все равно пришлось бы все делать самому.

- Я ... думаю... ты права.

Я могла понять его удивление, это совсем не соответствовали его понятию о здравом смысле. Однако сейчас он ничего не может сделать, кроме как переварить эту новую информацию про здравый смысл.

- Я знаю, как шокирует то, что не соответствует твоему здравому смыслу, но ты не можешь ничего сделать с этим, кроме как просто принять это. Тебе нужно сделать это, чтобы быть уверенным, что твои клиенты не буду чувствовать себя неудобно. Просто это еще один пример того, как ремесленники и торговцы отличаются.

- Ах, хорошо, - закивал он.

Бенно, похоже, испытал культурный шок. Он медленно поморгал, пробормотал про себя.

- Ваш образ жизни действительно кардинально отличается.

- Поэтому, пожалуйста, - сказала я, - если вам кажется, что что-то может быть немного странным, то, пожалуйста, укажите нам это. Мы просто действительно ничего об этом не знаем.

- Хорошо, я присмотрю за тобой. ...Марк, я оставляю этих двоих на тебя.

- Очень хорошо, господин Бенно.

Мы недолго подождали, пока Марк доделает свои дела на работе, затем мы втроем пошли забирать готовую одежду. Он понес меня на руках, но после целой весны, когда меня все время носили во время подготовки новой мастерской, я уже смирилась со своей судьбой.

- Добро пожаловать, - поприветствовала нас хозяйка магазина.

С одного взгляда на Марка, Лютца и меня, она сразу же поняла, для чего мы здесь, и позвала нас к комнатам глубже в магазине.

- Пожалуйста, примерьте это.

Одежда, которую она мне дала - это была простая блузка и юбка, но так как она была сделана по моим точным меркам, она идеально мне подошла. Я была чрезвычайно взволнована примерять одежду, которая не была вся в заплатках, конечно же, она же сделана на заказ. Я попробовала поднять и опустить руки, присела и встала назад, проверяя любые возможные проблемы с подгонкой, но все казалось невероятным. Все очень хорошо сидело, нигде не жало, нигде ничего не весело.

- Удивительно! Как же здорово будет ее носить, - сказала я.

- Ох, отлично! – ответила хозяйка. - Так как Марк сказал, что вы все будете носить сразу, то я заверну всю вашу прежнюю одежду.

Кажется, что Лютц заказал еще два комплекта одежды в том же стиле и дизайне, пока я примеряла свою одежду. Когда я вышла из гримерки, Марк и Лютц, которые разговаривали с хозяином, повернулись, чтобы посмотреть на меня.

- Ты выглядишь очень милой в этом наряде, - сказал Марк. - Простая смена одежды сделала тебя похожей на ребенка из дворянской семьи.

- Да, ты выглядишь, как настоящая леди! - Добавил Лютц.

Когда меня так хвалили эти двое, я еще больше занервничала. Я схватилась за складки юбки.

- На самом деле?! Я симпатичная? Как и подобает настоящей леди? Только стоило надеть новую одежду?

- Только когда ты стоишь на месте и не разговариваешь, - ответил Лютц.

- Эй, - обиделась я. - ...Но, Лютц, твоя осанка в последнее время тоже стала намного лучше, так что ты стал выглядеть как настоящий джентльмен!

Бенно напоминал Лютц следить за своей внешностью, поэтому он следил за своей чистотой так сильно, как только может и даже иногда мыл свои волосы риншамом. Его золотистые волосы блестели и сверкали. Кроме того, он стал уделять больше внимания своей осанке и своим движениям, приговаривая, что он копирует Марка, потому что я продолжала говорить о том, как отлично тот выглядит. А теперь же, когда он был одет в правильную одежду, он действительно стал выглядеть по-джентльменски. Он вообще не смотрелся неряшливо в такой одежде.

- Теперь нас пропустят в другие учреждения, в которые нам нужно, - сказал Марк.

Не редкость, что вас могут не впустить в других магазинах просто за то, что вы неправильно будете одеты. После того, как мы с Лютцем, используя карты гильдии, расплатились за нашу одежду, Марк повел нас двоих, в нашей новой правильной одежде, к следующему магазину.

Мы подошли к канцелярскому магазину, и Марк открыл нам деревянную дверь, на которой была нарисована ручка. В передней части магазина стоял длинный прилавок, за которым стоял любезно выглядящий старик, полирующий что-то. Товар был аккуратно выложен на полках вдоль стены, но так как этот магазин продавал не много товаров, то это были в основном отдельные образцы. Это был довольно типичный магазин для этого города. Небольшие магазины в первую очередь были неким приемным отделением для своих клиентов, их большая часть реальных товаров находилась на складах. Это была необходимая мера для защиты магазин от грабежа, но немного жаль, что вы не сможете легко сравнить товары друг с другом.

- Мистер Марк! Что я могу вам предложить?

- Хм, дайте мне подумать. Нам понадобится чернильница, ручка и пергамент для трудового договора. Полагаю, у нас ведь уже есть грифельная дощечка, и карандаш для нее, и калькулятор? А еще, нам нужно пару дощечек для письма, и на этом все.

Когда я выслушала Марка, я слегка вздохнула. Это определенно были не те вещи, которые родители Лютца могли бы себе позволить. Мы с Лютцем можем позволить себе все это сейчас, но ни чернила, ни пергамент мы не смогли бы так легко купить.

- Ох, и мне тоже! – Сказала я. - Мне тоже нужна ручка и немного чернил, пожалуйста.

Воспользовавшись возможностью, предоставленной мне Лютцем, я купила для себя ручку и чернильницу. Сама возможность купить чернила, которые так много стоят и обычно для меня они недоступны, потрясла меня до глубины души. Старый хозяин магазина положил мне на прилавок ручку и чернила. После того, как мы коснулись наших карт гильдии, чтобы завершить покупки, я протянула руку, чтобы забрать их.

- О даааа! Моя собственная ручка и чернила!

Моя улыбка почти расколола мое лицо, пока я кружилась, держа мою новую бутылочку чернил и мою деревянную ручку. Однако, в отличие от моей, у Лютца была горькая улыбка.

- Все деньги, которые я накопил, уже постепенно уходят. ...Действительно ли быть торговцем так дорого?

В таких небольшом магазине, вероятнее всего, уже есть все необходимые инструменты. Они также, скорее всего, не заставляют своих сотрудников покупать пергамент для их трудовых договоров. Думаю, что обычно для этого используются деревянные доски, верно же?

- Я не думаю, что дорого быть простым торговцем. Думаю, что это из-за того, что магазин Бенно такой большой. Но у тебя же все равно должны были остаться деньги, верно?

- Да, я говорю про то, что мы уже потратили так много и всего за один день! Это не очень хорошо. Я не хочу полагаться на своих родителей, поэтому давай постараемся и сделаем еще бумаги перед церемонией крещения.

- У нас осталось не так много времени, так что будет просто замечательно, если погода прояснится в ближайшее время.

Мы вернулись в магазин Бенно и передали ему новости о том, что мы уже успели закончить покупки. - С этого момента одевайте эту одежду, когда пойдете сюда, - сказал он нам, давая нам знак одобрения, когда он смог увидеть, что мы выглядим как настоящие ученики.

- Эй, Лютц. Где ты собираешься хранить все это? На складе?

- Так, наверное, безопаснее, так что да…

Мы вдвоем начали обсуждать, как оставить вещи, которые мы купили на хранение на складе, это будет немного проблематично, так как нам нужно будет каждый раз одалживать ключ, чтобы попасть туда. Бенно, услышав это, пожал плечами.

- Нет никакой реальной причины держать все это на складе, почему бы вам просто не хранить все в своей комнате?

- Эмм, - начала говорить я, - мистер Бенно. У нас нет собственных комнат. У меня есть только деревянная коробка, в которой я могу хранить свои вещи, и я могу хранить только то, что туда помещается.

Глаза Бенно расширились, когда я вновь указала на эту разницу в уровне жизни. Когда я увидела дом Коринны, я заметила, что там было много комнат. Похоже, что у Бенно, который был воспитан как преемник большого магазина, не было друзей, у которых не было своих собственных комнат.

- А у меня все намного хуже, чем у Мэйн, - продолжил Лютц. - Даже если я сложу все вещи в свою коробку, то кто-то обязательно будет рыться там и вынет все это.

- Что ты хочешь этим сказать?

Глаза Бенно были полны удивления. Он посмотрел на нас непонимающе, и я стала объяснять жизненную ситуацию Лютца.

- Лютц - младший из четырех братьев. Поэтому его старшие братья часто делают с его вещами все, что им вздумается. Да, это действительно грубо.

- Значит, братья всегда воруют вещи друг у друга?

- “Ничего страшного, ведь это всего лишь вещи младшего брата” так говорят они. А еще “Вещи младшего брата - вещи старшего брата”. Ну и конечно же, “Вещи старшего брата - это только вещи старшего брата”.

Бенно потер виски, слушая мое описание быта Лютца. Я уверена, он понятия не имел, что наши жизненные ситуации могли быть настолько разными. Как рабочий человек, который работал для поддержки своей семьи с тех пор, как умер его отец, Бенно, вероятно, никогда не приходилось беспокоиться о том, что его семья может украсть его вещи, и ему никогда не приходилось беспокоиться об хранении своих вещей. Выражение его лица – это сплошное удивление.

- Лютц, как насчет того, чтобы оставить все твои вещи наверху? Я сдам тебе одну из комнат для учеников по дешевке. Если все эти вещи, которые вы, наконец-то, купили, исчезнут куда-то до вашей церемонии крещения, или же если вещи, которые вам потребуются для работы, будут украдены, то это станет большим препятствием для твоей работы здесь. Да и этот склад слишком далеко.

- ...Большое спасибо, сэр.

Благодаря договоренности с Бенно, Лютцу удастся арендовать одну из комнат на верхнем этаже здания, которые обычно используются учениками, живущими тут, и он сможет использовать ее в качестве лучшей замены нашего склада. Если же Лютц оставит там вещи, которые он купил, и запрет за собой дверь, тогда ему не придется беспокоиться о том, что кто-то другой может добраться до них.

- Получается, что когда я буду приходить в магазин, то смогу сначала подняться наверх, чтобы переодеться? Звучит просто замечательно, - сказал Лютц. У него была огромную улыбка, так как он только что, наконец-то, приобрел собственное пространство.

Я оставила свои вещи в магазине, пока мы не пойдем домой. Бенно сказал нам, что, поскольку у нас появилось свободное время, то мы пойдем с ним в гильдию торговцев, так что мы не смогли сразу же отправиться домой.

- Если я не научу вас некоторым вещам, например, как работает Гильдия, то я не смогу давать вам какие-либо поручения.

Поскольку дети торговцев семей постоянно посещают гильдию, помогая своим родителям, то, кажется, что для них получить какой-нибудь документ - это довольно повседневная вещь. Итак, одна из вещей, которую ученик в магазине может делать с самого начала - это выполнять поручения в гильдии. Лютц же не возвращался в гильдию с тех пор, как мы ходили за шпильками Фрейды, так что, конечно же, он не сможет выполнить там никаких поручений. Он просто никогда не делал этого раньше.

- Может что-нибудь еще...? - забубнил Бенно, пытаясь вспомнить какие другие вещи ребенок торговцев мог бы в состоянии сделать. Он взял несколько письменных заявлений и передал их Люцу, чтобы тот отнес в гильдию торговцев. Я решила присоединиться к ним, в основном, чтобы почитать стопки деревянных табличек, которые они хранили у себя на книжных полках.

- Воуу…

- Боже мой, это сумасшествие какое-то.

Нам открылся вид на здание купеческой гильдии и на центральную площадь. Перед зданием гильдии выстроились в длинную очередь множество повозок. Я увидела, как торговцы оставляли свои повозки на своих коллег-пассажиров, пока они убегали в здание с какими-то документами в своих руках. Мы все еще были снаружи, но я уже поняла, насколько все было перегружено.

- Похоже, что второй этаж очень занят, - сказала я.

- Да уже - ответил Бенно. - Церемонии крещения не за горами, и базарный день тоже очень скоро.

В точно так, как я и говорила, увидев все те тележки снаружи, толпа, упакованная на втором этаже, была огромна. Бенно стал пробираться сквозь толпу, позади него Лютц пытался избежать давки, пока мы пробирались к внутренней лестнице. Как обычно, меня нес на руках Бенно, так что, к счастью, я не была раздавлена. Мы показали наши карты гильдии охранникам перед лестницей и начали подниматься. Шум второго этажа почти мгновенно исчез позади нас. У меня было сильнейшее подозрение, что ворота, через которые мы прошли, имели какую-то магию для блокировки звука.

- Выполнять поручения будет очень трудно, - вздохнул Лютц.

Если бы нам пришлось пробиваться через эту лавину людей без помощи Бенно, то мы бы вообще не смогли выполнить здесь поручение.

- Возможно, что ваши документы смогут украсть или скомкаться, поэтому всегда следите за ними.

- Да, сэр.

- Итак, во-первых, эти документы…

Бенно пошел к стойке, объясняя все Лютцу во время ходьбы. Я повернулась к ним спиной и пошла к книжным полкам, но Бенно хлопнул меня по затылку и схватил за загривок.

- И куда же это ты направилось, дитя?

- ...Я собиралась пойти к книжным полкам и почитать.

- Мечтать не вредно. Ты не можешь просто так взять и пойти почитать. Ты же будешь руководителем мастерской, так что тебе тоже нужно будет научиться этому всему.

- Да, сэр…

Бенно стал учить нас обоих, как пользоваться услугами гильдии торговцев, перебирая мельчайшие детали того, как пользоваться стойкой регистрации, а также рассказал про различные места, в которые нужно приносить определенные документы. Он персонально мне указал, где регистрируются и проверяются магические контракты, так как я буду работать над разработкой новых видов товаров.

- Если ты подашь заявку здесь, то ты сможешь проверить магические контракты, которые уже зарегистрированы в гильдии.

- Боже мой, неужели это Мэйн!

С другой стороны стойки к нам подбежала пара светло-розовых косичек. Не было никаких сомнений в том, кто это был. Это была внучка главы гильдии, Фрейда. Она явно выглядела так, как будто была здесь в качестве ученика. Я даже и не предполагала, что смогу столкнуться с ней здесь, поэтому я стояла в шоке, в то время как Фрейда скрестила руки и надулась на меня.

- Весна почти закончилась, а ты даже ни разу не была у меня в гостях!

- Ах, извини за это, я просто был так сильно занята…

Мне было очень жаль, но между изготовлением бумаги и приготовлением новой мастерской я была очень занята. Я подумала, что раз уж я выполнила свое обещание приготовить с тобой сладости, то я могла бы просто порвать с тобой. Если бы я пошла в гости, то ты бы завалила меня приглашениями, и я бы не знала точно, как определить ловушки, которые ты бы на сто процентов спрятала бы в нашем разговоре, так что я не смогла бы расслабиться никак.

- Ну, я завтра свободна, так что ты можешь прийти и поиграть у меня дома, - сказала она.

- О? Но если завтра погода будет ясной, то...

Бенно слегка положил свою руку мне на плечо, и так же внезапно сжал его, оборвав меня на полуслове. Я как раз собиралась сказать, что хочу сделать еще немного бумаги, но мне вдруг напомнили, что нас просили любыми путями постараться сохранить в секрете наше участие в процессе создания бумаги, поэтому я поспешно захлопнула рот.

Фрейда бросила краткий взгляд на руку Бенно, затем сладко заулыбалась. - Если завтра будет дождь, тогда добро пожаловать. Кажется, что ты снова будешь занята, если погода прояснится, но если же пойдет дождь, то, возможно, ты придешь и поиграешь? Я помню, что ты обещала, что зайдешь этой весной, но весна как раз подходит к концу.

- Ух…

Если она так говорит, то будет трудно отказаться. Правда, если завтра все же будет плохая погода, то я не смогу сделать никакую бумагу и у меня будет достаточно свободного времени.

Пока я колебалась, она надавила посильнее. - Я так сильно хочу поговорить с тобой, особенно о пожирателе.

- Ох, у меня тоже были некоторые вопросы по этому поводу.

Человек, которого я знаю и у которого было бы больше всех знаний о пожирателе - на самом деле был Фрейдой. Есть вещи, о которых, думаю, я хотела бы спросить у нее, так что такая возможность поговорить с ней действительно была очень полезна.

Когда я сказала это, лицо Фрейды сразу же загорелось, и она радостно захлопала в ладоши.

- Так что, если пойдет дождь, то все будет идеально! Я приготовлю фунтовый кекс, и он будет ждать тебя.

- Звучит замечательно, но только если пойдет дождь…

Очарованная мыслью о кексе, я согласилась на ее предложение. Хватка Бенно стала еще сильнее сжимать мое плечо. Он улыбнулся мне, кровеносный сосуд явно надулся на его виске.

- Мэйн, - сказал он очень терпеливо.

- Мистер Бенно, - ответила Фрейда, сладко улыбаясь и встревая, чтобы спасти меня. - Мы просто говорим о том, пойдет ли дождь.

- Да, все действительно так! – Добавила я, глядя на него. - Только если пойдет дождь, понимаете? - Я протянула руку и нежно погладила его кисть, пока его пальцы все глубже впивались мое плечо.

- Ох уж эта идиотка, - проворчал он себе, а затем оглянулся на меня. - Завтра будет дождь - сказал он как ни в чем не бывало.

- Хах?

Кажется, что все здесь знают, как предугадать погоду, даже без прогноза погоды. Дождь, который начинает идти вечером, длится всю ночь и продолжается до самого утра.

Контракт с Фрейдой

Сегодня пошел дождь. В этом не было никаких сомнений, сегодня пошел дождь.

Стук тяжелых капель дождя, ударяющихся о деревянные ставни кухонного окна, заставили мои плечи опуститься, пока я сидела ела свой завтрак. Все так же, как Фрейда смеявшись сказала, и так же, как Бенно прорычал, определенно пошел дождь. Тогда уже ничего не поделаешь! Так уже было решено, мне придется пойти в дом Фрейды, по крайней мере, я буду стараться изо всех сил получить хотя бы немного полезной информации у нее.

Лютц будет со мной, так что все хорошо.

Я взяла твердый кусок пшенного хлеба, помочила его в остатках вчерашнего супа и стала жевать его таким. Я, используя последний кусок хлеб, вытерла тарелку, а затем, позавтракав, начала осматривать комнату. Я издала длинный вздох.

- Я хотела бы принести какой-нибудь подарок, но у нас ведь нет ничего, что я могла принести в их дом, мы…

Дом Фрейды уже был полон вещей, которые дворяне обычно хранят в своих домах. У нас нет ничего, что я могла бы подарить девушке, у которой уже есть все.

Тори выпила воду, потом посмотрела на меня, склонив голову в сторону.

- А как насчет простого шампуня? Она же была очень счастлива, когда ты принесла его ей в последний раз, верно?

- Хм... он уже вышел на рынок, поэтому Бенно сказал мне, что если я и собираюсь продолжать делать его для себя, то я не могу раздавать его столько, сколько захочу.

- Ох, понятно. И дождь ведь идет, так что никак не собрать ей цветы или что-то такое... да, вот ведь проблема.

Тори, пользуясь водой из кувшина, мыла свою тарелку, пока она говорила со мной. Когда она закончила мытье, она стала спешить, чтобы вовремя отправиться на работу. Наша мама уже ушла, а наш отец в настоящее время крепко спал после ночной смены. Я тоже начала мыть свою тарелку, стараясь говорить как можно тише.

- Если бы мы у нас было на решение несколько дней. Тогда я могла бы сходить в лес в какой-нибудь солнечный день и собрать ей фрукты…

Бенно был так любезен по отношению к Лютцу. Он был так любезен по отношению и ко мне, а также, помогал мне создать мастерскую Мэйн, так что теперь я могу продолжать думать над новыми идеями товаров. В последнее время я старалась ничего такого не делать, что могло бы его разозлить. Конечно же, я небрежно проболтала несколько секретов во время разговоров, и уверена, что я просто стала жертвой своих собственных желаний и как-то само собой такое получилось, но ничто из этого не было преднамеренным. Я ни за что не хотела бы, чтобы он сердился на меня. Так что, если я хочу избежать его гнева, то я не понесу риншам и уж тем более тут не было ничего общего с бумагой. Если я принесу новый рецепт десерта, то и Фрейда, и Ильза, я думаю, будут счастливы, но Бенно абсолютно точно разозлится на это, так что это тоже отменяется.

Ну, теперь-то, когда я не собираюсь становится его учеником, то это уже стало полностью моим делом, кому я даю свои рецепты сладостей, но это все равно принесет больше проблем, чем нужно.

Когда я задумчиво стала напевать про себя, из кухонной двери раздался громкий стук. Тори почти была уже готова к уходу на работу и только что закончила одевать толстую накидку, которая была обработана специальным маслом и воском, чтобы не пропускать влагу, она направилась к двери.

- Да? Кто здесь? – сказала она.

Что-то Лютц сегодня немного рановато пришел, подумала я про себя, пока убирала свою уже чистую тарелку. Внезапно испуганный голос Тори донесся с кухни.

- Фрейда?! Почему ты...?!

Как только я услышала эти совершенно неожиданные слова, я оглянулась, чтобы увидеть Фрейду, стоящую у нашей входной двери в сопровождении какого-то человека. Несмотря на дождь, она была одета великолепно, как никогда, а ее сопровождающий был одет в опрятную униформу. Они ужасно смотрелись на фоне обнищавшего моего дома, подчеркивая, насколько на самом деле была бедной моя семья.

- Я была так взволнована с самого моего пробуждения, что просто не смогла этого вынести, поэтому я пришла за тобой Мэйн, - сказала она, мило улыбаясь.

Я услышала тайное “ты думала, что я позволю тебе сбежать?", зашифрованное в ее словах, и дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я захотела отвернуться и притвориться, что ничего этого не видела, но я не могу просто сбежать и оставить там Тори.

- Ого, - сказала Тори, улыбаясь, махая мне, - вы, должно быть, были очень рады пройти весь этот путь в такой дождь!

Тори, ты просто ангел. Не теряй эту чистоту.

- Ах, но ведь именно из-за дождя я и пришла! Я же не могу заставить больную Мэйн гулять по улице в такую погоду. На главной дороге нас уже ждет экипаж.

Кажется, она подумала, что я могу отказаться прийти, только потому что я не захотела простудиться под дождем. Я не могла быть не впечатлена ее уровнем подготовки.

- Ого, - сказала Тори, невинно позавидовав, - целый экипаж?! Вау, Мэйн, ты везучая!

Фрейда посмотрела на Тори, заметив, что она взяла свои вещи для работу.

- О боже - сказала она, слегка наклонив голову в сторону, - а разве ты не уходишь сейчас на работу?

- Ухожу, - ответила Тори с легким сожалением в голосе. - Я должна уже уйти.

Фрейда на мгновение отвела взгляд, как будто подумала о чем-то, а затем вдруг хлопнула в ладоши, и многозначительная улыбка поплыла по ее лицу.

- Ну, если это так, то, возможно, мы сможем тебя подвезти и высадить вас по дороге.

- Что?! Правда?! Я тоже могу поехать на карете?!

Лицо Тори тут же загорелось. Карета - это такая вещь, на которой бедные люди, как мы, обычно никогда в своей жизни не смогут поездить. Я прекрасно понимаю ее волнение. Похоже, у меня не было выбора, кроме как очень быстро собраться.

- Тори, я должна сходить за Лютцем, - сказала я.

- Ах, и ведь точно! Я сбегаю за ним.

- Ох, - говорит Фрейда, - но если Лютц поедет, то тебе негде будет сесть…

Тори успела поставить свои вещи на пол и почти уже выскочила за дверь, но Фрейда, извинившись, остановила ее. Всякий раз, когда я ухожу куда-нибудь, то Лютц идет вместе со мной в качестве моего опекуна, но, если и сейчас Лютц поедет с нами, то Тори не влезет в карету, и ей придется идти пешком.

- А? Эм? ...Тогда, я... не смогу поехать?

В ее взгляде читалось отчаяние. Она повесила голову, выглядя, как будто она сейчас же расплачется. Пока я отчаянно пыталась понять, что же ей такого сказать, чтобы успокоить ее, вмешалась Фрейда. Она взяла Тори за руку, а затем нежно улыбнулась.

- Тори, сегодня Мэйн на моей ответственности. Я заберу и привезу ее обратно. Я могу обещать тебе, что я позабочусь, чтобы она не заболела. Так почему бы тебе не поехать вместе с нами?

- ...Мэйн, - сказала Тори, - если ты поедешь в карете, то ты не устанешь и не промокнешь под дождем, ведь так? Так что все будет хорошо, если Лютц не поедет с тобой сегодня, да?

Да черта с два все будет хорошо!!!

Именно это я хотела сказать, но я не могла не покорится умоляющему взгляду Тори. Я не могла сказать ей идти пешком на работу, потому что у меня якобы будут проблемы без Лютца. Даже просто увидев, какой счастливой она выглядела, когда узнала, что сможет покататься в карете, мешает мне признаться ей. Я не хочу ехать в дом Фрейды одна, но я также просто не могу ей отказать.

- ...Да, все будет хорошо, Тори. Ты должна поехать с нами!

- Спасибо, Мэйн. Я пойду и скажу Лютцу, так что пока готовься.

Тори в приподнятом настроении убежала к Лютцу домой, радостно скача по ступенькам. Звук ее шагов быстро удалился вдаль, оставив только стук дождя о ставни. Я пристально посмотрела на Фрейду, которая только что использовала мою же сестру против меня, чтобы избавиться от Лютца.

- Фрейда…

- Твоя сестра выглядела вполне счастливой, да?

- Ты права. ...Хааххх, думаю, у меня нет просто выбора. В конце концов, это я не сказал ей "нет".

Я была единственной, кто не смог отказать Тори, поэтому я не могла винить Фрейду больше, чем себя. Я приготовила свою сумку, думая о том, как же разозлятся Лютц и Бенно из-за меня за то, что я опять действую, не подумав.

- Извини, - стала говорить я, - но я не смогла приготовить подарок для тебя.

- О боже, но сегодня же ты выделяешь свое свободное время на меня, да? Простой возможности поговорить с тобой более чем достаточно.

Она посмеялась, создавая вид девушки, которая сильно рада, что наконец-то может поиграть со своей подругой, но я очень хорошо знаю, что Фрейда - не обычная невинная маленькая девочка.

- Мэйн, - сказала Тори, - я все рассказала тете Карле. Так что поехали уже скорее! А то я опоздаю.

Улыбающееся лицо Тори и ее подпрыгивающая походка тут же рассеили мрачную атмосферу, висевшую между мной и Фрейдой.

- Ну что же, поехали?

Мы закрыли дверь дома и вышли на улицу. В этом мире дождевики, как правило, состоят из толстой мантии и широкополой шляпы. Конечно же, это не сможет полностью защитить вас против дождя, поэтому оно постепенно становится мокрым до нитки, если дождь слишком сильный или вам нужно быть снаружи слишком долго. Однако, сегодня, мы шли только до главной улицы, через узкие переулки, поэтому нам не нужно было беспокоиться о дожде.

- Быстрее забирайтесь.

Я поспешно села в карету, ожидавшую нас на главной дороге, сняв шляпу и мантию и положила их рядом со мной. Сопровождающий Фрейды сидел снаружи, рядом с водителем, оставив только нас троих внутри кареты.

- Вау, - восхитилась Тори, - так вот как выглядит настоящая карета внутри?

- Давай, Тори, садись уже! - сказала Фрейда. – Если мы довезем тебя до центральной площади, то тебе удобно будет?

- Да, моя работа находится на дороге ремесленников, но она находится совсем близко к центральной площади.

Фрейда попросила Тори побыстрее сесть, а та радостно стала оглядываться внутри кареты. Я сидела между ними двумя. Внутри карета выглядела так, как будто она была построена, чтобы вместить двух взрослых, но для троих детей она подошла просто отлично, даже осталось небольшое количество свободного места. Когда экипаж начал двигаться, все затряслось и закачалось так же сильно, как я помню, но в отличие от того раза, когда я ездила с Бенно и главой гильдии, я сидела на правильном месте, поэтому мне не казалось, что я вот-вот улечу в воздух.

- Уже почти подошло время церемонии крещения, да? Мэйн, что думаешь, как ты оденешься?

- Ох, она оденет мои обноски, - ответила Тори, - но мы изменили их так, что они больше не похожи на мою старую одежду. Выглядит очень оригинально!

Грудь Тори набухла от гордости, пока она отвечала на вопрос Фрейды. Зимой Тори время от времени помогала маме с перекройкой, поэтому на платье появилось еще несколько украшений, которых раньше не было.

- ...Оригинально?

- Я не могу описать все, но, думаю, что подошло бы немного другое слово. Мама очень много работала над этим нарядом, так что выглядит все очень мило!

Вполне вероятно, что Фрейда, только что увидев состояние нашего дома, с трудом представляет, как будет выглядеть “оригинально” для нас. У нее было удивление на лице, но на самом деле мы не лгали. Кроме того, была большая разница между тем, что люди здесь обычно “изменяют” и что я сделала, поэтому было трудно объяснить.

- Твоя одежда очень воздушная и удивительная, Фрейда! - сказала Тори. - Я хотела бы попробовать когда-нибудь одеть что-нибудь подобное…

- Ну, спасибо тебе большое. Может, ты уже сделала себе новую шпильку?

Фрейда счастлива была услышать комплимент от Тори, сменила тему на шпильки. Помимо того, что я сделала для Фрейды, в продаже все шпильки была разноцветными вариациями одного и того же дизайна. Тем не менее, было похоже, что она не могла себе представить, что я сделаю шпильку для себя, которая бы выглядела в точности так же, как и все другие, и ей было любопытно, как же она могла бы выглядеть.

- О, это будет подарок для нее, - опять ответила Тори, - поэтому я очень много работала над ней. У нее будет три больших цветка, как те, что мы делали для тебя.

- Тогда, Мэйн, наверное, твоя шпилька будет соответствовать моей?

Фрейда посмотрела на меня с сомнением, склонив голову в сторону. Казалось, что Тори не смогла понять, как же правильно все объяснить, поэтому она дернула меня за рукав, выглядя обеспокоенной.

- Ну, они белые, и они раскачиваются, хотя большой цветок похож на твой, но они на самом деле не совпадают. Правильно, Мэйн?

- Мы использовали неотбеленные нити, поэтому цветы получились более кремового цвета, хотя издалека выглядят белыми. Также мы добавили несколько маленьких цветочков, но есть и еще несколько различий между твоей шпилькой и моей. Ты определенно все должа увидеть своими глазами! Верно, Тори?

- Да, если мы все расскажем вам все об этом сейчас, то вам нечего будет ожидать.

Тори прикрыла рот, скрыв ехидную усмешку. Фрейда выглядит так, как будто ее только что поймали этим и тоже ухмыльнулась.

- Ну, тогда я действительно буду ждать с нетерпением этого! Я буду наблюдать за тобой снаружи.

Пока мы говорили о церемонии крещения, за углом появились ряды мастерских, где работала Тори. Карета остановилась, Тори надела мантию и шляпу. Она схватила сумку, полную инструментов, и бросила на меня короткий обеспокоенный взгляд.

- Не волнуйся, - сказала Фрейда. - Я позабочусь о ней, как только смогу.

- Тори, - обратилась я к ней, - удачи сегодня на работе!

- Спасибо, что разрешили мне прокатиться на вашей карете, Фрейда. Мэйн, я пошла, не доставляй никаких хлопот!

Она помахала нам, а потом побежала в мастерскую. Мы помахали ей рукой на прощание, и карета снова загремела.

- Добро Пожаловать, Мэйн. Рада, что вы смогли прийти. Я испекла сегодня кекс, и хотела бы услышать, что вы думаете о нем.

Когда мы приехали в дом Фрейды, нас уже ждала повар Ильза. Нас отвели в гостиную, куда нам принесли чай и кекс. Я откусила кусочек и сразу же растаяла. Влажное тесто было запечено до идеального оттенка золотисто-коричневого цвета, и, возможно, потому, что Ильза приспособилась к особенностям печи, сам торт был намного вкуснее, чем в прошлый раз.

- Вкуснооо… намного вкуснее, чем раньше! Вы отлично поработали над рецептом.

- Я счастлива слышать это от вас! Мне было любопытно, сможете ли вы придумать что-нибудь еще, чтобы сделать его вкус еще лучше?

- Улучшить? ...Эмм, я думаю, что и так уже достаточно вкусно… А хотя?

Я взяла еще один кусочек кекса, и, наслаждаясь его сладким вкусом, я задумалась на мгновение. Я знала, что она могла бы подать его как-то по-особенному, или же она могла бы изменить вкус, просто добавив сухофрукты или тертую цитрусовую кожуру, но я также знала, что просто рассказав ей это все, Бенно разозлится на меня.

Хм, если я что-то сделаю, то Бенно, вероятно, рассердится, и так-то кекс действительно вкусный, даже если он был ни с чем, так что не появится никаких проблем, если я просто промолчу, но я действительно хотела бы помочь этому чрезвычайно нетерпеливому шеф-повару улучшить свою работу.

- Ну, это не совсем улучшение, но... как насчет того, чтобы я рассказала вам об этом в обмен на мешочек сахара?

Я помню, что видела на кухне сумку, которая выглядела так, будто в ней содержалось около килограмма сахара. Когда я попросила об этом, Ильза посмотрела на Фрейду, которая на самом деле имела право решения.

- Мешочек сахара... Вы не против отдать его ей, Мисс Фрейда?

- Да, конечно же.

- Хорошо, у меня теперь есть разрешение молодой леди! Так что расскажите мне!

Явная хищническое любопытство Ильзы заставило меня пискнуть на мгновение от испуга, но затем я открыла рот, чтобы все рассказать.

- Если натереть на терке кожуру феригина и добавить ее в тесто, то это изменит и запах, и вкус, и будет еще вкуснее. Вы можете также добавлять и другие вещи, и они также изменят вкус. Что касается того, что именно добавить и сколько именно, то, пожалуйста, сделайте некоторые эксперименты самостоятельно. Я скажу вам в качестве бонуса: если вы собираетесь подать его дворянам, тогда вы можете тщательно взбить сливки и украсить ими края торта, а затем еще украсить и фруктами, чтобы кекс выглядел действительно экстравагантным.

- Хм?! Я прямо сейчас собираюсь попробовать все это!

Ильза задыхалась от волнения, она сразу же встала и вышла из комнаты. Внезапно оставив одним, мы с Фрейдой поморгали пару раз, затем криво улыбнулись.

- Мои извинения, Мэйн, за демонстрацию тебе, моему гостю, такое зрелище. Ильза обычно такая спокойная и собранная, но как только она видит новый рецепт…

- Хорошо, что ей хочется учиться. Если она будет стараться изо всех сил, то это увеличит количество вкусностей в доме, да?

Рвением к учебе стоит восхищаться. Я думаю, что распространение вкусных вещей по всему миру было бы очень счастливой вещью для всех, поэтому я определенно хочу как-нибудь попробовать поэкспериментировать с большим количеством разных вещей, чтобы попытаться создать новые виды сладостей.

- Давай поговорим о следующем, - заговорила я, с полным ртом фунтового кекса, - почему ты учитесь в гильдии торговцев? Разве ты не собираешься открыть магазин в квартале дворян? Можешь ли ты действительно быть учеником, если ты не собираешься на самом деле быть их сотрудником?

Фрейда уже договорилась жить с дворянами, когда вырастет, так что я даже не предполагала, что она будет учеником в гильдии торговцев.

Фрейда отпила чай. – Об этом я попросила своего дедушку. Это для того, чтобы я смогла и обучиться, и наладить связи, для жизни в квартале дворян. Когда я открою свой магазин, я буду делать все сама. Я не думаю, что на самом деле эту работу может сделать один человек самостоятельно, поэтому мне нужно наладить столько связей, сколько смогу.

- Все тащишь на себе? И у тебя не будет никаких слуг, вроде Ютты?

- Никому, кроме меня, не будет позволено оставаться в дворянском квартале. Хотя, когда я туда перееду, то мой партнер приготовит для меня прислугу, так что я не буду жить уж совсем одна.

Даже сейчас, я не могу представить, что какие-либо слуги, которые у нее будут в квартале дворян, будут вообще знакомы с экономикой или управлением бизнесом. Быть молодой девушкой, которая только что едва-едва вошла во взрослую жизнь, внезапно лишившись всех своих союзников и заставившая себя открыть магазин... разве это не слишком сурово? Они не могут позволить ей хотя бы с одним человеком советоваться?

- Один человек определенно не может управлять целым магазином в одиночку, - продолжила она. - Моей семье будет позволено входить и выходить из квартала дворян, чтобы доставлять мне припасы и тому подобное. Они не будут рядом со мной все время, но это уже не так обнадеживает, да?

- ...Надеюсь что так.

Я не могу представить, что это действительно не будет так обнадеживающе, но я вижу, что Фрейда упорно борется за свою судьбу, стремясь прямо вперед по своему выбранному пути. Я не могу ничего ей сказать, кроме как согласиться. Очень взрослый способ размышлять и вести разговоры и все то, что она уже узнала - это ее оружие и доспехи. Она должна отполировать все это до блеска, чтобы она смогла выжить в неизвестном мире, который уже ждет ее.

- Поэтому, чтобы убедиться, что я в состоянии справиться с тем, что может произойти после открытия своего магазина, я решила учиться в гильдии и параллельно помогаю в магазине моей семьи.

- Ты удивительная, Фрейда. Я могу уже сказать, что ты все время продумываешь до мелочей все то, что будет происходить с тобой в будущем.

Пока я говорила это, она сразу же скорчила очень строгое выражение на лице. Она посмотрела на меня очень серьезно, затем, после минуты молчания, открыла рот, чтобы ответить.

- Я кое-что хочу спросить. Можно?

- Конечно же, спрашивай.

Ах, думаю, вот он, главный вопрос. Совершенно очевидно было, о чем же она собирается меня спросить. Я улыбнулась, настаивая на этом.

- О чем ты вообще думаешь? Мэйн, по всем правилам, не должна ли была ты отказаться от работы с Бенно и прийти на работу к нам? Я ждала, когда же ты это сделаешь. Если же ты ищешь связи, то должна была прийти сюда…

Если бы я искала какие-либо связи с дворянством, то для меня было бы гораздо лучше начать полагаться на Фрейду и главу гильдии, чем на Бенно. На это Отто мне тоже указывал. Думаю, любой бы это понял. Работать в магазине, который уже давно имеет прочные связи с дворянством, конечно же, улучшит мои шансы найти выгодное решение, даже если оно и не такое серьезное. Фрейда сделала свое предложение с уверенностью в себе, которое было основано на истории и влиянии ее семьи. Теперь, ее тон голоса был немного с яростью, и намек на невысказанное до сих пор нетерпение проявилось в ее глазах.

- Лето уже не за горами, но ты не сделала ни одного движения. Ты действительно думала о том, что мы обсуждали? Если ты не отдашься дворянину как можно скорее, то, такими темпами ты будешь…

Жалоба Фрейды была основана на ее заботе обо мне, так как у меня был тот же пожиратель, что и у нее. Даже если меня приведут к какому-нибудь дворянину, это не будет гарантией того, что я смогу немедленно заключить контракт. Я на самом деле чувствовала себя немного застенчивой из-за того, что она так сильно беспокоится обо мне, ее предчувствие, что это нужно было бы быстро решить, усиливалось ее властной природой.

Я захихикала, вернув Фрейде нормальный взгляд.

- Ты же знаешь, Фрейда. После долгих раздумий я решила, что хочу быть со своей семьей, даже если это означает, что я пропаду.

- ...А?

Фрейда замерла, широко раскрыв глаза и рот. Ее губы немного дрожали, и она слабо пробормотала, - я не могу в это поверить…

- Я уже наполовину сдалась. С тех пор, как Тори начала плакать, я сказал ей, что буду продолжать поиски какого-нибудь способа выжить, но ведь нет никакого другого способа жить с пожирателем, кроме как заключить контракт с дворянином, да?

Я уверена, что лидер гильдии, чтобы спасти свою внучку, использовал бы каждый клочок своего влияния, свои деньги, свои связи и любую другую полезную вещь, которую он должен был бы использовать для поиска каждого решения, которое было бы возможно. Он купил ей некоторое время, собрав магические инструменты, чтобы продолжать поиски наилучшего способа, чем заключение такого контракта. Не найдя ничего больше, он, должно быть, отказался от своих поисков вообще и обратился к дворянину, который предоставил ей контракт с самыми благоприятными условиями, думая, что это ее единственный шанс. Ответ был очевиден.

- ...Я не знаю ни одного.

- Честно говоря, мне было интересно, смогу ли я найти еще один волшебный инструмент где-нибудь, который я смогла бы использовать, но, не думаю, что хочу заключать контракт с дворянином. Нет никакой замены этим магическим инструментам, если я хочу что-то сделать с пожирателем, ведь так?

- Если бы я знала что-нибудь, я бы уже использовала это давно.

Она посмотрела на меня раздраженным взглядом, и я пожала плечами.

- Я знаю, хорошо? Итак, вопрос, который я хотела бы задать тебе сегодня - возможно ли вообще купить магические инструменты у кого-то, кто не является дворянином? Или, может быть, я могла бы сделать магические инструменты самостоятельно, или что-то... это ведь невозможно, да?

Я думала, что если я не могу найти магические инструменты, то я должна попробовать сделать их самостоятельно, но, к сожалению, ни одна из книг, которые я читала Урано не содержали никаких методов создания магических инструментов. Эти концепции существовали только в фантастических романах и играх, но я не думаю, что могу использовать их в качестве справочного материала. Кроме того, в городе не было мастерской по производству магических инструментов.

- Тебе нужна мана, чтобы создавать магические инструменты, и поскольку только у знати есть мана, то только они и могут их создавать. Таким образом, единственные люди, которые знают методы создания магических инструментов, находятся за этими стенами замка.

- Хорошо. ...Я думала, что если бы я знала, как их сделать, то я смогла бы просто сделать самостоятельно, но, думаю, что это невозможно.

Если только дворяне, обладающие маной, могут их делать, то любая мастерская по их изготовлению была бы по другую сторону этих высоких стен. Я надеялась, что если бы я могла просто изучить методы производства, то, используя все мои средства, что-нибудь да произошло бы, но, думаю, я была просто наивна.

- ...Я даже не думала делать свои собственные инструменты, - ответила Фрейда.

- Это потому, что ты из богатой семьи, - сказала я, захихикав. - В моем мире, если я решу, что хочу чего-то, тогда, если я не сделаю это сама, то я никогда этого не получу, поэтому самое первое, о чем я подумала “смогу ли я понять, как все сделать самой”... понимаешь?.

Риншам, бумага, сажевые карандаши и палочки для еды были тем, что мне было нужно, поэтому я была вынуждена сделать их сама, насколько я была в состоянии их сделать.

- Неужели твоя семья так важна для тебя? - спросила она тихо. - Ты не боишься, что тебя поглотит лихорадка?

- Эм, как бы это сказать. Я не хочу умирать, но на самом деле, не думаю, что я боюсь этого.

Я уже однажды умерла. Жизнь Мэйн - это просто бонус, дарованной мне Богом. Мне наконец-то удалось сделать свою жизнь действительно веселой, но это мнение принципиально не изменилось.

- ...У меня сейчас нет книг, поэтому моя семья - единственное, что у меня есть. Я не выбираю смерть, я выбираю быть со своей семьей. Вот и все.

- Книги?

- Да. На самом деле, я накопила довольно много денег, так что, может быть, я могла бы их купить?

Я наклонила голову в размышлениях, а Фрейда встревоженно заулыбалась.

- Если книги - это то, что тебе нужно, то разве ты не должна пойти за ними в квартал дворян? Там должно быть много их, правильно же?

- Ааах, если бы в контракте было сказано, что я могу читать книги столько, сколько захочу, тогда я бы, наверное, подписала его тут же, но ты действительно думаешь, что дворянин, который держал бы меня как домашнее животное, позволил бы бедному простолюдину, как я, читать что-то ценное?

- Чем больше я узнаю об твоих условиях жизни, тем сложнее они мне кажутся.

С точки зрения дворянина, я простолюдинка из города с низким уровнем грамотности. Несмотря на то, что я умею все же читать, это все равно будет обычным для них не хотеть, чтобы я касалась каких-либо дорогих, драгоценных книг. Если бы я взяла почитать их сама, то они бы наверняка рассердились. Плюс, в определенной степени, я знаю себя. Если передо мной книга, то велика вероятность, что я потеряю здравый смысл. Я легко могу представить себя прыгающей на книгу, спровоцировав тем самым чей-то гнев.

- ... Ну, я думала, что, пока я не умру, я хочу попытаться создать какой-нибудь способ массового производства книг, но это кажется очень сложным. Когда я думаю о том, как коротка моя жизнь благодаря этому пожирателю, то я сразу же хочу просто сдаться. Я создаю столько проблем для своей семьи, поэтому сейчас я просто хочу заработать столько денег, сколько смогу, чтобы оставить их им, когда меня не станет.

Когда я беззаботно говорила об этом, светло-карие глаза Фрейды внезапно вспыхнули светом.

- Тогда, может быть, ты захочешь продать мне права на твой рецепт фунтового кекса?

Я посмотрела на Фрейду, в глазах которой теперь определенно был блеск купца, и задумчиво стала напевать себе. Фунтовый кекс очень простой вид сладкого, но, возможно, ограниченное по времени монополия не станет большой проблемой. Отдать перманентно ей все права, как я сделала с Бенно и риншамом, будет проблематично. Это, несомненно, помешает разработке и распространению новых сладостей.

- ... Если бы я попросил пять маленьких золотых монет за право монополизировать продажу фунтового кекса в течение одного года, как это звучит для тебя?

- Я бы приняла это предложение, конечно же.

Она даже не колебалась ни минуты.

- ...Что ты имеешь в виду, "конечно"? Я что? Сделал его слишком дешевым?

- Да, это так. Права на монополизацию продажи совершенно беспрецедентного нового товара, такого как кекс или бумага на растительной основе, могут легко стоить больше, чем одна большая золотая монета.

- Большая золотая монета…

Опять же, похоже, что Бэнно смог обмануть меня, продав ему всю мою информацию по дешевке.

- Хотела ли бы ты поднять цену?

- Нет, все в порядке. В конце концов, это всего лишь только на год. Я продам тебе монопольные права за пять маленьких золотых монет.

Мне неудобно было поднимать цену после того, как я уже сделала свое предложение, поэтому я покачала головой.

- Что ж, давай подпишем контракт.

- А? Ты имеешь в виду волшебный контракт?!

Это уже действительно страшно! Мне снова придется увидеть кровь и подвергнуть риску невинных прохожих? Я начала бесконтрольно дрожать, но Фрейда изумленно вздохнула.

- …Мэйн. Магический контракт ты не можешь использовать так легко. Его используют только тогда, когда твой противник имеет как подавляющую магическую, так и политическую силу, ставя вас в огромное невыгодное положение, и тебе нужно использовать чрезвычайно дорогой магический инструмент, чтобы обеспечить свою прибыль. В нашем случае, обычного договора, написанного на официальном контрактном пергаменте, было бы достаточно, не так ли?

- Я думаю, ты права.

Поскольку мой первый контракт был волшебным, думаю, что моя интуиция была немного искажена. Однако, если то, что говорит Фрейда, было верно, то зачем Бенно использовать магический контракт с Лютцем и мной, которые не обладают ни магической, ни политической силой? Это действительно была загадка.

- Тем не менее, откуда ты знаешь о магических контрактах, ведь они так редко используются?

- ...Мистер Бенно рассердится, если я расскажу тебе, так что это останется секретом.

- О боже, ты ведь учишься!

Она захихикала, пока тянулась к колокольчику на соседнем столе. Когда она позвонила в него, то Ютта проскользнула в комнату, едва издав звук.

- Пожалуйста, подготовьте для нас письменный контракт, - сказала Фрейда.

На пергаменте, который приготовила для нас Ютта, Фрейда, используя перо, обрисовала условия нашего контракта. По сравнению с деревянной ручкой, которую я купила, ее перо, конечно же, выглядело впечатляюще, но мне было интересно, это было просто мое воображение или она выглядит так, что ей трудно пользоваться? Для Фрейды, ученицы купеческой гильдии, это была обычная, повседневная работа. Для меня, пробывшей здесь некоторое время, это было просто чем-то знакомым. После того, как мы рассмотрели контракт, чтобы убедиться, что не было никаких расхождений, мы коснулись наших карт гильдии вместе, чтобы завершить сделку.

- Почему ты захотела именно на год? - спросила Фрейда.

- Через год все узнают, что в вашем магазине изобрели фунтовый кекс, да? Кроме того, к тому времени, я думаю, сахар уже распространится на большее количество людей, поэтому я попытаюсь оставить место и для новых входов на рынок.

- Новые рецепты?

- Если рецепт будет объявлен всем, то количество конкурентов умножится, и мы быстро начнем видеть новые виды сладостей, ведь так? Вкусные сладости сделают людей счастливыми, так что если будет много разных людей, производящих их, и кексы начнут распространяться повсюду, то, думаю, что это будет хорошо.

- Хах, в действительности ты не заботишься о собственной прибыли, Мэйн. Быть торговцем не твое.

Мы с Фрейдой подписались снизу контракта. На этом контракт между мной и Фрейдой, гарантирующий ей монопольные права на год, завершен.

- Ну, чтож, объявление этого рецепта через год, потребует, чтобы я была рядом, не так ли? Если меня не будет, то я оставляю эту работу тебе.

- Хах! Я ставлю свою прибыль превыше всего. Если ты хочешь, чтобы этот рецепт был анонсирован, то тебе лучше быть здесь в следующем году, чтобы объявить о нем самостоятельно!

Она обиделась и отвернулась. Она выглядела так, как будто была готова заплакать.

Процессия крещения

Утро моей церемонии крещения было бурным, особенно для моей мамы. Она должна была приготовить завтрак, привести себя в порядок после него, и одеть моего отца и себя в свою единственную красивую одежду, так что, если бы я спала или медленно прожевывала свою еду, она бы точно разозлилась на меня. Таким образом, я запихала побыстрее свой завтрак в рот так быстро, что почувствовала, что могу задохнуться, и пока она убирала со стола, я ушла в спальню вместе с Тори, чтобы переодеться.

Благодаря тому, что и Тори, и моя мама постепенно делали небольшие дополнения к моей одежде то тут, то там, мое платье уже не только просто развивалось дополнительной тканью. Эти двое использовали свои навыки в изготовлении кружевных цветов, отточенных зимней работой, чтобы украсить платье небольшими цветами повсюду, и теперь оно почти было чрезмерно украшено. Если бы Бенно не позволил мне оставить оставшуюся нить от нашей зимней работы, то у них, вероятнее всего, не было бы материалов для этого.

Мое развивающееся цельное платье шуршало, пока я натягивала его через голову, как обычную футболку. Я обхватила синим поясом свою талию и крепко завязала его бантом. Концы пояса безжизненно свисали до голени.

- Мэйн, не должна ли ты обвязаться поясом дважды? - сказала Тори, нахмурившись.

Я развязала пояс и попыталась обернуть его вокруг себя дважды. Тем не менее, я думала, что была в состоянии так завязать его прошлой зимой, но сейчас он оказался немного коротким, так что я не могу больше завязать его в красивый бантик.

- А? Я что, слишком много ела? Я стала немного пухленькой?

- О, нет же! Ты просто стал немного побольше.

- А? Я стала больше?

- Наверное, да. Слушай, когда мы шили тебе платье, то оно висело у тебя под коленями, но сейчас же оно уже на середине коленей. Ты стал немного больше!

Кажется, я все же стала немного повыше время между зимой и летом. Если бы я была нормальным ребенком, то это было бы очевидным, но поскольку мой пожиратель заставляет меня расти слишком медленно, то я никогда не чувствовала, что я так сильно расту. Я стояла там, глубоко тронутая и дрожащая от радости, но Тори была немного прагматичнее. Она посмотрела на концы пояса, размышляя о том, как же все сделать.

- ...Что бы я не придумала, такая длина просто не пойдет. Пояс будет выглядеть неопрятно в любом случае. Может, нам стоит его укоротить?

- О нет, - сказала я, - это была бы пустая трата времени. Все будет и так хорошо выглядеть, так что нет необходимости укорачивать что-либо. Я просто удвою его количество.

- Но это же не сработает?

- Я не буду оборачивать его вокруг себя дважды, я просто удвою бантик.

Я обмотала пояс вокруг себя, затем завязала на животе тугой, двойной бантик-бабочку. Затем, чтобы закончить наряд, я повернула пояс, чтобы бантик оказался у меня за спиной, как у кимоно.

- А как теперь выглядит? – Спросила я. - Длина в порядке?

- Так мило! Это так потрясающе! Как тебе удалось это сделать?!

- Эмм, нуу…

Пока я пыталась понять, как лучше же объяснить ей, моя мама ворвалась в комнату.

- Если вы уже закончили переодеваться, то сделайте прическу. Я пока переоденусь.

- Хорошоо! Я расскажу тебе позже, Тори.

Я быстро вышла на кухню и начала работать над волосами. Прошлой ночью вся моя семья использовала риншам, поэтому сегодня у всех волосы были гладкие и блестящие. Необычно, но мой отец выглядел так, как будто он хотел быть вовлеченным в это, поэтому я помогла вымыть ему волосы. Когда я попыталась спросить, почему он вдруг так заинтересовался, он сказал, что это потому, что Отто хвастался, как Коринна вымыла ему волосы. Похоже, он немного стал завидовать такому удовольствию жизни.

- Позволь мне помочь тебе, Мэйн.

Когда я начала расчесывать волосы, подошла Тори, ее глаза сверкали. Похоже, что, так как я делала ей прическу в день ее церемонии крещения, она захотела отплатить мне тем же.

- Раз уж ты сама делаешь все эти странные вещи с украшением волос, а я не могу тебе помочь в этом, то позволь мне хотя бы причесать твои волосы.

- Хорошо! Спасибо тебе.

Я отдала ей гребень, и Тори приступила к работе, напевая самой себе. Кажется, она была в хорошем настроении.

- У тебя такие прямые волосы. Они такие красивые! Они еще и хорошо пахнут.

- Наши волосы ведь пахнут одинаково, понимаешь?

Когда Тори закончила, я поблагодарила ее, а затем потянулась за шпилькой, мои волосы развевались позади меня. Я взяла шпильку, стараясь не раздавить нежные цветы, а затем подняла волосы, как обычно. Даже если бы я подумала, попробовать сделать более сложную прическу, то все равно мои волосы не могут быть связаны ниткой, поэтому вся идея быстро бы отверглась.

- Хорошо…

Несмотря на то, что я уже использую другую шпильку, я уложила волосы так же, как и всегда, поэтому я закончила с ними почти сразу же. Эта шпилька была несколько тяжелее, чем тот простой стержень, который я обычно использовала, и стоит сказать, что всякий раз, когда я покачиваю головой, то маленькие цветочки, свисающие со шпильки, качались взад и вперед. Пока я начинала веселиться, качая головой, Тори взволнованно хлопнула.

- Вау, мило! - восхитилась Тори. - Это просто идеально соответствует твоему цвету волос! И так замечательно видеть, как они развиваются, когда ты двигаешь головой.

- Тебе наряд подходит очень хорошо, Мэйн, - сказала моя мама.

- Ты похожа на принцессу, - подметил мой отец. - Ты будешь самым милым ребенком на всей церемонии!

Мои родители уже закончили переодеваться и вышли из спальни, начав меня нахваливать, говоря, как же хорошо я выгляжу в своем новом платье. Я была рада за все эти откровения, похвалы, но это также немного смущало.

- Эй, папочка, разве ты не тоже самое сказал Тори?

- Конечно! – ответил он, хватая меня и Тори в каждую из своих рук. - У меня две самые симпатичные дочери во всем мире.

Тори и я закричали, пытаясь освободиться. Он хихикал, отказываясь нас отпускать.

- Аааа! Ты испортишь мне прическу!

- Хватит уже! - сказала моя мама. - Если у вас есть достаточно времени на шалости, тогда выходите уже.

Мой отец сразу же отпустил нас, как только она это сказала, но уже было слишком поздно. Пока я переводила дыхание, моя мама посмотрела на меня, вздохнув.

- Мэйн, тебе необходимо снова уложить волосы, - проговорила она.

- Извини, - сказал мой отец, пытаясь извиниться.

Я улыбнулась ему, затем вытащила шпильку, стряхнула волосы, вставила ее обратно и все готово. Конечно же, мои волосы никогда не смогут быть уложены в какую-либо чрезвычайно сложную прическу, но благодаря своей своеобразной гладкости, даже если они будут немного взъерошены, то все, что нужно сделать, это немного расчесать их рукой, чтобы уложить их вновь.

- Похоже, что все уже начинают собираться снаружи, - сказала Тори, широко открывая входную дверь и махая нам. Мы спустились вниз и направились на площадь вокруг колодца, где уже начали собираться многие наши соседи.

- О, вот Ральф и остальные. Похоже, Лютц тоже одет в обноски Ральфа.

Я посмотрела туда, куда она указала, и увидела Лютца, действительно одетого в самые красивые обноски Ральфа, окруженного большим количеством людей. Поскольку я не видела Ральфа в день его крещения, я бы не смогла назвать их обносками, если бы мне не сказали. Лютц был одет в белую рубашку и брюки, с голубым поясом вокруг талии. Я догадываюсь, что это одежда, вероятнее всего, была сделана для Заши, самого старшего ребенка в семье. И пояс, и покрой выглядели так, как будто они сидели бы на Заше намного лучше.

- Лютц…

- О боже, Мэйн?! Что это за платье?! Ты выглядишь как очень богатая молодая девушка!

Прежде чем я добралась до него, тетя Карла успела перехватить меня. Ее громкий голос быстро привлек внимание всех нас.

- Это обноски Тори, - сказала я.

- Это обноски?!

- Да. Было слишком свободно вокруг плеч, так что мы собрали ткань здесь и здесь и добавили тесемки, затем была лишняя ткань по бокам, так что мы добавили немного складок там, а потом из-за слишком большой длины платья, мы загнули ткань и пришили ее как надо. Вот и все, сделали некоторые простые изменения.

Пока я быстро объясняла, соседние женщины собрались вокруг, толкая друг друга, пытаясь получше разглядеть меня. Поскольку я была намного ниже среднего ребенка моего возраста, им всем приходилось нагибаться, чтобы рассмотреть получше. Быть окруженной всеми этими людьми, разглядывающими меня сверху, на самом деле было немного страшно. Я бессознательно попятилась назад и крепко схватилась за юбку матери.

- Хах! Не похоже, что это все изменения. Выглядит просто великолепно!

- Ох, позвольте и мне посмотреть! Ах, я поняла, вы смогли сделать это, потому что Тори и Мэйн такие разные. В нашей семье такое не сработает…

- Ахахах, я подумала, что пояс немного экстравагантный, да и он оказался слишком длинным, поэтому вам пришлось удвоить бант, да?

Все эти люди болтали только между собой, говоря, что им нравится, но они иногда бросали “поздравляю” или “счастливого дня крещения” мне, но чувствовалось их поверхностность.

- А эта шпилька для волос! Она такая продуманная, да? Должно быть очень дорого стоит.

Когда они указала на ценность моей шпильки, моя мама просто засмеялась, покачав головой.

- Мы сделали ее сами, так что она обошлась совсем не дорого. Так как я смогла подогнать ей это платье, то у меня осталось много ниток, которые, как я думала, мне понадобятся на шитье нового платья, так что мы просто использовали их.

- На самом деле? Моя дочь говорила, что хотела бы, приобрести и себе такую же для ее крещения. Как вы думаете, вы смогли бы научить меня как их делать?

- Вам понадобятся очень тонкие иглы, чтобы сделать их. Если вы сможете найти парочку таких, то остальное будет легко.

Я совсем не ожидала, что она вмешается! Ей удалось перенаправить всеобщее внимание на себя. Теперь, когда она одна была наводнена вопросами, мне спокойно удалось ускользнуть из толпы пожилых женщин. Похоже, что просто немного другое платье и немного другая шпилька действительно сделали меня целью большого интереса.

Ладно, побег завершен.

В тот момент, когда я позволила себе вздохнуть с облегчением, я сразу же оказалась в окружении тонны девушек, заинтересованных в моей одежде и в моей шпильке. Это были девочки немного постарше, у которых крещение прошло, когда я в первый раз только смогла пойти в лес. Кроме Тори, у меня не было никаких контактов с людьми этого возраста.

- Аааа, так мило!!

- Дай посмотреть, дай посмотреть! Вау, Тори же сделала это, верно? Потрясающе!

Девушка, которая, кажется, разговаривала до этого с Тори, грубо схватила меня за шпильку. Она плавно сползла, и мои волосы распустились.

- Ах!

- Ой, прости, прости меня! Что же мне теперь делать…

Она стала зеленой, сжимая мою шпильку, униженная, что она просто так уничтожила прическу, которая, должно быть причесывали годы. Я протянула руку, сладко улыбаясь.

- Все в порядке! Я могу быстро это исправить.

Она вернула мне заколку, и я поправила прическу. Я быстро расчесала их, плотно обмотала вокруг шпильки и с помощью скручивания закрепила волосы на месте.

- А? Что? Что ты только что сделала?! Это не обычное украшение, ведь так?

- Э-хе-хе, - заговорила Тори, - это простое украшение, но оно также может удерживать волосы на месте. В конце-то концов моя младшая сестра действительно удивительная!

Тори почему-то гордо надула грудь. После этого все по очереди полюбовались моим двукратным бантом и пощипали мое платье то тут, то там, все это время Тори торжествующе все объясняла. Всем, кажется, было очень весело, но в конечном счете все, что они говорили или делали - говорили и делали также и пожилые женщины.

Я как-то ускользаю и от этой толпы и снова вздохнула с облегчением. Теперь, когда я, наконец-то, не окружена таким количеством незнакомых лиц, я вдруг поняла, насколько я устала. Я начала двигаться в сторону Лютца, надеясь найти место для передышки.

- Лююютц…

- Ох, Мэйн! Похоже, что ты наконец-то сбежала от мамы.

Он обернулся, чтобы посмотреть на меня и вдруг замер.

- Хм? Что-то случилось?

- Ну, ничего. Эмм…

- Эй, что это за платье? Оно выглядит совсем не так, как у Тори.

Появился Ральф, оттолкнув Лютца.

- Мы просто переделали платье Тори из ее обно… аааахх! Заша, поставь меня обранто!

- Поздравляю, Мэйн! Ты такая маленькая и милая. Намного милее, чем нахальный Лютц!

- Мэйн, счастливого крещения. Это платье тебе очень идет! Но, божеж ты мой, ты действительно маленькая. Ты даже не выглядишь так, как будто уже сегодня крестишься, да?

- Я стала немного больше! Хотя вы могли и не заметить!

Я искала Лютца, чтобы наконец-то расслабиться, но теперь я была окружена всеми его старшими братьями. Лютц покраснел от смущения и прогнал своих братьев.

- О нет, Заша! Гляди на Мэйн, ей очень плохо!

- Воу, Мэйн. Держись! Церемония даже еще не началась, верно же?!

Все еще находясь на руках Заши, я позволила себе обмякнуть. Заша достигнет зрелости уже в следующем году, и он уже имел такую силу взрослого.

- Я хочу домой... – заныла я.

- Мы еще даже не уехали, - ответил Лютц.

Вдали начали звенеть колокола храма, их ритмичный перезвон звучал по всему городу. Это был сигнал, что пришло время направиться к храму. Из всех наших соседей, единственные дети, которые крестятся в этом сезоне - это Лютц и я. Нас двоих быстро окружили ликующие взрослые.

- Мэйн, пошли! Вперед, на главную улицу!

С толчком мой отец выхватил меня из рук Заши и мы пошли на главную улицу, во главе всей толпы. Спустя мгновение, Лютц догнал нас. Через плечо отца я увидела наши семьи, а также других взрослых, следующих за ними. На улице впереди, точно так же, как во время церемонии Тори, я увидела детей, выходящих из переулков то тут, то там, а за ними следовали их семьи. Затем толпы зрителей начали стали выходить, пока края улицы не покрылись полностью людьми.

- Ты в порядке, Мэйн? - спросил мой отец.

- Эм ... ну наверно?

Еще издалека я услышала, как звук аплодисментов становился все громче. Казалось, что процессия приближалась.

- Отдохни, пока мы не дойдем до храма, - сказал он.

- Хорошо, постараюсь. Спасибо, папочка.

Похоже, что мой отец понесет меня до самого храма. В конце концов, я не смогла бы идти со скоростью, с которой все остальные шли, а если я упаду посреди всей процессии, то все будет разрушено.

За медленно растущей колонной детей, одетых в белое, следовали их семьи. Похоже, что мой отец попытался остаться в самом конце очереди детей, в первом ряду родителей. Тем не менее, если Лютц останется здесь с нами, то он, вероятнее всего, не сможет увидеть ничего, кроме окружающих нас людей.

- Лютц, ты не хочешь пойти вперед?

- Не, если мы разделимся, то, когда мы доберемся до храма, мне придется искать тебя, поэтому я останусь здесь.

- Тогда, может быть, пойдешь ближе к краю? Чтобы ты смог увидеть магазин мистера Бенно на нашем пути.

- ...Да, хорошая идея.

Пока я смотрела вокруг, процессия стала проходить мимо нас. Мой отец сделал шаг вперед, держа меня на руках, а Лютц проследовал за нами, присоединяясь к процессии. С моей высокой точки обзора, я могла видеть всех вокруг себя, в отличие от церемонии Тори, когда я была полностью похоронена в толпе. По обе стороны главной улицы люди махали нам руками, пронзительно свистели и осыпали нас благословениями. Окна зданий, выходящих на улицы, были широко распахнуты, и люди высунулись из каждого дома, выкрикивая свои поздравления. Дети перед нами широко улыбались, наполненные до краев гордостью, и махали в ответ людям вдоль улиц и в окнах.

- Мэйн, - сказал мой отец, - маши всем в ответ. Так ты говоришь им “спасибо”.

- Ох, понятно!

С подсказкой отца я отпустила его руку и с улыбкой стала махать. Я попыталась махать всем так же, как и члены императорской семьи в Японии отвечали бы на приветствия своими нежными улыбками.

Да, именно таким образом! С элегантностью и изяществом!

Эту улыбку и махания рукой, я сама не смогла бы придумать, но если говорить про их копирование, то это была вообще не проблема. К тому же, в этом городе никто не смеялся надо мной за то, что я подражала Императорской семье. Поэтому я улыбалась так элегантно, как только могла и махала рукой в самой нежной, элегантной манере, какую только могла изобразить.

Вау, люди указывают на меня, я так сильно выделяюсь?!

Я не знаю, из-за того, что мой отец сделал меня слишком заметной или нет, но я чувствовала, что привлекла слишком много внимания. Но, так как все смотрели на процессию, я не думаю, что я единственный, кто привлекла здесь все внимание.

- Мэйн, - заговорил мой отец, - у меня руки немного устали. Я собираюсь поменять их местами.

- Хорошо, - ответила я.

Пока мы ждали на центральной площади процессии с других улиц, мой отец поменял позу. Я уже видела все до этого момента во время церемонии Тори. После того, как все соберутся на центральной площади, мы начнем двигаться к храму, который находится перед крепостными стенами.

С центральной площади я увидела, что храм - это здание из белого камня, которое стояло выше, чем были внешние стены города. На самом деле, он такой же высокий, как сами крепостные стены. Это было великолепное здание, но из-за длинных узких окон, которые были на всей его поверхности, и из-за того факта, что он был построен так, что почти торчал из самих стен замка, я не могла не задаться вопросом, был ли он первоначально использован в качестве крепости или даже был частью самих стен замка.

Хм, хотя, действительно ли они взяли здание, предназначенное для солдат, и использовали его в религиозных целях? В военное время храм, вероятнее всего, принимает людей для оказания медицинской помощи, но они смогли построить его в мирное время на все подношения, пожертвования или какими они там способами выжимают деньги из своих верующих…

Поскольку я сделала все это домыслы только из знаний о Японии, я не могу быть ни в чем уверенной в этом мире. Тем не менее, до сих пор я вообще не думала об этом заведении, которое они называют “храмом”, и не видела никогда ничего даже отдаленно напоминающего на его архитектурный стиль или внешний вид, так что было забавно, что я озадачилась этим по пути к нему.

Теперь, когда все собрались, мы начали движение к храму. С этого момента было видно, что и люди по сторонам дороги, и дети, которые присоединились к процессии, надели заметно разные вещи. Понятно, что сама ткань стоит много денег, и, хотя наряды по-прежнему в основном все белые, манжеты и вышивка были добротно сделаны.

После того, как мы прошли еще немного, показался магазин Бенно. Я увидела, как выстроились в одну линию Бенно, Марк, Отто, Коринна, и все другие знакомые лица из магазина.

- Лютц, я вижу мистера Бенно и мистера Марка! Мистер Отто и Мисс Коринна тоже пришли поздравить нас.

- Серьезно?

Я могла видеть все на уровне моего отца, но Лютц находился ниже высоты процессии, поэтому, кажется, что он все еще не мог увидеть магазин Бенно. Когда он, наконец-то, заметил его, он сильно заулыбался и стал махать им. Марк помахал в ответ, и все остальные сотрудники последовали его примеру, все кричали как один.

- Лютц, Мэйн, поздравляем!

Я немного удивлена, что внезапно так сильно выделялась, но я была взволнована, что меня поздравили все, и я сильнее помахала им. С таким хорошим настроением, как у меня, не осталось и следа от Имперского достоинства. Отто обнимал Коринну левой рукой и махал нам правой. Коринна тоже махала нам, мягко улыбаясь.

- Обязательно зайдите на обратном пути из храма к ним, чтобы сказать спасибо, - сказал мой отец Лютцу, наклонившись, чтобы взъерошить его волосы, пока он шел рядом с нами.

Мы оба, конечно же, закивали.

- Эй, Мэйн, - заговорил Лютц. - Как ты думаешь, выглядел ли Мастер Бенно немного шокированным?

- Ты тоже это заметил, да?

Среди всех широко улыбающихся и размахивающих руками сотрудников Бенно единственный стоял, глядя на нас и потирая виски нахмурившись.

Хм, зная Бенно, разве он не так же смотрит на меня, когда я сделаю что-то действительно ненужное? Я что-то опять сделала не так?

Мы приближались все ближе и ближе к храму, и детали белого здания, которое я увидела еще издалека, начали медленно появляться в поле зрения. Вдоль стен были высечены барельефы, а по обе стороны от входа выстроены четыре каменные изваяния. Были ли это статуи богов этого города или просто обычные украшения, я не могу сказать.

В то время как я наблюдала за началом процессии, начинавшей входить в храм, мы стали проходить мимо дома Фрейды. Глава гильдии и его семья заняли позиции вдоль улицы. Я даже увидела Ильзу и Ютту там тоже.

- Поздравляем, Мэйн!

- Спасибо вам!

Люди, которых я знала, кричали мне, махая руками. Я помахала им в ответ и закричала слова благодарности.

- Фрейда!

Глава гильдии держал Фрейду на руках, как и мой отец меня. Она выглядела немного шокированной, улыбаясь и маша мне в ответ.

- Мэйн, ты выглядишь замечательно! – прокричала она. Среди всех аплодисментов я едва услышала ее.

Перед несколькими лестницами, ведущими в храм, стояли гвардейцы, выглядящие внушительно. Они были одеты в голубую одежду с простыми доспехами. Я увидела на них прекрасный орнамент, и они были отполированы до такой степени, что блестели на свету. В сочетании с тем, что их одежда была также глянцевой, казалось очевидным, что это была церемониальный наряд.

Огромные двойные двери нависли над нами, выше роста двух взрослых мужчин. И двери, и толстые деревянный проем, в которые они были установлены, искусно были обработаны и вырезаны замысловато. Ворота были широко открыты, и за ними я увидела длинную белокаменную площадь, простирающуюся куда-то вдаль. В конце этой площади стоял большой пятиэтажный дом, и с каждой стороны были трех-этажные здания. Все три здания построены из одного и того же белого камня, но только одно в центре было украшено резьбой и барельефами.

- Ну, все, дальше без родителей. Лютц, позаботься об Мэйн ради меня.

- Да, предоставьте ее мне.

Мой отец поставил меня на землю. Я взяла Лютца за руку, и мы пошли, в конце процессии, к огромным дверям. Поскольку даже самые громкие и возбужденные малыши стали успокаиваться, как только мы проходили через двери, гул постепенно стих.

- Эй, Maïne.

Голос Лютца отразился гораздо сильнее, чем я ожидала. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. – Что такое? – Ответила я шепотом, наклонившись поближе, как будто бы я пыталась услышать какой-то секрет. Лютц продолжил смотреть вперед, но наклонился поближе к моему уху и сказал чуть громче, чем шепотом.

- Это платье и шпилька тебе очень идут. Ты шокирующе симпатичная.

Когда все остальные так хвалили меня, я всегда улыбалась им в ответ и благодарила их, как и всегда, но почему-то этот шепот справа от меня перед входом в храм разрушил мою обычную реакцию.

- Эм? А? А почему, сейчас…

Я инстинктивно посмотрела на него и увидела, как он улыбался искренней улыбкой, как будто ему было все равно.

- Мои братья сказали это, прежде меня, поэтому я решил, что должен подождать, пока их не будет рядом.

- Ах... о... неужели это так? Тогда, спасибо тебе!

Я положила одну руку на грудь, чтобы попытаться успокоить свое выпрыгивающее сердце, и, держалась с ним за руку. Мы с Лютцем шли вместе в храм.

Так как мы последние, кто проходил через ворота, даже если никто и не слышал, о чем мы говорили, то весь наш обмен словами был виден людям позади нас. Тот факт, что толпа позади нас кричала “Оууу, так мило! Похоже на то, что они женятся”, а мой отец скрежетал зубами, пока он провожал нас - это все я узнала только после окончания церемонии.

Тихая шумиха

ОСТОРОЖНО!!!

Может содержать тревожные материалы, такие как упоминание о серийном насилии и изнасиловании со стороны домашнего партнера в контексте мифа.

Пронзительные голоса детей, вошедших перед нами, эхом разносились по всему храму, отражаясь так громко от стен, что я почувствовала головную боль. Я встала непреднамеренно, и Лютц мягко дернул меня за руку, подтягивая меня вперед.

- Осторожно, ступенька, лестница начинается, - сказал он.

- Хорошо, - ответила я.

Когда я сделала несколько шагов вперед, контролируя своим шаги, я услышала тяжелый стон позади меня, двери начали закрываться. Испуганная тенью, внезапно промелькнувшей подо мной, я обернулась, чтобы увидеть священников в серых одеяниях, запирающих те самые двери.

- Ах, да, мы же были последними, так что…

Когда двери плотно закрылись, священник в голубом медленно идет перед ним. Он махал каким-то колокольчиком, похожим на музыкальную подвеску (ветерок), прикрепленную к камню странного цвета. Он звенел. В следующее же мгновение голоса других детей исчезли, как и их эхо, оставив лишь слабый звон, который быстро замолк.

- Что это такое...?

Голос Лютца не звучал уже как раньше. Или, точнее, не выходило сказать ничего, кроме шепота. Судя по его выражению лица и позе, я подумала, что он пытался все же говорить нормальным тоном, если не громче, чем всегда. У него был шокированный взгляд от того, как мало звука он делал, и он схватился за свое горло.

- Может быть, это какой-то волшебный инструмент? – Сказала я. - Это случилось, как только синий священник позвонил в колокольчик.

Как я и ожидала, мой голос звучал не громче шепота. Однако, так как я видела сам момент, когда священник позвонил в колокол, я смога выяснить, что же произошло, и оставалась спокойной. Когда я сказала это, то Лютц расслабился, вздохнув с облегчением. Теперь, когда он узнал, что это произошло не только с ним, и что была какая-то причина, он успокоился.

Я вздохнула от восхищения, затем снова посмотрела вперед, глядя вдоль длинной линии процессии впереди нас. Интерьер храма был похож на Атриум, с длинным и высоким потолком. Стены с обеих сторон комнаты были покрыты сложной резьбой, а вдоль них на определенном расстоянии выстроились толстые круглые колонны. Высокие окна, растянувшиеся почти на четыре этажа, ровными промежутками выравнивали стены, впуская в комнату длинные прямые световые лучи. И стены, и колонны были белые, за исключением золотых украшений кое-где, и даже в тусклом свете они все еще казались яркими. Единственное место богатое цветовой гаммой - это дальний конец комнаты.

В отличие от христианских церквей, которые я видела в коллекциях фотографий и художественных музеях, здесь не было ни фресок, ни витражей. Конструкция из белого камня сделала комнату очень непохожей на синтоистскую святыню или буддийский храм, а цвета не соответствовали ни одному из ярких оттенков из Юго-Восточной Азии.

На самой внутренней стене от пола до потолка растянулась разноцветная мозаика со сложным узором. Она мерцала там, где на нее попадал солнечный свет, напомнив мне на мгновение немного мечети, но была и лестница, более сорока ступеней, идущая от пола почти ндо высоты окна. Каменные статуи, расположенные по пути на верх, только усиливали эффект чужого мира.

Возможно, эти ступени символизировали идею восхождения к небесам и богам? Статуи, выстроившиеся в верхней части лестницы, напомнили мне кукол на Праздник девушек (п/п: Праздник девушек, Праздник кукол (яп. Хинамацури) один из главных праздников в Японии, который отмечается 3 марта.)

На самой верхней ступеньке были две статуи, стоящие рядом друг с другом, мужчина и женщина. Судя по тому, как они были расположены, у меня создалось впечатление, что они были женаты. Между этим и тем фактом, что они стояли на самой верхушки лестницы, я подумала, что они, вероятнее всего, самые высокопоставленные боги в этой религии. Несмотря на то, что они были сделаны из белого камня, на мужского Бога была накинута сверкающей черная мантия с бесчисленными золотыми звездами, а женская богиня была с золотой короной с длинными коническими шипами, исходящими от нее, как лучи света.

Возможно, это были Бог света и Бог тьмы? Или, может быть, Богиня солнца и Бог ночи? В любом случае, мантия и корона выделялись.

В нескольких шагах чуть ниже была каменная статуя слегка пухлой нежной женщины, держащей золотую чашу, которая блестела драгоценными камнями. Под ней женщина держала посох, мужчина держал же копье, женщина держала щит, а мужчина держал меч. Они все сделаны из одного и того же белого камня, но тот факт, что каждый из них держит только один какой-нибудь яркий предмет, сделал это еще более загадочным для меня. Эти статуи были сделаны, чтобы держать реальные вещи… есть ли в этом смысл?

Что-то вроде Священного Грааля или Святого меча, возможно?

На ступенях ниже их, были цветы, фрукты, ткани и другие пожертвования. Чем больше я смотрела на это, тем больше мне напоминало Праздник девушек.

- Мэйн, не стой просто и пялься, продолжай идти!

- Хм? Ой! Прости, прости.

Лютц потащил меня вперед, я немного не успевала за ним, чтобы успеть догнать конец процессии. Путь дальше по центру комнаты был пустой, так что мы смогли идти свободно по нему, хотя, с обеих сторон были разложены толстые красные ковры, расположенные примерно в одном метре друг от друга.

В передней части комнаты было несколько столов, где стоял ряд священников, одетых в синий цвет, похоже, выполнявшие какую-то процедуру. Дети, которые заканчивали эту процедуру, отправлялись священниками в серой одежде по обе стороны комнаты. Их вели к тем участками красных ковров и говорили снять им обувь, прежде чем сесть.

По мере того, как процессия медленно продвигалась вперед, либо что-то произошло, либо Лютц заметил что-то новое. - Гех, - вылетело у него, он сморщился, глядя вперед на что-то.

- Что случилось, Лютц? Что-то произошло там впереди?

- ...Аааа…

Мгновение помямлив, как будто он пытается понять, как же лучше сказать что-то трудное, он вздохнул, а затем посмотрел на меня.

- Это кровавая печать, которую ты ненавидишь.

- Чт... что?

- Какой-то волшебный инструмент, я думаю. Всем колют пальцы, и они давят ими обо что-то, оставляя свою кровь.

Я бы предпочла, чтобы я этого не слышала, но теперь мне ничего не оставалось, кроме как резко оглянуться и тут же уйти оттуда. Лютц, однако, крепко схватил меня за руку и отказался отпускать.

- Сдавайся, - сказал он. - Похоже на какую-то регистрацию. Держу пари, это связано с гражданством города, да?

- Фу... да, ты прав. Думаю, на этом все и закончится.

Отто и Бенно сказали мне, что после окончания церемонии крещения меня признают жителем этого города и предоставя мне гражданские права. Другими словами, если я не смогу пройти через этот ритуал, каким бы плохим он ни был, я не смогу получить гражданство.

- ...Почему же магические инструменты так любят кровь? – Спросила я.

- Не знаю, - ответил он.

Каждый раз, когда я использую волшебный инструмент, мне приходится резать палец и оставлять где-то кровь. Неважно, сколько раз я это делала, я никогда не смогу привыкнуть к боли. Пока я смотрела вперед, чтобы увидеть, через чего же проходят другие дети, я увидела грубых священников в синих одеяниях, тыкающих иглами в пальцы ребятишек, а затем крепко прижимающих их пальцы к чему-то, что выглядело как медальоны из плоского белого камня. У этих детей рты были открытыми, похоже, что они издавали крики боли, но я вообще ничего не слышала от них. Увидев, как они сжимают свои порезанные пальцы, пока их уводят к коврам, я задрожала от страха.

- Следующий, пожалуйста, сюда, - сказал священник.

Очередь людей передо мной поредела, и голос раздался с одного из пустых столов. Лютц толкнул меня вперед, и я начинаю двигаться туда, куда меня позвали. Священник в голубом немного улыбнулся мне, посмотрел на меня сверху вниз, а затем протянул руку.

- Пожалуйста, протяни руку ладонью вверх. Я уколю тебе палец, но будет совсем немного больно.

Конечно же, хоть он и сказал, что будет совсем немного больно, на самом деле, будет ужасно сильно больно. В тот момент, когда игла уколола мой палец, я почувствовала острую боль, как будто бы меня тыкали чем-то очень горячим, и жирная красная капля крови появилась на кончике моего пальца. Между болью и видением моей крови, я почувствовала, как я стала мертвецки бледной.

- Если не против, то размажь эту кровь здесь.

В отличие от священника, которого я видела ранее, который грубо помещал пальцы детей на маленький медальон, этот священник просто направил мою руку на него. Кажется, что просто легонько размазать мою кровь по его поверхности было достаточно, это заставило меня успокоится, ведь процесс оказался не таким уж болезненным, как я думала.

Я рада, что этот священник не был так жесток, но мой палец все еще сильно ныл!

Интересно, этот магический инструмент, который был использован, чтобы подавить наш гул от разговоров, на самом деле не использовался для этого, а использовался, чтобы не было слышно наших криков от боли?

- Вы двое - последние, кто прошел. Сюда, пожалуйста, пожалуйста.

Нас подозвал священник в сером, который, несмотря на то, что и был взрослым, показалось, что все еще немного незрелый. Мы с Лютцем пошли к ковру. Получив указание снять обувь, мы сделали это, а затем сели на ковер. Среди всех детей, которые либо сидели со скрещенными ногами, либо с растопыренными перед собой, я единственная, кто села с подогнутыми ногами, как будто я вернулась в класс физкультуры в начальной школе (п/п: На уроках физкультуры в Японии детей младших классов учат особым образом сидеть на земле, подогнув ноги перед собой и положив руки на колени.). Находясь в таком широко открытом, спортивном пространстве, окруженном другими детьми моего возраста, я почувствовала, что это единственный правильный способ сидеть.

- Мэйн, почему ты свернулась в мячик?

- Это не мяч, это треугольник, - объяснила я. - Это называется треугольная поза.

- А? Треугольник? А где он?

- Вот он, - сказала я, жестикулируя.

Пока мы болтали вдвоем, священники в синих мантиях, закончив регистрацию, коллективно ушли из-за столов. После того, как они вынесли все коробки, в которые они сложили все наши регистрационные медальоны, стали действовать священники в сером, они стали суетиться, видимо шла подготовка к следующему этапу. Они вынесли письменные столы, а на его место принесли гораздо более экстравагантный алтарь и поставили его перед ступенями.

Священники в голубых одеяниях вернулись в комнату, выстроились по обе стороны от алтаря, и примерно в то же время священники в серых одеяниях выстроились вдоль стен, где мы сидели, кажется, закончилась подготовка. Так как они стояли позади нас, они напомнили мне учителей, дежуривших в школе, и я решила убедиться, что я точно сижу правильно в треугольной позе.

- Входит главный жрец, - воскликнули жрецы в голубых одеждах, размахивая жезлами, которые они держали. Раздался звук бесчисленных колоколов, и старик, одетый в белую одежду с золотой лентой, пересекающую его плечо, медленно вошел в комнату, неся что-то. Осторожными, обдуманными шагами он направился к алтарю, на котором мягко установил то, что нес.

Это... это же... книга?!

Я судорожно протерла глаза в недоверие, вглядываясь снова и снова, чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманывали. Когда я увидела, что главный священник стал медленно переворачивать страницы, я убедилась на сто процентов. Это, вне всякого сомнения, была книга. Похожа на Библию или какую-то другую форму Священного Писания.

- Лютц, книга! Это же книга!

Я взволнованно тыкала его в плечо. Он постоянно ерзал, так как не привык сидеть на земле. Он вытянул шею, чтобы самому увидеть ее.

- Где? Где ты ее увидела?

- Смотри, что держит главный священник. Вот это!

Похоже, что она была обтянута кожей, а слегка поврежденные углы были усилены тонко обработанным золотом. Отсюда я также увидела, что она была усыпана небольшими драгоценными камнями.

- Это называется книга? Ого, выглядит дорого. Это совсем не похоже на то, что ты сама делаешь.

- Нет ничего общего между такой книгой, которая имеет больше художественную ценность, и тем, что я делаю, ведь моя книга в основном практичная. Это как сравнивать меч статуи с твоим ножом.

- Аааа, понятно. Несмотря на это, разве ты не удивлена увидеть что-то подобное здесь?

- ...На самом деле, я совсем не удивлена. Если подумать, то это было довольно очевидно.

Как обычная Японская женщина, не проявляющая особого интереса к религии, я никогда даже не рассматривала возможность приблизиться к храму, но в таком религиозном учреждении, как это, конечно же, был какой-то способ собрать все Писания, священные тексты, Библии и различные учения в одном месте. Тут будут книги. Даже если мое здоровье не позволит мне идти тем путем, каким я хочу, даже если у меня не будет денег, даже если я отчаянно не попытаюсь сделать их сама, то все равно книги определенно существуют.

Если Гильдия торговцев – это центр по сбору информации, то храм должен быть - центром теологии, математики, музыки, искусства и всех других областей исследований, которые могли бы приблизить их к богам. Христианская церковь способствовала развитию таких наук, и в Японии буддийские храмы и синтоистские святыни были местами, где люди собирались, чтобы научиться у ведущих интеллектуалов.

- Аааааххх, я должна была прийти сюда раньше! Почему я об этом не подумала?! Какая же я ненормальная! Я могла бы читать книги, не вляпавшись во все эти неприятности!!

Наверное, было к лучшему, что мой голос не становился громким, независимо от того, на сколько я кричала. Пока я кричала от всего сердца, Лютц смотрел на меня в изумлении, а затем просто пожал плечами.

- Ну, похоже, что ты полностью забыла, но они не позволили бы этого детям, не прошедшим через свои церемонии крещения в храм, ты же знаешь это, да? Даже если бы ты подумала об этом раньше и пришла бы сюда, то привратники не впустили бы тебя.

Он был прав. Единственные дети, которые могли бы войти в храм, это те, кто уже крестился.

- Но, чтобы вот так в первый раз пойти в храм и встретить книгу в день моего крещения, разве не судьба?

- Все идут в храм, когда им исполняется семь, Мэйн. Судьба тут ни при чем.

- Тьфу ты, Лютц! Перестань разбирать все на части!

- Я знаю, ты рада, что здесь оказалась книга, но успокойся. Будет большой проблемой, если ты упадешь в обморок прямо тут.

Лютц, кажется, подумал, что я слишком взволнована и попытался меня приструнить.

- А? Но ведь книга так близко. Мне никак не удастся быть не взволнованной, это совершенно невозможно, понимаешь?

- Даже если это невозможно, то ты должна. Я говорю, что эту книгу тебе все равно никогда не дадут почитать, верно же?

- Ах... все так.

Несмотря на то, тут была книга, мне к ней все равно не прикоснуться. Мне никогда не разрешат почитать книгу, обтянутую кожей и усыпанную драгоценными камнями. Как только я осознала это, мое волнение быстро ушло, а моя голова уныло поникла.

- Сегодня вам всем исполняется семь лет, и вас признали гражданами этого города. Поздравляю.

Хотя главный священник казался довольно старым, у него был все еще мощный голос, который отражался от стен храма. После поздравлений, он приступил к чтению вслух книги своим ясным голосом. Похоже было на какое-то Священное Писание. Я, всем сердцем крепко держалась за книгу, наклонилась вперед в ожидании.

Содержание священных писаний похоже было о том, как сказал мне Бенно некоторое время назад, о сотворении мира и смене времен года. Священник читал книгу простыми словами, которые было легко понять даже детям.

- Долгое, долгое время, так долго, что мы даже представить себе не можем, Бог тьмы жил в полном одиночестве.

После этого он встретил богиню солнца, произошло много событий, они поженились, у них было много детей, среди них Богиня воды, Бог огня, Богиня ветра и Бог земли, и создали мир, в котором мы живем, и дальше пошла сама история. Часть, где “куча вещей произошла" показалась мне сокращенной специально для нас, но все прозвучало очень похоже на мыльную оперу.

Хотя мифы такие. Все мифы, которые я знала, были все хаотичны. Сейчас не время для саркастических замечаний.

Даже просто услышать новую историю было уже веселым занятием, но сравнивать ее с другими мифами, которые я уже знала, только сделала ее еще более интересной. Лютц, похоже, не был заинтересован, и он, похоже, не знал, на сколько она может быть веселой. Он беспокойно качался взад и вперед, завистливо смотря на меня.

- Ты выглядишь так, будто тебе весело, - сказал он.

- Да, безумно, - ответила я.

- Чего же в этом интересного?

- Начало, конец и все остальное, что между ними!

Я ответила ему с огромной улыбкой. Он посмотрел на меня изумленно, потом вздохнул, покачав головой.

- …Хорошо. Это хорошо.

- Да!

После мифа о создании, нам рассказали история о смене времен года. Я уже слышала основы от мистера Бенно. – Весна - это сезон воды, где тающий снег вызывает ростки. Лето сезон огня, где жар солнца заставляет листья раскрыться. Осень - сезон ветра, где охлаждающий воздух заставляет плоды созреть. Зима - это время года земли, когда спит вся жизнь. - Сам миф, однако, заключался в другом.

- Богиня земли была первородным ребенком Богини солнца и Бога тьмы. В это время Бог жизни взглянул на нее и тотчас же влюбился и попросил у ее отца, Бога тьмы, ее руки. Бог тьмы думал, что их брак принесет много детей, и был доволен этим предложением, поэтому он удовлетворил просьбу Бога жизни о женитьбе.

Так начался миф о сезонах. Лютц, однако, уже зазевал, ему все это показалось очень утомительным, поэтому, думаю, что лучше объясню все это в форме дайджеста.

Проще говоря, Бог жизни оказался более чем немного сумасшедшим. Он запер Богиню земли в тюрьме из снега и льда и насиловал ее, пока она не забеременела, а потом даже завидовал нерожденным детям. Зима - время разграбления и ничегонеделания.

Богиня солнца забеспокоилась, что не видела Богиню земли с тех пор, как та вышла замуж, и растопила весь лед. Сумасшедший Бог был уже изрядно измотанный после того, как насовокуплялся вдоволь, сколько хотел, поэтому богиня воды смыла весь снег и лед, освободив своего друга и сестру. Весна - это то время, когда они работали вместе, чтобы помочь семенам, то есть детям Богини земли, прорасти.

Затем Бог огня одолжил свою силу, сделав лето тем временем, когда начинающая жизнь стала зрелой. Однако после этого сумасшедший Бог восстановил свои силы и начал искать богиню земли. Осень - это тот сезон, когда Богиня ветров вложила всю свою силу, чтобы Сумасшедший Бог не смог приблизиться к ее сестре, помогая при этом обеспечить завершение сбора урожая.

Затем, когда братья и сестры были, наконец-то, исчерпаны, настала очередь Сумасшедшего Бога. В очередной раз он запер и стал насиловать Богиню земли. Ее братья и сестры захотели убить Сумасшедшего Бога еще больше, но если они это сделают, то новая жизнь никогда не родится, поэтому они не могут сделать этого. Так вот, попав в эту непримиримую дилемму, братья и сестры вынуждены переждать зиму, собираясь с силами.

Кажется, это все время повторяется, образуя бесконечную петлю сезонов. Этот миф так же был полон возможностей для саркастических замечаний, как и все остальные.

Кстати, поскольку все собравшиеся здесь дети родились летом, наше божество-хранитель -ревностный, горячий Бог солнца, и у нас есть Божественная милость, связанная с руководством и воспитанием детей. На этом главный жрец завершил свое выступление о богах и закрыл книгу.

- За сим я научу вас, как поклоняться богам. Если вы вознесете свои молитвы и благодарность богам, то они непременно окажут вам большую Божественную милость.

У него было очень серьезное выражение лица, пока он произносил это, медленно выходя из-за алтаря. Пока он это делал, священники в серых одеяниях быстро развернули ковры перед священниками в синих мантиях.

Главный священник стоял в центре комнаты, а за ним - очередь из десяти священников в синих мантиях.

- А теперь, прежде чем попробовать самим, внимательно посмотрите. ...Мы молимся богам!

Как только он произнес это, главный жрец широко раскрыл руки, высоко подняв левое колено и посмотрел на небеса.

- Пфф!

Я быстро хлопнула рукой по губам, подавляя свой внезапный порыв. Совершенно было нехорошо самопроизвольно расхохотаться посреди Священного храма. Я полностью осознавала это. Тем не менее, независимо от того, сколько раз я буду пытаться напомнить себе об этом, я была наполнена гигантским желанием рассмеяться вслух. Мой желудок сжался.

Это же поза Glico! Они встали в их позу! Да еще и с каменным лицом! Почему именно Gliiо?! Вам не нужно же так поднимать ногу, верно?! Ты же старик, ты не должен так стоять на одной ноге! Это же опасно! (п/п: Glico - это пищевая компания, известная на международном уровне своими кондитерскими изделиями, такими как Pocky и Pretz. С 1935 года она держивает огромный рекламный щит на тротуаре в Дотонбори, Осака, с изображением человека, триумфально пересекающего финишную черту гонки. Это одна из главных главная достопримечательностей для туристов. https://www.glico.com/global/feature/glicosign01/ )

Я не могла смеяться здесь – это было бы слишком грубо. Этот человек держал себя в идеально сбалансированной четкой позе. Должно быть, я зациклилась на шутке. Я была уверена, что независимо от того, что еще выкинет этот человек, я смогу выдержать.

Главный жрец медленно поставил ногу на землю и опустил руки, я смотрела, как он делает Тай-Чи. Если бы он на этом закончил, то я была бы в состоянии все сдержать под контролем, но была ли у этого старика еще какая-нибудь поза, которая расколола бы меня?

- Мы благодарим богов!

С элегантными движениями, как текущая вода, главный священник перешел от позы Glico к догезе, садясь на руки и колени и прижимая лоб к полу. Видеть это было слишком невыносимо. Странный шум вырвался у меня изо рта.

- Бэхехех!

- Мэйн, что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь?

- Я в... в порядке! ...Я все еще в порядке. Я могу это сделать. В конце-то концов, именно так люди здесь поклоняются богам.

Я зажала рот, уткнувшись лицом в колени. Лютц смотрел на меня с беспокойством. Даже если я попыталась бы ему рассказать, что же я нашла такого в этом поклонении забавного, даже если бы я попыталась объяснить шутку, он бы все равно ничего не понял. Не знающий ничего о позе Glico, не поймет этого смеха.

Такова их религия. Такова их религия. Они делают это всерьез, смеяться грубо.

Я помню, как открыла дверь в класс и вошла к мусульманскому однокласснику, молящемуся Аллаху, и мне постепенно удалось успокоить свой спазм в животе. Для постороннего человека молитва религии может выглядеть странно. Я смеялась только потому, что не ожидала позы Glico из ниоткуда, вот и все. Смеяться - плохо.

Я сделала несколько длинных, медленных вдохов, затем, когда я стала уверена, что смогу сдержать свое лицо под контролем, подняла голову. Когда я сделаю это, главный священник призвал всех нас встать.

- Теперь, пожалуйста, встаньте. Давайте сделаем это вместе.

Вместе! Вместе, говорит он! Пожалуйста, проявите милосердие!

Все вокруг меня встали. Я тоже так сделала, но почувствовала, как уголки моего рта стали извиваться, и мой живот задергался – это предвестники огромного смеха. Независимо от того, сколько я твердила себе снова и снова, что смеяться плохо, что смеяться плохо, желание смеяться только усиливалось.

- Мы молимся богам!

Главный священник выделил эти слова, вставая в позу Glico. Это нормально. Это второй раз, когда я вижу это, так что это вовсе не шокирует. Я успешно выдержала эту грохочущую волну смеха. Это была победа для моих мышц живота.

В следующее мгновение жрецы в синих одеждах, в совершенном унисоне, подняли руки и ноги.

- Мы молимся богам!

Видеть десять священников, стоящих в ряд, с совершенно каменными лицами, стоящих в позе Glico слишком многовато. Мои бока не выдержали. Угол их рук, высота их ног, серьезность их лиц абсолютно были идентичны. Я не смогла удержаться в вертикальном положении. Ноги отказали, и я повалилась на пол.

- Нгх! ... ммпф... нггх…

Мой живот! Кто-нибудь спасите меня!

Несмотря на то, что я все еще как-то могла сдерживать свой рот на замке, слезы уже навернулись на глаза, и хохот стал все сильнее просачиваться. Если бы я только могла покататься по ковру, хлопая по полу, пока я надрывно смеялась, я знаю, что меня бы сразу же отпустило, но отказалась, так как это только сделает мой смех сильнее.

- Мэйн, ты действительно не в порядке!

Когда я посмотрела на Лютца, я увидела, как он смотрел на меня с беспокойным выражением лица, стоя в позе Glico, неустойчиво балансируя на одной ноге. Он нанес мне последний удар. Я стала бить по ковру, не в силах сдержать себя.

- Я изви... гехехе... я не могу... дышать…

- Мэйн! Почему ты раньше ничего не сказала?!

- Эт... это не так... я... хех ... я в порядке…

Лютц нагнулся ко мне, отчаянно махая рукой. Священник в сером поспешил, увидев, как разворачивается катастрофа.

- Вы двое, что случилось?

- Эмм, похоже, Мэйн не очень хорошо себя чувствует, так что она вдруг рухнула. Она уже довольно слаба и имеет хрупкое здоровье, а сейчас она еще и слишком взволнована церемонией…

Ну, я, конечно же, волновалась, но я не особенно плохо себя чувствовала. Это обычный приступ смеха. Не было необходимости звать священника.

- У меня... у меня все хорошо! Я буду в порядке через минуту! Вот смотрите!

Я отчаянно попыталась встать, но, к сожалению, из-за того, что мое тело не ожидало такого внезапного движения или потому, что я была лишена кислорода после такого смеха, я полностью не смогла вложить силы в руки и упала на свое лицо прямо перед Лютцем и священником.

- Как будто ты в порядке! Как насчет этого? Похоже, что ты в порядк?!

- Ох, это была простая ошибка... я действительно в порядке, понимаете?

Произнеся это, пока я все еще лежала на полу, не убедило их. Даже если я полностью осознаю, что я в порядке, если я отстранюсь и посмотрю на себя со стороны, вполне было естественно, что люди будут охотно верить словам Лютца, чем мне.

- Я отведу тебя в комнату помощи, - сказал священник, ни в малейшей степени мне не веря. - Вы можете отдохнуть там, пока церемония не закончится. - Он поднял меня, а у меня не было сил сопротивляться.

Из-за боли в боках я ушла с церемонии крещения. Похоже, это станет горьким воспоминанием, о котором я никому не смогу рассказать.

Запретный Рай

Комната, в которую меня привел священник в сером, была не из тех комнат, которые использовались бы для оказания помощи бедным людям. Нет, эта комната была для ночлега. Кроме того, основываясь на том, насколько она была чистой и сколько внимания было уделено дизайну интерьера, если сравнивать ее с комнатами ожидания у ворот, то она определенно напоминала мне больше комнату, отведенную для богатых, торговцев и тех, у кого есть дворянские рекомендательные письма.

Интересно, это все из-за этого платья…

Основываясь только на том, сколько ткани используется в одежде, и как щедро и красочно она вышита, можно было бы примерно угадать, сколько денег у ее владельца. По сравнению с моей обычной одеждой, сегодняшнее платье было необычайно воздушное и вычурное. Его вышивка не ограничивалась только покроем, и на нем были вышиты крошечные кружевные цветы. Так все экстравагантно выглядело. Моя шпилька - тоже индивидуальный дизайн, поэтому с первого взгляда можно подумать, что, вероятнее всего я достаточно богата, чтобы быть даже на одном уровне с Фрейдой.

Но... мне же не нужно было указывать, что я на самом деле из бедной семьи, да? Священник самовольно решил это, и если он передумает, тогда я понятия не имею, какое лечение я на самом деле получу. Разве мне не всегда говорят не быть настолько наивно честной во всем?

- Простите меня.

Когда я нахмурилась, рассуждая про себя, священник в сером мягко усадил меня на диван. Я почувствовала, что вот-вот упаду, поэтому потянулась к подлокотнику, чтобы успокоиться. Примерно в это же время священник осторожно снял с меня шпильку и осторожными движениями снял с меня обувь.

А?!

Я была в шоке от настолько спонтанного и естественного лечения. Это напомнило мне о том, как в доме Фрейды Ютта постоянно вмешивалась, помогая почти во всем. Этот священник в сером явно привык заботиться о людях. Мои глаза округлились, и я даже полностью забыла попытаться вежливо отказаться, когда он встал, приготовил кровать и отнес меня, как принцессу.

- ...Ах… эм… со мной действительно все хорошо!

- Нехорошо лгать перед богами. Вы же находитесь в храме, не забывайте.

Это не ложь, хотя…

Он положил меня на кровать, затем вежливо накрыл одеялом. Затем он положил мою шпильку у кровати и поставил мои туфли у подножия кровати. Этот человек кажется невероятно опытным личным слугой, а не священником. От этого мне стало более, чем немного неудобно.

- Отдыхайте пока тут, - сказал он. - Я проведаю вас попозже.

- …Хорошо.

Священник вышел из комнаты, с хлопком закрыв за собой дверь. Я не могла шевельнуться с какой-либо реальной силой, так что я пока подожду здесь, восстанавливая свои силы.

Моя семья, несомненно, захотела бы узнать, почему я упала, но я не могу рассказать им, что я всего лишь слишком сильно рассмеялась. Лютц, который сильно волновался, определенно рассердился бы, услышав это. Как только я подумала об этом, так сразу же образ Лютца встающего в позу Glico появился в моем голове, и я фыркнула со смехом.

Некоторое время я лежала сложа руки, и моя сила потихоньку вернулась. Я сжала и разжала кулак, чтобы убедиться в этом.

Итак, что же теперь делать? Мне нужно сходить припудрить носик. (п/п: на Японском тут стоит фраза お花を摘みに行く, дословно “сходить нарвать немного цветов ”. Женский эвфемизм, аналог нашего “припудрить носик”.)

Прямо рядом с кроватью стоял ночной горшок, но так как я не знаю, где взять воду, то очистка моего беспорядка впоследствии будет проблематичной. Люди, которые обычно останавливаются здесь, вероятнее всего, берут слуг с собой, чтобы они сами не имели дело с этим, но у меня не было никого подобного. Также я не могла попросить священника, с которым я только что познакомилась, убрать за мной. По крайней мере, я хотела бы найти кого-нибудь, чтобы спросить, где я могу достать воду, а затем незаметно позаботиться о своем личном деле.

Я медленно вытянулась вертикально и экспериментально поразмахивала руками и ногами. Похоже, мне стало уже лучше до такой степени, что я внезапно не упаду снова в отключку. Я взяла шпильку, оставленную у кровати, и сделала себе прическу. В доме Фрейды был колокольчик у кровати, чтобы позвать кого-то, но здесь его не было.

Это было чрезвычайное положение. Пойду поищу кого-нибудь.

Я понятия не имела, сколько времени на самом деле потребуется, чтобы найти кого-то, поэтому я предпочла начать искать, прежде чем все станет действительно отчаянным. Я слезла с кровати, надела ботинки и вышла из комнаты.

Несмотря на то, что кое-где стены были украшены колоннами, резьбой и барельефами, коридоры, которые тянулись впереди меня, сделаны были в основном из белого камня. Стук моих ботинок об камень эхом отдавался от гладких стен, но я не слышала чужих шагов, и не видела никаких других следов человеческого присутствия. А пока я начала возвращаться к тому месту, где проходила церемония крещения.

... Хм? Я где-то свернул не туда?

Несмотря на то, насколько был белым храм, я стала замечать и другие цвета то здесь, то там. Резьба и статуи постепенно становились все более изысканными и элегантными, до такой степени, что я не представляю, насколько же сильно экстравагантными они стали. Думаю, я подобралась поближе к тому месту, куда обычно только приходят дворяне.

Кровь мгновенно оттекла от моего лица. Если дворянин меня заметит, то меня допросят, и все станет очень, очень трудным.

Не хорошо. Мне нужно развернуться, прямо сейчас!

Я прокружилась на каблуках, затем, почти вся дрожа от страха, быстро стала возвращаться тем же путем, которым пришла. Я хотела выбраться из зоны дворян как можно быстрее. Чтобы быть уверенной, что я не заблудилась на обратном пути, я пыталась идти по узнаваемым достопримечательностям.

Я же видела уже эту резьбу, да? И помню, что эта ткань была тоже…

Пока я искала поворот, который привел бы меня обратно в мою комнату, я услышала звуки шагов другого человека, приближающегося ко мне. Если мне уже удалось выбраться из зоны дворян, то я была бы в полном восторге от этого, но сейчас я не хотела бы, чтобы меня видели. Мне нужно где-то спрятаться. Если это был священник, то, вероятнее всего, ничего страшного, но я боюсь, что это был какой-нибудь дворянин. Я отчаянно огляделась, но в этом коридоре мне негде было спрятаться. Я слишком сильно выделяюсь, да и меня сразу же заметили.

- Кто там?! Что ты здесь делаешь?!

Строгий голос исходил от жрицы, волосы которой были уложены очень аккуратно. Ее внешность была очень аккуратна и деловита, но почему-то она также произвела впечатление сексуальной секретарши. Священнические одежды, которые она носила, были такого же серого цвета, как и у священника, который меня сюда принес, хотя дизайн отличался. Не знаю, с чем это связано, с тем, что священники и жрицы в принципе одеваются по-разному или с тем, что были разные специальные церемониальные одежды. Если подумать, то на церемонии не было никаких жриц, да?

Я вздохнула с облегчением, что эта женщина не была дворянкой, а затем сразу же начала извиняться за то, что вошла в зону дворян.

- Мне очень жаль, мадам. Меня зовут Мэйн. Я упала в обморок посреди церемонии крещения и меня отнесли в комнату отдыха. Со мной не было сопровождающего, да и не было никакого колокольчика, чтобы я смогла позвать кого-нибудь, поэтому я сама пошла посмотреть, смогу ли я найти кого-нибудь. Я, к сожалению, заблудилась, а когда я поняла это, то уже была здесь…

Женщина посмотрела на меня, изучила с головы до ног, потом смиренно вздохнула. Она похлопала себя по щеке, тяжело дыша, но не отвела от меня глаз.

- У меня есть дело, которое я должна прямо сейчас сделать, но потом я покажу вам зал поклонения, где проходит церемония крещения. Вы не могли бы немного подождать?

- Да, мем, большое спасибо.

Жрица слегка прищурилась, и ушла, щелкая быстрыми шагами, эхом отдающимися по коридору. Я последовала за ней, стараясь не отставать. Если мы идем куда-то слишком далеко, то я, вероятно, отключусь.

- Подождите здесь, пожалуйста. Мне нужно закончить свои дела здесь.

Благодаря тому, что этой жрице нужно было только дойти до следующей комнаты, мне с большой радостью удалось не рухнуть по пути.

- Хах, хааахх…

Я кивнула, всасывая воздух, пока пыталась отдышаться. Жрица посмотрела на меня с озабоченным хмурым взглядом и со скрипом открыла дверь. Я положила руку на стену, чтобы успокоиться, а затем выглянула за дверь, в которую вошла жрица. Когда я увидела, что было внутри, мое дыхание полностью остановилось.

- ...?! Это ... это же... библиотека?

Это была не особенно большая комната, но стены были полностью выложены книжными полками. С первого взгляда я увидела на них в основном стопки бумаг и деревянные доски, но были и полки, скрытые за закрытыми запертыми дверцами шкафов, и я смогла тут же представить, что именно там хранились ценные книги.

В центре комнаты стояли два длинных стола, обращенных друг к другу, их поверхности были наклонены по диагонали, как бы облегчая чтение. Их длина напомнила мне длинные, соединенные столы в лекционных залах университета. Они выглядели достаточно длинными, чтобы пять человек смогли сесть рядом.

Также, к столам были прикованы с интервалом 6 толстенных крепких цепей. Концы каждой из них крепились к массивным книгам, которые лежали на столах.

- ...Это же “библиотека с прикованными книгами”…

Посещение исторических библиотек в зарубежных странах было одной из моих желаний, когда я была Урано. Конечно же, это альтернативная вселенная, а не чужая страна, и это библиотека храма, но даже если это так, то могу ли я считать эта мечта исполнилась? Иностранная библиотека, запертые книжные полки, книги, прикованные к столам, книги, через которые вы могли бы прочувствовать историю, даже независимо от того, что же именно вы читаете... это я никогда бы не смогла увидеть в той жизни.

Рука, которую я положила на грудь, чтобы успокоиться, задрожала. Мое сердце колотилось, как при тревоге, и я почувствовала, как с какой силой кровь текла по моим венам. То, чего я так долго хотела, чудесным образом находилось сейчас прямо перед моими глазами... глазами, из которых текли горячие слезы радости, одна за другой.

- Я... Я никогда не видел такого раньше…

Это моя первая библиотека с прикованными книгами, но, что более важно, это было в первый раз с тех пор, как я пришла в этот мир, когда я увидела достаточно много книг в одном месте, которое должно было называться библиотекой. Хотя это была и небольшая комната, но для меня, прожившей тут столько времени и не нашедшей ни одной книги, это была настоящая сокровищница счастья.

Возможно, эта библиотека - рай, созданный самими богами. Мой Бог был здесь для меня!

- Мы молимся богам! Мы благодарим богов!

Когда будете в Риме, поступайте как римляне. Глубоко тронутая, найдя эту библиотеку, нет, эту библиотеку с цепями, я встала в позу Glico, затем упала в догезу, показывая мою благодарность небесам. Я немного шаталась, когда делала это, но я надеюсь, что мои эмоции и моя благодарность были должным образом переданы.

Я быстро вытерла лицо и руки на одежде, проверяя снова и снова, чтобы убедиться, что они не были грязными. Убедившись, что мои руки безупречны, я повернулась, чтобы проследовать за жрицей, и с триумфальной походкой, шагнула вперед в этот славный рай.

- Простите менМПХ?!

Мое лицо врезалось во что-то, как будто я только что вошла в раздвижную дверь, которая еще не открылась. Так как я врезалась в нее так сильно, звезды танцевали перед моими глазами.

- Ой…

Я сидела на земле, потирая голову одной рукой. Другую руку я протянула к двери. После определенного момента я больше не могла двигать рукой. Кажется, там действительно была какая-то невидимая стена. Я попыталась ударить ее пару раз, но не было никаких признаков ее открытия.

- А? Чт... почему?

Жрица вошла нормально, без проблем. Я понятия не имею, почему только меня так отвергли. Мир перед моими глазами стала немного темнее, и я принялась стучать по невидимой стене. Она не сдвигалась ни на дюйм.

Рай перед моими глазами, но я не могу войти. Я видела так много книг прямо перед собой, но я не могла прикоснуться к ним. Нормально ли существование такой жестокой пытки? Зайти так далеко и получить отказ? Вы засранцы, боги! Верните мне мою благодарность!

- Нет, впустите меня!! Впусти меня тооожееее!

Книги настолько ценны, что практически только дворяне имеют доступ к ним. Храм использовал магический инструмент, чтобы успокоить детей во время церемонии крещения, так что не без оснований можно было думать, что есть какой-то трюк, защищающий эти драгоценные книги. Я знала это, но это уж слишком. Оказавшись в объятиях такого отчаяния, когда я вижу книги, но не могу войти в эту комнату, я упала в недостойную кучу, неспособную даже вытереть слезы, льющиеся с моего лица.

- Я просто хочу почитать…

Жрица, закончив свои дела, вышла из комнаты с пачкой бумаг, похожих на какие-то документы. Она посмотрела на меня сверху вниз, пока я сидела на полу, прислонившись к невидимой стене с заплаканными глазами, и жрица сделала испуганный шаг назад.

- Что... ты делаешь...?

- Пааачееемууу!! Почему… почему я не могу войти?

Я слабо ударила кулаками невидимую стену, жрица оглянулась назад, в библиотечный зал. - Ах, - произнесла она.

- Там есть очень ценные книги, поэтому только люди, уполномоченные храмом, могут входить.

Ее слова дали мне неожиданную надежду. Если только люди, уполномоченные храмом, могли бы войти, тогда я должна заполучить это разрешение. Боги еще не покинули меня. Я быстро вытерла слезы и сопли с лица, а затем выпрямила рукой прямо в воздух.

- Вопрос! Как я могу получить разрешение от храма?

- ...Самым простым способом было бы стать сестрой в обучении, не так ли?

Похоже, что учениц жриц называют сестрами в обучении. В таком случае, раз эта женщина взрослая, ее будут называть сестрой.

- Тогда я стану сестрой в обучении! Как я могу это сделать?

- Вам нужно всего лишь поговорить с главным священником или храмовым главой. Итак, давайте же пойдем в зал поклонения.

Похоже, что она подумала, что разговор наш окончен, но я энергично закачала головой.

- Где может быть храмовый глава?

- Его участие в церемонии крещения уже закончилось, так что он, скорее всего, сейчас в своих покоях, но... вы хотите пойти сейчас?

Она явно пыталась выпроводить меня, но я не позволю такому источнику ценной информации выйти из-под моего контроля.

- Да, мэм! Я не могу вернуться домой, пока не встречусь с ним!

- ...Тогда пойдемте спросим у храмового главы.

Я не знаю, из-за того, что она поняла мои глубокие убеждения, или потому, что она судила, как обращаться со мной, основываясь на моей одежде, но она смиренно вздохнула, а затем отвела меня в покои главы храма.

Кажется, мне удалось полностью заблудиться внутри храма, потому что комнаты храмового мастера находились очень близко. Меня оставили за великолепной деревянной дверью, когда жрица получила разрешение войти. Оглядываясь вокруг, я увидела всевозможные дорогие на вид украшения и картины. Верхушка этой религии должно быть очень богатая.

- Отец Бёзеванц, есть кандидат, чтобы стать сестрой, она ожидает уже здесь, желая увидеть вас… (п/п: Храмовый глава (учитель) не назван здесь явно в оригинальном тексте, так как на японском языке принято обращаться к вашим начальникам исключительно по их должности. Это звучит крайне жестко на английском/русском языке, поэтому здесь жрица обращается к нему по имени и неофициальному названию. Мэйн, как настоящая Японская девушка, будет продолжать обращаться к людям по их должности до тех пор, пока Автор сочтет это необходимым.)

- Кандидат?

Через щель, оставленную в двери, я услышала разговор мастера храма и жрицы. Напряжение тут же возникло во мне при осознании того, что сейчас будет собеседование. Убедившись, что меня не видно за дверью, я быстро проверила, что мой внешний вид был в порядке. Было только единственное пятно на моем платье, которое появилось от слез и соплей, и то оно уже высохло, хотя ткань на этом месте было немного жесткое.

- Да, девушка, которая пришла сюда на сегодняшнюю церемонию крещения.

- Хм, возможно, мне стоит встретиться с ней.

- Пожалуйста, входите, - сказала мне жрица.

Я попыталась войти в комнату, быстро и профессионально, но дверь оказалась намного тяжелее, чем я думала. Не имея другого выбора, я набросилась всем своим весом на нее, толкая дверь изо всех сил, а затем проскользнула через зазор, как только он стал достаточно большим.

- Прошу прощения за вторжение - сказала я.

Покои главы храма очень напоминали мне комнату Фрейды. В центре комнаты, близко к двери, было что-то вроде зоны регистрации со столом и несколькими стульями. У самой дальней стене комнаты стояла кровать с толстым навесом, а в противоположном углу было рабочее место. В рабочем пространстве стояли толстенный стол и две книжные полки. На полке сидели тридцатисантиметровые статуи богов, священные Писания, которые я видела некоторое время назад во время церемонии, и свечи, расположенные симметрично, так что священные Писания находились ровно по центру.

Глава храмовый и жрица находились на рабочем месте, поэтому я подошла к ним, следя за своей осанкой. Он следил за мной почти болезненно тяжелым взглядом, пока я приближалась. Я медленно вздохнула и приготовилась со всей своей решимостью. Это собеседование. Собеседование, которое решит, смогу ли я когда-нибудь войти в эту библиотеку.

- Ваше имя?

- Мэйн, сэр, - ответила я. Я сложила руки на груди. - Если это вообще возможно, я хотела бы стать здесь сестрой в обучении. Я была бы очень признательна вам за ваше внимание.

Глава храма улыбнулся мне и положил ручку. - Ну тогда, Мэйн. Почему бы мне не начать с вопроса, почему ты думаешь, что хочешь стать сестрой в обучении?

- Потому что здесь есть библиотека, сэр.

Глаза храмового мастера слегка расширились, возможно, потому, что мой ответ был совершенно неожиданным.

- ...Библиотека? Ты уже умеешь читать?

- Да, сэр, хотя и есть много трудных слов, которых я до сих пор не знаю. Если я смогла бы почитать книги, то я бы выучила больше слов. Вот почему, пока я жива, я хотела бы тщательно прочитать все книги здесь.

Глава храма потер лоб, вздохнув. Его плечи опустились так сильно, что он выглядел почти замученным, и он закачал головой.

- Я думаю, вы что-то неправильно поняли. Храм - это такое место, где молятся богам. Жрецы и жрицы здесь - слуги богов.

- Разумеется - ответила я. - Мне это хорошо известно. Но разве толстая книга священных писаний, которую вы читали нам на сегодняшней церемонии, не была написана о богах? Для меня эти священные Писания подобны самим богам. Я хочу прочитать все о богах. Я хотел бы узнать все о богах, сэр.

- Вы фундаменталист по Писанию?

Острый блеск проник в глаза храмового мастера. Я понятия не имею, должна ли я была сказать "д " или "нет" на этот вопрос. Это немного беспокоило, но я не смогла понять, эту фразу знал любой из других детей, с которыми я присутствовала на церемонии крещения или же нет. Вместо того, чтобы рисковать и говорить что-то ненужное, я подумала, что будет лучше, если я просто скажу ему, что я не знаю.

- Я никогда раньше не слышал этих слов, поэтому я не знаю, что они означают, но в моем сердце нет ни капли сомнения: я хочу читать священные Писания и узнать все о богах. Пожалуйста, поверьте в мою страсть, которой Бог огня благословил меня. Я искренне надеюсь и молюсь о том, чтобы стать сестрой в обучении, прочитать здесь все книги и узнать все о богах. Как я могу убедить вас в этом?

Он выглядел немного ошеломленным, пока я нажимала на него, но он посмотрел на меня сверх и вниз, задумчиво погудел себе, а затем кивнул.

- Я уже убедился в вашей страсти. Если это действительно ваше желание, то вы непременно должны стать сестрой в обучении.

- На самом деле?!

- Однако, если ребенок из такой семьи, как ваша, желает присоединиться к церкви, то он должен сделать пожертвование, соответствующее вашему уровню страсти. Ты знаешь, сколько это стоит?

Похоже, что, поскольку моя одежда подразумевала, что у меня много денег, то этот человек попытался воспользоваться мной. “Если вы хотите присоединиться, то заплатите", вот что он на самом деле сказал. Я уже полностью осознала, что такая религия, как эта, не может состоять исключительно из хороших идеалов. Все, о чем он спросил, если я действительно хочу присоединиться, так это сколько же денег я могу предложить ему взамен?

Задумавшись над этим, я слышала, что для покупки одной книги нужно потратить несколько маленьких золотых монет. Если бы я получила доступ к этой библиотеке, тогда у меня был бы доступ по крайней мере к десяти из этих громоздких книг. У меня нет никаких других сравнений для этого, кроме как библиотеки в Японии, но в этих библиотеках вы платите примерно столько же, сколько стоит одна книга, чтобы иметь возможность читать все книги в библиотеке. Затем, если вы добавите к этому все документы на полках, а также возможность читать столько, сколько я хочу, прежде чем умру, а затем отложив деньги, которые я отдаю своей семьи... одна большая золотая монета не должна стать проблемой.

- Я не знаю, какова фактическая цена пожертвования, но... если подумать о том, сколько денег у меня есть, то я смогла бы пожертвовать до одной большой золотой монеты.

- Бо... большой?! - храмовый глава прокричал, и плевок вылетел изо рта.

Жрица тоже хлопнула рукой по губам, широко раскрыв глаза. Судя по их реакции, я вполне уверена, что назвала им чрезмерно огромную сумму денег.

- А? Неужели это слишком много? Но это же абсолютный максимум, я же могу заплатить и меньше, понимаете?

Глава храма обменялся взглядом со жрицей, затем прочистил горло от такой реакции. Он наклонился вперед, всерьез глядя на меня.

- Ах... ну, я очень рад, что такая девушка, как вы, горит с достаточной страстью, что она даже готова зайти так далеко, чтобы присоединиться к нашему храму в качестве сестры в обучении, но пока церемония крещения не пришла, вы же уже решили, где бы вы хотели работать, правильно? Разве вы уже не член чего-то другого?

Конечно, если бы у меня уже было выбрано место работы, внезапно стать сестрой в обучении было бы невозможно. Тем не менее, я планировала работать вне моего дома, поэтому у меня на самом деле нет фактического рабочего места, откуда я собралась бы уходить.

- Я уже временно зарегистрирована в гильдии торговцев, но у меня пока нет работы. Мое тело очень хрупкое, поэтому я планировала работать из дома.

- Работаете на дому? Вы дочка торговцев? Если бы вы стали сестрой в обучении, то вам пришлось бы разорвать любые связи, которые у вас есть с другими организациями. Что бы сказали ваши родители, если бы вы ушли из гильдии торговцев и стали бы сестрой в обучении?

- Мне придется обсудить это с родителями, но…

Я замолчала. Я не могла сразу же ответить насчет гильдии торговцев. Я, вероятнее всего, все еще должна была состоять в нем, если я собираюсь продолжать покупать и продавать вещи.

- Интересно, смогу ли я вообще выйти из гильдии торговцев? А что же произойдет со всеми деньгами, которые я накопила до сих пор, и со всеми товарами, которые я буду выпускать в будущем?

Пока я задалась вопросом вслух, пытаясь собраться с мыслями, храмовый учитель, подслушивая, немного округлил глаза, смотря так, как будто у него появился вопрос.

- Деньги, которые ты заработала? Товары? Ты же не просто помогаешь родителям с работой?

- Нет, сэр.

Это мой шанс показать, насколько уникальным было бы мое присоединение к храму. Ссылаясь на список важных вопросов на собеседовании, я объяснила ему все, что я так старалась сделать, и все, что я узнала из личного опыта. Вкратце.

- ... Хм - вымолвил он, - если вы не зарегистрированы в гильдии, чтобы помогать с бизнесом вашим родителям, то, возможно, вместо того, чтобы просто отменять регистрацию, вы могли бы присоединиться к нам. Возможно, мне придется проконсультироваться с главой гильдии.

Он восхищенно улыбнулся мне, как будто это был именно тот ответ, который он хотел услышать. Если бы он мог поговорить с начальством в гильдии торговцев для меня, это было бы огромным спасательным кругом. Я поблагодарила его вежливо, доверив переговоры с главой гильдии ему.

- Во-первых, мне нужно проконсультироваться с родителями, - сказала я.

- Ну, если ваши родители будут возражать или если появятся какие-то другие вопросы, тогда, пожалуйста, приходите поговорить со мной сразу же. Если вам нужно почитать книги, то, пожалуйста, приходите сюда, в эту комнату. Вы не сможете войти в библиотеку, но я буду рад позволить вам прочитать священные Писания, которые у меня находятся здесь.

- На самом деле?! Огромное спасибо! Мы молимся богам!

В тот момент, когда я прыгнула в позу Glico, я почувствовала, что мое тело начинает лениво наклоняться в сторону, и вся кровь стала стекать с моего лица.

Я перестаралась снова, не так ли?

Поскольку Лютца здесь не было, никто не остановил меня от перевозбуждения или от безрассудной беготни. Кажется, что я, не обращая никакого внимания на свое собственное поведение, подтолкнула свое тело к его максимальному пределу, и оно восстало, отрезав мне все силы.

- ...Ох, только не снова…

Со стуком я упала на землю и не смогла сама встать. Я была очень благодарна, что на этот раз я осталась в сознании, даже если не могла пошевелить телом. Лежа там, я сосредоточила всю свою ментальную энергию на сгустке пожирателе внутри себя, хотя сейчас его было не так уж и много.

- Что случилось?! Что случилось?!

Глаза главы храма были полны тревоги, пока он наблюдал, как я упала прямо перед его глазами. Он встал с достаточной силой, чтобы откинуть стул назад. Ошарашенная жрица уставилась на меня, а потом тихим голосом пробормотала про себя.

- ...Теперь, увидев это и вспомнив ее слов, - бормотала она, наклонив голову в сторону, - разве она не говорила, что она упала прямо посреди церемонии крещения?

- Что?! - воскликнул глава храма, глядя на нее.

Застряв на полу, я извинилась перед ними двумя.

- Простите, но я немного понервничала. Я не могу сейчас пошевелиться, но, пожалуйста, дайте мне минутку.

Несогласие и убеждение

Глава храма, увидев, как я упала прямо перед ним, позвал священника в сером, чтобы он отнес меня в комнату для ночлега, и оставил жрицу присматривать за мной, чтобы я больше не уходила самовольно.

В результате, я не смогла улизнуть, чтобы сходить в туалет одной, а мне пришлось положиться на помощь жрицы. В момент, когда мне пришлось заниматься своими делами, и при этом кто-то наблюдал за мной, был унизительным, а после того, как меня заставили попросить жрицу помочь очистить мои отходы, я вовсе так невероятно сильно смутилась, что больше не смогла смотреть ей в глаза. Я хотела натянуть покрывало на голову и скорчиться от стыда, но в действительности я не смогла собраться с силами, чтобы заставить свое тело зашевелиться.

Пока я лежала на кровати, подавленная тем, что не могу пошевелиться, церемония крещения подошла к концу, и Лютц пришел проведать меня. Когда он увидел, как хорошо было в комнате, и заметил, что кто-то был еще в комнате, чтобы следить за мной, его глаза широко раскрылись, и он бросился к моей постели.

- Что ты делала все это время, Мэйн?!

- Эммм, я заблудилась в поисках туалета... и опять упала без сил.

Когда я слабо подняла голову с подушки и очень широкое улыбнулась ему, он посмотрел на меня, не впечатленный, затем сложил руки и закачал головой.

- Это не может быть все так, да? Рассказать мне всю правду.

- Гм... ну, я нашла библиотеку, и я немного переволновалась…

На моей полу-фразе Лютц сощурится, наклонив голову.

- Что такое "библиотека"?

- Земной рай, созданный богами.

- А?

- ...Комната с большим количеством книг.

- Ах... ну, неважно. Я все понял в любом случае.

Он потер лоб, пренебрежительно махая рукой. Как только он прервал мой рассказ, я стала было готовиться пойти домой, потянувшись за шпилькой у моей кровати.

- Ты же упустила кое-что важное, не так ли? Эта маленькая принцесса рухнула после того, как обратилась к главе храма.

Пока я заплетала свои волосы, жрица, которая тихо все это время слушала наш разговор, прервала нас, а затем пожала печами в шоке.

- О чем ты только думала, идиотка?! - прокричал Лютц.

- Прости меня. Я действительно думаю, что я просто немного переволновалась…

Вероятнее, все пошло бы получше, если бы я была немного более хладнокровной и собранной, но все и так получилось более или менее хорошо. Я достигла своей цели - заложила основу для того, чтобы стать здесь жрицей, и даже храмовый учитель позволил мне приходить к нему в комнату, чтобы читать священные Писания. Я попыталась как следует обдумать свои действия, но на самом деле я ни о чем не сожалела.

- Мы сейчас же идем домой, прежде чем ты выкинешь еще что-нибудь, - сказал он.

Лютц взял меня на спину и, под руководством жрицы, вывео нас из храма. Мой отец нервно ждал нас на площади снаружи.

- ...Похоже, кто-то уже пришел за тобой, - сказала жрица. - Ну, на этом моя помощь заканчивается.

- Спасибо вам за всю помощь, - ответила я.

Ну что же, мой отец понес меня на спине домой. По пути, Лютц вкратце изложил моему отцу события дня. Я оставила все это на него, так как покачивание на спине убаюкали меня.

- Я должен закончить свой контракт здесь, в магазине, - сказал Лютц, - так что только после этого я поеду домой.

Я вернулась к чувствам, когда услышала это, и увидела, что мы уже были возле магазина Бенно. Ясно было, что в моем нынешнем состоянии я не могла навестить Бенно. Лютц отделился от нас, так как ему нужно было доставить сегодняшний отчет и подписать свой контракт на обучение.

Марк увидел нас изнутри магазина и вышел поприветствовать нас. Я помахала ему со своего места на спине у отца.

- Спасибо вам за поздравления, мистер Марк, - сказала я. - Не думаю, что смогу прийти сегодня, но я обязательно вернусь позже.

- Позаботься о себе, - ответил он.

- Лютц, удачи тебе с контрактом, - сказала я.

- Да! Отдохни как следует.

Лютц и Марк помахали нам на прощание, и мы с отцом отправились домой вместе.

После немного необычного праздничного ужина, когда уже вся семья сидела и пила чай, я посмотрела на своего отца. У меня не было выбора, мне нужно было спросить его, чтобы стать жрицей.

- Эй, папочка.

- В чем дело?

Он поднес чашку ко рту и сделал глоток.

- Думаю, я хочу пойти в храм и стать сестрой в обучении.

Улыбка моего отца исчезла в одно мгновение.

В следующий же момент он с громадным грохотом поставил свою чашку на стол. Я вздрогнула от внезапного шока, пока весь чай выплеснулся из чашки, разбрызгиваясь по всему столу.

- ...Не могла бы ты повторить? – произнес он с низким угрожающим тоном. - Должно быть, я не расслышал тебя правильно.

Мои глаза расширились. Гнев и отвращение, исходящие от него, были настолько сильны, что у меня побежали мурашки по спине, и сердце быстро заколотилось.

- ...Жрицей в храме.

- Не будь такой смешной! Как будто я когда-нибудь позволю своей дочери присоединиться к храму.

- Па... Папочка. Почему ты так разозлился?

Я понятия не имела, что же могло так внезапно разозлить его, так что все, что я могла сделать, это посмотреть на него с недоумением. Я думала, что будет какое-то сопротивление, но я и не подумала, что этот вопрос вызовет у моего отца такой всплеск ярости.

- Ученичество священника или жрицы - это дело сирот! Если бы у тебя не было родителей и не было бы покровителя, то это должно было бы стать твоим последним средством существования. Это уж точно не для тебя, Мэйн!

- Только сироты... становятся священниками?

- Да, все верно, - ответил мой отец, внезапно став выглядеть беспомощным. - У тебя есть родители, так что эта работа не для тебя. И даже не спрашивай меня!

Я ошарашена реакцией моего отца. Затем, что-то щелкнуло, и я стала понимать, о чем он говорит. Мне кажется, что меня немного ввели в заблуждение слова главы храма о том, что он не ожидал, что найдется претендент на место жрицы-ученицы “из такой семьи, как ваша”.

- Гюнтер, - сказала моя мама, - Мэйн же не знала, так что не нужно было так грубо с ней.

- ...Точно, ты совершенно права.

Отец долго медленно дышал, как бы выпуская раздражение, потом почесал голову. Моя мать стала вытирать брызги чая со стола, с любопытством склонив голову.

- Но, в любом случае, почему ты вдруг решила, что хочешь стать жрицей?

Я увидела по тому, как говорили мои родители, что у нас были разные взгляды на священников и жриц. Если бы мне пришлось описать, что я думаю про священников и жриц, то я бы сказала, что они, как правило, имеют довольно респектабельное будущее, так что их реакция была немного удивительна.

- Ну, после того, как я упала в обморок на церемонии крещения, я пошла искать туалет и всерьез заблудилась.

- Ты была в комнате помощи, верно? Разве не было туалета на выходе?

Мой отец, получивший упрощенное изложение событий от Лютца, был слегка озадачен. Конечно же, был, как правило, туалеты всегда расположены очень рядом с большими комнатами, которые используют простолюдины.

Я покачала головой. - ...Так как мое платье было таким красивым, меня приняли за какую-то богатую девушку, и меня отвели совсем в другую комнату, как ту, в которую ходят торговцы с рекомендательными письмами от дворян. Получается, что поблизости не было ничего…

- Ах, ну конечно, ты же была в том платье.

Отец кивнул несколько раз. Моя мама и Тори выглядели довольно понимающими.

- Пока я искала, я вроде бы наткнулась на место, которое выглядело так, как будто им пользовались дворяне…

Вся кровь стекла с лиц моих родителей. В обществе, которое была так сильно стратифицировано, как это, то мы на самом деле были полностью отделены от дворянства. Если бы я шаталась, потерялась, и в конце была бы поймана дворянином, то был бы очень большой шанс, что это могло бы стать концом моей жизни прямо на месте.

- Меня нашла жрица, поэтому я не встретила никакого дворянина, но там была библиотека! Там было так много книг. Я очень, очень хотел их прочитать, так сильно, что ничего не могла поделать, но я не смогла войти…

- Книги? - переспросил мой отец, его бровь задергалась.

- Когда я спросила, могу ли я войти, жрица ответила, что я смогу, если стану сестрой в обучении…

- И тогда ты просто решила, что станешь жрицей, не задумавшись об этом?- Вздохнул он. – Откажись от этих книг. Просто продолжайте делать то, что ты делала до сих пор.

- А?

Я смотрела без выражений на него, не веря, что мне так вот просто сказали отказаться от книг. Он же смотрел на меня, совершенно серьезно, без единого намека на улыбку на его лице.

- Если бы тебе пришлось выбирать между разрывом всех связей с твоей семьей и проживанием в детском доме, где бы ты смогла стать жрицей и читать книги, или же ты бы осталась здесь с нами, живя своей прежней жизнью, что бы ты выбрала?

Он просил меня выбирать между книгами и семьей, а в голове у меня было пусто. Я хотела бы остаться со своей семьей до самого конца, пока пожиратель не добил бы меня. Я подумала, что пока следую этому плану, я сделаю несколько книг и почитаю их, пока не стану удовлетворенной. Однако, сегодня я нашла библиотеку, и была вне себя от радости, что я смогу почитать книги, и была очень сильно взволнована, но я даже и не задумывалась, что смогу отделиться от своей семьи.

- ...Разорвать связи... с моей семьей?

Мои плечи задрожали, а мой голос прозвучал слабым и потрескавшимся. Мой отец серьезно кивнул.

- Верно. Жрицы живут в храме. Работа тяжелая, и люди, с которыми ты будешь работать, все сироты. Этим ты не смогла бы заниматься, так как у тебя пожиратель. Ты потеряла сознание во время церемонии, потому что не смогла справиться со своим физическим состоянием. Ну как? Ты ожидаешь, что сможешь там работать? Кроме того, книги чрезвычайно ценны. Они достаточно редки, что эти люди даже защищают их, используя какие-то магические инструменты, чтобы быть уверенными, что какие-то незнакомцы не смогут войти в их библиотеку, верно? Как ты думаешь, ты сможешь прикоснуться к книгам, как только станешь учеником?

Каждый его довод был хорошим. У меня не было возможности опровергнуть что-либо из этого. Ответ в моей голове был один: стать жрицей не получится. Тем не менее, я действительно не хотела бы отказываться от всех тех книг, которые я нашла. Пока я кусала губу, почувствовав, что вот-вот заплачу, Тори взяла меня за руку. Ее глаза были полны слез, и она сжала мою руку так, как будто никогда не хотела бы вновь ее отпускать.

- Ты хочешь стать жрицей? Ты же обещала мне, что останешься здесь со мной, но уже захотела нарушить свое обещание и стать жрицей?

Слова Тори вонзились в меня, как стрела в сердце. Чувствуя, как все силы покинули мое тело, я покачала головой.

- ...Не-а. Я просто пыталась придумать, как я смогу почитать книги, которые были прямо передо мной. Я совсем не хочу стать жрицей.

Ученичество жрицы - это средство достижения цели, а не сама цель. Я не хотела стать ей так сильно, чтобы вся моя семья плакала и оставить их одних навсегда.

Когда я ответила, Тори радостно улыбнулась, но щепотка тревоги у нее все еще оставалась.

- Я так рада - произнесла она. - ...Ты же останешься здесь со мной, верно? Как мы и обещали друг другу?

- Да. ...Когда мне станет лучше, то я пойду к храмовому учителю и скажу ему "нет".

Когда они услышали мой ответ, мой отец внезапно вздохнул с облегчением, как будто бы он все время задерживал дыхание, и крепко обнял меня.

- Я так рад, что ты понимаешь. Ты моя драгоценная дочь. Не отправляйся в храм.

Пока в своем сердце я была действительно счастлива, что все это закончилось, после того, как я заставила свою семью плакать, в этот же момент, когда я закрыла свой путь к той библиотеке, пожиратель, естественно же, начал распространяться по моему телу.

- Мэйн, твоя температура поднимается, да? - заметил мой отец.

- Разве ты сегодня не падала несколько раз? - спросила моя мама. – Ты, должно быть, держалась только на стрессе от разговоров. Иди уже и отдохни.

Меня уложили спать, и когда я почувствовала, как жар медленно стал распространяться по мне, я осторожно закрыла глаза.

Я не думала, что когда-нибудь я не выберу книги.

До сих пор во мне не было даже варианта “не книги”. Еще в мои дни Урано, я, вероятнее всего, немедленно выбрала бы книги и оставила бы свою семью. Несмотря ни на что, книги были прежде всего в моем сознании. Несмотря на это, я же не выбрала сразу книги. Я подумала, что моя семья для меня самое важное только в отсутствие книг, но в какой-то момент мне показалось, что они стали такими же важными для меня, как и книги.

Но все же, я наконец-то нашла книги. Я очень хочу их почитать…

Я не могу выбирать между моей семьей и книгами, но я не могу вот так запросто и полностью отказаться от книг. В таком психическом состоянии, несмотря на обычное сдерживание лихорадки, я не смогла справиться с ней так же хорошо, как и всегда. Пожиратель боролся с большой силой, как будто бы издевался надо мной за то, что я не смогла выбросить мои затяжные желания об этой библиотеки. Раздраженная тем, что я не смогла заставить эту лихорадку уйти прочь, я стала пытаться найти способ, найти какой-нибудь компромисс между книгами и моей семьей.

Есть ли способ, когда я смогла бы и читать эти книги, и не становиться сестрой в обучении? Поскольку отношение храмового учителя изменилось тут же, когда мы заговорили об пожертвованиях, то, возможно, я смогла бы попытаться сыграть на этом, а затем бросить деньги им, чтобы они пустили меня к книгам? Я не из тех людей, которые любят сорить деньгами, чтобы добиться своего, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, не так ли? На данный момент, если бы я просто смогла сходить в комнату храмового учителя и почитать священные Писания, то этого было бы достаточно, не так ли?

В конечном счете, мне потребовалось около двух дней, чтобы одолеть пожирателя на сей раз. Когда же моя температура, наконец-то, упала, и я смогла встать, мое тело было все еще вяло. Жар уже отступил, так что, если я проведу еще один день отдыхая, то, думаю, после этого я сразу бы поправилась.

Лютц пришел проведать меня, и когда он увидел меня, у него стало непонятное выражение лциа.

- Ты все еще выглядишь не слишком хорошо. Мистер Бенно сказал, что хочет поговорить с тобой, но похоже, что сегодня ты не сможешь этого сделать.

- Лютц, у тебя есть какие-нибудь планы на завтра? Я хотела бы сходить в храм, а после этого мы прошлись бы в магазин мистера Бенно, ты же сможешь пойти со мной?

Когда я задала свой вопрос, Лютц слегка наклонил голову в сторону.

- В храм? Конечно же, но что тебе там нужно?

- Почитать священные Писания. ...Кроме того, я должна сказать им, что не хочу быть сестрой в обучении.

- А?! Сестрой в обучении? Откуда ты это взяла?

Если так подумать, хотя жрица и рассказала, что я потеряла сознание, когда обращалась к главе храма, она ведь не сказала почему я обращалась к нему.

- Я же говорила тебе, что нашла библиотеку во время церемонии крещения, верно? Мне сказали, что единственные люди, которые смогут войти – это люди, связанные с храмом, поэтому я подумала, что должна стать там своей. Я услышала, что самый быстрый способ для получения доступа к той библиотеке - стать сестрой в обучении, поэтому я сразу же решила стать ею.

- Разве это не более безрассудно, чем мое желание стать перекупщиком? Взгляни на вещи реально хоть раз. Разве не ты учила меня не бежать сломя голову, а искать альтернативный путь, который был бы проще и доступнее?

Слышать эти слова от Лютца, который прошел путь от мальчика, просто мечтающего о лучшей жизни, до мальчика, твердо стоящего на ногах, следующего за своей мечтой сон, довольно болезненно.

- ...Я не думала ни о чем, кроме кратчайшего пути к чтению этих книг.

- О боги, ты не обращаешь внимания ни на чего бы то ни было, если речь заходит о книгах. А нормально будет, если бы мы просто не вернулись в храм вообще, а? Метаться между надеждой и отчаянием вредно для здоровья. Разве не это заставляет твою лихорадку сводить тебя с ума?

- На этот раз я смогла взять все под контроль, только сказав себе, что смогу, по крайней мере, пойти и почитать священные Писания, - ответила я.

Он посмотрел на меня с недоумением, потом криво улыбнулся, похлопав меня по голове.

- Компромисс с самой собой, да? Я не думал, что ты когда-нибудь отступишь, если дело коснется книг. Хорошая работа, должно быть, было трудно. ... Ну, если только посещение храма заставит тебя почувствовать себя лучше, тогда конечно же. Я действительно думаю, что жить там было бы слишком тяжко тебе.

- Да, я знаю.

На следующий день я направилась с Лютцем в храм. Я одела свою новую, более красивую одежду, так как потом мы зайдем в магазин Бенно. Кроме того, поскольку территория вокруг покоев главы храма особенно хороши, я не думаю, что мне следовало бы появляться там в моем обычном наряде.

Я сказала привратнику свое имя и что хочу встретиться с главой храма. Кажется, обо мне уже всем рассказали, потому что появился священник в сером, готовый показать мне храм.

- Что ты будешь делать, Лютц? Даже если ты пойдешь со мной, то тебе ведь нечем будет заняться? Может, сходишь пока в магазин мистера Бенно и позанимаешься? Когда я закончу свои дела здесь, то я сама дойду до магазина.

- Я зайду за тобой к пятому звону, так что жди здесь. Не уходи сама, хорошо?

- Хорошо, - ответила я.

Священник в сером повел меня через храм в покои храмового учителя, но его там не оказалось. Вместо этого, главный священник, одетый в голубую робу, поприветствовал меня. Он примерно был того же возраста, что и мой отец, с бледно-голубыми волосами, которые тянулись к его плечам. Глава храма был достойным, солидным мужчиной, но главный священник был довольно высоким и стройным. Похоже, он привык к практической работе, связанной с организацией людей и беготней.

- Вы должны быть Мэйн? - спросил он. - Меня зовут Фердинанд. Отец Бёзеванц рассказал мне о вас. Пожалуйста, проходите, проходите.

- Большое спасибо, - ответила я.

- Он попросил меня прочитать что-нибудь из Писания, пока он не вернется.

Кажется, первосвященник был тут, чтобы почитать мне вслух, но зачем самому главному священнику развлекать меня? Что я сделала на этот раз? ...Пожертвования, да?

Так как я была тем, кто может дать им много денег, то, думаю, они стали относится ко мне с большой вежливостью. Похоже, что сумма денег, которую я им подарила, оказала довольно значительное влияние. Если это так, то в зависимости от того, как пойдут переговоры, я смогла бы открыть путь к этой библиотеке.

- Теперь, пожалуйста, присаживайтесь и послушайте.

Мы сели за стол в центре комнаты, и он стал читать мне, но поскольку я сидела напротив него, все, что я видела, это только обложку книги. Кажется, они не дадут мне прикоснуться к книге. Они относятся ко мне с осторожностью, не зная, что я могу вытворить или о чем я думаю.

- Эм, Отец. Я не хочу просто слушать, я хочу видеть книгу.

- Почему это вдруг? Разве вы не хотели узнать историю богов?

- Я хочу, но я также хочу узнать новые слова из книги.

Судя по его лицу, мои слова задели его слабое место. Он с минуту думал, а потом кивнул.

- ...Ах, я понял. Однако это наши драгоценные священные Писания. Ты можешь пообещать мне, что не притронешься к ним?

- Я обещаю.

Первосвященник усадил меня на свои колени, чтобы я могла увидеть священные Писания, затем начал читать вслух. Страницы книги уже пожелтели по краям в местах, где их не трогали, а страницы были покрыты абсолютно красиво-чернилами буквами. Я вдохнула полной грудью аромат старой бумаги, а затем медленно выдохнула.

Похоже, что история, рассказанная нам во время церемонии крещения, действительно была значительно перефразирована в более простой лексике. Сейчас она звучала совсем по-другому. Пока первосвященник читал мне, я изучала новые слова. Интересно было видеть, что все виды общих существительных и глаголов, которые мне были интересны, как пишутся за долго до этого, появлялись один за другим. Я указывала на слова, которые я не знала в священных писаниях, стараясь не касаться страниц, и первый священник, выглядя удивленным, помогал мне с ними.

- Ты очень быстро учишься! Если ты так хорошо впитываешь знания, то тебя стоит учить. ...Вы ведь не из благородных, не так ли? Возможно, в одном из твоих родителей есть благородная кровь?

- Думаю, что ни в малейшей степени.

- Ах, какой позор.

Я понятия не имела, почему первый священник посчитал это позором. Тем не менее, я почувствовала, что он, может быть, как и Марк, отвечает за образование священников и жриц. Он кажется очень похожим на учителя, да и создает такое впечатление, что он сильно привык преподавать другим людям, так же, как и Марк.

- Аааа, вы уже пришли? - сказал глава храма, входя в комнату. - Надеюсь, я не заставил вас ждать.

Теперь, когда глава храма вернулся, первый священник велел мне вернуться на свое место и осторожно положил книгу на полку.

- Отец Фердинанд читал мне священные Писания, - сказала я, - это было очень весело и полезно для моего время препровождения. Большое спасибо за ваше внимание.

Медленными, легкими движениями глава храма сел в кресло, в котором сидел сначала первый священник, пока тот остался стоять в стороне.

- Ну, что же сказали твои родители?

- Они сказали мне, что только сироты становятся жрицами, поэтому они просто отругали меня и сказали мне "нет".

Первосвященник наклонился ко мне с предвкушением, которое уже блестело в его глазах, но когда я сказал ему это, его плечи уныло опустились. Он вздохнул, покачав головой. Рядом с ним, первый священник открыл рот, чтобы заговорить.

- Не совсем верно, что к духовенству присоединяются только сироты. Благородные дети тоже так делают. Это правда, что сирота, скорее всего, станет священником или жрицей, но это потому, что они не могут найти другую профессию. Рабочие места, которые могут занимать сироты, сильно ограничены, поэтому у них часто просто нет выбора, кроме как стать священниками и жрицами.

Я поморгала несколько раз. - Почему же они не могут найти другую профессию?

- У них нет никого, чтобы направить их к кому-нибудь, и у них нет никого, чтобы заботиться о них.

Я прекрасно это понимала. Система трудоустройства в этом городе сильно зависела от наличия родственников или друзей, которые могут направить вас на стажировку, поэтому сироте, конечно же, будет крайне сложно. Людям и так трудно найти работу, кроме той, на которую их родители их отправили, поэтому я не могу представить, как должно быть тяжело сиротам, которые даже не имеют никаких связей.

- Ну, я просто хотел бы прояснить, что вы можете стать жрицей, не будучи сиротой.

- Я поняла вас. Тем не менее, мои родители также сказали мне, что, если бы я стала учеником здесь, то мне пришлось бы жить в храме, и работать усердно, что было бы слишком для моего слабого тела.

- Ты хочешь сказать, что ты не просто почувствовала себя вдруг слабой, а ты обычно такая слабая?

Глава храма слегка нахмурился, поглаживая свои белые усы, и я поняла, что его лицо выглядело бы идеально в костюме Санты на фоне снега. Я сильно кивнула ему.

- Это верно. У меня болезнь под названием "пожиратель".

- Пожиратель?!

Медленный, грациозный глава храма внезапно встал прямо, широко раскрыв глаза. Первый священник, уже стоя, хлопнул рукой по столу, возбужденно наклонившись ко мне.

- Вы сказали пожиратель?!

- Д... да. Что-то не так?

У них было совершенно разные выражения лица, когда они окружили меня, а я инстинктивно стала пятиться. Я нахмурилась, задаваясь вопросом, не сказала ли я что-то ужасное, и глава храма медленно поднял дрожащий палец к двери.

- Отец Фердинанд, - произнес он, - пожалуйста, принесите реликвию.

- Да знаю!

Первый священник слегка кивнул, затем быстро вышел из комнаты, используя свои длинные ноги. Он показался таким элегантным на первый взгляд, но он был удивительно быстр. Он так торопился, что даже оставил дверь открытой после того, как ушел. Я ошарашенно смотрела ему вслед, и краем глаза заметила, как глава храма повернулся к полке, на которой покоилась книга священных писаний.

- Мы молимся богам!

Он вдруг начал молиться, вставая в позу Glico. Поймав его ритм, я рефлекторно подняла руки.

- Мы благодарим богов!

Как текущая вода, он погрузился в догезу, и я ошарашенно посмотрела ему в спину. Я дрожала от страха, удивляясь, что, черт возьми, происходит. Я убеждена, что происходило что-то ужасное. Я действительно хотела уже было убежать далеко отсюда, но, судя по их угрожающему виду с минуту назад, я не могла себе представить, что они позволили бы мне сделать это.

Застывшая в кресле, я медленно отвела взгляд от главы храма, который продолжал молиться. Из-за двери я услышала очень быстрые шаги, которые все быстрее становились громче, и верховный жрец ворвался обратно в комнату, неся с собой что-то завернутое в сверток ткани. Он развернул ткань, раскрыв чашу, которую я уже видела во время церемонии крещения, и осторожно положил ее на стол.

- Пожалуйста, прикоснитесь к этой чаше.

- А? Правда нормально, если я прикоснусь к ней?

- Да, только побыстрее!

Я робко протянула руку к чаше на столе. Эти двое пристально наблюдали, их глаза сверкали. Как только мой кончик пальца достиг чаши, она стала блестеть ослепительным светом.

- Вааау?! Какого черта?!

Я отчаянно отдернула руку назад, и свет постепенно угас. Пока я переводила взгляд туда-сюда, со своего пальца на чашу, глава храма и главный священник обменялись взглядом, затем кивками.

- Мэйн, - заговорил глава храма, - я хотел бы переговорить с вашими родителями.

Мама, папа, мне очень жаль.

Кажется, только что произошло что-то важное.

Лекция Бенно

Глава храма и главный священник смотрели на меня своими блестящими глазами, которые шокировали меня. Главный священник, заметив, что мое лицо замерло, пошел за священными писаниями. Пока я ждала, когда же Лютц придет забрать меня, главный священник продолжил читать мне и объяснять непонятные мне вещи, позволив мне при этом сидеть на его коленях. Я была рада этому, но в воздухе витало какое-то странное напряжение, из-за чего мне очень хотелось убежать как можно дальше.

Вскоре же после пятого звона в комнату вошел священник в сером. - Мальчик по имени Лютц здесь, Мэйн, - сказал он. Я вздохнула с облегчением, устав ждать его.

- Лютц уже здесь? Значит, мне пора идти. Отец Бёзеванц, отец Фердинанд, спасибо, что позволили мне прийти сюда сегодня.

- Хорошо. Мэйн, пожалуйста, я хочу, чтобы вы передали это своим родителям.

Учитель храма держал письменное приглашение. А письменное приглашение от самого главы храма – такое приглашение от, которого нельзя отказаться. День и время приема были назначены на послезавтра, около третьего звона. Я сглотнула, а затем взяла у него тонкую деревянную дощечку.

- Люютц! Большое спасибо, что пришел за мной!

- Ч... чегоо?!

В момент, когда я увидела Лютца, ожидавшего меня вне территории храма, я наполнилась неописуемым чувством облегчения. Охваченная эмоциями, я прыгнула на него, крепко обняв, передавая всю свою благодарность. Он немного пошатнулся, но устоял на ногах. Когда же я прижала свою голову к его плечу, Лютц вздохнул.

- Ты опять что-то натворила?

- ...Мне кажется, что да. Хотя я и понятия не имею, что же я сделала, но думаю, что я подорвала пороховую бочку под собой самым захватывающим способом.

Он похлопал меня по голове, затем улыбнулся.

- Мастер Бенно уже ждет тебя, у него была та улыбка, от вида которой кажется будто вены на его лбу вот-вот лопнут.

- Ах? ...А можно я просто пойду домой? Я уже так устала.

- Он сказал мне привести тебя, даже если мне придется тащить тебя за шиворот. У твоего лица цвет все еще выглядит не так плохо, так что с тобой будет все хорошо.

- Ааааххххх…

Поход в храм уже и так меня измотал, а теперь еще все указывало на то, что Бенно собирается прочитать мне нравоучения. Я доверяла Лютцу, как своему верному союзнику, но сейчас я почувствовала себя преданной.

Чувствуя себя теленком, которого ведут обратно в загон, меня привели в магазин Бенно. Казалось, что он уже поджидал меня, так как меня немедленно отправили в его кабинет. Мне сказали сидеть в том же кресле, как и обычно. Напротив меня сидел сам Бенно. Позади него стоял Марк. Лютц, вместо того, чтобы сесть рядом со мной, сидел рядом с Бенно.

- Прошло всего мгновение, не правда ли, Мэйн?

- ...Д-да.

- Итак, у меня накопилась гора вещей, которую я хочу высказать тебе…

Я уже приготовилась. Похоже, что будет очень долгий разговор. Бенно сделал долгий, медленный вдох, затем открыл рот, чтобы заговорить.

- Прежде чем я начну, у меня есть сообщение от Коринны. Она сказала, что хотела бы увидеть платье и заколку, которые ты надела на церемонию крещения. Это был очень уникальный наряд. Очень привлекательный! О чем ты только думала, надев что-то подобное?

- Это были обноски Тори, мы просто их изменили. Он нам ничего не стоил. Я не особо против показать его ей, но я не знаю, что моя мама, сделавшая наряд для меня, думает об этом, не против ли она его показать. Так что мне придется спросить у нее.

- Понимаю, - с легкостью согласился он. – Но все же, пожалуйста, сделайте это.

Он сложил руки на столе перед собой, слегка наклонившись вперед, смотря прямо на меня.

- А как насчет того, чтобы просто рассказать мне все? Я должен решить, что с тобой делать, но только после того, как услышу о том, что же случилось в храме.

- А? Разве Лютц вам не сказал?

Прошло же несколько дней с церемонии крещения. Я думала, что он давно уже расспросил Лютца об этом, но, похоже, что он ничего не знает.

- Информация из вторых рук всегда искажается. А если у меня есть шанс спросить сам первоисточник, то зачем же мне спрашивать Лютца? Кроме того, всегда есть вероятность, что т что-то все еще скрываешь.

Он посмотрел на меня, как дикий зверь, смотрящий на свою добычу, и у меня встал ком в горле. Похоже, он будет пытать меня безжалостно.

- ...С чего же мне начать?

- С момента твоего падения во время церемонии. Расскажи мне все, что произошло после того, как вы с Лютцем разошлись, и ничего не утаивай.

Я рассказала ему как упала в обморок, заблудилась в поисках туалета и случайно оказалась в месте только для дворян. Когда же я стала рассказывать ему о встрече со жрицей и увиденной мной библиотеки, его глаза расширились от изумления.

- Библиотека? Я не думал, что в храме есть что-то подобное…

- Вы не знали, мистер Бенно?

- Бесцельное блуждание в области дворян - чрезвычайно опасное занятие, которое обычные люди не делают. Задумайся о своей собственной глупости. Что бы ты делала, подвергнув себя такой опасности?

- Угх…

Все было правдой, в такое место обычные люди не приходят и не уходят, поэтому, посмотрев на эту ситуацию глазами Бенно, я поняла, что он был абсолютно прав. Конечно же, благодаря тому, что я заблудилась, я смогла найти библиотеку, поэтому все для меня сложилось хорошо.

- Жрица сказала мне, что только люди, связанные с храмом, могут войти в ту библиотеку, поэтому я подумала, что должна непременно стать жрицей как можно быстрее, поэтому я тут же пошла к главе храма, чтобы спросить у него про это.

- Хоть изредка думай своей проклятой головой! Ты бездумная маленькая девочка!

- Ой, больно же! Больно жее!

Бенно наклонился вперед и стал тянуть меня за обе щеки. И Марк, и Лютц, похоже, подумали, что это вполне разумное решение, и ни один из них не пошевелил и пальцем, чтобы хоть как-то помочь мне. Я потерла свое ноющее лицо, Бенно же, выглядя недовольным, заставил меня рассказывать дальше.

- А потом? У тебя уже есть разрешение?

- Он сказал мне, что, если я получу одобрение родителей и сделаю пожертвование храму, то он позволит мне стать жрицей.

- Пожертвование? И ты сделала его?

Он резко нахмурился, став выглядеть очень сурово. Я могу уже сказать, что он обеспокоен тем, что я так легкомысленно сделала пожертвование, не получив сначала разрешения на обучение. Чтобы успокоить его, я гордо раздула грудь и ответила ему.

- Нет, сэр, еще нет. Основываясь на приблизительной оценке стоимости книг и суммы денег, которые у меня сейчас имеются, я рассчитала плату за использование той библиотеки. Я сказала им, что могу пожертвовать вплоть до одной большой золотой монеты, но на этом все; я еще не сделала никакого пожертвования. Я не такая идиотка, которая отдала бы свои деньги, не зная наверняка, что действительно сможет присоединиться к храму!

Я планировала успокоить его, но Бенно, за которым вскоре последовали и Марк, и Лютц, болезненно посмотрели на меня, как будто у них у всех внезапно появилась сильная головная боль, а затем Бенно опустил плечи.

- Мне не нужно лишний раз напоминать тебе, какой же ты колоссальный простофиля, когда дело доходит до денег.

- Но благодаря этому они относились ко мне очень хорошо…

- Ну еще бы!

Я подумала, что это большие деньги, но кажется, что такая сумма денег, которую я предложила, ошеломляюще огромна даже для крупного торговца.

- Потом же, когда я пришла домой и поговорила со своими родителями, они сказали, что специальность священника или жрицы - работа исключительно для сирот, и они очень разозлились и запретили мне.

- Ну, они все же правы, разве нет?

- Главный священник сказал, что там обучаются и знатные дети.

Я наклонила голову, не совсем понимая, почему же мой отец так разозлился. Бенно грубо почесал себе голову, затем принялся объяснять мне кое-что о духовенстве.

- Ты же заметила, что духовенство носило сине-серые одежды, верно?

- Заметила.

- Те, кто одет в голубые одежды - дворяне, те, кто носит серые - сироты. Серые жрецы и жрицы фактически являются рабами, работающими в храме, не получая заработной платы и служа в качестве слуг и помощников синих.

- А?!

Я думал, что такая разница в цветовой гамме была лишь из-за ученичества или простой формальности. Я даже и не подумала, что будет настолько большое различие.

- Если бы ты, не дворянка, присоединилась бы к духовенству, то стала бы сестрой в сером. Конечно же, ты будешь навеки отрезана от своих родителей.

Я шумно сглотнула. Теперь я поняла, почему мой отец был так взволнован. Дело не только в том, что это работа, на которую я совершенно не способна, то конечно же, моему любящему отцу было бы противно только от одной мысли о моем присоединении к храму.

- Итак, Лютц рассказал мне, что ты ходила в храм сегодня, чтобы отклонить их предложение, но действительно ли ты это сделала?

- ...Эмм, там я как-то упомянула, что у меня пожиратель, и они притащили какую-то золотую чашу, которую держала одна из каменных статуй в зале поклонения, а затем, как только я прикоснулась к ней, она засияла, после чего они дали мне письменное приглашение для моих родителей.

Бенно сильно помассировал свои виски, тяжело вздохнув.

- ...Ну, теперь то уж они точно завербуют тебя. Ты должна радоваться, ты проживешь долгую и счастливую жизнь. Это большая удача.

- Эмм...?

Я с любопытством наклонила голову, когда он сказал мне, что быть церковным приверженником - это удача. Бенно размышлял о чем-то, проигнорировав тот факт, что я не поняла, что же он имел ввиду. Вдруг он поднял голову, посмотрев прямо на меня с полной серьезностью.

- Мэйн, что бы ты сказала, если бы ты подписала магический контракт со мной? Закрепив тем, что товары, которые ты производишь, будут продаваться только через этот магазин.

- ...А что такое?

Внезапное появление таких терминов, как “магический контракт”, сразу же заставил меня насторожиться. Бенно погладил свой подбородок, смотря на меня.

- Если мы оставим все как есть, то ты будешь в плену у дворян. Если же мы хотим контролировать ситуацию, то нам нужна контрактная магия.

- ...А когда мы подписывали магический контракта ранее, вы уже думали, что я могу быть перехвачена дворянами?

- Нет, это была просто подстраховка. Я понятия не имел, что вы за дети такие, поэтому моей первоочередной задачей было как можно четче провести границы. ...Тем не менее, я думал, что все же есть шанс, что у тебя есть пожиратель, а если ты собираешься жить в течение длительного времени, то тебе нужно будет заключить контракт с дворянством. Я подумал, что это может быть полезным рычагом давления на дворян, с которым ты заключишь контракт.

Похоже, что он заключил тот магический контракт со мной и Лютцем, у которого не было равных условий, был основан всего лишь на гипотезе, что благородные могут вмешаться в какой-нибудь момент.

- Но я никогда не заключала контракта с дворянами?

- До сих пор ты не вступали в контакт с ними, так что ты смогла принять это решение самостоятельно, но как только тобой заинтересовался храм, то все кончено. Тебе нужно уже начинать планировать свои действия, ведь тебя вскоре завербуют. Я не думаю, что есть хоть один благородный человек на свете, который упустил бы шанс завладеть такой девушкой, которая изобретает удивительные вещи, но в тот же момент больная пожирателем. Особенно в данный момент.

- Что вы подразумеваете под "в данный момент"?

- Это я про новость, которую я недавно услышал, но... - ответил он, слегка понизив свой голос. - Лорд этого города объявил свой нейтралитет в этом деле, сказав, что не имеет к нему никакого отношения, поэтому здесь не было больших изменений, но похоже, что более крупные, более центральные территории оказались в огромной борьбе за власть. Сейчас там происходит огромная политическая чистка, так что ряды дворян серьезно стали редеть, или это всего лишь слухи.

- Ах?

Разговор внезапно поднял очень опасную тему. Я попыталась вспомнить что-нибудь из своих знаний по истории, но я не смогла сделать никаких догадок относительно того, в какой же мы эпохе находимся, или как же все может на самом деле разворачиваться. Я попала в водоворот без какой-либо информации, без возможности сделать шаг назад и посмотреть на вещи со стороны.

- Конечно же, для того, чтобы заполнить дыры, которые эти дворяне оставляют после себя, разыскиваются члены приходских семей, усыновляются наследники, заключаются браки для выстраивания новых связей и интересов. Всевозможные люди, деньги и прочее пришло в движение. Итак, поскольку людей осталось не так много, то все изгои дворян, которые были отправлены служить в голубых одеяниях в храме, были призваны обратно в свое благородное общество. Можешь ли ты догадаться, что происходит с самим храмом сейчас?

Бенно посмотрел на меня, и я наклонила голову в сторону. Я обратилась к Марку и Лютцу за помощью, но Марк просто скромно улыбался, а Лютц выглядел таким же смущенным, как и я.

- Эмм, так а разве плохо, если в храме не будет знати? Я просто действительно не знаю, как организован храм и какую они работу там выполняют. Разве их уход не будет чем-то хорошим для священников в сером, если бы вокруг стало меньше знати, на которых нужно так усердно работать?

- Во-первых, будет меньше пожертвований. Кроме того, если будет меньше людей, которые используют сирот, то у этих же сирот не будет работы, и им станет труднее, они начнут стараться выживать, а не жить.

- И действительно все плохо, да?! - Я выкрикнула гораздо громче, чем намеревалась.

Бенно вздохнул, покачав головой. – Станет еще хуже. Что за чаша, которой они тебя трогали? Жрецы называют ее ритуальным предметом, но на самом деле это магический инструмент. Священники и жрицы в голубых одеяниях вливают в нее свою ману, когда используют ее для весенних молитв, но эта сила со временем истощается. Когда же это происходит, то обильного урожая не удастся собрать.

- Что?!

Я понятия не имела, что эта чаша как-то связана с такой важной вещью. Я была поражена тем, как он светился, но я подумала, что это просто дорогая декоративная вещь, предназначенная показывать величие храма. На самом же деле это был столь необходимый инструмент для обеспечения обильного урожая. Если же урожай хоть как-то сократится, то люди, которые пострадают сильнее всего - бедняки, такие как я и Лютц.

- До переворота повсюду было много знатных детей. Для магически монополизирующего дворянства дети с пожирателем были не более чем бельмом на глазу. Тем не менее, с уменьшением количества дворян стало труднее использовать магические инструменты, поэтому теперь дети с пожирателем стали чрезвычайно важны для храма.

- Эм, извините, но какое отношение пожиратель имеет к магии?

Челюсть Бенно отвалилась от изумления. Похоже, он не может поверить в то, что я его спрашиваю об этом.

- Ты... серьезно не знаешь? Пожиратель - это такое явление, которое происходит, когда накопленная мана в теле выходит из под контроля.

- Что?!

- Сосредоточив ману на магическом инструменте, ты сможешь контролировать свою силу.

- Я в первый раз слышу об этом…

Кажется, я какая-то волшебница! Разве реинкарнация не должна была меня непременно наделить хоть какой-то магической силой? Наконец-то пришло время показать настоящую себя! Я буду взрывать своих врагов моей переполненной манной, выкрикивая какое-нибудь устрашающее заклинание... подождите, а у меня вообще есть враги?

Благодаря этой новой информации мои мысли улетели далеко, но Бенно дал мне подзатыльник, вернув меня обратно.

- Обычно дворяне с более сильной маной занимают более высокие места в обществе, а с более слабая соответственно более низкие. Кроме того, бедные дворяне не имеют достаточно денег, чтобы купить магические инструменты для всех своих детей. Не редкость для таких семей, оставлять детей с сильнейшей магией дома, в качестве своих наследников, а остальных своих детей отправлять в храм.

Другими словами, прямо сейчас священники в голубом одеянии в храме – это дворяне, чьи родители не захотели их растить и изгнали их в храм. Все были бы в беде, если бы этих дворян не было в храме, но все равно, это довольно печальный способ существования.

- В конечном счете, до сих пор храм совершал свои чудеса, просто бросая тела в проблему, так как у их дворян не так много маны. Однако теперь же, когда их становится все меньше и меньше, нагрузка на каждого человека стала возрастать. Если они не будут осторожны, то они смогут оказаться в ситуации, когда у них станет недостаточно маны, чтобы все работало как надо. Сколько священников в голубых мантиях было на вашей церемонии?

- Думаю, десять.

Момент, когда стольких мужчин гордо встают в позу Glico, заставившие меня обхохатываться, все еще свеж в моей памяти.

- Обычно их двадцать, но на этот раз их было десять. Кроме того, так как тех, у кого было больше маны, вернулись домой, я уверен, что ты сама сможешь догадаться, сколько же маны не хватает. Нет никаких сомнений: в храме настолько отчаялись, что практически просят на коленях кого-то с пожирателем и большим количеством маны, присоединиться к ним. Однако это всего лишь, вероятнее всего, временное явление. Имей в виду, что такая ситуация будет длиться только несколько лет, от текущих редких рядов и до того момента, когда новорожденные дворяне достигнут совершеннолетия.

- Понятно…

Если это короткий период времени, то, возможно, я могла бы сторговаться на предложении пожертвования маны в храм? Интересно, с какой готовностью они согласились бы на такую сделку, где я обмениваю свою ману на доступ к их библиотеке…

Пока я напевала про себя, глубоко задумавшись, Бенно как-то умудрился пройти мне за спину незаметно, и резко стал тереть своим кулак по моей макушке.

- Ты вообще меня слушаешь?!

- Ай-ай-ай!

- У тебя есть мана, деньги и изобретения. Немного проанализируй себя! Ты же самый вкусный десерт для знати!

Я выпрямилась, услышав настолько серьезный тон. Бенно вздохнул, убрал кулак, а затем потряс своей рукой.

- Вот почему я и говорю, чтоб мы заключили контракт, прежде чем до тебя доберутся дворяне - это лучшее, что нужно сделать ради тебя же самой.

- ...Что же будет прописано в контракте?

- Гарантия того, что ваш товар будет продаваться только через Лютца.

- А? Для чего же нам это нужно?

Какое это имеет отношение к пожирателю или храму, я понятия не имела. Я нахмурилась, задаваясь вопросом, пытается ли он на самом деле воспользоваться моим замешательством, чтобы получить какую-то прибыль лично для себя. Бенно сел напротив меня и принялся объяснять свое мнение обо мне.

- Сейчас это простая подстраховка. Ты неосторожна, поспешна и легкомысленна, а когда тебя втянут в планы какого-то дворянина и утащат за стену замка, то этот контракт будет гарантировать, что мы все еще сможем общаться с тобой. Представь случай, когда ты окажешься в тупике из-за контракта с дворянином, а у нас не будет ничего подобного. Ты уже знаешь, что для того, чтобы войти внутрь стен замка требуется разрешение, не так ли?

- Знаю, – ответила я.

Благодаря моей работе у ворот, я узнала, что требуется специальное разрешение для прохода за стены замка. Я кивнула, и Бенно слегка иронично улыбнулся.

- Внучка главы гильдии все еще может встречаться со своей семьей, даже после того, как она войдет за стены замка, потому что они купцы, которые были признаны знатью. А что насчет твоей семьи?

Я могла ответить только молчанием. Причина, по которой я не стала заключать контракт с дворянином, была в том, что я в таком случае не смогла бы увидеть свою семью. Я никак не могла ответить на этот вопрос.

- Я не могу придумать ни одного варианта, при котором твоя семья смогла бы попасть за стены замка. Однако же, если у нас есть возможность заключить магический контракт, в который даже дворяне не смогут вмешаться, то почему бы не установить прочную связь с Лютцем до того, как храм или дворяне заберут тебя? Если ты сделаешь это, то я смогу использовать этот контракт как предлог, чтобы брать с собой Лютца за стены.

Мои глаза широко раскрылись, я посмотрела на Бенно, затем на Лютца. Пока я смотрела им прямо в глаза, они кивнули мне в ответ.

- С Лютцем в качестве посредника я смог бы отправлять тебе письма, устные сообщения или каким-нибудь иным образом контактировать с тобой. Ты же сможешь узнать, как поживает твоя семья. Лучше всего, думаю, благодаря информации от Лютца, твоей семье не придется так беспокоиться о тебе. Ну, если же ты не хочешь заключать со мной контракт, то мне в принципе то все равно…

- Если бы я все же заключила его с вами, то не думаю, что вы действительно знаете много о том, как моя семья поживает, не так ли?

Я не хотела представлять себе возможность быть схваченной дворянами, но, если бы это действительно произошло, то тогда сейчас для меня не было бы ошибкой расставить все вещи на свои места, чтобы получить возможность встретиться с Лютцем. Фрейда тоже говорила что-то об этом, что даже простая возможность увидеться со своей семьей была бы невозможной. Тем не менее, все ли будет нормально, если я втяну и Лютца во все это?

- Что ты думаешь, Лютц? – Спросила я.

Он пожал плечами. - Я хотел бы увидеть дворянский квартал, если бы мог, и я не возражаю стать ответственным за связь с тобой. Я бы сильно волновался, если бы ты осталась там совсем одна. Думаю, что у меня стала всегда болеть голова, глядя на то, что ты опять ввязываешься куда-то.

Похоже, он уже решил, что хочет сделать это. Однако этот контракт нужен для сдерживания дворянства под контролем. Однако, зная, что все бремя кладется на плечи Лютца, если он все же подпишет этот контракт, я не могу просто так согласиться на него.

- Вы же не должны так свободно заключать магический контракт, не так ли? Вы можете пострадать или попасть в какие-то ужасные передряги, да? К тому же, мистер Бенно, разве вы не получите от него никакой прибыли? Если Лютца наймут где-нибудь еще, разве выгода не останется вам?

Когда я сузила губы, показывая свое неудовлетворенность, Бенно посмотрел на меня в изумлении, вздохнул и медленно покачал головой.

- Ты не в таком беззаботном положении, чтобы беспокоиться о безопасности других людей. Лютц получит прибыль от этого, так что все будет хорошо.

- Как же Лютц смог бы извлечь из этого выгоду?

- Тебе не нужно думать об этом. Подумай о том, что же ты выиграешь. Честно говоря, теперь, когда ты получила письменное приглашение, у тебя совсем не осталось времени на подготовку.

Бенно, у которого было гораздо больше информации и гораздо более широкий взгляд на вещи, чем у меня, явно гораздо сильнее спешил, чем я. Есть много вещей, которые нужно непременно сделать прежде, чем я уйду в храм.

- Во-первых, тебе нужно создать мастерскую Мэйн, зарегистрироваться в торговой гильдии в качестве ее владельца и обеспечить рынок вашими товарами. Если они изменили свое отношение к тебе, как только речь зашла про деньги, то тогда, когда будешь вести переговоры с храмом, тебе нужно будет убедиться, что у тебя есть способ заработки денег. Похоже, что они также привязаны к наличным деньгам, поэтому в зависимости от того, как пойдут переговоры, ты смогла бы что-то решать.

Это все правда, одно из преимуществ - наличия больших сумм денег. Поскольку священники стали со мной намного более вежливым, как только я упомянула, сколько золота я смогла бы пожертвовать, было бы лучше, если бы я пришла к столу переговоров с деньгами для защиты себя. Кроме того, даже если я буду продолжать что-то делать на продажу и храм заберет все это, тогда у меня не останется ничего, чтобы извлекать выгоду. Мне нужен выход на рынок для моих товаров, которому я могла бы доверять. Несмотря на то, что Бенно постоянно испытывал меня, и я постоянно натыкаюсь на его ловушки, он остается все еще самым надежным партнером, который у меня есть.

Я кивнула, а он кивнул мне в ответ.

- Тебе нужно быть осторожной с тем фактом, что один простолюдин не стоит многого для дворянина. Если ты сможешь придумать способ, который поможет тебе выжить, то обезопась его и держи все свои маршруты для отступления свободными. Если ты сможешь придумать какой-нибудь способ гарантии своей жизни, подчеркиваю, любой способ, то не упускай его. Постарайся защитить себя.

- Да, сэр.

Главный священник позволил мне сидеть у него на коленях и читал мне священные Писания, а храмовый учитель обращался со мной так вежливо, что я не могла не подумать, что эти двое в принципе хорошие люди, но не будет никакого вреда, если я хочу убедиться, что у меня есть хоть каике-то гарантии и маршруты побега для меня. В конце концов, унция профилактики стоит фунта лечения. Однако я расстроилась: у меня все еще недостаточно местного представления о мире или информации о том, как все работает, чтобы точно знать, как подготовиться и что делать.

Бенно внимательно посмотрел на меня, затем продолжил говорить.

- Прямо сейчас в храме десять дворян, да? Не позволяй им себя эксплуатировать. Найди среди них кого-нибудь, кто смог бы тебе пригодится. Если тебя схватят дворяне, то ты будешь под их контролем, пока не умрешь, так что расширь свои возможности, хоть немного. Внимательно следи за ними, а потом выбери кого-нибудь. Главное – думать, а не просто бесцельно плавать. Идет борьба за выживание.

- Мистер Бенно, почему вы так далеко заходите ради меня...?

Все эти контрмеры, которые он рассказывает мне, он их ведь не мог просто так придумать налету, он тщательно собрал информацию и обдумал все. Я не могу понять, почему же он пошел на все эти усилия для кого-то вроде меня, особенно сейчас, когда я не собираюсь становится его учеником в его же магазине.

- Если ты будешь продолжать жить, то ты будешь создавать новые продукты. Если ты будешь связана с этим магазином, то я буду получать прибыль. Ты же сможешь выцедить информацию из этого и превратить ее в собственную прибыль, да? Так что просто заткнись и слушай меня.

Бенно надулся, но Марк, стоявший позади него, тихо засмеялся, при этом криво улыбаясь.

- Мастер Бенно просто беспокоится за вас. Вы можете попасть в неприятности или же вытворить неожиданные вещи в любое время, наблюдать за вами очень тяжело для сердца.

- Заткнись, Марк, - зарычал Бенно, посмотрев на Марка через плечо.

Марк тонко улыбнулся и продолжил говорить. - Дети, которые обычно учатся в этом магазине, как правило, обучаются всем основам в своих семьях. До сих пор не было ни одного ребенка, за которым он должен был бы присматривать. Он, конечно же, не относится к вам так, как он относился бы к своим собственным детям, но он беспокоится о вас с той же заботой, что и о любом из детей своих родственников. Конечно, то же самое относится и ко мне.

- Большое спасибо, мистер Марк, - ответила я с глубокой благодарностью.

- Только Марк?!

Пока я передавала свою благодарность, Бенно вмешался, надувшись еще сильнее. Мы с Марком переглянулись, и я не смогла удержаться от смеха.

- Конечно, я вам тоже благодарна, мистер Бенно! ...Поэтому, пожалуйста, помогите мне с контрактной магией и регистрацией моей мастерской в гильдии.

Магический контракт и регистрация мастерской

- Контракт готов, господин Бенно.

- Хорошо.

Марк уже закончил необходимые приготовления для магического контракта. На столе он разложил кусок пергамента, подходящий для самого магического контракта, а рядом с ним установил специальную чернильницу, которую я узнала по дизайну. Бенно окунул ручку в чернильницу, затем плавно стал писать контракт. Как я и запомнила, чернила не были черными, а были ярко-синими. Как только его дописали, я взглянула на готовый контракт.

Право продажи на все товары, производимые в мастерской Мэйн, предоставляется исключительно Лютцу.

Предоставление исключительных прав требует подтверждения/согласия от Мэйн, Лютца и Бенно, которые должны быть зарегистрированы в гильдии торговцев.

- А для чего эта фраза? – Спросила я, указывая на контракт.

Бенно поднял брови. - Подстраховка. Если контракт составить только между детьми, то многие увидев это, подумают, что смогут запугать вас насилием или возможностью похищения, пытаясь разорвать контракт. Участие меня и гильдии в этом деле на немного больше защитит вас от такого рода мошенничества. Когда вы будете заключать такой контракт еще раз, то постарайтесь найти надежного союзника, которого вы сможете использовать в качестве третьей стороны, прописанного в контракте. Ты должна запомнить это навсегда.

- ... Большое спасибо, - ответила я.

Он и так уже пытается заключить магический контракт. Я не думала, что он захочет быть втянутым в это тоже. Я взяла ручку, которую мне предложил Марк, и подписался своим именем снизу. Затем Лютц подписался своим именем, а Бенно окропил свою подпись своей же кровью.

- Лютц, не мог бы ты...? – Спросила я.

Я крепко сжала глаза и Лютц уколол мне палец ножом. Когда моя ярко-красная кровь стала распространяться по кончику пальца, я крепко нажала им на мою подпись. Как и в прошлый раз, как только моя кровь коснулась пергамента, она впиталась, а синие чернила моей подписи стали черными. Затем, как только все подписали и скрепили контракт, чернила заблестели ослепительно ярко. Пергамент сгорел, как будто чернила сами подожгли его, огонь стал выедать пергамент с центра, а как только он достиг краев контракт исчез в небытие.

Когда сверкающие угольки потухли, Бенно медленно вздохнул.

- На данный момент это даст нам хороший повод для вашей встречи, под предлогом продажи товара, даже если ты попадешь в квартал дворян. Мэйн, теперь ты должна постараться и придумать какой-нибудь способ, чтобы не попасть туда.

- Я сделаю все возможное, - ответила я, сжимая кулак.

Хоть я и была уверенна в себе, однако же Бенно, Лютц и Марк очень обеспокоенно посмотрели на меня.

- К сожалению, это сработать только на тех людей, которые на думают, что твои товары имеют хоть какую-нибудь ценность.

- А?

- Если ты будешь в контрах с тем, кого буквально будет заботить только твоя мана, то он просто сможет заявить, что тебе не нужно делать какие-либо покупки или продажи товаров вообще. ...К счастью, я не думаю, что кто-то из знати в этом городе на столько богат, что может просто проигнорировать такой большой источник дохода, к которому даже не нужно прилагать никаких усилий. Кроме этого, я повторюсь, магия этого контракта работает только в стенах этого города, так что будь осторожной.

- Да, сэр, - ответила я.

После этого мы сделали копии договора из обычного пергамента. Мы ими воспользуемся для уведомления гильдии торговцев, хотя они и не будут иметь никакой власти над дворянами, зато если что-то произойдет в другом городе, то копии можно будет использовать, чтобы доказать, что контракт все же существует.

- Давайте сегодня разберемся с формальностями. Мы сходим в гильдию торговцев сейчас, чтобы зарегистрировать мастерскую Мэйн и ее в качестве хозяйки. Как только мы это сделаем, то у вас не будет никаких проблем с покупкой и продажей товаров. Кроме того, если ты продемонстрируешь, что у тебя есть какие-то альтернативы, кроме присоединения к храму, а также возможность самостоятельного заработка денег, то ты сможешь вести переговоры немного более уверенно.

- Да, сэр, - сказала я.

Гильдия торговцев по пути к моему дому, так что если я зайду туда и улажу все формальности, то это придаст мне небольшое спокойствие. Бенно сказал Лютцу, чтобы он немедленно собрался, после чего Лютц бросился наверх в свою кладовую, чтобы переодеться.

Я посмотрела вверх на Бенно. – А как сделать так, чтобы переговоры прошли хорошо? – Спросила я.

- Очень хороший вопрос. ...Во-первых, всегда помни о самом наилучшем результате, которого ты бы смогла добиться. Затем выясни, что нужно сделать, чтобы твой оппонент предоставил тебе это, а ты должна понять, что же ты со своей стороны можешь предложить, а также выясни, что им конкретно нужно.

Выслушав Бенно, я попыталась представить, чего я действительно хотела бы получить от этого разговора. Моя цель состояла в том, чтобы я имела возможность входить и выходить в их библиотеку. Чтобы это произошло, я хотела бы присоединиться к храму, но не в качестве жрицы в сером, которая должна работать руками. То, что я могу предложить им - это моя мана и деньги, а, если информация Бенно верна, то мана и деньги - это все что им нужно.

Мы должны что-то придумать, верно же?

- ...Ах, я вспомнила, - сказала я, - глава храма сказал мне, что было бы неправильно, если бы кто-то присоединился к храму будучи уже членом другой гильдии. Он сказал, что переговорит по этому поводу с главой гильдии, интересно, чем же это все обернулось? И смогу ли я зарегистрироваться там?

После моего рассказа о словах главы храма, Бенно со строгостью ударил меня по голове.

- Ах, Мэйн. Перестань уже передавать свою работу другим. Хотя бы сейчас потрать свое время и убедись, что у тебя есть преимущество. Ты же понятия не имеешь, какие нелепые условия они смогут поставить перед тобой, верно?

- Вы правы. Честно говоря, я и не задумывалась, что та чаша - это какой-то волшебный инструмент, и что я когда-то смогу прожить долгую жизнь, я думала, что у меня осталось около половины года. Теперь же я поняла, что была неосторожна.

Сейчас же, когда я нашла способ продлении своей жизни и библиотеку, я стала значительно более решительна, чем была до этого.

- Не позволяй своей решимости пропасть даром. Думай головой получше.

- Я буду очень осторожна.

Лютц сбежал вниз по лестнице. Судя по тому, как тяжело он дышал, он, должно быть, действительно сильно торопился. Я вспомнила, что мы находимся в семиэтажном здании и не смогла не впечатлиться его скоростью. Если бы мне пришлось бежать вверх и вниз по лестнице, я точно знаю, что сразу бы упала в обморок.

- Ладно, пошли.

Бенно схватил меня за бок и поднял меня. С тех пор, как Отто рассказал мне, что моя скорость ходьбы невыносимо медленна для взрослого человека, я просто позволяю себя нести, не критикуя это вообще. Да и сопротивляться было бы бессмысленно, это только бы сильнее утомило бы меня.

- Если никому в храме не позволено состоять в какой-либо гильдии, то это означает, что ты станешь единственным человеком в храме, способным иметь какое-либо дело с гильдией торговцев. Если же ты не сможешь настоять на своем мнении, говоря, что уже зарегистрированы в гильдии, то просто ослепи их деньгами, пока они не одобрят твою мастерскую.

Бенно, видимо, не хотел тратить времени, поэтому, пока мы шли к гильдии торговцев, он излагал контрмеры и стратегию переговоров. Мне захотелось сделать заметки, но, к сожалению, я не могла. Я не спускала с него глаз, надеясь задействовать как можно больше клеток мозга, чтобы попытаться сохранить намного больше полезной информации.

- Я уже говорил об этом и раньше, но существует большая вероятность, что, из-за уменьшения количества синих священников, не останется большого количества работы для сирот, и не будет так много пожертвований. Изложи всевозможные благоприятные для них условия, например: “я хотела бы помочь сиротам найти наилучший путь”, или “я хочу дать им работу”, или “я хочу сделать их жизнь лучше”. Это поможет тебе получить одобрение для мастерской. Храм же должен хорошо осознавать тот факт, что независимо от того, что они собираются делать, им понадобятся деньги.

- Да, сэр, - ответила я.

- Кстати, заставь их гарантировать, что у тебя будет работа. Скажи, например, "я приучу их к работе", или же "у меня не останется никого, кто бы заботился о моем здоровье, поэтому я не смогу многое сделать самостоятельно", или что-то в этом роде. Придумай десять или двадцать разных способов рассказать им этот факт. Но имей в виду, что Лютц уже работает в моем магазине, то есть ты не сможешь его видеть половину недели.

- Ах, я поняла…

Он рассказал конкретный и понятный план. Я кивнула, пытаясь запомнить все. Говорить красивые вещи, чтобы обеспечить мою возможность управлять мастерской, и преувеличивать мою слабость, чтобы обеспечить себе рабочую силу. Конечно же, даже если у меня и будет мастерская, то я не смогу делать все сама.

- Если эти люди начнут понимать, что эти дети могут честно работать в мастерской, несмотря на то, что они сироты, тогда появится шанс, что другие мастерские также захотят принять к себе сирот. Если на рынке появятся новые продукты, и люди услышат, что они были сделаны сиротами, тогда люди начнут менять свое мнение. А это полностью зависит от тебя.

- Понятно. Я сделаю все возможное.

Я немного была тронута тем, что Бенно думал не только обо мне, но и о сиротах. Он вздохнул, покачав головой.

- Ха-ха... должен же быть предел тому, как легко ты попадаешь в вещи, не так ли? Не берись за каждую проблему, с которой столкнешься. Реши, какие у тебя приоритеты.

- А?

Я поморгала, удивленная тем, как быстро изменилось мнение Бенно, и он поднял свою бровь, глядя на меня. Похоже, это было своего рода испытание.

- Пока ты не определилась, каким будет твое положение в храме, ты должна ставить свои интересы выше интересов сирот. Побыстрее придумай, как же ты можешь использовать этих сирот и сделать их своими сторонниками. Это не особенно приятно говорить вслух, но гораздо больше людей беспокоится о том, что может случиться с тобой, чем людей, заботящихся об этих сиротах, в конце-то концов.

- ...Понятно.

Пока я кивала, мы уже подошли к гильдии торговцев. Дверь заскрипела, когда Лютц открыл ее для нас, и Бенно нахмурился.

- Если ты сделаешь что-то новое, или если что-то будет доставлять тебе проблемы, или если тебе будет что-то нужно, то ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить со мной. Это будет кое-что стоить для тебя, конечно же, но я постараюсь сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе.

- Большое спасибо, мистер Бенно. Это много для меня значит.

Так как уже был почти вечер, то второй этаж гильдии пустовал, и мы смогли пройти через него быстро, чтобы прийти к стойке на третьем этаже. Я вернула свою временную карту гильдии и передала все документы, которые Бенно подготовил до моего крещения, для завершения обработки. Документы тщательно были заполнены, обозначая магазин Бенно как учреждение, с которым я буду торговать, и имя Лютца было указано в качестве контактного лица, с которым я буду вести переговоры.

- Боже мой, неужели это Мэйн! Что ты здесь делаешь?

Светло-розовые косички Фрейды раскачивались, пока она спускалась по лестнице, возможно, она шла из кабинета главы гильдии. Она заметила меня, когда я подошла к книжной полке в конференц-зале, а затем бросилась ко мне.

- Поскольку твоя церемония крещения уже завершена, я подумала, что ты смогла бы прийти сюда, чтобы завершить твою регистрацию, но я не слышала о тебе никаких новостей! Я боялась, что ты упала в обморок посреди церемонии.

- Хе-хе, очень точная догадка. Я действительно упала во время церемонии. И наконец-то мне стало лучше.

Я посмеялась, стыдливо, найдя такое точное предсказание Фрейды немного смешным. Она бросила взгляд на Лютца, который смотрел на карту, разложенную на столе.

- Лютц же был там с тобой, но ты все равно упала?

- Ооо, это вовсе не была вина Лютца. Правда же, на этот раз это была полностью моей виной.

Сначала я упала в обморок, потому что не могла сдержать смеха, а затем снова упала, от чрезмерного волнения тем, что наконец-то нашла библиотеку, так что это была абсолютно полностью моей виной. Я почувствовала себя не очень хорошо, что заставила ее волноваться, что даже захотела извиниться перед ней.

- Эй, Мэйн. Они уже зовут тебя, - сказал Лютц.

Кажется, что пока я разговаривала с Фрейдой, они закончили подготовку моей новой карточки члена гильдии. Фрейда пошла за стойку, возвращаясь к своей работе, а я подошла к стойке. Они сказали мне, что вся информация с моей предыдущей карты была перенесена на новую, но мне нужна была новая печать крови. Услышав это, у меня перехватило все дыхание.

- Просто сделай это, Мэйн, - сказал Лютц.

Я протянула свою руку, чтобы ее укололи иглой, а когда кровь стекла по моему большому пальцу, я прижала его к карте. Со вспышкой света регистрация завершилась. Это был простой процесс, но такой болезненный. После того, как я заплатила регистрационный взнос в размере пяти маленьких серебряных монет, мне объясняли разницу между моей временной картой и картой моего нового руководителя мастерской. Фрейда подглядывала рядом, по ней видно было, что у нее есть некоторые возражения.

- Боже мой, “Мастерская Мэйн”? Получается, что ты решила не присоединяться к магазину мистера Бенно в качестве ученика, да?

- Я отказалась от этого, так как там будет тяжелый физический труд.

- Ах, тогда возможно, что Мастерская Мэйн сможет продавать свой товар оптом для моего магазина?

У Фрейды сразу же появился блеск в глазах. Увидев ее внезапно появившийся купеческий настрой и сопутствующее выражение лица, я немного отвела взгляд.

- Аааах, извини. Мастерская Мэйн будет продавать свои товары только через Лютца в магазин господину Бенно.

- ...Снова этот Лютц, я поняла.

Она нахмурилась от неудовлетворенности, губы ее сузились, но то, что сделано, уже сделано. Я уже дала ей монопольные права на кекс, так что я очень хотел бы, чтобы она отказалась от этой затеи.

- Я уже угостила тебя фунтовым кексом, не так ли? Так как продвигаются дела? Разве ты уже можешь его продавать?

- Да, Ильза в хорошем настроении и она экспериментирует со вкусами. Похоже, что она захочет услышать твое мнение по этому поводу, прежде чем выставить их на продажу. Так что ты обязательно должна попробовать. Как насчет завтрашнего дня?

Я хотела бы его съесть, но... Сладкие вещи – идеальная еда, когда вы устали, но… До тех пор, пока мои переговоры с храмом не завершатся, я не смогу позволить себе роскошь и отправиться к ней домой, чтобы продегустировать их кексы.

- Я ценю приглашение, но у меня уже были планы на завтра.

- Тогда, может быть, послезавтра? Если ты хочешь, то может быть и твоя сестра смогла бы присоединиться к нам. Если же она придет с тобой, то Лютцу не надо будет идти, да?

Она попыталась ослепить меня упоминанием Тори, чтобы исключить присутствие Лютца. Лютц же посмотрел на нее, сделав лицо, которое выглядит так, будто он собирается рявкнуть на нее в любую минуту. Если подумать, то в прошлый раз она позволила Тори прокатиться в карете, заставив меня оставить Лютца.

- Фрейда, не говори таких гадостей. Разве не будет ли лучше, если все его попробуют? Если Ильза занимается вкусом, то нужно же попробовать несколько разных вещей, понимаешь?

- Это правда, но... – стала говорить она, нахмурившись от неудовлетворенности.

Я стала описывать детали того, как можно изменять вкус, надеясь переключить мысли Фрейды с ее эмоций на более меркантильные вещи.

- Если ты захочешь выяснить, насколько уже твой продукт близок к рынку, а также о его потенциальных продажах, то ты должна дать попробовать его многим людям и посмотреть, что же они скажут о нем, я так думаю. Детям и взрослым нужны разные виды вкуса, мужчины и женщины захотят совсем разное.

- ...Много людей? А как бы я это устроила? Даже если бы у меня было бы чаепитие, то пригласить так много людей было бы довольно проблематично.

Глаза Фрейды засияли, как у купца. К сожалению, несмотря на то, что я просто хотела убедиться, что Лютц тоже сможет прийти, похоже, что моя идея обернулась в чаепитие, на которое будут приглашены многие люди. Я хотела бы, чтобы она согласилась пригласить Лютца, так что я продолжила предлагать новые идеи.

- Это же не обязательно должно быть чаепитие, понимаешь ли? Ты могла бы выставить различные вкусы фунтового кекса, разрезанного на маленькие кусочки на один укус, а затем дать их попробовать и спросить, какой же самый лучший. Это больше похоже на вечеринку проб, чтобы Лютц смог…

- Какая замечательная идея!

Прежде чем я смогла закончить свое предложение, Фрейда хлопнула в ладоши, а ее глаза засияли еще сильнее. Она выглядела чересчур взволнованной, даже позитивной. Выражение ее лица было полно радости и счастья, но я отчетливо понимала, что она почти что не обращает на меня внимания.

- Эй? Фрейда?

- Когда я определюсь с датой и временем проб, я обязательно пришлю тебе приглашение. Конечно же, Лютц, и тебе тоже. Ах! Кажется, я буду так занята! Ну, Мэйн, Лютц, до скорого.

Фрейда, обдумывая как же побыстрее осуществить эту идею в реальность, повернулась и побежала обратно вверх по лестнице. Я догадываюсь даже куда, она, скорее всего, собирается проконсультироваться с главой гильдии. Честно говоря, я и понятия не имела, о чем она подумала или как она будет действовать, но так как ее хорошее настроение заставило ее пригласить и Лютца, то думаю, все прошло гладко. Я понаблюдала за Фрейдой, пока она уходила, думая про себя, как же будет приятно пробовать разные вкусы кекса после завершения моих переговоров.

Лютц вздохнул. - Вы очень похожи, знаешь ли?

Бенно захихикал в знак согласия.

К тому времени, как мы успешно преодолели все формальности регистрации и покинули гильдию торговцев, уже почти стемнело, несмотря на долгие летние дни. Даже Центральная площадь, которая была шумной, когда мы пришли сюда, опустела уже значительно, было всего несколько людей, проходящих мимо нас. Когда мы пошли домой, я смотрела на длинные тени, которые мы отбрасывали перед собой. Я почувствовала, что Лютц сжимает мою руку немного сильнее, чем обычно.

- Что-то случилось? – Спросила я.

Я остановилась и посмотрела на него. Пока он смотрел на меня сверху вниз, его лицо искривилось в сложное выражение, застрявшее где-то между злостью и слезами. Он тихо заворчал, про себя, слова проваливались в тени.

- ...Мэйн, ты действительно собираешься уйти в храм?

- Да, скорее всего. Если мистер Бенно сказал правду, то я не думаю, что они позволят мне запросто уйти. Ведь именно это он сказал, верно же?

Его губы напряглись на мгновение, затем он посмотрел на меня с беспокойством.

- Ты действительно сможешь провести все эти переговоры?

Тени становились еще темнее, пока солнце продолжало садиться. В углублении мрака я увидела, что Лютц стал еще больше беспокойным, похоже, что он вот-вот заплачет. Я почувствовала, что он постепенно стал сжимать мою руку туже. Надеясь облегчить его беспокойство, хотя бы на чуть-чуть, я заулыбалась ему в ответ.

- Ну, я никогда раньше не вела переговоров с дворянами, так что я не знаю, чем это все обернется. Но, если эта чаша действительно некий волшебный инструмент, то она поможет мне удерживать моего пожирателя в узде, так что присоединение к храму будет выгодой для меня, я так думаю, также я хочу пойти туда, чтобы прочитать все те книги! Но, как бы я ни думала об этом, я все же не представляю себя жрицей в сером одеянии, так что все будет зависеть от того, как пройдут мои переговоры. Я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать мои условия жизни получше, даже на чуть-чуть.

- Понятно…

На мгновение Лютц стал выглядеть так, будто ему было больно. Он бросил взгляд вниз, и снова зашагал. Мы продолжили идти в молчании некоторое время. Лютц поднял голову, сделав вид, что он обращает внимание на источник звука колес фургона, но он выглядел так, будто он проглотил что-то, что он так сильно хотел бы сказать. Пока мы шли в тишине, мне стало это любопытно.

- Эй, Лютц. Если тебе есть что сказать, то ты можешь это просто мне сказать, понимаешь? Я все выслушаю.

Лютц остановился. Он немного было открыл рот, поменяв свое мнение, подумал об этом немного, а затем отвел взгляд, нахмурившись.

- ...Я не хочу говорить. Это не круто.

- Хорошо, я поняла.

Не важно, насколько я была любопытна, будет намного лучше, если я просто буду уважать его мальчишеские инстинкты быть крутым. Я кивнула, и мы продолжили идти.

Опять шли в молчании. Звук шагов по булыжникам эхом разносился по улицам, пока люди спешили домой, а из разных окон, мимо которых мы проходили, я слышала шум вечерних мероприятий, но только вокруг нас двоих все казалось таким тихим. Возможно, уже солнце наконец-то зашло, или, возможно, мы были поглощены длинными тенями от зданий, а наши шаги пропадали в этой темноте.

- ...Ты сказала, что мы будем вместе делать бумагу и книги, а затем продавать их. Ты соврала.

Лютц пробормотал это, пока мимо нас проезжал фургон, возможно, он надеялся, что его голос потеряется в грохоте колес, но я прекрасно его расслышала. Это были его слова, которые он так хотел мне сказать, но не мог, поскольку наши обстоятельства постоянно менялись.

- Мне очень жаль, Лютц.

- Тебе не нужно за это извиняться. Я знаю, что ты не была достаточно сильна, чтобы что-то сделать. То, что сказал Мистер Бенно - верно, поэтому я хочу работать с тобой, как смогу, чтобы быть уверенным, что тебе не придется пройти через что-то слишком опасное.

Он перестал говорить, но я слышала, как он заскрипел зубами.

- ...Но мне все равно больно. Ты сказала, что мы откроем книжный магазин вместе…

- Да, ты совершенно прав. Я думала, что раз уж я так хочу читать книги, то я должна их сделать. Так что даже если я и пойду в храм, я не перестану делать книги, понимаешь? Вернее, если я хочу дольше пожить, то значит, я должна постараться, верно же? Если же я не получу больше книг, то я не осуществлю свою мечту, понимаешь?

Лютц поднял голову. Его лицо было все еще мрачным, как будто он старался не заплакать, но он попытался улыбнуться мне, пожав плечами.

- Твоя мечта окружить себя книгами и просто тратить все свое время на их чтение?

- Да, что-то типа того. Ты хочешь стать торговцем, верно? Стать купцом и иметь возможность посетить всякие места, да? Так у меня тоже есть свои мечты.

Когда же я сказала, что мы должны продолжать упорно трудиться ради наших желаний, стало сильнее заметно, что Лютц вот-вот начнет плакать. Даже в сумерках я отчетливо видела, что слезы уже стали наворачиваться на его глазах.

- Я хочу помочь тебе осуществить твою мечту. ...Я так старался, потому что ты была там со мной. Я хотел бы, чтобы мы усердно работали вместе в магазине мистера Бенно. Я хотел бы сделать так много вещей вместе с тобой.

Он крепко обнял меня, уткнувшись лицом мне в плечо. Я услышала, как он отчаянно пытался сдержать свои рыдания.

- Все в порядке же, - сказала я. - Мы все еще можем это сделать, даже если я присоединюсь к храму. В конце-то концов, я обязательно буду делать книги.

- Нет! Дело не в этом. Я не хочу, чтобы ты делала их с кем-то другим и просто продавала бы их через меня, я хочу делать их вместе с тобой!

Лютц все это время сдерживался, но теперь его плотина лопнула. Он закачал головой, как ребенок, бросаясь в истерику, а я стала чувствовать напряжение в своей собственной груди, после того как слезы навернулись и у меня на глазах. Я тоже обняла его, нежно поглаживая по спине.

- Ничего же не изменилось, понимаешь? Мы уже все решили. Все, что я придумаю, ты делаешь, правильно же? Когда я соберусь что-то сделать, то прежде чем я поговорю с мистером Бенно, даже прежде чем я поговорю с кем-нибудь, я сначала поговорю с тобой и спрошу, не захочешь ли ты мне помочь.

- Даже если я ничего не смогу сделать?

Он поднял голову, выглядя удивленным. Я вытерла слезы с его щек, слегка улыбаясь ему.

- Если ты ничего не сможешь сделать, тогда что же мне останется? Я действительно могу что-то сделать? Кроме того, я не понимаю, что я могу делать, или даже что вообще можно делать. На самом деле нет никого, с кем бы я могла работать, чтобы выяснить, смогу ли я что-то делать, кроме тебя, верно же? Если бы тебя здесь не было, у меня были бы большие проблемы.

- ...Однако это неправильно. Я имею в виду, люди знают, что вещи, которые ты делаешь, ценны, так что все захотят тебе помочь.

Лютц отвел взгляд, равнодушно нахмурившись, вытер свое лицо, чтобы скрыть слезы, как будто ему было стыдно за них. Возможно, из-за того, что весь груз спал с его плечей, оставив его освеженным, или, возможно, из-за того, что он попытался стряхнуть свое смущение, он закатал рукава и потряс руками.

- Не-а, - сказала я, - даже если кто-то другой попытается их сделать, тогда все пройдет не так хорошо, и мне все равно придется звать тебе. Так что я не думаю, что ты будешь моим посредником. Серьезно, если говорить правду, то ты поможешь же мне с моими проектами?

Когда я пожала плечами, Лютц, наконец-то, улыбнулся. Он крепко схватил меня за руку и пошел вперед по быстро темнеющим улицам с ослепительной улыбкой на лице.

- Все будет просто замечательно. Я сделаю все твои вещи для тебя.

Контрмеры встречи и сам храм

Когда я вернулась домой, вся моя семья уже ждала меня с чрезвычайно обеспокоенными взглядами. Как только я открыла входную дверь, Тори и моя мама вздохнули с облегчением. Мой папа тоже немного успокоился, но лишь на мгновение, а затем сердито повысил свой голос.

- Ты хоть представляешь, который сейчас час?! Ты хотела, чтобы мы волновались?

- Прости, что заставила тебя поволноваться, папочка.

Поскольку Бенно рассказывал мне про храм, то я поздно вернулась домой, я полностью осознавала, насколько сильно волновался мой отец, так что я тут же извинилась. Я бросила косой взгляд на ждавший меня ужин на столе, пока я шла к спальне, чтобы положить свои вещи. Теперь же, вернувшись домой, я ощутила внезапно дикий голод и сильную усталость.

- Я ходила в храм, а потом зашла в магазин мистера Бенно, после мы сходили в гильдию торговцев. Это заняло стооолько времени. Я сильно устала и проголодалась.

Я помыла руки и медленно побрела к столу. Отец прищурил свои глаза, а брови плотно сдвинул.

- Так что же всё-таки произошло?

Вопрос моего отца, кажется, был один и тот же у всех на уме. И мама, и Тори смотрели на меня с беспокойством.

- Я обязательно расскажу вам, но можно я сначала поем? Я сильно проголодалась, а это долгая история.

- …Хорошо.

Все ужинали в мрачной тишине, было ли это потому, что они размышляли о чем-то или просто потому, что они были недовольны тем, что им пришлось ждать меня. Я ломала голову в поисках веселой тему для разговора, и вдруг нашла одну единственную. Если я заговорю о Коринне, то у нас наверняка сложится более-менее оживленный разговор.

- Эй, мамочка. Сегодня, когда я ходила в магазин мистера Бенно, он попросил меня кое-что тебе передать. Он сказал, что мисс Коринна хочет увидеть платье, в котором я была на церемонии крещения, и мою шпильку. Могу я их ей показать?

Моя мама уронила свою ложку супа, и она шумно зазвенела об блюдце. Ее глаза стали широкими, и она начала отчаянно оглядываться по комнате, ее лицо стало ярко-красным, пока она отчаянно качала своей головой.

- Ч... что?! Но... но я же не могу так просто показать их Мисс Коринне!

- ...Ох, ну ладно. Тогда я передам мистеру Бенно, что ты отказалась.

Я предполагала, что она будет немного колебаться, но я не думала, что она даст такой категорический отказ. Мне было жаль, что моя мама так занервничала, так что, скорее всего, будет лучше, если мы откажемся.

Я думала, что, подняв эту тему, я задобрю маму, однако, моя мама стала только еще более взволнованной. Она отчаянно замахала руками, ее глаза бегали в суматохе.

- Н... нет, подожди, Мэйн! Мы же не можем отказаться. Подожди немного. Ааааааааа, я не могу решить, что же стоит ответить!

Моя мама была в полной растерянности. Кажется, она была счастлива, что Коринна похвалила ее, но так как она столкнулась с тем, кто был настолько выше ее в обществе, она понятия не имела, как правильно следует отреагировать. Я немного улыбнулась, поняв, о чем же она думает. Увидеть ее такой, непохожей на саму себя в обычное время, было довольно забавно, а также немного мило. Я повеселела, наблюдая за ее паникой, пока она бормотала себе что-то, перебирая все возможные варианты, пока она не вернулась к своему ужину. Тори, сидевшая рядом со мной, дотронулась до моей руки.

- Эй, Мэйн. Значит ли это, что ты понесешь их к ней домой?

- Ну, наверное, да?

Так как моя мама сама сказала, что мы не можем отказаться, то я с уверенностью предполагаю, что она все же решит, показать Коринне мое платье и шпильку. Я не знала только, пойдет ли моя мама со мной. Скорее всего, Коринна сама бы не пошла сюда, чтобы все увидеть.

Тори посмотрела на меня с широкими, сияющими надеждой глазами, сжав руки перед своей грудью. Я с любопытством наклонила голову, удивившись, почему же она использует свой самый эффективный, самый максимально симпатичный стиль попрошайничества.

- В чем дело?

- Могу ли я тоже пойти, хотя бы в этот раз?

В прошлый раз, когда я носила риншам Коринне, письменное приглашение было адресовано только мне. Тори, которая тоже хотел пойти, должна была остаться и приглядывать за домом. На этот раз нам не было отправлено никаких письменных приглашений. Так что, когда я пойду к Бенно, чтобы дать наш ответ, то, может быть, я могла бы спросить сможет ли и Тори пойти с нами.

- Мисс Коринна очень милая, так что я не думаю, что она бы сказала "нет", но... если я скажу ей заранее, что именно ты сделала тот большой цветок на моей шпильке, то, думаю, что она точно скажет "да".

- Ты лучшая, Мэйн! Я так люблю тебя!

То чистое, невинное наслаждение, которым засияло ее лицо, было удивительно милым. Как и ожидалось от нашего ангелочка. Для ученицы швеи, такая состоявшаяся и харизматичная швея, как Коринна, очевидно, была кумиром.

Когда я посмотрела на Тори, то мое сердце согрелось, а мама вдруг вытянула руку.

- Подождите-ка, вы двое. Пожалуйста, подождите. Я даже еще не решила, пойдем ли мы вообще…

- А? Но ты же сказала, что мы не собираемся отказываться?

- Ну, так-то да, но, видишь ли…

Слова, вылетевшие изо рта моей нервничающей мамы, казалось, потеряли всякий смысл.

- Я думаю, что у Мисс Коринны возникли бы вопросы к человеку, который на самом деле сшил платье, - сказала я, - но... если ты действительно не хочешь идти, то тебя никто и не заставляет, понимаешь?

Когда я сделала намек, что только я с Тори пойдем туда, то мама сразу же закачала головой.

- Когда это я сказала, что не хочу туда идти?

- Хорошо! – Воскликнула я, широко улыбаясь. - Тогда я скажу мистеру Бенно, что мы все трое придем.

Моя мама не смогла подобрать нужных слов. Тори же смотрела на нее, хихикая. Я не смогла сдержаться и начала хихикать тоже. Моя мама смиренно вздохнула, потом тоже засмеялась. А мой отец, глядя на нас троих, просто улыбнулся, но у него была сложная улыбка, как будто он вовсе и не смеялся.

- Итак, - начала говорить моя мама, - как только мы уберем ужин и подадим чай, то, я думаю, у тебя кое-что есть, что бы ты хотела нам рассказать.

В одно мгновение веселое настроение пропало и в комната вновь воцарилась тяжела атмосфера. Все смотрели на меня, призывая начать свой рассказ.

- Эммм, начнем с того, что произошло в храме. Я сказала им, что не собираюсь становиться никакой жрицей, но, когда они узнали, что у меня есть пожиратель, они сказали, что хотят поговорить с моими родителями и дали мне это приглашение. Встреча назначена на послезавтра около третьего звона.

Когда мой отец посмотрел деревянную табличку, которую я вытащила из сумки, его лицо стало полностью бледным. Поскольку он работал у ворот, он, скорее всего, видел бесчисленное количество письменных приглашений подобных этому, и, вероятно, слишком хорошо знал, что означает такое письменное приглашение от главы храма.

Он внимательно посмотрел на официальное приглашение. - Мэйн, что же ты наделала?!

- Я действительно ничего не делала. Все, что я сделала, так это говорила, а они читали мне священные Писания…

- Тебе читал дворянин? Ты…

- Я имею в виду… - Стала оправдываться я, нахмурившись, - я не знала, что главный священник из благородных!

Пока я продолжала объяснять, как я заставила чашу засиять, я увидела на лицах обоих моих родителей, как вся жизненная энергия покинула их тела. Похоже, эта ситуация была гораздо больше, чем они могут вынести. Я помахала руками перед их пустыми глазами, с любопытством наклонив голову.

- Могу я продолжить рассказывать?

Мой отец пришел в себя сразу. Он энергично закачал головой, словно освободить ее от чего-то.

- Да, продолжай, - ответил он, почесав свою голову.

- После того, как я ходила в храм, я пошла в магазин мистера Бенно. Он же знает о пожирателе гораздо больше моего, а также он знает о храме и дворянах, поэтому он многое рассказал мне.

- Например что?

Я оглядела всех сидевших за столом и увидела, что все смотрят на меня с подозрением. Я кивнула и медленно вдохнула и выдохнула.

- Ну, он сказал, что пожиратель вызван маной. А это значит, что я не смогу уйти ни от храма, ни от знати.

- Это…

Моя мама и Тори хлопнули в ладоши, задрожав от ужаса. Я не знала, напуганы ли они, внезапно оказавшейся у меня магией, или это из-за влияния храма, но в любом случае, я отвернулась и продолжила.

- Так как в храме есть магические инструменты, то если я уйду туда, то смогу прожить намного дольше.

Мой отец, мама и Тори посмотрели на меня взглядом с примесью надежды и страха. Увидев, что они смотрят обеспокоенными глазами за меня, а не со страхом за мою ману, то все накопленное напряжение покинуло мое тело.

- Эй, Мэйн, - сказала Тори. - Если ты уйдешь в храм, то даже если ты и проживешь намного дольше, то мы же не сможем тебя видеть, верно?

- При таких делах, да…

Глаза Тори начали наполняться слезами, и она отчаянно закивала головой.

- Чем же это тогда отличается от того, если бы тебя запер дворянин? - Спросил мой папа, прозвучав так, будто он выдавливает из себя эти слова. - Я не хочу отправлять тебя в храм.

Это правда, если все будет идти по тому же сценарию, что и раньше, то все придет к тому, что меня примут в храм в качестве сестры в сером одеянии в обмен на мою ману и мои пожертвования. Любой результат, будет выгоден только храму.

- Эй, папочка. Ты же знаешь, что происходит в других частях страны? Ты же слышал уже про переворот, и как все дворяне перемешиваются на своих постах?

- Несколько дней назад торговец говорил что-то подобное. Я привратник, так что я слышу о разных вещах, но... это же не имеет никакого отношения, верно?

Мне стало интересно, услышал ли Бенно об этом от Отто? Я покачала головой.

- Вот почему мне посоветовали пойти в храм. Вокруг осталось не так много дворян, да и храму нужна мана, чтобы продолжить выполнять свою работу. Я не знаю, правда ли то, что сказал мне мистер Бенно, но ты бы именно так и поступил, да?

У моего отца перехватило дыхание, как будто он что-то вспомнил. Он погладил себя по подбородку, опустив свои глаза, видимо о чем-то задумался.

- Дворян определенно раскидывают в другие места, хмм. Я видел, как дворяне уходят, но не видел, чтобы кто-то из них возвращался.

- Значит, мистер Бенно был прав насчет этого? - Я пробормотала про себя. – Ну хорошо, тогда в этом случае, думаю, мы сможем все провернуть.

- Что ты имеешь в виду? - Спросила моя мама. Вся семья нетерпеливо наклонилась вперед.

- Мистер Бенно сказал, что мне сильно повезло. Храм сейчас в беде, потому что у него осталось не так много дворян, поэтому, как он сказал мне, я могла бы провести переговоры, чтобы ко мне относились там как к дворянину.

- Расскажи нам все, - потребовал мой отец. У него был серьезный, свирепый взгляд, который я видела только, когда он был на работе.

Я рассказала все простым языком, что Бенно говорил мне, вплоть до мельчайших деталей, которые я запомнила. Также я рассказала им о магическом контракте и о том, что я зарегистрировала свою мастерскую.

- ...Ну, хоть я и не знаю, сработает ли все это, но стоит попробовать, мистер Бенно думает, что мы могли бы сыграть на моей слабости, и заставить их хорошо относиться ко мне и позволить мне приходить в храм и уходить по своему желанию. Он говорит, что с учетом положения дел в храме, мы должны добиться от них таких условий. Бенно сказал мне, что нужно непременно бороться за свою жизнь.

Глаза моего отца заблестели. - Бороться за свою жизнь, да? Сейчас самое время подумать об этом, разве нет?

- Да.

Подчеркнув мою способность наделить их магической силой, и мою слабость, я заставлю их относиться ко мне как к дворянину.

Подчеркнув мою слабость и мою любовь к родителям, я заставлю их позволить мне свободно входить и выходить.

Подчеркнув мою способность приносить им деньги, я заставлю их позволить мне продолжить работать в своей мастерской.

- У меня есть и другие, более эгоистичные цели, например, я хочу прочитать их библиотеку и избежать всякий тяжелый труд, но даже если они согласятся только на эти три условия, то, я бы с уверенностью назвала бы это победой.

- Понятно. Ну, давай попробуем. Я стал солдатом, чтобы защищать все семьи в этом городе. Если я не смогу защитить свою семью, тогда кого я смогу защитить? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты жила.

Его глаза загорелись страстью, он уверенно усмехнулся, с выражением лица человека перед тяжелой битвой.

На следующий день мои папа и мама отправились на работу, чтобы взять себе выходной. После того, как я перетрудилась накануне, естественно, что я едва могла двигаться, поэтому я взяла и себе один денечек для отдыха.

На следующий день мы должны были пойти в храм. Мои родители надели свой единственный красивый комплект одежды, я же нарядилась в одежду ученика магазина Бенно, и мы все втроем отправились к храму.

- Берегите меня, - сказала я отцу.

Увидев, как делают солдаты у ворот, я сжала кулак, затем согнула локоть, как будто бы старалась напрячь бицепс. Мой отец в изумлении посмотрел на меня сверху вниз, наблюдая, как я повторяю движение солдат, когда они желают друг другу победной битвы, и ухмыльнулся. Он сжал кулак и согнул локоть, а затем ударил мой кулак своим.

- Положись на меня, - ответил он.

Кажется, что людям у ворот храма заранее сказали ждать нас, потому что священники в серых рясах уже стояли там, чтобы провести нас через храм в комнату главы храма. Мы прошли зал богослужений и ту часть храма, где жили простолюдины, отправившись прямо к тому месту, которое было предназначено дворянам.

Коридоры вокруг нас постепенно стали более величественными. Мой отец был полон решимости, его виски пульсировали, а кулаки были плотно сжаты. Моя мама, нервно поглядывала на выражение моего отца, побледнев от напряжения. Я же смотрела на руку, которой она держала мою, и видела, что все мышцы на ней дрожали.

- Отец Бёзеванц, - произнес священник в сером одеянии, - девушка Мэйн и ее родители пришли к вам.

Священник открыл нам дверь. Внутри нас ждали глава храма и главный священник, сидящие за столом. Кроме них, за столом стояли четыре священника в серых мантиях.

На днях я еще не знала, что они были сиротами, но даже зная это, я не могу про них так сказать, ведь они на столько хорошо выглядели. Интересно, если они лечатся прямо тут, то у них ведь не все так плохо? Либо по этой причине, либо просто люди, служащие дворянам, должны иметь аккуратный внешний вид.

- Доброе утро, Отец, - сказала я храмовому учителю.

- Ах, Мэйн, - поприветствовал он меня.

Как я и запомнила, он выглядел добрым стариком, когда приветствовал меня. Однако, как только он посмотрел на родителей, его глаза расширились. Он посмотрел на них с недоверием, а его кулаки задрожали.

- А это... Ваши родители, если я не ошибаюсь? - произнес он.

- Да, это действительно они.

- А какие у них могут быть профессии?

- Мой отец - солдат, а мама - красильщик.

Когда я ответила ему, то стал изучать их на столько внимательно, что это выглядело довольно невежливо. Затем он пренебрежительно фыркнул. Хотя он ничего не произнес, я могу сразу сказать, что он видел в них лишь только простолюдинов.

Я поморгала, потрясенная тем, как быстро его поведение изменилось.

В выражении лица этого человека не осталось и следа от того доброго старика, которого я только что видела с минуту назад, он вдруг стал насмехаться над нами. Я вдруг столкнулась с реальностью, ведь насколько широка была пропасть между нашими социальными статусами, и полностью поняла, что вся причина, по которой он был так добр ко мне, была лишь из-за моих денег.

- Хорошо, давайте быстро с этим покончим.

Не поприветствовав, не пригласив нас к столу, а ведь только мы все еще стояли в комнате, он решил перейти сразу к делу. Интересно, может быть, это обычная вещь в этих краях, но сравнив такое поведение с тем, какое было у храмового учителя, которого я знала до сих пор, я не смогла не нахмуриться.

Главный священник, сидевший рядом с главой храма, имел нейтральное выражение лица, поэтому я не увидела такого же презрения в его глазах. Тем не менее, он, похоже, не был склонен останавливать главу храма и просто смотрел за ним, без какого-либо выражения. Глава храма прочистил горло, поднял брови в своей манере и открыл рот, чтобы начать говорить.

- Я знаю, что Мэйн была заинтересована в том, чтобы стать сестрой в обучении, но, похоже, что у вас есть какие-то возражения.

- Совершенно верно, сэр - ответил мой отец. - У меня нет намерений оставлять свою любимую дочь в такие же условия, как и сирот.

Мой отец вернул главе храма пренебрежительный взгляд с такой интенсивностью, как у летят искры от костра, но глава храма, похоже, не обратил на это внимания, проигнорировав отношение моего отца, и лениво погладил свою бороду.

- Хмм. Это скорее всего случайность, но у Мэйн есть пожиратель. А это значит, что если у нее не будет никаких магических инструментов, то она не проживет долго. В храме же есть магические инструменты. Если у тебя есть хоть капля сострадания, то ты позволишь ей присоединиться к храму.

Это, безусловно, прозвучало как приказ, которого нельзя ослушаться. Его ехидный тон и его грубое поведение очень угнетали меня, и я, не привыкшая к такому социальному расслоению, не смогла не стать раздраженной этим. Я была не единственная, кого раздражало то, как на нас смотрят свысока, потому что мой отец тоже немного дернулся, прежде чем ответить.

- Я должен отказаться. Я не позволю Мэйн жить в таких же условиях, в каких живут сироты.

- Это правильно, - добавила моя мама. - Даже если у нее не было бы пожирателя, то она все еще очень слаба. Она дважды падала в обморок во время своего крещения, после чего несколько дней пролежала с лихорадкой. Она не сможет выжить здесь, в храме.

Руки моей мамы были напряжены, пока она отвечала, защищая меня. Отказ от такой команды, несмотря на огромную разницу в социальном положении, должен был поставить их жизнь под угрозу. Естественно, что храмовый учитель не ожидал, что ему так открыто откажут, не говоря уже о обоих родителях. Он стал ярко-красным от ярости, до самой макушки своей лысой головы.

- Какие дерзкие! Будьте послушны и отдайте свою дочь!

Этот человек вел себя так неприлично, что я даже представить себе не могла, что он вообще может быть священником в какой-то церкви. У меня даже перехватило дыхание. Я знала, что мы простолюдины, и что мы должны делать, когда сталкиваемся с таким дворянином - послушно склонить свои головы, но я действительно не хотела это признавать. Мой отец, кажется, дрожал уже от гнева, но и следа этого не было в его голосе, поскольку он спокойно отказал и во второй раз.

- Я должен отказаться. В храме много сирот. Они усердно трудятся, используются в качестве игрушек и в конечном итоге отбрасываются. Я категорически не позволю, чтобы и мою дочь бросили так же посреди всего этого.

Когда мой отец произнес это, то моя мама слишком сильно сжала мою руку, твердо закивав. Я так была счастлива и горда ими, что не могла не заулыбаться, но похоже, что эти слова только подлили масла в огонь.

- Да как ты смеешь! – закричал глава храма. Он посмотрел через плечо на священников в сером, стоящих позади него. - Схватите этих дерзких родителей и заприте девчонку!

Я не знаю, слишком ли он поторопился или просто больше не думал о самом разговоре, но после того, как он внезапно сам обострил ситуацию, он встал так быстро, что его стул упал позади него.

- Отойдите, - произнес мой отец.

Он шагнул передо мной и моей матерью, когда священники в сером стали приближаться к нам. Благодаря столу между ними и нами, они не могли окружить нас всех сразу, так что они подходили к нам по очереди.

Глава храма смотрел на моего отца, быстро принимавшего боевую стойку, и раздраженно ухмыльнулся. - Если ты посмеешь ударить священника, то будешь казнен во имя богов!

- Если я должен это сделать, чтобы защитить Мэйна, тогда я готов столкнуться с последствиями.

Он запустил свой кулак прямо в живот первого священника, а затем, пока тот согнулся от боли, мой папа поднял резко колено, попав прямо оппоненту в челюсть, немедленно уронив его без сознания. Второй же священник попытался встать позади папы, но он повернулся вокруг себя, встретив священника задней частью кулака, прежде чем тот смог ударить его.

С ударом за ударом, он без колебаний попадал по жизненно важным органам, явно некомпетентные жрецы не соответствовали его плавным, натренированным движениям. Не может быть, чтобы эти священники, которые большую часть времени заботились о дворянах, могли бы сравниться с моим отцом, который тренировался в боях бесчисленное количество часов. Оставшиеся два священника, возможно, не привыкшие к такому насилию, выглядели напуганными моим отцом, отступили от него.

- Хмпф, значит, ты можешь сражаться с одним или двумя людьми, но как же ты действительно долго сможешь продержаться?

Глава храма, насмехаясь, над моим отцом, распахнул дверь в комнату. Не знаю, как ему удалось их позвать, но по ту сторону двери находилось еще как минимум десять священников, и все они тут же бросились в комнату. Когда я увидела, как победоносно выглядел храмовый учитель, что-то внутри меня щелкнуло.

Этого достаточно!

Все мое тело вспыхнуло жаром, как будто моя кровь внезапно закипела. Несмотря на это, мой разум оставался ясным, странное спокойствие окутало мои мысли. Мой гнев заполнил каждую клеточку моего тела.

- Ты что удумал, а? Это мои слова. Не смей трогать моих родителей.

Когда я сделала шаг вперед, самодовольно улыбающийся глава храма, главный священник, который все это время тихо наблюдал, священники, вбегавшие в комнату... все они почему-то посмотрели на меня с внезапным испугом.

Разрешение

Хотя все мое тело и кипело от лихорадки, сознание мое было прохладным и чистым. Я чувствовала, что мое тело было легче, чем когда-либо. Когда я посмотрела прямо на главу храма, надменно стоявшего у двери, я ясно увидела, как вся кровь стекла с его лица, сделав его ужасно бледным.

Ну, если ты стал таким только от того, что на тебя кто-то посмотрел, то может тебе не стоило вообще угрожать мне такими ужасными вещами, а? Идиот.

- Мэйн, ваша мана утекает. Контролируйте свои эмоции!

Главный священник, увидев, что глава храма так быстро потерял самообладание, встал с внезапным грохотом, сильно напряг свои голосовые связки и позвал меня. Я, услышав же неожиданный голос откуда-то со сторону, перевела взгляд от главы храма в сторону главного священника. В момент, когда глава храма покинул мое поле зрения, я услышала звук от сильного падения об пол.

Кажется, что как только я отвернулась, то священники в серых одеяниях, стоявшие все это время неподвижно, как будто их пришили к полу, внезапно стали двигаться. Я услышала, как они поспешили к главе храма, в отчаянии спрашивая, в порядке ли он. Звук их голосов эхом отдавался в моих ушах, пока я смотрела на главного священника.

- И как же ты ожидаешь, что я это сделаю? – Огрызнулась я на него, наклонив голову в сторону.

Он простонал, схватившись за грудь. - Ох... как... а как ты обычно это делаешь?

- Вы позвали меня сюда, чтобы поговорить по-дружески, а потом вдруг начали выкрикивать приказы да и еще напали на нас, а потом, когда мы осмелились защищаться, вы стали угрожать нам смертной казнью. Пожалуйста, просвети же меня, как я могу проконтролировать свой гнев? Я не совсем понимаю, как.

Я презрительно фыркнула, отведя взгляд от главного священника, и вновь сосредоточила свой взгляд на главе храма. Он сидел, прислонившись к стене. Теперь он даже не смог взглянуть мне в глаза. Он скулил, ужас был выгравирован прямо на его лице, я не смогла не посмеяться, глядя на это, что немного охладило мой пыл.

Какое же смешное выражение лица.

Это уже лицо не доброго старика, и лицо не высокомерного дворянина. Это было лицо человека, который смотрит на слабую маленькую девочку и съеживается, как будто бы видит вместо нее монстра. Меня эта ситуация немного раздражает, этот многоликий глава храма не может даже на меня посмотреть и пойти на уступки.

- У... убирайся! Держись от меня подальше! Не подходи ко мне ближе!

Его дыхание прерывалось, пока он кричал на меня, как будто бы ему было очень больно. Он просто кричал одно и то же снова и снова, как будто он так сильно паниковал, что даже не смог придумать, что-нибудь еще.

Через правое плечо я услышала, как главный священник поспешно позвал меня.

- Пожалуйста, подождите! Если вы продолжите позволять эмоциям контролировать вашу ману, то сердце отца Бёзеванца остановится!

- Хммм? – Стала отвечать я, делая один медленный, размеренный шаг за другим навстречу главе храма. - Но я не против, если он умрет. Если он выживет, тогда он убьет мою маму и моего отца, ведь так? Так что, возможно, он должен умереть прежде, чем у него появится шанс сделать это. Если ты готов кого-то убить, разве ты не должен быть готов, что убьют и тебя? Возможно, вам стоит радоваться этому! Разве ты не следующий в очереди на его должность, если он умрет?

С моим четвертым шагом храмовый учитель обмяк, широко раскрыв глаза, его рот вспенился. В следующее же мгновение главный священник заблокировал мне путь. Он встал на колени передо мной, заскрипев зубами, как будто от сильной боли, холодный пот стекал ручьем по его лицу, но все же он смотрел на меня с очень серьезным выражением лица.

- Давайте поговорим.

- "Говорить"? Ты имеешь в виду разговор на кулаках? Ну, или, возможно, разговор с помощью магии?

Глаза главного жреца широко раскрылись, и он начал сильно кашлять. Немного крови стекло из уголков его рта. Я очаровалась видом ярко-красной капли.

- Не. Убивайте. Его. - Взмолился он. - Если вы убьете отца Бёзеванца, то вся ваша семья будет убита дворянами. Я не думаю, что вы этого захотите, не так ли?

Его слова немного прояснили мне ситуацию. Я никак не могу позволить своему желанию защитить родителей разгуляться до такой степени, что вся моя семья будет казнена. Я быстро заморгала, и длинный, измученный вздох проскользил по губам главного священника.

- Вы уже пришли в себя? – Спросил он.

- …Наверное.

Главный жрец с облегчением упал. Он вытащил носовой платок из нагрудного кармана, вытер рот и поправил растрепанную челку. После этого он стал выглядеть так же круто и спокойно, как будто бы ничего и не произошло вообще.

- Давайте поговорим, - настаивал он. - Что вы хотите?

- И вы действительно будете слушать все наши требования?

Он вздрогнул, затем слегка покачал головой. Он положил руку мне на плечо.

- ...Если ты хочешь, чтобы это произошло, то мне нужно, чтобы ты взяла свою ману под контроль. Как думаешь, ты сможешь сделать это?

Я сделала медленный, глубокий вздох, собрав весь жар, который успел распространится по моему телу и сжала его глубоко обратно в моем сердце. Это я делала уже так много раз, но я смогла почувствовать, что стало чуть побольше пожирателя, чем было.

Но дело было не в пожирателе. Это мана?

Я сказала себе, что это уже не имеет значения в любом случае, поскольку я должна закончить собирать все вместе и плотно загерметизировать. В этот момент вся моя сила покинула мое тело, и я упала, как кукла марионетка с перерезанными веревками.

- ООП, - прокричал главный священник, протянув руку, пытаясь спасти меня от падения на пол.

- Мэйн!

- Ты в порядке?!

Мои родители поспешили ко мне, а главный священник плавно опустил меня. Моя мама опустилась на колени и взяла меня, крепко прижав к себе. Мой отец нервно смотрел на меня, глаза его были заполнены беспокойством, пока я безвольно болталась в объятиях матери.

- Я в порядке, - выдавила я. – Пожиратель немного одичал, поэтому моя температура поднялась и опустилась очень быстро, вот и все. Так происходит постоянно, но мне сейчас нельзя расслабляться.

- Это происходит все время? - Переспросил мой отец. - Что?!

Мне удалось выдавить небольшую улыбку. - Мои эмоции редко так сильно бурлят, но с полгода как, когда мне показалось, что пожиратель вот-вот меня поглотит, моя лихорадка стала бушевать довольно часто.

Пока я разговаривала с родителями, главный священник встал и побеседовал со священниками, отдав им указания, как справиться с нынешней ситуацией. Он попросил некоторых из них присмотреть за главой храма, а других - подготовить комнату для нашей беседы.

- Вы двое, уложите отца Бёзеванца в постель, а потом отправляйтесь в свои комнаты и отдохните. Встретиться с таким магическим принуждением лицом к лицу… Вы, должно быть, устали.

- Но отец Фердинанд, что же насчет вас...?

Как и сказал один из взволнованных священников, человек, который должен быть сильнее всех истощен здесь, был не один из священников, стоявших в стороне, а сам главный священник. Он встал между мной и главой храма, встал прямо передо мной, был со мной лицом к лицу, пока мы разговаривали.

- Вы... действительно в порядке? - Я спросила, не задумываясь, вдруг вспомнив ту кровь, которая вытекла с уголка его рта.

Главный жрец вздрогнул и посмотрел на меня, затем криво улыбнулся. - Это будет мне наказанием, - ответил он. - Я и понятия не имел, сколько маны могло бы скопиться у того, кто сумел выжить с пожирателем до своего крещения, поэтому я спокойно сидел в стороне, пока отец Бёзеванц так сильно злил вас. Это будет совершенно справедливо.

Закончив отдавать распоряжения, он медленно подошел ко мне, и я услышала, насколько на самом деле стало тяжело дышать ему. Было видно, на сколько сильно он себя бичует.

- Почему же вы просто наблюдали?

- Я думал, что для нас будет лучше, если бы ты присоединилась к храму без каких-либо дополнительных условий. Это бы лишило нас многих неприятностей, и я должен признаться, я был немного жадным, думая о тех перспективах, что перед нами откроются после этого соглашения. Я и не думал, что ваши родители, эти простолюдины, смогу оспорить приказа дворянина, не говоря уже о том, что они будут готовы даже к смертной казни, пытаясь защитить тебя.

Пока главный священник бормотал о том, как далеко от его ожиданий все произошло, мой отец прищурил глаза, глядя на него.

- Мэйн - наша драгоценная дочь. Сколько раз я должен повторить вам это, сэр?

Главный священник посмотрел на меня. Он улыбнулся многозначительно, с намеком на самообвинение и с видом, как будто он посмотрел на что-то ужасно яркое. Он нежно погладил меня по голове, пока я отдыхала в объятиях матери.

- ...Мэйн, я совершенно искренне завидую тому, как любят тебя родители. В конце концов, кто здесь, в храме, всего лишь сироты и дворяне, те люди, которых родители бросили.

Эти невероятно грустные слова, сказанные мне в этой ослепительно экстравагантной комнате, останутся в моем сердце на все время моего пребывания в храме.

Пока главу храма укладывали спать, мы перешил в комнату главного священника, чтобы спокойно поговорить. В основном расположение комнаты и качество мебели были такими же, как и у главы храма, но здесь не было демонстрационной полки с дощечками. На ее месте оказался рабочий стол, весь покрытый деревянными досками и кусочками пергамента. Похоже, что у главного священника была ответственность за практическое управление храмом.

На этот раз нас должным образом попросили занять места за столом. Поскольку я все еще не могла шевелить даже пальцем, то я лежала на диване. Затем мы начали наше обсуждение.

- Возвращаясь к нашим баранам, - начал напоминать мой отец, - вы упомянули какое-то “принуждение”, верно? Могу ли я спросить, что это значит? У Мэйн глаза заблестели радужным светом, и какой-то желтый туман стал исходить от нее…

Какого черта?! Я и понятия не имела, что настолько странные вещи происходят! Радужные глаза и странный туман, какого черта?!

Мои глаза буквально повыскакивали из глазниц, когда я услышала, как он это описывал. Я единственная, кто не знала об этом (или, скорее всего, не видела), поэтому мое молчаливое удивление в значительной степени осталось незамеченным, и разговор быстро продолжился.

- Этот феномен возникает, когда эмоции слишком сильно зашкаливает. Мана все время циркулирует по телу, а в этот момент активируется, и эффект принуждения применяется ко всем, кого человек считает своим врагом. Такое часто случается у детей, которым трудно контролировать свои эмоции. Наверняка вы уже видели такое, ну хотя бы один раз?

Мои родители переглянулись, пытаясь что-то подобное вспомнить.

- Я видела, как ее глаза меняли цвет несколько раз, - призналась моя мама. - Обычно, когда она ведет себя избалованной, но такое я никогда бы не описала как “принуждение”. Она обычно сразу же успокаивалась, когда я ей говорила успокоиться.

- Подумать только - произнес мой отец, - был такой момент, когда она пошла в лес чтобы что-то там сделать, а Фэй и остальные ее унизили. Думаю, это был первый раз, когда я увидел такое. Это было немного пугающе.

Мои родители вели оживленный разговор, вспоминая подобные ситуации, но я, третья сторона этого разговора, только все больше и больше осознавала свою собственную странность. Я была почти уверена, что любая маленькая девочка, чьи глаза начнут меняют цвета и испускать пугающую атмосферу всякий раз, когда такая девочка начинает быть неразумной, будет описана как, откровенно говоря, жуткая.

Не было бы странным, если бы они избавились бы от меня. О боги, они очень сильно старались воспитать меня правильно…

- Степень влияния зависит от количества использованной маны, - стал объяснять главный священник, - так что, скорее всего, разница в силе по сравнению с предыдущими инцидентами вызвана тем, что Мэйн постепенно набрала все больше и больше маны. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы она не потеряла контроль над собой в будущем.

- Если ничего экстраординарного не произойдет, - ответила я, - то я не потеряю контроль над своими эмоциями.

Пока я косвенно обвиняла главу храма в том, что именно он заставил меня потерять контроль, главный священник смотрел на меня сузив свои глаза.

- Я слышал, что пожиратель обычно означает, что у кого-то сравнительно большое количество маны, но я не думал, что ты сможешь выпустить ее так много, что даже ваше принуждение заставит храмового мастера упасть в обморок. ...Позвольте спросить, как ты до сих пор жива?

- А?

Я не знала, как вообще отвечать на такой вопрос. Я наклонила голову, не до конца понимая смысл вопроса, и главный священник начал пояснять.

- Тебе потребовалась бы сила воли, которая существенно была бы сильнее, чем мана, которую ты пытаешься удержать в себе. Для ребенка, который не знает, что следует сдерживать свои эмоции под контролем, количество маны, которое он может выдержать со своей хрупкой волей, откровенно говоря, не очень велико. Если ребенок рождается с сильной магией, то он быстро умирает. Поскольку количество маны, которой человек обладает, умножается по мере взросления, магическая сила ребенка, выжившего до своего крещения, не вызывает страха. Странно, что кто-то с такой могущественной магией, как у тебя, прожил так долго.

- Я уверена, что уже была близка к смерти, но один очень добрый человек однажды продал мне сломанный магический инструмент, который позволил мне пожить еще немного.

Оригинальная Мэйн вообще умерла два года назад, а тогда, если бы Фрейда не спасла меня, то я, скорее всего, умерла бы полгода назад. Как и сказал главный священник, пройти весь путь до моего крещения с пожирателем было отнюдь нелегкой задачей.

- Я не понимаю. Но разве вы не захотели, чтобы этот же добрый человек помог бы вам найти какого-нибудь дворянина, с которым можно было бы заключить контракт? Без контракта ты не сможешь продолжить жить. Конечно же, только потому, что вы не заключили такой контракт, мы и смогли встретиться таким образом, но я не могу не задаться вопросом, почему же вы сделали такой выбор.

Он действительно выглядел любопытным. Я наклонила голову в сторону.

- Если заключение контракта с дворянином означает, что я буду заперта, то не было бы смысла продолжать жить, не так ли? Я хочу остаться со своей семьей. Я хочу делать книги. Я хочу жить ради себя, потому что иначе жить было бы бессмысленно.

- ...Жить ради себя... я просто не могу понять такого мышления.

Он покачал головой, сделал медленный вдох, чтобы успокоиться, а затем посмотрел на меня, на мою маму и моего отца по очереди, прежде чем открыть рот, чтобы снова заговорить.

- Мэйн, я хочу, чтобы ты присоединилась к храму. Это не приказ, а просьба.

- Я слышала от торговца, что количество дворян в храме постепенно уменьшается, так что у вас уже есть недостаток в мане, это верно? Правда, что вы используете магию, чтобы помогать урожаю взрасти?

- ...Какой хорошо осведомленный торговец. Ну, тогда хорошо.

Похоже, каким-то образом Бенно удалось получить достоверную информацию. Если это так, то отсутствие нужного количества маны действительно будет иметь ужасные, далеко идущие последствия.

- Разве вы не можете сотрудничать с другими дворянами? – Спросила я.

- Есть различные и другие магические инструменты, которые должны быть запущены, чтобы защищать город. В конце концов, фундаментальной основой обороны нашего города являются его магические инструменты.

Мне было интересно, почему другие дворяне не потрудились помочь, но похоже, что у них есть и другие заботы.

- Глава храма тот, кто он есть, - сказал главный священник, - большая часть практических дел по управлению храмом ложится на меня. Очень необычно для ребенка с пожирателем иметь такое количество маны, как у тебя. Как и обещал, я устрою вас так хорошо, как только смогу.

- Папа, тут я полагаюсь на тебя.

Он серьезно отнесся к нашим условиям. Теперь пришло время моему отцу, главе дома, взять верх. Мама ласково погладила меня по голове. - Ты выглядишь такой усталой. Ты должна отдохнуть, - сказала она, но я не должна расслабляться, чтобы все самой услышать. Это же разговор о моем будущем, если я не уделю должного внимания, то Бенно снова ударит меня по голове. Продолжив лежать на диване, я внимательно стала наблюдать за беседой отца с главным священником.

- Тогда, сэр, вот наши условия, - сказал мой отец. - Если вам больше всего нужна ее мана, то мы бы хотели, чтобы к ней относились как к благородному священнику. Она абсолютно точно не может быть отправлена на ту же работу, что и священники в сером.

Главный священник кивнул, не задумываясь.

- Я приготовлю для нее специальный синий наряд. У нее будут те же обязанности, что и у молодых дворян, которые в основном ухаживают за магическими инструментами в храме. Это я изначально собирался предложить вам, если бы только глава храма не взбунтовался, поэтому у меня тут нет никаких возражений. Что вы думаете если бы я распорядился, чтоб она ухаживала за магическими инструментами и, как она и просила, работала бы в библиотеке?

Мое мнение о главном священнике, который вот так вот дал мне разрешение на вход в библиотеку без всяких дополнительных условий, стремительно стало улучшаться.

У него может быть и крутое поведение, но он так рисковал своим здоровьем, чтобы остановить меня, получается, что он достаточно опытен, чтобы единолично управлять делами храма, а еще он читал мне священные писания, а теперь он впускает меня в библиотеку! Он впускает меня в библиотеку! Он впускает меня в библиотеку! Урааа!

- Отец Фердинанд, вы такой хороший человек!

- А?

Кажется, до него не дошла моя глубокая сердечная радость. Они с отцом бросили на меня мимолетный взгляд, а потом без реакции вернулись к разговору.

- Далее, если бы нашу дочь держали здесь, в храме, вне нашего поля зрения, то мы бы постоянно волновались. Мы бы хотели, чтобы она могла возвращаться домой. У нас нет намерения отказываться от нее.

- …Хммм, понимаю. Поскольку Мэйн не сирота, то она должна иметь право на выход из храма домой. Практически у многих из дворян в этом храме есть дома, в которые они могут вернуться, так что это не должно предоставить никаких проблем.

- Прошу прощения, - заговорила мама, - но Мэйн очень слаба, поэтому она не сможет выполнять свои обязанности каждый день. Вы могли бы что-то с этим сделать?

Моя мама слегка прикрыла мой рот одной рукой, запрещая мне встревать в разговор, пока она договаривается о новых условиях.

- Ей не нужно утруждать себя, когда ей становится уже невмоготу. Вы подразумеваете, что она сможет ходить в лес, когда будет достаточно здорова, но она же сейчас не неспособна двигаться, не так ли?

Расстроенная на себя за то, что сказала раньше, я закачала головой, посмотрев на лицо главного священника.

- Даже если я буду чувствовать себя хорошо, то все бессмысленно, если со мной не будет Лютца.

- Лютц? Ах, тот юноша, который приходил за тобой на днях?

- Да, сэр. Он всегда помогал мне с моим здоровьем. Если его не будет со мной, то я часто внезапно падаю, а в такие моменты моя лихорадка возвращается. Мне нужен кто-то, кто поможет мне справиться с моим здоровьем.

Прежде чем я смогла продолжить свою следующую мысль, которая состояла бы в том, что я смогу приходить к Лютцу только в те дни, когда мое самочувствие будет хорошим, а главный священник уже кивнул. Ничего не произнося, он что-то записывал на соседней доске.

- Ах, так вам понадобятся сопровождающие? У меня нет никаких возражений. Священники и жрицы в голубых одеждах обычно имеют несколько приписных.

- Хах?

Он только что сказал что-то типа "обслуживающий персонал"? А иметь несколько человек, назначенные мне помогать, на самом деле не будет ли очень тяжело для меня?

Когда я сидела в немом недоумении, главный священник отвел от меня взгляд и посмотрел на моих родителей.

- У вас пока нет возражений? Может быть еще какие-то еще условия?

Он идет на любые компромиссы. Похоже, Бенно был прав: эти люди сделают все, чтобы я присоединилась к храму.

- Эмм, - заговорила я, - отец Фердинанд. В настоящее время я зарегистрирована в гильдии торговцев. Смогу ли я продолжить работать в своей мастерской?

- ...Глава храма, должно быть, уже сказал вам, что ты не сможешь ею пользоваться во время службы богам.

Это первое, чего он не одобрил. Он нахмурился, будучи в глубоких раздумьях. Как меня учил Бенно, я начала вести настоящие переговоры.

- ...Тем не менее, эта мастерская работает уже целую вечность. Это мой основной источник дохода. Вы же управляете приютом здесь, не так ли? Если бы я наняла детей-сирот на постоянную заработную плату и откладывала бы часть прибыли от моих продаж на пожертвования храму, то мы могли бы что-нибудь придумать?

В отличие от главы храма, который, я уверена, отказал бы мне без раздумий, главный священник отвечал за повседневные дела храма, а это, конечно же, включает и учет пожертвований. Как сказал Бенно, с меньшим количеством дворян, пожертвований стало приходить все меньше, поэтому сейчас храм должен нуждаться в деньгах. Пока я наблюдала за ним, терпеливо дожидаясь его ответа, он вздохнул, потирая свои виски. - Как много ты уже знаешь? - он забормотал с сожалением.

- …Очень хорошо. Позже мы поподробнее обсудим процент вашей прибыли, которую вы будете откладывать на нужды храма, а затем закрепим все в письменной форме. На данный момент у меня недостаточно информации, чтобы обсуждать это.

- Я понимаю. Давайте оставим разговор о пожертвованиях и деньгах на потом.

Я действительно не хотела бы сейчас говорить о пожертвованиях, особенно в присутствии моих родителей. Главный священник, возможно, заметил это и поднял одну бровь, но ничего не произнес, а вместо этого он снова оглядел моих родителей.

- Какие-нибудь еще условия?

- Нет, сэр. Если ей выдадут голубую одежду, разрешат жить дома, и она сможет следить за своим здоровьем, то как ее родители мы не возражаем. Спасибо за ваше внимание.

Когда мы закончили беседу, главный священник пригласил нас отобедать. Тем не менее, мы втроем ушли тут же, а моя мама заявила, что будет лучше, если мы позволим главному священнику немного отдохнуть. Когда же мы прошли через высокие ворота храма, я увидела освежающе чистое, голубое небо, простирающееся прямо передо мной, и я поразилась обновленным чувством свободы. Я решила все свои проблемы, которые преследовали меня.

Мы направились домой, мой отец нес меня на руках. Мы шли молча некоторое время, но когда мы увидели центральную площадь, просигнализировав нам, что мы вернулись к нашей обычной сфере бытия, мой отец пробормотал - Мы сделали это, ухх…

- Угу, - ответила я.

- Мы только что выиграли, да? – Невыразительно спросил он.

Я одарила его своей самой большой улыбой, энергично закивав. - Да! Это действительно большая победа. Мам, пап, спасибо, что защитили меня.

Наконец-то я могу хоть немного восстановить свои силы, так что я согнула кулак и согнула локоть. Мой отец, улыбаясь своей обычной улыбкой, держал меня в одной руке, а другой сжимал кулак.

- Ну нет уж, это же ты защитила нас, не так ли? Твоим этим “принуждением”.

- Не-а, это просто я так злюсь, что даже моя лихорадка начинает зашкаливать. Я не очень хорошо помню этот момент.

Посмеявшись друг над другом, мы с отцом стукнули кулачками. Нам удалось настоять на всех наших требованиях, хотя финансовый разговор состоится попозже. Мне придется обговорить этот момент с Бенно и придумать действительно хороший план, чтобы я смогла бы выиграть и в следующий раз.

- Я немного успокоилась, - сказала моя мама. – Пока этот главный священник в храме, я уверена, что все будет хорошо.

Я с любопытством наклонила голову. Конечно же, главный священник кажется очень способным человеком, но я не знаю, почему глядя на него, моя мама успокоилась.

- Он остановил же тебя, да? Ты всегда была легкой на подъем, так что не будь никого, кто бы мог остановить тебя, было бы ужасно. Даже если что-то случится, и твоя мана вновь взбесится, то у тебя хотя бы будет кто-то, кто сможет сдержать тебя и отругать. Это очень важно.

Это была именно та причина, которую я и ожидала от моей мамы. Я с легкостью смогла представить, как мои дни в храме наполнились главным священником, ругающим меня с полного одобрения моей же мамы.

- ...Он будет очень сильно на меня злиться.

Оба моих родителя засмеялись над моим предсказанием.

Я подумала о том, что если бы я не смогла остановить главу храма, то я бы не смотрела сейчас на моих родителей прямо сейчас. Я вздохнула с облегчением, что я смогла вернуться домой с семьей.

Я была так рада. Я даже немного взбесилась, но ничего не испортила.

Мы свернули с главной дороги и направились по узкому переулку, который вел к нашему дому. Когда же нам открылся вид на площадь, то я увидела Тори, нервно шагающую у колодца, было очевидно, она ждала нашего возвращения домой.

- Тори! – Закричала я, засияв в улыбке.

- Мэйн! Ты в порядке! Вы все вернулись домой!

Когда она увидела меня, она тут же побежала к нам, затоптав все сорняки на своем пути. Мой отец поставил меня на землю, оставив руку у меня за спиной, стараясь удержать меня на ногах. Тори прыгнула на меня, крепко обняв.

- Я так рад, что ты вернулась, Мэйн! Я как-будто бы прождала целую вечность!

Тори была такой счастливой, что у нее на глазах потекли слезы. Я улыбнулась ей в ответ.

- Я тоже рада вернуться домой.

Интерлюдия: Посещение дома Мисс Коринны

Меня зовут Тори! Мне восемь лет.

Когда моя младшая сестра Мэйн сказала, что в храме она все выяснила о том, как же стать сестрой в обучении, я почувствовала огромное облегчение. Она все же не умрет от пожирателя, и она не будет жрицей в сером одеянии, и с ней не будут обращаться как с сиротой. Я очень боялась, что она уйдет от меня, и я больше никогда ее не увижу, но это никогда не случится, и я очень рада!

На следующий день после того, как маму с папой вызывали в храм, Мэйн отправилась в магазин мистера Бенно. Она сказала, что ей нужно бы спросить его о кое-чем, например, как же она должна вести себя с главным священником, да и заодно спросит в какой же день нужно будет встретиться с мисс Коринной. В последний раз, когда она с ней встречалась, она была одна, ведь мне сказали оставаться дома. Мэйн сказала, что она заодно спросит у мисс Коринны, смогу ли я прийти вместе с ней.

Аааах, я так сильно жду этого! Моя Мэйн такая хорошая, всегда подумает об ее старшей сестренке! Я собираюсь похвастаться всем своим друзьям в мастерской, ведь я должна пойти прямо в дом мисс Коринны.

Мисс Коринна такая потрясающая! Когда же она достигла совершеннолетия, у нее появилась собственная мастерская, и почти сразу она начала получать заказы от знати на изготовление одежды. Для ученицы швеи, такой как я, она была как сияющая звезда на небе, она та, на кого мы хотим быть похожими. Она мой кумир!

История о том, как ее удивительный муж сделал ей предложение супер романтична, она похожа на легенду, которую вы можете услышить от менестреля. Все подмастерья швеи только и говорят об этом. Ради своей любви он отбросил свою мечту стать торговцем и потратил все накопленные деньги, а затем сделал ей предложение! Только услышав такие слухи, можно с уверенностью сказать, что он действительно любит ее. Эта история, частью которой хочет стать каждая девушка.

Интересно, что же за человек мисс Коринна? Все, что я знаю о ней мне рассказала Мэйн, то что она очень милая и очень красивая.

Входная дверь открылась, и Мэйн, подпрыгивая, вошла. - Я вернулась, Тори! - Сказала она, вся сияя. - Мисс Коринна сказала, что она определенно хотела бы увидеть тебя с мамой завтра днем.

Судя по тому, как тяжело она дышала, было похоже, что она сильно торопилась домой. Сразу после того, как она рассказала мне об этом, она тут же упала.

- Мэйн?! – Закричала я.

- Эх... я слишком сильно хотела вернуться домой и рассказать тебе все так быстро, как только могла, может быть, я перестаралась? Извини меня.

- Будет большая проблема, если ты не сможешь выйти завтра из дома. Присядь и отдохни немного.

Мэйн вяло плюхнулась на стул, и ее блестящие, темно-синие волосы упали сзади нее. Она всегда старается изо всех сил во многом, поэтому она со временем стала немного здоровее, но она определенно все еще не так сильна и все еще не подросла. Она все еще выглядит, как будто бы ей всего четыре года, и видя ее такой, я не могу не беспокоиться о ней.

Когда она рядом с Лютцем, который ее одногодка, она выглядит как его младшая сестра, а в последнее время, когда она идет в лес, то дети на два года младше ее предлагают ей свою помощь, что всегда расстраивает ее. Она же не слаба только из-за пожирателя. Даже когда она вылечилась, она все еще оставалась очень слабой. Она как-то рассказала, что у Фрейды, у которой есть такая же болезнь, никогда не было такой проблемы.

Мэйн потерла свои виски. - ...Хм, вроде бы мне стало получше? – Сказала она.

Она встала, а затем начала медленно двигаться. Она тщательно сложила свое красивое платье и убрала его в сумку, которую она сама же сделала и очень любит, следя за тем, чтобы платье не испачкалось, а затем убрала и свою шпильку. Как только я поняла, что она готовит вещи к завтрашнему дню, я задала ей вопрос.

- Мэйн, а что насчет меня? Мне нужно что-нибудь подготовить?

- Да нет, я ничего такого не могу придумать... но раз уж это особенный случай, то, может, нам стоит помыть голову риншамом?

- Да!

Мэйн и я стали мыть волосы риншамом, который я сделала. Раньше я не так часто его использовала, но в последнее время я стала думать, что мне нужно выглядеть получше. Даже в магазине, единственные люди, которые могут говорить с клиентами и показывать им товар, это те люди, которые одеты очень аккуратно и опрятно.

- Эй, Мэйн, - сказала я. - Сегодня мне впервые разрешили принимать покупателей!

- Ух ты, правда? Это же замечательно, Тори!

- Это все благодаря тебе, - сказала я.

Некоторое время назад, когда я ворчала Мэйн, что только красивые люди общаются с клиентами на работе, она сказала мне: “Это потому, что первые впечатления жизненно важны при работе с клиентами. На это абсолютно точно обращают внимания торговцы. Если ты не хочешь больше работать только в задней комнате, делая вещи, а хочешь стать той, кто работает с клиентами, тогда же ты должна держать себя в чистоте, обращая внимание на свои манеры и так далее." Это был совет, основанный на точке зрения торговца.

Она также сказала, что я должна держать свою рабочую одежду в чистоте, чтобы клиенты могли увидеть меня, и знать, что не запачкаются, также я должна носить фартук, который будет закрывать мои рукава. Таким образом, если мне нужно будет поговорить с клиентом, то я смогу просто снять фартук и уже буду в чистой одежде. Я приняла ее совет так близко к сердцу, что уже могу принимать покупателей.

- Я дома, - сказала Мама, когда входила домой.

Она пришла прямо в середине нашего разговора, пока мы обсуждали, что успели сделать сегодня, и пока мы мыли наши волосы. Когда она увидела, что мы уже сушили волосы и тщательно расчесывали их, ее глаза слегка расширились.

- О боги, вы использовали риншам? ...Означает ли это...?

- Ага! - Ответила Мэйн. - Завтра мы пойдем к мисс Коринне домой.

Мама, услышав это, сразу же сказала мне и Мэйн, что мы сегодня ответственные за ужин и пошла готовиться мыть свои волосы. Так как мы сразу же поняли, что она тоже хочет выглядеть как можно более красивее перед встречей с мисс Коринной, то мы с Мэйн просто пожали плечами и уступили ей свои места.

- Я надену завтра то новое летнее платье, которое ты недавно закончила для меня, - сказала я маме.

- Хорошая идея. В нем ты будешь спокойна, да и в нем ты хорошо выглядишь.

Ткань, которую мы не использовали для платья Мэйн, превратилось в новое летнее платье для меня. В отличие от Мэйн, я на расту очень быстро, так что я все время слишком большая для моей одежды.

Нам не хватало ткани, чтобы сделать все платье, поэтому юбка была сшита в стиле пэчворк (было лоскутное) из нескольких разных цветов ткани, чтобы достичь нужной длины. Платье оказалось изящным, поэтому и выглядело очень милым. Оно уже стало моим любимым платьем.

Интересно, а Мисс Коринна тоже подумает, что оно милое?

На следующий день мы втроем вышли из дома довольно рано, чтобы уж точно успеть вовремя, даже если пойдем со скоростью Мэйн. Когда мы проходили через центральную площадь и вошли в северную часть города, то одежда людей вокруг нас стала более красочной, я даже увидела людей, которые носили одежду с большим количеством ткани. Поскольку я так редко прихожу в северную часть города, то я посматривала вниз на свою собственную одежду, задаваясь вопросом, не слишком ли я выделяюсь. Когда я посмотрела на маму, то я увидела, что и она была немного обеспокоена взглядами других людей. Однако, Мэйн нисколько не волновалась. Она даже кажется очень энергичной, но все еще такая медленная.

- Дом мисс Коринны прямо над магазином мистера Бенно, - сказала она.

Пока она это говорила, то я все осознала. Мама и я слышали только от Мэйн про все эти вещи, мы же сами все не видели. Моя сестренка приходила к ним с Лютцем уже много раз. Понятно, почему же она не волновалась.

- О боги, а как же мне следует представиться? - Спросила мама.

- Ты бы могла начать с “Приятно познакомиться”, ведь так? - Ответила Мэйн. - Тогда, может быть, что-то вроде “Спасибо вам, что пригласили нас сюда”? А когда встретишь мистера Бенно и мистера Марка, то можешь сказать им “Спасибо вам за заботу о моей дочери”, я так думаю.

У Мэйн уже был готов ответ нашей сильно нервничающей маме. Обычно нам не нужно официально представляться, но, интересно, быть может, при работе у ворот или в магазине, нужно каждый раз представляться? Мэйн ведь совсем не колебалась при ответе.

- Мэйн, а как насчет меня? Как же мне представиться?

- Просто улыбнись милейшим образом! - Ответила она, вся засияв. - Я не могу представить того, кто не был бы счастлив, если бы ты ему просто улыбнулась и сказала, с каким нетерпением ты ждала встречи с ним.

Мы с мамой начали пробовать представиться по дороге. Мэйн наблюдала за нами, выглядя восхищенной. Так как она была одета в одежду ученика, она смешивалась здесь с толпой, в отличие от меня и мамы. Я вдруг почувствовала, что есть какая-то ее часть, о которой мы ничего не знаем. Это было странное, неудобное, почти разочаровывающее чувство.

- Мисс Коринна, здравствуйте!

Мэйн была совершенно невозмутимой, пока она стучала в дверь. С другой стороны, мы с мамой – нервничали. С каждым этажом, по которому мы поднимались по лестнице, мама все больше и больше дрожала, а я дрожала вместе с каждым шагом.

Подожди еще немного, Мэйн! Я же еще не готова!

Прежде чем я успела успокоить свои нервы, дверь открылась. - Мэйн, привет, проходи! - Воскликнула Коринна. Она посмотрела на нас. – А вы должно быть мама и сестра Мэйн. Добро пожаловать! Я Коринна. Пожалуйста, проходите, проходите.

Дверь открылась, показав нам красивую, очаровательную женщину. Она была намного моложе и красивее, чем я себе представляла. Ее блестящие, бледные, кремового цвета волосы сияли, как лунный свет, а ее тонкие, нежные серые глаза блестели, как серебро, она смотрела на нас с самым добрым выражением. Несмотря на то, что ее цветовая гамма делали ее почти воздушной, у нее очень хорошая фигура. Те части туловища, которые должны были быть выставлены на показ – были видны, а ее талия была очень узкой. Ее тело – это тело женского идеала.

- Мисс Коринна, приятно с вами познакомиться, - сказала Мама. - Меня зовут Ева, я мама Мэйн. Большое вам спасибо за приглашение.

Мама представилась ей отрепетированными словами, слегка согнув колени и опустив грудь в небольшой реверанс. Я поняла, что она сделала, и представилась тоже.

- Приятно познакомиться, мисс Коринна! Меня зовут Тори. Я с нетерпением ждала этого визита. Я рада, что познакомилась с вами!

- Я тоже с нетерпением ждала встречи с вами. Когда я увидела платье Мэйн, хотя я и была далеко, но оно запомнилось мне. Я подумала, что определенно должна увидеть эго вблизи. Извините, если я повела себя немного эгоистична, позвав вас сюда.

Нежная улыбка Коринны оказалась заразительной, и я не смогла не перестать улыбаться ей в ответ. Ее улыбка была теплой, как ясный весенний денек.

- Пожалуйста, подождите здесь минутку. Я схожу и приготовлю немного чая.

Комната, в которую нас отвела мисс Коринна, выглядела так, будто ее используют для работы, она была заполнена вышитой тканью и образцами одежды. Там было очень много украшений, это действительно чудесная комната. В этой комнате так же была и пара столов, один стоял посередине, похоже, использовался для переговоров, а другой был в стороне, похоже, что он был для работы. Стол на нашей кухне, который мы используем буквально для всего, даже и близко не был похож на эти.

Ааааааа!! Все так здоровооо!

И мама, и я не могли оторвать глаз от всей этой одежды и от красочных гобеленов, висящих на стенах. Никогда не думала, что увижу что-то настолько прекрасное. Я медленно вращалась вокруг себя, пытаясь все разглядеть. Каждая вещь была сшита аккуратно, окрашена наилучшим образом, богато украшена и сшита в образцы, которые полностью отличались от всего того, что я когда-либо носила. Я вздохнула в полном изумлении, глядя на все это.

- Так красиво... - пробормотала я. – Когда же и я смогу научиться делать такие же вещи? Я бы и не подумала сделать что-нибудь и близко похожее. А действительно ли это простые образцы?

- Да уж, навык очень важен, - ответила Мэйн. - Но если ты хочешь придумать что-нибудь прекрасное, то смотреть на такие хорошие примеры так же важно.

Я не ожидала, что она что-то скажет, поэтому я повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она выглядела усталой, сидя в одиночестве на своем кресле, лениво свесив ноги, она смотрела на меня своими золотыми глазами.

- Что ты имеешь в виду?

- Если ты не обращаешь внимания на то, что носят богатые люди, какие есть причуды и тенденции на рынке и т. д., то тогда у тебя не будет таких же идей. Мисс Коринна родилась с деньгами, поэтому она, естественным образом, окружена хорошими примерами. Вот почему она знает, что нужно делать.

- Значит, для меня это невозможно?

Я опустила плечи, ведь мне только что сказали, что я никогда не смогу такое же придумывать, как бы я ни старалась. Мэйн, правда, покачала головой, как бы говоря “нет, все вовсе не так”.

- Я знаю, что походы в лес в выходные дни по-прежнему очень важны, но всякий раз, когда ты можешь, ты должна пройти мимо центральной площади и прогуляться в северной части города. Там ходит много богатых людей, также есть много магазинов, в которые такие же люди ходят, понимаешь? Так ты сможешь увидеть много различных видов одежды. Если ты сравнишь их, то сможешь выяснить, какие виды цветов и какой дизайн сейчас в моде, и сможешь использовать их в качестве своего эталона, я так думаю.

В свои выходные я ходила в лес, но ни разу не заходила в северную часть города. Я подумала, что смогу сосчитать на пальцах одной руки количество раз, когда я проходила мимо центральной площади по пути в северную часть. Я и не подозревала, что поездка в эту сторону, где живут богатые люди, станет хорошим источником информации об предпочтениях в одежде у богатых людей.

- И потом, узоры на этих гобеленах и цветы на этой вышивке... все это ты можешь найти в лесу, знаешь ли? Если ты хорошенько посмотришь вокруг себя на такие вещи, когда тебе нужно будет придумать какой-нибудь новый дизайн, то, я уверена, что ты придумаешь что-то интересненькое.

- …Хорошо. Я постараюсь!

Похоже, что Мэйн смотрит на эту одежду и на эти украшения совершенно иначе в сравнении со мной. Интересно, а похожа ли наша разница между мной, которая была восхищена тем, как все тут красиво, и Мэйн, как между мастерицей и торговцем? Я постаралась сдержать свои чувства под контролем, пока пристально смотрела на работу мисс Коринны, сосредоточившись на попытке найти какую-то новую технику, которую я смогла бы позаимствовать.

- О Боги, Тори - сказала Мисс Коринна, входя в комнату со служанкой. - Мне немного стыдно, что ты так пристально на все смотришь.

- Я никогда нигде не видела такой одежды, поэтому я и смотрю на нее так. Я подмастерье швеи, но мне до сих пор не позволяют работать над большими вещами, например, над одеждой…

В последнее время я, наконец-то, начала работать над небольшими аксессуарами и вышивкой в местах, которые не столь заметны, но я все еще далека от того, чтобы самостоятельно делать одежду.

- Практиковать основы очень важно! Вы должны быть в состоянии сделать хороший, прямой стежок, если вы хотите, чтобы получилась красивая одежда.

- Я буду стараться изо всех сил! Эм, Мисс Коринна? Как вы зашили эту часть?

- Ох, эту? Ну…

Пока служанка накрывала на стол чай и сладости, мисс Коринна объяснила несколько вещей про различную одежду в этой комнате. В какой-то момент моя мама присоединилась, слушая все внимательно вместе со мной. Одна лишь Мэйн была не заинтересованная, она сидела уже за столом.

- Пожалуйста, ешьте!

- Большое вам спасибо.

По предложению мисс Коринны я сделала глоток чая. Этот чай оказался удивительным, совершенно не похожим на чай, который мы пьем дома. Такое чувство, что ароматный вкус стал распространяться через мой рот.

- Какой он вкусный!

- Я рада, что вам понравилось, - сказала мисс Коринна, мило улыбаясь.

Я посмотрела на свою семью, чтобы увидеть, согласны ли они со мной. Мама сделала лицо, которое выглядело, как будто бы она думала, что этот чай действительно хорош, но не может перестать думать об его цене, а у Мэйна были закрыты глаза, очарованные ароматом.

- Пожалуйста, возьмите и это тоже.

Мисс Коринна поставила ко мне тарелку поближе, на которой лежало печенье, сделанное из тонкого, похожего на хлеб теста, покрытого фруктами и медом. Я вязла кусочек, а потом откусила.

Хмм, довольно хорошо, но по сравнению с этим мне больше понравились рецепты, которым меня научила Мэйн.

Некоторое время назад Мэйн пошла домой к Фрейде, чтобы научить ее рецепту, и вернулась с пакетом сахара. Затем она научила меня, как делать всевозможные сладости, о которых я даже и не слышала, например “блины”, “компот” и “псевдо-печенье”. Она даже сказала, что когда станет похолоднее, то она сделает что-то под названием “пудинг”, но как мне показалось, его самого нужно охладить, а летом его не получится сделать. А еще Мэйн положила фрукты, сахар и алкоголь в кастрюлю и запечатала ее. Она сказала, что сделает что-то такое, что будет наполнено летним вкусом зимой. Я уже не могу дождаться!

- Это восхитительно, и так мило, - сказала Мэйн, сделав еще один укус. - Я так завидую, что вы можете использовать так много меда на эти печенья…

Коринна криво улыбнулась. - Если ты так считаешь, то почему бы тебе не купить и себе его? Ты же уже определенно заработала с Бенно достаточно денег, чтобы позволить себе это.

- Я держу средства моей мастерской отдельно от моих личных расходов.

После того, как мы закончили есть, мы сразу же достали платье Мэйн. Мама и моя сестренка стали показывать его мисс Коринне, они объяснили все изменения, которые мы сделали. Мисс Коринна подняла его и внимательно стала осматривать, проглядывая все швы сзади и закатывая края.

- Я никогда бы не догадалась, что это обычные изменения, - прокомментировала она.

- Да, было бы гораздо проще сделать что-то с нуля, - согласилась Мэйн.

Пока Мэйн объясняла, мисс Коринна что-то записала себе на маленькую деревянную доску. Она выглядела так же, как и Мэйн, когда она записывает что-то на свою грифельную доску или на бумагу. Я стала задаваться вопросом, может быть, я тоже должна научиться читать и писать. Я подумала, что сама возможность что-то написать на деле крута.

- А это шпилька... - пробормотала мисс Коринна, поднимая шпильку. Пряди маленьких белых цветов раскачивались, когда она крутила их в своих руках. - Я впервые вижу что-то подобное.

- Я сделала большой белый цветок здесь, - сказала я с гордостью.

- О! Он очень красивый, Тори, - ответила она.

Когда меня похвалила сама мисс Коринна, то мое сердце растаяло.

Она провела бледным кончиком пальца вдоль цветка. - Эта шпилька действительно красивая. ...Я думаю, что я могла бы делать такие в своей мастерской. Было бы это хорошо?

Она улыбнулась, слегка наклонив голову. Это самая поразительная вещь, которая могла бы произойти. Я даже и не мечтала, что мисс Коринне так понравится эта шпилька, что она сама захочет делать что-то подобное! Обрадованная, я открыла рот, готовая сказать: "конечно же!!”, но прежде чем мои слова успели покинуть мой рот, Мэйн покачала головой.

- Есть условия договора, - сказала она.

Я стала задыхаться. - М... Мэ... Мэйн?!

Я не могла поверить, что Мэйн, после того, как ее, наконец-то, позвали в дом мисс Коринны, будет предъявлять какие-то требования! У меня глаза чуть из головы не выскочили. А Мэйн же посмотрела на меня, подняв свою руку, чтобы успокоить меня.

- Эти шпильки - наше зимнее рукоделие, один из важнейших источников нашего дохода. Мы не можем просто так отдать разрешение кому-то. Независимо от того, как сильно они говорят, что хотят их делать, если они не купят права на них, то тогда это только навредит нам.

Слова Мэйн были похожи на холодную воду, которую брызнули мне прямо в лицо. Это была чистейшая правда, эти шпильки - очень, очень хороший источник дохода для нас. Я вдруг вспомнила, сколько денег мы смогли заработать прошлой зимой, и я больше уже не хотела ее останавливать.

- Хорошо, тогда поговори об этом с моим братом.

Мисс Коринна позвонила колокольчиком. Появилась служанка, и мисс Коринна сказала ей сходить за братом. Вскоре я услышала шаги, поднимающиеся по лестнице.

- Коринна, я получил твое сообщение, что... Ах, вы должно быть семья Мэйн? Приятно с вами познакомиться. Я Бенно, старший брат Коринны.

Так, значит, вот какой этот господин Бенно, который так много сделал для Мэйн?

Светлые вьющиеся волосы цвета молочного чая обрамляли доброе лицо и красновато-карие глаза. То, как он улыбался так искренне, сделало его очень похожим на мисс Коринну, и его легкое, дружелюбное знакомство оставило у меня впечатление, что он очень хороший человек.

- Я Ева, мама Мэйн. Спасибо, что присматривали за моей дочерью.

- Я Тори! Здравствуйте.

Моя мама представилась, и я тут же последовала ее примеру. Господин Бенно широко улыбнулся, кивая нам двоим в свою очередь, затем он посмотрел вниз на Мэйн, причудливо искривив свою бровь.

- Мэйн, что на этот раз?

- Просьба от Мисс Коринны. Она хочет права на изготовление шпилек. За сколько вы готовы их купить?

- Значит, бизнес?

- Бизнес, сэр.

Бенно кивнул, и его поведение поменялось в одно ужасающе быстрое мгновение. Как только на его лице появилось настоящее лицо торговца, нежный воздух вокруг него полностью исчез. С грохотом, он сел в кресло примерно напротив Мэйн, с яростным блеском в его глазах он посмотрел на нее.

- Вот столько, - произнес он, подняв несколько пальцев.

Мэйн усмехнулась. - Я, конечно же, не могу продать права за такие гроши. Я лучше отнесу их Фрейде вместо этого.

Несмотря на то, что она сидела прямо перед Бенно, который испускал ужасающий, угрожающий воздух, выражение лица Мэйн нисколечко не поменялось ни в малейшей степени, даже когда она отклонила его предложение, как будто бы это было самым очевидным действием, которое нужно сделать. Она выглядела так, как будто бы стала немного радостной, столкнувшись с таким соревнованием.

- Мы же уже решили, что все вещи Мэйн в мастерской будут проданы только через Лютца, не так ли?

- Только то, что будет сделано в мастерской Мэйн, правильно? Это не включает рецепты или права, понимаете?

- Ах, ты нахальная маленькая...!

Раздраженный крик Бенно заставил маму и меня, ведь мы все еще сидели за одним и тем же столом с этими двумя, вздрогнуть в шоке. Однако, Мэйн просто мило улыбнулась, склонив голову с любопытством в сторону.

- О, кстати говоря, мистер Бенно! За сколько вы решили продавать риншам? Я поболтала с Фрейдой, и кажется, что если дело доходит до прав на совершенно новый продукт, у которого нет даже конкуренции, то цены должны начинаться не ниже большой золотой монеты, не так ли? Я думаю, что возможно я продала свои идеи вам по очень разумным ценам! Хи-хи-хи-хи…

Я уже слышала, как она говорила об этом раньше, но я в первый раз увидела, как Мэйн работает как торговец. Я знаю, что слышать и видеть это две совершенно разные вещи, но увидев, что она имеет дело на равных с таким ужасающим взрослым, я оказалась полностью ошарашенной.

Что мне делать? Моя младшая сестра страшная…

Дома она всегда измотана, болеет почти все время, когда пытается сделать какую-либо работу, и она так же бесполезна в оказании помощи по дому, так что это в первый раз, когда я увидела ее такой активной чем-то. Честно говоря, я была в шоке. Я знаю, что она собиралась стать подмастерьем торговца в магазине мистера Бенно и бросила эту затею, потому что ее здоровье этого не позволило бы, но мне было интересно, действительно ли она хотела остаться с ним? Кажется, эта сфера деятельности ей очень идет.

- Это займет некоторое время, - сказала Мисс Коринна, внезапно встав. - Пожалуйста, пройдите сюда.

- А? ...Ааа?

Коринна хотела отвести нас к столу на краю комнаты. Мы с мамой переглянулись, потом тихо встали и пошли за ней. Я волновалась за Мэйн, но даже если бы мы остались с ней, то чем бы мы ей помогли?

- Мой брат выглядит так, будто он наслаждается этим, так что, вероятнее всего, это займет некоторое время, - тихо сказала она, глядя на другой стол. - ...Что сказать… Я действительно впечатлена Мэйн, тем как она смогла договориться с моим братом.

Я впервые поняла, какой удивительной Мэйн может быть. Я ее старшая сестра, но я ничего не знала об этом до этого момента.

- Как насчет того, чтобы мы оставили разговор купцов на этих двух и провели бы нашу собственную дискуссию о шитье? Напомните мне, мы же говорили о том, как я сформировала эту юбку, чтобы задрапировать ее, ведь так?

- О, да! Пожалуйста.

Пока за другим столом обсуждали торговлю, живейший разговор о шитье проходил за нашим столом по мере того как мы пили наш чай. Мисс Коринна любезно объяснила нам многое о видах стилей и украшений, которые в настоящее время были в моде у благородных. Кажется, существует много разных методов шитья вещей, потому что она упоминала названия, которые не говорили мне ничего, но что помогло бы изменить форму юбки. Эти слова, которые я бы никогда не услышала в мастерской, сколько бы я ни говорила с коллегами, а мисс Коринна упоминала их одно за другим.

- Что это там?

Всякий раз, когда у меня возникал вопрос, мисс Коринна любезно отвечала на него. Я была счастлива, но мне также было и немного стыдно. Я работала подмастерьем уже целый год. Я и не думала, что мне так много еще предстоит узнать. Я полностью осознавала, что просто задавать вопросы будет недостаточно. Если я не приложу много усилий на практике и в учебе, я никогда не смогу делать одежду для клиентов.

- Это своего рода платье, которое только начинает входить в моду, - продолжала Коринна, указывая на платье, которое лежало на виду.

Это платье было похоже на то, которое дворянка надела бы на причудливое чаепитие. Ткань была глянцевой, нитка тонкая, а вышивка, добавленная то тут, то там, просто великолепная, и я не могла не вздохнуть от восхищения.

- Это просто прекрасно, - сказала я. - Но я не могу поверить, что кому-то понадобится целое платье только для одного использования. Мне кажется, что это огромная трата денег…

- Ах, возможно, вы и правы. Но подумайте об этом так: когда мы спим, когда мы выходим в общество, когда мы делаем какую-то грязную работу... то у нас есть разные виды одежды для разных ситуаций, не так ли? Когда же у вас есть большая сумма денег, то ситуаций становится больше, когда вам понадобятся различная одежда.

- Ну да…

Внезапно раздался громкий стук с другого стола, как будто кто-то встал очень быстро. Когда я шокированная посмотрела туда, то увидела, что и Мэйн, и мистер Бенно встали и смотрели друг на друга, и только стол обеспечивал какое-то расстояние между ними.

- Ты больше ни капельки не милая, девочка.

- Все благодаря вашей подготовке, сэр.

- Хмм, может быть, я дал тебе слишком много советов…

- Ах, но собирать информацию из нескольких источников, чтобы составить как можно более точную картинку ситуации - это один из основополагающих принципов торговца, не так ли?

Они пожали друг другу руки и обменялись печальными улыбками. Каким-то образом казалось, что в каждом из них скрывалось что-то темное, что они силой удерживали.

Да, я не думаю, что когда-нибудь смогу стать торговцем, это единственная мысль, которая пришла мне в голову, когда я смотрела на них.

Мэйн беспокойно смотрела вокруг комнаты в поисках нас. Когда же она увидела нас, то тут бросилась к нам.

- Мы заключили сделку, - рассказала она, приближаясь, - так что мама, пожалуйста, научи мисс Коринну, как делать шпильки.

Она взяла чашку чая, которая уже остыла, и поблагодарила мисс Коринну за то, что принесла ее.

- Аааа... у меня пересохло в горле.

- Хорошая работа, - сказала Коринна. - Могу я спросить, на чем вы остановились? Так я решу, сколько же нужно их продавать, основываясь на этом.

Мэйн посмотрела нервно на меня и на маму, затем быстро подняла несколько пальцев мисс Коринне. Мисс Коринна стала слегка задыхаться, увидев растопыренные пальцы Мэйн. Думаю, что это должно быть какой-то специфический знак торговцев. Я немного стала раздражаться, так как понятия не имела, что это на самом деле означало.

- Мы решили, что вы будете делать шпильки в своей мастерской в течение одного года, и за это время у вас будет полная монополия на их продажу.

- Даже сейчас, я впечатлена, что тебе удалось получить так много от моего брата.

Кажется, что Коринна действительно была впечатлена, глядя на Мэйн. Кажется, что знак пальцев переводится как-то на определенную сумму денег.

- Эй, Мэйн,- сказала я. - Сколько это будет стоить?

Мне было законно любопытно, сколько могут стоить права на эти шпильки. Хотя, когда же я спросила, Мэйн вдруг стала выглядеть крайне обеспокоенной. Она посмотрела на маму, потом на мисс Коринну, а потом тихо простонала.

- Ты не можешь сказать сколько?

- Я имею в виду, это вполне разумная цена... – стала оправдываться она. - Я не могу сказать, я действительно не хотела бы…

Я продолжала приставать к ней, несмотря на то, как ей было больно. В конце концов, она сдалась, даже не потрудившись скрыть свое недовольство.

- ...Одна большая и семь маленьких золотых монет, - пробормотала она.

- Что?! Ты сказал золотые монеты?!

Я думала, что это будет дорого, в районе нескольких больших серебряных монет. Я ошиблась, перепутав серебро с золотом, и шок от этого врезается в мой мозг, как пуля. У меня даже челюсть отвалилась, а мамины глаза почти вылетели из черепа.

- Это очень большие деньги, - сказала она, отчаянно размахивая руками, - но это действительно справедливая цена за продажу прав на что-то. В смысле, это был мистер Бенно. Я действительно не ограбила его! Кроме того, эти средства предназначены для мастерской Мэйн, так что это не мои собственные деньги!

Независимо от того, как она отчаянно выкрикивала оправдание за оправданием, я не могла поверить, что Мэйн могла бы так спокойно иметь дела с такой кучей денег.

Это ведь большие золотые монеты, верно? Не важно, что она настаивает, что это не ее собственные деньги, но сколько в итоге у нее уже есть?! Она действительно удивительная?! Не лучше ли ей заняться бизнесом вместо того, чтобы ходить в храм?

Пока я сидела там, ошеломленная осознанием всего того, что мне не только предстоит долгий, долгий путь с моим шитьем, но и что моя младшая сестра на самом деле удивительна, наш визит в дом мисс Коринны подошел к концу.

Интерлюдия: Рецепты десертов

Меня зовут Ильза и я повар в гильдии торговецв. Хм? Разве вам никто не говорил, что невежливо спрашивать у женщины, сколько ей лет?

Я выбрала свой путь с самого раннего возраста, путь повара. Этот выбор был естественным для меня, так как мои родители управляли рестораном. Когда я была совсем еще крохой, у них была маленькая тележка с едой, но, когда я уже подросла, я уже видела их, сидящих в маленьком магазинчике прямо у восточных ворот. Из всего того знания, которое они мне дали, еще до того, как я стала обучаться, я уже знал, как правильно готовить и имела гораздо лучшее представление о финансах, чем другие дети.

После моего крещения я обучалась в магазине, который принадлежал знакомым моих родителей, и я быстро начала изучать как можно больше новых рецептов. Я была такой счастливой, пока училась, поэтому я запомнила каждый рецепт, который попадался мне на глаза, я видела, как другие повара крадут их у меня, также я потратила долгие часы, пытаясь сделать рецепты еще лучше, чем они уже были.

Когда я переходила работать из магазина в магазин, мои умения становились все лучше, и в конечном итоге я обучилась до такой степени, что люди начали говорить мне, что, возможно, я должна работать на дворянство. Мои родители возражали против этого, говоря, что в таком случае есть шанс, что я никогда не смогу вернуться домой, если пойду на них работать, но я отмахнулась от их предостережений и все же пошла работать в благородный дом. Это ведь было правильно, правда? Как же я могла упустить возможность узнать рецепты, которые готовятся исключительно для знати?

Меня поставили работать в самой низкой должности повара, обрекая меня на подготовку ингредиентов и мытье посуды. Там я быстро начала воровать техники шеф-повара. Я узнала, что ингредиенты и приправы, используемые в блюдах знати, чрезвычайно сильно отличались от еды обычных людей. Даже тарелки, на которых они ели, были более экстравагантные, чем все те, что вы можете увидеть в любом ресторане в городе. Я каждый день тщательно изучала каждую малейшую деталь.

Однако это продолжалось всего несколько коротких лет. Независимо от того, как усердно я старалась, я уже достигла той точки, где я просто не могла уже подняться выше по служебной лестнице. В конце концов, в этом деле вам не помогут ваши умения, если вы хотите хоть как-то подняться на видное место в благородном доме, то вам поможет только ваша родословная и ваши связи.

Мои жалобы на это положение вещей дошли до ушей главы гильдии торговцев. Он как раз искал шеф-повара для работы в своем доме, но, когда он услышал о моем мастерстве и о том, что я оказалась в тупике в своей карьере, он тут же предложил мне работу. Он сказал мне, что его внучка уедет в дворянский квартал, когда вырастет, и он хочет, чтобы я готовила для нее еду, которую едят дворяне. Также он сказал, что не хотел бы, чтобы она столкнулась с какими-либо трудностями, когда она все же уедет жить в тот квартал совсем одна.

Я согласилась в одно мгновение. Мне наконец-то предоставили шанс продемонстрировать мои истинные навыки шеф-повара. Кроме того, мой шанс находился прямо в доме главы гильдии купцов, у которого было больше денег, чем у некоторых представителей дворян! Он позаботился о том, чтобы кухня была оборудована тем же оборудованием, что дворянские кухни, и организовал мне доступ к тем же ингредиентам и приправам. Эта работа предоставила мне именно то, о чем мечтал любой повар, идеальное рабочее пространство. И для того, чтобы в полную силу использовать такие идеальные условия, я старалась работать целыми днями, чтобы максимально использовать свое мастерство. У меня никогда не была жизнь более приятная и полноценная, чем эта.

Я была полностью уверена в своих силах.

Я очень гордилась всеми рецептами, которые я сумела собрать за всю свою карьеру.

Все было именно так. Пока не появилась Мэйн.

Это был шок.

Сахар - это такой ингредиент, который только недавно был привезен в этот регион из центра, и, несмотря на то, что он уже стал доступен мне здесь, в доме главы гильдии, то уж точно ни у кого в этом городе не было времени придумать, разузнать какие-либо кулинарные рецепты с его использованием. Я уже думала о различных возможных вариантах его применения, но еще не было достаточно времени, чтобы провести какие-либо удачные эксперименты с ним.

Несмотря на все это, Мэйн тут же рассказала рецепты десерта с ним, как будто она использовала сахар ежедневно в своей жизни. Ей не хватало физической силы и выносливости, чтобы приготовить все самой, поэтому десерт я полностью делала сама, но она ведь дала мне инструкции так четко, что было понятно, что она знает рецепт.

"Фунтовый кекс", который мы испекли, был таким пышным, полусухим десертом с изысканным вкусом. Ох как он таял во рту, он не был похож ни на один рецепт, с которым я когда-либо сталкивалась раньше, даже когда я готовила для знати.

Однако девушка, которая научила юную мисс Фрейду этому рецепту - простолюдинка, дочь солдата и красильщицы. Она не живет с легким доступом к таким предметам роскоши, как сладости. Единственным источником сладкого в ее рационе должны быть плоды и ягоды, которые она смогла бы найти в лесу.

Откуда она узнала этот рецепт?

После этого дня я начала экспериментировать с рецептом фунтового кекса, которому она меня научила. Я экспериментировал с тем, сколько пены нужно взбить в тесто, с температурой духовки, со временем готовки в ней и так далее. После бесчисленных вариаций, я создала то, что считала шедевром, лучшим кексом, который я смогла сделать со всем моим мастерством. Он был на столько хорош, что даже мисс Фрейда начала задаваться вопросом, “А можно ли это продать дворянам?”.

Она сказала, что хотела бы, чтобы Мэйн попробовала его и сказала, какой он вкусный, и продала бы нам права на него. У Мэйн был пожиратель, так сказала юная леди, и что она ищет связей с дворянством. Мисс Фрейда подумала, что может предложить познакомить Мэйн с каким-нибудь дворянином, который предоставил бы ей благоприятные условия в обмен на права кекса.

Однако, несмотря на всю удачную схему мисс Фриды, Мэйн не показывалась, даже с приближением лета. Мисс Фрейда решила принять решительные меры, чтобы привести ее сюда, ведь Мэйн отказывалась сама приходить к нам, казалось, что она не понимала, что ее жизнь может вскоре закончится.

- Добро пожаловать, Мэйн, - поприветствовала я ее. - Рада, что вы смогли прийти. Я испекла сегодня кекс, и хотела бы услышать, что вы думаете о нем.

После одного укуса фунтового кекса, который я улучшала снова и снова, она предложила свой план по улучшение его в обмен на мешочек сахара.

- Если натереть на терке кожуру феригина и добавить ее в тесто, то это изменит и запах, и вкус, и будет еще вкуснее. Так же вы можете добавлять и какие-нибудь другие вещи, они также изменят вкус. Что касается того, сколько именно нужно добавлять, то, пожалуйста, сделайте некоторые эксперименты самостоятельно. Также я скажу вам в качестве бонуса: если вы собираетесь преподнести такой кекс дворянам, то тогда вы можете тщательно взбить сливки и сделать окантовку вокруг края кекса, а затем украсить все фруктами, так он будет выглядеть действительно экстравагантно, - сказала Мэйн.

Я крепко сжимала свою миску, взбивая тесто для фунтового кекса с феригиновой кожурой. У меня не было никаких сомнений: Мэйн та, кто должна знать больше рецептов, ведь она так быстро рассказала сразу несколько идей по улучшение рецепта кекса.

Я хочу получить их все. Мне нужны новые рецепты.

Я хочу, заполучить рецепты, которые знает Мэйн.

- Ильза, Ильза! Я привела Мэйн!

Мисс Фрейда открыла кухонную дверь и ворвалась с огромной улыбкой на лице. С тех пор, как она решила, что собирается устроить дегустационную вечеринку, она была необычайно энергичной. Она втянула в это всю семью и делала все, чтобы провести вечеринку успешно.

Так как она была очень слаба с самого рождения, когда я только начала работать здесь, я заметила, что она проводит большую часть времени в своей комнате. Теперь же было трудно представить, что передо мной именно мисс Фрейда, та самая девушка, которой нравилось проводить весь день, заперевшись в своей огромной комнате, считая деньги. Она так сильно изменилась, с тех пор, как она встретила Мэйн. Теперь же она горела желанием стать торговцем лучше, чем Бенно, который в последнее время все быстрее набирал силу в этом городе, и который заманивает Мэйна на работу к себе. Мисс Фрейда, конечно же, была из тех девушек, которые втягивают всю свою семью в то, что ее сильнее всего волнует.

- Ну а теперь, - начала Фрейда говорить Мэйн, - к этим вещам, к которым ты рассказала, можно было бы привлечь детей. Как ты думаешь?

Она отвела ее к столику в углу и начала раскладывать маленькие кусочки кекса, которые я приготовила. Кажется, она привела ее сегодня, чтобы задать вопросы про дегустацию. Мэйн осмотрела стол, а потом стала отвечать на вопрос.

- Ну, дети простолюдинов не смогут себе позволить такое, а вот дети торговцев, вероятнее всего, смогут назвать цену, да и у них, скорее всего, будет достаточно денег, чтобы позволить себе кекс, не так ли? А если они будут примерно ученического возраста, то они уже должны уметь читать... На самом деле, есть важная вещь, ведь когда кто-то вырастает, то он никогда не забудет ту пищу, которая нравилась ему в детстве.

- Ах, понятно... – пробормотала Фрейда, что-то записывая на своей деревянной доске.

Фрейда, казалось, принимала все это во внимание, но все это было очень странно для меня. Мэйн, благодаря своему пожирателю, медленно росла, трудно было представить, что она старше, ведь она выглядела такой очень молодой, некрещеной маленькой девочкой. Несмотря на это, она уже давала очень взрослые комментарии, ну ведь правда же?

- А вместо того, чтобы продавать весь фунтовый кекс, ты могла бы продавать его дольками. Можно продавать так его за меньшие деньги, что увеличило бы количество фактических продаж, я так думаю. Таким образом, ты завоюешь людей, желающих поделиться такой находкой со всеми своими знакомыми, или, может быть, они покупали бы их своим детям, поздравляя их с Крещением, и так далее…

- Я планировала начать продажи среди знати,- ответила Фрейда, - как десерт высокого класса.

Мисс Фрейда, которой принадлежало монопольное право на продажу, хотела, чтобы цена была на столько высока, на сколько это было возможно. Мэйн же хотела понизить цену немного да так, чтобы кекс можно было бы продать многим людям. Несмотря на то, что эти две девочки были одного возраста и пытались продать одну и ту же вещь, у них было совершенно разные подходы к этой проблеме.

- Я понимаю, что ты пытаешься выжать как можно больше из своей монополии, но все же сладости. Я думаю, что лучшая идея - это попытаться сделать кекс популярным, чтобы можно было привлечь как можно больше клиентов…

- Моя монополия продлится всего один год. Почему же я должна хотеть, чтобы он был популярен после этого моего года? Я бы предпочла продавать его исключительно знати в этот год и попытаться запросить цену как можно выше.

- Хм. Ну, в таком случае, если ты будешь использовать сезонные фрукты, то сможешь предлагать новые вкусы каждый сезон. Делая такие небольшие различия, ты сможешь удержать твоих постоянных клиентов счастливыми.

Говорит про сезонные вкусы? Мои уши сразу же уловили ее закулисные замечания. Поскольку в моей голове всплыли сразу же сезонные фрукты, то я с любопытством проникла в их разговор.

- Но ведь нет сезонных фруктов зимой или это не так? Что мы тогда могли бы использовать?

- Пару - это зимний фрукт, не так ли? Кроме того, вы могли бы использовать рампто…

Глаза Мэйн широко раскрылись и она прервалась на полуслове. Тишина неловко повисла в воздухе, и я подняла бровь. Мэйн нервно оглянула комнату, затем скрестила пальцы перед свим ртом.

- ...Дополнительная информация имеет свою цену.

По ее неловкому выражению лица, которое она сделала, можно было бы сказать, что она наконец-то поняла, что сказала, а ее ум, похоже, может блуждать в разговоре и бездумно раскрывать ценную информацию.

Фрейда захихикала. - Тогда сколько это будет стоить? Я уже приготовила довольно много денег, чтобы быть уверенной, что смогу заплатить тебе за твою информацию.

Мэйн, после того, как ей заплатили ту цену, которую она посчитала справедливой за свою информацию, часто рассказывала что-то дополнительно сверху за бесплатно. Мисс Фрейда говорила, что вместо того, чтобы быть скупыми и попытаться обмануть ее, лучше дать ей действительно справедливую цену и выстроить прочные, дружеские отношения взаимного доверия с ней – это будет лучше для нас в долгосрочной перспективе. Было немного удивительно услышать, как она это говорила, так как она ранее верила, что фундаментальная природа торговцев заключалась только в обмане.

- Эмм, ну чтож, я почти успела назвать “ромтопф”, а это простой способ мариновки фруктов в роме. Для этого потребуется какое-то время, чтобы он стал достаточно вкусным, но так зимой у вас будет что-то, что вы сможете использовать в фунтовом кексе.

- Как насчет пяти больших серебряных монет? – Предложила юная мисс Фрейда.

Если же это простое маринование фруктов в роме, то все остальное – это вопрос проб и ошибок. Я задумалась о том, как я все сама смогу приготовить, если, в худшем случае, переговоры полностью провалятся, но затем Мэйн посмотрела на мешок сахара.

- ...Поскольку сахар в действительности еще не распространился здесь на рынке, то это означает, что будет трудно для кого-либо еще производить “ромтопф”, верно же?

Похоже, что этот процесс маринования как-то использует сахар. В таком случае, вероятнее всего, стоило бы расспросить ее. В целом сахарная кухня все еще находилась на экспериментальной стадии, и никто еще не придумал настоящих рецептов. Я бросила взгляд на мисс Фрейду, которая аккуратно кивнула мне в ответ.

- Тогда, быть может, восьми маленьких золотых монет будет достаточно?

- Хорошо. Я расскажу вам, как его приготовить и как использовать его. Я не думаю, что есть какая-то необходимость в контракте, так как у тебя уже есть монополия, пока сахар не появится в массе на рынке, верно?

После того, как они приложили свои карты гильдии, чтобы закончить свою транзакцию, Мэйн указала на банку, стоящую на одной из кухонных полок.

- Нам понадобится вон та банка. У вас есть еще такая?

- Мы можем использовать и ее, - ответила я. - Сейчас в ней ничего нет. Что-нибудь еще нужно?

Пока Мэйн рассказывала свой рецепт, я бегала по кухне, собирая все нужное. Она сказала, что нам нужно будет несколько лютебелл, сезонные фрукты, и тщательно вымыть их, разрезать на куски примерно одинакового размера и положить в миску. Затем нам нужно будет наполнить миску на половину сахаром и оставить все так на некоторое время. Сахар, по ее словам, вытянет влагу из плода, поэтому мне нужно будет оставить все, пока сахар не будет выглядеть так, как будто бы он растаял.

- Мэйн, - начала спрашивать я, - вы же знаете, сколько стоит сахар? Вы уверены, что нам действительно нужно использовать все это так?

- Это консервант, - ответила она. - Если вы будете скупы с сахаром, то плод не приготовится и будет не съедобным. Также, вам стоит найти самый крепкий ром. Иначе плоды сгниют.

У меня появилось такое чувство, что эта девушка, которая торгует своими рецептами и правами на огромные суммы золота, на самом деле не понимала стоимости денег. Если бы она знала, что сахар буквально продают на развес в серебре, то она бы продолжила использовала его в таких огромных кучах?

- Как только вся влага будет высосана из лютебелла, то положите все в эту банку, а затем добавьте немного рома. ...Эмм, если какой-нибудь фрукт не будет полностью покрыт ромом, то тогда эта часть заплесневеет. После этого продержите все около 10 дней, и вы сможете добавить другой плод. Я думаю, что уже не сезон для пюхла и брэля, верно? Если положить туда кучу летних фруктов, то зимой их можно будет есть. Ох! Точно же. Я не думаю, что такое сработает с феригином.

Мисс Фрейда быстро записывала все важные моменты. Я же все записывала сразу в память, а также попутно перемешивала содержимое миски. Я уже видела, как влага высасывалась из плодов.

- Вы уже делали это? – Спросила я.

- Да. Я использовала тот сахар, который вы мне дали в прошлый раз. Это была моя первая попытка. Если все сделать правильно, то вы сможете использовать это при изготовлении фунтового кекса, или также вы можете использовать его в качестве замены варенья. Я думаю, что это было бы очень вкусно с “парфе” или вместе с "мороженым"…

Мэйн выглядела так, как будто она очень сильно хотела сама сделать все эти вещи, у нее был взгляд очарованный, смотрящий куда-то вдаль, у нее была на лице, пока она продолжала рассказывать. Мисс Фрейда вдруг вздрогнула, оглядываясь на стол.

- О нет! Мы стали отвлекаться. В конце концов, я привела тебя сюда поговорить о дегустации кексов.

- Ах, да, ты совершенно права. А что если, я хотела бы пригласить мистера Бенно. Это нормально?

- Почему же, позвольте спросить?

Резкий блеск проскользнул в глазах мисс Фрейда, когда она пристально посмотрела на Мэйн. Мэйн же почесала свою щеку, смотря куда-то в пространство, как будто бы она пыталась вспомнить разговор, который у нее был с Бенно.

- Эмм, ну, такая дегустация редко когда проходит, да? Он же заинтересован в том, чтобы увидеть, какие сладости ты собираешься продавать, да и он также заинтересован в том, чтобы просто прийти на само мероприятие.

- ...Понятно. Мистер Бенно, хммм.

Немного поразмыслив, мисс Фрейда вдруг подняла глаза, в них был какой-то блеск. Кажется, она что-то придумала. Она быстро повернулась и пошла к кухонной двери.

- У меня есть кое-что, что я должна спросить у дедушки. Я моментом вернусь. Ильза, пожалуйста, позаботься о нашем госте.

Благодаря тому, что Бенно, которого она односторонне считала своим соперником, придет на вечеринку, кажется, что огонь мисс Фрейды стал еще горячее. Оставив Мэйн со мной, юная леди быстро вышла из комнаты, как всегда так же элегантно.

- ...Она ушла, - сказала Мэйн.

- Обычно она так себя не ведет, - заметила я.

- Фрейда сказала то же самое о вас немного ранее, когда я рассказывала вам, как можно улучшить фунтовый кекс.

Она захихикала, а я вздохнула. Думаю, что я забылась, когда столкнулась с новым рецептом для меня, но мне показалось, что я не изменялась вообще.

- Твои новые рецепты сложные, - сказала я.

- ...Аааа. Прошу прощения за это.

- Ничего-ничего, незачем вам извиняться, - ответила я. - Я все равно хочу их знать. Почему бы вам не попробовать это? Я хотела бы услышать, что вы думаете.

Я отрезала доли от основного кекса, так же, как она научила меня делать. В одном кусочке кекса я добавила тертый феригин, пытаясь изменить его аромат, в другом кусочке я заменила медом часть сахара, и в еще один кусочек добавила грецкий орех. Затем я налила в чашку чай, который я подобрала, чтобы он соответствовал кексу, и поставила все это перед ней.

- Вау, все это выглядит так восхитительно! – Сказала Мэйн со сверкающими глазами. Вся сияя, она принялась пробовать каждый вид кекса, беря вилкой аккуратные кусочки от каждого кусочка и медленно поднося их ко рту. Точность, с которой она двигала вилкой и ее безупречная осанка напомнили мне молодую дворянку, которую я регулярно видела в прошлом, у которой были безукоризненные манеры поведения за столом, так тщательно вдолбленные в нее с раннего возраста. По крайней мере, ее отношение было точно не как у обычной девушки, которая не видела сладкого.

Она долго пила чай, казалось, что наслаждалась и им, а затем Мэйн издала долгий, удовлетворенный вздох.

- Я думаю, что мой любимый из всех этих был кекс с феригином?

- Почему вы так решили?

- Мне очень понравилось, как его вкус наполнял мой рот. - Она сделала еще один глоток чая. - ... Хм, а эти чайные листья тоже смогут пригодиться в кексе, - пробормотала она, сощурившись в свою чашку.

- А? Листья? – Переспросила я. - Не будет ли проблемой их съесть?

- ...Ах! – Произнесла она, пока ее руки взлетали, пытаясь прикрыть рот. - Я сказал слишком много.

Похоже, это может быть еще более ценной информацией. Я смекнула, а затем достала еще один полный пакетик сахара, такого же размера, как и в прошлый раз. Стол сильно загремел, когда я положила его.

- Я обменяю пакетик сахара на ваш совет, - сказала я. - Я буду нервничать, если мы оставим все это так. Вы сказали, что уже сделали этот "ромтопф", так что, вероятнее всего, сахар у вас уже на исходе, не так ли?

Честно говоря, я даже и не предполагала, что можно добавлять чайные листья в десерт. Десерты - это сладкое. Сахар же чрезвычайно дорогой, так же я слышала, что в центре страны стараюсь подчеркнуть его сладость. Я не могу себе представить, что добавление чайных листьев в кекс сделает его сладким. Кроме того, у меня недостаточно времени, чтобы экспериментировать со всеми различными видами листьев чая, чтобы достичь того, о чем она говорит.

Она напевала себе под нос, размышляя об этом некоторое время. - ...За пакетик сахара? Ну, хорошо. Вы готовите вкусные блюда для меня. – Она заулыбалась. - Если измельчить листья в порошок так, чтобы нельзя было их узнать, когда будете кушать, то добавление чая в тесто сможет изменить аромат кекса.

- Вы имеете в виду именно этот чай?

Я указала на горшок, в котором лежали листья чая, которые я заварила для Мэйн, и она решительно кивнул мне. Я посмотрела недоверчиво на горшок, а потом добавила дров в огонь печи. Я села рядом с Мэйн, пока она продолжала есть свои кусочки кекса, и я стала измельчать чайные листья. Думаю, я должна была попробовать этот способ немедленно. Мне было жаль, что я пренебрегла Мэйн, нашим гостем, но она улыбалась мне счастливо, сказав, что она здесь только для того, чтобы что-то попробовать и что она довольна просто наблюдать за моей работой.

- Скажимте, Мэйн. Не возражаете, если я вас кое о чем спрошу?

- Конечно же нет. Что за вопрос?

- У вас же не только хорошие идеи о сладостях, не так ли? Держу пари, у вас также есть идеи насчет супа.

- А?!

Мэйн замерла с вилкой во рту, смотря на меня с широкими, испуганными, золотыми глазами. В настоящее время мои руки были заняты взбиванием миски, полной яиц, поэтому я пожала плечами.

- Я подумала о этом, когда увидела, к чему вы не притронулись, когда вы оставались с нами. Вы съели все, кроме супа, помните? Сначала я подумала, что вам просто не нравятся овощи, но потом вы съели почти все, что я вам давала. У вас есть еще один очень вкусный секрет, не так ли, Мэйн?

- ...А вы очень проницательны, мисс Ильза.

Она вынула вилку изо рта и аккуратно положила ее на тарелку.

- Вы научите меня?

- Эмм... я на самом деле немного беспокоюсь за суп. Если мои обстоятельства немного изменятся, что мне придется заботиться об благородном, даже если я не хотела бы этого. Я надеюсь сохранить некоторые секреты лично для себя, так что я смогу иметь козырь в своих рукавах на случай, если они мне понадобятся, чтобы защитить себя.

- Ах, ну понятно.

Она выглядела такой измученной, что я решила больше не давить на нее, так что я просто пожала плечами. Я тоже когда-то работала в благородном доме, так что я знаю, чего она боится: различий в социальном положении и постоянной опасности оказаться не нужной. Вполне естественно, что она хочет иметь несколько козырей, и она действительно должна.

- Поскольку у вас есть временная монополия на сладости, я была бы рада проконсультироваться с вами об этом.

- На самом деле?!

Я сжала чашку в своих руках еще крепче. Мэйг вздрогнула, а затем быстро кивнула.

- Во-первых, хотя я и думаю, что этот вопрос появится у вас только после того, как вы начнете, каков все же ваш план, когда истечет ваша монополия на фунтовый кекс?

- А мистер Бенно встанет у нас на пути?

Мисс Фрейда всегда жаловалась, как Лютц и господин Бенно постоянно монополизируют знания Мэйн.

Мэйн задумчиво наклонила голову. - Хм, этого я не знаю. Я уверена, что он разозлится, если я скажу это, но не думаю, что это будет серьезно. Честно говоря, я не думаю, что что-нибудь изменится, если я расскажу и ему о моих рецептах десертов.

- Почему же?

- Ну, связи мистера Бенно с дворянством все еще не очень глубоки, поэтому я не думаю, что он сможет найти все ингредиенты или людей с навыками для их приготовления. Я не думаю, что у него есть возможность получения сахара, а если он не сможет нанять людей у дворян, то он вообще не сможет повара, как вы, не так ли? Я слышала от Фрейды, как глава гильдии нанял вас тебя.

Я была ошарашена, услышав такой откровенный анализ Бенно от Мэйн, об человеке, который по всем разумным описаниям практически являлся ее опекуном. Мэйн в своей манере думала кому же следует рассказать о таких вещах. Если я все правильно поняла, то я смогу разузнать чуть больше о ее рецептах.

Я посмотрела на нее, пока сыпала муку в свою миску. - Как насчет того, чтобы просто рассказать свои рецепты публике? Я с удовольствием все выслушаю.

- Да, если бы я знала готовку так же хорошо, как и вы, то я бы сама смогла все приготовить. Мне также очень нравится, как вы увлечены новыми рецептами, поэтому я тоже хочу вам помочь.

Ее слова настолько сильно осчастливили меня, что я должна была сдерживать свой крик радости. Ее слова, если перефразировать, заключались в том, что она признала мое мастерство. Она расскажет свои рецепты именно мне, а не Бенно, человеку, которому она так многим обязана.

- ...Но, если я просто расскажу все вам, то тогда я не смогу заработать на этом денег, а в этом есть какая-то несправедливость, поэтому я в довольно сложной ситуации.

Даже если сама Мэйн не нашла в этом прибыль, что очень важно, то весь остальной мир не согласен с этим. Кроме того, ее рецепты смогут вызвать хаос во всем остальном мире. У нее, вероятнее всего, есть идеи и для других вещей, кроме еды, вещей, которые вообще не имеют аналогов в этом мире.

Пока я смешивала растопленное масло в миске, я просто решила задать ей вопрос, который был у меня в голове так долго.

- Ну так, Мэйн. Кто вы на самом деле? В какой части мира вы узнали все эти рецепты?

- ...Эмм... во сне.

Недолго думая, я бросила на нее угрожающий взгляд. Должно быть, она пыталась надо мной посмеяться. - ...Что это было? – Спросила я.

Она беспокойно улыбнулась мне. - ...Ну это действительно так. Все это до сих пор было в моем сне, когда я пыталась попробовать все эти вещи.

Она тяжело вздохнула, прикрыв глаза, ностальгически всматриваясь вдаль, грустно заулыбавшись. Такое зрелое выражение ее лица вызвало у меня странное беспокойство. Она закрыла глаза, на короткое время, а затем посмотрела на меня, улыбнувшись самой большой, самую детскую улыбку, на которую только она была способна. До боли было очевидно, насколько фальшивая была эта улыбка.

- Но я действительно хочу просто распространить все мои рецепты поооовсююду, так что мне потребуются действительно хорошие повара, такие как вы, чтобы помочь сделать мне их!

Почувствовав, что было что-то, о чем она так сильно не хотела говорить, я вернулась к перемешиванию своего теста и решила согласиться с Мэйн и поменять тему разговора.

- А вы не можете сами сделать их?

- Я говорю про то, что я очень слабая, да и у меня нет нужных инструментов, так же я недостаточно хороша в кулинарии, поэтому я определенно не могу сделать ничего из этого. Но если у меня будут хорошие повара, то у меня есть тонны рецептов, с которыми я хочу поделиться со всем миром. Я просто не могу сделать это прямо сейчас.

Она помахала крошечными ручонками, жалко опустив брови. Я посмотрела на ее тонкие, бледные руки, вспомнив, как у нее не было сил взбивать яйца или размешивать муку. Так что, скорее всего, она права, она не может сама все приготовить.

- Ну, если вы когда-нибудь захотите чего-нибудь, то приходите ко мне. Я буду рада сделать все, что вы только захотите, всего лишь нужно будет показать мне, как это сделать.

Мое сердце трепетало от самой идеи воспроизведения рецептов Мэйн, которые она видела во сне.

Аааа, я уже с нетерпением жду этого! Что же там может быть скрыто?

Следя одним глазом за Мэйн, пока она продолжала есть свой кекс, я переместила тесто для моего нового чайного фунтового кекса в кастрюлю, а затем засунула его глубоко в горячую духовку.

Интерлюдия: Дегустация фунтового кекса

Меня зовут Бенно. Я владелец компании Гилберта. Мне двадцать девять лет отроду, и я холостяк.

После долгой встречи в гильдии торговцев, в которой принял участие каждый владелец магазина, который не столь владеет самим магазином в городе, сколь имеет достаточно большой кошелек, чтобы платить чуть больше минимального налога гильдии, старый пердун, управляющий этой гильдией, посмотрел в комнате на каждого из нас, прежде чем заговорить.

- И это все на сегодня, хм? Ну чтож, я собираюсь провести выставку в большом конференц-зале нового вида десерта, который я планирую запустить в продажу в ближайшее время. Не стесняйтесь заглянуть, если у вас будет свободное время. Я позаботился, чтобы они были в достаточном количестве и хватили бы даже для всех ваших друзей, которых вы так же можете привести с собой.

Я встал и направился в конференц-зал. Единственные люди, находившиеся здесь – это владельцы крупных магазинов. Другими словами, это комната, заполненная людьми, у которых водились деньги, и, конечно же, на покупку десертов высокого класса, имеющие также проницательный глаз на качество продукта. Если бы этот старый ублюдок попытался устроить пробную вечеринку у себя дома или в своем магазине, я, на самом деле, не представляю, сколько бы из нас пошли бы туда, поэтому он и проводит ее здесь, сразу после встречи, в достаточной близости, что даже вам не придется слишком сильно вытягивать ноги. Я немного разозлился на то, как хорошо он это все провернул. Этот старик определенно знает толк в своем деле.

Фунтовый кекс. Десерт, секрет которого выдала Мэйн. Про эту дегустацию Мэйн уже вскользь упоминала, она говорила, что внучка старого маразматика загорелись этой идеей.

Эта абсолютная идиотка так просто не остановится! Она продолжает с каждым разом выдавать продукт за продуктом, что дестабилизирует рынок! И она даже не понимает, сколько сил я должен приложить, чтобы все не развалилось! Что за бездумное дитя...!

Если кто-то, как правило, захочет монополию товара для своего магазина, то люди обычно избегают такие события, как это, чтобы постараться как можно быстрее уладить свои дела с налаживанием поставки нового товара, прежде чем выпускать его на рынок. Если бы они хотели заинтересовать продуктом до того, как он достигнет их полок, то они не стали бы производить впечатление на людей, рекламируя свой товар, который какой-то удивительный изобретатель только что сделал. Таким образом, другой владелец магазина не смог бы сразу же скопировать новый продукт, даже до того, как он поступит в продажу.

Что действительно заставляет задуматься мои шестерни, так это то, что сахар на самом деле не очень широко еще распространен здесь. В принципе, единственный человек, которому удалось получить наладить поставку сахара из центра - это глава гильдии. Хуже этого, так как сладкие вещи “в тренде” прямо сейчас в столице, то дворяне уже и здесь требуют свои десерты. И вдобавок ко всему, довольно очевидно, что эта вечеринка не только для того, чтобы глава гильдии смог похвастаться, но и для его внучки. У этой девушки такой же нюх на деньги, как и у ее дерьмового дедули.

- Добро пожаловать на вечеринку по дегустации кекса. Пожалуйста, выберите наиболее подходящие для вас виды кекса, а затем поместите эти жетоны в соответствующее поле.

Когда мы вошли в конференц-зал, несколько молодых парней и девушек, носивших в одежду поверх их лиц, выстроились в очередь, вручая по три деревянных жетона каждому из гостей, пока те заходят.

- Вы можете проголосовать за своего фаворита три раза, если вы посчитаете это нужным, или вы можете разделить свои голоса на три разных сорта.

Я взял свою стопку жетонов, оглядывая зал. Люди, уже ходили туда-сюда, некоторые были с одинаковыми тканями, накинутыми на лица, что позволяло тут же сказать, кто обслуга, а кто гость. К слову, не так много гостей успело прийти, а те, кто успел, все еще настороженно осматривались по комнате, так что никто еще не начал тянуться за кексы.

- Итак, это и есть фунтовый кекс, да?…

На столах в центре комнаты были аккуратно расставлены кусочки кекса, каждый стол содержал различные сорта кекса. Он был разрезан на небольшие кусочки, но тут было намного больше разновидностей, чем я ожидал.

- О, Мистер Бенно!

- Господин Бенно, сэр!

Двое детей замахали мне руками, а главарь этого действа была Мэйн, и мой ученик, Лютц. Лютц был одет в униформу ученика моего магазина, но Мэйн была одета в ту же одежду, что и обслуга. Я небрежно помахал этим двум, подзывая их, а потом, как только Мэйн оказалась в пределах досягаемости, я ударил ребром ладони ее по голове.

- Мэйн, что ты здесь делаешь?

- Ай-ай-ай! Я просто помогаю, хорошо?

Пока она терла голову, спрашивая, не было ли это очевидным, основываясь лишь на ее одежде, я протянул руку и сорвал ткань, покрывающую ее лицо.

- Иди и переоденься, сейчас же. Я не хочу, чтобы кто-то из торговцев, которые вот-вот придут сюда, узнал, как ты выглядишь. Как ты думаешь, почему я пытаюсь сохранить в секрете существование маленькой девочки, изобретающую бумагу и делающую шпильки? Ты пытаешься все разрушить в моем магазине? Возможно, это какая-то нелепая самореклама?

- Угх... пойду переоденусь. Лютц, будь тут, хорошо?

Я вернул ей ее одежду, и она быстро вышла из конференц-зала. Наблюдая, как она уходит, я слегка вздохнул. Мэйн необычно умна для девушки ее возраста, и вникает в происходящее очень быстро. Она знает то, что ей не следовало бы знать. Несмотря на это, она ужасно мало внимания обращает на свое окружение. Это, скорее всего, довольно нормально для ребенка, но на самом деле было очевидно, как мало она задумывается о том, насколько же сильно она выделяется и насколько совершенно не заботится о том, насколько это может быть опасным.

Если было бы возможно, то лучше, чтобы она вообще не выделялась. Если такой ребенок без какой-либо серьезной поддержки будет выделяется слишком сильно, то для ничем хорошим это не закончится. Например, когда мой отец умер, и я унаследовал его магазин примерно в том возрасте, когда я достиг совершеннолетия. Все смотрели на меня свысока только за то, что я был неопытен, и всякие ужасные вещи происходили только из-за этого. Ребенок, только что прошедший церемонию крещения, будет лишь для них обычным мясом.

- Вы... довольно строги с ней, сэр.

- Лютц, если ты хочешь защитить эту девушку, помни: без поддержки купца, Мэйн, у которой даже нет защитника из благородных в храме, находится в крайне тяжелом положении.

Я задумался о том, как же сильно присоединение к храму продлило жизнь Мэйн, а также о том, как это позволит ей сформировать новые отношения с дворянством - это, безусловно, правильное решение. Тем не менее, даже если попытаться представить, что же может произойти, если она будет продолжать в том же духе, как и последние пару лет…у меня от этих мыслей только сильно голова разболелась.

- Хм, но разве вы не ее опекун...?

- Технически, я ответственная сторона за Мастерскую Мэйн, что позволяет относиться ко мне как к ее покровителю, но это довольно хлипкая связь. Если бы я смог сделать ее своей ученицей, как я сделал это с тобой, то я бы мог сделать больше, но уже решено, что она присоединится к храму, а мое влияние так далеко не заходит. Дела сейчас обстоят так, что даже тебе будет трудно за ней присматривать. Лучше всего, чтобы она вообще не выделялась.

- Эмм, я понял. Вы совершенно правы.

- Даже если бы это было не так, то эта девушка думает, что я ничего не понимаю, и в тот момент, когда я отвожу от нее глаза, она снова делает что-то странное. Так что, я думаю, что немного строгости, скорее всего, ей пойдет на пользу.

- ААА... в этом есть что-то.

Лютц спокойно кивнул, в точности, как и Марк, я еле подавил свой смешок. После того, как у него прошло крещение и начал работать моим учеником, он очень быстро стал менять свои речевые модели и стал подражать позе и манерам Марка. Бьюсь об заклад, что Мэйн подсказала ему использовать Марка в качестве образца для подражания.

Воспитание Лютца, которое так сильно отличалось от воспитания детей купца, имело пробелы во многих нужных областях, это заметно сразу же, как только дело доходит до того, чтобы вести себя как торговец. Он отчаянно пытается скрыть все то, чем он отличается от других учеников. Я очень хорошо знаю, что он внимательно изучает меня и Марка, копируя даже мельчайшие детали у нас.

У ребенка есть амбиции. Мне это очень нравится.

- Лютц, что ты думаешь о фунтовом кексе? В качестве товара.

- ...Я думаю, что это, несомненно, будет хорошо продаваться среди знати. Вероятнее, с ним приемы будут очень хороши.

- И на чем же ты основываешься? Я почти уверен, что ты ничего не знаешь о вкусах дворян или о том, что они обычно едят, я прав?

Я попытался углубиться в этот вопрос, но Лютц показался мне невозмутимым, пока он быстро отвечал мне.

- Эмм, я слышал от Мэйна, что так как Фрейда будет жить в Дворянском квартале, глава гильдии сделал все возможное, чтобы собрать вещи, которые дворяне используют в своей повседневной жизни. Кажется, в его списке были и повар, которого он нанял у какого-то дворянина. Вот почему я думаю, что если Фрейда и этот повар уверены, что продадут кекс, то они его продадут.

- Хмм, ну хорошо.

На самом деле, я не так много слышал о доме главы гильдии. Я знаю только, что он вложил в этот дом много денег, но я не знал, что он собирал вещи, чтобы имитировать повседневную жизнь дворян. Скорее всего, мои глаза немного расширились от изумления. Похоже, я не должен недооценивать ценность информации, которой дети могут делиться между собой.

- Лютц, я вернулась!

- О, Мэйг!

Вернувшись Мэйн была одета в униформу ученика моего магазина. Если кто-нибудь посмотрит на нас троих, никто и заподозрит что-то странное.

- Мистер Бенно, - заговорил Лютц, указывая на кекс на дальнем правом столе, - это фунтовый кекс, к которому ничего не добавлено. Именно его я пробовал раньше.

Он выглядел так, будто вот-вот начнет пускать слюни, может, потому что он вспомнил вкус, который был в прошлый раз. Его глаза были приклеены к кексам, мерцающие голодным ожиданием.

- Мисс Ильзе очень нравится самосовершенствоваться, поэтому она смогла сделать кекса получше, чем в прошлый раз. А на том столе, к кексу добавлен феригин. А этот стол медового кекса, а тут с орехами. Вон тот - последнее изобретение, к нему добавлены чайные листья. Пожалуйста, попробуйте всех по чуть-чуть!

Она гордо надула грудь, как будто все это было ее собственным достижением. Я фыркнул, глядя на нее сверху вниз, как-то совершенно невозмутимо.

- И все это благодаря тому, что ты рассказала им обо всех этих разновидностях, не так ли?

- Ох... я, я обменяла сахар на эти рецепты, поэтому я не за бесплатно отдала им идеи.

Похоже, что ей каким-то образом удалось обменять эту информацию на сахар для собственного личного использования. Я застрял между желанием похвалить ее проницательность за то, что она немного похожа на торговца, и желанием ударить ее по голове за то, что она дала им такую невероятно ценную информацию.

- Кроме того, единственные рецепты, о которых я им рассказала - это феригин и чайный лист. Большинство других из исследований самоц Мисс Ильзы, поэтому я не сама все придумал это.

Она посмотрела в сторону, надувшись, а затем она потянулась за кусочком кекса.

- Вам стоит попробовать, Мистер Бенно. Этот очень хороший!

Она взяла кусочек кекса в рот и стала смаковать вкус. Лютц тоже потянулся за своим кусочком. Основываясь на изумленных голосах, которые я услышал, было довольно очевидно, что кекса действительно хорошо. Я взял и себе немного.

Что же это такое?!

Я сразу могу сказать, что с того момента, как я взял его, он был мягким и воздушным, а когда же я положил его в рот, то он раскрошился и почти что растаял. На первый взгляд он был похож на хлеб, но ни один хлеб, который я когда-либо видел, не был таким нежным. Хлеб - вы обычно опускаете в суп.

Я также был потрясен тем, что я никогда не пробовал похожую сладость раньше. Он был очень сладким, но в отличие от рецептов, где блюдо пропитывают медом, это не концентрированная, приторная сладость, и это не что-то вроде сладости плода, а это какая-то нежная сладость, которая распространяется по всему моему рту. Эта сладость, смешанная с пикантным вкусом масла, простимулировала мой аппетит и оставила меня желать еще.

- Ну ведь вкусно, правда?

Мэйн посмотрела на меня, глаза ее блестели, наверное, она искала какой-то похвалы. Такая честная похвала меня раздражает, так что я проигнорировал ее, потянувшись за кусочком кекса с феригином. Он был легкий и нежный, как первый кусочек, но аромат феригина наполнил мой рот. Вкус свежести. Просто добавив немного аромата к обычному кексу, мое впечатление резко изменилось. Я поднял взгляд, глядя на другие столы.

- Мисс Ильза действительно великолепна, да?

Я отмахнулся от Мэйн, пока она рассказывала о каком-то великом чужом поваре, и перешел к следующему столу. Я взял кусочек кекса с медом и положил его себе в рот. В отличие от других кусочков, которые я съел до этого, этот кусок был немного тяжелее, а сладость была гораздо более концентрированная. Это более знакомый вкус, и похоже, что это самый сладкий кекс из всех, которые я ел. Этот, скорее всего, будет наиболее популярным среди детей, которые превозносят сладость превыше всего.

- Он сладкий, но не слишком, правда?

Следующий - с грецкими орехами. У него бы самый знакомый вкус из всего букета, так как он напомнил мне хлеб с грецкими орехами. Однако текстура его совершенно не похожа на хлеб, который я обычно ем. Сам кекс оказался намного легче, создавая впечатление, что твердые орехи плавают в нем. Нежный кекс быстро растаял во рту, оставив только орехи. Я подумал, что такое ощущение во рту, скорее всего, был бы хорош, если бы я привык к нему, но сейчас мне это не очень сильно понравилось.

- Эй, Мистер Бенно. Пожалуйста, ответьте мне?

- Заткнись. Ты слишком громко говоришь.

Я успокоил Мэйн, которая беспокойно кружилась и щебетала постоянно вокруг меня, как самый шумная птенец, и мы перешли к финальному столу. Тот факт, что мне сказала, что в нем есть чайные листья, заставили меня сомневаться, стоит ли есть его, но, когда я неуверенно укусил, то вкус его действительно сильно поразил меня. В отличие от грецких орехов, листья были тщательно измельчены, поэтому я их вообще не заметил. Вкус был определенно как чай, но и как сладкий десерт, который являлся чем-то совершенно новым для меня. Не так сильно сладко, но все равно вкусно. Такой вкус, я думаю, будет самым популярным среди мужчин. По крайней мере, теперь это мое любимое.

- За кокой вы собираетесь голосовать, Мистер Бенно?

Каждый из этих кексов является невероятно фантастическим деликатесом. Они, без сомнения, распространятся, как лесной пожар, среди знати. Такой вкус каждый будет жаждать. Не будет пустым преувеличением, если я скажу, что существует огромная разница между кексом и десертами, которые уже давно на рынке.

- Эй, Мэйн.

- В чем дело, мистер Бенно?

- Зачем ты дала этот рецепт главе гильдии?

Для того, кто пытается проникнуть в благородное общество, такой рецепт будет огромным оружием в арсенале. Мне бы хотелось так думать. Когда я посмотрел на Мэйн, то она просто поморгала, наклонив голову набок.

- Я отдала его Мисс Ильзе, хотя…

- Этот старый ублюдок собирается продавать его. Одно и то же, в любом случае.

Этот кекс только укрепит влияние этого дерьмового старика среди дворян. Мэйн нахмурилась, обеспокоенно смотря на меня, возможно, она поняла мое разочарование.

- Мистер Бенно, у вас всегда были очень плохие отношения с главой гильдии, не так ли? Почему так произошло?

Мне вдруг пришло в голову, что я, скорее всего, не рассказывал ей эту историю, но, когда я задумался над этим, фрагменты неприятных воспоминаний стали мелькать в моей голове.

- Когда я рос, он всегда околачивался в магазине моей семьи, а когда мой отец умер, этот ублюдок попытался заставить мою маму стать его второй женой, чтобы он смог поглотить и наш магазин.

Однажды, когда мой отец отправился в магазин моего дяди, чтобы поговорить о бизнесе, на него напал вор, который хотел только денег, и в процессе убил моего отца. Так как это все было рядом с городом, то мы смогли вернуть его труп, но он был разрезан так сильно, что моя мать заперлась у себя на некоторое время после того, как увидела его. А потом этот старый ублюдок радостно ворвался к ней прямо посреди ее горя.

- А? И тогда глава гильдии захотел, чтобы она стала его второй женой?

- Да. Она отказалась, конечно же, а потом он начал делать одну маленькую подлость за другой, преследуя нас. Это все еще продолжается! Помнишь, как трудно было зарегистрировать тебя в гильдии? Как он пытался найти оправдание, чтобы отклонить ваше заявление?

- Аааххх…

Мэйн и Лютц скорчили гримасу, вспомнив те времена, окончательно запутавшись в этой неразберихе. Этот старый маразматик не только причиняет мне боль, но и преследует всех, кто вокруг меня.

- Теперь же подумай, если бы тебе пришлось постоянно иметь дело с человеком, который подошел бы к тебе в тот момент, когда твой любимый человек умирает, и с огромной улыбкой на лице познакомил бы тебя со своей дочерью или, что еще хуже, постоянно пытался бы женить своих сыновей, которые намного старше меня, на ваших маленьких сестрах, которые еще не достигли совершеннолетия, как ты думаешь, ты смогла бы поддерживать хорошие, дружеские отношения?

Если бы я говорил и о бизнесе, то у меня есть всевозможные истории о необоснованных требованиях, которыми он завалил меня, но Мэйн не получит большой пользы от таких боевых историй. Этого достаточно, чтобы знать, что она сможет понять, насколько ужасен этот старый ублюдок.

- ...Эмм, я думаю, опираясь на вашу точку зрения, что это означает, что компания Гилберта действительно так высоко ценится, да? Я не говорю, что глава гильдии не доставляет вам проблем со своей настойчивостью.

Она избежала прямого ответа, но, похоже, что она примерно понимает, насколько хлопотен глава гильдии.

- Итак, - продолжил я, - почему ты дала этому “хлопотному” главе гильдии свой рецепт?

- Я говорю, если вы действительно хотите знать... все, что я действительно хотела сделать, так это сделать сладости с Фрейдой, как я и обещала ей.

- Но потом ты заключила контракт, не так ли?

- Это всего лишь однолетнее эксклюзивное соглашение, понимаете? Из-за этого вы действительно злитесь на меня?

Наложение временного ограничения на этот контракт было удивительно хорошо продуманным шагом Мэйн, но я не уверен, что она сможет обеспечить этот пункт. Интересно, сможет ли Фрейда уговорить ее продлить срок монополии на неопределенный срок?

- ...Так ты действительно собираешься открыть рецепт для общественности через год?

- Да, сэр. Я не хочу монополизировать сладости. Я хочу, чтобы их делали все люди!

Даже если она и говорит, что продала им монопольные права на рецепт лишь на один год, если же никто не сможет получить в свои руки сахар, то магазин главы гильдии, скорее всего, все еще будет иметь монополию на него. У меня появилось плохое предчувствие, хотя я и не хочу, чтобы меня оставили позади больше, чем меня уже оставили, ведь существует так много способов, которыми они смогут продвинуться еще дальше.

- Ты упомянула, что знаешь и другие рецепты, не так ли? Ты уверена, что не хочешь продать их мне?

- ...Даже если я и продам их вам, то вы не сможете ничего с ними сделать, верно? У вас нет ни сахара, ни поваров.

Она тупо посмотрела на меня, наклонив голову.

- Что ты имеешь в виду?

- Все рецепты сладостей, которые я знаю, требуют сахара. Но, что более важно и самое главное что мне нужно - это действительно хороший повар. Если они не будут так искусны, как те, которые работают в благородных домах, то даже если я и расскажу им рецепт, то они не смогут сразу же его воссоздать.

- Почему именно благородный дом...?

- Потому что они должны иметь возможность использовать духовку в любой момент. Я не думаю, что где-то есть такие печи, кроме самих пекарен, ведь они на самом деле не так сильно распространены, не так ли?

Существует не очень много домашних хозяйств, которые имели бы свои личные печи. Как правило, если вы не очень богаты или не гурман, то в этом нет реальной необходимости. Другими словами, в доме главы гильдии есть печь, и у них также есть тот, кто способен как следует ее использовать.

- О боже, - захихикал ребенок сзади меня, - похоже, что я смогу купить все рецепты Мэйн, прежде чем вы сможете все организовать. Наш повар, в конце концов, всегда жаждет новых рецептов.

Я повернулся, чтобы посмотреть, и увидел внучку главы гильдии, с волосами цвета весенних цветов, собранных в пучки над каждым из ее ушей.

- Добрый день, мистер Бенно. Добрый день, Лютц.

Ее глаза были полны вызова, и она смотрела прямо на меня, точно так же, как и этот старый ублюдок. Я все пытаюсь дать клятву, что, если этот дерьмовый старик однажды исчезнет, то моя жизнь станет немного легче, но я не могу недооценивать эту девушку. У нее нюх на деньги ее деда, и она подобралась так близко к Мэйн.

Несмотря на то, что Мэйн все больше и больше стала проявлять бдительность по отношению ко мне, когда она увидела Фрейду, она широко заулыбалась и помахала ей, приветливо поприветствовав ее. Я не могу ничего сделать, но я немного стал раздражен тем, насколько хорошо они ладят.

- Фрейда! Как проходит вечеринка?

- Впечатляюще, благодаря твоей помощи. Все полюбили фунтовый кекс. А, так как мы говорили о выпуске рецепта в течение года, уже есть большое количество людей, которые с нетерпением ждут этого!

Сколько раз я должен говорить этой идиотке быть осторожнее, пока до нее не дойдет это!

Мне удавалось обмануть ее несколько раз, но каждый раз, она несчастливо надувала щеки, и все равно шла до конца. Она не следит за тем, какие выражения у людей, сколько внимания они уделяют, или не подозревает, что они просто проверяют ее. Ей не хватает так сильно настороженности, что я обеспокоен. Я убежден, что концепция настороженности просто выпала из ее головы в какой-то момент, и она не потрудилась найти ее и вставить на место.

Даже до сих пор, как взрослый, наблюдающий со стороны, я не могу вмешиваться в разговор этих двух маленьких девочек, так дружески беседующих друг с другом. Пока она не начнет давать какое-нибудь обещание или не будет втянута во что-то странное, единственное, что я могу сделать, это стоять здесь с Лютцем, глядя на них двоих.

- Лютц, - сказал я. - Как эта девушка может быть так дружелюбна с тем, кто использовал тот факт, что она была на смертном одре, чтобы обмануть ее?

- ...Я не думаю, что понимаю образ ее мыслей большую часть времени. Кроме того, мне самому не очень-то и нравится Фрейда.

Это было ясно написано на его лице, на сколько сильно он хочет, чтобы Фрейда держалась подальше от Мэйн. Трудно сказать, было ли это желание владеть ее вниманием одному, которое я увидел в его зеленых глазах, потому что она его самый важный друг, или это уже перерасло в романтику. В любом случае, когда я вижу, как сильно Лютц заботится о Мэйн, я не могу не вспомнить те горькие воспоминания о моей возлюбленной, которые я отложил в самые глубины своего сердца, после того, как она умерла. Эти воспоминания оставили меня с зудящим, неудобным чувством.

- Тебе предстоит тяжелый путь, Лютц, - сказал я.

- А?

- Удерживать Мэйн будет непросто.

Я поощрительно растрепал его волосы. Он посмотрел на меня зелеными глазами и медленно кивнул.

- Мэйн, как проходит дегустация?

Крепко сложенная женщина приблизилась, поздоровавшись с Мэйн, как будто она знает ее откуда-то. Сладкий запах скатывался с ее тела, у нее также была ткань, покрывающая лицо, чтобы показать, что она часть персонала. Мы с Лютцем посмотрели на нее, как верные охранники, задумавшись, кто же она такая. Мэйн, напротив, широко улыбнулась, побежала к ней.

- Это удивительно вкусно! - Сказала Мэйн. - Я пробовал и раньше, но вы проделали такую большую работу по улучшению кекса с чаем! Я знала, что у вас все получится.

- Рада это слышать, - ответила женщина, широко улыбнувшись на похвалу Мэйн.

Мне кажется, что эта женщина - повар, который работает в доме главы гильдии, и тот человек, который сделал все эти кексы. Я оценил ее по размеру, как и любой купец, изучая повара, который готов принести главе гильдии много денег. Она оглянулась на меня.

- Значит, вы и есть мистер Бенно?

- Да, это действительно я, и?

Я действительно не понимаю, почему повар главы гильдии обратился ко мне. Сделала ли Мэйн что-то еще? Пока я хмурился, Ильза осмотрела меня сверху донизу.

- …Хм.

Этот взгляд в ее глазах в тот момент, пока она изучала меня, как будто она пытается выяснить, напротив кого она стоит, напомнил мне главу гильдии. Я прищурил глаза. Если я пойду против такой молодой девушки, как Фрейда, ее незрелость может заставить меня бессознательно сдерживаться, но против взрослого мне не нужно проявлять такую сдержанность.

- Ах, так это вы пытаетесь связать Мэйн и забрать все ее знания себе, не так ли?

- Хм? Ну, кое-какая работа у меня есть. А не у вас ли единственной есть рецепт ее фунтового кекса, а?

Это была правда, что я хотел бы монополизировать любую информацию, которую смогу, но Мэйн отказывается быть послушной и позволить мне это провернуть. Ильза описала это как связывание ее, но даже информация, которая случайно выпадет изо рта Мэйн, может устроить на рынке хаос, поэтому, честно говоря, нужно быть осторожным с тем, что она знает.

- Я единственный кто приютил этих детей, - ответил я, - но именно вам удалось урвать все вкусные вещи, которые она придумала, не так ли?

Ради Мэйн, я собрал всевозможную информацию, организовал контрактную магию, чтобы укрепить ее связь с Лютцем, сформировал ассоциацию производителей бумаги, чтобы скрыть ее личность, и сделал так много других вещей в тени. Эта бездумная девушка не доставляет главе гильдии никаких проблем. Нет же! Это все ложится на меня.

- Но господин Бенно, - сказала Мэйн, надув губы, - вы всегда издеваетесь надо мной, не так ли?

Я щелкнул ее по лбу. - Деньги, которые я сэкономил на риншаме, запросив низкую цену, пошли прямо в эти два волшебных контракта, знаешь ли?

- А? – Удивилась она.

- ...Два магических контракта? - переспросила Фрейда.

Две девушки посмотрели на меня с одинаковым глупым выражением лица, их рты раскрылись от шока. Я пожал плечами.

- Серьезно, ты даже не представляешь, через что я прохожу…

- Меня не особенно волнует, через что вы проходите, - встрял повар. - Мэйн сказала, что она собирается передать свои рецепты людям, которые, по ее мнению, могут их осуществить. Вы можешь делать все, что хотите, с тем, что у нее есть, но все ее рецепты мои.

Это объявление войны. Кажется, даже персонал этого старикашки уже меня достал.

- Вот так отдать их, хах?

Как будто я позволю главе гильдии навсегда сохранить монополию на кексы! В течение следующего года, до истечения срока действия монопольного соглашения, мне нужно будет найти хорошего повара. Я, скорее всего, смогу заполучить лидерство по сахару, если я подключу некоторых из моих дальних родственников, так что это займет некоторое время, но мне, скорее всего, удастся сделать это.

Пока я продолжал смотреть на Илзу, бесчисленные расчеты летали в моей голове, Мэйн подергала мой рукав с озабоченным выражением лица.

- Мистер Бенно, Мистер Бенно! Будет очень трудно найти повара, понимаете? Если у вас не будет посредника, которого вы сможете использовать, чтобы связаться с дворянами, тогда это будет невозможно.

- Зачем мне нужен посредник? Все, что мне надо, так это того, кто сможет использовать духовку и занимающимся усовершенствованием рецептов, верно?

Все эти слова, что нужен кто-то достаточно хороший, чтобы работать в благородном доме, сводятся к тому, что мне нужен лишь тот, кто может хорошо использовать духовку. Не похоже, что мне нужен кто-то, кто на самом деле, работает в благородном доме.

- Мэйн, - сказал я, - ты же сама знаешь, как ты продолжаешь все время говорить, что раз нет книг, то ты сама собираешься сделать их? Так что бы ты сделала, если бы у тебя не было бы повара?

- Я... научилась бы сама?

- Вот именно.

Я подготовлю оборудование, найду хорошего повара где-нибудь в этом городе, а затем обучу его и специализирую его на выпечке.

- ...Давайте попытаемся, хм?

Интерлюдия: мистер Бенно и я

Меня зовут Марк. Я помощник мистера Бенно, управляющего компанией Гилберта. Если я правильно все помню, то мне около тридцати семи лет. Когда человек достигает моего возраста, он начинает забывать свою дату рождения.

Я еще служил в компании Гилберта, когда в ней был предыдущий хозяин. Если учесть мое время ученичества, то они наняли меня тридцать лет назад. В мой первый год обучения далуа родился мистер Бенно, после чего годы пролетели незаметно.

Существует два типа ученичества купцов: далуа и дапла. Чтобы вкратце объяснить это, далуа заключает контракт с управляющим магазина, чтобы просто работать в нем определенный срок, в то время как дапла обучается, а позже помогает в управлении самого магазина. Существуют существенные различия в стоимости и содержании контракта, но на данный момент нет необходимости в подробном разъяснении.

Компания Гилберта, по существу, нанимает детей других магазинов по контракту далуа. Так заведено, что сыновья и дочери купцов проводят некоторое время, обучаясь в других магазинах. Конкретная продолжительность этого пребывания обговаривается между руководством магазина и родителями ребенка. Я полагаю, что наиболее распространенные сроки договоренности - это три и четыре года.

Причин для этого множество. Работая в другом магазине, кругозор ребенка расширяется, дети начинают жить в условиях, где их заставляют работать, где они не могут быть избалованы. В эти моменты они заводят дружбу с другими детьми, которые станут следующим поколением владельцев магазинов, и так далее, но самое главное они служат связующими мостами, построенными между магазинами.

Моя первоначальная работа в компании Гилберта была в качестве далуа, с намерением, что, когда мой контракт истечет, я вернусь в магазин своей семьи. Однако, мой отец преждевременно скончался, и мой старший брат занял его место в качестве управляющего магазина. Его отношение к торговле слишком сильно отличалось от моего собственного, поэтому вместо того, чтобы вернуться в магазин своей семьи, я решил возобновить свой контракт далуа. В конце концов, когда мне уже исполнилось пятнадцать лет, я подписал контракт дапла.

Сроки обучения дапла составляет восемь лет. По сути, когда ребенок заканчивает свое обучение в качестве далуа в другом магазине, где-то в возрасте от десяти до двенадцати лет, они становятся дапла в своих магазинах. К тому времени, когда им исполнилось уже двадцать лет, они становятся способны руководить делами магазина вместо управляющего.

С тех пор, как я начал свое обучение дапла в таком позднем возрасте, я провел первые восемь лет своей взрослой жизни в обучении. Конечно же, я и могу сказать, что это было восемь лет обучения дапла, но, по правде говоря, я все эти восемь лет работал в качестве далуа, так что я уже был очень хорошо знаком с деятельностью компании Гилберта. Благодаря милости предыдущего хозяина, мне платили не зарплату ученика, как положено по контракту дапла, а платили столько же, сколько и любому другому взрослому работнику. Таким образом, перспектива еще восьми лет обучения вовсе не была такой плачевной. Я был взволнован, ведь обращение ко мне стало сравнительно лучше, чем в годы далуа, из-за чего я окунулся в свою работу с особым рвением.

Однако не все стало хорошо. Когда мой период обучения депла был на грани завершения, хозяин магазина, к моему сожалению, скончался. В это время мистер Бенно только-только достиг своего совершеннолетия, и было много опасений, что он еще не был готов к самостоятельному управлению магазином. Из тех далуа, которые заключили контракт с предыдущим хозяином, было немало тех, кто отказался продлевать свои контракты с новым хозяином, мистером Бенно.

Поскольку мой собственный контракт еще не закончился, и для того, чтобы я беспрепятственно смог продолжать работать в компании Гилберта, я предложил своей семье, чтобы наш семейный магазин оказал бы помощь мистеру Бенно. Тем не менее, мой старший брат, который все еще отвечал за наш магазин, не только отказался предлогать какую-либо поддержку, но и дошел до того, что стал глумиться над смертью предыдущего хозяина и разорвал все связи между нашим магазином и компанией Гилберта.

Интересно, как лучше всего описать тот гнев, который я испытывал в этот момент? Момент, когда я поклялся себе попрощаться со своей семьей и остаться в компании Гилберта, чтобы поддержать ее и ее нового управляющего до самого конца, этот момент остается исключительно ярким в моей памяти даже по сей день.

Когда срок моего ученичества в качестве даплы у мистера Бенно закончился, он спросил меня, вернусь ли я в магазин своей семьи. Я, однако же, уже к тому моменты разорвал все связи со своей семьей и, таким образом, мне некуда было идти. Кроме того, магазин, который наиболее нуждался в моих умениях, принадлежал компании Гилберта. После того, как я сказал это мисетру Бенно, мы оба погрузились с головой в тяжелую работу по возрождению компании. Мы быстро вернули его в первоначальное состояние, и вскоре после этого смогли даже расширить его еще сильнее. Работу, которую я проделал в тени, когда я использовал магазин моей собственной семьи по пути к возрождению компании Гильерта… это история, которую лучше всего не рассказывать никому.

Старшая дочь предыдущего управляющего, Мисс Коринна, вышла замуж. А сам Мистер Бенно потерял всякий интерес к браку после того, как его возлюбленная, Лиза, скончалась. Я также никогда не был женат, ведь я был так поглощен своей работой, что мои брачные годы прошли мимо меня, чего я и не заметил. Жизнь никогда не идет так, как мы ее планируем.

Из-за того, что мы справляемся с нашей работой так хорошо, и из-за того, что мистер Бенно решил, что дети Мисс Коринны унаследуют его магазин, я могу сказать, что у нас нет проблем, которые смогли бы поставить под угрозу будущее магазина.

Итак, поскольку сегодня произойдет собрание, на котором должны присутствовать владельцы всех крупных магазинов, то мистер Бенно в настоящее время отсутствует. Поэтому все важные вопросы, требующие немедленного решения, остались на мне.

- Мистер Марк, мастерская риншама связалась с нами, чтобы сообщить, что их отгрузка будет отложена, - сказал один из сотрудников.

- Понятно. Отгрузка лив, которую они ожидали, была задержана, так что это ожидалось. Пожалуйста, свяжитесь с мастером и скажите ему, чтобы он подготовил в кратчайшие сроки к транспортировке все то, что у них уже имеется, и чтобы он срочно доставил нам все, как можно скорее.

- Эм, Мистер Марк, - обратился другой сотрудник. - Мы получили заказ для Мисс Коринны от дочери барона Брона.

- Редко, когда одежду заказывают летом. Думаю, нам стоит поторопиться. Пожалуйста, доставьте это сообщение Мисс Коринне немедленно.

Прошло немного больше времени, чем обычно, прежде чем мистер Бенно вернулся в мастерскую, неся на руках Мэйн.

- Марк, нужно поговорить. Идем!

Он быстро пошел к своему кабинету, его глаза были полны решимости. Мэйн выглядела озадаченной. Лютц же спешил за ними, весь запыхавшись. У меня вдруг появилось плохое предчувствие, что мне вот-вот вручат еще одну необоснованную просьбу.

До сих пор я должен был приобретать материалы и ингредиенты для мастерской риншам, я бегал как угорелый, чтобы удостовериться, что риншам выйдет на рынок, обыскав весь город, я смог найти мастеров, чтобы изготовить инструменты и найти материалы, которые потребовались Мэйн и Лютцу для их экспериментов с бумагой, я помогал в разрядить напряженности с Ассоциацией производителей пергаментов, и эффективно сделал абсолютно все, чтобы создать практически с нуля полномасштабный цех по производству бумаги... теперь же, задумавшись над этим, мне показалось, что за прошлый год мне пришлось столкнуться с множеством неординарных задач. Что же мне приготовили на этот раз?

- Марк, мы будем обучать поваров готовить десерты! Будь готов!

Обучать готовить десерты? Слова, которые только что вылетели из его рта, не имели абсолютно никакого отношения ни к одному из наших дел. У меня очень плохое предчувствие. Не было никаких сомнений: все это случилось в результате того, что что-то сделала Мэйн. Что касается самого мистера Бенно, то его глаза были полны решимостью, пока он рылся в кучах деревянных досок, проверяя что-то. Я рад был увидеть его столь энергичным, но в то же время я чувствовал, что это может сильно повлиять на окружающих.

- Когда вы сказали про поваров и десерты, то что вы именно планируете делать?

- Спросите Мэйн.

Ах, так это действительно все из-за Мэйн? Кажется, только что возникла еще одна трудная проблема.

Первоначально компания Гилберта была основана только для того, чтобы прабабушка мистера Бенно, Гилберта, могла продавать свои товары. По сути, жена делала свои товары в мастерской компании, а муж занимался продажами. Фамилия мужа всегда была зарегистрирована в качестве владельца компании, но фактически весь магазин принадлежал жене.

Основная клиентура компании Гилберта - это богатые люди города, но проекты, которые придумала мать мистера Бенно, привлекли внимание некоторых из нижестоящих дворян. Таким образом, компания смогла заполучить небольшое влияние в благородном обществе. Способность мистера Бенно вести дела с дворянством появилась только в течение последнего десятилетия. Для мира купцов, можно сказать, что это совсем недавно произошло. Поскольку чувство моды Мисс Коринны по-прежнему вызывал некоторый интерес в благородном обществе, то положение компании Гилберта, если так можно сказать, был очень стабильным.

Другими словами, компания Gilberta торгует одеждой, аксессуарами и другими подобными косметическими товарами.

Риншам, который Мэйн принесла в наш магазин для нас стал отличным продуктом для красоты, который уже очень высоко оценили среди наших клиентов, а те шпильки, которые производят в мастерской Мисс Коринны, уже собрали довольно определенный интерес среди жителей всего города. Мисс Коринна сама выразила глубокое восхищение по поводу предоставления прав на производство шпильки, сказав, что если бы кто-то нашел соотношение качества нити и конструкции, то, вполне вероятно, они были бы хорошо приняты и среди жен и дочерей дворян.

С другой стороны, бумага на растительной основе, которую изобрела Мэйн, заставила компанию Гильерта немного отклониться от своего проторенного пути, а обучение поваров для десертов - это нечто совершенно иное, чем любой тот бизнес, в котором мы принимали участие до сегодняшнего дня. Интересно, о чем вообще думает мистер Бенно?

- Я пытаюсь вам сказать, - заговорила Мэйн, - что если у вас не будет никакого сахара, то вся эта затея бессмысленна!

- Даже если у них не будет сахара, то они все равно могут печь хлеб. Это же хорошая практика использования духовки, верно же?

- Но хлебопекарные мастерские уже существуют, - возразила Мэйн, - а это значит, что хлебопекарное объединение тоже существует, а значит, у нас будет еще одна битва за корыстные интересы людей! Даже если это просто ради практики! И вдобавок ко всему, разве вы не планировали нанять людей, которые уже работают в хлебных мастерских?!

- Если ты всегда так обеспокоена корыстными интересами, то как ты сможешь сдвинуть что-то новое с мертвой точки?!

Мистер Бенно сидел в своем кресле. Напротив него сидела Мэйн на стуле, сев на колени, так что ее глаза были на том же уровне, что и у него. Наблюдая за их словесной перепалкой, я вспомнил, как он спорил с Мисс Лиз. Интересно, как лучше описать что происходит, слишком ли хорошая ситуация у них для ссоры, или же они просто имеют такое доверие друг к другу, что они могут перепираться друг с другом, не заботясь о лишней скромности?

Мне показалось, что в последнее время мистер Бенно не был таким живым, как в этом момент, когда он борется с Мэйн по вопросам бизнеса. Возможно, это было потому, что загнать в угол такого искусного оратора, как Мэйн, в споре, радует его так же, как и когда он умудрялся выигрывать споры с мисс Лиз. Это, кстати, случалось не очень часто.

- Лютц, - сказал я, - возможно, мы должны оставить этих двоих на произвол судьбы. Не мог бы ты описать мне, что же произошло? Почему мистер Бенно вдруг решил, что ему нужно обучать поваров готовить десерты?

- Ох, хорошо, - ответил он.

Лютц, который смотрел на них двоих, пока те яростно сражались, вздрогнул, выпрямился и стал объяснять мне, что же произошло. Поскольку он так привык к тому, что вокруг Мэйн крутится много новых идей, то его ум стал удивительно проворным, он мог быстро фокусироваться на что-то другое. Он способен спокойно впитывать любую информацию и обладает очень терпеливой индивидуальностью. Его можно описать как человека с талантами, которые трудно найти в наше время. Он плавно пересказал события дня в легком для понимания порядке, как будто он пересказывал это всю свою жизнь.

Согласно его объяснению, после встречи в гильдии торговцев, была проведена дегустация фунтового кекса, во время которой мистер Бенно поцапался с поваром главы гильдии. Он заявил, как сказал Лютц, что если у него нет повара, способного делать сладости, то ничто ему не мешает самому обучить его.

Мистер Бенно не любит проигрывать, и кажется, что в данном случае он был просто не в силах смириться с ситуацией.

- Мэйн говорит, - продолжил Лютц, - что для того чтобы сделать десерты, требуется повар, способный умело использовать духовку. Он также должен иметь пытливый ум и не бояться тратить много времени, экспериментируя с рецептами, чтобы сделать готовое блюдо более вкусным. Мистер Бенно первоначально думал, что он сможет найти кого-то, кто уже освоил использование печей в хлебопекарной мастерской, но Мэйн возразила, что, поскольку они будут делать блюдо, отличное от хлеба, то, кажется, что, если они не будут увлечены идеями о создании чего-то нового, то они не будут особенно хорошо работать…

После того, как Лютц закончил свои объяснения, я, наконец-то, увидел точки компромисса, которые могли бы быть достигнуты в споре между мистером Бенно и Мэйн.

- Похоже, что мистер Бенно решил, что эти десерты будут пригодны для продажи знати?

- Да, но…

- Лютц, ты не можешь говорить "но". Когда мистер Бенно решает что-то сделать, у нас нет иного выбора, кроме как последовать за ним.

Возможно, эти слова отражают мою необъективность к мистеру Бенно, но я считаю, что он прекрасно разбирается во всех делах. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда бы он решил что-то продать и, преследуя эту цель со всей своей силой, не смог бы получить прибыль.

Я хлопнул в ладоши два раза, привлекая внимания их обоих, мастера Бенно и Мэйн.

- Мистер Бенно, вы говорите, что собираетесь готовить десерты, а могу ли я спросить, как долго, по вашему мнению, это все займет? Будут ли такие действия выгодными?

Он тихо кивнул. - ...Да, это будет выгодно. Я планирую нанять кого-то, кто уже может использовать печь, например, из хлебной мастерской, и использовать их для обучения других людей, так что это не займет много времени.

Его глаза были полны уверенности в себе, а его лицо наглядно показывало, что он не видит и малейшего шанса на неудачу.

- Поскольку Мэйн говорит, что нельзя делать десерты без сахара, то вы должны быть уверены, что вы сможете приобрести его, да?

- Прошло столько времени с тех пор, как я разговаривал со своими дальними родственниками, но, если я обращусь к ним, я думаю, что смогу что-то сделать, даже если это будет немного сложновато. Я думаю, у дяди Эмиля есть некоторое влияние в центре. Я мог бы также попросить Отто связаться со своими друзьями. А пока я могу нанять рабочих делать хлеб, чтобы они привыкали работать с печами.

- Хмм, - стал отвечать я, - тогда эта затея не кажется совершенно невозможной.

Пока все думали, что невозможно все это провернуть, что существуют нулевые шансы на успех, мистер Бенно размышлял, как он сможет приобрести сахар еще с того момента, когда Мэйн завела разговор о десертах.

Организация цеха и приобретение печей - трудоемкий и сложный процесс, но не слишком сложный. Похоже, что, в конце концов, наиболее существенной проблемой, которую необходимо будет решить - это переговоры с предприятиями, которые уже имеют свои интересы в этой области. Осмелюсь сказать, что у главы гильдии, скорее всего, тоже будут возражения по этому поводу. Размышляя обо всех распрях, которые произошли с Ассоциацией пергаментных производителей, когда мы хотели начать продавать бумагу на растительной основе, я сощурил свои глаза. Споры, которые произошли из-за таких вещей за пределами нашего основного бизнеса, например, из-за производства бумаги или обучения поваров, чрезвычайно сложны по сравнению с остальной частью моей работы.

- Мэйн, - начал говорить я, - а у вас есть какое-то представление о том, как мы могли бы избежать конфликтов с Ассоциацией хлебопеков, похожее на то решению, которое вы придумали, чтобы мы не посягали на прибыль ассоциации пергаменщиков?

- А?! Хотите, чтобы я это придумала?!

Мистер Бенно - это такой человек, который предпочитает решать свои проблемы грубой силой и принципиально не любит компромиссов. Мэйн же не привыкла к прямым конфликтам и пытается избегать их как можно больше, она более приспособлена к поиску хороших компромиссов. Не говоря уже о том, что обучение поваров изготовке десертов настолько далеко лежит от моей области знаний, что у меня даже нет кратких сведений, необходимых для поиска каких-либо точек соприкосновения.

- Из нас четверых здесь, я полагаю, вы должны быть ближе всех знакомы с темой десертных поваров, не так ли? Да и вы, таким образом, гораздо больше подходите, чем мистер Бенно, чтобы найти точки соприкосновения, пожалуйста, помогите нам определить, есть ли какой-нибудь компромисс, который позволил бы обеим сторонам получать прибыль.

Я полностью отдавал себе отчет в том, что к такой молодой девушек предъявляется такое необоснованное требование, ведь она только что едва крестилась, но я, вместе с мистером Бенно, не думаем о Мэйн, как о обычной маленькой девочке.

- Э?! Эмм... точки соприкосновения? Вы ставите меня в неловкое положение, но... если вы хотите, чтобы обе стороны получали прибыль…

- Дай-ка подумать... может быть, существует какой-нибудь другой вид хлеба, кроме того, который сейчас производят, или что-нибудь, для чего можно было бы использовать печь, кроме самого хлеба…

Пока она думала, я предложил ей несколько идей, просто перефразировав идеи из ее бумажного компромисса, подогнав их к нашей новой проблеме. Конечно же, мне ничего не приходило в голову, но поскольку Мэйн - постоянный источник странных и новых идей, я считаю, что все же было что-то, что она придумала.

Словно подтверждая мою гипотезу, Мэйн быстро повернула голову ко мне лицом, ее темно-синие волосы так мило развевались за ее спиной. Ее золотые глаза мерцали, и она молниеносно выпрямила левую руку прямо в воздух.

- Кое-что есть! Я давно уже хочу "итальянскую" еду!

- ..."Итальянскую"?

Она произнесла слово, которое я никогда раньше не слышал. И мистера Бенно и Лютц наклонили головы, забавно смотря на нее, но Мэйн, похоже, было все равно, она стала объяснять свою идею.

- Даже если у нас не будет сахара, и если будет кухня, в которой используется духовка, то это все равно же хорошая практика, да? Так что, если мы сможем делать "пиццу", блюда "гратен” или "лазанья", то все определенно сработает. Ах! Кроме того, вы можете готовить мясо в духовке, а также "киш" и "пирог". ААА, я не могу уже дождаться!

Мэйн весело перечисляла названия возможных блюд, но, основываясь на упоминании готовки мяса в духовке, я не могу с точностью сказать, что остальные из них - это какие-то десерты. Она смотрела вдаль, глаза ее сверкали, они были так сильно очарованы идеей новой еды, что она могла начать глотать слюни в любой момент. Лютц, стоявший рядом со мной, издал небольшой стон.

- Ой-ой. Она снова сходит с ума.

- Ох? – выдавил я из себя.

- Она представила что-то, что она действительно хочет. Как только она что-то задумала, то она рвется вперед на полной скорости... я не знаю, сможет ли мистер Бенно выиграть теперь споро, хах?

По его стону было легко понять, что Мэйн после таких озарений очень часто насильственно заставляет его делать все эти вещи. Кажется, она и мистер Бенно очень похожи. Как только они видят цель перед собой, то они мчатся прямо к ней, возможно, даже не понимая, какие трудности они могут вызвать для других вокруг себя.

- Мистер Бенно, - заговорила она, - давайте просто откажемся от десертов. Мы должны сделать ”ресторан”... это что-то вроде престижного места, где можно хорошо поесть.

- Эй, подожди! Ты не можешь просто заявить, что мы сдаемся!

- О, как только мы получим сахар, мы также сможем делать "итальянские" десерты. Все нормально! Давайте все сделаем "по-итальянски".

- Это по-твоему нормально?!

Как и боялся Лютц, мистер Бенно проигрывает. Я вдруг понял, насколько Лютц и я находимся в одинаковых ситуациях, он крутится вокруг Мэйн, а я вокруг мистера Бенно. Я даже пролил слезу из-за этого в своем разуме.

- Лютц, ты должен укрепить свое сердце. Не позволяй себя просто так тащить. Тебе нужно научиться предсказывать, когда она может начать сходить с ума. Если ты сможешь все исправить до того, как тебя втянут в это полностью, то твоя жизнь станет намного проще.

- Мистер Марк...?

- Есть умение для всего, даже умение втягивать в свои планы.

Лютц посмотрел на меня, его зеленые глаза сияли чистым восхищением. Глядя на него сверху вниз, я молча поклялся себе, что буду тренировать его в меру своих возможностей, чтобы независимо от того, какие неразумные вещи он и Мэйн будут делать, он был бы в состоянии все вынести в полной мере.

За все то время, пока мы оба разделяли момент благодарности за трудности у друг друга, Мэйн не прекращала говорить. В настоящее время она уже описывала причину за причиной, почему создание “ресторана” превосходит мастерскую.

- Я хочу сказать, что если вы будете в состоянии готовить что угодно, а не только сладости, то это будет более выгодным, понимаете? А если вы будете предлагать еду, которую повара будут делать ради практики, реальным клиентам, тогда еда не только не будет потрачена впустую, но и сами повара будут более сильно замотивированы, не так ли? И тогда, если вы дойдете до той точки, когда они уже смогут начать делать сладости, то, прежде чем начать продавать их знати, вы сможете дать их на пробу вашим клиентам в первую очередь, и, используя их отзывы, сделать все намного лучше!

Пока Мэйн перечисляла свои аргументы, с таким уровнем убедительности и выражением, которые, казалось бы, не могут выйти изо рта ребенка, Лютц посмотрел на меня, опустив брови, в его взгляде было беспокойство.

- Я... когда я слышу, насколько она загорелась желанием, я не могу не начать думать, что она действительно может быть права, - сказал он.

Я задумчиво хмыкнул, кивнув. - Способность заставить кого-то захотеть купить то, что вы продаете, является очень востребованным талантом среди торговцев.

Лютц пожал плечами, слегка улыбнувшись. - В случае с Мэйн, этот талант она не использует вообще, если это не касается того, что она хочет сама.

- Следи за тем, как она говорит, чтобы убедить других в том, о чем она говорит. Помни, что все вокруг тебя могут быть примером для подражания.

Сила убеждения, заставляющая вашего оппонента поверить в то, что вы говорите, является очень привлекательной способностью, но в конечном счете, если Лютц должен будет управлять магазином в будущем, то он не сможет жить жизнью, где он будет просто втянут рвением Мэйн.

- Оставь это в стороне, Лютц. А с Мэйн все хорошо? Я не могу не задаться вопросом, может быть, она слишком сильно перестаралась…

- ААА! Мэйн! Успокойся!

Как только он это сказал, Мэйн замолчала и плюхнулась на стол, положив голову на его поверхность. Кажется, она действительно перестаралась. Даже сейчас, казалось, что ей есть что сказать. Лежа на столе, она начала бормотать, продолжая свою предыдущую мысль.

- Существует огромная разница между тем, что едят богатые люди и тем, что едят дворяне, вы же это знаете. Если вы сможете готовить вкусную еду, то, я думаю, люди обязательно придут ее есть, даже если она будет немного дорогая. Определенно это так.

- Огромная разница? Где бы ты могла узнать о том, что же едят дворяне... от главы гильдии, а?

- Видите? Вы тоже уже заинтересованы, да? - Она радостно захихикала. - Они действительно другие. Но у вас все еще есть шанс. В конце-то концов, у меня все еще есть много рецептов, которые я не успела передать мисс Ильзе.

Я могу сказать, что ее слова сильно поколебали решимость мистера Бенно, в данный момент он не должен принимать никаких твердых решений. Он должен сделать шаг назад, успокоиться, и оценить предложение Мэйн с осторожностью, обдуманными мыслями. Если существует так много пунктов “за” в пользу этого плана, то должны быть и пункты “против”.

- Как вы и сказали, - заговорил я, - мы должны тщательно рассмотреть вопрос о том, действительно ли нам нужно обучать людей готовке десертов. Мэйн, большое спасибо за это замечательное предложение. Это огромная помощь. Млжет быть вы вернетесь домой и позаботитесь о себе? Вы, должно быть, очень устали после такого давления на господина Бенно.

- О, мистер Марк, - ответила она, все еще лежа на столе, - ваша доброта всегда трогает мое сердце.

Я поручил Лютцу убедиться, что Мэйн дойдет до дома, и проводил их из магазина. После этого, я вернулся обратно в офис, и застал мистера Бенно, лежащего на столе, как только что лежала Мейн, его лицо было похоронено в куче документов.

- Мистер Бенно?

- Серьезно. Эта девушка полна сюрпризов, не так ли.

- Вы совершенно правы. Я ни в малейшей степени не ожидал, что ее план по нахождению компромисса с Ассоциацией хлебопеков превратится в это.

Мистер Бенно почесал голову и медленно сел прямо. Он посмотрел на меня, у него был резкий блеск в красновато-карих глазах.

- ...Что ты думаешь, Марк?

- Я действительно считаю, что проще было бы создать этот ресторан, чем просто обучать людей готовить десерты. С рестораном мы не рискуем начать конфликт с Ассоциацией хлебопеков. Вместо этого, мы должны будем задуматься, как же мы будем иметь дело с Ассоциацией поставщиков продуктов питания, но, если мы должным образом будем следить за процессами прямо на месте, я не думаю, что само создания ресторана будет особенно трудным.

- Согласен.

Предложение Мэйн было про престижное место, где можно будет поесть, такое заведение не должно побеспокоить гораздо более дешевых продавцов, которые работают на городском рынке, поэтому все будет нормально, учитывая, что ассоциация продавцов продуктов питания не будет выдвигать каких-либо существенных возражений.

- Ресторан - неплохая идея. Многие богатые люди уже нанимают девушек - поваров, но эти девушки, по сути, простолюдинки. Так что, даже если их и одарить большими деньгами, то все, что произойдет, так это то, что можно будет съесть много еды. Сама по себе еда не сильно изменится. Еда, которую едят дворяне, делается по рецептам, которые не могут быть сделаны, если не будет очень хорошего повара, работающего в благородном доме, поэтому блюда получаются на вкус другими, да и существует разнообразие в еде. Даже если затраты будут большими, учитывая все ингредиенты, я все же считаю, что ресторан может быть успешным делом.

У меня никогда не было возможности попробовать пищу дворян, поэтому я не имею четкого представления о том, что вообще происходит. Мистер Бенно, однако, уже ел такие блюда несколько раз, даже можно сосчитать эти случаи по пальцам одной руки, это произошло в результате того, что дворянин несколько раз приглашал его на свою трапезу. Если же мистер Бенно так говорит, то я не сомневаюсь, что все же существует значительное различие между едой знати и едой, которую едят просто очень богатые люди.

- Однако, откуда Мэйн знает рецепты блюд для благородных? Эта девушка была в доме главы гильдии всего пару дней. Почему она знает так много разных рецептов? Как она может просто так брать из головы рецепты, требующие духовку?

- Потому что она - Мэйн, сэр.

Я вздохнул, ответив на его вопрос. Он, кажется, остался недовольным моим ответом, но у меня не было лучшего объяснения.

- Марк, ты просто…

- Бессмысленно трачу время на размышления над вопросами, на которые мы не можем ответить. Разве не вы говорили, что неважно, кто она, пока она полезна нам, торговцам? Вы сказали это, когда она продала нам риншам? Даже спустя все это время, мы не узнали ничего нового. Можно гораздо лучше использовать наше время, вместо того чтобы думать о том, как бы сделать так, чтобы не позволить ее драгоценной информации просочиться кому-либо еще.

Я пожал плечами и покачал головой. Бенно отвел взгляд, как будто ему было неловко, потом он хлопнул в ладоши, неловко и так резко сменив тему разговора.

- Ну, конечно же, но... я подумываю усыновить Лютца. Что ты об этом думаешь, Марк?

- Похоже, что Мэйн оказывает на вас очень большое влияние, сэр, если вы озвучиваете идеи, которые еще не успели продумать.

- Хааххх? Как грубо! Не путай меня с этим легкомысленным ребенком!

Независимо от того, как угрожающе он кричал на меня, я не мог представить себе, что эта идея по усыновлению Лютца была чем-то другим, кроме как бездумным поступком. Если это не так, то, о чем он вообще мог думать? Если мистер Бенно, управляющий магазином, ищет приемного сына, то, возможно, он ищет себе наследника среди окружающих его людей. Однако ему было бы трудно провернуть это, поскольку это посеяло бы семена раздора с мисс Коринной, которая еще не успела родить ребенка.

- Ну что ж, если у вас действительно существует причина, почему вы предлагаете то, что вызовет такие большие разногласия между вами и мисс Коринной, то не могли бы вы объяснить свое столь осторожное мышление?

Он вздохнул. - Ты просто собираешься растерзать эту идею, не так ли, - проворчал он, прежде чем приступить к объяснениям, почему он хочет усыновить Лютца.

- Во-первых, если мы хотим сохранить наши связи с Мэйн, нам абсолютно точно необходимо обеспечить Лютца. Ты со мной согласен, верно?

- Вы совершенно правы.

Я уже знаю, что из-за магического контракта, который предусматривает, что все вещи, которые производит мастерская Мэйн, будут продаваться только через Лютца, необходимо держать этого юнушу рядом. Кроме того, поскольку Лютц в настоящее время работает далуа, то когда его период работы закончится и если бы у него появилась идея уйти в чужой магазин, то он был бы полностью способен на это. Кажется, что предотвращение именно этого момента является целью мистера Бенно.

- Я подумал, что смогу нанять его в качестве дапла, но я также подумал, что если мне потребуется тот, кому я могу всецело доверить свой магазин, то, быть может, усыновление было бы лучшей идеей.

- В таком случае, нанять его в качестве дапла будет недостаточно? Если вам действительно нужен кто-то, кому вы сможете доверять то, когда мисс Коринна родит дочь, вы сможете их женить?

Я считаю, что вместо того, чтобы воспитывать его как приемного сына, давая ему полное образование дапла, можно будет организовать брак, что вызовет в семье гораздо меньше раздоров. Однако мистер Бенно лишь пожал плечами, пренебрежительно махнув рукой.

- Это не сработает с Лютцем. Он уже положил глаз на Мэйн. В любом случае, первоначальной мечтой Лютца - стать бродячим торговцем. Он искал возможность покинуть этот город. И это еще одна причина, почему, как мне кажется, привязать его к этому магазину будет еще труднее.

- ...Торговец, говорите? Это же…

Это довольно удивительно. Очень редко кто-то, родившийся и выросший в городе, мечтает стать бродячим торговцем.

Бенно пожал плечами, подняв вверх уголок рта. - Я думал, что главная причина этого заключалась в том, что его жизнь дома была такой скованной, но, честно говоря, если бы у него не было Мэйн, то ничто не удерживало бы его здесь. Нет никаких сомнений в том, что Мэйн будет поглощена дворянством в ближайшем будущем. Я не знаю, будет ли это дворяне из этого города, или из другого города, или даже дворяне из центра, но... я не знаю, каковы шансы, но они все же хорошие, что она в один момент покинет этот город.

Лютц в настоящее время является учеником под патронажем мистера Бенно, и у него нет ни знаний, ни чего-либо еще, что он мог бы использовать. Однако к тому времени, когда он достигнет совершеннолетия, он узнает довольно много, и, скорее всего, осознает свою ценность. Если к этому моменту Мэйн уедет из города, и их магический контракт станет бессмысленным, то вполне возможно, что он сможет уйти в магазин другого города.

- Когда Мэйн покинет этот город, я хочу быть в состоянии последовать за ней вместе с Лютцем.

Мои глаза слегка сузились. - Зачем вам заходить так далеко, сэр?

Он слегка встревоженно улыбнулся мне. - Фактическим преемником компании Гилберта является Коринна. Я всего лишь посредник. Мэйн говорит, что хочет создавать книги, но этим этот магазин не занимается. Этим не будет заниматься и в ближайшее время, но я думаю, что, может быть, я в действительности хочу оставить магазин на Коринну и Отто и построить свой собственный, отдельный магазин.

Собственность компании Гилберта фактически передается по материнской линии, поэтому он был прав: те, кому магазин должен быть в действительности доверен - это Коринна и Отто. Однако я не могу установить связь между его стремлением к независимости и его намерениями в отношении Лютца. Когда я с любопытством посмотрел на него, он вздохнул. - Марк умеет хранить секреты, - пробормотал он себе под нос, и на его лице расплылась ностальгическая улыбка.

- В последнее время, когда я наблюдаю за Мэйн и Лютцем, я вспоминаю, каким я был раньше. Когда мой отец был еще жив, когда мне не о чем было беспокоиться в моей жизни... как когда-то я был вместе с Лиз.

То, как Лютц и Мэйн взаимодействуют друг с другом, очень напоминает то, как мисс Лиз и мистер Бенно смеялись вместе. Я могу понять, в некоторой степени, что он сейчас чувствует. Краем глаза я почти увидел, как они вдвоем играют взрослых в задней части магазина или украдкой планируют какую-то шалость.

- Глядя на этих двоих, я вспомнил, что у меня когда-то была мечта… однажды… после смерти моего отца, я приложил все свои усилия, чтобы сохранить этот магазин и мою семью в безопасности…

- Ах да, ваша мечта стать купцом уважаемого во всем мире.

Как только я это сказал, глаза мастера Бенно расширились, он впал в такое смятение, что мне показалось это, откровенно говоря, забавным.

Он обвинительно указал на меня. - Чт... почему ты это запомнил?!

- Потому что это была ваша мечта, сэр.

Я не хочу, чтобы к этому относились легкомысленно. Я знаю мистера Бенно с самого его рождения. Когда я выпятил свою грудь с гордостью, он схватился за голову и простонал. Он довольно ужасно ведет беседы с теми людьми, которые знают обо всех его мелких деталях о его детском прошлом. Мне это прекрасно известно. Через мгновение, продолжая держать голову прямо и ворча, он откашлялся, пытаясь освободиться от своего сиюминутного смущения.

- Если я смогу продолжать воплощать в жизнь все то, что у Мэйн появляется в голове, то я смогу осуществить эту мечту, ведь так?

- ...Это может показаться замысловатым, но, если вы в действительности сможете понять все то, что описывает Мэйн, то тогда вы получите уважение всего мира.

- Итак, для начала, я собираюсь поехать в другие города, в которых находятся мои братья и сестры, я организую там мастерские по изготовлению бумаги и начну пытаться распространять эту бумагу на растительной основе. ...Марк, что ты будешь делать?

Он посмотрел на меня, слегка наклонив голову в сторону, откинувшись на спинку стула со сцепленными перед ним пальцами. Видя, как он смотрит на меня, ожидающего ответа, почти заставило меня засмеяться вслух. В конце концов, когда предыдущий хозяин магазина умер, а мой учебный период закончился, и он спросил меня, покину ли я магазин, то у него было точно такое же выражение на лице.

- Я думаю, что Тео может вести дела с мистером Отто гораздо лучше меня. Я поеду с вами вместе. В конце концов, Лютцу понадобится практика, не так ли?

- ...Тогда все в порядке.

Видя, как он вздохнул с облегчением, вызвало у меня ностальгическую улыбку на моем лице.

Мистер Бенно забыл про свою мечту, заменив ее упорным желанием защитить свою семью и свой магазин. Мэйн толкает его мечту в его памяти, приводя ее в движение, заставляя его сформировать ассоциацию производителей бумаги, заставляя его открыть еще больше новых предприятий. Как Отто и сказал раньше, Мэйн для Бенно - богиня воды, положившая конец долгой зимы.

И благодаря ей я вспомнил и о своих мечтах.

Если Мэйн - его богиня Воды, тогда я хочу быть сейчас, как никогда раньше, его богом Огня, помогающий ему расти и процветать.

Интерлюдия: Работа у ворот

Я Гюнтер. Мне тридцать два года, и сегодня я стою на страже у южных ворот, защищая свою любимую семью.

Отто сегодня какой-то очень раздраженный. Он просто не может прекратить скалиться на всех, и он вообще не выполняют свою работу, от слова совсем. Я думаю, что с его женой, которую он просто боготворит, случилось что-то не хорошее. Я понимаю это, конечно же, но его выражения лица так и просит пару хорошеньких ударов.

- Возьми себя в руки, Отто. Разве с таким должен быть служащий у ворот?!

- Я держу себя в руках!

Когда я призвал его привести себя в порядок, он стал бить себя по щекам, пытаясь привести себя в форму, но это никак ему не помогло, разве что его щеки немного покраснели, да и не смог он больше удерживать относительно нормальное выражение лица. Вздохнув от удивления, я услышал усмешку позади себя. Я обернулся и увидел своего командира, плечи которого дрожали от смеха.

- Ваш подчиненный такой же, как и вы, разве нет? - Спросил он. - Он уделяет своей работе столько же внимания, сколько и вы, когда беспокоитесь о своих дочерях.

- А...?! Эээ, нет, сэр, я совсе…

Он хлопнул меня по плечу. – Просто поговори с ним, - прошептал он мне. - Он всегда так делает для вас.

Когда мне пришлось пропустить церемонию крещения Тори, да и всякий раз, когда у Мэйн были проблемы, Отто всегда был рядом, он выслушивал меня, так что, полагаю, я ему должен отплатить тем же.

Значит, придется мне это сделать. Будет ли здраво, если я составлю ему компанию после работы. ...Хотя, всякий раз, когда он начинает говорить о своих любимых вещах, его совершенно невозможно остановить.

Я снова вздохнул. Узнав, что именно люди думают обо мне, было довольно неожиданным, да и я не мог узнать, что все вокруг хотят, чтобы мы двое, так раздражающе любящих семейных человека, подружились друг с другом.

После того, как мы сдадим наш пост ночной смене, мы с Отто пойдем в сторону восточных ворот. Восточные ворота соединяются с главной дорогой, поэтому на нее приходится наибольшее пешеходное движение, а сама дорога, соединяющая их, полна постоялыми дворами и всевозможными закусочными. Переулки и еще раз переулки, отходящие от главной дороги, также заполнены магазинами, ими, как правило, пользуются сами люди, живущие тут.

Так как на дворе стоит лето, то каждый магазин широко распахнул свои двери, отовсюду я слышу шумные голоса людей, наслаждающиеся своими напитками. Мы пробрались к бару, который был самым любимым среди солдат. По дороге мы пытались избежать столкновения с кем-либо еще.

Бар был насыщен запахом еды и напитков. Когда мы вошли, то увидели, что два стола средней длины в середине комнаты были полны группой из десяти или около того людей, что-то оживленно обсуждающих друг с другом. Горсть мелких, круглых столов, расставленных вокруг края комнаты, предназначались для нескольких человек, но они почти все были заполнены.

- А тут так оживленно, - подметил Отто.

- Давай присядем, вон там, - сказал я.

Я направился к задней части бара, сократив мой путь через шумную вечеринку в середине. По дороге я подозвал менеджера, стоящего за стойкой.

- Эй, Эббо! Два береаса сюда. И немного вареной колбасы, если можно.

- Уже в пути!

Я заказал два береаса от Эббо, местного менеджера. Для того, кто был привратником так долго, в основном все в этом маленьком городе знакомые, за исключением тех дворян и богатых людей, которые все время держат свои шторы закрытыми на своих экипажах.

Я бросил большую медную монету на прилавок, оплачивая напитки и колбасу, а Эббо поставил две большие деревянные кружки, наполненные до краев береасом. Я схватил кружки, стараясь ничего не пролить, огляделся на наличие пустого места и стал двигаться к круглому столу возле задней части бара.

На столе осталась вся посуда от предыдущих клиентов, но, когда мы вдвоем пошли к нему, зоркая служанка быстро подбежала и убрала все. На нем оставался кусок хлеба, обычно на нем подают мясо, а не на тарелке, оставленный кусочек уже пропитался соком. Служанка, используя его, грубо протерла стол, а затем бросила кусок на пол. Собака подбежала, весело виляя хвостиком, и жадно слямзила его. Отто и я поставили наши кружки на недавно очищенный стол и присели, наши стулья прогремели об деревянный пол.

- Благодарим Вантолье, - сказали мы оба, поднимая наши кружки в благодарность Богу алкоголя, и выпили.

Я опустошил свою кружку за один раз, громко глотая. На мой взгляд, это самый лучший способ насладиться пенистой кружкой берея. Чувство напитка, льющегося по моему горлу после того, как оно стало настолько пересохшим от работы, непередаваемые ощущения. Ощущение крошечных пузырьков и особого горького вкуса ударило по моему рту мгновение спустя.

Я удовлетворенно вздохнул. - Вот это вещь! ...Итак, что же случилось?

Я поставил свою пустую кружку на стол с шумом. Отто, у которого все еще была пена вокруг рта, взял тарелку вареной колбасы у служанки и заказал нам еще один раунд. Когда я потянулся за куском твердого хлеба, на котором они подавали колбасу, Отто начал рассказывать свою проблему абсолютно влюбленными словами, по-щегольски пожимая плечами.

- Ну, Коринна сказала, чтобы я никому не говорил, даже если это рассказывать вам, сэр, я просто не могу рассказать!

- У вас что, ребенок что ли или что?

- К, как, как вы это узнали?!

- Нуу, основываясь на том, как ты себя ведешь, и на том, что твоя жена не хочет, чтобы вы кому-то это говорили… так что еще это может быть?

Отто сдался, почесав щеку. Если быть немного более честным, то я понял это после того, как вспомнил через что я прошел, и кто-то тогда мне тоже указал на это таким же образом, но нет необходимости рассказывать ему об этом.

Серьезно, Отто собирается стать отцом, хах? С этим весельчаком все ли будет в порядке?

Эти слова мелькали в моей голове, но и об этом все люди спрашивали тогда обо мне.

Да уж, если он так счастлив из-за ребенка сейчас, то он, скорее всего, будет хорошим, заботливым отцом. Основываясь на моем собственном прошлом, могу спорить с кем угодно, у него не будет никаких проблем.

- Вот ваша добавка! Спасибо вам за ожидание.

Девушка поставила свежие кружки берея с шумом, содержимое немного хлюпнуло и разбрызгало пену по бокам. Ни она, ни клиенты не обратили на это внимания. Я вручил ей среднюю медную монету. Мы с Отто выпили наши напитки, отвлекаясь на шум вокруг нас. В отличие от моей первой кружки, я не прихлопнул ее за один раз, вместо этого я решил позволить сложному аромату раствориться по моему языку, пробуя на вкус горечь пшеницы, смешанную со сладостью солода, прежде чем проглотить все.

Если так подумать, то разве жена Отто не была швеей, которой восхищаются Ева и Тори? Тори как-то говорила, что после того, как ее контракт даруа закончится в ее нынешней мастерской, она постарается переехать в мастерскую жены Отто. Кроме того, ее старший брат -владелец той компании, которая заботится о Мэйн. Я сам знаю только Отто, но похоже, что наши семьи каким-то образом смогли сблизиться.

- Отто, позаботься о своей жене и ребенке. Ведь ваш ребенок станет наследником крупного магазина, да? Мэйн что-то говорила об этом.

- ...Об этом, сэр.

Его поведение внезапно изменилось. Его лицо застыло, и он стал смотреть словно в космос, пытаясь подобрать нужные слова. Когда я увидел, как его плечи напряглись, прямо как Мэйн обычно делает, когда она пытается сказать нам что-то серьезное. У меня голова вдруг остыла, гул алкоголя пропал. Несмотря на то, что я только что сделал глоток, мое горло внезапно стало сухим. Я долго, медленно пил свою берей.

- ...Ну хорошо, что случилось?

- Ахх... ну, это не столь срочно, но... через несколько лет, я, скорее всего, перестану быть солдатом.

Изначальная причина, по которой Отто стал солдатом заключалась в том, что он смог бы жениться на наследнице крупного магазина. Он был простым торговцем, влюбившимся в наследницу крупного магазина. Странствующие торговцы полностью отличаются от городских купцов. Такой торговец не может в один миг стать владельцем крупного магазина. В тот момент люди вокруг нее говорили, что он ухаживал за ней только для того, чтобы получить социальный статус крупного купца, поэтому она сразу же отнеслась к нему с большим подозрением. Однако, вскоре Отто приобрел гражданство и стал солдатом, а не продолжил свою деятельность, все это показало ей, насколько серьезны были его чувства.

Это было большим шоком для меня, когда я услышал это. Все это происходило, когда я еще служил у западных ворот, так что, должно быть, прошло четыре года? Однажды один торговец, который всегда говорил, что продает свои товары, чтобы однажды вернуться домой к родителям и открыть магазин в родном городе, как обычно, вышел через ворота. Несколько дней спустя тот же торговец снова появился у ворот, рассказав, что своей любимой женщины, он продал все, что имел, чтобы купить гражданство, и теперь он ищет работу вне сферы торговли. Некоторые служащие привратники просили его повторить несколько раз его рассказ, не веря своим собственным ушам.

Я знал Отто с детства, еще с тех пор, как его отец брал его с собой в путешествия в качестве торговца. Было легко понять, что, если такой человек, как он, который говорил всем, что когда-нибудь вернется к родителям, и тут вдруг продал все, чтобы купить гражданство, то он смертельно влюбился с первого взгляда.

Благодаря своей жизни торговца, Отто знал, как считать, мог читать наши официальные документы и умело работал своими руками. В конце концов, я рекомендовал его начальству охраны, при условии, что основная его работа будет бумажной. У нас много солдат, которые, как бы усердно они ни относились к тренировкам, постоянно забывают делать свои документации. Отто, присоединившись к воинской службе, значительно облегчил нам работу с торговцами и дворянами, проходящими через ворота с рекомендательными письмами.

И вот теперь он бросает солдатскую службу? Значит ли это, что семья жены признала его купцом?

Я давно знаю, что, если он не дежурит у ворот, то он помогает в магазине своей жены. Я также знаю, что он следил, чтобы его чувства торговца были острыми, разговаривая с торговцами и купцами, которые проходят через наши ворота. Если это результат его тяжелой работы, то я очень рада за него, но что-то есть в его лице, что напоминает мне человека, который потерялся.

- Теперь же, когда у вас будет ребенок, то этот почтительный старший брат Коринны наконец-то признал тебя?

- ...Нет, мы как-то говорили об этом раньше, так что, скорее всего, не признал. Я думаю, что это все из-за Мэйн.

- Что?!

Я резко поставил чашку на стол, а мои глаза почти вылетели из глазниц. Я не ожидал, что имя моей дочери вообще всплывет. Однако, Отто выглядел немного более расслабленным, чем я, он даже потянулся за чашкой и отпил.

- Сэр, когда я искал работу за пределами мира торговли, я думал, что должность солдата - лучший выбор для меня, потому что я смог бы познакомиться с людьми, живущими в этом городе. Я хотел, запомнить лица всех, и знать, что все они запомнят мое. Кроме того, я хотел знать обо всех купцах и дворянах, приходящих и уходящих в этот город, поэтому-то я и решил, что солдат – хороший способ собрать немного информации.

- Хмм, - ответил я уклончиво.

- Я планировал остаться солдатом на еще какое-то время, но ситуация вокруг магазина стала меняться. Риншам и шпильки, которые Мэйн принесла к нам, очень ходовые товары, поэтому компания Гилберта в последнее время достигла больших вещей.

- Хах, и эти продукты Мэйн достали тебя?

Я счастлив, что Мэйн так хвалят, и как ее отец я очень горжусь этим, но что-то тут было не так. Я же вижу, что риншам готовит Тори, а заколки у Евы и Тори были гораздо красивее, чем у Мэйн. Когда Мэйн пытается сделать вещи сама, то ей не хватает на это сил, из-за чего она начинает допускать много ошибок. Я даже не могу сосчитать, сколько раз я уже видел, как она смотрит на что-то, что с ее точки зрения не совсем правильно, она в такие моменты наклоняет голову в сторону в замешательстве.

- Но основной бизнес компании Гилберта - это все же одежда и аксессуары к ней, поэтому, когда она и Лютц сделали бумагу на растительной основе и принесли нам... так-то это очень выгодно и престижно, но это не соответствует направлению нашего магазина. Бенно хочет расширить рамки того, что мы продаем. Однако, Коринна не интересуется ничем, кроме одежды, поэтому она говорит, что не хочет делать какое-либо расширение.

Я нахмурился. - Ты говоришь мне, что Мэйн принесла в ваш дом вещи, которые и стали причиной конфликта?

Отто судорожно замахал рукой взад и вперед. - О Нет, нет, нет, я бы не назвал это конфликтом. С точки зрения торговца, все это удивительно. Я прекрасно понимаю, почему Бенно хочет в этом участвовать. Просто Коринна не хочет продавать такие товары. Вот почему Бенно задумался, что стоит передать компанию Гилберта Коринне немного раньше, чем мы планировали, и он просит меня помочь и завести свой собственный магазин... он собирается открыть новый магазин, чтобы начать продавать вещи, которые придумывает Мэйн, даже в других городах.

Если владелец крупного магазина идет на открытие нового магазина, то продажа и распространение новой продукции должны приносить колоссальные деньги. Некоторое время назад чрезвычайно взволнованная Тори очень старалась объяснить мне, что Мэйн на самом деле очень богата, но я понял, что она просто преувеличивает. Не может быть, чтобы у девушки, едва прошедшей Крещение, была реальная сумма денег.

- ...Так это правда, что Мэйн зарабатывает смехотворно большие суммы денег?

- Это действительно так. Она была очень осторожна в управлении своими финансами. Может быть, кто-то научил ее этому, потому что она намного лучше справляется, чем можно ожидать от ребенка. Я не думаю, что вам удалось бы научить ее рассчитывать транзакции на таком уровне, сэр, так где же она этому могла научиться?

Он улыбнулся, словно дразня меня. Я уставился на него, потом фыркнул. Есть только одно существо, которое могло бы так сильно повлиять на мою милую маленькую девочку, и наполнило ее до отказа маной, и одарило ее знаниями, которые невозможно нам понять.

- Боги научили ее этому. В конце концов, моя дочь любимица богов.

- Я все время думал, что вы просто преувеличиваете, как и любой нормальный отец, но эта идея страшно убедительна сейчас.

Отто посмеялся, пожал плечами, а затем откусил большой кусок от сосиски. Я последовал его примеру и тоже откусил кусочек, а потом поменял тему разговора.

- Итак, когда ты планируешь уйти? У нас нет никого, кто мог бы взять на себя твою работу, понимаешь?

- О, да, я не смогу передать свой пост в ближайшее время, поэтому я подумал, что это будет в ближайшие два-три года. Я подумал, что хочу научить кого-то быть таким же хорошим в вычислениях. - Он вздохнул. - Оххх... Храм же поймал Мэйн и это был мой просчет.

Я помню, что это именно Отто посоветовал Мэйн не становиться ученицей торговца, пытаясь убедить ее, что ее физическая слабость и напряжение, не позволят ей работать вне ее дома. Тогда она решила, что будет работать именно дома, но иногда будет ходить со мной к воротам, чтобы делать там какую-нибудь работу, и будет жить так долго, как только сможет, все ведь так было? Я не думаю, что кто-то думал, что она может угодить в лапы храма.

- Наверное, это был и мой просчет. Мэйн говорила, что она не хочет знакомться с каким-нибудь дворянином, а потом вдруг она рассказала, что хочет пойти учеником в храм. Просто читать книги, когда ей захочется…

Вспомнив тот момент, когда она сказала мне, что хочет пойти в храм и стать жрицей, я до боли сжал свою кружку.

- Похоже, что Бенно собирал информацию и пытался потянуть за какие-то ниточки, но... Сэр, вы довольны тем, как все получилось?

- А ты как думаешь? – Ответил я, сверля его взглядом.

Он в поражении поднял руки и покачал головой. - Нет, вовсе нет.

Независимо от количества хороших условий, которых мы добились, я бы по своему выбору никогда не заставил Мэйн посещать храм.

- Не думаю, что я рад на этот счет, - сказал я. - Они обещают, что к ней будут относиться так же, как и к дворянам, но если вспомнить о чувстве привилегий и значимости родословной у этих парней, то на самом деле это не произойдет.

- ...Да, все так.

Это все только на словах. Конечно же, чтобы все выглядело хорошо, они выдадут ей несколько синих мантий, но я точно знаю, что они не будут относиться к ней так же, как и к дворянину.

- Хотя нам и удалось избежать того, чтобы ее бросили в детский дом. Она сможет возвращаться домой, и я смогу видеться с ней. С ней будут и другие дети - дворяне. Даже если мы добились только того, чтобы ее не доставали эти дети, то я уже считаю это победой.

- Однако это довольно неустойчивое положение.

- …Да уж.

Магия Мэйн уже сошла с ума, заставив главу храма отступить, поэтому сейчас ситуация несколько туманна, но ведь он изначально планировал приговорить меня и Еву к смерти и бросить Мэйн в детский дом. Она спасла наши жизни, и мы завоевали ей возможность жить дома, но это была огромная уступка со стороны храма. Желать лучшего лечения для нее, чем это, бесполезно. Скорее всего, глава храма в ярости от того, что он его принудил какой-то простолюдином, и собирается относиться к ней ужасно. Сама мысль об этом наполняет меня страхом.

- Сэр. Это информация из вторых рук, но, по словам Бенно, у Мэйн будет не более пяти лет относительно спокойной жизни в храме. Поскольку сейчас осталось не так много дворян в храме, то люди, у которых есть мана, очень важны, но как только их число начнет расти, то появится реальная опасность того, что они начнут относиться к ней как к бремени.

- ...Всего пять лет, хах? Это все равно лучше, чем любая другая альтернатива. Если она не пойдет в храм, то не пройдет и полугода, прежде чем она умрет.

Я позволил Мэйн ходить в храм только ради продления ее жизни. Это все, что я могу для нее сделать. Если бы у меня были магические инструменты, я мог бы сделать все сам, но у меня нет ни связей, ни денег, чтобы хоть как-то заполучить их. Я слишком бесполезный отец.

- Если она не сможет ходить в храм, - начал рассуждать Отто, - то можно будет заключить контракта с дворянином. Она же имеет большую ценность: у нее есть мана, и она может зарабатывать деньги. Если только она сможет продемонстрировать, насколько она ценна, прежде чем ситуация обострится, тогда у нее появится хороший шанс, чтобы она смогла прописать себе в условия контракта что-то получше, чем просто остаться в живых.

- Мэйн как-то говорила, что хочет остаться со своей семьей, так что она не захочет подписывать контракт с дворянином, но... как ее отец, я думаю, я бы предпочел, чтобы она продолжала жить.

Она так долго страдала от лихорадки, а теперь, когда она наконец-то способна делать то, что хочет, я хотел бы, чтобы она жила ради своей мечты. Но ее желание жить включает в себя и заключение контракта с дворянином? С каким благородным человеком она заключит контракт, и какие условия она сможет добиться по этому контракту? Все в силах только самой Мэйн.

Я ее отец, но я так мало что могу сделать. Бенно консультировался со своими родственниками, чтобы собрать для нее всевозможную информацию. Глава гильдии продал ей один из магических инструментов, которые он когда-то купил ради собственной внучки. Я не могу не задаться вопросом, сделали ли они для нее больше, чем я когда-либо.

- ...Что я могу сделать для нее, как ее отец? У меня нет денег, у меня нет связей. Неважно, насколько она важна для меня, но, в конце-то концов, я простой солдат, который даже не может защитить свою дочь, получается так? Я всего лишь шут гороховый.

Я позволил алкоголю сделать свою работу, выпустив свои чувства, которые я никогда не смогу выпустить дома. Я так самонадеянно заявлял, что буду защищать все семьи этого города, но я ничего не могу для них сделать.

Отто медленно склонил голову в сторону, слушая мое ворчание.

- Ну уж нет, я бы сказал, что ты, солдат, охраняющий ворота в этот город – жезл воли Богов.

Я прищурил глаза. - ...Что ты хочешь этим сказать?

Отто оглядел комнату, которая все еще бурлила шумной активностью, затем наклонился немного поближе и еле слышно сказал.

- Благодаря помощи Бенно, Мэйн более или менее хорошо защищена в городе магическим контрактом. По крайней мере, в этом городе существует множество людей, которые хотят видеть Мэйн в безопасности. Однако из всех предсказаний Бенно мы должны больше всего бояться - возможность того, что Мэйн может быть похищена каким-нибудь дворянином из другого города.

Я сглотнул. – А что случится, если ее похитят?

Я предполагал, что опасность исходит от дворян из храма, но я и не думал, что дворяне из других частей страны могут иметь свои интересы на нее.

- Если она покинет город, то она будет отрезана от всяких магических эффектов контракта. Если дворяне из этого города что-то сделают, или кто-то вроде главы гильдии, или Бенно решит что-то сделать, то они смогут обратиться к лорду города, чтобы расследовать этот вопрос. Однако, если это будет дворянин из другого города, то существует вероятность, что они будут вне досягаемости нашего господина.

Бенно владелец крупного магазина, и очевидно, что у него много политической власти. Услышав, что кто-то вроде него, или главы гильдии торговец, или даже сам лорд города имеют пределы своей власти… я как будто получил удар по голове.

Если городской Лорд не может что-то сделать, то что могу я сделать? Как я могу иметь дело с дворянами из другого города?

Я крепко сжал лоб, пальцами впиваясь в виски. Однако, Отто широко и многозначительно усмехнулся.

- Если мы не хотим, чтобы это произошло, тогда нам надо узнать, когда священники в храме начнут плохо относятся к Мэйн и проведем некоторое расследование, найдем с какими дворянами эти люди могут иметь связи. Кроме того, нам нужно будет проследить за дворянами из других мест, которые приезжают в город, а затем решить, есть ли у них проблемы или нет. Если все так, то не думаете ли вы, что работать у врат и читать каждое рекомендательное письмо и письменные приглашения, которое люди привозят с собой, на самом деле является очень подходящей работой по обеспечению безопасности Мэйн?

Я поморгал пару раз, вспоминая, что такое работа привратника. Он оказался прав в том, что, если нужно узнать о движении дворян, то быть привратником - отличный способ сделать это. Ни один дворянин из других городов не проходит через наши ворота без рекомендательного письма или письменного приглашения. Дворяне, въезжающие в город верхом на лошади или в карете, всегда проходят через ворота, а затем, основываясь на рекомендательном письме, направляются прямо к внутренним стенам и входят в дворянский квартал. Знатные дворяне никогда обычно не бродят по районам, где живут простолюдины. Если мы будем настороже, то заметим, что кто-то из дворян остановил свой экипаж в городе или направляется прямо к храму, то тогда у нас появляется хороший шанс предотвращения любой попытки похищения.

Например, даже если дворянин наймет какого-нибудь головореза для похищения Мэйн, то любой дежурный привратник сразу узнает в нем незнакомца. Мы сможем довольно легко обнаружить любого, кто зарабатывает себе на жизнь темным бизнесом. Если я поговорю с людьми здесь, пока делаю обход, и поспрашиваю их, не видели ли они чего-нибудь подозрительного, и сближусь с моими товарищами-охранниками, то тогда я смог бы, просто своими ежедневными действиями, поставить себя в такое положение, в котором я смог бы очень быстро узнать о происходящих странных вещах. Это часть моей солдатской работы.

- Сэр, разве не вы сказали, что стали солдатом, чтобы защищать все семьи города? Мэйн входит в их число. Я думаю, если вы продолжите делать то, что всегда делали, то сможете защитить ее.

- Если задуматься над этим, то начиная со следующей весны мы будем переведены на Восточные ворота, что может быть настоящей удачей для нас.

Каждые три года отряды меняются воротами. Скорее всего это сделано для того, чтобы предотвратить теневой бизнес, да и это помогает укрепить связи между всеми солдатами, и они видят, что работа везде одинакова, но я не слишком забочусь о таких деталях. Все, что меня волнует, это то, что этой весной мой отряд будет переведен на Восточные ворота. Эти ворота выходят на главную дорогу, поэтому у них самый высокий трафик из всех ворот, и это будет самым простым местом для получения информации. Через эти ворота проходит наибольшее количество незнакомцев, так что мне нужно быть бдительным.

- Вы должны быть настороже, и не позволяйте ничему проскользнуть мимо вас, пока вы будете собирать информацию, - посоветовал. - Я думаю, что это будет хорошей возможность для поиска информации, да и вы можете использовать свои связи с другими солдатами, так что вы сможете что-нибудь предпринять, как только почувствуете даже малейшую опасность происходящего. Я тоже буду вам помогать. В конце-то концов, Бенно совал свой нос во все подряд в эти дни, так что похоже на то, что это коснется и моей семьи.

С вызывающей усмешкой он сжал кулак и согнул локоть, сделав тот знак, которым мы, солдаты, пользуемся, чтобы пожелать друг другу хорошей битвы.

- Сэр. Давайте обеспечим ей безопасность.

Я ответил ему усмешкой, допил остатки своего берея, которые смыли тоску с меня. Моя чашка стукнула по столу, когда я опустил ее. Я сжал кулак, согнул локоть, а затем слегка стукнул кулаком по кулаку Отто.

- Да уж. Моя семья - одна из семей этого города, так что я буду защищать и их.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Путь к Вас̧и (❀)

Пришло время сделать ва́с̧и¹, традиционную японскую бумагу. Я наконец-то была в состоянии сделать её. Точнее, не я сама, а кое-кто другой, а именно Лутц, собирался сделать её для меня. Пусть и как часть своей работы. Как чудесно!

По пути домой после собеседования с торговцем я была столь взволнована, что совершенно не смотрела на дорогу. Обдумывая произошедшее, я чувствовала, что могу словно фигурист подпрыгнуть в воздух и сделать по крайней мере двойной оборот, прежде чем приземлиться.

— Э-хе-хе, а-ха-ха!

— Майн, я понимаю, что ты счастлива, но успокойся. Тебе нельзя слишком волноваться. Или ты хочешь снова свалиться с лихорадкой?

— Как я могу не волноваться? Мы ведь теперь будем делать бумагу! Бумагу! Я смогу сделать из бумаги книги. А-ха-ха, это правда!

Как я могла сохранять спокойствие, когда книги становились всё ближе? Лутц, наблюдая, как я вприпрыжку шла по дороге, схватился за голову и вздохнул.

— Майн, это хорошо, что мы собираемся делать бумагу, но как мы её сделаем? Я об этом ничего не знаю. Разве нам не нужны инструменты или что-то подобное? У нас точно получится?

Спокойные вопросы Лутца вылили на моё воодушевление ведро холодной воды. Вернувшись к реальности, я побледнела, осознав суровую действительность. Я точно знала, как изготовить ва́с̧и. У меня даже остались смутные воспоминания о том, какие инструменты для этого требовались. Я читала книгу о всевозможных древних поделках. Но я не помнила точных сведений о том, как сделать инструменты для изготовления бумаги. А без этих инструментов у меня бы не было возможности сделать и саму бумагу. Я должна начать с создания инструментов. А-а-а-а! Ну вот опять, я знала всё, кроме самых важных вещей.

— Эй, Майн, с тобой всё в порядке? Ты так внезапно замолчала. Только не говори мне, что на самом деле ты не знаешь, как делать бумагу?

Лутц посмотрел на меня с тревогой, поэтому я поспешно покачала головой.

— Я такого не говорила. Я определённо знаю, как сделать бумагу. Я столько времени пыталась изготовить её. Но я была недостаточно сильна, чтобы рубить деревья или набирать воду из колодца, и даже не могла делать такие вещи, как разжигать огонь или отделять волокна. Мне требовалась помощь, но я не могла попросить других сделать для меня бумагу. Это было бы слишком эгоистично…

— Если тебе требовалась помощь, то ты могла бы просто попросить меня…

Лутц слегка поджал губы, выглядя немного расстроенным. Я радовалась, что он хотел помочь, но изготовление бумаги было очень тяжёлой работой, на совершенно ином уровне, чем копание ямы или помощь в обрезании веток.

— Эм-м, дело в том, что всё, на что я способна, так это объяснить тебе, что требуется сделать. Всё совсем не так, как было раньше, когда мы работали над разными вещами вместе. Теперь, чтобы сделать бумагу, тебе придётся делать почти всю работу от начала и до конца самостоятельно. Ты с этим согласен?

— Да, конечно. Ты придумываешь вещи, а я их делаю. Это ведь то обещание, которое мы дали? — незамедлительно согласился Лутц.

Я должна была убедиться, что он действительно согласен выполнить наше обещание. Вполне возможно, что в тот момент он настолько погрузился в атмосферу собеседования, что согласился, даже толком не подумав.

— Итак, Лутц, сейчас мы должны начать с создания инструментов, необходимых для изготовления бумаги. Как думаешь, ты сможешь их сделать?

— Ты ведь будешь со мной?

— Конечно. Я сделаю всё, что смогу.

После этих слов я задумалась. Мне требовалось вспомнить, какие инструменты были необходимы, прежде чем мы стали бы делать их. Попутно мне стоило обыскать дом, чтобы посмотреть, можно ли какие-нибудь из требующихся инструментов заменить чем-то более простым. Возможно, мама на меня разозлится, но у меня не оставалось другого выбора, учитывая, насколько я бедна.

— Я подготовлю список нужных нам инструментов и начну искать вещи, которые мы могли бы использовать вместо них. Если я не найду подходящие, то мы должны будем изготовить их сами. Но для начала я хочу, чтобы ты нашёл деревья, из которых можно сделать хорошую бумагу.

— А как насчёт деревьев в лесу?

— Ну, дело в том, что я не знаю, из каких деревьев в лесу выйдет хорошая бумага.

Я знала, какие японские деревья подошли бы для ва́с̧и, но деревья этого мира были мне незнакомы.

— Хм, давай посмотрим. Нам нужны деревья с длинными прочными волокнами. Кроме того, волокна должны быть липкими, чтобы могли слипаться. И я бы хотела получить волокна из разных деревьев, но… я не знаю, как посмотреть и проверить, какие волокна у какого дерева.

И это не говоря уже о том, что некоторые деревья подходили для рубки только в определённые периоды их роста. Я знала о деревьях, из которые можно было сделать хорошую бумагу спустя год, но на втором году их древесина становилась настолько твёрдой, что их волокна оказывались более непригодны к использованию. Вот только этих знаний оказалось недостаточно, чтобы я могла с первого взгляда на деревья определить, сколько им лет. Я действительно была бесполезна.

— Это кажется сложным. Я даже не знаю, какие деревья тебе нужны.

— Ну, в принципе, вероятно, есть мягкие деревья и твёрдые деревья, и я хочу молодые мягкие деревья.

— Да, с годами они становятся все твёрже.

Мне было бы слишком сложно рубить любое дерево, но, очевидно, у Лутца хватало опыта, и он мог сказать, какие деревья были мягкими и рубились легче, чем другие.

— Ну, мы можем сделать бумагу практически из любого растения, даже из бамбука, но, чем проще работа, тем лучше для нас. Кроме того, если мы собираемся производить бумагу массово, то нам нужна древесина, с которой легко работать.

Если на рынке появится растительная бумага, то нам нужно заранее составить план, чтобы не допустить исчерпания материалов.

— По возможности нам требуется дерево, которое можно было бы легко выращивать, и получать сырьё для бумаги. Но, полагаю, ты не сможешь сказать, какие из них легче выращивать?

— На самом деле, могу. И они довольно разные. Так что я знаю несколько деревьев, которые действительно легко вырастить.

— Правда?!

Я могла только стиснуть зубы от разочарования в собственном невежестве о мире, в котором толком ничего не могла узнать из-за болезни. Прошёл всего месяц с тех пор, как я набралась сил, чтобы пойти в лес. Я никогда раньше не рубила деревьев, но именно моей задачей был выбор подходящей древесины.

— Лутц, я оставлю отбор древесины на тебя. Мы попробуем много разных видов и найдем, какой из них подойдёт лучше всего, поэтому просто подумай о любых мягких деревьях, которые сможешь найти. Кроме того, я хочу, чтобы ты нашёл [тороро²].

— Эм-м, что это?

— Ну, это такой липкий материал, который поможет склеить волокна вместе. По правде говоря, я не знаю, есть ли здесь что-нибудь подобное. Ты не знаешь какие-нибудь деревья… или даже фрукты, которые имеют густой и липкий сок?

Лутц задумался. Видимо, ему в голову ничего не пришло.

— Эм-м… Я поспрашиваю кого-нибудь, кто знает об этом больше, чем я.

— Ладно. Я постараюсь вспомнить, что именно нам нужно, а затем составлю план изготовления бумаги. Попутно я подумаю, как сделать необходимые инструменты.

Наш разговор подошел к концу, когда мы достигли моего дома.

— Хорошо, давай сделаем всё возможное!

— Да!

Наполненные решимостью глаза Лутца блестели. Я уверенно кивнула и направилась домой.

* * *

— Я вернулась.

— С возвращением. Майн, не грусти. Ещё найдётся кто-нибудь, для кого ты окажешься полезной, — попыталась утешить меня Тули.

— Э-э-э? Тули, в чём дело?

— В следующий раз тебе просто придётся постараться изо всех сил. Хорошо?

В тот момент, когда я вошла, мама и Тули почему-то начали меня утешать.

— Встреча прошло очень хорошо. У торговца были некоторые условия, но он согласился нанять нас.

— А-а-а? Что? — произнесли они, выглядя крайне потрясёнными.

Я повернулась к ним спиной и достала свою грифельную дощечку, в то время как они уже начали говорить о праздновании. Мне следовало написать, какие инструменты нам потребуются для того, чтобы изготовить ва́с̧и.

— Я должна сделать некоторые приготовления…

— Испытания для становления учеником действительно серьёзны. Удачи! — поддержала меня Тули.

Я кивнула, приготовила свой грифель и принялась воображать процесс изготовления бумаги. Во-первых, мне требовалось срубить деревья и растения, которые станут основой для бумаги. У Лутца имелось нечто вроде топора, поэтому он сможет срубить деревья, когда нам потребуется. Это означало, что для данного этапа нам не нужны специальные инструменты. Далее.

Как правило, требуется отпарить древесину, чтобы отделить чёрный внешний слой. Нам нужна пароварка. Если бы на нашей кухне нашлась такая, то я могла бы воспользоваться ей. Я проверила, но не нашла. Только тут я поняла, что раньше у нас не было приготовленной на пару пищи. Ничего удивительно, если бы у нас не оказалось пароварки. Я записала: «Пароварка» и «Кастрюля» — на грифельной дощечке. Далее.

Пропаренную древесину следует погрузить в воду, и, пока она ещё горячая, удалить внешний слой. Нам пришлось бы отпаривать и очищать её у реки, но поскольку у нас имелись ножи, этот шаг не станет проблемой. Далее.

Для того чтобы высушить древесину, оставить погружённой в реку на целый день и очистить внутренний белый слой, также не потребуется никаких особых инструментов. Ножа вполне достаточно. Далее.

Белый слой нужно будет сварить с золой, размягчить и удалить примеси. Короче, нам требовались зола и кастрюля. Мы могли бы повторно использовать кастрюлю после отпаривания, но вот получить золу будет сложнее. Мама никогда не дала бы мне хоть сколько-нибудь, и я не знала, окажется ли достаточно золы от тех дров, что мы будем использовать на этапе пропаривания. Я записала: «Зола». Далее.

После того, как мы оставим проваренный белый слой в воде на целый день, нам нужно будет смыть золу и дать белому слою высохнуть на солнце, что также отбелит его. После этого мы удалим повреждённые волокна. Мы могли бы сделать всё собственными руками без каких-либо инструментов. Далее.

Потребуется основательно отбить волокна, пока они не станут похожи на хлопок. Нам понадобится молоток или что-то ещё, чем можно было эффективно бить по волокнам. Мы могли бы сделать что-то похожее на молоток из дерева. Я записала: «Деревянный брусок». Далее.

Смешать отбитые волокна с водой и тороро. Нам понадобится ведро или лоха́нь³, чтобы всё перемешать. После того, как всё будет сделано, полученную каши́цу⁴ следует поместить на суке́ту — экран из тонких бамбуковых реек, закреплённый на деревянной раме. Каши́ца в конечном итоге растечётся по экрану и высохнет, став бумагой. Создание суке́ты, вероятно, окажется нашим самым большим препятствием. Я записала: «Лохань» и «Суке́та». Далее.

Вынуть экран из рамы и перенести процеженную бумагу на настил для сушки. Как следует из названия, этот настил служил местом для укладки готовой бумаги для последующей сушки. Всё, что требовалось, так это просто сложить на него изготовленную за день бумагу, и за сутки вода вытечет. Я записала: «Настил для сушки». Далее.

После этого требуется аккуратно надавить на бумагу грузом или каким-нибудь рычагом, чтобы выжать больше воды. Если оставить бумагу под грузом на целый день, то большая часть липкости тороро, вероятно, исчезнет. Что мы могли бы использовать в качестве груза? У нас определённо были специальные гири для выжимания масла, но я не знала, сможет ли Лутц использовать их. На всякий случай я записала: «Груз».

После прессования листов бумаги их следует снять с настила для сушки и по очереди положить на доску. Я записала: «Плоская доска». Как только листы бумаги высохли бы под солнцем, нам просто требовалось их снять, и мы закончили.

— М-м-м, теперь, когда я думаю об этом, нам, безусловно, нужно много вещей…

Нам были нужны пароварка, кастрюля, деревянный брусок, зола, лохань, суке́та, настил для сушки, груз и плоская доска. Не говоря уже о дровах и тороро. Я помнила бо́льшую часть процесса изготовления ва́с̧и из картинок и иллюстраций, которые видела, но, учитывая, что я никогда не делала всё это сама, то не могла вспомнить точные детали. Например, наилучшее соотношение волокон древесины к тороро.

[[image:/storage/reader-images/5709083390e0ca9668858905aa1c3ad37a91e84a.jpg]]

Но несмотря на всё это, в прошлом я видела необычную знаменитость по телевизору, которая делала бумагу во время телевизионного шоу. Если знаменитость в состоянии её сделать, то почему я не смогу?

Я попыталась вспомнить то шоу. Удачи, моя память! Мда… на самом деле, эта знаменитость заимствовала все необходимые инструменты. Она ничего не изготавливала сама. И её всё время направлял инструктор. Ар-р-р!

Несмотря на то, что у меня были нужные знания, мой реальный опыт ограничивался тем, что в школе мне доводилось изготавливать бумажную открытку из коробок для молока. Это было лучше, чем иметь абсолютно нулевой опыт, но не стоило слишком на него полагаться. В итоге я подумала, что стоит попытаться сделать бумагу размером с открытку. Инструменты меньшего размера было бы легче изготовить, и было бы проще экспериментировать с различными типами древесины.

* * *

— Итак, Лутц. Давай сначала попробуем изготовить пароварку.

Китайские повара часто использовали округлые, похожие на корзины, пароварки, но нам было бы сложно изготовить такую. С другой стороны, квадратная пароварка не должна быть намного хуже. Я сделала набросок на своей грифельной дощечке и показала его Лутцу.

— Выглядит довольно просто, но есть ли у тебя гвозди?

— Что?! Разве ты не можешь просто… срубить дерево и собрать всё вместе?

— Это как?

Похоже, у нас проблема с изготовлением инструментов? У нас не было инструментов для создания инструментов. Мы могли бы срубить дерево, но нам не хватало гвоздей. В этом мире гвозди были слишком до́роги для детей, чтобы их было легко достать. Что ещё хуже, несмотря на то, что у нас имелись инструменты для того, чтобы рубить дерево, у нас отсутствовали инструменты для более тонкой резьбы.

Было бы здо́рово, если бы я могла одолжить у папы инструменты и сделать шиповое соединение⁵, напоминающее сас̧имоно⁶ периода Э́до⁷, но у меня для такого не хватало ни знаний, ни мастерства. По крайней мере, если бы это оказалось достаточно просто, то я могла поручить работу Лутцу, после того, как он выслушал бы мои объяснения, поскольку это не являлось чем-то таким, что требовало «мастерства́».

Гвозди — вещи, полезные для повседневной жизни, и потому продавались в занимающихся металлическими товарами кузницах, но у нас отсутствовал капитал, чтобы что-либо покупать. Мы были обречены с самого начала.

— Майн, и что мы будем делать?

— Мда. Я постараюсь поговорить об этом с Отто. Возможно, он согласится заплатить гвоздями за мою работу помощницы.

Единственное, что мне оставалось делать, так это пойти туда, где мне платили за работу.

* * *

На следующий день я пошла к воротам и спросила Отто о гвоздях.

— Господин Отто, я хочу кое-что у вас спросить. Сколько стоят гвозди? Если вы знаете место, где можно дёшево купить их, то, пожалуйста, скажите мне.

— Эм-м… почему гвозди? Майн, ты ведь даже не можешь их использовать.

Да, у меня не хватало сил, чтобы воспользоваться молотком. Отто мог понять, почему я хотела чернила и грифели, но не гвозди. Я покачала головой и, вздохнув, начала объяснять.

— Я хочу сделать инструменты, которые мне нужны для изготовления бумаги, но у меня нет инструментов, необходимых для создания этих инструментов.

— А-ха-ха-ха-ха! — засмеялся Отто, колотя по столу.

Было довольно забавно, что на следующий день после того, как я уверенно заявила Бенно, что к весне я изготовлю бумагу, я пришла к Отто и сказала, что не могу её сделать. К сожалению, у меня не было иного выбора, кроме как сейчас выставить себя дурой. Я надулась и впилась взглядом в Отто. Он вытер проступившие от смеха слёзы и улыбнулся. Пусть его улыбка и казалась доброй, но это была тёмная улыбка расчётливого торговца. Отто заметил, как я рефлекторно насторожилась, а потому усмехнулся.

— Если ты расскажешь мне, как сделать то, что делает волосы шелковистыми, тогда я дам тебе всё, что нужно.

Это была не очень хорошая сделка. Если бы Отто передал информацию Бенно, то я бы потеряла одну из своих карт, которой могла воспользоваться для сделки с Бенно. Потери были слишком велики.

— Эта информация слишком ценна, чтобы променять её на гвозди. Судя по вчерашней реакции Бенно, я могу предположить, что из этого можно сделать очень прибыльный продукт.

— Хех. А у тебя острый глаз, — пробормотал Отто, немного впечатлившись.

Я пожала плечами и начала думать так усердно, как только могла. Если бы я потеряла поддержку Отто, то мне больше некуда было бы идти. Эм-м… интересно, почему Отто хочет знать о шампуне? В отличие от Бенно, он не торговец. Я сомневалась, что он попытается продать шампунь на рынке. Может, он хочет сделать одолжение Бенно?

Пускай Отто и ухожен лучше, чем любой обычный парень здесь, но он не кажется тем, кто очень уж заботится о своих волосах. Если кто-нибудь и хотел шампунь, то это должна быть девушка… Девушка?! Его жена?! Если его любимая жёнушка хочет шампунь, то всё обретает смысл.

— Господин Отто, я не могу рассказать, как сделать такое средство, но я не против продать его вам.

Отто приподнял бровь. Судя по его виду, ему не слишком нужно само знание, как изготовить шампунь. Заметив, что на правильном пути, я сделала ещё один шаг вперёд.

— М-м-м, хорошо. Я научу госпожу Коринну, как им пользоваться, и сделаю её волосы шелковистыми. Всё-таки наличие одного лишь средства, не означает умение им пользоваться.

— И правда. Я согласен на такую сделку, — Отто кивнул, даже не задумываясь.

Я полагала, что упоминание Коринны будет эффективным, но не ожидала, что всё пройдёт настолько хорошо.

— Как насчёт того, чтобы ты пришла ко мне в мой следующий выходной? Тогда мы и сможем произвести наш обмен.

— Договорились.

В результате мы решили, что в следующий выходной Отто я возьму свой простой универсальный шампунь и стану парикмахером (только мытьё головы). Но пускай я и нашла лёгкий способ заполучить гвозди, я потеряю свою долю шампуня. Впрочем, поскольку шампунь в конце концов закончится, я могла догадаться, что Отто вновь придётся торговать со мной в будущем.

* * *

— Лутц, я нашла способ получить гвозди.

— На самом деле? Майн, это здо́рово.

— Да. Мне придётся обменять на них некоторое количество [простого универсального шампуня], и у меня, в итоге, его останется весьма мало. Ты не поможешь мне сделать ещё немного сегодня?

— Да, конечно.

Я подумала, что стоило бы воспользоваться подвернувшейся возможностью и сделать побольше шампуня, чтобы у меня оставался излишек для будущих сделок.

— Сейчас мери́лы только начинают расти, поэтому в текущем сезоне плоды ри́о являются лучшим выбором для изготовления шампуня.

Мы собрали плоды ри́о в лесу, а Лутц раздавил их у меня дома, чтобы получить масло. Лутц пока не мог использовать специальные гири, поэтому он бил по плодам молотком. Я же понемногу добавляла травы в выжатое масло.

— Ух ты. Его довольно легко сделать, да?

— М-м-м. Самое главное здесь — смешивание правильных трав с правильным маслом. Вот почему важно обменивать на то, что мы хотим, именно готовые вещи, а не сведения о том, как их сделать. Не говори никому, как мы делали шампунь, хорошо?

— Почему?

— Всё просто, ведь если ты расскажешь кому-то, как что-то сделать, то они в дальнейшем смогут сделать это самостоятельно. Они никогда не станут обмениваться на это снова.

— Да, теперь я понимаю.

Я налила законченный шампунь в маленькую баночку и протянула её Лутцу, который смущённо моргнул.

— А-а? Но мне это не нужно. Майн, ведь шампунь требуется, чтобы обменять его на вещи и деньги, поэтому тебе стоит оставить всё себе.

— Ты заслуживаешь хотя бы немного за твою помощь, да и тётя Карла его обязательно оценит. Она же постоянно тебя о нём расспрашивала, так ведь?

Лутц упоминал, какой интерес выказывала его мама, когда я отмыла его волосы перед собеседованием. С тех пор я не видела тётю Карлу, поэтому она, скорей всего, постоянно спрашивала об этом Лутца.

— Ох, ты права. Спасибо, Майн.

Лутц с радостью взял шампунь, а я улыбнулась ему так же, как и Отто.

— Не говори ей, как его сделать, как бы сильно она тебя ни расспрашивала. Передавай товар, но не информацию. Это важный урок на будущее. У торговцев есть много вещей, которые они должны хранить в секрете.

— Эй, разве я не могу начать с более простых уроков?

Я хихикнула над реакцией Лутца, когда он удручённо произнёс это. Тем не менее, я не ожидала, что для нас гвозди станут настолько большим препятствием. Путь к ва́с̧и может оказаться более тернист, чем я предполагала.

Примечания

1. это можно расценивать как некий спойлер. Производство ва́с̧и: https://www.youtube.com/watch?v=CFZtmgOVBbo

2. тороро — липкая еда, приготовленная из тёртого ямса.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ямс

видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=CkUtlN4svrU

3. лоха́нь — деревянная круглая или продолговатая посуда для стирки белья, мытья посуды, и т.п.

4. каши́ца — полужидкая, вязкая масса, смесь из каких-либо веществ.

5. шиповое соединение — соединение деталей (обычно деревянных) путём плотного вставления в отверстия (пазы) фигурных выступов в этих деталях — шипов.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Шиповое_соединение

6. сас̧имоно — заспинное знамя.

https://topwar.ru/138701-kak-zakrepit-na-samurae-sasimono-chast-vtoraya.html

[[image:/storage/reader-images/a1cfbf3c3019148c733a1bc165489d0871795152.jpg]]

судя по всему, Майн сравнивает периодические «ремешки» для крепления полотнища к Г-образному древку с шиповым соединением деревянных деталей.

7. период Э́до — исторический период (1603-1868) Японии, время правления клана Токугава.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Период_Эдо

Приглашение домой к Отто (✿)

Несколько дней спустя я получила официальное приглашение от Коринны через Отто.

— Вам не кажется, что письменное приглашение — это слишком для такого маленького ребёнка, как я? И разве оно не должно передаваться родителям? В конечном счёте, мои мама и папа будут решать, смогу ли я вообще пойти.

Отто лишь приподнял бровь и покачал головой.

— Но разве ты не единственная в семье, кто может хорошо читать? И ты в любом случае не можешь отклонить это приглашение. Если ты так сделаешь, то твою маму и старшую сестру, вероятно, уволят с работы.

— А-а?! Что?! Но почему?!

По-видимому, Коринна принадлежала к богатой семье торговцев и отчасти благодаря своим навыкам швеи была весьма влиятельным членом ассоциации портных. После долгих объяснений я узнала, что, работающую ученицей Тули можно было представить как работницу на неполный рабочий день; маму, занятую полный рабочий день — менеджером магазина; и, наконец, Коринну, имевшую высокое положение в ассоциации, можно было сравнить с кем-то, заседающим в совете директоров. Проще говоря, общество, основанное на социальном статусе, было страшным. Если кто-то выше вас по статусу куда-то вас приглашал, то вы просто не могли отказаться. Ладно. Я это запомню.

Кстати, если бы это был вызов от Отто, а не от Коринны, то папа мог бы его отклонить, потому что являлся солдатом более высокого ранга. Всё это несколько сложно.

— Кроме того, как мне кажется, для тебя это будет хорошей возможностью узнать о письменных приглашениях.

— Я понимаю. Спасибо

Затем Отто научил меня, как написать ответ на приглашение, выполненное на тонком листе дерева.

* * *

— Приглашение от госпожи Коринны?! Тебе, Майн?! Но почему?!

— Отто рассказал ей о нашем [простом универсальном шампуне], и она бы хотела попробовать его.

— А-а! Я не могу в это поверить!

Мама ударилась в панику, как только увидела официальное приглашение, с которым я вернулась домой. Она так сильно паниковала, что я спросила, не должна ли я его отклонить, отчего её глаза расширились от гнева.

— Не смеши! Тебе следует быть очень вежливой и ни в коем случае ничем не оскорбить её!

— Я поняла! Я буду осторожна.

Отто был прав. Меня скорее вызвали, чем пригласили.

Мама стала поспешно приводить в порядок мой фартук. Похоже, что моя обычная одежда была слишком грубой для посещения дома Коринны. Закончив с этим, мама дала мне столько наставлений о том, как вежливо ответить на письменное приглашение, сколько только смогла придумать. Я ведь просто собиралась научить Коринну пользоваться шампунем, но почему-то все посходили с ума.

— Ох, Майн, я так завидую… И ведь я тоже его делала.

— Мама, может ли Тули пойти со мной?

— Даже не думай об этом! Она не была приглашена.

Пусть я и придумала шампунь, но именно Тули делала его. Мне казалось, что Тули тоже следовало бы пойти, но, по-видимому, было бы очень грубо взять её с собой без приглашения, а потому, как бы Тули не завидовала, ей пришлось остаться дома.

* * *

Как и в прошлый раз, я должна была встретиться с Отто на площади, когда колокол пробьёт трижды. Надев поверх своей обычной одежды обновлённый мамой фартук, я отправилась туда с папой. В моей привычной сумке была маленькая баночка шампуня и расчёска. Когда мы прибыли к фонтану на площади, Отто уже ждал там.

— Не беспокойтесь, капитан, я беру на себя всю ответственность за вашу дочь и позабочусь о том, чтобы она оставалась в безопасности. Пойдём, Майн.

— Хорошо. Пока, папочка.

Я помахала папе на прощание и пошла с Отто к стенам за́мка. Похоже, что дом Отто находился ближе к внутренней стене. Поскольку арендная плата становилась тем выше, чем ближе дом находился к дворянскому району за стеной, я могла предположить, что Отто жил в довольно престижном районе.

— Господин Отто, вы живёте так близко к внутренней стене, пускай и работаете стражником у ворот?

— Моя оплата никогда не сможет покрыть это. Нам отдали комнату в доме семьи Коринны. На этом настоял её старший брат, не желая расставаться со своей милой младшей сестрой.

После его слов я вспомнила, что уже слышала, что именно Отто вошёл в семью Коринны, а не наоборот. Это было похоже на правду. Без помощи семьи жены солдат низкого ранга никогда бы не смог себе позволить иметь дом в столь престижной части города. Насколько я понимала, Отто, обедневший после того, как потратил все свои сбережения на покупку по́дданства, определённо не поставил семью Коринны в лучшее положение.

Чем дальше мы шли на север, тем сильнее менялись окружение и люди вокруг. Одежда перестала быть обносками, и можно было увидеть множество дорогих нарядов с обилием ткани для создания декоративных элементов, что сейчас развевались на ветру. Магазины, расположенные на первых этажах зданий, также изменились. Сами магазины становились всё крупнее, увеличивалось число сотрудников, а также всё больше и больше клиентов входило и выходило из них. По главной улице проезжало всё больше экипажей, а ослов, тя́нущих повозки, становилось всё меньше.

Меня поразило, насколько сильно изменился город в пределах моей пешей прогулки. Я читала о социумах, основанных на статусе, и думала, что знала, на что они похожи, но реальность сильно отличалась от того, что я себе представляла. Я всё время осматривалась, моргая от удивления.

— Вот мы и пришли. Я живу на третьем этаже.

— Третий этаж?!

Отто жил на третьем этаже семиэтажного дома. В зданиях было вполне обычным делом иметь магазин на первом этаже. На втором жил владелец магазина со своей семьёй. Этажи с третьего по шестой, как правило, сдавались в аренду, а на верхнем зачастую размещались ученики и работники.

Дома становились тем дороже, чем ближе они находились к колодцу или к главной улице. Я жила на пятом этаже в здании недалеко от ворот, что должно хорошо продемонстрировать, в каком экономическом положении находилась моя семья. Поскольку семье Отто позволили жить прямо над этажом владельца, то я могла предположить, что компания очень трепетно относилась к жене Отто.

Да-а-а… Я впечатлена тем, что им позволили пожениться. Я действительно удивлена. Как мне кажется, между странствующим торговцем и дочерью семьи, владеющей процветающей компанией, довольно большая разница.

— Коринна, я дома. Со мной Майн .

— Добро пожаловать, Майн. Спасибо, что пришла. Я Коринна, жена Отто.

— Приятно познакомиться, госпожа Коринна. Я Майн. Я многим обязана господину Отто.

Я впервые увидела Коринну, и она оказалась потрясающе милой, возможно, самой очаровательной девушкой, которую я когда-либо видела. Её бледно-кремовые волосы, казалось, собрали лунный свет. Они выглядели мягкими, и были уложены таким образом, чтобы подчёркивать тонкую шею. Серебристо-серые глаза придавали всему её телу какое-то бледное великолепие. Коринна словно распространяла вокруг себя ощущение мимолётности. К тому же, у неё оказалась большая грудь. Линии её тела выглядели очень привлекательными, а талия была тонкой.

Господин Отто, так вы из тех, для кого главное — внешность?!

Мы прошли в гостиную, и я не удержалась от того, чтобы не вздохнуть от удивления, увидев красивые лоскутные гобелены, висевшие на стенах. Я впервые в этом мире увидела дом с таким богатым убранством. Если судить по количеству одежды и образцам ткани, то можно с уверенностью сказать, что эта комната предназначалась для переговоров с покупателями и разговоров о работе. От вида украшенной разноцветными тканями комнаты я почувствовала себя расслабленной.

Тем не менее, это место оказалось гораздо проще и скромнее, чем я ожидала от дома богатого торговца. На столах, стульях и другой мебели не было вырезано ни единого рисунка, они не были отполированы до блеска, в общем, это была простая деревянная мебель. Я помнила прочитанную книгу, в которой упоминалась, что мебель в северных странах делалась весьма простой, чтобы могла дольше использоваться и не ломалась во время долгих и снежных зим.

— Майн, я очень ценю, что ты проделала весь этот путь ради меня. От Отто я слышала, что ты придумала средство, которое очищает волосы. Я с нетерпением ждала нашей встречи, — сказала Коринна, наливая мне травяной чай.

По её нежному голосу я могла сказать, что она была воспитанной дочерью богатой семьи. От неё исходила уютная успокаивающая атмосфера, словно одно только присутствие Коринны способно исцелять душу. Я чувствовала, как во мне пробуждается желание защищать её.

— Я тоже ждала встречи с вами, госпожа Коринна. Вы столь же прекрасны, как я о вас слышала, а одежда, которую я могу здесь видеть, ещё более впечатляющая, чем я могла ожидать.

— Я вижу, что ты довольно вежливая маленькая девочка. А твои волосы такие красивые, как и рассказывал Отто. Интересно, станут ли мои волосы такими же шелковистыми?

Коринна, выглядя очарованной, погладила мои волосы. Чтобы эффект от шампуня выглядел как можно лучше, вчера вечером мама и Тули отмыли мои волосы настолько тщательно, насколько это было возможно. Поэтому сегодня они казались ещё более шелковистыми, чем обычно.

— Стоит ли нам начать незамедлительно?

Я достала баночку из своей сумки, и на лице Коринны появилась сияющая улыбка. То, насколько открыто Коринна показывала свои эмоции, выглядело очень мило. Я могла понять, почему Отто так сильно её обожал.

— Прежде, чем мыть ваши волосы, нам нужно подготовиться. Могу ли я попросить ведро воды и ткань, которой можно будет вытереть волосы?

Отто немедленно приступил к работе, давая понять, что физический труд лучше оставить мужчине. Пока он подготавливал воду, Коринна переодевалась в одежду, которую не жалко было бы намочить. Я разложила ткань для вытирания, небольшую баночку и расчёску рядом с готовящим ведро Отто.

— Ну так что это за штука? Как она работает?

Отто со сверкающими от любопытства глазами встряхнул баночку, заглянул внутрь и понюхал её содержимое. Я внезапно представила себе картину того, как Отто мешает мытью волос своей нескончаемой болтовнёй, попытками флиртовать с Коринной и в целом просто доставляет неудобства.

— Господин Отто, пожалуйста, подождите в другой комнате, как только закончите с водой. Было бы очень грубо с вашей стороны подсматривать за девушкой, пока она прихорашивается.

— Совершенно верно. Отто, дорогой, пожалуйста, подожди снаружи.

Нам с Коринной всё же удалось выпроводить Отто из комнаты, несмотря на то, что он намеревался оставаться внутри. Я слышала его шаги за дверью, но проигнорировала их и взяла баночку. Затем, уделив всё своё внимание Коринне, я принялась наливать шампунь в ведро, попутно объясняя, что я делаю.

— Это называется [простой универсальный шампунь]. Наполните ведро примерно наполовину водой, а затем налейте в него вот столько шампуня. Мы погрузим ваши волосы в эту воду и помоем их. Не могли бы вы расплести волосы?

Коринна расплела волосы и робко опустила их в ведро. Её волосы были не такими грязными, как я ожидала, возможно, потому, что она вымыла их заранее. Я плескала всё больше воды на её волосы, чтобы отмыть их до самых корней.

— Пожалуйста, обратите внимание на то, чтобы тщательно вымыть кожу головы.

— Мне впервые кто-то моет голову. Я и не думала, что ощущения от этого настолько приятные.

[[image:/storage/reader-images/1fc0a0a9e847cb3d686fe08efd7279a15154f503.jpg]]

— Я уверена, что господин Отто с удовольствием согласится мыть вам волосы, если вы только попросите, — сказала я и после небольшой паузы продолжила, — Он, вероятно, будет настаивать на этом, даже если вы не станете его просить…

Коринна тихо рассмеялась.

— Ах, но разве не будет очень грубо подсматривать за девушкой, пока она прихорашивается?

— Я сказала это лишь потому, что не хотела, чтобы он флиртовал с вами, пока я работаю.

— Хи-хи! Мне стало интересно, как Отто ведет себя вне дома, если даже такая маленькая девочка, как ты, боится, что он так поступит.

У Коринны было больше волос, чем у Тули, а потому и мыть их оказалось сложнее, но я не сомневалась, что количество гвоздей, которые мне удастся заполучить, напрямую будет зависеть от того, насколько Коринна останется довольна шампунем. Я использовала всё своё мастерство, чтобы вымыть её волосы как можно тщательнее.

— Майн, милая, могу ли я тебя кое о чём спросить? — сказала Коринна, и её голос прозвучал жёстче, чем раньше.

Я рефлекторно напряглась, опасаясь, что она собирается спросить меня, как изготавливать шампунь.

— Как выглядит Отто, когда работает у ворот?

— А? — только и смогла произнести я от неожиданности.

Лицо Коринны помрачнело.

— Он отказался от своей жизни торговца ради меня, поэтому меня это несколько тревожит…

— Ох, вы не должны об этом беспокоиться. Даже работая у ворот, он остаётся торговцем.

Несмотря на то, что Отто был весьма занят, он сам выполнял всю работу во время подготовки бюджета, вёл переговоры с торговцами, которые приходили продавать оборудование и товары, а также использовал своё положение городского стража, чтобы получать как можно больше информация, и всё в этом духе. Проще говоря, Отто продолжал вести себя как торговец.

— Что? Он остаётся торговцем? Несмотря на то, что он стражник?

— Да. Отто — типичный торговец, особенно, когда ведёт переговоры с торговцами, которые доставляют товары к воротам, и выжимает из сделок с ними как можно больше. При этом на его лице всякий раз играет тёмная, коварная улыбка торговца.

— А-ха-ха, так значит, он выглядит для тебя как торговец? Понятно, думаю, так и должно быть. М-м-м… Теперь я чувствую облегчение. Спасибо, твои слова успокоили меня.

После того, как я вытерла тканью кремовые волосы Коринны, те стали гораздо шелковистее и блестели, словно сияющие жемчужины, когда я старательно их расчёсывала. Я подумала о том же самом, когда мыла светлые волосы Лутца. Мне нравились такие волосы, и я завидовала.

— Если возможно, то, пожалуйста, попробуйте использовать деревянный гребень. Дерево впитает влагу и поможет вашим волосам выглядеть более блестящими.

— Хорошо. И… благодарю тебя, мои волосы стали намного красивей, чем я могла себе представить.

Коринна благоговейно вздохнула, коснувшись собственных волос.

— Ваши волосы изначально имели красивый цвет, и, похоже, вы хорошо заботитесь о них, поэтому было легко добиться того, чтобы они стали шелковистыми. Всё, что вам теперь нужно, так это мыть волосы с этим средством раз в пять-семь дней, — объяснила я, указывая на баночку, в которой оставался шампунь.

После моих слов Коринна в замешательстве наклонила голову.

— Ты отдаёшь мне оставшееся? Ах, но я не могу принять это просто так. Позволь мне хотя бы сделать тебе подарок.

— Всё хорошо. Господин Отто пообещал дать мне гвозди в обмен на шампунь.

— Гвозди? В самом деле? Разве это равноценно?

Не совсем, но меня всё устраивало. Я смогла бы получить гвозди, в которых нуждалась, при этом не рассказывая, как сделать шампунь, и, кроме того, в дальнейшем я могла бы просто попросить и другие вещи, когда Коринна захочет ещё шампуня.

— Ох, Майн, моя одежда немного промокла, и мне хотелось бы переодеться. Не могла бы ты немного подождать вместе с Отто?

Я кивнула, но когда открыла дверь, чтобы выйти из комнаты, в мою сторону бросился Отто с видом голодного медведя, который наконец-то нашёл еду.

— Коринна?!

— Моя одежда промокла, и я переодеваюсь. Отто, пожалуйста, развлекай Майн, пока я занята, — с улыбкой сказала Коринна, высунув голову из слегка приоткрытой двери.

Влажные волосы Коринны рассыпались по мокрой одежде, что в сочетании с её застенчивым тоном придавало ей весьма чувственный облик.

— Прости, что я показываюсь перед тобой такой. Я скоро переоденусь.

Коринна сразу же закрыла дверь в комнату, как только я оказалась в коридоре. Взглянув на Отто, я увидела, как он в оцепенении уставился на закрывшуюся дверь. Видя, в каком восторге он пребывал, я внутренне ликовала. Сегодняшний день, несомненно, закончился моей убедительной победой.

— Э-хе-хе-хе. Итак, господин Отто, разве Коринна не выглядела невероятно красивой? Вы влюбились в неё с новой силой? А ведь её кремовые волосы блестели словно драгоценности…

— Ах! Коринна!

— Господин Отто, держите себя в руках! Сейчас она переодевается!

Отто сглотнул, а затем бросился к двери. Я успела схватить его за руку, но, разумеется, мне не хватило бы сил, чтобы остановить его.

— Отто, ты намереваешься показать Майн мою наготу? — тихое предупреждение Коринны из-за двери ударило Отто, словно молния.

Он замер на месте, а затем после краткого молчания медленно обернулся и с неестественной сдержанной улыбкой обхватил меня за плечи.

— Слушай, Майн, не могла бы ты сделать мне одолжение и вспомнить какое-нибудь важное поручение, которое тебе срочно требуется выполнить?

Переведу: я снова влюбился в свою жену и хочу провести с ней страстный вечер, поэтому, пожалуйста, уходи немедленно. Да-да, господин Отто, я отлично вас поняла.

— Возможно, я могла бы кое-что вспомнить, но это зависит от того, сколько гвоздей я получу, — сказала я с усмешкой, бросая взгляд на мешок с гвоздями, лежавший на кухонном столе.

Отто переводил взгляд между мной и гвоздями, серьёзно обдумывая возникший вопрос. Было непонятно, что в нём перевешивает, стремление к выгоде как расчётливого торговца или любовь к жене.

— Если вы отдадите мне их все, то я могу придумать оправдание, которое убедило бы моего папу.

В тот момент, когда я это сказала, Отто вспомнил, что обещал папе позаботиться обо мне. Он тотчас же, улыбаясь, сунул мне в руку весь мешок с гвоздями. Всё прошло так, как я и планировала, а потому я вежливо удалилась.

Ну-у, у меня вышло заполучить намного больше гвоздей, чем ожидалось, так что всё в порядке. Господин Отто может просто наслаждаться моментом.

Неся полную сумку гвоздей, я направилась домой одна. Гвозди были тяжелые. Пусть по отдельности они и лёгкие, но вот суммарный вес ощущался отчётливо, а потому вскоре мои руки начали дрожать. Это нехорошо. Мне нужен отдых. Мои руки болят. Боюсь, с такой скоростью я не смогу добраться до дома.

Дойдя до фонтана на центральной площади, я присела отдохнуть. Я потрясла дрожащими руками и помассировала их. Через некоторое время я увидела проходящего передо мной Лутца, вероятно, возвращавшегося откуда-то домой.

— А-а? Лутц? Что ты здесь делаешь?

— Майн?! Это я должен спрашивать! Почему ты здесь? А? И почему ты одна?!

Места моего пребывания на улице в основном ограничивались воротами и лесом. Я всегда выбирала кратчайший путь до пункта назначения, а потому обычно не проходила через площадь. Лутц, зная, что я никогда не ходила никуда самостоятельно и постоянно нуждалась в ком-то, кто бы присматривал за мной, даже когда я направлялась в лес, был ошеломлён, увидев меня одну.

— Я возвращаюсь домой из дома господина Отто. Он дал мне много гвоздей! Правда они довольно тяжёлые, и к тому же он живет довольно далеко, поэтому я отдыхаю.

— Я понесу их вместо тебя. Почему господин Отто не проводил тебя до дома?

Я отдала гвозди жа́лующемуся Лутцу. Сумка, слишком тяжёлая для моих рук, для Лутца, казалось, ничего не весила.

Когда мы с ним шли домой, то обсуждали, как прошёл наш день. Лутц, видимо, ходил расспросить людей, которые так или иначе работали с деревом, чтобы посоветоваться, из каких деревьев получится хорошая бумага или тороро. В Японии мы смогли бы использовать для изготовления ва́с̧и измельчённый абельмош манио́ковый¹, но в этом мире могли воспользоваться соком фруктов эди́ла или телесными жидкостями шрам-жуков.

Бе-е. Надеюсь, нам не понадобятся жидкости жуков. Хотя, вероятно, жуков будет достать легче всего.

— Теперь, когда у нас есть гвозди, мы можем сделать пароварку.

— Правда? Насколько большой она будет? Ты сказала, что нужно сделать её такой, чтобы она соответствовала одному из наших котлов, но разве твоя мама разрешила тебе использовать котёл?

Для начала нам не требовалась особо большая пароварка для дерева, но мне бы всё же хотелось такую, что соответствовала бы размеру того котла или кастрюли, что мы сможем найти. Однако почти в любой семье было лишь столько котлов, сколько требовалось для приготовления пищи. Боюсь, что мама не одолжит мне котёл, как бы я ни просила.

— Я пока не спрашивала. Честно говоря, однажды она уже разозлилась на меня за то, что я пыталась положил в котёл нечто, что, по её мнению, не являлось едой.

Если сушёной рыбы оказалось достаточно, чтобы разозлить маму, то я не могла даже представить, чтобы она согласиться одолжить мне котёл для моих целей по отпариванию и варке дерева.

— Это плохая новость. И что мы тогда будем делать? Я не могу сделать котёл самостоятельно.

Котлы были дорогими. Очень дорогими. Они относились к тем вещам, которые люди использовали всю жизнь, ремонтируя, когда те приходили в негодность. Такие дети, как мы, не смогли бы легко завладеть котлом, а уж тем более, сделать его самим, занимаясь работой с металлом, потому как это было слишком сложно.

— Ну раз так, то давай пока что начнём с суке́ты. Думаю, нам это будет по силам, нужно только определиться с размером.

— Эх-х. Да, думаю, мы должны начать с того, что можем.

Примечания

1. абельмош манио́ковый — травянистое цветущее растение. Молодые листья и цветочные почки используются как овощи. Содержащееся в корнях растения крахмалистое вещество используется при изготовлении традиционной японской бумаги ва́с̧и и традиционной корейской бумаги. Бумагу производят из внутренней коры и молодых побегов дерева бруссонетии бумажной, а крахмалистая слизь корней Абельмоша маниокового помогает суспендировать отдельные древесные волокна

https://ru.wikipedia.org/wiki/Абельмош_маниоковый

Послание от Бенно

Во время очередного похода в лес для сборов мы с Лутцем приняли́сь за создание суке́ты. Поскольку рама будет выполнена из дерева, то её можно сравнительно легко изготовить благодаря имеющимся у нас гвоздям. Куда сложнее отрезать куски дерева одинаковой длины. Но если мы с этим справимся, то собрать саму раму окажется достаточно просто. Тем более, что сейчас мы не собирались делать листы бумаги большого размера. Сукета, используемая для изготовления листов вас̧и размером с открытку, не нуждается, например, в поддерживающих планках. Я подумала, что было бы вполне разумно сделать небольшую рамку для изготовления бумаги, похожую на ту, какой я однажды пользовалась в школе.

На своей грифельной дощечке я нарисовала рамку и написала, что нам нужно, чтобы изготовить её. После того, как я показала рисунок Лутцу, он, руководствуясь им, принялся рубить дерево.

— Эм-м, в результате они должны соединиться вместе, а потому тебе нужно обрезать дерево совершенно ровно. Впрочем, пока что мы можем оставить это на потом и исправить всё в самом конце. Как думаешь, ты справишься?

— Это куда труднее, чем я думал. Совершенно ровно, да?

Лутц сделал две прямоугольные рамки, внутренняя площадь которых была размером с открытку. Когда верхняя и нижняя рамки были готовы, он прикрепил к ним фиксирующие дощечки, чтобы верхняя рамка не двигалась, когда мы будем окунать сукету в каши́цу и трясти, чтобы распределить мякоть. Затем он добавил сверху ручки, чтобы сукету было удобно держать.

— Лутц, у тебя получилось! Она выглядит великолепно!

— Тебе правда нравится?

— Да! Как только мы её закончим, то можно будет установить экран между верхней и нижней рамкой. При изготовлении бумаги мы будем держать сукету за эти ручки и встряхивать, чтобы волокна расправились равномерно.

Лутц спросил меня о том, что значит моё: «Как только закончим», а потому я слегка встряхнула сукету и указала на щель между рамками.

— В конечном итоге, когда верхняя и нижняя рамки соединены вместе, здесь не должно остаться щели. Сукета будет закончена, как только ты отшлифуешь рамки так, чтобы они идеально соединялись друг с другом.

— Идеально?! Я ни за что не смогу сделать так без инструментов моего отца или чего-то подобного…

— Эм-м… Как ты думаешь, он одолжит их тебе?

— Не знаю…

По всей видимости, Лутц сильно отдалился от семьи из-за своего решения не следовать за родителями в строительство и деревообработку. Он определённо не смог бы попросить у них помощи или одолжить инструменты. Отец Лутца считал, что торговцев заботят одни лишь деньги, что они хладнокровные чудовища, и он не может позволить своему сыну стать одним из них. Мама Лутца, тётя Карла, постоянно говорила у него за спиной, что раз уж он прекратил гре́зить о становлении странствующим торговцем, так почему бы ему окончательно не забыть о торговле и не стать плотником? Я ничего не могла с этим поделать, поскольку сам Лутц был полон решимости идти собственным путём независимо от того, насколько против оказалась его семья. Лучшее, что я могла сделать, так это рассказать им, как усердно он трудится, пока обучала их рецептам… И вновь я довольно бесполезна.

Но даже в худшем случае, если мы не сможем исправить рамку, то это не станет большой проблемой. Мы могли бы просто сделать ещё одну. Главной проблемой оставался экран. Нам требовалось изготовить экран, похожий на сотню связанных палочек бамбука. Для этого нам понадобится куча бамбуковых прутиков, притом одинакового размера, и нить. К тому же здесь подойдёт не любая нить, она должна быть достаточно прочной. Вот только у нас не было какой-либо подходящей нити, которую мы могли бы использовать для своих целей, и даже изготовление тонких прутиков из бамбука оказалось бы трудной задачей. Пусть нам и требовался экран размером с открытку, но я легко могла предположить, что сделать его окажется довольно сложно.

— Ну, сегодня мы сделали рамки, так что давай завтра начнём резать прутики из бамбука. Вот только легко ли будет сделать эти прутики округлыми? Возможно, подойдут и квадратные, если мы сумеем сделать их одинаковыми по длине и толщине?

— Я не знаю. Думаю, мы просто должны попробовать и посмотреть, что из этого получится…

Я почти не помогала Лутцу, поскольку до сих пор не очень хорошо управлялась с ножом, но, учитывая, сколько прутиков нам понадобится, мне тоже придётся вносить свой вклад. По крайней мере, мы достигли нашей сегодняшней цели — сделать рамки. Вполне неплохо.

* * *

— Эй, Майн, можешь уделить мне время? Лутц, ты тоже подойди.

По пути домой, когда мы проходили через ворота, меня и Лутца позвал Отто. Ранее нередко я требовалась ему в качестве помощницы, но он никогда не звал Лутца вместе со мной.

— Я тоже?

— Да. Это для вас обоих. Письменное приглашение.

Отто передал дощечку, которая выглядела точно так же, как и то приглашение, которое отправила мне Коринна. Благодаря обучению Отто я сразу же смогла прочитать имена отправителя и получателей. Это было приглашение от Бенно мне и Лутцу. Мне казалось, что мы больше не увидимся, пока я не сделаю бумагу, и я совершенно не понимала, почему он отправил что-то подобное двум детям, которые ещё даже не стали его учениками.

— Завтра? Весьма скоро. Должно быть, что-то срочное. Интересно, что? Он ведь не собирается отказать нам до того, как мы подготовим образцы, не так ли?

Возможно, появился кто-то другой на место ученика, и ему потребовалось расставить приоритеты, или, возможно, он почерпнул из нашей встречи достаточно информации, чтобы изготовить бумагу самостоятельно. В моей голове роились исключительно плохие варианты.

— Нет-нет! Ничего подобного! — Отто торопливо замахал руками.

Я внимательно посмотрела на Отто. Он определённо что-то знал.

— Господин Отто, вы знаете, почему он послал нам приглашение?

— А, ну-у просто Бенно увидел волосы Коринны и засыпал её вопросами. В итоге я рассказал ему всё, что знал, и теперь он хочет поговорить с тобой.

— Так это всё ваша вина, господин Отто! Почему вы проболтались ему?!

— Что странного в том, что муж хвастается, насколько прелестна его жена?

Ох-х. Так значит, он пошёл и похвастался, чтобы отомстить мне за то, что я забрала все гвозди? Ну, даже если я и пыталась отругать Отто за случившееся, письмо с приглашением уже передано. Нам придётся пойти, если я хочу, чтобы Бенно взял нас в ученики.

— Лутц, если не искать, что кроется за этим посланием, то это всего лишь приглашение на обед. Думаю, мы могли бы рассчитывать на роскошную еду.

— Ох! Я согласен! Я определённо пойду!

Энтузиазм Лутца бил ключом. Простолюдины всё время голодны и готовы воспользоваться любой возможностью, чтобы вкусно поесть. Впрочем, даже мне было интересно, какую пищу едят богатые люди. В приглашении говорилось, что мы должны прибыть в компанию «Гилбе́рта» после четвёртого удара колокола, но я не знала, где она находится.

— Эм-м… а где расположена компания «Гилбе́рта»? Мы не знаем, где она.

— Компания «Гилбе́рта» — это магазин Бенно и первый этаж моего дома.

Отто жил на третьем этаже дома, принадлежавшего семье Коринны, потому, что её старший брат волновался за свою милую младшую сестру. Другими словами, Коринна приходилась Бенно младшей сестрой, а это значит, что Отто его…

— Так вы его зять?

Отто улыбнулся. Если они являлись родственниками, то не было ничего удивительного в том, что всё, что я говорила Отто, дошло и до Бенно. Я была не в силах сказать что-либо ещё.

* * *

На следующий день мы с Лутцем надели нашу самую чистую одежду и отправились в магазин Бенно. Мы прошли площадь и чем дальше шли, тем роскошнее становились окружавшие нас дома и люди. По-видимому, Лутц никогда прежде не ходил мимо площади к внутренней стене, а потому постоянно озирался вокруг.

— Удивительно…

— Да. Пусть город всё тот же, но здесь всё совершенно по-другому. Я тоже очень удивилась, когда впервые шла здесь к Отто домой.

— Если всё здесь настолько по-другому, то я готов поспорить, что и обед будет великолепным и совершенно непохожим на мой. Я весь в предвкушении, — сказал Лутц с невинной улыбкой.

Я вздохнула и предупредила его.

— Лутц, будь осторожен во время еды. Бенно определённо будет наблюдать за нами, чтобы посмотреть, знаем ли мы о манерах за столом.

— Что?! Он будет смотреть, как я ем?! Я ничего не знаю о манерах за столом!

Если честно, то я тоже не знала. Или, точнее, я не знала, существовали ли в этом мире манеры, подобные тем, что сложились в Японии. У меня оставалась лишь одна идея касательного этого.

— Если ты будешь просто сохранять спокойствие и подражать тому, как ест Бенно, то всё должно быть хорошо.

— А-а-а! Теперь я нервничаю!

Мы шли, держась за руки, и нервничали, не зная, что нас ожидает, и в итоге прибыли в компанию «Гилбе́рта» до того, как пробил четвёртый колокол. Поскольку в приглашении говорилось, что нас ждут после четвёртого удара, нам пришлось убить время возле магазина.

— И что нам делать?

— Думаю, сейчас хорошая возможность заглянуть в магазин. Мы ничего не знаем о том, что продаёт господин Бенно, сколько у него сотрудников, или какую работу выполняют его ученики.

— Думаю, ты права.

Сбор информации о потенциальном месте работы являлся для меня простым здравым смыслом, но в этом мире не было интернета или чего-то подобного. Если вы захотите получить информацию здесь, то вам придётся либо добывать её из слухов, либо отыскивать самостоятельно. Других вариантов нет.

При обычных обстоятельствах вы можете узнать информацию о своей будущей работе от родителей или от того человека, который готов вас нанять. Но Отто и Бенно скрыли, что являются родственниками, так что я не могла рассчитывать на то, что Отто честно ответит на те вопросы, которые я хотела задать. В конце концов, во время встречи Отто представил Бенно как: «Знакомого с тех пор, когда он ещё был странствующим торговцем». Возможно, поскольку они оба намеревались отказать нам, то ничего и не рассказывали о работе. Но сейчас я не хотела упускать возможность самой во всём разобраться.

— Здесь продаётся не так уж и много, — отметила я.

— Да и покупателей меньше, чем у прилавков на рынке. Магазин на самом деле зарабатывает деньги?

— Компания, определённо, прибыльна. Магазин очень чистый, и все сотрудники выглядят весьма умелыми. Судя по тому, насколько профессионально они действуют, я могу предположить, что основными клиентами здесь являются богатые люди, а возможно, и дворяне.

Даже охранники, стоявшие перед магазином, носили гораздо более качественную одежду, чем наша. Это являлось доказательство того, что компания работала с клиентами, которые обращали внимание на внешность. Их мир сильно отличался от нашего, и нам с Лутцем придётся преодолеть множество препятствий, чтобы работать там.

Дон, дон…

Город огласил четвёртый удар колокола, означавший, что уже полдень. Магазин сразу же начал закрываться. Я не знала, что делать, если бы он полностью закрылся, и вокруг никого не осталось, а потому поспешно бросилась к одному из охранников, который заходил внутрь, и окликнула его, держа в руках приглашение.

— Извините! Мы получили приглашение от господина Бенно, но не знаем, что делать. Не могли бы вы нам помочь?

— Не сто́ит так паниковать. Он сообщил мне о вас. Подождите здесь, пока магазин не закроется.

Похоже, что в полдень магазин закрывался, и все сотрудники, за исключением одного охранника, уходили обедать. Мне можно было не спешить. Достаточно было просто поговорить с охранником. Впрочем, магазин закрылся достаточно быстро, и после того, как все сотрудники ушли, охранник повёл нас в магазин.

— Мастер, к вам посетители.

— Да. Хорошо. Пригласи их.

Нас отвели в комнату, по первому взгляду на которую можно было понять, что это комната для деловых переговоров. Здесь стояли стулья и маленький столик, которые, похоже, предназначались для нашей сегодняшней встречи. Сбоку на стене располагались по́лки, заполненные неизвестными мне вещами. Рядом с деревянным столом, где сидел Бенно, находились по́лки, на которых были сложены деревянные дощечки и листы пергамента.

Подождите, разве это нельзя назвать книжной полкой?! Впрочем, слово «книжная», вероятно, не подходило, поскольку здесь не стояло никаких книг, но всё же, то были по́лки, заполненные вещами с написанными словами. Я уже собралась пойти в том направлении, но из-за находящегося у полок Бенно мне удалось взять себя в ру́ки и остаться на месте.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я вызвал вас подобным образом. Я просто решил, что нам лучше поговорить раньше, чем позже.

— Что случилось?

— Давайте сначала поедим. Мы можем поговорить после.

Я сидела на стуле, на который указал мне Бенно, и разглядывала то, что можно было назвать первой книжной полкой, которую я увидела в этом мире. Лутц сидел рядом со мной и выглядел немного нервничающим.

— Скоро всё будет готово.

Бенно трижды позвонил в стоя́щий на столе колокольчик. Открылась дверь в задней части комнаты, и вошла женщина с подносом с едой. Видимо, за дверью находилась лестница, что вела на второй этаж.

— Добро пожаловать, уважаемые Майн и Лутц. Я надеюсь, что еда вам понравится.

Сначала я подумала, что женщина — жена Бенно, но, исходя из того, что он не представил её, она, вероятно, являлась либо сотрудницей магазина, либо служанкой.

— Спасибо, — ответила ей я и посмотрела на посуду перед собой.

Нам дали только тарелки, вилки и ложки. Столовые приборы ничем не отличались от тех, что мы использовали дома, и только у Бенно был нож. Похоже, Бенно, хозяин дома, уже выбрал блюда, которые мы будем есть. На наши тарелки положили мясо и салат, а рядом поставили тарелки супа.

— Вы можете приступать к еде.

Пускай Лутц и держался изо всех сил, но, как только он начал есть, все мои предупреждения вылетели у него из головы. Он практически закидывал еду себе в рот. Похоже, мне всё же нужно будет научить его манерам, прежде чем Лутц станет работать учеником торговца.

Я взяла вилку, внимательно наблюдая за Бенно, но то, как он ел, ничем не отличалось от того, к чему я привыкла. Или я так подумала, но у меня возникло чувство, что по какой-то причине его внимание оказалось сосредоточено больше на мне, чем на Лутце.

Я что-то делаю не так? Может, я ем как-то странно, и это вызывает у него любопытство? Я размышляла об этом, пока продолжала есть. Я изо всех сил старалась показать хорошие манеры за столом, но, вполне возможно, что по-прежнему вела себя странно. В любом случае, главное, что я узнала из сегодняшнего обеда, так это то, что для того, чтобы продемонстрировать, что сыты, вы должны оставить на тарелке немного еды. Я приложила все усилия, чтобы съесть всё, что находилось на тарелке, полагая, что было бы грубо поступить иначе, и чуть не подавилась, когда мне сразу же дали вторую порцию.

Я была немного взволнована ожиданием попробовать пищу богатых людей, но в действительности они ели то же самое, что и мы, только количество еды оказалось больше. Вкус оказался примерно таким же, к какому я привыкла. Если честно, то еда, что готовили дома, оказалась вкуснее. Всё благодаря тому, что в последнее время мы начали варить для супа надлежащий бульон. Хотя Лутц выглядел вполне довольным. Для него количество было важнее качества.

— Похоже, что вы закончили, так что теперь давайте поговорим.

Итак, за чаем мы начали разговор. Мы пили травяной чай, а Бенно — густой напиток, который хоть и выглядел как кофе, но отличался запахом.

— Для начала скажите мне, почему вы обратились за помощью к Отто?

Суровый тон и выражение лица Бенно явно показывали его недовольство, отчего Лутц немного сжался, и я в замешательстве наклонила голову.

— Простите, но я не понимаю, что вы имеете в виду. Я всегда полагаюсь на господина Отто, а потому не могли бы вы уточнить, о какой именно помощи говорите?

— Я слышал от Отто, что он дал тебе гвозди. Ты даже обменялась на средство, которое делает волосы шелковистыми, не так ли?

— Да, всё так. С этим есть какая-либо проблема? Господин Отто — единственный человек, который, как я знала, мог бы дать мне гвозди, а потому я подумала, что это мой единственный вариант.

Я не понимала, почему Бенно злился на меня за сделку с Отто. Возможно, я ошиблась, передав шампунь подобным образом. Бенно, заметив, что мы оба оказались в замешательстве, тяжело вздохнул.

— С точки зрения торговца вы сперва должны были попросить о помощи меня. Это просто здравый смысл.

— Попросить вас?

Он уверенно кивнул, что означало, что подобное решение, похоже, являлось для него чем-то само собой разумеющимся, но я не могла с этим согласиться.

— Но почему? Мы ведь ещё не ваши ученики? Если изготовление бумаги — это испытание для нас, то я подумала, что было бы неправильно, если бы мы попросили вас о помощи.

— Ты не права. Если вы сделаете бумагу, то тогда станете моими учениками, а бумага будет продаваться в моём магазине. Таким образом, в первую очередь вы должны были обратиться за помощью ко мне, а не к Отто.

Пускай мы ещё и не являлись учениками Бенно, но тот факт, что при определённых условиях он обещал нанять нас, означал, что мы уже должны были думать о нем как о нашем работодателе. Я воспринимала изготовление бумаги как испытание для нас, которое мы должны были выдержать самостоятельно, но на самом деле это была наша первая работа на Бенно. Другими словами, то, что мы сделали, оказалось равносильно обращению за помощью к человеку из другой компании, а не к нашему работодателю. С его точки зрения, это было оскорблением.

— Простите. Теперь я понимаю, в чём мы ошиблись. Мы выставили вас не в лучшем свете, что могло навредить вашей репутации. Такого больше не повторится.

Услышав мои извинения, Бенно несколько раз кивнул, а после сел прямо.

— Всё верно. А теперь поговорим о делах. В обмен на средство, которое делает волосы шелковистыми, я готов предоставить материалы, необходимые для изготовления бумаги. Что ты об этом думаешь?

— Но если вы дадите нам материалы, то разве изготовление бумаги можно будет считать испытанием?

Я думала, что он проверяет, сможем ли мы сделать всё сами. Да, было бы намного проще сделать бумагу, если бы Бенно предоставил нам все материалы, но я не была уверена, действительно ли это нормально.

— Если без инструментов вы не справитесь, то это нельзя будет считать хорошей проверкой того, на что вы способны. И в любом случае ученики никогда не выполняют работу без посторонней помощи. Но так как вы официально ещё не работаете на меня, я не собираюсь помогать вам бесплатно. Ссуды требуют залога, но, как я полагаю, у вас нет ничего, что могло бы послужить залогом.

Естественно, дети, живущие в бедности, такие как я и Лутц, не имели ничего, что могло бы стать залогом.

— Вы не сможете вернуть информацию, после того как получите её, поэтому я не думаю, что информацию можно считать залогом, — ответила я.

— Вот почему я не одалживаю тебе деньги, а предлагаю обмен. Я куплю информацию о том, как сделать твоё средство для волос. Взамен я подготовлю всё, что вам нужно для изготовления бумаги. Неплохая сделка, верно?

— Да, я думаю, что это весьма выгодное предложение.

Есть риск, что запрос на изготовление необходимых инструментов и заказ определённых материалов может раскрыть ему процесс изготовления бумаги, но мы с Лутцем не могли самостоятельно заполучить даже кастрюлю или котёл. Нам требовалась любая помощь, которую мы могли получить.

— Лутц, а ты что думаешь? — спросила я Лутца, который молча сидел рядом со мной.

Мы работали над бумагой вместе, а потому я считала, что мы вместе должны решать, принимать ли эту сделку, но Лутц лишь слегка опустил глаза и покачал головой.

— Думать — твоя работа. Как ты скажешь, так и будет.

Лутц решил положиться на меня, так что моя задача заключалась в том, чтобы договориться о наилучших для нас условиях. Если бы Бенно предоставил нам не только инструменты, но и сырьё, то мы смогли бы полностью сосредоточиться на производстве бумаги.

— Имеете ли вы под «всё, что вам нужно» в виду лишь инструменты, или же сюда включено ещё и сырьё?

— Всё так. Вы ведь собираетесь опробовать разные породы древесины, не так ли? Я уже слышал о том, что Лутц расспрашивал на складе о различных типах древесины.

Ух ты. Информационная сеть торговца пугала. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать о ребёнке, бродящем вокруг и собирающем информацию.

— И как долго продлится такая помощь?

— До вашего крещения. Я не могу до тех пор принять вас в ученики. На данный момент наши отношения будут такими — я буду платить за вещи, о которых вы меня попросите. Деньги, что останутся после вычета комиссионных и затрат на материалы, ваши. После вашего крещения я начну продавать здесь бумагу, и десять процентов чистой прибыли от неё будут добавлены к вашему заработку.

С теми условиями, что до нашего крещения — проблем нет. Мы приносим сюда бумагу, которую изготавливаем, и продаём. Комиссия и плата за материалы не станет проблемой, так как мы всё равно получим прибыль. Однако меня беспокоило то, что последует за крещением. Приятно, что определённый процент от прибыли будет добавлен к нашему заработку, но что, если Бенно нас уволит? Если он перестанет нам платить, тогда есть шанс, что он также перестанет делиться прибылью.

Я почувствовала, что между Бенно и мной стояла высокая толстая стена, представлявшая разницу в нашем жизненном опыте и социальном положении. У нас с Лутцем не было никаких гарантий, что Бенно не отмахнётся от нас, когда получит огромную прибыль с бумаги.

— Мне бы хотелось, чтобы вместо повышения заработка вы предоставили мне право на изготовление бумаги, а Лутцу — исключительное право на её продажу.

— Хм-м… к чему ты клонишь?

— Я не хочу, чтобы вы нас прогнали, после того, как узнаете, как делать бумагу. Это станет страховкой, чтобы вы не отказались от нас. Для меня такая страховка важнее, чем возможная прибыль.

Бенно задумчиво потёр свой подбородок, а его глаза заблестели.

— Вот как, значит, ты хочешь защитить свои интересы. Однако твои детские рассуждения полны дыр.

— Ну-у… я пытаюсь учиться.

Учитывая, как мало я знала о порядках в этом мире, то как бы я ни ломала голову, моя детская неосведомлённость сдерживала меня.

— Хорошо. Значит, вы хотите права на бумагу? Но будете ли вы настаивать на правах на средство для волос?

— Не будем. Я не стану требовать какого-либо контроля над [простым универсальным шампунем]. Вы сможете продавать его, как пожелаете.

Меня не интересовали права на простой продукт для продажи. Бумага, с другой стороны, была тем, что я желала распространить по всему миру, и я хотела, чтобы Лутц мог остаться учеником торговца независимо от того, насколько его родители остануться против.

— Вполне справедливо. В таком случае я дам вам все права собственности на бумагу. Но бумага будет продаваться в моём магазине, и я не дам вам права определять, по какой цене она станет продаваться. Я также не увеличу ваш заработок. Идёт?

— Хорошо. В конце концов, это просто страховка.

Сейчас для меня самое главное, чтобы мы смогли получить работу. В будущем у нас ещё будет время, чтобы постепенно заработать деньги. Несложно придумать множество вещей, которые мы смогли бы продавать, если бы у нас нашлись ресурсы для их изготовления. Шпилька для волос, которой в прошлый раз интересовался Бенно, мои рецепты, другие продукты, связанные с красотой, и тому подобное. Так что сейчас не было никакой необходимости просить за шампунь слишком много.

— Тогда мы закончили. После полудня мне нужно посетить дом дворянина. Я вернусь вечером. Пока меня нет, напишите заказы на поставку того, что вам нужно. Запишите всё, что вам требуется, чтобы изготовить бумагу.

Я была счастлива, что всё прошло так быстро, но пока не умела оформлять заказы.

— Я не умею их писа́ть.

— Я оставлю кого-нибудь, чтобы научить вас. Если вы закончите до вечера, то я вознагражу вас хорошей информацией.

— Хорошей информацией?

— Существует определённая форма договора, которую используют, когда действительно хотят защитить свои интересы, и обычно применяют только для сделок с дворянами и в ситуациях, связанных с огромной прибылью. Уверен, никто из вас не видел такой формы раньше, ведь она не используется на рынке. Я смогу гарантировать ваше право на бумагу так, как не сможет ни одно устное соглашение.

Это правда, что я хотела подписать договор, а не ограничиваться устным соглашением, но я не ожидала, что сам Бенно предложит его.

— Господин Бенно, но вам не было бы удобнее, если бы мы просто заключили устное соглашение?

Бенно покачал головой и улыбнулся.

— Этот договор также гарантирует моё право собственности на [простой универсальный шампунь]. Я не хочу, чтобы мы поссорились, когда прибыль начнёт расти. Вы получите право собственности на одну вещь, но полностью потеряете права на другую.

— Большое спасибо.

Мы встречались лишь дважды, и вполне разумно, что ни один из нас ещё не доверял другому полностью. Подписанный договор будет выгоден нам всем.

Когда сотрудники начали возвращаться с обеда, Бенно поручил одному из них проинструктировать нас. Им оказался человек, чей внешний вид настолько напоминал дворецкого, что я почувствовала желание назвать его Себастьяном.

— Марк, это Майн и Лутц. Научи их оформлять заказы на поставку. Присмотри за ними, пока я не вернусь.

— Как пожелаете, мастер.

Бенно готовился уйти и раздавал распоряжения другим сотрудникам. Прежде чем уйти, он обернулся и сказал Марку.

— Ах да, Марк, подготовь магический договор, прежде чем я вернусь.

Эм-м, он только что сказал: «Магический договор»? Я не ослышалась. Эм-м? Подождите, неужели это изначально был фэнтезийный мир?

Магический договор (✿❀)

После того, как одна из сотрудниц магазина прибрала наш стол, Марк принёс лото́к¹ с различными предметами. Учитывая, что Марк выглядел как дворецкий, слово «поднос» было бы более подходящим, но он выглядел лишь как плоский круг, вырезанный из дерева. К сожалению, вещь сильно уступала тому, кто её нёс.

Марк разложи́л предметы на столе: несколько сложенных друг на друга плоских дощечек, чернильницу, ручку из какого-то растения, похожего на тонкий тростник, грифельные дощечки, грифели и немного ткани. Как только различные предметы оказались выложены на стол идеально ровно, Марк поднял голову.

— А теперь я научу вас, как составлять заказы на поставку, — сказал он, посмотрев на меня и Лутца.

— Лутц, ты умеешь писа́ть?

— Единственное, что я могу написа́ть — это своё имя.

Похоже, Лутц запомнил урок, который я дала ему при изготовлении глиняных табличек. И всё же он неловко опустил глаза, зная, что оформление заказов на поставку потребует большего, чем просто умение писа́ть своё имя. Марк кивнул и положил грифельную дощечку перед Лутцем.

— Ты умеешь писа́ть свое имя? Как я слышал, ты не сын торговца, так что я удивлён. Таким образом, не будет никаких проблем с договором. Тем не менее, все наши ученики учатся грамоте. Ты можешь попрактиковаться в письме, пока Майн пишет заказы на поставку.

Похоже, он не ожидал, что Лутц способен написать своё имя. Я могла догадаться, что его первоначальные планы состояли в том, чтобы научить Лутца, как это сделать, до того, как Бенно вернётся, и потребуется подписать договор.

Марк написал на доске пять букв, и Лутц принялся их заучивать. Марк выглядел весьма привыкшим учить детей и помогать им. Возможно, он отвечал за обучение учеников.

— Майн, у тебя проблем с письмом нет?

— Могут быть некоторые слова, которые я не знаю, но если вы научите меня им, то я смогу написать что угодно.

— Тогда я научу тебя, как оформляется заказ на поставку.

Марк положи́л передо мной две дощечки. На одной ничего не было написано, а на другой уже были слова. Вероятно, это пример заказа. Некоторые слова я не знала, но оказалась способна прочитать около семидесяти процентов из них.

— Вот так пишется «заказ на поставку», — сказал Марк, указывая на слова сверху.

Затем он научил меня, как правильно оформлять заказы на поставку. Это оказалось не так сложно, как только я выучила необходимые слова для того, чтобы указать, кто заказывает, что именно и в каком количестве.

— Майн, ты знаешь, какие инструменты и материалы тебе потребуются?

— Да, не беспокойтесь.

Я уверенно кивнула и принялась оформлять заказы, но писа́ть на доске оказалось сложнее, чем ожидалось. К тому же ручка чувствовалась непривычно, отчего писа́ть ей было сложнее и неприятнее. Если быть неаккуратной, то буквы оказывались размытыми и нечитаемыми. Честно говоря, сделанные мной сажевые карандаши оказались намного проще в использовании.

— Писа́ть ручкой сложнее, чем грифелем.

— По сравнению с большинством тех, кто пишет впервые, я бы сказал, что у тебя получается вполне неплохо.

Благодаря похвале Марка я воспряла духом и вложила все силы в написание заказов. Когда я закончила, Марк взглянул на один из заказов и нахмурился.

— Майн, у тебя здесь записана кастрюля, но какого она должна быть размера?

— Эм-м… я думала о кастрюле размером с второй по величине котёл у меня дома.

Брови Марка нахмурились сильнее. По его лицу было видно, что моё объяснение оказалось непонятным. Ну-у… логично. Он ведь не знает, какого размера котлы у меня дома. Но я не знаю, какие единицы измерения здесь используются. Если я не могу использовать слово «сантиметр», то как я смогу точно передать длину?

— Эй, Лутц. Насколько большую кастрюлю ты сможешь нести, если она будет наполнена водой?

— А-а? Эм-м, вот такую, — сказал Лутц, разводя руки.

Оставить объяснение ребёнку — уроженцу этого мира, оказалось правильной идеей, хе-хе. Лутц правильно понял, что от нас хотят. Марк немедленно достал нечто, напоминающее мерную ленту, и измерил расстояние между руками Лутца.

[[image:/storage/reader-images/75b9d4bf74c8642e256b79fa544eb615ba5a3abe.jpg]]

— А насколько глубокую? — уточнил Марк.

— Как думаешь, Лутц?

— Наверно, такую.

Марк снова быстро измерил ру́ки Лутца. У меня самой не имелось какой-либо мерной ленты, и потому я до сих пор справлялась образными сравнениями. Потребности в точных измерениях пока что не возникало. Но теперь, когда дело дошло до оформления заказов, адресованных другим людям, неопределённость привела бы к невозможности выполнить работу. Я схватилась за голову и тихо застонала, после чего подняла руку.

— Эм-м… господин Марк, думаю, что вам придётся научить меня единицам измерения для того, чтобы я смогла закончить с заказами. Кроме того, есть некоторые вещи, которые мне нужно будет измерить дома, прежде чем мы сможем продолжить. Могу ли я взять этот измерительный инструмент?

— Эту мерную ленту? Конечно. Я закажу новую, учитывая, что она вам ещё понадобится.

Мы не сможем изготовить экран без предварительного измерения рамки, которую мы уже сделали. Наш план состоял в том, чтобы сделать экспериментальный образец размером с открытку для проверки различных видов древесины и соотношений смешивания. Как только результаты будут получены, и мы узнаем, какой вариант лучше, то сделаем бумагу большего размера. А это, разумеется, значит, что в будущем нам понадобятся более крупные инструменты. Мерная лента будет очень нужна.

Я позаимствовала мерную ленту у Марка и стала писа́ть заказы на поставку, пока он инструктировал меня по единицам измерения. Нам были нужны пароварка, кастрюля, деревянный брусок, зола́, лоха́нь, суке́та, настил для сушки, груз и плоская доска. Не говоря уже о дровах и тороро. Я хотела записать всё это, чтобы мы могли приступить к изготовлению бумаги как можно скорее, но не знала, насколько большой должна быть пароварка, не имея перед глазами кастрюли. А не зная размеры пароварки, я не могла заказать дерево нужного размера.

Я объяснила Марку, сколько древесины нам нужно, и как мы будем её использовать, чтобы он помог мне определить её оптимальный вес и размер. Тем не менее, я не знала, сколько золы нам понадобится, пока мы не попробуем сделать бумагу. Поэтому пока что я заказала одну маленькую сумку. Было весьма сложно описать всё то, что мне требовалось, а потому я быстро вымоталась.

— М-м-м… что касается экрана, то я бы хотела подготовить пример и посмотреть, что скажет ремесленник.

— Да, это может быть лучшим решением для того экрана, о котором ты говоришь. Я не могу понять, что он из себя представляет, даже увидев твой рисунок на грифельной дощечке.

Мне каким-то образом удалось написать заказы на поставку для всего, кроме непонятного для Марка экрана. Во время моей битвы с заказами Лутц делал всё возможное, чтобы выучить буквы. Несмотря на то, что он совершенно не привык долгое время сидеть и писа́ть, его способность оставаться сосредоточенным была действительно весьма впечатляющей. Ученикам у ворот было далеко до него. Всё же люди способны лучше сосредоточиться, когда считают, что учеба важна для них. Однако, возможно, из-за того, что Лутц слишком сосредоточился, выражение его лица стало совершенно пустым.

— Ну а теперь… кажется, у нас ещё достаточно времени, а потому давайте поучимся считать. Для расчётов мы можем воспользоваться вот этими счётами.

После короткого отдыха Марк принялся учить Лутца пользоваться счётами. Сама я не знала, как пользоваться счётами этого мира, а потому сидела рядом с ним и слушала. «Они точно такие же, как счёты с Земли», — подумала я, возясь с ними. Вскоре я заметила, что Марк как-то странно на меня смотрит.

— Майн, мне казалось, что ты уже умеешь считать. Мастер говорил мне об этом.

— По правде говоря, я не пользуюсь счётами.

— Но как ты тогда выполняешь расчеты?

— Я использую свою грифельную дощечку.

Я достала свою грифельную дощечку и решила математические задачи, предложенные Марком. Он был так удивлен, увидев, как я произвожу расчёты с больши́ми числами без счётов, что по какой-то причине в итоге я учила его письменному счёту.

— Господин Марк, почему вы хотите изучать письменный счёт? Разве вы не можете просто использовать свои счёты?

— Это будет полезно, когда у меня под рукой не окажется счётов. Не говоря уже о том, что хотя я знаю, как пользоваться счётами, я не понимаю, каким образом получается результат. Это довольно интересно.

Было довольно странно видеть, как Марк в итоге столь сильно заинтересовался математической лекцией, предназначенной для начальной школы. Для меня математика была чем-то простым, но для людей этого мира всё было иначе. Мне вновь напомнили, насколько впечатляюща японская система образования.

Эм-м… возможно, мне не стоит столь небрежно распространять такие вещи. Пускай я и считаю, что делиться знаниями — это хорошо, но не знаю, насколько они соответствуют здравому смыслу этого мира. Вполне возможно, я только что сделала то, чего не должна была делать.

— Мастеру пора бы уже вернуться. Я подготовлю магический договор.

— А что такое магический договор?

Я не могла не почувствовать восторг от первой фэнтезийной фразы, которую услышала в этом мире. До сих пор это место было самым грязным и неудобным миром, о каком я когда-либо читала в книгах. Но всё это время это был фэнтезийный мир с магическими вещами. Возможно, я тоже смогу использовать магию! Я взволнованно ожидала ответа, но Марк лишь слегка усмехнулся.

— Как вы знаете, магическая сила — это сила, которой обладают только дворяне.

— Только дворяне?

— Всё верно. Сам я не видел проявление магической силы, а потому, боюсь, не могу многого рассказать о ней.

Моё воодушевление из-за фэнтезийного мира, полного магии, испарилось в одно мгновение. Вы серьёзно? Магическая сила есть только у дворян? Я не могу поверить, что дворяне не только прибрали себе все книги, но также владеют всей магией.

— В первую очередь, магический договор был разработан для сдерживания властных дворян. Поэтому требуется специальная бумага и чернила, пропитанные магической силой. С их помощью договор становится магически-обязательным, так что не может быть аннулирован или расторгнут без взаимного согласия обеих сторон.

— Ничего себе, он действительно полезен.

Магически-обязательный договор, который нельзя расторгнуть, казался прекрасным решением, когда приходилось иметь дело с людьми, более могущественными, чем ты сам.

— Он полезен, но поскольку бумага и чернила очень до́роги, и их трудно получить, то магический договор используется редко и только для тех случаев, когда ожидается, что сделка принесёт значительную прибыль.

Видимо, Бенно многого ожидал от моего шампуня. Действительно, немногие вещи были такими же прибыльными, как расходуемые товары, что использовались постоянно. Когда шампунь заканчивался, нужно было купить ещё, и я могла предположить, что немногие женщины будут готовы вернуться к грязным волосам после того, как один-два раза вымоют голову с шампунем. Особенно богатые женщины, которые обеспокоены своей внешностью.

Меня посетила мысль, что с шампунем я продешевила, но от жадности тоже ничего хорошего бы не получилось. Нам требовалась безопасность, стабильность и начальная точка для выхода на рынок. Не было причин быть недовольной нашим соглашением.

— Я вернулся. Простите, что заставил вас всех ждать. Вы закончили с заказами на поставку? — сказал Бенно, быстро входя в комнату.

Казалось, что он обеспокоен тем, что нам пришлось его ждать.

— Я написала всё, что могла на данный момент, — ответила я, указывая на стопку досок.

— Это много, — пробормотал Бенно, взглянув на них.

«Ну-у… их станет ещё больше, когда я измерю некоторые вещи, так что будьте готовы и к этому. Благодарю и полагаюсь на вас», — подумала я.

— А как Лутц? — спросил Бенно.

— Поскольку он уже умел писа́ть своё имя, я решил обучить его другим вещам. Он довольно быстро учится, — ответил Марк, приложив руку к груди.

Несмотря на похвалу, Лутц просто кивнул, словно задумавшись о чём-то. Вероятно, он очень устал от того, что провёл за учёбой половину дня. Заниматься тем, с чем ты не знаком, может быть очень утомительно.

— Уверен, Марк уже объяснил вам, что для магического договора, который мы собираемся использовать, требуется специальная бумага и чернила. Только признанные торговцы, имеющие дело с дворянами, могут использовать их.

Бенно достал чернильницу странного вида. На первый взгляд её содержимое выглядело как обычные чернила, но, похоже, они были чем-то другим. Я с любопытством смотрела на положенный передо мной лист бумаги для договора.

— А вы не против использовать что-то настолько редкое и дорогое для нас? — спросила я.

— Не беспокойся, я бы не стал его использовать, если бы не был уверен, что оно того сто́ит, — ответил Бенно.

Ну, вы можете сказать: «Не беспокойся» — сколько угодно раз, но я всё равно буду беспокоиться.

Бенно окунул ручку в чернильницу и аккуратным почерком записал условия договора. Чернила были синими, а не чёрными. Смотря на изящный почерк Бенно, я могла уверенно сказать, что он был очень привычен к письму. Что до содержания договора, то оно было следующим:

«Майн полностью передаёт Бенно все права на простой универсальный шампунь. В свою очередь, Бенно будет нести все расходы, связанные с изготовлением бумаги Майн и Лутцем, с даты подписания и до их крещения. Майн принадлежит право решать, кто будет изготавливать бумагу, а Лутц имеет право продавать бумагу. Ни один из них не имеет права определять цену на бумагу, и они не будут получать долю от прибыли, полученной от бумаги.»

Я внимательно прочитала договор. Важная необходимость проверить, соответствует ли он нашим договоренностям, дала мне возможность наполнить свои лёгкие ароматом чернил. А-х-х… Я действительно хочу как можно скорее изготовить бумагу, чтобы я могла делать книги.

— Майн, есть ли какие-либо неточности? — поинтересовался Бенно.

Его вопрос привёл меня в чувство. Бенно сверлил меня подозрительным взглядом, а взгляд Лутца был раздражённым. У меня возникло ощущение, что Лутц заметил, насколько я была восхищена запахом чернил.

— А-а?! Ну да, всё в порядке! Наше соглашение в договоре записано верно, никаких неточностей.

— Тогда я тоже согласен — сказал Лутц.

Бенно кивнул ему и снова окунул ручку в чернила, а затем написал своё имя в нижней части договора. Затем он протянул ручку мне, и я после короткого взгляда на Лутца взяла её.

Чтобы полностью оценить дразнящую текстуру, прежде чем подписать договор, я погладила пергамент для магического договора, который оказался намного мягче любой бумаги, которую я знала. Я плавно опустила ручку в чернильницу, чтобы покрыть её наконечник чернилами, и осторожно написала своё имя под именем Бенно, чувствуя, как острый наконечник скользит по бумаге. В отличие от дощечек, на которых я писала заказы на поставку, на пергаменте писа́ть было очень легко. М-м-м. Бумага определённо превосходила дощечки.

— Лутц, держи.

Лутц нервно сжал губы и взял у меня ручку. Он опустил её в чернильницу и написал своё имя. Из-за отсутствия опыта у него был плохой почерк, но тем не менее ему удалось правильно написать своё имя без каких-либо ошибок.

— Хорошо. Теперь следующий шаг, — сказал Бенно, а затем внезапно достал нож и порезал себе палец.

— А-а-а-а?! Господин Бенно?!

[[image:/storage/reader-images/1b435c02b9a6e4d7edf35b8e803c5670fa232168.jpg]]

Когда мы с Лутцем отшатнулись от удивления, Бенно растёр пальцами появившуюся кровь и прижал палец к своей подписи словно печать. Синие чернила впитали красную кровь и стали чёрными.

— Твоя очередь.

Эм-м… спасибо, не надо! Эта магия такая страшная!

Бенно посмотрел на меня, но я принялась испуганно мотать головой. Лутц, заметив, что кровь, капающая с ножа и пальца Бенно, пугает меня, со вздохом взял нож.

— Майн, протяни руку, — велел Бенно.

— Не-е-е-т!

Я инстинктивно прижала к себе ру́ки. Идея порезать себе палец пугала меня, но также меня пугала и идея, чтобы мне его порезал кто-то другой. Похоже, что это действительно больно.

— Ты ведь уже согласилась на договор, не так ли? Так что теперь мы обязаны его подписать. Но раз уж ты сама не сможешь порезать палец, то я сделаю это вместо тебя. Просто протяни руку.

— Ох, ладно…

Я набралась решимости и, зажмурившись, робко протянула левую руку, а Лутц порезал мне мизинец. Он начал гореть и покалывать от боли, пока из него капала кровь.

— Разотри эту кровь большим пальцем и прижми его к своей подписи.

— У-у-у-у… Ой!

Сдерживая слезы, я растёрла кровь большим пальцем и приложила его к своему имени. Чернила стали чёрными, как и чернила на подписи Бенно. Затем Марк остановил кровь и обернул мой палец тканью, а тем временем настала очередь Лутца порезать палец и проштамповать свою подпись. А-а? Почему он не колебался?! Разве он не напуган?

В тот момент, когда Лутц отвёл свою руку назад, чернила на договоре засветились, а затем начали исчезать с бумаги, оставляя вместо себя дыры, словно от огня, пока в конечном счёте весь договор не исчез. Всё происходило у меня на глазах, но мне казалось, будто я смотрю фильм с компьютерной графикой. Ух ты… Действительно фэнтези. Не могу поверить, что это и правда фэнтезийный мир!

Некоторое время я стояла ошеломленная, уставившись на то место, где только что лежал договор, пока, наконец, не пришла в себя. Похоже, мы не сможем получить для себя копии договора, ведь он сгорел и исчез.

— Договор заключён. Нарушение договора подвергнет ваши жизни риску, так что даже не думайте о том, чтобы его нарушить.

— Наши жизни?!

Я подпрыгнула от шока и страха, а Бенно лишь посмотрел на меня с довольной улыбкой.

— Просто не нарушайте договор, и всё будет в порядке. Поздравляю, вы получили страховку, которую хотели.

— Большое спасибо. Мы ценим вашу заботу.

В конце концов, мы так и не получили копию договора.

* * *

Когда мы вышли из магазина Бенно после подписания магического договора, то поняли, что день подходит к концу. Оранжевое солнце уже заходило. Мы вместе с Лутцем стали возвращаться тем же путём, которым шли сюда, но сейчас нас окружал вечерний город со всеми своими особенностями.

— Это за́няло больше времени, чем я думала. Давай поспешим домой.

Люди вокруг нас тоже спешили домой, отчего создавалось ощущение, что все идут быстрее, чем обычно. Я шла в потоке людей рядом с Лутцем.

— Многое сегодня случилось, да? Ты, должно быть, устал.

— Да…

У меня оставалось ещё много заказов на поставку, которые требовалось написать или изменить, но как только мы получим все инструменты и материалы, то сможем сосредоточиться на изготовлении бумаги. Кроме того, магический договор гарантировал наши права, что защитило нас от возможного увольнения из магазина Бенно, как только бумага будет закончена. Сегодня был трудный день, но в то же время весьма плодотворный.

— Лутц, теперь всё, что нам остаётся, так это изготовить бумагу.

— Ага…

Лутца ответил так тихо, что его голос потонул среди шагов окружавших нас людей, не дав мне толком его расслышать. Краткие ответы Лутца беспокоили меня, так как обычно он старался идти со мной в одном темпе и поддерживать разговор.

Сегодняшние события утомили его больше, чем поход в лес? Или, может быть, ему не нравится писа́ть и считать? Я внимательно посмотрела на идущего рядом Лутца. Его золотистые волосы освещались вечерним солнцем и казались почти красными, но из-за той тени, что они бросали на его лицо, я не могла разглядеть, какое там было выражение.

— Эй, Лутц, что случилось? — спросила я, но не получила ответа.

Лутц слегка приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но затем вновь плотно сжал. Он продолжал идти молча, о чём-то задумавшись. Лутц шёл быстро, как, вероятно, ходил, если ему не требовалось подстраиваться под мой темп. Мне даже пришлось немного пробежаться, чтобы не отстать от него. Он вёл себя настолько странно, что я почувствовала тревогу.

— Лутц, подожди!

Он остановился посреди площади и обернулся, чтобы взглянуть на меня. Его губы были плотно сжатыми, а взгляд серьёзным. Он посмотрел мне в глаза, а вечернее солнце освещало лишь половину его лица.

Как только он набрался решимости, то открыл рот и хрипло произнёс:

— Ты… ты ведь Майн, верно?

У меня сдавило горло. Мне показалось, как что-то сжало моё сердце и ненадолго остановило всю кровь в теле. Шум окружающей толпы словно исчез, и я слышала, как громко бьётся моё сердце.

— Если ты Майн… то как тебе удаётся так говорить?

— Что?

— Как тебе удаётся так разговаривать с господином Бенно? Я не мог понять и половины того, о чём вы говорили. Ты знаешь так много о вещах, о которых я ничего не слышал. Ты даже можешь разговаривать со взрослыми на равных. Это не похоже на обычную Майн. Это странно.

Моё сердце забилось сильнее. Я с трудом сглотнула, слушая Лутца.

— Ты действительно Майн? Правда?

Слыша отчаяние в голосе Лутца, я попробовала сказать хоть что-то, несмотря на пересохшее горло. Я попыталась изобразить недоумение и наклонила голову, словно в замешательстве.

— Эм-м… Лутц, кем я ещё могу быть, кроме Майн?

— Прости. Я сказал глупость. Просто я удивился, когда увидел, как ты на равных разговариваешь со взрослыми.

Лутц натянуто улыбнулся и вновь зашагал по направлению к дому. Я бы выглядела странно, если бы тоже не пошла. Но на мгновенье я замерла, смотря на удаляющуюся спину Лутца, прежде чем последовать за ним. Ох, я действительно всё испортила.

До сих пор я мало общалась с людьми этого мира. Отсутствие силы и выносливости делало меня бесполезной почти во всём. Мне удалось стать помощницей Отто, но для него я была всего лишь ребёнком, который просто считал немного лучше, чем остальные, и в любом случае другие дети не видели, как я общалась с ним. Кроме того, всё, чем я занималась с Лутцем, так это копала глину и обрезала ветки. Независимо от моих целей в основном я делала то, что мог бы делать любой другой ребёнок.

Но сегодня, чтобы удержать свои позиции против расчётливого торговца Бенно, я вложила в переговоры все силы. Я слишком переусердствовала. С точки зрения Лутца, я определённо являлась слабой маленькой девочкой, которую он намеревался оберегать, словно маленькую сестрёнку. Но отныне нам потребуется больше общаться со взрослыми. Мы должны будем давать инструкции ремесленникам, чтобы они, например, могли изготовить наши инструменты. С каждым разом мои действия всё меньше и меньше напоминали бы ребёнка. Тем не менее, у меня не осталось другого выбора, если я хотела получить в свои руки бумагу.

С каждым днём я бы всё сильнее отдалялась от той Майн, которую знал Лутц. Я провела столь много времени рядом с ним, что, вероятно, пройдёт ещё не так много, прежде чем он уверится в том, что я не Майн. Интересно, что он сделает, узнав мой секрет? Как он отреагирует на то, что я другой человек в теле Майн?

По пути домой я не решалась идти рядом с Лутцем, лицо которого всё ещё окутывали вечерние тени.

Примечания

1. лото́к — продолговатое плоское деревянное блюдо, слегка выдолбленная доска, для ношения на голове товаров уличными торговцами, разносчиками (лото́чниками).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Лоток

Самая важная работа Лутца (✿)

Даже после возвращения домой, слова Лутца продолжали крутится в моей голове. Тот факт, что он высказал их мне, несмотря на то, что, судя по всему, пытался скрыть свои сомнения, явно показывали, насколько сильно он подозревал меня.

Что случится, если он узнает, что я не Майн? Он определённо потребует, чтобы я вернула Майн, а если я не сделаю этого, то обвинит меня в том, что она исчезла. Я могу представить насколько зло, растерянно и страшно он будет кричать. А если он расскажет моей семье правду, то мне негде будет жить. Скорее всего меня вышвырнут из моего дома. Если в этом мире есть церковь, что поддерживает охоту на ведьм, то я могу в конечном итоге оказаться подвергнутой пыткам, а затем умру от рук людей, что примут меня за демона, овладевшего невинной девочкой. Я вздрогнула, вспомнив книжные иллюстрации, на которых я видела женщин, которых пытали во время охоты на ведьм. Я не хочу чтобы меня истязали. Я не хочу, чтобы со мной случились столь страшные вещи. Лучше умереть, чем подвергнутся пыткам.

Я не хочу, чтобы меня выгнали из дома или пытали, но вот если жар пожрёт меня раньше, то я могла бы умереть, чувствуя лишь боль от лихорадки. Если бы я решилась умереть, то могла бы мгновенно высвободить жар внутри себя. Если у меня ничего не получится, то я могла бы просто убить себя, прежде чем меня начнут пытать. Пусть это и довольно неприятный исход, но всё же быть пожранной собственным жаром куда предпочтительнее, чем пытки.

Осознание подобного решения успокоило меня. У меня всегда оставался путь к отступлению. Не говоря уже о том, что единственное, что связывало меня с этим миром, в то время, когда я находилась на грани смерти, было моё обещание Лутцу. Я не сдалась жа́ру, подумав, что не исполнила своё обещание ему. Я извинилась перед ним и вновь организовала встречу, поэтому, учитывая все обстоятельства, мне больше не о чем было сожалеть.

Теперь, когда я встретила Бенно, и изготовление бумаги больше не выглядело лишь мечтой, я намеревалась идти до конца и сделать книги, вот только у меня не было особой привязанности к самому миру. Если Лутц начнёт избегать меня и испытывать отвращение, узнав мою истинную личность, что вполне вероятно, то моё намерение изготовить бумагу тут же провалится.

Тем не менее, вполне вероятно, что если подобрать подходящие слова для объяснения, то Лутц будет молчать, пока мы не закончим делать бумагу, и он окажется принят в ученики торговца. Думаю, я справлюсь, пока бумага не будет готова, а в случае чего, я в любой момент могу умереть. От осознания всего этого я почувствовала себя намного лучше. Пускай мои размышления и не совсем логичны, но они успокоили меня.

Независимо от того, о чём я думала, в действительности всё зависело от Лутца. Мне оставалось только приложить все усилия для изготовления бумаги и жить так, чтобы я в любой момент могла умереть без сожалений.

Все эти мысли о готовности расстаться с жизнью могли бы показаться храбростью, но, по правде говоря, я боялась. Я боялась снова увидеть Лутца. И действительно, когда наступило утро следующего дня, я почувствовала неуверенность, когда вновь встретилась с ним.

— Сегодня я пойду в лес. Мне нужно принести дров, — сказал мне Лутц.

От его слов я просияла. Сейчас мне нужно пойти в магазин Бенно, чтобы написать оставшиеся заказы на поставку и научить Бенно, как сделать мой простой универсальный шампунь. Мне выдался прекрасный шанс закончить множество вещей, во время которых я выглядела бы подозрительно, и таким образом отсрочить тот миг, когда Лутц узнает о моей тайне.

— Хорошо, тогда я пойду к Бенно. Мне нужно закончить с заказом для экрана и обсудить, куда всё запрошенное будут доставлено.

— Эм-м… ты пойдёшь самостоятельно?

— Да. Что-то с этим не так?

Если Лутц не пойдёт со мной, то у меня не останется выбора, кроме как идти одной. И поскольку сегодня мне требовалось вести переговоры со взрослыми, то для меня даже лучше, если рядом не окажется никого из моих близких.

— А ты справишься?

— Со мной всё будет в порядке.

Я сжала кулак, чтобы показать что справлюсь. Лутц выглядел так, будто хотел что-то добавить, но он оставил это при себе и просто сказал «пока», прежде чем направиться в лес.

Я уже дважды ходила в магазин Бенно, если считать и посещение дома Отто. Для меня не станет проблемой добраться самостоятельно. Уложив в свою обычную сумку грифельную дощечку, грифель и всё необходимое для заказа, я направилась в магазин Бенно.

Ладно! Сегодня я собираюсь закончить как можно больше дел.

* * *

— Доброе утро. Ох, господин Марк. Господин Бенно здесь? Я принесла заказ на поставку.

Я вошла в магазин Бенно, работа в котором, судя по всему, кипела, если посмотреть сколько клиентов входило и выходило из него, и бросилась к единственному знакомому лицу.

— Мастер сейчас занят, поэтому я позабочусь о твоём заказе вместо него, — ответил Марк, протягивая руку.

Я достала заказ на поставку из своей сумки и передала́ ему. Он также включал чернила и мерную ленту, которые мне требовались, чтобы оформить заказы.

— Как я вчера уже упоминала, я бы хотела обсудить заказ напрямую с ремесленником. Можем ли мы договориться о встрече?

— По утрам на скла́дах древесины, как правило, нет дел, поэтому, если хочешь, то мы можем пойти.

— Всё ли нормально? Магазин сейчас выглядит довольно оживлённым.

Я взглянула на сотрудников, что были очень заняты обслуживанием покупателей, а Марк одарил меня улыбкой, похожей на тёмную улыбку Отто.

— Думаю, я неплохо обучил наших сотрудников, так что они не должны расплакаться из-за моего отсутствия, — уверенно произнёс он.

Хм… Похоже, что некоторые из сотрудников всё же собираются плакать.

— Не говоря уже о том, что, как сказал сам мастер, ты совершенно особый посетитель. Он решил, что лучше, если я лично позабочусь о тебе, когда ты придёшь. Поэтому не беспокойся.

— М-м-м… Хорошо. Спасибо.

Я вышла из магазина Бенно с Марком. Нашим пунктом назначения был склад древесины у западных ворот, рядом с рынком. Он находился близко к реке, так как складу древесины было удобно располагаться рядом с по́ртом.

— У меня есть кое-что, о чём я хотела бы спросить господина Бенно, но поскольку он занят, могу ли я спросить вас?

Шагая по главной улице по пути к площади, я заговорила о том, чего не могу получить в магазине.

— Я хотела бы одолжить какой-нибудь склад или, например, мастерскую, где можно всё хранить.

Нам сказали, что мы можем заказать всё, что нам нужно, но у нас не было места, где мы могли бы всё это положить.

Марк удивлённо моргнул своими тёмно-зелёными глазами. Судя по всему он, должно быть, не ожидал, что я попрошу о таком.

— А как вы собирались обходиться ранее?

— Мы думали, что каждый из нас возьмёт домой часть инструментов и мы будем носить их к колодцу или к реке, когда они нам понадобятся, но…

Наш первоначальный план предусматривал, что мы временно воспользуемся заменой для требуемых инструментов из тех, что нашлись бы у нас дома и в лесу. Я собиралась попросить у мамы котёл и золу́, а дерево мы планировали рубить прямо в лесу.

Заказ всего необходимого избавил нас от необходимости искать замену, но, в тоже время, у нас внезапно появилось гораздо больше вещей, о которых нужно было позаботиться, и нам требовалось место для хранения вещей, которые мы не использовали каждый день. Но ни у Лутца, ни у меня дома не нашлось бы свободной комнаты или каких-либо других возможностей, чтобы оставить на хранение ненужные (по крайней мере, для наших семей) вещи.

— У нас не так много места, чтобы хранить вещи, а потому нам будет сложно выполнять нашу работу. Ничто не поможет нам больше, чем рабочее место с крышей. Пускай я и прошу о помощи, но понимаю, что такая просьба, вероятно, неразумна. Или наш договор подразумевает и подобную поддержку? — спросила я.

— Невероятно, — пробормотал Марк, потирая виски, — твои желания куда больше, чем можно было бы ожидать.

— У нас до сих пор не было взрослых союзников.

Очень мало детей могли обойтись без помощи взрослых. Я получила помощь Бенно благодаря своему шампуню и намеревалась воспользоваться ей по максимуму. Если бы я упустила эту возможность, то, без сомнения, не смогла бы изготовить бумагу до конца своей жизни. Сейчас было не время стесняться.

— Я понимаю. В таком случае я постараюсь договориться об аренде склада для вас.

— Большое спасибо! Если вы будете на нашей стороне, то, я уверена, что мы его точно получим.

Судя по тому, как они взаимодействовали, похоже что Марк был правой рукой Бенно, его доверенным лицом и человеком, что следил за выполнением его приказов. Если Марк проведёт переговоры от нашего имени, то не было никаких сомнений, что мы получим склад.

— У вас есть какие-нибудь особые требования к складу?

— М-м-м, мы будем много ходить в лес, поэтому я была бы признательна, если он будет близко к южным воротам. Кроме этого, всё, что нам нужно, так это место с крышей, чтобы разместить то, что мы заказываем.

— Понятно… Ах, мы почти на месте. Вон там склад древесины, — сказал Марк, указывая вперёд

К сожалению, я была слишком низкой, чтобы увидеть хоть что-то. И даже прыжки мне не помогали. Я взяла Марка за руку и ускорила шаг.

— Тогда давайте поторопимся.

Затем, как только я принялась энергично шагать в направлении склада древесины, мои ноги внезапно подкосились, и я задохнулась от удушья.

* * *

Когда я проснулась, то оказалась в незнакомом месте. Я лежала в кровати, покрытой толстой тканью, что само по себе было потрясающе, поскольку означало, что меня не колола солома. Это была обычная комната с чистым потолком, но я её совершенно не узнавала.

— Эм-м… где я?

Я села, чтобы осмотреться и увидела Коринну, которая шила поблизости. Она услышала мой голос и отложила шитьё, чтобы подбежать ко мне.

— Майн, милая, ты проснулась? Мне казалось, что моё сердце остановится, когда Бенно принёс тебя, сказав, что ты внезапно упала в обморок. Раньше Отто уже рассказывал, что после того, как ты приходила к воротам, то некоторое время отдыхала, поэтому мы предположили, что твоё состояние вызвано истощением, а потому оставили тебя спать.

— Я-я ценю вашу доброту. Я правда сожалею о случившемся.

А-а-а-а! Внутри себя я кричала, пока извинялась сидя на кровати. Я потеряла сознание по дороге на склад древесины и была принесена Бенно домой к Коринне. Думаю, можно с уверенностью сказать, что это не было приятным опытом для всех вовлечённых. Мама и Тули, вероятно, накричали бы на меня, если бы узнали.

А-а-а! Я должна извиниться перед Марком. Скорее всего, он был весьма шокирован от того, что я упала перед ним в обморок прямо посреди разговора.

Обдумывая произошедшее, я могла понять, почему я свалилась без сознания. Во-первых, я не могла уснуть из-за размышлений о том, что сказал мне Лутц. Во-вторых, я очень старалась закончить со всем, пока он отсутствовал. Вдобавок, я находилась в таком восторге от того, как хорошо всё шло, что я не удосужилась подумать о собственном здоровье. Поблизости не нашлось никого, кто в достаточной мере понимал моё самочувствие, чтобы помешать мне зайти слишком далеко. У меня имелась мотивация, но моё тело не соответствовало ей. Всё же, это тело никуда не годится.

— Я свяжусь с Бенно и сообщу ему, что ты проснулась. Также мне бы хотелось немедленно связаться с твоей семьёй, но, похоже, сейчас это невозможно…

Ну да, так и есть. Сегодня никого не было дома. Кроме того, моя семья полагала, что я с Лутцем. Они определённо не ожидали, что я самостоятельно отправлюсь в магазин Бенно и свалюсь в обморок. Мысль о том, как мой папа начнёт сходить с ума от волнения, была, честно говоря, довольно пугающей, и я даже не хотела представлять, насколько разозлится мама, узнав что я побеспокоила Коринну.

— Госпожа Коринна, можете ли вы сохранить случившееся в тайне от моей семьи?

— Майн?

— Они думают, что я вместе с Лутцем, поэтому, если они узнают о произошедшем, то у него могут возникнуть проблемы…

Я попыталась использовать Лутца в качестве щита, чтобы избежать гнева моей семьи, но Коринна одарила меня ангельской улыбкой, а затем разбила все мои надежды.

— Боюсь, что нет. Те, кто сами ищут неприятностей, получают их.

— Не-е-е-т…

Я рухнула обратно в постель, ошеломлённая страхом будущего, в котором меня точно будут очень сильно ругать, а тем временем, похоже что кто-то уже успел сообщить Бенно что я проснулась. Я услышала громкий звук его шагов за несколько мгновений до того, как он распахнул дверь и вошёл внутрь. Он посмотрел на меня своими красновато-карими глазами и произнёс тихим голосом.

— Девочка, ты явно добавила мне седых волос.

— Я сожалею!

Острый взгляд Бенно был настолько ужасающим, что я непроизвольно приняла́сь кланяться прямо на кровати, бормоча свои извинения. Я буквально уткнулась лицом в простыни.

— Пожалуйста, простите меня!

— Эм-м… Что это ты делаешь?

Догэдза¹ — это лучший способ выразить искреннее сожаление.

Бенно сел на кровать и тяжело вздохнул, затем пригладил свои волосы цвета чая с молоком.

— Я слышал от Отто, что ты весьма слабая, но я не ожидал, что настолько.

— Я тоже.

Я сделала большую ошибку, пытаясь что-либо делать без Лутца. В мою бытность Урано подобное не являлось проблемой, но теперь я больше не могу так думать. Тело Майн настолько слабое и болезненное, что свали́ться в тех условиях было закономерно.

— Это проблема, которую нельзя решить одной лишь силой воли, — пробормотал Бенно, — ну ладно, хорошо, — он пристально посмотрел на меня, — с этого момента всегда приходи с тем мальчиком. Ничего не предпринимай одна.

— Эм-м… Хорошо.

Я не могла предположить, что просто отправившись куда-либо без Лутца, я рисковала потерять по пути сознание. То, что я могла дойти до леса сделало меня весьма самоуверенной, и я начала́ думать, что весь город находится в пределах моих возможностей.

— А сейчас иди домой. Марк проводит тебя. Ты заставила его поволноваться.

— Ох?! Но я не могу доставлять ему ещё больше проблем. Я извинюсь перед ним и дойду домой сама! — ответила я, распахнув глаза и лихорадочно размахивая руками.

Я не могла беспокоить Марка ещё сильнее. Тем не менее, Бенно ущипнул меня за щёку и сурово уставился на меня.

— Не слышала меня?! Я велел тебе больше ничего не делать в одиночку!

— Я слышала. Я всё поняла. Я пойду домой с господином Марком. Эм-м-м, но раз уж вы здесь, то, по крайней мере, позвольте мне рассказать вам, как изготавливать [простой универсальный шампунь]…

Я принялась размышлять, с чего следовало начать в первую очередь, но Бенно, выглядя разъяренным, схватил мою голову одной рукой.

[[image:/storage/reader-images/219a6a4e63f57b919759e3a1b9e144707a738a02.jpg]]

— Что! Тебе! Не понятно?!

— А-а?!

— Я сказал, иди домой!

— Ай-ай!

Я дрожала от страха, пока он кричал на меня, сжав рукой мою голову. Когда я взглянула на Бенно со слезами на глазах, в глубине моего сознания возникла мысль, что меня как-будто настиг удар молнии.

— Тебя больше не пустят в мой магазин без мальчика! Если у тебя в голове не совсем пусто, то запомнишь!

— Я запомню! Я не забуду! Ай-ай-ай!

После этого я попыталась убедить Марка, что не нужно меня нести, и я могу дойти домой пешком, но он лишь мягко пригрозил мне.

— Если ты не хочешь, чтобы моё сердце остановилось, то пожалуйста, позволь мне понести тебя, — а затем, словно подводя черту, добавил. — Или твои извинения были пустыми словами?

У меня не оставалось возможности этому противостоять. Я прекратила своё бесполезное сопротивление и позволила Марку отнести меня домой. Когда моя семья увидела, как он принёс меня, и расспросила его о том, что случилось, то они, как и следовало ожидать, разозлились на меня.

Пока меня отчитывали, я свалилась с лихорадкой и оказалась прикованной к постели в следующие два дня. Я подумала, что как только моя лихорадка спадёт, мне следовало бы отправиться в паломничество и извиниться перед всеми, кого я побеспокоила. Когда я спросила об этом Тули, то она сказала мне, что, хотя извинения и важны, но все предпочли бы, если бы я просто не переусердствовала.

* * *

— И вот что случилось. Пожалуйста, пойдём сегодня вместе, чтобы все опять не рассердились.

На следующий день после того, как у меня спала лихорадка, я объяснила Лутцу, что произошло, и попросила его пойти со мной в компанию «Гилбе́рта».

Лутц раздражённо посмотрел на меня, а затем тяжело вздохнул.

— Вот почему я спрашивал, собираешься ли ты пойти самостоятельно, понимаешь? Я знал, что тебе нужна помощь.

— Так вот, что это значило? А я подумала, что тебе интересно, знаю ли я дорогу туда… Лутц?

— Аха-ха-ха-ха … Как ты вообще могла это понять таким образом? Если это ты, то разве можно беспокоится о чём-то ещё, кроме твоего здоровья?

Видя смех Лутца, я сжала губы и надулась, а он посмотрел на меня с облегчением.

— Если ты в любой момент можешь свалиться в обморок, то, похоже, мне ничего не остаётся кроме как оставаться с тобой, да?

— Да. Господин Бенно сказал, что меня не пустят в его магазин, если тебя не будет со мной.

— Ха-а… Серьёзно? Он правда это сказал?

Почему-то Лутц пребывал в хорошем настроении, после того как услышал историю о моих неудачах, несмотря на то, что сама я явно была подавлена. Пусть это и лучше, чем если бы он был в плохом настроении, но всё же меня это несколько раздражало. Я так волновалась из-за его слов, что не могла заснуть и боялась снова его увидеть! Так почему же он ведёт себя настолько нормально?!

— Ну хорошо, Майн. Перестань дуться. Пойдём.

Лутц встал рядом со мной, ведя себя словно старший брат, и мы направились в магазин.

— Что ты собирал в лесу на днях?

— Дрова и бамбук. Ты ведь сказала, что я должен заняться бамбуком, чтобы показать ремесленнику, что нам нужно, помнишь?

— Ах да, и правда ведь. Я совсем забыла об этом.

Действительно, я совершенно забыла, что планировала сделать наглядный пример на случай, если ремесленнику не хватит моего объяснения и иллюстрации, чтобы понять, чего мы хотим.

— Ну же, возьми себя в руки.

— Все в порядке, ведь я всегда могу на тебя положиться.

К сожалению, я не могла запомнить всё, если не записывала это. В мою бытность Урано, я всецело полагалась на блокнот. Я записывала в свой блокнот всё подряд, что требовалось запомнить. Ну а всё, что оказывалось записано в блокнот, можно было спокойно забыть, и я настолько стала полагаться на такое удобство, что моя память, похоже, стала совсем дырявой.

Я сказала Лутцу, что мы можем просто запоминать необходимые вещи вместе, в таком случае мы станем меньше забывать. Он нахмурился, выглядя при этом так, словно сдерживает слёзы.

— Честно говоря, я был очень расстроен, когда увидел, как ты пишешь, считаешь и ведёшь переговоры со взрослыми.

— Что?

— Я тебе не нужен. Я начал думать, что и для магазина Бенно я бесполезен.

Никто в магазине не скажет, что ребёнок не прошедший крещения должен быть сразу же полезен. Марк высоко оценил Лутца за то, что он мог написать своё имя и за то, что тот серьёзно относился к учебе. Лутц просто не заметил этого и впал в депрессию, сравнивая нас.

— Тебе не нужно сравнивать себя со мной, — начала́ я, пытаясь утешить его, но он улыбнулся и остановил меня.

— Но знаешь, теперь я понимаю. Ты можешь свалится в обморок в любой момент. Ты умная, но беспечная. Ты слабая, маленькая, и, если подумать, ты не можешь сделать множество вещей. Теперь ты даже не можешь пойти в магазин без меня.

— Лутц, это грубо. Я тоже иногда бываю полезной!

Его слова оказались настолько резкими, что я стала протестовать, но по какой-то причине он начал смеяться так сильно, что схватился за живот. Немного посмеявшись, Лутц положил руку мне на голову и погладил меня.

— Я был дураком, когда спросил: Майн ли ты. Прости.

— И правда. С твоей стороны это было нечестно.

Невероятно. Я крайне серьёзно отнеслась к тому, что сказал мне Лутц, но для него это было чем-то незначительным. Так нечестно. Я чувствовала, как скопившееся напряжение покидает меня.

— Какое облегчение. Я подумала, что ты возненавидел меня…

— Нет, определённо нет. Ну же, пошли.

Лутц протянул мне руку. Я взяла её, и мы пошли, держась за руки. Я почувствовала, что вернулась к своей обычной повседневной жизни.

* * *

— Доброе утро.

Мы вошли в магазин и нашли Марка, который отвел нас в кабинет Бенно. Бенно, потирая виски, пронзил меня острым взглядом, а затем посмотрел на Лутца.

— Мальчик, сейчас твой главный приоритет — присматривать за этой нелепой маленькой девочкой. Думай об этом как о своей самой важной работе, которую можешь выполнить только ты. Понял? У меня лишь одно сердце, и не хотелось бы, чтобы оно остановилось, если я услышу о том, что она внезапно свалилась в обморок где-то в городе.

Услышав приказы раздражённого Бенно, Лутц удивлённо моргнул и указал на себя пальцем.

— Я единственный, кто может присматривать за ней?

— Думаешь, кто-нибудь ещё согласиться? Кто-нибудь ещё готов терпеть эту неразумную девчонку?

— Нет.

— Как ты думаешь, найдётся ли в этом магазине кто-нибудь ещё на такую роль?

— Нет.

На каждый вопрос Бенно Лутц сразу же мотал головой. Не думаю, что в его светло-зелёных глазах я сейчас увижу какую-либо гордость за меня. Гр-р-р… Я хочу схватить его за щёки, чтобы заставить гордиться мной.

— Хорошо, мальчик, скажи мне, как ты думаешь, сегодня эта девочка сможет дойти до южных ворот?

— Да, если она пойдёт медленно. Южные ворота близко к её дому, так что она может вернуться, как только почувствует себя нехорошо.

Как и всегда, я несколько сожалела, что Лутц и моя семья знали о моём теле больше, чем я сама. Я собиралась набраться сил, но у меня всё ещё недоставало выносливости. И почему всё так происходит? Разве дети не должны расти крайне быстро? Я посмотрела на своё тело, которое определённо не стремилось быстро расти.

Вскоре Бенно позвонил в колокольчик на своем столе. Дверь открылась, и вошёл Марк.

— Вы звали, мастер?

— Она справиться, если пойдёт медленно. Пожалуйста, сходи вместе с ней.

— Как пожелаете.

— Что? Мы куда-то идём? Но ведь склад древесины у западных ворот, верно?

У южных ворот у меня не было никаких дел.

Бенно слегка пожал плечами, когда я удивлённо моргнула.

— Марк огласил мне твою просьбу. Я одолжу вам склад рядом с южными воротами.

— Правда? Большое спасибо!

Я вскочила, благодаря Бенно, но тот лишь сказал:

— Это не ради тебя. Это ради мальчика. Он не выдержит, если ему придётся носить все эти инструменты и присматривать за тобой.

— А-а?! Но я тоже могу что-то нести! Я намного сильнее, чем была раньше!

Я постучала по правой руке, чтобы показать свою силу, вот только меня сразу же одновременно осадили все трое.

— Не пытайся делать то, что не можешь. Пусть мальчик позаботится об остальном.

— Оставь выполнение тяжёлой работы на меня. Не делай ничего такого, от чего бы ты свалилась в обморок.

— Тебе не нужно нести вещи самостоятельно. Пожалуйста, сосредоточься на том, чтобы следить за своим здоровьем.

Но я отказываюсь. Я не могу позволить другим выполнять всю работу за меня. Я дала обещание Тули, что буду делать всё, что могу, и увеличу количество того, на что я способна. Если есть что-то, что я могу сделать самостоятельно, то я это сделаю, и если есть что-то, что я не могу сделать, то я буду усердно трудиться, пока оно не станет возможным. Я кивнула себе, укрепляя свою решимость, но Лутц внезапно схватил меня за щёку и, наклонившись ближе, посмотрел мне в глаза.

— Майн, я знаю этот взгляд. Ты ведь просто притворяешься, что согласна? Ты вообще нас не слушала.

Он что, видит меня насквозь?! Я потёрла щеку, удивлённо смотря на Лутца. Бенно и Марк обменялись взглядами, а затем кивнули.

С того дня Лутц стал «ответственным за Майн» — неоценимым человеком в магазине Бенно.

Примечания

1. догэдза — поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл догэдза в том, чтобы продемонстрировать своё высшее почтение перед кем-либо.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Догэдза

Заказ инструментов и материалов

Покинув магазин Бенно, Марк проводил меня и Лутца к нашему складу у южных ворот. Территория около южных ворот являлась чем-то вроде ремесленной улицы, поэтому здесь располагалось много складов, хранилищ и тому подобного. Ремесленники использовали больше воды, чем большинство людей, поэтому колодцев здесь находилось больше, чем в жилых районах.

Склад, к которому привёл нас Марк, располагался рядом с колодцем. Он был не таким большим, как можно было бы ожидать, услышав слово «склад», и был размером с комнату в 6 тата́ми¹. Похоже, что ремесленники использовали этот склад для хранения материалов. На стенах всё ещё остались прибитыми несколько полок. Пол был вполне чистым, и пускай здесь всё же было немного пыльно, мне не требовалось приниматься за уборку. Я огляделась и заметила, что в углу уже находились кастрюля и какой-то мешок.

— Сначала необходимые вам вещи поступают в наш магазин, а затем наш сотрудник доставляет их сюда. Как видите, вчера мы уже доставили кастрюлю и золу́. Сегодня можно ожидать лоха́нь и груз. Пожалуйста, подождите здесь пока их не принесут, — сказал Марк, указывая на чёрную кастрюлю.

Я была от всего сердца благодарна Бенно. Мы смогли заполучить кастрюлю, которую ни я, ни Лутц ни за что не смогли бы достать самостоятельно.

— Ух ты, кастрюля! Лутц, как думаешь, ты сможешь её нести?

— Да, думаю я справлюсь. Тем более, что я могу закрепить её на спине.

— Хорошо, тогда давай её измерим. Нам нужно выяснить, насколько большой должна быть пароварка.

В моей сумке было всё необходимое, чтобы закончить с оставшимися заказами. Я достала мерную ленту, но Лутц отнял её у меня.

— Измерение — это хорошо, но тебе следует немного подождать и успокоиться. Если ты будешь слишком взволнованной, то снова свалишься с лихорадкой.

— Бу-у!

Марк улыбнулся от нашей небольшой пикировки.

— Похоже, никаких проблем со складом нет, так что я вернусь в магазин. Завтра мы пойдём на склад древесины, поэтому, пожалуйста, закончите со всеми приготовлениями и измерениями заранее. Около третьего удара колокола я выйду из магазина и вскоре приду на площадь.

— Хорошо, я поняла. Спасибо за всё.

Марк протянул ключ, висящий на цепочке, достаточно длинной, чтобы можно было повесить его на шею.

— Я оставляю ключ от склада вам. Пожалуйста, не забудьте запереть склад когда будете уходить, а затем обязательно верните ключ в магазин, даже если Лутцу придётся пойти одному. Поняли?

Лутц взял у Марка выглядящий тяжёлым ключ, после чего тот ушел.

— Лутц, чем займёмся в первую очередь?

Склад некоторое время не использовался, а потому в нём не нашлось ни коробки, ни стула, ни чего-либо ещё, на что можно было бы сесть. Отдохнуть было не на чем.

— Думаю, что для начала лучше всего принести сюда наши вещи. Сделанную нами рамку, бамбук, гвозди…

— Хорошая идея. Сегодня нам нужно решить, насколько большой должна быть пароварка и записать, сколько нам понадобится дерева для неё. Так ведь? Я проверю заказы на поставку, которые уже написала, чтобы убедиться, указала ли я, какое дерево нам нужно… Кроме того, нам наверно стоит сделать примеры бамбуковых прутиков?

— Да, но для этого нам понадобятся инструменты.

Я записала на своей грифельной дощечке, что нам требовалось сегодня сделать, и прислонила её к стене склада. Теперь я могла не беспокоится, что что-то забуду.

Вместе с Лутцем мы направились домой, чтобы принести необходимые вещи на наш склад. Я совершенно не понимала где находилась, в виду моего незнания города, но, похоже, что Лутц неплохо ориентировался и уверенно шёл к дому по узким извилистым улочкам. Когда я задумалась, насколько близко от дома располагался склад, то оказалось, что мы уже дошли. Похоже, что ответом было «довольно близко». Весьма приятная новость для такого человека как я, чья выносливостью оставляет желать лучшего.

— Хорошо, положи свои вещи в корзину и спускайся.

— Ладно, — ответила я.

Единственное, что нам требовалось забрать у меня дома — это гвозди. Семья Лутца — плотники и строители, а потому, если гвозди остались бы в его доме, то очень вероятно, что кто-либо мог случайно забрать их или даже намеренно украсть. С другой стороны, рамка и бамбук у меня дома могли быть ошибочно приняты за дрова и сожжены, так что мы оставили их у Лутца.

Я положила сумку с гвоздями и свой нож в корзину, а затем бросила туда же большу́ю тряпку и веник, которые привлекли моё внимание. На складе не на чем было сидеть, поэтому я, по крайней мере, хотела подмести пол и расстелить тряпку, чтобы сидеть на ней. Когда я спустилась по лестнице, Лутц уже ждал меня, а его корзина была заполнена различными деревянными предметами.

— Лутц, что это такое?

— Вещи, которые Ральф испортил в последнее время. Я думал, что мы могли бы использовать их в качестве стульев.

— Хе-хе, а я принесла тряпку, чтобы мы могли сидеть на чистом.

Мы вернулись на склад, положили гвозди на полку и поставили бамбук в угол. Затем я достала мерную ленту, чтобы измерить размер кастрюли и решить, какой размер пароварки нам потребуется, и записала на грифельной дощечке необходимое количество дерева.

— Теперь всё в порядке?

— Да.

На складе древесины нам потребуется много дерева. Материалы для пароварки, брусок для отбивания волокон, длинная плоская доска, настил для сушки, относительно тонкая доска для наклеивания бумаги для последующей сушки, бамбук для изготовления прутиков и древесина из которой мы станем изготавливать саму бумагу. Я просмотрела заказы на поставку и стала размышлять, какая древесина подойдет для каждой цели: твёрдая древесина, мягкая древесина, тщательно высушенная древесина, молодая древесина…

— Думаю, что сейчас нам сто́ит приступить к работе над бамбуковыми прутиками, — сказал Лутц.

— Да. Можешь вырезать их? Они должны быть меньше и тоньше, чем мокканы.

— Да, те были достаточно большими. Не знаю, получится ли у меня сделать маленькие прутики.

Лутц взял на себя инициативу и принялся делать прутики из бамбука. Сделать длинные и широкие срезы было достаточно просто, но вот сделать тонкие прутики оказалось уже сложно. Я видела, как он старался изо всех сил.

— Я тоже попробую. Может быть, я смогу хорошо справиться с такой тонкой работой.

Я достала нож и попыталась резать бамбук, но бо́льшая его часть просто сломалась на полпути. Я попыталась работать медленнее, чтобы прутики не ломались, но в итоге они оказались неровными и ребристыми, что делало их непригодными для использования.

— Это и правда сложно.

Нам требовалось вырезать кучу бамбуковых прутиков соответствующих размеру рамки. Думаю, эту работу лучше всего оставить профессионалу. Нам потребуется слишком много времени и усердия, чтобы справиться в одиночку.

— Я принёс заказ!

В разгар нашей работы сотрудник магазина Бенно доставил лохань и груз, достаточно тяжёлый, но при этом такой, чтобы Лутц мог самостоятельно им пользоваться. Я попросила сотрудника положить всё рядом с кастрюлей.

— Майн, теперь, когда мы получили заказ, давай на сегодня закончим.

После того, как сотрудник ушёл, Лутц принялся собирать свои инструменты. Но сейчас был даже не полдень, так что у меня всё ещё оставалось достаточно энергии.

— Но ведь я пока не устала.

— Завтра будет очень напряжённый день. Сегодня ты должна отдохнуть. И разве ты не говорила, что сегодня твоя очередь готовить?

— Ах, и правда.

Я пропустила свою очередь готовить еду, пока была прикована к постели, и этим пришлось заниматься Тули. Поэтому сегодня была моя очередь подменить её.

— Кроме того, сегодня мне нужно сделать ещё несколько дополнительных дел, чтобы у меня появилось свободное время для того, чтобы завтра пойти на склад древесины. Так что, давай пойдём домой. После того, как отведу тебя, я схожу вернуть ключ.

Я кивнула, осознавая, что в настоящий момент была лишь мёртвым грузом, и принялась собирать вещи.

* * *

На следующий день, чуть позже третьего удара колокола, мы встретились с Марком на площади и пошли на склад древесины. Бенно открывал свой магазин незадолго до второго удара, а потому время до третьего колокола было там самым загруженным.

Поскольку Лутц был сегодня с нами, я по пути не потеряла сознание, и мы благополучно добрались до склада древесины. Здесь были брёвна, сложенные у стены пирамидой, что напомнило мне увиденный в Японии склад древесины. Главным отличием было то, что здесь отсутствовали какие-либо машины, так что вся работа выполнялась чрезвычайно мускулистыми мачо, которые ходили по складу, что-то кричали друг другу, носили и рубили древесину. Это место было очень оживлённым. Настолько оживлённым, что, честно говоря, мне было немного страшно.

— Приветствую, бригадир. Давно не виделись.

— Ах, Марк, да? Как поживает тот парень Бенно?

— Хорошо. Что касается моего сегодняшнего дела, то этим детям требуется древесина.

Марк поприветствовал бригадира склада древесины, лысого мужика с сединой на топорщащейся бороде.

— Этой маленькой девочке и мальчику? Какая древесина им нужна?

Доро́дный бригадир, чьи мускулы противоречили его возрасту, удивлённо посмотрел на меня, отчего я чуть не вскрикнула.

— Эм-м… я хочу дерево чтобы сделать пароварку…

— А-а-а-а? Какое ты хочешь дерево?

Он повторил свой вопрос, выглядя растерянным. Я пыталась подобрать нужные слова. Лутц и Марк поняли, что я имела в виду под пароваркой, но, похоже, что бригадир меня не понял. Или, возможно, мне просто требовалось точно сказать, какую именно древесину я хотела.

— М-м-м, я хочу паро… точнее, я хочу твёрдую, сухую древесину, которая не изменит свою форму при воздействии пара. Вы знаете подходящее дерево?

— Сухая и твёрдая древесина, да? Кажется, я понимаю что ты хочешь, — бригадир кивнул и перечислил три названия, — зван, тура́ка и педи́три, думаю, подойдут. Какое ты хочешь?

— Я не знаю, какое следует выбрать… Лутц, а как ты думаешь?

Я не знала ни одного дерева из предложенных, а потому обернулась и посмотрела на своего друга.

— М-м-м, я думаю, со зва́ном работать будет проще.

— Тогда мы закажем зван. Ты определилась с размером? — спросил Марк.

Я кивнула в ответ и достала из своей сумки заказ на поставку, после чего попросила Марка просмотреть его, чтобы убедиться в отсутствии ошибок.

— Кажется, всё в порядке. Бригадир, пожалуйста, распилите зван согласно этому заказу и затем отправьте в наш магазин.

Бригадир принял заказ и, пробежавшись по нему взглядом, передал дощечку молодому мачо, проходящему поблизости, со словами: «У меня есть работа».

— Также я бы хотела толстую доску из дерева, которая не меняет форму при намокании и подставку для неё.

— Мы продаём древесину, но ничего из неё не делаем. Если хочешь подставку, то сходи к мебельщику или сделай сама. Тебе нужен ещё зван для этого?

Я уверенно кивнула и передала заказ на толстую доску. Он фыркнул, осматривая его. Затем я передала ему ещё один.

— Похоже, что ты собираешься купить ещё что-то, так?

— Да, мне потребуется кое-что ещё. Мне бы хотелось пару тонких досок, которые хорошо намокают…

— Насколько тонких? Даже самая твёрдая древесина начнёт изгибаться, если она недостаточно толстая, — отметил бригадир.

Я рылась в своих воспоминания. Я представила себе доску с наклеенной на неё бумагой, а затем хлопнула в ладоши. Достав свою грифельную дощечку я принялась рисовать на ней.

— М-м-м, я бы хотела, чтобы они были достаточно тонкими, чтобы поддерживающих их планок было достаточно, чтобы они не сгибались. Требуется, чтобы они были достаточно лёгкими, чтобы Лутц мог их нести, поскольку я определённо не смогу.

— Ха! Любой, кто не может унести столько дерева — жалок.

Не было никакого смысла сравнивать Лутца с этим чрезвычайно мускулистым бригадиром. Я обеспокоенно обернулась, чтобы посмотреть на Лутца, но он состроил недовольную гримасу, прежде чем я смогла что-либо сказать.

— Я — мужчина, так что всё будет в порядке.

Лутц вел себя мужественно, но, вероятно, позже он от этого пострадает. Тем не менее, похоже, если я что-нибудь скажу, то это повредит его гордости, а потому я смолчала.

— Также нужен твёрдый брусок похожий на дубину или рубе́ль². Он должен быть небольшим и достаточно лёгким, чтобы Лутц мог размахивать им.

— Дубинки и рубе́ли очень разные, девчушка. Что ты собираешься бить?

Я назвала вещи которые предназначались для того, чтобы ими бить, но теперь, когда он спросил об этом, я поняла, что дубинка, используемая в качестве оружия, определённо будет отличаться от рубе́ля, который мама использовала, чтобы бить одежду во время стирки.

— Древесные волокна. Мы будем варить древесину до тех пор, пока она не станет мягкой, а затем отбивать её, пока волокна не станут пушистыми, как хлопок.

— Для чего?

— Это секрет.

Я изобразила пальцами перед своим ртом знак «Х», на что бригадир лишь фыркнул.

— Баланс веса и твёрдости очень важен. Я обязан спросить, на какой подставке ты собираешься бить? Каменной? Деревянной? Это всё меняет.

Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Я совершенно забыла, что нам требуется подставка для отбивания волокон.

— Ох, я не подумала об этом. Правильно, мне нужна подставка для отбивания! Могу ли я попросить подставку и дубинку вместе как набор? Я напишу заказ на поставку прямо сейчас!

— Если ты собираешься заказывать их как набор, то можешь просто дописать подставку в этот. Девочка, ты умеешь писа́ть?

— Да.

Удивлённая, своей неожиданной ошибкой, я немедленно достала чернила, ручку и мерную ленту из своей сумки и начала́ добавлять описание к подставке для отбивания.

— Бригадир, всё так?

— Да. На этом всё?

— Нет, я также хотела бы дерево с… длинными и прочными волокнами? Если возможно, то я бы хотела, чтобы эти волокна были липкими, чтобы я могла легко склеить множество волокон. Я слышала, что годовалые деревья должны подходить под моё описание. Волокна у двухгодичных затвердевают и становятся более узловатыми, что не очень хорошо для того, что я хочу. Я бы хотела мягкую, молодую древесину.

Я дала описание дерева, которое бы подошло для изготовления бумаги, но по реакции бригадира можно было понять, что с этим мне не повезло. Он погладил бороду и нахмурил брови.

— Мы не имеем дела с такими молодыми деревьями, потому что от них нет особой пользы.

Судя по всему, здесь не занимались годовалыми деревьями, если только их не заказывали специально.

— Если есть дерево, подходящее под моё описание, то, пожалуйста, скажите что это за дерево? Я не знаю, какие деревья подойдут для моих целей, поэтому я планирую поэкспериментировать с различными видами. Вы бы могли принять заказ, если я остановлюсь на каком-то конкретном дереве?

— Могу сказать лишь, что всё зависит от того, как много тебе нужно. Если слишком мало, то для нас это не окупится.

— Я понимаю. Лутц, ты знаешь названия деревьев, что здесь есть и где их можно найти? Уверена, что для меня все они будут выглядеть одинаково.

Похоже, в поисках лучшего дерева в качестве сырья для бумаги мы пока что застряли. После изготовления опытных образцов и определения, какая древесина окажется лучшей, мы могли бы начать массовое производство и заказывать желаемую древесину оптом.

Пока молодой мачо учил Лутца тому, как различать породы дерева, я показала бригадиру наши бамбуковые прутики и задала ещё один вопрос.

— Ах, ещё кое-что. Я хочу такие бамбуковые прутики. Вы продаёте здесь бамбук?

— Не так много, но кое-что есть. Бригадир указал вглубь склада, рядом с кучей дерева. Там я смогла видеть немного знакомого мне бамбука.

— Не могли бы вы изготовить такие прутики?

— Это тонкая работа для специалиста. Обратитесь к ремесленнику.

— Хорошо. Большое спасибо. На сегодня это весь заказ.

— Понятно. Значит нужно просто доставить всё в магазин Бенно, когда оно будет готово, так? — сказал бригадир, просматривая последний заказ на поставку.

Все заказы на поставку, которые я ему дала, были на имя Бенно. Так как он финансировал наше изготовление бумаги в обмен на права на простой универсальный шампунь, он выступал заказчиком материалов в оформленных заказах. Как он мне сказал, с точки зрения договора очень важно, чтобы товар сначала доставлялся в его магазин, а затем передавался нам.

— Да. Спасибо за вашу помощь.

После этого бригадир вернулся к работе. В ожидании Лутца я проверила свою сумку, чтобы убедиться, не пропустила ли я какой-либо заказ на поставку. У меня всё ещё оставался заказ на стенд, который мне сказали отдать мебельщику, и заказ на бамбуковые прутики, который мне сказали отдать ремесленнику.

М-м-м… а что мне делать с настилом для сушки? Я имею в виду, что подставка для отбивания — это одно, но мне кажется, что нам не следует заходить столь далеко, чтобы просить ремесленника сделать для нас что-то настолько простое.

— Господин Марк, у вас в магазине есть лишние деревянные ящики, которые мы могли бы использовать как подставку? Думаю, что задействовать для такой задачи мебельщика было бы напрасной тратой денег.

— Очень хорошо. Я приготовлю для вас деревянные ящики. Сколько тебе нужно?

— Мы хотим положить на них доску, так что потребуется два примерно одинаковых ящика. Если возможно, хотелось бы ещё два или три ящика. Но, они могут быть разных размеров.

Марк пообещал дать нам ящики, согласившись, что это будет дешевле, чем заказывать подставку у мебельщика.

— Завтра мы можем сходить к ремесленнику. На сегодня всё?

— Да. Большое спасибо.

На следующий день мы пошли в лес и собирали дрова. Попутно мы искали дерево, которые подошло бы для изготовления бумаги. Лутц был куда лучше знаком с различными типами древесины, поэтому я оставила эту задачу ему. Для меня все деревья выглядели одинаково. Я видела различия в коре, но не помнила, какая у них древесина, потому что деревьев было так много, что я в них запуталась.

Затем мы пошли в магазин Бенно, чтобы взять ключ, так как нам нужно было оставить на складе то, что мы собрали. Марк поприветствовал нас и сообщил, что связался с ремесленником. Марк и правда очень способный. Он так быстро работает.

Он назначил встречу с ремесленником на пятый день с того дня, когда мы ходили на склад древесины. Как обычно, мы встретились на площади после третьего колокола и направились к ремесленнику. Естественно, так как он занимался работой по дереву, то находился на ремесленной улице у южных ворот.

В отличие от бригадира со склада древесины, ремесленник был довольно стройным. У него были мышцы, требующиеся для выполнения своей работы, но его стройное телосложение показывало, что ему не требовалось больше мышц, чем уже есть. Его длинные пепельные волосы были небрежно связаны за спиной. Можно не сомневаться, что ему было всё равно, как это выглядит, пока они ему не мешают.

— Какая у вас для меня работа?

У него был острый взгляд интеллигентного ремесленника, и я не могла не схватится за рубашку Марка, когда он осматривал меня с ног до головы.

— Мы бы хотели бамбуковые прутики. Когда мы попросили на складе древесины сделать их, нам сказали, чтобы мы обратились к ремесленнику…

Я достала из своей сумки бамбуковый прутик и протянула его ремесленнику, который провёл пальцами по неровностям и гребням.

— Ты хочешь, чтобы они были волнистыми?

— Если возможно, я бы хотела идеально ровные и прямые прутики, но…

— Да, раз уж у тебя получилось столь неуклюже, то ты приняла верное решение, когда обратилась ко мне. Я возьмусь за работу. Это сырьё?

Ремесленник указал на корзину Лутца, из которой торчал бамбук. Лутц взял бамбук, что вчера доставили на склад, и положил его рядом.

— Это все?

— Эм-м… я также хотела бы, чтобы вы изготовили такой экран. Вы сможете его сделать?

Я набросала рисунок на своей грифельной дощечке и объяснила, как делать экран, используя свой волнистый прутик как указку. Видимо, даже моего плохого объяснения оказалось достаточно, чтобы ремесленник понял, чего я хотела.

— Это будет весьма хлопотно, но не невозможно.

— Правда? Ничего себе!

— Но для этого мне понадобится прочная нить. Принеси мне её, прежде чем делать заказ, — сказал ремесленник, махнув нам.

Мы не могли просто уйти. Я понятия не имела, что за прочная нить ему требовалась.

— Извините. Я не уверена, какая нить будет достаточно прочной для моего заказа. Вы не покажите мне, какая именно нужна?

— Если вы сейчас готовы пойти в магазин ниток, то я могу пойти с вами.

Ремесленник выглядел неприветливо и неприглядно, но был на удивление любезным. Это сделало меня очень счастливой, так что я сразу же сжала кулак и согласилась.

— Пойдёмте!

Я сразу же получила по голове от Лутца, стоящего позади меня. Я обернулась, держась за голову, и увидела, что явно раздражённый Лутц с прищуром смотрит на меня своими зелёными глазами.

— Эй, Майн, не торопись. Ты та, кто склонна терять сознание.

— Похоже, что Майн хочет, чтобы сегодня я вновь её понёс.

— А-а?!

Марк, должно быть, хорошо помнил, что мне не нравилось, когда меня носят, но, судя по улыбке на его лице, мне не разрешалось с ним спорить. Когда я принялась медленно отступать, я услышала, как ремесленник раздраженной произнёс.

— Так мы идём или нет?

— Разумеется идём. Майн уже подтвердила это. Пойдёмте.

Марк схватил меня, поднял и понёс в магазин ниток. Мы шли довольно быстро, так как никому не приходилось подстраиваться под мой улиточный темп. Удивляясь, как мало меня трясёт, несмотря на то, что меня несут, я вздыхала на руках Марка. Эх, я старалась изо всех сил, но я по прежнему мёртвый груз.

Магазин ниток также находился на ремесленной улице, а потому он был не так уж далеко. Но, будучи взрослой (в душе́), я не могла заставлять Марка нести меня дольше, чем это необходимо. Наконец он опустил меня перед магазином, и я вошла внутрь самостоятельно.

— Ух ты, сколько ниток!

— А чего ты ожидала от магазина ниток? — спокойно спросил ремесленник.

Всё же такое огромное количество ниток ошеломляло. В этом городе на прилавках, как правило, выставлялось столько вещей, сколько мог нести один человек, а магазины на главной улице, обычно хранили бо́льшую часть своих товаров на складах и в закрытых шкафах, чтобы предотвратить кражу, оставляя в качестве образцов лишь немного. Было необычно видеть магазин с таким больши́м количеством демонстрируемых вещей.

— Какая из этих нитей будет достаточно прочной?

В Японии использовали сырой шёлк для изготовления экранов для суке́ты. Но я даже не знала, был ли в этом мире вообще шёлк или шелкопряды. Я не могла знать, какая нить окажется достаточно прочной для моих целей.

— Шёлк шпинне́³ самый прочный. Особенно, если собирать осенью, в период размножения. Впрочем, он довольно дорогой.

Ремесленник, желая узнать, куплю ли я это, вопросительно посмотрел на меня, поэтому я в свою очередь посмотрела на Марка. Я не была той, кто в итоге будет расплачиваться. Окончательное решение принимал Марк, который платил от лица Бенно.

— Шёлк шпинне́ — хороший выбор, но не нужно специально покупать осенний.

— Да-а, но это всё равно довольно дорого — высказался ремесленник.

Нить шпинне́ была, похоже, довольно дорогим материалом. Ремесленник с удивлением переводил взгляд между мной и Марком, явно намереваясь начать с самых лучших материалов, а затем снижать требования.

— Шпинне́ подойдёт. Тем не менее, я не стану прощать неудачи или жалобы. Пожалуйста, обязательно закончите изделие.

Марк взял у меня заказ на бамбуковые прутики и экраны и с улыбкой передал его ремесленнику.

— Возьмите.

Два экрана размером с открытку, соответствующие нашей рамке. Это был последний инструмент, который нам требовалось заказать. Я облегчённо вздохнула, когда всё наконец было закончено.

* * *

На следующий день я ждала на складе, пока всё не доставили. Сразу после этого, мы с Лутцем начали изготавливать требующиеся нам инструменты. Попутно мы ходили в лес для сборов, выполняли обязанности по дому, чтобы избежать недовольства наших семей, и собирали сырьё. Нам подошли бы фрукты эди́ла или телесные жидкости шрам-жуков, но сейчас мы воспользовались фруктами.

Сок фруктов эди́ла был липким, и во время приготовлений к зиме в нём обычно пропитывались тряпки, чтобы использовать их для затыкания щелей в окнах. Из-за этого цена на них скоро начнёт расти, и на рынке их станет меньше. Мы планировали переключиться на шрам-жуков, если у нас кончаться фрукты.

Марк и Лутц пошли покупать фрукты эдила сами, поскольку я лежала с лихорадкой. Марк сказал, что это была хорошая возможность для Лутца набраться опыта работы без меня, отчего я задалась вопросом, не слишком ли я мешаю.

В любом случае, к тому моменту, когда всё было готово, и я достаточно выздоровела, чтобы приняться за изготовление бумаги, прошло уже полтора месяца с тех пор, как я впервые встретилась с Бенно и заявила, что я сделаю для него бумагу.

Примечания

1. тата́ми — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). Площадь татами — 90×180 см (1,62 м²).

6 татами = 9,72 м²

https://ru.wikipedia.org/wiki/Татами

2. рубе́ль — деревянная доска с вырубленными поперечными желобками для катания белья. Использовался для выколачивания (стирки) и глажения белья. Отжатое вручную бельё наматывали на валик или скалку и раскатывали рубелем.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Рубель_(предмет)

3. образовано от spinne [ˈʃpɪnə] (немецкий) — паук.

Начинаем делать бумагу (✿)

Наконец-то настало время перейти к следующему шагу по изготовлению бумаги, а потому я была в предвкушении. На самом деле, я оказалась настолько взволнованной, что Лутцу потребовалось меня успокоить.

Задача на сегодня состояла в том, чтобы срубить нужные нам деревья, которые мы выбрали, основываясь на совете бригадира со склада древесины и той информации, которую собрал Лутц. После того, как мы срубим деревья, нам требовалось варить их у реки, вымачивать в воде, а затем, прямо в лесу, очистить внешнюю чёрную кору. После чего мы принесём очищенную кору на наш склад и высушим её.

Мы делали листы бумаги размером с открытку, поэтому нам не требовалось так уж много сырья. Впрочем, это не относилось к дровам, которых нам нужно было достаточно, чтобы поддерживать огонь под кастрюлей несколько часов. К счастью, поскольку мы работали в лесу, то было бы несложно добыть их сколько понадобиться, а если бы дрова закончились, то мы просто могли бы найти ещё. Единственная проблема заключалась в том, что Лутцу требовалось отнести кастрюлю и пароварку в лес и обратно, что являлось нелёгкой задачей.

Таким образом, сегодня мы намеревались приступить к работе рано утром, собираясь сразу же взять ключ от склада, чтобы забрать кастрюлю и пароварку. После возвращения из леса мы будем работать на складе, поэтому мы предупредили Марка, что на некоторое время оставим ключ у себя. Мы подготовились идеально, но ситуация приняла неожиданный оборот.

— Лутц, ты в порядке?

— Эх… да.

Он выглядел неважно, после того как пароварка и кастрюля оказались закреплены на его заспинных носилках¹. Лутц выглядел так, будто его раздавит в любой момент.

Причина нашей неудачи была проста. Заказывая кастрюлю и пароварку, мы рассчитывали так, чтобы их вес был таким, чтобы Лутц мог их нести. И действительно, в обоих случаях Лутц поднимал их и подтверждал, что с их весом всё в порядке. Но мы никогда не думали о том, насколько тяжело будет нести их одновременно, закреплённых на заспинных носилках.

— Может мне сто́ит понести пароварку?

— Она слишком тяжёлая для тебя.

Если она была достаточно тяжёлой для Лутца, то для меня она определённо была слишком тяжёлой. Всё, что я могла сделать, так это подбодрить его и постараться не перетруждаться по пути в лес.

* * *

Как и всегда, я и Лутц направились в лес с большой группой детей.

— Лутц, что это?

— Что ты будешь делать в лесу?

Детям, которые раньше никогда не видели пароварку, было любопытно, что это такое нёс Лутц.

— Кастрюля и пароварка. Для работы.

Груз Лутца был весьма тяжёлым, а потому его ответ оказался коротким и простым, отчего он прозвучал сердито, но заинтригованные дети продолжали расспрашивать его.

— А-а? Что ты собираешься сделать? Что-нибудь классное?

— Нет. Это часть испытания для становления учеником. Постарайтесь нам не мешать.

— Ох, хорошо. Мы поняли. Удачи, Лутц.

Я думала, что шквал вопросов никогда не закончится, но как только дети узнали, что это связано с ученичеством Лутца, они сразу же отступили. Позже я спросила об этом Лутца, и, похоже, несмотря на то, что большинство вопросов о работе детей решались родителями, на более популярную работу, как правило, претендовало множество детей. В таких случаях родители либо искали другие варианты, либо детям предлагалось испытание, чтобы определить, кто станет учеником.

Это было негласным соглашением между детьми. Они не должны вмешиваться в испытания для становления учеником. Всё ради того, чтобы избежать риска провала собственного испытания из-за чужой мести, если распространяться слухи, что они мешали испытаниям других детей, отчего им станет сложнее найти работу. Ох… понятно, понятно. Предполагаю, что в каждом обществе найдутся популярные работы, за которые люди будут бороться, чтобы попытаться улучшить свой статус.

Мы встретили у ворот Отто, и он пожелал нам удачи. Должно быть, он заметил вещи на спине Лутца и догадался, что мы начинаем делать бумагу.

— Да, мы сделаем всё возможное. Ах, папочка, пока.

В последнее время папа немного ревновал из-за того, что я и Лутц проводили много времени вместе. Когда я помахала ему на прощание, он помахал мне в ответ с хмурым лицом и натянутой улыбкой. По его выражению я могла понять, что ему не нравится, насколько близка я была с Лутцем и Отто, но он всё равно радовался, когда видел свою дочь, машущую ему на прощание.

* * *

— Я так устал. Это оказалось намного тяжелее, чем я предполагал.

Лутц поставил пароварку и кастрюлю у реки и стал вращать плечами.

— Хорошая работа, Лутц. Хочешь отдохнуть?

— Нет, тебе ведь нужно будет следить за ударами колокола, пока дерево варится, верно? Я отдохну позже.

Лутц собирал камни у берега реки и обустраивал место для костра, чтобы поставить на них кастрюлю. Как и следовало ожидать от Лутца, он не терял ни минуты.

В отличие от Лутца с его богатым опытом работы на улице, я провела всю свою прошлую жизнь взаперти. Я могла и не надеяться, чтобы делать то же, что и он. Как и всегда, я оказалась мёртвым грузом. Лучшее, что я могла сделать, так это подбирать ветки и отдавать их ему.

Лутц набрал в кастрюлю воды из реки, и поставил её на камни для костра, затем быстро положил под неё дрова, и зажёг огонь.

— Я пойду собирать дерево для бумаги. Майн, отдыхай и следи за костром, хорошо?

— Но ведь тебе отдых нужен гораздо больше чем мне.

— Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание до того, как бумага будет готова… ну или после этого. Здесь можно собрать немного веток, но этого мало. Если что-то случиться, то кричи. Хорошо?

— Хорошо.

Лутц был совершенно прав, поэтому я смирилась и стала спокойно следить за костром. Тем не менее, пройдёт ещё много времени, прежде чем вода закипит. Это было так скучно. Из-за того, что рядом ничего больше не нашлось, я взяла ближайшую ветку и бросила её в огонь.

Подбирая ветки недалеко от костра, я постепенно расширяла область поиска, пока, внезапно, не обнаружила, красный, похожий на гранат фрукт наполовину закопанный в землю.

— Ох? Что это? Оно съедобно? Может быть, я смогу получить из него масло.

Большинство из того, что можно найти в лесу было полезным для повседневной жизни. Вполне естественно, что после года в этом мире, местная культурой оказала влияние на мой образ мышления. В Японии я никогда бы не стала искать что-нибудь лежащее на земле, и тут же хотеть это взять, в надежде извлечь пользу.

— Я должна спросить Лутца, что это такое.

Я использовала палку, которую держала в руке, чтобы выкопать красный фрукт из земли. Когда я подняла его, он по какой-то причине сразу же стал очень горячим. О нет! Это очередной странный фэнтезийный плод!

Было ясно, что красный фрукт был одним из тех странных ингредиентов, с которыми мне порой приходилось мучиться, чтобы приготовить ужин. Честно говоря, я понятия не имела, что должно произойти, а потому не знала, что делать. В панике я бросила фрукт так сильно, как только могла. Разумеется, это означало, что он пролетел немногим больше пары метров, прежде чем упасть на землю.

Фрукт сразу же начал подпрыгивать, издавая громкие потрескивающие звуки и извергая во все стороны красные семена. Я осмотрелась и увидела несколько растений, прорастающих вокруг него из земли. Я потрясённо смотрела, как они доросли до моих лодыжек. Эм-м… что это?! Что здесь происходит?! Что с этими растениями?! Всё казалась настолько неправильным, что я тут же закричала и в страхе сбежала.

— Лутц! Лутц! Лу-у-у-тц! Здесь что-то странное!

— Майн, что случилось!

Лутц, который, очевидно, был рядом, побежал в мою сторону, отталкивая ветви. Он посмотрел в ту сторону, куда я указывала, и его лицо побледнело. Он тут же свистнул в свой свисток.

— Это тро́мбэ!

— Что это?

— Не время объяснять! — ответил Лутц, размахивая садовым сека́чом и рубя растения.

[[image:/storage/reader-images/1d9845838b6bf51c7b5671ee3d67dcd9cc6425ef.jpg]]

Они доросли уже до коленей и не показывали никаких признаков замедления роста. Было ясно, что они опасны.

— Майн, подожди на другом берегу реки, ладно?!

— Поняла.

Ситуация не давала нам времени поговорить. Я следовала указаниям Лутца и побежала к реке. Вскоре мне на пути попались другие дети, мчащиеся в нашу сторону, услышав свист Лутца.

— Что происхо… подожди, тро́мбэ?!

— Руби его!

Как обычно, я была единственной, кто не понимала, что происходит. Узнав о быстро разрастающемся растении, все дети бросили что-либо собирать и тут же помчались к нему, держа в руках свои садовые секачи и ножи. Я сидела рядом с костром и наблюдала, как увеличивающееся число детей бежит к растению. Думаю, что сжечь растение было бы гораздо проще, чем рубить его… или, по крайней мере, это будет моим оправданием для того, чтобы не бежать на другую сторону реки (на самом деле, я уже задыхалась после того, как пробежала совсем немного).

— Похоже, оно больше не растёт.

Пока я сидела у реки, другие дети закончили рубить это быстрорастущее растение. Они принялись осматриваться, чтобы убедиться, что ничего не пропустили.

— Похоже, что всё нормально, но рядом может оставаться ещё тро́мбэ. Осматривайтесь, пока собираете и дуйте в свисток, если что-то случится.

Дети вновь разошлись, чтобы вернуться к своим сборам, а Лутц подошел ко мне.

— Я хотел спросить, почему ты не убежала на другую сторону реки, но… похоже, это было слишком тяжело для тебя.

—Уф-ф… я не смогла бы это сделать.

Я дышала намного тяжелее, чем Лутц, несмотря на то, что из нас двоих именно он безостановочно размахивал садовым секачом. Если бы кто-то, кто меня не знал, сейчас посмотрел на нас, то, вероятно, подумал бы, что это я «сражалась на передовой».

— Лутц, что это было?

— Тро́мбэ.

Очевидно, что тро́мбэ было растением, которое росло очень быстро. Если его не срубить пока оно только начинает расти, то оно высосет все питательные вещества из окружающей области. Тро́мбэ мог вырасти настолько большим, что обычные люди не могли бы срубить его, и в этом случае требовалось вызвать рыцарский орден для его уничтожения. Эх, невероятно, здесь существует рыцарский орден. Чего и следовало ожидать от фэнтезийного мира.

— Тем не менее, это странно, — сказал Лутц, сидя на камне у реки и успокаивая своё дыхание, — для появления тро́мбэ пока ещё рано. Обычно он растёт только осенью.

— Эм-м…

— И пусть он рос очень быстро, но земля вокруг него, не сильно пострадала…

— Хм-м…

— Эй, что с тобой? Тебе не кажется, что это странно?

Лутц смотрел на меня, при этом выглядя разочарованным из-за моих скупых ответов. Но чего он ожидал? Это был первый раз, когда я увидела тро́мбэ, а потому я понятия не имела, что является странным, а что нормальным. Тро́мбэ в принципе казался мне странным с всеми его семенами, прорастающими повсюду с огромной скоростью.

— Я никогда его раньше не видела. Я не знаю, есть ли какие-либо различия с тем как он обычно растёт, или нет.

— Ох, верно. Ты начала ходить в лес лишь весной.

Лутц кивнул, и в этот момент я услышала, как кастрюля закипела.

— Лутц, дерево?

— Должно быть рядом… там…

Лутц указал на место, где появился тромбэ, а затем разочарованно опустил голову. Дерева, которое он нарубил, ожидая, пока вода закипит, нигде не было видно, потому что ему пришлось бежать, услышав мои крики.

— Эй, Лутц, не хочешь попробовать сделать бумагу из тромбэ? Все просто оставили его, так что там его очень много, а, поскольку вы срубили тромбэ как только он вырос, то волокна должны быть очень мягкие.

— Хорошая идея. Сейчас мне было бы тяжело нарубить ещё дерева.

Я положила часть тромбэ в пароварку, а Лутц поставил её на кастрюлю. Всё, что нам требовалось делать, так это поддерживать огонь, чтобы вода продолжала кипеть. Я собирала ветки, чтобы понемногу подбрасывать их в огонь, пока Лутц следил за ним.

— Майн, извини, но не могла бы ты последить за огнём? Я попробую найти дерево, которое я потерял.

— Ладно.

Лутц, немного отдохнув, встал и направился за деревом, которые он где-то бросил. Я взяла в руки ветку и посмотрела на огонь. Со временем я стала лучше управляться с огнём, чтобы он не разгорался слишком сильно, но я часто надолго отвлекалась от него, в итоге теряя контроль над пламенем.

Ха-а-а… Газовые плиты были так удобны. Электронагреватели и подобное — настоящее волшебство. И как можно что-либо делать без микроволновки?

Пока тромбэ кипел, Лутц вернулся к сборам. Похоже, что как только закончилось лето и началась осень, в лесу стало гораздо больше съедобных растений, поэтому, когда мы поменялись у костра, я пошла собирать всё, что попадалось мне на глаза.

— Лутц, я набрала много всего. Что ты об этом скажешь?

— Давай посмотрим… это же… Майн! Покажи мне всё! Мне нужно проверить, что ты собралась нести домой!

Выражение лица Лутца посуровело после того, как он увидел, что я принесла. По-видимому, около трети растений оказались ядовиты.

— Это никуда не годиться. От него конечности начинают покалывать, и ты три дня не сможешь двигаться. Это тоже не съедобно, от него у тебя два дня будет болеть живот. Это ещё хуже, если ты съешь его, то у тебя изо рта пойдёт пена и ты умрёшь. Майн… если ты не научишься в них разбираться, то скорее умрёшь от отравления, чем от болезни.

Ну, он прав. Если я должным образом не научусь различать растения, то умру и я, и моя семья. Поскольку у меня не оставалось иного выбора, кроме как продолжать жить в этом мире, мне требовалось поставить в приоритет «умение различать ядовитые вещи». Поскольку здесь не было каких-либо иллюстрированных справочников, то мне требовались чьи-то наставления.

— Я очень постараюсь выучить их, но мне нужно, чтобы ты научил меня.

— Ага.

* * *

Когда мы услышали тихий звон колокола со стороны города, мы сняли пароварку. Пара оказалось достаточно, чтобы моё лицо нагрелось, но с первого взгляда было сложно сказать, достаточно ли пропарилось дерево.

— Ну как?

— Пока не могу сказать, сперва попытаюсь опустить это в реку и очистить кору.

Я окунула деревяшку в реку и попробовала очистить кору, пока та ещё была горячей. Кора отошла сразу же, не разрываясь. Получилось легче, чем я ожидала. Похоже, что мы смогли найти хороший материал.

— Этот тромбэ может идеально подойти для изготовления бумаги.

— Никто не знает, где он появятся, а потому неизвестно, сможем ли мы всегда получать молодой тромбэ до того, как он вырастет.

— Ох-х. Тогда ничего не выйдет.

Я вздохнула, вспоминая, насколько внезапно появился тромбэ. Жалко. Было бы прекрасно, если бы мы могли его как-нибудь выращивать.

— Майн, это всё, что нам сегодня нужно сделать?

— Да. Теперь нужно подождать, пока кора высохнет.

— Понятно. Я оставлю снятие коры на тебя, а сам пока уберу кастрюлю.

Лутц принялся мыть в реке кастрюлю и пароварку. Сидеть у реки и снимать кору было на удивление весело, а потому я ушла в себя, пока занималась этим.

Когда настало время возвращаться в город, я положила кору в свою корзину вместе с тем, что удалось собрать съедобного. Лутц собрался с духом и поднял кастрюлю и пароварку на спину. Он тоже кое-что собрал, поэтому путь назад для него окажется ещё тяжелее, чем дорога сюда.

* * *

Мы с Лутцем вернулись в город, а затем отделились от остальных и направились на склад. Он отпер дверь и опустил вещи.

— Ха-а-а, как тяжело!

— Ты собрал довольно много, так что тебе стало заметно тяжелее. Я бы хотела тебе помочь…

Но к сожалению, максимум, что я могла нести, это то, что удалось собрать самой. Сил в запасе у меня просто не оставалось.

Мы сели на пол склада. Лутц достал из кастрюли немного чёрной коры и помахал ею передо мной.

— Майн, а как мы должны её высушить? И где?

— А? Хм-м-м… надо подумать.

Я думала о том, чтобы сушить кору, развесив её на длинной палке, словно рисовую солому, но у нас не было подходящей палки. Оглядевшись в поисках чего-нибудь, что могло бы подойти, я положила руку на плечо Лутца.

— Лутц, прости, что прошу тебя об этом, когда ты устал, но не мог бы ты вбить несколько гвоздей в ту полку на равном расстоянии между ними? Это необходимо для сушки коры.

— С этим ничего не поделаешь.

Я развесила чёрную кору на гвозди, которые вбил Лутц. Сейчас этого хватит, ведь пока у нас не так много коры, но когда придёт время массового производства бумаги, нам потребуется больше места для сушки. Правда, тогда бы мы могли снова попросить Бенно о помощи. Пока что места для сушки нам достаточно.

— Нам нужно хорошо высушить кору, иначе на ней появится плесень. Может быть, стоит отнести её завтра в лес и высушить под солнцем?

— Так значит завтра мы будем лишь сушить кору? И больше ничего? Тогда, думаю, что я смогу заняться нормальными сборами. Это очень поможет, потому что есть много того, что я хочу собрать.

— Да. Я хочу найти много грибов и высушить их. Из них можно будет сделать хороший грибной бульон.

— Майн, сначала выучи, какие грибы ядовиты.

* * *

На следующий день я забрала чёрную кору в лес и разложила её там на краях своей корзины, а пока она сохла на солнце, я собрала много грибов. Кстати говоря, двадцать процентов этих грибов оказались ядовитыми. Эх, я просто не понимаю, почему всё так происходит?

Спустя несколько дней на солнце чёрная кора полностью высохла. Я не знала насколько сухой она должна быть, а потому намеренно сушила её до тех пор, пока та не стала совсем сухой. Следующим шагом было взять хрустящую к этому моменту кору и погрузить в реку на целый день, так что погода в этом деле была важна.

Мы направились к той части реки, где люди обычно не ходили, сделали в воде из камней круг и сложили в него чёрную кору так, чтобы её не смыло.

— На этом всё?

— Наверно. Давай проверим её ещё раз, прежде чем уходить домой.

Из-за нехватки опыта я чувствовала себя неуверенно, но мне казалось, что именно так следовало делать. Я перевела взгляд на свои ноги в реке. Сегодня был тёплый день, так что вода в реке ощущалась вполне приятно, но с наступлением холодного сезона входить в реку станет смертельно опасно. Естественно, в этом мире нет резиновых сапог или перчаток.

— Лутц, я думаю, что мы должны попробовать и другие виды дерева, прежде чем станет слишком холодно и мы не сможем заходить в реку.

— Хорошая идея. Сейчас уже стало прохладно, — согласился Лутц, скривив лицо при мысли о том, чтобы заходить в реку в холодную погоду.

— Давай пока нарубим дерева и спрячем его, как когда-то [глиняные таблички]. Если мы завтра собираемся принести сюда пароварку и кастрюлю, то ты же не захочешь тащить ещё и его?

— И правда.

Мы искали деревья, что выглядели подходящими для изготовления хорошей бумаги и рубили их. Затем разобрав их по типу, мы спрятали всё в кустах. Занимаясь сборами, мы время от времени проверяли чёрную кору. Её, находившуюся под водой в окружении камней, не смывало, и она набухала, поглощая воду.

— Я беспокоилась о том, чтобы оставлять её здесь, но, похоже, что с ней всё хорошо.

— Ага.

Даже вернувшись домой, я не могла постоянно не думать об оставленной коре. Что если выше по течению пройдёт ливень, и из-за поднявшегося уровня воды нашу кору смоет? Что если придут бандиты и украдут её, решив, что нашли таинственное сокровище? Одна за другой мне в голову приходили странные мысли, пока я безучастно смотрела в потолок.

* * *

На следующий день по дороге в лес моё сердце билось словно сумасшедшее, но чёрная кора осталась там, где мы её оставили, и даже бандитов не было видно.

— Уф-ф. Я так рада, что она всё ещё здесь.

— Итак, что теперь? — спросил Лутц, поднимая набухшую в воде кору

— Мы очистим ножом наружный слой коры, чтобы осталась только внутренняя белая часть. Но сначала давайте начнём отпаривать древесину что приготовили вчера. Мы можем заняться корой, пока та отпаривается.

Огороженное камнями место для костра, которое мы соорудили в прошлый раз, никто не потревожил, поэтому после нескольких небольших исправлений мы поставили на камни кастрюлю и пароварку. Теперь, когда всё было сделано, мы с Лутцем могли срезать внешний слой коры воспользовавшись большим плоским камнем возле костра.

— Мы можем положить нашу кору на этот камень. Давай попробуем закончить с приготовлением белой коры, пока отпаривается древесина.

— Понял.

Мы положили чёрную кору на камень и очистили от внешнего чёрного слоя, оставив только белый внутренний слой. Он был похож на мышцы куриной грудки. Но кора оказалась не особо прочной, поэтому на середине она распадалась. Возможно, с подходящими инструментами мы могли бы справиться лучше, но сейчас это максимум, на что мы были способны.

— Эй, Майн, у нас получается, но…

— Хм-м. По правде говоря нам следовало бы использовать разделочную доску.

От скрипящего звука и ощущаемой вибрации от попаданий ножом по камню у меня по коже бежали мурашки, но с этим нельзя было ничего поделать. Я искренне желала, чтобы для таких целей у нас была разделочная доска. Составляя список того, что нам требовалось, я записала всё, что пришло мне на ум, но теперь, когда мы в действительности стали выполнять работу, я поняла, что оставалось многое того, о чём я забыла или не предусмотрела. Я думала, что знаю, что делать, но всё оказалось слишком сложно. Продолжая работать, нам нужно постепенно пополнять количество необходимых нам инструментов.

Со слезами на глазах и бегущими по коже мурашками, я очищала кору, мучительно осознавая при этом, насколько на самом деле необходим реальный жизненный опыт.

Примечания

1. https://de.wikipedia.org/wiki/Rückentrage

Бумага завершена

— А-а-а-а, всё рвётся и рассыпается…

— У меня то же самое.

Прототип бумаги изготовленный из тро́мбэ, был прочным, но листы бумаги изготовленные из других пород дерева получились так или иначе неудачными. Было ли это из-за того, что волокна оказались недостаточно липкими, или из-за того, что волокна были короче, чем мы рассчитывали, и потому они не слишком хорошо переплетались друг с другом, но в результате бо́льшая часть бумаги разваливалась в процессе сушки.

— Возможно, будет лучше, если мы добавим в неё больше тороро? Лутц, как ты думаешь?

— Надо просто попробовать всё, что мы сможем придумать.

Для нашей следующей партии мы добавили большее количество тороро и сделали листы бумаги толще, чтобы она не рассыпалась так легко.

— Ну как? — спросила я Лутца.

— Надо подождать, пока она высохнет, но надеюсь, что у нас получится.

Толстая бумага с бо́льшим количеством тороро оказалась настолько твёрдой, что она сломалась, когда мы попытались снять её с доски. Мы могли лишь поражённо наблюдать, как бумага разваливается на куски на наших глазах.

— Это провал.

— Ага. Она сломалась, а не разорвалась, так что её трудно назвать «бумагой».

Возможно, требуемое соотношение волокон, тороро и воды было нарушено, или же само дерево не годилось для изготовления бумаги. Сложно сказать. В книге я читала, что практически из любого растения можно сделать нечто похожее на бумагу, но я не могла сказать, насколько мои земные знания применимы в этом мире. От наших неудач мне просто хотелось кричать: «Ну почему так?!»

— Как жаль, что мы не можем выращивать тромбэ сами.

— Даже не думай об этом!

— Возможно, у нас получится, если мы найдём семена тромбэ?

Я подумала, что несложно было бы вырастить тромбэ, если мы сможем найти тот красный фрукт, который я выкопала в прошлый раз, но Лутц лишь покачал головой.

— Не ищи их! Ты хочешь уничтожить лес?!

— Если у нас будут семена, то мы как и в прошлый раз сможем срубить тромбэ до того, как он разрастётся.

Сложность с тромбэ была в том, что мы не знали, когда и где он появятся, но если бы мы смогли найти семена, то с группой людей, стоящих наготове, справиться с ним не было бы слишком сложно. Однако, Лутц лишь потёр свои виски, а затем настоял на абсолютной бесполезности моей идеи.

— Никто не знает, когда и где начнёт расти тромбэ! Он слишком опасен!

— Ну ладно…

Я не могла отрицать возможность того, что тромбэ лишь по чистой случайности начал расти, после того как я бросила тот фрукт, и это не означало, что другие семена также начнут немедленно прорастать. Лутц был настолько зол, что мне пришлось оставить мысли о таинственном разрастающемся дереве.

— Постарайся побыстрее запомнить, что означает «здравомыслие».

— Я стараюсь изо всех сил, ты же знаешь.

У Майн почти не было каких-либо полезных воспоминания из-за того, что она практически не покидала дом с рождения, в то время как у меня сохранилось много воспоминаний о том как я была Мотосу Урано. Разумеется я полагалась на них больше, чем на воспоминания Майн. Но в последнее время, после того, как я рассказала Лутцу, что у меня есть воспоминания о прошлой жизни, он начал поправлять меня, когда замечал, что я чего-то не понимаю в этом мире.

— Проще говоря, тромбэ опасен. Когда он прорастает, то высасывает энергию из земли вокруг себя, и на его месте какое-то время ничего не будет расти. Невозможно выращивать его самим.

— Ох! Он так опасен? Но похоже, что с тем, который мы видели такого не было, верно?

— Вот почему я и сказал, что это странно. Или ты не слушала?

— Я даже не знала, что из себя представляет обычный тромбэ, так что не понимаю насколько тот был странным.

Из тромбэ получилась наилучшая бумага, но, похоже, что он рос только осенью и был чрезвычайно опасен, поэтому его культивирование невозможно, а желать невозможного было бы бессмысленно. Важнее думать о том, что мы можем сделать, чем надеяться на то, что может и не случиться, а потому мы должны продолжать идти по пути проб и ошибок.

Чтобы сделать возможным массовое производство бумаги из тех деревьев, что легко доступны в лесу, мы экспериментировали с соотношением компонентов, с тем насколько сильно отбивали волокна, с заменой фруктов эдила на телесные жидкости шрам-жуков при изготовлении тороро, и так далее, постепенно улучшая бумагу ,

— Похоже, что для бумаги лучше всего подойдет древесина фоли́на.

— М-м-м, я думаю, что бумага, изготовленная из древесины фоли́на, с небольшой добавкой тороро сделанного из шрам-жуков, достаточно хороша, чтобы продаваться.

Поэкспериментировав с тремя видами мягкой древесины, о которых нам рассказали на складе древесины, мы выяснили, что из фоли́на получается самая тонкая и качественная бумага. Волокна фолина оказались несколько твёрже, чем у двух других пород дерева, из-за чего их сложнее было отбивать, но чем больше мы били по нему, тем более липкими становились волокна. Как только мы это поняли, мы смогли делать достаточно хорошую бумагу, сильнее отбивая волокна.

Затем, постепенно изменяя соотношения компонентов при изготовлении каши́цы, мы нашли наилучший состав. Я записала рецепт на своей грифельной дощечке и хлопнула в ладоши, отряхивая пыль.

— Думаю, что у нас получилось.

— Ага. Не должно возникнуть никаких проблем с массовым производством такой бумаги.

Лицо Лутца сияло от радости из-за того, что мы наконец-то нашли хороший рецепт для изготовления бумаги. Он несколько раз погладил законченную бумагу.

— Но для её массового производства нам придётся дождаться весны. Сейчас сложно собирать дерево, а с приближением зимы кора начнёт затвердевать, не говоря уже о том, что вода в река становится всё холоднее.

Мы можем сделать более качественную бумагу, если дождёмся весны, когда в лесу появится много мягкой древесины и молодых ветвей. Кроме того, сейчас, честно говоря, заходить в реку для замачивания коры было весьма неприятно. Беспокоясь о Лутце, я хотела отложить работу, пока не потеплеет.

— Хорошо, давай продолжать, а затем отнесём законченную бумагу господину Бенно. С наступлением зимы я начну ходить к воротам, чтобы помогать господину Отто.

— Ага. Давайте закончим до того, как наступит время для приготовлений к зиме.

— Да. Завтра я пойду к воротам и спрошу господина Отто, как написать благодарственное письмо. Я хочу сказать, мы ведь наконец-то сделали бумагу. Мне хочется написать об этом в письме.

Лутц, собирая наши сегодняшние неудачные листы, кивнул на моё предложение.

— Я оставлю это на тебя. А что до неудачных листов… ты собираешься забрать их домой?

— Да. Хорошую бумагу мы отнесём господину Бенно, но из неудачной и той, что мы случайно порвали я собираюсь сделать книгу.

Я уже поговорила с господином Марком, и он согласился, что мы можем забрать себе всю ту бумагу, что оказалась неудачной. С ней я смогу начать делать свою первую настоящую книгу.

* * *

На следующий день, впервые за долгое время, я направилась к воротам. Поскольку с приближением зимнего учётного сезона количество документов которые требовали расчётов заметно увеличилось, Отто встретил меня с сияющей улыбкой.

— Привет, Майн. Я ждал тебя.

Улыбка Отто стала ещё шире, когда он похлопал по стопке деревянных дощечек рядом с ним, явно указывая мне на них. Похоже, что я пришла, когда он занимался подсчётами и записью полной стоимости покупки определённого числа неких товаров, указанных на дощечках.

Когда я помогла ему разобраться с работой, то спросила его, как написать благодарственное письмо.

— Господин Отто, я бы хотела, чтобы вы научили меня, как написа́ть благодарственное письмо.

— Благодарственное письмо? То, что дворяне посылают друг другу?

Я готова была сказать, что это не обязательно должно быть такое, что посылают дворяне, но остановилась. Возможно, что в этом мире лишь дворяне пишут благодарственные письма.

— Ну, есть ведь рекомендательные письма, так что я подумала, что могут быть и благодарственные письма, чтобы выразить признательность за рекомендацию… или я не права?

— Насколько я знаю, дворяне посылают друг другу благодарственные письма, но я не знаю ни одного торговца, который бы стал писа́ть их. Бессмысленно тратить бумагу на что-то, кроме договоров.

Ну, это имело смысл. Бумага являлась очень дорогой вещью, и её не следовало использовать легкомысленно.

— Тогда как мне выразить свою благодарность?

— Торговцы как правило дарят человеку то, что он желает, используя те товары, которые они продают. Независимо от того, доставляет ли подарок слуга или сам торговец, смысл в том, что благодарят именно подарком, а не письмом.

Я предполагала, что в культуре, где есть рекомендательные письма распространены и благодарственные письма, и даже планировала написать одно такое на той бумаге, что я сделала при поддержке Бенно, но в действительности было естественным благодарить подарком, а не письмом.

— Я этого не ожидала. Господин Отто, как вы думаете, что мне следует подарить господину Бенно? Я не могу представить ничего, что бы у нас было, и что бы он хотел получить.

Не думаю, что среди того, что есть у меня или Лутца найдётся хоть что-нибудь, что Бенно будет счастлив получить. Он выглядит таким человеком, у которого и так есть всё необходимое. Отто лишь пожал плечами и дал мне несколько советов.

— А разве не достаточно той бумаги, которую вы сделали? Это единственный продукт, который у вас есть, и если он чего-то сто́ит, то Бенно сможет получить прибыль от своих вложений. Мне кажется этого хватит. Но если тебе и правда хочется добавить что-то ещё, то как насчёт информации о каком-нибудь новом продукте на продажу или о чём-то подобном?

— Поняла. Большое спасибо, господин Отто.

Хм… Я могла бы как-либо повысить ценность бумаги или дать ему информацию о новом продукте… Мне кажется, что с этим я справлюсь.

* * *

На следующий день я предложила Лутцу сделать особую бумагу, чтобы выразить так нашу благодарность.

— Отто рассказал мне, что торговцы не отправляют благодарственные письма, они используют в качестве подарков те продукты, которые будут полезны для того, кого они хотят отблагодарить. Так что я думаю, что мы должны использовать тромбэ, чтобы сделать особую бумагу для него. У нас ведь ещё осталось немного белой коры тромбэ, верно?

— Ага. Наилучшая бумага была бы для него хорошим подарком… постой, что это у тебя такое? Легра́с? — спросил Лутц, смотря на красные растения в моей руке.

— Так они называются? Вчера я нашла их растущими у колодца и положила их под пресс, чтобы они стали плоскими и сухими.

— И для чего они тебе нужны?

— Разумеется, я собираюсь использовать их, чтобы сделать бумагу особенной.

Легра́с — это такое растение, похожее на красный клевер. Моя задумка заключалась в том, чтобы поместить леграсы на бумагу, пока та сохнет, или же можно положить цветы в каши́цу, делая вас̧и. Сначала я собиралась сделать что-то вроде открытки с надписью и леграсами по сторонам от неё, а затем я решила сделать ещё один лист бумаги оборвав лепестки со стеблей, и расположив их по центру в форме сердца, сделав таким образом нечто вроде декоративной японской бумаги т̧иёгами.

Когда мы с Лутцем закончили нашу открытку, то написали: «Господин Бенно, благодаря вашей поддержке мы смогли закончить эту работу. Большое вам спасибо!», после чего написа́ли наши имена.

— Эта бумага выглядит безумно красивой.

— Леграсы смешаны с бумагой так, что они выглядят словно нарисованные на бумаге картинки, не так ли? Получилось мило.

— Ага. А что насчёт этого листка бумаги?

— Я собираюсь сделать из него [оригами].

— Что сделать?

Вырезав ножом из бумаги в стиле т̧иёгами квадрат, я сложила из неё журавля. Из своих воспоминаний Урано я знала, что иностранцам больше всего нравились с̧юрикены, но люди этого мира, вероятно, не узнали бы их, а что-то сложное, вроде, большого цветка, оказалось бы пустой тратой бумаги. В то же время журавль выглядел весьма элегантно и мог быть легко сделан из одного листа бумаги. Я сложила заднюю часть похожей на хвост павлина, так что он выглядел даже лучше, чем обычный журавль.

— Ну как? Что ты об этом думаешь? На мой взгляд выглядит неплохо.

— Ничего себе. Как ты смогла сложить из бумаги такое? Я не понимаю, что ты только что сделала.

Лутц робко дотронулся до журавля. Увидев его благоговение, я кое-что поняла. Подождите-ка… а сколько будет стоить этот журавль с точки зрения использованного материала?

— Эй, Лутц, если хорошо подумать, то разве это бумажное украшение, не будет чем-то излишне роскошным?

— Ох-х, ну, раз уж это подарок для мастера Бенно, то всё должно быть хорошо.

Я подумала, что оригами будет хорошим сочетанием дешевизны и необычности, но, принимая в расчёт цену бумаги, похоже что я сделала что-то очень расточительное. А-а-а… Возможно, мне стоит сказать Бенно, что он может разложить бумагу и всё же использовать её, пускай и с некоторыми складками?

— Господин Отто также упомянул, что мы могли бы дать ему информацию о том, что могло бы стать хорошим новым продуктом.

— Майн, ты наверное смогла бы что-нибудь придумать?

Лутц с лёгкостью возложил эту задачу на меня. Ну, я размышляла о нескольких продуктах, но мне бы хотелось узнать мнение Лутца о том, будут ли они продаваться.

— Господин Бенно похоже заинтересовался моей прической, когда мы впервые встретились с ним, так что я подумала, что могла бы подробнее рассказать ему о ней… но это ведь просто деревянная палочка?

Я указала на свою голову, на что Лутц кивнул.

— Ага. Просто палочка.

— И как ты думаешь, она будет продаваться?

— Её легко сделать дома, так что не думаю, что найдётся кто-нибудь, кто купит её.

Как я и ожидала, неважно насколько это необычно, она не будет продаваться, и Лутц думал о том же.

— Если ты хочешь продать украшение для волос, то как насчёт чего-то другого? Вроде того, что ты сделала для крещения Тули.

— Лутц, ты гений! Всем действительно понравилось то украшение для волос! Я могла бы делать эти украшения в качестве зимнего рукоделия в этом году.

Таким образом у меня были подходящие подарки для Бенно. Всё, что нам осталось, так это назначить встречу, когда у него появится время.

— Эй, Лутц. Не мог бы ты спросить господина Марка о расписании господина Бенно, когда пойдёшь возвращать ключ?

— Да, конечно.

* * *

В назначенный Марком день, мы с Лутцем взяли сделанную нами бумагу и направились в магазин Бенно. В качестве готовой продукции у нас была бумага из тро́мбэ и бумага из фоли́на. По три варианта различной толщины для каждой. Поэтому в общей сложности у нас было шесть видов бумаги.

Кроме того, у нас была украшенная легра́сом открытка с сообщением и оригами журавль. И, наконец, в моей сумке лежало украшение Тули, чтобы проконсультироваться насчёт того, будет ли оно продаваться.

— Доброе утро, господин Бенно. Мы закончили с примерами бумаги и принесли, чтобы вы могли их оценить. Благодаря вашим вложениям и помощи, бумага вышла действительно хорошей.

— Я уже слышал это от Отто, но вы на самом деле сделали её?

— Да. Взгляните.

Я достала бумагу из своей сумки и положил на стол Бенно. Посмотрев на стопку с широко раскрытыми глазами, он протянул руку и взял лист.

— Давайте посмотрим.

Подняв его на свет и оценив текстуру, он достал чернила. Затем он отрезал полоску от листа и провёл по ней ручкой.

— На ней можно писа́ть. К тому же писа́ть на ней легче, чем на пергаменте, потому что она более гладкая. Правда чернила немного растекаются, но в этом нет большой проблемы… хм-м.

— Мы проходим? Вы возьмёте Лутца к себе учеником?

Бенно, поглаживая подбородок, улыбнулся, а затем потянулся к следующему листу бумаги.

— Да, я ведь обещал. Сколько бумаги вы сможете сделать?

— М-м-м, эта бумага была сделана лишь для примера, поэтому нам понадобятся инструменты большего размера, если мы собираемся перейти к массовому производству. Я думаю, что эта бумага слишком мала, чтобы быть полезной. Бумагу какого размера вы используете чаще всего?

Рекомендательные письма, которые я видела у ворот, были настолько различными по размеру, что я не могла использовать их в качестве ориентира для изготовления собственной бумаги. Сукеты используемые для изготовления настоящего вас̧и, были настолько массивными, что требовали намного больше силы для работы с ними, чем обладали мы с Лутцем. Нам нужно было делать бумагу самим, а потому я бы хотела для массового производства бумаги выбрать наиболее часто используемый размер.

— Бумага, которую я использую для рекомендательных писем и договоров, обычно такого размера. Для неё нет установленного стандарта.

Бенно взял с полки лист пергамента, размер которого оказался где-то между бумагой формата А4¹ и В4². Создание такого потребовало бы сукеты большего размера.

— Понятно, тогда нам понадобится новый экран и рамка такого размера. Но мы не начнём делать бумагу до весны. Сейчас становится слишком холодно, чтобы собирать древесину, которая нам нужна, и для прочей работы.

— Просто подготовьте инструменты до весны. Попросите Марка помочь вам. Несомненно, эта бумага принесёт хорошую прибыль.

Бенно одобрил нашу бумагу и признал её ценность. Я и Лутц смотрели друг на друга и счастливо улыбались, что наш труд наконец-то принёс свои плоды.

— Эта бумага особенно высокого качества, — сказал Бенно, касаясь бумаги, изготовленной из тромбэ.

Он сразу же смог определить, что она была более высокого качество. Она была более гладкой и белой.

— Эта бумага сделана из тромбэ.

— Ты сказала тромбэ?!

Бенно взглянул на нас, выглядя потрясённым. Мы с Лутцем переглянулись. В конце концов, тромбэ, похоже, очень известное своей опасностью растение. Я сделала шаг назад и оставила объяснение Лутцу, чтобы не сказать ничего странного. Уловив моё намерение, Лутц вышел вперёд и заговорил.

— Майн случайно обнаружила растущий тромбэ, когда мы собирали в лесу. Срубив его вместе с другими детьми, мы забрали тромбэ себе. Заполучить его было действительно сложно, и кто знает, где в следующий раз появится тромбэ, так что я не думаю, что мы сможем делать бумагу из него часто.

— Ну да, наверняка. Но тромбэ, да?

Было ясно, что Бенно размышлял о способе массового производства бумаги из тромбэ. Выражение его лица было как у расчётливого торговца, но тромбэ был достаточно редок, поэтому, вероятно, будет сложно что-либо придумать.

— В результате всех наших опытов, мы выяснили, что бумага из тромбэ оказалась наилучшего качества, но без сырья, для её изготовления, мы не сможем её продавать. А вот эту бумагу мы сделали из фоли́на. Его намного легче получить, так что бумага из него больше подходит для стабильного производства.

— Действительно. Фолин определённо подойдёт для массового производства.

Бенно несколько раз кивнул, и похоже, он пришёл к неким выводам по производству и продаже бумаги, так что я достала свои подарки.

— И ещё, вот… господин Бенно, мы сделали для вас благодарственное письмо. Господин Отто сказал, что вы оцените увеличение стоимости бумаги, поэтому мы сделали особую декоративную бумагу.

— Благодарственное письмо, да? Однажды я отправлял такое высшему дворянину, но сам такое не получал. Такое чувство, что мой статус в обществе только что вырос.

Бенно улыбнулся и, выглядя довольным, посмотрел на открытку с посланием. Затем он замер, смотря на неё со слегка расширенными глазами.

— Во время изготовления мы поместили в бумагу леграсы. Вам нравится?

— Что? Леграсы? Такие сорняки, что растут повсюду? Но… они так красиво выглядят. Я думаю, что такая бумага будет пользоваться спросом у жён и дочерей дворян.

Тот факт, что увидев новый продукт Бенно сразу же подумал о покупателях, хорошо показывал, насколько умелым торговцем он был. То, что он ожидал, что бумага заинтересует дворян, было негласным подтверждением того, что нам действительно удалось повысить ценность бумаги.

— Эм-м, а это подарок за то, что вы вложились в нас и помогли нам завершить задуманное. Это украшение из бумаги, [праздничный журавль³].

— Хах! Это бумага?

Я поставила журавля на его стол, и Бенно со сверкающими глазами поднял его. Он рассматривал его со всех сторон, но ведь, на самом деле это было простое украшение и не более того.

— Я поняла, что сделала нечто очень расточительное лишь после того, как сложила его. Это просто украшение. Но если вы разложите его, то сможете вновь использовать как бумагу. Пусть и мятую, но всё же…

— Чем плохо украшение? Это станет хорошей рекламой для бумаги, которая будет продаваться здесь.

Поставив журавля на одну из своих полок, Бенно пробормотал, что хочет поставить его на прилавок с бумагой, когда та начнёт продаваться. Похоже, что на некоторое время эта полка станет домом для журавля. Честно говоря, я не ожидала, что журавль ему так понравится. Я была очень счастлива, что решила сделать такой подарок.

— Буду честен. Я не думал, что у вас получится сделать бумагу из дерева. Качество намного лучше, чем я ожидал. Из неё получится отличный продукт. Хорошая работа. Я с нетерпением буду ждать массового производства, которое начнётся весной.

Мы с Лутцем были очень счастливы от высокой похвалы Бенно, и, взявшись за руки, прыгали от радости. Я вспомнила, сколько стараний нам пришлось приложить, и мои глаза непроизвольно стали влажными от слёз.

— Майн, у нас получилось.

— Всё потому, что ты, Лутц, так много работал.

Бенно, наблюдавший с кривой улыбкой как мы радуемся, положил бумагу обратно на стол.

— Я куплю всю эту бумагу. Когда будете уходить поговорите с Марком, вам заплатят.

— Правда?!

Кстати, он упоминал, что оставшиеся деньги после вычитания затрат на материалы и комиссионных будут выплачены нам.

Ух ты! Это мои первые заработанные деньги! Я принялась раздумывать о том, что, возможно, стоило бы использовать оставшуюся белую кору, чтобы сделать бумагу для продажи, как вдруг внезапно кое-что вспомнила. Я ведь принесла украшение для волос Тули, чтобы спросить господина Бенно о том, станет ли она хорошим продуктом.

— Кроме того, господин Бенно, я бы хотела кое-что с вами обсудить. Как вы думаете, это будет продаваться?

Я достала украшение для волос и положила на стол Бенно. Это была короткая шпилька с букетом из маленьких синих, белых и жёлтых цветов. По какой-то причине, Бенно дернулся, увидев её, и слегка напрягся.

— Девочка, что это?

— Украшение для волос. Если украсить им причёску, то она станет выглядеть красивее. Вот так.

Я взяла украшение для волос Тули и воткнула его рядом с собственной шпилькой.

— Я сделала это украшение для крещения своей старшей сестры, поэтому не могу продать именно его, но, думаю, что я могла бы делать такие украшения в качестве своего зимнего рукоделия. Как вы думаете, они будут продаваться?

Бенно, пристально смотря на украшение, ответил тихим голосом.

— Да… они будут…

— Хорошо, значит я буду делать их. Ну-у, тогда… могу ли я попросить вас профинансировать меня снова, чтобы я могла сделать их, а затем продать вам?

Бенно вздохнул и взглянул на меня. Думаю, что мне лишь показалось, что он выглядел очень уставшим.

— Что для этого тебе нужно?

— Нитки. Это не обязательно должна быть высококачественная нить, но мне бы хотелось, чтобы нитки были разноцветные, и чем больше цветов тем лучше.

Делать все украшения одного цвета было бы скучно, и я уверена, что всем захочется, чтобы украшение подходило к цвету их волос. Чем разнообразнее дизайн и цвета, тем лучше.

— Просто нитки? А что ещё?

— Мне понадобиться немного дерева, но поскольку я уже собираю дерево на дрова, то с ним нет проблем.

— Девочка, ты будешь делаешь их одна?

Бенно пристально посмотрел на меня. Это напомнило мне, что наша работа здесь вращалась вокруг идеи «Майн придумывает, Лутц делает». Думаю, было бы лучше, если бы Лутц каким-то образом помог мне.

— Нет, я буду делать украшение из ниток, а Лутц займётся деревянной частью. Так что мы будем работать вместе. Лутц, ты согласен?

— Ага. Работу с деревом оставь мне.

Лутц сжал мою руку и поспешно кивнул. Бенно внимательно наблюдал за нами и похоже хотел что-то сказать, но в итоге лишь натянуто улыбнулся.

— Ну хорошо. Теперь, когда мы со всем разобрались, у вас найдётся время и силы, чтобы прямо сейчас сходить кое-куда?

— Да.

— Замечательно. Тогда пойдём в торговую гильдию.

— Торговую гильдию?!

О нет, ещё что-то новое для меня. Каким местом окажется эта гильдия?

Примечания

1. 210 × 297 мм

2. 250 × 353 мм

3. праздничный журавль / 祝い鶴 /

celebration crane: https://www.youtube.com/watch?v=57T4qHpA7jg

Торговая гильдия

Вместе с Бенно, который нёс меня, мы направились в торговую гильдию. Сначала я шла самостоятельно, но скорость моей ходьбы настолько разозлила Бенно, что он закричал: «Ты медленная! Так я лишь впустую потрачу время» и подхватил меня. По пути он читал мне лекции о важности времени, не давая и шанса запротестовать.

— Кстати говоря, господин Бенно, а что такое торговая гильдия?

Вполне возможно, что эта торговая гильдия отличается от моих представлений о ней, а потому я решила расспросить о ней поподробнее.

— Ты не знаешь?

— Я никогда о ней не слышала. Лутц, ты знаешь что-нибудь?

— Там собираются люди, которые что-либо покупают и продают, так?

Я переадресовала вопрос Лутцу, на случай, если каждый ребёнок в городе знает о гильдии, но по его ответу можно было сказать, что он просто предположил исходя из её названия. Вздохнув, Бенно дал нам объяснение.

— Ну, ты не ошибся. Основная работа гильдии — выдавать разрешения тем, кто хочет открыть магазин в городе, а также наказывать магазины, что нарушают закон. Вы не можете торговать без разрешения торговой гильдии, даже если это лишь прилавок на рынке. Кроме того, все люди связанные с торговлей должны быть зарегистрированными в гильдии. Любой, кто торгует без регистрации, подвергнется суровому наказанию.

Другими словами, она похожа на государственное учреждение, занимающееся торговлей. Поскольку она давала разрешение на открытие магазинов и регистрацию учеников торговцев, то, вероятно, подобное сравнение не слишком далеко от истины.

— Гильдия выглядит как организация с большой политической властью.

— Всё верно. Она влиятельная и жадная. Нужно платить, чтобы зарегистрировать ученика, а чтобы начать новое дело требуется заплатить ещё больше. В основном за всё, что вы будете там делать, с вас будет взиматься какая-то плата.

Возможно, это общая черта всех миров. Деньги нужны для чего угодно. Это был жестокий мир для бедных людей.

— В любом случае, ребёнок может стать учеником торговца лишь после своего крещения и регистрации в гильдии. Каждый, кто работает в магазине, связан с покупкой и продажей товаров. До вашего крещения вы будете лишь временно зарегистрированы, но это единственный способ, при котором я смогу продавать бумагу, украшения для волос или любые другие продукты, которые вы принесёте мне.

— Означает ли это, что мы должны быть зарегистрированы в гильдии, чтобы вы смогли купить нашу бумагу?

— Совершенно верно.

Вот значит как. Бенно торопится с нашей регистрацией, чтобы купить сделанные нами образцы бумаги. Я кивнула в знак понимания, но Бенно нахмурился.

— Я надеюсь, что регистрация пройдёт гладко, но раз придётся иметь дело с тем дрянным стариканом, то он наверняка вмешается и попробует всё испортить.

— Испортить?

Это определённо не то, что я ожидала услышать. Я думала, что Бенно находился на высоких позициях в торговой гильдии, но, похоже что нет. Или, может быть, фракции в ней соперничают между собой?

— Да, мой магазин довольно быстро расширяется. А глава гильдии пытается прибрать к рукам как можно бо́льшую часть моей прибыли. Понимаете? Поэтому молчите и не говорите ничего лишнего.

— Хорошо, — хором ответили мы с Лутцем.

Никто из нас не собирался влезать в борьбу между двумя умелыми торговцами. Это всё равно что оказаться между молотом и наковальней.

— Замечательно. Теперь, Майн, о том украшении, которое ты принесла.

— О нём?

Я немного приоткрыла сумку, чтобы показать украшение для волос. Бенно кивнул, а затем пристально посмотрел на меня своими красновато-карими глазами.

— Сколько дней понадобиться, чтобы сделать одно такое?

— Если у меня будут все материалы, деревянной частью займётся Лутц, и я буду себя хорошо чувствовать… м-м-м… думаю, я смогу закончить цветочную часть примерно за день, если буду очень усердно работать.

Скорость также зависит от количества маленьких цветов, но всё же, как правило, работа над украшением заняла бы у меня целый день при моей скорости. Моя мама, очень умелая швея, вероятно, смогла бы закончить его в течение двух ударов колокола.

— Лутц, а что насчёт тебя?

— Чтобы вырезать и отполировать деревянную часть, наверное, хватит и одного удара колокола.

— Понятно. Хорошо, — сказал Бенно довольным тоном, а его глаза ярко блестели.

— Почему это хорошо?

— Увидишь.

С ухмылкой хищного зверя, который только что обнаружил свою следующую цель, Бенно посмотрел вперёд, где я могла увидеть здание торговой гильдии.

* * *

Построенное на углу центральной площади здание торговой гильдии было больши́м. Уже это означало, что она являлась состоятельной организацией, и, кроме того, каждый этаж здания был частью гильдии, а комнаты там никому не сдавались.

— Не удивлюсь, если те деньги, что я зарабатываю, уходят на это здание. Как же раздражает…¹

— Да, но разве вы можете с этим что-либо поделать?

— Это ещё больше раздражает.

Перед входной дверью стоял вооруженный охранник. Бросив оценивающий взгляд на меня и Лутца, он повернулся к Бенно.

— По какому делу вы прибыли сегодня?

— Получение временной регистрации для этих детей.

Охранник открыл дверь. Мы вошли внутрь, и я озадачилась, увидев, что сразу же за дверью располагалась лестница. Та была довольно широкая, но я не видела никакого прохода на первый этаж.

— Господин Бенно, а что на первом этаже этого здания?

— А-а, первый этаж используется для стоянки телег и повозок. Было бы не очень удобно, если бы они стояли на главной улице. Вы могли бы их увидеть, если бы зашли с другой стороны.

Мы поднялись на второй этаж и оказались в огромном зале. Большое количество людей проходило через него по своим делам. Я была по-настоящему удивлена, увидев настолько шумную толпу. У меня сложилось впечатление, что в этом городе и правда много людей.

— Здесь у нас дел нет. Поднимемся по внутренней лестнице на третий этаж.

Для меня путь к внутренней лестнице был безопасен, поскольку Бенно нёс меня, но я видела, что следовавший за нами Лутц был практически раздавлен толпой.

— Лутц, ты в порядке?

— Да, но все эти люди… это похоже на фестиваль.

— Здесь подают заявки на рыночные прилавки, а также сюда приходят торговцы, чтобы получить разрешение на ведение торговли. Когда приближается открытие рынка всегда такая суета. После его проведения на некоторое время станет тихо.

— Ничего себе.

Внутренняя лестница была перекрыта металлической решёткой, перед которой стоял ещё один охранник.

— Гильдейскую карту, пожалуйста.

— Все трое поднимутся.

— Понял.

Бенно достал металлическую карточку и протянул её охраннику, после чего тот прикоснулся ей к воротам. Сразу же после этого ворота засветились белым светом, а затем растворились в воздухе, полностью исчезнув.

— А-а?! Что это было?

— Это магический инструмент. Лутц, не отпускай мою руку, иначе тебя отбросит назад.

— П-понял.

Бенно держал меня одной рукой, а другой взял Лутца за руку, прежде чем подняться по лестнице.

— Я думала, что только дворяне могут использовать магию.

— Главы подобных организаций обычно имеют связи с дворянством. Многие дворяне не прочь передать им магические инструменты, если решат, что это будет для них полезно.

— Я впервые вижу подобное.

Я уже думала об этом, когда подписывала магический договор, и, похоже, что это куда более фантастический мир, чем я ожидала.

Когда мы поднялись по лестнице, Бенно отпустил руку Лутца и поставил меня на пол. По сторонам тянулись белые стены, а вдали я могла видеть нечто похожее на стойку администратора. Поскольку третий этаж предназначался для тех, кто уже владел магазинами в городе, то здесь людей было меньше, и они вели себя намного тише, чем на втором этаже, где вели дело с любым, кто хотел открыть прилавок на рынке.

Если на втором этаже деревянные полы были пыльными и грязными, то на третьем этаже лежал ковёр и всё содержалось в чистоте. Здесь царила атмосфера такого места, на содержание и отделку которого не жалеют денег. Одного взгляда на всё это было достаточно, чтобы напомнить, что мы живём в неравном, основанном на статусе обществе.

— За стенами находятся комнаты для собраний. Вам не удастся увидеть их внутри, — пояснил Бенно, указывая на белые стены и направляясь к стойке.

Мы с Лутцем, держась за руки, следовали за ним. Я была очарована всей этой роскошью, с которой не сталкивалась в своей обычной жизни, отчего немного нервничала. Мы прошли мимо комнат для собраний и достигли стойки, тянувшейся от стены до стены. За ней работали дети, вероятно, ученики, читавшие деревянные дощечки и использующие счёты для расчётов.

— Лутц, ты непременно должен научиться читать и писа́ть за эту зиму.

— Ага.

Напротив стойки было что-то вроде дивана, тем не менее это место больше походило на приёмную, чем на зал ожидания.

— Постойте, это книжная полка?!

Я огляделась и увидела стеллаж с деревянными дощечками и листами пергамента лежащими на полках. Меня переполняло воодушевление, отчего Бенно бросил на меня несколько удручённый взгляд.

— Что-то вроде того. Здесь хранятся правила открытия магазинов, простые карты окрестных земель и свитки, подробно описывающие родословную знати. Ты заинтересована в этом?

— Да, конечно! Мне очень интересно!

Я собиралась сразу же броситься к книжной полке, но Лутц крепко сжал мою руку и не позволил мне убежать. Бенно лишь ухмыльнулся, увидев, как я теряю самообладание.

— Ты сможешь посмотреть на них после того, как мы сообщим у стойки о нашем деле. Не сомневайся, время ожидания в любом случае будет долгим.

— Правда?! Ура-а-а!

— Успокойся, Майн. Ты слишком взволнована.

Могу ли я оставаться спокойной после того, как нашла нечто, что в целом можно отнести к подобию книг? Нечто похожее на книги, которые я бы могла прочитать? Нет, я не могу. Я благодарна Лутцу за совет, но это переполняющее меня волнение не могло так просто исчезнуть. Ну или так я думала, пока Лутц не осадил меня и не заставил успокоиться.

— Если ты будешь слишком взволнована, то упадёшь в обморок прежде, чем сможешь хоть что-либо прочитать.

Нет… Только не это!

Бенно, с удовольствием наблюдавший за нашим представлением, почувствовал, что я успокоилась, и позвал нас.

— Следуйте за мной.

Мы подошли к стойке. Работник натянуто улыбнулся, увидев Бенно.

— Здравствуйте, господин Бенно. Что привело вас сюда сегодня?

— Я хочу временную регистрацию для двух этих детей. Майн и Лутц.

— Временную регистрацию? Но как я понимаю, они не ваши дети?

— Нет. Но мне нужно, чтобы они были зарегистрированы. Пожалуйста, поторопитесь.

Похоже, что временная регистрация была изначально задумана как лазейка, чтобы позволить некрещёным детям торговцев работать в магазинах своих родителей, поскольку обычно закон запрещал брать на работу или регистрировать в гильдии детей, не прошедших крещение. В обычных обстоятельствах ни один торговец не стал бы вовлекать в свои дела детей, не связанных с ним по крови, и получать для них временную регистрацию, а потому действия Бенно выглядели крайне необычно.

Работник с подозрением покосился на нас, но всё же задал нам с Лутцем несколько вопросов и принялся что-то писа́ть за стойкой. Это оказались вполне ожидаемые от подобного бюрократического учреждения вопросы, а именно: наши имена, имена наших отцов и где они работают, где мы живём, наш возраст и тому подобное.

— Вы получаете временную регистрацию для сына плотника и дочери солдата?

Когда вопросы закончились, работник посмотрел на меня с Лутцем с ещё бо́льшим подозрением, чем раньше. Похоже, его очень интересовала причина, по которой Бенно хотел получить временную регистрацию для нас. Такое отношение было не очень приятно.

— Просто завершите регистрацию. Вы тратите моё время.

— Да, конечно. Пожалуйста, немного подождите.

Работник указал на место для ожидания. Я взглянула на Бенно, сдерживая желание сразу же броситься к книжной полке.

— Господин Бенно, могу ли я осмотреть книжную полку, пока мы будем ждать?

— Можешь. Если будет что-то непонятно, то я отвечу на любые твои вопросы. Просто принеси мне это. Лутц, присматривай за Майн.

— Понял.

Я подошла к книжной полке вместе с Лутцем, который отказывался отпускать мою руку. Я развернула пергамент и взяла деревянные дощечки, чтобы посмотреть, что они из себя представляют. В целом, все они оказались весьма практичны. Это были карты, схемы, записи о родословной дворян, что-то напоминающее старые газеты с информацией о городе и окрестностях.

— Ух ты, карта!

Это была довольно грубая карта, но это была первая карта, которую я когда-либо видела в этом мире. Я крепко обняла её, даже не зная, где мы на ней находимся, и подошла к дивану, на котором сидел Бенно. Дойдя до дивана, я радостно плюхнулась на него, как на обычный диван, ожидая, что тот будет мягким и пружинящим, но на самом деле это была просто деревянная скамейка покрытая куском ткани. От жёсткой посадки у меня заболела попа.

— Ой-ой-ой…

— Вот что получается, если вот так запрыгивать, идиотка. Я знаю, что ты взволнована, но постарайся быть осторожной.

Я не виновата… меня обманул этот поддельный диван. Я бы не запрыгнула на него так, если бы знала, что это всего лишь деревянная скамейка. Я легонько застонала, мысленно прося прощения за свою неуклюжесть, но Бенно лишь раздражённо взглянул на меня. Затем я разложила карту на этой покрытой тканью деревянной лавке.

— Господин Бенно, это наш город?

— Да, Эренфест. Родовое имя правителя этого герцогства служит названием города.

Я впервые услышала название своего города. К тому же я узнала как зовут герцога. Людям не требуется знать название города, если они никогда не покидают его, и все просто называют герцога «герцогом».

Взглянув на карту, я увидела, что к югу от Эренфеста находятся деревни и леса, а ещё ниже — небольшое поселение. На западе текла больша́я река, за которой находился город, принадлежащий соседним землям. Наш герцог и герцог соседнего региона пребывали в дружеских отношениях, поэтому между ними шла оживлённая торговля. В северной части карты было большое пустое пространство, так как именно там проживали герцог и дворяне. На востоке находилась широкая мощёная дорога. Большинство путешественников приходило с этого направления.

— Возможно вам придётся покидать город, чтобы закупать товар, но в целом маловероятно, что вы когда-нибудь покинете область, что изображена на карте.

После того, как Бенно рассказал мне как называются некоторые близлежащие города, я положила карту обратно и вернулась к изучению книжной полки. На нижней полке располагались дощечки для обучения учеников письму и счёту. Я пробежалась по ним глазами, думая, что те могут быть полезны для обучения Лутца. На них были знакомые мне буквы, и много слов, связанных с торговлей. Я хотела запомнить их.

— Господин Бенно, могу ли я попросить грифельную дощечку для обучения Лутца?

— Можешь. Я вычту её стоимость из тех денег, что заплачу вам сегодня. Учитесь усердно.

— Кроме того, могу я узнать, дети торговцев… насколько они обычно грамотны?

После нашего крещения мы станем работать учениками вместе с детьми торговцев. Я, по возможности, хотела бы уметь делать всё то же, что и они, прежде чем наступит это время.

— Они могут читать и писа́ть простые слова, а также выполнять несложные расчёты. Слова, что они знают, в основном зависят от того, какие товары продаются в магазинах их родителей. Расчёты, что они могут выполнять, ограничиваются медными и серебряными монетами.

О нет. Я не знаю, как соотносится стоимость монет. Я знаю, что есть маленькие и больши́е медные монеты, ещё маленькие серебряные монеты, но это всё. Но я не знаю их обменный курс, стоимость или что-то подобное. Всё-таки моя семья использует лишь медные монеты. Я почти никогда не видела других денег, кроме медных монет. К тому же, я просто считала числа у ворот. Я никогда не видела, чтобы Отто расплачивался деньгами.

— На мой взгляд, больше всего вам не хватает знаний о том, как работать с клиентами. Другие дети каждый день видят, как работают их родители. Обслуживание клиентов у них в крови.

Мы не сможем с ними конкурировать. В прошлом я всегда была лишь покупателем, и никогда продавцом. У Лутца также никогда не было возможности развить навыки торговца. О нет, что же нам делать? Но прежде чем я успела погрузиться в размышления, работник позвал нас из-за стойки.

— Господин Бенно, глава гильдии хочет видеть вас.

— Я так и знал, что этот старикан захочет мне помешать, — пробормотал Бенно, прежде чем встать.

Его слова были тихими, но мы могли их расслышать. Блеск его глаз и сжатые кулаки говорили мне, что он готовится к бою.

— Идите за мной, — позвал нас Бенно.

Когда мы подошли к стойке, то слева в ней открыли проход, чтобы мы могли пройти внутрь. За стойкой находилась ещё одна лестница. Мы поднялись по ней, и вошли в открывшуюся дверь. За ней оказалась не очень большая, но достаточно уютная комната. Перед ярко горящим камином был расстелен пушистый ковёр, и на нём стоял рабочий стол. За столом сидел широкоплечий добродушный пожилой мужчина, выглядевший примерно за пятьдесят. Я ожидала, что глава гильдии окажется старичком, но он выглядел так, словно ещё недавно был на пике своих сил.

— Добро пожаловать. Мне бы хотелось кое-что услышать.

Глава гильдии поприветствовал нас и тепло улыбнулся.

— Итак, Бенно. Я перейду сразу к делу. Почему ты хочешь временно зарегистрировать детей, которые не являются твоими кровными родственниками? Сам понимаешь, что это заметно отличается от того, когда торговец регистрирует своего ребёнка, чтобы тот мог присматривать за прилавком на рынке.

Другими словами, глава гильдии намекал, что он понимает, что у нас с Лутцем имелся достаточно ценный продукт, отчего Бенно хотел зарегистрировать нас прямо сейчас, не дожидаясь нашего крещения. Он говорил всё это с тёплой улыбкой на лице.

— Я не могу разрешить эту регистрацию, если ты не прояснишь свои намерения. За всё время, в Эренфесте ещё ни разу не давали временную регистрацию ребёнку, который не имел бы отношения к семье торговца.

Глава гильдии посмотрел на меня и Лутца с улыбкой, по которой было невозможно понять, что он задумал. Моё первое впечатление о нём, что он был добродушным человеком, похоже оказалось далеко от истины. Он угрожал нам. Если мы не ответим на его вопросы, то он не одобрит нашу регистрацию. Глава гильдии полностью контролировал ситуацию. Нервничая, я украдкой взглянула на Бенно. Он с ехидной ухмылкой смотрел на главу гильдии, отчего можно было понять, что он совершенно уверен, что у него всё получится.

— Проще говоря, вы хотите знать, что эти дети принесли мне?

— Да. В зависимости от того, что это за товар, я мог бы найти для него более подходящее место. Твой магазин слишком быстро развивается.

Опять же, другими словами, мы чего-то стоим, и он хочет урвать прибыль себе. Прямо сейчас он даже не скрывает своих намерений.

— Они, как и я, хотят чтобы это продавалось в моём магазине. Верно, Майн? Лутц?

Бенно пригрозил нам взглядом ничего не говорить. Мы с Лутцем лишь кивнули. Довольный этим, Бенно улыбнулся ещё шире и взглянул на меня.

— Майн, покажи главе гильдии образец тех украшений для волос, которые ты хочешь начать продавать.

— Эм-м… Хорошо.

Похоже, что Бенно намеревался скрыть тот факт, что он собирается иметь дело с производством бумаги. Я не знала, почему он это скрывал, но он явно дал понять, что мне не следует говорить ничего лишнего. Я сунула руку в свою сумку, стараясь держать рот на замке́, достала из неё украшение для волос и протянула так, чтобы глава гильдии мог его увидеть. И когда я это сделала, то по какой-то причине глава гильдии переменился в лице.

Примечания

1. этот короткий обмен фраз присутствует в веб-новелле, но вырезан в ранобэ.

Глава гильдии и украшение для волос (❀)

— Неужели… — пробормотал глава гильдии, застыв на месте.

Тули носила это украшение для волос лишь во время своего крещения. В тот день что-то произошло?

Видя, как улыбка главы гильдии внезапно исчезла с его лица, я начала волноваться и попыталась обратиться к Бенно за помощью. Судя по хищной ухмылке Бенно, он совершенно не беспокоился о том, что глава гильдии так внезапно замер. На мгновенье мне показалось, как он жадно облизывает губы, но на самом деле, на его лице всё также играла его тёмная улыбка торговца.

— Глава, может ли так быть, что это то самое украшение для волос, которое вы искали?

— Вы собираетесь продавать это?!

Глаза главы гильдии расширились от удивления, и он стал переводить взгляд между мной и Бенно. Его лишённое улыбки, отчаянное выражение лица казалось настолько страшным, что я чуть не задохнулась от его вида.

[[image:/storage/reader-images/a81e2504f01f5eea39868ea54fcc7664d44b9bfa.jpg]]

Эй, Лутц, так не честно! Почему ты прячешься за Бенно?! Я тоже попыталась укрыться за Бенно, но он просто схватил меня за плечи и подтолкнул вперёд.

— Да. Они собираются сделать много подобных украшений за зиму.

— Зимнее рукоделие, да? В таком случае, я бы хотел незамедлительно купить это украшение.

Глава гильдии наклонился вперёд, чтобы забрать у меня украшение Тули. Судя по блеску в его глазах, если он заберёт украшение, то уже никогда не вернёт его, а потому я поспешно убрала украшение обратно в сумку.

— Это невозможно. Я сделала его для своей сестры Тули. Я не могу продать его.

— Я хорошо тебе заплачу́.

Он резко поднял три пальца. Вероятно, этот жест означал какую-то цену, но я понятия не имела, какую именно. Я робко взглянула на Бенно, который в этот момент широко улыбался.

— Хм, хорошо… если вы предложите подобающую цену, то мы так и быть, сделаем изготовление украшения для вас нашим главным приоритетом. Майн, а как ты считаешь?

— Всё, как и говорит господин Бенно.

Я не могла придумать, что ещё сказать. Я могла лишь следовать подсказкам Бенно, натянуто улыбаясь.

— Если мы сразу же возьмёмся за его изготовление, то у нас будет достаточно времени, чтобы закончить его до зимнего крещения вашей внучки. Всё верно, Майн?

— Да, всё так.

Ах… теперь я поняла. Его внучка увидела украшение для волос Тули во время летнего крещения и захотела такое же себе. Подсказка Бенно наконец-то помогла мне понять, что происходит. Будучи главой торговой гильдии, этот человек обычно имел куда больше информации о продуктах на рынке, чем кто-либо другой, но он так и не смог найти такое украшение. Моя семья сделала это украшение для волос для Тули и не продавала его, к тому же, ни один магазин в городе не продавал ничего подобного. Похоже, что с приближением зимней церемонии крещения, он волновался всё больше и больше.

— Но ведь остался всего лишь месяц. Достаточно ли времени, чтобы сделать новое украшение?

Как ни удивительно, но на изготовление крошечных цветов требовалось значительное количество времени и ниток. Со слов моей мамы, она не против делать их зимой, когда мы заперты дома и других дел практически нет, но в любое другое время она слишком занята. Тем не менее, я не сомневалась, что она сразу же передумает, если сказать ей, что за изготовление цветов хорошо заплатят. Понадобиться какое-то время, чтобы купить нитки и спросить внучку главы гильдии, какое именно украшение она хочет, но в любом случае, до зимней церемонии крещения оставалось ещё достаточно времени.

— Да. Мы не можем продать именно это украшение, но нет никаких проблем с тем, чтобы изготовить новое. Я прав, Лутц?

— Да. Мы справимся.

Мы с Лутцем кивнули, соглашаясь со словами Бенно, на что он, улыбаясь, кивнул нам в ответ.

— Тем не менее, эти дети всё ещё не зарегистрированы. Как жаль, что они не смогут продать вам это украшение.

— Что ж… очень хорошо. Я закажу украшение для волос после завершения временной регистрации.

В считанные мгновения поражение главы гильдии оказалось решённым делом. Похоже, что Бенно был доволен тем, что ему удалось зарегистрировать нас без каких-либо затруднений или раскрытия информации о бумаге, а потому, поднялся, чтобы покинуть комнату.

— Уходим, — позвал он нас.

— Подождите. Дети могут остаться здесь, пока их гильдейские карты не будут готовы. Я закажу украшение сразу же после этого.

Бенно тихо щёлкнул языком и, улыбаясь, обернулся.

— Они слишком ю́ны, чтобы оставлять их без присмотра, а потому я останусь вместе с ними.

— В этом нет необходимости. Как мне кажется, они довольно хорошо себя ведут, так что будут в порядке и без тебя. Не так ли?

Улыбка главы гильдии выглядела по-доброму, но было ясно, что он что-то планировал. Думаю, меня скорее всего во что-то втянут, если я останусь сама по себе, а потому я невольно схватилась за руку Бенно.

— Я здесь впервые, поэтому хочу остаться вместе с господином Бенно.

— Хех. Вы слышали что сказала девочка?

Бенно, победоносно улыбаясь, сел на жёсткий диван, похожий на тот, что был в зале ожидания. Затем он поднял меня и посадил себе на колени.

— Хорошая работа, — прошептал он и похлопал меня по голове.

Похоже, Бенно был очень доволен. После этого Бенно посадил меня рядом с собой, а Лутц уселся возле меня. Глава гильдии сел перед нами и приступил к обсуждению сделки.

— В таком случае, сделайте мне одно украшение для волос. Пожалуйста, закончите его до зимней церемонии крещения.

— М-м-м, каких цветов украшение вы хотите? Возможно, это должны быть любимые цвета вашей внучки, или же цвета, которые наилучшим образом будут соответствовать её волосам, или…

— К сожалению, я ничего об этом не знаю. Так что просто сделай такое же, — сказал глава гильдии, указывая на мою сумку.

Но даже если он и говорил «я ничего об этом не знаю», это являлось важным вопросом. Похоже, что Бенно собирался стрясти побольше с главы гильдии, так что я, по крайней мере, хотела сделать украшение, которое обрадовало бы его внучку. Счастливая улыбка внучки станет бесценной наградой для дедушки, который всё-таки усердно старался, чтобы найти для неё желанный подарок.

— Эм-м, если возможно, могу ли я встретиться с вашей внучкой и спросить её, что именно она бы хотела? Думаю, такой подарок сделал бы её счастливее.

— Я хотел бы держать это в секрете от неё, чтобы удивить.

О нет, только не это! Своим желанием сделать ей сюрприз, он лишь испортит подарок! Подобный неожиданный подарок способен кого-либо порадовать лишь тогда, когда вы прекрасно знаете вкус этого человека и дарите свой подарок в правильный момент. Сделать такое для дедушки, который даже не знает любимый цвет своей внучки, практически невозможно.

— Эм-м, но украшение должно соответствовать её наряду и цвету волос. Она может сильно расстроиться, если вы подарите ей украшение после того, как она уже подготовит другое.

До зимней церемония крещения осталось не так много времени, так что внучка главы, вероятно, уже подготовила к ней наряд. Не удивлюсь, если она и её мама уже купили какое-нибудь украшение для волос.

— Раз уж мы собираемся сделать украшение специально для неё, то, думаю, куда важнее, чтобы подарок соответствовал её пожеланиям, а не оказался чем-то неподходящим к её наряду. Разве лицезреть счастливую улыбку вашей внучки не будет приятнее, чем её удивление?

— Хм, я понимаю…

Глава гильдии потёр свой подбородок и задумчиво посмотрел на потолок.

— Ты ведь Майн, верно? Не хотела бы ты перейти в мой магазин?

— Исключено! — немедленно ответил Бенно, отвергнув предложение главы быстрее, чем я смогла отреагировать.

— Мой магазин больше, чем у Бенно, и имеет куда более долгую историю. Разве не заманчиво? Поскольку ты ещё не была крещена, то пока не являешься официальной ученицей и можешь легко перейти в мой магазин. Что ты об этом думаешь?

В некотором смысле это было заманчивое предложение, но я не собиралась покидать Бенно после всей его помощи нам. Не говоря уже о том, что глава гильдии был немного пугающим.

— Я в неоплатном долгу перед господином Бенно.

— Хм. Раз так, то я могу отплатить ему вместо тебя.

— А-а? Эм-м…

Я надеялась, что мои слова прозвучат как решительный отказ, но глава гильдии не сдавался. Настроение Бенно резко ухудшилось, когда я дрогнула под напором главы гильдии. Бенно нахмурил брови, отчего на его лбу показались морщины, а затем уставился на меня, постукивая пальцами по вискам.

— Майн, просто ответь главе гильдии, что ты отказываешься.

— Я… я отказываюсь!

— Как жаль, тогда я пока что отступлю. Ты не сможешь ответить мне честно, пока тебя столь ревностно охраняют.

Ч-что он имеет в виду под «пока что отступлю»?! И я ответила честно!

— Ты сможешь встретиться с моей внучкой Фридой завтра? Думаю, что чем скорее вы встретитесь, тем лучше.

— Могу ли я пойти с господином Бенно?!

После сегодняшней встречи я твёрдо усвоила урок, что не должна оказываться наедине с главой гильдии ни при каких обстоятельствах. Было бы опасно находиться рядом с ним без кого-нибудь, кто помог бы справиться с его напором и властностью. Но в ответ глава гильдии лишь покачал головой.

— К сожалению, завтра мы с Бенно будем на встрече. К тому же, ты действительно хочешь, чтобы на встрече с девочкой твоего возраста тебя сопровождал взрослый?

— Ну, если будут только дети, то всё нормально.

Я так устала от противостояния с главой гильдии, что решила согласиться, раз уж это просто встреча двух девочек одного возраста. Но после моих слов, Бенно щёлкнул языком. А-а?! Я что-то сделала не так?!

Бенно нахмурился сильнее, а на лицо главы гильдии вернулась улыбка, давая понять, что я по неосторожности совершила ошибку. Мои слова «только дети» означали, что Марк не сможет пойти со мной. Я принялась лихорадочно искать возможность хоть как-то исправить свою оплошность, и оглядевшись вокруг кое-что придумала.

— Эм-м, Лутц делает украшение вместе со мной, так что, как мне кажется, он тоже должен пойти. Он ведь тоже ребёнок.

Идти туда одной было бы слишком страшно. После моего предложение взять с собой Лутца, Бэнно немного расслабился. Глава гильдии, сидящий напротив него, выглядел довольным.

— Очень хорошо. Как насчёт того, чтобы встретиться завтра на площади с третьим ударом колокола? Я отправлю Фриду за тобой.

— Хорошо.

Словно подгадав, когда наш разговор закончиться, вошёл работник с нашими временными гильдейскими картами. Похоже, что с нашей временной регистрацией, проблем не возникло.

— Это временная гильдейская карта нашей торговой гильдии. Это разновидность магического инструмента, который, несомненно, понадобится при ведении дел. Позже спросите у Бенно подробности. Ваши карты такие же, как и у учеников торговцев, так что теперь вы можете самостоятельно подняться на верхние этажи.

Когда свет падал на тонкую металлическую гильдейскую карту, то она становилась радужной. Она совершенно отличалась отчего бы то ни было, с чем я привыкла иметь дело, и как не посмотри, она была вещью, которая могла существовать лишь в фэнтези мире. Чем больше я смотрела на неё, тем в большем восторге я была. Я могла лишь удивлённо моргать от того, насколько удивительными были магические инструменты.

— Для завершения регистрации, пожалуйста, коснитесь карт своей кровью, чтобы подтвердить свою связь с ними. После этого никто другой не сможет воспользоваться ими.

— А-а?! Кровь?!

Неужели, для того чтобы магия сработала, необходима кровь? Я всё ещё помнила, как мне пришлось порезать палец, чтобы скрепить магический договор.

— Майн, смирись.

— Лу-у-у-у-тц…

— Да ладно, просто протяни руку. Я знаю, что ты не сможешь сделать это сама.

— У-у-у-у…

Я робко протянула руку, после чего Лутц уколол мой палец. Когда появилась капелька крови, я прижала её к карте. И как только я это сделала, карта ярко засияла.

— Ой?!

Сияние продлилось лишь мгновение, после чего карта вернулась к её обычному виду. Она стала такой же как раньше.. И под «такой же как раньше» я имею в виду, что на ней не осталось ни крови, ни отпечатка моего пальца. Она была совершенно чистой. Да уж, магические инструменты удобные, но страшные.

Похоже, пока я паниковала из-за сияния карты и исчезнувшей крови, Лутц, уже успел быстро и без возражений завершить регистрацию.

— Ваша регистрация завершена.

— Большое спасибо.

Бенно поднялся и направился к выходу из комнаты, намекая, что у нас больше не осталось здесь дел, так что мы поспешно покинули торговую гильдию. Простой регистрации оказалось достаточно, чтобы полностью вымотать меня.

* * *

— С возвращением. Похоже, что регистрация прошла успешно.

Вернувшись в магазин Бенно, мы встретили ожидающего нас Марка. Пускай временами на его лице и играла улыбка расчётливого торговца, но он столь многим нам помог, что его улыбка согревала мне сердце.

— Да. Благодаря Майн, это была полная победа.

— Неужели? Такое случается не часто.

— Хотя теперь тот старикан станет пристальнее наблюдать за нами.

— Это может быть весьма хлопотно..

Похоже, что даже Марку трудно справиться с главой гильдии. Я могла лишь искренне ему посочувствовать.

— Пожалуйста, следуйте за мной. Я готов приобрести образцы бумаги.

— Хорошо, давайте закончим с этим.

Марк открыл дверь в кабинет Бенно и указал нам пройти внутрь. От осознания того, что нам заплатят, я сжала кулак.

— Да! Но сперва у меня есть просьба. Вы можешь обучить меня деньгам?

— О чём ты?

Бенно скривил бровь, словно не понимая моего вопроса. Марк также смотрел на меня непонимающе.

— Эм-м, я никогда раньше не держала в руках деньги. Я знаю цифры, но я не знаю, как они связаны с деньгами. Например… я не представляю сколько будет 5640 лионов в медных монетах.

— Что?! — удивлённо воскликнули Бенно и Марк.

— Ты никогда не держала в руках деньги? Я понимаю, что ты не дочь торговца, и ты всё ещё ребёнок, так что, наверное, это не удивительно… нет, подожди, это определённо странно.

— Да, родители Майн не посылают её за покупками. Она ведь может по пути упасть в обморок, — объяснил Лутц, после чего Бенно и Марк понимающе вздохнули.

— Пускай я и делала расчёты у ворот, я не имела де́ла с реальной торговлей. Когда я заказывала инструменты вместе с господином Марком, я лишь оформляла заказы, но сама не оплачивала их. Я видела, как моя мама платила мелкими монетами на рынке, но я не знаю, какова их ценность.

После моих слов Марк подошёл к Бенно и положил на стол сумку. Затем он достал из неё монеты, разложил их на столе и стал объяснять.

— Хорошо. Я начну с того, что расскажу вам какие монеты существуют.

Было три вида коричневых медных монет, затем по два вида серебряных и золотых монет. Я услышала как Лутц сглотнул, и поняла, что он смотрит на лежащие на столе золотые монеты.

— Малая медная монета стоит 10 лионов. Медная монета среднего размера имеет отверстие в центре и стоит 100 лионов, а больша́я медная монета — 1000. Малая серебряная монета — это уже 10 000 лионов, и всё то же самое для больши́х серебряных монет, малых золотых монет и больши́х золотых монет.

Запомнить денежную систему оказалось достаточно легко, поскольку она была кратной десяти. Я понимающе кивнула, а сидящий рядом со мной Лутц тихо простонал. Казалось, что числа для него были уже настолько больши́ми, что он совсем запутался. Похоже, что зимой ему придётся усердно учиться, но, поскольку работая учеником он бы всё равно научился считать деньги, то, уверена, что всё будет в порядке.

Бенно взял шесть листов бумаги, которую мы сделали, и положил их на стол.

— Лист пергамента стоит малую золотую монету. Для договоров я использую пергамент меньшего размера, он стоит большую серебряную монету. Бумага, которую вы принесли, будет стоить около двух малых серебряных монет.

Лист бумаги размером с открытку стоит две малые серебряные монеты? Я знала, что бумага была дорогой, но я не осознавала это в полной мере, пока не увидела деньги перед собой. Кстати говоря, папа однажды сказал мне, что лист бумаги размером с договор стоит как его месячный заработок.

— В этот раз для определения цены мы станем отталкиваться от цены пергамента. Бумага из фоли́на стоит две малые серебряные монеты, а качество бумаги из тромбэ соответствует четырём малым серебряным. В качестве комиссионных я вычту тридцать процентов, кроме того, отмечу, что деньги вложенные в вас для изготовления этих образцов, отделены от стоимости новой сукеты, которую вы просите. Учитывая её цену, я вычту ещё около пятидесяти процентов из тех денег, что заплачу́ вам.

Теперь, когда образцы были готовы, нам следовало следить за ценой на материалы и инструменты, которые мы заказываем. Я кивнула, а Бенно улыбнулся.

— Итак, вы согласны с тем, что сейчас вашей платой будет двадцать процентов? Когда сырьё для изготовления бумаги станет закупаться на складе древесины, или когда цена на бумагу снизится, после того, как она распространится на рынке, нам придётся пересмотреть вашу долю, но на данный момент вы получите столько.

— Всё в порядке.

Я вновь кивнула и взглянула на Лутца, который последовал моему примеру и тоже кивнул, но при этом было понятно, что он совершенно не понимает что к чему. Послышался стук, с которым Бенно положил на стол счёты и подтолкнул их к Лутцу.

— Лутц, можешь сосчитать сколько будут стоить три листа бумаги из фолина и три листа бумаги из тромбэ?

Лутц некоторое время возился со счётами, пытаясь рассчитать стоимость трёх листов бумаги из фолина, но в итоге остановился и разочарованно покачал головой. Он мог выполнять расчёты с одной цифрой но когда числа становились больше, и имелось несколько типов бумаги, он растерялся.

— Майн?

— М-м-м, (трижды два — шесть, трижды четыре — двенадцать) получится восемнадцать малых серебряных монет. Пятьдесят процентов из них уйдут на сукету, ещё тридцать — комиссионные, а мы получаем двадцать процентов. В итоге наша доля — три малых серебряных монеты и шесть больших медных, а значит, что каждый получит одну малую серебряную и восемь больших медных.

Удивлённо моргая, Бенно уставился на меня, а Марк криво улыбнулся.

— Верно. Весьма впечатляет, что ты способна мгновенно всё посчитать без использования счётов.

Ну, честно говоря, я не знаю как пользоваться счётами, а зимой мне с Лутцем придётся научиться считать на них. Я хотела бы приспособиться к местным порядкам как можно лучше.

— Кроме того, вот грифельная дощечка для Лутца. Мы вычтем её стоимость из его доли. Две большие медные монеты.

Лутц вернул две большие медные монеты и взамен получил грифельную дощечку и грифели.

— Я могу либо отдать вам деньги сейчас, либо, если хотите, поместить их на вашу гильдейскую карту. Что вы выбираете?

Похоже, что гильдия также выполняла и роль банка. Иметь много денег на руках было бы опасно, и мне бы хотелось копить заработанные мной деньги, чтобы когда-нибудь купить книгу.

— Пожалуйста, дайте мне большие медные монеты. Я хочу отдать их своей маме. А малую серебряную монету я сохраню на своей карте.

Это была моя мечта как Урано, поделиться с родными своей первой зарплатой. Но здесь я смогу осуществить эту мечту.

— Понятно. Лутц, а как насчёт тебя?

— Я сделаю то же самое, что и Майн.

— Хорошо.

Я взяла у Бенно восемь больших медных монет и прикоснулась своей картой к его. Послышался звук, словно кто-то ударил по струне, но внешне карта никак не изменилась.

— Теперь вы можете получить свои деньги на третьем этаже гильдии. Думаю, в ближайшее время мне следует отвести вас туда и показать, как это делается.

Бенно улыбнулся, наблюдая как я верчу в руках карту гильдии, и Марк согласился с его предложением.

После того, как Лутц также коснулся своей картой карты Бенно, ему дали шесть больших медных монет. Вес холодного металла в моих руках настолько сильно взбудоражил меня, что мне было сложно оставаться спокойной.

— У меня впервые появились деньги.

— Ну так мы ведь заработали их, да?

Вспомнив все те многочисленные неудачи, с которыми мы столкнулись во время создания бумаги, деньги в наших руках чувствовались ещё ценнее.

— Эй, Лутц. Когда придёт весна, давайте сделаем много бумаги и заработаем ещё больше денег.

— Да!

Моё сердце замирало, от того, что я держала в руках деньги. Радуясь, я взглянула на Бенно.

— Теперь, когда мы всё решили с бумагой, дела с гильдией мы тоже закончили, верно?

После моих слов Бенно нахмурился и щёлкнул меня по лбу.

— Не глупи. Завтра тебе предстоит сражение. Ты должна будешь пойти в дом того дрянного старикана и иметь дело с его внучкой, без какой-либо поддержки взрослых, помнишь? Разве сейчас время расслабляться, идиотка?!

— Что? Но мы ведь обе ещё дети, к тому же девочки.

Я не думаю, что наша встреча превратится в какое-то сражение. В конце концов, я просто хотела спросить, какое украшение для волос она бы хотела. На нашей встрече не будет главы гильдии, так с чего бы ей перерасти в сражение?

— Это внучка, которую дрянной старикан любит больше всего, и по слухам, в его семье она похожа на него больше, чем кто-либо ещё.

— О-она похожа на своего дедушку?

Я попыталась представить маленькую девочку с лицом главы гильдии, но у меня ничего не получилось.

— Просто радуйся, что с тобой будет Лутц. Не позволяй ей обдурить себя. Лутц, тебе не обязательно участвовать в их разговоре, но если ты увидишь, как Майн загоняют в угол, как было сегодня, то сразу же вмешайся, чтобы немедленно прекратить это. Кто знает, какие ловушки подготовит вам этот старикан. Понятно?

— Да.

Лутц уверенно кивнул с серьёзным выражением лица, но я не поняла, стоит ли всё так преувеличивать? Я имею в виду, мы же просто встретимся с девочкой, которая даже ещё не была крещена. Когда я в замешательстве наклонил голову, в моей руке звякнули монеты.

— Кстати, а сколько мы возьмём за украшение для волос Фриды? Я не поняла тот жест пальцами, который показал глава гильдии.

— Этот жест означает три малых серебряных монеты. После того как я сказал «если вы предложите подобающую цену», мы сошлись на четырёх малых серебряных монетах.

Меня поразили слова Бенно. Даже учитывая цену ниток, это было непомерно много для одного украшения.

— Подождите, что-о-о?! Ну ведь это просто грабёж!

— Просто постарайся с её изготовлением. Это станет хорошей рекламой для вашего зимнего рукоделия и повлияет на цену, по которой мы сможем продать сделанные вами украшения.

— Эм-м, а мы не можем снизить цену?

Моя наивная просьба оказалась тут же отметена Бенно.

— Ты думаешь, я сделал бы что-то такое для этого старикана?

— Нет, определённо нет.

После его ответа я упала духом. Необходимость сделать заколку за четыре малых серебряных монеты была для меня тяжёлым бременем.

— Цена материалов, моё посредничество и комиссионные — всё это составит примерно 50 или 60 процентов. Не унывай, всё в порядке. Цена объясняется тем, что из-за того, что ты не продала украшение своей сестры, которое он так долго искал, у него сложилось впечатление, что получить украшение для волос куда сложнее, чем ожидалось. Кроме того, прибавьте сюда ещё вину за то, что вам придётся начать своё зимнее рукоделие раньше, в ущерб своим приготовлениям к зиме. Есть веские причины для того, почему цена столь высокая. Тебе не о чем беспокоиться.

Может быть и есть веские причины для такой цены, но она всё равно непомерно высокая. Простите, глава гильдии…

Внучка главы гильдии (✿)

На следующий день, незадолго до третьего удара колокола, мы с Лутцем пришли на площадь и стали ждать Фриду. И лишь в этот момент я поняла, что не знаю ничего, что позволило бы мне узнать её. Ни цвет волос, ни одежду, что она носит, ничего.

— Лутц, что нам делать?

— Наверное, она сама нас найдёт. К тому же твоя причёска сильно выделяется. Ну а в крайнем случае, её дедушка находится прямо там. Он знает, как мы выглядим.

Лутц указал на здание торговой гильдии, расположенное на углу центральной площади, и пожал плечами. После того, как он упомянул это, я поняла, что всё будет хорошо.

— Эй, Лутц. Как у тебя всё прошло вчера? Моя семья была…

Вчера, после продажи бумаги Бенно, мы с Лутцем впервые вернулись домой с деньгами. Вначале моя семья была весьма озадачена, но после того, как я рассказала о том, как вместе с Лутцем сделала бумагу, они стали меня хвалить, говоря «удивительно» и «ты хорошо постаралась». В результате, принесённые мной деньги были добавлены к деньгам, предназначенным для приготовлений к зиме. Мы планируем купить на них ещё немного мёда, являющегося роскошью для зимы.

— Лутц, а что у тебя? Как думаешь, теперь они примут твою мечту стать торговцем?

Мы с Лутцем закончили создание бумаги, что означало, что Бенно примет нас в ученики. Но примет ли это семья Лутца? Признают ли они его желание стать торговцем и позволят ли этому произойти?

Лутц сделал печальное лицо и пожал плечами.

— Ну-у… даже не знаю. Они были рады, что я заработал деньги, но им всё ещё не по нраву моё желание стать торговцем. Когда я рассказал отцу, что сделал вместе с тобой бумагу, то он сказал, что мне следует стать ремесленником и делать бумагу. По его мнению, для меня это лучше всего.

— Похоже, что твой отец очень уж хочет видеть тебя ремесленником.

Было очевидно, что семья Лутца гордится, что они являются ремесленниками, но их ожидания отличаются от того, что хочет сам Лутц. Найти компромисс будет нелегко.

— Но я не хочу становится ремесленником. Я хочу покинуть город и вести дела в других городах, так же как мастер Бенно. Майн, ты же не хочешь провести всю свою жизнь просто делая бумагу?

— Да. После того, как мы сможем массово производить бумагу, я хочу передать изготовление бумаги другим людям и приступить к созданию книг. Я не смогу открыть книжный магазин, если книг будет мало, и мне лишь останется забыть о мечте стать библиотекарем.

Для производства книг требовалось намного больше, чем простое массовое производство бумаги. Мне совершенно необходимо разобраться в технологии печати. Я не стала бы счастливой, лишь сложив листы бумаги друг на друга. Мне предстояло пройти ещё долгий путь.

— Майн, мне кажется, что я бы отлично справился с книжным магазином вместе с тобой. Знаешь, увидев вчера книжную полку в торговой гильдии я подумал, что наверняка найдутся богатые люди которые хотят книги, верно?

— М-м-м, думаю что так.

Нет ни малейшего шанса, что простые люди в этом городе, будучи неграмотными, захотели бы получить книги. Они, вероятно, спросят: «Книги? Что это? Это вкусно?», и не станут стремиться к тому, чтобы прочитать их.

— Это значит, что книжный магазин должен будет продавать книги дворянам из различных городов, верно? Таких как город правителя соседнего герцогства, что был на карте.

Учитывая какие именно люди могли бы покупать книги, его рассуждения были верны. А пока я удивлённо моргала, впечатлённая тем, как Лутц сумел спланировать своё будущее всего лишь увидев карту в торговой гильдии, рядом со мной послышались тихие шаги.

— Позвольте спросить, вы Майн?

— А-а?! Ну да! Всё верно. А вы госпожа Фрида?

— Так и есть. Я несказа́нно рада нашей встрече.

Фрида улыбнулась, и я увидела, что она очаровательная маленькая девочка с карими глазами, нежной улыбкой и пушистыми светло-розовыми волосами, уложенными в пару хвостиков по бокам. Она вела себя и говорила как взрослая, что подразумевало либо хорошее воспитание, либо строгую подготовку, но при этом она выглядела меньше и моложе своего возраста. Не то, чтобы я была той, кому следовало бы такое говорить, но в ней ощущалось некое несоответствие. Но как бы я на неё не смотрела, она совершенно не напоминала главу гильдии. Видимо, тот слух не соответствовал действительности. Я рада, что беспокойства Бенно оказались беспочвенны.

[[image:/storage/reader-images/fc183475a4ee117c21f06573bc009442dc3a9994.jpg]]

— А вы компаньон Майн? Я была бы признательна, если вы позволите, чтобы наша встреча прошла лишь между девочками, — произнесла Фрида, смотря на Лутца, при этом слегка надув щёчки и поджав губки.

Думаю, что поговорить наедине с другой девочкой и правда увлекательно, но подобные разговоры следовало оставить до того времени, пока у меня не будет никаких дел. А сегодня мы направлялись в дом главы гильдии. И мне совершенно не хотелось идти туда одной. Я взяла выглядящего раздражённым от слов Фриды Лутца за руку и улыбнулась.

— Я очень слаба и часто теряю сознание, поэтому для меня было бы невозможно выйти на улицу без Лутца. Мне даже не разрешается посещать магазин господина Бенно без его сопровождения, а потому, если он не сможет пойти, тогда мне останется лишь…

Прежде чем я смогла закончить свою фразу словами «пойти домой», Фрида прервала меня.

— Может ли так быть, что вы столь часто теряете сознание, что вам было бы опасно находится без постоянного присмотра? Возможно, вы страдаете от пожирания?

— Что? Пожирание?

Услышав незнакомое название, я в замешательстве наклонила голову. Фрида приложила палец к щеке и тоже наклонила голову.

— Ох? Вам не знакомо данное название? Посмотрим… есть ли в вашем теле жар, который может распространяться независимо от вашей воли?

— Есть! Вам известно, чем я больна?!

Информация о моей болезни пришла из самого неожиданного источника. Мы с Лутцем нетерпеливо наклонились вперёд, ожидая ответа, но Фрида лишь обеспокоенно улыбнулась.

— Когда-то я была больна этой болезнью. Следствием этого является то, что сейчас я столь мала.

Видимо то, что я такая маленькая, так медленно расту и склонна падать в обморок имело своей причиной болезнь известную как «пожирание». Я удивилась, сравнив своё собственное тело, которое словно бы принадлежало ребёнку на два-три года младше меня, с Фридой.

— Как вы сумели её излечить?!

Слова Фриды звучали в прошедшем времени. Она когда-то была больна этой болезнью, что означает, что она вылечила её. Мы с Лутцем обменялись взглядами, и я сразу же спросили её о подробностях.

Фрида с сожалением опустила глаза, и тихо, со вздохом, прошептала.

— Это стоило целое состояние…

— О нет, я обречена…

Дочь настолько богатой семьи, как семья главы торговой гильдии говорит, что лечение будет стоить «целое состояние». Моя семья никогда не сможет себе такое позволить. Опечаленная, я опустила плечи, а Фрида нежно похлопала по ним.

— Но вы кажетесь мне весьма энергичной. Пока вы продолжаете посвящать всё своё внимание определённой цели, у вас всё будет хорошо. Просто будьте осторожны, не падайте духом и не теряйте вашу цель, поскольку в такие моменты пожирание становится сильнее.

Понятно. В последнее время я чувствовала себя хорошо, так как я старалась, чтобы пойти в лес, а теперь работаю над бумагой. В то же время, я чуть не умерла, когда отказалась от создания мокканов. Но постойте… разве это не означает, что я словно тунец, который умрёт, если перестанет плыть¹?

Я тихо простонала, пытаясь уложить в голове всю новую информацию. Я оказалась больна болезнью, которая называлась пожирание. Чтобы оставаться здоровой, мне требовалось иметь перед собой цель и продолжать работать, чтобы достичь её.

— Если вы привели свои мысли в порядок, то можем ли мы отправиться ко мне домой?

* * *

Фрида привела нас к дому главы гильдии. Он также оказался многоэтажным зданием с магазином на первом этаже. Его магазин был довольно большим и находился ближе к внутренней стене, чем магазин Бенно. Честно говоря, слово «ближе» не слишком хорошо отражало реальное положение вещей. Его магазин находился в непосредственной близости от стены. Он располагался в настолько престижном месте, что через парадную дверь был виден храм.

— Видишь ли, мне очень нравится наблюдать за крещением, поэтому я всегда смотрю из своего окна на детей. Украшение для волос, которое вы сделали прошлым летом, выглядело столь прелестно, что сразу же приковало к себе мой взгляд.

Не было никаких сомнений в том, что она легко могла наблюдать за идущими в храм детьми, не выходя из собственного дома.

— Никогда раньше мне не доводилось видеть подобного украшения для волос, но когда я спросила своего дедушку, он не смог найти никакой информацию о нём. Я была крайне опечалена тем, что подобные украшения не распространились по всему городу во время осенней церемонии крещения…

— У нас не так много времени, чтобы посвятить его изготовлению таких украшений. Мы можем работать над ними лишь зимой..

«Так говорит моя мама» мысленно добавила я.

— Я понимаю…

— Если мои ожидания оправдаются, то девушки смогут носить такие украшения, начиная со следующей весны.

— Ох, неужели! Означает ли это, что я буду единственной, кто будет его носить во время зимней церемонии? Я так взволнована.

Видя сияющие глаза Фриды, я наконец-то поняла, о чём говорил Бенно. Продав Фриде украшение для волос до того, как остальные украшения попали на рынок, мы превратили его в эксклюзивный предмет, позволяющий почувствовать себя особенной. На зимней церемонии крещения ни у кого кроме Фриды не будет подобных украшений для волос. Но… если она станет носить такое эксклюзивное украшение, не случится ли так, что его попытаются украсть? Надеюсь что нет…

Все этажи дома, в котором жила Фрида, сдавались в аренду работникам и членам семьи, а не посторонним. Я был поражена, когда она отвела меня на второй этаж своего дома. Повсюду была ткань. Я думала о том же, когда пришла к Отто, но тогда я была только в гостиной. Здесь повсюду были гобелены и подушки, окрашивая каждый кусочек пространства радугой ярких цветов. На полках располагались каменные фигурки животных и металлические статуэтки. С первого взгляда можно было сказать, что её семья богата и обладает влиянием, близким к знати.

— Юная госпожа, позвольте.

Как только мы прошли в гостиную, служанка принесла нам напитки. Она разлила красную жидкость по металлическим чашкам, выглядящим намного дороже привычных мне деревянных.

— Благодарю. Этот напиток изготовлен из сока ко́рде, разбавленного водой и подслащённого мёдом. Он весьма сладок и вкусен.

Ягода, известная как ко́рде, сильно напоминала малину, а потому напиток из неё, вероятно, должен иметь малиновый вкус. Или так я подумала, но, сделав глоток, я была удивлена, насколько напиток был сладок. Мне так редко доводилось здесь пробовать что-то сладкое, что моё лицо озарила улыбка.

— Так сладко! Лутц, это потрясающе.

— Действительно. Мне нравится!

— Я рада, что вам обоим понравилось. А теперь… могу ли я узнать о событиях, благодаря которым состоялся этот визит?

Фрида слегка наклонила голову. Что именно сказал ей глава гильдии? Я не знала, а потому решила рассказать с самого начала.

— Вчера глава гильдии нанял нас, чтобы изготовить вот такое украшение для волос для вашей церемонии крещения.

Из своей сумки я достала украшение Тули и показала его Фриде, на что та кивнула.

— Мне это известно. Впрочем, я ожидала, что мой дедушка закажет украшение не посоветовавшись со мной.

Ну-у… прямое попадание. Она хорошо знает своего дедушку. Он собирался заказать украшение в тайне, а затем удивить её.

— Эм-м, на самом деле он сказал что-то подобное, но я подумала, что вы будете счастливее, если сможете сами выбрать свои любимые цвета, так чтобы они подходили к вашему наряду, а потому я попросила о встрече с вами.

Волосы Фриды светло-розовые, а потому украшение для бирюзовых волос Тули совершенно не подошло бы ей. Красные цветы были бы лучшим выбором, или, возможно, стоит их сочетать с белыми цветами и зелёными листьями для гармоничной композиции.

— Я понимаю. Я сочла, что, может быть, дедушка оказался на удивление внимательным, но на самом деле именно вы отговорили его от необдуманного шага?

— Если возможно, могу ли я посмотреть, какой наряд вы планируете надеть на церемонию? Мне хотелось бы узнать, какого цвета на нём вышивка.

Я попыталась избежать необходимости подтверждать её догадку, но стоило мне сменить тему, как Фрида тихо рассмеялась, словно она видела меня насквозь. Она и правда вела себя и говорила более зрело, чем я. По крайней мере, она полностью отличалась от детей, с которыми мы ходим в лес. Возможно, все дети из богатых семей ведут себя как взрослые?

— Прошу подождите. Сейчас я его принесу.

После того, как Фрида вышла из комнаты, Лутц преувеличенно вздохнул. По тому как он разминал свои плечи и качал головой, можно было сказать, что сидеть здесь для него было тяжёлым испытанием.

— Лутц, ты в порядке?

— Просто такие разговоры вне моих возможностей. Я не знаю, какие цвета к какой одежде подходят, и я не могу так красиво говорить.

Я кивнула. Во время разговора с Фридой я подсознательно использовала более вежливые формулировки, чем обычно, отчего, похоже, Лутц боялся сказать что-то не то, чтобы не показаться грубым.

— Думаю, после того, как ты начнёшь работать, тебе следует научиться вежливо разговаривать, ну а пока я обо всём позабочусь. Пусть тебе и приходится всё время молчать, но оставайся со мной, хорошо? Мне было бы страшно оставаться одной.

— Понимаю.

Наличие рядом союзника придавало мне сил. Когда я облегчённо вздохнула, вернулась Фрида.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать. Вот мой наряд.

— Ух ты, он потрясающий!

Фрида принесла наряд, который она собиралась надеть на церемонию крещения. Он был похож на наряд Тули в том плане, что основным цветом был белый, но на этом сходство заканчивалось. Наряд Фриды был соткан из более толстых и пушистых шерстяных нитей, так что даже смотреть на него было тепло.

Я задумалась, вспомнив свою собственную зимнюю одежду, которая являлась простым нагромождением слоёв различной одежды. Поскольку для летней церемонии крещения требовалась лёгкая одежда, то её качество больше зависело от навыков того, кто её сшил, чем от его финансовых возможностей. Но вот зимой разница между нарядами богачей и бедняков была ощутимой.

— Госпожа Фрида, вам нравится этот цвет?

— Так и есть. Потому я и попросила использовать его для вышивки, а что?

Я посмотрела на красную нить, которой была вышита белая одежда, и сравнила её с волосами Фриды. Мне кажется, что может получится сделать украшение, которое бы соответствовало и её волосам, и её одежде.

— У вас не осталось нити, которая использовалась для этой вышивки? Я думаю, что если цветы в украшении будут того же цвета, что и вышивка, то такой вариант окажется наилучшим. Если у вас осталось хоть немного этой нити, то могу ли я получить её? Я постараюсь найти нить того же цвета.

— Мне кажется, что оставалась. Прошу немного подождать, я скоро вернусь с ней.

Я попросила найти хоть немного такой нити, которую я могла бы показал Бенно, чтобы он нашёл нить того же цвета. Учитывая, какую цену он запросил за украшение, всё в порядке, если нить окажется дорого́й.

— Этого будет достаточно?

Фрида вернулась с мотком ниток, достаточно большим, чтобы можно было вышить ей ещё один наряд.

— Этого более чем достаточно, но…

— Тогда, пожалуйста, возьмите её всю.

Она протянула мне моток тёмно-красной нити, отчего я оказалась в замешательстве. Ведь если она просто даст мне материалы, то не станет ли и без того непомерная цена ещё более абсурдной?! В любом случае, я не могла бы сказать что-то вроде: «Господин Бенно тебя обманывает, так что я немного сброшу цену, поскольку ты дала мне нить». Это лишь ухудшит его отношения с главой гильдии, а этого я не хочу. Не говоря уже о том, что в моём воображении Бенно отчитывал меня, говоря: «Когда у тебя есть возможность заработать деньги, то ты должна использовать её, чтобы заработать как можно больше».

Когда я тихонько простонала, раздумывая о непомерной цене украшения, мой взгляд упал на причёску Фриды. Её причёску можно было бы назвать «двумя хвостиками».

— Госпожа Фрида, какую причёску вы планируете сделать в день крещения?

— Наверное такую же, как сейчас?

Для двух хвостиков понадобятся два одинаковых украшения. Одно выглядело бы совершенно несимметрично. Я рада, что пришла сюда. Главным образом, я радовалась тому, что не позволила главе гильдии держать покупку украшения для волос в секрете. Если бы мы сделали такое же, как у Тули, то оно не только бы не подходило к её волосам или наряду, но вдобавок ей бы пришлось изменить прическу или пойти на риск и выглядеть нелепо. Это стало бы кошмаром.

— В таком случае вам понадобятся два украшения?

— М-м… я полагаю, что так.

Фрида моргнула, словно до этого момента такая мысль никогда не приходила ей в голову. Это была прекрасная возможность сделать эту непомерную цену меньше. Я вздохнула с облегчением, а Фрида приложила палец к подбородку, сделала серьёзное выражение лица и о чём то задумалась.

— Похоже, в таком случае мне следует заплатить вам вдвое больше.

— Нет, всё в порядке. Вы дали мне нить, так что всё будет нормально, если цена останется прежней.

Я бы не смогла вынести, если и без того непомерная цена за украшение возросла бы двукратно, особенно после того, как она отдала мне нить, которая послужит материалом для изготовления этих украшений. От такой мысли у меня начал болеть живот.

— Ох, но так же нельзя. У нас есть соглашение, устанавливающее цену за украшение. Я не смею его нарушить. Мы заплатим вам вдвойне́.

— Но ведь вы дали нам нить, которая пойдёт на изготовление украшения. Просить вас заплатить в два раза больше, было бы слишком…

Каждая из нас настаивала на своём, а потому между мной и Фридой начался бесконечный спор, пока, внезапно, Лутц, почёсывая свою голову, не нарушил молчание, предложив нам компромисс.

— Почему бы просто не сделать второе украшение для волос за половину цены?

— Что?

— Майн, ты хочешь отдать второе украшение бесплатно из-за того, что тебе дали нить. Фрида, ты хочешь заплатить полную цену, чтобы избежать каких-либо проблем между главой гильдии и мастером Бенно. Давайте учтём оба ваших мнения и сделаем второе за половину цены.

— Лутц, ты гений! Что вы об этом думаете, госпожа Фрида?

Я немедленно поддержала компромисс Лутца. Обернувшись, я увидела, что Фрида озадаченно смотрит на меня.

— Я не против, но… разве вы не знаете, что когда у вас есть возможность заработать деньги, то вы должны использовать её, чтобы заработать как можно больше?

Слова Фриды звучали совершенно неподходя́ще для её милой и изящной внешности. Похоже, что Фрида действительно дочь торговца и внучка главы гильдии.

— Эм-м, разве вы не говорите словно бывалый торговец? Кажется, что господин Бенно уже говорил мне то же самое…

— Ох? Я верю, что именно так и работает торговля.

Фрида наклонила голову, словно это было самой очевидной вещью в мире, но я лишь покачала головой.

— Вам не кажется, что всему должен быть разумный предел? Цена на товары должна быть справедливой… Ну, мы нашли компромисс, так что всё в порядке.

— Вы двое — нечто особенное, — произнесла Фрида, рассмеявшись.

Её смех не был насмешливым, он казался естественным и дружелюбным. Это не было похоже на дружбу, возникшую после жаркого спора, но мы как будто почувствовали некую солидарность, словно барьер между нами стал меньше. Пусть я и не могла гордо выпятить грудь, считая, что справилась с деловым разговором, но мы всё же уладили детали касательно украшений для волос. Я подумала, что нам уже следует уходить, но в тот момент принесли ещё напитка с корде. После этого Лутц уже не стремился как можно скорее уйти, а его глаза были прикованы к чашкам. Я тоже оказалась соблазнённой сладостью и позволила перейти нашему разговору в непринужденную беседу.

— Ох, значит, вы всё время ходите в лес за орехами, фруктами и дровами. Это словно ежедневный пикник.

Ну-у… наши прогулки были не столь развлекательного характера, как она себе их представляла, так как от дров зависело наше выживание. Но, честно говоря, меня больше интересовала повседневная жизнь Фриды, поскольку ей не приходилось постоянно ходить в лес за дровами.

— А как проходят ваши дни, госпожа Фрида? Ведь дети торговцев не ходят в лес?

— Моё любимое занятие… хи-хи-хи, — после небольшой паузы Фрида улыбнулась и продолжила, — считать деньги, наверное?

Подождите… что? Мне показалось? Может ли так быть, что я ослышалась? На мгновенье мне почудилось, что я услышала, как милая, прелестная маленькая девочка сказала, что у неё весьма безумное хобби.

— Ой, прошу прощения. Я не совсем правильно выразилась.

Я не успела отойти от потрясения, когда Фрида покачала головой и поправилась. Ох, она просто сказала не то, что имела ввиду. И только я собиралась облегчённо вздохнуть, как на меня обрушились её следующие слова.

— Я люблю не просто считать деньги, но и копить их. Тяжесть мешка с монетами наполняет меня радостью, и разве существует звук чудесней, чем звон пересыпающихся монет?

— Эм-м… а-ха-ха, ну да, наверное. Мне тоже нравится, когда мои сбережения увеличиваются, — ответила я, выдавливая из себя слова, и закрыла глаза.

Это вовсе не моё воображение. Кто вообще заговорил о своих увлечениях? Ну да, я! Я такая идиотка! Я думала, что она будет увлекаться изготовлением сладостей, шитьём или какими-нибудь другими милыми девичьими вещами, а не накоплением денег. Я не хотела этого знать…

— Как замечательно! Вы смогли понять моё увлечение!

Довольная моим одобрением, Фрида принялась говорить о том, как сильно она любит деньги.

— Сколько я себя помню, я больше всего на свете любила блеск золотых монет. Наибольшая радость для меня — считать ежемесячный заработок дедушки вместе с ним, подсчитывая каждую золотую монету.

Она… она даже не думает о меди или серебре. Её мысли лишь о золоте. Ох уж эти богатые люди!

Страстная речь Фриды продолжилась, в то время как мне становилось не по себе. Её глаза стали влажными от слёз счастья, щёчки вспыхнули румянцем, а с её губ слетали полные благоговения слова, восхваляющие великолепие торговли и радость от накопления денег.

— В последнее время моё сердце трепетало от радости, когда я размышляла, как увеличить своё богатство, и раздумывала о том, что могло бы стать хорошим товаром для продажи.

О нет… Эта девочка действительно странная. Она милая, а потому очень жаль, что она такая.

— Майн, вы знаете…

— Да?

Всё ещё не полностью придя в себя, я поспешила сесть прямо. В то же время Фрида, с сияющими глазами, взяла мою руку и крепко сжала её.

— Мне кажется, что вы мне очень нравитесь.

— Эм-м… спасибо?

Пожалуйста, не обращай внимания на то, что мой голос дрогнул, и моя благодарность стала похожа на вопрос. Я совершенно не понимала, что ей так понравилось во мне. Смотря на приблизившееся ко мне прелестное улыбающееся лицо Фриды, я могла лишь в замешательстве наклонить голову.

— Майн, не хотели бы вы работать со мной?

— Нет! — немедленно отказал ей Лутц, прежде чем я смогла отреагировать.

— Но почему? Наш магазин больше, чем у Бенно, и имеет куда более долгую историю. Разве не заманчиво? Поскольку Майн ещё не была крещена, то пока не является официальной ученицей и может легко перейти в наш магазин. И в любом случае я спрашиваю Майн, а не вас.

Эм-м? Я чувствую, что то же самое произошло вчера.

— Я ценю ваше предложение, но я в неоплатном долгу перед господином Бенно…

Прежде, чем я успела закончить предложение, Фрида улыбнулась и прервала меня.

— Ох, это не проблема. В таком случае, я могу отплатить ему вместо вас.

— А-а? Эм-м…

Я надеялась, что мои слова прозвучат как решительный отказ, но Фрида не сдавалась. Все слухи оказались правдой. Опасения Бенно не были беспочвенными. Она такая же, как глава гильдии! Она говорит то же самое, просто другим тоном!

Настроение Лутца резко ухудшилось, когда я дрогнула под напором улыбающейся Фриды, пока она одну за другой перечисляла те причины, по которым мне следовало перейти в магазин её семьи.

— Майн, ты должна ответить так же решительно, как и вчера.

— Госпожа Фрида… я… я отказываюсь!

Я испугалась, что решительный отказ заставит её расплакаться, учитывая, что она была маленькой девочкой, но её глаза оставались ясными. Или, точнее, её глаза слегка сузились, словно в ней разгорелся дух соперничества.

— Ох, как жаль. Но до церемонии крещения Майн остаётся ещё много времени, а поскольку вы временно зарегистрированы в торговой гильдии, то нам представиться ещё много возможностей встретится. Хи-хи-хи. Я с нетерпением жду этого.

Эм-м. Интересно, почему я чувствую себя словно лягушка, на которую смотрит змея? И почему мне кажется, что все пути побега для меня заблокированы. М-м-м. Холодный пот выступил на моей спине.

Господин Бенно, я перестану жаловаться на то, что вы грабите людей, поэтому, пожалуйста, спасите меня!

Примечания

1. тунцы находятся в постоянном движении. При остановке у них затрудняется дыхание, поскольку жаберные крышки открываются в соответствии с поперечными движениями тела влево и вправо.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Тунцы

Украшения для волос Фриды (✿)

Мы вышли из дома Фриды и направились к себе домой. Она провожала нас с улыбкой, так почему я чувствовала, что мне посчастливилось сбежать оттуда живой? Почему после поедания сладостей и разговоров я устала намного сильнее, чем после похода в лес?

— Ох, вы наконец закончили ваши деловые переговоры?

— Господин Марк?

Когда мы проходили мимо магазина Бенно, Марк окликнул нас. Мы собирались пойти прямо домой, так как Бенно сказал нам, чтобы мы отчитались на следующий день, но Марк, улыбаясь, указал нам на магазин.

— Мастер Бенно несколько обеспокоен. Возможно ли сообщить ему о ваших переговорах сейчас?

— Думаю, что да…

У меня разболелся живот, когда я подумала о том, как он разозлится, узнав, что я сделала скидку на второе украшение для волос, не посоветовавшись с ним, а потому я хотела покончить с этим как можно быстрее.

— Мастер, могу я впустить Майн и Лутца?

— Да, пусть проходят.

За открытой дверью стоял Бенно и стучал пальцами по столу, словно поторапливая нас пройти внутрь.

— Майн, как всё прошло? Как тебе внучка этого старикана?

— М-м-м, она очень милая юная леди…

— Не приукрашивай. Что ты о ней думаешь?

Я попыталась завуалировать свой ответ, но Бенно покачал головой и приказал мне говорить правду. Я вздохнула и подчинилась.

— Честно говоря, её увлечения настолько не соответствуют её внешности, что мне всё ещё трудно в это поверить. Но она не просто девочка, которая любит деньги. Она с самого рождения наблюдала за главой гильдии, а потому для неё стало естественным стремиться к зарабатыванию денег, расширять дело своего дедушки и использовать все возможности для получения прибыли. У неё потрясающий талант торговца.

— Ты тоже думаешь, она потрясающая, да?

Бенно почесал голову и вздохнул.

— М-м-м, как бы лучше сказать… она очень милая, но очень странная. Так ведь, Лутц?

После моих слов Лутц приподнял бровь и посмотрел на меня так, словно желая сказать: «Вот кто бы говорил». Бенно улыбнулся и с любопытством посмотрел на Лутца.

— Лутц, как насчёт тебя? Что ты думаешь?

— Она, как и глава гильдии, попыталась переманить Майн в их магазин. Думаю, что нам следует быть осторожными с ней. К тому же… мне кажется, что она очень похожа на Майн.

— А-а-а?! Что?!

Это просто… невероятно! Я потребовала объяснить его шокирующе плохое мнение обо мне. Лутц пожал плечами.

— Она говорила о деньгах с тем же лицом, с каким ты говоришь о книгах. Вы обе одержимы тем, что вам нравится больше всего, и, как ты сама сказала о ней, выглядишь ты мило, но ты странная.

Ох, вот как. Думаю, что сейчас я должна выглядеть немного мило. В моём доме нет зеркал, поэтому я видела себя лишь в нечётком отражении нашего ведра с водой. И единственные люди, которые когда-либо делали мне комплименты, были незнакомцы и мой властный папа, так что я думала, что они говорили лишь из вежливости. В прошлом люди не просто так называли меня книжным червем, и они говорили мне, что я странная. Я знала это, вот только меня подобное мнение не беспокоило, поскольку я не выглядела мило в своей прошлой жизни. Я выглядела как серая мышка, живущая в библиотеке, поэтому никто никогда не говорил мне, что я веду себя не так, как выгляжу.

Братья и сёстры, как правило, довольно похожи, поэтому я представила себе Тули, которая искала бы книги, которых нигде не было, делала бы разные странные вещи и сама находила бы проблемы на свою голову.

— Эм-м.. простите. Теперь мне стало немного стыдно.

— Тебе должно быть стыдно намного больше.

— У-у-у-у…

Бенно, смотря на моё отчаяние, ухмыльнулся и постучал пальцами по столу.

— Ну и? Как прошли деловые разговоры?

— Эм-м, у Фриды будет причёска с двумя хвостиками, поэтому мы сделаем два украшения для волос.

— Хорошо. Прибыль будет в два раза больше, — ответил Бенно, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Моё сердце начало колотиться от страха. Я должна была признаться ему в том, что я сделала, но всё же я пребывала в ужасе от того, что произойдёт дальше.

— Эм-м, ну-у…

— Что?

Бенно уставился на меня своими красновато-карими глазами. Тихо вздохнув, я попыталась подобрать подходящие слова. Увидев мои трепыхания, Бенно перевел взгляд с меня на Лутца и приподнял подбородок. Лутц ответил за меня.

— Фрида дала нам нитку для украшения, поэтому Майн сказала, что сделает два украшения для волос по цене одного.

— Лутц?! — вскрикнула я.

— Она что?!

Лутц продолжил, игнорируя и меня, и Бенно.

— Но Фрида настаивала, чтобы Майн следовала соглашению. Она была согласна заплатить за оба. Похоже, что они готовы были спорить целую вечность, поэтому я вмешался и сказал, что мы продадим второе украшение за половину цены, и они согласились с этим предложением.

После объяснений Лутца, Бенно приподнял бровь и посмотрел на меня.

— Майн, ты идиотка? Ты меня не слушала? Ты забыла всё, что я тебе говорил?

— Н-нет. Я помнила, поэтому я не сделала скидку на первое украшение для волос. Но после того, как мы договорились о том, что второе украшение будет за половину цены, Фрида тоже сказала мне: «Когда у вас есть возможность заработать деньги, то вы должны использовать её, чтобы заработать как можно больше».

— Ты действительно позволила клиенту читать тебе лекции о том, как продавать вещи?

Бенно раздражённо вздохнул, а затем приложил руку ко лбу и покачал головой. Ну, честно говоря, я действительно подумала, что было немного неловко, когда Фриде пришлось объяснять мне, как работает торговля, но всё же меня не устраивало, когда люди настолько завыша́ли цену.

— Я запомню, что вы мне говорите, но, пожалуйста, пока что дайте мне отдохнуть. Мы настолько завышаем цену по сравнению с реальной стоимостью украшения, что от этого у меня начинает болеть живот.

— Как ты сможешь стать торговцем, если, когда тебе нужно брать деньги, у тебя начинает болеть живот? Да уж… Ну, ты единственная, кто при этом теряет деньги. Главное, что вы всё же взяли с неё плату за второе украшение, в противном случае могли распространиться слухи о том, что при покупке одного украшения для волос, мой магазин предоставляет второе бесплатно. В таком случае иметь дело с покупателями, верящими в это, было бы настоящей головной болью. На будущее, принимая решения, думай об их последствиях и о том, что в итоге можно потерять.

Я ни на мгновение не задумалась, что могут поползти подобные слухи, которые повлияют на наших клиентов. По сути, он только что сказал мне, что я всё ещё слишком несве́дуща в торговле, отчего я виновато поту́пилась.

— Ну, я не продумывала всё настолько далеко. Прошу прощения. Тем не менее, вот нить, которую я получила от госпожи Фриды. Мне бы хотелось, чтобы белая нить хорошо с ней сочеталась. Что касается её длины, то… м-м-м…

Я достала мерную ленту из своей сумки и растянула её между разведёнными руками.

— Я хотела бы нить длиной около ста фе́ллов.

— Хорошо. Завтра сходи с Марком и купи её. А заодно купи там достаточное количество ниток, чтобы хватило на твоё зимнее рукоделие.

После этого Бенно сказал нам, что мы можем идти. Мы с Лутцем покинули магазин и направились домой. Теперь я понимала, почему люди возвращаются после работы уставшими. Я хотела поскорее прийти домой и исцелиться.

* * *

— Я вернулась.

— Майн, с возвращением. Как тебе девочка, с которой ты сегодня встречалась? Вы подружились?

Тули, которая сегодня готовила, улыбнулась мне, помешивая содержимое котла. Тули милая и добрая девочка, заботящаяся о других, работающая над улучшением своих навыков готовки (в процессе) и занимающаяся шитьём, чтобы стать красавицей-швеёй (планируется). Когда я смотрела на неё, мою грудь переполняли неописуемые эмоции.

— Ту-у-у-ли-и!

После того, как я крепко обняла её, Тули слегка нахмурила брови и перевела на меня взгляд.

— Майн, что случилось? Произошло что-то плохое?

— Тули, ты ангел! Ты та, кто способен исцелить моё сердце. Ты лучшая в мире старшая сестра, в то время как я бесполезная и вечно болею. Пока Лутц не сказал мне сегодня, я совершенно не осознавала, какая я на самом деле странная младшая сестра, чьё поведение совсем не соответствует внешности. Прости, Тули.

— Ха-а-а… ты только сейчас это поняла?

Тули вздохнула и несколько раз погладила меня по голове, а затем указала на спальню.

— Сейчас я готовлю. Положи свои вещи и приходи помогать.

— Хорошо.

Положив свою сумку, я принялась помогать Тули. Несмотря на то, что меня по-прежнему можно назвать очень маленькой, я всё же немного подросла и теперь спокойно могла помешивать содержимое котла, если на что-нибудь становилась. Именно этим я и занялась, попутно рассказывая Тули о том, что сегодня произошло.

— Ну так вот, девочку зовут Фрида, и она очень милая. Но всё, что её интересует — это деньги. Она сказала, что её любимое занятие — подсчитывать золотые монеты.

— Золотые монеты?! Я никогда не видела ни одной, а у неё их достаточно, чтобы подсчитывать? Похоже, она очень богатая.

Тули больше удивилась тому, сколько у Фриды денег, чем тому, насколько странным была её любовь к подсчёту денег. Мы жили в таком месте, где вполне естественно, что люди не смогут скопить золотую монету, даже если будут работать всю жизнь, а потому я могла понять, насколько впечатляющим было упоминание о золоте.

— Её дом тоже оказался невообразимым. В нём было множество украшений и тканей, которые выглядели очень красиво. И кроме того, Фрида рассказала мне о том, чем я болею. Похоже, что моя болезнь называется «пожиранием».

— Я раньше никогда не слышала о такой болезни, — ответила Тули, наклонив голову.

Ну, с этим ничего не поделаешь, похоже, что почти никто не знал, что это за болезнь.

— Судя по всему, это очень редкая болезнь. Даже господин Отто и господин Бенно не знали о ней, а Фрида знала только потому, что тоже ей когда-то болела. Но в то же время, она сказала, что вылечить её стоит целое состояние. И раз уж столь богатая девочка говорит, что требуется целое состояние, то…

— Мы никогда не сможем себе этого позволить…

Тули мгновенно пришла к тому же выводу, что и я. Здесь не о чем думать. Мы были настолько бедны́, что не могли даже позволить себе вызвать доктора, когда я по нескольку дней лежала с лихорадкой.

— Ну да. Но ещё она сказала, что нужно делать, чтобы мне не стало хуже.

— Правда?

— Со мной будет всё в порядке, пока я буду стремиться к своей цели, отдавая этому всю себя.

— Ух ты. Если подумать, то ты и правда стала гораздо жизнерадостнее после того, как нашла то, что тебе нравится. Раньше ты всегда лишь плакала и жаловалась, что не могла делать того же, что и я…

Между прочим, много воспоминаний Майн было о том, как она болела и плакала, беспокоя Тули. Из того, что Тули по ходу разговора сравнила моё поведение с тем, как я вела себя раньше, можно сделать вывод, что она заметила, насколько я изменилась. Я задумалась, а Тули вновь поспешно погладила меня по голове.

— Не переживай. Я просто рада, что ты стала более здоровой. Итак, как дела с украшением для волос?

— Я узнала, какой цвет нравится Фриде, и она дала мне такую же нитку, что использовалась для вышивки в её наряде. Я сделаю украшение, воспользовавшись этой ниткой. Ох, и так как её причёска представляет из себя пару хвостиков, то ей нужно два украшения для волос.

— Вот как.

Мы продолжили готовить еду, и в конце концов домой пришла мама, а затем и папа, который последнее время нёс ночную стражу, и я несколько дней его не видела. Наслаждаясь первой за долгое время совместной трапезой, я рассказывала о доме главы гильдии. Все слушали очень внимательно, поскольку им не доводилось ходить в дома богатых людей.

Маму больше всего интересовали гобелены и подушки, что я видела, а папе стало любопытно, какие спиртные напитки были выставлены в гостиной. Что до Тули, то она в основном интересовалась, какую одежду носила Фрида, и расспрашивала исключительно о её вещах.

После того, как наш ужин, который оказался гораздо более оживлённым, чем я могла ожидать, закончился, я поймала маму и попросила её вернуть вязальный крючок.

— Для чего он тебе?

— Я собираюсь сделать новые украшения для волос. Помнишь, я говорила тебе вчера? Их хочет Фрида. Сегодня я ходила узнать подробности. Фрида дала мне нить, что использовалась для вышивки на её наряде, и я принесла её домой.

— Пожалуйста, покажи мне эту нить, дорогая.

Моя мама, красильщица и опытная швея, даже не пыталась скрыть, насколько ей интересна нить. Она достала из коробки для шитья крючок и велела мне поторопиться.

Как только я вытащила нить из своей сумки и положила её на кухонный стол, мама взяла её и принялась рассматривать. Тули тоже заинтересовалась ниткой, поскольку как ученице швеи ей было интересно, какая нить используется в одежде, которую носят богатые девушки.

— Требуется очень много времени, чтобы окрасить что-либо в такой насыщенный красный цвет.

— Всё же эта нить действительно высокого качества.

Пока они вдвоем восхищённо рассматривали нить, я взяла крючок.

— К тому же, так как никто больше не продаёт такие украшения для волос, она купит их по высокой цене. Я собираюсь очень усердно работать, чтобы сделать ей хорошее украшение.

— Они будут как моё?

Когда я делала украшение для Тули, то думала об экономии ниток и поэтому выбрала букет из разноцветных маленьких цветов, изготовленных из оставшихся обрезков нити, но для украшения Фриды у меня имелось много красной нити. Кроме того, цена за её украшение настолько завышена, что мне бы очень хотелось сделать ей украшения для волос красивее, чем у Тули. Это было меньшее, что я могла для неё сделать.

— Я собираюсь сделать цветы больше, так как на этот раз у меня много ниток.

Моя задумка заключалась в том, чтобы сделать букет из нескольких роз с маленькими белыми цветами. Да, мне очень жаль, что когда речь зашла о богатой юной леди, я сразу же подумала о розах. Но, тем не менее, розы выглядели бы роскошно и величественно.

Я связала из нити красивое кружево с волнистыми краями, чтобы в итоге оно походило на лепестки цветов. Как только кружево стало достаточно длинным, я свернула его, сшила нижнюю часть, а затем расправила «лепестки» так, чтобы это выглядело как маленькая роза.

— Ух ты, как мило!

Тули понравилось, что я начала вязать что-то новое. Папа, который пил алкоголь и наблюдал за нами, спросил маму, которая с интересом следила за моими руками.

— Эй, Ева, если ты заинтересовалась всем этим, то, может, хочешь, чтобы я сделал ещё один крючок?

— Папа, я тоже хочу! Сделаешь два?

Восторженные объятия мамы и милая просьба Тули подняли папе настроение. Он немедленно принялся вырезать из дерева крючки. Закончить их ему удалось довольно быстро, поскольку у него уже был опыт изготовления крючка для меня.

[[image:/storage/reader-images/f129d025464460c8670460519f5a3de91f83db22.jpg]]

Тули схватила первый крючок и принялась вязать вместе со мной. Её мастерство, очевидно, выросло благодаря работе ученицей швеи. После небольшого обучения она могла вязать маленькие розы крайне быстро. Честно говоря, она справлялась намного быстрее, чем я.

Что до мамы, то, получив свой крючок, она, сча́стливо улыбаясь, сразу же принялась вязать с чудовищной скоростью. Она так внимательно следила за моей работой, что уже поняла, как делать розы.

— Майн, хочешь, чтобы я вырезал из дерева шпильки? — спросил с энтузиазмом папа.

Ему больше не осталось работы, так как он закончил с вязальными крючками. Мне бы не хотелось отказывать папе, но это была работа Лутца. Если Лутц не будет делать шпильки для украшений, то у меня не найдётся оправдания, почему ему нужно сопровождать меня к Фриде. Не говоря уже о том, что Лутц не такой человек, что примет деньги за работу, которую не делал. А если он не сделает шпильки, то в результате не получит деньги.

— Спасибо за предложение, но нет. Это работа Лутца.

— Лутц то, Лутц это. Майн, в последнее время ты довольно холодна со мной.

Папа снова надулся. Он так сильно любит свою семью, что чувствует странную ревность к Отто и Лутцу. Иногда это раздражает. Я вздохнула и покачала головой.

— Если ты действительно хочешь что-то сделать, то почему бы не сделать что-нибудь для меня, а не для другого ребёнка? Я хочу шпильку с отверстием на конце для своей церемонии крещения.

— Я понял. Майн, ты не хочешь, чтобы я делал шпильки для другой девочки? Ты ревнуешь?

Вовсе нет. Я понятия не имела, почему он так решил. Похоже, что папа нафантазировал себе что-то странное, поскольку сча́стливо улыбнулся и принялся делать шпильку для меня. И раз уж к нему снова вернулось хорошее настроение, я возобновила своё вязание. Стоит отметить, что пока я разговаривала с папой, мама и Тули довольно сильно меня опередили.

— Красных цветов достаточно. Те, что мы делаем сейчас, станут последними.

Таких цветов нам требовалось много, но работа пошла намного быстрее, когда трое взялись за неё вместе. Особенно быстрой была мама. Как и ожидалось, самой медленной из нас была я, которой за это платили.

— Ох, мы уже закончили?

Тули недовольно сжала губки, поскольку наслаждалась вязанием. Я могла лишь пожать плечами, пока заканчивала розу. Изначально я задумывала, что на каждой шпильке будет по три маленьких розы, но теперь у нас имелось по четыре для каждой. Шпильки не были достаточно большими, чтобы вместить больше.

— Ты не хочешь тратить нить, которую она дала тебе, верно?

— Ну да, так и есть. Мы не можем потратить впустую такую красивую нить.

Несмотря на разочарование, Тули кивнула и убрала наши крючки.

— После этого я собираюсь сделать много маленьких белых цветов из тех ниток, что купит для меня господин Бенно. Думаю, что эта нить будет столь же хорошей, как красная, поскольку они должны соответствовать друг другу. Завтра у меня будет нить, так что, надеюсь, мы снова сможем заняться вязанием все вместе.

— Жду с нетерпением!

Тули улыбнулась и радостно прижала шкатулку к груди. Хм-м… Если Тули это нравится, то может зимой вместо корзин ей стоит делать украшения для волос?

* * *

На следующий день я вместе с Марком и Лутцем отправилась покупать нитки. Это был тот же самый магазин, в который мы ходили вместе с ремесленником, когда делали сукету. Тот факт, что в прошлый раз мы приобрели высококачественную нить шпинне́, произвёл сильное впечатление на владельца магазина, а потому он сразу же встал, как только увидел нас.

— Ох, неужели это вновь покупатели, что купили нить шпинне́. Вам нужно ещё?

— Да, мы закажем ещё, но позже. Сегодня мы пришли за другими нитками, — сказал Марк, напомнив мне, что Бенно заказал ремесленнику изготовление бо́льшего экрана к весне.

Моя голова была забита мыслями об украшениях для волос Фриды и моём зимнем рукоделии, в результате я совершенно забыла о подготовке к изготовлению бумаги весной. Эх, мне действительно нужен блокнот. Не грифельная дощечка, слова с которой легко стираются, а настоящий блокнот.

— Что вам нужно сегодня?

— Мне бы хотелось белую нить, похожую на эту красную.

Я достала из своей сумки нить, и владелец магазина, внимательно рассмотрев её, кивнул.

— Она весьма высококачественная. Вот нити, что будут ей соответствовать.

Он достал два вида ниток и положил их передо мной. Внимательно сравнив их с красной нитью Фриды, я выбрала ту, с которой красный цвет смотрелся лучше, после чего передала её владельцу магазина.

— Мне бы хотелось сто феллов этой нити и ещё сто феллов той зелёной. Кроме того, я хочу много ниток разных цветов. Подойдут самые дешёвые нитки, которые у вас есть. Двести феллов каждого цвета, пожалуйста.

Мне требовалось предоставить два разных заказа на поставку, один на нитки для украшения Фриды, а другой на нитки для зимнего рукоделия. Именно для подобных случаев я всегда носила с собой в сумке всё необходимое для оформления заказов на поставку — деревянные дощечки для письма, мерную ленту, чернила и деревянную ручку. Изложив свои заказы, я тут же принялась писа́ть их на дощечках.

Дешёвая нить выглядела не столь яркой, но раз уж мы рассчитывали продавать украшения примерно за две больши́е медные монеты, то мы не могли быть слишком придирчивы к ниткам. Люди этого мира как правило не носили украшения для волос в своей повседневной жизни, что означает, что те будут храниться для особых случаев. Никто не стал бы покупать украшения для волос, если бы те не стоили разумную цену. Украшения должны быть достаточно дешёвыми, чтобы оправдать покупку для одного события. Глава гильдии, готовый потратить шесть малых серебряных монет на два украшения, определённо являлся исключением и не мог использоваться в качестве примера, пускай это и был подарок для его любимой внучки.

— Мне нужно время, чтобы подготовить нити для вашего зимнего рукоделия. Вы хотите, чтобы я отнес их в магазин, как только закончу?

— Да, пожалуйста.

В итоге, я положила в сумку лишь дорогие нитки, которые нужны для украшений Фриды, и вышла из магазина. Магазин ниток находился рядом с моим домом, так что мы расстались с Марком и пошли домой без него. По пути я рассказала Лутцу, что вчера вечером закончила с цветами из красной нити, отчего он очень удивился.

— Что? Ты уже сделала цветы? Но разве ты не говорила, что не будешь спешить, поскольку ещё месяц до крещения?

— Ну-у, думаю, завтра или послезавтра я уже закончу. Мне помогают мама и Тули, и они намного быстрее, чем я. Они могут сделать цветы очень быстро. Если бы я работала одна, то это заняло бы намного больше времени.

Изначально я рассчитывала, что я буду ходить в лес и посещать магазин, так что свободного времени для изготовления украшений для волос у меня будет лишь с обеда до сна, и в результате для их завершения мне бы потребовалось семь-десять дней. Я совершенно не ожидала, что работа может оказаться выполненной всего за день.

— Хорошо. Я сделаю шпильки в ближайшее время.

— Да, спасибо. Мой папа хотел помочь нам и сделать их, но …

— Правда?

Лутц вздохнул при мысли о том, что его работу могут отобрать.

— Ну, вначале я подумала, что это не очень хорошо, если моя семья будет делать всю работу за нас, но, поразмыслив об этом ещё, я поняла, что на самом деле всё не так уж и плохо. В конце концов, торговцы занимаются продажей вещей, что сделали другие люди. Вот почему господин Бенно получает прибыль с комиссии от продажи наших вещей, хотя сам он не помогает их делать, так ведь?

— Понимаю. Ты права.

Лутц посмотрел на меня с пониманием. Ему не требовалось самому делать работу, чтобы получать деньги. Торговцы зарабатывали на жизнь, перемещая товары из одного места в другое. Мы же всё ещё думали как ремесленники, а не торговцы.

— Пускай мы и сказали господину Бенно и главе гильдии, что сделаем работу вместе, поправляться мы не будем, но всё же, думаю, нам сто́ит поучиться тому, как работают торговцы.

— Ага.

Когда я вернулась домой с ниткой, то, как и ожидалось, Тули и мама сделали мою работу за меня. За время, которое мне требовалось на один белый цветок, Тули делала два, а мама — четыре. Они закончили с работой в кратчайшие сроки. Я попыталась сделать несколько листьев из зелёной нити, но они закончили с остальными, прежде чем я закончила со своими. Я по-прежнему оставалась бесполезной.

В итоге, как я и думала, стать умеющей шить красавицей мне не грозит. Я сделала правильный выбор, работая над тем, чтобы стать ученицей торговца.

Доставка украшений для волос (❀)

Я пришила цветы к шпилькам и таким образом закончила с украшениями для волос. Увидев результат, я непроизвольно затаила дыхание. Украшения, что я сделала для Фриды, оказались намного более великолепными, чем я ожидала. На каждом было по четыре тёмно-красных розы, которые окружали свисающие белые цветы, отчего красный цвет выглядел ещё насыщеннее. По краям, рядом с маленькими белыми цветами, располагались листья из зелёной нити, таким образом подчеркивая их.

— Эй, Майн, разве они не сильно отличаются от украшения для волос Тули. Они великолепны.

Готовые украшения для волос выглядели настолько хорошо, что Лутц, увидев их, был ошеломлён. Украшения выглядели лучше по двум весьма простым причинам. Во-первых, нить была лучше. Она была тоньше и шелковистее, а поэтому, в итоге, и сделанные из неё цветы выглядели более гладкими и, конечно же, шелковистыми. А во-вторых, задействованные навыки были на другом уровне. Украшения Тули я делала в основном самостоятельно, но на этот раз большую часть работы выполнили мама и Тули, и в результате это привело к тому, что цветы получились гораздо более аккуратными.

— Тебе не кажется, что такие украшения на ней будут выглядеть лучше, чем на Тули, учитывая ещё и то, в какой одежде она будет?

— Откуда мне знать, хорошо они будут выглядеть на ней или нет, — ответил Лутц, покачав головой

Я скрестила руки и задумалась.

— М-м-м, в будущем тебе придётся больше узнать об этом. Магазин господина Бенно в основном занимается одеждой и подобными вещами, и насколько я понимаю, он всё чаще нацеливает свой товар на дворян.

Лутц отвёл взгляд. Всё же никому бы не понравилось, когда указывают на твои слабые стороны.

— М-м-м… Майн, а что мы теперь будем делать с законченными украшениями?

— Я покажу их господину Бенно, а затем мы доставим их главе гильдии. Пойдём к господину Бенно прямо сейчас.

Я положила украшения для волос в маленькую корзинку и накрыла их одним из наших наиболее чистых носовых платков, чтобы другие люди не могли их увидеть.

— Майн, ты понесёшь корзинку. Я возьму твою сумку.

Моя сумка, заполненная всем необходимым для оформления заказов на поставку, грифельной дощечкой и грифелями, была на удивление тяжёлой для меня, а потому помощь Лутца была весьма кстати. Искренне благодарная ему, я передала Лутцу свою сумку, а сама взяла маленькую корзинку.

* * *

— Ох, что сегодня привело вас сюда? — спросил Марк, увидев нас.

— Мы закончили украшения для волос. Я подумала, что лучше сперва показать их господину Бенно, прежде чем доставить главе гильдии…

— Хорошо, давайте посмотрим на них.

От внезапно прозвучавшего из-за спины ответа Бенно, я подпрыгнула, не удержавшись от вскрика. Я обернулась и увидела Бенно, полностью облачённого в великолепную одежду. Должно быть, он только что вернулся после встречи с дворянином.

— С возвращением, мастер.

— Да. Вы оба, следуйте за мной.

Бенно кивнул Марку, а затем направился в свой кабинет. Мы с Лутцем последовали за ним.

— И где они? — спросил он сразу же после того, как мы сели.

Я сняла платок с маленькой корзинки и протянула её Бенно.

— Что вы о них думаете?

Бенно достал из корзины одно из украшений для волос, посмотрел на него, а затем положил обратно и тяжело вздохнул.

— Майн… тебе не стоило давать скидку на второе.

— А? Но мы ведь и правда слишком завысили цену. Поскольку нитки — это единственный материал, который нам требовалось купить для них, мы и так получим три малые серебряные монеты прибыли.

— Тебе следует узнать больше о ценности товаров, идиотка. Всё, что ты мне приносишь — это предметы роскоши. Если ты не понимаешь, как складывается цена на высококачественные предметы роскоши, то ты переполошишь весь рынок.

— Эм-м… простите.

Я знаю, что моё ощущение ценности вещей отличается от такового для этого мира, и я понимаю, почему Бенно желает защитить рынок от хаоса, что я могу принести. Я правда понимаю, что одежда и модные аксессуары являлись чем-то дорогим, но я не знала, как много их продаётся в городе, и какова их цена. У меня не было сил исследовать магазины во всём городе. К тому же, вход в магазины высшего класса может быть запрещён в зависимости от одежды или возраста.

И всё же, предметы роскоши, да? Вещи, которые я ему принесла (шампунь, бумага, украшение для волос), являлись для меня обычными повседневными вещами, но для него это было не так. В этом мире всё иначе. Пусть в теории я и понимала, но, учитывая моё японское воспитание, мне было трудно это принять. Всё, о чем я думала, так это о том, что мне хочется вернуть некоторые удобные вещи из своей прошлой жизни, и если они недоступны, то найти им замену или сделать самостоятельно.

— Господин Бенно, я хочу передать украшения главе гильдии, но не знаю, как мне следует поступить. Думаю, что мне следует назначить встречу, чтобы встретиться с ним.

— Хорошо. Это подходящая возможность для урока.

Он взял мои принадлежности для оформления заказов и написал на дощечке, что я хочу назначить встречу главе гильдии, а также моё имя и моё дело к нему.

— Отнеси это на стойку регистрации на третьем этаже гильдии. Когда встреча будет согласована, работник гильдии напишет время встречи на дощечке и вернёт её обратно.

— Хорошо, мы отнесём это по пути домой.

— Ох, подождите. Вас обоих съедят заживо, если вы пойдёте туда одни. Я пойду с вами.

Он ведь преувеличивает? Мы просто собирались отнести дощечку с просьбой о встрече к стойке регистрации.

После того, как Бенно переоделся, мы направились в торговую гильдию. На этот раз я воспользовалась своей гильдейской картой, чтобы подняться наверх. Не возникло никаких сложностей, чтобы пройти на третий этаж. Похоже, что я немного освоилась в этом мире. Затем, как и учил меня Бенно, я передала дощечку администратору за стойкой регистрации. Мы с Лутцем переглянулись и улыбнулись друг другу, радостные от хорошо выполненной работы, и собирались уже отойти от стойки, но прежде чем мы смогли это сделать, администратор остановил нас.

— Пожалуйста, немного подождите. Глава гильдии приказал, что если придут дети по имени Майн и Лутц, то следует немедленно пропустить их.

— Ой?!

Администратор велел нам пройти в кабинет главы гильдии, и когда я запаниковала, то услышала бормотание Бенно: «Я так и знал». Если бы мы были одни, нас действительно могли бы съесть заживо. Ух, господин Бенно, вы гений! Я так рада, что вы пошли с нами!

Мы прошли в кабинет главы гильдии, и пускай он немного поморщился при виде Бенно, он впустил нас всех.

— Что привело вас сюда сегодня?

— Мы закончили украшения для волос и готовы их передать.

— Тогда я хотел бы взглянуть на них.

Я приподняла свою маленькую корзинку, отодвинула в сторону носовой платок, а затем поставила её на стол главе гильдии и подтолкнула к нему, чтобы он мог посмотреть содержимое. Я знала, что всё будет хорошо, так как Бенно одобрил их, но моё сердце продолжало бешено колотиться.

Глава гильдии заглянул в корзину, достал одно из украшений и осмотрел его с серьёзным видом. Он поднял бровь и взглянул на меня.

— Это украшение для волос сильно отличается от того, которое ты показывала мне ранее.

— Я постаралась сделать так, чтобы они стоили своей цены. Возможно, то украшение было лучше? Я поговорила с Фридой и попытался сделать такие украшения для волос, чтобы они соответствовали её волосам и одежде, но…

Я побледнела, испугавшись, что они ему не понравились, но глава гильдии лишь покачал головой.

— Нет, я просто удивлен. Я не ожидал, что они получатся настолько великолепными. Они наверняка отлично подойдут Фриде.

— Понятно. Я рада.

Я облегчённо вздохнула, поскольку мои украшения приняли. А между тем, глаза главы гильдии ярко заблестели.

— Майн, тебе действительно стоит перейти ко мне…

— Мы закончили. Майн, пошли.

Прежде чем глава гильдии смог закончить предложение, Бенно уже схватил меня и Лутца за руки и встал. Я последовала за ним, думая, что, раз уж мы передали украшения, то было бы лучше уйти прямо сейчас, но глава гильдии поспешил остановить нас.

— Нет, прошу подождите. Я бы хотел, чтобы ты передала их лично Фриде. Она очень обрадовалась, что подружилась с девочкой своего возраста. Мне и самому приятно, что она наконец-то подружилась с кем-то из сверстников.

Ух ты… у Фриды появилась первая подруга, да? Не знаю, кто это, но поздравляю. Так я подумала, не особо задумываясь над сказанным, как вдруг Бенно присел рядом со мной и прошептал мне на ухо.

— Ты подружилась с внучкой этого старикана?

— А-а?! Это я?! Эм-м… никогда бы не подумала.

Я знала, что у неё появилась односторонняя симпатия ко мне, но я не думала, что это можно назвать дружбой. Но глава гильдии был так рад, что у его внучки появилась подруга, что я не хотела бы это отрицать.

— Она собиралась подготовить сладости, ожидая, когда ты сможешь посетить её.

— Сладости?

Я сказала это инстинктивно, а в следующее мгновение Бенно щёлкнул меня по лбу. Я знала, что таким образом он говорил мне: «Не показывай заинтересованности», но не могла не отреагировать на искушение сладостями.

— Отлично. Я отвезу тебя к Фриде.

Глава гильдии, похоже, привык носить Фриду, поскольку он подобрал меня без каких либо усилий и вышел из комнаты.

— Эй, подожди. Я тоже еду.

— Если Майн поедет, то и я тоже.

Увидев, как меня похитили у них на глазах, Бенно и Лутц поспешно проследовали за нами. Видимо, все решили пойти домой к главе гильдии, но его дом был довольно близко к внутренней стене и находился дальше от моего дома, чем магазин Бенно. Если честно, то если мы пойдём туда, то не думаю, что у меня хватит сил вернуться домой.

— Глава гильдии, я весьма слаба и не думаю, что смогу сегодня ещё ходить.

— Тебе и не нужно ходить. Мы воспользуемся каретой.

— Каретой?!

У меня не было никаких знаний о здешних транспортных средствах. Я знала, что у торговцев и крестьян были запряженные животными телеги, которые ездили по главной дороге, но там, где я жила, для каждой семьи было нормально иметь лишь одну телегу, и использовали её только взрослые. Естественно, здесь не было резиновых шин, поэтому, стоило её нагрузить, и даже взрослым требовалось много сил, чтобы тянуть её. Ни один ребёнок не сможет её тащить. Если говорить точнее, то ни одному ребёнку не разрешили бы использовать драгоценную телегу своей семьи самостоятельно. Мы просто ходили везде пешком. Как-то так. Кроме того, лошади были до́роги. Ослы достаточно всеядны, но вот корм для лошадей был весьма дорогостоящим, так что затраты на их содержание оказывались весьма тяжёлым бременем. Мда… ох уж эти богачи.

Пока я мысленно ворчала, размышляла о богатстве главы гильдии, мы достигли первого этажа торговой гильдии и сели в его карету. Когда я отбросила в сторону посторонние мысли, Бенно и Лутц уже сидели в карете. Мы все были готовы отправиться, чтобы доставить Фриде украшения для волос.

Во время прошлогодних приготовлений к зиме, мне уже довелось ехать в телеге, но сейчас я впервые ехала в карете, запряженной животным. Мы с Лутцем нетерпеливо оглядывались по сторонам, а глава гильдии изогнул губы в улыбке.

— Хех. Майн, ты впервые едешь в карете?

— Я видела, как они проезжали через ворота и ехали по главной дороге, но ни я, ни Лутц не знаем никого, кто владел бы каретой.

Карета была рассчитана на двух взрослых, поэтому внутри было мало места. Сейчас взрослые сидели на предназначенных для них сиденьях, в то время как я и Лутц с трудом умещались на каком-то выступе над полом, предназначенном для размещения багажа. Поскольку мы были детьми, то нам с трудом, но всё же удавалось на нём поместиться, но всё равно это было сложно.

— Здесь недостаточно места. Бенно, уходи.

— В таком случае, я возьму с собой Майн.

Бенно и глава гильдии некоторое время сверлили друг друга взглядом, но в итоге карета со всеми втиснувшимися в неё людьми всё же начала двигаться. При этом её так сильно трясло, что невозможно было усидеть на месте. Лутц был в безопасности, поскольку мог цепляться за ручку, предназначенную для того, чтобы пассажирам было удобнее садиться и выходить из кареты. Но вот для меня не нашлось ничего, а потому я была близка к тому, чтобы соскользнуть со своего места при каждом подпрыгивании кареты.

— А-ва-ва-ва-ва!

— Майн, иди сюда.

Не в силах продолжать смотреть, Бенно усадил меня на колени и обнял руками за талию, чтобы удержать меня от подпрыгиваний. Трясло всё ещё достаточно, чтобы я могла подлететь в воздух, и если кто-то из нас будет небрежен, то не стоит сомневаться, что моя голова может больно ударить подбородок Бенно. Я знала, что из-за отсутствия подвески карету будет сильно трясти, но не ожидала, что настолько. Мда-а… Карета — это вовсе не изящно.

* * *

— Фрида, Майн принесла твои украшения для волос.

— Ох, Майн, добро пожаловать.

Фрида, чьи пушистые светло-розовые волосы развевались, пока она шла к нам, поприветствовала меня с нежной улыбкой.

— Прости за беспокойство, — поздоровался Лутц.

— Приятно с вами познакомиться, Фрида. Меня зовут Бенно. Майн много рассказывала мне о вас.

— Неужели. Как любопытно, и что же она рассказывала?

Пусть они вдвоём и улыбались, но это выглядело так жутко! Пока по моей спине бежали мурашки от страха перед приветствием Бенно и Фриды, Лутц сжал мою руку. Взглянув на него, я увидела, что он как-то побледнел. Ни он, ни я пока что не могли присоединиться к этой невидимой борьбе между торговцами. Интересно, смогу ли и я однажды нежно улыбаться кому-нибудь, в то время как между нами будут проскакивать искры.

— Фрида, сейчас у меня есть дело с Бенно. Ты можешь взять у Майн украшение для волос и заплатить ей.

— Я поняла, дедушка.

Глава гильдии оставил нас и направился в свой кабинет вместе с Бенно, в то время как меня и Лутца отвели в ту же комнату, что и в прошлый раз. Туда сразу же были принесены сладкие напитки и сладости, от чего от стола быстро разошёлся восхитительный аромат.

— Я знаю, что мы, девочки, любим сладкое, поэтому я подготовила эти сладости, ожидая, что вы можете прийти. Майн, пожалуйста, не стесняйтесь и приходите поиграть, когда у вас будет время.

— Хорошо!

Я ответила ей с широкой улыбкой, но затем Лутц сжал под столом мою руку. Эм-м… я не должна проиграть её сладкому искушению. Мне нужно оставаться сильной. Мне нужно… м-м-м… они так хорошо пахнут! Мой взгляд был прикован к испечённым сладостям, которые выглядели как тонкое, словно пицца, тесто, пропитанное мёдом и покрытое орехами.

— Майн и Лутц, прошу, угощайтесь.

— Спасибо!

Ням-ням. В сладостях было много мёда, оттого они были вкусными и сладкими. Какие же эти сласти роскошные! Я на небесах? Мне даже вспомнилась выпечка с орехами, которую я ела в Японии, так что я действительно рада, что попробовала их. Поев сладостей, я почувствовала себя по настоящему счастливой.

— Спасибо за сладости. Было очень вкусно.

— Я рада, что вам понравилось. Я сообщу своему повару, что вы остались довольны.

Ух ты… Лутц, ты слышал? У них есть свой повар. Другими словами, когда глава гильдии сказал: «Она собиралась подготовить сладости», то он имел в виду, что у неё был повар, что готовил сладости, пока она просто ждала. Вот что значит «пропасть между богатыми и бедными»!

— Могу ли я попросить, чтобы вы показали мне украшения для волос, что вы сделали для меня?

— Да. Но сначала я верну вам оставшуюся нить.

— Ох, это вовсе не обязательно…

— Я настаиваю. Эта нить слишком дорога́ для меня, чтобы просто так взять её.

Мой опыт общения с главой гильдии и Фридой позволил мне ясно понять, что нет ничего опаснее, чем что-то бесплатное. Не сто́ит позволять себе так легко принимать бесплатные вещи. Необходимо уметь противостоять уловкам и искушению.

— Тогда, госпожа Фрида, позвольте показать вам…

— Майн, теперь мы друзья, тебе не нужно быть столь формальной.

Смотря на милую, очаровательную девочку, что так мне улыбалась, я просто не могла сказать, что мы вовсе не друзья. Я запаниковала, ища пути к отступлению.

— Но вы мой клиент.

— Я понимаю. В таком случае, после того, как я получу украшение, меня можно больше не считать твоим клиентом.

С улыбкой Фрида подтянула к себе корзинку, а затем положила шесть малых серебряных монет передо мной и Лутцем.

— Я получила товар и заплатила за него. Теперь нам ничего не мешает стать друзьями.

Когда все пути побега оказались полностью отрезаны, а Фрида явно не желала принимать ответ «нет», я сдалась и кивнула. На самом деле, если подумать, у меня не было причин переживать, что я подружилась с ней. Ну и что такого, что она немного странная, а её внешность обманчива. Я тоже довольно странная. Мне сто́ит быть более оптимистичной и радоваться этому. М-м-м… впрочем, наверное, мне следует быть немного более осторожной с ней.

— Эм-м, хорошо, Фрида. Ты хочешь посмотреть украшения?

— Конечно.

Фрида изящно подцепила носовой платок и убрала его в сторону. Она достала украшение для волос из корзинки, и её глаза расширились. Её щёчки вспыхнули от радости, а лицо озарила улыбка.

— Невероятно! Они великолепны! Моё крещение пройдёт зимой, когда выпадет снег, и не останется цветов или растений, которые можно использовать в качестве украшения для волос, поэтому я всегда завидовала детям, рожденным летом и осенью. Я по настоящему счастлива, что теперь смогу украсить свои волосы яркими цветами с зелёными листьями, несмотря на холодную зиму.

— Я рада, что тебе понравилось.

Кстати говоря, я вспомнила, как Тули упоминала, что она собиралась воспользоваться для украшения волос каким-нибудь цветком, который ей посчастливиться где-нибудь найти. В таком случае украшения для волос лучше всего будут продаваться зимой.

— Попробуй примерить их. Фрида, я хочу посмотреть, как они будут выглядеть в твоих волосах.

— Я не знаю, как их прикрепить. Майн, ты не поможешь мне?

— Конечно. Передай их мне.

Я воткнула украшение шпилькой в завязки, что скрепляли её волосы в хвостики. Тёмно-красные розы хорошо смотрелись на её светло-розовых волосах, усиливая элегантную атмосферу вокруг Фриды. М-м-м, так и знала, что розы были правильным выбором.

— Фрида, ты выглядишь очень мило. Словно цветочная фея.

— Ты преувеличиваешь. Ты прямо как мой дедушка.

От моей похвалы Фрида рассмеялась, но я вовсе не преувеличивала. Фрида выглядела настолько мило, что я бы не удивилась, если кто-нибудь, даже не знающий о её увлечениях, похитил бы её.

— Я не преувеличиваю. Ты милая, и украшения тебе очень идут. Лутц, ты тоже так считаешь?

— Ага. Я и не думал, что они будут выглядеть настолько хорошо, пока не увидел их на тебе. Теперь я понимаю, что Майн знает толк в таких вещах. Ты выглядишь безумно мило.

[[image:/storage/reader-images/2972515c8589ba6fb2cb455abfa737773ff757f7.jpg]]

Фрида надула щёчки и слегка покраснела, давая понять, что она не привыкла к подобной похвале. Это убедило меня, что у неё действительно не было друзей или братьев и сестёр. Поначалу подобные ситуации казались и мне смущающими, но, живя здесь, я постепенно привыкла взаимодействовать с людьми. Я часто обменивалась похвалой с друзьями и семьёй. Я постоянно восхваляю Тули, и Тули тоже хвалит меня. Даже Лутц хвалил меня, когда я что-то делала хорошо, так что, да, я привыкла к похвале. Поведение Фриды казалось мне немного странным.

— И всё же, кто бы мог подумать, что ты сможешь сделать такие реалистичные цветы лишь из простой нити…

Фрида вытащила украшение и тщательно его рассмотрела, как ранее делали Бенно и глава гильдии. Её взгляд стал острым, как у торговца.

— Это не так сложно. Даже я могу их сделать.

— Майн… это очень важно, знать способ сделать что-либо, — Фрида вздохнула и очень серьёзно посмотрела на меня, — жёны и дочери богатых дворян временами носят разноцветные, плотно сплетённые вуали, а некоторые используют как украшения настоящие цветы, чьё время остановлено магией. Но никто и никогда ещё не носил подобных украшений для волос.

Возможно, такие украшения никогда не делали, потому что дворяне, покупавшие большинство предметов роскоши, просто пользовались для этого магией. Пока я обдумывала её слова, Фрида продолжала описывать, насколько удивительны были мои украшения для волос.

— У нас дома много вышитой одежды, но нет ничего похожего на эти цветы. Вся она плоская. Я не ошибусь, если скажу, что подобные реалистичные цветы из ниток являются революционными.

После слов Фриды, я наконец-то поняла, почему Бенно был настолько недоволен тем, что я взяла лишь половину цены. Эти украшения для волос были сделаны с использованием принципиально новых методов. Они явно выделялись на фоне остальных украшений для волос в этом мире, что, честно говоря, не очень хорошо. Эм-м… может ли так быть, что я допустила огромную ошибку? Когда кровь отхлынула от моего лица, Фрида сжала мою руку.

— Майн, я полагаю, что в мире на удивление много того, о чём ты не знаешь. Если тебя не затруднит, то отныне мне бы хотелось, чтобы ты приходили ко мне в гости, но не по делам, а чтобы поговорить. Я подготовлю много сладостей для тебя, так что давайт просто весело поболтаем как девочки.

— Ох, это звучит…

«Заманчиво», собиралась я сказать, прежде чем кто-то потянул меня за волосы. Я сразу же обернулась и увидела, как Лутц с мрачным выражением лица качает головой. Мда… это было близко. Я уже почти согласилась, услышав «весело поболтаем как девочки». Если бы я сейчас согласилась, то вполне возможно, что это разрушило бы мои отношения с Лутцем и Бенно. Я замолчала, не зная, как мне следует ответить, поэтому Лутц ответил за меня.

— Теперь мы будем очень заняты. Извини, но у неё не будет времени прийти поиграть.

— Ох, Лутц, но ведь я спрашивала Майн, — ответила с улыбкой Фрида.

И всё же, смогу я прийти или нет, зависело от того, пойдёт ли со мной Лутц.

— Семья Майн никуда не отпускает её без меня. Она не может прийти сюда, если я тоже не пойду.

— Ох, я понимаю. С этим ничего не поделать. Лутц, ты тоже можешь прийти с ней, — согласилась Фрида, кивнув.

Она сразу же поняла ситуацию, вероятно, из-за того, что в прошлом тоже была больна пожиранием. Но Лутц не стал кивать в ответ. Он был твёрд, отвергая её предложение.

— Как я уже сказал, мы будем заняты. Настало время всерьёз готовиться к зиме. Обе наши семьи будут заняты приготовлениями, чтобы пережить зиму, поэтому ни у кого из нас не будет возможности прийти и поболтать. Кроме того, как только выпадет снег, Майн даже не сможет выйти на улицу. Ты ведь понимаешь?

И правда, в отличие от богатой семьи Фриды, которая могла просто купить себе достаточно дров, нам, беднякам, было довольно трудно подготовиться к зиме. Нам требовалось собрать много дров, сделать свечи и множество других вещей. Похоже, что Фрида кое-что знала о приготовлениях к зиме, а потому она опустила плечи и не стала вновь приглашать меня.

— Жаль… тогда придётся подождать до весны.

— Фрида, но разве весной ты не начнешь работать ученицей? С этим всё будет в порядке?

— Да, всё в порядке. Я ведь не буду работать ученицей каждый день. Когда придёт весна, я буду ждать тебя со множеством сладостей, поэтому, пожалуйста, приходи когда сможешь.

Весной мы, вероятно, будем заняты изготовлением бумаги, но похоже что Бенно скрывал это от главы гильдии, а потому я не могла небрежно проговориться об этом. Кивнув, я посмотрела на Лутца.

— Кстати, Лутц, ты не выглядел особо заинтересованным сладостями. Почему так? Обычно ты сразу же накидывался на еду.

— Мастер Бенно велел не спускать с тебя глаз, к тому же вкус твоих парула́дей мне нравится намного больше. Чем иногда есть сладости, я предпочту постоянно есть хорошую еду. Майн, я не хочу, чтобы они забрали тебя.

Вечно голодный Лутц, больше ценил жизнь, что наполнена регулярными приёмами пищи, а не возможностью изредка есть сладости. Возможно, неплохо бы отблагодарить его за помощь и принести ему новый рецепт.

— Я никогда не слышала о парула́дьях. Если это что-то сладкое, что придумала Майн, то я бы очень хотела попробовать их.

— Что? Эм-м, ну-у…

Естественно, я не могла предложить такой богатой девочке, как Фрида, еду, приготовленную из жмыха пару́, который большинство считали птичьим кормом. Столь любящий её дедушка, вероятно, ужасно разозлится, да и повар, что заботится о её питании, явно будет шокирован.

— Хочешь сказать, что Лутцу можно их есть, а мне нет?

Фрида опустила глаза и в её голосе ощущалось недовольство, отчего я немного разволновалась, но ведь парула́дьи и правда не подходили для богатой девочки.

— Ингредиенты могут показаться несколько странными… Фрида, я не думаю, что такая юная леди как ты захотела бы их съесть.

— Так нечестно, — сказала Фрида, сильно надув губки.

Но пусть даже она столь мило надулась, от этого ничего не изменится. У меня не было еды, которую я могла бы предложить Фриде. Не говоря уже о том, что для приготовления еды мне понадобится помощь. Я не смогла бы ничего сделать самостоятельно. Единственная причина, по которой я придумала так много новых рецептов для Лутца, заключалась в том, что в его семье четыре мальчика готовых усердно трудиться, чтобы поесть. Было бы невозможно приготовить что-либо для Фриды без надлежащих ингредиентов и помощи. Не стоит ожидать какой-либо силы от меня, девочки, страдающей от пожирания, или Фриды, богатой девочки, которая в прошлом страдала от пожирания.

— Эм-м, тогда не могли бы мы, когда придёт весна, вместе приготовить сладости, воспользовавшись теми ингредиентами, что есть на кухне? А наш повар, нам поможет. Таким образом, не нужно будет беспокоиться, что мы станем готовить из странных ингредиентов, и у нас будет кто-то сильный, кто поможет нам. Что ты об этом думаешь?

— Как здорово! Обещаю, что приду.

Как только мы договорились о том, что мы сделаем вместе сладости, в дверь постучали, а затем в комнату вошли Бенно и глава гильдии.

— Эй, вы закончили? Мы уходим.

— Да. Эм-м… господин Бенно. Вот деньги…

Шесть малых серебряных монет, которые Фрида заплатила нам, всё же были больши́ми деньгами. Честно говоря, я боялась нести их сама. Когда я протянула их Бенно, он посмотрел на главу гильдии.

— Не могли бы вы ненадолго одолжить нам эту комнату? Я хочу закончить с распределением этих денег, прежде чем мы уйдём.

— Конечно. Всё же я был тем, кто заставил вас прийти сюда. Не торопитесь.

Бенно подождал, пока Фрида и глава гильдии выйдут из комнаты, затем взял серебряные монеты и разложил их на столе.

— Три малых серебряных монеты идут мне как плата за материалы и комиссионные, остальные — ваша доля. Если бы вы не сделали второе украшение за половину цены, то у вас было бы на две малых серебряных монеты больше. Разве не обидно?

— Нет, этого достаточно. Если бы мы заработали на этих украшениях для волос больше чем сейчас, то мне было бы не очень комфортно в будущем продавать украшения дешевле.

После моих слов Бенно фыркнул и вытащить свой мешочек с деньгами, который служил чем-то вроде кошелька в этом мире.

— Как вы хотите разделить деньги? Возьмёте их все домой?

— Я сохраню малую серебряную монету в торговой гильдии, а пять больши́х медных монет заберу домой.

— Я тоже.

Как будто ожидая, что мы так поступим, Бенно достал гильдейскую карту и больши́е медные монеты. Я коснулась своей карты его и, завернув пять больши́х медных монет в носовой платок, положила их в свою сумку.

— Глава гильдии сказал, что подвезёт вас до гильдии в своей карете. Отправляйтесь с ним.

— Господин Бенно, а что насчёт вас?

— Я вернусь в свой магазин. Эта карета слишком мала для всех нас. Приходите ко мне завтра днём, к тому моменту нитки уже доставят. Мы должны определиться с ценой за украшения для волос.

Интересно, о чём он говорил с главой гильдии? Бенно казался гораздо менее настороженным, чем раньше.

Зимнее рукоделие (✿❀)

— Эй, Майн, почему ты каждый раз кладёшь малую серебряную монету в гильдию? Почему бы просто не принести все деньги домой? — неожиданно спросил Лутц.

В тот момент, мы возвращались из торговой гильдии домой, после поездке на карете.

— Лутц, но ты ведь делаешь то же самое.

— Я делаю так, потому что ты так делаешь. Я подумал, что если ты так поступаешь, то в этом есть какой-то смысл, но… я всегда думал, что следует приносить все заработанные деньги домой, поэтому мне кажется, что я делаю что-то плохое…

Идея о том, что можно копить сбережения, была далека от бедных простолюдинов, которые едва наскреба́ли на жизнь. В лучшем случае они станут откладывать осенью немного денег для подготовки к зиме, но это сильно отличается от регистрации в гильдии для хранения там денег. Естественно, то, что делают родители, становится здравым смыслом и для детей, и большинство из них приносят весь свой заработок учеников домой, чтобы помочь своей семье.

— Я коплю деньги для следующего раза, когда нам вновь потребуются первоначальные вложения.

— Первоначальные вложения? — спросил Лутц, растерянно наклонив голову.

Я решила объяснить ему значение моих слов как-нибудь попроще, воспользовавшись нашим собственным опытом в качестве примера.

— Помнишь, как трудно было достать даже один гвоздь, когда мы только собирались делать бумагу, но у нас не было ни инструментов, ни денег, и мы даже не могли рассчитывать на помощь взрослых?

Не так давно мы попросили помощи у Отто, но в итоге Бенно отчитал нас. Вспомнив это, Лутц кивнул с горьким выражением лица.

— Нам повезло, что Бенно купил мой [простой универсальный шампунь] и оплатил все те вещи, что нам требовались. Но ты ведь понимаешь, насколько дорогими оказались наши инструменты? Чтобы начать что-то новое, необходимо много денег.

— Кастрюля, дерево, зола, нитки, работа с бамбуком… Ну да, должно быть, это действительно было дорого.

Благодаря тому, что в последнее время Лутц посещал множество различных мест, то он понял насколько цены в магазинах отличались от тех, что были на рынке. При мысли о том, во сколько обошлось наше производство бумаги, Лутц побледнел.

— Так что пока я коплю деньги на будущее. Господин Бенно сказал, что его первоначальные вложения закончились, как только мы завершили образцы, верно? Если в будущем нам будет нужно больше инструментов для изготовления бумаги, или если мы захотим начать что-то новое, то нам вновь понадобятся деньги. А деньги нужны для всего. И даже если мы решим делать книги, то нам потребуются новые инструменты.

— Так значит это всё для какого-нибудь нового дела, да?

Я посмотрела на Лутца, но по его выражению лица нельзя было сказать, убедила я его или нет. Похоже, что он до сих пор не понял, что у него имелась гораздо более веская и насущная причина для накопления денег, чем у меня. И судя по всему, эта мысль ускользала от него. Какое-то время я раздумывала, но всё же решила высказаться.

— Мне правда не хочется этого говорить, и я бы предпочла вовсе об этом не думать, но… если после крещений твоя семья всё же не разрешит тебе стать торговцем, то что ты будешь делать? Ты думал о своём будущем? — медленно произнесла я.

Недовольно скривив лицо, Лутц тихо пробормотал:

— Ну-у… я думал, что могу попросить мастера Бенно позволить мне стать учеником живущем в магазине.

— Ну, если ты хочешь стать торговцем, то, возможно, это единственное что тебе останется. Я рада, что ты не сказал, что сдашься.

Я улыбнулась, отчего Лутц облегчённо вздохнул. Ребёнку его возраста потребуется много мужества, чтобы сбежать из дома, и я уверена, что он постоянно об этом раздумывает. Но как бы то ни было, он боролся за свою мечту. А борьба за мечту, безусловно, потребует денег.

— Но, Лутц, подумай ещё вот о чём. После того, как ты сбежишь из дома и станешь живущим в магазине учеником, сколько пройдёт времени, прежде чем ты получишь свой первый заработок, а ведь тебе нужно будет выжить до тех пор и приобрести одежду ученика. Твоя жизнь будет сильно отличаться в зависимости от того, есть ли у тебя собственные деньги, на которые ты можешь рассчитывать, или нет.

Лутц вздрогнул и поднял голову. Похоже он наконец понял. Встретившись с ним взглядом я кивнула, а затем продолжила.

— Нет ничего плохого в том, чтобы копить деньги, которые ты сам заработал. Может ты и чувствуешь себя виноватым, что все остальные тратят на жизнь весь свой заработок, но ты всё ещё недостаточно взрослый, чтобы работать, но при этом всего за пять дней принёс домой тринадцать больших медных монет. Ты принёс домой больше денег, чем Ральф, хотя он и ученик, верно? Так что всё в порядке.

— Верно… я заработал больше, чем Ральф, ага, — ответил Лутц, гордо улыбаясь.

Ральф только начал работать учеником и, таким образом, зарабатывал от восьми до десяти больших медных монет в месяц, что было намного меньше, чем заработали мы.

— Спасибо, Майн. Теперь я чувствую себя намного лучше.

— Я рада, — ответила я с улыбкой.

Внезапно Лутц обернулся и присел.

— Лутц, что ты делаешь?

— Я понесу тебя на спине. Ты, должно быть, уже устала, так? Ты выглядишь немного нездоро́во.

После слов Лутца я инстинктивно дотронулась до своих щёк. Они не были горячими, а значит у меня пока что не было лихорадки.

— Я выгляжу нездоро́во?

— Да, немного, но завтра мы снова должны встретиться с мастером Бенно, так что лучше не переусердствовать. Майн, ты ведь помнишь, что моя самая важная работа — следить за твоим здоровьем?

— Понятно. Спасибо.

И правда, мы сегодня так много ходили, что я очень устала. И раз Лутц волновался, то значит я действительно выглядела крайне неважно. Я забралась на спину Лутца, и он отнёс меня домой. Разумеется, по лестнице я поднималась самостоятельно, но когда я чуть не упала по пути, он взял меня за руку и помог мне подняться до дома. Если честно, то последние ступени дались мне очень тяжело.

— Мама, я вернулась.

— Здравствуй, Лутц. Не часто ты поднимаешься вместе с Майн до нас. Она хорошо себя чувствует?

— Мы собирались лишь показать мастеру Бенно украшения для волос, но затем мы встретились с главой гильдии и в итоге отправились к нему домой. Я хочу сказать, что он настоял на том, чтобы мы сами доставили украшения для волос. Из-за этого Майн очень устала.

— Я понимаю. Лутц, как и всегда, спасибо тебе. Ты помогаешь нам больше, чем ты думаешь, — сказала мама, вкладывая среднюю медную монетку в руку Лутца.

Это напомнило мне, что мне следовало отдать ей собственные деньги.

— Ах да! Мама, вот, прежде чем я забуду.

— Майн, откуда?

Увидев пять больших медных монет, которые я ей дала, мама побледнела. Она застыла на месте с широко раскрытыми глазами, явно не ожидая, что украшения для волос будут столько стоить.

— Это часть тех денег, что нам заплатили за украшения для волос Фриды. Разве я не говорила, что они хорошо заплатят, поскольку больше никто их не продаёт?

— Пускай ты и говорила, но я всё равно не ожидала так много.

Прости мама. Думаю, мне не следует говорить, что это меньше половины того, что нам заплатили, и что я оставила себе малую серебряную монету.

— Лутц, это правда?

— Правда, тётя Ева. Я получил столько же, так как помогал их делать. Мы разделили оплату поровну, — ответил Лутц, показывая моей маме свои большие медные монеты.

Этого хватило, чтобы она поверила нам, и облегчённо вздохнула. Эм-м, мама? Ты что, вообще не доверяешь своей дочери?

— Также, мастер Бенно сказал нам прийти к нему на следующий день, так что завтра мы снова пойдём в магазин. Майн, постарайся получше отдохнуть.

— Большое спасибо, Лутц.

Мама закрыла дверь, провожая Лутца, а затем, слегка изогнув брови, отправила меня спать.

— Сколько раз я говорила тебе не переусердствовать? Но всё же, вы продали эти украшений весьма дорого, не так ли?

— Так и есть. Фрида богата, да и нить, что мы использовали была дорогой. Вдобавок, мы сделали два украшения для волос вместо одного. Ну и, кроме того, сейчас неподходящее время, поскольку нужно готовится к зиме, так что они согласились заплатить больше. Никто другой не заплатил бы нам так много.

— Понимаю. Они оказались очень любезны, так как сейчас очень напряженное для нас время.

Похоже, моя мама теперь представляла Фриду и главу гильдии как неких достойных богатых особ, что внимательны к таким беднякам как мы. Не думаю, что она когда-нибудь с ними встретится, а поэтому я не вижу какой-либо необходимости разбивать её иллюзии.

Мама, в конце концов, смирившись с тем, что её ребёнок вернулся домой с нелепой суммой денег, покинула спальню, чтобы приступить к приготовлению ужина. Теперь, оставшись в спальне одна, я наконец поняла, что действительно сильно переусердствовала, и стоило мне положить голову на подушку, как я почувствовала слабость. В итоге, я провалилась в глубокий сон и пропустила ужин.

* * *

Когда я проснулась, уже наступило утро. Так как мы должны были пойти в магазин Бенно во второй половине дня, я продолжала лежать в постели. Похоже, из-за того, что в последнее время я много ходила, тело казалось тяжёлым, и я чувствовала себя вяло, несмотря на то, что хорошо выспалась. Не у кого не было сомнений, что я находилась в шаге от того, чтобы свалиться с лихорадкой. И пускай сейчас наступило время приготовлений к зиме, моя семья не позволила мне помогать.

— Майн, оставайся в постели. Ты слишком много работала в последнее время. Ты что, пытаешься зарабатывать больше, чем я? — сказал папа, проверяя ста́вни на окнах.

Мама и Тули, занимавшиеся тем, что развешивали для сушки перед зимой одеяла и покрывала, были с ним согласны.

— Ты ведь сегодня идёшь к господину Бенно? Если ты сейчас не отдохнёшь, то просто свалишься по дороге.

— В любом случае, во время приготовлений к зиме ты мало чем можешь помочь, так что сохрани силы для того, где ты будешь полезна.

Никто из них не собирался позволить мне встать с кровати. Не имея другого выбора, я укуталась одеялом и наблюдала за тем, как моя семья работает. Хм-м… поскольку в прошлом году я многое узнала о подготовке к зиме, то, думаю, я могла бы быть хоть немного полезна… хоть в чём нибудь.

Мне кажется, они чересчур сильно опекали меня после того, как я сразу же заснула вернувшись домой с пятью большими медными монетами. С делами по дому я мало в чём могла помочь, но за пять дней я принесла семье тринадцать больших медных монет, а затем из-за усталости проспала ужин. Могу предположить, что моя семья восприняла это как то, что я излишне переутомилась. Ну, наверное, это не так уж и далеко от истины, так как все эти прогулки были довольно тяжелы для меня.

Когда пробил четвёртый удар колокола, означающий полдень, я закуталась в тёплую одежду, взяла свою сумку и вышла из дома. Спустившись по лестнице, я увидела Лутца, который сразу же нахмурился.

— Майн, ты выглядишь не очень хорошо. Может быть, мне сто́ит одному пойти к мастеру Бенно?

— Я думаю, всё потому, что мы были так заняты в последнее время. Но господин Бенно сказал, что хочет сегодня определиться с ценой на украшения для волос, а потому мне нужно идти. Если бы дело касалось только ниток, то ты мог бы забрать их самостоятельно, но раз предстоит выбрать цену на украшения, то мне правда нужно пойти.

— Да, вопросы о цене для меня пока что сложны. Я до сих пор не понимаю, что там к чему.

Поскольку Лутц до сих пор плохо разбирается в числах, решать вопросы о цене для него окажется слишком сложно. Поэтому для меня было очень важно пойти сегодня к Бенно и договорится о цене украшений для волос.

— Ну раз так, то, по крайней мере, позволь мне понести тебя, — продолжил Лутц.

— А-а? Тебе не нужно этого делать, ты и так нёс меня домой вчера…

— На обратном пути я буду нести нитки, так что, вероятно, не смогу тебя поддержать. Поэтому сейчас тебе нужно сохранить силы.

— Но ведь… я провела в постели всё утро, так что я в порядке.

— В такие моменты как сейчас, нельзя быть уверенным, что с тобой будет всё хорошо.

«А ещё, в такие моменты ты настолько упрям, что тебя не переубедить» — пробормотала я про себя, забираясь на спину Лутцу. Сегодня его спина казалась даже больше, чем вчера. Пусть я и немного подросла, но куда меньше чем Лутц. Даже учитывая мою болезнь, всё же немного обидно, что, хотя мы и ровесники, но он намного больше меня.

* * *

— Лутц? Майн плохо себя чувствует?

Увидев, что Лутц несёт меня на спине, Марк широко раскрыл глаза и быстро подошёл к нам. Марк стал весьма остро реагировать на моё состояние. Ну-у, всё же я изрядно напугала его, когда потеряла сознание прямо перед ним. Должна сказать, что я сильно переживаю из-за случившегося.

— В последнее время она ежедневно ходит по различным местам, и это сказывается на ней. Думаю, что с сегодняшнего вечера она будет прикована к постели на какое-то время. Поэтому мы бы хотели завершить наши дела как можно скорее.

— Понял.

Марк кивнул и повёл нас в кабинет Бенно.

— Мастер, пришли Майн и Лутц.

— Пусть проходят.

Дверь скрипнула, когда Марк открыл её, и мы вместе с ним вошли в кабинет.

— Лутц сказал мне, что Майн не очень хорошо себя чувствует. Было бы лучше закончить эту встречу как можно скорее, — доложил Марк.

— Понял. Садитесь.

Как только мы подошли к столу и сели, Бенно сразу же принялся обсуждать наше зимнее рукоделие. Он сообщил нам цену ниток, и я подсчитала, сколько украшений для волос мы сможем изготовить из такого количества. Исходя из этого мы определились с ценой.

— Господин Бенно, я не хочу завышать цену по которой будут продаваться эти украшения для волос. Мы используем дешёвую нить, и мне бы хотелось, чтобы как можно больше людей могли купить их.

— Я понимаю, чего ты хочешь, но я не собираюсь с самого начала продавать их дёшево. Их рыночная цена упадёт, когда всё большее их количество начнёт поступать в продажу, а потому нет смысла сразу же устанавливать низкую цену. Мы заработаем намного больше денег, если начнём с высокой цены, а затем постепенно будем её снижать. Для начала, цена в три больших медных монеты должна быть в самый раз.

Цена была достаточно высокой, но всё же даже моя семья могла позволить себе такое украшение, если бы мы немного затянули пояса. В конце концов, бедные семьи могли бы, пусть и с трудом, но всё же оправдать такие расходы, если бы сестры передавали украшение друг другу в течение многих лет. А мы бы со временем постепенно снизили цену.

— Это кажется разумным. Хорошо.

Я кивнула, и разговор перешёл к нашей доле прибыли.

— За каждое украшение, после вычета комиссионных и оплаты материалов, вы получите по пять средних медных монет. Да, наценка высокая, но это потому что вы единственные, кто может их делать, и к тому же украшения — это новый товар, которого раньше ещё никто не делал.

— Пять средних медных монет при высокой наценке?! Я знала, что вы запросили с Фриды непомерную высокую цену!

Если бы мы продолжали работать с той ценой, что Бенно назначил прежде, то мы бы получали примерно по пять малых серебряных монет за каждые два украшения для волос. По сути, это в сто раз больше.

— Да кого волнует, какую цену заплатил тот старикан? Он сам на неё согласился.

— Эм-м, а сколько обычно платят за вещи, что делают зимой в качестве рукоделия?

Прошлой зимой я помогала Тули делать корзинки, но мне самой никогда не платили за них, а потому я никогда не задумывалась, сколько же дают денег за каждую корзинку.

— Вначале мы, торговцы, берём наши комиссионные, затем главы столя́рных или швейных мастерски́х тоже берут свои комиссионные, в итоге люди, что производят ту или иную продукцию, обычно получают по одной средней медной монете за штуку, и то, если им повезёт. Обычно меньше. Вы получите больше, так как продаёте украшения сразу мне, без посредничества каких-либо глав мастерски́х.

— А-а?! Меньше одной средней медной монеты? Разве это не слишком дёшево?

Вначале слова Бенно меня шокировали, но затем я вспомнила, что домашние поделки были довольно дёшевы даже в Японии. Например, браслет из бисера, обычно стоил сто ие́н или даже меньше. Если посмотреть на это так, то продукт, сто́ящий всего лишь среднюю медную монету или меньше, вовсе не был необычным. Пять средних медных монет, что мы должны будем получать, являлись чем-то исключительным.

— Обычно только глава магазина имеет право покупать и продавать подобные товары. Прибыль сильно меняется в зависимости от размера комиссионных, которые берёт владелец. Разве у тебя нет опыта в подобных вещах? Я думал, что ты уже знаешь об этом, раз ты предложила делать украшения для волос в качестве зимнего рукоделия.

После слов Бенно я вспомнила прошлогоднюю работу.

— В прошлом году я помогала своей старшей сестре Тули с её рукоделием. Но я просто делала вещи, не зная, сколько они стоили, какая с них была прибыль, и какие комиссионные брали. Мне ничего не платили. Подождите… а разве вы не упоминали о том, что для того, чтобы продавать сделанные вещи необходимо зарегистрироваться в торговой гильдии? Разве моя мама зарегистрирована?

Моя мама просто унесла наши корзины, но я никогда не слышала, чтобы она посещала торговую гильдию. Она даже заинтересовалась, когда я упомянула о том, что ходила туда.

— А что, у твоей мамы есть прилавок на рынке?

— Нет, она просто работает в красильной мастерско́й.

— То, что вы делали, вероятно, было назначено ей на её работе. Поскольку начальник платит своим подчинённым за проделанную работу, то им самим не требуется регистрироваться в гильдии. Регистрация требуется только главе, и он сам занимается продажей.

Похоже, что предлагаемое на рабочем месте рукоделие считалась частью работы, поэтому самим рабочим не нужно было регистрироваться в торговой гильдии. Но они должны были быть зарегистрированы в соответствующей ассоциации, связанной с их ремеслом.

— Ну, моё рукоделие в прошлом году было тем, что моей маме назначили на её работе. Она оставила его Тули, а я пото́м ей помогала.

— И что ты делала?

— Я делала вот такие корзинки. Эта довольно простая, потому как я сделала её первой, но у меня было много свободного времени, чтобы заниматься ими, так что некоторые из них получились довольно сложными.

Я с гордостью продемонстрировала свою сумку, но по какой-то причине Бенно скривился и начал тереть свои виски́.

[[image:/storage/reader-images/515ae8dfcb903c4e62e580737283fa6476f3599a.jpg]]

— Значит снова ты?

— Что?

Что он имеет в виду под «снова»? Знаете, у меня возникло такое чувство, что я раньше уже видела у него подобное выражение лица. Возможно, я снова сделала что-то не так?

— Я помню, что среди множества обычных корзинок, продававшихся прошлой весной, я видел несколько искусно сделанных. За рукоделие платят по количеству товара, а не по его качеству, а потому большинство людей делают весьма дрянные корзины, чтобы заработать как можно больше денег. Твои сильно выделялись по сравнению с ними.

— Не-е-е-ет!

Так как у меня было много свободного времени, то я пробовала различные узоры и учила им Тули, но я совершенно не ожидала, что эти корзинки в итоге попадут на рынок.

— Я даже отправился в мастерску́ю, чтобы узнать, кто их сделал, но оказалось, что все корзинки сразу же собрали в кучу, и не было возможности отследить, чьих же они рук дело.

— Фух! Какое облегчение.

По правде говоря, я осознавала свою странность и старалась изо всех сил не выделяться, но похоже, что на самом деле у меня ничего не вышло.

— Естественно, что когда люди делают корзинки для себя, то прилагают больше усилий, так что твоя сумка не выглядела слишком необычно, и она не напомнила мне те узорчатые корзинки, так что я и не подумал, что здесь есть связь. Знаешь, Майн, все странные вещи, с которыми я столкнулся за последние полгода, привели к тебе.

Размышляя об узорчатых корзинках, украшениях для волос, шампуне и растительной бумаге, я не могла не схватиться за голову, настолько мне было неловко. Бенно заставил меня осознать, что ничего из того, что я делала, не было тем, что следовало бы делать кому-то, кто не хочет выделяться. Я чувствовала себя ужасно неловко, а потому не могла не извиниться.

— Простите…

— Не беспокойся. Куда важнее, я вижу, что у тебя есть привычка прикладывать больше усилий к вещам, когда тебе скучно. Послушай, при изготовлении украшений для волос делай их такими же, как то, что ты сделала для Тули, и не меняй их внешний вид. И это не обсуждается. Поняла?

Я не ожидала, что корзинки будут так выделяться, и мне бы не хотелось, чтобы с украшениями для волос случилось то же самое. Следование идентичному дизайну для всех украшений должно полностью решить эту проблему.

— Ладно. Они будут разных цветов, но их внешний вид останется одинаковым.

— Хорошо, тогда закончим на этом. Ах, подожди, есть ещё кое-что. Ты говорила, что зимой вы собираетесь учиться? Я дам тебе это. Посмотришь, когда вернёшься домой.

— Что это?

Я принялась рассматривать деревянную дощечку, что дал мне Бенно, но он тут же схватил меня за щёку.

— Я сказал, посмотришь после того, как вернёшься домой! Поняла?

— Дя-а!

— Вот же. Ты можешь вернуть её после того, как у тебя спадёт лихорадка. Возвращайся домой как можно скорее. Лутц, не своди глаз с этой идиотки. У меня такое чувство, что она попытается прочитать написанное на дощечке по пути домой и в результате с ней что-нибудь случится.

Я, вспоминала, что когда ещё была Урано, то, возвращаясь домой из школы, меня сбила машина из-за того, что в тот момент я читала книгу. Так что я промолчала и отвела взгляд.

Марк положил заказанные нами нитки в корзину, которую Лутц должен был забрать домой. Когда мы уходили, Марк посмотрел на него с беспокойством. Мы шли медленно и я решила кое-что обговорить с Лутцем, прежде чем окажусь прикованной к постели.

— Эй, Лутц. Касательно того как будет делится оплата за украшения для волос…

— А?

— Для изготовления цветочной части требуется гораздо больше времени. Не возражаешь, если моя доля будет три больших медных монеты, а твоя две?

— Хорошо. Всё в порядке, даже если мне достанется одна монета, а тебе четыре.

Соотношение «одна монета к четырём» точнее отражало объём выполняемой работы, но моё стремление разделить три к двум имело под собой определённую причину.

— Это усложнит для нас расчёты, так что давайте сойдёмся на три к двум.

— Расчёты?

— Да. Я думаю, что мы должны поручить работу нашим семьям, платя по две средние медные монеты за цветочную часть и по одной средней медной за деревянную шпильку. Мы же поделим между собой две средние медные монеты.

— А? Нашим семьям?

На лице Лутца читалось недоумение, поэтому я продолжила.

— М-м-м, учитывая скорость, с которой моя семья может делать цветы, я думаю, что у нас в лучшем случае получится около тридцати украшений для волос в месяц. Если мы не хотим, чтобы у нас осталась куча неиспользованных шпилек, то, думаю, лучше если ты попросишь свою семью делать тридцать шпилек в месяц и брать с них свои комиссионные.

— Ты хочешь, чтобы я так делал, поскольку это важно для становления торговцем?

Похоже, Лутц вспомнил, как я говорила о разнице между ремесленниками и торговцами, и понял, к чему я стремилась.

— Всё верно. Почему бы тебе не подражать господину Бенно? Зимой тебе нужно будет усердно учиться, и если ты хочешь, чтобы обучение проходило успешно, то тебе нельзя будет посвящать всё своё время изготовлению шпилек. Пусть ты и мог бы получить больше денег, если бы делал их сам.

Я понимаю, что брать комиссионные со своей семьи не очень-то приятно, но для того, чтобы стать торговцем, необходимо учиться вести дела с ними.

После моих объяснений, Лутц некоторое время смотрел в землю, а затем поднял голову.

— Ну-у… я попробую.

Нитки должны были храниться у меня, а потому Лутц поднялся с ними по лестнице ко мне домой. Естественно, моя семья оказалась удивлена, когда я вернулась домой с кучей ниток, и сразу же прекратила работу, желая посмотреть.

— Лутц, для чего все эти нитки?

Мама… почему ты спрашиваешь об этом Лутца, а не меня, свою дочь? Раздосадованная недоверием мамы ко мне, я принялась объяснять.

— Это нитки для изготовления украшений для волос. Господин Бенно купил их для нас, чтобы мы могли продать ему готовые изделия. Это будет моё зимнее рукоделие, поэтому, пожалуйста, не используйте эти нитки для других целей, хорошо?

— Я понимаю. Лутц, спасибо тебе. Вот, съешь это, если хочешь.

Мама передала Лутцу маленькую баночку свежеприготовленного варенья. Взяв его, он сразу же просиял и помчался домой.

— Я отнесу это в кладовую, а ты, Майн, отправляйся спать.

Папа взял корзину и велел мне ложиться в постель.

— Эй, по крайней мере, позвольте мне сперва протереть своё тело. Я не смогла сделать это вчера, а сегодня мне снова пришлось ходить, так что я чувствую себя грязной.

— Я как раз нагрела немного воды, да и мне тоже хотелось бы быть чистой, так что давай поможем друг другу обтереться.

— Спасибо, Тули.

Около года я обтиралась вместе с Тули. Похоже, что сейчас она уже стала чувствовать себя некомфортно, если не обтиралась в течение трёх дней. Возле очага, самой тёплой части нашего дома, она поставила ведро воды, и, пока протирала руки, заговорила со мной.

— Год назад ты делала кучу странных вещей, которые я не понимала, а теперь ты уходишь, а затем возвращаешься с оплачиваемой работой. По правде говоря, я даже не знаю, что обо всём этом думать.

— А в этом году ты снова делаешь корзинки? — спросила я Тули, выжимая мокрое полотенце над ведром.

Она сдвинула косу в сторону, протирая шею, и ответила.

— За рукоделие, что дают на маминой работе платят больше, чем за то, что на моей, так что да. Я собиралась начать рубить подходящие деревья и снимать с них кору.

— Подожди, что? Тебе не обязательно заниматься тем рукоделием, что дают на твоей работе?

Разве это не является обязательной работой, которую даёт её начальник? После объяснений Бенно я решила, что у людей есть некая квота, которую им необходимо выполнить. Я в замешательстве наклонила голову, на что Тули хихикнула.

— Это всего лишь дополнительная работа, чтобы заработать немного больше денег. Некоторые люди уделяют ей много времени, а другие настолько заняты изготовлением одежды для своей семьи, что не могут выделить на неё время, так что она не является чем-то обязательным.

— Ох, вот как. Значит у всех по разному…

Я планировала попросить свою семью помочь, после того как они выполнят свою квоту, но если никакой квоты изначально не существует, то Тули могла бы помогать мне с самого начала. Я посмотрела на неё и улыбнулась.

— Моим рукоделием будет изготовление таких же украшений для волос, что я сделала тебе. За каждую цветочную часть для украшений, что я сделаю, я получу две средних медных монеты.

— Что?! Правда?! Так много денег. Могу ли я тоже их делать?

— Да, давай делать их вместе.

После моих слов Тули начала прыгать от радости. Её зелёные глаза сияли, поскольку она собиралась сделать множество цветов и заработать много денег.

— Эй, Майн, а что мне нужно сделать, чтобы подготовиться?

— Господин Бенно уже передал мне все необходимые нитки, а Лутц сделает шпильки из дерева, так что больше ничего не потребуется. Нам лишь понадобятся тонкие крючки, чтобы их вязать.

— Это и правда легко, раз не требует никакой подготовки.

Тули рассмеялась, а затем внезапно замерла и, моргнув, указала мне за спину. Обернувшись, я увидела маму, что стояла неподвижно, приложив руку к щеке. Она очень серьёзно о чём-то размышляла.

[[image:/storage/reader-images/e85748e5b8facf2ced8f43d4391756aaea31656a.jpg]]

— Майн, могу я присоединиться к вам после того, как закончу с твоим платьем для церемонии?

Лутц, что нам делать? Моя мама выглядит очень заинтересованной в том, чтобы присоединиться к нашей работе. Похоже, нам может понадобится больше шпилек.

План обучения Лутца

Как и предсказывал Лутц, я опять оказалась прикованной к постели с лихорадкой. На этот раз она была вызвана истощением, поэтому самым неприятным оказалась лишь тяжесть в теле. Это не было похоже на сжигающий меня жар, словно готовый поглотить меня заживо, так что, вероятно, мне станет лучше после небольшого отдыха. Ну или так я думала, прежде чем прошло целых три дня. Эта затянувшаяся лихорадка была раздражающей, но меня сразу же ругали, если я пыталась встать с кровати без разрешения. В итоге, у меня не осталось иного выбора, кроме как просто валяться в постели, несмотря на то, что я чувствовала себя некомфортно из-за слишком долгого сна. А-а-а-а, мне так скучно!

Сегодня был день свиньи. В отличие от прошлого года, моя семья достаточно доверяла мне для того, чтобы оставить дома одну, так что рано утром они отправились без меня. Рядом с кроватью они оставили бутерброд и несколько чашек воды, чтобы я могла поесть и утолить жажду. Пусть я и могла бы встать с постели, если бы того захотела, но я знала, что это лишь продлит лихорадку, а потому мне оставалось только спокойно лежать в постели. Вот только без возможности поговорить с кем-нибудь мне было очень скучно. Мне так хочется книгу…

Несмотря на то, что у меня имелось множество неудачных образцов бумаги, возможности что-либо с ней сделать пока не было, поэтому они просто были сложены на дно деревянной коробки, в которую я складывала свою одежду. С тех пор, как мы закончили экспериментировать с бумагой, мы были очень заняты, а я не хотела спешить с первой книгой, поскольку хотела чтобы она вышла как можно лучше. Вот только, это были экспериментальные образцы бумаги, а потому они сильно отличались по качеству и размеру. У меня была бумага, что получилась почти идеально, и бумага настолько плохая, что могла развалиться, если поднять её слишком быстро. Какая-то бумага оказалась настолько тонкой, что я могла видеть сквозь неё, а какая-то — настолько твёрдой, что могла сломаться, если согнуть её слишком сильно.

Было бы несложно использовать бумагу, которая лишь немного порвалась, когда мы снимали её с сушильной доски, но если в ней оказывались большие дыры, то мне было сложно обрезать ножом лишь пригодные для использования части. Я хотела бы иметь пару тонких и острых лезвий, которые я могла бы использовать вместо ножниц.

Создание бумажной книги займёт много времени. Похоже, что эта зима окажется для меня напряженной. Ох! Это напомнило мне, что пусть и не книга, но у меня есть данная Бенно дощечка. Я наконец вспомнила, что Бенно дал мне деревянную дощечку и велел прочитать её после возвращения домой. С чтением в постели нет никаких проблем. Я встала с кровати, открыла коробку с моей одеждой и достала из моей сумки деревянную дощечку размером с лист бумаги формата А4. Затем я вернулась в постель и стала её читать.

«Учебная программа для подготовки новых учеников». На дощечке было написано самое необходимое для обучения только что принятого ученика. Если разбить написанное на шесть основных разделов, то это будет выглядеть так:

Знать как следует здороваться и как хорошо одеваться.

Уметь писа́ть все буквы и цифры.

Знать, как пользоваться счётами.

Иметь некоторое представление о том, как считать деньги.

Запомнить те товары, что продаются в нашем магазине.

Запомнить имена наших поставщиков.

— М-м-м, как мне кажется, за зиму мы можем научиться лишь как писа́ть, выполнять расчёты и подсчитывать деньги. Думаю, что два последних пункта в этом списке в любом случае придётся выучить каждому ученику, так что они не должны стать нашим приоритетом, — пробормотала я, составляя план обучения на зиму.

Пока что я задалась вопросом, сколько букв и цифр запомнил наизусть Лутц. Пусть я и показала ему некоторые, но если их не использовать, то было бы легко их забыть. Как только я уточню, как много он запомнил, я смогу начать вновь учить его, начав с того, что он забыл. Возможно, вместо того, чтобы использовать примеры предложений, я могла бы научить его писать заказы на поставку или письма с просьбами о встрече? Они будут включать слова, которые понадобятся ему для работы, поэтому если изучить их сейчас, то это не повредит.

Честно говоря, я и сама в основном знала лишь слова связанные с работой. В этом мире у меня не было никаких словарей, и я училась читать и писа́ть у Отто, который пытался обучить меня как свою помощницу для подготовки бюджетных документов, у Бенно, являвшегося торговцем, и у Марка, что был правой рукой Бенно. Благодаря им я выучила много слов, что полезны для ведения торговых дел и тому подобного. Но вот общеупотребительных глаголов и существительных я знала мало.

— Я знаю, как использовать счёты для того, чтобы складывать и вычитать, но мне придётся спросить Марка, как на них умножать и делить.

Я могла бы научить Лутца письменному счёту, используя для этого свою грифельную дощечку, но если я не хочу выделяться среди других учеников, то мне всё же нужно научиться пользоваться счётами. Если возможно, я бы хотела уметь делать как можно больше.

— Я хочу обучить Лутца базовому школьному курсу математики с первого по третий класс, но это будет сложно сделать без учебника или рабочих тетрадей. Я должна уделить первоочередное внимание тому, чтобы обучить его считать и преобразовывать числа в денежные единицы, начав с того, чтобы он твёрдо усвоил сложение и вычитание с числами состоящими из одной цифры. Как только это будет сделано, я смогу перейти к тому, чтобы попробовать объяснить ему концепцию умножения и деления… Ну-у, для этого мне может понадобиться больше, чем одна зима.

Естественно, обучить трёхгодичному курсу математики за одну зиму было весьма сложно, даже если отказаться от всего лишнего и сосредоточиться на основных принципах. Я вздохнула и почувствовала, как жар внутри меня стал распространяться. Чувствуя давление от пожирающего меня жа́ра, что пытался вырваться наружу, я сдавила виски и стиснула зубы.

Возвращайся, я не звала тебя. Я толкнула жар внутрь себя, представляя, что закрываю ящик крышкой, и лишь тогда смогла выдохнуть.

Это продолжалось недолго, но из-за силы пожирающего меня жара я почувствовала, что проголодалась. Я взяла бутерброд, что моя семья оставила для меня, откусила большой кусок, и пока прожёвывала его, размышляла о том, как следует здороваться и как хорошо одеваться.

— Этот пункт для меня самая большая проблема. Хорошо одеваться и знать как следует здороваться. Я не знаю, что имеется ввиду под «хорошо» в случае с одеждой, и ни я, ни Лутц не знаем, какие-либо конкретные фразы, что используют торговцы, когда приветствуют друг друга, клиентов и или кого-то ещё.

Я видела подчинённых Бенно и тех, кто работал на третьем этаже торговой гильдии, так что понимала, что нам придётся купить для работы новую одежду. Но мне требовалось уточнить у Бенно, насколько дорогой являлась такая одежда.

Также он должен будет рассказать нам о приветствиях. Я знала, что в этом мире не принято склонять голову, но я не знала, что следует делать вместо этого. До сих пор я лишь улыбалась, надеясь что этого будет достаточно. Тем не менее, похоже, что Бенно или глава гильдии не обменивались какими-либо особыми приветствиями.

Пока я смотрела на данную мне Бенно дощечку, моё сознание начало уплывать от меня, а когда я открыла глаза, то моя семья уже была дома и относила подготовленную для хранения свинину в нашу зимнюю кладовую.

— С возвращением.

— Ты проснулась? Как твоя лихорадка?

— Думаю, что она пошла на спад.

После пробуждения я чувствовала себя довольно хорошо, а потому могла предположить, что лихорадка начала отступать. Вероятно, завтра мне всё же придётся провести весь день дома, но послезавтра я уже смогу выйти.

* * *

На следующий день Лутц, на спине которого была корзина, пришёл навестить меня, прежде чем отправиться в лес. Несмотря на то, что я чувствовала себя уже лучше, мы не могли долго разговаривать, поскольку мне следовало оставаться в постели, чтобы убедиться, что я поправлюсь, но всё же я была очень рада его видеть.

— Привет, Майн. Я слышал, что твоя лихорадка спа́ла? Тули сказала мне, когда мы встретились внизу.

— Да, это произошло вчера вечером. После ещё одного дня отдыха я смогу выйти из дома.

— Понятно. Я волновался, прошло уже много времени с тех пор, как ты оказывалась прикованной к постели на столь долгий срок.

И Лутц, и моя семья очень беспокоились обо мне, поскольку, и правда, прошло немало времени с последнего раза, когда лихорадка длилась несколько дней.

— Слышал, что ты не смогла пойти посмотреть как в этом году забивают свиней.

— Ох, ну в этот раз ничего не поделаешь.

Я стала понемногу привыкать к разделке животных, но я не была согласна со своей семьёй в том, чтобы считать день свиньи захватывающим праздником. Честно говоря, думаю, что мне повезло, что я болела и провела весь день в постели.

— Я просмотрела дощечку, которую на днях дал нам господин Бенно, и составила план обучения для нас. Как ты думаешь, мы могли бы завтра встретиться с господином Бенно? Я хочу вернуть дощечку и купить счёты.

— Ага. Кстати, а что на ней написано?

Похоже Лутц вспомнил, что Бенно одолжил нам дощечку, и с интересом наклонился вперёд, готовый выслушать меня.

— Это то, что должны знать его ученики. Сколько букв и цифр ты помнишь?

— Я помню все, которым ты меня учила, — ответил он, словно это было совершенно естественно.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

— Что? В самом деле?! Ты их не забыл, хотя и не пользовался ими?!

— Ну, у меня не так много возможностей изучить что-то подобное, так что я не хотел забыть то, что узнал, а потому я практиковался и писа́л их на земле или стене. После того, как я купил грифельную дощечку, я стал практиковаться с ней.

— Ух ты, Лутц, это здорово! Молодец!

Лутц оказался гораздо более трудолюбивым, чем я себе представляла. Или, может быть, я рассуждала слишком пристра́стно, поскольку привыкла, что государственные школы были чем-то естественным, и я легко могла получить любую желаемую информацию. Я никогда не беспокоилась о том, чтобы что-то забыть. Если бы я что-то забыла, то просто могла прочитать книгу снова. Пока я помнила, в какой книге это читала, я могла перечитывать её сколько угодно раз, запоминая каждую мелочь.

— Я не настолько хорош. Майн, ты куда удивительней. Ты можешь прочитать все эти большие цифры.

— Хорошо, тогда я научу тебя читать большие цифры. Подашь мне мою грифельную дощечку?

Один, десять, сто, тысяча, десять тысяч… Я научила его словам для больших чисел. Он мог легко прочитать числа до сотни, поскольку эти цифры использовались на рынке, но остальные были ему неизвестны. Указывая на грифельную дощечку, я произносила числа каждого порядка, и вскоре ко мне присоединился Лутц. После того, как мы прочитали каждое число по нескольку раз, я написала случайное число на своей дощечке.

— Хорошо, а теперь проверим как ты их запомнил. Как ты прочитаешь 78 946 215?

— Хм-м-м, это один, десять, сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч, миллион, десять миллионов, так что…

Скрестив руки, Лутц размышлял с довольно серьёзным видом, и, прежде чем я успела понять, он уже мог сосчитать до десяти миллионов. Либо он умел хорошо сосредотачиваться, либо, возможно, обладал лучшей памятью, чем другие дети, но в любом случае он оказался умнее, чем я ожидала. Вероятно, он сможет многому научиться за зиму.

Если Лутц станет умнее, не потеряю ли я свою ценность, лишившись того, в чём я превосхожу его? Подумав об этом, я немного огорчилась, ну тут вернулась Тули с ведром воды.

— Что?! Лутц?! Ты не собираешься в лес? Все уже ушли!

— А-а! Прости, Майн, мне пора. Спасибо, что научила меня.

Лутц поспешно вскочил и убежал. С такой скоростью он наверняка догонит остальных, прежде чем они достигнут ворот. Я помахала ему вслед.

* * *

На следующий день, мои родители дали мне разрешение выйти на улицу, поэтому после полудня мы с Лутцем направились к Бенно, поскольку в это время он не так занят. Дверь была закрыта, и перед ней стоял охранник.

— Похоже, что сейчас ещё перерыв.

— Хочешь вернуться на площадь и немного посидеть? Незачем слишком долго стоять.

— Это верно. Думаю, что сегодня мне нужно почаще сидеть.

Мы решили убить время за разговором, но похоже, что охранник узнал нас и поманил нас к себе.

— Я спрошу у мастера, могу ли я вас впустить. Пожалуйста, немного подождите.

— Спасибо.

Охранник прошёл в магазин, и сразу же вернулся, широко раскрыв дверь для нас. Он провел нас через слабо освещённый магазин, поскольку занавески были затянуты и блокировали солнечный свет, а затем открыл нам дверь в комнату в задней части магазина. В комнате было светло благодаря светившему через открытые окна солнцу и ярко горящему в камине огню. Бенно, который явно до этого был занят работой, отложил в сторону ручку и чернила и встал.

— Майн, ты чувствуешь себя лучше?

— Да. Мы пришли, чтобы вернуть дощечку. Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов о том, что там было написано?

— Нет, спрашивай. Я тоже хочу кое-что обсудить, но давай начнём с того, что ты хочешь спросить, — сказал Бенно, указывая нам, чтобы мы сели за тот же стол, что и всегда.

— Спасибо, что одолжили эту дощечку. С её помощью мне удалось составить план обучения для нас.

— Ха?

— Но я бы хотела спросить о нескольких вещах. Я знаю, что нам нужно хорошо одеваться, но что конкретно вы подразумеваете под «хорошо»? Кроме того, ни я, ни Лутц не знаем, есть ли у торговцев какие-то особые приветствия, которые они используют.

Бенно кивнул и посмотрел на нас.

— В принципе, ни один из вас не выглядит слишком грязным, несмотря на то, что вы простолюдины, живущие возле южных ворот, поэтому вам просто нужна рабочая одежда и новая пара обуви. Вы сможете купить всё необходимое примерно за десять малых серебряных монет, поэтому, если вы начнёте копить сейчас, у вас должно быть достаточно денег к лету.

— Десять малых серебряных… Я рад, что подражал Майн и сохранил свои деньги, — пробормотал Лутц, явно изумлённый сказанным.

Вся одежда Лутца была обносками, сшитыми руками его матери, поэтому он, вероятно, был потрясён, узнав, что ему придётся заплатить как минимум десять малых серебряных монет лишь за одежду и обувь. Хотя я тоже удивилась, но я знала, что одежда здесь не производится массово, а потому ожидала, что одежда сделанная на заказ будет стоить дорого. Но пусть она и дорогая, мы всё же могли себе её позволить, если поработаем весной и сделаем достаточно бумаги.

— Далее, Лутц, ты должен работать над тем, как ты разговариваешь с людьми. Если ты не научишься говорить более вежливо, как это делает Майн, я не смогу позволить тебе общаться с клиентами.

После слов Бенно, Лутц замер. Было трудно выучить вежливую речь, если вокруг не было людей, которые её использовали. Я попыталась подумать о том, кто из тех людей, что знал Лутц, говорил наиболее вежливо.

— Думаю, ты бы мог многому научиться, если бы понаблюдал за тем, как говорит господин Марк.

— Эм-м… мне немного не по себе.

Я могла понять, что ему было неловко и некомфортно от того, что от него требовали изменить его манеру речи, это то же самое, что изменить свою личность. Но если он этого не сделает, то ему не разрешат общаться с клиентами. Особенно в таком магазине как у Бенно, который всё больше тяготел к работе с дворянством. Потребность взаимодействовать с благородным обществом требовала от человека хорошо одеваться, хорошо говорить и следовать надлежащим манерам.

— Не волнуйся. Если постараешься, то у тебя получится. Пусть господин Бенно бывает с нами грубым и злым, но с клиентами он вежлив, поэтому всё, что тебе требуется, так это научиться менять свою манеру общения в зависимости от того, с кем ты разговариваешь.

Бенно не был особенно вежлив даже с главой торговой гильдии, но я знала, что он может быть вежливым, если захочет. В противном случае он не был бы успешным торговцем.

— Тебе не нужно быть вежливым со мной, своей семьёй или кем-то в этом роде. И ты заметил, что с господином Бенно или главой гильдии я разговариваю иначе? Тебе кажется, что это выглядит неестественно?

— Теперь, когда ты об этом упомянула, думаю, что нет. Ты говорила так естественно, что мне никогда не казалось это чем-то странным.

Если вы немного измените манеру общения, то никто и не заметит, что в вас что-либо изменилось. Пусть в начале это и может показаться странным, но со временем вы к этому привыкните.

— Как насчёт того, чтобы во время работы подражать тому, как говорит господин Марк? Думаю, тебе стоит начать с того, чтобы общаться с людьми на «вы» и пользоваться такими словами как «пожалуйста» и «благодарю».

Я привела несколько примеров, и Лутц кивнул.

— Я понял, благодарю тебя.

— Нет, не так! Ты должен говорить: «благодарю вас»!

— Пф-ф-ф! А-ха-ха-ха-ха!

Бенно, слушавший нашу беседу, разразился смехом, стуча по столу и задыхаясь от хохота. На его глазах появились слезы, и пусть он и выглядел глупо, но продолжил хохотать держась за живот.

— Пха-а-а… я не знаю, как далеко ты продвинешься с ним за зиму, но ты уж постарайся.

Я бросила взгляд на Бенно, который не мог удержаться от смеха, но это не произвело никакого эффекта. Я сжала кулак и с твёрдой решимостью поклялась себе, что научу Лутца говорить вежливо. Это напомнило мне спросить кое о чём ещё.

— Ах да, господин Бенно.

— Что такое?

— Мне бы хотелось получить счёты. Мы никогда не научимся использовать их без практики.

Когда Марк пользовался счётами, то казалось, что его пальцы танцевали, двигаясь быстро, без заминок и ошибок, полностью подвластные его воле. Мы, вероятно, не сможем достичь того же уровня, но всё же, для того чтобы научиться пользоваться счётами нам требуется практика.

— Счёты, да? Если вы не возражаете против тех, что использовались в моём магазине, то я могу продать вам одни за шесть больши́х медных монет. Вы собираетесь использовать одни счёты вдвоём?

— Да, благодарю.

Мы коснулись гильдейскими картами с картой Бенно, и каждый из нас передал ему по три больши́е медных монеты. После чего он вручил нам счёты.

— Лутц, теперь мы можем практиковаться с использованием счётов.

— Ага.

— Есть что-нибудь ещё, что ты хочешь спросить? — поинтересовался Бенно.

— Ох, нам нужно заказать к весне сукету размером с договор, но…

— Просто напиши заказ на поставку. Марк уже знает, где её заказать, так что оставь это ему.

— Что? Но…

Марк сказал мне, что если я не буду сама доставлять заказы на поставку и нести ответственность за их содержимое, то я буду сама виновата, если произойдёт какая-либо путаница. Я не должна оставлять это на него.

— Для тебя есть ещё кое-какая работа. Так что давай, напиши заказ сейчас.

Под напором Бенно я достала из своей сумки набор письменных принадлежностей. У меня оставалась лишь одна дощечка для написания заказов на поставку.

— Господин Бенно, у меня больше не останется дощечек для заказов…

— Да, потому что ты заказала множество вещей. Я дам тебе ещё.

— Спасибо! Кроме того, у меня почти не осталось чернил.

Мы потратили много чернил, написав множество заказов на поставку и проверяя, насколько удобно ими писа́ть на различных экспериментальных образцах бумаги. Но услышав мою просьбу, Бенно сжал губы.

— Честно говоря, я хочу взять с вас плату за это… но ладно, считай, что это часть моих первоначальных вложений.

Его слова напомнили мне, что Отто говорил о том, что чернила достаточно до́роги, так что дети не могли ими пользоваться. Я никогда не слышала их реальной цены, а потому робко спросила Бенно о ней.

— Простите что спрашиваю, но если бы вы взяли с нас плату за них, то сколько бы стоили чернила?

— Около четырёх малых серебряных монет.

— Что?!

Даже если бы мы с Лутцем объединили наши сбережения, то всё равно не смогли бы себе их позволить!

— Не трать их впустую.

— Разумеется! Конечно же не буду!

Я хотела использовать чернила, чтобы сделать свою книгу, но мне следовало отказаться от их покупки. Лучше всего будет воспользоваться оставшимися сажевыми карандашами.

Я принялась писа́ть свой заказ на поставку. К этому моменту я уже привыкла их писа́ть. Кончик моей деревянной ручки быстро скруглился, но я попросила Лутца заточить его, чтобы он вновь стал острым. После чего я попросила у Бенно лист бумаги для договора среднего размера, измерила его, а затем на основе этой информации написала ещё заказы на поставку, необходимые для изготовления сукеты.

Бенно просмотрел заказы, которые я только что написала, и приподнял брови.

— Написано аккуратно, без единой грамматической ошибки. Я передам их Марку. И Майн… у меня будет столько же проблем, сколько и у тебя, если эта бумага не будет сделана. Так что не беспокойся, я прослежу, чтобы всё было сделано как надо.

Раз уж Бенно сказал, что проследит за всем, то я могу довериться ему. Я облегчённо вздохнула и убрала письменные принадлежности.

— Это всё, о чём вы пришли поговорить?

— Да.

Я кивнула. Бенно сразу же расправил плечи, а выражение его лица стало жёстким. Мы с Лутцем напряглись, чувствуя, что он собирается говорить о делах.

— В таком случае, Майн, я хочу поговорить с тобой о той жидкости для мытья волос, о которой ты мне рассказала.

Когда мы ходили чтобы взять ключ от мастерско́й, во время когда экспериментировали с бумагой, я рассказала Бенно о том, как изготовить простой универсальный шампунь. Так как я полностью отказалась от своих прав на шампунь из-за магического договора, я совершенно не понимала, почему он заговорил об этом сейчас. Я в замешательстве наклонила голову, а Бенно продолжил обеспокоенным голосом.

— Ты сказала, что из мери́лов получается лучшее масло для этой цели, поэтому я ждал текущего сезона, чтобы приступить к работе.

— Но ведь сезон мери́лов почти закончился? Вы ещё не начали?

Мы с Лутцем обменялись взглядами. Действительно, сезон мерилов почти подошёл к концу. Моя семья собрала уже много мерилов и готовила из него шампунь. А Бенно был настолько одержим прибылью, что я предполагала, что он уже успел много его сделать и продать.

— Ты не так поняла. Я купил большое количество фруктов и начал изготавливать жидкость в мастерско́й, но даже следуя твоим инструкциям, она получилась не такой, как у тебя. Есть какие-нибудь идеи относительно того, почему так?

После слов Бенно я удивлённо подняла брови. Чтобы сделать шампунь требовалось лишь раздавить фрукты, отжать масло и добавить травы. Я совершенно не понимала, в чём тут можно ошибиться. Лутц, неоднократно помогавший мне с этим, тоже был в замешательстве.

— Я даже не знаю, что сказать. Процесс изготовления не так уж и сложен.

Я могла бы придумать различные способы улучшения шампуня при помощи некоторых ингредиентов, но я не понимала, как он может не получится изначально. И Тули и Лутц могли бы самостоятельно приготовить надлежащий шампунь без каких-либо пояснений от меня.

— Мне не хочется брать тебя туда, где тебя могут увидеть другие люди, но если я не завершу эту жидкость, то это будет нарушением нашего магического договора. Не могла бы ты отправиться со мной в мастерску́ю?

Нарушение магического договора влекло за собой серьёзные штрафы, а в худшем случае вы могли даже умереть. Опасаясь за свою жизнь, я сразу ответила: «Хорошо», но Лутц схватил меня за руку.

— Майн, прямо сейчас ты недостаточно здорова для этого. Ты помнишь, что хоть твоя лихорадка и прошла, ты всё ещё не полностью восстановилась?

Пусть Лутц и был прав, но в это время года я редко находилась в хорошем состоянии. Когда холодало, я могла свалиться с лихорадкой в любое время и в любом месте. Я бы никогда ничего не сделала, если бы согласилась дожидаться того момента, когда стану достаточно здоровой, чтобы куда-то идти без риска свалиться с лихорадкой.

— Но мы не знаем, сколько времени мне понадобится, чтобы полностью восстановиться. К тому моменту уже может выпасть первый снег, а потому мы должны пойти сейчас, пока я не больна.

— Я понимаю, но…

Лутц начал волноваться, но Бенно мягко похлопал его по голове, чтобы успокоить.

— Лутц, не стоит слишком волноваться. Ей не придётся ходить, я понесу её. Я бы в любом случае не смог замедлится до её темпа.

— Раз так, то я думаю, что всё будет в порядке.

Слова Лутца ознаменовали, что Бенно вновь понесёт меня.

И почему с изготовлением шампуня возникли проблемы? Я совершенно не понимала, ведь раньше у меня не было сложностей с ним. Смогу ли я разобраться в чём проблема?

Причина неудачи и способы устранения

Когда Бенно нёс меня в мастерску́ю по изготовлению шампуня, он как-то странно посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но при этом ему было несколько неловко.

— Эй, Майн, о той жидкости для мытья волос…

— А? Вы о [простом универсальном шампуне]?

— Да, это сложно и долго произносить. Разве ты не можешь назвать его как-то иначе?

Это правда, что название, которое я придумала, было длинным и трудным для понимания для Бенно и других людей из этого мира, так как они не понимали, что означают слова, которые я говорила. А это значит, что дворяне могут не принять продукт после его выхода на рынок.

— А-а-а, ну, я придумала это название не особо задумываясь, так что оно не является чем-то важным. Вы можете просто изменить это.

— Правда?

Бенно удивлённо моргнул, а я улыбнулась и кивнула ему. Так получилось, поскольку на тот момент я прекрасно себя чувствовала после того, как наконец помыла свою зудящую голову и просто сказала первое, что пришло мне в голову. Меня это не особо беспокоило

— Да. Вы можете назвать его как пожелаете.

— Даже если ты так говоришь, для меня это не очень легко.

Бенно нахмурился, глубоко задумавшись. Похоже, что не так-то просто найти подходящее название для нового товара. Желая как-либо помочь ему, я решила дать ему первый пришедший мне в голову совет.

— Если мы говорим о названии для товара, то, думаю, это должно быть что-то такое, что легко сказать и легко запомнить. Может быть, вместо того, чтобы называть его чем-то вроде «жидкости для мытья волос», мы должны использовать слова, которые у людей ассоциируются с тем, что оно сделает их волосы блестящими, здоровыми и красивыми?

— Эм-м-м… Хм-м-м…

По мере того, как я говорила, выражение лица Бенно стало более жёстким. Возможно, мой совет лишь усилил давление на него. От размышлений, у Бенно на лбу проступили глубокие морщины.

— Ну я тоже всё это время называл его [простой универсальный шампунь], так что, думаю, это вполне нормально, — ответил Лутц, небрежно пожав плечами

— Майн, у тебя есть другие идеи? Что-нибудь ещё?

Бенно смотрел на меня, прося помощи. Похоже, у него не получалось придумать подходящее название.

Но я так привыкла называть его простым универсальным шампунем, что не могла придумать для него другого названия. Я могла бы просто сократить его, но не знала, смогут ли люди этого мира понять, что означает такое название.

— Эм-м? Даже не знаю, как насчёт [шампунь-ополаскиватель]?

— Так значит это всегда должен быть [шампунь], да?

— Не совсем, просто это то, что пришло мне в голову…

Бенно некоторое время что-то бормотал, но поскольку он так и не смог придумать более подходящего названия, да и привык к моему первоначальному, то решил сократить его до «униша́м». Хм-м… так действительно нормально?

После того как мы добрались до центральной площади, Бенно повернул к западной дороге. Я удивлённо моргнула, ожидая, что мастерска́я по отжиму масла будет на ремесленной улице.

— В западной части города тоже есть мастерски́е? Я думала, что все они на ремесленной улице.

— Раньше это был цех по переработке продуктов питания. В основном такие цеха располагаются на западе, так как выгоднее находиться рядом с рынком, где перемещаются большинство продуктов.

— И правда, мерилы ведь съедобны. Я так долго использовала их лишь для изготовления униша́ма, что уже и забыла об этом.

Когда я впервые сделала шампунь, я думала лишь о чистоте своих волос и избавлении от зуда. Я не могла и подумать, что в конечном счёте он станет продуктом на продажу. Вначале я растерялась, поскольку у меня не было риса, морских водорослей или какого-либо сока. Покопавшись в своих воспоминаниях и стараясь найти в них всё, что я знала о шампуне, я вспомнила, что читала журнал о «естественной жизни» в котором описывалось как сделать скраб смешав фруктовое масло с мелкой солью и апельсиновой кожурой. Я даже делала его вместе со своей прошлой мамой, когда она была одержима «естественной жизнью».

Кстати, также в том журнале описывалось как изготовить из яичных белков маску для лица и об использовании сушёных слив и саке для создания лосьона, но ничего из этого не требовалось для моей молодой и здоровой кожи. Всё, что меня заботило, так это ингредиенты для изготовления шампуня.

Сначала мне было сложно заполучить масло. Честно говоря, я была настолько поглощена тем, что моя голова зудела, что совершенно не думала о том, насколько тяжело было ходить в лес, а потому тогда я ещё не осознавала, что была весьма эгоистична, просив Тули дать мне необходимые ингредиенты. Благодаря её помощи я вымыла голову, снова сделав волосы гладкими и шелковистыми, таким образом сделав свой первый шаг на пути к здоровому образу жизни. Спасибо тебе, Тули!

Мастерска́я, к которой привёл нас Бенно, выглядела как большой склад. Как и следовало ожидать от цеха по переработке пищевых продуктов, в воздухе витало множество самых различных запахов. Рядом друг с другом находилось несколько рабочих столов, за которыми работники занимались выполнением различных задач. Вдоль стен располагались по́лки с готовыми к использованию инструментами.

— Бригадир здесь? Сообщите ему, что Бенно хочет его видеть, — сказал Бенно ближайшему работнику.

— Понял! — энергично ответил тот, прежде чем умчаться.

Бенно опустил меня вниз и принялся ждать бригадира. Вскоре рабочий заговорил с несколько полноватым мужчиной, и тот направился в нашу сторону, тряся животом. То что он является главой цеха по переработке еды, можно было понять с первого взгляда. Его тело ясно давало понять, что он действительно любит поесть. Я назвала его «несколько полноватым», но это описание сделано с точки зрения японца. Учитывая, насколько скудной в городе была еда, думаю, что его можно считать весьма толстым.

— Благодарю вас, мастер Бенно, что проделали весь этот путь. Как вижу, вы привели с собой двоих детей.

— Они те, кто первыми придумали как делать униша́м. Держите это в секрете, — сказал Бенно, вложив достаточно силы во взгляд, чтобы бригадир смог лишь кивнуть в молчаливом согласии. — Итак, вы разобрались в чём проблема?

— Боюсь, что нет. Мы пробовали сменить инструмент, работников и множество других вещей, но похоже, что мы лишь отдаляемся от создания требуемого продукта.

Узнав, что прогресса нет, Бенно не скрывал своего раздражения, пристально глядя на обеспокоенного бригадира, отчего я невольно почувствовала, что мной тоже недовольны. Я потянула бригадира за рукав и заговорила с ним.

— Не могли бы вы показать мне, как вы его делаете?

— Разумеется. Буду признателен, если ты сообщишь мне, если что-нибудь заметишь. Мне сказали, что та вещь, которую мы здесь изготавливаем, вовсе не делает волосы намного чище.

Мы переместились в угол комнаты, чтобы бригадир мог провести для нас наглядную демонстрацию. Если он потерпит неудачу, то это будет пустой тратой сырья, так что он взял лишь один мерил и использовал специальные гири, чтобы раздавить его разом. Затем он поднял ткань и отжал её, в результате чего масло стекло в миску. У него это заняло гораздо меньше времени, чем когда я получала масло вместе с Тули или Лутцем используя молоток.

— Вот так мы и получаем масло. Вроде всё так?

С процессом получения масла похоже не было проблем.

— Вряд ли с этим что-то не так, — пробормотал Лутц.

— Для того, чтобы получить масло мы пользуемся молотком, а не гирями. Но я не думаю, что столь незначительная разница может как-либо существенно повлиять на результат.

— Да, дети должны пользоваться молотком для такого. Впрочем, возможно мне стоит и это попробовать, — пробормотал бригадир.

Но прежде чем мы это попробуем, у меня имелась просьба.

— Вы не возражаете, если я взгляну на масло, которое вы только что отжали?

Бригадир кивнул и передал мне миску. В ней находилось совершенно чистое, зелёное масло без каких-либо плавающих в нём примесей. Это масло полностью отличалось от того густого белого масла, которое получали мы.

— Ох, вот как. Теперь я понимаю.

Я поняла в чём заключалась проблема, как только увидела масло. Я рада, что смогла понять в чём дело, но в то же время причина их неудачи меня очень расстроила. Мне правда стало грустно.

— А-а?! Что мы делаем не так?!

Бригадир практически накинулся на меня, требуя ответа, так что, опустив плечи, я принялась объяснять ему.

— Всё дело в ткани, которую вы используете, чтобы отжать масло.

Бенно сразу же уставился на бригадира, который широко раскрыв глаза принялся судорожно размахивать руками.

— Ткань?! Но ведь для этой новой работы я специально купил весьма качественную!

— В том-то и проблема.

Теперь широко раскрыв глаза на меня смотрел не только бригадир, но и Бенно. Я пожала плечами и поставила наполненную маслом миску на стол.

— Куски ткани, что есть в наших семьях, грубые и не такие плотные. Это старое тряпьё. Думаю, по нашей одежде можно понять, что мы бедны. Мы не используем столь хорошо сотканную ткань, поэтому, когда мы отжимаем масло, то в масле остаются крохотные кусочки раздавленных фруктов и мелкие крупицы семян.

Масло, которое отжимали Тули и Лутц, всегда было белым и густым, а не зелёным и прозрачным. Причина проста. Ткань, которую мы использовали, была гораздо более грубой, чем та, что использовалась в этой мастерско́й, и вдобавок мы отжимали фрукты досуха, поскольку не могли позволить себе относится к маслу расточительно, пусть в результате масло и становилось менее прозрачным.

— Та вещь, что делает масло густым, называется [скраб]… я хочу сказать, это то, что вам нужно, чтобы сделать волосы чистыми.

Чистое масло, приготовленное в подобных мастерских, требует добавления скраба, вроде мелкой соли, цедры цитрусовых или орехов. Но в нашем случае масло уже обладало скрабом сразу же после того, как его отжимали. Не говоря уже о том, что у нас отсутствовала возможность добавить что-либо к маслу. Лучшее, что мы могли сделать, это использовать различные травы для запаха.

Похоже, бригадир оказался настолько удивлён, что раскрыл рот. Он явно не ожидал такого ответа. По правде, я тоже. Думая о том, что чем больше он старался получить более качественное масло, тем сильнее отдалялся от своей цели, я могла лишь посочувствовать, представив какое же напряжение он испытывал.

С другой стороны, выражение лица Бенно стало значительно мягче. Вероятно, от облегчения, что он нашёл источник проблемы. Взяв ткань кончиками пальцев, он пожал плечами.

— Не думал, что причиной неудачи окажется ткань. Кто бы мог подумать, что я окажусь наказан за использование качественных инструментов. Мне казалось, что проблема будет связана со смешиванием трав.

— В целом, травы нужны лишь для запаха.

Бригадир тяжело вздохнул, при этом на его лице читалось и облегчение и обеспокоенность.

— Полагаю, нам придётся выбросить всё то масло, что мы получили, используя эту ткань.

— Что? Не делайте этого! Вы лишь впустую потратите всё ещё пригодное для использования масло!

Если бы я могла выбирать, то и сама бы предпочла использовать высококачественное масло без примесей. Если добавить необходимые ингредиенты, чтобы получить надлежащий скраб, то униша́м получится намного лучше того, что я обычно делаю.

— Вам нужно просто добавить в это чистое масло [скраб]. При правильном подборе ингредиентов вы сможете получить униша́м который будет намного качественней, чем тот, что делала я.

— Вот как? А ты много знаешь для маленькой девочки, не так ли? — пробормотал впечатленный бригадир.

В это же время в глазах Бенно появился блеск, словно у хищника, нашедшего свою добычу.

— Ой…

О, нет. Мне не следовало этого говорить. Кровь отлила от моего лица. Взглянув на Лутца, я увидела, как он неодобрительно качает головой. Такими темпами, Бенно разоблачит меня так же, как когда-то Лутц. А-а-а-а-а! Я такая идиотка! Почему я ничему не учусь?!

Мне каким-то образом удалось справиться с собой и изобразить на лице улыбку. Мне нужно сохранять спокойствие. Он пока ещё не раскрыл меня.

— Просто будьте осторожны с добавлением чего-либо, чьи крупицы могут оказаться достаточно грубыми и острыми, чтобы повредить кожу головы, — сказала я с улыбкой.

После этого я попыталась покинуть мастерску́ю, но Бенно, свирепо улыбаясь, схватил меня за плечо и удержал на месте.

— Майн, похоже, ты знаешь намного больше, чем говоришь, верно?

Так и есть, но я не собираюсь копать себе яму ещё глубже. Я не смогу вести здесь спокойную жизнь, если меня начнут подозревать. Не важно как, но мне следует избежать допроса Бенно. В отличие от Лутца, Бенно не знал прошлой Майн, а следовательно, не имел веских доказательств, подтверждающих его подозрения. Я могла бы справиться с текущей ситуацией, если бы постаралась. И я старалась изо всех сил. Собрав всю волю в кулак, я противостояла взгляду Бенно, стараясь улыбаться и ища выход из сложившихся обстоятельств, несмотря на стекающий по моей спине холодный пот.

— Всё остальное за деньги. Вам придётся заплатить за дополнительную информацию. Просто-так я не расскажу.

— Сколько?

Усмехаясь, Бенно вздёрнул подбородок и велел мне назвать цену. Но независимо от того, сколько он готов мне заплатить, я не собиралась ничего ему рассказывать. Однако стоит мне ответить, как переговоры закончатся. Мне нужно заставить самого Бенно отказаться от переговоров. У меня кружилась голова, а сердце бешено колотилось, пока я отчаянно раздумывала что же следует сказать.

— Эм-м… в текущем виде униша́м и так будет успешен на рынке. Сколько вы готовы заплатить, чтобы заработать на нём немного больше? — спросила я, сохраняя спокойствие.

Мы смотрели друг на друга с фальшивыми улыбками. Красновато-карие глаза Бенно свирепо блестели, и от страха мне хотелось сразу же сдаться, но это была та битва, в которой я не могла позволить себе отступить. Всё, о чём я расскажу, явно будет выглядеть подозрительным и привлечёт нежелательное внимание. В то же время, Бенно заговорил с бригадиром, не отводя взгляда от моих глаз.

— Не возражаете, если мы одолжим вашу переговорную комнату?

— В-вовсе нет, пожалуйста.

В тот момент, когда бригадир ответил ему, Бенно подхватил меня и буквально похитил, неся меня к переговорной комнате.

— А-а-а-я-яй?!

— Майн?!

— Мы просто немного поговорим! Никому не входить! — га́ркнул Бенно, заставляя Лутца резко остановиться.

Побледневший бригадир кивнул.

Захватив чужую переговорную комнату, Бенно посадил меня на стул, а затем сел напротив. Некоторое время он молча смотрел на меня, а затем заговорил.

— Две малых золотых монеты.

— Что?

Мне кажется, я услышала что-то невероятное. Я определённо ослышалась. Мне показалось, что я услышала довольно абсурдную цену за информацию, но мне наверняка это послышалось. Пусть я и оказалась потрясена, но, мне удалось прийти в себя и притвориться, что просто его не расслышала. Но Бенно сразу же повторил свои слова, на этот раз более четко.

— Я заплачу две малых золотых монеты. Расскажи мне как улучшить униша́м, какие ингредиенты использовать, всё, что ты знаешь.

Он был готов заплатить две малых золотых монеты, чтобы улучшить униша́м? Какую прибыль он ожидал получить с него? Возможно, он собирался назначить непомерную цену для продажи дворянам, как и в случае с Фридой?

— Эм-м, господин Бенно, а за сколько вы планируете продавать униша́м? — поинтересовалась я.

Бенно в ответ прищурился и фыркнул.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

— В таком случае, я уже рассказала вам как изготовить униша́м, так что его улучшение тоже не имеет ко мне никакого отношения.

Я облегчённо вздохнула и, думая, что это конец разговора, положила руки на стол, чтобы спуститься со стула.

— Три малых золотых монеты. Больше я дать не смогу.

Бенно схватил меня за руки и, выглядя несколько недовольным, поднял цену. Услышав столь огромную сумму, моё сердце принялось бешено колотиться, и всё же, если это была максимальная цена, что он мог предложить, то переговоры подошли к концу. Чтобы Бенно ни о чём не догадался, мне следует отказать ему, ради своей спокойной жизни.

— Я отказы…

— Возьми эти деньги и сохрани их. Единственное, что может помочь тебе справиться с пожиранием, это деньги.

Я собиралась сказать: «я отказываюсь», но Бенно меня перебил, пристально посмотрев на меня. Он произнёс это тихим и сильным голосом, но казалось, что он был на грани того, чтобы заскрежета́ть зубами.

— Господин Бенно, вы знаете о моём пожирании?

— Я думал о такой возможности, но не был уверен, пока на днях старикан не рассказал мне.

«Старикан» был главой гильдии. Интересно, что он сказал Бенно, и какое отношение это имеет к тому, что после того, как я продала украшения для волос Фриде, Бенно перестал быть столь настороженным рядом с ним?

Я оказалась настолько удивлена сменой тона Бенно, что поднимаясь со стула, я лишилась сил, и со вздохом упала обратно. Должно быть, это выглядело так, словно я согласилась, так что Бенно наклонился над столом и приблизил своё лицо к моему. Затем он заговорил так тихо, что только я могла его слышать. Но несмотря на шёпот, я слышала его слова отчётливо.

— У его внучки тоже пожирание, как и у тебя, но она жива благодаря деньгам и связям главы гильдии с дворянами. Нравится тебе это или нет, но тебе необходимо продать те сведения, что ты знаешь, сохранить деньги и подготовиться к тому дню, когда это случится.

— Какому дню? Что случится?

— К тому дню, когда ты больше не сможешь контролировать жар внутри своего тела.

Я наконец-то всё осознала. Я уже чувствовала, как постепенно усиливался пожирающий меня изнутри жар, но я думала, что мне просто кажется. Я сочла, что это лишь колебания моего самочувствия. Похоже, что Бенно и глава гильдии пришли к выводу, что пожирающий меня жар со временем усиливается, и в конечном итоге мне станет слишком сложно его контролировать. Взвесив вероятность того, что меня раскроют и свою собственную жизнь, я пришла к единственно возможному ответу.

Я пока ещё не хотела умирать. Я наконец добралась до этапа, когда могла сделать бумагу. После зимы я неоднократно терпела неудачи, но проделав большую работу я добилась того, что создание книг больше не являлось несбыточной мечтой. Не говоря уже о том, что со временем я привыкла к жизни в этом мире, и стала лучше взаимодействовать со своей семьёй. В прошлом я всегда была лишь мёртвым грузом, но сейчас, я наконец-то нашла то, в чём могла быть хоть немного полезной. Мне стало нравиться жить в этом мире.

Я пока ещё не хочу умирать, но мне следует обдумать, что произойдет, если я предоставлю желаемую Бенно информацию, а он сочтёт это странным. Что случится, если он посчитает меня странной и жуткой маленькой девочкой? В отличие от Лутца, который знал прошлую Майн, Бенно вряд ли бы понял, что к чему. Он просто решит, что я жуткий ребёнок, который знает слишком много о тех вещах, о которых знать не должен. Не думаю, что он попытался бы убить меня лишь из-за того, что я окажусь жуткой, и, поскольку он не связан с моей семьёй так же, как Лутц, то ничего плохого не случится, даже если он сообщит им, что я жуткая.

В худшем случае Бенно отдалится от нас и отбросит свои планы нанять нас учениками. Однако, если такое произойдёт, то я могла бы просто принять предложение Фриды и главы гильдии. Даже, если Бенно прекратит свою поддержку, у меня всё ещё останутся варианты. И раз для выживания нужны деньги, я хочу продолжать жить.

— Ладно. Я продам всё что знаю за три малых золотых монеты, — ответила, смотря в глаза Бенно.

Он слегка кивнул и отпустил мои руки. Затем, после того, как мы соприкоснулись картами, он взял мою сумку и достал принадлежности для оформления заказов, даже не спросив для начала меня.

— Эй! Это мои вещи!

— Вещи, которые предоставил тебе мой магазин

— Это правда, но по крайней мере сначала спросите меня!

— Да, прости, — ответил Бенно, явно ни о чём не сожалея.

Взяв ручку и чернила он приготовился писа́ть, воспользовавшись дощечкой для заказов как блокнотом.

— Хорошо, я слушаю. Начни с того, как мы можем продать то масло, которое, как нам казалось, получилось неудачным.

— Вам просто нужно добавить в него подходящие ингредиенты, чтобы получился [скраб]. Для этого могут подойти множество различных вещей, но проще всего будет добавить соль. Разотрите её, пока она не превратится в мелкий порошок, и добавьте её к маслу. Это послужит и для очистки, и для устранения запахов.

— Соль? Неужели?

Самое простое из всего, что я прочитала в журнале, это смешать фруктовое масло с мелкой солью. От удивления глаза Бенно расширились. Он, вероятно, не ожидал, что что-то столь знакомое окажется эффективным для решения проблемы.

— Вы также можете высушить кожуру некоторых фруктов, вроде [цитрусовых]… я имею в виду, что вам нужно высушить кожуру чего-то вроде феридзи́на и тоже измельчить её в порошок. Она позволит лучше очищать, да и запах станет лучше, чем у простого масла..

— Так значит кожуру феридзи́на? Понял. Что-нибудь ещё?

Продолжая писа́ть, Бенно взглянул на меня.

— Эм-м… может быть [орехи]… а-а, ну-у я хочу сказать, что если вы добавите размолотые ну́сты, то это тоже должно помочь. Правда, у меня никогда не было возможности попробовать такое, поскольку моя семья слишком бедна.

Взгляд красновато-карих глаз Бенно был обращён на меня, и судя по его выражению лица, он намеревался вытащить из меня как можно больше информации.

— Ты знаешь о том, что не могла попробовать сама? Майн… кто же ты?

— Это секрет, и вам не купить его за малые золотые монеты.

Бенно нахмурился и скривил губы. Моё сердце бешено колотилось, пока Бенно оценивал меня подозрительным взглядом, не понимая кто же я такая. У меня недоставало сил выдерживать его взгляд и оставаться спокойной. Продолжая изображать улыбку, я всё же рискнула узнать у Бенно, что же он решил.

— Вы больше не собираетесь иметь со мной дел, поскольку я жуткая маленькая девочка? Продавая вам информацию, я была готова к тому, что всё этим кончится.

На мгновенье у Бенно от удивления расширились глаза, но затем он опустил взгляд, почесал голову и тяжело вздохнул. Несколько раз медленно покачав головой, он вновь посмотрел на меня. На его лицо вернулась его обычная самоуверенная улыбка.

— Нет, ты приносишь мне много денег. Я беспокоюсь лишь о том, чтобы кто-нибудь не забрал тебя. Не забывай, я всё же торговец.

Бенно встал, а затем растрепал мои волосы, показывая, что относится ко мне как и раньше, и тем самым давал понять, что решил сохранить статус-кво и не копать глубже. Я облегчённо выдохнула и пригнулась, чтобы избежать руки Бенно, так как он не переставал трепать мои волосы, а затем показала ему язык.

Появление тромбэ

Наступило такое время года, когда проснуться и встать утром с постели стало довольно сложной задачей. Пока я лениво валялась в кровати, думая о том, как же холодно, мой отец закончил готовиться к работе.

— Майн, как ты себя чувствуешь?

— М-м-м? Как и всегда. Папа, а почему ты спрашиваешь?

Возможно то, что я лежу в кровати было неправильно истолковано им как то, что я больна? Когда я неохотно села, папа с беспокойством посмотрел на меня.

— Отто хотел встретится с тобой, чтобы обсудить планы на зиму, и спрашивал, не могла бы ты прийти сегодня.

— Хорошо, я приду. Сегодня я не болею, да и с господином Бенно никаких дел нет.

Папа ушёл, поскольку ему требовалось дойти до ворот, прежде чем те откроются со вторым ударом колокола. Проводив его, я встала с постели и быстро переоделась.

— Мама, Тули. Сегодня я пойду к воротам.

— Поняла. Сейчас в лесу уже почти ничего не найти, так что, думаю, всё в порядке, если в этом году ты больше не пойдёшь в лес.

— Тули права. Мы не хотим, чтобы ты случайно подхватила лихорадку в это время года. Тебе стоит прекратить ходить в лес.

В последнее время похолодало и стало легче простудиться, к тому же количество дней, когда мне нездоровилось увеличилось. Если бы я упорствовала, то это бы лишь привело к тому, что окружающим пришлось бы заботиться обо мне, так что я решила, что будет лучше, если я и правда перестану ходить в лес.

— Эй, Майн, собираешься сегодня к воротам? — спросил Лутц, увидев, что я выхожу из дома со своей сумкой.

В отличие от меня, одетую во множество слоёв одежды, чтобы не простудиться, остальные дети носили достаточно лёгкую одежду. Всё-таки, если слоёв одежды будет слишком много, то станет сложнее свободно двигаться, а сейчас, в этот короткий зимний период перед тем, как выпадет снег, было важно собрать как можно больше дров.

Я шла к воротам вместе с другими детьми. В последнее время я приспособилась более или менее поддерживать их темп, лишь немного отставая. Правда, почти каждый раз, когда я пыталась их догнать, Лутц останавливал меня.

— Хорошо, встретимся у ворот, когда я буду возвращаться. Обязательно дождись меня.

— Да. Удачи тебе, Лутц.

Остальные дети направлялись в лес, поэтому я отделилась от них у ворот. Я не увидела у ворот папу, но стражники уже знали меня. Я отсалютовала одному из них, и меня отвели в привычную комнату для ночной стражи.

— Господин Отто, вы здесь? Это я, Майн.

Открыв дверь я увидела, что по́лки вдоль стен уже были заполнены связанными с бюджетом дощечками. Сам же Отто перебирал окружающие его дощечки.

— Привет, Майн. Рад тебя видеть.

— Давно не виделись, господин Отто.

Быстро отсалютовав ему, я подошла к ближайшему к камину стулу. Тот был достаточно высокий, и забравшись на него, я достала из сумки свою грифельную дощечку и грифель.

— Итак, давай поговорим о наших зимних планах. Как ты думаешь, как часто ты сможешь приходить?

— Эм-м… я поговорила об этом с папой, и он решил, что я смогу приходить, когда чувствую себя хорошо, не идёт снег, и он несёт стражу в утреннюю или дневную смену.

Во-первых, зимой было не так много дней, когда я чувствовала себя хорошо. Я стала сильнее, чем в прошлом году, так что надеюсь, что дней, когда я прикована к постели с лихорадкой станет меньше, но всё же я не могла предсказать как будет на самом деле. Во-вторых, погода. Метели во время зимы были частыми. Папа сказал, что не обязательно должно быть солнечно, и при лёгком снегопаде я могла пойти, но я знала, что он повернёт домой, как только увидит единственную снежинку. Он слишком сильно меня опекал. И, наконец, треть всех своих рабочих дней папа нёс ночную стражу.

— Думаю, что можно пересчитать по пальцам обеих рук, то количество раз, когда я смогу зимой прийти к воротам.

— Ну-у, я так и предполагал. Я просто надеялся на большее, потому что даже в тот раз, прошлой зимой, ты очень сильно помогла мне. Так что я надеюсь, что ты сможешь приходить как можно чаще.

— Я понимаю.

Всё что от меня требовалось — это считать, и я могла заработать немного грифелей, так что я не возражала. В этом году мне потребуется больше грифелей, чем в прошлом, поскольку мне с Лутцем предстоит вместе учиться, поэтому я планировала усердно работать и заполучить побольше грифелей.

— А, кстати, грифели, которые я использую здесь, не считаются частью моего заработка.

— Пф-ф, аха-ха-ха, — засмеялся Отто, — как вижу, ты думаешь как торговец. Не беспокойся, грифели, которыми ты пользуешься для работы, не учитываются. Расслабься и просто помоги мне с расчётами.

Возможно, он нашёл моё уточнение забавным, но, тем не менее, для меня это было важно. Я закатала рукава, чтобы они не стёрли буквы, и приготовила грифель.

— Вот твоя работа на сегодня.

Отто положил передо мной стопку дощечек. Это были списки расходов на различные материалы, что использовались отделом высшего руководства, который отдавал приказы стражникам. Похоже, что Отто был ответственным за весь бюджет ворот. Опустив плечи, он сказал мне, что легче сделать всю работу самому, чем идти на риск и указывать начальству на их ошибки. Осторо́жничая, чтобы не ошибиться сама, я принялась за подведение итогов, проверяя вычисления дважды.

— Отто, ты здесь?! Немедленно займи свой пост у ворот!

В комнату ворвался обеспокоенный солдат. Отто быстро провёл на дощечке линию, показывающую, где он остановился в расчётах и, предупредив меня, чтобы никто не трогал счёты, выбежал из комнаты. Судя по всему, за воротами что-то случилось. По ту сторону двери я слышала множество быстрых шагов, гулко отдающихся по каменной мостовой. Похоже, все так торопились, что я бы не могла просто взять и открыть дверь, чтобы поинтересоваться у кого-нибудь, что же произошло.

Я приходила к воротам множество раз, чтобы помочь Отто, но никогда раньше, здесь не было такой суеты. В моё сердце закралось беспокойство, и то, что я осталась в комнате одна, лишь усугубляло его. Со мной всё будет хорошо, так ведь? Я глубоко вздохнула и, пройдясь взглядом по пустой комнате, почувствовала лёгкое головокружение. Похоже, жар в моём теле не желал оставлять без внимания даже незначительный упадок моего духа, и принялся неистовствовать. Почувствовав мою слабость, жар пытался вырваться из меня. Недовольная этим, я напрягла своё тело, чтобы отбросить жар внутрь. Представив, как закрываю пламя крышкой, я сумела запечатать его внутри себя.

— Ха-а-а-а… Я так устала.

Борьба с пожиранием отняла у меня так много сил, что прежнее беспокойство немного уменьшилось. Я продолжила заниматься расчётами, и вскоре вернулся Отто. Быстро завершив оставшиеся на дощечке расчёты, он принялся собирать свою часть документов.

— Похоже, появился тро́мбэ. Ребёнок прибежал за помощью, так что половина стражников отправилась в лес. Я должен стоять у ворот, пока они не вернутся, но не могла бы ты пока меня нет продолжать расчёты? Кроме того, если прибудут люди с рекомендательными письмами, то я отправлю их к тебе. Я надеюсь, ты позаботишься о них.

Понимание того, что же произошло, развеяло мою тревогу, так что я могла продолжать работу без лишнего беспокойства. Кстати говоря, Лутц уже упоминал, что тро́мбэ обычно появляются в лесу в конце осени. Может быть, мы смогли бы заполучить больше тро́мбэ для изготовления бумаги.

Эм-м? Но если он вырос достаточно больши́м, чтобы для борьбы с ним потребовались солдаты, то, возможно, древесина будет слишком твёрдой для бумаги? Кто знает. В прошлый раз, когда появился тро́мбэ, потребовалось всего лишь несколько детей, чтобы срубить его, так что я совершенно не беспокоилась. Я вернулась к работе над списками, которые мне требовалось подсчитать. В конце концов я снова услышала за дверью шум.

— Майн, пришёл Лутц. Он сказал, что хочет с тобой кое о чём поговорить.

— Если он раздобыл древесину тро́мбэ, то мне нужно вернуться домой, чтобы обсудить это с ним. Я закончила с расчётами вот отсю́да и досю́да.

— Спасибо. Ты очень помогла.

Судя по всему, дети и солдаты вернулись вместе, поскольку я видела, что они стоя́т у ворот держа в руках тро́мбэ. Когда я высматривала Лутца, прибежал папа с больши́м бревном на плече.

— Майн, смотри, твой папа срубил такой здоровый тро́мбэ!

— Ух ты, и правда здоровый. Мы собираемся использовать его как дрова?

— Нет, древесина тро́мбэ плохо горит, поэтому она не годится в качестве дров. Мы сделаем из неё мебель. Такая мебель сможет пережить пожар в доме, так что она используется для хранения ценностей.

— Вот как, я понимаю. Это любопытно.

Мне не следовало ожидать чего-то меньшего от столь странного фэнтезийного растения. Вряд ли его можно назвать деревом, если оно даже не горит в огне! Когда я покачала головой, одновременно выражая раздражение и восхищение, то увидела, как позади папы мне машет Лутц .

— Ну что, Лутц?

— Лутц, почему у тебя лишь такие тонкие ветки? Майн, посмотри, твой папа намного круче.

Папа гордо выпятил грудь, увидев ветки тро́мбэ в корзине Лутца, но я бы хотела, чтобы он не пытался соревноваться с маленьким ребёнком. И, к несчастью для него, у Лутца были именно такие тонкие молодые ветки, которые я хотела. Я вздохнула. Вот только из-за того, что чем больше тро́мбэ вырастает, тем сложнее его рубить, дети и солдаты хвастались тем, кому удалось срубить дерево побольше. Я могла видеть как люди, сравнивали срубленное, соревнуясь у кого же из них брёвна и ветки были больше и толще.

— Тонкие ветки бесполезны!

Один из детей, чьи мелкие ветки оказались высмеяны, в истерике бросил свой тро́мбэ на землю. Древесина тро́мбэ не годилась на дрова, а молодые мягкие ветки были недостаточно прочными для изготовления мебели. Они считались бесполезными почти для всех. Но не для меня, поскольку я намеревалась изготовить из них высококачественную бумагу. И я не собиралась упустить свой шанс получить их бесплатно.

— Если они тебе не требуются, могу ли я забрать их? Они тебе правда не нужны?

— Конечно нет, они никуда не годятся!

Смущенный тем вниманием, что он привлёк к себе, мальчик оставил их и убежал. Я подобрала брошенные ветки тро́мбэ, и другие дети принялись вынимать из корзин свои.

— Если хочешь, то можешь взять и мои. Даже если я и принесу их домой, от них не будет много толку.

— Возьми и мои. Мне они не нужны.

Вокруг меня сложили довольно много дерева.

— Лутц, похоже нам досталось много тро́мбэ.

— А-а-га…

Лутц собрал брошенный возле меня тро́мбэ и положил его в свою корзину.

Папа, потрясённый увиденным, нахмурился и взглянул на нашу корзину.

— Эй… Майн… зачем они тебе?

— Дерево, которое я использую, должно быть молодым и мягким. Лутц, пошли.

Повернувшись к папе спиной, я ушла. Лутц следовавший за мной, почесал голову.

— Знаешь, я принёс немного тро́мбэ, потому что знал, что он нам нужен, вот только… мы ведь должны обработать срубленные ветки в течение пяти-семи дней, верно?

— Да, а что?

— Я не хочу входить в реку когда так холодно, и у нас нет лишних дров, чтобы кипятить воду в течение целого удара колокола. Не должны ли мы просто сдаться?

Я знала, что в это время года мы не найдём в лесу много дров, но я отлично понимала, что Бенно будет в ярости, если мы лишь по этой причине потратим впустую древесину тро́мбэ.

— Ну, думаю, я знаю, что господин Бенно нам скажет, но всё же сначала мы должны обсудить это с ним.

— Он определённо разозлится, если мы просто выбросим весь тро́мбэ. Ха-а-а… но я не полезу в реку в такой холод.

Мы направились в магазин Бенно, но охранник, естественно, сказал Лутцу, что тот не сможет пройти внутрь, поскольку он неподобающе выглядит, так что ему пришлось остаться ждать снаружи. Охранник позвал Марка, который проследовал за ним обратно к двери. Вместе с Марком я и прошла внутрь. Как раз в тот момент, когда мы вошли в магазин, из комнаты Бенно вышел покупатель. Покупатель прошёлся оценивающим взглядом по моей поношенной, неподходящей данному магазину одежде, и протяжно хмыкнул. Мда, мне действительно следует купить сменную одежду в ближайшее время. Я не хочу, чтобы из-за меня люди принижали одежду, продаваемую Бенно. А это значит, что мне нужно побыстрее накопить денег.

Увидев как я вхожу в комнату, Бенно удивлённо моргнул.

— Что ты здесь делаешь? Мы ведь не планировали встретиться сегодня.

— Да, это незапланированный визит, но у меня есть кое-что, о чём мне нужно с вами поговорить. Так случилось, что сегодня в лесу появился тро́мбэ.

После моих слов Бенно тотчас же с грохотом встал и наклонился вперёд.

— Тро́мбэ?! Ты смогла заполучить сколько-нибудь древесины?!

— Да, древесины у нас много. Вот только… будет трудно изготовить из неё бумагу.

— Это ещё почему?

Бенно подозрительно прищурился, не понимая, в чём может быть проблема. Несмотря на то, что я знала, что это его разозлит, я всё же объяснила причину

— Эм-м… ну-у… у нас не хватает дров, чтобы кипятить воду в течение целого удара колокола, да и ре…

— Ты идиотка!

Прежде чем я успела объяснить, что вода в реке слишком холодная, чтобы войти в неё, нетерпеливый Бенно обрушил на на меня молнии.

— Подумай, насколько дрова дешевле, по сравнению с редким тро́мбэ! Только попробуй сказать, что ты не можешь рассчитать стоимость материалов и итоговую прибыль!

— Так и знала, что вы так скажете. Можем ли мы тогда пойти на склад древесины с господином Марком и купить дрова?

Я выглядела слишком юной, так что даже если бы я пришла на склад древесины и попросила дрова, то меня бы сочли подозрительной и попросили бы уйти.

— А где Лутц?

— Он на улице. Мы пришли сюда сразу же после того, как он вернулся из леса, поэтому он слишком грязный, чтобы войти внутрь…

После моих слов, Бенно сразу же позвонил в стоящий на столе колокольчик, чтобы вызвать Марка.

— Марк, спроси у Лутца о самочувствии Майн и сможет ли она сегодня сходить на склад древесины. Майн, а ты пока напиши заказ на поставку.

Бенно достал для меня дощечку и чернила, и я принялась писа́ть заказ.

— Господин Бенно, мне нужно достаточно дров, чтобы кипятить воду в течение одного удара колокола. Что мне написать?

— Просто напиши вот так. Вам продадут немного больше, чем нужно, но это лучше всего.

Я кивнула и продолжила писа́ть. Вскоре Марк вернулся после разговора с Лутцем.

— Судя по всему, Майн не сто́ит сегодня больше ходить. Если она закончила оформление заказа на поставку, то я отправлюсь с Лутцем на склад древесины.

— Спасибо, Марк.

Передав Марку заказ на поставку и проводив его, Бенно вручил мне несколько дощечек.

— Прочитай их, если тебе скучно.

— С радостью!

Дощечки в основном являлись советами для торговцев и оговаривали много ключевых моментов в договорах. Довольная подвернувшейся возможностью, я, напевая, разглядывала их и в конечном счёте осознала кое-что странное.

— Господин Бенно, покупка дров господином Марком ведь будет считаются частью ваших первоначальных вложений в нас?

Бенно повернулся и посмотрел на меня, но так ничего и не сказал.

— Кроме того, я подумала, что это немного странно, когда вы сказали, что ваши первоначальные вложения в нас закончились после того, как мы изготовили образцы? Разве магический договор, который мы подписали, не оговаривал, что до нашего крещения вы будете за всё платить? Разве дорогая сукета не должна считаться частью этих вложений?

Подумав о том, почему же Бенно хотел, чтобы я прочитала эти дощечки описывающие заключение догово́ров, единственное, что пришло мне в голову, так это детали нашего магического договора.

— Так значит наконец заметила, да?

— Что?! Почему вы обманули нас?!

— Я не обманывал вас. Я лишь проверил, чтобы удостовериться, что вы помните, о чём говорится в подписанном нами договоре. Скажем так, мне было любопытно взглянуть на то, как вы отреагируете, если я нарушу договор. Ты ничего не сказала, поэтому я решил, что ты забыла, что в нём сказано.

Он фыркнул и уставился на меня, барабаня пальцами по столу. На мгновение я лишилась дара речи, но затем всё же смогла прийти в себя и посмотреть на него.

— Я просто подумала, что это вполне разумно, что ваши первоначальные вложения прекратились после того, как мы закончили образцы. Я никогда не думала, что вы обманете нас, а, поскольку магические договоры сгорают после подписания, я не могла это перепроверить.

Бенно снова фыркнул и пожал плечами, одарив меня самодовольной улыбкой.

— Именно потому, что договоры сгорают, вам следует либо записать их содержимое на чём-то ещё, либо тщательно их запомнить. Вы были наивны.

— М-м-м… я постараюсь больше не совершать ту же ошибку.

Бенно был прав. Я должна была либо переписать договор, либо запомнить его. По правде говоря, после всех разговоров о магии, наказывающей тех, кто нарушает договор, я совершенно потеряла бдительность.

— Ну раз ты следишь за выполнением договора, то я продолжу оплачивать ваши вещи.

— Это то, что вы согласились делать в любом случае. Разве отказ платить не будет нарушением договора?

Я поджала губы и надулась, а довольный Бенно посмотрел на меня с победоносной улыбкой.

— Это было бы нарушением договора, только если бы я отказался платить. То, что ты не следишь за его выполнением — это твоя собственная проблема. Теперь же, когда ты следишь, я заплачу́. Таким образом, это не будет нарушением договора. Обязательно запомни всё это, если собираешься однажды стать торговцем.

— У-у-у-у…

Когда я разочарованно простонала, Бенно изогнул губы в широкой ухмылке.

— Если бы после прочтения этих пояснений о договорах ты так ничего и не заметила, я бы выжал из тебя, всё что только можно, — сказал он со смехом.

Я понимала, что Бенно пытался помочь мне вырасти как торговцу, и подобным образом он давал мне подсказки, подталкивая меня двигаться в правильном направлении, но всё же это было неприятно. Когда я вновь перевела взгляд на дощечки, намереваясь не дать ему обмануть меня снова, Бенно прекратил заниматься своей работой и заговорил со мной.

— Ах да, не могли бы вы начать своё зимнее рукоделие немного раньше?

— Моя семья уже закончила приготовления к зиме, поэтому мы могли бы, но зачем?

Продолжительность наших зимних приготовлений разнились из-за обстоятельств работы моего отца. Каждому солдату у ворот требовалось взять выходной, чтобы подготовиться к зиме, но невозможно, чтобы все покинули свои посты разом, поэтому они брали их по очереди. В прошлом году его очередь подошла довольно поздно, поэтому мы успели закончить с подготовкой почти перед началом снегопадов, но в этом году она подошла рано, так что нам удалось закончить довольно быстро.

— Не могли бы вы в ближайшее время сделать от десяти до двадцати украшений для волос различных цветов? Глава гильдии так хвастался украшениями своей внучки, что есть много людей, спрашивающих меня о них. И некоторым из этих людей я не могу отказать.

— Но в таком случае, разве мы не развеем то особое чувство, что Фрида единственная, у которой во время зимней церемонии крещения будет украшение с цветами?

Я не знала, было ли разумно устранять причину, по которой в тот раз мы настолько завысили цену, и, судя по тому как Бенно отвёл взгляд, он тоже этого не знал.

— Ну-у… её украшения будут единственными, что изготовлены в соответствии с её нарядом. Те, что будут продаваться в магазине полностью отличаются.

— В таком случае, думаю, я возьму с вас дополнительную плату, учитывая изменения в сроках.

Улыбнувшись, я запросила более высокую оплату, отчего Бенно лишился дара речи.

— Когда у вас есть возможность заработать деньги, то вы должны использовать её, чтобы заработать как можно больше, так ведь? Я подражаю вам, чтобы однажды стать хорошим торговцем.

Я рассмеялась про себя, а вот Бенно недовольно нахмурился.

— Десять средних медных монет за украшение. Ты не можешь жаловаться на двойную оплату, верно?

— Так не пойдёт. Я бы хотела одиннадцать или тринадцать средних медных монет. В противном случае, учитывая, что мы с Лутцем выполняем разную работу, делить деньги будет не слишком удобно.

Мы уже рассказали нашим семьям, что цветы оцениваются в две средних медных, а шпилька в одну среднюю медную монету. Оставшееся делились между мной и Лутцем, так что было бы не очень удобно иметь нечётное количество оставшихся средних медных монет.

— Хорошо. Тогда одиннадцать. Как торговец, ты весьма расчётлива.

— Я весьма признательна получить такую щедрую похвалу от столь уважаемого человека, как вы.

— И где ты только услышала все эти слова?

Бенно выглядел в равной степени и раздражённым и удивлённым. Я лишь пожала плечами.

— Ох, и не могли бы вы заплатить мне за одно из украшений для волос? Я могла бы взять деньги и из своих сбережений, но предпочла бы, чтобы вы заплатили заранее.

— Это не будет проблемой, но какова́ причина?

— Мне нужно наложить мотивирующее заклинание на свою семью.

Мне понадобится помощь мамы и Тули, чтобы закончить десять украшений для волос прежде, чем выпадет снег, и чтобы они согласились помогать, мне требуется их мотивировать. А поскольку моя мама не первый год занималась зимним рукоделием, она прекрасно знала, насколько смехотворно высокой была плата за эти украшения. А это значит, что она, скорее всего, начнёт подозревать не обманули ли меня, и что будет, если мы сделаем их, а в итоге нам не заплатят. Но если бы я могла показать ей, что мне должным образом платят за каждое украшение, то смогла бы разом поднять и её доверие и мотивацию.

Внезапно в дверь постучали.

— Мы вернулись. Заказанные дрова прибудут сегодня до закрытия магазина. Майн, завтра мы доставим их к вашему складу.

— Большое спасибо.

— До свидания, и будь осторожна, на улице холодно.

Марк вывел меня из магазина, и я увидела там стоящего Лутца, чья корзина была практически пуста. Похоже, что по пути на склад древесины, они оставили тромбэ на нашем складе. Теперь я понимаю, почему они решили не брать меня с собой.

Мы вдвоем медленно шли домой между зданиями. В этом сезоне небо темнеет быстрее, чем обычно. По правде говоря, я бы хотела дойти домой побыстрее, поскольку было весьма холодно, но если бы я так поступила, то моментально свалилась бы с лихорадкой.

Мы брели́ домой, и по пути я говорила с Лутцем о нашей зимнем рукоделии, которое требовалось начать раньше. Я рассказала ему, что Бенно пообещал заплатить немедленно и что мы сможем приступить к работе, как только я заручу́сь помощью своей семьи. Лутц коротко кивнул, а затем обеспокоенно нахмурил брови.

— Я мог бы сделать все шпильки самостоятельно, даже без помощи моей семьи. Меня больше беспокоит тромбэ.

— Тромбэ? Но почему?

Я в замешательстве наклонила голову. Лутц поник и тяжело вздохнул.

— Эй, Майн, ты думаешь, сможешь пойти в лес, чтобы помочь мне после того, как твоя семья велела тебе прекратить с этим? Мне придётся всё делать одному, не так ли?

— В этот раз я планировала работать на складе, чтобы мы могли заняться тромбэ вместе. Однако я не уверена, что моя семья скажет на то, что я выйду на улицу на целый удар колокола.

Не думаю, что было бы слишком сложно выйти на улицу, если бы я сказала им, что пойду в магазин Бенно и что не покину город. Но чем дольше я проведу на улице, тем выше вероятность, что я простужусь и свалюсь с лихорадкой, что стало бы проблемой.

— На складе? Но разве нам не нужна река?

От удивления Лутц широко раскрыл глаза. Можно было не сомневаться, что он не смог бы донести до леса одновременно кастрюлю, пароварку и дрова.

— Раньше работать в лесу было эффективнее, поскольку мы могли найти там и древесину для бумаги и дрова, но сейчас у нас всё это есть на складе. Нет смысла идти работать в лес, да и отнести туда всё необходимое было бы слишком сложно.

— Ну да, точно. Мне бы пришлось всё нести…

Лутц так сильно беспокоился, что ему придётся работать одному, что не подумал о том, сколько вещей ему потребовалось бы отнести.

— У нас не будет реки, чтобы промыть пропаренную древесину тромбэ, но это требуется лишь для того, чтобы легче очистить кору, подвергая её воздействию холодной воды после воздействия пара. Сейчас холодно и мы можем воспользоваться водой из колодца. Правда, придётся несколько раз набирать в колодце свежую воду, чтобы она не нагревалась, но это всё же проще, чем ходить в лес, не так ли?

Несмотря на мои слова, выражение лица Лутца всё ещё оставалось мрачным от беспокойства.

— Да, это будет проще. Но что дальше? Разве для хранения мы не должны очистить кору, пока она не станет белой?

— Да, я хотела бы оставить её на хранение после того, как мы очистим её до белой коры, но это не значит, что нельзя хранить чёрную кору. Думаю, всё будет хорошо. Очищать чёрную кору станет сложнее, но заходить в реку в это время года было бы самоубийством, так что давай даже не будем об этом думать.

Когда я развеяла все его заботы, выражение лица Лутца вновь прояснилось.

— Уф-ф. Какое облегчение, — несколько раз пробормотал он себе под нос, немного ускорив шаг.

Я подумала, что вернувшись домой, я попрошу маму и Тули помочь мне, а завтра займусь отпариванием древесины. По пути я обдумывала свои планы на завтра, но тут мои мысли потекли в ином направлении, возможно, потому что я была голодна. У нас есть пароварка, поэтому я хочу съесть горячий сладкий картофель с топлёным маслом

Ну-у… я не знаю, есть ли в этом мире настоящий сладкий картофель, но есть нечто, похожее на картофель. Если завтра я принесу картошку, а Лутц возьмёт сливочное масло, то, думаю, мы сможем поесть картофель с маслом? Звучит неплохо. И моё тело, и моё сердце согласны. Хорошо, давайте так и поступим.

Пока я пребывала в сладких фантазиях, мы уже успели добраться до колодца у наших домов. Лутц остановился и обернулся.

— Майн, я заберу ключ и зайду за тобой после того, как дрова доставят. Просто подожди дома, пока я не приду.

— Хорошо. Не забудь завтра взять с собой сливочное масло, ладно?

Попрощавшись с ним, я юркну́ла в свой дом. Поднимаясь по лестнице, я услышала, как через окна доносится крик шокированного Лутца.

— А-а?! Чего?! Сливочное масло?! Зачем масло?! Для чего?!

Что-о-о?! Я не сказала ему об этом? Ай-я-яй.

Мы сделаем всё разом (❀)

После ужина папа сразу же лёг спать, поскольку был в утренней страже. Чтобы не нарушить его сон, тихое занятие рукоделием за обеденным столом было наилучшим способом убить время до тех пор, пока мы сами не пойдём спать. Когда папа прошёл в спальню, я заговорила с Тули и мамой о рукоделии.

— Украшения для волос Фриды настолько популярны, что многие спрашивают, где их можно купить, поэтому господин Бенно спросил, не смогу ли я начать зимнее рукоделие раньше. Он хочет много таких украшений, как то, что мы сделали для Тули.

— Но, дорогая…

Мама и Тули переглянулись, и посмотрели на меня с сомнением на лицах. Было ясно, что, хотя они и могут помочь, они не хотят заниматься дополнительной работой в это, и без того загруженное время. Это примерно соответствовало моим ожиданиям, поэтому в качестве доказательства я достала две средних медных монеты из своей сумки и звонко положила их на стол.

— Я попросила, чтобы мне заранее заплатили за первое украшение. За цветочную часть господин Бенно заплатит столько.

Мама и Тули резко встали, отчего послышался грохот, и без лишних слов придвинули стол поближе к очагу, чтобы обеспечить себя дополнительным светом.

— Подождите, что?

Потрясённая происходящим, я одна осталась сидеть на своем стуле. Прежде чем я успела прийти в себя, Тули достала из швейной коробки три тонких крючка, а мама принесла из кладовой корзину с нитками. Я слезла со стула, пораженная тем, как сплочённо они действуют

Когда я немного пододвинула свой стул к столу, мама заговорила со мной.

— Майн, где готовое украшение, которое мы сможем использовать как образец?

— Эм-м? Я уже вернула его Тули, — ответила я, побуждая Тули быстро достать её украшение из собственной коробки.

Из-за шума, оттого, что она копоши́лась в своей коробке, папа спросил: «что случилось?», но мама просто сказала «ничего» и «спокойной ночи, дорогой».

Придвинув стул к столу, я забралась на него и увидела, что они уже всё подготовили.

— Майн, каких цветов мы должны их сделать? — спросила мама, пока перебирала нитки в корзине.

В целом, не важно каких они будут цветов. Все, что от нас требовалось, так это сделать украшения для волос того же дизайна, что и украшение Тули.

— Мы не знаем цвет волос и любимые цвета конкретных покупателей, поэтому господин Бенно хотел, чтобы мы сделали их различных расцветок. Ты можешь просто выбрать три разных цвета, как в украшении Тули, и сделать столько же цветков, сколько и на нём.

— Разумно. Тогда как насчёт белого, жёлтого и красного?

— На мой взгляд получится красиво и мило.

Как только я дала своё одобрение, мама принялась вязать в неимоверно высоком темпе. Она знала, как делать такое украшения для волос, поскольку помогала с украшением Тули, и, таким образом, её ничто не сдерживало. Небольшой цветок, на который у меня уходило минут пятнадцать, занял у неё всего пять.

— Ага, чем больше разных расцветок, тем лучше. Думаю, что я начну с белого, жёлтого и синего. Тех же цветов, что и у моего собственного украшения. Майн, а какие цвета выберешь ты?

Тули смеялась, выбирая нравившиеся ей цвета из корзины, заполненной радугой цветов. Похоже, ей действительно понравилось украшение для волос, которое я сделала для неё, что меня очень радовало.

— Пожалуй я начну с розового, красного и зелёного. Думаю, зелёные цветы будут похожи на листья. Получится очень мило, правда?

— М-м-м, и правда мило… Эй, Майн, как ты их делаешь?

Видимо Тули не хотела прерывать концентрацию мамы, так что придвинула свой стул к моему. Так как я делала украшение для волос как подарок для Тули, то у неё не было опыта в изготовлении таких же цветков.

— Это не так сложно. Ты просто должна сделать так, и вот так…

Я показала Тули, как вязать маленькие цветы, пока делала их сама. Вязать их было намного проще, чем розы Фриды, поэтому Тули не потребовалось много времени, чтобы их освоить.

— Поняла. Спасибо!

Тули вернула свой стул на прежнее место и принялась тихонько шить.

Мы продолжали так работать некоторое время. Закончив свой третий цветок, я подняла взгляд и увидела огромную разницу между тем, сколько сделала я, и сколько находилось на столе. Мама закончила уже достаточно маленьких цветов, чтобы хватило на украшение для волос, а перед Тули лежало шесть цветочков. Ничего себе. Да здесь две красавицы-швеи.

Движения рук мамы, и Тули были настолько быстры, что не шли ни в какое сравнение с моими. Они заканчивали цветы в мгновение ока. Даже мой опыт создания различных странных поделок не помогал мне сравниться с ними по скорости и красоте их цветов. Я вернулась к работе и решила не спешить, чтобы при сравнении мои украшения не выглядели заметно хуже чем у них.

Зимнее рукоделие, как правило, было делом, которым вы занимались, чтобы пережить невероятно скучное время, которого у вас было в избытке, когда вы оказывались заперты дома во время зимы. Это означало, что оно обычно включало множество неспе́шных разговоров. Но сейчас мы собрались в полумраке за столом поздно вечером, работая исключительно ради денег. Какие-либо слова были излишни, и все мы полностью сосредоточились на нашей работе.

— Всё готово! Что теперь?

Тули подняла голову, и её лицо сияло от радости. Перед ней находилось двенадцать цветков, по четыре каждого цвета. Достаточно, чтобы сделать хороший букет.

— Тули, ты быстрая. Я впечатлена. Эм-м-м, теперь мы просто пришьём их клочками ткани, и… ах! Ткань! Я забыла заказать её!

— Для подобного рукоделия вполне обычно, когда семьи покупают собственные материалы, поэтому мы можем просто воспользоваться тем, что у нас уже есть, — сказала мама, уже начав пришивать свои цветы к клочку ткани, чтобы закончить украшение.

— В таком случае я либо попрошу господина Бенно заплатить, либо предоставить мне ткань.

— Тебе не нужно заходить так далеко, он и без того платит нам по две средние медные монеты.

Эм-м… Тогда насколько мала плата, которую мама обычно получает за такое?

Когда я решила попросить Бенно пересчитать наш бюджет с учётом ткани, прежде чем мы примемся за зимнее рукоделие по-настоящему, Тули пошла в кладовую и схватила клочок ткани.

— Просто следуй примеру мамы и пришивай цветы на ткань, стараясь, чтобы в одном месте не оказывалось много цветков одного и того же цвета. Если ты пришьёшь цветы так, чтобы под ними не была видна ткань, то это будет похоже на букет из маленьких цветов.

— М-м-м, поняла.

Как только Тули закончила начатое ей украшение для волос, наступила ночь. В конечном счёте мне удалось сделать лишь половину украшения, а вот Тули закончила одно. Что до мамы, то она завершила восемьдесят процентов второго.

— Хорошо, вот ваша плата.

— Ура!

Я дала каждой из них по две средних медных монеты и положила законченные ими украшения в свою коробку.

— Теперь, девочки, отправляйтесь спать. Я присоединюсь к вам, как только закончу с тем, что начала́.

Мама указала на законченное за восемьдесят процентов украшение и одарила нас задумчивой улыбкой. Ну, это не займет много времени, учитывая, как быстро она работает. Тули и я на цыпочках прокрались в спальню, стараясь не разбудить папу.

Вот только почему, когда я проснулась, на столе лежали два готовых украшения? Мама, как поздно ты легла? Тули злилась, потому что тоже хотела продолжать работать.

— Мама, так не честно! Почему только ты работаешь допоздна́!

— Прости, дорогая. В следующий раз я буду осторожнее. И тебе уже пора, иначе ты опоздаешь на работу.

Мама извинилась перед надувшей щёчки Тули, и подтолкнула её идти на работу.

— Когда я вернусь, я сделаю много украшений! — сказала Тули и выбежала на улицу.

Посмотрев ей вслед, я взяла два маминых украшения для волос и положила на их место четыре средних медных монеты.

— Мама, я заплачу тебе сейчас, прежде чем ты уйдешь на работу, чтобы пото́м не забыть. Кроме того, сегодня я пойду к господину Бенно. Мне нужно будет дополнить украшения шпильками Лутца. В противном случае я не получу за них деньги, и тогда не смогу заплатить вам за следующие украшения.

— Хорошо. Будь осторожна, дорогая, и передай мою благодарность господину Бенно.

По той улыбке, что была на лице у мамы, когда она убрала средние медные монеты в свою сумку, я поняла, что она планирует работать так же усердно и сегодня вечером.

Дверь закрылась, и я услышала звук поворачивающегося ключа. Я продолжала махать с улыбкой на лице, пока звук шагов не стих окончательно, а затем вздохнула. Это не хорошо. Сила денег ну уж слишком сильна. Я не ожидала, что они настолько ускорятся. И особенно я не ожидала, что мама будет работать допоздна́. Если я не продам готовые шпильки и не запасусь деньгами, то, возможно, сегодня вечером у меня кончатся монеты.

— Ну, очистка древесины тромбэ сегодня на первом месте.

Я не знала когда именно придёт Лутц, а потому мне требовалось подготовиться и дождаться его.

Для начала, нечто похожее на картофель, известное как карфэ́л. Ну да, названия похожи. Далее, грифельная дощечка, грифели и счёты, чтобы мы могли заняться учёбой, пока дрова пропариваются. Нужно не забыть заказ на поставку, раз уж я собираюсь пойти к Бенно. Также можно взять крючок и нитку, чтобы закончить моё наполовину сделанное украшение. Это значит, что нужно захватить клочок ткани и мои семь маленьких цветков. Ну и иголку и нитку, чтобы пришить их на ткань и прикрепить к шпильке.

Всё подготовив, я принялась вязать маленькие цветы, ожидая прихода Лутца. Почти закончив второй из них, я услышала стук в дверь, и голос Лутца.

— Майн, ты дома?

— Доброе утро, Лутц. Что со шпильками. Ты сделал сколько-нибудь?

— Да, пять штук. А что?

— Захвати их все с собой. Я возьму иглу и нитку, и пока вода кипит, мне нужно закончить украшения для волос, чтобы я могла продать их господину Бенно. Мы уже закончили четыре цветочной части прошлой ночью.

После моих слов, Лутц широко раскрыл глаза.

— Но подожди, разве это не слишком быстро?! Разве ты не говорила, что делать эти цветы очень сложно и занимает много времени?

— М-м-м… ну-у, я даже я не думала, что они сделают всё так быстро. Я, честно говоря, немного беспокоюсь из-за этого.

— Понятно. Тебе просто нужно, чтобы я принёс шпильки, так? Что-нибудь ещё?

Да. Была одна вещь, которую я не могла позволить Лутцу сегодня забыть ни при каких обстоятельствах.

— Что насчёт сливочного масла? Ты подготовил его?

— Я думал, что просто не расслышал тебя… Я принесу немного. Запри дверь и спускайся, я встречу тебя внизу.

Похоже, он не принёс с собой сливочного масла. Всё чуть было не пошло́ прахом. Я могла лишиться возможности поесть очень вкусной картошки. Проследив как Лутц спустился по лестнице, я взяла свои вещи и вышла на улицу.

— Как же холодно.

На нашем складе было гораздо холоднее, чем на улице, где благодаря солнечному свету чувствовалось хоть какое-то тепло. Внутри не было места, чтобы можно было разжечь огонь, поэтому мы решили отпаривать древесину тромбэ перед ним. Оставив наши вещи на складе, мы вышли на улицу, где Лутц сложил камни по кругу, чтобы подготовить место для кастрюли, и я разложила ветки тромбэ в пароварке. Она оказалась заполнена в мгновение ока.

— Лутц, думаю, что нам понадобится ещё один слой пароварки.

— Ага, сейчас.

Раньше нам не приходилось отпаривать слишком много древесины разом, но сегодня нам требовалось обработать сразу всё дерево, что у нас было. Мы уже предполагали, что нам потребуется пара слоёв, так что Лутц принёс со склада вторую пароварку.

— Не пора ли мне поставить кастрюлю на камни?

— Да, я скоро закончу укладывать древесину.

Пока Лутц устанавливал кастрюлю на камни, я закончила раскладывать тромбэ в пароварку. Затем я использовала нож, чтобы сделать кресты на принесённых мной картофелинах, чтобы они лучше приготовились, и положила их в пароварку, после чего закрыла крышкой. Двадцать минут варки на пару, и у нас будет готов вкусный картофель с маслом (точнее говоря, вкусный карфэ́л с маслом).

Огонь под кастрюлей разгорелся, так что я принялась вязать цветы. Мне требовалось примерно по пятнадцать минут на изготовление каждого цветка, так что, учитывая, сколько времени займет обработка тромбэ, это был идеальный способ убить время, ожидая пока приготовится картофель.

— Лутц, нужно сделать несколько тонких палочек из бамбука, что есть у нас на складе. Их концы должны быть заострёнными.

— Эм-м? Зачем?

— Что значит «зачем»? Это нужно, чтобы мы могли убедиться, что [картофель с маслом] готов.

— А? Майн, что ты такое делаешь?

— Я подумала, что раз уж мы всё равно используем пароварку, то должны приготовить его… Разве тебе не хочется попробовать как он на вкус?

— Конечно хочу! Этот [картофель]-что-то-там ведь еда, верно?!

Ага-а… понятно. По какой-то причине [картофель с маслом] прозвучал на японском. Я полагала, что всё должно быть нормально, так как в этом мире жарили карфэ́л с маслом.

Когда Лутц понял, что то, что находится в пароварке — это еда, он приступил к изготовлению острых бамбуковых палочек.

— Эй, Майн, этот [картофель]-что-то-там вкусный?

— Он мне очень нравятся. Честно говоря, ты наверное уже ел нечто похожее на него.

На то, чтобы вода в кастрюле закипела, потребовалось больше времени, чем ожидалось, скорее всего из-за её размера, так что времени прошло достаточно для того, чтобы я закончила два цветка. Пришла пора проверить картофель.

— Хорошо, Лутц. Открывай крышку!

Чтобы быть повыше, я стояла на одном из неудавшихся предметов Ральфа и ждала пока Лутц откроет крышку. В правой руке я держала сделанную Лутцем острую палочку, а в левой палочки для еды.

— Майн, держи своё лицо подальше!

В тот момент, когда Лутц снял крышку, оттуда вырвался белый пар. Как только горячий пар развеялся, я открыла глаза и увидела жёлтый пы́шущий па́ром картофель рядом с древесиной тро́мбэ. Я осторожно проткнула палочкой одну картофелину. Она мягко вошла в неё, и та не развалилась, что означало, что картофель приготовился. Я сменила правую палочку на необходимые мне теперь палочки, что я держала в левой руке.

— Лутц, мне нужна тарелка!

— Думаешь, она у меня есть?!

— Подойдет и плоская доска. Кроме того, приготовь масло.

— Ты должна была подготовить всё это вместо того, чтобы делать цветы! Расставляй приоритеты!

— У-у-у… ты прав.

Я взяла картофелины палочками для еды, положила их на доску и велела Лутцу сразу же закрыть крышку. Затем, спрыгнув с подставки, я вывернула ножом поперечные надрезы и как можно скорее поместила туда немного масла. Запах тающего масла был превосходен. Моё предвкушение росло, а вот энтузиазм Лутца угас, после того, как он увидел, что из пароварки я достаю картофель.

— Что? Это всего лишь карфэ́лы? Майн, я думал, что это будет какой-нибудь потрясающий новый рецепт.

Он был разочарован. Вероятно, из-за того, что часто ел карфэ́л раньше. В этой местности его активно выращивали, так что карфэ́л являлся распространённым ингредиентом на обеденных столах. Трудно было не устать от него. Я могла понять его разочарование, учитывая, что картофель всё ещё не был подготовлен к еде, оставаясь в кожуре.

— М-м-м, вот как. Ну да, существует ведь много блюд, которые включают в себя использование карфэ́ла с маслом. Если не хочешь, то можешь его не есть.

— Я всё же съем…

Не обращая внимания на надувшегося Лутца, я сняла кожуру только с верхней части картофеля, прежде чем завернуть его в свой фартук, чтобы я могла держать его не обжигаясь. Затем, поднеся ко рту картофель, от которого всё ещё шёл пар, я откусила большой кусок. Лишь внешняя его часть немного остыла благодаря холодному воздуху, но внутри он был горячим и разваливался во рту. От него пахло деревом, из-за того, что он был приготовлен на пару вместе с древесиной тромбэ, что придавало маслу и картофелю особый вкус и аромат, какого я никогда не пробовала дома.

Ум-м… Приложив руку к щеке, я покачала головой от удовольствия, настолько было вкусно. Стоящий неподалёку Лутц вздохнул, а затем откусил от своего карфэ́ла. Сразу же его глаза расширились, и он уставился на свою картофелину. Потрясённый, он переводил взгляд с меня на картофель, а затем немного смутился.

— Так вкусно! Почему?! На вкус это совершенно не похоже на варёный карфэ́л, который я ел дома!

— Потому что я приготовила его на пару. Приготовленный в пароварке карфэ́л сохраняет свой вкус и аромат, а так как там находилась ещё и древесина тромбэ, то это всё равно, как если бы я его коптила, что добавило ему особый аромат.

[[image:/storage/reader-images/18870077fbeb63b91c770146464557e06bf3fdfd.jpg]]

Пока мы ели горячий и вкусный карфэ́л, я рассказала Лутцу о том, как делала прошлым вечером украшения вместе с мамой и Тули.

— И я не шучу, мама и Тули вязали настолько быстро, что я не могла в это поверить. Похоже, что они будут работать так же усердно и сегодня вечером. Я сама не закончила даже одно украшение. Ещё одно напоминание о том, насколько я бесполезна.

— Не нужно слишком переживать, это всего лишь вязание.

— А что насчёт тебя, Лутц? Как прошёл твой вечер?

После того, как Лутц доел последний карфэ́л, он с сожалением облизал пальцы и покачал головой.

— Никто не заинтересовался тем, что я делаю. Они просто отмахнулись от меня, когда я попросил их о помощи.

— Понятно. Хочешь, чтобы я и на твою семью наложила магическое заклинание?

— Магическое заклинание?

— Да. После того как господин Бенно заплатит нам, мы можем зайти к тебе и я покажу.

Мы поели, после чего Лутц набрал воды из колодца, чтобы мы могли помыть руки и попить. Затем я сходила за счётами и положила их перед Лутцем.

— М-м-м, хорошо. Сегодня у нас есть четыре готовых украшения. Я попросила господина Бенно заплатить нам за одно из них заранее, поэтому сегодня нам заплатят за три, при этом каждое стоит одиннадцать средних медных монет. Сколько в итоге он нам заплатит?

Лутц основательно задумался над вопросом и начал двигать пальцами по счётам.

— Тридцать три средние медные монеты!

— Да, верно. Молодец! Итак, всего тебе нужно сделать двадцать шпилек. Вчера ты сделал пять. Сколько ещё ты должен сделать?

Лутц выглядел неуверенно. Как и следовало ожидать, даже со счётами под рукой, он всё ещё не был умел с тем, чтобы считать, когда числа состояли из нескольких цифр. Поскольку он не мог свободно считать в уме числа из одной цифры, ему приходилось выполнять каждое действие на счётах, а потому я предложила пока что отложить их в сторону и вместо этого написала некоторые базовых упражнений по сложению на своей грифельной дощечке.

— В первую очередь тебе нужно изучить вот это. Важно, чтобы ты запомнил что получается при сложении этих чисел, чтобы потом мог сразу же дать ответ.

Лутц начал бормотать про себя, заучивая вычисления, а я вернулась к работе, заканчивая своё украшение для волос. К тому времени, когда я закончила вязать, было уже за полдень, и древесина тромбэ хорошо пропарилась.

— Лутц, принеси ещё воды и отойди на шаг.

Я использовала свои палочки, чтобы понемногу бросать древесину тромбэ в ведро с водой. После того, как те остыли, Лутц вынул их и положил на ближайшую доску. В отличии от реки, где вода текла, вода в ведре быстро стала довольно тёплой.

— Вода уже тёплая. Подожди немного.

Ожидая пока Лутц набирал из колодца свежей воды, я села и принялась очищать с веток чёрную кору.

Как только у нас появилась свежая вода, мы опустили в неё следующую часть древесины тромбэ. Затем цикл повторился. После того, как мы достали из пароварки весь тромбэ, я быстро очистила всю чёрную кору, прежде чем древесина полностью остынет, а в это время Лутц помыл кастрюлю и пароварку. После того, как мы повесим кору на гвозди, чтобы она высохла внутри склада, наша работа на сегодня будет закончена.

— И-и-и готово!

— Хорошо, у меня тоже!

Мои пальцы всё ещё покалывало от прикосновений к горячей коре, так что холодный воздух казался весьма приятным. Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие воздухом.

— А?

Я не чувствовала себя подавленной. Я не чувствовала какого-либо беспокойства. Всё, что я чувствовала, так это облегчение от завершения хорошо проделанной работы. И не смотря на это, жар в моём теле начал бушевать. Я рефлекторно напряглась, пытаясь удержать жар внутри себя.

— Майн, что с тобой?!

Лутц, увидев, как я застыла, поспешно схватил меня за плечи. Я хотела сказать ему: «Не тряси меня, мне сложно сосредоточиться», но я слишком сильно сжимала зубы, чтобы быть в состоянии хоть что-то произнести. Я протянула правую руку, чтобы схватить Лутца, и он немедленно сжал её обеими руками.

— Что происходит?! Жар появился совершенно внезапно. Майн, ты в порядке?! Ты слышишь меня?!

Сосредоточившись на давлении от его крепкой хватки, я сдерживала волны жара. Я обычно боролась с ним, воображая, как накидываю на него сеть, связывающую его внутри, но теперь это было похоже на то, как выстреливающие крошечные кинжалы жа́ра разрезают эту сеть. Ну же, возвращайся!

На то, чтобы отбросить каждую атаку жа́ра, мне потребовалось намного больше времени, чем когда-либо раньше. После того, как жар отступил, я была настолько истощена, что даже не могла говорить. У меня не было сил стоять, а потому я рухнула на землю, поддерживая лишь Лутцем, что всё ещё держал меня, сжимая руки.

— Что? Жар исчез? Как это понимать? Эй! Майн, ты в порядке?!

— Ха-а-а… это пожирание. Разве ты не помнишь, что сказала Фрида?

Я ответила с тяжёлым вздохом смотрящему на меня с беспокойством Лутцу.

— Но подожди, ты ведь совсем не выглядела больной или слабой, как обычно бывало перед тем, как у тебя поднимался жар.

— Это происходит само по себе. Обычно для того, чтобы жар появился, нужны сильные переживания, но в последнее время для этого достаточно даже слабых эмоций… Ха-а-а, я удивилась.

Я была настолько потрясена, что слово «удивилась» было весьма далеко от правды, но Лутц всё ещё держал меня за руку и смотрел со слезами на глазах. Я не хотела беспокоить его ещё сильнее, а потому изобразила слабую улыбку.

— Разве нельзя что-то сделать с этим?

— Опять же, разве ты не помнишь, что сказала Фрида? Лечение или что-то подобное по настоящему дорого. Господин Бенно сказал то же самое.

Кровь отхлынула от лица Лутца, и он побледнел. Я продолжила.

— Ну, как-то так. Пойдём к господину Бенно, чтобы я могла заработать немного денег для того, чтобы попытаться это исправить.

Про себя я подумала, что если жар усилится, то я, вероятно, не смогу его сдержать, но не подала виду и продолжала улыбаться. Лутц отпустил мою руку, стиснул зубы и обернулся.

— Я отнесу тебя в магазин. Это… это всё, что я могу сделать.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это всё, что ты можешь сделать? Ты всё время помогаешь мне делать множество вещей.

— Да что угодно, просто залезай уже! — поторопил меня Лутц немного дрожащим голосом.

Я сделала вид, что не заметила этого, и забралась ему на спину. Я чувствовала, как стекающие по его щекам слёзы капают мне на руки. Мне было не по себе от этого. В свои дни Урано я была так сосредоточена на книгах, что у меня не было друзей, которые бы так из-за меня плакали. И даже, несмотря на то, что я прочитала так много книг, я не знала, что мне следует ему сказать.

Лутц… ты слишком хороший. Ты остаёшься со мной даже не смотря на то, что я совершенно бесполезная. Ты принял меня, хотя знал, что я не настоящая Майн.

— Тебе не нужно чувствовать себя виноватым, даже если пожирание убьёт меня. Оно возникает само собой, и никто не в силах его остановить. И… я пока не позволю ему победить меня. Ведь я до сих пор не сделала книгу.

Я слышала, как Лутц шмыгает носом, но он так ничего и не ответил.

Когда мы прибыли к магазину, то перед ним как раз стояли и ждали нас обеспокоенный Марк и недовольный Бенно. Похоже, что увидев меня на спине Лутца, охранник вошёл внутрь, чтобы предупредить их.

— Ха-а-а… Ну и дела.

Бенно вздохнул, подходя к нам, после чего сразу же поднял меня и буквально швырнул в направлении Марка.

— Ай-я-а-а-а?!

— Уф?!

К счастью Марк поймал меня, но всё же. О чём думал Бенно, швыряя обессиленного больного ребёнка? Прежде чем я успела пожаловаться, Лутц впервые поднял глаза с тех пор, как мы отправились сюда.

— Лутц, направляйся за мной в мой кабинет. Только ты.

Прежде чем Лутц успел что-либо сказать, Бенно, нахмурив брови, указал подбородком в сторону магазина. Ему не оставили другого выбора, так что Лутц исчез в магазине вслед за Бенно. Лутц обернулся, чтобы бросить на меня обеспокоенный взгляд. Его лицо выглядело грязным от соплей и слёз.

— Ах, Лутц…

— С Лутцем всё будет в порядке. Куда важнее, вы пришли сюда, чтобы что-то обсудить? На улице холодно, так что давай поговорим внутри.

Марк, всё ещё неся меня на руках, прошёл в магазин и приготовил мне тёплый чай. Я согрела руки и тело, обсуждая продажу украшений для волос, которые мы как раз закончили.

— Ох, Лутц, вы с господином Бенно закончили говорить? Смотри, смотри! Они купили украшения, которые мы сделали!

Я беспокоилась, ожидая когда Лутц вернётся, но когда он вышел, то выглядел спокойнее, чем раньше, несмотря на свои опухшие глаза. Он слабо улыбнулся, увидев деньги, которые я ему протягивала.

— Ух ты, так много денег.

— Я думаю, что у нас всё будет хорошо в течение двух или трёх дней.

— Всего двух или трёх?

Лутц достаточно успокоился, чтобы мог спокойно разговаривать. Я облегчённо вздохнула. Я не знаю, что сказал ему Бенно, но не стоило ожидать чего-то меньшего от мастера переговоров.

Стоило о нём подумать, как Бенно вышел за Лутцем и просто пожал плечами, словно вообще ничего не произошло.

— Сейчас не время болтать. Майн, если ты закончила с делами, то поспеши домой и поспи. Лутц сказал мне, что ты плохо себя чувствуешь.

Бенно указал нам жестом, что пора бы идти, а затем, кое-что вспомнив, добавил:

— Марк, сходи с ними. Для таких детей, как они, немного опасно носить с собой столько денег.

— Я понимаю.

Он заплатил нам всю сумму в средних медных монетах, чтобы нам было проще платить маме и Тули. Во время ходьбы тридцать три монеты не переставали звенеть. Не было бы проблемой, если нам пришлось бы нести в руках несколько монет, но звон денег привлёк бы к нам, детям не прошедшим крещение, излишнее внимание. Риск оказаться ограбленным был слишком высок. Лучше всего было бы просто доверить нести деньги Марку.

Марк обменялся взглядом с Бенно, а затем поднял меня вместе с сумкой с деньгами.

— Господин Марк, я могу идти самостоятельно!

— Я может быть и поверил тебе, если бы тебя сюда не принёс Лутц. Пожалуйста, будь хорошей девочкой и ради спокойствия всех присутствующих позволь мне понести тебя.

Другими словами: «Ты больная, так что помолчи». У меня не было что возразить. Опустив голову, я прекратила болтать руками и ногами.

На обратном пути я обсудила с Марком то, как мы выполняем наше зимнее рукоделие, постаравшись объяснить это так, чтобы и Лутц всё понял. Это можно считать частью его обучения ученика.

Лутцу требовалось сделать три вещи, чтобы вопрос о помощи его семьи разрешился гладко. Во-первых, ему нужно было записать на дощечке, сколько кто сделал шпилек. Во-вторых, спрятать эту дощечку в надёжном месте, чтобы никто не забрал её. В-третьих, поскольку Лутц получал плату в четыре средних медных монеты за одну шпильку, ему необходимо складывать эти четыре монеты на счётах, чтобы знать их общее количество.

Лутц сказал, что ему не очень нравится вовлекать в подобные денежные отношения свою семью, но Марк заверил его, что учиться ведению торговли со своей семьёй — это неотъемлемая частью пути к тому, чтобы стать настоящим торговцем.

Обморок Майн (✿❀)

Я постучала в дверь квартиры Лутца.

— Здравствуйте, тётя Карла. Лутц дома?

Так как Лутц сказал, что его семья не собиралась ему помогать, я решила зайти к нему и немного помочь с этим.

— Ну и ну, здравствуй Майн. Лутц! Майн здесь!

Прежде чем Лутц успел отреагировать на зов своей мамы, его старшие братья уже собрались около двери, и их глаза жадно сияли.

[[image:/storage/reader-images/e8d5a5f4e1ef447e2beca820700795ae9208d968.png]]

— В чём дело? Есть новый рецепт?

— Мы поможем тебе. С чего начать?

Простите, что разочарую вас. Я просто зашла в гости, чтобы убедить вас помочь Лутцу с его зимним рукоделием.

— Сегодня я пришла не для того, чтобы готовить. Просто я принесла Лутцу его плату.

— Его плату?

— Да. Лутц помогает мне с моим зимним рукоделием, и это его плата.

Я протолкнулась сквозь стену братьев и встала перед Лутцем. Затем я демонстративно медленно, одну за одной положила средние медные монеты в ладонь Лутца, чтобы его братья хорошо это увидели.

— Ты сделал пять шпилек, так что ты получаешь пять средних медных монет. Одна, две, три, четыре, пять. Всё так?

Я могла с уверенностью сказать, что взгляды всех братьев Лутца были прикованы к звенящим монетам в его руке. Я слышала, как кто-то из них даже сглотнул.

— Эй, Майн, под помощью с твоим рукоделием, ты имела ввиду те острые деревянные палочки, которые делал Лутц?

Ну вот, они заглотили крючок, подумала я, улыбаясь Ральфу.

— Да. Я делаю украшения для волос, а он делает для меня шпильки. Одна средняя медная монета за штуку.

— Он получает целую среднюю медную монету за них?! — выкрикнул с округлившимися глазами Саша, а затем уставился на ладонь Лутца.

Зиг недоверчиво покачал головой и посмотрел мне в глаза.

— Эм-м… Майн. Ведь не обязательно, чтобы тебе помогал именно Лутц, верно? Могу я тоже помочь?

Я могла бы сказать, что в тот момент Зиг говорил от имени всех своих братьев. Каждый из них смотрел на меня с непреклонной решимостью. Продолжая улыбаться, я кивнула им.

— Конечно, любой может помочь. Но все они должны быть одного размера и достаточно гладкими, чтобы не застревали в волосах, поэтому ленивую работу я не приму.

В тот момент, когда братья услышали мои слова, они тут же начали хвастаться своими навыками резьбы.

— Майн, я работаю с деревом лучше чем Лутц. Знаешь, я занимаюсь таким на работе каждый день.

— Эй, я тоже лучше, чем Лутц.

— Вы помните, что я куда опытней, чем кто-либо из вас?

В глазах Лутца читалось потрясение, когда он слушал, как хвастаются его братья.

— Эй, подождите. Разве вы все трое не сказали, что никогда не станете помогать мне с чем-то настолько скучным, как изготовление шпилек? Разве вы не отмахнулись от меня и не сказали делать их самостоятельно? Вообще-то, я помню, как вы все называли шпильки чепухой!

Саша зажал ладонью рот Лутца и свирепо уставился на него.

— Ты ничего не сказал нам об оплате.

— Ты собирался оставить всё это себе, не так ли?

Я могла догадаться, что на самом деле Лутц рассказал им о плате, но они либо проигнорировали его, либо решили, что он просто выдумывает. Мне не хотелось видеть, как на него напирают со всех сторон, так что протянула ему руку помощи.

— Значит, вы трое сделаете их вместо него? От каждого по пять, пожалуйста. Не пытайтесь сделать больше, потому что требуемое количество зависит от того, сколько смогу сделать я. Через три дня я зайду за ними. Вам хватит времени? Я понимаю, что у вас всех есть работа…

Услышав моё предложение, братья Лутца тут же отстали от него и принялись радостно ухмыляться. Они били себя в грудь, уверяя что проблем не возникнет.

— Да, ты можешь положиться на нас. Мы справимся быстрее, чем за три дня.

— Да, нам не понадобится много времени.

— Качество важнее скорости, — ответила я им, — если они будут сделаны плохо, то я не смогу их использовать и их придётся выбросить. Да, и ещё, спросите Лутца о том, какую древесину использовать и какого размера должны быть шпильки. Пока-пока! Увидимся через три дня.

Я сжала кулак, таким образом желая Лутцу удачи. Я создала благоприятную почву для него. Теперь его братья сами желали помогать с его рукоделием. Я сделала всё возможное и теперь настала очередь Лутца. Ему следовало проследить за выполнением работы и убедиться, что всё пройдёт гладко. Удачи, Лутц. Учись думать как торговец!

* * *

Прошло три дня с тех пор, как старшие братья Лутца пообещали мне сделать шпильки для украшений для волос. Я провела эти три дня дома, делая маленькие цветы. Пожирающий меня изнутри жар стал всё более активно распространяться по телу, отчего я чувствовала себя настолько плохо, что совершенно не желала куда-либо выходить. В середине ночи меня начинало лихорадить, так что утром я чувствовала себя измученной и не хотела двигаться. Честно говоря, я находилась в постоянном страхе, что жар вновь может атаковать меня, и я могу потерять сознание в любой момент.

Тем не менее, пока я находилась дома, я смогла закончить два украшения. В итоге я сделала только три из двадцати, которые просил Бенно, а мама и Тули сделали остальное. У нас была пугающая разница в скорости. Они обе в какой-то момент начали соревноваться в скорости вязания цветов. Тули ускорилась, и на третий день они вдвоём связали двенадцать украшений. Сейчас они уже наполовину закончили два последних.

— Мама, Тули, я ненадолго схожу к Лутцу. Они сделали шпильки для наших украшений для волос, поэтому я должна заплатить и им тоже.

— Будь осторожна.

Они ответили в унисон. Обе были так сосредоточены на вязании цветов, что даже не подняли глаза.

Положив пятнадцать средних медных монет в сумку, я вышла из дома. Я спустилась по лестнице, вышла из здания, пересекла площадь у колодца и стала подниматься по лестнице дома, что располагался почти прямо напротив моего.

Лутц жил на шестом этаже, но в квартире, что они снимали было два этажа, поэтому его дом был больше моего. Внутри имелось множество лестниц, но они являлись достаточно широкими, чтобы даже с четырьмя мальчиками им не было тесно. Хотя, по словам Лутца, здесь находилось множество инструментов, и они арендовали дополнительное помещение специально для того, чтобы иметь дома временную мастерскую, так что на самом деле жилого пространства было не много.

Я постучала в дверь и сказала своё имя. Вскоре дверь со скрипом открылась, и оттуда высунулась голова тёти Карлы.

— Здравствуйте, тётя Карла. Я пришла, чтобы купить шпильки, старшие братья Лутца дома?

— Уверена, что они дожидаются тебя с самого утра, — произнесла тётя Карла с улыбкой.

Затем её лицо слегка затуманилось, и она понизила голос.

— Вот что, Майн, а Лутц действительно собирается стать торговцем? Он настолько упрям, что атмосфера у нас дома стала напряжённой. Что бы мы ему не говорили, он не желает отказываться от этой идеи. Тебе не кажется, что глупо идти против своей семьи из-за какой-то нелепой мечты?

От Лутца я слышала, что его отношения с семьёй были не очень-то хороши, но это было куда хуже, чем я ожидала. Я волновалась за него, но он, вероятно, не поддастся давлению. Он решил стать торговцем, даже если это означало, что ему придётся стать учеником живущем в магазине.

— Даже не знаю, что вам сказать, тётя Карла. Лутцу решать кем он хочет быть.

Кто-то посторонний, вроде меня, не должен вмешивался в семейные проблемы, этим можно только усугубить ситуацию, поэтому я просто отмахнулся от её вопроса. Тётя Карла недовольно изогнула губы, показывая, что она ожидала от меня согласия с её словами.

— Ну разумеется. Дочери всегда слушаются своих родителей, но мальчишки всегда остаются мальчишками. Я так устала от этого.

— Ну да, у вас же четверо мальчиков. Это должно быть тяжело.

Я не стала говорить, что не выбрала бы жизненный путь лишь из-за желания своих родителей. Пока тётя Карла продолжала жаловаться, её дети прятались в доме, чтобы не оказаться пойманными и вовлечёнными в её разговор, как, скорее всего, у них обычно и происходит.

Если я хотела попасть внутрь, то мне было необходимо улыбаться и кивать, пока она не станет полностью удовлетворена. В отличие от моей мамы, которая могла спокойно провести хоть целую вечность, разговаривая с другими матерями у заснеженного колодца, мне не хотелось стоять в холодном дверном проёме, чтобы просто поговорить.

— Интересно, смогу ли я заставить своих мальчишек понять, как тяжело мне с ними приходится? Не так давно я была…

О-о-о-о нет! Я чувствую, что этот разговор затянется ещё на долго. Как только я принялась уверять, что мне срочно нужно уйти и я вернусь позже, изнутри донёсся выкрик Лутца.

— Эй, мама, Майн пришла купить шпильки, не так ли? Мы всё-таки торопимся, потому что скоро выпадет снег. К тому же она легко может заболеть. Впусти её уже.

— Ах, хорошая идея. Заходи.

— Спасибо.

Мы с Лутцем обменялись взглядами, в которых читалось: «Я в долгу перед тобой» и «Извини, моя мама любит поговорить», а затем пожали плечами.

Прорвавшись через привратника, я успешно прошла в дом Лутца. Как и следовало ожидать, там было теплее, чем снаружи.

— Лутц, твои старшие братья закончили? Ты практиковался считать?

— Да.

— А? Майн, ты учишь Лутца считать? — спросила резким тоном стоящая сзади тётя Карла, услышав наш разговор.

В её голосе и выражении лица явно чувствовалось недовольство.

— Да. Я помогаю у ворот с расчётами…

— Это правильно, что ты помогаешь с работой своему отцу. Мне бы тоже хотелось, чтобы Лутц помогал своему.

Женщины этого мира обычно помогали своим родителям с их работой и выходили замуж за мужчину, которого им представляли их родители, а затем помогали своим мужьям. Если это была бы деревня, то они помогали бы с работой на поле, выходили замуж за крестьянина, тем самым становясь крестьянками. Другими словами, ожидалось, что я как дочь солдата в будущем стану заниматься работой, которая не будет мешать моей основной задаче, заключающейся в поддержке моего мужа-солдата. Рабочий график солдата весьма непостоянен, так что быть за ним замужем довольно трудно, а у девушки, в чьей семье был солдат, и потому знавшей насколько это тяжело, присутствовала больша́я вероятность стать женой солдата.

Тётя Карла, вероятно, истолковала мою работу с отцом на воротах как то, что я таким образом готовилась к своему будущему. К несчастью для неё, я рассчитывала получить работу ученицы торговца и совершенно не собиралась становиться женой солдата.

Когда я прошла внутрь, то увидела братьев Лутца, которые держали свои шпильки и с нетерпением ждали. Когда я подошла к ним, они сразу же резко протянули все свои шпильки в мою сторону.

— Майн, смотри. Всё готово.

— Для нас это проще простого.

— Уверен, что получилось идеально.

— Эй-эй-эй! Постройтесь! Кто старше, тот вперёд!

Было чрезвычайно страшно, когда они тыкали в направлении моих глаз всеми этими заостренными шпильками. Я замахала руками перед лицом, чтобы избежать их. Все трое быстро построились по старшинству, и я заплатила им, проверяя каждую шпильку. Никто из них не расслаблялся. Я непроизвольно улыбнулась, увидев гладкие, хорошо выполненные шпильки.

— Да, все эти шпильки лучше, чем те, которые сделал Лутц. Я и не ожидала ничего меньшего от тех, для кого такая работа привычна. Моя сестра и мама тоже вяжут лучше меня. Это подводит меня к главному вопросу. Вы трое хотите сделать изготовление таких шпилек вашим зимним рукоделием? Придётся подождать весны, прежде чем я смогу вам заплатить, но они будут стоить столько же.

— Да, ты можешь на нас положиться.

Все трое согласились, широко улыбаясь. Теперь Лутц мог полностью сосредоточиться на своём обучении.

— Лутц, ты посчитал? Сколько у тебя получилось?

— Шесть тысяч лионов или шесть больших медных монет. Правильно?

Старшие братья Лутца сделали пятнадцать шпилек. За каждую он брал комиссию в четыре средних медных монеты, которая в итоге составила шесть больших медных монет. Одна лишь комиссия приносила много денег.

— Всё верно! Продолжай и дальше практиковаться считать. С этими шпильками я сегодня же закончу украшения для волос, чтобы завтра мы могли пойти в магазин, хорошо?

— Понял.

К тому времени, как я вернулась домой со шпильками, мама и Тули закончили цветы для своих последних украшений. Я пришила цветы к шпилькам, тем самым полностью закончив украшения для волос.

— Завтра отнесу их в магазин и получу оставшуюся плату. Вы обе оказались настолько быстры, что у меня даже не хватило денег, что передал мне господин Бенно.

Когда Бенно попросил меня сделать украшения для волос, я думала, что в лучшем случае мы сможем сделать десять штук, но сейчас у нас было готово все двадцать. Я не ожидала, что мама так воодушевится увидев деньги, а также то, что Тули окажется настолько быстрой после того, как привыкнет их вязать.

— Хи-хи, я довольно быстрая, да?

— Тули, ты потрясающая. В этом году мы сделаем много зимнего рукоделия.

— Да, я приложу все силы и сделаю много украшений!

Я могла лишь радоваться, что Тули сделала ещё один уверенный шаг на пути к тому, чтобы стать красавицей-швеёй. Я не могла последовать по её пути, но я уважала её

* * *

На следующий день я отправилась вместе с Лутцем в магазин Бенно, чтобы отнести готовые украшения для волос. Мы шли по мощёной дороге, и Лутц решил нарушить тишину.

— Эй, Майн, ты знаешь что-нибудь ещё, что мы могли бы продать?

— Лутц?

— Мастер Бенно сказал мне, что лечение пожирания стоит больших денег. Я думаю, что мы сможем продать много бумаги, когда наступит весна, но, возможно, было бы лучше иметь побольше вещей для продажи. Если ты сможешь что-нибудь придумать, то я приложу все силы, чтобы это сделать.

Я могла сказать, что он искренне переживал за меня, поэтому я решила всё же попробовать, и подумала о новых продуктах, которые можно было бы продать, чтобы попытаться излечить моё пожирание.

— М-м-м, если подумать о всём том, что мы продавали до сих пор, то предметы роскоши для богатых людей сто́ят больше всего.

Естественно, что богатые могут потратить больше денег на предметы быта, чем бедные люди. Например, украшения для волос значительно выросли в цене, когда к их внешнему виду было приложено больше труда и использовалась более дорогая нить. Бумага также оказалась более ценной, если была изготовлена из тро́мбэ. Это означало, что лучшим способом заработать много денег, было создание продуктов, которые требовались более богатым классам.

— Но я не уверена, чего здесь хотят богатые люди. Униша́м, украшения для волос и даже бумага были в моей старой жизни весьма распространенными вещами.

— Мир, из которого ты пришла, должно быть, был удивительным местом.

Лутц знал, что я из другого мира, и считал мои упоминания о нём скорее интересными, чем утомительными, так что когда мы говорили между собой, я не пыталась скрыть свои воспоминания о Японии. У меня была столь сильная ностальгия по прошлой жизни, что я всегда рассказывала лишь о положительных моментах, так что в представлениях Лутца Япония, вероятно, была неким райским местом. И, честно говоря, для меня это был действительно рай, учитывая, что тот мир был наполнен библиотеками и книгами. Я всё ещё хотела бы вернуться туда, если бы была такая возможность.

— Может быть, я могла бы использовать [магазины всё по 100 иен] и [магазины полезных товаров] как вдохновение и делать улучшенные версии предметов первой необходимости? Например изготавливать улучшенное мыло или более интересные свечи? В этом отношении, травяные свечи, которые я делала в прошлом году, были вполне подходящими.

— Травяные свечи?

Лутц в замешательстве нахмурил брови.

— Свечи, которые мы в прошлом году готовили для зимы, пахли плохо, поэтому я добавила в них немного трав, чтобы улучшить запах. Благодаря этому некоторые свечи стали пахнуть приятно, а некоторые воняли ещё хуже. В итоге моя мама запретила мне делать так снова в этом году.

Пока я была прикована к постели, я предложила помочь со свечами, но мама не только сразу же сказала «нет», но и вообще запретила мне вставать с кровати. Думаю, она больше беспокоилась о свечах, чем о моём здоровье.

— Похоже, что ты делаешь много вещей, о которых я не знаю, да?

— Ну-у, иногда пока не попробуешь, не узнаешь. В любом случае, людям понравились кружева и корзины, которые я сделала, так что, возможно, мне стоит развить дальше некоторые уловки, которые я извлекла из занятий [прикладными искусствами]… М-м-м, я не могу сделать [аксессуары из бисера] без самого [бисера], поделки из прессованной бумаги, вероятно, не будут продаваться, а для что-то вроде предметов с [декоративной росписью] нужны краски, так что…

— Что-то я не понимаю ни слова из того, о чём ты говоришь. Лучше скажи, ты придумала что-нибудь?

Чтобы воплотить в жизнь любую из моих идей, мне следовало начать с создания инструментов, как и в случае с бумагой. Одна лишь мысль об этом убила всю мою мотивацию. Я просто не могла заставить себя заботиться о вещах, которые не оказывали положительного влияния на мою жизнь напрямую.

— Эм-м, Лутц, я только что поняла кое-что действительно плохое. Самая большая проблема при размышлениях о новых продуктах на продажу заключается в том, что я не могу взяться за изготовление инструментов для производства тех вещей, которые не нужны мне самой.

— Не глупи! Ты хочешь умереть?! Мы сейчас говорим о твоей жизни! — взревел Лутц.

— Не переживай, меня всё же могут заинтересовать вещи, которые важны для меня. Как насчёт того, чтобы следующим нашим шагом сделать продажу книг?

— Постой! Ты сама мне говорила, что книги не будут продаваться, поскольку никому кроме тебя они не интересны! Подумай о вещах, которые можно продать!

Лутц выглядел настолько раздражённым, что в уголках его глаз показались слёзы. Я похлопала его по плечу.

— Лутц, ты слишком сильно злишься. Успокойся.

— Майн, я злюсь на тебя!

— И правда. Прости-прости.

Внезапно кто-то сзади схватил руками мою голову.

— Ай-ай?!

— Что, как вы думаете, вы делаете? У вас тут шуточное представление? Вы хотите, чтобы люди смеялись над вами, да?

Я пришла в себя, услышав знакомый голос Бенно, и оглянувшись, увидела, что люди действительно смотрят на нас и смеются. Покраснев от смущения, я посмотрела на Бенно, желая выразить своё разочарование.

— Господин Бенно, а почему вы здесь?

— Я возвращаюсь после проверки моих мастерских. Что насчёт вас?

— Мы несём готовые украшения для волос, чтобы продать вам.

— Хорошо. Пойдёмте.

Бенно, нетерпеливый как и всегда, поднял меня и быстро пошёл вперёд. Через плечо Бенно я видела, как Лутцу пришлось бежать, чтобы догнать нас.

Он не опустил меня, как только мы вошли в магазин, а донёс до своего кабинета и там поставил перед привычным столом. Я забралась на стул и села, после чего достала из своей сумки украшения и одно за другим выложила их на стол.

— Учитывая прошлые, выходит двадцать украшений для волос. Пожалуйста, проверьте и убедитесь.

— Хорошо, это как раз то, что мне было нужно. Мои клиенты очень спешат, поскольку церемония крещения в следующий день земли.

В моей семье не было никого, кто бы участвовал в текущей церемонии крещения, поэтому я позволила большей части информации о ней влететь мне в одно ухо и вылететь в другое, но потом я заметила, что Бенно сказал слово, которое я не знала.

— Эм-м, Лутц, что ещё за день земли? Я никогда не слышала о нём раньше.

— А-а?! Что значит «что ещё за день земли»? День земли — это день земли, верно?

Лутц беспомощно посмотрел на Бенно, не в силах объяснить это сам. Бенно вздохнул и пояснил мне.

— День воды, день весны, день огня, день листвы, день ветра, день фруктов и день земли повторяются по кругу, так ведь?

Эм-м… Вы ведёте себя так, будто я знаю что это такое, но я не знаю. Никогда раньше не слышала ни одного из этих слов. Думаю, мне следует считать их чем-то вроде дней недели.

— Весной снег тает, превращаясь в воду, которая дает жизнь прорастающим растениям. Летом солнце горит подобно огню, а у растений растут листья. Осенью прохладный ветер охлаждает фрукты пока те растут. А зима — это пора когда земля и жизнь засыпают. Вот почему день земли считается днём отдыха, и магазины в этот день закрыты.

Другими словами, в этом мире день земли является эквивалентом воскресенья. Я знала, что такой день существовал, потому что у мамы регулярно был выходной каждую неделю. Вот только в нашем доме календарь отсутствовал, и никто никогда не называл дни недели, поэтому мне никогда не доводилась возможность их узнать… Хорошо, значит у дней недели есть названия. Это успокаивает.

По словам Бенно, церемония крещения проводилась в первый «сезонный день» нового сезона. Весенним сезонным днём был день воды, летом — день огня, а зимой — день земли. Впечатлённый Лутц не переставая кивал.

— Ух ты, вот что означают их названия. Я знал их, но я не знал всего этого.

В этом мире не было ничего похожего на еженедельный день мусора¹, поэтому я должна была помнить лишь о том, что у рабочих каждую неделю был выходной. Я до сих пор обходилась без подобного знания, поскольку оно никогда не имело ко мне прямого отношения. Когда я составляла планы со взрослыми, то они всегда говорили что-то вроде «спустя столько-то дней», что было удобно, отчего я задалась вопросом, были ли названия дней общепринятыми. Но то, как Бенно всё сформулировал, показывало, что они как-то связаны с религией. Но если мне в любом случае расскажут это во время крещения, то надобности развивать эту тему сейчас не было.

— Хорошо, теперь я понимаю. Вернёмся к делу.

— Ну да, обычно вы не используете названия, так что ладно.

Я продала Бенно украшения для волос и положила средние медные монеты, которыми расплачусь с мамой и Тули, в мешочек, который убрала в свою сумку. Оставшиеся деньги я отправила на сохранение, соприкоснувшись своей гильдейской картой с картой Бенно.

— Спасибо вам.

Закончив с этим, я решила, что пора уходить, чтобы не мешать работе Бенно, но прежде чем я смогла это сделать, он крепко схватил меня за руку.

— Ты придумала какие-нибудь новые продукты? Я слышал как вы обсуждали это по пути сюда.

Я не знала, когда он начал подслушивать нас, но по предвкушению в его взгляде я поняла, что именно он подтолкнул Лутца в этом направлении во время их прошлой небольшой беседы. Ну, мне не следует слишком злиться, ведь мне действительно нужны деньги. За последние несколько дней пожирающий меня изнутри жар стал куда более активным, так что теперь на его сдерживание уходило значительно больше времени и энергии. Честно говоря, при таких обстоятельствах было сложно представить, что моё тело прослужит мне ещё достаточно долго, чтобы я успела накопить денег. Однако ничего хорошего не выйдет, если я буду слишком концентрироваться на подобных пессимистичных вещах, так что я просто пожала плечами и приняла уловку Бенно.

— Господин Бенно, как вы думаете, что будет продаваться лучше всего? Мне кажется, что для получения максимальной прибыли нам следует заманивать более богатые классы необычными предметами или сделать их зависимыми от дорогих расходуемых товаров.

— Ты не ошибаешься, — кивнул с усмешкой Бенно.

— Продукт, проданный за свою редкость, потеряет ценность, как только им станут обладать все желающие, но расходуемые товары нужно покупать постоянно и зарабатывать на них деньги можно хоть вечно. Таким образом, думаю, на униша́ме можно будет заработает много денег, не так ли?

— Хех, наверное.

Бенно владел всеми правами на униша́м, поэтому он продолжил уверенно улыбаться. Он закончил с изготовлением качественного униша́ма и собирался приступить к его продаже. Могу предположить, что нечто подобное позволит зарабатывать много денег в течение длительного времени.

— Я считаю, что в первую очередь следует подумать о товарах связанных с красотой. Всё же желание женщин быть красивыми огромно.

Пусть косметика и дорога́, но, тем не менее, находилось множество женщин, которые, не колеблясь, готовы были отдать все свои деньги, в надежде выглядеть хоть немного красивее. Я не сомневалась, что дворяне, особенно те, кто побогаче, с радостью раскошелятся, если товар окажется эффективным.

Похоже, что Бенно, глаза которого блестели, был со мной согласен. Он наклонился вперёд.

— У тебя что-то есть?

— Ну-у… Лично мне хотелось бы качественное мыло с приятным запахом. Также есть свечи, которые мы используем зимой. Возможно, мы могли бы раскрасить их и добавить аромата, чтобы они стали поинтереснее? Некоторые из травяных свечей, с которыми я экспериментировала в прошлом году, получились довольно неплохими.

Загибая пальцы, я перечислила все потенциальные продукты, что могла придумать. Глаза Лутца теперь тоже блестели.

— Эй, Майн, ты знаешь, как сделать все эти вещи?

— М-м-м, в основном. Как и в случае с бумагой, есть сложности с получением инструментов и материалов. И сначала нам потребуется сделать несколько проб, чтобы понять, когда результат получится удачным, а когда нет, но в целом должно получится неплохо.

— Хорошо, давайте попробуем.

Бенно указал пальцем на меня и улыбнулся. По выражению его лица я могла догадаться, что он уже подсчитывал прибыль в своей голове. Мне бы хотелось сказать, что ему не следует делить шкуру не убитого енота, но я лишь потёрла виски́.

— Эй, господин Бенно, не торопитесь. Я даже не могу выйти на улицу, пока не придёт весна, и, честно говоря… ха-а-а-а?!

Честно говоря, продержусь ли я до весны? Разве ситуация с моим пожиранием не становится всё хуже? В тот момент, когда эти мысли пришли мне в голову, жар внутри меня вырвался из воображаемой коробки, в которую я его загнала.

Что происходит?! Это совсем не хорошо! Казалось, что всё моё тело превратилось в столб огня. Жар оказался настолько сильным, что я даже не могла удержать его, как обычно. Когда я запаниковала, жар лишь быстрее стал распространяться по моему телу.

— Эй! Майн!

Лутц, понимая, что что-то не так, вскочил с испуганным выражением лица.

Я попыталась приподнять голову и посмотреть на него, но я не могла контролировать своё тело. Меня била сильная дрожь. Всё моё тело пылало от жара, и хотя я и знала, что если продолжу дрожать, то упаду со стула, но не могла этому помешать. Я не могла заставить жар вернуться внутрь меня.

[[image:/storage/reader-images/13f3ecbd0dde2a311014a6f9991ef6803c941d1e.png]]

Я поняла что упала со стула, лишь потому, что видела, как приближается пол.

— Майн, осторожнее!

Даже после удара об пол я не чувствовала боли. Жар был слишком сильным, чтобы я могла чувствовать что-либо ещё. Мои глаза оставались открытыми, так что я видела две пары ног, устремившихся ко мне по ковру.

— Майн, ты в порядке?!

Лутц встряхнул моё тело и на мгновение отшатнулся от удивления, почувствовав насколько сильным был жар, а затем снова принялся меня трясти. Бенно повернулся к двери и закричал, не желая тратить время на колокольчик.

— Дело плохо! Марк, отправь посыльного к старикану!

— Ну же, Майн! Разве ты не говорила, что хочешь сделать книгу?! Разве ты не говорила, что не собираешься проигрывать?! Майн! Держись…

— Марк… подготовь… поторопись…

Их крики становились всё дальше и дальше. В конечном итоге я уже не могла понять, что они говорили. И тогда моё сознание угасло.

Примечания

1. день мусора — день, когда люди выносят мусор за пределы своих домов, чтобы его вывезли

Побочная история: Коринна — Замужество Коринны (✿)

— Добро пожаловать домой, госпожа Коринна.

После встречи с дочерью барона Блона и обсуждения того, какой наряд она хотела бы надеть на предстоящую церемонию звёздного сплетения, я вернулась в магазин и обнаружила, что меня дожидается Марк.

— Я вернулась, Марк. Что-нибудь случилось, пока меня не было?

— Приходили Майн и Лутц, чтобы продать украшения для волос, о которых мы договаривались. Должен ли я дать полный отчёт, после того как вы переоденетесь?

Пусть мой старший брат Бенно и управляет компанией «Гилбе́рта», именно я являюсь истинной будущей наследницей магазина и, таким образом, получаю регулярные отчёты о его делах через Марка.

— Не мог бы ты заодно принести и украшения для волос?

Оставив указания, я поднялась в свою квартиру на третьем этаже, чтобы сперва переодеться. Затем я направилась в комнату на втором этаже, где также находилась квартира моего брата. После того, как я вышла замуж и стала жить на третьем этаже с Отто, моя старая комната превратилась в мой кабинет.

— Прошу прощения, госпожа Коринна. Вот украшения, которые мы купили. Их достаточно для удовлетворения всех заказов, которые мы получили от тех девочек, чьё крещение будет проводиться этой зимой или весной.

Я сразу же принялась внимательно рассматривать украшения для волос, которые принёс Марк. Они были выполнены из маленьких цветочков, старательно связанных из тонких нитей различных цветов. Каждое украшение выглядело как великолепный букет цветов, и я понимала, что многие девочки, родившиеся зимой или весной, безумно хотели бы получить такое, поскольку зимой и в начале весны было сложно приобрести цветы для украшения.

— Так как украшения различных расцветок, покупательницы смогут выбрать свой любимый цвет и, возможно, подберут такое, что будет лучше соответствовать их волосам. Кроме того, по настоятельным просьбам Майн продавать их как можно дешевле, мастер Бенно решил назначить цену за украшение в три больших медных монеты.

Судя по всему, Майн, как ребёнок из бедной семьи, хотела, чтобы цена на украшения была такой, какую могли бы себе позволить даже её соседи. Я была по-настоящему впечатлена, что мой брат согласился продавать их по такой низкой цене. Только подумать, что столь юная девочка, как Майн, будет обладать настолько твёрдым характером и влиянием.

— М-м-м… были ли те украшения для волос, которые она ранее продала главе гильдии, такими же?

— Нет. Не ошибусь, если скажу, что они являются совершенно разными вещами. Нить была наивысшего качества, а цветы на них были намного больше.

Майн продала те особые украшения, которые она сделала для внучки главы гильдии, сразу же после того, как показала их Бенно, таким образом я лишилась возможности их увидеть. Какая досада.

— И всё же, каким образом Майн сумела догадаться как их делать?

Я видела, как дворянские дочери носили настоящие цветы, застывшие во времени благодаря магии, но никогда не видела подобных цветов, связанных из ниток. Люди жившие в южной части города, как правило, были бедны, и лишь в редких случаях позволяли себе надеть одежду получше. Мне казалось странным, что Майн знает как делать эти украшения, несмотря на то, что родилась и выросла в такой среде.

Марк, услышав мой шёпот, лишь пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Ни я, ни мастер Бенно не знаем этого. Однако, судя по всему, он решил не думать о происхождении продуктов Майн и откуда взялись её знания. Для него важнее использовать своё время и силы для того, чтобы максимизировать прибыль, чем искать ответы на бесполезные вопросы.

Другими словами, до тех пор, пока он получает прибыль, для него это не имело значения. Я улыбнулась от смелого решения моего брата и вздохнула.

— Не думаю, что я могла бы поступить также, я бы испугалась.

Я не смогла бы доверять, финансировать, поддерживать и принимать в ученицы бедную маленькую девочку исключительно ради производства бумаги из растений, продукта, совершенно не связанного с одеждой, на которой специализируется компания «Гилбе́рта». Компания «Гилбе́рта» началась, когда женщина стала шить в своей мастерской одежду, а её муж начал её продавать, поэтому именно я являлась наследницей магазина. Но я точно знала, что под управлением брата магазин будет быстро развиваться.

В ответ на моё робкое признание, Марк улыбнулся и покачал головой.

— Меня всегда удивляла интуиция и решительный характер мастера Бенно, но я не думаю, что ваша интуиция — это что-то, над чем можно смеяться.

— Ты так думаешь?

— Никогда не было принято более смелого решения, чем ваш выбор выйти замуж за господина Отто.

После ответа Марка, я вспомнила тот момент, когда Отто принялся ухаживать за мной. Я не могла не покраснеть от смущения.

— Я до сих пор считаю это одним из самых моих смелых решений.

* * *

Я впервые встретилась с Отто за шесть месяцев до того, как достигла совершеннолетия. То был довольно напряженный период в моей жизни.

Условия различались в зависимости от ассоциации, но обычно, чтобы быть признанной главой мастерско́й требовалось выполнить определенные задачи. Так было и в случае моей ассоциации, ассоциации портных. По её условиям, требовалось получение более пяти заказов на одежду в течение одного года, и, кроме того, иметь в числе своих клиентов дворянина. Эти задачи не могли быть выполнены несовершеннолетней. Тем не менее, Бенно пообещал отдать мне мастерску́ю нашей покойной матери, если я справлюсь с ними. Таким образом, даже в детстве я отчаянно стремилась освоить своё ремесло, надеясь стать главой мастерско́й, которую оставила моя мама.

— Сегодня на третьем ударе колокола нас посетит господин Отто.

Пока я завтракала, Марк перечислял планы на сегодня, что для нас с братом, стало обычной практикой по утрам.

— Каким магазином владеет этот Отто? Не уверена, что слышала его имя.

— Господин Отто не из нашего города. Он странствующий торговец. Он всё ещё весьма молод и лишь недавно достиг зрелого возраста, но он присматривает за товарами и заботится о своих родителях. Хотя, похоже, он скоро уедет чтобы осесть в другом городе.

Похоже родители Отто накопили достаточно денег, чтобы купить подданство в городе около Фрёбельтака и открыть там свой магазин. Отто мог купить в том городе своё подданство за половину цены, так как там жили его родители. Сам он тоже накопил достаточно денег и планировал последовать их примеру.

Поскольку он, скорее всего, никогда больше не вернётся в Эренфест, на днях он посетит магазин, чтобы заключить последнюю сделку и попрощаться. Сейчас Бенно отсутствовал, но он собирался вернуться сегодня, чтобы должным образом попрощаться.

— Мне бы тоже хотелось встретиться со странствующим торговцем. Я могу только представить, какие истории о своих путешествиях он мог бы рассказать.

— Вы можете принести чай и поздороваться, но помните, что господин Отто занятой человек.

Я ещё никогда не покидала город, поэтому я заинтересовалась человеком которому довелось путешествовать. Из любопытства я решила принести чай и поприветствовать его.

* * *

Раздался третий удар колокола. Вскоре прибыл и Отто, так что когда Марк сообщил мне об этом, я принесла поднос с чаем в кабинет Бенно на первом этаже.

— Мне бы хотелось купить магазин в Эренфесте и поселиться здесь, но покупка моего подданства потребует всех денег, что у меня есть. После этого я не смогу купить магазин.

— Да, в Эренфесте всё дорого, так как здесь живёт герцог. Подданство, вложения в открытие магазина, регистрация в торговой гильдии… это потребовало бы большой суммы. Ты всегда приносил мне хорошие нити, и будет жаль потерять столь хорошего поставщика, как ты. Удачи тебе, друг.

Я плавно открыла дверь, слушая их разговор. Молодой человек, разговаривающий с моим братом, был несомненно Отто. У него были коричневые волосы и светло-карие глаза. Возможно из-за своих путешествий, он выглядел более мускулистым, чем торговцы, которых я привыкла видеть. Мускулистее, чем торговцы, но всё же стройнее, чем стражники у ворот. Он выглядел как честный юноша, но он был торговцем, уважаемым моим братом, поэтому вне всяких сомнений, у него имелась и тёмная сторона.

— Я принесла чай.

С учтивой улыбкой на лице, я внесла чай внутрь. Отто ответил «Спасибо» и поднял глаза, а затем застыл, поражённо смотря на меня.

— Отто, это моя младшая сестра Коринна. Она настояла на том, что хотела бы увидеть тебя. Говорила, что ей было бы интересно услышать истории твоих… Отто? Что с тобой?

Мой брат помахал рукой перед глазами Отто, и тот вернувшись к реальности, покачал головой, быстро моргая. Затем его карие глаза начали сиять, словно он нашёл величайшее сокровище в мире, и на его лице почему-то появилась странная нежная улыбка.

— Коринна? Какое красивое имя. Я думаю, что оно идеально подходит для столь утонченной и элегантной девушки, как вы.

— Б-большое спасибо…

[[image:/storage/reader-images/c86b219c7f894207858ee099892319ed4bfd6052.jpg]]

Он был… странным человеком. Мужчины нередко делали мне комплименты при первой встрече, но от того, насколько изменилось его поведение, по сравнению с тем, что было мгновение назад, мне стало немного некомфортно. Его глаза были почти безумными, и мне это совсем не нравилось.

— Бенно, я влюбился в твою сестру. Пожалуйста, позвольте мне жениться на Коринне!

Его внезапное предложение потрясло меня. Я совершенно не понимала, о чём думал этот человек.

Заключая брак, торговец обычно рассматривал различные выгоды, которые брак с определёнными женщинами повлечёт за собой, поскольку создаст связь с их родителями, и как это скажется на его жизни, а затем выбирал одну из них. Далее их родители обсуждали брак, и как только приходили к соглашению, женщине сообщали о предложении. В течение сезона они встречались, укрепляя отношения и попутно узнавая правдивы ли слухи о другом, будут ли они выполнять свои обещания, были ли они честными и всё в том же духе. Если проблем не возникало, они начинали готовиться к браку. Но я никогда не слышала о том, чтобы торговец напрямую предлагал женщине выйти за него замуж, без каких-либо предварительных договорённостей.

— Отто, Коринна всё ещё несовершеннолетняя. Она не достаточно взрослая, чтобы выходить замуж. Ты должно быть шутишь?

Мой брат одарил Отто суровым взглядом своих красновато-карих глаз. Важный факт также заключался в том, что вступать в брак могли только взрослые. Ухаживать за несовершеннолетними не дозволялось. Тем не менее Отто не испугался взгляда моего брата, а только покачал головой.

— Нет, я полностью серьёзен. Я покидаю этот город, так что ухаживать за ней я могу лишь сейчас. Я не успокоюсь, пока она не согласится. И как только она станет достаточно взрослой, я приду за ней!

Взгляд Отто был полон решимости, так что можно было не сомневаться, что он абсолютно искренен. Если бы он сейчас вернулся в дом своих родителей, а затем открыл магазин, то был шанс того, что к его возвращению я бы уже достигла совершеннолетия и за мной бы ухаживал другой мужчина. Он надеялся не дожидаться этого, а договорится о помолвке до того, как покинет город.

— Нет. Коринна не покинет Эренфест.

— Но почему?!

Мой брат недовольно нахмурился. Это не было общеизвестно, но компания «Гилбе́рта» передавалась по женской линии. Пусть Бенно и управлял ей сейчас, так как наши родители скончались, а я была несовершеннолетней, но я всё ещё являлась её наследницей. Но даже если бы это было не так, то я всё равно сейчас работала над тем, чтобы стать главой мастерско́й. Я не собиралась покидать свой магазин, чтобы жить в другом городе.

— Прошу простить мою грубость, Отто, но у меня работа в Эренфесте, и я планирую открыть здесь мастерску́ю. Я ищу партнера по браку, который жил бы в этом городе и не стал бы мешать моей работе.

— Как же так…

Лицо Отто омрачилось от безысходности, и я почувствовала, что мои слова были довольно жестокими. Он оказался столь подавлен, что я почувствовала укол совести, пусть почти и не знала его. И всё же моё решение не изменится.

— Таково моё решение. Мне жаль, возможно, вы найдёте девушку которая вам понравится в городе ваших родителей.

— Ни одна девушка не будет столь совершенной как вы, Коринна! Я странствующий торговец и повидал мир, но я впервые вижу девушку, которую смог бы назвать своей единственной!

Насколько мне известно, впервые кто-то влюбился в меня, и, признаться честно, моё сердце трепетало от его невероятно прямого предложения, но всё же я покачала головой и отказала ему.

— Я признательна за ваши слова, но я не могу выйти за вас замуж.

— Я понимаю…

Отто пону́рил плечи и ушёл. Когда дверь за ним закрылась, мы с Бенно переглянулись.

— Я никогда не видел, чтобы Отто когда-либо так себя вёл. Ты уверена, что стоило отказывать ему? Возможно, такого шанса больше не будет, — сказал мой брат, насмешливо ухмыльнувшись, а затем добавил. — Впрочем, я не собираюсь позволять кому-либо увезти тебя из города.

— А я и не собираюсь покидать город.

* * *

Наступил следующий день. Отто снова посетил компанию «Гилбе́рта». Его карие глаза сияли, а на его лице играла яркая улыбка, отчего его вчерашнее уныние походило на сон.

— Вчера я купил подданство в Эренфесте. Теперь, Бенно, пожалуйста, позволь мне жениться на Коринне!

— Эм-м… что?

— А-а?

И я и Бенно были ошеломлены, услышав его неожиданное заявление. Подданство Эренфеста было непомерно дорогим. Это совсем не то, что можно купить из прихоти.

Бенно, закрывший глаза от шока, вновь открыл их и изобразил вежливую улыбку, которую использовал для деловых партнёров.

— Ты купил здесь подданство? Разве ты не говорил, что собираешься использовать эти деньги, чтобы купить подданство в городе своих родителей и открыть там магазин?! Идиот, разве ты не знаешь что нужно думать, прежде чем действовать?!

— Я не против быть идиотом! Какой смысл в подданстве и магазине, если я не женюсь на Коринне?! Если ты спросишь меня, что из этого важнее, я отвечу без колебаний!

Невероятно. Принимая во внимание мою семью, моих сотрудников и моё положение в торговой гильдии, для меня немыслимо выйти замуж за странствующего торговца. Есть у него подданство или нет, о браке не могло быть и речи.

— Отто… ты намерен отобрать мой магазин?

— Нет. Если твоя сестра, Коринна, не может покинуть этот город, то у меня нет иного выбора, кроме как самому поселиться здесь. Я не преследовал других целей.

— Мне неприятно тебя огорчать, но мой магазин не наймёт странствующего торговца. На что ты теперь собираешься жить, после того, как спустил все свои деньги на подданство? Рассчитываешь, что я тебя найму? Или же ты собираешься жить отдельно от Коринны?

Какое будущее ждало бывшего странствующего торговца в городе, где у него не было ничего, кроме подданства? Не беря во внимание всё остальное, сейчас ему было негде работать. Брак станет наименьшей его проблемой.

— Хм-м… я вернусь…

В отчаянии стиснув зубы и сжав кулаки, Отто повернулся спиной и ушёл. Я вместе со своим братом смотрела, как он уходит, и чувствовала себя гораздо хуже, чем вчера, когда отвергла его искренние чувства ко мне.

— Ну что, Коринна? Похоже, этот чудак теперь одержим тобой.

— Я выйду замуж за человека, которого считаю наиболее подходящим, чтобы унаследовать этот магазин вместе со мной.

— Тогда ладно.

Выражение лица Бенно ожесточилось, и он наклонился к столу. Я поняла, что он собирался поговорить о чём-то серьёзном, и приготовилась. Достав дощечку, Бенно, с выражением недовольства на лице, протянул её мне. Это было письмо от главы гильдии с просьбой о встрече для обсуждения предложения о браке.

— Оказывается, глава гильдии прознал обо всём случившемся. Сегодня утром его младший сын сделал тебе предложение.

Я знала этого сына, о котором говорил Бенно. В прошлом он настойчиво искал расположения моей старшей сестры. Мне не следовало выходить за него замуж. Я искренне так считала. Глава гильдии был мелким человеком, который сделал предложение моей матери сразу же после смерти отца, а, получив отказ, принялся чинить нам сложности, пусть и небольшие, но довольно раздражающие. Хуже того, когда возлюбленная Бенно умерла, он предложил ему жениться на одной из своих дочерей. Это разумеется невероятно разозлило моего брата, и он отверг это предложение. Тогда глава гильдии предложил устроить брак между его сыном и моей старшей сестрой. После всего произошедшего, она как и следовало ожидать, была достаточно тверда в своём отказе.

— Ты можешь избежать брака с сыном главы гильдии, выйдя замуж за кого-то другого, но тебе будет сложно найти какого-либо торговца, который рискнёт поставить себя в невыгодное положение, пойдя на конфликт с главой гильдии. Но ты уже и так это знаешь.

Моя старшая сестра не поддалась и отказалась выходить замуж за сына главы гильдии и в результате ей ничего не оставалось, кроме как выйти замуж в другом городе. Но я являлась наследницей магазина и не могла покинуть город. Если бы никто не сделал мне предложение из-за страха перед гневом главы гильдии, то я бы действительно была вынуждена выйти замуж за его сына.

* * *

Наступил следующий день, и по понятным причинам я пребывала в расстроенных чувствах. Тем не менее Отто снова посетил нас. Он был полон энергии и на его лице играла неунывающая улыбка. Сегодня он был одет не в свой наряд торговца, как днём ранее, а вместо этого был облачён в форму городской стражи.

— Я попросил своего знакомого представить меня, чтобы я мог получить работу солдата в этом городе, и отны́не я страж у ворот. Теперь ты поверишь, что мне нужна Коринна, а не магазин? Пожалуйста, позволь мне жениться на ней.

Он нашел работу всего за один день. Естественно, ошеломлённый таким поворотом событий Бенно мог лишь смотреть на Отто с раздражением.

— Даже если так, Отто, как ты собираешься оплатить свой брак?

— Коринна всё ещё несовершеннолетняя. Я просто заработаю денег, прежде чем она достигнет совершеннолетия. Это не должно стать проблемой.

— Господин Отто, вы рассматривали возможность отказаться брака со мной?

— Никогда, ни в коем случае!

Он взглянул на меня и в его глазах читалась искренность. Я не смогла удержаться от улыбки.

— Если бы вы женились на мне, то возможность стать торговцем для вас была бы закрыта навсегда, ведь мне бы пришлось отклонить предложение сына главы гильдии, что сулит вам его гнев. Полагаю, что вы никогда не сможете присоединиться к компании «Гилбе́рта», и не сможете открыть собственный магазин.

Я видела удивление во взгляде Отто, а глаза моего брата округлились, и он попытался остановить меня. Но я подняла руку, чтобы остановить моего дорогого брата, и продолжила.

— Всё чего вы добились до сих пор станет напрасным. Разве вы не думаете, что вам стоит отступить?

— Всё это было не напрасно. Именно потому, что я был странствующим торговцем, я смог встретить вас, Коринна. Я бы мог испугаться главы гильдии, если бы я вырос в Эренфесте, но я никак не связан с этим городом. Я не боюсь его, — сказал Отто, а затем добавил. — Впрочем, я не хотел бы доставить неприятности вашему магазину из-за него.

Но как ни посмотри, наши постоянные отказы главе гильдии от предложений о браке уже поставили нас в сложное положение, так что беспокоиться об этом было уже излишне.

— Ах, как вижу, вы действительно безнадёжны. В таком случае, я прошу вас подготовить сбережения к тому дню, когда я достигну совершеннолетия. И прошу вас, поспешите, чтобы мне не пришлось выходить замуж за сына главы гильдии.

— Что?! Означает ли это… П-понял! Я скоплю деньги, несмотря ни на что!

Отто с радостным выражением на лице сжал кулак и, поцеловав меня в щёку, выбежал из комнаты. Трудно было представить, что лишь вчера он покидал наш дом с опущенными плечами.

Удивлённая его внезапным поведением, я смотрела ему вслед, приложив руку к щеке, а затем услышала, как брат тихо произнёс моё имя. Я повернулась к нему со спокойной деловой улыбкой. Даже его резкий взгляд не отразился на моей решимости.

— Брат, я выйду замуж за Отто, если он накопит достаточно денег на свадьбу. Может показаться, что он загнал себя в угол, купив подданство ценой всех своих сбережений, но, по правде говоря, он смог подготовить себе работу, являясь странствующим торговцем. У него достаточно жадный характер, чтобы пойти на всё, ради достижения желаемого, способность мгновенно принимать решения, используя все его ресурсы, и уверенность в том, что он в состоянии заработать достаточное количество денег за короткий промежуток времени. Я полагаю, такие черты, не могут тебе не понравиться?

Я произнесла всё это с яркой улыбкой, отчего мой брат недовольно щёлкнул языком. Но похоже, ему действительно понравился Отто.

— К тому же, мне сложно представить, что найдётся кто-либо ещё, кто будет добиваться моего расположения так рьяно, несмотря на угрозу со стороны главы гильдии.

Я пожала плечами, после чего суровое выражение лица моего брата смягчилось. С усмешкой, означавшей, что он не станет вмешиваться, он молча взъерошил мои волосы.

* * *

— В тот день я выбрала Отто, потому что он являлся лучшим выбором по сравнению с сыном главы гильдии. Я искренне считаю, что это был правильный выбор. Но по сей день я сожалею о том, что лишила Отто возможности жить как торговец.

— В последнее время мастер Бенно становится всё более заняты́м, и, в свою очередь, я всё чаще вижу как господин Отто посещает магазин, чтобы позаботиться о различных делах. Я считаю, что в ближайшем будущем ваши опасения могут стать напрасными, — ответил Марк.

В тот момент я почувствовала, будто его слова осветили моё сердце и мой мир. Если это станет правдой, то я буду безумно счастлива.

— Я помню, как мой брат сказал, что он подумает о браке после того, как я выйду замуж. Мне кажется, что настало время ему выполнить своё обещание.

— Я чувствую, что у мастера Бенно прибавится забот, после того как Майн представит ему новые продукты, так что в течение некоторого времени о браке не может быть и речи, — смеясь, ответил Марк.

— Если по этой причине мой брат не может найти жену, то, возможно, мне сто́ит заставить Майн взять на себя ответственность? — предложила я, рассмеявшись.

Марк на мгновение задумался с серьёзным выражением лица, а затем ответил:

— Я не могу рекомендовать такой вариант, учитывая плохое здоровье Майн.

Побочная история: Ева — Сплетни у колодца

— Мам, я пойду помою посуду.

— Спасибо, Тули.

После завтрака Тули взяла грязную посуду и отправилась к колодцу. Я открыла дверь и проводила её, а затем, вздохнув, направилась в спальню.

Сегодня был день земли, что означало, что и я, и моя дочь Тули не работали, но у моего мужа-солдата Гюнтера была утренняя стража. Он уже ушёл, чтобы занять свой пост у ворот, прежде чем они откроются на втором ударе колокола. Когда Майн и Тули уйдут в лес для сборов, я планировала постирать бельё, а затем приступить к заготовке продуктов на зиму, которые мы вчера купили.

Все уже готовились отправляться, но Майн всё ещё нежилась в постели и не показывала признаков скорого подъема.

— Майн, не пора ли тебе проснуться?! Второй колокол уже прозвучал. Разве ты не собиралась сегодня в лес вместе с Тули и Лутцем?

— Уф-ф, ха-а-а… Я встаю…

Сонная Майн с трудом поднялась с кровати и принялась мыть лицо. Она и без того регулярно обтиралась, так что мне было не особо понятно, почему же она так упорно стремилась каждое утро мыть лицо. Ненависть Майн к тому, чтобы быть грязной, была настолько сильной, что это превратилось в шутку среди соседок.

— Майн, ты можешь помыть лицо и позже. Сосредоточься на том, чтобы сперва закончить с завтраком.

— Ладно…

Немного надувшись и выглядя несчастной, она быстро уложила волосы палочкой. Майн слегка вздрогнула, забираясь на ближайший к очагу стул, и принялась завтракать. Она не торопилась просыпаться и ела медленно, но у меня хватало работы, чтобы ещё и ждать когда же она съест завтрак.

— Тули уже ушла к колодцу, чтобы вымыть посуду. Я тоже скоро пойду туда стирать. Поэтому, когда поешь, пожалуйста, воспользуйся водой в кувшине и помой посуду.

— Ла-а-дно…

Со спины донёсся сонный ответ Майн, пока, взяв корзину с грязной одеждой, я выходила наружу. Меня сразу же обдало холодным воздухом.

— Ну да, с началом нового сезона стало холодно.

С наступлением осени ветер становился всё холоднее. Я быстро спустился по ступенькам и содрогнулась от мысли, насколько же холодной будет вода в колодце.

За исключением солдат, таких как Гюнтер, у большинства людей день земли был выходным. Вокруг колодца собрались несколько женщин, которые стирали и мыли посуду.

— Мама, я здесь, — позвала меня Тули, прекратив мыть посуду и помахала мне. — Я пойду в лес, как только закончу с посудой. Майн проснулась?

— Сейчас она завтракает.

— Майн всегда такая медленная. Или она забыла, что за ней зайдёт Лутц? — сказала Тули, надувшись и собирая посуду. — Пойду потороплю её и сама начну готовиться. Что бы она без меня делала…

В последнее время Тули так охотно заботилась о своей сестре, что я даже задалась вопросом, не была ли Майн такой ленивой по утрам, потому что знала, что Тули будет рядом. Я могла предположить, что отношение Тули было как-то связано с тем, что Майн поправлялась и изучала свои возможности. В прошлом Майн всегда лишь плакала, говоря о том, как же несправедливо, что только Тули может выходить на улицу, но теперь она искренне хвалила сестру за то, что она могла делать так много вещей, которые у самой Майн не получались.

Не ошибусь, если скажу, что Тули была очень рада тому, что теперь может ходить в лес вместе с Майн. Даже когда она выглядела расстроенной или раздражённой, выражение её лица оставалось мягким, то есть она на самом деле не слишком переживала. Я была рада тому, что они ладили.

— Тули такая очаровательная маленькая девочка, она усердно трудится и даже заботится о своей больной младшей сестрёнке.

— Ну да, Тули настолько безупречна, что это даже кажется немного странным, — улыбаясь, ответила я на похвалу своей соседки.

Найдя место для стирки, я протиснулась между женщинами к достаточно свободному месту и со стуком опустила корзину.

— Доброе утро, Ева.

— Доброе, Карла. Трудно стирать с таким количеством мальчиков, не так ли?

Рядом с моей корзиной стояла другая, в два раза больше, заполненная грязной одеждой, которую Карла быстро стирала. Она вздохнула и развела руками.

— Ох, как бы я хотела дочку, которая бы помогала мне. Я бы всё отдала, чтобы вместо одного из этих мальчишек у меня была девочка.

Карла была матерью Лутца, и она воспитывала четверых мальчиков. В отличие от дочерей, сыновья, как правило, не помогали по дому, поэтому Карла всегда жаловалась на то, что хочет такую дочь, как Тули.

— Тули работает усердно, но у тебя возникнет ещё больше проблем, если у тебя будет такая дочь, как Майн, — ответила я, позволяя жалобам Карлы влетать в одно ухо и вылетать из другого.

Я подошла к колодцу, чтобы наполнить свою лоха́нь. Я напрягла руки и вы́черпнула воду. Майн была всё ещё слишком слаба, чтобы набирать воду из колодца. Ей требовались все силы, чтобы дотащить до дома маленькое ведро воды, после чего она оказывалась измотана. Хотя, возможно, сейчас она будет в порядке, учитывая, насколько сильнее она стала? Майн была слаба с рождения и постоянно болела. Она всегда плакала, завидуя Тули, и спрашивала меня, почему она не была здорова, как и её сестра. Я могла лишь утешать её.

Похоже, что когда Майн засыпала с лихорадкой, ей снились приятные сны, и она выглядела очень счастливой, рассказывая о мире своих снов. Во сне она могла бегать, не уставая, делать всё, что ей хотелось, и есть вкусную еду. Она всегда говорила о странных вещах, которые я не могла понять, из-за того, что порой её слова были бессвязны. Мне стало так плохо, когда она сказала: «мои сны намного веселее, я хочу спать вечно», что могло быть истолковано как «я хочу умереть», что я в конечном итоге накричала на неё.

Между прочим, Майн больше не говорила о своих снах с тех пор как она выросла и превратилась из плачущей малышки в беспокойную девочку. Вместо этого она стала вести себя странно в реальной жизни. Впрочем, со временем она успокоилась, после того, как стала делать бумагу вместе с Лутцем. Можно сказать, что Майн росла, как и любая другая девочка.

Мне требовалось примерно три раза набрать воды́ чтобы наполнить лоха́нь достаточно, чтобы хватило для стирки. Я отнесла лоха́нь с холодной водой на прежнее место и села рядом с Карлой. Как только я взяла мыло и принялась стирать, настало время для наших привычных сплетен у колодца.

— Майн сегодня идёт в лес, верно? Я долгое время волновалась, что слабость и постоянные лихорадки скоро убьют её, но, похоже, ей стало намного лучше.

— Всё благодаря тому, что Лутц постоянно приглядывает за ней. Мы так ему обязаны.

Не смотря на то что для остальных Майн являлась мёртвым грузом, благодаря Лутцу она могла дойти до леса, чтобы собрать чего-нибудь в свою маленькую корзинку. Также благодаря Лутцу, она могла делать бумагу и украшения для волос. Не было никаких сомнений в том, что без его помощи она сама не смогла бы ничего сделать.

— М-м-м, похоже Лутц всё-таки делает что-то хорошее. Он вбил себе в голову глупую затею стать торговцем, несмотря на то, что вся семья этого не одобряет, поэтому немного странно слышать, когда кто-то так хвалит его, — ответила Карла, пожав плечами.

Возможно, он и огорчал своих родителей, но на мой взгляд Лутц был таким хорошим ребёнком, что мне бы хотелось, чтобы он был моим сыном.

— Лутц всегда добр к Майн и заботится о ней.

— Всё потому, что Майн познакомила его с торговцем, так ведь? И они продают бумагу, или как там её? А недавно он делал странные деревянные палочки. Я ценю деньги, которые он зарабатывает, но почему бы ему просто не стать ремесленником изготавливающим бумагу? Я просто не понимаю, почему он так помешан на том, чтобы стать торговцем. Должно быть, это из-за Майн, тебе не кажется?

— Кто знает? Я и сама удивилась, когда Майн вернулась получив согласие стать ученицей торговца, без какой-либо помощи от нас. Я конечно слышала, что она получила представление от бывшего странствующего торговца, который работает под началом Гюнтера, но я не ожидала, что торговец действительно примет их.

Я предполагала, что Майн ходит к воротам с Гюнтером, просто чтобы помогать с документами, поэтому представьте моё удивление, когда она сказала мне, что получила разрешение стать ученицей у богатого торговца.

— Я просто не понимаю, что Лутц находит в торговцах. Как по мне, это просто куча жадных обманщиков.

— Им честно платят за их работу, и тот торговец поставляет им материалы, поэтому я не думаю, что он может быть обманщиком.

Он заплатил огромную сумму денег за те причудливые украшения для волос. Майн и Лутц всегда улыбались, рассказывая о своих торговых делах, а когда Майн потеряла сознание из-за лихорадки, то невероятно хорошо одетый мужчина пришёл, чтобы извиниться. Мне трудно было поверить, что компания «Гилбе́рта» могла принадлежать обманщику или мошеннику.

— Ева, если ты так говоришь, то я могу поверить, что он хороший торговец. Но я всё ещё волнуюсь. Да кто по своей воле захочет себе такую нестабильную работу?

— Мальчики будут мальчиками. Нередко их вдохновляют истории о странствующих торговцах и менестрелях. Даже у Гюнтера был этап, когда он хотел покинуть город и отправиться путешествовать. Может быть, тебе стоит радоваться, что Лутц решил стать городским торговцем, а не странствующим?

— Ну, я бы предпочла, чтобы он стал солдатом, как и Гюнтер. Всё лучше, чем торговец или странствующий торговец. Да как вообще сын плотника станет торговцем? Он не умеет читать или считать, так как он сможет работать? Лутца уволят в первый же день. А это значит, что он окажется на сезон или два позади всех остальных детей, выбравших обычную работу.

Как мать, я могла понять страхи Карлы. Но я также понимала, что Лутц отдавал этому всего себя, так что мне не стоило развивать этот разговор дальше. Приняв решение, я вскоре услышала голос Лутца.

— Доброе утро, тётя Ева. Как Майн? Она уже собралась?

Я подняла голову и увидела, что в мою сторону идёт Лутц, выглядя готовым отправиться в лес.

— Ох, здравствуй, Лутц. Тебя тоже с добрым утром. Тули только что пошла домой, чтобы поторопить Майн, так что она не должна слишком сильно задержаться.

— Хорошо. Я пойду ей навстречу.

— Лутц, как и всегда, спасибо тебе.

Наш дом и дом Лутца находились по разные стороны улицы, а между ними располагался колодец, так что ему пришлось пройти мимо всей этой толпы женщин, а те кричали ему одна за другой, пока он шёл вперёд. Лицо Лутца при этом было немного испуганное.

— Эй, Лутц, не заставляй свою мать слишком переживать за тебя.

— Обязательно помогай по дому, не трать весь день на игры.

Кривя лицо от возгласов всех тех женщин, что наслушались жалоб его матери, Лутц лишь бросал: «знаю, знаю», проходя мимо. Он ускорил шаг и принялся бежать, чтобы отделаться от них.

— Младшие сыновья всегда заканчивают дурачиться, потому что у них так много старших братьев, которые заботятся о них.

— Лутц всё поймет, как только начнёт работать учеником. Не беспокойся, Карла.

— Ты так думаешь?

— Не только его братья хорошие дети, Лутц тоже заботится о других. Например, он всегда заботится о Майн. Он действительно очень помогает нам.

Я вновь похвалила Лутца, на что все женщины пожали плечами. Лутц уделял первостепенное внимание заботе о Майн, так что не заботился о ком-либо ещё. В любом случае, женщины обычно не слушали детей, для них естественно было верить Карле, отчего их мнение о Лутце ухудшалось.

— Пока, мам.

— М-м-м, постарайся собрать побольше.

Из домов начали выходить дети и собираться у места встречи. Было самое время идти в лес, и из нашего дома вышли Тули, Лутц и Майн.

— Мама, пока.

— Будь осторожней.

На прощание Майн помахала мне и пошла с Лутцем во главе группы детей. Если она не начнёт в начале колонны, то она не сможет угнаться за другими детьми.

Как только дети ушли, все окружающие меня женщины вы́дохнули, словно груз сняли с их плеч. Они были настолько удивлены, увидев Майн здоровой, что приняли́сь толпиться вокруг меня.

— Я давно её не видела, но похоже, что Майн теперь может ходить в лес. Разве это не замечательно?

— Всё так. Она понемногу становится сильнее. Она всё ещё теряет сознание и часто лихорадит, но уже не прикована к постели, так как раньше.

Раньше Майн выходила на улицу, может быть, один или два раза в месяц, но сейчас количество тех дней, что она проводит в постели, можно посчитать на пальцах обеих рук. Если сравнивать с весной, когда она не могла даже пройти весь путь до ворот, её здоровье заметно улучшилось.

— Вот только теперь, когда она здорова, она принялась делать всякие странные вещи, так что присматривать за ней не просто.

Я с удовольствием рассказывала заинтересованным женщинам о странном поведении Майн.

О том, как она схватила метлу, решив заняться уборкой, и свалилась без чувств, прежде чем закончила в одиночку подметать спальню. О том, когда она принялась делать странные прыжки и считать, а затем рухнула в обморок, не досчита́в и до десяти. О том, как она тайком положила глиняные кирпичи в очаг, отчего те взорвались. О том, когда она стала чистить очаг, потому что ей понадобилась сажа, и в итоге потеряла сознание прямо в нём. Когда дело доходило до Майн, у меня никогда не иссякали темы для разговора.

— В прошлом году Майн без моего ведома добавила в свечи различные тра́вы, и это превратилось в ту ещё проблему. Свечи с гиэ́рией и сарколе́рой воняли настолько ужасно, что нам пришлось открывать окна во время метели, чтобы проветрить дом.

Женщины разразились смехом.

— Да уж, та ещё беда. Тебе придётся следить за ней в этот раз.

— М-м-м, но такие травы как диэ́мба и лумо́дза действительно помогли немного улучшить запах. Если вы захотите попробовать, то я бы предложила использовать эти две.

— Я бы никогда не положила травы в свечи. Если у меня будут лишние, я просто использую их для чего-нибудь другого.

Я попыталась рассказать им о неожиданном успехе, которого достигла Майн в результате своих странных проделок, но похоже, что никто не был заинтересован в том, чтобы уделять им время.

— Похоже, у тебя полно забот с Гюнтером и Майн, да? Должно быть тяжело приходится.

— Ничего не поделаешь. А чего ещё следовало ожидать от дочери Гюнтера? Было бы удивительно, если бы Майн не делала ничего странного.

Я пожала плечами, и женщины снова стали смеяться. По правде говоря, у меня было столько же историй о Гюнтере, сколько и о Майн. По понятным причинам, больше людей здесь знали о выходках Гюнтера, чем о странностях Майн.

— Гюнтер похож на ребёнка, который вырос, так и не научившись различать мечты и реальность.

Гюнтер, сын плотника, так вдохновлялся рассказами менестрелей о рыцарях, что решил и сам стать рыцарем. Для детей такие мечты не были редкостью, вот только рыцарями могли стать лишь дворяне, так что у детей не было иного выбора, кроме как сдаться перед лицом реальности. Но пусть нормальные дети и отступали, узнав, что рассказы менестрелей являлись всего лишь фантазиями, Гюнтер не сдался. Он проигнорировал работу, которую предложили его родители, и решил стать солдатом. Бросившись к воротам, он нашёл там командира и сообщил, что если он не может стать рыцарем, то станет солдатом, защищающим город. Вот так запросто он стал учеником солдата. И, между прочим, этот командир был моим отцом.

Когда солдаты отправлялись убивать неистовствующих магических зверей, он вкладывал в охоту на них все свои силы, стараясь куда сильнее, чем другие солдаты, и чувствовал себя крайне разочарованно, если терпел неудачу. Внутри он по прежнему оставался ребёнком. Разве обычный солдат стал бы просить устроить на работу странствующего торговца, который лишь накануне купил своё подданство? И Майн тоже нельзя было назвать нормальной, учитывая, как по просьбе Лутца она смогла получить представление для работы от этого торговца. Каков отец, такова и дочь.

Я была удивлена, когда она получила представление для работы от подчиненного Гюнтера, не посоветовавшись с нами, но я была удивлена ещё больше, когда она сама подготовилась к встрече с торговцем и вернулась с неё договорившись о будущем ученичестве. Нормальные дети так не поступают. То, как она договаривалась, а затем и выполнила испытание для того, чтобы стать ученицей у торговца, которого не знали её родители, было очень похоже на то, что сделал Гюнтер. Может внешне она и похожа на меня, но характером она пошла в отца. Что Гюнтер, что Майн, они неслись вперёд к своим целям, не слишком заботясь о чём-либо другом. Я часто говорила им быть поспокойнее. Другими словами, это определённо была вина Гюнтера, что Майн действовала настолько странно. Определённо.

— И всё же, Ева, что заставило тебя выйти замуж за Гюнтера? С такими-то навыками шитья, уверена, недостатка в вариантах у тебя не было.

Как от дочери солдата, от меня ждали, что я стану женой, которая станет поддерживать солдата. Большинство моих женихов были моими соседями и солдатами с работы моего отца, но да, вариантов у меня было много.

— Эх… это длинная история.

Я вздохнула и покачала головой, пытаясь проигнорировать эту тему, но Карла, которой это показалось забавным, расплылась в улыбке.

— Я знаю, что случилось. Гюнтер влюбился в Еву с первого взгляда, а затем преследовал её каждый день.

— Ха-ха, я прямо вижу, как это было.

Гюнтер всегда нёсся прямо к своей цели, и он действительно каждый день посещал наш дом, прося моего отца, чтобы тот позволил ему жениться на мне. В конечном итоге он так измотал моего отца своим упорством и страстью, что тот всё же согласился на подобную возможность. «Если Ева выберет тебя, то я разрешу брак», — сказал он. Правда, в то время меня весьма раздражало, что в основном отец заставлял меня саму иметь дело с Гюнтером.

— Значит, ежедневные ухаживания Гюнтера в конечном счёте покорили Еву?

— А-ха-ха, думаю так и есть. Гюнтер просто не умеет сдаваться.

Женщины разразились громогласным смехом и принялись обсуждать те слова, что Гюнтер, вероятно, сказал мне, перечисляя даже такие варианты, какие можно было бы услышать лишь в историях менестрелей. Слыша, как женщины хохочут перебирая вариант за вариантом, я лишь пожала плечами

— Ева, и кто же из них прав? — спросила смеющаяся Карла, прикрывая рот рукой.

Ну нет, хватит уже этого! Я слегка надулась, раздосадованная всеми этими поддразниваниями, и поспешила закончить стирку, забрасывая одежду обратно в корзину.

— Ох, ты пытаешься сбежать?

— Даже не думай! Не каждый день появляется такая тема.

Когда я почувствовала, как вокруг меня сжимается толпа женщин, я перевернула свою лоха́нь, чтобы освободить ту от воды.

— Ева, ну же, хотя бы скажи нам, кто оказался прав.

— Он же наверняка сказал хотя бы одну из этих фраз, верно?

Я бросила свою корзину и мыло в лоха́нь и, взяв её, поднялась.

— Вы все правы. Я помню, что слышала от него каждую из этих фраз.

Оставив их, я бросилась к своему дому, слыша позади смех женщин.

А-а-а… как стыдно… Вот только никто из них так и не произнёс ту фразу, что действительно покорила меня, поэтому они могли смеяться сколько хотели.

Я вернулась домой и стала развешивать бельё сушиться. Сначала одежду Тули, затем фартуки Майн, после чего рабочую одежду Гюнтера. Развесив всё бельё, я вспомнила те слова, что сказал мне Гюнтер. Вдохновленный историями о рыцарях, услышанными от менестрелей, он подражал рыцарю, когда ухаживал за мной. Встав передо мной на одно колено, он поднял перед собой магический камень, полученный после убийства магического зверя.

— Я стал солдатом, потому что искренне хочу защитить этот город и свою семью. Ева ты не смеялась над этим, и за это я люблю тебя. Я хочу чтобы ты была рядом со мной.

То, что эти слова заставили моё сердце замереть и начать биться быстрее, возможно, означает, что я такая же мечтательница, что и он.

* * *

Пролог

Меня зовут Фердинанд. Я главный священник храма города Эренфест. Люди часто путают меня с двадцатипятилетним или, если у меня черная полоса, то тридцатилетним, но на самом деле мне всего лишь двадцать. Мой сводный брат часто говорит, что я не был благословлен достаточной молодостью, и она уже почти вся иссякла, но это, по правде говоря, все из-за моей среды обитания.

На протяжении всего моего совершеннолетия я был частью благородного общества. Я был сыном наложницы, но поскольку у меня было достаточно маны, чтобы жертвовать ее для основополагающих магических инструментов, и потому что (хотя это может прозвучать немного как хвастовства) впитывание знаний не представляло для меня никаких трудностей, мой сводный брат, который старше меня, воспитывал меня как своего помощника. Независимо от признанной жены моего отца, мои отношения со сводным братом были совсем не плохими.

Тем не менее, жена моего отца оказалась недовольна тем фактом, что я был помощником своего сводного брата, поэтому сразу же после смерти моего отца она начала относиться ко мне с открытой враждебностью. Несколько политически, да и просто влиятельных взрослых людей поддержали ее точку зрения, к тому же я не мог положиться на свою биологическую мать, и я начал бояться за свою собственную безопасность. В такой момент мой сводный брат рекомендовал мне присоединиться к храму.

Для живущих в благородном обществе, присоединение к храму фактически является объявлением о том, что вы собрались уйти из этого мира достопочтенных. Однако в храме все равно нужно использовать ману для совершения божественных чудес, поэтому с миром благородных до сих пор существуют тесные связи. А поскольку все высокопоставленные священники и жрицы из знати, то тут существует строгая иерархия, основанная на социальном положении.

Мой сводный брат ухмыльнулся, когда советовал мне стремиться к абсолютной вершине и взять под контроль храм изнутри. Однако, я знал, что легче сказать это, чем сделать, поскольку нынешний глава храма связан с семьей признанной жены моего отца, и его отношение ко мне может оказаться опасным, поэтому я просто отмахнулся от таких советов и ушел в храм.

Мои дни в храме были мирными, спокойными. В храме были люди, отвечающие за финансы храма, за управление приютом, за контакты с дворянством и так далее, но такая работа так и не дошла до меня. Получилось так, что у меня не было никакой реальной работы, кроме работы по поддержанию ритуальных инструментов, и тут оказалось, что у меня появилось куча свободного времени.

Поскольку я не знал чем себя занять, то я связался со своим сводным братом и попросил его прислать книги и деревянные таблички из нашего дома. Потихоньку я собрал целую библиотеку, которую могли бы использовать даже дворяне, скажем так, с неблагоприятными экономическими условиями. Однако все священники и жрицы в храме, носящие голубые мантии, были людьми, неспособными вернуться в благородное общество, поэтому никто из них не стремился к знаниям. Прискорбный факт заключался в том, что единственным человеком, который проявлял к ним интерес, была одинокая простолюдинка, которая так сильно хотела читать, что даже упала на землю вся зареванная.

Затем в центре страны произошел переворот, и ряды знати быстро поредели. Первое, что случилось в храме, так это то, что всех наших молодых учеников, подходящих по возрасту для Палаты лордов, отправили домой. Затем священников и жриц, еще не достигших брачного возраста, потребовали вернуть обратно в дворянское общество. Наконец, из центрального храма поступило требование ко всем священникам и жрицам, обладающих особой магической силой, перебраться туда.

Теперь в нашем храме совсем не осталось жриц, тут остались только те священники, которые уже либо слишком стары для возвращения домой, либо те, которые недостаточно имели маны для работы в центральном храме. Все люди, которые должны были отвечать за дела храма, были отозваны, оставив меня на должности управляющего храмом. Мои легкие, мирные деньки бесследно исчезли. Из-за масштабов и важности моей работы и из-за положения моей семьи и мольбы моего сводного брата я стал главным священником, несмотря на то, что прошло совсем немного времени с моего присоединения к храму, и несмотря на мой молодой возраст.

- Отец, глава храма зовет тебя.

- ...Похоже, что с ним уже все хорошо.

Когда Фран, мой помощник, сообщил мне об этом, я встал и вздохнул. Покинув свою комнату и направившись к покоям главы храма, я злился, ведь если бы глава храма пролежал бы хотя бы чуть подольше, то я смог бы выполнить немного побольше работы. Преподобный Бёзеванц – такой человек, который никогда не поможет с работой, но будет настойчиво высказывать свое мнение, поэтому я благодарен за каждый момент, когда он спит и я могу спокойно выполнять свои обязанности.

По мере того, как я шел через залы, мне на глаза попался библиотечный зал. Лицо Мэйн, того дитя, которая устроила такой хаос только ради того, чтобы читать книги, всплыло в моей памяти, я даже помассировал свои виски. Она источник всех моих последних головных болей, и вполне вероятно, что именно из-за нее храмовый учитель позвал меня к себе в этот раз.

Во время церемонии крещения, Мэйн нашла библиотеку и заявила, что она хочет стать сестрой в обучении. В то время на ней была такая одежда, что всем показалась, что она из богатой семьи. Для обеспечения себе обучения, она предложила огромную сумму денег в качестве пожертвования. Глава храма, ослепленный таким количеством монет, встретился с ней, чтобы обсудить вопрос, а сможет ли дитя из богатой семьи присоединиться к храму. Когда же этот разговор состоялся, мы выяснили, что она обладает маной.

Судя только по ее реакции, когда мы читали священные писания, мне стало ясно, что она довольно умна, и по ее поведению и вежливой манере речи я мог легко догадаться, что у нее было отличное образование. Поэтому, когда глава храма предложил ей синюю робу, если она присоединится к храму, то я не мог не согласиться с этим.

Однако, когда ее родителей вызвали в храм для дальнейшего обсуждения этого вопроса, стало очевидно, что Мэйн не была из богатой семьи, а всего лишь простолюдинов.

По моим соображениям, не имеет значения, из какой она семьи, но лишь при условии, что она обладает маной и пожертвует обещанное, то никаких проблем, пуст носит синюю мантию. Однако преподобный Бёзеванц, думал совсем по-другому. Он принял открытое агрессивное поведение ко всей ее семье, разозлив Мэйн в процессе.

Если бы она была дворянкой, то у нее были бы некие магические инструменты, для управления своей маной. Или, другими словами, она вкладывала бы свою ману в магические инструменты через определенные промежутки времени, так что даже в случае, если бы ее эмоции привели бы в ней ману в движение, то она не стала бы необузданной. Однако, Мэйн была простолюдином, и никак не могла иметь доступа к таким магические инструментам.

Конечно же, когда ее мана разгулялась и вырвалась из ее тела, она была полностью направлена на преподобного Бёзеванца. Ее мана была намного сильнее, чем можно было ожидать от девушки, которой удалось выжить с пожирателем до церемонии крещения. Преподобный, взяв на себя всю силу магического принуждения Мэйн, упал в обморок на месте и некоторое время не приходил в сознание. Пока он спал, я воспользовался прекрасной возможностью поговорить с родителями Мэйн напрямую и смог обо всем договориться с ними.

Хотя глава храма только что пришел в сознание и все еще отдыхает, все же он приложил особые усилия, чтобы позвать меня. Скорее всего, он хотел бы услышать, о чем я договорился с Мэйн и, разумеется, он хочет пожаловаться. Мне легко представить все эти многочисленные жалобы, которые могут вылететь из его рта.

Я увидел дежурного, стоящий рядом с дверью главы. Не мне об этом говорить, но для главы храма, самого важного человека в храме, было бы полезно время от времени вставать самому. Я долго и медленно вдохнул, а когда я выдохнул, я постарался выпустить из себя все свое раздражение.

- Преподобный, отец Фердинанд прибыл.

Дежурный открыл для меня дверь, идеально подобранную моей скорости ходьбы, так что она открылась ровно в тот момент, когда я вошел. Из-за небольшого напряжения, которое я увидел на его лице, мне стало интересно, не новичок ли он. Когда я вошел, я увидел, что глава храма сидел за своим рабочим столом, тяжело откинувшись на спинку стула. Это поза подчеркивала его выступающий живот.

Если бы кто-то задумался об положении наших семей в благородном обществе, то я был бы более высокопоставленным, чем он, но я все же незаконнорожденный сын, бастард, в то время как он законнорождённый. А так как он является членом семьи матери моего сводного брата, то его семья совсем не из бедных. Таким образом, он не может не показать свое превосходство надо мной всякий раз, когда он зовет меня, он в обязательном порядке всегда будет сидеть за своим рабочим столом, заставляя меня стоять, пока он будет ухмыляться.

Однако сегодня у него не было сил даже на маленькую ухмылку. Выражение его лица было дьявольское, брови были так плотно сдвинуты, что глубокие бугорки пересекли переносицу, и он в явном раздражении сильно ударил пальцами по поверхности стола. Как только он увидел меня, он энергично стал говорить.

- Отец Фердинанд, - сказал он, - что случилось с этой штукой?

Я неторопливо подошел к нему, с особым акцентом на милость, с которой должен себя вести дворянин, слегка наклонив голову в сторону.

- К чему вы клоните?

- К чему?! - Закричал он. – Я про ту невероятно дерзкую мелкую девчонку!

Прямо как ребенок, бросающийся в истерику, он сел прямо, ударив кулаком по поверхности своего стола. Это полностью соответствовало моим ожиданиям, поэтому я заблаговременно поднял деревянную табличку, на которой был мой отчет, я сделал вид, что читаю ее, а фактически я использовал ее в качестве щита, чтобы защитить мое лицо от его вылетающих слюней.

- Аааа, понятно... по моему мнения ее звали Мэйн.

- Это верно. Ты же послал ее подальше, правильно?

Он посмотрел на меня широкими глазами, но я медленно покачал головой.

- Я полностью понимаю ваше недовольство, преподобный, но храм столкнулся с серьезной нехваткой маны. Вы должны быть осведомлены об этом сами, вы же сами пытались заставить ее присоединиться к храму. Такое положение дел останется проблемным только до тех пор, пока количество дворян в этом городе снова не увеличится.

- Фердинанд, ты говоришь мне оставаться терпеливым? Я, глава этого храма... - прежде чем он сможет начать свою обычную длинную, предлинную тираду о своем происхождении и положении, я начал говорить в общих чертах о текущем положении храма.

- Если у нас ее не будет, то наши церемонии посвящения почти наверняка будут сопряжены с трудностями. А когда же наступит осень... а что, если к нам обратится рыцарский орден? Готовы ли вы сказать, что у нас недостаточно маны и мы не можем им помочь? Или, может быть, вам придется постоянно просить помощи у других храмов, пока количество дворян здесь снова не возрастет?

Социальный статус главы храма высок, и пропорционально высоко его чувство собственной важности. Я прекрасно знаю, что такой человек никогда не сможет склонить голову перед другим человеком. Кажется, мои слова задели его за живое, ведь он уже начал краснеть, возможно, вообразив себя вынужденным просить помощи у других храмов.

- Тсс, если бы у нас не было нехватки маны, то я бы немедленно казнил эту дерзкую девчонку…

- Провоцировать ее довольно опасно, преподобный. Если вы снова получите такое количество маны, то ваше сердце может не выдержать.

Интересно, забыл ли он, что именно его жесткое поведение по отношению к Мэйн заставило ее использовать магическое принуждение на него, пока он не упал в обморок? Это проблема всех пожилых людей.

Преподобный Бёзеванц громко проскрежетал зубами. В качестве легкого отвлечения, я решил рассказать, что же мы обсуждали с родителями Мэйн и к какому соглашению мы пришли.

- Как мы оба и обсуждали до встречи, в итоге было решено, что мы предоставим Мэйн синюю мантию. Ее родители также согласились с нашим другим предложением, мы ей поручим не только поддерживать магические инструменты, но и дадим работу в библиотечной комнате, как она сама и просила. Все прошло так, как мы и планировали.

Я постарался несколько раз подчеркнуть то, что это были моменты, о которых мы с главой храма договаривались заранее. Это может быть связано с его возрастом, но в последнее время он стал склонен забывать содержание разговоров, в которых он принимал участие, однако, происходило это всякий раз, когда ему это кажется подходящим. И, возможно, потому, что он забыл все, как я и ожидал, он сейчас сидит, смотря на меня, с таким выражением лица, как будто он так сильно хочет возразить, но не в состоянии.

- Гррррр…

- Ах, да, а затем мы договорились, что Мэйн не будет жить в приюте, а вместо этого она сможет свободно ходить к себе домой и в храм. Поскольку у нас уже есть дворяне, которые имеют свои дома, в которые они возвращаются, я не посчитал это особенно проблематичным и дал ей свое одобрение.

- Что ты хочешь этим сказать?!

Глаза главы храма широко раскрылись, и он набросился на меня. Это тоже вполне соответствовало моим ожиданиям.

- ...Я считаю, что лучше ей жить дома, это было бы предпочтительнее, чем требовать то, что из-за получения голубой мантии, она должна будет жить в своей комнате в той части храма, которая предназначается для знати. Вы с этим не согласны?

- Хм! Что ж, в этом ты прав.

Выбор между тем, чтобы дать ей комнату дворянина или позволить ей жить дома, показался главе храма легким для понимания, поэтому он очень неприятно улыбнулся, одобрительно покивав головой. Кажется, что он уже забыл свое заявление о том, что он не будет думать дважды и бросит ее в приют, но так как он только что согласился, то возможность Мэйн передвигаться по городу была закреплена.

- Кроме того, поскольку Мэйн очень слаба, то она не сможет быть в состоянии выполнять свои обязанности каждый день, а поскольку все же не существует у сестры в синем одеянии огромного количества работы, то, я считаю, что не будет проблемой, если она будет отдыхать, когда будет себя плохо чувствовать.

- Хах, какая немотивированная маленькая девчонка.

Мне кажется или он не будет удовлетворен, если не раскритикует каждую вещь? Однако, похоже, что он понял все, поэтому я просто пожал плечами и продолжил.

- Я просто подумал, что будет лучше, если она заболеет в храме. ...На такой ноте, мы договорились, чтобы Мэйн было легче следить за своим состоянием, будут назначены помощницы.

- Это лишнее!

Возражение преподобного Бёзеванца вполне соответствовало моим ожиданиям, так что я просто вздохнул и высказал еще один отрепетированный ответ.

- Если бы кто-то извне храма увидел жрицу в синем одеянии без сопровождающих, это плохо отразилось бы на храме, а, в свою очередь, я считаю, что это плохо отразилось бы лично на вас. ...Кроме того, сейчас у нас избыток священников и жриц в серых рясах. Вам не кажется, что будет хорошей идея, приписать некоторых из них за Мэйн?

- ...Понятно.

Несмотря на то, что духовенство в голубых мантиях покинуло город, священники и жрицы в серых одеяниях в своей массе остались, за исключением тех немногих, кто был любимцем тех, кого отозвали. Учитывая, что пожертвования в храм от семей священников в голубых одеждах уменьшились, то постоянно накапливающиеся расходы в основном на бездарное духовенство в серых одеждах являются для храма не чем иным, как реальной проблемой.

- Далее, согласно моим расследованиям в отношении Мэйн, похоже, что она была зарегистрирована в гильдии торговцев в качестве управляющего мастерской. Было бы довольно просто сказать ей, что те, кто работает на службе у богов, не должны зарабатывать деньги, но я считаю, что, если бы мы могли регулярно получать часть прибыли от мастерской для себя, то это было бы весьма полезно для храма. А вы как думаете?

- Выжать ее до последней капли.

- Как пожелаете.

По мере того, как численность духовенства уменьшалась, то и количество денег, которые храм может заработать самостоятельно, уменьшалось. Для преподобного Бёзеванца деньги были гораздо полезнее, чем публичное мнение о храме. Благодаря этому, я, наконец-то, получил его одобрение по всем пунктам, по которым я согласился с семьей Мэйн. Я вздохнул с облегчением.

- На данный момент, чтобы избежать любых неприятностей, я лично буду позабочусь и справлюсь со всем бременем, которое принесет с собой Мэйн. Если Гильдия торговцев собирается вмешаться, то я считаю, что смогу справиться со всеми дополнительными документами. Кроме того, я прослежу, чтобы она никогда не показывалась в этой комнате. Тогда ... ах, да. Выбирая священников в сером, которые будут ее слугами, я также назначу одного из своих личных слуг в ее помощники, чтобы мы могли получать подробные отчеты о ее деятельности.

В глазах храмового мастера замерцал огонек, как будто он нашел что-то интересное в идее быть бдительным в отношении Мэйн. Он задумчиво погладил свою белую бороду, улыбаясь той неприятной улыбкой, которую он корчит всякий раз, когда он задумает еще одну бесполезную схему.

- Хм? – Стал размышлять глава храма - ...В таком случае, возможно, мне следует назначить кого-то и для нее? Эта девушка должна довериться другой девушке примерно ее возраста. Делия, я думаю, будет усердно работать ради меня. А что касается остальных, то давай дадим ей самых проблемных детей, которых мы только сможем выкопать из приюта. Доставьте ей как можно больше неудобств. Выжмите все до последней капли пожертвований, которое мы сможем получить от нее. В конце концов, нет ничего, для чего эта дев... штука сгодится.

- Как пожелаете.

Это стало чем-то проблематичным. Мэйн не знакома с деталями благородного общества и работы храма, поэтому я планировал назначить ей помощника, который мог бы помочь ей ориентироваться в обеих этих вещах, но если протеже главы храма будет назначен ее сопровождающим, то мои собственные действия также будут доводиться до главы храма.

Я соединил пальцы вместе перед собой, поблагодарил его, а затем покинул его комнату. Горькие сожаления мучали меня, пока я возвращался в свою комнату.

- О, боги…

Какой ужасный глава храма. Синие одеяния жрецов и жриц дается в основном дается незаконнорожденным детям. Среди такой компании он, законный сын из влиятельной семьи, находит, чем похвастаться. По правде говоря, у него сравнительно мало маны, поэтому у него ужасающе сильный комплекс неполноценности по отношению ко всем в храме, у кого больше маны, чем у него.

Если мы не будем осторожны с нашим отношением к Мэйн, то существует такая хорошая вероятность, что он сможет снова заставить ее впасть в ярость. Помимо того, что ее социальный статус еще ниже, чем у меня, она обладает не только маной и монетами, но и способна писать отчеты и обрабатывать документы, поэтому для меня она гораздо более способный человек, чем преподобный Бёзеванц.

Я просмотрел отчет о Мэйн, и я нашел путь к разделу ее коммерческих сделок. При поддержке компании Гилберта она была зарегистрирована в гильдии по временной лицензии ученика. Продукты, на которые она передала права до этого момента – это ”риншам“, бумага на растительной основе, какие-то украшения для волос, сделанные вязальной нитью, ”фунтовый-кекс" и многие его вариации. Кажется, что она, как частное лицо, владеет значительными финансовыми активами до такой степени, что ее заявление о том, что она может позволить себе пожертвовать большую золотую монету, не было преувеличением.

Из-за беспокойства о своем физическом состоянии, она оставила ученичество, и вместо этого теперь планирует использовать мастерскую Мэйн, созданную для нее компанией Гилберта, чтобы продолжать получать прибыль от товаров, которые она изобретает.

- Чтобы подписать так много контрактов на новые продукты всего лишь за один год... да она, кажется, просто изобретает вещь за вещью.

Кажется, что мастерская товаров Мэйн будет производить невероятно большие суммы прибыли. Я должен постараться и назначить ей в помощники такого человека, который будет способен составлять очень подробные отчеты для меня, если мы хотим избежать обмана со стороны жадных торговцев.

Пока я так рассуждал, я оглядел всех слуг, которые в настоящее время находились в моей комнате. Итак, кого же я должен назначить в помощники Мэйн? Я думаю, мне нужен кто-то глубоко преданный мне, способный делать точные отчеты, и очень терпеливый. В конце концов, они должны быть в состоянии безупречно справляться с любыми проблемами, которые вызовет выбранный помощник главы храма.

- …Фрэн.

- Да, отец, чем я могу вам помочь?

Услышав его имя, он плавно приблизился ко мне.

- Мне придется сделать тебя помощником Мэйн. Я хотел бы, чтобы ты предоставлял мне отчеты обо всех ее действиях, настолько подробные, насколько это вообще возможно. Кроме того, пожалуйста, постарайся, чтобы она не пересекалась с преподобным Бёзеванцем.

- Эмм?! ...Хорошо, Отец.

На мгновение недовольный хмурый взгляд промелькнул на его лице, но затем он медленно кивнул, согласившись. Фрэн присутствовал, когда мана Мэйн вышла из-под контроля, так что, возможно, образ падающего в обморок главы храма промелькнул в его голове.

- Ее вторым помощником должен будет быть... Ах, да. Есть ли у нас кто-то, с кем особенно трудно справиться, до такой степени, что их не стоит назначать в помощь благородным? В конце концов, мы должны принять во внимание мнение преподобного.

Недоуменный взгляд появился в глазах Фрэна, когда он нервно оглядывал комнату. Через мгновение он опустил взгляд. Арно, который помогал мне, когда я вошел в комнату преподобного Бёзеванца, стал говорить, придя на помощь Фрэну.

- Ах, понятно. А как насчет Гила? Его часто отправляют в комнату для медитации, но он никогда не учится. Он очень беспокоит управляющего священника.

- ...Хм. Тогда давай Гил, Делия, и Фрэн будут помощниками Мэйн.

Было решено, кто же будет следовать за Мэйн. Потребуется три дня на изготовление и на доставку синей мантии, а обучение Мэйн начнется уже через пять дней.

Все приготовления для прибытия Мэйн были очень большими, мне даже стало интересно, что же может произойти дальше?

Хотя я уже и думал, что Мэйн может спровоцировать споры и недовольства с ее приходом, но я даже не имел ни малейшего представления о том, какой сильный хаос она вызовет.

Обряд обета и помощники

Начиная с сегодняшнего дня, я буду послушницей в храме.

В храме мне сказали, что понадобится несколько дней на подготовку набора комплекта синих мантий, поэтому я начну учиться почти на месяц позже, чем Лютц, хотя мы и крестились в один и тот же день. Я не могу никак повлиять на это, но я нетерпеливая, поэтому я чувствовала, что все эти дни, пока я не ходила в храм, тянулись слишком долго.

Хоть я и говорю, что они тянулись долго, однако у меня на самом деле почти не было свободного времени. Я несколько раз ходила с Тори в дом Коринны, там мы учили ее делать шпильки, и была дегустация фунтового кекса. Бенно был взбешен из-за Ильзы во время этой вечеринки так сильно, что досталось и мне, из-за этого я отправилась на экскурсию в хлебную мастерскую и даже принимала участие в предварительном осмотре рабочих, которых мы хотели бы нанять. Конечно же, из-за такого графика я перенапряглась, поэтому последние несколько дней я опять провели в постели с очередной лихорадкой.

Я была занята множеством разных вещей, но все это время обстоятельства держали меня подальше от библиотечного зала, мне казалось, что это будет длиться вечно, с каждым днем я чувствовала себя на тысячу лет постаревшей. Однако сегодня этому долгому ожиданию пришел конец.

Наконец-то! Я наконец-то начну читать книги! Эти книги закованные в цепи, понимаешь? Ааах, просто задумавшись об этом, я так сильно начиная волноваться!

- Мэйн, Лютц уже пришел за тобой.

Пока я, веселясь, кружилась по комнате, вошла Тори, она остановилась, удивленно посмотрела на меня и просто пожала плечами.

- Спасибо, Тори. Я уже бегу!

- Мэйн, будь осторожна, постарайся не слишком сильно волноваться!

Как будто у меня получится! Прокричала я в своем сердце, выпрыгивая за дверь.

Поскольку храм находится в северной части города, я принарядилась в самый красивый комплект своей одежды, который только есть у меня – это моя одежда ученика компании Гилберта. Это должно сработать мне на руку, пока я не получу свою голубую мантию – официальную форму священников и жриц.

- Хм, хмм, хм-хм, хмм…

Я прыгала, идя по улице и весело напевая себе. Лютц схватил меня за руку, чтобы остановить, и сердито посмотрел на меня.

- Мэйн, ты ведешь себя слишком радостно. Такими темпами твоя лихорадка вернется еще до того, как ты дойдешь до храма.

- Ой... это было бы не очень хорошо.

Я приложила силу воли и заставила свои ноги перестать прыгать, проклиная свое тело за то, что оно настолько хрупкое, что я даже не могу счастливо прыгать по улице. Я подавляла каждую свою сильную эмоцию, которая появлялась у меня. Взяв Лютца за руку, я медленно пошла к храму.

- Мэйн, с тобой точно все будет в порядке сегодня?

- Все, что мне нужно сделать сегодня, это получить свою одежду и встретиться с помощниками, которых они мне назначили, так что все будет хорошо, поверь уж мне.

Оказалось, что мои рабочие дни в основном пересекаются с расписание Лютца. И моя семья, и Бенно решили, что будет лучше, если Лютц так и будет ходить со мной, как он всегда и делал, по крайней мере, до тех пор, пока служители, которые остались еще в храме, не придумают, как справиться с таким моим физическим состоянием.

Я думаю, что никто не сможет понять мое состоянии также хорошо, как и Лютц, и неважно сколько времени пройдет…

Интересно, они хотят, чтобы Лютц остался со мной навсегда? Все началось с моей семьи, но потом и Бенно, и Марк, и Лютц крайне настороженно отнеслись к дворянам в храме. Однако, если я навсегда останусь зависимой от Лютца, тогда я все равно буду его тяжким грузом, что уже заставило меня когда-то отказаться идеи стать учеником торговца, и получится, что это было бессмысленно. Когда я пыталась объяснить свои возражения Бенно, он просто фыркнул, что вызвало у Марка смутный смех и, с беспокойным выражением на лице, он объяснил мне несколько вещей.

Похоже, что Лютц много учится непосредственно от Марка, чтобы он мог быть в состоянии помочь с открытием нового итальянского ресторана и созданием бумажных мастерских в других городах. Так как в основном он, Лютц, контактирует со мной, первоначальным изобретателем всех этих идей, то у для него составили совсем другую учебная программу, она отличается от той программы других учеников.

Поскольку Лютц собирается участвовать во всех этих новых бизнес-проектах с самого начала, объяснял мне Марк, то ему нужно будет очень быстро применять все то, что он узнает на практике, поэтому ему нужно знать для работы очень много вещей и очень быстро разбираться в этом. Когда я услышала это, я неосмотрительно возразила, настаивая на том, что это вовсе не то обучение, о котором они договаривались, но оказалось, что сам Лютц очень увлечен всем этим, ведь все это означает, что он сможет посетить другие города намного раньше, чем он ожидал.

Если это делает его счастливым, тогда все в порядке. Успехов тебе, Лютц!

Тем временем, мы уже подошли к храму, где одинокий священник в сером уже ждал нас у ворот. Когда этот относительно хорошо сложенный человек увидел, что я приближаюсь, он сразу же поклонился мне, скрестив обе руки на груди.

- Доброе утро, мисс Мэйн. Я пришел сюда, чтобы отвести вас к главному священнику.

- Мисс Мэйн!? Пфф, ахахаха! Серьезно?

Тот вежливый способ, с которым священник в сером обратился ко мне, заставил Лютца рассмеяться. Он смотрел то на меня, то на священника, весь кудахча. Я заметила, что брови у священника задергались из-за такого дискомфорта, поэтому я отчаянно начала подталкивать Лютца, который сжимал свои бока, обратно по направлению к магазину Бенно.

- Не смейся, Лютц!

- А-а-а, прости, прости. Я вернусь за тобой к четвертому звону, так что жди меня здесь, хорошо?

- Хорошо! Я буду здесь.

Я помахала рукой на прощание, а потом, немного проводив его взглядом, я повернулась к священнику в сером.

- Мне очень жаль, если мой друг доставил вам неудобства.

Он опустил глаза вниз. - ...Вам нет необходимости извиняться передо мной, мэм. Оставим это в стороне, отец Фердинанд уже ожидает вас.

Пока я стояла, потрясенная тем, как он лихо сказал про мои извинения, он повернулся ко мне спиной и пошел в храм. Щелчок его деревянных башмаков по гладкому белому камню раздавался по всему храму. Я поспешила за ним, не издавая никаких других звуков, кроме звука от моих собственных шагов, так как тяжелое чувство сдержанности осело у меня в груди.

Мы повернули за угол в коридоре, и я стала слышать звуки, отличные от наших шагов. Я подняла глаза, в поисках источника шума, и увидела горстку жриц в серых одеяниях, шагающих по коридорам. Я уже видела несколько жриц в серых одеяниях во время церемонии крещения, но эти женщины не казались такими уж чистыми, как те, которых я тогда видела. Это же не из-за того, что я застала их прямо посреди уборки или из-за того, что их одежды немного запачкались. Может быть, это было отражением того, что они часто купаются, или сколько усилий они вкладывают в свой внешний вид, но по сравнению со священником, за которым я шла, у них была совершенно другая атмосфера.

Когда каждая жрица и ученица смотрели вверх, одна за другой, и замечали приближение священника, они останавливались и вставали вдоль коридора, скромно глядя вниз.

Может быть, они так проявляют свое почтение?

Поскольку я так мала, то я фактически была скрыта священником в сером, пока мы шли. Судя по тому, что некоторые жрицы были шокированы, увидев меня за его спиной, я уверена, что такое их поведение не было из-за меня. Внезапное осознание того, что даже среди сирот, составляющих священство в сером, существует строгая иерархия, оставило у меня на сердце беспокойство по поводу того, что я попала в столь совершенно другой мир по сравнению с тем, к которому я привыкла.

До сих пор на мою повседневную жизнь не влияло никакое благородство. Я провела всю свою жизнь, общаясь с людьми, похожими на меня. Даже когда я встречалась с богатыми торговцами, то качество товаров, которые я несла с собой, означало, что ко мне будут по-прежнему относится более или менее как к равной.

Со мной правда же все будет хорошо? Я ничего не понимаю в иерархических обществах. Я собираюсь сделать серьезную ошибку, не так ли?

Когда мы прошли через богато обставленные, но безлюдные коридоры, то наши шаги - единственное, что нарушало оглушительную тишину. Я почувствовала, что мир, в который я вступила - это тот мир, который был за пределами моего самого дикого воображения, даже со всеми знаниями, которым я научилась, когда была Урано.

- Отец Фердинанд, мисс Мэйн прибыла.

Слышать, как меня называют “Мисс Мэйн” совсем дико, совершенно потустороннее для меня, я уже невзлюбила такое обращение ко мне. Я обычный ребенок, и я, конечно же, не столь важна, но этот священник в сером – взрослый, совсем взрослый человек, и его обращение ко мне с таким почтением заставляет чувствовать меня очень неудобно. Это меня даже рассердило.

Тем не менее, в этом храме, когда мне выдадут голубую одежду, ко мне будут относиться так же, как к любому дворянину, так что я не смогу постоянно говорить всем “пожалуйста, не называйте меня ”Мисс” ". У меня нет другого выхода, кроме как привыкнуть к этому.

- Прошу прощения за вторжение, - произнесла я инстинктивно, нырнув головой в комнату главного священника. (П/п: В Японии принято объявлять о своем присутствии, когда вы входите в чью-то комнату, извиняясь за вторжение в их пространство, беспокоя их.)

Когда я посмотрела вверх, я увидела, что посреди комнаты был установлен простой алтарь. С первого взгляда я могу сказать, что это была упрощенная версия того массивного многоярусного алтаря в церемониальном зале, где проводилась моя церемония крещения.

На самом верхнем уровне трехъярусного алтаря были две куклы, одна в черном плаще и одна в золотой короне, они были как те статуи, которые я уже видела во время церемонии крещения. На среднем уровне находилось пять кукол, у которых в руках были посох, копье, чаша, щит и меч. На самом нижнем уровне были цветы, фрукты, благовония и колокольчик, но ближе всего к краю лежал аккуратно сложенный набор синих мантий. Перед алтарем расстелили голубой ковер, который, как бы я ни старалась сравнить, напомнил мне о молитвах, произнесенных на церемонии крещения.

Я вполне уверена, что такого алтаря не было, когда я в последний раз посещала эту комнату главного священника. Пока я стояла у входа, пытаясь вспомнить этот алтарь, главный священник встал со своего рабочего стола, отложил в сторону то, что он делал, и пошел перед алтарем.

- Вот сюда, Мэйн.

- Да, конечно же, - ответила я, немного торопясь встать туда, где был священник.

Он посмотрел на меня своими оранжевыми глазами, они были почти золотыми. Он на мгновение вздохнул, а затем посмотрел на алтарь.

- Мы здесь, потому что вы магическим образом принудили преподобного, - сказал он. - Вы его пугаете, поэтому вы ему очень не нравитесь.

- Нуу... ну, это понятно.

Высокомерное отношение и комментарии главы храма глубоко ранили меня. К сожалению, мои эмоции заставили мою ману вырваться из тюрьмы, смешавшись с МОИМ гневом и раздражением, и набросилась на него. Тем не менее, я могу понять, почему он, в результате того, что моя неконтролируемая мана атаковала его, возненавидит меня и даже, может быть, затаит обиду.

Даже при нормальных обстоятельствах, будучи ребенком бедных людей, он все равно презирал меня…

- При обычных обстоятельствах вы бы пошли в комнату главы храма, чтобы дать свой обет богам и храму, а затем получила бы свою одежду, но, похоже, что преподобный Бёзеванц желает, чтобы вы не входили в его комнату, поэтому мне пришлось срочно соорудить здесь алтарь.

- ...Простите меня за беспокойство, - ответила я.

Кажется, он меня очень ненавидит. Чтобы высшая власть церкви так сильно возненавидела меня, да еще и так безвозвратно с самого начала моего присоединения к храму... это же крайне ужасная ситуация, да?

Задумавшись над всеми препятствиями, с которыми я могу внезапно столкнуться в своей жизни в храме, главный священник медленно покачал головой.

- Я бы не хотел подливать масла в огонь, так что пока, я думаю, вам лучше не встречаться с ним.

- Разумеется, - ответила я.

Поскольку главный священник знает гораздо больше о темпераменте главы храма, чем я, и если он так говорит, то мне действительно следует избегать контакта с главой.

- Итак, давайте начнем церемонию обета.

- Большое вам спасибо.

Главный жрец поднял кадило, взяв ее за цепь и начал медленно его раскачивать, как маятник. По мере того как он делал так, дым ладана внутри начал танцевать, заполняя комнату с каким-то новым запахом для меня, он не был похож на ладан.

Затем, тихим, внимательным голосом, он начал объяснять значение каждого из ритуальных предметов, расположенных на алтаре. На самом высоком уровне алтаря черный плащ символизирует ночное небо и является символом бога тьмы. Золотая корона символизирует солнце и является символом богини дня. Эти два женатых Бога правят всем небом, что делает их самыми высокопоставленными богами, поэтому они находятся на самом верху.

На уровне посередине, посох является символом Богини Воды, которая смывает снег и лед, копье - символом Бога Огня, который вдыхает жизнь, заставляя расти все в длину и в высоту, щит -символ Богини Ветра, которая прогоняет холода зимой, Чаша - символом Богини Земли, которая принимает все, что получает, и меч - символ Бога Жизни, которым этот бог пробивает себе путь в земле.

На самом нижнем уровне находятся подношения к этим богам. Главный священник сказал мне, что мы предлагаем растения, символизирующие дыхание, фрукты, чтобы отпраздновать урожай, ладан, чтобы показать намерения мира, и ткань, чтобы выразить наше благочестие.

- Святой цвет весны - зеленый. Это цвет жизни, которая проходит через суровую зиму, чтобы прорасти заново. Святой цвет лета - синий. Это цвет неба, к которому тянется вся жизнь, когда оно становится все выше и выше. Святой цвет осени - желтый. Это цвет, который становится у пшеницы, когда она созревает, и каждый стебель изгибается под собственным весом. Святой цвет зимы - красный. Это цвет очага, который горит с надеждой, что смягчает холод.

Кажется, что цвета, почитаемые в храме, меняются, как и времена года. Он также рассказал мне, что ткань, украшающая алтари, расстеленные перед ними ковры и украшения, которые священники носят поверх своих одеяний в голубых одеждах, соответствуют цветам сезона.

- Теперь, поговорим об обете.

Он встал на колени на ковре перед алтарем, опираясь на левую ногу. Затем он скрестил руки перед грудью и склонил голову. Я заняла свое место рядом с ним в такой же позе, и он, быстро убедившись, что все на своем месте, открыла рот, чтобы начать обет.

- Повторяй за мной, - сказал он.

- Хорошо, - ответила я.

Я посмотрела на лицо главного священника, внимательно следя за его ртом, чтобы быть абсолютно уверенной, что я не совершу никакой ошибки. Он говорил медленно, его тонкие губы двигались так, что его слова было легко понять, пока мы потихоньку говорили обет.

- Высочайшие из всех богов, которые властвуют над всеми в высоких, высоких небесах, боги тьмы и света.

- Пять богов, которые правят всем на широкой, необъятной земле. (П/п: В оригинале автор назвал этих богов на немецком языке, выбор же как их будем впредь называть, я решил предоставить вам. Будем ли мы их называть на немецком, либо же на русском?)

- Богиня Воды, Фрюютрэнэ (Ранняя слеза).

- Бог Огня, Лайденшафт (Leidenschaft - Азарт/Страсть).

- Богиня Ветра, Шутцариа (Schutzaria - Защитница).

- Богиня Земли, Гедульдих (Geduldig - Терпение).

- Бог Жизни, Ивигелибэ (Ewigeliebe - Вечная любовь).

- Блестящая божественная сила высочайшего из всех богов, которая сияет с высоких небес, дабы распространиться по широкой, необъятной земле.

- Божественная сила пяти богов, дарующая жизнь всему, что существует на широкой и необъятной земле.

- Вернись благословением этой драгоценной божественной силы.

- Мы исправляем наши сердца, готовим наши сердца, закаляем наши сердца, поклоняемся и верим в богов, которые не ограничены годами.

- Всем богам природы.

- Я клянусь искренне молиться, благодарить и посвящать себя этому делу.

Я посмотрела на главного священника, когда он закончил обет, и он кивнул мне, как будто бы говоря, что я все сделала достаточно хорошо. Он встал, глядя на священников в серых одеяниях, стоящих вдоль стены. Священник, ближайший к алтарю, беззвучно шагнул вперед, подобрав сложенные синие мантии на крае алтаря и поднес их главному священнику.

- Синий - это святой цвет Бога Огня, который помогает жизни расти в полной мере, и цвет высоких небес, над которыми правят самые старшие из всех богов. Мы даем эти одежды тем священникам и жрицам, которые клянутся дать веру высшим из богов и вечно стремятся расти.

Послушница, которая ждала меня вдоль стены, шагнула вперед, чтобы одеть меня в синюю мантию, которые только что вручили мне. Мантии очень простые: они идут через голову, а затем завязываются на талии поясом. Кажется, что я могу свободно выбирать одежду под низ мантии, чтобы соответствовать сезону, и во время церемоний я буду носить дополнительные украшения в цветах, которые соответствуют конкретным богам.

- Мэйн, ты теперь ученица богов, ведомая святыми наставлениями, божественной рукой. Мы, те кто из храма приветствуем тебя.

Главный жрец слегка наклонился вперед, скрестив руки на груди. Я также скрестила руки перед грудью, имитируя его.

- Большое спасибо за теплый прием от всего сердца, - сказала я.

- А теперь, помолись.

- Эмм?

Я на самом деле не поняла, что именно мне внезапно поручили сделать. Я в замешательстве наклонила голову, скрестив руки на груди. Главный священник слегка нахмурился, как будто бы он удивился моей неспособностью угадать, что он имел в виду.

- Вас этому учили во время церемонии крещения, не так ли? Вознеси свои молитвы к богам.

Ах, это? Поза Gl█co? Вот именно. Теперь, когда я присоединилась к храму, это будет повседневным делом, мдем-с. С вами же все будет в порядке, мои бока?

В голове мелькнул образ церемонии крещения, которую я вынужденно попыталась забыть, из-за возможности повтора того коллапса. Я покачала головой, чтобы прогнать воспоминание, крепко обхватив живот, чтобы не рассмеяться. Я остро ощутила на себе сверлящий взгляд главного жреца, как будто бы он хочет спросить меня, а не забыла ли я уже об этом, поэтому я побыстрее воздала хвалу богам.

- М… Мы молимся богам! ...нгх?!

Мне неожиданно было трудно удержать себя прямо в позе Gli█о. Тут требовалось очень хорошее чувство равновесия и достаточно сил, чтобы я могла удержать весь мой вес на одной ноге. Я не могла поддерживать идеальную, красивую позу Gl█co, которую я видел у всех священников во время моей церемонии крещения.

- Мэйн! Такая молитва не пойдет. Однажды вы будете обязаны участвовать в молитвенных церемониях для широкой публики. Что бы тогда делала жрица, которая не может правильно молиться? Перед такой церемонией вы должны будете научиться правильно молиться.

- Фух... я буду стараться изо всех сил.

Главный священник вздохнул, покачав головой, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на священников в серых мантиях, выстроившихся вдоль стены.

- Давайте познакомим вас со священниками и учениками в серых рясах, которые будут вашими помощниками. Арно?

Арно, священник в сером, указал на трех человек в сером одеянии, стоящих в углу комнаты, которые затем сделали шаг вперед. Один из них - взрослый мужчина, а двое других - мальчик и девочка примерно одного возраста.

Похоже, что священник, который привел меня в эту комнату и будет моим помощником. Он довольно крепко сложен и примерно был такого же роста, как и мой отец. У него были светло-фиолетовые волосы и темно-карие глаза, и мне показалось, что он немногословен. Выражение его лица было очень жестким и безмолвным, такое же когда он вел меня сюда. Может быть из-за того, насколько плотно его губы прижаты друг к другу, но он выглядел так, как будто с ним будет трудно познакомиться.

- Меня зовут Фран. Мне семнадцать лет. Я с нетерпением жду, чтобы послужить вам.

- Мне очень приятно, - ответила я. - Я с нетерпением жду совместной работы с вами.

Я только хотела вежливо ответить на его приветствие, но главный священник тут же упрекнул меня.

- Мэйн. Вы та, кому дарована голубая одежда. Не унижайся перед теми, кто в сером.

- Эмм... простите. Я буду очень осторожна.

Я все еще не понимаю иерархических обществ. Я не знаю, что делать правильно или неправильно. Я не могу еще делать какие-нибудь предположения, основываясь на том, что я уже узнала. Это похоже на то, когда я впервые стала Мэйн и мне пришлось узнавать все в этом мире с нуля.

Когда я стала уже поддаваться своему беспокойству, то другой священник, еще более тревожный для меня шагнул вперед. Я не уверена, было ли это из-за питания или чего-то еще, но он был примерно такого же роста, как и Лютц, у него был какой-то плохой взгляд в глазах, и он был тощим. У него бледно-золотистые волосы, а глаза казались черными на первый взгляд, но после более пристального взгляда оказались темно-фиолетовыми. Мое первое впечатление о нем - он умный и ужасный баловник.

Ненавижу таких детей, как он.

В мои дни Урано я много читала в своей комнате, а в моем нынешнем слабом состоянии я часто запираюсь внутри дома с лихорадкой, поэтому я в чистокровная тихоня. Грубый... нет, непослушный, энергичный, острый на язык мальчики - именно те люди, которых я не хочу видеть рядом с собой.

Я посмотрела на него, смирившись с тем фактом, что мне придется наладить с ним хорошие отношения. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом, оглядев меня с головы до ног с довольно грубым выражением на лице.

- Я Гил, - сказал он. - Мне десять. Вы серьезно теперь моя хозяйка? Ничего себе, вот это отстой. Ты такая мелкая.

- А?

А? Это нормально, что помощник так себя ведет?

Я в шоке от того, что он как будто издевается над всеми вокруг. Мой рот безмолвно захлопнулся, и снова главный священник сделал упрек, но не Гилу, а мне.

- Мэйн, Гил - ваш помощник. Если он оказывает плохое отношение к вам, то это ваша забота, вы должны предупредить его не делать этого снова.

- А? Моя работа?

- Если вы этого не сделаете, то кто же это сделает?

Он говорил со мной так, как будто это самая очевидная вещь в мире, но как мне его отчитывать? Разве он не из тех людей, которые просто будут игнорируют все, что ты ему скажешь?

- Не могли бы вы попытаться говорить немного повежливее?

- Ха! Ты еще и идиотка?!

...А могу ли я попросить кого-нибудь другого сделать это?

Главный священник покачал головой, как будто бы он хотел сказать, что мои слова не возымели никакого эффекта, но я уверена, что это была довольно очевидная ошибка при отборе персонала. В моей голове промелькнула мысль, что это могло быть преднамеренным решением, и я сделала шаг назад.

Это, без сомнения, домогательство. Никто не мог бы и подумать, что Гил подходит на роль чьего-то помощника. Это явно результат того, что кто-то решил отдать мне самого проблемного человека, простолюдина. Теперь, когда я поняла это, я также поняла, что пытаться вести себя с ним вежливо - полная глупость. Я должна относиться к нему так, как я относилась бы к шумному клоуну класса - игнорируя его.

Я подняла кулак, заткнув Гила, а затем посмотрела туда, где стояла последняя служанка, молодая девушка. У нее были малиновые волосы и голубые глаза. У нее было отчаянно решительное выражение лица, но у нее было такое красивое лицо. Не милое личико, но симпатичное. У меня сложилось впечатление, что она была из тех девушек, которые знают, как они выглядят, и пользуются этим, чтобы красоваться перед мальчиками. Так как мы обе девочки, я интуитивно прочувствовала ее.

- Меня зовут Делия. Мне восемь! Надеюсь, мы сможем поладить.

Несмотря на то, что она говорит, что надеется, что мы сможем поладить, ее улыбка не затронула ее глаз. Она была окружена атмосферой, которая заставила меня подумать, что мы не сможем стать друзьями. Похоже, что она уже готова перейти в наступление. Мне показалось, что эта улыбающаяся Делия – тот помощник, которая показалась главному священнику не особенно проблематичной. На этот раз у него не было упрека.

Ни один из этих слуг не имел ни малейшего проблеска дружелюбия. Я не думаю, что у меня есть хоть какая-то надежда наладить хорошие отношения с этими людьми. Я почувствовала, что даже просто их компания будет очень утомительным делом.

- Эмм, Отец Фердинанд. У меня никогда раньше не было помощников, так что мне и не нужны…

- Этого не будет достаточно. Обязанность священника в синем одеянии - иметь слуг. Глава храма и я лично выбрали этих троих для вас. Ты священник в голубом. Таким образом, вы являетесь их хозяином и должны вести себя соответственно.

- ...Понятно. Хорошо.

Я даже не могу сказать, что они мне вообще не нужны? К тому же, я даже не могу их сама выбрать?

Похоже, что даже в самый первый день, когда я только-только успела дать обет, я столкнулась с разочарованием.

Обязанности жрицы

- Обряд обета завершен.

- Так, в каком направлении библио…

- Не торопись. Нам нужно еще кое-что обсудить.

- …Ну, хорошо.

По настоянию главного священника я перешла от алтаря к его рабочему столу. Фран принес мне стул, на который я села.

- Спасибо, Фран, - сказала я.

На мгновение он стал выглядеть пораженным. - ...Я не требую благодарности, - ответил он, слегка нахмурившись.

Может быть, даже простая благодарность для моих слуг уже плохо? В следующий раз, когда я увижу Фрейду я спрошу ее, как же будет вести себя благородный в такой ситуации.

- Мы можем начать? - Спросил главный священник.

- Да, пожалуйста, - ответила я.

Он просмотрел набор деревянных табличек и кусочков пергамента, которые были у него на столе. Похоже, что на них могут быть какие-то письменные отчеты. Пока он просматривал их, его глаза иногда устремлялись и на меня. Затем, как если бы он был учителем, читающим лекции своему ученику, он стал говорить.

-Как вам известно, священники в голубом одеянии здесь, в нашем храме, полностью из благородных кровей. Я хотел бы, чтобы вы знали, что здесь не может быть никого, кто положительно отнесся бы к тому, что вам, простолюдину, была выдана синяя мантия.

- Хорошо.

Я уже знала это, но, когда мне говорят это прямо в лицо, у меня забегали мурашки по спине. Когда я объявила, что хочу стать ученицей в храме, я думала, что мне осталось жить всего полгода, так что я решила, что ни одно из условий не имеет никакого значения для меня, пока я буду читать книги в библиотеке.

Однако в храме оказались магические инструменты. Став послушницей в синем одеянии, я смогла продлить свою жизнь, и теперь нет никаких строгих ограничений на мое общение с храмом. Я не смогу уже подходить к вещам в храме с таким же бездумным, отчаянным мышлением, как и раньше. У меня есть много вещей, которые я должна тщательно обдумать.

- На данный момент, - продолжил он, - у нас мало священников в синих мантиях. И так как нам нужны люди, обладающие маной, то вопрос о вашем происхождении пока будет упущен из виду, но через несколько лет количество дворян вновь возрастет. Я не знаю, что случится с вами в этот момент, но когда у меня появится какая-нибудь идея, то я дам вам знать заранее об этом.

- …Очень хорошо.

Я прикусила губу, сжимая кулаки на коленях. Если я сделаю какую-нибудь ошибку в отношении дворян, то это не только повлияет на меня, но и на мою семью. Все, что мне нужно, это информация, которую я смогла бы использовать, чтобы быть уверенной, что все будет гладко.

- В частности, преподобный Бёзеванц так сильно переживает по этому поводу, что даже отказался участвовать в вашем обряде. Поскольку вы даже еще не знакомы ни с одним из других священников в голубых одеяниях, то нельзя сказать, что кто-либо из них уже относится хорошо к вам. Таким образом, моя задача - дать вам руководство положиться на меня.

У меня есть мана и деньги, но никакого социального положения. Дворяне, которые очень привыкли к своим особым привилегиям, могли бы подумать, что мое присутствие здесь как-то ущемляет их права. Не думаю, что кто-то из них обрадовался бы этому. Я это наверняка знаю. Тем не менее, несмотря на то, что главный священник подчеркивает, что ни один дворянин не будет относится хорошо ко мне, предупреждение, которое он высказал мне, было чрезвычайно вежливым.

- Отец, а разве самому вам некомфортно из-за этого? Я про… эмм… себя…

- Я считаю, что вы очень ценный человек, особенно в свете нашей нынешней ситуации. По мере того, как число священников и жриц в синих одеяниях уменьшалось, официальные обязанности храма стали передаваться мне. Я не буду отказываться от свободно предлагаемой помощи от кого-либо, тем более от того, кто так же хорошо разбирается в бумажной волоките, как вы, или я не прав?

Пока он от души смеялся, я на мгновение замерла. Если он уже так свободно говорит, что я хорошо разбираюсь в документации, то это означает, что расследование, о котором он упоминал ранее, уже завершено, и ему доложили многое обо мне. В этом мире нет понятия личной информационной безопасности. Если бы какой-нибудь дворянин, например, главный священник, спросил бы у кого-нибудь, то я уверена, что любой пал бы на колени, пытаясь рассказать ему все, что он хотел услышать. Насколько же много он обо мне уже знает? Ужасная ситуация.

- Я сделаю все, что в моих силах, - ответила я, - но каковы будут мои обязанности здесь, в храме? Если мне что-то нужно будет делать, то, пожалуйста, расскажите мне.

- Хорошо. Ваши обязанности, например, помогать мне с бумагами. Это самая важная ваша задача. Мне нужно, чтобы вы каждое утро работали здесь. Далее идут молитвы и различные освящения. Как жрица, в частности, будет очень хлопотно для вас, если вы не сможете правильно и без нареканий выполнять все свои молитвы.

- Я уже знаю, что такое молитвы, но что такое освящения?

- Передача твоей маны магическим инструментам. Фран, щит.

Фран слегка кивнул, а затем достал круглый щит, где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью сантиметрами в диаметре, сделанный похоже из золота. Так же как и инструменты для обета, он был покрыт сложными синими узорами.

В центре щита находился большой желтый драгоценный камень, примерно с мою ладонь, мерцающий таким образом, что казалось, будто внутри него горит пламя. По краю щита были подобные камни, но размером поменьше. Однако только половина камней были желтого цвета. Остальные были прозрачные, как алмаз.

- Пожалуйста, прикоснитесь к центральному магическому камню. Затем представьте, подумайте, что вы как будто посылаете ману к нему…

- Хорошо.

Похоже, это вовсе не драгоценные, а волшебные камни. Мое сердце взволнованно колотилось, я протянула правую руку к такому фантастическому щиту. Когда моя рука коснулась камня, весь щит загорелся блестящим золотым свечением. В это же мгновение сложной конструкции символы, подобных я никогда раньше не видела, стали формироваться изумрудным светом, отрываясь от щита, пока они не достигнули высоты моего запястья.

Аааа! Это как волшебный круг! Это так потрясающе!!!

Пока я поддавалась своему любопытству, смотря на сверкающие символы, я почувствовала странное ощущение внутри меня, как будто бы пылесос высасывал всю лихорадку, которая горела внутри моего тела. Точно такое же чувство я испытала, когда вот-вот должна была умереть от пожирателя, а Фрейда, использую волшебный инструмент, спасла меня.

Пылесос достиг самых глубин внутри меня, где я держала ману так сильно в “склянках” внутри меня и так долго, затем я немного ослабила свою печать. Жгучая лихорадка пожирателя вырвалась из моего сердца и мгновенно начала течь по моей руке, в этот всасывающий камень. По мере того, как приятное чувство того, что эта нежелательная лихорадка выходила из моего сердца, меня внезапно поразила мысль.

...Этот инструмент ведь не сломается, да?

Я вдруг вспомнила, как сломался волшебный инструмент, который дала мне Фрейда, и я немного стала бояться, что это может произойти снова. Я неосознанно стала убирать руку, запечатывая обратно в сердце немного уменьшившуюся ману.

Высвобождение маны заняло всего мгновение, но даже за столь короткое время я смогла почувствовать, насколько уменьшилась нагрузка на все мое тело. Я почувствовала себя такой легкой, как будто тяжелый камень, который тяготил меня все это время, превратился в пушинку.

- Хмм, - забормотал главный жрец, - семь маленьких камней…

Когда я услышала это, я посмотрела на щит. Я увидела, что еще большей стало желтых камней, украшающие край щита. Похоже, они меняют цвет, когда наполняются маной. Таким образом, можно сразу определить, сколько маны осталось в щите.

...Почему мне кажется, что я стала каким-то зарядным устройством?

Я неуверенно убрала руку, которую использовала, чтобы направить свою ману, поскольку различные мысли бегали по моей голове. Я думала, что пожирающая лихорадка - это моя же мана. И было удивительно легко отправить ее, как только для нее появился явный выход…

Пока я размышляла, главный священник посмотрел на меня с обеспокоенным выражением.

- Была ли слишком большая нагрузка на ваше тело?

- Эмм, на самом деле было освежающе. Я почувствовала, что мое тело стало легче.

- …Неужели все так? Значит вы будете выполнять столько освящений, сколько сможете, не подвергая свое тело чрезмерному стрессу.

- Поняла, - ответила я.

Зарядка инструментов для обета называется освящением, вот как? Это кажется довольно легкой работой. Похоже, что самой тяжелой частью моих обязанностей жрицы будут молитвы. Стоять на одной ноге уже достаточно проблематично для меня сейчас. Кроме того, я не смогу держать свои руки в стороне для равновесия. Скорее всего, есть какие-то строгое правила по правильному положение и даже углам рук, и как долго мне нужно будет поддерживать такую позу.

- Ваша последняя задача - читать священные писания и запоминать их содержание.

Он сказал это так небрежно, тихим тоном, но мои уши уловили его слова с совершенной ясностью. Он сказал читать и запоминать, не так ли? На самом деле у меня нет уверенности в моей памяти, но, если я буду читать, то я с удовольствием возьму на себя эту задачу.

- Я сделаю это! Я пойду в библиотеку прямо сейчас!

Я быстро встала, мой стул загремел позади меня, и я подняла сжатый кулак, пытаясь показать ему свою решимость. Однако, он даже не посмотрел на меня. Вместо этого он взял еще один кусок пергамента и просмотрел его.

- Перед этим я хотел бы поговорить о вашем пожертвовании. Пожалуйста, присаживайтесь.

- …Хорошо.

Деньги - это очень важная тема, тем более я объявила огромную сумму, которую я готова пожертвовать. Я была особенно обеспокоена, как я буду платить и к чему это приведет.

- Я полагаю, что вы говорили, что заплатите сумму в одну большую золотую монету…

Когда главный священник посмотрел на меня сверху вниз, я вспомнила разговор, который у меня был с Бенно об этом. Сначала он сказал мне, что гильдия торговцев собирает пожертвования от всех своих членов для всех церемоний, проводимых в течение года, поэтому он никогда не делал пожертвования непосредственно церкви. Затем он сказал мне, что поскольку размер моего пожертвования настолько неоправданно высока, то есть хороший шанс, что я собираюсь привлечь внимание кого-то нежеланного для меня. Лучше составить график платежей, чем сделать всего лишь одно пожертвование. Я настолько некомпетентна в денежных пожертвованиях, что это может принести проблемы всем вокруг меня.

- Эмм, - начала отвечать я, - я сказала, что заплачу, и я могу заплатить, но, могу ли я… эмм, возможно ли, платить по одной маленькой золотой монете в месяц?

- Я не вправе указывать на размер пожертвований, так что вы вправе менять его, но каковы же ваши аргументы?

- Один мой знакомый сказал мне, что пожертвование всей суммы сразу может привести к тому, что люди будут ослеплены такой большой суммой денег и потратят ее без необходимости... я подумала, что было бы лучше спросить кого-то, кто непосредственно управляет финансами храма, как распределяются деньги и на что они тратятся, а затем решить, как мое пожертвование должно быть выплачено, сразу или постепенно.

Я не смогла сформулировать это так же ясно, как и Бенно. Но даже несмотря на то, что я так сильно лила воду, похоже, что главный священник понял, что я имела в виду. Он медленно вдохнул, обдумывая мои слова.

- Пятьдесят процентов наших пожертвований идут на содержание храма, а оставшиеся деньги делятся между священниками в голубых одеждах. Деньги, выделяемые священникам, делятся в зависимости от их социального положения. Говоря, как человек, который управляет непосредственно финансами этого храма, я думаю, что было бы лучше для вас пожертвовать пять маленьких золотых монет вперед, а остальные выплачивать ежемесячно, желательно одну маленькую золотую монету каждый месяц.

- Почему именно такая сумма? – Спросила я, наклонив голову.

Главный священник взял стопку связанного пергамента и протянул ее мне. Когда я посмотрела на нее, то я заметила, что это была часть какой-то книги. Главный священник указал на верх списка, который был на пергаменте.

- В широком смысле, основной доход нашего храма поступает от пожертвований, данных нам господином этой земли, а также от милостынь, которую мы собираем на наших церемониях. Кроме того, семьи священников в синих одеяниях дают храму деньги на содержание. Иными словами, по мере сокращения числа священников в синих мантиях сокращается и наш доход. Сопоставляя все вещи вместе купец, как вы, может понять, что мы в минусе. Кроме того, глава храма поручил мне выжать из вас как можно больше денег, так что, если бы я смог получить достаточно большую плату, то это помогло бы мне выслужиться перед ним.

У меня такое чувство, что он слишком откровенен, рассказывая мне о положении дел, но это очень хорошо для меня, слышать о том, как на самом деле обстоят дела в храме.

- Эмм, отец Фердинанд, а... а это действительно нормально, что вы мне рассказываете всю эту информацию?

- Через несколько дней, это будет уже ваша работа, поэтому я не вижу никаких проблем с тем, что я говорю вам об этом прямо сейчас.

Похоже, что моя помощь с бумажной работой не будет просто заключаться в арифметике, как у Отто. Я должна буду погрузиться с головой во все финансовые дела в этом храме.

- ...Я все понимаю. Как мне передать вам деньги? Обычно я использовала свою карту гильдии для перевода денег, но у вас, вероятнее всего, ее нет, не так ли?

- А вы не можете просто принести сюда деньги?

Легко ему говорить, но я всегда вела свои дела только по карте гильдии. Я никогда не держала золотую монету в своих руках. Мысль, что такой ребенок, как я, несет такую огромную сумму денег от Гильдии до Храма, слишком ужасна. Я такой робкий человек, что даже когда я получала комиссионные за работу, я поручала Марку отнести их за меня в банк гильдии.

- Это может быть просто для вас, так как вы привыкли к таким большим суммам денег, но для меня это ужасающая сумма.

Он вздохнул. - Как вы думаете, для чего у вас есть прислуги?

А? Тот обслуживающий персонал?

Я огляделась через плечо на своих помощников, тихо стоящих позади меня, затем склонила голову. Я не могу доверять этой неудаче с подбором персонала и принести такую большую сумму денег. Если Фран еще слушает приказы главного священника, то есть шанс, что он послушает и меня, но вот Делия и Гил уже возненавидели меня, так что использовать кого-нибудь из этих двоих - довольно страшная мысль. Учитывая их отношение ко мне, я не думаю, что смогу положиться на кого-либо из моих сопровождающих.

- Я не хочу, чтобы кто-то еще участвовал в этом. Что, если я отдам деньги им, а вы скажете, что никогда их не получали? Меня не волнует, буду ли я одна или с кем-то, это все-таки страшно для меня.

- ...Вы не доверяете своим слугам? - Он так это сказал, смотря на меня, как будто он нашел эту мысль слишком странной.

Я не могу не думать, что все это само по себе странно. Действительно ли дворяне способны встретить кого-то впервые, заметить их ужасное отношение к себе, а потом сразу же доверить им целых пять маленьких золотых монет? Или, может быть, у них есть какой-то магический контракт, чтобы их слуги никогда не могли предать их? Вспоминая наше знакомство, я не смогла вспомнить ничего похожего на контракт. Магические контракты включают в себя кровь, так что я уверена, что заметил бы такое.

- Даже если вы и называете их моими слугами, то это все равно люди, которых я только что встретила, и для которых я не являюсь авторитетом, я права? Обычно я никогда не доверяю так внезапно кому-то достаточно хорошо, чтобы позволить им нести такие огромные суммы денег для меня.

Кроме того, эти люди не проявили ни малейшего дружелюбия, понимаешь? Ни. За. Что. Если бы мне пришлось выбирать, кому доверять между этими слугами и главой гильдии, то я бы определенно выбрала главу гильдии.

Очень мало взрослых, кому я бы доверила большую сумму денег. Интересно, могу ли я попросить Бенно или Марка принести их? Главный священник - дворянин, так что, если я расскажу это Бенно как об возможности установлении связи, то я не думаю, что он откажется. По крайней мере, я была бы счастлива, если бы он согласился.

- Будь у меня взрослый человек, которому я доверяю, который привык распоряжаться большими суммами денег, и он пришел бы со мной, чтобы доставить мое пожертвование, то могла бы я попросить этого человека пройти со мной в храм?

- Кто этот человек?

- Человек, который фактически был моим опекуном в вопросах торговли: владелец компании Гилберта, Мистер Бенно.

- ...Хм, хорошо.

Когда Лютц придет за мной, я зайду по дороге в магазин, чтобы обсудить все это с Бенно. Пока я там буду, я могла бы также попытаться спросить его, может быть он знает, как мне лучше использовать мой обслуживающий персонал. Возможно, что есть некоторые сходства между тем, как руководить обслуживающим персоналом и как руководить сотрудниками.

Пока я размышляла, главный священник закрыл книгу и передал ее Арно.

- Это все, что я хотел сказать вам сегодня. У вас есть какие-либо вопросы, Мэйн?

- Да! Мне бы очень хотелось почитать книги в библиотеке, пока Лютц не придет за мной, так что могу ли я уже пойти в библиотеку? Я уже так сильно хочу начал выполнять свою работу и начать запоминать священные писания!

- Под Лютцем вы подразумеваете того мальчика, который заведует вашим физическим состоянием? Вы должны будете постараться и обучить ваших слуг, чтобы они были в состоянии оценить ваше состояние.

Я спросила, могу ли я войти в библиотеку, но он переключил разговор на управление моим состоянием. Я еще раз оглянулась на своих слуг. Гил чесал свою голову, совершенно было очевидно, что он немотивированный. Делия бездумно уставилась в окно. И, наконец-то, Фран, которая смотрел мимо меня, кажется он уставился на главного священника. Я не заметила, чтобы кто-то из них мог справиться с моим состоянием.

- Моя семья наказала мне, что Лютц должен продолжать сопровождать меня до тех пор, пока мои служители не смогут управлять моим здоровьем. Я знаю, что это большая нагрузка на него, поэтому я очень хочу, чтобы это произошло как можно быстрее. Если мы все будем стараться, то я уверена, что это вскоре произойдет. ...Итак, могу ли я теперь пойти в библиотеку?

- Да. Фран, покажи ей дорогу.

- Разумеется, Святой Отец.

По команде главного священника Фран скрестил руки на груди, и слабая улыбка проскользила по его лицу, пока он кивал. Гордый взгляд на его лице полностью отличался от того выражения, которое у него было, когда он смотрел на меня. Легко было понять, кто на самом деле хозяин Франа.

Ну, знаешь ли, если он священник в сером, которого главный священник специально назначил мне, тогда с ним проблем не будет. Кажется, он обожает главного священника, поэтому Фран, скорее всего, не будет делать ничего особо проблематичного.

Я весело прыгала за спиной Франа и молча осуждала его.

Что бы ни случилось, я буду ходить в библиотеку! Это моя работа! Это и есть моя работа!

Пока я слегка подпрыгивала, Делия и Гил следовали за мной. После того, как мы вышли из комнаты главного священника, Гил цокнул языком.

- Почему кому-то захотелось пойти в библиотеку, - фыркнул он. - Ты чтоль идиотка?

Огонь вспыхнул в моей голове. Это ты идиот, который не познал всего великолепия книг!

Я остановилась на месте, повернулась на каблуках, а потом бросила на него сильнейший взгляд. Гил выглядел готовым к битве, его лицо так сильно сморщилось, что даже нос был в морщинах.

- Что это за выражение лица? - Сказал он. - Ты даже не из благородных. Ты простая простолюдинка, не так ли? Ты даже не отличаешься от всех нас, но именно ты получила набор синих одеяний, и ты теперь думаешь, что ты очень важная? Ты не будешь моим хозяином. Я никогда не сделаю ничего, что ты мне скажешь, и я буду делать все, что в моих силах, чтобы действовать тебе на нервы.

Так же, как и он говорит, что не думает обо мне, как о своей хозяйке, я не могу думать о нем, как о своем помощнике. Сейчас, я не обладаю силой, силой воли, или любви, чтобы научить этого грубого хулигана манерам. Поэтому я просто проигнорирую его.

- А, понятно. Все тоже самое.

- ...А? Что тебе понятно?! Думаешь, что я идиот или чо?!

Он стал сердито кричать, а я повернулась к нему спиной, продолжая идти. Несколько мгновений спустя я услышала высокий голос молодой девушки позади меня.

- Ты действительно идиотка.

- Делия?

Она презрительно фыркнула, и все следы от ее фальшивой улыбки исчезли с ее лица. Я думала, что она из тех, кто любит льстить мальчикам, поэтому я ожидала, что она никогда не покажет свою истинную натуру, пока другие помощники вокруг нее, так что увидев ее столь быстрые изменения немного шокировали меня.

Похоже, мне придется пересмотреть свое мнение о ней. Может быть, она не из тех людей, которые подлизываются к мужчинам и притворяются друзьями. Может быть, она более плотоядный хищник, который флиртует с целью, на которую она положила глаз?

Когда я посмотрела на нее, на ее малиновые волосы, она выглядела так же отчужденно и высокомерно, как и какой-нибудь антагонист из манги сёдзё. Тот факт, что она уже может применять такой взгляд в свои восемь лет, на самом деле довольно страшная вещь.

- Аааа, серьезно!? Мне наконец-то удалось стать учеником преподобного Бёзеванца, и он меня тут же назначил, к какой-то девке, которая даже не восприимчива к моему обаянию? Она еще и глупейший ребенок, без единого гроша в кармане? Это самое худшее, что происходило со мной.

Оказывается, она была назначена мне лично главой храма, тогда не может быть, чтобы она оказалась дружелюбной. И все же, разве она только что не заявила вслух, что она шпион? Глава храма сказал ей сделать это?

Я наклонила голову, озадаченная ее внезапным заявлением. - Хорошо, тогда я найду кого-нибудь другого на твое место.

Несмотря на то, что я только что сказала то, что, по моему мнению, будет хорошей новостью для нее, она только еще сильнее задрала свой нос в высь, и начала терять свое последнее самообладание.

- Серьезно!? Ты идиотка! Как будто ты сможешь заменить меня! О чем ты только говоришь!?

Это моя реплика. Она хоть поняла, что только что сказала?

- Сам преподобный Бёзеванц лично попросил меня создать вам проблемы! Если меня заменят, то это заставит его усомниться в моих способностях!

Я слышу, что она говорит, но я не улавливаю логики в ее словах. Я вообще ничего не понимаю. Я бы ни за что не хотела быть рядом с тем, кто так открыто заявляет, что глава храма лично попросил ее следить за мной. Я захотела немедленно заменить ее.

Пока я думала, я пришла к внезапному осознанию. Даже если я и смогу избавиться от Делии, тогда глава храма назначит мне кого-нибудь другого. Я бы предпочла, чтобы он так же явно легко читался, как и Делия, чем кого-нибудь, кто очень хорошо скрывал бы свои намерения. Для меня было бы намного безопаснее иметь дела с Делией.

Делия прервала мои размышления, тыча пальцем прямо мне в лицо.

- Даже если ты и носишь синий халат, я все равно не боюсь тебя! Меня непременно узнает получше преподобный Бёзеванц, и тогда я стану его наложницей!

Я правильно расслышала ее? Или, может быть, всегда было популярно среди маленьких девочек мечтать о заключении контракта и быть чьей-то наложницей? Я почувствовала эхо того шока, который я испытала, когда услышала, что Фрейда сказала то же самое. Затем я вдруг вспомнила, сколько лет храмовому учителю, и меня охватило отвращение. Глава храма, будучи извращенцем, оказывается, очень любит маленьких девочек, он полностью и совершенно превзошел все мои ожидания. Я видела раньше жрицу в сером, и я подумала, что она похожа на секретаря, но теперь я поняла, что мои глаза предали меня.

- ...Быть наложницей… разве этим можно гордиться?

- Ну конечно же! Быть наложницей - это самая высокая должность, на которую только девушка может надеяться. Разве ты этого не знаешь? Я думаю, раз уж ты не такая милая, как я, то тебе бессмысленно стараться, даже если ты этого сильно хочешь.

- А? Стать наложницей - это лучшее, на что ты можешь надеяться?

Это совсем не соответствовало моему здравому смыслу. По крайней мере, когда я говорила с Фрейдой о концепции наложниц, то она, как мне показалось, была того же мнения, что и я, когда разговор дошло до нюансов. По крайней мере, она не говорила про это так, из-за чего можно было бы выпячивать свою грудь и выпендриваться вот так.

Пока я стояла там, пытаясь сразу же понять эти две точки зрения, Гил усмехнулся самым неприятным образом и насмешливо пожал плечами.

- Ну разве это не очевидно? Если ты станешь любовницей священника в голубом, то станешь боссом среди других священников в сером, так? Если ты станешь личной жрицей храмового учителя, то никто из священников в серых мантиях тебя не побеспокоит. Это самое лучшее для девушки. ...И да, ты уверена, что твоя голова в порядке? Почему ты не знаешь что-то настолько очевидное?

Несмотря на то, что он насмехался над моим невежеством, я не почувствовала ни малейшего возбуждения гнева. Скорее, я просто не знала, что девочка в приюте будет думать, что лучшее, на что они могут надеяться, это стать наложницей кого-то столь влиятельного. Стать наложницей - это лучшее, что может случиться с девушкой, это мысль просто никак не проявлялась с теми, с кем я уже контактировала. Однако эти люди прожили свою жизнь в храме, и это общеизвестно среди них. Я же жила совсем другой жизнью, чем люди здесь, поэтому, что бы я ни сказала, я не думаю, что смогу заставить их понять.

- Гил, молчать! - Закричал Фран, видимо дойдя до точки кипения.

Однако, Гил не выглядел испуганным. Вместо этого он издевательски засмеялся на меня.

- Ох, нет, это она виновата, что не знала об этом. Об этом же все знают, верно?

- ...Мисс Мэйн, пожалуйста, вспомните, что отец Фердинанд сказал вам ранее, о том, что вы должны упрекать своих слуг, если их поведение вдруг выйдет за рамки.

- Ах, и действительно. Кстати, это же библиотека?

Меня больше это не волновало ни капельки. Я не намерена тратить ни времени, ни своей энергии на упреки Гила и Делии. Фран обожает главного священника и, скорее всего, не в восторге от того, что его заставляют работать на меня. Делия хочет быть наложницей главы храма и планирует вставлять мне палки в колеса как можно больше. Гил, как только мы встретились, объявил, что не намерен служить мне, и думает, что я идиотка, игнорирующая его.

Вместо того, чтобы тратить свое время на выяснение того, как же я могу справиться с такими помощниками, я думаю, что я бы лучше почитала книгу.

- Я сообщу об этом главному священнику, - сказал Фран.

- Непременно, - ответила я.

Фран вздохнул, а затем открыл дверь, направившись внутрь. Когда я увидела этот рай, ожидающий меня за дверью, мое сердце стало бешено колотиться. Я занервничала, что мне может быть все еще запрещено входить сюда, поэтому я протянула свою дрожащую руку и начала медленно идти вперед, предвкушкая запах книг впереди меня за невидимой стеной. В отличие от того, что было раньше, ничто меня уже не сдерживало, я смогла войти в библиотеку.

- Даааа!!!

Когда я шагнула в комнату, атмосфера сразу же поменялась. Я дрожала от эмоций, глубоко вдыхая этот воздух, наслаждаясь уникальным ароматом пыльного архива, наполненного старыми томами. Запах сильно отличался от архивов, в которых я была, возможно, потому, что пергамент тут был повсюду, или, возможно, из-за того, что здесь было полно деревянных досок. Интересно, а есть ли разница в качестве чернил? Несмотря на различия, запах чернил и старой бумаги вызвал у меня такую ностальгию и такое счастье, что мои глаза загорелись.

В этой комнате не так много книжных полок. Некоторые из них были с закрытыми дверками, скрывающие их содержимое, а другие были набиты деревянными досками и рыхлыми бумагами. Были отдельные полки, которые отводились специально под свитки, а некоторые полки выложены рулонами тканей, которые можно увидеть в магазине тканей. Каждый рулон был обернут вокруг книги, а название книги было написано на этикетке, свисающей с ткани. В задней части комнаты был набор цилиндрических стоек, каждое было с наборами различных свитков и со списком того, что содержалось внутри.

Равномерно расположенные окна позволяли солнечному свету равномерно освещать саму комнату, а длинный читальный стол был прямо как в университете, его разместили так, чтобы он отлично улавливал свет. На наклонных столах было несколько книг, все они были прикованы цепями. Пока я пыталась понять, что же почитать, Фран указал мне на одну из них.

- Это священные писания, - сказал он.

По его совету я протянула руки до тома священных писаний, связанного цепью, нежно коснувшись поверхности кожаного переплета. Затем я отстегнула небольшой ремень вдоль его передней кромки, чтобы раскрыть книгу. В следующий же момент крышка немного открылась сама по себе. Это совершенно естественная вещь для книг из пергамента, которые хорошо впитывают влагу. Однако мне, показалось, что это сама книга хочет быть прочитанной.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз прикасалась к книге?

Когда я открыла книгу, зазвенели цепи, звук наполнил всю библиотеку. Страницы были немного желтые от возраста, мои пальцы дрожали, пока я протягивала руку, чтобы перелистнуть страницу. Мои глаза следили за словами, написанные чьим-то слегка причудливым почерком, и я стала читать.

- Эй, уже полдень. Пришло время обеда.

Прошло так много времени с тех пор, как я смогла погрузиться в такое блаженство, но к несчастью меня вытащила из него. Если бы он просто сказал что-то, то это не дошло бы до моих ушей, а так как он пожал мне руку, то у меня не осталось выбора, кроме как вернуться к реальности.

- Гил, никаких разговоров в библиотеке. Если ты не сможешь молчать, то, пожалуйста, уйди. Я в самом разгаре процесса чтения.

- А?! – Закричал он, вздрогнув. - Пришло время обеда!

Однако, для меня не было никакого смысла сравнивать какой-то обед с чтением книги. Если мне нужно прочитать книгу, то я могу два дня не чувствовать ни малейшего голода.

- Ну, так как кажется, что я не твоя хозяйка, то нет никакого смысла в том, чтобы ты был здесь, не так ли? Так что ты можешь есть, когда сам захочешь, так что проваливай.

- Ты…

Я попыталась быть с ним милой и дать ему свободу, но он посмотрел на меня с широко раскрытыми глазами, готовясь сказать что-то в ответ.

- Оставь. Меня. Одну.

Вместо того, чтобы просто позволить вещам продолжиться до тех пор, пока я не потеряю свое хладнокровие, я намеренно ослабила крышку на клетке моей маны и позволила ей распространиться по всему моему телу, а затем я немедленно высвободила силу, которую я как-то держал после освящения. В следующее же мгновение Фран схватил Гила и Делию за шиворот и отчаянно побежал из комнаты.

Ах, теперь снова наступила блаженная тишина.

Я снова заперла свою ману в глубине сердца, и продолжила читать. Ни один человек не пришел, чтобы беспокоить меня, вплоть до четвертого звона, когда Лютц пришел, чтобы забрать меня.

Синяя мантия и различия в базовых знаниях

- Лююютц!

В тот момент, когда я увидела лицо Лютца, меня настигло чувство облегчения, вед я вернулась в обычный мир, где мне все так знакомо, но почти сразу же я почувствовала, что вся сила покидает мое тело. Я мчалась к Лютцу по лестнице со всех ног, крепко схватила его за руку и уткнулась носом ему в грудь.

- Я так вымоталась, Лютц!

- Да уж, ты выглядишь немного бледной. Тяжелый денек выдался, да?

Он посмотрел на меня с сочувствием, похлопывая по голове. Все что в основном делала я сегодня, так это просто читала книги, а вся работа моих помощников заключалась в том, чтобы они просто были рядом со мной, поэтому почти все время кто-то стоял у меня над душой, постоянно наблюдая что я делаю.

Конечно же, когда я полностью поглощена книгой, я совершенно равнодушно отношусь к окружающему миру, но каждый раз, когда я приходила в себя, я чувствовала, что чей-то взгляд сверлит меня, из-за чего мне становилось неудобно. Кто-то бы сказал, что я себе что-то придумываю или сказал бы, что это бред сумасшедшего, но в любом случае постоянное наблюдение - огромная нагрузка, из-за которой я так сильно устала.

Блин, дворяне удивительны. Сколько времени нужно, чтобы привыкнуть к этому?

Я так счастлива, ведь я иду домой, чтобы хорошенько поспать. Если бы мне пришлось иметь дело со всем этим в храме от "Доброе утро" до "Спокойной ночи", то я бы быстро сошла с ума.

- Эй, Лютц. Я хочу встретиться с мистером Бенно сегодня, он сейчас в магазине?

- На самом деле он вернулся, когда я уже уходил, поэтому, скорее всего, он должен быть сейчас там. А что такое? Что-то случилось?

Он стал выглядеть обеспокоенным, поэтому я сразу же покачала головой.

- Да нет, мне просто нужно сходить в гильдию торговцев и забрать деньги для моего пожертвования и отнести их главному священнику. Я решила сказать ему об этом заранее…

- Хм! Ладно, пошли.

Когда он это сказал, то, по какой-то причине, трио помощников позади меня пошли за нами. Я не хочу, чтобы они ходили за мной даже в храме, а уж тем более вне его! Я не хочу, чтобы на меня все время пялились.

- ...Вам уже не нужно идти за мной, понимаете?

- Боюсь, я не могу оставить вас, - ответил Фран. - В конце концов, я же ваш слуга.

- Правильно! - Добавила Делия. – Нельзя с кем-либо встречаться без своих слуг.

Поскольку ни один только Фран сказал мне, что они не могут оставить меня, но и Делия, то, я думаю, что должно быть общеизвестно, что священники и жрицы в голубом никогда не встречаются с кем-то без своих слуг. Мне придется добавить это в свой список, который я постоянно держу в своей голове.

- Хм? – Начал говорить Гил. - Ну, если мне не нужно ходить за тобой, тогда я ухожу отсюда. Я уже умираю с голоду.

Как я и думала, Гил, который не хочет быть моим помощником, бросил на меня обиженный взгляд, после чего он повернулся к нам спиной и уже пошел обратно в храм. Однако, другие не последовали этому примеру. Если бы мне пришлось пойти на компромисс и мне обязательно нужно было бы взять кого-то с собой, то Фран была бы единственным, кто мог бы следовать и шпионить за мной. Я могла бы расслабиться намного больше, если бы у меня не было рядом никого из моих помощников. Я просто пошла в компанию Гилберта, куда я ходила все время, а поскольку со мной был Лютц, то от моих помощников не было особой пользы.

...Могу ли я как-то прогнать их?

- О, Делия, - заговорила я. - Не могла бы ты передать отцу Фердинанду, что я вернусь с пожертвованием, как только закончу разговор с мистером Бенно? Мне очень нужно, чтобы он знал об этом. Я рассчитываю на тебя!

- Хм? Тебе действительно это нужно? Тогда ладно. Я обязательно ему сейчас же все передам.

Широкая улыбка, которой она меня одарила, невероятно легко читалась. Интересно, она ничего не будет делать или она сразу же пойдет прямиком к главе храма? Она повернулась, выглядя самой счастливой из всех людей, что я видела за весь день, и пошла в храм.

Я вздохнула с облегчением, когда мне удалось ее прогнать. Однако, у Франа было недовольное лицо, он все смотрел на меня с Лютцем, то на уходящую Делию.

- Мисс Мэйн, если вам нужно передать послание отцу Фердинанду, то я был бы счастлив сделать это. Пожалуйста, позвольте мне сопровождать Делию.

- Фран, я уже отправила Делию. Ты же сказал мне сам, что у меня обязательно должен быть сопровождающий со мной, а в таком случае, действительно ли ты можешь пойти с ней?

Фран покачал головой, его недовольство более отчетливо стало видно на лице.

- Я не могу ручаться, пойдет ли она вообще к отцу Фердинанду…

- ...Со мной будет Лютц, так что со мной все будет в порядке, если ты сейчас пойдешь и расскажешь отцу Фердинанду. Мне действительно нужно, чтобы кто-нибудь рассказал ему об этом.

Как только я сказала ему это, я схватила Лютца за руку и стала уходить. Фран некоторое время постоял у входа в храм, нерешительно поворачиваясь туда-сюда, и в конце концов, кажется, он решился, что предпочтительнее будет отчитаться перед главным священником, и направился обратно в храм.

- Мэйн, ты уверена, что все будет хорошо? Разве он не должен был учиться следить за твоим состоянием?

Лютц посмотрел через плечо, оглядываясь на пустой вход в храм. Если подумать, то мне сказали, чтобы мои помощники следили за моим здоровьем, не так ли? Когда я вспомнила это, то я сильно вздохнула.

- ...Хммм. Он один из помощников, которых храм назначил специально для меня, я думаю, что с ним будет достаточно трудно. Во-первых, у него нет никакого энтузиазма.

- Хах? – Ответил он, не веря мне.

- Я думаю, что, он хотел бы служить только главному священнику, но его назначили ко мне. Он всегда все делает неохотно. Если бы я смогла заставить его считать, что я его хозяйкой, а не главный священник, то его отношение могло бы измениться, но я уверена, что эта безнадежная идея, верно же?

- Ты, хозяйка... разве для этого тебе не нужно благородство и статусность?

Он, дразня, посмеялся надо мной, и я не смогу не начать смеяться тоже. Теперь, когда я вернулась в такую уютную, дружескую атмосферу, я почувствовала себя намного лучше.

- Добрый день, мистер Марк, - сказала я. – А мистер Бенно на месте?

Когда Лютц открыл дверь в магазин, я увидела Марка внутри и помахала ему, обратившись с вопросом. Но как только он меня увидел, то его лицо побледнело.

- ...Мэйн, быстрее, пожалуйста.

- А?

Марк, в нетипичной спешке, бросился к нам, чтобы провести нас внутрь. В обычных обстоятельствах, когда мы заходим, не договорившись заранее об этом, то нас обычно просят подождать в магазине некоторое время, а затем проводят в заднюю комнату, когда у Бенно появляется время и он может нас увидеть. Однако, сегодня Марк немедленно открыл дверь в заднюю комнату и протолкнул нас туда, его лицо все еще было бледным, после чего он позвал Бенно.

- Господин Бенно, Мэйн пришла, чтобы увидеть вас. Я уже пустил ее внутрь.

- Что такое, Марк? - Спросил Бенно. - Почему ты так торопишься, когда ко мне просто пришла Мэйн... подожди-ка…

Марк закрыл за нами дверь, а Бенно поднял взгляд от своего стола. Когда он увидел меня, то он оказался в шоке на мгновение, а затем сразу же впал в ярость, широко раскрыв глаза.

- Мэйн! Ты! Идиотка!

Я даже вскрикнула от испуга, прикрывая свои уши, и отшатнувшись назад. Лютц тоже вздрогнул, его дыхание прервалось, пока он делал шаг назад.

- А? Что? И вы тоже? И что теперь?!

- Безмозглый ребенок! Ты пришла сюда в таком виде?! Только не говори мне, что ты прошла весь путь от храма в этом?!

Я посмотрела на себя сверху вниз, а затем с любопытством наклонила голову. - ...Да, а разве есть какие-то проблемы с этим?

Лютц тоже наклонил голову. Бенно посмотрел на нас двоих, видя, что мы не в состоянии понять, где же здесь вообще может быть проблема, и энергично почесал голову в расстройстве. Марк закрыл глаза, потирая свои виски.

- Мэйн, - начал уже более спокойно говорить Бенно. - Ты сейчас в одежде, которую носят жрица в голубом, не так ли?

- Да, - ответила я.

- Обычно жрицы в голубых мантиях - благородные люди.

- Все правильно, - ответила я.

- Когда дворянам приходится путешествовать, то они едут в своих каретах. Они не могут просто так бродить по городу пешком. Можешь сказать, почему это так?

Я наклонила голову еще сильнее, пока обдумывала его вопрос. Я вспомнила как я ездила в карете. Она сильно дрожала, а я чувствовала себя довольно ужасно. Тем не менее, поездки в карете – это то, что мы, простолюдины, никогда не сможем себе позволить. Все, что мы можем делать, это просто смотреть с широко раскрытыми ртами на кареты, пока они проезжают мимо нас. Таким образом, карета - отличный способ мгновенно показать всем, насколько высок ваш статус.

Еще в мои дни Урано у меня была машина, конечно же, для перевозки, но я не пользовалась ей все время. Я ее использовала только, когда ходила по магазинам и знала, что я собираюсь купить чуть больше, чем смогу унести сама, или, когда я уезжаю куда-то далеко. Также я ездила, когда погода была достаточно плохой.

- Эмм... потому что ходить пешком слишком тяжело и недостаточно статусно?

- Неправильно! Если они шатаются по улицам, то их могут похитить и потребовать выкуп за них! Так что, если ты не хочешь быть похищенной, то не носи этот халат за пределами храма!

- Д-д-д-да с-сэр!!!

Я сразу же стала снимать свою мантию. У меня уже была одежда ученика под мантией, а мантия снимается так просто, стоит лишь расстегнуть пару пуговиц и потянуть мантию над головой.

Я всегда была ребенком бедных людей. Я даже не думала, что кто-то захочет похитить меня и потребовать выкуп.

Теперь понятно. Я думала об этой синей мантии, как будто это была просто еще одна униформа, но для других людей у меня на лбу было написано большими жирными буквами - "привет, я из благородных и у меня есть куча денег”.

После того, как я закончила аккуратно складывать мантию, Бенно уставши вздохнул, глядя на сверток ткани в моих руках.

- Ну... почему ты пришла, Мэйн? Конечно же, ты пришла сюда не только для того, чтобы напугать нас до смерти, верно же?

- Точно. Я хочу попросить вас об одолжении. Не могли бы вы сопроводить меня в гильдию торговцев, а потом в храм?

- Для чего же? – Спросил он, склонив голову в непонимании.

- Я хотела бы попросить вас о помощи в получении пяти маленьких золотых монет для моего пожертвования и помочь мне донести их в храм. Я уже спросила об этом главного священника, и он дал свое одобрение.

- Почему именно я?

- Все мои крупные сделки до сих пор велись только через мою членскую карту, но у них в храме таких нет. Да и я немного боюсь разгуливать с такой суммой денег. Когда я сказала об этом главному священнику, он посоветовал мне, чтобы мои помощники позаботились об этом, что на самом деле меня сильно удивило.

Бенно нахмурился, сдвинув брови. – А что в этом удивительного? Это же работа слуг, не так ли?

- ...Я искренне и полностью не доверяю своим помощникам. Сама мысль о том, чтобы я доверила им такие большие суммы денег, повергает меня в ужас.

Бенно замер на мгновение, широко раскрыв глаза, затем несколько раз поморгал.

- Получается, что леди, которая никогда ни о чем не думает, которая постоянно просто пожимает своими плечами проблемам, которая настолько устойчива в обучении на своих ошибках, что она все еще ходит в дом главы гильдии даже после того, как ее там так сильно обманули, наконец-то нашла кого-то, кому она может доверять? Пожалуйста, люди, скажите мне, кто это передо мной?

Я все еще хожу в дом главы гильдии, только потому что это полезно для меня. Я меняю свои рецепты на сахар, и, хотя глава гильдии и обманул меня с магическими инструментами, нельзя отрицать, что он спас мне жизнь. Конечно же, у меня нет достаточного доверия к ним, чтобы позволить им нести мои деньги, но, если появляется у меня дело с ними на равных, партнерских, условиях, тогда я просто пожму плечами и соглашусь на нее.

Я не могу доверять кому-то, кто прямо в лицо говорит мне, что они намерены причинят мне неприятности.

- Из трех помощников, которых мне поручили, одна шпионит для главы храма, один шпионит для главного священника, и один из них - проблемный ребенок, который, кажется, был назначен мне исключительно в качестве наказания. Я даже не хочу, чтобы они слонялись рядом со мной в храме, не говоря уже о том, чтобы они несли хоть какую-то сумму денег для меня.

- Вот как... я думал, что это может когда-то случиться, но ты уже нажила себе врагов, не так ли?

Я немного простонала, ведь он попал в яблочко.

- Когда мне казалось, что мне осталось жить всего полгода, я думала, что пусть мне и не нравится все это, но пока я читаю книги, я все стерплю, а раз уж это будет продолжаться какое-то время, то для меня это стало проблемой.

- Сейчас действительно стали другие обстоятельства. Итак, что касается шпионов, то все, что ты можешь сделать прямо сейчас, это попытаться хоть как-то улучшить свои отношения с ними. Тебе не нужно полностью доверять им, попытайся выяснить, где именно ты сможешь им довериться им. ...А к этому проблемному пацану лучше относись, как к дикому животному.

В моей голове сразу же появился образ Гила-обезьянки на дереве, хлопающего в ладоши и визжащего на меня.

- Но люди ведь не животные?

- В основном в своей массе одно и то же. Если они не будут делать то, что ты говоришь им, дай им прут. Если они все сделают, дай им пряник. Если ты хочешь, чтобы этот парень знал, кто его хозяин, то тебе нужно будет вбить в него это.

Все меньше это становится похоже на построение здоровых рабочих отношений взаимного доверия и больше похоже на простое грубое подчинение на страхе.

- ...Похоже, что это займет много времени, которое я предпочла бы потратить на чтение.

- Не будь такой лентяйкой! Состоять в благородном обществе и не знать, как использовать своих слуг - серьезная проблема!

- Гхм... ладно, я подумаю об этом.

Бэнно глубоко вздохнул, а затем слегка покачал головой, как бы отбрасывая свои мысли.

- Мы отошли от темы. Итак, когда ты собираешься доставить это пожертвование?

- Я как раз пришла обсудить это с вами. Я уже сказала своим помо… слугам, что мы вернемся с деньгами, как только вам будет удобно.

Лицо Бенно мгновенно побледнело.

- Это значит, что ты сказала "немедленно"! Марк, приготовь вещи! Мы отправляемся в храм!

- Уже готовлю, сэр!

Марк выпрыгнул из комнаты, жутко бледный.

- Э-э, э-э, значит, мы сейчас идем в гильдию торговцев?

- Нельзя тратить на это время. На самом деле нам не нужно куда-то идти. Твоя карточка?

После того, как мы соприкоснулись нашим карточками вместе, Бенно сказал мне, чтобы я снова надела мантию, так как мы идем в храм, а затем он исчез за дверью, прыгая вверх по лестнице.

Я развернула свою мантию, которую сняла несколько минут назад, а затем надела ее через голову. Я обвязала пояс вокруг талии, а затем уныло опустила голову. Я не думала, что все так обернется. Я хотела лишь сказать своим слугам, чтобы они оставили меня в покое, но это только доставило всем кучу хлопот.

- ...Что я наделала, Лютц?

Фразы и способ, которым даются обещания, могут меняться в зависимости от того, в какой организации вы состоите. Это такая простая и очевидная вещь. Я знала об этом, но не осознавала.

Лютц успокаивающе погладил меня по голове. - Мы же ничего не знаем о том, как работает дворянство, ведь так?

- …Да.

- Конечно же, на этот раз ты все испортила, но используй эту возможность и исправь свои слабые места.

Я наклонила голову. - Мои слабые места?

Лютц решительно кивнул, глядя на меня с какой-то маленькой долью строгости в глазах.

- Слушай, я знаю, что ты любишь книги больше всего на свете, и я знаю, что ты так давно хотела их почитать, но, прежде чем ты сможешь это сделать, тебе нужно научиться жить по их образу жизни, а это значит, что ты должна задавать всем вокруг себя даже самые крошечные и незначительные вопросы об этом, которые у тебя есть.

- Их образ жизни?

- ...Вот, например, существует так много вещей, которые я не знаю о мире торговцев. А это всевозможные вещи, которые все вокруг меня считают очевидными, но я никогда не слышал об этом раньше. И что же я делаю? Я спрашиваю обо всем, чего не понимаю, как бы мало это ни было. Когда я это делаю, то не имеет значения, другие ли это ученики или даже сам мистер Марк, они все научат меня тому, что мне нужно знать. Если ты не приложишь усилий, чтобы спросить, то ты никогда ничего и не узнаешь.

Его слова поразили мое воображение. Он сын ремесленников, бросился в мир торговцев. Я прекрасно понимаю, как тяжело ему пришлось работать, чтобы понять, как все устроено в магазине. Несмотря на то, что я знала об этом, даже оказавшись в практически такой же ситуации, когда я окунулась в неизвестный мир храма, я не приложила никаких усилий, чтобы хоть что-то узнать об самых общих знаниях о храме, я просто хотела тратить все свое время на чтение книг.

- Я планирую трудиться так усердно, как только смогу, чтобы жить как настоящий торговец. Если ты хочешь отправиться в храм и читать книги, то сначала тебе нужно узнать, как люди живут в храме. Все будет в порядке. Я знаю, что ты сможешь это сделать. Ты очень умная!

- Я не умная! Я всегда действую легкомысленно. Ты намного умнее меня.

Не может быть, чтобы я была умной. Бенно всегда говорит мне, что я легкомысленный ребенок. Конечно же, у меня в голове осталась куча знаний от Урано, но я бы не сказала, что это делает меня умной.

- Да, конечно же, даже если ты и поступаешь бездумно, то ты все равно тот человек, который всегда сможет пробиться к своей цели, разве это не так? Если твоя цель состоит в том, чтобы читать книги и никто не беспокоил бы тебя, то тогда тебе нужно сделать все, что в твоих силах, чтобы это произошло, разве это не так? Тебе просто нужно много работать, пока ты не убедишься, что сможешь читать свои книги в тишине.

- Гхм... ты слишком хорошо меня знаешь.

Как только я задумалась о будущем, я услышала стук шагов, спускающихся по лестнице. Дверь заскрипела, и Марк вошел к нам. На нем была одежда с длинными рукавами, которая кажется, была сделана из материала, достаточно легкого

- Извините, что заставил вас ждать, - сказал он.

В отличие от его обычной рабочей одежды, рукава на его белом пальто были длинные и свисали, это напомнило мне о кимоно с длинными рукавами. Подол пальто был расшит синими нитками, и он свисал низко, доходя до колен. Под ним у него были сравнительно стройные брюки. Общий наряд показался мне гораздо более экстравагантной версией хорошей одежды, в которой были одеты дети на церемонии крещения. Качество материала было намного получше, поэтому я подумала, что эту одежда носят, когда имеют дело с благородным обществом.

- Спасибо за ожидание, - сказал Бенно, спустившись по лестнице вскоре после Марка.

Рукава на большом белом пальто Бенно были даже длиннее, чем у Марка, а подол его пальто был до самых лодыжек. Качество вышивки на его пальто было намного выше, чем у Марка. Поверх пальто Бенно висел тонкий плащ, застегнутый на плече золотой брошью, украшенной синим драгоценным камнем. В руке у него было что-то похожее на цветок. Он также использовал какую-то помаду (п/п: Пома́да — косметическое средство для ухода за волосами. Вышло из употребления к середине XX века. В современном языке слово «помада» ассоциируется с губной помадой.) в свои обычно причудливые, молочные волосы цвета чая, закрепив их на месте. Он стал выглядеть совсем другим человеком.

От такого внезапное напоминания мне о том, что общение с аристократией требует такого внимания даже к одежде, у меня пересохло в горле. Меня охватил ужас осознания того, что я только что провалилась в мир, о котором я ничего не знаю. Я не должна была что-то говорить и втягивать кого-то еще в эту неразбериху со мной.

- Мне очень жаль, мистер Бенно, - сказала я, бросившись к нему. - Я не знала, что втягиваю вас во все это…

- Не беспокойся об этом, - сказал он, улыбаясь своей обычной бесстрашной улыбке. Он держал цветочное украшение. - Это новая модель, - сказал он, а затем вставил ее в мои волосы рядом с моей обычной палочкой для еды.

- Мой девиз – “Мы находим наилучшее решение для ваших самых трудных ситуаций”. Если мы можем безопасно доставить твое пожертвование, сопровождая тебя, то мы должны сделать это, как будто ты из дворян, да и это хорошая возможность продемонстрировать, насколько оперативно и тщательно компании Гилберта предоставляет свои услуги. Пойдем.

Уверенность Бенно - не ложь. Я понятия не имела, что в магазине такая субординация, но за то время, пока Бенно и Марк переодевались, сотрудники магазина собрали небольшую деревянную шкатулку с моим пожертвованием, рулон ткани, небольшую банку и три свертка ткани. Затем, когда мы вышли на улицу, нас уже ждал конный экипаж, достаточно большой, чтобы вместить четырех взрослых, с подобающе одетыми кучерами, ожидающими нас.

Когда все это произошло?!

Пока у меня был ошарашенный взгляд, Бенно поднял меня, гораздо вежливее обычного, и помог сесть мне в карету. Пока я осматривалась внутри явно дорогой кареты, мой уровень стресса молниеносно начал расти. Однако, когда я с беспокойством посмотрела на Бенно, он сказал мне прямо в лоб.

- Сейчас ты благородная леди. Я знаю, что делаю, так что у нас все получится, но мне нужно, чтобы ты не волновалась, что бы ни случилось. Просто улыбайся. Будь достойна. И никогда не вешай голову. Ты же можешь это сделать?

- ...Я сделаю это, - ответила я.

Через окно в карете я увидела, как Лютц что-то кричал мне. Я не слышала, но по его губам можно было легко прочитать. “Ты справишься с этим!” – Говорил он. Я кивнула в ответ, как можно более заметнее, чтобы он смог увидеть.

Марк поднялся на борт и закрыл за собой дверь, после чего, через мгновение, карета стала медленно двигаться вперед. Стук колес соответствовал неустойчивому ритму моего сердца. Мы направлялись к моей первой встрече с благородным обществом.

Встреча Бенно с главным священником

Карета остановилась прямо у входа в храм, кучер спустился вниз. Я услышала, как он что-то обговорил со сторожем, стоящим у ворот.

Я встала со своего места, готовясь выходить, но Бенно, не говоря ни слова, удержал меня. Я непонимающе посмотрела на него, он медленно отвернул голову в сторону, все еще храня молчание. Я подумала, что он так пытается сказать мне сидеть и молчать, поэтому я слегка кивнула ему, присаживаясь на свое место.

Ух как мое сердце колотится!

Я понятия не имела, что происходит, и еще меньше понимала, что может произойти в ближайшее время. Я не могла перестать дрожать. Я крепко сжимала кулаки, оглядывая карету. Марк, используя момент, когда карета остановилась, что-то писал.

Марк, заметив, что я смотрю на него, поднял голову, чтобы продемонстрировать мне свою успокаивающую улыбку. Я постаралась улыбнуться в ответ, но я была слишком сильно напряжена, так что я скорчила нечто больше похожее на гримасу. Марк прикрыл рот рукой, стараясь не засмеяться. Я до сих пор не понимала, могу ли я нарушить это молчание, поэтому я просто хмурилась на него, сердито надув щеки. Бенно, сидевший рядом со мной, ткнул меня в мои надутые щеки. Как будто бы они высмеивают меня за то, что я единственная, кто так сильно нервничает из-за всей этой ситуации.

Через некоторое время карета немного закачалась – это так кучер поднялся на борт. Марк быстро убрал ручку и чернила, а затем передал Бенно бумагу, на которой он что-то написал. Бенно мельком просмотрел ее и широко улыбнулся. Я наклонилась, пытаясь увидеть, что же там написано, но в этот момент карета снова начала двигаться. Когда грохот колес кареты заполнил салон, Бенно начал говорить.

- У этих ворот посетители представляются и просят объявить о своем присутствии, после чего ворота для них открываются. Мы будем выходить из кареты так: Марк пойдет первым, потом я, а потом ты. Ты возьмешь меня за руку и медленно сойдешь. Не спрыгивать, и не терять опору на ступеньках.

Под “не спрыгивай " он, должно быть, имел в виду тот момент, когда мы с Лютцем ехали в карете главы гильдии. (Чтобы спуститься, мы просто прыгнули одновременно, крича при этому "юхуу!"). Я уже волновалась, ведь я так напряжена, что обязательно напортачу и пропущу ступеньку. Я смущенно посмотрела в сторону.

- Так, они уже ушли объявлять о нашем присутствии, я надеюсь, что твои слуги уже ожидают за воротами. Когда мы войдем в кабинет главного священника, я хочу, чтобы парень, которого он назначил тебе, был впереди всех, потом буду я вместе с тобой, а затем Марк и другие твои слуги с нашими дарами.

Когда я планировала вручить главному священнику деньги, я думала, что просто их отдам и скажу “вот мой вклад!”, но это на столько сильно было проще всего этого. Если бы я просто принесла деньги сама, я бы даже и не поняла, какие грубые ошибки я сделала.

- Итак, коробку с твоим пожертвованием ты заставила меня нести. Когда мы доберемся до комнаты главного священника, открой ее и загляни внутрь, чтобы проверить содержимое, а затем поблагодари меня за мои хлопоты.

- А? А как? Например, "Спасибо", или "Я ценю ваши старания", или что-то в этом роде?

- Что-то более благородное было бы лучше, но и так тоже пойдет.

А как звучат слова благодарности аристократов? "Я ценю ваши усилия над этой кропотливой задачей.” Но это звучит так, словно я слишком важная!!!

Я задумчиво хмыкнула про себя, пока копалась в своих воспоминаниях. Я смогла вспомнить средневековые легенды и поэтические сборники, но те слова звучат слишком театрально, как будто я бы говорила с тем, кто просто цитирует строки из книги. Если бы я разговаривала с торговцем, то я смогла бы использовать различные фразы, которые я узнала из книг о деловых манерах, но чувствую, что не совсем именно так благородный человек обычно говорит.

В конечном итоге, я попыталась вспомнить как же звучат избалованные богатые девушки, и попыталась изобразить одну из них.

- Эмм ... я благодарна от всего сердца, что вы так охотно приняли мою просьбу, как бы трудно это ни было... что-то в этом роде?

- И где ты только научилась так говорить?!

Бенно уставился на меня, его глаза были круглые от шока. Я не смогла понять, было ли это слишком властным, или это было слишком идеально, или я все опять провалила?

- Значит... ничего хорошего?

- ...Нет, это прекрасно. Продолжай так говорить, пока мы не вернемся в карету.

Я отнеслась к этому с недоверием, мое лицо исказилось неровной гримасой. Сейчас я выглядела совсем не как элегантная богатая девушка. Я заставила себя медленно и глубоко вздохнуть, выпрямив свою спину.

- Я поняла, - ответила я так спокойно, как только могла в тот момент.

Вскоре после этого карета прошла через ворота, и мы остановились на территории храма. Дверь нам открыл наш кучер, и Марк вышел первым. Следующий был Бенно. И наконец, я шагнула вперед, вставая в дверях.

Картину, которую я увидела, когда посмотрела в дверь, совершенно была не похожа на храм, который я знала. Похоже, что вход, на котором останавливаются кареты, могут быть истинным парадным входом в храм. Этот вход, кажется, для исключительного использования дворянства и очень богатых людей. Этот вход был богато украшен скульптурами и барельефом из различных материалов, и все это было размещено среди зеленых садов, ломящихся от цветов. Сам вход был украшен красочной плиткой, примерно такой же, как и передняя стена зала поклонения.

Вход, который я использовала до сих пор, который был прямо у главной дороги, кажется был входом используемый простолюдинами, которые прибывают пешком. По сравнению с этим, мой обычный входи в храм - просто задняя дверь. Существует строгое разделение между тусклым монохромным миром простолюдин и ярким цветом элиты общества. Сцена перед моими глазами - суровое напоминание о том, что существует слишком много различий между этими двумя мирами, о которых я даже и не догадываюсь.

Храм, место, которое претендует на то, чтобы быть домом для самих богов, настолько разный для людей из разных сословий, что даже обычный вход так сильно отличается - этого я бы не подумала никогда. Когда неожиданное доказательство этого явного несоответствия попалось мне на глаза, то мое сердце замерло.

- Мэйн, ваша рука…

Голос Бенно вывел меня из транса, и я протянула руку. Я смотрела вниз на свои ноги, беспокоясь о падении, и в этот момент он крепко схватил меня за руку и поднял.

- Не смотри вниз, - сказал он тихим голосом, не убрав свою улыбку. Холодный пот стек по моей спине, и я широко улыбнулась, кивнув ему. Один из ключевых моментов, который он объяснил мне - “даже если у тебя нет уверенности в себе, все равно не опускай голову”, похоже, что это распространяется и на этот момент.

Он мягко поставил меня на землю, более вежливо, чем я могла бы ожидать при нормальных обстоятельствах. Фран быстро приблизился к нам.

- Сестра Мэйн, - сказал он.

- Мистер Бенно, - сказала я, - это один из моих слуг. Фран, - продолжила я, глядя на него с легким наклоном головы, - могу ли я просить о встрече с отцом Фердинандом?

Взгляд удивления мелькнул на лице Фран, затем он плавно скрестил руки на груди и слегка поклонился.

- Подготовка к вашей встрече уже идет, - ответил он.

- Мисс Мэйн, - сказал Марк, - кого мне следует попросить о помощи для преподношения подарков мистера Бенно для настоятеля?

Крошечный толчок паники пронзил мое сердце, я огляделась на него через плечо. Когда я медленно огляделась вокруг, я не увидела ни Гила, ни Делии нигде. Я не смогла решить, стоит ли мне беспокоиться, что их тут нет, чтобы помочь нести нам вещи или стоит мне чувствовать облегчение, что их нет здесь, ведь они могли бы создать нам проблемы. В любом случае, я понятия не имела, какой будет правильный ответ на эту конкретную проблему, поэтому я решила переложить бремя на Франа.

- Фран, могу ли я попросить тебя найти несколько надежных людей, которые будут помогать мне?

- Как пожелаете, - ответил он.

Несмотря на то, что я только что вручила ему такую проблему, он немедленно кивнул и начал быстро выполнять мою просьбу. Никакого недовольства, никаких "но", простое плавное признание превосходного слуги, выполняющего любую просьбу своего хозяина.

Я наклонила голову в сторону в полном замешательстве. Почему это он вдруг стал вести себя по-другому? Буквально единственное, что изменилось между этим утром и сейчас, это тот факт, что я стала говорить по-другому…

А потом меня осенило. Фран считает очень важным, чтобы я говорила, как настоящий дворянин.

Я была раздражен тем, что он, смотрел только на главного священника, но в то же время он сам возмущался тем фактом, что я не оказалась ни в малейшей степени из благородного общества. Если я хочу, чтобы он чувствовал себя хорошо, выполняя работу, которую я ему назначаю, тогда то, что я до сих пор делала, недостаточно хорошо. Как сказал Лютц, мне нужно приложить массу усилий, чтобы узнать, как дворяне говорят и ведут себя.

Фран вызвал несколько священников в серых рясах и начал отправлять их нести дары, разделяя работу между ними. После проверки, что ничего не осталось в карете, он сказал, - Пожалуйста, идемте за мной, - и повел нас. В отличие от сегодняшнего утра, когда смутный воздух неудовлетворенности преследовал его, он казался сейчас оживленным, как будто бы он находился в своей стихии.

Бенно бросил на меня взгляд, молча подтолкнув меня вперед, и я стала следовать за Франом. Как мы и договаривались, все шли на своих местах, как и сказал Бенно. Однако Фран взрослый человек, и за его быстрым темпом мне было довольно трудно угнаться. Пока я отчаянно двигала своими ногами так быстро, как только могу, Бенно заговорил, не в состоянии молчать в такой ситуации.

- А ты не слишком сильно торопишься? - Спросил он.

Фран посмотрел через плечо. - Прошу вашего прощения, виноват. – Сказал он, моргнув.

- Мисс Мэйн твоя хозяйка, не так ли? Я хорошо знаю, что ты был назначены ей только сегодня утром, но если ты не будешь обращать внимание на свою скорость, то она быстро упадет от усталости. Может быть это и немного дерзко с моей стороны просить тебя о таком, но не мог бы ты впредь следить за своей скоростью?

- ...Примите мои искренние извинения.

Фран стал выглядеть немного пристыженно, ведь какой-то посетитель храма, по имени Бенно указал ему на такую вещь. Действительно, я, как его хозяйка, должна была сказать ему об этом. Он сразу же начал извиняться, но я поняла, что если позволю ему и дальше так продолжать, то я не выполню свои обязательства как дворянин.

- Мистер Бенно, прошу прощения, что заставила вас волноваться. Фран - отличный слуга, назначенный мне самим главным священником. Я не сомневаюсь, что он быстро приспособится. Я ценю ваше беспокойство, но оно излишне, поверьте мне.

- Хорошо, - ответил он. – Что скажете насчет того, чтобы сегодня Марк понес вас, ведь он уже привык к этому? Было бы довольно проблематично, если бы вы потеряли сознание сегодня, как было раньше.

Взглянув на Бенно, можно было очень легко увидеть, что было написано на его лице - ”Тебе лучше не падать в обморок посреди коридора, после того, как мы уже зашли так далеко". Марк протянул обернутый тканью сверток, который он нес, Франу, а затем, вежливо извинившись, мягко поднял меня на руки.

ИК! Он понесет меня прямо как принцессу?!

Я подавилась криком из-за того, что меня подняли совершенно по-другому, чем я привыкла. Элегантно, элегантно, я повторяла себе, нацепив самую элегантную улыбку, которую я могла изобразить.

- Фран, если позволишь, - сказала я, указывая вниз по коридору.

- Конечно же, сестра, - ответил он.

Когда комната главного священника появилась в поле зрения, Марк поставил меня на ноги, забрал свой сверток у Франа, а затем отступил, чтобы присоединиться к эскадрилье людей с дарами. Фран, несмотря на то, что комната главного священника была буквально прямо перед нами, постоянно оглядывался через свое плечо, пока мы шли, убедившись, что он соответствует моей скорости ходьбы. Я улыбнулась и кивнула ему в ответ, пытаясь молча передать, что его скорость в порядке. Выражение явного облегчения появилась на его лице.

В отличие от комнаты главы храма, ни один священник не стоял на страже вне комнаты главного священника. Когда Фран достиг двери, он достал из створки небольшой колокольчик и позвонил в него один раз. Я видела, что такие двери открывались только после того, как кто-то обратится к священнику в сером рядом с дверью, который затем и открывал дверь для них, но на этот раз Фран открыл дверь сам после одного звона колокольчика.

Я стала идти к двери, когда она распахнулась, но Бенно сжал мое плечо, заставив меня остановиться. Я посмотрела на окружающих меня людей и увидела, что все терпеливо стоят в стороне. Кажется, мы не должны сейчас входить, пока дверь не будет полностью открыта. Я шагнула назад и встала на предыдущую позицию, сохраняя совершенно спокойное лицо, как будто ничего и не произошло, и стала ждать, пока дверь полностью не откроется.

За дверью были два священника в серых мантиях. Главный священник сидел за своим столом, рядом с ним стоял Арно. Фран вошел в комнату, после открытия двери, остановившись перед столом первосвященника. Увидев это, я тоже остановилась. Бенно и Марк встали у меня за спиной, а эскадрилья носителей подарков разошлась вдоль стены.

Бенно плавно сделал один шаг вперед, опускаясь на левое колено, как я делала во время церемонии обета, затем мягко склонил голову.

- В этот замечательный день, дарованный нам силою Лайденшафта, бога огня, а сами боги привели меня сюда. Пусть они благословят это благородное собрание. ...Я думаю, мы впервые встретились, святой отец. Я Бенно, владелец компании Гилберта. Сегодня я здесь по велению мисс Мэйн. Я очень рад с вами познакомиться.

Бенно бегло произнес имя бога огня, как будто это было самое очевидное, но я все еще не помню их сама. Я предполагаю, что, если я не запомню имена богов, которые влияют на каждый сезон, то я не смогу должным образом приветствовать любых благородных людей. Пока я думала, что нужно знать, чтобы правильно представиться, я почувствовала, как кровь стала стекать с моего лица. Я вдруг осознала, насколько важная задача – запомнить священные писания, которую дал мне главный священник. Кажется, научиться иметь дело с дворянством будет очень сложно.

- Я даю тебе свое благословение, - ответил главный священник, - от самой глубины моего сердца. Да ниспадет благословение Лайденшафта, бога огня, на компанию Гилберта.

Он поднял левую руку над сердцем, протянув правую перед собой, пока пальцы не остановились выше головы Бенно. Нежный синий свет засиял из его ладони, и бледные волосы Бенно, обычно цвета молочного чая, вдруг окрасились в синий цвет. Свет быстро исчез, но всем стало ясно, что Бенно получил благословение.

От этой неожиданно торжественной сцены захватывает дух. Этот синий свет должен быть и есть та самая МАНА, не так ли? Все, что я могу делать, это вытеснить свою ману, используя свои эмоции, создавая эффект принуждения, но если меня научат ею пользоваться, то смогу ли я давать такие же благословения? Или, скорее всего, так как я еще ученица, то я пока не смогу давать такие благословения, как это?

Список вещей, которые мне нужно отслеживать в моей голове, продолжает расти. Слова Лютца прочно осели в глубине моего сознания: мне нужно многое сделать, прежде чем я смогу читать свои книги.

- Сестра Мэйн, - сказал Фран. - Пожалуйста, могу ли я предложить вам место?

Его голос вернул меня к реальности. Я увидела, что он указывает на кресло рядом со столом главного священника. Подумав об этом, учитывая мое социальное положение в данный момент, то, если я не сяду, то я уверена, что никто другой не сможет сесть за стол.

Я подошла к креслу, которое мне предложил Фран. Это, по крайней мере, не представляет никаких трудностей. Однако, поскольку я ростом с пятилетнего ребенка, то всякий раз, когда мне нужно сесть в кресло, я должна вскарабкаться на него. Обычно это не создает никаких проблем, но сегодня так просто не будет.

Я об этом даже не подумала! Как, черт возьми, я сяду изящно в кресло, который слишком высок для меня? Что бы сделала элегантная богатая девушка в такой ситуации!? Может быть мне просто встать в позу ”ох, надоело мне все это" и надеяться на лучшее?!

Я уставилась на кресло, не зная, что делать дальше. Затем, не совсем уверенная, действительно ли это передаст то, что я хочу, я подняла правую руку, положив указательный палец на лицо, затем поднесла левую руку к правому локтю, как если бы я хотела скрестить руки. Я посмотрела на Франа, слегка наклонив голову в сторону.

Я стояла так около трех секунд.

- ...Простите меня, сестра, - сказал Фран, поднимая меня и усаживая в кресло.

Ого! Все-таки прокатило?!

Я блистательно улыбнулась Франу, после того, как он посадил меня в мое кресло. Слабая, почти кривая улыбка дернула уголки его рта.

К тому времени, как я отвернулся от него, Бенно уже занял место рядом со мной. За ним стоял Марк, а за столом сидел главный священник, за ним стоял Арно. Фран, должно быть, также стоит прямо за мной. Священники с дарами все еще стояли в рядах у стены.

- Мисс, - сказал мне Бенно, - вот предмет, который вы просили принести вам. Будет ли вам угодно?

Он потянулся ко мне, протянув резную деревянную шкатулку, которую он держал обеими руками все это время. Он открыл коробку, показывая мне ее содержимое. Внутри было пять маленьких золотых монет. Я в первый раз увидела золотую монету. Я смотрела лишь мгновение, удивляясь их ослепительному блеску, а затем поблагодарила Бенно за его старания, как мы и практиковались.

- Мистер Бенно, я от всего сердца благодарна вам за то, что вы так охотно приняли мою просьбу, какой бы трудной она ни показалась вам.

- Это не было большой проблемой для меня, - ответил он.

Он поставил коробку на стол, оставив крышку открытой, и пододвинул ее главному священнику.

- Святой Отец, - сказал он, - эта шкатулка содержит пожертвование мисс Мэйн. Пожалуйста, примите это пожертвование.

- ...Хм, все в действительности в порядке. Мэйн... а также, Бенно. Я ценю, какую кропотливую задачу вы должно быть выполнили.

Главный священник заглянул в шкатулку, проверив его содержимое, а затем закрыл ее. Он передал ее Арно, который унес ее куда-то, скорее всего, туда, где они хранят свои деньги.

- Кроме того, - продолжил Бенно, - я хотел бы предложить вам свои собственные дары в знак моей благодарности.

С этими словами священники в серых одеяниях, выстроившиеся вдоль стен, сделали шаг вперед, кладя на стол свои узелки. Марк тоже опустил свой сверток. Главный жрец посмотрел на все это, нахмурившись.

- Я бы понял эти дары, если бы это в знак приветствия, но в знак “спасибо”? Не думаю, что я сделал что-то, за что вы были бы благодарны мне.

- Именно благодаря вашей милости, Мэйн теперь может работать у вас в храме. Именно за это я так глубоко признателен вам.

Бенно скрестил руки перед грудью, опустив глаза вниз. - Ах, понятно, - пробормотал главный священник. Затем Бенно стал представлять главному священнику предметы, которые он принес.

- Эта ткань высочайшего качества, которую только может предложить мой магазин. А это называется риншам. Пока я в настоящее время держу все права на эту продукцию, этот продукт первоначально был произведен мастерской Мэйн. А здесь также представлены товары из ее мастерской, а именно бумага на растительной основе, которую мы только-только начинаем продавать.

- Хм...!

Кажется, интересно главного священника больше всего привлекла бумага на растительной основе. Он поднял лист, прощупывая его фактуру.

- Я хотел бы посвятить эти дары Вам, Святой Отец, а также Преподобному, главе этого храма, который, кажется, не смог быть здесь с нами сегодня. Также я хотел бы посвятить эти дары и мисс Мэйн, по чьей милости эта встреча произошла.

А? МНЕ?!

Я не смогла скрыть шок в моих глазах, но мне, по крайней мере, удалось остановить себя и не сказать что-либо вслух. Двое из них, не обращая внимания, на мое подавление удивления, продолжили разговор.

- Это отличные подарки. Я вам очень благодарен.

- Я глубоко рад, что они порадовали вас, Святой Отец.

Главный священник посмотрел на священников в сером. - Положите эти подарки на полки, если можете.

По его слову, они начали все перекладывать. Марк помог им с вещами, он стал оборачивать бумагу обратно в ткань.

Ааа... все кончено.

Мое пожертвование наконец-то доставлено, подарки все вручены, так что наш “бизнес” сегодня прошел без сучка и задоринки. В тот момент, когда я издала небольшой вздох облегчения, рука Бенно проворно проползла под столом и слегка постучала по моей ноге.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, с любопытством склонив голову. Он смотрел на меня, повторяя мое удивленное выражение лица. Он улыбнулся фальшивой улыбкой, а затем демонстративно посмотрел вниз. Осторожно, чтобы не сильно склонить голову, я тоже посмотрела вниз и увидела, что между его пальцами был небольшой клочок бумаги.

Я тихо протянула руку, чтобы взять бумажку, и вдруг меня настигла ностальгия. Какой школьник не передавал такие записки во время занятий? Я, лично, обменивалась несколькими такими заметками с девушками раньше, но я никогда не получала никаких заметок от мальчиков. Бенно более чем староват, чтобы его называли мальчиком, но я в первый раз получила письмо от кого-то противоположного пола. Я знаю, что это просто Бенно, но я еле-еле справлялась с волнением, пока разворачивала записку.

Когда я заглянула под стол, заботясь о том, чтобы все прошло скрытно, то увидела, что там написано аккуратным почерком: “будь начеку, идиотка.”

Ты меня нервировал только из-за этого?!

Главный священник посмотрел на меня, возможно, заметив, что мое элегантное поведение внезапно сошло на нет. Я отчаянно попыталась заново улыбнуться, но это, возможно, было слишком очевидно, поскольку его выражение лица внезапно поменялось. Я выпрямилась, сглотнув, а главный священник протянул руку в сторону, нежно размахивая ею. Жрецы в серых одеяниях, увидев это, скрестили руки на груди, мягко поклонились и один за другим вышли из комнаты.

- Пока у нас есть такая возможность, - стал говорить он, - у меня есть к тебе несколько вопросов, Бенно.

Лицо главного жреца стало напряженным. Он посмотрел на Бенно сверлящим взглядом, такой взгляд не позволит увиливать кому-то, либо лгать. В это же время я почувствовала, что Бенно решил уступить.

Похоже, только что было начало настоящего разговора. Я сидела прямо на пороховой бочке, сжимая напоминание Бенно "будь начеку, идиотка" в кулаке.

Настоящий вопрос

Монахи в серых одеяниях поклонились и один за другим вышли из комнаты. Арно, тем временем, привез небольшую тележку откуда-то. Затем он стал наполнять толстую стеклянную чашу чайными листьями, вероятно, они были любимые у главного священника. По мере того, как чай крутился в чаше, Арно повернулся ко мне, вытаскивая одну стеклянную банку за другой, полной чайных листьев, попутно описывая их сорта, регион, из которого их привезли и сезон, в течение которого их собирали.

- Сестра Мэйн, какой из этих сортов я могу заварить для вас?

...Честно говоря, я и понятия не имею.

- Вот этот кажется довольно хорошим, - ответила я, указывая на тот, который приглянулся мне видом. Однако, далее у Арно появился и другой вопрос, сколько и какого именно молока я хотела бы. Он снова поставил несколько банок, спросив, а есть ли у меня какие-либо предпочтения фермы или породы коровы.

...Я честно, даже искренне и серьезно, понятия не имею ничего об этом.

Однако, из-за моего социального статуса, я должна первой все это выбрать. Я не могу позволить Бенно сперва выбрать, а потом поступить по его примеру. Внезапно осознав, как страшно пить какой-то обычной чай среди знати, я оглянулась через плечо на Франа и решила воспользоваться своей новой секретной техникой, я просто переложу всю мою работу на него.

- Фран, а как ты думаешь, какое молоко лучше всего подойдет именно к этому чаю?

- Позвольте мне посмотреть... я бы порекомендовал молоко от трехлетнего глауваша из Хольгера. Он привнесет в чай нежный вкус сладости, которая наилучшим образом дополнит аромат чая типхафт.

- Хорошо. Тогда, я остановлюсь на молоке глауваша из Хольгера.

Сегодня я пью чай типхафт с молоком глауваша из Хольгера. Я понятия не имею, когда мне нужно было об этом узнать, но я постараюсь все это запомнить. Пока я повторяла себе их названия, попутно задаваясь вопросом, сколько же еще мне нужно будет запомнить, я инстинктивно наклонила голову в сторону. Тем временем Арно стал спрашивать у Бенно, какой чай ему нравится. Пока он это делал, последний из священников в сером закончил выходить из комнаты.

- Ваш чай, сестра, - сказал Арно.

- Вы так любезны, - ответила я.

Я осторожно подняла стеклянную чашу, стараясь не издать ни звука, и сделала глоток. Мягкий аромат чая наполнил весь мой рот, смешиваясь со сладкой нежностью молока. Все, от ингредиентов до способа их приготовления, должно быть, было просто потрясающим.

Арно, закончив подавать всем чай, отвез тележку, и привел себя в порядок. Как только я поняла, что он ушел, он тут же появился, плотно закрыв дверь за собой. Я наблюдала за его четкими, энергичными движениями, было понятно, что он боится потратить свою энергию на ненужное движение. Он занял свое место позади главного священника, который после этого стал говорить.

- Бенно, вы же были среди первых, кто поддержал Мэйн, это ведь так? Из моих отчетов я узнал, что у вас глаза настоящего сокола.

- Я польщен этим, сэр.

- Что же ваши зоркие глаза расскажут нам о Мэйн? Существуют некоторые представители духовенства, которые считают ее чрезвычайно опасным человеком, ведь она позволяет своей мане разрастаться. Каково ваше мнение, как человека, который хорошо ее знает, что вы скажете про ее характер?

- Позволяет ее мане разрастаться...? Ах, это…

Бенно посмотрел на меня, в его глазах не осталось ни малейшего следа от его улыбки. Я была уверена, что, если бы мы были где-нибудь еще, он бы тут же закричал “и ты мне не сказала, ДА?!”. Я встретилась с ним взглядом достойно, поднося свою чашку ко рту.

- Я всего лишь простой торговец, - начал он говорить. - Как о таковой, я не знаю много о тонкостях магии, поэтому не могу о ней рассуждать. Однако я могу описать о Мэйн то, что я знаю.

- Хм, - стал говорить главный священник, с интересом наклонившись вперед. - Пожалуйста, продолжайте.

Я вдруг почувствовала, что вернулась в начальную школу, на какое-нибудь родительское собрание. Я вынуждено вела себя тихо, но в действительности я хотела бы выбежать из комнаты, крича “Нет, остановись! Ничего не говори! Только не в моем присутствии!”

- Мисс Мэйн – гений, по крайней мере, если говорить про ее способности создавать новые товары. Она не имеет равных себе в этой области, но все же мальчик, который воплощает ее идеи в реальность, является учеником моего скромного магазина. За время работы над своими изобретениями она показала лишь легкое признание собственного гения. В конечном счете, я считаю, что у нее мягкий, приемлемый характер, как и у других людей в моем магазине.

Я думаю, что под “мягкий и приемлемый” он имеет ввиду “рассеянная, беспечная и безразличная ко всему”. Честно говоря, я никогда не думала, что услышу, как Бенно будет описывать меня таким образом. Я вдруг подумала, что старая пословица все же верна: “Не важно что вы говорите, важно как вы говорите.

- Постойте-ка, - сказал главный священник. – Отбросив слово "мягкий", что вы подразумеваете под словом "приемлемый"?

Главный жрец сильно нахмурился, глядя на меня и на Бенно с каким-то сомнением. Я думаю, это была естественная реакция. В действительности, я позволила своей мане разгуляться, в результате чего глава храма потерял сознание перед множеством священников. Уверена, это принесло мне известность. Кроме того, главный священник получает отчеты обо мне от Франа, так что он, скорее всего, уже знает, что я выпускала свою ману, чтобы прогнать Гила, когда он прервал мое чтение. Так что, с точки зрения главного священника, я определенно далека от “приемлемости”. Он, скорее всего, думает, что я опасна, и могу воспользоваться своей магией при малейшей провокации.

- Есть вещи, от которых она не собирается отказываться... это ее семья, ее друзья, а также книги. Пока ничего не угрожает им, мисс Мэйн устойчива ко всему до поразительной степени. Ей сильно не хватает бдительности, а когда ее обманывают, она не учится на своем горьком опыте. Один ученик из моего магазина, который хорошо ее знает, скорее всего, описал бы ее равнодушной.

Когда он сказал это, я услышала бормотание Франа “ага… равнодушная... я уже понял это”. Я вспомнила свои действия сегодня утром, и поняла, что я не могу ничего возразить ему.

Главный священник задумался и хмыкнул, глядя на меня.

- Мэйн, есть ли у тебя что добавить? Есть ли еще причины, по которым ты можешь выпустить свою ману? Что-то кроме семьи, друзей или книг? Назови мне эти причины, пожалуйста.

- В данный момент мне на ум ничего не приходит, что было бы для меня так же важно и дорого, - ответила я.

- Очень хорошо, - сказал он, кивнув с облегчением.

На мгновение подняв глаза к потолку, обдумывая слова Бенно, главный жрец обменялся взглядом с Франом.

- Ах, - заговорил Фран. - Если вы позволите, мистер Бенно, могу ли я просить вас поделиться с отцом Фердинандом всей имеющейся у вас информацией об особенной слабости Мэйн?

- Слабость? - Переспросил главный священник, глянув на меня. - Ах, должно быть, это и есть та причина, по которой она требует, чтобы кто-то все время контролировал ее физическое состояние?

Я заметила, что Фран слегка дрожал от волнения. Похоже, он вспомнил, как Бенно с ним разговаривал в коридоре.

- Мисс Мэйн имеет удивительный недостаток в физической силе и в выносливости, - ответил Бенно. - Если такие детали, как цвет ее лица, количество слов, которое она говорит, то как быстро и как далеко она идет, не будут тщательно контролироваться, то она слишком сильно рискует и может внезапно упасть в обморок, независимо от того, насколько энергичной она может казаться до этого. После такого обморочного состояния, ей не здоровится в течение нескольких дней, а после ее выздоровления, ее некоторое время все еще мучает лихорадка. На данный момент я не знаю никого, кто мог бы проследить за ее состоянием, кроме того самого ученика, о котором я все время говорю.

- А этот ученик - мальчик по имени Лютц, я правильно понимаю? ...Фран, как думаешь? Ты сможешь все это отследить?

Когда глава священников задал свой вопрос, глаза всех в комнате обратились к Франу. Его глаза на мгновение взволнованно оглянулись по сторонам, а затем он в смятении опустил голову.

- Нет, пока нет... это непростительно с моей стороны.

Я оглянулась назад через плечо и увидела, что он возвышается прямо надо мной, я заметила, что его кулак был сжат с такой силой, что даже рука дрожала. Я глубоко посочувствовала его состоянию, он, должно быть, себя ужасно чувствует, ведь он не в состоянии оправдать ожидания человека, на которого он ровняется.

- Фран был назначен моим сопровождающим только сегодня утром, - заговорила я. - Спрашивать его, может ли он уже понимать мое состояние, хотя еще и день не прошел с нашего знакомства, означает, что мы требуем от него невозможное. Даже Лютцу пришлось провести со мной много месяцев, прежде чем он смог научиться полностью распознавать какие-нибудь симптомы моей усталости.

- Слишком проблематично, если это займет у него столько же времени, - сказал главный священник, отвергая мое тщательно продуманное наблюдение одной своей фразой. - Вполне вероятно, что рыцарский орден будет созван уже этой осенью. Фран, тебе нужно будет научиться следить за ее состоянием к этому времени. Тебе это ясно?

Главный жрец серьезно посмотрел на Франа, который медленно вздохнул, а затем ответил оживленным кивком.

- ...Как пожелаете, Святой Отец. Я обязательно научусь этому до осени.

Судя по тому, что он так смог взять на себя ответственность, и насколько умело он смог помочь мне с чаем, очевидно, что Фран - ребенок, который может приложить огромные усилия, если это все будет ради главного священника. Я думаю, что, поскольку он только что получил прямой приказ от Святого Отца, то он со всей своей серьезностью отнесется к новой задаче. Я просто счастлива, что, по крайней мере, один из моих слуг будет пытаться сохранить мое здоровье.

Бенно оглянулся, а я с облегчением вздохнула, а затем посмотрела на главного священника с обеспокоенным выражением лица.

- Отец, мисс Мэйн ужасающе умный ребенок для ее возраста. Однако у нее чрезвыйчайно мало опыта в обществе, и она ничего не знает о базовых знаниях, необходимых для службы в храме. Хуже того, она прожила всю свою жизнь вдалеке от благородного общества.

- Ах, мне это известно. Пожалуйста, не волнуйтесь по этому поводу. Именно поэтому я назначил Франа для нее. Он один из самых прекрасных слуг в нашем храме. Если у нее будут какие-то вопросы, он будет более чем способен на них ответить. Конечно, я и сам намерен участвовать в ее воспитании.

Позади меня, я услышала, как у Франа перехватило дыхание. Когда я инстинктивно посмотрела на него через свое плечо, я увидела, что его глаза были широко раскрыты от сомнения, он смотрел прямо на главного священника.

Ого. Может быть, он подумал, что его назначили быть моим слугой в наказание за отсутствие каких-либо навыков? Если это все так, то означает ли это, что все, что мне нужно сделать, чтобы он оказался на моей стороне - это сказать что-то вроде “давайте работать вместе, чтобы мы могли угодить отцу Фердинанду”?

Я сделала еще один глоток чая, размышляя о том, как я могу завоевать его доверие, главный священник посмотрел на меня и на Бенно, сузив свои глаза.

- Между прочим, Бенно. Что значит, когда люди говорят, что Мэйн ваша Богиня воды? Кажется, что вы заботитесь о ней довольно много, но действительно ли вы человек таких вкусов?

Бенно чуть не вскрикнул, его чаша упала из руки прямо на блюдце. Главный священник нахмурился, положив одну ногу на другую, наблюдая, как Бенно погружается в очевидную для всех панику.

- Какого рода у вас взгляды на Мэйн, мне просто интересно. Пожалуйста расскажите мне о них.

- Какого рода... вам интересно...? Я сам не совсем понимаю, почему люди вокруг меня говорят такие вещи, Отец.

На самом деле было немного смешно видеть, как Бенно был заставлен врасплох, но и я на самом деле не понимала, что означают слова главного священника, когда он сказал про “богиню воды”. Если подумать, то я помню, как однажды Отто сказал что-то подобное, и Бенно разозлился из-за этого.

Я в замешательстве наклонила голову. - Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но что вы имеете в виду, говоря о "богине воды"?

Я смотрела на всех в поисках ответа, но не важно, на кого бы я посмотрела, каждый из них отказался смотреть мне прямо в глаза. Кажется, что все хотят, чтобы я спросила кого-нибудь другого, но не их. Какая-то крайне неловкая ситуация вышла.

Когда я снова наклонила голову, то у меня на лице был встревожено хмурый взгляд, в этот момент Бенно передал мне еще одну записку. "Помолчи”, - говорилось в ней. Я интерпретировала это по-своему, он решил сказать мне, чтобы я не говорила так громко, поэтому я просто повернулась к Франу и тихо прошептала ему.

- ...Они упомянули богов, так что это как-то связано с храмом, не так ли? Фран, не мог бы ты любезно пояснить мне, что все это значит?

- Ах, эмм, уххх…

Фран в отчаянии обратился к главному священнику, надеясь на его помощь. Бенно сильно вздохнул, сжимая свою голову в руках. Главный жрец, сделав кислое лицо, неохотно ответил.

- Человек, который занимает все твои мысли. Возлюбленная. Та, которая заставляет сердце биться чаще. Это типичная фраза для подобных ситуаций, в которых люди используют эту фразу.

Человек, занимающий все мысли? Возлюбленная? Что-то не ладится. Бенно - принципиальный человек, который оставался холостяком с тех пор, как умерла его настоящая возлюбленная. Даже сейчас, если посмотреть на меня и на Бенно, то странно даже подумать, что что-то подобное может произойти.

- ...Ну, отец, такое просто невозможно. Мистер Бенно ведь достаточно взрослый, он может быть даже моим отцом, в конце-то концов.

Я не смогла сдержаться и не высказать свой протест. Бенно сразу же уцепился за то, что я сказала, добавив свое возражение.

- Все в точности, как мисс Мэйн и говорит. Это просто невозможно.

Главный жрец смотрит на него, все еще хмурясь. "Это не редкость для мужчины жениться на ком-то достаточно молодом, чтобы быть его дочерью, не так ли?”

В Японии, когда я еще была Урано, я слышала разные истории о знаменитостях, которые создавали семью с людьми намного моложе, чем были они сами, но я ничего подобного не слышал с тех пор, как стала Мэйн.

В конце-то концов, если это будет второй брак, и кто-то женится на достаточно молодой особе, которая годится в дочери, тогда этот человек будет вынужден обеспечивать и свою новую супругу, и своих детей от первого брака, а поскольку это фактически увеличивает число иждивенцев в семье, то это, безусловно, породит разногласия с детьми кормильца. И, конечно же, мир недостаточно добр для того, чтобы молодая супруга уже могла бы жить на свои собственные доходы.

- Я не слышал ничего подобного прежде. ...Ах, я задумалась, а возможно ли, что такие возрастные различия не редкость здесь, в этом храме? Одна моя служанка как-то сказала мне, что она хочет иметь подобные отношения с самим преподобным.

Я пыталась прикрыть Бенно, намекая, что главный священник может и не знать, как живут простолюдины, но в комнате воцарилось еще одно странное молчание. Бенно передал мне еще одну записку: "Пожалуйста, заткнись!" Как он и просил, я закрыла рот, но сейчас же никто ничего не говорил, и тишина становилась все более и более гнетущей.

- ……

Все, что мы делали - это часто отпивали от своего чая, вопросительно переглядываясь друг с другом. Было очень неприятно. Вся ситуация была крайне неудобная.

- Отец Фердинанд, я понимаю, что для такого слуги, как я, было бы чрезвычайно дерзко просить об этом, но могу ли я добавить свое собственное замечание?

Тот, кто наконец-то прорвался сквозь это странное, тяжелое молчание был Марк. Главный священник удивленно поднял глаза, а когда он повернулся именно к Марку, на его лице ясно было написано, что ему все равно, кто что сделает в такой ситуации, пока этот кто-то это делает. Он быстро поднял обе руки.

- Я позволю это сделать. Так что же это?

- Признаюсь, я говорю это отчасти потому, что хотел бы защитить доброе имя своего господина Бенно, но хочу уточнить, что общее значение слова "богиня воды" в данном случае не совсем применимо. Я уверен, что вы прекрасно знаете об этом, отец, но товары, которые Мисс Мэйн постоянно создает, подтолкнули господина Бенно к созданию новых предприятий. Она была причиной новых проектов, из-за которых наша компания стала расцветать, а ведь мы раньше работали только в сфере одежды и аксессуарах для нее. Возможно, было бы более точно описать мисс Мэйн как богиню воды не только для Бенно, но и для всего нашего скромного заведения.

- Хм, так вот что это значит? Тогда я все прекрасно понимаю. А теперь, давайте поговорим про Мастерскую Мэйн…

На самом деле он не выглядел так, как будто он понял Марка, но он не стал продолжать эту тему дальше, вместо этого он решив изменить тему разговора.

- Сколько вы готовы жертвовать от ваших доходов? Мы же уже договаривались обсудить ваше обещание о части прибыли, которую получит храм?

Бенно кивнул, положив руку на подбородок, и сделал вид, что размышляет над данной темой. Я увидела, что в его длинном рукаве, на его коленях, было несколько маленьких кусочков бумаги, на которых уже было что-то написано.

Это... это...?

Я вдруг поняла, что бумажки, которые мне передавал Бенно - это те же самые записки, которые Марк написал в карете. Мое лицо застыло от шока.

М... Мистер Марк?! Это вы написали "идиотка" на той бумаге?! Я думала, что вы настоящий джентльмен! Как вы могли придумать и написать все эти подлые слова!

Я знаю, что он просто записывал вещи, которые Бенно хотел бы сказать, но все равно для меня это огромный шок, ведь я поняла, что именно он написал “идиотка” и “заткнись”. Мне бы очень хотелось, чтобы он не улыбался мне в тот момент, когда писал все это.

Когда я упала в кресло, Бенно протянул мне еще один клочок бумаги. "Держи рот на замке", говорилось в ней.

- ...Все это будет зависеть от производимого там продукта, - сказал он вслух главному священнику. - Я уверен, что вы уже знаете об этом, но невозможно гарантировать фиксированную сумму денег с фиксированной датой выплаты. Кроме того, в настоящее время мы занимаемся разработкой новых продуктов, и мы все еще находимся в состоянии, когда мы не можем получить никакую прибыль, поскольку мы все еще продолжаем вкладывать деньги в наши первоначальные инвестиции.

- Это все может быть так, но…

- Учитывая те деньги, которые мы должны тратить на содержание мастерской и разработку новых продуктов, я считаю, что мы в состоянии жертвовать храму десять процентов от нашей чистой прибыли.

Бенно перебил главного священника, сразу же озвучивая ему цифру в десять процентов. Главный жрец нахмурился.

- Десять процентов кажется довольно маленькой суммой, не так ли?

- ...Я прошу прощения за свою дерзость, но даже и десять процентов на самом деле чрезмерная сумма. Существуют расходы, связанные с распределением готовой продукции, приобретением сырья, заработной платой для наших работников, которые мы не сможем никак снизить.

- Но вы…

- Бывают случаи, когда нужно продавать свою продукцию, даже если наценка будет невелика, но я не могу себе представить, что бы вы хотели, чтобы Мастерская Мэйн была вынуждена работать в дефиците, я же прав?

Главный священник хранил молчание. Вероятно, он не хотел возлагать это бремя на нас. Ведь сам храм находится в дефиците.

Кроме того, ему было бы трудно возражать. Свою трудовую силу храм получает от сирот из детских домов, а доход - от владыки земли и семей священников в голубых мантиях. Доходы и расходы храма принципиально отличаются от доходов и расходов предприятия. Я думаю, что главный священник, возможно, и понятия не имеет, как организован магазин или как выплачивать зарплату.

- Мисс Мэйн, безусловно, может пожертвовать храму столько средств, сколько она сама пожелает, но она сама не сможет определить пожертвования от своей мастерской, тут сказываются ее способности вести дела, а они у нее невелики.

- ...Понятно. Тогда остановимся на десяти процентах.

Бенно перехватил инициативу в разговоре в свои руки, постоянно давя на главного священника, и мы быстро установили сумму, которую я буду платить храму. Доля Бенно, конечно же, составляет тридцать процентов, поэтому я не смогла не восхититься тем, как он смог так лихо и спокойно удержать долю храма в десять процентов. Пока я была поражена такому повороту событий, Марк плавно извлек контрактный пергамент и положил его на стол.

Именно в тот момент, когда все условия были обговорены, он достал контракт. Роль Марка в этой сделке была гораздо более сдержанная, чем у Бенно, но он все равно потрясающе с ней справился. Он полностью соответствовал уровню всех этих слуг, которые были обучены служить этим благородным священникам в голубых мантиях.

Поскольку храм является организацией дворян, то договор, разложенный на столе - это, конечно же, магический договор. Контракт быстро заполнили, заявив, что десять процентов от чистой прибыли Мастерской Мэйн будет пожертвован в храм, что представитель храма – главный священник, мой опекун, который будет заниматься финансовыми отчетами для храма - Бенно. Каждый из нас в свою очередь должен подписать этот контракт и скрепить его своей кровью.

Опять кровь?! Я ненавижу эту контрактную магию…

- Мэйн, - сказал главный священник. - На что ты уставилась? Теперь же твоя очередь.

Даже спустя столько времени, я все еще не могу привыкнуть к мысли, что нож должен порезать мой собственный палец. По настоянию главного священника я дрожащей рукой протянула руку, чтобы взять нож. Когда я сделала это, кто-то сзади меня осторожно протянул руку, чтобы взять его у меня.

- Пожалуйста, не смотрите, сестра Мэйн, - сказал Фран.

- Фран…

Я сжала глаза, а острая колющая боль пронзила мой палец. Я осторожно открыла глаза, а на кончике пальца уже скопилась жирная капля крови. Фран протянул мне контракт, и когда я прижала палец к нему, то золотое пламя, как и всегда, заструилось по пергаменту, сжигая весь контракт в пылинках света.

- Это все, что я должен был обговорить с вами сегодня, - сказал главный священник. - Это было самое плодотворное и успешное использование моего времени. Я благодарю вас, Бенно.

- В вашей благодарности нет необходимости, Святой Отец.

Пока главный священник и Бенно обменивались любезностями, Марк аккуратно убрал инструменты для контрактной магии, а Фран стал убирать чашки и посуду со стола, Арно же расстелил ковер.

- Теперь давайте же вознесем наши молитвы и поблагодарим богов за их руководство в этой встрече и в этом контракте.

Он попросил меня и Бенно встать на ковер. Когда мы заняли свои места, я посмотрела на Бенно и Марка, отчаянно пытаясь удержаться от смеха.

Значит, теперь Бенно и Марк будут позировать в позе Глико?! Мне нужно на это взглянуть! Мне действительно нужно это увидеть! Но мой собственный живот не сможет выдержать такое!

Мой мозг уже додумал, как они выстроились и идеально встали в такую позу. Пока я отважно боролась, стараясь сохранить спокойное лицо, этот взрывной образ пронесся в моем мозгу и вся сила внезапно покинула мое тело.

- Хвах?!

Чрезвычайно неженственный звук вышел из моего рта. Я упала с глухим стуком на свои колени, и через мгновение вес моей головы потянул меня прямо на пол.

- Сестра Мэйн?! - Сзади меня закричал Фран.

Все обернулись и посмотрели на меня. Главный жрец изумленно вздохнул, глядя на меня, пока я лежала.

- Мэйн, вставай, пожалуйста. Это очень невежливо.

Главному священнику НЕ нужно было мне этого говорить. Я уже и так несколько раз пыталась сама подняться, но не смогла пошевелить руками. Я не могла даже поднять голову.

...Что за чертовщина?

- Эмм, мое тело странно себя ведет. Я не могу сейчас ничего сделать. Но я не чувствую, что у меня лихорадка. Мои руки и ноги очень холодные. Мистер Бенно, что со мной происходит?

- Почему я должен это знать?! – Вдруг закричал он. - Не спрашивай меня!

Он наклонился, чтобы взять меня на руки. Я попыталась ухватиться за его одежду для поддержки, как обычно, но я не смогла пошевелить руками. Они не хотели слушаться меня, и просто тяжело свисали с моих плеч. Как будто они даже и не мои руки вовсе.

- Отец Фердинанд, - сказал Бенно, - я не могу в достаточной степени извиниться перед вами за такое беспокойство. Прошу прощения, но я был бы очень признателен, если бы мы могли на этом попрощаться.

- Э-э... это... а это нормально? - Спросил главный священник, его лицо было ужасно бледным, когда он посмотрел на меня. - Берегите Мэйн.

Бенно быстро ушел. Даже после всего этого, я все еще не чувствовала никаких признаков того, что у меня лихорадка. Я чувствовала себя относительно круто. Несмотря на то, что было начало лета, кажется, что мое тело быстро замерзло.

Марк отчаянно быстро закончил готовить все к нашему отъезду, и Арно и Фран вышли вперед, чтобы открыть дверь для Бенно, ведь он выносил меня из комнаты главного священника. Однако, Бенно шел слишком быстро и даже был вынужден остановиться, нетерпеливо цокнув языком, так как он уже ждал, когда же откроют дверь перед ним.

В отличие от всех прошлых раз, когда я падала в обморок, сейчас я не потеряла сознание. Мои руки и ноги просто вели себя немного странно, ведь они свободно болтались. Пока моя тяжелая голова тряслась, только одна грустная мысль мелькала в моей голове.

...Я не увидела, как Бенно и Марк позировали в позе Глико.

Причина моего обморока

Бенно быстро проходит по коридору, неся меня на руках. Его шаги порождают тряску моей головы. Ещё чуть-чуть и мои мозги будут всмятку. Было бы намного лучше, если бы он шёл более осторожно.

Кажется я слышу шаги позади. Кто-то преследует нас.

— Мастер Бенно, пожалуйста, подождите!

Это был голос Франа. Когда моя голова повернулась, стало видно верхнюю половину его тела. Подойдя на пол шага к Бенно, он снова обратился.

— Мастер Бе…

— Что ты хочешь? Говори быстрее, я спешу.

Бенно хочет продолжить идти, потому и не пытается быть вежливым. Из-за грубого ответа, Фран на секунду вздрагивает.

— Пожалуйста, позволь мне нести Сестру Мэйн.

— Нет. Я спешу.

— Я ее сопровождающий. Я не могу позволить посетителю нашего храма, особенно такому как ты, нести моё бремя.

От настойчивости Франа, мое сердце затрепетало в напряжении, после чего Бенно перестал идти.

— Она не может двигаться, она крошечная и тяжелая. Не бросайте ее.

— Я Понимаю это.

Бенно опускается на колено, заботливо передавая меня Франу. Фран заботится о том, чтобы моя голова надежно опёрлась на его плечо, а затем встаёт на ноги. Теперь не будет этой ужасной тряски, которая чуть не оставила меня без головы.

— Фран, — говорю я, — ты хорошо носишь на руках.

— Я должен попросить вас воздержаться от ненужного разговора», — отвечает он, немного колким и гневным тоном.

— Я не могу двигать своим телом, но голова чиста, поэтому это не напряжение.

-… вы, однако, не обращаете внимания на свою манеру речи.

Его слова обеспокоили меня. Я смущенно улыбаюсь от того, насколько он беспокоится за меня, но, в то же время, испытываю счастье.

— Хм, когда Делия и Гил будут рядом, у меня не будет возможности поговорить с вами наедине. Могу ли я вас спросить кое-что, что должно остаться между нами?

Поскольку на пути то и дело встречаются священники, я начинаю говорить полушепотом. Не уводя взгляд с пути, Фран слегка кивнул мне.

— Во всех смыслах.

— Хм, я до сих пор ничего не знаю о том, как быть благородной, и я думаю, что действительно смущала вас, но буду стараться изо всех сил учиться так быстро, как могу, но в этом мне нужна ваша помощь. Я хочу узнать, как стать полезной для отца Фердинанда, мне кажется, и вы хотите быть ему полезным, так что мы могли бы вместе работать над этим?

Его хват стал грубее, а кадык прыгнул от сглатывания. Похоже, это произошло из-за удивления.

— В конце концов, это мой долг. …Я должна была принести извинения раньше. Мое предположение о намерениях отца Фердинанда было неправильным, и я позволила своему личному недовольству вылиться на вас.

— А? Что вы имеете в виду? Он вам ничего не объяснил?

Я ошарашена. Конечно, если его назначат без каких-либо объяснений он будет недоволен. Был помощником в прямом служении главному священнику и внезапно назначен простой ученицей-жрицей — и даже не благородной, а простолюдинкой, — это выглядит как понижение.

— Отец Фердинанд никогда не уверен в том, в чьи уши попадут его слова, поэтому он очень мало говорит, ведь его слова могут быть использованы против него. Несмотря на то, что он расчистил комнату во время нашей встречи, я была очень удивлена, услышав, сколько он говорит.

— Нет, нет, подождите, это большая проблема, если ваши подчиненные не знают, чего вы на самом деле хотите. Вы не знали, почему были назначены мне, и это вас огорчает?

Честно говоря, я не понимаю, что вынуждает главного священника расстраивать преданных ему людей. Если так продолжиться и дальше, он останется без союзников.

— Абсолютно точно. Моё назначение к вам, означает для меня, что я нахожусь на одном уровне с Делией или Гилом, и что отец Фердинанд больше не нуждается во мне.

— Это не правда! Я ни на секунду не поверю, что он пытался избавиться от вас, назначив вас служить мне.

Шепча ему это, я пытаюсь укрепить свою преданность главному священнику, но, в то же время, я надеюсь, что это заставит его относиться ко мне немного лучше.

— Почему ты так думаешь?

Он сформулировал это как вопрос, но тон его голоса довольно решительно отвергает эту идею.

— Думаю, он считает, что просто одалживает вас. В конце концов, хотя я должен быть твоим новым управляющим и хотя мистер Бенно, гость, был прямо перед ним, он дал тебе прямой заказ, не так ли? Он сказал, чтобы вы смогли ослабить мое состояние. Если бы я была обычной благородной, разве это не было бы слишком грубым?

-… Хм, это было бы так грубо, как вы говорите.

На его губах мелькнула кривая улыбка. Тем временем, двери храма распахнулись перед нами. Похоже, карета прибыла совсем недавно. Глаза кучера судорожно дрожали, похоже он удивлен тому, как быстро мы прибыли.

— Фран, передай ее мне, — говорит Бенно, уже вскочив в карету.

Фран на мгновение колеблется, но всё же передаёт меня в руки Бенно.

— Могу ли я тоже ее сопровождать?» — нерешительно спрашивает он.

— Нет, — отрезал Бенно занося меня в карету.

— Покидая храм так, вы оставляете немало вопросов.

Фран впал в замешательство и опустил глаза на свою робу. Похоже, он никогда не думал, что его отвергнут, исходя из того, что он носил.

— Но у нас, священников, нет другого…

— Если вам все равно, что они старые, я найду для вас, в следующий раз, что-нибудь другое.

— Я была бы очень благодарна.

Поблагодарив Бенно, Фран, стоя у кареты, скрестил руки перед его грудью, слегка поклонившись.

— Сестра Мэйн, я искренне жду вашего возвращения и надеюсь, что оно будет безопасным.

Прозвучало так, словно он слуга, провожающий хозяйку из дома. Это сильно встревожило меня. Понятия не имею, как ответить ему. Для меня, Главный священник все ещё остается мастером Франа, потому что я не гожусь на эту роль. Никогда не могла бы подумать, что буду для кого-то человеком, возвращение которого будут искренне ждать.

Пока я кое-как пыталась занять удобное положение, Бенно приблизился и прошептал мне на ухо:

— Скажи ему: «Я оставлю тебе пару вещей на время, пока меня не будет».

Даже если я скажу: «Я оставлю тебе пару вещей на время пока меня не будет.», что я ему оставлю? Храм не мой дом. У меня нет комнаты здесь. Я так и не нашла место, которое смогла бы назвать своим домом. Я бы с легкость избежала произнесения этой фразы, но когда Фран говорит мне, что будет ждать меня, у меня возникает неприятное чувство, что он будет ждать меня, как слуга ждёт своего хозяина.

Я глубоко вздыхаю, чтобы не запнуться во время речи.

— Фран, я оставлю тебе пару вещей на время, пока меня не будет.

В карете я лежала на сиденье, а моя голова была на коленях Бенно. Бенно накрыл меня плащём, предварительно сняв Золотую Брошь. Теперь я ощущаю, что тепло возвращается к моему холодному телу. Вздохнув с облегчением, я вдруг поняла в какой ситуации оказалась. Я через силу завопила.

Что за черт?! Моя голова у него на коленях!

Я не могу в это поверить. Мало того, что Бенно был первым человеком, который передал мне секретную записку, он первый человек, исключая родственников, на коленях которого я когда-либо лежала. Это же ничего не значит, да? Здесь же нет романтики, так что не значит?

Поскольку я не могу убрать голову с его ноги, у меня нет выбора, кроме как скрежетать зубами, продолжая пребывать в этой чрезвычайно смущающей и неловкой ситуации, пока мы не доберемся до магазина.

Чтобы оттолкнуть безумное желание бежать как можно дальше от этой ситуации, я задаю вопрос Бенно. Мои слова выходят, должно быть, слишком быстро.

— М-М-Мистер Бенно, у священников нет уличной одежды?

— Священникам не нужна уличная одежда. Поэтому в этом нет ничего необычного.

Далее, он объясняет, что в том редком случае, когда священник покидает стены храма, он должен провести церемонию. Священники в серых робах не выделяются так сильно, как те, которые в синих, но и те и те привлекают достаточно внимания, если бесцельно бродят по улицам. Помимо этого, если серый священник будет следить за мной, это привлечет внимание и ко мне.

— Ну, тогда, хмм…

— Не беспокойся, — произнёс он спокойным тоном, мягко поглаживая мои волосы.

Он держит мои холодные руки так, словно пытается отдать часть своего тепла. Именно так поступают, когда второй половинке плохо. В прошлой жизни у меня не было опыта в этих вопросах, поэтому сейчас я испытываю смущение, плавно перетекающее в недоумение. Я просто не знаю как мне реагировать.

Если его слова прозвучали резко, но он этого не хотел, люди вокруг могут подумать о нём странно!

Марк, находившийся напротив нас, медленно опустил на меня глаза и, словно читая мои мысли, заговорил.

— Мастер Бенно, Мэйн не Лиза. Все хорошо.

-… Я это знаю, — отвечает он, глядя в окно. — Я знаю это, только не повторяй, всё хорошо.

Однако он не отпустил моих рук. Из-за того, что он не смотрит в мою сторону, выражение его лица мне неведомо, но несмотря на это, я понимаю, что слова ударили его прямо в сердце. Думаю, что когда его возлюбленная умирала, она улыбалась и говорила: «все будет хорошо»

Я не могу произнести и слова, и не могу найти в себе силы что бы взять его большую и теплую руку, поэтому мы поедем так, пока не прибудем до Компании Гилберта.

Когда кучер открыл карету, Марк выпрыгнул на улицу, распахнул дверь магазина и тут же начал раздавать инструкции работникам внутри. Несмотря на то, что он явно спешит, он всё равно демонстрирует свои навыки дворецкого. Бенно берёт меня, всё ещё накрытую его плащом, на свои руки и несёт внутрь магазина. Когда мы доберёмся до подсобки, подготовленные Марком сотрудники донесут меня до кушетки.

— Лютц, пожалуйста, заходите в бэк-офис, — зовет Марк.

Кажется, Лютц ждал меня здесь, делая работу в это время. Когда Марк позвал его более громким голосом, я услышала его торопливые шаги.

Бенно снял с меня плащ и положил на кушетку. Моя рука бессильно повисла, но Бенно взял её и положил мне на живот. Удивительно насколько я слаба, что даже и рукой пошевелить не смогла. После, он очень чутко накрыл меня своим плащом, словно каким-то одеялом.

— Лютц, у Мэйн был обморок в храме.

Лютц аккуратно проверил моё лицо, прикоснулся ко лбу, к задней части шеи и моим рукам, склонив свою голову в недоумении

— Цвет её лица похож на тот, который бывает после обморока, но её не лихорадит. Её руки холодные, так? Она не может шевелиться, хмм… Никогда не видел ничего подобного. Привет, Мэйн. Что ты делала сегодня?

По его просьбе я начинаю рассказывать о событиях своего долгого, долгого дня.

— Ум-м-м, я пошла в храм, провела обряд обеда, прочитала молитвы, мне назначили помощников, главный священник разъяснил мне некоторые моменты, затем я прочитала Писания в библиотеке, пока вы не пришли забрать меня. Думаю, вам с Мистером Бенно известно что было дальше.

— Что такое «посвящения»?

— Ум-м-м, ставить ману в свечку.

Пока я говорила, у меня заурчал живот. Внимание всех в комнате обратилось на него.

Думая об этом урчании, я вспомнила, что пропустила обед. Ранее, я находилась в крайне напряжённой атмосфере, потому и не задумывалась об этом, однако теперь я думаю об этом, и это только усиливает голод.

-… Ох, кажется, я голодна, — говорю я.

Напряжение в воздухе ослабевает. Марк улыбнулся и повернулся, чтобы открыть дверь, ведущую наверх.

— У неё не лихорадка, она просто голодна, я не думаю что её состояние резко ухудшится в ближайшее время. Мастер Бенно, позволь подняться наверх, что бы принести ей что-нибудь поесть.

— Конечно.

После того, как они вдвоем ушли, Лютц поставил стул напротив кушетки. Он садится на него и нахмуривается. Похоже, он не удивлён моей историей.

— Насколько сильно ты сейчас голодна? Что ты ела на обед?

— Я пропустила обед.

Он склонил голову в удивлении: «И зачем пропустила?»

— Я не хотела тратить время, отведённое мне на чтение. Мне не сложно продержаться пару дней без еды, если будет что почитать.

Только я это сказала, как нефритовые глаза Луца злобно прищурились и наполнились холодным гневом.

— Итак, Мэйн, — говорит он резким тоном. — С чего ты так решила?

— А? С чего…?

— С тех пор, как ты стала Мэйн, ты пыталась писать книги, потому что у тебя их не было, не так ли? Итак, когда тебе стало известно, что ты можешь голодать так долго? Вы уверены, что это было не раньше?

— Ах…

Когда он произнёс это, у меня проступил холодный пот. Лютц знает, что я не настоящая Мэйн. Во мне есть память Урано. Именно это он хочет сказать. Два дня без еды — мой поступок во времена когда я была Урано. С тех пор как я заболела, слабая Мэйн, пропускала приёмы пищи только в том случае, когда была больна настолько, что не могла есть. Я никогда не пропускала еду по собственному желанию.

— К тому же, ты сказала что использовала свою ману, это значит, что ты целенаправленно возобновила свою лихорадку, так? Получается, что когда ты была при смерти, твоя температура быстро поднялась и так же быстро опустилась до нормы, правильно? Разве твоя мана тоже не поможет?

— Всё не так. Посвящение забрало из меня ману силой. Это не похоже на обычную для меня ситуацию, когда во мне бушует лихорадка и мне некуда деваться от неё.

— Но та часть, где движется твоя мана, та же самая, верно? Итак, ты подвергла своё слабое, хрупкое тело, столь сильному стрессу, пропустила обед, а потом ещё и шатались где-то? Не удивительно что ты упала в обморок! Как же это глупо с твоей стороны! — крикнул он.

Он беспомощно выдохнул, поднял мою руку и начал бить ей мне по лицу:.«Тебе так холодно, хотя сейчас лето», — бормочет он, глядя на меня так, будто вот-вот заплачет.

— Ты могла умереть. Не поступай так со мной. Когда что-то подобное случается каждый раз, когда я перестаю за тобой следить… моё сердце просто не может вынести этого».

Я хочу протянуть руку, чтобы утешить его, но единственное, чем я могу пошевелить — веки и губы. Такое чувство, будто мои руки и ноги попросту забыли, что значит движение.

— Я была так счастлива в библиотеке, что забыла обо всём. Простите, Лютц.

В его глазах наворачиваются слёзы. Он крепче сжимает мою руку, становясь еще злее.

— Не забывайся! Это же твоё тело, верно?!

— Что это за шум? — говорит Бенно, входя в комнату. — Лютц, ты кричишь на больную девушку. Говори сдержаннее.

Он выглядит так, словно быстро изменился. Он идет к нам, смотря хмурым взглядом на Лютца. Лютц отпускает мою руку и освобождает стул для Бенно. Отойдя в сторону, на его лице проступает разочарование.

— Но мастер Бенно. Она чрезмерно увлеклась чтением в связи с чем пропустила обед и, как следствие, упала в обморок. Я…

— Ты полная идиотка! — рычит он на меня.

— Гьях?! — пропищала я.

Бенно, недавно просивший не кричать на больную девочку, разразился на меня голосом, подобным раскату грома. Я не могу никуда деться от его крика. Да что уж там, я даже уши заткнуть не могу. Всё что мне остаётся, смотреть на него сквозь слёзы и слушать крик.

— Причина по которой люди с «пожиранием» растут так медленно, заключается в том, что мана поглощает пищу. Зная это, как ты могла использовать ману, а потом ещё и пропустить обед? О чем ты только думала?

— Я… я не знал этого…

— Это особенность твоего тела! Позаботься о сборе базовой информации о себе, простофиля!

— Е-е-есть сэр!

То что он сказал — абсолютно правильно, но я без понятия, как мне узнать что-то о «пожирании». Однако, если я скажу ему об этом, это только ухудшит ситуацию, так что придётся держать рот на замке.

— Мэйн, — говорит Марк, неся поднос в комнату, — ваше наплевательское отношение к себе не ново для этого мира, но, пожалуйста, уделяйте больше внимания своему телу. Также, Мастер Бенно, я бы попросил вас воздержаться от крика на девушку, обессиленную настолько, что даже не может сидеть.

Голос Марка звучит нежно, но его слова держат меня в напряжении. Он ставит поднос с посудой и помогает мне сесть.

— Мэйн, тебе достаточно полегчало, чтобы начать трапезу?

Еда представляла из себя сухари, размоченные в молоке с добавлением мёда. Выглядит вкусно и аппетитно.

— Лютц, — продолжает он, — пока я помогаю ей сидеть, ты не мог бы покормить её?

— Я не очень хорош в этом, так что я, вероятно, могу испачкать одежду.

С обеспокоенным выражением лица, он указывает на мою синюю робу. Поскольку это одежда знати, она сделана из дорогого, высококачественного материала. Если испачкать его — это будет большая проблема. Ещё одна проблема заключается в том, что эти робы надеваются через голову. Поскольку я не могу двигаться, снять их с меня, удерживая моё тело в вертикальном положении, было бы огромным делом.

— Так, похоже это целая головоломка, не правда ли.

— Марк, сходи за твердыми кусочками мёда. Если она не может шевелиться, снять с неё эту одежду будет большой проблемой.

По указанию Бенно, Марк принёс небольшой кусочек кристаллизованного мёда. Он твердый и колкий, как компэйто (Прим. пер.: Компэйто — японские традиционные карамельные конфеты, имеющие португальское происхождение). Крутя его во рту, он постепенно начинает рассасываться, и его сладость наполняет всё моё тело.

Похоже, что пропуск всего одного приёма пищи создал серьезную нехватку энергии. Когда кусочек мёда окончательно растаял, я ощутила прилив сил. Я взяла ещё пару кусочков, и пока рассасывала их, Бенно грубо почёсывал свою голову.

— Мэйн, старший священник говорил что-нибудь об использовании вашей маны? Он интересовался твоим самочувствием, или говорил вам о том, что что-то подобное этой ситуации, может произойти с тобой…?

Я вспоминаю сегодняшнее утро.

— Хммм, он говорил, что я должна делать посвящения настолько долго, насколько мне позволяет моё самочувствие. Посвящения создавали в моём теле непередаваемую легкость и свежесть, так что я и не воспринимала их как нагрузку

— Ах, я вижу. Но поскольку «пожирание» преследует тебя на протяжении всей жизни, ты попросту привыкла к тому, что тело всегда переполнено маной, не так ли? Может ли быть такое, что-то, к чему ты очень привыкла, уходит, тем самым вызывая некоторую ненормальность?

— Возможно вы правы

Я концентрирую свою волю, ослабляя печать, которая сдерживает мою ману. Медленно и осторожно, позволяю крошечному кусочку тепла течь через моё тело. Тут же я почувствовала, что мои холодные пальцы стали теплеть. После того, как я убедилась, что не оставила без тепла и кусочка тела, я закрыла печать.

— Похоже, ты был прав», — говорю я. — Мое тело стало немного теплее.

Лютц немедленно произнёс: «Удостоверься что не переусердствовала, а то можешь перегреться и потерять сознание», — предупреждает он, полностью отдавая себе отчет о моих возможностях.

— … Я думаю со мной всё будет в порядке.

Теперь, когда тепло вернулось в мои руки, я медленно пытаюсь сжать и разжать кулак. Это удаётся с большим трудом, но хоть что-то по сравнению с тем что было.

Когда Бенно увидел это, он с облегчением положил свою руку на грудь.

— … Мэйн, большая часть информации, которую я имею о «пожирании», — это слухи. Вы должны спросить главного священника о мане. Он юн, но довольно умён для священника в синей одежде.

-… А? Он юн?

Я несколько раз моргнула от недоумения. Бенно пробормотал что-то про себя, про то, как сложно объяснить, как молод кто-то, такому ребёнку как я.

— Он выглядит лет на двадцать два или двадцать три? — спрашивает он. — Выглядит как неопытный, как будто не прошел через многое, так что может показаться и моложе…

— Не может быть! Мне показалось, что он выглядел на тридцать! Не думаю, что он моложе вас, мистер Бенно!

— Мэйн, — говорит он, сверля меня взглядом, — Вы так в этом уверены?

Я думаю, что лучше об этом не говорить.

Главный священник очень сдержан, у него есть своего рода достоинство, он умеет руководить другими и уверенно держит звание главного священника. Разве все это не занимает много времени?

Пробубнив про себя, я начинаю двигать телом, постепенно поворачиваюсь и готовлюсь встать. Из-за того, что я ещё недостаточно пришла в себя, я падаю с кушетки.

— Мэйн! — вскрикнул Лютц.

— О чём ты только думала делая это, какая дурость! — прокричал Бенно.

— Я просто подумала, что пора вставать…

Все трое разозлились на меня за это.

— Минуту назад вы и пошевелиться не могли! — кричит Бенно. — Вы думаете, что после этого, можно так легко подняться?

— Ах, — говорит Марк, — кажется, тебя и на мгновение нельзя оставить одну.

— Пожалуйста, — просит Лютц, — просто оставайся на месте!

Все они, казалось, почувствовали облегчение от того, что мне немного полегчало, но теперь их беспокойство превращается в разгневанность. Они собрались вокруг меня, а я лежу на полу. Их гнев излучается из них словно аура.

— Лютц, — говорит Бенно, — каждый раз, когда ты встретишь Мэйн из храма, говори с Франом, ее слугой, получишь от него подробный отчет о мероприятиях дня, использовании её маны и информацию о том, что она ела.

— Хорошая идея, добавляет Марк. — Если ее действия не будут тщательно контролироваться, то кто знает, что может произойти. Как вы можете ясно видеть.

Бенно беспокойно постукивает пальцем по столу, раздраженно глядя на меня. На первый взгляд Марк, кажется, улыбается, но такая улыбка, которая отнюдь, не радует глаз.

Я не могу возражать, поэтому покорно опускаю голову от стыда.

— Я верю что тебе стыдно, — тихо говорит Лютц.

— А?

— Если перед вами книга, я не думаю, что кто-то под вами, даже ваш сопровождающий, сможет привлечь ваше внимание.

Лютц, который знает меня лучше всех собравшихся, обвиняет меня.

— Если я получу отчет от твоего помощника, в котором он доложит мне о твоём негодовании из-за того, что тебя отвлекают от чтения, или о том, что ты снова недоедаешь, тогда я обращусь к самому влиятельному человеку в храме, и потребую чтобы на тебя наложили запрет на посещение библиотеки.

Нельзя же быть настолько жестоким!

…по всей видимости, благодаря совместными усилиям, меня заставят вести здоровый образ жизни, даже в храме.

Покупка поношенной одежды

Наполнив своё тело маной, я могу шевелиться достаточно, чтобы съесть хлебную кашу, которую Марк приготовил для меня, что, в конечном итоге, полностью восстанавливает мою подвижность.

— Мэйн, — говорит Бенно, — ты хочешь, чтобы я взял повседневную одежду для твоих помощников? Вообще-то, ты можешь и сама это сделать. Что-то ещё?

— Где я бы могла приобрести повседневную одежду? Магазин поношенной одежды, в который ходит моя семья, как я полагаю, уже не работает, я права?

Независимо от того, насколько бедными могут быть простые люди и как бы трудно ни было создавать новую одежду с нуля, дети (за исключением меня) постоянно растут. Им всегда нужно носить одежду все большего и большего размера, и, в то же время, одежда, из которой они выросли, им больше не нужна.

Наши дома битком набиты вещами, поэтому нам попросту некуда складывать старые вещи. Всю изношенную одежду, за исключением самых дорогих нарядов, мы продаём в магазин. Затем, в том же магазине, мы покупаем новую одежду. Сдавая старую и покупая новую, по сути, мы почти ничего не платим.

Поскольку единственное требование магазина — удобность ношения, то вполне естественно, что зачастую одежда выглядит очень плохо. А заплатки так и вообще следует рассматривать как украшение. Хороший внешний вид? Просто забудьте о нём. Единственное — что имеет значение — прочность и толщина ткани. Одежда, ткань которой исхудилась настолько, что её стало невозможно носить, не продаётся. Вместо продажи, её режут на половые тряпки и пелёнки для детей.

— Простофиля, — говорит Бенно. — Не заставляй их ходить по северной части города в такой одежде.

Мои помощники будут сопровождать меня между храмом и Компаний Гилберта, а это значит, что они окажутся в элитной части города. Учитывая, что их одежда выглядит так, словно их носители — бедняки, даже и не представляю, что нам делать.

— Я не знаю, где находится магазин, продающий поношенную одежду, которая выглядела бы изысканно, — говорю я, — и я также не знаю, какая одежда подойдет моим помощникам. Потому, я бы была очень признательна, если бы вы помогли мне с этой проблемой.

— Если завтра у тебя не будет жара, я помогу тебе с этой проблемой. Пока мы здесь, нам нужно посетить ресторан, чтобы узнать, как идут дела. Пойдем со мной.

— Хорошо, — сказала я и кивнула.

Бенно смотрит на Лютца:

— Я знаю, что завтра у тебя выходной, но было бы хорошо, если бы ты отправился с нами.

— Понял, — отвечает он.

— Извини, что втянула тебя в это, — говорю я.

— Нет, все в порядке. Мне полезно знать, где можно приобрести что-то помимо моей рабочей одежды, да ещё и по дешёвке. Так что это просто прекрасно.

Поскольку Лютц будет продолжать ходить в храм со мной, он хочет, чтобы у него была одежда для выходных. В отличии от нашей обычной уличной одежды, одежда учеников Компании Гилберта должна стираться каждый день. Поскольку ученики видятся с клиентами, они должны поддерживать достойный и привлекательный вид, а начинаться это должно с их одежды. Однако, если стирать одежду каждый день, она очень быстро износится. Лютц не хотел бы этого. Что бы избежать подобного, ему нужно приобрести несколько комплектов одежды.

У меня всего один комплект рабочей одежды. Если он испортится, мне придётся покупать новый, не так ли?

Услышанное вынуждает меня задуматься, что и мне тоже не помешало бы купить немного одежды. Однако, как и в его случае, мне не в чем ходить по северу города, кроме моей одежды ученика.

— Мистер Бенно, — говорю я, — пожалуйста, помогите мне выбрать одежду для себя.

Оказавшись тут, я ни разу не обновляла свой гардероб. Пока я фантазировала на тему завтрашнего похода в магазин, мы с Лютцем добрались до дома.

— Увидимся завтра, Лютц! — говорю я, сияя от счастья.

Лютц мрачно посмотрел в мою сторону:

— Мы еще не закончили. Я все еще должен доставить свой отчет.

— …А?

Я сгримасничала, но тем не менее, никак не могу помешать ему с его отчётом.

— Почему ты не следила за собой! — выкрикнула Тори со слезами на глазах.

— Тори, не плачь!

— Я не плачу! Я просто вне себя!

Я знаю, что Тори все это время очень волновалась за меня. Все её мысли были о том, поможет ли посещение храма избавить меня от «пожирания» и как следствие от постоянных обмороков. Поскольку я не излечилась, при виде её слёз, меня посетил великий стыд.

— Прости меня. Мне очень жаль. Больше этого не повторится.

-…Надеюсь, что теперь ты не будешь пропускать приёмы пищи?

— Конечно! — говорю я, энергично кивая.

— Ты разузнаешь у кого-нибудь более следующего подробности о мане?

— Обещаю!

— Обещаешь, что не будешь забываться, даже когда будешь читать?

— …Г-хр…

— Мэйн? — говорит она, смотря на меня строгим взглядом.

Несмотря на её строгий взгляд, не могу дать ей обещание, ведь знаю, что мне не удастся его сдержать. Я знаю себя достаточно хорошо, чтобы отдавать отчёт в том, что как только передо мной появляется книга — я забываю обо всём на свете.

— … Я скажу своему помощнику, чтобы он проконтролировал меня. Он очень ответственный человек, так что всё будет хорошо!

Она вздыхает, пожимая плечами и качая головой.

— Значит, ты не можешь пообещать?

Несмотря на её разочарование, я точно знаю, что не смогу сдержать обещание.

Семья ещё не отошла от шока, но уже не так злится на меня, поэтому я решила сменить тему.

— Эй, Тори, если у тебя будет свободное время, давай выберемся куда-нибудь?

— А? И куда же?

— Например, в магазин одежды. Мне нужно купить вещей для моих помощников. Магазин находится на севере — это прекрасная возможность изучить какую одежду носят люди в той части города, не так ли?

Вдобавок ко всему, именно Бенно будет выбирать вещи. Он владелец магазина, в котором продается одежда для знати, так что это был бы чрезвычайно ценный опыт.

— Нормально если я появлюсь там?

— Завтра нам много где предстоит побывать, так что если ты не против составить нам компанию, думаю, в этом не будет ничего такого.

— Отлично! Это будет увлекательно.

Она сияет от счастья. Увидев её улыбку, я вздохнула с облегчением. Слава Богу, что она больше не злится.

— Так, значит на лесную прогулку ты не пойдёшь, да, Тори?

Взявшись за руки, я, Тори и Лютц, покинули площадь, на которой располагался колодец. Двигаясь по направлению к главной дороге, из-за спины послышалось, что кто-то нас зовёт. В его голосе чувствовался вызов.

— Ах, Ральф, — сказала Тори.

— Ральф! — говорю я.

Обернувшись назад, мы обнаружили старшего брата Лютца — Ральфа. Одет он был небрежно, а за его спиной виднелась корзинка. Похоже, он направляется в лес. Заметив, что я с Лютцем в ученической одежде, а Тори — в лучшей, которая только у неё есть, он очень нахмурился.

— Куда ты идешь?

— Иду смотреть одеждк. Ральф, ты же в лес направился, так?

Тори по-прежнему крайне часто выбирается в лес. Для неё это хорошая возможность пообщаться с друзьями-работягами. В отличии от минувших дней, наша финансовая ситуация пребывает в более благоприятном положении, поэтому небольшой отдых в её случае — не критичен. По сравнению с тем, что было несколько лет назад, я стала гораздо реже болеть. Это, а также тот факт, что я и Тори работаем, говорит о том, что ситуация с деньгами идёт на поправку.

В семье же Лютца совсем другая история. У них очень много расходов, идущих на пропитание четырёх вечно голодных мальчуганов. Несмотря на то, что все четверо работают, финансовое положение семьи не улучшается. Зарплата ученика низкая, так что если их походы в лес за едой не приносили толкового результата, они попросту голодали.

Очевидно, что четверо мальчуганов просто обязаны ходить в лес на поиски еды и от этого им никуда не деться. Лютц, однако, несмотря на тот факт, что он как бы является учеником, ходит в магазин Бенно даже в выходные. Если говорить о его родственниках — они не одобряют подобного. Ранее, он ворчал мне о том, что в его семье сказали, что он работает настолько мало, что быстрее принесёт гору еды из леса, нежели вернёт свою двойную зарплату ученика.

Пока мы шагали до главной дороги, Тори и Ральф шли бок о бок. Лютц, выглядящий недовольным, шёл немного позади. Идя взявшись с Лютцем за руку, я заметила, что Ральф иногда оглядывается на нас. Когда он это делал, Лютц слегка вздыхал.

— Ладно, увидимся позже, Ральф, — говорит Тори.

— Удачи!

— Да, — ответил он.

Когда мы добрались до главной дороги, Ральф пошёл на юг, а мы сделали пару шагов на север. Тори крайне энергично машет Ральфу, после чего, берёт меня за руку. Теперь, мы идём в северную часть города. Тори с энтузиазмом болтает об изучении одежды. Лютц, возможно последовав совету Марка, решил проявить себя хорошим слушателем, поэтому обратил всё своё внимание на её слова.

Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, я посмотрела через плечо. Позади был Ральф. Он стоял там, где мы расстались и смотрел так, словно хотел что-то сказать. Когда наши взгляды пересеклись, он сделал лицо человека, увидевшего что-то раздражающее, затем повернулся и побежал на юг. Наблюдая как быстро растет расстояние между нами, я думаю о том, как быстро увеличивается расстояние между Лютцем и его братьями, и опускаю глаза на землю.

Когда мы прибыли в Компанию Гилберта, я увидела Бенно. Он давал указания Марку и ещё паре тройке сотрудников. Похоже, он собирается уходить.

— Ах, — говорит он, расплываясь в улыбке, показавшейся мне искренней, — сегодня ты идёшь с нами, да, Тори? Я слышал от Коринны, что у тебя есть потенциал стать отличной швеёй.

— В самом деле?! Я так рада!

Сегодня нас будет сопровождать Бенно, а не Марк. Похоже ему нужно заглянуть в итальянский ресторан, чтобы проверить, насколько ход реконструкции соответствует его плану, насколько качественные материалы используются и так далее и тому подобное.

— Строительство уже началось? — спросила я.

— Это потому, что я смог найти место намного быстрее, чем ожидал. На данный момент, происходит этап расширения кухни, для последующей установки духовок.

Бенно приобрел у ассоциации общественного питания здание, расположенное на севере города, уже используемое в качестве закусочной. В настоящее время, оно находится в процессе реконструкции. Сначала будет закончена кухня, а после, произойдёт замена половой доски на ту, которая одним своим видом скажет, что это — место для досуга настоящих дворян.

Концепция ресторана заключается в следующем: он должен быть настолько высокого класса, чтобы создать у посетителя ощущение дворянского происхождения. Помимо этого, в планах проводить дегустационные мероприятия, покровителями которых будут владельцы крупных магазинов, ведущие дела со знатью.

— А-а-а, так вы следите за тем, что делает мастер гиль…

— Нет! Дегустация была твоей идеей, так что ты ошибаешься.

-…Я вижу.

— Судя по всему, пиломатериалы, кирпич и железо — в полном порядке. Так что с качеством изготовления проблем нет. С духовками же ещё не закончено, но сразу после их установки, повара смогут попрактиковаться ещё до открытия ресторана.

— Здорово, что все идет хорошо, — говорю я.

Пока мы обходим строящийся ресторан, Бенно держит меня на руках, тем самым создавая мне более удобные условия для осмотра. Когда я комментирую прогресс, Бенно гримасничает, а затем ворчит что-то настолько тихим голосом, что только я и могу его услышать.

— Нет, здесь огромная куча проблем.

— А?

— … Не бери в голову. Это не то, что тебе нужно знать, — он повышает голос, обращаясь к Лютцу и Тори. — Так, идем в следующий магазин.

Мы начинаем идти к магазину поношенной одежды, который по известным причинам, имеет связи с Компанией Гилберта.

— Интересно, как этот ресторан будет обслуживать? Ведь чтобы подавать элитные блюда, надо иметь представления о том, что предпочитает знать. Хотелось бы когда-нибудь попробовать пищу дворян…

Пока мы шли, Тори постоянно оглядывалась на незаконченный ресторан, потому её косички то и дело подпрыгивали. Смотря на неё и Лютца с плеч Бенно, я вспоминала придуманные мной рецепты.

Хм-м-м, я бы сказала, что около тридцати процентов из них — рецепты, которые вы ели дома. Пятьдесят процентов — новые рецепты блюд и десертов, для приготовления которых требуется печь. Последние двадцать процентов — рецепты, которые я создала, использовав некоторые рецепты Ильзы на практике.

Тори поворотила нос, выражая большое сомнение

-…Так, ты говоришь, что ресторан будет подавать твою причудливую стряпню?

— Тори, это так подло! Ты всегда говорила, что она нравится тебе!

Когда слышишь от человека, который ест твою еду с большой радостью, что она — причудливая стряпня, это попросту вгоняет в шок. В спешке, Тури начала оправдываться.

— Нет, нет, она действительно хороша! Знаешь, просто твои рецепты удивляют людей, когда они пытаются сделать их впервые. Впрочем, я к этому уже привыкла.

— Как бы то ни было, всё хорошо, — добавляет Лютц, пожимая плечами, — по крайней мере до тех пор, пока вкусно.

Хоть Лютц и сказал «всё хорошо», Тури не отказалась от фразы «причудливую стряпню». Нужно признать, что здешние люди имеют свои собственные представления о готовке пищи, поэтому мне придётся кое в чём согласиться.

-…Что? — спрашивает Бенно. — Вы уже пробовали блюда, которые готовит Мэйн?

Поскольку ресторан находится на стадии строительства, и повара еще не могут пользоваться кухней, Бенно не удалось попробовать мою еду, что делает его единственным незнающим её вкуса из нас.

Когда он сказал это, Лютц и Тори бросили друг на друга очень сложные взгляды.

— Хм-м… хорошо, рецепты Мэйн, но… Лютц?

— Мы часто едим её еду, но такое ощущение, что её готовит не она, согласна?

Конечно.

Поскольку они растут быстро, а я не особо, наши телосложения сильно отличаются. Что бы объяснить, выражусь в понятиях моей прошлой жизни: разница в наших телосложениях, как между детсадовцем и учеником начальной школы. Это означает, что их возможности, как и физическая сила, намного больше моих. Как следствие, они могут делать больше разных вещей, чем я. У меня много что не получается, а они, со времени, могут всё больше и больше.

— Как же я хочу вырасти… — проворчала я.

Мои слова достигли только ушей Бенно. Я даже не заметила, что сказала это вслух, поэтому немного удивилась, когда он успокаивающе похлопал меня по спине.

Причина, по которой я очень слабо расту, кроется в моей болезни — «пожирание». Потому никто и не может помочь мне с проблемой роста. Однако, если Тори или Лютц услышат мои негодования, я знаю, что они будут беспокоиться обо мне. Я украдкой смотрю через плечо Бенно на них, проверяя, услышали они или нет. Когда я вижу, что они заняты беседой о том, насколько вкусны мои рецепты, я вздыхаю с облегчением.

Так как строящийся ресторан и магазин поношенной одежды находятся в северной части города, нам не понадобилось много времени, чтобы преодолеть путь от первого ко второму. По прибытию, я убедилась в том, что это не тот магазин, в который ходит моя семья. В известном мне магазине, вся одежда грязная, коричневого и серого цвета, и сложена в корзины, с примерной сортировкой по размеру.

Магазин заполнен качественными товарами: в нём очень много яркой одежды, исключая нижнее бельё, которая весит на вешалках в форме креста. Так как все эти вещи были когда-то сделаны на заказ, размеры и цвета у всех разные. Атмосфера магазина пробуждает воспоминания о моей прошлой жизни: а именно о встрече с портным, работающим в маленьком городке, жители которого носили его одежду.

Когда мы четверо вышли, женщина, похожая на продавщицу, посмотрев на нас жадными, широко раскрытыми глазами, тут же ринулась к нам. Её волосы были тёмно-коричневы и густы, а ее карие глаза блестели при взгляде на нас.

— Боже мой, Бенно. Что все это значит? С каких это пор у тебя так много дет…

— Так, что ты подразумеваешь под этим?

— Я имею в виду, что никогда не влюбляющийся Бенно, только что привел кучку детей в мой магазин, не так ли? Это крайне интересно. Я уверена, что наши друзья хотели бы знать все об этом.

— Ах, хотя бы на этот раз не делай из мухи слона.

Эти двое выглядят так, как будто они знают друг друга целую вечность. Лютц, Тури и я, ошеломленно уставились на их непринужденный дружеский стеб. Однако, в конечном счете, Бенно прерывает её, предлагая перейти на более деловой разговор.

Я пришел сюда, чтобы купить одежду для этих детей. И раз уж мы здесь, я подумал, что мой ученик тоже может чему-то научиться.

— Вы говорите о Лютце, верно? — спрашиваю я. — Чему он может научиться здесь?

— Так, слушай. Если ученик, в моем магазине, не умеет подбирать одежду, как ты думаешь, к чему это приведёт?

Услышав это, Лютц вздрогнул и потерял дар речи. Он, как и Тури, имеет простолюдинское происхождение, а единственный признак, по которому подобные люди подбирают одежду — её толщина. Похоже, что Бенно хочет, чтобы он осознал это и начал развиваться, чтобы это исправить.

— Мэйн, что-то вроде этого должно быть как раз твоим слугам. Это относительно новый стиль, примечательный короткими рукавами, ведь чем они короче, тем свободнее двигать руками.

— Если мы ищем что-то подобное, то я думаю, что цвет должен быть темно-зеленый и коричневый, согласны? Он очень серьёзно относится к этому, потому я думаю, что он должен носить что-то, что сочетается с его цветом волос и глаз.

— Да, так и будет. Что касается двух других, я никогда не видела их, поэтому не знаю, что может им подойти. Если вы помните общее ощущение того, что вы выбрали для Фран, вы не должны быть слишком далеко от цели. Иди выбери что-нибудь, что, как ты думаешь, сработает.

— Отли-и-ично!

Бенно опустил меня, и я начала копаться в стойках детской одежды в поисках вещей, которые могли бы подойти Гилу и Делии. Хоть мы и называем это «подбором одежды», но на самом деле, в каждом из размеров не так уж и много вещей. Это говорит о том, что выбор принимается довольно быстро. Все, что мне нужно сделать — это прижать их к Лютцу, чтобы убедиться, что размер будет более-менее приемлемым.

Гр-р-р, если бы выбор был чуточку больше…

Мое волнение в значительной степени рассеялось, так как выяснить, что выбирать-то толком и не из чего. В какие роскошные времена я жила, когда была Урано. Везде был переизбыток одежды. У меня тогда не было особого интереса к ней, но, как говорится, ты не знаешь, что у тебя есть, пока не потеряешь это.

— Лютц, Лютц, можешь помочь мне кое с чем?

— С чем это?

— Вы с Гилом похожего размера, поэтому я хочу приложить к тебе одежду, чтобы понять, подойдёт ли она ему.

В порядке очереди, я очень быстро прикладываю подобранные вещи к Лютцу. По размеру они примерно подходят. Один из приложенных костюмов особенно подошёл Лютцу.

Из вещей, которые я нашла в этом размере, мне кажется, что это больше подходит тебе. Хм-м-м, а что же мне для Гила взять…?

Пока я сравнивала одежду, пытаясь понять, что будет лучше для Гила, Бенно сильно вздохнул.

— Мэйн, где ты научилась подбирать одежду?

— Где? …Я никогда не училась этому.

Я читала книги о сочетании цветов и множество журналов о моде, но никогда не изучала это формально. Хотя, про последнее не совсем верно, ведь я посещала уроки искусства в школе.

— Я думал, что это слишком сложно для тебя, разве это не так?

— Да, это так. Пожалуйста, давайте закроем эту тему. Лютц, теперь, давай-ка попробуем это.

Я протягиваю платье, которое выбрала для Делии. Лютц тут же отрицательно покачал головой. Глядя на милое, преимущественно красного цвета, платье, он перекрестил руки в знак протеста.

Отказываюсь. Разве Тури не лучше подойдёт для этого?!

— Послушай, Тури ведь больше тебя, так? А Делия примерно твоих габаритов, поэтому вариант с Тури не работает.

Лютц сильно негодует, но таки позволяет использовать себя в качестве примерочной модели. Хорошо что это так, ведь из нас всех, он единственный, кто подходит по размеру.

— Отлично, Лютц, — говорит Бенно. — Начни искать что-то в цвете, который бы подошёл Мэйн. Например, возьми тот и этот зелёный. Обрати внимание, что они разных оттенков. Что будет выглядеть на ней лучше?

Точно так же как и Лютц, я стала объектом для примерки. Лютц и Тори, с серьезными выражениями лица, смотрят то на меня, то на одежду. Через мгновение они оба указывают на один и тот же предмет одежды.

— Вот этот!

— Точно. Этот лучше соответствует ее тону кожи. А что насчет этих двух?

Бенно начинает объяснять всевозможные аспекты теории цвета, приводя в качестве примера различные наряды и используя меня как манекен. Он затрагивает такие разделы теории как: монохромные цвета, близкие по оттенку цвета, дополнительные цвета, оттенок, насыщенность, светлота и многое другое. Сидя в кресле и слушая его с благоговением, он подносил ко мне одежду, а я размышляла о том, знает ли он о цвете больше, чем написано в книге о цветовой координации, которую я читала.

— После того, как вы переварите информацию о том, какие цвета подходят вашим клиентам, вам нужно будет узнать ещё и о стилях. Одежда — лучший показатель социального положения. Если вы носите одежду, которая не соответствует вашему положения, то это вызовет всевозможные проблемы. Думаю, вы помните церемонию крещения Мэйн.

— А-а-а…» — простонала я.

— Сейчас, выбираемая нами одежда — это одежда, которую Мэйн будет носить для посещения храма. Также, это одежда тех, у кого есть служители, поэтому здесь важна длина рукава.

Мне вспомнилось как мы с Бенно ходили в храм. Тогда на нём была одежда с крайне массивными рукавами. Их длинна была такой, что любое действие в них, казалось крайне сложным.

— Столь громоздкие и непрактичные рукава — символ того, что ей ничего не нужно делать, потому что ее служители сделают все за неё. Ни один работающий человек, не смог бы позволить себе такую одежду, ведь в ней он не сможет работать руками».

— А? Подождите, разве у Марка тоже не было длинных рукавов? Его рукава — половина от длинны ваших.

— Это были рукава помощника, которого берут на встречу с дворянином. У другой стороны уже были помощники или подчиненные для выполнения работы, поэтому Марку не нужно было ничего делать. С другой стороны, если бы к нам пришёл благородный человек, Марк надел бы короткие рукава, чтобы показать, что мы их тепло принимаем. …Однако, знатные люди нас не посещали.

— Я понимающе угукнула и слегка кивнула. В то же время, Лютц и Тори, смотрят с большим вниманием и поблескивающими глазами.

— Так, вы двое, теперь, когда вы узнали все это, выберите что-нибудь для Мэйн. Интересно, кто из вас справится с этим лучше?

Лютц и Тори, выстрелив друг в дружку вызывающим взглядом, ринулись кружить по магазину в поисках одежды. Увидев это, Бенно ухмыльнулся.

— Мэйн, взять с собой сестру — отличная идея. Наличие соперника стимулирует людей учиться на удивление быстро.

— Я рада, что для неё, это — хорошая возможность поучиться, — отвечаю я.

Пока мы увлечённо наблюдаем, как эта парочка усердно учится и старается выбрать лучший наряд, я пытаюсь расспросить Бенно обо всем, что мне нужно знать, когда я нахожусь в благородном обществе, но в ответ, он просто покачал головой.

— Твоя ситуация отличается от моей. Я мог бы рассказать о том, как должен вести себя торговец, который ведет дела с дворянством, но, если ты хочешь знать, как вести себя будучи знатью — спроси Фран. Делай то, что делает Лютц, и спрашивай даже о мелочах.

После моего кивка, к нам подбежали, Лютц и Тори, держа одежду в руках.

— Что бы ты выбрала, Мейн?

-…А? Х-м-м…

От ошеломления, я делаю шаг назад и направляю взгляд на то, что они подобрали. Тори выбрала милое розовое платье. Лютц тоже выбрал платье, но в нём преобладал синий.

— Если бы я просто гуляла, то думаю, что вариант Тори был бы как раз, но если говорить о походе в храм, думаю, что вариант Лютца, был бы лучше. Как же тяжело выбрать…

— Примерь их, — говорит Бенно.

По указанию Бенно я беру платья, которые Тори и Лютц выбрали для меня, и иду за продавщицей в раздевалку. Она помогает мне надеть платье, которое Тори подобрала для меня, после чего, подводит меня к полированному металлическому зеркалу.

— Вау.

Я впервые вижу свое лицо. Моя кожа бледная, но эта бледность не того типа, который можно было бы назвать красивой. Это выглядит как ненормальная бледность, которая сильно выделяется в сочетании с моими прямыми темно-синими волосами.

В зеркале я вижу свои большие, широкие, охристо-жёлтые глаза, такие яркие, что они почти золотые и сильно раскрытые от удивления. Мой высоко расположенный, стройный нос и полненькая нижняя губа — черты как у мамы. С Тори же меня связывает только кожа вокруг глаз, которая в нашем случае, почти одинаковая у нас обоих.

Если говорить по-детски искренно, делая это сквозь призму чувств Урано, я — милая, маленькая девочка. Однако, я не знаю какие стандарты в этом мире. Лютц называет меня милой, так что, может быть, моё оценка вполне адекватна?

Пока я размышляла об этом, меня успели вывести, чтобы продемонстрировать платье остальным.

— Вау, Мейн, ты такая милашка! Оно очень тебе идёт.

— Тори то и дело говорит, как мне идёт её платье, а тем временем, Лютц хмыкнул, склонив голову на бок. Он выглядит немного раздраженным. Похоже, ему не нравится, но он не знает за что зацепиться, чтобы начать критиковать.

Бенно, искривившись в улыбке, машет рукой, молча приказывая мне примерить следующее платье.

— Да, это определенно лучше!

Я переодеваюсь в платье, которое выбрал Лютц, и возвращаюсь, чтобы показаться, и на этот раз это Лютц, сияя от счастья, начал хвалить меня. Тори выглядит немного раздосадованной и раздраженно говорит, что ее выбор лучше подходит мне, что вызывает спор о том, какое платье действительно лучше. Я дергаю за рукав Бенно, пытаясь заставить его вмешаться в быстро усиливающуюся ссору, но он просто осматривает магазин, задумчиво поглаживая подбородок.

— Ты ведь должна увидеть, как ты выглядишь в зеркале, верно? Итак, что, на твой взгляд, подойдет тебе лучше всего?

— Хм… если говорить о целесообразности, то, может быть, это, это и это

Первое, что я выбираю, это белая блузка. Рукава длинные, а манжеты и воротник украшены кружевом, поэтому, несмотря на то что дизайн прост, похоже, я могла бы выходить в нём перед дворянством. После этого я выбираю синюю юбку, которая выглядит так, как будто ее идеально было бы носить при посещении храма. Она вышита цветочным узором, но, когда я надену одежду моей ученицы-жрицы, она будет полностью закрыта. Наконец, я выбираю красный, похожий на лиф жилет, расшитый цветами и украшенный кружевом.

— Если я приобрету эту одежду, то купив ещё пару дополнительных вещей, или запчастей для одежды, я бы могла создать такой внешний вид, который бы сочетался с одеждой ученика… что вы думаете?

Когда я посмотрела на Бенно, он слегка улыбнулся мне, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Люца и Тори. Эти двое смотрели на выбранную мной одежду с абсолютно каменными лицами.

— Лютц, Тори», — говорит Бенно. — Помимо платьев, здесь ещё много одежды. Выкиньте из головы идею, что девушки носят только платья».

Девочки из бедных семей обычно не носят ничего, кроме однотонных платьев. Плюс подобной одежды в том, что её очень легко сделать, так как шьётся она в один шов и не использует много ткани. Иногда, чтобы обеспечить себе тепло, мы надеваем одежду во много слоёв, не думая о том, как это всё будет выглядеть. Ни у кого нет блузок, с заменяемыми воротниками, или чьи рукава можно было бы поменять на такие же, но с другим кружевом.

— Учись усердно, до встречи, — говорит Бенно.

— Да сэр!

Тори и Лютц, выглядевшие удручённо несколько минут назад, подняли головы и направили свой взор, полный соперничества, почему-то в мою сторону.

Гнев Гила и Лютца

— Хо-х, у нас сегодня много чего нести.

Лютц, придя сегодня утром, чтобы забрать меня, обратил своё внимание на корзину, заваленную тканью. Корзина, которую он использует во время походов в лес, доверху заполнена одеждой. Это одежда для Франа, Делии и Гила, а также мои вещи.

Мой новый наряд крайне мил и очаровывает своим традиционным видом. На нём нет пятен и заплаток. Он покрыт красивой вышивкой, а его рукава длинные и шелковистые. Такие вещи не носят местные дети. Если я надену это и буду бродить по улице, я даже и не представляю к чему это может привести.

Поскольку мы не хотим, чтобы наши семьи видели на нас новую одежду, мы отправились в магазин Бенно, где и смогли переодеться.

Пока мы развиваемся, посещая северную часть города, наша одежда, как и другие аксессуары, становятся все более и более первоклассными. Это вполне ожидаемо, ведь эта часть города битком набита отличными вещами и высококлассными материалами. Однако, если мы не проявим осторожность, люди начнут замечать, что мы носим с собой дорогие вещи, а это может обернуться для нас не лучшими последствиями.

Зачастую, для празднования церемонии крещения, родители дают ребёнку абсолютно новый костюм ученика. Если же ребёнок начинает взрослеть, но всё равно ходит в идеально новом костюме, это может создать мнение, что он — вор. Так что мне не помещало бы разузнать у Бенно, где я могла бы хранить новые вещи.

— Итак, — спросила я, — исходя из всего этого, вы могли бы арендовать мне комнату подешевле?

Пока Лютц переодевается в своей комнате сверху, я, находясь в подсобке, решила спросить Бенно про комнату. Бенно, борясь с кучей бумаг, бросил на меня взгляд, наполненный удивлением.

— Конечно, я мог бы арендовать тебе комнату, но, если ты хочешь что-то дешевое, это будет на чердаке, согласна? …Будешь ли ты ходить каждый день на чердак, чтобы просто переодеться?

Я тихо простонала, вспоминая, как задыхалась, поднимаясь на пятый этаж, чтобы добраться до дома.

— Если я буду подниматься очень, очень медленно, то, думаю, всё будет хорошо.

— Ты ошибаешься. Разве у тебя нет комнаты в храме? Что ты делаешь, когда у тебя посетители?

— Посетители?

Я договаривалась, что буду ходить в храм только для жертвования маны и чтения книг. Увы, но у меня нет ничего, для организованного приёма посетителей. Я непонимающе наклонила голову, а Бенно, увидев это, отложил ручку в сторону.

— Когда Лютц приходит за тобой, при обычных обстоятельствах, ты отправляешь его в свою комнату, разве не так? Ты же делаешь это?

— … Лютца просили подождать за воротами, после чего меня оповещал серо-робный священник. Хм, другими словами, я подумала, что все будет в порядке, если мы все устроим так, что вместо комнаты, у меня будет библиотека.

— И тебе разрешили это?

— Я имею в виду, что очень сильно хочу, чтобы это случилось…

Я знаю, что библиотека, полная дорогих книг, никогда не станет моей комнатой. Это просто желание.

Бенно вздыхает.

— Мда. …Если у тебя нет комнаты, то сегодня ты поговоришь с первосвященником и попросишь её у него.

— А? Сегодня?

— Лютц так же пойдёт сегодня в храм, чтобы получить от Франа советы, касательно твоего здоровья.

— Хорошо. Я спрошу его об этом.

Когда беседа сбавила обороты, Бенно позвонил в настольный колокольчик. Спустя мгновение, одна из его сотрудниц появилась в дверном проёме.

— Вы звали меня, сэр?

— Помоги ей переодеться, — приказывает он. — Мэйн, встань за этот занавес и переодевайся там. Подняться на чердак — слишком для тебя.

Эм-м? Вы хотите, чтобы я переодевалась тут?!

Я подавила слова, которые хотели вырваться из моего рта. Бенно, дав инструкции, поднял ручку и продолжил писать. Сотрудница занавесила штору. То, как всё это происходит, создало у меня чувство растерянности. Боюсь, что если я начну возражать, то покажусь очень странной. Хотя, я и слов-то для этого подобрать не могу.

— …м-м-м, мистер Бенно. Я благодарна за предложение, но уверена, что смогу сделать это наверху, если буду подниматься медленно, понимаете?

— Тебе незачем расходовать свои и без того небольшие силы, прямо перед уходом.

Бенно разбивает мое слабое сопротивление одним предложением. Может быть, он делает это из-за беспокойства, или это такое проявление внимания, или, может быть, потому что я маленькая девочка и попросту не должна его смущаться? Но нет же, я очень сильно смущаюсь!

22. — М-м-м… — издала я в замешательстве.

— Во что ты будешь переодеваться? — спросила сотрудница. — В эти? …Хорошо, все готово.

— Убедитесь, что успеете закончить с этим до появления Лютца, — произнёс Бенно.

У меня нет времени на возражения, ведь всё уже готово. Я сдаюсь и иду к шторе.

— …Ну-у, большое спасибо за вашу помощь. — заявила я.

Я просто хочу покончить с этой неловкой ситуацией как можно скорее. Если позволю этой женщине помочь мне, смогу очень быстро переодеться. Помимо этого, если быстро сниму платье и блузку, блузка прикроет мою попу, так что даже если кто-то увидит меня — это будет не так стыдно.

Женщина помогла мне застегнуть где-то с половину из множества пуговиц на блузке; помогла отрегулировать длину и талию на юбке; завязала мне шнурки на корсете. Наконец, мы вставили шпильку, которую мне вручил Бенно. Теперь всё готово.

— Я закончила, мистер Бенно. Спасибо.

Держа сложенную уличную одежду, я вышла из-за шторы. Бенно оторвал взгляд от стола, медленно разглядывая меня с ног до головы.

— … Хорошо, выглядит эффектно.

— Эм-м-м? Вы имеете в виду, что я выгляжу как настоящая молодая леди? То есть я выгляжу мило?

— До тех пор, пока держишь рот на замке.

— Нгх?

Я замолкла и положила уличную одежду в корзину. В комнату вошёл Марк, ведя за собой Лютца.

— Простите за вторжение, — говорит он. — Ах, Мэйн. Как я вижу, вы закончили переодеваться?

— Благодаря помощи мистера Бенно, — отвечаю я.

Он делает паузу и бросает взгляд на Бенно.

— …Господин Бенно?

— Мэйн, идиотка! — негодует Бенно. — Это было не так! Все что я сделал, это позвал Матильду.

Бенно, грубо почесывая голову, многозначительно смотрит на Матильду, которая убирает штору. «Ах-х», — говорит Марк, кивая, а затем подталкивает Лютца. Бенно бросает взгляд на Лютца. Убедившись, что у него есть деревянная табличка, он одобрительно кивнул ему.

— Лютц, сегодня твоя работа — пойти в храм, что бы получить от Франа, одного из помощников Мэйн, консультацию на тему её здоровья. Ты закончил доклад, который должен предоставить ему?

— Да, господин Бенно.

Лютц, прямо как Марк, вежливо кланится, затем поднимает корзинку и покидает комнату. Видя в нем повадки настоящего продавца модельного магазина, я испытываю гордость. Теперь я понимаю, что чувствуют родители, когда их дети впервые идут в школу.

Ах-х, Лютц растёт…

— Ух ты, Лютц, твоя осанка и манеры действительно хороши, — говорю я, следуя за ним из магазина.

— Мне ещё далеко до совершенства, но я делаю что могу, ведь это моя работа.

Лютц горделиво фыркнул и улыбнулся. Замечательно, что он может гордиться своей тяжелой работой. Мне не помешало бы последовать его примеру.

38. — Очень удачно, что у тебя получилось вести себя достойно в магазине. Я возьму с тебя пример и попытаюсь говорить в храме, как юная леди.

— …А ты так умеешь?

— Когда я попыталась, мистер Бенно произвёл такую реакцию, что я тут же осознала свою неудачу. Однако, если я буду больше практиковаться в этом, в какой-то момент у меня начнёт получаться. …Прими к сведению: когда мы доберемся до места, я начну говорить по-другому, так что даже если это покажется забавным — не смейся.

Если Лютц будет смеяться, то мой образ леди, который и так с трудом выходит — мгновенно рухнет.

—… Мне тоже нужно говорить вежливо?

— Мистер Бенно удивил меня тем, с какой осторожностью он подбирал слова, когда разговаривал с дворянами. Я думаю, ты должен стремиться вести себя так же.

— Д-да.

Когда я подошла к храму, все трое моих помощников уже ждали меня за воротами. Пока я задавалась вопросом, откуда они узнали о нашем прибытии, Лютц любезно сообщил мне, что перед нашим выходом, Компания Гилберта отправила гонца. Чёрт, никуда не деться от этих формальностей. Благородное общество — заноза в заднице.

Так, как же мне их поприветствовать? Может быть просто «Привет»? Или «Я вернулась»? Хм-м-м…

— Хех, я доставил тебе неприятности, не так ли?

—…А?

У меня в планах было создать образ успешной девушки, леди, но Делия с самого начала разрушила этот план. Пробубнив что-то в смущении, я опустила голову. Фран зашагал вперед, отталкивая Делию в сторону.

— С возвращением, сестра Мэйн. Рад что вы вернулись в целости и сохранности. Я с нетерпением ждал вашего возвращения.

Я быстро взяла себя в руки.

— Благодарю тебя, Фран, — отвечаю я, стараясь говорить как можно более красноречиво. — В моё отсутствие, были какие-либо происшествия?

Фран, скрестив руки на груди, слегка поклонился и начал говорить.

— Никаких происшествий, — вежливо сказал он.

— Никаких происшествий? — возражает Делия. — У нее был посетитель, но с ней не было сопровождающих! Это же позор, не так ли? Хе-хе, как же мне забавно от этого.

Судя по тому, как она выпятила грудь, она говорит о крайне неловкой ситуации, но я не припоминаю, что чувствовала какое-то особое смущение. Однако, я в полной мере осознала опытность Франа. Рада, что эти двое не создают мне проблем.

— …Там был Фран, — говорю я.

— Хмф! Выглядит так, будто тебя слушается только один помощник. Ты даже не смогла предложить им цветы. Я уверена, что твой посетитель был очень разочарован.

Что значит «предложить им цветы»? Хотя, учитывая контекст, мне уже и не хочется это знать. Бенно познакомился с главным священником, порадовал его своими подарками и перехватил инициативу в разговоре о распределении прибыли Мастерской Мэйн, так что это было вполне удовлетворительно, разве нет?

Не совсем понимаю, но это выглядит так, будто Делия хочет услышать, что она создала мне неприятности. Это крайне неприятная ситуация, поэтому надо покончить с этим быстрее.

— Аргх. Точно. Это была проблема. Сейчас у меня целая куча проблем.

— Хе-хе. Правда? — обрадовалась Делия.

— Сестра Мейн, — говорит Фран, — О чем вы?

— Ты создаёшь мне неприятности, Делия. Даже сейчас.

Фран опустил газа, словно понимая, к чему я веду. Я бросила взгляд на одежду в корзине Лютца, затем равнодушно посмотрела на Делию, медленно наклоняя голову на бок.

— Делия, как мне заставить тебя относиться серьёзно к работе на меня?

— Никак. Ты какая-то идиотка. Просто тупая.

Делия торжествующе улыбается, после чего, оборачивается и уходит прочь. Она не попрощалась, а поступила так, как поступала всегда — просто делая то, что хочет. Если бы я прогнала её — я бы не почувствовала стыда.

— …Ей, Мэйн, — говорит Лютц. — Кто это был?

— Один из моих помощников, — ответила я.

— Как это? Разве такой человек может быть помощником?

Ошеломленный Лютц смотрит на Делию, удаляющуюся все далее и далее. Его настрой говорить вежливо, похоже, полностью испарился. Я понимаю это. Если я не проявлю упорство и силу воли — мой настрой говорить как леди испарится окончательно.

— Прошу прощения за свою наглость, — немедленно возразил Фран, ощутивший оскорбление своей профессий, — но она очень сильно выходит за рамки нормы.

Быть помощником — это работа, для которой требуется достойный человек, прямо как Фран, так что Делия, которая хочет стать любовницей главы храма, действительно находится за пределами нормы.

— Фран отличный помощник, — говорю я Лютцу. — У Делии же есть определенные проблемы…

— Хм-м. Значит не все помощники такие? Хорошо.

Только он произнёс это, как один крайне проблемный ребёнок вступил в разговор, обращаясь к Лютцу.

— Насчёт тебя: кто дал тебе право что-то говорить здесь?

— …Кто это? — сказал Лютц, выражая неприязнь на лице.

Учитывая, что они оба одинакового роста и телосложения, и они ведут этот разговор здесь, я предполагаю, что Лютц уже понял, что этот мальчик — Гил.

— Помощник, — ответила я.

— Имейте в виду, что это тоже исключительный случай, — говорит Фрэн.

— Получается, что ты единственный приличный из них?! — вскрикнул Лютц. — Как это так?!

Мне нечего сказать. Лютц чётко понимает, что Фран — единственный кто выполняет свои обязанности. Пока мы с Франом были на шаг от взрыва терпения, Гил повернулся и начал орать на Лютца.

— Что с тобой не так, ты посторонний!

— Я — Лютц. Компаньон Мэйн. Слежу за её состоянием. Меня направил господин Бенно, чтобы получить консультацию о здоровье Мэйн от её помощников. А вы, как я понял, помощник, который не обучен даже простому приветствию…

Для Лютца, который так готовился к встрече со знатью, эта ситуация предстаёт огромным разочарованием.

— Прости, Лютц. Это всё из-за того, что я недостаточно хороша в амплуа госпожи.

— Ты действительно нуждаешься в человеке, который не слушается? Если он не хочет работать — избавься от него. И та девушка тоже ничем не лучше: она не думает ни о чем, кроме как создавать тебе неприятности.

Он абсолютно прав, но эти помощники были специально назначены для меня, так что я не могу избавиться от них так легко.

— Ну, — сказала я, — в некоторых случаях их глупость крайне полезна, так что пока все хорошо.

— …Полезна? — скептически ответил он.

— Делия, например, шпион храма, но всякий раз, когда она что-то делает, она сразу же сообщает об этом мне. Уж лучше такой шпион, чем тот, который будет всегда в тени.

Уж лучше эти дети, чем те, кого я не смогу контролировать.

— Какая досада, — пробормотал он, пожимая плечами.

— …Эй, малявка, над чем это ты смеёшься? — возмутился Гил.

Гил бросил взгляд на нас с Лютцем. Уверена, что «малявка» — про меня, но не думаю, что смогу на это что-то ответить.

— Фран, у меня есть просьба к тебе, — сказала я.

— Конечно, сестра. Что вы хотите, чтобы я сделал? — вежливо спросил Фран.

— Не игнорируйте меня! Хватит идиотничать! — взорвался Гил.

Гил бросается вперед, кричит и хватает меня за руку, дёргая её со всей силы. Учитывая различия в нашем телосложении и силе, он без проблем повалит меня.

— А-а-а! — закричала я.

Когда меня сорвало с ног, появился Лютц и подхватил меня, из-за чего мы упали вместе. Непонимающе моргая, я прижимаюсь к нему, недоумевая от произошедшего.

Я медленно осматриваюсь вокруг. Фран, с которым я только что разговаривала, выглядел так, словно пытался подхватить меня, но не успел и застыл с вытянутой рукой. Гил, ошарашенный произошедшим, лихорадочно перемещал взгляд между мной и своей рукой. Такое ощущение, что он удивлен от того, что не смог отправить меня в полет одним махом.

— Мэйн, ты в порядке? — спросил Лютц.

— Ты поймал меня, так что я в порядке. Ты цел?

— Да-а-а. Ха-х, и это один из твоих помощников? Тебе не кажется, что ему не хватает немного муштры?

Тон Лютца ничем не отличается от обычного, но глядя в его глаза, я вижу в них огонь гнева. Такое ощущение, что они даже немного светятся. Осознав глубину его ярости, я вздрогнула.

— Ты прав, но не думаю, что он заслуживает того времени, усилий и забот, которые потребуются… плюс, у меня нет сил заниматься этим самостоятельно.

— Отлично, тогда я сделаю это за тебя.

Судя по манере речи, в нём кипит желание подраться. Он помогает мне встать, осматривает меня и передает Франу. В следующее мгновение, он прыгает к Гилу и бьёт его в лицо.

— Ты идиот! Что ты будешь делать, если нанесёшь ей вред?

В бедных частях города, между детьми постоянно происходят конфликты, но есть негласное правило, что если вы вступаете в драку, нужно быть бережным по отношению к противнику. Из-за того, что в бедных районах, хороший внешний вид — минимальное условие для заработка, в драке запрещается заходить слишком далеко.

В этот раз Гил явно зашел слишком далеко. Если бы он просто продолжал болтать, то Лютц ответил бы ему тем же. Важно то, что Лютц сказал мне, моей семье и Бенно, что будет защищать меня, так что, когда Гил поднял на меня руку — это привело к вполне ожидаемому результату. Сверх того, Гил — мой помощник, а я — его госпожа. И этот факт представляет его поступок ещё более гадким.

— Что ты делаешь?! — закричал Гил.

— Это мой вопрос тебе! Что за помощник нападает на своего господина, придурок?! — гневно ответил Лютц.

Вполне естественно, что Гил должен ответить за нападение, поэтому я молча наблюдаю, как Лютц устраивает ему взбучку, в душе надеясь, что это перевоспитает его.

— Сестра Мэйн, — сказал Фран, — если вы не остановите мастера Лютца…

— Зачем мне это делать? Разве будучи госпожой Гила, я не обязана заниматься его дисциплиной? А происходящее сейчас — лишь помощь Лютца в этом вопросе. Я очень признательна ему, ведь мне не хватает сил, чтобы сделать это самостоятельно.

Да и вообще мне уже всё равно.

Фран нервно переглядывается между мной и получающим тумаки Гилом.

— Вы хотите дисциплинировать его… так? Вы можете отправить его в комнату размышлений, или принудить воздержаться от благословений богов, или…

— Комната размышлений?

— Вы… вы не должны прибегать к насилию!

Кажется, что дисциплина в бедных районах города и дисциплина в храме — абсолютно разные вещи.

— Лютц, этого достаточно, — попросила я.

— Этот парень до сих пор не понял. Он просто продолжает повторять «почему ты меня бьешь» снова и снова.

— Фран говорит, что наказание людей в храме не предполагает их избиение.

— Как это? Дисциплина есть дисциплина, разве не так?

— Похоже, здесь все по-другому.

Лютц разочарованно щёлкнул языком и отпустил Гила. Кроме первого удара, все последующие наносились ладонью, так что у Гила не было никаких видимых травм.

— Серьезно. Мало того, что этот парень не делает то, что должен, так он ещё и напал на тебя. Он просто гад. Я не могу позволить такому опасному помощнику остаться с тобой. Избавиться от него.

— Она тоже не делает то, что должна! — прокричал Гил. — Она не дает мне ничего, что она должна!

Он встает, прижимает руку к лицу и смотрит на меня. Кажется, есть еще одна общеизвестная вещь, которую я не знаю.

— Скажи, Фран, что я должна дать ему?

— Что? — сказал Гил, прежде чем Фран успел ответить, — ты правда не знаешь?! Какая же ты невежда!

Его вопли не несут информативной ценности. Он уже должен бы понять, что я не знаю ничего из того, что считается общеизвестным в храме, но он все еще кричит и обзывается. Какой идиот.

— Гил, — сказала я, — насколько ты глуп?

— Что ты ск…?!

— Я уже говорила, что не обладаю некоторыми общими знаниями, так почему ты все еще думаешь, что это не так? Разве не должно быть очевидно, с самого начала, что дочь простых людей, ничего не будет знать о храме? Ты всё ещё ожидаешь, что внезапно, я разбираюсь в храмовых обосенностях?

— Н-гх…

Не в силах ответить, Гил скрипит зубами и смотрит на меня. Лютц встал между нами, как будто он защищает меня от Гила.

— Так почему же ты ведёшь себя очень важно и вопишь о том, что она «должна» вам что-то? Что она должна кому-то, кто даже не удосужился сделать свою работу? Как ты мог прийти к выводу, что она должна тебе?

— Благословение богов одинаково дано каждому! Даже если поднимаясь в рангах, вы получите его раньше, это все равно! Неважно, какая у тебя работа!

— А?! — воскликнул Лютц вызывающим тоном.

Лютц и я обмениваемся взглядами. Ни один из нас не понимает, к чему клонит Гил. Я смотрю на Франа, который все ещё стоит рядом со мной.

— Фран, могу я попросить тебя объяснить мне, что я могу дать Гилу?

То, что я должна была дать

Фран смотрит то на меня, то на Гила, затем медленно начинает говорить.

— Обязанность духовенства в синих робах — распределять благословения богов, или говоря иначе — создавать быт своим подчинённым. Жрецам и жрицам в синих робах полагаются помощники. Первые должны предоставить одежду и кров последним.

— Поскольку у меня нет комнаты в храме, — досадно начала я, — получается, что мои помощники должны жить в детдоме?

Фран медленно кивнул.

— По сути, да. Кроме того, что касается питания: сначала ест жрец, потом помощники и ученики, и если что-то остаётся, то это, в качестве благословения, доставляется в детдом. Не сложно заметить, что первому в этой цепочке, достаётся намного больше еды, чем остальным.

Я не хотела расставаться со своей семьей, поэтому решила во что бы то ни стало не попасть в приют. Даже и представить не могла, что подобное могло бы негативно отразиться на моих помощниках.

— Фран, получается, что когда тебя перевели от отца Фердинанда ко мне, ты был вынужден жить в детдоме?

Если это так, то из-за его понижения и новых условии жизни, он должен быть в депрессии. Фран исключительно полезен, но я так ничем и не отплатила ему за это. У меня в планах было разориться на его выходной, однако не помешало бы поговорить с главным священником, на тему улучшения жизни моего помощника.

— Нет, я не покидал своего места жительства. Делия, как я полагаю, тоже осталась жить там же, где и жила. Помимо этого, когда вы не в храме, я помогаю отцу Фердинанду, там самым зарабатывая себе право питаться у него.

Хм-м-м, если подумать, главный священник говорил, что сильно завален работой, а это значит, что он бы не отказался от помощи Франа. Теперь, зная это, я могу вздохнуть с облегчением, понимая, что не обрекла Франа на что-то ужасное.

— Может ли Гил вести себя так, из-за ранее озвученных причин?

— Я полагаю, что он ведёт себя так из-за того, что его ожидания не оправдались. В детдоме, независимо от того, выполняет ли кто-то свою работу или нет, благословения богов распределяются поровну. Однако, зачастую, те кто выполняет свою работу плохо — заменяются. Лично я думаю, что требовать благословения уровня помощника, не выполняя работу помощника — гадко.

Фран, наполненный гордостью и уважением к своей работе, ненадолго бросил взгляд на Гила.

— …То есть, на твой взгляд, проблема не во мне?

— Да, сестра Мэйн.

— Тогда, наверное, мне не стоит двигаться в направлении получения комнаты, ведь это может ухудшить твоё положение. Это правильный ход мысли?

Он на мгновение делает паузу, возможно, сравнивая, как обстоят дела сейчас, с тем, что было бы, если бы у меня была собственная комната.

— …Конечно, сестра Мэйн, — сказал он и легонько кивнул.

Только я подумала, что этот разговор закончен, как Гил снова начал своё тявканье.

— «Да, Фран», «Фран, ну», а как насчет меня?! Я тоже помощник, как и он!

— …Тебе не кажется, что это не так? Ты ясно дал понять, что не считаешь меня своей госпожой, не правда ли? Почему ты думаешь, что я, а не твой господин, должна обеспечивать тебя?

Независимо от моего взгляда на это, ничто из того, что он сделал, не похоже на действия помощника, желающего улучшить свои условия труда.

Это твой долг как священника в синей робе! Ч... что бы изменилось, если бы я выполнял свою работу, пока ты отказываешься предоставлять еду и крышу над головой?!

Я заплачу тебе, — коротко ответила я.

Я решила, что раз уж Бенно платит Марку и Лютцу, то и я могу платить своим помощникам. Конечно, в зависимости от объема выполненной работы и качества её результата, их зарплата будет меняться. Я бы ни за что не заплатила Гилу, такую же зарплату как и Франу.

—…Что такое «заплачу»?

Гил моргнул несколько раз, наклонив голову в замешательстве. Лютц выпустил пару смешков и начал говорить.

— Что, ты серьезно не знаешь? Когда ты работаешь, тогда тебе платят. Это всё знают, так?

— Н-нет, не все.

— Плата — награда за работу. Это деньги, которые получают помощники, работающие на меня.

— Деньги? ...Ах, ахх, деньги, хах.

Судя по его виду, Гил ничего не знает о деньгах, однако когда он и Лютц пересеклись взглядами, Гил сделал такое выражение, будто преисполнен пониманием.

— Я, со своей стороны, — произнесла я, — чувствовала бы себя обязанной поговорить с главным священником о комнате для столь трудолюбивого человека, как Фран, но я не вижу необходимости заниматься такими переговорами для кого-то вроде тебя, Гил. Честно, даже на миг не задумываюсь об этом. К тому же, не исключено, что это отнимет время, отведённое мне на чтение.

Моё время в храме, тратится на помощь главному священнику и на приём пищи, который я не имею права пропускать. Это отнимает огромное количество времени, которое я бы могла тратить на чтение, так что я бы не хотела потерять его ещё больше.

— Итак, Фран, не мог бы ты проводить меня к покоям главного священника? Я буду помогать ему с его документами сегодня утром.

— Конечно, сестра Мэйн.

Фран начал идти. Я с Лютцем отправилась за ним. Гил плёлся за нами в самом конце.

— Ей, — одёрнул меня Гил, — если я буду делать свою работу, всё станет хорошо?

— Именно так, — ответила я. — Я сполна заплачу тебе за качественную работу.

— Прошу прощения за вторжение, отец Фердинанд, — произнёс Фран, заходя в покои главного священника. — Сестра Мэйн прибыла, чтобы увидеть вас.

Главный священник оторвал взгляд от своего стола.

— Ах, вы прибыли? Как вы себя чувствуете?

— Спасибо за беспокойство, отец, — ответила я, — я чувствую себя неплохо. У меня есть предположение, что мой предыдущий обморок мог быть последствием освящений. Может ли ухудшиться физическое состояние человека, когда в его теле мало маны?

Он положил ручку и начал смотреть куда-то в сторону, словно пытаясь пробудить глубинные воспоминания.

— Мне известны примеры гибели в случае истощения маны, однако я никогда не слышал, чтобы кто-то претерпевал недомогание из-за недостатка маны. Скорее всего, это особенность болезни «пожирания».

— Особенность «пожирания»? — удивилась я.

— Да, это не исключено. Сейчас носители этой болезни встречаются редко, да и к тому же, они умирают ещё в детстве, поэтому мы очень мало знаем о ней. Не думаю, что на данный момент, мы бы могли найти человека, который был бы носителем столь выдающегося объёма маны и при этом был бы жив. Однако, это только подогревает мой интерес к таким людям.

Он пристально смотрит на меня, взглядом безумного учёного, который только что нашел идеальный предмет исследования. У меня от этого мурашки по коже. Сопротивляясь непреодолимому желанию убежать, я меняю тему разговора.

— У меня есть другой вопрос. Если мне не изменяет память, иногда священнослужителей в синих робах посылают в дворянский квартал, для проведения ритуалов, верно? Нужна ли для этого какая-то особая одежда, которую мне необходимо приобрести, или?..

— Есть ритуалы, которые проводятся ежегодно, но их не проводят такие ученики, как вы. Касательно одежды: нет никакой конкретной одежды, всё что нужно — носить церемониальную синюю робу... Кстати, где ваша роба?

Когда он упомянул это, я вдруг вспомнила, что до сих пор не надела свою робу.

— Мне сказали, что для меня было бы опасно ходить в робе вне храма, поэтому я собирался надеть её, когда прибуду сюда.

— И что же в этом опасного?

— Меня могут принять за дворянского отпрыска, похищенного с целью получить выкуп. Одну минуту, пожалуйста, если можно...

Я потянулась в корзину Лютца, которую он поставил у своих ног, чтобы достать робу с поясом.

— Что ты?.. — удивлённо спросил Лютц.

Хочу надеть свою одежду. — спокойно ответила я.

Я ныряю головой в робу, аккуратно расправляя ткань, чтобы ненароком не зацепиться шпилькой, после чего, просовываю голову через горловину. Покончив с этим, я обнаружила Франа, опустившегося на колени рядом со мной. Его рука была вытянута вперёд, а лицо выражало чувство неловкости.

— Что-то не так, Фран?

— …Я собирался помочь вам одеться. — сказал он, всё с той же эмоцией на лице.

— Ах, эм… не мог бы ты помочь мне с моим поясом, пожалуйста?

Наверное, мне не стоило одеваться самой. Нужно как-то узнать, что входит в перечень обязанностей помощника. Пока я стояла с поднятыми руками, а Фран надевал пояс, главный священник смотрел на меня с некоторым раздражением.

— Мэйн, пожалуйста, переоденьтесь в своей комнате. Это выглядит неприлично.

Неожиданно тема собственной комнаты встала сама по себе. Поскольку переодеваться мне нужно каждый день, думаю, мне нужно попросить для этих целей раздевалку или кладовую.

— …Вы выделите мне комнату?

— Нет, я оговорился. Когда говорил на эту тему с Преподобным, я попросил его выдать вам комнату в дворянской части храма, на что получил радостный отказ. Таким образом, вы получили право жить дома. Теперь, я уже не смогу помочь вам с получением комнаты.

Даже и предположить не могла, что главный священник окажется единственным из священников, кто считал, что моё проживание дома — хорошая идея. Кажется, ему пришлось вывернуться на изнанку, чтобы добиться её реализация.

— Гм, отец Фердинанд, разве нет комнат помимо тех, которые расположены в дворянской части храма?

Эта фраза, кажется, застигла его врасплох. Он так сильно нахмурился, что у меня создалось впечатление, будто он меня совершенно не понял. Его взгляд, наполненный недоумением, тут же мотивировал меня на отчаянные попытки объясниться.

— Насколько вы знаете, хотя я и ношу синюю робу, я не дворянин. Поэтому я не ожидаю, что мне выдадут комнату, отведённую для знати. Мне просто нужно место, где я бы могла переодеваться, хранить свои вещи и встречать гостей. Может быть для этого подойдёт кладовая?

От изумления, главный священник широко раскрыл глаза.

— Вы хотите принимать гостей в кладовой?! — гневно воскликнул он. — Как вы можете позволять себе такую бестактность?!

Действительно, это было бы неприлично, однако то, в каком положении вынуждены находиться мои гости сейчас — намного более неприлично.

— Я понимаю вас, — продолжила я, — но в данный момент у меня даже нет места, где я бы могла хранить вещи. Помимо этого, когда Лютц пришёл на встречу со мной, ему сказали ждать меня за воротами храма. Полагаю, что это тоже пример бестактного, неуважительного отношения.

— Даже если гость ожидает за воротами не долго — это не то отношение, которого достойны гости жрицы в синей робе — сказал он и выражая усталость, начал потирать виски. — Я поговорю с привратниками, что бы они провожали ваших посетителей в комнату ожидания.

Похоже, что с простыми посетителями обращаются не так, как с посетителями пришедшими к священнику в синей робе. Вообще, это выглядит так, словно он напоминает себе, что я не просто обычная девушка, а ученица в синей робе.

— …Отец Фердинанд, — вежливо начал Арно, — не могла бы сестра Мэйн пользоваться кабинетом директора детдома? Он находится достаточно далеко от жилищ знати, а помимо этого, раньше им пользовалась жрица в синей робе, так что это будет как раз для Мэйн.

Когда он сказал это, другие священники в комнате начали еле заметно перешёптываться. Главный священник застыл с задумчивым видом, но спустя мгновение, одобрительно кивнул.

— Отлично. Мэйн, вы можете пользоваться кабинетом директора детдома. Используйте его для приёма гостей и переодевания. Когда вы закончите с работой, Фран проводит вас к нему.

— Извините если я требую выше дозволенного, — издалека начала я, — но можно ли мне отправится туда раньше? Лютц прибыл со мной, чтобы проконсультироваться с Франом, на тему моего здоровья. Им понадобиться место, где они могли бы говорить, не создавая никому неудобств.

Я думала, что мои слова изменят его мнение, но в ответ, он отрицательно покачал головой.

— Кабинет директора давно не использовался и без генеральной уборки там делать нечего, так что вам придётся подождать. Раз уж вы работаете именно в этом помещении, то пусть ваш гость говорит прямо тут. Фран, отведите его к тому столу.

— Спасибо, отец Фердинанд, — отблагодарил его Фран.

Фран и Лютц подошли к столу, на который указывает главный священник. Наблюдая за тем, как они шли, я обнаружила, что Гил, изнемогающий от скуки, последовал за ними.

— Отец Фердинанд, — обратилась я, — если моя комната в настолько плохом состоянии, то разве это не повод отправиться туда и заняться её уборкой? Поскольку мне нужно работать, я не могу это сделать, но я могу поручить это Гилу.

— Что? Мне? — удивлённо воскликнул Гил.

Гил, потрясённый услышанным, тычет указательным пальцем в свою грудь и судорожно смотрит по сторонам, желая убедиться, действительно ли я говорила о нём. Священники, услышав моё заявление, смотрят друг на друга в шоке.

— Неужели она доверит это ему? — пробормотал один.

— Я слышал, что его отправляли в комнату размышлений, из-за отказа подметать зал поклонения. — ответил другой.

Похоже об отсутствии трудовой этики Гила слагают целые легенды.

— …Хм? — чутким тоном сказала я. — Разве ты это не умеешь?

— Конечно же умею. Я сделаю это.

— Ах, — ответила я, — с нетерпением жду встречи с результатами твоей работы. Постарайся!

После нашего разговора, главный священник дал ключ молодому священнику в серой робе, который затем вывел Гила из комнаты. Главный священник смотрел на них, пока они не закрыли за собой дверь, после чего, он направил взгляд на меня.

— Ты уверена, что это была хорошая идея? — спросил он.

— Если я не дам ему работу, то не смогу оценить его по достоинству. — объяснила я.

К тому времени, когда молодой священник вернулся, Лютц и Фран уже во всю обсуждали тему моего здоровья, а я уже начала помогать главному священнику с бумагами.

Сегодня мне поручена работа по балансировке гроссбуха.

— Поскольку вы торговец, это должно быть просто. — сказал главный священник.

Сами расчеты достаточно просты, но независимо от того, насколько сильно он верит в мою способность справиться со всем этим самостоятельно, я немного озадачена. В частности, здесь есть несколько вещей, которые мне совсем незнакомы.

— Вычисления такие же, как у меня, — сказала ему я, — но похоже, что учёт храма отличается в нескольких местах от того, с чем я обычно сталкивалась. А что такое, «воля богов»? Кажется, это самая часто встречающаяся позиция в расходах.

Так же в расходах мне повстречались: «подношения богам», «цветы богам», «вода богам» и даже «любовь богов». Размышления о том, что мне нужно разобраться во всем этом, заставили меня ужаснуться.

Главный священник, с ничего не выражающим лицом, начал отвечать на мой вопрос.

— Может быть, это слишком много и тут какая-то ошибка. — пробормотал он про себя, указывая на позицию в гроссбухе.

— …За сегодня, вы должны подготовить эти цифры для меня. — сказал он.

— Да, всё будет готово. — пообещала я. — …Лютц, можно мне одолжить твой планшет? Кажется я забыла свой дома.

— А? Ох, да, сейчас.

Лютц роется в своей корзине, затем вытаскивает планшет из одеяния ученика. Он даёт его мне, после чего, я начинаю работать с числами в указанной части гроссбуха. Увидев это, главный священник принял такой вид, будто увидел что-то необычное, но поскольку он не задает никаких вопросов, я игнорирую это и концентрируюсь на работе.

— …Вы быстры. — подметил он.

— Ах, я? — неуверенно ответила я.

После истории с воротами, мне не сложно заниматься подобным. Подобная математика пробуждает во мне тоску по электронному калькулятору.

Пока я усердно кропотала над цифрами, прозвучал четвёртый звонок, сигнализирующий о том, что настал обед.

— На сегодня всё. — сказал главный священник. Когда он произнёс это, священники в комнате засуетились, начав наводить порядок.

— Мэйн, — обратился он, — это ключ от комнаты директора приюта. Пожалуйста, чтобы не потерять его, отдайте его Франу. И ещё, вот ваша часть пожертвовании, возьмите.

Он вручил мне одну большую и шесть маленьких серебряных монет.

— Поскольку теперь у вас есть комната, вам пригодиться это.

Он направил взгляд на одну из полок в углу, где аккуратно сложены подарки принесённые Бенно. Я потеряла сознание ещё до того, как к ним успели притронуться, потому они остались ровно там, где их положили. Мелко плетёная ткань, полный горшок риншама и стопка бумаги на растительной основе, аккуратно завёрнутая в ткань.

Фран берёт подарки, Лютц корзину, а я — ключ. После этого, мы отправились к кабинету директора. Пока мы шли, Фран начал говорить о кабинете.

— Два трехэтажных здания, расположенных по обе стороны от молитвенного зала — здания детского дома. Мальчики с девочками живут раздельно, каждый в своём здании. Кабинет директора находится в общежитии для мальчиков.

— А? Разве человек, владевший этим кабинетом, не был жрицей? Тогда почему её кабинет был в общежитии мальчиков?

Фран принял растерянный вид. Его взгляд хаотично перемещался, не концентрируясь ни на чём. Эта странная сцена кончилась его едва слышными смешками.

— Я думаю, было бы лучше, если бы вы не знали этих деталей. — заявил он.

— …Понятно.

Любопытно, что он скрывает... Судя по его ответу, он точно решил держать рот на замке, так что я не смогу вытащить из него информацию.

— Детдом находится крайне близко от ворот. — сказал Лютц. — Это как раз кстати. Приходя в храм, тебе не нужно будет ходить далеко, чтобы переодеться.

— Действительно. Это положительный момент. — подметила я.

— Сестра Мэйн, — обратился ко мне Фран, — вход в кабинет директора находится на противоположной стороне здания у ворот, так что от него до дворянской части храма идет прямой путь. Вход в кабинет отделён от главного входа в здание. Пожалуйста, не перепутайте входы.

Я пытаюсь скрыть свое усиливающееся волнение. Основываясь на том, что Арно поведал о кабинете, а также на факте того, что главный священник не хотел её выдавать, и на факте, что она находится в общежитии для мальчиков — у меня возникает стойкое чувство, что мне не стоит туда заселяться.

Вот мы и прибыли, сестра Мэйн.

Входная дверь была слегка приоткрыта. Похоже, уборка шла полным ходом. Когда Фран распахнул дверь, Гил стоял неподалёку от неё, гордо выпятив грудь.

— Хе-хе, как тебе моя работа?

По ту сторону двери, находится небольшой коридор, который, судя по всему, выполняет функцию приёмной. Если посмотреть в его дальнюю часть, то там виднеется лестница, ведущая наверх. Если говорить о комнате, то одна её половина была крайне чистой, а вторая — оставляла желать лучшего.

— Часть комнаты действительно чистая. — подметила я.

Когда я отправилась к двери с правой стороны коридора, Гил преградил мне путь.

— Я еще не дошел до этого. — оправдался он.

Оглядывая комнату, я обнаружила другую дверь, которая располагалась слева. Когда я повернулась к ней, Гил снова остановил меня.

— И до неё тоже не дошел. — заявил он.

Я снова оглянула комнату, но не нашла ещё каких-либо дверей.

— Гил, где именно ты убрался?

— Очевидно, в твоей комнате! Я решил отложить уборку в других комнатах, ведь если ты и будешь их использовать, то точно не сейчас.

Гил поднимается по лестнице, ворча себе под нос, что он приложил столько усилий для очистки коридора, а единственное на что я обращаю внимание — насколько грязно всё остальное. Интересно, что он делает приоритет на те части кабинета, которые понадобятся мне в первую очередь. Это крайне приятная сторона этого человека. Смотря на лестницу, отчищенную до блеска, я еле удержалась от смеха.

В конце лестницы располагается комната знати. Она довольно большая, с множеством предметов интерьера. В центре этой комнаты, предназначенной для приема посетителей, находится круглый, роскошно украшенный стол с четырьмя стульями вокруг него. У одной из стен стоит шкаф для одежды, набор полок и деревянный ящик, вырезанный из массивного, великолепного дерева. В углу находится большая кровать.

Эта комната не особо отличается от кабинета главного священника. Судя по изобилию изысканной мебели, не сложно догадаться, что предыдущая владелица была молодой дворянкой.

— Кто-нибудь использует эту мебель? — спросила я. — Она очень мило выглядит.

— Это мебель предыдущей владелицы. — ответил Фран.

— Предыдущей… понятно. Не буду спрашивать. Мне будет приятно использовать эту мебель для своих нужд.

Не испытываю особого желания, тратить кучу денег на покупку новой мебели, поэтому придётся обойтись без лишних вопросов.

Я попросила Франа положить подарки Бенно на одну из полок. В шкаф я планирую убрать синие робы и красивую одежду.

— Спасибо, Гил. Это место выглядит великолепно.

— Гм?! Ах? Д-да. В смысле, ну да. Конечно всё выглядит отлично, ведь этим занимался я.

Он попытался скрыть лицо, отвернув голову в бок, но я все ещё вижу его щёки, пылающее так, будто его похвалили первый раз в жизни. Он поглядывает на меня, а в его взгляде читается желание получить ещё больше похвалы. Сразу видно, что он не привык слушать такое. Поскольку он был назначен мне, чтобы выводить меня из себя, нетрудно догадаться, что он был проблемным ребёнком, которого то и дело ругали и никогда не хвалили.

Одна из основ воспитания — это похвала ребенку, когда он все делает правильно.

— Гил, я хотела бы еще похвалить тебя, так что присядь около меня, пожалуйста.

— А? Вот так?

Гил встаёт на колено. Похоже, причина по которой он так быстро принял эту позу, кроется в его воспитании. Теперь, когда его голова ниже моей, я протягиваю руку к его ярко светлым волосам. Гил, не понимая, что я собираюсь с ним сделать, смотрит как моя рука приближается, с крайне двусмысленным выражением лица.

— Ты такой хороший мальчик, Гил. — сказала я, поглаживая его по голове. — Ты сделал всё очень хорошо.

Если бы я поступила так с Лютцем, он бы сказал мне, чтобы я не относился к нему как к ребенку. Гил на мгновение сильно разволновался, его глаза широко раскрылись, и возникло ощущение что он вот-вот заплачет. Он опустил голову вниз, чтобы скрыть своё лицо, тем самым мотивировав меня отвести от него руку. Когда я сделала это, он, едва слышимым голосом, сказал: «Ещё, пожалуйста».

— Как же ты хорошо убрался здесь. — хвалю его я. — Ты, должно быть, очень много работал, чтобы добиться такого результата.

Пока я глажу его, а он стоит на колене, его уши пылают огнём. Мне очень хочется посмотреть на его лицо, но я отговариваю себя от этого.

Я усвоила ценный урок. Вещи, которые я должна дать Гилу, — не еда и кров, а то, что не может дать ему детдом — благодарность и похвала.

Впервые в городе

— Это определённо огромное помещение.

Лютц, будучи крайне взволнованным, начинает осматривать помещения кабинета — Это определённо огромное помещение.

Лютц, будучи крайне взволнованным, начинает осматривать помещения кабинета директора. На втором этаже находится комната хозяина, помещение служанки и кладовка.

Гил явно не хочет, чтобы мы осматривали комнаты на первом этаже, однако мы все равно это делаем. Дверь справа от входа ведёт к четырём комната для помощников, а также к кладовым помещениям. Дверь в левой части зала ведёт в подвал, а также на кухню, которая, кстати, столь велика, что на ней могут работать несколько поваров сразу.

— После того, как здесь будет наведён порядок, нашим посетителем будет где ожидать приёма, да и к тому же, всем им будет гарантирована чашечка чая. — констатировал Фран. — Кстати, надо бы купить чайного сервиза.

Мои глаза остановились на том, что мало связанно с чаем. На кухне есть духовка и множество вещей, которые я встречала на кухне у мастера гильдии.

— Ах, это же духовка? — заметила я.

— Иметь духовку на кухне — обычное дело, разве нет? — сделав поклон головой ответил Фран.

Поскольку кухни в храме созданы для знатных священников, в каждой из них есть духовка. Для меня же с Лютцем, духовка — что-то редкое.

— Лютц! Я нашла духовку! Нам нужно рассказать об этом господину Бенно! — радостно воскликнула я.

— Да! — поддержал меня Лютц.

Лютц в поте лица трудился с Бенно и Марком, чтобы открыть итальянский ресторан, поэтому сейчас, он с блеском в глазах осматривает, как оказалось, кухню дворян.

— Фран, скажи, когда здесь будет убрано, мне можно будет иметь личных поваров?

— Несомненно, сестра Мэйн. Поскольку вы ученица и священнослужитель в синей робе, для вас в порядке вещей иметь личных поваров и других подчинённых.

Постепенно в моей голове прорисовывается план. Я могу завести личных поваров, которые бы готовили еду моим помощникам.

Фран снова поклонился головой.

— Сестра Мэйн, вы же не взяли с собой поваров, как вы будете обедать?

Здесь, в храме, действует система, при которой личные повара, готовят еду священнослужителям в синих робах, а оставшаяся часть пищи, передаётся нижним чинам, так что я не могу есть без своих личных поваров.

— Давайте пообедаем на улице. Вы двое, пожалуйста переоденьтесь.

— Переоденетесь?

Я возвращаюсь на второй этаж, затем вытаскиваю обернутые тканью пакеты из корзины Лютца. После, кладу их на стол и подталкиваю к Гилу и Франу.

— Это не благословения богов, а награды, которые я приготовила для вас, в знак признательности за ваш тяжелый труд. Ими не нужно делиться ни с кем.

— Я глубоко благодарен, сестра Мэйн, — сдержанно поблагодарил Фран.

— А? Что? Ничего, если я?.. — обрадовался и оборвался на полуслове Гил.

Пока они разворачивали связки, их выражения... Они колебались между смущением, радостью и надеждой. Как дети, которые получают свой первый подарок, так и эта парочка... Думая об этом, я осознала, что это вполне может быть их первым подарком. В детском доме, где все распределяется поровну, подарков, вероятно, не существует как явления.

Несмотря на то, что я из бедной семьи, я получала и получаю подарки от родителей. Они дарили их в честь ключевых событии моей жизни. Например, когда я впервые отправилась в лес, а также на мою церемонию крещения. Фран, Гил и другие сироты, не получали подарков в честь прохождения этих событий

— ...Так, что же у нас тут... одежда, да? — спросил Гил.

— Абсолютно верно. — ответила я. — Переодевайся и мы отправимся за пределы храма.

— Правда?! Я всегда хотел сделать это. Начну переодеваться прямо сейчас!

Он улыбался и прижимал свою новую одежду к груди. Я ещё никогда не видела у него такой яркой, искренней улыбки. Спустя мгновение, он вылетел из комнаты на лестницу, где за раз перелетел несколько ступенек. Мне очень приятно, что он так рад, от подаренной мной одежды. Мой взгляд переместился на Франа, который пока ничего не сказал.

Фран тихо стоял, пристально смотря на одежду. Медленно проводя пальцем по вышивке на ткани, он выглядел так, словно ошеломлён чем-то ослепительно великолепным. Заметив, что он изо всех сил пытается спрятать эмоции, во мне зародился смех, который я тут же подавила.

— Фран, не мог бы ты примерить их?

— Ах?! — вздрогнул он и впал в краски. — К-к-конечно.

Он ринулся вниз по лестнице. Увидев столь сильные эмоции у человека, который всегда максимально сдержан, мы с Лютцем наполнились безобидным смехом.

— Они счастливы от этих подарков. — спокойно сказал Лютц.

— Это так.

Он бегло осмотрел лестницу, после чего, опустил голос на полтона.

— ...Гил сказал, что всегда мечтал выйти на улицу? ...Тебе не кажется, что это место крайне странное?

— Ты прав, это так, но я уверенна, что для местных — мы не менее странные.

Перед выходом на улицу, я сняла свою синюю робу и убрала её в шкаф. В голове закралась мысль, что мне нужно приобрести вешалку, чтобы не мять одежду лишний раз. Думаю, Бенно мог бы помочь мне в этом. Отойдя от этих мыслей, я взяла с собой немного денег из пожертвований, дабы мне было чем покрыть предстоящие расходы.

Я покидаю храм, а мои помощники следуют позади. Когда мы проходили ворота, они начали колебаться, опасаясь выйти.

— Фран, не беспокойся, всё будет хорошо, хорошо?

Фран никогда не носил ничего, кроме одеяний священников в серых робах, поэтому он очень бережно относится к своей новой одежде. Её спокойный цвет чёрного чая, крайне подходит ему. Кстати, Гил выглядит не хуже: его новая одежда, цвета весенних листьев, игриво развивается и очень идёт ему.

— Ва-а-а-ау, я снаружи! Именно это заставляет меня радоваться тому, что я — твой помощник!

— Раз так, — начал Фран, — вы должны искренне работать на неё, а также обращаться к ней в уважительной форме. Не позорьте её своим поведением.

— ...Верно. Со временем, я приду к этому.

Оказавшись на открытой местности, Гил мчится по ней, то и дело круча головой, чтобы не упустить ни одной интересной вещи. Учитывая, что я передвигаюсь чуть быстрее неповоротливой черепахи, я бы никогда не смогла сравниться с ним по скорости. Даже Лютцу приходиться тратить кучу сил, чтобы не отставать от Гила. Как же хорошо, что в этой ситуации, Фран несёт меня на руках.

— Это так странно, — начал Фран, — гулять самостоятельно за пределами храма.

— ...Это мир, в котором я живу, — ответила я. — Фран, когда ты вне храма, не мог бы ты обращаться ко мне иначе? Из-за твоей вежливости, ты слишком выделяешься.

— Обращаться иначе... Для меня, говорить по-другому — слишком сложно.

Лютц ведет нас в ресторан возле центральной площади. Он говорит, что это высококлассное место, которое используется торговцами. Это необычный ресторан. Здесь нет больших столов, а есть только маленькие столики, за которыми могут сидеть лишь несколько человек. Также, я заметила несколько групп клиентов, находящихся в разгаре деловых переговоров.

Лютц, бывавший тут не раз, дал нем несколько рекомендаций, после чего, мы сделали заказ. К нашему столу доставили блюдо: варёная колбаса с сыром. Вскоре, нам принесли корзину с тонко нарезанным хлебом. После, перед каждым из нас, поставили чаши, полные овощного супа.

— Время перекусить! — сказала я в один голос с Лютцем, пока мы тянулись за хлебом.

Глядя друг на друга, мы замерли, а наши руки остановились на пол пути к корзине.

— Мы ничего не забыли? — задумчиво спросила я.

— Благословение. Мы забыли его. Для верховных богов, правящих на высоких, высоких небесах, для великих богов, правящих на широкой земле, для богов, дающих поддержку тысячам и десяткам тысяч творении, вы возносим эту молитву, благодаря за эту еду.

— По тому, как он кропотливо, скрестив руки на своей груди, произносит каждое слово этой молитвы, я однозначно понимаю, что это то, без чего не обходится ни одна трапеза в храме.

— ....никогда не слышал этих слов. — с некоторым удивлением сказал Лютц. — Это в новинку для меня.

— Именно эти слова мне следует заучить. — уверенно заявила я.

Я прошу Гила и Франа научить меня. Конечно же, я не смогу зазубрить это за раз, однако я могу записать некоторые моменты в блокнот, чтобы потом проработать их.

Мы с Лютцем снова потянулись к хлебу, но Гил и Фран не пошевелили и пальцем. Они просто сидят и молча смотрят.

Мне показалось это странным и я сказала — М-м-м? Вы не будете есть? Вы... не голодны?

Фран отрицательно покачал головой — ...Поскольку мы ваши помощники, мы не можем есть, пока вы не закончите трапезу.

— Но если вы не будете есть сейчас, еда остынет...

Гил выглядит так, будто вот-вот взорвётся, но посмотрев на Франа, сидящего около него, тут же наполнился сдержанностью.

— Понятно. Ладно, это приказ. Кушайте пока еда ещё тёплая.

Не в силах проявить неповиновение, Фран неохотно берёт кусок хлеба. После чего, Гил тут же сорвался за едой.

Фран демонстрирует невиданный мной ранее уровень аккуратности и элегантности в приёме пищи. Даже Гил, который воспитывался в детском доме, не особо отстаёт от него. По сравнению с ними, Лютц, соревнующийся со своими братьями в скорости приема пищи, ест как настоящий варвар. Получается, что когда всё делится поровну, люди приобретают такие манеры в приёме пищи?

— У вас такие манеры за столом. — вежливо подметила я. — Вас обучали этому?

— Ни одно из человеческих качеств, которое священник в синей робе сочтёт неприглядным, не покинет стены приюта. — ответил Фран. — Наши старейшины обучают нас правилам поведения за столом, правильной походке, а также всему тому, что потребуется для достойного выхода в люди.

— Точно, это так. — подтвердил Гил. — Мне каждый раз приходится стирать свою одежду перед выходом. Как же я это ненавижу. Такими темпами, одежда развалиться к зиме и мне будет не в чем ходить.

— Таковы правила. Помощник должен выглядеть опрятно. — констатировал Фран.

Насколько же это безжалостно строго, заставлять помощника застирывать одежду, которая вот-вот развалится. Однако, благодаря такой строгости, даже Гил знает что-то об этикете и манерах.

Пока мы кушаем, они говорят о различиях между проживанием в приюте и жизнью помощника. В какой-то момент, я заметила, что Фран нахмурился. Фран всегда довольствуется остатками со стола, но это остатки элитной, дворянской пищи. Наверное, он недоволен здешней едой, потому и хмурится.

— Фран, эта пища отличается от той, которой ты привык питаться?

Я постукиваю кончиком пальца по собственной брови и слегка улыбаюсь ему. Фран тут же меняется в лице, после чего, смущённо улыбается.

— Да, это так. Пища совсем не такая, к какой привык я. ...Хотя, суп довольно вкусный.

Еда, которую он получал от хозяев, вероятно и была вкусна, но это всего лишь объедки, так что сейчас — первый раз, когда он есть теплую, свежую пищу.

— Пока это сытно — мне всё равно на вкус. — сказал Гил. — В детский дом вернулось много священников в серых робах, а священников в синих робах стало меньше, так что не трудно догадаться, что с едой у нас был дефицит.

Похоже, Гил наелся, но по сравнению с его ровесником, Лютцем, он съел намного меньше. Вероятно, из-за того, что он всегда мало ел и его желудок стал очень маленького размера, потому и не вмещает положенное количество пищи.

— Как насчет того, чтобы купить вам еды на обратном пути, а также занести подарки для детского дома? Я вернусь домой ещё до наступления вечера, так что ужена у вас может не быть.

— Правда?! Юх-х-ху! Слава богам!

Гил, переполненный благодарностью за возможность наесться до отвала, с грохотом вскочил со стула и принял позу Глико. Ресторан, наполненный звуками звяканья посуды и людской речи, затих, а все посетители обратили внимание на наш стол.

По... подожди! — обратился к нему Лютц. — Прекрати это немедленно!

Лютц яростно выпроваживает Гила из ресторана. Я оплачиваю счет и в знак извинения, оставляю чаевые. После этого, я покидаю здание.

— Веди себя так только в храме, — тяжело вздыхая, сказала я, — понял? Как я с Лютцем мало что знаю о жизни в храме, так и вам мало что известно о жизни за его стенами.

От стыда, Гил опустил руки и прибил взгляд к земле.

— Прошу прощения. — стыдливо сказал он.

— Всё в порядке, — успокаиваю я, — просто будь сдержаннее в будущем.

— Я не об этом! ...Я же высмеивал...

Похоже, он многое переосмыслил. Видя его серьёзный подход к извинениям, Лютц, смеясь, похлопывает его по плечу.

— Вы ничего не знаете. — внезапно сказал он. — Если вы думаете, что Мэйн делает что-то не так, скажите ей, как сказали мне о моём поступке в ресторане.

— Гил, — мягко сказала я, — впереди стоят витрины с вещами для путешественников, так что давай пойдём туда, чтобы купить еды и подарков для детского дома.

Восточные врата выходят на шоссе, поэтому тут высокая активность и много путешественников. Из-за этого, тут проблемы с общественным порядком. Я осматриваюсь вокруг, пытаясь найти магазин, расположенный максимально близко к центральной площади. Мы находим его, и я беру себе несколько бутербродов с ветчиной и сыром. Я заворачиваю их в ткань, которую принесла с собой и кладу их в сумку.

— Фран, сколько людей живет в детском доме? И что я должна им взять?

— Думаю, их где-то восемьдесят-девяносто человек. Как правило, им не дают ничего сладкого. Хм-м, думаю можно взять фрукты, или какие-нибудь ягоды.

Пока Фран держит меня на руках, я использую своё положение, чтобы осмотреть прилавки по близости. Вижу три прилавка, на которых выложены фрукты. Мы подходим и осматриваем их, пытаясь выбрать самое выгодное для нас.

— Это... благословение богов. — сказал Гил.

— А? — удивилась я.

Только услышав его голос, мы тут же обернулись в его сторону. Пред нами предстала картина, как Гил взял один из фруктов, лежащих на прилавке, и с большим наслаждением ест его. Лютц, державший Гила за руку, чтобы он не убежал, застыл с ошеломлённым видом.

— Гил?!

— Ей, парень! Ты не заплатил за это. Это что же, ты пытался ограбить меня средь бела дня?!

Женщина, которой принадлежит этот прилавок, даже не дожидаясь ответа, бьёт Гила. Ошеломлённый Гил, держа недоеденный фрукт, смотрит на меня. Я тут же сказала Франу, чтобы он поднёс меня к нему, параллельно доставая деньги.

— Мне очень жаль, мэм. Он жил в довольно изолированной среде, потому мало что знает о мире. Он только начинает постигать товарно-денежные отношения. Я заплачу за фрукт, который он взял, только, пожалуйста, не зовите охранников.

— Извините, мэм. — сказал Лютц. — Я должен был следить за ним.

Я плачу ей и мы ещё раз извиняемся. Она в шоке смотрит на Гила, после чего, пожимает плечами.

— Мне всё равно, насколько богата его семья, но если вы гуляете с ним — будьте более внимательны.

— Нам очень жаль, мэм. — в очередной раз извиняюсь я. — Эй, Гил, тебе тоже следует извиниться.

— А? Хм. Извините.

После моей подсказки, он очень неубедительно извинился. Он выглядит крайне растерянно, будто не знает что делать.

— Ну что, Гил, тебе понравился этот фрукт?

— Ага... ага...

Взволнованный Гил смотрит на недоеденный фрукт.

— Теперь уж есть можно, я заплатила за него. — сказала я, вытаскивая две обёрточные такни, чтобы использовать их в качестве сумок.

— Мэм, можно по пять фруктов, в каждую из этих сумок?

— Конечно.

Мы в очередной раз извинились и взяли подарки для детского дома, после чего, отправились к центральной площади. В наказание, я поручила Гилу нести сумки. Полагаю, пока обе его руки заняты сумками, это снизит вероятность того, что он снова что-то вытворит.

— Когда я заплачу тебе, обязательно научу пользоваться деньгами, но до тех пор, не прикасайся к товарам в магазинах. — указала я ему.

— ...Ладно. — согласился Гил.

Когда мы выдвинулись к храму, шагая по главной дороге на север, Фран нёс меня на руках, а Лютц многозначно смотрел на меня.

— Эй, Мэйн, прежде чем мы вернёмся в храм, может зайдём к господину Бенно?

— Точно, точно. Как раз хотела попросить его, чтобы он помог мне с чайным сервизом и кухонной утварью, так что это отличная идея.

Лютц ринулся в магазин, открывшийся после обеденного перерыва и кипящий от клиентской активности. Я попросила Франа опустить меня на землю, после чего мы зашагали в моём неторопливом темпе. Гил, всё ещё несущий сумки, следует за мной.

Мэйн, господин Бенно ждёт вас. — сказал Марк, выходя на улицу, чтобы поприветствовать меня.

— Добрый день, мистер Марк. — ответила я.

Я плетусь за Гилом и Франом в подсобку. Внутри, я увидела Лютца, стоявшего за письменным столом Бенно и заканчивающего свой отчёт. Завидев меня, Бенно встаёт из-за стола и уверенно шагает навстречу. Подойдя ко мне, он хватает меня и поднимает выше своей головы.

— Мэйн, у тебя всё получилось! Полученная тобой кухня, которая принадлежала дворянину, послужит отличным образцом для кухни итальянского ресторана.

Он треплет мои волосы так, что ещё чуть-чуть и моя голова отвалится. Его экспрессивное поведение шокировало Франа, который видел Бенно только в храме.

Я отталкиваю его руку, прося чтобы он отпустил меня. После чего, сажусь за стол, где обычно сижу.

— Мне сказали, что я могу иметь личных поваров, которые будут работать на моей кухне. В связи с этим, я решила заглянуть к вам, чтобы обсудить это. Мне кажется, что мы бы могли использовать мою кухню, чтобы обучить поваров, которые в дальнейшем будут работать в ресторане. Пока они будут учиться, приготовленная ими еда, будет поставляться в детский дом и моим помощникам. Таким образом, мы не будем переводить ингредиенты в пустую.

— Хм-м, интересно... — кивнул он, делая заметки на деревянной дощечке.

— Поскольку мои помощники будут питаться их едой, я готова платить за ингредиенты, так что это не будет стоить вам денег. Звучит неплохо, не правда ли?

Обеспечение детского дома едой — обязанность жрицы в синей робе, поэтому я должна сделать всё возможное для выполнения этой обязанности. Помимо этого, у меня есть понимание того, что в детском доме полно голодных детей, таких как Гил, так что у меня есть ещё и личные интересы.

Бенно замолчал на некоторое время, обдумывая моё предложение, после чего, медленно кивнул.

— Подожди, оплачивание ингредиентов входит в стоимость обучения поваров, так что это моя обязанность. Если я не заплачу за это, то не смогу изъявлять претензии, в случае если ты решишь оставить поваров у себя.

Он размышляет как профессиональный торговец, так что мне остаётся только пожимать плечами. Если уж он хочет взять на себя расходы по ингредиентам, мне придётся позволить ему это. Да и к тому же, Мастерская Мэйн, хоть и имеет статус работающей, но по факту не приносит мне денег, так что его предложение мне на руку.

— Раз уж вы решили платить за ингредиенты, тогда как насчёт того, чтобы предоставить средства на оборудование и кухонную утварь, которые будут использоваться в учебных целях?

— Звучит отлично. Поскольку я арендую на время обучения твою кухню, это будет справедливым поступком. Пойдём осмотрим кухню.

Бенно, резко оборвал разговор, словно ему не терпится увидеть духовку, которая располагается в моей кухне. У него такое же выражение, как у Гила, когда он узнал, что сможет увидеть город. Почему-то это посеяло во мне некоторое замешательство.

— Мистер Бенно, мы не можем отправиться туда прямо сейчас. Кухня ещё не убрана.

— Эта так, сестра Мэйн говорит правду. — подтвердил Фран, кивая в унисон с Гилом. — Она пока не в том виде, чтобы приглашать в неё гостей. Тем более, таких гостей как вы. Она настолько захламлена, что мы даже не сможем подать вам чашечку чая.

Тем не менее, интерес Бенно не угасает и он явно намерен лично осмотреть кухню. Он широко улыбается, набрасывая куртку, подходящую для выхода в храм, поверх своей уличной одежды.

— Я не гость, а торговец. Ты — жрица в голубой робе, недавно получившая собственную комнату, а я — простой человек, который должен посетить её, чтобы понять, какие вещи тебе потребуются, чтобы обставить своё жилище. В этой ситуации, вполне естественно, что твоё жилище всё ещё не убрано. Мне просто необходимо его осмотреть, прежде чем предпринимать какие-либо решения.

— Так, получается что вы можете помочь мне с уборкой?

— Х-м-м? А, конечно, я помогу тебе с этим. Когда я только начинал в этом магазине, я, будучи учеником, занимался уборкой.

Это просто бесполезно. Мне нечего сказать, чтобы остановить его. Бенно хочет узнать как можно больше о дворянах, и он не упустит ни одной возможности.

— Фран, нам его не уговорить. В любом случае, чайный сервиз нам не к чему, пока кухня не убрана. Давай позволим ему осмотреть жилище, чтобы потом он помог нам в уборке.

— Сестра Мэйн?!

Размышления о том, как остановить Бенно, стало слишком тягостным, поэтому я отбросила его. Время, которое тратится на эту болтовню — время, которое я могла бы потратить на чтение.

Фран, иногда, нужно принимать любую помощь, которую тебе предлагают. Его не удастся переубедить, но он сказал, что поможет с уборкой, так что давай согласимся, и я пойду заниматься чтением.

Глаза Франа тут же расширились, затем его уголки рта начали дёргаться, словно он сдерживает смех.

— Мне очень жаль, сестра Мэйн, но вам не позволено находиться в библиотеке без моего присутствия. Если господин Бенно будет в храме, я должен буду быть с ним, что в свою очередь значит, что вы не сможете заняться чтением.

— Не-е-е-е-ет!!!

Я было попыталась ещё что-то сказать, но Бенно схватил меня и понёс на улицу. Вот так мы вернулись в храм и я лишилась возможности почитать.

Как и обещал Бенно, после осмотра жилища, он снял пиджак и, предварительно раздав указания Гилу и Лютцу, принялся за уборку. Все, кто попадался ему на пути, тут же получали указания и приступали к уборке. Бенно и Фран убирались там, где требуется высокий рост и большая сила, в то время как Гил и Лютц убирают те места, где нужен низкий рост и кропотливый подход.

У меня нет ни силы, ни выносливости, так что взявшись за уборку, я бы просто путалась у всех под ногами. Потому, мне остаётся только рыдать за столом на верхнем этаже, слезливо тоскуя по потерянной возможности почитать. Я начала создавать список вещей, которые мне понадобятся, и пришла к выводу, что мне придётся использовать Лютца для доставки.

Обучение поваров

В течение нескольких дней, кухня была тщательно убрана, чтобы в дальнейшем её можно было использовать для готовки. Пока это происходило, я занималась вопросом доставки кухонной утвари и посуды. Помимо этого, была осуществлена доставка дров и ингредиентов, прямиком в подвальное помещение. Также, с помощью Бенно, мне удалось найти несколько поваров, для работы на кухне.

Ещё с того дня, когда впервые увидела кухню, я приступила к выращиванию дрожжей у себя дома. Если я хочу получить профессиональных поваров, то они должны отточить мастерство создания сверх пышного хлеба, который было бы невозможно сделать, без использования качественных дрожжей.

Не обошлось без помощи Бенно. По его совету, я отправилась в магазин, чтобы приобрести стеклянную бутылочку с герметичной крышкой, в которой и будет происходить создание дрожжей. Главный ингредиент для их создания — лютебелла.

Первым делом, я стерилизовала бутылку, хорошенько её прокипятив. После, помыла и нарезала несколько лютебелл, чтобы в дальнейшем положить их в бутылку с водой и сахаром, а после чего — закрыть накрепко крышкой. В течении последующих дней, я раз в день встряхивала бутылку и открывала её крышку, чтобы дать лишним газам выйти наружу.

Примерно через пять дней, брожение окончилось. Я профильтровала полученную жидкость, получив на выходе превосходные дрожжи. Если смешать их с водой и мукой, получится превосходное, пышное тесто.

Похоже, что даже на дворянском столе, пышный хлеб — большая редкость. Когда я была в доме мастера гильдии, я видела хлеб, изготовленный из белой муки, но даже тот хлеб был не того уровня, который я ожидала. Если я правильно приготовила дрожжи, то у меня получится настолько пышный хлеб, что все будут просто без ума от него. Также, если я смогу сохранить в тайне рецепт приготовления дрожжей, то конкуренты не скоро научатся делать такой же хлеб, как у меня, что в свою очередь значит, что ресторан сможет стать монополистом в производстве качественного хлеба.

Вопрос только в том, чтобы все пошло по моему плану.

Когда я сообщила Бенно, что хлебопечка готова к работе, он тут же отправился ко мне. Он привёл с собой двух поваров: юношу младше двадцати и девушку подросткового возраста, которая приходилась ученицей юноше.

— Хьюго, — вежливо обратился Бенно, — здесь вы сможете научиться готовить еду, которую предпочитают дворяне. Пожалуйста, приложите все усилия, чтобы преуспеть в учёбе... Мадам Мэйн, позвольте представить вам Хьюго, повара из моего заведения, и его помощницу и ученицу Эллу.

Как только Бенно представил мне поваров, я захотела представиться, но вместо этого — промолчала, кивнув Франу, чтобы он ответил за меня. В конце концов, я — жрица в синей одежде, поэтому мне нужно вести себя как дворянин.

— Хьюго и Элла, не так ли? — сказал Фран. — Я немедленно отведу вас на кухню.

Обучением поваров будет заниматься Фран. Он будет читать им рецепты, написанные мной на деревянных дощечках. Я бы поручила это Гилу, но он пока не умеет читать, поэтому этим будет заниматься Фран.

— Первое что вы должны освоить — правила гигиены. Ваша посуда и столовые приборы должны тщательно очищаться и содержаться в чистоте. Кухня всегда должна быть в том состоянии, в котором она находится сейчас. Прежде чем начать на ней работать, вы должны убедиться, что ваши руки чисты, а одежда хорошенько выстирана. Если вы придёте в грязном виде — вас не допустят до кухни. Всё понятно?

— Д-да!

Если привить им правила гигиены здесь, то когда они будут работать в итальянском ресторане, им будет намного проще.

В создаваемом мной итальянском ресторане, мы не будем подавать еду на затвердевшем хлебе, а также не будем выбрасывать ненужную пищу на съедение собакам. Я наслышана о том, что выбрасывать еду собакам — часть местной культуры, но в ресторане высокого класса, где подают еду знати — такого быть не должно.

Я хотела чтобы эта парочка попрактиковалась в приготовлении консоме (Прим. пер.: Консоме(фр. Consomme) — осветлённый бульон. В классической кухне известны консоме из куриного и говяжьего бульона), но Бенно сказал, что они должны приготовить что-нибудь к обеду, а поскольку готовка консоме отнимает немало времени, то было решено перенести её на завтра. Сегодня, чтобы опробовать духовку, я поручу им готовку пиццы. Хотя, это не только для тестирования духовки, а ещё и потому, что я просто хочу пиццу.

— Теперь, — сказал Фран, — я поручаю вам приготовление пиццы. Первым делом, разожгите духовку.

— Да, сэр.

Услышав указание Франа, они отправились в подвал, чтобы взять дров. Поскольку духовка разогревается немало времени, для ускорения этого процесса, нужно разжечь довольно сильный огонь. Загрузка дров не особо сложна, поэтому они справляются с ней очень быстро, после чего начинают розжиг.

— Прежде чем начать работу с ингредиентами, пожалуйста, вымойте руки.

Мы с Бенно сели за стол в комнате для прислуги и начали наблюдать за их работой. Поскольку мы с Франом уже разложили все ингредиенты по местам, наблюдение за их работой выглядит так, словно мы смотрим кулинарное шоу. Повара смешивают дрожжи с мукой, затем добавляют немного соли, сахара и, наконец, добавляют тёплой воды. Далее, происходит тщательное замешивание, после которого, миска с полученным тестом откладывается в сторону. Теперь остаётся дождаться когда тесто поднимется.

Хьюго поднимает голову, тяжело вздыхая.

— Это требует столько же усилий, сколько выпечка хлеба. — вздыхая сказал он.

— Грубо говоря, именно ей вы и занимаетесь. Теперь, когда с приготовлением теста покончено, нужно дать ему время, чтобы оно могло подняться. Сейчас лучше заняться приготовлением соуса помме и подготовкой ингредиентов для пиццы и супа.

Они очищают и бланшируют жёлтые плоды помме, которые мы используем вместо помидоров, после чего нарезают их до нужного размера и ставят готовиться на слабом огне. Далее, они приступают к измельчению овощей.

— Мистер Хьюго, — обращается Элла, — я займусь подготовкой лиги.

— Пожалуйста. — ответил он.

Она умело обращается с большим кухонным ножом, который я до сих пор даже и держать не могу, и быстро нарезает маленькие белые редиски, пахнущие чесноком. Хьюго, согласно рецепту, нарезает немного бекона, луковиц, моркови и разнообразных грибов. Его техника обращения ножом настолько совершенна, словно он — шеф-повар. Я вздыхаю от восхищения.

— Господин Бенно, — обратилась я, — эти повара даже превосходнее, чем я могла ожидать.

В тот момент, когда я это сказала, Хьюго и Элла посмотрели на меня, словно чем-то поражены. Я просто хотела их похвалить, но сейчас, смотря на то, как они застыли, кажется, что говорить что-либо было ошибкой.

— Ваша похвала — величайшая милость, мадам Мэйн. — сказал Бенно. — ...Вы двое, госпожа вас хвалит.

Слова Бенно разрядили атмосферу. Хьюго и Элла, вздохнув с облегчением, сказали мне, что я очень милостивая госпожа, после чего, снова принялись за работу. Бенно слегка покосился на меня, сделав жест, указывающий на то, что я должна закрыть рот. В ответ, я кивнула ему.

Мне очень жаль. Я понятия не имела, что похвала вызовет такую реакцию.

После того, как они закончили измельчать овощи, Хьюго взялся за куриное мясо. Он нарезал грудку на тонкие полоски и замочил их в масле. Элла обрабатывает зелень, которая вкупе с мясом, будет создавать приятный вкус.

— Далее, следует приготовить суп. — сказал Фран.

Записанный мной рецепт — солёный овощной суп, который варится вместе с кусочками колбаски, для придания особого вкуса. Надеюсь, что посетителям придётся по вкусу это блюдо.

— Пожалуйста, варите этот суп именно так. В нём должно быть как можно больше бульона.

— Вы действительно хотите этого?

Повара смотрят на Франа с сильным сомнением. Несмотря на это, они не могут противиться указаниям, поэтому вынуждены готовить с большим скепсисом на лице. У моей мамы было такое же лицо, когда она впервые попробовала приготовленный мной суп.

— Элла, пожалуйста, сними пленку с супа. Хьюго, соус помме сварился, пожалуйста, смешайте его с лигой и добавьте немного масла. Это последнее действие, после которого соус можно считать готовым. Ах, я уже предвкушаю результат.

Хьюго взялся за тесто. Оно хорошенько поднялось. Он делит его на несколько частей, потом соединяет их и раскатывает.

— Раскатав тесто в круглую форму, покройте его соусом помме и добавьте остальные ингредиенты.

По указанию Франа, Хьюго намазывает соус на поверхность теста, затем покрывает его беконом, луком и грибами. На другую часть теста он также намазывает соус, но кладёт уже другие ингредиенты: куриное мясо, лук и остальную зелень. На обе заготовки под пиццу, он помещает изрядное количество сыра и кладёт их в духовку.

Мне в глаза бросилась Элла. Она пристально и с большим интересом наблюдала за его работой. У неё такое выражение лица, которое было у Тори, когда та разговаривала с Коринной о шитье, и у Ильзы, когда она открывала для себя новый рецепт. Смотря на неё, я вижу в ней стремление улучшить свои кулинарные навыки, что как мне кажется, очень похвально.

У нас есть ещё немного времени, а это значит, что его можно потратить на приготовление майонеза. Также, было бы здорово приготовить картофельный салат, чтобы в последствии сделать из него салат кальфе, но поскольку повара впервые работают здесь, да ещё и под надзором знатной персоны, они испытывают колоссальный стресс, так что думаю их надо пожалеть. Я украдкой поручила Франу, чтобы он сократил количество требуемых блюд, на что он ответил мне кивком.

— Так как суп теперь готов, надо проверить его на вкус. Отлейте немного супа, чтобы определить его солёность.

Хьюго наливает небольшое количество супа в маленькое блюдо, затем робко поднимает его ко рту. Только сделав глоток, он остолбенел, а его глаза стали как чайные блюдца. Он немного подержал суп во рту, смакуя его и наслаждаясь вкусом, после чего — проглотил его.

— Что это? — пробормотал он, пробуя суп снова и снова.

И снова он делает глоток. Если он продолжит дегустацию с таким энтузиазмом, то от супа не останется и чайной ложечки. В этот же момент Элла хлопнула его по спине.

— Мистер Хьюго, так вы съедите весь суп! Как его вкус? Соли хватает?

— А?! ...Ах, хах.

Хьюго резко нахмурился, смотря то на свою порцию, то на кастрюлю с супом. Это определённо первый раз, когда он пробует что-то столь вкусное. Когда блюдо столь вкусное, крайне сложно определить, всего ли ему хватает.

— Думаю, нужно добавить шепотку соли. — волнуясь, сказал Хьюго.

Дрожа от волнения, он нерешительно добавляет шепотку соли, затем делает глоток.

— Превосходно. — с облегчением сказал он.

— Позвольте мне тоже попробовать, пожалуйста. — попросила Элла.

Она взяла маленькую чашу. В этот момент она выглядела так, словно она — собачка, которая с нетерпением ждёт корма. Видя это, я с трудом сдержала смех. Если я позволю себе что-то подобное — испорчу всем настроение.

Хьюго наливает немного супа в чашу и даёт ей. Она немного отпила и в этот же момент её лицо засияло от счастья.

— Ух-м?! Что это?! Это так вкусно! Овощи внутри бульона... Они сладкие, но при этом отдают вкусом колбасок. Мне тяжело поверить, что можно приготовить столь вкусный суп, добавляя такое маленькое количество соли.

— Элла, держи себя в руках!

Хьюго пытается успокоить Эллу, но ему это не удаётся. Она продолжает взволнованно рассказывать о превосходном вкусе супа. Он украдкой посмотрел на меня, затем снова на неё, пытаясь намекнуть, что ей не стоит себя так вести в моём обществе.

— Я не могу сдерживаться! Это блюдо — великое открытие.

— Пожалуйста, успокойся, пред тобой знатный человек!

— ...Ах...

Она посмотрела на меня и её лицо тут же побледнело. Она просто застыла, хотя я не позволяла себе лишних слов. Мне бы хотелось успокоить её, сказав что испытывать радостное волнение — здорово, но не думаю что дворяне должны так поступать.

Фран подошёл ко мне и я начала шептать ему.

— Пожалуйста, скажи им, что я благодарна за труд, и с нетерпением жду, когда они вновь порадуют меня своей едой.

Он кивнул в ответ.

— Я вас понял. Сестра Мэйн, господин Бенно, ваша еда почти готова. С вашего позволения, ваш стол находится в другой комнате.

Фран направился к двери. Пока он шёл до неё, Гил, находившийся неподалёку, ринулся её открывать. Стараясь не шутить на тему того, что меня выпроводили с кухни до окончания готовки, я начала слазить со стула, тут же получив от Бенно руку, словно он — настоящий джентльмен.

Поскольку Франу поручено зачитывать рецепты, он не может покинуть кухню, поэтому Гил — единственный кто может проводить нас в комнату, где будет проходить трапеза. Закрыв за нами дверь, он принял столь торжественный вид, будто пытался сказать: «Посмотрите на меня, я делаю свою работу».

Как я и просила, на стол поставили вазу с цветами, круглые скатерки под тарелки, кувшин сока, а также столовые приборы. Все это разложил Гил, пока мы наблюдали за работой поваров.

— Гил, спасибо тебе. — вежливо сказала я.

Ухмыляясь, он тут же встал на колено. За последние несколько дней, у нас установилось негласное соглашение, что когда наступит время получать награду, он будет вставать в эту позу.

— Ты проделал большую работу. — сказала я, поглаживая его по голове. — Спасибо за твой тяжёлый труд.

Он широко улыбнулся мне в ответ.

Чтобы выглядеть презентабельно перед поварами, вчера, он использовал риншам, так что теперь, его волосы мягкие и шелковистые. Особенно приятно ощущать их на ощупь.

Я подхожу к столу, выпиваю и устало вздыхаю. Ко мне пришло осознание ответственности, которая лежит на мне. Я опустила плечи.

— Быть леди очень утомительно. Я хочу разговаривать с ними по-простому! Хочу помогать им готовить...

— Брось это. — ответил Бенно. — Они на кухне знати, готовят еду для знати, в атмосфере, наполненной духом знати. Всё что им надо — учиться. Они здесь — чтобы учиться готовить, ты здесь — чтобы учиться вести себя по-дворянски. Если ты не будешь знать как должен вести себя знатный человек, ты подведёшь своих помощников. Неужели тебе это не ясно, идиотка, вам выгодно находится в тех отношения, в которых вы находитесь сейчас.

— Ургх... Я сделаю всё что от меня требуется.

Глубоко вздохнув, я распрямилась в кресле. В тот момент, когда я снова настроилась на дворянское поведение, внизу раздался звук открывшейся кухонно двери. Похоже, Фран принялся подавать еду. Услышав это, Гил тут же встал у стенки.

— Фран, — обратилась я, — на десерт, думаю, мне бы хотелось лютебеллу.

— Понял вас, сестра. — ответил он.

Кстати, сахар, которым пользуются повара, был взят из моего дома. К сожалению, Бенно ещё не успел его закупить, поэтому пришлось пойти на такие меры. Пока он не разберётся с поставками сахара, мы не сможем производить кондитерские изделия. Сейчас не зима, а это значит, что мы можем использовать фрукты в качестве десерта, однако надеюсь, что мы наладим кондитерское производство ещё до открытия ресторана.

Фран кладёт на стол обе приготовленные пиццы, а также тарелки с супом. Пиццы выглядят так, словно их пекли крайне долго. На корке есть несколько обгорелых мест, а исходящий пар, отдаёт запахом прожаренного сыра. До моих ушей доходит звук потрескивающих ломтиков бекона. Приглядевшись, я заметила, как масло блестит на кусочках куриного мяса. Пиццы выглядят и пахнут крайне аппетитно. Бенно, сидящий напротив меня, с большим нетерпением и блеском в глазах, смотрит на поданную еду.

— Для верховных богов, правящих на высоких, высоких небесах, для великих богов, правящих на широкой земле, для богов, дающих поддержку тысячам и десяткам тысяч творении, вы возносим эту молитву, благодаря за эту еду.

Я прочитываю благословение, на заучивание которого, я потратила последние несколько дней, после чего, мы с Бенно приступаем к трапезе. Помощники, находящиеся в комнате, не могут присоединиться к нам, поскольку они могут есть только тогда, когда еду им предоставят в качестве благословения богов. Несмотря на то, что я хотела бы чтобы они присоединились, я не могу себе это позволить, ведь я — жрица в синей робе.

Фран, выполняющий роль официанта, стоит подле меня, пока я ему суп. Вкус мяса и сладость овощей, приправлены толикой солёного вкуса, что вкупе образует нежный вкус, похожий на вкус супа, который я готовила дома. Лично мне кажется, что нужно добавить ещё соли, так что надо бы подкорректировать рецепт.

— ...Это очень вкусно. — сказал Бенно.

— Вкус овощей был особенно интересен, согласны? — произнесла я. — Даже Ильза выразила большое любопытство касательно этого блюда.

— Хм-м? Что в нём такого особенного?

Я сказала ему, что рецепта этого супа нет в кулинарной книге знати. После этого, он понял особенность этого блюда.

— Это пицца. Грубо говоря, она — большой вкусный бутерброд. — объяснила я.

Я беру косок пиццы, используя вилку, чтобы оборвать тянущиеся за ним ниточки сыра, после чего, надкусываю его. Бенно тоже взял кусочек и попробовал его.

— Как вам? — спросила я.

— ...На вкус, это даже лучше, чем я ожидал. — признался он.

Я беру ещё один кусок, а Бенно берёт себе два. Я посмотрела на Франа.

— Фран, даю тебе благословение богов. Пожалуйста, отправься есть, и возвращайся только к началу десерта.

— Я признателен вам. — сдержанно ответил он.

Сказав такие слова, я создала своим поварам и помощникам возможность поесть, пока еда ещё тёплая. Гил и Фран взяли остатки еды, направились вниз и закрыли дверь. Мгновение спустя, до меня донёсся восторженный возглас Эллы. Похоже они уже преступили к трапезе. Снизу доносится слабый звук весёлого, оживленного разговора.

Пока они заняты трапезой, сейчас самое подходящее время для личной беседы.

— Мистер Бенно, — обратилась я, с полным ртом пиццы, — как вы думаете, это пицца и суп будут успешны в продаже?

Бенно кивает, проглатывая очередной кусочек пиццы.

— Ещё как будут. Для меня подобные блюда в новинку, но они такие вкусные... Эта пицца нежнее, чем хлеб, который я ел, когда обедал у дворян.

— Это заслуга моих дрожжей. — гордо заявила я.

— О чем ты?

— О том, что другие рестораны никогда не смогут опередить нас в этом. Например, даже если обученного нами повара наймут конкуренты, они всё равно не смогут приготовить пиццу так, как её готовим мы.

Итальянский ресторан мог бы принести мне немного денег. Если вдруг он не будет приносить прибыль, у меня будут большие проблемы.

— Суп очень хорошо раскрывает вкус овощей. Если кто-то захочет его скопировать, думаю, это будет не сложно. Как только конкуренты начнут копировать наши блюда, нам придётся сражаться с ними, предлагая другие, оригинальные версии этих же блюд.

— Хм-м... У нас не так уж и много поваров, чтобы позволить себе иметь большой ассортимент. Или я тебя неправильно понял?

— Мы будем делать так: каждую неделю или месяц, мы будем менять рецепты блюд. Таким образом, нам не придется готовить много вариантов одного и того же блюда, и, как следствие этого, нам не нужно будет иметь много поваров.

Услышав это, Бенно, с задумчивым видом, начал почёсывать голову.

— ...Я чувствую себя идиотом, когда начинаю чрезмерно волноваться обо всех мелочах. Наверное, правильнее было бы поручить заботу о них тебе, тогда мне было бы проще.

— О каких мелочах вы говорите?

— Давай не будем об этом здесь. Обсудим это в моём магазине.

Когда мы покончили с трапезой, я позвонила в настольный колокольчик, оставленный специально для нас. Вскоре после звонка, Гил и Фран поднялись по лестнице, неся в руках десерт. Они убрали использованную посуду, затем поставили перед нами тарелки с десертом.

— Фран, — обратилась я, — в этот раз еда пришлась тебе по вкусу?

Единственный из всех нас, кто по-настоящему сведущ в делах дворянской кулинарии — Фран. Хоть я и готовлю вкусную еду, однако вполне логично предположить, что она сильно отличается от пищи благородных людей.

— Было очень вкусно. — признался он. — Хоть это и нетрадиционные блюда, однако любой знатный человек, ощутив их вкус, тут же забудет об их происхождении.

— Понятно. — кивнув, ответила я.

— Также, поварам тоже пришёлся по нраву вкус. Думаю, факт того, что они готовят столь вкусную еду, будет мотивировать их работать ещё более усердно. Уверен, начиная с завтрашнего дня, они будут трудиться в поте лица.

Я очень рада это слышать. Здорово, что всё идет хорошо. Вдруг, мне показалось, что я упускаю что-то важное.

— Что-то случилось, сестра Мэйн? — встревожился Фран.

— Мне кажется, что я что-то забыла. Фран, что ты об этом думаешь?

— Что-то... О чём вы могли забыть?

— Кажется, это связанно с храмом. Совсем не могу понять в чем дело...

Пока Бенно ел свой десерт, а мы с Франом напрягали память, со стороны лестницы раздался громкий грохот, после чего, дверь резко распахнулась.

— Все это по твоей вине!! — провизжал женский голос.

Ах! Я вспомнила. Я забыла о Делии.

Работа Делии

— Серьёзно! Из-за тебя, меня выгнали из комнаты главы храма! Почему ты так поступила?!

Пылающая от гнева Делия, почти закончила подниматься, так что я уже вижу её лицо. Увидев её растрёпанные, тёмно-красные волосы, сложилось впечатление, что она добиралась сюда бегом, а когда она подошла вплотную — оно только усилилось, поскольку стало слышно её одышку. Последние несколько дней, я так плотно занималась вопросом уборки кухни, что мне показалось, будто я не виделась с Делией сто лет.

— Ты виновата! Ты пошла получать комнату, не оповестив меня об этом, тем самым создав такую ситуацию, что Преподобный решил будто я — некомпетентна. Г-р-р, серьёзно!

Всё что я хотела — помещение для переодевания. Это не какая-то прихоть, а реальная потребность. Главный священник помог мне так, как посчитал нужным. Учитывая что мне было неизвестно местоположение Делии, я не могла связаться с ней, чтобы оповестить её. Искренне не понимаю, как в этой ситуации, я могу быть виновата в том, что Делию обвинили в некомпетентности.

— Что ты хочешь от меня? — спросила её я.

— Позволить мне жить тут, конечно же. Я твой помощник, так что это было бы правильно, разве нет? — самоуверенно сказала она.

— Знай своё место! — разразился Бенно.

Прежде чём я смогла понять что происходит, Бенно дал подзатыльник Делии. Делия схватилась за голову, в недоумении оглядываясь по сторонам.

— Делия, — начала упрекать я, — ты не должна позволять себе такое перед моим гостем. В этой ситуации, вполне естественно что тебя ругают, ты так не думаешь?

— По... Почему я должна вести себя по другому?!

Глаза Бенно по-злому сузились.

— Ты всё ещё не поняла, а?

Делия тут же закрыла рот. Гил же вздрогнул, возможно, вспомнив как его побил Лютц.

— Мэйн, — обратился Бенно, — без толку иметь подчинённого, который не выполняет порученную работу. Тем более, если этот подчинённый не ценит то, что ему дают. Избавься от неё.

Сказанные Бенно слова, напомнили мне о воспитательной беседе Лютца с Гилом. Теперь понятно, какое влияние оказал Бенно на Лютца.

— Ах, Фран, — обратилась я, — наверно я что-то не понимаю, но если её выгнали из комнаты главного священника, может ли это значить, что он разорвал с ней какие-либо связи?

Похоже, я попала в точку. Смотря на меня, глаза Делии наполнились слезами, словно она вот-вот заплачет.

— ...Ты ошибаешься. — дрожащим голосом ответила она.

— Я бы согласился с вам, но... — оборвался Фран.

— Но! — воскликнула Делия. — Нет ни единого способа, избавиться от такой милой, маленькой девочки, как я, так?

Лицо Делии засияло от надежды. Лицо же Франа осталось прежним. Он продолжил говорить, излагая суровую действительность.

— Делия не знала, что вам выдали комнату, — объясняет он мне, — и не знала, где эта комната находится. Из этого следует, что она - крайне некомпетентна в вопросе слежки. Именно из-за этого, она и лишилась жилья.

— ...А?

Глаза Делии стали как блюдца, однако Фран не обратил на неё внимания, продолжая хладнокровно говорить. Похоже, Фран, ответственный и трудолюбивый человек, сильно огорчён поведением Делии, которая не выполняет своего долга как помощника, и даже создаёт мне проблемы. Фран выглядит невозмутимо, но я чувствую, что внутри него пылает гнев.

— Главный священник назначил её вам, предполагая, что из-за схожести в возрасте, между вами возникнет дружба, в следствии которой, она сможет собрать для него больше информации. Всё пошло не по плану. Делия, демонстрируя своё враждебное отношение, вынудила вас сохранять бдительность и не подпускать её близко к себе. Могу только представить, насколько он разочарован в ней.

— Это... Это... — повторяла она с растерянным видом.

Делия уткнулась в пол. Меня посетила мысль, что факт выдворения её из комнаты главного священника, лишь подчеркивает моё предположение о разрыве связи. Пока я думала об этом, Делия посмотрела на Франа и улыбнулась.

— Эй, эй, знаешь, я могу принести немало пользы в качестве помощника. Будет неправильно, если у жрицы не будет помощников женского пола, разве не так?

Крайне хитро с её стороны, спрашивать не меня, её госпожу, а самого влиятельного из моих подчиненных — Франа.

Фран, обычно скрывающий свои эмоции, в этот раз смотрит исполненный отвращением. Он фыркнул и начал говорить.

— Как правило, сестра Мэйн редко здесь бывает, так что ей не требуется помощь в повседневных делах. Также, отмечу, что нынешний состав помощников, на протяжении последних нескольких дней, отлично справляется с работой по дому. Я считаю, что сказанное ранее — доказательство, что ей не требуется дополнительная помощь. К тому же, если она захочет получить нового помощника, она может получить такого в детском доме.

Поскольку Делия была назначена мне главным священником, от неё было нельзя избавиться, но теперь всё поменялось и я могу её заменить.

— Какая прекрасная идея. — одобрительно говорю я Франу, из-за чего Делия прикусила губу и начала плакать.

— ...Меня выгоняют?

Смотря на её исключительно прекрасные глаза, могу с уверенностью заявить, что Делия живет для очарования мужчин. Сейчас, когда она попала в удручающее положение, она цепляется за Франа, показывая ему свои слёзы. В ней идеально всё, вплоть до угла наклона головы. Хоть она и очень молода, но уже сейчас она знает, каким оружием обладаем мы, женщины. Занимательно наблюдать за людьми, которые умеют использовать свою привлекательность. Если бы я попыталась применить её модель поведения в своей прошлой жизни, мне бы сказали «угх, ну и жуть» и дали бы мне пинка под задницу.

На фоне ужасного отношения ко мне в прошлом, нынешнее её поведение настолько поразительно, что выбивает меня из колеи. Конечно же я сильно обижена на неё, но я понимаю, что вышвыривать на улицу плачущую девочку — верх бесчувственности. Пока эта угнетающая атмосфера продолжается, я думаю о том, как гадко выглядит моё молчание.

— Не принимай близко к сердцу факт её выдворения. Она никогда не была одной из нас.

Тот, кто нарушил гнетущую атмосферу, тщательно создаваемую Делией, чтобы вызвать сочувствие — это Гил, который с широкой улыбкой принялся за её уничтожение.

— Ч-ч-что?! — сильно волнуясь сказала она.

— Тот, кто не выполняет свою работу, не может требовать комнату, а также еду и всё остальное. "Кто не работает, тот не ест!", правильно, сестра Мэйн?

(Прим. пер.: "Кто не работает, тот не ест!" — афоризм, происходящий из Нового Завета. Судя по тому, как он его цитирует, он узнал его от Мэйн, однако в тексте отсутствует момент, когда она поведала ему про афоризм. В противном случае, если она не рассказывала, я без понятия откуда он это взял).

— Гил расправил грудь, гордясь от вспомненной им фразы. Не думаю что работа по уборке ему очень нравится, но справился он с ней хорошо. Мне следует позаботиться о том, чтобы в следующий раз он получил больше награды. Пока я думала об этом, Бенно, находившийся около меня, пробормотал: "У тебя слишком мало сил, чтобы выполнять какую-либо работу", но я игнорирую его.

— Поскольку Гил усердно работает, — начала я, — у него есть комната, и он может есть до отвала. Тебе же, девушке не выполняющей своих обязанностей, мне предложить нечего.

— Я поняла. То есть, мне просто надо выполнять обязанности?

Сказав это, она направилась к Бенно, приблизившись к которому, она взобралась на его колени и расплылась в улыбке. Ошеломленная увиденным, я несколько раз моргнула, не понимая что происходит. Бенно же, на искривлённом лице которого, происходил нервный тик, принялся махать руками.

— Извини, но я не интересуюсь детьми. Пожалуйста, слезь с меня.

— Видишь? — сказала она, спускаясь с колен и торжествующе улыбаясь. — У тебя нет жриц в серых робах, потому твои гости обречены быть расстроенными.

Видя собственными глазами, что должна делать жрица в серой робе, занимающая должность помощника главного священника, мне хочется в ужасе схватиться за голову. Бенно, вероятно, испытывающий то же самое, потирает виски, хмуро глядя на Делию.

— Стойте, стойте, похоже вы меня неправильно поняли. Правда, не подумайте обо мне плохо.

— А? Ты меня совсем запутала.

Похоже, Делия не занималась ничем, что связанно с работой любовницы. Она служила любовницам главного священника, в надежде что ей когда-нибудь позволят занять их место.

— В любом случае, мне не нужны такие помощники, как ты. — уверенно ответила я.

— Я... Я могу заниматься уборкой и стиркой. Я следила за одеждой Преподобного, так что я знаю в этом толк. Также, я уверена, что смогу содержать комнату в чистоте.

Она крепко схватилась за мой рукав. Думаю, осознание того факта, что то чем она занималась ранее, не имеет никакого веса здесь, сильно пошатнуло её самооценку. Она больше не пытается кокетливо улыбаться. Её глаза больше не испускают слёз. Испытывая искреннее недоумение, она отчаянно оглядывает комнату, в надежде найти человека, готового вступиться за неё. Однако, в комнате нет никого, кто был бы готов помочь ей с её тяжким положением.

Определённо, лишение крыши над головой — настоящая беда. Я вопросительно посмотрела на Франа, в надежде получить ответ, как мне поступить в этой ситуации.

— Может быть, ночь в комнате для размышлений? — сдержанно ответил он. — На самом деле, она проявила к вам неслыханное неуважение.

— Я всё переосмыслю! С этой секунды, я буду другим человеком. Так что... пожалуйста, не выгоняй меня. Пожалуйста, не говори, что я тебе не нужна!

Глаза Делии полны отчаянья. Умоляя меня, она едва сдерживает слёзы. Её искренняя мольба, сделала мои глаза как блюдца, а вот на Гила и Франа она оказала иной эффект — их лица приобрели страдальческий вид, словно они находятся на её месте.

Гил был проблемным ребёнком, проводившим почти каждый день в комнате для размышлений. Фран испытывал горечь изгнания, когда главный священник избавился от него. Определённо, эти двое знают, что значит быть ненужным.

— Фран, — сказала я, — думаю, если Делия всерьёз возьмётся за работу, всё будет хорошо.

— Как скажете, сестра.

Фран выдохнул и с суровым выражением лица повернулся к Делии.

— Если ты хочешь остаться, для начала, поработай над своими манерами. Здесь не нужен помощник, который не знает как себя вести.

— Поняла. — ответила она.

Так, её ответ обозначил окончание положения, в котором мы все оказались, а главное — что мне не нужно выгонять маленькую плачущую девочку на улицу. Собравшись с силами, я повернулась в её сторону, чтобы задать вопрос.

— Какую работу ты можешь выполнять?

— Я могу поддерживать доложенный уровень убранства, достойный жрицы в синей робе. И начать я могу с этого!

Она указала на помещение, которое, как я полагала, являлось кладовкой. Похоже, на самом деле, это ванная комната с туалетом. Сейчас там почти ничего нет, поэтому я не смогла понять сразу, для чего это помещение.

— У тебя было достаточно времени, почему ты не приобрела ничего для ванной и туалета? Ладно уж про ванну, но туалетом же ты пользуешься?

— А? Я использую туалет, расположенный внизу, а после — убираю за собой...

— Что?! Я просто не могу поверить в это! Серьёзно! Ты ходишь справлять нужду на первый этаж? Как можно пользоваться туалетом помощников? И что ещё хуже, ты же в мужской туалет ходишь? Ужас, у тебя нет стыда!

Вроде бы, она стала немного более вежливой, но я все равно чувствую ужасное отношение ко мне. Может быть, мне это только кажется?

Делия суетливо оглядывает помещения, тут же определяя каких вещей в них не хватает. Оказывается, у меня проблемы не только с ванной и туалетом, но ещё и с комодом и письменным столом. Раньше, в качестве письменного стола, я использовала круглый стол, за которым обычно принимаю пищу, что наверное не вполне правильно для жрицы в синей робе. Несмотря на моё заявление, что я не буду принимать ванну здесь, Делия настаивает на важности наличия хорошей ванной.

— Мистер Бенно, вы поможете мне со всем этим? — спросила я.

— Оставь это мне... Думаю, наличие у тебя помощника, который знает толк в быте знати — просто необходимо для тебя. Помимо этого, думаю, если ты продолжишь её выводить из себя, может, ты станешь чуть более благородной?

— Нгх...

Делия отправилась за водой, чтобы наполнить кувшин на втором этаже. До неё никто этого не делал. Хорошо что она взялась за это. Теперь, можно будет с комфортом умыться и помыть руки после туалета. Мне всегда казалось, что она — типичная неженка, но на самом деле, ей приходилось много трудиться, из-за чего она стала крайне выносливой и достаточно сильной, поэтому она с лёгкостью поднимает воду на второй этаж.

— Никто даже не побеспокоился, что на втором этаже, нет воды. Серьёзно! — немного запыхавшись, пробубнила она.

Делия продолжает свой горький монолог, работая и негодуя от всего вокруг. После того, как Фран удостоверился, что она по-серьёзному взялась за работу, он вернулся на кухню. Тем временем, Гил приступил к уборке первого этажа. Я же, принялась за десерт, к которому ещё не успела прикоснуться. Пробуя его, я завязала с Бенно разговор.

— На днях, главный священник поручил мне создание церемониальных одежд. Пожалуйста, расскажите мне об этом по подробнее.

— Суть этих одеяний — привлекать внимание людей, проживающих за стенами храма. Грубо говоря, это твоя самая красивая одежда. Говоря о её внешности более подробно, я с уверенностью могу заявить, что эта одежда полностью отличается от того, что ты обычно носишь. Эта одежда должна быть украшена гербом твоего дома и...

Оборвавшись на слове, он застыл, смотря прямо на меня.

— Мэйн, к какому сроку тебе нужна это одежда? Я понятия не имею, сколько времени потребуется, чтобы её изготовить.

По тому как он начал говорить, я осознала, насколько он торопится. Здесь нет швейных машин, так что вполне очевидно, что создание изысканной одежды, отнимает очень много времени.

— Мне сказали, что в первую очередь, одежды потребуются для церемонии, но мне не сказали, когда они проходят. Вероятно, об этом можно узнать у Франа.

Я повернулась к лестнице, чтобы позвать Франа.

— Ей, Фрумпфх?!

Когда я начала звать Франа, Бенно закрыл мой рот ладонью, строго указывая на звонок. Ах, он действительно прав. Чтобы позвать помощника, нужно звонить в звонок. Я звоню в него и через мгновение предо мной появляется Фран.

— Чем я могу быть полезен, сестра?

— Недавно, главный священник сказал мне, что у меня должна быть церемониальная одежда, в которой я должна быть во время церемонии. Проблема в том, что я не знаю когда проходят церемонии. Тебе что-то известно о времени их проведения?

— Если орден рыцарей просил об церемонии осенью, то скорее всего, она будет проведена в ближайшее время.

— Осенью, да... — разочарованно сказал Бенно. — Сложно сделать одежду такого уровня, за столь короткий срок.

Когда берёшься делать изысканную одежду, которая подошла бы знати, нужно продумать каждую ниточку в ней, и проделать просто колоссальную работу. Фран, увидев хмурый взгляд Бенно, бросил взгляд на деревянный ящик, находившийся на другой стороне комнаты.

— Господин Бенно, — обратился он, — могу ли я предложить вам ткань, которую вы дали сестре Мэйн, для изготовления церемониальной одежды? Она превосходного качества, поэтому после некоторых корректировок, она будет превосходно подходить для этой цели.

— ...У неё нет фамильного герба. Что нам с этим делать?

— Х-м-м. Есть ли в её мастерской что-то, что напоминает герб?

— А! Я могу придумать его прямо сейчас! — воскликнула я.

Пока Бенно снимает мерки с меня, обсуждая дизайнерские аспекты церемониальной одежды, я, с большой радостью, придумываю концепцию моего герба. Первое что мне приходит на ум — книга, перо и чернильница, однако Фран и Бенно раскритиковали меня, обозначив мою концепцию слишком простой, тут же принявшись предлагать свои варианты. Сошлись мы на том, что герб должен включать деревья, поскольку из них делается бумага, а так же шпильки с цветами, потому что они ассоциируются с женской красотой. Фран, удовлетворённо кивая, говорит, что этот герб — то, что великолепно передаёт красоту и изящество, присущее женщине.

— Сестра Мэйн, повара сказали, что они закончили с готовкой сегодняшнего ужина.

— Так? Ну что же, тогда не мог бы ты убедиться, чтобы они убрали за собой на кухне?

По моему указанию, Фран проконтролировал уборку кухни. Прежде чем проводить их, он обговорил с ними планы на завтра.

— Сегодня, я буду ночевать дома. — сказала я. — Вы, пожалуйста, начинайте переодеваться.

Гил и Фран отправились в свои комнаты, чтобы переодеться. Так как у Лютца и Бенно дела, из-за которых им нужно поехать в другую часть города, это будет хорошая практика для моих помощников, в сопровождении меня домой.

Я принялась снимать свою синюю робу, чтобы отправиться домой. Только я прикоснулся к поясу, как Делия встала предо мной, уткнув руки в бёдра, с лицом искаженным от гнева.

— Что ты делаешь? — прошипела она.

— Разве ты не видишь? Переодеваюсь.

Ах, как же я могла забыть, что не должна делать это самостоятельно. Я отпустила пояс и подняла руки, готовая довериться Делии. Встав в эту позу, я только сильнее разозлила её.

— Ты хочешь сделать это прямо перед джентльменом? — прокричала она, оглядываясь на Бенно, всё ещё сидящего за столом. — Как тебе не стыдно!

Под моей робой есть одежда, поэтому я решила, что переодеваться здесь — в порядке вещей.

— Мне... Мне очень жаль? Но, я же просто хотела снять робу...

— Раздеваться перед джентльменом можно лишь тогда, когда ты хочешь его соблазнить! Если же делать это во всех других случаях, это снижает твою ценность как женщины. Без понимания таких простых вещей, у тебя будут большие проблемы в будущем. Серьёзно!

— Это... Это так...

Что мне делать? Я знала, что могу рассердить её какой-то мелочью, но не думала, что всё будет настолько серьёзно.

— Господин Бенно, — обратилась Делия, — пожалуйста, не могли бы вы позволить девушке переодеться? Она ещё слишком юная для ваших глаз.

— Само собой, я покину это помещение.

Бенно, еле сдерживая смех, начал спускаться. Убедившись, что он прошёл весь путь до первого этажа, Делия принялась меня раздевать. Как и ожидалось, она превосходно с этим справилась. То, как ловко и быстро она складывает одежду, только подтверждает её опыт в подобного рода работе. Последнее что она сделала — немного поправила мою заколку, которая немного ослабла.

Когда она заглянула на первый этаж, Фран сказал ей, что они уже закончили переодеваться и готовятся на выход. Оглядывая первый этаж, в какой-то момент, она замерла.

— Что... Что на тебе надето?..

— Награда от сестры Мэйн. — гордо заявил Гил.

Просто услышав как он это сказал, я сразу же поняла, что он расправил грудь.

— Что это значит! А как же равенство?

— Это награда за работу. — ответил он. — Людям, которые не работают, не полагаются награды.

— И за какую это работу ты получил?

— За уборку. — честно сказал он. — Я много работал, чтобы привести это место в порядок, за что и получил награду. Хе-хе, правда она хороша?

— Мне всё равно. Я тебе не завидую!

На этой фразе, диалог закончился. На глазах Делии проступили слёзы. Похоже, она очень завидует ему. Она повернулась в мою сторону и указала пальцем вниз.

— Все ждут тебя там, внизу. Разве ты не собираешься уходить?

— У меня есть кое-что, приготовленное специально для тебя...

— А?

Такое ощущение, что глаза Делии вот-вот выпрыгнут из орбит.

— Тебе ничего от меня не надо?

— Никогда подобного не говорила.

Я достала последнюю связку ткани, которая была в шкафе, передавая её Делии. Она нерешительно протянула руки, одёрнув их едва прикоснувшись к ткани.

— ...Я правда могу это взять?

— Ты будешь усердно работать?

— Без меня ты просто пропадёшь, так что у меня нет выбора.

Фыркнув, Делия отвела взгляд в сторону, после чего её лицо стало ярко-красным. Она выхватывает у меня сверток и, прижимая его к груди, убегает в комнату для помощников.

— Эй, долго там тебя ждать? — изнемогая от нетерпения крикнул Гил.

— Подожди, Делия сейчас переодевается. — ответила ему я.

Я смотрю на дверь в комнату Делии. За то время, что я её жду, она могла переодеть меня несколько раз. В какой-то момент, я сорвалась.

— Делия, ты всё ещё переодеваешься?

Я открыла дверь и увидела Делию, закончившую переодевание, напевающую себе под нос песенку, танцующую перед зеркалом. Когда наши глаза встретились, она поджала юбку и начала дрожать. Все ее лицо, вплоть до ушей, тут же стало ярко-красным, а её взгляд наполнился негодованием.

— Не... Не открывай мою дверь так внезапно! Серьёзно!

Правда о детском доме

П.п: Глава содержит сцены жестокости и насилия над детьми.

Прошло уже несколько дней, с момента как Делия начала работать всерьёз. Было решено, что мне нужен отдых. В качестве выходного, я подобрала такой день, чтобы он совпал с выходными у Тори и мамы, однако в храм ходить я не переставала. Поскольку время тоннами уходило на получение оборудования заказанного у Бенно, а также на создание и запись рецептов для поваров, в моей жизни стало очень мало времени для чтения.

За последние несколько дней, помощники распределили обязанности между собой. Делия отвечает за ванны, туалеты, стирку моих изысканных нарядов, а также всячески помогает мне и убирает второй этаж. А ещё, Делия захотела подавать чай, потому Фран начал обучать её разным тонкостям связанным с этим.

Гил же занят уборкой первого этажа и территории снаружи. Помимо этого, он приглядывает за поварами во время их работы. Также, он потихоньку осваивает разговорные особенности и правила этикета, которые вдалбливает в его голову Фран. Как-то раз, я упомянула в разговоре, что Лютц потратил прошлую зиму на освоение математики и чтения. Когда Гил узнал об этом, то заявил что тоже хочет освоить эти науки, но по словам Франа, ему ещё много что предстоит узнать, прежде чем браться за математику с чтением.

Кстати, говоря о Фране, он не только обучает и контролирует помощников, но и выполняет любую работу, которая от него потребуется. Он читает рецепты поварам; проводит инвентаризации, чтобы пресечь попытки что-либо стащить у нас.

По утрам он сопровождает меня к главному священнику, у которого я занимаюсь работой с документами. После обеда, относит остатки еды в детский дом. Потом, отправляется к моим поварам, чтобы обсудить с ними меню и проверить хватает ли им ингредиентов. Далее, заходит за мной, чтобы проводить меня в библиотеку. Он очень внимательно следит за моим состоянием; принимает Бенно, когда он навещает меня; обучает двух помощников; учит меня всему, что я должна знать о дворянстве. На самом деле, все держится на Фране.

По началу, казалось он перегружен работой, но спросив его об этом, он удивил меня ответом. Он сказал, что если ему не приходится работать по ночам, такая работа для него — сплошное удовольствие. Какое же он нечто. Моя благодарность за его труд — доверие к нему и увеличение его зарплаты. С каждым днём его работы, я всё больше и больше благодарна главному священнику, что он назначил мне такого превосходного помощника. Без его помощи, я бы не смогла добиться всего этого.

Хоть у меня сегодня выходной, но я всё-равно пришла в храм. На втором этаже моих владений, есть мраморная ванная, которая, как мне сказали, в моде у дворян. Пока я об этом не узнала, я просто хранила в ней вещи.

Наполнить ванну водой — не из легких занятий. Хорошо что я уже принимала ванну с Тори, так что не думаю что мне требуется ещё раз мыться. Я сказала об этом Делии. Также, я дополнила, что в ближайшее время, мне будет достаточно пользования умывальником. Услышав всё это, она разразилась гневом.

— О чем ты вообще говоришь?! — вскрикнула она. — Мне, как помощнику главы храма, требуется часто принимать ванную, чтобы выглядеть достойно!

Делия ещё с самого своего появления здесь, очень хотела воспользоваться ванной. Я сказала, что она может воспользоваться ей, тем самым разозлив её ещё больше.

— Как будто я могу прикоснуться к ней, прежде чем моя госпожа опробует её! Угх!

Похоже, жрице в синей робе полагается тёплая ванная, а всем остальным — холодная.

— Раз так, может приготовишь мне ванну? — спросила я.

Ей приходится нести горячую воду аж от кухни, что лично мне кажется крайне нелёгким занятием, однако Делия делает это с большой радостью, энергично прыгая по ступенькам. Раз уж ей это по нраву, не буду в это вмешиваться.

Делия моет мои волосы риншамом, помогает мне одеться, сушит волосы, и, убедившись что мои волосы выглядят хорошо, заявляет, что будет мыться в этой же воде, после чего — прыгает в неё. Она выглядит крайне восторженно. Наверное это из-за её стремления к самосовершенствованию.

— Сестра Мэйн, — прозвучал голос Франа, который принёс мне попить, пока Делия находилась в ванной, — пожалуйста, не доверяйте Делии, она всё ещё связанна с Преподобным.

Он сильно нахмурился, когда говорил это. Увидев его серьёзное лицо, я не смогла сдержать смех.

— Я знаю. — ответила я. — К тому же, пару минут назад, она говорила — «Мне, как помощнику главы храма».

Определённо, Делия всё ещё твёрдо убеждена в том, что от такой милой девочки как она, никто не может избавиться просто так. Тем не менее, её возвращение к главе храма невозможно, потому, как мне кажется, она решила работать на меня. Полагаю, что она поступила так не только из-за желания собрать как можно больше информации обо мне, но и в силу того, что я предлагаю довольно простую работу, за которую даю хорошую плату.

Как я поняла с её слов, в палатах главы храма работают два священника и три жрицы в серых робах. Также, включая Делию, у него есть три помощника, которые приходятся ему учениками. Эта троица выполняет обязанности по удовлетворению потребностей шести человек. Здесь же, единственный человек за которым надо ухаживать — это я. Кроме того, если сравнивать с другими, того же статуса что и я, представителями духовенства — за мной почти не нужно ухаживать. В добавок, Фран, из-за сильного недоверия, дает ей гораздо меньше работы, чем можно было бы ожидать.

Похоже что Делия не отказалась от идеи стать любовницей главы храма, поэтому развивается в тех направлениях, которые помогут ей в этом. Как помощник, она не пытается быть полезной другим, а лишь использует окружающих, чтобы добиться своих целей. И несмотря на её цели, следует подметить её внушительное трудолюбие.

— Даже если Делия все ещё докладывает главе храма, пока она выполняет свои обязанности — мне будет всё равно. Единственное что требуется принять к сведению — контроль информации, которую мы предоставляем ей. ...Правда загвоздка в том, что я не знаю что ей можно говорить, а что нет.

— Вы очень громко об этом говорите. — тяжело вздохнув сказал Фран.

Он сказал мне, что главное не разглашать информацию о семье и Лютце. С его слов, это мои самые слабые стороны.

Делия вернулась из ванной и мы приступили к обеду. Сегодняшний обед — нежные булочки, консоме, бекон, овощной суп, а также запеченная курица с зеленью. Гил и Делия поочерёдно подходят к столу, чтобы подавать блюда и забирать остатки еды. Фран же освобождён от этой работы, поскольку он будет заниматься доставкой благословения богов в детский дом, а после будет сопровождать меня в библиотеку.

— Сестра Мэйн, я отправлюсь в детский дом, чтобы передать благословения богов. — сказал Фран.

— Пожалуйста. — ответила я.

Телега стоявшая снаружи, была плотно загружена ещё тёплыми остатками супа, хлеба и курицы. Из-за большого веса телеги, Гил и Делия не могут сдвинуть её с места, поэтому вся надежда на Франа.

— Ох? Фран уже ушёл?

Вскоре после ухода Франа, Гил вышел из кухни, неся курзину с парой булочек. Когда он увидел что телега исчезла, его глаза опустились на корзинку.

— Что случилось, Гил? — поинтересовалась я.

— Делия сказала «Как будто всё это поместится в твоём желудке, угх!», так что я подумал, раз уж повара сегодня приготовят новый хлеб, то было бы правильно положить остатки моего в телегу.

— Думаю, что благословения богов лишним не бывает, согласен? Раз уж так, то не лучше ли тебе самолично сходить в детский дом?

— Точно, так я и поступлю. — уверенно сказал он.

Гил, наполненный решимости, ухватился покрепче за корзинку и засиял улыбкой. У него не так уж и много еды, но уверенна, что сироты будут рады.

— Эй, Гил, — сказала я, — может мне пойти с тобой? Я никогда не видела детский дом изнутри.

— Я покажу тебе каждую мелочь в нём! Мне известен короткий путь. Следуй за мной!

Гил ведёт меня. Мы направляемся в детский дом.

Не стоит забывать, что фактически, мои владения расположены в здании детского дома, так что время от времени, нам по пути попадаются маленькие дети. До этого момента, мне ещё не встречались столь маленькие дети. Я видела уже крещёных детей, примерно одного возраста с Делией и Гилом, которые вовсю занимались такими вещами как уборка коридоров и культовых залов, стирка и уход за скотом. Эти же дети, некрещёные — для меня в новинку.

— Так, — сказал Гил, — мы пойдём по пешеходной дорожке, которая огибает здание и является самым коротким путём ко входу. Кстати, транспортировка телеги по ступеням — дело тяжёлое и долгое, так что мы вполне можем обогнать Франа.

Гил, выглядящий так, словно ему не терпится выдать чей-то потаённый секрет, быстрым шагом двинулся ко входу. Что касается меня, если ему действительно известен самый короткий путь — это будет на руку, ведь в таком случае получится сэкономить то небольшое количество сил, которыми я располагаю.

Мы идём вдоль здания и достигаем лестницы перед молитвенным залом. Шагая по ней, нас накрыл лучистый солнечный свет, который попадая на белый камень ступенек, делает их ещё более белоснежными. Мне не выпадало возможности побывать тут в разгар полуденного солнца, поэтому я только сейчас в полной мере ощутила настоящую, летнюю жару.

— Столовая детского дома располагается в том же здании, что и женское общежитие. Также, в женском общежитии, пребывают все дети, которые ещё не были крещены. Помимо некрещёных детей, там ещё живут жрицы в серых робах, не являющиеся помощниками. Когда мальчики вырастают и их крестят, они отправляются в мужское общежитие. Маленьким детям слишком сложно ходить куда-то, чтобы получать еду, именно поэтому столовая находится в том же здании, где они проживают. Разве это не логично?

— Хм... — задумчиво произнесла я.

Под рассказы Гила о детском доме, мы проходим по лестнице, направляясь к женскому общежитию. В одной из его стен, располагается секретный вход. Похоже, этот вход закрывается не изнутри здания, а снаружи. Выглядит так, словно это нужно не для предотвращения проникновения, а для пресечения попытки к побегу.

— Никто кроме меня не знает, что здесь можно пройти. По ту сторону, дверь неотличима от стены, а также её нельзя открыть.

— Если это так, как ты узнал о ней?

— Однажды, когда я был совсем ребёнком, посреди ночи, я увидел что эта дверь была открыта. Снаружи доносился чей-то подзывающий голос, на который откликнулась жрица в серой робе. Она вышла, и я тоже хотел выйти, но только приблизившись к проходу, дверь закрылась прямо перед моим лицом. В те времена я мечтал побывать на улице, поэтому подумал, что кто-то пришёл вытащить меня отсюда.

Гил, с глазами полными ностальгии, кладёт корзину у своих ног, приступая к открытию засова. Такое чувство, что дверь намертво проржавела, поэтому он прилагает всю свою силу, чтобы открыть её.

Только дверь открылась, как на нас хлынул поток горячего, грязного воздуха. Рефлекторно, я начала махать ладошкой около носа, прогоняя противный запах. Поняв тщетность этого действия, я, с отвращением на лице, заткнула нос. Гил, с таким же выражением, сделал то же самое. Хоть я и привыкла к городскому зловонию, это смрад — намного гаже, чем я могла бы вынести.

Дверь широко распахнулась, так что теперь я вижу, что находиться внутри. Голые дети, лежащие на грязной соломе, от которой несёт дерьмом и мочой, смотрят безжизненными глазами прямо в потолок. Похоже помещение не имеет окон, поэтому внутри очень темно и мрачно.

— ...Благословения богов?

Почуяв запах хлеба, маленькое тело ребёнка, кожа которого была покрыта чём-то чёрным, с отчаянным взглядом принялось ползти к нам, издавая при этом хрипящий звук.

Я видела подобное только по телевизору или на фотографиях, где изображены страдающие африканские дети. Видя как этот ребёнок ползёт ко мне, первое что я ощутила, не жалость, а страх. Замерев на месте, не в силах проронить и слова, меня охватил ужас, а мои зубы начали дрожать.

— Н-н-ет... — Начала плакать я.

Гил, ошеломлённый от моей реакции, ринулся закрывать дверь. Некоторое время, от двери доносились звук, будто в неё бьёт человек, у которого совсем нет сил.

Только я подумала, что сбежала от страха, как образы этой немыслимой сцены, увиденной в общежитии, стали всплывать у меня в сознании. Мой разум стал угасать. Я упала в обморок.

Очнувшись, я уже находилась в своей комнате. Пошевелив рукой, я почувствовала, что лежу на чём-то твёрдом. Это была хорошая, добротная кровать, совсем непохожая на то нечто, с соломой и плохой тканью, на котором я сплю дома. Оглянувшись вокруг, я обнаружила Гила, свернувшегося в клубок на кресле около моей постели.

— ...Гил? — сказала я.

— Ты проснулась? ...Ох-х, мне так жаль. Я...

Он выглядит так, словно сейчас заплачет, но прямо перед тем, как он хотел произнести слово, Делия, услышав его голос, зашла в комнату.

— Угх, серьёзно! Ты отвёл сестру Мэйн в женское общежитие, причём прямо к задней двери?! Ты полнейший идиот!

— Будто я хотел сделать что-то плохое! Ты вообще знаешь что там было?!

Только фраза «что там было» сорвалась с его уст, как у меня в голове вспыхнули ужасные образы того, что я видела там. Помещение, отрезанное от окружающего мира; солома, пропитанная человеческими выделениями; обнаженные дети, чьи истощённые тела покрыты непонятно чем. Дети не должны расти в таких условиях. Даже загоны для животных выглядят и то лучше, чём это ужасное место.

Вспомнив этот ужас, моё тело проступило мурашками, а желудок начал производить рвотные позывы. Почувствовав, что изнутри что-то подходит к моему горлу, я приняла вертикальное положение и подавила это. Фран, увидев что я села и приложила ладонь ко рту, ринулся ко мне, отталкивая Гила, медленно шедшего в мою сторону.

— Мне невыносимо жаль, сестра Мэйн. Я глубоко сожалею, что вам пришлось увидеть что-то столь отвратительное. Пожалуйста, попытайтесь забыть это.

Слова Франа, что детский дом — «что-то столь отвратительное», и его предложение забыть о нём, посеяли во мне чувство глубокого дискомфорта.

Я смотрю на Гила.

— Это был детский дом? — спросила я.

— Раньше всё было не так... — сказал Гил. — После моего крещения, я попал в мужское общежитие, поэтому я не знал в каком состоянии пребывает женское общежитие... Это место предназначалось для детей, которые ещё не были крещены, по крайней мере, так было раньше.

Пока он говорил это, его взгляд не отрывался от пола. Делия, посмотрев на него, фыркнула, затем начала говорить.

— Сейчас всё так из-за того, что стало очень мало служителей в синих робах, поэтому за детьми некому ухаживать. Поскольку ухаживать за ними некому, самые маленькие быстро умирают. Если же ребёнок доживает до церемонии крещения, то для него открывается возможность жить на первом этаже. Единственное что можно сделать в этой ситуации — терпеливо ждать церемонии... Так было год назад. Сейчас, наверное, там стало ещё хуже. Не хочу думать об этом.

Она опустила взгляд и её охватила дрожь.

Гилу десять лет, а это значит, что церемонию он проходил три года назад. Получается, три года назад, в детском доме дела обстояли лучше. Делии же только восемь и к моменту когда она проходила церемонию, общежитие пребывало в ужасном состоянии. Судя по её словам, уже полтора года назад, детям стали приносить всё меньше и меньше еды, обрекая их на мучительный голод.

— В день перед церемонией, ко мне пришла жрица в серой робе. Она сказала, что появления перед синими робами в моём виде — слишком непристойно. Она мыла меня до тех пор, пока я не стала полностью чистой, затем сказала, что когда вырасту — буду очень красивой. Сразу после церемонии, она отвела меня к главе храма. Помимо меня было ещё три девушки. Мне полагалось стать учеником помощника, но остальные девушки не стали помощниками, а были отправлены обратно в детский дом.

Теперь, когда я понимаю причину её зацикленности на внешнем виде, а также причину её отказа возвращаться в детский дом, я чувствую себя просто отвратительно.

— Сестра Мэйн, — обратился Гил, — пожалуйста, помоги этим детям, умоляю.

— Молчи, Гил. — строго произнёс Фран. — Сестра, вы не должны вмешиваться в это.

Одни только воспоминания об увиденном, повергает меня в ужас, однако, я не могу понять, почему Фран, выросший в детском доме, хочет чтобы я не вмешивалась.

— Что?! Почему?! — начал возражать Гил.

— Это слишком опасно. — ответил Фран. — У сестры Мэйн есть тенденция, особо рьяно защищать вещи, которые ей важны. В качестве примера, можно привести случай, когда она обратила свою силу против главы храма, чтобы защитить свою семью. Если у неё возникнут глубокие чувства к детскому дому, и он станет для неё важным, то есть вероятность, что она выступит против духовенства с целью защиты детского дома. Думаю, что избегание ситуаций, провоцирующих конфликты — крайне разумно.

Гил просит помочь, а Фран выступает против этого. По какой-то причине, я решила спросить Делию о её мнении.

— ...Если думаешь, что можешь им помочь — помоги. Я же не хочу иметь с этим ничего общего. Мне не хочется вспоминать.

Она многозначительно отвернулась в сторону.

Гил, не услышав поддержки своего предложения, сгримасничал, будто его сильно ранили. Стиснув зубы, он посмотрел на меня, затем медленно опустился на колено. Он скрестил руки на груди и опустил глаза.

— Сестра Мэйн, молю, помоги этим детям.

От его мольбы, я прикусила губу. Есть какая-то часть меня, которая говорит, что если я могу помочь — я должна помочь. Если человеку нужна помощь, я просто не могу отказать ему.

Однако, если бы оказалось, что человек которому я помогла, нуждается в моей помощи постоянно — даже и не знаю как бы я поступила в такой ситуации.

В прошлой жизни, когда я была Урано, мне приходилось заниматься волонтёрской работой, но она была обязательной частью моего образования. Тогда, меня мало что интересовало, кроме чтения конечно же. Теперь, я — Мэйн, слабая и хрупкая, требующая постоянной помощи извне. Люди всегда присматривают за мной и всячески помогают в повседневности. Единственное что я могу делать в таком теле — давать советы. Сложно представить, что я могу делать помимо этого.

— Сейчас, — начал Гил — у меня есть работа. Она мне нравится. Я наслаждаюсь ей. Если бы меня не хвалили за неё, я бы относился к ней по-другому. Из-за похвалы, мне хочется трудиться всё больше и больше. Я хочу работать максимально усердно, чтобы мной гордились и чтобы моя зарплата росла. Также, я имею хорошее питание. Здешняя еда очень вкусная. Я никогда не бываю голоден. А ещё, у меня есть своя собственная комната, настолько большая, что я могу спать в ней вытянувшись в полны рост. Так вот, имея всё это и думая о тех детях...

— Гил, извини. — сказала я. — Я ничего не могу сделать. Хоть на мне и синяя роба, но у меня нет силы благородного человека, поэтому я не могу игнорировать совет Франа.

Гил посмотрел на меня взглядом, полным досады.

Я — простолюдинка, которая хотела обменять свою ману и деньги на право читать книги. Боюсь, я знаю слишком мало об этом мире, чтобы пообещать оказать помощь сиротам, и в последствии взять ответственность о заботе о них.

— Однако, — продолжила я, — я обсужу этот вопрос с главным священником. Мне кажется, раз существует избыток священников в серых робах, то возможно, главный священник поручит некоторым из них заботиться о сиротах. Или он просто может отдавать больше денег на содержание детского дома. Или...

Я замолкла.

— Я спрошу его, можно ли что-нибудь сделать, чтобы улучшить существование детей в детском доме.

— Спасибо. — ответил Гил.

Главный священник настолько хорош в делах управления, что единолично справляется с организацией быта всего храма. Если я расскажу ему о детском доме, то он определённо окажет помощь, будь то выделением средств, или даже людей. Теперь, когда у меня есть план, я делаю вздох и успокаиваюсь.

— Фран, сильно нахмурившись, посмотрел на меня.

— Сестра Мэйн, — обратился он, — вам действительно нет необходимости впутывать себя в это.

— ...Я просто собираюсь поговорить об этом с главным священником. Пожалуйста, не мог бы ты согласовать с ним время для нашей встречи?

Если он откажет мне в помощи, то увы, я ничего не смогу сделать. Если же он сделает предложение, то мы сможем помочь детскому дому. В любом случае, нужно поговорить с ним, ведь если этого не сделать, мне не будет известно наверняка, могу я помочь или нет.

Фран колеблется. Я снова прошу его. Наконец, он соглашается.

Когда прозвонил пятый колокол и настало время для встречи, Фран и я направились к кабинету главного священника. Похоже что Фран уже рассказал ему о цели моего визита, поэтому главный священник смотрит мне прямо в глаза и отвечает.

— Ваш запрос отклонён. Причин, чтобы улучшать ситуацию в детском доме, нет.

— А?

Решительность и разговор с Главным Священником

Просто понять не могу, как главный священник мог отвергнуть моё предложение, даже не услышав моей речи. К тому же, мне сложно понять, как человек знающий о ситуации в детском доме, может с такой уверенностью заявлять, что нет смысла что-либо улучшать в нём.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что нет причин улучшать ситуацию в детском доме? — спросила я. — Маленькие дети пребывают на грани жизни и смерти. Дети не должны существовать в таких условиях...

Предположив, что он просто не в курсе подробностей, я с большим беспокойством начала рассказывать об увиденном сегодня, но он тут же оборвал меня.

— Учитывая сколько у нас священнослужителей в серых робах, а также учитывая их помощников, я не могу сказать, что у нас есть свободные средства, которые можно направить на содержание некрещёных детей в детском доме. Также, хочу заметить, что вы воспитывались родителями, а не в храме, потому вам не известно отношения храма к некрещёным детям. Что ж, тогда вы должны знать — некрещёные дети не признаются нами за людей. Однако, если ребёнок проходит церемонию крещения — он регистрируется как гражданин и признаётся человеком.

Я знала, что здесь нельзя нанимать некрещёных, и этот факт уже наталкивал меня на некоторые мысли. Тем не менее, мне сложно представить, что из-за этой политики, дети вынуждены голодать и страдать.

— ...Значит вам плевать на то, что дети умирают?

— Если уж такова воля богов — да. — хладнокровно сказал он. — Честно говоря, увеличение смертности подобного рода детей, было бы даже полезно.

Я надеялась, что ему будет не всё равно, но мои надежды разбились. Сидя в его кабинете, полностью оцепеневшая, я слушала его объяснения, касательно положения священнослужителей в серых робах, которые в настоящее время служат в детском доме.

— Раньше синих роб было в два раза больше, чем сейчас. Что касается их помощников и учеников, то тут простая математика: на одну синюю робу работает в среднем от пяти до шести человек. Так вот, когда синие робы ушли в благородное общество, представляете сколько помощников они оставили здесь?

Если синих роб стало в два раза меньше, это означает, что от шестидесяти до семидесяти помощников стали сами по себе. Здесь, в храме, помощники поддерживаются пожертвованиями со стороны оставшихся синих роб, а это в свою очередь создаёт сильнейшую нагрузку на последних, что в перспективе может привести к административному коллапсу.

— В качестве слуг, знати было продано тридцать священников и жриц, однако это не сильно улучшило ситуацию.

— Вместо продажи, не лучше ли было бы направить их в детский дом, для работы с детьми?

— Улучшение условий в детском доме неминуемо приведёт к увеличению численности детей, находящихся там, а это в свою очередь создаст большую проблему. Знаете ли вы, почему глава храма избавляется от своих жриц в серых робах? Хм, думаю, вы понимаете что я пытаюсь донести вам.

То, что я пытаюсь сказать — что хоть численность синих роб в храме крайне низкая, но она неминуемо будет расти, потому если в детском доме совсем не останется детей — это будет большой проблемой. Главный священник же, заявляет, что ресурсов на содержание крайне мало, и если количество детей в детском доме вырастет — это будет непосильной ношей для храма.

— ...В конце концов, может быть можно выделить людей для очистки детского дома? Столь грязное место, может в любой момент стать очагом чумы.

— Хм-м. Думаете стоит очистить это место? В этом есть логика, но принудительное умерщвление детей не лучшим образом отразиться на нашей репутации.

— Нет!! Я не это имела в виду...

Как, черт возьми, ты мог подумать это?!

Я с трудом подавила желание перейти на крик. Наши мировоззрения и знания слишком разные. Хоть мы и говорим на одном языки, но у нас нет и грамма взаимопонимания.

— Отец, — обратилась я, — почему существует детский дом? Разве он нужен не для того, чтобы воспитывать детей, которые не имеют родителей?

— Это не совсем так. Детский дом — место, существующее за счёт знати, и служащее только для того, чтобы поставлять знати новых слуг.

У нас слишком разное видение предназначения детского дома. Мне сложно выразить ту жалость, которую я испытываю по отношению к детям, пребывающим там. Как же я хочу им помочь.

Главный священник тяжело вздохнул. Похоже, его раздражает наше недопонимание.

— Если вы так хотите помочь умирающим детям, почему бы вам самим этим не заняться? Я ещё не видел людей, которые сами бы захотели стать директором детского дома. Если бы вы заняли эту должность, ответственность за их жизни легла бы на ваши плечи. Вы готовы её принять?

Я нервно сглотнула. Не ожидала, что он скажет это. Хоть я и правда хочу помочь детям, но мне страшно брать ответственность за весь детский дом. Мне не по себе от осознания того, что я могу облажаться.

Мои руки, лежавшие на коленях, крепко сжались в кулак.

— Я не могу. — сказала я, тряся головой из стороны в сторону.

Он кивнул, задумчиво хмыкнув. Смотря на меня свысока, он продолжил говорить.

— На данный момент, соотношение синих роб к серым таково, что за счёт выделяемых благословений, можно содержать около сорока человек в детском доме. Из всего синего духовенства, вы более всех располагаете свободой в распоряжении своими средствами. Вы можете обеспечить едой около сорока детей?

— ...Боюсь что нет. Большая часть моих средств, сосредоточена в мастерской. Лично же у меня, не так уж и много денег, которые я могла бы свободно использовать.

Кроме того, траты на обстановку комнаты, а также траты на содержание персонала, уже перевели меня к перерасходу. Сейчас, я более-менее держусь на плаву, благодаря деньгам, заработанным на продаже рецептов. К сожалению, пока итальянский ресторан не откроется, моё финансовое положение не изменится. Прямо сейчас я точно не смогу прокормить всех сирот.

— Вы не можете взять на себя ответственность и не можете оказать финансирование. Если вы ничего не можете сделать — молчите. Вы — ребёнок, чьё чувство справедливости имеет поверхностный характер. Не занимайтесь этими глупостями, а будьте хорошей девочкой и читайте книги, которые так любите читать.

— Он бесспорно прав. Мне нечего ему ответить. Раз уж я ничего не могу сделать, то переваливать на кого-то эту проблему — не правильно. Если я действую нерешительно, то лучше вообще не действовать.

— ...Мне жаль что я потратила ваше время. — тихо сказала я.

Повесив нос, я вышла из комнаты главного священника.

Я попросила его о помощи и получила отказ. Больше я ничего не могу сделать. У меня нет выбора, кроме как смириться. Хоть я и понимаю, что сделала всё, что в моих силах, но мне всё равно тяжело на душе.

— Сестра Мэйн, — обратился Фран, встав предо мной на колено, — провести вас в библиотеку? Думаю, чтение поможет вам отвлечься.

Когда я просила его организовать мою встречу с главным священником, он отвечал крайне сухо, будто не хотел в этом помогать. Сейчас же его речь наполнена искренней заботой.

— ...Фран, ты знал что всё кончится так?

— Моя работа заключалась в том, чтобы понимать с полуслова и предугадывать желания Отца. Так что от части, я предчувствовал что этот разговор только унизит вас. Пожалуйста, забудьте о детском доме.

Фран взял меня за руку и мы отправились в библиотеку. Начав читать, я отбросила все тягостные мысли и погрузилась в книгу без остатка. Однако, только я сделала это, раздался шестой звонок, сигнализирующий о времени, в которое Лютц должен прийти и забрать меня. Мне нужно покинуть библиотеку и отправиться переодеваться в свою комнату.

Придя в комнату, из прихожей, я мельком увидела стены детского дома. В моей голове тут же всплыли образы увиденного ужаса. Мой желудок вновь начал сокращаться в рвотном позыве.

— Ургх...

Прижимая руку ко рту, я ринулась к лестнице. Фран тут же взял меня на руки и понёс к ведру.

Вцепившись в ведро, я стараюсь подавить слёзы.

Не могу забыть увиденное. Если бы каждое мгновение, когда я пребываю в сознании, у меня была возможность читать — я бы смогла подавить этот ужас в моей памяти. Но у меня нет такой возможности, поэтому моя память по кругу гоняет мрачные и отвратительные картины.

В прошлой жизни, когда я жила в Японии, Африка была очень далеко от меня. Я не видела воочию её ужасов, поэтому мне было достаточно пожертвовать пару сотен иен, чтобы успокоить свою совесть. Для меня, Африка представала лишь на экране телевизора. Когда голубой экран в очередной раз транслировал сюжет про Африку, всё что я делала, лишь говорила про себя «Ох, бедные детишки» и тут же забывала об этом.

Теперь же, «Африка» буквально у меня под боком. Когда я думаю, что всё что отделяет меня от голода и страданий других людей — стена, я просто не могу успокоиться.

— Сестра Мэйн, как дела?

Гил энергично подбежал ко мне и принялся спрашивать о прошедшем разговоре. Его фиолетовые, почти что чёрные глаза, настолько исполнены надеждой, что в них больно смотреть.

Я отвожу взгляд.

— Гил, прости. Главный священник отказал мне.

— По... почему?

Гил смотрит на меня с испугом и лёгким недоверием. Я не только не смогла спасти сирот, но ещё и не оправдала ожиданий Гила. Уткнувшись в пол, я готовлюсь к его ответу.

— Гил, держи себя в руках. — сказал Фран.

— Угх, дурак. — сказала Делия. — Разве я не говорила, что это не к чему не приведёт?

Услышав их, он прикусил губу. По началу он ещё хотел что-то сказать, но вместо этого, просто опустил голову.

Подготавливая вещи для моего переодевания, Делия вдруг прервалась, начав говорить с умным видом.

— На самом деле, ответственность за голод в детском доме несёт хозяин храма. — сказала она, словно говоря прописную истину. Он говорит, что жрицы, рожающие детей, не могут выполнять свою работу и попросту бесполезны. Поэтому от них тут же избавляются. Главный священник ничего не может поделать с этим.

— Делия? — удивлённо сказала я.

— Это правда! Жрицы, находящиеся на последних месяцах беременности, или те, которые только родили — считаются им неработоспособными. Обычно от них избавляются тогда, когда их становится слишком много. Помимо этого, осуществляется контроль над тем, чтобы им всегда была замена.

Далее, Делия поведала мне, что помощники и жрицы в серых робах, отправленные в приют и занимающиеся там уборкой и стиркой, крайне молоды и симпатичны. Некрасивые жрицы, продаются знати в качестве слуг. По итогу, остаются только те, кто может быть «цветами». Похоже, всё это — результат политики, направленной на удовлетворение нужд синих роб.

Поскольку мужчины не могут рожать детей, их жизнь гораздо стабильнее. Они могут спокойно развиваться, и, по итогу, становиться помощниками у дворян. Однако, сейчас количество дворян сильно снизилось, поэтому и они испытывают трудности. В связи с этим, мужчин в серых робах стало больше, чем женщин.

— Получается, что дети в детском доме — потомки синих роб? — спросила я. — Значит ли это, что в них течёт благородная кровь?

— Думаю, что около половины из них — да. — немного сомневаясь, ответила она.

— Ох, так получается что у тебя тоже есть мана?

— Чем больше у человека маны, тем сложнее зачать ребёнка. Из этого следует, что быть отцом могут лишь те синие робы, у которых очень мало маны. Я слышала, что становление отцом сулит изгнанием из благородного общества. — сказала она.

Теперь всё собралось в целостную картину. Система устроена так, что в храме остаются только те синие робы, у которых совсем нет маны. Это настолько эгоистично, что от мыслей об этом, у меня началась мигрень.

— Глава храма, — продолжила Делия, — тот, кто задаёт внутреннюю политику храма. Поэтому, вместо того, чтобы идти против него, лучше идти ему на встречу, всячески угождая его. Так! Все покиньте помещение, чтобы сестра Мэйн могла переодеться.

Она хлопнула в ладоши, принявшись выдворять Гила и Франа из комнаты. После, она приступила к переодеванию.

— Урх! Только не делай такого лица. Ты выглядишь так, будто вот-вот умрёшь. Давай ты просто забудешь обо всём, что связанно с детским домом? Всё равно ты ничего не сможешь изменить. — сказала она, мастерски выполняя работу по переодеванию.

Да, я ничего не могу сделать, но использовав средства Мастерской Мэйн, я бы могла переломить ход вещей.

Однако, ни глава храма, ни главный священник, не стремятся улучшить детский дом, из чего следует, что когда мои средства иссякнут, всё вернётся на круги своя. Да и помимо этого, мне попросту страшно что-либо делать в этом направлении.

— Лютц! Лютц!

— Мэйн?!

Я ринулась к воротам храма, навстречу Лютцу. Крепко обняв его, у меня проступили слёзы, которые я так долго сдерживала. Они хлынули словно поток, возникший после прорыва дамбы. Вероятно, это произошло из-за чувства облегчения, испытываемого рядом с человеком, в чьём понимании я уверена на сто процентов.

Лютц, завидев Франа, по привычке принялся гладить меня по голове.

Что произошло? — сказал Лютц.

— Объясню на ходу. — Ответил Фран, поглядывая на привратников.

Пока мы шли по улице, битком наполненной спешащими с работы людьми, Фран рассказывал Лютцу о произошедшем.

— Она обратилась к главному священнику с просьбой помочь детям в детском доме. Ей не удалось его убедить, поэтому она отказалась от своего плана и теперь ей тяжело на сердце.

— ...Ох-х, получается что эти дети обречены на гибель? Ну и мрак. Мэйн, ты же ничего не можешь поделать с этим, правильно? Если это так — тебе лучше забыть об этом.

Я живу бедной, но относительно комфортной жизнью, поэтому увиденное чрезвычайно сильно поразило меня.

Было бы здорово, если бы я могла просто забыть об этом. — сказала я, пока слёзы текли по моему лицу. — хотелось бы вообще не знать об этом. Теперь, когда известно что нечто подобное происходит буквально у меня за стенкой — это постоянно крутится у меня в голове!

Лютц остановился, повернулся и направил взгляд прямо на меня.

— Ты действительно не можешь смириться с увиденным? Ладно, как по твоему они должны жить?

Моя память в очередной раз разразилась ужасными сценами, но я попыталась представить, что должно быть вместо них.

— ...Я хочу, чтобы эти дети могли есть досыта, и я хочу, чтобы они выросли большими и сильными. Я хочу, чтобы им не приходилось спать в грязной соломе, выглядящей так, словно в неё справляют нужду. Хочу, чтобы они спали на нормальных постелях!

— Хм-м? Ты хочешь, чтобы они ели досыта? Слушай, для этого нужно быть очень богатым, не думаешь? Норма — питаться не досыта, а для пополнения минимума энергии. Знаешь ли, даже я не могу позволить себе питаться досыта.

Да, похоже я слишком уж замахнулась. Ровняясь на уровень моей жизни, я забыла, что это — дворянский уровень.

За последние несколько дней в храме, я съела столько вкусной еды, сколько могла пожелать. Помимо этого, из-за улучшения финансового состояния семьи, я забыла, что даже в городе, некоторое дети редко могут поесть. К примеру, Лютц, постоянно борется с братьями, чтобы урвать свой кусок с обеденного стола.

— Ах, точно-точно, как я могла забыть, что есть досыта не так уж и важно...

— К тому же, зачем тебе лично приносить им еду? Пусть они сами ходят за ней. Если они так голодны — пусть сами идут к человеку, который готов их накормить.

Пребывая в своеобразной, храмовой среде, я совсем позабыла про обычную жизнь. Если же посмотреть на эту проблему с точки зрения обычной жизни, первое что приходит на ум — установить уровень питания, как у бедных детей из города. В таком случае, финансовое бремя, которое ляжет на мои плечи, будет намного меньше. К тому же, не стоит забывать про походы в лес: дети могли бы ходить туда, чтобы достать немного еды.

— Извините, но детям из детдома запрещено покидать храм. — с печальным видом сказал Фран.

Для удобства, детей держат взаперти. В том числе, это делается для того, чтобы взор дворян был избавлен от нелицеприятных картин. После крещения ситуация не особо меняется, и детям всё равно запрещают покидать храм, но уже из соображения, что они не должны видеть другую жизнь.

Я не хотела развивать эту тему, поэтому не стала отвечать Франу, но Лютц, не знающий об устройстве храма, начал говорить.

— Так, ответь-ка мне, — обратился он, скептически наклонив голову, — кто сказал, что дети не могут покидать храм? Если они никак не используются, то у них не должно быть ограничений, в плане походов в лес, разве не так? А ты и Гил? Вы же можете покидать храм.

— Гил и Фран — мои помощники, — объяснила ему я, — так что это особый случай.

Поскольку мне приходится возвращаться домой, сопровождения меня до дома — часть их работы. Это похоже на то, как другие синие робы берут с собой помощников в дворянский район. Так что это вынужденное покидание стен храма.

Тогда, может просто взять и сделать всех детей своими помощниками? Если поступить так, они смогут покидать храм, верно?

— ...А-а?

Услышав его предложение, я застыла, моргая от недоумения.

Подождите, подождите. — внезапно начал Фран. — Подумайте о том, сколько... Сестра Мэйн, не думаете ли вы, что будет неразумно выбрасывать кучу денег на обеспечение их предметами первой необходимости?

— Ну, — принялся отвечать Лютц, — если мы просто хотим вытащить их за пределы храма, то предметы первой необходимости — одежда. К тому же, цель их выхода на улицу — походы в лес, из чего следует, что им не потребуется изысканная одежда. Это значит, что мы можем не слабо на этом сэкономить, покупая им поношенную одежду, разве не так?

Я принялась подсчитывать в уме траты, которые возникнут при покупке одежды, ножей и корзин, для походов в лес. Поскольку мои помощники не смогут отказаться от всех обязанностей в храме, им придётся ходить в лес по очереди. В таком случае, они будут делиться снаряжением, а это значит, что мне не придётся покупать его в соотношении один к одному.

— ...Дешёвая поношенная одежда для пятидесяти - шестидесяти человек, плюс ножи и корзины для похода в лес... Думаю, это будет не так дорого, примерно тридцать процентов от той суммы, которую я потратила на одежду для вас двоих. — сказала я Франу.

Глаза Франа стали как блюдца и он тут же принялся осматривать свою одежду. Одежда моих помощников — самого высокого класса. То, что я ношу дома — ничто, по сравнению с их одеждой.

Детский дом не располагает деньгами, а это значит, что в каком-то смысле, все они — бедняки. Так что они просто обязаны иметь возможность ходить в лес, добывать пищу, заботиться о себе.

Он крайне прямолинеен, но всё же он прав. Пусть они не ждут желаемого, а идут за ним. Они в состоянии сами позаботиться о себе.

Я поворачиваюсь к Франу.

— Я уже несколько раз отправляла Гила и тебя в магазин Бенно. Значит ли это, что я могу отправлять своих помощников на выполнение поручений?

— ...Вы абсолютно правы. — медленно произнёс он.

— Так, значит, если я, например, попрошу своих помощников отправиться в лес, чтобы собрать урожай фолина, это не будет противоречить никаким правилам?

Глаза Лютца тут же засияли огнём.

— Филиал Мастерской Мэйн в детском доме?

— Совершенно верно! Если я открою отделение Мастерской в детском доме, у детей появится возможность оплачивать своё пропитание. В таком случае, они смогут выжить, даже без моей помощи.

Скорее всего, первое о чем стоит подумать — подготовка детей к походу в лес. Пока мы с Лютцем обсуждали тонкости нашего предприятия, в наш разговор внезапно вмешался Фран.

— Это всё очень здорово звучит, — начал он, — но это сильно отличается от традиции ведения дел в храме. Уверен, что главный священник возложит всю ответственность за детей на вас. И если это будет так, согласитесь ли вы её принять?

Моё лицо в миг побледнело.

Он попал в самую точку. Я аутсайдер, да ещё и ребёнок. Если я, игнорируя все обычаи, изменю порядок в детском доме — это не приведёт ни к чему хорошему. При оплате работы детей, будет проигнорирован принцип равенства, что неминуемо приведёт к конфликту с синими робами, главой храма и главным священиком.

— Извини Лютц. Мне очень страшно брать на себя такую ответственность...

— Та-а-к. Что значит «страшно»? Что ты выберешь: своим бездействием, даровать детям смерть, или взяв ответственность, подарить им жизнь?

— ...

Оба варианта пугают меня. Если я оставлю всё как есть, то на меня ляжет вина, чью тяжесть я буду испытывать до конца своих дней. Однако тяжесть ответственности за жизни других людей, будет ничуть не легче.

Я скрестила руки на животе. Лютц, смотря на меня, недоумённо пожал плечами.

— Ей, Мэйн, не думай об этом так сильно. Если попробуешь и у тебя не получится, всегда можно просто отказаться, не так ли?

— Лютц, прекрати... На кону жизни детей, понимаешь?

Я бросила на него хмурый взгляд, но в ответ он просто фыркнул. Это напоминает мне поведение Бенно.

Для мастерской, чья работа никому не нужна, или магазина, не имеющего продаж, банкротство — нормальная ситуация, разве не так? Однако, когда рабочие находятся в детском доме, при таком сценарии, они застрахованы от выбрасывания на улицу, понимаешь?

— ...Они живут в детском доме, и, по крайне мере, все ещё могут рассчитывать на благословения богов, хм-м.

— Даже если план провалится, никто из них не окажется на улице. В таком случае, что вообще значит это «взять на себя ответственность», если они все равно остаются за стенами детского дома? К тому же, не забывай про Мастерскую Мэйн, с ней же у тебя всё получается, так почему тут у тебя должно не выйти?

Действительно. Если бы я перед каждым делом, думала об ответственности, то у меня ничего бы не вышло.

Конечно, мне всё ещё страшно, но поскольку я вместе с Лютцем, думаю, что у нас всё получится.

— Давай сделаем это, Мэйн. — сказал он. — Ты готова помочь детям?

— Да! — ответила я, прыгая на встречу ему, чтобы схватить его за руку.

Фран тут же наклонил голову, чтобы спрятать свою улыбку.

— Я тоже буду помогать вам, сестра Мэйн. — сказал Фран.

Личный разговор с Главным Священником

Чтобы помочь детям — мало лишь решимости, нужно ещё что-то сделать. По итогу дискуссии с Лютцем и Франом, мы провозгласили, что жизнь детей — ценна, а это значит, что будет сделано всё возможное для их спасения.

Было решено начать с поставок еды. Их тела сильно измождены, поэтому употребление твёрдой пищи для них невозможно. Мы будем кормить их смесью сухарей с бульоном. Такая смесь называется хлебная каша. Гил будет носить им порции хлебной каши через секретный вход. Фран будет приносить благословения к главному входу, отвлекая нежелательное внимание от Гила. Как сказал Фран, такая схема поставок будет самой удачной для всех нас.

— В каком-то смысле, вся эта история началась с Гила, — сказал Фран, — поэтому думаю, что именно ему придётся взять на свои плечи самую тяжёлую часть работы.

— Если это так, — решил добавить Лютц, — я одолжу ему комплект одежды для выполнения работы. Там очень грязно, поэтому она будет кстати.

За этот день, покормить детей — все, что мы можем успеть сделать. Однако, и это не плохо, ведь сделав это, возникнет уверенность, что никто не умрет от голодной смерти уже этим вечером. Понимая это, я приняла расслабленный вид. Фран же, напротив, выглядит крайне напряжённо.

— Сестра Мэйн, узнав о нашем предприятии, глава храма непременно выступит против. Примите это к сведению и будьте начеку с Делией. — предостерёг он.

— ...А как насчёт главного священника?

Мне кажется, что не только глава храма будет против, но и главный священник. Интересно, что по этому поводу скажет Фран?

— Я введу его в курс дела, касательно вашего отношения к детскому дому. Вы, безусловно, схожи с ним в трепете за судьбу детей.

— Что? — с удивлённым видом сказала я. — Когда говорила с ним на тему детского дома, у меня сложилось совсем иное представление о его отношении к детям.

На мгновение, глаза Франа стали как блюдца, затем, удивление спало с его лица и он опустил взгляд.

— Разве вы не слышали о положении дел от Делии? Глава храма обладает большей властью, чем главный священник. Чтобы не иметь с ним конфликтов, Отцу приходится скрывать свои мотивы. Это вполне разумно, ведь при таких обстоятельствах, он бы не смог выдержать конфронтации с главой. Тем не менее, несмотря на его попытки скрывать мотивы, я чувствую, что ему небезразлична судьба детского дома.

— ...Понятия не имела, что на самом деле всё так.

В какой момент главный священник намекнул на своё истинное отношение к детскому дому? Или Фран научился читать мысли?

Пока я ломала голову, пытаясь разобраться во всём этом, Лютц начал говорить.

— Надо сказать главному священнику, что Мэйн его неправильно поняла. — сказал Лютц Франу.

— Как скажете. Сестра, вам необходимо изучить эвфемизмы, которые знать использует для завуалированного общения между собой.

На меня смотрят так, словно я — бесполезный ребёнок. Как же это обидно.

За последние несколько дней, Гил безукоризненно выполнял свою часть работы. Также, мы с Франом активно продумывали как выйти на диалог с главным священником. Поскольку в нашем плане фигурирует Мастерская Мэйн, пришлось поделиться соображениями с Лютцем и Бенно. Бенно тут же начал ворчать, что всё это кажется очередной занозой в заднице.

Для себя я решила, первое что надо сделать — согласовать мои планы с главным священником, после чего — приступить к работе по улучшению быта детского дома. Однако, Бенно не разделяет мои стремления. Он сильно разозлился и назвал меня бездумной соплячкой.

— Не будь такой самонадеянной! Ты любишь обходные пути, но подобное поведение по отношению к дворянам, не приведёт ни к чему хорошему! Ты должна оповестить его о своём намерении поговорить с ним. Если не сделаешь этого и внезапно наведаешься к нему — это будет плохим тоном. Уверен, после такого, он даже и говорить с тобой не станет!

— Всё именно так, как сказал господин Бенно. — вмешался Фран. — Обычно, определившись с целями, вы незамедлительно начинаете двигаться к их достижению. Однако, примите к сведению, подобное поведение неприемлемо в плоскости дворянских отношений. Вы должны согласовать предстоящую беседу со знатной особой. Также, обращаю ваше внимание: в подобных беседах нельзя торопиться. Разговор должен быть спокойным и неспешным, чтобы каждая из сторон могла ясно видеть выгодные для себя вещи.

Фран объяснил мне, что в тот день, когда я, ошеломлённая увиденным, ринулась требовать содействия от главного священника — это было крайне опрометчиво с моей стороны. Главный священник не смог должным образом подготовиться к беседе, а также не успел собрать нужную информацию.

— Однако, Сестра Мэйн, этот момент — прекрасная возможность для вас научиться тонкостям ведения дел с дворянами. Внимательно наблюдайте за организацией встречи, извлекая для себя полезные уроки. Это очень поможет вам в будущем.

Покончив с этим, мы принялись прорабатывать план действий. Было решено, что сначала я становлюсь директором детского дома, а уже потом использую Мастерскую Мэйн для его реформации.

Мы приведём детей в нормальный вид и очистим здание детского дома. После этого, создадим мастерскую в подвале мужского общежития, а затем, для готовки пищи и изготовления бумаги, установим печи и некоторые дополнительные инструменты.

Также, будет проведено разделение детей на команды: по работе в храме, по сбору леса и созданию документов, по работе в детском доме. В течении первого месяца, дети будут переходить из команды в команду, чтобы попробовать все виды труда. По итогу, они смогут точно определиться, чем бы им хотелось заниматься.

По мере продвижения в деле, придётся приобретать инструменты и одежду у Бенно. Чтобы получить средства для их приобретения, я поручила Лютцу и Ральфу изготовление вешалок. Кстати, эти вешалки примечательны высоким уровнем эргономики. Я объяснила Бенно, что подобные вешалки, в отличие от крестообразных, намного удобнее в эксплуатации. Услышав это, его глаза заблестели и он тут же набросился на них.

Он поблагодарил меня, также сказав, что всегда рад когда я приношу что-то подобное.

— Для чего детскому дому независимость от Мастерской Мэйн? — внезапно спросил Бенно, смотря на меня.

Знаю, что проигнорировав его, спровоцирую гнев, поэтому решительно отвечаю.

— Чтобы знать наверняка, что он сможет сам покрывать свои расходы на существование. В те моменты, когда благословений не хватает, я хочу быть уверенна, что дети смогут купить себе еды, чтобы не голодать.

— Не голодать?

— Храм практически не кормит детей, поэтому я бы хотела, чтобы они ни от кого не зависели и доставали еду сами.

Пока я отвечала Бенно, Лютц рассчитывал стоимость необходимого количества еды и цену на бумагу.

...С едой все выходит даже проще, чем я думал.

Изначально Лютц говорил, что если дети не располагают деньгами, то они могут собирать еду в лесу, но беря в расчёт масштабы детского дома, становится понятно, что для выживания этого будет недостаточно. Однако, если дети будут получать деньги через мастерскую, то выручка будет покрывать расходы на еду.

— Если они будут работать на мастерскую, — начал Бенно, — какой смысл учить их ходить в лес?

— Они все-равно будут ходить в лес, чтобы добывать ресурсы для бумаги, так что можно убить двух зайцев, обучив их ещё и сбору еды. Это нужно на тот случай, если с работой у них не задастся. Я бы не хотела чтобы из-за отсутствия знаний, они пошли по моим стопам и насобирали кучу ядовитых грибов.

— Да, в своё время ты собрала целую тонну таких грибов... — напомнил Лютц.

Тем временем, Фран проделал много тайной работы, чтобы добиться от главного священника одобрения моего плана. Помимо этого, он договорился о моей встрече с ним.

Несмотря на это, мне всё-равно придётся сделать официальный запрос для встречи, поэтому Фран принялся объяснять мне, как это правильно сделать.

...Господи, эти дворяне — сплошная заноза в заднице.

К моменту когда обращение поступило к главному священнику, благодаря усилиям Гила, дети стали намного здоровее. Гил поведал мне, что у них появился аппетит, и они перешли от употребления хлебной каши к твёрдой пищи. Всё это намекает, что пришла пора устроить им банный день, а также убраться в их комнатах.

Встреча была назначена на третий звонок колокола. Когда он прозвонил, я и Фран отправились к главному священнику. Тем временем, Гил и Лютц пребывали в моей комнате, с нетерпением ожидая исхода встречи.

— Отец, — начала я, — спасибо, что нашли время для встречи со мной.

— Ах, Мэйн. ...Проходите.

Похоже, главный священник уже отпустил людей, поэтому в его комнате нет никого, кроме Арно. Подойдя к его рабочему месту, я было хотела заговорить, но он повернулся и направился к кровати.

— Отец?! — удивлённо воскликнул Арно.

Глаза Франа вот-вот полезут на лоб от удивления. У меня нет и толики понимания происходящего, поэтому я просто иду за главным священником. Он раздвигает шторы балдахина, висящего над кроватью, жестом подзывая меня подойти ближе. Подойдя к кровати, я опустила голову и заметила дверь.

— Мы будем говорить здесь. — сказал он, указывая на дверь.

Главный священник протянул руку к двери, словно подставляя её к сканеру отпечатков пальцев. В этот же момент, возник мерцающий сине-белый магический круг, а из драгоценного камня на перстне главного священника, начал излучаться красный свет. Свет превратился в луч и прошёл по периметру круга один раз, медленно растворяясь в воздухе.

— Помощники не могут пройти за эту дверь. Проходите, Мэйн.

Он толкнул дверь, и с сильным скрипом она отварилась. Ни секунды не колеблясь, он шагнул в проход. Арно и Фран стояли как вкопанные, наблюдая за происходящим. Увидя внутри помещение, окутанное кромешной тьмой, мной овладела тревога. Я обернулась на Франа. Он кивнул мне и слегка подтолкнул к проходу.

— И-извините за вторжение. — произнесла я, делая шаг внутрь.

Только я принялась закрывать за собой дверь, как в этот же момент, в стенах комнаты образовались окна, а помещение наполнилось ярким светом, будто кто-то открыл наглухо закрытые ставни.

— Ух-х-х?!

Прищурившись, ожидая адаптации к столь яркому свету, я услышала как главный священник что-то двигает в комнате. Медленно открыв глаза, я обнаружила, что некогда тёмное помещение, представляет собой кабинет, напоминающий кабинет университетского профессора.

На столах и полках грудой лежат кучи свитков, пергаментов и книг. Стойки заполнены инструментами, невиданными мной ранее и напоминающими научное оборудование. В углу комнаты располагался диван, на котором красовалась целая гора документов.

Это комната разительно отличается от остальных владений главного священника. Помощники не убираются здесь, поэтому вещи лежат не на своих местах. Всё это говорит о том, что комната служит тем местом, где главный священник может побыть один.

— Особенность этой комнаты в том, что в неё можно попасть только при наличии определённого уровня маны. Думаю, что из всех ныне проживающих в храме священников, вы — единственная кто может попасть сюда. Пожалуй, это идеальное место для конфиденциального разговора.

— Это офигительно крутая секретная комната! От неё так и веет магией...

Главный священник принялся отодвигать стопки бумаг с дивана, время от времени посматривая в мою сторону.

— ...В ваших владениях тоже должна быть тайная комната.

— Правда? Не знала этого.

Моя кровать не имеет балдахина. Всё, что у неё есть — рама, на которой даже матраса нет. Вспоминая мой обморок, думаю, было бы кстати хоть как-то обустроить постель.

— Ваша мана была зарегистрирована у двери, поэтому на некоторое время, вы не сможете ей воспользоваться.

— Как это была зарегистрирована?

— В данный момент это не важно. Давайте обсудим то, ради чего мы собрались здесь. Пожалуйста, присаживайтесь.

Уходя от моего вопроса, он указывает на уголок дивана, недавно освобожденный от документов. Далее, он берёт стул и садится за рабочий стол. Смотря на его лицо, я вижу проблески эмоции, которые никогда не мог позволить себе Фран. Он хмурит брови, всем видом говоря о своём недовольстве.

...Он будет отчитывать меня?

Последнее несколько дней, Фран обучал меня тонкостям поведения дворян, поэтому я догадываюсь, что сейчас будет происходить. Интересно, он выбрал это место для того, чтобы третировать меня так сильно, как он не смог бы в присутствие помощников? Определённо, если мне понадобится помощь Франа, он не сможет сюда попасть.

— Уг, хм-м, Отец, зачем вы привели меня сюда?

— Фран доложил мне, вы не понимаете дворянский язык. — намекнул он.

Он многозначительно смотрит на меня. Ему присуща безэмоциональность, но сейчас, когда он хмурится, мне становится не по себе. В отличие от Бенно, чьё негодование выражается громогласными ругательствами, негодование главного священника пугающе сдержанно и наполнено холодом.

— На днях, — начал он, — вы позволили себе открыто обсуждать крайне опасные темы. Разве вы не заметили, что в тот момент, в моём кабинете пребывал помощник Преподобного?

— Нет, нет, я правда его не заметила.

— Поднимая такие темы в его присутствии... — он тяжело вздохнул. — Вы подвергаете мою жизнь опасности. Вы не знали этого?

— ...Мне... Мне очень жаль.

Только сейчас поняла, что склоняя главного священника помочь детскому дому, я по факту критиковала политическую линию хозяина храма. Уверена, когда происходил этот разговор, все, от главного священника, до его помощников, остолбенели от страха.

— По крайне мере, вы хотя бы помните лица некоторых священников в синих робах и их помощников. Однако, без понимания дворянской политики, как вы будете противостоять вашим врагам? Вы крайне необстоятельны.

Его лицо наполнено изумлением, что сразу же напомнило мне о Бенно. Похоже, куда бы я не пошла, меня всегда будут ругать и отчитывать.

— ...Мистер Бенно постоянно говорит мне, что я бездумная. — расстроенно констатировала я.

— Удивительно, сколько раз он говорил, что вам не хватает осторожности, а вы это просто игнорировали. Как жрица в синей робе, вы, так или иначе, втянуты в политическую жизнь, поэтому должны освоить все аспекты дворянской жизни.

— Я поняла вас, Отец.

Фран был прав, главный священник оказался не тем, кем показался мне в начале. Его мотивы были сокрыты от меня, и, похоже, он всячески защищал меня от главы храма.

— Вы не понимаете язык дворян. Из этого факта следует несколько моментов. Вы не способны обнаружить в речах дворянина его истинную позицию, а также неспособны поведать о своих взглядах так, чтобы ваша речь не привела к фатальному исходу. Вне зависимости от ваших взглядов, столь неумелое их выражение не имеет право на существование. Когда стало известно об этих моментах, я решил воспользоваться этой комнатой, чтобы поговорить с вами напрямую, не боясь что нас кто-то услышит.

— Отец, мне искренне жаль, что все сложилось так.

Поскольку главный священник не мог донести до меня своё истинное отношение, он решил прибегнуть к прямому разговору, который можно провести только тут, в этой секретной комнате. Я понимаю, что прибегнуть к такому — крайняя мера, но всё же я рада, что теперь могу говорить с ним открыто.

— Фран сказал мне, — внезапно начал он, что вы решили стать директором детского дома. Ранее, вы говорили, что не можете взять на себя подобную ответственность. Теперь ваше отношение изменилось?

Он внимательно осматривает меня. Его глаза, отдающие холодным блеском, смотрят так, словно видят меня насквозь. Я распрямилась и, чтобы показать свою решительность, посмотрела ему прямо в глаза.

— Честно говоря, мысль о том, что мне придётся взять на себя такую ответственность — пугает меня, однако я не могу оставить детей в таком ужасном положении.

— Хм-м-м. Если вы готовы — я не буду против.

То, как он легко согласился — погрузило меня в глубочайшую фрустрацию.

— Что? — сказала я, вопросительно глядя на него. — Всё в порядке?

— Ранее, я оповестил Франа о моём одобрении, разве он не доложил об этом тебе?

— Он говорил, но, похоже, я совсем не поняла его.

— Да, вы не поняли потому, что не знаете языка дворян.

— Ой-й. Простите.

Когда я в очередной раз извиняюсь, главный священник берёт несколько листов бумаги. Перебрав их, он посмотрел на меня.

— Фран поведал о плане в общих чертах, поэтому многие моменты мне неясны. Думаю, это потому, что Фран сам их не особо понимал. Он сказал, что в плане фигурируют очень много понятий, которыми пользуются торговцы. Пожалуйста, расскажите о плане своими словами.

Я приступила к объяснению плана.

— Я собираюсь открыть отделение Мастерской Мэйн в детском доме. Приоритет стоит на улучшение питания детей, которые в дальнейшем станут работниками Мастерской. Также, требуется провести генеральную уборку в жилых помещениях и подготовить место для работы. Затем, будет проведена установка инструментов и оборудования, за которым дети будут работать. Далее, дети будут обучены минимальным кулинарным навыкам, чтобы иметь возможность приготовить себе еду. Думаю, умение приготовить себе суп, будет отличным дополнением к благословениям богов, которые они и так получают.

— Понятно. — произнес он, пристально смотря на меня. — А что вы имели в виду, когда заявили, что все дети в детском доме будут иметь статус помощника?

— ...Имея такой статус, по моему поручению, они смогут выбираться за пределы храма.

— Если это единственная причина — это не повод давать им такой статус. Если в храме возрастёт количество синих роб, а в приюте не будет свободных детей — это неминуемо приведёт к серьёзному конфликту. Примите к сведению, будучи директором, вы и так сможете выпускать их на улицу.

— Поняла.

Если я и так могу выпускать детей из храма, нет смысла делать их помощниками. Выражая своё согласие, я кивнула.

— Обеспечив их едой, что вы будете делать далее?

— Им будет поручено производство бумаги на растительной основе. Мы с Лютцем имеем много опыта в этом деле, поэтому нам будет не сложно обучить этому ремеслу даже ребёнка.

— Бумага на растительной основе говорите...

Его взгляд переместился на край стола, где лежала стопка бумаги. Если подумать, из всех подарков Бенно, ему больше всего приглянулась бумага.

— Чтобы предотвратить незаконное присвоение, — начала я, — был заключён магический контракт с Компанией Гилберта. Контракт гласит, что вся продукция Мастерской Мэйн будет продаваться через Компанию Гилберта. Подобная схема защитит нас от нападок со стороны храма.

— Звучит продуманно, очень в стиле торговцев. Теперь, даже если Преподобный узнает, он мало что сможет сделать.

Он слегка прищурился.

— Отлично, отлично. Что следует после налаживания производства бумаги?

— Когда производство будет налажено, за его счёт дети смогут приобретать себе необходимое количество еды. При таких условиях, дети будут относительно независимы и защищены от голода.

— А какая вам выгода с этого? Эти дети никому не нужны, так зачем же заходить так далеко, если вы ничего не получите?

Посмотрев в его глаза, я поняла, что это самый важный вопрос, ради которого он и организовал встречу. Сделав невозмутимый вид, я принялась отвечать.

— Действительно, у меня не было бы смысла им помогать, если бы не одно но — я хочу иметь возможность спокойно читать.

— Что вы сказали? — произнес он, демонстрируя смесь удивления с недоверием.

— Осознавая, что от умирающих детей меня отделяет лишь стена, мне сложно спокойно читать. Хотя, непосредственно в момент чтения, меня это не особо и беспокоит, но когда оно кончается, в моей голове всплывают ужасные картины, от которых мне становится невыносимо тяжко. Понимаете, испытывать одновременно чувство отвращения и вины — слишком для меня.

— Другими словами, цель становления директором и открытия мастерской — возможность комфортно читать?

— Именно так. — сказала я, улыбаясь и кивая.

Главный священник приложил руку к виску.

— Это беспрецедентная дурость. Вы — полнейшая идиотка.

— Да да, мне часто говорят об этом. — спокойно ответила я.

— ...Ладно. Какие у вас сроки? Сколько времени займёт реализация плана, если вы приступите прямо сейчас?

— Начальная подготовка уже осуществлена, поэтому план будет полностью реализован в течение месяца.

— О? — под сильным впечатлением произнёс он.

Он еле слышно бормочет себе под нос, что я предельно тщательно подготовилась. За это спасибо Бенно и Франу. Они скрупулёзно анализировали план, помогая довести его до состояния совершенства. Единственное что они признали слабым в плане — я. Однако уверенна, что смогу доказать им обратное.

— Я полностью одобряю ваш план.

— Огромное спасибо. — признательно ответила я. — Фран говорил, что вы чрезвычайно мудры, и если я расскажу о плане в подробностях, вы обязательно поддержите меня. Господин Бенно также крайне лестно отзывался о вас. Говорил, что для священника, у вас удивительно глубокая проницательность, и если мне нужно будет обсудить важные вещи, я должна обращаться к вам. ...Могу я спросить, почему вы так отличаетесь от остальных священников?

Если бы я спросила его где-то помимо этого места, он бы тут же третировал меня. Услышав мой вопрос, он напомнил мне, чтобы я не спрашивала подобное за пределами этой комнаты.

— Не хочу вдаваться в подробности. Я, как и вы, воспитывался вне храма. Моё воспитание происходило в благородном обществе. По определённым причинам, я ушёл в храм. В общем, это не важно, главное что у меня есть счёты с главой храма. Меня не устраивают его принципы управления. Сейчас, когда храм более-менее стабилен — он не наломает дров, но когда начнутся по-настоящему тяжелые времена — такой глава попросту разрушит храм. Также, хочу отметить, чтобы вы не провоцировали его лишний раз, поскольку его гнев чреват большими проблемами для нас всех.

— ...Может ли моя политика в детском доме спровоцировать его?

Дав детям возможность зарабатывать, это неминуемо сломает традиционный уклад. Когда главный священник услышал мой вопрос, он фыркнул, заявив, что я слишком поздно задалась им.

— Я хочу создать впечатление, будто принуждаю вас к управлению детским домом. Надеюсь, что вы сможете создать впечатление, что управление вам не нравится. Также, перед тем, как что-то сделать — обязательно консультируйтесь со мной. И ещё, обязательно прислушивайтесь к тому, что вам советует Фран. Вам все понятно?

— Да, сэр. — ответила я.

После его наставления, я покинула комнату. Вместе с Франом, мы отправились в моё жилище.

— Мэйн, как всё прошло? — спросил меня Лютц.

— Он был вне себя. Сказал что мне обязательно нужно изучать дворянскую жизнь. Также, сказал что я безрассудна и самонадеянна...

— Так, гм, получается что мы не сможем помочь детям?

Гил и Лютц взволнованны. Их лица омрачила маска беспокойства. Я помотала головой, чтобы развеять их опасения.

— Нет, нет, я стала директором. Всё готово, чтобы приступить к реализации плана. Единственное что меня огорчает — куда бы не шла, я словно магнит для чьих то негодований...

— Ну-у-у, это потому что ты — это ты. — смеясь сказал Лютц, похлопывая меня по голове.

Прежде чем приступить к плану, есть один момент — Делия. Она «тайный» агент главы храма, и я хочу переманить её на свою сторону.

Хоть я и считаю, что превосходно скрываю от неё информацию, но уверена, что даже она сможет обнаружить столь громадное предприятие, как реформация детского дома. Единственное чего я хочу добиться — чтобы глава храма не вмешивался пока не наладится прибыль.

Делия говорила, что если могу чем-то помочь детям — нужно это сделать. Думаю, что я могу заручиться помощью человека, сказавшего такие слова. В противном случае, было бы странно, если после всего сказанного, она вдруг наплевала бы на детей и выступила против нас.

Встретившись с Делией, я решила честно её спросить. Поскольку Делия не раз демонстрировала честность, например, когда рассказывала мне о своих встречах с другими помощниками главы храма, думаю, мне тоже стоит быть честной с ней.

— Итак, Делия, я планирую помочь детскому дому и не хочу чтобы глава храма помешал мне в этом. Когда начнётся реализация плана, ты должна молчать о нём. Если ты сделаешь это — это будет вклад в спасение детей. Могу ли я положиться на тебя?

Воцарилась продолжительная тишина. Делия крепко зажмурилась, начав трясти головой, будто пытаясь вытряхнуть из неё все мысли.

— ...Я не хочу в детский дом. Не хочу иметь с ним ничего общего. И вспоминать о нём тоже не хочу.

— Да, я понимаю тебя. Потому я предлагаю тебе остаться тут и просто следить за поварами. Всё что я хочу от тебя, чтобы ты не смотрела в сторону детского дома, понимаешь меня?

Контроль ингредиентов и приглядывание за поварами — важные задачи, поэтому поручив их Делии, я могу убить двух зайцев — обеспечить порядок на кухне и отгородить Делию от детского дома.

На мгновение, мне показалось, что Делия испытала облегчение, но в этот же момент, она заносчиво отвернулась.

— Хорошо, я буду молчать. Но запомни, я делаю это не ради тебя, а ради детей. Не думай что тронула меня своей добротой.

Мне приятно это слышать, поэтому я тоже кое-что пообещала ей.

— Спасибо, Делия. Я спасу детей.

— Я.. Я не особо тебя и просила! Но чтобы не случилось, знай, если у тебя это не получится — я никогда этого не прощу.

Она колючая, как ёж, но за этими иголками скрывается надежда.

Грандиозная уборка детского дома

Покончив с обедом, мы приступили к уборке в детском доме. Хотя, правильнее было бы сказать, что не мы, а дети.

Традиционно, стирка производится рано утром, а вся остальная работа днём, но поскольку сейчас наблюдается избыток серых роб, вся работа кончается ещё до наступления обеда. Думаю, что если у серых роб нет работы, то их можно задействовать в нашей большой уборке.

Официальная причина уборки заключается в том, что уборка — праздник в честь моего вступления на пост директора. По идее, подобная причина должна развеять какие-либо подозрения, позволив нам спокойно реализовывать план.

Истинная же цель уборки — наведение порядка в детском доме, но помимо этого, она должна показать детям, что если они будут усердно работать, их непременно ждёт награда. Поскольку награда — суп, от поваров требуется чтобы они приготовили достаточное количество этого блюда. Также, для тридцати наиболее трудолюбивых, в качестве награды будет картошка, или правильнее сказать, калфе с маслом.

Сегодняшняя работа делится так: мытьё детей, уборка подвала и остальных этажей женского общежития, уборка подвала мужского общежития и базовое приготовления для установки в нем оборудования, уборка остальных этажей мужского общежития. Думаю, для увеличения эффективности, дети будут поделены на команды, чтобы заниматься своей частью работы.

Когда мы с Бенно предложили разделение работ, Гил и Фран были шокированы. Нам объяснили, что работа, состоявшая из стирки, уборки и молитв, традиционно выполнялась по утрам, а самое главное — без разделения труда, то есть все выполняли одинаковую работу одновременно.

После того как мы объяснили, что проделать столь большой объём работ, плюс выполнить подготовку подвала для оборудования, возможно лишь следуя принципу разделения труда, только тогда Гил и Фран поддержали нас.

— Интересно, если мы разделим детей на группы, а также объясним, что от них требуется, будут ли они выполнять эту работу? — спросила я.

— Уверен, всё будет хорошо, — ответил Гил, — ведь все в детском доме знают, что тебе помогает Фран, помощник главного священника.

По словам Гила, все в детском доме, начиная от детей и заканчивая серыми робами, глубоко уважают Франа, ведь даже главный священник доверяет и прислушивается к его советам. Если Фран один из тех, кто даёт указания — мало кто откажется следовать им.

— Не сомневаюсь, что найдутся те, кто будет не слушаться... — сказал Фран, поглядывая на Гила.

Услышав это, Гил отвел взгляд. Хоть сейчас он и трудолюбив, но не так давно, он вёл себя настолько отвратительно, что серым робам приходилось сражаться с ним, чтобы хоть как-то обуздать его противный характер.

Было решено, что Гил и Фран будут делать обходы, чтобы выявить, кто работает трудолюбиво, а кто уклоняется или халтурит. Результаты обходов будут доноситься лично мне. Как упоминалось ранее, подвал мужского общежития — будущее место для Мастерской Мэйн. Гил будет следить за уборкой в нём, а также помогать в доставке оборудования. Когда с этим будет покончено, в этом же подвале, Гил приступит к приготовлению калфе с маслом. Делия же будет находиться на кухне, чтобы следить за работой поваров. Помимо этого, на неё возложена уборка моих комнат на первом этаже.

— Ну, я пошла.

— Нет, ты останешься здесь. — отрезал Лютц. — Будет большая проблема, если ты неизвестно где упадёшь в обморок.

Даже не дав мне закончить, Лютц оборвал меня. Потеряв дар речи, я было попыталась что-то сказать, но в результате получилось глупое мычание. Увидев это, Гил посмотрел на меня с глубоким изумлением.

— Сестра Мэйн, поскольку в глазах непосвященных это предприятие воспринимается как праздник в честь вашего назначения, не будет ли странно, если вы явитесь на место работ ещё до их окончания?

— Действительно, это было бы странно...

Помимо того, что я не могу наблюдать за уборкой, я ещё и в библиотеку попасть не могу, поскольку Фран будет занят и не сможет меня проводить. Осознав это, я глубоко вздохнула. Фран с добродушным взглядом положил предо мной листок бумаги. Этот листок сверху донизу заполнен его идеальным почерком, а текст наполнен точнейшими формулировками, которые в полной мере передают обстоятельный, дотошный характер Франа.

— Вам предстоит многое изучить, Сестра Мэйн. Перед вашим появлением в детском доме, пожалуйста, выучите речь которую я подготовил для вас. Также, обратите особое внимание на имена богов. Вы обязательно должны произнести их правильно.

Помимо этой речи, он написал мне шпаргалку, но объём речи столь велик, что шпаргалка мне не особо поможет. Внимательно прочитав речь, я тяжело вздохнула. Фран, заметив это, широко улыбнулся и выложил на стол стопку деревянных дощечек.

— Обращаю ваше внимание, это список разновидностей молока и чая, которые были доставлены в ваши владения. Помимо этой информации, списки содержат индивидуальные предпочтения ваших гостей. Это список господина Бенно, это Лютца, а это список Отца. Изучите и запомните их.

— Ах? Что? — испытывая шок сказала я.

— Крайне важно запомнить вкусы тех, кто вас посещает. — сдержанно ответил он.

Я решила не напоминать ему, что главный священник не приходит сюда. Однако, думаю что изучить его предпочтения — хорошая идея, ведь он — мой босс.

Лютц, еле сдерживающий смех, показывает мне большой палец.

— Это просто отлично, Мэйн! Только посмотри сколько тут чтива для тебя!

— Да, я конечно же люблю читать, но... Но у меня очень плохая память...

Если я читаю то, что меня мало интересует, мой мозг просто отказывается запоминать прочитанное. Каждый раз, когда я на автомате читаю очередную книгу, переходя к следующей, я тут же забываю о содержимом предыдущей.

Коробясь, я с удручённым видом потянулась к принесённым Франом дощечкам.

Отзвенел пятый звонок. Фран вернулся и принялся записывать имена детей, проявляющих инициативу в работе, а также имена тех, кто уклонялся.

— Поскольку купанию детей вы уделяли особое внимание, — начал он, — их мыли крайне бережно, используя при этом мыло. Также, их купание было законченно ещё до того момента, как вода остыла. После чего, используя полотенца, их тщательно вытерли, чтобы впоследствии они не заболели. В настоящий момент, они переодеваются в поношенную одежду и меняют солому под своими простынями.

Поскольку простыни покупались исходя из критерия дешевизны, то и выглядят они подобающе — это просто куски ткани, которые были сшиты между собой. Также, следует заметить, что была приобретена свежая солома, поставщиком которой был местный фермер. Теперь дети будут спать в чистоте.

— Есть ли больные или неотзывчивые дети? — спросила я.

— Нет, все в порядке. Полагаю, причина улучшения их здоровья кроется в том, что всё это время Гил носил им еду. Интересно то, что они воспринимают Гила чуть ли не как мессию, а поскольку он говорил, что делает это по вашему приказу, отношение к вам ничуть не хуже.

Слышать подобное напрямую — довольно неловко, однако я рада знать, что с детьми всё в порядке.

— Нескольким жрецам и ученикам, из числа тех, что мыли детей, было поручено заменить солому в белье. Остальным же поручено подключится к уборке. Теперь, когда отчёт завершён, я отправляюсь делать обход снова.

— Спасибо, Фран. Возвращайся к обходу.

Фран, слегка поклонившись, отправился в детский дом. Вскоре после этого, ко мне наведался Лютц.

— Мэйн, мы закончили уборку подвала в мужском общежитии. Теперь мы собираемся перейти к установке оборудования.

— Понятно. Спасибо Лютц!

— Блин, эти ребята — нечто. — уходя, сказал он через плечо. — Похоже у них большой опыт в уборке, потому что делают её они сногсшибательно быстро!

Только Лютц покинул комнату, как в этот же момент пришёл Фран. Он записал имена, полученные от Гила, затем тут же ушёл.

Пока остальные заняты своей работой, я сижу за прибывшим несколько дней назад столом, внимательно изучая оставленные Франом текста. Боже, какие же длинные имена у этих богов, а главное как их много. Почему-то, мне захотелось поговорить с главным священником на тему того, чтобы дать богам более короткие, легко воспринимаемые прозвища.

Поскольку Делии приходится следить за работой поваров во время уборки, дверь на кухню всё время открыта, поэтому ароматный запах супа, который будет раздаваться в качестве награды, разносится по ближайшей округе. Тем временем, уборка подходит к концу, а я всё сижу и размышляю о всяких глупостях.

— Сестра Мэйн, — обратился Гил, — мужское общежитие полностью убрано.

— Спасибо за помощь, Гил! Получается, что осталось убраться только в женском общежитии?

— Верно. Только проблема в том, что мужчинам туда вход строго-настрого запрещён. Единственное место в женском общежитии, доступное для мужчин — столовая.

— Так, не мог бы ты подготовить её для трапезы?

— Понял! — сказал он и тут же выбежал из комнаты.

Когда он вышел, зашёл Лютц.

— Ей, Мэйн, мы закончили с мастерской, поэтому начали выпаривать калфе. Правда это неплохо?

— Это неплохо?.. Подожди, хочешь сказать, вы уже начали? — хихикая сказала я. — Что ж, отличное время чтобы начать. Кстати, Гил уже отправился в столовую, чтобы подготовить её к трапезе.

Лютц подошёл ближе и начал говорить полушёпотом.

— Дети говорят, что видели только приготовленную еду, но калфе — никогда. Удивительно, но просто выпаривая калфе, я привлёк целую тонну их внимания. Они просто до невозможного любопытные. Представь, пока я это делал, они собрались вокруг меня и, если честно, даже немного мешали мне.

— ...Ах-х, кажется я понимаю в чём дело. Всё что они видели — благословения богов. В такой ситуации, логично что они ничего не знают о кулинарии. Хотя, неужели они и вправду никогда не видели сырых ингредиентов?

Читала в каком-то журнале, что даже в Японии, многие дети знают как выглядит морковь, только потому, что видели её в супермаркете. Когда же они натыкаются на морковные поля, им сложно понять, что эта та же самая морковь, только в своей естественной среде. Если подобное происходит в Японии, где нет проблем с доступом к информации, то неудивительно что местные жители мало что знают о том, что выходит за пределы их повседневной жизни.

— Может быть, мне стоит научить их намазывать масло?

Улыбаясь, с маслом и ножом в руке, он выходит из комнаты. Незадолго после этого, появился Фран.

— Как и предполагалось, уборка подвала женского общежития, где живут самые маленькие дети, оказалась одной из самых нелёгких задач. Сейчас, все кто участвовал в уборке общежития, направленны работать в подвал. Уборка должна быть окончена в ближайшее время. Также, хочу отметить, что в данный момент, в женском общежитии проживает не так много людей, поэтому некоторым некрещёным детям были предоставлены небольшие комнаты на втором этаже. Помимо этого, прямо сейчас, в подвале происходит замена старой соломы на новую.

Услышав его доклад, я вздохнула с облегчением. Для меня предельно важно, чтобы эти дети имели нормальное место для сна.

— Вы запомнили вашу речь, Сестра?

— ...Более или менее, но на всякий случай, могу я взять текст с собой?

— Несомненно. Пожалуйста, позовите меня, когда будете готовы. Делия, пожалуйста, приготовьте Сестру Мэйн.

Фран отправился вниз, а тем временем, Делия подошла ко мне, чтобы привести мои волосы в порядок. Она усаживает меня перед комодом и вытаскивает мою заколку. Подняв над моей головой расчёску, она посмотрела на меня сквозь зеркало. Почему-то её лицо выражает смесь боли и печали.

— ...Ты спасла их?

— Я спасла. — ответила я. — Похоже, они теперь достаточно сильны, чтобы самостоятельно менять солому под простынями.

— Ах.

Несмотря на полученный ответ, на её лице ни капли радости. Она отвела взгляд, а её губы сильно сжались, будто она проглотила что-то горькое.

— ...Делия, что с тобой? Разве ты не должна быть счастлива?

— Должна, но... Это очень грустно. Почему... Почему ты не спасла меня тогда?

— Меня не было здесь, так что это было невозможно...

— Я знаю! — закричала она.

Думаю, она понимает, что это — просто эмоции, однако несмотря на это, не может сдержать себя.

— Я знаю, но...

В её тускло голубых глазах начали собираться слёзы, которые вот-вот норовят сорваться. Сложно представить, сколько всего ей пришлось вытерпеть, пока её не крестили. Наверное, она не раз мечтала быть спасённой.

Тогда меня не было рядом, но сейчас, я буду с тобой, так что... Пожалуйста, не плачь.

— Я не плачу!! — выкрикнула она, вытирая слёзы.

— П-прости...

— Не извиняйся перед помощником!

— ...Ладно.

Похоже я уязвила её гордость, сказав что она плачет.

...Она настолько накручена, что не может адекватно мыслить.

Поскольку моё назначение на пост директора представлено как праздник, было решено, что во время моего выступления, на мне будет та же шпилька, что и на церемонии крещения.

— Это украшение выглядит необычно. — сказала Делия.

— Это шпилька, которую я создала для церемонии крещения. Компания Гилберта скоро начнёт их продажу.

— ...Ты сделала это сама?

— Мне оказали небольшую помощь, но да. При условии что у меня есть все необходимые материалы, я могу создавать подобные вещи.

— Материалы... — сказала она, а её взгляд был прикован к шпильке, будто она — хищник, который заметил свою добычу.

Когда она закончила с расчесыванием волос, я вставила шпильку. Делии пока не известно, как пользоваться шпилькой, поэтому я вынуждена вставлять её сама.

— Сестра Мэйн, — обратился Фран, — мы всё подготовили для вашего выхода.

Суп был разлит в несколько ёмкостей и погружён в телегу. Позади Франа я заметила несколько серых роб, которых не видела раньше.

— Это священники, которые будут помогать в транспортировке телеги и подаче супа. — объяснил он.

— Ах, превосходно. Спасибо. — сказала я им.

— Нет, — начал один из них, — это мы должны поблагодарить вас. Последнее время, благословения богов были настолько малы, что если бы не ваше благословение — даже и не знаю что бы случилось.

— Ох, это не благословение богов, а награда.

— Что? Награда?

Он заморгал так, будто не понимает, что я имею в виду. Я просто улыбнулась ему в ответ, тем самым заканчивая разговор.

Фран взял меня на руки и мы принялись обходить здание. Спустя некоторое время, мы достигли главного входа. Было пройдено немалое расстояние, и если бы мне пришлось идти самостоятельно, этот поход занял бы целую вечность.

Меня подводят к двери детского дома, затем проверяют, чтобы моя причёска была цела, а моя одежда правильно сидела. Видя что все в порядке, один из священников принялся открывать дверь, открытие которой сопровождалось неприятным скрипом. Далее, он бодрым голосом начал призывать всех зайти внутрь.

— По благословению верховных богов, которые правят на высоких, высоких небесах, и пяти богов, правящих на широкой, широкой земле. Жрица, ставшая новым директором, прибыла в детский дом.

Напротив двери находится вход, ведущий в столовую. Из входа виднеются ряды длинных столов, которые заполняют почти всё помещение. По началу мне показалось, располагать столовую непосредственно возле входа — не лучшее решение, но потом, я вспомнила, что мужчинам нельзя находиться в женском общежитии, и поняла выгоду данного расположения столовой. Да и помимо этого, не стоит забывать, что благословения доставляются людьми лично, поэтому для их же удобства, столовую расположили как можно ближе ко входу.

За столами восседали люди в серых робах, но как только священник произнес речь, они в унисон поднялись и повернулись ко мне лицом. Все эти десятки людей сверлили меня взглядом. Испытывая это на себе, меня сжигало непреодолимое желание убежать, чтобы спрятаться от их глаз.

— Давайте же поприветствуем её и вознесём наши молитвы к небесам. Мы молимся богам!

Когда весь зал внезапно встал в позу Глико, я с трудом подавила в себе желание спрятаться.

— Сестра, сюда. — позвал Фран.

Он взял меня за руку и повел по ковру, который ведёт к столу. Пока мы шли, все священники, которых я только могла увидеть, прекрасно держали молитвенную позу, однако маленькие дети позади них, с трудом могли сохранять равновесие. Тем не менее, они всё равно молодцы.

По окончанию молитвы, взгляды вновь обрушились на меня, а тем временем, Фран принялся поднимать меня на стол. Сделав это, он наклонился и начал говорить полушёпотом.

— Прошу вас, как можно благороднее, пожалуйста.

Когда речь заходит об управлении людьми, то нужно понимать, что оно возможно лишь в том случае, когда вас признают. Делая первые шаги к признанию, чрезвычайно важно создать правильное впечатление о себе. Гил знал кто я такая с самого начала, так и среди серых роб известно о моём не дворянском происхождении. Фран предупреждал, что если дам слабину, или продемонстрирую неуверенность — они не станут воспринимать меня всерьёз, так что я просто обязана создать правильное впечатление, продемонстрировав дворянское поведение.

Я должна гордо стоять, никогда не отводя взгляд. Моя улыбка должна выражать вселенское спокойствие. В общем, основы этого поведения, отчасти, известны мне ещё с того момента, когда я с Бенно ходила в храм, чтобы доставить пожертвование.

Фран говорил мне, что если моя речь не даст должного эффекта, то мне следует выпустить немного маны. «Это покажет им, кто из вас выше» — с улыбкой сказал он. Я бы не хотела их пугать, поэтому надеюсь, что мне не придётся использовать ману.

Каким-то чудом, я запомнила речь, но проблема в том, что те разы, когда я выступала перед публикой — были ещё в прошлой жизни. Будучи Урано, мне пришлось представлять дипломную работу бакалавра. А ещё был случай в начальной школе, когда я получила награду за доклад, и мне пришлось читать его вслух перед всеми учащимися.

Ловя на себе взгляды толпы, усилием воли я успокаиваю своё дыхание, дрожа от напряжения. Делая это, я почувствовала, что моя шпилька с цветами дрожит в унисон со мной. Вспомнив о шпильке, в создании которой участвовала моя семья, мне стало немного легче.

— Мне приятно видеть вас в этот день, сияющий по благословению бога огня Лейденшафта. Меня зовут Мэйн. На меня была возложена обязанность быть директором этого детского дома. Я от всего сердца признательна, что вы услышали мои пожелания и оказали мне столь тёплый приём.

Теперь, выразив свою благодарность за приём и изложив причину присутствия, используя при этом столь изящный язык, мне остаётся лишь та часть речи, в которой произносятся имена богов.

— Давайте же вознесём наши молитвы и возблагодарим верховных богов, которые правят на высоких, высоких небесах, и пяти богов, правящих на широкой, широкой земле: богиню воды, Фрюхтрану; бога огня, Лейденшафта; богиню ветра, Шутцзарию; бога жизни, Эвигэлайба.

Похоже это стандартная речь в храме. В ответ на мои слова, все священники моментально встали в молитвенную позу.

— Мы молимся богам! Мы благодарим богов!

С момента моего появления в храме, я практиковалась в чтении молитв с Франом и главным священником, поэтому мне удалось достигнуть существенного прогресса в исполнении молитвенной позы. Не могу сказать что достигла идеала, но мой баланс заметно улучшился, поэтому я уверенна, что не упаду. В целом, сегодняшня молитва, как мне кажется, прошла очень удачно.

Теперь, когда самая тяжелая часть позади, пришло время раздавать награды.

— Вы проделали отличную работу по уборке детского дома, а это значит, что вас ждёт награда. Будь добр, Фран, передай награду всем, кто усердно работал.

— Как пожелаете, сестра. — ответил он.

Фран достал деревянную дощечку и принялся зачитывать имена тех, кто не помогал с уборкой. Произнося имя за именем, Фран оповещает разносящих еду священников о том, кого придётся оставить без супа.

Пока я наблюдала за трапезой и вспоминала обеды в школьном кафетерии, ко мне подошёл мальчик, примерно того же возраста, что и Гил. Как я поняла, он не получил супа. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, я увидела его ярко-красное лицо.

— Что всё это значит! Где равенство! — завопил он, звуча точь-в-точь как Гил, когда впервые узнал про систему наград. — Благословения богов полагаются каждому! Даже такой простой человек как ты, должен...

— Действительно, — отвечаю я, — благословения богов полагаются всем.

Я улыбнулась ему.

— Однако это не благословения. Я уже говорила, что это — награда. И её получают те, кто много работает. Может быть ты просто не слушал? Награда не для всех. Я не могу наградить тех, кто не работает. Как говориться, если кто-то не работает, тот и не ест. Все запомните это изречение.

Мальчик застыл, безэмоционально смотря на меня. Выглядит так, будто мой ответ застал его врасплох.

— ...А-а, а награда?

— Да да, награда. Пожалуйста, постарайся усердно работать в следующий раз. Теперь же я хочу обратиться к тем, кто исключительно усердно работал. Для вас у меня есть особая награда. Когда будут произноситься имена, возьмите миску и проходите в начало комнаты.

Тем временем, священник в серой робе открыл крышку пароварки, в которой находится калфе приготовленное Лютцом. Ароматный запах медленно распространился по всему помещению. Фран принялся зачитывать имена. Священники и жрицы, чьи имена оглашались, нерешительно, с дрожащими от страха руками, подходили за наградой. Один за другим, масленное калфе отправлялось в миску каждого из тех, чьё имя было произнесено.

— Ты был самый быстрый в сборе детей, чтобы помыть их. Я ценю это.

— Ты быстро убирался. Лютц очень нахваливал тебя.

— Ты взялся нести тяжёлые вещи, так? Спасибо за твой труд.

Я просто читаю отзывы Гила и Франа, записанные мной в моменты их докладов. Удивительно, но когда они слышат это, то выглядят так, словно вот-вот взорвутся от эмоции. А некоторые делают то же лицо, что и Гил, когда получил первую похвалу.

Внезапно, я сознала, как же хорошо, что у меня есть семья. Воспоминания о том, как меня хвалили, когда я исполняла поручения родителей, чередой пронеслись у меня в памяти.

Точно так же, как моя семья поступала со мной, так и мне, как директору, нужно вести себя с ними. Я обязательно должна изучить их сильные стороны, чтобы похвалить их за это.

— Пожалуйста, не останавливайся и продолжай в том же духе. А теперь, наслаждайся едой.

На следующий день, был проведён урок кулинарии. Главная тема — приготовление супа. Все были поделены на группы: по мытью овощей, по нарезке овощей, по слежению за огнём. Последняя группа находится под личным присмотром Тори и Эллы. Тем временем, Хьюго приступил к приготовлению ужина.

Профессора Элла и Тори учат как правильно нарезать овощи. Те, у кого хватает сил, использую кухонный нож, а те, для кого подобный нож слишком тяжёл, используют маленькие ножи. Поскольку результат готовки провозглашён как награда за сегодняшнюю работу, все трудятся в поте лица. Несмотря на то, что для них это всё в новинку, они все-равно делают всё возможное, чтобы результат был достойным.

На моих глазах происходит производство перовой партии еды Мастерской Мэйн. Фран предупредил меня, что будучи жрицей в синей робе, я не должна помогать им с работой. Поэтому всё что мне остаётся делать — наблюдать.

У меня возникло чувство, что на меня кто-то смотрит. Это был тот мальчик, который вчера остался без супа. Сейчас он трудится в поте лица, то и дело поглядывая в мою сторону. Мне было так приятно это видеть, что когда я раздавала фрукты в качестве награды, то сделала всё возможное, чтобы он получил самый большой фрукт.

Разработка нового продукта

Детский дом сильно преобразился.

С начала занятий кулинарией, детям приходилось готовить много супа. Чем больше они практиковались в этом, тем больше развивались их кулинарные навыки. Они научились готовить быстро, а их техника обращения ножом сильно выросла. Забавно наблюдать, что порой, некоторые дети, находясь в творческом процессе, пытаются использовать нестандартные ингредиенты, однако другие дети тут же останавливают их.

Настали спокойные деньки. Думаю это из-за того, что дети наконец-то сыты.

В настоящее время, они полностью адаптировались к новому распорядку дня. По утрам они выполняют работу в храме. После обеда, убирают детский дом и практикуются в готовке.

К счастью, в ближайшее время, у Тори будет выходной, совпадающий с выходным моего отца.

Бенно только что вернулся из другого города, в котором он провёл последние несколько дней. Я пошла к нему, чтобы попросить его одолжить мне Лютца.

— Мистер Бенно, пожалуйста, одолжите мне Лютца на несколько дней!

— Одолжу, но весь следующий день, ты будешь выполнять мои поручения.

— ...Мне кажется, или вы чем-то обеспокоены?

— Тебе кажется.

...Он несомненно чем-то обеспокоен.

Я немного насторожилась, но поскольку получила Лютца, больше думаю о своём следующем шаге, и, кажется, уже кое-что придумала. Мне нужно увидеться с отцом и Тори.

— Папа, можешь взять детей из детского дома в лес? — спросила я. — Если ты будешь сопровождать их, то это обеспечит им выход за ворота без привлечения внимания.

— ...Я не против, но ты уверена что им можно покидать стены храма?

— Всё в порядке. Я поговорила с главным священником — он дал разрешение.

Он искренне недоумевал, как мне удалось получить разрешение, но тем не менее, не отказался взять детей. Тори же сказала, что она уже собралась идти в лес, поэтому не будет против сделать это с небольшой компанией.

— Я, конечно же, возьму их с собой, — начала Тори, — но что они будут там делать?

— Я собираюсь попросить Лютца, чтобы он обучил их делать бумагу. Также, хочу чтобы дети научились собирать еду, ведь они никогда не были в лесу.

Тори, обучая детей готовке супа, уже в курсе того, что эти дети живут в мире, кардинально отличающимся от нашего. Что уж там говорить, ей пришлось учить их пользоваться кухонными ножами, ведь они их никогда не видели.

Тори нахмурилась.

— Если это их первый поход в лес, разве не лучше было бы назначить им больше сопровождающих?

— Может быть и так, но поскольку их будут обучать созданию бумаги, мне бы не хотелось чтобы кто-то ещё это видел.

— Я тебя поняла. Хорошо! Я помогу тебе.

— Вуху-у-у! Тори, спасибо!

И отец, и Тори, согласились сопровождать детей в лес. Серые робы тоже могли бы присоединиться к походу, но они должны следить за порядком и выполнять работу в храме. Чтобы всё успеть, дети выдвинутся ранним утром.

Помимо корзин, ножей и топорообразных инструментов для рубки деревьев, дети принесли с собой кастрюли и пароварки. Лютц будет учить их технологии производства бумаги, которую мы освоили ещё до крещения. Суть технологии — собрать фолиновую древесину, пропарить её, затем снять кору. Пока древесина будет пропариваться, Тори и отец будут обучать детей добывать еду.

Поскольку есть вероятность, что дети могут раскрыть технологию третьим лицам, они не будут обучены всем тонкостям. Всё что они будут знать — как найти нужный сорт древесины. Что касается использования золы и связующего вещества — это, по крайней мере в начале, будет скрыто от них. Вообще, не особо боюсь что кто-то попытается скопировать наш продукт, скорее боюсь того, что третьи лица попытаются перепродать его, из-за чего будут втянуты в магический контракт.

— Сестра Мэйн, — обратился Гил, — я освою всё, что только нужно!

— Постарайся. Тебе нужно освоить как производство бумаги, так и добычу еды. — ответила я.

Со сверкающими от счастья глазами, Гил, оставив меня в храме, направился в лес. Вместе с Франом, я отправилась к главному священнику. Проделав гигантскую работу с документами, я приступила к практике молитвы. Главный священник, обнаруживая мельчайшие огрехи в движении моих ног и положении пальцев, обрушивает на меня шквал конструктивной критики. Мне определённо далеко до идеала.

Хоть это и выглядит как обычный, спокойный день, но внутри у меня настоящий ураган тревоги. Кажется я поняла, откуда этот ураган — у меня серьёзные проблемы по деньгам.

Оснащение моей комнаты, кухни, а также детского дома, стоило немалых денег. Из-за всего этого, я сильно просела по финансам. Поскольку мне не известно, на что придётся тратить деньги в будущем, тема отсутствия денег меня особенно волнует.

— Вешалки уже проданы, а готовка еды займёт немало времени... Ох, было бы здорово, если бы ресторан открылся в ближайшее время... Хотя, может я что-то упускаю? Может быть я упоминала что-то в разговоре с Лютцем, что можно было бы использовать чтобы поторговаться? Хм-м-м...

— Сестра Мэйн, — начал Фран, — о чём вы?

— Просто думаю о том, как достать деньги.

Скоро должны вернуться дети, поэтому мы направились ко входу в храм, чтобы встретить их. Спустя некоторое время, я услышала что из-за ворот доносятся радостные голоса. После этого, я увидела целую толпу детишек.

— Сестра Мэйн! Мы вернулись!

— С возвращением. — ответила я. — Полагаю, ваш поход был успешным?

— Мы собрали огромную кучу коры. — сказал один из детей.

— Ага, и я собрал больше всех! — произнёс другой.

— Понятно. — ответила я. — Очень хорошо! Думаю кору надо отнести в мастерскую, чтобы дать ей просушиться. Лютц, что думаешь по этому поводу?

— Это верное решение! — ответил он.

Внизу, в мастерской, Лютц занимается корой. Тем временем, мой отец объясняет особенности ухода за ножом, а Тори учит как подготовить принесённую еду к употреблению.

Теперь, слушайте все — сказала я, — давайте поблагодарим учителей за всё то, чему они научили вас.

Сказав это, ожидала что дети произнесут «Спасибо вам большое», но вместо этого, они все встали на колено, прокричав «Мы благодарим наших учителей!».

Отец и Тори в шоке.

— ...Гм-м. Они знают только одну форму выражения благодарности — ритуал восхваления богов. Поэтому, им не осталось ничего, кроме как использовать его, чтобы поблагодарить вас.

— Понимаю. — ответил отец. — Я догадывался об этом, но... Это удивительно.

Пока я полушёпотом объясняла поведение детей, дети покончили с благодарностью и принялись расходиться по комнатам.

— Оставшиеся священники сейчас готовят суп. — сказала я детям, которые уже хотели уйти. — Обязательно помойте руки перед едой. Также, поскольку сегодня было очень жарко, вполне вероятно, что вы вспотели. Примите душ перед сном.

— Да, Сестра! — хором ответили дети, направляясь к комнатам.

Когда все разошлись, я тяжело вздохнула.

— Извините, но не могли бы вы подождать меня? Мне нужно переодеться.

Фран проводил меня в комнату, где Делия начала переодевать меня. В те дни, когда мне нужно ходить в магазин Бенно, в храме я появляюсь в костюме ученика. Это очень удобно, потому что для переодевания, мне достаточно снять синюю робу. Однако, сегодня, чтобы не выделяться среди Тори и других, кто ходил в лес, мне пришлось надеть обычную, уличную одежду. В этом случае переодевание займёт немало времени.

— Тебе нужно несколько комплектов синих роб, чтобы носить их в храме. — проворчала Делия. — Каждый раз, когда ты спускаешься в подвал, одежда становится грязной. Я бы могла стирать грязную одежду, пока ты будешь ходить в чистой.

Синие робы изготовляются из высококачественной, шелковистой ткани. Если мне придётся купить несколько комплектов такой одежды, это выйдет в немалую сумму. Всё сводиться к тому, что мне просто необходимо где-то достать денег.

— Спасибо что подождали.

После переодевания, отправилась в мастерскую. Закрыв все двери, я отдала ключ Франу. Теперь мы можем разойтись.

— Господин Лютц, — сказал Фран, державший в руках деревянную дощечку, — это отчёт о Сестре Мэйн за сегодня.

Он зачитывает отчёт, в подробностях говоря о моём сегодняшнем дне. Также, он упоминает об изменениях моего самочувствия. Пока слушала его, меня посетила одна мысль. Чтобы сделать запись, Франу нужны чернила, дощечка и ручка. Вряд ли можно управиться со всем этим на весу. Из этого следует, что если со мной что-то произойдёт на улице, Фран не сможет записать это.

...Хм, можно ли как-то исправить эту проблему?

Себестоимость бумаги крайне высока, так что вариант с блокнотами тут же отпадает. Однако, если себестоимость упадёт, блокноты могли бы прижиться. Вполне вероятно, что штуки на подобии блокнотов уже есть ранке, но даже если это и так, они бы точно пригодились Франу и Лютцу.

Наконец-то пришёл отец, чтобы забрать меня. Я так плотно размышляла о создании компактного и эргономичного средства для записи, что не заметила как мы добрались к центральной площади.

Лютц, Лютц! — крикнула я идущему с Тори Лютцу.

— Что?

— У мистера Бенно есть связи с металлообрабатывающей мастерской, так?

— У него... есть, но... Подожди, ты что-то придумала?

— Верно! Но сначала я хочу попросить Ральфа и Зика сделать кое-что, связанное с деревообработкой.

Я бы могла обратиться с этим вопросом к Лютцу, ведь он много что умеет, но его навыки деревообработки не идут ни в какое сравнение с мастерством Ральфа и Зика, профессиональных торговцев, работающих в деревообрабатывающей мастерской. Я полностью уверенна в их уровне, поскольку своими глазами видела их работу, когда занималась вешалками. Также, не хочу обращаться к Лютцу потому, что вещь, которую требуется изготовить — подарок для него.

— Что? — грустно спросил отец. — А ко мне ты обратиться не хочешь?

— Ты и так много что сделал за сегодня! Так что всё в порядке.

— Я могу сделать ещё больше, не знала?

— Правда? Тогда не напивайся сегодня.

Я смотрю на него и немного дуюсь. Поскольку он потратил день на сопровождение детей по лесу, уверена, что сегодня он будет распивать алкоголь.

— ...Всё будет хорошо.

— Не верю тебе, когда ты говоришь так. — вскрикнула Тори, чьи слова точь-в-точь совпали с моими мыслями. — Уверенна что ты просто напьёшься и отрубишься.

В ответ он начал дразнить нас, надувая щёки.

— Мы не отправимся к дому Лютца, — сказала я, — пока ты не пообещаешь, что не будешь пить до вечера.

— Ладно, ладно. Боже, вы прям в мать.

— ...Они такие милашки, что им невозможно отказать, верно, мистер Гюнтер? — с улыбкой сказал Лютц. — По крайней мере, так вы когда-то говорили.

Я попросила отца замерить руку Лютца, а потом мы выдвинулись домой.

— Так, что я должна сделать?

Вернувшись домой, отец принялся обедать без выпивки. После, он отправился в кладовку, чтобы поискать там материал и инструменты.

— Так, у меня есть вопрос. — произнесла я. — Что проще, вырезать углубление в толстой доске, или взять тонкую доску и приколотить к ней рамку-бортик? Нужна доска, на которую можно вылить расплавленный воск, чтобы он не растёкся за её пределы.

— Хм-м. Думаю что вариант с рамкой легче.

— Рамка не даст воску растечься за пределы доски?

— Зависит от того, насколько качественно она будет прибита.

Я начала рыться в куче деревяшек, в поисках материал подходящего свойства.

— Хочу чтобы ты сделал несколько дощечек. Две размером с мою руку, две как у тебя и две как у Лютца.

— Какого размера должен быть бортик рамы?

— Ну, наверное с мой палец. Думаю такого размера будет достаточно, чтобы воск не пролился. ...Ох, ещё я хочу чтобы на одной из сторон были отверстия, чтобы продеть в них кольца. — объяснила я, попутно рисуя схему, чтобы лучше передать свои пожелания.

Отец кивнул, погладил щетинистый подбородок, а затем приступил к работе. Пока он занят работой, мы с Тори купаемся. Поскольку разгар лета всё ближе и ближе, я умудряюсь вспотеть просто занимаясь работой с документами, а в случае Тори, дело не только в поте. Она весь день провела в лесу, потому её тело и одежда собрали немало грязи.

— Мэйн, — обратилась Тори, — что ты хочешь создать?

Она подошла к умывальнику, в который я предварительно добавила нашего риншама, затем зачерпнула из него немного воды. После, она принялась медленно лить воду на мои волосы, попутно массажируя корни. Испытывая запредельное удовольствие, я начала отвечать на вопрос.

— Блокнот.

— Этот блокнот отличается от того, который ты хотела сделать из испорченной бумаги?

— Совершенно верно. — улыбаясь, ответила я. — Однако, когда-нибудь я сделаю блокнот из бумаги.

Выйдя из воды, я тщательно вытираю своё тело и волосы. Теперь моя очередь мыть её голову.

— На самом деле, эта штука не блокнот, а что-то вроде «диптиха» (Прим. Пер.: Диптих — это две доски, скреплённые между собой так, что их можно открыть как книгу.На поверхности этих досок расположен воск, на котором происходит запись текста). Думаю на ней будет удобно делать заметки, находясь вдали от рабочего стола.

— А зачем тебе просить мистера Бенно, чтобы он свёл тебя с работником по металлу?

— Хочу, чтобы мне сделали стилосы.

Проснувшись на следующий день, я взяла принесённую Лютцем сумку, чтобы сложить в неё доски, сделанные моим отцом. Затем мы с Лютцем отправились в магазин Бенно. Что ж, раз уж у меня с Бенно договор — придётся немного поработать у него.

— Доброе утро, мистер Бенно. — произнесла я. — Не подскажите, где я могла бы купить воск и найти работника по металлу?

— И что ты задумала на этот раз?

— Вы говорите «задумала», словно я какая-то интриганка... У меня есть концепт подарков, которые бы понравились Лютцу и Франу, но я не могу самостоятельно его реализовать. Поэтому, мне нужен мастер, который мог бы по описанию, сделать эту вещь для меня.

— ...Для меня? — хмурясь и смотря на сумку с досками, произнёс Лютц.

— Верно! Это подарок за тяжелую работу, которую проделал ты и Фран.

— А как же Гил?

— Он ещё не научился писать, так что для него и Делии лучший подарок — азбука.

— Ах-х...

Увидя восторженную улыбку Лютца, Бенно немного нахмурился.

— Эй, а для меня у тебя что-то припасено?

— Вполне возможно, что когда эта штука будет готова — вы захотите её. Однако, мне кажется, что ваш подарок должен быть изготовлен профессионалами из деревообрабатывающей мастерской. Вещи созданные любителями — не ваш уровень.

Бенно — владелец крупного магазина, человек, окруживший себя первоклассными вещами всех видов. Думаю, самодельный диптих будет выглядеть нелепо, в руках такого человека. По крайней мере, ставя себя на место Бенно, мне бы хотелось пользоваться только теми вещами, которые созданы настоящими мастерами.

— Воск и работник по металу? Ну что же, пошли.

Он повёл нас в свечной магазин. Я попросила чтобы все шесть досок были заполнены воском. Продавец расставил шесть досок на прилавке и начал заливать их. Затем началась самая долгая часть — ожидание когда воск затвердеет.

— Это было довольно просто, — сказал продавец, — но это самый странный проект который я когда-либо видел. Что вы пытаетесь создать?

— Хм-м, диптихи.

— Что это такое? — скептически произнёс он.

Я попыталась объяснить, но, похоже, он совсем не понял. Это вполне ожидаемо, ведь диптих не та вещь, которая может пригодиться человеку, не делающему записи на улице. Сейчас, думая об этом, мне кажется что диптихи провалятся в продажах.

...Нужно придумать что-то ещё, что могло бы принести денег.

Когда воск наконец-то застыл, мы выдвинулись в мастерскую по металлу. Удивительно, как легко я получила то, что хотела. Теперь во всей полноте осознаю важность связей. Когда я только стала Мэйн, было крайне глупо пытаться что-то делать без них.

Мы подошли к мастерской и Бенно открыл дверь.

— Мастер на месте? — крикнул он. — Я Бенно из Компании Гилберта.

Поток горячего воздуха, горячее чем ветер в самый жаркий день, ударила мня в лицо. Поскольку здесь люди работают с металлом, вполне естественно что у них есть печи, но тем не менее, здешняя жара просто поражает меня.

Заглянув внутрь, я обнаружила ученика, застывшего на месте; прилавок, больше напоминающий стол для тяжелых работ; несколько простых, деревянных табуреток; дверь, которая отделяет самую жаркую часть мастерской. Больше в помещении ничего не было.

Пока я осматривала пустую витрину магазина, из глубин мастерской вышел мужчина крепкого телосложения. Его руки были шире моей талии, а борода настолько велика, что в ней без проблем можно свить птичье гнездо. Своими большими глазами, он смотри так, что тут же вселяет ужас.

— Здравствуй, Бенно. Что тебе нужно? Снова пуговицы для дворян?

— На этот раз никаких пуговиц. — ответил Бенно. — Это ребёнок сейчас объяснит, что от тебя требуется.

— Эта крошечная маленькая девчушка? Хорошо, я весь во внимании.

— Гм-м-м! Во-первых, мне нужно несколько колец, для соединения двух досок. Что-то вроде этого.

Я набросала схему, как кольца должны соединять две доски.

— Это будет легко. — ответил он.

— И далее, я бы хотела несколько стилосов.

— Стиль усов? — попытался повторить он.

— Посмотрите, они должны выглядеть так.

Я стёрла рисунок диптиха, начав рисовать стилос. Один его конец узок, как у шила — он для написания слов, другой же плоский и широкий, словно шпатель — он для стирания. Далее, я сказала, что было бы неплохо, если у стилоса сделали зажим, чтобы прикреплять его к кольцам диптиха.

— Я хочу три таких стилоса.

— Что это вообще за штука? — наклонив голову в скепсисе, сказал он. — Чтобы сделать это, нужна большая точность. ...Ей, Йоханн, у меня заказ для тебя! — крикнул он через плечо, призывая человека, находящегося за закрытой дверью.

К нам вышел подросток, с вьющимися, ярко-оранжевыми волосами. По внешнему виду ему где-то между четырнадцатью и шестнадцатью годами.

— Это мой ученик, Йоханн. — сказал мастер. — Хоть он и ученик, но точность его работы на высоте. Поверьте, его навыки впечатляют.

Я показываю ему доску, давая то же объяснение, что и мастеру. Йоханн достаёт деревянную доску и начинает рисовать что-то вроде чертежа. Это выглядит гораздо точнее, чем мой набросок. Впрочем, что и следовало ожидать от профессионала.

— Насколько острым должен быть кончик?

— Той же остроты, что и швейная игла. Однако тело стилуса должно быть достаточно толстым, чтобы его было удобно держать...

— Это недостаточно точная формулировка. — сказал он.

Йоханн вздохнул, вышел за дверь, затем вернулся обратно. Перед нами он выложил стопку стержней разной толщины, чтобы я могла определиться.

Что из этого удобнее всего держать? — спросил Йоханн.

— Гм-м, мне подходит вот это. А тебе Лютц?

— Кажется, мне подходит вот этот.

Поскольку наши руки разных размеров, то и стилосы должны быть разные.

Я посмотрела на Бенно.

— Не могли бы вы выбрать один для Франа?

— ...Этот. — через мгновение сказал он. — Сделай и для меня тоже.

— А? Вы не сможете использовать стилось без диптиха.

— Никаких проблем. Пока будет готовиться мой диптих, параллельно с этим будет происходить создание стилоса. И поскольку работа с металлом — крайне долгое занятие, чём раньше я сделаю заказ — тем лучше.

Я кивнула ему и обратилась к Йоханну.

— Сделайте не три, а четыре, пожалуйста. — сказала я, сильно кивая головой.

— Понял. — ответил он. — Не могли бы вы описать подробнее плоскую часть? Какая у неё функция? Насколько широка она должна быть? Под каким углом должна быть эта часть? Что за зажим здесь? Ах, вы хотите, чтобы она держалась на зажимах? В таком случае, они должны быть подогнаны под кольца.

Вопросы падают на меня один за другим, и я с удовольствием отвечаю на каждый из них. Он настолько одержим, что уверенна — он точно поймёт что мне надо.

Тем временем, мастер беседует с Бенно о Йоханне. У него темперамент настоящего ремесленника, столь обстоятельного, что он не упустит ни мельчайшей детали. Его работа безупречна, но в части обговаривания моментов с клиентом — он чрезмерно медлителен. Не удивлюсь если у него бывают депрессии, когда клиенты говорят ему, что он задаёт слишком много вопросов. Но сейчас, я уверенна, он счастлив. Ведь со мной можно обсудить каждую, даже самую маленькую деталь, предстоящего заказа.

— Был бы он более компромиссным, — сказал мастер, — его жизнь была бы куда легче. Но с другой стороны, его бескомпромиссность — ключ к созданию великих вещей. Всё что ему нужно — покровитель, способный использовать его навыки на максимум. Кстати, знаешь кого-то такого?

Колеблясь, Бенно посмотрел на меня.

— Нет, она слишком молода. — констатировал мастер. — Нельзя быть покровителем тогда, когда ты мал и не можешь самостоятельно распоряжаться деньгами.

— ...Это правда. — ответил Бенно.

Разговор резко прервался, а я стараюсь не давать никаких комментариев.

...Технически, я руководитель мастерской, но у меня и правда нет денег, которым я могла бы распоряжаться. Тем не менее, мне нравится подход Йоханна, поэтому в будущем, когда мне вновь понадобятся подобные услуги, я несомненно буду приходить именно в эту мастерскую.

— Эй, Мэйн, — сказал мне Бенно, — хватить витать в облаках. Если мы закончили с заказом, то пошли в следующую мастерскую.

Похоже он чрезвычайно рад, что у него будет свой диптих.

Диптих и Карута

Мы покинули металлообрабатывающую мастерскую. Следующая наша цель — посетить деревообрабатывающую мастерскую. Она находится на той же улице, что и прошлая мастерская, поэтому идти нам недолго. Пройдя мимо трех мастерских, мы наконец-то прибыли. Бенно распахнул дверь, на поверхности которой красовался резной рисунок, изображающий скрещённые пилы на фоне дерева. Теперь мы внутри.

— Я Бенно из Компании Гилберта. — громким голосом произнёс он. — Главный здесь?

— Извините, сэр, — произнёс молодой ученик, — сейчас его нет на месте... Ох-х, Мэйн?!

— Зик! — ответила я. — Ты здесь работаешь?

Вот и знакомое лицо — Зик, второй старший брат Лютца. Подняв свой взгляд, он обнаружил меня на руках у Бенно, после чего у него упала челюсть.

— ...Ты знаешь его? — спросил Бенно.

— Да, это старший брат Лютца. — ответила я.

Бенно опустил меня на землю, и только после этого Зик заметил Лютца. Увидев его, он сказал себе под нос «...Лютц?».

Лютц всегда переодевается в Компании Гилберта, поэтому Зик впервые видит его в одежде ученика и с аккуратно уложенными волосами. Его внешний вид кардинально отличается от того, который он имеет в своей повседневной жизни.

Хм, брат Лютца. — повторил Бенно, после чего посмотрел на Зика. — Я бы хотел сделать заказ.

— Не... Не могли бы вы немного подождать? Я позову ассистента.

Торопливым шагом, Зик отправился вглубь мастерской. Вскоре к нам вышел мужчина, стройного телосложения.

— Добро пожаловать, мистер Бенно. — сказал он. — Что от нас требуется на этот раз?

— Лютц? — сказал Бенно, повернувшись в сторону Лютца.

— Да, сэр. — произнес Лютц. — Нужно сделать это.

Он достал диптих Франа и положил на стол. Бенно указал пальцем на него, объясняя что ему нужно.

— Требуется изготовить данный предмет. На лицевой части должен быть герб моего магазина, а на обратной моё имя.

Ассистент достал рулетку и принялся производить измерения, попутно записывая их на деревянную дощечку. Пока ассистент уточнял тонкости — какой материал нужен, как должен выглядеть герб, какой требуется шрифт для имени и так далее, к нам вернулся Зик. Вполне возможно, его терзает любопытство касательно Лютца.

Ей, Зик, — обратилась к нему я, — могу я тоже сделать заказ?

— ...Думаю да. Что ты хочешь?

— Мне нужно множество твёрдых досок. Все они должны быть одинакового размера, примерно такого...

Я указала на свою руку. После этого, Зик отправился за рулеткой. Мы точно определили требуемую высоту, ширину, а также толщину.

— Нужно семьдесят таких досок, пожалуйста. — сказала я.

— Семьдесят?! Зачем так много?

— Хе-хе-хе~, я использую их в качестве «каруты» для тридцати пяти основных документов. — ответила я.

(Прим. пер.: Карута — японские игральные карты. Они бывают всевозможных разновидностей, но здесь имеется в виду Ироха-карута, представляющая собой игру на совпадение, в которой каждый сопоставляет букву алфавита со словом, начинающимся с этой буквы.)

Делия и Гил, мои помощники, не обладают навыками чтения и письма. Предполагается, что помощники должны работать с документами и письмами, так что думаю карута придётся им кстати.

Гил, увидя что Фран получил подарок, несомненно будет чувствовать себя обделённым, и как следствие — дуться. Чтобы этого не произошло, я сделаю ему подарок, который будет ещё и полезным. С помощью каруты он сможет освоить письменность. Помимо этого, каруту можно использовать ещё и для обучения детей в детском доме. Умение читать и писать — то, что дети будут вынуждены освоить входя во взрослую жизнь, так что почему бы не обучить их сейчас, причём в увлекательной форме?

— «Карута»? Ты опять затеяла что-то необычное?

— Ну, в какой-то мере. К какому сроку заказ будет готов?

— Хм-м, эти штуки похожи на разделочные доски, так что...

— Это не для готовки. Доски должны быть гладкими с обеих сторон, так что их обязательно нужно отшлифовать.

— Также как эти заколки?

Я решительно кивнула. Зик задумчиво почесал голову. Шлифование такого количества досок займёт немало времени, но это важное требование, без выполнения которого ничего не выйдет.

— Спустя примерно десять дней, другие мои заказы будут закончены, — сказала я, — поэтому было бы здорово, если и этот заказ будет закончен к тому же сроку.

— Ох, этого времени будет более чем достаточно.

— Думаю, я бы могла заплатить в два раза больше, чем в прошлый раз.

— Насчёт оплаты нужно говорить с ассистентом. Я плохо разбираюсь в ценообразовании.

После сказанного, ассистент тут же позабыл о разговоре с Бенно и повернулся в нашу сторону.

— Что значит «в прошлый раз»?

— Прошлой зимой, я обращалась к Зику, чтобы он сделал мне заколки для волос. — ответила я. — В тот раз я заплатила по средней медной монете за каждую.

— Так, значит в этот раз предложение — по две монеты за одну вещь? ...Подобная цена уместна, если обратиться с заказом лично к Зику. В рамках мастерской же — это слишком мало.

Он расплылся в улыбке, но я не позволю ему поднимать цену. Когда я занималась производством бумаги, мне стала известна себестоимость дерева. Также, я знаю сколько в среднем платят ремесленникам, занимающимся деревообработкой.

Стоящий около меня Лютц, похоже, разделяет моё отношение. Острым взглядом, он внимательно смотрит на ассистента.

— Если предположить, сэр, что мастерская берёт свой процент в размере тридцати процентов, то общая цена, включающая цену на материал и цену на работу, будет меньше чем та, которую предложила Мэйн. Также, не стоит забывать, что это заказ на семьдесят досок.

Сказав это, он улыбнулся точь-в-точь как Марк. Эта улыбка как бы говорит «я не какая-то некрещёная маленькая девочка, чтобы пытаться меня обманывать». После этого, ассистент сильно нахмурился.

— Лютц! Ты что?! — выкрикнул Зик так, словно он находится дома.

— Это моя работа. — не отводя взгляда ответил Лютц.

Поскольку Лютц учился у Бенно и Марка, то он уверенно ведёт переговоры. Теперь видно во всей полноте, насколько сильно он вырос с прошлого года. В те времена, он даже имя своё написать не мог, а единственное что мог прочесть — ценники на городском рынке.

Зик, — обратилась я, — Лютц просто договаривается с ассистентом. Что в этом такого? Ты же сам говорил, что не знаешь ничего про цены в мастерской.

Услышав это, обеспокоенный Зик смотрит то на меня, то на Лютца.

— Мэйн... но, Лютц, он...

— Он бросил все силы на то, чтобы преуспеть в деле торговца. Ему пришлось усердно трудиться, так же как и тебе, чтобы освоить все навыки, требуемые для занятия торговлей.

В этом мире, единственный способ передачи знаний — устная речь, поэтому крайне редко встречаются люди, добившиеся успеха в деле, отличном от семейного дела. Семья Лютца негативно отнеслась к тому, что он выбрал нетрадиционную для их семьи профессию. Дома, он никогда не рассказывал о своих рабочих деньках. Вполне возможно, что в данный момент, это первый раз, когда кто-то из семьи соприкасается с его работой. Смотря на Зика, я вижу такое выражение лица, словно он хочет что-то сказать, но не знает как.

— Зик, в чём проблема? Думаешь что он ничего не делал, чтобы добиться успеха в своей профессии?

— ...

По итогу, в процессе переговоров с ассистентом, Лютцу удалось снизить цену до того уровня, который я предлагала изначально. Бенно, с улыбкой наблюдавший за происходящим, поднял меня на руку, небрежно погладил Лютца по голове, затем покинул здание.

Посмотрев за плечо Бенно, я увидела хмурившегося Зика.

Спустя десять дней, и стилосы, и доски для каруты, были закончены. Личный диптих Бенно тоже был готов. Полный энергии, Бенно отправился к продавцу воска, чтобы заполнить диптих.

— Так, Мэйн, — обратился он. — Как использовать эту штуку?

Вернувшись в Компанию Гилберта, Бенно в предвкушении достал диптих. Лютц наблюдает за происходящим с большим интересом.

— Этот предмет нужен для того, чтобы в любой момент времени, комфортно делать заметки. Используя стилос, закреплённый на кольце, вы можете писать прямо на воске. Размеры точно подогнаны под вас, поэтому его можно держать одной рукой. Также, учитывая твёрдый корпус, на нём намного легче писать, нежели на бумаге. Самый же главный плюс в том, что вам не нужен кто-то поблизости, чтобы держать чернильницу, поскольку диптих работает без чернил.

Бенно тут же принялся опробовать диптих. В качестве теста, он решил написать своё имя. По мере движения, стилос высекает воск, оставляя белые линии.

— ...Занимательно. На воске остаётся то, что я написал.

— Верно. — подтвердила я. — И когда вы закроете его, слова не будут стёрты. Это очень удобный инструмент для заметок. Если вы запишите в него что-то находясь на улице, то по возвращению домой, можно будет переписать это на бумагу или доску. Когда вся плоскость для записи будет заполнена, используйте другую сторону стилоса для очистки записей.

Я никогда не делала подобных предметов раньше. Единственное откуда я знаю об их существовании — книги. В древности, подобные предметы использовались сборщиками налогов. Когда они уезжали на сборы налогов, диптих помогал оперативно делать записи.

— Когда воск придёт в негодность, его можно заменить на свежий. ...Как вы думаете, мы сможем наладить продажу диптиха?

Он провёл пальцами по вырезанному на диптихе гербу, а потом и по своему имени.

— ...Это как раз то, что понравится образованным купцам и дворянам. Помимо этого, думаю, нам нужно поддерживать хорошие отношения с деревообрабатывающей мастерской, чтобы создавать диптихи на подобии моего. В любом случае, предмет, который позволяет легко записывать текст без чернил — исключительно удобная вещь.

— Так что вы думаете, диптихи будут продаваться?

— Торговцы точно будут покупать их, но вот насчёт знати не уверен. У них есть помощники, которые всегда могут сделать запись за них. ...Хотя, вот как раз помощникам и можно было бы продать подобное.

— Действительно. Вообще, идея про диптихи пришла мне в голову в тот момент, когда я наблюдала за работой Франа. Также, думаю, что если продавать диптихи помощникам, то какие-либо украшательства будут ненужны.

— Отлично. Я покупаю права.

Я продала права Бенно в полном объёме. Поскольку Мастерская Мэйн не может потянуть производство диптихов, а деньги мне нужны прямо сейчас, это вынужденная мера.

— Кстати, Мэйн, а зачем тебе эти доски?

Он показывает пальцем на сумку, битком набитую маленькими дощечками. Примечательно то, что здесь не дают бесплатных сумок, поэтому мне пришлось использовать свою. Также, думаю, надо попросить отца, чтобы он сделал что-то вроде коробки, для удобного хранения каруты.

— Из них я сделаю каруту. — ответила я. — Последний шаг для её создания — заполнение их рисунками и текстом.

— Рисунками?

— На одной из сторон дощечки будет слово, а на другой — изображение объекта, название которого обозначается этим словом. Например...

Я открыла диптих. На одной его половине написала заглавную букву «С» и нарисовала стилос, а на другой половине написала слово «Стилос».

Когда Бенно увидел это, его лицо исполнилось удивлением.

— Неужели... ты... собираешься рисовать все это самостоятельно?

— Ну, такой у меня план...

Я не могу доверить это кому-то, кто не знает что такое карута. Так что тот, кто сделает эту вещь для Гила — я. Произнеся это с гордостью, я вызвала беспокойство у Лютца.

— Мэйн, пусть этим займётся кто-то другой. Особенно созданием изображений. Я... Мне сложно понять, что ты вообще нарисовала. Если Гил увидит это, думаю, он будет испытывать то же, что и я.

— Ты очень хорошо пишешь, — подключился Бенно, — но твои навыки рисования оставляют желать лучшего.

От этих слов, у меня встал ком в горле. Никогда не думала, что я так плохо рисую. В прошлой жизни, мне никогда не говорили об этом.

— ...Я, я не так уж и плоха в рисовании! Да, несомненно, нарисованное мной отдаёт карикатурностью, но на самом деле, это самый что ни на есть авангард! Спустя время, мир признает меня и всё будет отлично!

— Понятия не имею о чем ты, — начал отвечать Бенно, — но рисуешь ты плохо. Оставь это кому-то, кто занимается этим профессионально, поняла?

— ...Я не так уж и плоха в этом.

Я не доверяю их оценкам, поэтому на следующий день, когда я была в храме, решила попросить помощников оценить меня.

— ...Так сказал господин Бенно, однако... — произнесла я, заканчивая краткий пересказ той ситуации, когда Бенно раскритиковал меня.

Делия посмотрела на рисунок в моём диптихе, после чего её глаза стали как блюдца.

— Господин Бенно сказал что это ужасно, верно? Ты видела картины раньше?

— В коридоре, который ведёт к кабинету главного священника, висит немало картин. По идее, она должна была видеть их, когда ходила к нему. — произнёс Гил. — Думаю, она просто плохо рисует.

Их слова ранили меня прямо в сердце. Я повернулась к Франу, и увидела как он хмурится. Немного отведя взгляд, он начал говорить.

— ...Безусловно, это очень уникальный стиль. — сказал он.

Залы для обрядов, ворота и коридоры — всё в храме украшено картинами и скульптурами. Объекты искусства есть даже в кабинетах синих роб. Не удивительно что мои помощники, взращённые в окружении столь прекрасных картин, обладают такими высокими требованиями к живописи. Несомненно, никому из них не понравиться мой рисунок, если он не будет на столь высоком уровне, как местные картины.

— Сестра Мэйн, может быть вам нужно обратиться к Вилме? — предложил Фран. — Не так давно, она окончила обучение рисованию у жрицы в синей робе.

— А? Обучение рисованию? Помощники могут изучать такие вещи?

— ...Чтобы удовлетворять наших господ, помощники должны уметь много вещей.

Фран объяснил, что после крещения, дети из детского дома становятся учениками серых роб. После, они приступают к работам по уборке молитвенных залов, стирке и тому подобному. Из самых способных делают помощников-учеников.

Став помощниками-учениками, они переезжают в дворянский район. Хотя они и продолжают быть прислугой, они всё равно получают знания, чтобы быть достаточно просвещёнными для работы у знати.

— Как правило, — заключает он, — манеры и этикет — базовые вещи для всех, но каждый отдельный священник или жрица могут изучать разные вещи.

— Это что-то вроде специализации. — добавляет Делия. — Есть жрицы-ученицы, подносящие цветы, а есть священники-ученики, изучающие математику.

Хах. — задумчиво произнесла я, когда они покончили с объяснением.

Я повернулась к Гилу, чтобы спросить напрямую человека, которому будет вручён подарок.

— Гил, что думаешь, стоит ли мне обратиться к Вильме?

— А? Я? Почему вопрос ко мне? — взволнованно произнес он.

Гил сильно озадачен моим вопросом, поэтому пришлось объяснить, что спрашиваю его потому, что его ответ определит вид подарка, который он получит.

—...Гил, каждый день ты усердно работал, поэтому ты заслужил награду. Единственное что надо уточнить, кто будет заниматься её производством.

— Уф, награда? Хм-м-м...

Сказав это, он замолк. Постепенно, его лицо начало краснеть, и когда оно достигло ярко-красного цвета, он схватился обеими руками за голову.

—Я не могу. Не могу я сказать этого. — пробормотал он. — Как же это неловко.

Он стонет и бормочет, ходя кругами по комнате.

Хм, может быть дело в Вильме? Он что-то испытывает к ней? Или ему стыдно заручиться её помощью? В любом случае, пока что я терпеливо жду его ответа. Пока наблюдала за его забавными действиями, он резко остановился, словно принял важное решение.

— ...Хорошо! Если нет времени, чтобы сделать это самостоятельно, помощь Вильмы будет кстати. ...Просто твой почерк такой красивый, что... А-а-а-а!

Не выдержав смущения, он выбежал из комнаты, перепрыгивая с десяток ступенек на лестнице. Спустя мгновение, донёсся звук хлопнувшей двери. Уверена, он заперся у себя в комнате и дрожит от смущения.

— ...Сестра Мэйн, — обратился Фран. — что вы решили?

— Гил не склонен нахваливать, поэтому его оценка моего почерка толкает меня к тому, чтобы самостоятельно оформить текстовую часть карточек.

— Очень хорошо. — ответил он, сдерживая улыбку. — Я обращусь к Вильме, чтобы она помогла с изображениями на карточках.

В итоге, мы решили что рисовать будет Вильма, а писать текст я. Фран, почувствовав что разговор подошёл к концу, начал возвращаться к работе, но я окликнула его.

— Фран, подожди секунду, у меня есть кое-что для тебя.

— ...Для меня?

Я достала диптих, сделанный для него. Он сильно отличается от моего по размеру, но для Франа будет как раз.

— Ты мой единственный образованный помощник, поэтому несложно понять, что на тебя возложено чрезмерно много работы. А учитывая то, что я взяла на себя управление детским домом, работы стало ещё больше. Вопреки этому, ты всё равно справляешься, поэтому я хочу искренне тебя отблагодарить.

Я объяснила ему как пользоваться диптихом. Затем, сказала, что идея по созданию этого предмета возникла у меня тогда, когда я увидела как сложно ему записывать, находясь на улице. Услышав это, он восторженно улыбнулся, а его глаза добродушно прищурились.

— Так быстро создать концепцию, а потом ещё и перейти к её реализации... Сестра Мэйн, я сделаю все, чтобы более качественно следить за вашим здоровьем.

— Ничто не доставляет мне столько удовольствия, как твоя работа. — ответила я.

Передав диптих Франу, я заметила как завистливо Делия смотрит на него. Да, она совершенно не умеет скрывать свои эмоции.

— Делия, это для тебя. — сказала я, запустив руки в сумку. — Хоть ты и не работаешь в детском доме, но твой усердный труд по уборке первого этажа заслуживает уважения. Помимо этого, когда Франа здесь нет, ты занимаешься приёмом посетителей, что тоже немаловажно.

— Что это такое?

— Это доска и мел. Используй их, чтобы практиковаться в письменности. В конце концов, помощник должен уметь писать под диктовку.

Я пишу имя Делии на доске и передаю ей. Она пристально смотрит на своё имя. Мне казалось, что в отличие от Гила, Делия хотя бы немного умеет читать, но теперь видно, что находясь у главы храма, она этому не училась.

Это твоё имя. — сказала я. — Научись писать его, хорошо?

Спустя некоторое время, Гил пришёл в себя и покинул комнату. Я, так же как и Делии, вручила ему доску с мелом. Понимая что Гил и Делия непременно будут соревноваться друг с другом в учёбе, я решила показать им правильный пример письма. В этот момент, я принялась заполнять разрисованные карточки каруты. Интересно то, что когда делала заказ у Вильмы, мною был учтён факт её воспитания в храме. Поэтому, в качестве изображений были выбраны события из Священных Писаний и изображения богов.

Бенно, увидев Готовый продукт, с моим текстом и рисунками Вильмы, тут же захотел выкупить у меня все права, но я хочу чтобы Мастерская Мэйн имела право производить эти карточки для детского дома. В итоге было решено заключить договор, по которому я получаю тридцать процентов с продаж каруты. Такой вариант меня вполне устраивает. Теперь, когда карута начнёт продаваться, у меня будет небольшой доход.

Найдя источник дохода, я наконец-то вздохнула с облегчением. Интересно, с остальными вещами, которые я придумаю, будет также?

Приготовления для Звёздного Фестиваля

Сегодня я посетила дом Коринны, чтобы заказать голубую мантию для церемоний и другую для повседневного использования. Поскольку церемониальное одеяние потребует времени, я заранее послала запрос через Бенно. Дизайн вышивки, оплату и многие другие детали необходимо было обсудить со мной лично.

Поскольку сама Коринна беременна, мне сказано было привести с собой ассистента для снятия мерок. Бенно и раньше снимал с меня мерки поверх одежды, но Коринна хотела, чтобы они были сделаны как следует, поскольку мы планируем сотрудничать еще долгое время. Коринна также разрешила мне взять с собой мать и сестру.

Мама плохо себя чувствовала, и хотя она хотела пойти с нами, отец запретил ей. По этой причине я пришла вместе с Туули, так как Лютц сегодня отсутствует.

- Торжественно... это означает, что будет использована очень хорошая ткань, верно? Я впервые вижу такую мягкую, гладкую ткань.

Я разделась до нижнего белья, чтобы Туули смогла снять с меня мерки. После этого Туули с сияющими глазами взялась за ткань. Мастерская Туули обычно не работает с таким прекрасным материалом, поэтому наблюдение за работой Коринны должно быть хорошим опытом для Туули.

Ткань для моего церемониального одеяния досталась мне от Бенно. Она была выкрашена в синий цвет, вероятно, в мастерской моей матери, и вернулась в магазин Коринны. Его лазурно-голубой цвет напоминает цвет моих волос.

- Мэйн, сейчас ты можешь одеться. Туули, спасибо за помощь. Это церемониальное одеяние будет вышито с декоративными словами, выражающими молитвы Священного Писания. Как только свет засияет на этих буквах, они будут блестеть золотом и серебром, и это будет очень красиво.

В центре вышивки был пришит герб. Дворяне используют свои фамильные гербы, но поскольку у меня их нет, они использовали герб моей мастерской.

- Это крест Мэйн?

- Да. Это крест мастерской Мэйн.

Коринна накрыла весь стол синей скатертью, которая блестела, как волнистое море.

- Обычно нужно удостоверяться, что ткань и дизайн церемониального одеяния выделяются, определяя ткачество и выбирая пряжу. Поскольку у нас мало времени, я воспользуюсь уже готовой тканью, хорошо? Я планирую, чтобы его форма выделялась, когда свет будет сиять на нем, используя вышивку с ниткой того же цвета, но Мэйн, мне интересно, какой дизайн тебе понравится?

Когда она сказала, что вплетет дизайн в саму ткань, на ум сразу пришел тканый узор кимоно. Интересно, планирует ли она вышивать мягким материалом, похожим на фигурный атлас или шелковый дамаск.

Поскольку я маленькая, места, где она может вышивать, будут немногочисленны. Тем не менее, будет много ткани, так как рукава, которые имеют много места для локтей, такие же широкие, как у кимоно с длинными рукавами. Хотя мы сэкономили время, взяв готовую ткань, по сравнению с тем, если бы занялись плетением ткани с нуля, но все же слишком большое количество вышивки будет сложным.

- Эм, Мисс Коринна. Даже если вы спрашиваете меня об этом, я не знаю, так как никогда не видела церемониального одеяния. Однако, если вы собираетесь применять вышивку повсюду, придерживайтесь простого варианта…

Я должна была увидеть его во время крещения, но мои воспоминания были полностью сметены библиотекой и позой Глории. Я действительно не помню одеяния, которые носили жрецы. Я помню Священные Писания, которые держал в руках Старший Священник, но что касается его экстравагантного одеяния, то в голове вырисовывается лишь пустота.

- Мэйн! Церемониальная одежда дворян не может быть простой!

- Но большое количество вышивки - это в то же время большое количество работы, поэтому я думаю, может было бы неплохо оставить ее немного простой?

Коринна положила руку себе на щеку и сказала: "Что ж, давайте посмотрим."

- Было бы здорово, если бы мы могли показать экстравагантность с простой вышивкой, точно так же, как выходное платье Туули, которое появилось после нескольких простых корректировок, но что-нибудь приходит на ум, Мэйн?

По настоянию Коринны я роюсь в памяти и размышляю.

Вместо того, чтобы вышивать все небольшими узорами, мы должны уменьшить те части, которые должны быть вышиты.

- Как насчет того, чтобы украсить все цветами и рисунком струящейся воды?

- Рисунок струящейся воды?

- Хмм, это значит, что в нескольких местах нужно вставить цветы в узор, который создает впечатление текущей воды. Если вы расширите пространство между рябью воды и поместите некоторые лепестки между ними, это будет выглядеть великолепно, даже если вышитых частей немного... по крайней мере, я так считаю.

Крепко, но гибко держа мел, я рисую на грифельной доске плавные изгибы. Варьируя толщину изгибающихся линий, я изображаю рисунок струящейся воды. Я пытаюсь добавить маленькие сердечки, похожих на цветки вишни и лепестки, собранные в группы из пяти длинных и узких сердечек.

- Хорошо бы еще немного подумать о дизайне цветов, но эта струящаяся вода приятная. Ты богиня воды, в конце концов, разве ты не Мэйн?

После того, как я услышала это прозвище от хихикающей Коринны, у меня сжался рот.

- Мисс Коринна, как далеко вы распространили эту историю?

- Я думаю, Отто находит это забавным и распространяет.

- Отто полный дурак.

Во время обеда, приготовленного Коринной, она и Туули возбужденно заговорили о цветах, украшающих струящуюся воду. Учитывая, что я не знаю названий стольких цветов, меня оставили позади.

- Мисс Коринна, похоже, Мастер Бенно хочет войти в комнату...

- Извини, что помешал тебе во время обеда, Коринна. Я кое-что хотел передать Мэйн. Ты не против?

- Да, все в порядке. Мэйн закончила и, по-видимому, не знает, что делать со своим свободным временем.

После того, как меня поманили, я встала со стула и направилась к Бенно.

- Почитай это где-нибудь в одиночестве, где никого нет. Было бы очень хорошо, если бы ты сказала мне, что у тебя есть хорошие идеи.

- Хорошо...

Бенно протягивает мне листок бумаги, быстро машет рукой и возвращается в магазин.

Осмотрев окрестности и убедившись, что поблизости никого нет, я тут же с шорохом развернула сложенный листок бумаги. В нем содержался список проблем, отмеченных Бенно.

- Погодите-ка, сначала памятка о мерах предосторожности, а теперь письмо со списком задач?

Здесь содержатся различные вопросы, такие как Отто и его бесполезность с тех пор как Коринна забеременела, также вопросы, связанные с итальянским рестораном, его интерьер, меню, обслуживание и цена за гостя. Если здесь есть задачи, которые я могу решить одним щелчком пальца, то рано или поздно я подумаю об этом, но есть также весьма проблематичные вопросы. Конечно, на бумаге также перечислены проблемы, с возникновением которых я должна поднять белый флаг.

Обдумывая свой ответ Бенно, я изучала задачи одну за другой. Прочитав последнюю, я бледнею и резко вдыхаю...

- Мэйн, что случилось?

Как долго я стояла в оцепенении? Туули взглянула на письмо, которое заставило меня выглядеть мрачной и встревоженной. Я в панике сложила его, но, поняв, что оно равно странице каракулей для Туули, которая не умеет читать буквы, втайне выдохнула.

- Скажи, что там написано?

- Это секрет, поскольку там идет речь о работе.

Обманув Туули, которой не терпелось узнать содержание письма, я быстро положила листок бумаги со списком проблем в свою сумку.

После медленного вздоха я пытаюсь найти решение для последней проблемы, но это не дается мне легко. Поскольку Бенно сказал, что вывод Лютца за пределы города произойдет после того, как будет определено место для мастерской, я просто проглотила эту историю. Я отнюдь не считала, что он не может взять с собой Лютца только потому, что ему еще не разрешил отец Лютца. Как и я, Лютц верит в оправдания Бенно. При виде Бенно, возвращающегося из города, глаза Лютца заблестели в ожидании, не решит ли он в ближайшее время вопрос о месте для мастерской. Я не могу сказать Лютцу, что он может пойти туда даже завтра, если его отец даст свое разрешение. Это вызовет непоправимый раскол в семье Лютца.

... Я просто не знаю хорошего способа убедить отца Лютца.

Туули и Коринна хотели использовать цветы каждого из четырех сезонов в вышивании, но пока они думали, делать это сверху вниз или слева направо, а я была в тупике.

******

- Звездный Фестиваль состоится скоро, не так ли?

- Ч-Что?

По дороге в храм меня окликнул Лютц, и я вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Лютц посмотрел на меня слегка прищуренными глазами. Хранить тайну от Лютца, который заботится о моем здоровье - Геркулесова задача для меня.

- Что случилось, Мэйн? Ты совсем рассеянная.

- Вовсе нет! О чем мы говорили?

Очевидно, быстро заметив, что я как в тумане, Лютц со вздохом вернулся к теме.

- Звездный Фестиваль. Похоже, что мы можем пойти вместе в этом году?

- Звездный Фестиваль? ... А, ты имеешь в виду летний фестиваль? Это об игре с водой, верно?

- Нет, это не вода, а фрукт Тау.

Фрукт Тау - это маленький красный плод, который появляется на виду весной. Я слышала, что он раздувается до размера кулака, накапливая много воды летом. Я представляла это как нечто вроде естественно возникающего водяного шара, но я никогда не видела его настоящего.

- Если это не игра с водой, то что же это за Фестиваль Звезд?

Я действительно не понимаю, что это за фестиваль, так как я никогда не участвовала в нем. Лютц объяснял мне, а я в замешательстве склонила голову набок.

Похоже, Звездный Фестиваль - это не просто игра с водой, а день свадебных церемоний. По-видимому, все брачные церемонии проводятся вместе один раз в год, и кажется, что метание фрукта Тау связано с брачными церемониями.

- Те, кто не участвует в свадебных церемониях, отправятся в лес, когда ворота откроются во второй раз, и соберут фрукты Тау. Когда прозвенит третий колокол, начнутся брачные церемонии, а после того, как они закончатся на четвертом, невесты и женихи уйдут. Гости, собравшиеся на центральной площади, будут прятаться в различных переулках и готовиться использовать фрукты Тау, которые у них есть.

Я вспомнила зрелище церемонии крещения, когда на главной улице появилось множество людей, и я представила себе, как все они держат в руках воздушные шары с водой. Это сюрреалистично. Я не понимаю смысл.

Однако есть много событий, связанных с важными церемониальными случаями, которые не имеют значения для постороннего. Даже в книгах, которые я читала в прошлом, было много таких событий: гости, дерущиеся на церемонии бракосочетания, все приглашенные, вторгшиеся в брачную ночь или право брачной ночи, принадлежащее местному лорду. Вероятно, лучше всего соблюдать обычай, учитывая культуру этого места.

- А потом?

- После того как все невесты и женихи выйдут на центральную площадь, битва начнется с колокольного звона. Другими словами, фрукты Тау будут бросаться в женихов и невест.

- В женихов и невест!?

- Верно. Они будут бежать в свой новый дом, пока жених защищает свою невесту. Можно сказать, что это проверка на надежность. Пока они бегут, толпа будет бросать фрукты Тау в них, и это превратится в изнурительный цикл бега по всему городу.

- Какой удивительный фестиваль.

Даже при обмене помолвочными подарками в Японии будут какие-то таинственные товары, но в этом есть смысл. Бросание фрукта Тау в невест и женихов может означать молитву за детей или увековечение потомства, если плод лопнет со многими семенами.

- Но знаешь, те, кто собирает и бросает фрукт Тау с величайшим усердием, определенно взрослые, которые не смогли пожениться в этом году. Каждый год они нацеливаются на невест и женихов с невероятной энергией, тлеющей в их глазах. И все же это забавно.

Включая мое время в качестве Урано, мое отношение к таким вещам, как любовники и брак, было крайне слабым. Я слишком хорошо понимаю эмоции взрослых, которые не смогли пожениться, и бросают фрукты Тау изо всех сил в молодоженов, когда те покидают храм с улыбками и полными счастья.

- ... Я поняла, что это за праздник. Я с нетерпением жду этого, Лютц.

- Ох, Мэйн, правда? После того, как супружеские пары будут изгнаны фруктами Тау, на площади будут выстроены различные праздничные блюда. Дети вернутся домой, когда солнце сядет, после того как они насытятся. Тогда детям запрещено будет уже выходить на улицу. Причина в том, что дальше это станет фестивалем только для взрослых, где будет подаваться алкоголь.

Как и следовало ожидать от фестиваля с названием Звездный, самое важное событие, по-видимому, начинается ночью. С уходом детей это становится праздником для неженатых взрослых, которые, торжественно отпраздновав чужие браки, будут искать себе любовников. По словам Лютца, больше всего будут раздражены те, кто родился летом, их церемония совершеннолетия наступает в конце лета.

- Хм, интересно, дети из приюта участвуют в фестивале?

- Кто знает? До сих пор я их ни разу не видел. ... Тебе что-то надо делать в храме, Мэйн? Если я правильно помню, ты сказала мне, что до осени ничего не надо, но разве мы сможем пойти на Звездный Фестиваль вместе?

Я не смогла ответить сразу встревоженному Лютцу. Учитывая, что брачные церемонии будут проходить в храме, для меня, возможно, найдется работа.

- ... Я правда не знаю, поэтому попытаюсь спросить у Старшего Жреца.

Я вхожу в храм, а Лютц возвращается в магазин. Проводив Лютца, я переоделась в своей комнате. Когда я писала письмо с просьбой о встрече со Старшим Жрецом, я попыталась расспросить Франа о Звездном Фестивале.

- Эй, Фран, ты когда-нибудь принимал участие в Звездном Фестивале?

- Сестра Мэйн, это не Звездный Фестиваль, а ритуал Звездного Союза. Разве Звездный Союз не ритуал для благословения заключивших брак?

Фран объяснил, что это ритуал под названием Звездный Союз, а не Звездный Фестиваль в храме, и что он связан с мифом о благословении Богом Тьмы, который является верховным божеством, брака между Богом Жизни и Богиней Земли.

Поскольку первоначально это была церемония, проводимая ночью, когда легче всего было получить божественную защиту Бога Тьмы, кажется, что даже сейчас благородный район все еще празднует ее ночью. Похоже, что церемония простолюдинов была отделена от дворян и перенесена на утро после того, как количество жителей в городе выросло.

- Если это благословение Бога Тьмы, то, кажется, лучше получать его зимой, когда ночи длинные...

- Сестра Мэйн, было лето, когда Бог Тьмы разрешил двум богам пожениться. Учитывая, что зимой существует ритуал жертвоприношения, то не будет священников, которые могли бы даровать свои благословения.

Я легонько покачала головой, подумав, а затем кивнула на отрицание Франа. Хоть я и предположила это, но было вполне логично, что в середине зимы не будет никаких свадебных церемоний.

- Если хорошенько подумать, трудно провести брачную церемонию в метель. Если учесть, что молодоженам приходится готовиться к зиме, то женитьба до осени вполне логична. А также, если годовщина свадьбы одинакова у всех, вероятно, не будет мужей, сердящих своих жен, из за того, что они забыли дату свадьбы.

Сказав эти слова, я закончила писать письмо.

- Фран, не мог бы ты отнести это письмо Старшему Жрецу? Есть вещи, которые я хочу спросить у него насчет моих и сиротских обязанностях во время Звездного Фестиваля.

- Как пожелаете.

Несмотря на то, что утром я помогала Старшему Жрецу с документами, от меня все еще требовалось официально просить о встрече в письме, даже для мелких вопросов. Я постепенно привыкаю к этим надоедливым формальностям. Тем не менее, есть много ситуаций, когда тривиальные вопросы решаются путем записи в письме.

Как бы то ни было, Фран и Старший Жрец снова и снова повторяли мне, чтобы я не болтал беззаботно в присутствии других людей.

Несмотря на то, что я назначила встречу на несколько дней позже, Старший Жрец схватился за голову в тот момент, когда прочитал письмо, которое передал ему Фран и позвал меня в свою тайную комнату.

Я послушно следую за ним, но не могу понять причину, по которой он был бы так обеспокоен моей просьбой о встрече.

- Это в порядке, что у меня не было назначенной встречи?

- Ты дура. Ритуал Звездного Союза завтра, верно!? Разве церемония не закончится до того, как вы разошлете что-то вроде письменных приглашений?

Когда мы вошли в тайную комнату, глаза Старшего Жреца сверкнули. Учитывая, что Старший Жрец читает мне лекции в этой комнате, демонстрируя гнев и делая атмосферу холодной, он обычно ругает меня с невозмутимым выражением лица, легче встретиться с его гневом в его обычном офисе.

- Ах, вот как? Я просто думала, что еще есть время, так как мне только сказали, что это будет скоро...

- Я полагаю, что эта тема не поднимется в храме, поскольку это общеизвестно. Так как у нас был неплохой прогресс с накопившимися документами, я отложил твое образование. Похоже, что мы должны поставить образование на приоритетное место, не так ли?

Старший Жрец ясно понял, что я ничего не знаю о событиях в храме. Это плохо. Это опасное предзнаменование.

В сиротском приюте я слышала сплетни между священниками в серых одеждах о том, что, несмотря на то, что служители Старшего Жреца считаются первоклассными, усердное обучение заставляет их неохотно быть добровольцами. У меня плохое предчувствие, что эта тренировка вот-вот обрушится на меня, и я стараюсь незаметно отвести глаза. На краю моего поля зрения появилось раздраженное выражение лица Старшего Жреца.

- Боже мой, ты... Так, отвечаю на твой вопрос, ритуал Звездного Союза - это церемония взросления. Поскольку ты ученик, ты не должна участвовать в церемонии. Скорее, как главный, стой на страже, чтобы сироты не покинули приют. Будет много людей из города, входящих и выходящих из храма во время ритуала Звездного Союза. Убедитесь, что ни один человек не покинет приют во время ритуала, так как это церемония, где священники в синих одеждах с нетерпением ждут милостыни.

Я была взволнована, когда мне сказали остаться в приюте в день фестиваля. Поскольку я хочу участвовать в Звездном Фестивале и бросать фрукты Тау, я действительно не хочу застрять внутри.

- Эм, я бы хотела принять участие в Звездном Фестивале в нижнем городе. Это запрещено?

- Фестиваль в нижнем городе?

Брови Старшего Жреца слегка дернулись.

- Все городские дети пойдут в лес, чтобы собрать фрукты Тау в течение всего утра. Во второй половине дня это, по-видимому, превратится в праздник метания фруктов Тау в других людей.

- ... Что это? Как это связано со Звездным Союзом?

- Я не совсем понимаю. Я никогда не участвовал в этом до сих пор, так как в прошлом году у меня было Поедание, а в годы до этого мое физическое состояние было плохим. Я с нетерпением жду этого, так как это первый год, когда я могу участвовать, но…

Выражение лица Старшего Жреца колеблется между отказом и сочувствием. Он хотел сказать мне, что это запрещено, но в то же время ему стало жаль меня, потому что я впервые могу участвовать в таком.

- ... Это плохо? Еще я думаю, что дети из приюта будут послушными, если я возьму их с собой.

- Утром будет хорошо, но что ты будешь делать днем? Будет проблематично, если после вывоза сирот в город произойдут ненужные ссоры. Поскольку жрецы в синих одеяниях отправятся в благородный район во второй половине дня, в храме никого не останется.

Похоже, что жрецы в синих одеяниях и их слуги покинут храм для Ритуала Звездного Союза в благородный район, как только завершатся брачные церемонии.

Разве не будет хорошо играть на территории храма, когда некому будет злиться?

- ... Старший Жрец, когда все вернутся после сборов плодов в лесу, не могли бы вы позволить им бросаться фруктами Тау с сиротами на территории храма во второй половине дня? Таким образом, в храме останется кто-то главный. Поскольку это редкий случай, я хотела бы, чтобы дети приняли участие в фестивале. И, учитывая, что это первый раз для меня, я очень жду этого...

Слегка опустив глаза и немного поразмыслив, Старший Жрец медленно поднял голову и сказал: "Хорошо. Но вам придется убрать территорию храма как следует. Кроме того, я не буду возражать, если вы не вызовете переполох среди жителей города."

- Большое спасибо.

*****

В приюте состоялось импровизированное подготовительное собрание с сиротами. После уборки молитвенной комнаты в начале переезда и переодевания в одежду для леса, они будут ждать нас с Лютцем. Они будут тайком собирать фрукты Тау в лесу. Сироты, которые всегда были ограничены детским домом, очень взволнованы. Все будет хорошо, пока их не обнаружат жрецы в синих одеждах.

- В этот день я буду часовым.

- Я буду готовить перевозки.

Жрецы в серых одеждах не могут собирать фрукты Тау в лесу, так как у них есть различные задачи, такие как участие в ритуале, подготовка к отъезду жрецов в синих одеждах и стояние на страже в качестве часовых. Они с завистью смотрят на резвящихся детей.

- Однако, как только церемония закончится, все обязанности будут выполнены, верно? Что касается метания фруктов Тау, то как только все закончат свою работу и жрецы в синих одеждах со своими слугами отъедут, мы сможем начать метательную битву. Будет веселее, если все присоединятся. Мы будем терпеливо ждать, пока все жрецы закончат выполнять свои обязанности, хорошо?

Как только я спросила это у детей, они кивнули.

- Да, мы подождем!

- Я возьму на себя долю тех, кто не может прийти из-за своих обязанностей.

Жрецы в серых одеждах, которые дежурят, пошли на компромисс, приготовив обед и заставив детей терпеть. Похоже, они раньше обходились без ужина в день ритуала Звездного Союза, так как жрецов в синих одеждах не было.

- Я попрошу своих поваров приготовить побольше еды.

Вернувшись в свою комнату, я попросила Хьюго и Эллу через Фран, чтобы в день Звездного Союза они закончили свои дела и приготовили ужин к четвертому звонку.

Поскольку Хьюго - взрослый человек, который не смог жениться, он горит желанием участвовать в фестивале. Я слышала от Франа, что он хочет закончить свою работу как можно быстрее. Хотя он не сможет бросать фрукты Тау в супружеские пары, но все же будет хорошо, если он сможет угодить детям из приюта, верно?

Звёздный Фестиваль

В день звездного фестиваля.

Ранним утром, когда солнце уже взошло, но не дает ощутить летнюю жару, город уже был окутан обычной для праздника суматохой, так как люди суетились. Даже если ворота еще не открылись, поток людей направлялся к южным и восточным воротам.

- Я ухожу, мам.

- Мэйн, обрати внимание на то, чтобы не задерживаться на долгое время. Лютц, извини, но как обычно, Мэйн на тебе.

Я выхожу из дома вместе с Лютцем, который пришел за мной. Кажется, что Туули собирается насладиться фестивалем со своими друзьями. Она бежит к воротам вместе с Ральфом и Фей.

- Повеселись сегодня, Мэйн.

- Ты тоже, Туули.

Держась за руки, Ральф и Туули расстаются с нами, а мы с Лютцем направляемся в храм, идя против людского потока.

Люди появляются небольшими группами из переулков, когда они идут к воротам с весело блестящими глазами. Поскольку все знали, что они промокнут, ни один человек не надел красивую одежду, несмотря на то, что это фестиваль.

Мы протискиваемся сквозь противоположные волны людей на центральной площади, а затем направляемся еще дальше на север. После этого пешеходное движение медленно уменьшается. Те, кто планирует отправиться в лес сразу после открытия ворот, уже собрались у самих ворот.

- Мэйн, пожалуйста, оставайся в приюте, ладно?

- Что? Почему?

Я планировала пойти в лес, чтобы собрать фрукты Тау вместе со всеми, поэтому я в замешательстве посмотрела на Лютца. Лютц открывает рот, и по выражению его лица я понимаю, что ему трудно найти хороший способ сказать мне что-то.

- Нам нужно много фруктов Тау, очень много. Если я возьму тебя с собой, мы не успеем вернуться в храм до четвертого звонка.

Намереваясь отправиться в лес на экскурсию вместе со всеми, я опускаю голову из-за разумных доводов Лютца. Как обычно, я ненавижу себя за то, что стала не более чем обузой.

Нежно поглаживая меня по голове, чтобы успокоить, Лютц слегка понижает голос.

- Ты знаешь, что люди могут прийти посмотреть, как идут дела в приюте. Не лучше ли тебе, директору, остаться?

- Эх, это верно.

Вероятность того, что Старший Жрец или служители Храмового Мастера придут предупредить меня или проверить, как идут дела, высока. Если Храмовый Мастер узнает, что приют совершенно пуст, он может обвинить не только меня, но и Старшего Жреца, который дал свое разрешение.

- ... Хорошо, я остаюсь.

Мы прибыли в храм почти одновременно со вторым звонком. Пришло время открывать ворота.

◇◆◇◆

Вместе с Франом я наблюдаю, как всех уводит Лютц. Они выскользнули через заднюю дверь приюта, дети держали руки у рта, чтобы не болтать. Ничего не поделаешь – привратник изо всех сил старается сохранить серьезное лицо, когда видит детей, а когда дети видят его, они не могут удержаться от смеха. Надеюсь, это заставит детей молчать, по крайней мере, до тех пор, пока они не покинут приют.

Увидев, что все, кто покинул храм, побежали к воротам, повышая голоса, я возвращаюсь в свою комнату, испытывая чувство ревности. Там я переодеваюсь в синий халат, чтобы официально нести службу в приюте.

- Делия, ты не против того, чтобы не ходить в лес?

- Чтобы стать хозяйкой, мне не нужно учиться собирать что-то в лесу. Вместо этого, я хотела бы быстрее запомнить эти иероглифы.

Гил и Делия упражняются в чистописании, соревнуясь, кто первым заполнит дощечки, которые я им дала, совершенным алфавитом. Гил, кажется, запоминает их немного быстрее. Я думаю, это потому, что он взял каруту в приют, чтобы играть со всеми.

- Гил обгоняет тебя, верно?

- Ну всего совсем чуть-чуть, не правда ли!? Скоро я начну обгонять его!

Оставив наблюдение за поварами на Делии, я решаю пойти в приют вместе с Франом.

Когда мы спускаемся на первый этаж, я бросаю мимолетный взгляд через открытую дверь на Хьюго и Эллу, которые с ужасающей энергией готовят еду к четвертому звонку, когда будет бросаться фрукт Тау.

- Старший Жрец приказал мне объяснить тебе ритуалы в храме сегодня утром.

Более серьезным тоном Фран продолжает: "Сестра Мэйн, он также сказал, что, пока вы не запомните их как следует, вам будет запрещено проводить мероприятие по бросанию фруктов Тау в приюте."

Главный Жрец, который не терпит ни малейшего компромисса в отношении образования, кажется, немедленно создал для меня образовательную программу. Хотя я и должна запомнить все до конца дня, но все же материала довольно много, чтобы осилить.

- Старший Жрец назначил это вам рассчитав ваши возможности, основываясь на ваших расчетах и грамотности.

Я чувствую себя подавленной после того, как увидела содержание, написанное на деревянной бирке, но Старший Жрец неправильно понимает. Моя способность к вычислениям - это дар моей прошлой жизни, а моя способность к грамотности - это то, чего я стремлюсь достичь, потому что это необходимая способность к чтению. У меня будут неприятности, если он использует это в качестве основы для материала о ритуалах храма! На самом деле я не такая уж умная.

Направляясь к приюту и проходя по коридору, я вдруг столкнулась со жрецом в синем одеянии, лица которого никогда прежде не видела. Очевидно, этот жрец собирается подготовить ритуал.

- О? Разве ты не бесстыдный простолюдин, одетый в синее? В сегодняшнем ритуале нет места детям, не так ли?

- Прошу прощения, Брат, но мои сегодняшние обязанности не имеют ничего общего с ритуалом. Моя единственная обязанность, возложенная на меня самим Старшим Жрецом, состоит в том, чтобы дети не нарушали церемонию, и я должна держать их в приюте.

- Хм, понятно. Полагаю, простолюдину удобно присматривать за сиротами. Обязательно займись своей работой.

- Благодарю тебя за ободряющие слова, Брат.

Жрец в синем одеянии уходит, фыркая и не выглядя при этом удивленным. Я тоже иду к приюту. Фран тревожно хмурится и зовет меня.

- Эм, Сестра Mэйн. Прямо сейчас...

- Не беспокойся об этом, Фран. Со мной все будет в порядке, пока они пользуются только своими ртами.

Как только я вошла в приют, то увидела несколько жрицов в серых одеждах, оставшихся в приюте. Как и следовало ожидать от тех, кто остался позади в качестве кандидатов на цветочное подношение, каждый ребенок различного типа, но все они очень красивые дети с пропорциональными телами.

- Ох, Сестра Мэйн. Что случилось?

Повернувшись в мою сторону, одна из них слегка наклоняет голову набок. Ее манеры изысканны. Она больше похожа на настоящую леди, чем я.

- Я планировала остаться здесь, потому что в это время люди часто приходят и проверяют вещи. Вы на дежурстве, я полагаю?

- Нет, но так как поход в лес нас не привлекает, мы подумываем, не остаться ли нам и приготовить суп.

- Что ж, буду очень признательна.

Среди жриц в серых одеждах я узнала лицо.

Это девочка лет двадцати пяти. Ее светлые, почти ярко-оранжевые волосы были аккуратно уложены. Ну, учитывая, что она носит волосы наверху, было бы странно называть ее девочкой, так как она считается взрослой женщиной в этом мире. Однако с ее детской внешностью она идеально подходит к тому, чтобы называть ее девочкой.

- Вильма, спасибо, что оказала мне услугу и нарисовала каруту. Это была очень красивая работа.

Светлые глаза Вильмы, всегда улыбающиеся, сузились, отчего ее кротость стала еще заметнее.

- Нет, это я должна благодарить вас за то, что вы позволили мне рисовать. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз держала ручку. Я была очень счастлива. Дети с интересом наблюдали за этим. Но это было не ради сиротского приюта, не так ли?

- Это была награда для моих служителей. Я могу заказать доски для детей здесь? Ты сделаешь мне одолжение и нарисуешь картины, Вильма?

Если это просто подготовка досок и написание персонажей, я могу справиться с этим достаточно хорошо, но, похоже, мои иллюстрации слишком отличаются от культуры этого места. Настолько, что все вокруг меня фактически остановили меня от рисования. Сотрудничество с Вильмой необходимо для создания каруты.

- О, Конечно! Я была бы очень признательна.

Лицо Вильмы просветлело. Будучи в восторге от желания рисовать, она также переполнена любовью к детям. Когда мы делали генеральную уборку в приюте, Вильма, конечно же, в первую очередь побежала к детям, чтобы вымыть их.

Вскоре после того, как я пообещал подготовить каруту для детей из приюта, девочка рядом с Вильмой печально опустила глаза.

- Если бы я умела рисовать, как Вильма, я бы тоже пригодилась Сестре Мэйн, но...

- Но разве лира не твоя сильная сторона, Розина?

Розина, испустившая разочарованный вздох, оказалась не только зрелой и красивой, но и хорошо играла на лире. Что насчет этого?

Я хотела услышать, как Розина играет на лире, но поскольку инструмент принадлежал ее предыдущему хозяину, можно сказать, что сейчас она находится в ситуации, когда у нее нет особых навыков. Если возможно, я хотела бы купить один для нее, но даже в Японии инструменты были в основном довольно дорогие. Нет никаких сомнений в том, что цена за хороший инструмент будет астрономической.

- Скажи, Фран. Лира стоит дорого?

- Может быть, лучше спросить об этом мастера Бенно, но разве музыка необходима для этикета жрицы в синем одеянии?

- Я верю, что мы сможем помочь вам, если вы собираетесь изучать культуру, сестра Мэйн. Если вы не возражаете, сделайте нам одолжение и позвольте нам стать вашими помощниками.

- Я была вынуждена брать уроки фортепиано около трех лет, но я никогда не прикасалась к лире. Таких вещей, как мелодика или магнитофон, здесь не существует, не так ли?

- Доброго дня в таком случае, Сестра Мэйн, мы пошли готовить суп.

Группа Вильмы ушла готовить суп, а мы с Франом остались в столовой приюта.

- Послушай, Фран, если я скажу, что хочу взять Вильму в помощницы, что ты подумаешь? Думаешь, я получу разрешение от Старшего Жреца?

Фран слегка нахмурился.

- Вильму? Можно мне узнать причину?

- Вильма хорошо рисует, верно? Так как рисование станет необходимым для создания вещей, которые я хочу создать с этого момента, я хотела бы обезопасить ее, прежде чем другой жрец в синем одеянии доберется до нее. Кроме того, мне было интересно, не понадобится ли жрица в сером одеянии с такой утонченностью.

- Я думаю, что он, скорее всего, даст вам разрешение. Однако, поскольку Вильма больше всего заботится о самых маленьких детях в этом приюте, что будет с сиротами после того, как вы заберете Вильму?

- Верно. Давай подумаем об этом после того, как спросим мнение Вильмы в следующий раз.

Пока я слушаю лекцию Франа о храмовых церемониях, звонит третий колокол. Вскоре воздух наполняется звуками разговоров людей. Похоже, невесты и женихи прибыли в храм для ритуала Звездного Союза. Я хочу пойти посмотреть, но я не могу уйти.

Звонит четвертый колокол, вокруг суета. С окончанием ритуала Звездного Союза шумная суматоха постепенно стихает.

Как только прошло немного времени после того, как тишина вернулась, дети тайно возвращаются через заднюю дверь. Они поднимаются по лестнице, стараясь, чтобы звук их шагов звучал как можно тише.

- С возвращением, ребята. Вы смогли собрать много фруктов Тау?

- Сестра Мэйн, тссс!

Когда мне велели молчать, я тут же прикусила язык. Мы слышим звук закрывающейся задней двери подвала. Затем входит Лютц, и в тот момент, когда он убирает палец с губ, все начинают болтать одновременно.

- Мы собрали много чего!

- Все корзины в подвале, но сначала пообедаем, хорошо?

- А теперь помойте руки и ждите Божьего благословения. Мне нужно вернуться в свою комнату на минутку.

Поскольку Лютц со мной, мы проходим через подвал. Здесь большое количество корзин, наполненных фруктами Тау, которые все собрали.

- Лютц, можно мне взять четыре фрукта? Я бы хотела отдать их Хьюго и Элле, потому что они не смогли пойти в лес.

- Да, возьми.

Фран несет фрукты Тау, и мы возвращаемся в мою комнату через черный ход.

Закончив готовить обед, Хьюго ждал, беспокоясь о том, что происходит за стенами храма. Я попросила Франа передать по два фрукта Тау Хьюго и Элле.

- Большое спасибо, что пришли, хотя сегодня и фестиваль. Этого немного, но возьмите.

- Чт-? Что?! Спасибо!

Повернувшись спиной к кухне, я чувствую, как Хьюго убегает. Как сильно он ждет звездного фестиваля? И в кого он собирается бросать эти фрукты Тау?

Я обедаю вместе с Лютцем в своей комнате, а Делия нас обслуживает.

Сегодняшний обед - имитация капеллини. Я велела приготовить его со свежей пастой, нарезанной как можно тоньше. Они экспериментировали, готовя два типа: один был украшен травами и в нем использовался слегка пахнущий сыр с томатным соусом, а другой был с растительным маслом, приправленным чесночной Норильгой, травами и солью. Они также приготовили салат, украшенный сезонными овощами и цыпленком на пару.

- Лютц, ты очень много работал, не так ли? Ешь побольше, ты это заслужил. Благодаря тебе все выглядели очень счастливыми. Спасибо.

- Они искали фрукты Тау в приподнятом настроении. Некоторые из этих ребят ушли очень глубоко в лес. Я беспокоился о том, что буду делать, если они не вернутся вовремя.

- Как хорошо. Я тоже хотела посмотреть фестиваль. Все утро я занималась с Франом.

Я почувствовала ревность, услышав рассказы о сиротах, которые с радостью собирали в лесу фрукты Тау, и о людях, которые вооружались фруктами Тау, пока сироты возвращались в храм.

- Мэйн, как насчет того, чтобы пойти посмотреть фестиваль вместе, но ненадолго?

- Что?

- Вероятно, там больше не осталось ни женихов, ни невест. Мы же не собираемся бросать фрукты Тау. Просто сходим, чтобы почувствовать атмосферу города. После того, как мы закончим обед, у нас будет немного времени, когда остальные начнут есть, верно?

После того, как жрецы в синих одеждах закончат свой обед, и как только их служители закончат есть, тогда Божье благословение будет распределено. Так как есть также несколько жрецов в серых одеждах, работающих над подготовкой экипажей, потребуется некоторое время, пока все соберутся для бросания фруктов Тау.

- Давай! Я хочу пойти!

Переодевшись из синего одеяния жрицы в повседневную одежду, я вместе с Лютцем выбежала за ворота храма.

Затопленные улицы блестели в лучах летнего солнца. Вблизи храма в основном сухо, но когда мы покидаем окрестности храма, земля становится влажной под нашими ногами.

Я вижу детей, бегущих и кричащих от радости, все их тела мокрые от воды, капающей с волос. Впереди раздаются громкие голоса, к которым бегут хихикающие дети.

- Вперед, Лютц.

- Только не подходи слишком близко, Мэйн.

Следуя совету Лютца, я пытаюсь украдкой выглянуть из тени здания. Это была большая битва в переулке, который был не очень большим. Здесь нет союзников или врагов. Когда в тесном пространстве между зданиями раздаются громкие крики, они отдаются эхом и сливаются в почти оглушительную громкость.

Все промокли насквозь. У девочек постарше в легких летних платьях одежда плотно прилегает к телу, поэтому вполне естественно, что их фигуры четко выделяются. В некоторых крайних случаях одежда полностью прозрачна. Есть также много мужчин, бегающих с голой грудью.

Ого, этот шум похож на тот, который издают болельщики, когда узнают, что их команда выиграла Мировую Серию или Чемпионат Мира!

- Фу!

Внезапно Лютц вскрикивает, и с его головы капает вода. Я удивленно оборачиваюсь, когда несколько капель холодной воды падают на меня тоже и вижу нескольких детей, готовящихся поджечь фрукты Тау позади Лютца.

- Смотрите-ка, ребята, они совсем не мокрые!

В тот момент, когда ребенок кричит, большая толпа гуляк поворачивается в эту сторону. Пронзенная сверкающими глазами охотников, которые нашли свою добычу, я испытываю страх, который заставляет меня съежиться. Все мое тело содрогается после того, как с моих губ срывается тихий крик.

- Мы должны бежать, Мэйн!

- Невозможно.

Я была бы шокирована, если бы вы ожидали от меня такого умного маневра. Лучшее, что я могу сделать - это защитить лицо от прямого удара, подняв обе руки.

Несмотря на то, что я была ошеломлена, я бежала, Лютц держал меня за руку. Он неоднократно шлепал по фруктам Тау свободной рукой, которые летели в нашу сторону. Точно так же, как настоящий водяной шар, фрукты Тау лопаются.

Кровожадность толпы, очевидно, была усилена тем, избеганием от фруктов Лютцем.

- Все, хватайте его!

- Ууууох!

Один из фруктов Тау, которые летят друг за другом, ударил меня и с плеском распахнулся. Ощущение удара само по себе кажется упругим, и это не больно. Но у меня мурашки по коже от воды, стекающей с головы и по позвоночнику, которая хлынула из фрукта, ударившего меня по спине.

- Айй, холодно! Холоднооо!

- Мэйн, шевели ногами!

То, что Лютц смог отразить, было только первой волной. Поскольку взрослые тоже присоединились, мы не сможем сбежать. В мгновение ока мы были окружены.

Не в состоянии избежать или убежать, мы страдаем от концентрированного обстрела толпы, толпы, которая опьянела в своем энтузиазме из-за фестиваля. Мы мгновенно промокаем насквозь.

- Этот парень с многообещающим будущим, я прав?

Смеясь от души и хваля Лютца за то, что он пытался защитить меня до самого конца, они быстро убежали для поиска новых жертв.

- ... Лютц, я обязательно простужусь из-за этого, не так ли?

Кончиками пальцев я осторожно поднимаю юбку капает вода. И Лютц качает головой.

- Думаю, ты не ошибаешься. Тетя Ева будет нас ругать, и, возможно, нам не позволят пойти на фестиваль во второй раз.

- Как только все закончится, у меня точно начнется жар, так что это фестиваль, который мне не подходит.

Как только я прочно отжимаю волосы, вода стекает вниз, издавая капающие звуки. Отжав одежду и волосы, мы с Лютцем возвращаемся в храм.

Судя по всему, больше внимания уделяется званому обеду, чем бросанию фруктов Тау друг в друга в северном районе, некоторые люди начали готовиться к нему у колодцев на площади. Другие устанавливали импровизированные столы, перекладывая доски через деревянные ящики, так как блюда приносили из соседних домов.

- Если они проголодаются, придется подождать до вечера.

- Как и ожидалось, они еще не открыты, да?

Я уверена, что даже тусовщики, бросающие фрукты Тау, вспомнят, как они голодны, когда еду начнут раздавать.

◇◆◇◆

- Господи! Посмотри на себя! Ты можешь остаться снаружи, пока я не приготовлю тебе ванну, иначе в комнате будет грязно!?

Прежде чем нас отчитала мама, Делия накричала на нас. Пока я соглашалась легким кивком головы на бормотание Лютца.

- Эй, разве она не страшнее Тети Эльфы?

Фрэн, переодевшийся в обычную лесную одежду (на случай, если промокнет), появился.

Глядя на нас, промокших насквозь, он потирает виски, словно в отчаянии.

- Сестра Мэйн, прошу вас, пойдемте в сиротский приют, потому что, кажется, сироты готовы к празднику. Делия, Сестра Мэйн сразу воспользуется ванной, когда мы вернемся.

- Да!

Поскольку Делия сказала, что она не может сделать что-то настолько распространенное, как бросать фрукты Тау, она решает остаться. Похоже, Гил уже давно ушел в приют.

- Со мной связался жрец в сером одеянии, который готовил экипажи для перевозки жрецов в синем одеянии в благородный район. Похоже, главные ворота закрыты с тех пор, как все жрецы в синих одеяниях и их слуги отправились в благородный район.

К тому времени, когда мы вернулись в приют через черный ход, все уже переоделись из своих священнических одежд в старые и взяли фрукты Тау, которые хранились в подвале.

По указанию Лютца, Фран делит всех на две команды, соответственно, принимая во внимание возраст и количество мужчин и женщин. Мы обозначили область, где им можно бегать, и заставили их пообещать не выходить за пределы этой области.

- Вам обязательно придется потом убираться. И позаботьтесь о том, чтобы не разбудить в жителях города любопытство, создавая слишком много шума. Наконец, наслаждайтесь жизнью, не ссорясь и не причиняя друг другу боли. Все понятно?

- Да!

- Тогда, я думаю, мы раздадим фрукты Тау.

Лютц не двигается, он просто смотрит на корзины. В такие моменты я, занимающая высокое положение в обществе, должна начать двигаться первая.

Хотя фрукты Тау, которые я видела весной в лесу, были размером с сустав большого пальца, теперь они были больше моего кулака. Поскольку они, казалось, были наполнены водой, они ощущались как желе.

Поскольку я по большей части закрывала глаза, когда на меня обрушивалось так много ударов, это первый раз, когда я внимательно изучаю фрукт Тау.

- Они стали действительно большими.

Я беру первый плод и в то же время фрукт Тау начинает менять свой внешний вид, при этом пузырясь неравномерно.

- Эээ...

- Что случилось, Мэйн!?

Внутри фрукта Тау, который раньше имел полупрозрачный красный цвет, как водяной шар, жесткие семена, похожие на гранат, начинают все чаще появляться один за другим.

- Какая гадость! Что это?

- Я не знаю!

Пока я в замешательстве двигаюсь, держа это в руке, бледно-красный цвет плода медленно углубляется. Внутренняя часть плода теперь заполнена больше семенами, чем водой. Его кожура, которая раньше была дряблой, становится твердой и такой темной, что его внутренностей больше не видно.

Теперь, когда он так сильно изменился, я, наконец, понимаю, что этот красный плод - семя Тронбея, которое я видела раньше!

- Лютц, это Тронбей! Приготовь нож! Его быстрый рост приближается!

- Ты шутишь!?

Лютц, который наблюдал, как фрукт Тау меняет свою форму, немедленно бросается в подвал. Он вытаскивает корзину с острыми инструментами, которые кажутся ножами и топорами. И отдает приказ сиротам.

- Те, кто умеет собирать урожай, хватайте нож. Появился дорогой ингредиент для изготовления бумаги. Соберите его, не оставив ни единого кусочка!

- Есть!

В то же время, когда сироты бросаются к ножам, кожура плода Тау становится более твердой и начинает нагреваться.

- Сестра Мэйн, я готов!

Гил, который ловко орудует топориком, стоит рядом со мной, как герой аниме 3, готовый защитить меня. Лютц держит нож в одной руке и указывает на место без камней, где густо растет трава.

- Мэйн, брось его туда!

Прислушавшись к голосам Гила и Лютца, я поворачиваюсь туда, где видна земля, и изо всех сил бросаю фрукт Тау.

- Давааай, быстрорастущее дерево!

После Фестиваля

- Что это был за бросок такой?

Лютц с тревогой наблюдал за тем, как плод Тау упал на каменную дорожку рядом с землей.

Раздалась серия громких хлопков, похожих на треск лопающихся в кастрюле зерен попкорна. Семена вырвались из красных плодов и покрыли землю массой ростков. Те, что достигали почвы, пускали корни, а те, что не достигали, быстро увядали. В мгновение ока ростки выросли по щиколотку.

- Чт-что!?

- Они быстро растут, как только ростки достигнут наших колен, мы начнем собирать их по одному. - сказал Лютц.

Лютц направлял настороженных сирот, не сводя глаз с быстро растущего Тронбея.

- Фран, возьми Мэйн и отойди!

По указанию Лютца Фран отнес меня на безопасное расстояние. Я не в силах даже держать в руках клинок, я могу только лишь подбадривать.

- Все, сделайте все, что в ваших руках!

- Давайте, начинаем!

Лютц подбежал к самым дальним деревьям и начал собирать урожай с Тронбея топориком. Гил, бежавший сразу за Лютцем, начал резать первым.

- Хаа... - закричал Гил, размахивая клинком.

Клинок Гила издает треск, когда он срезает тонкую ветку, похожую на молодое деревце. Тронбей, поваленный его дикими ударами, перестает расти и падает на землю. Дети, увидев, как просто это было для Гила, присоединились к вырубанию растущего Тронбея.

- Сестра Мэйн, что происходит?

Я ломаю голову над тем, как бы убедить Франа, что это обычное явление за пределами храма, и ничего особенного.

- Мы можем использовать то, что мы собираем здесь для того, чтобы сделать высококачественную бумагу. Это редкий ингредиент, поэтому ты должен понимать, что это отличная возможность для нас.

Формально это было правдой, но вопрос Франа остался без ответа. Когда он снова заговорил, его прервали.

- Молодые деревца стали слишком толстыми, - крикнул Гил - ножи больше не могут их прорезать. Отойди, я разберусь с оставшимися.

Я поворачиваюсь к Гилу, когда он хватает девушку, легко оттаскивает ее от растений и энергично рубит молодые деревца высотой по пояс. Ясно, что Гил, который провел много радостных дней, работая в лесу, окреп.

- Ура, я сделал это!

Гил гордо принял триумфальную позу и широко улыбнулся мне. Он выжидающе посмотрел на меня. "Похвали меня потом" - казалось говорил он мне. Я слегка кивнула.

- Что-нибудь еще осталось? - спросил Лютц.

После недолгих поисков, дети покачали головами.

- Как ты думаешь, Лютц? Может, нам стоит повторить это еще несколько раз? Это хорошая возможность собрать такой ценный материал в относительной безопасности. Было бы жаль упустить такой шанс.

- Давайте сделаем это еще раз или два, а потом начнем бросать друг в друга фрукты Тау. Похоже, что семена, которые не попали в почву, засохли, но мы сможем найти еще больше в лесу.

- Все готовы сделать это еще несколько раз? Я была бы вам очень признательна. У нас есть возможность изготовить высококачественную бумагу. Это позволит мне увеличить бюджет приюта.

- Сестра Мэйн, чем это поможет, если бюджет возрастет?

Эти дети ничего не понимают в деньгах. Для них все предусмотрено. Я могла бы попытаться объяснить, что в обществе все требует денег. Что, будучи сиротами, они не смогут покрыть свои собственные расходы. Хотя я сомневаюсь, что смогу заставить их понять это.

- Если бюджет увеличится, то увеличится и количество еды, которую вы сможете приготовить для себя. Мы также сможем купить больше дров для приюта.

- Ладно, давай сделаем это!

Дрова драгоценны, так как приюту дают их очень мало. В приюте всего два камина, один в столовой со стороны девочек, а другой в большой комнате со стороны мальчиков. Каменный дом плохо сохраняет тепло и быстро остывает, как только дрова в каминах полностью сгорают. Зимними днями и ночами сироты жмутся друг к другу от холода, как пингвины.

В условиях нехватки ресурсов зимнее питание и отопление вызывают серьезную проблему.

С детьми мы смогли собрать урожай Тронбея еще три раза. Корзины были полны только веток Тронбея. Так как мы должны обработать их в кожуру как можно быстрее, мы закончили сбор Тронбея на этом.

- Ну, тогда, я думаю, мы можем начать бросать оставшиеся фрукты Тау друг в друга?

Дети, которые все еще полны решимости собрать урожай Тронбея, недоуменно моргают, глядя на Лютца.

- Ээ... Разве не лучше превратить все остальное тоже в бумагу?

- Не-а, как только мы закончим с этими, можно будет снова выйти и собрать их. Как и сегодня.

Дети радуются словам Лютца. Им очень нравилось бродить по лесу и собирать плоды Тау. Как завидно.

После неоднократного сбора урожая земля была полна выдолбленных ям и засорена засохшими сорняками. Все работают, чтобы очистить землю, заполняя отверстия, сглаживая грязь.

- Сорняки здесь полностью исчезли, но ничего не поделаешь, верно?

- Думаю, что да. Однако в этом сезоне трава быстро отрастет.

- ... Скажем так, это избавило нас от хлопот с сорняками.

Ритуал Звездного Союза закончился, и ни один священник в синем одеянии не посетит этот задний двор. Я пришла к выводу, что в связи с этим, скорее всего, не возникнет особых проблем.

- Мэйн, ты побледнела, иди переоденься. Я возьму на себя матч с фруктами Тау.

- Да, думаю, ты прав. Я чувствую вялость и мне холодно.

Фран берет меня на руки и говорит: "Делия уже должна была приготовить ванну, так что твое тело, вероятно, быстро согреется."

Когда Фран уводит меня, я оглядываюсь через его плечо. Сироты разделились на две группы, бросая друг в друга фрукты Тау. Их радостные крики и визги ничем не отличаются от криков и визгов детей из нижнего города.

Делия пристально смотрит на меня и говорит: "Что ты делаешь!? Портить свое здоровье, играя в приюте это неподобающее поведение для жрицы в синем одеянии!"

Делия была расстроена моим изношенным видом. Она велела Франу отнести меня в ванную, а потом выпроводила его. Сняв с меня мокрую одежду, она укладывает меня в ванну, которую приготовила заранее. Делия продолжает добавлять горячую воду в ванну, пока не будет удовлетворена температурой.

Я тихо бормочу: "Ты действительно любишь горячую ванну, не так ли?"

- Ванна должна быть горячей, потому что твое тело продрогло до костей. Ты не должна была играть в воде. Ты это понимаешь?

- ... Делия, помолчи немного. В конце концов, ванна такая хорошая.

Горячая ванна согревает мое тело.

- Это вполне естественно, потому что ее приготовила я.

- Да, все именно так, как ты говоришь, Делия. Спасибо.

Учитывая, что я до сих пор не могу набрать воды из колодца, я не в состоянии приготовить ванну самостоятельно.

- Я просто сделала то, о чем меня попросили...

Несмотря на ее тихое ворчание, я знаю, что она просто застенчива.

Тихо хихикая, я опускаю плечи и думаю о Тронбее.

На этот раз я отчетливо ощутила, как в плод Тау вливается мана. Я думаю, что требуется около 2 или 3 маленьких магических камня маны, чтобы заставить набухший плод Тау распуститься.

Это зависит от количества маны, которой в настоящее время обладают те, у кого есть пожирание, но я считаю, что мы могли бы уменьшить количество детей, умирающих от пожирания, если бы мы использовали плоды Тау. Если сделать пожирание хорошо известным, то можно позволить людям рассеять их ману с плодами Тау. Это был мой слишком оптимистичный расчет.

Однако, если Лютц сказал правду, то плод Тау не может быть сохранен. Если их отделить от почвы весной, то вода в них исчезнет в течение полугода. Даже летом плод протянет всего пару дней, прежде чем высохнет, как и семена, которые сегодня не попали в почву.

Не думаю, что они засохнут так быстро, если я положу их на землю, похожую на ту, где растет Тронбей, но я боюсь, что они будут смыты ветром и дождем, заставляющими Тронбей прорастать в центре города осенью.

Полагаю, для начала я доложу господину Бенно.

Я сообщу, что теперь мы можем собирать Тронбей, как нам нравится, с весны и до начала осени. Я также попрошу его распространить информацию о плодах Тау и собрать информацию о Тронбее.

Закончив думать об этом, я выхожу из ванны, и на меня накатывает волна головокружения. Не знаю, из-за лихорадки или нет.

Я хватаюсь за голову и с глухим стуком падаю на землю. Делия прикрывает рот и подавляет крик. Она быстро вытирает меня и одевает в блузку и юбку, отчаянно зовя Франа.

- Сестра Мэйн!

- ...О, не беспокойся, что на кровати нет матраса. Вы можете опустить меня, я лягу так.

Фран, который не знал, куда меня девать, просто неловко держал меня на руках, но, услышав мои слова, тут же осторожно положил.

- Делия, позови Лютца. Фран, могу я попросить тебя переодеться, чтобы ты мог выйти на улицу? Сегодня мне лучше пойти домой пораньше...

- Конечно.

Поскольку Лютц вместе с детьми участвовал в бросании фруктов Тау, он, естественно, промок до нитки, и Фран отнес меня домой.

Услышав от Лютца, что я вынуждена была переодеться в храме после того, как получила концентрированного огонька на празднике, мать со вздохом сказала: "Как и ожидалось. Я знала, что нечто подобное случится, если Мэйн пойдет на Звездный Фестиваль. Пожалуйста, сделай мне одолжение, сообщи Старшему Жрецу, что ей нужно будет остаться в постели на несколько дней, хорошо?"

Фран кивает и серьезно извиняется за то, что он был неспособным слугой, пока мама укладывает меня в постель.

- Тебе понравился фестиваль, который привел тебя в такое жалкое состояние?

- Да, было много вещей, которые поразили меня. А еще все сироты улыбались. Это было мило.

Как и предполагали моя семья с Лютцем, у меня начинается лихорадка, и я оказываюсь прикованной к постели на три дня. Я прошу Лютца, приехавшего навестить меня, доложить Бенно о Тронбее и фрукте Тау. Позже Лютц передает следующий ответ от Бенно: "Я хочу поговорить подробнее о деталях, поэтому, когда твоя лихорадка утихнет, приходи в мой магазин, прежде чем пойдешь в храм."

◇◆◇◆

- Доброе утро, мистер Бенно.

"Ты опять что-то натворила, не так ли, Мэйн?" - спросил Бенно, глядя на меня своими красновато-карими глазами.

Вздрогнув, я пытаюсь ответить.

- ... Разве мне не удалось найти надежный способ собрать Тронбей, который мы считали слишком непредсказуемым, чтобы использовать в качестве материала? Если вы сможете заранее подготовить нескольких человек, это будет безопасно, так как мы можем легко собрать урожай. Разве вы не должны хвалить меня?

- Что касается этого, то ты совершенно права. Подтверждение того, что плод тау является семенем Тронбея - это радостная новость, поскольку оно позволит нам безопасно собрать Тронбей. Однако, есть много проблем, связанных с этим, не так ли?

- Неужели это так?

Видя мое непонимающее выражение, Бенно бормочет: "Значит, ты вообще об этом не думала?"

Он поворачивается к Лютцу, который стоял рядом со мной.

- Лютц, пожалуйста, сообщи Старшему Жрецу, что приход Мэйн будет отложен. После этого оставайся с Марком, пока я тебя не позову. Эта лекция займет некоторое время.

- Да, сэр.

Лютц горько улыбается, оставляя мне вялое ободрение: "Удачи тебе, Мэйн."

В комнате, где у меня не было союзников, Бенно легонько стучит по столу.

- Я слышал от Лютца, что плод Тау внезапно поглотил твою ману, вырос за один раз и превратился в Тронбей. Это правда?

- Да.

- Похоже, что это может быть заменой магических инструментов?

Тот факт, что плоды Тау не могут быть получены зимой, вызывает беспокойство, но если я использую около 20 плодов Тау, я, вероятно, не умру от перелива маны до следующей весны. Кажется, что способность маны растет вместе с телом.

- ... Я верю, что так и будет. Следовательно…

"Это ни в коем случае не должно стать известным." - сурово перебивает Бенно.

- Что?

Я намеревалась на то, чтобы он распространил информацию об использовании фруктов Тау ради спасения тех, кто страдает от пожирания, поэтому мои глаза расширяются от недоверия к ответу Бенно.

- Управление маной находится под юрисдикцией знати. Если они узнают, что плод, который можно легко собрать в лесу, может заменить дорогие магические инструменты, текущее положение дел в благородном обществе и в храме будет перевернуто.Ты, вероятно, будешь раздавлена.

- ... Но если мы будем молчать, то люди с пожиранием останутся с потерянным делом, не так ли?

Хотя я нашла драгоценный метод для их спасения, который даже не стоит денег. Те, кого можно спасти, не будут спасены, если они не узнают про это!

- Да, совершенно верно. Однако, как ты можешь определить, есть ли у детей пожирание или нет? Есть ли способ, которым страдающие от пожирания могут узнавать друг друга?

Я качаю головой. Единственный человек, о пожирании которого я знаю, это Фрида, но я не могу сказать, что Фрида имеет пожирание, просто посмотрев на нее. Я не смогу никого спасти, если не буду знать, точно есть у них пожирание или нет.

- Возможно, при рождении можно определить, одержимы ли дети маной или нет, если дать им этот плод, но как только станет известно, что они одержимы маной, их, скорее всего, заберут дворяне. Какой родитель попытается опознать это, если будет знать, что его ребенка заберут, как только об этом узнают? По крайней мере, в твоем случае, ты не можешь оставить свою семью, верно?

Я вдруг теряюсь в словах. Не желая расставаться со своей семьей, я думала, что мне нужно средство, чтобы остаться в живых, не полагаясь на магические инструменты. Это было ради избежания дворян. Если дворяне узнают обо мне, все это будет напрасно.

И нет никакого способа, чтобы информация, спасающая людей от пожирания через плод Тау, распространялась, если только она не распространится в больших масштабах.

- Ты бы предпочла, чтобы к тебе привели всех детей, подверженных лихорадке? И ты прогнала бы их, говоря, что если бы это было пожирание, оно было бы исцелено плодами Тау, но поскольку это другая болезнь, тогда просто не повезло? Это все вызывало бессмысленную ненависть родителей, если ты не можешь лечить их детей.

Ясно, что мне скажут: "Если ты легко смогла исцелить болезнь этого ребенка, почему ты не сделаешь то же самое для нашего ребенка?"

Я на самом деле не задумывалась настолько далеко.

- Кроме того, разве нет абсолютно никаких шансов, что они не станут проблемой, если вырастут с пожиранием, не полагаясь на дворян? Смогут ли они правильно управлять маной, если вырастут без всякого знания? Как будет действовать храм со своими ритуальными предметами, если они не могут присматривать за детьми знати, которые не могут позволить себе волшебные инструменты? Не превратится ли это во что-то, что потрясет основы самого благородного общества?

- ... Я не знаю.

Я не могу ответить ни на один из его вопросов. Я не знаю о социальной ситуации и структуре политики в этом мире.

- Что касается преимущества в спасении тех, кто страдает от пожирания, ты даже не знаешь, сколько их пострадало. Пока ничего не говори и просто будь благодарна за то, что ты получила средство для того, чтобы остаться в живых, даже если тебя выгонят из храма или если возникнет ситуация, когда тебе будут угрожать отказом в магических инструментах. Ситуация быстро выйдет из-под контроля. По крайней мере, я бы не смог с этим справиться.

Я не смогу справиться с тем, с чем не справился бы Бенно. Если меня спросят, хочу ли я сеять смятение, как раз тогда, когда положение дел успокоилось после чистки и массовых назначений в центральном правительстве и при нынешней нехватке дворян, то ответ - нет. Я не хочу делать ничего такого неприятного.

- Я считаю, что было бы лучше хранить молчание относительно продления жизни и идентификации тех, кто страдает пожиранием.

- Хорошо...

Я все еще не рада тому, что не смогу спасти жизни, которые должна была спасти, даже если понимаю это логически. Мое недовольство, вероятно, ясно отразилось на моем лице. Бенно беспомощно пожал плечами.

- Не делай такое лицо... Ничего страшного, если ты тайно будешь помогать тем, кого найдешь. Я просто говорю тебе, чтобы дворяне ничего не заподозрили. Можешь ли ты объявить войну благородному обществу? Заказчиками твоих книг будут дворяне, верно?

Я рассмеялась над последними словами Бенно. Это взбодрило немного. Если передо мной кто-то будет страдать от пожирания, я спасу его. Остальное - не мое дело.

- По крайней мере, я не смогу объявить войну, пока не повышу уровень грамотности до уровня, при котором обычные граждане смогут свободно читать книги.

Наш разговор становится более беззаботным, и выражение лица Бенно смягчается.

- Ну, конечно, достижение той точки, где обычные граждане умеют читать это несколько хлопотно, не так ли?

- Дело не в этом, а в объявлении войны. Если я хочу распространять книги, вполне естественно, что я хочу повысить уровень грамотности.

В конце концов, я попала в храм с большим трудом.

- Рано или поздно я собираюсь открыть небольшую Храмовую школу отдельно от Храмовой начальной школы, используя приют. Сначала я обучу жрецов в серых одеяниях быть учителями.

- Тогда я смогу создавать учебники, основанные на Священных Писаниях. Если я распространяю Священные Писания, даже Храмовый Мастер не должен будет иметь никаких жалоб.

В заключение я спрашиваю Бенно: "Это прекрасно, не правда ли?"

Я раздуваюсь от гордости и хихикаю, но Бенно почему-то не в себе.

- Поскольку это твой план, я думаю, в нем будет полно дыр, но все же... Скажи, Мэйн, ты не можешь использовать свою голову ни для чего иного, кроме книг?

- Скорее всего, нет.

"Ну, учитывая, что я никогда не использовал ее ни для чего другого, кроме книг, так что я не знаю, могу или нет" - добавляю я.

Бенно вздыхает очень, очень глубоко.

- Ты такая разочаровывающая.

- Как грубо!

Бенно смеется и говорит: "Это правда". Затем внезапно меняет выражение лица. С серьезным выражением лица и несколько пониженным тоном он переходит на серьезную тему.

- Это означает, что ты должна хранить молчание о плодах Тау, чтобы мы могли монополизировать Тронбей как можно дольше, ясно?

- Да.

- Ну, тогда я хотел бы услышать твое мнение о последней записи в списке проблем, который я давал тебе на днях.

Ааа, так вот почему он отослал Лютца с поручением...

Поняв то, что Лютца отослали для того, чтобы Бенно мог спросить об этом наедине, я вытаращила глаза и сглотнула.

Путь Лютца

- Как вам известно, Лютц несовершеннолетний. Если он хочет выехать за город на работу, ему необходимо разрешение родителей. Взять его без разрешения - все равно что похитить.

Глубоко вздохнув, Бенно начал объяснять ситуацию. Я благодарна за дополнительную информацию, так как в списке заданий было просто сказано: "Убедить родителей Лютца дать разрешение на поездку".

- Я уже послылал Марка, но он не смог получить их разрешения. Не знаю, то ли потому, что у торговцев и ремесленников разные формальности, то ли потому, что его отец просто упрям. Я бы хотел услышать, что ты думаешь.

- Я не уверена, что смогу вам помочь... У вас возникли проблемы с получением разрешения на поездку для Лютца, верно? Это разговор касается вас, Лютца и его родителей. Даже будучи его другом детства, я все еще в значительной степени посторонняя в этом вопросе.

Бенно хочет увезти Лютца за город на работу; Лютц должен иметь возможность путешествовать; родителей Лютца нужно убедить разрешить это. Здесь четыре человека, которых это касается. Я чувствую, что не должна вмешиваться в их дела.

Когда я говорю это Бенно, он пристально смотрит на меня и грубо чешет голову.

- Поэтому я и спрашиваю твеого мнения, Мэйн. Мне нужно как можно больше информации. Если Лютц знает тебя хорошо, то и ты должна знать Лютца также хорошо, верно?

Бенно хочет собрать информацию перед тем, как поговорить с родителями Лютца, чтобы у него была возможность заранее подготовиться ко всему, что они могут сказать. С таким количеством времени, которое я провожу с ним, я, скорее всего, знаю Лютца хорошо, за исключением того, что касается его работы.

- Ему нужно ехать на работу, так почему они отказываются?

- Именно это я и хочу знать. По словам Марка, отец Лютца упрямо не одобрял этого. Когда я одолжил Лютцу чердак, у меня сложилось впечатление, что в семье у него неспокойно, но каково его положение?

Мы редко говорим о нашей домашней жизни с Бенно.

Даже мне Лютц не часто рассказывает о своей семье. С тех пор как атмосфера в его доме испортилась, когда он объявил о своем намерении стать учеником торговца. Я думаю, что он еще меньше хочет говорить об этом с Бенно и Марком, так как будет чувствовать, что он скулит своему начальству.

- Начнем с того, что семья Лютца возражала против того, чтобы он стал торговцем.

- Что ты сказала? Значит, они не только возражали против того, чтобы он стал торговцем, но даже против того, чтобы он стал торговцем в городе?

Я медленно киваю Бенно, и его глаза удивленно расширяются.

- Поскольку его отец работает на стройке, а старшие братья -подмастерья в строительстве и деревообработке, я слышала, что они хотят, чтобы Лютц тоже стал ремесленником. Говорят, что постоянная работа ремесленника лучше и стабильнее, чем работа торговца с его взлетами и падениями.

- Не похоже, чтобы работа ремесленника отличалась стабильностью, не так ли?

Учитывая, что есть также мастерские, которые выходят из бизнеса, нельзя сказать, что работа ремесленника определенно стабильна. Но если они квалифицированы, они будут наняты другими мастерскими, а не будут отвечать за долги магазина.

- Я случайно услышала от Лютца, что ему определенно не позволят стать торговцем.

- ...Лютц поступил правильно, став торговцем в таких обстоятельствах, не так ли?

Лютц, может быть, немного другой, если учесть, что дети в этом городе становятся учениками, присоединяясь к линии работы своих родителей через их семейные связи. Но, поскольку он очень энергичен в своей работе, я считаю, что выбор Лютца не был неправильным.

- Лютц намеревался стать учеником торговца, даже если его родители будут категорически против. Поскольку тетя Карла... мать Лютца одобрила это только после того, как увидела, насколько серьезным был Лютц, его семья пока терпит это.

- Учеником? У него были проблемы с семьей до такой степени, что он думал о чем-то подобном?

Бенно зажмурился. Эксцентричных детей, которые выбирают неполноценные условия жизни ученика, обычно не существует. Подумывая о том, чтобы стать учеником кого-нибудь, они как будто заявляли, что считают такое низкое положение лучше, чем оставаться с собственной семьей.

- Я ничего не знаю, потому что Лютц не сказал мне, хорошие у них отношения или нет. Однако меня беспокоит, что старшие братья Лютца из-за этого смотрят на него свысока.

- Они смотрят на него свысока?

- В глазах его семьи это может выглядеть так, будто Лютц делает все, что ему заблагорассудится, бросая вызов отцу. Они могут быть против него только из-за того, что не видят тяжелой работы Лютца или его достижений, потому что он не в той же отрасли. Я никогда не разговаривала с его братьями о Лютце, поэтому не знаю.

Я никогда по-настоящему не обсуждала Лютца с его братьями, и я даже не говорила с отцом Лютца.

Я знаю, что старший сын - Саша, больше всех похож на него из братьев и сестер Лютца и что он гордится своим ремеслом, но на этом все. Я часто вижу, как его мать болтает с кем-нибудь у колодца, но отца я почти что никогда не видела.

- ...Однако я думаю, что Лютц убежит из дома, если узнает, что его мечта будет разбита из-за противодействия со стороны родителей. В конце концов, Лютц упрям и не уступит, если что-то решит. Но став учеником торговца, с дополнительным бременем домашних обязанностей, жить одному будет тяжело для Лютца, поэтому, что бы он ни говорил, я считаю, что его семья - это то, на что он должен положиться.

- Совершенно верно.

Сказав это, Бенно горько улыбается, глядя на верхний этаж. Очевидно, что Бенно, чьи родители рано умерли, очень дорожит семьей. Я ни на секунду не поверю, что он хочет вызвать раскол в семье Лютца.

- Значит, у вас нет другого выбора, кроме как объяснить это Лютцу и заставить его терпеть до совершеннолетия, если вы хотите, чтобы все закончилось спокойно. Поскольку, когда он станет взрослым, ему не понадобится родительское разрешение, безопаснее всего будет подождать, избегая конфронтации с его семьей, верно?

Было бы по-другому, если бы ему запретили покидать город на всю жизнь без разрешения родителей, но так как он может осуществить свою мечту, когда станет взрослым, я думаю, было бы лучше, если бы он отложил это сейчас. Если только Лютц не заявит, что больше не может выносить свою семью, нет никакой необходимости вызывать такой раскол в его семье.

Бенно качает головой и мрачно смотрит на мое предложение не рисковать.

- К тому времени будет слишком поздно.

- Слишком поздно для чего?

Интересно, есть ли что-то настолько срочное? Как только я в замешательстве наклоняю голову, Бенно хмурится и отводит глаза.

- Таковы мои обстоятельства... Пока я не готов говорить об этом, ладно?

Если это обстоятельства, связанные с его работой, мне не стоит слишком много слышать, так как я не являюсь частью Компании Гильберт.

- Тогда давайте предположим, что это дело вызовет раскол между Лютцем и его семьей. Я верю, что Лютц предпочтет жизнь торговца своей семье, но, мистер Бенно, как далеко вы готовы зайти, чтобы поддержать Лютца? Поскольку вы планируете вывезти его за пределы города, у вас определенно есть ожидания от него. Однако до какой степени вы собираетесь поддерживать Лютца в его жизни, учитывая, что он всего лишь один из ваших учеников?

Бенно не несет никакой ответственности перед Лютцем, который заключил с ним контракт Далуа в отношении его средств к существованию. Если он позаботится о пропитании Лютца, это также создаст разногласия среди других Далуа.

Если Бенно не заинтересован в практической стороне его жизни, Лютц пострадает еще больше, если станет учеником торговца.

Когда я пронзаю его взглядом, который говорит, что я не прощу ему игры с жизнью Лютца, он поднимает руки, сдаваясь.

- Что касается этого... Я подумываю усыновить его.

-Эээ!?

Я была застигнута врасплох неожиданным ответом.

Если Бенно готов зайти так далеко ради Лютца, я не буду волноваться, даже если Лютц сбежит из дома. Даже если Лютц решит расстаться со своей семьей и уехать из города в качестве странствующего торговца, не будет никаких проблем, которые угрожают его выбору, если он будет поддержан Бенно.

- Я не ожидала, что вы зайдете так далеко ради него, мистер Бенно. Разве не лучший способ объяснить ситуацию Лютцу, а затем поговорить с его родителями вместе с ним?

- Поговорить с Лютцем, да?

Бенно выдыхает "хмм" явно колеблясь.

- Что бы вы ни делали, я считаю, что известить Лютца об этом важно. В конце концов, Лютц всегда все обдумывал сам.

Усыновление означает, что Лютц в конечном итоге унаследует магазин Бенно. Поскольку он сказал, что Компания Гильберт будет унаследована ребенком Коринны, я думаю, что Лютц, вероятно, возьмет на себя бизнес, связанный с Мастерской Мэйн, которая занимается изготовлением бумаги. Вероятно, именно по этой причине Бенно хочет, чтобы я связалась с Лютцем во время создания новой бумажной мастерской.

Понимая то, что тяжелый труд Лютца был признан Бенно, я очень счастлива за него.

- Полагаю, ты счастлива с тех пор, как узнала, что Лютц станет моим приемным ребенком?

- Дело не в том, что он станет вашим приемным ребенком, я рада, что усилия Лютца высоко ценятся.

Бенно смеется, затем звонит в колокольчик и зовет Марка. Похоже, это конец секретного разговора.

- Чего вы желали, мастер?

- Позови Лютца.

- Как скажете.

Марк тотчас же выходит из комнаты красивыми движениями, которые кажутся плавными, а затем возвращается с Лютцем. Думаю, Лютц внимательно наблюдал за Марком и подражал ему. Забавно сходство в их движениях.

- Лютц.

- Да, мастер.

- Я хотел бы кое-что обсудить с твоими родителями. Ты можешь назначить встречу на ближайшее время?

Лютц моргает, явно смущенный неожиданным вопросом Бенно, и слегка наклоняет голову в недоумении.

- ...С моими родителями? Хорошо, я понял.

Получив подтверждение Лютца, Бенно слегка кивает и сообщает Лютцу о текущих делах. Это что-то вроде того, что он должен пойти работать в Мастерскую Мэйн по массовому производству бумаги после того, как сопроводит меня в храм.

- Конечно. Пойдем, Мэйн.

- Мистер Бенно, счастливо вам оставаться.

- Мэйн, подумай и о других своих заданиях.

- Есть.

Вместе с Лютцем я направляюсь к храму. Я спонтанно напеваю.

- Ты в хорошем настроении, Мэйн?

- Да, я счастлива.

- Ну, это здорово, что ты кажешься относительно оживленной после нравоучений мастера.

- Ах... не заставляй меня вспоминать об этом.

Судя по тому, что Лютц рассказывал по дороге, похоже, что Бенно отправил его в Мастерскую Мэйн для массового производства тронбейской бумаги, пока я находилась в состоянии лихорадки. Они пошли в лес вместе с сиротами, массово произвели черную кожуру, собрали картофель калфа, как мы часто делали.

- Кажется, я больше являюсь начальником мастерской, чем ты, не так ли, Мэйн?

Я слегка пожимаю плечами в ответ на замечание Лютца. Очевидно, жрица в синем не должна заниматься физическим трудом, поэтому мне не позволено вмешиваться. Учитывая, что все делают это с радостью, я хочу быть с ними, но мне запрещено это делать.

- Хотя я и возглавляю мастерскую в качестве жрицы в синем одеянии, это всего лишь титул для получения дохода. Старайся изо всех сил, поскольку я плачу тебе, тому, кто на самом деле им управляет, зарплату, подобающую главному помощнику.

- Называться главным помощником в мастерской это круто, но в основном это означает просто быть твоим помощником, верно? Думаю, ничего не изменилось.

- Вероятно, в будущем ничего не изменится тоже. В конце концов, я придумаю новый товар, а ты его продашь, Лютц.

Даже изготовление Лютцем бумаги и обучение сирот в мастерской Мэйн, вероятно, является частью обучения Бенно и необходимо для распространения бумаги, сделанной из растений.

- Хей... Здесь никого нет?

Хотя мы и вошли в храм, никого из моих служащих не видно у ворот. Впервые с тех пор, как я пришла в храм, никто не ждал у ворот.

- Наверное, потому, что я сказал Франу, что не знаю, когда мы приедем, потому что с тобой будет разговаривать мастер. Я думаю, будет лучше сразу направиться в твою комнату?

- Да - отвечаю я.

- Я иду в мастерскую, хорошо? Я заберу тебя домой позже.

Я прощаюсь с Лютцем у подножия лестницы, ведущей в зал для поклонений, поднимаюсь по лестнице и направляюсь в свою комнату.

Дверь, которую всегда открывали мои служащие, закрытая, так что я слегка озадачена.

Интересно, можно мне громко открыть дверь? Или лучше слегка постучать, так как будет опасно, если кто-то там внутри? Или, может быть, лучше всего позвонить и подождать, пока она не откроется?

Хм, какой вариант будет лучшим? Я попыталась обдумать правильное, благородное поведение, и, в конце концов, я решаю открыть дверь после легкого стука.

В любом случае, здесь нет никого, кто мог бы рассердиться. Стоит позже спросить Франа о правильных манерах.

Я стучу и говорю: "Я захожу". Повернув ручку и открыв дверь, я вижу Франа, который быстро спускается по лестнице.

- Доброе утро, Фран. Я заставила тебя поволноваться, не так ли? Температура спала, так что теперь я здесь.

Фран бросает быстрый взгляд на второй этаж с крайне смущенным выражением лица и шепчет: "Сестра Мэйн, на самом деле..."

- Что это за история с леди, которая ходит одна, не взяв с собой никого из служащих?

- Старший Жрец!?

Я никак не ожидала увидеть Старшего Жреца в своей комнате! Я уставилась на него.

- Закрой свой рот. Как неприлично... Я не знаю, что насчет улицы, но убедись, что никогда больше не совершишь такого позорного поступка, как прогулка внутри храма без сопровождающих.

Подстрекаемая Франом, я поднимаюсь на второй этаж и послушно слушаю его утомительно длинную брань, сидя перед Старшим Жрецом.

По словам Старшего Жреца, правильный способ открыть дверь, приличествующий дворянину, состоит в том, чтобы "Всегда давать предварительное объявление и заставлять своих служащих ждать у ворот" или "Информировать привратника о своем прибытии и ждать, пока служащие прибудут в зал ожидания."

Не ругайте меня так только за то, что я открыла одну дверь. Видя, что он может продолжать бесконечно, я решаю сменить тему, спрашивая о визите Старшего Жреца.

- Старший Жрец, я знаю, как правильно открывать дверь.

- Дело не в том, как открывать дверь! Что ты слушала? Я говорил о том, что ты должна вести себя как леди...

О боже, похоже, ругань была не о том, как правильно открывать дверь.

Я прерываю Старшего Жреца и задаю ему вопрос.

- Могу я узнать причину вашего визита? Для того, чтобы вы специально пришли в мою комнату, должна быть веская причина, верно? Что-то срочное?

Обычно я бы уже давно начала сортировать документы. Он упомянул, что у него есть некоторая свобода действий благодаря моей помощи, но то, что он выделит дополнительное время, чтобы ругать меня, будет невыносимым.

Он слегка откашливается и смотрит на меня.

- Лихорадка полностью прошла?

- Что? Да, я полностью выздоровела. Мне очень жаль, что я заставила вас волноваться.

- Это хорошо.

Старший Жрец показывает улыбку, которая пробирает меня до костей. Я в шоке выпрямляю спину, когда он переключается на режим нравоучений.

- Я уверен, что я сказал тебе, чтобы ты не вызывала бурю негодования. Разве не так?

- Что? А?

Так как я только недавно встала из постели с лихорадкой, за которой последовала напряженная дискуссия с Бенно, я некоторое время просто смотрела на Старшего Жреца, прежде чем поняла, о чем он говорит.

- Я осмотрел территорию приюта, чтобы проверить, все ли там убрано. Я обнаружил, что большая часть почвы взрыхлена, а камни мостовой в беспорядке.

Я рассчитывала, что жрецы в синих одеяниях будут избегать этого места, но, похоже, Старший Жрец решил проверить его сам. Похоже, он невротик и должен все проверять сам, несмотря на занятость.

Он прищуривает свои золотистые глаза и пригвождает меня к стулу пристальным взглядом.

- Просто как ты создала такую ситуацию?

- Вы спрашиваете "как"... гм... как я уже говорила вам ранее...

Я нервно смотрю на Франа. Интересно, что ему сказал Фран? У меня нет оправданий, которые могли бы уберечь меня от неприятностей.

- Я спрашивал Франа и некоторых сирот, но они только сказали, что вы срубали дерево, которое станет сырьем для бумаги, бросали плоды Тау, и что ты упала после того, как заболела лихорадкой, но...?

- ...Мы действительно ничего не сделали, кроме этого.

Ухватившись за его объяснение, я быстро киваю.

Полагаю, они не раскрыли того, что плод Тау поглотил мою ману, а срубленное дерево -Тронбей. Не зная, сколько информации они передали Старшему Жрецу, я придерживаю язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Позже я спрошу Франа обо всем этом.

- Тот факт, что все объяснения похожи, вероятно, означает, что это так и есть. Но, не могла бы ты ответить мне, что такого вы сделали, что сумели перевернуть мостовую вверх дном?

После этого Старший Жрец бросает на меня сердитый взгляд и отдает приказ: "Мэйн, сегодня ты останешься в комнате размышлений на весь день."

- Что?

Без всяких вопросов? Если бы это был господин Бенно, он бы безжалостно допрашивал меня.

Интересно, это потому, что он пошел расспрашивать сирот об обстоятельствах, пока я лежала в постели? Старший Жрец назначил мне наказание, не спрашивая больше ни о чем.

- В комнате размышлений, не так ли?

- Верно. Ты должна правильно созерцать свои собственные дела, молясь богам.

- Хорошо...

В отличие от меня, которая предпочитала замолчать и уйти в комнату размышлений, чтобы избежать расспросов, Фран страшно побледнел, услышав, что я иду в комнату размышлений. Делия даже закричала: "Невероятно!"

- Я никогда не слышал, чтобы жрицу в синем отправляли в комнату размышлений! Это позор! Старший Жрец, пожалуйста, подумайте о том, что вы отправляете ее в комнату размышлений!

Похоже, я стану первой в истории жрицей в синем одеянии, которую отправят в комнату размышлений.

Честно говоря, я предпочла бы сидеть взаперти в комнате размышлений, чем слушать упреки от Старшего Жреца.

- Ничего не поделаешь, я нарушила обещание, данное Старшему Жрецу. Для меня вполне естественно брать на себя ответственность. Все в порядке.

Все хорошо, пока сироты, которые вместе со мной подняли шум, не будут наказаны вместе со мной. Было бы жалко, если бы их драгоценные, счастливые воспоминания были закрашены нравоучениями Старшего Жреца и комнатой размышлений, особенно учитывая, что они так наслаждались этим.

- Старший Жрец, где я могу найти комнату размышлений и что я буду делать там? Нет, не поймите меня неправильно. Я знаю, что собираюсь обдумать свои действия. Но есть ли что-то, что я должна выполнить во время моих размышлений?

Старший Жрец поднимает брови и бормочет: "Ты... О чем ты говоришь?"

Похоже, я задала вопрос, который общеизвестен для тех, кто работает в храме.

- Очевидно, ты собираешься вознести молитвы богам, не так ли?

Поскольку я ничего не имею против этого неожиданного наказания, Гил утешает меня, говоря: "Сестра Мэйн, так как я привык к этому, я пойду внутрь вместе с тобой."

Конечно, ему не разрешили сопровождать меня в комнату размышлений, и было решено, что я войду одна.

- Хорошенько поразмышляй здесь.

Старший Жрец провел меня в комнату размышлений, которая находится совсем рядом с залом для поклонения, и пригласил войти.

Похоже, это маленькая комнатка, сделана из белого камня, как и зал для поклонений, а высоко на стене есть небольшое отверстие для вентиляции. Это окошко, поэтому в маленькой комнате светлее, чем я ожидала.

В этой комнате холодно, несмотря на то, что сейчас лето. Кажется, что зимой будет еще хуже, хотя летом среда здесь не такая уж и суровая.

- Сестра Мэйн, с тобой все в порядке?

- Да, все в порядке.

Через поспешно закрытую деревянную дверь я не видела обеспокоенных взглядов Франа и Гила.

Поскольку за мной никто не наблюдает, я не стану на самом деле молиться. Я со стуком сажусь в угол. Здесь хорошо и прохладно, а также очень спокойная атмосфера.

Я решаю достать список заданий, который тайком положила в карман юбки, и обдумать, как решить проблемы.

Может быть, я все еще не в нормальном состоянии? Я слишком хочу спать. Мой желудок пуст, я думаю, что время обеда прошло. Я складываю список заданий, кладу его обратно в карман и ложусь на пол. Чтобы восстановить свои силы, я закрываю глаза и позволяю себе задремать.

- Мэйн, ты должна размышлять, а не спать!

Кажется, мое тело замерзло, пока я дремала на холодном каменном полу. Когда Старший Жрец пришел для того, чтобы выпустить меня из комнаты размышлений, а лихорадка вернулась, и я не могла пошевелиться.

- Снова вызвать лихорадку в первый же день, когда она появилась в храме после выздоровления? Какими словами я извинюсь перед ее матерью?

Я слышала голос Франа у самого уха. Он был в полном замешательстве.

- Она не оправилась полностью!?

- При всем моем уважении, Старший Жрец, вы слишком легкомысленно отнеслись к слабости сестры Мэйн. Разве я не умолял вас пересмотреть решение отправления ее в комнату размышлений?

- Так это были слова, учитывающие ее физическое состояние, а не честь?

Он проигнорировал предупреждение Франа, и это привело к тому, что мне снова пришлось лежать в постели с лихорадкой, сразу после выздоровления. Похоже, Старший Жрец, отправивший меня в комнату размышлений, глубоко сожалел о том, что моя лихорадка в этот раз оказалась на его совести.

◇◆◇◆

На третий день моего пребывания в постели Туули врывается ко мне в спальню.

- Это катастрофа, Мэйн! Ральф сказал, что Лютц сбежал из дома и не вернулся!

- Что!?

Я пытаюсь подняться, но вместо этого падаю обратно в постель.

Лютц убегает из дома

— Туули, что происходит? Что случилось? Лютц в порядке?

Плюхнувшись обратно на кровать, я забрасываю ее вопросами, заставляя ее выглядеть более обеспокоенной. Она хмурится и успокаивающе гладит меня по голове.

— К Сожалению, Мэйн. Я расскажу тебе после того, как температура спадет, тебе вредно волноваться. У тебя снова начнется жар.

— Туули, расскажи мне.

Я хватаю Туули за руку и умоляю ее до тех пор, пока она глубоко не вздыхает и не сдается.

— … Я пойду позову Ральфа, так что отдохни немного. Хорошо?

Увидев, что я киваю, Туули поворачивается и выходит из комнаты. Я слышу звук открывающейся и закрывающейся двери и предательский щелчок замка, прежде чем шаги Туули затихают вдали. Я слушала все это, лежа, свернувшись калачиком.

Я уже начинаю терять терпение, когда слышу приближающиеся тихие шаги. Дверь не заперта, и кто-то входит.

— Ральф, что случилось с Лютцем?

Ральф, которого привела с собой Туули, видит, что я прикована к постели лихорадкой, и вздыхает.

— Я ожидал, что ты будешь прикрывать его…

— Я уже говорила тебе, не так ли? Мэйн пролежала в постели три дня. Она никак не могла знать, что Лютц сбежал из дома прошлой ночью.

Щеки Туули раздуваются, когда она надувает губы.

— Прости, что сомневался в тебе.

Извиняясь перед Туули, Ральф поворачивается ко мне.

— Лютц очень рассердился на отца, и, когда он пришел домой, кричал ему: «Почему ты все время стоишь у меня на пути?! Я так долго терпел, но больше не могу. Я ухожу!»

Из слов Ральфа я поняла, почему Лютц сбежал из дома. Я уверена, что он узнал от Бенно, почему его не могут взять с собой за город. Услышав это, я испытала некоторое облегчение. Лютц, вероятно, укрывается у Бенно. Даже если он не будет официально усыновлен немедленно, с ним все равно будут обращаться должным образом.

— Мать была очень расстроена, но отец сказал, что мы должны оставить его в покое и что он, вероятно, скоро вернется. Мы думали, что он вернется, как только проголодается, но он все еще не вернулся утром и даже после полудня… Я не могу не волноваться. Мэйн, ты не знаешь, где он может быть?

При словах Ральфа тревожное чувство в груди усилилось. Если он с Бенно, Лютц должен работать. Невозможно, чтобы Ральф не знал, где он.

— Если ты говоришь, что не знаешь, где он… Это значит, что Лютц не пошел на работу?

— То есть… Я не знаю, где он работает…

Ральф смущенно отводит взгляд.

Я не могу поверить своим ушам. Лютц приходит и уходит из Компании Гильберт уже почти год. Это магазин, который он часто посещал.

— Ты не знаешь? Это Компания Гильберт, нет?

— Я знаю это имя. Вы ведь уже бывали в мастерской Сиэга, не так ли? Но даже Сиэг не знает, где их магазин.

— Значит, если бы мы с Лютцем не пошли в мастерскую Сиэга, ты бы, наверное, и сейчас не знал об этом?

Ральф неловко отворачивается на мой недоверчивый, подтверждающий вопрос. Увидев Ральфа в таком состоянии, Туули восклицает: «Я не могу поверить в это!»

— Подожди, Ральф! Ты не знаешь, где работает твой младший брат? Но вы разговариваете о работе со своей семьей, не так ли?

Я не знаю, потому ли это, что они вообще не хотят слушать Лютца, или просто равнодушны, но незнание, где искать Лютца после того, как он убежит, это проблема. Я протягиваю руку и хватаю его за рукав рубашки.

— Ральф. Я знаю, это не мое дело, но тебе действительно нужно больше разговаривать с Лютцем.

— Это Лютц никогда не разговаривает! Независимо от того, сколько возражений он получает от нашей семьи, он делает все, что хочет! Даже в выходные дни он не приходит в лес, чтобы помочь добыть корм! Скажи мне, что именно он переживает?

Ральф внезапно бросает на меня свирепый взгляд, отбрасывает мою руку и кричит.

— Ральф, не будь грубым с Мэйн! Ее лихорадка все еще не спала!

— Извини…

Прекрасно понимая, что я монополизировала выходные Лютца, я поддерживаю его, думая: «Не причиняй мне головную боль своим громким голосом!»

— Разве Лютц не работает в выходные? Независимо от того, вызван ли он Бенно или работает на меня, ему всегда платят, верно? Не похоже, что он просто играет.

Кажется, что между ними вообще почти нет разговоров. Широко раскрыв глаза от удивления, Ральф слегка качает головой.

— … Я этого не знал.

Похоже, из-за напряженной обстановки в доме разговор зашел в тупик, но Ральф искренне беспокоится, что Лютц не вернется домой. В этом нет никаких сомнений. И в конечном счете с Ральфом должен говорить Лютц, а не я.

— Туули.

Я смотрю на Туули. Учитывая, что она пошла со мной покупать одежду, Туули познакомилась не только с Бенно, но и с несколькими его сотрудниками. Наверное, будет лучше, если она поедет с Ральфом, чем, если он вдруг заявится туда один.

— Пожалуйста, отведи Ральфа в Компанию Гильберт. Все нормально, если Лютц все еще не хочет идти домой, пока он в порядке. Ты можешь просто пойти и проверить, в безопасности ли он. Пожалуйста.

— Я тоже беспокоюсь о Лютце, так что надеюсь, все получится. Пойдем, Ральф.

Ральф оглядывается через плечо, когда Туули хватает его за руку и выводит из комнаты. Я могу ответить ему лишь бессильной улыбкой.

Ральф всегда был старшим братом, который заботится о других. Даже сейчас он беспокоится о Лютце, хотя и возмущен тем, что тот делает все, что ему заблагорассудится.

Хотя ни Лютц, ни Ральф не питают друг к другу ненависти, отношения между братьями испортились. Я закрываю глаза и надеюсь, что Ральф сможет нормально поговорить с Лютцем.

Когда я просыпаюсь, солнце уже садится. Из окна прямо мне в лицо падает яркий луч света.

Похоже, Туули уже вернулась из магазина Бенно. Я слышу, как она готовит ужин на кухне. Мне хочется пить, поэтому я беру деревянную чашку и утоляю жажду. Как будто почувствовав мое движение, Туули высовывает голову из открытой двери.

— Мэйн, ты проснулась? Как ты думаешь, ты сможешь поесть?

Как только я киваю и с шорохом сажусь, Туули приносит на кровать хлебную кашу. Пока я укладываюсь, она рассказывает мне, что произошло после того, как они отправились в магазин.

— Лютц был в магазине и выполнял свою работу должным образом. Он выглядел неплохо.

— Поняла. Это хорошо.

Я рада, что он не попал в беду после того, как покинул свой дом и не был отвергнут Бенно.

— Когда он нашел Лютца, Ральф велел ему поскорее вернуться домой и попытался вернуть его силой. Лютц сказал ему, что он беспокоит его в середине работы, и это переросло в спор. Ральф рассердился и ушел. Отец Ральфа тоже был на работе, и, похоже, он велел Ральфу оставить Лютца в покое.

У меня сжимается сердце, когда я вижу, как маленькая трещина в семье Лютца расширяется.

— Я понимаю, что ты волнуешься, но, Мэйн, если тебе не станет лучше, ты тоже не сможешь навестить его, верно?

— Да.

◆ ◇◆◇◆

На следующий день за мной приехал не Лютц, а Гил. Кажется, Лютц велел ему какое-то время подменять его. Хотя он и пытался достать меня, я не могу пойти в храм, так как лихорадка еще не спала.

Наблюдая, как я лежу на кровати, Гил с беспокойством всматривается в мое лицо.

— Сестра Мэйн, у вас все еще не спала температура?

— Да. Поскольку мне придется следить за своим состоянием в течение дня, даже после того, как она спадет, ты можешь прийти снова через три дня?

Гил озабоченно кивает, опускается на колени у моей кровати, хватает мою правую руку и наклоняет голову, словно целуя тыльную сторону моей ладони. Он прижимается лбом к моей руке и начинает молиться.

— Я молюсь, чтобы сестра Мэйн получила божественную защиту богини исцеления, Лунгшуммель.

— Спасибо тебе. Я молюсь, чтобы ты тоже получил благословение богов, Гил.

Гил ушел с болезненно неохотным выражением лица и, как и обещал, заехал за мной через три дня.

Из-за того, что моя лихорадка спала и я наконец получила разрешение моей семьи выйти на улицу, я ухожу с Гилом. Отсутствие Лютца почему-то кажется странным, и я не могу успокоиться.

Как только мы спускаемся по лестнице и выходим из здания, я замечаю мать Лютца, тетю Карлу, стирающую белье у колодца. Я подбегаю к ней и спрашиваю: «Тетя Карла, Лютц все еще не вернулся?»

Тетя Карла молча качает головой. Исчезла внешность веселой, болтливой старушки. Теперь она выглядит изможденной.

— Мэйн… Ты знаешь об обстоятельствах, в которых оказался Лютц?

— Я слышала об этом от Ральфа и Туули, но мне пришлось все время оставаться в постели из-за лихорадки. Я планировала пойти сегодня в магазин и посмотреть как там Лютц…

— Поняла. Ты можешь передать мне потом как он?

— Да, я проверю его.

Я соглашаюсь, думая о том, что было бы хорошо, если бы она поехала к нему сама одна, учитывая обстоятельства. Мы с Гилом уходим.

— Гил, я хочу узнать, как там Лютц, так что, пожалуйста, остановись у магазина, хорошо?

— Хорошо, если это место, куда вы хотите поехать, сестра Мэйн. Я имею в виду, все будет хорошо даже без этой старой леди, которая так сильно беспокоится, не так ли? Можно выжить и без родителей. В приюте нет родителей.

— … Думаю, это так.

Когда я впервые попала в приют, я полностью осознала, что дети нежеланны. Это потому, что сироты, которые жили без родителей, должно быть, думали, что все будет хорошо, даже если их не будет, чувствуя, что их не должно быть в живых.

Как только мы прибываем в Компанию Гильберт, Марк приветствует нас широкой улыбкой. За его спиной Лютц что-то записывает на доске.

— Доброе утро, Мэйн. Твое физическое состояние в порядке?

— Доброе утро, Марк. Жар наконец-то спал. Я услышала, что Лютц сбежал из дома…

— Пожалуйста, давай зайдем внутрь, хорошо? Несколько дней назад люди, связанные с Лютцем, потревожили магазин, и даже сотрудники немного взволнованы.

Марк прервал мою речь с нежной улыбкой. Похоже, кроме Ральфа в магазине были и другие, кто пытался забрать Лютца домой.

Если бедные люди, которые не заботятся о своей одежде, придут в магазин, который занимается продажей высококлассных и качественных товаров для благородных людей, и поднимут шум, это, вероятно, придаст магазину плохой имидж. Если так будет продолжаться, положение Лютца тоже ухудшится. Я молча киваю.

— Мастер, похоже, Мэйн хочет поговорить с Лютцем, так что мы пойдем этим путем, хорошо?

— … Ты ведь помнишь, что это комната отдыха, а не консультационная, верно, Марк?

— Я принял это во внимание.

— Извините, мистер Бенно. Хотя было бы неплохо, если бы мы вышли на улицу…

— Нет, поговорим внутри. Вчера вечером мать Лютца пришла ко мне домой вместо магазина и разразилась тирадой о том, что мы должны немедленно вернуть Лютца и что мы похитители, понимаешь?

— Мне очень жаль, мастер.

Представив, как тетя Карла, должно быть, кричала на них со своей обычной силой, я почувствовала себя подавленной. Сразу после этого я вздрогнула, услышав, что Марк набросился на нее. Интересно, не из-за этого ли она выглядит такой измученной?

Предчувствуя, что лучше не спрашивать о деталях, я поворачиваюсь к Лютцу.

— Лютц, как дела? Ты остаешься у мистера Бенно?

— Я живу на чердаке после того, как отнес туда свой багаж. Вот почему я не знал о маме до сегодняшнего утра…

Тетю Карлу, очевидно, выпроводили, она не смогла встретиться с Лютцем. Теперь, когда я понимаю причину, по которой она хотела, чтобы я проверила как дела у Лютца, у меня возникают смешанные чувства.

— Ты сказал на чердаке?

— Мне же ведь больше негде остановиться, верно?

Лютц сказал, что он живет на чердаке, который использовался как кладовая. Бенно, который сказал, что собирается усыновить его, решил не оказывать ему никакой дополнительной поддержки.

— В чем дело, мистер Бенно? Разве вы не хотели усыновить Лютца!?

— Меня собирался усыновить мастер? А? О чем ты говоришь?

Судя по изумленному виду Лютца, Бенно ничего ему не сказал.

Бросив на меня свирепый взгляд, Бенно смотрит на меня сверху вниз полными ярости глазами.

— Даже если я захочу усыновить его, я не смогу усыновить его законным путем без разрешения его родителей. Это путь, выбранный Лютцем после того, как я объяснил ему все обстоятельства. Сколько раз я говорил тебе прекратить говорить, не используя свой мозг!? Не нужно говорить об усыновлении в ситуации, когда невозможно получить одобрение родителей!

— Ах…

Черт побери, даже если я сейчас придержу язык, уже слишком поздно.

Глаза Лютца теряют блеск. Трудности одинокой жизни, вероятно, давили на него с тех пор, как он сбежал. Глаза Лютца, обычно полные надежды на будущее, становятся жесткими, когда он находит цель для своего разочарования.

— Мэйн, ты знала об этом?

Вмешивается Бенно.

— Я разговаривал с ней для получения информации о твоих родителях и твоей семейной жизни.

— Мастер…

Лютц слегка колеблется из-за слов Бенно. Он смотрит на меня глазами потерянного ребенка, ищущего свое место в этом мире.

— Но если это так… Если ты знала, почему не сказала мне?

— Я не хотела разрушать твою семью, так как моя так много значит для меня.

Я не хотела разрушать семью Лютца, но все равно, я верила, что если Бенно сможет взять Лутца к себе… Если он сможет усыновить его, все будет хорошо.

Я подумала, что если Бенно будет с ним, то вряд ли Лютц окажется в ситуации, когда ему придется терпеть жестокую жизнь до совершеннолетия, когда только после этого он сможет, наконец, освободиться от вмешательства родителей. Однако реальность ситуации такова, что Лютц теперь сбежал, живет на чердаке в качестве подмастерья, и он не может быть усыновлен без разрешения родителей. Всего спустя пять дней глаза Лютца утратили свой обычный блеск.

— Ты хочешь сказать, что это моя вина, Мэйн? Я виноват, что сбежал…

Его семья, вероятно, сказала то же самое, что и Ральф: «Не будь эгоистом и возвращайся домой! Не делай всего, что тебе хочется! Тот, кто создает проблемы для магазина — это ты! Тебе еще не надоело!?»

Я слышала от Туули, что Ральф говорил Лютцу подобные слова.

Если Лютц извинится и вернется домой, он сможет жить, как раньше. Но ему скажут: «Послушай, мы же тебе говорили, что ты не сможешь жить в качестве подмастерья.»

Тогда он сможет жить, но не только будет подавлен, но и не сможет ничего сказать в ответ.

Я не хочу, чтобы такое случилось с Лютцем, поэтому сразу отрицаю это.

— Я никогда не говорила, что это твоя вина, Лютц. Я бы ни за что так не сказала. Я знаю, сколько усилий ты вкладываешь во все это, Лютц. Я также знаю, что ты претерпел за все время.

— Понимаю…

Лютц с облегчением выдыхает. Встретившись с его нефритово-зелеными глазами, я продолжаю: «Что бы ни случилось, я твой союзник, Лютц.»

Я знаю, каково это — замкнуться в себе и чувствовать, что вокруг тебя нет настоящей поддержки. Я не чувствовала, что у меня есть место, которому я принадлежу, и страдала от этого. Тот, кто изменил эту ситуацию, был Лютц. Если бы только я могла дать Лютцу хоть немного той уверенности, которую я получила от него.

— Поэтому я и говорю тебе. Лютц, все в порядке, если ты останешься таким, какой есть. Я всегда буду поддерживать тебя. Я помогу тебе всеми своими силами, так же, как ты помог мне, так что положись на меня, когда станет трудно.

Лютц обнимает меня.

— Ха-ха… Какой ненадежный союзник. Мне кажется, что тебя раздавят прежде, чем я смогу на тебя положиться.

После этих слов Лютц чуть не раздавил меня в объятиях, когда я угрюмо похлопала его по спине.

— Я могу помочь хотя бы немного.

— С чем, например?

Я слышу, как он шмыгает носом у моего уха. Тем не менее, кажется, что голос Лютца становится намного ярче.

— Ты пообедаешь со мной? Так как на чердаке нет кухни, ты не можешь готовить, верно?

— Говоря мне поесть с тобой, не похоже, что ты делаешь это, Мэйн.

— Это будет большая помощь, Миледи, ты ведь это хотел сказать, верно? — тихо шепчу я.

Лютц поднимает голову и хихикает. Я рада, что его обычная улыбка вернулась. Может, я все-таки смогу немного помочь ему.

— Эй, вы закончили?

Бенно окликает нас с раздраженным выражением лица, опершись подбородком на руки и локтями о стол. Я наклоняю голову набок и похлопываю Лютца по спине.

— Что ж, если вы закончили, возвращайтесь к работе.

Лютц торопливо отдаляется от меня и выходит из комнаты после того, как Бенно машет рукой и говорит: «Исчезни немедленно.»

Когда я тоже пытаюсь вежливо исчезнуть, Бенно начинает говорить, все еще глядя вслед Лютцу.

— Мэйн, я понимаю твое желание разобраться с этой ситуацией как можно скорее, но, судя по всему, с усыновлением придется подождать. Учитывая угрожающее отношение его матери вчера, не будет никакой возможности обсудить это, пока они не успокоятся.

Слова Бенно холодные и логичные, заставляют меня чувствовать себя так, будто я проглотила что-то горькое, и в горле у меня ком.

— Похоже, какое-то время ему придется так жить, так что, даже если он сможет это вынести сейчас, ему придется несладко. В моей нынешней ситуации я не могу вмешиваться, так как это также скажется на репутации магазина. Представь, что нас обвиняют в похищении, обмане и еще в чем-то, что может сказать семья Лютца. Если ты говоришь, что ты союзник Лютца, то постарайся помочь ему как можно больше.

— Хорошо…

Даже если Лютц покинет дом, он сможет полностью посвятить себя работе, как только станет приемным ребенком Бенно. Он должен быть в состоянии осуществить свою мечту — поездку за город, чтобы построить мастерскую для производства бумаги.

Как и говорил Бенно, если Лютц продолжит такую суровую жизнь, он, скорее всего, развалится на части. Это может привести к тому, что он возненавидит свою семью за то, что она не приняла его, и он может винить также себя.

Интересно, могу ли я что-нибудь для него сделать, как тогда, когда он меня поддерживал? Не в силах придумать ни одного разумного способа, я тяжело вздыхаю.

Письменное приглашение Старшего Жреца

- Мэйн! эй, ты слушаешь?

Старший Жрец трясет меня за плечо, заставляя снова вытянуться по стойке "смирно". Он потирает виски и стучит по моей грифельной доске, глядя вниз.

- Похоже, мы вообще не продвинулись ни на шаг, не так ли?

- Ах, извините.

Я извиняюсь и продолжаю подсчитывать. Как только я достигаю точки в вычислениях, где я могу сделать паузу, я прекращаю скрежетание моего грифеля и вздыхаю.

Что делать с Лютцем?

После побега из дома Лютц как-то справляется, но будет лучше, если серьезно поговорив с семьей, они помирятся. Если у них не будет открытой дискуссии, они в конечном итоге будут скрывать то, что они хотят сказать.

Поскольку я благословлена хорошей семьей, мне трудно принять эту ситуацию, но если пребывание в его семье слишком сложно для Лютца, может быть, им лучше расстаться. Это ситуация тяжелая.

- Мэйн, твои руки остановились.

- Что? Ах, с этим все.

- Тогда, это...

- Да.

Если речь идет только о разрешении текущей ситуации, самым простым решением было бы для Бенно усыновить его. Лютц сможет посвятить себя работе, а также получит сильную поддержку в вопросах, касающихся его карьеры. Даже практическая сторона жизни не будет волновать его. Однако без разрешения родителей усыновление невозможно, и Бенно говорит, что на этот раз не будет вмешиваться.

Я думала о том, чтобы подготовить место для обсуждения, позвать Лютца, его семью и Бенно вместе и заставить их поговорить обо всем должным образом, как следует, ноя не верю, что смогу собрать всех, даже если скажу: "Давайте поговорим честно". Как бы я об этом ни думала, я не видела будущего, в котором все непременно изменится к лучшему.

- Я совершенно бесполезна...

- Именно. Тут ты совершенно права.

- Что?

Удивленная неожиданным замечанием Старшего Жреца, я поднимаю глаза и вижу, как он мотает подбородком в сторону кровати.

- Мэйн, подойди сюда.

- А как же работа?

- Твоя работа калькулятора может подождать. Иди.

- Хорошо.

Ворча про себя: "Не слишком ли грубо называть меня калькулятором?" я следую за Старшим Жрецом и вхожу в комнату.

Я сажусь на край дивана и бросаю быстрый взгляд на различные предметы, которые обычно находятся в комнате.

Старший Жрец приносит свой стул, садится на него с раздраженным стуком и сердито смотрит на меня. Учитывая, что он более открыто показывает свои эмоции здесь, блеск в его глазах примерно в два раза острее, чем раньше.

- О чем ты задумалась? Ты только выдыхала подавленные вздохи в течение большей части сеанса.

-... Это совершенно не связано с вами, Старший Жрец. Извините. Я постараюсь исправить это.

Беспокоясь о Лютце, я не сосредотачиваюсь на работе. Что сказать, похоже, нравоучение будет долгим. И как только я пытаюсь сократить это поучение, показывая, что размышляю над поведением, Старший Жрец кладет локоть на подлокотник кресла, подпирает рукой подбородок и бросает на меня раздраженный взгляд.

- Учитывая, что это задерживает выполнение твоих официальных обязанностей, это совсем никак не связано, да.

Я полностью с ним согласна. Я медленно отвожу взгляд от его слегка прищуренных золотистых Глаз. Поскольку меня обвинили в том, что я говорю, не думая, мне лучше говорить как можно меньше.

Когда я прикусываю язык, Старший Жрец встает и, вздохнув, щиплет меня за щеку.

- Расскажи мне обо всем как следует. Если ты будешь вести себя двусмысленно и многословно, как ребенок, официальные обязанности, о которых я забочусь, скорее всего, не продвинутся.

Я думала, что он видит во мне только удобный калькулятор, но, похоже, он беспокоится обо мне. Я пристально смотрю на непонятного Старшего Жреца.

Это напомнило мне, что Старший Жрец получил благородное образование. Я слышала, что многие из знати храма переехали из-за усыновления и брака после того, как число дворян упало из-за политической чистки, но я задаюсь вопросом, хорошо ли он информирован об усыновлении.

- Старший Жрец, вы знаете способ усыновить кого-нибудь без разрешения родителей?

Старший Жрец слегка приподнял бровь, словно удивленный моим вопросом.

- Что? Ты решила отделиться от семьи?

- Дело не во мне!

Из-за удивительного замечания Старшего Жреца я забываю говорить с должным уважением, но он только тихо бормочет: "Как и ожидалось". Выпрямившись на стуле, он кладет локти на подлокотники и сцепляет пальцы перед животом.

- Тогда о ком ты говоришь? Это зависит от ситуации, но возможно.

- Есть какой-то способ?

Я непроизвольно встаю, но Старший Жрец машет мне рукой, как бы предлагая сесть, и кивает на мой вопрос.

- Поскольку я обладаю некоторым авторитетом, есть некоторые способы. Ты должна позволить мне узнать больше информации, прежде чем я воспользуюсь своей властью.

- Это усыновление Лютца Бенно.

Я видела слабую надежду для улучшения нынешнего положения Лютца. Усаживаясь, я смотрю на Старшего Жреца глазами, полными ожидания.

- Полагаю, для тебя важны оба этих человека? Расскажи мне подробности.

Я рассказала Старшему Жрецу обо всем в общих чертах, и, отвечая на его вопросы один за другим, я также подробно описала все обстоятельства.

Старший Жрец, который, по-видимому, допрашивал меня до тех пор, пока не удовлетворился, закрыл глаза и спокойно отсортировал информацию, прежде чем медленно открыть глаза.

- Хм... Лютц убежал из дома, столкнувшись с сопротивлением своей семьи на то, чтобы он стал учеником торговца, а также на то, чтобы он выехал за пределы города для работы. Бенно хочет усыновить Лютца, который показывает многообещающее будущее, но против этого также выступают его родители. Желание что-то сделать с окружающей средой Лютца - твое самое большое желание, и лучше всего было бы для Лютца помириться со своей семьей. Я сказал что-нибудь из этого всего неверно?

- Нет.

Он точно пересказал информацию, которую запомнил, даже не сделав никаких записей, интересно, не означает ли это, что Старший Жрец обладает превосходной памятью?

Старший Жрец продолжает дальше говорить.

- Его отец сказал оставить Лютца, который убежал из дома, одного, не так ли? Он не сказал ничего вроде "уходи" или "не возвращайся", не так ли?

- Скорее всего, поскольку я знаю это только по рассказам Туули, я тоже не уверена.

На самом деле, я поняла, что не знаю ничего, кроме слухов о мнении родителей Лютца. Я поговорила с Лютцем и выслушала мнение Бенно. Но я никогда ничего не слышала от родителей Лютца и знаю только то, о чем мне рассказывали Лютц, Ральф и Туули.

- Это немного слабая аргументация, но Лютц может быть усыновлен, если с ним обращаются как с ребенком, который был передан на попечение приюта после того, как его бросили родители. И, если Бенно попросит директора подписать разрешение, он может взять на себя опеку над сиротой.

- Ээ!? Директор приюта - это я, не так ли!? Тогда я должна немедленно принять Лютца в приют... Удивительно! Это здорово, что я взялась за работу директора приюта!

Как только я встаю с криком, находясь в приподнятом настроении, Старший Жрец снова машет мне рукой, приказывая сесть обратно.

- Подожди. Мэйн, не забудь дослушать все до конца. Не является ли поспешность в выводах или не слушание должным образом причиной многих твоих ошибок?

Я снова усаживаюсь, не произнеся ни единой жалобы. Я чувствую, что Старший Жрец постепенно начинает лучше понимать меня.

- Хотя ты и заняла официальный пост директора приюта, ты все еще несовершеннолетняя. Простой твоей подписи недостаточно для осуществления усыновления.

- В таком случае, что же мне делать, если появится кто-то, кто действительно хочет усыновить сироту?

Моя подпись бесполезна, хотя я директор приюта...

Я опускаю плечи, но в глубине души спокойно прихожу к выводу, что в моем возрасте, когда я ничего не могу сделать без опекунов, я не могу также нести подобную ответственность.

- Поскольку ты не можешь этого сделать, мне, твоему начальнику, необходимо подписать разрешение.

- Старший Жрец, умоляю вас. Пожалуйста, подпишите разрешение на усыновление Лютца.

Когда я попросила об этом Старшего Жреца, он медленно выдохнул.

- Я не говорю, что не подпищу. Но то, что ты только что рассказала - это все, что тебе сказал Лютц, который сам еще ребенок. Я не могу решить, что его бросили родители только потому, что мне так сказал ребенок. Прежде чем взять его на попечение в приют как ребенка, которого бросили родители, я хотел бы выслушать его родителей.

- Как? Старший Жрец смотрит на меня так, словно видит что-то странное.

- Как, спрашиваешь ты? Если мне нужно поговорить с кем-то, я просто должен вызвать его, не так ли? О чем ты спрашиваешь?

Какое великолепное проявление авторитарной власти перед моими глазами. Если он хочет поговорить, ему нужно только вызвать другую сторону. Это здравый смысл храма. Вспоминая то время, когда мои родители получили письменное приглашение и были вызваны, я опускаю плечи.

- Я выясню все. Возможно, соглашусь и поддержу усыновление Лютца Бенно.

- Большое вам спасибо. Я поднимаю голову уже в приподнятом настроении.

Старший Жрец улыбнулся. Но в этой улыбке не было ничего освежающего, и она была похожа на улыбку, которую он показывал, когда придумывал что-то немного злое.

- Ради этого ты должна постараться выполнить свои официальные обязанности во второй половине дня. Библиотеке придется подождать.

- Что?

Когда я чувствую, что меня переполняет удивление, Старший Жрец прищуривается, выглядя счастливее.

- Я слышал от Франа, что она более эффективна против тебя, чем комната для размышлений.

Фран, ты идиот!

Весь день я со слезами на глазах исполняла свои обязанности и, наконец, попросила Старшего Жреца написать письменные приглашения для Лютца, Бенно и его родителей.

Я получила деревянные карточки, необходимые для улучшения положения Лютца.

Ф >$

Учитывая, что Лютц перестал за мной заезжать, я возвращаюсь домой вместе с Франом. Если я пойду с Гилом, то это будет рассматриваться только как детское поручение, несмотря на письменное приглашение Старшего Жреца. Но, если будет взрослый Фран, даже родители Лютца, скорее всего, воспримут приглашение всерьез.

- Пойдем, отдадим их Лютцу и Мистеру Бенно.

По настоянию Франа я ненадолго зашла в Компанию Гильберт. Я сказала Марку отвести нас во внутреннюю комнату и позвать Лютца.

- Мистер Бенно, похвалите меня, похвалите. Посмотрите на это!

Подбежав к Бенно, я сторжествующим видом протягиваю ему деревянную карточку. Сразу после того, как Бенно озадаченно просматривает ее, выражение лица у него меняется, и его охватывает гнев.

- Письменное приглашение от Старшего Жреца!? Что ты делала все это время!?

Поскольку у меня было чувство, что на этот раз я добилась чего-то полезного, я наклоняю голову в сторону и моргаю в замешательстве из-за того, что внезапно столкнулась с его гневом.

- Что ты наделала!?

- Что? Что в этом плохого?

- Не втягивай дворянина в такие дела! Ты не знаешь, к чему это может привести!

Бенно в ярости, ноя не понимаю почему. Старший Жрец, несомненно, дворянин, но он поймет, если поговорить с ним. И хотя это трудно понять, поскольку он говорит окольными путями, но он беспокоился только обо мне.

- Я хотела сделать что-то полезное для Лютца.

- Ты знаешь, Мэйн, я ценю твои чувства. Но, обычно это пугает меня, когда я получаю такое письменное приглашение.

Лютц смотрит на письменное приглашение и удрученно опускает голову. Точно так же Бенно опускает голову, находясь в растерянности.

- Мистер Бенно, вы же сами сказали, что на этот раз не можете ничего предпринять. Поэтому я просто посоветовалась с взрослым, который был рядом со мной.

Со стоном поджав губы, Бенно смотрит на меня своими красновато-карими глазами, в которых горит свирепый огонь.

- Понимаю. Не продвинулось бы разве дело с усыновлением, если бы мне пришлось применить силу, угрожая родителям Лютца и используя всю свою власть?

- Что за страшные вещи вы говорите!?

- Мэйн, если мастер действительно хочет это сделать, у него есть способности. Моя семья создала проблемы для магазина. Ты ведь понимаешь, кто сильнее, мои родители или мастер, верно? Слова Лютца застали меня врасплох.

- Как раз в тот момент, когда я собиралась мирно положить этому конец ради Лютца, вы...

- Даже Старший Жрец спокоен! Кроме того, он тщательно продумал способ усыновления Лютца.

- Что?

- Серьезно!?

Бенно и Лютц посмотрели на меня. Я киваю и объясняю им обоим метод, о котором мне рассказал Старший Жрец.

- Стем фактом, что его бросили, Лютц отправится в приют и попросит убежища. И если вы, Мистер Бенно, решили позаботиться о Лютце, который будет считаться сиротой, усыновление будет действительным с письменного разрешения директора приюта...

- Директор приюта - это ты, да?

Бенно посмотрел на меня, широко улыбаясь. Хотя я чувствую себя плохо из-за того, что моя подпись не имеет никакой ценности.

- Поскольку я ребенок, подписать его должен Старший Жрец. Вот почему он хочет поговорить с родителями Лютца и принять решение, основываясь на всем, что ему скажут. Письменное приглашение как раз таки для этого.

Бенно смотрит на деревянную карточку, которую все еще держит в руке, и, нахмурившись, медленно поглаживает подбородок.

- Обычно дворяне не интересуются нашими делами.

- Похоже, я для него важный калькулятор. Кажется, что эффективность работы меняется в зависимости от того, функционирую я нормально или нет.

Бенно вздыхает, словно измученный, и грубо чешет голову.

- Ты передашь приглашение родителям Лютца?

- Да.

- Мне очень жаль, Мэйн.

- Нет, все в порядке. Я все равно должна был пойти к тете Карле. Но, знаешь, так как обстановка такова, что ты пошел в приют стем фактом, что тебя бросили родители, иди в приют завтра, хорошо? Обязательно сделай это. Я машу рукой Лютцу и выхожу из магазина.

Когда я собиралась идти домой к Лютцу, то заметила тетю Карлу, слоняющуюся по площади у колодца.

- Тетя Карла!

Когда я позвала тетю Карлу, она подняла голову, словно ее схватили, и подбежала ко мне. Ее круглое лицо стало совсем изможденным и худым.

- Мэйн, ты виделась с Лютцем? Как обстоят его дела?

- Он серьезно занимается своей работой. Он выглядит счастливым.

- Поняла.

Тетя Карла с облегчением выдохнула. Чувствуется ее беспокойство о Лютце. Вполне очевидно, что она не примет усыновление с легкостью.

- Тетя, смотри, это письменное приглашение от Старшего Жреца из храма.

Я достаю деревянную карточку и протягиваю ее тете Карле. Она широко раскрывает глаза и смотрит на деревянную карточку с мертвенно-бледным лицом.

- Еще раз... Из храма?

- Лютц попросил убежища в приюте, сказав, что его бросили родители.

- Не тот ли это ребенок, который ушел по собственной воле?

Тетя Карла, очевидно, испугалась, но даже если она закричит здесь, письменное приглашение не исчезнет.

- Старший Жрец хочет поговорить с родителями, чтобы решить, действительно ли он должен быть укрыт в приюте... Ты вместе с дядей, оба должны прийти. Поскольку вам, вероятно, придется организовать ваше отсутствие на работе, встреча была назначена на три дня позже. Вы должны придти в храм на третий звон колокола через три дня.

Я объясняю детали приглашения тете Карле, которая не умеет читать. Тетя Карла оглянулась на меня, крепко сжимая деревянную карточку, которую я все еще протягиваю ей.

-...Гретий звон колокола через три дня, верно?

- Да. Когда вы покажете эту деревянную карту, привратник проведет вас внутрь. Ф

Я иду в храм раньше обычного и переодеваюсь в синюю мантию. Лютц остался в комнате моего слуги, потому что Старший Жрец сказал мне, что другие сироты будут питать тщетные надежды, если они увидят, что Лютца усыновляют.

Мы сЛютцем вошли в комнату Старшего Жреца после того, как он получил информацию о прибытии Бенно и Марка. Оба они сразу же появились после того, как жрец в сером одеянии провел их в комнату Старшего Жреца.

После того, как Бенно закончил бесконечные, долгие приветствия с дворянином, прибыли родители Лютца.

Тело отца Лютца не большое, но выглядит мускулистым. У него был вид рабочего, который работает на улице и часто загорает. Что действительно хорошо показывает его упрямый характер, так это морщины на лбу и нефритовые глаза, которые казались сверкающими. Благодаря его светлым волосам, которые кажутся седыми, он немного похож на человека, который прожил много лет.

Отец Лютца несколько секунд смотрит на Лютца и, фыркнув, здоровается со Старшим Жрецом. В тот момент, когда родители Лютца садятся на предложенные стулья, тетя Карла вздрагивает, увидев Бенно и Марка, которые сидят перед ней.

Мистер Марк, серьезно, что ты сделал? Что ты ей сказал? Он угрожал ей, не так ли?

В тот момент, когда все собрались в комнате Старшего Жреца, раздался третий звон колокола.

Семейный совет в храме

Пока главный жрец произносил приветствия стоя рядом со мной, я рассматривала маленький магический инструмент в своей руке. Волшебный инструмент предотвращает подслушивание, позволяя только назначенным людям слышать голос говорящего. На сегодняшнем собрании он будет использоваться для того, чтобы мой голос мог услышать только главный священник.

Короче говоря, главный священник хочет, чтобы я молчала и не говорила ничего лишнего.

Когда я пожаловалась, что хочу поддержать Люца, мне сказали: “я должен подробно изучить намерения и мотивы связанных сторон. Если посторонний вмешается, это только приведет к путанице. Особенно если учесть, что ты союзник Люца и потому предвзята. Твои комментарии будут только мешать.”

Его упрек был так прямолинеен, что я чуть было не ответила “ А что случилось с вашей обычной Окольной манерой говорить?”

Условием моего присутствия на сегодняшней встрече было то, что я буду держать волшебный инструмент, поэтому все, что я могу сделать, это сидеть неподвижно, как кукла. К моему раздражению, Бенно и Марк согласились с мнением главного священника.

Стулья расставлены вокруг квадратного стола в центре комнаты. Главный священник и я занимаем места подальше от двери. Люц сидит напротив нас, Бенно и Марк-справа, а родители Люца-слева.

После приветствий и простых представлений главный священник прямо излагает дело Люца. Поскольку главный священник прямо спросил об этом Люца, были выявлены и другие инциденты в его доме, о которых даже я не знала.

“ ... Это жалобы Люца. Все ли верно, Люц?”

“Да.”

Люц кивает главному священнику, когда тот отвечает, и наблюдает за реакцией родителей.

Я молча болею за Люца изо всех сил.

Крепко сжимая слегка дрожащие кулаки, Люц говорит:

“Как бы я ни старался, я не могу добиться их одобрения. Мои желания полностью отвергаются папой... " (Люц)

“Не будь таким наивным!”

Отец Люца, дядя Дидо, рычит на Люца, крепко сжимая его колени.

Резкий вопль заставил меня подпрыгнуть на стуле. Обычно он дает указания рабочим и поэтому, вероятно, привык говорить таким громким голосом. Пораженная, я замираю от его глубокого громкого голоса, который, кажется, разносится не только по комнате главного жреца, но и по всему дворянской части храма.

Страшно! Я действительно испугалась! Это вредно для моего сердца!

Однако, похоже, не только у меня замерло сердце. Лица всех присутствующих застыли, и все они одновременно смотрят на дядю Дидо.

Я часто испытывала на себе гнев Бенно, но он удивительно отличается по громкости и интенсивности от гнева дяди Дидо, который всегда повышает свой голос на работе.

- Много работал? Не можете получить наше одобрение? Не говори таких наивных вещей.”

Внезапно он наклоняется вперед с мрачным выражением лица и поворачивается к Люцу. Он бросает на Люца свирепый, бескомпромиссный взгляд. Хотя в его словах нет злости, его глубокий, грубый голос внушает ужас даже тогда, когда его слышишь со стороны.

Люц, бледный от того, что на него кричат на глазах у всех, отчаянно стискивает зубы, и вид у него такой, словно он вот-вот разрыдается. Я тоже стискиваю зубы, не в силах даже позвать его. Главный жрец встает со своего места рядом со мной.

Резко контрастируя с гортанным, громким голосом дяди Дидо, он спокойно спрашивает твердым, низким голосом,

- Дидо, ты сказала ему, чтобы он не был наивным, но что ты хочешь этим сказать? Объяснись.”

- Ну и что же? Я говорю ему, чтобы он не был наивным? Разве это не очевидно из того, что он говорит?”

Дядя Дидо складывает руки на груди и непонимающе наклоняет голову. Он явно многократно анализирует этот комментарий в своей голове.

“Ты сказал” Не будь наивным " Люцу, который в отчаянии заявляет, что не может добиться признания, хотя и делает все возможное, но я не могу понять, как он ведет себя наивно. Может быть, это потому, что здравый смысл нижнего города и ремесленников далёк друг от друга? Объясните мне это так, чтобы я мог понять.”

“А, так ты не понимаешь? Объясни, объясни, как это раздражает.”

Он не может просто прекратить дискуссию, спросив “ " почему ты не понимаешь?” так же, как если бы это был просто Люц, а не аристократ. Он, вероятно, делает свою работу с таким же коротким, грубым поведением. Дядя Дидо хмурится и замолкает, подыскивая нужные слова.

“Это работа, которую он взял, сражаясь с нами. Очевидно, ему приходится много работать. Время года даже не изменилось со времени его крещения, разве есть что-то, что можно признать? Тот, кто как дурак прыгнул на работу, не имея ни одного сторонника, был моим глупым сыном. Даже если он будет стараться до тех пор, пока не начнет кашлять кровью, он даже не знает, сможет ли продолжать эту работу и в зрелом возрасте...теперь ты понимаешь?

“Да, кажется, я понимаю. С вашей точки зрения, действия Люца действительно могут показаться наивными. Люц, а ты это понял?”

Услышав, что сказал дядя Дидо, Люц проглатывает свои слова, стискивает зубы с оскорбленным выражением лица и опускает глаза. С другой стороны, дядя Дидо, похоже, испытывает облегчение от того, что главный священник понимает его позицию.

Хотя первоначально это была встреча, чтобы использовать социальный статус главного жреца как дворянина, когда я внимательно слушаю детали, я понимаю, что у дяди Дидо есть некоторые хорошие аргументы. Просто я этого не знала, потому что слушала только то, что говорил Люц.

- Люц, у тебя нет возражений? Могу ли я понимать это так, что ты признаешь правильным мнение Дидо?”

По мягкому настоянию главного жреца Люц медленно поднимает голову и смотрит на своих родителей.

“Я не говорю, что хочу, чтобы они признали мои достижения. Это было бы... это было бы прекрасно, если бы они хотя бы одобрили мое предложение стать учеником торговца, нет!?”

“... Но ведь я же говорил тебе, чтобы ты все сделал по-своему, не так ли?”

Словно не понимая, дядя Дидо прищуривается, и морщины на его лбу становятся еще глубже. Но, грубо почесав голову, он быстро поднимает подбородок и смотрит на Люца. Упрямство исчезло из его взгляда.

“ по-своему... а? Это значит...?”

Люц в замешательстве склоняет голову набок, и тетя Карла со вздохом объясняет:

“Это значит, что твой отец принял это по-своему.”

- Что... мама!? Если ты знала, то почему не сказала мне??”

“Я тоже впервые слышу эти слова. Я никак не могла знать об этом раньше.”

Тетя Карла качает головой и пожимает плечами. По-видимому, отсутствие общения между ребенком и родителем, а также между братьями и сестрами также поражает, как и супружескую пару. “Откуда же мне знать, если ты мне не говоришь... - Люц удрученно опускает голову, как будто потерял все силы, и я соглашаюсь с его мнением.

Теперь, когда я думаю об этом, Люц находясь дома часто держал свои мысли при себе, похоже, это часто происходит в семьях.

“Дидо, значит ли это, что ты принимаешь Люца в качестве ученика торговца?”

В ответ на вопрос главного священника дядя Дидо кивает с раздраженным выражением лица, как бы говоря главному священнику, чтобы тот не спрашивал его ни о чем.

“Это не значит, что я люблю торговцев, и я не понимаю, почему он хочет быть одним из них, но если он все еще хочет этого, несмотря на то, что мы говорим, это нормально, пока он идет на это с мужеством. Он может быть учеником или кем-то еще. Но, укрывшись в сиротском приюте, чтобы сбежать, я ни за что не признаю этого.”

С неодобрительной решительностью дядя Дидо снова выпрямляется и скрещивает руки на груди. Я рефлекторно кричу «дядя, это не так! Это все из-за меня! Это не из-за того, что у Люца не хватает смелости продолжать этот образ жизни или что-то в этом роде!»- но это не вызывает реакции ни у кого из присутствующих.

Когда я оглядываюсь на главного жреца, который должен быть единственным человеком, способным меня слышать, я вижу волшебный инструмент, бесполезно болтающийся на его запястье. Похоже, он с самого начала не собирался прислушиваться к моему голосу. Как это жестоко!

- Укрыться в сиротском приюте, это быа идей Майн…”

Люц, который начал было протестовать так же, как и я, быстро обрывает себя и захлопывает рот. Поджав губы, он вдруг вызывающе поднимает голову и свирепо смотрит на дядю.

“Если это так, то почему ты не даешь мне разрешения выехать за город на работу??”

Непосредственная причина, по которой Люц покинул свой дом на этот раз, заключалась в том, что он не мог получить разрешение на выезд за пределы города. Для Люца, который стал подмастерьем торговца с целью покинуть город, принять это было тяжелее всего, но даже это было сокращено с кратким опровержением.

“Ты бы понял, если бы хоть на секунду задумался об этом, не так ли?!”

Дядя Дидо кричит, но Люц убегает из дома, потому что он явно ничего не понимает. Главный жрец успокаивает их “сейчас, сейчас " и снова прерывает разговор.

- Объясни нам причину, раз уж мы ничего не понимаем.”

“ ... Опять!?”

Дядя издает усталый стон. Хмурясь и бормоча себе под нос, что он плохо разбирается в таких вещах, он объясняет:,

- Люц, стать подмастерьем торговца и покинуть город-это две совершенно разные вещи, не так ли? За пределами города очень опасно. Там есть злобные животные, а также воры. Ты же не берешь туда ребенка.”

“Он прав! Это слишком опасно!”

Их слова застают меня врасплох. Поскольку я никогда не покидала город, кроме как отправляясь в соседний лес, я никогда не испытывала это сама, но, похоже, за пределами города полно опасностей.

В этом месте вполне естественно, что только дети выходят через ворота и идут собирать припасы в лес. Учитывая, что они уехали бы таким же образом из города, я не думала, что снаружи будет опасное место, которое заставляет нормальных родителей возражать.

Кроме того, по крайней мере, согласно рассказам Люца, в этом городе есть трубадуры и Коробейники (торговец-разносчик с коробом в котором он разносит свой мелкий галантерейно-мануфактурный товар по деревням), и путешественники свободно приходят и уходят на постоялые дворы, расположенные в направлении восточных ворот. Поэтому, хотя можно было бы сказать, что это трудно путешествовать, я думал, что это просто потому, что путешествовать неудобно, так как путешественники используют лошадей и экипажи или ходят пешком.

Кроме того, поскольку Бенно, самый близкий ко мне взрослый человек, сказал, что он открыл мастерскую в другом городе и является тем самым примером того, как кто-то выходит за пределы города и возвращается обратно, у меня не сложилось впечатления, что это очень опасно.

- Наверное, я до сих пор не понимаю, что здесь происходит со здравым смыслом.

Хотя прошло уже почти два года, есть так много вещей, которые я не знаю. Увидев, что я вздыхаю рядом с ним, главный жрец слегка хмурится и наклоняет голову набок.

“Я же не говорю, что это совершенно безопасно, но до мастерской Бенно можно добраться за полдня на карете, выехав из восточных ворот. Это было бы совсем по-другому, если бы он путешествовал бы пешком, но нет никакой необходимости беспокоиться, если путешествие будет с экипажем, не так ли?”

«В этом нет необходимости», - немедленно возражает дядя Дидо.

Лицо Люца вспыхивает от гнева, он свирепо смотрит на дядю и кричит:

“Я же сказал, что это для работы, не так ли??!?”

- Успокойся, Люц. Дидо, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это не нужно?”

Главный священник удерживает Люца рукой и предлагает дяде Дидо объясниться. Даже дядя ожидал этого вопроса от главного священника. Он поворачивается и смотрит на Бенно и Марка.

“Потому что этот человек сказал, что хочет взять с собой Люца, потому что он построил мастерскую за городом.”

“Ну и что с того?”

“А теперь слушай сюда, ты хочешь сказать, что это необходимо для ученика в любой области? Более того, у кого есть только трехлетний контракт с Далуа?”

Если выразить это в японских терминах, то ученик Далуа подобен ученику по контракту, который работает в течение трех лет. Они в основном заключают контракты на выполнение простых задач, в то время как они изучают основы. Даже если они позже нанимаются в новый магазин или мастерскую после его постройки, они никогда не участвуют в фактическом строительстве или контракте филиальных магазинов. Поскольку я знал, что Люц мечтал уехать за город, я подумал, что это было бы здорово, если бы его мечта сбылась. Однако, если вы считаете это нормальным, это не работа Далуа. Это дело рук Даплы и наследников. Это не та работа, которую должен делать Люц.

Убеждение дяди Дидо в том, что нет никакой необходимости совершать опасное путешествие за пределы города ради ненужной работы, имеет смысл.

Главный священник и я вместе переводим взгляд на Бенно, который слегка вздыхает и смотрит на дядю Дидо.

” Именно поэтому я и попросил разрешения поговорить с вами на днях. После тщательного изучения способностей Люца и будущего магазина я хотел бы обучить его как своего наследника. Привлечение его к созданию мастерской за пределами города является частью этого процесса. Именно поэтому я и хочу его усыновить”

“Хм, об этом не может быть и речи.”

Дядя Дидо решительно отметает просьбу Бенно. Он оглядывается на главного жреца и бормочет: "мне тоже нужно объяснять причину этого?”

Главный священник отвечает “ "Конечно", и Бенно, которому отказали, кивает, глядя на дядю Дидо.

“Если есть какая-то причина, я хотел бы узнать ее во что бы то ни стало. Я говорю это со всем должным уважением, но вы, который, вероятно, никогда раньше не торговал, не сможете стать сторонником Люца. Согласие должно стать соглашением, которое должно обернуться преимуществом не только для магазина, но и для Люца.”

Услышав, как Бенно ломает ситуацию, дядя Дидо на мгновение слегка опускает глаза, а затем твердо смотрит ему в глаза.

“У тебя ведь нет детей, правда?”

“ ... Поэтому я и выбрал Люца своим наследником?”

“Разве тот факт, что у меня нет детей, является причиной для отказа? Бенно с сомнением хмурится. С самого начала Бенно намеревался усыновить наследника, поскольку у него нет детей.

Однако дядя Дидо отвечает «Это не то, что я имею в виду», прежде чем медленно выдохнуть.

“Как ты и сказал, Я не могу стать покровителем Люца, и я рад, что ты ценишь его способности.”

Блуждая взглядом в поисках нужных слов, дядя Дидо то и дело поглядывал то на Бенно, то на Люца.

- Вы, вероятно, великий лавочник и способный торговец. Кроме того, вы явно добры и великодушны, поскольку терпите все эти неприятности от Люца. Но ты не станешь его родителем.”

Это не значит, что он проклял Бенно или дал ему несправедливую оценку. И все же он по-прежнему говорит, что это никуда не годится. Я не понимаю, что именно «но ты не станешь его родителем.» средства.

«Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Бенно не станет его родителем? Объясни это. Ты хочешь сказать, что о нем ходят какие-то сомнительные слухи?»

Дядя Дидо застонал от вопроса главного жреца. “Было бы легче, если бы о нем ходили плохие слухи” - вздыхает он и смотрит прямо на Бенно.

“Как бы ни была велика ваша репутация на работе, вы не сможете стать родителем, потому что самая веская причина усыновить его-это увеличить прибыль магазина. Быть родителем-это не значит получать прибыль. Или я ошибаюсь?”

Его глаза слегка расширяются, явно застигнутые врасплох, и Бенно горько улыбается.

- Я все понимаю. Все именно так, как ты говоришь. Конечно, для меня прибыль магазина имеет самый высокий приоритет.”

Он хотел усыновить Люца, потому что так будет лучше для Бенно и для магазина. Конечно, он, скорее всего, принимал во внимание характер и способности Люца, но так как он будет наследником ради того, чтобы он стал наследником магазина, прибыль будет самым главным приоритетом.

Это оправданный подход для торговца, но это означает, что Бенно не может сказать ни слова в свою защиту, когда его обвиняют в том, что он не имеет отношения к родителям.

“Теперь я понимаю, почему вы отказались от усыновления. Но я действительно высоко ценю будущие перспективы Люца. Смогу ли я получить ваше согласие, если это будет не усыновление, а контракт с Даплой?”

Если Далуа являются совместителями и контрактными работниками, то к Дапла относятся как к неопытным кандидатам в менеджеры, которым доверят управление магазином. Ценные бумаги, зарплата и детали работы также полностью изменятся.

“А это не слишком быстро?”

“Что ты имеешь в виду, когда называешь это быстрым?”

На это замечание главного жреца дядя Дидо пожимает плечами, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

“Вы обычно решаете, предлагать ли вам контракт с Dapla или нет, после того как наблюдали за работой подрядчика Dalua в течение нескольких лет. Время года даже не изменилось со времени его крещения и начала его ученичества. ”

Услышав возражение дяди Дидо, Бенно удивленно вскидывает брови.

- Сезон еще не изменился со времени его крещения, но Люц работает на меня уже около года, правда?”

“Неужели это так?”

“Действительно. Вы, вероятно, знаете, что каждый добавленный ученик становится бременем для магазина, не так ли? Поначалу я не собирался брать к себе Люца, к которому не имею ни малейшего отношения, ни какого-либо долга благодарности. На испытательный срок я дал ему задание, которое было бы невозможно выполнить сразу. Однако Люц добился результатов, которые превзошли все мои ожидания.”

“Ху…”

Дядя Дидо слушает Бенно так, словно слышит об этом впервые.

Если мне не изменяет память, дядя сказал, что для него вполне нормально стать в то время мастером бумаги. Интересно, может быть, он не спрашивал, почему мы выпускаем бумагу? Или Люц ему ничего не сказал?

- Люц не был воспитан в купеческой семье, и все же он прилагает большие усилия, чтобы скрыть свои недостатки, а также обладает силой духа. Я хочу, чтобы он был рядом, чтобы он мог наблюдать, прежде чем вывести его наружу. Это должно произойти как можно быстрее, если я хочу серьезно обучить его. В конце концов, Люцу не хватает основ, хотя я и ценю его усилия.”

“Хорошо.”

Сказав это, дядя Дидо оглядывается и видит, что главный священник собирается встать, и добавляет сам:

“ ... Как бы я ни хотел ему помочь, моя поддержка для торговца бесполезна. Если вы думаете, что он в конечном итоге будет управлять магазином в какой-то момент, этот контракт, вероятно, поможет ему. ”

“Тогда давайте отправимся в торговую гильдию и сразу же покончим с формальностями.”

- Добавляет Маркс с улыбкой, заставляя дядю Дидо поморщиться, хотя вид у него был очень неохотный.

«Это и есть причина, почему купцы…»

«… Папа.»

Это слово мягко слетает с губ Люца.

Хорошо понимая смысл отрезанных слов своего отца, Люц, вероятно, переполнен эмоциями после того, как испытал всю силу любви, направленной на него. Его слезы блестят, падая из нефритовых глаз, которые так похожи на глаза дяди Дидо. Тетя Карла тоже тихо всхлипывает, но дядя Дидо, оказавшийся между ними, неловко отводит глаза и чешет затылок. Поскольку он был не из тех, кто охотно обсуждает подобные вещи, он казался смущенным и взволнованным.

- Люц! Извинись!

Дядя Дидо вдруг кричит, его лицо краснеет, хотя трудно сказать, от волнения это или оттого, что он сильно загорел.

- ...Дидо, он просто так не поймет.”

- Со вздохом указывает главный жрец. Дядя на мгновение растерянно смотрит на меня, прежде чем быстро закричать

«Ты втянул в это дело столько людей из-за своего безрассудного поведения и эгоистичного непонимания. Извинись от всего сердца!»

Слова дяди Дидо пронзают мое сердце. Тот, кто втянул в это дело так много людей, - это не Люц, а скорее я.

«Я...мне очень жаль!»

Мой голос все еще ни до кого не доходит, но я прошу прощения вместе с Люцем. Родители Люца смотрят на него, но главный священник, Бенно и Марк смотрят в мою сторону.

- Эй, мы возвращаемся, глупый сын!

Как только Люц подбегает, кулак дяди Дидо с глухим стуком опускается ему на голову. Даже когда он вытирает слезы и говорит: “Ой” после удара, Люц выглядит счастливым, стоя рядом со своим отцом.

- Видимо, и моих слов тоже не хватало. - МММ, Вы мне очень помогли.

После того как дядя Дидо сказал это главному священнику с неловким выражением лица, он повернулся и вышел из комнаты. Тетя Карла берет Люца за руку и уходит вместе с ним.

*********

Мастер, мы тоже должны пойти в торговую гильдию.

«- Главный жрец, я искренне благодарен Вам за сегодняшний день. Мы смогли найти удовлетворительное решение благодаря вашей своевременной помощи.»

После неоправданно долгой речи, Бенно, попрощался и поспешил удалится. Он, вероятно, гонится за Люцем и его родителями, чтобы заключить контракт Дапла в торговой гильдии.

Как только Бенно и Марк покидают комнату, в ней остаются только главный священник и я. Священники в серых одеждах начинают приходить и уходить, чтобы убрать стулья и все такое.

"Убедись, что ты всегда получаешь полную информацию со всех точек зрения. Услышанное только одной стороны исказит твое понимание.”

“Да.”

Видя, что я киваю и беззвучно отвечаю, главный жрец хватает волшебный инструмент, все еще висящий у него на запястье.

“Хорошо, что эта семья не распадается на части, верно?”

- А?”

Когда я моргаю на него, услышав это неожиданное замечание, главный жрец уточняет: «Ты сама это сказала, не так ли?» Все еще выглядя довольно стоически (Стойко), он хмурится, как будто слегка недоволен.

- То, что Люц помирился со своей семьей и вернулся домой, было для тебя самым лучшим выходом, верно?”

Из-за слов главного священника я вспоминаю радостное, заплаканное лицо Люца. Этот образ Люца, плачущего слезами радости, когда он идет домой с дядей и тетей после всех недоразумений, которые он пережил все это время, заставляет мои глаза тоже гореть от слез.

“Да, это замечательно ... действительно замечательно…”

Это не значит, что между родителями и детьми не было никакой привязанности, но из-за отсутствия общения все шло как снежный ком. Это здорово, что Люц смог вернуться к своей семье.

- Перестань плакать. - Разве это не похоже на то, что я заставил тебя плакать?”

Он бросает взгляд на жрецов в серых одеждах, которые молча наблюдают за происходящим в ожидании, и на его лице появляется горькое выражение.

“Это слезы счастья, так что все в порядке.”

- Боже мой, так оно и есть…”

Увидев, что я пытаюсь вытереть слезы рукавом своей синей рясы, главный священник с очень неловким выражением лица протягивает мне носовой платок.

По имени, вышитому на носовом платке, я узнал, что главного священника зовут Фердинанд.

Мне нужна помощь Вильмы (2)

Проблема того, что Лютц редко разговаривал со своей семьей, каким-то образом разрешилась.

Его родители пришли к пониманию необходимости обсуждения, поэтому это

будет как-то управляемо в их будущей жизни. Я рада, что условия жизни

Лютца улучшились.

После решения проблемы Лютца я беспокоюсь о здоровье матери. В

последнее время она бледнеет, и я подозреваю, что на нее повлияло мое

плохое состояние. Мама по-прежнему ходит на работу и занимается домашним

хозяйством, но спит больше, чем раньше.

Сегодня утром мама выглядит такой бледной и усталой. Отца нет дома.

Возможно, он ушел на работу до того, как я проснулась. Я не знаю, что

делать, если моя мать внезапно упадет.

- Мама, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Она ненадолго задумывается, а потом отвечает: "Да, в порядке".

- Мам, у тебя будет ребенок? Я стану старшей сестрой, правда?

-А?

Ее беременность доказана. Я удивленно смотрю на ее живот, хотя он такой же плоский, как обычно.

У меня не было никакого опыта любви, не говоря уже о таких вещах, как

беременность. У меня нет никакого связанного воспоминания, я впервые

вижу

будущую мать.

Я не читала ни одной книги, связанной с беременностью. Сейчас мама

должна хорошо отдыхать, правильно питаться, делать умеренные физические

упражнения... А что мне делать?

Я никогда не была старшей сестрой. Хотя я хотела быть замечательной

старшей сестрой, могла ли я быть такой же старшей сестрой, как Туули?

Пока я наполнена ожиданиями и тревогами, Туули радостно кричит.

- Неужели?! О! Я сделаю одежду и подгузники для ребенка!

Это заставляет меня подумать о том, что я могу сделать для ребенка.

Что я смогу дать, когда родится ребенок? Первое, что приходит мне на ум,

это то, чего нет в этом доме. Это то, что я искала стех пор, как

приехала сюда.

- Я сделаю книжку с картинками для ребенка!

- Книжку с картинками? Что это?

И Туули, и моя мать одновременно спрашивают меня.

- Книжка с картинками! Я сделаю книжку для ребенка!

Хотя я не знаю, брат это или сестра, это должно быть очень мило. Если

Туули будет шить одежду с навыками шитья, которым она научилась на

работе, я буду делать развивающие игрушки для своего младшего брата или

сестры.

- Я сделаю все возможное для ребенка. Я буду очень хорошей сестрой!

- Мэйн, у тебя будет жар, если ты будешь слишком много работать, так что, пожалуйста, расслабься.

- Да. Я не в лучшем состоянии, так что позаботься о себе, - сказала мне мама.

- Что ж, я постараюсь... Все мои мысли заняты тем, как сделать книжку с картинками.

Какие книги нравятся малышам? В своей прошлой жизни я часто читала

иллюстрированные книги, перечисленные в бюллетенях моего города.

Конечно, эти книги - бестселлеры. Есть страницы, показывающие и

скрывающие лица поочередно, с помощью которых дети могут играть в игру

"ку-ку".

Но как объяснить значение "ку-ку" в этом мире?

Мне приходит в голову идея: превратить одну из маминых сказок в книжку с картинками.

жж

- Доброе утро, Лютц. Сегодня я пойду в храм после посещения магазина - сказала я Лютцу с заложенным носом.

Когда Лютц увидел, что я напеваю, приветствуя его, он сделал шаг назад, как будто увидел что-то жуткое.

- Хорошо, но как у тебя дела? Ты в плохом состоянии, но в хорошем настроении.

- Видишь ли, я скоро стану сестрой, - сказав это, я чихнула.

- Мэйн, быстрее собирайся.

Массируя виски, мать торопит меня, когда я иду в спальню. Затем она начинает рассказывать Лютцу, почему я в таком состоянии.

- Лютц, прошу прощения. Должно быть, она слишком рада, что станет

старшей сестрой. Эта девушка, боюсь, немного перевозбудилась. Может, ей

лучше не выходить сегодня...

- Не только сегодня... Я думаю, она будет волноваться до тех пор,

пока тетя Эльфа не родит... Мэйн очень похожа на дядю Гантера, правда?

- Да, в веселье они очень похожи. Мама хмурится, но все равно смеется.

- Минутку, Лютц. Все мам, я ухожу. Я знаю, что должна вести себя

хорошо. С этого момента я буду усердно работать, чтобы заработать для

тебя деньги. Пока!

- Мэйн, твой отец говорил то же самое сегодня утром.

Мама смеется, а я отправляюсь в путь. Сначала я пойду в компанию

"Гильберта", скажу, что стану старшей сестрой, а потом закажу картонку

для приюта.

По дороге я разговариваю с Лютцем о плане с картинками.

- Ну, поскольку Туули сказала, что будет шить одежду и подгузники для ребенка, я решила сделать книжку с картинками.

- Что это?

- Это книга с картинками, ее легко читать детям, - гордо объясняю я.

Лютц слегка качает головой и говорит со вздохом: "Да, но как новорожденный сможет читать?"

- Чтение очень важно! Я много читаю. Если хочешь сделать книгу с

картинками, тебе нужна толстая бумага, верно? Потому что дети могут

жевать все, что у них есть. Как насчет более тонкого картона или ткани?

Ноя не видела здесь никаких подходящих материалов, так что, возможно, у

меня нет возможности сделать книгу с картинками, не так ли? Лютц, что

мне делать?

Я поворачиваюсь к Лютцу, он выглядит озадаченным.

- Что делать...

-Разве тебе не грустно, если у тебя нет возможности делать то, что ты

хочешь? Слушай, ребенку легко рвать и жевать книжку с картинками,

сделанную из бумаги. А что будет, если он съест бумагу чернилами? О нет!

Это слишком опасно!

В моем сознании возникает образ: ребенок откусывает книгу, и чернила

размазываются по его рту. Когда я держусь за голову, Лютц встряхивает

меня за плечи и вздыхает.

- Мэйн, успокойся. Ребенок родится следующей весной, верно? Не надо так торопиться.

- Но я хочу сделать прототип, затем улучшить и сделать его совершенным!

- Спешка не приносит успеха. Успокойся и подумай еще, хорошо?

Пока Лютц убеждает меня, мы подходим к магазину Бенно. Марк, как обычно, весь в работе.

- Привет, Марк, где Мистер Бенно? Я хочу заказать картон из столярной мастерской Зика.

- Хорошо, мы примем это здесь. Ты так хорошо выглядишь, Мэйн, - говорит Марк, доставая записи о заказе.

Я чувствую, что мое настроение приподнимается после его слов.

- Я скоро стану старшей сестрой. Поэтому я буду делать книжки для ребенка. С этого дня я буду очень занятой.

- Книгу для ребенка? Ты собираешься сказать Мастеру, что скоро станешь старшей сестрой, верно?

После этого Марк улыбается и провожает меня в заднюю комнату. Я вижу Мистера Бенно и сразу же заговариваю с ним.

- Доброе утро, Мистер Бенно. Весной я стану старшей сестрой. Поэтому я решила сделать книжку с картинками.

- А? Лютц, можешь объяснить? Бенно поднимает глаза и обращается не ко мне, а к Лютцу.

- Мать Мэйн беременна и ребенок родится весной. Мэйн хочет сделать

что-то уникальное для малыша. Она решила сделать книгу с большим

количеством картинок.

- Книгу для ребенка? Но младенцы ведь не умеют читать.

Бенно и Лютц задают один и тот же вопрос. Книга с картинками может

идеально связать родителей и детей. Дети могут наслаждаться этим, просто

рассматривая картинки. Кроме того, ребенок может ознакомиться с

буквами, но никто здесь этого не знает.

- Чтение очень важно! И дети могут познакомиться с буквами с младенчества.

- Кто будет рисовать картинки?

- Конечно, я буду рисовать их сама.

Это мой первый шанс сделать подарок младшему брату или сестре. Поэтому я решаю сделать все сама. Но Бенно отрицает.

- Нет, тебе стоит попросить художника о помощи.

- Это ужасная идея!

- Это не ужасная идея, это хорошее предложение.

Мистер Бенно настаивает на том, чтобы я пригласила Вильму в качестве художника.

Я хмуро направляюсь в храм.

- Мэйн, если ты собираешься с этого момента делать книгу с картинками, лучше иметь в помощниках художника.

Однако, если я попрошу Вильму помочь мне сделать книгу с картинками,

может быть, будет лучше, если я окажу ей помощь со своей стороны.

- Доброе утро, Мисс Мэйн. Как ваши дела?

- Доброе утро, Фран. Я скоро стану старшей сестрой...

- Подожди минутку, Мэйн. Сначала я расскажу.

Лютц перебивает меня и говорит Франу, что я могу упасть в любое

время, так как сейчас я перевозбудилась, а также причину волнения.

-Если она переволнуется, у нее может начаться жар. Как только это

происходит, она не может успокоиться. Так что ты должен помочь ей

держать себя в руках.

- Я понял.

Пока мы направляемся в мою комнату, Фран предупреждает меня: "Лучше не рассказывать Делим".

- Почему?

- В последнее время глава храма не предпринимал никаких действий, но,

несомненно, он собирает информацию. Если вы можете быть так легко

возбуждены, беременные женщины и дети могут считаться основными

слабостями. Пожалуйста, будьте осторожны.

Мое лицо бледнеет. Если что-то случится с моей матерью и ребенком, я не смогу себя контролировать.

- Я думаю, что это хорошая идея, сделать новый продукт в мастерской

Мэйн. Но, пожалуйста, не упоминайте о брате или сестре. Такие темы, как

рождение, здесь не приветствуются.

Мое жизнерадостное настроение разрушено, так как это заставляет меня немного успокоиться.

Фран пытается меня подбодрить, он меняет тему.

- Авновой книге будет много картинок? И вы, наконец, решили обратиться за помощью к Вильме?

- Да. Поэтому я хочу спросить Старшего Жреца, могу ли я взять Вильму в помощницы...

Услышав мои слова, Фран хмурится, а затем говорит: "Лучше сначала спросить разрешения на встречу со Старшим Жрецом".

Поскольку я написала письмо Старшему Жрецу за разрешением, я прошу Франа помочь мне назначить время встречи с ним.

жж

После того, как Старший Жрец входит в свой кабинет, он смотрит на

письмо, а затем смотрит на меня, спрашивая: "Что тебе нужно? Если ты

расскажешь мне вкратце, я выслушаю".

- Сэр, мне нужна помощь Вильмы! Старший Жрец потирает виски.

- Что ты имеешь в виду? Я не понял тебя. Пожалуйста, объясни мне.

- Мне нужна помощь Вильмы. Нежной и прекрасной Вильмы. Она хорошо рисует и добра к детям.

Я изо всех сил стараюсь описать Вильму, но, кажется, Старший Жрец все

еще не понимает меня. Его растерянные глаза обращаются к Франу.

- Фран?

- Она хочет взять Вильму в помощницы.

Фран понимает, что имеет в виду Старший Жрец, когда называет его имя. Поэтому он быстро объясняет.

- Вильма живет у Мисс Кристин. Это жрица в сером одеянии, которая хорошо рисует.

- А, она хочет ученицу жрицы, которая любит искусство... Разве

ученица, связанная с музыкой, не лучше для ее художественного развития?

- Вы имеете в виду Розину?

- Да, можете взять ее в помощницы.

Когда я спокойно слушаю их разговор, тема меняется с Вильмы на Розину. Я немедленно становлюсь между Франом и Старшим Жрецом.

- Сэр, для меня, Вильма является более важной, по сравнению с Розиной.

- Что тебе сейчас нужно, так это художественные достижения, верно?

- Мне нужен художник. Я не могу сделать книгу с картинками по музыке.

-Что такое книга с картинками?

Уже в который раз мне задают этот вопрос...

- Это книга для детей, с множеством картинок, - отвечаю я.

Но Старший Жрец хмурится и смотрит на меня.

- Что? Книга для детей? Это странно.

- Даже в благородных семьях такого не бывает?

- Книга сама по себе дорогая, поэтому, странно делать такую книгу для детей, которые даже не знают, как обращаться с ней, верно?

Видимо, нет такой книги для детей в этом мире. Возможно, есть

какие-то диаграммы или графики, необходимые для изучения, ноя не думаю,

что есть книга, полная иллюстраций.

- Ладно. Я вижу, что ты хочешь сделать книгу с картинками, поэтому

тебе нужно обратиться за помощью к художнику. Но тебе нужно и

художественное воспитание.

Так что, пожалуйста, возьми Розину тоже в помощницы.

- Я не хочу никого лишнего.

- В этом нет необходимости?

Старший Жрец прищуривается и смотрит на меня. Но мне не нужны два помощника.

- Даже, если Розина станет моей ассистенткой, у меня не будет никакого музыкального инструмента.

Я не очень интересуюсь музыкой. Хотя мне также нравится слушать

музыку, я не думала об игре на инструменте. Я знаю, что исполнение

музыки - это очень красиво, но я действительно предпочитаю больше

читать.

Музыкальные инструменты слишком дорогие, и я не собираюсь

практиковаться. По правде говоря, и деньги, и время, в которых это

нуждается, для меня пустая трата.

- У меня нет денег на музыкальные инструменты, поэтому я не думаю, что мне нужно учиться музыке.

- Понимаю. Это правда. Если у тебя нет музыкального инструмента, ты не сможешь практиковаться.

Старший Жрец кивает, как будто все понял. Теперь, когда он согласился

на то, чтобы я взяла Вильму в помощницы, я удовлетворена и покидаю его

кабинет.

- Тогда, Фран. Пойдем в приют сегодня днем, чтобы убедиться, согласится Вильма или нет.

- Согласится или нет? Но она пойдет служить тебе, не так ли? Услышав мои слова, Фран растерянно моргает.

- Я из простолюдинов. Может, Вильма не захочет быть моей помощницей.

Первоначально Франу и Делии было приказано быть моими слугами, хотя

ни один из них не был тем слугой, которого я хотела. Незадолго до этого я

слышала жалобы на простолюдинов. Хотя на этот раз я старалась изо всех

сил, но, если люди недовольны своей работой, они будут оказывать

негативное влияние на других. Если Вильма не захочет стать моей

помощницей, я не буду ее заставлять.

Во второй половине дня, я направляюсь в приют, чтобы увидеть Вильму.

Поскольку Фран со мной, мы можем только войти в столовую и поговорить

там.

Несколько дней назад Вильма говорила со мной о сиротах и о том, чего

не хватает в приюте. Когда она видит нас с Франом, то становится немного

обеспокоенной.

- Мисс Мэйн, о чем вы хотели поговорить?

- Вильма, хочешь быть моей помощницей? Это не приказ. Ты можешь отказать мне или согласиться.

Услышав мои слова, Вильма оглядывается и после легкого вздоха опускает глаза.

- Я очень ценю это, но, пожалуйста, позвольте мне сказать нет. Вместо меня, пожалуйста, возьмите Розину.

- Это потому, что я из простолюдинов?

- Нет! Вовсе нет.

Вильма мотает головой. Мельком увидев Франа, она смущенно отводит от

него взгляд. Она хмурится, как будто это очень трудно объяснить, потом

говорит: "Меня обманул жрец в синем одеянии, и я последовала за ним,

чтобы принести цветы. Моя Мастер - Кристин заметила мое отсутствие, она

помогла мне вернуться на безопасную территорию. Но с этого дня мне

становится трудно общаться с джентльменами. Так что, если я буду

работать в вашем доме, куда джентльмены приходят и уходят...

Комнаты жриц в голубых одеяниях в благородных местах, отличных от

кабинета директора приюта, полностью отделены от комнат жрецов в серых

одеяниях. Поэтому самой Вильме не нужно общаться с этими жрецами, и она

может жить СПОКОЙНОЙ ЖИЗНЬЮ.

Но в моем доме комнаты на первом и втором этажах для мужчин и женщин расставлены отдельно.

Тем не менее, люди должны пройти первый этаж, когда они выходят.

Кроме того, если они хотят видеть поваров, они также могут видеть

гостей, как Бенно. Жрец в сером может подняться наверх так же свободно.

- Если это приказ, я его выполню. Но если вы спросите мое мнение, я

скажу, что хочу остаться в доме этой женщины, как всегда. Потому что

здесь живут только дети и женщины.

Похоже, она не хочет менять текущее состояние. Я учитываю мнение Вильмы, но есть вещи, которые я не понимаю.

- Ты живешь в сиротском приюте, поэтому ты будешь мишенью цветочных подношений, верно?

- Ни один жрец в синем одеянии не обратит внимания на таких невзрачных девушек, как я.

С аккуратной и простой прической, возможно, она делает все возможное,

чтобы не вызывать больше внимания. Однако ее золотистые волосы

бросались в глаза, а непринужденная улыбка и красота не были скрыты за

простой одеждой. Вильма, как святая, заботится о детях. Не думаю, что

какой-нибудь жрец в синем одеянии не заметит ее, пока она остается

здесь.

- На мой взгляд, любящая детей Вильма, очень привлекательна.

- Это потому, что вы девушка.

Когда я подхожу к Вильме, которая робко улыбается в ответ на мою

похвалу, я чувствую себя влюбленным жрецом в синем одеянии, который

собирается увести ее.

- Вильма, если я попрошу старшего жреца позволить тебе жить здесь,

когда ты будешь работать только моей помощницей, ты согласишься?

- Яи не могла просить большего. Почему вы так много для меня делаете? Вильма смотрит на меня, склонив голову набок.

- Потому что с этого дня я хочу создавать книги с большим количеством

картинок для детей. Ты хорошо рисуешь. Мне нужна твоя помощь.

- Было бы проще, если бы вы приказали мне...

- Я не надеюсь на то, чтобы ты работала по принуждению. Я сама не люблю, когда мне приказывают.

- Большое спасибо, Мисс Мэйн. Если мне не нужно будет покидать приют,

яс радостью буду работать, чтобы помочь вам. Что ж, я постараюсь

сделать все, чтобы убедить Старшего Жреца.

Работа служителей

Делия одела меня и подобрала мою одежду, шурша тканями.

- Мисс Мэйн, я не могу говорить стеми, кто не понимает работу жрицы. Итак, времени у нас мало. Давайте потренируемся в Феспиле.

Розина с грациозной улыбкой готовит мой Феспиль, полностью игнорируя гнев Делии.

- Что ----! Сейчас не время для практики инструмента!

- Делия, это решение было принято Главным Жрецом. Пока не прозвенит

третий звонок, любое время - для практики. Прежде чем говорить что-то,

тщательно подумай о том, что ты хочешь сказать. Главная задача Розины -

научить меня Феспилю. О других задачах давайте поговорим позже.

-... Хорошо.

Расстроившаяся Делия продолжает делать свою работу. Вид у нее

печальный. Перед тем, как спуститься по лестнице, она оборачивается и

говорит:

- Мы определенно поговорим об этом позже!

- Мисс Мэйн, вам не стоит слушать подобную чепуху.

- Нет, Главный Жрец сказал мне, что когда люди расходятся, я должна выслушать все детали объяснений каждого.

-... Это так?

Лицо Розины приобретает мрачный вид, но как только она начинает

играть в Феспиль, улыбка вновь возвращается на ее лицо. Розина учила

меня играть, пока не прозвенел третий звонок

Тогда же практика Феспиле и закончилась. Теперь мне нужно идти

помогать Главному Жрецу на его официальных делах. Розина возвращает

Феспель обратно на свое место для меня. После того, как я позвонила в

колокольчик на столе и позвала Франа, он поднялся на второй этаж со

всеми необходимыми инструментами наготове.

- Ну, теперь мне нужно идти помогать Главному Жрецу. Розина и Делия, вы двое, пожалуйста, сходите за водой вместе.

- О, о чем ты говоришь? Разве это не работа для священников в серых

одеждах? Глаза Розины расширяются, как будто я говорю что-то

невероятное, но я тоже смотрю на нее с удивлением.

Мои священники в серых одеждах - это Фран и Гил. Фран отвечает за всю

канцелярскую работу, а Гил заботится о мастерской. Они работали на

улице.

Теперь же за работу по дому отвечает только Делия, и поэтому я хочу, чтобы Розина помогла ей.

Совсем скоро Розина станет взрослой. Поэтому я думаю, что будет

разумно приучить ее к подобной работе. Я хотела бы попросить ее взять на

себя часть работы Франа, но пока что я не знаю, какую работу она может

сделать. Таким образом, помогая Делии, она начнет с простой и понятной

для любой жрицы работы.

- У священников в серых одеждах есть своя собственная работа. В

настоящее время Розина будет работать с Делией. Это то, что Фран сказал

Делии, верно?

Услышав мои слова, Делия приглаживает свои рыжие волосы обеими руками и торжествующе улыбается.

- Итак, я прошу тебя отнести воду на второй этаж, так как это наша работа, верно?

- Мне казалось, что такую грубую работу должны выполнять джентльмены.

Розина растерянно хватается за щеки, склоняя голову. Виду нее

смущенный.

Делия сказала, что даже если кто-то становится помощником, она должна

выполнять грубую работу, пока она ученик. Я назначаю работу.

основываясь на словах Делии. Но когда я вижу реакцию Розины, я чувствую

себя несколько неловко.

- Тяжелая работа и домашние дела должны быть работой священников.

Работа жриц должна быть изучением достижений, верно? Откладывая дни

приюта, я становлюсь служителем из-за музыкального инструмента, поэтому я

не знаю причину, по которой я имею должна делать грубую работу. Мои

пальцы могут потом болеть из-за этого.

- Будут ли болеть твои пальцы? Это то, о чем ты думаешь? Ты не жрица в синей мантии. О чем ты говоришь!!

Хотя я понимаю, о чем на самом деле думает Розина, ее настрой не годится в моем доме и совсем мне не нравится.

- Священники здесь вполне справляются с грубой работой. Кроме того,

хотя в этом доме есть ученица жрицы, никто здесь не понимает искусство.

Розина хихикает, но то, что она говорит, вовсе не смешно. Теперь я могу понять, почему Делия была в ярости.

- Мисс Мэйн, давайте поговорим об этом после обеда. Главный жрец ждет вас.

Пока я думала, как быстро решить эту проблему, слова Франа разбудили меня. Это насущная проблема, с которой я должна иметь дело.

- Розина, время для музыкальной практики длится ровно до того, как

прозвенит третий звонок. Но после этого тебе следует поработать вместе с

другими помощниками. Я уже говорила тебе об этом. Теперь, пожалуйста,

присоединись к Делии.

- Почему, мисс Мейн?! О чем вы говорите?!

Глаза Розины сильно расширяются от удивления, будто она не может поверить, что ее совет был так грубо отвергнут.

- После обеда я буду спрашивать мнения всех наших служителей. Я не

сильно осведомлена о том, как все работает в храме. Я приму

окончательное решение в соответствии со мнением всех.

Если она спросит мое личное мнение, я скажу: «То, что ты делала в

прошлом, не означает, что это ты будешь делать сейчас». Тем не менее,

это мнение Розины, верно? Как насчет других? Я должна знать мнение

каждого. Не спрашивая таких людей, как Франа или главного священника, я

не могу принять решение произвольно. Я ухожу, чтобы попросить главного

жреца о его совете.

- Что ты думаешь о мнении Розины, Фран?

Когда мы вышли из комнаты, я начинаю разговор с Франом, по пути к

Главному Жрецу. Мысли о гневе Делии были единственной вещью, которой я

руководствовалась, когда принимала решение. Я не спросила других об их

мнении. В некотором смысле, сегодняшний разговор полностью

контролировался Делией.

... Гил говорит, что жалоба Делии безосновательна.

- Я думаю, что на нее сильно повлиял ее предыдущий учитель. Мисс

Кристина, Вильма и бывшая владелица Розины, одни из тех редких людей,

даже среди жриц в синих одеждах. Она придает слишком большое значение

искусству. Она любит писать стихи и рисовать, и каждый день поглощается

музыкой. Ее служители - все жрицы в серых одеждах, включая учениц жриц,

учились вести себя как женщины из благородных семей.

... Она увлекается поэзией, живописью и музыкой каждый день. В самом деле?

- Розина рассказывала, что в доме мисс Кристины к тем, кто

разбирается в искусстве, будут относиться лучше, чем к другим, поэтому

Розина почти жила в образе жрицы в серой мантии.

... Теперь я могу понять, почему она выглядит как воспитанная дама.

Каждая жрица в серых одеждах должна научиться любить своего хозяина и

служить ему. Делия и Гил всегда говорили мне так, поэтому я и думала,

что все священники в серых одеждах должны быть такими. Однако с Розиной

обращались как с жрицей в синей одежде, потому что ее хозяин любил

искусство. Она не более чем ученица жрицы в серой одежде, которая хороша

в искусстве, но не выполняет грубую работу. Я действительно удивлена

ею.

- Что случилось, Мэйн? Вы пришли с опозданием.

Когда я вхожу в дом главного священника, он смотрит на меня своими острыми Глазами.

-... Мне очень жаль, Главный священник. Какова работа священнослужителей?

- Фран.

Главный священник просит объяснений от Франа, прежде чем ответить на

мой вопрос. Фран кратко рассказывает ему о произошедшем споре между

Розиной и Делией.

Когда Главный священник слышит, что Розина отказывается выполнять

какуюлибо другую работу, кроме как связанной с искусством, он просто

теряет дар речи на некоторое время.

-... А-а. Интересно, как ученица жрицы в сером одеянии может быть

такой изысканной и хорошо образованной. По всему видимому, они привыкли

жить лучше, чем воспитанные дамы из низших сословий.

- Сэр, что мисс Кристин представляет из себя? Что это за человек?

Главный священник встает, потирает виски, а затем берет книгу из

книжного шкафа. Похоже, она о священниках в синих одеждах. перелистывая

страницы длинными пальцами, он, наконец, останавливается на пометках,

которые искал.

- Вот эта. Кристина - дочь наложницы, ноу нее сильная мана. Ее отец

хочет получить опеку над ней. Поскольку его законная жена решительно

возражала, он отправил свою дочь в храм для лучшего образования и

защиты.

- Для образования?

Главный жрец закрывает книгу, передает ее Арно, затем оборачивается и смотрит на меня.

- Полагаю, она думает, что когда-нибудь вернется к своему отцу.

Потому частные учителя и репетиторы по искусству часто ходят в ее

комнату. По сравнению с теми священниками в голубых одеждах, у которых

нет финансовой власти или мана которых слаба, у нее действительно другая

жизнь.

Итак, она особенная жрица в голубых одеждах, которая воспитала особую

жрицу в серых одеждах. Поэтому не стоит относиться к совету Розины как к

обычной жрице в серой мантии.

- Простите, сэр. Я не могу накормить служителя, который, хоть и

хорошо разбирается в искусстве, но больше ничего не знает и отказывается

выполнять иную работу. Могу ли я попросить ее делать ту же работу, что и

Делия?

Честно говоря, мне не нужен помощник, который ничего не делает, кроме

как играет в Феспиль и живет элегантной жизнью даже лучше, чем моя. Я

хочу так же провести все свои дни в библиотеке, но я должна работать.

- Вполне естественно, что разные мастера предъявляют разные

требования к своим помощникам. Будет совершенно нормально сказать Розине

выполнять ту работу, которую вы сочтете приемлемой для нее. Разве Фран

ничего ей не сказал?

Фрэн медленно качает головой с неприятным выражением лица.

- Она никого не слушает. Розина не считает себя ученицей. Она со мной

разговаривает так, будто властвует надо мной. Кажется, она смотрит

свысока на священников в серых одеждах, не ассоциируя себя с ними.

-... Дауж, это звучит ужасно.

Всеми рутинными обязанностями в моем доме руководит Фран. Если она

отказывается следовать указаниям Франа, я не могу принять ее в качестве

помощника. Я очень хочу, чтобы она вернулась в приют как можно скорее.

- Больше всего меня беспокоит то, что она играет на музыкальном

инструменте до поздней ночи. Я могла смириться с этим в первую ночь,

потому что знала, что она не играла на нем долгое время. Но на следующий

день она продолжила, будто это совершенно нормально. Это действительно

так. ... Я не могу этого вынести, пока живу на первом этаже. Для Делии

же, которая живет рядом с ней, это терпеть и вовсе невыносимо.

Мало того шумная девушка. Так она еще и не работает.

- Сэр, могу ли я вернуть ее в приют, когда у меня нет выбора? Если я

ничего не могу сделать, чтобы Розина передумала, не могли бы вы забрать

ее обратно? Я заплачу за обучение, так что будет лучше, если я пойду

туда практиковать феспиль в тренировочные часы.

-... Служители, которые отказываются следовать за своими хозяевами, бесполезны. Даже я не хочу забирать ее обратно.

Услышав слова главного жреца, я ловлю зрительный контакт с Франом и слегка киваю ему.

- Соберите всех наших помощников после обеда. У нас будет встреча.

Перед этим я хочу узнать мнение Вильмы, еще одной воспитанницы детского

дома. Большое спасибо за совет. Нам нужно идти, сэр.

- Хорошо. Важно узнать мнение всех служителей. Увидимся позже. «Она

немного повзрослела? Нет, мне все еще нужно присматривать за ней». Пока

главный жрец бормотал, я выхожу из дома и направляюсь в приют.

Вильма и Розина раньше служили одному и тому же мастеру. Так что,

быть может, Вильма будет на стороне Розины, если я спрошу ее совета.

Я посылаю кого-то за Вильмой, решив поговорить в столовой. Фран

входит в комнату, чтобы взять доску для изготовления карт. Вильма может

говорить полностью свободно только тогда, когда Франа рядом нет, потому

что он взрослый мужчина.

-...Я хочу узнать мнение всех моих помощников сегодня днем.Ты

предпочитаешь не жить в моем доме, поэтому я пришла сама спросить твое

мнение. Мне интересно, стала бы ты отказываться от грубой работы, если

бы это навредило твоим рукам? Ведь ты, как и Розина, раньше служила

мастеру Кристине, наверное ты лучше понимаешь ее. Вильма - первая, кто

бросается отмывать грязь с детей. Я уверена, что она бы не стала

отказываться от грубой работы по такой причине, но мне нужно спросить ее

об этом, как еще одну бывшую служительницу Кристины.

- Мисс Мэйн, моя работа - заботиться о детях. Если я не возьмусь за грубую работу, я не смогу в полной мере заботиться о них.

Вильма спокойно отвечает, глядя на меня. Увидев ее приятные глаза, я вздыхаю с облегчением, а затем спрашиваю ее о Розине.

Я действительно рада, что Вилма не из тех людей, которые отказывались

бы от грубой работы, но ведь получается, что от нее смеет отказываться

одна лишь Розина.

-... Это верно. Я полагаю, у нее чувство собственного достоинства развито гораздо сильнее, чем у остальных.

Вильма подумала еще немного и продолжила:

- Я была выбрана ученицей, когда мне было десять лет. В отличие от

меня, Розина была выбрана ученицей почти сразу, как она ушла из приюта.

Ей совсем не доводилось выполнять грубую работу ранее, так же как и все

время, что она служила мисс Кристине. Вся тяжелая работа выполнялась

теми, кто не был способен к искусству, как она вам и сказала.

Когда Розина была ребенком, все еще были жрицы в серых одеждах,

которые заботились о детях до их крещения. Тогда дело не в том, что

Розина действительно не хочет выполнять грубую работу, а лишь в том, что

ее так воспитали. Она похожа на девушку из зажиточной семьи даже больше

чем я.

-... Поскольку мисс Кристина увлекается искусством, она предоставляет

определенные льготы слугам, которые хорошо разбираются в искусстве,

независимо от других аспектов. Это было естественно для нас, когда мы

служили ей.

Поэтому Вильма и говорила, что вс были преданы искусству и его

изучению, ведь так можно было заработать к себе хорошее отношение.

- После того, как мисс Кристина вернулась в дворянское общество,

Розина была очень удивлена жизнью приюта. Только когда я вернулась в

приют, я узнала от остальных, что наш опыт по сравнению с ними здесь

совершенно разнился.

Вильма, у которой был опыт тяжелой работы до того, как ей было десять

лет, могла принять реальность своего особого опыта. Но Розина,

столкнувшись с мрачной реальностью, не смогла принять ее, как и

справиться с последовавшие за ней проблемами.

- Розина хотела вернуться к своей музыкальной жизни, ноу нее не было

возможности. Она поняла, что если ее выберет священник в синей одежде в

качестве жрицы, предлагающей цветы, ее жизнь будет совершенно другой. Но

на этот раз ее выбрали вы - мисс Мэйн, ученица жрицы, как мисс

Кристина, поэтому Розина одержима идеей жить той же жизнью, что и с

прошлой жрицей.

- Большое спасибо за твое ценное мнение, Вильма.

Заметив, что Фран вернулся, я встаю и готовлюсь уйти. Вильма скрестила руки на груди и слегка поклонилась.

- Мисс Моэйн, если это возможно, пожалуйста, дайте Розине время подумать и исправиться.

-... Это просьба Вильмы. Я рассмотрю ее так тщательно, как только смогу.

Я действительно ценю ее мнение, ноя не собираюсь менять свою основную

позицию. Мне не нужен помощник, который не работает. Как говорят Гил и

дети из детского дома - «нет работы - нет еды».

Беседа — Мои бывшие и нынешние хозяева

Меня зовут Вильма. Этой осенью мне исполнится 17, сейчас же мне 16 лет.

Не так давно назад я стала помощницей мисс Мэйн, ученицы жрицы в

синем одеянии. Моя работа - заботиться о детях, которые еще не крещены.

- Все ли здесь? Помолимся же и поблагодарим Бога за благодать.

Всевышним богам, которые правят всеми на высоких, недосигаемых небесах,

великим богам, которые правят всеми на широкой, обширной земле, и всем

богам, которым обязаны тысячи и тысячи живых созданий, мы выражаем

искреннюю благодарность за эту еду на наших столах.

Маленькие дети присоединяются к пению со мной, а затем приступают к

обеду. Все очень голодны и сосредоточены на еде. Поскольку я уже поела, я

просто учу их, как есть и убирать со стола. Тем не менее, удивительно

трудно следить и ухаживать за каждым из шести детей одновременно.

- Сегодняшний рис очень вкусный.

- Да, я тоже так думаю.

Доставляемую в приют пищу первыми едят взрослые священники и жрицы,

затем ученики. Оставленная после всех них пища в конце концов съедается

не крещенными детьми. Так что им приходится ждать до последнего.

Мне жаль этих детей. Они ждут так долго, что становятся слишком

голодными. С другой стороны, для них иметь хотя бы какую-то пищу - уже

лучше, чем ничего. Хотя бы это помогает мне чувствовать себя лучше.

- Суп вкусный.

- У нас есть все овощи сегодня. Может быть, они приготовлены Лиззи?

В дни, благословенные Богом, и в другие дни, когда я вижу суп,

который подают каждый день, я могу думать о мисс Муэйн. Суп означает

почти все, что изменило состояние детского дома.

- Мисс Мэйн научила меня готовить этот суп. Некоторые ингредиенты собирают в лесу, а некоторые покупают на наш доход.

- Тогда, пожалуйста, поблагодари от нас мисс Мэйн.

Дети шутят со мной и смеются. Да, это не кто иная, как мисс Мэйн,

которую дети должны благодарить в первую очередь. Теперь они принимают

ванну, едят и имеют возможность выйти с нами в лес.

Уборка - грубая работа для священников и жриц в синих одеждах. Но

поскольку они не попадают в приют, это место до сих пор не было хорошо

очищено. У меня нет времени на уборку окрестностей, поэтому все, что я

могу сделать, это время от времени убирать места поблизости.

Вот почему комнаты для жриц и учениц жрицы и кафетерий достаточно

чистые, чтобы люди не хмурились от одного только их вида. Но нет никого,

кто мог бы омыть детей, которые не были крещены, или очистить их

окрестности. Поскольку забота об этих детях является обязанностью жриц в

серых одеждах, которые и имеют детей, я не думала о таких вещах и даже

не замечала их.

Я более чем уверена, что, узнав о положении детей, которые не

получили крещение от слуги мисс Мэйн, Франа, удивилась не я одна. Люди

из приюта порой рассказывают мне, что нет жрицы, которая бы заботилась о

не крещенных детях, и что ученики оставляют еду на тарелках, о которой

никто не заботится.

- Вильма, ты пойдешь в мастерскую, как закончишь здесь?

- Конечно, сразу после того, как вы вымоете посуду и помоете руки и лицо. Если вы испачкаете бумагу, Гил будет ругать вас.

- Я думаю, Лутц страшнее, чем Гил.

Я слышала, как кого-то отчитал или уволил Гил, отвечающий за

мастерскую Мэйн. Ноя знаю только, что мисс Мэйн доверяет Лутцу,

торговому ученику, который часто приходит в мастерскую.

- Верно, верно. Сколько дней и усилий вы хотите потратить на этот лист!? Он будет очень зол, ведь так?

- Ну, вы же знаете, сколько это стоит!? Не трогайте товар грязными

руками! Он злится на меня даже прежде чем я прикоснусь к нему. Если вы

испачкаете товар, он не возьмет вас с собой в лес в следующий раз.

- Говорят, Лутц в последнее время часто использует насилие. Ему не

следует делать этого. Сначала он предупреждает, но если вы не можете

понять, что он говорит, он будет действовать грубо, а затем справедливо

скажет, что это была полностью ваша вина.

Я плохо умею общаться с мужчинами, поэтому редко бываю в мастерской.

Объединяя правила купцов и храма, мисс Мэйн устанавливает свои

собственные правила, поэтому. хоть мастерская и находится внутри храма,

она все же совсем другая.

... В последнее время кажется, что директор детского дома мисс Мэйн

часто совершает вещи, понятные только ей самой, идет по собственному

пути.

Она помогает с уборкой приюта на том же уровне, что и с храмом. Она

готовит лично, чтобы в какой-то степени удовлетворить каждого ребенка.

Она не ждет Божьей благодати, но зарабатывает деньги сама.

Мисс Мэйн учит нас, что эти вещи должны делать все простые люди.

Она всегда говорит: «Я просто говорю вам, как это сделать. Это нея

делаю наши жизни лучше и лучше, а все вы сами». Однако в этом храме,

месте, где живут только дворяне и сироты, кто еще мог бы научить нас

чему-нибудь? Остается только благодарить Бога за то, что он позволяет

мисс Мэйн учить нас.

Мисс Мэйн часто хвалит меня за заботу о детях. Она говорит, что я как

святая. Но в моих глазах святая она. ... Нет, она больше похожа на дитя

Божие.

Думая об этом, я начинаю смеяться. Затем я вспоминаю разговор с мисс

Мэйн сегодня утром. Речь шла о Розине, которая станет ее сопровождающим

вместе со мной в один день.

У мисс Мэйн и мисс Кристин разные мнения насчет претендентов на роль

обслуживающего персонала. Розина, которая считалась первой

служительницей мисс Кристин, совсем не получает одобрения мисс Мэйн.

Хоть она и сказала, что «рассмотрит» мое предложение, я чувствую, что

Розину могут отправить обратно в приют.

Розина настоящая красавица. У нее зрелое лицо и вьющиеся каштановые

волосы. Ее глаза голубые, как сапфир. Мисс Кристин имеет страсть к

красивым вещам и Розину она особенно любила.

Кроме того, она и мисс Кристина одного возраста, обе они увлекаются

искусством и были рождены с талантом к нему. Итак, мисс Кристина,

которая покинула свои семьи и пришла в храм, относилась к Розине как к

своему близкому другу.

Мисс Мэйн взяла к себе Розину в качестве своего помощника, но, похоже, у нее нет возможности принять ее.

-... Это тяжелая ситуация. После обеда приходит мисс Мэйн, чтобы

сказать, что ей есть о чем поговорить со мной, потому что она спрашивает

мнение всех ее сопровождающих. Если Розина не изменит своего отношения к

вещам, это обернется для нее проблемами.

После еды я отправляю детей в мастерскую и беру доску, чтобы сделать

открытки в своей комнате. Эти открытки - подарки для детей от мисс Мэйн.

А это главная причина, почему я должна рисовать их как можно лучше. Я

не могу дождаться возможности проверить свои навыки.

Карты, которые мисс Мэйн приготовила Гилу для запоминания букв,

превосходны. Гил часто с гордостью берет их с собой в столовую и играет с

нами вместе. Таким образом, дети могут запоминать слова или имена богов

совершенно непринужденно, просто играя в карты. Кроме того, я рисую

богов и богинь. Я помню все их особенности. Однако, когда дело касается

рисования на карточках, я немного нервничаю.

Доска гладкая после полировки. Я начинаю рисовать на ней богов и

образы предметов чернилами и ручками, которые мисс Мэйн дает мне. Мне

нужно было читать песнопения на карточках так много раз, но я едва помню

хотя бы одно из них. Даже если я не знаю, дети могут ответить на мой

вопрос и сказать, какие картинки им нравятся.

Мне очень нравится заботиться о детях. Тем не менее, меня постигает

особое чувство волнения, когда я концентрируюсь на рисовании. Ведь я

осознаю, как сильно я соскучилась по рисованию и хочу заниматься им.

Когда я только закончила несколько картинок, кто-то постучался в

дверь. Да, наконец. Я призываю себя работать быстрее, пока обдумываю

ситуацию. Какя и ожидала, приходит Розина. Как только она входит в

комнату и закрывает дверь, из ее голубых глаз начинают литься слезы.

Сколько слез ей пришлось проглотить, прежде чем она смогла наконец

выпустить их?

- Вильма, мисс Мэйн очень недоброжелательна. Она просит меня выполнить работу священников в серых одеждах!

- Розина, я не могу так сразу понять тебя. Ты можешь рассказать мне подробнее, что случилось?

- Конечно. Вильма, ты единственная, кто может понять меня здесь. Ты

прислуживала мисс Кристин, как ия. Я прекращаю свою работу и

разворачиваюсь к кровати. Она сидит на ней, и, таким образом, мы можем

видеть друг друга. Затем она начинает рассказывать свою историю со

слезами, которые так и катятся из ее глаз.

- Самый суровый человек это Делия.

- Я не знаю Делию, Розина. Я еще не знакома со всеми служителями мисс Мэйн. Расскажешь мне, кто она такая?

Став помощницей мисс Мэйн, я стала постоянно занята в приюте. Поэтому

все новости, которые я могу слышать, это лишь рассказы детей во время

обеда. Но этого недостаточно, чтобы знать все, что происходит вокруг, и

уж тем более запомнить имена всех помощником. Когда Фран и Гил приходят,

чтобы убраться в приюте, я уже узнаю их. Все знают, что они работают на

мисс Мэйн в качестве ее помощников, в том числе и я уже много раз

слышала их имена и могу их узнать. Но имя Делия для меня ново.

- Раньше Делия была ученицей жрицы Главного Храма. Она очень агрессивная девушка с рыжими волосами.

Когда в 8 лет меня вернули в приют, я жила в подвале. Однако я не

могу вспомнить ни одного ученика с такой поразительной чертой рыжих

волос.

- Я видела много учеников с того момента, как мне было 8, ноя не могу вспомнить никого с рыжими волосами.

- Я тоже ее не знаю. Начальник храма увез Делию после крещения.

Поэтому она не жила на первом этаже приюта, а сразу уехала в благородную

местность. Когда я спросила ее, она гордо рассказывала мне это. Она без

доли стеснения говорит, что однажды станет любовницей. Что, если бы

мисс Кристина услышала это?

Мисс Кристина не любит жриц в серых одеждах, которые совершают

подношения цветов. Потому что подношение цветов - это работа только

женщин, в которых нет ничего особенного. Я бы не хотела, чтобы меня

принял священник в синей одежде.

Тем не менее, жрицы в серых одеждах в приюте, похоже, не очень любят

цветы. Они говорят, что все, чего они хотят, - это такая жизнь, где они

бы имели достаточно еды, независимо от того, что их просят сделать;

предложение любовницы или цветка - разница не имеет значения. Их

нынешняя жизнь полна тяжелой работы, несмотря на небольшое

благословением Бога.

- У Делии не было жрицы в серой мантии, которая могла бы заботиться о

ней. Она была всего лишь ребенком, участь которого жить в подвале, но

ее выбрали из детского дома и дали шанс жить комфортной жизнью. Тебе не

кажется, что это невероятно? Розина, представь, если бы тебя закрыли в

подвале, как ее?

- Нет, Вильма. Меня тошнит от одной мысли.

Розина всегда убегает первой, когда ее просят убрать общежитие для

женщин, не говоря уже о том, чтобы помочь искупаться детям, живущим в

подвале. Мисс Кристина так сильно влияла на нее все время, что была с

ней, так что теперь она хочет видеть только красивые вещи вокруг себя.

Иногда я не могу удержаться от того, чтобы вздыхать на ее отличие от

мисс Мэйн, которая видела состояние детей и просила Гила помочь им как

можно скорее.

- Делия совершенно не воспитана и абсолютно не вежлива, она ничего не

знает об искусстве и считает Феспиль очень шумным. Она всегда начинает

кричать "Что? Что?", как только я начинаю играть. Хотя Делия и сама

шумит иногда, мисс Мэйн просто смущенно улыбается и не ругает ее...

Я думаю, что Розина и Делия чем-то похожи. Они обе предпочитают жить в

благородной местности и не делать тяжелую работу в храме. Однако обычно

работа учеников заключается в том, чтобы выполнять эту работу для своих

мастеров. Так что, в отличие от Розины, мое впечатление о Делии не так

уж и плохо.

- Кроме того, Делия рассказывает мисс Мэйн ужасные вещи обо мне.

Розина рассказывает мне, на что Делия жаловалась на собрании. Почти

все, что она говорит, она начинает повторять по кругу раз за разом. Это

также заставляет меня чувствовать ее беспокойство и гнев на Делию.

- Что другие люди говорят о Делии? Они говорят, что Делия права? Кто-нибудь говорит, что он или она на твоей стороне?

- Гил друг Делии. Он постоянно сильно негодует. В основном он

говорит, что я не работаю, а только ем, и просит меня не играть на

музыкальных инструментах ночью...

Когда я работала на мисс Кристин, Розина часто играла в Феспиль

поздно вечером, но никто не жаловался. Делия и Гил - ученики, поэтому

они должны ложиться и вставать рано, чтобы работать, как все дети в

приюте, а игра Розины может сильно мешать им.

- Я думаю, что игра на инструментах ночью действительно слишком шумна

для них. Если бы ты играла на инструменте в детской комнате приюта, мне

бы тоже мешало это.

- Вильма!!

- В доме мисс Кристин не нужно было вставать рано, но в доме мисс

Мэйн все подругому, верно? Они должны вставать, как это делают дети в

приюте.

Розина слегка опускает глаза. Может быть, кто-то уже говорил ей подобные вещи.

- Кроме того, я помню только, что Гил - непослушный мальчик, который

всегда вне контроля. Но мое впечатление о нем сильно меняется.

Я не могу вспомнить ни одного священника в серой одежде, когда-либо

помещенного в комнату для самоанализа, который выполнял бы всю грубую

работу для храма. Когда люди в приюте услышали, что Гил стал помощником

жрицы, они сильно усомнились в этом.

- Ты будешь сильнее удивлена, если увидишь, как Гил опускается на колени перед мисс Мэйн и получает от нее одобрение.

Я видела одержимое выражение Гила, который давно не видел мисс Мэйн. Я

думаю, Гил много работает для нее и поддерживает с ней хорошие

отношения, потому его часто вознаграждают карточками и другими вещами.

- Фран говорил что-нибудь? Он был помощником главного священника и

отличается от остальных детей. Он справедливо судил об этой ситуации?

Как известно всем в приюте, Фран раньше был помощником

первосвященника, а теперь помогает, инструктирует и направляет мисс

Муэйн. Он также единственный взрослый священник мисс Мэйн в серой

мантии. Очевидно, она доверяет ему и сильно полагается на него.

- Фран - священник в серой одежде, но он не работает, даже если ему

приказывают. Он также не выполняет грубую работу. И он даже дает мне

приказы.

-... Но ведь это естественно, что Фран приказывает тебе, разве не так?

- Почему?

Розина наклоняет голову в сторону с пустым взглядом, как будто она

действительно не знает причину. Теперь я могу понять, почему Розина

вызывает враждебность у служителей и почему мисс Мэйн сама приходит

поговорить со мной о6 этом.

- Потому что Фран - первый помощник мисс Мэйн, а Розина - новая ученица.

- Но я учитель Феспеля...

- Розина, мисс Мэйн сильно отличается от мисс Кристин. Хоть ты и

делаешь то же, что у мисс Кристин вызывало одобрение, мисс Мэйн все же

не принимает тебя.

-... Мисс Мэйн тоже так сказала.

- Я не могу стать такой же леди, как мисс Кристина, - так и сказала мисс Мэйн Розине.

- Что еще она тебе говорила?

- Такие вещи, как: "Не играй на музыкальных инструментах поздно

ночью, потому что это создает проблемы для всех. Ты должна прекратить

играть к тому времени, как прозвучит седьмой звонок. Я знаю, что ты

должна защищать свои руки для игры на музыкальных инструментах. Если ты

не выполняешь тяжелую работу, я надеюсь, ты сможешь выполнять какую-то

рутинную работу"

- Рутинная работа? Розина кивает в ответ на мой вопрос.

- В доме мисс Мэйн не хватает обслуживающего персонала. Фран отвечает

за всю рутинную работу, Гил отвечает за мастерскую и общежитие мужчины,

а Делия отвечает за всю работу по дому.

-... Этого действительно недостаточно.

Предполагается, что они будут помощниками, которые заботятся о жизни

мисс Мэйн. Но теперь мисс Мэйн становится директором детского дома и

заведующей мастерской. У них слишком много работы, которая охватывает

различные отрасли, но людей, которые могут им помочь, слишком мало.

- Вильма отвечает за женское общежитие и живопись, верно? Мне

приказано отвечать за музыку и другие работы. Но у меня не хватает

времени даже на музыку.

Это большой стыд для служителя, который не может выполнять работу

обслуживающего персонала. Розина почти взрослая. Мисс Мэйн говорит, что

хочет, чтобы она выполняла часть работы Франа. Следует понимать, что у

них не хватает рук. Кроме того, разные мастера требуют разных

способностей.

- Что представляет из себя рутинная работа?

- Она просит меня написать документы и сбалансировать книги дома,

мастерской и детского дома. Она хочет, чтобы я разделила работу Франа.

- Это хорошо. Гил и Делия только что стали помощниками, поэтому

чтение и письмо должны быть для них трудными. Они наверняка думают, что

ты почти взрослая и хорошо образованная...

Я вздыхаю.

У Розины будет возможность учиться чтению, письму и расчетам после

того, как она станет помощницей мисс Мэйн. Когда Розина служила мисс

Кристин, она занималась каллиграфией и писала стихи, ноу нее не было

опыта написания документов. Кроме того, она настолько слаба в расчетах,

что почти ничего не знает об этом. Она действительно помощница,

специализирующаяся только на искусстве.

Недостатки, которые до сих пор никогда не замечались, теперь обнаруживаются.

Подготовка к изготовлению чернил

Когда бушует снежная буря, приходится безвылазно сидеть дома. С их

помощью можно было бы убить время. Если я буду занимать только ручной

работой, мне это быстро надоест. Бедные люди таким образом могут немного

заработать. Но что делают зимой богачи?

— Чем бы мы ни занимались, без чернил не обойтись. Поэтому я хочу сделать их как можно раньше.

— Вы сказали, что хотите сделать в мастерской другие чернила, верно?

— Да. Если мы сделаем чернила с помощью такого метода, который не

применяют ни в одной другой мастерской, нам не понадобится разрешение на

их изготовление, и никто не сможет пожаловаться на нас, верно? Каждая

мастерская производит чернила с позволения ассоциации и, если она

узнает, что мы используем метод, который уже использует какая-либо

другая мастерская, нас оштрафуют. Поэтому, нужно быть осторожным, с

новым рецептом. Людям неизвестен ваш метод и он не используется. Вас не

смогут оштрафовать, и разрешение на этот метод вам получать не нужно.

Даже если кто-то начнет жаловаться, это не обернется ничем неприятным.

Но вы наговорили разных вещей боссу мастерской, так что теперь могут

появиться люди, которые захотят узнать больше, чем нужно бы.

— Разве я сказала тогда что-то лишнее?

Это странно, ведь я сказала довольно мало вещей, чтобы вызвать похожую реакцию. Я чувствую на себе острый взгляд мистера Бенно.

— Вы не только сказали ему, что знаете, как делать чернила, которые

делает он, но и дали понять, что вам известны другие методы их

изготовления. Это и есть то лишнее!

— Но сего методом производства можно получить только один вид чернил,

который мне не подходит. Ему самому было полезно узнать, что существуют

и другие чернила. Если мои планы с успехом воплотятся, следующим этапом

будет продажа метода ассоциации и запуск массового производства. Ничего

лишнего я ему не наговорила.

Мистер Бенно хмурится и трет виски. Он качает головой и смотрит на

меня, безуспешно пытаясь понять, что я говорю. — Подожди минутку. Ты

имеешь в виду продать метод ассоциации чернил?

— Так и есть. Когда мистер Бенно основал ассоциацию бумаги, быстро ли

получилось преодолеть все коммерческие сложности? Даже сейчас мистеру

Отто, можно сказать, первому вашему помощнику, приходится работать на

стороне в качестве солдата, разве не так? Ваша ассоциация не смогла

достаточно распространиться и развиться, чтобы сейчас вы могли позволить

себе достаточное количество сотрудников? Я не представляю возможным

создание ассоциации с одним только методом чернил. Если же кто-то и

захочет заняться этим, ему и принимать все решения.

Ассоциация бумаги была создана без моего ведома. Я уже теряю веру в то, что мы с мистером Бенно поймем друг друга.

Лютц рассказывал, что ради создания бумажной ассоциации и мастерских в

других городах мистеру Бенну пришлось даже прибегать к помощи своих

родственников, а это очень непросто. Даже итальянский ресторан, который

создан ради конкуренции с Айлс, это шаг в новый, не освоенный еще бизнес

иной специальности, в котором мистер Бенно мало что знает. Поэтому Марк

пожаловался, что открытие проходит сложно, как и работа там в целом.

Кроме того, я думаю, что создавать ассоциацию нового метода чернил —

безрассудство.

— Каждый раз, когда я понять пытаюсь, что творится в вашей голове,

мне плохо становится. Какие вы вообще видите преимущества в своем

решении?

— Яне торговка, я всего лишь ученица жрицы, можетя и не слишком

осведомлена в таких делах. Если мы сделаем несколько образцов чернил в

мастерской Мэйн, это не привлечет лишнего внимания. Нам лучше

распространить метод, тогда стоимость производства уменьшится и моя

тактика возымеет успех.

Лютц, который слушает разговор между мистером Бенно и мной, еле

заметно вздыхает. И мы снова возвращаемся к теме, от которой

отклонились.

— Мисс Моэйн, босс, как насчет обсуждения бизнеса по чернилам после

того, как мы их хотя бы сделаем. Что вам нужно для их создания?

— Я все еще не выбрала какой метод подойдет лучше всего, можно

попробовать «китайскую тушь», краску «на масляной основе» или чернила

«Гутенберга», «Мелок». Для гравировки, конечно, лучше всех подошел бы

«Мелок», но его я сделаю позже, время еще не настало. — Не понимаю, о

чем ты говоришь, Мэйн. Давай конкретнее, что нужно приобрести?

Я смотрю на свой планшет.

— Обычно цвета придают с помощью специальных пигментов, но, как ни

странно, для черного цвета нет ничего лучше обычной сажи. Я смогу

сделать черными любые чернила, если вы добудете для меня достаточно

сажи.

Чтобы сделать китайскую тушь, мы должны смешать сажу, клей и отдушки,

а затем замесить их. Чтобы сделать масляную краску, нужно вымесить сажу

с сухими маслами. Чтобы сделать обычные типографские чернила высокой

вязкости, которые так же являются чернилами «Гутенберга», использовать

нужно кипяченое льняное масло с сажей.

— Я знаю, что для изготовления «китайской туши» мы можем использовать

кунжутное масло и сажу из рапсового дерева или из сосны. Это будет

первая проба, так что не обязательно все внимательно учитывать, можно и

пойти на риск в чем-то. Сажу можно собрать при уборке печи и дымохода,

как уже делали в предыдущем году, если не ошибаюсь.

Я вспоминаю тот день, когда моя мама чистила дымоход в специальном

костюме чтобы сделать для меня угольный карандаш. Лютц тоже убирал дом

ради сажи.

— О, звучит просто замечательно. Да и матушки ваши обрадуются. Мы ведь все материалы можем легко собрать?

— Раз уж такое дело, то и в моем доме полно сажи. Приходите и чистите!

Мистер Бенно ловко схитрил. Нам необходимо очистить все дымоходы и

печи от сажи до наступления зимы. Надеюсь, нам удастся собрать

достаточно материалов.

— А будет ли мистер Бенно платить за уборку дымохода? — О, ну ведь вам же самим нужно получить больше сажи.

Мистер Бенно хитро улыбается, как будто он что-то планирует. Хорошо,

если это даст нам возможность собрать достаточно, в таком случае все

будет просто замечательно.

— Когда мы соберем сажу, что планируешь дальше? Что еще тебе потребуется?

«Собрать сажу» пишет Лютц на своем планшете и поднимает на меня

глаза. Я наклоняюсь в свой, чтобы удостовериться, что для изготовления

чернил необходимы сажа и клей.

— Дальше же идет клей, так? Клей субстанция мощная. Его получим из

кожи и костного мозга крупного рогатого скота, свиней и других животных.

В смеси с сажей он дает прекрасные чернила, и это еще один способ его

применения. Еще я привыкла укреплять им переплеты, когда делаю книги.

— Шкуры и костный мозг... Когда мы начнем активно готовиться к

наступающей зиме, в одном только приюте будет обработано столько

свинины, что шкур и костного мозга для чернил должно быть предостаточно.

— Хмм, я думаю да.

В голове промелькнуло воспоминание из детства, как однажды в деревне я

увидела порубленных синей и их повешенные тушки. От неприятного зрелища

я вздрогнула. Сейчас я уже привыкла к такому, надеюсь обойдется без

слез и истерик. Однако я слишком слаба, чтобы разделывать и рубить мясо.

Я едва не потеряла терпение.

— Обрабатывать свинину в приюте? Вы раньше подобным уже занимались?

Мистер Бенно наклоняет голову. Я попыталась представить себе это.

Для детей в приюте еда, которую они едят — всегда милость Божья, они

даже калф никогда не видели, не говоря уже об опыте разделки свинины.

(П.п: в предыдущих главах упоминалось, что калф — это корнеплод, похожий

на картофель.)

— Нет, никогда.

— Если так, я тоже буду готовиться к предстоящей зиме, могу сделать и для приюта заказ.

— Спасибо за вашу помощь! Большое вам спасибо.

Каждый год из-за этого у меня начиналась лихорадка, от которой я

теряла сознание. Поэтому я ни за что не могу участвовать в забое свинины

в моем районе, как и работать в мясной лавке или коптильне. Так что я

действительно безмерно благодарна мистеру Бенно за такую помощь.

— Авы сможете получить клей из кожи и костей животных, если я вам их

предоставлю? — Я примерно представляю, как его сделать, но сама не

пробовала. В любом случае, клей практически везде необходим, нужно

сделать его во что бы то ни стало.

Чтобы сделать клей, нам нужно замочить кожу и кости животного в

известковой воде, это поможет избавиться от лишнего, например от волос.

После кипячения смесь загустеет, а дальше ее нужно будет высушивать,

пока не затвердеет. Ингредиент, полученный из кожи, более

водоустойчивый, чем тот, что получен из костей.

При возможности я бы предпочла сначала сделать клей из кожи.

Главный ингредиент в клее — коллаген, вид протеина. Таким образом,

чернила, сделанные непрофессионалом, испортятся, если будут слишком

долго храниться. На удивление их трудно использовать, потому что они

легко портятся в местах, где температура и влажность очень высокие в

жаркие летние дни, а когда температура слишком низкая, они сильно

затвердевают.

— Итак, нужно добавить ‘известь’ в ‘клей’.

— Что это?

— Ну, люди используют это, когда строят дома. Чтобы сделать белую стену... — ОХ, это и есть известь?

Наверняка Лютц думает, что я только что придумала новое слово.

Известь также используется в растворах. Отец Лютца работает в архитектурной сфере, он должен знать, откуда ее можно достать.

— Итак, Лютц, не мог бы ты спросить дядю Дейда, где купить известь?

— Ладно, понял... Известь. Она похожа на бумажный пепел. Тебе же нужно немного?

— Да.

Многое изменилось стех времен, когда я первый раз делала бумагу. В

этом году Лютц умеет писать и его родители разрешили ему стать

торговцем, так что, мы можем купить материалы за деньги. В прошлом году у

него не было своих денег, и он не мог приобрести нужные материалы без

разрешения своих родителей. Теперь же его возможности заметно возросли.

Пока я думала, Лютц сделал свои записи. Затем он посмотрел на меня. — Тебе еще что-нибудь нужно?

— Для «китайской туши» достаточно сажи и клея. Для «масляной краски»

нам нужно еще льняное масло. Может, мистер Бенно знает об этом?

Когда я повернулась к мистеру Бенно, Лютц тоже в надежде взглянул на

него. Мистер Бенно задумался, почесав голову, а затем медленно покачал

головой.

— Никогда о таком не слышал. Объясни, что это.

— Магазин тканей продает лён. Можем ли мы приобрести там и масло? Его

просто напросто можно выжать из льняных семян. Так что, я думаю, оно

продается где угодно.

— Ох, льняное масло? Понял... Но оно не очень то дешевое, не так ли?

В ответ на слова мистера Бенно я лишь слабо улыбнулась. У меня нет другого выбора, даже если оно стоит не дешево.

— Купить его необходимо. Я не могу вырастить лен, чтобы добыть его

семена. Кроме того, даже если я куплю семена, у меня нет отжимного

устройства. Если выбирать между покупкой масла и такого устройства,

выбор очевиден. В следующем году мы посмотрим что делать дальше, если

цены на семена и отжим станут для нас более посильными.

— Ясно.

Тем временем, я вспомнила и другие виды быстросохнущих масел. Однако

добыть льняное масло легче, чем сафлоровое или подсолнечное. Я хотя бы

видела, что льняное масло здесь используется для создания тканей. Ни о

сафлоровом, ни о подсолнечном я здесь даже не слышала.

— Если у нас будет сырье, мы можем сделать простейший вид чернил.

Тогда давайте подумаем об оборудовании. Самый лучший способ — смешать

материалы измельчителем на крепком столе, вроде мраморного.

— Нужны ли здесь странные инструменты вроде тех, что ты использовала во время изготовления бумаги?

Я покачала головой.

— Нет, мне не нужно так много инструментов. Мы сможем начать, когда у

нас будет тарелка, измельчитель, герметичный контейнер для хранения и

шпатель. Если спросить в мастерской рисования, возможно, мы сможем найти

все эти инструменты. Моя мама работает в цеху по изготовлению красок,

так что я и ее спрошу.

— Ясно... Тогда давайте подготовим материалы и отнесем их в

Мастерскую Мэйн. Когда мистер Бенно закончил говорить, мы отправились в

путь.

Чтобы добыть сажу, мне нужно прибраться в доме. Тогда и моя мама, и

тетя Карла будут довольны. Поэтому я с усердием почистила камин, таким

образом, убив двух зайцев одним выстрелом. В результате у меня поднялась

температура и я потеряла сознание. Пока я в бессознательном состоянии

лежала в кровати, Лютц убрался в Мастерской Мэйн и в доме мистера Бенно,

собрав сажу.

— Как ты и сказала, количество удвоилось без особых трудностей, — сообщил Лютц, когда пришел навестить меня.

Пока мистер Бенно разговаривал с Коринной о том, как Лютц почистил

печку и камин, чтобы собрать сажу, Отто собрал сажу из своего дома и

отдал ее Лютцу.

— Отто настоящий раб любви. Ты определенно добьешься взаимности от Коринны.

— Кроме того, служители в серых одеждах тоже хорошо постарались. — А?

Служители в серых одеждах услышали, что Лютц собирал сажу. Из-за

того, что они должны убирать дом для жрецов в синих одеждах перед зимой,

они собрали сажу из каминов, печей и кухонь для меня.

Печь и камин в моем доме чистил Гил. — Благодаря этому в Мастерской Мэйн собралось много сажи. — Серьезно?

— Мой босс купил льняное масло, а я попросил отца купить известь. Еще

я спросил в мастерской красок о необходимых инструментах и заказал их в

мастерской. Как изготовят, нам сразу же их доставят.

Таким образом, все больше и больше материалов и инструментов были

собраны в мастерской, пока я была выбита из строя лихорадкой.

Психическая тактика просто прекрасна.

— Поскольку теперь мы начнем подготовку к грядущей зиме, займемся

изготовлением клея позже. Сначала мы должны попытаться добыть масло для

изготовления чернил. Затем мы сделаем гравюру и высечем ее. Ох, нужно

заказать доски для гравюр. Но чернила пока будут лишь пробными, может, я

смогу использовать вместо них штамп. Как думаешь, Лютц?

— Моэйн, не радуйся ты так рано. Сначала нужно сбить температуру, иначе ты не сможешь даже встать, верно?

— Ох...

Я начну с инструментов для масляных красок после того, как собью температуру.

Книжки с чёрно-белыми картинками

Я пришла к заключению что рельефная печать (ксилография) не очень подходит для создания книг с иллюстрациями, ноя уже не могла себе позволить вот так взять и сдаться. По дороге домой, Лютц и я обсуждали, в чем же причина неудачи.

- Как говорится, неудача - это мать успеха, так понимание того в чем мы ошиблись сделает нас на шаг ближе к победе в следующий раз.

- Да, верно сказано. Как ты думаешь, что пошло не так? - Покивав головой, спросил Лютц, и я задумалась. Немедленно, мне на ум пришли три самых вероятных причины.

- Первое, изображение было слишком сложным для гравировки. Иллюстрации Вильмы, со множеством мелких деталей плохо подходят для переноса на дерево, ведь для этого необходима высокая точность резьбы.

Было бы не благоразумно заставлять Вильму рисовать заново те же изображения для каждой последующей иллюстрированной книги, так что или мне было необходимо найти способ печати при котором не требуется использование гравировки по дереву или же Вильма должна упростить свой стиль рисования. Но Вильма никогда не видела иных образцов искусства кроме тех что украшали стены залов храма. Я не могу ожидать от нее что она вот так сразу сможет изменить свой стиль. По крайней мере, ей понадобится образец, стиль которого она будет копировать и одновременно учиться.

- Мое зеркальное письмо тоже было отнюдь не безупречно. Мне необходимо

быть более аккуратной при письме. Мне кажется, что если я буду уделять чуть больше внимания, я смогу с этим справится? Может быть, нужно что бы кто то следил за тем как я работаю, страхуя меня от ошибок?

- Эээ, насчет этого, не лучше ли делать отдельные доски для текста и изображений? Тогда даже если ты допустишь ошибку в тексте, гравюрой рисунка все будет в порядке.

- Лютц, ты гений! - Я с самого начала мысленным взором видела образ будущей книги где на одной странице текст был частью картинки, но это был не единственный возможный вариант. К примеру, я могу расположить рисунок на левой странице а сопровождающий текст к нему на правой, или же рисунок в верхней части страницы а текст пустить по низу страницы.

- И последнее, резьба. Множество ошибок, что просто бросались в глаза. Ошибки вроде слишком выступающих линий идущих в неправильном направлении и разрушающих тем самым изображение, буквы, пропавшие из за того что их вырезали в местах где до того выбрали слишком много дерева и они оказались на самом дне деревянного блока. Мое высказывание заставило Лютца недовольно надуться.

- Это потому что у нас нет подходящих для такой резьбы инструментов, мои братья хорошие резчики.

- У вас нет инструментов для резьбы...? Разве ты не из семьи плотников? спросила я, припоминая все что знала о семье Лютца. Он пожал плечами.

- У семьи есть куча здоровенных инструментов для работы по дереву, из за того что мы крепко связанны со строительством, но так как мы не занимаемся тонкой работой то и инструментов подходящих для этого у нас нет.

Теперь когда он упомянул это, и вправду выходило что дядя Дейд не нуждался в столь тонких инструментах, так как он был занят на строительстве и обновлении домов. У моего папы тоже было много инструментов для большой работы по дому но когда дело казалось вырезания, единственным что у него имелось более менее подходящее для этого, так это ножи.

- Это изображение было слишком сложным для вырезания его ножами.

- Ха? Они вырезали гравюру ножами? - Любой мог сразу же сказать что эта резьба, сделанная только с помощью ножей, была очень хороша. И вправду, прежде чем давать им работу, я должна была сделать для них подходящие инструменты.

- Придется мне запомнить, что в следующий раз когда я закажу у них работу, то мне надо будет обеспечить их и соответствующим инструментом. Скажешь им, что мне жаль, и я прощу прощения?

- Ладно, я передам. Но как все это вообще превратилось в создание библии для детей? - спросил Лютц и я сама начала вспоминать, каким образом идея книжки с рисунками трансформировалась в детскую библию.

- Я думаю, наверно потому что Вильма знает только как рисовать картины на религиозные темы?

- Так что, она могло быть и не библией? Ты ведь помнишь, что это для малышей, верно? - Я оставила иллюстрирование на Вильму, так как все говорили что я отвратительно рисую, и раз Вильма рисовала картины только на религиозную тематику, я приняла решение о создании вместо книжки с картинками для малышей детской библии.

«Стоп. Теперь когда он упомянул об этом, разве детская библия не будет, как бы, бесполезна для малышей?» осознала я ужасающую истину. Книги для малышей и книги для детей очень сильно различались. Я проста не могла и те и те позиционировать как «книги для молодежи».

- Хорошо! Тогда первой я сделаю книжку для малышей с черно белыми картинками. Детской библией я займусь после!

- У нас есть только бумага и чернила, так что, что бы ты не делала, в книгах все равно будут только черно белые рисунки.

- Это правда, но все на самом деле немного не так. - Придется взять в руки планшет и плотно поразмыслить, какую книжку с картинками мне хотелось бы сделать для детей. Вспомнилась информация вычитанная из книг из о детях и их физиологии и то что узнала о уходе за грудничками на уроках.

Итак, считается что у новорожденных очень слабое зрение. Зрение было очень крепко связанно с развитием мозга и дети росли, видя вокруг себя много всяких вещей каждый день. Они уже умели различать яркие цвета друг от друга, на подобие красного, к трем или четырем месяцам после рождения, а глаза становились способны отслеживать движущиеся объекты.

Через год после рождения их зрение ничем особо не уступает зрению взрослых, но до этого срока, очертания предметов для них немного размыты и они не способны различать более тонкие нюансы цвета. Это значит, что картинки в книжке для малышей возрастом до годика должны быть яркими и быть легкими для узнавания. Малыши легче всего различали белый, черные и красный цвета, а столь же легко различимыми фигурами для них были круги, треугольники и квадраты.

Вот почему книжки для малышей возрастом до двух лет были такого яркого цвета, с простыми рисунками и часто повторяющимся текстом.

Я вспомнила виденную книжку для малышей в черно белой палитре, там были только геометрические фигуры и их названия, даже я смогу нарисовать что то подобное.

- Лютц, я завтра останусь дома, что бы начать делать книжку для мальшей!

- Ладно, я сообщу в храм и приду помочь когда загляну в Мастерскую Мэйн. Когда ты начинаешь что то делать руками, то представляешь опасность как для окружающих так и для себя самой, Мэйн. За тобой нужен постоянный присмотр.

- И Лютц тяжело завздыхал. Не в силах достойно оспорить это утверждение, я не стала развивать дальше эту тему, и заговорила о другом.

- Хорошо, тогда мне понадобится для работы бумага по толще. Не мог бы ты захватить для меня из мастерской десять листов, я их потом сама выкуплю? Хоть я и была руководительницей Мастерской Мэйн, я должна была покупать бумагу у Лютца, что бы финансовая отчетность мастерской была точной.

И таким образом, Лютц пришел ко мне домой после третьего колокола.

- Уфф, ну и беспорядок. Тетя Эффа будет очень недовольна.

По столу были раскиданы перьевая ручка, моя тетрадка сделанная из бракованной бумаги, планшет и стилусы к нему. Если бы Мама видела это, то она определенно приказала бы мне немедленно навести порядок, но так как она и Тули были на работе, то поблизости не было никого кто мог бы рассердится на меня.

Я сделала на моем планшете наброски, когда обдумывала, какие иллюстрации я хочу в книжку. Как только я считала что идея стоящая, то на новом листе записной книжке начинала рисовать ее перьевой ручкой. Это позволяло представить мне, как будут выглядеть черно белые иллюстрации на бумаге. У Папы в инструментах была линейка, так что я позаимствовала ее для облегчения своей работы. Я начертила треугольник, затем квадрат, а когда пришла очередь круга, резко остановилась. Да, без циркуля мне в этом случае не обойтись.

- Лютц, ау вас дома есть (циркуль)? Что то выглядящее вот так и делающее ровные круги вот так, - я набросала циркуль на планшете и используя два пальца показала принцип его работы, заработав утвердительный кивок от Лютца.

- Ох, циркуль? У меня был такой когда то но он потом потерялся.

- Проклятье, значит без циркуля. Придется мне использовать что ни будь другое.

Я достала сбереженные нитки и намотала их вокруг конца одной из перьевых ручек. Было бы проще если бы у меня были канцелярские кнопки, но раз их не было то приходилось использовать замену. Все из того же папиного ящика с инструментами я достала гвоздь и обмотала другой конец нитки вокруг него. Затем прижала его сверху шляпки пальцем левой руки, отвела ручку в сторону пока нить не натянулась и затем провела её по кругу, нарисовав окружность. Все работало неплохо, до тех пор пока я не давала двигаться гвоздю.

- Ого, замечательно! - Большинству людей особо не нужны очень уж ровные круги а тем кому они требуются используют для этого циркули. Лютц никогда ранее не видел что бы кто ни будь использовал нитяной метод и его слова явно это демонстрировали. Редко когда кто то так открыто восторгался мною. Ощущая внутри себя капельку самодовольной гордости, я начертила множество кругов и обнаружила что круги маленького диаметра было трудно чертить таким способом. Мне явно была нужны фигурная линейка или же трафареты, что бы рисовать различные фигуры.

- Лютц, ты не знаешь, где ни будь продаются (фигурные линейки) или (трафареты)?

- Вообще не понимаю о чемты.

- ...Ну что то на вроде пластины тонкого метала или пластика в которой сделаны отверстия разной формы и размера. - Эти инструменты и вправду были очень удобны для черчения одной и той же фигуры снова и снова, так как тебе для этого требовалось всего лишь обводить края отверстий. Если здесь существовали циркули то и фигурные линейки тоже должны существовать. Но Лютц только растерянно покачал головой, после того как я нарисовала одну для примера. Похоже, он никогда не видел ничего подобного.

- Как эти штуки работают?

- Эээ, ты ведешь ручку вдоль края и таким образом чертишь ту фигуру которая тебе нужна.

-...Аты не можешь сделать их из толстой бумаги?

- Ого! Лютц, ты гений! - Я тут же взяла один из листов толстой бумаги что Лютц принес мне для книжки и принялась делать из него трафарет. Я чертила на нем круги, треугольники и тому подобные фигуры постоянно увеличивая их размеры. Теперь, мне надо будет всего лишь вырезать их, и трафарет будет готов. Но насколько непросто будет их вырезать я поняла только после того когда я и Лютц закончили рисовать на бумаге фигуры. У нас просто не было инструментов для такой работы.

- Работа слишком тонкая для ножа! - Воскликнул Лютц. После того как я сравнила размеры имеющихся у нас ножей и размеры нарисованных фигур, у меня опустились руки. У нас получилось бы вырезать большой круг и большинство прямых линий тоже не создали бы нам проблем. Но маленькие круги, без сомнения были нам не по плечу.

- Без подходящих инструментов у нас повторится все тоже самое что ис гравюрой. Пусть тогда Иоганн сделает для нас модельный нож.

- А это что такое?

- Маленький нож с тонким лезвием, похожий на перьевую ручку. - Так как заказ я буду делать у Иоганна, лучше заранее обдумать все до мелочи.

Лютц и я переоделись в наши ученические одежды и отправились в кузницу, прихватив с собой наши гильдейские карточки и аккуратно написанный на волрин бумаге заказ.

Улица ремесленников была на южной стороне города, так что кузница Иоганна располагалась не особо далеко от моего дома.

- Здравствуйте.

- Здарова, - Бригадир похоже только что общался с клиентами, так как я заметила что у него на столе, за которым он сидел лежало несколько деревянных табличек. Мужчина поднял голову на звук моего голоса и при виде меня широко улыбнулся, видимо вспомнив какя заказывала стилусы.

- А, ты та маленькая девочка. Еще один заказ?

- Да. Иоганн здесь?

- Ага. Присаживайтесь. Я сейчас его позову. - Он сложил таблички в стопку и понес их внутрь строения, на ходу выкрикнув Иоганну что у того клиент. Его низкий бас был слышен по всей мастерской и вскоре к нам выскочил явно спешивший на зов Иоганн, его оранжевыми кудри были подвязаны сзади.

- Господин! Ох, это из компании Гилберта. Здравствуйте.

- Привет. Я хочу что бы вы сделали мне (модельный нож). Пожалуйста, взгляните.

- Я протянула ему заказ на волрин бумаге где я также и набросали эскиз ножа. Иоганн с любопытством принял ее но затем его глаза сузились при виде моего рисунка.

- У нас всегда полно заказов на большие лезвия, но никогда ещеу нас не заказывали такие маленькие и узкие ножи. Зачем вам вообще такое понадобилось? Вам же ничего не взрезать таким маленьким лезвием.

- Это для резки растительной бумаги. Мне нужно маленькое лезвие что бы им можно было вырезать из бумаги маленькие круги.

- Хмм. Из такой бумаги, да? Я никогда не держал раньше в руках растительную бумаги. - Он зажал лист бумаги кончиками пальцев, несколько раз перевернул ее, внимательно рассматривая и даже помахал ее в воздухе, пытаясь «почувствовать» её. После того как он удовлетворил свое любопытство я обратила его внимание на чертеж. Я написала множество деталей о желаемых размерах изделия и его возможном использовании, так как мне было известно что

Иоганну захочется все это знать.

- Рукоятка может быть сделана из дерева, но мне хотелось бы, что 6 вы сделали возможным смену лезвия. Для безопасности, лезвие должно входить в рукоять без какого либо зазора между ними, что бы лезвие не гуляло, ведь подобное очень опасно. Именно поэтому я и хочу отдать этот заказ вам, Иоганн, так как это тонкая и сложная работа.

Иоганн, по прежнему рассматривая чертеж стал задавать вопросы про смену лезвий ая давала на них подробные ответы и вскоре глаза Иоганна горели решимостью принять этот вызов. Похоже, я смогла разжечь в нем пламя вдохновения.

- Хех, довольно интересно. Подобный способ смены лезвий можно применить еще где ни будь.

- Я также хотела бы что бы сверху лезвия можно было надевать специальный колпачок или же футляр для переноски ножа. Лезвие будет опасно острым и из за его малой толщины его будет легко сломать.

- Наверно, мне просто придется сразу сделать немало лезвий про запас.

После того как были обговорено все до мелочи, я уплатила авансом за работу с помощью моей гильдейской карточки.

- Не могли бы вы по изготовлению изделия доставить его в Компанию Гильберта? -У меня не было дома столько денег на руках и если бы они принесли мой заказ на дом я оказалась бы не способна с ними расплатится, но если они доставят его к Бенно, то тот с легкостью оплатит его. Таким образом платеж авансом с карточки гильдии уберег меня от того что бы я таскалась со всеми этими монетами.

- Лютц, Мэйн! - Десять дней спустя после выдачи заказа на модельный нох, когда мы возвращались из храма домой, охранник стоящий у входа в Компанию Гилберта окликнул нас. Марк сказал ему что бы он направил нас в здание компании как только мы попадемся охраннику на глаза.

- Сегодня в полдень к нам заходил Иоганн в руках он нес коробку, он выглядел взбудораженным.

Марк передал нам небольшую коробочку которую я тут же отнесла домой что бы закончить создание трафарета. У меня не было подходящей подложки для подобного типа работ, а это значило, что мне придется использовать вместо нее Стол и надо будет быть очень аккуратной, что бы его не порезать. Возможно к тому же это может повредить лезвие. Но то оказалось очень острым и достаточно легким в использовании, так что я доделала трафарет без каких либо затруднений.

Я положила готовый трафарет поверх моей тетради и начала его проверять в деле с помощью перьевой ручки, в результате, у меня получился отличный круг черного цвета.

- ..Если я использую трафарет для иллюстрирования книжки для малышей, не значит ли это что можно не заморачиваться с гравюрами для неё? Ого. Неужто, я и тоже гений? - Я немедленно приступила к воплощению этой идеи, используя трафарет для создания иллюстраций к книжке для малышей. Я начертила большой треугольник, затем добавила прямоугольник для создания силуэта японской пихты. После, используя трафарет сделала большой круг, и внутри начертила два маленьких круга - глаза и в качестве носа небольшой треугольник. Затем с помощью моего самодельного циркуля я превратила несколько шестиугольников в цветок. Мне так все это нравилось что я не могла остановится пока мои родные не сказали что уже хватит, и пора ложится спать.

- Лютц, смотри! Я все сделала! - Расплывшись в радостной улыбке я показала Лютцу плоды своих трудов. Каждая иллюстрация была с лист бумаги формата Аб, то есть размером в половину листа А4. Лютц нахмурил брови и один за другим осмотрел все десять трафаретов после чего посмотрел на меня с вопросом во взгляде.

- Эээ, Мэйн, а ты уверена что малышам понравится подобное?

- Н- ну конечно! Черно - белые изображения работают на контрасте, и так как это всего лишь разные фигуры собранные вместе, то для подобных иллюстраций не требуется чутья и умения художника.

После моего объяснения сомнение в глазах Лютца только усилилось:

- Эээх, ладно, если ты этим довольна, значит и мне не стоит переживать.

Не смотря на все возникшие у него вопросы, Лютц приступил к изготовлению книжки в мастерской уже в полдень. В этот раз он наносил чернила кистью поверх трафарета. При выглаживани более тонких линий и мелких деталей он использовал не кисть, так как щетина кисти бы морщила бумагу, а нечто вроде ватной палочки что я сделала для него, намотав на конец маленькой палочки ткань.

- Ого, удивительно! Сработало!

- Что это, Сестра Мэйн?

- Для чего это?

Дети собрались вокруг иллюстрации с любопытством глядя на нее. Пока служитель в серых одеждах выкладывал страницы на полку для просушку, я с улыбкой, принялась отвечать на вопросы.

- Это ДЛЯ КНИЖКИ С картинками для малышей.

-... Малышей? Оо? - Кажется, никто из них ничего не понял. Одни склонили головы, другие отводили взгляды прочь, не желая смотреть мне в глаза, каждый из них очевидно решил что лучше промолчать чем говорить о чем то в чем ничего не понимаешь. (умные дети)

Точно, никто ничего не понял. Эх, трудно жить в мире где окружающие не способны оценить твою гениальность.

Пусть я сейчас чувствовала себя немного одинокой, все же я сделала иллюстрации для черно белой книжки для малышей. В идеале, я бы хотела суметь сделать так что бы страницы подымались и раскрывались, но этого их надо наклеивать на твердую основу, прорезать в основе отверстия, и соединять все крепкими нитями.

«ОХ....И для этого мне будет необходимо сделать желатиновый клей.»

Подготовка к изданию детской Библии

Не важно что там думали и говорили окружающие, черно белые иллюстрации для книжки для малышей я все же сделала. И теперь, довольная собой, держась за руки с Лютцем, я шла домой дыша морозным осенним воздухом.

- Раз мы займемся изготовлением желатинового клея после того как закончим приготовления к зиме, то сейчас я хочу продолжить заниматься созданием детской библии. - Сказала я, желая по быстрее закончить книгу так как была очень хорошим временем года для начала чтения. Лютц задумался после моих слов:

- Ты снова займешься печатью с гравюр? Вырезать их на бумаге будет намного проще, если даже ты с этим смогла справится. - Лютц был прав. Наделать трафаретов для страниц не составило бы особого труда. Их создание не требовало выдающейся силы рук, чему было свидетельством то что я сама была в состоянии их делать.

- Даи мне не надо будет слова задом на перед писать если я стану их просто вырезать модельным ножом. Это не проблема, в книгах с картинками все равно не особо много текста. Больно будет только моему кошельку из за покупки запасных ножей, но проекты с большим объемом вложений на начальном этапе для нас не в новинку.

Модельные ножи были чуток дороговаты, потому что каждый делался на заказ, но гравюрные доски были ничем не лучше в плане стоимости, так как для них мне пришлось бы заказывать инструменты для вырезания и тому подобное.

- Разве не для чего то подобного ты собираешь деньги постоянно экономя?

Однажды, я создам наборный шрифт для алфавита этого мира, и перейду на способ печати с использованием печатного пресса. Но при использовании такого пресса необходимо большое количество наборного шрифта. Каждая такая буква требует большой точности при изготовлении, и изготовление их из метала обойдется мне в намного большую сумму чем сейчас есть у меня. Не скоро я еще перейду на использование печатного пресса.

- Эххх,...Мне все еще далеко до господина Гуттенберга.

- А кто это?

- Великий человек, свершивший столь много, что для меня он сейчас как бог, и моя цель достичь тех же высот что и он. Но все что я сейчас могу делать, это совершенствовать себя и свои инструменты. Лютц, по твоему мнению, что у нас требует усовершенствования?

-...Гы знаешь какие то устройства или инструменты что бы придерживать бумагу пока мы делаем оттиск? Бумага начинает съезжать в сторону в ту же секунду как я хоть чуточку отвлекусь и мне заляпывает чернилами всю ладонь, что очень неприятно, так как еще надо постараться что бы их оттереть.

Лютц был учеников торговца в магазине что вел дела с аристократами и потому ему было необходимо соответствовать определенным стандартам, руки, грязные словно у ремесленника, для него были крайне нежелательны. Мы могли бы возложить всю работу по печати на служителей в сером, но я знала что Лютц решительно настроен самолично воплотить мои изобретения. Что означало что я должна придумать способ продолжать печать без того что бы его руки пачкались.

- Ммм, наверно, помогло бы, если бы я сделала рамочный (мимеограф).

- Рамочный что?

- Эээ, доска, в которой прорезаны отверстия для печатания чернилами, называется трафаретом, являются частью мимеографа. Рамка мимеографа или сеточный держатель будут удерживать бумагу на месте что бы ты не пачкал руки. Примерно вот так.

Я остановилась и достала свой диптих что бы начать рисовать. Лютц же, на секунду замер а потом с криком оттащил меня в сторону, недовольно выговаривая что не надо загораживать другим людям дорогу.

- Сначала делаем вот такую деревянную раму, которая по размерам чуть чуть превышает другую часть мимеографа - платформу, ровную полированную деревянную поверхность размером достаточную что бы на ней можно было расположить лист бумаги. Прикрепляем раму к платформе, а на раму натягиваем сеточный держатель. При печати, ты укладываешь бумажный лист на платформу, сверху кладешь трафарет, закрываешь раму что бы та удерживала их на месте и затем наносишь чернила прямо поверх сеточного держателя.

- Хех, если для всего этого нужно только дерево и сетка, то мы можем и сами все сделать. - За исключением трафарета все остальное и вправду было нетрудно изготовить. Лютц наверное был вполне способен сделать все это своими руками. Меня больше всего беспокоила рама с сеточным держателем.

- Лютц, как ты думаешь, может закажем у ремесленника что делал нам сукеты? Он уже закончил самые большие сукеты для мастерской?

-...Об этом тебе лучше спросить у Марка или Бенно.

И как раз в это мгновение мы вышли к зданию компании Гильберта, так что под влиянием разговора сразу пошли внутрь. Работа компании на сегодня кажется уже была закончена, так что некоторые сотрудники уже прибирались внутри. С первого взгляда настроение у всех было спокойным, но работали все быстро, стараясь по скорее управится.

- О, разве это не Мэйн и Лютц. Если вам что то нужно, то прошу в офис.

Если мы станем говорить о делах прямо в магазине то наверняка будем мешать

людям, и потому Марк сразу провел нас в офис Бенно, даже не спрашивая у того предварительно разрешения. Тот как раз просматривал книгу прихода - расхода но увидев нас, тяжко вздохнул в качестве приветствия.

- Господин Бенно, могу я позаимствовать господина Марка на завтра? Я кое что хочу заказать у ремесленника что делала нам сукеты и я хотела бы что 6 Марк сопровождал нас в его мастерскую. А этот ремесленник сейчас свободен? Спросила я, на что Бенно кивнул, переворачивая страницу книги.

- Он закончил все заказы, и если никто не загрузил его новой работой, то сейчас он свободен. И что же вы хотите что бы он вам сделала на этот раз?

- Раму с сетью.

Мой ответ заставил Бенно не понимающе наморщить лоб:

- 955? Сеть? А это тебе для чего?

- Для того что бы Лютц не пачкал руки при использовании чернил.

Бенно, не поняв ничего из моего объяснения, вопросительно посмотрел на Лютца. Несмотря на детальное описание того, что такое мимеограф, что я провела для того всего лишь несколько минут назад, Лютц так же отрицательно покачал головой, показывая что с него бесполезно требовать пояснений.

- Ладно, не утруждайся, я просто скажу Марку. К какому времени он тебе будет нужен?

- Утром я буду практиковаться в игре на Феспиле, так что пусть будет готов к раннему полудню.

- Нам это тоже подходит. Тогда, до завтра.

На следующий день, после ланча, Лютц и я отправились в компанию Гилберта а затем к ремесленнику в сопровождении Марка.

- Снова вы, хех? - Ремесленник встретил нас стакой гримасой на лице что мне показалось будто его брови сейчас соединятся в одну большую. Трудно было представить что он будет так открыто выказывать столь сильное недовольство потенциальным заказчикам.

- Только не говорите что вы хотите еще этих штуковин? Я наконец то закончил этот адский заказец, дайте же мне передохнуть, - похоже, работа над большими сукетами далась ему нелегко. Я покачала головой в жесте отрицания, переведя взгляд с изнемажденного лица ремесленника на спокойно улыбающегося Марка.

- Нет, нет. Мы хотим заказать деревянную раму.

- Деревянную раму? Обращайтесь к плотнику. - Ответил ремесленник, делая при этом прогоняющее движение ладонью руки в сторону двери.

- Ну, это не просто деревянная рама. Мы хотим, эммм, шелковую сеть в середине рамы. Вы можете такое сделать? Она не должна быть с множеством ячеек, нам нужно что бы она прижимала бумагу, не позволяя той съезжать в сторону. - Я достала свой диптих и набросала эскиз того что я от него хотела. Он прищурил глаза и принялся рассматривать эскиз, после чего обреченно выдохнул.

- Это я сделать могу. Будет не просто, но не невозможно.

- Так вы возьметесь за работу?

- Ваши заказы отнимают кучу времени, но и платите вы хорошо. Я возьмусь за любую работу, за исключением изготовления этих дьявольских штуковин - сукет.

Он согласился изготовить для нас сетку, и Марк подписал договор по которому готовое изделие будет доставлено в компанию Гильберта.

- Господин Марк, тут есть еще одно место которое я хочу посетить. Вы не против зайти в кузницу? Я хочу заказать у них еще ножей. И также, я хочу проверить, смогут ли они сделать для меня валик.

Нам понадобится много модельных ножей для изготовления трафаретов необходимых для книг. Я хотела что бы у Лютца и меня было по ножу для вырезания букв и еще один для Вильмы. Также я хотела валик, что бы наносить чернила более равномерно. Но единственные валики что были мне известны это были резиновые и губковые. Кто знает, есть ли туту них нечто подобное. Если нет, мы можем попробовать использовать тряпичную обмотку, но скорей всего, результат в этом случае будет неудовлетворительным.

Мы посетили кузницу и я заказала еще два модельных ножа. Иоганн принял дополнительный заказ с улыбкой на лице. Кажется, он был крайне рад получению работы что требовала от него по полной задействовать его талант и навыки.

- Я также хотела бы заказать и валик, который выглядит...- Я нарисовала один на моем каменном планшете и объяснила для чего он нужен. Я попыталась описать что такое резина и губка, но как и ожидалось, они не слышали ни о чем похожем.

- Прокручивается и тем самым наносит чернила, хех? Да, у тебя всегда полно самых необычных идей.

- Я хочу что бы рукоять была прикреплена к валу, что бы валик двигался ровно, без всяких застреваний и дерганий. Подойдет любая труба обернутая тканью, так что выбор материалов я оставлю на вас. - Было бы идеально если бы нашелся какой то упругий материал к которому бы прилипали бы чернила, но если такого не найдется, будем пользоваться тем что получится. Иоганн раз за разом кивал, слушая мои объяснения.

- Это будет не особо трудно. Хотите что бы я доставил это снова в компанию Гильберта?

- Да, если вам это не трудно.

После того как мы покинули кузницу, Лютц и я попрощались с Марком и пошли домой.

- По моему, последней нерешенной проблемой остались иллюстрации. Из за печати через трафареты иллюстрации будут выглядеть как простые силуэты. Благодаря модельным ножам, мы сможем добавить к ним некоторые детали, но как нам надо будет изменить стиль рисования Вильмы что бы он подходил для подобного использования?

- Я думаю, что это будут намного проще если ты сделаешь для нее какой ни будь образец. Не буду лгать, твои словесные объяснение весьма плохи ия не думаю что она что то поймет из них если ты попытаешься описать все только словами.

И вправду, описать что либо в точности только словами, что бы у слушателя создался точный образ того что он сам до этого никогда не видел, было практически невозможно.

- Ммм, не уверена насколько это поможет, но может я должна попробовать ей что либо нарисовать для образца?

- Ээ, ты, Мэйн? Ты точно хочешь попробовать?

- Я буду рисовать используя иллюстрации Вильмы как образцы, все у меня получится, ты, неуважительный придурок.

Всю дорогу домой Лютц теперь посматривал на меня сеще большим беспокойством чем ранее. Я всего лишь нарисовала несколько картинок в мультяшном стиле и он теперь считал меня худшим художником в мире. «На Земле мои рисунки считались приемлемыми! Приемлемыми, я правду говорю!» После того как мы достигли колодца то распрощались и я поспешила домой, приступить к изображению силуэтов богинь, используя как образец иллюстрации Вильмы и перьевую ручку как свой меч в этой битве. Сделать это было на удивление просто, по сравнению с возней с гравюрами.

- Ммм, по моему, получилось довольно неплохо. - Но это было только мое впечатление как человека выросшего на Японской эстетике, и я понятия не имела что подумают люди этого мира привыкшие к жизнеподобным, очень детализированным картинам, возможно, они просто окажутся не восприимчивы к простоте искусства силуэтного рисунка.

На следующее утро я уложила в сумку провальный оттиск гравюры и мой рисунок с силуэтом, что бы позже показать их Вильме. Также, для передачи ей, я сложила туда сажевое перо и модельный нож.

- Доброй утро, Лютц. Вот что у меня получилось. Какие впечатления? - Когда мы встретились, я показала Лютцу созданный мною силуэт богини. Его глаза широко распахнулись, а затем он с облегчением выдохнул, когда более внимательно рассмотрел мою работу.

- ЭЙ, а не так уж и плохо. Намного легче понять что нарисовано чем на гравюрном оттиске.

- Великолепно. Я посмотрю, получится ли у Вильмы перейти на подобный стиль. После ланча, я отправилась в приют со всеми заранее подготовленными вещами. Так как мы собирались навестить Вильму, меня сопровождал не Франа Розина.

- Добро пожаловать, Сестра Мэйн.

Я выложила на стол оттиск и толкнула его к Вильме. После того как она взяла его в руки и увидела что у нас получилось, на её лицо набежали тучи недовольства. Не таким она себе представляла конечный результат.

- Вильма, на твоих рисунках очень много мелких деталей, и после переноски на гравюра, вот что из этого вышло. Я считаю что это напрасная трата твоего замечательного мастерства, и потому я решила создать стиль рисунка наиболее подходящий для подобной печати. - Произнесла я и толкнула лист с силуэтом к ней. Я немного волновалась, показывая эту свою любительскую поделку настоящему мастеру своего дела, но по другому было ни как.

- Этот стиль позволяет печатать без использования гравюр. Ноя не уверена что он будет повсеместно принят и признан. Вильма, ты любительница изобразительного искусства и одновременно талантливый художник, и я хотела бы услышать твое мнение о нем.

Вильма присмотрелась к силуэту и негромко ахнула:

- Это ты нарисовала, Сестра Мэйн?

- Я попыталась сделать образец того как будут выглядеть нарисованные в этом стиле черно белые иллюстрации. Каково твое мнение, тебе будет не слишком трудно работать в этом стиле? Ты сможешь с этим справится? - Я внимательно наблюдала за Вильмой, желая увидеть как она отреагирует. После молчаливого разглядывания силуэта, она кивнула и посмотрела на меня своими карими глазами, блестевшими от радости.

- Я хочу испробовать этот стиль. Он мне не знаком, но я приложу все свои силы.

- В таком случае, я дарю тебе сажевое перо и модельный нож. Можешь экспериментировать с ними как угодно натой бумаге что я дала тебе раньше. А вот толстая бумага для вырезания силуэтов и трафаретов. Я потом отпечатаю твою первую иллюстрацию в новом стиле и мы посмотрим что получится.

Вильма смотрела на новые инструменты блестящими глазами, пока я объясняла для чего они и как их использовать. Этого знака было достаточно что бы развеять мои страхи. Без сомнения, Вильма сможет создать намного, намного более прекрасные иллюстрации чем мой рисунок. Пока Вильма экспериментировала с новым стилем рисования с применением трафаретов, мне пришлось заняться написанием текста и затем вырезать его что бы создать трафарет. Иоганн сделал модельные ножи и ролик быстрее чем я ожидала и теперь я и Лютц были заняты вырезанием букв. Это была работа, требующая терпения и аккуратности, но я прилежно трудилась, зная что когда мы закончим сней, у меня будет готовая к печати книга.

Ремесленник справился с сеточным держателем из сети быстрее чем Вильма сее иллюстрациями. Я сходила к Лютцу домой и попросила Ральфа и Зига сделать для меня раму для держателя и платформу - подставку.

- А это еще что такое, и зачем оно тебе?

- Все это мне нужно что бы Лютц не пачкал руки чернилами! Пожалуйста, мне нужна ваша помощь. - Я нарисовала эскиз на листке бумаги и передала его им. На своей работе они привыкли к эскизам поэтому за дело они принялись сразу как рассмотрели и поняли рисунок. Спокойно переговариваясь, они принесли доски и достали гвозди.

- Ну, как выглядит?

- Ого! Вы двое такие молодцы! Это именно то что я хотела! - Вот что значит двое умелых подмастерьев плотника. Они работают быстро и без ошибок, очень быстро сделав отличную раму для сеточного держателя.

Ральф, услышав похвалу, фыркнул и произнес:

- Чем больше Лютц похож на торговца тем более нам надо быть похожими на плотников - подразнивающим тоном, глядя при этом на Лютца.

- Раз так, господин плотник, тогда поспешите начать работу над платформой, Лютц выставил грудь и надул щеки, вызвав смех братьев, которые снова вернулись к работе.

- Так, эта не подойдет, Лютц, принеси вот ту доску?

- Со стругай и загладь вот здесь. Ты ведь будешь сам ею пользоваться, верно? Если останутся заусеницы, то ты себе только заноз по загоняешь с ними.

- Эй, вы двое, хоть что то, делайте сами, - они как обычно гоняли Лютца напропалую, но немного напряженная атмосфера бывшая в помещении ранее, полностью исчезла. Я незаметно, с облегчением выдохнула.

- Зиг, ты можешь сделать так что бы сеть постоянно оставалась в раме? По моей просьбе Зиг установил на раме металлические застежки в форме капли. Они будут удерживать сеть на месте. Затем были установлены петли что будут крепить раму к платформе. Я добавила еще в конструкцию полоску из дерева пяти миллиметровой толщины, что будет служить как направляющая деталь для удобства выравнивания листов бумаги. С работой по созданию примитивного мимеографа мы справились намного быстрее чем я предполагала.

- С-спасибо вам, вы и вправду нам очень здорово помогли. - Лютц отвел в сторону взгляд, все еще слегка смущенный от того что ему пришлось благодарить членов семьи. Его братья, тоже смутившись, точно также избегали встречаться с ним взглядом.

- Да нам не трудно.

- Ага, мы же мастера. Для нас это так, способ карманные деньги заработать.

Я всегда выражала свою признательность Тули крепкими и быстрыми объятьями, но это было лучшее на что были способны три брата. И все же, это был большой шаг вперед по сравнению стем как они раньше вообще почти не разговаривали друг с другом. Я наблюдала за всей этой сценой, сдерживая улыбку, пока они не заметили что я смотрю на них и их непривычная расслабленность мигом исчезла.

- Мэйн, хватит пялится! - То что они трое произнесли эти слова одновременно, заставило мою улыбку только увеличится.

- Лютц, давай, уводи уже Мэйн!

- Ага, нам надо прибраться!

- Мэйн, пошли! - Лютц за руку вытащил меня из дома, после того как я своими глазами увидела никогда ранее не показываемый этими тремя братьями уровень понимания между собой. Жаль, что мы ушли, мне очень понравилось с какой душевной теплотой они общались и я готова была еще и еще наблюдать за этим.

- Мэйн, хватит лыбится и лучше начинай думать: Это все что тебе надо? Осталось только раздобыть рисунки от Вильмы? - Лютц намеренно поднял другую тему. Похоже он и вправду не хотел говорить о том как он и его братья чувствовали и действовали по отношению к друг другу. Я тихо рассмеялась и снова вернулась мыслям о создании книги.

У нас была бумага. Были чернила. Были трафареты с вырезанным текстом. Валик и мимиограф для печати. И вправду, все что нам осталось достать для создания книги это изображения от Вильмы. Но все же было жаль, что обложка будет всего лишь из некрашеной белой бумаги.

- Эй Лютц, если бы у тебя будет время, не мог бы ты сделать немного бумаги с растениями внутри? Я хочу ее использовать для обложки.

- Это как та бумага которую ты сделала еще тогда давно? Да, красиво получилось. Ничего сложного, сделаю. Завтра специально для этого схожу с детьми в лес.

Теперь когда все было сделано и оставалось только дожидаться когда Вильма закончит со своей частью работы, я начала проводить свои дни в блаженстве чтения в читальной комнате. В один день, после того как я поела и радостно предвкушала последующее чтение, пришел ребенок из приюта и передал послание Гилу, что вскоре вошел ко мне в комнату.

- Сестра Мэйн, Вильма закончила трафареты рисунков. Этот ребенок заходил сказать что она хочет что бы вы посетили ее завтра, так ей надо кое что спросить у вас.

От слов Гила мои глаза наверно засветились от радости. То что трафареты для иллюстраций были готовы означало что мы могли приступить к печати:

- Гил, приготовь мастерскую к печати на время после ланча. Розина, не сходить ли нам в приют?

- Сестра Мэйн, пожалуйста, успокойтесь. Приют ведь еще не получил божье благословение. - Напоминание Розины напомнило мне что в приюте ели позже чем ела обычно я. Гил только рассмеялся, после того как я снова уселась обратно.

- Я сообщу вам когда мастерская будет готова к работе. А вы пока, попробуйте хотя бы заучить некоторые молитвы - сказал он, напомнив о еще одном задании что дал мне верховный жрец.

Как мне и было предложено, я заучивала молитвы, так и вертясь от нетерпения и возбуждения. Верховный жрец велел мне учить мне именно эти молитвы, так как они будут применятся если Рыцарском Ордене запросит от храма помощи осенью.

«...Ох, точно. Я должна проверить как там мои церемониальные одеяния.»

После того как мне сообщили что дети поели, я быстрым шагом, в сопровождении Розины поспешила в приют. Вильма уже ждала нас в обеденной зале, на лице у нее вместо ее обычной улыбки в этот раз было выражение беспокойства и неуверенности. На столе рядом с нею лежал лист бумаги.

- Пожалуйста, если вас не затруднит, посмотрите что у меня получилось.

- Силы Небесные! - воскликнула в удивлении Розина, после того как заглянула мне через плечо.

Тщательно и аккуратно сделанный трафарет, демонстрировал явные следы фирменного стиля работы Вильмы, если можно так выразится. В этой работе большое внимание было уделено выразительности линий иллюстрации при их явно меньшем чем обычно количестве. Трафарет изображал Бога Тьмы встретившего Богиню Света. Бог Тьмы по большей части был целиком вырезанным единым силуэтом, а Богиня Света, привлекала к себе внимание удивительно детальными складками на одежде и тенями что отбрасывали ее волосы, при том что богиня была вырезана целиком из белой бумаги, это была несомненно работа мастера. Мне немедленно захотелось провести пробную печать, что бы увидеть, как это будет смотреться на книжной иллюстрации.

- Это просто великолепно! Давай начнем печатать, Гил уже должен был приготовить мастерскую, - я встала на ноги, готовая немедленно отправится в мастерскую, вместе с Розиной держала трафарет в руках.

- Ээм, Сестра Мэйн, постойте! - Вильма глядела на меня стаким выражением, как будто она собиралась принять самое главное решение во всей своей жизни. Когда она в первый раз попыталась продолжить, у нее только задрожали губы, но она не смогла сказать ни одного слова, только когда она сжала ладони в кулаки так сильно что ее костяшки заметно побелели, ей удалось выдавить дрожащим голосом:

- М -м - могу ли я сопроводить вас в мастерскую?

- По моему, ты имеешь на это полное право, но будет ли тебе это по силам? - Я слышала что Вильма никогда не бывала раньше в мастерской, страшась того что там работают мужчины. Она очень переживала за детей, но при каждой ее попытки сходить в мастерскую, у ней ноги просто отказывались двигаться с места.

- Я столь же сильно страшусь мужчин как и раньше...Но мне очень, очень любопытно, как же эта мое творение будет выглядеть при печати. Гравюра на дереве не оправдала моих ожидания ия не знаю, сработает ли этот новый метод.

Для меня неудача с гравюрой по дереву было не более чем мелкой неприятностью, но для Вильмы это похоже было болезненным ударом. Я хорошо себе представляла насколько сейчас Вильму тянет увидеть, сможет ли перемена стиля и использование трафаретов вместо привычных детализированных рисунков привести к успеху.

Но справится ли она с эмоциональной нагрузкой? Ведь в мастерской по любому будут служители в серых одеждах, нравится это ей или нет, и встречи с ними будет ей не избежать. Не будет ли это слишком много для ее боязни взрослых мужчин?

- Я верю что мой дух останется крепок, если я буду рядом с тобой, Сестра Мэйн,

Но... - Слова Вильмы мгновенно развеяли мою тревогу. Если в ее душе возникла столь яростная решимость, то ее защита любой ценой, будет самой настоящей

божественной миссией.

- Я не позволю ни одному мужчине приблизится к тебе, Вильма. Пребывай возле меня, и ты пребудешь в целости и безопасности.

- Сестра Мэйн, - вмешалась Розина, - разве это не работа для служителей защищать свою хозяйку от мужчин? - Голос ее полон раздражения, но меня это совершенно не волновало, а вот что меня волновало так это то что у Вильмы появились причины покинуть приютский корпус для девочек, и тот факт что решилась она на это потому что верила в меня!

Я осторожно взяла Вильму за руку, что та держала прижатой к груди, она ответила облегченной улыбкой и затем я повела ее за руку вниз по лестницам, затем через черный ход, и далее в Мастерскую Муэйн.

«...Я защищу Вильму! Я должна показать что на меня можно рассчитывать!» В тот момент как я укрепилась в этой мысли, я поскользнулась на ступеньке лестницы и падение было неминуемо, если бы Вильма не обхватила меня сзади и не помогла бы встать на ноги.

- С тобой все хорошо, Сестра Мэйн?

- Д- да, хорошо.

- Сестра Мэйн, энтузиазм это конечно замечательно, но ты не должна из за него терять самообладание, - посоветовала Розина с улыбкой. Эти слова, были подобны удару кинжала в грудь.

Для вас переводил Фаат

Переплетая детскую Библию

- Оооо, Вильма! Это Вильма! Вильма пришла!

- Вильма, Вильма, я а помогаю делать чернила!

В ту же секунду как Вильма в первые вошла в мастерскую, дети с радостными криками окружили её, все они на перебой стремились рассказать какую именно работу именно они сейчас выполняют и чему они уже научились. Собравшись все вмести, дети создали из своих тел самый настоящий непроницаемый барьер сквозь который не смог бы пробраться ни один служитель в серых одеждах. И это значило что хоть я настроилась защищать Вильму всеми силами, пока что мне не было нужды что либо предпринимать в этом отношении.

...- Ну может мы уже начнем печатать? - С поникшими плечами грустным голосом произнесла я и начала пробираться к тому месту где стоял Лютц. По прежнему с окружающим ее барьером из детей, Вильма последовала за мной.

- Лютц, не мог бы ты отпечатать титульную и заднюю страницы, задняя страница это та на которой вынесена информация о книге. Я хочу проверить, ровно ли валик будет распределять чернила.

Лютц положил лист бумаги на печатный стенд, затем наложил на него сверху два трафарета. Сам печатный стенд был размером с лист бумаги А4, а каждый из трафаретов был равен листу бумаги формата А5(то есть ровно в половину меньше). Мы намеревались напечатать эту иллюстрированную книгу используя совершенно раздельные трафареты как для рисунков так и для текста.

- Вот так? - После того как он спросив у меня убедился что все сделал правильно, Лютц опустил раму с сеточным держателем и принес чернила. На небольшом мраморном столике он добавил в чернила немного масла и размешал все это скребком, после чего прокатал в получившейся жидкости валик, что бы чернила равномерно его покрыли.

Когда он закончил с приготовлениями, Лютц посмотрел мне в глаза и я кивнула в ответ. Он медленно повел валик по сетке, начав движение сверху вниз. Он многократно провел валиком в горизонтальном и вертикальных направлениях и после отложил его на мраморный столик. После, он поднял раму, и вместе с ней и трафареты, которые как оказалось приклеились к сетке чернилами.

Слова на лежавшем на стенде листе белой бумаги были ясные и четкие, линии букв были ровными, и чернила не размазались.

- Полный успех. Пожалуйста, положите этот лист на полку для сушки. - После проверки заглавной и последней страницы, я передала лист ближайшему служителю в сером, который тут же положил его на полку.

Тем временем Лютц положил на стенд уже следующий лист и продолжил печать. Трафареты долго не продержатся, так что нам стоит постараться отпечатать с них столь много листов сколько получится.

Я планировала сделать тридцать копий этой книги. Одну для дома, одну для моих покоев в приюте, одну для Лютца, одну для Бенно, одну для Верховного Жреца и остальные для детей в приюте, что бы они по ним учились читать.

- Пожалуйста, следующими печатай рисунок и сопровождающий текст.

От этих моих слов Вильма напряглась. Лютц сменил трафареты, положив на место заглавной и оборотной страниц трафареты иллюстрации и сопровождающего текста. Он убедился что все лежит ровно, без перекосов, и на своих местах. По моему замыслу, на отпечатанном листе, расположенном в горизонтальном положении рисунок будет на правой странице атекст на левой. Также Лютц позаботился что бы между текстом и рисунком осталось достаточно пустого пространства, там где переплетении книги лист будет складываться.

Я почувствовала на себе взгляды Вильмы и Лютца и после того как посмотрела им обоим в глаза, медленно кивнула. Лютц нанес чернила на валик, выглядя при этом ничуть не менее напряженным чем Вильма и приступил к работе. Сердце билось у меня в груди стой же скоростью с какой Лютц водил валиком. "Получится ли у нас так как нам хочется? Будет ли Вильма довольна получившимся рисунком?"

Пока я молясь об успехе следила за его движениями, Лютц отложил валик и поднял раму. Я услышала, как все наблюдавшие за происходящим, включая себя, затаили дыхание.

- Ого! Поразительно!

Первыми заговорили дети окружившие Вильму. Ее работа для книги, Бог Тьмы, встретивший Богиню Света, сохранила всю свою красоту в черно белой расцветке. Я считала что рисунок будет смотреться замечательно еще тогда когда только увидела сделанный ею трафарет, но я не понимала насколько это будет восхитительно до тех пор пока не увидела что у нас получилось. Бог Тьмы окутывал Богиню Света своим полночно темным плащом а та осияла его своим светом, создавая тем самым прекрасный контраст, и при этом, на рисунке были различимы мелкие детали вроде складок на одежде и изгиба волос, которые я не смогла рассмотреть на трафарете, и что являлись фирменным стилем Вильмы.

- Это поистине прекрасный рисунок, - я повернулась к Вильме и увидела что она смотрит на иллюстрацию не отводя взглядаа из ее глаз при этом текут слезы.

- Вильма, ты в порядке?

- П-простите меня, я просто так рада, и, и, ия даже не знаю что сказать...Запинаясь ответила она мне, вытирая слезы. Дети тут же принялись утешать ее, успокаивающе похлопывать ее по спине. Это зрелище, Вильма утирающая слезы в окружении утешающих ее детей была достойна увековечивания в библии. "Вильма и вправду святая."

Естественно, все взрослые работники мастерской, уставились на лицо Вильмы, с блестящими от слез глазами и порозовевшими щеками. Она очень

быстро заметила это, и сильно покраснев от смущения, развернулась, собравшись покинуть мастерскую.

- Сестра Мэйн, я - я начну работать над следующей иллюстрацией.

После этого, каждый раз как Вильма завершала иллюстрацию, мы ее отпечатывали, тем временем, в перерывах между печатаньем, дети делали бумагу пока служители в сером готовили чернила. Также дети ходили в лес что бы собирать грибы и фрукты, и затем сушили их, еще они ходили на рынок что бы покупать хворост на зиму.

- Мэйн, отпечатали уже все, что дальше? - Однажды спросил у меня Лютц по пути домой. Режущий холод воздуха просто не позволял забыть сколь поздняя осень наступила. Похоже, отпечатали все страницы для библии и это значит что настало время для переплетения, когда разрозненные страницы превратятся в настоящую книгу.

- А дальше (переплётное дело)! Я обязательно приду завтра в мастерскую!

- А тебе надо? Будет намного проще если ты просто объяснишь что нам надо будет сделать. - Похоже, служителям в сером было весьма неуютно и тяжелее чем обычно работать если при этом присутствовала ученица в синие храмовые девы. Вроде меня. Ноя не могла сдержать своего желания быть прямо вовлеченной в процесс переплетения книги. Особенно если эта работа для них будет абсолютно в новинку.

- Я хочу присутствовать и участвовать хотя бы в первом таком подобном мероприятии. Как только я буду убеждена что процесс налажен я больше не стану им мешать своим присутствием, так же как я сделала в случае с печатанием книги. Лютц, ну пожалуйста? Ну я очень тебя прошу?

..- Только в первый раз, ладно?

- Ахахаха! Яий! Книги! Книги! - Я началась кружиться на месте и Лютц опять пошел вперед, потянув меня за собой. Как только я с улыбкой на губах последовала за ним, он отпустил мою руку и достал из сумки свой диптих.

- Атеперь, объяснись. Ты назвала это ...переплетным делом?

- Угу! Переплетное дело это когда из отдельных листов собирается книга. Когда все отпечатанные страницы высохнут, мы сложим их на пополам. Сложим очень аккуратно, так что бы рисунок был на одной стороне а текст на другой. Для этого понадобится много столов, так что наверно будет правильней проделать это в столовой приюта. - Я шаг за шагом объясняла Лютцу что мы будем делать, наблюдая как он записывает мои слова.

- Как только лист сложен на пополам, мы начнем укладывать такие листы поверх друг друга, и все оттиски должны быть сложены в определенном порядке. Ни в коем случае недопустимо что бы порядок укладки листов или их ориентации нарушился. О, точно, надо будет использовать модельный нож что бы разрезать на двое те листы где отпечатаны титульная и задняя страницы.

На следующий день, пачки отпечатанных листов были принесены в приют, и дальше, под моим наблюдением, в столовую. Каждый стол в ней был отполирован до блеска, что бы ни капельки грязи не попало на будущие страницы. Я не смогла сдержать довольный вздох при виде пачек листов бумаги, и в каждой пачке на каждый отдельный набор страниц что был положен горизонтально, следующий набор был положен вертикально а потом, в свою очередь наоборот. Запах новой бумаги и чернил...это было словно мечта ставшая реальностью. Я была так счастлива что мне тут же захотелось пустится в ПЛЯС.

- А теперь, позовите бригадиров. - Работники мастерской были разделены на группы, для облегчения им работы. Каждая группа будет складывать отдельный набор страниц. Служители в сером были бригадирами, что надзирали за работой учеников. Гил подсказал мне что самые юные из детей не смогут сложить бумагу правильно и потому их отослали делать суп под руководством Вильмы.

- Внимательно следите что бы края точно совпадали друг с другом. Очень важно что бы листы сгибались в правильном направлении. Когда закончите со всеми листами в наборе, немедля сообщите мне. - Когда Лютц закончил зачитывать список предупреждений, бригады начали сгибать листы.

- Пожалуйста, следите что бы края листов совпадали друг с другом. Складывать начинайте вот отсюда а потом делайте вот так...- Я грациозно прохаживалась между столов, при этом инструктируя работающих как правильно сгибать листы. Бумага весьма дорога и только относительно недавно стала одним из товаров продаваемых в городе, по этому ни у кого из работающих не было опыта складывания листов на пополам. Даже служители в сером в начале не умели это правильно делать. Это было очень схоже с тем как наблюдать за неуклюжим иностранцем пытающимся в первые сложить оригами.

Неет! Мои драгоценные книги! Страницы выходят косые!

Охватив голову руками при виде того что несмотря на весь свой нереальный ужас творилось прямо передо мною, я, постаравшись сделать это как можно более незаметно, прошептала Лютцу:

- Лютц, можно я сама по сгибаю? Не все, только некоторые листы?

- Не сейчас. Просто сядь сзади и наблюдай. АААААА! Я должна была дать им попрактиковаться сначала на брачной бумаге!

Пока я наблюдала за происходящим, ужасно нервничая из за того как это скажется на окончательном виде книг, стопка с криво сложенными листами все росла и росла.

Я проверяла каждый из них и те что были просто нетерпимо плохи, отсылала на переделку. Нормальной книги из так плохо согнутых листов сделать просто не получится. Другие люди могут снисходительно относится к книгам с косыми, неровными страницами, но у меня совсем другие стандарты качества по отношению к тому что я создавала сама.

Как только все листы были согнуты, я приказала выстроить все столы вплотную друг к другу в одну линию. Проходя от начала линии столов до ее конца, любой занимающийся этой работой человек, будет собирать листы в пачку определенном порядке. Я точно так же делала небольшие методички, в те дни когда меня еще звали Урано, так что в этом процессе для меня не было ничего нового и неизвестного. Но отнюдь не для моих здешних работников.

- Сначала берем титульную страницу, затем сдвигаемся вдоль стола и берем лист из следующей пачки, после чего этот лист накладываете на титульную страницу. Затем снова вдоль стола и берем следующий лист из следующей пачки, кладем его сверху предыдущего, затем сдвигаемся вдоль стола и снова все повторяем. Следите за тем что бы не захватить из пачки больше одного листа или же положить лист неправильной стороной. - При этом, я сама продвигаюсь вдоль столов, быстро набирая себе листы в пачку. Было бы просто замечательно будь у меня степлер для соединения листов но в этом мире нет ничего и близко столь удобного для подобной работы.

Я вернулась к моему сиденью с полным набором листов где Фран встретил меня вздохом и выражением разочарования на лице «Сестра Мэйн...». Я понимала что он хотел мне этим сказать, что совсем не дело мне самой выполнять всю эту работу, но я намеренно отвела глаза в сторону что бы не встречаться с ним взглядом и не получать благодаря этому полную порцию его укора. Мне нужны эти страницы что бы я могла показать работникам как это все правильно делается но и для того что бы сделать одну книгу лично для себя.

- Я возьму их с собой домой. Прошу прощения за эти мои себялюбивые действия. - Пока все остальные собирали листы, я как можно аккуратнее, используя ногти, принялась по новой сгибать бумагу, стараясь исправить ошибки работников. Бумага была слишком толстой, я должна была предусмотреть это и заранее подготовить для подобной работы линейки или что то подобное. Хотя, если представить, как трудно было бы исправить неправильно сотворенный при помощи линейки сгиб, то выходит я отнюдь и не сглупила.

Так как листов хватало только на тридцать книг, все они быстро были собраны в пачки и уложены в три стопки, в которых каждая пачка была положена под углом в девяносто градусов относительно другой, это было сделано что бы листы из разных пачек случайно не перемешались. После чего, все три стопки были с предосторожностями унесены в мастерскую.

- Для дальнейших работ нам будут нужны инструменты, так что на сегодня это пока все. Спасибо за работу. - Я положила свои листы в сумку и поспешила прочь, стремясь как можно скорее приступить к переплету книги. Лютц раньше прихватил из мастерской лист цветочной бумаги и сейчас отдал его мне:

- Я ничему не смогу научится если ты будешь работать у себя дома, смотреть как ты все это делаешь намного поучительнее чем любые твои объяснения.

Клея у нас для склейки листов не было, так как мы его еще не сделали и потому я хотела переплести книгу используя шов на четыре отверстия, что было самой простой формой классического японского переплета.

- Я вернулась!

- Привет, Мэйн, ты сегодня рано. О, привет Лютц! - когда я добралась до дом, Тули уже вернулась из леса. Я сняла сумку и тут же показала сестре ее содержимое - пачку листов что я принесла домой для переплетения.

- Тули, ты только посмотри - детская Библия! Я наконец то отпечатала её.

- Ооооо! Эти картинки намного лучше чем прежние! - воскликнула Тули когда начала пролистывать страницы. Похоже, она не понимала настоящей красоты черно белых рисунков нарисованных мною, ия слегка поджала губы.

-...Но это все ведь отдельные листы, не будет ли из за этого трудно читать книгу?

- Я как раз собираюсь их переплести в самую настоящую книгу. О, ты не против мне помочь с этим? Было бы очень неплохо если бы ты потом смогла сходить в мастерскую и показать детям как это правильно делается. Ведь мне самой этого делать не позволено. - Я достала из сумки предназначенную для обложки цветочную бумагу и положила ее на стол. Тули же непонимающе склонила голову на бок:

- Я не против оказать помощь, ноя даже не знаю чем смогу тебе помочь?

- Я хочу сшить страницы вместе, так что скорей всего у тебя это получится лучше чем у меня.

- Ох, я конечно совсем не против, но...за эту помощь, не могла бы ты мне тоже подарить такую же книгу, пожалуйста? Я тоже хочу научится читать, - ответила Тули, явно испытывая смущение от своих слов.

Похоже, что после того как она столь много раз видела как Лютц и я пишем в наших диптихах, да тут еще и Корина постоянно записывающая заказы, сестре тоже захотелось научится читать. Конечно же я более чем просто рада была подарить ей книгу и если она не будет против, я собиралась самолично научить ее грамоте.

- Мы сможем вместе читать эту книгу, раз эта останется у нас дома. Я одолжу тебе и мой тоже планшет. Может у меня и не ладится с шитьем, но я могу научить тебя читать. Я как раз собиралась за зиму научить грамоте приютских детей, так почему бы тебе не присоединится к этим урокам? Когда ты с кем то соревнуешься, то учишься этому быстрее.

Я покопалась в Папиных инструментах и нашла то что мне нужно для переплетного дела. Я выложила инструменты в ряд на столе. Это были линейка, молоток, деревянная подложка и шило.

- Сначала, нужно убедится что края страниц полностью выровнены, ведь это последняя возможность для исправления перекосов при сгибе страниц. Когда мы убедились что все в порядке, наступает время линейки или какого то похожего на нее инструмента, который мы используем что бы сделать линию сгиба предельно выраженной. Примерно, вот таким образом. - Я с силой провела линейкой по сгибу, и Лютц с Тули тут же повторили за мной это действие на листах из своих пачек.

- Когда сгиб станет более резким, еще раз проверьте как теперь соотносятся края страниц, затем возьмите пачку и легонько постучите ее краем о стол что бы выровнять ее. После, так как мы делаем книгу без обложки, наступает очередь внутренних отверстий для переплетного шва.

Переложив выровненную пачку бумаги на деревянную подложку, я использовала линейку и сделала в трех местах метки пером.

- Лютц, теперь я хочу что бы ты проделала отверстия в тех местах где я нанесла чернильные точки. Возьми шило, наставь его на одну из меток и затем ударом

молотка пробей бумагу. - Я придерживала листы на месте, пока Лютц молотком и шилом пробивал отверстия в отмеченных местах.

- Тули, Не могла бы ты вдеть нитку в иглу и затем ввести иглу в среднее отверстие с внутренней стороны?

С моим нынешним уровнем координации, даже введение иглы в отверстие было вне пределов моих возможностей, но для Тули подобная работа была привычна. Она быстро вдела нитку в иголку и затем с легкостью провела иглу сквозь указанное мною отверстие.

- Теперь проведи иглу через верхнее отверстие, заводи ее с внешней стороны, теперь заведи иголку в нижнее отверстие с внутренней стороны и затем проведи ее в среднее с внешней.

После этого я сказала Тули что бы она обрезала нитку у иголки, после чего самолично увязала получившиеся концы в узелок и после по моему указанию Лютц молотком расплющил получившийся узел:

- Благодаря тому что мы приплющили этот узел, книжка будет выглядеть более ровной и значит более приятной для глаза.

После ударов молотка по узлу, Лютц занес все наши действия на свой диптих. Я же использовала это время что бы придавить еще раз линейкой сгибы страниц и обнаружила что краешки некоторых страниц немного выдаются из среза общей пачки, и я их тут же аккуратно порезала модельным ножом.

- Следовало бы сначала сделать клееный корешок, но для этого нужен клей, так что мы пропустим этот шаг и сразу перейдем к созданию обложки. Для этого мы используем красивую цветочную бумагу. - Я сложила упомянутую бумагу, сделанную из маленьких лепестков и листьев, Тули же заглядывала мне через плечо, пока я это все делала.

- ОЙ, как мило получилось!

- Теперь, разрезаем ее на двое. Подкладываем листы, выравниваем линейку на той линии где мы расположим отверстия для переплетного шва, и шилом легонько прочерчиваем эту линию. После чего линейкой вымеряем на этой линии равное расстояние между будущими отверстиями, шилом намечаем места проколов и после пробиваем их как и тогда когда делали переплет страниц.

Я выровняла линейку, и не рискуя испачкать переднюю обложку чернилами, использовала шило что бы сделать четыре вмятины, не три. Было немного грустно, что я не была достаточно сильной что бы самостоятельно проделать эти отверстия.

- Ладно, эта работенка снова для меня, - Лютц ударами молотка пробил отверстия. Так как Тули начала вдевать нить в иголку, было ясно что она уже сообразила что надо будет делать после.

- Просовываем иглу во второе отверстие с задней стороны книги и затем делаем петлю через корешок и снова заводим иглу во второе отверстие....Точно! И еще оставляем конец нитки длинной с указательный палец, затягиваем ее внутрь

книги и где то примерно на середине книге заталкиваем конец поглубже между страниц, так что бы его не было видно.

- Вот так?

- Еще сильнее, протолкни его иголкой. Да, так пойдет. После этого, заводи иголку с наружной стороны книги в третье отверстие снизу, снова делай петлю через корешок и веди иголку с ниткой к четвертому отверстию, заводи в неё иглу со стороны задней обложки, петля вокруг корешка, снова иголку в четвертое отверстие, затем делаем петлю по верхнему обрезу, верхний обрез это вот здесь, снова в четвертое отверстие и затем снова ведем иглу через все отверстия сверху вниз до второго снизу, заводя иглу со стороны передней обложки там где мы раньше заводили сзади и наоборот.

- А это просто на самом деле, - пробормотала Тули, работая иглой. Надо было просто проводить иглу из одного отверстия в другое, так что и вправду, в этом не было ничего сложного, пока ты соблюдаешь правильную последовательность прошивки. Ну и еще надо держать нить все время натянутой.

- Когда дойдешь до последнего отверстия сделай петлю через корешок, затем иголку снова в крайнее отверстие, петля через нижний обрез, заводим ее в крайнее отверстие со стороны передней обложки и после ведем обратно во второе снизу с задней стороны и теперь можно сделать узел на конце нитки, делается он вот таким образом.

- Ого, все получилось как ты и сказала, - выразила свое удивление Тули, когда сделала узел.

- Теперь еще сильнее натяни нить и протащи узел в отверстие, так оно будет крепче держаться.

- Поразительно! - Воскликнул Лютц наблюдавший за тем как Тули пыталась втиснуть узел в во второе снизу отверстие, куда тот не лез. Сестра все же протолкнула его внутрь, надавив на него иглой.

- Теперь, все что осталось сделать, это....обрезать нитку и....книга будет готова. Мне казалось, что сейчас, когда я готовилась стать свидетелем завершения создания моей первой книги, в моей груди вспыхнуло пламя костра. Все мое тело напряглось, а в горле почему то запершило. Глаза заслезились, отчего у всего вокруг, в том числе и у ещё не завершенной книги исказились очертания.

- Вот, Мэйн, держи. Обрежь сама. - Сказал Лютц и протянул мне ножницы. Тули, соглашаясь со словами Лютца кивнула головой и подняла иглу вверх, натягивая НИТЬ. Дрожащими руками я взялась за ножницы и расположила нить между двумя короткими лезвиями. Легкое нажатие и нить перерезана.

Как только нить упала вниз, мне показалось что мои слезные железы просто взорвались. Горячие слезы, которые я была просто не коих силах сдержать, одна за другой покатились по моим щекам.

- Мы сделали это...Мы сделали это, Лютц.

Не глиняная табличка, не доска с вырезанными на ней словами, не блокнот, что в сущности не очень отличался от кое как скрепленных бумажных листов, не лубок с черно белыми картинками и ни единым печатным словом внутри. Я сделала самую настоящую книгу, то что я могу ни капли не кривя душой назвать самой настоящей книгой.

- Это заняло так много времени, так много...

Примерно два года прошло с того момента как я поклялась что сама сделаю книгу. И наконец, я исполнила эту клятву. У меня было такое чувство как будто все сейчас происходящее мне просто снилось а не происходило на самом деле. Лютц, изо всех своих сил помогавший мне создавать книгу, с улыбкой от уха до уха, встретил мой взгляд влажно блестящими от слез глазами, что были полны чувства выполненного долга.

- Мы сделали это, Мэйн. - Лютц развел руки и я с силой обняла его, непрерывно кивая при этом головой. Я не смогла бы в одиночку сделать все это. Это благодаря Лютцовой помощи мне удалось сотворить эту книгу.

- Это все благодаря тебе и Тули. Спасибо вам. Я так, так счастлива. Я не могу выразить словами насколько я счастлива. Наконец то я сделала книгу, мою собственную книгу...То чего я жаждала так долго...

Не в силах утереть слезы из страха испачкать книгу мокрыми руками, я просто продолжала смотреть на только что сделанную книгу. Это былая тощая книжица с примитивным в своей простоте классическим японским переплетом, но при мысли о том какой путь мне пришлось пройти что бы добиться этого результата, я просто снова начала плакать. Я начинала этот путь когда у меня не было ничего. Ни моей нынешней выносливости, ни силы, ни денег, не бумаги, не чернил, ни инструментов. Но я все равно бросила вызов миру, и сейчас передо мной лежал выстраданный плод моих трудов.

Пока я купалась в блаженстве от осознания создания книги, Лютц, с вызывающей улыбкой, спросил у меня:

- Но это ведь всего лишь одна книга. А ты ведь собираешься сделать их еще очень много, верно? Ты хочешь сделать столько книг что бы ты могла их читать весь день и все равно была не в силах перечитать их всех. Я ведь прав, Мэйн?

Взгляд изумрудных глаз Лютца уже был устремлен на его следующую цель. Он собирался преодолевать вызов за вызовом, ибо того требовали его амбиции. Я наконец вытерла слезы и улыбнулась ему в ответ:

- Да, ты прав. Я собираюсь сделать так много книг что нам для них понадобится библиотека. И я обещаю тебя, я сделаю это.

Для вас переводил Фаат.

Пропущенный Фестиваль Урожая

Тули отправилась в мастерскую что бы обучить остальных как переплетать книги. Я хотел пойти вместе с ней и помочь людям в мастерской но Лютц высказался против этой идеи - по его словам мое присутствие будет всех отвлекать а я сама буду только путаться у всех под ногами. Да, особо с этим не поспоришь.

- Фран, есть что либо еще требующее моего внимания, прежде чем мы отправимся в комнату для текстов?

- Больше ничего такого нет.

Фран и Розина были заняты тем что сейчас просматривали записи о закупке съестного для приюта за месяц что бы иметь примерное представление сколько еды понадобится закупить на всю зиму. Мясо и зерно вскоре начнут подвозить в город из деревень и тогда же начнется всеобщая предзимняя закупка продовольствия. И нам нужно будет хотя бы приблизительное представление о том какое количество еды нам надо будет закупить. Ведь это будет первая зима когда приют будет жить на закупленные на свои деньги припасы и не получать их откуда то еще.

-Я могу сходить в комнату для чтения ис Розиной, если ты слишком занят.

- Все хорошо, я уже собирался отослать Розину в помощь Вильме. И я могу сопроводить вас независимо от того насколько я сейчас занят, так как мне нужно будет просто захватить с собой эти документы в комнату для текстов. - Как только Фран упаковал в сумку все свои таблички и чернила мы отправились в комнату для чтения. Яркие солнечные лучи проникавшие в промерзлые залы храма еще несли в себе следы летнего тепла.

Во время нашей прогулки, через проем входа в зал я увидела что у выходы из Квартала Аристократов выстроились в ряд несколько карет с уже загруженным в них багажом. И судя по этому багажу, это какие то служители в синем куда то выезжали.

-... Могу я поинтересоваться, почему эти кареты выстроены в ряд? Что то случилось?

- Это кареты для служителей в синем что едут на Фестиваль Урожая. Служители в синем обычно выезжают на Фестиваль в это время года.

- Фестиваль Урожая...? Я не слышала о таком фестивале раньше.

Осень была сезоном подготовки к наступлению зимы что выражалось в более обильном сборе в лесу и подвозом из деревень продовольствия на рынки города. Я конечно знала что в окрестностях города проводились свои местные фестивали когда все жители деревни вместе участвовали в забое свиньи, ее приготовлении и затем ее поедании, но я никогда не слышала о Фестивале Урожая.

- Это фестиваль только для храма? Я не помню, что бы о нем упоминалось на моих уроках. - Фран и Высокий Жрец обучили меня некоторым храмовым ритуалам и среди них точно не было Фестиваля Урожая.

- О? Неужто простолюдины не знают о нашем фестивале? - Внезапно раздался голос сзади нас.

Я дернулась в удивлении и развернувшись увидела мужчину, судя по виду аристократа, смотревшего на меня сверху в низ сявной насмешкой. Это не был служитель в синем что я повстречала на Фестивале Звезд, но из за того что он не был облачен в синюю рясу я не могла сразу так определить кем он точно был служителем в синем или аристократом, зашедшим в храм по делам.

Я тут же отступила к стене и опустилась на колени, скрестив руки перед грудью. Это был знак уважения которые должны исполнять обладатели более низкого статуса по отношению к вышестоящим. Мне было сказано что я должна так делать только перед Верховным Жрецом и Верховным Епископом, раз все остальные носители синих ряс были равны между собой по статусу. Но я все же была еще простолюдинкой и я скорее поберегусь, будучи излишне уважительной чем вызову недовольство аристократа тем что отнесусь к нему как к равному.

- Хм, похоже ты все же знаешь свое место. Высокий Жрец все таки сказал правду и значит мне нет нужды преподавать тебе урок. - Аристократ, удовлетворенный тем как я быстро встала на колени перед ним, прошел мимо, а высокомерно оброненные им комментарии разожгли мое любопытство.

Но как бы то ни было, похоже я избежала серьезных неприятностей. Учитывая то что он сказал что я «знаю свое место», он был скорее всего из служителей в синем. Обычный аристократ не увидел бы ничего необычного что какой то служитель встал перед ним на колени.

- Сестра Мэйн, вы равны с ним в статусе, вам нет необходимости вставать на колени.

- По букве закона - да, но я ведь сама не аристократка. Его статус по прежнему значительно выше моего. Если я могу избежать проблем просто преклонив колени, я не вижу причин почему бы так не поступить.

Несмотря на мои разъяснения, Фран опустил взгляд в котором я смогла разузнать недовольство:

- Но если вы будете и дальше так поступать, то другие служители в синем будут смотреть на вас с пренебрежением, Сестра Мэйн.

- Ая другого от них и не ожидаю. В конце концов я всего лишь простолюдинка. Или же ты предпочел что бы я вызвала их недовольство и раздражение своим несоответствующим поведением и тем самым подвергла приют опасности?

Учитывая то что служители в синем знали что я заняла свою нынешнюю должность переборов Высокого Епископа в силовом противостоянии, они скорей всего не стали бы бросать мне открытый вызов. Но раз я была директором приюта, для них было бы очень просто и удобно навредить мне используя в качестве мишеней для своего недовольства воспитанников приюта.

- Я понимаю ваш ход мысли, - ответил Фран, - ноя верю что для вас крайне важно также демонстрировать аристократическую гордость. - И после этих он пошел к комнате для текстов, выглядя при этом по прежнему недовольным.

Но каким образом по его мнению я должна демонстрировать «аристократическую гордость»? Если Фран хочет быть в услужении у хозяина что источает уверенность и несгибаемое чувство собственного достоинства, я конечно могу попытаться исполнить эту роль, но это совсем не просто, взять и в следующее мгновение начать вести себя по настоящему величественно.

- Позвольте мне, Сестра Муэйн, - сказал Фран и открыл передо мной дверь. Но вту же секунду что я сделала шаг внутрь, я почувствовала как мое лицо превратилось в замерзшую от потрясения маску.

- Что это!?

В комнате для текстов царил полнейший беспорядок. Обе полки были полностью пусты, все что на них находилось ранее усеивало пол, и теперь представляло из себя неразбериху табличек и свитков, некуда было даже ногу поставить что бы не наступить на них. Это было явно не чья то случайная неуклюжесть. Кто то намеренно смел все с полок на пол.

Я почувствовала как у меня в груди забурлили гнев. Само существование комнаты для текстов и так уже было чудом в этом мире где практически не существовало книг, как и почти полностью отсутствовали другие носители письменной информации.

И тем не менее, кто решился на их осквернение. На причинение им вреда. Я чувствовала немедленную потребность уничтожить глупцов, что не понимают ценности этих документов железным молотом справедливости.

- Ахахахахаха, интересно, кто же оказался на столько глуп что бы сотворить все это?

Мана кипела во всем моем теле ия её сейчас больше не сдерживала а наоборот понуждала к действиям. Ну, давай же, поймай злодея что сделал все это, пусть брызги его крови окропят стены залов.

- С - сестра Мэйн! Мы сначала должны доложить о произошедшем Высшему

Жрецу. А он уже скажет что нам делать дальше. Возможно, виновный во всем произошедшем тот кто последним посещал комнату для текстов. - Произнес

Фран паникующим голосом, ухватив меня при этом за плечи со спины.

Вид того как он пытался не стать целью атаки моей манны, оказалось достаточно что бы охладить мой пыл. Я наконец то научилась лучше контролировать свою манну. В том что я испугаю Франа и наврежу невиновным нет и близко ничего хорошего. Я лучше приберегу свой гнев и буйство манны до тех пор пока я не найду виновника произошедшего. С улыбкой на лице, я вынудила манну утихомирится и вернутся на свое место.

- Ты прав. Давай нанесем визит Верховному жрецу.

Так как мы не запрашивали встречу с ним заранее, мне пришлось обождать в комнате для ожидания пока Фран регистрировал наш запрос на встречу. Я сидела очень тихо и потому слышала как ходят по залам люди. Скорее всего это были служители в синем, готовившиеся к отъезду. И в ту секунду как я осознала это, я вспомнила слова служителя в синем «и значит мне нет нужды лично преподавать тебе урок» если я все запомнила правильно.

...Это был он! Я вскочила на ноги. Я не могла просто сидеть зная кто был виновником произошедшего. Он был готов отправится в какое то путешествие, я должна настичь его прежде чем он покинет храм. Я ухватила дверную ручку и в как раз в этот момент кто то с другой стороны открыл дверь, в результате чего я приземлилась спиной на пол.

- Ээхэ!?

- Сестра Мэйн?! Что вы делаете на ... - Франа как будто парализовало на несколько секунд от того что он увидел но потом он пришел в себя и протянул мне руку, чем я немедленно воспользовалась, поднявшись на ноги. Оказавшись снова на ногах я попыталась бегом покинуть комнату но меня тут же поймал в охапку со спины Фран.

- Что происходит, Сестра Мэйн?

- Я поняла кто виновник разгрома в комнате для текстов. Если мы поспешим то мы еще сможем догнать его! Отпусти же меня!

- Пожалуйста, сначала обсудите свои выводы с Верховным Жрецом. И он ожидает вас. - Фран поднял меня в воздух, бормоча что иначе я сбегу в ту же секунду как он опустит меня на землю. Затем, не обращая ни малейшего внимания на мои громкие протесты, он прошел в кабинет Верховного Жреца.

При виде того как Фран внес меня в кабинет, Верховный Жрец удивленно изогнул бровь:

- Что произошло?

- Сестра Мэйн попыталась в спешке добраться до карет, положившись на интуицию в деле нахождения виновника, поэтому я решил что у меня нет другого выхода кроме как занести её.

- Понимаю. Это было по настоящему мудрым решением. - Похвалил Верховный Жрец Франа и затем жестом показал тому что меня можно опустить ногами на пол и кивнул подбородком на тайную комнату. К этому времени, ее было бы точнее называть не «тайной комнатой» а «классной комнатой».

Я, с подавленным настроением от того что меня ожидало внутри, проследовала за Верховным жрецом в тайную комнату. Отодвинув в сторону документы, я как обычно села на лавку а Верховный Жрец тоже как обычно поставил передо мной кресло для себя. Потирая виски, он какое то время рассматривал меня.

- ОтФраная знаю что комната для текстов была разгромлена.

- Так все и есть. С двух полок сброшено все что на них было. Все документы на полу, даже некуда поставить ногу. Разве это не заслуживающее смертной казни преступление?

Несмотря на отчаянность в этой моей мольбе, Высокий Жрец заставил меня утихнуть одним взмахом руки:

- Не глупи, это не стоит смертной казни. Но как бы то ни было, Фран упомянул что ты догадываешься кто стоит за этим?

- Да. На своем пути в комнату для текстов я повстречала служителя в синем что шел к выходу из храма и он сказал что «и значит мне нет нужды лично преподавать тебе урок». Это наверняка сделала он.

- Теперь понимаю, но сейчас к выезду на Фестиваль Урожая готовятся пять служителей в синем. Кого из этих пятерых ты встретила? - Да, карету входа было много ноя и представить себе не могла что целых пять служителей в синем собирались на выезд.

- Мне неизвестно его имя зато знаю его в лицо.

- Они вернутся с фестиваля примерно через десять дней. Твоя память сможет сохранить черты его лица на такой срок? - С сомнением в голосе спросил Верховный Жрец. Я с уверенностью кивнула.

- Я никогда не забуду лицо того кто намеренно наносил вред моим книгам. Никогда.

- Нуа для меня было бы лучше если бы ты забыла. - Верховный Жрец раздраженно посмотрел на меня и вздохнул. Но я не собиралась отпускать столь лютого преступника полностью безнаказанным просто из за гневного взгляда. Я постаралась сменить тему разговора.

- Кстати, что это такое - Фестиваль Урожая? Я точно уверена что вы не упоминали о нем когда перечисляли храмовые церемонии.

- Ты права, так и есть, потому что не будешь в нем принимать участие. Фестиваль Урожая проводится в деревнях наших земель и изначально...Высокий Жрец начал объяснять Фестиваль Урожая. Если пересказать его объяснения коротко то суть события сводилась к тому что служители в синем в компании со сборщиками налогов объезжали деревни что бы урвать себе часть урожая.

- В деревнях должно быть ненавидят этот фестиваль, раз на нем их урожай забирают в качестве налогов и религиозного подношения.

- Тебе совершенно не стоит выражать свое отношение к этому событию столь явным образом. К тому же сбором подношений работа служителей не ограничивается, так же они проводят в посещаемых ими деревнях службы. Кашлянув, Высокий Жрец снова с неудовольствием посмотрело на меня. Похоже, свои умозаключения я должна озвучивать в более смягченной и позитивно окрашенной форме. Как и раньше, я снова не смогла сымитировать иносказательный стиль аристократической речи.

- Эти службы проводятся осенью?

- Они проводятся после сбора урожая.

Понятно. У крестьян и дня свободного нету с того времени как растает снег на полях до того момента как они закончат собирать урожай. У них наверно свободного времени значительно больше чем дел бывает только зимой, но никакой служитель храма не будет пробиваться сквозь метели что бы провести службы. Да, это было очень неприятно что службы проводились прямо после того как с крестьян вычитали налоги но время для проведения служб и впрямь было выбрано верно.

- Уже не говоря о том что если пара не примет участие в церемонии Звездного Связывания, они не будут считаться мужем и женой в Зимнем доме а значит им не выделят ни земли ни дома когда придет весна.

- Что такое «Зимний дом»?

- Дом где крестьяне проводят зиму. Жизнь в деревнях очень отличается от городской. Летом они живут в отдельных домах расположенных по середине обрабатываемых ими земель, но так как они не могут работать на земле зимой, они проводят время в огромном доме расположенном в центре деревни. Если честно, то я и сам больших подробностей всего этого не знаю.

Похоже, жизнь в деревне была совсем не похожа на городскую. Я не могла представить себе на что похожа их жизнь из этого краткого описания, но раз даже Высокий Жрец не знал деталей, то мне скорей всего и не стоит стремится их знать тоже.

-...И я не буду участвовать в Фестивале Урожая?

- Верно. Обычно решается кого послать на фестиваль на общем собрании и Архиепископ был весьма шумен на последнем собрании, утверждая что твое участие в событии уменьшит его долю поступлений от фестиваля.

Я не смогла сдержать улыбки узнав насколько одержимо враждебно настроен Архиепископ по отношению ко мне. Я была так занята все эти дни что у меня и времени не было вспоминать о нем но его ненависть похоже не уменьшилась ни на каплю. Другие служители в синем воспринимали фестиваль как шанс увеличить свой доход и потому они согласились с доводами Архиепископа.

- Некоторые деревни находятся столь далеко что путь до них будет слишком тяжел для твоего слабого тела. Твоя манна будет нужна на Весенней молитве, но я не вижу причин что бы отсылать тебя для участия в Фестивале Урожая.

Что то в объяснении Верховного жреца привлекло мое внимание и задумавшись склонила голову:

- Не значит ли это что я поеду по деревням когда наступит весна?

- Да, ты права. Ты и я, скорей всего будем выбраны для этого, учитывая наши большие объемы манны. - Я знала что Весенняя молитва проводилась ради будущего обильного урожая ноя не знала что она служилась в деревнях.

- Дая же просто не переживу такую долгую поездку в карете!

- Я понимаю что это будет непросто для тебя, но эта служба имеет жизненно важное значение. Мы пошли на то что бы принять тебя храм, именно для похожей оказии, ибо подобные ритуалы требуют огромного количества манны. Неужто ты забыла об этом?

Храм принял меня как ученицу синей храмовой девы именно на случай если им потребуется большое количество доступной манны. Учитывая то что они позволили мне читать книги и даже позволили создать Мастерскую Мэйн, я не могла уклонится от исполнения своего профессионального долга когда наконец пришло время его исполнения и одновременно оплатить все что было сделано для меня храмом.

-...Я не забыла.

- Хорошо. Да, для тебя это будет не просто, но пожалуйста помни что все эти страдания я также разделю с тобой, так как буду сопровождать тебя как твой опекун.

Верховный Жрец, вы и вправду столь невезучи? Или же вы человек что столь сильно заботится о других что на себя у вас не остается времени? Я проглотила обратно эти слова, не дав им прозвучать, и накрепко сжала губы. Озвучить подобное было бы все равно что пнуть осиное гнездо.

- Лучше я сам исполню эти службы чем передоверю их другому служителю в синем.

- Благодарю вас за вашу заботу обо мне, - я скрестила перед грудью руки и склонила голову.

-...Гак что ты намеренна делать с комнатой для чтения? - Спросил Верховный Жрец, и его вопрос вызвал у меня на лице хищную ухмылку и непроизвольное сжатие пальцев в кулаки.

- Естественно, я проведу (кровавый карнавал).

- И что означает это слово?

- Фестиваль крови, где происходит публичная казнь преступника. Так как они явно и открыто объявили о начале войны варварским осквернением комнаты для текстов, мы должны насадить их головы на шесты и пронести их в парадном строю что бы поднять мораль наших союзников.

Служитель в синем, чьего имения не знала, объявил войну способом который я не могла не заметить и спустить им. Если Фран хочет что бы его хозяйка была величественной и грозной, то это великолепная возможность что бы проявить твердость своего характера.

- Успокойся! Служитель в синем разгромил комнату для текстов только для того что бы отвлечь тебя от участия в Фестивале Урожая! Он не уничтожил ни одного документа, и твоя попытка провести кровавый фестиваль или как его там ты назвала, не более чем опасный экстремизм!

Лично я считала что предложенное мною наказание соответствовало тяжести преступления. Очень жаль что Верховный Жрец не разделял мою точку зрения на это преступление.

-...И все это только для того что бы удержать меня от участия в Фестивале Урожая? Даже после того как на собрании они решили не посылать меня на него?

- Именно так. Документы в комнате были расположены по датам их поступления и они решили что без подобных ориентиров ты будешь не способна рассортировать их правильно и разобраться в них. Да даже я сам не знаю не в курсе полностью какие документы хранятся в комнате для текстов.

В ту секунду как я услышала от Верховного Жреца «не способна рассортировать их правильно» у меня словно выключатель щелкнул в голове. Служитель в синем объявил мне войну в виде личного вызова. Яне позволю кому либо считать что я не способна навести порядок в комнате для текстов.

-...Я принимаю этот вызов.

- О чем ты?

- Я сама отсортирую и организую документы в комнате для книг. Но так какя не знаю когда был создан какой либо документ, пожалуйста, примите то что я сделаю это в своем стиле. - Если подумать, это была просто чудесная возможность. Счастливый шанс превратить комнату для текстов в рай сотворенный специально под мои вкусы.

...Я отнюдь не собиралась упустить возможность применения классификационной системы в комнате для текстов. Я организую свитки и таблички по типам, напишу каталог содержимого комнаты для текстов, хаос я превращу в порядок. И все это позволит мне намного проще ориентироваться в комнате для книг. В конце концов, комната для текстов была в столь плачевном состоянии что никто другой и не пытался даже как то исправить это. Я смогу делать там все что захочу. Даже выходит, что я должна быть на самом деле благодарна виновнику разгрома комнаты для текстов.

- Не будет ли нечестным заставлять кого то наводить там порядок если все целью этих варварских действий былая? И я уверена что я пользовалась комнатой для текстов чаще чем кто либо другой.

- Я нахожу твою резкую перемену настроения тревожащей, но мне трудно представить что ты сможешь неаккуратно или грубо отнестись к чему либо с текстом на нем. Очень хорошо тогда я поручаю приведение комнаты для текстов тебе.

Мы вернулись в кабинет Верховного Жреца и я снова встретилась взглядом с Франом. Он выглядел встревоженным, явно беспокоясь из за того что я могла выйти из себя из того что случилось с комнатой для текстов. Но при виде него я внезапно поняла: я слишком короткая что бы дотянутся до полок и даже при помощи со стороны моих прислужников, Гил и Делия тоже были недостаточно высокого роста. Всю работу связанную с полками придется делать Франу.

- Высокий Жрец, могу я пользоваться помощью служителей в сером из приюта для приведения в порядок комнаты для текстов? И еще, есть что то вроде каталога для свитков и табличек для комнаты текстов? Это помогло бы понять что за виды документов хранятся там.

- Хмм, да, для одного Франа это будет и вправду слишком много работы, так что я разрешаю использовать других служителей. У меня есть мой личный список текстов, но и только, если какой либо подобный каталог существует то он определенно должен быть у Архиепископа. - Список текстов определенно поможет в классификации. Я с надеждой посмотрела на Верховного Жреца.

- Могу я одолжить у вас список?

- Конечно, - ответил Верховный Жрец и Арно немедля принес две деревянные таблички которые он тут же передал мне. Как и всегда, он доказал насколько он был умелым и расторопным служителем.

- Благодарю вас, Верховный Жрец, и с вашего позволения, я покину вас. - Я вышла из кабинета и как только мы оказались в зале Фран у которого на лице ясно читалось непонимание, заговорил нерешительным голосом:

- Сестра Мэйн, вы кажется, даже чем то довольны?

- Хахахаха, да, так и есть. Настолько довольна что я даже хочу поблагодарить богов и того кто сотворил этот беспорядок в комнате для текстов...

- Могу я поинтересоваться почему?

- Теперь у меня появилась возможность организовать все в комнате для текстов так как я посчитаю правильным. Можешь ты представить что либо еще захватывающе чем это, Фран? Я лично, не могу.

Я только что закончила чтение инкунабул прикрепленных цепями и как раз собиралась перейти к полкам на которых хранились документы. Можно было смело сказать что теперь приводя их в порядок я убивала двух птиц одни камнем.

Наконец то я смогу делать то что должен настоящий библиотекарь! Да!! Сделаем это!

Система десятичной классификации по Мэйн

- Фран, пожалуйста сходи в мастерскую и выбери трех служителей в сером, и затем приведи с собой всех моих слуг за исключением Вильмы.

- А что будете делать вы, Сестра Мэйн?

- Я просмотрю список Верховного Жреца и продумаю как классифицировать книги.

Войдя в комнату текстов, Фран очистил проход до стола. Он усадил меня, положил передо мной на стол две таблички, что одолжил нам Верховный жрец и затем поспешил прочь за помощью.

После того как он покинул комнату, я стала просматривать список книг. Список был весь целиком написан мелким, плотным почерком, по которому становилось ясно - писавший заботился о том что бы его почерк был понятен ему, ну а способность других прочесть список его не особо волновала.

- Так, посмотрим. Верховный Жрец в свое пришествие пополнил... Ого, что!? Так много! - Верховный Жрец, заняв свою должность, пополнил комнату для текстов огромным количеством книг - к ним относилась половина присутствовавших инкунабул на цепях и еще большее количество рукописных текстов, которые если их выложить на полку, заняли бы ее целиком.

- Да кто же он такой, наш Верховный Жрец? - Все что я знала о нем сводилось точно только к одному - он был поразительно богат. Он говорил что пришел в храм из-за определенных обстоятельств, но насколько я могла понять, семья из которой он происходил относилась к самому высшему слою общества. Если бы это было не так он не смог принести с собой в храм пять инкунабул, каждая их которых стоила огромного количества золотых монет.

Насколько я знала, рукописные книги с обложкой из твердой кожи, изукрашенной золотом и драгоценными камнями, не относились к распространенным и повседневным предметам быта. Они были чем - то уровня фамильных драгоценностей. И все же Верховный Жрец, привез в храм пять таких книг в качестве своих личных принадлежностей и дал к ним доступ всем желающим того служителям храма. Этого одного было достаточно, чтобы моя оценка личности Верховного Жреца выросла до неба.

- Он такой замечательный человек...Не думаю что многие на его месте смогли бы поступить так же. Я изначально планировала на вскидку, разделить книги в списке по категориям и затем разложить все по полкам основываясь на том, сколько текстов в каждой категории существует, но затем я уткнулась в тупик.

-...Как же я должна классифицировать книги связанные с магией? - К несчастью, в японской версии десятичной системы Дьюи не было класса для магии. Ноу Верховного Жреца в списке наибольшая часть текстов была связанна именно с магией, наверно потому что магия была тем, чем занимались только аристократы или же потому что эти тексты ему были нужны для исследований.

Я набросала получившиеся классы, используя для образца японскую классификационную систему.

0 - Общехозяйственные работы 1 - Философия

2 - История

3 - Гуманитарные науки

4 - Естественные науки

5 - Прикладные науки

6 - Промышленность

/ - Искусство

8 - Языки

9 - Литература

Учитывая, что магия требует для своего использования специальные инструменты, она подпадала под категорию «Прикладные науки», или же будет правильней определить ее к математике и другим «Естественным наукам? Было непросто использовать десятеричную систему в мире, что столь отличался от моего старого.

- В любом случае, я решу этот вопрос потом, когда поближе ознакомлюсь с этими текстами. - Я не смогла сдержать улыбки при взгляде на разбросанные по полу тексты. Ну, потому что мы все - таки говорим о магии. Как мое сердце может оставаться спокойным при мысли о том что описано в этих свитках?

Все за исключением магии могло быть легко определенно в подходящую для этого категорию классификации, так что как только все, кого я позвала, придут, мы сначала соберем тексты, что бы очистить пол. Я затем помечу полки согласно категориям и лично просмотрю каждый текст, разложив их туда где по первому впечатлению им место. В идеале, я должна управится со всем в этим до конца этого дня, что позволит мне использовать последующие дни для составления каталога и более точному распределению текстов по усложненным цифровым категориям. Этот второй уровень классификации скорей всего потребует значительной модификации для использования в местных условиях.

- Боже! Что здесь произошло?! - Услышала я знакомый голос и, обернувшись увидела Делию в дверном проходе. Ее глаза были широко раскрыты от гнева. Это ведь была ее работа содержать - поддерживать комнату в чистоте, так что естественно, что такой беспорядок разозлил её.

За ней стояли мои другие прислужники и трое служителей в сером, все они, казалось, оцепенели при виде того в каком состоянии находилась комната.

- Боги на небесах, - пробормотал Гил. - Не знаю, кто это сделал, но догадываюсь, что они хотят умереть от рук Сестры Мэйн...- Гил знал, насколько я любила книги, и этот его вывод заставил Франа в волнении прижать ладонь руки к своему животу.

- Фран, что с тобой? Живот болит?

-... Да, болит когда я думаю о будущем того кто все это сотворил. - Я не ожидала, что Фран будет так сильно волноваться о виновнике погрома, что ему даже станет плохо. Я приложила ладонь к щеке и склонила голову.

- Возможно, я все же не должна проводить кровавый фестиваль. Я думала, что это было бы прекрасной возможностью для проявления своей аристократической гордости и благородной твердости характера как вашего повелителя, тем самым вселяя в вас дополнительную уверенность, но раз ты настаиваешь...

- Ч - что, Сестра Мэйн! Кровавый фестиваль никому настроения не поднимет, будьте в этом уверенны! Вы только всех перепугаете! - Мои слуги и служители в сером за спиной Франа побледнели и почти одновременно сделали боязливый шаг назад. Только Фран остался стоять на месте и даже потом зашагал ко мне, подойдя, он опустился на колени и, взяв мои ладони в свои, принялся просить:

- Молю вас, пожалуйста, не начинайте кровавый фестиваль. Вы уже проявили достаточную твердость характера, Сестра Мэйн.

- Ты так думаешь? В таком случае, я отменяю кровавый фестиваль. Тогда, сегодня мы целиком сосредоточимся на уборке. - Фран умолял меня не начинать кровавую вакханалию со столь серьезным, потемневшим лицом, что я решила сделать, как он просил. Привидение в порядок комнаты для текстов в любом случае будет намного веселее, чем кровавый фестиваль.

- Первое - старайтесь ни в коем случае не наступать на тексты. Собираете их с пола и складываете затем на столе - пергамент отдельно - таблички отдельно. Начинайте их поднимать с пола в таком порядке, что бы сначала образовались проходы к полкам.

- Будет исполнено, - отозвались на это мои слуги и служители в сером, на чтоя ответила кивком и продолжила свои объяснения:

- Фран и я затем правильно разложим собранные тексты. Пожалуйста, выкладывайте их на полки в соответствии с их классификацией. Верхняя полка на левом стеллаже теперь считается 0, вторая полка - 1, более нижние полки должны оставаться свободными. Верхняя полка справа будет относится к категории 2 а вторая к категории 3. Тексты не относящиеся ни к одной из этих категорий, будут организованны после. Вы можете выкладывать тексты на полки как угодно, главное что бы классификация категорий была не нарушена.

Фран присел рядом со мной пока остальные начали поднимать с пола тексты. Он сейчас растерянно моргал от того что ему была дадена работа отличающаяся от того чем занимались остальные.

- Сестра Мэйн, а что это такое «классификационная система»?

- Узри же Десятеричную классифицирующую систему Мэйн! Взгляни и попытайся разобраться, какой текст соответствует какому классу. Не стесняйся спрашивать у меня все, что тебе не понятно, я все тебе объясню. - Я передала свой диптих Франу и начала объяснять систему классификации и как она работает. Тем временем на столах стали расти пачки, состоящие из пергамента и табличек. Фран и я просматривали их организовывали их согласно первичному

уровню классификации.

- Розина, когда появится проход к левому стеллажу, пожалуйста, положи эти тексты на полку 1.

- Хорошо, Сестра Мэйн.

Как я и ожидала, многие храмовые тексты были о философии. Также было немало исторических записей и тех, что можно отнести к гуманитарным наукам. Но особенно меня заинтересовали тексты в которых были занесены объемы полученного в деревнях урожая, вместе с цифрами сколько именно из него было выделено церкви. Но все они были довольно старыми, и я не смогла найти никаких новых данных. Более того, я так же не смогла найти текстов по литературе и языкам. Ни одного.

- Делия, - воскликнула Розина, - внутри этого свитка пергамент, осторожнее!

- Эй, глупый пергамент, не смей мешать мне сворачивать!! - Повысила голос смутившаяся и немного разозлившаяся из этого Делия, раскрывая свиток. Розина захихикала и начала поднимать с пола рассыпавшиеся из происшествия со свитком листки пергамента. Все свитки собирались в одно место и не раскладывались по классам несмотря на то что мы уже просмотрели их. Теперь, когда были подобранны все свитки, снова местами был виден пол.

- Гил, передай пожалуйста, эти тексты служителю возле полки 2. - Тексты, разбросанные по полу, не были книгами и были самой разной формы и размера. Я видела как служитель в сером сражался с постоянно падающим с полки листком пергамента и подумала, что для подобных случаев нам всем очень пригодилось бы что то вроде каталожного шкафа. Ведь у стеллажей даже не было дверец.

-...Может мне стоит заказать несколько таких у Иоганна.

- Сестра Мэйн?

- Ох, просто кое о чем задумалась. Розина, пожалуйста, передай эти таблички вон тому служителю. Скажи ему, что он может прижать ими пергамент к стенке.

Комната для текстов все еще выглядела неряшливо но самые ценный книги что хранились на полке закрываемой на замок что можно было открыть только ключом от Верховного Жреца или Архиепископа так и остались не потревоженными на своих местах, а прикрепленные цепями инкунабулы не были не то что повреждены а даже поцарапаны. Служитель в синем и вправду сотворил беспорядок, сметя с полок только легко доступные тексты, что говорило и мелочности его недовольства. Две пустые полки и покрытый содержимым полок пол казались полнейшим разгромом, но как только свитки были снова свернуты и тексты собраны в стопки, оказалось что скинутого на пол не так уж и много. Количество пергаментных листов и табличек которые надо было разложить по классам мне и Франу оказалось намного меньше того что я ожидала.

-...Кажется, справились?

Мы так быстро закончили с раскладкой пергамента и табличек что я не смогла удержатся от того что бы в удивлении не склонить голову набок.

- Верно, - подтвердил Фран, - мы справились раньше чем я предполагал. Ваша классификационная система очень эффективна.

- Мы просто организовали их согласно первому уровню классификации. Я же намерена создать еще и подклассы для более точного определения принадлежности текстов и их более легкого нахождения в будущем. Это будет весьма не просто продумать и организовать но оно будет того стоить.

С улыбкой облегчения Фран поднялся на ноги и вслед за ним встала и я, после чего огляделась. Все тексты валявшиеся на полу теперь были разложены на полках. Но те обе полки что я приберегла для текстов Верховного Жреца были еще пустыми. Я так и не увидела ни одного его текста связанного с магией, не смотря на то что с пола было уже все подобранно.

- Сестра Мэйн, что то неправильно? - голос Франа вырвал меня из задумчивости и я увидела что мои слуги выстроились в одну линию с служителями в сером, ожидая дальнейших распоряжений. Похоже, они не могли просто взять и уйти пока я им этого не позволю, хоть их работа и была уже сделана.

- Комната для текстов приведена в порядок благодаря вашему труду. Я очень всем вам благодарна и крайне признательна за вашу помощь.

Франу еще надо было вернуть ключ от комнаты текстов Верховному Жрецу так что я решила сопроводить его. К тому же я хотела расспросить его о текстах о магии.

- Мне надо вернуть ему его список и кое что спроситьу него.

- И что же именно вы намерены спросить?

- Я не нашла ни одного текста указанного в списке. Может быть они хранятся где то в другом месте, но если это не так, то что то здесь очень и очень неправильно.

Фран после этих моих слов побледнел. Если тексты связанные с магией были кем то украдены, главной подозреваемой окажусь я, ведь именно убирала комнату для текстов. Тот факт что ни одна из драгоценных инкунабул не была украдена позволяли мне считать что с текстами все было в порядке, но как говорится «доверяй но проверяй».

- Знаешь, я был бы совсем не против какого либо правила запрещающего мне лицезреть тебя в своем кабинете более одного раза за день. - Вот такими словами и явной гримасой недовольства встретил меня Верховный Жрец в ту же секунду как я перешагнула порог кабинета. Да уж я тоже пришла совсем не тобой любоваться, подумала я про себя пока с улыбкой на лице в слух благодарила его за одолженный список.

- Верховный Жрец, благодарю вас за одолженный вами список.

- Ты закончила организовывать комнату для текстов? Ты справилась быстрее чем я ожидал, - пробормотал он. А чего же именно он ждал? Я была бы нея если бы позволила драгоценным текстам валяться раскиданными по полу.

- Я закончила первый уровень классификации. Работу по второму и третьему уровням я начну в ближайшие дни. Ноя так и не нашла сегодня ни одного текста из вашего списка. Если вы их храните где то в другом месте, то тогда все в прядке, но я подумала что должна сообщить вам об этом на случай если их потеряли или они были украдены.

- Как и следовало ожидать, все эти тексты хранятся в моих личных покоях. Но более важным, Моэйн, является то откуда ты узнала что среди горы текстов отсутствуют именно те что указанны в списке?

- Я выделила для них соответствующий классификационный номер, но эта полка, так и осталась пустой. - Мы говорили сейчас о текстах описывающих настоящую магию, что крайне отличалось от всего «магического знания» что я видела в свою бытность Урано. Любой кто интересуется магией заметил бы что этих текстов нет на месте. К тому же, хоть Верховный Жрец и описал содержимое комнаты для текстов как «гору текстов», но мне, привыкшей к земным библиотекам, храмовая комната для текстов казалась не столь изобильной на свое содержимое как скорее бедноватой.

- И что это такое, упомянутые тобой «классификационные номера»?

- Это часть моей Десятичной Классификационной Системы Мэйн. Номера используются для организации книг и текстов. - я взяла в руки и подняла вверх мой диптих, на котором все еще был набросок классов для системы классификации что я нарисовала для Франа. - Я не была уверена что должна распределить тексты по магии в класс «прикладные науки» или же в «естественные науки» и потому решила определится после того как прочитаю их.

- О...? Довольно интересная система. Ты сама её придумала? - Сузил глаза Верховный Жрец, глядя на меня с подозрением. Если честно, то его подозрение было оправданным. Ни в коем случае я не смогла бы сама придумать что то чудесное как эту система.

- Нет, она основывается на «Японской» Десятичной Системе, что в свою очередь основывается на десятичной Системе Дьюи созданной Мелвилом Дьюи. Эту же систему я назвала Десятичная Система Мэйн.

- Мелвил Дьюи? Кто это, и откуда он родом? Я никогда не слышал о нем.

- Он умер много лет назад, и я сама никогда с ним не встречалась. Но сейчас важнее другое, как вы думаете, в какой класс стоит распределить магию?

Я указала на диптих, спрашивая у Верховного Жреца, под каким числом стоит внести магию. Он отнесся к этому моему вопросу довольно серьезно и принялся напряженно размышлять, бормоча себе под нос «Фундаментальный аспект магии это...» и «Нет, но когда это касается магических инструментов, нельзя забывать...»

Я снетерпением ожидала его ответа, и после какого то времени, Верховный Жрец внезапно вышел из своей прострации. Он смущенно кашлянул и покачал головой:

- Могу только сказать что классификация зависит от текста, даив любом случае, это не то о чем тебе стоит волноваться.

- Почему? Ведь если я не дам им соответствующий классификационный номер я не смогу их встроить в классификационную систему. - Верховный Жрец не спешно огляделся, затем положил передо мной артефакт блокирующий звук. Я тут же схватила его в кулак, ожидая его дальнейших слов.

- Только аристократы владеют магией. Так как здешние служители в синем не являются выпускниками Королевской Академии, тексты эти не для них. Я не намерен хранить их в комнате для текстов.

Короче говоря, те тексты что были кучами навалены в его тайной комнате, без сомнения и были текстами по магии. Это конечно имело смысл, но в то же время здесь прозвучало кое что интересное и необычное. По словам Верховного Жреца выходило что служители в синем не были настоящими аристократами.

- Только аристократы владеют магией...? Но разве служители в синем не аристократы?

- Не совсем. В жилах служителей в синем течет кровь аристократов и они обладают манной. Но только те кто закончили Королевскую Академию воспринимаются как равные в аристократическом обществе.

- Что!? Но ведь вы говорили что огромное количество служителей в синем и храмовых дев снова возвращаются в аристократическое общество. - Может, после того как они покидают храм их посылают в Королевскую Академию. Хотя согласно тому что я слышала от служителей в сером в приюте, некоторые из их бывших хозяев были взрослыми мужчинами и женщинами.

- Королевская Академия временно позволяет им считаться таковыми, из за необходимости восполнить огромное количество погибших во время чистки аристократов. Это позволяет сохранять текущее положение вещей. Учитывая влияние их семей, служители в синем могут казаться равными аристократам, но это совсем не так.

Я думала что любой рожденный от аристократов тоже будет аристократом, основываясь на знании реалий своего прежнего мира и того как себя вели служители в синем. Но раз для того что бы считаться настоящим аристократом надо было окончить Королевскую Академию, отнюдь не все служители в синем были настоящими аристократами.

-...Ты не можешь считаться аристократом если не прошел обучение? Это кажется довольно жестоким.

- Я не согласен с твоим мнением. Аристократы обладают огромной властью благодаря доступу к манне. Невежа, не знающий как контролировать свою манну или использовать ее надлежащим образом, или создавать магические артефакты, едва ли может считаться аристократом. Все очень просто. И именно по этой причине, как бы ты меня не просила и умоляла, я не смогу дать тебе прочитать эти тексты. Дая и не хочу. Все, конец разговора. - Он закончил свои объяснения, дав ясно понять что его позиция в этом вопросе непоколебима. Похоже Верховный жрец все это время отлично понимал чего я на самом деле хотела.

- Верховный Жрец...

- Мой ответ всегда будет неизменен. Возвращайся к себе. - Приказал он, сопроводив свои слова ледяным взглядом. С обессилено обвисшими плечами я покинула кабинет.

Тцск. Мне так хочется прочитать эти тексты по магии. Верховный Жрец такой жадина.

Когда я вернулась в свои покои, там оказались и Тули с Лютцем, ожидая меня в зале первого этажа, наверное, уже справившись со своими трудами.

- Тули, Лютц, спасибо за то что дождались. - Я села в одно из кресел, и они последовали моему примеру. Увидев, что Делия ушла на кухню приготовить чаю, продолжила:

- Вы закончили с книгами?

- Только с половиной. Эти приютские детишки сегодня иглу взяли в руки впервые в жизни. - Объяснил Лютц и Тули подтвердила его слова резким кивком.

- Он совсем не шутит! Я поверить не могла что никто из них не пользовался иглами раньше. Что на самом деле очень плохо, так как это значит что они будут не способны починить свою одежду если та порвется. Может, мне их еще научить и как шить?

Дети работавшие в мастерской носили ту же самую поношенную одежду что использовалась для их походов в лес. Так что порванный рукав и подол у рубахи были обычным делом. Но из за того что они не знали как шить они не могли починить свою одежду, в отличии от детей из нижнего города. Я сама была не сказать что бы очень умела в шитье и потому до этого планировала закупку им новой одежды а старую, в конец истрепавшуюся использовать вместо тряпок.

- Тули, если ты и вправду готова учить их шить, то я подготовлю наборы для шитья. Мне не разрешается здесь работать да и шить я особо не умею, так что ...

- Да уж, стобой в качестве наставника они не многому научатся. Я думаю что обучив их простейшему обметыванию манжет на рубашках позволит сильно изменить их внешний вид, так что так и сделаем. А эти наборы для шитья очень бы в этом помогли. - Тули было трудно представить что кто то мог вырасти не научившись при этом как готовить или шить, учитывая насколько эти навыки важны в жизни. У нее сейчас на лице было такое же выражения как у учителя по кулинарии озабоченного успеваемостью ее учеников.

- Приютские дети, благодаря тебе теперь способны сами себе приготовить суп, их еще теперь учит и Элла, а теперь ты их еще будешь учить и шитью. Может, тебе стоит стать учителем, Тули?

- Так ты хочешь что бы я учила их или нет? - Надула губы Тули когда я назвала ее учителем, но затем опустила взгляд в низ - Но...ведь они немножко умеют читать, я сама видела. Они читали когда делали книги, я не ожидала такого от приютских детей.

- Они привыкли играть в каруту с наборами карт что я сделала для них, и ты Тули, должна по пробовать поиграть с ними в эту игру. - Похоже, карута научила детей как читать. Раз я использовала для детской Библии слова что были на картах то конечно же им было намного проще смочь прочесть её. Но не для обитателей храма это будет уже не так просто. Стоит показать книгу Бенно и спросить его мнение на этот счет.

- Лютц, у тебя найдется готовая книга которую можно передать Бенно?

- Найдется, у меня их хватит на всех кто нам помогал, - Лютц с гордостью показал четыре книжки.

- Ха, спасибо Лютц! Давай завтра передадим одну Бенно.

- Хорошо.

Мы могли зайти к Бенно в магазин в любой момент когда бы нам захотелось и даже если бы его не было на месте мы могли бы передать книгу через Марка. Но что бы встретится с Верховным Жрецом, то согласно правилам храма мне сначала надо было написать ему письмо с просьбой о встрече.

-...Похоже что мне придется переписать письмо еще раз. Как я сама убедилась, общаться на их языке с аристократами та еще морока.

- Сестра Мэйн, - сказал Фран, - может, мне стоит попросить Розину что бы она написала письмо вместо вас? - Несмотря на его слова, выражение лица Франа и его тон показывали что он для начала хочет проверить, способна ли она правильно написать подобное письмо. Служебные обязанности свитского слуги включают в себя подобное умение, писать письма для своего господина, и не найти лучшей практики для этого чем письмо к Верховному Жрецу. Без сомнения, тот отметит и исправит каждую ошибку сделанную Розиной и затем отошлет письмо обратно к ней.

- Хорошая идея, тогда я доверю ей этот труд. Розина дрожала от страха но ответила согласным кивком и благодарной улыбкой. А у неё есть качества и навыки каким мне было бы не зазорно

научится, подумала я а затем заметила как Делия с завистью глядела на Розину, из за того что той доверили новую обязанность. Гилу постоянно поручали сделать что то новое, благодаря его участию в работе мастерской а работа Франа практически зависела от того насколько я сама была активна. Розина не умела хорошо работать с бумагами но она могла все же управляться с ними и потому Фран теперь постоянно передавал в её ведение все больше и больше обязанностей которые он нес исполнял раньше в одиночку. Делия наверное думала что про неё забыли, оставив возится с уборкой моих покоев.

...А ведь она очень старается что бы научится читать и считать. Гил научился счету и грамоте быстрее, так как ему в обучении составляли конкуренцию приютские детишки. Делии, тем временем, казалось что не важно сколь много она усилий прикладывала, она как будто стояла на месте. Я хорошо понимала её и потому симпатизировала ей. Если честно, я тоже частенько чувствовала что так ничему и не научилась ничему новому а Лютц понемногу обгоняет меня в этом плане, несмотря на наш одинаковый возраст.

Может, я не достаточно хвалю её? Для Гила нетрудно было найти комплименты, так как он сам буквально выпрашивал похвалу когда делала какую либо работу. Делия же буднично и скромно выполняла свои обязанности, не творя из этого подвига вселенского масштаба, что в свою очередь сильно затрудняло найти подходящую возможность для похвалы. Заниматься с полной самоотдачей своими обязанностями было крайне важно, и без сомнения очень впечатляющим поступком, но все равно, в подобном случае очень непросто сказать "Спасибо за то что ты продолжаешь делать то что делаешь каждый день."

- Делия, я хотела бы передать эту книгу Верховному Жрецу позже. Пожалуйста, положи ее в ящик моего стола.

- Конечно, давайте, - Делия взяла в руки книгу ия тут же дала ей еще одну.

- Не могла бы ты положить вот эту книгу где ни будь в зале? Мне хочется, что бы прежде чем это сделал это кто то другой, ты сама бы прочла ее и поделилась со мной своими мыслями о ней.

-...Я, первой? - удивленно моргнула Делия. Я утвердительно кивнула.

- Именно так. Гил тяжко трудится в мастерской, но мои покои были в полнейшем беспорядке и запустении без твоих трудов, Делия. Я хотела бы что бы ты была одной из первых кто увидит и возьмет в руки полностью готовую книгу.

- Т-т-точно, это ведь все благодаря мне! - Делия задрала подбородок и припустила в верх по лестнице, крепко прижимая к себе книги. Все присутствующие в комнате смотрели как она почти что переходит на бег с теплыми улыбками на лицах.

Для вас переводил Фаат

Книга для Бенно и первая примерка церемониальной рясы

Я была одета в мое ученическое одеяние, так как собиралась заглянуть сегодня в компанию Гильберта. Но раз этот как и другие мои наряды с длинными рукавами были пошиты из относительно тонкой ткани, естественно что сейчас, поздней осенью, в них уже было холодновато. Пончо с капюшоном что подарил мне Бенно прошлой зимой служило мне до сих на отлично, но мне не очень хотелось носить его на протяжении всей оставшейся жизни.

- Думаю, сейчас как раз подходящее время для покупки какой ни будь зимней одежды.

- Ты имеешь в виду что то подходящее для прогулки в северной части города? Спросила Тули ия кивнула. В последние время я по большей части провожу время дома только когда вынуждена лежать в постели из за болезни, и тогда мне уж точно большая часть моей достойно выглядящей одежды отнюдь не нужна. Но опять же, только когда я прикована к постели по болезни, а так я вынуждена постоянно бывать как в храме так и в компании Гильберта и что бы соответствовать окружающей обстановке, мне требуются одежда северного стиля с качеством ткани заметно повыше того из которой сделаны одеяния людей в классе которых я была рождена в этом мире.

- Позови меня, когда пойдешь покупать одежду, в этот раз я точно выиграю!

О да, Тули и Лютц тогда хорошенько и спелись и даже немного рассорились в последний раз когда пытались выбирать для меня одежду, вспомнила я. С тех пор Тули стала больше уделять внимания одежде и даже начала гулять по городу что бы быть знать что сейчас в модеу его жителей.

- Ээ, Тули, я собиралась сегодня зайти в магазин одежды, после того как отдам Бенно его книгу...

- Хеэ? Но ведь я сегодня работаю... - Вчера Тули помогала в Мастерской Мэйн так как у нее был выходной, но такой день у учеников бывает только одина все остальные они должны работать а значит сегодня она в магазин одежды попасть не сможет.

Я улыбнулась Тули и положила несколько детских Библий в свою сумку, пока моя сестра прожигала меня взглядом:

- Не волнуйся, я пойду туда только с тобой. Мы можем сходить в него когдау нас обоих будет выходной, раз уж мне и так надобно купить одежду на зиму для своей свиты. Да и тебе пригодится парочка новых платьев, ведь ты же собираешься провести в приюте несколько уроков по шитью, верно?

- Хеээ?! Ты и мне купишь что то новое?!

Сколько бы Тули мне до этого не помогала - уча сирот готовить и шить, водя их в лес и тому подобные хлопоты, я никогда не платила ей за ее труд. Лютцу за помощь мне что то капало из кампании Гилберта, не говоря уже о его доле из прибылей что приносили мои придумки. И сейчас настало время вознаградить за ее труды и Тули.

- Считай это оплатой за свое наставничество.

-...Это слишком много, ведь я же не учу чему то редкому и трудному. - Тули поджала губы и надула щечки, но все равно по ее виду было ясно что она все же этому рада, а надутые щечки при этом предательски покраснели от удовольствия. Ну что ж, если она довольна, то и я довольна.

- Мэйн, пойдем. - Сказал подошедший Лютц, зовя наружу и я подхватив свою сумку вышла на улицу. По уличному воздуху было заметно что сильно похолодало.

- Доброе утро, Лютц, вижу, ты теперь тоже осознал прелесть пончо. - Лютц был одет в свое пончо, что было другого цвета чем мое. За прошлый год он настолько вытянулся что ему ужасно не нравилось как обтягивающее теперь оно на нем чувствовалось, но похоже нынешний холод заставил его смирится с этим неудобством: - Я как раз обсуждала с Тули поход за модной зимней одеждой когда у нас обоих будет выходной.

- Угу, здравая мысль, нам уж точно не помешает новая одежда, - Лютц склонив голову посмотрел на свое явно маленькое для него пончо и вздохнул.

Я тоже кстати подросла за последний год и пончо что раньше висело на мне как простыня на ребенке изображающем привидение в Хэллоуин теперь же было всего лишь немного мешковатым. Без сомнения, своим ростом я обязана жертвованием своей манны, благодаря чему я теперь реже падала с горячкой от своего Поглощения. Я была так телесно слаба как и прежде, но более редки приступы горячки означали более частые и регулярные приемы пищи. Не говоря уже о том в храме я ела блюда что по своему составу и качеству приготовления были бы достойны и столов аристократов. Уменьшение приступов горячки и более обильное поступление питательных веществ привели к тому что я чуток подросла. «Благодарю тебя, Бог Огня и владыка роста!»

- Восхвалим же богов!

- Да какого ....!? Это то еще к чему!?

- ОЙ, извини, как бы само вырвалось. - Похоже, храмовые привычки незаметно для меня самой стали моей второй натурой. Прежде чем я осознала что творю, я уже замерла в глуповатой молельной позе прямо посреди городской улицы. У меня на лбу от прилившей к лицу крови проступил пот, так как все прохожие пуча глаза, в удивлении смотрели на меня. Стараясь как можно быстрее укрыться от этих взглядов я и Лютц поспешили в компанию Гильберта.

- Марк, я хочу кое что показать Бенно, он здесь?

- Да, хозяин у себя в кабинете. Пожалуйста, обождите минутку. - Марк быстро закончил со своими делами и затем повел нас в кабинет Бенно. Тот сидел за своим столом, и что то писал, одновременно сквернословя под себе под нос.

- Доброе утро, Бенно. - Поприветствовала его я после того как скорость с которой он писал замедлилась и он после этого отложил в сторону перьевую ручку и поприветствовал меня в ответ. Потягиваясь за столом, он перевел взгляд на Лютца.

- Я все понял, Хозяин Бенно, - Лютц наверно прочел мысли своего начальника в его взгляде так как он немедленно предложил мне присесть и тут же исчез за дверью что вела в жилые комнаты здания.

- И что это было?

- Он отправился передать слуге что бы тот начинал готовить чай. - Бенно подошел к столу рядом с которым сидела я. Он объяснил что именно произошло спокойным голосом, как будто это все было обычным делом. Вот только я в первые видела что бы Лютц поднимался по лестнице за дверью.

- Ему позволено пользоваться лестницей?

- Он лехеел в нашей компании, тебе ведь известно это? Он по прежнему живет со своей семьей и здесь только обедает. Но как только он станет совершеннолетним, он переедет жить сюда, как к примеру Марк.

- Ох, теперь понятно. - Так как я не была ученицей торговца тоя не особо понимала чем отличаются лехеел и леханджес. Я просто думала что один является работником по контракту а второго готовят на руководящую должность в компании.

- Как ты можешь знать столь много и одновременно столь мало о окружающем мире? - Со смиренным отчаянием вздохнул Бенно и как раз в этот момент вернулся Лютц. Лютц дернулся сначала в одну сторону затем в другую, не зная где ему должно сейчас стоять - позади Бенно или же с боку от меня.

- Лютц, ты делал эту книгу вместе со мной, так что садись рядом. - Я похлопала по сиденью кресла рядом с моим и Бенно утвердительно кивнул. Опустившись в кресло рядом со мной, Лютц робко улыбнулся.

- И что у тебя для меня такого припасено?

- Тадааа! Это! Детская Библия с картинками!

-....Хех, ты все таки сделала её? - Пробурчал явно удивленный Бенно, после чего взял в руки протянутую мною книгу. Он посмотрел на обложку спереди, сзади и сузив глаза, стал тщательно рассматривать нить что держала все это вместе.

- Ты слепила все вместе используя нитки? И не используя ни капли клея?

- Мы еще не сделали желатиновый и я подумывала о том что бы сделать клейстера но это бы подняло цену книги еще выше да и приютские дети не хотели тратить муку. - Они тогда сказали что лучше они съедят ее чем используют для делания клейстера. Да, как тут с ними поспоришь, ведь я отлично помню их вид когда они почти что умирали от голода, это было не так уж и давно.

Бенно провел пальцами по цветкам на обложке:

- Очень и очень не часто можно увидеть книгу обложка которой сделана не из кожи. Это та самая цветочная бумага которую ты сделала для меня?

- Верно, я приложила чуть больше усилий чем обычно для изготовления именно этой бумаги так она предназначалась именно на обложку. Я думаю обложка будет еще привлекательней если ее раскрасить. Я раздумывала о том что бы добыть для этого красители из фруктов но дети из приюта всегда нацелены на то что бы сначала поесть а уже потом все остальное.

Ведь они и работать начали потому что хотели есть до сыта. Естественно, что еда для них была важнее книг. И в этот раз я принудила их сосредоточится на работе по созданию книге, но в будущем мне будет необходимо найти красители что можно будет добывать из несъедобных фруктов, растений, минералов и древесной коры.

- Иты все иллюстрации сделала только с помощью черного и белого цветов? Спросил Бенно, открыв книгу на первой странице. Рисунок Вильмы был специально расположен так что бы при открытии книги он был первым что ты видел. У Бенно расширились глаза при виде его:

-...Этот рисунок....впечатляющ. Как ты его сделала?

- Хехехехе, я вырезала модельным ножом из толстой бумаги фигуры и сверху покрыла их чернилами. Это называется трафаретная печать. Вильма очень старалась что бы овладеть этим стилем, разве она не удивительна? - Я выпятила грудь от гордости за поразительного члена моей свиты, но Бенно почему то схватился руками за голову.

- Совершенно новый изобразительный стиль...Ты все также продолжаешь выдумывать новые вещи не ставя меня в известность о них.

- Ну же, Бенно, не стоит так расстраиваться. Растительная бумага сама по себе является столь недавней новинкой, что не имеет значения что еще я придумала в добавок к ней. - Книги, здесь уже существовали, но для их создания использовался пергамент, так что это было впервые когда для производства книг применялась растительная бумага. И к чему тогда эти стенания о новом изобразительном стиле?

- Не имеет значения...? Серьезно?

- Ну, я имею в виду что для книги я использовала чернила созданные по совсем недавно измышленному способу, как и пропечатаны они были с помощью одного из моих последних изобретений на недавно созданной растительной бумаге рядом с иллюстрациями исполненными в новом стиле а для переплета была использована совершенно новаторская техника. Эта детская Библия содержит в себе просто кучу невиданных ранее изобретений, нет в этой книге навыков и придумок что бы раньше где то использовалась в других книгах.

Со странным выражением лица, Бенно посмотрел на книгу и после в растерянности почесал голову:

- Вот теперь у меня еще и голова заболела. Ну да ладно, за сколько ты собираешься продавать её?

- Учитывая что нам надо покрыть свои начальные вложения, я думаю что цена в одну малую золотую монету и пять больших серебряных будет достаточно честной и оправданной. Чем больше книг мы будем делать тем меньше будут затраты на их производство и необходимость возмещения начальных вложений, и тем ниже на них будут становиться цена на них пока окончательно не остановится на восьми больших серебряных монетах.

В этот раз мы сами собирали сажу, но постоянное изготовление из нее чернил будет стоить денег и учитывая начальные затраты, стоимость материалов, труда людей, комиссионные сборы, цена в одну малую золотую и восемь больших серебряных монет была наиболее низкой и честной как по отношению к нам, производителям так и по отношению к покупателям. Кроме этого, благодаря тому что мы использовали для книги бумагу что сами и делали, мы смогли еще чуток понизить цену, чего бы не получилось если бы закупали бумагу у Бенно.

- О00...?

- Волрин бумага ведь тоже станет дешевле как только она станет доступна в продаже, верно? Это тоже снизит цену книги. Но чернила, хммм... Здесь мы ничего сделать не сможем, если только льняное масло не станет дешевле, цена книг по прежнему будет высокой. - Закончила я с упавшим духом, но Бенно в ответ медленно покачал головой, явно не согласный.

- Книги, что покупают аристократы, обходятся им от четырех до пяти больших золотых монет. Твоя же, намного дешевле, можно сказать, стоит гроши. И они к тому же очень интересны для детей благодаря тому что в них мало текста и он столь простой.

- Если хотите, то для придания внешнего лоска для книги можно сделать кожаную обложку. Меня лично больше интересует качество и количество содержимого чем внешний вид обложки. - Книги были настолько дороги что тебе надо было быть столь же богатым как аристократ что бы позволить себе купить хотя бы одну. Но если их сделать их по дешевле, то, люди стремящиеся повысить свой статус в глазах окружающих, тут же их купят. А особенно тщеславные богачи без сомнения тоже приобретут их если мы добавим еще и изукрашенную кожаную обложку.

- Да, это имеет смысл. Богатые люди явно захотят их купить. Ты планируешь делать еще какие ни будь книги?

- Я собираюсь напечатать еще несколько книг, подобных этой. Вырезать трафареты для слов настолько непросто что я очень заинтересована в том что бы текст оставался как можно более коротким. К тому же, мой художник обладает очень небольшим опытом, так как никогда в жизни не покидала стен храма и потому практиковалась только в исполнении рисунков на религиозные темы.

В приюте же дела сейчас лучше чем раньше, так как теперь дети учились сами делать себе суп, но все же подавляющее большинство из них по прежнему не знали как выглядят сырые ингредиенты их повседневной пищи, да и кроме этого у них отсутствовали множество жизненно важных навыков для жизни за пределами стен храмового приюта. Об этом ясно говорила нехватка ножей и корзин при походе в лес, не упоминая уж о отсутствии минимально необходимого для шитья.

-...Еще одна преграда на твоем пути.

- Так уж сложилась ее жизнь, единственное что сейчас в ее силах это продолжать рисовать то что у нее получается лучше всего. Мне просто надо придумать истории что позволят использовать эту ее сильную сторону, что должно быть не трудно, так как существуют множество сказаний о богах.

- Все это так, но если ты продолжишь и дальше использовать для книг религию...

- Это быстро наскучит, - вмешался в разговор Лютц. В ответ я только пожала плечами. Детям из приюта больше всех остальных нравятся такие истории, но вкусы людей живущих в городе похоже сильно отличаются от воспитанников приюта.

- Если все же дело дойдет до создания книги без рисунков Вильмы и содержимым в виде одного текста, то есть две вещи которые просто необходимы для массового производства и усовершенствования трудового процесса.

- Это какие же?

- Первое - восковая бумага для мимеографа. Для этого берется лист растительной бумаги, настолько тонкий, что бы он был прозрачным, затем он покрывается очень тонким слоем смеси воска и резины, или чего то подобного, но если честно то это действо требует навыка крайне высокого уровня. И разу нас нет для этого необходимых станков, думаю, нам потребуются помощь от восковой мастерской. Я не ожидала что создание восковой бумаги(восковки) пройдет без каких либо затруднений. Без сомнения, это будет очень болезненное и разочаровывающее путешествие начиная от неудач с достижением необходимой толщины растительной бумаги, огромного количества проб и ошибок при поиске правильного соотношения состава покрытия, и неудача за неудачей при попытках нанести слой этого вещества необходимой толщины. Но если мы со всем этим справимся, то конечный результат колоссально облегчит нам процесс печатания. Достаточно будет всего лишь процарапать острой перьевой ручкой буква на бумаге восковке, не мучаясь с их вырезанием.

Хм, воск, да? В этом сезоне этого точно не получится, все мастерские слишком заняты.

- Согласна. А второе - это наборный шрифт для печатания. Я еще выбираю, на чем стоит сосредоточится, то ли делать восковую бумагу или же начать пытаться сделать литеры для наборного печатания.

- А здесь в чем заковыка? - И Бенно и Лютц, оба непонимающе посмотрели на меня.

- Сделать литеры с помощью Иоганна из кузней будет просто. Но вот работа с этим наборным шрифтом требует столько же сил сколько требуется что бы управляться с прессом, что скажем сразу, будет не по силам детям из моего приюта.

Печатные прессы были так названы именно потому что ты буквально должен был приложить усилие, что бы оставить отпечатки на бумаге. А печатание с помощью ручного набора шрифта - тяжкая работа.

- Сделать восковую бумагу для мимеографа будет очень трудно, но как только мы с этим справимся даже дети будут без труда способны печатать тексты.

- Хех, непростой выбор. - И Бенно и Лютц скрестили руки на груди и погрузились в размышления.

- Но так или иначе, для любого из этих способов мне сначала нужно будет начать экономить, что бы поднакопить денег. Я и так уже потратила большую часть моих сбережений атак как эти книги будут использоваться в качестве учебников в приюте, заработать на них я тоже не смогу...

- Что?! Ты не собираешься продавать их?! Да как тебе только такое в голову приходит, Мэйн?! - Взорвался криком Бенно, как раз когда я начала прикидывать про себя сможет ли зимнее рукоделие воспитанников приюта возместить мои траты. От этого крика я подпрыгнула в кресле и растерянно заморгала.

- Да что ж тут непонятного, Бенно, я же не смогу использовать их как учебники если продам их.

- А зачем ты произвела что то что не собиралась потом продавать?! На этом можно будет заработать отличные деньги, продай их!

- Никогда! Я использую их как учебники! И это чудесные по своей эффективности вложения в будущее, так как это в будущем поднимет уровень грамотности! К тому же мы таким образом увеличим число наших будущих покупателей.

Это зимой станет ясно, насколько успешно пройдут занятия по обучению грамоте в приюте. И раньше чем это произойдет, я не стану продавать мои учебники. На самом деле мне наоборот хотелось купить как можно больше каменных табличек и счетов. Но не смотря на мои отчаянные попытки объяснить все это, Бенно только покачал головой с усталым и разочарованным выражением лица.

- Я тебя просто не понимаю.

- Разве мы не должны узнать сначала как люди воспримут эти книжки с картинками? Я думаю, что религиозные повествования не имеют широкого распространения среди городского населения, так как люди слышат их раз или два на службах в храме и не более того. Будет намного лучше если я выпущу новую книгу с картинками более подходящую для вкуса горожан и буду продавать именно их. Таким образом мы сможем больше заработать. - Я лучше сделаю на продажу новую книгу чем позволю Бенно продать мои будущие учебники.

- Новая книжка с картинками? - переспросил Бенно заинтересованным голосом.

- Ты уже придумала следующую историю? - Спросил Лютц.

И Бенно и Лютц были заметно удивлены, но у меня в голове хранилось огромное количество историй про запас. Просто не ко всем из них Вильма будет способна нарисовать иллюстрации.

- Я думаю это должна быть история о принцессе. Вильма была в услужении у аристократки что была почти что принцессой, так что думаю у нас все получится. Я написала примерное содержание истории и позже покажу его Верховному Жрецу, что бы узнать его мнение, прежде чем создавать книжку с картинками.

Сделать книжку, взяв за основу историю о Золушке, по моему мнению будет достаточно просто. Сестра Кристина будет хорошей моделью для создания образа принцессы. Принцем будет...А ладно, раз все мои свитские сопровождали своих хозяев при визитах во время Фестиваля Звезд в Квартал Аристократов, Вильма сможет на основе этого что ни будь изобразить. Да и она сама может видела в свое время кого ни будь принцеподобного.

- Думаю, мы сможем более подробно обсудить что и как продавать после того как ты сделаешь книгу. И сколько мне надо заплатить за эту книгу?

- Это подарок от меня за всю вашу помощь, так что не нужно денег. Но, было бы, ЭММЫ... - Заколебавшись я подняла взгляд на Бенно и увидела как его губы изогнулись в едва заметной, но все же ухмылке.

- И что тебе в этот раз понадобилось?

- Я хочу сходить в магазин за зимней одеждой в следующий выходной Тули вместе с ней. Пожалуйста, направьте нас в магазин что торгует поношенной одеждой.

- Это я могу. Или Марк, или я сам, если буду свободен, проводим вас туда. Что нибудь еще? - спросил Бенно, заставив меня спешно разложить свой диптих.

- Насчет забоя свиней на зиму для приюта. Ведь нам понадобится соль и специи верно? Что именно из специя мне нужно будет закупить, какое количество? Я ничего не знаю о забое, потому что всегда как это происходило я валялась в кровати с горячкой, но так как это впервые когда приют будет заниматься этим, нам нужны необходимые для этого инструменты и указания по подготовке и самой предстоящей работе.

- Это будет стоить денег. А у тебя хватит на все это средств? - Сузил глаза Бенно, глядя на меня. Уверенно встретив взгляд его темно красных глаз, я решительно кивнула.

- Я собираюсь потратить на это весь мой заработок с тромбе бумаги. - Я сделала мастерскую в храме что бы улучшить жизни приютских детей. Так к чему переживать за трату денег на то ради чего они и были заработаны, не говоря ужу о том что заработаны они были трудом этих самых детей?

- Хорошо, я услышал в чем ты нуждаешься. Но знай, что людей из моей компании я на все эти работы поставить не могу, мне придется нанимать недостающих со стороны.

- Я все это прекрасно понимаю. ОХ, и как там обстоят дела с моими церемониальными одеяниями?

- О, точно, Коринна ведь говорила что она хочет провести с тобой предварительную примерку. - Бенно тут же немедленно поднялся на ноги и вернулся к своему столу. Взяв стого колокольчик, он позвонил в него, и на звук тут же явилась служанка, у которой Бенно начал осведомляться о планах Коринны на день.

- Мэйн, если у тебя еще есть сегодня время, зайди к Коринне.

Служанка сказала что позовет меня когда все будет готово для примерки и тут же поспешила в верх по лестнице.

- Спасибо, Бенно, если это все, то вы можете вернутся к своим делам, все что я хотела я уже с вами обсудила. - Бенно, как глава успешного и популярного магазина, которому для успешной торговли особенно в условиях приближающейся зимы требовалось множество подвозимых товаров, поэтому все его внимание теперь поглощала логистика перевозок. Я теперь больше не могла отвлекать его внимание на себя, после того как чисто деловая часть нашей беседы закончилась.

Ожидая когда меня позовут, я обсуждала с Лютцем перипетии истории о Золушке, и занося на диптих приходящие во время этого обсуждения мысли и идеи для моей следующей книжки с картинками. Наконец я услышала как где то вдалеке зазвонил колокольчик. Бенно поднял на нас взгляд и велел Лютцу проводить меня к Коринне, затем снова вернулся к работе с документами. Лютц тут же повел меня сначала через дверь расположенную в задней части кабинета Бенно и затем по лестнице в верх, в комнаты где проживала Коринна.

- Госпожа Коринна, это Лютц, я привел Мэйн.

- Здравствуй, Мэйн, благодарю тебя за помощь, Лютц. - После того как Лютц покинул комнату, я по внимательней присмотрелась к Коринне. Она сейчас была одета в платье отличающееся по стилю от того в котором я видела ее в последний раз, и этим отличием было отсутствие натяжения материи вокруг талии женщины, благодаря чему ее животик выглядел только немного более выступающим чем в прошлый раз. Приятно видеть, что у нее все хорошо.

- Вышивка получилась совсем не плохая, не правда ли? - Вдоль краев моего церемониального одеяния, силуэт которого Коринна набросала примерными линиями по темно голубой ткани, вышитый водяной поток нес цветы, характерные для каждого отдельного сезона года.

- Такая красота...

- Сейчас надо произвести предварительную примерку. Пожалуйста, примерь платье. Я хочу посмотреть, все ли нормально с длинной.

Я впервые примеряла на себе одежду сделанную из ткани, столь сильно отличающейся от той из которой была сделана моя нынешняя одежда. Одеяние сидело на мне просто великолепно, что было не удивительно, учитывая столь дотошны были измерения Коринны в прошлый раз. Но то что оно сидело на мне столь чудесно, означало что я очень скоро вырасту из церемониальных одеяний, если они будет сделаны по этим размерам. Я же, хехехе, все таки расту.

- Коринна, я бы хотела что бы вы увеличила длину одеяния. Настолько, что бы я могла эту добавленную ткань сложить складкой по краю подола, что позволило бы мне носить платье даже после того как я снова выросту. - Я взялась за край подола своей юбки и сложила его в верх несколько раз. Коринна склонилась в перед, рассматривая что у меня получилось.

- То есть так же как ты поступила со своим одеянием для церемонии крещения? Но позволительны ли подобные изменения в отношении церемониального одеяния?

- Я сделала это только для того что бы на меня подошло платье Тули, но идея тут все та же. Ведь после того как вы добавляете в росте, уже к теперь короткому подолу новую ткань не пришьешь, верно? Вам не надо делать оборок из складок, просто сложите край подола, участок ткани на плечах или где то еще, складками, и затем сшейте их вместе в плотную. - Я показала на рукаве своего одеяния что я имела в виду, и эта демонстрация заставила Коринну заморгать в растерянном удивлении.

- Но почему просто не заказать другое платье когда предыдущее уже не подходит? Ведь надо же следовать моде и плохо сидящая одежда неважно смотрится на людях что её носят.

На детских кимоно на плечах и талии специально делаются сборки складок, что бы по мере роста детей подгонять одежду им по размеру. Но в этом мире если одежда более не подходила по размеру или отставала от моды, просто покупалось новое одеяние. Долговременное использование не считалось какой либо добродетелью или чем то важным, но я была не согласна с подобным отношением к одежде.

- Так обычно поступают аристократы, ведь они могут купить столь много дорогой одежды сколько хотят, не важно насколько именно они выросли из старой. То что Бенно передал храму в дар некоторую часть своей лучшей ткани для одежды было просто счастливым совпадением, поэтому она мне обошлась всего лишь в цену её покраски и пошива из нее, но в будущем мне понадобится сшитые именно на меня одеяния, и тогда уже будет учтено все - все, начиная от стоимости сырья пошедшего на изготовление ткани, что в целом просто неимоверно раздует цену. У меня просто не было денег на то что бы снова и снова покупать все новые церемониальные одеяния, для изготовления которых использовалась только крайне дорогая ткань.

-...Гы права. Похоже, под влиянием того что я постоянно шила одежду для аристократов из дорогой ткани, мой взгляд на окружающий мир претерпел изменения. Ты ведь и вправду не аристократка, Мэйн.

- Не думаю что модные веяния как то могут повлиять на стиль столь простого церемониального одеяния, так что пожалуйста, уделите особое внимание его долговечности и носкости.

Коринна понимающе кивнула:

- В таком случае, не могла бы ты научить меня этим способам работы с тканью о которых сейчас рассказывала? Ты знаешь как нужно складывать ткань что бы это не вредило внешнему виду одеяния?

И после мы начали обсуждать насколько широкими делать сборки складок и как сделать так что бы платье можно было носить подольше, и так закончилось поя первая примерка. О нег"...! Тули скорей всего заплачет, когда я ей сообщу что моя первая примерка прошла а я ее не позвала на нев.

Книга для Верховного Жреца и Золушка

По приходу в мои храмовые покои мне было необходимо сменить одежду на храмовые одеяния, но подобные вещи мне уже было не позволено по статусу делать самой. Делия всегда поднимала жуткий крик когда я пыталась сделать это сама. Поэтому мне пришлось чуть наклонится и вытянуть вперед и вверх руки когда натягивала на меня мою жреческую рясу.

В начале мы так плохо понимали друг друга что для меня было намного более быстрым делом переодеться самой, и конечно же, вся эта бестолковая наша суета очень меня раздражала. Но теперь мы притерлись друг к другу и переодевание стало у нас получатся намного быстрее. Может я наконец то научилась вести себя как девушка аристократка, подумала я пока Делия занималась моими волосами.

- Это было даже еще лучше чем я думала, - пробормотала она в этот момент, но я и понятия не имела о чем она говорит. Поэтому и прозвучало мое явно непонимающее:

- О чем ты? - после чего она бросила на меня взгляд своих сузившихся в легком недовольстве небесно голубых глаз.

- Ну вы же сами сказали что бы я сделала это! Книжка с картинками которую вы поросли меня прочитать первой! Мол вы хотите услышать мое мнение о ней, Сестра Мэйн!

- Ох, книжка с картинками. Я просто не знала о чем ты говоришь. Спасибо за твое мнение. Ты прочитала ее полностью? Ты наверно очень хорошо продвинулась в обучении грамоте. - Насколько я знала, Делия училась грамоте самостоятельно и потому шло это у нее медленнее чему Гила. Я и вправду не ожидала что она одолеет всю книжку так быстро.

- ..Я попросила Гила помочь мне немного. Он показал мне как пользоваться карутой. - Мысль о том что Делия так сильно хотела научится читать заставила меня довольно улыбнутся. И пока я улыбалась от этой приятной мысли, в разговор вступила Розина, выражение лица которой было почему то немного напряженным.

- Сестра Мэйн, пожалуйста поспешите завершить вашу беседу что бы могли начать наши занятие по игре на фэспиле. У нас совсем мало времени.

- Что случилось, Розина? Ты кажешься немного нервной сегодня.

- Высокий Жрец повелел передать мне что в ходе вашей с ним встречи вы будете исполнять вторую песнь. - Ответ Розины прекрасно все объяснял. Конечно же моя будущая игра перед Верховным Жрецом заставляла ее нервничать.

- Что ж, тогда я полагаю что мне надо будет отнестись к урокам крайне серьезно. Когда намечена встреча?

- После обеда. - Ответила она. Отсутствие даты вселило в меня сильнейшее беспокойство.

- Эээ, Розина, после обеда в какой день?

- Сегодня. Встреча произойдет после обеда, сегодня.

Согласно словам Франа, кто читал письмо присланное в ответ, Верховному Жрецу скоро надо будет отбыть в поездку в ближайшею деревню из за Фестиваля Урожая. Он хотел провести нашу встречу, ибо в ближайшем будущем это было бы невозможно. Я был признательна за его беспокойство и внимание ноя не была мысленно готова к столь серьезному экзамену каким было исполнение второй песни.

- Паника отнюдь не грациозна, Сестра Мэйн. Пожалуйста, позаботьтесь о том что бы не показывать окружающим насколько силен страх в вашем сердце.

После совершенно безумной по интенсивности практики с фэйспилем что продлилась до самого третьего колокола, я отправилась в покои Верховного Жреца и как обычно помогала ему работать с документами до четвертого колокола с совершенно спокойным выражением лица, тем самым без единого слова показывая ему что я совсем не нервничаю из за предстоящего исполнения второй песни. После работы с текстами, я буквально проглотила обед и продолжила свою обильную на волдыри музыкальную практику с Розиной до самого последней доступной мне секунды. Мне оставалось только надеяться что эти мои усилия все же принесут пользу.

Благодаря столь серьезному отношению к обучению я улучшила свою игру, но игра перед кем то посторонним все равно заставляла меня сильно нервничать. Особенно, если учесть что в этот раз я буду исполнять песню моего собственного изобретения. Ту, что я помнила с тех времен когда меня еще звали Урано. Изначально это была песня из романтического кино, но я изменила ее на безопасный классический стиль что мы учились исполнять в музыкальном классе. Перевод лирики песни обернулся сущим кошмаром, но я справилась с этим, так как создание под музыку новой лирики было совсем уж мне не по силам. На каждом уроке игры на фэйспиле я понемногу подгоняла лирику, а когда я начинала про себя напевать слова песни на английском, Розина просто выходила из себя.

- Вы отлично справитесь с песней если будете сохранять спокойствие, - дала мне совет Делия. - Уж в этом то деле вы явно лучше меня, Сестра Мэйн.

- Спасибо, Делия, я приложу все свои силы.

Делия постоянно подбадривала меня, пока не пришло мне время отправляться к Верховному Жрецу. Меня сопровождал Фран и Розина, он нес детскую библию и наброски сюжета к Золушке, а Розина мой маленький фэйспиль.

- Прошу прощения за столь позднее уведомление, а теперь, позволь мне оценить насколько ты улучшила свою игру. - Сказал Верховный Жрец с выражением лица на котором не просматривалось ни одной эмоции, что само по себе ясно говорило насколько искренне были его извинения. Он жестом указал мне на стол и кресло подле него в центре комнаты и я, взяв свой фэйспиль из рук Розины, зажала его между колен и глубоко вздохнула.

Прислушиваясь к пульсации крови в моих ушах что гнало сейчас мое колотящееся сердце, я начала исполнять оговоренную песню, затем спела «Под большим каштаном», классическую детскую песню. Я заменила «каштан» на местный вид орехового дерева, что бы избежать лишних подозрений. Верховный Жрец одобрительно кивал во время моего пения и оценил песни и мое их исполнение как «очень хорошее».

- Аты быстро учишься. Вот новая песня которую тебе надо будет выучить. И я должен сказать, что как по мне так написанная тобой песня очень интересная. К

следующему разу придумай еще одну.

Я всмотрелась в нотную запись что он мне передал. Совсем непростая песня. Будет явно тяжеловато справится с ней, но то что я суспехом прошла нынешнее испытание наполняло меня эйфорией.

- Розина, возьми. - Я передала Розине фэйспиль и потянувшись, взяла приготовленный Арно чай. Чай всегда был для меня вкуснее после пережитых непростых, стрессовых ситуаций. Верховный Жрец же наоборот поставил свою чашку обратно на стол, так как он отпивал из нее пока я пела, и полностью опустошив ее к этому времени.

- Так ты говоришь что закончила свою детскую библию?

- Да, вот она. - Я взглянула на Франа который кивнул и выверенным гладким движением подал книгу Верховному Жрецу. Тот посмотрел на нее и прижал палец к виску.

- И это... книга? Куда ты дела обложку? - Лицо Верховного Жреца всегда было невозмутимой маской спокойствия если мы с ним не находились в тайной комнате, но его резкий тон явно показывал что он совсем не был впечатлен увиденным. Чем его так вывела обложка?

- Ээ, кудая дела...? Вот она, бумажная обложка.

- Вижу. Почему в бумаге цветы?

- Эээ, потому что я поместила их туда?

- Я это понимаю. Меня интересует зачем ты их поместила сюда. - Голос Верховного Жреца, недовольство которого увеличилось от моей неспособности дать ответы на его вопросы стал еще резче. Я понятия не имела почему у него так резко испортилось настроение. Бенно считал что цветы понравятся дочкам аристократов, но может, цветы запрещено размещать на бумаге?

- Я поместила их сюда потому что со цветком обложка выглядит красивее. Я сделала что то неправильно?

- Потому что так красивее...? Да нет же, я не то хотел...А, ладно. Следуй за мной. Верховный Жрец покачал головой, в этом движении явно читалось некое непонимание, встал с кресла и направился в скрытую комнату, вход в которую был размещен за его кроватью. Я в растерянности, тоже вскочила на ноги.

- Сестра Мэйн, возьмите, - Фран тут же поспешил передать бумагу с набросками истории о Золушке. Я поблагодарила его и поспешила за Верховным Жрецом.

В тайной комнате царил привычный для нее беспорядок. Когда я примерилась сесть как обычно на скамейку и принялась убирать с нее кипы текстов, я вдруг осознала что это как раз могут быть те самые легендарные тексты о магии.

- Стой. Я ведь тебе говорил что бы ты не смела читать эти тексты. - Высокий Жрец заметил что пыталась сделать и вырвал из моих рук тексты сложил их на столе. Без сомнения, все тексты что лежали на этом столе имели отношение к магии. Я стала оглядываться, и как это не странно, комната предстала для меня в совершенно новом свете, у меня было такое ощущение как будто я снова впервые оказалась в ней. Верховный Жрец, хмурясь, принес кресло для себя:

- Не отвлекайся.

- Прошу прощения. Иии... зачем мы здесь?

- Я спрашивал как ты смогла сделать вкрапление цветов в бумагу. Я не буду принуждать тебя отвечать на этот вопрос, если это торговая тайна, но ты сама должна понимать, что возможность вставки цветов в бумагу очень необычна.

- А мне так не кажется. Для этого достаточно высыпать цветы в массу растительных волокон когда протряхиваем ту на деревянном решете.

-...Гы просто высыпаешь их и все? - Похоже, Верховный Жрец меня не понял. И не понял даже тогда когда я принялась трясти пальцами изображая процесс разбрасывания цветов над рамочным решетом(решето - это то что мои предшественники называли словом «сукета»). И только тогда я поняла что Верховному Жрецу был знаком с только одним единственным бумаго подобным материалом, подходящим что бы на нем писали - пергамент, что делался из шкуры скота. Конечно цветы в бумаге тебе покажутся очень необычными если тебе было известно что такое пергамент и из чего он изготавливается.

Добавление цветов в пергамент было просто невозможно.

- Растительная бумага делается совсем по другому чем пергамент, так что если вам и вправду хочется знать как, то вам будет интересно увидеть как она изготавливается в моей мастерской.

- Воистину, так будет проще всего. Из твоих объяснение просто невозможно что ни будь понять. - Верховный Жрец признал свое поражение в попытках получить понятный для него ответ, и скрестив ноги в щиколотках, положил на колени детскую библию. Он открыл первую страницу и при виде первой же иллюстрации его лицо исказилось в гримасе и он вперил в меня недовольный взгляд:

- Книги - произведения искусства. Они должны быть прекрасны, обложки их кожи украшены драгоценными камнями и золотом а изображения на страницах должны быть исполнены полными яркими красками. Эта книга ничтожна в своей ценности произведения искусства. Ты испортила высококлассное изображение исполнив его в черно белом цвете. Сделай его цветным. Похоже, Высокий Жрец воспринимал книги как произведения искусства, созданные каллиграфами, художниками и кожевниками, что заполняли их страницы безупречным почерком и украшали их рисунками и все это помещали в кожаные обложки искусной работы. Вспоминая инкунабулы в комнате для текстов, я могла взглянуть на эту ситуацию с его точки зрения.

- Цветные иллюстрации в этой книге были бы просто тратой краски. Как вы думаете, во сколько бы это обошлось? Я же собираюсь использовать эти книжки для обучения приютских детей грамоте. Цветные изображения я сделаю в других книжках.

- Книги - произведения искусства, каждая единственная в своем роде. Я не понимаю о чем ты сейчас говоришь. - Ответил Верховный Жрец и я захотела закричать во весь голос от его непонятливости, ответив ему его же собственными перефразированными словами. Ну я так и сделала, слова вылетели из моего рта, явно обгоняя мысли.

- Я не понимаю, что вы говорите, Верховный Жрец. Книги не просто произведения искусства, они кристаллизация знания и мудрости. Я пытаюсь создать не произведения искусства. Я пытаюсь создать массовое производство книг, доступных по цене для большинства населения.

- Массовое производство? Ты собираешься заставить множество писцов переписывать их? Это возможно, если ты научишь всех детей из приюта читать, но все равно, на создание стольких книг уйдет просто непомерное количество времени. - Верховный Жрец снова круговыми движениями помассировал указательным пальцем висок и затем не убирая его от головы стал им постукивать.

Но ведь я собиралась начать массовое печатное производство а не то что он себе вообразил, если все делать его способом на это и вправду уйдет просто невообразимое количество времени.

- Нет, вы не правильно поняли, я собираюсь наладить массовое производство используя для этого печать а не каллиграфию. Я уже сделала тридцать книг, таких как эта, и -

- Стоп. - Прервал меня Верховный Жрец, его брови изогнулись вверха его золотистые глаза широко распахнулись в удивлении когда он неверящим взглядом посмотрел на меня:

- Ты имеешь в виду что у тебя уже есть тридцать книг, похожих на эту?

- Как я уже упоминала, я их напечатала.

- Объяснись. - Похоже, Верховный жрец и понятия не имел чем мы занимались в мастерской Мэйн, наверно потому что он никогда не интересовался этим или же потому что Фран тоже не полностью понимал что мы там делаем. Я думала что Фран будет сообщать ему обо всем происходящем в мастерской, раз мы предоставляем данные о доходах и платим храму его долю, но похоже, это было не так. Верховный Жрец не обладал столь многой критически важной информацией что я даже не знала откуда начинать объяснять.

- Вы ведь знаете что мастерская Мэйн делает бумагу?

- Да.

Мы специально делаем более толстую чем обычно бумагу, затем вырезаем из нее буквы и фрагменты бумаги, благодаря вырезанным частям бумаги получаются черные фрагменты рисунка, и для всего этого используется очень острый и очень тонкий нож - модельный нох. То что получается в результате называется трафаретным шаблоном.

- Вы вырезаете это все из бумаги? - Поднявшийся тембр голоса Верховного Жреца показал насколько непривычна для него была подобная идея. Я притворилась что не заметила этого. Что сделано то сделано.

- Затем мы накладываем трафарет на чистый лист бумаги и покрываем его сверху чернилами. Чернила оказываются на чистом листе бумаге только в тех местах где в шаблоне есть вырезы. Мы откладываем в стороны этот лист бумаги и подкладываем под шаблон чистый. После чего прокатываем еще раз чернила по шаблону. В результате у нас теперь есть два листа с одинаковым содержимым. Мы повторяем это тридцать раз и у нас получается тридцать одинаковых страниц для тридцати книг.

Где то на середине моих объяснений, лицо Верховного Жреца застыло и он перестал издать какие либо звуки и теперь производил впечатление повисшего компьютера. Я помахала рукой у него перед глазами:

- Верховный Жрец, вы меня слышите?

-...Слушаю...Я...Но....- Верховный Жрец пришел в себя, зажмурил глаза и испустил тяжкий вздох. Я была в растерянности, ведь даже Бенно так не реагировал на мои объяснения.

- Уммм, все в порядке?

-..Гы совершила неслыханное и небывалое деяние.

Правда? Подумала я, возвращаясь мыслями к тому что мне такого пришлось сделать неслыханного и небывалого что бы у меня получилась книжка с картинками. На ум приходил только отказ от гравюры по дереву, но я сомневалась что мужчина имел именно это в виду. Я никак не могла понять, что он подразумевал под «неслыханным и небывалым деянием». Как раз когда я еще глубже погрузилась в размышления что еще он может иметь в виду, Верховный Жрец испустил еще один тяжкий вздох.

- В общем, под печатанием ты подразумеваешь нанесение чернил на чистую бумагу через специальным образом изрезанную бумагу?

- Пока да, именно это.

- Вырезание из бумаги немыслимо само по себе, но также трудно поверить что ты для этого использовала столь много чернил.

Пергамент был дорог и редок, так что я предполагаю, никто даже не обдумывал идею о том что бы что то вырезать из него. Растительная бумага была примерно равна тому по цене, но мастерская Мэйн сама ее делала и я знала что существует такая вещь как трафаретные шаблоны и потому смогла их изготовить. И я и верховный жрец, каждый по разному воспринимал книги и что они из себя представляют, так что спор на эту тему был бесплоден, но я точно знала что использование трафаретных шаблонов и массовое производство книг будет намного лучшим способом использования денег чем спускать их на изукрашенную обложку.

- По правде говоря, - произнесла я, - мне трудно поверить что вы согласны тратить столько средств на обложку, хоть вы и считаете мое использование бумаги мотовством. Что же касается чернил, то они нам обошлись относительно дешево, так как я сделала их из сажи что служители в сером собрали для меня.

- Ты и вправду сделала чернила из сажи?

Похоже, он мне не поверил, когда я тогда просила у него разрешения на сбор сажи что бы сделать чернила и его теперешнее удивленное выражение лица не только подтвердило мои догадки но и немного разозлило меня.

-...И что, вот это вот все что то полностью невозможное и небывалое?

- Конечно.

- Бенно сказал что у него болит голова, когда я передала ему книгу, но он тут же начал прикидывать ее возможную цену и расспрашивать меня о моей следующей книге, так что я не думаю что это что значительное и удивительно.

Но если подумать, Бенно уже привык к тому что я постоянно выдумываю что то новое и потому это потрясение могло быть смягченно высчитыванием возможной прибыли, что было его второй натурой как торговца. Потрясение Верховного Жреца было же более глубоким и естественным. Как только я это осознала, Верховный Жрец неспешно покачал головой и затем подняв голову устремил взгляд в окно, судя по этому взгляду, он был сейчас где то очень далеко.

-..На долю Бенно пришлись более серьезные испытания чем я предполагал. Могу только представить тот тяжкий груз что лег на его плечи, если ты постоянно изобретаешь нечто столь невообразимое.

- Бвухх!? Но ведь он же торговец, ему нужен товар что успешно продаётся. Да, ему не просто, но это потому что ему приходится постоянно вникать в непривычные для него дела, так что я не могу нести в одиночку всю ответственность за все эти его страдания. Наверное.

Бенно сам сделал выбор вступить в торговую войну с Гильдией Пергамента, путем создания Гильдии Растительной Бумаги, и он сам решил соперничать с Лейс строя дорогостоящий итальянский ресторан. Но Верховный Жрец ответил на это недовольным «хмпф» и изогнутыми в холодной улыбке губами, уже зная ответ.

- Я буду знать это точно когда лично спрошу об этом у Бенно, а не приму на веру твои объяснения. Но я не ослышался, ты и вправду упомянула что то о «следующей книге»?

- Да, упоминала. А что тут такого?

- Непременно сообщи мне об этом прежде чем соберешься печатать её. Я не люблю сюрпризы подобные сегодняшним.

Мои идеи по любому тебя удивят, докладывай я о них или нет, подумала я про себя, и одновременно протянув ему лист бумаги что мне передал Фран. Это будет просто идеально, если Верховный Жрец сможет узнать о готовящемся уже сегодня, что убережет его от упомянутого им очередного «сюрприза».

- Я как раз думала над сюжетом моей будущей книги с иллюстрациями, она называется «Золушка», вот ее краткое содержание, что вы о нем думаете? - Я передала ему лист бумаги с написанным мною вчера наброском сюжета. Верховный жрец очень быстро прочел содержимое листа и снова начал тереть пальцем висок.

- Да в каком мире богатой простолюдинке будет дозволено выйти замуж за принца? Ты идиотка? Или просто не понимаешь что такое различие в положении в обществе?

- Я знаю что такое положение в обществе, но...Ладно...насколько высоко должно быть положение девушки что бы она могла выйти замуж за принца, что бы вы посчитали что подобное возможно? Только пожалуйста учитывайте что большинству людей очень нравится идея о том как благодаря удаче девушка выходит замуж за кого то намного выше себя по общественному положению, так как люди ставят себя на место главной героини. - Если он не сдержался и назвал меня идиоткой значит сюжет надо серьезно переписывать. Поэтому я и испросила его мнения о возможном социальном статусе героини. Верховный Жрец приложил ладонь к подбородку, впав в раздумье.

-...Если брать в качестве жениха принца, то даже дочь высшего аристократа должна обладать очень хорошим образованием и выделятся чем то уникальным. Брак скем то кто настолько выше ей по статусу для неё просто невозможен. Но она может стать его любовницей. Это будет довольно значительным повышением ее положения в обществе, верно?

- Нет! Нет! Нет! Где же романтика в ее становлении любовницей? Надежды, мечты?!

- Мечты это ничто. Спустись с облаков и посмотри правде в глаза. - Но ведь то на чем держалась вся эта история был брак что возносил девушку на высоту социального положения немыслимую для нее ранее, но это Верховного Жреца совершенно не волновало и он не считал возможным такой исход. Как жестока и бесчувственно. Мы же читаем книги что бы погрузится в мечты, а не наблюдать жестокую реальность вокруг нас.

- Ээ, а как насчет эрцгерцога, повелителя небольших и небогатых земель? Можно принца заменить им? Может ли кто то из обладающих более низким статусом выйти за него замуж? Это можно использовать в книге?

- Хмммм. Зависти от размера его владений, но потенциально он может сочетаться неравным браком с обладательницей более низкого статуса. Если он только готов презреть недовольство его семьи и других аристократов, конечно. Пара, что преодолевает сопротивление общества ради своего брака, это было классической историей со счастливым концом. Я с облегчением выдохнула, радая что нашелся компромисс.

- Ладно, я тогда сделаю его сыном эрцгецога.

- Тогда Золушка должна быть дочерью аристократа среднего уровня знатности, а не богатого простолюдина, простолюдин это же просто немыслимо. И вот это маг, это что такое? В каком мире могут существовать и работать столь нелепые заклинания? Даже учитывая твое невежество в магии, мне было просто больно это читать.

После внесения исправлений в историю Золушки, основанных на критике Верховного Жреца, финальный результат был таков: магии в истории не осталось совсем, дочку аристократа средней знатности умаляла в правах и свободах ее сводная мать пока аристократ родственник родной матери главной героини не помог ей проникнуть в высшее общество, где сын эрцгерцога влюбился в неё с первого взгляда. Едва ли то что у меня получилось можно было назвать историей о Золушке, но пришлось смириться с этим, так как большинство моих первых читателей будут аристократами, так что я с радостью использовала подсказки Верховного Жреца.

О, иеще одна новость, оказывается аристократия здесь делилась на три уровня: высший, средний и низший. То есть низшая знать, средняя и высшая. Представительница низшей знати обладала слишком низким статусом что бы выйти замуж за сына эрцгерцога, а дочери аристократа из средней знати едва хватало прав на то чтобы сочетаться с ним барком.

- И все же, ты сказала что они дальше они будут жить счастливой и беззаботной жизнью, но в нашем случае такого определенно не будет.

- 95951?

Оказалось, что после того как несмотря на недовольство окружающих они заключат брак, эрцгерцог отец скорей всего запретит им пребывать в его владениях и изгонит их. И даже если он простит их, что само по себе было бы актом невероятной доброты, сын потеряет свое право на наследование отцовского титула и должен будет удовлетворится ролью помощника при своем младшем брате - владыке. Хоть я и не собиралась доходить в своей книге до этой части истории, но в любом случае, спасибо Верховному Жрецу за эти его безжалостные суждения, переделанная под местные реалии история Золушки лишалась всякого счастливого конца.

Для меня это был очень ценный опыт. Раз в этом мире существует самая настоящая магия и всякое разное соответствующее сказкам Земли, здешние люди не станут снисходительно относится к моим выдумкам в этих областях. Да, похоже писать новые книги будет труднее чем мне казалось.

Обсуждение подготовки к зиме

- Высокий Жрец, есть еще кое что, что я хотела бы обсудить с вами. - Я подняла голову, прекратив укладывать по порядку мои записи с замечаниями Верховного Жреца по сюжету Золушки и взглянула на мужчину. Он заметил мой взгляд и в свою очередь опустил на стол просматриваемые им сейчас документы:

- Это насчет подготовки приюта к зиме.

- Подготовки к зиме...? А, да. Я предполагаю что в этом году количество божественных даров и хвороста для отопления будет не особо отличатся от количеству от поступивших в приют в прошлом году, но я передам Франу для тебя более детальный отчет об этом позднее. Я не могу сейчас дать тебе более точного ответа так служителей в синем еще не вернулись с фестиваля Урожая, но погода благоприятствовала росту растений и до сих пор не было значительных по объему заражения случаев заболевания продовольственных растений. Еды не должно быть меньше чем было в прошлом году.

- О? Вы можете спрогнозировать это?

Я предполагала что Верховный Жрец не будет знать ничего о возможном прогнозе на урожай до тех пор пока не вернутся служители в синем. Как он может давать такие прогнозы если он практически никогда не покидал

храм? Подумала я, удивленно моргнув. Я получала информацию о будущем урожае из разговоров покупателей и торговцев на рынке и из слухов что доходили до компании Гильберта вместе с заказываемыми ею товарами, но я не могла припомнить что бы Верховный Жрец покидал храм хоть раз стех пор как я присоединилась к храму.

- Погода это одно, но как вы можете оценивать состояние урожая что сейчас находится в деревнях? Вы ведь не разу не выходили на городские улицы, не так Ли?

- У меня есть связи. Может я и не выхожу в нижний город, но зато я посещаю Аристократический квартал.

Для меня, городом был нижний город и ничто иное, для Верховного Жреца городом же был Квартал Аристократов. Это объясняло откуда он мог получить такую информацию. Это была полнейшая спекуляция с моей стороны ноя не сомневалась что сейчас, как в прошлом и будущем, между аристократами идет хоть и тайная но изощренная воина за информацию.

- Мэйн, буду ли я прав, предположив что ты начала подготовку приюта к зиме, не рассчитывая на помощь со стороны?

- Это так, я уже получила необходимые инструменты и припасы через Бенно. И раз мы делаем это для себя, в ней будут участвовать и служители в сером и дети.

-...Под детьми ты подразумеваешь ту молодую поросль что еще не прошла крещения? - У Высокого Жреца от удивления расширились глаза. Как аристократ, он понимал концепции работы ради обеспечения себя едой. И ктому же до последнего времени он был вынужден держать детей не прошедших крещения почти что взаперти, так что идея, о том что те могут работать, была для него внове.

Тем не менее, мы бедняки, из нашего стиля жизни были лишены возможности испытывать подобное удивление. В приюте все отлично знали что «кто не работает тот не ест», и голодные дети рвались к работе, жестоко конкурируя друг с другом за это, стремясь сделать на ней побольше что бы получить за это в свою очередь побольше еды. Даже карапузы не были в этом случае исключением, так как божественные дары доставались им в последнюю очередь.

- Это нормально для нижнего города, даже дети могут работать и оказывать помощь. Хотя я сама, в этом смысле не особо была помощницей своей семьи, так слишком легко заболевала горячкой.

- Могу себе это представить.

- Влюбом случае, мы собираемся забить свиней в деревне, но я хочу сделать мездровый клей и свечи из коровьего жира из того что останется после забоя. Я предполагаю что при их изготовлении запах будет исходить от места работы над ними весьма неприятный, проще говоря, будет сильно вонять, и это может навлечь на нас неприятности... - Я бросила боязливый взгляд на Верховного Жреца и заметила что его слегка перекосило от моих объяснений.

- Служители в синем точно наверняка поднимут шум, и будут жаловаться, если приют окажется источником зловония что накроет храм.

- Я это уже поняла.

Мездровый клей и свечи производили бы при своем изготовлении очень сильный неприятный запах и потому я решила изготовить их не в мастерской. Аристократическая часть храма была на весьма приличном расстоянии от приюта, но подобное зловоние никоем образом не могло остаться не замеченным. Моим запасным планом было использование для работы с клеем и свечами старое хранилище, где первоначально размещалась Мастерская Мэйн, но там не было достаточно места для всех работников да и перемещение сначала туда а затем обратно необходимых для работы инструментов стало бы сущим кошмаром. Поэтому мне очень нужна была возможность сделать все эти работы в приюте.

- Происходи это в любое другое время, это затруднение было бы практически невозможно разрешить, нооо..., сейчас большинство служителей в синем будут отсутствовать в храме не менее десяти дней из за фестиваля Урожая. И потому вонь можно будет и потерпеть. Но как только они вернутся, можешь смело забыть о возможности проведения столь зловонных трудов.

Я не знала, можно ли успеть забить всех свиней до окончания фестиваля Урожая, ведь у меня еще не было в наличии ни свиней ни инструментов необходимых для забоя и транспортировки их мяса. Но может я смогу что ни будь добыть у Бенно. Надо будет поговорить с ним.

- Мэйн. Тебе будет по средствам обеспечить такое количество людей едой на всю зиму?

- Я использую для этого деньги что они сами заработали в Мастерской Мэйн, а их на подобное хватит.

- Хорошо, мне бы не понравилось если бы ты оплачивала всю это огромную сумму из своих личных средств. Но сама мысль, что ты смогла дать им возможность заработать столько денег что они оказались способны прокормить самих себя...

- Все равно, по большей части приют живет на божественных дарах, - пожала я плечами в ответ на слова впечатленного Верховного Жреца. Если бы не божественные дары, мастерская Мэйн не заработала бы достаточно что бы покрыть все расходы приюта. Мы ведь по сути не были чем то иным чем потогонкой, что выживала за счет крайне дешевого детского труда.

- И все же для меня это по прежнему хорошие новости, я ожидал что эта зима окажется для них очень тяжелой. - похвалили меня Верховный Жрец, что он обычно делала совсем не часто, и при этом на лице у него было непривычно теплое выражение. Я ответила ему улыбкой, тоже радая что мои усилия на благо приюта не были бесплодны.

- Если ты сможешь закончить подготовку приюта к зиме в течении десяти дней, то никаких проблем не возникнет. Меня больше беспокоят твоя подготовка к зиме. - Объяснил Верховный Жрец, введя этими словами меня в замешательство. Ну, я самолично буду заниматься подготовкой к зиме у себя дома, точнее моя семья будет, так как я просто буду мешаться у всех под ногами. Я конечно постараюсь в этом году принести побольше пользы, раз я немного подросла а Мама была беременной, но я сомневаюсь что Верховный Жрец имел в виду именно это.

- Я не понимаю вас. Я самолично буду готовится к зиме как обычно у себя дома.

- Так не пойдет. Зимой будет проходить ритуал Освящения, ты ведь знаешь об этом, верно? -наклонился вперед Верховный Жрец, направив на меня взор своих золотых глаз.

Ритуалом Освящения назывался ритуал о котором мне уже рассказывал Верховный Жрец, при этом объяснив мне что я обязательно должна присутствовать на нем в независимости от обстоятельств. На этой церемонии храмовые жрецы молились о том что бы жизнь снова расцвела весной, и на ритуале все храмовые божественные артефакты наполнялись манной. Если мы не заполним их манной что бы затем передать их в деревни во время Весенней Молитвы, это сильно навредит будущему урожаю.

- Для Ритуала Освящения требуется огромное количество манны, и твое участи поэтому абсолютно необходимо. Тебе не дозволяется пропустить его из за метелей и потому, ты останешься в храме на всю зиму.

- Я понимаю что метели могут помешать мне участвовать в передаче манны божественным артефактам, но переезд в храм на всю зиму очень напугает мою семью, ведь они будут места себе не находить из беспокойства, тревожась за меня, к тому же, зимой я часто болею...

Не будет преувеличением сказать что мне было позволено стать ученицей синей храмовой девы только благодаря важности ритуала Освящения, так что я понимала на чем основано это требование Верховного Жреца. Но понимать это одно а жить всю зиму в храме это другое. Что я скажу своей семье?

- Я сочувствую твоим родным и понимаю что они будут чувствовать. И потому, я дам им разрешение посещать твои покои для проверки твоего состояния в течении зимы. На больший компромисс я пойти не могу. Не упускай не единой мелочи в подготовке своих храмовых покоев к зиме. Верховный Жрец сказал мне не упускать ни единой мелочи, но подготовка к зимовке было настолько масштабным проектом что лени в этом уравнении места не было. Кроме подготовки к зиме приюта мне теперь еще надо готовить к этому и мои храмовые комнаты, и потому объем необходимого труда и денежных средств, необходимых для всего этого, значительно возрастал. Из тайной комнаты Верховного Жреца я вышла чувствуя себя как будто пребывала в сильнейшей лихорадке.

....Нееееет! Подготовка к зиме храмовых покоев будет еще труднее чем подготовка приюта!

- Сестра Мэйн, вы сильно побледнели, - встревоженным голосом сказала Розина, когда я вернулась к своим слугам.

- Со мной все в порядке, Розина, просто меня сейчас кое что немного беспокоит. Фран, я сейчас услышала от Верховного Жреца что всю зиму я должна буду провести в храме. - Ответила я Розине с улыбкой и затем обратилась к Франу, рассказав ему о подготовке к зиме. Он ответил неспешным, раздумчивым кивком понимания:

- Да, во время проведения Ритуала Освящения, это было бы непросто добраться вам из дома в храм.

-..Я совершенно не ожидала что мне придется готовится к зимовке самолично. И что мне для неё понадобится?

- Мы уже запланировали покупку хвороста и еды для приюта, так что нам надо будет просто увеличить количество того и другого. Это будет совсем не трудно. Ответил Фран, и я испустила облегченный вздох. И все же, я еще не знала сколько именно придется доплатить пока мы не проведем точные расчеты.

-...Розина, прошу прощения, но не могла бы ты позвать Лютца из мастерской?

- Как пожелаете.

По возвращении в мои покои, мы продолжили обсуждение подготовки к зиме пока Делия делала нам чай. Я записала на диптихе вещи что понадобятся мне для повседневной жизни, что мне нужно будет для зимнего рукоделия, что необходимо будет для сбора Пару, и все что мне еще могло понадобится. Фран ушел переговорить с поварами что бы узнать их планы и выяснить, смогут ли они на зиму переехать в мои покои что быв готовить мне еду.

Вскоре прибежал Лютц, в сопровождении Розины:

- Что случилось, Мэйн?

- Лютц, у меня к тебе небольшой вопрос - я ведь сама никогда подобным не занималась, но по твоему, мы сможем справится с забоем свиней за десять дней? - Я пересказала Лютцу мнение Верховного Жреца о наших планах и он скривил лицо в гримасе:

- Тебе не кажется что это слишком уж быстро? Я сейчас даже не знаю сможем ли мы арендовать коптильню.

- Да, я тоже думаю что нас слишком гонят, но именно сейчас служители в синем отсутствуют в храме и это наш единственный подобный шанс. Не то что бы мы не могли сделать мездровый клей в нашем старом хранилище но оно очень маленькое и мы просто замучаемся переносить туда оборудование, не так ли? Старое хранилище обладало полезной площадью в десять квадратных метров, и этого было совершенно недостаточно для наших повседневных трудов. Представив себе все это, Лютц начал морщится.

- Я сходу в магазин и узнаю что думает об этом мастер Бенно. Если нам все же придется работать в старом хранилище, я уверен он хотя бы поможет нам с работой в деревнях, что бы там все прошло быстро. Пусть тогда Фран, когда будет провожать тебя домой, сопроводит тебя заодно и к магазину.

- Большое спасибо, Лютц. - Проводив взглядом метеором помчавшегося в компанию Гильберта подростка, я опустила глаза на свой диптих и продолжила дополнять свои записи. Мой переезд в храмовые покои очень сильно влиял на список и количество вещей которые надо будет предусмотреть и если потребуется, заказать. Даже маленькой девочке надо неожиданно много еды что бы пережить несколько месяцев.

...Плохо дело. У меня может и вправду не хватить денег на все необходимое. Надо поспешить и закончить Золушку.

- Сестра Мэйн, вам ведь потребуются и новые одежды, - подключилась к разговору Делия.

Я как раз собиралась отправится на их покупку завтра. И тут меня осенило что обновки понадобятся не только мне но и детям из приюта, и моей свите.

- Ммм, но если я собираюсь покупать одежду для столь многих детей, может мне стоит взять с собой в магазин и моих слуг, что бы они тоже могли выбрать себе одежду? - в слух подумала я и услышала радостный вскрик Делии. Похоже, она была очень заинтересована возможность покупки новой зимней одежды.

Розина же наоборот, не проявила и капли энтузиазма Делии, что было видно по неуверенному выражению её лица. Она скорее осталась бы дома что бы поиграть на фэйспиле:

-..Сироты получают божьи дары, - начал она озвучивать свои мысли, - ия не думаю что им нужна зимняя одежда, ведь им незачем выходить из приюта на

улицу.

Да, все было та, дети выживали до сих пор благодаря божественным дарам и если они не будут покидать здания храма, они не замерзнут до смерти. Но мне хотелось что бы в солнечные зимние дни они могли ходить на сбор Пару.

- Зимой будут дни, когда им надо будет ходить в лес, что означает что им будут нужны шапки и варежки. - В моем распоряжении было большое количество народа привычного к сбору всякого полезного в лесу. Как я могла не воспользоваться этим? Особенно учитывая что мама больше не сможет ходить в лес в этом году из за свое беременности. Я намеревалась заставить Тули возглавить героическую атаку детей что бы мы могли заполучить свою долу

Пару.

...Я что, злоупотребляю своей властью? Да говорите что хотите, сладкая еда редка зимой и я не пропущу возможность подсобрать Пару.

Для всего этого им будет нужна теплая одежда, и санки что бы вывезти свою сладкую добычу. Кухонные ложки, противни для готовки пару пирогов, все это тоже лишним не будут. Я записала на диптих все до единой мысли, что пришли мне на ум касательно вылазок в лес зимой. После того как я сложила цены всего мне необходимого, мои опасения подтвердились - на все это у меня не хватало денег.

- Сестра Мэйн, похоже Элла согласна остаться на зиму если вы предоставите комнату для проживания. - Фран смог убедить Эллу остаться и взять на себя роль шеф повара для приюта на время снежного сезона, а в качестве помощи на кухне она сможет задействовать тех детей кому интересна готовка.

- Розина, пожалуйста поинтересуйся у Вильмы, кто по ее мнению из детей будут хорошим помощником для Эллы. Раз она сама постоянно варила суп на весь приют, она точно будет знать кого стоит рекомендовать. Фран, Лютц отправился в магазин намного раньше нас, не мог бы ты проводить меня туда.

- Как пожелаете, - ответили в унисон Розина и Фран.

Я заметила что Делия, находившаяся позади этих двух, была немного суетливей чем обычно, похоже она ждала когда мы закончим разговаривать между собой и как только это произошло она тут же принялась снимать с меня пояс, затем стягивать с меня платье и при этом выстреливая меня одним вопросом за

другим:

- Сестра Мэйн, так вы собираетесь за покупками? А для меня зимнюю одежду купите? А себе новую подберете? А сколько вы купите?

- Делия, слишком уж ты взбудоражена, если не успокоишься то не сможешь заснуть ночью, - я не могла не улыбнутся при виде этого неудержимого энтузиазма.

- Ой да ладно! Конечно я вне себя от радости! Мы ведь говорим о новых покупках! - Ответила Делия, блестя своими небесно голубыми глазами.

- Делия, тебе надо поспешить с переодеванием Сестры Мэйн. Фран уже ждет ее в низу, - с шутливой строгостью выговорила Розина Делии и та запаниковав, тут же целиком сосредоточилась на моем переодевании, вскоре полностью завершив его.

- Я намерена купить зимние обновки завтра. И мне хотелось бы что бы вы все были в компании Гильберта к третьему колоколу. Если Вильма захочет, то она тоже может идти со всеми, но мне кажется что этого не произойдет. - Объяснила я Делии мои планы на завтра, спускаясь по лестнице. Открыв передо мной дверь, Делия развернулась ко мне с широкой улыбкой на лице:

- К третьему колоколу завтра? Как пожелаете. Хорошего вам вечера, Сестра Мэйн!

Ияи Фран только улыбались глядя на Делию с ее приливом энтузиазма, и после ушли. На ходу, я просматривала диптих и разговаривала с Франом, при этом кожей я чувствовала, что с наступлением вечера, и так холодный воздух стал еще морознее.

- Фран, не мог бы ты передать Гилу что бы он принес пять детских библий из мастерской в компанию Гильберта завтра?

-...Будет исполнено, но могу я поинтересоваться зачем? - Спросил Фран, удивленно моргнув. Он то знал сколь непоколебимо я была настроена использовать их в качестве учебных пособий при обучении сирот. Учитывая что он по сути был моим секретарем, я решила, что лучшим выходом будет ему все рассказать.

- Если мы их не продадим, то у нас не хватит денег на все запланированные покупки.

-... Прошу прощения?

- Верховный Жрец похоже посчитал это мелочью не стоящей внимания, но мое пребывание в храме на протяжении всей зимы стало для меня полнейшей неожиданностью. Поэтому мне надо заказать у Бенно все необходимое для этого как можно скорее, но времени недостаточно что бы сделать второй выпуск книжек, ия не могу продавать бумагу и чернила что у нас имеются в наличии, так как они нужны для производства книг...У меня просто связанны руки.

Похоже ‚Фран не знал что ответить на это мое неожиданное откровение, это было понятно по тому он, не издавая при этом единого членораздельного слова, открывал и закрывал рот. Хех, когда он чем то сильно удивлен или растерян он замирает на месте как и Верховный Жрец, подумала я, глядя на него. Фран встряхнул головой:

- А что это, что то ненормальное? Я не, ээээ, не полностью понимаю что это значит. В смысле нехватка денег означает.... что мы не сможем купить зимнюю одежду, правильно я понял?

Похоже Фран, как тот кто рос в приюте, и который был свитским слугой аристократа достаточно богатого что бы принести с собой в храм пять инкунабул, никогда не испытывал нехватку денег. Он пояснил, что только после того как стал служить мне узнал он что неу всех есть все необходимое для жизни и что даже его хозяйка в отсутствии денег вынуждена довольствоваться меньшим чем бы ей хотелось и что для того что бы заработать деньги необходимо трудится.

- Фран, все будет в порядке, мы скоро продадим Золушку и я уверена что мы восполним все наши затраты благодаря нашему зимнему рукоделию. Просто у нас сейчас нет свободных денег а Делия так радовалась возможности сходить в магазин...Поэтому, пожалуйста не рассказывай остальным про нашу нехватку денег. Просто скажи что Бенно настоял на том что бы мы продали несколько книг, потому что они так замечательно у нас получились. Правда только испортит всем предвкушение от покупок, ты со мной согласен?

-...Как вам будет угодно. Только мы закончили этот разговор как вдали показалось здание компании Гильберта, я заметила что у входа кто то стоит и когда человек развернулся к нам и стал энергично махать рукой, я узнала его. Это был Лютц.

- Извини что заставила ожидать нас, Лютц.

- Да ладно, такая мелочь, пойдем домой.

- Спасибо что проводил меня Фран, а теперь, раз солнце уже заходит, пожалуйста, вернись в храм. Увидимся завтра.

С улыбкой в которой читалось множество самых разных эмоций, Фран кивнул мне, скрестил руки перед грудью и выполнил неглубокий поклон прежде чем развернутся и отправится в обратный путь. Лютц и я же пошли домой, осуждая как прошел разговор с Бенно.

- Мастер Бенно сказал что он попытается устроить то что мы обсуждали, переговорив с нужными людьми в деревне. Все зависит от того сколько коптилен уже зарезервировано.

- Надеюсь мы сможем успеть сделать мездряной клей прежде чем вернутся служители в синем...- Неуверенно протянула я, Лютц от этих моих слов только с силой помотал головой и с удивлением посмотрел на меня:

- Мэйн, тебя должен больше беспокоить забой свиней чем клей. Ведь в забое будет участвовать куча новичков, не так ли? Магазин сам будет занят подготовкой к зиме а значит не сможет выделить много людей с подходящим для этого дела опытом. Мастер Бенно попросил знакомого мясника прислать поморников для этого, но все равно, из за недостатка опытных работников забой будет непростым делом.

Изначально мы планировали готовится к зиме вместе с компанией Гильберта, но теперь, когда мы были вынуждены ускорится, нам придется все это делать самостоятельно. Это значит, что в самом процессе будет участвовать намного меньше опытных людей чем обычно, и все они будут разбавлены кучей новичков, совершенно не знающих что делать. Да почти никто из них даже не видел как забивают свиней. Трудно представить, что от них воспоследствует какая ни будь заметная помощь, зная сколь мало пользы бывало в этом деле от меня.

-...Я попробую уговорить Папу помочь нам, но просить о подобном как то не очень неудобно, когда ты даже не знаешь назначенной даты и времени забоя. Маму изза ее беременности по любому можно было не учитывать, но помощь от Папы и Тули очень бы нам пригодилась.

- Верно, но...ты справишься? Ведь Гюнтеру наверняка не понравится что ты останешься в храме на зиму?

Так и будет. А ведь сегодня, за ужином мы увидимся впервые за долгое время. У них не будет другого выбора как принять все это, но я уже могла представить тревогу и гнев на их лицах. И от этого у меня сейчас начало крутить в животе.

- Хотя, и не особо то переживай насчет этого. это твоя работа - отдавать ману. К тому же я лично думаю что тебе будет лучше если ты останешься на зиму в храме. Твои покои намного теплее чем квартира твоей семьи, а значит ты не простудишься, уж Фран об этом позаботится.

- Спасибо за поддержку, Лютц. Я передам им твои слова. Моя семья, по каким то причинам доверяет тебе нааамного больше чем мне.

- Удачи, - пожелала мне на прощанье Лютц и мы как обычно разделившись на Колодезной площади, отправились по домам. Впереди меня ждало карабканье по лестнице.

- И так Мэйн, что ты хотела сообщить? - После того как мы поели, в тот же момент как я произнесла что мне надо кое что сообщить, лица всех людей за столом потемнели. А ведь если подумать, я никогда не приносила домой хороших вестей. Это было всегда что то на подобии отведенного мне небольшого срока жизни, моё поступление в храм, письмо из храма...Едва ли можно винить моих родных за их беспокойство.

- Ээээ, ну, это, дело в том...Верховный Жрец сообщил мне кое что. Храм зимой будет проводить важный ритуал и они не могут позволить что бы я отсутствовала на нем из метелей. Он хочет что бы я переехала жить в храм как только выпадет первый снег.

- Да что это за выдумки такие!? Он же сказал что ты можешь остаться дома! - Как и ожидалось, Папа врезала кулаком по столу, взорвавшись гневным криком. Тули и Мама закивали, соглашаясь с ним.

- Да, сказал, но ритуал Освящения очень важный ритуал. Если мы не наполним божественные артефакты достаточным количеством манны, урожай следующего года не будет обильным. А недостаток еды превратится в горе для множества людей, верно?

- Чё? Храм занимается подобными штуками? - удивленно спросила Тули и я кивнула в ответ. Я и сама не знала что какого рода ритуалы исполняет храм пока не стала ученицей храмовой девы в синем. Большинство насельников храма не выходит в нижний город а большинство населения нижнего города в свою очередь посещает храм только на церемонии Крещения и Совершеннолетия или какого ни будь фестиваля. Сам же храм не стремится оглашать на всех углах чем он занят, и потому большинство городского люда было о нем низкого мнения.

- И все же, твое здоровье важнее. Ты же можешь умереть если они попросту запрут на всю зиму в храме без присмотра.

- Лютц сказал что он верит в то что Фран сможет позаботится обо мне. И вам всем будет разрешено навещать меня. Верховный Жрец сказал что подобное разрешение на свидания это самый большее что он способен сделать.

Папа заскрипел зубами, было болезненно очевидно что хоть он и понимал важность ритуала и то что Верховный Жрец делала все что было в его силах, он все равно не желала давать своего разрешения.

- А чего хочешь именно ты, Мэйн? - Спросила Мама, осторожно поглаживая живот, успокаивая саму себя. Я уже сообщила свое согласи Верховному Жрецу, и множество людей было задействовано что бы помочь мне с приготовлениями к зиме, поэтому я только и могла что ответить ей:

-...Я хочу остаться в храме. Это моя работа.

- Мэйн!- Воскликнул Папа, но я только медленно покачала головой из стороны в сторону.

- Пап, не забывай, что я теперь еще и глава приюта. Я должна заботится о сиротах. И ктому же, мне позволено носить синюю рясу только потому что у меня много манны, ты ведь учитываешь это? Если бы не это обстоятельство, меня ждала бы только тяжкая и неблагодарная ручная работа.

У отца сжались кулаки, он снова заскрипел зубами, проглотил слова что явно рвались у него с языка, и силой смежил веки.

- Верховный Жрец согласился на все наши условия. И теперь я должна выполнить свое обещания, участвуя в ритуалах где нужна моя манна. Вы же знаете как я в последнее время перестала валится с горячкой от Поглощения? Это потому что я постоянно жертвовала свою манну. Это все и ради моего блага тоже.

Если бы не храмовые магические артефакты я была бы уже мертва или при смерти. Я была жива только потому что отдавала свою манну божественным артефактам в храме.

- И что ты будешь делать если заболеешь пока будешь в храме?

- У меня в личных покоях есть кровать, и мои слуги позаботятся что бы я не осталась без ухода. Хотя, мне бы хотелось что бы Тули научила их что делать когда у меня горячка.

- И кровать там очень мягкая и теплая, - пробормотала Тули, что бывала в моих покоях.

- Я смогу их научить что делать в случае горячки, - сказала Мама, - к тому же, я тоже хочу посмотреть где ты будешь жить.

- Мам, тебе нельзя сейчас так сильно напрягаться. Пожалуйста, не надо себя подвергать опасностям хождения по нашим лестницам.

- Мне это вполне по силам, ты же знаешь что беременность это не болезнь, и меня к тому же уже все меньше и меньше тошнит по утрам.

Мама самолично решила, что как только она почувствует себя немного лучше, она обязательно сходит в храм что бы узнать в каких условиях я буду зимовать и заодно познакомится с моими слугами. Она уже поняла что я собираюсь по любому оставаться в храме, слишком поздно было предпринимать что либо против решения принятого аристократами в храме.

Папа почесал в затылке, и тяжко вдохнув, сказал:

-...Ты говорила что мы сможем навещать тебя, да?

- Угу, я буду скучать за вами, так что пожалуйста, заходите ко мне.

- Яи так собиралась приходить в приют зимой, раз я буду учить детей шитью, так что все не так уж и плохо, я смогу постоянно видеться с тобой! - тулии говорила о свих планах обучения детей сяркой улыбкой, отчего отец еще сильнее нахмурился и недовольно посмотрел на меня.

- Мэйн, почему ты всегда просишь о помощи Тули? Ты должна иногда просить о помощи иу своего папы, - он снова начал выказывать свое недовольство и я начала поспешно перебирать в голове какую работу можно на него взвалить.

- Эээ5э...Не мог бы ты поучить детей из приюта как делать зимнее рукоделье? Надо будет показать как делать пластины из дерева, вырезать на них углубления и все такое прочее. А то Лютц и так слишком завален работой что бы просить его еще и об этом.

- Легко, можешь рассчитывать на меня. Что ни будь еще?

Он не был профессиональным ремесленником но руками он работать умел, поэтому я попросила его научить сирот работе с деревом. Он тут же согласился с довольной улыбкой. Что ж, тогда у меня как раз есть еще одна работенка для него.

-Эээ5э, мы ещё не решили точно в какой именно день, но мне бы пригодилась твоя помощь при забое свиней. Никто в приюте такого раньше не делал, а это мясо предназначено для питания сирот зимой.

- Хм, звучит как достаточно важное дело. Я посмотрю, будет ли у меня возможность взять выходной, когда ты определишься с днем забоя.

- Иеще, не могли бы вы подсказать что мне потребуется из припасов на зиму? Я то об этом точно много не знаю, так как обычно в это время я уже валялась с лихорадкой. Кто знает, чего мне может не хватить в храме...

И мы стали обсуждать что мне понадобится для зимовки в храме, проверяя есть ли это у меня. Большинство высказанного семьей относилось к моему слабому здоровью, и мне пришлось все это записывать с горькой улыбкой на губах.

За зимней одеждой

По нашему плану мы должны были все собраться в компании Гильберта к третьему колоколу и затем уже отправится покупать одежду. Бенно же позвал меня и Лютца к себе чуть раньше этого времени, что бы обсудить ход приготовлений к зимовке.

- Тули, а тебе чем хотелось бы тогда заняться? А то подобный разговор может показаться тебе скучноватым.

- Она может занять себя разговором с Коринной о зимнем рукоделье, - ответил Бенно на мой вопрос, и его слова заставили голубые глаза моей сестры засверкать от счастья. Бенно позвонил в колокольчик и тут же появившаяся из двери ведущей во внутренние квартиры служанка, повела за собой взбудораженную Тули на верх.

- Ладно, о чем это мы, - продолжил Бенно - на сегодняшнее утро мне удалось достать двух свиней и уговорить поучаствовать в выезде двух мясников. Ведь насколько я понимаю у тебя есть множество людей готовых работать но ни одного с подобным опытом, верно?

- Уже!? Бенно, вы все сделали так быстро! Я просто не могу поверить! - захлопала я владоши, осыпая похвалами Бенно, на что он ответил самоуверенной улыбкой, сопровождаемой таким же смехом и приподнятым от гордости подбородком:

- Хвали меня еще! - Я как раз хотела заказать у мужчины кучу нужных мне инструментов так что сейчас было самое время подлизаться к нему:

- Вы поразительны, Бенно! Невероятны! Вы были бы еще более изумительны если бы снизили цену хотя бы чуть - чуть!

- Ни-ко-гда, худоумная.

- Мэйн, слишком уж напрямик, слишком открыто, - добавил Лютц. Моя попытка сбить цену закончилась тем что они оба глядели теперь на меня как будто я была полной идиоткой.

- Похоже, все коптильни будут пустовать на протяжении ближайших десяти дней. Большая часть народу хочет приступить к копчению как можно позднее, что бы растянуть еду на по дольше. Когда ты хочешь начать коптить?

Действительно, подавляющее большинство людей здесь совсем не собирается начинать коптить свинину по раньше. Все соседи нашей семьи, начинали коптить мясо только тогда когда вот вот должен был выпасть первый снег.

У нас же, благодаря тому что погреб был почти таким же холодным как холодильник, проблема была не в том что бы мясо не испортилась а в том что бы его слишком быстро не съесть. Если не быть сдержанными и осторожными, можно оказаться посреди зимы без единого куска мяса.

- Если это возможно, то лучше сделать это через три дня, тогда как разу отца и Тули будет выходной.

- Хорошо. Я подготовлю все необходимое для этой работы к этому сроку. Я заказал все необходимые для этого инструменты еще тогда когда мы планировали вместе готовится к зиме, так большинство из них уже готово. Ты можешь позаимствовать те из них каких у тебя нет в наличии.

- Благодарю вас, и еще, вот что понадобится приюту кроме хвороста и еды, - я передала Бенно табличку. Он пробежался глазами по списку, и сморщившись, проговорил недовольным голосом:

-...Немало.

- Они в первые участвуют в подготовке к зиме, так что у нас практически ничего нет из нужного для этого. А позаботится нужно, кроме меня самой еще и о очень многих детях.

- Раз они и так дожили до сегодняшнего дня без всего этого, то к чему эта суета с подготовкой? - Спросил Лютц, ия ответила на это болезненной улыбкой. По правде говоря, я тоже сначала думала так же, рассчитывая что главное в этом году это получить для приюта еду и дрова и только затем неспешна собрать все остальное.

- Все дело в том что моя семья совсем не рада что останусь на зиму в храме и вот по этому мне теперь надо подготовить все это.

- Да, ты и вправду частенько оказываешься в постели с горячкой, - согласился Бенно, - твои родные правы, что волнуются о том как ты перезимуешь в одиночку.

- Втвоих храмовых покоях уж точно не хватает много для того что бы жить в них долго, - добавил Лютц.

Еда не проблема, раз я и так почти постоянно обедаю в своих храмовых покоях, но больше всего в глаза бросалось отсутствие необходимых при проживании в отрыве от семьи ванных и спальных принадлежностей. У меня не было не полотенец, ни простыней, на моей кровати был матрас, но не было одеял. А вещи из дому просто не подойдут к храмовым покоям, да и они нужны мне будут когда я вернусь домой, так что у меня не было другого выбора как купить все новое.

К сожалению, также в моих покоях не было зимнего ковра чтобы постелить его на пол. Как мне рассказали, тот что остался от последнего жильца, без постоянного ухода покрылся плесенью и больше им уже не попользуешься.

- Мэйн, тебе одолжить денег? - Предложил Лютц.

- Спасибо, но не надо, лучше не приплетать к дружбе деньги, ато дружба может очень быстро закончится.

После того как прозвучал третий колокол, пришел Фран со всем остальными слугами свиты. Поверх своей одежды для выхода на улицу, каждый из них был одет в жакет серого цвета. Покрой у жакетов был самым простым и потому никто из городского люда второй раз на них не взглянул бы, но вся эта толпа за исключением самых разнообразных варежек и муфт была одета практически одинаково, что весьма не слабо привлекало внимание.

- Хех, чем быстрее вы купите что ни будь другое, тем лучше, верно? - вырвалось у Лютца по результату осмотра.

- Ага, хотя мне кажется что было бы довольно и того что бы просто купить им новые пальто вместо того что бы покупать им полный набор зимней одежды. Пальто было бы достаточно теплым что бы они могли носить под ним свои рясы не надевая ничего иного. - Ответила я, отчего Бенно широко раскрыв в удивлении свои темно красные глаза, воскликнул:

- Ни в коем случае! Этого совершенно не достаточно, им необходимо купить весь набор одежды!

- Я знаю, знаю, просто поделилась мыслями.

- Ага, как же, ты была совершенно серьезна, я знаю это совершенно точно.

Бенно практически прочел мои мысли, так что я мгновенно отвела взгляд в сторону от его глаз и поспешила на улицу, а Лютц бросился в верх по лестнице за Тули.

- Все получат полный набор одежды, и ты тоже, Тули. Что тебе приглянется то и купим.

- Дааа!

Делия и Тули почти что в припрыжку умчались выбирать себе одежду, заодно ища подходящие обновки и для детей. Так как Лютц и Гил были одного роста то они тоже вместе стали подбирать себе одежду. Розина же будучи в отличии от тех подростком, искала себе наряды в другом месте.

- Сестра Мэйн, вы приняли окончательное решение? - Негромким и нервным голосом спросил Фран. Я произвела расчет в голове и кивнула в ответ. У меня было достаточно денег что бы позволить им всем приобрести одежду здесь. После успокаивающего сеанса мысленной арифметики я перевела взгляд на сумку что держал Фран.

- Одежда здесь достаточно дешевая для наших целей, а если нам и не хватит денегя просто могу продать еще книг. Почему бы тебе самому тоже не выбрать новый наряд? Я разрешаю тебе носить эту новую одежду в твоей комнате, когда еще сильнее похолодает. - Это была одна из немногих возможностей когда я могла действовать как настоящий заботливый хозяин для них, и потому я хотела что бы они могли по полной насладится сегодняшним днем. После этих моих слов, у Франа вильнул в сторону наполненный беспокойством взгляд:

- Я не знаю как надо выбирать себе одежду...- Фран мог подобрать достойный своего хозяина наряд в зависимости от того куда и по какому делу тот отправлялся с визитом, какой сезон года был на дворе, с кем тот собирался встречаться и тому подобное. Но когда дело дошло до подбора одежды ему самому, он совершенно растерялся, он слишком привык всегда одеваться в одеяния серого служителя.

Похоже, теперь настало моя очередь учить его подбирать себе одежду:

- Первым делом надо быть уверенным что одежда подходит тебе по размеру, затем надо обратить внимание из какого материала она сделана. Уже почти наступила зима, так что тебе нужна теплая одежда. Когда ты найдешь теплую одежду подходящую тебе по размеру, я выберу из всех нарядов тот что будет смотреться на тебе лучше всех.

- Это будет честь для меня, - последовал ответ явно ошеломленного Франа. Я тихонько хихикнула, было невозможно удержатся при виде того насколько он был растерян, оказавшись предоставлен самому себе. Тут мне на память пришли слова мамы, сказанные ею вчера:

- Фран, моя мама хотела бы встретится с тобой. Когда тебе будет удобно это сделать? - Я рассказала ему как маме хотелось проверить мои комнаты в храме на предмет их достаточного благоустройства для моей зимовки в них, отчего глаза моего слуги снова наполнились тревогой и он опять опустил взгляд.

-...Сестра Мэйн, я бы крайне не советовал вашей матушке совершать подобный визит. Я уже упоминал это ранее, но в храме и самом приюте очень много тех кто крайне отрицательно воспринимает беременных женщин и все что связанно с семьями. К примеру, Делия, из за своей истории жизни очень чувствительна к подобным делам, и подобным визитом вы просто подарите Епископу информацию которую было мудрее скрыть от него. Если же она желает встретится со мной, то я сам нанесу ей визит.

-...да, ты прав. Я передам это Маме. - неспешно кивнула я, глянув на сияющую улыбку выбирающей себе одежду Делии, и продолжила и дальше перебирать одежду в мужской секции вместе с Франом, пока к нам неспешным шагом не подошел Бенно:

- Так тебе придется застрять в храме на всю зиму?

- Верно. И значит, мне будет нельзя одеваться в мою обычную дешевую одежду на протяжении всей зимы, не так ли?

- Конечно же нет. Тебе будут нужны наряды для отдыха в своих покоях, для визит к другим людям равного статуса, пижамы и одежда для выходов на улицу. Так же тебе обязательно будет нужно нательное белье высокого качества. Уже не говоря о толстых носках. Зимой в храме будет холодно.

-...Бвуухх. Это все так дорого, зачем вообще мне настолько дорогое нательное белье? Ведь я не собираюсь его никому показывать, значит я могу купить что ни будь дешевое, например ношеное и не такого высокого качества. - Только я произнесла эти слова как глаза Бенно вспыхнули гневом:

- Идиотка! Ты должна постоянно следить за подобными вещами, ведь ты и так валишься в кровать с горячкой от малейшей простуды, тебе необходимо носить как можно больше слоев хорошей, качественной одежды что бы уберечься от этого.

- Так что, проще говоря, мне надо купить так много одежды сколько я смогу носить на себе? - Мне понадобиться тогда несколько пар нарядов, раз я буду одевать их друг на друга. Если бы мне надо было купить столько одежды привычного мне качества в знакомом мне магазине, то я могла себе это позволить, но учитывая требования к одежде что носится в храме, а мне понадобится несколько пар каждого наряда как минимум, это мне обойдется в очень немалую сумму денег. Еще один удар по моим сбережениям. Эта моя подготовка к зимовке в храме выходит дороже чем приготовления приюта к зиме.

- Ты можешь просто купить подходящую ткань в моем магазине и твоя Мама или Тули тогда смогут пошить из неё нательное белье, ведь они обе знатные швеи, не так ли?

- Да, это все так, но... у меня нет столько денег что бы купить все это. Бенно, когда мы вернемся в ваш магазин, пожалуйста, купите пять детских библии. Новое нательное белье совершенно точно было мне не по бюджету.

- Я не понимаю, почему ты не напечатала ещё этих книг, ведь тебе для этого нужно только чернила и бумага, верно?

- Эээх, ну, тут такое дело, мы бы и не прочь допечатать еще книг, но как оказалось, мы упустили свой шанс. - Я склонила голову от накатившей обиды и грусти, переживая свою тогдашнюю ошибку. Бенно непонимающе изогнул бровь и я принялась объяснять:

- Когда чернила высохли, трафареты свернулись и покорежились, они теперь совершенно бесполезны. В отличии от деревянных или металлических гравюр с них так просто чернила не сотрешь, а значит вместе с текстом пропали и все иллюстрации...

Требуется большое количество листов что бы сделать подобное количество книг с иллюстрациями. Я планировала сделать еще больше бумаги и отпечатать еще детских библий если эти тридцать выйдут на достаточно хорошем уровне, но без трафаретов это было невозможно. Хотелось рыдать от такой позорной потери отличных рисунков.

- Теперь, на своем опыте, я знаю что для начала мне надо приготовить очень много бумаги и чернил, что бы напечатать с одного раза как можно больше книг.

- Ты ведь знаешь, что если тебе так сильно нужна бумага, ты всегда можешь заказать её в моих мастерских.

-...Спасибо, но не надо. Слишком ужу вас дорого. Я буду и дальше покупать у Лютца то что он делает в Мастерской Муэйн, - Я надула щеки и в ответ получила от Бенно улыбку.

- Я ЖЕ СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО ЭТО МО!! - Я знала эти голоса, что сейчас разносились по всему магазину. Лютц и Гил. Хоть это и был магазин поношенной одежды но все же высокого класса, у Бенно, прислушавшегося к этим крикам дернулась бровь:

-...Мэйн, угомони их.

Я зашагала туда куда указывал палец Бенно и увидела этих двоих, яростно спорящих друг с другом. Из за почти одинакового роста, оказалось что они выбрали себе один и тот же наряд.

- Гил, Лютц, вы слишком шумите. Вам надо стараться держать себя в руках, когда вы находитесь на публике, что бы не беспокоить своим поведением окружающих. - Когда я добралась до них они бегом подлетели ко мне, при этом каждый из них крепко держал желаемый им наряд.

- Мэйн, по твоему на ком эта одежда будет смотреться лучше!? Конечно же на мне, верно!? - Прокричал Лютц.

- Нет! Она смотрится лучше на мне! Верно, Сестра Мэйн?! - Выкрикнул Гил.

Громко топоча, они подлетели ко мне слицами, пугающими меня своей непривычностью к ним. Я кинула взгляд на куртку синего цвета в которую они вцепились и покачав головой испустила преувеличенно громкий вздох.

- Она не идет ни кому из вас, - ответила я, и было видно, что не такого ответа они ожидали. У них тут же захлопнулись рты, а глаза наоборот распахнулись в удивлении.

Я имела в виду не покрой, просто синий цвет зимой выглядел особенно морозно, учитывая насколько светлыми были волосы у обоих мальчишек. Такая куртка хорошо смотрелась бы летом, но не зимой.

- Лютц, помнишь чему тебе учил Бенно? Некоторые цвета выглядят более теплыми чем другие. А этот цвет к которым относится? Какие из них лучше носить холодной зимой?

Лютц ахнул, осознав о чем я говорю и тут же отпустил куртку. Гил, по прежнему держа наряд, непонимающе склонил голову на бок.

- Гил, положи ее обратно где вы ее нашли и попытайся найти куртку красного цвета и штаны коричневого. Разве они не будут выглядеть теплее?

- Точно, стоит попробовать. - Гил тут же развернулся и пошел укладывать синюю куртку на место.

Лютц огорченно сгорбился, и принялся разглядывать выбранную мною для него одежду. Куртка цвета верблюжьей шерсти выглядела на первый взгляд тонковатой ноу неё на внутренней стороне был начес, что должен был сделать ее довольно теплой.

- Лютц, эти темно коричневые штаны в сочетании с курткой цвета верб...., светло желтого цвета или же этой зеленой будут просто отлично смотреться на тебе. Материалы из которых они сделаны отличаются друг от друга, так что подумай, какую тебе выбрать, ведь в этой одежде ты будешь выходить из дома.

- Ну, тогда у меня нет другого выбора! - Лютц тут же ухватил куртку светло желтого цвета, недовольно глядя на меня. Одежда окрашенная в зеленый цвет обычно была более дорогой чем другая, так что в районе где он жил практически никто не носил одежду такого цвета.

- Угу. А теперь прикинь, если посмотреть с этой точки зрения, то ведь синяя куртка была бы еще хуже, не так ли?

Лютц в раздражении закусил губу и стал молча надевать куртку. Она была немного велика на него, но это было просто идеально учитывая что куртку надо одевать поверх нескольких слоев из одежды и что благодаря своему размеру он сможет носить куртку и на следующий год.

Начес должно быть создавал заметное ощущение тепла, так как выражение лица у него смягчилось почти сразу как он надел её.

Как раз когда Лютц начал ценить удобство своей обновки, ко мне подошла Тули, держа по платью в каждой руке:

- Мэйн, по твоему, какое из них лучше?

Одно было глубокого зеленого цвета с яркой вышивкой в виде цветов, а другое синего, без всякой вышивки. Лично мне было более по душе видеть Тули в белом фартуке одетом поверх синего платья, так она была больше похожа на старомодную горничную моего мира.

- Тули, а почему ты выбрала именно эти два платья?

- Это очень миленькое, цвет и вышивка просто поразительны, правда? И к тому же оно подходит к цвету моих волос, но другое очень удобное и теплое. Стесненность в средствах привили ей привычку выбирать то что нужно а не то что хочется и по этому она выбрала теплое синее платье, но душа просила другого, и поэтому она выбрала темно зеленое.

- Мне кажется, если ты выберешь самое красивое, то ты будешь слишком выделятся, но зимой ты всегда можешь одеть поверх него пальто. Если ты всегда будешь носить поверх него что то другое, то ты спокойно можешь выбрать именно то что тебе по душе. Лично я сама предпочла бы красивому более теплое, но ведь тебе больше нравится красивое, не так ли?

- Гррррр, так трудно выбрать!

Как по мне, так купив одежду, что ей была более по душе, она могла бы сильнее развить у себя чувство стиля, но учитывая ее происхождение, какое у него вообще могло быть чувство стиля? Так что Тули сейчас разрывалась между практичностью и чувством прекрасного.

- Сестра Мэйн, я хочу вот эти одежды! - Заявила Делия. Она подлетела ко мне сжимая в каждой руке по наряду милого розового цвета. Кроме них она еще выбрала и тепло выглядящее пальто. Какая наглость, вынуждать меня оплачивать еще и пальто. Но я не сказала ей не слова об этом, настолько счастливой она сейчас выглядела. Похоже, моим сбережениям сегодня придет конец.

- Делия, считай что это уже твои вещи.

- Сестра Мэйн, я вам так благодарна. Мммммм! - Делия начала напевать про себя, с улыбкой на все лицо рассматривая свои обновки. Сейчас, она практически излучала счастье. Ну а такие моменты стоили дороже любых денег. Я сама то и не собиралась узнавать, каково это чувствуется, когда тратишь деньги что бы сделать милую девушку счастливой, но так получилось что теперь я обладала подобным опытом.

Вид Делии любующейся своей новой красивой одеждой похоже повлиял на Тули, позволив ей сделать выбор:

- Мэйн, я возьму красивое! - Она протянула мне зеленое платья.

- Хорошо, но пальто тебе здесь лучше не покупать, это точно привлечет внимание людей в нашем районе и на твоей работе. Лучше купить теплый шарф или шаль, и заодно купить их для папы с мамой.

- Ясно! Спасибо, Мэйн!

Когда счастливая Тули унеслась прочь, я подошла к Розине. Она похоже уже выбрала себе одежду, судя по платью из толстой, окрашенной в темно красный цвет ткани в ее руках, но сама она пристально смотрела на простое платье темно синего цвета. Оно было столь безыскусное, без всяких украшений и вышивок что наверно даже Вильма была бы не против носить его, хоть она и говорила что она скорее променяет новую одежду на принадлежности к рисованию.

- Розина, может Вильма захочет носить его?

- Как мне представляется, все же нет. Она сказала что не хочет никаких обновок, так как ей не по силам выход на улицу. Она смогла заставить себя приходить в мастерскую, но для подобных посещений она предпочитает намного более дешевые одеяния, которые не страшно испачкать. Кажется...Кажется сама идея о том что бы стать симпатичнее принарядившись тошнотворна для неё.

Как по мне, так это была большая потеря, что такая красавица как Вильма не хочет приодеться, но раз она сама этого не хочет, то так тому и быть.

- Сестра Мэйн, вам не стоит расстраиваться из этого, так как это не ваша вина. То что она сейчас ходит с детьми в мастерскую, для неё уже является огромным шагом в перед. - Розина сопроводила свои слова теплой улыбкой и мы направились к прилавку, где нас ждал Бенно. По пути мы увидели Франа, что по прежнему в растерянности стоял перед секцией мужской одежды. В магазине было больше всего одежды для взрослых мужчин, вероятно потому что большинство его покупателей составляли именно взрослые мужчины, и Фран попросту растерялся перед таким огромным выбором.

- Ты что нибудь выбрал, Фран?

-....Сестра Мэйн, - повернулся к нам Фран, на лице у которого было редкое для него выражение полнейшей растерянности. С подобным лицом, явно не понимая что ему выбрать, он был сейчас странно мил.

- Утебя спокойный характер, так что я думаю тебе лучше всего подойдет что ни будь простое. Например, вот это или это. Если тебе хочется чего то более щегольского, то тогда надо брать это или вот это.

-...Сестра Мэйн, тогда сами и выберите все для меня. - От этого непривычно тихого и неуверенного голоса Франа, у Розины предвкушающее заблестели глаза. Она покачала головой, отчего её густые каштановые волосы качнулись волной и подошла к нам.

- Фран, похоже у тебя тоже есть слабость которую необходимо преодолеть.

-...Розина, - ответила ей я, - похоже, ты очень даже не против взять шефство над Франом.

- Я с радостью ему помогу.

- Так как я уже высказала ему свое мнение, тоя оставляю выбор одежды для него В твоих руках.

- Сестра Мэйн?! - Подавился словами Фран когда я бросила его на милость Розина, что от этой ситуации была сама не своя от возбуждения.

Я заметила, что на магазинной стойке, рядом с которой стоял Бенно были выложены стопки одежды что каждый из моих слуг выбрал для себя, но никого из них не было рядом.

- Бенно, а где Лютц и остальные?

- Так как от шума этой толпы у меня вот-вот могла заболеть голова, а они все не затыкались, я им сказал что как раз настало время выбрать наряд для тебя. Ведь тебе понадобится как минимум два или три набора одежды для пребывания в комнате, один для приема посетителей у себя и еще один для выездов? Тебе нужно только выбрать то что тебе понравится из того что они тебе сейчас натащат.

Лютц и Тули снова сошлись в яростном соперничестве, таком, что только искры от них летели, совсем как в последний раз когда они были в этом магазине, тогда как Делия и Гил, из-зо всех сил просто старались выполнить данное им задание.

-...Гяааах. Это все так дорого. И вы и они ведь знаете, что эта одежда для меня обойдется дороже всей остальной.

- Конечно я это знаю, и они это знают, ведь тебе просто необходимо одеваться как аристократке. Если ты по будешь следовать своему прежнему стилю одежды, то служители в синем, что воспринимают тебя не более чем простолюдинку, незаслуженно носящую синюю рясу, еще сильнее станут презирать тебя и ненавидеть. - Аргументы использованные Бенно были неоспоримы, в ответ все что я смогла это грустно повесить голову.

Пока я мысленно проводила лихорадочные вычисления в голове, пытаясь прикинуть стоимость покупки одежды для меня, Тули и Лютц, почти что скаля зубы друг на друга, притащили к стойке стопки выбранной ими одежды.

- Мэйн, как тебе это?

Они притащили блузы, юбки, жакеты, все сделанное из толстой ткани. Похоже, благодаря полученному в последний раз уроку они сосредоточились не на поиске платьев. Почти сразу же после них, добавили на стойку свои стопки и Делия с Гилом.

- Сестра Мэйн, - начала Делия, - а вот эти и вправду очень миленькие. - В их стопках были туники и платья. К тому же надо иметь в виду, что совсем не просто было найти детскую одежду подходящую мне по размеру. Так что, на стойке лежала практически все предметы одежды что соответствовали этому параметру.

Пока я размышляла что примерить первым, все четверо прожигали во мне дыры своими взглядами. Тут к стойке подошли Фран и Розина, неся выбранную ими для себя одежду. Когда я сообщила им что как раз сейчас выбираю себе что купить, они тут же принялись давать мне советы.

- Вот это просто прекрасно подойдет для ношения в храме, - сказала Розина.

- Помните, что весной будет проводится Весенняя молитва. Вам вместе с Высоким жрецом придется выехать город, так что вам будет необходима одежда что будет не уступать его по качеству ткани и виду, вот это и это подойдет, - дал свою оценку Фран.

Фран и Розина, совершенно не нуждаясь в никакой помощи или мнении с моей стороны, выбрали одежду что будет нужна мне для проживания в храме. Я, конечно, оценила, каково это иметь столь знающих слуг в свите, но вот мой бумажник, похоже, этого не переживет.

Неееет! Издала я мысленный вопль, по завершении подсчета стоимости моей новой одежды, в это время Бенно сделала пальцем манящий жест Лютцу и что то прошептал тому на ухо. У того же лицо словно осветилось изнутри и он от счастья хлопнул в ладоши.

- Я оплачу одежду для Мэйн.

- Лютц? Бенно, что происходит!? Что ты ему сказал!? - Я перевела на Бенно свой пристальный взгляд, в ответ на что тот ответил презрительным фырком и в свою очередь с улыбкой посмотрел на Лютца.

- Половина всей моей нынешней прибыли идет от твоих изобретений, Мэйн, ия до сиз пор ни разу не отплатил тебе за помощь моей семье, когда у нас были непростые времена, - произнес Лютц. - Может для дружбы это и плохо кончается

- занимать деньги, но нет ничего плохого в том что бы вернуть долги, не так ли? — И Лютц гордо выпятил грудь. Дороговато для простого отдарка. Уже не говоря что в мою бытность Урано парни мне никогда не покупали одежду. Я не знала что делать, меня с головой захлестнуло непонимание и беспокойство и в этот момент Бенно с ухмылкой подтолкнул Лютца вперед:

- Даже не думай отказать мужчине в присутствии такой толпы, Мэйн, подобное ославит его на всю жизнь, не заставляй так страдать бедного Лютца, - с насмешкой в голосе произнес Бенно, но ведь так все и было, отказ был бы неимоверно стыден для того. Я никак не могла придумать никакой уловки что бы отказаться от такого подарка, заодно не навредив его чувствам. Я завертела головой, в поисках помощи, но Делия уперла руки в бока и почти что закричала на меня:

- О Боги! Сестра Мэйн, вам необходимо принять этот дар и в ответ, просто улыбнутся. Ценность женщины измеряется тем, на какие траты и трудности готов пойти ради неё мужчина.

- Делия, пожалуйста, замолкни. - Последуй я ее совету и сама себя стану воспринимать как дешевку, что вынуждает мужчин платить за неё, в данном случае, эксплуатируя Лютца на полную. Теперь, для меня было еще труднее и неудобнее принять этот дар. Погрузившись в отчаянии, я обхватила свою голову руками. Я пришла в себя когда Лютц хлопнул меня по плечу и показал гильдейскую карточку:

- Все, я уже оплатил, так что тебе некуда деваться, ясно?

Когда этот мелкий стал гением социального кунг-фу? Поделись своим умением со мной! Бенно взъерошил мальчику волосы и сказал, что он отлично справился. Похоже, каждодневное нахождение рядом с мастером торговцем все сильнее и сильнее меняло Лютца. Сама же я сейчас испытывала сильное разочарование в себе, ведь несмотря на все уроки Розины, я так и не смогла сейчас использовать преподаваемый ею этикет и светские манеры. Мучимая этим чувством я расплатилась за одежду Тули и моих свитских, и те по очереди переоделись в примерочной, сложив свои старые наряды в сумки. Мои же одежды нужно было сначала перенести в храм и потому, для удобства переноски, каждый из них взял какую то их часть.

Пока все наслаждались своими новыми нарядами, я незаметно скользнула к Лютцу:

- Лютц, спасибо. Ты мне и вправду очень помог.

- Не напрягайся ты так, это Бенно объяснил мне, как я тебе на самом деле обязан.

- Похоже, Бенно указал Лютцу что несмотря на то что мы делим доход от производства бумаги, книг, диптихов поровну, это именно я покрывала расходы на запуск их производства.

- Он сказал мне не упоминать об этом пока ты не столкнешься стем что у тебя не хватит на что то денег, а ведь сейчас как раз такой случай, верно?

...Бвуухххх! А я не и не замечала ничего этого.

И вот так образом я получила от Лютца эквивалент половины моих вложений на запуск производства в виде простынь, ткани для нательного белья и всего того что мне только могло понадобится для того что бы в удобстве пережить зиму. После, мы закончили наш визит в магазин, закупив для приютских детей необходимые повседневные мелочи и одежду на зиму.

Для вас переводил Фаат

Обсуждение пожирания с Фридой (✿)

Чувство того, как жар поглощал и медленно пожирал меня было знакомым. Как и в последнее время, я сосредотачивалась так сильно, как только могла, пытаясь сопротивляться ему. Я ведь ещё даже не сделала книгу, ну же!

Но несмотря на то, что я пыталась сделать то же самое, что и раньше, стараясь выжить, на этот раз жа́ра было слишком много. Как бы сильно я не толкала его, он просто напира́л всё сильнее. Я продолжала сопротивляться, настолько смело атакуя жар, насколько могла, когда вдруг он начал оттягиваться в определенном направлении. Пожирающий меня жар принялся быстро покидать меня, словно его засасывало в пылесос. Вот так! Убирайся!

Я была настолько удивлена что жар стал покидать меня, что принялась отгонять его, словно собаку, толкая всё больше жа́ра к пылесосу. Внезапно я услышала громкий щелчок и жар сразу же перестал покидать меня. Независимо от того, как сильно я толкала, всё оставалось по прежнему.

Эм-м? Я сломала пылесос? Возможно, я сделала что-то не так? О нет. В этом сильно уме́ньшившемся тумане жа́ра я на мгновение испугалась. Разумеется, никто не мог мне рассказать, что же произошло. Я была одна. Но всё же я была жива и могла подумать о случившемся позже.

Похоже, что пожирающего меня жа́ра стало вдвое меньше, чем раньше. Теперь было не так сложно оттолкнуть этот уменьшившейся жар внутрь себя и закрыть крышкой. Я плотно запаковала его внутри, представив, что засунула его в картонную коробку и положила её в шкаф. Когда я закончила, то почувствовала огромное облегчение и заметила, что мой разум начал медленно подниматься из глубины. Хм… Где я?

Когда я открыла глаза, то оказалась в каком-то месте, которое я не узнавала. Прежде всего здесь темно. Сперва я подумала, что солнце уже зашло, но темно было лишь там, где моя голова. Я заметила, что на мои ноги попадал свет, что позволило моим глазам привыкнуть и, наконец, разглядеть, что я лежала на кровати, вокруг которой висели тёмно-зелёные шторы.

Шторы у моих ног были оттянуты в сторону, чтобы оставаться наполовину открытыми. По сути, я лежала на кровати у которой был балдахи́н с толстыми шторами, располагавшимися примерно в полуметре от края кровати, предназначенный для защиты от света и любопытных глаз. Лишь кто-то богатый мог позволить себе так много ткани для чего-то подобного.

Подождите, на этот раз я реинкарнировалась как дворянка?! Качество кровати было гораздо выше, чем у моей старой. Она не была набита соломой, а оказалась изготовлена из чего-то мягкого, поверх которого находился тёплый слой ткани, а сверху лежало тёплое одеяло. И то, и другое было приятно на ощупь. Честно говоря, эта кровать была невероятно удобной. Когда я была Урано, то спала на кровати с пружинами и, в зависимости от сезона, с пухо́вым или лёгким одеялом. Вот только год в бедности полностью изменил мои стандарты. Удивительно даже то, что из-под простыней не высовывалась солома и не разлеталась, когда я перекатывалась в кровати. Ну, кровать с соломой тоже весьма тёплая. Со временем вы можете даже привыкнуть к блохам и клопам. Ага, к этому можно привыкнуть. Но прошло уже так много времени с тех пор, как я спала́ на столь приятной кровати. Я хочу спать на ней как можно дольше.

Кровать, на которой я спала́ с Тули, являлась достаточно узкой, так что мне следовало быть осторожной, чтобы не скатиться с неё, но эта была достаточно широкой и я могла перекатываться на ней сколько хотела. Перевернувшись на бок, я увидела рядом с кроватью стул и маленький столик с незажженной свечой. В этой комнате не было ничего, что бы я узнавала. Или так мне казалось сначала, пока я кое-что не заметила. Мои руки и волосы остались моими прежними. Я взяла прядь волос и поднесла к глазам, после чего убедилась, что я всё ещё Майн. Ну-у, думаю, это не очередная реинкарнация. В таком случае можно было порассуждать о том, что же это за место.

Я попыталась найти в своих воспоминаниях намёки на то, что же могло произойти после того, как я свалилась в обморок. Я вспомнила, что до того, как я потеряла сознание, Бенно отправил посыльного к главе гильдии.

— А-а-а, в таком случае я думаю, что это дом главы гильдии?

Я помнила, что у него имелись магические инструменты, которые могли бы помочь с пожирающим меня жаром, и что Бенно заключил с ним сделку, так что это определенно дом главы гильдии. Тогда понятно, почему всё было настолько роскошно.

— Извините, здесь есть кто-нибудь?

Моё тело было слишком тяжёлым, чтобы я могла сесть, но мне хотелось понять, что же происходит вокруг. Поскольку я была на краю кровати, я потянулась и немного потянула штору, которая качнулась, и из-за неё показалась услышавшая меня женщина.

— Пожалуйста, немного подождите.

Сказав это она ушла. Лёжа под одеялом, я была не в силах пошевелиться и всё ещё оставалась сонной. Моё тело постепенно нагревалось, и веки стали опускаться. О нет, я снова засыпаю. Когда моё сознание на́чало уплывать, я услышала, как открылась и закрылась дверь, а затем послышались направляющиеся ко мне шаги. Я вновь проснулась, словно опытная бездельница, реагирующая на шаги своего учителя.

От штор послышался шум и появилась Фрида, держа зажженную свечу, свет от которой играл на её светло-розовых волосах.

— Майн, ты проснулась? Как хорошо ты помнишь о том, что произошло?

Поставив свечу на подставку, Фрида села на стул рядом с кроватью. Я попыталась сесть, чтобы мы могли поговорить, но Фрида осторожно толкнула меня назад.

— Думаю, что жар оказался больши́м бременем для твоего тела. Пожалуйста, отдохни.

— Спасибо, но мне кажется, что я усну на середине разговора, если продолжу лежать, так что…

Я приподнялась и села на кровати, после чего Фрида улыбнулась и, покачав головой, сказала, чтобы я не переусердствовала.

— М-м-м, ладно, значит, сколько я помню? Я помню, что была в магазине господина Бенно и там жар вырвался из под контроля и стал поглощать меня. Я была поражена тем, насколько его много, а потом его куда-то высосало. Фрида, это благодаря тебе?

Ещё никогда жар не высасывался из меня подобным образом. Фрида, вероятно, использовала один из тех магических инструментов, о которых говорил Бенно, чтобы спасти меня, а это означало, что дорогой магический инструмент, скорее всего, был уничтожен в процессе. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, а Фрида же, напротив, несколько раз кивнула с тёплой улыбкой.

— В целом так и есть. Я вытянула в старый магический инструмент столько твоего жа́ра, сколько смогла. В результате он сломался, но я предполагаю, что он забрал у тебя бо́льшую часть твоего жа́ра. Как ты себя чувствуешь?

— Да, я чувствую себя намного лучше. Но разве магические инструменты не слишком до́роги? — спросила я, побледнев.

Фрида сообщила мне цену с крайне весёлой улыбкой.

— Верно. Тот, который только что сломался, стоил две малых золотых и восемь больши́х серебряных монет. Господин Бенно сказал, что ты сможешь за него заплатить, но мне интересно, действительно ли это так.

Это в определённой степени подтверждало, что Бенно знал цену магического инструмента, когда платил мне за дополнительные сведения. Но разве он не предлагал сначала лишь две малых золотых монеты? Этого бы не хватило. Или он думал, что я справлюсь, учитывая проданную бумагу?

Чувствуя некоторое беспокойство из-за действий Бенно, я взглянула на Фриду и кивнула.

— Я заплачу́.

— Так значит у тебя хватит денег? В таком случае ты снова сбежала от меня.

Фрида широко распахнула глаза, а затем немного надулась от разочарования.

— Если бы у тебя не хватило денег, то вместо компании «Гилбе́рта» мы бы зарегистрировали тебя в компании «О́тмар». Дедушка сказал господину Бенно, что магический инструмент будет стоить малую золотую и две больши́х серебряных монеты, а потому я думала, что тебе не хватит. Похоже, что господин Бенно продумал всё дальше, чем мы.

Как хорошо, что я не согласилась на две малых золотых монеты! И хорошо, что Бенно принял такое замечательное решение и поднял плату достаточно высоко, чтобы она смогла покрыть это! День, когда я присоединюсь к магазину, что делает для меня ловушки в тот момент, когда моя жизнь находится в опасности, станет тем днём, когда такая хрупкая девочка как я окажется в состоянии постоянной тревоги! Облегчённо похлопав себя по груди, я встретилась с серьёзным взглядом Фриды.

— Если привести пример, то жар просто высосало, словно немного воды из переполненной чашки. Но в чашке всё ещё осталась вода, которая восполняется, и с возрастом количество воды лишь увеличится.

Я кивнула. Полгода назад мне было хуже, чем год назад, а месяц назад — хуже, чем полгода назад. Сейчас же мне хуже, чем месяц назад. Пожирающий меня жар становился всё сильнее и сильнее, и в настоящий момент я чувствовала себя прекрасно лишь благодаря магическому инструменту. Сейчас во мне было меньше жа́ра, чем раньше, но я и сама прекрасно знала, что со временем он вновь восполнится и мне станет хуже.

— Сложность в том, что чем больше чаша, тем быстрее прибывает вода. Мне кажется, что, в лучшем случае, пройдет лишь год, прежде чем она снова полностью заполнится.

Мои ощущения подсказывали мне, что она говорила правду. Думаю, это из-за того, что в прошлом она сама страдала от пожирания. Я кивнула, и Фрида, чьё выражение лица было таким, словно она намеренно подавила эмоции, продолжила спокойным голосом.

— Поэтому, Майн, хорошо подумай и выбери. Предпочтёшь ли ты жить и умереть как игрушка дворянина, или же ты выберешь жить со своей семьей, чтобы умереть через год?

Я удивленно моргнула, не понимая её, а Фрида неловко улыбнулась.

— Магические инструменты в основном принадлежат лишь дворянам. Мой дедушка, зная что у меня пожирание, воспользовался своими связями и потратил немалые суммы, чтобы выкупить старые и почти сломанные инструменты. Но я не думаю, что если ты захочешь их купить, то сможешь найти какие-либо другие магические инструменты кроме тех, которые есть в моём доме.

— Ч-что?! Даже бесполезный, почти сломанный магический инструмент сто́ит две малых золотых и восемь больши́х серебряных монет?!

От удивления я широко распахнула глаза, а Фрида медленно наклонила голову и несколько раз моргнула.

[[image:/storage/reader-images/64f55058f6d7873bbb17c204a00752d94984cba7.jpg]]

— Я считаю, что это разумная цена, учитывая, что инструмент спас тебе жизнь. Исправный магический инструмент обойдется тебе в нескольких больши́х золотых монет. Чтобы простолюдины с пожиранием могли выжить, им требуется подписать договор, согласно которому в обмен на магический инструмент они станут служить дворянину, после чего на всю оставшуюся жизнь превратятся в игрушку для него, таким образом выплачивая долг.

Объяснение Фриды звучало, словно это был простой здравый смысл, из чего можно было понять, что в прошлом она уже неоднократно получала такое же объяснение.

— Фрида… это то, что ты выбрала?

На лице Фриды расцвела улыбка.

— Верно. Я уже заключила договор с дворянином. До церемонии совершеннолетия мне разрешено жить дома, а после того, как я стану совершеннолетней¹, он примет меня в качестве своей любовницы.

— А-а-а?! Л-лю-любовницей?! Ты хоть знаешь, что означает это слово?!

Я не ожидала услышать такое слово от столь милой и очаровательной маленькой девочки. Мой рот открывался и закрывался как у рыбы, отчего Фрида выглядела смущенной.

— Судя по твоей реакции, ты знаешь, кто такая любовница?

Это было не то слово, которое знали дети шести или семи лет. И в нормальных обстоятельствах они бы никогда случайно не обмолвились, что планируют для себя такую роль.

— Сперва обсуждалось то, чтобы я стала второй или третьей женой дворянина, но официальный брак был бы довольно сложным из-за прав наследования и конкуренции между жёнами. В частности, у моей семьи больше денег, чем у низших дворян, поэтому официальный брак, по мнению моего дедушки, может привести к ненужным трениям.

— А-а-а?! Глава гильдии! О чём вы только говорите с этим ребёнком?!

После моего выкрика выражение лица Фриды немного ожесточилось.

— Майн, я говорю это для твоей же пользы. Если ты выберешь жизнь, то тебе придётся жить в мире аристократов. Если ты не будешь избегать опасностей, то тебя могут убить по каким-либо причинам, даже если магические инструменты спасут твою жизнь. Информация имеет решающее значение для защиты твоей жизни, и если ты не будешь к ней прислушиваться, то подвергнешь себя опасности.

— Прости, я этого совершенно не знала.

Как и всегда, мой невинный японский мозг был не в состоянии справиться с поставленными передо мной задачами. Этот мир совершенно отличался от того спокойного мира, где я жила прежде. Я сразу же извинилась, на что Фрида улыбнулась.

— Не беспокойся. Наши ситуации весьма необычны. Мой дедушка является главой торговой гильдии и благодаря своей работе имеет связи со многими дворянами. Он был в состоянии обеспечить идеальные условия для меня вследствие того, что люди ищут его благосклонности или помощи.

— Идеальные условия?

Я в замешательстве наклонила голову, а Фрида счастливо улыбнулась, явно обрадованная тем, что я её спросила.

— В дворянском районе у меня будет магазин. Мне предоставят не просто этаж в поместье моего мужа или что-то подобное, а целый магазин, который я смогу назвать своим. Моей семье придется взять на себя расходы на открытие, но я с нетерпением жду возможности иметь своё дело, от которого пришлось отказаться из-за моего пожирания.

Улыбка на лице Фриды расцвела подобно цветку, а глаза сияли в ожидании светлого будущего.

— Понятно. Но тебе не грустно, что ты не сможешь выйти замуж за того, кого любишь?

— Майн, милая, что ты такое говоришь? Мой отец в любом случае будет выбирать моего мужа. Даже если мне предложат выбрать самой, то это будут тщательно отобранные кандидаты, так что настоящего выбора у меня не будет.

И правда… То что для меня является здравым смыслом, здесь таковым не является. Я совсем забыла, что здесь, как правило, кандидатов для брака выбирают отцы. Это всё связано с тем, что по сути брак является связью между семьями.

— Моя семья вполне довольна тем, что я создам для них базу в дворянском районе, и пускай тридцать процентов моей прибыли отойдёт моему мужу, но из-за того, что магазин будет располагаться далеко от дома моего мужа, я смогу избежать множества неприятных вещей, которые бы в противном случае создали мне больши́е проблемы. Это было наилучшее предложение.

Хотя я и знала, что для этого мира такое вполне нормально, у меня были противоречивые чувства, когда я слушала, с каким воодушевлением говорила Фрида о своём будущем.

— У моей семьи имелись рычаги влияния в виде финансовой поддержки, а что есть у тебя? Твоё будущее может оказаться таким, что моему положению любовницы можно будет лишь позавидовать. Основательно всё обдумай и выбери такую жизнь, чтобы ты смогла жить без сожалений.

А-а-а… я понимаю. Я тоже больна пожиранием и мне нужно покровительство дворянина, чтобы выжить. Фрида говорит мне о том, чтобы я подумала о следующем разе, когда пожирающий меня жар станет слишком сильным. Мне потребуется выбрать, стать ли игрушкой дворянина или умереть со своей семьей.

— Спасибо. Я подумаю о том, как мне следует поступить. Я рада, что ты рассказала мне всё это.

— Ну конечно, ведь, полагаю, у тебя нет больше никого, кто мог бы всё это рассказать? Если у тебя остались какие-либо опасения связанные с твоим пожиранием, то, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне. Уверена, что я единственная, кто действительно понимает через что ты проходишь.

Пожирание было настолько редким заболеванием, что мало кто о нём знал. Мне приятно, что я наконец смогла найти кого-то, с кем бы могла его обсудить.

— Спасибо за твою помощь. Думаю, что сейчас мне следует вернуться домой.

Я видела, что в комнате становилось всё темнее, так что, вероятно, солнце уже скоро зайдет. Моя семья будет волноваться, если в ближайшее время я не вернусь домой. Так что после того, как мы закончили разговор, я попыталась встать, но Фрида вновь мягко толкнула меня обратно в кровать.

— Не волнуйся и продолжай отдыхать. Твоя семья недавно видела тебя во время их последнего визита.

— Последнего визита? Подожди, как долго я была без сознания?

Я могла лишь удивленно моргать, поняв, что с того момента прошло уже много времени. Фрида приложила руку к щеке и на мгновение задумалась.

— Тебя привезли сюда вчера в полдень, а сегодня уже закат. Ты, должно быть, очень измотана, учитывая, сколько времени тебе потребовалось на то, чтобы проснуться после того, как твой жар спал. Мы договорились, что независимо от того, когда ты проснёшься, ты можешь остаться здесь до церемонии крещения, что будет послезавтра.

Похоже, что пока я спала́, Бенно, глава гильдии и моя семья успели обо всём договориться. Просто представив то, как моя семья отреагировала на то, что я упала в обморок, у меня разболелся живот.

— Судя по тому, что было сегодня, я думаю, что Лутц посетит тебя завтра утром, возможно, вместе с твоей семьёй. Поэтому сегодня тебе лучше снова закрыть глаза и отдохнуть.

— Спасибо, Фрида.

— Прежде чем обсуждать свой выбор с семьей, тщательно его обдумай, и… если завтра тебе станет лучше, то мы сделаем сладости, как и обещали.

Фрида встала и тихо ушла, держа свечу, оставив меня в темноте.

Я обдумывала слова Фриды, и много размышляла над своим будущем, но моему телу требовался отдых, и, несмотря на то, что я сидела, мои веки начали опускаться. Я забралась под одеяло и, не пытаясь сопротивляться удобству кровати, сразу же заснула.

Примечания

1. в веб-романе указан конкретный возраст совершеннолетия: 15 лет

Готовим кекс с Фридой (❀)

На следующее утро я впервые встала с кровати и смогла осмотреть комнату в которой находилась. Ух ты… прямо как отель.

Кровать с балдахином располагалась в углу весьма просторной и в то же время простой спальни, в которой был лишь стол с тремя стульями и камин. Впрочем, на полу лежал толстый ковёр, а стеклянное окно, выглядящее волнистым, прикрывали шторы для защиты от посторонних глаз. Пусть комната и выглядела весьма просто, но на неё явно были потрачены больши́е деньги. Рядом с дверью стояла служанка.

— Доброе утро. Вы можете умыться здесь. Когда вы будете готовы, я отведу вас в столовую.

— Х-хорошо.

Она протянула мне чистую ткань и указала на приготовленную для меня тёплую воду. От такого учтивого отношения я, честно говоря, немного нервничала.

— Прошу прощения за грубость, но так как ваша обычная одежда в этом доме выглядела бы неприглядно, мы подготовили для вас другой наряд.

Она достала одежду, которая, похоже, являлась старым нарядом Фриды. Я чувствовала как от волнения колотилось моё сердце, ведь впервые за долгое время я могла надеть столь красивую и чистую одежду. После чего служанка расчесала мне волосы, которые я сразу же скрепила своей шпилькой. Служанка с любопытством взглянула на шпильку, но, ничего не сказав, быстро закончила мою подготовку.

Когда меня отвели в столовую, Фрида и глава гильдии уже ждали меня. Сперва мне следовало поблагодарить главу гильдии за всё то, что он для меня сделал.

— Глава гильдии, большое спасибо вам. Я признательна за вашу доброту и гостеприимство.

Он ответил на мою благодарность кивком. Фрида быстро подошла ко мне и коснулась моего лба, а затем и шеи. Я вздрогнула от прикосновения её холодных рук, но Фрида проигнорировала мою реакцию.

— Доброе утро, Майн. Как вижу, твой жар спал.

— Доброе утро, Фрида. Я чувствую себя хорошо. Сейчас мне гораздо лучше.

Так значит она проверяла мою температуру. Я улыбнулась и поблагодарила её, на что Фрида тоже улыбнулась. Когда мы вместе подошли к столу, глава гильдии хмыкнул.

— Хорошо, что ты снова в порядке, но не ожидай, что мы продадим тебе ещё один магический инструмент. Они останутся для Фриды на случай, если с ней что-нибудь случится.

— Дедушка!

— Всё верно, Фрида. Он купил их все ради тебя. Я очень благодарна, что он позволил мне использовать даже один из них.

Глава гильдии получил эти инструменты, максимально воспользовавшись своими связями и богатством. Пусть я и могу заплатить за магический инструмент, но сам тот факт, что мне вообще позволили его выкупить, был не чем иным, как огромной удачей.

— Майн, тебе следует хорошо подумать о своём будущем.

Глава гильдии бросил на меня пронзительный взгляд, и я, сглотнув, кивнула.

— В любом случае нам нужно сообщить твоей семье о том, что ты проснулась, — сказала Фрида, — есть ли что-нибудь, что тебе нужно передать с посыльным прежде, чем мы отправим его?

Я удивилась, услышав слово «посыльный», но затем поняла, что, разумеется, глава гильдии и Фрида не отправятся ко мне домой сами. Для них естественно было отправить посыльного. Я повернулась к посыльному, чтобы передать сообщение.

— Я хочу отблагодарить Фриду за помощь, поэтому не могли бы вы сказать моей семье принести с собой [простой универсальный шампунь]?

Дома мы всё ещё называли униша́м его полным названием, вот только его было сложно запомнить. Посыльный скривил лицо, стараясь повторить название.

— [Простой…], что? Эм-м, простите, но не могли бы вы повторить ещё раз?

— М-м-м, это средство для мытья волос. Они поймут вас, если вы просто скажете униша́м. Простите за беспокойство.

— Средство для мытья волос, униша́м. Понял!

Убедившись, что он знает, где я живу, я отослала посыльного, после чего заметила как глава гильдия смотрит на меня, поглаживая подбородок. У меня возникло ощущение, что в прошлом я уже видела подобную коварную улыбку.

— Фрида, а у Майн, похоже, довольно много интересных вещей?

— Так и есть. Я весьма разочарована тем, что мы упустили возможность заполучить её знания в обмен на магический инструмент.

Без поддержки Бенно и Лутца мне было страшно находится рядом с ними. Я чувствовала, что меня съедят прежде, чем я смогу что-нибудь сделать.

— Знаете, думаю мне сто́ит сразу же заплатить за магический инструмент! Вот, пожалуйста!

Опасаясь, что они могут найти какую-либо причину для того, чтобы поднять цену, я сразу же коснулась карты главы гильдии своей гильдейской картой, таким образом расплатившись с ним.

— Он на самом деле заплатил тебе так много… Бенно, вот же… — пробормотал глава гильдии с явным сожалением.

Похоже, что Бенно сумел умело избежать расставленных главой гильдии хитрых ловушек. Хорошая работа, господин Бенно! Вы спасли меня!

— Майн, можешь есть сколько хочешь.

— Да, благодарю.

Я не могла прекратить улыбаться, даже если бы попыталась. Я говорю это к тому, что ведь на завтрак мы ели белый хлеб! Белый хлеб, приготовленный лишь из пшеницы! И я могла положить столько меда, сколько хотела, что было невероятно.

Наевшись сладким и вкусным хлебом, я принялась за суп. Посолен он был хорошо, но казалось, что бульону недостаёт вкуса овощей. Они определенно вылили воду, после того как сварили их. Эта па́губная практика крепко укоренилась в местной культуре. Но вот яйца и бекон были вкусными, а на десерт у них даже были фрукты. Завтрак оказался плотным, подходящим для Японии, что мне очень понравилось. Он определённо вышел отменным.

Во время еды я вела себя элегантно, но глава гильдии смотрел на меня нахмурив брови.

— Майн, кто научил тебя манерам?

— Никто? Просто я так ем.

Когда я была Урано, то читала несколько книг касающихся манер и когда была в ресторане, то практиковалась, но в действительности я нигде их не изучала, так что я не врала.

Глава гильдии нахмурился ещё сильнее, и судя по его лицу, он явно сомневается в моём ответе, но я постаралась не обращать на него внимания и просто ела. Беспокойство могло лишь навредить мне.

После завтрака глава гильдии отправился на работу, а вскоре нас с Фридой оповестили о посетителях. Похоже, что моя семья просто зашла навестить меня, прежде чем пойти на работу.

— Майн! Ух-х?!

Папа собрался кинуться ко мне, но мама встала перед ним и оттолкнула в сторону.

— Майн, я так рада, что ты проснулась. Я думала, что моё сердце остановится, когда Лутц сообщил нам, что ты упала в обморок в магазине господина Бенно и была доставлена в дом госпожи Фриды.

— Простите, что заставила беспокоится. У Фриды была та же болезнь, что и у меня, так что нам требовалась её помощь, чтобы вылечить меня.

Я точно знала, что моя мама потеряет сознание, если я расскажу ей, что для моего лечения они воспользовались магическим инструментом за две малых золотых и восемь больши́х серебряных монет.

— Госпожа Фрида, большое вам спасибо.

— Мама, ты принесла [простой универсальный шампунь], чтобы отблагодарить её?

Он был единственной вещью для того, чтобы отблагодарить Фриду, что я смогла придумать, и не стоивший при этом денег, а поскольку завтра было её крещение, то сейчас самое время для того, чтобы привести Фриду в порядок.

— Да, пусть я и не уверена, понравится ли он ей. Тули?

— Госпожа Фрида, спасибо за спасение Майн.

Тули вручила Фриде небольшую баночку. Взяв её, Фрида улыбнулась и сделала небольшой кни́ксен¹.

— Добро пожаловать. Я рада, что смогла помочь.

— Мы действительно благодарны, — ответил папа, — Лутц сказал, что её состояние было очень плохим. Не знаю, как я могу отблагодарить вас за спасение моей дочери. Майн, раз тебе уже лучше, ты вернёшься домой сегодня вечером?

В глазах моего папы читалась мольба вернуться домой как можно раньше. Я бы хотела сказать «да», чтобы моя семья не беспокоилась обо мне, но между нами стояла улыбающаяся Фрида.

— Нет, как мы вчера и договорились, Майн останется здесь до моего крещения, чтобы мы смогли проследить за её состоянием, если вдруг оно ухудшится. Я бы не хотела, чтобы наши планы так внезапно изменились.

— Верно.

— Спасибо за вашу помощь и простите за беспокойство.

Мама сделала такой же кни́ксен как и Фрида. Подумав, что такой жест является чем-то вроде поклона, я шагнула ближе, чтобы лучше его рассмотреть, но внезапно Тули обняла обеими руками меня за голову.

— Нам сейчас нужно идти на работу, так что не мешай этим милым людям и не делай каких-либо странных вещей, какие ты делаешь дома, хорошо?

— Тули, я знаю. После крещения я вернусь домой. Удачи на работе.

Моя семья тут же ушла, поскольку они торопились, и словно дожидаясь их ухода, пришёл Лутц.

— Слышал, ты наконец проснулась. Как твоя лихорадка? Она и правда спа́ла?

Как и Фрида, он коснулся моей головы и шеи, проверяя есть ли у меня жар. Невероятно, но его руки были ещё холоднее, чем у Фриды.

— Ой, Лутц! Твои руки слишком холодные!

— Ох, прости.

— Ну, не сто́ит волноваться. Сейчас мне уже лучше.

— Но в лучшем случае на год, верно?

Лутц нахмурился, так как знал особенности магических инструментов и моего пожирания, и демонстрируя этим, что ещё рано праздновать. Но, тем не менее, я находилась в настолько затруднительном положении, что даже год был для меня огромным облегчением.

— Я могу воспользоваться этим временем, чтобы придумать множество вещей и найти какое-либо решение. А ещё я собираюсь сделать книгу.

— Майн, ты всегда говоришь лишь о книгах. Но с этим всё в порядке. Я расскажу мастеру Бенно что ты проснулась. Вчера он говорил, что возможно зайдёт к вам сегодня днём.

В тот момент, когда речь зашла о том, что Бенно собирался прийти, Фрида сразу же недовольно надулась. Она стояла позади меня и слушала мой разговор с Лутцем, но похоже, что возможное появление Бенно её совершенно не обрадовало.

— Боюсь, что у нас не найдётся времени для него. Мы будем очень заняты приготовлением сладостей. Так ведь, Майн?

У меня возникло ощущение, что будет плохой идеей позволить Фриде и Бенно встретиться прямо сейчас. Я была ещё слишком слаба и не могла представить себя беспомощно сидящим между ними, в то время как в воздухе летали бы искры. Это, явно было бы не хорошо.

— Прости, Лутц, но не мог бы ты сказать господину Бенно, что я зайду в магазин позже?

— Конечно, но… что ты собралась делать? Что-то новое?

Похоже, что Лутцу было больше интересно то, что мы приготовим, чем Бенно. Я рассмеялась и покачала головой.

— Я не смогу решить, пока не поговорю с поваром.

— О нет, Майн, разве ты не будешь сама решать? — удивлённо спросила Фрида.

Я не могла спланировать рецепт, не зная, какие ингредиенты и инструменты были в наличии. Не говоря уже о том, что если повар окажется дружелюбным, то мы смогли бы заручиться его помощью, чтобы приготовить более сложные вещи, но если он не поддержит нас, то нам придётся остановиться на чём-то простом.

— Пока я не узнаю, какие ингредиенты и инструменты есть в наличии, я ничего не смогу решить.

— Но разве с Лутцем как-то иначе?

Фрида была не удовлетворена моим объяснением и поджала губки. Вот только мы с Лутцем жили в одинаковых условиях, и наша еда и инструменты для её приготовления пищи были похожи. Ситуация с Фридой была совершенно иной.

— Я ничего не делала для Лутца. Я просто рассказала ему рецепты.

Семья Лутца использовала свои ингредиенты и готовила еду самостоятельно.

— Верно, Лутц? — добавила я.

— Да. Майн слишком маленькая и слабая, чтобы готовить самостоятельно.

— Думаю, к вечеру мы закончим готовить, так что если ты хочешь попробовать, то я оставлю немного для тебя.

— Правда?! Я буду ждать с нетерпением!

Фрида яростно сверлила Лутца взглядом, и даже после того, как он ушёл, ещё некоторое время смотрела на дверь, после чего, надувшись, обидчиво посмотрела на меня.

— Ты слишком балуешь Лутца.

— Я так не думаю. На самом деле, всё наоборот. Он заботится обо мне намного больше, чем я могу ему отплатить.

После моих слов Фрида надулась ещё сильнее. Честно говоря, я не понимала, почему Фрида была так этим недовольна. Я не знала что сказать, чувствуя себя неловко, а Фрида указала в мою сторону пальчиком.

— Очень хорошо, тогда я сама о тебе позабочусь.

— Что? Но почему?

— Ты мой лучший друг, вот только я не твой лучший друг. И это раздражает.

Ух ты… какая милашка! Так и хочется ткнуть в её надутые щёчки. Теперь, зная, что недовольство Фриды было связано с ревностью, я не могла не рассмеяться.

— Хорошо, подумай об этом так. Поскольку мы обе девочки мы можем делать то, что я не могла бы сделать вместе с Лутцем. Разве это не здо́рово?

— Что-то только для девочек?

Фрида в замешательстве наклонила голову. Её основным увлечением было зарабатывать деньги и считать их. Попытка поиграть вместе в куклы, вероятно, привела бы к обсуждению прибыли от игрушек или чему-то подобному. В некотором смысле это было бы весело, но у нас не так много времени для совместных игр.

— Мы могли бы мыться вместе и помыть друг-другу волосы, валяться в постели и разговаривать о всяких деви́чьих делах. Ничего из этого я бы не смогла сделать с Лутцем, верно?

— Ах, это было бы замечательно. Тогда давай сначала пойдем к повару, чтобы сперва обсудить, какие же сладости мы будем делать?

Фрида взяла меня за руку и повела на кухню. Там я увидела пухлую женщину, которая, похоже, только что закончила убираться после завтрака. Думаю, её возраст был как и у моей мамы, а атмосфера вокруг неё напоминала маму Лутца, Карлу.

— Ильзе, Ильзе². О сегодняшних сладостях…

— Да, да, юная госпожа. Ты собираешься что-то сделать вместе со своей подругой, да? Ты говорила об этом столько раз, что я уже и не могу сосчитать.

— Могу ли я узнать, какие ингредиенты у вас есть?

После моего вопроса Ильзе подняла бровь.

— Ингредиенты? А что ты планируешь использовать?

— М-м-м, муку́, масло, сахар и яйца. У меня дома нет сахара, поэтому вместо него мы обычно используем варенье или мёд, но, возможно, у вас он есть?

Сладости, которые мы могли бы приготовить, во многом зависят от доступных ингредиентов и инструментов. У меня была веская причина, почему дома у Лутца мы в основном готовили блины и французские тосты.

— Да, у нас есть сахар.

— Правда?! Вот это да! Эм-м, а печь у вас есть?

— Ага. Разве ты не видишь?

Ильзе немного отодвинулась, и и перед моими глазами предстала больша́я дровяная печь. Мое сердце трепетало от предвкушения. Посмотрев на Ильзе, я крепко сжала ру́ки перед грудью.

— Значит, у вас есть и кастрюли чтобы готовить в печи? А весы есть?

— Конечно есть.

Ильзе пожала плечами, словно хотела сказать, чтобы я не задавала вопросы, ответы на которые и так очевидны, а я тем временем, честно говоря, хотела прыгать от радости.

— Да! Это значит, что мы, вероятно, сможем испечь [торт]!

Мне на ум пришло множество рецептов сладостей. Некоторые рецепты я помнила вплоть до того, сколько грамм каких ингредиентов требуется. Но подождите. Пусть я и знаю рецепты, но я не думаю, что люди измеряют здесь вес в граммах. И что же мне делать? Я была столь взволнована и забыла, что для приготовления сладостей лишь ингредиентов и инструментов недостаточно. Если вы не будете точно отмерять ингредиенты, то у вас ничего не получится.

Парула́дьи у Лутца дома я готовила как обычные блины, следуя ощущениям, так что они при этом каждый раз выходили разного размера и толщины. Это было приемлемо, так как мальчишки просто хотели количества, а не качества, но для настоящей выпечки следовало придерживаться точных соотношений. Фрида позволяла мне воспользоваться дровяной печью, так что я не могла позволить себе потерпеть неудачу. О методе проб и ошибок не могло быть и речи.

М-м-м… Смогу ли я приготовить что-нибудь, что не потребует точных измерений? Я попробовала вспомнить сладости, которые бы смогла сделать без знания каких-либо единиц измерения, и вскоре мне на ум пришло кое-что, о чём мне довелось читать в книге о французских кондитерских изделиях.

— Эм-м, я собираюсь сделать [фунтовый кекс].

Фунтовый кекс или по-французски «quatre-quarts» означал четыре четверти. Это был кекс, приготовленный из четырех ингредиентов взятых в равном количестве. Требовались мука́, яйца, масло и сахар. Я могла бы сделать его даже без каких-либо точных измерений, главное иметь весы, чтобы взвесить каждый ингредиент.

— Я никогда не слышала о нём. Что это такое?

— Это сладость, которую готовят смешивая в равном количестве муку́, яйца, масло и сахар.

— Ты на самом деле собираешься приготовить нечто подобное?

Глаза Ильзе расширились от удивления, так что я сразу же замолчала и попыталась забрать своё предложение.

— Ну-у, если это не подходит, я могу придумать что-то другое…

— Нет, это приемлемо, но ты уверена, что знаешь, как это делать?

— Да.

Мы определились со временем для приготовления наших сладостей, и Ильзе стала готовить печь. Покинув кухню мы принялись искать себе фартуки, которые потребуются нам для готовки. Раньше Фрида никогда не помогала по хозяйству, а потому никогда не носила фартук. В конечном итоге, служанка нашла фартуки для нас обеих, которые мы тут же надели и повязали на голову больши́е платки, чтобы прикрыть свои волосы. Когда пришло время готовить сладости, мы вернулись на кухню. Ильзе была весьма удивлена, увидев нас, и рассмеялась.

— Ох, юная госпожа. Похоже, вы очень взволнованы.

— Так и есть. На этот раз я буду готовить сама.

Естественно, у них не было формы для выпечки, так что я решила вместо неё воспользоваться маленькой круглой металлической кастрюлей.

— Ну ладно, как насчёт того, чтобы пока что рассказать мне рецепт? Я не пойму, как его готовить, если ты не расскажешь, что за чем следует.

— Хорошо. Сначала мы отмеряем ингредиенты и разогреваем яйца и сахар, пока они не станут такими же тёплыми, как наша кожа.

— И как мы это сделаем?

— Я собиралась заполнить большую ёмкость горячей водой и поставить в неё кастрюлю.

— Ах, водяная баня. Хорошо, в таком случае прежде чем отмерять ингредиенты нам следует нагреть воду.

В мире, где нет газовых плит или чего-то подобного, не получится быстро подготовить горячую воду. Пусть это и очевидно, но так как в этом мире я ещё никогда не делала сладостей, то мне было трудно заранее заметить подобные детали.

— Самое главное — тщательно взбить сахар и яйца до образования пены. После чего, постоянно перемешивая, добавить просеянную муку́ и смешать всё вместе. Затем добавить растопленное масло и осторожно перемешать, чтобы не испортить пену.

— Растопить масло, поняла. После того, как всё смешаем можно будет печь?

— Всё верно.

Ильзе, запомнив рецепт, достала весы и поставила их на кухонный стол. Затем она поручила нам взвесить выложенные в ряд ингредиенты. Она научила меня пользоваться весами, и мы с Фридой пытались сбалансировать ингредиенты на них, а после чего Ильзе стала нагревать воду.

Сперва мы отмерили яйца и сахар, а затем Ильзе взбивала их вместе венчиком пока те не нагрелись до температуры нашей кожи. Благодаря тому, что она взбила их, размер и вкус изменятся в лучшую сторону. Тем временем мы с Фридой отмерили масло.

— После того, как мы всё отмерили, мы смажем маслом края кастрюли, чтобы кекс было легче достать.

Мы смазали кастрюлю маслом, и я решила вдобавок ещё посыпать сверху немного муки. Без бумаги для выпечки это был наш наилучший вариант.

— Теперь давайте насыпем немного муки́. Кекс станет более пушистым, если внутри будет больше воздуха.

Осторожно, чтобы не запачкать весь стол, мы с Фридой просеяли муку́. В итоге мы просеяли трижды.

— Ух ты, раньше яйца были жёлтыми, а теперь они стали белыми и выглядят куда больше.

[[image:/storage/reader-images/05a791c7b730be0481a82137c562798bfe0e9a74.jpg]]

Фрида с завистью наблюдала, как Ильзе взбивает яйца. Было ясно, что она хотела попробовать взбить их сама, а потому Ильзе улыбнулась и жестом указала на миску и венчик.

— Хочешь попробовать?

— Да!

Обрадованная Фрида сразу же принялась с энтузиазмом взбивать яйца, но быстро устала и сдалась. Требовалось много сил, чтобы смешать ингредиенты для кекса. Это было слишком тяжёлой задачей для нас, девушек с пожиранием.

— Майн, вот так?

— Да! Теперь мы можем добавить муку́.

Я поместила над миской сито и снова просеяла через него муку́, а далее, используя деревянную лопаточку, стала перемешивать тесто.

— Нужно просто продолжать вот так его перемешивать. Затем мы добавим масло. Оно ещё не растаяло?

— Да, пока вода нагревалась я положила его рядом с очагом.

— Ильзе, пожалуйста, возьмите. Мои руки уже устали.

— Ну и ну, ни у одной из вас, девочки, совсем нет сил.

Ильзе с усмешкой забрала у меня миску. Добавив масло она продолжила смешивать. Фрида принесла кастрюлю, которую мы собирались использовать в качестве формы для выпечки, и сияющими глазами смотрела, как мы заканчиваем приготовления.

— Как только мы выльем смесь в кастрюлю, нам нужно её аккуратно приподнять и уронить, чтобы вытолкнуть лишний воздух. Слишком много нам не нужно.

Кастрюля оказалась достаточно тяжелой, так что я оставила эту задачу на Ильзе. Она сразу же подняла кастрюлю, явно не ожидая того, что мы сами сможем это сделать.

— Теперь мы просто должны испечь кекс в печи и всё будет готово.

Я не знала, как использовать дровяную печь, а потому решила, что лучше доверить эту часть Ильзе. Она поставила кастрюлю в горячую потрескивающую печь и плотно закрыла крышку.

— Думаю, пока мы убираемся, кекс должен испечься, — сказала Ильзе.

Наша помощь в уборке оказалась столь неуклюжей и неэффективной, что она вряд ли могла считаться полезной. Тем временем в воздухе стал ощущаться приятный сладковатый запах. Было так забавно наблюдать, как Фрида нетерпеливо ёрзала перед печью, спрашивая, готов ли уже кекс или нет.

— Пока нет, — ответила я, беспокоясь о том, насколько успешно у нас получится.

Мы использовали много дорогих ингредиентов, чтобы приготовить этот кекс, и, кроме того, это был первый раз, когда мы с Фридой вместе делали сладости. Неудача была для меня неприемлема.

— Думаю, сто́ит проверить.

Ильзе открыла печь и я заглянула внутрь. Кекс хорошо поднялся, однако задняя его сторона казалась темнее передней.

— Ильзе, похоже задняя половина кекса пропеклась сильнее. Не могли бы вы повернуть его?

Ильзе повернула кекс и толкнула кастрюлю обратно. Лично я бы не сунула руку в эту раскалённую печь даже в толстых рукавицах. Я была поражена мастерство́м и смелостью, которые требовались для того, чтобы стать профессиональным поваром. Тем временем, снова плотно закрыв печь, Ильзе опустила на меня взгляд.

— Как вы определите, когда будет готово?

— Вы можете проткнуть его тонкой заостренной палочкой, сделанной из чего-то вроде бамбука. У вас есть что-нибудь похожее?

— Ну-у, да, есть похожая вещь для жарки мяса.

Она порылась на полке и достала два длинных железных шампура которыми протыкают овощи и мясо при жарке шашлыка. Я раньше никогда не видела, чтобы шампур использовали для проверки того, приготовился ли кекс, а потому, честно говоря, не знала, насколько эффективен он будет для такой цели. И хотя он проделает большу́ю дыру в кексе, думаю, что другого выбора у нас сейчас всё равно нет. Когда я была Урано, то как-то раз использовала палочки для еды, так что всё должно быть в порядке.

Ильзе воткнула шампур, а затем вытащила его. В результате на нём осталось немного влажного теста.

— Похоже, что внутри ещё не пропеклось.

— Почему вы так решили?

— К нему прилипло немного теста, видите? Когда кекс приготовится, шампур выйдет чистым.

К тому моменту, когда кекс внутри пропёкся, сверху он стал тёмно-коричневым, что означало, что печь, судя по всему, была слишком горячей. Но в отличие от духовок, к которым я привыкла, регулировать тепло в печи было не так-то просто. Мне следовало полностью полагаться на опыт и интуицию человека, который был с ней хорошо знаком.

— Думаю, что в следующий раз я буду осторожнее с печью, — пробормотала Ильзе, доставая из неё фунтовый кекс.

Как только кастрюля оказалась снаружи, я увидела внутри неё пушистый круглый кекс, похожий на кастеллу́³.

— Просто потрясающе!

— Да, он выглядит вкусно.

Они обе смотрели на готовый кекс с блеском в глазах, и я почувствовала вспыхнувшее в моей груди неописуемое чувство удовлетворения.

— На самом деле, вкус будет лучше, если вы завернёте его в плотно отжатую влажную ткань и оставите на два или три дня, но всё же сперва мы должны его попробовать.

Ильзе нарезала кекс на мелкие кусочки. Я взяла кусочек и закинула его в рот. Чем хорошо быть поваром, так это тем, что вы можете съесть немного, пока всех не привлечёт запах.

— М-м-м, вкус именно такой, к которому я и стремилась.

Когда я закончила, Ильзе, которая тоже привыкла дегустировать, сделала то же самое. Фрида, которая не решалась съесть кусочек кекса, увидев, как Ильзе пробует его, тоже закинула его себе в рот.

— Превосходно!

Глаза обеих расширились от удивления, после чего Фрида и Ильзе сразу же развернулись и одновременно посмотрели на меня. Их хищный взгляд напомнил мне, что утром глава гильдии смотрел на меня точно также. У меня возникло чувство, что сейчас я находилась в реальной опасности. Кажется, что мне было бы разумно сбежать, пока они не начали задавать какие-либо неприятные вопросы, так что я схватила Фриду за руку.

— Фрида, давай съедим его во время чаепития или после еды. Сейчас самое время принять ванну.

Мы не особо помогли в приготовлении кекса, но из-за того, что мы просеивали муку́, наши рукава запачкались. У нас было много времени, так что я могла помыть её с униша́мом. Самое время покинуть кухню. Напоследок, я остановилась перед дверью и, обернувшись, не забыла поблагодарить повара.

— Ильзе, спасибо вам за помощь.

Примечания

1. кни́ксен — поклон девушки с приседанием как знак приветствия или благодарности со стороны лиц женского пола. Приседание в книксене не столь глубокое, в отличие от плавного реверанса, и выполняется быстро.

2. Ильзе — в немецком языке уменьшительная форма имени Элизабет.

3. кастелла́ — популярный в Японии бисквит, появившийся в XVI веке благодаря португальским торговцам.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кастелла

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/be2878f1-0c3c-4644-8141-f831123b2e87

Принимаем ванну с Фридой

Когда я покинула кухню держа Фриду за руку, снаружи уже ждала служанка.

— Прошу прощения, но не могли бы вы принять ванну, прежде чем бродить повсюду.

— Ну и ну, Ютта и Майн думают одинаково, — хихикнула Фрида и пошла вперёд.

Ютта предполагала, что мы испачкаемся, так что уже подготовила для нас горячую воду, пока мы делали сладости. Провожая нас в ванную, она держала коробку со сменной одеждой, полотенцами и баночку с униша́мом.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Я была удивлена, увидев, что Ютта спускается по лестнице. В кабинете Бенно имелась лестница, ведущая наверх, поэтому то, что в её доме также имелась лестница ведущая вниз в магазин, совсем не казалось странным. Но разве мне можно было туда идти? Я украдкой спросила Фриду, чтобы подтвердить мои опасения.

— Но разве эта лестница не приведёт нас в магазин?

— Не беспокойся.

Ютта прошла мимо двери на первом этаже, что вела в магазин, и продолжила спускаться. Когда мы спустились в подвал, то перед нами оказались две двери. Одна из них была красиво оформлена, другая же дверь была обычной. Ютта открыла ту дверь, что была украшена, и мы вошли внутрь.

Полы в комнате оказались столь тёплыми, что я задалась вопросом, обогреваются ли они специально. Здесь были две большие деревянные скамьи покрытые тканью. Они выглядели похожими на массажные столы.

— Теперь, пожалуйста, снимите одежду и обувь.

Увиденное напоминало комнату для переодевания в массажном салоне. Следуя просьбе Ютты я сняла одежду. Фрида тоже разделась, но ей помогала Ютта. Затем мы прошли через другую дверь, которая привела в ванную размером в 6 тата́ми¹. Она была размером с японскую семейную ванну на горячих источниках, и в ней могли поместиться два или три взрослых человека, вытянув ноги.

— Ой?! Что это?!

Я не ожидала увидеть столь причудливую ванну и непроизвольно вскрикнула от удивления, отчего мой голос пронёсся эхом по всей комнате.

Пол был выполнен из белого мрамора, а из ванны, что была сделана из похожего материала, поднимался пар. На краю ванны была установлена статуя девушки, держащей кувшин, из которого текла горячая вода. Поскольку вода в ванне уходила, а новая постоянно прибывала с той же скоростью, то в результате вода оставалась тёплой. Потолок был выложен плиткой, а через окно в верхней части стены падал солнечный свет, а так как он отражался от белого мрамора, то в ванной было весьма светло.

От удивления я остановилась в дверях, отчего Фрида весело рассмеялась и прошла в ванную мимо меня.

— Хи-хи, удивлена? Мой дедушка воссоздал внешний вид ванной комнаты, которую он видел в поместье дворянина. Я обычно не пользуюсь ею, но, поскольку завтра моё крещение, то он дал мне своё разрешение.

— Здесь есть настоящие ванны…

Я больше года не принимала ванну, и вот теперь она была прямо передо мной. Она была больше и роскошней, чем та, что была в моём доме, когда я была Урано.

— Подобный внешний вид пришёл из другой страны. Кажется, он популярен среди дворян, что ценят своё здоровье и красоту.

После этого вошла Ютта, она всё ещё оставалась в одежде. Её фартук, изготовленный из более плотного материала, чтобы он мог впитывать воду, был обернут вокруг её юбки, прикрывая ту. Обмотав фартук таким образом, Ютта могла не беспокоится, что юбка промокнет. Поскольку она явно собиралась начать мыть Фриду, я поспешно достала униша́м.

— Ютта, пожалуйста, воспользуйтесь этим, когда будете её мыть. Вам следует слегка встряхнуть его, а затем…

Я объяснила Ютте как пользоваться униша́мом, но она лишь обеспокоенно посмотрела на Фриду.

— Ютта, я думаю, что было бы хорошо, если бы сегодня мои волосы помыла Майн.

— Вы уверены, что с этим всё в порядке?

Ютта отошла в сторону, и я принялась мыть волосы Фриды. Тем временем Ютта намылила полотенце и стала мыть тело Фриды.

— Учитывая, что у вас много горячей воды, то вы можете просто зачерпнуть её в ладони и полить на волосы. Осторожно вымойте кожу головы подушечками пальцев, чтобы не поцарапать её ногтями.

— Это щекотно, но приятно.

Я могла предположить, что Ютта хорошо заботилась о чистоте Фриды, так как её волосы были гладкими и достаточно шелковистыми изначально. Возможно, что униша́м ей и вовсе не требуется. Не исключено, что дворяне и без того тщательно содержат себя в чистоте, в результате чего униша́м не будет так уж хорошо продаваться. Думаю, мне стоит сообщить об этом Бенно.

— После того, как вы вымоете волосы, вам следует их ополоснуть. Сделайте это тщательно, чтобы смыть весь униша́м с кожи головы.

После моего объяснения, Ютта воспользовалась ведром и смыла пену с тела Фриды. С чистым телом Фрида подошла к ванне и с плеском вошла в неё. Я наблюдала за тем, что же она будет делать дальше, и вскоре она положила голову на край ванны, так что её волосы свисали с края. После этого Ютта тщательно их ополоснула.

Ох, так вот как она это делает. Я рада, что не предложила вылить ей на голову ведро воды, чтобы ополоснуть волосы. Это было бы явно неудачным решением.

Я наблюдала за действиями Ютты пока та не закончила промывать волосы Фриды. Приятно, когда есть столь лёгкий доступ к горячей воде. После того, как Фрида закончила мыться, я потянулась к униша́му, чтобы помыть и свои волосы. Вышедшая из ванны Фрида подошла ко мне с сияющими глазами.

— Майн, я бы тоже хотела помыть тебе волосы.

Эм-м… Позволено ли богатой девочке мыть волосы простолюдинке? Я взглянула на Ютту, чтобы увидеть её реакцию. Та лишь тихо вздохнула и тоже села рядом со мной.

— Очень хорошо, моя госпожа. Мы можем помыть её волосы вместе. Я бы тоже хотела попрактиковаться в использовании этого униша́ма.

Пусть она и говорит о практике, но я уверена, что она хочет быть рядом и помочь Фриде избежать каких-либо ошибок. Ютта, я в долгу перед вами.

Было весьма щекотно, когда маленькие и большие пальцы прикасались к моей голове, пока они вместе мыли мне голову, но я не могла позволить себе засмеяться, так что смирилась с этим.

— Майн, твои волосы такие прямые и красивые.

— Вот только немного раздражает, что их сложно завязать верёвочкой. Потому мне и пришлось пользоваться шпилькой.

— Волосы накрученные на палочку выглядят довольно необычно.

— Ну, это было моё последнее средство. У меня просто не осталось каких-либо других вариантов.

Когда мои волосы стали достаточно чистыми, Ютта принялась мыть моё тело, оставив Фриде возможность закончить с волосами. Поскольку Фрида всё ещё была рядом, я не могла сбежать от Ютты и просто спокойно сидела, позволяя ей помыть меня.

— Майн, теперь ты тоже чистая, — сказала Фрида, выглядя удовлетворённой.

Хорошенько промыв мои волосы, Фрида отпустила их, так что я попыталась взять ведро, но прежде чем я успела это сделать, его быстро подняла Ютта.

— Теперь, пожалуйста, войдите в ванну, чтобы я могла ополоснуть ваши волосы.

— Я могу сделать это сама.

— Вы наша гостья. Позвольте мне это сделать.

Под давлением улыбающейся Ютты, я вошла в ванну и положила голову на край, как это ранее сделала Фрида. Ютта деликатно ополоснула мои свесившиеся волосы. Я чувствовала, как тёплая вода и её нежные руки касались кожи моей головы. Думаю, что Ютта всегда помогала Фриде во время купания. Она была настолько умелой и опытной, что я чуть не уснула. Ах… Это словно спа-процедуры. Так хорошо.

— Эй, Майн, а как вы моете волосы без ванной комнаты? — поинтересовалась Фрида, возвращая меня к реальности.

Это не спа. Мне нельзя здесь засыпать. Я попыталась определить, откуда донёсся голос Фриды, и увидела, что она тоже вошла в ванну и лежала рядом со мной, в такой же позе. Переведя взгляд на пар, поднимающийся до раскрашенных потолочных плиток, я объяснила её, как обычно мою волосы.

— Обычно я наполняю водой ведро, которое примерно в два раза меньше чем у вас, и растворяю в нем униша́м. Далее я опускаю волосы и обливаю их, чтобы полностью смочить их. После этого, я несколько раз тщательно вытираю их тряпкой, чтобы на них не осталось жидкости, а затем расчёсываю волосы.

Униша́м следовало разбавить настолько, чтобы не получилось так, что слишком много его останется на моих волосах, а затем мне требовалось вытереть их полотенцем, чтобы на волосах осталось как можно меньше униша́ма. Это был единственный способ помыть голову при отсутствии большого количества горячей воды. Будь у меня такая ванная, моя жизнь была бы намного проще.

— Майн, этот униша́м твой?

— Нет, я продала все права господину Бенно. Он должен скоро начать его продавать.

— Понятно…

Фрида выглядела так, словно хотела что-то сказать, но прежде чем она заговорила, Ютта закончила ополаскивать мои волосы.

— Вот так достаточно?

— Да, спасибо.

Я чувствовала себя прекрасно и села, чтобы поблагодарить Ютту, которая поднялась.

— Тогда я покину вас, чтобы подготовить остальное. Приятной вам обеим ванны.

Посмотрев, как Ютта уходит, я опустилась в воду по плечи. Я набрала в ладони горячей воды, умылась и глубоко вздохнула. Ах, это рай, настоящий рай.

— Хи-хи, Майн, у тебя такая счастливая улыбка. Тебе так нравится ванна?

— Конечно! Я бы принимала эту ванну каждый день, если бы могла. Я мечтаю иметь достаточно горячей воды, чтобы можно было окунуться в неё.

Я уверенно кивнула, широко улыбаясь, но не похоже, что Фрида выглядела счастливой.

— Фрида… тебе не нравится ванна?

— Дело не в том, что мне не нравится, просто здесь жарко, и когда я выхожу, у меня всегда кружится голова.

— Ох. Ты просто перегреваешься. Тебе следует выходить из ванны пораньше, — ответила я не раздумывая.

Фрида удивленно моргнула.

— Но я ведь остаюсь здесь столько же, сколько и в обычной ванной.

— Вода в обычной ванной быстро остывает, но здесь горячая вода постоянно льётся из статуи, в результате, если ты проведёшь здесь столько же времени, то перегреешься и будешь чувствовать себя плохо. Почему бы тебе не попробовать уйти пораньше?

— Да, я так и сделаю.

Мы с Фридой покинули ванну раньше. Пусть, для меня и было ещё рано выходить, но, похоже, что Фрида уже весьма разогрелась и её тело порозовело.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится?

— Сегодня я в порядке.

После того, как мы вышли, Ютта предложила сделать нам массаж с ароматическим маслом, но я отказалась. Пусть это и звучало интересно, но у меня не было ванны, чтобы я могла принять её позже, и у меня не было уверенности, сможет ли Тули стереть с меня всё, когда я вернусь домой.

Я оделась, расчесала волосы и наблюдала за тем, как Фриде делают массаж.

— Ух ты, тебе даже делают массаж. Это так роскошно.

— Мне он не очень нравятся, но дедушка сказал, что мне следует привыкнуть к нему, поскольку я вступлю в благородное общество.

Вот оно что. Фриде не очень нравятся ванна и массаж, но ей всё равно приходится привыкать к ним, так как она вступит в благородное общество. То, привыкла она к ним или нет, окажет большое влияние на её будущую жизнь.

— Всё так. Тебе следует привыкнуть к ним, пока у тебя есть возможность. Различия в том, что считается нормальным и естественным, достаточно велики́.

— Вот почему в нашем доме многое скопировано с дворянских поместий.

До этого я удивлялась, почему дом Коринны столь сильно отличался, но теперь я поняла, что это было не только следствием того, что глава гильдии был богаче. Причина того, что еда, ванная, мебель и прочее оказались качественнее в том, чтобы Фрида смогла привыкнуть жить как дворянка.

— Он, безусловно, очень любит тебя, да?

— Ну, он просто вкладывается в будущее. Дедушка много делает для того, чтобы у моего магазина в дворянском районе не возникло каких-либо проблем и чтобы все его усилия не были потрачены впустую.

Фрида поджала губки, выглядя немного несчастной. Вероятно, она говорила правду, но я не думаю, чтобы он стал делать всё это для неё, если бы не любил.

— Твоя мечта — владеть магазином, не так ли? И он поддерживает твою мечту. А когда он заказывал мне украшение для волос, то он выглядел как дедушка, желающий порадовать свою внучку.

— Правда?

Эм-м… возможно, Фрида одинока? Из-за пожирания она не могла выходить на улицу, а её выздоровление было связано с договором, заключённым с дворянином. Поскольку в будущем ей придётся стать любовницей дворянина, Фриде надо было подготовиться к жизни в обществе, в котором не следовало рассчитывать на дружбу. И прежде чем она достигнет совершеннолетия, ей требовались сила и знания, чтобы выжить в дворянском обществе, и, кроме того, она должна была научиться всему необходимому для управления магазином. Можно было не сомневаться в том, что каждый день она проводила за учёбой.

Всё это было не только ради неё самой. Как беспокойство о своём будущем, так и, безусловно, ожидания её семьи оказывали огромное давление на Фриду. Не говоря уже о том, что в будущем семья Фриды ожидала возврата своих вложений в неё, а потому Фрида не могла очень уж полагаться на их помощь. Может быть поэтому она так сильно цепляется за меня? Мы обе страдаем от пожирания, и обе уже вовлечены в торговлю ещё до своего крещения. К тому же, по словам Лутца, мы обе были полностью поглощены нашими увлечениями. По сравнению с остальными детьми, у нас было много общего. Возможно, всё, чего она действительно хотела, так это того, чтобы я стала частью её жизни.

— Майн, это удивительно! Мои волосы теперь такие шелковистые!

Пока я размышляла, Фриде закончили делать массаж, и, одевшись, она провела рукой по волосам и восторженно воскликнула. Ютта, расчёсывающая волосы Фриды, тоже выглядела счастливой.

— И правда, получилось довольно хорошо.

— Я рада, что вам обеим понравилось. Надеюсь, это подходящий подарок в благодарность за магический инструмент?

— Майн, тебе не следовало беспокоится, ты и так заплатила за тот инструмент.

Слова Фриды, напоминавшие ответ торговца, заставили меня улыбнуться. Я покачала головой.

— Я благодарю тебя потому, что сама так хочу. Если бы глава гильдии не собрал эти магические инструменты для тебя, то я бы не смогла купить один из них, даже не смотря на то, что у меня были деньги.

После того, как мы неторопливо приняли ванну, мы вернулись наверх и почувствовали с кухни приятный запах. Похоже, что Ильзе решила повторно испечь фунтовый кекс.

— Это новый рецепт, а потому я хочу правильно его запомнить, — сказала Ильзе.

Я улыбнулась в ответ на уверенную улыбку Ильзе. Я буду счастлива, если этот рецепт завоюет популярность, и кекс распространится, так что поддерживала её. Фрида же выглядела весьма взволнованной, увидев второй фунтовый кекс.

— Так как ты сделала новый, то мы можем съесть тот, что мы сделали ранее? Я бы хотела попить чаю вместе с Майн.

— Конечно, сейчас я принесу его.

Пока мы готовились в столовой к чаепитию, пришёл Лутц.

— Привет, Майн. Как и следовало ожидать, пахнет вкусно.

Я в тайне смеялась, представляя, что Лутц пришёл сюда следуя за запахом кекса. Лутц же прищурился и посмотрел на меня.

— Майн, ты сегодня не очень переусердствовала? Тебе не следует слишком увлекаться, лишь потому, что твой жар спал. Поскорее ложись в кровать. Ты устала и можешь заболеть.

— А-а? А? Что? Но я чувствую себя хорошо.

Я в замешательстве коснулась своего лица, но Лутц покачал головой и нахмурился.

— Ты слишком взволнована, так что просто не замечаешь. Тебе нездоровится.

— Ох, но мы поглотили магическим инструментом пожирающий её жар, и всё, что мы сделали сегодня, так это приготовили сладости и приняли ванну.

Фрида встала на мою защиту и перечислила то, чем мы сегодня занимались.

— Вот как, понятно. Фрида, ты выглядишь здоровой, несмотря на то, что болела пожиранием, но Майн слаба даже без пожирания. Большинству людей будет трудно определить, вызваны ли её обмороки пожиранием, или истощением, — сказал Лутц, вздыхая и потирая виски́.

После его слов мы с Фридой сразу же посмотрели друг на друга.

— Майн, это правда?!

— Фрида, ты не слаба?!

Мы думали, что понимаем друг друга. Фрида считала, что со мной будет всё в порядке, как только моё пожирание будет вылечено, а я думала, что Фрида была столь же больна, как и я, а потому для меня будет нормально заниматься тем же, что и она.

— Я не знаю, что означает «принимать ванну», но я предполагаю, что это некое новое место, которое ты хотела увидеть и приложила много усилий.

— Нет… я сделала не так уж много.

В обычных обстоятельствах я бы беспокоилась о своём здоровье, но сейчас я решила, что буду в порядке, раз Фрида тоже в порядке.

— По твоему лицу я вижу, что ты переусердствовала. Не забывай, что ты слаба. Ну серьёзно, в таком темпе ты ослабнешь ещё больше.

— Не надо постоянно называть меня слабой. Это обидно.

— Но разве это не правда? К тому же, завтра тебе следует вернуться домой. Как ты думаешь, насколько разозлиться твоя семья, если у тебя снова будет жар?

Если бы я заболела дома у главы гильдии из-за того, что слишком заигралась, то это было бы неуважением к ним, после всей оказанной мне доброты. Мой папа, что с нетерпением ждёт, когда же я вернусь домой, разозлится, мама накричит на меня из-за того, что я доставляю неприятности семье Фриды, а Тули разочарованно покачает головой и спросит, почему я не могла отдохнуть хотя бы один день.

— У-у-у-у…

— Я понимаю. Я не могу позволить ей снова заболеть пока присматриваю за ней. Майн, пожалуйста, отдохни сегодня. Хорошо? — сказала Фрида, в голосе которой чувствовалось беспокойство.

Я кивнула.

— Ладно. Лутц, спасибо, что предупредил меня. И… Фрида, извини, но не могла бы ты поделиться с Лутцем [фунтовым кексом]?

— Да, конечно. Ютта, пожалуйста, проводи Майн в её комнату.

Когда меня отвели в гостевую комнату и я легла в постель, то сразу же почувствовала, насколько я была вымотана. Мое тело было тяжёлым и горячим, и это было не следствием принятия ванны. Сегодня я впервые готовила, испытывая столь сильное волнение от того, что боялась потерпеть неудачу, и впервые смогла принять тёплую ванну после того, как стала Майн, а потому я не осознавала свой предел. Я впечатлена тем, что Лутц это заметил. Мне не следовало ожидать от него чего-то меньшего.

К тому времени, когда мягкое одеяло нагрелось от тепла моего тела, я уже погрузилась в глубокий сон.

Примечания

1. тата́ми — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). Площадь татами — 90×180 см (1,62 м²).

6 татами = 9,72 м²

https://ru.wikipedia.org/wiki/Татами

Крещение Фриды (✿)

Когда я проснулась, то поняла что за пределами комнаты было весьма оживлённо. В кресле у двери сидела служанка и ждала, пока я проснусь, но это была не Ютта. Она была весьма молода́, думаю, ей нет и двадцати, и казалась дружелюбной. Я слезла с кровати и, чтобы выйти в комнату, отодвинула шторы, оказавшиеся на удивление тяжёлыми. Увидев, как я проталкиваюсь, служанка улыбнулась.

— Доброе утро, как вы сегодня себя чувствуете?

— Думаю, что у меня нет жа́ра, но я чувствую себя не очень хорошо. Так что пока моя семья не придёт за мной, я буду вести себя тихо.

Она слабо рассмеялась.

— Вчерашний ужин был весьма оживлённым. Все говорили только о десерте, что приготовили вы и юная госпожа. Майн, вся семья хотела бы встретиться с вами. Все они были полны решимости убедить вас работать в нашем магазине.

А-ха-ха… хм-м. Это довольно-таки плохо. Неужели, благодаря тому, что я пораньше отправилась спать, я чудом избежала ужасной участи? Не следует ли мне остаться в этой комнате, и даже не пытаться выходить за дверь? Даже служанка только что намекнула, что моё будущее окажется безопаснее, если я присоединюсь к их магазину. Она тоже заодно с ними. Я не могу никому доверять. Безопасного места просто нет!

— Похоже, что за дверью какая-то суета…

Я взглянула на дверь, пытаясь сменить тему, отчего улыбка служанки стала шире.

— Юная госпожа позавтракала и теперь готовится к крещению. Как только она закончит переодеваться, я отведу вас на кухню.

Честно говоря, я была очень голодна, потому что вчера вечером ничего не ела, но при мысли о том, что за завтраком я окажусь в окружении властной семьи Фриды, у меня скрутило живот. Весь мой аппетит сразу же пропал.

— Простите, но не могли бы вы принести мою еду сюда? Мне не нужно много, поскольку я всё ещё не очень хорошо себя чувствую, и я нервничаю от того, что мне придётся завтракать со множеством людей. Боюсь, в таком случае, мне будет сложно что-либо съесть.

— А-ха-ха, всё в порядке. Я принесу ваш завтрак сюда.

Переодев меня в старую одежду Фриды, служанка покинула комнату. Как только я осталась одна, то села на пол и схватилась за голову. Плохо дело. Кто бы мог подумать, что всё придёт к этому? Я конечно знала, что глава гильдии и Фрида присматривались ко мне, но чтобы вся их семья заинтересовалась мной? И всё из-за кекса? У них полно сахара, а это значит, что они делают множество сладостей. Хотя, возможно, пусть мне и не хочется, чтобы это было правдой, сахар — это новый продукт, который лишь недавно появился на рынке, и изготовление сладостей пока что не развито? Это не может быть правдой, ни за что.

Пока я не находила себе места от беспокойства, послышались шаги возвращающейся с завтраком служанки. Я сразу же встала и поприветствовала её, когда она вошла в комнату, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Пожалуйста, приятного аппетита.

Должно быть, они запомнили, какая еда мне нравится, потому как на завтрак снова был белый хлеб с вареньем и мёдом, а также сладкий фруктовый сок. Супа было меньше, чем в прошлый раз, так как он мне не очень понравился, но было много бекона и яиц. Мои слабости обнаружили быстро.

Я решила, что когда закончу завтракать, то для меня будет безопаснее остаться в комнате и подождать, пока за мной не придёт моя семья, воспользовавшись своим плохим здоровьем как оправданием. Глава гильдии и Фрида уже достаточная угроза, так что я не могла в одиночку противостоять всей их семье. Мне правда очень хочется позвать на помощь Бенно и Лутца.

Когда я медленно завтракала, размышляя о том, как же мне провести оставшееся время здесь, в комнату внезапно ворвалась Ютта.

— Доброе утро, Майн. Как вы себя чувствуете?

Голос Ютты звучал весьма взволнованно, что было странно для столь простого вопроса. Я чуть не уронила хлеб. Она казалась девушкой, которая говорила лишь то, что считала необходимым, а потому я сразу же ответила на её вопрос.

— Не очень хорошо, но жа́ра нет.

— Тогда не могли бы вы помочь подготовить юную госпожу к её крещению? Я не знаю, как правильно надевать украшения для волос.

Эти украшения для волос сделала я, так что объяснение того, как правильно украсить ими волосы, будет вполне естественным. Это не должно казаться чем-то излишним и привлекающим внимания.

Я довольно быстро закончила завтрак и последовала за Юттой в комнату Фриды, что была на третьем этаже. По словам Ютты, поколение главы гильдии проживало на втором этаже, а их дети и внуки жили на третьем. Этажи были соединены между собой центральной лестницей, так что все они ели вместе, как если бы и не жили отдельно.

— Юная госпожа, я привела Майн.

В комнате Фриды возле двери находилась перегородка. После того, как мы обошли её, глазам предстала комната, похожая на комнату для гостей, тоже с кроватью с балдахином в углу, а в противоположном конце комнаты было что-то похожее на письменный стол. В центре комнаты также располагался маленький столик с несколькими стульями вокруг. Шторы и балдахин были красными и розовыми, что подходило для девочки, но в остальном это была простая комната без каких-либо кукол или игрушек. На столе было несколько расчёсок и украшений. Фрида сидела на стуле и расчесывала волосы. Её распущенные пушистые розовые волосы были тщательно расчёсаны, и она была похожа на куклу в натуральную величину.

— Доброе утро, Майн. Тебе лучше?

— Доброе утро, Фрида. Жа́ра нет, но всё же я чувствую себя не очень хорошо.

Я честно рассказала о своём здоровье, чтобы от меня не просили слишком многого. Выражение лица Фриды слегка омрачилось, и она опустила глаза.

— Я понимаю. Прости, что позвала тебя. Поскольку это ты сделала украшение для своей старшей сестры, то, думаю, ты была и той, кто сделала ей прическу?

— Да, а что?

— Не могла бы ты заплести мои волосы таким же образом?

Я заплела волосы Тули с обеих сторон к центру. Фриде такая причёска тоже могла бы подойти, но раз уж я сделала два украшения, да и Фрида с хвостиками выглядела мило, то я бы хотела, чтобы это было учтено в причёске.

— М-м-м, так как у тебя два украшения для волос, то я не думаю, что подобная прическа стала бы лучшим выбором. Я сделаю тебе две косички. Согласна?

— Я была бы признательна, если бы вы и меня научили так заплетать волосы, — добавила Ютта, при этом её глаза блестели.

Мы разделили волосы Фриды на две половины, и я стала объяснять свои действия, заплетая волосы Фриды чуть выше правого уха.

— Пропустите эту прядь под этой, объедините вот так, а потом перекрутите так…

С левой стороны Ютта тоже начала заплетать волосы, наблюдая за мной. Как и следовало ожидалось, она справилась весьма хорошо. Мои руки были маленькими, и пусть я и не была неуклюжей, волосы всё же выскальзывали из рук. Волосы Тули изначально немного вьющиеся, так что даже если косички вышли немного неаккуратными, то это было не слишком заметно, и даже выглядело немного причудливо, но вот в случае с волосами Фриды, это сразу же бросалось в глаза.

— Ютта, я думаю, что как только ты научишься тому, как заплетать волосы таким образом, то тебе следует заплести волосы Фриды с обеих сторон. Мои руки слишком маленькие, чтобы хорошо справляться с волосами.

— Похоже, что довольно трудно работать с такими маленькими руками, как у тебя. В таком случае я сама обо всём позабочусь.

Запомнив что к чему, Ютта аккуратно заплела волосы Фриды. По тому как Ютта касается волос Фриды я могла сказать, что она не позволит ни одной пряди выскользнуть из её рук. Волосы были хорошо расчёсаны, и пряди в косичках плотно прилегали друг к другу, что сильно отличалось от того, как я заплетала волосы Тули.

У-у-у-у. Мне больно видеть, когда мне столь явно демонстрируют мою собственную неуклюжесть.

— Мне бы хотелось иметь больше времени, чтобы попрактиковаться с этим, но…

В словах Ютты чувствовалось сожаление, когда она смотрела на заплетённые волосы Фриды. Увидев, как Ютта так явно выражает свои эмоции, я от удивления широко распахнула глаза, а Фрида обеспокоенно улыбнулась.

— Похоже, что вчера Ютта собиралась проконсультироваться с тобой, а затем весь вечер практиковаться.

— Ох, но я рано ушла спать… Простите.

Я извинилась, что из-за своей слабости я доставила неудобства, но Ютта лишь покачала головой.

— Вам не за что извиняться. Это не ваша вина, что у вас плохое здоровье. Я просто сожалею о том, что если бы я спросила раньше, то сегодня могла бы сделать юную госпожу ещё красивее.

Вот оно как. Хобби Ютты — наряжать Фриду. Всё же, она милая, словно кукла в натуральную величину. Я понимаю её. Я даже приложила больше усилий к её украшениям для волос.

Закончив заплетать волосы над ушами Фриды, Ютта вставила украшения в шнурок, которым она завязала косички. Поскольку на каждой шпильке находились четыре тёмно-красные небольшие розы, то под любым углом вы могли увидеть хотя бы одну из них. Белые цветы хорошо сочетались с её светло-розовыми волосами и ещё сильнее подчеркивали розы, а вкрапления зелёных листьев добавили приятный акцент.

— Да, получилось даже лучше, чем я ожидала! Фрида, они идеально тебе подходят.

— Юная госпожа, вы выглядите невероятно мило.

Пока другие служанки, что помогали Фриде готовится, присоединились к похвале, Ютта принесла её сегодняшний наряд. Фрида поднялась со стула, и служанка быстро отодвинула его. Я поспешно отошла, чтобы не мешать служанкам одевать Фриду.

Когда Фрида подняла руку, то на неё сразу же скользнул рукав, а когда подняла другую, то и второй рукав оказался тут же надет. Несколько служанок одновременно застегивали пуговицы и завязывали шнурки. Они одевали Фриду, пока сама она стояла на месте. Я вздохнула, увидев, что перед моими глазами развернулась сцена, словно сошедшая со страниц книги или из фильма, изображающая переодевание принцессы. Без многолетнего опыта такое бы не вышло. Если бы это была я, то я бы точно не смогла вовремя опустить руки и случайно кого-нибудь ударила.

— Майн, не могла бы ты понаблюдать за процессией крещения из окна этой комнаты? Из него открывается лучший вид, так что тебе не составит труда увидеть меня.

Стекло в гостевой спальне, в которой я спала, было волнистым, но в комнате Фриды стекло было ровным и подходящим для того, чтобы смотреть на улицу. Можно с уверенностью сказать, что комната Фриды являлась наиболее подходящим местом для наблюдения за процессией крещения, направляющейся в храм.

— Ты не против?

Я перевела взгляд с окна на Фриду, и она улыбнулась.

— Конечно нет. Если ты боишься остаться здесь одна, то Ютта может посмотреть вместе с тобой.

— Это прекрасная идея, — ответила Ютта, счастливо улыбаясь.

Вероятно, Ютта хотела наблюдать за полностью наряженной Фридой, идущей с другими детьми больше, чем кто-либо другой, пусть даже если бы это означало, что ей пришлось бы наблюдать из окна с большого расстояния. Ютта определённо будет рада, если Фрида оставит её со мной. К тому же, я бы чувствовала себя неловко, если бы осталась в чужой комнате, когда никого не было рядом, а потому ухватилась за эту идею.

— Мне бы хотелось остаться с Юттой.

Как раз, когда мы остановились на этом, Фриде закончили надевать туфли. Служанки, присевшие у ног Фриды, синхронно встали и отступили на шаг назад.

Полностью одетая Фрида повернулась на месте. Её белый наряд с тёплым меховым воротником был расшит яркими красными и розовыми цветами. Он хорошо сочетался как с её волосами, так и с её украшениями для волос.

— Я не выгляжу странно?

— Вовсе нет, вы выглядите восхитительно.

— Ух ты, так здо́рово! Фрида, тебе очень идёт.

— Юная госпожа, я привела вашу семью, чтобы они могли увидеть вас.

После того, как мы похвалили её наряд, пришла семья Фриды, которой сообщили, что она уже готова. Первым из-за перегородки вышел глава гильдии.

— Невероятно, Фрида, ты выглядишь великолепно! В этот зимний сезон сложно увидеть столь великолепные букеты, а потому ты напоминаешь богиню, что дарит весну. Ты такая очаровательная.

— Дедушка, купленные вами украшения для волос прекрасно на мне смотрятся, не правда ли? — ответила Фрида, тихо смеясь и указывая пальчиком на одно из своих украшений.

Глава гильдии оказался сражён её словами.

— Да, так и есть. Твоя счастливая улыбка стоит всех денег на свете.

Один за другим, семья Фриды начала входить в комнату, словно они ждали, когда же глава гильдии закончит хвалить её.

— Ух ты, Фрида. Они очень хорошо на тебе смотрятся.

— Ты самая милая девочка, которую я знаю.

Два мальчика, вероятно, лет по десять, один из которых немного старше другого, активно расхваливали Фриду.

Подождите… Я думала, что Фрида не привыкла к комплиментам. Может быть я чего-то не понимаю? Я в замешательстве наклонила голову. Фрида подняла на них глаза, и на её лице читалось недоумение.

— Дорогие братья, почему вы здесь?

— Что ты имеешь в виду под «почему»? Сегодня день земли, и мы обещали, что отпразднуем с тобой.

— Это так, но никто из вас никогда не выполнял своих обещаний, а потому я не ожидала, что сегодня будет как-то иначе.

Ох, её старшие братья постоянно нарушают свои обещания? Тогда недоумение Фриды понятно. Мне самой было бы трудно поверить в то, что они сказали, если бы раньше они лишь подводили её.

Братья Фриды, заметив, что она не верит им, побледнели и принялись оправдываться. Двое взрослых, выглядящих непринуждённо, наблюдали за детьми и в итоге обратили внимание и на украшения для волос Фриды.

— Ах. Эти украшения красивые.

— Верно, я бы хотела такое и для себя. Как же они великолепны.

Я в оцепенении смотрела на творящийся хаос, искренне радуясь, что они смотрели лишь на Фриду, и не обращали внимания на меня. Внезапно, прямо передо мной присел глава гильдии.

— Ох, Майн!

О нет! Я забыла, что должна была спрятаться в своей комнате, чтобы не встречаться с этими людьми! А-а-а-а! Я тихо взвизгнула и отступила на шаг, и всё же глава гильдии сжал мои руки и заговорил со слезами на глазах.

— Ты оказала мне большую услугу. Майн, спасибо тебе. Я никогда ещё не видел Фриду настолько обрадованной моему подарку. Ты была права, выражение счастья на её лице намного ценнее, чем удивление.

— Я-я очень рада, что ей понравилось.

А-а-а-а! Спасите меня, господин Бенно-о-о!

— Редко можно встретить кого-то, кто понимал бы в подобных вопросах. Прежде чем делать Фриде подарки, я буду обсуждать их с тобой. Между прочим, Майн, я хотел бы спросить тебя о… кха!

Глава гильдии отшатнулся. На мгновение я почувствовала, что спаслась, но тотчас поняла, что это не так. Множество людей сразу же за́няли место главы гильдии.

— Так это ты Майн, да? Мой отец и Фрида рассказывали мне о тебе.

— Эм-м, да…

Я принялась должным образом представляться отцу Фриды, но в следующее мгновение прямо передо мной оказалась её мама.

— Спасибо, что проводишь время с Фридой. В последнее время она улыбалась намного чаще, чем раньше. Как её мать я хотела бы выразить свою признательность.

— Эм-м, она моя очень хорошая подруга, так что я…

Прежде чем я успела закончить предложение, два её брата уставились на меня, приблизив свои лица к моему. Эй! По крайней мере, дайте мне достаточно времени, чтобы я могла ответить! Кроме того, ваши лица близко! Слишком близко!

Я запаниковала и едва могла что-либо сказать. Застыв на месте, я лишь моргала, а братья Фриды, тем временем, ни с того ни с сего принялись нагло гладить меня по голове.

— Ничего себе! Ты настоящая! Она часто говорила о тебе, но я был уверен, что она тебя просто выдумала. Не думал, что и в самом деле увижу тебя.

— Да, потому что это впервые, когда мы смогли увидеть тебя, хотя ты здесь уже несколько дней. Эй, а почему твой рот просто открывается и закрывается?

Что вы имеете в виду под «Ничего себе! Ты настоящая!»? Я что, какой-то редкий монстр, которого сложно встретить?!

— Братья, церемония скоро начнётся. Не должны ли мы спускаться вниз? Пожалуйста, отойдите от Майн.

— Да, верно. Ты ведь не хочешь опоздать? Тебе лучше пойти пораньше, — поддержала я Фриду, ухватившись за протянутую мне руку помощи.

Вот только, после этого один из братьев схватил меня за правую руку, а другой — за левую.

— Майн, пойдём с нами. Давай вместе отпразднуем крещение Фриды.

— Ты наша гостья, так что можешь ни о чём не беспокоится и пойти с нами. Чем нас больше, тем веселее!

Они держали меня с двух сторон, и хотя я отчаянно мотала головой, было ясно, что все в этой семье были слишком упрямы, и не собирались принимать ответ «нет». Во всём виноваты их гены?! Неужели, у всех в семье главы гильдии присутствует ген, заставляющий их не слушать людей?!

— Братья, даже меня отчитали за то, что Майн из-за меня переутомилась. Пожалуйста, не заставляйте её делать то, что она не хочет. Сегодня днём за ней придёт её семья, и будет крайне неприятно, если из-за вас она заболеет.

Пока остальные члены её семьи смотрели на меня, тепло улыбаясь, лишь Фрида, вздохнув, попыталась спасти меня от своих братьев. Сегодня она была моим ангелом-хранителем.

— Но мы не хотим упустить возможность провести с ней время.

— Майн чувствует себя не очень хорошо, поэтому она будет наблюдать за крещением из окна этой комнаты. Она не пойдёт на улицу. Я бы тоже хотела, чтобы она пошла с нами, но это невозможно.

После этого её братья отпустили меня, выглядя огорчёнными. Должно быть, они вспомнили, как раньше Фрида с завистью смотрела в окно, поскольку тоже болела и не могла покинуть комнату.

— Совсем скоро пробьёт колокол. Нам следует пойти на улицу, чтобы показать миру нашу прекрасную юную госпожу, — сказала Ютта.

После её слов, все члены семьи окружили Фриду и сразу же направились на улицу. Я могла лишь наблюдать, как этот тайфун уносится прочь.

Похоже, что я правильно поступила, решив позавтракать в одиночестве. Я была бы просто раздавлена огромным потоком их вопросов и сразу же потеряла бы сознание.

— Майн, вы в порядке? Они не плохие люди, но порой немного навязчивы.

Ютта, что вы имеете в виду под «немного»? Они сильно навязчивы! И всё же, я не стала озвучивать ей собственные мысли и подошла к окну. Несмотря на горящий камин, обогревающий комнату, рядом с подоконником было холодно. Я завернулась в шаль, что дала мне Ютта, и посмотрела в окно.

Было очень солнечно, но время от времени ветер поднимал в воздух немного снега. От моего дыхания окно запотевало, так что было понятно, что на улице холодно. Я заметила Фриду, что стояла как принцесса в окружении расхваливающих её соседей. Мне ещё не доводилось видеть Фриду настолько счастливой, как сейчас, когда она стояла рядом со своей семьёй. Сверху я легко могла заметить, что лишь у немногих детей имелись украшения для волос, отчего те, что я сделала для Фриды выделялись ещё больше. Я могла понять, как Фрида заметила украшение Тули, смотря из этого окна. Должно быть Тули тоже выделялась. Она была настолько миленькой, что, думаю, она на какое-то время стала поводом для разговоров в городе.

Несмотря на то, что сегодня было крещение Фриды, все мои мысли были о крещении Тули. Я подумала о маме, что была в её лучшем наряде и улыбалась, и о папе, что совершенно не хотел идти на своё собрание. Я поняла, что мне очень хочется увидеть свою семью.

— Майн, вы плохо выглядите. С вами всё в порядке?

— Когда я наблюдала за счастливой Фридой, окружённой своей семьей, я почувствовала, что тоже хочу увидеть свою семью. Это должно быть странно, что я так скучаю по дому, хотя сегодня я уже возвращаюсь домой.

* * *

— Майн, ты скучала по мне? Я вот очень скучал по тебе!

Моя семья пришла за мной сразу после полудня, как только пробил колокол. Любовь моего отца обычно казалась несколько навязчивой, но сейчас она согревала мне сердце.

— Немножко. Совсем чуть-чуть.

Семья Фриды пригласили нас пообедать вместе с ними, но моя мама совершенно не хотела обременять их ещё больше, да и я поняла, что после стольких дней мне хочется поесть то, что готовит моя мама. В итоге, им не удалось нас заманить, так что мы успешно покинули их дом.

— А я так хотела поесть их еду… — сказала Тули, надувшись.

Я хихикнула.

— Прости, Тули. Но я хотела поесть то, что приготовит мама, а не их причудливую еду.

— Ага, всё потому, что Ева готовит очень вкусно!

Так мы и вернулись домой. У папы было хорошее настроение и он нёс меня на плече. Я покинула нашу бедную квартиру всего на несколько дней, и всё же это был мой дом, и я была безмерно счастлива вновь вернуться в него.

В доме Фриды имелась дорогая еда, роскошная ванная, мягкая кровать и множество других замечательных вещей. Всё это взволновало меня, но при этом я так много беспокоилась, что очень устала. Там было чисто и удобно, но при этом я совершенно не могла представить, что я могла бы там жить. Ах… В какой-то момент это место стало для меня домом. Пребывание в доме Фриды заставило меня понять, насколько я изменилась, и это удивило меня.

[[image:/storage/reader-images/0d0f652681ba21e1264db9c87e897b7dd4754098.png]]

Зима начинается (✿)

На следующий день после того, как я вернулась домой, мы с Лутцем направились в магазин Бенно. Снег то начинал идти, то прекращался, но если я не схожу к Бенно сейчас, пока всё вокруг не занесло снегом, то упущу возможность сообщить ему о своем выздоровлении и поблагодарить за помощь.

— Майн, мастер Бенно очень волновался за тебя. Он был уверен, что глава гильдии каким-то образом обманул тебя или подстроил какую-нибудь ловушку.

— Ох, может быть, он слышал, как я мысленно звала его на помощь?

Когда семья Фриды окружила меня, я мысленно кричала, прося Бенно о помощи. Возможно, я послала ему некие необъяснимые ментальные волны, и они достигли его, ну или что-то в этом роде.

После моего ответа Лутц нахмурился и посмотрел на меня.

— Почему ты не звала на помощь меня?

Увидев надувшееся лицо Лутца, я не могла удержаться от того, чтобы захихи́кать. Закончив смеяться, я увидела, что он скривил рот и ещё больше нахмурился.

— Почему ты смеешься?!

— Потому что ты и так мне помог.

Лутц удивленно моргнул, выглядя весьма озадаченным, отчего я рассмеялась ещё сильнее.

— Ты сказал Фриде, что мне следует отдохнуть, иначе я заболею, верно? Благодаря этому я отправилась спать и избежала совместного ужина с её семьёй, так что в итоге всё вышло как нельзя лучше.

— Хех, правда?

На лице Лутца появилась довольная улыбка. Он сжал мою руку и повёл меня за собой. Казалось, что даже ветер немного успокоился, так как меньше снега летело мне в лицо.

* * *

— Доброе утро.

— Здравствуй, Майн. Приятно снова видеть тебя здоровой.

В магазине Бенно было тепло и оживлённо. Войдя внутрь, мы с облегчением вздохнули, и к нам быстро подошёл Марк. Несмотря на снегопад, похоже, что в магазине было столько же покупателей, сколько и всегда. Мне показалось это странным, поскольку мастерски́е уже поспешили закрыться на зиму. Оглядываясь по сторонам, я тихо озвучила свои наблюдения, отчего Марк улыбнулся.

— Зимой наш магазин приносит наибо́льшую прибыль.

Из-за метелей было множество дней, когда работать не представлялось возможным, поэтому я считала, что зима — это сезон, когда большинство людей затягивают свои кошельки и живут как можно более скромно, но похоже, что это не так.

— Во время снегопадов дворянам становится скучно, так что когда им предоставляется возможность отвлечься, то завязки на их кошельках неожиданно ослабевают.

— Ох, я поняла. Товары для отдыха…

Сделать консоли для видеоигр было явно вне моих возможностей, но я подумала о множестве нравившихся мне карточных игр, таких как ха́нафуда¹, ка́рута² и западные игральные карты. Мне стоит заняться этим, когда у меня будет такая возможность. Поток моих мыслей был прерван Лутцем, потянувшим меня за рукав.

— Ты сейчас думала о том, что можно продать?

— Ну-у, может быть, вот только для этого нужна бумага.

Тонкие деревянные пластинки могли бы служить карточками, вот только, карточки следовало сделать достаточно тонкими и все они должны были быть одинакового размера. Это не было бы проблемой, если бы я могла нанять столяра́, чтобы вырезать карточки, но мне хотелось дождаться хотя бы своего крещения, прежде чем отходить от правила «я придумываю, а Лутц делает».

Сможет ли Лутц сделать тонкие деревянные пластинки? Кроме того, в этом мире я ещё не видела никакой краски. Скорее всего, где-то она должна быть, учитывая, что люди ей пользовались, чтобы красить различные вещи, вот только ни я, ни кто-то ещё, кого я знаю, не смогли бы нужным образом раскрасить игральные карты. В принципе, мы бы могли сделать с̧ё̄ги³ или оте́лло⁴, используя дерево и чернила, но всё же игра в карты была предпочтительней, так как имелось множество игр, в которые можно было играть при наличии колоды карт.

Судя по всему, пока я была погружена в собственные мысли, меня привели в кабинет Бенно, и прежде чем я успела это осознать, он уже смотрел прямо мне в лицо.

— Майн, ты выздоровела?

— А-а?! Ну да. Простите, что заставила вас волноваться, — ответила я, удивлённо моргая.

Бенно с подозрением нахмурил брови, не переставая смотреть на меня.

— Мастер Бенно, Майн в порядке. Она не больна, она просто о чём-то думает.

В конечном итоге, слова Лутца убедили Бенно, и он выпрямился. Он велел нам сесть за стол возле камина и тяжело вздохнул.

— Я был довольно настойчив, уговаривая старикана отдать один из тех магических инструментов, которые он собрал для своей внучки. Честно говоря, я не был уверен полностью, отдаст ли он его тебе.

— Оказывается, глава гильдии собирался заставить меня работать на него. Если бы у меня не хватило денег, чтобы заплатить, то мне пришлось бы присоединиться к его магазину, чтобы погасить долг.

— Да, этого следовало ожидать. Вот почему я заплатил тебе тогда те золотые монеты, — ответил Бенно, довольно улыбаясь.

Я кивнула, а затем указала на то, что его обманули.

— Верно. Вот только, судя по всему, он сказал вам, что магический инструмент сто́ит одну малую золотую и две больши́х серебряных монеты, в то время, как на самом деле он сто́ит две малых золотых и восемь больши́х серебряных монет.

— Вот же мерзкий старикан!

Бенно оказался расстроен этой новостью. Почесывая голову, он застонал.

— Я была очень рада, что моих сбережений всё же хватило, чтобы покрыть эту цену. И Фрида, и глава гильдии не ожидали такого. Они очень удивились, что у меня оказалось достаточно денег, чтобы заплатить.

После моих слов, Бенно на мгновение застыл от удивления, а затем улыбнулся.

— Ах да, я ведь заплатил тебе больше. Хорошо. Я рад, что им не удалось преуспеть. Но не ослабляй бдительность перед их семьёй. Они при любой возможности сожрут такую наивную идиотку, как ты.

Я подумала, что мне следовало бы рассказать Бенно о том, что уже успела натворить одна наивная маленькая идиотка. Тем не менее, мне бы хотелось отсрочить тот момент, когда он начнёт на меня орать, а потому я решила зайти издалека.

— Господин Бенно. Можно спросить кое о чём? Какие сладости здесь распространены?

— Что ты имеешь в виду?

Под взглядом красновато-карих глаз Бенно, я принялась подбирать слова, чтобы объяснить ему.

— Там, где я живу, люди не едят много сладкого. У нас есть мёд, фрукты и ещё пару́ зимой, но на этом всё. Эм-м, господин Бенно, возможно это глупый вопрос, но дома у Фриды был сахар. Это необычно?

Пускай у моей семьи и не было сахара, вполне возможно, что у богатых людей он всё же распространён. Тем не менее, я хотела бы получить ответ от более осведомлённого человека, и, если это возможно, я надеялась, что Бенно скажет мне, что у большинства горожан есть сахар, просто такие бедняки как я не могут его себе позволить. Разумеется, было невозможно, чтобы он дал мне тот ответ, на который я надеялась.

— Здесь он всё ещё весьма редок. Лишь недавно мы начали импортировать его из-за границы, но в столице королевства и среди дворян он набирает популярность… Постой. Ты снова что-то натворила?!

Мои намёки оказались столь явными, что Бенно быстро понял, к чему я клоню. Он гневно вздёрнул брови.

Если подвести итог сказанному, то сахар лишь недавно стал пользоваться популярностью у дворян, так что с ним придумано ещё не так много сладостей. Можно сказать, что рецептов сладостей с ним практически не было. Фунтовый кекс является весьма простым, базовым рецептом, и всё же я, несомненно, зашла слишком далеко.

— Я сделала для них [фунтовый кекс], и он им очень понравился.

— Ох, верно. Он был очень вкусным. Он был влажным и прямо таял во рту. Я ещё никогда не ел чего-то более сладкого и… подожди-ка, Майн!

Лутц, который сам съел кусок фунтового кекса, тоже уставился на меня. Я и сама знала, что сделала нечто, чего не должна была делать.

— Почему тебе обязательно высовывать из кустов свою шею, когда рядом хищные звери?! Хочешь чтобы тебе сразу же съели?!

[[image:/storage/reader-images/42b87f07a95593b92a165973192e042688790bbc.png]]

Если даже простого фунтового кекса хватило, чтобы привести его в бешенство, то я рада, что не стала делать песочно-бисквитный торт. Пусть в тот момент моё решение и было обусловлено исключительно моей неопытностью в использовании весов и дровяной печи, но всё же. Раз всё закончилось весьма хорошо, то и ладно.

— Я обещала Фриде приготовить вместе сладости, и это был единственный способ поблагодарить её, так что…

— Поблагодарить её?! Ты и так заплатила ей, этого достаточно!

Бенно ответил так же, как и Фрида. Торговцы считали, что не было необходимости делать что-то сверх меры, когда цена уже заплачена.

— У-у-у-у… Фрида сказала то же самое.

— Опять?! Почему ты позволяешь своему деловому партнёру учить тебя? Разве я не говорил тебе быть более осторожной и думать о том, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу?! Пустоголовая идиотка!

Не-е-ет! Я ничему не учусь. Но всё же, разве это не естественно желать отблагодарить человека, который спас тебе жизнь?

— Я хочу сказать, что она всё таки спасла мне жизнь, так что…

— Вот только не забывай, что этот старикан соврал, чтобы тебя подставить.

— Ох…

Я ничего не могла на это ответить. В конечном итоге, он воспринимал произошедшее лишь как то, что благодаря деньгам я смогла спасти себе жизнь, и никак иначе, но я относилась к этому по другому. Вот только, если бы у меня не хватило денег и мне пришлось бы покинуть магазин Бенно, чтобы присоединиться к магазину главы гильдии, то, вероятно, я бы чувствовала себя весьма противоречиво.

— Вот же. Они оставили тебя в покое, лишь потому, что у тебя пожирание, и считают, что ты, вероятно, умрёшь прежде, чем сделаешь что-нибудь особенное. Если бы они взяли́сь за тебя всерьёз, то перетянули бы тебя на свою сторону прежде, чем ты смогла бы понять, что же случилось. Тебе не нужно прыгать в огонь самостоятельно.

Понятно. Слова Бенно звучали убедительно. Я и правда думала, что они просто были немного расстроены из-за того, что я избежала их ловушек. Скорей всего, они просто немного поиграли со мной, полагая, что я либо скоро умру от пожирания, либо меня заберут дворяне.

— Эм-м, когда вы говорите, что они могут перетянуть меня на свою сторону прежде, чем я смогу это понять, что именно вы имеете в виду?

— Самое простое — это пойти к твоим родителям и решить всё с ними. Они не смогут отказать после того, как глава гильдии спас тебе жизнь. Он может подкупить их тем, что пообещает заботится о тебе после крещения, и не будет чем-то странным, если в конечном итоге ты окажешься обручена с одним из братьев Фриды даже не успев понять, что происходит. Он не стал этого делать лишь потому, что его усилия окажутся напрасны, если ты умрёшь через год.

— Что?! Это ужасно!

Я обхватила себя за плечи, потирая ру́ки, покрывшиеся от страха гусиной кожей, в то время как Бенно смотрел на меня с раздражённым выражением на лице.

— Ты только сейчас это поняла? Майн, ты должна научиться видеть окружающие тебя опасности. Ну да ладно… Итак, ты просто отдала им приготовленную сладость?

Не понимая, почему Бенно спрашивает, я наклонила голову и объяснила, как я приготовила кекс вместе с Фридой.

— Нет, я не настолько сильна, чтобы быть в состоянии приготовить сладости самостоятельно, поэтому я научила повара Фриды как его готовить, немного помогая. У них было много чистой белой муки́ и сахара. У них была даже настоящая дровяная печь. Разве это не изумительно?

— Ну да, конечно, просто изумительно. Другими словами, теперь они знают весь рецепт.

Бенно так сильно схватился за голову, что я начала́ беспокоиться. Я действительно не ожидала, что маленький кекс, который я сделала в качестве благодарности, в результате вызовет так много беспокойства.

— Ох, я сделала что-то плохое?

— Только идиотка могла бесплатно отдать что-то столь дорогое. Так что да, ты сделала. Мы могли бы продавать это дворянам.

Честно говоря, я совсем не понимала, какие товары предназначены для дворян, а какие — для простолюдинов. Однако, я поняла, что мой рецепт кекса может принести прибыль. В будущем мне следует быть осторожнее с рецептами.

— Эм-м… тогда почему бы нам не поручить повара́м приготовить такие кексы, и затем продавать их? Они ещё не приступили к их продаже, так что…

— Нам всё ещё сложно получить сахар.

Когда я предложила первыми начать продавать сладости, Бенно недовольно скривил лицо. Тем не менее, его недовольное лицо меня не слишком беспокоило. Я в любом случае не понимала насколько трудно импортировать сахар. Покупка продуктов — это сфера деятельности Бенно.

— В таком случае, у нас нет другого выбора, кроме как сдаться. Если у вас будет сахар и повар, умело управляющийся с дровяной печью, то я научу вас рецепту [фунтового кекса] бесплатно.

— Похоже, что ты знаешь больше рецептов.

Бенно сразу же это понял и бросил на меня пристальный взгляд, вот только во всех моих рецептах сладостей требовался сахар. Не было никакого смысла рассказывать их кому-то, у кого сахара нет.

Теперь, зная что мои рецепты сладостей весьма ценные, я ухмыльнулась и выпятила грудь.

— Вам придётся заплатить за них.

— Будь такой несговорчивой с ними, а не со мной!

Бенно был прав, а потому я могла лишь тихо ответить:

— Я постараюсь…

Мне было непривычно оценивать стоимость того, что я делала от чистого сердца, но мне придётся приспосабливаться, если я хотела быть успешным торговцем.

— Это всё, что ты хотела мне сообщить?

— Нет. Это будет касаться лично меня. Зимой я не смогу часто выходить из дома, так что, вероятно, я не приду в магазин до весны, поэтому не беспокойтесь обо мне.

В конце концов, Марк и Бенно сильно беспокоились о том, что я могу упасть в обморок. Даже если я не смогу приходить, это никак не отразится на магазине, но всё же, чтобы они не переживали обо мне, я сочла необходимым предупредить их заранее.

— Вот как? А что насчёт того, чтобы помогать Отто?

Похоже Бенно считал, что в течение зимы я ходила к воротам практически ежедневно, но это было далеко от истины. Моя семья никогда бы не позволила мне поступать столь безрассудно.

— Я хожу к воротам лишь около десяти раз за всю зиму, так как могу пойти лишь когда солнечно, нет метели, я здорова, и мой папа работает утром или днём.

— Хм-м… Сможешь ли ты действительно работать после церемонии крещения?

— Честно говоря, я не знаю, и это пугает меня.

Бенно выглядел довольно обеспокоенным, вот только я хотела это знать даже больше, чем он. Была ли какая-нибудь работа, которая была бы мне по силам?

— Думаю, пока что тебе следует обдумать свою работу зимой. Итак, как ты собираешься доставить мне своё зимнее рукоделие? Я бы хотел получить несколько украшений, поскольку приближается весеннее крещение.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы продать их все, когда придёт весна, но в этом случае у Бенно останется мало времени до весеннего крещения. Те, что мы торопились сделать к зимнему крещению, уже проданы, и у Бенно ничего не осталось.

— Я буду следить за погодой и когда она будет хорошей, принесу их вам. Но так как в солнечные дни мы собираем пару́, то, думаю, что я смогу прийти лишь в облачный день.

— Ах, пару́. Какая ностальгия. В детстве я любил пить сок пару́.

На лице Бенно появилась счастливая улыбка. Похоже, что в прошлом он ходил собирать пару́. Я тоже слегка улыбнулась, представляя, как молодой Бенно делится добытыми трофеями с Коринной. Тем временем, Лутц ухмыльнулся, вероятно, раздумывая о пару́, что он собирался съесть.

— Я, определенно, собираюсь снова готовить парула́дьи в этом году, — сказал он.

— Парула́дьи? Что это?

Бенно посмотрел на нас с подозрением. Холодный пот стекал по моей спине, когда я думала о том, что распространила рецепт парула́дей бесплатно.

— Эм-м, Лутц? Возможно нам сто́ит сохранить этот рецепт в секрете? Мы же не хотим упустить свой шанс получить себе пару́.

Жмых пару́ — это не то, что люди готовы есть. Он был кормом для животных. Или, по крайней мере, это то, во что люди верили, и благодаря их неосведомлённости они обменивали его на яйца у семьи Лутца. Если бы люди знали, насколько ценен жмых пару́, то цена за него быстро бы возросла. Это стало бы проблемой не только для нас, но и для всех, кто рассчитывает на него как на корм для своих животных зимой.

— Хорошо, сохраним его в секрете. Это удовольствие только для нас.

К тому времени, как мы закончили разговор и вышли из магазина Бенно, на краю улицы на́чал накапливаться снег. Я слегка вздохнула. Снег означал, что я не смогу выйти на улицу.

— Похоже, настала пора, когда я не смогу покинуть дом.

Лутц посмотрел на накапливающийся снег с неудовольствием, после чего кивнул. Обстановка в его семье была весьма напряжённой, и даже его мама, тётя Карла, жаловалась мне на это. Можно было не сомневаться, что Лутц чувствовал себя намного хуже, чем она. Зимой Лутцу приходилось оставаться дома, и я понимала, что это было трудным временем для него.

— Эй, Лутц. Почему бы тебе не брать принадлежности для учёбы и не приходить ко мне раз в несколько дней?

Всё, что я могла сделать, так это предложить Лутцу хотя бы немного времени, чтобы передохну́ть. Если бы он приходил каждый день, то его семья стала бы относится к нему хуже, и, кроме того, ему требовалась причина часто навещать меня. Мы могли бы представить это как то, что ему нужно было передавать мне готовые шпильки.

Услышав моё предложение, Лутц слегка улыбнулся.

— Да, хорошая идея. Спасибо.

* * *

Снегопады стали всё чаще, и с каждым днём на улице становилось всё меньше людей. Прячась от холода, большинство семей закрылись в своих домах и редко выходили на улицу. Мой папа — солдат, что несёт стражу у ворот, так что он, как и в прошлом году, работал несмотря на зиму. Ему приходилось работать даже в метель, и он редко бывал дома.

Всякий раз, когда у Тули находилось свободное время дома, она использовала его для работы над украшениями для волос. Она отнеслась к этому куда серьёзнее, чем к изготовлению корзин в прошлом году, потому что каждое украшение стоило гораздо больше денег. Мама тоже была весьма заинтересована в них, но ей пришлось отдать приоритет нашей одежде. Так как в этом году у меня крещение, то сперва ей было нужно закончить с моим нарядом для церемонии.

— Мама, мы не можем просто уши́ть тот наряд, что в прошлом году носила Тули?

За последний год Тули выросла. Тот наряд, что прошлым летом она надевала на своё крещение, теперь, несомненно, был ей мал. В таком случае, мы могли сэкономить много времени, если бы просто уши́ли наряд, который Тули уже с трудом могла надеть.

— Тули намного больше чем ты, так что даже переделка её наряда будет весьма хло́потной, — ответила мама, печально улыбнувшись.

Обычно семье не требовалось шить несколько нарядов для особых случаев. Как правило, единственный наряд передавался от сестры к сестре. Но Тули и я были слишком разными. В семь лет Тули выглядела на восемь или девять, в то время как я выглядела на четыре или пять. Я никак не могла носить ту же одежду, что и она. Я попыталась надеть её наряд у очага, но он соскальзывал с моих плеч, и вместо того, чтобы быть на уровне коленей, доходил до лодыжек.

— М-м-м-м… Я думаю, что если бы мы подтянули нижнюю часть юбки, то мы бы могли сделать её короче и добавить несколько симпатичных обо́рок. Возможно, мы могли бы украсить складки маленькими цветами?

— Майн, это уже нечто большее, чем просто небольшие исправления. В конечном итоге это будет выглядеть очень необычно.

Тули рассмеялась, услышав моё предложение.

Если размер одежды слишком отличается, то обычно требовалось распороть все швы, обрезать ткань до нужного размера, а затем повторно всё сшить. Моё предложение сделать складки и добавить украшения, чтобы скрыть швы было чем-то совершенно неслыханным. Это был определенно тот случай, когда мне следовало держать рот на замке́ и не испытывать удачу.

— Ох, ну ладно. Если нам не нужно, чтобы мой наряд слишком выделялся, то нам не обязательно делать его слишком бро́ским. Думаю, если мы просто сделаем складки, то в будущем мы просто сможем распороть швы, чтобы сделать его длиннее, тогда я смогла бы и дальше его носить, когда вырасту, так что…

Немногие могли позволить себе использовать в одежде больше ткани, чем было необходимо. Красивая одежда с обилием складок требовала дополнительной ткани, а потому её обычно носили лишь богатые люди. То же самое относится и к украшениям на одежде, для которых у людей обычно не было лишнего материала. Вот почему одежда Тули была сделана так, чтобы идеально подходить ей по размеру.

Я молчала, размышляя о том, что, несмотря на удобство, плиссиро́ванная одежда будут выделяться слишком сильно. Вот только, мои колебания были изли́шни, потому что мама, похоже, была весьма заинтриго́вана моей идеей. Она схватила меня за плечи и улыбнулась.

— Я думаю, что это отличная идея, милая. Если не получится, то мы можем просто переделать твой наряд как обычно. Хорошо?

Ну-у… хорошо. Теперь, что бы я ни сказала, это не изменит её решение. Надеюсь, у меня будет время помочь ей с этим, ведь мне ещё предстоит сделать себе украшение для волос, а также мне нужно будет учить Лутца и готовить еду… Похоже, что этой зимой я буду более занята́, чем прошлой.

Естественно, я никак не могла сбежать от мамы, когда она так сильно увлечена. Несмотря на то, что я находилась рядом с очагом пока мы делали складки и обсуждали, как следует исправить наряд, на мне был только летний наряд Тули, так что в итоге моё очень слабое тело подвело меня, и я простудилась. Апчхи!

Примечания

1. ха́нафуда (название дословно означает «цветочные карты») — разновидность колоды игральных карт японского происхождения, используемая для нескольких игр, и самой игры с использованием такой колоды.Колода включает 48 карт — 12 мастей по 4 карты. Каждой масти соответствует один из месяцев года и определённое растение (отсюда название «цветочные карты»).Также карты разделяются на 4 группы по числу очков («простые», «ленты», «животные», «яркие»). Почти все игры в ханафуду основаны на принципе «попарного сочетания».https://ru.wikipedia.org/wiki/Ханафуда

2. ка́рута — карточная игра состоящая из двух наборов карточек. На одних находится зачитываемый текст, а на других соответствующие этому тексту картинки. Карточки с картинками раскладываются на полу, и цель игроков первыми найти карточку, которой соответствует зачитываемому тексту.https://www.youtube.com/watch?v=⁹ycyeuUi⁶to

3. с̧ё̄ги (яп. 将棋 с̧ё:ги, «игра генералов») — японская настольная логическая игра шахматного типа. Играется на доске 9×⁹ клеток (все поля — одного цвета). Каждый игрок в начале партии имеет по 20 фигур: 1 король, 1 ладья, 1 слон, 2 золотых и 2 серебряных генерала, 2 коня, 2 стрелки и 9 пешек. Фигуры имеют форму вытянутого пятиугольника со скосом в сторону противника, на обеих поверхностях которого иероглифами надписано название основной и превращённой фигуры. Фигуры обеих сторон не различаются по цвету, а их принадлежность определяется направлением: фигуры расположены остриём к противнику. Фигуры немного различаются по размерам: чем важнее фигура, тем она крупнее.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Сёги

4. оте́лло (другое название — реверси́) — настольная игра для двух человек на доске 8 на 8 клеток с использованием 64 специальных фишек, окрашенные с разных сторон в контрастные цвета (например, в белый и чёрный).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Реверси

видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=0-s1SPFd3VA

Завершение моего наряда и украшения

После двух дней лихорадки мой жар наконец-то спал. Переделка моего наряда оказалась куда более рискованным делом, чем я могла ожидать. Если и дальше всё будет так продолжаться, то прежде чем моя мама закончит, я вновь свалюсь с лихорадкой.

Размышляя об этом, я встала с постели и пошла искать маму. На кухне я увидела, что стол придвинут к очагу, а мама и Тули активно работают. Похоже, что пока я лежала с лихорадкой, она не могла работать над моим нарядом и вместо него решила заняться нашим рукоделием.

— Ну как, Майн, твой жар спал? — поинтересовалась мама.

— Да.

— Замечательно, в таком случае мы можем вернуться к переделке твоего наряда.

Мама не́хотя отложила в сторону рукоделие и расстелила мой наряд.

— Где папа? Он в утренней страже?

— В дневной, но выпало так много снега, что он ушёл раньше.

Солдатам, помимо несения стражи, приходилось ещё и очищать главные улицы от снега. Они получали дополнительную оплату за свою работу, вот только папа, выпивая, всегда жаловался на то, как это утомительно.

— Ладно, Майн, пожалуйста, надень его.

Я слегка вздрогнула, увидев тонкий наряд с короткими рукавами. Если бы я надела его, как того хотела мама, то, независимо, есть ли рядом очаг или нет, я бы вновь свалилось с лихорадкой.

— Мама, могу я хотя бы надеть рубашку с длинными рукавами под него?

— Если ты так сделаешь, то наряд не подойдёт идеально.

— Всё нормально. К лету я подрасту.

Мама приложила руку к своей щеке и посмотрела на меня с сомнением. Судя по её взгляду, она задумалась о том, как медленно я расту, после чего вздохнула.

— Майн, ты правда думаешь, что подрастёшь?

Мама, тебе следовало сказать, что ты веришь в меня! Тем не менее, она всё же разрешила мне надеть рубашку с длинными рукавами, чтобы я не простудилась.

— Плечи выглядят совершенно непригля́дно. Что нам с этим делать?

Мама права. Когда я надела церемониальный наряд Тули, то на плечах он висел слишком свободно, что выглядело некрасиво. Я попробовала расправить наряд, в результате чего он стал напоминать платье с открытыми плечами, а рукава превратились в красивую драпиро́вку.

— Теперь нам просто нужно сделать брете́льки из веревочек или обрезков ткани. Если у нас есть какие-нибудь остатки ткани, что сохранились с того времени, когда ты его шила, то это будет наилучший вариант. Если нет, то подойдёт и какая-нибудь синяя верёвочка. Она будет хорошо сочетается с поясом и вышивкой.

— Да, у меня осталось немного обрезков. Для брете́лек их хватит.

Мама отошла, чтобы достать несколько обрезков из корзины с тканью. Скрутив их в верёвочки, она пришила их к плечам моего наряда. Наряд, что ранее соскальзывал с моих плеч, превратился в платье с открытыми плечами, похожее на камисо́ль¹.

— Отлично, теперь наряд не свалится с твоих плеч.

Мама удовлетворённо кивнула, но затем нахмурилась, указав на то, как наряд стал выглядеть по бокам. После того, как мы оголили плечи, в области подмышек на наряде образовались некрасивые складки.

— Майн, вся эта лишняя ткань на боках выглядит ужасно. Как мы должны с ней поступить?

— Ну, я буду носить широкий пояс, так что немного лишней ткани по бокам — не проблема.

— Нет. Это выглядит ужасно.

— Хорошо, тогда почему бы не сшить лишнее так, чтобы получились аккуратные складки? На это уйдёт некоторое время, но думаю, что результат будет смотреться весьма мило.

Я попыталась сложить некрасиво свисающую у меня под мышкой ткань, чтобы получились три аккуратные складки идущие от груди к бокам. Было весьма хлопотно все их сшить, но так бы не осталось лишней ткани, и грудь выглядела бы более изящно.

Мама ненадолго задумалась, после чего кивнула и протянула ко мне руки.

— Вот только я не смогу их сшить, если ты не снимешь свой наряд.

Сняв с себя наряд, я передала его маме. После этого я сразу же надела несколько слоёв одежды и облегчённо вздохнула. Я определённо замёрзла. Вероятно, после того, как мы закончим, я снова свалюсь с лихорадкой.

— Майн, я так завидую. У тебя будет такой причудливый наряд.

Тули завистливо вздохнула, смотря на то, как мама подгибает ткань. Из-за всех этих аккуратных складок наряд на самом деле выглядел причудливым, но это было необходимо лишь потому, что Тули была намного больше чем я. Мне было жаль маму, которой пришлось всем этим заниматься из-за того, что мы с Тули не были нормальными сёстрами.

— Тули, ты намного больше чем я. Мы делаем это лишь потому, что так будет быстрее и проще, чем распарывать его. И в первую очередь это был наряд, который мама сшила для тебя, верно? Ты можешь носить новую одежду, в то время как я просто ношу то, из чего ты выросла.

— Ох, и правда.

Судьба младших братьев и сестёр — почти никогда не носить новую одежду. Бо́льшая часть одежды, которую я носила, принадлежала Тули или досталась от наших соседей, и я очень редко получала новую одежду.

— Не сделать ли мне своё украшение для волос, пока мама шьёт?

Пока мама сшивала складки, я решила заняться своим украшением для церемонии крещения. Мне хотелось воспользоваться возможность и сделать новый вид украшения для волос, отличной от тех, что я делала раньше.

— Мама, я хочу сделать украшение для волос на своё крещение. Могу я воспользоваться нашей нитью?

— Ну раз уж мне больше не нужно делать для тебя новый наряд, можешь использовать всё, что тебе нужно для своего украшения.

В прошлом году мне было трудно получить нитку для украшения для волос, так как мама не понимала, что я делаю, но в этом году она уже знала что я собираюсь сделать, так что дала мне её без возражений. Почувствовав, как же всё таки важно взаимопонимание, я взяла нужную мне нить.

— Думаю, должно быть как-то так…

Копаясь в своих воспоминаниях, я вязала тонким крючком маленький округлый цветок, напоминающий ла́ндыш. Тули, закончившая делать украшение для волос, что было частью нашего рукоделия, посмотрела на мои руки.

— Майн, что это? Этот цветок отличается от цветов Фриды и нашего зимнего рукоделия.

— Ну, он будет частью украшения для волос, которое я собираюсь надеть на церемонию крещения.

— Ты не будешь делать такое же, как у Фриды? Те украшения были такими причудливыми и миленькими.

Тули поджала губки, катая ландыш кончиком пальца. Ей очень понравились розы. Я вспомнила, насколько блестящими и шелковистыми были те, что мы сделали для Фриды, и тихо вздохнула. Даже если бы я попыталась сделать такие же, то они бы выглядели иначе.

— Качество нити совсем другое, так что не думаю, что розы получатся такими же.

— Даже если они не будут выглядеть так же, как те, они всё равно будут красивыми. Давай я сделаю их для тебя. Ты сделала моё украшение для волос, а теперь я хочу сделать твоё.

Я была очень счастлива, услышав слова Тули,так что решила попросить её, чтобы она сделала для меня розы. Крупные розы будут выделяться больше всего, так что их изготовление лучше поручить Тули, потому что её навыки вязания значительно превосходят мои.

— Спасибо, Тули. В таком случае, не могла бы ты воспользоваться этой нитью и сделать розы немного больше чем те, что мы делали для Фриды? Ты помнишь, как их вязать?

— Майн, я же не ты. Конечно же я помню.

Эм-м… прости меня за мою плохую память…

Я оставила изготовление роз на Тули и принялась за маленькие цветы. Даже стараясь сделать их так быстро, как только могла, к тому времени, когда я закончила три цветка, мама закончила шить складки.

— Майн, попробуй снова надеть наряд.

Я сняла всю лишнюю одежду, кроме рубашки с длинными рукавами, и снова надела свой наряд. Теперь он выглядел как платье с открытыми плечами и складками на груди. Благодаря вы́тачкам², рукава выглядели словно настоящая пышная драпиро́вка.

— Мама, можешь дать мне пояс? Я хочу примерить его.

По моей просьбе, мама достала широкий синий пояс, и я плотно завязала его на себе, отчего юбка стала выглядеть пышно.

— Пока я шила, то не думала, что получится что-то настолько особенное, но теперь я вижу, что наряд выглядит довольно мило.

— Это потому что я настолько симпатичная?

— Нет, это потому что я настолько опытная швея.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись, после чего мама с серьёзным видом повела плечами.

— Теперь остался подол. Сейчас наряд выглядит довольно мило, но подол слишком длинный.

Платье, доходи́вшее Тули до коленей, мне доходило до лодыжек. Я не знала, откуда взялось это правило, но здесь было принято, чтобы девочки младше десяти носили юбки до колен. Кстати, похоже, что мини-юбок вообще не было. Впрочем, девочки в возрасте от одного до двух лет были такими маленькими, что их юбки до колен, в конечном итоге выглядели как мини-юбки.

Весьма раздражало, что юбки не могли быть слишком короткими или слишком длинными. Девочки от десяти до пятнадцати лет носят платья до голеней. Взрослые, как правило, предпочитают юбки до лодыжек, и лишь те женщины, которым не нужно зарабатывать на жизнь, могут носить юбки длиннее. Моя мама, прекрасная представительница рабочего класса, носила юбку до лодыжек, как и большинство наших соседок.

— Должны ли мы сделать на подоле складки, как мы это сделали с плечами?

— Думаю, получится хорошо, если мы подтянем в двух местах спереди и в двух местах сзади. Мама, как ты думаешь, получится так сделать?

— М-м-м. Думаю, что это не сложно сделать.

Мы подтянули подол в четырёх местах, чтобы он доходил до колен, в результате чего он стал пышным, словно парашют. После того, как всё было проши́то, мы добавили такие же маленькие цветы, что и на моём украшении для волос, тем самым скрыв швы. Затем, чтобы вышивка выглядела красивее, мы сделали драпиро́вку. На этом всё, мой наряд был готов.

— Как и ожидалось, теперь твой наряд походит на тот, что одела бы на крещение богатая девочка.

Плиссиро́ванная грудь, рукава с драпиро́вкой и пышный подол. В этом наряде использовалось много дополнительной ткани, и как ни посмотри, он совершенно не выглядел похожим на то, что может носить бедная простолюдинка. Собирая лишнюю ткань в красивые складки и сшивая их, мы намеревались просто уши́ть наряд, но в результате у нас получился дизайн, что редок даже для богатых людей. Он явно не соответствовал остальной одежде в нашем доме.

— Сшить наряд таким образом было для меня намного проще, чем если бы я шила его как обычно, но боюсь, что он будет слишком сильно выделяться.

Тули, услышав слова мамы, лишь пожала плечами и указала на то украшение для волос, которое я делала.

— Разве сейчас уже не слишком поздно? Украшение для волос Майн тоже будет выделяться, так что это мало что изменит.

Даже Тули с заплетёнными волосами и украшением для волос, которого больше никто не носил, выделялась достаточно, чтобы Фрида смогла заметить её. Украшение, что я сейчас делала, определённо, тоже будет выделяться, так что в любом случае, я стану привлекать внимание. И, как сказала Фрида, то что оно выделяется, станет отличной рекламой для наших украшений. Таким образом, я заодно привлеку внимание и к ним.

— Наряд получился милым, и мы усердно работали над ним, так что ничего страшного, что он будет выделяться. Я надену его!

Я жертвовала своим телом, замерзая и болея, ради завершения наряда. Я не откажусь от него. Кроме того, по сравнению с тем, что было в мои дни Урано, когда меня насильно нарядили в обтягивающую одежду горничной с коротенькой юбочкой во время культурного фестиваля в старшей школе, этот наряд меня совершенно не смущал. Он доходил до колен и выглядел очень достойно — могла ли я желать большего?

— Ну, Майн, раз ты согласна, то и я не возражаю. Итак, с нарядом покончено. Какое украшение для волос ты делаешь?

Мама с явной заинтересо́ванностью смотрела на розу, которую делала Тули.

— Тули сделает для меня больши́е розы, так что я свяжу ещё с десяток таких вот маленьких цветов.

— Я помогу. Считай, что это моя благодарность.

Негромко смеясь, мама достала крючок из своей швейной коробки.

— Спасибо. Мама, не хочешь ли отблагодарить меня больше, и дать мне ещё синюю и голубую нить? Я хочу сделать по три цветка каждого цвета.

— Ну что я могу с тобой поделать. Хорошо.

— Ура! Спасибо, мама.

Мы стали вязать все вместе, делая моё украшение для волос. Поскольку нас было трое, мы справились с работой очень быстро. Три больши́х белых розы, три синих цветка, три голубых цветка и пятнадцать белых цветов. Мы закончили их все за день.

— Что ты собираешься делать с ними дальше? Не слишком ли много маленьких цветов?

— Вам понравится, когда я закончу. Как я буду делать — секрет, так что пока не смотрите на меня — ответила я, смеясь.

Ну, поскольку я сидела рядом с ними, секрет не мог быть сохранён. Они притворялись, что не смотрят, но я могла заметить как они поджав губы, чтобы удержаться от вопросов, бросают взгляды в мою сторону. Это было довольно забавно.

— Я вернулся. Фух, сегодня я порядком устал. Весь день кидал лопатой снег и присматривал за пьяницами! — сказал папа, входя внутрь.

Перед тем, как войти в здание, он стряхнул с себя снег, но на нём ещё немного осталось. Пока мы с Тули отряхивали с него остатки снега, я спросила его о своей шпильке.

— Папа, ты закончил шпильку, которую я просила для своего крещения?

— Да, подожди немного.

Папа с гордой улыбкой принёс из кладово́й тщательно вырезанную и отполированную шпильку. Я не могла не улыбнуться, увидев, насколько гладкой и блестящей она была, что свидетельствовало о том, как много времени он потратил на её изготовление.

— Она очень красивая. Такая гладкая, что на ней не ощущается ни одной неровности. Спасибо, папочка!

Я пришила три белых розы на кусок ткани, после чего пришила его к шпильке через отверстие на ней. Затем, пропустив иглу через ткань, я через равные промежутки стала нанизывать на нить маленькие цветы, чтобы это напоминало раскачивающиеся цветы глици́нии³. Рядом с розами синие цветы, затем голубые и, наконец, пять белых цветов. В результате у меня получились три кисти по семь маленьких цветков в ряд, с небольшим градие́нтом. Я подражала дизайну украшения для волос, которое я, когда была Урано, носила вместе с юка́та⁴, и оно получилось даже лучше, чем я ожидала.

— Ничего себе, оно так покачивается! Как же мило! Майн, примерь его!

— Надень заодно и свой наряд для крещения. Твой папочка тоже хочет его увидеть.

— Верно. Я хочу посмотреть, как твой наряд будет выглядеть, когда под ним не будет рубашки с длинными рукавами.

Под давлением моей семьи я переоделась в свой наряд для церемонии. Затем я вставила украшение для крещения рядом со своей обычной шпилькой. Я чувствовала, как маленькие цветы покачиваются и ударяются о мои волосы.

— Ничего себе, Майн! Это удивительно! Все наверняка подумают, что ты дочь какой-нибудь богатой семьи. Этот наряд выглядит намного более сложным и милым, чем наряд Фриды, что мне довелось увидеть. По нему и не скажешь, что это бывший наряд Тули.

Папа ловко похвалил нашу с мамой работу, с благогове́нием глядя на наряд. На это мама лишь покачала головой и, криво улыбнувшись, слегка отругала его.

— Ты не можешь сравнивать его с нарядом Фриды, поскольку там использовались намного более качественные материалы, чем те, что использовала я. Но, тем не менее, этот наряд выглядит намного симпатичнее и причудливее, чем можно было бы ожидать от небольшой переделки. В конце концов, когда есть дополнительная ткань, с ней можно сделать гораздо больше.

— Я хочу сказать, что с одинаковыми материалами твоя одежда будет лучше.

— Невероятно, Гюнтер, у тебя всегда найдётся что ответить.

Похоже, что мои родители ушли в свой мирок. Честно говоря, мне было довольно трудно наблюдать за тем, как они флиртуют прямо передо мной. Я бы предпочла, чтобы они не демонстрировали таких романтических сцен девушке, у которой не было ни одного парня, когда она ещё была Урано. Как мне сбежать отсюда?

То, что вернуло меня к реальности и положило конец моему внутреннему ворча́нию, было неожиданным комментарием Тули, которая зашла мне за спину, чтобы рассмотреть моё украшение для волос.

— Да, оно милое! Майн, оно очень милое! Твой причудливый наряд тоже милый, но украшение для волос действительно превосходно. Покачивающиеся цветы притягивают взгляд, к тому же твои волосы такие тёмные, как ночное небо, так что белые цветы очень заметны. Я думала, не слишком ли большие розы я сделала, но теперь, когда ты примерила украшение, я вижу, что они получились в самый раз.

Ну, что тут можно сказать, Тули действительно мой ангел-хранитель. Я повернулась на её спасительный голос, таким образом оказавшись спиной к родителям. Того, что я больше не видела их флирт оказалось достаточно, чтобы я почувствовала себя лучше.

— В отличии от твоих вьющихся волос, мои волосы тяжёлые, поэтому если украшение для волос не будет таким заметным, то оно затеряется на фоне моего наряда.

— Да, ты права.

Мой наряд был настолько тонким, что я уже начала дрожать. У меня были мурашки по всему телу, и я начинала чувствовать зловещий озноб, поднимающийся по позвоночнику.

— А-а-апчхи!

Удивлённая моим чиха́ньем, мама оттолкнула папу и подошла ко мне.

— Майн, этого достаточно. Быстрее переодевайся и ложись в постель. Иначе ты снова подхватишь лихорадку.

— Хоро… апчхи! Мама, я думаю, что уже немного поздно. У меня дрожит спина, а шея становится горячее.

Меня спе́шно переодели в пижаму и бросили в кровать, но я могла чувствовать, как у меня поднимается жар. Я погрузилась в колючий соломенный матрас и вздохнула. Ну, я с самого начала ожидала такого исхода, так что в этом нет ничего удивительного. Может быть, когда-нибудь моё тело станет сильнее. Когда-нибудь.

Примечания

1. камисо́ль — предмет женского нижнего белья, представляющий собой короткий топ на бретельках свободного покроя или в обтяжку.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Камисоль

2. вы́тачка — небольшая сужающаяся складка, застрачиваемая с изнанки, с помощью которой одежда подгоняется по фигуре.

https://ru.wiktionary.org/wiki/вытачка

3. глици́ния, или висте́рия — род высоких древовидных вьющихся субтропических растений из семейства Бобовые с крупными кистями душистых лиловых цветков.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Глициния

4. юка́та — традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Юката

Консультация с Отто

Я не смогла придумать хорошее решение и на следующий день. Когда я сидела за столом, вязала и всё ещё размышляла о своей работе торговцем, папа позвал меня.

— Майн, если ты хорошо себя чувствуешь, не хочешь ли пойти со мной к воротам? Сегодня ночью снегопад прекратился.

— Да! — ответила я с энтузиазмом.

Я сразу же начала́ собираться. Положив в сумку свою грифельную дощечку и грифель, я надела несколько слоёв одежды, чтобы не замёрзнуть.

У ворот я встречусь с Отто. Я могла бы рассчитывать, что он сможет дать мне беспристра́стное мнение, не щадя́ моих чувств, поскольку в прошлом он был торговцем, и является незаинтересованной стороной. Я хотела спросить его, справлюсь ли я с работой ученика в магазине Бенно.

Выйдя на улицу, я была ошеломлена огромными сугробами. Бо́льшую часть зимы я провела дома и редко выходила на улицу, так что когда я увидела, что эти сугробы выше, чем я, то у меня отвисла челюсть. В узком переулке, что вёл к главной улице, была прокопана дорожка, вот только мне казалось, что её снежные стены могут обвалиться в любой момент, и мне было страшно.

— Майн, сюда.

Папа присел и протянул руки, так что я подошла к нему и позволила поднять меня, обви́в его шею руками. Он бы опоздал на работу, если бы мне пришлось идти по этому снегу.

После того, как папа поднял меня на́ руки, моя голова наконец оказалась выше, чем сугробы. Когда дул холодный ветер, я видела искрящиеся снежинки, что поднимались в воздух и падали передо мной. Я думала, что из-за этих огромных сугробов на главной улице почти не будет людей, но к моему удивлению, нашлось немало тех, кто куда-то спеши́л.

— Хотя снега и много, но на улице куда больше людей, чем я думала.

— Всё потому, что снегопад прекращается не так часто. Когда идёт снег, людей намного меньше.

Ответив, папа ускорился, потому что во время нашего разговора на́чал идти небольшой снег.

— Ну вот, опять. Майн, держись крепче, мы побежим!

— А-а-а-а! Я упаду!

Стоит ли говорить, что мы добрались до ворот весьма быстро. Смахнув с себя снег, мы сразу же пошли в комнату ночной стражи. После краткого стука, папа открыл дверь, и войдя, мы увидели, что Отто сидел за столом возле камина и работал над огромной кучей документов.

— Отто, я принёс тебе помощницу, которую ты так хотел. Освободи место у камина.

— Благодарю, капитан! Майн, рад тебя видеть.

Он отодвинул в сторону дощечки, освобождая для меня место на столе и отсе́л в сторону, чтобы я могла работать рядом с ним. Судя по тому, насколько счастливой была улыбка на его лице, я могла предположить, что у него много работы. Я достала из своей сумки грифельную дощечку с грифелем и забралась на стул.

— Хорошо, Майн, не могла бы ты проверить правильность расчётов вот здесь?

Похоже, с таким количеством работы было бы неуместно просить совета у Отто, так что сперва нужно было с ней закончить. Я посмотрела на гору дощечек и приготовила свой грифель. Некоторое время мы работали в тишине, сопровождаемые лишь перещёлкиванием счётов Отто и шорохом моего грифеля. Внезапно раздался громкий стук в дверь, и вошёл молодой солдат.

— Простите. Отто, у меня есть к вам вопрос.

— Эй, Майн, у него вопрос.

Не отрываясь от своей работы, Отто указал на меня.

— Что? Я? Подождите немного. Позвольте мне хотя бы досчитать…

Я закончила считать, поставила отметку, что число верное, и подняла голову. Молодой солдат переводил взгляд между мной и нервно работающим со счётами Отто, после чего вздохнул. Затем он достал лист пергамента.

— Что это? Ох, рекомендательное письмо от дворянина. Командир здесь?

— Нет, кажется, что сегодня он в ночной страже.

— В таком случае возьмите его печать и как можно скорее направьте дворянина к внутренней стене. Весьма вероятно, что даже если этот дворянин достаточно снисходи́тельный, сейчас он будет пребывать в плохом настроении из-за долгого путешествия по снегу, поэтому поторопитесь. Если ему потребуется подождать, то как можно скорее отведите его в комнату ожидания, где есть камин, и дайте чашку горячего чая.

— Понял.

Молодой солдат отдал честь и выбежал из комнаты. Я вернула салют и вернулась к работе.

— А ты неплохо справилась с этим, — ответил Отто, не отрываясь от работы.

— Всякий раз, это в основном одно и то же — ответила я, тоже не прекращая писа́ть.

В целом, работа у ворот представляла из себя примитивную бюрократию. Запомнив руководство, вы можете справиться практически со всем, за исключением нестандартных ситуаций.

Занимаясь всеми этими расчётами, я немного устала. Сложив дощечки, расчёты на которых я проверила, я потянулась. Похоже, что Отто тоже решил сделать перерыв, поскольку делал то же самое.

— Да, вся эта работа утомляет. Хочешь немного передохну́ть?

Отто принёс мне из столовой горячего чая. Немного отпив, я принялась рассказывать Отто о своих проблемах с работой.

— А потом мама сказала Лутцу: «но ты ведь будешь стараться заботиться о Майн, даже после того, как станешь учеником? Вот только быть учеником не так-то просто, чтобы ты мог позволить себе ещё и заботу о ней. Ты будешь настолько отвлечён присмотром за ней, что твоя работа пострадает».

В ответ на мои слова Отто кивнул, как будто это было вполне очевидно.

— Пожалуй, так и есть. Ученик, который далеко не столь умел как взрослый, пытаясь помочь другому ученику, в конечном итоге лишь навредит себе. Если Лутц действительно хочет стать торговцем, то для него будет невозможно заботится о тебе.

— Я так и знала.

Сейчас мы не являемся учениками и не работаем в магазине. Мы просто приносим некоторые вещи на продажу, так что Лутц может находится рядом со мной и следить за моим здоровьем. Но как только мы станем учениками и получим работу, у него больше не будет возможности присматривать за мной. Я не хотела быть для него бре́менем, тянущим его вниз.

Начав беспокоиться о том, что же мне делать, я встретилась со спокойным взглядом Отто.

— Эй, Майн, ты действительно намереваешься стать торговцем?

— Пока что мой план именно такой. Я знаю много вещей, которые могли бы стать хорошими товарами…

Чтобы продавать вещи, требовалось принадлежать к торговой гильдии, так что я в некоторой степени нуждалась в том, чтобы стать торговцем.

— Ты можешь и дальше работать с Бенно, но, думаю, что тебе не следует присоединяться к компании «Гилбе́рта».

— Не следует?

Бенно согласился принять меня ученицей. Но хотя я и беспокоилась о том, как же я буду там работать, я не понимала, почему Отто говорит мне, что я не должна становится ученицей в магазине Бенно.

— Этот магазин быстро развивается, так что все в нём усердно работают. Я не думаю, что у тебя достаточно выносливости, чтобы не отставать от их темпа, — объяснил Отто, пожав плечами.

Его рассуждения соответствовали тому, на что мне ранее намекал Бенно. Именно это и было главным источником всего моего беспокойства.

— Господин Бенно уже говорил мне нечто подобное. Он спросил, смогу ли я действительно работать после церемонии крещения.

— Есть некоторые работы, где достаточно просто сидеть, занимаясь расчётами или проверяя документы, но на работу торговца налагаются определённые временны́е ограничения. Трудно доверить важную работу ребёнку, который может свалится в обморок в любой момент.

Я знала, что Бенно намеревался получить как можно бо́льшую прибыль от моих идей, и не хотел, чтобы какой-либо другой магазин забрал меня. Вот только, если мне придётся работать в его магазине, то моих сил и выносливости просто не хватит. Думаю, ему явно не понравится, что его сотрудник регулярно пропускает работу из-за своего плохого здоровья. Если бы я была на месте Бенно, я бы не захотела себе такого подчинённого.

— Я могу добавить ещё кое-что, но эти слова будут слишком резкими, чтобы говорить их ребёнку. Но если ты хочешь это услышать, то я могу сказать.

Отто взглянул на меня, ожидая моей реакции. Я консультировалась с Отто именно потому, что хотела пусть и резкого, но объективного мнения, которое не смогли бы мне дать люди, что излишне беспокоятся за меня.

Я сжала под столом кулаки, готовясь к тому, что он может сказать, и медленно кивнула.

— Пожалуйста, скажите.

— Главная причина, по которой, на мой взгляд, тебе не следует присоединяться к магазину, это влияние, которое будет оказано на других работников. Не пройдёт много времени, как взаимоотношения между работниками магазина будут испорчены. Сама подумай. Другие работники явно будут недовольны, что новая ученица, которая только что присоединилась к магазину, постоянно берёт выходные, получает лишь лёгкую работу и к ней относятся не столь строго, как к остальным.

Другие люди не станут принимать во внимание моё слабое здоровье и точно не одобрят оказываемый мне фаворити́зм, так что через несколько недель их недовольство вырвется на поверхность. Я была настолько сосредоточена на том, какое влияние я буду оказывать на работу Лутца, что совершенно не думала о том, что произойдет после того, как я стану ученицей.

— Кроме того… не думаешь, что с твоим заработком тоже возникнет проблема?

— А-а? Моим заработком?

Я никогда не думала о своём заработке, так что я удивлённо вскрикнула, когда он поднял вопрос о нём. Увидев, что я в замешательстве наклонила голову, Отто слегка вздохнул.

— Ты способна принести магазину такую огромную прибыль, что Бенно просто не сможет нанять тебя с такой же оплатой, что и обычного ученика.

— Я думала, что мой заработок и доля от прибыли будут идти отдельно.

Мы с Лутцем заключили договор с Бенно, что мы не будем получать долю прибыли от продажи бумаги, ради того, чтобы обеспечить нашу будущую работу, но я намеревалась получить хорошую прибыль от тех продуктов, которые я придумаю в будущем. Я не собиралась передавать всю свою информацию бесплатно.

— Даже если бы он платил тебе долю от прибыли отдельно, всё равно будет заметно, что новый ученик, лишь недавно приступивший к работе, получает больше тех, чей стаж насчитывает уже десятилетия пре́данной службы. Честно говоря, из этого не выйдет ничего хорошего.

— У-у-у-у…

Когда задействованы деньги, отношения между людьми могут испортится на удивление легко. Отто совершенно прав. И если отношения между работниками начнут рушиться, то и сам магазин может этого не выдержать. В конечном итоге, магазин держится именно на своих сотрудниках.

— Вы правы. Как ни посмотри, но было бы лучше, если бы я не работала в магазине.

Всё, что сказал Отто, было верно, так что не думаю, что я могла бы хоть как-то возразить. Теперь я поняла, что становление ученицей в магазине Бенно лишь увеличит количество проблем.

— Знаешь, есть ещё кое-что, о чём я беспокоюсь.

После всех ранее сказанных им слов, я была готова выслушать всё, что он ещё скажет. Я кивнула, чтобы он продолжал. Отто наклонился вперёд и медленно произнёс, понизив голос:

— Майн, ты всё-таки болеешь пожиранием, да?

— Господин Отто, вы знали?

Удивлённая, я с широко раскрытыми глазами посмотрела на Отто, на что он лишь покачал головой.

— Нет, я не знал, но Бенно допускал такую возможность. Я убедился в этом, лишь когда Коринна спросила меня, не знаю ли я болезни под названием «пожирание».

— Госпожа Коринна?

— Она говорила, что Бенно был крайне обеспокоен, а такое поведение для него весьма необычно. Похоже, кто-то с пожиранием упал в обморок в магазине и чуть не умер. К тому же, в течение нескольких дней после этого капитан был сильно расстроен и едва ли думал о работе. Соединив эти сведения вместе, я догадался, что именно ты была тем человеком, кто упал в обморок от пожирания.

Похоже, что эта история распространилась куда дальше, чем я могла себе представить. Судя по всему, многие люди видели, что я потеряла сознание в магазине Бенно и была доставлена в дом главы гильдии.

— Кажется, капитан думает, что ты наконец вылечилась, но, по словам Бенно, пожирание неизлечимо, верно?

Глава гильдии продал мне магический инструмент, чтобы извлечь из моего тела часть пожирающего меня жа́ра, вот только жар со временем будет накапливаться. Фрида сказала, что в лучшем случае у меня остался лишь год, прежде чем он снова перепо́лнит меня. Я молча кивнула на вопрос Отто.

— Ты сказала своему отцу, что болезнь неизлечима?

— Нет, ещё нет. Трудно рассказать такое моей семье, когда они так счастливы, что мне стало лучше…

Прямо сейчас мне совершенно не хотелось рассказывать о цене магического инструмента и о том, что жить мне осталось не так уж и много. Каждый раз, когда разговор двигался к тому, что я больна пожиранием, я продолжала уклоняться от этой темы. Впрочем, мне было тяжело вдаваться в подробности ещё и потому, что я и сама знала, что жар внутри меня постепенно растёт, и я умру, когда его станет слишком много, чтобы я смогла его сдержать.

Лицо Отто стало серьёзным и он медленно покачал головой.

— Ты должна рассказать ему. Капитан думает, что ты выздоровела, и не видит каких-либо проблем в том, что ты станешь работать. Тебе следует обсудить с семьёй своё будущее. Если ты не поговоришь с ними должным образом, то это может привести ко множеству проблем.

— Я понимаю.

Я действительно вела себя небрежно, лишь усложняя жизнь всем вокруг, так что у меня нет иного выбора, кроме как серьёзно отнестись к совету Отто.

— Дело в том, что тебе для выживания требуются магические инструменты. И если ты хочешь заключить договор с дворянином на хороших условиях, то тебе следует пойти работать к главе гильдии. Хотя компания «Гилбе́рта» и больша́я, но всё же она достаточно новая. Независимо от того, насколько усердно работает Бенно, история и традиции имеют свой вес, и это не так-то легко изменить.

— Это правда, но…

Я запнулась, на что Отто приподнял бровь.

— Есть какая-то особая причина, по которой ты должна работать в магазине Бенно?

— Нет, не в этом дело… Просто мне не очень нравится глава гильдии. Мне трудно иметь дело с тем, кто насколько напорист.

Напористость была достаточно важной чертой для торговца, но мне совершенно не понравилось, что глава гильдии соврал о цене за магический инструмент, от которого зависела моя жизнь, пытаясь заставить меня перейти в его магазин. Я была благодарна, что он продал мне магический инструмент, но я не хотела работать в его магазине.

— Но разве Бенно не такой же?

— М-м-м, господин Бенно тоже напорист, жаден, и также обманывает людей, но тем не менее, он указывает на мои недостатки, помогая мне расти и набираться опыта.

— Даже так?

Отто усмехнулся, отчего я сглотнула. Можно было не сомневаться, что всё, что я сейчас сказала, дойдёт прямико́м до Бенно.

— Кроме того, я до сих пор не решила, хочу ли я прожить остаток своей жизни как игрушка дворянина.

Я наконец-то пришла к тому, чтобы считать мою семью своей настоящей семьей. Я наконец-то привыкла жить в этом мире и очень хотела провести свою жизнь вместе со всеми. Мне совершенно не хотелось думать о том, чтобы становится игрушкой дворянина, который, возможно, будет очень плохо относиться ко мне. Если бы мне пришлось выбирать, остаться ли мне со своей семьёй и умереть, или стать игрушкой дворянина, то я бы предпочла первое.

— В таком случае, тебе следует определиться со своим будущим, прежде чем предпринимать что-либо ещё. Если ты хочешь присоединиться к компании «Гилбе́рта», в надежде обрести связь с дворянами, то тебе следует подумать о присоединении к другому магазину. Честно говоря, если ты продолжишь придумывать продукты, а Лутц будет их делать, то тебе, наверно, даже не нужно присоединяться к магазину. Просто заключи́ выгодное соглашение и получай часть прибыли.

Я была очень признательна Отто. До сих пор я думала лишь о том, чтобы стать ученицей торговца вместе с Лутцем, но, как и сказал Отто, с моими идеями новых продуктов, мне не обязательно было присоединятся к магазину.

Я кивнула, на что Отто тепло улыбнулся. Вот только его улыбка выглядела подозрительно.

— У меня есть идея. Почему бы тебе не стать кем-то вроде профессионального пи́саря. Ты могла бы писа́ть письма или оформлять документы для других людей, а попутно придумывать новые продукты и продавать их Бенно. А когда у тебя хорошее самочувствие, то ты могла бы приходить сюда, чтобы помочь мне с работой. Думаю, что для твоего здоровья это наилучшее решение.

Отто был прав, говоря что такой вариант был бы наилучшим для моего здоровья, вот только… его улыбка казалась настолько подозрительной, что я не могла сразу же согласиться.

— В любом случае, поговори об этом со своей семьей. Ну а пока, думаю, что мы достаточно отдохнули. Давай вернёмся к работе.

Отто вымыл наши чашки, а я взяла свою грифельную дощечку, чтобы продолжить проверять расчёты в документах.

Поговорить со своей семьей, да? Я чувствую, что папа сойдёт с ума, если узнает, что мне осталось жить всего лишь год.

* * *

— Майн, пойдём домой.

— Ну вот и он. Спасибо, что помогла мне сегодня. Майн, я в долгу перед тобой.

К тому времени, когда папина смена закончилась, и он пришёл за мной, моя голова кружилась от огромного количества выполненных расчётов. Стоило мне закрыть глаза, и я видела перед собою цифры. В отличие от меня, Отто выглядел хорошо, несмотря на то, что постоянно пользовался счётами, так что, может быть, для меня просто невозможно заниматься работой, в которой настолько много вычислений.

— Папа, тебе не холодно?

Идя по немного заснеженной дороге, папа нёс меня на́ руках, накинув на меня пальто. Благодаря этому, мне было тепло, вот только папе наверняка было холодно. Но на мой вопрос он лишь покачал головой и усмехнулся.

— Мне не может быть холодно, когда ты так близко ко мне. Мне никогда в жизни не было так тепло.

Чего ещё можно было ожидать от моего папы, безумно любящего свою семью. И как он отреагирует, когда я расскажу ему о своём пожирании? Видя его улыбку, я чувствовала холод в своём сердце. Мне было страшно, но я не могла больше избегать этой темы.

— Что-то не так, Майн? Ты смотришь вниз. Отто на тебя накричал?

— Вовсе нет. Папа, у меня есть то, о чём я должна рассказать. Это о моей болезни.

После моих слов папа сразу же замер. Он плотно сжал губы и посмотрел на меня с самым серьёзным выражением, которое я когда-либо у него видела. Он на мгновение опустил глаза, а затем ускорил шаг, словно пытаясь убежать от чего-то.

— Давай поговорим об этом, когда вернёмся домой. Не хочу заставлять Тули и твою маму ждать.

Папа крепко обнял меня, чувствуя нависшую тень и желая во что бы то ни стало защитить меня.

Семейный совет (❀)

— С возвращением, папа, Майн!

Тули, улыбаясь, открыла нам дверь, затем несколько раз моргнула и, обеспокоенная, нахмурила брови.

— Папа, что случилось? Ты выглядишь расстроенным. На улице было холодно? Или Майн слишком тяжёлая?

— Тули злая, — ответила я, надувшись.

Папа засмеялся.

— Майн слишком лёгкая. Ей нужно подрасти.

Папа опустил меня на пол и похлопал по голове. Увидев, что папа немного расслабился, Тули засмеялась и приняла́сь отряхивать с меня снег, извиняясь.

— Прости, прости.

— На обратном пути началась метель, так что стало очень холодно.

Мысленно аплодируя Тули, которая мгновенно разрядила обстановку, я поджала губы и пожаловалась на холод. В ответ Тули тоже поджала губы, передразнивая меня.

— Папа нёс тебя заку́тав в свое пальто, так что, уверена, тебе было совсем не холодно. Для меня он бы не смог такого сделать.

— Ещё как смог, — ответил папа, а затем подхватил Тули.

— У тебя, вероятно, не вышло бы нести её всю дорогу до ворот, хотя…

Так и не закончив фразу, я направилась в спальню, чтобы положить свою сумку и пальто. Мама на кухне готовила ужин.

— С возвращением. Думаю, сначала нам нужно поесть.

По выражению папиного лица и по его напряжённому поведению мама догадалась, что что-то произошло. Она на мгновение нахмурилась, после чего принялась за работу. С лёгкой улыбкой она накрыла на стол.

— Давайте есть.

После её слов мы приступили к ужину, который проходил намного тише, чем обычно. Я ещё ничего не сказала, но брови папы уже были сильно сведены. Мама смотрела на стол. Взволнованная Тули переводила взгляд между нами. Атмосфера была напряжённой. Бросая взгляды на свою семью, я подносила ко рту горячий суп.

Должна ли я им всё рассказать? Не придёт ли папа в ярость, если узнает, что мне осталось жить всего год? Как я должна рассказать им о своём пожирании? По возможности, я хочу скрыть, сколько потратила на магический инструмент…

Моё сердце бешено колотилось и я могла думать лишь о предстоящем разговоре, что ждёт меня после ужина.

— Спасибо, было очень вкусно.

Мы убрали посуду, а мама поставила на стол чашки травяного чая, обладающего успокаивающим эффектом.

— Расскажешь, что случилось? — спросила мама.

Она сидела рядом с папой. В ответ на её вопрос он медленно покачал головой. Его светло-карие глаза были прикованы ко мне. Я не могла увидеть и намёка на его привычную улыбку. Его взгляд был очень серьёзен, настолько, что я сглотнула.

— Это Майн та, кому есть что сказать.

После папиных слов все перевели взгляд на меня.

Пусть ещё недавно я и могла разговаривать со своей семьёй, но сейчас я так нервничала, что у меня пересохло горло. С чего мне начать? Как мне объяснить, чтобы им было легче понять? Я лихорадочно пыталась придумать как же мне обо всём им рассказать, но у меня совершенно не выходило найти подходящего объяснения. Пот выступил у меня на лбу, и чем больше я паниковала, тем сильнее притупля́лись мои мысли.

— Это насчёт моей болезни, эм-м…

Я пыталась подобрать слова и мой голос дрожал. Папа прищурился.

— Ты провела в доме главы гильдии несколько дней и тебя там вылечили. Или я не прав?

— Ну, в общем, моя болезнь неизлечима.

Моя голова была настолько пустой, что я пропустила объяснения сразу же огласила вывод. Для моей семьи это было словно бомба, так что на некоторое время в комнате воцарилась тишина, после чего все распахнули глаза и кто-то ахнул. Папа встал так резко, что его стул отлетел назад, а затем ударил по столу кулаком.

— Что ты имеете в виду, говоря, что она неизлечима?! Ведь глава гильдии сказал, что тебе лучше! Он солгал нам?!

— Майн, ты не вылечилась?!

Находясь под пристальным взглядом папы спереди и Тули сбоку, я лихорадочно махала руками, пытаясь их успокоить и заставить сесть на свои места.

— Пожалуйста, успокойтесь и сядьте. На самом деле я знаю не так много, и я не уверена, с чего мне следует начать, поэтому я просто буду говорить первое, что придёт мне в голову…

Папа сел на место, скрипя зубами так сильно, что я могла это слышать. Мама дрожащей рукой подняла свою чашку, судя по всему, пытаясь хоть как-то успокоиться. Сделав маленький глоток, она подтолкнула меня продолжать.

— Пожалуйста, постарайся.

Увидев, что Тули тоже потянулась к своей чашке, я последовала её примеру и сделала глоток, прежде чем продолжить.

— Дело в том, что я страдаю болезнью, которая называется «пожирание». Она встречается весьма редко.

— Я никогда не слышал о ней, — кивнул папа.

Тули, держа в руках чашку, тихо пробормотала:

— Майн говорила мне о ней. Она сказала, что для её лечения требуется очень много денег.

На этот раз встала мама, широко распахнув глаза. Она выглядела испуганно. Уверена, что она решила, что мы не заплатили главе гильдии за моё лечение. Я хотела бы скрыть, сколько я потратила на магический инструмент, но скорее всего, это будет невозможно.

— Мама, я позже всё объясню, так что пока послушай.

Она медленно села, но по её взгляду было понятно, что ей есть, что сказать. Почувствовав, что все вновь смотрят на меня, я принялась объяснять, что такое «пожирание».

— Пожирание — это некий жар в моём теле, который со временем растёт. Когда я сильно злюсь, или подавлена настолько, что не хочется жить, он сам по себе начинает бушевать во мне. При этом мне кажется, словно он пожирает меня заживо.

— Пожирает заживо?

Тули уставилась на меня, выглядя невероятно бледной. Она осматривала мои волосы и кончики пальцев, проверяя, не было ли что-нибудь съедено.

— Обычно я сама могу справиться с пожирающим меня жаром. Я могу запихнуть его в коробку внутри себя, и это помогает, но со временем жа́ра становится всё больше и больше.

— Ч-что произойдёт, когда его станет слишком много? — спросила Тули, сжав мою руку своей дрожащей рукой.

— Я больше не смогу удержать его в коробке, и он вырвется, начав переполнять моё тело. Но я буду поглощена им ещё до того, как он переполнит меня… именно это и случилось в прошлый раз. Жар вырвался, на́чал переполнять меня, но до того как я была поглощена им, глава гильдии воспользовался магическим инструментом, чтобы высосать его из меня. Он и правда значительно уменьшил количество жа́ра во мне, но из-за того, что жар постоянно растёт, я никогда не смогу излечиться.

Тули тихо застонала и уставилась на меня повлажневшими глазами, готовая расплакаться. Или, лучше сказать, что её взгляд означал, что она изо всех сил пыталась сдержать слезы. Видя беспокойство Тули, я сама не удержалась от слёз, так что отвернулась и сделала ещё один глоток.

— Фрида сказала, что я плохо расту, потому что жар понемногу съедает меня. Для лечения пожирания требуются магические инструменты, которые высасывали бы жар, но они есть только у дворян. К тому же, они очень дорогие и их не получится купить, если нет обширных связей с дворянством, как у главы гильдии.

— Так значит… в тот раз глава гильдии спас тебя? — спросил папа хриплым голосом.

Он пони́к, потеряв возможность кого-либо винить.

— Да. Глава гильдии дал мне один из тех магических инструментов, которые он собрал для Фриды. Но он сказал, что дальше мне самой придётся определиться со своим будущим, потому что ему больше нечего мне дать.

— Твоим будущим?! Есть ли какой-нибудь способ вылечить тебя?!

Папа, в глазах которого появился свет надежды, вновь наклонился вперёд. Во взгляде Тули, готовой расплакаться, тоже появился блеск. Их надежда причиняла мне боль, потому что мне придётся им сообщить, что я могу спасти свою жизнь, лишь пожертвовав всем, что у меня есть.

— Мне сказали, что у меня лишь два варианта. Либо подписать договор с дворянином и стать его игрушкой, либо остаться со своей семьёй и умереть.

— Игрушкой? Я не понимаю.

Папа скривил лицо, в явном недоумении. Не понимая, что я имела в виду, Тули тоже в замешательстве наклонила голову. Мама же побледнела и крепче сжала чашку. Она сжала её так сильно, что кончики её пальцев побелели.

— Фрида здоро́ва, потому что подписала договор с дворянином, и он предоставил ей магические инструменты. Она сказала, что ей удалось получить хорошие условия, потому что она принадлежит к богатой и влиятельной семье торговцев. Но у нас никаких связей со знатью нет, поэтому условия договора будут полностью навязаны дворянином, и мы не знаем, как он станет относиться ко мне.

— Я не могу назвать это жизнью, — тихо пробормотал папа.

Я уверенно кивнула. Из-за того, что я однажды уже прожила свою жизнь как Урано, я не смогла бы жить в рабстве у дворянина.

— Майн, а что насчёт денег? Магический инструмент, который тебе дали, ведь не мог быть бесплатным, верно?

Я кивнула, огорчённая тем, что не смогла избежать этого вопроса.

— Не беспокойся, я заплатила за него.

— Сколько он стоил?

— Ну, он был достаточно дорогим, но если учитывать, что он спас мне жизнь…

— Я спросила, сколько он стоил. Ты же можешь сказать мне? Не нужно ничего скрывать.

Я пыталась увиливать, на что мама гневно вздёрнула брови. Я застонала и всё же ответила, отводя взгляд.

— Две малых золотых и восемь больши́х серебряных монет.

После моего ответа глаза у всех расширились, и они пораскрывали рты, поскольку это было эквивалентно папиному заработку за два с половиной года.

— Две малых золотых и восемь больши́х серебряных?! Откуда у тебя столько денег?

— Господин Бенно купил права на мой [простой универсальный шампунь]. Я отдала ему право производить его, продавать, устанавливать цену, а взамен он…

— Что-о-о-о?! [Простой универсальный шампунь] был таким дорогим? — выкрикнула потрясённая Тули.

Ну, не удивительно, ведь она была той, кто всегда отжимала масло. Для изготовления шампуня требовались лишь время и усилия, но сам он при этом ничего не стоил, потому что все материалы для него можно было собрать в лесу. Тули не ожидала, что он будет стоить так много денег.

— Да, оказывается, что можно заработать много денег, если продавать его дворянам. У господина Бенно уже есть мастерска́я по его изготовлению, и…

Я начала́ рассказывать Тули о мастерско́й по производству униша́ма, но папа покачал головой и с мрачным видом посмотрел на меня.

— Хватит об этом. Мы хотим услышать о твоём будущем. Вскоре ты снова сильно заболеешь, так ведь?

— Да.

— Как скоро? Судя по всему, ты уже знаешь. Я полагаю, что ты специально сменила тему, потому что не хочешь нам рассказывать.

— Похоже, что я не смогу ничего скрыть от тебя, да?

От неожиданной напо́ристости папы, я могла только вздохнуть. Услышав, что моя болезнь неизлечима, от так резко встал, что отлетел стул, а затем ударил по столу. Так как теперь я должна была ему сказать, что я не проживу долго? Я не хотела говорить, но у меня не было выбора.

— Я же твой отец, я вижу тебя насквозь. Ну же, не нужно увиливать.

Он смотрел на меня своими светло-карими глазами. Было ясно, что он не позволит мне уйти от ответа или одурачить себя, так что мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

— В лучшем случае год.

— Что?

— Фрида сказала, что мне повезет, если я смогу прожить ещё год, а потому я должна решить как мне жить дальше, прежде чем жар снова вырвется.

Неловкая тишина стала гнету́щей. Я думала, что папа придёт в ярость, но он просто закрыл глаза, нахмурился и опустил голову. Той кто нарушила тишину, была нача́вшая всхлипывать Тули.

— Хнык… Майн, ты умрёшь?! Всего через год?! Это несправедливо!

Она больше не могла сдерживать слезы и начала́ громко рыдать. Она спрыгнула со стула и крепко вцепилась в меня. Я обняла её и нежно похлопала по спине, пытаясь успокоить.

— Тули, всё хорошо. Честно говоря, я уже должна была быть мертва. Думай об этом, как о дополнительном годе жизни, который я получила благодаря тому, что глава гильдии продал мне магический инструмент.

Я думала, что мои слова помогут ей успокоиться, но на деле я лишь подлила масло в огонь. Тули покачала головой, и ещё сильнее расплакалась.

— Хнык… Не говори, что ты должна была уже умереть! Всего лишь год! Это ужасно! Хнык… Тебе наконец-то стало лучше! Ты смогла пойти со мной в лес! Я не хочу, чтобы ты умерла!

Когда я была Урано, то умерла в результате внезапного землетрясения, так что я никогда не видела скорби моей семьи. Интересно, плакали ли мои близкие, так же как и Тули сейчас? Я определённо заставила их плакать. А теперь я заставляю плакать и свою вторую семью. Независимо от того, где и когда я родилась, я была плохой дочерью.

— Тули, не плачь, пожалуйста. Я попытаюсь найти способ справиться с пожирающим меня жаром без магических инструментов.

— Но что будет, если у тебя не получится?! Майн, ведь тогда ты умрёшь! Я не хочу, чтобы ты умерла!

Тули крепко цеплялась за меня и рыдала, отчего у меня сдавило грудь. Мои глаза стали горячими, и пусть я и пыталась сдержать слезы, они хлынули у из моих глаз.

— Тули… не плачь. Иначе я тоже буду плакать…

— Хнык… Прости, Майн. Я тоже буду искать. Я постараюсь найти способ вылечить тебя… Хнык… Но… у меня не получается перестать плакать…

[[image:/storage/reader-images/0ab8a6082346112a494fd0b4442822602f742980.jpg]]

Пока я плакала, похлопывая по спине Тули, которая пыталась перестать плакать, папа тихо задал вопрос.

— Майн, что ты думаешь? Есть ли способ жить, как госпожа Фрида?

— Хнык… я не хочу жить вдали от своей семьи с дворянами, которые могут обращаться со мной как с вещью. Хнык… Фрида сказала, что дворянин, с которым она заключила договор, позволил ей жить со своей семьей до её совершеннолетия. Но, возможно тот, с которым подпишу я, не согласится на это. В таком случае… — я уже знала ответ на этот вопрос, — меня немедленно заберут. Не думаю, что многие дворяне готовы ждать.

— Верно.

Я понятия не имела, как дворяне собираются использовать детей с пожиранием. Но я думаю, что было бы странно, если бы они предоставили время тем, с кем уже подписан договор. Если меня заберут сразу же после подписания договора, то я смогу провести со своей семьёй ещё меньше времени, чем если бы просто дожидалась своей смерти.

— Вот почему я думаю, что предпочла бы просто остаться с вами до самой смерти. Хнык… Я не хочу оставлять свою семью.

— Майн…

Я видела слёзы в глазах моей мамы. Она отвернулась, чтобы не показывать нам, как она плачет, и вытерла глаза. Лицо папы выглядело безжизненным, когда он смотрел на меня пустым взглядом.

— У меня есть ещё год. Я хочу прожить это время ни о чём не сожалея. Можно… можно я останусь с вами? Или мне жить с дворянином?

— Майн, останься со мной! Я не хочу, чтобы ты уходила! — закричала Тули.

Похоже, что Тули озвучила общее решение моей семьи, так что мои родители просто кивнули. Я была очень счастлива, что они позволили мне остаться. Я вытерла слёзы и улыбнулась.

— Хорошо, в таком случае у меня есть кое-что ещё, о чём нам нужно поговорить.

— Есть ещё что-то? — испуганно спросила мама.

Рассказ о моей болезни был подготовкой к дальнейшему разговору. Теперь, когда они, в целом, поняли, что из себя представляет моя болезнь, я могла обсудить с ними свою будущую работу.

— Речь идёт о моей работе.

— Разве ты не станешь торговцем? — спросил папа, нахмурившись.

Я почувствовала облегчение, что папа слушал меня спокойно и не впадая в ярость, и продолжила.

— Да, я собиралась, но поняла, что недостаточно всё продумала и поспешила с решением. Я не смогу выполнять свою работу, поскольку недостаточно сильна и вынослива. Господин Отто сказал мне, что я не справлюсь с работой торговца. Он сказал, что я стану мёртвым грузом, который будет тянуть магазин Бенно вниз.

— Ох уж этот Отто… — пробормотал папа с явным раздражением.

Это плохо. Я не хотела, чтобы папа злился на Отто за то, что он сказал мне правду. Я принялась поспешно объяснять предложение Отто.

— Дело в том, что по его мнению, для моего здоровья было бы лучше, если бы я работала дома пи́сарем или кем-то в этом роде, продолжая продавать вещи господину Бенно и помогая у ворот, когда смогу.

— Ох, а Отто прав! Ты должна остаться дома. Тебе не следует переусе́рдствовать.

Папа усмехнулся, выглядя немного счастливее. Тули продолжала цепляться за меня, а мама несколько раз кивнула, соглашаясь.

— Но я обещала господину Бенно, что присоединюсь к его магазину. Не вызовет ли это каких-нибудь проблем?

Об этом я и хотела спросить моих родителей, которые, в отличие от меня, знали о том, какие существуют правила связанные с работой. Возможно, нарушить такое обещание будет сложнее, чем я могу предположить.

— Ты официально не являешься его ученицей, и не думаю, что он захочет, чтобы ты упала в обморок во время работы, так что всё будет в порядке, если расскажешь ему то же, что и нам.

— Хорошо. Мне не нравится, что придётся отказаться от работы, которую я так старалась получить, но я постараюсь найти такую, которая лучше подойдёт моему здоровью.

Возможно, было бы разумно проконсультироваться с Бенно касательно того, какую работу я могла бы выполнять дома, но это может подождать до весны.

— Э-у-у-у...

Мы так долго разговаривали, что когда наш разговор закончился, я громко зевнула. Мама, увидев это, хлопнула в ладоши.

— Если это всё, что ты хотела обсудить, то нам следует отправляться спать. Уже поздно.

— Хорошо, спокойной ночи.

— Хнык… Хнык… Спокойной ночи…

Я направилась в спальню вместе с Тули, которая продолжала плакать.

— Тули, не плачь. Я люблю, когда ты улыбаешься. Давай завтра займёмся чем-нибудь весёлым?

— Да. Обязательно. Мы будем много играть вместе. Я останусь с тобой.

Успокаивая Тули, я забралась под одеяло. Затем она тоже забралась под одеяло и обняла меня, словно говоря, что никуда меня не отпустит. Я закрыла глаза, не возражая, раз это её успокаивало.

Я думала, что папа сойдёт с ума и придёт в ярость, но вопреки моим ожиданиям он выслушал меня весьма спокойно. Я была рада, что наконец смогла поговорить обо всём со своей семьёй. Моё сознание медленно уплывало и я заснула.

* * *

Я позволила Тули обнимать меня, чтобы она могла успокоиться, но в результате я проснулась от того, что она слишком сильно обняла меня за шею. Мне было настолько трудно дышать, что я поспешно выбралась из её объятий, и отодвинулась подальше. Я чуть не умерла. Есть у меня пожирание, или нет, но, чтобы жить мне нужен воздух.

Потирая шею, я пыталась привыкнуть к темноте. Вот только, когда я обычно просыпалась ночью, было совсем темно, но сейчас в спальню проникала полоса света. Я несколько раз потёрла сонные глаза, но было не похоже, что это мне приснилось. Дверь была наполовину открыта, а в очаге горел огонь. Я не слышала голосов, так что, маловероятно, что мои родители не спят. Я перевела взгляд на тёмную кровать рядом с моей и похоже, что мама уже спала, судя по силуэту под одеялом. Может быть, она забыла потушить огонь? Я осторожно выскользнула из кровати, чтобы не разбудить Тули, и направилась на кухню.

В тусклом свете очага, я увидела папу, пьющего в одиночестве. Раньше, он всегда выглядел весёлым при этом, но сейчас он пил и тихо плакал. Это было всё равно что слышать его безмолвную агонию, которую он ранее скрывал. Я быстро отвела взгляд и тихо вернулась в постель.

Сообщаю Лутцу (✿)

На следующий день после семейного совета все чувствовали себя неловко. Папина улыбка казалась грустной, мама несколько раз внезапно обнимала меня, а Тули могла ни с того ни с сего расплакаться. Однако со временем жизнь постепенно вернулась в своё русло.

— Майн, тебе не обязательно заниматься этим. Оставь это мне.

— А-а? Но я могу справится и сама. Тули, разве не ты говорила мне, что я должна научиться это делать?

Все стало точно так же, как прежде, за исключением того, что Тули, которая раньше поощряла моё стремление научиться всё делать самостоятельно, теперь стала активнее меня опекать.

* * *

— Ух ты, сегодня солнечно! Мы сможем собрать немного пару́!

Рано утром меня разбудил голос Тули. Небо всё ещё было достаточно тёмным, но облаков почти не было. Тусклый свет, пробивающийся в нашу комнату, намекал на хорошую погоду, так что Тули распахнула окно, позволяя потоку холодного воздуха с улицы проникнуть внутрь.

— Тули, холодно.

— Ох, прости, прости.

Она закрыла окно и поспешно принялась за свой завтрак. Я тоже пошла завтракать, в то время как родители были весьма заняты. Мама и папа быстро поели и теперь готовили корзины и дрова¹. Оставив их у двери, папа обернулся, чтобы взглянуть на меня, жующую хлеб.

— Майн, что ты собираешься делать? Хочешь подождать у ворот?

— М-м-м, может быть, я тоже могу пойти собирать пару́?

Согласно рассказам Тули, деревья пару́ были некими красивыми фэнтезийными растениями. Её описание, согласно которому это дерево способно вытягиваться, а его листья сверкают, или что-то вроде того, не позволяло мне ясно его себе представить, поэтому я хотела увидеть дерево пару́ своими глазами. Вот только моё невинное предложение оказалось встречено сердитыми взглядами всей моей семьи.

— Нет! Ты либо остаёшься дома, либо помогаешь у ворот.

— Собирать пару́ очень сложно. Майн, это тебе не по силам. Ты обязательно заболеешь.

— Всё верно! Ты не умеешь лазить по деревьям и не можешь ходить по снегу, поэтому для тебя это невозможно.

Папа, мама и Тули единогласно отвергли моё предложение пойти вместе с ними, чтобы помочь. Ну, они правы, ведь я даже не в состоянии дойти до ворот по снегу, так что в заснеженном лесу я стала бы им только мешать.

— Хорошо. Вы закончите собирать пару́ в полдень, да? В таком случае, я дождусь вас у ворот.

Я схватила свою сумку и начала́ собирать вещи, чтобы пойти к воротам. Я думала, что раз у папы сегодня выходной, то Отто тоже может отсутствовать, но похоже, что в это время года Отто работает у ворот практически каждый день.

Меня посадили на достаточно крупные санки, на которых также находились необходимые вещи для сбора пару́, и мы отправились к южным воротам. Папа тянул санки, и нам по пути попадалось множество других горожан, несомненно, тоже направляющихся за пару́. Воздух был настолько холодным, что мою кожу покалывало, но все вокруг были так воодушевлены предстоящим сбором пару́, что я тоже оказалась взволнована. Всё это напоминало фестиваль.

— Извини, но не позаботишься ли о Майн? Она будет помогать Отто до полудня.

— Есть!

Папа высадил меня у ворот. Помахав на прощание своей семье, я поприветствовала знакомого стражника, после чего вместе с ним отправилась в комнату ночной стражи.

— Доброе утро, господин Отто.

— А-а? Майн? Я думал, что у капитана сегодня выходной.

Отто удивлённо моргнул, на что я кивнула с лёгкой улыбкой.

— Сегодня солнечно, так что все пошли собирать пару́. Я пришла помочь, пока жду их возвращения.

— Ага, я понял. Похоже у нас есть время до полудня.

Отто, сразу же оценив ситуацию, ухмыльнулся, а затем принялся подготавливать для меня документы, в которых требовалось проверить расчёты. Когда он отсе́л в сторону, освобождая мне место, я поблагодарила его за совет.

— Господин Отто, спасибо за ваш совет. Я поговорила с семьей о моём пожирании и мы решили, что я буду искать работу, которой смогу заниматься дома. Когда придёт весна, я собираюсь обсудить это с господином Бенно.

— Разумно. Твоё здоровье важнее всего. Я могу поручить тебе работу на дому, если Бенно не сможет придумать для тебя что-либо ещё, так что обращайся, когда будешь готова.

— Хорошо! Спасибо.

Всякий раз я нервничала, видя его тёмную улыбку, но благодаря ему сейчас я чувствовала облегчение, так что принялась за расчёты с улыбкой на лице.

Моя семья вернулась из леса после полудня, и я снова прокатилась на санках по пути домой. Так как сегодня они собирали пару́ втроём, в этот раз у нас было целых шесть пару́. Такой результат получился отчасти благодаря стараниям моей мамы, поскольку теперь она знала, что даже жмых пару́ весьма полезен.

Пока мама готовила обед, мы занимались получением сока. Тули нашла среди дров самую тонкую щепку, сунула её в огонь, после чего проткнула ей пару́. В следующий момент кожица пару́ в том месте лопнула.

— Майн, готово!

Я подставила миску под вытекающий густой белый фруктовый сок, стараясь не пролить ни капли. Я была очарована его сладким ароматом. Когда сок переставал вытекать, Тули передавала фрукты папе. Папа давил их, получая масло. Ему не потребовалось много времени, так как он пользовался специальными гирями. Мы оставили себе жмых от первых четырёх пару́, а жмых последних двух решили отнести Лутцу, чтобы обменять на яйца.

* * *

После обеда я отправилась к Лутцу, чтобы отдать жмых пару́ и рассказать новый рецепт. Если бы у них была печь, то я бы могла приготовить грате́н² или даже пиццу, но мои возможности были ограничены тем, что я могла рассчитывать только на котёл и металлическую сковороду.

— Привет, Лутц. Не мог бы ты обменять это на несколько яиц? И между прочим, я придумала новый рецепт, который мы могли бы попробовать.

— Звучит заманчиво, вот только моих братьев нет дома. Тебе придется подождать. Проходи.

— Куда они все ушли? Катаются на санках, пока солнечно?

— Они чистят снег, чтобы заработать немного карманных денег.

Я не знала подробностей, потому что никогда в этом не участвовала, но судя по всему, тяжёлый труд по расчистке снега лопатами — это хорошая возможность для детей заработать карманные деньги.

— Лутц, почему ты не пошёл с ними?

— Я должен отжать пару́. Ты же помнишь, что они просто растают, если не позаботиться о них?

Всё верно, получение сока и масла из пару́ имело первостепенное значение, но похоже, что братья Лутца просто свалили на него все обязанности, чтобы самим заработать карманных денег. Неприятная ситуация. Но раз уж сам Лутц ничего на это не говорил, то и я была не вправе как-либо это комментировать.

Я бы хотела, по крайней мере, помочь ему отжать пару́, но получение масла — это тяжёлая работа, для которой мне недостаточно сил. Мне оставалось лишь наблюдать, как Лутц размахивает молотком, а тётя Карла отжимает масло.

Я отрешённо смотрела, как они работают, но затем вспомнила, что ещё не рассказала Лутцу о том, как прошёл мой семейный совет. Мне следовало сообщить ему, что я решила не присоединяться к магазину Бенно.

— Эм-м, Лутц. Я решила не становиться ученицей в магазине Бенно.

— А-а?! Почему?!

Лутц так и застыл с поднятым молотком и уставился на меня с широко раскрытыми глазами. Тётя Карла повернулась и тоже посмотрела на меня.

— Помнишь, что сказала моя мама? Я стала бы просто мёртвым грузом для тебя. Я не смогу работать в магазине, потому что я слабая и болезненная. Я поговорила об этом с господином Отто, и он указал мне и на другие проблемы, с которыми я столкнусь, если начну работать в магазине.

— Что ты имеешь в виду?

Продолжая смотреть на меня, Лутц принялся вновь размахивать молотком.

— Что подумают другие люди, которые будут работать вместе с нами, о новой ученице, которая постоянно болеет и почти не работает?

— Ох, ну да, — ответил Лутц, взмахивая молотком.

Тётя Карла закрыла глаза, отжимая из пару́ масло, и ответила:

— Если ты будешь слишком много отдыхать, то это вызовет недовольство других работников, да и ты сама бы в итоге сильно отстала бы в своём обучении.

— Всё верно. К тому же, я планирую сделать много новых продуктов. Лутц, можешь представить, сколько денег я на них заработаю? Разве ученица, которая практически не работает, но зарабатывает кучу денег, не разрушит отношения между работниками в магазине?

— В этом есть смысл.

Лутц кивнул, а тётя Карла выглядела удивлённой.

— Ну, думаю, хотя и у тебя, Лутц, заработок будет высоким, но если ты будешь усердно трудиться и относиться к своей работе серьёзно, то проблем не возникнет. И всё же лучше проконсультироваться об этом с господином Бенно.

— Да, я поговорю с ним, когда придёт весна.

По крайней мере, Бенно мог отделить заработок Лутца от полагающейся ему доли прибыли, держа это в секрете. Он мог заплатить нам, просто коснувшись наших гильдейских карт своей. Затем Лутц продолжил.

— Если ты не собираешься присоединяться к магазину Бенно, то что ты будешь делать после своего крещения?

— Я не знаю, как будут обстоять дела с моим пожиранием, поэтому я пока решила, что буду работать с документами на дому, придумывать новые продукты и помогать у ворот… По сути, я буду делать то же самое, чем занимаюсь сейчас.

— Хорошо. Думаю, что для сохранения твоего здоровья это лучше всего, — согласился Лутц.

Услышав его ответ, я вздохнула с облегчением. При этом, тётя Карла тоже выглядела обрадованной.

— Как хорошо, если Майн не пойдёт ученицей в магазин, это значит, что тебе, Лутц, тоже не нужно. Теперь ты сможешь стать ремесленником.

Какое отношение то, что я не стану присоединяться к магазину Бенно имеет к тому, что Лутц не должен становиться торговцем? Я в замешательстве наклонила голову, а Лутц, слыша облегчение в голосе своей матери, в гневе вздёрнул брови.

— Мама, о чём таком ты говоришь?!

— Как это о чём?

Карла искренне не понимала, отчего Лутц щёлкнул языком и ответил ей, повысив голос.

— Я хочу быть торговцем! Майн тут ни при чём! Это я втянул её в это, а не наоборот!

Слова Лутца удивили тётю Карлу так сильно, что она в шоке уставилась на него.

— Как так?! Значит ли это, что ты всё ещё планируешь стать торговцем?

— Разумеется! Я действительно хотел быть странствующим торговцем, но от бывшего странствующего торговца я услышал о подданстве города и решил стать обычным торговцем в этом городе.

— Ты никогда раньше ничего об этом не говорил!

— Говорил! Или ты не слушала, когда я тебе об этом рассказывал?

[[image:/storage/reader-images/79c7bba81211707a87f5af2815bb3b75cd064474.jpg]]

Казалось, что они действительно не поняли друг друга. Тётя Карла выглядела потрясённой, словно никогда раньше не слышала ничего подобного. Я молчала, полагая, что это был семейный разговор, в который мне не стоило вмешиваться.

— Ну-у… я, конечно, помню, что ты говорил, что хотел стать странствующим торговцем, но ведь это всё глупости, которые говорят все дети. Всё равно, что рассказывать какой тебе прошлой ночью приснился сон. Я даже не думала, что ты так серьезно к этому относишься. Я просто ждала, когда ты наконец одумаешься и увидишь реальность.

Тётя Карла, медленно покачала головой, обеспокоенно переводя взгляд между мной и Лутцем. Судя по всему, она была сбита с толку, узнав, что вопреки её ожиданиям, Лутц был абсолютно серьёзен. Я могла её понять. Большинство людей, что жили в этом городе, никогда не покидали его, за исключением походов в лес или в некоторые близлежащие деревни. Странствующие торговцы были при́шлыми людьми, которые приходили и уходили. Стремление стать одним из них было чем-то совершенно неразумным. Ожидания тёти Карлы, что Лутц «одумается и увидит реальность», были совершенно нормальны.

— Я правда хотел стать странствующим торговцем. Я хотел покинуть этот город и отправится туда, где я никогда не был. Я хотел увидеть своими глазами те места, о которых мне доводилось слышать лишь по рассказам. И я по-прежнему этого хочу.

— Лутц, ты…

Тётя Карла начала́ подниматься, явно собираясь что-то сказать. По выражению её лица я могла понять, что она намеревалась накричать на Лутца. Но прежде чем она успела что-либо произнести, Лутц продолжил.

— Но по словам того, кто раньше был странствующим торговцем, только глупец откажется от своего подданства. Он сказал, что странствующие торговцы не берут учеников и я не мог рассчитывать на их помощь.

— Ну, он прав.

Тётя Карла облегчённо вздохнула и села обратно. Люди явно не одобряли стремление детей стать странствующими торговцами. Я не отнеслась к такой идее достаточно серьёзно, посчитав путешествие по миру увлекательной работой, но похоже, что мне всё ещё не хватает понимания здравого смысла этого мира.

— Я думал о том, что мог бы самостоятельно, без какой-либо помощи, стать странствующим торговцем, но Майн предложила мне лучшую идею. Она сказала, что я мог бы стать обычным городским торговцем. Они тоже могут отправляться в другие города, чтобы, например, закупать товары. Это было бы не столь рискованно, как становиться странствующим торговцем. Майн сказала, что это куда более осуществимо и, скорее всего, я смогу преуспеть в качестве городского торговца.

— Ну, это определенно лучше, чем быть странствующим торговцем…

— Поэтому я попросил торговца взять меня к себе учеником. Сперва он не согласился, потому что я был просто знакомым ученицы его знакомого.

— Это ожидаемо, — ответила тётя Карла усталым голосом и пожала плечами.

Можно понятно, что ей тяжело было в такое поверить. Она совершенно не ожидала, что её сын будет столь серьёзно настроен стать странствующим торговцем.

Учитывая, как в этом городе работала система ученичества, у Лутца практически не было шанса стать учеником торговца. Вероятно, потому тётя Карла и не восприняла его всерьез, когда он сообщил о своём желании стать торговцем. Она могла просто пропустить его объяснения мимо ушей.

— Но он поставил перед нами условие и сказал, что примет нас к себе учениками, если мы его выполним. Я и Майн уже выполнили поставленную перед нами задачу, и он пообещал взять нас в ученики. Я стану учеником, пусть Майн и отказалась от этого. Я могу стать торговцем и я стану им!

Тётя Карла, наконец, поняла, что Лутц своими руками прокладывал свой жизненный путь. Впервые выслушав Лутца, она резко посмотрела на него.

— Лутц, даже если тебя согласились принять учеником, ты действительно собираешься идти против воли своих родителей? Ты правда думаешь, что можешь стать торговцем?

— Я стану торговцем, даже если это означает, что мне придётся жить в магазине. Я усердно работал вместе с Майн, чтобы претвори́ть эту мечту в жизнь. Я не собираюсь сдаваться.

— Жить в магазине?

У учеников, живущих в магазине, были наихудшие условия. Прежде всего, ученики работали лишь половину недели, а потому им мало платили. Что ещё хуже, они не могли положиться на свою семью. Для одинокого ребенка было физически тяжело самостоятельно справиться со всеми делами, к тому же они занимали много времени. Такие ученики жили на чердаке, где летом было жарко, а зимой холодно. Далеко не всем везло иметь хорошую крышу, которая бы не протекала. Носить на чердак воду и свои вещи было тяжело. К тому же, на чердаках нередко держали птиц, так что там могло весьма неприятно пахнуть.

В отличие от квартир, что сдавались в аренду всей семье, в комнатах на чердаке негде было готовить еду, а потому ученикам приходилось занимать кухню у своего работодателя или есть вне дома. Естественно, что такой образ жизни приводил к пустым кошелькам, и большинство учеников могли выжить, лишь одалживая деньги и увязая в долгах. Пусть работодатель и заботился, чтобы ученики не умерли, но живущим в магазине ученикам приходилось много трудится и переносить все тяготы жизни до своего совершеннолетия.

— Лутц, одумайся! Ты не сможешь так жить!

Ни один порядочный родитель не хотел бы настолько тяжёлой жизни для своего ребёнка. Но на испуганный выкрик тёти Карлы, Лутц лишь пожал плечами.

— Я смогу. Я уже готовлюсь к этому.

У Лутца был особый случай. Он мог накопить денег этой весной, продавая бумагу. Если мы воспользуемся корой, которая хранится на нашем складе, то можем получить немалую сумму до своего крещения. План состоял в том, чтобы у него оставалось достаточно денег даже после покупки одежды и всего необходимого для ученичества. Кроме того, поскольку он работает через день, он сможет продолжать помогать мне делать и продавать новые продукты. С прибылью от их продажи, он, несомненно, будет получать гораздо больше денег, чем простой ученик. Предполагаю, его жизнь не будет особо комфортна, но по крайней мере он сможет избежать нищеты. Вот только он, скорее всего, не сможет позволить себе снять комнату лишь для себя, а это значит, что некоторое время ему придётся жить в плохих условиях.

— Ты готовишься к этому? Так ты это серьёзно?

— Да, серьёзно.

После долгой паузы тётя Карла тяжело вздохнула и опустила плечи. В её взгляде по прежнему читалось неодобрение. Даже узнав, насколько серьезным был Лутц, она не собиралась сдаваться.

— Я всё ещё думаю, что для тебя будет лучше выбрать надёжную работу в качестве ремесленника. Работа торговцев нестабильна, можно как разбогатеть, так и разориться.

— Если я стану ремесленником, как того хочет отец, то навечно останусь таким же, как сейчас. Нет, спасибо, — ответил Лутц с явным недовольством.

Тётя Карла нахмурилась. Другими словами, Лутц был недоволен своей нынешней жизнью, и это расстроило её.

— Что ты имеешь в виду?

— Мои братья делают всё, что хотят, и скидывают на меня рутинную работу. Если им того захочется, то они могут забрать то, что принадлежит мне, ничего мне не оставив.

— Ну-у… они же твои братья. Что-то они забирают у тебя, но что-то и дают, так ведь? — ответила тётя Карла, выглядя встревоженной.

Лутц тотчас опроверг её слова.

— О чём ты говоришь? То что они съедают, уже не возвращается, и единственное, что они мне дают — это свои обноски. Иногда их вещи настолько ужасны, что вы покупаете мне что-то новое, но они сразу же это крадут.

Как и у меня, вся одежда Лутца было обносками. Но в отличие от Тули, которая всегда помогала мне, братья Лутца предпочитали помыка́ть им. Между нами была больша́я разница.

— Усердно работая вместе с Майн, я понял, что то, чего я добьюсь как торговец, останется в моих руках. Я хочу увидеть, как далеко я смогу зайти своими силами. Ремесленник? У меня нет никакого желания им становиться.

Лутц, всю свою жизнь вынужденный склонять голову, обнаружил, что может, наконец, обрести свободу от контроля со стороны своей семьи. Он нашёл путь к осуществлению своей мечты. Тётя Карла опустила голову и прошептала:

— Я не знала, что ты так серьезно к этому относишься. Я думала, что Майн просто тащит тебя за собой…

— Я выбрал работу, которой буду заниматься всю свою жизнь. Я бы не выбрал её, если бы сам не хотел.

— Я была против того, чтобы ты становился торговцем, поскольку думала, что это просто баловство.

Тётя Карла тяжело вздохнула и опустила глаза. Некоторое время она раздумывала, после чего подняла голову и, беспомощно улыбнувшись, продолжила.

— Если ты так сильно этого хочешь, что даже готов убежать из дома, то постарайся и сделай всё возможное. Твоему отцу это явно не понравится, но я буду на твоей стороне.

— Правда?! Спасибо, мама! — ответил Лутц, раскрасневшись.

Лутц, разочарованный в своей семье, которая никогда не понимала его, сперва не мог в это поверить, а затем прыгнул от радости. Я не могла удержаться от улыбки, когда Лутц, наконец, перестал беспокоиться о работе и своем будущем и стал вести себя как ребёнок своего возраста. Хорошее настроение Лутца сохранилось даже после того, как домой вернулись его братья. Ладно, тогда давайте поработаем вместе и сделаем новый рецепт.

— Саша, разогрей металлическую сковороду, — проинструктировала я его.

— Лутц, насыпь побольше тёртого сыра на жмых пару́. Ральф, не мог бы ты нарезать мне листья ла́га?

Распределяя работу, я добавляла масло пару́ и соль в миску со жмыхом, куда Лутц насыпал сыр. После того, как я добавила туда тра́вы, похожие на базилик, нарезанные Ральфом, осталось лишь хорошо всё это перемешать и приготовить.

— Сковорода нагрелась.

— Тогда давайте испечём это так же, как и парула́дьи.

Это блюдо требовалось хорошенько испечь, чтобы расплавленный сыр стал хрустящим, после чего можно было есть. Это выглядело как о́кономияки³, но из-за сыра вкус был как у западной еды. Я придумала этот рецепт, вспомнив как во времена Урано я измельчала остатки варёной лапши, готовя похожее блюдо.

— Его просто готовить и оно весьма сытное.

— Будет ещё лучше, если вы добавите тонко нарезанную ветчину и овощи.

— В таком случае это будет настоящая еда, а не просто закуска, как парула́дьи.

Все улыбались, наслаждаясь вкусом еды. В какой-то момент Ральф протянул руку, чтобы схватить одну из лепёшек Лутца, но тётя Карла ударила его по руке.

— Не кради чужую еду. Не будь жадным. Если хочешь ещё, приготовь себе сам.

И Ральф и Лутц были удивлены шлепко́м тёти Карлы. После того, как Ральф на́чал печь себе новую лепёшку, а Лутц принялся спокойно уплетать свою еду, она тепло улыбнулась. Похоже, что теперь у Лутца не будет столь серьёзных проблем с семьёй, потому что он получил надёжного союзника в лице своей матери.

После этого жизнь шла своим чередо́м. Я обучала Лутца, помогала у ворот и валялась в постели с лихорадкой. Лутц приносил мне шпильки, учился вместе со мной и иногда ходил в компанию «Гилбе́рта», чтобы продать готовые украшения для волос. Постепенно метели утихли, предвещая, что зима и моя жизнь в заточении подходят к концу.

Примечания

1. чтобы получить пару́, нужно отогреть ветви, на которых висят плоды, голыми руками. Так что, судя по всему, дрова берут с собой для того, чтобы затем согреть руки.

2. грате́н — блюдо, запеченное до образования аппетитной корочки.

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/5067fe73-f890-4741-a24c-73d0a6ff7207

3. о́кономияки — японская жареная лепёшка, приготовленная из смеси различные ингредиентов и смазанная специальным соусом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Окономияки

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/7ba08b64-fe5c-47f7-9183-0f4be7f8ccc3

Возобновление производства бумаги

Снег на́чал таять, а количество солнечных дней становилось всё больше. Было всё ещё холодно, но моя семья разрешила мне пойти в магазин Бенно, поэтому я решила, что мы с Лутцем могли бы получить нашу плату за зимнее рукоделие. Я сложила в свою сумку готовые украшения для волос и взяла ещё одну сумку, предназначенную для денег, что мы заработали за наше зимнее рукоделие.

Посередине главной улицы не было снега, но в переулках снег пока не растаял и доходил мне до шеи, так что ощущение зимы пока сохранялось. С приходом весны все выглядели взволнованными. Походка прогуливающихся людей казалась лёгкой, а количество карет и повозок, что ехали по главной улице, увеличивалось. Всё больше людей посещало магазин Бенно, и хотя мы стремились прийти к полудню, когда покупателей меньше, в магазине было многолюдно.

Когда мы с Лутцем стали обсуждать, не должны ли мы вернуться позже, то увидели как к нам направляется Марк. Похоже, что один из сотрудников узнал нас и позвал его.

— Здравствуйте. Давно не виделись, господин Марк.

— Действительно. Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны.

Марк сжал перед грудью правую руку в кулак и прижал её к раскрытой ладони, пальцы которой были сведены. Я не понимала, что он делает, а потому могла лишь удивлённо моргать в замешательстве.

— Эм-м? Что?

— Это традиционное весеннее приветствие.

Марк недоумевал, почему мы выглядели смущёнными, что свидетельствовало о том, что его приветствие было обычным делом.

— Я никогда не слышала его раньше. А ты Лутц?

— Нет, я тоже впервые его слышу.

— Возможно, это приветствие характерное для торговцев?

— Я никогда не задумывался об этом раньше, потому что это приветствие часто использовалось в моей семье. Но, учитывая, что в своей работе я общаюсь в основном с торговцами, это может быть правдой. Та́яние снега благословенно, потому что, когда тает снег, количество сделок увеличивается. В целом, такое приветствие — это пожелание друг другу милостей Богини Весны.

Марк пояснил нам своё приветствие, научив таким образом тому, как торговцы приветствуют друг друга. Или, по крайней мере, как они приветствуют друг друга в первый раз, когда встречаются весной. Я сочла это аналогом фразы «с Новым годом».

Прижав перед грудью правый кулак к левой ладони, как это делал Марк, я выполнила приветствие.

— Благословенно та́яние снега?

— Правильно.

— Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны.

Я несколько раз пробормотала это приветствие, но я уверена, что забуду его уже завтра. Мне снова захотелось иметь блокнот. Пусть в моей сумке и была грифельная дощечка, но она не могла служить блокнотом.

— Мастер сейчас ведёт переговоры. Могу ли я вместо него поинтересоваться, какое у вас дело?

На вопрос Марка я принялась загибать пальцы, рассказывая зачем мы пришли.

— Ну, во-первых, плата за наше зимнее рукоделие. Во-вторых, я хотела подтвердить, готова ли больша́я суке́та, так как я хочу в скором времени возобновить производство бумаги. В-третьих, мне нужно поговорить с господином Бенно о моём ученичестве, но если он на встрече, то это придётся отложить.

— Хорошо. Тогда давайте начнём с оплаты вашего рукоделия. Переговоры мастера скоро закончатся.

Марк проводил нас до маленького столика в магазине. Мы с Лутцем сидели рядом друг с другом, а Марк сел напротив нас.

— Мы бы хотели предоставить вам эти украшения для волос. Пожалуйста, проверьте их.

Лутц, стараясь говорить вежливо, пусть пока ещё к этому не привык, протянул сумку с украшениями для волос. Марк достал их и пересчитал.

— Здесь двадцать четыре. Включая те, что вы уже доставили, вы в итоге принесли нам сто восемьдесят шесть украшений. Всё верно?

— Да, всё в порядке.

Число совпадало с тем, что было записано на наших дощечках. Каждое украшение для волос стоило пять средних медных монет. Из них мы с Лутцем положили на наши гильдейские карты по одной средней медной монете. Затем мы попросили сложить оставшиеся деньги в разные мешочки, чтобы их было легче распределять.

Чтобы избежать ссор, три брата Лутца сделали равное количество шпилек, поэтому мы должны были заплатить каждому из них по шесть больши́х медных и две средних медных монеты. С ними весьма просто. С другой стороны, моя мама сделала восемьдесят три украшения для волос, Тули — шестьдесят шесть, а я — тридцать семь, что делало расчёт более хлопотным. Мама заработала одну малую серебряную, шесть больши́х медных и шесть средних медных монет. Тули — одну малую серебряную, три больши́х медных и две средних медных монеты. Ну а я — семь больши́х медных и четыре средних медных монеты.

— С таким количеством украшений нашего запаса должно хватить до следующей зимы. Они продаются довольно хорошо. Наши клиенты любят рассматривать разные цвета и выбирать те, что больше всего нравятся.

Я улыбнулась, представляя, как мама и дочкой вместе подбирают украшение для волос.

— Правда? Это замечательно. Я тоже сделала украшение для волос для своего крещения.

— И как оно выглядит?

— Пока это секрет.

Я хихикнула, на что Марк приподнял бровь.

— Ох? В таком случае я с нетерпением буду ждать, когда смогу увидеть ваше крещение. Тогда следующее. Вы хотите возобновить изготовление бумаги?

— Да. Пока мы не уверены, когда сможем начать. Сперва Лутцу потребуется сходить в лес и проверить реку, но теперь, когда наступила весна, я хочу вновь приступить к производству бумаги.

Бенно будет оказывать нам финансовую поддержку только до начала лета. Так что чем раньше мы начнём, тем лучше.

— Понимаю. Я поговорю с ремесленником. Вы заказали две суке́ты размером с лист для договора, так?

— Да. Спасибо.

Как только мы закончили с первыми двумя вопросами, переговоры Бенно закончилась, и несколько торговцев покинули его кабинет.

— Я сообщу мастеру, что вы здесь. Пожалуйста, немного подождите.

Марк зашёл в кабинет, и вскоре вернулся, пригласив нас пройти внутрь. Это был первый раз, когда я увидела Бенно этой весной, а потому я приложила перед грудью свой правый кулак к левой ладони, и сразу же поздоровалась с ним, воспользовавшись словами весеннего приветствия, которое недавно узнала.

— Здравствуйте, господин Бенно, рада вас видеть. Благословенно та́яние снега. Эм-м, Богиня Весны… подарит безграничную милость, эм-м? Как там дальше?

Лутц, увидев, что без блокнота я не в силах вспомнить то, чему научилась лишь пять минут назад, покачал головой и шагнул вперёд, приложив перед грудью свой правый кулак к левой ладони.

— Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны.

— Ах, точно! Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны.

Благодаря Лутцу я вспомнила слова приветствия и поправила себя. Бенно, явно сдерживая смех, ответил на наше приветствие.

— Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны. В любом случае… ты ведь и сама понимаешь, что всё испортила, да? В следующий раз постарайся.

Усмехаясь, Бенно указал нам на стол, и мы с Лутцем сели по другую сторону.

— Господин Марк только сегодня научил нас этому приветствию. Я никогда не слышала его раньше, так что, по крайней мере, скажите мне, что для первой попытки получилось неплохо.

— Вот как? В таком случае, хорошая работа, Лутц. Итак, Майн, что за разговор о твоём ученичестве?

Бенно похвалил только Лутца, который правильно произнёс приветствие. Я надулась и огласила главную причину, по которой я здесь.

— Я решила не становится вашей ученицей после крещения.

— Что? Подожди, почему? Это потому что я не похвалил тебя сейчас? Пусть ты и не смогла правильно всё сказать, но ты же должна понимать, что я ценю твои старания.

Бенно в недоумении потёр свои виски́ и всё же похвалил меня за моё приветствие.

— Нет! Не поэтому! Приветствие тут совсем ни при чём.

— Тогда почему?

— Эм-м, вы ведь знаете, насколько я слаба, да?

— Разумеется. Ты настолько слаба, что в это сложно поверить.

Немедленный ответ Бенно пронзил мою грудь.

— Кха… Вы беспокоились о том, смогу ли вообще я работать, так? Я думаю, что если новая ученица будет часто брать выходные из-за болезни и ей станут поручать только самую лёгкую работу, то другие сотрудники окажутся недовольны и отношения в магазине испортятся.

— Это всё?

Бенно смотрел на меня своими красновато-карими глазами, а я вспоминала все основные проблемы, о которых говорил мне Отто.

— Эм-м, к тому же, разве прибыль от моих продуктов не приведёт к тому, что я стану зарабатывать гораздо больше, чем опытные сотрудники, что работают здесь десятилетиями? Деньги — это самый простой способ разрушить взаимоотношения между людьми.

— Кто тебе это сказал? Ты же не думаешь, что я поверю, что ты додумалась до этого сама? — спросил Бенно, прищурившись.

Я ответила ему кивком. Ещё когда я была Урано, я обращала мало внимания на то, что не было связано с книгами, так что можно было сказать, что я узко мыслю. Даже сейчас я думала лишь о своём здоровье, и совсем не учитывала человеческие взаимоотношениях и прочие проблемы, пока Отто не указал мне на них.

— Мне это рассказал Господин Отто.

— Отто, да?

Постойте… Мне просто кажется, или его голос стал звучать ниже? И почему это его взгляд стал каким-то жестоким? Мне, наверное, просто кажется. Почувствовав вокруг Бенно атмосферу хищного зверя, я в замешательстве наклонила голову и задала главный вопрос, что крутился в моей голове.

— Кроме того, вы ведь помните, что я больна пожиранием? Я не думаю, что вам следует нанимать работника, который может умереть к концу года.

Весьма вероятно, что расходы на моё обучение будут потрачены впустую. Торговцу такое не может понравиться.

Бенно усиленно потирал виски́ и его взгляд, направленный на меня, был резким.

— Итак, что ты собираешься делать вместо того, чтобы присоединяться к моему магазину?

— Я займусь работой с документами у себя дома, буду делать новые продукты вместе с Лутцем в те дни, когда он не работает, и иногда ходить к воротам, чтобы помочь… В основном, всё то же самое, что я делаю и сейчас. Зимой я поговорила со своей семьёй, и мы решили, что чем меньше будет нагрузка на моё тело, тем лучше.

— Хорошо. Я исключу тебя из списка будущих учеников.

Бенно опустил плечи, а взгляд лишился прежнего блеска. Продолжая потирать виски́, он задумчиво пробормотал:

— И что мне со всем этим делать?

Я позвала начавшего бормотать Бенно.

— Господин Бенно, вы не могли бы дать мне какую-нибудь работу, которую я смогу выполнять дома?

Глаза Бенно тут же сверкнули, а на лице появилась хищная ухмылка.

— Твой почерк достаточно хорош. Думаю, я мог бы найти тебе хорошую работу как пи́сарю, так что приходи в магазин вместе с Лутцем время от времени. Хорошо?

Эм-м… Почему мне кажется, что я попала в лапы хищного зверя? Ну раз он предлагал мне работу, то я не стала слишком сильно задумываться и задала другой вопрос.

— В таком случае, что будет с моей гильдейской картой? Я планировала продавать вещи через Лутца, но сейчас моя карта является картой ученика вашего магазина, верно? Нужно ли изменить её на что-то вроде владельца прилавка?

Мой план состоял в том, чтобы после моего крещения зарегистрироваться в качестве ученицы в компании «Гилбе́рта», поэтому я не представляла, что произойдёт с моей картой, если я этого не сделаю. Насколько я понимала, было невозможно получить вре́менную регистрацию после церемонии крещения. Но я не принадлежала ни к одному магазину, а без регистрации я не могла заниматься торговлей.

— Не знаю, сколько продуктов ты намереваешься придумать, но как насчёт того, чтобы превратить ваш склад в «мастерску́ю Майн», а твою гильдейскую карту в карту главы мастерско́й? Если ты подпишешь договор, сделав её филиалом компании «Гилбе́рта», то для тебя мало что изменится.

— Глава мастерско́й?! Ух ты, это звучит потрясающе! Если ничего не изменится, то это то, чего я хочу. Спасибо!

Я радостно захлопала в ладоши, на что Бенно кивнул со счастливой улыбкой. Затем я продолжила:

— Хорошо, раз с этим всё улажено, то я расскажу вам то же, что рассказала господину Марку. После проверки реки я хочу вновь приступить к производству бумагу. Мы будем заниматься её изготовлением до нашего крещения, но после него Лутц станет работать учеником, а я, наоборот, не буду становится ученицей, а потому я думаю, что было бы лучше, если бы вы поручили производство бумаги другой мастерско́й. Это возможно?

— Майн, разве это не ты, та, кто должен выбирать другую мастерску́ю? По крайней мере таковы условия договора.

Магический договор, который подписали мы с Лутцем, должен был обеспечить нам стабильную и безопасную работу в магазине Бенно. Производство бумаги из дерева было новым бизнесом, и я могла предположить, что Бенно хотел тщательно выбрать мастерску́ю и рабочих, чтобы получить наибольшую прибыль. Но для меня, поскольку я не получала доли от прибыли, честно говоря, было все равно, кто будет её изготавливать, главное, чтобы бумага стала производиться массово и распространилась по всему миру.

— Ну, я ничего не знаю о мастерски́х, и не знаю никого, кто хотел бы производить бумагу. Впрочем, было бы лучше, чтобы мастерска́я располагалась ближе к реке, поскольку на одном из этапов следует погружать древесную кору в реку.

— Возле реки, да? Это будет сложно. А как вы сами справляетесь с этим?

Лутц пожал плечами и ответил.

— Мы тащим… носим наши инструменты в лес к реке и работаем там. Но я думаю, что носить инструменты каждый день было бы не очень хорошей идеей.

— При массовом производстве будут задействованы более крупные инструменты, так что носить их будет невозможно. Но решать эту проблему придётся вам и работникам мастерско́й.

— Я понимаю.

Бенно кивнул, давая понять, что займётся выбором мастерско́й, покупкой инструментов и прочим.

— Пожалуйста, определитесь с мастерско́й и инструментами до нашего крещения. После церемонии Лутц научит вас как изготавливать бумагу.

— Я?!

Глаза Лутца расширились, а губы дрожали. Я улыбнулась и уверенно кивнула.

— Ну, есть много этапов, которые я не могу сделать самостоятельно. Лучше, чтобы господина Бенно учил ты. Весной мы сделаем так много бумаги, что ты запомнишь весь процесс, хочешь ты того, или нет.

— Ты и правда скинула с себя всю ответственность, да? — произнёс Бенно, рассмеявшись.

Я отвела взгляд. Я знала, что обременяю других, снимая с себя ответственность, но теперь, когда процесс массового производства бумаги был в целом налажен, я хотела бы перейти к следующему шагу. Одной лишь бумаги было недостаточно, чтобы создать книгу. За весну мне нужно было сделать достаточно бумаги для себя, после чего я хотела бы начать работать над печатью.

Думая о своей мечте, на исполнение которой мне оставалось не так много времени, я покинула магазин Бенно.

* * *

Марк работал быстро, так что нашу новую суке́ту уже завтра доставят на склад. Услышав это, Лутц направился в лес, где пока ещё было грязно из-за тающего снега, чтобы проверить реку.

— Лутц, ну как? Мы можем приступить к изготовлению бумаги?

— Из-за всей талой воды река немного разлила́сь, но если не будет сильного дождя, то не думаю, что кору смоет.

Ну раз Лутц так считает, то значит что пришло время вновь приступить к производству бумаги.

На следующий день, рано утром, Лутц отправился взять ключ, после чего мы вместе отправились на наш склад. Даже в пальто, на улице всё ещё было холодно. По пути я размышляла о том, что нам требуется сегодня сделать. Первым делом, когда мы придём на склад, нужно проверить, всё ли нормально с оставленной там чёрной корой тро́мбэ. Если с ней всё хорошо, то мы можем приступить к работе, превратив её в белую кору, а попутно воспользоваться заготовленной белой корой фоли́на, чтобы приступить к изготовлению самой бумаги.

— Ну, учитывая моё здоровье, нам, наверное, лучше подождать, пока вода немного прогреется.

— Ох, верно. Но нам нужно начать копить деньги, поэтому чем раньше мы приступим, тем лучше.

Мы могли рассчитывать на финансовую помощь Бенно в производстве бумаги только до нашего крещения, так что нам хотелось заработать как можно больше денег к тому времени.

— Интересно, всё ли нормально с чёрной корой тро́мбэ? — задумчиво произнесла я.

— Она сохла с тех пор, как мы оставили её там. Сейчас она уже должна быть полностью сухой.

— Я боюсь, что на ней могла появиться плесень, потому что мы не высушили её на солнце.

— Ну, я не думаю, что плесень может расти на древесине тро́мбэ, — ответил Лутц, пожав плечами.

Из-за того, что мы полностью пропустили этап сушки на солнце, я не могла не чувствовать беспокойства. Кора определённо высохла, учитывая, что мы оставили её на складе на всю зиму, вот только высохла ли она так, как я этого хотела.

Мы добрались до склада и отперли его. Дверь отворилась с громким скрипом. Множество коры, выглядящей похожей на чёрные водоросли, свисало с полок в полумраке склада. А в сочетании с пылью повсюду, зрелище было довольно ужасающим.

— Всё действительно хорошо? — пробормотала я.

— Ну ладно, должен сказать, что теперь я тоже немного волнуюсь.

Лутц ткнул пальцем в чёрную кору. Она была совершенно сухой и хрустящей, что свидетельствовало о том, что она высохла. Но поскольку она была чёрной, то невозможно было определить по её цвету есть ли на ней плесень.

— Давай, отнесём её в лес и опустим в реку.

— Что мы ещё возьмём с собой? — спросил Лутц, отряхивая пыль с оставленных здесь заспинных носилок.

— М-м-м, думаю, мы должны взять кастрюлю и золу́? А ещё… что-то большое вроде лоха́ни нам не нужно, но было бы неплохо взять ведро. К тому же, у нас возникнет проблема, если мы не сможем найти в лесу дрова, так что, думаю, нам сто́ит взять их с собой. Я понесу чёрную кору и нашу заготовленную белую кору фоли́на, а также мои [палочки для еды].

— Не знаю насчёт ведра, но если оно тебе нужно, то я постараюсь.

Я подготовила высушенную чёрную кору тро́мбэ и белую кору фоли́на, взяла палочки, что сделал для меня Лутц, чтобы помешивать кору в кастрюле, и положила всё это в свою корзину вместе с несколькими тряпками. Мы повесили корзины на́ спину и поспешили к месту сбора направляющихся в лес детей.

Когда мы добрались до леса, то покинули группу детей и направились к реке, чтобы заняться своими делами. У реки Лутц принялся подготавливать кастрюлю. Он поставил кастрюлю поверх круга из камней и на́чал набирать ведром воду.

— Так я могу набрать воды, не заходя в реку. Майн, ты это здо́рово придумала.

Чтобы набрать воду сразу же в кастрюлю, нужно было войти в реку, и, похоже, что Лутц не догадывался, что это можно было сделать иначе. Налив воды́ в кастрюлю, он разжёг костёр, воспользовавшись дровами, которые мы взяли с собой. После того как вода закипела, мы поместили чёрную кору в воду, чтобы было легче очистить её. Лутц посмотрел на реку, растёкшуюся из-за талой воды, и пробормотал:

— Она выглядит жутко холодной…

Ему нужно было сделать новый круг из камней, чтобы чёрную кору не смыло, поскольку лишь половина из тех камней, что мы положили осенью осталась на месте. Так что Лутцу пришлось войти в реку и заняться работой по восстановлению круга из камней.

— Бр-р-р! Как же холодно! — жалобно выкрикнул Лутц, войдя в ледяную реку.

— Я верю в тебя, Лутц!

Я определённо свалилась бы с лихорадкой, если бы тоже вошла в реку, в результате моя семья не позволила бы мне некоторое время выходить на улицу. Всё, что я могла сейчас сделать, это поддержать его со стороны.

Пока Лутц усердно трудился, я прошлась по берегу реки, собирая дрова. Через некоторое время Лутц позвал меня.

— Майн, достань чёрную кору!

— Ла-а-дно.

Положив чёрную кору в круг, Лутц выскочил из реки и сел на корточки перед костром. Он протянул свои ярко-красные руки и ноги к огню и стал их растирать. Я поставила перед Лутцем ведро тёплой воды, которую набрала из кастрюли.

— Опусти в него руки и ноги. Если ты хорошенько их не разотрёшь, то можешь получить обморожение.

— Теперь мне тепло. Так гораздо лучше.

Лутц облегченно вздохнул, опустив ноги и руки в тёплую воду. Вода почти сразу остыла, но этого оказалось достаточно, чтобы он согрелся.

Мы поместили белую кору и золу́ в кипящую воду, некоторое время варили её, а затем опустили в реку, чтобы смыть золу́. Итак, сегодняшняя работа была завершена благодаря доводя́щему до слёз упорному труду Лутца в холодной реке.

Конфликт интересов

Наступил следующий день, и пришло время очистить чёрную кору, чтобы она стала белой, а потому мы взяли с собой кастрюлю, лоха́нь и ведро. Очищая кору ножами, мы периодически опускали руки в тёплую воду и грели их у огня.

— Знаешь, мне действительно не хочется заниматься этим, кроме как летом. У меня кончики пальцев покалывает от холода, — пожаловалась я.

— Да уж. А заходить в реку ещё хуже.

Жалуясь друг другу, мы продолжали нашу работу, очищая тро́мбэ до белой коры. Я не увидела никаких пятен плесени на белой коре, так что смогла вздохнуть с облегчением.

— Похоже, что плесени нет. Фух.

— Разве я не говорил? Может, с фоли́ном и могло произойти что-то такое, но с тро́мбэ должно быть всё в порядке.

— А тро́мбэ весьма опасное растение…

Как только кора была очищена, пришло время для сборов в лесу. Были некоторые травы, которые можно было найти только в этом сезоне, а потому я собрала их под руководством Лутцем, учившим меня, что нужно искать. Во время этого я заметила, что Лутц избегает красных фруктов размером с большой палец взрослого человека. Может быть, они ядовиты? Я указала на один такой, и, стараясь не трогать его, спросила Лутца.

— Эй, Лутц, а почему ты не берёшь эти красные фрукты? Они ядовиты?

— Ах, эти. Тебе не нужно беспокоиться о фруктах та́у. У них внутри лишь вода. Фрукты та́у не едят, а если ты заберёшь их домой, в итоге они просто высохнут. Прямо сейчас они бесполезны.

Слова «прямо сейчас» подразумевали, что они станут полезны позже, поэтому я бросила на Лутца любопытный взгляд.

— Когда наступит лето, они станут размером с твой кулак. Так как в них много воды, то они разлетятся, сто́ит бросить их в кого-нибудь, а потому мы можем повеселиться, кидаясь друг в друга.

Я пришла к выводу, что они были природными водяными шарами. Дома они бы просто высохли, так что стоило оставлять их расти. Странный фрукт.

— Дети и взрослые активно бросаются ими друг в друга в городе. Ты же видела это во время Звёздного фестиваля, верно?

Я прожила в этом мире больше года, но я не помнила ни одного подобного фестиваля.

— Эм-м, Лутц, я никогда не слышала о Звёздном фестивале. Такой фестиваль проводится каждое лето?

— Ах, ты же была при́ смерти в прошлом году во время фестиваля. Я пришёл к тебе домой, чтобы мы могли пойти вместе, но твоя мама сказала, что твой жар не хочет спадать. Когда фестиваль закончился, я пошёл за бамбуком.

Ох, это было тогда. По словам Лутца, я как раз была на грани смерти. Это был первый раз, когда я по-настоящему осознала, что жар действительно пытался поглотить меня. Я была без сознания несколько дней подряд, а затем некоторое время была прикована к постели, а потому, даже если в это время был фестиваль, мне явно было не до него.

— Тули, наверное, тоже хотела пойти и поиграть, но из-за меня ей пришлось остаться дома?

Возможно, я лишила Тули приятных детских воспоминаний. От мысль об этом мои плечи поникли, на что Лутц пожал плечами и покачал головой.

— Нет, за тобой присматривала тётя Ева, так что она отпустила Тули на Звездный фестиваль. Тули и Ральф соревновались, кто из них сможет собрать больше всего фруктов та́у в лесу.

— Ох, это хорошо. Какое облегчение.

— Майн, надеюсь что в этом году и ты сможешь пойти.

Я пообещала Лутцу, что в этом году буду следить за своим здоровьем, чтобы пойти на фестиваль, и вскоре мы закончили собирать. Но пусть я и пообещала, я не могла знать, позволят ли мои родители пойти мне на фестиваль, где люди кидались друг в друга водой.

* * *

Начиная со следующего дня, мы работали перед складом. Вода была настолько холодной, что во время работы нам неоднократно приходилось опускать руки в горячую воду. Мы использовали суке́ту размером с лист догово́ра, окуная её в каши́цу. Пока следующие несколько дней получившаяся бумага сохла, мы приступили к изготовлению бумаги из коры тро́мбэ.

— Похоже, что бумага из фоли́на высохла. Хорошо, что сегодня было так солнечно.

— Завтра мы весь день будем сушить тро́мбэ, да? — уточнил Лутц.

Когда мы разделили двадцать шесть готовых листов бумаги из фоли́на, Лутц взглянул на свои тринадцать листов и нахмурился.

— Постой, Майн, почему мы их делим? Разве мы не должны просто поделить деньги за них?

— Ну, я хочу немного бумаги для себя. Я не могла оставить себе бумагу из сырья, которое господин Бенно купил для нас, но так как сырьё для этой бумаги мы нашли сами, то я могу взять её себе, верно?

Если бы мне пришлось выкупить бумагу после её продажи, то пришлось бы заплатить тридцать процентов от её стоимости, что были комиссионными Бенно, а то и больше. В таком случае, мне с самого начала не сто́ит продавать бумагу, что я хочу для себя.

— Так ты не будешь продавать свою?

— Я продам только половину. Я хочу накопить бумаги и сделать книгу.

Теперь, когда мы наладили процесс и привыкли к нему сами, в каждой партии бумаги стало меньше брака. Но для моей книги это стало проблемой. Меня, честно говоря, больше интересовала бумага, чем деньги, тем более мама начала́ рассказывать мне множество историй, которые я хотела записать.

Когда наша работа была закончена, мы пошли в магазин Бенно, чтобы продать бумагу и вернуть ключ.

— Ох, уже готово?

Бенно взял у нас бумагу и посчитал листы. Тринадцать у Лутца и шесть у меня. Увидев явную разницу в количестве, он нахмурился.

— Майн, у тебя меньше. Почему?

— Я хотела бумагу для себя. Учитывая, что сырьё мы собрали сами, с этим не должно быть проблем, верно?

— Вот оно как. Я не возражаю, раз уж сырьё для неё вы нашли сами, но зачем тебе эта бумага? — спросил Бенно, выжидательно посмотрев на меня.

— Я хочу сделать книгу. А для того, чтобы её сделать, нужна бумага.

— Книга? Зачем она тебе? Думаешь, она будет продаваться?

— Что? Разве она не нужна, чтобы её читать?

Лутц переводил взгляд между нами. И Бенно, и я находились в замешательстве. Бенно не мог понять, почему я собиралась использовать ценную бумагу, чтобы сделать что-то, что не будет продано, а я просто хотела прочитать книгу, не обращая внимания на прибыль. Мы никак не могли понять друг друга.

— Я не знаю, что творится в твоей голове, но у меня такое чувство, что думать об этом было бы пустой тратой времени. Вот ваша оплата. Лист бумаги такого большого размера имеет рыночную стоимость в одну большу́ю серебряную монету. Моя комиссия составляет тридцать процентов. Сколько вы получите?

Лутц всё ещё не был хорош в процентах. Он поспешно взглянул на меня, и я сразу же ответила.

— Семь малых серебряных монет.

— А-а?! Семь малых серебряных?! Эм-м-м… что?! Но разве это не слишком много?!

Лутц такого явно не ожидал, и, когда он услышал цену бумаги, у него отвисла челюсть.

— Успокойся, Лутц. Возможно, тебе кажется, что прямо сейчас мы получаем слишком много, но мы можем зарабатывать деньги на бумаге только до нашего крещения. По сравнению с прибылью, которую получит господин Бенно, продавая её долгое время, заработанные нами деньги совершенно незначительны. Тебе не нужно об этом беспокоится.

— Ты серьёзно? Не беспокоиться?

Я попыталась успокоить Лутца, но он на́чал лишь сильнее паниковать, смотря на меня в неве́рии.

— Лутц, сегодня ты продал тринадцать листов бумаги, так что ты получил девять больши́х серебряных и одну малую серебряную монету. Я продала шесть листов, поэтому я получила четыре больши́х серебряных и две малых серебряных монеты.

— Я хочу сказать, что не могу думать о девяти больши́х серебряных монетах как о чём-то незначительном.

— Ох? Должны ли мы тогда продавать бумагу дешевле?

Видя, как испугался Лутц, я предложила снизить цены, на что Бенно нахмурился.

— Вы не можете снизить цену. Это вызвало бы ненужный конфликт интересов. Мы должны поддерживать цену высокой. Я подумаю насчёт снижения цены после того, как ваша бумага из древесины распространится на рынке. Но раз уж вы боитесь зарабатывать столько денег, то я могу просто увеличить свою комиссию. Как вам? — спросил Бенно с усмешкой.

— У нас нет права определять цену бумаги, поэтому я оставляю это господину Бенно, но я категорически против увеличения комиссии! Эй, Лутц, если ты не хочешь брать эти деньги, то можно я их заберу?

— Я не отдам их никому из вас! Просто сумма настолько больша́я, что это пугает! — взревел Лутц, сжимая свою гильдейскую карту.

Гильдейская карта используют кровь чтобы подтвердить личность, а потому её может использовать только сам владелец. Это очень безопасный способ для хранения денег.

— Не переживай. Если ты оставляешь деньги храниться в гильдии, то тебе не придётся их видеть.

— Эм-м, Майн, я не понимаю, как ты можешь оставаться такой спокойной? Хотел бы и я твою смелость.

Ну, даже если забыть о том, что я откладывала бо́льшую часть своих денег ещё тогда, когда была Урано, то в этом мире я уже успела заработать и потратить несколько малых золотых монет, так что я привыкла иметь дело с больши́м количеством денег. Я совсем не смелая!

В итоге я надулась, отчего Бенно расхохотался. Затем он расплатился с нами, соприкоснувшись гильдейскими картами. Я взяла пять больши́х медных монет, чтобы отдать своей семье, а остальное сохранила на карте. Лутц поступил таким же образом и разделил свой заработок, чтобы часть отдать семье, а остальное добавить к своим сбережениям.

* * *

Спустя несколько дней Лутц пошёл за ключом от склада и вернулся с больши́м свёртком и письмом. Ну, то было не совсем письмо, а написанное на дощечке приглашение. В свёртке находилось нечто похожее на по́нчо¹ с капюшоном. Лутц поднял одно из разноцветных по́нчо и в замешательстве моргнул, не понимая, что это такое. Я прочитала письмо, в котором была кратко изложена причина, по которой нас приглашали, и место встречи.

— В нём говорится, что нам понадобится посетить магазин одежды, а потому мы встретимся с господином Марком на центральной площади с четвёртым ударом колокола.

— Ха-а? Одежда?

— Господин Бенно пишет, что в его магазин приходят люди, которые жалуются на то, что мы делаем бумагу. Он хочет поговорить с нами о том, как это разрешить, но таким образом, чтобы никто не узнал, что мы с тобой существуем. Наша нынешняя одежда будет выделяться там, куда мы пойдем, а потому он хочет, чтобы мы надели это.

— А-а? Подожди? Происходит что-то опасное?! — спросил Лутц, пока мы примеряли по́нчо.

Они были тёплыми и прекрасно скрывали бо́льшую часть нашей одежды. В настоящее время было необходимо, чтобы выходя на улицу, мы скрывали наши лица и волосы под капюшонами. Особенно выделялась моя причёска.

— Я не уверена, насколько это опасно, но раз уж мы встречаемся с господином Марком, то не должны ли мы побыстрее закончить с бумагой из тро́мбэ, чтобы мы могли продать её? Ох, но если наше существование пытаются держать в секрете, то нам, наверное, не стоит брать её с собой. Что ты об этом думаешь?

Я поинтересовалась мнением Лутца, пока проверяла бумагу из тро́мбэ, но он отчего-то разозлился.

— Майн, почему ты такая спокойная?!

— А-а? Ну, я изначально ожидала, что возникнет конфликт из-за коры́стных интересов. Это вполне естественно, когда на рынке появляется что-то новое. Правда, я не ожидала, что это случится так скоро.

— Постой, конфликт из-за коры́стных интересов? Что это значит?

Лутц, находящийся в полном замешательстве, повторил незнакомую фразу, словно пытаясь её распробовать.

— Организации держатся за свои права, касающиеся получения прибыли за тот или иной товар. Другими словами, они не хотят, чтобы кто-то продавал то же, что и они. Помнишь, что говорил господин Бенно? Снижение цены вызовет конфликт интересов. Он, вероятно, имел в виду конфликт с людьми, что делают пергамент.

— Какое они имеют к нам отношение? Мы делаем бумагу из дерева, а не из кожи животных.

С точки зрения используемого для бумаги материала, на первый взгляд казалось, что они с нами совершенно не связаны, но на рынке бумага и пергамент пересекались, поскольку их покупателями служили одни и те же люди. Ни один другой товар не мог составить конкуренцию их пергаменту, а потому, я думаю, они сильно запаниковали из-за появления нового вида бумаги, угрожающей их прибыли.

— До сих пор они были единственными, кто делал бумагу, так что у людей не было выбора, кроме как покупать их пергамент, чтобы заключать договоры, верно? Они могли контролировать цену. Но теперь появился новый вид бумаги, и их клиенты могут начать покупать его.

Лутц кивнул, поня́в, к чему я клонила. Если оба товара имели одинаковое назначение, то вполне естественно, что часть клиентов будет потеряна.

— В таком случае, они уже не могут зарабатывать столько же, сколько и раньше, верно? И им это не понравится. Не говоря уже о том, что цены, скорее всего, упадут, когда количество товара на рынке увеличится.

— Правда? В самом деле?

Я достала свою грифельную дощечку и нарисовала график. Я начала́ с двух перпендикулярных прямых линий, осей «X» и «Y», а затем провела две простые кривые, представляющие «спрос» и «предложение»².

— Этот график показывает взаимосвязь между спросом и предложением. Это «кривая предложения», а это «кривая спроса». Думай о «предложении», как о товарах, которые есть на рынке, а о «спросе», как о товарах, которые люди хотят купить.

— Ага.

— Когда множество людей хотят купить товар, но его количество мало́, цена на него растёт.

Я указала на крайнюю левую часть графика, и Лутц понял, что «вещи становятся дороже, когда их ма́ло». Я кивнула и повела пальцем по кривой предложения.

— Таким образом, когда на рынке появляется больше товара, то его приобретёт больше людей, а значит, спрос будет снижаться, поэтому цена начнёт падать.

Затем я указала на точку, где пересекались две кривые.

— Как только товара станет больше, чем желающих его купить, то, независимо от того, сколько его было сделано, продать товар уже не получится. Это означает, что цена на него начнёт падать, так?

Я провела пальцем вправо, показывая изменение спроса и предложения, и что в результате спрос превысил предложение.

— Понял? Чем больше бумаги мы сделаем, тем сильнее её цена упадёт. Люди, изготавливающие пергамент, не хотят, чтобы его цена упала. Они хотят сохранить свою прибыль, а потому они выступают против новой бумаги что продаёт господин Бенно.

— Эй, но ведь это же плохо, да? — нервно спросил Лутц.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Господин Бенно пытается скрыть нас, а это значит, что он позаботится о них самостоятельно. Нам не о чем беспокоиться. Правда, я ничего не могу сказать наверняка, пока не услышу подробности.

Прежде чем наступило время отправляться на встречу с господином Марком, мы успели закончить двадцать четыре листа бумаги из тро́мбэ, но ради безопасности мы оставили их на складе.

— Лутц, тебе тоже стоит надеть капюшон, чтобы никто не смог хорошо рассмотреть твои лицо и волосы.

Тот факт, что Бенно был достаточно осторожен, чтобы отправить нам по́нчо, означал, что мы можем оказаться в опасности. Мы чувствовали некоторую тревогу, пока ждали Марка на центральной площади, и после четвёртого удара колокола он, наконец, пришёл.

— Извините, что заставил вас ждать. Как и было обещано, мы пойдём покупать одежду, необходимую для учеников.

— Да, спасибо.

Мне не нужна была одежда ученицы, так как я не присоединялась к магазину, и всё же, думаю, было бы разумно купить одежду, которая не бросалась бы в глаза, когда я посещала магазин Бенно. Пока я шла, думая, не будет ли это пустой тратой денег, меня неожиданно подхватил Марк. Должно быть, он неправильно меня понял, и счёл, что я плохо себя чувствую.

— Господин Марк, я могу ходить самостоятельно!

— Мне стало не по себе из-за твоей нерешительности. Пожалуйста, позволь мне понести тебя, ради моего собственного спокойствия.

— Я просто задумалась. Я совершенно здоро́ва!

Марк лишь улыбнулся и ускорил шаг.

— Не беспокойся, можешь думать столько, сколько хочешь, — ответил он, намекая, что не собирается прислушиваться к моему мнению.

— Лу-у-утц!

— Это не надолго, просто немного потерпи.

Лутц отклонил мою просьбу о помощи, так что мне ничего не оставалось, кроме как прекратить своё сопротивление. Бу-у! Предатель!

* * *

Когда мы втроём вошли в магазин одежды, нас встретил приветливый владелец. И сотрудники, и покупатели носили здесь хорошую одежду. Лутца и меня определенно бы выгнали, если бы мы пришли одни.

— Здравствуйте, господин Марк. Приятно видеть вас снова. Новые ученики?

— Да, всё верно. Я хотел бы заказать одежду учеников компании «Гилбе́рта» для двух детей.

Поскольку на просьбу Марка кладовщик немедленно кивнул, я предположила, что господин Бенно покупал всю одежду для своих учеников здесь.

— Постойте… что? Для меня тоже?

Лутц становился учеником, но я-то нет. На это Марк лишь кивнул с его неизменной улыбкой.

— Одеваясь так же, как сейчас, ты будешь слишком выделяться. Я сожалею, но мы закажем одежду и для тебя. Это будет удобно, когда ты приходишь в наш магазин по делам.

Я не стала официальным учеником, но я буду придумывать новые продукты в «мастерско́й Майн» и посещать магазин Бенно, чтобы обсудить прибыль и тому подобное, так что весьма вероятно, что я буду ходить туда примерно столько же, сколько и в последние несколько сезонов. Мне было бы грустно, если бы я ходила в запла́танной одежде рядом с Лутцем, одетым в новую модную одежду. Возможно, было бы неплохо купить сейчас новую одежду, раз у меня имелись деньги.

Сначала Лутца отвели в заднюю часть магазина и раздели до нижнего белья, чтобы измерить. Затем меня отвели в какую-то комнату, где проделали со мной то же самое. Это весьма утомительно, когда тебя полностью измеряют.

— Мы просим предоплату в одну малую серебряную монету.

После заказа полного комплекта одежды для учеников, включавшего жиле́т, рубашку, брюки или юбку и даже обувь, мы коснулись гильдейскими картами карты владельца магазина, чтобы заплатить одну малую серебряную монету. Бенно был прав, когда сказал, что окончательная цена составит примерно десять малых серебряных монет. Это была стоимость одного комплекта одежды учеников компании «Гилбе́рта». Учитывая моё незнание мира, я понятия не имела, дорого это или дёшево.

Закончив с заказом, Марк отвёл нас в магазин Бенно. Сам Бенно с мрачным выражением смотрел на лист бумаги, но увидев нас, его лицо смягчилось.

— Ох, вот и вы. Простите, что так внезапно. Всё стало хуже, чем я думал. Может быть, я слишком быстро начал действовать. Но в любом случае, я сейчас настороже́. Вам тоже не следует пренебрегать бдительностью. Есть люди, которые сделают всё, чтобы сохранить своё влияние, и их нема́ло.

Кажется, что Бенно был слишком уж насторожен, но когда в дело оказывались вовлечены коры́стные интересы, то осторожности не могло быть слишком много. Мы были детьми, которые ещё слишком малы для крещения, так что если бы мы уже носили одежду ученика, то нам не следовало бы бродить по магазину.

— Когда вы упомянули в послании конфликт интересов, то вы говорили о людях, которые делают пергамент? — спросила я.

— Да. Некоторые члены ассоциации пергамента направили официальную жалобу в торговую гильдию.

— В торговую гильдию?

Я наклонила голову, не понимая, как ассоциация пергамента связана с торговой гильдии. Бенно объяснил, что работа торговой гильдии состояла ещё и в том, чтобы защищать интересы различных ассоциаций, выступать посредником в спорах и сглаживать трения, вызванные выходом новых продуктов на рынок.

— Вчера вечером они отправили жалобу в торговую гильдию, обвинив меня в том, что я на́чал продавать бумагу, не вступив в их ассоциацию и ничего им не платя́. Мне сообщили, что они попросили гильдию «приструнить этого нарушающего закон хулигана».

— Ха-а-а… И что вы сделали?

Ни за что не поверю, что Бенно мог просто тихо сидеть, позволяя кому-либо ему приказывать. Скорее всего, он нашёл хороший компромисс, который устроил всех, прежде чем конфликт усугубился. Спрашивая Бенно, я не чувствовала ни малейшего беспокойства. Вот только его губы изогнулись в победной хищной ухмылке.

— Я выдвинул резкий протест. Моя бумага сделана из растений, а не из кожи животных, а потому ассоциация пергамента не имеет к ней никакого отношения. По сути, я сказал, чтобы они проваливали.

Отношение Бенно оказалось настолько воинственным, что я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Он не стал искать компромисс, он просто заявил, что не собирается считаться с чужими интересами. Похоже, что это вина Бенно, что всё зашло настолько далеко.

— Эм-м? А вы не думали прийти к какому-либо соглашению и решить всё миром?

— Идиотка. Если я с самого начала попытаюсь пойти на уступки, то они решат, что об меня можно вытирать ноги. Дело в том, что я не крал секреты их производства и не должен ничего им платить за методы изготовления. Растительная бумага и бумага из кожи животных — это разные вещи, и изготавливаются они по-разному. Они никак не связаны. Те люди просто пытаются монополизировать рынок бумаги и, по возможности, поглотить прибыль от моего нового продукта.

Именно так действовал Бенно, и я не думаю, что вправе на это жаловаться, но мне бы хотелось, чтобы он решал проблемы чуть более мирно.

— Эм-м, пергамент сделан из кожи животных, поэтому я не думаю, что они смогут внезапно увеличить производство. Что если вы договоритесь с торговой гильдией, согласившись, что бумагой для официальных догово́ров всегда будет служить пергамент, чтобы вы могли гарантировать, что хотя бы часть их прибыли будет сохранена?

— Ты такая же мягкосердечная, как и всегда, — ответил Бенно, фыркнув.

Я подумала, что ассоциация пергамента скорее согласится на примирение, если мы гарантируем им некоторую прибыль и актуальность пергамента в будущем, но Бенно, очевидно, не счёл это хорошей идеей.

— Я просто не люблю бесполезные драки. Кроме того, я действительно хочу, чтобы бумага распространялась по всему миру и использовалась для самых разных вещей. Бумага для договоров не является моей целью. Я хочу, чтобы она использовалась для книг, блокнотов, живописи, оригами… Я хочу, чтобы бумага была тем, чем смогут пользоваться даже дети, не беспокоясь о цене.

— Да-а-а… твоя мечта куда больше, чем я ожидал, — поражённо пробормотал Бенно с широко раскрытыми глазами.

— Эм-м? Это правда больша́я мечта? Я думаю, что это в любом случае произойдёт, как только бумага станет массово производиться. Так что прямо сейчас было бы лучше всего сделать бумагу из фоли́на намного дешевле, чем пергамент, и использовать её для всего, кроме договоров. Например, эти отчёты на вашем столе. Если они будут написаны на растительной бумаге, их будет легче носить и хранить. Да и писать на ней проще, чем на деревянных дощечках.

— Понятно, использовать разную бумагу для разных целей… Мне придётся подумать над этим.

На этот раз Бенно задумчиво прищурился, и не сказал, что я мягкосердечная. Похоже мои слова коснулись струн в его сердце, что отвечали за жажду получения прибыли.

— Если мы будем использовать разную бумагу для различных вещей, то станет ли бумага из тро́мбэ — специальной бумагой высокого класса? Честно говоря, я думаю, что она лучше, чем пергамент.

— Всё верно. Я планирую сделать бумагу из тро́мбэ намного дороже, чем пергамент.

— Что? Намного дороже?

Услышав Бенно, я широко распахнула глаза. Бенно же, напротив, слегка прищурился, оценивающе переводя взгляд то на меня, то на Лутца.

— Только не говорите мне, что вы ещё не поняли?

— А-а? Не поняли что? — спросила я.

— Лутц, чем примечательна древесина тро́мбэ? — спросил Бенно.

От неожиданного вопроса Лутц подскочил на стуле, а затем принялся перечислять особенности тро́мбэ.

— А-а? Примечательна, да… Ну, это дерево растёт с огромной скоростью, поглощая все питательные вещества из почвы, и его трудно сжечь…

— Ох, я поняла! Значит ли это, что и бумагу из тро́мбэ трудно сжечь?

Кстати говоря, папа рассказывал, что мебель, изготовленную из древесины тро́мбэ так трудно сжечь, что она может пережить пожар. Молодое и мягкое дерево не может использоваться для изготовления мебели, но из него можно сделать бумагу.

— Именно. По сравнению с обычной бумагой, сжечь её сложнее. Это не значит, что она вообще не горит, но именно такого рода бумагу дворяне захотят использовать для записи секретной правительственной информации и хранения официальных документов. Было бы глупо не назначить ей высокую цену.

Безусловно, это был особый вид бумаги, заслуживающий высокой цены. Даже на Земле различные виды бумаги имели разную цену. Уникальная или сложная в изготовлении бумага всегда была достаточно дорого́й.

— Ладно, я понимаю. Итак… сколько будет стоить лист бумаги из тро́мбэ?

— За лист размером с договор — пять больши́х серебряных монет.

— Ой-ой-ой…

Цена была настолько ужасающей, что я даже почувствовала слабую головную боль, а Лутц был так потрясен, что лишился дара речи. На это Бенно просто повторил, что такую бумагу сложно сжечь, и она изготовлена из редких материалов, которые сложно получить. Для него такая цена была очевидна. И разумеется, он бы не стал выпускать её на рынок, пока бы не собрал достаточно большой запас.

— В таком случае, больше не приходите в этот магазин, пока не решится вопрос с ассоциацией пергамента. Есть причина, по которой я хочу скрыть ваше существование. Если метод производства растительной бумаги просочится, а кто-нибудь начнёт её продавать, то люди могут умереть.

— Что? Люди могут умереть?

Я удивленно моргнула от внезапности услышанного, на что Бенно напомнил мне о магическом договоре, о котором я совершенно забыла.

— Согласно нашему магическому договору, ты, Майн, решаешь, кто может изготавливать бумагу, а продаваться она должна через Лутца. Если кто-то начнёт делать и продавать бумагу, не зная об этом договоре, то я не знаю, что может случиться.

— Ой?! Магический договор так опасен?! Даже люди, которые не имеют к нему никакого отношения, могут пострадать?!

Я схватилась за голову, потрясённая таким неожиданным развитием событий. Я никогда не думала, что магический договор, что мы заключили для обеспечения стабильности нашей работы, окажется настолько опасным.

— Магические договоры существуют, чтобы сдерживать дворян. Независимо от того, знаете ли вы о существовании договора или нет, за его нарушение последует какое-либо наказание. Я собираюсь скрыть вашу личность и сообщить торговой гильдии, что у меня есть магический договор, согласно которому только я могу изготавливать и продавать растительную бумагу. Это должно заткнуть ассоциацию пергамента.

Договор мог сули́ть нам больше опасности, чем безопасности. Поскольку только я имела право решать, кто может изготавливать бумагу, и только Лутц имел право затем её продать, мы фактически находились в довольно рискованном положении.

— Я хочу скрыть, что вы имеете права на бумагу. Вы можете на некоторое время оставить у себя ключ от склада, так что не приходите сюда. Как только всё закончится, я свяжусь с вами через Отто.

Мы с Лутцем кивнули, доверившись словам Бенно. Я очень надеюсь, что магия договора, о котором я просила, никого не убьёт.

Примечания

1. по́нчо — латиноамериканская традиционная верхняя одежда в форме большого прямоугольного куска ткани с отверстием для головы посередине.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Пончо

2. график можно посмотреть здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Закон_спроса_и_предложения

Конфликт интересов и итоги встречи (❀)

Я испугалась той опасности, которую несли магические догово́ры. Мы просто хотели получить работу, мы не хотели никому причинить вреда. Возвращаясь домой с Лутцем, я дрожала от страха. В животе было тяжело, словно он полон свинца.

— Тебе не нужно так сильно волноваться. Мастер со всем разберётся.

Я кивнула Лутцу, но никак не могла перестать думать о том, что из-за меня кто-то, кого я не знаю, может вскоре пострадать или даже погибнуть. Я сильно переживала и у меня болел живот. Я боялась, что кто-либо, кто ничего не знает о нашем магическом договоре, окажется втянут в это дело с бумагой и пострадает. По правде говоря, я хотела бы запереться дома, но Лутц был непреклонен и заставлял меня ежедневно выходить на улицу, говоря, что он понятия не имеет, что я могу натворить, если останусь дома одна. Меня раздражало, что нам ничего не оставалось, кроме как ходить в лес и делать бумагу, дожидаясь новостей от Бенно. Вот только даже спустя несколько дней Отто нам так ничего и не сообщил, когда мы проходили через ворота. Я также не слышала никаких слухов о том, что кто-либо умирал подозрительной смертью. Всё было как обычно. Всё было слишком обычно.

Прошло ещё несколько дней, и мой страх перерос в недоверие к Бенно. Может ли магия договора действительно кого-то убить? Может быть, Бенно просто преувеличивал? Размышляя в этом ключе, я вспоминала слова Бенно, чтобы найти какие-нибудь подсказки. Возможно, были намёки в его тоне или выражении лица.

— Тебе не кажется, что это слегка странно?

— Что именно? — спросил Лутц, нахмурившись.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Лутца, который занимался изготовлением бумаги из фоли́на, тряся суке́ту. Положив только что сделанную бумагу на настил для сушки, я ответила.

— То, что магический договор может затронуть даже людей, которые ничего о нём не знают.

— Разве это странно? Это ведь магия, чего ещё от неё можно ожидать? — небрежно ответил Лутц.

Затем Лутц положил готовую бумагу на настил, а я принялась делать следующий лист, окуная и тряся суке́ту.

— Я считаю, что в этом должен быть какой-то смысл. Было бы странно, если это не так. Я имею в виду, вот сам подумай, что если кто-нибудь подпишет магический договор касающийся чего-то, что уже есть на рынке? Тогда множество людей непременно пострадают. Или что будет, если кто-то заключит магический договор в другом городе, который находится далеко от нашего? Мы даже не сможем узнать о его существовании.

Я продолжала размышлять об этом, встряхивая суке́ту. Если магический договор используется для защиты чего-то вроде патентных прав, то, вероятно, должно существовать и некое патентное ведомство или что-то подобное для надзора за ними. Было бы слишком опасно, если бы люди были в неве́дении, какие продукты охраняются магическим договором.

— Я думаю, что магический договор обладает множеством условий и его сила не может распространяться слишком далеко, просто мы об этом не знаем. И в любом случае, тебе не кажется, что если магия настолько опасна, то у неё обязательно будут какие-то ограничения?

— Ты слишком много об этом говоришь. Что тебя беспокоит? — спросил Лутц.

— Беспокоит…

Услышав его вопрос я замерла́. Лутц забрал у меня из рук суке́ту и принялся её трясти вместо меня.

— Ты всегда начинаешь говорить быстрее, когда пытаешься скрыть свои чувства.

Лутц слегка приподнял подбородок, словно говоря: «я не смогу понять, если ты не расскажешь, так что выкладывай». Я ничего не могла от него скрыть.

— Я боюсь, что причиню вред людям, которые ничего не знают о нашем магическом договоре. Мне хочется думать, что господин Бенно пошутил или соврал нам. Никто ведь ещё не пострадал, верно? Возможно, он просто решил напугать нас. Я надеюсь, что всё действительно так.

— Ну, было бы неплохо, если это просто шутка мастера, но зачем ему это делать? Какая ему польза от того, что он нас обманет?

— Эм-м… ну, он уже не раз меня одурачил. Такое чувство, что он снова нас обманывает, пытаясь что-то скрыть или как-то проверить нас.

Я собиралась сказать, что у него, должно быть, имелась какая-то скрытая причина, чтобы держать нас подальше от происходящего, когда внезапно я услышала позади себя знакомый голос.

— Ух ты! Майн, а я и не знал, что ты так мало доверяешь Бенно.

Мы с Лутцем были удивлены, что кто-то ещё оказался на складе, и развернулись. Перед нами предстал улыбающийся Отто в своей обычной одежде. Он поднял руку и слегка вздёрнул бровь.

— Господин Отто?! Почему вы здесь?!

— Зачем ещё мне приходить, кроме как для того, чтобы доставить сообщение от Бенно?

Конечно, Бенно говорил, что свяжется с нами через Отто, но я предполагала, что он свяжется с нами по пути через ворота. Я совсем не ожидала, что он придёт на наш склад.

— Похоже, что всё кончено.

Столь короткое сообщение мне ничего не говорило. Я подбежала к Отто, отчаянно нуждаясь в большем количестве информации, чтобы успокоить мой больной живот.

— Что кончено?! Как всё прошло?!

— Ну, кажется, что было и правда много работы. Ему пришлось хорошенько потрудиться, чтобы со всем разобраться.

— Что вы имеете в виду?! Что произошло?!

Отто лишь пожал плечами, похоже, не собираясь давать мне ответов, которые могли бы меня удовлетворить. Я понятия не имела, правда ли он ничего не знал или просто притворялся, что не знает.

— Разве Бенно ничего вам не говорил? — спросил Отто.

— Говорил, но не так уж и много. Он лишь сказал, что было бы весьма плохо, если бы люди, которые ничего не знали о магическом договоре, стали бы изготавливать бумагу самостоятельно. Он также велел нам не приходить в его магазин, пока не решится вопрос с ассоциацией пергамента, чтобы процесс изготовления бумаги не мог стать известен другим людям.

Я рассказала то, что услышала от Бенно, на что Отто погладил свой подбородок.

— Хм. Похоже, что он сообщил вам необходимый минимум.

— Кто-нибудь пострадал от магии нашего договора? Я беспокоюсь об этом больше всего…

— Вы спрятались, чтобы процесс не стал кому-либо известен, верно? Так что никто не пострадал. Всё остальное вы услышите от Бенно. Хотите пойти вместе со мной, когда вы закончите работу?

— Да!

Я почувствовала облегчение, узнав, что никто не пострадал. Радуясь этому, я вновь принялась трясти суке́ту.

— Тряся этой штукой можно сделать бумагу? Что это такое?

— Секрет.

— Похоже, тут внутри какая-то липкая штука. Из чего она сделана?

— Секрет.

Отто, наблюдавший за нами, был полон любопытства и задавал различные вопросы, но я просто продолжала работать, никак на них не отвечая.

— Майн, мы же на одной стороне, так что ты можешь мне рассказать.

— Если я расскажу, то господин Бенно, наверняка, разозлится. Верно, Лутц?

Я направила вопрос Лутцу, на что он пожал плечами.

— Он злится на Майн за то, что часто разбалтывает некоторые вещи, не думая о последствиях. Ей лучше всего пома́лкивать.

— Ха-ха-ха… Так она болтает, не думая о последствиях? Представляю, что Бенно злится так, что у него вены на лбу вздуваются.

— Ну, не настолько сильно, чтобы у него вздувались вены, но тем не менее, он бывает очень раздражён.

Очистив наши инструменты, мы вместе с Отто направились в магазин Бенно. Когда мы вышли из переулка и пошли по главной улице, Отто посмотрел на меня и потёр виски́.

— Эй, Майн, ты всегда ходишь так медленно?

—Эм-м… да, а что?

— Лутц, должен признать, что твоё терпение достойно уважения. Я бы так не смог. Другими словами, Майн… давай сюда.

— Ай-ай!

Отто сказал, что не в силах выносить мою медленною скорость и поднял меня на́ руки. Затем он быстро зашагал вперёд. У меня появилось чувство, что в последнее время и Бенно и Марк тоже носили меня повсюду. Судя по всему, моя скорость ходьбы была настолько низкой, что взрослым ничего не оставалось, кроме как брать меня на́ руки.

Когда мы прибыли в магазин Бенно, Марк вышел, чтобы поприветствовать нас.

— Добро пожаловать, Майн, Лутц. Господин Отто, спасибо вам за помощь, — сказал Марк, опустив голову.

— Я не против. Это было даже довольно весело. Бенно там? — ответил Отто, входя внутрь.

Держа меня одной рукой, другой он открыл дверь в кабинет Бенно.

— Бенно, твоя богиня воды прибыла.

В тот момент, когда Отто вошёл в комнату и произнёс это странное заявление, Бенно посмотрел на него настолько кровожадным взглядом, что я почувствовала исходящее от него убийственное намерение. Поскольку Отто держал меня, то я тоже попала под этот взгляд и задрожала от страха.

[[image:/storage/reader-images/d8864891dd8b09b668a36bb9a5ffc75c1542dc2e.jpg]]

— Заткнись, Отто. Хочешь, чтобы я заставил Коринну развестись с тобой?

Похоже, что Бенно, взявший на себя роль Отца Коринны, был вправе заставить её развестись с Отто. В прошлом Отто сам мне сказал, что был для него зятем, так что Бенно действительно являлся главой семьи. Сила взгляда Бенно и низкий тон его голоса давали понять, насколько он серьезен, и я была не единственной, кто это заметил. Отто, для которого Коринна была абсолютно всем, поспешно попытался разрядить обстановку.

— Ой! Я просто шучу! Это просто маленькая шутка!

— Шутки, которые не смешны, не шутки.

Бенно схватил Отто за голову и начал её сжимать. При этом, по его мрачному выражению лица, было совершенно непонятно, насколько он серьёзен. Я испугалась, что Отто может уронить меня, а потому попросила Бенно остановится.

— Господин Бенно, у вас плохое настроение? — осторожно спросила я.

— Да, из-за этого парня.

Под пристальным взглядом Бенно, Отто осторожно опустил меня на пол.

— Знаешь, Бенно, эти дети не слишком-то доверяют тебе. Я слышал, как Майн много жаловалась на тебя. «Он снова нас обманывает! Я думаю, он что-то скрывает! Может быть, это ещё одна проверка!»

Я почувствовала, что мне понятна злость Бенно. Отто явно говорил то, чего ему говорить не следовало. Вне всяких сомнений, он намеренно пытался разозлить нас.

— Господин Отто, вы не должны были говорить это!

Подумав, что слова Отто только ухудшат настроение Бенно, я бросила на Бенно взгляд, но он совсем не выглядел рассерженным. Он посмотрел на меня и устало вздохнул.

— Ха-ха… Майн, так значит ты весьма проницательна? Или ты просто недоверчива? А может всему виной твой плохой характер? Тебе не стоило так беспокоиться, я ведь специально держал вас подальше от неприятностей.

— Эй, но разве хороший торговец когда-либо принимает чьи-то слова на веру? Она была права, когда сомневалась в тебе и пыталась выяснить правду, обдумывая твои слова и действия, — усмехнувшись, произнёс Отто и показал мне большой палец.

— Ну, хорошо. Я отвечу на твои вопросы. Садитесь.

Сидя за привычным столом, первое, что я спросила, было то, что беспокоило меня всё это время.

— Правда ли магия договора влияет на людей, не вовлеченных в договор?

— Да, в зависимости от содержания договора. Наш договор вполне может повлиять и на других людей. Разве я тебе это не объяснил?

Да, он объяснял, но не так хорошо, чтобы удовлетворить меня.

— Но разве таким образом нельзя навредить множеству людей, если заключить магический договор касающийся распространённых товаров или методов производства? К тому же, неизвестно какие договоры подписываются в отдалённых городах, так что… есть ли какие-либо условия для вступления договора в силу или ограничения на дальность его действия? Кроме того, есть ли какое-нибудь учреждение, которое осуществляет надзор за магическими договорами?

Когда я всё это высказала, глаза Бенно расширились, но затем он кивнул.

— Да уж. Ну, как правило, магические договоры действуют только в том городе, в котором они были подписаны. Это малая магия, используемая внутри городов. Она не проходит через магический барьер вокруг внешних стен города.

— Магический барьер?! Что это?!

Мое сердце забилось чаще, когда я услышала фэнтезийный термин, так что я не задумываясь наклонилась вперёд и задала вопрос, отчего Бенно холодно посмотрел на меня.

— Магический барьер города встроен в его фундамент, но сейчас это не имеет никакого значения. Если у тебя больше нет вопросов, то закончим на этом.

— Подождите, ещё не всё! Если магический договор действительно может повлиять на людей, которые не знают о нём, то разве это не крайне опасно? Мне кажется это странно, что он используется так легкомысленно.

Бенно раздражённо поднял бровь и окинул меня взглядом.

— Магический договор не используется легкомысленно. Магические инструменты, необходимые для его создания, предоставляются только определённым признанным торговцам, и они настолько до́роги, что у тебя глаза на лоб полезут, если ты узнаешь их цену. Не говоря уже о том, что, как ты и предполагала, о магических догово́рах, которые могут повлиять на других, требуется сообщать лорду. Я буду тем, кого накажут, если я не сообщу об этом, а люди пострадают.

— Подождите, значит ли это…

В тот момент, когда я задалась вопросом, не забыл ли Бенно сообщить о нашем договоре герцогу и была готова запаниковать, поскольку люди могли пострадать, он ударил меня по́ лбу.

— Ай!

— Не глупи, я уже сообщил герцогу об этом.

Он угадал о чём я думаю прежде, чем я озвучила свои мысли. Я схватилась за свой лоб и застонала. Бенно фыркнул, и его губы изогнулись в победной улыбке.

— Когда я доложил герцогу, то мне сказали сообщить в торговую гильдию, так как это был магический договор на новый продукт.

— Это значит, что вы также доложили и в торговую гильдии?

— Разумеется. Я сообщил о договоре в гильдию и зарегистрировал его. А заодно я получал разрешение на создание новой ассоциации.

Разрешение… создать новую ассоциацию? Что он планирует? Он пытается сделать что-то, чего действительно не должен был делать, просто чтобы получить больше денег? От его неожиданного откровения мои глаза расширились и я наклонила голову. Бенно одарил меня взглядом, в котором смешались его гордость за проделанную работу и раздражение от моего непонимания происходящего.

— Растительная бумага станет крупным торговым делом, понимаешь? Поэтому я решил создать ассоциацию растительной бумаги по образу ассоциации пергамента и распространить производство и на другие города.

— Я первый раз об этом слышу…

Я вздрогнула, на что Бенно кивнул, как будто только что сказал что-то совершенно очевидное.

— Разумеется, ведь я впервые говорю об этом.

— Постойте, но разве это не значит, что вы вступаете в прямое столкновение с чужими интересами?! Я думала, что вы собирались договориться и разрешить всё мирно!

Я совершенно не понимала, почему он был так настойчив. Бенно совсем не стремился принимать во внимание интересы других людей и идти на какие-либо уступки.

— Это не моя вина, что всё пришло к такому. Виноват старикан.

— Разве вы сейчас не просто снимаете с себя ответственность?

После моих слов Бенно хмыкнул и уставился на меня, а сидящий рядом с ним Отто начал хохотать, держась за живот. Я не знала, что в этом было смешного, поэтому просто перевела взгляд на Бенно, дожидаясь его ответа.

— Я не снимаю с себя ответственность. Я отправился в торговую гильдию, чтобы зарегистрировать магический договор и создать свою ассоциацию, но получил отказ, поскольку мы подписали договор, прежде чем появился первый образец. Так что я должен был вернуться, после того, как вы представите мне образцы, и я так и сделал.

— А-а-а…

— Но главе гильдии не понравилась идея создания новой ассоциации, и пускай я подал запрос, похоже, что его окончательная обработка не закончилась даже к концу сезона.

Кстати говоря, глава гильдии ранее препятствовал нашей временной регистрации. В конце концов он всё же сдался и неохотно одобрил её из-за украшения для волос, но я помнила, насколько несговорчивым он тогда был.

— Я помню, что с нашей временной регистрацией было что-то подобное. Может ли он просто отклонить запрос по личным причинам?

— Естественно, он нашёл причину, что выглядела бы правдоподобно. В тот раз он препятствовал вашей временной регистрации, потому что мы не состояли в родстве, а сейчас он препятствовал созданию ассоциации растительной бумаги, потому что уже существовала одна ассоциация для бумаги — ассоциация пергамента, так что он не видел необходимости во второй, — ответил Бенно, выглядя крайне недовольным.

Я вспомнила, какая атмосфера царила между Бенно и главой гильдии на той встрече. По их взаимным нападкам было ясно, что они терпеть не могли друг друга.

— Я могу представить, как всё до такого докатилось.

— Я подал заявку осенью, а весной продал бумагу, даже не думая, что она всё ещё не была зарегистрирована. Да, мне следовало быть более осторожным, но можешь ли ты сказать, что я снимаю с себя ответственность?

Под взглядом Бенно, я поспешно покачала головой.

— Ну, я думаю, что всему виной халатность торговой гильдии.

— Верно. Ассоциация пергамента пожаловалась, поскольку я продал бумагу, которая не была зарегистрирована. Этот старикан проигнорировал то, что он сам затянул регистрацию, и оказал им всю поддержку, как последний подонок, которым он и является.

Похоже, что настоящим врагом Бенно были не чужие коры́стные интересы, а глава гильдии. Бенно продолжил:

— Герцог велел мне зарегистрироваться в торговой гильдии. Как вы думаете, что произойдет, если люди пострадают, потому что регистрация магического договора всё ещё не была завершена?

Если вам сказали зарегистрироваться, но вы этого не сделали, то, подобное бездействие будет выглядеть довольно плохо, а потому, я предполагаю, что Бенно могут наказать довольно сурово.

— Я думаю, герцог будет очень зол.

— Так и есть. Герцог забрал бы у меня инструменты, необходимые для магических договоров, ограничил бы мою торговлю с дворянами и наказал всех связанных с договором. Это дало бы старикану прекрасный шанс ударить меня побольнее. Поэтому я ни в коем случае не мог позволить методу производства бумаги просочиться, пока регистрация не будет завершена.

Учитывая, что его противником выступал глава гильдии, не удивительно, что он был так осторожен.

— Теперь ты можешь понять, почему я не хотел вовлекать вас обоих в эту борьбу между взрослыми людьми. К тому же, поскольку глава гильдии спас тебе жизнь, ты, вероятно, принялась бы разбалтывать всевозможные секреты, не думая о последствиях.

— А-а?! Вы правда настолько мало доверяете мне?!

— Сужу по опыту. Подумай о том, что ты уже сделала.

— У-у-у-у…

Я вспомнила все те ошибки, которые я допустила, пока была в доме главы гильдии, и не нашла что возразить. И правда, с точки зрения Бенно я была той, чьи действия он не мог предсказать. Держать меня подальше от проблем было самым безопасным вариантом.

— Ладно, я поняла, что к чему. Итак, насколько тяжело прошла встреча с ассоциацией пергамента?

— После небольшой подготовительной работы проблем не возникло. Единственная проблема заключалась в том старикане.

Так глава гильдии — последний босс, да? Я не ожидала, что разрешение конфликта интересов окажется простой мелочью для Бенно. Похоже, что мой живот болел зря.

Пока я раздумывала над словами Бенно, вмешался Отто, который до этого просто молча слушал.

— Он и меня потащил на эту встречу. Ассоциация пергамента в итоге согласилась пойти на уступки, — сказал он с усмешкой.

— Уступки?

— Они согласились, что разные виды бумаги будут использоваться для разных целей, — ответил Бенно.

Это было именно тем, что я тогда ему предложила. Я хлопнула в ладоши. Сотрудничая, мы бы в какой-то степени сохранили рынок пергамента, при этом производя бумагу для различных целей. Это было огромным шагом к моей мечте о создании книг. Если бы бумага достаточно распространилась и стала дешевле, то было бы намного легче делать книги. Как только Бенно организует мастерски́е по производству бумаги, я смогу дёшево получить всё необходимое. Я решила, что настало время подумать о чернилах и печати, но прежде чем я окончательно погрузилась в свои мысли, послышался удивлённый голос Отто.

— Так значит, это ты была той, кому впервые удалось изменить мнение Бенно?! Ходят слухи, что у Бенно наконец-то появилась богиня воды.

Атмосфера разговора сместилась от сложных вопросов к более непринужденному общению, так что к нему присоединился и Лутц.

— Кто такая Богиня Воды? То есть… не могли бы вы рассказать, кто такая Богиня Воды?

— Та́яние снега — признак весны. Она богиня, которая положила конец долгой зиме, — ответил Отто.

Слова Отто вернули меня к реальности. И кстати, я не знаю ни одного религиозного мифа здесь, но поскольку имя богини появлялось в весеннем приветствии, похоже, что они глубоко переплетены с повседневной жизнью людей.

— А эта Богиня Воды отличается от Богини Весны из весеннего приветствия?

— Не то чтобы разные… просто Богиню Воды, Богиню Ростков и всех богинь, имеющих отношение к весне, называют Богиней Весны. Было бы вернее говорить, что они — Богини Весны, но люди чаще всего говорят просто Богиня.

— Ясно.

Я была рада, что в этом мире было множество богов, поскольку я к такому больше привыкла. Похоже, этот мир не принуждал верить в одного бога, что напоминало мне синтои́зм¹ в Японии. Теперь я не так сильно переживала из-за церемонии крещения.

— Ясно? И это всё?

Похоже, что Отто был удивлён. Возможно, с моей стороны было грубо сказать лишь «ясно» в ответ на его объяснение.

— Эм-м… Я рада, что теперь я знаю больше о богинях. Большое спасибо и, пожалуйста, расскажите мне и о других богах в следующий раз.

— Это не то, что я имел ввиду. Я ведь сказал, что для Бенно ты…

— Отто, хочешь, чтобы тебя выгнали? — произнёс низким голосом Бенно.

Отто стал выглядеть беспокойно. Я почувствовала, что своей неверной догадкой я создала проблему, вот только судя по сердитому выражению лица Бенно, возможно, было бы лучше и дальше пребывать в невежестве.

— Кстати говоря, а почему господин Отто тоже пошёл на встречу?

Я протянула Отто руку помощи, прежде чем Бенно вновь на́чал говорить о разводе. Мне удалось отвлечь внимание Бенно, и он повернулся ко мне лицом, на что Отто посмотрел на меня с благодарностью.

— Я собираюсь попросить его помочь с этим магазином, как только ассоциация растительной бумаги начнёт работать.

— Что? Так значит, господин Отто снова станет торговцем?!

Отто бросил свою жизнь торговца, чтобы жениться на Коринне, но, возможно, теперь у него был шанс вернуться к тому, что он любил. Я подумала, что это здорово, но Бенно лишь покачал головой.

— Нет, Отто всё ещё солдат. Я просто использую его, когда он свободен.

— Что-о-о?! Разве это не жестоко?! — воскликнула я от удивления.

Сидящий рядом со мной Лутц кивнул. Мне было жаль Отто, которому после изнурительного дня у ворот придётся ещё и работать торговцем. Но на мои слова Бенно лишь фыркнул и, улыбаясь, посмотрел на Отто.

— Он просто работает, чтобы покрыть арендную плату. Всё ради Коринны. Ничего странного в этом нет. Верно, Отто?

— Уверен, ты скидываешь на меня больше работы, чем сто́ит аренда.

Они оба смотрели друг на друга с тёмными улыбками, значения которых мы с Лутцем совсем не понимали. В конечном итоге, мне надоело их переглядывание и я постучала по столу.

— Господин Бенно, не могли бы вы, пожалуйста, продолжить? Как всё решилось с главой гильдии?

Бенно отвернулся от Отто и повернулся ко мне. Пожав плечами, он победно улыбнулся.

— Благодаря нашему соглашению, ассоциация пергамента согласилась на создание ассоциации растительной бумаги, так что у него не осталось иного выбора, кроме как одобрить мою заявку. Ты бы видела, насколько недовольным было его лицо.

— А кто был тем, кто позаботился, чтобы у него не осталось другого выбора? — пошутил Отто.

Пусть Отто и шутил, но он был прав. Я взглянула на Лутца, а Бенно щёлкнул языком.

— Я подготовил все необходимые документы, помирился с ассоциацией пергамента и не допустил, чтобы кто-либо пострадал. Регистрация так затянулась, потому что торговая гильдия была небрежна.

— Да, тут ты прав, но, знаешь, тебе не следовало говорить: «если ты уже настолько одряхлел, что не можешь прочесть написанное, то может уже следует подумать об уходе?». Да и говорить: «эй, я сделаю тебе одолжение и займу твое место» явно не следовало, — сказал Отто.

Слова Отто настолько потрясли меня, что я чуть не задохнулась.

— Я должен был так сказать! Этот мерзавец сам напросился! Думаешь, я смог его разозлить?

— Да он так разозлился, что у него лицо покраснело. Никогда бы не подумал, что лицо человека может стать настолько красными, — небрежно ответил Отто.

Мне было неприятно слышать пояснение Отто. Бенно же кивнул, услышав его, и сказал, что это было то ещё зрелище.

— Но кого волнует, как злится этот старикан? Из-за этого подонка мне пришлось работать вдвое больше, чтобы со всем разобраться.

Из-за всего этого пропасть между Бенно и главой гильдии лишь увеличилась.

— В любом случае, на этот раз я убедился, что он закончил с регистрацией. Теперь я могу делать огромное количество бумаги и продавать её. Но сначала мне нужно подобрать мастерску́ю.

Поскольку все сложные проблемы были решены, Бенно на́чал говорить о создании мастерско́й для изготовления бумаги.

— Я начну массовое производство, как только закончится летнее крещение.

— Почему? — спросил с любопытством Отто.

— После тщательного подсчёта прибыли, я понял, что заработаю больше, если дождусь их церемонии крещения и того, чтобы Лутц стал моим учеником. Мне больше не придётся их финансировать, да и, в любом случае, потребуется много времени, чтобы выбрать мастерску́ю, подготовить инструменты, сырьё и изучить производственный процесс.

У нас с Лутцем были трудности с обеспечением себя инструментами. Бенно был совершенно прав, когда сказал, что подготовка крупных инструментов для массового производства займёт много времени.

— Хорошо, после того как мы обо всём поговорили, Майн, Лутц, я прошу вас рассказать о том, как изготавливать бумагу, чтобы я в дальнейшем мог принимать обоснованные решения.

Похоже, что настоящая цель, по которой Бенно позвал нас сюда — научить его делать бумагу. Мы с Лутцем обменялись взглядами и вздохнули.

Примечания

1. синтои́зм (с̧инто̄) — традиционная религия в Японии. Основана на анимистических верованиях древних японцев. Объектами поклонения являются многочисленные божества и духи умерших.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Синтоизм

Инструменты и выбор мастерской (✿)

Пусть Бенно и сказал: «прошу вас рассказать о том, как изготавливать бумагу», но я думаю, что это хорошая возможность попросить плату за информацию, как и в случае с униша́мом. Наблюдая за реакцией Бенно, я задала вопрос.

— Поскольку мы не получим какой-либо выгоды от ассоциации растительной бумаги, не могли бы вы заплатить за сведения о процессе производства бумаги?

— Без проблем. Сколько ты хочешь?

Бенно усмехнулся и постучал по столу. Честно говоря, я понятия не имела, какой должна быть правильная цена за такую информацию.

— Эм-м, сколько вы готовы заплатить, господин Бенно?

— Назови цену, и я заплачу. Так сколько?

Бенно, прекрасно понимая, как я себя чувствую, усмехнулся и ответил вопросом на вопрос.

Единственная цена за информацию, на которую я могла равняться, была тремя малыми золотыми монетами, которые он заплатил за информацию об униша́ме. Тот факт, что Бенно делал всё возможное, чтобы создать ассоциацию для этой бумаги, давал понять, что он ожидал от неё очень хорошей прибыли в течение долгого времени.

— Эм-м, я… я хочу вдвое больше, чем вы заплатили мне за информацию об униша́ме.

— Договорились.

Бенно поднял свою гильдейскую карту и взмахнул ей в воздухе. Он с прежней улыбкой и совершенно не колеблясь принял мою цену. Возможно, мне стоило попросить больше денег? Я просто не понимала, сколько стоит информация. Я неуверенно достала свою гильдейскую карту и коснулась ей карты Бенно.

Пока я мучилась сомнениями, Отто скрестил руки и посмотрел на Бенно.

— Даже если ты определишься с количеством инструментов, их размером, расположением и прочим, после того, как расспросишь Майн о деталях, разве ты не должен просто взять инструменты с их склада и приступить к производству бумаги как можно скорее? — спросил Отто.

От его предложения у меня перехватило дыхание.

— Это оборудование «мастерско́й Майн»! Мы не сможем делать нашу собственную бумагу, если он его заберёт!

— Но ведь сам склад принадлежит мастеру Бенно, — сказал Лутц.

Я поджала губы, услышав неуместный комментарий Лутца, и перевела взгляд на Бенно. Мы с Лутцем оказались бы в плохом положении, если бы Бенно забрал наши инструменты для собственного использования. И в любом случае, эти инструменты не подходили для массового производства бумаги.

— Тем не менее, так нельзя. Инструменты «мастерско́й Майн» не предназначены для массового производства.

Бенно недоуме́нно поднял бровь, и я принялась объяснять.

— Нашей главной целью было разработать метод создания бумаги и сделать образцы, а потому наши инструменты упрощены́. Они меньше и легче, чтобы мы могли ими пользоваться. Поэтому они не подходят для массового производства. К тому же, мы пользуемся временной заменой для некоторых инструментов, чтобы не тратить слишком много денег из ваших первоначальных вложений.

— А-а? Почему вы сдерживались, раз уж он подписал договор, что всё вам оплатит? Разве вы не должны были пользоваться этим и заполучить себе наилучшие инструменты? — спросил Отто.

Судя по его тону, Отто посчитал нас глупыми. Вот только я никогда не думала об использовании чужих денег для собственной выгоды. Когда мы начинали, мне было сложно заполучить даже единственный гвоздь, и я думала лишь о минимизации расходов.

— Я не такой человек! Хотя, думаю, сейчас я могла бы иногда быть жадной.

— Эй, тебе не нужно быть жадной со мной! Но в любом случае, почему ваши инструменты не подходят для массового производства? Просто потому что они меньше? — спросил Бенно.

Я попыталась придумать самый очевидный пример.

— Чем инструменты меньше, тем менее они эффективны. Например, суке́та, которую мы используем, имеет размер с договор, но взрослый сможет использовать суке́ту большего размера. Было бы напрасной тратой времени делать за раз один лист бумаги, когда вы могли бы воспользоваться инструментами большего размера и делать четыре листа бумаги за то же время.

— Ну да, в таком случае использовать ваши инструменты не выгодно.

— Кроме того, мы с Лутцем пользуемся простой лоха́нью, но вам понадобится так называемое «ски́бунэ»¹, куда можно налить больше каши́цы. И мы используем па́ру сделанных Лутцем палочек для еды, вместо граблей, но я не могу рекомендовать и вам их использовать.

— Похоже, есть много инструментов, которые я не знаю.

Ну это естественно, поскольку я не заказала ни одного из них. Бенно постучал себе по вискам и уставился на меня. Но как бы он ни смотрел, я не собиралась отдавать ему свои инструменты.

— Эм-м, я думаю, что вам будет сложно понять, какие инструменты вам потребуются и чем нужно будет заменить наши временные, если я на деле не покажу вам, что и как мы используем.

— Хорошо, я завтра найду на это время и приду посмотреть. Я до сих пор не был на вашем складе и не видел как вы работаете, так что это хорошая возможность.

Он мгновенно определился со временем, так что я поспешно попыталась вспомнить, на каком этапе процесса изготовления бумаги мы остановились.

— Даже если вы и сказали, что придёте, но мы только сегодня закончили с последним этапом изготовления бумаги. Завтра нам нужно просто сушить бумагу, и какой-либо особой работы у нас нет, так что я планировала пойти в лес, чтобы набрать сырья для бумаги.

— Ох? Другими словами, вы начинаете с первого шага?

— Именно. Мы собираемся рубить деревья, распаривать их и снимать кору. После этого мы высушим её на нашем складе.

Выслушав моё объяснение, Бенно кивнул.

— Хорошо, тогда я пошлю с вами Марка.

Услышав его ответ, я попыталась представить, как Марк идёт с нами в лес. Чтобы такой человек как он рубил дрова и чистил кору в реке? Это неприемлемо. Отклонено.

— Господин Марк слишком элегантен и опрятен для такой работы. Было бы неправильно, если бы он стал рубить дрова и чистить кору. Эм-м… господин Бенно, не стоит ли вам надеть рабочую одежду и пойти с нами?

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Поскольку именно вы — тот, кто хочет узнать, что и как мы делаем, то, думаю, именно вы и должны пойти с нами.

— Это явно не то, что ты имела в виду ранее.

Бенно нахмурился, но так как он действительно хотел лично увидеть весь процесс изготовления бумаги, то он всё же решил, что пойдёт с нами. Прежде чем я поняла что к чему, мы уже договорились, что завтра пойдём вместе работать в лесу.

* * *

На следующий день, когда Лутц пошел за ключом от склада, он обнаружил, что Бенно уже переоделся в рабочую одежду и ждал его. Лутц украдкой сообщил мне, что у Марка, который вышел попрощаться, было очень обеспокоенное лицо, поскольку он волновался о действиях Бенно.

— Удивительно, что вы способны работать в таком тесном пространстве, — сказал Бенно, войдя на наш склад и осмотревшись.

Он привык работать в большом магазине где много места, поэтому склад, в котором места едва хватало для работы па́ры детей, казался ему крошечным.

— Когда здесь только Лутц и я, то места достаточно, но с вами, господин Бенно, места остаётся и правда не так много. Впрочем, бо́льшую часть нашей работы мы делаем снаружи, так что размер склада не имеет особого значения.

Как обычно, прежде чем отправиться в лес, мы подготовили инструменты для сбора сырья и прочие необходимые вещи, такие как кастрюля, пароварка, ведро и немного дров. На этот раз в моей корзине не было ничего, кроме палочек для еды, доски, что послужит тарелкой, картофеля и масла.

Бенно предложил понести часть вещей Лутца, но Лутц на это покачал головой.

— Всё в порядке, я уже привык к этому. Я бы предпочёл, если бы вы понесли Майн.

— Лутц, ты каждый раз носишь все эти вещи? Это должно быть тяжело, — сказал Бенно, впечатлённый.

Затем он поднял меня, вместе с моей корзиной и усадил себе на плечи.

— Ай-ай?!

— Держись крепче. Лутц, а ты дай мне, по крайней мере, эту деревянную раму. Ты выглядишь так, словно тебя вот-вот раздавит. На это тяжело смотреть.

Бенно взял пароварку в одну руку и зашагал вперёд, отчего меня, сидящую у него на плечах, повело назад. Дрожа от страха, я изо всех сил цеплялась за его голову.

— Эм-м, мы попросили такую маленькую кастрюлю, чтобы её мог нести Лутц, но маленькая кастрюля означает и меньшее количество пропаренного дерева за один раз. Вы должны решить, хотите ли что-то гораздо большего размера, или использовать множество таких вот маленьких кастрюль. Лучше всего, если мастерска́я будет на берегу реки, тогда вам не придётся их носить.

— Хм-м…

Сегодня с нами был взрослый, поэтому нам не нужно было идти с группой некрещёных детей. Так что вместо того, чтобы пойти к обычному месту встречи, мы прямо со склада направились к южным воротам. Когда мы подошли к ним, то увидели, как папа и Отто о чём-то разговаривали.

— Папа, господин Отто. Я ушла.

Я помахала им, когда мы проходили мимо. Они оба удивлённо посмотрели на меня, после чего подбежали к нам. Папа, прищурившись, уставился на Бенно.

— Майн, кто это?

— Это господин Бенно, торговец, который всегда заботится обо мне. Господин Бенно, это мой папа.

Тут я заметила, что плечи наблюдавшего за этой сценой Отто затряслись.

— Что случилось, господин Отто?

— Ничего, просто… Бенно сейчас выглядит так, словно он твой отец…

— Заткнись, Отто! Я холостяк!

Бенно в гневе опустил кулак на голову Отто и зашагал прочь, немного быстрее, чем раньше.

Ух ты, Бенно холостяк? Для его возраста это необычно. Думаю, ему около тридцати. Похоже, что брачный возраст здесь низкий. Так моему отцу тридцать два. Странно, что Бенно, которому, примерно, столько же, до сих пор не женат.

— Господин Бенно, вы не собираетесь жениться?

— Думаю, что нет.

— Не могли бы вы рассказать, почему? Мне просто любопытно. Если вы не хотите, можете не отвечать.

— Ну, не то, чтобы я держал это в секрете, — ответил Бенно с грустной улыбкой, — когда я хотел жениться, мои руки были связаны поддержкой моей семьи. А потом, когда моя мать умерла, а Коринна вышла замуж… девушка, на которой я хотел жениться, уже умерла. Я не встретил девушки лучше чем она, а потому и не женился. Вот и всё.

Я думаю, что это довольно тяжёлая история. Я медленно вздохнула. Причина, по которой Бенно не женат, заключалась в том, что дорого́й ему человек умер. Я не могла копать дальше или шутить по этому поводу. Я просто молча погладила его по голове, отчего он улыбнулся.

— Что это ты вдруг?

— Не важно. Я просто подумала, что многие люди беспокоятся о браке и преемниках, а вы всё же управляете крупным магазином.

— Да, в какой-то степени. Но сейчас стало проще. В будущем я обучу ребенка Коринны как моего преемника. Это было мое условие, чтобы те двое могли пожениться.

Ох-х… Удачи, Отто.

Пока я мысленно желала Отто удачи, мы вышли из тёмного тонне́ля ворот. После этого мощёная дорога превратилась в обычную грунтову́ю. Воздух стал свежим, а глазам предстал бескрайний пейзаж. Я почувствовала, словно я — птица, выпущенная из клетки.

— М-м-м, давно я уже не ходил в лес, — сказал Бенно.

— Кстати, господин Бенно, вы ведь упоминали, что раньше ходили на сборы. А я думала, что дети торговцев не ходят в лес. Фрида сказала, что могла бы пойти туда только на пикник…

Я всё ещё не забыла, как она сказала, что наши походы в лес, похожи на ежедневные пикники. От моих слов Бенно рассмеялся и ностальгически улыбнулся.

— Это было в прошлом, когда я был учеником. Я украдкой ускользал из дома на выходных.

— Украдкой?

— Все дети моего возраста, что присоединялись к магазину в качестве учеников, говорили о поиске еды в лесу. Как я мог не заинтересоваться? И разве сейчас нет таких детей?

— Ах, ну да. Когда мы идём в лес, иногда с нами идут и ученики, а порой появляются и дети, которых я не узнаю.

Даже ученики, что уже прошли церемонию, иногда ходят в лес чтобы собирать или охотиться в те дни, когда они не работают. В отличие от некрещёных детей, они могли самостоятельно уходить в лес и возвращаться, поэтому многие из них не присоединялись к группе. Однако, есть и ученики, что приводили своих друзей к месту встречи. Похоже, что именно так Бенно и смог пойти в лес.

— А как дети торговцев проводят время?

— Я в основном был занят лишь учёбой. Когда приходили покупатели, то учился общаться с ними. Когда шёл на рынок, смотрел на цены и рассчитывал расходы. Учился определять кто был из города, а кто нет, какой товар был хорошим, а какой плохим.

Вся его жизнь строилась вокруг торговли, и хотя я не могла полностью понять его образ жизни из краткого объяснения, я всё же понимала, что его детство было совершенно не таким, как у нас.

— Это сильно отличается от нашей жизни.

— Думаю, что у детей из небольших магазинов всё может быть иначе.

Когда мы принесли всё к реке, Лутц проверил место для костра, а затем поставил на него кастрюлю. Набрав воды́ из реки, он вылил её в кастрюлю, после чего установил сверху пароварку. Сегодня я собиралась бросить туда и карфэ́лы.

— Я пойду нарублю древесины. Мастер, вы можете…— на́чал говорить Лутц и осёкся.

— Лутц, ты присоединишься к моему магазину, а потому уже можешь звать меня своим мастером. Также тебе нужно будет научиться держать себя в чистоте. Можешь мыть голову униша́мом.

— Хорошо. Мастер, что вы будете делать? Подождёте здесь вместе с Майн или пойдёте нарубить древесины вместе со мной?

— Я хочу посмотреть, какое дерево ты выбираешь, а потому пойду с тобой.

Лутц и Бенно отправились на поиски древесины, а я собрала дрова вблизи костра и стала ждать. Вскоре они вернулись с полными оха́пками веток. Бенно слегка приподнял бровь, увидев, что я просто сидела рядом с кастрюлей.

— Майн, ты не собираешься ничего делать?

— Господин Бенно, а как вы думаете, что мне следует делать? Моя работа — сидеть здесь и отдыхать. Если я свалюсь в обморок, никто не понесёт меня всю дорогу домой.

Мне было сказано двигаться как можно меньше, когда Лутца нет рядом. В большинстве случаев, моя излишняя активность лишь добавляет проблем.

— Лутц, ты на удивление терпелив с ней.

— Так и есть, Лутц потрясающий.

— Да брось. Майн, я лучше пойду поищу ещё древесины.

Смутившись, Лутц окинул меня взглядом, а затем и убежал. Мы с Бенно, улыбаясь, проводили его взглядом, после чего я достала свой нож. Я отделила принесённую ими древесину фоли́на от попавшихся среди неё дров, а затем принялась рубить фоли́н, чтобы он мог поместиться в пароварке. Попутно я стала разговаривать с Бенно о Лутце.

— Лутц действительно потрясающий. Я бы не прожила так долго без него. Он спас меня, когда пожирание в первый раз чуть не поглотило меня. И даже ещё до того, как мы стали делать все эти вещи, которые приносят деньги, он присматривал за мной и помогал с осуществлением других моих задумок.

— Да, я слышал что-то такое. Вот почему ты его поддерживаешь?

И в случае зимнего рукоделия, и в случае изготовления бумаги я могла бы монополизировать всю прибыль для себя. Поэтому Бенно, который был торговцем, не мог понять, почему я делила права и прибыль с Лутцем.

— М-м-м… Лутц всегда помогает мне, поэтому я тоже хочу помочь ему чем только смогу. А всё, что я могу сделать — это придумывать новые продукты, которые превратятся в деньги после того, как вы купите их у нас.

— Понятно. Похоже, что я должен убедиться, что Лутц присоединится к моему магазину.

— Спасибо.

Бенно положил руку мне на голову. Таким образом он намекал мне, что ему можно доверять. От этого его жеста я почувствовала облегчение.

К тому времени, как я закончила рубить фоли́н на равные части, вернулся Лутц. Я добавила воды в кастрюлю и, воспользовавшись палочками для еды, вытащила из пароварки карфэ́лы, поместив в неё древесину фоли́на.

— Лутц, мне нужно масло! Сейчас!

— Я знаю!

Лутц положил на карфэ́лы масло. Бенно посмотрел на карфэ́лы, лежащие на доске, что служила нам в качестве тарелки, и нахмурился, прямо как Лутц, когда впервые их увидел.

— Мастер Бенно, у Майн вкусная еда. Даже её [картофель с маслом] невероятен.

Лутц ухмыльнулся и принялся есть карфэ́л, после чего Бенно пожал плечами и тоже попробовал свой.

— Неплохо.

[[image:/storage/reader-images/f878a02dd00fff1433206a82703cce78047a7c46.jpg]]

— Э-хе-хе. Готовка на пару́ позволяет полностью раскрыть их вкус, и они кажутся ещё вкуснее, если есть их горячими, когда вы находитесь на улице в холодную погоду.

После того, как мы съели карфэ́лы, Бенно остался присматривать за кастрюлей, а мы с Лутцем пошли искать еду. Мы собрали немного трав и диких овощей. В последнее время ядовитая еда в моей корзине попадалась всё реже. Мой прогресс очевиден.

Как только дерево пропарилось, мы сперва погрузили его в воду, а затем начали очищать кору. Бенно стал помогать нам с очисткой коры, но так как он не привык к подобной работе руками, то оказался на удивление неумелым, что сказалось на качестве коры. Вскоре, благодаря помощи Бенно, мы закончили с очисткой чёрной коры.

— Господин Бенно, можете больше не чистить. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь Лутцу убраться?

Как только я закончила чистить оставшуюся чёрную кору, мы вернулись на наш склад и развесили её сохнуть. Бенно морщил нос, помогая нам развешивать кору на гвозди, чтобы она сохла. В отличие от нас, он был высоким и ему не требовалась табуретка, чтобы достать до по́лок. Я так завидую.

— Если у вас будет слишком много коры, то вы не сможете высушить её подобным образом. В таком случае вам потребуется использовать такую сушилку как эта.

Я нарисовала на своей грифельной дощечке примеры инструментов, которых у нас не было. Бенно кивнул, задал несколько вопросов и осмотрел наши инструменты.

— Мы сушим чёрной кору, пока она не становится хрустящей. Если вы не высушите её правильно, то на ней может появиться плесень. Затем мы опускаем высушенную кору в реку и оставляем её там на целый день.

— В таком случае её могут украсть.

— Так и есть. Об этом я беспокоюсь больше всего. Если вы знаете как изготовить бумагу, то кора станет хорошим источником денег. Это ещё одна причина, по которой, я думаю, лучше всего иметь мастерску́ю у реки́, — объяснила я.

Затем я постучала по мешку с золо́й, что находился в углу склада.

— После погружения коры в реку, мы очищаем чёрную часть коры, а затем кипятим её с золо́й, после чего снова погружаем её в реку ещё на один день. Кипячение с золо́й нужно, чтобы размягчить волокна.

— Ого.

— Дальше мы убираем весь попавший мусор и повреждённые волокна, после чего стучим по чистым волокнам деревянной битой, пока они не станут пушистыми. Мы заказали биту такого размера, чтобы ей мог пользоваться Лутц, но для взрослого гораздо эффективнее использовать биту, что будет больше и тяжелее.

Я указала на прямоугольную биту и подставку для отбивания волокон. Бенно взял биту и повертел её в руках.

— Да, для отбивания будет лучше воспользоваться чем-то потяжелее.

— Затем мы берём распушившиеся волокна и смешиваем их с липким веществом называющимся «тороро» и водой, чтобы получить каши́цу. Прямо сейчас мы используем лоха́нь и эту суке́ту, но для взрослого лучше воспользоваться большой суке́той и большой ёмкостью, называемой «ски́бунэ», чтобы делать за раз больше листов бумаги. Прямо сейчас мы мешаем каши́цу используя палочки для еды, которые сделал Лутц, но с большой ёмкостью для перемешивания вам понадобятся что-то вроде больши́х граблей.

Я нарисовала примеры того, о чём рассказывала, на своей грифельной дощечке, на что Бенно кивнул, погладив свой подбородок.

— Затем мы встряхиваем и наклоняем суке́ту, чтобы получить бумагу одинаковой толщины и размера. После этого мы укладываем листы на настил для сушки. На нём они сами собой сохнут. Завтра мы положим на них камень, в качестве груза, чтобы продолжить сушку. Это позволит избавится от липкости тороро. Затем мы раскладываем листы бумаги на доске и сушим их на солнце. Когда они высохнут, мы снимаем их с неё и на этом работа закончена.

После того, как я кратко объяснила весь процесс, Бенно восхищённо вздохнул.

— Должен сказать, это требует больше времени и усилий, чем я ожидал.

— Ну, пока бумага сохнет можно выполнять другую работу, так что я не думаю, что это занимает много времени. Но усилий действительно потребуется больше, ведь вы будете производить бумагу массово. К тому же, нам в этом сезоне весьма трудно было входить в реку.

Бенно, которому потребовалось войти в реку, чтобы набрать воды, уверенно кивнул.

— Это будет мастерска́я, которая закрывается зимой, — пробормотал он.

Зимой река замерзала, и дерево становилось слишком твёрдым, чтобы его можно было использовать для изготовления бумаги.

— Вы не сможете сделать бумагу без реки, а потому тщательно продумайте, где вы хотите организовать мастерску́ю.

— Да, я понял. Похоже, я буду очень за́нят.

Несмотря на то, что он говорил, что будет очень занят, Бенно выглядел воодушевлённым. Я улыбнулась и пожелала ему удачи.

В тот момент я думала, что вся оставшаяся работа будет лишь проблемой Бенно, но на деле, после того, как Бенно использовал свои новые знания, чтобы подобрать мастерску́ю, заняты́ми оказались именно мы с Лутцем.

Когда мы делали бумагу, нас посетил Марк, чтобы сопровождать к всевозможным ремесленникам, которым мы должны были дать подробную информацию об инструментах. У нас не было иного выбора, кроме как пойти вместе с ним, поскольку он упомянул, что плата за информацию включала и нашу помощь с этим.

К тому времени, когда заказанные инструменты были изготовлены, люди собраны и обучены, а мастерска́я была более или менее готова, весна подходила к концу и приближалось лето.

Примечания

1. видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=ZCLcFnTc3z4&

Подготовка Лутца к ученичеству

— Майн, что ты собираешься сегодня делать? Погода плохая, — спросил меня Лутц.

Я выглянула в окно и увидела тяжёлые тёмные облака. Погода совершенно не подходила для изготовления бумаги. Я могла бы просто пойти в лес, чтобы собрать что-нибудь, но если по пути начнётся дождь, то у меня возникнут проблемы. Так что для меня было бы лучше остаться сегодня дома.

Этой весной, когда дни были солнечными, я занималась изготовлением бумаги, а в пасмурные дни ходила по городу вместе с Марком, чтобы помочь подготовить мастерску́ю. Сейчас работа над мастерско́й почти завершена, а работники обучены как делать бумагу. На днях они сделали образец, который я проверила и подтвердила его успешность, поэтому, можно сказать, что мы закончили с подготовкой.

— Господин Бенно сказал, что наше крещение — это следующий день огня¹, поэтому я хотела закончить с нашей последней партией бумаги. Но ничего не поделать, раз уж погода не подходящая.

— Эй, даже без последней партии бумаги, я сейчас настолько богат, что мне сложно в это поверить.

Каждый лист бумаги стоил малую серебряную монету, и всякий раз, когда мы продавали бумагу, мы приносили часть денег нашим семьям. Мы смогли улучшить нашу ситуацию с едой, но, в целом, в нашей жизни мало что изменилось, чего нельзя сказать о наших вкладах в гильдии, на которых скопилась огромная сумма денег. Так получилось благодаря высокой цене на бумагу из тро́мбэ и тому, что на улице в основном стояла хорошая погода, позволившая нам изготовить много бумаги.

После последней проданной партии, мои сбережения превысили две больши́х золотых монеты. У Лутца было немногим меньше двух больши́х золотых монет. Как об этом ни думай, но это была слишком больша́я сумма денег для некрещёных детей. Впрочем, после нашего крещения, я некоторое время не смогу много зарабатывать.

Я стала раздумывать о том, не забыла ли я что-нибудь, что нам требовалось сделать до нашей церемонии крещения, и кое-что поняла.

— Лутц, давай сегодня пойдём к господину Бенно. Мы совершенно забыли кое о чём.

— А-а? Но мы не говорили, что придём сегодня.

— Наше крещение будет в следующий день огня, верно? Нам нужно проверить, есть ли у тебя всё необходимое, чтобы стать учеником. Твои родители не торговцы. Думаешь они смогут подготовить для тебя всё, что тебе потребуется для ученичества?

— Ох!

Работа учеников начиналась после крещения, поэтому родители обычно дарили детям после церемонии рабочую одежду и инструменты. Это подарки должны были воодушевить их детей, которые пойдут по тому же пути, что и они сами. Например, после крещения Тули получила рабочую одежду и набор для шитья, поскольку она стала швеёй. А вот родители Лутца для него ничего не приготовят. Отчасти потому, что его отец всё ещё был против того, чтобы Лутц становился торговцем, а отчасти потому, что его родители не знали, какие вещи ему потребуются, потому как сами они не были торговцами.

Кроме того, мы не знали, сколько денег нужно на подготовку Лутца к его ученичеству. Бенно сказал, что потребуется одежда ученика его магазина, и мы заказали её. Но одной лишь одежды, вероятно, было недостаточно. Скорее всего, Лутцу, как ученику торговца, понадобятся и другие вещи. К счастью, у него имелось достаточно сбережений, чтобы он мог купить всё необходимое самостоятельно. Так что нам следовало просто спросить Бенно или Марка о том, что ему ещё понадобится.

— Я не уверена насчёт того, что тебе будет нужно помимо одежды ученика. Возможно, счёты и грифельная дощечка, потому что ты будешь учиться… но что ещё?

— Теперь я могу купить всё, что мне потребуется. Майн, ты была права. Делать сбережения было правильной идеей.

Сейчас тётя Карла была на стороне Лутца, но всё же она не знала, что ему нужно, чтобы стать торговцем. У неё не было никаких связей с торговцами, а его отец по прежнему не одобрял его выбор. Впрочем, Лутц сказал, что теперь его жизнь стала немного легче, потому что его мама ругает его братьев за плохое отношение к нему.

— Поскольку господин Бенно станет кем-то вроде твоего опекуна, когда ты станешь учеником, я думаю, что было бы лучше спросить обо всём у него.

Я взяла свою сумку, и мы направились в магазин Бенно. Погода была всё такой же пасмурной.

— Ох, но разве не должно было пройти ещё несколько дней, прежде чем будет готова следующая партия бумаги?

Марк, который хорошо знал наш график производства бумаги, удивлённо моргнул, когда увидел нас.

— Мы поняли, что нам нужно обсудить кое-что с господином Бенно. Но, может быть, мы могли бы сначала обсудить это с вами?

Насколько я помнила, Марк был ответственным за обучение учеников.

— Что вас интересует?

— Мы хотели бы знать, какие вещи потребуются для ученичества. Родители Лутца не являются торговцами и не будут знать, какие рабочие принадлежности понадобятся ему после крещения, поэтому ему нужно будет купить их самому.

— Ох, действительно. Я этого не учёл.

Марк покачал головой и приложил палец к своему виску.

— Крещение уже довольно скоро, у нас ещё достаточно времени? Если господин Бенно станет опекуном Лутца, то не должны ли мы поговорить об этом с ним?

— Да, я считаю, что лучше сперва обсудить всё с мастером.

Марк как обычно провёл нас в кабинет Бенно. Там мы увидели Бенно, который спешно что-то писа́л. Рядом с ним на столе лежало множество дощечек и бумаг. Похоже, что он был весьма занят.

— Мастер, пришли Майн и Лутц, чтобы кое-что с вами обсудить.

— Что случилось? — спросил Бенно, не поднимая глаз и не переставая писа́ть.

Я подтолкнула Лутца в спину, чтобы он спросил Бенно сам.

— Мастер Бенно, мы пришли, чтобы обсудить необходимые принадлежности, что потребуются мне для ученичества, — неуверенно произнёс Лутц.

Похоже, что Бенно как раз нашёл подходящее место, на котором мог остановиться, опустил ручку и посмотрел на нас. Судя по всему, он не вполне понимал, что имел в виду Лутц, поэтому я решила пояснить.

— Я думаю, что обычно родители предоставляют всё необходимое для ученика, но родители Лутца не являются торговцами, поэтому они не знают, что ему нужно. Что потребуется Лутцу, когда он станет учеником? Одной лишь одежды недостаточно, верно?

— Ах, да. Марк сопроводи́т вас в нужные магазины. К тому же, мне сообщили, что ваша одежда учеников готова. Заодно закажите несколько комплектов одежды на смену.

— Хорошо.

Я кивнула, а стоящий рядом со мной Лутц выглядел недоумевающе.

— Сменная одежда? Несколько комплектов?

— Разумеется. Думаешь, что сможешь работать в одной одежде всю неделю? Она испачкается, растянется и начнёт плохо пахнуть. Такое здесь не допустимо.

Бенно управлял магазином, который имел дела в том числе и с дворянами, поэтому внешний вид был весьма важен. Сотруднику не позволили бы появляться перед покупателями в грязной, растянутой или мятой одежде. Как можно было видеть, все сотрудники, работающие в магазине Бенно, выглядели чисто и опрятно.

— Мне нужно будет каждый день переодеваться? Правда?

Одежда Тули стиралась лишь раз в неделю, когда у мамы был выходной. Вероятно, то же самое было верно и для братьев Лутца. Никто не менял свою рабочую одежду каждый день. В лучшем случае у работника имелась лишь одна запасная рабочая одежда, которую он носил, пока другая сохла. Так как ткань во время стирки постепенно выцветала, большинство избегало часто стирать одежду, за исключением нижнего белья.

В отличие от Бенно, у которого были подчинённые, Лутц находился на самом дне семейной иерархии. Ему было бы сложно просить свою маму стирать его рабочую одежду достаточно часто, чтобы у него имелась ежедневная смена одежды. Тем не менее, это было необходимо, чтобы он мог работать.

— Если ты не можешь попросить тётю Карлу постирать твою одежду, то, возможно, тебе стоит делать это самому? У учеников есть выходные…

— Хм-м…

— Я хочу сказать, хочется тебе или нет, но тебе придётся стирать свою одежду, раз ты решил стать здесь учеником.

— Ну да…

— Я понимаю, что это кажется тебе непривычным, но ты должен привыкнуть к такому образу жизни. Если ты этого не сделаешь, то покупатели будут недовольны и тебя уволят. В этом разница между ремесленниками и торговцами.

Лутц кивнул, а Бенно выглядел так, словно у него был культурный шок. Он медленно моргнул и пробормотал:

— Надо же, наша жизнь действительно в корне отличается.

— Да, поэтому, если вы найдёте наши действия странными, пожалуйста, укажите нам на это. Просто мы многого ещё не знаем.

— Хорошо, я прослежу за этим… Марк, оставляю их на тебя.

— Да, мастер.

Мы подождали, пока Марк закончит работу, а затем отправились забирать одежду. Как обычно, Марк подхватил меня на́ руки, что стало для него уже обычным делом, когда мы ходили по мастерски́м, так что сейчас я даже не сопротивлялась.

— Добро пожаловать.

Сотрудница поприветствовала нас и, увидев с нами Марка, сразу поняла, почему мы пришли. Она отвела меня и Лутца в одну из комнат.

— Пожалуйста, примерьте это.

Сотрудница дала мне простую блузку, юбку и жиле́т, как у Марка. Поскольку я была измерена весьма тщательно, одежда подходила мне идеально. Я искренне радовалась уже от того, что полученная одежда была новой, а не чьими-то обносками. Я поднимала и опускала руки, приседала и вставала, и делала другие движения, чтобы проверить удобство одежды. Она нигде не жала и не доставляла каких-либо неудобств.

— Ух ты! Мне нравится эта одежда. Её удобно и легко носить.

— Рада слышать. Господин Марк сказал, что она понадобится тебе сегодня, поэтому твою старую одежду мы завернём.

Пока я проверяла свою одежду, похоже что Лутц заказал себе ещё два комплекта того же вида и размера. Когда я покинула комнату, Марк и Лутц направились ко мне.

— Очень мило. Простая смена одежды, и теперь ты выглядишь как дочь богатой семьи, — похвалил меня Марк.

— Да, сейчас ты выглядишь очень богатой.

От их комплиментов переполняющая меня радость стала ещё больше. Я приподняла край юбки.

— Правда?! Я милая? Я выгляжу как богатая девушка? И не только из-за одежды?

— Да, когда ты ведёшь себя спокойно и молчишь.

— Бу-у… но знаешь, Лутц, теперь, когда ты стал следить за своим внешним видом, ты выглядишь как богатый мальчик.

С тех пор как Бенно велел ему следить за собой, Лутц на́чал периодически пользоваться униша́мом. Его светлые волосы стали шелковистыми и блестящими. А после того, как я посоветовала ему брать пример с Марка, движения которого были поразительны, Лутц стал обращать внимание на его осанку и плавность движений. Смены одежды оказалось достаточно, чтобы он окончательно превратился в богатого мальчика. Не возникало ощущения, что одежда смотрится на нём неуместно.

— Теперь мы можем посещать другие магазины, да?

Не было редкостью, когда людям запрещали посещать магазин из-за их одежды. После того, как мы заплатили, воспользовавшись нашими гильдейскими картами, Марк повёл нас, одетых в новую модную одежду, в следующий магазин. Им оказался магазин канцелярских товаров. Марк открыл деревянную дверь, на которой красовалось изображение ручки, и мы увидели прилавок, за которым что-то полировал приятный на вид старичок. На стенах были полки с немногочисленными товарами. Там было лишь по одному образцу каждого продукта. Ну, на самом деле эта весьма обычная практика в этом городе. Бо́льшую часть магазина занимали складские помещения с товарами, а для покупателей оставалось только небольшое пространство. Хотя я понимала, что это нужно для предотвращения кражи, тот факт, что я не могла рассматривать товары, очень меня огорчил.

— Господин Марк, вам что-то нужно?

— Да, несколько вещей. Чернила, ручка и пергамент для подписания трудового договора. У Лутца уже есть грифельная дощечка, грифели и счёты, верно? Кроме этого ему понадобятся несколько деревянных дощечек.

После слов Марка я слегка вздохнула. Цена за все эти вещи была слишком дорого́й для родителей Лутца. Теперь у нас было достаточно денег, чтобы купить всё это самим, но чернила и пергамент стоили слишком много, чтобы их могли купить наши бедные семьи.

— Я тоже! Я тоже хочу ручку и чернила!

Я воспользовалась возможностью, чтобы купить себе чернила и ручку. Покупка чернил для себя вызвала во мне бурю чувств, поскольку в прошлом они были слишком дорогими для меня.

Старичок положил мои чернила и ручку на стойку. Я заплатила своей гильдейской картой и забрала их.

— Ура-а! Мои собственные чернила и ручка!

Я обернулась, сияя улыбкой, обрадованная тем, что держала в руках чернила и деревянную ручку, но Лутц не выглядел счастливым.

— Деньги, которые я накопил, так быстро уходят. Не знал, что быть торговцем так дорого.

Если бы магазин Бенно был меньше, то присоединиться к нему было бы дешевле. Небольшой магазин не будет подписывать трудовые договоры на пергаменте. Там пользовались простыми деревянными дощечками.

— Всё дело в том, что магазин Бенно такой большой. И у тебя всё ещё осталось достаточно много денег, верно?

— Да, но я потратил так много за один день. Я немного нервничаю. Я не могу ничего просить у родителей. Давайте попробуем сделать побольше бумаги до крещения.

— Осталось не так много времени, но мы можем попробовать, если будет солнечно.

* * *

Мы вернулись в магазин и сообщили Бенно, что купили всё необходимое. Он сказал нам, чтобы теперь мы всегда приходили в магазин в одежде учеников. Я посчитала это за знак одобрения. Сейчас мы выглядели как настоящие ученики.

— Эй, Лутц, где мы должны положить ваши вещи? На складе?

— Это было бы безопаснее…

Мы стали обсуждать, стоит ли взять ключ от склада, чтобы оставить там вещи, пусть хранить их там и было немного хлопотно. Бенно, услышав нас, пожал плечами.

— Почему бы вам просто не положить их в свою комнату? Зачем возиться со складом?

— У нас нет своих комнат. У нас есть только деревянные коробки, чтобы хранить наши вещи.

Когда я указала на разницу в нашем уровне жизни, глаза Бенно округлились. Судя по тому, что я видела дома у Коринны, у них имелось много свободных комнат. Похоже, что Бенно, который вырос как наследник большого магазина, не знал никого, у кого не было собственной комнаты.

— У меня дома намного хуже, чем у Майн. Даже если я положу вещи в свою коробку, то их легко могут забрать без разрешения.

— Как это понимать?

На лице Бенно читалось потрясение. Он моргнул, не в силах представить подобную ситуацию, поэтому я объяснила ему, на что похожа жизнь Лутца.

— Лутц — самый младший из четырёх братьев. Так что его старшие братья могут помыкать им и делать всё что хотят с его вещами. Ему приходится нелегко.

— Но разве можно красть вещи у своего же брата?

— Для них это естественно, потому что он их младший брат. Вещи их брата — их вещи. Всё что принадлежит ему, принадлежит и им.

Узнав о том, как живёт Лутц, Бенно потёр свои виски́. Вероятно, что это так сильно отличалось от его собственной жизни, что ему сложно было такое представить. Несмотря на тяжёлую работу по поддержке своей семьи после смерти отца, Бенно никогда не сталкивался с тем, что члены семьи могут забрать его вещи, и никогда не беспокоился о том, куда эти вещи положить. Он не мог поверить в услышанное.

— Лутц, почему бы не положить свои вещи в одну из верхних комнат? Я могу дёшево сдать тебе в аренду комнату как для ученика, живущего в магазине. У тебя возникнут проблемы, если то, что ты подготовил, будет утеряно до церемонии крещения, или если кто-то украдёт вещи, необходимые тебе для работы. Склад находится слишком далеко, чтобы ты мог постоянно посещать его перед работой.

— Большое спасибо!

Благодаря поддержке от Бенно, Лутц смог дёшево получить в аренду комнату ученика, чтобы использовать её в качестве кладовой. Он мог просто запереть дверь, и больше не беспокоиться, что купленные им вещи украдут.

— Значит я могу переодеться здесь, когда в следующий раз приду в магазин?

— Да, можешь.

Лутц, впервые обретя личное пространство, кивнул с широкой улыбкой. Я тоже решила пока оставить свои вещи там, поскольку мы не могли прямо сейчас пойти домой, из-за того, что Бенно собирался отвести нас в торговую гильдию.

— Сперва я должен рассказать вам как вести дела в торговой гильдии, иначе вы не сможете выполнять свою работу.

Дети торговцев часто посещали торговую гильдию, помогая родителям, поэтому для них было привычным делом приходить туда, чтобы помочь с документами. Первой работой, которой обычно занимались ученики торговца, было выполнение поручений в торговой гильдии. Это подводит нас к тому факту, что Лутц не был в торговой гильдии с тех пор, как мы продали Фриде украшения для волос. Естественно, он не смог бы выполнять поручения, потому что никогда не делал этого раньше.

— Интересно, что бы ты ещё мог делать.

Бенно думал о том, какие ещё основные задания выполнял бы ребёнок торговца. Вручив Лутцу множество форм запросов, Бенно вместе с нами направился в торговую гильдию. Сама я пошла с ними для того чтобы почитать дощечки на книжной полке в гильдии.

— Ух-х…

— Это довольно плохо.

На площади перед торговой гильдией стояло множество карет. Некоторые пассажиры выходили, чтобы доставить свои запросы в гильдию, а другие возвращались в свои кареты. Было ужасно многолюдно.

— Похоже, второй этаж будет переполнен.

— Да, поскольку близятся рыночный день и церемония крещения.

Как и следовало ожидать от столь большого количества карет, толпа на втором этаже была огромна. Пока мы пробирались к внутренней лестнице, Лутц держался поближе к Бенно, чтобы толпа его не раздавила. Как и всегда, меня нёс Бенно, так что быть раздавленной мне не грозило. Перед лестницей Бенно показал свою гильдейскую карту охраннику, и как только мы стали подниматься, шум от толпы исчез. Решётка, вероятно, имела некоторые магические свойства, которые блокировали звук.

— Чувствую, что выполнение поручений будет довольно тяжёлой работой, — сказал Лутц, тяжело вздохнув.

Сейчас Лутц воспользовался тем, что шёл рядом с Бенно, но когда он будет выполнять поручения, то ему придется самостоятельно проталкиваться через толпу.

— Иногда люди могут попытаться украсть документы, или их можно выронить, пробираясь через толпу, поэтому будь осторожен.

— Понял.

— В таком случае, эта форма для…

Бенно поставил меня на пол и направился к стойке, объясняя Лутцу какие документы для чего нужны. Я обернулась и попыталась направиться к книжной полке, но рука схватила меня за го́лову и потянула назад.

— И куда, по твоему, ты направляешься, а?

— Эм-м… Книжная полка зовёт меня.

— Это не так. Ты сама это придумала. После крещения ты станешь главой мастерско́й, поэтому тебе тоже нужно слушать меня.

— Поняла-а…

Мне следовало научиться у Бенно как работает гильдия. Он подробно рассказал нам, как подать заявку и куда доставлять определённые документы.

— Если вы подадите здесь запрос, то сможете просмотреть, какие магические договоры были зарегистрированы. Майн, ты собираешься придумать много новых продуктов, поэтому тебе важно знать, какие магические договоры действуют.

— Ах, Майн? Это правда ты?

Из-за стойки выбежала девочка со светло-розовыми хвостиками. Ошибиться было невозможно, ей оказалась Фрида, внучка главы гильдии. Очевидно, что её одежда была как у учеников, что работают здесь. Пока я пыталась разобраться в происходящем, Фрида положила ру́ки на бёдра и недовольно поджала губки.

— Весна почти закончилась, и ты так ни разу и не пришла поиграть.

— Ох, прости. Я была очень занята́ в последнее время.

Я не врала, я действительно была занята́, делая бумагу и подготавливая мастерску́ю. Я выполнила своё обещание приготовить с ней сладости, а потому подумала, что мне больше не обязательно приходить. Её дом был наполнен ловушками, и она не бросала попыток заставить меня присоединиться к её магазину, а мне сложно было назвать это весёлым вре́мяпрепровожде́нием. На моё извинение, Фрида покачала головой и, улыбнувшись, сказала, что всё в порядке.

— У меня завтра выходной, ты могла бы прийти ко мне поиграть.

— А-а? Но если завтра будет хорошая погода, то я собиралась…

Пальцы Бенно на мгновение сжали моё плечо. Я хотела сказать «сделать больше бумаги», но, вспомнив, что мы хранили в секрете то, что именно я делала бумагу для Бенно, я поспешно закрыла рот. Фрида посмотрела на руку Бенно и улыбнулась.

— Я заеду за тобой, если завтра будет дождь. Ты можешь быть занята, если погода хорошая, но что может быть лучше в дождливый день, чем прийти в гости к подруге? Ты обещала, что придёшь весной, но весна почти закончилась.

— Эм-м…

Было сложно сказать «нет» на такое предложение. Действительно, я не смогу делать бумагу, если будет дождь, в таком случае у меня появится свободное время, чтобы навестить её. Пока я обдумывала это, Фрида продолжила.

— Если будет такая возможность, то я хотела бы обсудить с тобой пожирание и ещё много о чём поговорить.

— Ох, думаю, я бы тоже хотела тебя кое о чём спросить.

Фрида знала о пожирании больше, чем кто-либо из знакомых мне людей. У меня имелось несколько вопросов к ней, так что я была бы не против с ней поговорить.

Услышав мой ответ, лицо Фриды просияло, и она хлопнула в ладоши.

— Решено, если завтра будет идти дождь, то я буду ждать тебя с готовым фунтовым кексом.

— Хорошо, если будет дождь, то я приду.

Соблазнённая фунтовым кексом я не могла не согласиться, и в этот момент я почувствовала, как пальцы Бенно сильно сдавили моё плечо. Я подняла голову и увидела холодно улыбающегося Бенно, на виске которого пульсировала жилка.

— Майн.

— Господин Бенно, мы просто обсуждали, что мы будем делать, если завтра пойдёт дождь. Ещё ничего окончательно не решено, — сказала Фрида, протягивая мне руку помощи.

Я тут же ухватилась за неё.

— Всё верно. Я пойду, только если завтра будет дождь.

Я постучала по руке Бенно, чтобы он отпустил меня, и услышала, как он тихо пробормотал «ну что за идиотка», после чего объявил:

— Завтра будет дождь.

— Что?

Улыбка Фриды стала шире, а Лутц вздохнул. Похоже, что даже без прогноза погоды все знали, что завтра будет дождь.

Дождь начался вечером и продолжил идти даже когда взошло солнце.

Примечания

1. среда

Договор с Фридой (✿)

Не-е-ет! Идёт дождь. Мне не хочется в это верить, но на улице на самом деле идёт дождь. Удручённая, я завтракала и слушала, как капли дождя барабанят по створкам окна. Улыбка Фриды, недовольство Бенно и вздох Лутца были оправданы. Сегодня и правда дождь.

Ну ладно, теперь, когда я точно знала, что иду домой к Фриде, мне просто нужно было сделать всё возможное, чтобы разузнать у неё как можно больше полезной информации. Пока со мной Лутц, я в безопасности.

Я взяла кусок хлеба, который было довольно тяжело прожевать, и обмакнула его в суп, что остался со вчерашнего ужина, а затем откусила. Заканчивая завтрак, я вытерла свою миску последним кусочком хлеба, и, оглядываясь, вздохнула.

— Хотела бы я принести какой-нибудь подарок, но не думаю, что у меня есть хоть что-нибудь, чего у неё нет…

Убранство в доме Фриды было сделано по образцу поместий дворян, и я, вероятно, ничего не могла бы принести ей, чего бы у неё не было. Тули, сделав глоток воды, наклонила голову.

— Как насчет [простого универсального шампуня]? Разве он её не понравился, когда мы в прошлый раз принесли немного?

— М-м-м, господин Бенно уже на́чал продавать униша́м, так что, пусть мы и можем делать его для себя, но он сказал, чтобы я не раздавала его бесплатно.

— Ох, вот значит как. К сожалению, сейчас идёт дождь, так что не получится собрать цветов.

Сказав это, Тули налила немного воды из кувшина в свою миску, чтобы помыть её. После чего она принялась готовиться к работе. Мама уже ушла, а папа спал, так как вчера у него была ночная стража. Я тоже стала мыть свою миску водой из кувшина, стараясь не шуметь.

— Хотелось бы мне, чтобы я дала это обещание несколько дней назад, тогда я могла бы просто собрать фрукты в лесу.

Бенно предоставил Лутцу комнату и предложил мне помощь в создании «мастерско́й Майн», чтобы я могла придумывать новые продукты, а потому мне совсем не хотелось его расстраивать. Я многим ему обязана. Я не специально разбалтывала некоторые вещи или делала что-то ненужное, поддавшись своим желаниям. И я не хочу, чтобы он продолжал на меня злиться. Но проблема заключается в том, что если я хочу избежать гнева Бенно, то я не могу использовать в качестве подарка униша́м. То же самое относится и к бумаге. Фрида и Ильзе были бы счастливы, если бы я рассказала им новый рецепт сладостей, которые я и сама бы с удовольствием попробовала, но Бенно определенно разозлился бы на меня. Поскольку, я решила, что не стану его ученицей, я думаю, что могла бы свободно распространять рецепты, но в конечном итоге это может доставить много проблем.

Я застонала, задумавшись о том, какой-бы сделать Фриде подарок, когда вдруг в дверь постучали. Собирающаяся идти на работу Тули, одетая в нечто напоминающее плотный плащ, пропитанный маслом и воском, чтобы быть максимально водонепроницаемым, перевела взгляд на дверь и направилась к ней.

— Да, кто это?

Я принялась энергичней мыть посуду, стараясь побыстрее с ней закончить, решив, что Лутц пришёл раньше, чем ожидалось, но затем на весь дом раздался удивлённый выкрик Тули.

— Фрида?! Почему ты здесь?!

Услышав столь неожиданные слова, я обернулась и увидела Фриду, стоящую за дверью со своим слугой. Несмотря на погоду, и она и её помощник были одеты в хорошую одежду, таким образом, они сильно выделялись на фоне нашего бедного жилья. Честно говоря, от подобного сравнения мы казались ещё беднее, чем были.

— Я так хотела увидеться с Майн с тех пор, как проснулась, что больше не могла ждать и решила отправиться к вам сама, чтобы забрать Майн.

Она улыбнулась, и в её улыбке я смогла прочитать: «я не позволю тебе сбежать», отчего у меня мурашки побежали по спине. Но как бы я не хотела повернуться направо и убежать, я не могла бросить Тули, которая в этот момент как раз обернулась ко мне и, со счастливой улыбкой, сказала:

— Ух ты, Майн, она так сильно хотела с тобой увидеться, что пришла сюда под дождём!

Тули, ты ангел! Пожалуйста, оставайся и впредь столь же невинной.

— Идёт дождь, поэтому я не могла позволить Майн идти по улице с её слабым здоровьем. Моя карета ждёт на главной улице.

Возможно, она могла решить, что я откажу ей, сославшись на то, что я боялась заболеть, гуляя под дождем. Я была весьма впечатлена тем, насколько предусмотрительной оказалась Фрида.

— Карета?! Невероятно! Майн, это так мило!

Фрида, увидев Тули, держащую свои рабочие принадлежности, наклонила голову.

— Ох? У тебя сегодня работа?

— Ага. Мне уже скоро нужно уходить, — ответила Тули, а затем тихо добавила, — к сожалению…

Фрида, ненадолго задумавшись, хлопнула в ладоши со многозначительной улыбкой.

— В таком случае, не хотела бы ты часть пути до своей работы проехать вместе с нами?

— Что?! Мне тоже можно?! Я смогу поехать на карете?!

Лицо Тули сияло от радости. Обычно такие бедные люди, как мы, никогда в жизни не смогли бы прокатиться на карете. Я понимала волнение, что чувствовала Тули. Похоже, что мне не осталось иного выбора, кроме как поторопиться и подготовиться к выходу.

— Тули, тебе придётся сходить за Лутцем.

— Ох, всё верно. Я схожу за ним.

Тули положила вещи и собиралась убежать, но Фрида остановила её.

— Но если придёт Лутц, то тебе не хватит места, чтобы поехать с нами, — сказала она с сожалением.

Мне требовалось, чтобы всякий раз, когда я выходила на улицу, за мной присматривал Лутц. Если Тули не сможет поехать из-за того, что придёт Лутц, то она очень расстроится.

— А-а? Как? Я не смогу поехать?

Чем сильнее ожидание, тем сильнее будет и разочарование. Тули опустила голову, почти плача. Я уже была готова запаниковать, не зная, как же лучше поступить, но тут вмешалась Фрида. Она взяла Тули за́ руки и нежно ей улыбнулась.

— Дорогая Тули, я возьму на себя ответственность и позабочусь о Майн вместо Лутца. Обещаю, что не позволю Майн заболеть. Не нужно ни о чём переживать, давай поедем вместе.

— Майн, ты не устанешь и не намокнешь в карете, верно? Ты ведь будешь в порядке без Лутца?

Нет! Не буду! Хотела бы я так ответить, но под взглядом Тули мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Я не могла сказать ей, что мне нужно, чтобы со мной отправился Лутц и что ей придется самой идти на работу. Она была так счастлива, когда получила возможность покататься на карете. Я не хотела идти к Фриде одна, но я не могла ей отказать.

— Да… я буду в порядке. Тули, поедем вместе.

— Спасибо, Майн! Я пойду скажу Лутцу, а ты подготовься.

Взволнованная Тули убежала домой к Лутцу. Когда её шаги стихли, остался лишь шум дождя. Я прищурилась и перевела взгляд на Фриду, которая ловко воспользовалась Тули, чтобы избавиться от Лутца.

— Фрида…

— Твоя старшая сестра была так счастлива, не так ли?

— Всё так. Ну что же… хорошо. В любом случае, я ничего не могу с этим поделать.

Я сама не смогла отказать Тули, а потому и не могла винить в случившемся Фриду. Я приготовила свою сумку, думая о том, как разозлятся на меня Лутц и Бенно из-за моей непредусмотри́тельности.

— Прости, мне не удалось найти подарок для тебя.

— Майн, ты проведёшь весь день со мной. Я не могла бы желать большего подарка.

Пускай это счастливое милое лицо и принадлежало маленькой девочке, которая была очень рада тому, что её подруга придёт к ней поиграть, но я прекрасно знала, что Фрида не была невинной маленькой девочкой.

— Майн, я попросила тётю Карлу передать ему сообщение. Пойдём! Иначе я опоздаю.

Вернувшаяся вприпрыжку Тули смела всю тяжёлую атмосферу своей радостной улыбкой.

— Пойдёмте.

Мы вышли на улицу и заперли за собой дверь. Для защиты от дождя жители города носили толстые плащи и широкополые шляпы. Разумеется, они были не совсем водонепроницаемыми, так что они промокнут, если провести много времени на улице или попасть под сильный дождь. Но нам не нужно было об этом беспокоиться, поскольку нам требовалось лишь пройти по узкому переулку к главной улице.

— Давайте скорее внутрь.

Мы поспешили сесть в ожидающую нас карету и сняли с себя дождевики. Слуга сел рядом с кучером, так что внутри остались лишь мы, дети.

— Так вот как выглядит карета изнутри!

— Пожалуйста, сядь, мы сейчас поедем. Всё в порядке, если мы высадим тебя у центральной площади?

— Да, я работаю очень близко к площади, в конце ремесленной улицы.

Оказавшись в карете, обрадованная Тули крутилась, осматривая её, поэтому Фрида сказала ей сесть. Я пошла вперед и села в центре скамейки. Карета была рассчитана на двух взрослых людей, так что в ней имелось достаточно места для трёх детей, чтобы можно было удобно сидеть друг рядом с другом. Как только карета начала́ двигаться, её стало сильно трясти, но в отличие от прошлой поездки с Бенно и главой гильдии, сейчас я могла сидеть нормально, так что мне было значительно комфортней.

[[image:/storage/reader-images/6c84676ed5019a6b2837e5859edd85778c7ccfaa.jpg]]

— Твоё крещение уже скоро, не так ли? Какой наряд ты оденешь?

— Наряд Майн — это переделанный мой старый наряд, но теперь он настолько причудливый, что ты об этом даже не подумала бы, — ответила Тули, гордо выпятив грудь, словно хвалясь своей работой.

В последние месяцы они с мамой нередко дорабатывали наряд, в результате он с каждым разом выглядел всё чуднее.

— Причудливый?

— Это не то, чего можно ожидать от переделанного наряда. Сейчас он, честно говоря, выглядит весьма необычно. Но мама усердно над ним работала, так что он очень милый.

Думаю, увидев мой дом, Фриде было сложно представить великолепный наряд. Она выглядела растерянной, но Тули не лгала. Пусть и было сложно объяснить, что именно мы сделали.

— Фрида, твой наряд для крещения был очень пушистым и милым. Я бы тоже хотела когда-нибудь надеть такой, — сказала Тули.

— Большое спасибо. Кстати, значит ли это, что вы также сделали и новое украшение для волос?

Фрида счастливо улыбнулась на похвалу Тули, а затем перевела тему на украшение для волос. Все сделанные нами украшения для волос, за исключением украшений Фриды, имели одинаковый дизайн и отличались только цветом. Но ей, вероятно, было любопытно, какое украшение я сделала для себя, полагая, что к нему я приложу больше усилий.

— Да, ведь это праздник Майн. Я усердно работала над ним. Я сделала три больши́х цветка, таких же, что были на твоём украшении, — ответила Тули.

— Значит ли это, что наши украшение для волос одинаковые?

Фрида наклонила голову и недоверчиво посмотрела на меня. Тули не знала, как ей объяснить, и, обеспокоенная этим, потянула меня за рукав.

— Ну, на украшении Майн тоже большие цветы, но они белые и… эм-м, колеблются. Так что, можно сказать, что они разные. Верно, Майн?

— На самом деле нить скорее кремового цвета, но издали она выглядит белой. Я тоже добавила крошечные цветы, но они не похожи на твои. Фрида, тебе придётся подождать моего крещения, чтобы увидеть украшение. Верно, Тули?

— Да, было бы не так интересно, если бы мы всё тебе рассказали!

Тули прикрыла свой рот рукой, скрывая хитрую улыбку. Фрида тоже улыбнулась.

— Ах, вот как. Тогда я буду ждать этого с нетерпением. Я выйду на улицу, чтобы всё увидеть.

Пока мы разговаривали, карета проехала довольно далеко, и вскоре среди ряда мастерски́х я увидела ту, где работала Тули. Карета остановилась и Тули вновь надела плащ и шляпу. Взяв сумку со своими принадлежностями, она обеспокоенно обернулась на меня.

— Не нужно беспокоиться. Я прослежу за тем, чтобы Майн благополучно добралась до дома.

— Тули, удачи тебе на работе.

— Фрида, спасибо, что позволила мне прокатиться на карете. Майн, прости, что я настаивала.

Помахав на прощание, она побежала в свою мастерску́ю, после чего карета продолжила движение.

* * *

— Майн, добро пожаловать. Фунтовый кекс, который я испекла, уже ждёт. Пожалуйста, расскажи, что ты о нём думаешь.

Когда мы прибыли домой к Фриде, Ильзе уже ждала нас. Она провела нас в гостиную и сразу же поставила на стол чай и кекс. Я откусила кусочек и сразу ощутила, словно я в раю. Похоже, что Ильзе тренировалась как готовить кекс в печи, потому что его мякоть получилась нежной, а вкус был заметно лучше, чем раньше.

— Очень вкусно! Намного лучше, чем в прошлый раз. Вы отлично испекли его.

— Рада слышать. Мне было интересно, смогу ли я его как-нибудь улучшить.

— Улучшить? М-м-м, я думаю, он уже довольно вкусный.

Я отправила в рот ещё один кусочек кекса и, наслаждаясь его сладостью, задумалась. Она и правда могла бы кое-что сделать. Например, украсить кекс, чтобы он лучше смотрелся на тарелке. Можно добавить в тесто сухофрукты или натереть це́дру цитрусовых, добиваясь различных вкусов. Но Бенно, вероятно, разозлится, если я расскажу ей что-нибудь из этого.

М-м-м, впрочем, Бенно разозлится, что бы я ни сделала, но поскольку в прошлый раз из-за простого кекса ничего страшного не произошло, то я всё же хотела бы поддержать Ильзе, так как она очень заинтересована в улучшении вкуса еды.

— Я не знаю, насколько его получится улучшить но… я обменяю некоторые идеи на мешочек сахара.

Вспомнив мешочек са́хара, весом около одного килограмма, который я видела на кухне раньше, я предложила обменяться. Ильзе перевела взгляд на Фриду, которая могла принять такое решение.

— Мешочек с сахаром… Юная госпожа, мы можем принять это предложение?

— Да, конечно.

— Юная госпожа разрешила. Теперь рассказывай!

От решительного настроя Ильзе у меня перехватило дыхание, но всё же я принялась объяснять.

— Если в тесто добавить натёртую цедру феридзи́на, то вкус и запах изменятся. Вы также можете повлиять на вкус, добавив в кекс что-либо ещё, например сухофрукты. Пожалуйста, попробуйте сами подобрать подходящие соотношения. Также я могу добавить, что если вы решите преподнести фунтовый кекс дворянам, то вам следует украсить кекс взбитыми сливками и кусочками фруктов, так он станет выглядеть лучше.

— Неужели? Давайте попробуем!

После своего взволнованного выкрика, Ильзе немедленно встала и выбежала из комнаты. Оставшиеся на своём месте, мы с Фридой несколько раз моргнули, после чего улыбнулись друг другу.

— Прости, Майн. Я не думала, что она поведёт себя так перед гостьей. Обычно она намного спокойнее, но когда появляются новые рецепты…

— Хорошо, что она так сильно стремится улучшить свои кулинарные навыки. Чем больше она преуспеет, тем лучше будет вкус сладостей, что мы попробуем.

Мне был приятен её энтузиазм. Было бы прекрасно, если бы вкусная еда распространилась по всему миру, а потому я хотела, чтобы она исследовала различные способы создания сладостей.

— Кстати, Фрида, а почему ты работаешь ученицей в торговой гильдии? Разве ты не собираешься стать владелицей магазина в дворянском районе, когда вырастешь? Ты можешь быть ученицей, даже если в будущем не станешь там работать?

Я не ожидала, что Фрида, которая планировала получить собственный магазин, будет работать в торговой гильдии. Я спросила её, пока лакомилась кексом, и Фрида, отпив чаю, ответила:

— Я попросила моего дедушку нанять меня. Если я хочу управлять магазином в дворянском районе, то мне нужно учиться и устанавливать связи. Я буду совсем одна, когда магазин откроется, а потому я должна быть в состоянии самостоятельно управлять магазином. Чем обширней будут мои связи, тем лучше.

— Совсем одна? У тебя не будет слуг, например, Ютты, чтобы помочь?

— Никому, кроме меня, не разрешат жить в дворянском районе. Там мне предоставят слуг, так что, по сути, я не буду одна, но, думаю, ты понимаешь о чём я.

Не следует ожидать, что предоставленные ей слуги будут хороши в экономике и управлении. Разве не слишком жестоко будет заставлять молодую девушку, только что достигшую совершеннолетия, самостоятельно управлять магазином? Разве они не могут позволить ей взять с собой кого-нибудь, кто помогал бы ей с работой и с кем она могла бы посовещаться при необходимости?

— Я не буду совсем одинока. Моей семье разрешено посещать дворянский район по торговым делам. И пусть они не будут со мной постоянно, они всё же хорошие союзники.

— Действительно…

Я не знала, насколько хорошими союзниками они будут, но мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с Фридой, которая смотрела в своё будущее и бросала вызов своей судьбе. Её утончённый и зрелый способ думать и говорить был её мечом и щитом в дворянском районе. Она должна продолжать тренировать свои навыки, чтобы выжить в незнакомом мире.

— Сейчас я работаю в гильдии и помогаю в семейном магазине, так что, как только мой магазин в дворянском районе откроется, я смогу справиться со всем, что может случиться.

— Фрида, ты потрясающая. Ты действительно думаешь о своём будущем.

После моих слов, лицо Фриды внезапно стало жёстче. Её спокойный взгляд стал серьёзным.

— Могу ли я тоже кое о чём спросить?

Ну, вот мы и добрались до главной темы. Я догадывалась, о чём Фрида хотела меня спросить, так что улыбнулась и кивнула.

— О чём ты только думаешь?! Майн, тебе давно уже следовало уйти от Бенно и присоединиться ко мне! Я так долго этого ждала. Майн, я надеялась, что ты придёшь ко мне в в поисках помощи…

Если я хотела искать связей с дворянством, чтобы выжить, то мне следовало искать помощи у главы гильдии и Фриды, а не у Бенно. Отто говорил о том же. Любой бы с этим согласился. Можно было не сомневаться, что магазин, имеющий долгую и тесную связь с дворянами, смог бы достичь в переговорах лучших условий для меня.

— Скоро наступит лето, а ты до сих пор не предприняла никаких действий. Ты правда думаешь о своём будущем? Если ты вскоре не свяжешься с дворянином, то…

В её голосе чувствовалась напористость, настолько сильно она желала убедить меня. Я понимала, что времени осталось мало и она, так же страдающая от пожирания, беспокоилась. На переговоры с дворянином и подписание договора потребуется время. Мне немного неловко, что я беспокою её, ведь она боится, что я могу не успеть получить магические инструменты, которые могут спасти мне жизнь. Я натянуто улыбнулась и посмотрела ей в глаза.

— Знаешь, Фрида, я всё серьезно обдумала и решила, что предпочту умереть, оставшись со своей семьёй.

Фриды приоткрыла рот и застыла с широко распахнутыми глазами.

— Нет, — еле слышно прошептала она.

— Я уже почти сдалась. Пусть я и сказала Тули, чтобы она не плакала и что я постараюсь найти способ выжить, но ведь нет никакого другого способа справится с пожиранием, кроме как подписать договор с дворянином?

Если бы существовал другой способ, то главе гильдии не пришлось бы использовать своё влияние и ресурсы, чтобы спасти Фриду. Должно быть, он искал способы вылечить пожирание, пока выигрывал время, собирая магические инструменты. В конечном итоге он так ничего и не нашёл, и у него не осталось другого выбора, кроме как сдаться. Найдя дворянина, который предложил лучшие условия для Фриды, он заключил с ним сделку. Так могу ли я рассчитывать на что-то другое?

— Я ни о чём таком не знаю, — ответила Фрида.

— На самом деле мне интересно, можно ли где-нибудь найти ещё один магический инструмент? Но я не хочу заключать договор с дворянином. Нет ли чего-нибудь ещё, кроме магических инструментов, что может помочь с пожиранием?

— Если бы я что-то знала, то я воспользовалась бы этим сама.

Фрида с грустью посмотрела на меня. Я пожала плечами.

— Фрида, я хотела бы спросить у тебя, возможно ли купить магические инструменты у кого-то, кроме дворян. Или можно ли их сделать самостоятельно?

Было бы замечательно, если бы я могла сама изготавливать магические инструменты, но, к сожалению, книг о том, как их создавать, на Земле не было. Я играла в игры и читала фэнтезийные книги, в которых рассказывалось о магических инструментах, но они, очевидно, были здесь бесполезны. И, насколько я знала, в этом городе не имелось мастерски́х по изготовлению магических инструментов.

— Создание магических инструментов требует магической силы, поэтому изготавливать их могут лишь обладающие ею дворяне. По эту сторону стены ты не найдёшь никого, кто знает, как делать магические инструменты.

— Понятно. Я думала, что могла бы попробовать сделать их сама, если бы знала как, но похоже, что из этого ничего не выйдет.

Если только дворяне способны создавать их с помощью своей магической силы, то мастерски́е по изготовлению магических инструментов можно было найти лишь в дворянском районе. Я надеялась, что смогу что-либо придумать с имеющимися у меня деньгами, но, чего и следовало ожидать, всё не так просто.

— Я даже не думала делать их самой.

— Это потому, что ты, Фрида, дочь богатой семьи. Я бедна, и если я чего-то хочу, мне нужно делать это самой, а потому первой мыслью, что пришла мне в голову, было попробовать сделать их самостоятельно.

Я рассмеялась про себя. Униша́м, украшения для волос, бумага, сажевые карандаши, палочки для еды — всё это было сделано потому, что я в этом нуждалась.

— Майн, твоя семья так важна для тебя? Ты не боишься быть поглощённой жаром и умереть? — тихо спросила Фрида.

— Эм-м, я не знаю. Я не хочу умирать, но я не думаю, что это так уж страшно.

Для меня, помнившей как уже однажды умерла, моя новая жизнь здесь, как Майн, была просто бонусом, дарованным мне по прихоти какого-то бога. Мне наконец-то на́чало нравится жить здесь, но, в целом, я уже смирилась со смертью.

— Кроме моей семьи у меня больше нет ничего, что было бы мне важно… правда, я бы хотела ещё и книги. И я не решила умереть, я просто решила остаться со своей семьёй.

— Книги?

— Да. Я уже накопила немалую сумму, возможно, я смогу их купить, — ответила я с усмешкой.

В ответ на это Фрида беспокойно улыбнулась.

— Если ты хочешь книги, то почему бы не отправиться в дворянский район? Там много книг.

— Ах, это было бы возможно, если закрепить в договоре, что я смогу читать столько книг, сколько захочу, но я не думаю, что дворянин, которому я нужна лишь как игрушка, позволит мне, простолюдинке, читать столь драгоценные книги.

— Учитывая твоё низкое положение в обществе, на это не сто́ит рассчитывать.

С точки зрения дворянина, я была беднячкой, жившей в городе с низким уровнем грамотности. И пусть даже я умела читать, дворянин не стал бы позволять мне трогать дорогие и ценные книги. Вероятно, меня бы убили, если бы я взяла книги без разрешения. К тому же, я слишком хорошо себя знала. Я бы не смогла удержаться, если бы рядом оказались книги. Нетрудно представить, что я бросилась бы к первой же увиденной книге, и тотчас была бы убита.

— Я пытаюсь наладить массовое производство книг, пока я ещё жива, но это сложно. Из-за пожирания, я сомневаюсь, что мне хватит времени. Так что мне хотелось бы заработать столько денег, сколько смогу, и оставить их своей семье, поскольку всё это время я была для них бременем, — сказала я и фальшиво рассмеялась.

Карие глаза Фриды ярко вспыхнули.

— В таком случае, не должна ли я купить у тебя рецепт фунтового кекса?

Увидев, что Фрида полностью перешла в режим торговца, я задумалась. Фунтовый кекс был простой сладостью, и пусть я и не возражала, чтобы Фрида монополизировала его на какое-то время, я не хотела, чтобы она получила полные права на рецепт, как Бенно поступил с униша́мом. Это бы сильно мешало развитию сладостей.

— Что бы ты сказала, если бы я предложила тебе купить эксклюзивные права на его продажу в течение одного года за пять малых золотых монет?

— Разумеется, я бы согласилась на сделку, — ответила она незамедлительно.

— Что ты имеешь в виду под «разумеется»? Я предложила низкую цену?

— Да, думаю, так и есть. Как и в случае с растительной бумагой, фунтовый кекс является крайне необычным. Исключительные права на продажу такого продукта, как правило, будут измеряться в больши́х золотых монетах. В конечном итоге, это, безусловно, принесёт столь же большу́ю прибыль.

— Больши́е золотые монеты?

Похоже, я давала Бенно информацию гораздо дешевле, чем следовало бы.

— Итак, ты поднимешь цену?

— Нет, всё в порядке. Мы говорим лишь о праве на год. Мне хватит и пяти малых золотых монет.

Несмотря на возможность поднять цену, я покачала головой.

— Тогда я подготовлю договор.

— Что? Неужели ты о магическом договоре?!

Станет ли это новым суровым испытанием для меня, сначала заверить договор своей кровью, а потом беспокоиться о незнакомых людях, которые могут пострадать? Я не смогла удержаться от дрожи, а Фрида удручённо вздохнула.

— Эх, Майн, магический договор не используется так легкомысленно. Он используется как средство обеспечить безопасность своих интересов, когда приходится иметь дело с могущественными людьми, обладающими подавляющим авторитетом и магической силой. Нам достаточно и стандартного договора на пергаменте.

— Ох, я понимаю.

Мой первый договор был магическим, а потому мои представления о заключении сделок были немного искажены. Но если Фрида не врала, то почему Бенно воспользовался магическим договором, имея дело со мной? Не понимаю.

— В любом случае, Майн, где ты вообще узнала о магическом договоре? Он используется крайне редко.

— Господин Бенно разозлится на меня, если я расскажу, так что это секрет.

— Ох, как я вижу, ты всё же учишься.

Фрида хихикнула и потянулась к находящемуся на полке колокольчику. Она позвонила, и Ютта почти неслышно вошла в комнату.

— Пожалуйста, подготовь договор.

Ютта подготовила лист пергамента, и Фрида, воспользовавшись пером, принялась записывать содержимое договора. Её перьевая ручка выглядела причудливее, чем та деревянная, которую купила я, но насколько я могла видеть, её было сложнее использовать. Заключение договоров было обычной задачей для Фриды, учитывая её работу ученицы в торговой гильдии, да и я к такому уже привыкла. Убедившись, что в тексте договора нет ошибок, мы соприкоснулись гильдейскими картами.

— Могу я спросить, почему всего на год?

— Года будет достаточно, чтобы все узнали, что создателем фунтового кекса является ваш магазин, верно? Но когда сахар сильнее распространится и станет доступен большему числу людей, я хочу чтобы у новичков тоже был шанс делать его.

— Новичков?

— Когда рецепт будет опубликован, то появятся люди, соревнующиеся с вашим магазином и разрабатывающие новые рецепты сладостей. Мне очень нравятся сладости, поэтому я мечтаю, чтобы множество людей могли их делать и распространяли по всему миру.

— Ха-а-а… Майн, ты не смогла бы стать хорошим торговцем, поскольку ты не ставишь свою прибыль превыше всего.

Пергамент, который подписали мы с Фридой, станет официальным договором. Таким образом я успешно продала Фриде право монополизировать продажи фунтового кекса на один год.

— Ну, я думаю, что рецепт будет опубликован, только если через год я всё ещё буду жива. Ты можешь делать с ним всё, что хочешь, если к тому времени меня уже не станет.

— Я отдам приоритет собственной прибыли, так что, если ты хочешь опубликовать его, то, пожалуйста, спустя год сделай это сама.

Фрида отвернулась и чуть не заплакала.

Отправляюсь на церемонию крещения (❀)

В день церемонии все были заняты, особенно моя мама. Нам следовало побыстрее позавтракать, привести себя в порядок и переодеть меня в наряд для церемонии. Но из-за того, что я проспала и медленно завтракала, мама разозлилась. Так что мне пришлось побыстрее затолкать в рот свою еду, после чего я отправилась вместе с Тули в спальню, чтобы переодеться, пока мама занималась посудой.

Мама и Тули неоднократно добавляли небольшие штрихи к моему наряду, так что теперь он не только выглядел необычно, но и за счёт новых складок, казался воздушнее. Они использовали цветы, сделанные во время нашего зимнего рукоделия, чтобы дополнительно его украсить, отчего наряд стал намного изящнее. Мы не смогли бы себе такое позволить, если бы Бенно не дал нам больше ниток, чем было необходимо для зимнего рукоделия.

Надев своё пышное платье, словно футболку, я обернула вокруг талии синий пояс и завязала, чтобы получился бант. Но в результате концы пояса оказались на уровне моих голеней.

— Майн, может сто́ит обернуть его вокруг талии дважды? — спросила Тули, слегка нахмурившись.

Я развязала пояс и дважды обернула его вокруг живота. Но, несмотря на то, что зимой мне удавалось после этого сделать бант, сейчас пояс оказался слишком коротким, чтобы нормально его завязать.

— Ох? Я ела слишком много? Я растолстела?

— Эм-м, нет, Майн, ты просто выросла. Мы сделали так, чтобы подол был немного ниже твоих коленей, но сейчас он вровень с ними.

Похоже, за зиму я выросла. Такое было вполне естественно для большинства детей, но из-за пожирания я настолько медленно росла, что практически не замечала этого. В отличии от меня, необычайно взволнованной такой новостью, Тули больше заботили практические вопросы. Смотря на концы моего синего пояса, она думала, как же с ними следует поступить.

— Длина неподходящая. Если оставить это так, то пояс будет выглядеть неряшливо. Возможно, сто́ит обрезать его?

— Ни в коем случае, это будет пустой тратой времени. Я надену пояс лишь на церемонию, так что не следует его резать. Я могу просто завязать его вдвойне.

— Но у тебя же только что ничего не получилось.

— Не обернуть. Удвоить бант.

Я обернула пояс вокруг живота и сделала двойной бант. Убедившись, что бант получился удачным, я сдвинула пояс так, чтобы бант оказался сзади.

— Ну как? Длина в порядке?

— Так мило! Вот это да! Как ты это сделала?!

Я принялась объяснять Тули как завязывать двойной бант, но тут, внезапно, в комнату вошла мама.

— Майн, если ты закончила переодеваться, то поторопись и займись своей причёской. Мне тоже нужно переодеться.

— Ла-а-дно. Тули, я закончу объяснение позже.

Мы перебрались на кухню. Вчера мы все воспользовались униша́мом, так что сейчас у всей моей семьи волосы были гладкими и шелковистыми. Даже папе стало интересно, поэтому я вымыла волосы и ему тоже. Когда я спросила, что на него нашло, то оказалось, что Отто хвастался ему, что мыл волосы вместе с Коринной. Чего и следовало ожидать. Папа был готов соперничать даже в чём-то настолько неподходящем для соревнований.

— Майн, я не знаю, как сделать причёску, используя твою палочку для волос, но, по крайней мере, позволь мне расчесать твои волосы.

Когда Тули увидела, как я расчесываю волосы, в её глазах вспыхнул огонёк. На её церемонии крещения я заплела ей волосы, а потому сейчас уже она хотела помочь мне с причёской. Я кивнула и передала ей расчёску. Тули принялась энергично расчесывать мои волосы. Похоже, она пребывала в прекрасном настроении.

— Майн, твои волосы такие прямые и красивые. А ещё они приятно пахнут.

— Твои волосы пахнут так же, разве нет?

Я поблагодарила Тули за то, что она расчесала мне волосы, после чего собрала их как обычно, стараясь не повредить моё раскачивающееся украшение для волос. Даже если бы я захотела сделать себе более причудливую причёску, то ничего бы не вышло, поскольку любые верёвочки, которыми я пыталась связать волосы, просто соскальзывали.

— Ладно, готово, — сказала я, закончив.

Несмотря на то, что вместо привычной шпильки было украшение для волос, я уложила свои волосы как и всегда. На это не потребовалось много времени.

Прическа казалась заметно тяжелее, и я чувствовала, как покачиваются гроздья маленьких цветов, когда я поворачивала голову. Я удивлённо покачала головой, а Тули принялась радостно хлопать.

— Ух ты! Так мило! Майн, оно так красиво выглядит в твоих волосах! Мне нравится, как цветы покачиваются при каждом движении.

— Майн, оно замечательно на тебе смотрится, — добавила мама.

— Как эта маленькая богатая девочка оказалась здесь? Майн, ты будешь самой милой девочкой на сегодняшней церемонии крещения.

Когда я нарядилась, из спальни вышли мои родители и принялись меня расхваливать. Пусть мне и приятно, когда меня хвалят, но это уже немного смущало.

[[image:/storage/reader-images/202aa31dc06b0ffcb99d481057caad71c4b1a645.jpg]]

— Папа, ты говорил Тули то же самое.

— Ну разумеется! Ведь обе мои дочери самые милые, — сказал папа, подхватив одной рукой меня, а другой — Тули.

Мы с Тули пытались выбраться из папиных рук, но он лишь смеялся и крепче сжимал хватку.

— Ай-ай! Моя причёска испортится!

— Ох, нет! Хватит играть, нам уже пора идти на улицу, — сказала мама.

Папа отпустил нас, но было уже слишком поздно. Мама окинула взглядом мои волосы и вздохнула.

— Майн, твоя причёска скоро развалится, если ты её не поправишь.

Папа пожал плечами и сказал, что сожалеет. Рассмеявшись, я вытащила своё украшение для волос, чтобы можно было поправить причёску. Мои волосы не годились для сложных причёсок, но они не особо запутывались, так что для того, чтобы привести их в порядок, достаточно было лишь немного их расчесать.

— Думаю, все уже собрались внизу.

Тули подбежала к входной двери и, широко открыв её, поторопила нас. Спустившись по лестнице, мы увидели, что вокруг колодца действительно собралось множество соседей.

— Ральф и остальные уже здесь. На Лутце, как и ожидалось, обноски Ральфа.

Я посмотрела туда, куда указывала Тули, и увидела среди огромной толпы Лутца, одетого в старый наряд Ральфа. Впрочем, я не видела крещение Ральфа, так что не знала, действительно ли это были его обноски. Лутц был одет в белую рубашку, белые штаны и голубой пояс. Судя по вышивке и поясу, этот наряд, похоже, использовался ещё для крещения Саши, его самого старшего брата¹.

— Лутц!

— Ох, Майн?! Что с твоим нарядом?! Ты выглядишь прямо как богатая девочка! — спросила тётя Карла.

На пути к Лутцу, я была остановлена тётей Карлой. Привлечённые её громким голосом, ко мне и подошли и другие соседи. Судя по всему, я не смогу добраться до Лутца без объяснений.

— Это обноски Тули.

— Обноски?!

— Да. Мы просто уши́ли их. Плечи были широкими для меня, поэтому мы собрали их вот так, а затем пришили брете́льки, лишнюю ткань по бокам мы сшили таким вот образом, после чего подправили подол до нужной длины…

Пока я кратко объясняла, что мы сделали, рядом собралось множество женщин. Я была намного ниже детей моего возраста, поэтому мне было немного страшно, когда на меня свысока взирала толпа окруживших меня взрослых. Я невольно схватилась за край маминой юбки.

— Я и не подумала бы, что это просто переделанный наряд. Он выглядит великолепно.

— Дайте посмотреть… Хм, думаю, так получилось сделать потому, что ты значительно меньше Тули. У меня бы не вышло сшить что-то подобное.

— А-ха-ха, я подумала, что этот пояс очень необычный, но оказывается вы удвоили бант, потому что пояс был слишком длинный.

Все говорили, что придёт им в голову. Некоторые из них поздравляли меня, но я не чувствовала в их словах особой искренности.

— Твоё украшение для волос тоже выглядит сложным. Насколько оно дорогое?

Когда тема перешла к цене моего украшения для волос, моя мама покачала головой и улыбнулась.

— Мы сделали его сами. Оно ничего не стоило. Так как мы просто переделали наряд Тули вместо того, чтобы шить новый, у нас осталась лишняя нить.

— Правда? Моя дочь просила меня купить ей подобное украшение на крещение. Не могли бы вы рассказать, как сделать его самим?

— Вам понадобятся нитки и очень тонкий крючок. Если у вас есть такой, то связать его будет несложно.

Похоже, собравшиеся вокруг нас не ожидали, что мы сами сделали украшение для волос. В результате, все принялись расспрашивать маму. И пока они забрасывали её вопросами, я украдкой сбежала оттуда.

Хорошо, побег удался. В тот момент, когда я почувствовала облегчение, меня окружила группа девочек, заинтересовавшихся моей одеждой и украшением для волос. В основном это были достаточно взрослые девочки, которые прошли крещение до того, как я начала́ ходить в лес, так что, в отличие от Тули, я практически не общалась с ними раньше.

—Ух ты, так мило!

— Дайте посмотреть, дайте посмотреть! Это ведь Тули сделала это украшение для волос? Невероятно!

Девушка, которая судя по всему уже знала, что моё украшение делала Тули, взялась за него, и в результате то выскользнуло из моих волос, а причёска развалилась.

— Ох, прости. Что же делать?

Девушка, державшая моё украшение для волос, побледнела из-за того, что неча́янно испортила мне прическу.

— Всё в порядке. Я легко могу это исправить.

Я протянула руку и улыбнулась. Она отдала мне украшение, и я вновь сделала себе прежнюю причёску. Я собрала волосы, обернула их вокруг украшения, скрутила их и заколола.

— А-а? Что? Как ты это сделала?! Разве это не просто украшение для волос?

— Э-хе-хе. Это и шпилька и украшение для волос. Моя Майн потрясающая, — гордо ответила Тули, улыбаясь.

Девушки продолжали рассматривать и трепетно теребить мой наряд, а Тули с гордостью объясняла, как мы его сделали. Они радостно визжали, но в целом, делали и говорили то же самое, что и женщины постарше.

Выскользнув и из из этого окружения, я вздохнула. Обычно меня не окружало столь много незнакомцев, а потому, я немного устала. В поисках места для отдыха я направилась в сторону Лутца.

— Лу-у-у-тц!

— Ох, Майн, тебе всё же удалось сбежать от моей мамы… Ах?

Лутц обернулся ко мне и, ахнув, застыл на месте.

— Лутц? Что-то не так?

— Нет, ничего. Просто…

Лутц запнулся и тут подошёл Ральф, отталкивая его в сторону.

— Что с этим нарядом? Он сильно отличается от того, что носила Тули.

— Мы переделали наряд Тули, чтобы он подходил мне, и… Ох! Саша, отпусти меня!

Прежде чем я смогла закончить рассказывать про свой наряд Ральфу, Саша сунул руки мне подмышки и поднял.

— Майн, поздравляю! Ты всё ещё такая маленькая и милая. Не то, что Лутц. Он сейчас нахальный и злой. Совсем не милый.

— Поздравляю, Майн! Этот наряд отлично смотрится на тебе! Но честно говоря, ты такая крошечная. Совсем не выглядишь достаточно взрослой для крещения.

— Зиг, возможно, ты и не заметил, но я немного выросла!

Я отправилась к Лутцу, ища тишины и покоя, но на меня набросились его старшие братья. Я надулась, пытаясь показать, что злюсь, и Лутц, кажется, немного запаниковал.

— Ребята, остановитесь! Посмотрите на Майн! Ей не хорошо!

— Эй, Майн, держись. Ты же не хочешь свалится в обморок перед своим крещением!

В то время, когда Саша держал меня высоко поднятой, силы начали покидать меня. В следующем году Саша достигнет совершеннолетия, так что сейчас он был практически таким же сильным, как и взрослые.

— Лутц, я хочу домой.

— Мы ещё даже не ушли.

Внезапно послышались три удара храмового колокола, и каждый удар эхом разносился по всему городу. Это был сигнал к началу церемонии крещения. Из всех наших соседей только я и Лутц направлялись на церемонию. В одно мгновение нас окружили шумные взрослые.

— Пошли, Майн! Идём на главную улицу!

Папа забрал меня из рук Саши и высоко поднял, после чего толпа последовала за ним на главную улицу. Лутц поспешил догнать его. Через папино плечо я увидела, что наши семьи и остальные взрослые следуют за нами. Оглянувшись, я заметила, что как и во время церемонии Тули, дети, их семьи и соседи появлялись один за другим из переулков, затапливая главную улицу.

— Майн, ты хорошо себя чувствуешь? Отдохни пока. Я донесу тебя до храма.

— Ладно. Спасибо, папочка.

В результате было решено, что папа будет нести меня до храма. Это было наилучшим решением, поскольку я всё ещё не могла ходить с той же скоростью, что и процессия. Моё крещение было бы испорчено, если бы я потеряла сознание по пути туда.

Судя по громким возгласам, к нам приближалась процессия. За детьми, одетыми в белые одежды, следовали их семьи. Похоже, что папа стремился занять место сразу за детьми, в первом ряду группы родителей. Вот только, если Лутц будет идти вместе с нами, то из-за окружающей толпы, он мало что сможет увидеть.

— Лутц, ты можешь идти вперёд.

— Нет, если я потеряю вас из вида, то мне придётся искать тебя в храме. Лучше я останусь рядом с вами.

— Тогда, по крайней мере, не стоит ли нам идти с краю? В таком случае, мы сможем по пути увидеть магазин Бенно.

— Давай так и поступим.

Когда процессия прошла рядом с нами, мы вместе с Лутцем присоединились к ней. Поскольку в этот раз меня на руках держал папа, я могла свысока рассматривать окрестности, а не только окружающую толпу, как во время церемонии Тули.

Люди, что были по обеим сторонам главной улицы, энергично махали и свистели, подбадривая нас. Окна зданий, выходящих на главную улицу, были распахнуты, и из них высовывались люди, выкрикивая поздравления. Я видела, как идущие передо мной дети махали в ответ с гордыми улыбками.

— Майн, ты тоже помаха́й. Покажи им свою благодарность.

Папа убедил меня помахать в ответ, так что, вцепившись в него одной рукой, я принялась махать, улыбаясь. Я попыталась подражать тому, как японский император и его семья приветствовали людей.

Да, вот так! Спокойная улыбка! Уверенный взгляд! Достоинство! И пусть я и не могла махать с тем же изяществом, что и император, но одно только наличие примера для подражани позволяло мне увереннее справляться с этой задачей. По крайней мере, здесь никто не станет смеяться надо мной за попытку скопировать императорскую семью. Я прикладывала все силы, чтобы поддерживать на лице спокойную улыбку и махать с как можно бо́льшим изяществом.

Ох, нет, люди показывают на меня! Почему так много людей смотрят на меня?! Может я привлекаю много внимания потому, что папа несёт меня на руках? Впрочем, наверное, мне просто кажется, поскольку все смотрят на процессию и не я одна привлекаю внимание.

— Майн, у меня устаёт рука. Я пересажу тебя на другую.

Папа пересадил меня на другую руку, пока мы на главной площади ждали другие процессии. На крещении Тули мы дошли с ней досюда. После того, как все собрались на площади, мы пошли по направлению к внутренней стене, к храму.

Храм, который можно было видеть с площади, представлял собой белое каменное здание высотой с внутреннюю стену, которая была даже выше, чем внешние крепостные стены. И пусть это здание было больши́м и великолепным, но судя по его высоким узким окнам, расположенным высоко наверху, и тому, что оно было встроено в стену, я могла догадаться, что изначально оно было построено как крепость или как часть защиты стены.

М-м-м, но нормально ли использовать военное здание в религиозных целях? Вероятно, во время войны представители религии тоже оказывают помощь, вот только храм, использующийся в мирное время, скорее всего, должен был быть построен на пожертвования верующих…

Тем не менее, мои предположения основывались на тех знаниях, что были получены в Японии, а потому, к каким бы выводам я не пришла, в итоге, они могут оказаться ошибочны. Всё, что мне оставалось — это с интересом разглядывать храм, на который я раньше почти не обращала внимания, и пытаться угадать, для чего он использовался, на основании того, как он построен.

По дороге к храму к нам присоединялись процессии с других улиц. Наряды детей, выходившие из зданий по пути, сильно отличались. Используемая ткань была заметно дороже, белее и с бо́льшим количеством вышивки.

Когда мы немного прошлись, показалась компания «Гилбе́рта». Перед магазином, в окружении знакомых лиц, стояли Бенно, Марк, Отто и Коринна.

— Лутц, я вижу господина Бенно и господина Марка. Даже господин Отто и госпожа Коринна вышли из магазина, чтобы поздравить нас!

— Правда?

В отличие от меня, видевшую всё с той же высоты, что и мой папа, Лутц, идущий со всеми, пока ещё не мог разглядеть магазин Бенно. Было забавно наблюдать, как он несколько раз подпрыгивал, чтобы попытаться увидеть их. Когда ему, наконец, стал виден магазин Бенно, Лутц принялся с улыбкой им махать. Марк поднял руку, и все сотрудники дружно стали нас приветствовать.

— Лутц! Майн! Поздравляем!

Я была застигнута врасплох тем, как сильно выделялись их поздравления, но их поддержка сделала меня настолько счастливой, что я принялась так же, как и Лутц, энергично махать в ответ. Я была настолько воодушевлена, что даже не думала о том, чтобы вести себя на манер императорской семьи.

Отто, расплывшись в улыбке, обнимал Коринну за плечо левой рукой и махал нам правой. Коринна тоже помахала нам, нежно улыбаясь.

— Думаю, что на обратном пути из храма, мы должны зайти и поблагодарить их, — сказал папа.

Он потрепал Лутца по голове, и выглядел столь же счастливым, как и я. Разумеется, мы с Лутцем кивнули на его предложение.

— Эй, Майн, мне только кажется, или мастер Бенно выглядел раздражённым?

— Ты тоже так думаешь?

Среди всех служащих, машущих нам с широкими улыбками, один лишь Бенно массировал свои виски́ и хмурил брови, глядя в нашу сторону. У него было такое же выражение, как когда он злился на меня, из-за того, что я делала что-то, чего не следовало. Эм-м, интересно, почему у господина Бенно было такое лицо? Я ведь ничего не сделала, честно!

Наконец мы подошли к храму. Издалека он выглядел чисто белым, но когда мы приблизились, то я смогла отчётливо различить детали. Стены храма украшали рельефы, а по обе стороны от входа располагались четыре статуи. Я не знала, являлись ли они простыми украшениями или изображали различных богов.

Мы поравнялись с домом Фриды, как раз когда дети в начале процессии стали входить в храм. Я увидела главу гильдии и его семью, вышедших на главную улицу. Ильзе и Ютта тоже присутствовали. Глава гильдии поднял Фриду, как будто соревнуясь с моим папой. Увидев меня, Фрида удивлённо моргнула, затем, улыбнувшись, принялась мне махать.

— Майн, ты выглядишь великолепно!

Фрида крикнула достаточно громко, чтобы я могла услышать её среди шума толпы.

— Майн, поздравляем!

Было так приятно слышать поздравления от знакомых мне людей, что я крикнула им в ответ, махая.

— Фрида! Все! Спасибо!

Перед ведущими в храм ступенями стояли стражники. Поверх своей синей одежды они носили упрощённую броню. Судя по хорошо отполированным блестящим доспехам, украшенным орнаментом, и красивой синей одежде, можно было сказать, что они тоже в парадном облачении.

Толстые деревянные двери на входе в храм были в два раза выше среднего взрослого человека, и на них тоже были вырезаны рельефы. Пройдя через ворота, мы увидели перед собой площадь, мощёную белым камнем. За ней находилось большое здание, высотой в пять этажей, по обе стороны от которого располагались здания поменьше, высотой около трёх этажей. Здания были соединены проходами и каждое было построено из того же белого камня, что и внутренняя стена, но лишь центральное украшали рельефы и скульптуры.

— Я не могу пойти дальше. Лутц, пожалуйста, присмотри за Майн.

— Да, положитесь на меня.

Папа опустил меня на землю. Я взяла Лутца за́ руку и пошла в хвосте процессии к широко раскрытым дверям храма. Входя в храм, ранее шумные и взволнованные дети замолкали. В результате, по мере того, как мы шли, становилось всё тише. Из-за этого, внезапные слова Лутц показались более громкими, чем я могла ожидать.

— Эй, Майн.

— Что? — тихо прошептала я, посмотрев на Лутца.

Лутц наклонился к моему уху, словно мы обсуждали секреты. Я посмотрела вперёд, ожидая, что он скажет, а он прошептал мне в ответ.

— Твои наряд и украшение для волос выглядят просто великолепно. Я не ожидал, что ты будешь такой милой.

Когда другие хвалили меня, я просто улыбалась и говорила «спасибо», но он прошептал такое прямо перед тем, как мы вошли в храм, так что я не знала как реагировать.

— Ох? Что? Но почему сейчас?

Когда я посмотрела на Лутца, он одарил меня по-настоящему яркой улыбкой.

— У меня не было шанса сказать тебе это раньше из-за того, что мои братья мешали, поэтому я ждал подходящего момента.

— Ох, вот как? Понятно. Спасибо.

Держась одной рукой за́ руку Лутца, другую руку я прижала к груди, в которой бешено колотилось сердце. Так мы и вошли в храм.

Поскольку мы были в самом конце процессии, то, пусть никто и не слышал наш разговор, но все на площади видели нас. Лишь придя домой, я узнала, что в тот момент мой папа скрежетал зубами из-за того, что люди, наблюдавшие, как мы с Лутцем входим в храм, держась за руки, говорили: «Как же мило. Это похоже на маленькую свадьбу».

Примечания

1. братья от старшего к младшему: Саша, Зиг, Ральф, Лутц.

Тихое волнение

Снаружи этого не было слышно, но когда мы вошли в храм, то от пронзительных возгласов детей, которые отзывались эхом, у меня заболела голова. Я непроизвольно остановилась, а Лутц осторожно потянул меня вперёд.

— Будь осторожна, впереди ещё ступени.

Я опустила взгляд и сделала несколько шагов, после чего услышала за спиной скрип закрывающихся тяжёлых дверей. Я удивилась тому, что внезапно потемнело и, обернувшись, увидела, как священник в серых одеждах¹ закрывает дверь.

— Ох, верно. Мы последние.

Перед сомкнувшимися дверями медленно прошёл священник в синих одеждах. Он держал в руках нечто, напоминающее колокольчик со странным цветным камнем, и позвонил в него. Голоса детей сразу же пропали, и в храме можно было услышать лишь оставшееся эхо.

— Что случилось?

Голос Лутца тоже пропал. Точнее, теперь он мог говорить только шёпотом. Судя по его движениям и выражению лица, похоже, что он пытался говорить громче. Удивлённый своим тихим голосом, он приложил ру́ку к своему горлу.

— Возможно, это некий магический инструмент? Всё стихло, когда священник в синих одеждах позвонил в колокольчик.

Сейчас я тоже могла говорить лишь шёпотом. Но я оставалась спокойной, потому что видела, как священник звонил в колокольчик, и могла догадаться, что в этом и есть причина происходящего. Когда я объяснила это Лутцу, он немного успокоился. Понимание, что со мной сейчас то же самое, развеяло его опасения.

Находясь в конце процессии, я подняла голову и с благоговением вздохнула. Потолок храма был высоким, что походило на атриум, а по обеим сторонам стен шли ряды толстых цилиндрических колонн, украшенных сложной резьбой. На высоте около четырех этажей располагались высокие окна, из которых струился свет. Стены и колонны были белыми, за исключением используемого для их украшения золота, отчего окружающее пространство казалось ещё ярче. Только внутренняя стена была красочной.

В отличие от христианских церквей, которые я видела на иллюстрациях в книгах или картинах в музеях, здесь не имелось фресок или витражей. Всё было выполнено из чистого белого камня. Атмосфера совсем не походила на японские святыни или храмы. Это также отличалось и от ярких цветов Юго-Восточной Азии. Лишь на внутренней стене от пола до потолка имелся сложный рисунок, выполненный с помощью разноцветной мозаики, а благодаря падающему на него свету, он приобретал некую божественную ауру, отчего мне показалось, что храм немного похож на мечеть, вот только к внутренней стене вела лестница из примерно сорока ступеней, и вдоль её располагались статуи, что разрушало дальнейшее сходство.

Возможно, эта лестница должна символизировать лестницу к небесам и богам? Статуи напоминали мне кукол императора и императрицы, используемые во время японского праздника «хинамацури²».

На вершине лестницы располагались две статуи, мужская и женская. Судя по всему, они были парой возлюбленных, и, поскольку они находились наверху лестницы, то, вероятно, они являлись верховными божествами. И хотя обе статуи были сделаны из белого камня, но фигуру бога украшал чёрный плащ в котором сверкали вкрапления золота, словно звёзды, а фигуру богини — золотая корона с длинными шипами, напоминающими лучи света, расходящиеся во всех направлениях.

Я полагаю это Богиня Света и Бог Тьмы? Или, возможно, Богиня Солнца и Бог Ночи? В любом случае, их корона и плащ явно выделяют их среди других статуй.

Несколькими ступенями ниже располагалась статуя слегка полноватой, кроткой женщины, что держала в руках сверкающую золотую чашу. Ещё ниже находились женщина с посохом, мужчина с копьём, женщина со щитом и мужчина с мечом. Казалось странным, что все статуи были чисто белыми, кроме одного цветного предмета, который они держали. Думаю, у того, что они держали все эти предметы, был какой-то глубокий смысл. Может быть, это что-то вроде священной чаши³ и священного меча?

На ступенях ниже стояли статуи, что были украшены цветами, фруктами, одеждой и другими вещами. Чем больше я на это смотрела, тем больше это напоминало мне праздник «хинамацури».

— Майн, хватит витать в облаках, мы должны идти дальше.

— А-а? Ой, прости.

Лутц потянул меня вперёд, и я ускорила шаг, чтобы не отставать от процессии.

В центре зала имелся проход, так что дети смогли пройти вперёд, а по обе стороны от процессии лежали толстые красные ковры, отделяемые друга от друга промежутками примерно в один метр. Рядом с внутренней стеной располагался ряд из нескольких столов, за которыми находились священники в синих одеждах, и перед этими столами выстроилась очередь детей, судя по всему, для какого-то ритуала. Дети, прошедшие его, направлялись священниками в серых одеждах влево или вправо. Я видела, как дети снимали обувь и садились на ковёр.

Процессия постепенно продвигалась вперёд, и похоже что Лутц смог увидеть, что именно они делают. А увидев, что это за ритуал, он тихо хмыкнул.

— Лутц, что-то не так? Ты видел, что они делают? — спросила я.

Лутц отвёл взгляд. Было очевидно, что он не очень-то хочет мне рассказывать. Наконец, он вздохнул и посмотрел на меня.

— Майн, они ставят печать кровью, которую ты так не любишь. Должно быть, они используют магический инструмент. Все касаются его своей кровью.

Я хотела сделать вид, что ничего не слышала, но хотя я и мечтала развернутся и сбежать, Лутц крепко сжимал мою руку и не собирался никуда отпускать.

— Смирись. Похоже, это что-то вроде регистрации. Возможно это как-то связано с по́дданством.

— У-у-у-у… правда? Ну, наверное, так и есть.

Отто и Бенно говорили, что после нашего крещения мы будем признаны жителями города и получим по́дданство. А это значит, что, нравится мне это или нет, мне требовалось пройти этот ритуал, если я хотела получить по́дданство.

— И почему магические инструменты так любят кровь?

— Кто знает.

Всякий раз, когда я имела дела с магическими инструментами, мне приходилось резать палец и прикасаться к ним кровью. Но, пускай, мне и пришлось испытать это несколько раз, но боль — это не то, к чему я могла так легко привыкнуть.

Я дрожала от страха, ожидая своей очереди, и в конце концов увидела, как выглядящий грубым священник в синих одеждах взял что-то, напоминающее иглу, ткнул этим в палец ребёнку, а затем плотно прижал его палец к плоской белой медали. Ребёнок открыл рот, словно крича, но никакого крика не было. И пока он дрожал, держась за палец от боли, ребёнку указали, где ему следует сесть.

— Хорошо, дальше. Подойди сюда.

Количество детей стало меньше, и один из священников, перед столом которого никого не было, позвал меня. Лутц подтолкнул меня сзади, и я направилась к этому столу. Священник в синих одеждах подозрительно прищурился и, посмотрев на меня, протянул руку.

— Протяни руку ладонью вверх. Мне нужно немного твоей кро́ви. Это почти не больно.

Он сказал, что «это почти не больно», но все, кто говорят нечто подобное на самом деле обманывают. Он уколол меня иглой, и мой палец пронзила острая боль, похожая на прикосновение к горячей кастрюле, после чего там появилась красная капелька кро́ви. От ощущения боли и вида кро́ви, я побледнела.

— Прижми палец сюда.

В отличие от ранее увиденного грубого священника, который с силой прижимал палец к медали, этот был намного добрее и просто вручил мне небольшую медаль. Мне нужно было лишь пролить на неё немного крови, так что, к моему облегчению, палец болел не так сильно, как я ожидала. Но пусть я и рада, что он не был грубым, мой палец всё же немного болел. Теперь я осознала, что магический инструмент, создающий тишину, вероятно, применялся не для того, чтобы заглушить болтовню, а чтобы не было слышно как дети кричат от боли.

— Вы двое — последние. Следуйте за мной.

Молодой священник в серых одеждах, вероятно, только что достигший совершеннолетия, позвал меня и Лутца, и мы направился к ковру. Он объяснил, что нам следует снять обувь, прежде чем зайти на него, так что мы послушались его и разулись. Многие дети сидели вытянув ноги. Я же сидела со скрещенными ногами. Храм был просторным, как школьный спортзал, и в окружении других детей моего возраста я почувствовала, что уместнее всего сидеть здесь как на физкультуре.

Вскоре священники в синих одеждах, закончив регистрировать всех нас, отошли от столов. Сложив медали в коробку, они покинули комнату. После этого священники в серых одеждах приступили к подготовке следующего шага. Они унесли столы и вместо них установили роскошный алтарь.

Вернувшись, священники в синих одеждах выстроились в ряд по обе стороны от алтаря. А те что были в серых одеждах, похоже, закончили свои приготовления, так что выстроились у стен вокруг нас. У меня возникло ощущение, словно они учителя, которые следили за нами, чтобы мы не болтали во время собрания.

— Входит глава храма⁴.

Произнеся это, священник в синих одеждах взмахнул посохом. Раздался звон колокольчиков и сбоку открылась дверь. Из неё вышел дедушка в гладком белом наряде, украшенном голубой вышивкой и золотым поясом. Глава храма медленно подошел к алтарю и осторожно положил на него то, что держал в руках.

Ох, не может быть! Книга?! Чтобы убедиться, я потёрла глаза и присмотрелась вновь. Я отчётливо видела как глава храма принялся медленно листать страницы. Это определённо была книга. Может быть, это была некая библия или какой-то другой священный текст.

— Лутц, книга! У них есть книга!

Я толкнула в плечо Лутца, которому было неудобно сидеть на полу, так что он постоянно ёрзал, и взволнованно указала на алтарь. Он слегка наклонился вперед и посмотрел туда, куда я указывала.

— Где? Это и есть книга?

— Верно, глава храма переворачивает в ней страницы. Видишь?!

Книга была в кожанном переплёте, а углы, которые было легко повредить, укреплены золотом и украшены. Я также заметила, что обложка была инкрустирована маленькими драгоценными камнями.

— Это и есть книга? Выглядит невероятно дорого. Совсем не похоже на то, что ты делаешь.

— Не нужно сравнивать книгу, которая является искусством, с тем что делаю я, поскольку мне важнее практичность. Это всё равно, что сравнивать меч этой статуи с твоим ножом.

— Ох, я понимаю. Думаю, ты удивилась, увидев здесь книгу?

— На самом деле нет. Если подумать, то следовало ожидать того, что здесь будет книга.

Я была обычной японкой и не особо интересовалась религиями, так что в прошлой жизни я не посещала храмы. Тем не менее я знала, что религиозные учреждения обычно имели какие-либо священные тексты вроде Библии, сутр⁵, или других письменных записей религиозных учений. Мне не обязательно было отчаянно напрягать своё слабое тело, пытаясь сделать книги несмотря на свою бедность. Книги уже существовали.

Точно так же, как торговая гильдия находилась впереди всех по части информации, храм был первым по части богословия, математики, музыки и скульптуры — всего того, что приближало человечество к божественному. Христианская Церковь многого добилась в обучении, а в Японии святыни и храмы являлись местами, где собирались мудрые люди, чтобы продвигать знания вперёд.

— А-а-а-а! Я должна была прийти в храм раньше. Почему я не задумывалась об этом? Я такая идиотка! Я могла бы читать книги без лишних усилий!

Наверное, хорошо, что мой голос был тихим, как бы я ни кричала. Когда я погрузилась в свои переживания, Лутц с сомнением пожал плечами.

— Но, Майн, похоже, ты забыла о том, что детей не пускают в храм до церемонии крещения. Даже если бы ты попробовала прийти сюда раньше, то стражники просто остановили бы тебя.

Ну да, скорее всего так бы и было. Только дети, прошедшие крещение, могли войти в храм.

— Но знаешь, я думаю это судьба, что впервые придя в храм на церемонию крещения, я увидела книгу.

— Все дети идут в храм, когда им исполняется семь лет. Судьба не имеет к этому никакого отношения.

— Бу-у… Лутц, не будь таким занудой.

— Я понимаю, что ты воодушевлена, увидев книгу, но постарайся успокоиться. Я не хочу, чтобы ты потеряла здесь сознание.

Лутц попытался успокоить меня, прежде чем я стану слишком взволнованной. Но как я могла оставаться спокойной в такое время?

— Но ведь прямо сейчас книга совсем рядом со мной. Я никак не могу успокоиться. Это невозможно.

— Невозможно или нет, но успокойся. Тебе в любом случае никто не позволит прочитать эту книгу.

— Ох… Ты прав.

Пусть тут и была книга, но я не могла её прочитать. На кожаном переплёте были даже драгоценные камни. Они никогда не позволили бы мне прикоснуться к ней. Моё воодушевление сразу же улетучилось и я опустила плечи.

— Дети, сегодня вам исполнилось семь лет и вы официально признаны подданными города. Поздравляю, — начал свою речь глава храма.

Хотя глава храма и выглядел пожилым человеком, его голос был сильным и гулко разносился по всему храму. Сперва он поздравил нас, а затем принялся читать вслух книгу со священными текстами.

Поскольку моё сердце принадлежало книгам, я наклонилась вперёд и с благоговением слушала каждое слово. Он рассказывал нам истории о богах-создателях и смене времен года, подобной той, что однажды рассказывал Бенно. Глава храма говорил простыми словами, чтобы детям было легче его понять.

— Бог Тьмы всегда был один. Ужасающе долго длилось его одиночество…

Так началась история о том, как Бог Тьмы встретил Богиню Солнца. Многое произошло, и в итоге они поженились и родили детей: Богиню Воды, Бога Огня, Богиню Ветра и Богиню Земли. В процессе был создан мир, в котором мы жили. Та часть где «многое произошло», судя по всему, была рассказана таким образом, чтобы быть более привлекательной для детей и казалась похожей на мыльную оперу. Ну, мифы всегда такие. В большинстве известных мне мифов о создании мира всё создавалось из хаоса. Нельзя относится к ним слишком серьёзно.

Слушать новую история было уже довольно интересно, но сравнивать её с известными мне мифами оказалось ещё веселее. С другой стороны, Лутц выглядел незаинтересованным и не понимал моего веселья. Ёрзая от скуки, он с завистью смотрел на меня.

— Майн, тебе правда нравится? Что в этом интересного?

— Всё интересно!

После того, как я, широко улыбаясь, ответила, Лутц недовольно вздохнул и покачал головой.

— Вот как. Рад за тебя.

— Да! Я люблю слушать новые истории.

За мифом о создании мира последовал миф о смене времен года. Бенно рассказал о временах года так: «Весной снег тает, превращаясь в воду, которая дает жизнь прорастающим растениям. Летом солнце горит подобно огню, а у растений растут листья. Осенью прохладный ветер охлаждает фрукты пока те растут. А зима — это пора когда земля и жизнь засыпают». Однако в действительности миф был совсем другим: «Богиня Земли была младшей дочерью Богини Солнца и Бога Тьмы. Однажды Бог Жизни увидел Богиню Земли и с первого взгляда влюбился в неё. Он попросил у её отца, Бога Тьмы, разрешения женится на ней. Бог Тьмы с радостью согласился, надеясь, что они дадут жизнь многим детям».

Миф, объясняющий времена года, показался мне забавными, но Лутц вздыхал от скуки. Я перескажу его кратко, оставив самое важное.

Проще говоря, Бог Жизни на самом деле оказался яндэрэ⁶ и заключил Богиню Земли в тюрьму из льда и снега, чтобы делать детей, а затем стал ревновать её даже к своим нерожденным детям. Наступила зима, которая забрала у богини силы, чтобы она больше не могла рожать.

Богиня Солнца стала волноваться за Богиню Земли, которую не видела с тех пор, как та вышла замуж, и, обнаружив её, растопила лёд. Богиня Воды смыла снег и лёд вместе с одержимым Богом Жизни, ослабевшим из-за того, что тот делал всё, что хотел. Вместе со своими подругами-богинями она дала силу её детям — семенам. Поэтому весна — это время прорастания семян.

Бог Огня со своими друзьями предоставили свою силу, чтобы помочь росту новых жизней, так прошло лето, и наступил сезон, когда плоды созрели. Это вернуло силы одержимому Богу Жизни, и он отправился на поиски Богини Земли. Богиня Ветра, объединила силу со своими подругами, чтобы помешать одержимому Богу Жизни приблизится к своей младшей сестре, Богине Земли, и наступила осень — время, когда собирают урожай.

Когда силы брата и сестёр Богини Земли подошли к концу, одержимый Бог Жизни одержал верх над ними. Он вновь заточил Богиню Земли подо льдом и снегом. Другие боги хотели убить Бога Жизни, но это помешало бы рождению новых жизней. Зима — это время, когда брат и сестры Богини Земли, что не в силах ни освободить сестру, ни убить одержимого Бога Жизни ожидают возвращения своих сил.

Эти события бесконечно сменяют друг друга, а потому сменяются и сезоны. Кстати говоря, так как мы с Лутцем родились летом, то нашим богом-покровителем является Бог Огня, так что нам свойственна страстность и вспыльчивость. Похоже, что он также благоволит тем, кто занимается обучением и руководством.

Завершив рассказ, глава храма закрыл книгу.

— Теперь я научу вас молиться. Если вы будете молится богам и показывать им свою благодарность, то сможете получить лучшую защиту, — сказал он с довольно серьезным выражением лица.

Затем он медленно пошёл вперёд и стал перед алтарём. Тем временем священник в серых одеждах и развернули ковёр перед теми, кто был в голубых. Глава храма стоял в середине ряда из примерно десяти священников в синих одеждах.

— Теперь внимательно наблюдайте за мной, чтобы вы затем могли это повторить… Хвала богам!

Сказав это, глава храма направил к небу широко разведённые ру́ки, поднял левое колено и посмотрел вверх.

— Пф-ф-ф!

Я быстро закрыла рот рукой, чтобы сдержать смех. Было бы грубо расхохотаться во время религиозной церемонии. Я понимала это, но чем больше я думала о том, что это неправильно, тем сильнее мне хотелось смеяться. Моё тело дрожало от сдерживаемого смеха.

Я хочу сказать, это ведь поза бегуна Гл*ко⁷! Он изображает позу Г*ико с таким серьёзным лицом! Почему именно Глик*?! Ну вот, зачем ему поднимать колено?! Дедушка, вам опасно так стоять на одной ноге. То, что он мог держать идеальный баланс, не шатаясь, лишь делало происходящее ещё забавнее. Я так больше не могла. Я была уверена, что бы ни сделал глава храма, я продолжу смеяться. По правде говоря, я чуть не умерла, когда он медленно опустил ногу, словно боец тайчи́ ⁸. Он что, пытался этим добить меня? У меня и так болел живот, от сдерживаемого смеха, а он лишь усугубил ситуацию.

— Хвала богам!

Глава храма плавно перешёл от позы бегуна Г*ико к позе догэдза⁹. Ну вот и всё. У меня изо рта раздался сдавленный смех.

— Пф-ф-ф!

— Майн, что-то не так? Ты чувствуешь себя не хорошо?

— Я в порядке. Я всё ещё… я всё ещё в порядке. Я смогу это вынести. Это испытание, которое послали мне боги, — ответила я обеспокоенному Лутцу.

Я зажала рот рукой и опустила голову. Естественно, я не могла рассказать ему, что поза в которой молился глава храма была ужасно смешной, и что я не могла перестать смеяться. Только те, кто знает позу Глик*, могут понять насколько это смешно.

Это религия. Просто такая религия. Все очень серьезно относятся к происходящему, а потому простите меня за смех.

Мне удалось прекратить содрогаться от смеха, представив, что я просто открыла дверь класса и увидела, как мои одноклассники молятся Аллаху. С точки зрения постороннего молитвы других религий выглядели странно. Просто так уж совпало, что в этой религии при молитве изображали позу бегуна Гл*ко. Смеяться было грубо. Я глубоко вздохнула и успокоилась. Когда я подняла голову, то увидела, что глава храма вели́т нам встать.

— А теперь встаньте. Мы будем молиться все вместе.

Вместе?! Пожалуйста, только не это! Все вокруг меня встали. Мои губы дрожали, а живот болел. Я чувствовала, что меня распирало от смеха. Мне нельзя смеяться. Мне нельзя… Но чем больше я повторяла это про себя, тем сильнее мне хотелось расхохотаться.

— Хвала богам! — сказал глава храма, снова изобразив позу Г*ико.

Ну ладно. Во второй раз это оказалось не настолько впечатляющим. Я успешно сумела сдержать волны смеха и почувствовала, что мой живот перестал содрогаться. Но в следующее мгновение все священники в синих одеждах плавно подняли руки и ноги в этой позе.

— Хвала богам!

При виде десятка священников, выстроившихся в ряд и делая красивые позы Гл*ко с серьезными выражениями лица, мои усилия оказались тщетны. Угол их рук, высота колен, отсутствующие выражения на лице… Видя всё это, я не могла не согнуться пополам. Не в состоянии больше стоять, я упала.

— Пф-ф-ф! Ум-м-м… пф-ф-ф…

У меня болит живот! Кто-нибудь, помогите! И пусть я зажимала рот, отчаянно пытаясь сдержаться, но в моих глазах стояли слёзы и смех всё же вырывался. Было бы здо́рово, если бы я могла вдоволь кататься по полу, колотить по нему руками и хохотать, но из-за того, что я не могла так поступить, желание смеяться лишь усиливалось.

— Майн, я так и знал, что тебе нехорошо́!

Обеспокоенный Лутц припры́гал ко мне на одной ноге, продолжая делать позу Г*ико. Ну вот и всё. Он добил меня. Я сдалась и просто колотила по полу кулаками, содрогаясь от смеха.

— Прости… пф-ф-ф… я не могу дышать…

— Майн! Почему ты молчала, пока тебе не стало плохо?

— Нет, я… я в порядке…

Когда я села и замахала руками, показывая Лутцу, что со мной всё хорошо, прибежал священник в серых одеждах, который, должно быть, заметил, что со мной что-то не так.

— Что случилось?

— Эм-м, Майн стало нехорошо, а потом она упала. У неё слабое здоровье и она была очень взволнована крещением…

Я действительно была взволнована, но я не чувствовала себя плохо. Я просто слишком сильно смеялась. Мне не нужна помощь священника.

— Я в порядке. Мне уже лучше! Смотри!

Я поспешно попыталась встать, но моё тело оказалось не готово к резким движениям, или, возможно, мне не хватало кислорода, от того, что я так много смеялась. Мои руки ослабли и в результате я рухнула прямо перед Лутцем и священником.

— И как это понимать?! Тебе совсем не лучше!

— Нет, я просто допустила ошибку… со мной всё в порядке.

Но что бы я ни говорила, из-за того, что я буквально рухнула перед ними, они совершенно не поверили, что я «в порядке». Думаю, вполне естественно, что священник больше доверял словам Лутца, чем моим.

— Я отнесу её в комнату отдыха. Думаю, ей лучше отдохнуть, пока церемония не закончится.

Я почувствовала, что священник в серых одеждах не поверит мне, что бы я ни говорила, а потому я позволила ему поднять моё ослабевшее тело.

Я покинула церемонию крещения из-за того, что так смеялась, что совсем лишилась сил. Думаю, это станет болезненным воспоминанием, которое я не смогу забыть до конца жизни.

Примечания

1. в оригинале для обозначения священнослужителя используется 神官 (с̧инкан), термин часто используемый для обозначения священников в фэнтезийных религиях. Так же его можно перевести и как «жрец», но в виду псевдоевропейского города, и структуры иерархии между «священниками», я счёл более подходящем вариант «священнослужитель». Впрочем, ввиду знаний Майн, на текущем этапе будет использоваться «священник».«серые одежды» в оригинале так и называются (ну или «серая одежда»). Учитывая, что «ряса» в переводе с греческого значит «вытертая», «поношенная» одежда, было бы не вполне корректно использовать термин «ряса».

2. хинамацури, также известный как Праздник девочек или Праздник кукол, один из главных праздников в Японии, который отмечается 3 марта. В этот день семьи, в которых есть девочки, выставляют на всеобщее обозрение особых кукол, расставляя их на похожей на лестницу многоярусной подставке. На верхнем ярусе располагаются самые дорогие и красивые куклы в коллекции — куклы императора и императрицы.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Хинамацури

3. хотя термин можно перевести и как «Святой Грааль», но в широком смысле он обозначает чашу, используемую для религиозных церемоний. Под Святым Граалем же, обычно подразумевают конкретную чашу, которой Иисус Христос пользовался на Тайной вечере, так что в контексте произведения использование «священной чаши» предпочтительнее.

4. в английском переводе его нарекли «епископом», точнее даже некий «High Bishop». Но, поскольку, религия здесь отличается от христианства, я обозначу его как «глава храма» (именно так он и обозначается на японском).

5. су́тра, она же су́тта — в древнеиндийской литературе лаконичное и отрывочное высказывание, афоризм, позднее — своды таких высказываний. В сутрах излагались различные отрасли знания, почти все религиозно-философские учения Древней Индии.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Сутра

6. яндэрэ — изначально очень нежный и любящий персонаж, влюблённость которого по каким-либо причинам становится одержимостью, чаще всего приводящей к насилию. Термин происходит от слов «яндэру» (психическое расстройство) и «дэрэдэрэ» (нежный, любящий).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Термины_и_понятия_аниме_и_манги

7. знак, первоначально установленный в 1935 году в О́саке в районе Дотомбори, изображающий гигантского спортсмена на синей дорожке. Является символом леденца Glico.

[[image:/storage/reader-images/52d22f5a67c890ffee169e269f63b2c3b77c2d39.jpg]]

8. тайцзицюа́нь (тайчи) (буквально: «кулак Великого Предела») — китайское внутреннее боевое искусство, один из видов ушу́. Популярно как оздоровительная гимнастика, но приставка «цюань» (кулак) подразумевает, что тайцзицюань — это боевое искусство.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Тайцзицюань

9. догэдза — поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл догэдза в том, чтобы продемонстрировать своё высшее почтение перед кем-либо.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Догэдза

Рай, в который не войти (✿)

Как оказалось, священник в серых одеждах отнёс меня вовсе не в комнату отдыха для бедных простолюдинов. Это была хорошо обставленная комната, которая, судя по тому, что я знала о комнатах ожидания у ворот, предназначалась, вероятно, для богатых посетителей и торговцев, имеющих связи с дворянами. Похоже, что причина заключалась в моём наряде. По тому, сколько ткани было использовано в одежде, по качеству нити и по вышивке, можно было приблизительно судить о доходе семьи. В отличие от моей обычной одежды, мой сегодняшний наряд для крещения был весьма экстравага́нтным, и, пусть вышивка имелась только на подоле, но она была великолепна, потому что там были пришиты маленькие цветы связанные из ниток. Моё украшение для волос также выглядело необычным. Думаю, что на первый взгляд я выглядела как богатая девушка уровня Фриды.

Но… мне ведь не нужно было его исправлять и рассказывать, что я из бедной семьи? Это священник сделал такую ошибку, и, честно говоря, я не представляю, как он ко мне отнесётся, если я его поправлю. Не будет ли глупо быть слишком честной в такой ситуации?

— Прошу прощения.

Пока я задумчиво хму́рила брови, священник в серых одеждах усадил меня на скамейку. Меня немного шатало, так что я схватилась за подлокотник, а в это время священник вынул моё украшение для волос и осторожно снял мою обувь.

Эм-м, что?! Он сделал это настолько естественно, что я даже не знала, как на это реагировать. Это было похоже на то, как Ютта заботилась обо мне дома у Фриды. Священник в серых одеждах явно привык заботиться о других людях. Я широко распахнула глаза от удивления, и, прежде чем поняла, что забыла поблагодарить его, он встал, подготовил для меня кровать, и перенёс на неё словно принцессу.

— Эм-м… я правда в порядке.

— Нехорошо лгать перед богами. Это храм.

Но я не вру…

Уложив меня на кровать, он осторожно накрыл меня одеялом. После чего он положил моё украшение для волос на стоящий у кровати столик, а затем поставил рядом с ней мою обувь. Мне казалось странным, что он вёл себя скорее как умелый слуга, чем как священник.

— Пожалуйста, отдохни здесь. Я приду проверить тебя позже.

Священник вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Это правда, что я всё ещё чувствовала слабость, а потому просто лежала в постели и ждала, пока ко мне вернутся силы. Я могла бы воспользоваться этим временем, чтобы придумать оправдание случившемуся. Моя семья определенно потребует от меня объяснений, но я не могла сказать им, что я просто слишком сильно смеялась. Лутц тоже рассердится. Вот только, когда я подумала о Лутце, я вспомнила, как он делал позу Гл*ко, отчего снова принялась хохотать.

После недолгого отдыха мои силы постепенно вернулись. Чтобы убедиться в этом, я сжала и разжала кулак. Вот только, к сожалению, мне захотелось сходить в туалет. Но пусть рядом с кроватью и находился горшок, поблизости не оказалось воды́, так что было бы проблематично убрать за собой. Скорее всего, люди, которые обычно оставались здесь, имели слуг и им не требовалось самим убирать за собой, но у меня не было слуги. И я не хотела, чтобы священник, которого я видела первый раз в жизни, делал это за меня. Всё же мне бы хотелось просто спросить кого-нибудь где взять воды, после чего я могла бы тайком убрать за собой.

Я села на кровати и попробовала потрясти ногами. Судя по всему, они уже достаточно сильные, так что я не должна внезапно упасть. Я взяла своё украшение и уложила волосы. У Фриды рядом с кроватью стоял колокольчик, чтобы вызвать слуг, но в этой комнате такого не было.

Это чрезвычайная ситуация, так что мне нужно было найти кого-нибудь. Я не знала, сколько времени для этого потребуется, а поэтому мне следовало действовать быстро, чтобы успеть прежде, чем я больше не смогу сдерживаться. Я встала с кровати, надела свою обувь и вышла из комнаты.

Пусть на колоннах и стенах были декоративные рельефы, коридоры на всём своём протяжении были чисто белыми. Звук моих шагов отзывался эхом, становясь лишь громче, но я не слышала чьи-либо ещё шаги, кроме своих. Думаю, что лучше всего было бы вернуться туда, где проходит церемония крещения.

Подождите? Я повернула не туда? Раньше храм был по большей части чисто белым, но теперь я стала замечать, что то тут, то там, начали появляться цвета. Статуи и рельефы постепенно тоже стали всё более роскошными и причудливыми, и это было не просто моё воображение. Похоже, я зашла в ту область храма, что предназначалась для дворян. В этот момент кровь отлила от моего лица. Если я попадусь на глаза дворянину и он начнёт меня допрашивать, то боюсь представить, насколько неприятным будет развитие событий.

Ох нет. Я должна поспешить обратно! Я развернулась и на трясущихся ногах поспешила вернуться в комнату отдыха. Мне хотелось выйти из зоны дворян как можно скорее. Возвращаясь, я обращала внимание на запоминающиеся ориентиры, чтобы следовать правильным путём.

Я ведь уже видела эту скульптуру раньше, верно? Кажется, я помню этот гобелен…

Когда я повернула за́ угол, ища комнату отдыха, из которой ушла, я услышала приближающиеся шаги. Если бы я уже покинула зону дворян, то очень бы этому обрадовалась, но в данный момент я не хотела, чтобы меня нашли. Мне следовало бы спрятаться. Было бы хорошо, если бы я встретила священника, но что, если встречу дворянина?

Я лихорадочно оглядывалась, но спрятаться в коридоре было негде. Я сразу же оказалась замечена и поймана.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь?

Прозвучал твёрдый женский голос, принадлежащий священнице со стянутыми в пучок волосами. У неё был острый взгляд человека, хорошо знающего свои обязанности, но в то же время от неё ощущалась атмосфера привлекательной секретарши. На ней были серые одежды, как у того священника, что привёл меня сюда, но дизайн отличался. Я не знала, отличался ли дизайн одежд у мужчин и женщин, или всё дело в различиях между одеждами для церемоний и для повседневного использования. Кстати говоря, насколько я помню, на крещении не было ни одной священницы.

Я облегчённо вздохнула, поняв, что она не была дворянкой и сразу же извинилась за то, что вторглась в зону дворян.

— Прошу прощения. Меня зовут Майн, я упала во время церемонии крещения и меня отнесли в комнату отдыха. Так как у меня не было слуг и не было колокольчика, я отправилась найти кого-нибудь. В итоге я заблудилась, и прежде чем я это поняла, я оказалась здесь…

Женщина окинула меня взглядом с головы до ног, а затем тяжело вздохнула. Я не спускала с неё взгляд пока она вздыхала, приложив руку к щеке.

— Мне нужно закончить с поручением, после чего я отведу тебя в молитвенный зал, где проходит церемония. Ты можешь немного подождать?

— Да, благодарю.

Слегка прищурившись, священница пошла вперёд и звук её шагов эхом отдавался в коридоре. Мне пришлось пробежаться, чтобы не отстать от неё, но если всё продолжится в том же духе, то я, вероятно, упаду в обморок. На моё счастье, ей понадобилось пройти расстояние с одну комнату.

— Пожалуйста, подожди здесь. Я скоро закончу.

— Ладно… Ха-а-а…

Я кивнула, тяжело дыша. Священница взглянула на меня с некоторым беспокойством, после чего открыла дверь.

Оперевшись рукой на стену и пытаясь отдышаться, я заглянула в комнату, в которую только что вошла священница, поскольку дверь осталась открыта. Как только я увидела то, что находилось внутри, у меня перехватило дыхание и я застыла на месте.

— А-а? Библиотека?

Комната была не слишком большой, но вдоль стены располагались книжные по́лки. Большинство по́лок были заставлены деревянными дощечками и бумажными книгами. Также здесь было несколько закрытых полок, запертых на ключ, на которых, вероятно, хранились более ценные книги. В центре комнаты стояли два длинных стола с наклонными столешницами, чтобы книги было легче читать. Эти столы напомнили мне те, что я видела в лекционных залах колледжа. Скамьи рядом с ними были достаточно длинными, чтобы на них могли сидеть человек пять. А в довершение, шесть толстых прикованных цепями книг лежали на столах на равном расстоянии друг от друга.

— «Цепная библиотека¹»…

Ещё когда я была Урано, то мечтала посетить иностранную библиотеку с длинной историей. И пусть это не иностранная библиотека, а храмовая библиотека в ином мире, но всё же я могла сказать, что моё желание наконец-то исполнилось.

Как же я хотела побывать в иностранной библиотеке, прикоснуться к истории и прочитать книги, что хранились там на цепях! Я трепетала, приложив руку к груди. Моё сердце стучало так бешено, что я чувствовала, как быстро течёт кровь по моему телу. То, о чём я так долго мечтала, теперь чудесным образом оказалось прямо передо мной. Горячие слёзы безостановочно текли из моих глаз.

— Я впервые вижу подобное…

Мало того, что я впервые видела «цепную библиотеку», так это был и первый раз в этом мире, когда я видела коллекцию книг, достаточно большу́ю, чтобы её можно было назвать библиотекой. И пусть это была лишь одна небольшая комната, но, учитывая, как долго я жила не в состоянии найти книгу, для меня она была настоящей сокровищницей.

Это настоящий рай, созданный богами! Боги благоволят мне!

— Хвала богам! Слава богам!

Когда ты в Риме, веди себя как римлянин. Обрадованная тем, что нашла библиотеку с книгами на цепях, я встала в позу Гл*ко, а затем распласталась на полу, в глубоком поклоне, выражая свою благодарность. Я пусть меня шатало, когда я стояла на одной ноге, но мне хотелось верить, что до богов дойдёт моя огромная благодарность им.

[[image:/storage/reader-images/d255f22e3ed8b12c51f6f0010df7b39743f4b853.jpg]]

Вытерев лицо и руки о свою одежду, я убедилась, что стёрла слёзы. Удостоверившись, что мои руки чистые, я сделала решительный шаг вперёд, чтобы последовать за священницей в рай.

— Простите… Кхе?!

Я ударилась о что-то лицом, словно врезавшись в не успевшую открыться автоматическую дверь. Я ударилась так сильно, что у меня звездочки мигали в глазах.

— У-у-у-у…

Я присела, схватившись одной рукой за лицо, а другой в это время исследовала вход. Моя рука не могла пройти дальше определённой границы. Там была некая невидимая стена, преграждающая путь. Я попробовала ударить по ней ладонью, но эта невидимая стена блокировала меня, не позволяя пройти внутрь.

— Ох? Н-но почему?

Ведь до этого священница зашла внутрь без проблем. Я не понимала, почему лишь я не могла войти внутрь. Почувствовав, словно мир вокруг меня потерял краски, я ударила невидимую стену так сильно, как только могла, но она не сдвинулась с места. Прямо передо мной был рай, но я не могла в него войти. Я видела перед собой книги, но не могла ни прочитать, ни прикоснуться к ним. Разве боги одобряют столь жестокие пытки? Сначала дать мне надежду, а затем таким вот образом забрать её. Глупые боги! Верните мне мою благодарность!

— Ну же, впустите меня! Я очень хочу попасть туда!

Книги были настолько дорогими и редкими, что ими могли владеть лишь дворяне. У этих дворян были даже такие магические инструменты, которые способны запросто заставить детей замолчать во время церемонии крещения. Не удивительно, что они воспользовались магией, чтобы сохранить свои драгоценные книги в безопасности. Пусть я и всё понимала, но это было слишком жестоко. Отчаяние от от того, что я видела библиотеку, в которую не могла войти, было настолько сильным, что по моему лицу текли слёзы. У меня даже не было сил, чтобы стереть их.

— Я хочу чита-а-а-ать…

Вскоре вернулась священница, держа в руках пачку бумаг, которые, судя по всему, были какими-то рабочими документами. Взглянув на меня, сидевшую на полу, прислонившись к невидимой стене, и плачущую, она отступила на шаг.

— Могу я спросить, что ты делаешь?

— У-у-у-у! Почему… ну почему я не могу войти внутрь? — спросила я, колотя невидимую стену.

Священница оглянулась, посмотрев на библиотеку, и поняла, что же случилось.

— Эти книги драгоценны, поэтому только тем, кто служит храму, позволено войти в эту комнату.

Её слова подарили мне свет надежды. Если только люди, связанные с храмом, могли войти в комнату, то мне просто требовалось самой присоединиться к храму. Боги ещё не покинули меня. Я могла бы использовать последние месяцы своей жизни, чтобы прочитать все эти книги от корки до корки. Я вытерла слёзы и сопли, после чего подняла руку.

— Пожалуйста, скажите как я могу присоединиться к храму?

— Я полагаю, что самым простым способом было бы стать служительницей-ученицей.

Похоже, что женщину следовало назвать служительницей, а не священницей, так что ранее я ошибалась, называя её так.

— Хорошо, тогда я хочу стать служительницей-ученицей! Как мне это сделать?

— Тебе нужно лишь получить разрешение главного священника или главы храма. А пока давай я провожу тебя в молитвенный зал.

Служительница попыталась сменить тему разговора, на что я покачала головой.

— Где глава храма?

— Поскольку церемония крещения уже закончилась, глава храма должен находиться в своей комнате. Ты хочешь пойти туда сейчас?

Я понимала, что доставляю ей неудобства, но она была важным источником информации, так что я не хотела упускать такую возможность.

— Да! Я не могу пойти домой, не поговорив с ним!

— Я оповещу главу храма.

Я не знала, была ли она впечатлена моей непоколебимой решимостью, или всё дело в моём наряде, как у богатой девочки, но служительница тяжело вздохнула и проводила меня до комнаты главы храма.

Очевидно, заблудившись, я забралась довольно глубоко, поскольку комната главы храма оказалась совсем рядом. Мне пришлось ждать перед роскошными дверями, пока мне не разрешат войти. Я огляделась и увидела вокруг себя дорогие украшения и картины, подтверждающие, что глава храма явно был богат.

— Глава храма, здесь девочка, которая сама желает стать служительницей-ученицей…

— Сама желает?

Я слышала их разговор через слегка приоткрытую дверь. Немного нервничая, словно ожидая собеседования, я проверила свой внешний вид, чтобы убедиться, всё ли с ним в порядке. Мой наряд кое-где блестел из-за соплей и слёз.

— Да, похоже эта девочка пришла сюда сегодня на церемонию крещения.

— Хм-м, в таком случае я могу встретиться с ней.

— Пожалуйста, входи.

Я хотела продемонстрировать уверенность, входя в комнату, но дверь оказалась тяжелее, чем я ожидала. Мне ничего не оставалось кроме как толкнуть дверь всем своим весом и проскользнуть внутрь, когда щель стала достаточно большой.

— Извините.

Комната главы храма напоминала комнату Фриды. Недалеко от двери находились стол со стульями, вероятно, предназначенные для приёма гостей. В дальнем углу комнаты стояла кровать с тяжёлым балдахином, а с другой стороны от неё было место для работы, где находился большой письменный стол и две книжные полки. Также там было что-то вроде витрины, где располагалась статуя бога высотой сантиметров в тридцать и книга со священными текстами, которую я видела во время церемонии. Посередине между книгой и статуей стояла свеча.

Служительница и глава храма находились в месте для работы, а потому я направилась к ним, демонстрируя всё достоинство, на какое только была способна. Я чувствовала, как взгляд главы храма болезненно пронзает меня насквозь. Я глубоко вздохнула и успокоилась. Я собиралась пройти собеседование, которое должно решить, смогу ли я войти в библиотеку.

— Как тебя зовут?

— Майн. Глава храма, пожалуйста, позвольте мне стать служительницей-ученицей.

Умоляя его, я сжала руки перед грудью. Глава храма одарил меня улыбкой и положил ручку, которой писа́л.

— В таком случае, Майн, не могла бы ты рассказать мне, почему ты хочешь стать ученицей?

— Потому что здесь есть комната с книгами.

Судя по тому, как он удивился, похоже, что он не ожидал такого ответа.

— Комната с книгами? Ты умеешь читать?

— Да, хотя есть ещё много слов, которые я не знаю. Но чем больше я буду читать книг, тем больше слов я узнаю. Мне бы хотелось провести здесь остаток жизни за чтением книг.

Глава храма вздохнул и потёр свои виски́. Он нарочи́то опустил плечи и покачал головой.

— Кажется, ты что-то не так понимаешь. Храм — это место где нужно молится богам. И священники и служители служат богам.

— Верно. Я понимаю. Та толстая книга со священными текстами, которую вы читали во время сегодняшней церемонии, полна рассказов о богах, верно? Для меня священные тексты и есть бог. Я хочу читать о богах, пока не умру. Я хочу знать о богах всё.

— Ты религиозный фундаменталист?

Глаза главы храма ярко сверкнули. Я не была уверена, следовало ли мне подтвердить или опровергнуть это. Подумав немного, я решила, что обычный ребёнок моего возраста не будет знать, что это значит. В такие моменты лучшим решением было бы не говорить ничего лишнего.

— Я не знаю, что это означает, поскольку впервые слышу о таком, но я бы хотела прочитать священные тексты, и у меня нет каких-либо сомнений в том, что я хочу больше узнать о богах. Поверьте в мою страсть, ведь я получила божественную защиту Бога Огня. Я хочу стать служительницей-ученицей и провести остаток своей жизни за чтением книг, чтобы узнать всё о богах. Глава храма, мои молитвы и желания достигли вашего сердца?

Глава храма, несколько сбитый с толку моими повторяющимися мольбами, окинул меня взглядом и кивнул.

— Я чувствую твою решимость. Если ты так этого хочешь, то, разумеется, можешь стать служительницей-ученицей. Однако ребёнку из такой семьи, как твоя, необходимо сделать пожертвование, соответствующее твоим желаниям. Ты знаешь, сколько тебе нужно будет пожертвовать?

Он, вероятно, пытался стрясти с меня некоторую сумму, поскольку на мне была дорогая одежда. Другими словами, если хочешь присоединиться к храму, то отдай немного денег. Я понимала, что религия не может состоять только из красивых вещей. Если я могла присоединиться к храму, просто заплатив деньги, то мне следовало заплатить в пределах моих возможностей.

Насколько я знаю, одна книга здесь будет стоить несколько малых золотых монет. Если бы мне предоставили доступ к «цепной библиотеке», то я бы смогла прочитать по крайней мере десять толстых книг. Единственное, на что я могла ориентироваться — это стоимость проката книг в японских книжных магазинах. Думаю, я могла бы получить доступ ко всем книгам в библиотеке по цене одной. А раз я смогу читать все книги в той комнате в течение полугода, пока не умру, и учитывая, что у меня останется ещё достаточно денег, чтобы оставить своей семье, я могла бы пожертвовать большу́ю золотую монету, не слишком беспокоясь об этом.

— Я не знаю, каким должно быть пожертвование, но… я могу пожертвовать до одной большой золотой монеты из своих собственных денег.

— Б-большой золотой?! — выкрикнул глава храма, брызжа слюной.

Служительница, тоже выглядевшая потрясённой, прикрыла рот рукой и широко раскрыла глаза. Судя по их реакции, я поняла, что предложила намного больше денег, чем следовало.

— Ой? Это слишком много? Ну, это самое большее, что я могу предложить. Будет лучше если я заплачу́ поменьше?

Глава храма посмотрел на служительницу, кашлянул, собираясь с мыслями, после чего посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

— Ох, учитывая твоё страстное желание, я думаю, что для храма было бы замечательно, если бы ты стала служительницей-ученицей. Однако, разве ты ещё не определились со своей работой к сегодняшней церемонии крещения?

Действительно, если бы я уже договорилась о своей будущей работе, то не смогла бы легко отказаться от неё и стать здесь ученицей. Но я собиралась работать дома, а потому у меня не было никаких обязательств.

— Я зарегистрирована в торговой гильдии, но я не договаривалась о работе. У меня слабое здоровье, так что я собиралась работать дома.

— Дома? Ты дочь торговца? Ты не можешь принадлежать к чему-либо ещё, если хочешь стать служительницей-ученицей. Ты можешь покинуть торговую гильдию и стать ученицей в храме, но разрешат ли тебе это твои родителей?

— Я лишь сегодня увидела библиотеку, так что ещё не обсуждала это с ними…

Мне следовало поговорить с родителями. Также я не могла сразу же ответить и на вопрос о торговой гильдии. Мне требовалось быть зарегистрированной в ней, чтобы заниматься торговлей.

— Я не уверена, смогу ли я покинуть торговую гильдию. Что в таком случае будет со всеми накопленными мной деньгами и продуктами, которые я планирую сделать?

Глаза главы храма округлились.

— Деньги, которые ты накопила? Продукты? Разве ты не просто помогаешь своим родителям с их работой?

— Нет, не совсем.

Это был шанс добавить веса своей позиции перед лицом главы храма. Вспоминая то, что я когда-то читала о собеседовании, я кратко рассказала о том, что я уже сделала, и что я получаю деньги с этой работы. На это мне потребовалось около минуты.

— Хм-м, возможно, было бы разумно договориться с главой торговой гильдии, чтобы ты могла оставаться зарегистрированной даже после того, как станешь здесь ученицей.

Судя по улыбке, глава храма был впечатлён, так что мои усилия оказались успешными. Для меня было бы весьма полезно, если бы кто-то обладающий властью вёл переговоры от моего имени. Я поблагодарила его и оставила переговоры с главой гильдии на главу храма.

— Я спрошу своих родителей, могу ли я стать служительницей-ученицей.

— Разумеется. Если они откажут тебе, или возникнут какие-либо проблемы, то не стесняйся и сразу же приходи ко мне. Если тебе хочется прочитать книгу, то ты можешь прийти в эту комнату. Я не могу позволить тебе войти в библиотеку, но я разрешаю читать священные тексты здесь.

— Правда?! Ура! Хвала богам!

Я сделала позу Гл*ко и сразу почувствовала, что меня клонит в сторону. Кровь отлила от моего лица. К сожалению, я слишком переволновалась, не осознавая этого. Силы покинули моё тело и я почувствовала, как внутри меня начинает бушевать жар.

О нет! Я слишком взволнована. Без Лутца никто не мог вовремя остановить меня.

— Я идиотка.

Я упала на́ бок и не могла больше двигаться. Это плохо, что я не могла пошевелиться, но, по крайней мере, я всё ещё оставалась в сознании. Лёжа на полу, я переключила своё внимание на то, чтобы сдержать жар внутри себя, которого было пока ещё немного.

— Что?! С тобой всё в порядке?

На лице главы храма отразилось потрясение, когда он увидел, как я рухнула перед ним. Он вскочил со стула, так что тот отлетел назад. Потрясённая служительница, смотря на меня, тихо пробормотала.

— Кстати говоря, я слышала, что она упала во время церемонии.

— Она что?

Услышав это, глава храма вздёрнул брови. Всё еще не в силах пошевелиться, я извинилась перед ними.

— Извините, я слишком взволнована. Сейчас я не могу двигаться, так что, пожалуйста, немного подождите.

Примечания

1. книги на цепях (от англ. chained library, букв. — «цепная библиотека») — способ хранения книг в общественных библиотеках средневековой Европы, где книги прикреплялись железными цепями к полкам. Цепи, удерживающие книги, были достаточно длинны для того, чтобы снять книгу с полки и прочитать, но не давали вынести книгу за пределы библиотеки. Такая практика была распространена в читальных залах библиотек начиная со средневековья по XVIII столетие, что было обусловлено большой ценностью каждого экземпляра книги.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Книги_на_цепях

Отказ и убеждение (❀)

Глава храма вызвал священника в серых одеждах, чтобы тот отнёс меня обратно в медицинский кабинет, а служительнице было поручено оставаться рядом со мной, чтобы я больше не бродила сама по себе. В результате мне пришлось воспользоваться туалетом под её присмотром. Мне было настолько неловко, что я чуть не заплакала. Я не могла смотреть служительнице в глаза, ведь ей в итоге пришлось убирать за мной. Мне хотелось зарыться под одеяло с головой, чтобы сбежать от действительности, но сейчас я была слишком слаба для этого.

Так я и лежала на кровати, уставившись на потолок, чувствуя разочарование из-за своего бессилия, пока наконец за мной не пришёл Лутц. Он был удивлён, увидев, что я нахожусь в столь хорошо обставленной комнате и вдобавок за мной присматривают, так что сразу же бросился к кровати.

— Майн, ты что-то натворила?!

— Эм-м, я пошла искать воду и… свалилась без сил.

Я приподняла голову и подвела итог произошедшим событиям. Лутц прищурился и, скрестив руки, покачал головой.

— Ты что-то не договариваешь, так ведь?

— Эм-м… ну-у, я нашла библиотеку и была очень взволнована.

— Что за библиотека?

— Рай, данный нам богами. Другими словами — комната, полная книг.

— Ага… хорошо, этого достаточно. Обо всём остальном я могу и сам догадаться.

Положив одну руку мне на лоб, Лутц дал мне другой рукой знак, что можно не продолжать. Раз уж с вопросами было покончено, я взяла с прикроватного столика своё украшение для волос, намереваясь отправиться домой.

— Она не сказала самое важное. Эта юная госпожа потребовала встречи с главой храма, а потом упала перед ним без сил.

Пока я укладывала свои волосы, служительница, слышавшая наш разговор, пожала плечами и добавила свой комментарий. Услышав это, Лутц побледнел, а затем ущипнул меня за щёки и потянул их.

— Как ты можешь быть такой идиоткой?!

— П-прости. Думаю, я просто была слишком взволнована.

Было бы лучше, если бы я сперва всё обдумала и повела себя осторожнее, но в конечном счёте я проложила себе путь к становлению служительницей и получила возможность читать священные тексты в комнате главы храма. Мне стыдно за содеянное, но я не жалею о том, что сделала.

— Мы пойдем домой, прежде чем ты натворишь что-нибудь ещё.

Под присмотром служительницы, Лутц вынес меня из храма на своей спине. На площади перед храмом меня ждал выглядевший обеспокоенным папа.

— Похоже, тебя ожидают. В таком случае я покину вас, — попрощалась служительница.

— Спасибо за вашу помощь.

Папа забрал меня у Лутца и мы пошли домой. Слушая как Лутц докладывает папе о том, что сегодня произошло, я начала́ засыпать, ука́чиваемая во время движения.

— Перед возвращением домой мне нужно пойти в магазин, чтобы подписать договор, — сказал Лутц, возвращая меня к реальности.

Мы были перед магазином Бенно, но, естественно, я была не в состоянии зайти к нему. Мы расстались с Лутцем, который зашёл внутрь, чтобы сообщить Бенно о том, что сегодня произошло, и подписать договор о становлении учеником. Марк заметил нас и вышел наружу, чтобы поприветствовать. Я помахала ему через папино плечо.

— Господин Марк, спасибо за сегодня. Сейчас я слишком слаба, чтобы зайти в магазин, но я ещё вернусь.

— Береги себя.

— Лутц, не ошибись с договором.

— Ага. Отдыхай.

Помахав на прощание Лутцу и Марку, мы с папой направились домой.

* * *

После праздничного обеда, который оказался вкуснее, чем мы ели обычно, я посмотрела на папу, который, как и все остальные, пил чай. Мне следовало поговорить с ним о том, что я хотела стать служительницей-ученицей.

— Эм-м, папа...

— Да? — ответил он, сделав глоток чая.

Папа был в хорошем настроении.

— Я думаю о том, чтобы стать служительницей-ученицей в храме.

В одно мгновенье улыбка папы исчезла. В следующий момент он с громким стуком ударил чашкой по столу так, что стол затрясся. Я вздрогнула, видя как чай выплеснулся из его чашки на стол.

— Что?! А ну-ка повтори!

Голос папы был настолько низким и резким, что я удивлённо моргнула. Его гнев и отвращение были настолько очевидны, что у меня кольнуло сердце.

— Я хочу стать служительницей-ученицей в храме.

— Не шути так! Я ни за что не отдам свою дочь в храм.

— Эм-м, папа, почему ты так злишься?

Я понятия не имела, почему настроение папы так резко изменилось. Я предполагала, что он будет против, но я совершенно не понимала, почему он был настолько взбешён и испытывал столь сильное отвращение к храму.

— Только сироты становятся священнослужителями! С этим ничего не поделать, поскольку у сирот нет родителей или опекунов. Майн, у тебя всё иначе!

— Только сироты?

— Именно. Майн, у тебя есть родители и семья. Ты не будешь служительницей. Даже не думай!

Я была ошеломлена столь резким ответом папы. Но в то же время я понимала, что он хотел мне сказать. Ещё в храме я заметила некоторые странности. Глава храма был удивлён, узнав, что некая девочка «сама желает» стать служительницей, при этом, явно являющаяся дочерью богатой семьи.

— Гюнтер, тебе не нужно быть настолько резким. Майн просто не знала.

— Да, ты права.

Папа глубоко вздохнул, успокаиваясь, и растрепал мои волосы. После чего, мама, аккуратно вытирая чай, посмотрела на меня с любопытством.

— Тем не менее, Майн, почему ты внезапно захотела стать служительницей-ученицей?

Я чувствовала, что и мама, и папа относились предвзято по отношению к тем, кто служит в храме. Я была удивлена этим, ведь думала, что у них почётная и уважаемая профессия.

— Ну, после того, как я упала в храме без сил, я заблудилась в поисках воды.

— Ты была в какой-то комнате ожидания, так ведь? На выходе из неё должна была быть вода.

Папа, уже слышавший эту историю от Лутца, потёр подбородок. Действительно, рядом с комнатой ожидания для простолюдинов, как правило, имелась вода. Но я лишь помотала головой.

— Мой наряд был настолько причудливым, что меня приняли за дочь богатой семьи и отнесли в комнату, в которую могли бы проводить торговца с рекомендательным письмом от дворянина. Рядом с ней не было воды.

— Ох, вот как. Учитывая твой наряд, с этим ничего не поделаешь.

Папа несколько раз кивнул. Похоже, мама и Тули тоже всё поняли.

— Заблудившись, я оказалась в той части храма, которая предназначалась для дворян.

Мои родители побледнели. Люди обладающие разным социальным статусом здесь жили раздельно. Если бы, заблудившись, я наткнулась на дворянина и вызвала его недовольство, то, вероятно, моя жизнь на этом и закончилась.

— Я не встретила там дворян, поскольку меня нашла служительница. А потом я увидела библиотеку. В ней было полно́ книг. Я очень-очень хотела их прочитать, но, к сожалению, я не смогла зайти внутрь…

— Книги, да? — произнёс папа, сведя брови.

— Я спросила, как я могу войти в библиотеку, и мне сказали, что мне нужно стать служительницей-ученицей…

— И ты не раздумывая тут же решила ею стать? Вот же. Откажись от этих книг. Просто продолжай работу над изготовлением своих собственных.

— А-а?

Я смотрела на папу и не могла поверить, что он велел мне отказаться от книг, которые я настолько сильно стремилась получить. Папа же смотрел на меня не улыбаясь, с крайне серьёзным выражением на лице.

— Майн, что ты выберешь: покинуть свою семью и жить в приюте, читая книги, или остаться с нами и жить как обычно?

Услышав, что мне нужно выбирать между семьёй и книгами, я почувствовала, что в голове стало пусто. Я хотела быть вместе со своей семьей до того дня, когда пожирание убьёт меня. За это время я надеялась сделать небольшую книжку и насладиться чтением. Но сегодня я нашла библиотеку и была невероятно взволнована появившейся возможностью прочитать настоящие книги. Я хотела стать служительницей-ученицей, чтобы войти в библиотеку, и только. Я даже не думала, что для этого мне нужно оставить свою семью.

— Мне придётся покинуть свою семью? — произнесла я еле слышно, дрожащим голосом.

Папа, выглядя угрюмым, кивнул.

— Да. Как служительнице-ученице тебе придётся жить в храме. Работа тяжёлая, а помощь можно получить лишь от других сирот. Майн, с твоим пожиранием ты не продержишься там долго. С какой работой ты можешь там справиться, если ты так плохо следишь за своим здоровьем, что свалилась без сил на церемонии? И не забывай, что книги дорогие. Разве они не настолько редкие, что в храме используются магические инструменты или что-то подобное, чтобы не подпустить к ним посторонних? Ты думаешь, они тут же позволят тебе их читать, лишь потому, что ты станешь там ученицей?

Не поспоришь. Всё, что сказал папа, было верно. В глубине души я понимала, что для меня было бы невозможно стать служительницей-ученицей. Но увидев все эти книги, мне не хотелось отказываться от них. Я закусила губу, стараясь не заплакать, в то время как Тули взяла меня за́ руку. Со слезами на глазах, я сжала её руку.

— Майн, почему ты так хочешь стать служительницей? Ты ведь обещала, что останешься с нами. Ты готова нарушить обещание, ради того, чтобы отправится в храм?

Слова Тули пронзили моё сердце. Чувствуя, как силы покидают меня, я слабо покачала головой.

— Нет. Я просто хотела прочитать те книги, которые увидела. Я не хочу становится служительницей.

Становление служительницей-ученицей было для меня всего лишь средством для достижения цели, а не самой целью. Я не хотела покидать свою семью и причинять им боль.

Услышав мой ответ, Тули улыбнулась, но было заметно, что она всё ещё беспокоилась.

— Майн, я так рада… Ты же останешься со мной, правда? Ты ведь обещала, помнишь?

— Да. Когда мне станет лучше, я скажу главе храма, что передумала.

После моих слов папа с облегчением вздохнул и крепко меня обнял.

— Я рад, что ты всё понимаешь. Ты моя драгоценная дочь. Я не отдам тебя в храм.

Но пусть я и была рада, что не покину свою семью, и всё же мне было тяжело от того, что путь ведущий меня к библиотеке оказался перекрыт. Я почувствовала как жар начал распространяться по моему телу.

— Майн, у тебя жар? — спросил папа.

— Знаешь ведь, что сегодня она несколько раз падала. И этот разговор тоже, наверняка, был тяжёлым для неё. Ей пора ложиться спать.

Мои родители уложили меня в постель, и, чувствуя, как пожирающий меня жар распространяется по телу, я прикрыла глаза. Я никогда бы не подумала, что могу выбрать не книги, а что-то другое. До сих пор вся моя жизнь была сосредоточена вокруг книг. Я всегда выбирала книги. Когда я была Урано, то сразу бы сбежала от семьи, чтобы читать книги. Среди всех вещей книги для меня были важнее всего. Но прямо сейчас я не могла выбрать книги. Я думала, что моя семья так важна для меня, потому что у меня под рукой не было книг, но в какой-то момент я осознала, что они столь же важны для меня, как и книги.

И всё же я наконец-то нашла книги. Я очень хочу их прочитать. Я не могу выбрать книги вместо своей семьи, но также я не могу и отказаться от книг. Из-за того, что меня разрывало между двумя этими желаниями, я не могла как обычно сдерживать пожирающий меня жар. Он быстро распространялся по моему телу, словно насмехаясь над моим нестабильным психическим состоянием. Я расстроилась из-за того, что мне не удавалось справиться с моим жаром как обычно, так что я начала искать компромисс между семьёй и книгами.

Есть ли способ читать книги, не становясь служительницей-ученицей? Отношение главы храма изменилось, когда я упомянула о своём пожертвовании, поэтому, возможно, он разрешит мне войти в библиотеку, если я накоплю побольше денег? Мне не особо нравится идея использовать деньги, чтобы добиваться от других людей желаемого, но у меня нет иного выхода. Или, возможно, мне следует довольствоваться посещением комнаты главы храма и чтением там священных текстов?

* * *

В итоге мне потребовалось целых два дня, чтобы справится с пожирающим меня жаром. Теперь, когда жар спал, я наконец-то могла встать с кровати, правда моё тело всё ещё оставалось тяжёлым. Избавившись от жа́ра, я, вероятно, поправлюсь после ещё одного дня отдыха. Лутц, что пришёл проведать меня, нахмурился, увидев как я выгляжу.

— Ты по прежнему выглядишь бледной. Мастер Бенно хотел бы поговорить с тобой, но, похоже, сегодня это невозможно.

— Лутц, у тебя есть планы на завтра? Я хочу зайти в храм, а потом мы пойдём в магазин Бенно.

После моих слов Лутц слегка наклонил голову.

— Храм? Конечно, но зачем тебе туда?

— Я хочу почитать священные тексты и заодно сказать, что больше не хочу становится служительницей-ученицей.

— Что? Служительницей-ученицей? Как это понимать?

Кстати говоря, служительница сказала Лутцу, что я свалилась после того, как отправилась на встречу с главой храма, но не говорила о чём я его спрашивала.

— Я ведь сказала тебе, что в тот день, когда была церемония крещения, я нашла библиотеку? Мне сказали, что только те, кто служат в храме, могут войти в неё, так что я захотела присоединиться к храму. Я узнала, что самый простой способ сделать это — стать служительницей-ученицей, поэтому я тут же ухватилась за эту возможность.

— Знаешь, это гораздо безрассуднее, чем моя мечта стать странствующим торговцем. Смотри на вещи здраво. Майн, разве не ты научила меня, что вместо того, чтобы бездумно бросаться вперёд, нужно попытаться найти более реалистичный путь?

Лутц превратился из мальчика, мечтающего о невозможном, в мальчика, что преследует свою мечту, твёрдо стоя на ногах. Его слова пронзили мою грудь.

— Я просто подумала, что это самый быстрый способ получить книги.

— Ну да, когда в дело вовлечены книги, ты перестаёшь думать о чём-либо ещё. Мне кажется, тебе больше не стоит ходить в храм. Ты будешь разочарована из-за несбывшихся ожиданий, а это нехорошо для тебя. Разве твой жар в результате не выходит из под контроля?

— Подумав о том, что я по крайней мере смогу прочитать священные тексты, мне удалось справится с пожирающим меня жаром.

Выражение лица смотрящего на меня Лутца было нечитаемым. Затем, улыбнувшись, он похлопал меня по голове.

— Так значит ты нашла подходящее решение? Я и не думал, что ты, Майн, можешь сдаться, когда вопрос касается книг. Ты делаешь всё возможное. Если сходить с тобой в храм — это всё, что от меня требуется, то хорошо. В любом случае, ты не достаточно здоро́ва, чтобы работать в храме.

— Да, я знаю.

* * *

На следующий день мы с Лутцем отправились в храм. Так как я собиралась в магазин Бенно, то надела свою новую одежду ученицы. Также на это решение повлияло и то, что комната главы храма выглядела весьма причудливой. Думаю, что такая одежда будет выглядеть более уместно, чем то, что я ношу обычно.

Я назвала стражнику своё имя и сказала, что хотела бы увидеть главу храма. Похоже, он уже был проинформирован обо мне заранее, поскольку вскоре прибыл священник в серых одеждах, чтобы отвести меня в храм.

— Лутц, а что будешь делать ты? Тебе не обязательно идти со мной. Возможно, тебе сто́ит пойти учиться в магазин Бенно? Я приду туда, как только закончу.

— Я зайду за тобой после пятого удара колокола, так что просто подожди меня здесь до тех пор. Не уходи без меня.

— Хорошо.

Священник в серых одеждах отвёл меня в комнату главы храма, но его там не оказалось. Вместо него меня приветствовал главный священник, облачённый в синие одежды. Думаю, ему примерно столько же, сколько и Бенно. Его лицо, на котором не отражались эмоции, было словно вырезано из камня. У него были голубые волосы доходящие до плеч и бледно-золотые глаза. Глава храма был полноват, но вот главный священник был довольно высоким и стройным. Он выглядел опытным лидером, что мог эффективно управлять множеством людей.

— Ты Майн? Глава храма рассказал мне о тебе. Проходи.

— Благодарю.

— Глава храма попросил, чтобы пока он не вернётся, я почитал тебе священные тексты.

Эм-м… это, конечно, здорово, но почему глава храма попросил именно главного священника почитать мне? Разве у главного священника нет более важных дел? Ох, точно, всё дело в пожертвовании. Поскольку я сказала, что могу сделать большое пожертвование, они теперь относятся ко мне так вежливо. Видимо, озвученная мной сумма оказала на них значительное влияние. В таком случае, я могла бы использовать это в своих интересах. Возможно, я смогу договорится, чтобы меня пустили в библиотеку.

— Пожалуйста, садись.

Я села за стол и главный священник начал читать мне книгу. Вот только из-за того, что он сидел напротив меня, я могла видеть лишь обложку книги. Казалось, он не собирался позволять мне прикасаться к ней самой. Немного подумав, я всё же решила попытать счастья.

— Главный священник, я не хочу просто слушать истории, я хочу сама читать книгу.

— Что? Но разве ты здесь, не для того, чтобы узнать больше о богах?

— Да, но мне бы также хотелось научиться читать новые слова.

Главный священник удивлённо моргнул, явно недоумевая от моих слов, но затем, немного подумав, он всё же кивнул.

— Понимаю. Но ты должна знать, что эта книга со священными текстами очень ценная. Ты обещаешь не трогать её?

— Обещаю.

Главный священник посадил меня себе на колени, так чтобы я могла видеть книгу, и чтобы он мог немедленно остановить меня, если я попытаюсь прикоснуться к ней, после чего продолжил читать. Пергамент, пожелтевший по краям, там где люди касались его, когда переворачивали страницы, был заполнен красиво написанными буквами. Вдыхая запах старой бумаги, я почувствовала радость и с восхищением вздохнула.

Как я и думала, история, что рассказывалась во время церемонии крещения была значительно упрощена. Теперь же она звучала совсем по другому. Пока главный священник читал вслух священные тексты, я смогла выучить новые слова. Я давно хотела узнать как пишутся все эти существительные и глаголы, и теперь, к моему удовольствию, они лились на меня нескончаемым потоком. В конечном счёте, я принялась указывать на слова, которые казались мне знакомыми, при этом стараясь не коснуться книги, и читала их вслух, в то время как удивленный главный священник объяснял мне, что они означают.

[[image:/storage/reader-images/48ba7a384d30eac65ece365290031c778c27bc7e.jpg]]

— Похоже, ты быстро учишься. Я бы не прочь обучать кого-то, кто усваивает знания, так же хорошо, как ты. Хм…ты не из дворянской семьи? Возможно ли, что в ком-то из твоих родителей течёт дворянская кровь?

— Определенно нет.

— Я понимаю. Как жаль.

Понятия не имею, почему главный священник был так разочарован этим. Но у меня возникло ощущение, что, возможно, он был ответственен здесь за священнослужителей, точно так же, как Марк обучал учеников Бенно. Вокруг него ощущалась атмосфера учителя, и мне казалось, что он как и Марк привык учить людей.

— Ох, ты и правда пришла. Похоже, я заставил тебя ждать.

Когда пришёл глава храма, мне сказали, чтобы я вернулась на свой стул, в то время как главный священник аккуратно закрыл книгу со священными текстами на защёлку с драгоценными камнями и убрал книгу обратно на полку.

— Проведённое время было наполнено пользой и удовольствием, поскольку главный священник читал мне священные тексты. Спасибо за вашу заботу.

Глава храма удобно устроился на стуле, где ранее сидел главный священник, в то время, как сам главный священник встал рядом с ним.

— Итак, что сказали твои родители?

— Они разозлились на меня и сказали «нет», потому что только сироты становятся служительницами.

Огонёк надежды в глазах главы храма потух, и он опустил плечи. Вздохнув, он покачал головой. Вместо него заговорил главный священник.

— Неправильно думать, что только дети-сироты могут присоединиться к храму. Здесь есть дети дворян. Многие сироты становятся священнослужителями, но это лишь потому, что они не могут найти другую работу. Их возможности ограничены, так что у них нет другого выбора, кроме как стать священнослужителями-учениками.

Услышав ответ главного священника, я несколько раз моргнула от удивления.

— Почему они не могут найти другую работу?

— У них нет никого, кто бы мог их представить на работу, или кого-то, кто бы мог присматривать за ними.

Его слова убедили меня. Система трудоустройства в этом городе была основана на том, что родители или члены семьи знакомили детей с определёнными рабочими местами, что было невозможно для сирот. Обычно, детям было весьма сложно устроиться на работу, кроме той, что предлагали их родители, а потому было сложно представить, что дети-сироты вообще могли куда-то устроится.

— Тебе не нужно быть сиротой, чтобы стать священнослужительницей. Я хочу, чтобы ты поняла это.

— Я понимаю. Но мне сказали, что ученики живут в храме, а я слишком слаба, чтобы выполнять тяжёлую работу, которой они занимаются.

— Ты хочешь сказать, что ты всегда столь слаба, а не просто была больна в тот день?

Нахмурив брови, глава храма погладил бороду. Я кивнула, думая при этом, что он бы отлично смотрелся в костюме Санты.

— Да. Я страдаю болезнью которая называется «пожирание».

Глава храма, который до этого момента спокойно слушал меня, внезапно вскочил со своего места, широко раскрыв глаза. Главный священник чуть ли не ударил руками по столу, наклоняясь ко мне.

— Пожирание?! — выкрикнули они в унисо́н.

— Д-да. Что-то не так?

Я непроизвольно отпрянула назад, испугавшись их внезапного напора. Пока я боялась, что сказала что-то, чего мне не следовало говорить, глава храма указал дрожащей рукой на дверь.

— Главный священник, скорее принеси её сюда.

— Я понимаю.

Главный священник слегка кивнул и быстро покинул комнату. Его движения выглядели изящными, но были невероятно быстры. Похоже, он очень спешил, поскольку оставил дверь открытой. Потрясённая случившимся, я смотрела ему вслед, а тем временем глава храма повернулся лицом к полке со священными текстами.

— Хвала богам!

Ни с того ни с сего он начал молиться богам в позе Гл*ко, на что я непроизвольно подняла руки, выполняя половину позы.

— Слава богам!

Ошеломлённая и напуганная происходящим, я наблюдала за тем, как глава храма пал ниц. Чувствую, что что-то явно пошло не так. Мне хотелось убежать, но, судя по тому, насколько серьёзными они до этого выглядели, меня, скорее всего, не выпустили бы отсюда. Я тихонько сидела на стуле, стараясь не смотреть на молящегося главу храма. Пока я раздумывала над происходящим, послышались приближающиеся стремительные шаги, и вскоре в комнату вошёл главный священник, держа что-то завёрнутое в ткань. Он поставил это на стол и снял ткань, под которой оказалась священная чаша, такая же, какую я видела у статуи в молитвенном зале.

— Прошу, коснись этой чаши.

— А-а? Я точно могу прикоснуться к ней?

— Да. Скорее.

Я робко потянулась к стоящей на столе чаше. Мне было страшно от того, как пристально они оба смотрели на меня. В конце концов я всё же протянула руку и как только мои пальцы коснулись чаши, та засияла ярким светом.

— Ой-ой! Что происходит?!

Я поспешно отдёрнула руку назад и свет сразу же погас. Я переводила взгляд с моей руки на чашу, в то время как глава храма и главный священник кивнули друг другу.

— Майн, я хочу поговорить с твоими родителями.

Эм-м… мама, папа, простите. Думаю, что внезапно всё стало очень плохо.

Наставления Бенно

От того, как сверкали глаза главы храма и главного священника, мне стало не по себе. Главный священник, похоже, заметил, что я дрожу от страха, и принёс книгу со священными текстами, предлагая почитать мне её, пока кто-нибудь не придёт забрать меня. Но пусть я и была рада такому предложению, я чувствовала какое-то странное давление от него. Словно, он во что бы то ни стало намеревался помешать мне сбежать. А мне и правда очень хотелось убежать.

— К воротам подошёл мальчик по имени Лутц. Он сообщил, что пришёл забрать Майн.

Священник в серых одеждах вошёл в комнату вскоре после пятого удара колокола. Я вздохнула с облегчением, ведь это означало, что теперь я могу уйти.

— Ну, поскольку за мной пришёл Лутц, я должна идти. Глава храма, главный священник, большое спасибо за сегодня.

— Майн, прежде чем ты уйдешь, возьми это и передай своим родителям.

Глава храма отдал мне приглашение. Это было плохо, так как получить приглашение от главы храма было сродни вызову, от которого нельзя было отказаться. Назначенные дата и время — послезавтра, третий удар колокола. Я с трудом сглотнула, после чего взяла у него дощечку.

* * *

— Лу-у-утц! Спасибо, что пришёл за мной!

Когда я вышла из храма и увидела Лутца, то почувствовала невероятное облегчение. Я сразу же кинулась к нему, чтобы обнять, показывая, насколько я ему рада. В результате, он немного споткнулся, но всё же выстоял. Когда я потерлась головой о его плечо, он вздохнул.

— Что ты натворила на этот раз?

— Я не знаю, но мне кажется, что в этот раз я навлекла на себя самые огромные неприятности за всю свою жизнь.

Лутц похлопал меня по голове и улыбнулся.

— Ну, не волнуйся. Мастер Бенно ждёт тебя с широкой улыбкой и вздутой веной на лбу.

— Эм-м… а может я пойду домой? Сегодня я и правда устала.

— Мне было сказано, чтобы я привёл тебя, даже если мне придётся тащить тебя за воротник, а ты сейчас выглядишь в порядке. Так что пойдем со мной.

— А-а-а-а…

Я была морально вымотана после храма, но сейчас у меня не было выбора, кроме как выслушать всё то, что хочет высказать мне Бенно. Я чувствовала себя преданной Лутцем. Я следовала за ним в компанию «Гилбе́рта», чувствую себя словно телёнок из песенки «Донна Донна¹», которого везут на убой. Судя по всему, Бенно ждал нас, так что меня и Лутца немедленно провели в его кабинет.

Мне было сказано сесть на своё обычное место. В итоге, Бенно был прямо передо мной, Марк стоял позади Бенно, а Лутц, вместо того, чтобы сидеть со мной, стоял рядом с Бенно.

— Майн, давно не виделись.

— Ага-а…

— Ну что же. Есть множество того, что мне следует тебе сказать, но…

Я напряглась, ожидая, что его назидания продлятся очень долго. Бенно же медленно вздохнул, прежде чем продолжить.

— Сперва сообщение от Коринны. Она хотела бы увидеть наряд и украшение для волос, которые ты носила во время крещения. Они выглядели весьма необычно. Ты привлекла к себе много внимания. Почему ты решила надеть нечто подобное?

— Это просто перешитый наряд Тули. В том, что я так оделась не было какого-либо глубокого смысла. Я не против показать госпоже Коринне свой наряд, но она должна будет спросить мою маму о том, как он был сшит, поскольку это она сделала всю работу.

— Понимаю. В таком случае, попроси её прийти.

Сказав это, Бенно сложил руки на столе и, немного наклонившись, уставился на меня.

— Ладно. А теперь выкладывай всё, что случилось. В зависимости от того, что произошло в храме, может изменится как то, что я должен сказать, так и твоё будущее.

— Что? Разве вы не слышали об этом от Лутца?

После церемонии крещения прошло уже несколько дней. Я думала, что Лутц уже всё ему рассказал.

— Слухи всегда искажают информацию. Зачем мне спрашивать о случившемся Лутца, когда я могу спросить об этом тебя? Не говоря уже о том, что я не знаю, не скрыла ли ты от него чего-нибудь.

Он посмотрел на меня, словно хищник, нашедший свою добычу, от чего я чуть не задохнулась. Судя по всему, он меня легко не отпустит.

— С чего мне начать?

— Начни с того момента, как ты свалилась во время церемонии. Расскажи всё, что случилось после того, как вы с Лутцем расстались. И ничего не утаивай.

Я пересказала ему как свалилась без сил, как заблудилась, ища воду и зашла в зону для дворян. Как затем служительница нашла меня и, отправившись с ней, я нашла библиотеку. Когда я дошла до этого момента, Бенно широко раскрыл глаза.

— Библиотека? Не думал, что в храме есть такое место…

— Господин Бенно, вы не знали об этом?

— Нормальные люди не бродят в зоне для дворян, рискуя своей жизнью. Пойми наконец, какая же ты идиотка. Как ты думаешь, чем всё закончится, если ты и дальше будешь лезть туда, куда не следует?

— У-у-у-у…

Это правда, что большинству людей не позволили бы там свободно разгуливать. Бенно совершенно прав. Но всё же я рада, что забрела туда, иначе я бы не нашла библиотеку.

— Служительница сказала мне, что только люди служащие храму могут войти в библиотеку, поэтому я решила стать служительницей-ученицей и тут же направилась к главе храма, чтобы попросить у него разрешения на это.

— Ты идиотка! Думай головой хотя бы немного! Ну же, давай!

— Ой-ой-ой!

Наклонившись вперёд, Бенно ущипнул меня за щёки и принялся тянуть. Марк и Лутц просто наблюдали за этим, не предпринимая никаких действий, чтобы мне помочь. Затем, Бенно, выглядя раздражённым, потребовал, чтобы я продолжила рассказ, в то время как я потира́ла свои покалывающие щёки.

— Итак? Что он сказал?

— Он сказал, что я могу стать ученицей храма, если мои родители дадут мне разрешение, и я пожертвую деньги.

— Ну и? Ты сделала пожертвование?

Бенно нахмурился и строго посмотрел на меня. Я прекрасно понимала, что он переживал, что я уже пожертвовала деньги, но затем не смогла получить разрешение родителей. Намереваясь успокоить Бенно, я гордо выпятила грудь и продолжила объяснять.

— Нет. Принимая в расчёт, стоимость книг и ту сумму, которую я смогла накопить, я сообщила, что у меня достаточно денег, чтобы пожертвовать около одной большой золотой монеты, чтобы мне позволили пользоваться библиотекой. Я не настолько глупая, чтобы платить за что-либо прежде, чем получу гарантии того, что мне это предоставят.

Но пусть я и намеревалась успокоить его, но сперва Бенно, а затем Марк и Лутц схватились за голову, словно она у них внезапно разболелась.

— Цена настолько смехотворно высока, что я даже не знаю, что сказать.

— Благодаря этому они очень хорошо ко мне относились…

— Ну разумеется!

Я предполагала, что предложенное мною пожертвование будет больши́м, но, судя по всему, оно было настолько высоким, что даже у весьма успешного торговца разболелась голова при мысли о нём.

— Затем я пошла домой, чтобы поговорить с моими родителями о том, чтобы стать ученицей в храме, но они очень разозлились из-за этого. Они сказали, что только сироты становятся священнослужителями.

— Они понимают что к чему…

— Но главный священник сказал, что там есть и дети дворян.

Я наклонила голову, поскольку не понимала, почему папа так разозлился. Бенно почесал голову и объяснил, что представляет из себя иерархия в храме.

— Ты ведь помнишь, что у некоторых священнослужителей были синие одежды, а у других — серые? Священнослужители и в синих одеждах — дворяне, а в серых — сироты. Служители в серых одеждах работают бесплатно, словно рабы, обычно выступая в качестве слуг или сопровождающих для священников в синих одеждах.

— Что?!

Я думала, что цвет одежды просто означал разницу между учениками и полноценными священниками. Я даже не думала, что между ними настолько больша́я разница.

— Ты не дворянка, поэтому, если ты присоединишься к храму, то станешь служительницей в сером. Какие родители позволят такое?

Я кивнула. Теперь я понимала, почему папа пришёл в ярость. Я определенно не смогу заниматься такой работой, а мой любящий отец не захочет допустить, чтобы его дочь работала без оплаты, словно раб.

— Итак. Лутц сообщил, что ты собиралась пойти туда сегодня, чтобы отказать им. Тебе и правда удалось это сделать?

— Эм-м, после того, как я упомянула, что у меня пожирание, то мне принесли золотую чашу, похожую на ту, что держала статуя в молитвенном зале. Когда я прикоснулась к ней, то она стала сиять, после чего мне передали приглашение для моих родителей.

После моих слов, Бенно тяжело вздохнул и принялся тереть виски́.

— Мда, ты определённо влипла. Но ты можешь радоваться тому, что сможешь продлить свою жизнь. Тебе повезло.

Я не понимала, почему он сказал, что мне повезло попасть в храм, если я влипла. Не обращая внимания на моё замешательство, Бенно принялся о чём-то раздумывать. Затем он поднял голову и пристально посмотрел на меня.

— Майн, не хочешь ли ты подписать еще один магический договор? Он будет касаться того, как станут продаваться твои продукты.

— Но зачем?

Я была настороже, внезапно услышав о магическом договоре. Бенно смотрел на меня, поглаживая подбородок.

— Пусть и не прямо сейчас, но рано или поздно ты окажешься в мире дворян. Магический договор — лучший инструмент, что у нас есть, для общения с ними на равных.

— Вы предполагали, что я свяжусь с дворянами ещё с заключения нашего первого магического договора?

— Нет, сначала это была просто страховка для меня. Я не знал, что ты за ребёнок, а потому предпринял некоторые меры предосторожности. Впрочем, я предполагал, что у тебя может быть пожирание. Тебе, Майн, чтобы выжить, пришлось бы подписать договор с дворянином, так что я подумал, что магический договор окажется полезен против него.

Причина, по которой Бенно тогда подписал магический договор со мной и Лутцем, несмотря на то, что мы ещё дети, заключалась в том, что он ожидал, что в будущем я окажусь связанной с дворянином.

— Но я не собираюсь подписывать договор с дворянином.

— До сих пор ты была свободна в своих действиях, поскольку ещё не встретила ни одного дворянина, но как только тебя заберут в храм, такой свободы у тебя больше не будет. Тебе следует действовать исходя из того, что рано или поздно, но ты будешь связана с дворянами. Не найдётся ни одного дворянина, который бы ни попытался заполучить себе ребёнка с пожиранием, обладающего такими революционными идеями, как у тебя. Особенно сейчас.

— Что вы имеете в виду, говоря «особенно сейчас»? — спросила я.

— Я лишь недавно получил эту информацию, — тихо сказал Бенно, — поскольку правитель наших земель занимал нейтральную позицию и не вмешивался в конфликт, этот регион оказался практически незатронутым, но многие более крупные регионы оказались втянуты в жестокую политическую борьбу с центральной властью. Я слышал, что масштабные политические чистки были проведены по всей стране, и в настоящее время количество дворян резко сократилось.

Я не ожидала, что ответ на мой вопрос окажется связан со столь серьёзными вещами. Я попыталась вспомнить что-нибудь похожее из мировой истории, но я не знала, к какой эпохе можно отнести этот мир, и даже если бы знала, то не смогла бы догадаться, что может произойти в будущем. Мне не хватало информации, а без полной картины происходящего я была словно слепая.

— Естественно, что пустоты, оставшиеся после смерти дворян, должны быть заполнены. Оставшиеся в живых начали действовать активнее, они сближаются с ветвями их семей, усыновляют детей, чаще вступают в браки, ищут новые связи и сторонников. Люди, деньги и товары сейчас движутся гораздо быстрее, чем когда-либо прежде. Дворян осталось столь мало, что те священнослужители в синих одеждах, что из-за внутренней борьбы были отправлены в храм, стали массово возвращаются в свои дома. Как ты думаешь, что это значит для храма?

Под взглядом Бенно мне оставалось лишь наклонить голову. Я перевела взгляд на Марка и Лутца, ища у них помощи, но Марк только улыбнулся, а Лутц пребывал в таком же недоумении, как и я.

— Эм-м, есть ли какая-то проблема с тем, что в храме не хватает дворян? Я ничего не могу придумать, поскольку не знаю, ни о том, что происходит в храме, ни о том, как там что работает. Но разве ни хорошо, если людей, которые взваливают работу на служителей в серых одеждах станет меньше?

— Прежде всего, храм получает меньше пожертвований. К тому же, без священников, дающих работу служителям в сером, количество безработных сирот в храме увеличится. Сиротам станет труднее выжить.

— Это ужасно!

После моего выкрика, Бенно вздохнул и покачал головой.

— Это ещё не самое плохое. Помнишь ту чашу, которой, как ты говорила, ты коснулась? Священнослужители называют подобное божественными инструментами, но на самом деле это магические инструменты. Священники в синих одеждах вливают свою магическую силу в эти инструменты, используемые во время весенней церемонии благословения. Но без дворян не будет магической силы, а это означает уменьшение урожая.

— Что-о-о?!

Я не ожидала, что та чаша будет связана с таким важным ритуалом. Сияние удивило меня, но я подумала, что это просто занятный эффект, чтобы продемонстрировать силу богов. Но в действительности это оказался важный инструмент для жизни людей, напрямую связанный с тем, сколько сельскохозяйственных культур смогут собрать крестьяне. Если в этом регионе будет выращиваться меньше еды, то больше всех в городе пострадают такие бедняки, как наши с Лутцем семьи.

— До этих политических перемен было слишком много дворянских детей. Те, кто был болен пожиранием, вызывали у дворян лишь раздражение, поскольку дворяне желали чтобы только они обладали магической силой. Но теперь, когда число дворян уменьшилось, стало сложнее использовать магические инструменты, и дети с пожиранием будут чрезвычайно необходимы для храма.

— Эм-м, а какое отношение пожирание имеет к магической силе?

После моего вопроса Бенно оказался настолько удивлён, что у него отвисла челюсть, и он, словно не в силах поверить услышанному, схватился за голову.

— Неужели, ты ещё этого не поняла? Пожирание — это результат того, что человек теряет контроль над своей магической силой.

— Что-о-о?!

— Передавая магическую силу магическим инструментам, ты можешь восстановить контроль над ней.

— Я впервые об этом слышу.

Ого… Похоже, что я кто-то вроде девочки-волшебницы. Думаю, я способна побеждать своих врагов, сжигая их магией и использовать всевозможные невероятные заклинания! Вот только… кто мои враги?

Пока мои мысли неслись вперёд, подгоняемые только что полученной информацией, Бенно слегка стукнул меня по голове и продолжил объяснение.

— Низшие дворяне обычно имеют малое количество магической силы, а высшие — обладают значительным её количеством. У бедных дворян недостаточно денег, а потому они не могут позволить себе подготовить магические инструменты для всех своих детей. Для них обычным делом является вверить будущее своей семьи ребёнку с наибольшим количеством магической силы, а остальных отправить в храм.

Другими словами, священнослужители в синих одеждах были дворянами, брошенными своими семьями. Для процветания региона это было необходимо, но в то же время такая ситуация выглядела довольно печальной.

— Благодаря огромному количеству дворян с малой магической силой храм мог справляться со своими задачами, но теперь, когда людей стало меньше, нагрузка на каждого человека увеличилась. Возможно, прямо сейчас у храма недостаточно людей. Сколько священнослужителей в синих одеждах присутствовало на церемонии крещения?

— Около десяти.

Я всё ещё помнила, как у меня перехватило дыхание при виде их всех, стоящих в позе Гл*ко.

— Обычно их более двадцати, но сейчас только десять. А поскольку те, кого вернули в свои дома, должны обладать магической силой, то ты можешь себе представить, насколько слаба магическая сила тех, кто остался. Можно не сомневаться, что в храме отчаянно хотят заполучить переполненного магической силой ребёнка с пожиранием. Но это только сейчас. Не пройдёт много времени, прежде чем родятся новые дворяне и заполнят пустующие места. Не думаю, что у тебя будет много времени.

— Эм-м.

Я не против недолго поработать в храме, предлагая свою магическую силу в течение короткого периода времени. Интересно, позволят ли мне войти в библиотеку в обмен на мою магическую силу? Пока я раздумывала, в какой-то момент Бенно встал позади меня и принялся давить кулаком на мою голову.

— Ты меня слушаешь?

— Ой-ой-ой!

— У тебя есть магическая сила и деньги, а также знания, которые сто́ят ещё больше денег. Пойми уже! Множество дворян захотят заполучить тебя!

Бенно говорил очень серьёзным голосом, так что я непроизвольно выпрямилась. Он вздохнул и, убрав кулак с моей головы, раздражённо махнул рукой.

— Вот почему в твоих интересах подписать магический договор до того, как ты окажешься связана с каким-нибудь дворянином.

— Что это будет за договор?

— Договор о том, что всё, что ты сделаешь, будет продаваться Лутцем.

— А-а? Но почему?

Я совершенно не понимала, как это связано с пожиранием и храмом. Разве Бенно не просто хочет воспользоваться ситуацией, чтобы получить прибыль? Я в замешательстве наклонила голову, а Бенно откинулся на спинку стула, прежде чем приступить к объяснению.

— Пока это просто страховка. Не пройдёт много времени, прежде чем такая пустоголовая идиотка, как ты, попадёшь в руки дворян и тебя заберут по другую сторону стены. Договор позволит нам связаться с тобой после того, как это произойдёт. Подумай, в какой ситуации ты окажешься после того, как тебя заставят заключить договор с дворянином. Ты ведь знаешь, что для того, чтобы попасть на другую сторону внутренней стены простолюдинам требуется разрешение?

В связи с тем, что я работала у ворот, я знала, что требуется разрешение, чтобы пересечь внутреннюю стену. Я кивнула, на что Бенно одарил меня слегка горьким взглядом.

— Внучка главы гильдии всё ещё сможет встретиться со своей семьёй после того, как окажется по другую сторону стены. Всё потому, что её семья — торговцы, признанные дворянами. Но что насчёт твоей семьи?

На это я могла лишь промолчать. Я не хотела подписывать договор с дворянином, потому что это означало покинуть свою семью. Если бы меня забрали на другую сторону стены, то я бы больше никогда их не увидела.

— Я сомневаюсь, что твоя семья сможет пересечь стену, чтобы увидеться с тобой. В таком случае, прежде чем это произойдёт, разве тебе, по крайней мере, не сто́ит сейчас заключить магический договор, который позволит увидеть Лутца? Мы сможем использовать этот договор как предлог для нас с Лутцем, чтобы встретиться с тобой. Даже дворяне не могут бросить вызов магии договора.

Я посмотрела на Бенно, широко раскрыв глаза. Затем я перевела взгляд на Лутца. Встретившись с ним глазами, мы кивнули друг другу.

— Если Лутц выступит посредником, то ты сможешь отправлять письма и передавать сообщения своей семье, а также быть в курсе того, как обстоят дела у тебя дома. Но самое главное, твоя семья будет меньше беспокоиться, зная, что через Лутца они смогут убедиться, что ты в безопасности. Впрочем, я не против, если ты захочешь подписать договор со мной.

— Господин Бенно, вы не сможете держать меня в курсе новостей о моей семье.

Я не хотела думать, что меня заберёт дворянин, но если такое случится, то было бы хорошей идеей проявить предусмотрительность и дать себе возможность видеться с Лутцем. Фрида говорила, что возможности встретиться с её семьёй будет достаточно, чтобы придать ей сил. Но… стоит ли вовлекать в это Лутца?

— Лутц, что ты об этом думаешь?

— Я не против посетить дворянский район, если это возможно, и я не против помочь с передачей сообщений. Я больше беспокоюсь о том, что мне придётся оставить тебя там одну. У меня начинает болеть голова, когда я думаю о том, что ты можешь натворить.

Пусть сам Лутц и был согласен подписать договор, но мы ведь говорили о договоре что будет служить для того чтобы обуздать дворянина. Учитывая, насколько это может быть опасно для Лутца, я не могла просто взять и согласиться.

— Но разве это нормально вот так вот просто подписывать такой договор? Разве Лутцу не будет грозить опасность? И разве это не уменьшит вашу прибыль, господин Бенно? Не лучше ли не вовлекать в это Лутца?

Я нахмурилась и поджала губы, а Бенно с раздражением вздохнул.

— Ты не в том положении, чтобы беспокоиться о других. Просто будь довольна, что Лутцу это тоже поможет.

— И как это поможет Лутцу?

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Думай лишь о том, что принесёт пользу тебе. Я буду честен. Поскольку у тебя уже есть приглашение, у нас почти не осталось времени, чтобы как следует подготовиться.

Бенно обладал бо́льшим количеством информации и имел более полную картину происходящего, а потому он выглядел и более нетерпеливым. Он перечислил всё, что нам следовало сделать, прежде чем я попаду в храм.

— Прежде всего, нам нужно официально создать «мастерску́ю Майн» и зарегистрировать тебя в качестве её главы, чтобы ты могла сохранить возможность для производства и продажи своих продуктов. Если ты сможешь улучшить своё положение за счёт денег, то тебе сто́ит договориться с храмом, чтобы создать условия, когда ты сможешь зарабатывать деньги. Это вполне возможно, потому что они тоже хотят денег.

Действительно, богатство является весомым источником власти. Ко мне очень хорошо относились после того, как я предложила большу́ю сумму пожертвования. Чем больше у меня было денег, тем лучше я могла защитить себя. Но если бы храм взял под контроль продажу созданных мною продуктов, то я бы не получила никаких денег. Мне нужен был надёжный канал для продажи своей продукции. Пусть Бенно неоднократно обманывал и проверял меня, но сейчас он был самым надежным человеком, которого я знала.

Когда я кивнула, Бенно кивнул мне в ответ.

— Тебе следует быть осторожной, потому что жизнь простолюдина ничего не значит для дворян. Для того, чтобы выжить, подготовь как можно больше путей отступления. Заполучи в свои руки всё, что может стать для тебя страховкой и защитить.

В храме ко мне хорошо относились, позволяли сидеть на коленях главного священника и читать священные тексты, но на всякий случай мне и правда не повредит иметь страховку и пути для побега. Лучше как следует подготовиться. Вот только тот факт, что я весьма мало знала об этом мире и не понимала, как именно мне следует подготовиться, разочаровывал.

Бенно внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Ты сказала, что в храме есть ещё десяток дворян, так? Найди кого-нибудь среди них, которому ты сможешь быть полезна, и кто также сможет помочь тебе. Если ты всё же окажешься похищена и порабощена, то у тебя, по крайней мере, будет больше возможностей для спасения. Будь внимательна и выбирай аккуратно. Хорошо всё обдумай. Не сиди в оцепенении и не плыви по течению. Приложи все силы и борись, чтобы выжить.

— Господин Бенно, почему вы заходите так далеко ради меня?

Собрать всю эту информацию, дать мне столь подробные наставления, а кроме того, помочь мне подготовить мастерскую — всё это довольно не просто. Я не понимала, почему он делал всё это ради меня, хотя я даже не собиралась становиться ученицей в его магазине.

— Чем дольше ты проживёшь, тем больше новых продуктов сможешь сделать. Если у моего магазина будет связь с тобой, то я смогу получить прибыль. Нам обоим это будет выгодно, так ведь? Вот и вся причина.

Бенно нахмурился, а стоящий позади него Марк тепло улыбнулся.

— Мастер просто беспокоится о тебе. Ты всегда подвергаешь себя опасности и создаёшь неожиданные проблемы, что плохо сказывается на нашем здоровье.

— Марк, помолчи, — сказал Бенно, оборачиваясь.

Марк же продолжил говорить, всё так же улыбаясь.

— Ученики здесь, как правило, изучают основы торговли у себя дома, а потому мастеру ещё не попадался ребёнок, о котором он должен был так заботиться. Я воздержусь от того, чтобы сказать, что ты ему как дочь, но он переживает за тебя, как если бы ты была ребёнком его родственников. Конечно, и я тоже переживаю за тебя.

— Господин Марк, большое спасибо!

Я была глубоко тронута и поблагодарила Марка, на что Бенно недовольно спросил:

— Почему только Марку?

Мы с Марком посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Большое спасибо, господин Бенно. Я очень благодарна вам обоим. И… я готова подписать магический договор и зарегистрировать мастерску́ю в гильдии.

Примечания

https://ru.wikipedia.org/wiki/Донна_Донна

https://www.youtube.com/watch?v=lcP9EQqj7LM

Магический договор и регистрация мастерской (✿)

— Пожалуйста, мастер.

Марк положил на стол лист бумаги, что использовалась для магических договоров и необычного вида чернильницу со специальными чернилами.

Бенно обмакнул ручку в чернильницу и принялся записывать текст договора. Чернила были голубыми, а не чёрными, как я и помнила. Я взглянула на текст договора.

Лутц имеет право продавать товары, созданные «мастерско́й Майн». Чтобы кто-либо другой мог стать представителем мастерско́й требуется получить одобрение Майн, Лутца и Бенно, а затем подать заявку в торговую гильдию.

— Для чего это предложение?

Я указала на договор, на что Бенно приподнял бровь.

— Страховка. Если в договоре участвуют только дети, то некоторые люди могут попытаться его обойти, угрожая насилием или похитив их. Чтобы предотвратить подобные вещи, я вовлекаю себя и гильдию. При заключении подобных договоров лучше привлечь третью сторону, на которую можно рассчитывать. Запомни это!

— Спасибо.

Бенно не просто предложил заключить магический договор, несмотря на все связанные с этим хлопоты, но он даже выступил одной из участвующих сторон, чтобы помочь мне в случае необходимости. Я взяла у Марка ручку и написала своё имя. После чего Лутц, а затем и Бенно написали свои имена. В конце следовало поставить на договоре отпечаток своей кровью.

— Лутц, пожалуйста.

Я закрыла глаза и протянула большой палец, чтобы Лутц порезал его. После того, как он это сделал, я прижала кровь к своей подписи. Как в прошлый раз, синие чернила впитали кровь и стали чёрными. Как только все проштамповали кровью свои имена, чернила ярко вспыхнули, прожгли дыры в бумаге, и в конечном счёте бумага исчезла. Проследив за тем, как во вспышке света бумага сгорела, Бенно медленно вздохнул.

— По крайней мере, это будет гарантировать, что ты сможешь и дальше продавать товары и видеться с Лутцем, даже если тебя заберут в район дворян. Майн, найди способ как защитить себя, если ты не хочешь, чтобы это произошло.

Я сжала кулак, показывая свою решимость, но Бенно, Лутц и даже Марк лишь покачали головами, а на их лицах читалось беспокойство.

— Однако, ты должна помнить, что этот договор будет работать только против людей, которые знают, насколько ценны твои продукты.

— Почему?

— Если дворянина будет заботить только твоя магическая сила, то ему могут быть не важны твои продукты. К счастью, я вполне уверен, что в этом городе не найдётся дворян, которые будут достаточно богаты, чтобы игнорировать то, как много денег ты сможешь заработать. Кроме того, как я упоминал ранее, магический договор работают только в том городе, в котором он подписан. Будь осторожна.

После этого мы написали идентичный договор на обычном пергаменте. Для дворян он не имел какого-либо значения, но было необходимо сообщить в гильдию и показать, что договор заключён. Это делалось на случай, если что-то произойдёт за пределами города.

— Давай закончим со всем сегодня же. Пойдём в торговую гильдию. Мы зарегистрируем «мастерску́ю Майн» и назначим тебя её главой. Это позволит тебе создавать и продавать свои продукты без каких-либо проблем. Заодно это добавит твоим словам больше веса, показывая, что у тебя есть и другие варианты помимо храма, а также возможность зарабатывать деньги.

Торговая гильдия находилась по пути домой, поэтому, когда мы закончим там с делами, у меня будет время отдохнуть. Бенно велел поторопится и Лутц побежал в свою комнатку наверху, чтобы переодеться. Я посмотрела на Бенно и спросила:.

— Что мне следует сделать, чтобы мои переговоры с храмом прошли удачно?

— Прежде всего, подумай о наилучшем для тебя результате. Что тебе нужно получить от них, что ты можешь им предложить, чего они от тебя хотят.

Выслушав Бенно, я подумала о том, чего именно я хочу. Первое, что пришло мне в голову — разрешение на вход в библиотеку, чтобы читать книги. И было бы лучше, если бы я присоединилась к храму не в качестве служительницы в серых одеждах, поскольку я хотела избежать тяжёлого труда, который требуется от служителей. Я могла бы предложить храму магическую силу и деньги. Если Бенно прав, то от меня и правда будут хотеть и магической силы и денег. Ну… думаю, в таком случае получиться договориться, да?

— Кстати говоря, глава храма сказал мне, что я не могу состоять в какой-либо организации, если я хочу присоединиться к храму. Он также сказал, что попытается договориться с главой гильдии на этот счёт. Как вы думаете, это не помешает моей регистрации как главы мастерско́й?

— Эй, Майн, не следует рассчитывать, что кто-то сделает всё за тебя. Займись этим сама и отстаивай свою позицию самостоятельно. Иначе ты даже не будешь знать, какие необоснованные требования они могут предъявить тебе.

— Вы правы. Честно говоря, я совершенно не ожидала, что та священная чаша может быть магическим инструментом, который может продлить мою жизнь. Я просто хотела читать книги. Поскольку я бы всё равно умерла в лучшем случае через полгода, то мне было всё равно. Я признаю, что просто бросила всё на самотёк. Но теперь, когда я могу продлить свою жизнь, а библиотека найдена, я настроена сделать всё возможное ради своего будущего. Я стану работать усердно.

— Прежде всего, хорошенько думай своей головой, чтобы твой настрой не пропал даром.

— Я постараюсь.

Тем временем, Лутц сбежал вниз по лестнице. Судя по тому, как тяжело он дышал, Лутц явно торопился. Бросив взгляд на достигающую седьмого этажа лестницу, я почувствовала благоговение перед тем героическим подвигом, который он только что совершил. Если бы я попыталась подняться по этой лестнице, то, я уверена, что свалилась бы без сознания ещё до того, как добралась до верха.

— Хорошо, пойдём.

Бенно, как само собой разумеющееся, подхватил меня по́д руки и поднял. Однажды Отто сказал мне, что я хожу слишком медленно, чтобы взрослые могли это выдержать, а потому последнее время я просто сдалась и приняла свою судьбу быть той, кого постоянно носят. Попытки сопротивляться не принесли бы ничего, кроме усталости.

— Если тем, кто присоединяется к храму, не разрешено принадлежать к каким-либо организациям, то ты окажешься единственной во всём храме, у кого есть возможность вести дела с торговой гильдией. Если того факта, что ты уже зарегистрирована, окажется недостаточно, чтобы убедить их, то воспользуйся деньгами и заставь их признать твою мастерску́ю.

По пути в торговую гильдию, Бенно продолжал давать мне наставления, совершенно не желая тратить впустую даже крупицы времени, и рассказывал о том, как я должна вести себя и как мне следует проводить переговоры. Я бы хотела записать всё, что он мне рассказал, но к большому сожалению, я не могла это сделать. Я не сводила глаз с Бенно и, казалось, задействовала каждый нейрон в своём мозгу, чтобы попытаться запомнить как можно больше его советов.

— Как я уже упоминал, отсутствие священников в синих одеждах приводит к тому, что для сирот не будет работы, а пожертвования уменьшатся. Скажи, что ты собираешься предоставить им новый путь в жизни, что хочешь дать им работу, или же улучшить условия их жизни. Говори всё что угодно, чтобы получить их разрешение на то, чтобы твоя мастерска́я продолжала работать. В храме должны понимать, что для всего требуются деньги.

— Хорошо.

— Попутно, укажи на то, что тебе нужен кто-нибудь, кто станет следить за твоим здоровьем и помогать тебе с работой. Как бы сильно тебе не пришлось преувеличивать, воспользуйся этим, и найти людей, которые будут выполнять физическую работу вместо тебя. Сейчас Лутц работает в моем магазине, и в течение половины дней в неделе не сможет тебе помогать.

Я несколько раз кивнула и попробовала упорядочить советы Бенно. Продемонстрировать благородные намерения, чтобы обеспечить работу моей мастерско́й. Преувеличивать мою слабость, чтобы получить тех, кто станет на меня работать. Кроме того, пусть у меня и есть мастерска́я, я не могу работать в ней самостоятельно.

— Если люди узнают, что сироты могут справляться с работой в мастерско́й, то возможно, что и другие мастерски́е наймут их. Отношение людей может измениться, когда они увидят, как сироты изготавливают новые продукты, которые ты придумала. Всё это будет зависеть от твоих умений как главы мастерско́й.

— Поняла. Я постараюсь.

Я была впечатлена тем, что Бенно думал не только обо мне, но и о сиротах. Вот только Бенно вздохнул и покачал головой.

— Х-а-а-а… Какая же ты всё-таки бестолковая. Не нужно пытаться сделать всё и сразу. Определи свои приоритеты заранее.

— А-а? Что вы имеете в виду?

Услышав слова Бенно я удивлённо моргнула, на что он нахмурился. Похоже, он снова проверял меня.

— Пока твоё положение внутри храма не станет стабильным, ты должна ставить свои интересы выше интересов сирот. Тебе следует думать о том, как использовать сирот в своих целях. Пусть мне и не хочется так говорить, но многих людей больше заботит твоя судьба, чем судьба сирот.

— Я понимаю… — согласилась я, кивнув.

Мы прибыли в торговую гильдию. Лутц открыл дверь, чтобы впустить нас, и Бенно немного поморщился.

— Если ты соберёшься сделать новый продукт, у тебя возникнут проблемы или будет что-то ещё, что тебе нужно, то приходи поговорить со мной. Конечно, я возьму с тебя деньги за помощь, но я не буду жадным.

— Большое спасибо, господин Бенно, для меня это много значит.

Близились сумерки, и в торговой гильдии было мало людей. Мы быстро прошли первые два этажа и направились к стойке на третьем. Вернув вре́менную карточку гильдии, мы предоставили документы, которые Бенно подготовил ещё до нашего крещения, чтобы официально зарегистрировать меня. В документах было чётко указано, что покупка и продажа осуществлялась через компанию «Гилбе́рта», а Лутц выступал посредником.

— Ох, Майн, ты наконец пришла?

Вниз по лестнице спустилась Фрида, чьи светло-розовыми хвостики покачивались в такт её шагам. Увидев, что я увлечена книжной полкой в зоне ожидания, она подбежала ко мне.

— Я думала, что ты придёшь зарегистрироваться сразу после церемонии крещения, но ты так и не появилась. Я начала беспокоиться, что ты свалилась в обморок во время церемонии.

— А-ха-ха, так значит вот что ты подумала. Ну, я действительно свалилась во время крещения. Но теперь мне уже лучше.

Было забавно, что Фрида смогла предсказать, что со мной произошло. Фрида же впилась взглядом в Лутца, который в это время смотрел на раскрытую карту.

— Даже не смотря на то, что за тобой присматривал Лутц, это всё же произошло.

— В этом нет вины Лутца. Во всём виновата лишь я.

Причиной того, что я свалилась без сил — то, что у меня свело мышцы живота, когда я увидела людей, стоящих в позе Гл*ко, а также потому, что я переволновалась, найдя библиотеку. В произошедшем была только моя вина, и мне следовало бы извинится перед Лутцем за то, что заставила его волноваться.

— Эй, Майн, иди сюда.

Пока я разговаривал с Фридой, моя новая гильдейская карта была закончена. Фрида вернулась к работе за стойкой, а я пошла узнать подробности о моей новой карте. Когда мне объяснили, что на новую карту была перенесена вся информация с моей вре́менной карты, но требовалось ещё проштамповать её своей кровью, я чуть не задохнулась от испуга.

— Майн, сдайся.

Проткнув палец переданной иглой, я прижала кровь к карте, которая после этого засветилась, знаменуя, что регистрация завершена. Это было просто, но больно. Когда я заплатила регистрационный сбор в пять малых серебряных монет, работник принялся объяснять мне разницу между вре́менной гильдейской картой и картой главы мастерско́й. Услышав это, Фрида посмотрела на меня.

— Что, «мастерска́я Майн»? Разве ты не стала ученицей в компании «Гилбе́рта»?

— Я отказалась от этого, потому что я слишком слаба, чтобы справляться с физической работой.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы продавать свою продукцию компании «О́тмар»?

Глаза Фриды мгновенно вспыхнули, словно у торговца, жаждущего прибыли. Я могла лишь отвести взгляд.

— Ох, прости. Всё что сделано в «мастерско́й Майн» должно продаваться компании «Гилбе́рта» через Лутца.

— И снова Лутц…

Фрида недовольно поджала губки, но я не могла ничего с этим поделать. Я передала ей исключительные права на фунтовый кекс, а потому, я хотела бы, чтобы она сдалась.

— Я ведь уже передала тебе фунтовый кекс? Что насчёт него? Как ты думаешь, он будет хорошо продаваться?

— На самом деле, Ильзе пробовала добавить кексам новые вкусы. Я хотела бы услышать твоё мнение, прежде чем мы начнём их продавать. Пожалуйста, заходи, чтобы попробовать их. Как насчёт завтра?

Честно говоря, я хочу попробовать эти кексы. Мне кажется, что когда жизнь тяжела, поесть сладостей было бы замечательно. Но я не могу позволить себе пробовать сладости, пока не закончу переговоры с храмом.

— Благодарю за предложение, но завтра у меня много дел.

— А если на следующий день? Ты могла бы привести свою сестру, если она захочет прийти. В таком случае, ты ведь сможешь прийти и без Лутца?

Фрида предложила пригласить Тули, чтобы избавится от присутствия Лутца, на что он пристально посмотрел на неё, скривив лицо. Это напомнило мне, что в прошлый раз она избавилась от Лутца на том основании, ведь иначе Тули не смогла бы поехать в карете.

— Фрида, не злись. Куда лучше было бы поесть кекса всем вместе. К тому же, раз Ильзе пробовала печь кексы с разными вкусами, то их должно быть ещё много?

— Это так, но…

Фрида выглядела недовольной, а потому я задалась вопросом, могу ли я как-то повлиять на то, чтобы её мышление переключилось с обиженной девочки на мышление торговца, стремящегося к прибыли.

— Чтобы узнать, насколько тот или иной вкус удачен и чтобы предсказывать успешность продаж, было бы лучше, если как можно больше людей попробуют фунтовые кексы и выскажут свои мнения. У детей и у взрослые разные вкусы, да и вкусы мужчин и женщин различаются.

— Больше людей? Выскажут свои мнения? Будет трудно пригласить много людей на чаепитие.

Взгляд Фриды теперь был острым, как у торговца. Однако, похоже, что теперь она думала о проведении чаепития, совсем позабыв о Лутце. Я хотела бы, чтобы Лутц тоже мог присоединится, а потому попыталась донести до неё свою следующую мысль.

— Разве это должно быть именно чаепитие? Ты можешь нарезать различные фунтовые кексы на небольшие кусочки и устроить дегустацию, чтобы спросить людей, что им понравилось больше всего. Таким образом, Лутц тоже мог бы…

— Это прекрасная идея!

Прежде чем я смогла закончить свою мысль, Фрида сжала свои руки перед собой, а её глаза сияли. На её лице читалась радость и она уже полностью согласилась с моим предложением. Фрида выглядела взволнованной и по-настоящему счастливой, но в то же время казалось, что она уже и не смотрела на меня.

— Майн, я сообщу тебе, когда будут определены дата и время дегустации. Конечно же, твоя сестра и Лутц тоже могут прийти. Ох, я буду очень занята. Пока, Майн, Лутц. Хорошего вечера.

Фрида развернулась на каблуках и побежала вверх по лестнице, желая немедленно приступить к осуществлению только что придуманного плана. Возможно, она собиралась обсудить проведение дегустации с главой гильдии. Я не знала, из-за чего именно она была так взволнована, но, поскольку она в итоге пригласила и Лутца тоже, мне не на что было жаловаться.

Я улыбалась вслед удаляющейся Фриде, думая, что было бы замечательно попробовать фунтовые кексы с различными вкусами после того, как дело с храмом будет улажено, но мои приятные мысли оказались прерваны вздохом Лутца.

— Вот видите? Майн и Фрида похожи друг на друга, не так ли? — сказал он.

Я обернулась и увидела, как Бенно смеётся, согласившись со словами Лутца.

* * *

После того, как процедура регистрации успешно завершилась и мы покинули торговую гильдию, даже долгий летний день уже подходил к концу. На центральной площади, ранее заполненной людьми, практически не осталось людей. Я шла домой вместе с Лутцем, наблюдая за нашими длинными тенями, и внезапно почувствовала, как он сжал мою руку.

— Что случилось?

Я остановилась и взглянула на Лутца. Он смотрел на меня сверху вниз, а выражение его лица было искажено от сложных эмоций, в которых читались как злость, так и желание плакать. В вечерних тенях послышалось бормотание Лутца.

— Майн… ты действительно присоединишься к храму?

— Да, наверное. Если рассказ господина Бенно правдив, то не думаю, что храм позволит мне сбежать. Ты ведь слышал, что он рассказывал?

Лутц крепко сжал губы, а затем с тревогой посмотрел на меня.

— Как ты думаешь, ты сможешь договориться?

Заходящее солнце отбрасывало на его лицо густые тени, отчего Лутц выглядел ещё более взволнованным, словно вот-вот заплачет. Я чувствовала, что он всё сильнее сжимает мою руку. Мне хотелось помочь ему успокоиться, так что я улыбнулась.

— Я никогда не вела переговоры с дворянами, так что не уверена. Но если та священная чаша действительно является магическим инструментом, который способен контролировать моё пожирание, тогда присоединение к храму будет полезно для меня, не говоря уже о том, что я хочу читать книги из библиотеки. Но я не выживу как служительница в серых одеждах, так что всё будет зависеть от того, как пройдут переговоры. Я буду стараться изо всех сил, чтобы добится для себя наилучших условий.

— Да… Постарайся.

Лицо Лутца на мгновенье скривилось, словно от боли, а затем он опустил глаза и продолжил идти.

Мы какое-то время молча шли рядом. Лутц поднял голову, делая вид, что его заинтересовала проехавшая мимо карета, но по нему было видно, что он хотел что-то сказать. Мы продолжили идти, не разговаривая, а моё любопытство всё сильнее росло..

— Лутц, если ты хочешь что-то сказать, то скажи. Я выслушаю.

Лутц остановился и открыл рот, а затем снова его закрыл. Он некоторое время раздумывал, а пото́м отвёл от меня взгляд.

— Я буду выглядеть жалким, так что не хочу этого говорить.

Не смотря на моё любопытно, мне следовало уважать его желание вести себя мужественно. Я кивнула и мы продолжили путь домой. Снова наступило неловкое молчание. Мы слышали отражающиеся от мостовой шаги спешащих домой людей и вечернюю суету, доносившуюся из открытых окон. И только нас с Лутцем окружала тяжёлая атмосфера безмолвия. Солнце уже скрылось, а тени больши́х зданий слились воедино. Город утопал в густой темноте, из-за чего было трудно различить дорогу под ногами.

— Ты сказала, что мы вместе будем делать бумагу и продавать настоящие книги. Майн, ты лгунья.

Ропот Лутца почти потонул среди грохота проезжавшей кареты, но я услышала его. Жалоба, которую он хотел, но всё никак не решался сказать, пронзила мне сердце.

— Прости, Лутц.

— Ты не должна извиняться. Я знаю, что сам я ни на что не способен. Мастер Бенно прав, и я хочу сделать всё что смогу, чтобы помочь тебе обеспечить твою безопасность, — сказал Лутц, стиснув зубы, — но мне это совсем не нравится. Ты сказала, что мы вместе откроем книжный магазин…

— Да. Но я хотела сделать книги для того, чтобы могла их читать. Я не прекращу делать книги лишь потому, что присоединяюсь к храму. На самом деле, я буду стараться ещё усерднее, поскольку теперь я смогу прожить дольше. Моя мечта не исполнится, если я не распространю книги по всему миру.

После моих слов Лутц посмотрел вверх. С вымученной улыбкой он пожал плечами. Его глаза были влажными.

— Твоя мечта — быть окруженной книгами, чтобы ты могла читать их каждый день?

— Всё верно. А ты, Лутц, хочешь стать торговцем, так? А будучи торговцем, ты хочешь путешествовать по всему миру? У нас обоих есть своя мечта. Давайте постараемся, чтобы наши мечты осуществились.

Когда я сказала это, Лутц расплакался. Несмотря на темноту, я отчётливо видела как по его лицу текли слёзы.

— Я хочу помочь тебе исполнить твою мечту. Ведь лишь потому, что я работал вместе с тобой, я смог зайти так далеко. Я хотел бы работать в магазине мастера Бенно вместе с тобой. И я хочу и дальше делать то, что ты придумаешь.

После этих слов, Лутц обнял меня и и уткнулся лицом в моё плечо. Я чувствовала, как он отчаянно сдерживал свои рыдания.

[[image:/storage/reader-images/3ce8614efaae954923d869c584c86d12fb39eb5b.jpg]]

— Всё будет хорошо. Даже после того, как я присоединюсь к храму, ничего не изменится. Я обязательно продолжу работу над изготовлением книг.

— Нет, это не то, что я имею в виду. Я хочу продавать не те книги, которые ты сделаешь с кем-то ещё, я хочу продавать книги, которые мы сделаем вместе.

Наконец плотину прорвало, и Лутц смог высказать то, что он держал внутри себя. Он покачал головой, явно ощущая себя бесполезным, отчего я почувствовала боль в груди и из моих глаз потекли слёзы. Я обняла страдающего Лутца и нежно похлопала его по спине.

— Ничего не изменится. Всё останется так же, как мы и планировали. Ты ведь будешь делать вещи, которые я придумаю, верно? Когда у меня появятся новые идеи, я сначала поговорю с тобой. Прежде, чем просить о помощи господина Бенно, или кого-либо ещё, я обращусь к тебе.

— Даже если я ничего не смогу сделать? — спросил удивлённый Лутц, подняв голову.

Я вытерла слезы с его щёк и улыбнулась.

— Если ты ничего не сможешь, то разве я что-нибудь смогу? Разве я могу что-то сделать сама? И разве найдётся кто-нибудь ещё, кто будет рядом со мной и поможет мне сделать всякие странные вещи, которые я придумаю? Я не справлюсь без тебя.

— Хех. Всем уже известно, что твои задумки весьма ценны, так что тебе с радостью помогут.

Лутц сжал губы и поспешно принялся вытирать слёзы, смущаясь тому, что заплакал. Выплеснув все свои переживания, он немного успокоился, хотя и выглядел смущённым. Затем он встал прямо, распрямив плечи.

— Ну, даже если бы я попросила кого-то ещё помочь мне, то не думаю, что из этого что-нибудь вышло. Мне кажется, что в любом случае мне бы пришлось звать тебя, чтобы помочь. Ты ведь не откажешь мне в помощи?

Когда я пожала плечами, Лутц наконец засмеялся. Крепко сжав мою руку, он с яркой улыбкой пошёл вперёд. На улице становилось всё темнее.

— Не беспокойся. Что бы ни случилось, я сделаю всё, что ты придумаешь.

Стратегическое совещание и храм

Когда я вернулась домой, то обнаружила, что вся моя семья сильно волновалась, ожидая моего возвращения. В тот момент, когда я открыла дверь, Тули и мама вздохнули с облегчением, папа, сперва тоже успокоившись, затем принялся в гневе кричать на меня.

— Ты поздно! Тебе так нравится заставлять нас волноваться?!

— Прости, папочка.

Рассказ Бенно о храме занял много времени, так что я понимала, что папа будет очень волноваться за меня, а потому я сразу же извинилась. Бросив взгляд на приготовленный ужин, стоящий на столе, я направилась в спальню, чтобы положить свои вещи. Как только я вернулась домой, то почувствовала, насколько я устала и голодна.

— После посещения храма я также посетила магазин Бенно и торговую гильдию. Это заняло много времени. Я устала и очень голодна.

Когда я вымыла руки и села за стол, папа прищурился, и между его бровей залегла складка.

— Что произошло? — спросил папа, огласив общий вопрос моей семьи.

Мама и Тули смотрели на меня полными беспокойства глазами.

— Я обо всём расскажу, но я бы хотела сначала поесть. Я проголодалась, а история получится долгая.

— Хорошо.

Когда все поняли, что новости будут не особо хорошими, их лица помрачнели. Похоже, что все они глубоко задумывались. Я попыталась выудить из своей памяти какую-нибудь приятную новость, и тут вспомнила кое-что важное. Если я упомяну о Коринне, то разговор определённо пойдёт лучше.

— Кстати. Мама, когда я сегодня пришла в магазин Бенно, то он сказал мне, что Коринна хотела бы увидеть мой наряд для крещения и украшение для волос. Могу ли я показать их ей?

Мама уронила ложку в суп. Её глаза округлились, а щёки покраснели. Она в панике огляделась вокруг и покачала головой.

— Ч-что?! Этот наряд не то, что можно показать госпоже Коринне!

— Поняла. Тогда я откажу ей.

Я думала, что, возможно, мама будет колебаться с ответом, но я не ожидала, что она так решительно отклонит это предложение. В таком случае будет лучше отказать Коринне, раз уж маму это так сильно беспокоит.

Но, несмотря на то, что я прислушалась к её желанию, мама, услышав об отказе, ещё больше запаниковала. Она всплеснула руками и широко распахнула глаза.

— Майн, что ты такое говоришь! Мы не можем ей отказать! Так мы оскорбим её. Прошу, подожди… Ох, я не знаю, как же нам следует поступить.

Мама совершенно запуталась. Она была счастлива, что её работу заметила Коринна, но она не знала, как ей следует поступить, ведь Коринна была для неё всё равно что кумир. Я улыбнулась, посчитав её реакцию забавной. Обычно мама никогда себя так не вела, и это выглядело очень мило.

Я с интересом наблюдала за тем, как мама потихоньку ест и что-то тихо бормочет себе под нос, когда вдруг Тули толкнула меня в бок.

— Эй, Майн, так значит ты понесёшь свой наряд домой к госпоже Коринне?

— Наверно, а что?

Так как мама сказала, что мы не можем отказать Коринне, то можно было уже не сомневаться, что нужно будет отнести ей мой наряд и украшение для волос. Я не знала, пойду ли я одна, или мама отправится вместе со мной, но наряд нужно будет доставить домой к Коринне. Разумеется, мы никак не могли бы пригласить её к себе.

Тули взглянула на меня сияющими от предвкушения глазами и сжала руки перед грудью. Тули предстала передо мной в её самой милой позе для попрошайничества.

— Майн, могу ли я в этот раз пойти с тобой?

В прошлый раз, когда я относила униша́м, Коринна передала приглашение, которое было адресовано только мне, что означало, что Тули, несмотря на её желание пойти со мной, пришлось смириться и остаться дома. Но на этот раз я не получала приглашения, а потому, давая ответ господину Бенно, я могла бы просто упомянуть, что вместе со мной придёт и Тули.

— Госпожа Коринна очень добра, а потому я не думаю, что она откажет тебе. Но на всякий случай я скажу, что именно ты сделала больши́е цветы в моём украшении для волос, и попрошу, чтобы ты тоже могла прийти.

— Ура! Майн, я люблю тебя! Спасибо!

Лицо Тули озарила улыбка. Её искренняя радость была по-настоящему милой. Тули действительно мой ангел. Она была ученицей швеи, а потому Коринна, обладающая столь большой славой и харизмой, судя по всему, была для неё кумиром. Пока я с теплотой смотрела на Тули, мама протянула ко мне руку и замотала головой.

— Подождите, вы обе. Вы слишком спешите. Я ещё не решила, пойдём мы или нет.

— А-а? Но мы же не можем отказаться.

— Это так, но…

— Я думаю, что госпожа Коринна захочет поговорить с тобой, ведь именно ты сшила мой наряд. Но если ты не хочешь идти, ничего не поделаешь.

Мама явно не знала, что ей следует ответить. Но когда я сказала, что Тули и я могли бы отнести наряд и украшение для волос сами, мама сильно замотала головой.

— Я никогда не говорила, что не хочу идти.

— Хорошо. Тогда мы можем пойти все вместе, — с улыбкой сказала я, оставив маму безмолвной.

Тули посмотрела на маму и захихикала. Когда я тоже засмеялась, мама, наконец, улыбнулась и тоже рассмеялась. Папа изобразил улыбку, но выглядел задумчивым, наблюдая за тем, как мы смеёмся.

— Хорошо, теперь давай поговорим о том, что сегодня произошло, — сказала мама, готовя чай.

Сразу же после этого атмосфера потяжелела. Все взгляды устремились на меня, побуждая говорить.

— Ну хорошо. Я начну с того, что случилось в храме. Я сообщила, что больше не хочу становится служительницей-ученицей, но как только они узнали, что у меня пожирание, мне сказали, что они хотят поговорить с моими родителями и передали это приглашение. Встреча назначена на послезавтра на третий удар колокола.

Когда я достала из своей сумки дощечку, мой отец переменился в лице. Будучи стражником, он знал, что из себя представляют приглашения, и за свою жизнь видел множество таких. Он прекрасно понимал, что означает приглашение от дворянина, такого как глава храма. Он скривил рот и, нахмурив брови, посмотрел на приглашение, означающее, что его вызывают в храм.

— Майн, что ты сделала?!

— Я ничего такого не делала. Мы просто поговорили, а потом мне почитали священные тексты.

— Что, дворянин читал тебе?

— Но в тот момент я не знала, что главный священник — дворянин.

В случившемся после этого не было моей вины. Я поджала губы и продолжила, рассказав, что священная чаша начала сиять, когда я прикоснулась к ней.

На лицах смотрящих на меня родителей читался сильный шок. Для них это явно было слишком. Я помахала рукой перед глазами оцепеневших родителей и наклонила голову.

— Могу ли я продолжить?

Папа тяжело вздохнул и помотал головой, чтобы прийти в себя, а затем потёр подбородок.

— Да, продолжай.

— После того, как я покинула храм, я пошла в магазин Бенно. Он знает намного больше чем я о пожирании, дворянах и храме, а потому он многое мне объяснил.

Все с любопытством смотрели на меня. Я окинула всех взглядом и кивнула, после чего глубоко вдохнула.

— Ну, дело в том, что пожирающий меня жар на самом деле магическая сила. Господин Бенно сказал, что я, вероятно, не смогу сбежать от храма и дворян.

— Только не это…

Мама и Тули прикрыли рот рукой и задрожали от страха. Я не знала, боятся ли они за меня, поскольку я обладаю магической силой или боятся той власти, которой обладает храм над такими простолюдинами как мы. Я опустила глаза и продолжила.

— Вот только в храме имеются магические инструменты, так что, если я присоединюсь к нему, то не умру.

В том, как смотрели на меня папа, мама и Тула смешалась надежда и беспокойство. Они не боялись моей магической силы, и по их глазам я могла прочесть, что они волновались за меня. Видя это, я почувствовала, как напряжение покинуло моё тело.

— Подожди, Майн, если ты присоединишься к храму, то не значит ли это, что мы больше не сможем увидеть тебя, даже если твоя жизнь будет спасена?

— Скорее всего…

После моих слов, Тули заплакала и замотала головой.

— Тогда чем это отличается от порабощения дворянином? Майн, я не хочу, чтобы ты уходила в храм, — резко высказался папа.

Безусловно, если я просто присоединюсь к храму как служительница-ученица в серых одеждах, то моё будущее будет незави́дным. Из меня будут высасывать магическую силу, заберут все деньги под видом пожертвований, и я проведу всё оставшуюся жизнь служа какому-нибудь священнику.

— Эм-м, папа, знаешь ли ты о событиях в центре страны? О том, что произошли крупные политические изменения, который оказали сильное влияние на дворянство?

— Один торговец говорил о чём-то подобном несколько дней назад. Я знаю об этом, так как работаю стражником у ворот, вот только к нам это не имеет никакого отношения.

Возможно, Бенно услышал эти новости через Отто. Я приняла это к сведению и покачала головой.

— Из-за этих политических изменений меня и хочет забрать храм. Господин Бенно сказал, что сейчас дворян стало намного меньше, а храму требуется много магической силы. Я не знаю, как много правды в этой истории. Папочка, что ты об этом думаешь?

Папа задумчиво вздохнул, вероятно, из-за того, что уже слышал что-то подобное. Он погладил подбородок и прикрыл глаза, вспоминая подробности.

— Сейчас определенно стало меньше дворян. Многие из них уезжали, но в последнее время въезжало их не так уж и много.

— Так значит, господин Бенно прав? В таком случае у меня может быть шанс.

— Что ты имеешь в виду?

Все наклонились вперёд, желая услышать детали.

— Господин Бенно сказал, что мне повезло. У храма имеются проблемы из-за нехватки дворян, а потому, если я смогу успешно провести с ними переговоры, то смогу надеяться, что со мной будут обращаться как с дворянкой.

— Расскажи поподробнее.

Взгляд папы был таким же серьёзным и пронзительным, как и во время выполнения им своей работы стражника. Я пересказала ему то, что мне объяснял Бенно, настолько подробно, насколько могла вспомнить. Я также упомянула, что заключила магический договор и зарегистрировала мастерску́ю.

— Я не знаю, получится ли у меня, но мне нужно попробовать. Если я преувеличу то, насколько я слаба, то, возможно, я смогу договориться о лучших условиях для себя. Учитывая, что они находятся в сложной ситуации, они должны быть готовы пойти на некоторые уступки. Господин Бенно сказал, что чтобы выжить, мне следует стараться изо всех сил.

После моих слов папины глаза засияли.

— Чтобы выжить, да? Раз ты так думаешь, то твоя ситуация не так уж и плоха.

— Да.

Сделав упор на магическую силу, которой я обладаю, и мою болезненность, мне нужно добиться, чтобы они относились ко мне как дворянке. Я могу преувеличить мои благие намерения и мою слабость, чтобы они с большей вероятностью согласились на мои условия. А воспользовавшись своими деньгами, я могу убедить их разрешить моей мастерско́й и дальше работать.

— Есть и другие условия, которые я хочу, чтобы они приняли, такие как возможность читать книги в библиотеке и получение собственных слуг, которые бы помогали мне. Но если мне удастся добиться хотя бы того, чтобы ко мне относились как к дворянке и разрешили работать моей мастерско́й, то это будет моей победой.

— Верно. Давай попробуем. Я стал солдатом, чтобы защитить свою семью и свой город. Какой из меня солдат, если я даже не могу защитить свою семью? Я позабочусь о том, чтобы ты победила и получила наилучшие условия для жизни.

Папа улыбался. Выражение его лица было уверенным, как у человека, готового к бою.

* * *

На следующий день мои родители отправились на работу, чтобы взять на завтра выходной. Я же с трудом могла двигаться, поскольку вчера много ходила. Я осталась в кровати и отдыхала.

Наступил следующий день — день, когда мы должны были идти в храм. Мои родители одели свою лучшую одежду, а я нарядилась в одежду ученицы компании «Гилбе́рта», после чего мы направились в храм.

— Папа, ты ведь защитишь меня?

Я сжала кулак и согнула локоть, демонстрируя бицепс. Я видела, что так поступали солдаты у ворот, когда желали друг другу успехов в бою. Папа удивлённо посмотрел на меня, после чего рассмеялся. Он сжал кулак и согнул локоть, а затем слегка ударил по моему кулаку своим.

— Да, положись на меня.

В храме нас уже ожидали, так что как только мы достигли ворот, служитель в серых одеждах повёл нас в комнату главы храма. Мы прошли мимо молитвенного зала и комнаты ожидания для простолюдинов, оказавшись в зоне для дворян.

Коридор с каждым шагом становился всё более роскошным, и я заметила, что папа нахмурил брови и крепче сжал кулаки. Мама нервно поглядывала на папу и выглядела бледной. Я сжала её руку и почувствовала, как она дрожит.

— Глава храма, прибыли девочка по имени Майн и её родители, — сказал служитель в серых одеждах, открывая дверь в комнату главы храма.

Внутри я увидела главу храма и главного священника, сидящих за столом и ожидающих нас. За ними находились четыре служителя. Раньше я не знала, что служители в серых одеждах являлись сиротами, но теперь, когда я вновь могла их рассмотреть, то я заметила, что они были куда чище и выглядели заметно лучше, чем я ожидала от сирот. Может быть, с ними не так уж и плохо обращались. Или, возможно, слугам дворян просто необходимо содержать себя в чистоте.

— Доброе утро, глава храма.

— Здравствуй, Майн.

Глава храма встретил меня привычным выражением лица, как у добренького дедушки. Однако, как только он увидел моих родителей, его глаза расширились. Он недоверчиво моргнул, и я заметила, что его руки слегка дрожат.

— Майн… это действительно твои родители?

— Да, так и есть.

— А какие у них профессии?

— Мой папа — солдат, а моя мама работает в красильной мастерско́й.

После того, как я ответила, глава храма с прищу́ром взглянул на моих родителей и презрительно фыркнул. Даже без слов было понятно, что он смотрит на них свысока из-за того, что они бедные.

Сама я тоже была ошеломлена столь быстрым изменением его отношения, ведь в том, как сейчас он смотрел на моих родителей, не осталось и следа от недавнего дружелюбного отношения. Теперь я поняла, насколько важным в этом обществе был статус, и то, насколько большой силой обладали деньги, благодаря которым со мной до сих пор так хорошо обращались.

— В таком случае, давайте побыстрей покончим с этим.

Никакого приветствия не прозвучало, и нам не разрешили сесть за стол. Мы должны были слушать главу храма стоя. Вероятно, такое поведение было нормальным, но я настолько привыкла к его дружелюбию, что не могла не нахмуриться.

Главный священник смотрел на нас со спокойным и невозмутимым выражением. В его глазах не было презрения, как у главы храма. Но судя по его бесстрастному лицу, он, похоже, не собирался ничего говорить главе храма.

Глава храма прочистил горло и заговорил с невероятно высокомерным выражением лица.

— Похоже, вы отказали Майн в её желании стать служительницей-ученицей.

— Да, всё верно. Я не хочу, чтобы с моей драгоценной дочерью обращались как с сиротой.

Казалось, взгляд папы высекал искры, но глава храма просто погладил свою бороду, не проявляя никакого интереса к враждебному тону моего отца.

— Хм-м, наверное, так и есть. Но Майн страдает пожиранием. Она не выживет без магических инструментов. А в храме эти магические инструменты есть. Мы готовы продемонстрировать нашу доброжелательность и взять её в храм.

Это был приказ, который не оставлял возможности для переговоров. Своим самодовольным тоном и презрительным отношением, глава храма давил на нас. Я не привыкла иметь дело с такой, основанной на статусе, дискриминацией, а потому чувствовала раздражение. И, кажется, что не меня одну раздражало это его высокомерное отношение. Я почувствовала, как папа чуть не взорвался от гнева.

— Я отказываюсь. В качестве слуги Майн не сможет здесь выжить, — сказал папа.

— Всё верно. Даже без пожирания Майн очень слабая и болезненная девочка. Она дважды свалилась без сил во время церемонии крещения и после этого в течение нескольких дней была прикована к постели с лихорадкой. Она не выживет в храме, — добавила мама.

Я чувствовала силу от руки моей мамы, которой она сжимала мою руку, желая защитить. Отказав главе храма, несмотря на его более высокий статус, мои родители буквально поставили свою жизнь под угрозу. Разумеется, глава храма, совершенно не ожидал, что они откажутся, а потому, когда они вдвоём отказали ему, он был в ярости. Его щёки и слегка лысая голова стали ярко-красными.

— Какие нахальные родители! Заткнитесь и отдайте свою дочь!

Он был настолько эмоционален и жалок, несмотря на то что был представителем духове́нства, что меня даже передёрнуло. И вот это дворянин? Почему мы должны склонять перед ним головы лишь из-за того, что являемся простолюдинами? Я не хотела этого принимать.

Естественно, моего папу трясло от гнева, но он повторил свой отказ бесстра́стным тоном, никак не выдавая свои чувства.

— Я отказываюсь. В этом храме много сирот. Вы можете довольствоваться ими. Я ни при каких обстоятельствах не брошу свою драгоценную дочь в приют.

Мама кивнула, сжимая мою руку так сильно, что мне стало больно. Они были настолько смелыми, что я не могла не улыбнуться, ощущая счастье и гордость, но их действия лишь подлили масла в огонь.

— Какая наглость! А ну, схватите этих дерзких родителей и заприте Майн! — закричал глава храма, обернувшись к служителям в серых одеждах, стоящих позади него.

Возможно его перемкнуло, возможно он просто не собирался обсуждать что-либо с простолюдинами, но внезапно глава храма резко встал, опрокидывая стул, и решил воспользоваться силовым методом решения вопроса.

— Проваливайте, — выкрикнул папа.

Папа вышел вперёд, защищая нас с мамой, когда на нас бросились служители. Из-за стола на их пути, они не могли накинуться разом, в результате между подходом следующего возникала пауза.

Глава храма самодовольно улыбнулся, когда мой папа принял боевую стойку.

— Если ты поднимешь руку на священнослужителей, я накажу тебя во имя богов.

— Я был готов к этому с того момента, когда поклялся защищать Майн.

Папа ударил кулаком в живот первого приблизившегося к нему служителя, а когда тот согнулся, ударил его коленом в челюсть. Другой служитель подошёл к нему сзади, на что папа ударил тому между глаз и пнул ногой.

Папа совершенно не колебался, уверенными ударами выводя из строя служителей, атакуя в их слабые места. Прежде всего, сироты, воспитанные в качестве слуг для дворян, не имели шансов побить обученного солдата, каким был мой отец. Похоже, служители в своей повседневной жизни не привыкли к подобному насилию, а потому оставшиеся двое испуганно посмотрели на моего папу и отступили.

— Ну что же. Пусть пару человек ты и одолел, но справишься ли ты, когда их станет больше?

Глава храма открыл дверь, высмеивая решимость моего папы. Я не знала, как их вызвали, но снаружи находилось более десятка служителей, разом ворвавшихся в комнату.

Увидев ухмылку главы храма, решившего, что уже одолел нас, я почувствовала, как что-то щёлкнуло во мне. С меня хватит! Моё тело стало горячим, как будто вся кровь внутри меня закипела, но, несмотря на это, моя голова оставалась на удивление холодной и ясной. Я чувствовала, как всё моё тело наполнялось гневом.

— Наглый здесь ты! Не смей трогать моих маму и папу!

Когда я сделала шаг вперёд, то почему-то все посмотрели на меня с потрясением и испугом на лицах. Глава храма, что ранее самодовольно улыбался, главный священник, что до этого момента сидел спокойно, и даже только что ворвавшиеся в комнату служители — все уставились на меня в шоке.

Противостояние (❀✿)

Несмотря на то, что моё тело было настолько горячим, что кровь была готова закипеть, моё сознание оставалось ясным. Честно говоря, сейчас я чувствовала себя лучше, чем обычно. Я посмотрела на главу храма, прижимающегося спиной к двери, и заметила, что кровь отлила от его лица. Если он такой трус, то не стоило быть жестоким по отношению к другим. Вот же идиот.

Главный священник похоже заметил, что глава храма становился всё бледнее, а потому нарушил своё молчание. Он резко встал и крикнул.

— Майн, из тебя истекает магическая сила! Контролируй свои эмоции!

Я перевела взгляд с главы храма на главного священника. В тот момент, когда я перестала смотреть на главу храма, послышался звук того, как он упал на пол, похожий на звук падения какого-то тяжёлого груза. Судя по всему, когда я отвела взгляд, то ранее замершие служители в серых одеждах, обрели способность двигаться. Я услышала, как они бросились к главе храма и принялись звать его. Я не стала обращать внимание на их взволнованные голоса и обратилась к главному священнику.

— И как же мне их контролировать?

Я вопросительно посмотрела на него с гневом в глазах. Главный священник схватился за грудь и простонал.

— Кха… а как ты обычно это делаешь?

— Меня вызвали сюда, чтобы поговорить, но вместо этого глава храма начал приказывать нам, прибегнул к грубой силе и, кроме того, угрожал казнить нас за то, что мы сопротивлялись. Как я могу контролировать свой гнев в такой ситуации? Я вот не представляю как.

Я перевела взгляд на главу храма. Теперь, когда он оказался на полу, мне больше не требовалось смотреть на него снизу вверх, поскольку наши глаза оказались на одном уровне. Он вздрогнул и на его лице появилась гримаса ужаса. Это казалось смешным. Трясясь от страха, он пытался отползти назад, желая оказаться как можно дальше от меня. Какое странное выражение лица. Сейчас он не похож ни на доброго дедушку, ни на самодовольного дворянина.

Я ведь просто слабая маленькая девочка, но он смотрит на меня так, словно я какое-то чудовище. Я почувствовала раздражение от того, насколько двуличным был глава храма, и сделала шаг к нему.

— Не подходи! Не подходи! Не подходи ко мне!

Тяжело дыша, глава храма, испуганно повторял одни и те же слова снова и снова. Со стороны моего правого плеча послышался паникующий голос главного священника.

— Остановись! Если ты и дальше позволишь своим эмоциям бушевать, изливая свою магическую силу, то сердце главы храма не выдержит!

В ответ на это я холодно хмыкнула и шаг за шагом стала приближаться к главе храма.

— Я хочу, чтобы ты умер. Ведь если я оставлю тебя в живых, то ты убьёшь моих маму и папу, верно? В таком случае, я просто убью тебя первой. И разве, пытаясь убить другого человека не нужно быть готовым к тому, что тебя самого могут убить? Я думаю, что твоя смерть осчастливит множество людей. Наверняка найдётся немало тех, кто захочет стать главой храма.

После того, как я сделала четыре шага, у главы храма закатились глаза, изо рта пошли пузыри и он потерял сознание.

В следующий момент главный священник загородил главу храма от моего взгляда, встав передо мной на колени. Он хмурился от боли и по его лбу стекал пот, но он смотрел на меня с крайне серьёзным выражением лица.

[[image:/storage/reader-images/e22cdf73ff99e6512d997879a9da52266b2a3eb4.jpg]]

— Давай поговорим.

— Поговорим? С помощью силы? Или с помощью магической силы?

Глаза главного священника расширились, а затем он кашлянул, и из его рта потекла кровь. Мой взгляд был прикован к красным каплям, стекающим по его подбородку.

— Ты не должна убивать его. Если ты убьешь главу храма, то твоя семья будет обвинена в убийстве дворянина. Это совсем не то, чего ты хочешь, — сказал главный священник, приводя меня в чувство.

Я не могла позволить своей семье стать преступниками из-за своего безудержного желания защитить их. Я несколько раз моргнула и услышала облегчённый вздох главного священника.

— Полагаю, теперь ты пришла в себя?

— Думаю, да.

Главный священник расслабился и достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть рот, после чего убрал волосы с глаз. Этого оказалось достаточно, чтобы он смог вернуться к своему спокойному и беспристрастному выражению лица, словно ничего и не произошло.

— Теперь давай поговорим. Как ты и хотела.

— Значит ли это, что вы выслушаете все наши условия?

На мгновение главный священник нахмурился, а затем покачал головой и положил руку мне на плечо.

— Для этого ты должна будешь сперва взять под контроль свою бушующую магическую силу. Ты можешь это сделать?

Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на жа́ре, который распространился по всему моему телу, толкая его в центр. Сделать это оказалось сложнее, чем я ожидала, и я чувствовала, что во мне накопилось гораздо больше пожирающего меня жа́ра, чем я предполагала. Или мне следует называть пожирающий меня жар магической силой?

Пока в моей голове кружились бесполезные мысли, мне удалось запихнуть всю свою магическую силу в воображаемую коробку внутри меня и плотно закрыть крышку. Сразу после этого силы покинули моё тело, и я стала падать, словно марионетка с обрезанными нитями.

— Осторожнее!

Главный священник подхватил меня, чтобы я не упала на пол.

— Майн!

— Ты в порядке?!

Главный священник передал меня родителям, бросившимся в нашу сторону. Мама слегка согнула колени, чтобы схватить меня и крепко обнять. Папа с беспокойством смотрел на моё лишённое сил тело.

— Всё хорошо. Моё тело просто не поспевает за изменениями температуры, после того, как жар отступил. Это происходит постоянно, и я всё ещё в сознании.

— С тобой всегда так? — с тревогой спросил папа.

Я слабо рассмеялась.

— Это редкость, когда мои эмоции выходят из под контроля, но полгода назад, когда я чуть не умерла от пожирания, я постоянно теряла контроль над жаром.

— Вот как…

Пока я разговаривала с родителями, главный священник встал, и начал раздавать приказы собравшимся служителям. Он велел им позаботится о главе храма и поручил подготовить комнату для переговоров с нами.

— Как только вы уложите главу храма в кровать, возвращайтесь в свои комнаты и отдыхайте. Вы, вероятно, сильно измотаны после того, как испытали на себе подавление от того, кто обладает столь большим количеством магической силы.

— Но главный священник, вы сами…

Беспокойство служителя было оправданным. Скорее всего, из всех присутствующих священнослужителей, главный священник был измотан больше всего. Мало того, что он встал между мной и главой храма, он ещё и говорил со мной, глядя мне в глаза.

— Главный священник… с вами всё в порядке? — спросила я.

Я вспомнила, как кровь текла из его рта. Он удивлённо посмотрел на меня и улыбнулся.

— Это наказание, которое я заслужил. Вполне естественно, ведь я молча наблюдал, как глава храма злит тебя, ребёнка с пожиранием, что каким-то образом сумел дожить до церемонии крещения.

Закончив раздавать приказы, главный священник подошёл к нам. По его изнурённому выражению лица и тяжёлому дыханию я поняла, что он устал.

— Главный священник, почему вы просто наблюдали за происходящим?

— Потому что я думал, что лучше всего, если бы ты присоединилась к храму без каких-либо условий. Я был жаден и искал лёгкий путь с наибольшим количеством наград. Я не ожидал, что твои родители, несмотря на то, что они простолюдины, решительно отвергнут приказы дворян, и я, конечно же, не ожидал, что они будут готовы отправиться в тюрьму ради твоей защиты.

Главный священник покачал головой, на что папа слегка улыбнулся.

— Майн — моя дорогая дочь. Разве я не говорил этого?

После слов моего папы, главный священник взглянул на меня.

На его лице появилась сложная улыбка, словно он увидел что-то невероятно ослепительное, и он мягко похлопал меня по голове.

— Майн… честно говоря, я завидую тому, как сильно любят тебя твои родители, и как они заботятся о тебе. В этом храме множество тех, кого оставили родители, будь то сироты или благородные, мы не знаем подобного тепла.

В то время, когда моя жизнь переплелась с храмом, слова главного священника, сказанные в богато украшенной комнате, звучали очень грустно и глубоко засели в моём сердце.

* * *

Поскольку главу храма уложили в его постель, то чтобы всё обсудить, мы перешли в комнату главного священника. По сути, она было точно такой же, что и комната главы храма. В ней использовалась такая же мебель, но не имелось по́лки с украшениями, и его стол был похоронен под горой дощечек и бумаг. Похоже, что всей важной работой в храме занимался главный священник.

На этот раз нам предложили сесть, так что я смогла в изнеможении плюхнуться на скамью. После этого мы приступили к переговорам.

— Вы назвали произошедшее «подавлением», верно? Можем ли мы узнать, что это такое? Глаза Майн сияли, словно радуга, а от её тела исходила бледно-жёлтая дымка…

Что?! Я понятия не имела, что со мной происходило нечто настолько странное! Радужные глаза?! От меня исходила дымка? Я была потрясена словами моего папы. Вот только никто больше не был удивлен, ведь я была единственной, кто не видел себя, а потому разговор продолжался нормально.

— Это явление, возникающее когда человек с магической силой теряет контроль над своими эмоциями. Магическая сила истекает из тела, наполняет пространство вокруг энергией и подавляет тех, кого человек считает врагами, оказывая на них огромное магическое давление. Подобное вполне обычно для детей, поскольку они плохо контролируют свои эмоции. Разве такого не случалось раньше?

Мои родители переглянулись, после чего задумались.

— Я несколько раз видела, как её глаза меняли цвет. В основном, когда она капризничала. Но ничего подобного не происходило. Она всегда успокаивалась после того, как я говорила ей, что не нужно капризничать.

Для моих родителей это было лишь обычными воспоминаниями, но вот при взгляде со стороны моя ненормальность казалась очевидна. Честно говоря, я думаю, что ребёнок, глаза которого меняют цвет, когда тот капризничает — весьма жуткий. Не было бы странно, если бы меня выгнали из дома. Я впечатлена, что несмотря на всё это, они заботились обо мне.

— Результат зависит от объёма магической силы, а это значит, что подавление, которое мы видели, являлось результатом того, что магическая сила Майн постепенно росла с годами. Пожалуйста, будьте осторожны, чтобы она вновь не потеряла контроль над собой.

— Мои эмоции не выйдут из под контроля, если не случится чего-то действительно ужасного.

Я намекнула, что в произошедшем вина лежала на главе храма. Главный священник пристально посмотрел на меня и прищурился.

— Как известно, те, кто страдает пожиранием, обладают необычным количеством магической силы. Но всё же, я не ожидал, что твоей магической силы будет достаточно, чтобы подавление лишило главу храма сознания. Могу я спросить, почему ты до сих пор жива?

Я не вполне понимала, о чём он спрашивает. Я в замешательстве наклонила голову, на что главный священник пояснил.

— Чем больше магическая сила, тем сильнее должен быть разум, чтобы её контролировать. Честно говоря, слабый разум ребёнка, что не привык контролировать свои эмоций, обычно может выдержать лишь небольшое количество магической силы. Чем больше магической силы у ребёнка при рождении, тем раньше он умирает. А поскольку с взрослением магическая сила растёт, то дети с пожиранием, что смогли дожить до церемонии крещения, обычно имеют лишь небольшое её количество. Очень странно, что ты с таким количеством магической силы всё ещё жива.

— Вы правы, я должна была уже умереть. Но один добрый человек отдал мне практически сломанный магический инструмент, который и спас мне жизнь.

Первоначально Майн умерла два года назад. Если бы не помощь Фриды, то я бы умерла ещё полгода назад. Как и сказал главный священник, ребёнку с пожиранием было крайне сложно дожить до церемонии крещения.

— Я понимаю. Но почему ты не заручилась помощью такого доброго человека, чтобы подписать договор с дворянином? Без этого ты не сможешь выжить. Посколько ты этого не сделала, ты можешь присоединиться к храму, что хорошо для нас, но всё же, я нахожу странным такое твоё решение.

Казалось, что он был в замешательстве, вот только я разделяла схожие чувства.

— А разве есть смысл жить, будучи лишь вещью для дворянина? Я хочу остаться со своей семьёй. Я хочу читать книги. Я хочу делать книги. Для меня жизнь, которую я не смогу прожить так, как я хочу, не имеет никакого смысла. Это всё равно, что быть мёртвой.

— Так значит, ты желаешь прожить жизнь так, как сама того захочешь? Мне трудно понять такой образ мышления.

Главный священник медленно покачал головой, чтобы взять себя в руки, а затем, окинув взглядом меня и моих маму и папу, сказал:

— Майн, я бы хотел, чтобы ты присоединилась к храму. Это не приказ, а просьба.

— От одного торговца я слышала, что сейчас дворян стало меньше, и вам не хватает магической силы. Правда ли, что магическая сила влияет на урожай?

— Этот торговец хорошо осведомлён. Но об этом лучше поговорить позже.

Похоже, что та информация, которую собрал Бенно, была верной. В таком случае недостаток магической силы окажет огромное влияние на регион.

— А разве вы не можете попросить других дворян помочь?

— Есть множество магических инструментов, работа которых должна быть обеспечена. В основном, это магические инструменты, что защищают основу города.

Я думала, что проблему можно решить, прибегнув к помощи других дворян, но похоже, что они заняты своими делами.

— Как ты могла видеть, глава храма не слишком приятный человек. Что до управления делами храма, то ими занимаюсь я. У ребёнка с пожиранием редко бывает столь много магической силы, сколько есть у тебя. Как я и обещал, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы удовлетворить твои требования.

— Папа, полагаюсь на тебя.

Мы уже обсудили, что мне требовалось, так что я оставила проведение переговоров папе, главе нашего дома. Мама погладила меня по голове и сказала, что я могу поспать, если устала, но если я не буду пристально следить за ходом переговоров, которые определят моё будущее, то Бенно просто оторвёт мне голову. Облокотившись на спинку скамейки, я наблюдала за тем, как проходят переговоры между главным священником и моим папой.

— В таком случае вот наши условия. Поскольку вам нужна магическая сила Майн, то мы просим вас обращаться с ней так, как если бы она была дворянкой. Ни при каких обстоятельствах ей нельзя поручать работу служительниц в серых одеждах.

Главный священник кивнул на просьбу моего отца, практически не раздумывая.

— Я подготовлю ей синие одежды. Как и в случае с детьми дворян, её основная работа будет заключаться в заботе о магических инструментах. Всё же, это было то, что мы изначально намеревались сделать, если бы глава храма не устроил ту сцену. В таком случае, вас устроит, если я поручу ей заботу о магических инструментах и библиотеке, в которую она так страстно хочет попасть?

После того, как главный священник без каких-либо переговоров позволил мне посещать библиотеку, моя симпатия к нему сразу же взлетела вверх. Он казался холодным человеком, но на самом деле он был очень добрым. Он рисковал своей жизнью, чтобы остановить моё неистовство, он опытный руководитель, управляющий всеми делами храма, он читал мне священные тексты, он позволил мне посещать библиотеку, а также позволил мне посещать библиотеку, и в довершение всего позволил мне посещать библиотеку!

— Главный священник, вы очень хороший человек! — воскликнула я.

Я была невероятно тронута его словами, но, кажется, никто не понял моего восторга. Папа и главный священник лишь бросили на меня взгляд, и вновь продолжили обсуждение.

— Кроме того, мы обеспокоены тем, что ей придётся жить в храме, где мы не сможем её видеть, а потому мы просим, чтобы вы позволили ей жить дома, а в храм приходить лишь на работу. Мы не собираемся позволить кому-либо забирать Майн от нас.

— Действительно, Майн не сирота, а потому она может приходить на работу из дома. С этим не должно быть проблем, так как многие дети дворян остаются в своих домах.

— Кроме того, Майн слишком слаба и болезненна, чтобы работать каждый день. Как с этим быть?

Мама прикрыла мне рот своей рукой, чтобы я ничего не говорила, так что разговор шёл без меня.

— Ей не нужно заставлять себя, когда она больна. Но насколько я помню, Майн говорила, что когда она здорова, то ходила в лес. В таком случае, когда она не больна, не должно быть никаких проблем с её работой, верно?

Главный священник перевёл взгляд на меня, на что я покачала головой, расстроенная тем, что ранее болтала о том, о чём не следовало.

— Даже когда я здорова, мне нужно, чтобы за мной присматривал Лутц.

— Лутц? Мальчик, который приходил за тобой на днях?

— Да. Он следит за моим здоровьем. Без него я никуда не хожу, чтобы не свалиться где-нибудь в обморок, и не подхватить лихорадку. Мне нужен кто-то, кто бы следил за моим здоровьем и помогал мне.

Прежде чем я смогла продолжить и сказать, что смогу приходить на работу только тогда, когда это будет удобно для Лутца, главный священник понимающе кивнул. Ничего не говоря, он принялся что-то записывать на лежавшей недалеко от меня дощечке.

— Другими словами, тебе нужны слуги. С этим не возникнет проблем, так как каждому священнику в синих одеждах назначаются несколько слуг.

Подождите… Эм-м, слуги? Несколько? Мне это не нужно.

— Вы всё ещё не согласны, чтобы Майн присоединилась к храму? У вас есть какие-либо ещё условия?

Пока я не знала что ответить, главный священник перевёл взгляд с меня на моих родителей. Можно было не сомневаться, что он шёл на значительные уступки. Бенно был прав, говоря, что они захотят, чтобы я во что бы то ни стало присоединилась к храму.

— Главный священник, сейчас я зарегистрирована в торговой гильдии. Могу ли я продолжить заниматься своей мастерско́й?

— Хм-м… В подобном нет необходимости для тех, кто служит богам. Во всяком случае, так бы сказал глава храма.

Главный священник впервые проявил своё неодобрение нашего условия. Он нахмурил брови и задумался. Я решила попробовать договориться, воспользовавшись тем, чему меня научил Бенно.

— Но я давно работаю в своей мастерско́й. Для меня это важный источник дохода. Здесь есть приют, верно? Я могла бы дать сиротам работу и платить им, или же отдавать часть своей прибыли в храм. Разве мы не можем прийти к какому-нибудь соглашению на этот счёт?

В отличие от главы храма, который, вероятно, не задумываясь ответил бы «нет», главный священник управлял делами храма и очень хорошо знал о состоянии финансов. Бенно говорил, что с уменьшением количества дворян, храм получает меньше пожертвований, а потому будет искать другие источники дохода.

Пока я ждала ответа главного священника, то услышала как он печально пробормотал: «Как же много она знает?», потирая свои виски́.

— Хорошо, позже мы обсудим твою прибыль и какую её часть ты посвятишь храму. После этого я вынесу окончательное решение на сей счёт. В настоящее время, у меня недостаточно сведений о твоей работе.

— Поняла. Мы можем поговорить о деньгах в другой день, включая моё первоначальное пожертвование.

Мне действительно не хотелось говорить на глазах у моих родителей о том, сколько у меня было денег. Главный священник заметил это и приподнял бровь, но затем окинул взглядом моих родителей и ничего не сказал.

— Есть ли другие условия?

— Нет. Если к Майн будут относиться как к священнице в синих одеждах, она сможет остаться дома, и ей придётся работать только в те дни, когда она здорова, то как родитель, я не могу возражать.

— Очень хорошо. Майн, приходи в храм через месяц. Нам понадобится время, чтобы подготовить тебе синие одежды и прочее.

Главный священник махнул рукой, давая нам знак покинуть комнату.

* * *

Когда мы покинули храм и увидели над окружающими храм высокими стенами чистое голубое небо, то почувствовали лёгкость, словно груз упал с наших плеч.

Мы пошли домой. Папа нёс меня на руках. Некоторое время мы шли ничего не говоря, но когда увидели площадь, означающую, что мы вернулись в нашу часть города, папа пробормотал:

— Все закончилось…

— Да.

— Мы победили? — недоверчиво спросил он.

Я уверенно кивнула и ответила ему с широкой улыбкой:

— Мы одержали огромную победу. Мама, папа, спасибо, что защитили меня.

Ко мне наконец вернулись силы, и я победоносно сжала кулак и согнула локоть, на что папа одарил меня своей обычной улыбкой и, поддерживая меня одной рукой, другой сжал кулак.

— Но разве это не ты была той, кто защитил нас? Этим своим подавлением.

— М-м-м, я так разозлилась, что моя магическая сила стала неи́стовствовать. По правде говоря, я не очень хорошо помню, что именно произошло.

Я хихикнула и легонько ударилась своим кулаком с кулаком папы.

Они приняли все наши условия, а денежный вопрос был предметом переговоров. Если я проконсультируюсь с Бенно и заранее разработаю план, то не смогу проиграть.

— Сейчас мне стало немного спокойнее. Думаю, раз рядом с тобой будет главный священник, то всё должно быть в порядке, — сказала мама.

Услышав её слова, я в замешательстве наклонила голову. Главный священник определённо был способным человеком, но я не особо понимала, из-за чего именно маме стало спокойнее.

— Разве он не остановил тебя, когда ты пришла в неистовство? Тебе нужен кто-то, кто мог бы удержать тебя, когда ты теряешь контроль над собой. Я бы переживала, если бы что-то произошло, отчего твоя магическая сила вышла из под контроля, а рядом не нашлось бы никого, кто бы мог остановить тебя и хорошенько отругать.

Чего и следовало ожидать от моей мамы. Она хорошо меня знала. Весьма вероятно, что главный священник будет постоянно читать мне наставления с негласного одобрения моей мамы.

— Он, вероятно, будет часто злиться на меня.

Озвученные мной ожидания рассмешили папу и маму. Подумав, что я могла никогда не увидеть этого их смеха, если бы не смогла остановить главу храма, я с облегчением вздохнула.

Я счастлива, что всё получилось. Мой приступ ярости не был ошибкой. Мне стало спокойней от осознания того, что все в безопасности. Тем временем, мы покинули главную улицу и свернули в узкий переулок, ведущий к нашему дому.

Тули ждала нас у колодца. Она ходила вокруг него, явно показывая, с каким же нетерпением она ждала, когда же мы вернёмся. Видя эту картину, я не могла ни улыбнуться.

— Тули!

— Майн! Ура! Вы вернулись!

В тот момент, когда Тули заметила нас, то бросилась бежать к нам, наступая на растущие у колодца сорняки. Папа опустил меня на землю, встав так, чтобы я могла прислониться к нему спиной. Он был готов к тому, что Тули бросится обнимать меня.

— Майн, с возвращением! Я так волновалась!

Тули, со слезами на глазах, улыбнулась мне, на что я улыбнулась ей в ответ.

— Тули, я дома!

[[image:/storage/reader-images/71a0f02a985909a3bc3e5e5790eea0d23b290993.jpg]]

Эпилог

Пусть в последнее время навалились некоторые неприятности, но теперь, когда переговоры с храмом наконец-то завершены, Гюнтер думал, что сможет расслабиться и впервые за долгое время спокойно поработать. Вот только его ожидания оказались разрушены, когда он увидел идиотскую ухмылку Отто.

— Отто, сделай нормальное лицо. Думаешь, что такая ухмылка подобает солдату?

Его слова побудили Отто хлопнуть себя несколько раз по щекам. Но это не возымело никакого эффекта, кроме того, что лицо Отто слегка покраснело. Несмотря на то, что, по-видимому, он улыбался из-за чего-то приятного и связанного с его любимой женой, в этой улыбке было что-то такое, отчего Гюнтеру захотелось врезать Отто по лицу.

После того, как Гюнтер вздохнул, он услышал резкий смех позади себя. Он обернулся, намереваясь посмотреть на того, кто смеялся, и увидел командира ворот, который столь сильно смеялся, что его плечи дрожали.

— Каков капитан, таков и подчинённый, разве нет? Прямо сейчас Отто выглядит так же, как и ты, когда в твоей семье происходит что-то хорошее. Ты мог бы выслушать его. Обычно ведь всё наоборот? Это должно помочь тебе взглянуть на себя со стороны, — сказал командир, прежде чем похлопать Гюнтера по плечу и уйти.

Гюнтер почувствовал некоторую неловкость за то, что временами беспокоил Отто, например, когда крещение Тули совпало с важным собранием.

Ничего не поделать. Пусть ему и не хотелось, но Гюнтер решил побыть рядом и выслушать Отто. И пусть Гюнтер был не в восторге от того, что Отто принялся рассказывать о своей жене, и это затянулось надолго, но ничего не мог с этим поделать. Вот только Гюнтер не знал, что все остальные думали о нём и Отто одинаково, и были только рады, что двое их сослуживцев, одержимых своими семьями, беспокоили своими переживаниями друг друга, а не их.

После того, как смена Гюнтера закончилась и его сменили на посту, он направился к восточным воротам вместе с Отто. Восточные ворота соединялись с трактом, а потому через них постоянно проходил внушительный поток людей, а поблизости располагалось большое количество постоялых дворов и закусочных. В переулках, отходящих от главной улицы, теснились множество магазинчиков, и большинство горожан отдавали предпочтения тем или иным из них.

Было лето, а потому двери всех закусочных были широко распахнуты, и повсюду были слышны громкие голоса пьющих. Гюнтер и Отто пробирались сквозь толпу людей по направлению к бару, где проводило время большинство стражников.

Когда Гюнтер вошел в бар, заполненный запахом алкоголя и еды, то увидел группу из почти двадцати человек, рассевшихся в его центре за двумя сдвинутыми вместе длинными столами. Имелось также и несколько круглых столов на несколько человек, но большинство из них были уже заняты.

— Мда… а здесь многолюдно, — сказал Гюнтер, кивнув.

Он прошёл сквозь шумную толпу к задней части бара и окликнул его владельца, разливающего за стойкой алкоголь.

— Привет, Эбб. Будь добр, пару кружек бере́и и тарелку варёных колбасок.

Гюнтер положил на прилавок плату за еду и выпивку, что составляла большу́ю медную монету, а Эбб принялся разливать бере́ю в деревянные кружки. Взяв свои кружки и стараясь не пролить содержимое, Гюнтер и Отто направились к единственному не занятому круглому столу, находящемуся в глубине бара.

Посуда предыдущего покупателя всё ещё была там, но официантка быстро это заметила и, прежде чем они успели сесть, забрала со стола деревянные кружки и вилки. Единственное, что осталось на столе — это жёсткий хлеб, который использовался в качестве тарелки, но ставший немного мягким, впитав мясной бульон. Гюнтер вытер стол хлебом и бросил его на пол, после чего подошла местная собака и, виляя хвостом, съела хлеб.

Аккуратно поставив свои кружки на стол, Гюнтер и Отто небрежно сели на стулья.

— Благодарим Ванто́ла!

Ударившись кружками, они поблагодарили бога алкоголя, а затем принялись пить свою бере́ю. За несколько больши́х глотков Гюнтер опустошил содержимое своей кружки. Для него это был наилучший способ пить бере́ю, позволяющий прочувствовать её вкус. Ему нравилось это освежающее ощущение, когда бере́я текла по его пересохшему после рабочего дня горлу. После того как он закончил, во рту осталось резкое и горьковатое послевкусие бере́и.

— Ха-а-а, как же хорошо! Итак… что случилось?

Гюнтер поставил свою пустую кружку на стол и, вытерев рот, задал Отто вопрос. Отто взял у официантки варёные колбаски и попросил ещё пару кружек бере́и.

Подцепив с жёсткого хлеба, что служил тарелкой, солоноватую колбаску, Отто улыбнулся и пожал плечами.

— Коринна сказала мне пока что никому ничего не рассказывать, так что извини, капитан, я должен держать это в секрете.

— Раз так, то поздравляю с первым ребёнком.

— Ч-что? Откуда ты знаешь?!

— А о чём ещё могла просить твоя жена, чтобы ты держал в секрете? Да и по этой твоей идиотской ухмылке было нетрудно догадаться.

Отто неловко почесал голову. Гюнтер знал это потому, что в прошлом вёл себя точно так же, и все ему на это указали, но ему не было никакой необходимости говорить об этом Отто.

Так значит, Отто теперь станет отцом? Сможет ли такой тупой парень хорошо воспитать ребёнка? Такие мысли посетили Гюнтера, вот только все говорили о нём то же самое.

Раз он так радуется рождению ребёнка, то это значит, что он станет хорошим и любящим отцом. С ним всё будет в порядке. Вспомнив, что сам был на его месте, Гюнтер одобрительно кивнул.

— Вот ваша бере́я! Наслаждайтесь!

Официантка резко поставила кружки на стол, отчего их содержимое слегка расплескалось. Тем не менее, ни один работник или покупатель здесь не заботился о чём-то подобном. Гюнтер протянул среднюю медную монету официантке и стукнулся своей кружкой с кружкой Отто. На этот раз они не торопились и наслаждались богатым вкусом, в котором сочеталась и сладость и горечь.

Гюнтер знал, что и Ева и Тули восхищались женой Отто Коринной за её мастерство́ швеи. Тули говорила, что хочет работать в мастерско́й Коринны после того, как закончится её договор с нынешней мастерско́й. Кроме того, старший брат Коринны Бенно был главой магазина, который много помогал Майн. Сам Гюнтер лично знал лишь Отто, но отношения между их семьями были на удивление глубокими.

— Отто, хорошо заботься о своей жене и ребёнке. К тому же, твой ребёнок станет преемником того большого магазин, верно? Я помню, что Майн говорила об этом.

— Это часть того, о чём я хочу поговорить, капитан.

Поведение Отто резко изменилось. Его идиотская ухмылка стала напряжённой, а взгляд метался, пока он подбирал слова. Он выглядел совсем как Майн, когда она пыталась поговорить о тех проблемах, о которых ранее молчала. Несмотря на выпитое, разум Гюнтера прояснился, а в горле пересохло. Он поднял свою кружку и сделал неспешный глоток.

— Ну что же, рассказывай.

— Ох, ну, это не произойдёт в ближайшее время. Но, думаю, что через несколько лет я перестану быть солдатом.

Отто стал солдатом, чтобы жениться на Коринне. Так случилось, что он, будучи странствующим торговцем, влюбляется в наследницу большого магазина. Различные торговцы города уже положили взгляд на Коринну, из-за её статуса, да и она сама с подозрением относилась к Отто. Но он доказал ей свои чувства, купив подданство города и отказавшись от своей жизни торговца, чтобы стать солдатом.

Стоит отметить, что Гюнтер был весьма потрясён, когда это произошло. В то время он охранял западные ворота, так что это случилось около четырёх лет назад. Странствующий торговец, что говорил о том, что собирается продать остатки своих товаров и отправится в город, где жили его родители, а затем открыть там собственный магазин, вернулся через несколько дней и сообщил, что он потратил все свои деньги на покупку подданства, и теперь ему нужна помощь в поиске новой работы. Даже после того, как Гюнтер попросил Отто повторить, а другие стражники поблизости подтвердили, что он не ослышался, Гюнтер не мог поверить услышанному.

Тем не менее, Гюнтер видел, как Отто проходил через ворота со своими родителями, когда тот ещё был ребёнком, и он по своему опыту знал, что можно с первого взгляда влюбиться в кого-то настолько сильно, чтобы решить изменить всю свою жизнь ради женитьбы.

Будучи странствующим торговцем, Отто научился весьма неплохо читать и считать. Гюнтер представил его своему командиру под предлогом того, что Отто будет заниматься документами. Большинство мужчин, которые становились солдатами, хоть и обладали достаточным рвением в службе, как правило, испытывали недостаток навыков, необходимых для работы с документами. После того, как Отто стал стражником, стало намного легче иметь дело с проходящими через ворота торговцами и людьми с рекомендательными письмами от дворян.

И вот теперь Отто собирается оставить работу солдатом? Семья его жены приняла его как торговца? Гюнтер знал, что в свободное время Отто помогал с работой в магазине. Он также знал, что Отто торговал с различными проходящими через ворота торговцами, чтобы не терять навыков. Если его усилия были наконец вознаграждены, то это был ещё один повод, чтобы отпраздновать, вот только Отто выглядел весьма обеспокоенным.

— Теперь, когда у тебя появится ребёнок, твой зять наконец-то решил принять тебя?

— Ну, он более или менее принял меня ещё некоторое время назад, так что не в этом дело. Причина в Майн.

Глаза Гюнтера округлились после того, как внезапного всплыло имя его дочери. Он резко опустил кружку, стукнув ей по столу. Лицо Отто же, напротив, слегка расслабилось, и он сделал глоток из своей.

— Капитан, причина, по которой я решил стать именно солдатом а не кем-то другим, заключалась в том, что я хотел наладить связи с жителями города. Работая солдатом, я могу запомнить людей, а люди запомнят меня. Кроме того, будучи солдатом, у меня больше возможностей для того, чтобы собрать информацию о торговцах и дворянах, въезжающих и выезжающих из города. По правде говоря, я собирался ещё некоторое время поработать солдатом, но ситуация изменилась. Все эти новые продукты, которые придумывает Майн, такие как униша́м и украшения для волос привели к неожиданно бурному росту компании «Гилбе́рта».

— Неужели? Из-за продуктов, которые придумала Майн?

Гюнтер, как отец, был рад, что его дочь хвалят, и гордился ею, но он не мог полностью согласиться со словами Отто. На его взгляд, именно Тули делала униша́м, а Ева вязала украшения для волос гораздо лучше, чем Майн. Он больше привык видеть, как Майн терпит неудачу из-за своей слабости или результат её работы заметно уступает другим.

— Вот только компания «Гилбе́рта» — это, главным образом, магазин одежды. Растительная бумага, которую нам принесли Майн и Лутц, будет крайне прибыльной и, вероятно, окажет огромное влияние на рынок, но это не то, чем занимается наш магазин. Бенно хочет чтобы магазин занялся ещё и бумагой, но Коринна интересуется лишь одеждой и украшениями, а потому не хочет расширять сферу деятельности магазина…

— Так значит, то что придумала Майн доставляет тебе проблемы?

Гюнтер нахмурился, и Отто торопливо принялся махать руками и мотать головой.

— Всё не так. Проблем нет. Просто небольшое беспокойство. То, что придумывает Майн — это больше, чем может просить любой торговец, и не один лишь Бенно будет рад работать с ней. Однако, Коринне это будет не по силам. Так что Бенно собирается передать Коринне компанию «Гилбе́рта» раньше чем планировал и открыть собственный магазин. Я же буду помогать Коринне. Сейчас Бенно работает над созданием нового магазина, чтобы распространить изобретения Майн и на другие города.

Тот факт, что глава большого магазина, занимается созданием нового и пытается расширить своё дело и на другие города означал, что вокруг него перемещалось невероятное количество денег. Гюнтер вспомнил, что не так давно Тули была очень взволнована и пыталась объяснить ему, что Майн очень богата, но он решил, что Тули просто преувеличивает. Он не думал, что ребёнок, лишь недавно прошедший церемонию крещения, действительно мог иметь большую сумму денег.

— Так это правда, что Майн зарабатывает невообразимое количество денег?

— Правда. Но то, как умело она управляет своими деньгами ненормально для ребёнка. Как будто её учили распоряжаться ими. И глядя на то, как ты, Гюнтер, обращаешься с деньгами, я сомневаюсь, что этому её мог научить ты. Поэтому я должен спросить: кто её научил? — сказал Отто, приподняв бровь, и вопросительно посмотрел на Гюнтера.

Бросив на Отто взгляд, Гюнтер насмешливо фыркнул. Была только одна возможность для того, что кто-то так любил его милую дочь, что сделал её невероятно умной и обладающей большой магической силой.

— Наверное, это боги её научили. Моя Майн — любимица богов.

— Я думал, что ты дашь какой-нибудь тупой ответ, но твои слова на удивление убедительны. Это даже пугает.

Усмехнувшись, Отто пожал плечами и откусил кусок колбаски. Гюнтер последовал его примеру и тоже откусил кусок от своей.

— Итак, когда ты уходишь? Прямо сейчас никто не справится с твоей работой.

— Я не могу так легко всё бросить. Так что, думаю, через два-три года. Я хотел бы найти хорошего преемника на своё место и обучить его математике… Ха-ха, вот только я просчитался. Я совершенно не ожидал, что Майн заберут в храм.

Гюнтер вспомнил, что Отто поощрял идею того, чтобы Майн работала дома, и объяснял, насколько сложными были отношения между работниками, подталкивая её к тому, чтобы она отказалась от становления ученицей торговца. Разве не замечательно бы было, если бы Майн и вправду работала дома и время от времени ходила к воротам? Гюнтер тоже совершенно не ожидал, что Майн заберут в храм.

— Я понимаю. Сперва Майн говорила, что не желает иметь дело с дворянами, а затем она внезапно сообщает, что собирается стать служительницей-ученицей. Я знаю, что она хочет читать книги, но… эх-х-х…

Гюнтер вспомнил, как Майн, вернувшись с церемонии крещения, сообщила о том, что хочет стать ученицей в храме, и крепче сжал свою кружку. Майн бездумно бросалась в омут с головой, совершенно не понимая что её там ожидает, лишь для того, чтобы она могла читать книги.

— Кажется, Бенно занимался сбором информации и делал всё возможное, чтобы добиться для неё лучших условий. Сейчас у вас всё в порядке?

— А как ты думаешь?

Гюнтер бросил на Отто недовольный взгляд, на что тот поднял руки и, сдавшись, покачал головой. Какими бы хорошими условия ни были, ни одному родителю бы не понравилось, что его дочь заберут в храм. Затем Гюнтер стал объяснять.

— Я не могу не беспокоиться. Они сказали, что будут относиться к ней как к дворянке, но учитывая их чувство превосходства я не верю, что они действительно будут обращаться с ней, как с благородной.

В конце концов, это были всего лишь слова. Пускай они и дадут ей синие одежды, он был уверен, что в действительности с Майн не будут обращаться как с дворянкой. Гюнтер не знал чего ждать. Он продолжил.

— Тем не менее, они не отправят её в приют. А пока она приходит домой, я могу присматривать за ней. Нам пришлось иметь дело с дворянами. Мне следует радоваться уже тому, что они не забрали её совсем.

— Но все же, Майн находится в довольно опасном положении, — отметил Отто.

Всё закончилось хорошо лишь потому, что Майн впала в неистовство и подавила главу храма своей магической силой, но если бы этого не произошло, то тот бы казнил Гюнтера и Еву, а затем отправил Майн в приют. В храме действительно пошли на большие уступки, сохранив им жизнь и позволив Майн оставаться дома. Они не могли просить условия лучше, чем им уже дали. Но, тем не менее, можно было не сомневаться в том, что глава храма станет возмущаться после того как испытал на себе подавление от простолюдинки. Наверняка он ненавидит Майн и постарается усложнить ей жизнь. Гюнтеру было страшно думать о том, что может произойти после того, как Майн начнёт ходить в храм.

— Капитан, по словам Бенно, скорее всего для Майн будет безопасно в храме в лучшем случае лет пять. Сейчас дворян не хватает, так что те, у кого есть магическая сила — полезны. Но как только дворян станет больше, ей может грозить опасность.

— Пять лет, да? Тем не менее, это лучше, чем если бы она не присоединилась к храму и умерла через полгода.

Главная причина, по которой Гюнтер решил позволить Майн присоединится к храму — продлить ей жизнь. Сам он с этим ничего не мог поделать. Чтобы поддерживать её жизнь, Майн требовались магические инструменты, но Гюнтер не имел необходимых связей или денег, чтобы достать их самостоятельно. Он чувствовал себя плохим отцом.

— Сейчас Майн ценна. У неё есть магическая сила и она способна зарабатывать много денег. И если до того, как этот срок истечёт, она сможет доказать свою ценность, то у неё будет шанс заключить договор с лучшими условиями, чем простое порабощение.

— Майн сказала, что хочет остаться с нами, а потому не желает подписывать договор с каким-либо дворянином, вот только… как её отец, я хочу, чтобы она прожила как можно более долгую жизнь.

До сих пор Майн жила́, страдая от болезни. Теперь, когда она наконец могла следовать за своими мечтами, Гюнтер хотел, чтобы она прожила свою жизнь так, как сама того захочет. Но согласится ли она подписать договор, чтобы остаться в живых? И если да, то с каким дворянином и какими будут условия? Все это зависело лишь от Майн. Несмотря на то, что он был её отцом, Гюнтер мало что мог сделать. Бенно собирал для неё информацию и давал ей наставления. Глава гильдии продал ей магический инструмент, который он купил для своей внучки. Они помогли Майн гораздо больше, чем он.

— Что я могу сделать, как её отец? У меня нет денег, и я ни в чём не могу ей помочь. Неважно, как сильно я её люблю, я всего лишь солдат, который не способен защитить даже собственную дочь. Смех, да и только.

С кружкой в руках Гюнтер принялся ворчать о том, что никогда бы не сказал дома. Несмотря на все его громкие слова, что он защитит свою семью и город, простой солдат в одиночку не мог ничего сделать.

Услышав это, Отто покачал головой.

— Я так не думаю. Возможно, это воля богов, что ты, её отец, являешься солдатом, что несёт стражу у ворот города.

— О чём ты?

Отто прищурился и, окинув взглядом шумный бар, слегка понизил голос.

— Благодаря стараниям Бенно, в пределах города Майн в некоторой мере защищена магией договора. По его словам, самое страшное, что может произойти — это если Майн похитит дворянин из другого города.

— Похитит?

Гюнтер тяжело сглотнул. Он предполагал, что дворяне в храме могут попробовать что-то сделать, но он никогда не думал, что за Майн могут прийти дворяне и из других городов.

— Магический договор действует только в том городе, в котором он был подписан. Если нашим противником будет дворянин из этого города, то глава гильдии или Бенно могут попросить правителя Эренфеста выяснить местонахождение Майн. Но вполне возможно, что даже наш герцог не сможет ничем помочь, если дворянин окажется из другого города или региона.

То, что у владельца большого магазина, главы торговой гильдии и даже правителя города власть была ограничена, стало настолько большим потрясением для Гюнтера, что ему казалось, будто он получил удар по голове.

Гюнтер думал, что если даже герцог не может что-то предпринять, то что может он? Разве он как-то способен противостоять дворянам из других городов? Гюнтер потёр свои виски́, на что Отто ухмыльнулся.

— Чтобы этого не произошло, тебе следует разузнать о тех священниках, которым не нравится Майн, и о дворянах, с которыми они связаны. После этого тебе будет нужно наблюдать за прибывающими дворянами из других городов и следить за тем, чтобы они не доставили проблем. Подумай об этом. Стражник, проверяющий все пригласительные и рекомендательные письма, что проходят через ворота, находится в наилучшем положении, чтобы защитить Майн, не так ли?

Гюнтер моргнул и задумался о своей работе. Отто верно сказал, что для простолюдина, желающего следить за дворянами, не было лучшей работы, чем нести стражу у ворот. Дворяне не въезжали в чужие города без рекомендательных или пригласительных писем. Они всегда ехали на лошадях или в каретах, а потому всегда проходили через ворота, а затем направились прямиком к внутренней стене, чтобы войти в дворянский район.

Высокопоставленные и могущественные дворяне не стали бы бродить в той части города, что предназначена для простолюдинов. Останавливая прибывающие кареты и обращая внимание на дворян, которые направились в храм, он имел бы достаточно большой шанс предотвратить похищение Майн.

Даже если бы дворянин нанял несколько преступников, чтобы похитить Майн, Гюнтер бы сразу узнал, что эти люди не из города. К тому же, было довольно легко с первого взгляда определить, темно ли прошлое человека. Он мог расспрашивать жителей города, не видели ли они кого-нибудь подозрительного, он мог патрулировать город и разыскивать их самостоятельно, он мог получить помощь от других стражников, и он мог быстро принять меры, если бы случилось что-то плохое. Всё это было возможностями его работы солдатом.

— Ты стал солдатом, чтобы защитить этот город и свою семью, верно? Тебе просто нужно охранять город, как и раньше.

— Теперь, когда я думаю об этом, должен сказать, что мне очень повезло, что следующей весной меня переведут к восточным воротам.

Солдаты меняют ворота каждые три года. Цель состояла в том, чтобы укрепить связи между солдатами и предотвратить халатность или сговор, унифицируя работу, которую все делали, вот только для Гюнтера это не имело значения. Следующим летом его группа перемещалась с южных ворот на восточные. Так как восточные ворота были связаны с трактом, то через них проходило больше людей, чем через остальные, и они были наилучшим местом для сбора информации. Поскольку через эти ворота проходил значительный поток людей, то от стражников там требовалась наибольшая бдительность.

— Будь осторожен и собирай информацию. Возможно, тебе сто́ит использовать свои связи с другими солдатами, чтобы сформировать информационную сеть, которая позволит тебе действовать, как только ты почувствуешь что-то неладное. Я тоже тебе помогу. Бенно вовлечён в это довольно сильно, так что и моя семья имеет отношение к этому делу, — сказал Отто, сжав кулак и согнув локоть.

Отто ухмыльнулся и сделал жест, что демонстрируют солдаты, когда желают друг другу удачи в битве.

— Капитан, давайте защитим наши семьи.

Гюнтер ответил ему такой же уверенной улыбкой, после чего выпил остатки бере́и и поставил кружку на стол. Затем он сжал кулак, согнул локоть и ударился своим кулаком о кулак Отто.

— Да, я защищу свою семью и этот город.

Побочная история: Тули — В гостях у госпожи Коринны (❀)

— Тули, я вернулась! Госпожа Коринна сказала, что она совершенно не против, если мы придём все вместе. Она будет ждать нас завтра днём, — прямо с порога заявила Майн, вернувшись домой.

Майн тяжело дышала, что, судя по всему, свидетельствовало о том, что она спешила вернуться домой. Широко улыбаясь, она сделала своё объявление, после чего упала на пол в изнеможении.

— Майн?!

— Кха… Я хотела рассказать тебе об этом как можно скорее, но похоже, я шла слишком быстро.

— У нас будут проблемы, если завтра ты не сможешь пойти из-за лихорадки. Сядь и немного отдохни.

Сев на стул, Майн облокотилась на стол. Её шелковистые синие волосы слегка растрепались. Я посмотрела на неё и с облегчением вздохнула.

Ну, думаю, она будет в порядке. За последний год… или около того, Майн пыталась заниматься всевозможной работой и постепенно набиралась сил, но она всё ещё была слабой, и практически не выросла. В лучшем случае она выглядела на четыре или пять лет, что меня очень беспокоило. Лутц был её ровесником, но она была похожа на его младшую сестру. Недавно, когда она пошла в лес, ребёнок, что был на два года младше её, вызвался ей помогать, отчего она впала в уныние до конца дня. Похоже, что слабость Майн не связана с её пожиранием, потому что она осталась всё такой же слабой даже после того, как её вылечили. Некоторое время назад Лутц обмолвился, что Майн не похожа на Фриду, у которой такая же болезнь, но при этом она выглядит здоровой.

Майн присоединилась к храму как священница-ученица. Это означает, что она не умрёт от пожирания и ей дадут синие одежды, а не бросят в приют, как служительницу в серых. Я долго боялась, что Майн покинет меня, но теперь я могла больше не волноваться, что делало меня очень счастливой.

Сегодня Майн отправилась в магазин Бенно, чтобы обсудить, как уговорить главного священника позволить ей сохранить свою мастерску́ю. Она сказала, что заодно поговорит с госпожой Коринной о том, когда мы можем с ней встретиться. В прошлый раз я не смогла пойти, поскольку была приглашена лишь Майн. Но в этот раз Майн спросила, можно ли мне пойти вместе с ней.

А-а-ах, я не могу дождаться! Я смогу хвастаться всем в своей мастерско́й, что я ходила домой к госпоже Коринне. Хи-хи-хи.

Госпожа Коринна владела собственной мастерско́й с тех пор, как достигла совершеннолетия. Она даже делала одежду, что заказывали ей дворяне. Для ученицы швеи, такой как я, она была на таком уровне, о котором можно лишь мечтать. Я хотела бы однажды стать похожей на неё, если только смогу. Среди учениц швей, словно сказания менестрелей, ходят истории о том, как её замечательный муж страстно ухаживал за ней. Ради неё он оставил свою жизнь торговца и потратил все свои сбережения, чтобы доказать свою любовь. Каждая девушка мечтает, чтобы её так же сильно любили и окружили заботой, как и госпожу Коринну.

Интересно, какая госпожа Коринна вживую? Майн сказала, что она очень милая. Я очень хочу сама в этом убедиться.

— М-м-м… пожалуй, сейчас мне уже лучше.

Майн встала, потирая свои виски́, и неуверенно принялась готовиться. Она аккуратно положила в свою любимую сумку завёрнутые в ткань, чтобы те не испачкались, свой наряд для крещения и украшение для волос, а также тонкий крючок. Поняв, что она собирает вещи на завтра, я спросила её:

— Майн, а что насчёт меня? Должна ли я тоже подготовиться?

— Эм-м, не думаю… Разве что, прежде чем идти, нам, наверное, сто́ит помыть волосы с униша́мом?

Воспользовавшись униша́мом, который я сделала, мы с Майн принялись мыть наши волосы. В прошлом я никогда не мыла волосы так часто, но в последнее время мне казалось, что я должна быть настолько чистой и опрятной, насколько это возможно. Даже в мастерско́й, когда приходили клиенты, разговаривать и помогать им допускались лишь опрятные работники.

— Майн, сегодня мне впервые разрешили работать с клиентами.

— Правда? Это здорово, Тули.

Как-то раз я пожаловалась Майн, что только чистым и опрятным работникам поручают работать с клиентами, на что она ответила, что в работе очень важно первое впечатление, что складывается у клиентов. Любой торговец будет крайне осторожен в этом вопросе. Она сказала, что для тех, кто не хочет работать на́ людях, быть грязным вполне нормально, но если я хочу иметь дело с клиентами, то мне важно содержать себя в чистоте и следить за тем, как я выгляжу, чтобы обо мне сложилось хорошее первое впечатление. Она также сказала, что я могу надеть красивую рабочую одежду, а затем надеть поверх неё фартук с длинными рукавами, чтобы моя одежда оставалась чистой. Прежде чем принимать клиентов, мне достаточно будет снять фартук, и я всегда буду выглядеть чистой и опрятной.

Я последовала совету Майн, и теперь глава мастерско́й стала поручать мне работу с клиентами. Я сказала, что всё это благодаря ей, но Майн лишь улыбнулась и ответила, что всё благодаря тому, что я прислушалась к её совету.

Мы мыли волосы и разговаривали о том, как прошёл наш день, когда домой вернулась мама. Когда она увидела, что мы делаем, то распахнула глаза.

— Ох, вы используете униша́м? Неужели…

— Да. Завтра мы идём к госпоже Коринне, — сказала Майн.

После её слов мама поручила нам приготовление еды, а сама с полной серьёзностью принялась мыть свои волосы. Мы с Майн пожали плечами и пошли готовить, поскольку хорошо понимали, что она хотела быть как можно более чистой перед встречей с госпожой Коринной.

— Завтра я пойду в своей новой летней одежде, которую мама недавно закончила.

— Хорошая идея. Она выглядит очень удобной и милой.

Ткань, которую мы так и не использовали для церемониального наряда Майн, вместо этого пошла́ на мою летнюю одежду. В отличие от Майн, я быстро расту, и не потребовалось много времени, чтобы старая одежда стала мне мала́. Ткани было недостаточно, чтобы хватило на весь наряд, а потому мы просто сшили низ платья из нескольких разных кусков ткани. Майн сказала, что это похоже на лоскутное одеяло. Смотрится красиво. Думаю, моя новая одежда весьма милая.

Интересно, а госпожа Коринна тоже решит, что моя одежда милая?

* * *

На следующий день мы вышли рано, чтобы успеть вовремя, идя в темпе Майн. Когда мы прошли через центральную площадь и оказались в северной части города, то заметили, что по пути стали попадаться люди, которые носили изящную и сложную одежду. Я редко бывала в северной части города, а потому опустила глаза на свою одежду, опасаясь, что буду выделяться. Похоже, что мама тоже беспокоилась о своём внешнем виде. Одна лишь Майн была полна энергии и вела себя беззаботно. Впрочем, она продолжала идти всё так же медленно.

— Госпожа Коринна живет прямо над магазином Бенно.

После слов Майн я наконец-то поняла. Раньше я не осознавала этого, поскольку не особо задумывалась о том, что рассказывала мне Майн, но на самом деле она регулярно посещала северную часть города вместе с Лутцем, так что сегодняшняя прогулка не вызывала у неё беспокойства.

— Эм-м, как ты думаешь, как мне следует её поприветствовать? — с тревогой спросила мама.

— Прежде всего сто́ит сказать, что тебе приятно с ней познакомиться, так ведь? После чего поблагодари её за приглашение. Благодарность о заботе обо мне следует оставить для господина Бенно и господина Марка, — небрежно ответила Майн.

Мы не привыкли иметь дело с богатыми людьми, но Майн множество раз встречала их у ворот и в магазине. Она хорошо знала, как их следует приветствовать.

— Майн, а как насчёт меня? Что мне следует ей сказать?

— Тули, тебе достаточно просто мило ей улыбнуться. Ещё можешь добавить, что с нетерпением ждала встречи с ней. Думаю, в мире не найдётся ни одного человека, который бы не обрадовался такому приветствию от тебя, — ответила Майн, улыбаясь.

Мы с мамой шли и практиковались в том, как мы будем приветствовать госпожу Коринну. В отличие от нас, Майн в своей одежде ученицы компании «Гилбе́рта» прекрасно вписалась в эту богатую часть города. Я поняла, что увидела другую сторону Майн, о которой ничего не знала, отчего я расстроилась и почувствовала неуверенность.

* * *

— Здравствуйте, госпожа Коринна!

После того как мы поднялись по лестнице, у нас с мамой от беспокойства дрожали ноги, вот только, в отличии от нас, Майн была спокойна и беззаботно постучала в дверь. Мне хотелось выкрикнуть: «Пожалуйста, подожди! Я ещё не готова!».

— Добро пожаловать, Майн. Я рада видеть твоих маму и сестру. Меня зовут Коринна. Пожалуйста, входите.

Я ещё не была морально готова, когда дверь отворилась и за ней показалась красивая женщина. Она была намного моложе и красивее, чем я себе представляла. У неё были светлые кремовые волосы, которые, казалось, вобрали в себя лунный свет, а её серебристо-серые глаза лучились добротой. Из-за этого она выглядела хрупкой, и вокруг неё царила атмосфера мимолётности, тем не менее, у неё была очень женственная фигура.

— Госпожа Коринна, приятно с вами познакомиться. Я мама Майн, Ева. Спасибо, что пригласили меня.

Произнеся приветствие, что она практиковала по дороге сюда, мама постаралась сделать изящный кни́ксен. Вслед за мамой, я произнесла свою заготовленную фразу.

— Приятно с вами познакомиться, госпожа Коринна. Меня зовут Тули. Я с нетерпением ждала встречи с вами. Я очень счастлива, что смогла вас увидеть.

— Я тоже с нетерпением ждала нашей встречи. Наряд для крещения Майн был настолько великолепен, что бросался в глаза издалека. Я не могла дождаться, когда же смогу рассмотреть его. Я прошу прощения, что из-за моей эгоистичной просьбы вам пришлось пройти весь этот путь.

Она одарила меня такой нежной улыбкой, что я не удержалась от того, чтобы улыбнуться в ответ. Её улыбка была такая же тёплая, как свет весеннего солнца.

— Пожалуйста, подождите здесь. Я приготовлю чай.

Госпожа Коринна отвела нас в комнату, которая, похоже, служила как для работы, так и для приёма посетителей. В ней был один стол для разговоров с гостями, а ещё один, в глубине комнаты, вероятно, предназначался для работы. Это была роскошная комната, украшенная красиво вышитыми тканями и образцами одежды, сшитыми госпожой Коринной. Эта комната разительно отличалась от нашего дома, в котором нам приходилось заниматься всей работой за кухонным столом.

Ух ты! Невероятно! Мы с мамой не сводили глаз с одежды и разноцветных гобеленов, украшавших стены. Я никогда не думала, что смогу увидеть столь прекрасные вещи, так что мой взгляд метался между ними. Я была восхищена лицезрением всего этого. Каждая из вещей была выполнена очень аккуратно, а цвета были яркими. Дизайн выставленной одежды совершенно отличался от того, что ношу я. Я в благоговении вздохнула, смотря на выставленную одежду.

— Как прекрасно… Как у неё получается создавать такую одежду? Я даже не могу представить, что могла бы сделать что-то подобное. Для этого нужна практика?

— Умения важны, но также важно смотреть на множество других красивых вещей, чтобы те могли вдохновить тебя для создания чего-то своего, — ответила мне сидящая рядом Майн.

Услышав её неожиданный ответ, я обернулась к ней. Майн смотрела на меня своими золотистыми глазами и выглядела усталой.

— Майн, что ты имеешь в виду?

— Ты не сможешь придумать чего-то подобного, если не будешь внимательно следить за тем, какую одежду любят богатые люди и какие наряды популярны. Поскольку госпожа Коринна родилась богатой, она, естественно, была окружена множеством красивых вещей. Это позволило ей хорошо понимать подобные вещи.

Я подумала, что Майн говорит о том, что мне бессмысленно тратить усилия, стремясь к подобному. Я опустила плечи и спросила:

— Значит для меня это невозможно?

Но, на мои слова Майн покачала головой, опровергая это.

— Пусть для тебя и может быть важно ходить в лес в выходные, но тебе также следует уделить некоторое время, чтобы прогуляться по северной части города. Ты же видела, что здесь много богатых людей, которые ходят в дорогие магазины? Здесь можно встретить множество людей в различной одежде, и ты можешь многому научиться, рассматривая и сравнивая их наряды, и замечая, какие цвета и дизайн популярны.

В свои выходные я иногда ходила в лес, но никогда не гуляла по северной части города. Я могла посчитать на пальцах одной руки, сколько раз я была севернее центральной площади. Я даже не подозревала, что могу узнать о том, что популярно среди богатых людей, если отправлюсь туда, где живут богатые люди.

— Кроме того, узоры на некоторых из этих гобеленов и вышитые цветы — всё это ты можешь увидеть в лесу, так ведь? Если ты будешь внимательно наблюдать за тем что тебя там окружает, то тебе будет легче придумывать дизайн.

Майн смотрела на одежду и гобелены совершенно иначе, чем я. Разница между мной, кто была просто впечатлена их красотой, и ей — это разница между ремесленниками и торговцами? Я постаралась подавить волнение и принялась внимательно рассматривать работы госпожи Коринны, пусть даже у меня не хватало навыков, чтобы повторить то, что она делала.

— Ох, Тули, мне немного неловко, что ты с таким интересом рассматриваешь мою работу, — сказала Коринна, входя в комнату вместе со служанкой.

— Я раньше никогда не видела такой одежды. Я работаю ученицей швеи, но мне всё ещё не разрешают заниматься большой работой, такой как изготовление одежды…

В последнее время мне начали доверять работу над небольшими частями нашей продукции, которые не были заметны, но мне предстоит ещё долгий путь, прежде чем я смогу сама шить одежду.

— Очень важно практиковать основы. Если ты не будешь уметь шить аккуратно, то о шитье красивой одежды не может быть и речи.

— Я буду очень стараться! Госпожа Коринна, как вы сшили эти две части вместе?

Пока служанка расставляла на столе сладости и чай, Коринна объяснила нам свою одежду. В какой-то момент мама подошла к нам, чтобы тоже послушать. Только Майн осталась сидеть за столом, поскольку не была в этом заинтересована.

— Пожалуйста, попробуй.

Последовав словам госпожи Коринны, я сделала глоток чая. У него был по-настоящему хороший вкус, в отличие от нашего чая. Я чувствовала, как этот вкус распространяется по моему рту.

— Как вкусно!

— Я рада что тебе нравится, — ответила мне госпожа Коринна, улыбнувшись.

Я посмотрела на маму и Майн, думая, что они согласятся со мной, но мама выглядела так, будто была больше обеспокоена ценой, чем вкусом, а Майн просто смаковала чай прикрыв глаза и улыбаясь.

— Попробуй и это.

Госпожа Коринна подтолкнула ко мне тарелку с выпечкой, похожей на тонкий хлеб, покрытый фруктами и мёдом. Я взяла кусочек и положила в рот.

М-м-м, это тоже вкусно, вот только сладости, которые делает Майн, вкуснее. Майн научила Фриду рецепту кекса, а взамен получила мешочек сахара. Мы воспользовались им для приготовления всевозможных сладостей, которые я не знала, такие как «блинчики»¹, «компоты» и «псевдо-печенье». Ещё она что-то говорила о приготовлении «пу́динга»², когда станет холоднее. Похоже, летом не получится его сделать, поскольку его нужно охлаждать. Майн также сложила фрукты и сахар в банки и залила их алкоголем. Она сказала, зимой мы сможем попробовать кое-что сладкое с ароматом лета. Я с нетерпением жду этого момента.

— Они очень сладкие и вкусные. Ах, я завидую, что вы можете использовать столько мёда для них, — сказала Майн, пока ела сладости.

Услышав это, госпожа Коринна улыбнулась.

— Но разве ты не могла бы купить себе столько меда, сколько захочешь? У Бенно было очень горькое выражение лица, когда он говорил, сколько тебе платит.

— Это деньги моей мастерско́й, а не мои личные деньги.

Съев сладости, мы сразу же разложили наряд для крещения Майн. Мама и Майн указывали на различные его части и объясняли, как они их сделали из моего старого наряда. Госпожа Коринна подняла его и внимательно рассматривала, поворачивая его и переворачивая подол.

— Это довольно уникальный способ перешить старую одежду.

— Но это намного проще, чем шить наряд с самого начала, — ответила Майн.

Пока Майн продолжала объяснение, госпожа Коринна что-то записывала на деревянной дощечке. Она выглядела так же, как и Майн, когда та писала на грифельной дощечке или бумаге. Я почему-то почувствовала, что тоже должна научиться читать и писа́ть. Думаю, в таком случае я бы почувствовала себя крутой.

— Это украшение для волос… я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала госпожа Коринна.

Когда она подняла украшение для волос Майн, маленькие белые цветы на нём принялись покачиваться.

— Я сделала эти крупные белые цветы, — сказала я.

— Вот как. Тули, они очень красивые.

От комплимента госпожи Коринны я расплылась в глупой улыбке. Кончики её белых пальцев прошлись по цветам.

— Я бы хотела принимать заказы на такие украшения для волос и делать их в своей мастерско́й. Вы не против? — спросила госпожа Коринна, нежно улыбаясь.

Я не ожидала, что ей настолько понравится украшение для волос, чтобы начать делать такие в своей мастерско́й. Я была настолько тронута, что почувствовала, как меня переполняют эмоции. Когда я улыбнулась и хотела уже сказать: «Конечно же не против!», Майн покачала головой и, опередив меня, ответила:

— Всё зависит от того, сколько вы готовы заплатить.

— Майн, о чём ты говоришь?! — выкрикнула я.

Я не могла поверить, что Майн станет возражать, чтобы госпожа Коринна изготавливала украшения для волос. Но Майн просто подняла руку, чтобы успокоить меня.

— Мы делаем эти украшения для волос в качестве нашего зимнего рукоделия, и они являются для нас важным источником дохода. Мы не можем вот так с лёгкостью позволить делать их другим. Госпожа Коринна, если вы действительно хотите их изготавливать, то вам нужно купить права, поскольку иначе мы просто потеряем деньги.

После объяснения Майн я смогла успокоиться. Она была права, украшения для волос являлись очень важным источником дохода для нас. Думая о том, сколько денег я заработала за зиму, я больше не хотела останавливать Майн.

— В таком случае я позову Бенно.

Коринна позвонила в колокольчик, чтобы позвать служанку, и послала её за господином Бенно. Вскоре мы услышали шаги, поднимающиеся по лестнице.

— В чём дело, Коринна? Что-то случилось… Ах, семья Майн. Приятно познакомиться, я Бенно, старший брат Коринны.

Так значит это господин Бенно — торговец, что заботится о Майн. У него были светлые волосы цвета чая с молоком, нежная внешность и красновато-карие глаза. Его улыбка была похожа на улыбку госпожи Коринны. У меня сложилось впечатление, что он был добрым и приятным человеком.

— Я мама Майн, Ева. Благодарю вас, что всегда заботитесь о моей дочери.

— Меня зовут Тули. Рада с вами познакомиться.

После того, как мама поприветствовала его, я тоже поспешно представилась. Господин Бенно слегка кивнул нам, улыбаясь, а затем посмотрел на Майн и приподнял бровь.

— Майн, что на этот раз?

— Госпожа Коринна хочет купить права на изготовление и продажу украшений для волос. Господин Бенно, за сколько вы готовы их купить?

— Так значит, деловые переговоры?

— Да, деловые переговоры.

Мягкое выражение лица господина Бенно сразу же превратилось в жёсткое лицо торговца. Он прищурился и стал выглядеть немного страшным. Резким движением отодвинув стул, он сел, после чего уставился на Майн и поднял несколько пальцев.

— Как насчет этого?

— Я не могу продать их по столь низкой цене. Я получу больше денег, если продам эти права Фриде, — ответила Майн, фыркнув.

Даже со стороны господин Бенно выглядел таким страшным, что я начала дрожать, но Майн совсем не выглядела испуганной, словно не было никаких причин для тревоги. Скорее, она на равных вела с ним переговоры и получала от этого удовольствие.

— Но разве не Лутц должен продавать то, что делает «мастерска́я Майн»?

— Вы сами сказали, что он должен продавать лишь то, что сделано в моей мастерско́й. Но разве это относится к правам или рецептам?

— Ах ты маленькая… — взревел господин Бенно.

Мы с мамой дёрнулись от испуга, но Майн лишь улыбнулась и наклонила голову.

— Кстати, господин Бенно, Фрида сказала, что если у меня будут какие-либо другие уникальные продукты, которых ещё нет на рынке, то она готова начать переговоры с нескольких больши́х золотых монет. Похоже, что до сих пор вы меня обманывали. Эхе-хе.

Я слышала, что Майн доводилось вести переговоры, но я впервые увидела, как она на самом деле занимается торговыми делами. Видя её сейчас, я, честно говоря, чувствовала огромное уважение к тому, как она может вести переговоры со столь страшными взрослыми. Дома Майн мало с чем могла помочь, и стоило ей перенапрячься, как она оказывалась прикована к постели с лихорадкой. Я была потрясена, узнав что она может быть настолько успешной в чём-то.

Майн сказала, что отказалась от того, чтобы стать ученицей торговца, из-за того, что она слишком слаба для такой работы. Но, возможно, Майн и правда хотелось стать ей? У меня было ощущение, что эта работа действительно ей подходит.

— Тули, Ева, похоже, что переговоры могут занять некоторое время. Пойдёмте со мной.

Госпожа Коринна встала и направилась к столу в глубине комнаты. Мы с мамой переглянулись, а затем тоже осторожно поднялись со своих мест и последовали за ней. Я волновалась за Майн, но атмосфера вокруг неё и господина Бенно была столь напряжённой, что я не думала, что мы с мамой могли бы чем-то помочь.

— Похоже, что моему брату весело, так что переговоры затянутся надолго. Тем не менее, должна сказать, что Майн удивительна. Не многие могут вести подобным образом деловые переговоры с моим братом, — пробормотала госпожа Коринна, с восхищением смотря на них обоих.

Впервые я поняла, насколько удивительной была Майн. Пусть я и её старшая сестра, но я совсем не знала об этой её стороне.

— Мы можем оставить переговоры на них, а сами пока вернёмся к разговорам о шитье. Мы остановились на обсуждении формы юбки, да?

За одним столом сталкивались деловые интересы, а за другим мы обсуждали шитьё и пили чай. Госпожа Коринна рассказала мне об одежде и украшениях, что популярны среди дворян. Похоже, существовало множество различных способов шитья, и даже если я слышала их название, я не могла понять, как именно она сделала юбку. Разговаривая с госпожой Коринной, я слышала множество незнакомых слов, которые никогда не встречались в разговорах с другими учениками моей мастерско́й.

Когда я спрашивала её о чём-либо, госпожа Коринна с улыбкой любезно всё мне объясняла. Я чувствовала себя невероятно счастливой, но также мне было и немного грустно. Прошёл уже год с тех пор, как я начала работать ученицей, но я всё ещё не знала множество вещей. От простого разговора с госпожой Коринной ко мне пришло мучительное осознание того, как же много мне ещё нужно узнать о шитье. Если я не продолжу учиться и практиковаться, то мне никогда не доверят изготовление одежды.

— Этот стиль одежды совсем недавно стал популярным, — сказала госпожа Коринна.

Она показала нам платье над которым работала. Похоже, что это было платье, которое носила дворянка во время чаепития. Я не могла не вздохнуть от восхищения качеством ткани, тонкостью нитей и мастерство́м вышивки.

[[image:/storage/reader-images/7d567f1edca97b226811d43c2712cbe7ce04e5a3.jpg]]

— Оно выглядит потрясающе. Но я не могу поверить, что дворянки используют разные платья для различных случаев. Мне кажется, что это лишь пустая трата денег.

— Думаешь? Но мы ведь используем одну одежду для сна, другую — когда выходим на улицу или работаем, верно? Чем больше у людей денег, тем больше различной одежды им требуется.

Внезапно наш разговор был прерван шумом того, как за соседним столом господин Бенно и Майн встали со стульев. Удивлённые этим, мы повернулись к ним и увидели, что они стоя́т на небольшом расстоянии от стола напротив друг на друга.

— Я больше не могу назвать тебя милой девочкой.

— Это всё благодаря вашему обучению, господин Бенно.

— Вот же… ты слишком много знаешь для своего возраста.

— Разве для торговцев не обычное дело получать как можно больше информации из различных источников, чтобы извлечь из неё достоверные сведения?

Сказав это, они, с многозначительными улыбками на лицах, пожали друг другу руки. Я почувствовала, что вокруг них словно витает нечто тёмное.

Эм-м, я определённо не смогла бы стать хорошим торговцем. Пока я думала над этим, увидев насколько интенсивными были их переговоры, Майн заметила, что я потрясённо смотрю на них, и подошла.

— Мы закончили, так что, мама, научи, пожалуйста, госпожу Коринну как делать украшения для волос. Ха-а-а… у меня пересохло в горле.

Госпожа Коринна приготовила Майн чашку чая. Поблагодарив её, Майн приняла чашку.

— Впечатляющая работа. О какой цене вы в итоге договорились? Это повлияет на то, за какую цену будут продаваться украшения.

Майн бросила взгляд на меня и маму, после чего подняла несколько пальцев.

— Мы договорились, что ваша мастерска́я будет иметь исключительное право на изготовление и продажу украшений в течение года.

— Знаешь, я впечатлена, что тебе удалось получить от моего брата столько денег.

Госпожа Коринна тихо вздохнула и с благоговением посмотрела на пальцы Майн. Должно быть, это был некий жест, означавший у торговцев цену. Глядя на Майн, я расстроилась, поскольку не знала, что он означает.

— Эй, Майн, какую цену означает этот жест? — спросила я её.

Мне было любопытно, сколько стоит право на украшения для волос. Майн взглянула на меня с крайне обеспокоенным выражением лица, затем перевела взгляд на маму и, наконец, на госпожу Коринну, после чего тихо простонала. Очевидно, что она не хотела называть цену.

— Это что-то, что ты не можешь сказать?

— Ну-у, это справедливая рыночная цена, так что я могла бы сказать. Вот только мне совсем не хочется говорить.

Я снова и снова умоляла Майн назвать мне цену, пока, в конце концов, она с явной неохотой не прошептала:

— Одна больша́я и шесть малых золотых монет.

— Что-о?! Постой, ты только что сказала «золотая»?

Я думала, что в лучшем случае это будет стоить большу́ю серебряную монету, а потому, услышав невероятно огромную цену, которую озвучила Майн, я почувствовала, словно меня ударили по голове. Во взгляде мамы читалось такое же потрясение, что и у меня.

— Это звучит как огромная сумма денег, но на самом деле это справедливая рыночная цена за исключительные права на продукт. Я не такая как господин Бенно и не выставляю непомерные цены! К тому же, это не мои личные деньги, а деньги для моей мастерско́й.

Майн принялась махать руками, отчаянно оправдываясь. Честно говоря, я не понимала, как Майн могла так уверенно вести переговоры с такими огромными суммами денег. Я имею ввиду, это ведь большая золотая монета! Майн сказала, что это не её личные деньги, но сколько уже накопила Майн?! Может ли так быть, что Майн действительно стоило стать торговцем, а не ученицей в храме.

Посещение дома госпожи Коринны закончилось тем, что я была потрясена множеством вещей: моей неосведомлённостью, глубиной мастерства́ шитья и невероятностью моей младшей сестры.

Примечания

1. имеются в виду тонкие блинчики (также называемые креп) — блюдо европейской кухни, вид блинов, приготовляемых на молоке без дрожжевой закваски.

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/30ff1861-dafa-4f01-b790-4b24108c4c1e

2. караме́льный пу́динг — десертное блюдо, приготовленное из яиц, сахара, молока и других ингредиентов и политое карамелью.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Карамельный_пудинг

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/55aa737f-8a1f-49d8-ae4a-958ce6ac0e28

Побочная история: Ильзе — Рецепты сладостей (✿)

— Ильзе, я вернусь вместе с Майн, поэтому, пожалуйста, приготовь нам фунтовые кексы.

— Я приготовлю все рецепты.

Коротко ответив госпоже Фриде, я взялась за кухонные принадлежности.

Мой выбор стать поваром был естественным результатом того, что мои родители управляли закусочной. Когда я была маленькой, они изо всех сил трудились, работая за прилавком, но затем они смогли открыть небольшую закусочную у восточных ворот. Я выросла, наблюдая, как они готовят. Благодаря им я научилась готовить, прежде чем стала учеником, и я в достаточной мере умела считать, чтобы справляться с продажами, что было редкостью для детей, которые не были крещены.

После крещения я стала работать в закусочной, принадлежащей другу нашей семьи, где впитывала рецепт за рецептом. Я любила учиться и любила думать о том, как улучшить те рецепты, которым меня учили, а также те, которые я украла, наблюдая за тем, как готовят другие. Я переходила из магазина в магазин, оттачивая свои навыки, и в конце концов меня попросили готовить в особняке дворянина. Мои родители говорили мне не делать этого, ведь возможно я больше не смогу вернуться в нижний город, но я всё равно отправилась туда. Я не хотела упустить возможность изучить рецепты, которые подают дворянам.

Начав работать там, я бо́льшую часть времени мыла посуду, но постепенно перенимала навыки главного повара. Ингредиенты и специи, используемые для дворянских блюд, заметно отличались от тех, что я когда-либо использовала. Даже их блюда были гораздо вкуснее, чем то, что можно попробовать в обычной городской закусочной. С каждым днём я узнавала всё больше и больше.

Но это продолжалось лишь несколько лет. Независимо от того, сколько я тренировалась, моё положение на кухне не менялось. Для того, чтобы занять лучшее положение в дворянских особняках вам требовались не только навыки, но и связи, и достойная родословная. Я же застряла в самом низу, пока глава гильдии не позвал меня к себе. Ему меня порекомендовал главный повар, поскольку знал, что я достаточно умела, чтобы быть поваром, но у меня не имелось связей, чтобы улучшить своё положение на кухне. Глава гильдии попросил меня готовить дворянскую еду для его внучки, чтобы она была лучше подготовлена к жизни в дворянском районе, когда достигнет совершеннолетия.

Я сразу же согласилась. Наконец-то у меня была возможность показать своё мастерство повара. Не говоря уже о том, что я буду работать на главу торговой гильдии, у которого было больше денег, чем низших дворян. Его кухня была сделана по образу дворянской, и у него были все те же ингредиенты и специи. Не было лучшего места для работы повара. Чтобы выразить свою благодарность за предоставленную мне возможность, я каждый день прикладывала все свои силы для работы. Каждый день был чрезвычайно весёлым и полезным. Я была полностью уверена в своих навыках. Уверена, что никто не сможет побить те рецепты, которые я создала… пока не появилась Майн.

Я не могла в это поверить. Сахар был тем, что глава гильдии лишь недавно смог получить из центра, я и не знала ещё ни об одном созданном с ним хорошем рецепте. Я пыталась использовать его в некоторых рецептах, но без особого успеха. И всё же Майн, словно это было в порядке вещей, делала сладости используя сахар. Пусть всю работу и делала я, так как ей самой не хватало силы для этого, но её инструкции дали мне понять, что она знала рецепт наизусть.

Фунтовый кекс, который мы испекли, был пушистым, влажным, имел нежную сладость и таял во рту. Это было не похоже ни на что, что я видела или делала раньше. Даже на кухне дворянского особняка я не сталкивалась ни с чем подобным. Но когда я спросила юную госпожу, откуда родом Майн, она сказала, что Майн — обычная девочка. Её отец — солдат, а мать — красильщица. Её семья была слишком бедна, чтобы иметь возможность готовить столь экстравагантные сладости. В лучшем случае она могла использовать найденные в лесу фрукты и мёд. Где вообще она выучила рецепт этой сладости?

С тех пор я экспериментировала с рецептом кекса, которому она меня научила, пробуя по разному взбивать тесто и меняя температуру печи. После того, как я испекла множество фунтовых кексов, я смогла улучшить свои навыки до того, что теперь выпекаемые кексы можно было назвать шедеврами. Даже юная госпожа сказала, что это еда для знати. Она также сказала, что попросит Майн попробовать мои фунтовые кексы и обсудить право на их продажу. Не было никаких сомнений, что Майн будет искать связи с дворянами. Юная госпожа познакомит её с дворянином, который будет хорошо к ней относиться в обмен на исключительные права на фунтовый кекс. Вот только вопреки её ожиданиям, несмотря на приближающееся лето, Майн так и не пришла к нам. Когда Фрида запаниковала и насильно притащила Майн к себе домой, та не выглядела обеспокоенной тем, что время её жизни ограниченно.

Когда Майн попробовала фунтовый кекс, который я так неустанно улучшала, она предложила поделиться идеями по его дальнейшему улучшению в обмен на сахар. Она рассказала, что вкус изменится, если положить в тесто, к примеру, феридзи́н, а если затем украсить его кремом и фруктами, то это сделает кекс более изысканным.

Когда я делала фунтовый кекс с измельченной кожурой феридзи́на, то сжала миску, понимая, что Майн знала не только об улучшениях для кекса. Она наверняка знала куда больше рецептов. И я хотела её новые рецепты. Я хотела знать все рецепты Майн.

— Ильзе, Ильзе! Я привела Майн!

Как раз когда я расставляла на столе в углу кухни тарелки с маленькими кусочками кекса, с широкой улыбкой на лице в дверь ворвалась юная госпожа.

Юная госпожа родилась слабой, и когда меня только наняли, она редко выходила из своей комнаты. Но после того, как она встретила Майн, она настолько сильно изменилась, что теперь её даже не узнать. Она уже больше не та девочка, величайшей радостью которой было считать золотые монеты в своей комнате. Она стремится стать торговцем с тем же рвением, что и господин Бенно, молодой человек, расширяющего свою власть и влияния с каждым днём. Она нацелилась на то, чтобы заставить Майн присоединиться к магазину семьи.

Сейчас юная госпожа активно трудится над тем, чтобы провести своё первое мероприятие по дегустации. В итоге, в это была вовлечена вся её семья. Похоже, что в этом тоже оказалась замешана Майн, и юная госпожа привела её, чтобы обсудить дегустацию.

— Так значит, Майн, ты считаешь, что я должна учитывать и детей тоже? — спросила юная госпожа.

Окинув кухню взглядом, Майн ответила.

— Пусть для обычных детей это и будет слишком дорого, но дети торговцев могут понять ценность сладостей и у них есть деньги, чтобы купить их. Особенно те, что уже достигли возраста учеников. Но прежде всего, ту еду, что они попробуют в детстве, они будут помнить даже когда вырастут.

— Это правда? — пробормотала юная госпожа, что-то записывая на своей дощечке.

Наблюдая за ней, мне стало весьма любопытно. Как ни посмотри, но Майн из-за того, что её рост замедлен пожиранием, в лучшем случае выглядела как пятилетняя. Но при этом её слова звучали так, словно она уже была взрослой.

— Кроме того, не обязательно продавать весь торт сразу. Ты можешь снизить цену и получить больше покупателей, продавая его по кусочкам. Это было бы удобно для пар, которые хотят только два кусочка или тем, кто хочет порадовать ребёнка после церемонии крещения.

— Сперва я намерена продавать фунтовый кекс в основном дворянам. Учитывая, что это дорогая сладость, так выгоднее всего.

Так как юная госпожа имела исключительные права на продажу кекса, она хотела установить цену как можно выше. С другой стороны, Майн хотела снизить цену, чтобы как можно больше людей могли попробовать его. Несмотря на то, что они были двумя маленькими девочками одного возраста, их взгляды сильно отличались.

— Использование исключительных прав на продажу, чтобы увеличить цену — это не плохо, но я думаю, что снижение цены и более широкое их распространение — лучшее, что можно сделать, если ты хочешь, чтобы твоё имя стало хорошо известно.

— Мои исключительные права будут длиться всего один год. Независимо от того, что я буду делать, через год ведь и другие узнают его рецепт? Потому я хочу получить за этот год столько прибыли, сколько смогу, и дворяне будут теми, кому я собираюсь продавать фунтовые кексы в первую очередь.

— М-м-м… в таком случае ты могла бы использовать сезонные фрукты, чтобы каждый сезон у кексов был новый вкус. Таким образом, ты сможешь выделиться среди других, и твои постоянные клиенты будут рады такому.

Каждый сезон новые вкусы? Я не могла позволить невзначай брошенному предложению Майн проскользнуть мимо меня. Я сразу же принялась думать о сезонных фруктах.

— Как насчет зимы, когда фрукты не растут? Что делать тогда?

— Если думать о зимних сладостях, то в первую очередь в голову приходит пару́, не так ли? А также есть [румтопф¹]…

Майн замерла в середине предложения и прикрыла рот. Увидев такую её реакцию, я приподняла бровь. Приложив палец ко рту, она сказала, что дальнейшая информация будет стоить денег. Похоже, она только сейчас осознала, что слишком сильно увлеклась разговором и бесплатно раскрыла ценную информацию. Увидев неловкое выражение лица Майн, юная госпожа хихикнула.

— Интересно, что ты собиралась сказать? Майн, я готова достаточно заплатить тебе за твою информацию.

Когда ей предлагали разумную цену, Майн, как правило, бесплатно добавляла дополнительную информацию бесплатно, говоря что это «бонус». Юная госпожа сказала, что для формирования долгосрочных дружеских отношений такой подход намного лучше, чем пытаться жадничать, стараясь увеличить прибыль или пытаться её обмануть. Учитывая, что раньше она говорила, что обманывать людей — это важный навык торговцев, было легко заметить, насколько сильно она изменилась.

— Ну, я собиралась рассказать о [румтопфе]. Проще говоря, это фрукты, которые кладут в банки с алкоголем. Чтобы они хорошо приготовились требуется достаточно много времени, но я думаю, что они идеально подойдут для фунтовых кексов зимой.

— Как насчёт пяти больших серебряных монет?

Узнав о том, что требуется вымачивать фрукты в алкоголе, всё остальное можно сделать путём проб и ошибок. Даже если переговоры сорвуться, всё будет в порядке. Или я так и думала, пока Майн не посмотрела на сахар.

— Я полагаю, поскольку сахар ещё не особо распространён, никто больше не сможет приготовить или использовать [румтопф].

Несмотря на то, что она упоминала только фрукты и алкоголь, похоже, что для этого требовался ещё и сахар. Думаю, будет разумно узнать об этом поподробнее. Рецепты где используется сахар требовали много проб и ошибок, и пока было известно не так много рецептов, использующих его. Я посмотрела на Фриду, и она кивнула.

— Тогда как насчёт восьми малых золотых?

— Договорились. Я научу вас, как его готовить и использовать. Пока сахар не станет широко доступен, можешь сохранить этот рецепт лишь для себя, так что на этот раз не нужно заключать договор.

Они соприкоснулись своими гильдейскими картами, чтобы передать деньги, а затем Майн указала на стоящую на кухне банку.

— Нам понадобится такая банка. Есть что-нибудь подобное?

— В ней ничего нет, так что мы можем просто использовать её. Что ещё нужно?

Слушая инструкции Майн, я ходила по кухне и подготавливала то, что нам потребуется. Я вымыла несколько рутре́бов — фруктов, которые росли в этом сезоне, порезала их на кусочки, а затем положила в миску. Мы наполнили около половины миски сахаром и оставили её на некоторое время. Майн сказала, что важно подождать, пока рутре́бы не дадут сок и сахар не начнёт таять.

— Майн, знаешь ли ты, сколько стоит сахар? Уверена, что мы должны использовать так много?

— Это нужно для консервации. Фрукты испортятся, если не добавить достаточное количество сахара. Кроме того, фрукты сгниют, если не добавить в них крепкий алкоголь, например, дистиллированный.

У меня возникло ощущение, что чувство ценности денег у Майн было подорвано тем, сколько она зарабатывала, продавая рецепты и права на продукты. Сахар был на вес серебра, но она использовала его в огромном количестве.

— Как только рутре́бы дадут сок, перелейте всё это в банку и добавьте алкоголь. М-м-м… Вы должны убедиться, что все фрукты скрыты под жидкостью, иначе на тех, что окажутся сверху, появится плесень. Затем, дней через десять, добавьте других фруктов. В этом сезоне ведь ещё собирают пхю́лы и бла́ры? Вы можете наполнить банку вкусом лета и съесть всё это когда придёт зима. Ах да, я думаю, что феридзи́ны не подойдут для такого.

Юная госпожа записала все предупреждения. Я же вырезала их в своей памяти, помешивая содержимое миски. Я видела что жидкость из фруктов постепенно вытягивалась.

— Ты тоже это делала?

— Ну да. Я воспользовалась сахаром, который вы дали мне ранее. Я тоже делала румтопф впервые. Кстати, вы можете положить его как в фунтовый кекс, так и использовать вместо варенья. Он также хорош для приготовления [парфе́²] или [мороженого].

С очаровательной улыбкой Майн пробормотала что-то о предвкушении зимы, но тут юная госпожа внезапно вскочила и посмотрела на стол.

— О, нет! Мы ушли от темы. Я ведь пригласила Майн чтобы поговорить о дегустации.

— Ох, точно. Господин Бенно сказал, что тоже хочет присутствовать на дегустации. Он ведь может прийти?

Юная госпожа прищурилась и посмотрела на Майн. Почесав щёку, Майн посмотрела куда-то вверху, словно пытаясь вспомнить, что говорил ей господин Бенно.

— Ну, дегустация — это ведь довольно редкое событие, верно? Его интересует, какие сладости вы будете продавать, а ещё больше он интересуется тем, как проходит дегустация.

Юная госпожа задумалась, а затем подняла голову и улыбнулась. Должно быть, она что-то придумала. Она развернулась и направилась к двери кухни.

— У меня есть кое-что, что я должна спросить у дедушки. Я скоро вернусь. Ильзе, пожалуйста, позаботься о Майн.

У юной госпожи было странное соперничество с господином Бенно, и его появление, очевидно, разожгло в ней азарт. Оставив Майн на кухне, она быстро, но грациозно покинула нас.

— Она убежала…

— Вообще-то она обычно так не поступает.

— Фрида сказала то же самое о вас, когда я рассказала, как улучшить фунтовый кекс.

Майн хихикнула, а я вздохнула. Мне уже давно говорили, что я просто не могу оставаться на месте, узнав новый рецепт, но я так и не исправила это.

— Во всём виноват твой рецепт.

— Эм-м… простите.

— Тебе не нужно извиняться. Это я хотела изучить новый рецепт. Пожалуйста, попробуй эти фунтовые кексы и скажи, что ты о них думаешь?

Я поставила перед Майн кусочки фунтового кекса, советы насчёт которых она мне дала: один с добавлением феридзи́на для вкуса и аромата, один где часть сахара была заменена на мёд, и один с орехами. Кроме того, я приготовила чай, который подходил для фунтового кекса.

— Они все выглядят очень вкусно! Спасибо.

Глаза Майн сияли, когда, нежно улыбаясь, она неспешно наслаждалась каждым укусом. От того изящества, с которым она держала свою вилку, я подумала, что она похожа на дочь дворянина, которую учили хорошим манерам. По крайней мере, она точно не выглядела как бедная простолюдинка. Те склонны набивать рот сладостями, если им вдруг предоставляется возможность их съесть.

Пробуя кексы и потягивая чай, Майн удовлетворённо вздохнула.

— Из них всех, кажется, мне больше всего нравится тот, что с феридзи́ном. У него приятное послевкусие, — сказала Майн с тёплой улыбкой, наслаждаясь чаем. — Ох, эти чайные листья, наверняка тоже будут хорошо сочетаться с фунтовым кексом.

— Чайные листья? Не слишком ли трудно будет их есть?

Майн прикрыла рот рукой. По-видимому, это была некоторая ценная информация. Я хмыкнула и положила на стол мешочек с сахаром.

— Если расскажешь, то я дам тебе этот мешочек сахара. Я хочу знать всё, что только возможно, чтобы сделать лучший фунтовый кекс. Я предполагаю, что у тебя осталось мало сахара после приготовления румтопфа?

Честно говоря, я даже не думала о том, чтобы добавить чайные листья в сладости. Сладости они ведь… ну, сладкие. Насколько я понимаю, повара в центре готовили по принципу: «если вы собираетесь использовать дорогой сахар, то чем слаще, тем лучше». Не думаю, что чайные листья сделают что-либо слаще. И у меня не имелось достаточно времени, чтобы поэкспериментировать с листьями и понять, как правильно их использовать.

— Ну, мешочек сахара, наверное, того стоит. Это может быть мой способ сказать спасибо за ваши кексы.

Немного подумав, Майн объяснила, что она имела в виду.

— Чайные листья можно перемолоть, чтобы их нельзя было почувствовать при еде, а затем смешать их с жидким тестом. В таком случае у вас получится ароматный кекс.

— Ты имеешь в виду такие чайные листья?

Я подняла бутылку, наполненную чайными листьями, которые я использовала для того чая, что пила Майн. Она кивнула. Посмотрев немного на бутылку, я разожгла огонь в печи и принялась перемалывать чайные листья, в то время как Майн ела фунтовый кекс рядом со мной. Я хотела попробовать приготовить её рецепт прямо сейчас. Это означало, что гостья ненадолго останется одна, но она будет первой, кто его попробует, так что думаю всё в порядке.

— Эй, Майн, не возражаешь, если я кое-что спрошу?

— Нет. Что вы хотите спросить?

— Может быть, ты знаешь секрет приготовления не только сладостей, но и хорошего супа? Я так решила исходя из того, что ты ела, когда оставалась здесь. Ты всегда оставляла лишь суп. Я подумала, что может ты не любишь овощи, но ты без проблем ела их в других блюдах. Так в чём же секрет приготовления хорошего супа?

Замерев с вилкой во рту, Майн посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я приподняла бровь, взбивая яйца.

— А вы наблюдательны, госпожа Ильзе.

— Так ты расскажешь мне о супе?

Майн вынула вилку изо рта и положила её на тарелку.

— Хм… с этим немного сложнее. Сейчас обстоятельства несколько изменились и мне, скорее всего, придётся иметь дело с дворянами, хочу я того или нет. Я хочу сохранить как можно больше козырей для того, чтобы защитить себя.

Её печальное выражение лица не позволило мне расспрашивать её дальше, а потому я могла лишь пожать плечами. Благодаря тому, что я работала в дворянском особняке, я понимала, с чем она столкнулась. В обществе, основанном на статусе, было опасно, а создаваемые этим трудности были весьма серьёзны. Мне было понятно, почему она хотела сохранить козыри, и я согласилась с тем, что она поступала правильно.

— Я не против поделиться рецептами сладостей, если Фрида купит исключительное право на ограниченное время.

— Правда?!

Всё ещё держа миску в руках, я наклонилась вперёд, отчего Майн испуганно отпрянула и несколько раз кивнула.

— Я имею в виду, только после того, как фунтовый кекс станет популярным. Возможно, лучше это сделать, после того, как исключительное право на него подойдёт к концу?

— Но разве господин Бенно не будет против?

Я спросила об этом, помня, что юная госпожа всегда сетовала на то, что господин Бенно и Лутц пытаются прибрать к своим рукам все знания Майн. Услышав мой вопрос, Майн задумчиво наклонила голову.

— Ну-у… даже не знаю. Скорее всего, он не слишком обрадуется, но не думаю, что он всерьёз станет мешать. Честно говоря, сомневаюсь что рецепты будут для него полезны, даже после того, как они будут обнародованы.

— Почему?

— У господина Бенно пока что нет прочных связей с дворянами, поэтому он не сможет получить ингредиенты и технологии. Похоже, что сейчас у него нет способа покупать сахар. А чтобы получить повара вашего уровня ему потребуется переманить кого-то у дворян, верно? Фрида сказала, что именно так вас нанял глава гильдии.

Услышав суждение Майн касательно господина Бенно, которого можно было считать её опекуном, я была ошеломлена. Похоже, Майн всерьёз задумывалась о том, кому передавать информацию. Если это так, то у меня был шанс узнать и другие её рецепты. Засыпаю муку в миску, я взглянула на Майн.

— То есть ты не против передать свои рецепты мне?

— Чтобы воплотить рецепт, используя лишь устное объяснение, повар должен быть настолько же умелым, как и вы. Кроме того, вы так увлечены своей работой, что я хочу вам помочь.

Ответ Майн сделал меня настолько счастливой, что я хотела кричать от радости. Она сказала, что признаёт моё мастерство повара, а потому научит рецептам меня, а не господина Бенно, которому она столь многим обязана.

— Но если я буду учить рецептам бесплатно, то это будет несправедливо по отношению к некоторым людям, так что с этим есть кое-какие проблемы.

Пусть сама Майн и не была слишком одержима прибылью, но этого нельзя было сказать об окружающих её людях. А рецепты Майн будут не давать покоя не только мне. Возможно, кроме еды, она знает множество других совершенно новых вещей.

Перемешивая растопленное сливочное масло в миске, я всё же решила спросить Майн о том, что долгое время не давало мне покоя.

— Эй… Майн, кто же ты такая? Где ты научилась всем этим рецептам?

— М-м-м… я узнала их во сне.

— Как это?

Я пристально посмотрела на неё, думая, что она шутит, но она лишь смущённо улыбнулась.

— Я не шучу. До сих пор всё это я могла попробовать только во сне.

Майн ностальгически улыбнулась, и эта улыбка казалась принадлежавшей взрослой девушке. От этого мои подозрения лишь усилились.

[[image:/storage/reader-images/5b2a7daf5902f093aca9cbcc7a3b6ec219f8187c.jpg]]

— Мне бы очень хотелось рассказать все те рецепты, что я знаю, чтобы талантливые повара, вроде вас, госпожа Ильзе, могли их приготовить. Но увы.

Майн закрыла глаза, после чего подняла голову и одарила меня яркой детской улыбкой. Вот только, эта улыбка казалась мне неестественной, какой-то натянутой. Понимая, что это было то, о чём она не хотела говорить, я решила сменить тему, тем временем наливая жидкое тесто в форму.

— А ты не можешь сделать всё сама?

— У меня нет силы, выносливости, инструментов и навыков, чтобы воспользоваться ими самой. Именно поэтому мне нужен опытный повар, что будет помогать мне и которого я бы могла научить множеству рецептов. Правда, не прямо сейчас. Я думаю, вы понимаете, о чём я.

Майн печально опустила глаза. Я посмотрела на её тонкие, слабые ручки, и вспомнила, что ей не хватало сил даже мешать тесто. Трудно было представить, что она может готовить самостоятельно.

— Если ты когда-нибудь захочешь что-нибудь съесть, то просто попроси меня. Я приготовлю столько, сколько захочешь, просто скажи рецепт.

Мое сердце ликовало от возможности воссоздать рецепты, которые существовали только во снах Майн. Ах, я так взволнована! Какие рецепты таятся в голове этой девочки? Смотря как Майн ест фунтовый кекс, я отправила в печь тесто для нового кекса с чайными листьями.

Примечания

1. румтопф (нем. Rumtopf — «ромовый горшок») — метод консервирования свежих ягод и фруктов с помощью сахара и рома (содержание алкоголя не должно быть ниже 54 %).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Румтопф

2. парфе́ — холодный десерт. Готовится из сливок, взбитых с сахаром и ванилью, а затем замороженных в металлической форме.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Парфе

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/26800d58-b270-42e3-a4ca-d74ea720dca5

Побочная история: Бенно — Дегустация фунтового кекса (❀)

По завершении собрания, в котором участвовали лишь те магазины, что были достаточно крупными, чтобы платить налоги сверх определённой установленной суммы, глава торговой гильдии обвёл всех участников взглядом. Мерзкий старикан.

— Это всё, что мы должны были сегодня обсудить? В таком случае хочу напомнить вам о том, что компания «О́тмар» проводит в большом зале для встреч дегустацию сладостей, которые вскоре начнут продаваться. Пожалуйста, посетите его, если у вас есть время. Моя внучка сказала, что хватит даже вашим сопровождающим. Бенно, Фрида очень старалась, надеясь, что ты придёшь. Ты ведь не обманешь её ожидания?

Не имея другого выбора, я встал и направился в большой зал для встреч. На только что закончившемся собрании присутствовали исключительно богатые владельцы магазинов, что означало, что у всех них были деньги, чтобы купить дорогие сладости, и меткий глаз, чтобы понять насколько продукт ценен. Сомнительно, что многие из них пошли бы домой к главе гильдии только для того, чтобы попробовать сладости, но если провести подобное мероприятие в гильдии, то можно было с уверенностью сказать, что многие из них заглянут. Время и место были выбраны настолько хорошо, что это прямо-таки злило меня. Без сомнения, это мероприятие привлечёт много внимания.

Подоплёку этого мероприятие по дегустации можно было проследить с того момента, как рецепт некого «фунтового кекса» Майн просочился к внучке этого старикана, а затем Майн ещё и предложила ей сделать этот кекс с разными вкусами. Ну серьёзно, эта идиотка когда-нибудь начнёт думать головой?! Разве она не понимает, что то, что она придумывает достаточно значимо, чтобы потрясти рынок?! Она не понимает, сколько усилий я прикладываю, чтобы её существование не привлекало внимания, а она тем временем не задумываясь разбрасыватся секретами!

Когда она продала мне продукты, я не объявил о них заранее, так как хотел монополизировать их для себя. А вот объявление о продукте до начала продаж привлекало внимание к тому, кто его создал. Особенно, если никто не может повторить данный продукт. К сожалению, сахар не так-то легко купить. Единственной компанией, которая занималась поступающим из центра сахаром, была компания «О́тмар». Этот фунтовый кекс, скорее всего, может стать весьма популярным у дворян, которые следят за тенденциями центра и ищут сладости. Проводя эту дегустацию, глава гильдии не просто раскрыл своё намерение заполнить эту нишу, он заодно и продвигал навыки своей внучки. Эта девчушка явно унаследовала от него нюх на деньги.

— Добро пожаловать на наше сегодняшнее мероприятие по дегустации. Пожалуйста, выберите фунтовые кексы, которые вам больше всего понравятся, и положите эти деревянные ярлыки в соответствующие коробки.

Мальчики и девочки с одинаковыми платками на голове стояли у двери в большой зал для встреч и раздавали по три деревянных ярлыка всем, кто вошёл.

— Вы можете положить все три в одну коробку, или же выбрать три разных.

Я взял ярлыки, которые они мне дали, и осмотрел зал. По платкам на голове было легко определить тех, кто был ответственен за это мероприятие. Пока в зале было мало посетителей, и они в основном наблюдали друг за другом, не спеша пробовать фунтовые кексы. Здесь располагалось пять столов и на каждом находился свой вид кекса. Фунтовые кексы были нарезаны на небольшие кусочки, и нужно сказать, что видов этих кексов было больше, чем я ожидал.

— Ох, господин Бенно!

Майн, главная виновница всего происходящего, увидела меня и махая подошла ко мне вместе с моим учеником Лутцем. На нём была одежда ученика моего магазина, но Майн была одета как те, кто проводил мероприятие. Подняв руку, я поманил Майн. Затем, когда она подошла достаточно близко, я этой же рукой схватил Майн за голову.

— Майн, и что же ты здесь делаешь, а?

— Ай-ай-ай! Я просто помогаю. Разве это не видно по моему наряду? — недоумённо спросила она.

Я сорвал платок с её головы.

— Переоденься прямо сейчас. Не привлекай к себе внимания торговцев, что приходят сюда. Как ты думаешь, почему я прячу тебя и не рассказываю, кто именно сделал бумагу и украшения для волос? Хочешь, вернёмся в мой магазин и я всем объявлю о твоих достижениях? Может быть мне стоит рассказать всем о твоих заслугах?

— Ой-ой… я пойду переоденусь. Лутц, подожди меня здесь.

Я вернул ей платок, и Майн быстро покинула зал. Смотря как она уходит, я не удержался от вздоха. Майн была необыкновенно умной девочкой, которая быстро всё схватывала, что было необычно для ребёнка, который только что закончил своё крещение. Она знала так много вещей, о которых никто даже не слышал. И всё же она слишком часто вела себя так, словно бы совсем не думала головой. Пусть для ребёнка подобное поведение и было нормально, вот только во всём остальном она была настолько ненормальной, что такое бездумное поведение подвергало её большой опасности. Майн следует быть как можно более незаметной. Если ребёнок, за которым не стоит никого влиятельного, слишком выделяется, то не стоит ждать ничего хорошего. Я уже достиг совершеннолетия, когда мой отец умер, но начав управлять магазином, меня высмеивали как неопытного юнца, так что мне приходилось крайне тяжело. Ребёнка, который лишь недавно был крещён, сожрали бы живьём.

— Господин Бенно… не слишком ли вы строги с Майн.

— Лутц, если ты хочешь защитить Майн, то должен помнить, что прямо сейчас у Майн нет торговца, который поддерживал бы её, а так же нет дворянина, который покровительствовал бы ей в храме. Сейчас, у неё нет надёжной опоры, а потому она в опасности.

Учитывая магические инструменты, и связи, которые она со временем установит с дворянами, войти в храм было хорошей идеей. Но не следовало забывать, что её хорошее положение продлится лишь несколько лет.

— А-а? Но мастер... разве вы ни поддерживаете её?

— Пусть я в некоторой степени и считаюсь её опекуном, учитывая мои отношения с её мастерской, но это слабая связь. У меня было бы больше возможностей, если бы как и ты она была ученицей моего магазина, но теперь, когда она присоединилась к храму, я мало что могу сделать. Теперь тебе станет сложнее следить за ней. Было бы лучше, чтобы она не выделялась. Кроме того, я не понимаю о чём она думает, и стоит отвести от неё взгляд, как она внезапно делает что-то странное. Так что лучше быть с ней построже.

— Ну да, вы совершенно правы.

Лутц кивнул с понимающим выражением лица. Он был так похож на Марка, что я не смог удержаться от смеха. Как только Лутц прошёл крещение и стал работать учеником, его речь и манера поведения начали походить на Марка. Видимо, он использовал Марка как человека, на которого он должен равняться. В отличие от детей торговцев, у Лутца, из-за разницы в воспитании, недоставало навыков, необходимых для торговцев. Так что Лутц отчаянно старался догнать других. Я заметил, что он внимательно следит за мной и Марком, чтобы перенять как можно больше наших манер. Мне очень нравится его сильная целеустремленность.

— Лутц, что ты думаешь об этих фунтовых кексах? Как о товаре.

— Я думаю, что они определённо будут хорошо продаваться. Вероятно, дворянам они понравятся.

— Почему ты так думаешь? Откуда ты знаешь что нравится дворянам или что они обычно едят? — с недоверием задал я ему вопрос.

Не показывая каких-либо колебаний, Лутц мгновенно ответил.

— Майн сказала мне, что глава гильдии позаботился о том, чтобы условия жизни Фриды были максимально приближены к тому, как живут дворяне, дабы она привыкла к ним к тому времени, когда ей придётся переехать в дворянский район. Вроде бы даже их повар работал в особняке дворянина. Если и Фрида, и этот повар уверены, что фунтовый кекс будет продаваться, их оценке сто́ит верить.

Я знал, что глава гильдии вкладывал много денег в свой дом, но я не знал, что он озаботился тем, чтобы тот походил на дом дворянина. Мои глаза невольно расширились. Похоже, что информацию, которая исходит от детских разговоров, нельзя недооценивать.

— Лутц, я вернулась.

Майн вернулась, переодевшись в одежду ученицы моего магазина. Теперь люди будут думать, что я привел её с собой также как и Лутца и не станут обращать на неё лишнее внимание.

— Мастер, это фунтовый кекс, в котором ничего нет. Это именно тот, который я попробовал в первый раз, — сказал Лутц, указывая на самый правый кекс.

Он практически пускал слюни, взволнованно смотря на нарезанный фунтовый кекс, вероятно, вспоминая каким был вкус кекса, когда ему впервые довелось его попробовать.

— Госпожа Ильзе действительно увлечена улучшением своих рецептов. На вкус он намного лучше, чем в первый раз. Кекс на этом столе был приготовлен с феридзи́ном. На этом — кекс приготовлен с мёдом, а на том — с орехами. На последнем столе фунтовый кекс с новым вкусом, он приготовлен с чайными листьями. Пожалуйста, попробуйте их, все они очень вкусные, — объяснила Майн, которую распирало от гордости, словно она сама их сделала.

Я тихо фыркнул и посмотрел на фунтовый кекс.

— Судя по тому, сколько здесь различных видов, я предполагаю, что ты вовсю разбрасываешься информацией бесплатно?

— Эм-м… я обменяла информацию на сахар, так что я не разбрасывалась бесплатно.

Похоже, она обменяла свою информацию в обмен на сахар. Я не был уверен, стоит ли мне хвалить её за то, что она повела себя как торговец, или ругать за то, что она дала главе гильдии ещё больше ценной информации.

— Кроме того, я рассказала госпоже Ильзе только про феридзи́н и чайные листья. Я даже не сказала ей сколько именно их требуется добавлять. Она определила это самостоятельно в результате экспериментов. Я не виновата, — сказала Майн, надувшись, после чего отвернулась от меня.

Затем Майн протянула руку к фунтовому кексу на столе. Увидев, как она его ест, Лутц тоже потянулся за кексом. Судя по восторженным выкрикам вокруг меня, можно было не сомневаться, что кекс был довольно хорош. Я тоже взял кусочек.

Что это такое?! Как только я взял фунтовый кекс, я понял что он был очень мягким и пушистым. К тому же, он просто таял у меня во рту. Внешне он походил на хлеб, но никакой хлеб не был настолько мягким. Хлеб обычно ели с супом, чтобы сделать его помягче. Я был удивлён. Я никогда не пробовал сладостей похожих на этот кекс. У него был насыщенный сладкий вкус, но это была не приторная сладость, подобная чему-то пропитанному мёдом, и не такая сладость, как у фруктов. Нежная сладость распространилась по моему рту. От кекса исходил сладкий запах, в котором чувствовалось сливочное масло, что разжигало мой аппетит и отчего мне хотелось съесть ещё.

— Ну как, вкусно?

Майн посмотрела на меня, и золотые глаза сверкали в ожидании моей похвалы. Но я посчитал неправильным хвалить её, а поэтому проигнорировал Майн и потянулся к фунтовому кексу с феридзи́ном. Он был пушистым, и когда я его попробовал, по моему рту распространился вкус феридзи́на. У него была освежающая сладость, так что есть его было весьма приятно. Лишь небольшое изменение вкуса, а впечатление настолько заметное. Я поднял голову и посмотрел на кексы на других столах.

— Разве госпожа Ильзе ни удивительная?

Не обращая внимания на Майн, которая хвалила повара чужого магазина, я подошёл к другому столу, чтобы попробовать фунтовый кекс с мёдом. В отличие от двух предыдущих, он был немного тяжёлым, а его сладость более насыщенной. Подобный вкус мне был более знаком, и всё же он, пожалуй, был самой сладкой вещью из всего, что я когда-либо ел раньше, так что, думаю, он больше всего понравится детям и тем, кто гонится за большей сладостью.

— Он сладкий, но не слишком приторный, верно?

Далее был кекс с орехами. Он напоминал хлеб с орехами и таким образом выглядел наиболее знакомо, чем все остальные кексы. Однако текстура полностью отличалась от того хлеба, который я обычно ел. Он был намного мягче, отчего твёрдые орехи заметно выделялись. Кекс тут же растаял у меня во рту, оставив лишь орехи. Со временем подобная текстура может оказаться приятной, но мне она не очень понравилась.

— Ну же, господин Бенно, скажите, что вы о них думаете.

— Успокойся и помолчи.

Я направился к следующему столу, в то время как шумная и раздражающая Майн крутилась вокруг меня. Я на мгновение заколебался, прежде чем попробовать фунтовый кекс с чайными листьями, но как только я положил его в рот, я понял, что его вкус и аромат на удивление хороши. В отличие от орехов, чайные листья были полностью размолоты и не ощущались при еде. На вкус он и правда был как чай, но при этом он был сладким, отчего создавалось странное сочетание. Он был не очень сладким, но при этом был вкусным. Из всего, что я попробовал, фунтовый кекс с чайными листьями будет самым популярным у мужчин. По крайней мере, мне он понравился больше всего.

— В какую коробку вы собираетесь положить свои жетоны?

Каждый фунтовый кекс был невероятно вкусным. Не было никаких сомнений в том, что фунтовый кекс быстро распространится среди дворян. Любой, кто однажды его попробует, станет желать ещё. Фунтовый кекс был намного лучше, чем любые другие сладости на основе сахара, которые мне довелось пробовать, что было совсем не смешно.

— Майн. Почему ты дала этот рецепт главе гильдии?

Рецепт фунтового кекса был мощным оружием для тех, кто хочет проникнуть в благородное общество. Я бы хотел его для себя. Но когда я посмотрел на Майн, она наклонила голову и в замешательстве заморгала.

— Но я отдала его госпоже Ильзе, а не главе гильдии.

— Это то же самое, что отдать его старикану и его магазину.

Фунтовый кекс, несомненно, даст этому мерзкому старикану ещё большее влияние на дворян. Майн, заметив моё разочарование, стала выглядеть беспокойно и нахмурилась.

— Господин Бенно, вам так не нравится глава гильдии? Но почему?

Кстати, я ведь действительно никогда не рассказывал Майн о своём прошлом и не слишком приятных взаимоотношениях с главой гильдии.

— Его отношения с магазином моей семьи были плохими с тех пор, как магазин начал расти. А когда мой отец умер, этот старикан попытался жениться на моей матери, чтобы прибрать магазин к рукам.

Мой отец был убит разбойниками, что хотели отобрать у него деньги, когда он отправился по делам в магазин моего двоюродного дедушки. Поскольку он умер недалеко от города, его труп был возвращен семье, но он был настолько обезображен, что от увиденного моя мать оказалась прикованной к постели. Единственный, кто был рад такому состоянию моей матери, был глава гильдии, который намеревался воспользоваться этой возможностью.

— Что? Глава гильдии хотел жениться на ней?

— Да. Но она отказала ему, и с тех пор он продолжает доставлять моей семье неудобства. Ты помнишь, как он задерживал рассмотрение моей заявки в гильдии и всячески мешал мне?

Майн и Лутц, которые несколько раз были свидетелями подобного, поморщились. Он не просто доставлял мне беспокойство, но и беспокоил всех, кто был со мной связан.

— Смогли бы вы быть в хороших отношениях с тем, кто приходит к вам с широкой улыбкой после смерти вашей невесты и предлагает жениться на одной из его дочерей? С тем, кто пытается женить вашу младшую сестру на одном из своих сыновей ещё до того, как она достигнет совершеннолетия? На сыне, что старше меня?

Он мешал моим делам бесчисленными мерзкими способами, но не было никакого смысла жаловаться на это Майн. Я просто хотел, чтобы она знала, что глава гильдии был весьма неприятным человеком.

— Хм-м… но если посмотреть на это с одной стороны, то похоже, что он очень высоко оценивает компанию «Гилбе́рта»? Хотя я не могу отрицать, что он определённо ведёт себя слишком настойчиво и доставляет трудности.

Майн выбрала не слишком приятный способ сбежать от правды, но, по крайней мере, она поняла, сколько беспокойства доставлял этот старикан.

— Итак, почему же ты дала рецепт кекса этому противному главе гильдии?

— Ну, как я уже говорила раньше, я приготовила кекс с Фридой у неё дома, потому что обещала сделать с ней сладости.

— Но ведь затем ты подписала с ней договор?

— Это всего лишь исключительные права сроком на один год. С этим не должно быть проблем.

Тот факт, что она добавила ограничение по времени к договору, был довольно хорошим ходом со стороны Майн, но неизвестно, будет ли он соблюдаться. Зная этого старикана, не удивительно, если его внучка сделала всё возможное, чтобы сохранить свою монополию.

— Ты действительно собираешься опубликовать его через год?

— Да. Сладости не должны быть монополизированы, и я хочу, чтобы их делали как можно больше людей.

Пусть исключительные права на её рецепт и кончатся через год, но так как получить сахар по прежнему трудно, магазин главы гильдии ещё какое-то время продолжит сохранять свою монополию. Мне не хотелось, чтобы их магазин опережал мой, но похоже, что разрыв между нами увеличился.

— Эй, Майн, ты сказала, что знаешь ещё много других рецептов, так? Ты не против продать что-нибудь из них моему магазину?

Майн посмотрела на меня с удивлённым выражением лица и покачала головой.

— Нет никакого смысла продавать вам рецепты прямо сейчас. У вас нет ни сахара ни поваров.

— О чём ты говоришь?

— В большинстве известных мне рецептов сладостей используется сахар. И что ещё важнее, требуется хороший повар. Если у вас нет умелого повара, который бы работал в особняке дворянина, вы не сможете воссоздать рецепты, даже если я расскажу вам их.

— В особняке дворянина?

— Совершенно необходимо наличие печи и умения с ней работать. Насколько я знаю, за исключением пекарен, печи не слишком распространены, верно?

Лишь в немногих домах были печи. Если вы не слишком богаты и не являетесь гурманом, то они не нужны. Другими словами, в доме главы гильдии имелись и печь и умелый повар.

— Хи-хи-хи, похоже, мне нужно купить все рецепты Майн, прежде чем господин Бенно сможет организовать всё, что ему нужно. Мой повар очень любит новые рецепты.

Я обернулся, услышав хихиканье маленькой девочки, и увидел внучку главы гильдии, чьи розовые волосы были собраны в два хвостика над ушами.

— Добрый день, господин Бенно. Рада тебя видеть, Лутц.

Она с вызовом посмотрела на меня, и её прищуренные глаза были прямо как у старикана. Я думал, что мои шансы на победу будут выше, если старикана не будет рядом, но его внучку тоже не следовало недооценивать. Она использовала любую возможность, чтобы сблизиться с Майн, и её нюх на деньги был столь же острым, как и у её деда. Увидев Фриду, я насторожился, а вот Майн принялась дружелюбно махать рукой. Видя, насколько хорошие у них отношения, я ощутил сильную тревогу. Майн явно собираются съесть живьём.

— Привет, Фрида. Как проходит мероприятие?

— Великолепно, благодаря тебе. Все очень хвалят фунтовые кексы. Многие с нетерпением ждут публикации рецепта через год.

Сколько раз я должен говорить этой идиотке, что ей нужно быть настороже?! Она когда-нибудь начнёт прислушиваться к тому, что я говорю? Я и сам обманывал её уже несколько раз, но это всегда заканчивалось лишь тем, что она просто обижалась на меня, надувая губы. Таким образом я проверял её, и она оказалась настолько беззащитна, что это, честно говоря, заставляло меня беспокоится. Ей определенно не хватало настороженности по отношению к другим.

И всё же, со стороны они выглядели как две маленькие девочки, по-дружески болтающие друг с другом. Для меня, взрослого, было бы не лучшей идеей мешать им. Мне с Лутцем не осталось другого выбора, как смириться и слушать их разговор, присматривая со стороны за Майн, чтобы она не попала в какую-нибудь ловушку.

— Эй, Лутц, почему Майн может так продолжать улыбаться, даже когда её жизнь в опасности и все её обманывают?

— Даже не знаю. Но мне тоже не очень нравится Фрида.

На лице Лутца было написано, что он не хотел, чтобы Фрида находилась рядом с Майн. Смотря в его зелёные глаза, я не мог сказать, было ли это результатом желания оставаться её единственным и самым важным другом, или признаком того, что он уже начал влюбляться.

В любом случае, видя как сильно Лутц хочет защитить Майн, я вспомнил о тех тёплых чувствах, которые умерли во мне вместе с моей невестой много лет назад, отчего у меня заскребло на сердце.

— Лутц, похоже, что у тебя впереди тяжёлый путь. Будет нелегко удержать Майн при себе.

Я взъерошил волосы Лутца. Мои слова, должно быть, как-то вдохновили его, когда он кивнул с горящими зелёными глазами.

— Майн, как тебе вкус? — дружелюбным тоном спросила полноватая женщина, подошедшая к Майн и Фриде.

От неё исходил запах сладостей и на её голове был платок. Мы с Лутцем насторожились, поскольку не знали её, а вот Майн улыбнулась и подбежала к ней.

— Ну конечно же, они очень вкусные! Я недавно их попробовала, и фунтовый кекс с чайными листьями был невероятно хорош. Госпожа Ильзе, вы не перестаёте меня удивлять!

Услышав похвалу Майн, женщина улыбнулась. Похоже, именно она и была поваром, работавшим на главу гильдии и готовящая эти фунтовые кексы. Я внимательно посмотрел на неё, поскольку мои торговые инстинкты требовали от меня оценить повара, который собирался помочь главе гильдии заработать огромные деньги, а она в свою очередь посмотрела на меня.

— Так значит это вы господин Бенно?

— Да, и что с того?

Я не знал, почему повару известно моё имя и какова была её причина обратиться ко мне. Должно быть, Майн что-то сделала. Я прищурился, а Ильзе окинула меня взглядом.

— Хм-м-м…

Её оценивающий взгляд напомнил мне взгляд главы гильдии, отчего моё настроение ухудшилось. Ранее я сдерживался, потому что было бы неуместно быть серьёзным с маленькой девочкой, но если моим противником выступает такой взрослый человек, как Ильзе, то я не стану колебаться.

— Так значит вы тот, кто прибрал к своим рукам все знания Майн и мешает ей их распространять?

— Очевидно, что нет. Разве она ни дала вам рецепт фунтового кекса?

[[image:/storage/reader-images/561e8526476e892b0ebc9ec21162170eeb087813.jpg]]

Я бы хотел, чтобы все знания Майн достались мне, но она не предоставила мне такой возможности. Не говоря уже о том, что я «мешаю ей их распространять» исключительно потому, что даже малого количества её знаний будет достаточно, чтобы перевернуть рынок вверх дном. Безопаснее всего будет если её продукты будут появляться понемногу.

— Разве не вы получили всё самое лакомое, хотя это я бо́льшую часть времени забочусь обо всех проблемах, связанных с Майн?

Я усердно работал в тени, чтобы защитить Майн. Я собирал информацию, чтобы помочь ей защитить себя, заключил магический договор, чтобы укрепить её связь с Лутцем, создал ассоциацию растительной бумаги, чтобы скрыть существование Майн, и сделал ещё многое другое. Это мне её бездумная натура доставила много тяжёлой работы, а не главе гильдии.

— Господин Бенно, но разве вы не обманывали меня? — спросила Майн, поджав губы.

Я щелкнул пальцем ей по лбу.

— Деньги, что я выгадал на унишаме, улетели на два магических договора, понимаешь?

— А-а?

— Два магических договора?

И Майн и Фрида одинаково взирали на меня с широко раскрытым ртом. Я окинул их взглядом и пожал плечами.

— Серьезно, ты даже не знаешь, как тяжело мне с тобой приходится.

— Мне все равно, как тяжело вам приходится, — ответила Ильзе, — но Майн сказала, что отдаст рецепты только тем людям, которые, по её мнению, могут их воссоздать. Мне всё равно, какие знания вы хотите от неё получить, но её рецепты — мои.

Даже повар главы гильдии объявил мне войну. Похоже, что все, кто был с ним связан, чувствовали необходимость конфликтовать со мной.

— Ну уж нет, они — мои.

Я не собирался позволять главе гильдии прибрать себе этот фунтовый кекс навсегда. Я получу сахар и найду умелого повара, пока длится однолетний договор. Пусть это и сложно, но у меня всё же есть возможность получить сахар через нескольких отдаленных членов моей семьи. Пока я впивался взглядом в Ильзе, делая вычисления в своей голове, Майн нервно потянула меня за рукав.

— Господин Бенно, господин Бенно, разве вам не будет трудно найти хорошего повара? Думаю, для этого потребуется помощь дворянина.

— Мне не нужна помощь. Мне просто нужен целеустремлённый человек, способный управляться с печью, так?

Мне достаточно того, кому хватает навыков, чтобы работать в особняке дворянина. Ему просто нужно будет привыкнуть готовить в печи. Нет необходимости, чтобы он раньше работал в дворянском особняке.

— Майн, ты сказала, что если не можешь купить книги, то ты просто сделаешь их сама, верно? Что бы ты сделала, если бы хотела хорошего повара?

— Обучила бы его сама?

— Именно!

Я подготовлю кухню, найду в городе умелых поваров и обучу их готовить сладости.

— Так и поступим, — провозгласил я.

Побочная история: Марк — Мастер и я (✿)

Меня зовут Марк, и я помощник главы компании «Гилбе́рта». Если моя память меня не подводит, то мне недавно исполнилось тридцать семь. В моём возрасте точную цифру становится помнить всё труднее.

Если учитывать, что я присоединился к компании «Гилбе́рта» в качестве ученика при предыдущем главе магазина, то тридцать лет моей жизни отдано магазину. Мастер Бенно родился в тот год, когда я присоединился к магазину как даруа́. Воистину, как же летит время.

Ученики торговцев и ремесленников разделены на две категории: даруа́ и да́пла. Проще говоря, даруа́ подписывают простой трудовой договор с владельцем, в то время как договор да́пла подразумевает учёбу, после которой вам доверят ответственную работу и ведение дел магазина. Эти договоры сильно различались по содержанию и оплате, но подробное объяснение, думаю, было бы сейчас пустой тратой времени.

Компания «Гилбе́рта» обычно нанимала детей из других магазинов как даруа́. Для детей торговцев было традицией приобретать опыт, работая в других магазинах. Продолжительность договора определялась магазином и родителями детей. Как правило, он длился три-четыре года. Договоры преследовали много целей: расширить кругозор детей, помочь им понять, чего от них ожидают, научить самостоятельности, наладить отношения с другими детьми, которые впоследствии будут руководить магазинами. Такие договоры создавали связи между магазинами.

Первоначально я был одним из таких учеников даруа́ и планировал вернуться в магазин моей семьи после того, как мой договор закончится. Но мой отец умер, а мой старший брат, унаследовавший магазин, вел дела совершенно иначе, чем он. В итоге, после неоднократного продления своего договора даруа́, когда мне исполнилось пятнадцать лет и я достиг совершеннолетия, я подписал договор да́пла. Договор да́пла длился восемь лет. В обычных обстоятельствах после обучения даруа́ можно было бы вернуться домой и подписать договор да́пла в возрасте десяти-двенадцати лет. К двадцати я бы мог управлять магазином вместо текущего руководителя.

Я поздно подписал договор, так что после достижения совершеннолетия мне предстояло восемь лет обучения. Тем не менее, я уже работал даруа́ в течение восьми лет и понимал свою работу в компании «Гилбе́рта». Глава магазина хорошо относился ко мне и изменил наш договор таким образом, чтобы мне платили не как обычному да́пла, а примерно столько же, сколько взрослому работнику. Благодаря этому, я не чувствовал особых проблем в течение моего восьмилетнего обучения. Я был рад, что со мной обращались лучше, чем с даруа́ и проводил каждый день, посвящая всего себя работе.

Однако, к сожалению, глава магазина умер незадолго до того, как я закончил своё обучение. Мастер Бенно на тот момент только достиг совершеннолетия и вряд ли мог управлять целым магазином. Большинство даруа́, подписавших договор с отцом мастера Бенно, отказались продлить его. Я всё ещё проходил обучение, а потому попросил свою семью помочь компании «Гилбе́рта», чтобы я мог продолжать там работать. Однако мой старший брат не только не послал помощи, но и высмеял смерть отца мастера Бенно и объявил, что разрывает связи с компанией «Гилбе́рта». Трудно описать гнев, который я чувствовал в тот день. Я до сих пор хорошо помню тот момент, когда я решил разорвать связи со своей семьёй и поклялся защищать мастера Бенно и компанию «Гилбе́рта».

Когда мое обучение да́пла закончилось, мастер Бенно спросил, вернусь ли я домой, но, разорвав связи с семьёй, мне больше некуда было возвращаться, и компания «Гилбе́рта» очень нуждалась во мне. Я сказал, что останусь и дальше работать в магазине. Мы с мастером Бенно усердно трудились, чтобы вернуть магазину его былую славу. Очень скоро мы достигли этого и даже увеличили магазин ещё больше. Правда то, что действуя из тени, я разрушил магазин своей семьи и использовал его как ступеньку для роста компании «Гилбе́рта», уже дело давно минувших дней.

Младшая дочь предыдущего главы, госпожа Коринна, вышла замуж, но его старший сын, мастер Бенно, потерял интерес к браку после того, как умерла его невеста, госпожа Лиза. Прежде, чем я заметил это, я и сам прошёл возраст для вступления в брак. Жизнь никогда не идёт так, как вы ожидаете.

В магазине было много работы, и мастер решил, что ребёнок госпожи Коринны унаследует магазин, когда станет достаточно взрослым, так что можно сказать, что сейчас компании «Гилбе́рта» ничего не угрожает. Это подводит нас к сегодняшнему дню, когда мастер Бенно отсутствует из-за встречи с другими владельцами крупных магазинов. В таких случаях принятие важных решений было поручено мне.

— Господин Марк, нам сообщили, что следующая доставка униша́ма будет позднее.

— Последняя партия ле́йва прибыла поздно, так что с этим ничего не поделаешь. Скажи бригадиру, чтобы он доставил то, что они уже закончили, а затем разобрались с остальным как можно скорее.

— Господин Марк, мы получили заказ для госпожа Коринны от барона Блона.

— Это необычно, учитывая, что сейчас лето. С ним следует поспешить. Пожалуйста, немедленно свяжись с госпожой Коринной.

Когда я был занят немного больше, чем обычно, мастер вернулся вместе с Майн.

— Марк, нам нужно поговорить. Следуй за мной!

Он прошёл прямо в свой кабинет. Его глаза сияли и были полны энтузиазма, лицо Майн выглядело обеспокоенным, а Лутц тяжело дышал, следуя за ними. Этого было достаточно чтобы я понял, что перед нами встала ещё одна трудная задача.

Закупка материалов для подготовки мастерской по изготовлению униша́ма, развитие каналов продаж и борьба за привлечение мастеров, беготня по городу за инструментами и материалами, необходимыми Майн и Лутцу для изготовления растительной бумаги, работа по разрешению конфликта с ассоциацией пергамента, создание мастерской по изготовлению растительной бумаги… Оглядываясь назад, я понимаю, что прошлый год был невероятно хлопотным. Что же меня ждёт на этот раз?

— Марк, мы будем обучать кондитеров! Готовься!

Обучать кондитеров? Кажется, я услышал что-то, что совершенно не имеет никакого отношения к нашей работе. У меня возникло очень плохое предчувствие. Учитывая, насколько всё это внезапно, в происходящее несомненно вовлечена Майн.

Я осторожно наблюдал как мастер с горящими глазами достал различные деревянные дощечки и принялся что-то проверять. Было приятно видеть его столь воодушевлённым, вот только в результате, вероятно, на окружающих навалится намного больше работы.

— Вы сказали, обучать кондитеров, но что именно вы намереваетесь делать?

— Спроси Майн.

Ага, так всё таки Майн. Похоже, она сделала это снова…

Компания «Гилбе́рта» изначально была мастерской по изготовлению одежды и разного рода гобеленов, основанной прабабушкой мастера, госпожой Гилбертой. Исторически сложилось, что жёны семьи делали одежду, а мужья её продавали. Хотя магазин был зарегистрирован под именами мужей, в действительности именно женщины управляли магазином.

Первоначально компания «Гилбе́рта» вела дела с состоятельными людьми города, но с тех пор, как низшие дворяне заметили одежду, созданную матерью мастера Бенно, магазин всё больше и больше сосредотачивался на ведении дел с дворянами. Прошло около десяти лет с тех пор, как мы смогли установить связи со знатью. Хотя, это можно считать весьма малым сроком. Похоже, что таланты госпожи Коринны приобрели определённую репутацию среди дворян, что обеспечило безопасность компании «Гилбе́рта».

Надо отметить, что компания «Гилбе́рта» занимается не только одеждой, но и украшениями и товарами для красоты. Униша́м, что мы получили от Майн, был косметическим продуктом высокого качества, а её украшения для волос (которые теперь изготавливаются в мастерской госпожи Коринны) уже приобрели определённую популярность в городе. С более качественной нитью и более утончённым дизайном их даже можно было бы продавать жёнам и дочерям дворян, что очень радовало госпожу Коринну.

Однако растительная бумага, которую принесла Майн, была не совсем тем товаром, который подходит компании «Гилбе́рта». А обучение кондитеров и вовсе не имеет ничего общего с магазином. О чём только думает мастер?

— Ещё раз! Вам нужен сахар, чтобы приготовить мои сладости! Я уже неоднократно вам это говорила!

— Тебе не нужен сахар, чтобы печь хлеб. Они ведь всё равно должны сперва научиться пользоваться печью, так?

— Но в городе уже есть пекарни и даже ассоциация пекарей! Вы снова столкнётесь с конфликтом интересов! И только ради обучения?! Кроме того, вы же не собираетесь забрать пекаря у ассоциации пекарей?

— Ты никогда не начнёшь новое дело, если будешь бояться конфликта интересов!

Жаркий спор Майн и мастера Бенно, в котором Майн стояла на своем стуле, чтобы их глаза были на одном уровне, напомнил мне споры мастера с госпожой Лизой. Тогда они говорили, что чем больше люди ссорятся, тем лучше они ладят. Возможно, этот спор показывал, насколько выросло их доверие друг к другу. Временами мне казалось, что мастер выглядел очень счастливым, яростно споря о делах с Майн. Я не мог не задаться вопросом, было ли ему так же приятно спорить на равных с Майн, которая была достаточно находчива, как и с госпожой Лизой. Хотя с госпожой Лизой он так и не смог выиграть ни одного спора.

— Лутц, не мог бы ты объяснить мне ситуацию, пока они заняты? Почему мастер решил обучать кондитеров?

После моего вопроса, Лутц, ранее следивший за спором мастера и Майн, выпрямил спину и начал объяснять. Он уже настолько привык к тому, что Майн вовлекала его в свои затеи, что научился быстро переключаться при необходимости. Он быстро всё схватывал и был послушным, что в сочетании с его серьёзным и решительным характером делало его весьма ценным учеником. Он был весьма умён, и в такие моменты мог кратко объяснить, что же произошло.

Согласно его объяснению, после собрания в торговой гильдии произошло мероприятие по дегустации фунтового кекса, и там мастер встретился с поваром главы гильдии. В итоге, мастер рассердился и заявил, что самостоятельно обучит повара готовить для него сладости. Думаю, что уже невозможно попросить его отказаться от этой затеи, учитывая, как он ненавидит проигрывать.

— Судя по тому, что сказала Майн, для приготовления её сладостей нам понадобится печь и умелый целеустремлённый повар, который станет усердно работать над улучшением рецептов. Мастер Бенно уже думает о найме пекаря, привыкшего к использованию печи, но ничего хорошего не выйдет, если пекарь не будет заинтересован в изготовлении чего-то другого, кроме хлеба, или если у него не будет хватать страсти, необходимой для экспериментов, — объяснил Лутц.

Выслушав ответ Лутца, я наконец понял суть спора между Майн и мастером Бенно.

— Так значит мастер сказал, что дворяне будут покупать эти сладости?

— Да. Но…

— Лутц, никаких «но». Теперь, когда мастер увлечён этой идеей, у нас нет другого выбора, кроме как выполнить задуманное.

Хотя мою оценку нельзя считать беспристрастной, но я считаю, что у мастера невероятное деловое чутьё. Каждый раз, когда он решал, что продукт будет продаваться, он работал изо всех сил и был прав, зарабатывая огромную прибыль.

Я хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание Майн и мастера Бенно.

— Мастер Бенно, вы сказали, что будете обучать кондитеров, но как много времени это займёт? И будет ли это выгодно?

— Да, это будет выгодно. Я собираюсь найти пекаря, умеющего пользоваться печью, и попросить его обучить поваров, — ответил мастер Бенно, кивнув.

Его глаза наполняла уверенность, и по его выражению лица было видно, что он даже не думал о неудаче.

— Майн сказала, что для сладостей понадобится сахар. Вы придумали как его получить?

— Я смогу достать его, если я поговорю со своими родственниками, пусть в последнее время я и редко с ними общался. Уверен, у дяди Эмиля есть некоторые связи с центром. Я также поговорю с одним из старых друзей Отто, который до сих пор остаётся странствующим торговцем. А пока я поручу поварам печь хлеб, чтобы привыкнуть к печи.

— Понятно. Значит, сахар нам пока недоступен.

Он не бросился претворять задуманное без надежды на успех. С того момента, как Майн впервые сказала о сладостях, он исследовал пути получения сахара. Приобретение мастерской и установка печи в ней являлись достаточно сложной и хлопотной задачей, и всё же это выполнимо. Самой большой проблемой, стоящей перед нами, были конфликт интересов и неизбежные переговоры. Можно было не сомневаться в том, что глава гильдии снова будет на нас жаловаться.

Я вспомнил конфликт, который произошёл с ассоциацией пергамента и захотел присесть. Продолжающиеся конфликты из-за бумаги и сладостей, не связанные с основным направлением нашего магазина, определённо не будут для нас полезны.

— Майн, есть ли какой-нибудь способ снизить трения с ассоциацией пекарей, подобный тому, какой ты предложила для ассоциации пергамента?

— Ой?! Вы хотите, чтобы я придумала идею?!

Майн, которая не любит конфликты и всегда ищет способы их избежать, легче найдёт компромисс, чем мастер Бенно, который не хочет идти на какие-либо уступки. Но прежде всего, сладости не были тем, в чём я разбирался, а потому я даже не представлял, как можно разрешить предстоящий конфликт.

— Майн, ты больше всех знаешь о сладостях, чем кто-либо из нас. Ты лучше, чем мастер Бенно находишь компромиссы, поэтому, пожалуйста, если у тебя есть какое-либо предложение, которое принесёт прибыль обеим сторонам, не стесняйся и расскажи нам.

Я знал, что необоснованно просить о таком маленькую девочку, которая лишь недавно прошла крещение, но, как и мастер Бенно, я не считал Майн обычным ребёнком.

— Эм-м?! Найти компромисс? На самом деле это довольно сложно…

— А что, если наш хлеб мог бы быть каким-то другим хлебом? Или мы будем использовать печь для чего-то другого, кроме хлеба?

Когда Майн задумалась, я попытался превратить те предложения, которые Майн придумала для бумаги, в возможный компромисс для хлеба. На самом деле я сам ничего не мог придумать, но, учитывая, что она всё время выдвигала одну странную идею за другой, возможно, такие предложения помогли бы Майн что-то придумать. Похоже, что моя догадка оказалась верной, так как тёмно-синие волосы Майн покачнулись, она повернулась ко мне и впилась в меня своими сияющими золотыми глазами. Затем она резко подняла вверх правую руку.

— Поняла! Я хочу есть [итальянскую] еду!

Она сказала слово, которое я не понял. Лутц и мастер Бенно, похоже, тоже не поняли её, но, тем не менее, Майн продолжила говорить.

— Вы хотите попрактиковаться в использовании печи для еды, где не требуется сахар, так? [Пицца], [гратен¹] и [лаза́нья²] прекрасно подойдут для этого. Мы, вероятно, могли бы запекать мясо в печи, готовя [киш³] и [пироги]. Ах, я так взволнована!

Радостная Майн перечисляла названия одно за другим, но, учитывая, что она упомянула запекание мяса в печи, не думаю, что речь идёт о сладостях. Лутц, увидев блаженное состояние Майн, у которой вот-вот потекут слюни, а глаза сияют, тихо застонал рядом со мной и схватился за голову.

— О нет, Майн начала сходить с ума. Теперь у неё есть цель, к которой она будет стремиться ни на что не обращая внимания… мастеру Бенно её уже не переубедить.

Отсутствие какой-либо надежды в голосе Лутца дало мне понять, что Лутц уже порядком натерпелся от странных идей Майн. Судя по всему, Майн и господин Бенно похожи друг на друга куда больше, чем я думал. Они неслись к своим целям, не обращая внимания ни на что другое. Никто из них не интересовался тем, какую работу они взваливали на остальных.

— Господин Бенно, вы должны отказаться от сладостей и просто сделать ресторан. Высококлассный ресторан для высококлассной еды.

— Эй, подожди! Это не тебе решать!

— Да всё в порядке. Если у вас появится сахар, вы сможете его использовать, чтобы сделать сладости на [десерт]. Ну же, давайте уже сделаем [итальянский] ресторан.

— Что именно в порядке?!

Как и боялся Лутц, похоже, что мастер Бенно терял контроль над ситуацией. Я понял, что Лутц, которого Майн постоянно втягивала в свои начинания, напоминал меня, которого мастер Бенно всегда втягивал в свои. От подобного осознания я немного расчувствовался.

— Лутц, пожалуйста, стань сильным. Не позволяй ей постоянно тянуть тебя за собой. Научись предсказывать, когда она начинает сходить с ума по очередной затее и подготовься к этому. Это уменьшит твою предстоящую работу.

— Господин Марк?

— Даже если тебя во что-то втягивают, старайся контролировать ситуацию.

Лутц посмотрел на меня своими сияющими зелёными глазами, в которых читалось уважение. В этот момент я поклялся себе, что хорошо обучу Лутца так, чтобы он мог справиться со всем, во что бы его не втянули.

Пока мы с Лутцем разделяли наши общие страдания, Майн не переставала говорить. Одно за другим, она перечисляла преимущества ресторана над магазином сладостей.

— Я хочу сказать, разве вы не привлечёте больше людей, если будете продавать не только сладости, но и другую еду? Не говоря уже о том, что в таком случае печь будет использоваться гораздо эффективнее, а повара станут более мотивированными. Вы также можете попросить клиентов попробовать новые блюда и услышать их мнения, прежде чем предлагать новые рецепты знати.

Я был впечатлён убедительностью её речей, которые было необычно слышать от ребёнка. Лутц нахмурился и посмотрел на меня.

— Знаете… когда я слышу с какой страстью говорит Майн, я почему-то всегда начинаю думать, что она права.

— Убедить клиентов купить их товар — это талант, которым торговцу очень важно обладать, — ответил я, кивнув.

Лутц пожал плечами и слабо рассмеялся.

— Как жаль, что Майн не использует этот талант ни для чего, кроме того, что она сама хочет.

— Внимательно наблюдай за тем, как заставить собеседника заинтересоваться. Если присмотришься, то заметишь, что вокруг тебя много возможностей чему-либо научиться.

Уметь убеждать других в своей правоте — это очень привлекательный талант, вот только сейчас речь шла о деятельности магазина, так что мы не могли позволить себе быть захваченными желаниями Майн.

— Но что важнее, Лутц, Майн в порядке? Думаю, сейчас она слишком взволнована.

— О нет! Майн! Успокойся немного!

К тому времени, когда Лутц позвал Майн, она уже лежала лицом на столе. Как я и предполагал, она была слишком взволнована. Но она всё ещё пыталась говорить, прижавшись лицом к столу, вот только её слова были почти не слышны.

— Существует огромная разница между той едой, которую едят богатые люди, и едой, которую едят дворяне. Если у вас будет такая же еда, как у знати, многие обязательно придут попробовать её, даже если она окажется немного дороже.

— Еда настолько различается? Правда? Когда ты успела попробовать дворянскую еду… ах, точно, у главы гильдии?

— Видите, господин Бенно, вам тоже интересно. Еда действительно отличается. Но не волнуйтесь, у вас всё ещё есть шанс на успех. Я ещё ничего не говорила Ильзе о приготовлении такого рода вещей. Хе-хе-хе.

Майн победоносно хихикнула, и я понял, что сопротивление мастера Бенно было сломлено, вот только я не мог позволить ему поддаться моменту и сразу же согласиться на её предложение. Нам нужно было успокоиться и внимательно изучить предложение Майн после того, как она сможет более подробно всё объяснить. Нельзя смотреть только на преимущества, нужно учитывать и недостатки.

— Мы выслушали мнение Майн, и я считаю, что теперь нам следует основательно обдумать, стоит ли обучать кондитеров. Майн, спасибо за твоё замечательное предложение. Это очень нам помогло. Не стоит ли на сегодня закончить? Я думаю, что тебе лучше вернуться домой. Ты выглядишь довольно уставшей.

— Ох, господин Марк, вы так добры. Спасибо.

Я велел Лутцу отнести Майн домой, таким образом отослав их обоих из магазина. Видя, как дети уходят, я вернулся в кабинет и обнаружил, что мастер Бенно лежит лицом на столе, как ранее Майн. Он посмотрел на меня, но голову не поднял.

— Ха-а-а… Майн не перестаёт меня удивлять.

— И правда. Я не ожидал, что придуманный ей компромисс, чтобы избежать конфликта с ассоциацией пекарей, сместится в таком направлении.

Мастер Бенно медленно сел на стул и почесал голову. Он посмотрел на меня, и его красновато-карие глаза ярко блестели.

— Марк, что ты об этом думаешь?

— Я считаю, что создание ресторана будет намного проще, чем обучение именно кондитеров. Ресторан не вызовет трений с ассоциацией пекарей. Вместо этого нам нужно подумать о том, как решить вопрос с ассоциацией закусочных, но создание ресторана не должно быть сложной задачей, если мы будем следовать надлежащим процедурам.

Майн предложила создать ресторан высокого класса. Мы не собирались использовать наш статус большого магазина, чтобы мешать более дешёвым ресторанам, поэтому маловероятно, что ассоциация закусочных отклонит нашу заявку.

— Ресторан — хорошая идея. Обычно поваров нанимают богатые люди, но большинство поваров — простые люди. Наличие большего количества денег в их распоряжении просто означает, что они будут готовить больше еды, а не какую-то другую еду. Дворяне нанимают лучших из лучших и обучают их своим рецептам, которые известны лишь знати, а потому их еда разнообразнее и имеет иной вкус. Если мы уделим особое внимание нашим ингредиентам и вкусу еды, то, без сомнения, мы привлечём клиентов, даже если цена будет немного высокой.

Я раньше никогда не ел еду, приготовленную для дворянина, а потому не был полностью уверен, но вот мастера Бенно дворяне несколько раз приглашали на обед. Если он говорит, что между едой богатых людей и едой дворян была большая разница, то так оно и было.

— Но почему Майн всё это знает? Она ведь провела всего лишь несколько дней в доме главы гильдии. Почему она знает так много разных рецептов? И откуда она знает столько рецептов, для которых нужна печь?

— Потому что она Майн, — ответил я, вздохнув.

Мастер не выглядел довольным, но это был единственный ответ, который я мог ему дать.

— Марк, знаешь…

— Думать об этом будет лишь напрасной тратой времени. Неважно, кто на самом деле Майн, если мы можем использовать её знания для получения прибыли. Вы сами так сказали, когда она принесла нам униша́м. Ничего не изменится, если вы сейчас начнёте об этом думать. Было бы гораздо эффективнее подумать о мерах, чтобы предотвратить утечку ценной информации от Майн куда-то ещё, — сказал я, пожав плечами.

Мастер Бенно неуклюже отвернулся, а затем хлопнул в ладоши, чтобы сменить тему.

— Ах да… это напоминает мне, что я подумываю усыновить Лутца. Как ты на это смотришь?

— Учитывая, что вы не задумываясь говорите о том, что приходит вам на ум, я считаю, что Майн плохо на вас влияет.

— Что?! Вот уж нет! Не равняй меня с этой беспечной идиоткой!

Мастер Бенно был в ярости, но разве можно считать осмысленной идею усыновить Лутца? Если мастер, который управляет магазином, усыновит ребёнка, то другие люди могут счесть, что тот станет его преемником. Это породи́т конфликт наследования с ребёнком госпожи Коринны ещё до того, как этот ребёнок родится.

— В таком случае, не могли бы вы рассказать о причинах, стоящих за тем, что может вызвать ненужный конфликт с госпожой Коринной?

Мастер Бенно вздохнул и пожаловался на мой кислый тон, но тем не менее принялся объяснять, почему он хотел усыновить Лутца.

— Прежде всего, нам нужно сохранить Лутца, чтобы не потерять связь с Майн. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Я понимал, что важно было сохранить Лутца в нашем магазине, так как существовал магический договор, по которому продукты, созданные в «мастерско́й Майн», будут продаваться через него. Я также знал, что, поскольку Лутц был даруа́, Бенно не хотел, чтобы тот покинул магазин после того, как его договор закончится.

— Я думал о том, чтобы сделать его да́пла, но если я собираюсь доверить ему магазин, то я мог бы ещё и усыновить его, чтобы создать ситуацию, когда моё мнение будет иметь для него большое значение.

— Но разве для этого не будет достаточно договора да́пла? К тому же, если ребёнком госпожи Коринны будет девочка, не можем ли мы просто поженить их?

Вместо того, чтобы воспитывать его, как приёмного ребёнка, было бы проще обучить его как да́пла, а затем через брак связать его с магазином. В таком случае проблем будет меньше. Но мастер Бенно лишь пожал плечами и отмахнулся от моей идеи.

— С Лутцем это не сработает. Он не сводит глаз с Майн. Кроме того, его настоящая мечта — стать странствующим торговцем. Он ждёт возможности покинуть город. Я думаю, будет очень трудно привязать его к этому магазину.

— Странствующим торговцем? Немыслимо.

Это была довольно странная мечта для кого-то родившегося и выросшего в городе. Мастер Бенно пожал плечами и улыбнулся.

— Я думаю, что причиной этого является его невыносимая семейная обстановка, но в любом случае, как только ему больше не потребуется оставаться здесь из-за Майн, у Лутца не будет причин работать в нашем магазине. Не пройдёт много времени, прежде чем Майн заберут дворяне. Это может быть дворянин из этого города, дворянин из другого города, или даже дворянин из центра. У меня нет полной уверенности, но скорее всего Майн покинет этот город.

На данный момент Лутц был учеником под покровительством мастера Бенно. У него не было деловых навыков. Но как только он достигнет совершеннолетия и многому научится, он осознает свою ценность. Если в это время Майн покинет город и магический договор потеряет смысл, он, весьма вероятно, отправится в магазин в другом городе.

[[image:/storage/reader-images/7457bc029fd49c5992d455b50ae1de1f2f99f595.jpg]]

— Когда Майн покинет этот город, я хочу иметь возможность отправится вместе с Лутцем.

— Мастер, почему вы заходите ради них так далеко?

Я слегка прищурился, а мастер Бенно усмехнулся.

— Настоящий преемник компании «Гилбе́рта» — Коринна. Сейчас я просто управляю магазином вместо неё. Майн продолжает говорить о том, как она хочет делать книги, но направление нашего магазина не связано с книгами. Конечно, это займет некоторое время, но я хочу оставить этот магазин Коринне и Отто, а сам открою ещё один.

Компания «Гилбе́рта» принадлежала женской стороне семьи, а потому в будущем, ей станут управлять госпожа Коринна и господин Отто. Намерение мастера Бенно открыть собственный магазин было разумным. И всё же я не мог связать это с его отношением к Лутцу. Я в замешательстве посмотрел на него, и после вздоха мастер с ностальгической улыбкой пробормотал, что не может ничего скрыть от меня.

— Майн и Лутц напоминают мне о том, какой была моя жизнь. Когда-то давно, когда папа ещё был жив, а моя жизнь была безмятежна… Когда-то давно, когда я был с Лизой.

Снующие вокруг Майн и Лутц действительно напоминали мне, как мастер Бенно и госпожа Лиза веселились вместе, а потому я мог понять его чувства. Я закрыл глаза и вспомнил, как они прятались в задней части магазина, пытались вести себя как взрослые и придумывали маленькие заговоры.

— Когда я увидел их, то вспомнил те дни. Даже свою мечту, о которой совсем забыл после того, как после смерти отца мне пришлось посвятить всего себя защите магазина и своей семьи.

— Вы хотели стать таким торговцем, который имел бы влияние на весь мир?

Когда я произнёс это, мастер Бенно от удивления широко распахнул глаза, что было забавно.

— Почему ты это помнишь?!

— Потому что вы мой мастер.

Пожалуйста, не недооценивайте меня, всё-таки я знаю мастера Бенно с самого его рождения. Я гордо поднял голову, а мастер Бенно застонал, схватившись за голову. Трудно иметь дело с людьми, которые знают подробности твоего детства. Я понимал это. Мастер некоторое время стонал, но, наконец, подавив смущение, кашлянул.

— Если я продолжу воплощать идеи Майн, разве тебе не кажется, что моя мечта осуществится? Я уверен, что так и будет.

— Это слишком грандиозно, но если вы и правда воплотите всё то, о чём говорит Майн, вы несомненно окажете огромное влияние на мир.

— Я думаю начать с того, что отправлюсь в город, в котором живут мои братья и сёстры, и организую там мастерскую по созданию растительной бумаги, чтобы я мог начать её распространение. Марк, а что ты намерен делать?

Прислонившись спиной к стулу и сплетя пальцы, Мастер Бенно посмотрел на меня. Видя с каким серьёзным видом он ждал от меня ответа, мне хотелось громко рассмеяться. Он принял ту же позу и смотрел на меня с тем же выражением лица, когда спрашивал, покину ли я его магазин, в то время когда его отец умер, а мой период обучения закончился.

— Я верю, что Тео будет лучше чем я работать с господином Отто. Я останусь с вами, мастер Бенно. Вам ведь нужен кто-то, кто бы обучал Лутца?

Мастер Бенно облегчённо вздохнул, отчего я ностальгически улыбнулся. Он отказался от своей мечты, чтобы защитить свою семью и свой магазин, но теперь Майн подталкивала его к тому, чтобы развивать ассоциацию растительной бумаги и заняться новым делом. Она, безусловно, была его богиней воды, как и сказал господин Отто.

Благодаря этому я тоже вспомнил свою мечту. Если Майн — богиня воды мастера Бенно, то я бы хотел стать его богом огня и помогать ему расти.

Примечания

1. гратен — блюдо, запеченное до образования аппетитной корочки.

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/5067fe73-f890-4741-a24c-73d0a6ff7207

2. лаза́нья — блюдо итальянской кухни, традиционно приготовляемое из тонких листов теста (собственно и называющихся лазанья) со слоями различной начинки.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Лазанья

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/c1fc883b-998e-4e57-ad7b-210a61a43746

3. киш — слоёный открытый пирог с основой из рубленого теста, морепродуктов или овощей и заливкой из смеси яиц, молока и сыра.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Киш_(пирог)

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/59c6b26e-48f4-41b7-acc4-d59a0bd9486d

Побочная история: Лутц — Жизнь ученика торговца (❀)

Дон, дон…

Тёмный город огласил бой колокола, сообщающий, что людям, которым нужно рано идти на работу, пора вставать.

— Ум-м-м, уже утро?

Раньше я мог спать, не обращая внимания на колокол, пока мама не будила меня, но теперь, когда я стал учеником торговца, мне нужно было вставать.

Проснувшись, я поднялся, жалуясь на то, что всё ещё хочу спать. Как ученик, что заключил договор даруа́, теперь до десяти лет я буду работать через день. Сегодня как раз был такой день, когда я должен был идти в компанию «Гилбе́рта».

— Ха-а-а, я так устал…

— Лутц, это то, что ты хотел. Прекрати жаловаться.

Я направился на кухню и принялся завтракать, пока мама отчитывала меня. Я обмакивал твёрдый хлеб в оставшийся со вчерашнего дня суп, чтобы съесть его. Заканчивая завтракать, я выпил немного молока, которое мы получили, продавая яйца от наших куриц, и вытер рот рукавом. Именно в тот момент я осознал свою ошибку.

— Вот же…

Я сразу же взглянул на молочные пятна на моем рукаве, вспомнив, как господин Марк говорил мне, чтобы я ел изящно и вытирал рот тканью.

Чтобы работать с богатыми клиентами компании «Гилбе́рта», я действовал и говорил слишком грубо. Несмотря на то, что я старался следовать данным мне советам и избавляться от вредных привычек, стоило мне перестать следить за собой, я начинал вести себя как обычно. Майн сказала мне брать пример с господина Марка, и хотя я изо всех сил старался следовать её совету, часто я не мог понять что и как мне следует исправить. Трудно заметить подобные вещи, если кто-то не укажет на них.

Я вырос в семье ремесленников, занимающихся строительными работами, и я ничего не знал о мире торговцев. Только после того, как я сделал бумагу и получил возможность стать учеником в компании «Гилбе́рта», я начал получать небольшие советы от господина Марка. Никто раньше не советовал мне чистить рот после еды, содержать одежду и волосы в чистоте, вежливо говорить, иметь правильную осанку и осторожно относиться к вещам. Благодаря этому я, наконец, понял, как чувствовала себя Майн, рассказавшая мне, что у неё есть воспоминания о жизни в другом мире и что она часто не понимает, как ей следует себя вести в том или ином случае. Думаю, сейчас я намного ближе к Майн, чем раньше. Некоторые вещи действительно не понять, если кто-то вам на них не укажет.

— Спасибо, мама. Я пошёл!

Я быстро закончил завтракать и выбежал из квартиры.

Ворота откроются, как только пробьёт второй колокол. Тогда в город потекут проснувшиеся при первом колоколе крестьяне, намеревающиеся продать свой урожай, и торговцы, которые не успели до закрытия ворот и им пришлось ночевать в деревнях. Компания «Гилбе́рта» открывалась как раз на втором колоколе, чтобы вести дела с этими покупателями, а это значило, что работники должны были прийти ещё раньше, чтобы подготовить магазин.

Мой папа и старший брат Саша работали на стройке, а потому их работа сильно зависела от погоды. Они ушли, как только взошло солнце. Зиг и Ральф были учениками в столярных мастерских, а мама ткала ткань в текстильной мастерской. Открытие ворот не имело отношения к мастерским, поэтому те, кто работали там, обычно уходили после второго колокола, примерно тогда же, когда дети, направляющиеся в лес, начинали собираться на улице. Другими словами, теперь, когда я стал учеником даруа́ в компании «Гилбе́рта», я просыпался и начинал работать очень рано.

Пройдя через узкие, слабо освещённые переулки, я побежал по тёмной улице. Со дня моего крещения, что был в начале лета, каждый новый день становился всё жарче, но благодаря раннему часу воздух всё ещё был прохладным, и когда я бежал, он приятно холодил мои щёки.

Работники компании «Гилбе́рта», как правило, были детьми богатых торговцев, а это значило, что все они жили в северной части города. Я жил дальше всех от магазина, у южных ворот. Несмотря на то, что я вставал как только слышал первый колокол, иногда я всё же немного опаздывал. Сейчас лето, так что всё не так уж плохо, но с наступлением зимы станет куда труднее, и каждый день будет начинаться с того, что мне придётся покидать тёплую постель.

Когда я добрался до компании «Гилбе́рта», похоже, было ещё рано начинать готовить магазин к открытию. Дверь для даруа́ всё ещё была закрыта. Я вздохнул с облегчением и начал подниматься по лестнице рядом с магазином, и в этот момент послышался громкий звук открывающейся двери.

О нет! Её уже открыли. Нужно поторапливаться! Я помчался в свою комнату, которую снимал на чердаке, и вымыл лицо из маленького кувшина, после чего вытер его полотенцем. Отщипнув немного соли, я потёр её о зубы, а затем вытер их полотенцем и прополоскал горло. Как только я закончил с этим, то снял с верёвки свою одежду ученика и поспешно переоделся. Под конец я хорошенько причесался, воспользовавшись расчёской, купленной для меня господином Марком.

— Мда, сегодня мне нужно вымыть волосы.

Причёсываясь, я потрогал свои волосы и вздохнул. Они были слегка сальными. Господин Марк, вероятно, сделает мне замечание, если в ближайшее время я не помою их. У меня было немного униша́ма, который я сделал сам, но так как мои братья всякий раз смеются надо мной, когда видят, как я мою голову дома, то теперь я всегда делаю это здесь. Сегодня мне следует помыть голову и постирать одежду.

Одевшись, я схватил сумку, где лежали чернила, ручка, счёты и прочее, а затем бросился вниз по лестнице и вошёл в магазин.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Лутц. Господин Марк уже в задней части магазина, — предупредил да́пла, который убирался в передней части магазина, предназначенной для покупателей.

Я поспешно бросился в заднюю часть магазина. Практически каждый магазин хранил бо́льшую часть своих товаров в задней части магазина, чтобы избежать краж. В передней части выставлялись лишь образцы. Покупатели указывают на то, что они хотят, после чего нужное количество товара им приносят из задней части магазина или со склада в подвале. По сути, задняя часть магазина была намного больше передней и была заполнена товарами.

— Лутц, ты немного опоздал.

— Прошу прощения, господин Марк.

Я извинился перед господином Марком, который в тот момент давал инструкции даруа́, после чего я принялся работать с остальными. Работа на складе в задней части магазина была тем, что поручали недавно нанятым даруа́. Если вы не знаете, где что находится и как с этим обращаться, то вы не сможете выполнять работу в магазине. Первое, что нужно было сделать даруа́ — это научиться обращаться с различными товарами, начиная с мелких предметов и заканчивая тканями. Интересно, сколько времени мне потребуется, чтобы стать похожим на господина Марка, который помнит обо всём здесь.

— Лутц, пожалуйста, отнеси украшение для волос в переднюю часть магазина.

— Понял!

Украшения для волос, которые мы с Майн сделали зимой, продавались очень хорошо. Майн сказала, что продала метод их изготовления компании «Гилбе́рта», а потому в будущем украшения для волос будут изготавливаться в мастерской госпожи Коринны, но пока что это всё ещё были те украшения для волос, которые мы сделали вместе.

Я думал, что эти украшения будут продаваться только с конца осени до начала весны, так как после того, как начинали расти цветы, их можно было собрать самостоятельно и не тратить деньги. Но странствующие торговцы, привлечённые редким товаром, покупали весьма много украшений для волос.

Надеюсь, что и сегодня их продадут. Я аккуратно положил украшения для волос на поднос, стараясь не повредить форму цветов. Из пяти разноцветных букетов лежавших на подносе, цветы на одном выглядели немного хуже остальных. Я слегка улыбнулся, подумав, что его, вероятно, сделала Майн.

Пробил второй колокол, и ворота открылись. Покупатели приходили один за другим. Некоторые за тем, чтобы продать шерсть, ткань и нитки, другие — наоборот, чтобы что-то купить, прежде чем покинуть город. Из-за всех них в передней части магазина было довольно шумно. Поскольку я пока что был весьма бесполезным учеником, мне не разрешали работать в передней части магазина. Максимум, что я мог сделать, это отнести товары, которые закончили оценивать, в конец магазина.

Даруа́, который начал работать здесь с весны, был сыном крупного торговца, а потому он привык иметь дело с покупателями. Он обслуживал их, относил их товары и в основном работал в передней части магазина.

— Лутц, не мог бы ты отнести это в конец магазина? Будь добр, передай это Леону.

— Понял.

Я взял у него ткань и направился в заднюю часть магазина, где нашёл да́пла Леона и передал её ему. Он кивнул и положил ткань туда, где она должна лежать. Полки с тканями были разделены по качеству и цвету, но я не мог определить качество ткани даже если бы коснулся её. Леон пришёл из магазина, торгующего тканью, и был настолько искусен в этом, что, несмотря на то, что сначала заключил договор даруа́, его вскоре повысили до да́пла. Возможно, я не смогу стать да́пла, но мне, по крайней мере, нужно было выполнять свою работу достаточно хорошо, чтобы мой трехлетний договор даруа́ не был расторгнут досрочно.

Все остальные, кто работал в компании «Гилбе́рта», были детьми торговцев. Как сыну плотника, мне не хватало понимания того, чего ожидают от торговца. Мне нужно было работать намного больше, чем остальным. Я смог стать учеником здесь лишь потому, что я делал бумагу и украшения для волос вместе с Майн, но это не было моими собственными достижениями. Это всё заслуга Майн.

К тому времени, когда раздался третий удар колокола, клиенты, которые вошли в город на втором колоколе, начали уходить и их сменили городские торговцы. Новые даруа́ отправлялись в переднюю часть магазина, когда приходила их семья, и практиковались обслуживать покупателей. Но поскольку никто из моей семьи не приходил сюда по делам, у меня не было подобной возможности учиться. Мастер Бенно сказал, что мне придётся тренироваться с Майн. Но поскольку Майн не была торговцем, то разве это можно назвать хорошей практикой?

Четвёртый колокол ознаменовал окончание утренней работы и начало обеда. Магазин закрылся, и кроме человека, который оставался охранять магазин, все вернулись домой или направились к прилавкам или закусочным, находящимся на главной улице, чтобы что-нибудь съесть. Хлеба, который мама давала мне с собой на работу, было недостаточно чтобы наесться, а потому я обычно покупал что-нибудь на прилавках. Имея собственные деньги, которые я мог потратить на себя, я чувствовал себя потрясающе. Я был благодарен Майн за то, что она научила меня копить деньги, говоря, что они понадобятся мне в будущем. Было несколько хлопотно каждый раз возвращаться на чердак, чтобы переодеться, прежде чем идти есть. Независимо от того, насколько я был голоден, я не мог позволить себе есть, будучи одетым в форму ученика. Господин Марк определённо отругал бы меня, если бы увидел, что я пошёл есть в одежде ученика магазина.

Цены в прилавках с едой, что находились ближе к рынку в западной части города были ниже, чем на площади или на востоке. Я купил там галету и съел её пока шёл под палящим летним солнцем к центральной площади. Галеты были едой, которую легко есть на ходу. В тонкое тесто из смеси гречневой, пшеничной и ячменной муки заворачивалась ветчина, бекон, колбаса или другие виды мяса. В отличие от хлеба, который пекут так, что он становится жёстким, галеты можно было легко есть без супа.

Когда погода была хорошей, я мог купить поесть на улице, но в дождливые дни мне приходилось обходиться водой и принесённым из дома твёрдым хлебом. Во время дождя мало какие прилавки продолжали работать, да и выходить на улицу в дождь было не особо приятно. От погоды зависело очень многое.

Когда я добрался до центральной площади, то как раз закончил есть свою галету и по привычке вытер руки о штаны. Я дернулся и огляделся вокруг, боясь что это мог увидеть кто-нибудь из работников магазина. Уф-ф, никого. Я с облегчением вздохнул и поспешил обратно на чердак. В отличие от мастера Бенно, который любил долго и неспешно поесть, во время обеденного перерыва у меня было много свободного времени, и я собирался использовать эту возможность для стирки. К тому же, я хотел вымыть голову. Я взял таз и поставил в него ведро, после чего положил запасную одежду ученика, полотенце, мыло, доску для стирки и банку униша́ма. Затем я спустился по лестнице и направился к колодцу. Из-за того, что комната располагалась на чердаке, было тяжело каждый раз подниматься и спускаться по лестнице.

Сперва я набрал в ведро воды из колодца, налил в него униша́м и приступил к мытью волос. Сняв рубашку, я полил из ведра с водой и униша́мом себе на голову над тазом, после чего перелил воду обратно в ведро и повторил процесс. Полностью смочив свои волосы, я затем вытер их полотенцем. Таким образом я и мыл волосы. В отличие от волос Майн, мои волосы короткие, к тому же никто не мог мне помочь, а потому такой способ был для меня наилучшим.

После того, как я вытер волосы полотенцем, я постирал одежду и полотенце. После этого я вернулся в свою комнату и развесил их на верёвке, чтобы они высохли. Таким образом, когда я приду в следующий раз, они будут сухими. Я провёл расчёской по волосам и ощутил, что голова стала чистой, а волосы гладкими. Я выдернул несколько волосков и увидев, что они снова стали шелковистыми, кивнул. После этого я переоделся в одежду ученика, в которой был утром, и вернулся в магазин.

— О, я вижу, ты помыл волосы. Хорошо, что ты научился делать это, прежде чем я укажу на это. Очень важно быть чистым, — похвалил меня господин Марк.

Признание моих усилий придало мне сил и дальше продолжать стараться. Я хотел учиться на примере господина Марка и стать таким же внимательным. Но это будет нелегко.

Хотя городские торговцы иногда и приходили в магазин в течение дня, но по сравнению с утром мы были заняты гораздо меньше. Порой в это время мастер Бенно и Марк отправлялись в дворянский район по делам.

После того, как пробил пятый колокол, опытные да́пла объясняли нам, начинающим даруа́, что за торговцы приходили в магазин, отправляли по поручениям в торговую гильдию и учили как хорошо выполнять свою работу. Сейчас у нас было намного больше свободного времени, и было гораздо легче задавать вопросы.

— Сегодня мы узнаем, как писать заказы на поставку. Каждый магазин пишет заказы по-своему, поэтому забудьте, как вы делаете это дома. Вам нужно будет выучить, как их пишут в компании «Гилбе́рта».

— М-м-м… снова переучиваться? Так трудно запоминать все эти мелкие различия, — сказал новичок даруа́.

[[image:/storage/reader-images/9931568f20d4f7ce770b453a707e721ad26869b9.jpg]]

Он знал, как оформляют заказы в его доме, но ему придётся научиться этому заново, чтобы работать в компании «Гилбе́рта». Мне было сложно изучать некоторые вещи с нуля, но, возможно, таким как он было ещё труднее переучиваться, поскольку различия были небольшими.

— Лутц, как вижу, ты уже знаешь, как писать заказы на поставку? Похоже, это то, как их пишет компания «Гилбе́рта». Да, всё хорошо. Попробуй посчитать эти числа для отчётов о продажах.

— Понял.

Да уж, Майн действительно потрясающая. Благодаря тому, что она научила меня читать, писа́ть и считать, а также научила как считать деньги и писать заказы на поставку, в связи с тем, что мы работали с господином Бенно, я каким-то образом справлялся со своей работой, несмотря на то, что мне не хватало тех знаний, которыми обладают дети торговцев. Если бы не она, то думаю, что да́пла уже давным давно бросили меня обучать.

Щёлкая счётами, я принялся за дело. Я всё ещё не спешил при расчётах, но благодаря тому, что ранее я смог немного потренироваться их использовать, то пусть я и не был столь быстрым, как другие ученики, но через некоторое время смогу их догнать.

— Лутц, мастер зовёт тебя. Пожалуйста, пройди в его кабинет.

Господин Марк позвал меня, сказав мне идти в кабинет мастера Бенно. Я встал и почувствовал завистливые взгляды окружающих меня учеников.

— Снова Лутц, серьёзно?

— Мастер Бенно всегда называет его ответственным за Майн. Могу поспорить, что это снова как-то связано с ней.

Я направился в кабинет мастера, слыша за спиной бормотание. Они не ошибались. Я стал учеником только благодаря тому, что был другом детства Майн и мальчишкой, что присматривал за ней. Именно поэтому я намеревался приложить все силы, выполняя свою работу «ответственного за Майн». Никто другой не смог бы присматривать за ней, кроме меня.

— А вот и ты, Лутц. Я хочу поговорить о Майн, — сказал мастер Бенно, подняв глаза от бумаг и дощечек, которые он проверял, как только я вошел в комнату.

— Ходят ли какие-нибудь слухи о том, что Майн присоединилась к храму?

— Не думаю, что кто-то кроме меня и её семьи знает, что она стала ученицей в храме. Все остальные думают, что она просто работает дома и ходит сюда, как и раньше. Не думаю, что её семья кому-нибудь об этом расскажет, учитывая, как плохо это будет выглядеть со стороны…

Лишь сирот отправляли в храм. Да и то, только тех сирот, которые ещё не прошли крещение, и у которых не было родственников, которые могли бы о них позаботится. После крещения, если у детей была работа ученика, то о них заботился их мастер. Пусть их жизнь станет намного сложнее, но они сохранят свою работу и свой статус.

О детях, воспитанных в храмовом приюте, ходило много слухов. Некоторые говорили, что дворяне заставляли их работать до полусмерти, а другие — что они были заперты в храме до конца своих дней. Никто и никогда не наймёт их. А поскольку они якобы никогда не участвовали в церемониях крещения или совершеннолетия, их даже не считали подданными города. Удобнее было делать вид, словно их не существует вовсе. Если станет известно, что Майн присоединилась к храму, отношение к её семье заметно ухудшится.

— К Майн будут относиться как к священнослужительнице в синих одеждах, но большинство людей не поймут, что это означает. Кроме того, мы не знаем, что может произойти, если она столкнётся с каким-нибудь проблемным дворянином. Так что не говори ничего лишнего. Я получил сообщение о том, что кто-то в городе вынюхивает информацию о Майн. Будь осторожен, — сказал мастер Бенно.

Похоже, что Фрида предупредила его, что какой-то человек посетил торговую гильдию в поисках информации о Майн. Мастер Бенно продолжил.

— Фрида решила, что он ещё один торговец, которому Майн мешает, но мы с тобой знаем, что она присоединилась к храму. Не удивлюсь, если кто-то из дворян решил собрать сведения о ней. Лутц, им не составит труда узнать, что с ней подписан магический договор. Следи за собой и своим окружением.

Мастер Бенно намеревался как можно лучше спрятать Майн, и я хотел ему в этом помочь. Честно говоря, я никогда не имел дела с дворянами, а потому не знал, насколько они страшны, и каких неприятностей от них можно было ожидать. Но раз все относились к ним с большой осторожностью, то и мне нужно быть с ними начеку.

— Кстати, Майн ведь скоро должна поправиться?

— Думаю, что да. Прошло три дня с тех пор, как она заболела, так что ей скоро должно стать лучше.

— Приведи её сюда, когда появится возможность. Мне нужно поговорить с ней о кое о чём.

— Понял.

Я кивнул и вышел из кабинета мастера. Магазин уже закрывался.

— Лутц, пожалуйста, убери те продукты в задней комнате, что ещё не успели сложить на место. Вот-вот пробьёт колокол, — сказал господин Марк.

В этот момент как раз пробил шестой колокол. Магазинам и мастерским пришло время закрываться.

— Увидимся завтра.

Все даруа́ начали расходится по домам. Магазин закрывали да́пла, которые имели комнаты на верхних этажах магазина, такие как господин Марк и Леон. Мне нужно было поторопиться и уйти, чтобы не задерживать закрытие. Я поспешно схватил свои вещи и выбежал на улицу. Затем я поднялся на чердак, чтобы собраться. Я снял свою одежду ученика и бросил её в таз, после чего переоделся в свою обычную одежду. Затем я проверил кувшин с водой чтобы узнать сколько воды осталось. Если её было недостаточно, чтобы умыться, то мне нужно было бы принести ещё, иначе утром на это не хватило бы времени. К счастью, её всё ещё было достаточно.

Я запер дверь на чердаке, сбежал по ступенькам вниз и направился домой. Почти все в городе уходили домой на шестом колоколе, поэтому постепенно темнеющая улица была заполнена людьми. Дул прохладный ветерок, но в толпе его практически не ощущалось. Мда, когда я раньше возвращался из леса, людей не было так много. Теперь, когда у меня была работа, мне приходилось идти с толпой на шестом колоколе. Когда я возвращался после сборов в лесу и звучал шестой колокол, ознамено́вывающий закрытие ворот, я наблюдал разве что перепалку между торговцами, пытающимися пройти в город, и стражей, что пытались закрыть ворота. В толпе я редко оказывался, поскольку с другими детьми мы шли домой по узким улочкам.

— Ох, с возвращением, Лутц.

Когда я вернулся домой, мама готовила ужин. Мои братья уже были дома. Мама часто велела мне помогать ей с готовкой, говоря, что все остальные устали, и сегодняшний день не стал исключением. Наш рацион немного расширился благодаря рецептам Майн, но для многих из них требовались такие вещи, как пару́, которые росли только зимой, а другие были сложны в приготовлении, а потому наша обычная еда не сильно изменилась. В основном мы ели только хлеб, суп, ветчину и колбасу.

— Эй! Ральф! Это моё!

— Сам виноват, что такой медленный!

Когда Ральф украл мой кусок ветчины, я поднял тарелку, чтобы он больше не мог до неё добраться, и гневно посмотрел на него, но затем Саша с другой стороны схватил мою колбасу.

— Ты ученик торговца, так что не слишком много двигаешься. Мы, плотники, намного голоднее тебя.

— Саша, прекрати! — взревела мама. — Сядь и ешь!

Благодаря крику мамы, моя колбаса была спасена, но по глазам своих братьев я понял, что они всё ещё нацелены на мою еду. Если бы я не поспешил всё съесть, пока они вели себя тихо под маминым взглядом, они бы снова накинулись на мою еду. Я съел колбасу и принялся за пропитанный супом хлеб.

Вот же! Они заплатят за это! Благодаря моим сбережениям у меня было достаточно денег, чтобы купить себе поесть, но, тем не менее, то что они крали мою еду, по настоящему меня раздражало.

Закончив этот наполненный ссорами ужин, я отправился спать. Чтобы рано просыпаться, мне нужно было и рано ложиться. Да и в любом случае мне было нечего делать после захода солнца. Поскорее лечь спать, чтобы сэкономить на свечах, было наилучшим решением.

Я услышал седьмой колокол, означающий, что пора спать. Думаю, завтра я схожу проведать Майн. Ей уже должно стать лучше.

Побочная история: Густав — Источник беспокойства главы гильдии

Бенно встал с видимой гримасой неудовольствия. По его лицу я понял, что он придёт, пусть он и не в восторге от этого, что порадовало меня. Мне так понравился такой его взгляд, что я даже фыркнул.

Когда все заинтересованные владельцы магазинов направились к большому залу для встреч, я пошёл в другую сторону. Я поднялся по лестнице в свой кабинет главы гильдии и сел в кресло.

Интересно, как оно пройдёт? Мероприятие по дегустации было для меня новым опытом. Идею предложила Майн, а моя внучка всецело поддержала её. Цель состояла в том, чтобы представить новый товар компании «О́тмар»: фунтовые кексы, а также узнать какой вкус больше всего понравится покупателям.

Из своего кабинета я не слышал суеты, что творилась внизу, но, тем не менее, напряг уши, надеясь услышать хоть какие-то намёки на то, что там происходит.

— Мастер Густав тоже обеспокоен ситуацией внизу? — спросил Козимо, слегка улыбаясь и наливая мне чай.

Он служил мне долгое время, и его можно было бы назвать моей правой рукой. Он, конечно, помнил, как при планировании этого мероприятия Фрида просила меня не приходить, поскольку из-за моего влияния все её усилия рассеются словно туман.

Мне бы хотелось увидеть, как мои внуки стараются изо всех сил, но у меня не было выбора, кроме как тихо отойти и позволить им действовать самостоятельно. Мне это не очень нравилось, но Фрида была права. Если бы я, глава торговой гильдии, присутствовал там, то это бы испортило впечатление, что мероприятие проводит компания «О́тмар».

— В последнее время юная госпожа Фрида весьма бодра. Полагаю, это всё благодаря Майн, — радостно сказал Козимо.

Я вспомнил, как Фрида вела себя во время подготовки к мероприятию, и не мог не улыбнуться. Фрида страдала пожиранием и, до того как подписала договор с дворянином, почти не выходила на улицу. После этого она училась дома, чтобы подготовиться к переезду в дворянский район после достижения совершеннолетия. Разумеется, все слуги, живущие с ней, полюбили её.

Незадолго до своего крещения Фрида познакомилась с другой девочкой, Майн, которая тоже страдала от пожирания и, похоже, была тронута тем, как сильно Майн стремилась к своей мечте. С тех пор она стала довольно активной. Руководствуясь советами Майн, Фрида полностью взяла на себя организацию этого мероприятия. Конечно, её семья и я немного помогли ей, но тем не менее она продемонстрировала острый ум и управленческие навыки, какие сложно было ожидать от ребёнка её возраста.

— Пусть мне и любопытно, но я уверен, что всё пройдёт хорошо. Всё, что мне остаётся, так это дождаться отчёта.

— Если вы так говорите, мастер Густав, то я уверен, что так и будет. Ваше деловое чутьё никогда не подводило. Как вы и сказали, в Эренфесте грядут перемены, — сказал Козимо, улыбаясь.

Он говорит, что моё деловое чутьё редко бывало ошибочными, поэтому...

— Поэтому я жалею, что я не смог переманить Майн к себе. Украшения для волос, униша́м, фунтовые кексы, румтопф, растительная бумага… Я уже вижу, как изобретения и идеи Майн принесут огромные изменения в Эренфест.

Эти дети, что только прошли своё крещение, Майн, Фрида и Лутц, под руководством такого представителя молодого поколения, как Бенно, вскоре изменят рынок Эренфеста.

Козимо медленно кивнул и посмотрел на меня.

— Влияние Майн по-прежнему ограничивается только нижним городом. Но, как вы и сказали, она маленькое семя, которое вырастет в большое дерево. Поэтому нам нужно будет маневрировать так, чтобы её не раздавили те дворяне, кто ненавидят перемены, и договориться, чтобы её принял прогрессивный дворянин, который будет хорошо её воспитывать.

Это было само собой разумеющееся. Такова была обязанность торговой гильдии и компании «О́тмар», обладающей долгой историей, восходящей к созданию торговой гильдии.

История компании «О́тмар» уходила далеко в прошлое. Она существовала в Эренфесте до того, как Эренфест стал таким, каким он есть сейчас. Ещё во время правления первого герцога компания «О́тмар» продавала еду дворянам, пользуясь благосклонностью герцога. Новый герцог привёз с собой личных умельцев и ремесленников, которые делали одежду, мебель и прочие вещи. Для знати было естественным брать с собой рабочих, чтобы те делали вещи, согласно их вкусу. Но с едой дела обстояли иначе. Даже если они могли привезти с собой поваров, им приходилось полагаться на те продукты, которые здесь выращивались.

Компания «О́тмар» покупала лучшую еду из соседних деревень и продала её дворянам и герцогу. У торговцев, привезенных издалека, не было связей с сельскими районами, и они ничего не знали о том, какие культуры были лучше всего в разные сезоны, какие культуры были высокого качества, а какие нет, и тому подобное. Именно благодаря этим обстоятельствам компания «О́тмар» успешно продолжала вести дела, даже после смены герцога.

В то же время компания «О́тмар» была выбрана в качестве посредника между подчиненными новых дворян, что прибыли вместе с ними, и подчиненными старых дворян. Организация должна была управлять всеми торговыми делами в Эренфесте. В результате для связи с дворянами и разрешения разногласий между крупными магазинами была основана торговая гильдия.

— Мастер Густав, Дамиан хотел бы вас видеть.

Скорее всего, он пришёл, чтобы дать отчёт о мероприятии по дегустации. Я сказал, чтобы его впустили, и как только он подошёл к моему столу, я попросил его отчитаться.

Дамиан был моим внуком и старшим братом Фриды. Он ещё не был взрослым, но имел опыт работы в нескольких магазинах в качестве даруа́. Я намеревался отправить его в компанию «Гилбе́рта», как только закончится его текущий договор.

— Фунтовые кексы были приняты очень хорошо. Все выглядели очень серьёзными, сравнивая их вкусы.

— Хе-хе… А как дела у Бенно?

Дамиан натянуто улыбнулся и пожал плечами.

— Как только он вошёл в зал, он поймал Майн и заставил её переодеться в форму ученицы его магазина.

— Я надеялся показать, что Майн и компания «О́тмар» связаны, но, похоже, это не удалось.

Рецепты и изобретения, о которых, по словам Ильзе, Майн узнала «в своих снах», были слишком значимыми, чтобы ими владел лишь один магазин. Они должны принадлежать всему городу. Недавно обновлённая компания «Гилбе́рта» не могла справиться со всем. Показав связь Майн с компанией «О́тмар», я надеялся создать впечатление, что компания «Гилбе́рта» не монополизировала всю прибыль, но это не сработало.

— Намерен ли Бенно снова навредить своему магазину?

Украшения для волос и униша́м — это одно, но его растительная бумага — это всё же бумага, а потому я предложил сменить название ассоциации пергамента на более общую ассоциацию бумаги, вот только он настоял на том, чтобы сохранить новую ассоциацию за собой. Чего он только ожидает, протягивая руки к тому, что находится вне направления его магазина, занимающегося одеждой?

Сказав Дамиану вернуться на мероприятие, я медленно вздохнул.

— Когда всего лишь один магазин, такой как компания «Гилбе́рта», пытается монополизировать всю прибыль, это ведёт лишь к хаосу. Я понимаю, что Бенно старается таким образом защитить свой магазин и свою семьи, но ему пора бы уже открыть глаза и увидеть полную картину происходящего. Вот только он слишком своенравен, для этого.

Торговая гильдия стремилась к тому, чтобы приносить прибыль всему Эренфесту, в то время как компания «Гилбе́рта» стремилась лишь к собственной прибыли и престижу. Конфликт между ними был неизбежен. Из-за постоянной борьбы с Бенно, желавшим прибрать всю прибыль к своим рукам, я проводил каждый день с головной болью.

— Боюсь, что конфликт между вами обусловлен не только из-за разницы в ваших мнениях относительно ведения дел. Мастер Густав, вы и сами частично ответственны за это, — сказал Козимо, покачав головой и преувеличенно вздохнув.

— Но-о… у меня были исключительно хорошие намерения.

— Они ничего не значат, если он их не понимает. Неудивительно, что Бенно становится настолько упрямым, когда имеет с вами дело.

* * *

Компания «Гилбе́рта» поднялась за последние нескольких десятилетий, но ей ещё нет и ста лет. Название произошло от швеи Гилберты, которая когда-то делала одежду для дворян. Компания возникла, когда она вышла замуж за мужчину, который затем основал магазин одежды. Именно под руководством отца Бенно, магазин неуклонно развивался, что в итоге его можно было назвать «большим магазином». Все ожидали, что магазин будет расти и дальше, но отец Бенно умер за городом.

Большой магазин был непосильной ношей для столь молодого человека, который лишь недавно достиг совершеннолетия. Таким образом, компанию «Гилбе́рта» непременно ждал бы крах. Мне совершенно не хотелось, чтобы крупный магазин разорился, после столь долгого роста. Кроме того, стало бы сложно иметь дело с дворянами, если бы не нашлось другого магазина, который смог бы занять ту нишу, что на рынке занимала компания «Гилбе́рта».

Моя первая жена умерла, но я смог оправиться, думая о благополучии компании «О́тмар», а потому снова женился. Моя вторая жена тоже умерла, но к тому времени мои сыновья уже достигли совершеннолетия, а мой старший сын являлся достаточно взрослым, чтобы позаботится о компании в случае необходимости, а потому я больше не женился.

Я решил, что это была прекрасная возможность, так что предложил матери Бенно выйти за меня замуж, чтобы защитить компанию «Гилбе́рта». Всё же, пока она была прикована к постели от горя, из-за непоправимых ошибок, что совершал её неопытный юный сын, количество работников сокращалось, а магазин приходил в упадок. Если думать о будущем, то станет ясно, что сохранить магазин гораздо важнее, чем оплакивать мёртвых.

Когда я предложил этот брак, там был не только Бенно, но и несколько его младших братьев и сестёр. Я думал, что они все будут рады, что их мать снова выйдет замуж, а магазин будет спасён. Но не тут то было. Они восприняли моё предложение как оскорбление. Я не знал, что их так оскорбило, но люди, что знали меня, услышав об этом лишь вздыхали и качали головами.

— Женщины и мужчины думают по-разному. Вдова никогда бы не подумала о повторном браке сразу же после смерти мужа. Если бы вместо того, чтобы немедленно сделать предложение, вы дали бы ей время для того, чтобы она смогла примириться со своим горем, а тем временем начались бы трудности, она бы немедленно приняла протянутую вами руку помощи, — объяснили мне мой сын и его жена.

Лишь тогда я понял свою ошибку. Женщины и мужчины, безусловно, подходили к таким вопросам по разному.

— Думаю, что если бы умерла жена, мужчина бы повёл себя иначе…

В результате, как и ожидалось, даруа́ не продлевали свои договоры и покидали компанию «Гилбе́рта». К тому же, меньше дворян стали заказывать у них одежду, отчего Бенно, как новоиспечённый глава магазина, оказался в крайне плохой ситуации. Опытный да́пла, Марк, нанятый его отцом, очень помог Бенно, но всё равно магазин быстро приходил в упадок. Но несмотря на то, что я знал об их плачевном положении, как глава торговой гильдии, которая должна была следить за распределением прибыли, я не мог оказывать явную поддержку одной компании, без какого-то существенного повода. Мне было горько видеть, как столь многообещающий молодой человек терпит крах. И как раз в это время, невеста Бенно заболела и вскоре умерла.

Бенно требовалось принять меры, чтобы остановить упадок магазина. После того, как столько времени усердно работал как глава магазина, он должен был это хорошо понимать. Поэтому, я предложил Бенно жениться на одной из моих дочерей. И вновь моё предложение было сочтено оскорблением. Я не понимал. Он ведь был мужчиной, так что же не так?

— Они выросли вместе и были влюблены с юных лет. Бенно собирался жениться на ней вовсе не по расчёту. Если вы предлагаете кому-то заключить брак сразу же после смерти столь близкого ему человека, то вполне очевидно, что он разозлится, — объяснили мне.

Позже я попытался действовать грамотнее, и предложить младшим сёстрам Бенно выйти замуж за моих сыновей, но одна из них уехала из города, а другая вышла замуж за странствующего торговца. После этого Бенно по непонятным причинам начал вести себя ещё более враждебно по отношению ко мне. Меня это очень тревожило.

— Мне пришлось нелегко, но, к счастью, мне удалось немного улучшить отношения с Бенно, предоставив ему информацию о «пожирании» и продав Майн магический инструмент.

— Мастер Густав, вам не стоит обманываться на этот счёт. На мой взгляд, Бенно стал относится к вам с ещё большей осторожностью, особенно когда дело касается Майн.

От слов Козимо я нахмурился.

— Но почему? Я ведь продал магический инструмент, что ранее смог достать для Фриды, потратив на это множество сил и средств. Разве он не должен чувствовать хоть какую-то благодарность?

— Может быть Майн и благодарна вам за то, что вы спасли ей жизнь, но Бенно, вероятно, теперь с ещё большим подозрением относится к вам, поскольку вы солгали насчёт цены, пытаясь перетянуть Майн в свой магазин.

— Если Майн и дальше продолжит производить странные, революционные продукты, которые будут продаваться лишь в магазине Бенно, то наступит хаос. Если они вдвоём будут вместе, то рынок рухнет. Поэтому я и хочу отделить их друг от друга...

— Когда дело доходит до компании Гилберта и Майн, ничего не идёт так, как вы того хотите, а потому, я думаю, что всё продолжит развиваться так и дальше, — сказал со вздохом Козимо.

В этот момент в комнату внезапно влетела белая птица, несмотря на то, что окна и двери были закрыты. От удивления у меня округлились глаза, так как подобное случалось лишь раз в несколько лет. Белая птица сразу же превратилась в письмо, которое упало мне в руки. Это был метод общения дворян, который использовался для самых важных сообщений. При обычных обстоятельствах письмо принёс бы слуга дворянина, но когда время имело существенное значение, использовались подобные магические инструменты. Было бы неудивительно получить его после встречи герцогов, но сейчас была весна, и я не мог придумать ни одной причины, по которой потребовалось бы прибегать к такому способу связи.

— Что происходит?

Я открыл письмо и увидел, что это был запрос из храма с просьбой предоставить информацию о Майн. Поскольку она присоединяется к храму в качестве ученицы, они хотели получить всю информацию, которой мы обладали о её мастерской, её текущих средствах и прочем, ничего не скрывая.

— Что… Майн присоединяется к храму?

Несколько дней назад Майн была зарегистрирована как глава «мастерско́й Майн», якобы для того, чтобы она, оставаясь дома, могла создавать новые продукты под покровительством Бенно. Не было никаких сообщений о том, что она станет ученицей в храме. Я слышал от Ильзе, что Майн сказала, что её обстоятельства изменились и ей придётся иметь дело с дворянами, хотя ей это и не нравится. Похоже, теперь я знаю, что Майн имела в виду.

Поскольку у Майн не было магических инструментов и она не хотела подписывать договор с дворянином, ей оставалось жить в лучшем случае полгода или около того. Я предполагал, что даже если Бенно сохранит за собой её изобретения, она не успеет придумать слишком много, прежде чем умрёт. Но если она присоединится к храму, то всё изменится. В храме имелись божественные инструменты — религиозные магические инструменты, и дети дворян — священнослужители в синих одеждах. Жизнь Майн будет спасена, но она, несомненно, будет вынуждена заключить договор с одним из дворян. Вот только к ней, скорее всего, будут обращаться ужасно. В храме был сиротский приют, и все понимали, что туда отправляли простых сирот, у которых не было опекунов. Дворянам давали синие одежды, а сиротам — серые. Если вам доведётся доставлять товары в храм, то вы увидите реальное положение дел. Со служителями, носящими серые одежды, обращались как с рабами священников, что носили синие, и принуждали к абсолютному подчинению.

Я не мог позволить Фриде оказаться в таких условиях, а потому искал честного и доброго дворянина, чтобы Фрида могла заключить с ним договор. Майн будет нелегко там выжить. Бенно, неужели ты об этом не знал? Для неподготовленной простолюдинки взаимодействие с дворянами окажется смертельным приговором. Я тут же тщательно обдумал последние действия Бенно.

— Он зарегистрировал Майн как главу мастерской и заключил с ней новый магический договор… Он сделал всё это ради нее? А ведь продолжая защищать Майн, он откроет новые возможности для компании «Гилбе́рта». Он приобретёт новые связи с дворянами и сможет продавать им свои товары. Вот только риск здесь был слишком велик.

— Бенно, ты не знаешь, во что ввязался! Твоё юношеское невежество снова ранит меня.

Можно было не сомневаться, что если компания «Гилбе́рта» совершит крупную ошибку, то торговая гильдия будет так или иначе вовлечена.

— Кха… Ещё больше головной боли.

Теперь, когда Майн присоединяется к храму, я должен отказаться от того, чтобы убедить её присоединиться к компании «О́тмар». Невозможно сказать, как это может отразится на Фриде, которая по достижению совершеннолетия отправится в дворянский район. Для заключения договора с Фридой я выбрал господина Хенрика, основываясь исключительно на его личности. Он был низшим дворянином и имел мало влияния в дворянском районе. По крайней мере, я должен свести к минимуму контакт между ними, пока не станет известно, к кем из дворян Майн подпишет договор.

— Мне жаль, что Фрида лишится подруги, но её безопасность превыше всего.

Я вздохнул и начал отвечать на вопросы о Майн. Было бы замечательно, если удастся показать её ценность, чтобы к ней относиться получше. На самом деле, благодаря знаниям Майн о неизвестных продуктах, храм мог бы получить значительное богатство. Пусть и маловероятно, что это действительно повлияет на отношение к ней дворян, но, учитывая политические изменения в центре и то, насколько храму не хватает денег и магической силы, возможно, каждая мелочь будет иметь значение.

— Мне нужно будет вызвать Бенно и спросить о подробностях.

— Мастер Густав, следует ли мне написать приглашение на встречу?

— Да, пожалуйста.

Когда Козимо начал писать приглашение для Бенно, в комнату ворвалась Фрида, яростно изогнув брови.

— Дедушка, у нас проблема! Бенно сказал, что он собирается обучать собственных поваров! Он также намерен сохранить рецепты Майн себе, хотя Майн и говорила, что позволит Ильзе позаботиться обо всех её рецептах!

Помимо украшений для волос, которые прекрасно вписались в его магазин, он наложил руку на униша́м, который можно считать косметическим продуктом, на растительную бумагу, которая совершенно не вяжется с направлением его магазина, а теперь ещё и на еду?!

— Он тянет свои руки ко всему подряд. Это не закончится хорошо. Бенно хочет разрушить свой магазин?! — закричал я, вскочив со своего места.

— Мастер Густав, пожалуйста, успокойтесь. Это вредно для вашего здоровья, а мы полагаемся на вас. Вы должны пребывать в здравии и продолжать работать, пока юная госпожа Фрида не достигнет совершеннолетия… — попросил меня Козимо.

Бенно, как и прежде гоняющийся за прибылью для своего магазина и связанный с Майн, что присоединяется к храму, где она сможет установить связи с дворянами… как же мне сохранять баланс между большими магазинами, когда на меня обрушилось это давление неистовой компании «Гилбе́рта»?

Бенно! Тебе нужно больше уважать старших!

* * *

Церемония клятвы и слуги (❀)

С сегодняшнего дня я буду священницей-ученицей.

Подготовка синих одежд для меня требовала много времени, а потому, несмотря на то, что я крестилась вместе с Лутцем, начало моего ученичества отодвинулось почти на месяц. Я была крайне взволнована тем что отправлюсь в храм, в результате чего каждая секунда ожидания тянулась невообразимо долго.

Наконец-то! Наконец-то я смогу читать книги! И даже те книги, что прикованы цепями! А-а-а, одних лишь мыслей об этом было достаточно, чтобы я начинала дрожать от волнения! Ха-ха-ха!

Пока я блаженно кружилась по комнате, меня позвала Тули.

— Майн, пришёл Лутц, чтобы забрать тебя. Эм-м… Почему ты танцуешь?

— Потому что я могу читать книги! Пока, Тули. Увидимся позже!

— Майн, будь осторожна и постарайся не слишком переволноваться!

«Не проси о невозможном!» — мысленно ответила я ей и бросилась на улицу. Храм находился в северной части города, поэтому на мне была самая лучшая моя одежда — форма ученицы компании «Гилбе́рта». Я решила, что она будет достаточно подходящей, пока я не получу в храме свои синие одежды.

— Э-хе-хе, а-ха-ха.

Я была столь взволнована, что принялась бежать. Вот только Лутц тут же схватил меня за руку и потянул назад, выглядя раздражённым.

— Майн, успокойся, ты слишком взволнована. Иначе ты свалишься с лихорадкой прежде, чем мы доберёмся до храма.

— У-у-у-у… не хотелось бы.

Успокоив свои ноги, которые, казалось, сами желали подпрыгивать, я подавила желание идти как можно быстрее. Я была недовольна тем, что моё тело было слишком слабым, чтобы я могла позволить себе искренне порадоваться. В итоге, мне пришлось медленно идти в храм, держась за руки с Лутцем.

— Майн, с тобой правда будет всё в порядке?

— Сегодня мне просто дадут синие одежды и познакомят с моими слугами. Всё будет хорошо.

Я буду ходить в храм в те же дни, когда Лутц работает. Моя семья и Бенно решили, что Лутц должен присматривать за мной, пока слуги, которых мне назначат, не научатся следить за моим здоровьем. Честно говоря, я не думаю, что кто-то кроме Лутца сможет так же хорошо справляться с этим…

Возможно, они надеялись, что Лутц останется со мной на всю жизнь. Моя семья, Бенно, Марк и Лутц, относились к дворянам в храме крайне настороженно. Вот только, если бы я и дальше продолжала полагаться на Лутца, то не было никакого смысла отказываться от работы ученицы торговца, чтобы уменьшить его бремя. Когда я сказала об этом Бенно, то он просто фыркнул, а Марк ответил мне непонятной улыбкой. Похоже, Марк обучал Лутца, чтобы тот мог скорее помогать в открытии итальянского ресторана здесь, а также мастерских по изготовлению бумаги в других городах. Мне объяснили, что его обучение довольно необычно, поскольку Лутц был их способом связаться с изобретателем — мной. Он будет участвовать в запуске новых начинаний и научится быть торговцем благодаря личному опыту. Когда я спросила, можно ли это действительно считать обучением, мне сказали, что это делается частично потому, что Лутц как можно скорее хотел отправиться в другие города. Ну, если Лутц счастлив, то я тоже счастлива. Удачи, Лутц!

Когда мы подошли к воротам, то увидели служителя, ждущего нас. Он был молодым человеком в серых одеждах и, увидев нас, грациозно встал на одно колено и скрестил руки перед грудью.

— Доброе утро, госпожа Майн. Я отведу вас к главному священнику.

— Госпожа Майн?! Пф-ф, ха-ха-ха! Это тебе совсем не подходит.

Увидев уважительное отношение служителя, Лутц расхохотался, переводя взгляд между нами. Я бы тоже посмеялась вместе с ним, но заметив, что служитель слегка нахмурил брови, я осторожно ударила Лутца по спине, когда он согнулся от смеха.

— Лутц, ты слишком сильно смеёшься!

— Да, прости, прости. Майн, я приду за тобой после четвёртого колокола.

Я помахала на прощание уходящему Лутцу, а затем повернулась к служителю.

— Прошу прощения за случившееся.

— Вам не нужно извиняться передо мной. Что куда важнее, главный священник ждёт вас.

Когда я удивлённо моргнула от того, что он не принял мои извинения, он повернулся ко мне спиной и начал уходить.

Звук шагов служителя, который был в деревянной обуви, разносился эхом по коридору из белого камня. Больше ничего не нарушало тяжёлую тишину, в которой мы шли. При этом мне приходилось идти так быстро, как только могла, чтобы не отставать от него. После того, как мы повернули за угол, я начала различать и другие звуки, кроме звука его шагов. Я посмотрела туда, откуда они доносились и увидела, как какие-то девочки убирают коридор. Они были служительницами, которых не было на церемонии крещения, и выглядели они не особо чистыми. Не потому, что они убирались или потому что их одежда была грязной. Они сами по себе выглядели грязнее, чем тот служитель, который сейчас меня вёл. Возможно это связано с плохой гигиеной или недостатком купания. Когда они увидели служителя, то прекратили убираться и, отступив к стенам коридора, опустили глаза.

Это такая демонстрация уважения? И похоже эта демонстрация уважения предназначалась не мне, поскольку я была маленькой и за служителем им меня не было видно, что подтверждалось тем, что заметив меня позднее, они удивились. Видя, что среди сирот в серых одеждах есть разделение по статусу, я почувствовала как во мне распространяется беспокойство. Я и правда оказалась в мире с совершенно другим балансом сил, чем раньше. Пока что мне не доводилось общаться с дворянами. Все жили примерно в одинаковых условиях, и даже после того, как я начала вести дела с богатым торговцем, он относился ко мне как к равной, благодаря ценности моих продуктов. Но буду ли я в порядке здесь? Не совершу ли я ужасную ошибку, поскольку не привыкла к подобному классовому обществу? Мои тревожные шаги эхом разносились по тихому коридору. Теперь я поняла, что даже несмотря на мой опыт как Урано, я попала в мир, который я не могла себе представить.

— Главный священник, я привёл госпожу Майн, — доложил служитель.

Я всё ещё не привыкла, что меня называют «госпожой Майн», а потому мне казалось, что он говорит о ком-то другом. Казалось странным, что взрослый служитель с уважением называл меня «госпожой Майн», когда я была ещё ребёнком и к тому же простолюдинкой. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Но так как мне собирались дать синие одежды и обращаться как с дворянкой, я не могла попросить его не называть меня «госпожой», и обращаться просто «Майн». Мне нужно просто привыкнуть к этому.

— Прошу прощения.

Я по привычке слегка склонила голову, входя в комнату главного священника. По какой-то причине в центре комнаты стоял простой алтарь. Я сразу поняла, что это была упрощённая версия того многоступенчатого алтаря, на котором стояли статуи, который я видела во время церемонии крещения. На вершине этого трехступенчатого алтаря был чёрный плащ и золотая корона, которыми были украшены статуи, что располагались на вершине настоящего алтаря. На второй ступени были посох, копьё, чаша, щит и меч. На нижней ступени были цветы, фрукты, колокольчики, благовония и тому подобное. Синие одежды были аккуратно сложены сбоку. Перед алтарём расстелили синий ковёр, напомнивший мне о молитве во время церемонии крещения.

Когда я последний раз посещала комнату главного священника этого алтаря здесь не было. Я остановилась в дверях, принявшись копаться в своих воспоминаниях, а главный священник отложил свою работу, поднялся и подошёл к алтарю, встав перед ним.

— Майн, подойди.

Я поспешила подойти к главному священнику. Он посмотрел на меня своими светло-золотыми глазами и, вздохнув, посмотрел на алтарь.

— В обычных обстоятельствах, прежде чем ты получишь синие одежды, ты поклялась бы служить богам и храму перед алтарём в комнате главы храма. Но, поскольку он не хочет, чтобы ты входила в его комнату, мне пришлось поспешно соорудить алтарь здесь.

— Прошу прощения за доставленные вам хлопоты.

Из-за того, что я была раздражена высокомерием и жестокостью главы храма, я не смогла совладать с эмоциями и моя магическая сила вышла из под контроля. Но пусть я и почувствовала себя лучше после случившегося, вполне ожидаемо, что глава храма будет обижен на меня за то, что я подавила его своей магической силой. Не говоря уже о том, что он презирал меня, потому как я была бедной простолюдинкой. Поскольку самый влиятельный человек в храме уже ненавидел меня, вряд ли эту ситуацию можно было как-то исправить. Похоже, я оказалась в довольно плохом положении. Когда я спросила, будет ли моя жизнь в храме тяжёлой из-за этого, главный священник покачал головой.

— Тебе по возможности нужно просто избегать встречи с главой храма, чтобы не подливать масла в огонь.

Главный священник знал главу храма намного лучше, чем я, а потому, если он сказал, что я должна избегать с ним встречи, то я должна следовать его указанию. Я кивнула. Да и в любом случае, я не намеревалась специально пересекаться с ним.

— А теперь давай начнём церемонию клятвы.

Главный священник взял курильницу за цепь и осторожно взмахнул ею, словно маятником. При этом движении воздух наполнился успокаивающим запахом горящих благовоний. После этого главный священник принялся рассказывать мне о божественных инструментах, что находились на алтаре. Чёрный плащ лежавший сверху означал ночное небо и был символом Бога Тьмы. Золотая корона означала солнце и была символом Богини Света. Обручённые боги были верховными богами, правящими небесами, а потому они были на вершине алтаря.

Посох на второй ступени был символом Богини Воды, растапливающей снег и лёд. Копьё было символом Бога Огня, поощряющего рост на всё большие высоты. Щит был символом Богини Ветра, препятствующей приходу холодной зимы. Чаша была символом Богини Земли, принимающей всех и вся. Меч был символом Бога Жизни, врезающегося в твёрдую землю. На нижней ступени были подношения для богов. Растения символизировали новую жизнь, фрукты — плодородие, ткань — веру, и так далее.

— Божественный цвет весны — зелёный. Это цвет молодой жизни, прорастающей после суровой зимы. Божественный цвет лета — синий. Это цвет высокого неба, к которому стремится жизнь. Божественный цвет осени — жёлтый. Это цвет спелой пшеницы и обильно созревающих плодов. Божественный цвет зимы — красный. Это цвет горящего очага, смягчающего холод и дающий надежду.

Похоже, что цвет, почитаемый в храме, менялся в зависимости от времени года. Ткань на алтаре, ковёр, украшения, надетые поверх синих одежд и прочее меняли свой цвет в зависимости от сезона.

— Теперь твоя клятва.

Стоя лицом к алтарю, главный священник опустился правым коленом на ковёр, так что левая нога образовывала прямой угол. Затем он скрестил руки на груди и опустил голову. Я приняла такую же позу рядом. После этого он сказал мне:

— Повторяй за мной.

Я внимательно следила за губами главного священника, не желая ничего испортить. Тонкие губы медленно задвигались, облегчая понимание его слов, когда он начал произносить слова клятвы.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света..

— О могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных.

— Богиня воды, Фрютрена¹.

— Бог огня, Лейденшафт².

— Богиня ветра, Шуцерия³.

— Богиня Земли, Гедульрих⁴.

— Бог Жизни, Эйвилиб⁵.

— О верховные бог и богиня, озарите своей божественной силой бескрайние небеса и обширное царство смертных.

— О вечная пятёрка, благословите своей божественной силой огромное царство смертных.

— В благодарность за ваши драгоценные силы я буду поклоняться вам вечно.

— Моё сердце искренне, моё сердце спокойно, моё сердце решительно. Я буду поклоняться вам и верить в вас как в истинных и справедливых богов.

— Я клянусь, что буду молиться вам, боги природы.

— Я буду благодарить вас и делать подношения для вас.

Когда я повторила всё это в точности, то посмотрела на главного священника. Он кивнул, явно довольный моими стараниями, после чего встал и посмотрел на служителей стоящих у стены. Служители, что были ближе всего к алтарю, молча подошли и взяли с нижней ступени алтаря синие одежды, а затем передали их главному священнику.

— Синий — это божественный цвет Бога Огня, который способствует росту, а также это цвет бескрайнего неба, где правят верховные боги. Я даю тебе, кто верит в верховных богов и клянётся расти с годами, эти одежды.

Мне дали синие одежды, после чего служительница-ученица помогла мне в них переодеться. Одежды было легко надеть через голову, после чего оставалось лишь завязать пояс вокруг талии. Я могла носить любую одежду под ними, а во время ритуалов или церемоний мне просто требовалось прикрепить на них различные религиозные украшения.

— Майн, благочестивый апостол, посланный нам богами. Мы приветствуем тебя среди нас.

Главный священник преклонил колени и скрестил руки перед грудью. Подражая ему, я тоже скрестила руки.

— Я искренне благодарна за ваше приветствие.

— Тогда давайте помолимся.

Его слова были столь внезапны, что я не знала, что от меня требовалось. Продолжая скрещивать руки, я в замешательстве наклонила голову. Главный священник нахмурился, разочарованный тем, что я не поняла.

— Ты научилась этому на церемонии крещения, не так ли? Молись богам.

Ох… Поза Гл*ко. Вот оно что. Теперь, когда я в храме, мне нужно делать её каждый день. Ну… я надеюсь, что мышцы моего живота будут в порядке.

Вспомнив о том, как мышцы моего живота свело от сдерживаемого смеха, я покачала головой и напрягла живот, чтобы не рассмеяться. Главный священник тем временем одарил меня пронзительным взглядом, словно спрашивая, неужели я забыла что нужно делать. Итак, я начала молиться.

— Слава богам! Ах?!

Было удивительно трудно поддерживать позу Гли*о. Мне требовалось, сохраняя баланс, поддерживать свой вес на одной ноге. Я не могла принять красивую позу Г*ико, как священники на церемонии, и довольно неприглядно покачивалась из стороны в сторону.

— Майн! Так не годится. В будущем тебе предстоит участвовать в весеннем молебне, на котором ты будешь молиться перед множеством людей. Думаешь, это нормально, если священница не может молиться? Научись молиться до следующего молебна.

— У-у-у… я постараюсь.

Главный священник вздохнул и, покачав головой, посмотрел на служителей, выстроившихся вдоль стены.

— Я познакомлю тебя со служителем и учениками, которые будут твоими слугами.

После его слов трое в серых одеждах подошли к алтарю. Один был взрослым мужчиной, а двое других были мальчиком и девочкой примерно моего возраста.

[[image:/storage/reader-images/d9fb0b88762ec7a8af9ea7f97d6bee00721a490e.jpg]]

Удивительно, но служитель, который привёл меня в эту комнату, был на самом деле моим слугой. Его рост был выше среднего, примерно такой же, как у моего папы. У него были светло-фиолетовые волосы и тёмно-карие глаза. Он производил впечатление довольно серьёзного человека, который обычно молчал. Его лицо выражало серьёзность и покорность. У него была аура человека, с которым тяжело сблизится.

— Меня зовут Фран. Семнадцать лет. Я рад знакомству с вами.

— Взаимно, я тоже рада знакомству с вами.

Я попыталась ответить вежливо, но главный священник немедленно отчитал меня.

— Майн. Ты носишь синие одежды. Не унижай себя перед теми, кто в серых.

— П-простите. Я буду осторожна.

Я не понимала общества, которое было разделено по статусу. Мой жизненный опыт не давал мне подсказок, что было приемлемо, а что недопустимо. Мне нужно было разобраться в царящих здесь порядках так же, как я это сделала после того, как стала Майн. Пока я тревожилась, передо мной появился ещё один слуга, от которого, похоже, следовало ждать проблем. Он был примерно того же роста, что и Лутц, но, возможно, из-за того, что его плохо кормили, он был неестественно худым и его взгляд был неприятным. У него были грязные светлые волосы, и хотя его глаза поначалу показались мне чёрными, но стоило присмотреться внимательнее, и я поняла что они фиолетовые. Моим первым впечатлением о нём было, что он хулиган. Честно говоря, я плохо находила общий язык с такими людьми как он.

Когда я была Урано, то сидела в своей комнате и читала, а став Майн я почти всё время была прикована к постели с лихорадкой, так что я была весьма замкнутой девочкой. Грубый… или, точнее, непослушный, неряшливый и беспокойный мальчишка явно был не тем, с кем бы мне хотелось находиться рядом. Смотря на него, я сомневалась, что мы когда-нибудь сможем поладить. Он в свою очередь нагло окинул меня взглядом, словно оценивая.

— Я Гил. Десять лет. Так это ты моя хозяйка? Вот отстой. Ты слишком маленькая.

Эм-м… Что? Должны ли слуги так себя вести? Удивлённая его насмешливым взглядом и грубой речью, я застыла, не в силах подобрать слов. Главный священник снова сделал упрёк. Но не Гилу, а мне.

— Майн, Гил — твой слуга. Когда он ведет себя ненадлежащим образом, ты должна отчитать его.

— Что? Я?

— Кто, если не ты, его госпожа?

Хм-м… Он сказал это так, словно это само собой разумеющееся, но он правда думает, что я смогу? Этот ребёнок не похож на того, кто станет слушаться, если его отругать.

— Эм-м, ты мог бы быть немного вежливее?

— Хах! Ты совсем глупая?! — ответил Гил.

Видя это, главный священник неодобрительно покачал головой, вот только вина, на мой взгляд, лежала на том, кто выбрал Гила в качестве моего слуги. Поняв, что это решение было принято, чтобы доставить мне проблем, я пала духом. Трудно было представить, что Гил когда-нибудь станет послушным слугой. Вероятно, они навязали его мне, чтобы самим не приходилось иметь с ним дела, а также насолить такой простолюдинке как я. Раз так, то мне не имеет смысла относится к нему серьёзно и быть вежливой. Я просто должна вести себя с ним так, как с хулиганами в классе — игнорировать.

Я подняла руку, чтобы прервать Гила, и обратила своё внимание на единственную девушку среди слуг. У неё были малиновые волосы и голубые глаза. Её улыбка выглядела какой-то самодовольной, но лицо было красивым. Не милым, а именно красивым. Думаю, что она девочка, которая понимала свою привлекательность и знала как флиртовать с мужчинами… Я это чувствовала, как девушка.

— Я Делия. Мне восемь лет. Давай дружить, хорошо?

Несмотря на то, что она предлагала подружиться, её взгляд оставался холодным. Похоже, она уже поняла, что вряд ли мы с ней сможем поладить, а потому начала источать слабо заметную враждебность. Тем не менее, похоже, что улыбающаяся Делия получила молчаливое одобрение от главного священника. На этот раз он не сделал никаких замечаний.

Никто из слуг не выглядел дружелюбным, и мне сложно было представить, что я смогу поладить хотя бы с одним из них. Быть рядом с ними будет утомительно.

— Главный священник, до сих пор я жила без каких-либо слуг, так что даже без них, я…

— Нет, — оборвал меня главный священник. — Священники обязаны иметь слуг. Эти слуги были отобраны главой храма и мной. Теперь, когда ты надела синие одежды, ты должны вести себя как госпожа, достойная их преданности.

— Вот как? Поняла…

Я правда никак не могу отказаться от них? У меня даже не будет права выбора? Я чувствую, что моя жизнь священницы-ученицы не задалась с самого первого дня.

Примечания

1. Frühling (нем.) — весна

Träne (нем.) — слёзы

2. Leidenschaft (нем.) — страсть

3. Schutz (нем.) — защита

Aria (нем.) — ветер

4. Geduldig (нем.) — терпеливый

5. Ewige (нем.) — вечный

Liebe (нем.) — любовь или Leben (нем.) — жизнь

Работа священницы-ученицы

— На этом твоя церемония клятвы закончилась.

— Хорошо, тогда я в библиотеку.

— Подожди. Мы ещё не договорили.

Согласно указанию главного священника, я отошла от алтаря и подошла к его столу. Фран подготовил мне стул, и я села.

— Спасибо, Фран.

— Вы не должны благодарить меня.

Фран сперва удивился, а затем нахмурился. Возможно, мне не следует благодарить моих слуг. Наверное, в следующий раз нужно будет расспросить Фриду о том, как следует вести себя дворянке.

— Ты готова меня слушать?

— Да, конечно.

Стол главного священника был завален стопками деревянных дощечек и листами пергамента, о содержании которых я не знала. Просмотрев несколько из них, он перевёл взгляд на меня. Он был похож на учителя, держащего учебник и читающего лекцию ученику.

— Как ты знаешь, все священнослужители в синих одеждах в храме имеют благородное происхождение. Ты должна понять, что ни один из них не будет доволен тем, что такая простолюдинка как ты тоже носит синие одежды.

Пусть я и догадывалась об этом, но услышав подтверждение, у меня по спине побежали мурашки. Когда я впервые попросила стать ученицей в храме мне в лучшем случае оставалось полгода жизни. Я была бы счастлива просто от того, что читала бы книги в библиотеке, пока не умру. Вот только в храме имелись магические инструменты. Став священницей-ученицей, я получила возможность прожить дольше, и срок моего пребывания в храме больше не ограничен. Мне нужно будет серьёзно задуматься о своём будущем, в котором я не умру в скором времени.

— В настоящее время священников мало, и все понимают, что нам нужен кто-то с магической силой, а потому они просто будут игнорировать тебя. Но я не знаю, как всё изменится, когда через несколько лет количество дворянских детей увеличится. Тебе стоит подумать над этим заранее.

Я сжала кулаки и прикусила губу. Если я сделаю что-то не так, когда буду иметь дело с дворянами, то это затронет всю мою семью. Мне нужно было больше информации, чтобы я смогла быть в храме в безопасности.

— В частности, глава храма отказался даже проводить для тебя церемонию клятвы. Другие священники не поприветствовали тебя, потому что относятся к простолюдинам с презрением. По этой причине я решил самостоятельно надзирать за тобой.

Само моё существование простолюдинки, обладающей магической силой и деньгами, могло растоптать чувство благородства и привилегии дворян. Я понимала, что не найдётся ни одного, кому бы я нравилась. Но, несмотря на то, что главный священник сказал, что дворяне презирают простолюдинов, он любезно предупредил меня обо всём этом.

— Главный священник, разве вы не презираете меня?

— Я ценю тех, кто компетентен. Особенно сейчас, когда количество других священников уменьшилось и вся работа легла на мои плечи. Я знаю, что ты хороша в работе с документами, а потому поможешь мне уменьшить эту нагрузку. Так почему я должен презирать тебя? — ответил он, улыбнувшись.

Увидев эту его тёмную улыбку, я застыла на месте. Его заявление о том, что он знал, что я хороша в работе с документами, означало, что он закончил расследование, о котором упоминал ранее. Похоже, он собрал обо мне уже всю возможную информацию. Сейчас я жила в мире, в котором просто не существовало понятия «защита личной жизни». Будучи дворянином, главный священник мог попросить любого предоставить ему все интересующие его сведения, и ему не могли отказать. Интересно, что он знал обо мне сейчас? Даже подумать страшно.

— Я сделаю всё, что в моих силах, но какую работу вы мне дадите? Пожалуйста, скажите, есть ли что-то, что я должна делать.

— Разумеется. Твоя работа — это прежде всего быть моей помощницей в работе с документами. Это самая важная часть твоих обязанностей. Ты будешь заниматься с документами здесь в течение утра. Далее идёт молитва и посвящение. Поскольку ты священица, тебе нужно научиться правильно молиться.

— Я понимаю что такое молитва, но что вы подразумеваете под посвящением?

— Вливание магической силы в божественные инструменты. Фран, щит.

Фран кивнул и вернулся со щитом диаметр которого был около пятидесяти-шестидесяти сантиметров. Он был круглым и, казалось, сделан из золота. Кроме того, на нём был выгравирован весьма сложный узор, так что он действительно был достоин называться божественным инструментом. В центре имелся ярко-жёлтый драгоценный камень размером с мою ладонь, внутри которого подрагивал свет, словно там горел огонь. Похожие драгоценные камни, но размером с бусину, располагались по краю щита. Половина этих камней была жёлтой, а другая половина была прозрачной, словно хрусталь.

— Прикоснитесь к магическому камню в центре. Представь, что вливаешь в него свою магическую силу .

Видимо, это был магический камень, а не драгоценный. Увидев что-то настолько фантастическое, я трепетала от восторга. Я коснулась камня правой рукой, и весь щит засиял золотым светом. Сложный узор и ряд неизвестных символов, что были ранее не видны, появились в воздухе на расстоянии запястья и стали испускать жёлто-зелёный свет.

Ух ты, это похоже на магический круг! Невероятно! Моё сердце бешено колотилось от любопытства, когда я попыталась прочитать таинственные светящиеся символы, но вдруг я почувствовала, как жар внутри меня начал высасываться, словно пылесосом. Это было то же ощущение, которое я испытала, когда Фрида воспользовалась магическим инструментом, чтобы спасти меня в тот день, когда я чуть не умерла от пожирания.

Подумав, что я могу влить и больше магической силы, я открыла воображаемую коробку, в которую всегда заталкивала её. Пожирающий меня жар вырвался на свободу и сразу же потёк к моей ладони и втянулся в камень. Я доверилась приятному ощущению того, как надоедливый жар высасывается из меня, но вскоре вернулась в чувство. Щит ведь не сломается, правда? Я вспомнила, как сломался магический инструмент Фриды, и испугавшись рефлекторно отдёрнула руку. Затем я вновь отбросила немного уменьшившуюся магическую силу вглубь себя. И пусть я совсем недолго вливала магическую силу, но всё же я почувствовала себя намного лучше. Словно груз свалился с моих плеч.

— Хм. Семь маленьких магических камней?

Услышав слова главного священника, я посмотрела на щит и увидела, что магических камней жёлтого цвета стало больше, чем раньше. По-видимому, прозрачные камни меняли цвет при наполнении их магической силой. Таким образом, можно было сразу увидеть, сколько магической силы в нём осталось. Мда… я почувствовала себя зарядным устройством.

Я сжала и разжала правую руку, которой вливала магическую силу. Пожирающий меня жар и правда был магической силой. Я подумала, что его на удивление легко контролировать, когда есть чёткий выход. Главный священник посмотрел на меня с несколько обеспокоенным выражением лица.

— Майн, как ты себя чувствуешь?

— М-м-м, вполне хорошо. Такое ощущение, что я легче, чем раньше.

— Вот как. Не обременяй себя, посвящая свою магическую силу.

Похоже, что заполнять божественные инструменты магической силой было довольно простой работой. Самое сложное для меня сейчас — молитва, поскольку с моим нынешнем телом мне было трудно стоять на одной ноге. К тому же, я должна была держать руки по диагонали вверх, и не могла развести их в сторону, чтобы сохранить равновесие. Вероятно, я получу строгие инструкции о том, под каким углом должны быть мои руки и как долго я должна удерживать такую позицию.

— И, наконец, твоя последняя задача — читать священные тексты и запоминать их содержание, — тихо проговорил главный священник.

Мои уши сразу же отреагировали на его слова. Он сказал, что я должна читать и запоминать священные тексты? Я не была уверена насчёт того, смогу ли я их запомнить, но вот что до того, чтобы прочитать их, то оставьте это дело мне!

— Я готова! Я пойду в библиотеку прямо сейчас!

Я вскочила и подняла вверх руку, чтобы показать главному священнику, в каком я восторге. Вот только он даже не взглянул на меня, а вместо этого взял другой лист пергамента и принялся его читать.

— Перед этим, я бы хотел обсудить вопрос твоего пожертвования. Так что сядь. Арно, мою бухгалтерскую книгу.

Обсудить денежный вопрос было важно. Мне тоже было интересно узнать о моём пожертвовании, поскольку я предложила отдать весьма огромную сумму. В основном меня интересовало, как я буду платить и куда это пойдёт.

— Насколько я помню, ты сказала, что пожертвуешь большую золотую монету, — сказал главный священник, бросив на меня взгляд.

Я вспомнила свой разговор об этом с Бенно. Он сказал: «Каждый раз, когда проводится церемония, торговая гильдия собирает деньги, чтобы пожертвовать их храму. Впрочем, сам я никогда их не жертвовал». А также: «Поскольку сумма слишком огромна, если ты отдашь всю её сразу, то ни к чему хорошему это не приведёт. Как насчёт того, чтобы отдавать частями? Богатая идиотка, которая разом раздаёт кучу денег, будет лишь всех раздражать».

— Ну, если вы потребуете, чтобы я отдала всё сразу, то я могу так сделать, но я думаю, что было бы лучше, если бы я жертвовала малую золотую монету каждый месяц.

— Я не обязываю тебя, сколько жертвовать, так что это возможно, но я хотел бы узнать почему?

— Один мой знакомый сказал мне, что если я заплачу всю сумму разом, то некоторые люди, ослеплённые больши́ми деньгами, могут начать впустую тратить деньги. Он сказал, чтобы я сперва обсудила на что используются пожертвования с человеком, который заведует финансами храма, и после этого решила как лучше всего отдать пожертвование.

Естественно, я не могла объяснить всё в точности так, как мне говорил Бенно. Но всё же главный священник понял, что я имела в виду, и, немного подумав, вздохнул.

— Половина каждого пожертвования тратится на содержание храма, тогда как другая половина распределяется среди священников. Сумма, что даётся каждому священнику, зависит от его статуса. Как тот, кто заведует финансами, я думаю, что было бы лучше, если бы ты пожертвовала сначала пять малых золотых монет, а затем жертвовала оставшиеся по одной малой золотой в месяц.

— Почему именно так?

Я в замешательстве наклонила голову, а главный священник протянул мне пачку пергамента. Взглянув на неё, я поняла, что это часть его бухгалтерской книги. Когда я удивлённо моргнула, он указал на некоторые листы.

— Доходы храма можно разделить на пожертвование от герцога, пожертвования, собранные во время церемоний, и, наконец, финансовую поддержку от семей священников. Это означает, что с уменьшением числа священников, доход тоже стал меньше. Чтобы торговцу было проще понять, скажу, что храму сейчас недостаёт средств. По этой причине глава храма кричал, что следует выжать из тебя побольше денег. Для меня было бы лучше, если бы ты пожертвовала сразу большу́ю сумму, чтобы удовлетворить его.

У меня возникло ощущение, что он раскрывал мне много секретов. Это нормально, что я узнала, что храму недостаёт средств?

— Эм-м, главный священник, а ничего, что вы мне об этом рассказываете?

— Работа, которую ты начнёшь выполнять через несколько дней, как раз будет связана с этим, так что нет никаких проблем, если ты узнаешь обо всём заранее.

Похоже, что роль помощницы для работы с документами будет включать в себя не только расчёты, как те, что я делала с Отто, но и множество другой работы.

— Поняла. В таком случае, как мне отдать вам деньги? Обычно для передачи денег я пользуюсь своей гильдейской картой, но я не думаю, что у вас такая есть.

— Почему бы тебе просто не принести их сюда?

Он так запросто это сказал, но в действительности я имела дело с крупными суммами только через свою карту, так что никогда не держала в руках золотые монеты. Для такого маленького ребёнка как я, было бы слишком страшно идти в храм с такими деньгами.

— Может для вас такое и в порядке вещей, поскольку вы привыкли иметь дело с больши́ми деньгами, но мне слишком страшно самой нести столь большу́ю сумму.

— Как ты думаешь, для чего тогда тебе нужны слуги?

А-а? Слуги? Я невольно обернулась и оглядела стоящих позади меня слуг. Я бы ни за что не доверила столько денег тем, кого выбрали на зло мне. Ну, Фран, вероятно, мог бы с этим справится, если бы я сказала, что это приказ главного священника, но Делия и Гил, вероятно, просто потратили бы эти деньги на что-нибудь, лишь для того, чтобы позлить меня. Видя их отношение ко мне, я пока не могла им доверять.

— Я не хочу поручать это им, поскольку не желаю оказаться в ситуации, когда в торговой гильдии скажут, что отдали деньги, а слуги будут говорить, что не получали их.

— Ты не доверяешь своим слугам? — удивлённо спросил главный священник.

Его вопрос смутил меня. Способны ли дворяне довериться незнакомцу, который относится к ним с неприязнью, и доверить ему пять малых золотых монет? Или, возможно, слуги были связаны каким-то магическим договором, который мешал им предать хозяина? Вспоминая как меня им представили, я была почти уверена, что мы не подписали договор или что-то подобное, поскольку в магических договорах использовалась кровь.

— Даже если вы и говорите, что они мои слуги, но для меня они незнакомцы, которых я не могу контролировать. Как я могу доверить им столько денег? Я не пойду на это.

Я хочу сказать, что даже их отношение ко мне не слишком-то дружелюбно. Я просто не могу доверять им. Я скорее доверюсь главе гильдии, чем им. Вот только я знала не так много взрослых, которым я могла бы доверить деньги. Возможно, я могла бы попросить Бенно или Марка прийти сюда. Главный священник был дворянином, а потому Бенно, наверное, согласился бы наладить с ним связи. Надеюсь, он не откажет мне.

— Я бы хотела, чтобы пожертвование принёс взрослый, которому я могу доверять, и который привык иметь дело с большими суммами денег. Не могли бы вы дать мне разрешение пригласить его в храм?

— Кто он?

— Господин Бенно из компании «Гилбе́рта». Он является моим опекуном в торговых вопросах.

— Хм… Я не против.

После того, как за мной придёт Лутц, я зайду в магазин и поговорю об этом. А заодно, я бы хотела спросить его как следует вести себя со слугами. Возможно, есть что-то общее с тем, как он обращается с сотрудниками. Пока все эти мысли крутились в моей голове, главный священник закрыл свою бухгалтерскую книгу и передал её Арно.

— Это всё, о чём я сегодня хотел говорить. Майн, у тебя есть вопросы?

— Да! Я хотела бы читать книги в библиотеке, пока Лутц не придёт за мной после четвёртого колокола. Могу ли я пойти в библиотеку? Я очень хочу читать и запоминать священные тексты!

— Насколько я помню, Лутц — это тот мальчик, что следит за твоим здоровьем. С этого момента ты должна поручить эту задачу своим слугам.

Пусть я и спрашивала, можно ли мне пойти в библиотеку, тема перешла к тому, кто будет следить за моим здоровьем. Я снова посмотрела на своих слуг. Гил чесал затылок и явно не стремился что-либо делать, Делия рассеянно смотрела в окно, а взгляд Франа устремлялся мимо меня на главного священника. Не думаю, что кто-то из них сможет следить за моим здоровьем.

— Моя семья сказала мне, что пусть Лутц присматривает за мной, пока мои слуги не научатся этому. Мне бы тоже хотелось, чтобы они могли справится с этой работой как можно скорее, поскольку не хочу сильно обременять Лутца. Я надеюсь, мои слуги преуспеют в этом деле… ну, так могу я пойти в библиотеку?

— Фран, отведи её.

— Понял.

Фран скрестил руки и, слабо улыбнувшись, кивнул. Его гордое выражение лица полностью отличалось от того, которое он показывал мне, так что было понятно, кого именно он считает своим господином. И всё же Фран был лучше двух других. Похоже, он восхищается главным священником, а потому вряд ли станет доставлять мне проблемы. К такому мнению относительно него я пришла, пока следовала за ним до библиотеки. Ох, наконец-то я окажусь в библиотеке! И это моя работа! Моя работа!

Я подпрыгивала от радости, а Делия и Гил следовали позади меня. Когда мы отдалились от комнаты главного священника, Гил выплюнул:

— Почему ты хочешь идти в эту библиотеку? Ты что, дура?

Гр-р-р! Это ты дурак, если не понимаешь насколько книги потрясающие! Я обернулась и посмотрела на Гила. Он сморщил нос и приготовился к драке.

— Что ты так уставилась? Ты всего лишь простолюдинка, а вовсе не дворянка. Ты не слишком-то отличаешься от нас, но при этом важничаешь, получив синие одежды. Я не считаю тебя своей хозяйкой. Я не собираюсь подчиняться твоим приказам и намерен тебя изводить.

Точно так же, как Гил не считал меня своей хозяйкой, я не воспринимала его, как своего слугу. Я не собиралась тратить на его перевоспитание своё время и силы. А потому, просто игнорировала его.

— Хорошо, я поняла. Я поступлю соответственно.

— А-а?! Что ты там поняла?! Ты издеваешься надо мной?! — гневно закричал Гил.

Повернувшись к нему спиной я пошла дальше. Сразу после этого сзади раздался высокий голос девочки.

— Что за идиотская ситуация? — воскликнула Делия, а затем хмыкнула.

Улыбка полностью исчезла с её лица. Я думала, что раз она из тех, кто склонна флиртовать с мужчинами, то в присутствии других слуг не станет раскрывать свою личность. Похоже, мне нужно пересмотреть её оценку. Возможно, она была не такой девушкой, которая использует свою красоту, чтобы льстить мужчинам и манипулировать ими. Или, возможно, она была своенравной охотницей, которая флиртовала лишь с теми мужчинами, на которых нацелилась.

Я окинула взглядом Делию. Она надменно вздёрнула подбородок и картинно тряхнула малиновыми волосами. Сложно было поверить, что ей всего восемь лет. Мне было страшно подумать, что же привело её к такому поведению.

— А-а-а, вот же! Когда я наконец-то стала ученицей главы храма, меня отправили к девчонке, на которую моё обаяние не действует. Мало того, она ещё и простолюдинка. Что может быть хуже?

Похоже, Делия была отправлена ко мне главой храма. Это объясняло, почему она не была дружелюбной. Но… о чём она только думала, раскрывая мне, что она шпионка? Это глава храма велел ей об этом сказать?

— Хорошо, я попрошу, чтобы тебя кем-нибудь заменили.

Смущённая её откровением, я предложила заменить её кем-нибудь другим, вот только от этого, она лишь сильнее разозлилась, вздёрнув брови.

— Вот же! Ты и правда дура. Ты не можешь заменить меня! О чём ты только думаешь?!

Эм-м… Её позиция какая-то странная. О чём она говорит?

— Глава храма лично просил меня доставить тебе проблем. Если ты заменишь меня, то он усомнится в моих способностях!

Несмотря на то, что мы говорили на одном языке, мы не понимали друг друга. Совершенно не понимали. Теперь, зная, что глава храма приказал ей мешать мне, я никак не могла построить с ней хорошие отношения. Разумеется, я бы хотела заменить её. Вот только поразмыслив ещё немного, я кое-что поняла. Даже если бы я избавилась от Делии, глава храма непременно назначил бы мне нового слугу, чтобы шпионить за мной. Думаю, для меня было бы безопаснее остаться с Делией, которая не слишком задумывалась, прежде чем раскрывать свои намерения, чем получить себе нового шпиона, который знает, что такое скрытность. Мою задумчивость нарушила Делия, обвинительно ткнув в меня пальцем.

— Пусть ты и носишь синие одежды, я не боюсь тебя! У меня есть одобрение главы храма, и скоро я стану его любовницей!

Или я только что ослышалась, или дворяне по какой-то причине действительно любят делать маленьких девочек своими любовницами. Я вспомнила, насколько была потрясена, услышав нечто подобное от Фриды. Но затем я задумалась о возрасте главы храма, и мне стало как-то нехорошо. Внезапно, глава храма оказался шаблонным лоликонщиком. Увидев ту служительницу рядом с ним, я подумала, что ему нравится типаж секретарши, но похоже, что я ошибалась.

— Эм-м, а разве это нормально, гордится тем, что ты станешь любовницей?

— Разумеется. Разве ты не знаешь, что стать любовницей — это лучшее, на что мы, девочки, можем надеяться? Неужели ты даже этого не понимаешь? Впрочем, тебе всё равно бесполезно на такое надеяться, потому что ты не такая милая как я.

— А-а? Стать любовницей — это лучшее, на что можно надеяться?

Это явно не вяжется с моим здравым смыслом. По крайней мере, Фрида понимала значение слова «любовница» так же, как и я. Не похоже, чтобы она как-то гордилась этим, и это не было её жизненной целью. Я остановилась в оцепенении, потрясённая тем, насколько наши взгляды на жизнь различаются. Гил ухмыльнулся и пожал плечами.

— А что тут непонятного? Если ты станешь любовницей священника, ты и сама сможешь приказывать другим служителям. Любовницы главы храма стоя́т куда выше нас, обычных сирот в серых одеждах. Тем девчонкам повезло. У тебя с головой всё в порядке? Неужто сама не понимаешь?

Пусть он и насмехался над моим незнанием, но я совершенно на него не сердилась. Скорее, я не хотела знать, что у девочек в приюте есть только один способ добиться успеха в жизни — стать любовницами влиятельных людей. Никто из тех, кого я раньше встречала, не рассматривал возможность стать любовницей как предел того, чего можно достигнуть. Но для сирот живущих в храме это была простая истина. Они не прислушаются к тому, что я им скажу. Мы с ними из разных миров.

— Гил, ты слишком много себе позволяешь! — произнёс Фран.

В то время, как я схватилась за голову, Фран попытался осадить Гила. Но Гил никак на это не отреагировал, а продолжил насмехаться надо мной.

— Она сама виновата, что такая дура. Все это знают.

— Ха-а… госпожа Майн, главный священник дал вам указания на этот счёт. Он сказал, что вы должны отчитать ваших слуг, если они ведут себя ненадлежащим образом.

— Ну да, точно. Кстати, это ведь уже библиотека, да?

Честно говоря, мне было всё равно. У меня не было ни сил, ни желания как-либо отчитывать или наказывать Гила и Делию.

Фран восхищался главным священником, а потому, вероятно, был не слишком рад оказаться моим слугой. Делия желала стать любовницей главы храма и намеревалась доставить мне неприятности. Гил ни во что меня не ставил и с самого начала не собирался быть моим слугой. Мне лучше думать о чтении книг, чем размышлять о том, как же ужиться с этими тремя.

— Мне придётся сообщить об этом главному священнику.

— Хорошо. Всё же, это твоя работа.

Фран вздохнул, после чего открыл дверь и прошёл внутрь. Увидев, что находится за дверью, моё сердце на́чало бешено колотиться от радости. Входя в библиотеку, я протянула руку, опасаясь, что меня снова остановит барьер. К счастью, в отличие от прошлого раза, я смогла пройти внутрь, ничем не остановленная.

— Невероятно!

Когда я оказалась внутри, то почувствовала, что воздух изменился. Дрожа от волнения, я наполнила свои лёгкие пыльным воздухом библиотеки. Запах немного отличался от того, к которому я привыкла. Наверное, из-за использования пергамента и множества деревянных дощечек. Похоже, что и чернила были сделаны по-другому. И всё равно, запах чернил и старой бумаги оказался для меня настолько ностальгическим, что у меня на глазах навернулись слезы счастья.

Книжных полок в библиотеке было не очень много. Некоторые из них были закрыты дверцами, в то время как другие были забиты множеством дощечек и листов пергамента. Имелась отдельная полка для хранения свитков, где пергаменты, свёрнутые подобно рулонам ткани в магазине, лежали друг на друге, и с каждого свисал ярлык с названием. Чуть дальше располагались похожие на бочки цилиндрические контейнеры, на которых была наклеена этикетка с названием всей серии и содержащихся в ней свитках.

В библиотеке имелся длинный стол, похожий на тот, который можно было увидеть в университете. Он освещался светом из расположенных на равном расстоянии окон. Столешница была наклонной и на ней лежало несколько книг, прикованных к столу цепями, которые так и просили меня прочитать их.

— Это священные тексты, — сообщил Фран.

Следуя его подсказке, я дотронулась до кожаной обложки одной из прикованных книг. Затем я расстегнула ремень, не дававший книге раскрыться. Сразу же после этого её обложка приподнялась. Для влажного пергамента такое было вполне нормальным, но мне казалось, что это сама книга просит меня прочитать её.

А-а-ах… Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз читала книгу? Я раскрыла её, и тишину библиотеки нарушил звон цепи. Мои пальцы дрожали, когда я перелистывала пожелтевшие страницы. Я провела пальцами по написанному от руки тексту и впервые за долгое время начала читать.

— Эй, уже полдень. Пора обедать.

Несмотря на то, что я наконец-то смогла погрузится в блаженное состояние от чтения, возникло препятствие. Я могла бы проигнорировать это, если бы меня продолжали просто звать, но мне пришлось вернуться к реальности, когда меня грубо схватили за плечо.

— Гил, в библиотеке запрещено шуметь. Если ты не можешь вести себя тихо, уходи. Сейчас я читаю.

— Чего?! Но сейчас же обед! — закричал потрясённый Гил.

Для меня ценность книг и обеда была несравнимой. С книгой в руках я могу не обращать внимание на голод дня два.

— Ты ведь не считаешь меня своей хозяйкой, так почему ты здесь? Ты можешь уйти и поесть сам.

Несмотря на то, что я разрешила ему идти и обедать самому, его глаза округлились. Он попытался сказать что-то ещё, но я прервала его.

— Послушай меня, Гил. Перестань. Мне. Мешать.

Прежде чем Гил вновь успел огрызнуться на меня, я намеренно выпустила свою магическую силу и позволила ей распространится по телу. Во время посвящения я немного поняла, как контролировать магическую силу, и сейчас была как раз подходящая ситуация, чтобы попытаться выпустить её. Фран тут же схватил Гила и Делию за воротники и выбежал с ними из библиотеки.

Ах, как тихо. Я вернула магическую силу обратно вглубь себя и продолжила читать. Никто больше не беспокоил меня, пока не пробил четвёртый колокол и Лутц не пришёл за мной.

Непонимание смысла синих одежд (✿)

—Лу-у-у-тц!

В тот момент, когда я увидела лицо Лутца, то почувствовала облегчение, поскольку вернулась в мир, здравый смысл которого я могла понять. Сбежав вниз по ступенькам, я прыгнула в объятия Лутца, крепко обняла, и потёрлась о него головой.

— Лутц, я так устала.

— Ну да, ты выглядишь немного бледной. Но ты молоде́ц.

Лутц похлопал меня по голове и похвалил за тяжёлую работу. Пусть я сегодня в основном и просто читала книгу, но мои слуги, похоже, были обязаны оставаться рядом со мной, и наблюдать. Раньше я могла погрузиться в книгу и перестать обращать внимание на всё вокруг, но сейчас мне было неприятно постоянно чувствовать на себе чужие взгляды, отчего мне приходилось возвращаюсь к реальности. От того, что за мной всё время пристально следили, я изрядно устала.

Нужно отметить, что дворяне весьма впечатляют. Сколько времени требуется, чтобы привыкнуть к подобному? Возможно, моя ситуация несколько лучше чем у них, потому что я могу пойти домой, и поспать там без чужого присмотра. Я бы, наверное, сошла с ума, если бы с меня не сводили взгляд начиная с пожелания «доброго утра» и до «спокойной ночи».

— Эй, Лутц, если возможно, то я бы хотела пойти к господину Бенно прямо сейчас. Он в магазине?

— Когда я уходил, он как раз вернулся, так что, наверное, да. А что случилось?

Видя, что Лутц встревожился, я покачала головой.

— Мне нужно взять деньги из торговой гильдии и принести моё пожертвование главному священнику. Я думаю, чем раньше это сделать, тем лучше…

— Хм. Хорошо, пошли.

Когда мы с Лутцем направились к магазину, то троица моих слуг попыталась последовать за нами. Внутри храма ещё ладно, но я совершенно не хотела, чтобы они следовали за мной и по городу. Я не хотела, чтобы они и дальше смотрели на меня.

— Вам не обязательно идти за мной.

— Боюсь, я не могу вас оставить, потому что я ваш слуга, — ответил Фран.

— Вот именно! Вы не можете встречаться с кем-либо без ваших слуг. Даже не думайте об этом, — поддержала его Делия.

И Фран и даже Делия были против того, чтобы я встречалась с Бенно без них. Похоже, что для священников является нормальной практикой брать с собой на встречи своих слуг. Я сделала об этом заметку в голове.

— Хм-м. Если я могу не идти, то и не собираюсь. Я слишком голоден, — сказал Гил.

В конце концов Гил, который игнорировал заведённые порядки для слуг, бросил на меня злобным взгляд и развернулся, чтобы уйти. Но двое других не намеревались последовать за ним. Сейчас мне было бы лучше без слуг, поскольку я собиралась пойти в хорошо знакомую мне компанию «Гилбе́рта», и при наличии Лутца, от слуг не было бы никакой пользы. Итак, почему бы мне не отослать их?

— Эй, Делия, не могла бы ты сказать главному священнику, что я вернусь с пожертвованием, как только улажу дела с господином Бенно? У меня будут большие проблемы, если он не услышит об этом. Я рассчитываю на тебя.

— Ох, у вас будут большие проблемы? Я понимаю. Будьте уверены, что я ему всё передам.

Делия широко улыбнулась. Она либо не станет ничего передавать, либо сообщит это главе храма. На лице Делии играла самая искренняя улыбка за весь день, и, развернувшись на каблуках, она направилась в храм. Избавившись таким образом от Делии, я облегчённо вздохнула. Фран же, видя это недовольно нахмурился.

— Госпожа Майн, если у вас есть сообщение для главного священника, то я могу его передать. Пожалуйста, идите с Делией.

— Фран, я попросила об этом Делию. Если ты говоришь, что мне нужен сопровождающий, то можешь пойти со мной.

Фран неодобрительно покачал головой.

— Я не могу быть уверенным, что она доставит это сообщение главному священнику.

— Лутц присмотрит за мной, так что если хочешь, то можешь сам сообщить всё главному священнику. У меня определённо будут проблемы, если ему об этом никто не скажет.

Сказав это, я пошла в магазин Бенно, держась с Лутцем за руки. Фран некоторое время стоял у входа в храм, сомневаясь, как же ему поступить, но в конце концов решил уделить первоочередное внимание доставке сообщения главному священнику. Он обернулся и отправился в храм.

— Майн, ты уверена, что всё в порядке? Разве они не должны учиться следить за твоим здоровьем?

Лутц обернулся и с сомнением посмотрел на опустевший вход в храм.

«Ну да, они и правда должны научиться», — подумала я и тяжело вздохнула.

— М-м-м… Тот, кто ушёл последним, наиболее вероятный кандидат на эту роль из всех троих, назначенных мне храмом, но я не думаю, что он и правда научится. У него просто нет для этого мотивации.

— А-а?

— Он хочет служить главному священнику, но похоже что ему приказали служить мне. Что бы он не делал для меня, он совершенно не рад этому. Ситуация может измениться, если он начнёт воспринимать меня своей госпожой в большей мере, чем главного священника, но подобного никогда не произойдёт.

— Майн в роли госпожи… Ты не годишься для этого. У тебя нет ни какого-либо величия, ни достоинства, — поддразнил меня Лутц и рассмеялся.

Я тоже засмеялась вместе с ним. Было хорошо идти с кем-то, кому я могла доверять.

— Здравствуйте, господин Марк. Господин Бенно здесь?

Когда Лутц открыл дверь, я увидела Марка и как обычно помахала ему рукой. Вот только стоило ему заметить меня, как его глаза расширились, и он побледнел.

— Майн, заходи внутрь! Быстро!

— Что?

Марк, выглядя крайне нетерпеливым, велел мне как можно скорее зайти в магазин. Он сразу же открыл дверь в кабинет Бенно и, не спрашивая разрешения, указал нам пройти внутрь, не прося нас подождать.

— Мастер, Майн пришла в магазин. Я немедленно впускаю её.

— Марк, что с тобой? Что такого срочного в том, что пришла Майн?

Услышав, что Марк настолько торопится, Бенно поднял лицо, и поддразнил его. Но стоило ему увидеть меня, как его глаза расширились и он гневно вздёрнул брови.

— Гр-р-р-р! Майн! Ты идиотка!

— Ик!

Его внезапный крик настолько ошеломил меня, что я отступила и прикрыла уши. Даже Лутц подпрыгнул от испуга.

— А-а? Что? Господин Бенно, почему вы так злитесь?

— Потому что ты безмозглая идиотка! Почему ты пришла сюда в этом?! Только не говори мне, что ты действительно шла так от храма?!

— Ну-у… да. С этим какая-то проблема?

Я осмотрела свой наряд и в замешательстве наклонила голову. Лутц сделал то же самое. Видя, что ни один из нас не понял сути проблемы, Бенно почесал голову, а Марк потёр виски́.

— Майн, ты одета в синие одежды священницы. Обычно священники — это дворяне. А дворяне передвигаются в каретах. Они никогда не гуляют по городу. Ты понимаешь почему?

Вопрос Бенно смутил меня. Я вспомнила, как несколько раз сама ездила в карете. Их постоянно трясёт и ехать в них неприятно. Но поскольку большинство людей редко ездили на них, если вообще когда-либо ездили, кареты стали символом статуса и являлись быстрым способом произвести на остальных людей впечатление. Когда я ещё была Урано, я пользовалась автомобилем только если знала, что у куплю в магазине много вещей, требовалось отправится куда-то далеко, или если погода плохая, и прогулка была бы не лучшим выбором.

— Эм-м… Они хотят показать, что выше того, чтобы ходить пешком?

— Нет! Если дворяне будут шляться по улице, то их похитят ради наживы! Если не хочешь, чтобы тебя похитили, то никогда не надевай эти одежды вне храма!

— П-п-п-поняла!

Я сразу же принялась стягивать с себя синее одежды. Я носила под ними свою обычную одежду ученицы торговца, так что мне было достаточно развязать пояс и стянуть синие одежды через голову. Я думала, что они нечто вроде школьной формы, но, похоже, что для других людей они словно знак: «Я дворянка. У меня есть деньги». Я росла бедным ребёнком, а потому даже не могла подумать, что меня могут похитить ради выкупа. Бенно выглядел измученным, смотря как я складываю синие одежды, а затем тяжело вздохнул.

— В любом случае, какое у тебя дело? Я сомневаюсь, что ты пришла сюда лишь для того, чтобы напугать нас до смерти.

— Да, у меня к вам просьба. Господин Бенно, не могли бы вы пойти со мной в торговую гильдию, а затем в храм?

— Зачем? — спросил Бенно и в замешательстве моргнул.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне получить, а затем отнести в храм пять малых золотых монет, что будут моим пожертвованием. До сих пор все сделки с большими суммами я проводила используя мою гильдейскую карту, но у главного священника нет такой, а я боюсь ходить по улице с настолько большой суммой. Когда я спросила об этом главного священника, он, к моему величайшему удивлению, сказал мне доверить это дело моим слугам.

Услышав мою жалобу, Бенно нахмурился.

— А что тут такого удивительного? Это то, что должны делать слуги. Такова их работа.

— Ну-у… разве можно ожидать, что я доверю столько денег людям, которых я едва знаю и которым я совсем не нравлюсь, — сказала я, поджав губы.

Красновато-карие глаза Бенно широко раскрылись, и он удивлённо моргнул.

— Хочешь сказать, что нашлись люди, которым такая легкомысленная идиотка как ты, кого глава гильдии обманул столько раз, что я даже не могу сосчитать, но при этом ты всё так же продолжаешь ему доверять, не можешь довериться? Да что не так с этими людьми?

— Ну, один из них — шпион главы храма, другой — шпион главного священника, а последний — нарушитель спокойствия, приставленный, чтобы портить мне жизнь. Одно дело, когда они просто следуют за мной в храме, но я никак не могу доверить им свои деньги.

— Знаешь, я предполагал, что будет нечто подобное, но… они действительно тебя ненавидят.

Услышав столь точную оценку Бенно, я не могла не простонать.

— У-у-у-у… Раньше я думала, что раз я смогу читать книги, то с этим не будет большой проблемы, ведь мне всё равно оставалось жить лишь полгода. Но учитывая, что такое отношение будет длится долгое время, ситуация неприятная.

— Да, сейчас твоя ситуация изменилась. Что касается шпионов, то тебе ничего не остаётся, как построить с ними хорошие отношения, пусть даже они будут поверхностными. Пусть ты и не можешь доверять им полностью, но найди то, что всё же можешь им доверить. Что касается нарушителя спокойствия, то дрессируй его, как дикое животное.

Внешний вид Гила в сочетании с «дикое животное» навёл меня на образ маленькой обезьянки, играющей на дереве и шумно визжащей.

— Но ведь животные и люди разные?

— Не настолько, как ты думаешь Если они не слушают тебя, ударь их. Если слушают — накорми. Нужно просто показать, кто хозяин.

Это больше похоже не на выстраивание доверительных отношений, а на подчинение.

— Я лучше потрачу это время на чтения книг…

— Не ленись! Будет куда хуже, если ты окажешься в дворянском обществе без слуг, которые тебя слушают!

— У-у-у-у… я приму это к сведению.

Бенно вздохнул и покачал головой, чтобы привести мысли в порядок.

— Мы отошли от темы. Итак, когда ты должна принести своё пожертвование?

— Я собиралась решить это, после того, как узнаю о ваших планах, господин Бенно. Я попросила передать главному священнику, что я принесу деньги, как только вы будете свободны…

Услышав это, Бенно переменился в лице и вскочил со стула.

— Это то же самое, что сказать, что ты принесёшь их немедленно! Марк, подготовь всё! Мы отправляемся в храм!

— Понял!

Побледневший Марк выбежал из комнаты.

— Ну, тогда пойдём в торговую гильдию, — предложила я.

— Это пустая трата времени. Не нужно никуда идти. Протяни свою карту.

После того, как я соприкоснулась своей картой с картой Бенно, он велел мне снова надеть мои синие одежды, а затем воспользовался внутренней дверью, чтобы подняться по лестнице на другой этаж.

Я взяла одежды, которые только что сняла, и снова надела их. Завязав пояс, я поникла. Я даже не думала, что всё так выйдет. Я сказала это, чтобы просто отослать моих слуг, но в результате доставила много хлопот Бенно.

— Лутц, что мне делать?

Всё, вплоть до значения нескольких слов, резко менялось в зависимости от того, где вы были и с кем разговаривали. Для разных групп людей одни и те же слова означали разные вещи. Я думала, что знала о чём-то настолько простом, но оказалось что нет.

Лутц успокаивающе похлопал меня по голове.

— Не удивительно, ведь мы ничего не знаем о дворянах. Пусть в этот раз ты и допустила ошибку, но тебе нужно поработать, чтобы исправить свои недостатки.

— Мои недостатки?

Я в замешательстве наклонила голову, на что Лутц строго посмотрел на меня и уверенно кивнул.

— Я знаю, что ты любишь книги больше всего на свете, и что ты хочешь посвятить всё своё время их чтению, но сперва ты всё же должна найти общий язык с окружающими тебя людьми и научиться жить с ними. Я ничего не знаю о мире торговцев. То, что все другие знают и считают естественным, я не знаю. Поэтому я собираю информацию и стараюсь запомнить каждую мелочь. Я учусь у других учеников и господина Марка как вести себя правильно. Если ты игнорируешь людей только потому, что тебе неприятно иметь с ними дело, то ты никогда ничему не научишься.

Слова Лутца глубоко врезались в моё сердце. Я знала, что он, как сын ремесленника, который очутился в мире торговцев, прикладывал все силы, чтобы вписаться в магазин. А что я? Хотя мои мотивы были другими, я как и Лутц окунулась в незнакомый мне мир храма, но не приложила усилий, чтобы разобраться в существующих там порядках.

— Я усердно работаю, потому что хочу жить как торговец. Если ты хочешь читать книги, то сперва должна научиться жить в храме. Всё в порядке, я знаю, что ты справишься. Майн, ты умная.

— Я не умная. Я никогда не думаю, прежде чем что-то делать. Лутц, ты намного умнее меня.

Меня нельзя назвать умной. Я беспечная идиотка, как и говорит Бенно. Независимо от того, сколько я знаю, это совершенно не помогает мне здраво мыслить и думать о будущем.

— Даже если ты ведёшь себя беспечно, ты всегда стремишься к своей цели. А раз твоя цель — читать книги, чтобы быть счастливой, то что мешает тебе достичь её? Майн, приложи все силы, чтобы ты могла расслабиться и читать книги.

— У-у-у-у… Лутц, ты слишком хорошо меня знаешь.

Как только я почувствовала себя немного увереннее, по лестнице раздалось эхо шагов. Внутренняя дверь громко открылась, и в комнату вошёл Марк в костюме из дорогой ткани с длинными рукавами.

— Простите, что заставил вас ждать.

Вместо своего обычного костюма дворецкого, Марк был одет в свободную одежду с длинными рукавами, которая сильно напоминала кимоно. Она была зелёной с синей вышивкой и доходила до колен. Под ним были узкие белые штаны, которые выглядели безупречно. Это напомнило мне о моём пышном наряде для крещения. Ткань была высокого качества, так что было очевидно, что эта одежда предназначена для работы с дворянами.

— Я заставил вас ждать.

Бенно вошел в комнату вслед за Марком. На нём была белая одежда, рукава которой были даже длиннее и больше чем у Марка, а длина доходила до лодыжек. Качество вышивки было несравнимо с той, что у Марка, а сверху был накинут тонкий плащ. Плащ был украшен на плечах синими драгоценными камнями и застегивался золотой брошью. Он держал в руке нечто, похожее на цветы. Его волосы цвета чая с молоком были зачёсаны назад чем-то вроде помады, из-за чего он выглядел совершенно другим человеком.

У меня перехватило дух от того, что им требовалось подготовить такую одежду лишь для того, чтобы поговорить с дворянами. Мне вновь напомнили, что я окунулась в совершенно другой незнакомый мир, отчего я сильно испугалась. Я никогда не должна говорить что-то, что может нечаянно вовлечь в мои дела других.

— Господин Бенно, простите меня. Я была беспечна, а в результате…

Когда я подбежала к нему, Бенно вставил украшение для волос, которое держал в руке, рядом с моей шпилькой и сказал, что это «новая работа». Затем он улыбнулся мне своей обычной бесстрашной улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/00bdf020d3984bffbbb63023cee3bfff7bb5598e.jpg]]

— Не переживайте так сильно. Я верю, что даже из трудной ситуации можно извлечь выгоду. Если мы быстро ответим на желание дворянина и передадим твоё пожертвование, то создадим о компании «Гилбе́рта» хорошее впечатление. Пойдём.

Уверенное заявление Бенно выглядело искренним. Я не знала, каким образом в магазине отдавались поручения, но к тому моменту, когда Бенно и Марк закончили переодеваться и были готовы покинуть магазин, у них была небольшая коробка с малыми золотыми монетами, рулон ткани, маленькая баночка и три каких-то свёртка. Перед магазином стояла карета, достаточно большая, чтобы вместить четверых взрослых, у которой ждал хорошо одетый кучер.

И когда они только успели?! Бенно поднял меня, замершую от удивления, гораздо аккуратнее, чем обычно, и почтительно отнёс меня к карете. Оказавшись в явно дорогой карете, я с беспокойством посмотрела на Бенно, а он щёлкнул меня по лбу.

— Сейчас ты дворянка. Я привык к подобному, и обо всём позабочусь, так что просто сиди и улыбайся. Что бы ни случилось, не паникуй. Будь смелой. Никогда не опускай голову и не смотри в пол. Ты справишься?

— Справлюсь.

В окне кареты я увидела Лутца. Он произнёс «удачи», и я кивнула в ответ.

После того, как Марк сел в карету и закрыл дверь, она начала медленно ехать. Мое сердце билось так же неровно, как и ехала карета, поскольку меня ожидала моя первая настоящая встреча с благородным обществом.

Знакомство Бенно с главным священником

Я выпрямилась, когда карета остановилась у ворот храма, а кучер спустился со своего места. Я ничего толком не смогла расслышать о чём он говорил с привратником. Когда я попыталась встать, чтобы выйти, Бенно молча удержал меня. Я удивлённо подняла к нему лицо и увидела, что он медленно качает головой. Поняв, что это значит «сиди спокойно и помалкивай», я откинулась на спинку сидения, выпрямив спину, на что он одобрительно кивнул.

Поскольку я не знала, что происходит и чего мне следовало ожидать, моё тело начало дрожать. Сжав кулаки, я осмотрела карету и увидела, что Марк воспользовался тем, что карета остановилась, для того чтобы что-то написать. Должно быть, заметив, что я смотрю на него, он поднял глаза и ободряюще улыбнулся. Поняв, что я выгляжу напряжённой, я улыбнулась ему в ответ, отчего Марк прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех. Я не была уверена, можно ли мне нарушить тишину, а потому надулась, показывая, что обижена, на что Бенно ткнул меня в левую щёку. Поняв, что я была единственной, кто сейчас нервничал, я почувствовала себя глупо.

После недолгого ожидания карета слабо затряслась. Похоже, что кучер вернулся. Марк быстро убрал чернила и ручку, а затем передал Бенно лист бумаги, на котором писал. Бенно посмотрел на него и ухмыльнулся. Когда я тоже попыталась взглянуть, что же там написано, карета вновь тронулась. Снова стало шумно, и Бенно вновь заговорил.

— У ворот кучер сообщает о своих пассажирах, а затем просит посредника, чтобы тот открыл ему ворота. Мы будем выходить из кареты в следующем порядке: Марк, я, ты. Возьми меня за руку и медленно спускайся. Ни при каких обстоятельствах не прыгать и не пропускай ступеньки.

Судя по всему, он вспомнил, как в прошлый раз, когда нас подвозил глава гильдии, мы с Лутцем радостно спрыгнули с кареты. Я собиралась и в этот раз поступить аналогичным образом, а потому неуклюже отвела глаза.

— Посредник должен был уже связаться с нужными людьми, так что тебя у ворот уже должны ждать твои слуги. Мы с тобой пойдём за человеком главного священника, а Марк и остальные твои слуги последуют за нами.

Я намеревалась просто передать главному священнику деньги, сказав, что это моё пожертвование, но, похоже, это было значимое событие. Боюсь даже представить, какой грубостью бы это сочли, если бы я просто взяла и передала деньги.

— Я понесу шкатулку с твоим пожертвованием, поэтому, как только мы в комнате главного священника проверим её содержимое, поблагодари меня.

— А-а? Что вы имеете в виду? Просто сказать «спасибо» или «вы очень помогли»?

— Дворяне так не скажут, но это подойдёт.

Хм-м … Возможно, фраза «благодарю за службу» будет звучать лучше? Не уверена, это звучит очень высокомерно.

Я задумалась и принялась копаться в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить рассказы и сборники стихов о рыцарях, пусть все они и были выдумкой. Вот только несколько заученных строк не помогли бы мне, когда человек, которого я поблагодарила, ответил бы мне, не следуя тексту. Я подумала об использовании некоторых хороших фраз из книг по деловому этикету, но, думаю, это больше подходило для торговцев, чем для дворян.

— А как насчёт: «я благодарна, что вы прислушались к моим пожеланиям и нашли время, чтобы помочь мне»?

— Где ты только услышала такие слова?!

Бенно ошеломлённо посмотрел на меня. Я предложила фразу, которая подошла бы какой-нибудь принцессе, но по его ответу было непонятно, одобряет ли он её или нет.

— Не пойдёт?

— Нет, это прекрасно. Продолжай так говорить, пока мы не вернёмся в карету.

Я чуть не испустила неподобающие для элегантной девушки детское «А-а?», но сдержалась, и, натянуто улыбнувшись, вздохнула и выпрямила спину.

— Поняла.

Вскоре карета проехала через больши́е ворота и остановилась возле входа на территорию храма. Кучер открыл дверь кареты, и Марк вышел первым. За ним последовал Бенно. После него к двери подошла я. Вход в храм, который я увидела, был мне незнаком. Судя по всему этот вход предназначался для дворян и богатых людей. Рядом раскинулись клумбы с цветами, украшенные статуями, а дверь была украшена орнаментом, похожим на тот, что был на дальней стене молитвенного зала.

Главный вход, которым я всё время пользовалась раньше, был намного меньше по сравнению с этим, и, очевидно, предназначался для простолюдинов, которые пришли в храм пешком. Если сравнивать с этим роскошным входом, тот больше напоминал чёрных ход. Двери делили мир на тот, что наполнен красками и на чёрно-белый. Увидев этот вход я поняла, что в этом мире существовал глубокий классовый разрыв, который я до этого момента в полной мере не осознавала, и почувствовала, как моё сердце сжалось.

— Майн, твою руку…

Когда Бенно позвал меня, я пришла в себя и протянула ему руку. Но как только я посмотрела на свои ноги, чтобы не запнуться и не упасть, то ощутила, как он потянул меня за руку и поднял.

— Не смотри вниз, — прошептал Бенно, улыбнувшись.

Я тоже ему улыбнулась и кивнула, вот только в этот момент по моей спине тёк холодный пот. Я поняла, что он хотел этим сказать: «даже если ты не уверена, всё равно не опускай глаза». Другими словами, мне вообще было запрещено смотреть вниз.

Когда Бенно опустил меня на землю гораздо плавнее, чем когда-либо раньше, я увидела, что к нам быстро направляется Фран.

— Госпожа Майн.

— Господин Бенно, это мой слуга, Фран. Фран, можем ли мы сейчас встретится с главным священником? — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал с достоинством.

Услышав мой тон, Фран широко раскрыл глаза, но восстановил самообладание и скрестил руки перед грудью.

— Всё готово.

— Госпожа Майн, кто понесёт дары от мастера? — спросил Марк.

Я оглянулась, но не увидела ни Гила, ни Делию. Я не знала, следовало ли мне порадоваться, что их сейчас нет, так что они не будут создавать проблемы, или же должна беспокоится, что некому понести подарки. Я не знала, как разрешить возникшую проблему, а потому решила скинуть её на Франа.

— Фран, не мог бы ты попросить кого-нибудь, кому ты можешь доверять, понести дары?

Несмотря на внезапно сброшенную на него работу, Фран кивнул и сразу же принялся выполнять моё поручение. Он не выглядел недовольным и не протестовал. Сейчас он вёл себя как умелый слуга, выполняющий приказ своего хозяина. Честно говоря, такое его поведение озадачило меня. Почему он внезапно решил изменить своё отношение? Единственное, что отличается утром и сейчас, это моя манера речи. Когда я подумала об этом, то поняла, что для Франа было крайне важно, чтобы в речи его господина чувствовалось достоинство. Меня расстроило, что Фран видел своим господином только главного священника, но в то же время Фран был недоволен тем, что во мне совершенно не чувствовалось благородство. Я не приложила достаточно усилий, чтобы заслужить его преданность. Лутц был прав. Мне требовалось приложить все силы, чтобы научиться вести себя как дворянка, если я хочу здесь выжить.

Фран вызвал нескольких служителей, и приказал им взять подарки. Убедившись, что они всё взяли, он произнёс: «Пожалуйста, следуйте за мной», и пошёл вперёд. В отличие от сегодняшнего утра, когда он источал ауру недовольства, сейчас он выглядел, как рыба в воде.

Бенно дал мне взглядом знак идти, и я последовала за Франом. Каким-то образом мы шли именно в том порядке, о котором ранее говорил Бенно. Вот только мне было довольно сложно угнаться за Франом, который был уже взрослым. Я отчаянно старалась не отстать, отчего видевший это Бенно, посчитал необходимым сказать:

— Я думаю, ты идёшь слишком быстро.

Фран обернулся и моргнул, не понимая, что ему только что сказали.

— Госпожа Майн — твоя хозяйка. Я понимаю, что ты стал её слугой только сегодня, но если ты не будешь уделять вниманию скорости своей ходьбы, то она просто свалится без сознания. Взгляни на неё, она уже задыхается. Возможно, с моей стороны грубо указывать на это, но не мог бы ты уделять её состоянию больше внимания?

— Мне очень жаль…

Я опозорила Франа, поставив его в ситуацию, когда посетитель, Бенно, был вынужден указать на его ошибку. Изначально, это мне, его хозяйке, следовало указать на это Франу. Я хотела попросить прощения, но сразу же осознала, что как дворянка, я не имела права извиняться перед своим слугой, какое сожаление я бы не чувствовала.

— Господин Бенно, благодарю вас за беспокойство. Фран — замечательный слуга, который пользуется уважением главного священника, поэтому, я уверена, что в скором времени он научится соответствовать моему темпу. Вам не нужно беспокоиться обо мне.

— В таком случае, не следует ли Марку понести вас? Мы все беспокоимся, что вы можете внезапно потерять сознание.

На лице Бенно читалось, что он не хочет, чтобы всё дошло до того, что я свалюсь без чувств в коридоре. Марк передал ткань, которую нёс, Франу, и, извинившись, поднял меня.

Ох?! Прямо как принцессу? Марк поднял меня совсем не так, как обычно, отчего я так удивилась, что чуть не вскрикнула. «Помни об изяществе, помни об изяществе» — повторила я себе и элегантно улыбалась.

— Фран, мы можем идти.

— Как скажете.

Как только мы увидели комнату главного священника, Марк опустил меня на пол, забрал ткань у Франа и вернулся к другим служителям, что несли подарки. Несмотря на то, что до двери было идти совсем недалеко, Фран несколько раз оборачивался, чтобы проверить, насколько быстро я иду, и подстроиться под мой темп. Когда я улыбнулась и кивнула, показывая, что с его скоростью всё в порядке, на лице Франа отразилось облегчение.

В отличие от комнаты главы храма, перед комнатой главного священника не стояло служителей. Подойдя к дверям, Фран достал из своих одежд маленький колокольчик и позвонил. Вместо того, чтобы кричать, а затем ждать, пока служитель с другой стороны не откроет дверь, удобнее было воспользоваться маленьким колокольчиком.

Когда я попыталась подойти к открывающейся двери, Бенно остановил меня. Я оглянулась и увидела, что все остальные чего-то ждут. Судя по всему, мне следовало оставаться на месте, пока дверь полностью не откроется. Я отступила на своё место и стала ждать, пока дверь не откроется, делая вид, словно ничего и не произошло.

За дверью находились два служителя, а Арно стоял перед столом главного священника. Мы вошли внутрь, и Фран остановился перед предназначенным для посетителей столом. Я тоже остановилась, а следом за мной остановились Бенно и Марк. Служители, что несли подарки, выстроились у стены.

Бенно плавно шагнул вперёд и встал на одно колено, подобно тому, как я делала это во время церемонии клятвы, после чего слегка склонил голову.

— Пусть эта встреча, состоявшаяся по велению богов, в сей прекрасный летний день, будет благословлена богом огня Лейденшафтом. Приятно с вами познакомиться, главный священник. Я Бенно из компании «Гилбе́рта» и прибыл сюда по просьбе госпожи Майн. Пусть образовавшаяся сейчас связь будет прочной и долговечной.

Бенно с легкостью произнёс имя бога, а вот я всё ещё не запомнила имена богов. Похоже, я не смогу должным образом приветствовать дворян, если не запомню имена покровителей каждого сезона. Подумав о том, что мне следовало бы сделать то же, что и Бенно, я побледнела. Теперь я поняла, почему главный священник сказал, что запоминать священные тексты будет частью моей работы. Кажется, изучение культуры дворян будет довольно сложной задачей.

— Я благословляю этот день от всего сердца. Пусть под руководством бога огня Лейденшафта, компания «Гилбе́рта» стремится к процветанию, — сказал главный священник, прижав левую руку к сердцу, и протягивая правую руку вниз, чтобы его ладонь оказалась чуть выше головы Бенно.

Слабый синий свет распространился от ладони главного священника и окрасил волосы Бенно, что были цвета чая с молоком, синим. Свет быстро исчез, но всем было понятно, что Бенно получил божественное благословение.

Не ожидав увидеть столь священного и впечатляющего проявления божественной силы, у меня перехватило дух. Этот синий свет был, вероятно, магической силой. Моя собственная магическая сила представляла собой не что иное, как угрозу, стоило мне поддаться эмоциям, но если бы я научилась управлять ей, то, возможно, я могла бы так же благословлять других. Точнее, разве, как священница-ученица, я не должна уметь это делать? Похоже, что список того, чему мне нужно научиться, только растёт. Слова Лутца о том, что мне нужно во многом разобраться, прежде чем читать книги, были настолько верны, что мне хотелось застонать.

— Госпожа Майн, пожалуйста, подойдите сюда.

Слова Франа вернули меня к реальности, и я поняла, что главный священник уже сидел за столом для посетителей. Учитывая мой текущий статус, никто не мог двигаться, пока я не сяду. Я подошла к стулу, предложенному Франом, и в этот момент возникла проблема. Сейчас я была ростом с ребёнка четырёх-пяти лет. Садясь на стулья для взрослых, мне требовалось забираться на них. Обычно с этим не было проблем, вот только сейчас я, естественно, не могла поступить подобным образом, поскольку должна была вести себя с достоинством.

И как мне быть?! Я не могла элегантно сесть на столь высокий стул! Как бы на моём месте поступила благородная девушка?! Будет ли в этом мире понятна поза «Ох, кажется, у меня возникла проблема»?! Не зная, получится или нет, но не имея других вариантов, я приложила правую руку к щеке и взялась левой рукой за правый локоть, после чего слегка наклонила голову и посмотрела на Франа. Три секунды спустя:

— Прошу прощения, госпожа Майн.

Фран сунул руки мне под мышки и поднял меня на стул. Да-а! Он понял!

Сев поудобнее, я одарила Франа улыбкой, отчего он тоже улыбнулся, правда его улыбка была слегка горькой. Когда я вновь перевела взгляд на стол, Бенно уже сидел рядом со мной, Арно стоял позади главного священника, а Марк стоял позади Бенно. Должно быть, Фран встал позади меня. Служители с подарками по прежнему стояли у стены.

— В таком случае, госпожа Майн, будьте добры и подтвердите, что это те деньги, которые вы вверили мне.

Бенно открыл резную деревянную шкатулку, которую он принёс, и продемонстрировал мне её содержимое. Внутри находилось пять малых золотых монет. Это был первый раз, когда я смогла увидеть золотые монеты. Несколько мгновений я восхищалась их блеском, а затем произнесла фразу, которую ранее подготовила.

— Я благодарна, что вы прислушались к моим пожеланиям и нашли время, чтобы помочь мне.

— Я признателен за вашу благодарность.

Бенно поставил всё ещё открытую шкатулку на стол рядом с главным священником.

— Главный священник, это пожертвование госпожи Майн. Пожалуйста, примите его.

— Принимаю. Майн, Бенно, я благодарю вас.

Бросив взгляд на содержимое шкатулки, главный священник закрыл её и передал Арно, который тут же куда-то её отнёс. Вероятно, в какое-то безопасное помещение для хранения вещей.

— Кроме того, я принес дары в знак нашей встречи и благодарности вам, — сказал Бенно.

После его слов, служители, что были у стены, выстроились рядом со столом. Марк поочерёдно положил каждый из подарков на стол. Взглянув на них, главный священник приподнял бровь.

— Я понимаю, когда дары предлагают в знак встречи , но что значит «в знак благодарности»? Я не помню, чтобы делал что-нибудь, что могло заслужить вашу благодарность.

— Я крайне признателен вам за то, что благодаря вашим усилиям «мастерска́я Майн» сможет продолжить работу.

Бенно скрестил руки на груди и слегка склонил голову, на что главный священник кивнул.

— Понятно.

После этого Бенно принялся объяснять дары главному священнику.

— Это ткань высшего качества, которая часто используется в моём магазине. Это продукт, известный как униша́м. Хотя моя компания в настоящее время обладает всеми правами на него, но изначально униша́м был создан в «мастерской Майн». А это недавно появившаяся на рынке растительная бумага, которая также была изобретена в «мастерской Майн».

Похоже, что главный священник больше всего заинтересовался растительной бумагой. Он поднял её, чтобы проверить бумагу на ощупь.

— Я хотел бы предложить эти дары в благодарность вам, главный священник, главе храма, которого, к сожалению, нет, и, наконец, госпоже Майн, которая устроила эту встречу.

Постойте… мне?! От удивления я широко раскрыла глаза, но всё же смогла промолчать. Не заметившие моего удивления Бенно и главный священник продолжили своё обсуждение.

— Понятно. Это весьма прекрасные дары. Спасибо. Служители, положите их на полки.

— Я очень рад, что они пришлись вам по нраву.

Услышав указание главного священника, служители подошли и Марк вручил им подарки: ткань, униша́м и бумагу.

Ха-а-а, наконец-то все закончилось. Я передала пожертвование и подарки, так что моя сегодняшняя миссия выполнена успешно. Когда я с облегчением вздохнула, то почувствовала, как Бенно коснулся меня рукой под столом. Я наклонила голову и посмотрела на него, а он, скрыв за улыбкой раздражение, дал мне знак глазами, чтобы я посмотрела вниз. Стараясь не опускать голову, я перевела взгляд вниз и увидела листок бумаги, зажатый между пальцев Бенно. Испытывая ностальгию по тем дням, когда я передавала записочки во время урока, я протянула руку и взяла листок. В прошлом, я обменивалась записками только с девочками, но никогда с мальчиками. И пусть Бенно был слишком взрослым, чтобы называть его «мальчиком», но тем не менее, это был мой первый раз, когда я обменивалась записками с противоположным полом. Хотя записка и была от Бенно, но моё сердце забилось быстрее, когда я раскрывала её. Пряча её под столом, я прочитала содержимое: «Не расслабляйся, идиотка».

А-а? Верните мне назад моё волнение!

Главный священник посмотрел на меня, словно почувствовав, что я совсем позабыла о том, что должна вести себя элегантно. Я поспешно вернула на лицо улыбку, но это не ускользнуло от него и он слегка прищурился.

Когда я сделала небольшой вдох и села ровнее, главный священник махнул рукой. В ответ на этот его жест, служители скрестили руки на груди, и слегка подогнули колени, выказывая ему уважение, после чего покинули комнату.

— Бенно, есть несколько вещей, которые я бы хотел обсудить, воспользовавшись этой возможностью.

Лицо главного священника стало серьёзнее и он пристально посмотрел на Бенно, показывая, что ложь или обман недопустимы, отчего Бенно стал выглядеть немного более напряжённо, чем раньше. Судя по всему, настоящая встреча только началась. Я выпрямила спину и сжала в руке записку «Не расслабляйся, идиотка».

Встреча начинается (❀)

Когда служители покинули комнату, Арно подтолкнул к столу нечто вроде тележки, а затем принялся заваривать чай, который, вероятно, предпочитал главный священник, в толстой стеклянной посуде. Как только чай начал завариваться, Арно поднял на нас глаза и принялся выставлять перед нами стеклянные бутылки с различным чаем, попутно объясняя, что это за чай и из какого он региона.

— Госпожа Майн, что бы вы хотели?

Честно говоря, я понятия не имела. Я наугад указала на одну из бутылок.

— Этот, пожалуйста.

Затем последовал вопрос о том, какое молоко я хочу к чаю. Я опять не знала что ответить. К сожалению, я не могла просто сказать: «Я выберу то же, что и господин Бенно», поскольку пока я сама не отвечу, очередь Бенно не настанет. «Похоже, для дворян даже пить чай — это тяжёлое испытание» — подумала я и обернулась к Франу. Я решила вновь использовать изученную сегодня технику: «переложи́ проблему на других».

— Фран, как ты думаешь, какое молоко подойдет к этому чаю лучше всего?

— Хм… Молоко трёхлетней грауваши от Хольгера имеет лёгкую сладость, что, думаю, будет хорошо сочетаться с чаем ти́фугафт.

— Понятно. В таком случае, я бы хотела молоко грауваши от Хольгера.

Таким образом, чай, который я пила, был чаем ти́фугафт с молоком грауваши от Хольгера. Честно говоря, я сомневалась, по-прежнему ли мы говорим на одном языке.

Пока Арно спрашивал Бенно о его предпочтениях, все остальные служители покинули комнату.

— Ваш чай, госпожа Майн.

Арно беззвучно и грациозно поставил передо мной стеклянную чашку чая. Я взяла её и сделала глоток. Чай с молоком имел приятную нежную сладость, которая распространилась по моему рту. И сам чай, и молоко, и мастерство приготовления были хороши. Вкус был изумительным.

Приготовив всем чай, Арно куда-то увёз тележку. Я потеряла его из виду, но вскоре он вернулся и закрыл дверь. Я вздохнула с восхищением от того, насколько отточенными были его движения. Когда Арно встал позади своего господина, главный священник заговорил.

— Бенно, мне сообщили, что вы проницательный человек, который первым взял Майн под своё крыло. Каким, на ваш взгляд, человеком является Майн? Священнослужители в храме считают, что Майн опасна, поскольку позволяет своей магической силе легко выходить из-под контроля. Вы давно с ней знакомы, а потому мне интересно что вы о ней думаете.

— Позволяет своей магической силе выходить из под контроля? Очень интересно…

Бенно бросил на меня колючий взгляд. Если бы здесь сейчас не находился главный священник, то он, без сомнения, кричал бы на меня: «Почему ты не рассказала мне об этом, идиотка». Я отвела взгляд и поднесла к губам чашку.

— Я простой торговец, а потому практически ничего не знаю о магической силе, но я могу поделится своим мнением о самой Майн.

— Да, пожалуйста.

Главный священник слегка наклонился вперёд, показывая Бенно, чтобы тот продолжал. Я чувствовала себя так же неуютно, как ребёнок, домой к которому пришёл учитель, чтобы поговорить с его родителями. Пуская я и старалась сохранить бесстрастное выражение лица, мне хотелось кричать «Прекратите! Не говорите ничего лишнего. Или, по крайней мере, не обсуждайте меня в моём присутствии». В тот момент мне очень хотелось поскорее убежать из комнаты.

— Госпожа Майн — гений, особенно когда дело касается изобретения новых продуктов. Но она может придумывать лишь идеи, и не способна воплотить их сама. На данный момент один из учеников в моём магазине помогает ей создавать придуманные ей продукты. Правда нужно сказать, что Майн совершенно не осознаёт свою гениальность и всякий раз демонстрирует, насколько она наивна и терпима.

Другими словами, под «наивна и терпима» имелось в виду, что я беспечная идиотка, которая продолжает доверять людям, что её обманывают. Честно говоря, я совершенно не ожидала подобной оценки от Бенно. Как же всё-таки важен выбор слов.

— Подождите, я могу понять, что она наивна, но терпима?

Похоже, что главный священник не поверил словам Бенно, и пристально посмотрел на нас. Ну, у него были причины не верить подобной оценке. Многие священнослужители прекрасно знали, что я позволила своей магической силе выйти из под контроля и довести главу храма до бессознательного состояния. Да и думаю, что Фран уже сообщил ему, что я на мгновение выпустила свою магическую силу только потому, что Гил мешал мне читать. С точки зрения главного священника, меня сложно было назвать терпимой. Я была опасной девочкой, которая разозлившись, позволяет магической силе бушевать.

— Есть некоторые вещи, которые она ценит больше всего. Это её семья, её друзья и книги. И если на них не посягают, то госпожа Майн на удивление терпима. Она очень доверчива, и будет продолжать доверять обманувшим её людям, даже если они продолжат её обманывать. Возможно, слова «безразличная» или «равнодушная» подойдут ей лучше. Так описал её упомянутый мной ранее ученик, который знает её даже лучше, чем я.

— Равнодушная. Понятно, — пробормотал сзади Фран.

Я вспомнила, как вела себя сегодня утром, и поняла, что бессмысленно это оспаривать. Главный священник задумался, после чего посмотрел на меня и снова нахмурился.

— Майн, есть ли что-нибудь ещё? Пожалуйста, скажи, есть ли что-то кроме твоей семьи, друзей и книг, что может повлиять на то, что твоя магическая сила выйдет из под контроля?

— Кроме этих трёх вещей, вроде бы ничего важного нет, — ответила я.

Главный священник кивнул, похоже успокоившись. Бенно задумчиво поднял глаза и обвёл взглядом Франа и главного священника.

— Кроме того, я считаю, что необходимо сообщить вам, что Майн невероятно слаба.

— Невероятно слаба? Да, я помню, что ей нужен человек, который бы следил за её здоровьем.

Когда главный священник пристально посмотрел на меня, то я почувствовала, что Фран позади меня вздрогнул. Судя по всему, он вспомнил, что Бенно сказал ему в коридоре.

— Майн на удивление слаба. Ей не хватает силы и выносливости. Если вы не будете внимательно следить за цветом её лица, её тоном, скоростью ходьбы и тем, как много она ходила в течение дня, то она может внезапно свалиться без сознания, несмотря на то, что вплоть до этого момента она чувствовала себя хорошо. После этого она будет прикована к постели с лихорадкой на несколько дней. На данный момент, никто не может лучше следить за её состоянием, чем ученик в моём магазине.

— Этот ученик — мальчик по имени Лутц? Фран, ты можешь следить за её здоровьем? — спросил главный священник.

После слов главного священника, все взгляды сошлись на Фране. Его тёмно-карие глаза слегка затуманились, после чего он опустил взгляд и печально произнёс.

— Пока ещё нет… Простите меня.

Оглянувшись назад, я увидела, как дрожал сжатый кулак Франа, что находился ну уровне моих глаз. Я поняла, что он испытывал огромное разочарование из-за того, что не смог оправдать ожидания главного священника.

— Фран стал моим слугой лишь сегодня утром. Для него невозможно научиться такому за столь короткий срок. Даже Лутцу потребовалось много времени, чтобы запомнить признаки надвигающейся беды.

— У нас нет на это времени, — присёк главный священник мою попытку поддержать Франа. — Рыцарский орден может вновь обратится к нам за помощью осенью. До этого момента он должен научится следить за твоим здоровьем. Фран, ты понял?

Главный священник пристально посмотрел на Франа, который вздохнул и утвердительно кивнул.

— Понял. Я не подведу.

Фран был человеком, который готов приложить много усилий, чтобы угодить главному священнику, в чём можно было убедиться, вспомнив события у входа в храм и его познания в чае. Учитывая, что главный священник лично приказывал ему научиться следить за моим здоровьем, думаю что теперь он будет относиться к этому очень серьёзно. Я была рада, что у него появился источник мотивации.

Увидев моё облегчение, Бенно с беспокойством опустил глаза.

— Главный священник, хотя Майн и очень умна для своего возраста, но у неё мало жизненного опыта, и она далека от культуры храма и, тем более, благородного общества.

— Да, я знаю. Вот почему я назначил ей Франа. Он один из моих лучших слуг, а потому Майн может задавать ему любые вопросы. Конечно, я и сам собираюсь принять участие в обучении Майн.

Я услышала, как у Франа, стоящего позади меня, перехватило дыхание. Я обернулась и увидела, что он, округлив глаза, смотрит на главного священника, словно не может в это поверить. Эм-м… Подождите, неужели Фран думал, что был назначен моим слугой, потому что оказался недостоин работать на главного священника? Если это так, то, возможно, мне будет проще убедить его встать на мою сторону, просто сказав: «Давай вместе постараемся, чтобы помочь главному священнику». Пока я пила чай и думала о том, как заручиться поддержкой Франа, главный священник прищурился и обвёл нас с Бенно взглядом.

— Между прочим, Бенно, я слышал, что некоторые говорят, что Майн для вас богиня воды. Правда ли это?

— Что?! — выкрикнул ошеломлённый Бенно, чуть не уронив чашку.

Увидев, что Бенно не скрывает своего потрясения, главный священник, похоже, укрепился в своих подозрениях. Положив ногу на ногу, он вздохнул.

— Я хотел бы знать, кем для вас приходится Майн.

— Я понимаю ваше любопытство, но… я сам не понимаю, почему люди говорят такое.

Было забавно наблюдать, как Бенно колебался и искал оправдания, что было совсем не похоже на него, вот только, честно говоря, я совсем не понимала, что имел в виду главный священник под богиней воды. Я вспомнила, как разозлился Бенно, когда Отто сказал то же самое, и в замешательстве наклонила голову.

— Извините, что прерываю, но что вы имеете в виду под богиней воды?

Я обвела всех взглядом, но они тут же отводили глаза. У всех был такой вид, будто они не хотят мне об этом рассказывать. Атмосфера воцарилась какая-то неловкая. Я моргнула в замешательстве, а Бенно передал мне записку, в которой было написано «Молчи». По-видимому, это был не тот вопрос, который стоило озвучивать перед всеми, а потому я тихонько поинтересовалась у Франа.

— Мне ведь важно знать всё о богах, не так ли? Фран, не мог бы ты мне объяснить?

— Ах, ну, это…

Фран посмотрел на главного священника, ища помощи. Бенно приложил руку ко лбу и вздохнул, а главный священник неохотно заговорил.

— Любовница, возлюбленная, та, кому принадлежит сердце. Богиня воды часто используется как метафора для подобных понятий.

Хм-м, любовница? Возлюбленная? Нет-нет-нет! После смерти своей невесты, Бенно стал убеждённым холостяком. Кроме того, разве можно нас с Бенно рассматривать таким образом? Это просто бессмысленно.

— Это невозможно, ведь господин Бенно мне в отцы годится.

Я удержалась от того, чтобы рассмеяться, и прямо заявила, что между мной и Бенно ничего не может быть.

— Всё так, как и говорит госпожа Майн. Сама идея смешна.

— Пусть вы и говорите так, но отношения с подобной разницей в возрасте совсем не редкость, — сказал главный священник.

Главный священник посмотрел на Бенно, словно говоря, что он всё ещё сомневается в нём.

В Японии я слышала о подобных отношениях в индустрии развлечений, но я не слышала ничего подобного с тех пор, как стала Майн. В конце концов, если вы вступали в повторный брак с кем-то столь юным, чтобы быть вашим ребёнком, то вы, вероятно, были достаточно взрослым, чтобы к этому моменту о вас заботились ваши дети, и эти дети, что зарабатывают деньги, вряд ли были бы рады увеличению количества иждивенцев. А вступить в брак с кем-то столь юным изначально вообще не представлялось возможным. Жизнь простолюдинов не настолько проста, чтобы лишь один из партнёров по браку зарабатывал деньги.

— Я никогда об этом не слышала… Ох, кстати говоря, насколько я понимаю, в храме отношения между людьми со столь большой разницей в возрасте считаются в порядке вещей. В конце концов, кое-кто из моих слуг хочет вступить в отношения с главой храма. Но для простолюдинов такое невозможно.

Ничего не поделаешь, если главный священник имеет весьма смутное представление о том, как живут простолюдины. Но хоть я и попыталась поддержать Бенно, по какой-то причине в комнате воцарилась напряжённая тишина.

Бенно передал мне ещё одну записку, в которой говорилось: «Пожалуйста, заткнись». Похоже, что он совсем не оценил мою помощь. Раз так, то я замолчала, и никто тоже не решился заговорить. Мы сидели в тишине, пили чай и лишь бросали друг на друга взгляды. Было как-то неловко. Неприятная ситуация.

— Главный священник, хотя я всего лишь скромный слуга, я прошу вашего разрешения высказать своё мнение на этот счёт.

Спасителем, нарушившим неловкое молчание, был не кто иной, как Марк. Я удивлённо подняла глаза, и поняла по лицу главного священника, что он хочет, чтобы кто-нибудь как-либо разрешил сложившуюся ситуацию. Таким образом, он охотно дал своё согласие.

— Вы можете говорить.

— Я хочу защитить честь моего мастера. Богиня воды, а данном случае, используется совсем в ином значении. Как вы наверняка знаете, многочисленные изобретения госпожи Майн привели к тому, что мой мастер начал вести дела в новых областях рынка. За всю историю компании «Гилбе́рта», магазин занимался только одеждой и подобными вещами, но теперь, благодаря идеям госпожи Майн, мы превращаемся в нечто большее. Она богиня воды для всего нашего магазина.

— Хм, так вот что это значит? Вы убедили меня. В таком случае, напоследок я бы хотел поговорить о «мастерской Майн».

Судя по всему, его на самом деле не слишком убедила такая интерпретация, но главный священник всё же решил сменить тему, и более не касаться этого вопроса.

— Какую прибыль приносит мастерская? Как вы помните, я разрешил её дальнейшую работу при условии, что часть этой прибыли будет отдана храму.

Бенно кивнул и сделал вид, что задумался, в то время как на самом деле, он в своём большом рукаве перебирал листки бумаги, на которых уже было что-то написано. Внезапно до меня дошло, что листки бумаги, которые передал мне Бенно, были частью того листа, на котором Марк что-то писа́л в карете. Я вздрогнула. Неужели… Марк?! Быть не может, что Марк был тем, кто написал «идиотка» на той записке?! Как же так? Я ведь считала его замечательным джентльменом! Я не могу поверить, что он заранее подготовил столь грубые сообщения мне! Я понимала, что он написал «идиотка» и «заткнись» поскольку так хотел Бенно, и всё же это не могло ни шокировать меня. Хотела бы я, чтобы он не писал все эти записки со своей обычной улыбкой. Пока я переживала об этом, Бенно вручил мне ещё одну записку. В ней говорилось: «Ни слова».

— Прибыль зависит от продукта. Как вы знаете, в торговых делах нельзя гарантировать, что прибыль всегда стабильна. Сейчас мы только начинаем новое дело, а потому сумма вложений пока что превышает получаемый доход. Учитывая затраты на содержание мастерской и необходимые средства на развитие, я считаю, что одна десятая чистой прибыли — это справедливая сумма.

Когда Бенно предложил десятую часть прибыли, главный священник неодобрительно нахмурился.

— Разве одна десятая это не слишком мало?

— Прошу простить мою грубость, но на самом деле это даже слишком много. Я не могу платить рабочим меньше и не могу уменьшить затраты на покупку необходимых материалов и сбыт товара.

— Однако…

— Бывают моменты, когда требуется лишиться части прибыли, чтобы продать больше. Но если «мастерска́я Майн» окажется в минусе, я не могу ожидать от вас денежной поддержки, не так ли?

Главный священник промолчал. Естественно, он не сможет оказать такую поддержку. Он сам сказал мне, что храм испытывает недостаток средств. И, кроме того, в подобном споре главный священник находился в невыгодной позиции. Храм получал бесплатную рабочую силу от сирот, являвшихся служителями, а доход зависел от пожертвований герцога и семей священников. Доходы и расходы храма совершенно отличались от доходов и расходов магазина. А потому неудивительно, что главный священник не имел чёткого представления о работе магазина и о зарплате работников.

— Если госпожа Майн пожелает, то может пожертвовать часть собственной прибыли храму, но мастерская не может позволить себе пожертвовать столько денег, что вынуждена будет прекратить свою деятельность.

— Я понимаю. Пусть будет одна десятая.

Бенно обеспечил себе инициативу в обсуждении, и приведя убедительные аргументы, смог добиться желаемой суммы пожертвования для храма. Сам Бенно без зазрения совести брал тридцать процентов прибыли мастерской как свои комиссионные, но при этом он свёл долю пожертвований в храм лишь к десяти процентам. Пока я удивлялась мастерству Бенно, Марк достал лист бумаги для договора и положил его на стол. В таких делах нельзя было верить на слово, а потому требовалось немедленно заключить договор. Казалось, что действия Марка не были чем-то особенным, по сравнению с умением Бенно вести переговоры, и всё же они были потрясающими. Я думаю, что Марк был столь же прекрасным помощником, как и те, что служили священникам.

Поскольку это был договор между простолюдинами и храмом, это был договор с дворянами. Естественно, бумага для этого использовалась магическая. Согласно договору, храм будет получать одну десятую от прибыли «мастерско́й Майн». Написав текст, мы по очереди стали подписывать его. Сначала главный священник, как представитель храма, затем я, как глава «мастерско́й Майн», после чего Бенно, как мой опекун и тот, кто будет управлять финансами. Эм-м… опять кровь?! Я ненавижу магические договоры.

— Майн, чего ты ждёшь? Теперь твоя очередь.

Пускай это был всего лишь нож, чтобы порезать кончик пальца, я до сих пор не привыкла к тому, чтобы на меня направляли лезвие. Следуя указанию главного священника, я взяла дрожащей рукой нож. Но прежде чем я смогла что-либо сделать, Фран осторожно протянул руку и взял его у меня.

— Госпожа Майн, пожалуйста, закройте глаза.

Я зажмурилась и почувствовала боль в пальце. Открыв глаза, я увидела, как на пальце появилась капля крови. Фран протянул мне лист договора и я прижала к тому палец. Как обычно, как только все скрепили его кровью, договор исчез в ярком пламени.

— Это все вопросы, которые я хотел обсудить. Эта встреча была очень продуктивной. Спасибо вам, Бенно.

— Это я должен поблагодарить вас.

Пока Бенно и главный священник обменивались любезностями, Марк быстро убрал инструменты, требовавшиеся для подписания магического договора, Фран унёс чайные чашки, а Арно подготовил ковёр.

— Тогда давайте помолимся и поблагодарим богов за то, что они благоволили этой встрече, — сказал главный священник, указывая мне и Бенно на ковёр.

Когда все направились к ковру я бросила взгляд на Бенно и Марка, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Неужели я смогу увидеть, как Бенно и Марк встают в эту нелепую молитвенную позу Гл*ко?! Не могу дождаться! Я так хочу это увидеть! Мышцы моего живота точно не выдержат! Прикрыв рот рукой, чтобы не расхохотаться лишь от того, как я представляю, как Бенно и Марк принимают молитвенную позу, я внезапно почувствовала, как силы покидают меня.

— А-а? — пискнула я, что было неподобающе для благородной девушки.

Мои колени подкосились и под тяжестью моей головы, я рухнула вперёд.

— Госпожа Майн?!

Фран удивлённо вскрикнул позади меня, отчего все оглянулись. Увидев, что я свалилась на пол, главный священник раздражённо вздохнул.

— Майн, быстро вставай. Ты выглядишь неподобающе.

Но пусть я и попыталась встать, вот только моё тело не могло пошевелится. Я даже голову не могла поднять.

— С моим телом что-то не так. Я совершенно не могу двигаться. Признаков жара нет, вместо этого мои руки какие-то холодные. Господин Бенно, что происходит?

— Откуда я знаю! Не спрашивай меня! — выкрикнул Бенно.

Затем Бенно поднял меня, вот только на этот раз я не могла как обычно ухватиться за его рубашку. Мои руки были настолько тяжёлыми, словно они вовсе не принадлежали мне.

— Достопочтенный главный священник, я прошу прощения, что вам пришлось это увидеть. Я бы хотел попросить вас пропустить формальные прощания, чтобы мы могли немедленно уйти.

— Эм-м, да, я не против. Я оставлю Майн под вашей опекой.

Держа меня на руках, Бенно, попросил у побледневшего главного священника разрешения уйти. В то время я не чувствовала никаких признаков жара внутри меня. Наоборот, мне было холодно, даже несмотря на то, что сейчас начало лета. К тому же мне казалось, что моё тело становится всё холоднее и холоднее.

Марк поспешно приготовился, чтобы уйти. Арно открыл дверь для Бенно, и тот торопливо вышел из комнаты, делая длинные шаги. В отличие от большинства случаев, когда я падала без сил, на этот раз я не потеряла сознание, а потому ощущала, что мои бессильные руки и ноги были словно не моими. Когда я почувствовала тяжесть своей вялой головы, на меня накатила волна сожаления от того, что я не смогла увидеть позу Гл*ко в исполнении господина Бенно и Марка.

— Господин Бенно, пожалуйста, подождите!

Поскольку моя голова безвольно висела, я могла видеть лишь грудь Франа и его подбородок. Но Бенно проигнорировал его и продолжил идти всё так же быстро. Он шел так быстро, что моя голова подпрыгивала, и мне казалось, что от такого, у меня все мозги вытрясет. Мне бы хотелось, чтобы он шёл помедленнее, чтобы тряска не была столь сильной. Размышляя об этом, я услышала шаги преследующего Бенно Франа.

[[image:/storage/reader-images/9e3b96aca45e5c5fc561badb30f0661153a8766b.jpg]]

— Господин Бенно!

— Что? Как видишь, я тороплюсь.

Бенно ответил без какой-либо вежливости, даже не пытаясь остановится. Фран на мгновение вздрогнул от его резкого ответа, но, глубоко вздохнув, проговорил:

— Пожалуйста, позвольте мне нести госпожу Майн.

— Я спешу. Нет.

— Я не могу позволить посетителю нести её. Я слуга госпожи Майн.

Видя, как Фран продолжает упрашивать Бенно понести меня, несмотря на резкие отказы, я почувствовала беспокойство за него, пока, наконец, усилия Франа не были вознаграждены. Бенно остановился.

— Обессиленные люди тяжёлые, даже если они маленькие. Не смей уронить её.

Бенно опустился на колени и передал меня Франу, который осторожно поправил руки под моей головой и телом, прежде чем встать. После того, как моя голова упёрлась в плечо Франа, она больше не тряслась во время ходьбы.

— Фран, ты хорошо носишь людей, — произнесла я, впечатлившись.

— Госпожа Майн, вам не нужно заставлять себя говорить, — ответил Фран, в голосе которого чувствовалось беспокойство.

— Пусть моё тело и лишилось сил, но моя голова холодная. Я не заставляю себя.

— Я сказал это, потому что вы перестали обращать внимание на свою манеру речи.

Чувствуя тревогу Франа, я не могла не улыбнуться. Мне было немного неловко от того, что он сейчас беспокоился обо мне, но от этого я почувствовала себя немного счастливой.

— Эм-м, Фран. Из-за Делии и Гила я не знаю, когда нам представится ещё одна такая возможность поговорить наедине, а потому хочу кое-что сказать, — шепнула я Франу на ухо, чтобы никто из других священнослужителей в коридоре не мог услышать.

Фран, продолжая смотреть вперёд, кивнул.

— Что вы хотели сказать?

— Я до сих пор ничего не знаю о том, как вести себя как дворянка, и думаю, что это доставляет тебе неудобства, но я буду стараться, чтобы запомнить всё необходимое как можно скорее, поэтому, пожалуйста, помогите мне. Я сделаю всё возможное, чтобы быть полезной главному священнику, поэтому, я думаю, у нас одна цель. Как ты думаешь, мы можем сотрудничать?

Я почувствовала, как руки Фран сжали меня, и я увидела, как он сглотнул и сделал глубокий вдох.

— Это моя работа… Я хотел бы попросить у вас прощения за то, что не смог угадать намерения главного священника и показал своё недовольство вами, госпожа Майн.

— Подожди, не смог угадать? Разве главный священник ничего тебе не объяснил?

Это было шокирующим откровением. Ничего удивительного, что Фран чувствовал недовольство, что его назначили моим слугой без объяснения причин. Несомненно, что он расценил то, что после слуги главного священника, его назначили слугой священницы-ученицы, которая была маленькой девочкой, да к тому же простолюдинкой, понижением в должности.

— Главный священник редко говорит что-то лишнее, поскольку не знает, сколько шпионов может скрываться рядом с ним. Даже несмотря на то, что он отослал всех остальных, я был удивлен тем, как много он сегодня говорил.

— Тем не менее, он должен был сообщить своему подчинённому, каковы его намерения. Фран, тебе ведь было трудно принять назначение моим слугой, не зная причину?

Я понятия не имела, в каком положении находился главный священник, но если он будет огорчать столь верных ему людей как Фран, то количество его союзников уменьшится.

— Верно. Мне казалось, что главный священник решил, что я ему не нужен, и что я на том же уровне что Делия и Гил.

— Это определённо не так. Пусть главный священник и назначил тебя моим слугой, но он по прежнему считает тебя своим подчинённым, — прошептала я, чтобы больше никто не мог услышать моего чрезвычайно манипулятивного совета, призванного укрепить преданность Франа к главному священнику, а также, надеясь, что он станет добрее ко мне.

— Вы правда так думаете? — спросил Фран.

В его голосе чувствовалось сомнение.

— Я считаю, что он просто одолжил тебя мне. Поэтому, он спокойно отдавал тебе приказы во время встречи, несмотря на то, что там была я, твоя новая госпожа, и посетитель, господин Бенно. Я хочу сказать, что в противном случае, если предположить, что я была бы благородной девушкой, разве его приказ тебе, что ты должен научиться следить за моим здоровьем до осени, не был бы довольно грубым?

— Вы не ошибаетесь.

Фран тихо рассмеялся, когда дверь на улицу открылась. Наша карета только что вернулась, и кучер, который, судя по всему, собирался вернуться до окончания встречи, удивлённо моргнул от того, что мы вернулись так рано.

— Фран, передай Майн.

Бенно первым сел в карету и протянул руки. Фран немного помедлил, после чего передал меня Бенно.

— Могу ли я сопровождать вас? — спросил обеспокоенный Фран.

— Нет. Если ты покинешь храм в этой одежде, то это лишь вызовет проблемы, — резко ответил ему Бенно, забирая меня.

Не ожидав, что ему откажут из-за одежды, Фран осмотрел себя, сбитый с толку.

— Если ты хочешь сопровождать её, то к следующему разу я подготовлю тебе одежду, если, конечно, не возражаешь против подержанных вещей. Но сегодня сдайся.

— Я был бы благодарен за это.

Поблагодарив Бенно, Фран скрестил руки перед каретой и опустился на колени.

— Госпожа Майн, я буду ждать и молиться за ваше благополучное возвращение.

Это было то прощание, которое и следовало ожидать от слуги, чей господин куда-то уходит, и всё же его слова застигли меня врасплох, и я не знала что ответить. Я считала настоящим хозяином Франа главного священника, и не думала, что сама была хорошей госпожой. Я была совершенно не тем человеком, которого ему следовало ждать. Пока я не могла найти слов для ответа, Бенно тихо прошептал мне на ухо.

— Просто скажи, что оставляешь всё здесь на него.

Пусть Бенно так и сказал, но храм не был моим домом. У меня даже не было здесь комнаты, и это не было местом, которое мне нравилось. Вот только я не хотела спорить на этот счёт с Бенно, к тому же Фран сказал, что будет ждать меня. Как госпоже Франа, мне всё равно придётся вернуться сюда. Сделав вдох, я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более благородно.

— Фран, оставляю всё здесь на тебя.

Бенно положил меня на сиденье кареты, так, чтобы моя голова лежала у него на коленях. Он расстегнул золотую брошь и накрыл меня своим плащом, отчего я почувствовала, что моему холодному телу стало теплее. Я облегчённо вздохнула, но затем поняла, в какой ситуации я оказалась, и едва не закричала.

О нет! Разве он не предложил мне свои колени в качестве подушки? Никогда бы не подумала, что Бенно не только станет первым парнем, с которым я обменивалась записочками, но и первым парнем (за исключением моей семьи), который предложит мне колени в качестве подушки. Возможно, это не считается, ведь Бенно отказался от любви? Я надеялась, что это не считается. Но так или иначе, так как я не могла ничего с этим поделать, мне оставалось лишь терпеть смущение от столь неловкой позы, пока мы не вернёмся в магазин. Я попыталась сбежать от этого беспокойства, задав Бенно вопрос.

— Господин Бенно, у служителей нет повседневной одежды?

— Нет, потому что она им не нужна. Впрочем, у некоторых она всё же может быть, но у большинства её нет.

По словам Бенно, служители покидали храм и появлялись в нижнем городе, только когда этого требовали ритуалы или церемонии. Пусть они и не выделялись так же сильно, как священники в голубых одеждах, но служитель, покинувший храм и преследующий меня по городу, привлек бы много ненужного внимания.

— Вот только сейчас это совсем не важно. Поэтому, Майн, помолчи, — тихо сказал Бенно, погладив меня пальцами по лбу.

Затем он сжал мои холодные руки, чтобы согреть. Он вел себя так, словно я была его возлюбленной. Даже в моей прошлой жизни у меня не было подобного опыта, а потому я была сбита с толку и невероятно смущена. Я не знала, как на это реагировать. Окружающие понимают наши взаимоотношения неправильно именно потому, что господин Бенно неосознанно делает такие вещи! Как будто читая мои мысли, Марк, сидящий напротив нас, печально опустил глаза.

— Мастер Бенно, Майн не Лиза. Она будет в порядке.

— Знаю. Я знаю это, а потому не говори, что с ней будет всё в порядке. Это не так просто, — ответил Бенно.

Он посмотрел в окно, но моих рук не отпускал. Я не могла видеть выражение его лица. Почему-то у меня возникло ощущение, что я увидела Бенно таким, каким не должна была его видеть. Легко было догадаться, что Лиза, его первая и единственная любовь, умирая, уверяла его с улыбкой, что с ней всё будет хорошо. Я ничего не могла ему сказать. Я не могла сжать его большие тёплые руки, в ответ. Я не могла для него ничего сделать. Тем временем карета прибыла в компанию «Гилбе́рта».

— Лутц, иди в кабинет мастера Бенно. Майн свалилась в храме, — громко сказал Марк.

Я могла слышать как Лутц, который, судя по всему, работал, ожидая моего возвращения, спешит сюда. По указанию Марка, Лутц принёс в кабинет скамью, и Бенно, убрав с меня свой плащ, положил меня на неё. Он взял мои обессиленные руки и положил их мне на живот. Они были на удивление тяжёлыми. Затем он вновь прикрыл меня плащом вместо одеяла.

Лутц встревоженно посмотрел на моё лицо. Он коснулся моего лба, шеи и рук, прежде чем в замешательстве наклонить голову.

— Она выглядит уставшей и бледной, но у неё нет жара. Наоборот, её руки холодные, и она не может пошевелиться… Я никогда не видел ничего подобного раньше. Эй, Майн, что ты сегодня делала? — спросил он.

Я задумалась о том, что же сегодня произошло.

— Ну-у, я пришла в храм, совершила церемонию клятвы, молилась, совершила посвящение, познакомилась с моими слугами, выслушала указания главного священника, затем читала священные тексты в библиотеке, пока ты не пришёл за мной. О случившемся после ты и господин Бенно сами знаете.

— Что такое «посвящение»?

— М-м-м, вливание магической силы в божественный инструмент. Это позволяет избавиться от лишнего жара в моём теле, после чего я чувствую себя очень хорошо.

Во время моего объяснения мой живот заурчал, отчего все взгляды устремились на него. Ах да, я ведь не пообедала. Я только что вспомнила об этом. Я так сильно волновалась, что совсем об этом забыла. Вы определённо почувствуете что голодны, если вспомните, что не ели.

— Я голодна… — сказала я.

После моих слов напряжённая атмосфера немного отступила. На лице Марка появилась лёгкая улыбка, и он открыл ведущую наверх дверь.

— Если у неё нет лихорадки и она просто голодна, то её состояние не должно внезапно измениться. Мастер Бенно, я принесу ей поесть, вы пока можете переодеться.

После того, как Бенно и Марк скрылись за дверью, Лутц пододвинул стул к моей скамейке. Он сел и нахмурился, после чего принялся расспрашивать меня дальше.

— Почему ты голодная в такое время? Что ты ела на обед?

— Я не обедала. У меня не было на это времени, потому что я читала. Пока у меня есть книга, я могу не есть пару дней…

После моего ответа в нефритово-зелёных глазах Лутца вспыхнуло пламя гнева. Его голос стал резким.

— Эй, Майн, и когда же такое было? С тех пор, как ты стала Майн, у тебя не было книг, потому-то ты и пытаешься их сделать. Так когда ты в последний раз могла читать два дня без еды? Не в своей ли прошлой жизни, до того, как стала Майн?

— Ой…

От слов Лутца, который знал, что я не настоящая Майн, и что у меня были воспоминания о моей жизни как Урано, я покрылась холодным потом. Он был прав. Я могла провести пару дней без еды лишь в своей прошлой жизни. Но в этой жизни, став слабой и болезненной Майн, пусть и случалось, что я была слишком больна, чтобы есть, я всё же никогда не пропускала приём пищи намеренно.

— Кроме того, использование магической силы — это то же самое, что и самостоятельное перемещение пожирающего тебя жара, верно? Разве когда жар начинал пожирать тебя, твоя температура не начинала резко повышаться и падать? Возможно, при использовании магической силы с тобой происходит то же самое?

— Посвящение, когда я целенаправленно передаю свою магическую силу инструменту отличается от того, когда магическая сила начинает бушевать во мне, ища выход.

— Но разве в обоих случаях магическая сила не движется? И при этом ты всё равно пропустила обед и так много двигалась со своим слабым телом! О чём ты только думала? Ты идиотка! — закричал Лутц, после чего тяжело вздохнул.

Затем он взял мою руку и приложил её к своему лбу.

— Холодная… — сказал он, смотря на меня со слезами на глазах.

— Я была так взволнована оказавшись в библиотеке, что обо всём забыла. Прости, Лутц.

— Нельзя забывать есть! Неужели ты сама не понимаешь?! — выкрикнул Лутц, сжимая мою руку и чуть не плача.

— Почему ты кричишь? Пусть это и Майн, но она больна. Будь тише.

Поспешно переодевшись, вернулся Бенно и отчитал Лутца. Лутц, поморщился, и освободив стул для Бенно, отпустил мою руку. Но его переживания никуда не делись, а потому он начал высказывать свои жалобы Бенно.

— Но послушайте, Майн говорит, что она свалилась без сил, потому что так увлеклась книгами, что пропустила обед. Я просто…

— Ты безмозглая идиотка!!

— А-а?!

Несмотря на то, что он только что сказал Лутцу быть тише, крик Бенно был подобен грому. Мне казалось, что моё сердце остановится. Но как бы громко он ни кричал, я не могла прикрыть уши или убежать. Мне оставалось лишь со слезами на глазах смотреть на стоящего надо мной Бенно.

— Говорят, что дети с пожиранием растут медленно, потому что магическая сила крадёт их силы, что они получают от еды. И всё же после использования магической силы ты пропустила обед?! Что с тобой не так?

— Ох, я этого не знала…

— А тебе следовало бы знать! Найди время и собери важную для себя информацию, идиотка!

Я знала, что Бенно был прав, но я не знала, как мне собрать информацию о пожирании. Но если бы я сейчас пожаловалась на это, то лишь ещё сильнее разожгла бы гнев Бенно.

— Майн, это не первый раз, когда ты ведёшь себя беспечно, но, пожалуйста, побольше беспокойся о своём здоровье, — сказал Марк. — Кроме того, мастер Бенно, пожалуйста, не кричите на неё, всё же она больна и даже не может двигаться.

Марк был добр, но тоже отчитал меня. Принеся еду, он поставил её на стол и приподнял моё тело.

— Майн, как думаешь, ты сможешь это съесть?

Я увидела перед собой миску супа, подходящего для больного человека. Суп представлял собой порезанный твёрдый хлеб, размоченный в молоке с мёдом. Он казался сладким и вкусным.

— Я подержу её. Лутц, ты сможешь её покормить?

— Я не очень хорош в этом, поэтому её одежда, вероятно, испачкается, — сказал Лутц, указывая на мои синие одежды.

Поскольку синие одежды были одеждой знати, они были высококачественными и дорогими. У меня возникнут проблемы, если я пролью молоко, а потом одежда начнёт плохо пахнуть. Кроме того, эта одежда была такой, которую будет сложно снять с меня, пока я не могу двигаться.

— Ясно. Это довольно проблемная ситуация.

— Марк, принеси немного твёрдого мёда. Нам будет трудно раздеть её, если она не может двигаться.

Марк немедленно ушёл и вскоре вернулся с маленькими кусочками твердого засахаренного меда. Он положил сладкие, словно из золотого сахара, кубики мне в рот. Они растаяли у меня на языке, и я почувствовала, как сладость распространяется по моему телу. Когда мёд растаял, то я ощутила, что к моему телу возвращается тепло. После того, как мне в рот положили ещё несколько кусочков мёда и я начала рассасывать их, Бенно почесал голову.

— Майн, главный священник что-нибудь говорил об использовании магической силы? Что-то вроде того, что тебя может тошнить или что-то ещё?

Я попыталась вспомнить то, о чём мне утром рассказывал главный священник.

— М-м-м, он сказал не обременять себя, посвящая свою магическую силу. Но после посвящения, я почувствовала себя легче, так что не думаю, что обременяю себя.

— Понятно. Но ты страдала от пожирания всю свою жизнь, что значит, что ты привыкла к телу, переполненному магической силой, не так ли? Может ли так быть, что твоё тело ведёт себя странно, поскольку оно не привыкло к меньшему количеству магической силы?

— Возможно…

Я сосредоточилась на воображаемой коробке, в которой хранила свою магическую силу, и попыталась её приоткрыть. Небольшое количество тепла распространилось по телу и начало циркулировать. Я почувствовала, что мои пальцы согрелись. Позволив теплу распространится по всему телу полностью, я снова закрыла коробку.

— Господин Бенно, похоже вы были правы. Моё тело нагрелось.

— Не нагревайся слишком сильно, иначе снова свалишься, ладно? — сразу же предупредил меня Лутц.

Похоже, он хорошо понимал, что я могу сделать.

— Думаю, всё будет хорошо.

Я сжала и разжала свою потеплевшую руку. Я по-прежнему ощущала некоторое напряжение, но всё же уже могла самостоятельно двигаться. Бенно приложил руку к груди и облегчённо вздохнул.

— Майн, всё, что я знаю о пожирании — это всего лишь сплетни и слухи. Расспроси главного священника о магической силе. Он всё ещё молод, но он кажется куда надёжнее, чем большинство священников.

— Что? Главный священник молод?

Я удивлённо моргнула.

— Не знаю, кого для такого ребёнка как ты можно считать молодым, но, насколько я могу судить, ему где-то двадцать два или двадцать три года. Хотя, похоже, ему не достаёт жизненного опыта в некоторых аспектах, а потому он может быть ещё моложе.

— Не может быть! Ему не около тридцати? Я была уверена, что ему примерно столько же лет, сколько и вам, господин Бенно.

— Майн. Никогда не говори ему этого. Никогда, — резко ответил Бенно со страшным выражением лица.

По тому, с каким спокойствием и достоинством он себя ведёт, он казался весьма взрослым. Он с лёгкостью руководит людьми, не говоря уже о том, что он не просто священник, а главный священник. Он должен быть старше. Я задумалась и попыталась сесть поудобнее, но так как я всё ещё не могла нормально двигаться, то свалилась со скамейки.

— Майн?!

— Ты что делаешь, идиотка?!

— Я думала, что силы уже вернулись и я могу сесть…

Услышав мои оправдания, все трое нахмурились и пристально посмотрели на меня, после чего принялись меня отчитывать.

— Ты едва можешь двигаться, о чём ты только думала?

— Поистине, мы должны постоянно следить за ней.

— Умоляю, просто посиди спокойно.

Бенно, Марк и Лутц уже поняли, что мне стало немного лучше, а это значило, что они могут сменить своё беспокойство на гнев. Когда они окружали меня, лежащую на полу, я почувствовала исходящую от них гневную ауру.

— Лутц, передай Франу, чтобы он ежедневно сообщал обо всём, что она делала. Куда она ходила, использовала ли магическую силу, что ела на обед… всё, — сказал Бенно.

— Разумная просьба, учитывая, что никто не знает, что можно ожидать от Майн, стоит только упустить её из виду. Вы думаете, что присматриваете за ней, а потом всё заканчивается подобным образом, — поддержал его Марк.

Разочарованно глядя на меня, Бенно постучал пальцами по столу, а Марк хоть и улыбался, но в его глазах не было веселья, отчего улыбка казалась пугающей. Я не могла спорить с ними и мне ничего не оставалось, кроме как смириться и слушать их. Затем к ним присоединился и Лутц.

— Майн, ты не обманешь меня таким лицом, — объявил Лутц, знающий меня лучше всех, и указал на меня пальцем. — Когда перед тобой книга, то ты ни за что не послушаешь своих слуг или кого-то ещё, если речь не идёт о том, что тебе самой нужно. Если Фран скажет, что ты разозлилась из-за того, что тебе помешали читать, или, что ты снова пропустила обед ради чтения… я попрошу, чтобы главный священник запретил тебе входить в библиотеку!

Только не это! Думаю, что благодаря наставлениям всех присутствующих, я буду следить за собой в храме и думать о своём здоровье.

Покупка подержанной одежды (✿)

После того, как моё тело наполнилось достаточным количеством магической силы и я снова смогла нормально двигаться, я съела приготовленный Марком хлебный суп, таким образом восстановив силы.

— Майн, мне подготовить одежду для твоих слуг? Или ты сама её купишь?

— Где я могу купить повседневную одежду? Думаю, магазин подержанной одежды, в который ходит моя семья, не подойдёт, верно?

Бедные простолюдины не могли позволить себе новую одежду, к тому же, за исключением таких ненормальных случаев, как я, дети неуклонно росли. Со временем им требовалась одежда всё большего размера, а одежда, из которой дети выросли, была уже не нужна. Не было никакого смысла хранить бесполезную одежду в их и без того маленьких домах, а потому большинство людей продавали свою старую одежду, за исключением церемониальной, в магазин подержанной одежды после того, как младшие дети из неё вырастали. Заработанные деньги тратились на покупку очередной подержанной одежды. Таким образом, цена на одежду не была высокой.

Стандарты одежды были низкими. Всё было хорошо, пока одежда не была рваной. Ну а то, что она грязная — это никого не заботило. Заплатки на одежде можно было считать украшениями. Что до дизайна? Никто всё равно не знал, что это такое. Всё, что имело значение — это толщина и прочность ткани. Когда ткань становилась слишком рваной, чтобы одежду можно было носить, то её превращали в подгузники или использовали как тряпки.

— Идиотка. Даже не думай заставлять их носить такую одежду в северной части города.

Мои слуги, которые будут вместе со мной посещать компанию «Гилбе́рта» и возвращаться в храм, в основном будут ходить по богатой северной части города. Было бы не очень хорошо, если бы они ходили в рваной одежде бедняков, подобно той, что обычно носила я.

— Я не знаю ни одного магазина подержанной одежды хорошего качества, ни какая одежда подойдёт для моих слуг, а потому полагаюсь на вас, господин Бенно.

— Если ты завтра не будешь больна, то я отведу тебя в магазин подержанной одежды. К тому же, я должен проверить, как продвигается работа над рестораном, а потому ты мне тоже понадобишься.

— Хорошо.

Я кивнула, после чего Бенно повернулся к Лутцу.

— Лутц, пусть это и твой выходной, но тебе тоже придётся прийти.

— Прости, Лутц, что втянула тебя.

— Не беспокойся. Я тоже хотел бы купить дешёвую одежду, помимо рабочей, так что всё в порядке.

Несмотря на то, что я присоединилась к храму, Лутц по-прежнему присматривал за мной, а потому хотел себе какую-нибудь одежду, которую он мог бы носить в выходные дни. В отличие от повседневной одежды, ему, похоже, требовалось стирать одежду ученика каждый раз, после того, как он надевал её. Чистый и опрятный внешний вид был просто необходим для тех, кто работал с богатыми клиентами. Но, естественно, чем больше вы стираете одежду, тем более повреждённой со временем она становится. Лутц не хотел лишний раз пользоваться одеждой ученика, но другой для прогулок по северной части города у него не было.

— Мне придётся заказывать новую форму ученика, если у меня не будет обычной одежды, которую я бы мог носить в выходные, понимаешь?

После слов Лутца, я тоже захотела купить себе повседневную одежду. Как и у Лутца, у меня не было другой одежды для прогулок по северной части города, кроме одежды ученицы.

— Господин Бенно, пожалуйста, помогите подобрать одежду и мне тоже, — сказала я.

Мне никогда ещё не доводилось здесь покупать себе одежду. Чувствуя радость от предстоящих завтра покупок, я вернулась домой вместе с Лутцем.

— Пока, Лутц. Увидимся завтра.

Когда я улыбнулась и помахала Лутцу на прощание, Лутц впился в меня взглядом.

— Я ещё не рассказал твоей семье о произошедшем.

От его слов моё сердце наполнилось страхом, но, естественно, я никак не могла бы отговорить Лутца…

* * *

— Майн, почему ты не думаешь о своём здоровье?

— Не плачь, Тули!

— Я не плачу! Я злюсь!

Я знала, что Тули беспокоилась о том, сможет ли посещение храма избавить меня от пожирания, и что она боялась, что я могу внезапно исчезнуть, поэтому я почувствовала укол совести от того что заставила её плакать.

— Прости. Мне очень жаль. Это больше не повторится.

— Ты больше не будешь забывать пообедать?

— Конечно!

Я слегка кивнула, после чего Тули перестала так сильно хмуриться.

— Ты поговоришь с тем важным человеком о магической силе? Обещаешь, что не забудешь, даже если начнёшь читать книгу?

— Кхм…

— Майн?!

Тули впилась в меня взглядом, но я не могла дать обещание, которое не смогу сдержать. Я уверена, что если у меня в руках появится книга, то всё остальное просто вылетит из головы.

— Эм-м… я скажу своему слуге, чтобы он напомнил мне, если я забуду. Он ответственный человек, так что всё будет хорошо!

— Ха-а-а. То есть сама ты не можешь пообещать, что позаботишься о себе, да?

Тули раздражённо покачала головой, но я ничего не могла с этим поделать, поскольку не была уверена, что смогу сдержать обещание. Похожа, она была недовольна мной, но уже не так сильно сердились на меня, как раньше, а потому я сменила тему.

— Эй, Тули, если у тебя завтра выходной, не хочешь сходить со мной в магазин? Завтра мне нужно будет купить одежду для моих слуг, которая бы соответствовала одежде людей, живущих в северной части города, так что, возможно, это будет полезно для твоей учебы.

Не говоря уже о том, что именно Бенно будет подбирать одежду. Он был владельцем магазина, занимающегося одеждой для дворян, а потому для Тули это был бы несомненно хороший опыт.

— Завтра нужно будет посетить и некоторые другие места, а потому тебе придётся пойти туда вместе с нами, но если ты против…

— Хорошо, звучит весело! — сказала Тули, широко улыбнувшись.

Видя её обычную яркую улыбку, я вздохнула с облегчением. Вот и хорошо… Похоже, она больше не злится.

* * *

— Тули, ты не пойдешь с нами в лес?

Когда Тули, Лутц и я, держась за руки, пошли к главной улице мимо колодца, сзади послышался голос, в котором чувствовались обвинительные нотки.

— Ох, Ральф.

Мы обернулись и увидели, что старший брат Лутца, Ральф, бежал за нами с корзиной на спине. Он был одет для похода в лес, и, увидев нас, немного поморщился, потому что я и Лутц были в нашей форме учеников, а Тули в её самой красивой одежде.

— Куда ты идёшь?

— Сегодня я пойду изучать одежду. Ты идёшь в лес, верно?

Тули часто ходила в лес в свои выходные, чтобы встретиться со своими друзьями и пообщаться, но теперь у неё уже не было острой необходимости ходить в лес, чтобы поддерживать семейный бюджет на плаву. Наше финансовое положение стало намного лучше благодаря тому, что и я, и она работали, не говоря уже о том, что сейчас я не болела так же часто, как раньше.

Напротив, в семье Лутца было четыре растущих мальчишки, которым требовалось много еды, а потому, даже когда все дети стали работать, их финансовое положение не слишком изменилось. Заработок ученика был небольшим, а потому, если они не будут регулярно ходить в лес, то в итоге у них будет меньше еды. Вполне естественно, что поход в лес в выходной был для них обычным делом, и что семья Лутца не одобряла, что он вместо этого шёл в магазин. «Мы бы хотели, чтобы ты собирал еду в лесу, а не отдавал нам деньги, пусть твой заработок ученика и вдвое больше», — сказали они Лутцу.

По дороге к главной улице Тули шла рядом с Ральфом, в то время как Лутц шёл немного позади и выглядел неловко. Я держалась с Лутцем за́ руки, и видела, как он вздыхает, смотря на Ральфа, который иногда оглядывался на него.

— Пока, Ральф. Удачи в лесу!

— Ага…

Добравшись до главной улицы, Ральф направился на юг, а мы на север. Тули на прощание бодро помахала Ральфу и взяла меня за свободную руку. Мы пошли по главной улице на север. Тули увлечённо болтала о том, что она сможет изучить одежду, а Лутц пользовался этой возможностью, чтобы попрактиковаться в том, чтобы быть хорошим слушателем, как учил его Марк.

Внезапно я почувствовала на спине взгляд и, обернувшись, увидела Ральфа на том же месте, где мы с ним расстались. Он стоял и смотрел на нас, словно хотел что-то сказать. В тот момент, когда наши глаза встретились, он поспешно развернулся и побежал на юг, как будто его поймали за чем-то плохим. Я грустно опустила глаза, думая, что растущее расстояние между нами и убегающим Ральфом было похоже на растущую дистанцию между Лутцем и его братьями.

Когда мы прибыли в компанию «Гилбе́рта», то обнаружили Бенно за работой. Он был готов отправиться с нами в любой момент. Напоследок он дал указания Марку и нескольким другим сотрудникам.

— Ты сегодня с Тули? Хорошо. Коринна говорила, что Тули станет замечательной швеёй.

Бенно с дружелюбной улыбкой похвалил Тули.

— Правда?! Я так счастлива!

Сегодня мы будем с Бенно, а не как обычно с Марком. Похоже, что ему требовалось лично проверить ремонтные работы в итальянском ресторане, чтобы убедиться, что ремонт идёт в соответствии с заказом, и не меняются ли материалы на более дешёвые без его ведома.

— Значит, обустройство ресторана уже началось?

— Да, я нашёл хорошее место раньше, чем ожидал. Сейчас идут работы по расширению кухни, чтобы установить там печь.

Бенно выкупил старый ресторан, расположенный в северной части города, у ассоциации закусочных. Сейчас в нём велись ремонтные работы. Похоже, сперва требуется подготовить кухню, затем установить печь, после чего заменить деревянные полы. Для интерьера подготовят дорогую мебель, подходящую для ресторана, где подают еду достойную знати. Концепция состоит в том, чтобы это было место, где можно поесть, чувствуя себя дворянином.

— Как только ресторан будет готов, я приглашу нескольких торговцев, которые ведут дела с дворянами, и посмотрю, что они скажут о нём.

— О, вы учитесь у главы гильдии…

— Нет! Это ты была той, кто предложила провести дегустацию, так что я ничему у него не учусь!

— Ох… ну ладно…

Насколько я могла судить, не было никаких проблем ни с материалами, такими как дерево, кирпичи или железо, ни с самой работой мастеров. Печь ещё не сделали, но как только её закончат, Бенно наймёт повара, чтобы обучать его до открытия ресторана.

— Я рада, что дела идут хорошо, — сказала я, осмотрев как проходят ремонтные работы.

Вот только, услышав мои слова, Бенно нахмурился. Тихо, что только я могла это расслышать, он прошептал:

— Нет, здесь масса проблем.

— Что?

— Ничего такого, о чём ты должна беспокоится. Ладно, мы уходим, — сказал он Лутцу и Тули.

Мы отправились в магазин подержанной одежды, который имел тесные связи с компанией «Гилбе́рта». Тули оглянулась на ресторан, отчего её коса подпрыгнула.

— Интересно, какую еду едят дворяне? Мне так хочется хотя бы раз её попробовать!

Лутц и Тули шли позади Бенно, поэтому я посмотрела на них через его плечо, задумавшись о рецептах.

— М-м-м, около тридцати процентов еды в этом ресторане — это то, что мы ели дома. Ещё пятьдесят — это новые рецепты и сладости, для которых нужна печь. Оставшиеся двадцать — что-то вроде улучшенных рецептов госпожи Ильзе.

Услышав мой ответ, Тули скривила лицо.

— Постой, Майн, в этом ресторане будут подавать твою странную еду?

— Тули, не называй мою еду странной! Ты всегда говорила, что она вкусная!

Я чувствовала себя подавленной от того, что моя сестра, которая с удовольствием ела мою еду, называла её странной. Тули поспешно поправилась.

— Она вкусная! Очень вкусная. Просто я думаю, что повар, когда ему впервые доведётся готовить твою еду, будет очень удивлён. Я-то уже привыкла к этому.

— Но ведь если вкусно, то всё хорошо? Верно?

Лутц пожал плечами и согласился. Но он не сказал, что моя еда не была странной. Ну, я не могла этого полностью отрицать, поскольку мои методы приготовления пищи несколько отличались от привычных здесь.

— Что? Вы двое уже ели еду Майн?

Так как работы над рестораном были ещё не завершены, и он пока не нанял повара, Бенно был единственным из нас, кто ещё не пробовал мою еду. Лутц и Тули переглянулись с противоречивыми выражениями лиц.

— М-м-м, пусть мы и используем рецепты Майн, но… Лутц, ты ведь понимаешь?

— Да, нам нужно готовить её самим. Не то, чтобы мы ели то, что приготовила Майн.

Ну, это и правда так. Я не могла сравниться с ними, поскольку они неуклонно росли, а я оставалась прежней. Между нами была огромная разница в телосложении и силе. Во времена Урано я бы сказала, что это похоже на разницу между детсадовцем и учениками начальных или средних классов. Я была ниже и слабее их, а потому наши возможности тоже сильно различались. Я мало что могла сделать сама, в то время как они могли делать всё больше и больше без помощи родителей.

— Я тоже хочу вырасти…

Моё бормотание услышал лишь Бенно, поскольку он нёс меня. Я не собиралась говорить это вслух, а потому удивилась, когда он похлопал меня по спине. Я почти не росла из-за пожирания, и с этим нельзя было ничего поделать. Если бы Тули или Лутц услышали мою жалобу, то наверняка бы расстроились. Я взглянула на них, чтобы убедиться, что они меня не услышали, и облегчённо вздохнула, увидев, что они болтают о том, какой из моих рецептов их самый любимый.

И ресторан, и магазин подержанной одежды находились в северной части города, а потому нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения. Как и ожидалось, магазин подержанной одежды на севере полностью отличался от того, куда обычно ходила моя семья. Тот, о котором я знала, представлял собой место заполненное корзинами с грудой грязной серой и коричневой одежды. В этом же магазине, вся одежда кроме нижнего белья висела на похожих на кресты вешалках и была красочная. Поскольку изначально все это было сделано на заказ, то невозможно было попросить понравившуюся одежду другого размера. Это напоминало магазинчики одежды в небольших городках, которые я видела, когда была Урано.

Как только мы вошли в магазин, женщина, которая, вероятно, была его владельцем, широко раскрыла глаза и подбежала к нам. У неё были плотно уложенные тёмно-коричневые волосы, а глаза сияли от любопытства.

— Ох, Бенно, что привело тебя сюда? Когда у тебя появилось так много детей?

— О чём ты только говоришь?

— Ну как же, Бенно, привёл в мой магазин своих детей, о которых я ничего не знала! Это такая восхитительная история. Я хочу раздуть её как можно больше, чтобы всласть посплетничать с друзьями.

— Брось, это не смешно.

Мы со стороны наблюдали за их словесным поединком. Судя по всему, они были давними знакомыми. Бенно быстро прервал женщину и объявил о своём деле.

— Я пришёл, чтобы купить одежду для них. И пока мы здесь, мой ученик может немного поучиться разбираться в одежде.

— Чему вы хотите научить здесь Лутца? — поинтересовалась я.

— Эй, Майн, разве ученик моего магазина не должен уметь выбирать хорошую одежду?

От слов Бенно Лутц вздрогнул. Он и Тули выросли в бедности и привыкли, что главным требованием к одежде была прочность. Они не знали, как определять качественную одежду. Это Бенно и намеревался исправить. Он продолжил:

— Майн, одежда в этом магазине достаточно хороша для твоих слуг. У неё достаточно новый дизайн, а короткие рукава не будут мешать работе.

— Из одежды, что представлена в этом отделе, думаю, для Франа лучше всего подойдёт тёмно-зеленая или коричневая. А как вы считаете? Он серьёзный и ответственный человек, да и к цвету его глаз и волос она тоже подойдёт, — сказала я.

— Да, неплохой выбор. Но я ничего не могу сказать о двух других, поскольку не видел их. Но если ты будешь выбирать одежду для них так же, как и для Франа, то, думаю, всё будет хорошо. Просто подбери то, что им должно подойти.

— Ла-а-адно.

Бенно поставил меня на пол, и я принялась просматривать одежду детского размера в поисках того, что будет хорошо смотреться на Гиле и Делии. Вот только одежды нужного мне размера было не так много, так что варианты оказались довольно ограничены. Естественно, много времени, чтобы выбрать подходящую не потребовалось. Осталось только сопоставить одежду с Лутцем и убедиться, что она требуемого размера.

Мда, мне бы очень хотелось, чтобы здесь было побольше одежды. Какими же восхитительными были времена, когда я была Урано. В магазинах было полно одежды. И пусть в то время меня она не особо интересовала, но сейчас, когда одежды толком не было, я хотела её.

— Лутц, Лутц, не подойдёшь?

— Майн, что случилось?

— У Гила такой же рост, как и у тебя, поэтому я хочу посмотреть, подойдет ли размер.

Я приложила к нему три варианта. Похоже, что с размером проблем не было. Затем я протянула один из них Лутцу.

— Из всей подходящей одежды, эта больше всего подходит тебе, Лутц. А вот эта подойдёт для Гила…

Когда я сравнила одежду, что подошла бы для Гила, Бенно вздохнул.

— Майн, где ты научилась выбирать одежду?

— А-а? Я нигде не училась.

Пусть я и прочитала несколько книг о колористике и всевозможные журналы об одежде, но я нигде этому не училась. Самое большее, тема одежды иногда поднималась в школе.

— Думаю, бесполезно что-то о тебе спрашивать?

— Так и есть. Всем будет лучше, если вы не будете об этом задумываться. Эй, Лутц, давай теперь попробуем вот это.

Когда я показала ему платье, которое выбрала для Делии, Лутц отрицательно помотал головой. Он выставил перед с собой руки в виде креста, не желая помогать мне с милым красным платьем.

— А ты не можешь попросить об этом Тули?! Мне это не нравится.

— Но Тули выше тебя. Делия меньше. Это должен быть ты.

Пусть Лутц и был недоволен, но я прижала одежду Делии к его спине, чтобы проверить размер. Ни я, ни Тули не были ростом с Делию, а потому лишь Лутц мог мне помочь.

— Хорошо, Лутц, — сказал Бенно, когда мы закончили, — начни с поиска цветов, которые будут хорошо смотреться на Майн. Взгляни на этот зелёный и тот зелёный, они разные. Какой из них лучше подойдёт Майн?

Так же, как я прикладывала к нему одежду, теперь Лутц прикладывал одежду ко мне. С серьёзным выражением лица он и Тули сравнивали её, после чего уверенно указали на один и тот же наряд.

— Вот этот!

— Правильно. Он лучше всего соответствует цвету кожи Майн. Как насчёт вон тех двух?

Когда началась лекция Бенно об основных цветах, похожих цветах, дополнительных цветах, сочетающихся цветах, насыщенности, яркости, ко мне то и дело прикладывали новую одежду. Его знания, накопленные за годы опыта, казались мне удивительными. Их вполне можно было собрать в книгу, похожую на ту книгу о колористике, которую я читала в прошлом. Пока я размышляла над этим, ко мне продолжали прикладывать наряды.

— Как только вы выясните, какие цвета будут хорошо смотреться на клиенте, вы должны подумать о дизайне. Одежда является прекрасным показателем статуса и положения. Ношение одежды другого класса, чем ваш, вызовет лишь проблемы. Самым понятным для вас примером будет наряд для крещения Майн.

— Ага-а…

— На этот раз мы подбираем одежду, которую Майн будет носить по пути в храм. Важно обратить внимание на длину рукавов, поскольку у неё есть слуги.

Это напомнило мне, что направляясь в храм, Бенно был одет в одежду с весьма большими рукавами. Рукава были настолько длинными, что наверняка мешали бы, если бы он стал что-то делать.

— Длинные рукава означают, что слуги сделает всю работу за вас, так что вам не нужно беспокоиться о том, что ваша одежда испачкается или будет мешать. Тем же, кто занимается работой, требуются более короткие рукава.

— Но ведь рукава господина Марка тоже были достаточно длинными? Пусть и не в два раза, но всё же.

— Это был особый наряд для встречи с дворянином. Мы знали, что работой займутся слуги, и Марку нужно будет делать не так много. С другой стороны, если бы меня посетил дворянин, то Марк бы одел одежду с короткими рукавами, чтобы помочь ему подобрать одежду. Впрочем, не то чтобы дворяне приходили прямо в наш магазин, — объяснил Бенно.

Я слегка кивнула, а вот глаза слушавших его Тули и Лутца светились от интереса.

— Хорошо. Учтите то, что я вам рассказал и выберите одежду для Майн. Посмотрим, кто справится лучше, Лутц или Тули?

Переглянувшись, они стали обходить магазин, выбирая мне одежду. Видя это, Бенно весело рассмеялся.

— Хорошо придумано, Майн, привести сегодня Тули. Люди растут намного быстрее, если им есть с кем соревноваться.

— Для Тули это тоже на пользу, потому что она многому смогла научиться.

Наблюдая за тем, с каким энтузиазмом они пытаются подобрать наилучшую одежду, воспользовавшись всем, чему сегодня научились, я попыталась расспросить Бенно о благородном обществе, но он лишь покачал головой.

— Мы с тобой находимся в разных ситуациях. Я знаю о них лишь с точки зрения торговца, ведущего с ними дела. Тебе лучше расспросить о том как дворяне общаются друг с другом у Франа. Бери пример с Лутца и спрашивай обо всём, что приходит на ум. Если ты ни о чём не будешь спрашивать, то другие сами не поймут, что ты чего-то не понимаешь.

Я кивнула на слова Бенно, и как раз в этот момент прибежали Тули и Лутц.

— Майн, какой ты выберешь? — спросила Тули.

— А-а? Эм-м…

Испугавшись напора Лутца и Тули, я обеспокоенно посмотрела на одежду, которую они для меня выбрали. Тули выбрала милое розовое платье, а Лутц выбрал красивое синее платье.

— Одежда Тули симпатичнее и лучше подходит для прогулок на улице, но одежда Лутца лучше подходит для посещения храма. Трудный выбор.

— Попробуй их примерить, — предложил Бенно.

Взяв предложенную одежду я направилась в примерочную вместе с владельцем магазина. Сначала она помогла мне переодеться в наряд Тули, после чего подвела меня к хорошо отполированному металлическому зеркалу.

— Ого…

Это был первый раз, когда я увидела своё лицо. Цвет моего лица был не столько светлым, сколько болезненно-бледным. Мои прямые тёмно-синие волосы контрастировали с белизной моего лица, что лишь подчёркивало бледность, хотя я и не думаю, что это выглядело плохо. Мои широко раскрытые от удивления золотисто-жёлтые глаза казались в зеркале кусками золота. Мой красивый нос и пухленькие губы были похожи на мамины, но если не считать форму глаз, я не очень напоминала Тули. Когда я была Урано, подобную внешность можно было бы описать как милая маленькая девочка. Однако, я не была уверена, как люди этого мира оценивают её. Лутц назвал меня милой, так что, вероятно, особой разницы в эстетике не должно быть. Чувствуя некоторое беспокойство, я вышла из примерочной, чтобы показать наряд.

— Ух ты! Майн, ты такая миленькая! Оно прекрасно на тебе смотрится.

Увидев меня в одежде, которую она выбрала, Тули похвалила меня, но похоже что Лутц не хотел с ней соглашаться. Впрочем, судя по расстроенному выражению его лица, наряд подходил мне настолько, что он не мог его критиковать. Улыбавшийся Бенно не выглядел впечатлённым и махнул рукой, давая мне знак переодеться в следующий.

— Я знал, что этот подходит тебе куда больше!

[[image:/storage/reader-images/3c80e810cde7ba1aa3e6afdd819cfe50e1f71035.jpg]]

Когда я вернулась в одежде выбранной Лутцем, он широко улыбнулся и похвалил меня. Тули поджала губки и сказала, что её наряд лучше смотрелся на мне, отчего они начали спорить. Видя, что их спор усиливается, я обернулась к Бенно в поисках помощи, и увидела как он, поглаживая подбородок, осматривает магазин.

— Ты увидела себя в зеркале, верно? Как ты думаешь, какая одежда подойдёт тебе больше?

— Ну-у… Учитывая, для чего она мне нужна, наверное… это, это и это?

Сперва я выбрала белую блузку. У неё были длинные рукава, а также кружева на воротнике и рукавах. Из имеющегося, она больше всего соответствовала тому, что должны носить дворяне. Затем я выбрала синюю юбку, которая идеально подойдёт для посещения храма. На ней была цветочная вышивка, но под моими синими одеждами её не будет видно. Наконец я выбрала красный жилет с цветочной вышивкой и кружевом.

— Если куплю их, то в случае чего смогу просто что-то из этого заменить, чтобы получился новый наряд. К тому же, я думаю, что могу сочетать их вместе со своей одеждой ученицы, чтобы увеличить количество вариантов. Как вы думаете?

Я подняла голову и увидела, как Бенно ухмыляется, смотря на Лутца и Тули. Они выглядели потрясёнными, уставившись на одежду, которую я выбрала.

— Лутц, Тули. Здесь есть не только платья. Вы должны забыть о том, что девушки могут носить лишь платья.

Для бедных девушек было обычно носить лишь платья. Чтобы сделать блузку и юбку, требуется больше ткани, чем для простого платья. Хотя иногда девушки и носили несколько слоёв одежды, но это делалось не из соображений моды, а чтобы защитить себя от холода. У них не было блузок с кружевами на рукавах или съёмных воротников.

— Продолжайте учиться, прежде чем мы придём сюда снова.

Они стояли опустив плечи, но услышав слова Бенно, подняли головы и почему-то посмотрели на меня. В их глазах горела решимость и целеустремлённость, рождённая соперничеством.

Гнев Лутца и гнев Гила (❀)

— А у тебя сегодня много вещей, — сказал Лутц, пожав плечами, когда утром зашёл за мной и увидел корзину с одеждой.

В корзине, с которой я обычно ходила в лес, было много одежды, завернутой в ткань. Одежда для Франа, Делии и Гила, мои синие одежды и пояс и, наконец, набор из трёх предметов, которые я купила вчера.

Купленная вчера одежда была симпатичной и отчасти походила на народный костюм, вот только никто из местных детей не носил одежду с аккуратной вышивкой, длинными рукавами с кружевом и отсутствием заплаток. Если я буду разгуливать здесь в такой одежде, то я не знаю, что обо мне начнут говорить люди. Моя семья сказала мне не выделяться, а потому я решила пойти в магазин Бенно в своей обычной одежде, а затем переодеться в комнате Лутца. Чем дальше на север, тем дороже одежда людей, и в этом не было ничего особенного. Но если я не буду осторожна, то по пути домой я могу навлечь на себя опасность, поскольку окружающие заметят, что у меня есть дорогие вещи. Наша форма учеников не выделялась, потому что родители обычно дарили детям новую одежду после крещения, но мы бы наверняка привлекли внимание, если бы ни с того ни с сего показались в новой одежде, которую ранее не носили. Возможно, стоило бы попросить Бенно дать мне комнату в его магазине.

— Вот так вот. Поэтому, не могли бы вы одолжить мне дешёвую комнату?

Пока Лутц переодевался в своей комнате, я ждала его в кабинете Бенно, так что решила попросить Бенно предоставить мне комнату. Бенно, который боролся с кучей деревянных дощечек, с сомнением посмотрел на меня.

— Я, конечно, могу одолжить тебе комнату, но ты ведь понимаешь, что дешёвые комнаты находятся на чердаке? Ты и правда сможешь каждый раз подниматься туда по лестнице, чтобы положить вещи или переодеться?

Я испуганно икнула, вспомнив, что задыхаюсь, забираясь даже на пятый этаж своего дома.

— Я думаю, что справлюсь, если буду подниматься очень медленно.

— Что-то мне не верится. И вообще, разве у тебя нет комнаты в храме? Что ты будешь делать, когда к тебе придёт посетитель?

— Посетитель?

Я пошла в храм, просто чтобы читать книги и передавать свою магическую силу, а потому не планировала, что меня может кто-то посетить. Я в замешательстве наклонила голову, а Бенно отложил ручку и посмотрел на меня.

— Когда Лутц приходит за тобой, то в обычных обстоятельствах его должны были отвести в твою комнату. А как было в прошлый раз?

— Ну… Лутц ждал у ворот, пока служитель ходил за мной в библиотеку. Хм, может мне следует договориться, чтобы моей комнатой стала библиотека?

— О чём ты только думаешь?!

— Простите, я случайно это сказала. Просто мне и правда очень бы этого хотелось.

Я и сама понимала, что они ни за что не разрешат мне жить в комнате, наполненной ценными книгами. Моя мечта останется лишь мечтой.

— Ха-а-а… И тем не менее, если у тебя нет комнаты, то сегодня же попроси главного священника дать её тебе.

— Сегодня?

— Сегодня Лутц должен рассказать Франу о том, как следить за твоим здоровьем, и ему нужно место, где они могли бы поговорить.

— Хорошо. Я поговорю с главным священником.

Как только разговор подошёл к концу, Бенно взял со стола колокольчик и позвонил в него. После этого задняя дверь открылась и показалась работница магазина.

— Вы звали меня?

— Да, помоги ей переодеться. Майн, можешь воспользоваться той ширмой. Ты всё равно не сможешь забраться на чердак.

Постойте, он предлагает мне переодеться в своём кабинете?! Я хотела вскрикнуть, но всё же смогла сдержаться. Бенно взял ручку и вернулся к работе, а работница тем временем уже ставила ширму, за которой я могла бы переодеться. Их непринуждённые действия настолько сбивали меня с толку, что я даже не могла придумать ни одной причины, чтобы отказаться.

— Эм-м… господин Бенно. Вам не стоило обо мне беспокоится. Если я пойду медленно, то смогу подняться на чердак.

— Тебе ещё в храм идти, а потому не трать свою и без того небольшую выносливость.

Всего лишь одной фразой Бенно подавил моё слабое сопротивление. Ну… он беспокоится обо мне, и он делает это ради меня. К тому же я всего лишь маленькая девочка, а потому, если не думать, что ситуация смущающая, то и повода стесняться нет, вот только… А-а-а! Мне слишком неловко, чтобы притворяться, что это не так!

— Эм-м…

— В какую одежду ты переоденешься? В эту? Хорошо, всё готово. Пожалуйста, подойди сюда.

— Постарайся закончить до прихода Лутца.

Прежде чем я смогла отказаться, уже всё было готово для того, чтобы я могла переодеться. Мне оставалось лишь сдаться и зайти за ширму.

— Эм-м… спасибо за вашу помощь.

Я хотела как можно быстрее закончить со всей этой смущающей ситуацией. Воспользовавшись помощью работницы, я стала быстро переодеваться. Она сняла с меня платье и надела блузку, доходящую мне до бёдер, после чего мне сразу стало спокойнее, поскольку теперь было уже не так страшно, если бы меня кто-нибудь увидел. Она помогла мне с половиной пуговиц, после чего поправила юбку на моей талии и подтянула шнурки жилета. Под конец она вставила мне в волосы украшение, которое дал мне Бенно, таким образом переодевание было завершено.

— Спасибо, господин Бенно, всё готово.

Когда я вышла из-за ширмы, держа в руках сложенную одежду, Бенно поднял голову, и осмотрел меня с головы до ног.

— Да, теперь ты выглядишь подобающе.

— А-а? Что? Выгляжу подобающе? Хотите сказать, что я похожа на богатую девушку? Я милая?

— Если бы ты молчала, то возможно.

— А-а?

Замолчав, я сложила свою обычную одежду и положила её в корзину. Вскоре пришли Марк и Лутц.

— Простите, мастер Бенно. Ох, Майн, здравствуй. Я вижу, ты уже закончила переодеваться.

— Да, господин Бенно помог мне.

— Эм-м… мастер помог тебе?

— Майн, ты идиотка! Ты слишком сократила своё объяснение! Я позвал Матильду помочь ей.

Почёсывая голову, Бенно указал подбородком в сторону Матильды, которая складывала ширму.

Марк понимающе кивнул и подтолкнул Лутца, переодевшегося в форму ученика, вперёд. Бенно посмотрел на Лутца и, увидев в его руках деревянную дощечку, кивнул.

— Итак, Лутц, твоя задача на сегодня — пойти в храм и поговорить со слугой Майн, Франом, о том, как следить за её здоровьем. Ты составил список того, о чём должен ему рассказать?

— Да, мастер.

Лутц вежливо поклонился, беря пример с Марка, и, взяв мою корзину, вышел из комнаты. Увидев его манеру речи и движения, достойные работника подобного магазина, я почувствовала, что понимаю чувства родителей, которые гордятся, видя, что их ребёнок хорошо справляется со своей первой работой. Ах, Лутц действительно вырос.

— Лутц, твоя осанка и речь стали намного лучше, разве нет?

— Мне предстоит пройти ещё долгий путь, но да, это часть моей работы, — ответил Лутц, гордо мне улыбаясь.

Думаю, приятно гордится собой за приложенные усилия. Мне стоило у него поучиться.

— Мне нужно научиться говорить в храме как благородная девушка, так же как и ты научился говорить вежливо в магазине.

— Ты справишься?

— Господин Бенно не сказал мне, что с моей речью было что-то не так, так что, думаю, я смогу справиться, но мне нужно практиковаться, чтобы привыкнуть к этому. Эм-м… когда в храме я изменю манеру речи, то не смейся, хорошо? Пусть это и покажется тебя непривычным.

Если Лутц начнёт смеяться надо мной, то моя попытка вести себя как благородная девушка будет обречена на провал.

— Мне тоже нужно говорить вежливо?

— Господин Бенно был невероятно вежлив, когда разговаривал с главным священником, являющимся дворянином. Я думаю, что тебе тоже следовало бы быть вежливым в храме.

— Ой-ой…

* * *

Когда мы добрались до храма, то все трое моих слуг ждали меня у ворот. Сперва я удивилась, как они узнали, когда меня ждать, но потом Лутц сказал мне, что компания «Гилбе́рта» отправила посыльного. Судя по всему, мне требовалось оповещать их, что я возвращаюсь. Порядки в благородном обществе были слишком утомительны. Вот только что мне сказать им? «Доброе утро»? «Я вернулась»?

— Хи-хи, у тебя наверняка куча проблем, да? — оборвала мои размышления Делия.

— А-а?

Вернувшись в храм, я собиралась заговорить как благородная девушка, но Делия сразу же разрушила мой настрой. Я издала глупый звук и в замешательстве наклонила голову. Тем временем Фран вышел вперёд.

— С возвращением, госпожа Майн. Я ждал вашего безопасного возвращения.

— Я вернулась, Фран. Случилось ли что-нибудь пока меня не было?

Придя в себя, я поприветствовала Франа. Он почтительно скрестил руки перед грудью и преклонил колено.

— Всё в порядке.

— Что значит в порядке?! Она привела посетителя, но с ней не было слуг, чтобы проводить гостей! Ей наверняка было ужасно стыдно. Хи-хи. И это хорошо, — ответила Делия, выглядя самодовольной.

Мне не хотелось портить ей настроение, но не помню, чтобы мне было стыдно. На мой взгляд, Фран выполнил работу настолько хорошо, что я даже рада, что их не было.

— Со мной был Фран…

— Фи! Один слуга мало что может сделать. Ты даже не могла предложить цветы. Уверена, что твой посетитель был очень разочарован.

Эм-м… Предложить цветы? Это какой-то эвфемизм? Если так, то не думаю, что хочу знать что это такое. В любом случае, господин Бенно смог встретится с главным священником, и тому понравились принесённые дары, к тому же ему удалось добиться хороших условий при распределения прибыли «мастерско́й Майн», так что думаю, он остался весьма доволен, так ведь? Я не была уверена, что происходит в голове Делии, но казалось, что она хотела, чтобы я сказала, что у меня проблемы. Я не желала продолжать этот разговор, а потому решила закончить его поскорее.

— Ну да, так и есть, у меня проблемы. Большие проблемы.

— Хи-хи. Я так и знала.

— Госпожа Майн, что вы… — прошептал Фран.

— У меня и правда проблемы из-за Делии. Прямо сейчас.

Поняв, что именно я имела в виду, Фран опустил глаза. Я перевела взгляд на корзину с одеждой на спине Лутца, а затем посмотрела на Делию и наклонила голову.

— Делия, что я могу сделать, чтобы ты стала относится к своей работе серьёзно?

— Ты и правда думаешь, что я стану служить тебе?! Не будь дурой! Я никогда не видела никого тупее тебя.

Делия самодовольно улыбнулась и, развернувшись, куда-то пошла. Я была даже немного рада тому, что она была столь эгоистичной и грубой, потому что я бы не чувствовала за собой вины, если бы попросила главного священника исключить её из числа моих слуг.

— Эм-м, Майн, а что это было?

— Одна из моих слуг… вроде как.

— Серьёзно? И такую как она можно считать слугой? — спросил Лутц, указывая в спину уходящей Делии.

Похоже, его настрой вести себя вежливо окончательно рухнул. Я понимала его чувства. Я тоже не могла настроиться говорить как благородная девушка, пока не приду в себя после этого.

— Пусть с моей стороны и грубо вмешиваться, но я должен указать, что она является исключением, — сказал Фран.

Похоже, он воспринял сложившееся у Лутца мнение как оскорбление слуг вообще. Изначально, роль слуги поручалась лишь способным людям вроде Франа, так что Делию, стремящуюся стать любовницей главы храма, и правда можно было считать исключением.

— Фран — прекрасный слуга. А вот с Делией есть некоторые проблемы…

— Вот как. Я рад, что остальные не такие, как она. — ответил Лутц, кивнув.

Вот только, стоило Лутцу поверить, что лишь Делия была исключением, возник ещё один проблемный ребёнок. Впившись в Лутца взглядом, Гил указал на него пальцем.

— Эй, что ты вообще делаешь в храме? Тебе здесь не место.

— А это кто? — спросил Лутц, недовольно нахмурившись.

Видя одежду Гила, Лутц, вероятно, уже догадался кто он такой.

— Мой слуга.

— Пожалуйста, считай его тоже исключением, — дополнил Фран.

— Так ты единственный её достойный слуга?! Как это понимать?!

Фран сразу же уточнил, что Гил тоже является исключением, но это не очень помогло. Среди моих трёх слуг Фран был в меньшинстве, а потому скорее он мог считаться исключением. Когда мы с Франом в отчаянии схватились за головы, разозлённый Гил закричал на Лутца.

— Что не так, придурок?! Ты здесь чужак, проваливай!

— Я Лутц из компании «Гилбе́рта». Я слежу за здоровьем Майн и пришёл сюда, чтобы научить слуг Майн, как следить за её здоровьем, но я не намерен разговаривать с таким незрелым ребёнком, как ты.

Лутц выглядел невероятно разочарованным, поскольку он ожидал, что сможет попрактиковаться говорить вежливо в присутствии дворянина.

— Прости, Лутц. Всё потому, что как его госпожа, я ещё неопытна.

— Разве роль слуги не поддерживать хозяина? Тебе не нужен парень, который не собирается делать порученную ему работу. Если он не хочет работать, то просто прогони его. Да и эта девчонка, что недавно ушла, явно пытается доставить тебе неприятности.

Хотя Лутц был прав, я не могла по своей воле прогнать их, потому что мне их назначили.

— Ну, временами их глупость бывает полезна, а потому я не слишком беспокоюсь об этом.

— Глупость?

— Да. Так, например, Делия шпионит для главы храма, и для меня лучше иметь рядом с собой шпиона, который сам говорит мне, о том что делает, чем кого-то умелого, кто умеет скрывать свои намерения.

Делия была куда лучше, чем умелый шпион, с которым я бы не знала что делать. Лутц пробормотал: «это неприятно» и опустил плечи.

— Эй, малявка, ты что, смеёшься над нами?

Гил впился в меня взглядом, отчего Лутц сердито посмотрел на него. Гил, вероятно, обращался ко мне, учитывая обращение «малявка», но я не собиралась ему отвечать.

— Фран, у меня есть к тебе просьба.

— Что вы хотели, госпожа Майн?

— Эй! Не игнорируй меня! Не смей насмехаться надо мной! — выкрикнул Гил, прежде чем с силой потянуть меня за руку.

Он был выше и сильнее меня, так что я, с моим четырёхлетним телом и силой, никак не могла сопротивляться импульсу.

— Ай?!

Меня отбросило в сторону где стоял Лутц, и он успел подхватить меня, в результате чего я упала на Лутца. Сперва я даже не могла понять, что произошло, и удивлённо моргала. Медленно оглядевшись, я увидела замершего с протянутой рукой Франа, который с широко раскрытыми глазами смотрел на меня. Видимо, он хотел поймать меня, но не успел дотянуться. Тем временем Гил с недоверием переводил взгляд с меня на свою руку, не ожидая, что меня так легко отбросит.

— Майн, ты не поранилась? — спросил Лутц.

— Я в порядке, ведь ты поймал меня. Лутц, а как насчёт тебя?

— Хм. Он действительно твой слуга? Он больше похож на дикое животное.

Голос Лутца звучал спокойно, но в глазах горел гнев. Цвет его глаз казался немного светлее, чем обычно. Я даже испугалась, увидев насколько рассерженным он был.

— Ему не хватает дисциплины, но у меня нет времени, сил и желания, чтобы перевоспитывать его… К тому же я слишком слабая для этого.

— Хорошо, Майн, тогда я сделаю это вместо тебя, — тихо ответил Лутц.

Подняв меня и убедившись, что я не поранилась, он передал меня Франу. Затем он сразу же набросился на Гила и ударил его со всей силы по лицу.

— Придурок! А что если бы Майн пострадала?!

В нижнем городе драки между детьми не редкость, однако существует негласное правило выбирать противника под стать себе. Лезть в драку с тем, кто заметно меньше и слабее было запрещено. И Гил сейчас явно переборщил. Если бы он продолжал лишь огрызаться, то Лутц просто отмахнулся бы от этого, и всё ограничилось бы словесной перепалкой. Но Гил дал волю рукам, когда швырнул меня перед Лутцем, которого и моя семья и Бенно просили защищать меня, не говоря уже о том, что я была госпожой Гила.

— Ты что делаешь?! — завопил Гил.

— Это мои слова! Слуга не имеет права поднимать руку на своего хозяина, придурок!

Я молча наблюдала за тем, как Лутц бил Гила, поскольку в нижнем городе было естественным получить за такое поведение. Надеюсь, что после этого Гил станет послушнее.

— Госпожа Майн, вам следует остановить Лутца…

— Разве? Обязанность хозяина — дисциплинировать своих слуг. Просто Лутц сейчас делает это за меня. Он помогает мне, потому что мне не хватает силы.

«И мотивации», — мысленно дополнила я, пока Фран с тревогой наблюдал как Гила били ладонью.

— Для того, чтобы дисциплинировать слуг, обычно их отправляют в палату покаяния или лишают на день божественных даров… Вы не должны поощрять насилие.

Судя по всему, подход к дисциплине в нижнем городе и в храме заметно отличался.

[[image:/storage/reader-images/2744ec71647b58827acf9763ff1fb548e7e696eb.jpg]]

— Лутц, этого достаточно, — сказала я.

— Нет, он до сих пор ничего не понял. Он всё ещё спрашивает, почему я его бью.

— В храме запрещено бить людей.

— Что? А как же дисциплина?

— Здесь её добиваются иначе.

Услышав мой ответ, Лутц щёлкнул языком и отпустил Гила. Помимо первого удара, Лутц бил его лишь ладонью, так что у Гила не осталось заметных травм.

— Вот же, мало того, что он не выполняет свою работу, так он ещё и причинил тебе боль. Майн, слишком опасно оставлять рядом с собой такого никудышного слугу. Ты должна прогнать его.

— Эта малявка тоже не выполняет свою работу! Она не даёт мне то, что должна давать!

Гил встал и впился в меня взглядом, держась за щёку. Видимо, он говорил о чём-то, чего я не знала.

— Послушай, Фран, а что именно я должна ему дать?

— Ты даже этого не знаешь? Ну ты и дура! — выкрикнул Гил, прежде чем Фран смог ответить.

Если Гил так и продолжит кричать, то я не смогу получить ответ. Хотя он и сам знал, что я практически ничего не знаю о храме, но вместо того, чтобы объяснить, он лишь орал и оскорблял меня.

— Гил, ты и правда глупый. Я уже говорила тебе, что ничего не знаю о храме, так с чего ты решил, что я могу понять о чём ты говоришь? Тебе и самому известно, что я простолюдинка, что жила в нижнем городе. Я не выросла в храме и не знаю здешних порядков. Так чего именно ты от меня ожидаешь?

— Гр-р…— пробурчал Гил, стиснув зубы.

Он не нашёл что мне ответить и просто уставился на меня. Лутц встал перед Гилом, загораживая меня от него.

— О чём ты говоришь? Что именно она должна тебе дать? С чего ты решил, что такой парень как ты, который отказывается работать, имеет право что-то у неё требовать? Ты правда думаешь, что тебе должны что-то давать, если ты сам палец о палец не ударил?

— Божественные дары даются всем одинаково! Пусть слуги священников и получают божественные дары первыми, но все всё равно равны. Работа не имеет никакого значения!

— Что?!

Совершенно не понимая, о чём говорит Гил, я в замешательстве посмотрела на Лутца, после чего попросила Франа объяснить мне.

— Фран, не мог бы ты мне объяснить? Что именно я должна ему дать?

То, что я должна дать

Фран посмотрел на меня и Гила, а затем принялся неспешно объяснять.

— Обязанностью священников является предоставление божественных даров служителям. Этими дарами является еда, одежда и кров. Когда священники присоединяются к храму, они дают своим слугам одежду и комнату, чтобы те могли жить со своим господином.

— А поскольку у меня нет комнаты в храме, даже став моим слугой, Гил остался жить в приюте?

Фран кивнул.

— Что касается еды, то слуги и слуги-ученики получают то, что осталось после трапезы их господина. То, что осталось после слуг, передаётся в приют как божественные дары. Естественно, что дары, которые получают слуги, больше, чем те, что даются приюту.

Я так не хотела покидать свою семью и оказаться в приюте, что радовалась, что мне разрешили жить дома и приходить оттуда в храм. Но я даже не предполагала, что мои слуги пострадают из-за того, что я нарушила обычаи храма.

— Фран, раз ты стал моим слугой, то значит, что тебя из комнаты главного священника отправили обратно в приют?

Если это действительно так, то не удивительно, что он чувствовал, что главный священник его прогнал. Фран так старался помочь мне, но я ничем его не вознаградила. Наоборот, его положение ухудшилось. Я собиралась в ближайшее время выплатить ему зарплату, но, судя по всему, сперва мне следовало поговорить с главным священником о жилье для Франа.

— Нет, я не покидал отведённую мне главным священником комнату. Думаю, что и Делия осталась жить, где раньше. Когда вас нет, я помогаю главному священнику с документами, поэтому ем я также у него.

Кстати, главный священник говорил мне, что завален работой и ему не хватает рабочих рук. Невозможно, чтобы он позволил настолько умелому слуге как Фран, оставаться без дела, пока меня нет. Узнав, что из-за меня Фран не оказался в неприятной ситуации, я вздохнула с облегчением.

— Другими словами, сейчас лишь Гилу приходится тяжело?

— Думаю, он надеялся, что его положение улучшится, и теперь злится, поскольку оно осталось неизменным. В приюте божественные дары распределяются поровну, независимо от выполненной работы. Однако, если слуга не работает, то его можно заменить. Я разочарован тем, что он думал, что сможет получать больше божественных даров, при этом не выполняя должным образом свою работу, — ответил Фран, глядя на Гила.

Всё таки Фран гордился своей работой.

— Фран… Если у тебя сейчас нет каких-либо неудобств, то я пока оставлю всё как есть, но если у тебя возникнут проблемы, то я подумаю над их разрешением. Ты не против?

— Как вам будет угодно, — сказал Фран, кивнув.

Фран немного помедлил, прежде чем ответить мне, вероятно задумавшись о своём нынешнем жизненном положении и о том, что будет, если я получу комнату. Я решила, что в таком случае разговор окончен, но тут Гил снова начал на меня кричать.

— Фран то, Фран это, а что насчёт меня?! Я тоже твой слуга!

— О чём ты говоришь? Разве ты не говорил, что не считаешь меня своей госпожой? А раз я не твоя госпожа, зачем мне беспокоится о твоей еде, одежде и крове?

Смотря на поведение Гила, я не могла понять, действительно ли он хочет улучшить своё положение.

— Это обязанность священницы! И если ты не собираешься давать мне еду и комнату, то что вообще изменится, если я стану работать на тебя?!

— Я буду тебе платить.

Я считала, что мне следует платить своим слугам справедливую заработную плату, точно так же, как Бенно платил Марку и Лутцу. Естественно, оплата будет зависеть от объёма и качества проделанной работы. Я не могла платить Франу и Гилу одинаково.

Гил несколько раз удивлённо моргнул, после чего наклонил голову и пробормотал:

— Платить?

Лутц рассмеялся и, подражая Гилу, ответил:

— Ты даже этого не знаешь? Вполне естественно, что те кто работают, получают за свою работу плату.

— Что значит естественно?

— Когда человек выполняет работу, ему платят за неё, — ответила я. — Я собираюсь платить деньги слугам, что работают на меня.

— Деньги? А, ну да, конечно, деньги…

Судя по всему, Гил понятия не имел, что такое деньги. Его взгляд дрогнул, но посмотрев Лутцу в глаза, он кивнул, сделав вид, что понимает.

— Фран усердно работает для меня, а потому я готова ему помочь, но я не собираюсь договариваться о комнате с главным священником для того, кто не работает. Я не хочу тратить на это и без того малое время для чтения.

Моё время на чтение книг и так уже было ограничено, поскольку мне требовалось помогать главному священнику по утрам и обедать, и я не хотела, чтобы оно уменьшилось ещё сильнее.

— В таком случае, Фран, не мог бы ты отвести меня к главному священнику? До полудня я должна помогать ему с его документами.

— Как скажете.

Фран пошёл вперёд, а я и Лутц последовали за ним. Гил пошёл за нами.

— Эй, если я буду работать, всё на самом деле изменится?

— Конечно. Я буду справедливо платить за работу.

* * *

— Прошу прощения, главный священник, госпожа Майн прибыла.

— Ты пришла. Как ты себя чувствуешь? — спросил главный священник, поднимая взгляд от своего стола.

— Простите, что побеспокоила вас. Со мной уже всё в порядке. Я предполагаю, что причиной моего падения послужило посвящение. Похоже, если моё тело не наполнено магической силой, то я ощущаю сильную слабость. Вы знаете что-нибудь об этом?

— Я знаю, что можно умереть, если полностью истощить свою магическую силу, но я никогда не слышал о том, чтобы кто-то ощущал сильную слабость из-за того, что он не наполняет своё тело магической силой. Возможно, подобное характерно лишь для тех, кто страдает пожиранием?

Главный священник отложил ручку и на мгновение закрыл глаза, похоже пытаясь что-то вспомнить, после чего продолжил.

— Очень редко можно обнаружить детей с пожиранием. Обычно те, у кого много магической силы, умирают очень быстро, а потому пожирание плохо изучено. Ты — исключение. Насколько мне известно, ни один ребёнок-простолюдин с таким же больши́м количеством магической силы, что у тебя, не дожил до своего крещения, если вообще родился. Я бы хотел исследовать это поподробнее.

Главный священник смотрел на меня глазами безумного учёного, который только что обнаружил себе идеального подопытного, отчего у меня по спине пробежал холодок. Чтобы избежать его любопытного взгляда, я быстро сменила тему.

— У меня есть и другие вопросы. Есть ли какие-либо религиозные события, когда священников приглашают в дворянский район? Не требуется ли для этого подготовить какую-либо специальную одежду?

— В году есть несколько таких ритуалов, но ты, как ученица, не будешь принимать участие в большинстве из них. Тем не менее, тебе действительно стоит заранее подготовить церемониальные синие одежды. Кстати говоря… Где твои одежды?

Лишь когда главный священник указал на это, я наконец вспомнила, что всё ещё не переоделась.

— Мне сказали, что носить их вне храма опасно, поэтому я намеревалась надеть их когда приду в храм.

— Опасно?

— Похоже, меня могут похитить, приняв за ребёнка дворянина. Подождите, я быстро.

Я сунула руки в корзину, стоящую у ног Лутца и достала синие одежды и пояс.

— Майн? Что ты… — недоумённо пробормотал главный священник.

— Надеваю синие одежды.

Я как обычно принялась натягивать синие одежды через голову, стараясь не задеть своё украшение для волос. Когда я просунула голову, то встретилась глазами с Франом. Он почему-то встал на колени и выглядел обеспокоенным, а его руки замерли.

— Что случилось, Фран?

— П-позвольте мне помочь вам переодеться.

— А-а... ну, тогда… не поможешь мне завязать пояс?

Наверное, мне лучше не говорить ему, что я могу сделать это сама. Я подняла руки и позволила Франу завязать на мне пояс, после чего я посмотрела на главного священника, который почему-то держался за голову.

— Майн, переодевайся в своей комнате. Твоё поведение неподобающе.

Неожиданно разговор сам собой зашёл о моей комнате. Так как мне придётся переодеваться каждый раз, я надеялась попросить одолжить мне раздевалку или какую-нибудь кладовку.

— Так вы дадите мне комнату?

— Нет, я оговорился. Я убедил главу храма разрешить тебе приходить в храм из дома, сказав ему, что это лучше, чем предоставлять тебе жильё в дворянской области храма¹, так что это не обсуждается.

Главный священник был единственным здесь, кто был готов помочь мне. Похоже, пускай я этого и не знала, но ему пришлось разобраться со многими проблемами.

— Главный священник, а нет ли комнаты за пределами дворянской области храма?

Он явно не ожидал такого вопроса, а потому сузил глаза и нахмурился, показывая, что не понимает меня. Я поспешно постаралась объяснить ему свой вопрос.

— Как вы знаете, я не дворянка, пускай мне и дали синие одежды, а потому мне не нужна комната в дворянской области храма. Я хочу лишь место, где я могла бы переодеться, а так же где мои посетители могли бы подождать меня. У вас не найдётся какой-нибудь кладовки, которую вы могли бы мне одолжить?

— Ты собираешься приглашать посетителей в кладовку?! Это грубо! — накричал на меня главный священник, широко открыв глаза.

Пусть это, пожалуй, и грубо по отношению к посетителям, но, на мой взгляд, не сильно отличается от текущей ситуации.

— Прошу прощения, но сейчас у меня нет даже кладовки. Когда Лутц приходит, чтобы забрать меня, ему приходится ждать у ворот. Разве не грубо заставлять ждать посетителя у ворот?

— Это лучше, чем отвести посетителя священницы в кладовку. Я… сообщу привратникам, чтобы они хотя бы провожали твоих посетителей в зал ожидания, — сказал главный священник, потирая виски́.

По словам главного священника, к посетителям священников относились совершенно иначе, чем к простолюдинам, которые пришли по неизвестной причине. Было ясно, что главный священник рассматривает меня как священницу-ученицу, а не как бедную девушку в дорогой одежде.

— Главный священник, — произнёс Арно, — а как насчёт того, чтобы предоставить госпоже Майн покои директора приюта? Они находятся за пределами дворянской области храма, и учитывая, что ранее их уже использовала священница-ученица, то не будет проблем, чтобы пригласить туда посетителей.

Слова Арно удивили присутствующих в комнате служителей. Однако главного священника это, похоже, не беспокоило и, подумав, он кивнул.

— Хорошо, в таком случае я отдам Майн покои директора приюта. Теперь ты можешь переодеваться и встречать своих посетителей там. После того, как ты закончишь здесь свою работу, Фран отведёт тебя туда.

— Возможно, я покажусь вам не вежливой, но не могла бы я прямо сейчас сходить туда? Сегодня Лутц пришёл для того, чтобы научить Франа, как уследить за моим здоровьем, так что мне нужно место, где бы они могли поговорить.

— Покои директора приюта долгое время не использовались, и сейчас там слишком грязно. Они могут поговорить здесь, пока ты будешь работать. Фран, воспользуйся тем столом.

— Понял.

Фран и Лутц отправились к указанному главным священником столу. Посмотрев им вслед, я заметила, что Гил тоже отправился с ними, хотя там ему было нечего делать.

— Главный священник, если в покоях не прибрано, то разве не будет лучше прямо сейчас об этом позаботится? Я поручу Гилу убраться там, пока я здесь работаю.

— Что? Мне? — вопросительно указал на себя Гил, застигнутый врасплох неожиданной работой.

Находящиеся в комнате служители удивлённо посмотрели на меня и начали перешёптываться.

— Она собирается доверить ему работу? — сказал один.

— Я слышал, что его постоянно отправляют в палату покаяния за то, что он отказывается убирать молитвенный зал, — ответил другой.

— Ох? Гил, неужели ты не умеешь убираться?

— Все умеют убираться!

— Тогда хорошо. Я с нетерпением буду ждать возможности увидеть твои успехи. Удачи.

Я подбодрила его, и Гил вместе с другим служителем-учеником, которому главный священник передал ключ, покинул комнату. Главный священник прищурился и посмотрел на закрывающуюся дверь.

— Майн, разумно ли доверять ему такую работу?

— Если я не дам ему возможность работать, то не смогу оценить на что он способен.

К тому времени, когда служитель-ученик вернулся с ключом, Лутц говорил с Франом о том, как следить за моим здоровьем, а я помогала главному священнику с документами.

Сегодня главный священник поручил мне работу с бухгалтерской книгой. По его словам, мне, как торговцу, будет достаточно легко справиться с такой работой. Я хорошо умела считать, но я не хотела, чтобы он думал, что я могу справиться с бухгалтерской книгой самостоятельно. Особенно, учитывая, что я почти ничего не знала о ведении дел храма.

— Пусть расчёты и будут такими же, но здесь много того, что сильно отличается. Что, например, означает пункт «божественная воля»? Похоже, на него уходит больше всего денег.

Другие статьи расходов назывались: подношения богам, цветы богам, вода богам и божественное милосердие. Было так много непонятных религиозных терминов, что я чувствовала беспокойство, просматривая книгу. Выслушав мой вопрос, главный священник некоторое время бесстрастно смотрел на меня, после чего покачал головой и указал на часть книги.

— Сегодня ты можешь сосредоточиться на расчетах.

— Поняла. Лутц, можешь одолжить мне грифельную дощечку? Я забыла взять свою.

— Эм-м? Да, конечно.

Лутц порылся в корзине и достал свою грифельную дощечку. Взяв её, я принялась рассчитывать те статьи расходов, на которые мне указал главный священник. Он с любопытством наблюдал через моё плечо за моей работой, но так как он не задавал вопросов, я не стала отвлекаться и продолжила свою работу.

— Хм, весьма быстро. И без ошибок, — заметил главный священник, впечатлившись.

Я занималась расчётами у ворот, а потому привыкла к подобной работе. Впрочем, мне бы хотелось иметь калькулятор.

* * *

Пока я сосредоточенно занималась расчётами, пробил четвёртый удар колокола, означавший полдень.

— На сегодня всё.

Одновременно со словами главного священника, находящиеся в комнате служители принялись наводить порядок на своих рабочих местах.

— Майн, это ключ от палат директора приюта. Отдай его Франу, чтобы ты не потеряла его. Кроме того, вот твоя доля пожертвований, которые ты принесла.

Главный священник передал мне ключ от палат директора, а также большую серебряную и шесть малых серебряных монет. Было немного странно получить назад часть моего собственного пожертвования, но, поскольку пожертвования частично распределялись между всеми священниками, мне сказали принять их.

— И кстати, возьми это с собой в свои покои.

Я проследила за его взглядом, и увидела лежащие на полке подарки Бенно. Возможно, из-за моего падения, но, похоже, с тех пор к ним так и не прикасались. Это были высококачественная ткань, банка униша́ма и пачка растительной бумаги, завернутая в ткань. Лутц и Фран взяли подарки, а я — ключ, после чего мы направились в покои директора приюта. По пути Фран рассказал мне о них.

— Приют разделен на два трёхэтажных здания по обе стороны от молитвенного зала. Одно — здание для мальчиков, а другое — для девочек. Покои директора, которые вам дали, находятся в здании для мальчиков.

— Что? Но разве их ранее не использовала священница? Тогда почему они находятся в здании для мальчиков? — спросила я в замешательстве.

Фран заколебался и отвёл взгляд, после чего натянуто улыбнулся.

— Госпожа Майн, это не то, о чём вам следует знать.

То, что он хотел скрыть причину этого, только усилило моё любопытство, но видя, как плотно он сжал губы, я поняла, что он не расскажет мне.

— Приют находится недалеко от ворот, а потому тебе будет удобно переодеваться после прибытия, — сказал Лутц.

— Ну да.

— Госпожа Майн, вход в покои директора находится с противоположной стороны от ворот, другими словами, со стороны дворянской области храма. Так сделано, чтобы дети-сироты не могли случайно оказаться в области дворян. Пожалуйста, не ошибитесь.

Я внимательно выслушала предостережения Франа. Учитывая, что это Арно посоветовал предоставить мне покои директора, в то время как главный священник не хотел давать мне комнату, а также то, что покои находились в здании для мальчиков и их вход был отделён от входа в приют, похоже, что у палат директора приюта была какая-то неприятная история.

— Сюда, госпожа Майн.

Дверь в покои была слегка приоткрыта, вероятно, потому, что там сейчас убирался Гил. Когда Фран открыл дверь, то нас встретил Гил, гордо выпятив грудь.

— Ха-ха, ну и как?

Дверь открылась в небольшой зал, который также служил гостиной. На другой стороне зала находилась лестница. Примерно половина зала была совершенно чистой, в то время как другая оставалась грязной.

— Эта сторона зала действительно чистая, — сказала я, заходя внутрь.

Но когда я попыталась открыть дверь с правой стороны зала, Гил остановил меня.

— Я ещё не убирался там.

Оглядев зал, я направилась к двери слева, но он снова остановил меня.

— Там я тоже ещё не убирал.

Вот только это были единственные двери, которые я видела на первом этаже.

— Гил, тогда где жы ты убирался?

— Очевидно же, что в твоей комнате! Думаешь, я бы стал сперва убираться в комнатах для слуг? Я убрал весь второй этаж и половину зала, ведущего к лестнице, так что не смотри там, где я ещё не закончил.

Сердитый Гил поднялся по лестнице. Похоже, он отдал приоритет комнате, в которой буду жить я, его хозяйка. Возможно, он на самом деле был хорошим ребёнком. Увидев отполированную до блеска лестницу, я слегка улыбнулась.

Поднявшись по лестнице, я оказалась в комнате, явно предназначенной для знати. Она была невероятно большой и в ней всё ещё оставалась кое-какая мебель. В центре комнаты находился богато украшенный стол с четырьмя стульями, чтобы встречать посетителей. Также имелся шкаф, по́лки на стенах и внушительный деревянный сундук с искусной резьбой. В углу комнаты располагалась большая кровать, правда, подушек на ней не было. Судя по тому, что расположение мебели не сильно отличалось от того, что было в комнате главного священника, а также тому, что мебель была весьма роскошной, можно было с уверенностью сказать, что раньше здесь жила дочь дворянина.

— Почему никто не забрал мебель? Она кажется довольно дорого́й.

— Это потому, что предыдущая владелица была той, кем она была.

— Предыдущая владелица была… хотя, неважно. Я не буду спрашивать. Я просто буду ей благодарна, и воспользуюсь этой мебелью.

Я не собиралась тратить деньги на замену мебели, а потому лучше было не задавать ненужные вопросы. Я попросила положить подарки Бенно на аккуратно вымытые по́лки, а свою одежду убрала в шкаф.

— Спасибо, Гил. Комната очень чистая.

— Правда?! Ох, ну да. Это естественно, я же всё тут вымыл.

Несмотря на то, что он хотел казаться гордым, на лице Гила читалось сильное смущение. Он не смотрел мне в глаза, но улыбался так, словно его никогда в жизни не хвалили. Когда он всё же посмотрел на меня, то в его взгляде читалось, что он жаждет признания своей работы. Было ясно, что он не привык получать похвалу за свою работу. Его назначили мне, потому что он был нарушителем спокойствия, а значит его обычно лишь ругали. Ну, основа дисциплины — хвалить, когда человек делает всё правильно.

— Гил, присядь, чтобы я могла ещё похвалить тебя.

— Что? Вот так?

Гил опустился на одно колено. Видя, с какой лёгкостью он принял эту позу, я подумала, что он, вероятно, привык к ней, потому что она требовалась для молитв и демонстрации уважения. Затем я потянулась к грязным светлым волосам Гила, до которых сейчас могла легко достать. Он с подозрением смотрел на мою руку, не зная, что я собираюсь делать.

— Молодец, Гил. Ты хороший мальчик. Ты хорошо справился с работой.

Когда я так гладила Лутца, он всегда смущался и говорил мне перестать относиться к нему как к ребёнку, но в случае Гила, его глаза расширились, а затем на его лице появилось такое выражение, словно он пытался сдержать слёзы. Он опустил голову, отчего я прекратила его гладить, но затем он тихо пробормотал: «Продолжай…».

— Ты вымыл всё очень чисто. Гил, ты хорошо постарался.

Уши Гила, позволившего мне и дальше гладить его по голове, стали ярко-красными. Мне очень хотелось присесть и посмотреть ему в лицо, но я сдержалась. Если я поступлю так, то Гил наверняка рассердится.

Я поняла, что больше чем в дополнительных божественных дарах, Гил нуждался в благодарности и похвале.

Примечания

1. в оригинале для обозначения области храма, где живут дворяне и непосредственно дворянского района используются разные термины, но в английском переводе в обоих случаях используется Noble’s Quarter (район дворян), так что первоначально я упустил этот момент в "Прологе". Исправлено.

Первый раз на улице (✿)

— А это место довольно большое.

Лутц принялся с интересом осматривать покои директора. На втором этаже располагались комната директора, комнаты для слуг, которые непосредственно заботились о своём господине, и кладовая.

Гил не хотел, чтобы я входила в те комнаты, в которых он ещё не убрался, но я всё же решила осмотреть первый этаж. За дверью, что была справа после входа в покои, находилось ещё четыре комнаты для слуг и кладовая. Левая дверь вела на кухню, достаточно большу́ю для одновременной работы нескольких поваров, а также там находилась лестница в подземное хранилище.

— После уборки здесь можно будет приготовить чай, чтобы предложить его посетителям. Госпожа Майн, вам следует подготовить чайный сервиз.

В то время как Фран удовлетворённо осматривал кухню, мои глаза оказались прикованы кое к чему ещё. В углу кухни находилось кое-что, очень напоминающее печь в доме главы гильдии.

— Это ведь печь, да?

— Разве это не естественно, что на кухне есть печь? — недоумённо спросил Фран.

Для меня и Лутца печи были редкостью, но было вполне естественно, что они имелись на кухнях храма, где готовили для священников, являющихся детьми дворян. И прямо сейчас печь была именно тем, что мы очень хотели.

— Лутц! Здесь есть печь! Мы должны рассказать о ней господину Бенно!

— Ага!

Лутц, который работал с Бенно и Марком над открытием итальянского ресторана, со сверкающими глазами принялся осматривать дворянскую кухню.

— Фран, а могу я после уборки пригласить сюда поваров?

— Конечно. Для священницы-ученицы естественно привести с собой поваров.

Когда я принялась планировать то, как буду обучать здесь поваров, попутно обеспечивая едой своих слуг и приют, Фран вернул меня к реальности.

— Госпожа Майн, поскольку вы сегодня не привели с собой повара, как вы будете обедать?

Без собственного повара у меня не было возможности пообедать в храме, поскольку здесь у всех священников были собственные повара, которые готовили им еду. Остатки еды передавались их слугам, а затем в приют.

— Мы пойдём куда-нибудь поесть, а потому, пожалуйста, переоденьтесь.

— Переодеться?

Мы вернулись на второй этаж и я достала из принесённой Лутцем корзины несколько свёртков. Я положила их на стол и аккуратно подтолкнула к своим слугам.

— Это не божественные дары, а награда, которую я для вас приготовила, чтобы вознаградить за усердную работу. Они ваши, а потому вам не нужно их с кем-либо делить.

— Благодарю вас, госпожа Майн.

— А-а? Что? В самом деле?

Фран и Гил стали очень аккуратно разворачивать свёртки. На их лицах читалось смущение, радость и ожидание. Видя это, я подумала, что они похожи на детей, впервые получивших подарки, но сразу же поняла, что это действительно их первый раз. Маловероятно, что в приюте им что-то дарили. Пусть моя семья и была бедной, но я всё же иногда получала подарки от родителей. Например когда впервые пошла в лес, или на своё крещение. А вот в жизни Франа и Гила, похоже, не было ничего подобного.

— Э-это одежда, да? — спросил Гил.

— Да, нужно переодеться в неё, чтобы мы могли выйти на улицу.

— Правда?! Я всегда хотел выйти на улицу. Подожди, я быстро переоденусь.

Прижимая свёрток с одеждой к груди, Гил улыбался невероятно яркой улыбкой. Он побежал на первый этаж, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Я рада, что подарила ему одежду. Столь искренняя радость Гила сделала и меня счастливой.

Улыбаясь, я повернулась к Франу, который не говоря ни слова смотрел на лежащую на столе одежду, с трепетом водя пальцами по зелёной вышивке. Видя, насколько одежда ему нравится, мне было сложно не издать смешок.

— Фран, ты можешь переодеться и показать мне как она будет на тебе смотреться?

— Что?! Как прикажете.

Заметив, что я за ним наблюдала, Фран слегка покраснел от смущения, после чего быстро спустился по лестнице. Было так необычно видеть всегда такого спокойного и собранного Франа столь взволнованным, что мы с Лутцем не удержались и рассмеялись.

— Я рад, что одежда им понравилась.

— Я тоже рада.

Лутц посмотрел на лестницу, после чего заговорил тише.

— Так значит Гил ещё ни разу не покидал храм? Это место довольно странное, правда?

— Правда. Но с их точки зрения, это мы странные.

Прежде чем идти на улицу, я сняла свои синие одежды, сложила их и убрала в шкаф. Я хотела бы иметь здесь вешалку, чтобы одежда не мялась. Думая о том, что нужно будет попросить об этом Бенно, я взяла часть возвращённого мне пожертвования на сегодняшние расходы.

Когда я вышла из храма, то заметила, что и Фран и Гил выглядели неуверенно, когда мы прошли через ворота храма в нижний город.

— Фран, тебе не нужно так сильно волноваться. Всё будет хорошо.

Из-за того, что Фран впервые носил что-то, кроме серой одежды служителя, он всё время возился с рукавами и воротником, и тем не менее, тёмно-коричневая одежда идеально соответствовала его спокойному внешнему виду. А светло-зеленая, словно молодые листья, одежда прекрасно смотрелась на энергичном, непоседливом Гиле.

— Ничего себе! Мы снаружи! Я так рад, что стал твоим слугой! — кричал Гил.

— В таком случае, — ответил ему Фран, — чтобы показать госпоже Майн свою искренность, тебе следует говорить вежливее. В противном случае ты будешь смущать её.

— Ох… ну-у, я постараюсь.

Гил вертел головой и то и дело бегал к тому, что его заинтересо́вывало. Я всё равно не могла угнаться за ним, а потому шла как обычно медленно. В конце концов, Фран взял меня на руки и понёс, а Лутц удержал Гила, чтобы тот не бегал.

— Странно выходить за пределы храма… — пробормотал Фран.

— Ну, тут я живу. Тебе не следует говорить здесь слишком вежливо, в противном случае ты будешь выделяться, — ответила я.

— Это трудно, изменить свою манеру общения.

Лутц привёл нас в закусочную возле центральной площади. По его словам, это было относительно дорогое место, и его часто посещали торговцы. В отличии от большинства закусочных, здесь не было больших общих столов, а вместо этого стояли небольшие столики, за которыми могли сидеть несколько людей. Я заметила, что за некоторыми столиками покупатели вели деловые переговоры.

Лутц уже был в этой закусочной и знал, что лучше покупать, а потому заказал для нас еду. В результате, на столе стояли тарелки с сыром и варёными в солёной воде колбасами, а также корзина с тонко нарезанным хлебом. Кроме того, у каждого из нас была миска овощного супа.

— Давайте есть.

— Что? Вот так сразу? — выкрикнул Гил.

Когда мы с Лутцем потянулись за хлебом, Гил упрекнул нас. Мы замерли с вытянутыми руками и переглянулись.

— Мы что-то забыли?

— Разве вы не молитесь перед едой? Послушайте. О верховные бог и богиня, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, чтобы поглотить их, о могучая вечная пятерка, что правит царством смертных, я возношу вам благодарность и молитвы за ту еду, что вы своей божественной волей даровали нам.

Видя как естественно Гил скрестил руки на груди и произнёс молитву, я могла сказать, что он молится в храме каждый раз, прежде чем поесть.

— Нет. Никогда раньше не слышал такой молитвы, — сказал Лутц

— Думаю, мне следует её запомнить, — ответила я.

Я попросила Гила и Франа научить меня этой молитве. Впрочем, не думаю, что смогу её быстро запомнить. Когда у меня появится возможность, мне нужно записать её в свой блокнот.

Решив пока об этом не думать, я вместе с Лутцем начала есть, но Фран и Гил почему-то не прикасались к еде. Они просто сидели и ждали.

— Что? Вы не будете есть? Вы не голодны?

Мне было любопытно, почему они не едят. В ответ на мой вопрос Фран медленно покачал головой.

— Госпожа Майн, так как мы ваши слуги, то не можем приступить к еде, пока вы не закончите.

— Но разве еда к тому времени не остынет?

Похоже, что Гил хотел сразу же начать есть, но сдержался, поскольку рядом с ним был Фран. Ёрзая на своём месте, он был похож на застрявшую игрушку, — Хорошо, тогда я приказываю: ешьте, пока еда горячая и вкусная.

Они не могли не подчиниться моему приказу, а поэтому Фран с некоторой неохотой потянулся за хлебом. Гил же выглядел счастливым, делая то же самое. Манеры за столом Франа, чья изящная осанка была большой редкостью в нижнем городе, а также воспитанного в приюте Гила были весьма хороши. Лутц же как обычно набросился на еду, так как привык есть быстро, постоянно сражаясь за неё со своими братьями. Возможно, это из-за того, что в приюте еда распределялась поровну, так что между детьми не возникало борьбы или воровства.

— У вас обоих очень хорошие манеры. Вас им учили?

— Да, — подтвердил Фран, — те, кто ведут себя неприглядно, не могут покинуть приют и стать слугами священников, а поэтому старшие учат нас, как есть, как двигаться, и прочему.

— Ага. Больше всего я ненавижу, что нам нужно мыться, прежде чем покинуть приют. Пусть сейчас с этим и всё в порядке, но мыться зимой — полный отстой, сдохнуть можно.

— К счастью, тем, кто становится слугами, дают тёплую воду.

Я считаю, что нельзя назвать хорошим местом такое, где пытаются скрыть тех, кто выглядит и ведёт себя неприглядно. Но тем не менее, благодаря этому Гил был чистым и имел хорошие манеры за столом. Пока я ела, я слушала о том, насколько по-разному относятся к слугам и к сиротам в приюте. Бросив взгляд на Франа, я заметила, что его брови немного приподняты. Пусть ему и доставались остатки, но Фран привык есть дворянскую пищу. Похоже, что вкус здешней еды ему не особо понравился. Он немного скривил лицо, пока ел.

— Фран, похоже эта еда сильно отличается от той, к которой ты привык?

Я улыбнулась и постучала пальцем между своими бровями, показывая, что заметила его выражение лица, отчего Фран прикрыл брови рукой и тоже улыбнулся.

— Верно. Вкус сильно отличается. Впрочем, то что суп был тёплым, сделало его вкуснее.

Пища, которую он получал от своего господина, хотя и была высочайшего качества, но из-за того, что он всегда ел остатки, раньше ему не доводилось есть горячую еду.

— Меня не волнует вкус, главное наесться, — сказал Гил. — Из-за того, что священников стало меньше, количество божественных даров тоже уменьшилось, к тому же многих служителей вернули обратно в приют.

Хотя Гил и съел столько, чтобы наесться, но он ел намного меньше, чем Лутц, пускай они и были примерно одного возраста. Похоже, из-за того что Гил обычно ел мало, его желудок был меньше.

— Ну что же, думаю, мне нужно купить еды вам на вечер, а также еды для приюта, да? Иначе вы останетесь без ужина, ведь я вернусь домой.

— Правда?! Отлично! Хвала богам!

Так как прошло уже много времени с тех пор, как Гил в последний раз мог наесться, он был очень взволнован. В итоге он вскочил со своего места и принял молитвенную позу прямо посреди закусочной. В результате, в закусочной, где ранее стоял шум от еды и деловых разговоров, внезапно стало тихо и все устремили свои взгляды на нас.

[[image:/storage/reader-images/577f6807225a6263630bd6eace08063c9f686b54.jpg]]

— Постой! Не молись здесь!

Лутц поспешно вывел Гила на улицу. Я извинилась перед владельцем закусочной за созданную суматоху и, заплатив немного сверху за созданные неудобства, сбежала оттуда.

— Пожалуйста, молись только в храме. Здесь никто не молится. Понятно? Точно так же, как мы с Лутцем ничего не знаем о храме, ты с и Франом ничего не знаешь о нижнем городе, — предупредила я Гила, вздохнув.

Услышав мои слова, опечаленный Гил опустил плечи.

— П-простите. Я сожалею.

— Просто будь осторожнее, и всё будет хорошо.

— Я не об этом! Я хочу сказать… простите, что называл вас дурой и грубил вам.

Похоже, ему было стыдно за то, как он вёл себя в храме. Лутц засмеялся и похлопал Гила по спине.

— Мы все чего-то не знаем. Если заметишь, что Майн делает что-то не так, то предупреди её. Как с сегодняшней молитвой перед едой. А я буду присматривать за тобой, чтобы ты тоже не делал странных вещей.

— Гил, вон там есть прилавки, где продают еду для путешественников. Давай купим там еды вам на ужин и для приюта.

Так как восточные ворота вели к тракту, здесь было очень оживлённо и проходило много путешественников. Однако, из-за большого количества людей, безопасность здесь была не так хороша. Мы осматривали прилавки, стараясь далеко не уходить от центральной площади. Я купила им на ужин нечто похожее на бутерброды, представлявшие собой ломтики хлеба, между которыми была ветчина и сыр, и, завернув их в ткань, положила в сумку.

— Фран, сколько людей в приюте? Что мне купить для них?

— В приюте живет около восьмидесяти-девяноста человек. Поскольку сладости никогда не раздают, можно купить фрукты, которые легко разрезать, или что-то вроде тех маленьких фруктов.

Поскольку Фран нёс меня на руках, я могла смотреть на прилавки сверху. Рядом находились три прилавка с фруктами, и мы стали сравнивать, где цены ниже.

— О, божественные дары, — сказал Гил.

Услышав голос Гила, Фран вместе со мной резко обернулся. Перед нами предстала картина, как Гил схватил с прилавка фрукт и принялся его есть. Лутц, который держал его за руку, чтобы Гил не убежал, был шокирован, и застыл на месте с широко раскрытыми глазами.

— П-постой, Гил?!

— Эй, ты! Ты что делаешь?! Решил, что можешь красть прямо у меня на глазах?!

Женщина, которой принадлежал прилавок, ударила Гила кулаком по лицу. Он ошеломлённо посмотрел на меня, не выпуская из рук фрукт похожий на большой персик, который назывался блар. Я немедленно попросила Франа опустить меня, чтобы я могла достать деньги.

— Простите, тётушка. Этот мальчик почти не выходил на улицу, а потому даже не знает, что такое деньги. Я заплачу, так что, пожалуйста, не зовите солдат.

— Простите, тётушка. Я не уследил за ним.

После того, как мы с Лутцем извинились, и я заплатила, женщина раздражённо покачала головой.

— Ну и ну. Уж не знаю, откуда этот мальчишка, но вам нужно присматривать за ним.

— Мне очень жаль. Ну же, Гил, ты тоже должен извиниться, — подтолкнула его я.

— А-а? Ох, простите, — извинился Гил , выглядя крайне смущённым.

— Гил, этот блар был вкусным? — спросила я.

— Ну-у… да…

Гил посмотрел на свой недоеденный блар, выглядя неуверенным. Я сказала ему, что он может доесть его, потому что я уже заплатила. Затем я достала два куска ткани и связала их концы, чтобы получилось два мешочка.

— Тётушка, не могли бы вы положить по пять бларов в каждый?

— Хорошо.

В качестве извинения я купила у тётушки фрукты для приюта, после чего мы вернулись на центральную площадь. В наказание, фрукты нёс Гил. По крайней мере, если его руки будут заняты, он больше не сможет сделать ничего подобного.

— Я научу вас, как пользоваться деньгами после того, как заплачу́ вам. Но до тех пор ничего не трогайте на прилавках или в магазинах.

— Хорошо.

Мы шли по главной улице на север, возвращаясь в храм. Фран нёс меня на руках. В какой-то момент Лутц посмотрел на меня.

— Эй, Майн, не против, если я отчитаюсь перед мастером Бенно, прежде чем мы вернёмся в храм?

— Хорошо. К тому же я хочу попросить его о чайном сервизе и кухонных принадлежностях, так что лучше встретиться с ним сейчас.

Лутц побежал в магазин Бенно, в котором только что закончился обеденный перерыв. Я попросила Франа поставить меня на землю и медленно пошла в магазин. Гил, по прежнему державший мешочки в руках, следовал за мной.

— Здравствуйте, господин Марк.

— Здравствуй, Майн. Мастер ждёт тебя.

Марк вышел из магазина, чтобы поприветствовать меня, после чего отвёл нас в кабинет Бенно. Там я увидела, что Лутц стоит перед столом Бенно и даёт ему свой отчёт. Как только Бенно увидел меня, он встал, быстро подошёл ко мне и поднял.

— Прекрасная работа, Майн! Кухня, которая раньше принадлежала дворянину, станет отличным ориентиром для итальянского ресторана!

Бенно принялся трепать меня по волосам так, что у меня голова раскачивалась из стороны в сторону. Он был настолько взволнован, что Фран, видевший, как раньше он вёл себя в храме, отступил на шаг назад. Когда я смогла отбросить руку Бенно, то заставила его опустить меня на пол, чтобы я могла как обычно сесть за стол.

— Похоже, что нет никаких проблем, чтобы я могла пригласить повара, который бы готовил для меня на кухне в покоях директора. Так что я пришла обсудить, можно ли в ближайшее время нанять повара, чтобы он немедленно начал тренироваться. Еда, которую он будет готовить, станет основным источником пищи для моих слуг, а остатки будут отправлены в приют, так что еда не пропадёт зря. Если я буду платить за продукты, то это не повредит вашему кошельку. Разве это не хорошая идея? Согласны?

Если обязанностью священников было отправлять остатки еды в приют, то мне следовало взять на себя расходы на продукты. Если в приюте множество таких же голодных детей, как Гил, то мне хотелось сделать для них всё, что в моих силах.

Тем временем Бенно что-то написал на дощечке и задумался. После чего он медленно покачал головой.

— Нет, подожди. Я оплачу затраты на продукты, потому что это часть обучения поваров. Иначе, если я позволю тебе заплатить за всё, то у меня в дальнейшем не будет никаких оснований возражать, если ты решишь оставить повара себе.

Бенно дал характерный для торговца ответ, на что я могла лишь пожать плечами. Если он собирался сам заплатить за продукты, то так для меня было даже лучше. Тем более, что в настоящее время у меня не было никакого дохода, потому что «мастерска́я Майн» была временно закрыта.

— Хорошо, в таком случае, я заплачу за кухонную утварь, а вы возьмёте на себя затраты на обучение поваров?

— Договорились, я позаимствую твою кухню для обучения. Раз так, то пойдём и посмотрим.

Похоже Бенно не терпелось увидеть печь, а потому он быстро закончил разговор и встал. Он выглядел прямо как Гил, когда тот узнал, что может отправиться в нижний город. Честно говоря, это меня беспокоило.

— Постойте, господин Бенно, кухня ещё не убрана.

— Всё так, как говорит госпожа Майн. Она не может пригласить посетителя в свои покои, пока мы не в состоянии подать надлежащий чай, — поддержал меня Фран.

Гил тоже был согласен с нами и кивнул. Вот только Бенно чувствовал такое волнение и заинтересованность, поскольку кухня станет хорошим ориентиром для итальянского ресторана, что полностью проигнорировал наши возражения. Он надел поверх своей обычной одежды подходящее для похода в храм пальто и улыбнулся.

— Я не посетитель. Я торговец. У священницы-ученицы только что появились свои комнаты, и она хочет заказать для них некоторые вещи. Ничего странного, если торговец придёт, пока там ещё немного грязно. Но что важнее, я хочу увидеть кухню, прежде чем вы начнёте там убираться.

— Означает ли это, что вы поможете с уборкой?

— А-а? Думаешь, я не смогу? Ошибаешься. Первая работа ученика торговца — это уборка магазина.

Это не хорошо. Вот только что бы я не сказала, он не передумает. Бенно так жаждет узнать больше о дворянах, что ни за что не упустит такой редкий шанс посетить принадлежавшую дворянину кухню.

— Фран, давай сдадимся. После уборки нам всё равно потребуется заказать чайный сервиз и прочую утварь, так что мы могли бы воспользоваться возможностью и попросить господина Бенно помочь нам.

— Госпожа Майн?!

Я всё равно не знала как остановить Бенно. Каждая секунда, потраченная на этот бессмысленным спор была драгоценной секундой, которую я могла потратить на чтение.

— Фран, возможно ты не знаешь, но есть высказывание «время дороже золота». Если господин Бенно хочет помочь нам с уборкой, то давай воспользуемся его помощью. Я же смогу использовать оставшееся время на чтение книг.

Фран посмотрел на меня широко раскрыв глаза, после чего прикрыл рот рукой, словно сдерживая смех.

— Мне очень жаль, но вы не сможете пойти в библиотеку без меня. Я не думаю, что у вас будет возможность читать книги, если господин Бенно отправится с нами в храм.

— Не-е-ет!

В итоге, что бы я не говорила, Бенно не слушал меня, а просто поднял и отнёс обратно в храм, где я даже не могла читать книги. Быстро осмотрев покои директора приюта, он снял своё пальто и приступил к уборке. Все остальные последовали его примеру. Бенно и Фран отвечали за места наверху и то, что требовало физической силы, в то время как Гил и Лутц занимались тем что находилось ниже, и тем с чем могли справится сами. Поскольку у меня не было ни роста, ни силы, все относились ко мне как к мёртвому грузу.

Плача, что я не могу читать, я сидела за столом на втором этаже и записывала под диктовку Лутца заказы на поставку необходимых вещей.

Обучение поваров (❀)

Несколько дней мои слуги тщательно убирали кухню, чтобы здесь снова можно было готовить еду. В это же время нам доставили кухонную утварь и посуду, а подземное хранилище было заполнено дровами и продуктами. После этого нам осталось лишь подождать пока Бенно не наймёт поваров, что станут работать на кухне в рамках их обучения.

С того дня, как я нашла кухню, я взялась за изготовление натуральных дрожжей у себя дома. Мне хотелось поесть пушистого хлеба, испеченного профессиональными поварами. Я попросила Бенно отвести меня в магазин где продают изделия из стекла, и купила там стеклянную банку с крышкой. Я собиралась приготовить дрожжи, воспользовавшись рутре́бами, для которых сейчас как раз был сезон.

Я ополоснула стеклянную банку кипящей водой, чтобы простерилизовать её, а затем добавила вымытые и нарезанные рутре́бы, сахар и воду, после чего накрыла крышкой. Несколько раз в день я встряхивала банку, а также открывала крышку, чтобы впустить воздух, а затем ждала образования дрожжевого раствора. Полное брожение заняло около пяти дней, после чего я процедила содержимое, получив чистый дрожжевой раствор. Затем я добавила к нему цельнозерновую муку и воду, перемешала, и дрожжи (также известные как разрыхлитель) были готовы.

Пушистый хлеб был редкостью даже в домах дворян. Пусть я и ела белый хлеб, что был приготовлен полностью из пшеницы в доме главы гильдии, но он был не таким мягким, какой бы мне хотелось. Если я смогу приготовить пушистый хлеб, воспользовавшись натуральными дрожжами, то у меня в руках будет крайне привлекательный рецепт. Дрожжи позволят мне делать хлеб, который никто другой не сможет приготовить, и если я грамотно распоряжусь этим, то у меня появится сильный козырь. Ну, не то чтобы я была уверена, что всё пойдёт точно по плану.

Когда я сообщила Бенно, что дрожжи готовы, он в тот же день пришёл ко мне в покои вместе с поварами. Один был молодым человеком лет двадцати, а другая — девушка подросткового возраста, явно его ученица. Как только они в достаточной степени освоят мои рецепты, мы начнём обучать следующих поваров.

— Госпожа Майн, это Ху́го¹ — повар компании «Гилбе́рта». Рядом с ним Элла, его помощница. Ху́го, здесь тебя научат рецептам дворян. Учись хорошо.

Пусть я и хотела поприветствовать поваров, которых представил мне Бенно, но мне сказали, чтобы я молча кивала, а говорить за меня будет Фран. Причина этому была в том, что я являлась священницей, а потому мне следовало вести себя как дворянке.

— Ху́го, Элла, позвольте мне отвести вас на кухню, — сказал Фран.

Мне было велено передавать указания поварам через Франа. Что до рецептов, то Фран будет зачитывать их с деревянных дощечек, которые я приготовила заранее. Гил пока не умел читать, а потому у нас не было другого выбора, кроме как оставить общение с поварами на Франа.

— В первую очередь вам следует помнить о важности чистоты. Всегда пользуйтесь мытыми столовыми приборами и посудой. Поддерживайте кухню в той же чистоте, что и сейчас. Прежде чем придти сюда, мойтесь и одевайтесь в чистую одежду. Обязательно мойте руки и никогда не заходите на кухню в грязной одежде или не мы́вшись. Поняли?

— Д-да!

Если мы научим их сейчас придерживаться чистоты, то нам не нужно будет повторяться, когда они станут работать в итальянском ресторане. Я не собиралась позволить итальянскому ресторану превратиться в одно из тех мест, где вместо тарелки еду подают на твёрдом хлебе и разрешают посетителям бросать недоеденную еду на пол, чтобы ту съели собаки. Какой бы ни была культура в этом городе, я не думала, что для высококлассного ресторана, где будут подавать дворянскую еду, такая культура приемлема.

Я хотела начать с консоме́², но это заняло бы слишком много времени, а Бенно хотел поесть на обед приготовленную нанятыми поварами еду. В таком случае я решила отложить консоме́ на завтра, а сегодня, раз уж мы впервые использовали печь, приготовить пиццу. Впрочем, на самом деле я так сильно не задумывалась, а просто хотела пиццу.

— Сегодня вы будете готовить блюдо под названием «пицца». Сначала разведите огонь в печи.

По указанию Франа повара принесли из подвала дрова и разожгли огонь в печи. Дровяной печи требуется время, чтобы разогреться, а потому требовалось начать с неё. Это было почти то же самое, что и зажечь очаг, так что они быстро с этим справились.

— Прежде чем прикасаться к продуктам помойте руки.

Мы с Бенно сидели за столом для слуг и наблюдали, как они начали готовить тесто для пиццы. Я и Фран заранее подготовили ингредиенты и выложили их на кухонном столе, прямо как в кулинарной передаче по телевизору. Ху́го положил в миску с мукой дрожжи, что я принесла, соль и сахар, а затем залил тёплой водой и принялся месить тесто, чтобы оно могло хорошо взойти. Занимаясь этим, он поднял глаза и слегка вздохнул.

— Это действительно требует много ручного труда, так же как и приготовление хлеба.

— В целом, это почти одно и то же. Вам нужно хорошо замесить тесто, после чего оставить его, чтобы оно поднялось. За это время вы приготовите соус из помэ́ и нарежете овощи для пиццы и супа.

Нарезав очищенные от кожуры помэ́, которые были похожи на жёлтые помидоры, Ху́го принялся готовить их на медленном огне, тем временем шинкуя другие овощи, что потребуются для бульона.

— Господин Ху́го, я позабочусь о ри́гах.

Элла могла с лёгкостью управляться с больши́м ножом, который был бы слишком тяжёлым для меня, и нарезала белые ри́ги, напоминавшие редиску с чесночным вкусом. Тем временем Ху́го, следуя инструкциям, порезал бекон, похожий на лук ланье́ и похожий на морковь мере́н, а также грибы. Оба повара работали настолько быстро, что сразу было видно, что они профессионалы. Я не могла не вздохнуть от восхищения.

— Господин Бенно, эти повара куда лучше, чем я ожидала.

Стоило мне это сказать, как Ху́го и Элла испуганно дернулись и посмотрели на меня. Казалось, что воздух в комнате застыл, несмотря на то, что я просто похвалила их. Лица поваров были напряжены, так что я поняла, что моё замечание было не особо удачным. Я перевела взгляд на Бенно, ища помощи, на что он слегка мне улыбнулся.

— Госпожа Майн, вы очень любезны. Повара, вас похвалили.

Слова Бенно растопили ледяную атмосферу, а на лицах Ху́го и Эллы появились выражения облегчения, словно говорившие «Для нас большая честь получить вашу похвалу». Их взгляд был серьёзным, и они продолжили резать овощи.

Бенно посмотрел на меня и незаметно сделал жест, означавший «Держи рот на замке», на что мне пришлось кивнуть. Мне жаль. Я не ожидала, что моя похвала так на них скажется.

Закончив с овощами, Ху́го принялся за приготовление куриного мяса. Нарезав грудку на тонкие ломтики, он посыпал их солью и натёр вином. Тем временем Элла подготовила вкусные травы, которые будут хорошо сочетаться с мясом.

— Теперь вы начнёте готовить суп.

Рецепт, который я написала, был для солёного овощного супа с ароматным бульоном, который получался при варке нарезанных колбас. Я хотела, чтобы люди в этом мире узнали, что благодаря овощам суп может стать вкуснее, если правильно их готовить.

— Продолжайте варить суп так и дальше. Не сливайте бульон.

— Что значит не сливать?

Похоже, что повара были в замешательстве, услышав инструкции Франа. Но тем не менее, они не могли пойти против дворянки, а потому продолжили готовить, пусть на их лицах и читалась обеспокоенность. Они выглядели точно также, как моя мама, когда я только начала готовить суп подобным образом.

— Элла, пожалуйста, сними с супа пенку. Ху́го, соус из помэ́ сварился, так что добавь к нему ри́ги и масло, а затем тщательно перемешай. После этого соус будет готов. О, кажется, что и тесто готово.

Следуя многочисленным инструкциям, Ху́го надавил на поднявшееся тесто для пиццы, чтобы оно осело, затем разрезал его пополам и начал раскатывать.

— Нанесите готовый соус из помэ́ на раскатанное тесто, а затем разложите сверху остальные ингредиенты.

По указанию Франа, Ху́го намазал тесто соусом из помэ́, а затем добавил бекон, ланье́ и грибы. На другой кусок раскатанного теста он также нанёс соус из помэ́, а затем добавил кусочки куриной грудки, ланье́ и зелень. После этого он посыпал обе пиццы больши́м количеством сыра, а затем поставил их в печь. Я заметила, насколько Элла внимательно следила за ним, словно она шпионила за процессом приготовления еды. В её глазах читались те же амбиции и решимости, что и у Тули, когда та обсуждала шитьё с Коринной, или у Ильзе, стремившийся заполучить новый рецепт. Мне нравился такой её настрой.

Если бы у нас было время, я бы хотела приготовить майонез для картофельного салата из карфэ́лов, но сегодня повара готовили на этой кухне впервые, к тому же за ними наблюдала дворянка. В итоге, они находились под сильным давлением. Всё пошло не по плану, но с этим ничего не поделаешь. Я украдкой дала Франу понять, что нужно уменьшить количество блюд, на что он слегка кивнул.

— Похоже, что суп готов. Пожалуйста, попробуйте его и, если нужно, ещё посолите.

После слов Франа, Ху́го налил немного супа в маленькую тарелочку и боязливо сделал глоток. Стоило супу оказаться у него во рту, Ху́го широко раскрыл глаза и застыл. Ему потребовалось время, прежде чем он проглотил его. Вероятно, он покатал его языком, чтобы полностью прочувствовать вкус .

— Что это? — прошептал он.

Затем он налил ещё и вновь попробовал. Потом ещё. В тот момент, когда я подумала, что в таком темпе у нас скоро кончится суп, Элла хлопнула Ху́го по спине.

— Господин Ху́го, вы слишком много едите! Нужно добавить ещё соли или нет?

— Ох?! Ах, ну да…

Переводя взгляд между тарелочкой и кастрюлей, Ху́го зажмурился. Наверное, он в первый раз пробует такой суп и ему было сложно судить, был ли он достаточно солёным, или нужно добавить ещё соли.

— Ещё немного. Думаю, нужно ещё немного.

Дрожащими руками Ху́го добавил щепотку соли, перемешал, и снова попробовал суп.

— Хорошо.

[[image:/storage/reader-images/d4dc7cce705d940c908eef69793f7bdd09899cf4.jpg]]

— Пожалуйста, позвольте и мне попробовать.

Я зажала руками рот, чтобы не засмеяться, потому что Элла, стоящая с маленькой тарелочкой и умоляющая дать ей попробовать, выглядела как собачка, ожидающая лакомства. Но если бы я засмеялась, то атмосфера вновь бы стала ледяной.

Налив в тарелочку немного супа, Элла сделала глоток и её лицо просияло.

— Ух ты! Что это?! Как вкусно! Это ведь вкус овощей, да? Я чувствую сладость и вкус колбас, передавшийся бульону… Я не могу поверить, что суп с небольшим количеством соли может быть таким вкусным!

— Элла, успокойся.

Ху́го держал взволнованную Эллу за плечи, которая чуть ли не прыгала. Он на мгновение покосился на меня, а затем попытался предупредить её взглядом, но Элла была так взволнована новым вкусом, что не обращала на него никакого внимания

— Как я могу успокоиться?! Это же огромное открытие!

— Я умоляю тебя, успокойся. Мы перед дворянкой.

— Ой…

Элла побледнела и посмотрела на меня. Пусть я ничего и не сказала, но воздух снова замёрз.

Я хотела бы сказать, что ценю их увлечённость работой, и пожелать им успехов, но я не была уверена, как следует поступить настоящей дворянке в такой ситуации. Когда Фран подошёл ко мне, я прошептала:

— Не мог бы ты сказать им, что мне нравится, что повара так увлечены своей работой, и что я с нетерпением жду тех блюд, которые они для меня приготовят?

— Понял. Госпожа Майн, господин Бенно, еда скоро будет готова. Пожалуйста, подождите в комнате госпожи, — ответил Фран и элегантно указал на выход.

Гил, стоявший у двери, быстро открыл её. Другими словами, меня выдворяли из кухни. Когда я встала со стула, Бенно протянул мне руку, чтобы сопроводить меня.

Франу требовалось остаться на кухне, чтобы давать инструкции поварам, а потому в мою комнату нас провожал Гил. Закрыв дверь кухни, он пошёл за мной. Мне захотелось рассмеяться, когда я увидела его гордое выражение, на котором легко читалось: «Видишь, я могу делать свою работу!»

Стол в моей комнате был по моему указанию украшен вазами с цветами. Также на нём лежали салфетки, столовые приборы и стоял сок. Всё это подготовил Гил, пока мы были на кухне и наблюдали за поварами.

— Спасибо, Гил, — ответила я.

В ответ Гил ухмыльнулся и встал на одно колено. Такая поза, ставшая уже вполне обычной, за несколько дней, была молчаливым намёком, чтобы я его похвалила.

— Хорошая работа. Спасибо за старания, — похвалила я его и потрепала по голове.

Гил удовлетворённо улыбнулся. Чтобы подготовиться к приходу поваров, я вчера воспользовалась униша́мом, так что его волосы были чистыми и шелковистыми. Они были очень приятны на ощупь. Я села за стол, выпила немного сока и вздохнула. Теперь, когда я была окружена людьми, которые знали меня, я могла опустить плечи и начала жаловаться.

— Быть благородной девушкой так утомительно. Я хочу поговорить! Позвольте мне в следующий раз готовить вместе с ними.

— Даже не думай. Для них это возможность научиться приготовлению дворянских блюд на дворянской кухне и под присмотром дворянки, а для тебя это возможность научиться тому, как следует вести себя с достоинством. Не теряй бдительности в храме, идиотка.

— У-у-у-у… я постараюсь.

Я сделала глубокий вздох и выпрямила спину. Когда я восстановила свой образ благородной девушки, послышалось как внизу открывается дверь кухни. Когда Фран принёс еду, Гил немедленно отступил к стене.

— Фран, на десерт я хотела бы рутре́бы.

Сахар на кухню я принесла из дома, так как Бенно пока ещё не смог достать его. Мне нужно было воздержаться от сладостей, пока он не обеспечит путь поставок. В отличие от зимы, сейчас было много сладких фруктов, но к моменту открытия ресторана я хотела бы иметь стабильный источник сахара.

Фран поставил на стол суп и два вида пиццы. Пицца получилась хорошо, если не считать того, что кое-где слегка подгорела. Тесто подрумянилось, а от расплавленного сыра шёл пар, наполняя комнату приятным ароматом. Бекон всё ещё тихонько скворча́л, а куриное мясо слегка сочилось. Обе пиццы выглядели восхитительно. Даже Бенно, очарованный запахом жаренного сыра, смотрел на них сверкающими глазами и хотел попробовать.

— О верховные бог и богиня, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, чтобы поглотить их, о могучая вечная пятерка, что правит царством смертных, я возношу вам благодарность и молитвы за ту еду, что вы своей божественной волей даровали нам.

Перед едой я произнесла молитву, которую запомнила за эти дни, и мы с Бенно приступили к трапезе.

Остальные могли получить еду лишь в качестве божественных даров. Мне не нравилось, что я должна отдавать им лишь остатки, и я предпочла бы есть вместе со всеми. Вот только я была священницей-ученицей, и с этим было ничего не поделать.

Фран подал мне еду, и я попробовала суп. У него был нежный вкус, в котором ощущался вкус мяса и сладость овощей, прямо как у супа, который я ела дома. Я бы предпочла, чтобы суп был чуть более солёным, но это может подождать до следующего раза.

— Очень вкусно, — прокомментировал Бенно.

— Бульон хорошо напитался вкусом овощей, не правда ли? Ильзе тоже интересовалась, как сделать суп таким вкусным.

Я намекнула ему, что даже дворяне не готовили такой суп, и Бенно сразу понял о чём я.

— Вот как? Значит он необычен?

Он оценивающе посмотрел на свой суп.

— А это пицца. Вы можете считать это особым видом хлеба.

Взяв тарелку с куском пиццы, я отрезала от него вилкой маленький кусочек, и показала, как её есть. Бенно сделал то же самое со своим куском пиццы с беконом .

— Вам нравится?

— Вкус намного лучше, чем я мог себе представить…

Я попросила Франа дать мне по куску каждой пиццы, а Бенно — по два куска, а затем посмотрела на него.

— Фран, остальное я отдаю вам, как божественные дары. Пожалуйста, покиньте комнату, пока десерт не будет готов.

— Как прикажете.

Таким образом повара и мои слуги могли поесть, пока еда была ещё теплой. Фран и Гил забрали остатки еды вниз. Я услышала, как внизу закрылась дверь кухни. В следующий момент раздался радостный крик Эллы. Похоже, они сразу же приступили к еде. Я могла расслышать их весёлую болтовню. Так что теперь, когда они были поглощены обсуждением еды, настало время чтобы тайно переговорить с Бенно.

— Господин Бенно, как вы думаете, эта пицца и суп будут хорошо продаваться? — спросила я за едой.

Бенно, который жевал свою пиццу, кивнул.

— Определённо. Это первый раз, когда я пробую что-то подобное, и вкус очень хорош. Чувствуется, что хлеб в этой пицце мягче, чем хлеб, который мне доводилось есть на обеде у дворян.

— Это всё из-за дрожжей.

— Что это?

— Это секрет, благодаря которому мы сможем получить преимущество. Даже если повара, которых мы научим рецептам, распространят их, без нас они не смогут сделать такой хлеб.

Я тоже вкладывала деньги в итальянский ресторан, а потому не собиралась позволять кому-либо украсть мою прибыль.

— Вкус супа обусловлен лишь вкусом овощей, а потому, если кто-то решит повторить рецепт, то в этом не будет ничего сложного. Как только это произойдёт, повара начнут соревноваться, готовя новые вкусные супы.

— Вот как? Но у нас мало поваров, чтобы экспериментировать с различными вкусами. И что нам, в таком случае, делать?

— Нам не понадобится много поваров, если мы будем готовить супы, пользуясь сезонными овощами.

Услышав мой ответ Бенно простонал и почесал голову.

— Должен сказать, что я чувствую себя идиотом, потому что беспокоился обо всём в одиночку. Похоже, ты с лёгкостью можешь решить большинство моих проблем.

— Проблем?

— Не стоит говорить о них здесь. Когда у тебя будет возможность, приходи ко мне в магазин.

Закончив есть, я позвонила в стоящий на столе колокольчик. Вскоре в комнату вошли Фран и Гил, принеся десерт. Убрав со стола посуду, они поставили на её место тарелки с десертом.

— Фран, тебе понравилась еда?

Я спросила мнение Франа, так как он был более знаком с едой дворян, чем кто-либо из нас. Я просто просила приготовить еду, которую хотела поесть, но на самом деле она не имела никакого отношения к настоящей еде дворян.

— Еда была очень вкусной. Хотя она и отличается от традиционных рецептов дворян, я считаю, что она заинтересует их, потому что дворяне любят есть что-то новое.

— Замечательно. Я могу доверять твоему мнению, ведь ты привык есть дворянскую еду.

— Похоже, что повара тоже очень заинтересовались едой, а потому хотели бы приготовить ещё для тренировки. Уверен, что они будут прекрасными работниками.

Я была счастлива, что всё шло так хорошо, но я чувствовала, что о чём-то забыла.

— Госпожа Майн, что-то не так?

— Мне кажется, что я о чём-то забыла. Фран, не знаешь, что бы это могло быть?

— Что-то, что вы забыли?

— Да, что-то связанное с храмом…

Пока Бенно ел десерт, мы с Франом глубоко задумались о том, что бы это могло быть, дверь в комнату громко распахнулась.

— Это всё из-за тебя!

Ох, теперь я вспомнила. Я забыла о Делии.

Примечания

1. Ху́го — имя и фамилия германского происхождения. Чаще всего, переводится на русский как Гуго (старофранцузское мужское имя), реже как Хуго или Гюго. В немецком языке звучание ближе к Хуго, как в Хугин (один из воронов Одина).

2. консоме́ — крепкий и сильно посоленный осветлённый мясной бульон.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Консоме

Работа Делии (✿)

— Вот же! Из-за тебя глава храма выгнал меня из своих покоев! И что ты собираешься с этим делать?! — закричала на меня возмущённая Делия, взбежав по лестнице в мою комнату.

Я не знала, откуда она прибежала, но малиновые волосы стоявшей передо мной Делии были в беспорядке, а она тяжело дышала. Последние несколько дней я была так занята подготовкой кухни, что сейчас мне казалось, что я уже весьма давно её не видела.

— Это твоя вина! Из-за того, что ты заставила главного священника дать тебе комнату, но при этом ничего мне не сказала, глава храма посчитал меня некомпетентной! Вот же!

Я получила комнату только потому, что мне нужно было место для переодевания, а Делии я о ней не сообщила, потому что не знала, где она. Я не думаю, что в том, что её сочли некомпетентной, есть моя вина.

— Делия, что ты вообще от меня хочешь?

— Позволь мне остаться в твоих покоях. В конце концов, я твоя слуга.

— Знай своё место! — накричал на неё Бенно.

Прежде чем я успела понять, что происходит, Бенно уже опустил кулак на голову Делии. Она схватилась за голову и непонимающе осмотрелась.

— Делия, ты не должна так вести себя перед посетителем. Чего ещё ты ожидала?

— Почему это я должна слушать такую простолюдинку, как ты?!

— Похоже, ты всё ещё не поняла? — холодно произнёс Бенно.

Бенно прищурился и занёс кулак, отчего Делия тут же зажала рот. Гил тоже испуганно дёрнулся, вероятно, вспомнив, как его ударил Лутц. Бенно повернулся ко мне.

— Майн, тебе не нужна девчонка, которая не собирается делать порученную ей работу. Нанимать человека без мотивации — пустая трата денег. Немедленно избавься от неё, — гневно ответил Бенно.

Бенно сказал почти то же самое, что когда-то сказал о Гиле Лутц. Из этого можно понять, какое влияние Бенно оказывал на Лутца.

— Фран, я не совсем понимаю, в каком сейчас положении находится Делия? Означает ли то, что глава храма выгнал её из своих покоев, что он разорвал с ней все связи?

Судя по всему, мои слова попали в точку, потому что на глазах Делии показались слёзы. Посмотрев на меня, она ответила плаксивым голосом.

— П-пока не разорвал…

— Не думаю, что глава храма действительно прогнал её, — сказал Фран.

— Правда? Он бы ни за что не прогнал такую милую девушку, как я, верно?

От слов Франа, лицо Делии просияло. Но Фран, не меняя выражение лица, тут же спустил Делию с небес на землю.

— Делия не знала, что вам предоставили покои, и, не зная, где они находятся, она не могла служить вам, а в результате не могла и предоставить никакой ценной информации главе храма. Ничего удивительного, что он оказался сильно недоволен ею, — объяснил Фран, даже не смотря на Делию.

Услышав его ответ, Делия широко распахнула глаза, не в силах в это поверить. Кажется, что Фран был очень зол на Делию за то, что она не только не выполняла свою работу слуги, но и пыталась причинить мне, её госпоже, проблемы. То, что выражение его лица при этом не изменилось, позволило мне почувствовать всю глубину его гнева.

— Я слышал, что Делия была назначена вашей слугой из-за предположения главы храма, что девочка вашего возраста сможет подружится с вами и, таким образом, станет надёжным источником информации. То, что она с самого начала показала свою враждебность и насторожила вас, оказалось невероятным разочарованием для главы храма.

— Н-неправда…

На Делии не было лица. Но в следующий момент, после того, как она, похоже, поняла что глава храма и вправду прогнал её, она мило улыбнулась Франу.

— Но священница-ученица не может обойтись без служанки! Разве я не права?

Чтобы обеспечить себе новое место, Делия попробовала убедить не меня, её госпожу, а взрослого Франа, чей голос среди моих слуг был самым весомым. Не смотря на то, что Фран обычно не позволял своим эмоциям проявиться на его лице, сейчас он посмотрел на Делию с явной неприязнью, после чего холодно улыбнулся.

— Госпожа Майн не живёт в храме, а поэтому ей не нужен слуга для помощи в переодевании и подобных вещах. За время твоего отсутствия у неё не было каких-либо проблем. А в случае необходимости, она может просто взять нового слугу из приюта.

Я думала, что не смогу избавиться от Делии, потому что её назначил мне глава храма, но, похоже, что при желании я могла просто получить новых слуг.

— Это хорошая идея, — согласилась я с Франом.

Делия закусила губу и по её лицу потекли слёзы.

— Вы тоже меня выгоните?

Увидев, как мило Делия плачет, я поняла, что она действительно была рождена, чтобы быть любимой мужчинами. Оказавшись в сложной ситуации, она принялась картинно плакать, выставляя себя слабой и беззащитной. Даже то, под каким углом она смотрела на меня, невольно заставляло ощущать насколько же она милая. Она прекрасно осознавала, что девочки могут пользоваться своей внешностью как оружием даже в столь юном возрасте. Я была по-настоящему впечатлена тому, насколько милой она умеет быть. Если бы я попробовала сделать то же самое, когда была Урано, меня бы прогнали, сказав, что я выгляжу неприятно.

Честно говоря, мне было весьма досадно, что сначала она пропадала несколько дней неизвестно где, потом ругала меня, а теперь изображает из себя милую и несчастную девочку. Но всё же, разве не было бы довольно жестоко прогнать плачущую девочку? В комнате воцарилась гнетущая тишина, в которой никто не хотел ничего говорить. Но она продлилась лишь несколько секунд.

— Не знаю, почему ты беспокоишься, что тебя прогонят, когда ты даже не живёшь здесь. Ты не одна из нас.

Улыбающийся Гил просто взял и растоптал ту атмосферу сочувствия, которую создала Делия.

[[image:/storage/reader-images/d3948a379d2f9909917da1f3f5aa999d328d013a.jpg]]

— Ч-что?!

— Тем, кто не работает, здесь не положено комнаты и еды. Как говорится: «Кто не работает, тот не ест»! Верно, госпожа Майн?

Гил выглядел невероятно гордым тем, что запомнил то, что я ему сказала. Уж не знаю, умеет ли он читать атмосферу, хотя скорее всего умеет, потому что он выбрал время для того чтобы высказаться очень удачно. Мне следует его потом похвалить. Я услышала, как Бенно пробормотал: «И это ему сказала девочка, которая настолько слаба, что не может справиться с какой-либо физической работой», но я его проигнорировала.

— Гил усердно работает, а потому я дала ему комнату и досыта кормлю. Но мне нечего дать той, кто отказывается выполнять свою работу.

— Хорошо, я поняла. Так мне просто нужно делать свою работу? — спросила Делия.

После этого она села на колени Бенно и, прислонившись к нему спиной, слегка наклонила голову и мило ему улыбнулась. Я в замешательстве моргнула, совершенно не понимая, что происходит. Бенно поморщился от неприязни и махнул рукой.

— Извини, но я не заинтересован в таком ребёнке, как ты. Слезь.

— Видите? Ваш посетитель не доволен, потому что здесь нет служительниц, — ответила Делия, победно улыбаясь, спустившись с колен Бенно.

Увидев, какой именно «работой» занимались служительницы у главы храма, мне хотелось схватиться за голову. Похоже, что Бенно чувствовал то же самое. Не скрывая неприязни он уставился на Делию и потёр виски́.

— Меня не интересуют цветы. Не путай меня с одним из тех дворян, которые приезжают сюда лишь для того, чтобы полюбоваться цветами.

— Что? Быть такого не может…

До сих пор работа Делия заключалась в заботе о любовницах главы храма, оттачивая при этом свою красоту и навыки соблазнения, чтобы в будущем и самой стать его любовницей. А когда к главе храма приходили посетители, от неё требовалось лишь сладко улыбаться.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то из моих слуг этим занимался.

— Тогда… я могу убирать и стирать, — неуверенно сказала Делия, крепко схватив меня за рукав. — Раньше я уже занималась уходом за одеждой главы храма и поддерживала в чистоте его комнату.

Думаю, что когда Делия поняла, что все те навыки, которые она до сих пор оттачивала, были мне совершенно не интересны, её ценности и уверенность в себе пошатнулись. Больше на её лице не было ни сладкой улыбки, ни наигранных слёз, и она испуганно оглядывала комнату. Вот только никто не стремился помочь милой Делии.

Наверное, это правда, что Делию выгнали из покоев главы храма и теперь она в беде. Я перевела взгляд на Франа, не зная, что мне делать. Он неохотно вздохнул.

— Думаю, что ве́чера в камере покаяния будет достаточно. Она должна покаяться за неуважение, что выказала вам.

— Я покаюсь. С этого момента я буду делать свою работу как следует. Поэтому, пожалуйста… не выгоняйте меня. Не говорите мне, что я вам не нужна, — отчаянно умоляла меня Делия, пытаясь сдержать настоящие слезы.

Голос Делии стал надрывным, отчего я широко раскрыла глаза. Оглянувшись, я увидела, что у Франа и Гила были болезненные лица, словно им тоже сказали, что они не нужны. Раньше Гил был проблемным ребёнком, которого регулярно отправляли в палату покаяния. А когда Франу поручили служить мне, он глубоко страдал, думая, что он оказался ненужным главному священнику. Похоже, что ситуация с Делией, напомнила им об этом.

— Фран, если Делия будет серьёзно относиться к своей работе, то я не возражаю, чтобы она была моей слугой.

— Как вам будет угодно…

Фран с облегчением вздохнул, а затем сурово посмотрел на Делию.

— Делия, если ты хочешь служить госпоже Майн, то для начала тебе следует научиться следить за тем, как ты говоришь. Ей не нужен нелояльный слуга, который не считает её своей госпожой.

— Поняла.

Раз уж Делия сказала, что будет выполнять свою работу должным образом, мне больше не нужно волноваться, что придётся прогнать плачущую девочку. Положив руку на грудь, я облегчённо вздохнула.

— Итак, Делия, какую работу ты можешь выполнять?

— Я могу содержать эту комнату в чистоте и порядке, который подобает комнате священницы. И начну я отсюда!

Делия указала пальцем на то, что я считала кладовкой. На самом деле это оказалась комната, которая служила ванной и туалетом. Я не поняла этого, потому что в комнате не было ничего, что могло бы указывать на это.

— Прошло уже столько дней, но почему ванная комната до сих пор не была подготовлена? Даже если вам не нужно было мыться, но как же туалет?

— Эм? Но ванная комната есть на первом этаже. Я могу просто спустился туда и сама убрать за собой.

— Что?! Я не могу в это поверить! Вот же! Ванная комната на первом этаже предназначена для слуг, и к тому же для мужчин! Это позор!

Мне только кажется, или её отношение ко мне не сильно изменилось?

Делия принялась перечислять всё то, чего не хватало в моих покоях. Ванна, туалетные принадлежности, подставка для зеркала, рабочий стол. Я считала вполне нормальным и есть и писа́ть за круглым столом в середине комнаты, но, кажется, подобное было неподобающе для священницы. И хотя я сказала, что не собираюсь принимать здесь ванну, Делия продолжала настаивать на том, чтобы на всякий случай её подготовить.

— Господин Бенно, вы можете позаботиться об этом?

— Предоставь это мне. Если тебе не хватает столько вещей, то тебе и правда нужен слуга, который знает о жизни священниц. И может если на тебя будут кричать, то ты научишься вести себя как благородная девушка.

— У-у-у-у…

После этого Делия принесла на второй этаж кувшин воды, чтобы можно было умыться, помыть руки и убрать после себя в туалете. Я думала, что Делия будет больше похожа на слабую принцессу, потому что она стремилась стать любовницей, но на самом деле она обладала и силой и выносливостью, необходимыми для того, чтобы принести тяжёлый кувшин с водой на второй этаж.

— Я не могу поверить, что у вас даже не было воды на втором этаже! Вот же!

Видя, что Делия принялась за работу, пусть и громко жалуясь, Фран вернулся на кухню, а Гил занялся уборкой на первом этаже. Я взяла десерт, к которому так и не приступила, и начав есть его, заговорила с Бенно.

— Кстати говоря, главный священник велел мне подготовить церемониальные синие одежды. Что именно мне нужно? Они чем-то отличаются от обычных?

— Да, они заметно отличаются от твоих обычных одежд и предназначены для привлечения внимания людей вне храма. Это что-то вроде твоего наряда на церемонии крещения. Их украшают вышивкой, фамильным гербом…— ответил Бенно, но затем замер на полуслове и бросил на меня удивлённый взгляд.

— Постой, когда ты собираешься на церемонию? Я не знаю, сколько дней потребуется на изготовление церемониальных одежд.

По тому, как он резко оборвал своё объяснение, можно было понять, что он был очень обеспокоен. Здесь для изготовления одежды не использовались машины, а потому подготовка одежды займёт значительное время.

— Он сказал, что как ученица, я не буду принимать участие в большинстве из них, но это всё, что я знаю. Возможно, Фран что-нибудь знает. Эй, Фра… Кхе?!

Когда я попыталась позвать Франа, Бенно тут же закрыл мне рот рукой и указал на колокольчик на столе. Совсем забыла. Мне нужно было пользоваться колокольчиком, чтобы кого-то позвать. После того как я позвонила, Фран поднялся по лестнице.

— Госпожа Майн, вы что-то хотели?

— Главный священник сказал мне подготовить церемониальные одежды, но я не знаю, когда будет следующая церемония. Фран, тебе что-нибудь известно?

— Осенью рыцарский орден может запросить помощь храма. Это самая близкая из церемоний в которых вы должны участвовать.

— Осень? Будет тяжело подготовить одежды с нуля, — пробормотал Бенно.

Когда дело касалось пошива одежды для дворян,требовалось начать с выбора нити, из которой будет изготовлена ткань. Увидев, что Бенно нахмурился, Фран указал на деревянный ящик у стены.

— Почему бы вам не использовать ткань, которую вы подарили храму? Она очень высокого качества, и вам потребуется лишь окрасить её.

— Отличная идея. Это должно дать нам достаточно времени. Но у Майн нет фамильного герба. С этим не будет проблем?

— Нет ли у мастерской госпожи Майн какого-либо герба?

— Я сделаю его!

Пока Фран и Бенно обсуждали дизайн церемониальных одежд, я принялась придумывать герб моей мастерской. Вот только герб на который я поместила книгу, ручку и чернила был сразу же отклонён Франом и Бенно за то, что он оказался слишком простым. В результате были добавлены дерево, из которого делали бумагу, и цветы для украшений для волос, и всему этому была придана форма правильного герба. Фран остался очень доволен тем, насколько тот получился элегантным и женственным, что значило, что герб удался.

— Госпожа Майн, повара сообщили, что закончили готовить ужин.

— Поняла. В таком случае, не проверишь, закончили ли они уборку?

Согласно моему указанию Фран проверил кухню, поговорил с поварами о планах на завтра, после чего проводил их. То, что повара ушли, означало, что и мне пора домой.

— Я возвращаюсь домой. Пожалуйста, переоденьтесь.

Гил и Фран сразу же ушли в свои комнаты переодеваться. В скором времени Лутц поедет по работе в другие города вместе с Бенно, а потому мои слуги должны освоиться с сопровождением меня по пути в храм.

Готовясь пойти домой, я собралась снять свои синие одежды. Но когда я начала развязывать пояс, рядом со мной оказалась Делия, и сердито посмотрела на меня.

— Госпожа Майн, что по вашему вы делаете?

— Переодеваюсь?

Вспомнив, что дворяне не должны переодеваться самостоятельно, я отпустила пояс. Подняв руки, я стала ждать, когда Делия переоденет меня, но её взгляд стал ещё более сердитым..

— Переодеваться перед мужчиной?! Совершенно бесстыдно! — выкрикнула Делия, посмотрев на Бенно, который всё ещё сидел за столом.

Я не понимала почему она так злиться, ведь под синими одеждами священницы я была полностью одета.

— Почему ты злишься? Под синими одеждами у меня...

— Снимать одежду перед мужчинами следует только если вы хотите их соблазнить! — оборвала меня Делия. — Если вы позволите мужчинам видеть, как вы переодеваетесь, то ваша ценность как женщины упадёт. Вам следовало бы это знать! Вот же!

— Вот значит как…

Ну что же, пусть наши мнения в этом деле и расходятся, но её злость связана с беспокойством обо мне, а потому мне следует прислушаться к ней.

— Господин, пожалуйста, подождите в зале, — сказала Делия. — Пусть госпожа и молода, но она всё же женщина, и вам не следует смотреть, как она переодевается.

— Я понимаю.

Бенно спустился по лестнице, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться. Убедившись, что он ушёл, Делия развязала пояс и сняла с меня одежду. Она справилась с этим быстро и умело. Похоже, у неё богатый опыт в том, как заботиться о служительницах. Она аккуратно сложила синие одежды и поправила мне причёску.

— Подготовка окончена, — крикнула Делия, подойдя к перилам и посмотрев вниз на зал первого этажа

Но как только она посмотрела вниз, её глаза округлились.

— Что это за одежда?

— Награда от госпожи Майн, — гордо ответил Гил.

Гил определённо хотел похвастаться. Могу представить, какое у него сейчас гордое лицо.

— Нечестно! А как же я?!

— Я получил её за то, что хорошо выполнил свою работу. А вот ты не работала, а потому ничего не получила.

— Да какую вообще работу ты делал?!

— Я всё здесь убрал. Я усердно трудился и госпожа Майн подарила мне её. Хе-хе, эта одежда довольно красивая, не так ли?

— Без разницы! Я совсем не завидую тебе!

После недолгой пикировки с Гилом, расстроенная Делия, на лице которой отчётливо читалась зависть, прервала разговор. У неё на глазах были слёзы. Обиженно посмотрев на меня, она указала на лестницу.

— Они ждут вас внизу. Почему бы вам не поторопиться и не уйти?

— Ну, я купила одежду и тебе, но ты, наверное, не захочешь её…

Глаза Делия настолько широко распахнулись, что казалось готовы были выпасть из орбит.

— Я никогда не говорила, что не хочу её!

Достав из шкафа последний свёрток с одеждой, я протянула его Делии. Она потянулась, но, дотронувшись до него, отвела руки назад и посмотрела на меня.

— Вы правда не против?

— Ты ведь будешь усердно работать?

— Без меня вы не будете знать то, что вам следует, так что ничего не поделать.

Делия покраснела и отвернулась, после чего выхватила у меня сверток с одеждой и убежала в свою комнату на втором этаже.

— Эй, вы уже готовы? — донёсся крик Гила.

— Пожалуйста, подождите ещё немного, Делия переодевается, — ответила я нетерпеливому Гилу, бросив взгляд на дверь комнаты Делии.

Что-то она слишком долго переодевалась. Сколько бы я не ждала, она всё не выходила.

— Делия, ты ещё не закончила?

Открыв дверь, я увидела, как Делия в своей новой одежде кружится в танце и что-то поёт, широко улыбаясь. В тот момент, когда наши взгляды встретились, она замерла, крепко сжала юбку и задрожала. Покраснев до кончиков ушей, она уставилась на меня и закричала:

— Н-не открывайте дверь без стука! Вот же!

Правда о приюте

Прошло несколько дней с тех пор, как Делия начала выполнять свою работу. Я ходила в храм каждый день, за исключением дней земли, когда и мама, и Тули тоже отдыхали. Всё потому, что мне нужно было получать те вещи, которые я заказывала через Бенно, писать на дощечке новые рецепты для поваров, но что важнее всего — это то, что я хотела как можно больше времени читать книги.

В течение этих дней было так или иначе решено разделение работы между моими слугами. Делия заботилась о моих нуждах, стирала одежду, а также убиралась на втором этаже, включая ванную комнату. Похоже, что в последнее время она училась у Франа заваривать чай, так что теперь она готовит чай вместо него. Гил в основном убирался на первом этаже и снаружи, приглядывал за поварами и учился у Франа манерам и вежливому языку. Когда я сказала Гилу, что Лутц научился читать и писа́ть за зиму, он загорелся духом соперничества, и сказал, что тоже так сможет. Впрочем, ему для начала следовало научиться у Франа множеству других вещей.

Что до Франа, то он делал всё остальное, включая перепроверку работы Делии и Гила. Утром он отправлялся со мной в комнату главного священника, чтобы заняться работой с документами, относил остатки нашего обеда в приют, сообщал поварам, что они будут готовить днём, проверял, достаточно ли у нас продуктов, и ходил со мной в библиотеку. Он следил за моим здоровьем, информировал кого следует, когда приходил Бенно, обучал Гила и Делию, так как они были ещё учениками, а также учил меня тому, что следует знать дворянке. Ещё ему приходилось читать рецепты поварам и перепроверять кладовую, чтобы убедиться, что те ничего не стащили.

Беспокоясь как бы Фран не переутомился, я спросила его, не слишком ли много у него работы, но он сказал, что это довольно легко, поскольку я не вызываю его внезапно посреди ночи. Фран был слишком хорош. Я была ему очень признательна, а потому моё доверие к Франу и тот заработок, который я собиралась ему платить, росли. Даже не знаю, как мне отблагодарить главного священника за то, что он назначил Франа моим слугой.

Сегодняшний день должен был быть моим выходным, но я всё равно пришла в храм. На втором этаже, в комнате, что я ранее сочла кладовкой, установили мраморную ванну, которая в последнее время была популярна у дворян. Мне нужно было за неё заплатить. Честно говоря, было довольно хлопотно греть воду на кухне, а затем нести её в ванну. К тому же я мылась дома вместе с Тули, а потому такая ванна была мне не особо нужна. Но когда я спросила:

— Разве простого таза не было бы достаточно?

Делия разозлилась и накричала на меня.

— Вот же! О чём вы только говорите?! Даже слуги главы храма пользуются надлежащей ванной!

Делия хотела воспользоваться только что установленной ванной как можно скорее, а потому я сказала ей, что не возражаю, чтобы она приняла её сама, отчего Делия вновь разозлилась.

— Я не могу воспользоваться ей без госпожи! Вот же!

Похоже, что лишь священникам было позволено использовать дрова для того, чтобы нагреть воду. Слуги же должны были довольствоваться холодной водой.

— В таком случае, приготовишь для меня ванну?

Я считала, что будет весьма сложно носить горячую воду с кухни, чтобы приготовить ванну, но Делия, занимаясь этим, выглядела счастливой, а потому я решила позволить ей делать то, что она хочет.

Делия вымыла мне волосы униша́мом, помогла мне одеться и причесала меня, выглядя очарованной тем, какими блестящими и шелковистыми стали мои волосы.

— Я воспользуюсь оставшейся горячей водой, — сказала она и убежала в ванную.

Судя по всему, она занялась уходом за своей внешностью.

— Госпожа Майн, пожалуйста, не доверяйте Делии слишком сильно. Она всё ещё связана с главой храма, — предупредил меня нахмурившийся Фран, когда принёс мне напиток, пока Делия принимала ванну.

Я тихонько рассмеялась, увидев его крайне серьёзное лицо.

— Да, я знаю. Выглядя радостной, она сказала мне, что ей снова нужно поговорить со слугами главы храма.

Делия гордо выпятила грудь и сказала, что была уверена в том, что глава храма никогда не оставит такую милую девушку, как она. Тем не менее, она продолжит жить в моих покоях, а не у главы храма, потому что так будет куда проще, как для её работы, так и для получения информации от меня. В покоях главы храма находилось два взрослых служителя, три взрослых служительницы и трое учеников, включая Делию. Другими словами, эти трое учеников должны были заботиться о шести людях, среди которых и глава храма.

Однако, находясь здесь, единственной, о ком Делии нужно было заботится, это я. Кроме того, поскольку я хожу в храм из дома, то по сравнению с другими священниками, количество работы, которую ей требовалось выполнять, было меньше. К тому же из-за того, что Фран не доверял Делии, он поручал ей намного меньше работы, чем своим слугам давал глава храма. Таким образом, служа мне, Делия, всё ещё не отказавшаяся от мечты стать любовницей главы храма, могла посвятить больше времени оттачиванию своей привлекательности. Она сказала мне, что хочет быть той, кто отдаёт приказы, а не той, кто кому-то прислуживает. Её взгляд на вещи мне казался несколько странным, но я могла оценить, сколько усилий она прикладывала для осуществления своей мечты.

— Даже если Делия по прежнему связана с главой храма, пока она серьёзно относится к своей работе, меня это устраивает. Я буду осторожна с тем, что ей говорю… но, честно говоря, я не совсем уверена, что именно мне следует от неё скрывать.

— Госпожа Майн, вы меня совсем не успокоили.

Вздохнув, Фран объяснил, что мне не следует много ей рассказывать о Лутце или моей семье, поскольку это моё слабое место.

Когда Делия вышла из ванны, настало время обедать. Сегодня на обед были мягкие булочки, суп из овощей и бекона, а также жареная курица с травами. Гил и Делия подавали еду по очереди, и тот, кто был свободен, ел одновременно со мной. Фран не прислуживал мне за обедом, поскольку ему ещё нужно было идти в приют, чтобы отнести божественные дары, а затем сопровождать меня в библиотеку.

— Госпожа Майн, я отнесу божественные дары в приют.

— Да, спасибо.

На тележке, стоящей снаружи, находились всё ещё тёплый суп, хлеб и остатки мяса. Делия и Гил пока были не достаточно сильны, чтобы отвезти тяжёлую тележку, а потому Фран был единственным, кому можно было это поручить.

— А-а? Фран уже ушёл?

После того, как Фран ушёл, из кухни вернулся Гил, неся корзинку с хлебом. Увидев, что снаружи больше нет тележки, он посмотрел на свою корзинку.

— Гил, что случилось?

— Делия сказала, что не сможет съесть столько хлеба, а потому я подумал, что успею поймать Франа, пока он ещё не ушёл. Оставлять его на обед бессмысленно, потому что повара сказали, что позже напекут ещё.

— В последнее время ведь было мало божественных даров? Не лучше ли будет всё же отнести это в приют?

— Ага, давайте так и сделаем.

Гил улыбнулся и поудобнее взял корзинку. Уверена, что в приюте будут рады дополнительной еде, пусть это и всего лишь четыре булочки.

— Гил, а могу я тоже пойти с тобой? Я никогда не видела что из себя представляет приют.

Пусть вход в мои покои и был с другой стороны, но, всё же они были частью приюта, а потому я ожидала, что должна порой видеть детей, но всё же до сих пор не видела ни одного. Порой мне попадались прошедшие крещение ученики вроде Делии и Гила, которые убирались в коридоре и молитвенном зале, стирали одежду у колодца, или ухаживали за животными, но я не видела ни одного сироту не достигшего крещения.

— Хорошо, я отведу вас туда. Я знаю короткий путь. За мной, — гордо заявил мне Гил, собираясь поделиться секретом.

Гил пошёл в сторону ворот. Короткий путь как раз был идеальным вариантом для меня, поскольку мне не хватало сил и выносливости. Мы обошли вокруг здания и спустились по лестнице перед молитвенным залом. Белокаменная лестница выглядела ещё более ослепительной под летним солнцем. Обычно я гуляла по улице лишь в прохладные утренние или вечерние часы, но полдень был жарким, как и следовало ожидать от лета.

— Столовая приюта находится в здании для девочек. В нём живут дети до крещения, служительницы и ученицы. Мальчики после крещения отправляются в здание для мальчиков. Божественные дары делятся поровну, так что вместо того, чтобы девочкам и маленьким детям ходить в здание для мальчиков, мальчикам, которые работали то тут, то там, проще приходить в здание девочек, правда?

Слушая объяснения Гила, я следовала за ним вниз по ступенькам, пока, в конце концов мы не наткнулись на скрытый в стороне от лестницы вход в приют. Дверь снаружи запиралась на засо́в, отчего казалось, что она здесь не для того, чтобы не пускать внутрь злоумышленников, а для того, чтобы не выпускать тех, кто внутри.

— Большинство людей не знают, что эта дверь открывается. Изнутри она выглядит как часть стены, а потому никто не открывает её.

— Гил, тогда как ты о ней узнал?

— Когда я был маленьким, то однажды, посреди ночи, видел как она открылась. Кто-то поманил служительницу и она убежала. После этого дверь сразу же закрылась, но с тех пор мне очень хотелось выйти на улицу. Я надеялся, что кто-нибудь придёт и за мной.

Гил ностальгически улыбнулся и поставил корзинку с хлебом на землю, чтобы снять засо́в. Ему пришлось использовать весь свой вес, чтобы открыть дверь, поскольку, судя по всему, петли заржавели и дверь не хотела так легко открываться. В следующий момент нас изнутри обдало невыносимым жаром и зловонием, отчего я рефлекторно зажала нос. Гил простонал и сделал то же самое. Пусть я и привыкла к запаху города. но эта вонь была совершенно невыносима. Когда дверь оказалась открыта и внутрь попал свет, мы смогли увидеть что там находилось. В духоте и смраде, на покрытой фекалиями соломе лежало несколько голых малышей с безжизненными лицами. Похоже, что внутри не было окон, а потому, даже несмотря на то, что сейчас был солнечный день, там было темно.

— Божественные дары? — невнятно пробормотали дети.

Возможно, почувствовав запах хлеба, глаза детей загорелись, и они поползли в нашу сторону. Их тела были облеплены чем-то чёрным. Они были невероятно тощими, как те голодные африканские дети-беженцы, которых мне в прошлом довелось видеть на фотографиях или видео. Прежде, чем я успела почувствовать к ним жалость, я испытала ужас. Меня сковал неописуемый страх, и я могла лишь стучать зубами.

— Н-нет… — испуганно выкрикнула я.

Услышав мой голос, Гил, который тоже был ошеломлён увиденным, вернулся в чувство. Он поспешно захлопнул дверь и закрыл её на засо́в. Мы слышали как дети стучали в дверь, желая выбраться наружу, но в их ударах совсем не было силы. Для них невозможно было открыть дверь и выбраться оттуда.

Во мне смешалось облегчение, что я смогла сбежать от сковавшего меня страха, и отвращение от увиденной сцены, которая до сих пор стояла у меня перед глазами. В следующий миг моя голова стала совершенно пустой и я потеряла сознание.

* * *

Когда я пришла в себя, то уже была в своей комнате. Я лежала на чём-то твёрдом. Коснувшись этого рукой, я поняла, что это был не матрас, набитый хлопком, который использовали дворяне, и не матрас, набитый соломой, как тот, что я использовала дома. Я лежала на досках кровати. Я повернула голову и увидела, что на стуле возле кровати сидит, обняв колени, Гил, словно пытаясь сжаться в как можно меньший комочек.

— Эм-м… Гил?

— Вы проснулись? Слава богам. Простите, я…

Прежде чем Гил, на глазах которого были слёзы, успел что-то сказать, позади него раздался громкий голос Делии.

— Вот же! О чём ты только думал, решив отвести госпожу Майн в здание для девочек через чёрный ход?!

— Откуда я знал?! Я даже не догадывался, что там всё настолько плохо!

Слова Гила «настолько плохо» всколыхнули мои воспоминания об увиденном в приюте. Закрытая комната, солома покрытая фекалиями, голодные и тощие малыши без клочка одежды. Как ни посмотри, это не было местом для воспитания детей. Хлев для скота и то лучше, потому что он хотя бы проветривается. Стоило мне вспомнить об этом, как моё тело покрылось мурашками, и я почувствовала как к горлу подступила кислота. Я вскочила и тяжело сглотнула, чтобы меня не вырвало. Увидев, что я встала и прикрываю рот рукой, Фран обошёл Гила и подошёл ко мне.

— Госпожа Майн, мне очень жаль. Я искренне извиняюсь, что позволил вам увидеть что-то настолько некрасивое. Пожалуйста, забудьте об этом.

Я почувствовала смятение из-за того, что Фран назвал столь ужасное состояние приюта «некрасивым» и велел мне об этом забыть, а потому я посмотрела на Гила.

— Это действительно приют? Он сильно отличается от того, что ты мне рассказывал.

— После крещения я перебрался в здание для мальчиков, так что я понятия не имел, что в здании для девочек творится такое. Госпожа Майн, когда я был там, подвал выглядел иначе, — тихо ответил мне Гил, опустив глаза.

Делия сердито посмотрела на него и хмыкнула, после чего объяснила.

— Всё потому, что после того как священники ушли, многие служительницы тоже покинули храм. А поскольку о маленьких детях никто не заботился, они начали умирать. Они могут перебраться на первый этаж только после крещения. Поэтому когда я жила там, то с нетерпением ждала своего крещения… Но это было год назад, так что сейчас там, наверное, гораздо хуже. Я даже не хочу об этом думать.

Делия вздрогнула и опустила глаза. Гилу было десять лет, а значит, он был крещён целых три года назад. Делии было восемь, и, очевидно, что даже год назад, когда она крестилась, положение в приюте было весьма ужасным. По её словам, служительницы начали уходить одна за другой полтора года назад, а без них не было никого, кто бы позаботился о малышах, а потому их оставили без присмотра и лишь приносили им пищу в лучшем случае дважды в день.

— Когда меня вывели на крещение, служительница сказала мне, что я слишком грязная, чтобы предстать перед священниками. Она грубо отмыла меня, отчего у меня потом всё болело. Но когда я стала чистой, она сказала мне, что я милая, и что когда я вырасту, то стану красавицей. После моего крещения меня сразу же отправили к главе храма. Со мной крестилось трое детей. Я стала слугой-ученицей, но других детей не выбрали и отправили обратно в приют.

Теперь я знала, почему Делия была так одержима своей привлекательностью и почему она так боялась вернуться в приют. От этого мне стало ещё тяжелее на сердце.

— Госпожа Майн, спасите их. Я умоляю вас, — произнёс Гил.

— Постой, Гил. Госпожа Майн, вы не должны вмешиваться в это.

Строго посмотрев на Гила, Фран отверг его просьбу. Вспоминая ту сцену, мне становилось плохо, а потому я не хотела сильно вмешиваться в дела приюта, вот только я не ожидала, что Фран, который сам вырос в приюте, так решительно отвергнет эту идею.

— Но почему?! — закричал Гил.

Слова Гила были тем, что я сама хотела бы спросить. На это Фран твёрдо ответил.

— Это слишком опасно. Госпожа Майн склонна становится безрассудной, защищая близких ей людей, как в тот раз, когда она направила свою магическую силу на главу храма, чтобы защитить свою семью. Если она окажется сильно связанной с приютом, и сблизится с сиротами, то ради их защиты она может вступить в конфликт со священниками. Я считаю, что лучше всего не допускать ситуаций, когда госпожа Майн может поддаться эмоциям и выпустить свою магическую силу.

Гил умолял меня о помощи, в то время как Фран возражал. Поэтому я инстинктивно посмотрела на Делию, чтобы услышать её мнение.

— Если вы можете им помочь, то, я думаю, вы должны это сделать. Но я не хочу вмешиваться и вспоминать об этом. Я хочу всё забыть, — ответила Делия, выглядя серьёзной, после чего отвернулась.

Видя, что никто не поддерживает его в том, чтобы помочь сиротам, лицо Гила стало недовольным. Он стиснул зубы и неуверенно посмотрел на меня, а затем медленно встал на колени и скрестить руки перед грудью.

— Госпожа Майн, пожалуйста, помогите им. Прошу вас.

В ответ на искреннюю мольбу Гила я могла лишь сжать губы. Я бы тоже хотела им помочь, если это в моих силах. Например, если бы кто-то попросил меня сделать что-то конкретное, что я могла бы сделать сама, то я бы помогла. Но когда меня просили помочь, даже не дав совета, как бы я могла помочь тем детям, при том, что эта помощь должна быть долговременной, я была в растерянности.

Когда я была Урано я иногда участвовала в благотворительных акциях, но это была лишь обязательная волонтёрская деятельность, которую требовала школа, а так меня не интересовало ничего, кроме книг. А с тех пор, как я стала Майн, из-за своей слабости и болезненности мне всегда приходилось полагаться на других. Я могла бы дать совет, основываясь на своих знаниях, но что до работы, то её должен был сделать кто-то другой. Таким образом, я не представляла, как бы я могла помочь приюту.

— Сейчас мне нравится выполнять свою работу, потому что вы, госпожа Майн, хвалите меня за неё, и я рад, что моя награда увеличивается, когда я усердно работаю. Еда вкусная, я могу есть досыта, и у меня есть комната, где я могу спать вытянув ноги. Сейчас моя жизнь прекрасна. Но они… в тех условиях…

— Прости, Гил. Я мало что могу для них сделать. Я не настоящая дворянка, так что не думаю, что могу так легко проигнорировать совет Франа.

Гил поднял голову, и на его лице читалась боль. Вот только я была простолюдинкой, которая присоединилась к храму ради чтения книг, и лишь благодаря деньгам и магической силе, я смогла получить право на ношение синих одежд. Я не могла легкомысленно пообещать помочь сиротам, толком ничего не зная о ситуации в приюте, и я не могла взять на себя ответственность за заботу о них всё время.

— Но, по крайней мере, я спрошу об этом главного священника. Если есть какие-нибудь служители, у которых нет работы, я спрошу, могут ли они работать в приюте. Или я узнаю, не найдётся ли в бюджете немного больше денег на еду… Возможно, главный священник может что-нибудь сделать для того, чтобы улучшить ситуацию.

— Спасибо, госпожа Майн.

Главный священник отвечал за бюджет и внутренние дела храма, а потому, если я расскажу о текущей ситуации в приюте, он наверняка сможет выделить на приют больше денег или отправить кого-нибудь, кто бы мог позаботиться о маленьких детях, или ещё что-нибудь.

Я вздохнула, почувствовав облегчение от того, что главный священник может мне помочь, но Фран на это лишь опустил глаза и покачал головой.

— Госпожа Майн, вам не нужно в это вмешиваться.

— Я просто попрошу главного священника о помощи, не более того. Не мог бы ты договориться с ним о встрече?

Если главный священник ничем не сможет помочь, то тут уж ничего не поделаешь, но, возможно, он мог бы дать мне какой-нибудь совет. По крайней мере, это было бы намного лучше, чем беспокоиться из-за того, что я даже не знала, чем могла бы помочь.

Мне пришлось повторить Франу свою просьбу, после чего он с неохотой согласился договориться о встрече.

Обсуждение с главным священником и моя решимость (✿)

Я получила разрешение встретиться с главным священником на пятом колоколе, а потому в назначенное время отправилась в его комнату вместе с Франом. Судя по всему, главный священник уже слышал подробности от Франа, поскольку стоило ему меня увидеть, он сказал:

— Я отклоняю твою просьбу. Нет причин выделять больше средств или рабочей силы для приюта.

Мало того, что он отклонил мою просьбу, даже не дав мне высказаться, ещё и его ответ был мне непонятным. Я совершенно не ожидала, что узнав, насколько ужасной была ситуация в приюте, он скажет, что «нет причин» для помощи.

— Что значит «нет причин»? Маленькие дети могут в любой момент умереть от голода. Дети не должны находиться в таких ужасных условиях…

Возможно, он просто не знал, насколько там всё плохо на самом деле. Волнуясь, я попыталась объяснить главному священнику то, что сегодня увидела. Но он лишь слегка поднял руку, прерывая моё объяснение.

— Даже если не брать в расчёт труд служителей и учеников, у нас нет денег, чтобы тратить их на некрещёных сирот. Возможно ты не знаешь об этом, потому что ты росла с родителями, но в храме некрещёные дети не признаются людьми. С ними будут обращаться как с людьми только после крещения.

Я ожидала чего-то подобного, потому что было невозможно войти в храм или устроиться на работу до церемонии крещения. И всё же, я не думаю, что неправильно так относиться к детям, даже если их и не признавали людьми.

— Вы хотите сказать, что вам будет всё равно, даже если те дети умрут?

— Да, потому что на это будет воля богов. Если говорить откровенно, то будет лучше, если их число уменьшится.

Я хотела, чтобы он опроверг заданный мной вопрос, но вместо этого он так легко его подтвердил. Я была потрясена этим, а главный священник стал объяснять ситуацию.

— Раньше в храме было вдвое больше священников, чем сейчас. Можно легко подсчитать, что слуг и учеников было как минимум в два раза больше. В среднем у священников было пять или шесть слуг. Можешь представить, сколько ненужных слуг осталось в храме после того, как священники вернулись в благородное общество?

Если чуть больше десяти священников покинуло храм, то это означает, что от шестидесяти до семидесяти слуг остались в храме. Учитывая, что храм существовал за счёт пожертвований священников, которые также брали на себя расходы на еду и проживание своих слуг, было несложно представить, что их массовый уход поставил храм в весьма неблагоприятное финансовое положение.

— Мы продали около тридцати служительниц и служителей дворянам в качестве слуг, но их у нас осталось всё равно слишком много.

— Разве нельзя отправить этих служителей заботиться о детях?

— Нет, если мы будем заботиться о них, то это лишь увеличит количество голодных ртов. Или почему ты думаешь глава храма избавился от стольких служительниц? Кажется, ты не понимаешь, о чём я тебе говорю.

Пускай в настоящее время священников мало, но через несколько лет их число возрастёт, так что очевидно, возникнет проблема, если для них окажется недостаточно слуг. Но с другой стороны, сейчас было недостаточно божественных даров, а потому главный священник хотел предотвратить увеличение количества служителей.

— По крайней мере, почему бы не очистить там всё? Там настолько грязно, что может вспыхнуть болезнь.

— Хм. Так значит ты предлагаешь убить их всех сейчас, до того, как вспыхнет болезнь? Логичное решение, но не то, которое хорошо отразится на нас.

— Нет! Это не то, что я имела ввиду…

[[image:/storage/reader-images/9b27ca3ee79eb14817e255f0092b442aeae76433.jpg]]

Я хотела закричать: «Да что с вами такое?!», но смогла сдержаться. У меня с главным священником были совершенно разные позиции и ценности. Его взгляд на мир был для меня таким же чуждым, как и мой для него. Пусть мы и говорили на одном языке, но не могли понять друг друга.

— Главный священник, для чего тогда вообще нужен приют? Разве это не место для воспитания сирот?

— Не совсем так. Приют существует для того, чтобы вырастить из брошенных детей слуг для дворян.

Моё и его понимание того, что должен представлять из себя приют, было слишком различно. Главный священник совершенно не чувствовал жалости или сострадания. Похоже, разочарованный тем, что я не могла его понять, он вздохнул.

— Если ты желаешь как-то помочь умирающим детям, то можешь это сделать. Ты готова стать директором приюта, которым больше никто не хочет становиться, и взять полную ответственность за него на себя?

Слова главного священника были столь неожиданными, что у меня перехватило дыхание. Да, я хотела помочь сиротам, но у меня не было решимости взять на себя всю ответственностью за приют. Это было слишком страшно.

—Я-я не могу этого сделать.

Сжав кулак, я медленно покачала головой. Главный священник хмыкнул и кивнул, после чего посмотрел мне в глаза и продолжил.

— В таком случае нынешнее соотношение священников и служителей позволяет предоставить достаточно божественных даров, чтобы удовлетворительно накормить примерно сорок человек в приюте. У тебя больше денег, чем у любого другого священника в храме. Ты готова предоставить еду для остальных сорока с лишним сирот?

— Я не могу. Большая часть моих денег принадлежит мастерской, а в моём личном распоряжении их не так много.

Если честно, то я уже потратила слишком много денег на ремонт своей комнаты и плату своим слугам. Я едва держалась лишь благодаря проданным рецептам.

Итальянский ресторан ещё не открылся, и я не создала ничего, что принесло бы мне стабильный доход. В текущей ситуации у меня не было возможности поддержать сирот.

— Если ты не можешь взять на себя ответственность и не можешь позволить себе платить, то значит, что ты ничего не можешь сделать. В таком случае просто молчи. Твоё детское чувство справедливости не даёт тебе право высказываться по чужим делам. Просто продолжай спокойно читать свои книги, не думай о том, что тебя не касается.

Аргументы главного священника были столь весомы, что я просто не могла спорить. Я не имела права жаловаться, когда сама была не готова ничего делать. Зачасту́ю было лучше ничего не делать, чем делать, зная, что не сможешь выполнить работу до конца.

— Прошу прощения, что потратила ваше время.

Опустив голову, я вышла из комнаты главного священника. После его отказа я больше ничего не могла сделать. У меня не осталось другого выбора, кроме как смириться. Или я пыталась убедить себя в этом, но на самом деле я чувствовала себя ужасно, а живот казался полным свинца.

— Госпожа Майн, не хотели бы вы пойти в библиотеку? Возможно, это улучшит ваше настроение.

Фран опустился на колени и посмотрел мне в лицо. В отличие от того, что было ранее, когда он не хотел договариваться о встрече с главным священником, сейчас его слова звучали с теплотой и заботой.

— Фран… ты знал, что так будет?

— Ранее моей задачей было понимать намерения главного священника. Поэтому я ожидал, что обсуждение этого вопроса огорчит вас. Пожалуйста, забудьте о приюте.

Фран взял меня за́ руку и неспешно отвёл в библиотеку. Читая книги, я могла погрузиться в них и немного забыться. Я даже не заметила, как уже пробил шестой колокол, что означало, что за мной скоро должен прийти Лутц. Мне пришлось покинуть библиотеку и вернуться в свои покои, чтобы переодеться.

На обратном пути в свои покои, хотела я того или нет, но из коридора я могла видеть приют. Это оживило мои воспоминания об увиденном, и меня начало тошнить.

— Ум-м...

Я зажала рот руками, отчаянно сдерживая тошноту. Фран поспешно схватил меня и побежал к шкафу, где достал для меня предназначавшееся для уборки ведро. Когда меня вырвало в ведро, я хотела просто расплакаться. Я была не в силах забыть увиденное. Если бы я могла читать книги всё время, то, возможно, у меня бы как-нибудь получилось об этом не думать, но без книг я никак не могла отгородиться от воспоминаний. Когда я была Урано, Япония находилась далеко от Африки, так что происходящее там не имело ко мне никакого отношения, а потому я могла просто при случае пожертвовать сто или двести иен. Увидев нечто подобное по телевизору во время еды, мне стало бы грустно, но вскоре бы я об этом забыла. Но сейчас мои покои находятся в том же здании, что и приют. Для меня невозможно было оставаться спокойной, зная, что совсем рядом есть сироты, которые живут в столь ужасных условиях.

* * *

— Госпожа Майн, как всё прошло?

Когда я вернулась, Гил сразу же бросился ко мне. Его фиолетовые глаза, достаточно тёмные, чтобы казаться почти чёрными, сияли с такой надеждой, что мне пришлось опустить взгляд.

— Прости, Гил. Главный священник отказался помочь.

— Но почему?!

Расстроенный таким моим ответом, Гил посмотрел на меня, словно не желая в это верить. Я не только не могла помочь сиротам, но я даже не смогла оправдать ожидания Гила, а потому я продолжала смотреть в пол. Моё сердце болело, и я была готова выдержать любые оскорбления Гила.

— Гил, успокойся, — предупредил его Фран.

— Вот же! Не будь глупым. Я ведь уже говорила тебе, что это бесполезно, разве нет? — ответила Гилу Делия.

Похоже, Гил хотел что-то сказать, но вместо этого он лишь сжал губы и, как и я, опустил глаза. Делия пожала плечами, готовясь помочь мне переодеться.

— Всё это из-за того, что глава храма избавляется от служительниц, когда у них появляются дети, называя их бесполезными, поскольку они не могут выполнять свою работу. Главный священник не может ничего с этим сделать.

— Делия.

— Это правда! Обычно о малышах заботились бы служительницы, которые только что родили или имели большие животы, но поскольку глава храма не хочет, чтобы сирот стало больше, то он первым делом избавился от тех служительниц. Тем не менее, ему всё же нужны девушки, чтобы предлагать посетителям цветы. Из-за того, что он должен заменить девушек с большими животами, он не может избавиться от всех служительниц, а потому ему приходиться оставлять запас.

По словам Делии, все оставленные в приюте для уборки и стирки служительницы и ученицы, были молоды и относительно привлекательны. От служительниц, которые родили, избавились, а некрасивых продали в качестве слуг дворян, оставив про запас лишь милых, которые в будущем должны были предлагать цветы. Таков был результат того, что священники оставили так много своих слуг.

Мужчинам не грозила беременность, так что они могли работать долгое время. Хорошо обученные служители продавались за высокую цену дворянам в качестве личных помощников. Однако из-за того, что количество самих дворян тоже уменьшилось, то и спрос на служителей стал меньше. В настоящее время в храме не проданных служителей было больше, чем служительниц.

— Постойте, значит ли это, что дети в приюте — это дети священников? Разве тогда у них не дворянская кровь?

— Ну да, я думаю, что по крайней мере, половина из них. Я в том числе, — небрежно ответила Делия.

— Что? Делия, у тебя тоже есть магическая сила?

— Если есть слишком большая разница в магической силе, то будет трудно иметь детей.Таким образом служительница может забеременеть только если у священника почти нет магической силы. Я слышала, что если у кого-то из них есть дети в храме, то они уже не могут вернуться в благородное общество.

Другими словами, сейчас в храме остались только священники у которых почти не было магической силы. От столь эгоистичных порядков храма у меня разболелась голова.

— Все окончательные решения касающиеся дел храма принимает глава храма, а потому лучше повиноваться, а не пытаться идти против него, — ответила Делия и посмотрела на Франа и Гила. — А теперь вам нужно уйти. Я должна помочь госпоже Майн переодеться.

Махнув рукой, тем самым призвав Франа и Гила покинуть комнату, Делия начала быстро помогать мне переодеваться.

— Вот же! Госпожа Майн, вы от этого не умрёте, а потому просто забудьте об увиденном. Нет смысла переживать, если вы всё равно ничего не можете для них сделать, — сказала Делия, быстро закончив с работой.

Вот только дело было не в том, что я совершенно ничего не могла сделать. Если бы я использовала все деньги «мастерской Майн», то могла бы улучшить ситуацию в приюте. Но из-за того, что главный священник и глава храма были не заинтересованы в помощи приюту, то как только у меня закончатся деньги, всё вернется к тому, что было. Но больше всего мне было страшно взять на себя ответственность за столько жизней. Не то чтобы я ничего не могла сделать, но я была слишком напугана, чтобы решиться поставить на это все свои деньги.

* * *

— Лутц! Лутц!

Когда за мной пришёл Лутц, я бросилась к нему и крепко обняла. Я наконец смогла почувствовать облегчение, вернувшись туда, где меня могли понять. Словно прорвав плотину, из моих глаз хлынули слёзы.

Лутц не задумываясь погладил меня по голове и посмотрел на провожавшего меня Франа.

— Фран, что случилось?

— Я всё объясню по дороге.

Фран взглянул на привратника, а затем пошёл вперёд. Пока мы шли по шумной городской улице, он объяснял, что сегодня произошло.

— Затем она обратилась за помощью к главному священнику. После того, как он отказал ей, я посоветовал госпоже Майн сдаться, но её сердце продолжает болеть.

— Да, видеть умирающих малышей довольно тяжело. Майн, но ты ведь ничего не можешь сделать. Перестань беспокоиться и просто забудь о них.

Даже несмотря на свою бедность, я жила здесь довольно спокойно, а потому увиденное слишком глубоко врезалось в мой разум, чтобы можно было так легко об этом забыть.

— Хотела бы я их забыть… Было бы лучше, если бы я ни о чём не знала. Но теперь, когда я знаю, что за стенами моих покоев есть дети, которые умирают от голода, я не могу притвориться, что ничего не видела.

Лутц остановился и посмотрел мне в глаза.

— Тебе не нравится ужасное положение приюта? Тогда что ты хочешь изменить?

Вновь вспомнив увиденное, я подумала о том, каким на самом деле должен быть приют, и ответила.

— Я хочу, чтобы эти дети могли есть, пока не будут сыты, и чтобы они выросли здоровыми. Я хочу, чтобы они спали, по крайней мере, на чистых матрасах, а не на грязной и вонючей соломе, от которой они могут подхватить болезнь.

— А-а? Они должны быть богатыми, чтобы есть, пока не будут сыты. Обычно люди довольствуются тем, что едят достаточно, чтобы просто передвигаться. Даже я дома не могу есть, пока стану сытым.

Услышав мои слова, Лутц сказал, что я хочу слишком многого. Я вспомнила свою жизнь дома и внезапно осознала, что думая о содержании приюта, я отталкивалась от своей жизни в храме, где жила как дворянка. В храме я могла есть много вкусной еды, да и дома я могла позволить себе хорошо питаться, а потому в последнее время я забыла, что не так много детей в нижнем городе могли позволить себе есть досыта. Даже Лутцу постоянно приходилось бороться за еду и он часто проигрывал своим старшим братьям.

— Понятно. Достаточно будет просто их накормить…

— И вообще, Майн, почему всю еду им должна давать ты? Им самим следует её добыть. Почему они просто терпеливо дожидаются еды, когда голодны, но ничего для этого не делают?

Поскольку храм обособлен от остального города, я думала, что обычные порядки к нему не применимы. Но если я смогу организовать их жизнь, как и у детей в нижнем городе, то необходимые расходы значительно снизились бы. Они могли просто пойти в лес и собрать еды, в дополнение к той, что я могу для них купить.

— К сожалению, сиротам не разрешается покидать приют, — печально сказал Фран.

Чтобы дворяне не видели детей, что ещё не прошли крещение, в приюте малышей, как правило держат взаперти. Вероятно, это было сделано, чтобы не позволить детям больше узнать о мире самостоятельно. Я замолчала, не зная, что сказать на слова Франа, но Лутц, который практически ничего не знал о порядках храма, лишь непонимающе наклонил голову.

— Кто придумал это правило? Если сироты являются лишним бременем, то в чём проблема отпустить их в лес? Фран и Гил ведь покидают храм.

— Это другое. Они мои слуги.

Поскольку их работа заключалась в том, чтобы сопровождать меня по пути в храм и обратно, то им разрешалось покидать храм. Это всё равно как когда служители сопровождали священников в дворянский район. Но они не могли свободно уходить, когда им это будет угодно.

— Раз так, то почему бы тебе не сделать всех оставшихся сирот своими слугами? Тогда они смогут выходить на улицу.

Услышав неожиданное предложение Лутца, я, моргая, уставилась на него.

— Пожалуйста, подожди, — вмешался Фран. — Это просто невозможно. Разве госпожа Майн сможет обеспечить их всех едой, кровом и одеждой?.

— Если они будут просто ходить в лес, то достаточно будет купить для них дешёвой подержанной одежды в магазине, в который мы обычно ходим.

Я попыталась подсчитать, сколько будет стоить купить достаточно одежды, ножей и корзин, чтобы сироты могли пойти в лес. Естественно, в храме была и другая работа, а потому они не могли пойти все разом. Если я разделю их на группы, чтобы они чередовались, то мне понадобиться гораздо меньше инструментов.

— Фран, пятьдесят-шестьдесят комплектов подержанной одежды, ножей и корзин, необходимых, чтобы дети могли пойти в лес, будут стоить дешевле, чем та одежда, которую я купила для вас троих.

Услышав мой ответ, Фран широко раскрыл глаза и посмотрел на свою одежду. Одежда, которую я купила для своих слуг была хорошего качества. Она была несравнимо лучше, чем та одежда, которую я обычно носила дома.

— Отведите их в лес и позвольте им самим собирать еду, чтобы решить свои проблемы. Если в приюте нет денег, значит, сироты должны жить как бедняки.

Пусть слова Лутца и звучали грубовато, но он был прав. Вместо того, чтобы просто сидеть и ждать, когда им дадут еду, они должны были сами приложить усилия.

— Фран, я ведь могу отправить их в лес, если они будут моими слугами, как я отправляла тебя и Гила в компанию «Гилбе́рта»?

— Да, можете.

— Значит, я могу и попросить их пойти в лес, чтобы собрать древесину?

После моих слов Лутц просиял.

— Хочешь сделать приют филиалом «мастерско́й Майн»?

— Да. В таком случае я смогу дать сиротам возможность зарабатывать деньги. Даже если случится так, что я покину храм, то они смогут прокормить себя сами.

Впрочем, для начала нужно было просто отправить их в лес, чтобы они смогли найти себе еду и научить готовить. Мы с Лутцем принялись обсуждать с чего начать изменения, и что будет наиболее эффективно, но в какой-то момент нас неохотно прервал Фран.

— Я считаю, что это хорошая идея, но… госпожа Майн, это совершенно отличается от привычных порядков храма. Главный священник вновь спросит вас, готовы ли вы нести ответственность за всех сирот. Вы сможете ему ответить?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Фран был прав. Трудно представить, что если такой посторонний человек как я проигнорирует сложившиеся порядки, то это приведёт лишь к положительным результатам. Это может вызвать трения с другими священниками, главой храма и даже главным священником. Не говоря уже о том, что если сироты будут зарабатывать деньги, то это неизбежно приведёт к неравенству.

— Прости, Лутц. Но я слишком боюсь взять на себя ответственность…

— В таком случае, Майн, чего ты боишься больше? Ответственности или того, что сироты умрут, если ты ничего не сделаешь?

Оба варианта были пугающими. Если я брошу сирот, то, думаю, всю оставшуюся жизнь буду чувствовать тяжесть от этого решения. Но и взять на себя ответственность за жизни многих людей я тоже была не готова. Когда я обхватила руками свой живот, Лутц небрежно пожал плечами.

— Эй, Майн, нужно ли так об том задумываться? Просто попробуй, а если не получится — смирись с неудачей.

— Лутц, это не так просто. Здесь на кону жизни сирот.

Когда я посмотрела на Лутца, он фыркнул, как это обычно делает Бенно.

— Нет ничего необычного, когда мастерская, у которой закончилась работа или магазин, у которого плохие продажи, закрываются. И даже если с твоей мастерской в приюте ничего не получится, то твои работники не останутся совсем без крыши над головой, верно?

— Ну да… они останутся жить в приюте и у них всё равно будут божественные дары…

— Раз так, то зачем так бояться ответственности, если хуже уже не будет, даже если мастерская закроется? Не говоря уже о том, что я тоже часть «мастерско́й Майн».

Вероятно, всё же будут моменты, когда мне придётся взять на себя ответственность. Если бы я спросила Бенно, то он скорее всего высказал бы другое мнение об обязанностях главы мастерской. Но… я подумала, что если со мной будет Лутц, то всё будет в порядке. Я боялась бы сделать всё сама, но вместе с Лутцем я точно справлюсь.

— Майн, давай постараемся вместе. Ты ведь хочешь их спасти?

— Да!

Я схватилась за протянутую руку Лутца. Увидев это, Фран слегка удивился, но затем улыбнулся.

— Госпожа Майн, я тоже помогу вам.

Тайный разговор с главным священником (❀)

Пусть я и решила помочь сиротам, но по дороге домой я ничего не могла сделать. Поговорив с Лутцем и Франом, я решила всерьёз взяться за работу под лозунгом «забота о жизни сирот».

Я не знала, насколько хорошо голодные сироты могут переварить пищу, а потому решила начать с лёгкого супа с размоченными в нём кусочками хлеба, который Гил принесёт им через заднюю дверь. Фран сказал, что если сам он доставит божественные дары к передней двери, а Гил тем временем украдкой принесёт суп к задней, то мы сможем накормить малышей, чтобы никто не заметил.

— Гил был тем, кто беспокоился о детях больше всего, а потому он отнесётся к этой работе очень серьёзно, — сказала я.

— Я дам Гилу немного своей старой одежды. Скажи, чтобы он использовал её, когда занимается грязной работой, — предложил Лутц.

Это было всё, что я могла сделать сегодня, но я почувствовала себя немного лучше, зная, что по крайней мере они не умрут от голода сегодня вечером. А вот лицо Франа, когда он смотрел на меня, было очень серьёзным.

— Госпожа Майн, пожалуйста, будьте осторожны с Делией. Скорее всего, глава храма будет против спасения сирот.

— А главный священник не будет?

Я думала, что не только глава храма, но и главный священник будет против моего плана, но, похоже что Фран думал иначе. Он был удивлён, услышав мой вопрос, и тихо ответил.

— Я обсужу этот вопрос с главным священником. Я знаю, что он тоже разочарован тем, как обращаются со служителями.

— А-а? Но мне показалось, что он не заинтересован в приюте.

Я в замешательстве наклонила голову, а Фран, выглядя опечаленным, опустил глаза.

— Вы помните что сказала Делия? Последнее слово всегда за главой храма. По этой причине главный священник тщательно скрывает свои настоящие чувства и намерения, чтобы они не были обнаружены. Это может быть чрезвычайно трудно заметить, но он очень разочарован в главе храма.

— Я даже не догадывалась…

Как вообще из нашего с ним последнего разговора можно было понять, что главный священник был разочарован главой храма? Может быть Фран умеет читать его мысли? Увидев, что я была сбита с толку, Лутц пожал плечами и обратился к Франу.

— Похоже, ты должен сказать главному священнику, что Майн его не поняла.

— Действительно. Госпоже Майн нужно будет изучить завуалированные формулировки дворянства.

Эти двое смотрели на меня с той же жалостью, с какой учитель смотрит на отстающего ученика.

* * *

В течение следующих нескольких дней мы с Франом обсуждали, как лучше всего организовать встречу с главным священником, а тем временем Гил продолжал незаметно доставлять детям еду. Так как наши планы были связаны с «мастерской Майн», я решила поговорить об этом ещё и с Бенно, на что он поморщился и упрекнул меня, что я снова влезаю в неприятности. Когда я сказала, что хотела бы получить разрешение главного священника как можно скорее, чтобы приступить к работе по улучшению приюта, Бенно накричал на меня за то, что я снова действую не думая.

— Не бросайся прямиком к своей цели! Пусть подобные порядки при ведении дел с дворянами могут показаться раздражающими, но предварительная подготовка и закладывание основ до встречи с ними крайне важны! Будет правильным сказать, что исход встречи определяется ещё до её начала. Ничего хорошего не получится, если ты начнёшь действовать, заранее всё не продумав.

— Всё так, как и говорит господин Бенно. Госпожа Майн, вы всегда начинаете действовать, как только принимаете решение, но когда дело касается важных обсуждений, то вам следует заранее сообщить о чём вы хотите поговорить и какие вопросы вы зададите, после чего должным образом организовать встречу. Имея дело с дворянами вам нельзя быть нетерпеливой. Вам следует потратить как можно больше времени на подготовку, чтобы заложить необходимые основы, которые обеспечат вам наиболее благоприятный исход.

Фран объяснил, что встреча с главным священником сразу после посещения приюта привела к тому, что когда я неоднократно обращалась нему за помощью, то вела себя слишком эмоционально. Это было чрезвычайно грубым нарушением манер. По его словам, всё бы не закончилось таким образом, если бы я предоставила главному священнику необходимую информацию и дала время, чтобы подготовиться к встрече.

— Госпожа Майн, для вас это будет хорошей возможностью, чтобы научиться тому, как организовать встречу с дворянином и подготовиться к ней. В будущем это очень вам понадобится.

В результате различных обсуждений, я решила занять должность директора приюта и использовать средства «мастерско́й Майн», для улучшения приюта, под видом создания там филиала.

Во-первых, нам нужно вымыть некрещёных детей и поручить старшим детям тщательно очистить приют. После этого в подвале здания для мальчиков будет организована мастерская. Туда нужно будет принести инструменты и сделать очаг, который можно будет использовать как для приготовления пищи, так и для изготовления бумаги.

Я разделю детей в приюте на три группы. Первая займётся сбором в лесу древесины и изготовлением бумаги, вторая будет выполнять работу в приюте, а третья займётся работой в храме. Я хочу чтобы группы менялись работой, примерно раз в месяц, чтобы каждый попробовал всё. После этого я спрошу, что им больше нравится и перегруппиру́ю. Будет лучше, если они сами выберут то, чем хотят заниматься.

Также мне было нужно подготовить для сирот одежду и необходимые инструменты. Я собиралась заказать их через Бенно. Чтобы заработать деньги на всё это, я попросила Лутца и Ральфа сделать деревянные вешалки. Это были вешалки знакомой мне формы, с округлыми плечами. Когда я объяснила Бенно, что они не повреждали одежду, в отличие от тех крестообразных, которые я видела в магазине подержанной одежды, он накинулся на них со сверкающими глазами. Большое спасибо.

— Какова конечная цель филиала «мастерской Майн» в приюте? — спросил Бенно.

Если я не дам ему достойного ответа, то он снова рассердится на меня и обзовёт «идиоткой». Поэтому я дала ему тот ответ, на котором уже давно остановилась.

— Это необходимо, чтобы заработать достаточно денег на питание сирот в приюте. Я надеюсь, что таким образом они смогут самостоятельно зарабатывать деньги, чтобы купить еды, поскольку одних лишь божественных даров недостаточно.

— Еда? И это всё?

— Большинство минимально необходимых им вещей даёт храм, поэтому я думаю, что всё будет в порядке, пока мастерская приносит достаточно прибыли, чтобы покрыть их расходы на еду.

Лутц сказал, что раз они бедны, то могли бы просто собирать еду в лесу, но, учитывая количество сирот, было бы неразумно отправлять их за едой каждый день. В лесу просто не хватит еды. Зная, что мастерская сможет заработать денег, я могла бы временно оплачивать их еду, пока доход мастерской не станет достаточным, чтобы они сами могли покрыть цену на пропитание.

Пока я отвечала на вопросы Бенно, Лутц выписал цену на бумагу и еду и занялся расчётами.

— Похоже, покрыть лишь расходы на еду будет на удивление просто. Но, Майн, если ты собираешься покупать еду, то зачем вообще учить их что её можно собирать в лесу?

— Я просто хочу, чтобы они научились это делать, пока занимаются изготовлением бумаги. Таким образом, они, в худшем случае, смогут найти себе еду прежде, чем умереть от голода. Без необходимых знаний они просто насобирают ядовитых грибов, как когда-то я.

— Наверняка ты собрала немало ядовитых грибов…

* * *

Как только основные приготовления были завершены, Фран тайно обсудил вопрос о приюте с главным священником, и пусть это было и негласно, но он одобрил моё назначение на пост директора приюта и создание филиала «мастерско́й Майн». Помимо этого, главный священник согласился на встречу со мной, чтобы сделать всё это официально.

Как оказалось, мне требовалось написать письмо с просьбой о встрече за несколько дней до неё. Раз так, то мне пришлось его написа́ть, после того как меня научили правильному формату… Вести дела с дворянами действительно неприятно.

К тому времени, как я получила приглашение от главного священника, дети в приюте стали чувствовать себя намного лучше благодаря тайным усилиям Гила. Он сказал, что у них улучшился аппетит, и что теперь они могут есть более твёрдую пищу, а не только суп. И похоже, что постепенно они становятся более энергичными. Кажется, что они уже достаточно здоровы, чтобы мы могли их вымыть, пока в зловонном подвале будет идти уборка.

* * *

После того, как пробил третий колокол, означавший, что пришло время для встречи, я отправилась в комнату главного священника вместе с Франом. Гил и Лутц остались в моих покоях, приготовившись в любой момент приступить к работе.

— Главный священник, спасибо что нашли время встретиться со мной.

— Майн, дворянки так не говорят.

По словам главного священника, дворянка сказала бы: «Я очень признательна вам». Было время, когда женщинам нравилось говорить более мягко, и эта манера речи прижилась. Я в основном училась вежливой речи в компании «Гилбе́рта» и у стражников у ворот, а потому я больше знала о мужской речи, чем о женской.

— Думаю, тебе понадобится служительница, которая могла бы обучить тебя языку. Но это может подождать. Сегодня у нас есть более важные вопросы для обсуждения.

Ещё до моего прихода главный священник приказал своим слугам покинуть комнату, так что остался только Арно. Когда я как обычно направилась к его столу, главный священник внезапно пошёл в противоположном направлении, к его кровати.

— Главный священник?! — выкрикнул удивлённый Арно.

Фран также выглядел потрясённым. Я же просто последовала за главным священником, не вполне понимая, что происходит. Раздвинул балдахин своей кровати, он поманил меня к себе. Когда я подошла ближе, в замешательстве наклонив голову, то увидела, что в стене рядом с кроватью находилась дверь.

— Мы поговорим здесь.

Как только главный священник прижал руку к двери, появился искрящийся синий магический круг, а драгоценный камень в кольце на его среднем пальце засиял ярко-красным. Я увидела, как красный свет кольца огибает магический круг, а затем гаснет.

— Даже мои слуги не могут войти в эту комнату. Майн, пойдём.

Дверь со щелчком открылась, и главный священник вошёл внутрь, но ни Арно, ни Фран не последовали за ним. Увидев тёмную комнату я немного забеспокоилась и посмотрела на Франа. Он слегка кивнул и подтолкнул меня внутрь.

—П-прошу прощения.

В тот момент, когда я вошла внутрь и дверь закрылась, в некогда совершенно тёмной комнате появилось окно из которого полился яркий свет. Окно появилось так внезапно, как будто кто-то резко распахнул ста́вни.

— Ой?!

Я прикрыла глаза и подождала, пока они привыкнут к свету. В это время я могла расслышать движения главного священника. Медленно открыв глаза, я увидела, что некогда совершенно тёмная комната оказалась похожей на университетскую лабораторию.

На столе и полках были разбросаны всевозможные свитки и пергамент. Были даже стопки книг. На одной из полок находились инструменты, которые я никогда раньше не видела, но могла понять, что там выстроены инструменты, необходимые для каких-то научных экспериментов. В углу комнаты стояла мягкая скамейка, вероятно для отдыха, но даже на ней валялись документы. Эта комната явно была его личным пространством, в отличие от обычной комнаты, в которой убирались его слуги.

— Эта комната настроена так, что в неё не могут войти люди не обладающие достаточным количеством магической силы. В настоящее время, ты единственная в храме, кто тоже может в неё войти. Поэтому лучшего места для тайного разговора не найти.

— Это и правда замечательная потайная комната. Что и ожидалось от магии…

Быстро убирая документы со скамейки, главный священник посмотрел на меня.

— В твоих покоях тоже есть такая комната.

— Правда? Я не знала.

Я никогда не трогала балдахин кровати, да и кровать была просто каркасом без какого-либо матраса. Учитывая, как часто я падаю в обморок, наверное стоило бы всё же положить туда матрас.

— Впрочем, для этого требуется регистрация магической силы, поэтому в настоящее время ты не сможешь в неё зайти.

— Регистрация магической силы?

— Давай обсудим это в другой день. Сейчас нам следует перейти к основному вопросу. Сядь здесь, — сменил тему главный священник, указывая на скамью, с которой он убрал всё лишнее.

Взяв себе находившийся у стола стул, он сел на него. Когда он поднял глаза, на его лице больше не было безэмоционального выражения, как у Франа. Он нахмурился и скривил рот.

Он собирается отчитать меня? В последние несколько дней я уже слышала наставления от Франа, так что могла представить, что скажет главный священник. Возможно, причина по которой он привёл меня в эту комнату заключалась в том, что он собирался устроить мне такой разнос, который не следовало показывать слугам. Учитывая, что мы остались наедине, я не могла попросить Франа помочь мне.

— Эм-м… г-главный священник, почему вы хотели поговорить в этой комнате?

— Потому что Фран предупредил меня, что ты совершенно не понимаешь завуалированных высказываний дворян, — ответил он, посмотрев на меня.

Обычно его лицо было невыразительным, так что он производил впечатление холодного человека. Поэтому видеть его настолько недовольным, что между его бровями пролегла морщина, было действительно страшно. В отличие от Бенно, который когда злится метает гром и молнии, гнев главного священника был невероятно холодным. Я почувствовала, словно начиная со ступней меня обволакивает лёд.

— Вот только он сказал это уже после того, как ты в разговоре со мной, ни о чём не думая, повела себя крайне безрассудно и неподобающе говорила о важных вещах. В тот день одна из слуг главы храма находилась в моей комнате по делам. Ты заметила?

— Совсем не заметила.

— Тогда, я полагаю, ты не понимаешь, что моя жизнь сократилась, пока я слушал как ты критикуешь действия главы храма в присутствии его слуги.

— П-простите…

Я думала, что помогаю главному священнику понять весь ужас ситуации с приютом, но на самом деле я просто критиковала решения главы храма и таким образом напугала до смерти главного священника и находящихся там слуг.

— По крайней мере, тебе необходимо запомнить имена и лица каждого священника, а также их слуг. Как ты собираешься выжить здесь, ничего не зная о своих врагах? Ты слишком беспечна.

Раздражённое выражение лица главного священника напоминало такое же у Бенно. Похоже, куда бы я ни шла, меня везде ругают.

— Господин Бенно часто называет меня беспечной идиоткой.

— Теперь, когда ты упомянула об этом, я вспомнил, как он говорил, что ты слишком доверчива, и даже если люди тебя обманывают, ты всё равно ничему не учишься. Я полностью согласен с его оценкой. Как священница-ученица, ты находишься на той же стороне, что и дворяне, а потому тебе необходимо научиться вести себя соответствующе.

Все упреки главного священника были вызваны беспокойством за меня и за моё ненадежное положение. Как и сказал Фран, я совершенно не понимала его, потому что он глубоко скрывал свои настоящие чувства и намерения, чтобы никто не смог их понять. Но, похоже, что на самом деле главный священник защищает меня от главы храма.

— Судя по всему, ты совсем не умеешь распознавать скрытые сигналы и намерения, а вдобавок предпочитаешь излагать своё мнение открыто. Вот только в благородном обществе такие действия могут быть фатальны. Я не хочу, чтобы твоё невежество навлекло на меня проблемы. Поскольку я не могу быть уверенным, что ты поймёшь мои сигналы, я решил, что в тех случаях, когда я не хочу, чтобы наш разговор был услышан другими, лучше будет говорить с тобой здесь.

— Мне правда ужасно жаль.

[[image:/storage/reader-images/c3703fc599c7fa66570e7de26949396a8102afe0.jpg]]

Если главный священник не скажет, чего именно он хочет, то я его просто не пойму. Поэтому он отвёл меня туда, где мог нормально со мной поговорить. Мне было жаль, что я доставила ему неудобства, но это мне очень помогло.

— Со мной связался Фран и сообщил, что ты решила стать директором приюта. Ты уверена, что хочешь этого? Ранее ты сказала, что не можешь взять на себя такую ответственность.

Я выпрямила спину и посмотрела в глаза главного священника, которые, казалось, видели меня насквозь. Моя решимость спасти приют за последние дни лишь окрепла и я попыталась передать её в своём взгляде.

— Честно говоря, я всё ещё боюсь брать на себя такую большую ответственность. Но всё лучше, чем оставлять детей в таких условиях. Я хочу помочь им, если смогу.

— Понятно. Если ты готова, то я не возражаю.

Видя, как легко он одобрил мою просьбу, я посмотрела на него с нескрываемым удивлением на лице.

— Правда? Вы точно не против?

— Разве ты уже не получила моё неофициальное одобрение через Франа?

— Да, но это слишком отличается от того, что вы говорили в прошлый раз. Я просто не знаю, что сказать…

— Просто ты совершенно не понимаешь меня, когда я говорю завуалированно.

— Ох… простите.

После того, как я вновь извинилась, главный священник принёс несколько листов пергамента. Бегло взглянув на их содержимое, он повернулся ко мне.

— Фран в общих чертах объяснил мне твой план, но я не вполне понял, что именно ты собираешься сделать. Кажется, Фран тоже не вполне это понимает. Он сказал, что при обсуждении использовались какие-то свойственные лишь торговцам формулировки и доводы, которые не требовали пояснений. Поэтому, объясни мне, что именно ты собираешься сделать, став директором приюта.

— Я сделаю приют частью «мастерско́й Майн». Сперва я займусь улучшением питания детей, которые станут моими работниками, поручу им уборку приюта, что станет их мастерской, и обеспечу их необходимыми для работы инструментами. После этого я хочу научить их готовить себе еду. Если они смогут приготовить себе суп, то он дополнит божественные дары. Это должно значительно улучшить их ситуацию с едой.

— Понятно. Но для чего ты хочешь, чтобы все сироты стали твоими слугами? — спросил главный священник, посмотрев на меня.

— Если они станут моими слугами, то я смогу отправлять их за пределы храма.

— В этом нет необходимости. Если ты так поступишь, то когда в храме появятся новые священники, у нас не будет для них слуг, что вызовет ненужные трения. Как директор приюта, ты и так будешь вправе отправлять сирот за пределы храма.

— Поняла, — ответила я, кивнув.

Если у меня будет такое право, то не было причин делать всех сирот своими слугами.

— Что ты будешь делать после того, когда дети смогут нормально питаться?

— Я поручу им изготовление растительной бумаги. Раньше я делала её вдвоём с Лутцем, поэтому, если я объясню как её делать, то любой ребёнок должен справиться.

— Хм… растительная бумага, значит…

Главный священник бросил взгляд на лежащие на его столе стопки пергамента. Это напомнило мне, что из всех подарков Бенно он больше всего заинтересовался именно растительной бумагой.

— Я уже подписала магический договор, по которому всё, что сделано в «мастерской Майн» должно продаваться через компанию «Гилбе́рта», поэтому вы не сможете забрать бумагу, даже если захотите.

— Хорошее решение, подходящее торговцу. Если глава храма также не сможет украсть вашу работу, то у меня нет возражений. Чего ты намерена достичь, продавая бумагу? — продолжил главный священник, слегка прищурившись, словно разговор его утомил.

— Продав то, что они сделают в мастерской, сироты смогут заработать деньги, чтобы купить себе еду, когда её не хватает. Таким образом, мне не придётся брать на себя расходы на еду, и даже если количество священников ещё уменьшится, сироты не будут голодать.

— Почему ты, обычно равнодушная к другим, занимаешься этим? Есть ли какая-то выгода в подобном беспокойстве о сиротах?

Взгляд главного священника стал пристальней, давая понять, что это его самый важный вопрос. Я уверенно взглянула ему в глаза и ответила:

— Очевидно, чтобы я могла наслаждаться чтением не чувствуя вины.

— О чём ты?

Главный священник был удивлён моими словами и посмотрел на меня с недоверием.

— Зная, что за стеной моих покоев дети умирают от голода, я не могу не волноваться и не чувствовать себя плохо. В лучшем случае, я могу ненадолго забыться, погрузившись в чтение книг, но стоит мне прекратить читать, как та ужасная сцена всплывает перед моими глазами. Из-за этого я чувствую себя ужасно. Я ощущаю себя виноватой, и мне это совсем не нравится.

— Другими словами, ты хочешь стать директором приюта и организовать филиал своей мастерской, лишь для того, чтобы спокойно читать книги?

— Всё так.

Я уверенно кивнула, отчего главный священник недовольно потёр виски́.

— Ты… бо́льшая идиотка, чем я думал.

— Мне часто это говорят.

— Ну ладно… В таком случае сколько времени понадобится приюту, чтобы условия в нём стали лучше, после того, как ты станешь директором?

— Бо́льшая часть подготовительных работ выполнена, поэтому, учитывая сезон, потребуется примерно месяц, прежде чем мы изготовим и продадим достаточно бумаги, чтобы покупать необходимое количество еды.

— Неужели? Я вижу, что здесь ты хорошо подготовилась, — пробормотал главный священник.

Я несколько раз обсуждала свой план с Бенно и Франом, чтобы убедиться, что в нём нет каких-либо дыр, как с точки зрения торговцев, так и с точки зрения дворян. В моей памяти до сих пор свежи их слова, что самой ненадежной частью плана была именно я.

— Хорошо. У тебя есть моё разрешение.

— Спасибо. Фран сказал, что вы поймёте меня, если я смогу поговорить с вами должным образом. Господин Бенно также сказал мне, что вы надёжный человек, и если мне нужно о чём-то посоветоваться, то я должна связаться с вами. Главный священник… почему вы не похожи на других священников?

Я спросила об этом, зная, что такой вопрос был бы совершенно неподобающим, если бы мы находились снаружи. Как и ожидалось, главный священник вздохнул и сказал, чтобы я не вздумала спросить нечто такое за пределами этой комнаты.

— Я не буду вдаваться в подробности, но как и ты, я не был воспитан в храме. Я вырос в благородном обществе и присоединился к храму из-за личных обстоятельств. Именно поэтому я испытываю отвращение к главе храма и его действиям. Но сейчас ещё не время противостоять ему. Тебе тоже не следует злить его ещё больше, чем сейчас.

— Но не рассердится ли он, если я стану директором приюта?

Тот факт, что сироты будут зарабатывать для себя деньги определённо противоречит существующим в храме порядкам. Но на мой робкий вопрос, главный священник насмешливо фыркнул.

— Тебе уже поздно беспокоиться об этом. Я собираюсь сказать ему, что навязал тебе эту роль, но не делай ничего, что слишком сильно бросалось бы в глаза. Твоё поведение настолько сильно отличается от принятого в храме и благородном обществе, что я даже не могу представить, чего можно от тебя ожидать. Поэтому сперва докладывай мне обо всём, что ты хочешь сделать. Кроме того, слушай то, что говорит тебе Фран. Поняла?

Ещё раз напомнив мне, что я должна докладывать о задуманном и слушать, что мне говорят, главный священник отпустил меня из своей потайной комнаты, и я вернулась в свои покои вместе с Франом. Там меня встретили Гил и Лутц, смотря на меня с надеждой.

— Майн, как всё прошло?

— Он сильно злился на меня и указал на то, что мне нужно изучить культуру дворян. Ещё он назвал меня беспечной и идиоткой…

— Значит ли это, что он не позволил тебе стать директором приюта?

На лице Лутца и Гила появилось беспокойство. Я поспешно покачала головой.

— Нет, он дал мне своё разрешение стать директором приюта. С «мастерско́й Майн» тоже всё в порядке. Просто я чувствую, что куда бы я ни пошла, на меня везде злятся…

— Ну, это потому что ты — Майн.

Лутц рассмеялся и похлопал меня по голове.

* * *

Прежде чем я смогу приступить к работе по улучшению приюта, мне требовалось сделать кое-что ещё. Я должна была поговорить с Делией. Её работой было передавать информацию обо мне главе храма, и мне было нужно убедить её, чтобы она ничего не рассказывала ему о приюте. Делия не сможет не заметить, что в приюте что-то происходит. Сюда будут часто приходить Лутц и Бенно, а мои слуги будут постоянно заняты работой. Мне совершенно не хотелось, чтобы глава храма меня беспокоил, пока мастерская не начнёт стабильно работать.

Делия сказала, что если я могу помочь, то должна это сделать, а потому она, вероятно, не будет возражать против моего плана. Не думаю, что она скажет, что им будет лучше умереть, когда я уже всё подготовила, чтобы им помочь.

Итак, я решила просто попросить Делию прямо. На мой взгляд, лучше поговорить с Делией об этом так же открыто, как открыто она рассказывает мне, что встречается со слугами главы храма.

— Делия. Я собираюсь помочь некрещёным детям. Я не хочу, чтобы глава храма помешал мне. Поэтому, я прошу тебя какое-то время не рассказывать главе храма об этом. Делия, ты ведь тоже хочешь спасти детей? Ты поможешь мне?

Делия промолчала, а затем плотно закрыла глаза и покачала головой, словно пытаясь избавиться от каких-то воспоминаний.

— Я не хочу идти в приют… Я не хочу вспоминать и не хочу вмешиваться.

— Да, я знаю. Все, что тебе нужно делать, это быть на кухне и следить за поварами. Просто притворись, что не знаешь, что происходит. Могу я попросить тебя об этом?

Требовалось, чтобы кто-то присматривал за поварами и продуктами, так что кто-то из моих слуг всегда должен был оставаться в моих покоях. Если я оставлю эту работу Делии, которая не хочет идти в приют, то ей и не придётся туда идти.

— Хорошо, я буду молчать. Но это не ради вас, госпожа Майн, а ради детей. Но не думайте, что получили мою преданность.

Делия отвернулась от меня, чтобы скрыть облегчение, но пообещала не рассказывать о том, что мы делаем. Поглаживая себя по груди, я тоже дала Делии обещание.

— Спасибо, Делия. Я спасу их, несмотря ни на что.

— Будто бы я просила вас об этом. Но если уж вы решили им помочь, то даже не думайте о неудаче.

Пускай Делия и выглядела упрямой, но я думаю, что могу истолковать её слова как её веру в меня, так ведь?

Уборка приюта (✿)

После обеда мы сразу же приступили к уборке приюта. Непосредственно уборкой занялись те, кто живут в приюте. В настоящее время в храме было много служителей, так что если раньше они стирали по утрам, а затем убирались во второй половине, то в последние нескольких лет они заканчивали с работой к полудню. Поэтому мы и решили начать уборку во второй половине дня, когда будет много не занятых работой служителей.

Генеральная уборка проходила под лозунгом: священница-ученица станет директором приюта, а потому требовалось провести уборку, чтобы не ударить перед ней лицом в грязь. Похоже, что с такой причиной сиротам было легче взяться за работу, которой они обычно не занимались.

При уборке приюта я преследовала две цели. С одной стороны я, конечно же, хотела очистить приют, с другой — дать сиротам понять, что если они будут усердно трудиться, то получат награду. По этой причине повара приготовили суп, чтобы вознаградить всех тех, кто помогал убираться, а тридцати самым старательным я собиралась дать карфэ́л с маслом.

Перед началом работы я разбила служителей на несколько групп: те, кто будут мыть детей, пока на улице тепло; те, кто будут убираться в подвале здания для девочек, в котором жили некрещёные дети; те, кто будут убирать остальную часть здания для девочек; те, кто будут убираться в подвале здания для мальчиков; те, кто будут переносить инструменты в мастерскую; и те, кто займутся уборкой остальной части здания для мальчиков.

Когда мы с Бенно предложили это, то Фран и Гил были очень удивлены. Работа служителей храма включала в себя стирку, уборку и молитву, и похоже, что обычно все выполняли одну и ту же работу, то есть вместе стирали по утрам, вместе молились и всё остальное делали вместе, никогда не разбиваясь на группы. Я объяснила, что разделение на группы ускорит процесс уборки такой большой площади, а также, что для переноски инструментов потребуются более сильные взрослые.

— Но будут ли они слушать меня и убираться, если я скажу им разделиться на группы?

— Всё будет в порядке, потому что все в приюте по-прежнему считают Франа одним из слуг главного священника.

В глазах живших в приюте служителей и учеников Фран занимал довольно высокое положение, потому что служил главному священнику. Гил объяснил, что если Фран возьмет на себя руководство работой, то сироты выполнят её, даже если они и не будут этому слишком рады.

— Правда найдутся дети, которые, скорее всего, не послушаются меня, — сказал Фран, взглянув на Гила.

Пусть сейчас Гил серьёзно относится к своей работе, но раньше он, очевидно, был довольно проблемным ребёнком и сильно изматывал смотрителей. Видя, как Гил пытается избежать зрительного контакта с Франом, я слегка рассмеялась.

Фран и Гил занимались патрулированием приюта, следя за тем, хорошо ли выполняется уборка, а также смотрели, кто усердно работает, а кто отлынивает от уборки, и сообщали мне подробности. Лутц следил за уборкой подвала в здании для мальчиков, который станет «мастерско́й Майн», а также за доставкой инструментов с нашего склада, который раньше и был «мастерско́й Майн». Когда всё будет сделано, он приготовит карфэ́лы с маслом. Делия убиралась на первом этаже моих покоев и следила за поварами.

— Я тоже хотела патрулировать… — обиженно сказала я.

— Майн, оставайся здесь. У меня будут проблемы, если ты свалишься без сознания. — прервал меня Лутц, прежде чем я успела сказать всё, что хотела.

Гил же с удивлением посмотрел на меня и сказал:

— Но, госпожа Майн, мы ведь убираемся в приюте как раз для того, чтобы его могла посетить священница-ученица, ставшая директором приюта, а потому было бы проблемой, если бы вы пришли в приют ещё до того, как уборка будет закончена.

— Вот значит как…

Без Франа я даже не могла пойти в библиотеку, а потому мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Увидев это, Фран сочувственно улыбнулся и положил передо мной лист бумаги. Лист был заполнен аккуратным почерком, хорошо отражающим личность Франа.

— Госпожа Майн, у вас есть то, что вам следует выучить. Прежде всего, поскольку вы сегодня вечером посетите приют как его новый директор, вам необходимо запомнить эти слова приветствия. Будьте особенно осторожны, чтобы не ошибиться в именах богов.

Я попросила его написать всё это на бумаге, чтобы в случае чего я могла подсмотреть, но в целом мне требовалось это запомнить. Посмотрев на содержимое листа я вздохнула. Фран же, продолжая улыбаться, начал выкладывать передо мной дощечку за дощечкой

— А если у вас останется время, то вот список, где указаны сорта и происхождение чая и молока, что мы имеем в храме. Это сочетание, которое любите вы, госпожа Майн, это — господина Бенно, вот это — Лутца, а это — главного священника. Вам следует хорошо запомнить предпочтения ваших гостей.

Пусть я и сомневалась, что главный священник когда-нибудь придет в мои покои, но всё же не стала озвучивать эту мысль. Мне почему-то казалось, что я могла бы по крайней мере понять вкусы своего начальника.

Лутц, указывая на эту стопу дощечек, точнее водя пальцем от нижней до самой верхней, едва сдерживался от того, чтобы расхохотаться.

— Майн, я так рад за тебя. Теперь у тебя есть куча всего, что ты можешь почитать.

— Я люблю читать, но вот запоминаю я плохо.

Как бы печально это не было, но за исключением действительно интересных вещей, я сразу же забывала последнее, что прочитала, как только начинала читать что-то новое. Опустив плечи, я взяла стопку документов, которые Фран для меня подготовил.

* * *

После того, как пробил пятый колокол, вернулся Фран и стал писать на дощечке имена. Это были имена детей, которые усердно работали, и имена тех, кто отлынивал от работы.

— Госпожа Майн, некрещённые дети, о которых вы беспокоились больше всего, вымыты. Пока на улице было тепло, их помыли, воспользовавшись приготовленным мылом и полотенцами. Теперь они носят купленную вами подержанную одежду и помогают набивать свои матрасы свежей соломой.

Матрасы делают из дешевых, со множеством швов, простыней, и соломы, которую я купила у крестьянина.

— Есть ли среди них те, кто болен или слишком слаб, чтобы двигаться?

— Нет, благодаря Гилу, который последнее время приносил им еду, у них всё в порядке. Теперь дети считают Гила своим спасителем. И, вероятно, вас тоже, поскольку он сказал им, что действовал по вашему приказу.

Услышав это, я почувствовала некоторую неловкость. Но я была счастлива, что дети чувствуют себя лучше.

— Несколько служителей и учеников, которые отвечали за мытьё детей остались делать матрасы, а остальных отправили на помощь другим группам, что занимаются уборкой. Пока это всё. Теперь я вернусь к патрулю.

— Спасибо, Фран. Благодаря тебе всё идёт хорошо.

Фран слегка кивнул, после чего отправился в приют. Спустя некоторое время вернулся Лутц .

— Майн, мы закончили уборку в подвале здания для мальчиков, так что теперь мы можем принести туда инструменты из нашей мастерской.

— Поняла. Спасибо, Лутц.

— Знаешь, они потрясающие. Они очень умелы в уборке. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь убирался так же быстро, — взволнованно сказал Лутц.

Отчитавшись, Лутц поспешил уйти. Сразу после этого пришёл Фран и записал имена, которые услышал от Гила, после чего снова ушёл.

Пока все были так заняты, я сидела за своим рабочим столом, который доставили несколько дней назад, и смотрела на записи Франа. Имена богов были длинными, и их было много. Честно говоря, я хотела бы предложить главному священнику дать им дружеские прозвища. Разве не лучше было бы звать Фрютрену, например, Фрю или Реной? Вот только я была уверена, что он немедленно откло́нит такое предложение.

Дверь на кухню оставалась открытой, чтобы Делия, которая занималась уборкой, могла заглядывать на кухню. В результате запах наградного супа, готовившегося на кухне, добрался и до моей комнаты.

Пока я думала о всяких глупостях, уборка шла полным ходом.

— Госпожа Майн, уборка в здании для мальчиков закончена.

— Хорошая работа, Гил. Осталось только здание для девочек?

— Да. Но мальчики, за исключением столовой, не могут войти в здание для девочек.

— Раз так, то может быть, нам стоит начать готовиться к раздаче супа в столовой?

Взволнованный Гил кивнул, а затем ушёл. На его место тут же пришёл Лутц.

— Эй, Майн. Мастерская готова, так что я занялся приготовлением карфэ́лов, хорошо?

— Хорошо… но зачем ты спрашиваешь, когда уже начал? Ну да ладно, Гил уже пошёл подготавливать столовую, так что сейчас и правда самое время начать готовить карфэ́лы.

Когда я тихонько засмеялась, Лутц наклонился ко мне и понизил голос.

— Никто из них никогда не видел карфэлов. Они видели только приготовленную еду. Когда я начал готовить карфэлы на пару, меня окружила куча служителей и учеников. Такое внимание утомляет.

— Ну, они ведь едят лишь божественные дары, поскольку в приюте не готовят еду. Ничего удивительного, что раньше они никогда не видели самих ингредиентов, не так ли?

Кстати говоря, когда я была Урано, то в одной статье в журнале упоминалось, что многие дети не могут понять по растущим листьям, что видят морковь, поскольку никогда не видели её в поле, а знали только по тому виду, в котором она продаётся в супермаркетах. Если такое было даже в Японии, где имелось множество средств передачи информации, то неудивительно, что служители здесь не знают ничего, с чем они не сталкивались в своей повседневной жизни.

— В таком случае можешь научить их готовить карфэ́лы с маслом?

Взяв масло и ножи, Лутц с улыбкой на лице снова ушёл. Вместо него пришёл Фран.

— Как и ожидалось, уборка в подвале здания для девочек, где находились некрещёные дети, оказалась сложной. Так что теперь все, кто занимается уборкой здания для девочек, присоединились к уборке подвала. Думаю, скоро они всё закончат. Кроме того, в отличие от здания для мальчиков, в настоящее время в здании для девочек живет не так много людей. Поэтому мы решили переместить некрещёных детей в маленькую комнату на первом этаже. В настоящее время туда переносят их матрасы и сменную одежду.

Выслушав отчёт Франа, я почувствовала облегчение. Было здорово, что у детей появилось нормальное место для сна.

— Госпожа Майн, вы закончили запоминать приветствие?

— Более-менее, но я всё ещё волнуюсь. Могу ли я взять этот листок с собой?

— Конечно. Я позову вас, когда всё будет готово. Делия, подготовь пожалуйста госпожу Майн.

После того как Фран спустился, Делия занялась моими волосами. Она сказала мне сесть перед зеркалом и вытащила мою шпильку для волос. С расчёской в руках, она смотрела на меня через зеркало и на её лице читалась печаль и боль.

[[image:/storage/reader-images/19aa33809166339a4469bca365ab3f8b906d805f.jpg]]

— Вы спасли их?

— Ну, сейчас у них хватает сил, чтобы набить соломой свои новые матрасы.

— Вот как…

Хотя я и подтвердила, что спасла их, выражение лица Делии не прояснилось. Она выглядела так, словно проглотила что-то горькое. Она нахмурилась и отвернулась.

— Делия, ты не выглядишь счастливой. Разве это не то, что ты хотела?

— Я счастлива, но в то же время я расстроена. Почему… почему вы не спасли и меня, когда я была там?

— Ты ведь понимаешь, что тогда меня ещё даже не было в храме…

— Я понимаю! Понимаю, но… — выкрикнула Делия.

Она знала, что её разочарование было неоправданным, но ничего не могла с этим поделать. Из её голубых глаз полились слёзы. У меня болело сердце от понимания того, сколько страданий ей пришлось перенести перед своим крещением, и сколько раз она безуспешно просила о спасении.

— Я не успела спасти тебя, но если ты снова окажешься в беде, то я помогу тебе. В следующий раз я обязательно спасу тебя… поэтому, пожалуйста, не плачь.

— Я не плачу!

— П-прос…

— Не извиняйтесь перед своими слугами!

Делия резким движением вытерла слёзы, отвергая мои извинения. Она была гордой девушкой, а потому, вероятно, не хотела признаваться в том, что плачет… Но я всё же считаю, что Делии незачем пытаться скрывать свои настоящие чувства.

Поскольку я впервые поприветствую сирот как директор приюта, я решила воспользоваться украшением для волос, напоминающим цветы глицинии, которое я использовала на церемонии крещения. Одного этого было достаточно, чтобы даже бедная простолюдинка стала похожа на дочь богатого торговца.

— Я никогда не видела такого украшения.

— Я сделала его для церемонии крещения. Недавно такие начали продаваться в компании «Гилбе́рта».

— Вы сами его сделали?

— Мне помогали, но в случае чего я могла бы сделать его самостоятельно. Всё, что мне нужно, это материалы.

— Материалы…

Делия смотрела на украшение, как хищное животное, которое нашло свою добычу. После того, как она расчесала мне волосы, я самостоятельно вставила украшение для волос. Делия пока не могла сделать пучок, используя украшение для волос, так что с этим было ничего не поделать.

— Госпожа Майн, приготовления окончены.

Свежеприготовленный суп был разлит в несколько горшков, которые поставили на тележку. Позади Франа было много служителей, которых я никогда раньше не видела.

— Это служители, которые помогут мне отнести и раздать суп.

— Спасибо вам за помощь.

— Это мы должны поблагодарить вас. В последнее время было не так много божественных даров, так что все будут очень рады.

— Но этот суп не божественный дар. Это награда.

— Награда?

Служители моргнули, явно не понимая, что я имела в виду, на что я им просто улыбнулась.

Фран взял меня на руки, и пройдя по коридорам, мы оказались перед приютом. Это была довольно долгая прогулка, так как нам пришлось обойти здание, а тележка ехала медленно. Фран опустил меня перед дверью и проверил, всё ли в порядке с моими одеждой и причёской. После этого, служитель открыл дверь и громко объявил меня, чтобы все внутри могли хорошо его услышать.

— С божественной защитой верховных бога и богини, что правят небесами и даруют нам тысячи и тысячи жизней, и могучей вечной пятерки, что правят царством смертных, сия священница стала новым директором приюта.

За дверью находилась столовая. Я была немного удивлена увидев, ряды длинных столов прямо у входа, но, учитывая, что божественные дары должны были доставляться сюда ежедневно, и то, что мальчикам разрешалось входить только в столовую, в целом это было довольно эффективно.

Служители, что сидели на скамьях, при моём появлении сразу же встали и повернулись в мою сторону. От огромного количества устремившихся на меня оценивающих взглядов, мне хотелось опустить глаза, чтобы избежать этого.

— Поприветствуем же её молитвой богам. Хвала богам!

После этого мне было уже невозможно отвести взгляд от множества людей, которые внезапно встали в эту нелепую позу Гл*ко.

— Госпожа Майн, сюда.

Фран взял меня за руку и провел к стоящей на ковре трибуне. К позе взрослых служителей впереди было невозможно придраться, а вот маленькие дети, стоящие дальше, пытались сохранить равновесие. Я, пожалуй, даже могла бы с ними посоревноваться, кто из нас окажется хуже в этом деле.

Когда, после молитвы, все посмотрели на меня, Фран поднял меня на трибуну и прошептал:

— Пожалуйста, произносите свою речь с достоинством дворянки.

Похоже, что первое впечатление будет очень важно для того, чтобы заставить служителей повиноваться мне. Так же как и Гил, все служители здесь знали, что я была простолюдинкой, пусть и носила синие одежды. Если я покажу перед ними неуверенность, они не будут воспринимать меня всерьёз. Поэтому Фран и предупредил меня, что я должна продемонстрировать достоинство дворянки. Мне следовало сохранять самообладание, улыбаться и ни в коем случае не смотреть вниз. Другими словами, я должна была придерживаться тех же мер предосторожности, которым учил меня Бенно, когда мы отправились передать моё пожертвование.

По пути сюда Фран улыбнулся и сказал, что если что-то пойдёт не так, то мне следует слегка запугать их своей магической силой. Нравится им это или нет, но они должны знать разницу в положении. Я определённо не хотела управлять людьми через страх, так что надеялась, что до использования магической силы дело не дойдёт.

Мне каким-то образом удалось запомнить то длинное приветствие, но единственный опыт выступления перед большим количеством людей — это унизительное событие, когда я получила награду за своё итоговое сочинение в начальной школе, и мне пришлось прочитать его перед множеством детей.

Я глубоко вздохнула, чтобы побороть дрожь от напряжения, и коснулась покачивающихся цветов моего украшения для волос. Его сделала для меня моя семья, а потому я почувствовала себя уверенней.

— Я приветствую вас всех. Меня зовут Майн, и в сей прекрасный летний день, благословлённый богом огня Лейденшафтом, главный священник назначил меня директором приюта. Я очень признательна за ваш тёплый прием и будущее служение.

Я решила начать речь с приветствия и благодарности за приём, а затем закончить всё молитвой. Я сделала паузу и перевела дух, чтобы не ошибиться в именах богов.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, о могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных, богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб. Мы предлагаем вам наши молитвы и благодарность.

Похоже, что написанное Франом приветствие было стандартным приветствием в храме, потому что в ответ на него, служители немедленно ответили.

— Хвала богам! Слава богам!

С того дня, как я присоединилась к храму, Фран и главный священник заставляли меня практиковать молитвенную позу, по крайней мере, раз в день, а потому я немного к ней привыкла. Пусть я и не могла выполнять её хорошо, но по крайней мере я больше не теряла равновесия и не падала. Честно говоря, поза, которую я принимала сейчас, была довольно посредственной.

После окончания этого сложного приветствия пришло время распределять награды.

— Сегодня большинство из вас усердно работали, чтобы убрать ради меня приют. За это я принесла вам награду. Фран, раздай её всем, кто хорошо работал.

— Как прикажете, госпожа Майн.

Фран достал деревянную дощечку и перечислил имена тех, кто отлынивал от работы. Служители, раздающие суп, пропустили сирот, чьи имена назвали. Пока я думала, что это похоже на то, как в школе раздают обеды, мальчик примерно того же возраста, что и Гил, которому не дали еду, побагровел от гнева и уставился на меня.

— Это не честно! Божественные дары должны даваться всем поровну! Неужели простолюдины не знают об этом?

— Действительно, божественные дары даются всем поровну.

Я ярко улыбнулась мальчику, который говорил то же самое, что и когда-то Гил.

— Но это не божественные дары. Разве ты не слышал меня, когда я сказала, что это награда тем, кто усердно работал ради меня? А награда не даётся всем поровну. Мне жаль, но те, кто не работал, не будут вознаграждены. Есть поговорка: «Кто не работает, тот не ест». Всем следует её запомнить.

Мальчик, вероятно, не ожидал, что я оспорю его возражение. Похоже, что он полностью забыл о гневе и ошеломлённо посмотрел на меня.

— Н-награда?

— Да, награда. Пожалуйста, хорошо поработай в следующий раз. Кроме того, я приготовила дополнительную награду для тех, кто работал особенно усердно. Пожалуйста, те, чьи имена назовут, подойдите сюда со своими тарелками.

Служители сняли крышку с пароварки, в которой Лутц приготовил карфэ́лы, отчего по столовой распространился аромат масла. Когда Фран перечислил имена, служители храма робко вышли вперёд, испуганно оглядываясь на окружающих. Ответственный за раздачу еды служитель по очереди положил по одному карфэ́лу с маслом каждому на тарелку.

— Я слышала, что ты первая прибежала к детям, и помогла их вымыть. Спасибо.

— Мне сказали, что ты убирался исключительно быстро. Лутц высоко оценил твою работу.

— Ты взял на себя инициативу и перенёс самые тяжелые грузы, да? Благодарю за старания.

Я просто зачитывала комментарии к их работе, которые сделали Фран и Лутц, но все они пораженно смотрели на меня. Некоторые дети выглядели прямо как Гил, когда я впервые похвалила его. Видя это, я глубоко осознала, насколько я счастлива иметь такую семью, как моя, ведь они всегда были готовы преувеличенно расхваливать меня, даже когда у меня получалось сделать что-то незначительное. Я чувствовала, что как директору, мне нужно брать пример с моей семьи и находить у каждого хорошие стороны и хвалить за это.

— Пожалуйста, продолжайте усердно трудиться. А пока ешьте.

* * *

На следующий день я провела урок кулинарии. Я разделила людей на три группы: те, кто мыл овощи, те, кто их резал, и те, кто разводил и поддерживал огонь под котлами. Учителями стали Тули и Элла. Тем временем Ху́го усердно работал, чтобы самостоятельно приготовить ужин.

В первую очередь Элла и Тули учили резать овощи. Взрослые использовали большие кухонные ножи, в то время как дети, пока даже не умевшие их держать, использовали маленькие ножички. Все отнеслись к своему обучению серьёзно, потому что приготовленный суп станет их наградой на ужин. Им были очень любопытны сырое мясо и свежие овощи, потому что они никогда не видели их прежде, и они неловкими движениями нарезали их.

Я посетила «мастерскую Майн», чтобы понаблюдать за тем, как все впервые готовят еду. Фран сказал, что ничего страшного, если я буду смотреть, но, как священнице-ученице, он настрого запретил им помогать. Внезапно я почувствовала на спине чей-то взгляд, и обернувшись, увидела мальчика, который вчера отлынивал от работы. Смотря на меня, он старательно резал овощи. Я не удержалась от улыбки, видя насколько он серьёзен, а потому в качестве дополнительной награды дала ему немного фруктов.

Идеи для новых продуктов (❀)

Дела в приюте шли гладко. После того как я провела кулинарный урок, сиротам уже несколько раз довелось приготовить суп, а потому сейчас они готовили намного быстрее и нарезали овощи более однородно. Иногда возникали ситуации, когда дети пытались положить странные ингредиенты в суп, и было забавно наблюдать, как другие дети торопятся остановить их. Я чувствовала, что выражения лиц детей стали жизнерадостнее. Вероятно, из-за того, что им наконец-то хватало еды. Вскоре для них стало обычным делом заниматься храмовой работой утром, а днём готовить суп. Наконец, наступил день, когда у папы и Тули выдался выходной, а потому я встретилась с только что вернувшимся после нескольких дней отсутствия из-за поездки в другой город Бенно, и попросила его одолжить мне Лутца.

— Господин Бенно, пожалуйста, одолжите мне сегодня Лутца на весь день!

— Я не против, но только если завтра ты будешь весь день в моём распоряжении.

— Мне кажется, или ваш взгляд какой-то злой?

— Тебе кажется.

И всё же я так не думала… Посмотрев на сидящего передо мной Бенно с некоторой настороженностью, я решила что всё в порядке, раз уж он даст мне Лутца. После этого осталось лишь поговорить с папой и Тули.

— Папа, Тули, не могли бы вы мне помочь. Я хочу чтобы вы отвели детей из приюта в лес. Папа, если ты будешь с ними, то они смогут пройти через ворота без лишних вопросов от стражников, которые их пока не знают, верно?

— Я не против, но можно ли выводить сирот из города?

— Главный священник уже дал мне разрешение, так что всё будет хорошо.

Папа посмотрел на меня с сомнением, но согласился помочь, раз уже у меня было разрешение. Тули также сказала, что поможет, поскольку она всё равно собиралась в лес.

— Мы конечно можем отвести их в лес, но что именно ты хочешь, чтобы они там делали?

— Я попрошу Лутца, чтобы он научил их делать бумагу, но я также хочу, чтобы вы попутно научили их тому, что можно собирать в лесу, поскольку раньше они никогда там не были.

Тули, которая приходила в приют, чтобы научить сирот варить суп, знала, что они живут в совершенно ином мире, нежели мы. Вероятно, вспомнив, что ей сначала пришлось научить сирот держать ножи, Тули слегка нахмурилась.

— Если сироты пойдут в лес впервые, то разве не лучше будет привлечь для их обучения больше людей?

— Ты права, но в таком случае другие люди могут узнать как делать бумагу, а потому будет лучше если я привлеку только близких мне людей.

— Ладно, Майн, я помогу тебе.

— Ура! Спасибо, Тули!

Таким образом, я договорилась, чтобы завтра сирот отвели в лес. В основном это будут служители-ученики. Взрослые служители тоже хотели пойти, но на этот раз им требовалось остаться в храме. Сироты должны были отправиться в лес утром, чтобы у них было достаточно времени, чтобы заняться изготовлением бумаги, но в это время у взрослых служителей была работа.

* * *

Помимо корзин, ножей и садовых секачей для рубки дерева, сироты взяли с собой кастрюли и пароварки. Лутц научит их тому, чем мы с ним занимались до крещения, а именно находить фоли́н в лесу, пропаривать и снимать с него кору. А пока древесина будет пропариваться, папа и Тули объяснят им, что можно собирать. Однако, чтобы предотвратить утечку информации, они научат сирот только отличительным признакам нужного нам дерева, но не будут говорить его название, а также не будут упоминать о золе и тороро. Таким образом, это уменьшит риск того, что кто-то, пытаясь продать растительную бумагу, нарушит наш магический договор.

— Госпожа Майн, я пойду учиться.

— Хорошо, Гил. Запомни как делать бумагу и что можно собирать в лесу.

С горящими от предвкушения глазами Гил отправился в лес. Я же осталась в храме, чтобы помочь главному священнику с документами, учить молитвы и выслушивать критику моей молитвенной позы, вплоть до неправильности движений кончиков пальцев.

На первый взгляд моя жизнь казалось спокойной и мирной, но в моей голове царил хаос. Или, лучше сказать, что моя жизнь походила на машину летящую в пропасть. Я потратила слишком много денег на обустройство своих покоев, кухни и приюта. Мои деньги очень быстро заканчивались. Учитывая, что мне могло потребоваться потратить какую-то сумму на пока неизвестные мне обязательства как дворянки, я хотела побыстрее заработать денег.

— Не так давно я продала идею изготовления новых вешалок, а то, что связано с приготовлением пищи, следует оставить до того момента, когда ресторан будет открыт. Есть ли что-нибудь ещё? Возможно, мне стоит наконец превратить то, о чём я говорила с Лутцем, в товары? М-м-м…

— Госпожа Майн, могу ли я спросить, о чём вы думаете? — поинтересовался Фран.

— О деньгах…

Было уже время сиротам возвращаться из леса, а потому мы направились к воротам, чтобы встретить их. По пути я услышала счастливые возгласы детей, доносящиеся из-за ворот. Вскоре в храм вбежали дети, широко улыбаясь.

— Госпожа Майн! Мы вернулись!

— С возвращением. Ну как, вы много собрали в лесу?

— Мы принесли много чёрной коры.

— Я принёс больше всех!

— Вот как! Это замечательно. Теперь вам нужно развесить кору в мастерской, чтобы она высохла. Лутц, не мог бы ты показать им как это сделать.

Лутц отправился в мастерскую, чтобы научить сирот как надо сушить чёрную кору, папа объяснил, как ухаживать за ножом, а Тули учила их как готовить и есть то, что они собрали в лесу.

— А теперь поблагодарите ваших учителей за то, что многому научили вас сегодня.

Я хотела, чтобы они просто сказали им «Спасибо» и ничего больше, но я забыла, что здесь был храм. Все сироты упали на колени и закричали: «Хвала нашим учителям!». Папа и Тули были настолько потрясены этим, что немного отшатнулись.

— Эм-м, вот так в храме выражают свою благодарность… Таким образом они хотят показать, что благодарны вам, как и богам… — тихо сказала я.

— Я понимаю. Я понимаю, но… это удивило меня, — ответил папа.

Объяснив произошедшее папе и Тули, я попросила сирот, которые поднялись с колен, вернуться в приют.

— Оставшиеся служители уже приготовили суп. Обязательно помойте руки перед едой. И не забудьте помыться перед сном. Сегодня было жарко, так что вы наверняка вспотели.

Смотря, как сироты возвращаются в приют, я тяжело вздохнула.

— Пожалуйста, подождите здесь, мне нужно переодеться, — сказала я семье.

Вернувшись в свою комнату вместе с Франом, я попросила Делию помочь мне переодеться. Когда мне нужно было зайти в магазин Бенно, я заранее одевала под низ свою одежду ученицы торговца, так что могла уйти просто сняв свои синие одежды, но сегодня, как и Тули, я была одета в свою обычную одежду, а потому мне требовалось полностью переодеться.

— Госпожа Майн, пожалуйста, подготовьте себе сменные синие одежды. Так как вы посещали подвал, ваши одежды теперь пыльные. Я хотела бы постирать их, но вам потребуется замена, — пожаловалась Делия.

Синие одежды были изготовлены из высококачественной ткани, напоминающей шёлк. Покупка сменных одежд наверняка потребует огромных денег. Мне нужно серьёзно задуматься о зарабатывании денег.

— Простите за ожидание.

Переодевшись, я вернулась в мастерскую и заперла дверь. Отдав ключ Франу, я отправилась домой вместе со всеми.

— Лутц, я хотел бы доложить о сегодняшних действиях госпожи Майн.

Фран, державший дощечку, сообщил Лутцу о том, что я сегодня делала и о моём здоровье. Он должен был давать отчёт каждый день, но поскольку было сложно открывать банку с чернилами и писа́ть на улице, он не мог сделать пометку, если что-то случалось. Подумав об этом, я кое-что вспомнила.

Возможно, мне наконец пришло время сделать блокнот? Думаю, они должны будут хорошо продаваться, поскольку блокноты не были широко распространены, а растительная бумага была пока достаточно дорогой. Хотя, возможно, блокноты были более распространены, чем я предполагала, но он всё равно должен стать хорошим подарком для Франа и Лутца. Пока я раздумывала о материалах, которые мне потребуются, папа подобрал меня и понёс. Когда я вернулась к реальности, то оказалось, что мы уже были около центральной площади.

— Лутц, Лутц!

Находясь у папы на руках, я обратилась к Лутцу, который шёл рядом с Тули.

— Господин Бенно знает какие-нибудь мастерские по обработке металла?

— Да, конечно… но что ты придумала?

— Здорово! Тогда я бы хотела попросить у Ральфа или Зига обработать несколько дощечек.

Даже Лутц, у которого были довольно ловкие руки, не мог сравниться в мастерстве с Ральфом и Зигом, когда дело касалось работы с деревом. Я хорошо это поняла, когда они помогали мне сделать вешалку. Кроме того, я хотела подарить этот блокнот Лутцу, а потому было бы лучше, чтобы не он сам делал его, а Ральф или Зиг.

— Почему ты не попросишь об этом меня? — спросил папа.

— Папа, ты сегодня и так достаточно сделал. Лучше отдохни.

— Я всё ещё могу тебе помочь.

— Правда? Ты не собираешься просто выпить и лечь спать?

Я поджала губы и посмотрела на папу. Ему пришлось отправиться в лес вместе с неопытными сиротами, а потому я думала, что по возвращении домой он решит выпить, а затем отправится спать.

— Не беспокойся, — ответил папа.

— Папа, ты всегда так говоришь. Ты точно выпьешь и заснёшь, — озвучила Тули мои мысли.

Услышав слова Тули, папа сильно нахмурился, отчего на переносице образовалась морщина.

— Если ты пообещаешь, что сделаешь всё прежде чем выпить, то я не против попросить тебя. К тому же уже поздно для того, чтобы идти к Лутцу.

— Хорошо, я обещаю. И почему мои дочери начинают так походить на Еву?

— Дядя Гюнтер, но вы же всё равно не против, потому что считаете, что это мило? Мы все слышали это раньше уже много раз, — сказал Лутц, пожав плечами.

От слов Лутца мы все засмеялись. В итоге, перед тем, как мы разошлись по домам, я попросила папу измерить руку Лутца.

* * *

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Вернувшись домой, папа поужинал, сдержав обещание не выпивать. Я принялась рыться в нашей кладовой, ища подходящие дощечки и нужный инструмент.

— Папа, а что будет проще: выдолбить в дощечке широкое углубление, чтобы залить его воском, или прибить узкие дощечки по краю, а затем залить?

— Второй вариант будет легче.

— А воск не вытечет?

— Всё зависит от того, как это будет сделано, но можешь не беспокоиться.

Раз папа говорит, что всё должно быть нормально, я принялась искать в корзине дощечки подходящего размера.

— Хорошо, тогда сделай дощечки вот такой толщины. Две размером с мою руку, две размером с руку Лутца и две размером с твою.

— Насколько глубоко?

— Примерно, как мой палец, чтобы воск не вытекал. О, и нужно оставить место под отверстия под струну или кольца. Вот, я хочу что-то подобное, — объяснила я, нарисовав на грифельной дощечке пример.

Папа кивнул и потёр подбородок, а затем принялся за работу. А пока папа был занят, мы с Тули решили помыться. Уже была почти середина лета, так что даже работы с документами было достаточно, чтобы я вспотела, не говоря уже о том, что Тули была грязной после похода в лес.

— Эй, Майн, а что папа для тебя делает?

Я забралась в таз, а Тули стала мыть мне волосы униша́мом, который мы сами сделали. Наслаждаясь массажем кожи головы, я ответила ей:

— Блокнот.

— Но разве ты не называла блокнотом ту пачку неудавшихся листов бумаги?

— Ну, я бы хотела использовать для него хорошую бумагу, но да, это тоже можно назвать блокнотом.

Слегка улыбнувшись я стала вытирать волосы и тело. Закончив, мы поменялись местами, и теперь я стала мыть волосы Тули.

— Точнее, то что я делаю на самом деле называется [восковой табличкой¹], [це́рой] или [ди́птихом²], но его вполне можно считать блокнотом, поскольку написанное будет сложнее стереть, чем с грифельной дощечки.

— А почему ты спрашивала знает ли господин Бенно мастерские по обработке металла?

— Я хочу заказать [стилус].

* * *

На следующий день, положив сделанные папой дощечки в свою сумку, я попросила Лутца понести её, и мы как обычно отправились в компанию «Гилбе́рта». Поскольку я пообещала в обмен на помощь Лутца, что сегодня буду весь день в распоряжении Бенно, то время было весьма удачным.

— Доброе утро, господин Бенно. Не могли бы вы мне сказать где продаётся воск и отвести в мастерскую где работают с металлом.

— Что взбрело тебе в голову на этот раз?

— Не говорите «взбрело в голову», это грубо… В общем, я хочу сделать подарок для Лутца и Франа, но я не могу сделать его самостоятельно, а потому я хочу, чтобы вы познакомили меня с соответствующими мастерскими.

После моих слов взгляд Лутца упал на мою сумку. Он смущённо моргнул, увидев лежавшие в ней дощечки.

— Подарок для меня и Франа? А что насчёт Гила?

— Я думаю, что для Гила и Делии грифельные дощечки подойдут лучше, так как они ещё не умеют писа́ть.

Лутц тихо хмыкнул, но затем улыбнулся. А вот лицо Бенно наоборот скривилось.

— Эй, Майн, а мне ты ничего не хочешь подарить?

— Господин Бенно, вам сперва стоит посмотреть на готовый продукт и если он понравится, то заказать его себе в столярной мастерской. Я не думаю, что вам подойдёт то, что сделано любителем.

Если бы Бенно, владелец большого магазина и человек окруженный дорогими вещами, пользовался бы диптихом сделанным любителем, то это бы очень сильно бросалось в глаза. Может как подарок это и было бы хорошо, но я бы хотела, чтобы он заказал свой диптих у мастера.

— Хорошо, значит тебе нужно в восковую мастерскую и в кузницу, верно? Тогда пошли.

Сперва он отнёс меня в мастерскую, где занимались работой с воском. Там я попросила, чтобы они залили воск в углубление в дощечках. Я наблюдала за тем, как они выложили шесть сделанных папой дощечек и залили их воском. На работу ушло меньше минуты. А вот ждать пока он застынет пришлось куда дольше.

— Для нас это простая работа, но несколько странная. Для чего это будет использоваться?

— М-м-м, это [диптихи].

Ожидая, пока воск застынет, я разговаривала с пожилым человеком за прилавком. Вот только, похоже, он не понимал моё объяснение. Неудивительно. Здесь мало кто умел писать, а потому не было необходимости в блокнотах. Подумав об этом, я начала сомневаться, что диптих станет хорошо продаваемым товаром. Что ж… похоже мне нужно подумать и о других продуктах.

После того, как воск достаточно затвердел, мы направились к кузнице. Видя, как легко получить желаемое если есть поддержка, я поняла, насколько важны личные связи и богатство. Ощущалась большая разница по сравнению с тем, когда я только стала Майн и мне требовалось множество проб и ошибок, чтобы получить результат.

* * *

— Это Бенно из компании «Гилбе́рта». Бригадир здесь? — спросил Бенно, открывая дверь в кузницу, что находилась на ремесленной улице, и заходя внутрь.

Когда дверь открылась, нас обдало волной жара, который превосходил палящее летнее солнце. Ну, это мастерская, где работали с металлом, а потому не было ничего удивительного, что там было жарко, и всё же я не ожидала, что настолько.

Чувствуя волнение, я заглянула внутрь, надеясь увидеть какой же работой занимаются в кузнице, но оказалось, что вся работа выполняется за плотно закрытой дверью, от которой и исходило тепло. После того как ученик, присматривающий за передней частью мастерской, скрылся за дверью, ведущей в саму кузницу, в комнате больше никого не осталось. Я могла видеть лишь стойку для приёма заказов, простой круглый стол и стулья. Когда я рассматривала переднюю часть мастерской, сзади подошёл крупный мужчина, чьи руки были толще, чем моя талия. У него была густая борода, но вот на голове волос было немного. Взгляд его больших глаз немного пугал.

— Здравствуй, Бенно. Что привело тебя сегодня? Снова пуговицы для дворян?

— Нет, не в этот раз. У этой девочки есть заказ для тебя.

— У этой маленькой девчушки? Хех, я внимательно тебя слушаю!

— Эм-м... Во-первых, я хочу, чтобы вы соединили доски кольцами. Вот так…

После того, как я нарисовала две дощечки, соединенные кольцами, и показала это мастеру, он кивнул.

— Во-вторых, я хочу [стилусы].

— Стил… чего?

Я стерла с дощечки изображение диптиха и стала рисовать стилус. Он был похож на карандаш, где заострённым наконечником можно было писать по воску, а с другой стороны он был плоским, чтобы можно было замазывать буквы. Если возможно, я хотела бы, чтобы он имел ещё и зажим, с помощью которого стилус можно было бы прикрепить к кольцу, соединяющему дощечки.

— Я хочу три таких.

— Что это вообще такое? Работа довольно мелкая… Эй, Иоганн! Попробуй ты.

Посмотрев на изображение на грифельной дощечке, бригадир повернул голову и позвал кого-то. Вскоре к нам подошёл подросток с ярко-оранжевыми волосами.

— Это мой ученик Иоганн. Пусть он пока и ученик, но он хорошо справляется с такой мелкой работой. Он уже почти на уровне мастера.

— Здравствуйте, меня зовут Иоганн. Что вы хотите заказать?

Я показала ему изображение на грифельной дощечке, и дала то же объяснение, что и его бригадиру. Иоганн взял деревянную дощечку и принялся рисовать на ней чертёж. Он получился намного лучше, чем то, что нарисовала я. Как и ожидалось от профессионала.

— Насколько тонким должен быть наконечник?

— Примерно таким же, как швейная игла, и, пожалуйста, заострите его. Но если весь [стилус] будет таким тонким, то держать его окажется сложно, а потому я хочу, чтобы вот здесь толщина была примерно с ручку.

— Это не очень точные указания.

Иоганн, слегка вздохнув, отложил свою ручку в сторону, после чего принёс несколько металлических стержней. Разложив их на стойке, он попросил меня подержать каждый из них.

— Стержень какой толщины вам удобнее всего держать?

— Ну, мне вот этот. А тебе, Лутц?

— Если это будет что-то вроде ручки, то вот этот для меня удобнее.

[[image:/storage/reader-images/bfbd4191e43607f2a837ffc7084a0619afc8ccd5.jpg]]

Поскольку, у нас с Лутцем руки были разного размера, толщина и вес стержня, который удобнее всего держать, отличались. Я посмотрела на Бенно.

— Я хочу один такой для Франа. Господин Бенно, не могли бы вы подобрать подходящий?

— Вот этот. Две штуки. Один для меня.

— А-а? Но от одного только [стилуса] не будет никакого прока. Вам нужен ещё и диптих.

— Я могу заказать диптих позже. Работа с металлом требует времени, так что лучше заказать заранее.

Я кивнула и попросила Иоганна сделать четыре стилуса. Иоганн тоже кивнул, и принялся задавать мне дополнительные вопросы.

— Хорошо. А каким именно должен быть плоский конец? Для чего он будет использоваться? Насколько широким он должен быть? Какой здесь требуется угол? Что такое «зажим»? Вы хотите прикрепить его к кольцу? Тогда нужно при изготовлении зажима учитывать толщину колец. Как скоро они вам нужны?

В своих вопросах он был настолько дотошен, что это застигло меня врасплох, но зато можно было не беспокоиться за результат. От такого его настроя я почувствовала себя счастливой, так что ответила на каждый его вопрос. Тем временем бригадир рассказывал Бенно об Иоганне. Тот был смышлёным парнем с прекрасными навыками, но хотя его работа и была безупречна, на неё уходило много времени. Не говоря уже о том, что многие клиенты были раздражены его бесконечными вопросами. Я была рада, что он так внимателен к деталям, но, похоже, не так много людей разделяли это мнение.

— Иоганну было бы куда проще жить, если бы он учился идти на уступки, — сказал бригадир. — Вот только его работа настолько качественная именно потому, что он так не делает. Я надеюсь найти ему покровителя, который смог бы использовать его таланты. Бенно, есть какие-нибудь идеи на этот счёт?

Бенно задумался, а затем посмотрел на меня.

— Нет, девчушка ещё слишком мала, — ответил бригадир. — Покровителем должен быть кто-то взрослый, с достаточным количеством денег.

— Действительно.

Видя, что Бенно закончил разговор, я промолчала. Вот только… я всё-таки глава собственной мастерской, и у меня есть немного денег, которые я могу потратить на свои нужды. К тому же мне нравится внимание Иоганна к деталям, так что если меня устроит результат его работы, я и в будущем стану приходить сюда, когда мне понадобится сделать что-нибудь из металла.

— Эй, Майн, не засыпай. Если мы закончили с заказом, то идём в столярную мастерскую, — сказал Бенно, после чего поднял меня и вышел из кузницы.

Судя по всему, Бенно настроился на то, чтобы заказать диптих и себе.

Примечания

1. воскова́я табли́чка (це́ра от лат. tabula cerata) — дощечка из твёрдого материала с выдолбленным углублением, куда заливался тёмный воск. На дощечке писали, нанося на воск знаки острой металлической, деревянной либо костяной палочкой — стилусом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Восковая_табличка

2. ди́птих («двустворчатый, состоящий из двух дощечек») изначально — употреблявшиеся греками и римлянами таблички для записи (записные книжки), представлявшие собой две деревянные, костяные или металлические дощечки, соединённые друг с другом.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Диптих

Диптихи и карута

Мы покинули кузницу и отправились в столярную мастерскую. Она находилась недалеко от кузницы, поскольку обе располагались на ремесленной улице. Мы прошли мимо трёх мастерских и оказались перед большой резной дверью, на которой были изображены скрещённые долото и пила на фоне большого дерева. Бенно, со мной на руках, открыл дверь и вошёл внутрь.

— Это Бенно из компании «Гилбе́рта». Бригадир здесь?

— Извините, но глава отлучился… Майн?!

— Ох, Зиг, так это мастерская, в которой ты работаешь?

В мастерской оказался Зиг — второй по старшинству брат Лутца. Увидев меня на руках Бенно, у него отвисла челюсть.

— Ты его знаешь? — спросил Бенно.

— Он старший брат Лутца. Среди трёх его старших братьев, он второй по старшинству.

Бенно поставил меня на пол, и в этот момент Зиг наконец заметил Лутца. Я услышала, как он пробормотал.

— Лутц, это и правда ты?

Лутц всегда переодевался в комнате, которую он снимал на чердаке компании «Гилбе́рта». Зиг должно быть впервые увидел Лутца в одежде ученика магазина и с расчёсанными волосами. В этой одежде он выглядел совершенно иначе, чем в обносках и с корзиной за спиной, как при походах в лес.

— Хм-м. Старший брат Лутца, да? Я пришёл, чтобы сделать заказ.

— Н-не могли бы вы немного подождать. Я схожу за помощником главы.

Зиг тут же бросился в заднюю часть мастерской, и спустя некоторое время к нам вышел весьма крупный мужчина.

— Ох, господин Бенно. Добро пожаловать. Вы хотите что-то заказать?

Бенно дал знак Лутцу, и тот положил на стол диптих, который я приготовила для Франа. Бенно указал на него и изложил свой заказ.

— Я хочу, чтобы вы изготовили доски такого же размера, как эти. Вырежьте на лицевой части эмблему моего магазина, а на оборотной — моё имя.

Помощник главы взял мерную ленту, измерил диптихи и записал результаты измерений на дощечку. После этого он начал обсуждать с Бенно какую древесину использовать, эмблему магазина, написание имени, и прочие вопросы. Тем временем Зиг вернулся из задней части мастерской, вероятно, гадая зачем сюда пришёл Лутц.

— Зиг, а могу я тоже сделать заказ?

— Ты? Ну-у… думаю, да.

— Мне нужны тонкие, но твёрдые дощечки. Они должны быть одинакового размера. Примерно такого…

Я показала руками, какой размер мне нужен и Зиг поспешно взял мерную ленту и измерил длину и ширину карточек, после чего мы определились с толщиной.

— Мне нужно семьдесят таких.

— Семьдесят?! Зачем тебе столько?

— Хе-хе-хе, я собираюсь сделать [ка́руту1] для тридцати пяти букв алфавита.

Среди моих слуг ни Гил, ни Делия не умели читать. Вот только слугам требовалось уметь читать и писать, чтобы написать письмо вместо их господина, помочь с документами или с другой похожей работой, которую выполнял Фран. Но я была уверена, что если подарю подарок только Франу, то Гил, определённо, расстроится. Думая о том, что я могла бы подарить Гилу, мне пришло в голову, что было бы неплохо дать ему что-то, что сделало бы запоминание букв интереснее.

Если я смогу сделать ка́руту из прочных дощечек, то все дети в приюте могли бы играть в неё. Рано или поздно, но детям в приюте тоже понадобится научиться читать, а потому лучше начать пораньше, превратив это в нечто весёлое.

— Кару… чего? Ты опять делаешь что-то странное?

— Ну да. Сколько времени это займёт?

— Если просто обрезать их до нужного размера, то для этого не потребуется много времени.

— Просто обрезать их будет недостаточно. Их нужно будет отполировать, чтобы их края и углы стали гладкими.

— Как твоя палочка для волос?

Я кивнула, отчего Зиг почесал голову. Если полировать каждую карточку по отдельности, то на работу потребуется много времени, но карута мне была не к спеху.

— На изготовление остальных заказанных мною вещей уйдёт примерно дней десять, поэтому, я надеюсь, что вы успеете закончить к тому времени.

— Раз так, то времени достаточно.

— Что до цены, то как насчёт того, что я заплачу вдвое больше, чем я платила за шпильки, которые ты делал в качестве зимнего рукоделия?

— Подожди, мне нужно спросить помощника главы. Я не слишком хорошо разбираюсь в ценах, — ответил Зиг.

Похоже, начальник Зига уже закончил свой разговор с Бенно и теперь слушал наш разговор.

— Говоришь, он уже что-то делал для тебя раньше? — спросил помощник главы мастерской.

— Я просила Зига помочь мне с моим зимним рукоделием. Я платила одну среднюю медную монету за штуку.

— Значит, на этот раз цена будет две средних медных монеты, да? Это была бы хорошая цена, если бы ты попросила его об этом напрямую, но при заказе в мастерской такая цена недостаточна, — ответил помощник главы, ухмыляясь.

Вот только я предлагала вполне приемлемую цену. Я знала сколько стоит древесина на складе древесины, а также знала сколько платили ремесленникам. Судя по всему, Лутц тоже это заметил, а потому пристально посмотрел на помощника главы.

— Если предположить, что комиссионные мастерской составляют тридцать процентов, то, учитывая цену на древесину и плату работникам, цена предложенная Майн вполне разумна для такой работы. Кроме того, она заказала не одну, а семьдесят. Из-за того, что Майн похожа на некрещёного ребёнка, вы решили, что можете смотреть на неё свысока? — сказал Лутц, улыбаясь прямо как Марк.

Помощник главы в ответ на это скривил лицо.

— Лутц! Что ты делаешь?! — закричал Зиг также, как он обычно кричал на Лутца дома.

— Свою работу, — холодно ответил Лутц, не отрывая взгляда от помощника главы.

Похоже, что Бенно и Марк весьма неплохо обучили его, учитывая, что он мог вести переговоры со взрослым на равных. Год назад он мог лишь читать написанное на ценниках на рынке, и радовался просто научившись писать своё имя. С тех пор он заметно вырос.

— Зиг, пожалуйста, не мешай. Сейчас Лутц ведет переговоры с твоим старшим. Ты только что сказал, что не очень разбираешься в ценах, так?

Я протянула Лутцу руку помощи, отчего Зиг начал переводить взгляд между мной и Лутцем.

— Но, Майн… Лутц же…

— Лутц прикладывает все силы, чтобы стать учеником торговца. Точно так же, как ты, Зиг, изучаешь навыки, необходимые чтобы стать ремесленником, Лутц приобретает знания и навыки, необходимые чтобы стать торговцем.

В этом мире практически все знания передавались устно, а потому было очень сложно преуспеть в работе, которая была совершенно не связана с работой родителей. Вероятно, члены семьи Лутца до сих пор не верят в то, что он сможет стать торговцем, и это был первый раз, когда кто-то из них увидел его за работой. Зиг посмотрел на Лутца с противоречивым выражением лица, словно хотел что-то сказать, но так и не решился.

— Зиг, почему бы тебе просто не порадоваться за успехи Лутца?

В результате переговоров между Лутцем и помощником главы мастерской была принята та цена, которую я первоначально предложила. Бенно, смотря на успехи Лутца в учёбе и ухмыляясь, поднял меня одной рукой, а другой взъерошил Лутцу волосы. После этого мы покинули столярную мастерскую. Через плечо Бенно я видела как Зиг хмурит брови.

* * *

Десять дней спустя стилусы для диптихов и дощечки, что станут карточками каруты, были закончены. Заказанный в столярной мастерской диптих Бенно тоже был готов. После этого мы отправились в восковую мастерскую и залили роскошную резную рамку воском. Вернувшись в компанию «Гилбе́рта», Бенно взял в руки свой диптих и, выглядя взволнованным, спросил меня:

— Итак, Майн, как это использовать?

Лутц тоже смотрел на меня с интересом, держа в руках свой.

— Они нужны, чтобы можно было делать заметки на ходу. Для того, чтобы что-то написать, используется стилус, прикрепленный к кольцу. Рамка сделана такого размера, чтобы её было удобно держать одной рукой. К тому же, в отличие от бумаги, она твёрдая, а потому нет необходимости класть её на что-то твёрдое, чтобы что-либо написать. Главное удобство диптихов в том, что вам не требуется слуга, который бы держал банку с чернилами.

Сразу же после моих слов, Бенно, держа диптих в одной руке, быстро написал в нём что-то. От острого конца стилуса на воске остался тонкий след.

— Я понял. На воске остаётся след от стилуса.

— Всё так. К тому же, если вы закроете его, то написанное не исчезнет, в отличие от грифельной дощечки, надпись на которой очень легко стереть. Но из-за того, что места на нём не так много, по возвращении домой вам нужно переписать с него все записи на бумагу или дощечки. После этого вы можете сгладить воск, воспользовавшись плоской стороной стилуса.

По крайней мере, я так думаю, но на самом деле я никогда раньше не пользовалась диптихами. Я лишь читала в книгах, что в древности сборщики налогов использовали их, чтобы делать пометки, сидя верхом на лошадях.

— Даже если воск внутри начнёт крошиться, его можно выскоблить и залить новый. Итак… как вы думаете, могут ли диптихи стать хорошим продуктом?

— Да, но только среди торговцев и дворян, поскольку большинство простолюдинов неграмотны. Учитывая это, нам нужно будет заказывать их в мастерской, где искусно вырезают по дереву. Тем не менее то, что диптихи позволяют записать что-либо в любом месте, это просто прекрасно, — ответил Бенно, поглаживая вырезанные на своём диптихе эмблему и имя.

— Будут ли они хорошо продаваться?

— Думаю, среди торговцев продаваться они будут, но вот насчёт дворян я не уверен. Всё же у них есть слуги, которые носят для них чернила и ручку. Правда, возможно, они были бы полезны для их слуг.

— Идея сделать диптихи пришла мне когда я наблюдала за Франом. И если делать диптихи для слуг, то не потребуется большое количество резьбы, а потому можно будет снизить цену.

— Хорошо, я куплю права.

Я сразу же продала Бенно права на диптихи. «Мастерска́я Майн» не могла их изготовить, потому что для них требовались металлические стилусы, а кроме того, я хотела как можно скорее получить деньги.

— Кстати, Майн, а для чего ты собираешься использовать эти дощечки? — спросил Бенно, указывая на дощечки, лежавшие в моей сумке.

В столярной мастерской заказы никак не упаковывали, а потому я воспользовалась своей сумкой, чтобы забрать заказ домой. Когда я закончу делать ка́руту, нужно будет попросить папу сделать мне удобную коробочку для карточек.

— Я использую их, чтобы сделать [ка́руту]. На одной половине этих дощечек я нарисую картинки, по одной на каждую букву алфавита. Название того, что изображено на картинке, должно будет начинаться с написанной буквы². Например…

Я взяла свой диптих и нарисовала две карточки. На одной был изображён стилус и буква «С», а на другой, что служила карточкой для чтения, я добавила описание: «Стилус. Используется для того, чтобы писать на диптихе». Но когда я показала результат Бенно, он посмотрел на меня с явно читаемым неодобрением.

— И ты сама собираешься на них рисовать… это?

— Да, а что?

Я не могу доверить такую работу кому-либо, кто не знаком с карутой. Всё-таки, я собираюсь подарить её Гилу. Вот только, услышав мой искренний ответ, Лутц почему-то покачал головой.

— Майн, поручи это кому-нибудь ещё. По крайней мере картинки. Учитывая, как ты рисуешь, никто просто не поймёт, что это вообще такое. Если ты сделаешь всё сама, у Гила будут с ними проблемы.

— Вот именно. Твой почерк великолепен, но рисуешь ты просто ужасно, — добавил Бенно.

Услышав от них столь безжалостные слова, я чуть не задохнулась. Я рисовала не так уж и плохо. По крайней мере, когда я была Урано, меня никто не упрекал, что я плохо рисую.

— Эй, я рисую вполне неплохо! Может мои рисунки и слегка деформированные, но это просто [авангард]! Всё нормально, со временем мир поймёт его прелесть.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Так что просто сдайся и посмотри правде в глаза. Тебе нужно оставить рисование картинок на кого-либо ещё. Поняла?

«Но у меня же неплохо получается!» — хотела кричать я.

* * *

Поскольку я была не уверена в оценке моего художественного таланта Бенно и Лутцем, то вернувшись на следующий день в свои покои в храме я спросила об этом у моих слуг.

— Вот так мне ответил господин Бенно, — объяснила я, показывая свою картинку.

Когда Делия увидела изображение в диптихе, у неё округлились глаза.

— Господин Бенно совершенно прав. Госпожа Майн, неужели вы никогда не видели картины? — спросила Делия.

— Нет, она должна была видеть их на пути в комнату главного священника. Просто госпожа Майн не умеет рисовать, — добавил Гил.

После того, как их слова пронзили мне сердце, я повернулась к Франу, но он лишь сочувственно посмотрел на меня, а затем отвёл взгляд и сказал:

— Хорошо. Давайте назовём вашу манеру рисовать весьма уникальной.

Мои слуги воспитывались в храме, и здесь было множество произведений искусства. Молитвенный зал, ворота, статуи, картины в коридоре, не говоря уже о произведениях искусства в комнатах священников. В представлении моих слуг, изображения должны быть реалистичными и детализированными, так что мои простые наброски были совсем не тем, к чему они привыкли.

— Госпожа Майн, почему бы вам не доверить изображения Вильме? Она училась рисовать у священницы, которой служила в прошлом.

— Правда? Училась рисовать? От слуг требуют и такое?

— То, что должны уметь слуги зависит от того, кто их господин.

После крещения сироты становятся служителями-учениками, от которых требуют, чтобы они занимались работой в храме. Например, убирались в молитвенном зале и коридорах, или стирали. В дальнейшем, кого-то из них могли выбрать в качестве слуги-ученика на основании их старательности или по прихоти. Став слугой, они начинали жить вместе со своими хозяевами в дворянской области храма. Таким образом, выполняя ту же работу, что и слуги, ученики обучаются под присмотром взрослых служителей тому, что они будут делать, когда станут слугами священников или дворян.

— Таким образом, служителей учат в основном лишь как приветствовать посетителей, но дальнейшее содержание их работы будет зависеть от предпочтений священников, которым они будут служить.

— Некоторых служительниц-учениц учат тому, как предлагать цветы, — добавила Делия, — а служителей-учеников учат хорошо считать.

Выслушав их объяснение, я решила спросить, что об этом думает Гил. В конце концов, его мнение было самым важным, поскольку подарок предназначался для него.

— Гил, а что ты думаешь? Следует ли мне спросить Вильму?

— А-а? Я? Почему вы спрашиваете меня? — удивлённо спросил Гил.

Я объяснила ему, что то, что я собираюсь сделать, станет подарком для него.

— Ты столько раз тайно приносил еду сиротам, верно? И ты очень старался, чтобы помочь им, а потому я хочу тебя наградить.

— Наградить? Эм-м…

Узнав правду, Гил не знал что ответить. Спустя какое-то время, его лицо покраснело и он опустил голову.

— М-м-м… Мне не хочется отвечать. Это слишком неловко, — пробормотал он.

Затем Гил застонал и принялся бродить кругами. Возможно, у него какие-то особые чувства к Вильме. Я с теплотой наблюдала за Гилом, задаваясь вопросом, может ли так быть, что он слишком смущается, чтобы пойти поговорить с Вильмой, пока в конце концов он не поднял голову, чтобы дать решительный ответ.

— Мне не особо важно, кто будет рисовать картинки. Если у вас самой нет времени, то попросите об этом Вильму… Но я хочу, чтобы именно вы, госпожа Майн, писали буквы. Ваш почерк очень красивый и… а-а-а-а!

Не в силах вынести смущение, Гил убежал на первый этаж, после чего послышался громкий звук захлопнувшейся двери. Похоже, он решил укрыться в своей комнате, чтобы никто не видел, как он дрожит от смущения.

— Госпожа Майн, что вы об этом думаете? — поинтересовался Фран.

— Я думаю, что Гил просто не привык делать кому-то комплименты, а потому ему было сложно их произнести. Но это выглядело очень мило. Так что мне следует постараться и сделать каруту, которая бы ему понравилась.

— В таком случае, я всё же советую попросить Вильму, чтобы она нарисовала картинки, — сказал Фран, стараясь сдержать смех.

Таким образом, рисование картинок было решено поручить Вильме. Посчитав, что разговор окончен, Фран хотел вернуться к своей работе, но я поспешно окликнула его.

— Подожди, Фран. Это для тебя.

— Для меня?

Я достала предназначенный для него диптих. Он был больше чем мой, чтобы соответствовать размеру его руки, но в целом он был такой же.

— Фран, у тебя ведь больше всего работы, так? Ты мой единственный взрослый слуга, а после того, как я стала директором приюта, у тебя прибавилось работы. Я понимаю, что многое взваливаю на тебя, но я благодарна тебе за помощь. А потому я хочу дать тебе награду.

Я объяснила Франу как пользоваться диптихом. Когда я рассказала ему, что решила сделать диптих, увидев, как Фран у ворот испытывал трудности, он слегка прищурился, при этом смотря на меня своими карими глазами, и улыбнулся.

— Подумать только, что вы так легко смогли придумать новый продукт… Я хотел бы как можно скорее научиться наилучшим образом следить за вашим здоровьем, чтобы ответить на вашу благодарность.

Я заметила, что Делия с завистью смотрит на то, как Фран держит свой диптих. Её как и всегда было легко понять.

— Делия, а это для тебя. Пусть ты и не помогала с приютом, но ты старалась и убирала на первом этаже, пока Гила не было, и встречала посетителей вместо Франа.

— Что это? — спросила она.

— Грифельная дощечка и грифель. Пожалуйста, используй их, чтобы учиться писа́ть. Разве слуги не должны уметь писать письма вместо своих хозяев?

Я написала на грифельной дощечке «Делия» и вручила ей. Делия уставилась на неё, разглядывая буквы. Я думала, что в отличие от Гила, Делия будет хоть немного грамотной, но, похоже, что глава храма совсем не учил её читать и писать.

— Делия, это твоё имя. Сперва тебе следует научиться писать его.

Спустя некоторое время Гил наконец успокоился и вышел из своей комнаты. Я вручила грифельную дощечку с грифелем и ему тоже. Он сразу же принялся соревноваться с Делией, кто быстрее выучит буквы. Вдохновлённая их энтузиазмом, я начала аккуратно писать на карточках каруты, чтобы они могли в дальнейшем стать хорошим образцом для Гила и остальных. Для карточек я выбрала слова, взятые из священных текстов и относящиеся к богам. Таким образом Вильме, воспитанной в храме, будет проще нарисовать картинки.

Когда Бенно увидел готовую каруту к которой я написала текст, а Вильма нарисовала картинки, то сразу же захотел купить права на неё. Вот только я планировала, чтобы сироты сами могли изготавливать наборы каруты в «мастерско́й Майн». В результате мы договорились, что хотя Бенно и получит все права на каруту, но «мастерско́й Майн» будет позволено изготавливать её. А в качестве вознаграждения за предоставленную идею, я буду получать тридцать процентов с прибыли от неё. Таким образом, когда карута будет продаваться, я буду зарабатывать немного денег.

Мне кажется, развивающие игрушки и товары для развлечения должны неплохо продаваться. А в результате этого мои финансы в будущем должны понемногу расти. Думая об этом, я почувствовала небольшое облегчение.

Примечания

1. ка́рута — карточная игра состоящая из двух наборов карточек. На одних находится зачитывающийся текст, а на других соответствующие этому тексту картинки. Карточки с картинками раскладываются на полу, и цель игроков первыми найти карточку, которой соответствует зачитываемый текст.

https://www.youtube.com/watch?v=9ycyeuUi6to

2. пример такой карточки:

[[image:/storage/reader-images/0446f9cc4166f3095d0f830ebe09a91a27dd7473.png]]

Подготовка к звёздному фестивалю (✿)

Сегодня я собиралась посетить Коринну, чтобы заказать запасные синие одежды, а также сделать официальный заказ на церемониальные одежды. Поскольку, на изготовление церемониальных одежд требуется время, я ранее уже заказала их через Бенно, но, похоже, мне нужно напрямую обсудить их с Коринной, чтобы определится с вышивкой, поясом и ценой.

Коринна сказала, что я могу привести с собой маму или сестру. Она была беременна, а потому ей требовалась помощь в том, чтобы измерить меня. Пускай Бенно уже снял с меня мерки поверх одежды, но, в связи с тем, что у нас, вероятно, будут длительные деловые отношения, она хотела бы измерить меня как следует. Поэтому я отправилась сегодня в компанию «Гилбе́рта» не с Лутцем, а с Тули. Мама выглядела немного нездоровой, так что, хотя она и хотела пойти с нами, но папа не отпустил её.

Я стояла в нижнем белье, а Тули измеряла меня. Коснувшись ткани, предназначенной для моих одежд, она сказала:

— Вы правда будете использовать для церемониальных одежд такую высококачественную ткань? Я ещё никогда не видела настолько мягкой, гладкой и красивой ткани!

В мастерской, где работала Тули, не было заказов на одежду, для которой требовалась бы настолько хорошая ткань. Я воспользовалась высококачественной тканью, которую Бенно подарил храму. Изначально она была белой, но её уже перекрасили в синий цвет в мастерской, где работает моя мама, и доставили в магазин. Теперь цвет ткани был тёмно-синим, напоминающим лазурит, который хорошо сочетался с цветом моих волос.

— Майн, теперь ты можешь одеться. Тули, спасибо за помощь. Мы украсим церемониальные одежды вышитыми словами молитв из священных текстов. На свету́ они будут сиять золотом и серебром. Это будет очень красиво.

Кроме того, спереди, ниже воротника, будет вышит герб. Дворяне используют гербы своих семей, но так как у меня такого нет, то я вместо него использую эмблему моей мастерской.

— Майн, это твой герб?

— Да. Вот это — книга. А здесь ручка и банка с чернилами. Также есть дерево, так как оно служит материалом для изготовления бумаги, и цветочные украшения для волос, которые я придумала. Первоначальный вариант был проще, но господин Бенно заставил меня добавить к нему больше элементов.

— Майн, ты наверняка придумала что-то странное, но, затем от тебя потребовали это исправить, верно?

— Вовсе нет, мне просто сказали, что герб получился слишком простым.

Коринна, слушавшая наш разговор и раскла́дывавшая на большом рабочем столе синюю ткань, засмеялась. Гладкая и блестящая, ткань выглядела как покрытая маленькими волнами поверхность моря.

— Обычно создание церемониальных одежд начинается с выбора нити и используемого типа плетения, чтобы создать желаемые узоры на ткани. Но сейчас у нас не хватит на это времени, так что мы будем использовать уже готовую ткань. Майн, я считаю, что следует выбрать для вышивки какой-то один цвет, тогда вышивка будет лучше смотреться на свету, но мне нужно узнать, какой узор ты хочешь.

[[image:/storage/reader-images/936b01dc4d22708dafa4a97f3173ccf81b3f32cc.jpg]]

Когда речь зашла о создании узора ткани на стадии её плетения, то первое, что пришло мне в голову, это плетение вроде донсу, также известного как дама́ст¹, и ринзу — классического японсого плетения, популярного при изготовлении кимоно в период Эдо². Тем не менее, даже если учесть что я маленькая, а потому одежды будут намного меньше, чем у взрослых, эти одежды должны будут иметь большие раскачивающиеся рукава, для которых потребуется много ткани. Пусть на вышивку и потребуется меньше времени, чем на изготовление ткани с нуля, но это всё равно потребует много работы.

— Госпожа Коринна, честно говоря, мне не представилось случая хорошо рассмотреть церемониальные одежды, так что я не знаю, какой должна быть вышивка. Но если вышивки должно быть много, то, на мой взгляд, чем проще она будет, тем лучше.

Хотя я и видела церемониальные одежды во время своего крещения, но в моей памяти остались лишь библиотека и молитвенная поза Гл*ко. Ещё я помнила книгу со священными текстами, которая была у главы храма, но вот на его церемониальные одежды я совсем не обратила внимания.

— Майн, церемониальные одежды дворянки не могут быть простыми! — возразила мне Тули. — Иначе другие будут смотреть на тебя свысока из-за того, что ты простолюдинка.

— Но в таком случае вышивка потребует много работы. Разве не будет лучше, если дизайн будет попроще?

Пока я пыталась успокоить негодующую Тули, Коринна приложила руку к щеке и сказала:

— Было бы хорошо, если бы я могла сделать простую вышивку элегантной, так же как вы смогли благодаря несложным изменениям превратить старые церемониальные одежды Тули в изысканный наряд. Майн, у тебя есть какие-нибудь идеи на этот счёт?

Я попробовала порыться в своих воспоминаниях. Вместо того, чтобы вышивать мелкие узоры, куда проще было бы сделать большой узор.

— Как насчёт того, чтобы добавить цветы к узору [бегущих волн]? Эм-м, это такой узор, который выглядит как бегущий поток воды, и мы можем тут и там добавить к нему цветы. Я думаю, что если сделать между линиями, изображающими воду, большое пространство, и добавить туда лепестки цветов, то это должно выглядеть очень даже красиво.

Я нарисовала на своей грифельной дощечке волнистые линии, делая их в изгибах то толще, то тоньше, чтобы они напоминали поток воды, а затем добавила в нескольких местах цветы с пятью, как у са́куры, лепестками, правда в форме сердечек, а затем разбросала множество маленьких сердечек то тут то там.

— Думаю, дизайн цветов можно сделать более элегантным, но этот узор текущей воды очень приятный. Майн, похоже ты и правда богиня воды для моего брата, — сказала Коринна, весело рассмеявшись.

Услышав её слова, я не могла не вздрогнуть. Даже если мы с Бенно и отрицаем это, но окружающие нас люди так и будут понимать такие слова превратно, раз даже его младшая сестра шутит на этот счёт.

— Эм-м, госпожа Коринна, как далеко распространился этот слух?

— Даже не знаю. Отто находит это смешным, а потому и распространяет его.

«Отто, ты идиот! Не удивительно, что Бенно так злится на тебя!» — мысленно закричала я.

После обеда, о котором распорядилась Коринна, она и Тули стали оживлённо обсуждать цветы, которыми лучше украсить водный поток. Правда я практически не знала названия здешних цветов, а потому не могла уследить за разговором.

— Госпожа Коринна, — сказала Тули, — похоже, что господин Бенно хочет войти…

— Прости, Коринна, я не хотел прерывать ваш обед, но я должен кое-что обсудить с Майн. Не возражаешь, если я ненадолго одолжу её?

— Всё в порядке. Майн уже поела, и кажется, что ей немного скучно.

Бенно поманил меня, и я, спрыгнув со стула, подошла к нему.

— Прочитай это, когда будешь одна. Это всё. Если ты знаешь как разрешить какие-либо из этих вопросов, то дай мне знать, — сказал он, протянув мне лист бумаги.

Подняв на прощание руку, Бенно сразу же вернулся в магазин. Что-то я ничего не поняла… Оглянувшись и убедившись, что рядом со мной никого нет, я сразу же развернула сложенный листок бумаги. На нём был список проблем, которые беспокоили Бенно.

— Постойте, он серьезно? Сначала он передавал мне записочки с оскорблениями и предупреждениями, а теперь он вручает мне список проблем, которые я должна разрешить? Мне это совсем не нравится…

Проблемы варьировались от совершенно дурацких, вроде того, что Отто настолько рад беременностью Коринны, что не может сосредоточиться на работе, и до серьёзных деловых вопросов, вроде оформления интерьера ресторана, его меню, обслуживания и цен. Я поочерёдно обдумала каждую проблему, чтобы затем дать Бенно ответ, пока не дошла до последней проблемы, от которой кровь отхлынула от моего лица.

— Майн, что он хотел? Что там написано? — поинтересовалась Тули.

Похоже, я долго стояла на одном месте, а потому Тули забеспокоилась и подошла, чтобы взглянуть, что же я читаю. Я поспешно сложила лист бумаги, но тут же поняла, что Тули не умеет читать. Я с облегчением вздохнула. К тому же, вряд ли бы она поняла суть проблем.

— Секрет. Это по работе.

Пусть Тули и было любопытно, но я уклонилась от ответа и быстро положила сложенный листок в сумку. Я попыталась придумать решение для последней проблемы, но ничего так и не пришло ко мне в голову.

Бенно говорил мне, что собирается взять Лутца в другой город после того, как определится с местом для новой мастерской, а потому я не видела в этом проблем. Вот только я даже не думала, что отец Лутца может не дать ему разрешения на поездку. Лутц так же как и я верил в Бенно и каждый раз, когда Бенно возвращался из другого города, он со сверкающими глазами спрашивал, нашёл ли Бенно уже место для мастерской. Но Бенно не мог сказать ему, что они могут поехать хоть завтра, если отец Лутца даст своё разрешение на это. Это бы лишь увеличило пропасть непонимания в семье Лутца. В конце концов, Лутц не знал, как убедить своего отца принять его мечту.

Когда Тули и Коринна сошлись на том, что стоит добавить в вышивку цветы соответствующие каждому сезону, то принялись обсуждать где именно расположить цветы, сверху или снизу. Тем временем я схватилась за свою потяжелевшую голову.

* * *

— Уже скоро будет звёздный фестиваль, — сказал мне Лутц, когда мы направлялись в храм.

— А-а?! Что? — непонимающе спросила я, подпрыгнув от удивления и оглянувшись.

Лутц слегка прищурился и посмотрел на меня. Мне было чрезвычайно трудно держать что-либо в тайне от Лутца, поскольку он долгое время следил за моим здоровьем.

— Майн, что с тобой? Ты весь день витаешь в облаках.

— Вовсе нет! Я просто не поняла о чём ты говоришь.

Видя, что я совсем не следила за разговором, Лутц вздохнул, затем повторил то, что, похоже, уже мне рассказывал.

— Звёздный фестиваль. Он уже скоро. Мы сможем пойти на него вместе в этом году?

— Звёздный фестиваль? Ах, это тот фестиваль, что проходит летом, да? Во время него люди ещё играют с водой?

— Не совсем. Мы бросаем друг в друга фрукты та́у.

Фрукты та́у были небольшими красными плодами, которые я видела весной. За лето они наполнялись водой и становились размером с кулак. Это что-то похожее на естественный шарик с водой, но я пока не видела какими тау стали в этом сезоне.

— Если не считать игры с водой, то как именно проходит звёздный фестиваль?

Поскольку я ни разу не участвовала в фестивале, то совсем ничего не знала о нём, а потому Лутц принялся мне объяснять. Похоже звёздный фестиваль был не просто праздником, где играли с водой, а днём, когда заключались браки. Судя по всему, это был единственный день в году, когда проводилась свадебная церемония для всех пар и в нижнем городе было принято бросать тау в новобрачных.

— Когда пробьёт второй колокол, то все кто не задействован в подготовке к свадьбе, идут в лес собирать та́у. Свадьба начинается на третьем колоколе и заканчивается на четвёртом. После этого женихи и невесты возвращаются домой, а все остальные ждут их на центральной площади, держа фрукты та́у.

Я представила себе огромную толпу людей, идущих по главной дороге, держа шарики с водой. Картина получалась какая-то сюрреалистическая. По крайней мере, мне это казалось странным. Однако в том, что свадебная церемония может показаться странной, для людей из других культур не было ничего необычного. Когда-то давно я читала, что где-то во время свадеб устраивались кулачные бои, в которых участвовали все гости, а где-то имело место право первой ночи³. Думаю, мне стоит думать о звёздном фестивале просто как о сложившихся здесь культурных традициях.

— После того, как все женихи и невесты доходят до центральной площади и раздаётся звон колокола, начинается битва. Все забрасывают женихов и невест фруктами та́у.

— Что?! Женихов и невест?!

— Ага. Убегая, женихи должны защищать невест. Таким образом проверяется их надёжность. Правда, в большинство пар в итоге попадает много фруктов тау. Но и они в свою очередь бросают те в отместку, пока бегут мокрыми по городу.

Похоже, этот фестиваль ещё более странный, чем я предполагала. Впрочем, даже в Японии существует обычай обмениваться странными подарками, но это я ещё могла понять. Хотя, возможно, в подобном закидывании фруктами тау женихов и невест всё же имелся какой-то глубокий смысл, которого я пока не понимала. Возможно, фрукты при этом разбрасывают семена, что может символизировать пожелания большого количества детей. Лутц продолжил.

— Правда, с наибольшим энтузиазмом фрукты тау бросают те взрослые, кому не удалось пожениться в этом году. Каждый год такие люди как безумные охотятся за парами, чтобы швырнуть в них тау. Впрочем, это довольно забавно.

Ну-у… я могу их понять. Остаётся им только посочувствовать. Даже когда я была Урано, я сама почти не сталкивалась с такими вещами как отношения и брак. Я могла понять чувства людей, которые не смогли найти себе па́ру и, видя как новобрачные выходят из храма со счастливыми лицами, хотели бросить в них фрукты тау.

— Кажется, теперь я понимаю в чём смысл этого фестиваля. Лутц, я с нетерпением буду ждать его.

— Ох, что-то интерес появился у тебя как-то слишком внезапно… В любом случае, когда всех женихов и невест прогонят, все остальные отправятся на площади, где их будет ждать праздничная еда. С заходом солнца дети, довольные тем, что наелись, отправляются домой и им будет не разрешено выходить на улицу, поскольку на столах появится алкоголь. После этого начнётся праздник для взрослых.

Учитывая, что фестиваль называется «звёздным», неудивительно, что основное празднество состоится ночью. После того, как дети отправятся по домам, вернутся молодожёны, чтобы насладиться праздником. А тем временем неженатые люди будут искать себе па́ру. По словам Лутца, это всегда вызывает разочарование у тех, кто родился летом, и чья церемония взросления будет в конце сезона.

— Интересно, а дети из приюта тоже посещают звёздный фестиваль?

— Кто знает? Я раньше никогда не видел их на празднике… Майн, а чем ты будешь заниматься в храме? Кажется, ближайшая церемония, в которой ты должна участвовать, состоится лишь осенью, верно? Раз так, то ты можешь пойти на звёздный фестиваль вместе со мной? — обеспокоенно спросил Лутц.

Я не могла так сразу ему ответить. Учитывая, что в храме будет проводиться свадебная церемония для множества людей, у меня, вполне возможно, будет работа.

— Пока не знаю, но я спрошу об этом главного священника.

После того, как мы дошли до храма, Лутц отправился в магазин. Проводив его, я переоделась в своей комнате, а затем стала писать просьбу о встрече с главным священником, попутно спросив Франа о звёздном фестивале.

— Фран, ты когда-нибудь участвовал в звёздном фестивале?

— Госпожа Майн, звёздный фестиваль — неправильное название. Это церемония звёздного сплетения⁴. Во время неё заключаются браки.

Фран объяснил, что в храме это называется церемонией звёздного сплетения. Она была названа так на основе мифа, в котором Бог Тьмы благословил брак между Богом Жизни и Богиней Земли. Изначально эта церемония проводилась вечером, поскольку в это время легче получить божественную защиту Бога Тьмы и похоже, что в дворянском районе она до сих пор проводится в это время. Раньше и церемонию для дворян и церемонию для простолюдинов проводили вечером, но когда население города выросло, с этим возникли сложности, а потому время проведения церемоний разделили и теперь церемонию для простолюдинов проводят утром.

— Если речь о благословении Бога Тьмы, то не должна ли проводится эта церемония зимой, когда ночи длиннее?

— Госпожа Майн, Бог Тьмы повелел, чтобы свадебную церемонию проводили летом, к тому же зимой проводится церемония посвящения, а потому зимой не будет священников, которые могли бы дать благословения.

Объяснение Франа было весьма понятным. Да и, честно говоря, мысль о свадьбе в середине зимы вызывала у меня озноб. Я сказала не подумав. Действительно, было бы сложно провести свадьбу, когда город утопал в снегу.

— Ну да, если подумать об этом, то добраться до храма в метель было бы достаточно сложно. А учитывая, что молодожёнам нужно готовить свои дома к зиме, вступать в брак до осени весьма практично. К тому же, когда у всех одна и та же годовщина свадьбы — это очень удобно, так как мужья не смогут забыть о ней, тем самым расстроив своих жён, — сказала я, как раз закончив письмо.

— Фран, не мог бы ты передать это сообщение главному священнику? Я хотела бы спросить его о том, чем занимается приют во время церемонии звёздного сплетения, и что будет требоваться от меня.

Пусть я и встречалась с главным священником каждое утро, помогая ему с документами, однако если я хотела с ним о чём-то посовещаться, то это требовало предварительного уведомления письмом. Но хотя это и было хлопотно, я постепенно привыкла. Если мой вопрос был чем-то банальным, то ответ на него зачастую давался в ответном письме. В любом случае, и Фран, и главный священник предупредили меня, чтобы я ни при каких условиях не говорила ничего лишнего, когда рядом находились посторонние.

Отправляясь помогать главному священнику, я думала, что мне придётся ждать встречи несколько дней. Однако, как только главный священник прочитал письмо, он прижал пальцы к виску и велел мне следовать за ним в его потайную комнату. Я покорно пошла вслед за ним, не понимая, почему он оказался так этим обеспокоен.

— Всё ли в порядке с тем, что мы встречаемся так поспешно? — спросила я, войдя в потайную комнату.

Главный священник одарил меня холодным взглядом. Обычно он отчитывал меня за что-то сразу, безэмоциональным тоном, но в эту комнату он звал меня, чтобы читать мне лекции, в которых ощущался его ледяной гнев. Я бы предпочла, чтобы он отругал меня в его обычной комнате.

— Ты идиотка. Церемония звёздного сплетения уже послезавтра. Если я приглашу тебя на встречу по всем правилам, то к тому времени церемония уже закончится.

— Мне конечно говорили что она уже скоро, но я думала, что у меня больше времени…

— Я откладывал твоё образование из-за того, что в первую очередь нам требовалось разобраться с накопившимися документами, но я вижу, что оно больше не может ждать.

Если раньше главный священник не был уверен, то теперь он ясно понимал, что я практически ничего не знаю о работе храма. Плохо. Это явно не к добру. Среди служителей в приюте ходит один слух, что для того, чтобы стать слугой главного священника, требуется пройти очень жёсткую подготовку. И вот сейчас у меня возникло ощущение, что я собираюсь испытать её на себе. Я осторожно отвела взгляд и краем глаза заметила, как главный священник раздражённо качает головой.

— Похоже, ничего не поделаешь… Ладно, отвечу на твой вопрос. Церемония звёздного сплетения предназначена для взрослых. А так как ты всё ещё ученица, то не можешь в ней участвовать. Поскольку ты директор приюта, то оставайся там и проследи, чтобы сироты не покидали его. Во время церемонии храм посетит множество людей, и священники, которые будут проводить церемонию, взамен получат пожертвования. Так что твоя задача убедиться, что никто из сирот не помешает им.

Меня совсем не обрадовала идея оставаться в приюте в день фестиваля. Я хотела участвовать в звёздном фестивале и бросаться тау, а не сидеть весь день взаперти.

— Могу ли я вместо этого участвовать в звёздном фестивале в нижнем городе?

— Что ещё за звёздный фестиваль в нижнем городе? — спросил главный священник, слегка приподняв бровь.

— Насколько я знаю, утром дети идут в лес и собирают плоды тау, а во время фестиваля этими плодами люди кидаются друг в друга..

— Что это значит? И при чём тут церемония звёздного сплетения?

— Я не знаю. В прошлом году из-за пожирания я была прикована к постели с лихорадкой, да и в предыдущие годы я не участвовала в нём. А потому я с нетерпением ждала возможности впервые поучаствовать…

Главный священник сильно нахмурился, отчего между его бровями пролегла морщинка. По его выражению я могла понять, что он колебался между тем, чтобы отказать мне, и тем, что он сочувствовал мне, так как у меня никогда раньше не было возможности поучаствовать в фестивале.

— Значит нельзя, да? — спросила я. — Я думаю, что в приюте стало бы намного тише, если бы вы позволили сиротам отправиться на фестиваль.

— Если бы только утром, то проблем бы не было, но что насчёт дня? Все вокруг будут кидать друг в друга фрукты, так? Могут возникнуть проблемы, если сироты присоединятся к этому. Во второй половине дня священники отправятся в дворянский район, а потому в храме не останется никого, кто сможет разрешить эти проблемы.

Похоже, что после окончания утренней церемонии, священники и их слуги покинут храм и отправятся в дворянский район, чтобы провести церемонию звёздного сплетения там. Внезапно кое-что осознав, я хлопнула в ладоши. Раз не будет никого, кого мы могли бы рассердить, то почему бы не поиграть на территории храма?

— Главный священник, вы не будете возражать, если сироты утром соберут фрукты тау, а после полудня будут кидаться ими друг в друга рядом с приютом? В таком случае они не будут никому мешать и тоже смогут поучаствовать в фестивале. Думаю, они были бы рады этому…

Главный священник опустил глаза и задумался, после чего медленно поднял на меня взгляд.

— Только приберитесь после себя. Если вы не будете привлекать внимание людей из города, то я даю разрешение.

— Большое вам спасибо.

* * *

После обеда мы обсудили в приюте наши планы. У нас была свобода действий, пока мы не будем попадаться на глаза священникам. Поэтому мы решили, что после того, как все закончат уборку молитвенного зала рано утром, сироты переоденутся в свою одежду для походов в лес и будут ждать нас с Лутцем. Затем, не привлекая к себе внимания, мы отправимся в лес, чтобы собирать тау.

Дети-сироты были рады такому предложению, поскольку обычно они проводили весь день фестиваля в приюте. Однако взрослые служители не могли отправиться вместе с ними, так как им нужно было подготовить кареты для священников, отправляющихся в дворянский район, и выполнять роли привратников. Они не могли пойти собирать тау, а потому смотрели на детей с завистью.

— Разве все эти обязанности не продлятся лишь до конца церемонии? Мы начнём кидаться тау лишь после того, как священники и их слуги отправятся в дворянский район. Так что мы можем начать, как только все закончат со своей работой. Давайте насладимся фестивалем все вместе. Вы сможете подождать, пока взрослые служители не закончат свою работу? — спросила я детей.

Дети уверенно кивнули.

— Да! Мы подождём!

— Я принесу много тау, чтобы хватило и тем, кто будет занят работой.

Таким образом взрослые служители, которым нужно было работать, и дети смогли договориться. Дети подождут с бросанием тау, пока другие служители не закончат со своими обязанностями и не приготовят еду. Как оказалось, в день церемонии звёздного сплетения сироты оставались без ужина, поскольку дворяне покидали храм.

— Я попрошу моих поваров приготовить побольше еды.

Вернувшись в свою комнату, я через Франа передала Ху́го и Элле, что в день церемонии звёздного сплетения они могут уйти после четвёртого колокола, но взамен я хочу, чтобы они приготовили ещё и ужин. Судя по всему Ху́го, как взрослый и не состоящий в браке, очень хотел поучаствовать в фестивале. По словам Франа, Ху́го был полон решимости закончить с работой как можно скорее.

К сожалению, мне не удастся побросать фрукты в молодожёнов, но я была рада и тому, что дети в приюте смогут повеселиться.

Примечания

1. дама́ст — ткань (обычно шёлковая), одно- или двухлицевая с рисунком (обычно цветочным), образованным блестящим атласным переплетением нитей, на матовом фоне полотняного переплетения. Название произошло от названия сирийского города Дамаск.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Дамаст

2. пери́од Э́до — исторический период (1603-1868) Японии, время правления клана Токугава.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Период_Эдо

3. право первой ночи — существовавшее в Средние века и в XVIII веке в России и в европейских странах — право землевладельцев и феодалов после заключения брака зависимых крестьян провести первую ночь с невестой, лишая её девственности.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Право_первой_ночи

4. Вопрос: в ритуале звёздного сплетения сплетаются звёзды, или судьбы людей сплетают со звёздами?

Ответ: судьбы людей сплетают со звёздами. Среди подчинённых Бога Тьмы есть Бог Звёзд, а среди подчинённыхБогини Света есть Богиня Сватовства. Эти двое сплетают нити судьбы признанных верховными богами пар.

Власть книжного червя. Фанбук №2.

Звёздный фестиваль (❀)

Настал день звёздного фестиваля. Пусть солнце уже поднялось, но пока было раннее утро, а потому летнего зноя ещё не ощущалось. Тем не менее, город уже был наполнен праздничным шумом и суетой. Люди уже направлялись к южным воротам, хотя до их открытия и было ещё рано.

— Мама, я ушла!

— Будь осторожна и не торопись. Лутц, как и всегда, пожалуйста, позаботься о Майн.

Я покинула дом вместе с пришедшим за мной Лутцем. Сперва Тули пошла с нами, но, похоже, она собралась насладиться фестивалем со своими друзьями. Прежде чем убежать к воротам вместе с Ральфом и Феем, она сказала:

— Пока, Майн. Повеселись сегодня!

— Ты тоже, Тули.

Помахав на прощание Тули, Ральфу и Фею, мы с Лутцем пошли навстречу потоку, направляясь в храм. Мы надели нашу обычную одежду, чтобы можно было не бояться промокнуть. То тут, то там из переулков выходили люди, и во взглядах всех читалась радость. Несмотря на то, что сегодня был фестиваль, никто не надел красивую одежду. Похоже, все вокруг знали, что промокнут.

Пробираясь сквозь множество людей, мы прошли центральную площадь и направились дальше на север. После площади людей стало меньше. Похоже, что живущие на севере люди уже ушли, чтобы добраться до ворот к их открытию.

— Майн, ты останешься в приюте.

— А-а? Почему?! — спросила я, посмотрев на Лутца широко распахнутыми глазами.

Я собиралась пойти в лес вместе со всеми, чтобы тоже собрать плоды тау. Лутц слегка поморщился, а затем ответил.

— Майн, если бы я просто пошёл на фестиваль вместе с тобой, то собрал бы в лесу лишь несколько тау и сразу вернулся. Вот только мы собираемся бросать их не в молодожёнов, а друг в друга в приюте, верно? А это значит, что их нам потребуется много. И если мы возьмём тебя вместе с собой, то просто не успеем вернуться к четвёртому колоколу.

Лутц был прав. Я считала, что это будет весёлой прогулкой, но на деле я просто буду мешать. Как же я ненавижу это тело, из-за которого я для всех лишь мёртвый груз. Стараясь утешить меня, Лутц погладил меня по голове и спокойно произнёс:

— Не говоря уже о том, что кто-нибудь может прийти в приют, чтобы проверить как там дела. Майн, поскольку ты директор, то разве тебе не стоит быть там?

— Ну да… верно.

Вполне вероятно, что главный священник или глава храма могут отправить кого-нибудь, чтобы проверить приют. И если глава храма узнает, что в приюте никого нет, то может за это наказать не только меня, но и главного священника, давшего разрешение.

— Видишь, у тебя тоже есть важная работа. Прикрой нас, пока мы собираем тау. Этим ты очень поможешь.

— Я понимаю. Я за всем прослежу.

Как только мы подошли к храму, пробил второй колокол. Это значит, что сейчас откроют ворота города. Вместе с Франом я наблюдала, как дети через чёрный ход выскользнули из приюта вслед за Лутцем, который прижимал палец к губам, чтобы показать, что они должны вести себя тихо. Привратник у ворот храма едва не расхохотался, да и мне тоже было тяжело удержаться от смеха. Увидев, что они успешно покинули храм, и теперь бегут к воротам, весело переговариваясь, я отправилась в свои покои. Я немного завидовала им. Переодевшись в свои синие одежды, я собиралась пойти в приют.

— Делия, а разве ты не хотела тоже пойти в лес?

— Поход в лес не поможет мне стать любовницей. Я хочу как можно скорее выучить алфавит.

Когда я дала Гилу и Делии грифельные дощечки, они начали соревноваться, кто быстрее выучит все буквы, однако Гил учился быстрее. Возможно, потому что он приносил свою каруту в приют и играл вместе с другими детьми.

— Понятно. Сейчас ты проигрываешь Гилу, да?

— Вот же! Совсем немного! Но я быстро его превзойду!

Раз уж Делия сама решила остаться, то я поручила ей присматривать за поварами, а мы с Франом, тем временем, пойдём в приют. Спустившись по лестнице на первый этаж, я через открытую дверь на кухню увидела, как Ху́го и Элла с невероятной скоростью готовят еду, стараясь закончить до четвёртого колокола, чтобы они могли присоединиться к празднику и побросать тау.

— Главный священник сказал мне, что за утро мне нужно рассказать вам о проходящих в храме ритуалах и церемониях. Он запретил вам бросать тау, пока вы не запомните их все.

— У-у-у-у…

Похоже, что главный священник был бескомпромиссным, когда дело касалось образования, а потому он сразу же разработал для меня учебную программу. И сегодня мне придётся многое запомнить.

Увидев, что я поражена количеством информации, написанной на дощечках, Фран пояснил:

— Главный священник принял во внимание ваши способности к расчётам и грамотность, и счёл, что вы должны с этим справиться.

Вот только главный священник ошибается. Мои способности к расчётам — это навык, оставшийся ещё с прошлой жизни, а грамотность — простая необходимость для того, чтобы читать книги. Ему не следовало на их основании делать вывод, что я могу запомнить большое количество информации о церемониях в храме. К сожалению, память у меня не особо хорошая.

Когда я направлялась по коридору в приют, то мне на пути попался какой-то священник, которого я раньше не видела. Должно быть, он собирался на церемонию.

— Ох, разве это не та бесстыжая маленькая простолюдинка, которой разрешили носить синие одежды? Разве ты не знаешь, что на сегодняшней церемонии нет места детям?

— Я не участвую в церемонии. Главный священник поручил мне присматривать за сиротами в приюте.

— Вот как. Такой простолюдинке как ты и правда подходит что-то вроде присмотра за сиротами. Неужели, ты всё-таки знаешь своё место?

— Благодарю вас за вашу похвалу.

Священник презрительно хмыкнул и ушёл. Я же направилась в приют. А вот Фран казался обеспокоенным случившимся, и, нахмурившись, сказал:

— Госпожа Майн. То, что сейчас произошло…

— Фран, не беспокойся об этом. Ничего плохого не произошло. Это всего лишь слова. Они никак не могут мне навредить.

Придя в приют, я увидела, что там находилось несколько служительниц. Как и следовало ожидать от служительниц, которых оставили на роли кандидаток для подношения цветов, все они были милыми девушками с красивыми чертами лица.

— Ох, госпожа Майн. Что привело вас сюда?

Они повернулись в мою сторону и непонимающе наклонили головы. Каждое их движение было настолько изящно, что я подумала, что они были куда больше похожи на богатых девушек, чем я.

— Я беспокоилась, что кто-то может прийти, чтобы проверить приют, а потому решила побыть здесь. А у вас, девочки, осталась какая-то работа?

— Нет, просто нам было не особо интересно идти в лес, а потому мы решили остаться, чтобы приготовить суп.

Среди служительниц я заметила знакомое лицо. Это была девочка лет пятнадцати с ярко-оранжевыми волосами, собранными в тугой пучок за головой. Хотя называть её девочкой, возможно немного странно, потому что, судя по её причёске, она уже должна быть взрослой. Однако, её лицо выглядело всё ещё достаточно юным, так что определение «девочка» ей больше подходит.

— Вильма, спасибо что нарисовала картинки для каруты. Они получились очень милыми.

Светло-карие глаза Вильмы, которые и без того всегда выглядели весёлыми, счастливо прищурились, что ещё больше подчеркнуло нежную атмосферу вокруг неё.

— Это я должна поблагодарить вас, что предоставили мне возможность снова рисовать. Я уже давно не держала в руках ручку, а потому была очень счастлива. К тому же дети очень заинтересовались вашей карутой. Я даже не ожидала, что вы делаете её для приюта.

— Это была награда для моего слуги. Но если ты не против нарисовать ещё, то я могу заказать карточки и для приюта.

Хотя я могла заказать дощечки и написать на них буквы и текст, но вот мои рисунки настолько сильно отличались от привычных для этой культуры, что все люди вокруг были категорически против, чтобы я рисовала. Так что для создания каруты мне требовалась помощь Вильмы.

— Ох, конечно! Я с радостью помогу вам.

Вильма просияла. Она очень любила как рисование, так и детей. Когда мы устроили уборку в приюте, именно Вильма первой бросилась в подвал, чтобы вымыть детей. Когда я пообещала, что подготовлю карточки для каруты специально для детей из приюта, девушка рядом с Вильмой печально опустила глаза.

— Если бы я как и Вильма умела хорошо рисовать, то тоже могла бы быть вам полезной…

— Ох, Розина, ты ведь хорошо играешь на музыкальных инструментах, да?

Девушкой, которая только что тяжело вздохнула, была Розина. У неё было красивое зрелое лицо и, насколько я знала, она умела играть на музыкальных инструментах. Вот что значит элегантная девушка. Мне бы хотелось услышать игру Розины, но похоже, что её бывшая хозяйка забрала инструменты с собой, а потому Розине было не на чем играть. Если бы была такая возможность, то я хотела бы купить ей инструмент, но учитывая, что музыкальные инструменты были до́роги даже в Японии, мне было несложно представить, что цена на хороший инструмент здесь была просто астрономической.

— Фран, а музыкальные инструменты дорогие?

— Было бы лучше спросить об этом господина Бенно. Однако, должен сказать, священницам очень важно обучаться музыке.

— Если госпожа Майн хочет обучаться, то я могла бы ей помочь. Я с радостью стала бы вашей слугой, — сказала Розина.

Кажется, Розина служила той же священнице-ученице, что и Вильма. Их хозяйка была очень увлечена различными видами искусства и чётко разделяла своих слуг на служителей, которые занимались работой, и служительниц, с которыми она предавалась искусству. Розина и подобные ей проводили все дни, оттачивая свои навыки в пении, музыке, танцах, поэзии и рисовании.

Мда… Я училась играть на фортепиано около трёх лет, но никогда не брала в руки какие-либо другие инструменты, помимо тех, что были в музыкальном классе. Не думаю, что здесь найдутся блокфлейта¹ или мело́дика². Да и сомневаюсь, что мне позволят назвать своим любимым музыкальным инструментом кастанье́ты³. Думаю, я поспешила стать священницей-ученицей. Мне не только нужно разобраться в порядках в храме, но и получить музыкальное образование.

— Госпожа Майн, а теперь просим нас простить. Нам пора готовить суп, — сказала Вильма.

Когда она и остальные девушки отправились готовить суп, я осталась в столовой приюта лишь с Франом.

— Фран, как ты думаешь, что если я возьму Вильму в качестве своей слуги? Главный священник не будет против?

— Могу я спросить, почему вы хотите её взять?

— Вильма хорошо рисует. И дело не только в каруте. На самом деле у меня есть ещё много идей, для которых понадобится её помощь. Поэтому я и хочу взять Вильму, пока её не забрал какой-нибудь священник. Кроме того, думаю, что мне будет полезно иметь при себе взрослую и образованную служительницу.

— Думаю, что главный священник скорее всего даст своё разрешение. Однако, Вильма заботится о маленьких детях больше, чем кто-либо другой, а потому я не знаю, что с ними будет, если вы заберёте её из приюта.

— Понимаю. Позже, я спрошу мнение Вильмы и всё обдумаю.

Пока Фран рассказывал мне о церемониях в храме, пробил третий колокол. Вскоре после этого стало довольно шумно. Похоже, что женихи и невесты пришли в храм на церемонию звёздного сплетения. Мне бы хотелось пойти посмотреть, но, естественно, я не могла этого сделать.

С нетерпением ожидая, когда же остальные вернутся, я старалась запомнить то, что мне поручили за сегодня выучить. Наконец пробил четвёртый колокол, означавший окончание церемонии звёздного сплетения. Шум постепенно начал утихать. Когда стало совсем тихо, дети украдкой вернулись через чёрный ход. Я видела, как они, зажав рты, старались ступать как можно тише, поднимаясь по лестнице.

— С возвращением. Вы собрали много тау?

— Госпожа Майн, тише!

Мне велели замолчать, так что я поспешно закрыла рот. Наконец вошёл Лутц и закрыл дверь в подвал. После этого он поднял руку, только тогда все начали говорить.

— Да, мы принесли много!

— Они в наших корзинах в подвале. Но сначала обед, верно?

— Верно. Сначала помойте руки и подождите, пока принесут божественные дары. Я ненадолго вернусь в свои покои.

Так как со мной был Лутц, то я решила идти в покои не по коридору, а через подвал. Спустившись по лестнице, я увидела корзины, которые дети в лесу заполнили тау.

— Лутц, можешь дать мне четыре тау? Мои повара, Хуго и Элла, не могли пойти в лес, а потому я хочу дать им по паре тау.

— Да, конечно.

Фран взял тау и через чёрный ход мы дошли до моих покоев, где я увидела, что Ху́го и Элла уже закончили готовить обед и теперь нетерпеливо ждут у кухни. Фран передал им по два тау.

— Большое спасибо за вашу работу в день фестиваля. Это немного, но, пожалуйста, возьмите эти фрукты.

— Что?! Правда можно?! Спасибо!

Стоило мне повернуться спиной к кухне, как Ху́го сразу же бросился прочь. Насколько же он ждал звёздного фестиваля? И в кого он вознамерился бросить эти тау? Я услышала обеспокоенный выкрик Эллы:

— Ху́го, подождите!

Я подумала, что мне в данном случае не стоит обращать на них внимания, а потому не стала оборачиваться.

Попросив Делию принести обед, я поела вместе с Лутцем. Сегодня на обед было нечто похожее на капеллини⁴. Я попросила нарезать простую пасту как можно тоньше, а вместо томатного соуса и моцареллы я решила использовать соус из помэ́ и сыр с мягким вкусом. Чтобы заменить соус из базилика, я попробовала добавить в растительное масло похожие на чеснок ри́ги, травы и соль. Также у нас был салат из сезонных овощей и курица приготовленная на пару. По правде говоря, я бы хотела со̄мэн⁵, но, как всегда, я не могла найти ничего подходящего для японской кухни.

— Лутц, ты сегодня много работал, так что можешь есть сколько хочешь. Благодаря тебе, все выглядят такими счастливыми и взволнованными. Спасибо.

— Да, нам всем пришлось постараться. Чтобы найти побольше тау некоторые дети ушли так далеко в лес, что я думал, мы не успеем вернуться вовремя.

— Похоже, было весело. Хотелось бы и мне увидеть фестиваль. Фран всё утро учил меня.

Судя по всему, сиротам понравилось собирать плоды тау в лесу, и из их взволнованных разговоров я поняла, что на обратном пути в храм они видели людей, которые прятались, держа фрукты тау. Я не могла не позавидовать им.

— Эй, Майн, не хочешь ненадолго сходить и посмотреть на фестиваль? Вероятно, все молодожёны уже ушли, а потому мы не будем бросать фрукты. Просто посмотрим как сейчас выглядит город. Дети будут есть лишь после того, как мы пообедаем, так что у нас ещё есть время, верно?

Божественные дары будут переданы в приют после того, как священники закончат обед. К тому же, некоторые служители скорее всего ещё подготавливали кареты. Думаю, у нас есть немного времени, прежде чем все будут готовы бросать тау.

— Да! Пойдём!

После того, как я переоделась из синих одежд в свою обычную одежду, я бросилась вместе с Лутцем к воротам храма. Залитые водой улицы города блестели под летним солнцем. Мостовая около храма почти не была влажной, но чем дальше мы шли на юг, тем больше под нашими ногами было сырых участков. Интересно, сколько же плодов тау бросили люди, чтобы на улицах оказалось столько воды, что даже летнее солнце не могло быстро её испарить? Думая об этом, я заметила детей, что бежали по улице и смеялись. Они были мокрыми с ног до головы. С волос капала вода. Они направлялись на юг, откуда доносилась какая-то суета.

— Лутц, давай пойдём за ними!

— Только не подходи слишком близко, хорошо?

Следуя совету Лутца, я украдкой наблюдала за детьми из-за угла здания. В довольно узком переулке шла большая битва. При этом, люди там не делились на команды, а просто бросали тау друг в друга, выкрикивая громкие и бессмысленные слова. Из-за того, что они были в переулке, крики отражались от стен и становились громче.

Все были полностью мокрые, а потому не удивительно, что в итоге лёгкая летняя одежда девушек плотно прилегала к телу, а в худшем случае становилась прозрачной. Многие парни бегали без рубашек, вероятно, потому что им не нравилось, что одежда липнет к телу… Мда, это похоже на то, как люди празднуют, когда их любимая футбольная или бейсбольная команда выигрывает чемпионат.

— А-а?! — внезапно выкрикнул Лутц, когда в его голову попал шар воды.

Капли холодной воды брызнули и на меня, а когда я обернулась, то увидела позади Лутца группу детей, готовых бросаться тау.

— Эй, мы нашли детей, которые совсем не мокрые! — закричали дети.

В ответ на их выкрик, огромная толпа людей прекратила забрасывать друг друга плодами тау и все люди разом уставились на нас. Их глаза сияли, как у охотников, нашедших свою добычу, отчего у меня по спине побежали мурашки. Я тихо пискнула и вся сжалась.

— Майн, беги! Постарайся уворачиваться!

— Я не смогу!

Ему не следует полагаться на мою ловкость, потому что это тщетно. Лучшее, что я могла сделать, это поднять руки, чтобы тау не попали мне прямо в лицо. Лутц схватил меня за руку и побежал, при этом отбив летящий в меня фрукт. Тау ударился о мостовую и лопнул, разбрызгав воду. Избежав попадания, я почувствовала облегчение, вот только это продлилось недолго. То, что Лутц отбил тау, лишь подстегнуло азарт охотников атаковать нас.

— Они увернулись! Нахальные маленькие дети!

— А ну за ними!

И вот в нас один за другим полетели тау. Они действительно напоминали водные шары, а потому от попадания не было больно, даже когда их бросали в полную силу. Вот только от холодной воды, стекающей по голове и спине, а также попаданий в спину всё новых тау, у меня по всему телу были мурашки.

— Ай-ай! Холодно! Очень холодно!

— Майн, просто двигай ногами!

[[image:/storage/reader-images/5867283f8453aa51594b74d81b18fe651dcbcf0d.jpg]]

Лутцу удалось отбить только первый бросок тау, а вот всех остальных мы никак не могли избежать. Особенно когда к атакующим присоединились взрослые. В мгновение ока нас окружило множество людей. Всё они хотели насладиться фестивалем, а потому, поддавшись азарту, с энтузиазмом бросали в нас тау. У нас не было никакой возможности ни убежать, ни увернуться.

— Аха-ха! А ведь парнишке неплохо удаётся защищать её!

— У паренька многообещающее будущее!

Хохоча, взрослые хвалили усилия защищавшего меня Лутца, а затем словно ураган устремились искать свою следующую добычу.

— Лутц… я ведь теперь заболею, да?

Я сжала край своей мокрой юбки, отчего из неё полилась вода. Лутц покачал головой, а затем кивнул.

— Тётя Ева наверняка отругает тебя и скажет, что не пустит на фестиваль в следующем году.

— Ну, теперь я узнала что из себя представляет этот фестиваль. И поняла, что это не для меня, раз после него я наверняка заболею, — ответила я, выжимая мокрые волосы.

Мы с Лутцем направились в храм, по пути постаравшись выжать одежду насколько могли. На площадях в северной части города уже начались приготовления. Похоже, что здесь сделали упор на праздничном ужине, а не на забрасывании друг друга тау. На деревянные ящики водрузили доски, соорудив таким образом некое подобие столов, и уже откуда-то приносили еду.

— Если бы я был голоден, то захотел бы зайти к ним.

— Да, но мы недавно поели.

Думаю, что набегавшиеся по городу люди, всё это время кидавшиеся плодами тау, сразу же поймут, насколько они голодные, стоит им только увидеть еду.

* * *

— Вот же! Да что с вами случилось?! Вы только посмотрите на себя! Госпожа Майн, подождите снаружи, пока я приготовлю ванну, иначе вы всё здесь испачкаете! — отругала меня Делия, прежде чем это успела сделать мама.

— Она страшнее, чем тётя Ева, — пробормотал Лутц.

Я слегка кивнула, соглашаясь с ним. Пока мы ждали за дверью, когда ванна будет готова, появился Фран, одетый в подержанную одежду для походов в лес. Похоже, он подготовился к предстоящим играм с водой. Увидев нас промокшими насквозь, он принялся тереть свои виски́.

— Госпожа Майн, сироты уже готовы, так что вы можете пойти в приют как есть. Делия, пожалуйста, приготовь ванну, чтобы госпожа Майн могла принять её, когда вернётся.

Делия не пошла с нами, сказав, что бросание друг в друга тау нельзя назвать достойным занятием. Что до Гила, то он уже ушёл в приют.

— Служители, которые подготавливали кареты для священников, сообщили мне, что все священники и их слуги отправились в дворянский район и ворота уже закрыты.

Мы направились в приют через чёрный ход, где увидели, что все уже переоделись в обноски, в которых они ходят в лес. Корзины с тау, что стояли в подвале, уже вынесли на улицу. Лутц предложил разделиться на две команды, и Фран поделил всех поровну, учитывая пол и возраст сирот. Мы выбрали подходящее место, где можно бегать, и все пообещали не покидать его границы.

— Не забудьте потом убрать за собой. И не слишком громко кричите, чтобы не привлекать внимания людей за пределами храма. Веселитесь, но не причиняйте друг другу вреда и не ссорьтесь. Поняли?

— Да!

— Хорошо, сейчас мы раздадим вам фрукты тау.

Лутц бросил взгляд на корзины. В такой момент я, как человек с самым высоким статусом, должна подать пример. Те тау, которые я видела в лесу ранее, были размером с сустав моего большого пальца, а тау, которые были в корзинах, имели размер с мой кулак. Они и правда были набухшими от воды, прямо как шарики с водой. Когда меня закидывали тау, я прикрывала глаза, так что, можно сказать, что сейчас я впервые их видела.

— Ух ты, они и правда выросли!

В тот момент, когда я взяла большой тау, лежавший сверху, я почувствовала, как из меня вытягивается магическая сила, прямо как при посвящении её божественным инструментам. При этом тау начала пузыриться и менять свою форму.

— Ай-яй?!

— Майн, что случилось?!

— Оно поглощает мою магическую силу!

Внутри полупрозрачных красных тау появились семена, похожие на гранатовые зёрна и начали увеличиваться.

— Это плохо! Ты знаешь что происходит?! — спросил Лутц.

— Откуда я знаю?!

Пока я паниковала, держа тау, светло-красный плод становился всё темнее, и в нём уже было больше семян, чем воды. Мягкая кожура затвердела и стала непрозрачной. И тут я наконец поняла, что это. Этот красный фрукт, без сомнения, был семенем тро́мбэ, который мне попался в прошлом.

— Лутц, это тро́мбэ! Приготовь ножи! — выкрикнула я, всё ещё держа тау.

Лутц, до этого смотрящий на изменения тау, немедленно бросился в подвал, который мы теперь использовали как склад. Он вернулся с корзиной, заполненной ножами и садовыми секачами⁶, а затем принялся раздавать указания детям-сиротам.

— Возьмите ножи к которым привыкли при походах в лес. Сейчас у нас будет ценный материал для изготовления бумаги. Давайте нарубим его!

— Хорошо! — хором ответили сироты.

К тому времени, когда тау стал совсем жёстким и становился всё более и более горячим, у всех в руках уже были ножи. Думаю, если я сейчас его брошу, то он начнёт расти так же, как и в прошлый раз.

— Госпожа Майн, мы готовы! — сказал Гил, встав рядом со мной, держа секач.

Гил выглядел прямо как герой из «супер сэнтай⁷». Лутц, держа в руке нож, указал мне на участок травы.

— Майн, брось его на землю!

После слов Гила и Лутца я постаралась бросить тау так сильно, как только могла.

— Я выбираю древесные ростки⁸!

Примечания

1. блокфлейта — продольная флейта со свистковым устройством.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Блокфлейта

2. мело́дика — язычковый музыкальный инструмент семейства гармоник. Разновидность губных гармоник с клавиатурой.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Мелодика

3. кастанье́ты — ударный музыкальный инструмент, представляющий собой две вогнутые пластинки-ракушки, в верхних частях связанные между собой шнурком.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кастаньеты

4. капеллини — крайне тонкие, обычно 0,88 мм в диаметре, подобные спагетти макаронные изделия, принадлежащие к традиционной итальянской кухне.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Капеллини

5. со̄мэн — очень тонкая лапша из пшеничной муки (менее 1,3 мм в диаметре). японский со̄мэн обычно подается холодным с соевым соусом, дас̧и и мирином.

6. садовый сека́ч — нож, верхняя часть которого загнута и похожа на крюк.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Садовый_секач

7. Super Sentai — японский телевизионный сериал о супергероях. Производится с 1975 года японскими компаниями Toei Company и Bandai. В 1993 компания «Saban» занялась переработкой оригинала, назвав его «Power Rangers» (Могучие Рейнджеры).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Super_Sentai

8. отсылка на «Покемон».что до названия, то в оригинале Майн называет их «にょきにょっ木» (НёКиНёККи), где «нёкинёки» — это некие длинные объекты появляющиеся (выстреливающие) один за другим, а «ки» — дерево.

После фестиваля (✿)

— Ты не докинула, идиотка! — раздался недовольный выкрик Лутца.

Плод тау, который я бросила, не долетел до травы и упал на край мостовой, где и взорвался, разбрасывая семена во все стороны. Мелкие семена сразу же принялись прорастать. Точнее, начали прорастать лишь те семена, которые попали в землю, а те, что падали на мостовую, быстро высыхали. Попавшие в землю семена быстро выросли до лодыжек.

— Ух ты! Что это?! — выкрикнули сироты, испугавшись.

— Это растение, которое быстро растёт. Как только оно вырастет до колена, начните рубить его! — дал им указания Лутц, внимательно наблюдая за растущим тро́мбэ. — Фран, возьми Майн и жди с ней позади!

Фран сразу же подобрал меня и покинул линию фронта. Единственное, что я могла сделать без ножа, так это поддержать остальных издали.

— Постарайтесь!

Лутц, держа в руках садовый секач, бросился рубить растущий тромбе, который находился дальше всего от мостовой. Гил, побежавший вслед за ним, первым начал рубить ростки. После звука «вжих», тонкий стебель упал на землю. Сироты, увидев, что растущие стебли было так легко срубить, и что отрубленные они больше не растут, сразу же набросились на тро́мбэ.

— Госпожа Майн, что это такое? — спросил Фран.

Интересно, сколько из того, что я расскажу Франу будет передано главному священнику? Неужели я подняла флаг¹, обрекающий меня выслушать его лекцию? Стараясь не подавать вида, я отчаянно принялась думать, смогу ли я обмануть Франа, если скажу, что за пределами храма подобное вполне обычно.

— Это материал для высококачественной растительной бумаги. Бумага из него намного дороже, чем та, что мы обычно делаем.

Я не соврала. Но я также и не дала Франу тот ответ, который он хотел услышать. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался выкрик Гила.

— Если они вырастут слишком большими, то вы уже не сможете срубить их ножом. Отойди! Я позабочусь о них!

Обернувшись, я увидела, как Гил указывает девочке с ножом отступить, а затем начинает рубить секачом стебель за стеблем, которые выросли уже до уровня бёдер. Я могла видеть, что Гил многому научился, с тех пор как начал ходить в лес.

— Видите?! Это делается вот так! — ответил Гил, приняв победную позу.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я поняла, что таким образом он просил, чтобы я позже похвалила его.

— Это всё? — спросил Лутц.

Дети, которые собирали стебли, уверенно кивнули.

— Лутц, как нам поступить? Следует ли нам сохранить часть тау, чтобы вырастить их позже? — спросила я.

Было бы жаль упускать возможность безопасно получить ценную древесину тро́мбэ, однако Лутц на мой вопрос лишь покачал головой.

— Давай вырастим ещё один или два, а затем, как и планировали, начнём ими бросаться. Если тау не будут находится на земле, то они быстро высыхают. Позже мы можем набрать в лесу ещё.

— Вы не против порубить их ещё немного? — спросила я сирот. — Из этой древесины можно сделать бумагу очень высокого качества. Продав её, я смогу потратить на приют больше денег.

— Госпожа Майн, что значит «потратить больше денег»?

Сиротам не хватало знаний касающихся денег, а потому они в замешательстве посмотрели на меня. Все, что им требовалось, они получали в виде божественных даров. Я попыталась объяснить им, что всё в мире стоит денег, и что в настоящее время они не зарабатывают достаточно денег, чтобы покрыть расходы на приготовление супа, но они меня не поняли.

— То, что я смогу потратить больше денег означает, что вы сможете приготовить себе больше еды, а также купить для приюта больше дров на зиму.

— Хорошо, давайте рубить ещё!

Приюту выделялось мало дров. Единственными комнатами, в которых имелись камины, были столовая в здании для девочек и большая комната в здании для мальчиков. Но что ещё хуже, как только у них кончались дрова, каменные здания быстро остывали, а потому им не оставалось другого выбора, кроме как собираться вместе, чтобы согреться. Подготовка еды и дров на зиму была сложной проблемой для храма, которому и без того не хватало денег.

Услышав моё объяснение, сироты оказались очень мотивированными, так что мы вырастили ещё три тро́мбэ. Этого оказалось достаточно, чтобы заполнить большую корзину, так что мы закончили. Чем раньше мы обработаем чёрную кору, тем лучше.

— Хорошо, тогда приступим к бросанию друг в друга тау? — спросил Лутц.

Услышав предложение Лутца, дети, которые ранее увлечённо рубили тромбэ, в замешательстве моргнули.

— Мы не сделаем из них всех бумагу?

— Даже если мы сейчас поиграем с ними, позже мы сможем набрать ещё, — ответил сиротам Лутц.

Дети выглядели очень взволнованными. Похоже, что собирать тау в лесу было для них очень весело.

— Кстати, мы вытоптали всю траву, но с этим уже ничего не поделаешь.

Из-за растущего тро́мбэ вся земля оказалась перекопана, а затем дети ещё и вытоптали траву рядом с ними. Я постаралась выровнять землю, и потопала по камням мостовой, которые оказались сдвинуты со своих мест.

— Не переживай. Сейчас лето. Трава скоро вырастет.

— Если подумать об этом в положительном ключе, то теперь здесь не нужно будет полоть.

Церемония звёздного сплетения только закончилась, а потому мы с Лутцем и Франом пришли к выводу, что священники не придут на задний двор приюта, так что проблем возникнуть не должно.

— Я прослежу за тем, как сироты будут бросать тау, так что, Майн, тебе следует пойти переодеться. Ты выглядишь бледной. Скорее всего, ты снова заболеешь.

— Да, я чувствую слабость. Мне холодно.

— Делия должна была уже приготовить ванну, так что вы сможете согреться, — сказал Фран, поднимая меня.

Через плечо Франа я видела, как дети принялись бросаться тау. Поскольку они разделились на две команды и, взволнованно крича, бегали вокруг, то это ничем не отличалось от того, как дети играли в нижнем городе во время фестиваля. Мне бы хотелось привнести в приют больше развлечений.

— Вот же! Чем вы только занимаетесь?! Играть с сиротами и болеть — это не то, чем должна заниматься священница-ученица! — воскликнула Делия, хмурясь.

Когда мы с Франом вернулись в мои покои, Делия отругала меня. Затем, отослав Франа, она отвела меня в ванную комнату, где помогла снять мокрую одежду и приказала забраться в приготовленную тёплую ванну. Но мне хотелось, чтобы она была ещё теплее, а потому попросила Делию добавить в ванну горячей воды.

— Ещё горячей воды? — пробормотала Делия и уставилась на меня. — Вы хотите, чтобы вода стала горячее лишь потому, что вы замёрзли. Вы не должны баловаться с водой, учитывая, насколько вы слабы. Неужели вы не понимаете этого?!

— Делия, пожалуйста, будь поспокойнее. Это прекрасная ванна, и я хочу насладиться ею, — сказала я, облегчённо вздохнув от того, что могла согреть тело в тёплой воде.

— Естественно, ведь это я её подготовила.

— Да, как ты и говоришь, ванна замечательная. Спасибо.

Мне всё ещё не хватало сил, чтобы набрать воду из колодца, а потому я не могла самостоятельно приготовить себе ванну.

— Я просто сделала то, что мне сказали. Я не Гил, и вам не нужно благодарить меня за мою работу.

Несмотря на слова Делии, я знала, что она просто смущена. Я слегка хихикнула и погрузилась в воду, раздумывая о тро́мбэ.

В прошлый раз я не чувствовала, что плод тромбэ истощает мою магическую силу. Возможно, всё потому, что тогда он уже был почти готов прорасти, или же потому что я ничего не знала о магической силе или пожирании. Но на этот раз я отчётливо почувствовала, как моя магическая сила перетекает во фрукты тау. По моим подсчётам, на то, чтобы прорастить один тау, который находится в виде шара с водой, требуется такое количество магической силы, которое необходимо, чтобы наполнить два-три малых магических камня в божественных инструментах.

Я думаю, фрукты тау помогут уменьшить количество умирающих от пожирания детей, хотя это и будет зависеть от количества их магической силы. Прежде всего, нужно чтобы информация о пожирании стала широко известна, а также, из-за того что тромбэ быстро растёт, нужно чтобы рядом было достаточно людей, чтобы срубить его. Кроме того, я подумала, что было бы здорово, если бы люди передавали срубленные стебли тромбэ «мастерско́й Майн».

Однако, если то, что сказал Лутц, было правдой, тогда плоды тау нельзя долго хранить. Весной без земли они высохнут примерно за полдня, и даже летом, когда они наполнены водой, тау высохнут через день или два, прямо как те семена, что попали на мостовую и сразу погибли, не прорастая. Вероятно, они могут продержаться дольше, если хранить их на земле, но боюсь, их может смыть дождём или сдуть ветром, а затем осенью тромбэ внезапно вырастет посреди города.

— Не следует ли мне, прежде чем что-то предпринимать, сообщить об этом Бенно?

Думаю, он будет рад узнать, что у нас появился способ по своему желанию получать древесину тро́мбэ начиная с весны и до осени. А заодно я могла попросить его распространить информацию о пожирании, и о том, что можно использовать тау для его лечения.

Приведя свои мысли в порядок, я вылезла из ванны, но у меня сразу же закружилась голова. Я не могла точно сказать, была ли тому причиной лихорадка, или что я слишком долго провела в горячей воде. Я схватилась за голову и опустилась на корточки. Делия зажала рот, чтобы удержаться от вскрика, и поспешно принялась вытирать меня. Так до конца и не вытерев меня, она надела на меня блузку и юбку, а затем убежала за Франом.

— Госпожа Майн! — выкрикнул появившийся Фран.

— Ох, мне всё же стоило положить на свою кровать матрас. Фран, не мог бы ты положить меня на доски? — сказала я Франу, который держал меня на руках и с тревогой оглядывал комнату, ища на что бы меня положить.

Следуя моему указанию, он положил меня на доски кровати так аккуратно, как только мог.

— Делия, позови Лутца, — попросила я. — Фран, не мог бы ты переодеться в городскую одежду? Думаю, чем раньше я вернусь домой, тем лучше…

— Как пожелаете.

Одежда Лутца, который бросался тау вместе с детьми из приюта, была насквозь мокрой, а потому домой меня мог отнести лишь Фран. После того, как Лутц объяснил моей маме, что меня во время фестиваля закидали фруктами тау и мне пришлось переодеться в храме, она лишь вздохнула. Фран, выглядя очень серьёзным, извинялся за то, что он такой плохой слуга, но мама отмахнулась от него, сказав, что она знала, что так случится если я пойду на фестиваль. Она попросила, чтобы он сказал главному священнику, что я буду прикована к постели на несколько дней. После чего уложила меня в кровать.

— Ты конечно промокла и теперь заболеешь, но понравился ли тебе фестиваль? — спросила мама.

— Случилось много неожиданного, но дети в приюте были счастливы. Это того стоило.

Лутц и мама были правы. В итоге я оказалась прикованной к постели с лихорадкой на три дня. Я попросила Лутца рассказать Бенно о тау, и он передал мне, что тот хочет услышать от меня подробности, как только мне снова станет лучше. Поэтому мне следует зайти в его магазин прежде чем возвращаться в храм.

* * *

— Доброе утро, господин Бенно.

— Похоже, ты снова создаёшь неприятности.

Бенно, выглядя недовольным, сразу же пристально посмотрел на меня своими красновато-карими глазами, отчего я вздрогнула.

— Н-неприятности? Но теперь нам не нужно полагаться на то, где и когда появится тро́мбэ. Теперь мы можем получить его когда захотим. Если собрать достаточно людей, то мы легко сможем его весь срезать. Разве вы не должны хвалить меня за это?

— Тут ты, конечно, права. Я рад узнать, что тау оказались семенами тромбэ и теперь мы сможем стабильно получать его. Но разве ты не понимаешь, что это создаст и много проблем?

— Правда?

Я даже не думала, что есть какие-то проблемы в том, что мы можем выращивать тро́мбэ.

— Беспечная, как ожидалось, — пробормотал Бенно, а затем посмотрел на стоя́щего рядом со мной Лутца. — Извини, Лутц, но тебе придётся сходить в храм и сказать, что сегодня Майн опоздает. Затем побудь с Марком, пока я тебя не позову. Мне нужно время, чтобы отчитать её.

— Да, мастер. Удачи, Майн, — сказал Лутц, устало улыбнувшись, после чего покинул комнату.

Честно говоря, его слова меня совсем не утешили. Теперь у меня здесь не осталось союзников, и я могла лишь наблюдать, как Бенно стучит по столу кончиками пальцев.

— Лутц рассказал мне о произошедшем. Плоды тау поглощали твою магическую силу, быстро зрели и превращались в тро́мбэ. Всё так?

— Да.

— Как ты думаешь, они могут стать заменой магическим инструментам?

Меня немного беспокоило, что я не могу получить фрукты тау зимой, но в моём случае, если у меня будет около двадцати плодов, то не думаю, что я умру до наступления весны от переизбытка магической силы. Правда, по мере моего роста количество магической силы будет увеличиваться, так что я не знаю, сколько их мне понадобится к тому времени, когда я стану взрослой.

— Думаю, смогут. А потому…

— Не вздумай об этом никому говорить, — прервал меня Бенно, выглядя крайне серьёзно.

Я была поражена словами Бенно. Я собиралась попросить его помочь мне распространить информацию о тро́мбэ, а потому просто не могла поверить услышанному.

— Магическая сила находится в ведении дворян. Если выяснится, что дешевые фрукты, которые можно легко найти в лесу, могут заменить магические инструменты, то это, вероятно, перевернёт вверх дном благородное общество и храм. Если ты необдуманно расскажешь об этом, то тебя просто убьют.

— Но если люди не будут знать об этом, то простолюдины с пожиранием продолжат умирать.

[[image:/storage/reader-images/b431a81e098ad262a3c6042f58b5eacecce6ae39.jpg]]

Я нашла способ как не тратя много денег спасти тех, кто страдает от пожирания, но если я не смогу о нём рассказать, то и спасти никого не получится.

— Действительно. Но как ты узнаешь, какие дети страдают пожиранием? Я вот не смогу их определить. Можешь ли ты со всем своим опытом это сделать?

Я покачала головой. Единственный ребёнок страдающий пожиранием, которого я повстречала — это Фрида. Но просто посмотрев на неё, я не могла сказать, что она обладала магической силой и страдала пожиранием. Так что я понимала, что для нас было невозможно спасти от пожирания тех, кого мы не знали. Бенно продолжил.

— Да, мы могли бы найти их, если бы касались плодом тау каждого новорождённого ребёнка. Однако, я уверен, что как только у ребёнка обнаружится магическая сила, его непременно заберут дворяне. Кто согласится проверить своего ребёнка, если это будет значить, что его могут после этого отобрать? Твоя семья согласилась бы на такое?

Я не могла ничего возразить. Ранее я уже искала способ продлить свою жизнь, не полагаясь на магические инструменты, так как не хотела, чтобы дворяне забрали меня. Если бы мы стали идентифицировать детей с пожиранием в больших масштабах, то сведения о них наверняка стали бы известны дворянам. Это было не тем, чего я хочу. Но в то же время, чтобы спасти кого-либо, информация должна быть широко распространена. Тем временем Бенно привёл ещё один довод.

— Если не определять у кого из новорождённых детей есть магическая сила, то не собираешься ли ты предложить, чтобы к тебе приносили детей с лихорадкой? Да, если у ребёнка будет пожирание, то благодаря тау ты сможешь его вылечить, но если он болен чем-то другим, то что ты сделаешь? Просто извинишься, что не можешь помочь? Если ты так поступишь, то просто напугаешь всех странной болезнью и получишь ненависть родителей тех детей, которых не смогла вылечить.

Я могла себе представить как один из таких родителей сказал бы мне: «Ты так легко смогла вылечить того ребенка, так почему же ты не можешь вылечить моего?». Я сжала кулаки, расстроенная теми проблемами, о которых даже не думала, пока Бенно мне о них не сказал.

— Кроме того, Майн, какова вероятность, что дети с пожиранием, растущие без присмотра дворян, не будут создавать проблем? Смогут ли дети, страдающие пожиранием, чья магическая сила по мере взросления увеличится, правильно контролировать её? И что случится с храмом, когда он больше не сможет получать магическую силу для божественных инструментов от детей тех дворян, что не могут позволить себе предоставить всем своим детям магические инструменты? Что будет, если ты пошатнёшь благородное общество, которое сейчас обладает монополией на магическую силу?

— Я не знаю…

Я не могла ответить ни на один из вопросов Бенно. Я недостаточно хорошо понимала социальную структуру и политику этого мира, а также насколько большу́ю роль занимала здесь магическая сила.

— Я понимаю, что ты хочешь спасти жизни детей, что страдают от пожирания, но последствия будут слишком велики. Пока что тебе следует держать рот на замке и думать о плодах тау лишь как о секрете, который поможет тебе выжить, если тебя когда-нибудь выгонят из храма или будут использовать доступ к магическим инструментам для шантажа. Последствия от этого знания слишком велики́. Или, по крайней мере, они слишком велики́ для меня.

Если Бенно не может с чем-то справиться, то я и пода́вно. Если вы спросите меня, не хочу ли я вызвать ещё больше проблем после того, как закончились политические чистки в центре и ситуация в благородном обществе постепенно начала улучшаться, то мой ответ будет отрицательным. Я не хочу создавать себе лишние проблемы.

— Я думаю, что мы можем обмануть остальных, говоря, что просто нашли тро́мбэ в лесу, но на этом всё. Даже не думай о том, чтобы вычислить детей с пожиранием.

Мне не нравилось, что зная как спасти жизни людей, мне придётся оставить их умирать. Должно быть, моё недовольство отразилось на лице, поскольку Бенно удручённо опустил плечи.

— Не смотри на меня так. Если ты когда-нибудь встретишь кого-то с пожиранием, то сможешь тайно помочь ему. Я просто говорю, что ты не должна позволить дворянам узнать об этом. Ты ведь не хочешь объявить войну благородному обществу? Не забывай, что основными покупателями твоих книг будут дворяне.

Его слова заставили меня слегка улыбнуться, и я почувствовала, что мне стало немного легче. И правда, если бы я нашла кого-то, кто страдает пожиранием, то могла бы спасти его. Мне не следовало беспокоиться о тех, кого я даже не знаю. Мне просто нужно продолжать жить так же, как и раньше.

— По крайней мере, я не могу начать войну, пока уровень грамотности не повысится настолько, что даже простолюдины смогут читать книги. До тех пор, я не хочу себе таких проблем.

После того, как я ответила на шутку Бенно своей собственной, он рассмеялся.

— Да уж, в таком случае мне бы не хотелось, чтобы простолюдины учились читать.

— Я говорю вовсе не о том, что когда-нибудь собираюсь объявить войну. Я просто хочу распространять книги по всему миру, а потому, разумеется, я планирую повышать и уровень грамотности.

Было удобно находиться в храме. В конечном итоге я намеревалась использовать приют, чтобы проводить там уроки на манер тэракои². Для начала мне нужно было обучить сирот, и заодно воспитать служителей, чтобы они могли быть учителями. Затем мне нужно было разработать технологию печати и сделать учебные материалы, основанные на священных текстах. Не думаю, что у главного священника будут какие-либо претензии, если я воспользуюсь печатью для распространения священных текстов.

— Ну что, разве мой план не замечательный? — сказала я, гордо выпятив грудь.

Вот только Бенно почему-то покачал головой.

— На мой взгляд, все твои планы были полны дыр, и не думаю, что этот станет исключением… Послушай, Майн, разве ты не можешь использовать свою голову для чего-нибудь ещё, кроме книг?

— Наверное могу.

Затем я добавила, что никогда не пыталась приложить много усилий к тем вещам, что не относятся к книгам, а поэтому не уверена, что из этого что-то получится.

— Ты бесполезная, — сказал Бенно, тяжело вздохнув.

— Это грубо!

— Но это правда, — ответил он, а затем его выражение лица стало суровым.

Он всегда становился таким, когда хотел поговорить о чём-то серьёзном. Немного понизив голос, он продолжил.

— Сможешь ли ты сохранить секрет тро́мбэ, чтобы мы могли монополизировать его насколько это возможно?

— Да.

— Хорошо. В таком случае я хотел бы услышать твои мысли по последней проблеме в том списке, который я дал тебе на днях.

Я тяжело сглотнула и посмотрела на Бенно, поняв почему он отослал Лутца, объяснив это тем, что собирается меня отчитывать.

Примечания

1. флаг события — условие в программировании игры, которое вызывает изменение переменной. Выражение «поднять флаг» часто используется по отношению к визуальным новеллам и симуляторам свиданий и означает выполнение некого условия, ведущего к определённому событию.

2. тэракоя (яп. 寺子屋, «храмовая школа») — общественная или частная начальная школа для детей зажиточных горожан и крестьян в Японии XVII-XIX веков, в период Эдо (1603-1868).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Тэракоя

Жизненный путь Лутца

— Лутц всё ещё несовершеннолетний. Чтобы вывезти его из города по работе на несколько дней мне требуется разрешение его родителей. Если я заберу его без разрешения, то это будет расценено как похищение — объяснил обстоятельства Бенно, вздохнув.

Единственное, что было указано в списке, это «как убедить родителей Лутца дать разрешение на выезд из города», так что мне было полезно узнать подробности.

— Я послал Марка, чтобы получить их разрешение, но они отказали ему. Я хотел бы узнать, было ли виной какое-то недопонимание между ремесленниками и торговцами, или его отец просто очень упрям?

— Значит, вы хотите услышать моё мнение… другими словами, есть ли способ получить разрешение вывезти Лутца из города? Господин Бенно, я думаю, что этот вопрос вы должны обсудить напрямую с Лутцем и его семьёй. Пусть я и подруга Лутца, но в том, что касается его семьи, я посторонний человек.

Это должен быть разговор между Бенно, который хотел вывезти Лутца из города, Лутцем, который и сам хотел поехать, и его семьёй, от которой требовалось получить разрешение. Лишь между ними. Моё мнение здесь не имело веса. Но когда я объяснила это Бенно, он почесал голову и пристально посмотрел на меня.

— Вот поэтому я и хочу узнать твоё мнение. Мне нужно больше информации. Если Лутц знает тебя лучше всего, то наверняка и ты знаешь Лутца лучше, чем кто либо, не так ли?

Бенно всегда стремился к тому, чтобы подготовиться наилучшим образом, а потому он хотел получить как можно больше информации, прежде чем договариваться с родителями Лутца. И будь то работа, или его семейные обстоятельства, я уверена, что лучше всех знала Лутца.

— Почему они не дают вам разрешение? Разве оно не для работы?

— Это я и хочу узнать. По словам Марка, они просто сказали «нет», ничего не объяснив. Когда Лутц просил у меня комнату на чердаке, он упоминал, что ситуация у него дома была не очень хорошей, но насколько всё плохо?

После того, как Лутц объявил своей семье, что становится учеником торговца, его взаимоотношения с ними ухудшились и он редко стал говорить со мной о своей жизни дома. Мне кажется, он не хотел показывать свои слабости наставникам, Бенно и Марку.

— Семья Лутца изначально была против того, чтобы он становился торговцем, — объяснила я.

— Что? Так они были не только против того, чтобы он становился странствующим торговцем, но были против, чтобы он стал даже городским торговцем? — поражённо спросил Бенно.

Я медленно кивнула.

— Работа отца Лутца связана со строительством, а все его старшие братья — ученики в строительных или столярных мастерских, а потому его отец хотел, чтобы Лутц тоже стал ремесленником. Он считает, что иметь стабильную работу ремесленника лучше, чем испытывать взлёты и падения, будучи торговцем.

— Разве работа ремесленника такая уж стабильная?

Нельзя сказать, что работа ремесленником действительно была стабильной. Были и мастерские, которые разорялись из-за отсутствия у них работы. Однако у умелого ремесленника не возникнет проблем с тем чтобы его наняли в схожей мастерской, и ему не требовалось брать деньги в долг, чтобы открыть новый магазин.

— Однажды я слышала от Лутца, что его отец сказал ему, что он никогда не примет его выбор стать торговцем.

Со слов Лутца, его отец считал, что торговцы просто наживались на ремесленниках, сами при этом ничего не делая, и что нужно быть совсем бессердечным человеком, чтобы стать одним из них. Было ещё много других неприятных слов. Отец Лутца был настолько враждебен к торговцам, что я невольно задалась вопросом, не обманул ли его в прошлом какой-то торговец.

— Я впечатлен, что Лутц в такой ситуации всё же решил стать торговцем.

Учитывая, что большинство детей в городе получали работу благодаря представлению от родителей или родственников, Лутц был исключением из правил. Но видя, как он увлечён своей работой, я не думала, что он сделал неправильный выбор.

— Если бы родители Лутца не позволили ему стать учеником торговца, он планировал стать учеником, живущим в магазине. К счастью, этого не случилось, так как его мама увидела, насколько он серьёзен и признала его выбор.

— Он был готов даже жить в магазине? Его отношения с семьёй настолько плохи, что он был готов пойти на такое? — спросил Бенно, удивлённо моргнув.

Сложно было найти настолько сумасшедшего ребёнка, который бы охотно решил согласиться на тяжёлые условия жизни учеников, что живут в магазине. Большинство из них понимали, что их обстановка дома, какой бы плохой она ни была, куда лучше, чем самостоятельная жизнь в магазине, когда ты ещё всего лишь ученик.

— Я точно не знаю, как обстоят его дела сейчас, потому что он редко говорит о своей ситуации дома, но я беспокоюсь, что сейчас его братья не очень любят его.

— Что ты имеешь в виду?

— С точки зрения его семьи может показаться, что Лутц идёт против своего отца и делает всё, что хочет. Или, возможно, они не видят усилий и достижений Лутца, поскольку они не работают в одной отрасли. Но я не уверена, так как никогда не говорила с его братьями о нём.

И тем не менее, я всё же знала их лучше, чем его отца, о котором мне было известно лишь то, что он похож на своего старшего сына Сашу и что он гордится своей работой строителя. Я часто видела болтающих у колодца матерей, но я почти не видела отцов.

— Я думаю, что Лутц сбежит из дома, если узнает, что его родители пытаются помешать его мечте. Лутц упрям и не откажется от своего пути. Но становиться учеником, что живёт в магазине — это последнее средство. Он ещё совсем ребёнок, а потому для него будет слишком трудно жить самостоятельно, и я думаю, даже несмотря на разногласия, члены семьи должны поддерживать друг друга, помогать друг другу.

Услышав мой ответ, Бенно ненадолго посмотрел вверх, где располагалась лестница, а затем криво улыбнулся. Бенно пришлось нелегко, когда он рано потерял родителей, но он прикладывал все силы, заботясь о своей семье. И он был очень сентиментальным человеком, который выбрал жизнь холостяка после смерти своей возлюбленной. Я не думаю, что он захочет испортить отношения Лутца со своей семьёй.

— Думаю, что единственное правильное решение — это объяснить текущую ситуацию Лутцу и убедить его подождать, пока он станет взрослым. Тогда ему уже не потребуется разрешение родителей, и не будет конфликта с семьёй из-за выезда за пределы города. Ожидание будет самым безопасным вариантом.

Другое дело, если бы он всю свою жизнь не мог покинуть город без разрешения родителей, но когда он станет взрослым, такой проблемы уже не будет, а потому Лутцу стоит смириться, что он не может выезжать из города прямо сейчас и набраться терпения. Не было никакой необходимости форсировать события и разрушать отношения с семьёй. Однако, на моё предложение Бенно покачал головой с мрачным выражением лица.

— Будет уже поздно. Он не успеет.

Есть что-то, из-за чего ему нужно торопиться? Я в замешательстве наклонила голову, на что Бенно нахмурился и тяжело вздохнул.

— Это связано с работой. Сейчас я не могу тебе это объяснить.

Я не принадлежала к магазину Бенно, и раз это касалось работы, я не могла требовать подробностей. Мне оставалось лишь кивнуть.

— В таком случае, стоит предполагать, что это внесёт разлад между Лутцем и его семьёй. И думаю, что Лутц выберет жизненный путь торговца, а не свою семью. Если вы собираетесь брать его с собой в другие города, то это значит, что вы возлагаете на него больши́е надежды. Он лишь один из ваших учеников. Так насколько далеко вы готовы зайти, чтобы позаботиться о нём?

Поскольку Лутц был даруа́, Бенно не был обязан заботиться об условиях жизни Лутца. А если бы он начал проявлять фаворитизм, то это бы лишь изолировало Лутца от других даруа́. Но без поддержки Бенно, если Лутц станет живущим в магазине учеником, то его жизнь будет очень тяжёлой. В таком случае, было бы лучше просто сохранить статус-кво.

Когда я пристально посмотрела на Бенно, давая понять, что не потерплю нерешительных ответов, он поднял руку, показывая, что признаёт поражение.

— Знаешь… я подумывал об его усыновлении.

Я была поражена столь неожиданным ответом. Если Бенно пойдёт на такое ради Лутца, мне не нужно будет беспокоиться, даже если Лутц сбежит из дома. С подобной поддержкой, у него не будет проблем с работой и условиями жизни, и он сможет покидать город.

— Господин Бенно, я даже не думала, что вы так сильно заботитесь о Лутце. В таком случае, вам следует обсудить это с Лутцем, а затем встретиться с его родителями! Думаю, всё будет хорошо!

— Поговорить с Лутцем, да?

Бенно слегка застонал, и по его лицу было видно, что он колебался.

— Вы должны учесть мнение Лутца. До сих пор он принимал все решения самостоятельно, и мы не должны решать за него.

Если Бенно усыновит Лутца, то это будет означать, что однажды он унаследует магазин Бенно. Точнее, саму компанию «Гилбе́рта» унаследует ребёнок Коринны, а Лутц, вероятно, получит бизнес связанный с «мастерско́й Майн», такой как растительная бумага и итальянский ресторан. Именно поэтому Бенно так хотел, чтобы Лутц находился рядом при создании новой мастерской в другом городе. То, что Бенно признал усилия Лутца, сделало меня очень счастливой, словно хвалили меня саму.

— Ты так счастлива от того, что Лутц может стать моим приёмным ребёнком?

— Я радуюсь не идее усыновления, а тому, что вы так цените его тяжёлый труд.

Бенно рассмеялся, после чего позвонил в колокольчик, чтобы позвать Марка. Судя по всему, наше секретное совещание окончено.

— Вы что-то хотели, мастер?

— Позови Лутца.

Двигаясь плавно и изящно, Марк покинул комнату и вскоре вернулся вместе с Лутцем. Было заметно, что Лутц подражал Марку, и за этим было интересно наблюдать.

— Лутц, мне нужно кое о чём поговорить с твоими родителями. Ты можешь в ближайшее время организовать нам встречу?

Слова Бенно оказались столь неожиданными для Лутца, что он моргнул и непонимающе наклонил голову.

— С моими родителями? Ох, хорошо, я понял, — нерешительно ответил Лутц.

Бенно кивнул, а затем объяснил Лутцу, что тот будет сегодня делать. Он хотел, чтобы после того, как Лутц отведёт меня в храм, он отправился в «мастерску́ю Майн» и помог с бумагой из тро́мбэ, которую там в настоящее время массово производят. В ответ Лутц кивнул с улыбкой, напоминающей улыбку Марка.

— Понял. Майн, пойдём.

Мы с Лутцем направились в храм. На мой взгляд, дела у Лутца шли в правильном направлении, так что я не могла не начать напевать.

— Майн, похоже, что у тебя хорошее настроение.

— Потому что я счастлива.

— Вот как. Я рад, что с тобой всё в порядке после лекции Бенно.

— Кхм… даже не напоминай мне о ней.

По пути в храм Лутц рассказал мне, что пока я болела, Бенно посылал его в храм, чтобы помочь организовать массовое производство бумаги из тро́мбэ. Лутц ходил с сиротами в лес, чтобы сделать чёрную кору и они даже брали с собой карфэ́лы, чтобы приготовить их так же, как и когда-то мы, и съесть их с маслом.

— Знаешь, на мой взгляд я больше похож на главу мастерской, чем ты, — сказал Лутц.

На это я могла лишь пожать плечами. Поскольку мне, как священнице-ученице, не разрешалось заниматься физическим трудом, я ничего не могла с этим поделать. Когда я видела, как всем весело за работой, то тоже хотела присоединиться, но мне просто не разрешали.

— Хоть я и считаюсь главой мастерской, но на самом деле это всего лишь звание, чтобы я как священница-ученица могла зарабатывать деньги. Поскольку фактически за работу отвечаешь ты, я могу нанять тебя помощником главы мастерской, так что постарайся.

— Пусть помощник главы мастерской и звучит довольно круто, но я ведь просто помогаю тебе, не так ли? Это то, что я всегда делал.

— И, вероятно, продолжишь делать и дальше, потому что я буду придумывать продукты, а ты их будешь продавать.

Думаю, Бенно поручал ему учить сирот в «мастерско́й Майн» как делать бумагу, чтобы Лутц получил необходимые навыки для дальнейшего распространения растительной бумаги.

— А-а? Почему нас никто не встречает?

Когда мы прибыли в храм, никого из моих слуг не оказалось у ворот. Такое произошло впервые, с тех пор как я присоединилась к храму. Я принялась оглядываться, но Лутц просто взял меня за руку и потянул в храм.

— Я связался с Франом и сообщил, что не знаю, когда ты придёшь, потому что мастер Бенно отчитывает тебя. Может тебе просто самой пойти в свои покои?

— Ты правильно сделал. Было бы нехорошо заставлять моих слуг ждать снаружи слишком долго. Спасибо, Лутц.

— Я пойду в мастерскую. И заберу тебя, когда пойду домой.

Расставшись с Лутцем перед лестницей, ведущей к молитвенному залу, я поднялась по ней, обошла здание приюта и направилась в свои покои. Однако, возникла неожиданная проблема, поскольку дверь, которую обычно открывали мои слуги, была закрыта. У меня не было с собой колокольчика, чтобы позвать слуг, и думаю, меня бы отругали за ненадлежащее поведение, если бы я просто покричала, зовя их. Так что же мне делать?

Некоторое время я просто стояла перед дверью и размышляла о том, как в такой ситуации следует поступить дворянке, вот только я мало что об этом знала. Посчитав, что глупо беспокоиться о том, чтобы войти в свои собственные покои, я решила просто постучать в дверь и войти. Не думаю, что из-за этого кто-то рассердится на меня. Позже я могу просто попросить Франа объяснить мне, что делать в таких ситуациях. Я постучала в дверь и, сказав: «Я вхожу», открыла её. Внутри я увидела, что Фран быстро спускается по лестнице.

— Доброе утро, Фран. Ты, наверное, беспокоился. Моя лихорадка спала, так что сейчас я чувствую себя намного лучше.

Фран обеспокоенно бросил взгляд на второй этаж, а затем, понизив голос, сказал:

— Госпожа Майн, я должен вам сообщить…

— Разве ты не знаешь, что благородной девушке не подобает ходить без слуг? — прозвучал ещё один голос.

— Ой?! Главный священник?!

Я даже не предполагала, что главный священник окажется в моих покоях. Когда я увидела, что он смотрит на меня со второго этажа, у меня от удивления отвисла челюсть.

— Закрой рот. Это неприлично. Но что куда важнее, храм отличается от нижнего города, а потому никогда больше не ходи здесь без сопровождения.

Поддерживаемая Франом, я поднялась на второй этаж, где мне пришлось покорно выслушать лекцию главного священника, который при этом элегантно пил чай. Согласно его объяснению, правильными действиями для дворян в подобном случае были: «отправь кого-нибудь сообщить о своём прибытии и дождись у ворот пока за тобой не придут слуги» или «сообщи о своём прибытии привратнику, а затем дождись слуг в комнате ожидания». Но, честно говоря, для меня такое было уже слишком. Я просто не могла поверить, что он относится так серьёзно к чему-то настолько простому, как открытие двери. Когда мне стало скучно гадать, когда же закончится эта лекция, я вдруг поняла, что не знаю, почему главный священник был в моих покоях, а потому решила сменить тему.

— Главный священник, я поняла как следует открывать дверь.

— Речь не об открытии дверей. Или ты не слушала?! Я говорил тебе о том, как следует себя вести благородной девушке.

Ой. Похоже он ругал меня вовсе не за дверь. А я даже не поняла. Боясь, что он начнёт отчитывать меня с новой силой, я поспешно задала вопрос.

— Могу ли я спросить о причине вашего сегодняшнего визита? Есть ли что-то важное, почему вы решили сами посетить мои покои? Или это что-то срочное?

Обычно в это время мне следовало отправляться в его комнату, чтобы помочь в работе с документами. Он упомянул, что благодаря моей помощи у него появилось больше свободного времени, но я не хотела, чтобы он тратил это время на то, чтобы отчитывать меня. После моего вопроса главный священник похоже вспомнил, зачем он пришёл ко мне, и, прочистив горло, посмотрел на меня.

— Твоя лихорадка полностью прошла?

— А-а? Ну да, я полностью выздоровела. Прошу прощения, что побеспокоила вас.

— Это хорошо, — ответил он, одарив меня леденящей улыбкой.

Осознав, что он собирается отчитать меня в той же манере, в которой отчитывает в своей потайной комнате, я невольно выпрямилась.

— Разве я не сказал, чтобы вы не делали ничего, привлекающего внимания и убрались за собой?

— Ох? Что?

Из-за лихорадки я несколько дней была прикована к постели, после чего произошёл разговор с Бенно, и сейчас я понятия не имела, о чём говорит главный священник. Мы сделали что-то, что привлекло внимание?

— Когда я пошёл, чтобы проверить, убрались ли вы после себя, то обнаружил, что земля была перекопана на большой площади, а часть камней мостовой лежали неровно.

Я думала, что священники не пойдут туда, но похоже, главный священник всё же решил проверить нас. Судя по всему, он был очень ответственным, а потому, даже несмотря на свою занятость, считал, что должен посмотреть, убрались ли мы после себя. И теперь, видя, как прищурились его бледно-золотые глаза, я понимала, что мне не спастись.

— Что вы вообще там делали, чтобы после вас остался такой беспорядок?

— Что мы… Ну-у… Как я и говорила вам ранее, мы…

Я посмотрела на Франа. Интересно, что именно он сказал главному священнику? Я понятия не имела, как же мне объясниться, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Когда я расспросил Франа и сирот, они сообщили, что вы собирали дерево, чтобы сделать из него бумагу, бросались друг в друга тау, и, наконец, что ты заболела. Ничего больше.

— Больше мы ничего не делали… — ответила я, несколько раз кивнув.

Неужели, информация о том, что плоды тау поглощали магическую силу и превращались в тромбе, которое и было тем деревом, что мы собирали, так и не дошла до главного священника? И поскольку я не знала, что именно он узнал о произошедшем, я держала рот на замке́, чтобы не сказать ничего лишнего. Позже я могла спросить у Франа, что именно он рассказал.

— Учитывая, что все ответы были похожи, вероятно, мне говорили правду. Однако, ты не сможешь отрицать, что вы натворили достаточно, чтобы в результате камни из мостовой были вывернуты, — сказал главный священник.

Но когда я уже приготовилась к расспросам, главный священник посмотрел на меня и объявил:

— Майн, твоим наказанием будет день в палате покаяния.

Постойте… разве он не будет расспрашивать меня? Господин Бенно сегодня расспрашивал меня, пока не получил желаемый ответ. Главный священник не собирается поступить так же? Возможно из-за того, что пока я была прикована к постели, он уже узнал всё что хотел от сирот, главный священник больше не намеревался заниматься этим вопросом и решил просто наказать меня.

— В палате покаяния?

— Да. Ты будешь молиться богам и размышлять о содеянном.

Честно говоря, я думала, что в том, что я просто побуду в палате покаяния, нет ничего страшного, но услышавший это Фран побледнел, а Делия громко закричала:

— Я не могу в это поверить! Я никогда не слышала, чтобы священницу-ученицу отправляли в палату покаяния! Это просто позор!

— Главный священник, прошу вас, передумайте! — сказал Фран.

Судя по всему, я буду первой священницей-ученицей, которую отправят в палату покаяния. Но, я всё же считала, что для меня будет куда лучше отправиться в палату покаяния, чем оставаться в этой холодной атмосфере с рассерженным главным священником, который мог бы начать докапываться до подробностей того, что случилось на звёздном фестивале.

— Фран, Делия, не беспокойтесь. Я заслужила это наказание, нарушив своё обещание главному священнику. Естественно, что теперь я должна взять на себя ответственность. Всё хорошо, пока сироты не наказаны.

Я готова смириться с любым наказанием, лишь бы сироты не были наказаны. Тогда им было весело и я не хотела, чтобы их счастливые воспоминания о фестивале были омрачены лекциями главного священника и отправкой в палату покаяния.

— Главный священник, где находится палата покаяния и что мне там делать? Нет, я понимаю, что мне нужно покаяться, но как именно?

Мне в голову приходили лишь наказания с того времени, когда я ещё была Урано, такие как где-нибудь убраться, или написать: «Я больше не буду это делать» сто раз и тому подобные. Но главный священник лишь недоверчиво приподнял бровь и пробормотал: «О чём ты?». Кажется, для тех, кто жил в храме это было очевидным и лишь я не понимала.

— Что ещё там можно делать, кроме как возносить молитвы богам?

А-а… Он хочет, чтобы я стояла в той нелепой молитвенной позе весь день? Наказание было столь неожиданным, что я не знала как ответить. В этот момент Гил попытался утешить меня:

— Госпожа Майн, я уже привык к этому, так что пойду с вами.

Естественно ему не разрешили составить мне компанию в палате покаяния, так что я буду находиться там в одиночестве.

— Поразмышляй о том, что ты сделала, — сказал главный священник после того, как привёл меня в палату покаяния, и указал войти.

Палата покаяния находилась рядом с молитвенным залом и представляла из себя небольшую комнату из того же белого камня, что и сам молитвенный зал. Я заметила, что наверху были небольшие щели, чтобы в комнату проникал воздух. Они также служили источником света, отчего в маленькой белой комнате было ярче, чем я ожидала. В комнате было холодно. Возможно потому, что пол был каменным. Думаю, зимой здесь тяжело, но сейчас было лето, а потому всё было не так плохо.

— Госпожа Майн, с вами всё будет хорошо?

— Да, я справлюсь.

Деревянная дверь закрылась, скрыв от меня обеспокоенные лица Франа и Гила. Поскольку никто не смотрел, действительно ли я молюсь, я немедленно села в угол. Холодный пол был очень успокаивающим. Чтобы убить время, я решила достать данный мне Бенно список проблем, который я незаметно спрятала в кармане юбки, и подумать над их решением. Покаяться я могла и когда главный священник придёт, чтобы проверить меня.

— Хм, я думаю, что с этой проблемой сможет помочь система, когда клиент может посетить ресторан лишь по рекомендации другого клиента. А что делать с этой проблемой? Мне бы хотелось узнать больше о еде дворян, но, думаю, мне было бы неловко спросить главного священника, не могу ли я пообедать с ним? Мда… с этим сложности.

Читая список проблем я зевнула. Возможно, я всё ещё не очень хорошо себя чувствовала, поскольку мне внезапно захотелось спать. Думаю, уже было за полдень, потому что я чувствовала, что голодна. Сложив список проблем, я убрала его в карман и легла на пол. Не став сопротивляться сонливости, я решила немного вздремнуть, чтобы попытаться восстановить силы.

— Майн, почему ты спишь, когда должна… Фран!

— Ох! Госпожа Майн?!

Я чувствовала, что моё тело продрогло до костей, пока я дремала на холодном каменном полу. В результате, когда главный священник пришёл, чтобы забрать меня из палаты покаяния, у меня была лихорадка и я не могла пошевелиться. Я услышала, как Фран паникует, говоря, что не знает как теперь извиняться перед моей мамой за то, что позволил мне вновь заболеть в тот же день, когда я наконец выздоровела и вернулась в храм.

— Разве она не поправилась?

— Главный священник, боюсь вы недооценили насколько слабое у госпожи Майн здоровье. Поэтому я и просил вас передумать и не отправлять её в палату покаяния.

— Понятно. Ты беспокоился не о её чести, а о её здоровье…

Из-за того, что он не прислушался к предупреждению Франа, я вновь заболела сразу же после того, как выздоровела. Похоже, главный священник, отправивший меня в палату покаяния, посчитал, что несёт за случившееся полную ответственность, и таким образом оказался тем, кто в итоге раскаялся.

Лутц убегает из дома (❀)

На третий день, как я оказалась прикованной к постели с лихорадкой, в спальню ворвалась Тули.

— Майн, беда! Ральф сказал, что Лутц сбежал из дома и так и не вернулся!

Я попыталась сесть на кровати, но в результате лишь рухнула лицом в постель.

— Тули, что именно случилось? Лутц в порядке?

Продолжая лежать, я засы́пала Тули вопросами, отчего она слегка вздрогнула, похоже, пожалев о своём решении рассказать мне об этом. Немного нахмурившись, она погладила меня по волосам.

— Прости, Майн. Я не стала говорить тебе этого раньше, потому что у тебя была лихорадка. Тебе нельзя волноваться, иначе у тебя снова поднимется жар.

— Тули, расскажи мне, — попросила я, сжав её руку.

Мне пришлось неоднократно умолять её рассказать о том, что же случилось, пока в конце концов она не сдалась, тяжело вздохнув.

— Майн, поспи пока, а я схожу за Ральфом. Хорошо?

Когда я кивнула, Тули развернулась и вышла из комнаты. Я услышала как открылась и закрылась входная дверь, раздался щелчок замка, а затем Тули начала спускаться по ступеням, отчего её шаги становились всё тише. Продолжая лежать лицом на одеяле, я прислушивалась, ожидая, когда же она вернётся.

Ожидание было долгим, но наконец послышались приближающиеся шаги. Раздался щелчок замка, а затем открылась и закрылась входная дверь.

— Ральф, что с Лутцем?

Когда вошедший вместе с Тули Ральф увидел, что я прикована к постели с лихорадкой, он вздохнул.

— Я был уверен, что он прячется здесь…

— А разве я тебе не говорила, что это не так? Майн уже три дня прикована к постели. Она не могла знать, что вчера Лутц сбежал из дома, — возмущённо ответила Тули.

Ральф извинился перед ней за то, что усомнился в её словах, а затем повернулся ко мне.

— Когда вчера Лутц вернулся домой, то принялся ругаться с папой. Он кричал: «Почему вы всё время мешаете мне?!» и «Я столько времени терпел, но с меня хватит! Я ухожу!», после чего, выглядя разъярённым, выскочил из дома.

После объяснения Ральфа мне стало понятно из-за чего Лутц сбежал из дома. Судя по всему, Бенно объяснил ему, почему он не может взять его с собой в другой город. В таком случае не всё так плохо. Думаю, Бенно присмотрит за Лутцем. Даже если Бенно и не сможет немедленно усыновить его, то всё же будет относиться к нему более или менее как к сыну.

— Мама очень беспокоится, а папа говорит, что не о чем волноваться, потому что он всё равно скоро вернётся. Я думал, что он вернётся домой когда проголодается, но он не пришёл ни к завтраку, ни к обеду. Я беспокоюсь о нём. Майн, ты знаешь, где он может быть? — спросил Ральф.

Слова Ральфа искренне удивили меня, отчего я почувствовала беспокойство. Разве он не убежал на работу, где о нём мог позаботиться Бенно. Как они могли не знать, где он находится?

— Ты не знаешь, где он? — поражённо спросила я. — Разве он не пошёл на работу?

— Ну-у… честно говоря, мы не знаем, где он работает… — ответил Ральф, избегая смотреть на меня.

Сперва мне показалось, что я как-то не так его поняла. После нашего крещения прошло около двух с половиной месяцев, но Лутц начал посещать компанию «Гилбе́рта» ещё задолго до того, как стал учеником, другими словами, уже почти как год.

— Как ты можешь не знать? Он ведь работает в компании «Гилбе́рта».

— Да, мы знаем название, потому что не так давно он приходил в мастерскую Зига. Но даже Зиг не знает, где находится этот магазин.

— Хочешь сказать, что если бы мы с Лутцем не пришли в мастерскую Зига, то вы бы даже не знали, где он работает? — потрясённо спросила я.

На мой вопрос Ральф ничего не ответил, и просто неловко отвёл взгляд.

— Я не могу в это поверить! — выкрикнула Тули. — Ральф! Ты даже не знаешь, где работает твой младший брат?! Разве вы дома не говорите о работе?

Я ещё могла понять, что братья общались друг с другом меньше чем сёстры, но то, что они совсем не интересовались жизнью Лутца — просто ужасно. Я не знала почему они так себя вели. Были ли они совершенно равнодушны к нему, или просто не хотели разговаривать с ним в знак протеста, однако теперь это вылилось в проблему, когда они не могли найти Лутца после того, как он сбежал из дома.

Я протянула руку и схватила Ральфа за рубашку.

— Эй, Ральф, может быть это и не моё дело, но пожалуйста, больше разговаривайте с Лутцем.

— Это Лутц не хочет с нами говорить. Это мы страдаем из-за его поведения. Лутц получил работу, которую хотел, несмотря на то, что вся семья была против этого. И даже в выходные он занимается чем сам захочет и не ходит с нами в лес. Почему он себя так ведёт? Это ведь он сам во всём виноват! — прокричал Ральф с широко раскрытыми от гнева глазами и отбросил мою руку.

— Эй! Ральф! Не будь груб с Майн! Она всё ещё больна! — накричала не него Тули.

— Ох… прости…

[[image:/storage/reader-images/0efe19396964de5c7f20dbd8025dd3feddeaf5c0.jpg]]

Я подумала, что они оба слишком громкие, и им следовало бы быть потише. Тем не менее, мне нужно было заступиться за Лутца. В конце концов, его выходные заняты, потому что он помогает мне.

— Разве ты не знаешь, что Лутц работает и в выходные дни? Когда господин Бенно вызывает его, или когда он помогает мне с работой, то получает за это деньги. Он не убегает чтобы поиграть.

Глаза Ральфа расширились, после чего он медленно покачал головой.

— Я-я не знал об этом…

Пусть между ними и было определённое недопонимание, поскольку они мало разговаривали, но всё же Ральф беспокоился о Лутце. В этом можно было не сомневаться. Но мне не следовало вмешиваться в их семейные дела, так что Ральфу нужно было поговорить об этом с Лутцем, а не со мной.

Я посмотрела на Тули. Она уже посещала компанию «Гилбе́рта» чтобы встретится с Коринной, и когда ходила вместе со мной в магазин подержанной одежды, так что уже встречала Бенно и нескольких других сотрудников его магазина. Думаю, было бы лучше, если бы Ральф пошёл туда вместе с ней, а не врывался в магазин один.

— Тули, могла бы ты отвести Ральфа в компанию «Гилбе́рта»? Если с Лутцем всё хорошо, то не нужно тащить его домой. Пожалуйста, просто проверьте и убедитесь, что с ним всё в порядке.

— Я тоже беспокоюсь о Лутце. Пойдём, Ральф.

Тули взяла Ральфа за руку и потянула за собой. Выходя из спальни, он с тревогой оглянулся на меня, на что я ответила ему слабой улыбкой.

В глубине души Ральф всегда был заботливым братом, и несмотря на то, что он обвиняет Лутца в эгоистичном поведении, Ральф всё же волнуется за него. Пускай они и не желают друг другу зла, но они перестали воспринимать друг друга как братьев. Я закрыла глаза и понадеялась, что когда Ральф встретится с Лутцем, они смогут впервые за долгое время нормально поговорить.

* * *

Когда я проснулась, солнце уже садилось. Вернее, именно струящийся из окна яркий свет, бьющий мне в глаза, разбудил меня. Судя по тому, что с кухни раздавался шум готовящегося ужина, Тули уже вернулась домой. Меня мучила жажда, а потому я выпила немного воды из стоящей рядом деревянной чашки. Наверное, я шумела, поскольку Тули заметила, что я проснулась и заглянула в спальню через приоткрытую дверь.

— Майн, ты проснулась? Ты сможешь поесть?

Я кивнула и села в постели, а Тули принесла мне миску хлебного супа. Пока я ела, она рассказала мне о том, что случилось в магазине.

— Лутц был в магазине и как обычно работал. Он выглядел нормально.

— Ох, это хорошо.

Я была очень рада, что мы смогли убедиться, что он в магазине, и что худшего сценария, в котором он оказался бы без жилья и защиты Бенно, удалось избежать.

— Увидев Лутца, Ральф попытался утащить его домой, но Лутц сказал, чтобы он не мешал ему работать. Из-за этого Ральф очень разозлился и накричал на Лутца, сказав, что тот может делать всё, что захочет, после чего ушёл из магазина… А его папа, кажется, сказал, что не стоит о нём беспокоиться, раз уж он на работе.

Выслушав рассказ Тули, я поняла, что в тот момент та трещина, что пролегла между Лутцем и его семьёй, стала намного больше, и её уже не устранить, отчего почувствовала, как сжалось моё сердце.

— Я знаю, что ты беспокоишься о нём, но тебе нужно выздороветь, прежде чем ты сможешь пойти и проведать его.

— Поняла…

* * *

На следующий день вместо Лутца за мной пришёл Гил. Похоже, Лутц попросил его, чтобы он какое-то время провожал меня до храма. Однако, хотя Гил и пришёл за мной, но я пока не могла пойти в храм, так как всё ещё была больна. Видя, что я всё ещё прикована к постели, Гил посмотрел на меня с тревогой.

— Госпожа Майн, неужели ваша лихорадка ещё не спа́ла?

— Да. Но даже если она спадёт, мне нужно будет отдыхать ещё день. Поэтому, не мог бы ты прийти снова через три дня?

Гил опустился на колени возле кровати, взял меня за руку и приблизил к ней своё лицо, словно собираясь её поцеловать. Однако, он просто прижался к ней лбом и произнёс молитву.

— Да получит госпожа Майн божественную защиту богини исцеления Лонгшмер¹.

— Благодарю. Да благословят и тебя боги.

Гил неохотно ушёл, а через три дня, как и обещал, вернулся. Жар спал, а потому мои родители разрешили мне пойти в храм, так что я отправилась туда вместе с Гилом. Я чувствовала себя несколько странно и неуютно из-за того, что рядом не было Лутца. Спустившись по лестнице и выйдя на улицу, я увидела, как мама Лутца, тётя Карла, стирает у колодца. Я сразу же подошла к ней.

— Тётя Карла, Лутц вернулся?

Она молча покачала головой. Сейчас в ней не осталось её привычной энергичности, жизнерадостности и разговорчивости. Она выглядела измученной.

— Майн, ты знаешь как дела у Лутца?

— Я слышала о том что произошло со слов Ральфа и Тули, но больше я ничего не знаю, потому что несколько дней была прикована к постели с лихорадкой. Я собиралась зайти в магазин, чтобы проведать его.

— Понимаю. Не могла бы ты потом сказать мне, всё ли у него в порядке?

Я согласилась, хотя и считала, что ей самой следовало бы пойти к нему. После этого я покинула площадь у колодца вместе с Гилом.

— Гил, ты не против, если мы сначала зайдём в магазин? Я хочу увидеть Лутца.

— Если это то, чего вы хотите, госпожа Майн, то конечно. Но я не понимаю, почему эта женщина так волнуется. Дети вполне могут выжить и без родителей. В приюте ни у кого родителей нет.

— Действительно…

Вот только я не стала ему отвечать, что когда я впервые увидела этих детей в приюте, они умирали. Но если бы сироты не считали, что они могут обойтись и без родителей, то им, наверняка, было бы куда тяжелее.

Когда мы прибыли в компанию «Гилбе́рта», нас с улыбкой поприветствовал Марк. Позади него я увидела Лутца, который что-то писал в своём диптихе.

— Доброе утро, Майн. Тебе уже лучше? — спросил Марк.

— Доброе утро, господин Марк. Моя лихорадка наконец спа́ла. И я слышала, что Лутц сбежал из дома…

— Пожалуйста, поговорите с ним об этом в кабинете мастера, — перебил меня Марк, всё так же улыбаясь. — Последние несколько дней работники немного обеспокоены из-за того, что семья Лутца доставляет нам хлопоты...

Похоже, Ральф был не единственным, кто пришёл в магазин и попытался увести Лутца домой. Если в дорогой магазин, который ведёт дела с дворянами, каждый день приходят всякие оборванцы и устраивают переполох, то это негативно скажется на его имидже. Из-за этого, положение Лутца в магазине будет ухудшаться с каждым днём. Я молча кивнула.

— Мастер, Майн хочет поговорить с Лутцем, поэтому я привёл её сюда.

— Мой кабинет это не комната для консультаций.

— Я знаю, — ответил Марк, улыбаясь, но при этом давая понять, что он не примет отказа.

Видя это, Бенно сдался и со вздохом кивнул.

— Прошу прощения, господин Бенно, — извинилась я. — Мы могли бы поговорить и на улице...

— Нет, говорите здесь. Прошлым вечером мать Лутца пришла ко мне домой и потребовала, чтобы я вернул Лутца. Она кричала, что я похитил его. В итоге Марку пришлось выдворить её.

— Извините, мастер, — сказал Лутц.

Представив, как тётя Карла кричит на него со своей обычной энергией и напором, я вздрогнула. Но затем я осознала, что Бенно сказал, что Марк выдворил её, отчего пришла в ужас. Что именно произошло, раз Марку пришлось поступить так? Возможно, она выглядела такой измученной из-за того, что столкнулась с гневом Марка? Я чувствовала, что будет лучше, если я не стану спрашивать о подробностях, а потому сразу обратилась к Лутцу.

— Лутц, как ты? Ты живёшь вместе с господином Бенно?

— О чём ты? Я живу в комнате на чердаке, где храню свои вещи. До этого момента я даже не знал, что мама приходила к мастеру.

Похоже Марк выпроводил её ещё до того, как она увиделась с Лутцем. Так вот почему она попросила меня рассказать ей, как у него дела. От этого я почувствовала себя плохо.

— Постой… Комната на чердаке?

— Ну да. Куда по твоему я ещё мог пойти?

Лутц сказал, что теперь живет в комнате на чердаке, и это ничем не отличается от того, как если бы он был живущим в магазине учеником. Другими словами, несмотря на то, что Бенно говорил, что хочет усыновить Лутца, он совсем ему не помогает.

— Господин Бенно, что это значит?! Разве вы не собирались усыновить Лутца?!

— Мастер собирался усыновить меня? А-а? О чём ты?

Видя замешательство Лутца, я поняла, что Бенно ему ничего не сказал. Но когда я сердито уставилась на Бенно, он злобно посмотрел на меня и взревел:

— Идиотка! Даже если я собирался усыновить его, я не могу этого сделать без разрешения его родителей! Это путь, который Лутц выбрал сам! И сколько раз я говорил тебе думать, прежде чем что-то говорить?! О чём ты думала, рассказывая ему о том, что я намеревался его усыновить, в то время, когда его родители не дадут на это разрешения?!

О нет! Я зажала рот руками, но было уже слишком поздно. Свет в глазах Лутца померк. Похоже, с тех пор, как он сбежал из дома, ему было тяжело жить одному. И теперь взгляд Лутца, который всегда был жизнерадостным, стал злым, словно он нашёл на кого мог выплеснуть своё негодование.

— Майн, так ты всё знала?

— Я сказал ей, — ответил Бенно. — Мне нужна была информация о твоих родителях и твоей семейной ситуации.

— Мастер…

Услышав откровение Бенно, взгляд Лутца дрогнул. Теперь Лутц смотрел на меня, как потерявшийся ребёнок, что пытался найти своё место в мире.

— Но тогда… если ты всё знала, то почему не сказала мне?

— Потому что я предполагала, что ты можешь убежать из дома. Я понимала, что в таком случае ты отвернёшься от своей семьи. Ты знаешь, насколько для меня важна моя семья, а потому я не хотела разрушать твою.

Я не хотела, чтобы он разорвал свои отношения с семьёй, но если дальнейшая жизнь со своей семьёй ему будет в тягость, в то время как Бенно готов принять его… то быть усыновлённым Бенно для Лутца будет хорошим исходом. Но это должен решать сам Лутц. Если он станет приёмным сыном Бенно, то ему не придётся жить в тяжёлых условиях, пока он не достигнет совершеннолетия и не сможет получить свободу действий, которую сейчас ограничивают его родители.

Вот только сбежавший из дома Лутц не мог быть усыновлен без разрешения его родителей и в итоге ему пришлось жить на чердаке, как обычному ученику. Прошло всего пять дней, но из глаз Лутца совсем исчез свет, отчего я могла понять, насколько тяжело ребёнку жить одному.

— Майн, хочешь сказать, что я был неправ? Я ошибся, когда убежал из дома?

Со слов Тули, Ральф сказал ему: «Перестань вести себя так эгоистично и возвращайся домой», «Хватит думать лишь о себе», «Это ты доставляешь проблемы магазину», «Тебе ещё не надоело?» и всё в том же духе. Если Лутц пойдёт на попятную и вернётся домой, то он вернётся в ту же ситуацию, в которой находился раньше. Его семья сказала бы ему что-то вроде: «Ну мы же говорили, что ты не сможешь жить в магазине самостоятельно!», а также обвинит в том, что он повёл себя эгоистично. В таком случае Лутцу придётся жить дальше, держа в себе всё накопившееся разочарование, поскольку у него не осталось бы другого выбора. Но я не хотела видеть Лутца таким, а потому сразу же опровергла его слова.

— Лутц, я не думаю, что ты был неправ. Как я могу так сказать, если знаю, насколько усердно ты работаешь? И когда я знаю, с чем тебе постоянно приходится мириться?

— Вот как…

Лутц облегчённо вздохнул. Я посмотрела в его нефритовые глаза и взяла за руку.

— Лутц, что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Я сейчас здесь, потому что ты сказал, что я могу остаться такой, как есть.

В прошлом я тоже чувствовала, что я совсем одна, и что у меня нет никого, кто мог бы поддержать меня, отчего замкнулась в себе. Мне не нравился этот мир и я чувствовала, что мне здесь не место, но в конечном итоге Лутц спас меня, сказав: «Всё в порядке, если для меня ты останешься Майн». Я хотела, чтобы Лутц почувствовал хотя бы небольшую часть от того облегчения, которое я ощутила в тот день.

— Лутц, послушай меня. Ты должен оставаться самим собой. Я всегда готова поддержать тебя. Точно так же, как ты спас меня, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Если груз твоих проблем слишком тяжёл, то ты можешь передать часть его мне.

Глаза Лутца стали влажными от слёз и он, с дрожащей улыбкой, обнял меня.

— Х-хе… Майн, я не думаю, что найдётся ещё кто-нибудь менее надежный, чем ты. Если передать тебе какой-либо груз, то ты просто свалишься без чувств, — со слезами на глазах произнёс Лутц, в то же время чуть не раздавив меня в объятиях.

Я слегка нахмурилась и похлопала его по спине.

— Я могу тебе немного помочь. Как насчёт того, что обедать вместе? Ведь здесь ты не можешь готовить, потому что на чердаке нет кухни, верно?

— Ты так говоришь, как будто сама будешь готовить, — ответил Лутц уже куда более бодро чем раньше, пусть и продолжал шмыгать носом.

— Разве тебе не следует сказать: «Госпожа Майн, огромное спасибо за вашу доброту», а? — ответила я с улыбкой.

Лутц хихикнул и поднял голову. К нему вернулась его обычная жизнерадостная улыбка. Возможно, я всё-таки смогла помочь ему.

— Эй, вы уже закончили? — крикнул нам Бенно, скучающе опиравшийся щекой на руку и выглядя при этом крайне недовольным.

Всё ещё похлопывая Лутца по спине, я наклонила голову.

— Ну, думаю, закончили, а что?

— Тогда вернитесь уже к своей работе. Вы мне мешаете, — ответил Бенно, прогоняя нас.

Лутц поспешно отпрянул от меня и покинул комнату. Я решила, что мне тоже пора идти, но Бенно, посмотрев на дверь, через которую только что вышел Лутц, продолжил говорить.

— Майн, я понимаю, что ты хочешь улучшить ситуацию Лутца как можно скорее, но учитывая вчерашнее поведение его матери, мне придётся повременить с разговором об усыновлении Лутца, пока она не остынет.

Выслушав спокойную оценку ситуации Бенно, я почувствовала себя так, словно проглотила горькую пилюлю.

— Думаю, ему придётся жить в таких условиях ещё некоторое время, но подобные тяжёлые условия плохо сказываются на людях. Прямо сейчас я ничем не могу ему помочь, иначе его семья будет постоянно наведываться в магазин, крича о похищении и обмане. Если ты говоришь, что на стороне Лутца, то пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы помочь.

— Я понимаю…

Я думала, что даже если Лутц убежит из дома, то Бенно усыновит его, и Лутц сможет посвятить себя работе. Я думала, что он сможет поехать в другие города, чтобы помочь организовать мастерские по производству растительной бумаги и, таким образом, осуществить свою мечту. Но я даже не предполагала, что его жизнь станет ещё тяжелее, потому что теперь ему приходится жить одному в магазине…

Как и сказал Бенно, тяжёлые условия плохо сказываются на людях, и Лутц не будет исключением. Он будет изводить себя, задаваясь вопросом, правильно ли он поступил, и винить свою семью за то, что те не принимали его. Могу ли я как-нибудь помочь Лутцу, как он всегда помогал мне? Вот только мне так ничего и не пришло в голову, и я тяжело вздохнула.

Примечания

1. Heilung (нем.) — исцеление

Schmerz (нем.) — боль

Приглашение от главного священника (✿)

Как я могла помочь Лутцу? Я считала, что было бы лучше, если Лутц и его семья смогли бы сесть лицом к лицу и поговорить. Чтобы они могли всё обсудить и помириться. Думаю, Лутц с семьёй так отдалились друг от друга, потому что никак не могут поделиться друг с другом своими чувствами.

— Эй, Майн, ты меня слушаешь?

Когда меня потрясли за плечо, я вернулась к реальности и взглянула на главного священника. Пристально посмотрев на меня, он потёр висок и указал на мою грифельную дощечку.

— Работа совсем не движется.

— Ох, простите, — извинилась я и вернулась к расчётам.

Закончив с теми расчётами, что у меня были на грифельной дощечке, я опустила её и снова вздохнула. Не исключено, что я считаю хорошей идею его примирения со своей семьёй лишь потому, что у меня самой такая замечательная семья? Если жизнь с его семьёй делает Лутца несчастным, то, возможно, ему всё же следует оставить её? Сложно сказать. Какой же путь сделает Лутца счастливее?

— Майн, ты снова остановилась.

— А-а? Я закончила эту часть.

— Тогда рассчитывай следующую.

Самым быстрым способом разрешить сложившуюся ситуацию было бы усыновление Лутца господином Бенно. В этом случае Лутц мог бы получить надёжную поддержку и сосредоточиться на работе. Кроме того, после усыновления Лутцу больше не нужно было бы беспокоиться о своей жизненной ситуации. Вот только Бенно не мог усыновить Лутца без разрешения родителей, и он уже сказал мне, что сейчас его руки связаны.

Я хотела организовать встречу, позвав на неё родителей Лутца, Бенно и самого Лутца, однако сомневалась, что если я предложу им собраться всем вместе, то они действительно прислушаются ко мне и соберутся, чтобы поговорить. Кроме того, я боялась, что разговор может стать настолько жарким, что Бенно или отец Лутца выйдут из себя. В таком случае, я не представляю, чем всё может закончиться. Сколько бы я не думала, я не могла придумать ничего сто́ящего.

— Эх… я действительно бесполезна…

— Тут ты совершенно права.

Удивившись тому, что я получила ответ на своё бормотание, я подняла глаза и увидела, что главный священник пристально смотрит на меня и его глаза выглядят страшно. Он коротко мотнул головой, указывая на кровать.

— Следуй за мной.

— Главный священник, а что насчёт вашей работы?

— Сейчас главное починить вычислитель.

Жалуясь про себя, что это грубо называть меня «вычислителем», я проследовала за главным священником в его потайную комнату. В ней по-прежнему было всё завалено различными вещами, а потому я убрала кое-что со скамейки, чтобы освободить себе место, на которое могла бы сесть. Главный священник пододвинул кресло и тяжело опустился на него, смотря на меня с раздражением. Здесь он всегда становился более эмоциональным, так что его взгляд сейчас был вдвое острее, чем раньше.

— О чём ты вообще думаешь? Ты тяжело вздыхаешь с самого утра.

— Простите. Это никак не связано с вами, так что вы не должны об этом беспокоиться. Я постараюсь сосредоточиться на своей работе.

Боюсь, что если я скажу ему, что не могу сосредоточиться, потому что слишком волнуюсь за Лутца, его лекция затянется. Поэтому я попыталась сразу же извиниться, чтобы он поскорее закончил меня отчитывать, но главный священник, поставив локоть на подлокотник и подперев голову, лишь с раздражением посмотрел на меня.

— Поскольку это мешает нашей работе, я не могу не беспокоиться.

С этим не поспоришь. Я отвела взгляд, чтобы не смотреть в его прищуренные бледно-золотые глаза. Я не была уверена, следует ли рассказывать о чём думаю, а потому решила, что лучше ничего не говорить. Видя, что я молчу, главный священник вздохнул и подошел ко мне, а затем ущипнул за щёку.

— Как ты думаешь, могу я сам сосредоточиться на работе, когда рядом грустит ребёнок?

Несмотря на то, что он относился ко мне как некоему «вычислителю», похоже, что он всё же беспокоился за меня. Сбитая с толку, я подняла взгляд на главного священника, который как и всегда был весьма отчужденным, и которого мне было трудно понять. Кстати говоря, он был воспитан как дворянин. Насколько я знала, из-за политических чисток число дворян резко сократилось, что привело к тому, что многие дети дворян, что находились в храме, были возвращены в благородное общество для брака или усыновления. В таком случае, думаю, главный священник должен многое знать об усыновлении.

— Главный священник, вы не знаете, есть ли способ усыновить кого-либо без разрешения родителей? — спросила я.

Главный священник удивлённо приподнял бровь.

— Что? Ты всё-таки решила оставить свою семью?

— Вовсе нет! Я говорила не о себе! — выкрикнула я.

Его неправильное толкование моих слов было столь неожиданным, что я совершенно забыла о надлежащем поведении. Осознав оплошность, я сразу же зажала рот.

— Любопытно, — пробормотал главный священник.

Облокотившись на спинку кресла и уперев руки в подлокотники, он переплёл перед собой пальцы.

— Тогда о ком? В зависимости от ситуации имеется несколько способов.

— Правда?!

Я так удивилась, что вскочила с места. Главный священник кивнул и жестом указал мне сесть.

— С моей позицией в храме, я могу воспользоваться некоторыми лазейками. О чьём усыновлении ты хочешь поговорить?

— Об усыновлении Лутца господином Бенно.

Похоже, появился свет надежды на улучшение жизненной ситуации Лутца. Я села прямо и посмотрела на главного священника с надеждой в глазах.

— Насколько я знаю, это очень важные для тебя люди, так? Расскажи мне больше.

Я кратко объяснила главному священнику сложившуюся ситуацию, а затем ответила на ряд вопросов, пока он полностью не разобрался что к чему. Он ненадолго закрыл глаза, чтобы привести мысли в порядок, после чего открыл их и сказал:

— Значит семья Лутца была против того, чтобы он стал учеником торговца, а когда они не позволили ему покинуть город, то это привело к тому, что он сбежал из дома. Бенно, видя у него потенциал, надеется усыновить Лутца, но его родители также выступают против этого. Ты хочешь улучшить его жизненные обстоятельства и считаешь, что наилучшим решением будет если Лутц помирится с семьёй. При этом, самым быстрым решением, на твой взгляд, является его усыновление Бенно. Пока всё правильно?

— Да.

Тот факт, что он запомнил всё это не делая каких-либо заметок, показал, насколько хорошей была его память. Пока я удивлялась его хорошей памяти, главный священник продолжил.

— Отец Лутца сказал, что не сто́ит о нём беспокоиться, поскольку он на работе, так? Он не сказал, что Лутц может не возвращаться?

— Вроде нет. Я слышала об этом только со слов Тули, так что не могу сказать с уверенностью.

Объяснив ситуацию главному священнику, я поняла, что знаю позицию родителей Лутца лишь с чужих слов. Я поговорила с Лутцем и выслушала мнение Бенно, но вот что именно об этом думают родители Лутца, я знаю лишь со слов его самого, его брата Ральфа и Тули. Сама я с ними не разговаривала.

— Это не самое лучшее решение, но если принять Лутца в приют как брошенного ребенка, то директор приюта может дать разрешение вместо его родителей. Таким образом Бенно сможет обратиться в приют и усыновить его.

— А-а?! Так я ведь директор приюта! Тогда давайте заберём Лутца в приют!

Ух ты! Я так рада, что решила стать директором приюта! Чувствуя волнение, я вскочила со своего места, но главный священник снова жестом указал мне сесть.

— Не спеши. Майн, тебе нужно научиться слушать то, что тебе говорят, до конца. Разве причина твоих частых ошибок не в том, что ты спешишь с выводами, бросаясь что-то делать?

Его утверждение было разумным и весьма точным. Было бы глупо спорить, а потому я сразу же притихла. Я почувствовала, что главный священник начинает понимать меня лучше, чем я сама.

[[image:/storage/reader-images/5694694327595d9299a4ce4fd1dd02cc4fdc55c5.jpg]]

— Несмотря на то, что тебе дали должность директора приюта, ты всё ещё несовершеннолетняя. Одной твоей подписи будет недостаточно, чтобы одобрить усыновление.

— В таком случае, как быть, если кто-то действительно придёт усыновить сироту?

Пусть я и директор приюта, но моя подпись бесполезна… Я печально опустила плечи, хотя в глубине души и понимала, что для ребёнка моего возраста, полагающегося на своих родителей, невозможно самостоятельно нести настолько большую ответственность.

— Поскольку твоей подписи недостаточно, тебе потребуется ещё и моя, как твоего начальника.

— Главный священник, пожалуйста, подпишите документы на усыновление Лутца.

Однако, в ответ на мою просьбу, главный священник лишь тяжело вздохнул.

— Я не против подписать их, однако, сейчас ты говоришь исключительно с точки зрения Лутца, который всё ещё ребёнок. А я не могу полагаться в таком вопросе лишь на слова ребёнка. Чтобы принять его в приют как брошенного ребёнка, мне сначала нужно поговорить с его родителями.

— Что? Но как?

Он так легко говорит о том, чтобы встретиться с ними, но я совершенно не представляла как это сделать. Когда я в замешательстве наклонила голову, главный священник посмотрел на меня так, словно я спросила что-то странное.

— Что ты имеешь в виду под «как»? Если ты хочешь поговорить с кем-то, то тебе нужно просто вызвать этого человека. Разве это не естественно?

— Я забыла, что значит быть наделённым властью…

Для храма было в порядке вещей, что когда вы хотите поговорить с кем-то, то просто вызываете его к себе. Я опустила плечи, вспомнив как в прошлом моих родителей вызвали в храм. И почему я побеспокоилась о том, что не найдётся места для разговора?

— Я собираюсь полностью прояснить ситуацию, и если сочту твою позицию приемлемой, то помогу с усыновлением Лутца.

— Я очень вам признательна.

Я подняла голову, чувствуя огромное облегчение. Как ни странно, но при этом главный священник улыбнулся. Правда это не было похоже на добрую и весёлую улыбку, а скорее напоминало ухмылку человека, задумавшего что-то недоброе.

— В таком случае, тебе следует хорошо поработать днём. Сегодня у тебя не будет времени на библиотеку.

— Как?

Видя моё ошеломление, главный священник ухмыльнулся шире, выглядя удовлетворённым результатом своих слов.

— По словам Франа это будет гораздо эффективнее, чем палата покаяния.

— Не-е-е-ет!

«Фран, ты подлый!» — мысленно кричала я.

После того, как я, чуть не плача, отработала и вторую половину дня, главный священник, как и обещал, передал мне приглашения. Одно для Бенно, одно для Лутца и ещё одно для его родителей.

— Передай им это.

Широко улыбаясь, я взяла столь важные деревянные дощечки, которые помогут улучшить текущую жизненную ситуацию Лутца.

* * *

Поскольку сейчас Лутц не мог прийти за мной, я покинула храм вместе с Франом. Я не пошла с Гилом, потому что если приглашения от главного священника будут передавать лишь дети, то это могут счесть простыми детскими играми. Но если со мной будет взрослый Фран, то родители Лутца, скорее всего, воспримут это приглашение всерьёз.

— Давайте сначала доставим эти приглашения господину Бенно и Лутцу, — сказал Фран.

Следуя его предложению, на обратном пути мы зашли в компанию «Гилбе́рта». Марк отвёл нас в кабинет Бенно и позвал Лутца.

— Господин Бенно! Вы можете похвалить меня! Смотрите, что у меня есть!

Чуть ли не подпрыгивая, я бросилась к Бенно и протянула ему приглашение. Бенно с подозрением взял дощечку, но стоило ему только взглянуть на неё, как он изменился в лице и проревел:

— Приглашение от главного священника?! Что ты натворила на этот раз?!

— Ничего я не натворила. Я просто посоветовалась с ним по поводу того, что Лутц сбежал из дома и есть ли какая-нибудь возможность для его усыновления. Почему вы так злитесь?

Я думала, что сделала что-то крайне полезное, а потому непонимающе моргнула и наклонила голову, когда Бенно обрушил на меня гром и молнии.

— Что ты там сделала?!

— А-а? А-а? Я сделала что-то не так?

— Не вмешивай дворян в такие проблемы! Подобными решениями ты можешь убить нас всех!

Пусть Бенно и злился на меня, но я совершенно не понимала, почему. Главный священник, конечно, был дворянином, но он был разумным человеком, и, несмотря на его отчужденный вид и то, что его было трудно понять, он согласился помочь, беспокоясь за меня.

— Дело в том, что главный священник сказал, что ему нужно починить свой вычислитель… Не говоря уже о том, что я очень хотела как-нибудь помочь Лутцу.

— Майн, я рад, что ты стараешься помочь, но получать такие приглашения страшно.

Когда я вручила приглашение Лутцу, он опустил голову и стал его рассматривать. Бенно, всё ещё держа приглашение, другой рукой схватился за голову и продолжил:

— Ты захотела помочь Лутцу и в итоге мы получаем приглашение от главного священника … ха-а-а…

— Не вините меня. Господин Бенно, вы сказали, что ничем не можете помочь, а потому я решила попросить совета у другого взрослого, — ответила я, надувшись.

Бенно свирепо уставился на меня своими красновато-карими глазами.

— Что ж, ладно. Если бы я использовал всю свою силу, чтобы угрожать семье Лутца, и заставить их одобрить усыновление, то этого бы не случилось. Моя ошибка.

— О чём вы говорите?! Это ужасно! — возмутилась я.

— Майн, если бы мастер Бенно действительно захотел, он мог бы быстро разобраться с проблемой. Моя семья наносит ущерб репутации его магазина, и тут даже не нужно думать о том, сильнее ли он моих родителей или нет. Понимаешь?

Слова Лутца вернули меня к реальности. Я не слишком задумывалась о том, что посещаю компанию «Гилбе́рта», а вот Тули говорила, что волнуется даже если ей просто нужно отправиться в северную часть города. Между севером и югом существовала ощутимая разница в силе и власти. Тёте Карле наверняка потребовалось много мужества, чтобы прийти сюда и попросить вернуть Лутца. Да и семью Лутца не наказали за создаваемые ими проблемы лишь потому, что Бенно великодушно простил их.

— Я пытался решить этот вопрос мирно ради Лутца, и вот чем всё кончилось...

— Главный священник тоже хочет решить всё мирно! Он даже придумал как можно будет усыновить Лутца!

— Что?! — в унисон спросили Бенно и Лутц, уставившись на меня.

Я объяснила им способ, о котором рассказал мне главный священник.

— Если Лутц придёт в приют в поисках убежища, сказав, что родители его бросили, то для того, чтобы вы, господин Бенно, могли его усыновить, потребуется лишь ваша подпись и согласие приюта.

— А директором этого приюта являешься ты? — задал риторический вопрос Бенно, ухмыльнувшись.

Мне не хотелось его разочаровывать, но от моей подписи не было бы никакого толка.

— К сожалению, я ещё ребёнок, а потому усыновление может подписать лишь главный священник. Но сначала он хочет поговорить с вами и родителями Лутца, чтобы полностью прояснить ситуацию. Поэтому он и передал приглашения.

Бенно смотрел на приглашение в своей руке, поглаживая другой рукой подбородок, о чём-то раздумывая.

— Кажется, главный священник действительно ценит тебя, да? Большинство дворян не стали бы иметь дело с такими простолюдинами как мы.

— Похоже, я очень ценный вычислитель. Эффективность его работы резко меняется в зависимости от того, насколько хорошо я работаю.

— Вроде бы Отто тоже что-то такое говорил. Возможно, мне сто́ит поблагодарить тебя за это, но что-то не хочется… И почему я чувствую себя таким измученным? — ответил Бенно, устало вздохнув, и почесал голову.

— Ты должна отдать приглашение родителям Лутца.

— Прости, Майн, — извинился Лутц.

— Всё в порядке. И я всё равно собиралась рассказать тёте Карле о том, как ты. Но поскольку наша история основана на том, что ты попросил убежища в приюте, потому что тебя бросили родители, с завтрашнего дня тебе нужно будет оставаться в храме.

Помахав Лутцу на прощание, я вышла из магазина и отправилась домой вместе с Франом. Я собиралась пойти к Лутцу домой, но увидела тётю Карлу, которая бесцельно бродила у колодца.

— Тётя Карла! — крикнула я.

Услышав мой голос, тётя Карла подняла голову и сразу же подбежала ко мне. Её некогда круглое лицо выглядело исхудавшим, а под глазами виднелись тёмные круги.

— Майн, тебя долго не было. Ты видела Лутца? Как он?

— Он трудится на работе. Он выглядел хорошо.

— Вот как, — ответила тётя Карла, облегчённо вздохнув.

Я чувствовала, что она очень беспокоится о Лутце. Думаю, она так легко не примет его усыновление.

— Тётя Карла, это приглашение в храм от главного священника, — сказала я, протягивая дощечку.

Увидев приглашение, её глаза округлились и она сразу же побледнела.

— Почему из храма?

— Лутц попросил убежища в приюте, сказав, что был брошен.

— Но ведь он сам сбежал из дома! — выкрикнула тётя Карла.

Но сколько бы она не кричала, приглашение от этого не исчезнет. Главный священник был дворянином, а потому его приглашения нельзя было проигнорировать.

— Главный священник хочет услышать мнение родителей Лутца, чтобы решить, принимать ли его в приют. Вам с мужем нужно будет прийти в храм. Вероятно, вам потребуется взять выходной, так что встреча запланирована через три дня. Он хочет, чтобы вы пришли в храм к третьему колоколу.

Поскольку тётя Карла не умела читать, я объяснила ей содержание приглашения. Сжимая в руке дощечку, она переводила взгляд между ней и мной.

— К третьему колоколу через три дня, так?

— Да. Если вы покажете это приглашение привратнику, то он отведёт вас куда нужно.

Семейная встреча в храме (❀)

Спустя три дня напряжённого ожидания настала дата встречи. Я пришла в храм пораньше, переоделась в свои синие одежды и направилась в комнату главного священника вместе с Лутцем, одетым в его одежду ученика. Сейчас он жил в одной из моих комнат для слуг на первом этаже, а не в приюте, поскольку главный священник сказал, что не стоит давать другим сиротам бессмысленную надежду.

— Лутц, не переживай.

— Это слишком грандиозно для простого семейного разговора.

Когда мы с Лутцем пришли в комнату главного священника, оказалось, что Бенно и Марк уже прибыли в храм, и вскоре служитель привёл их. Родители Лутца прибыли как раз в тот момент, когда Бенно заканчивал своё длинное дворянское приветствие. Отец Лутца был не особо крупным, но весьма крепким мужчиной. Как я слышала, он занимался строительными работами. У него была сильно загорелая кожа вследствие того, что он занимался тяжёлым трудом на улице. Взгляд его нефритовых глаз из-под нахмуренных бровей был довольно острым, что хорошо отражало его упрямый характер, а из-за светлых, почти белых волос, он казался немного старым.

Отец Лутца, бросив взгляд на сына, фыркнул, а затем коротко представился главному священнику. Когда он сел на указанное место, тётя Карла последовала за ним, но увидев сидящих на противоположной стороне от них Марка и Бенно, в страхе дернулась. Эй, господин Марк, что вы сделали? Что вы ей сказали? Неужели вы уже угрожали ей?

Когда все собрались в комнате главного священника, пробил третий колокол. Слушая, как стоящий рядом со мной главный священник приветствует посетителей, я бросила взгляд на маленький магический инструмент в своей руке. Это был магический инструмент, блокирующий звук, который позволял слышать меня только определённому человеку, а именно главному священнику, не желающему, чтобы я хоть что-то говорила на сегодняшней встрече. Другими словами, он велел мне сидеть тихо и не мешать. Когда я запротестовала, намереваясь помочь Лутцу, он ответил следующее:

— Мне нужно прояснить мысли и намерения вовлечённых сторон. Ты являешься третьей стороной, так что лишь станешь помехой. Тем более, ты склонна вставать на сторону Лутца и, следовательно, не будешь нейтральной. Поэтому не мешай.

Его слова были настолько прямыми и резкими, что я хотела пошутить о том, куда делись все его привычные эвфеми́змы. К сожалению, он разрешил мне присутствовать на этом собрании лишь с условием, что я буду держать в руках этот магический инструмент, а потому всё, что мне оставалось, это сидеть на стуле, словно кукла. К моему негодованию, и Бенно, и Марк согласились в этом вопросе с главным священником.

Стол находился в центре комнаты, а стулья располагались по его периметру. Я и главный священник сидели с дальнего от двери конца стола, Лутц сидел напротив нас, его родители сидели слева, а Бенно и Марк — справа от нас. После приветствия и краткого представления собравшихся, главный священник объяснил позицию Лутца и его просьбу. Похоже, главный священник уже успел поговорить с Лутцем, и сейчас рассказал о его домашней обстановке. Даже я о некоторых вещах слышала впервые.

— Такова позиция Лутца. Лутц, всё верно?

Когда главный священник перевёл взгляд на Лутца, тот кивнул, смущенно смотря на присутствующих здесь родителей. Я молча болела за него. Лутц сжал дрожащий кулак и сказал:

— Как бы я ни старался, они не принимают меня. Папа противостоит всем моим мечтам…

— Не будь ребёнком!

[[image:/storage/reader-images/ef50eda7b677b6b492a4f1c05df19cf4da157886.jpg]]

Отец Лутца, Дид, сжал кулак и закричал на Лутца. Его крик был настолько громким, что я даже подпрыгнула на стуле. Думаю, он привык кричать указания мастерам. Его голос был настолько громким, что, наверное, раздавался эхом по всей дворянской области храма, а не только по комнате главного священника, отчего моё сердце сжалось от страха. Я испугалась! Было очень страшно! Такое вредно для моего сердца!

Похоже, что я была не единственной, кто испугался. Все присутствующие напряглись и посмотрели на дядю Дида. Пусть Бенно часто обрушивал на меня гром и молнии, но его голос не шёл ни в какое сравнение с громкостью голоса дяди Дида, который привык кричать работая на улице...

— Ты стараешься? Мы не принимаем тебя? Может тебе уже пора перестать быть ребёнком?

Дёрнув плечами, он наклонился к Лутцу и пристально посмотрел на него. Пусть я и находилась в стороне, но смогла почувствовать исходящее от него давление. Даже когда он не кричал, его голос был громким и низким, отчего звучал пугающе. Лутц же, на которого накричали на глазах у всех присутствующих, побледнел. Я сидела перед ним, а потому могла видеть, что он крепко сжал зубы, стараясь не заплакать. У меня не было возможности ему хоть что-либо сказать, а потому я прикусила губу, чувствуя разочарование. Главный священник, сидевший рядом со мной, поднял руку. Резко контрастируя с громоподобным голосом дяди Дида, он спокойным, хорошо поставленным голосом проговорил:

— Дид, вы сказали ему «не быть ребёнком», что вы имели ввиду? Пожалуйста, объясните.

— А-а? Не быть ребёнком, значит не быть ребёнком, так ведь? Разве поведение Лутца не ребячество? — непонимающе ответил Дид, скрестив руки и покачав головой.

Выражение его лица показывало, что он был сбит с толку тем, что от него потребовали объяснение.

— Лутц чувствует разочарование из-за того, что вы не признаёте его усилия, вы же называете его поведение ребячеством. Я мало общаюсь с ремесленниками из нижнего города, а потому не очень понимаю, что значат ваши слова. Пожалуйста, объясните так, чтобы я мог понять.

— Ох, вот оно что… вы не понимаете… как бы объяснить тогда…

Пусть он и мог заткнуть Лутца, сказав, что тот должен понимать, что он имеет в виду, но вот с главным священником такое не пройдёт. Дядя Дид потёр свой подбородок, пытаясь подобрать ответ. Вероятно, на работе он привык отдавать лишь короткие приказы.

— Он выбрал себе работу торговца, несмотря на то, что мы были против. Естественно, что он будет усердно работать. После его крещения не прошло и сезона, что тут можно признавать? Мой сын по собственной глупости выбрал работу, с которой он не мог получить от нас никакой помощи. Он сам должен был знать, во что ввязывается, и понимать, что даже если он будет работать до кровавого кашля, то всё равно может не справиться с такой работой. Поэтому я спрашиваю, почему же он сейчас жалуется на это? Теперь вы понимаете?

— Да, так гораздо понятнее. С этой точки зрения, он действительно повёл себя как ребёнок. Лутц, ты тоже понимаешь?

Услышав позицию отца, выражение лица Лутца стало горьким. Он стиснул зубы и опустил глаза. С другой стороны, на лице дяди Дида проявилось облегчение из-за того, что его позицию поняли. Благодаря статусу главного священника как дворянина, мы смогли организовать эту встречу, и теперь, когда удалось услышать позицию дяди Дида подробно, я поняла, что она была вполне разумна. Это было не то, что я могла бы узнать, просто поговорив с Лутцем.

— Лутц, тебе есть что возразить? Или ты признаёшь, что позиция Дида верна? — тихо спросил главный священник Лутца.

Лутц медленно поднял голову и посмотрел на своих родителей.

— Я не прошу вас ценить те усилия, что я прикладываю. Но, по крайней мере… но, по крайней мере, примете меня, как ученика торговца!

— Я ведь уже говорил, что ты можешь делать всё, что ты хочешь.

Дид нахмурился, словно не понимал, о чём говорит Лутц. Он почесал голову, затем чуть выпятил подбородок и, прищурившись, посмотрел на Лутца. Кажется, он всё же не возражал против того, чтобы Лутц был торговцем.

— Делать всё, что я хочу? А-а? Подожди, это значит… — пробормотал в замешательстве Лутц и покачал головой.

Тётя Карла, вздохнула, и пояснила:

— Твой папа хочет сказать, что он принимает твоё решение стать торговцем.

— Подожди, мама?! Если ты знала, то почему не сказала мне!

— Да откуда я могла это знать? Я тоже в первый раз это слышу, — ответила, пожав плечами, тётя Карла.

Судя по всему, в семье Лутца проблемы с общением не только между братьями, но и между мужем и женой.

— Но как я мог бы понять это без слов?! — выкрикнул Лутц, обессиленно опустив голову.

Я была согласна с ним. Однако, с другой стороны, и сам Лутц не особо много рассказывал о себе дома, так что, возможно, они просто были такой семьёй, где все держат свои мысли при себе.

— Значит, я могу считать, что вы, Дид, не возражаете против того, чтобы Лутц работал учеником торговца? — спросил главный священник.

Дядя Дид кивнул, выглядя раздражённым. Похоже, ему не нравилось объяснять каждую мелочь.

— Я не люблю торговцев и я не знаю, что ему так нравится в этой работе, но он — мужчина, и сам это выбрал, пусть мы и были против. Раз так, то у него должно хватать мужества, чтобы следовать своей мечте, какие бы препятствия ему не пришлось преодолеть, даже если для этого ему потребуется стать учеником, что живёт в магазине. Но ныть и убегать в приют? Это жалко, — сказал дядя Дид с насмешкой.

После этого он скрестил руки на груди и откинулся назад, показывая, что он всё сказал.

Я инстинктивно крикнула:

— Всё не так! Это всё из-за меня! Лутц не думал убегать в приют!

Однако, меня никто не слышал. Никто даже не взглянул в мою сторону. Я обернулась, чтобы посмотреть на главного священника, который должен был слышать меня, но обнаружила, что он даже не касался магического инструмента, свисающего на цепочке с его запястья. Похоже, он с самого начала не собирался слушать меня. Это ужасно.

— Я не думал о приюте, просто Майн… — попытался оспорить его слова Лутц, но тут же закрыл рот.

Он сжал губы, а затем поднял голову и посмотрел на дядю Дида.

— Тогда почему ты не позволил мне поехать в другой город по работе?!

На этот раз Лутц высказал основную причину, по которой он сбежал из дома, и которая заключалась в том, что его родители не разрешили ему покинуть город. Для Лутца, который стал торговцем лишь для того, чтобы иметь возможность покинуть город, это было самым невыносимым.

— Если бы ты подумал, то сразу бы понял! — осадил его дядя Дид короткой фразой.

Вот только Лутц сбежал из дома именно потому, что не понимал. Главный священник опустил плечи и снова заговорил.

— Как видите, он не понимает. Поэтому, пожалуйста, объясните.

— Снова? — простонав, ответил дядя Дид и хлопнул себя по лбу.

Что-то пробормотав о том, что ему плохо даются объяснения, он нахмурился и заговорил.

— Позволить Лутцу стать торговцем и позволить ему покинуть город — две разные вещи. За пределами города опасно. Там свирепые звери и разбойники. Ребёнку там делать нечего.

— Верно! Там слишком опасно, — поддержала его тётя Карла.

Объяснение дяди Дида и тёти Карлы смутили меня. Я ходила лишь в лес, что был недалеко от города, а потому даже не осознавала, что за пределами города очень опасно. Здесь было обычным делом, что дети покидали город, чтобы собрать чего-нибудь в лесу, но, возможно, из-за того, что лес был рядом с городом, мы могли ни о чём не беспокоиться. Потому я и не знала, что за стенами города настолько опасно, что родители не захотят, чтобы их дети покидали город. Но в то же время, здесь были распространены странствующие менестрели и торговцы, так что даже Лутц мог часто видеть их. Постоялые дворы на востоке были заполнены различными путешественниками. Из-за этого я думала, что трудности путешествий были связаны исключительно с тем, что было тяжело ходить пешком или с неудобствами поездок на каретах. Вдобавок, я не чувствовала особой опасности, поскольку знала, что Бенно, который был для меня самым близким взрослым после родителей, спокойно уезжал в другие города, чтобы организовать там мастерские, или для чего-то ещё.

Я до сих пор не очень хорошо понимаю этот мир. Прошло около двух лет с тех пор, как я оказалась здесь, но я всё ещё не разобралась что здесь к чему. Когда я тяжело вздохнула, главный священник непонимающе наклонил голову.

— Я не могу сказать, что опасности совсем нет, но город, в который поедет Бенно находится в полудне езды на карете от восточных ворот. Я понимаю, если бы ему пришлось идти пешком, но я не вижу необходимости беспокоиться, когда это будет лишь недолгая поездка на карете.

— В этом нет нужды, — твёрдо заявил дядя Дид.

Лутц вспыхнул от гнева и уставился на него.

— Я же говорил тебе, что это часть моей работы!

— Успокойся, Лутц. Дид, что вы имеете в виду, говоря, что в этом нет нужды?

Главный священник сделал жест рукой, останавливая Лутца и попросил дядю Дида объяснить. Похоже, дядя Дид, уже ожидал, что главный священник так скажет, а потому, посмотрев на Бенно и Марка, сказал:

— Этот парень сказал, что хочет взять с собой Лутца, чтобы он помог ему организовать мастерскую.

— И что?

— Почему он хочет взять с собой для такой работы ученика даруа́, с которым у него трёхлетний договор?

Ученичество в качестве даруа́ было практически тем же самым, что и трёхлетняя стажировка для новых сотрудников в Японии. Основное внимание уделяется обучению основам и простому ручному труду. Не было бы странным, если бы даруа́ отправили в другой город, чтобы работать в недавно открывшемся магазине, но они не участвовали непосредственно в создании нового магазина или мастерской.

Я знала, что мечтой Лутца было поехать в другие города, а потому была рада, что его мечта может сбыться, но с точки зрения большинства людей, подобная работа была не тем, что поручали даруа́. Это была работа для да́пла или преемника, но никак не для Лутца. Позиция Дида о том, что Лутцу не нужно рисковать, покидая город, выполняя работу, которую не предусматривает его договор, имела смысл.

Мы с главным священником перевели взгляд на Бенно. Он вздохнул и посмотрел на дядю Дида.

— Как я уже говорил вам на днях, рассмотрев будущие перспективы магазина и способности Лутца, я пришёл к выводу, что хотел бы воспитать Лутца как своего преемника. Я хочу отвести его в другой город и показать, как открывать мастерскую, поскольку это является частью такого обучения. И поэтому я бы хотел усыновить его.

— Хм, даже не думай об этом, — отверг дядя Дид предложение Бенно.

Затем он обвёл всех взглядом и пробормотал:

— Тоже нужно объяснение?

— Разумеется, — ответил главный священник.

Бенно кивнул, желая узнать причину отказа, и сказал:

— Если у вас есть причина, я бы хотел услышать её. Простите мою грубость, но так как вы не занимаетесь торговлей, то не сможете поддержать Лутца на его пути. Если я усыновлю Лутца, то это будет полезно не только для моего магазина, но и для будущего Лутца.

После слов Бенно, дядя Дид ненадолго опустил глаза. Затем дядя Дид посмотрел прямо на Бенно и спросил:

— У вас ведь нет детей, да?

— Да, именно поэтому я рассматриваю Лутца как потенциального преемника, — ответил Бенно, нахмурившись.

Похоже он недоумевал, не является ли отсутствие у него детей причиной для отказа. Бенно думал об усыновлении Лутца как раз из-за отсутствия у него детей.

— Я не это имел в виду, — сказал дядя Дид, тяжело вздохнув. — Как вы и говорите, я не смогу поддержать Лутца в его работе, и я благодарен вам за то, что так высоко его цените.

Переводя взгляд между Бенно и Лутцем, дядя Дид некоторое время подбирал слова, а затем продолжил:

— Вы хорошо ведёте дела, и уверен, что вы опытный торговец. Кроме того, вы достаточно снисходительны, чтобы простить все те неприятности, что вам доставил Лутц. Но вы не будете для него хорошим отцом.

Он не оскорблял Бенно и не давал ему несправедливой оценки, но всё же был против усыновления. Я не понимала его слова о том, что Бенно не будет для Лутца хорошим отцом.

— Пожалуйста, объясните, почему вы думаете, что Бенно не сможет стать хорошим отцом. Вы хотите сказать, что у Бенно плохая репутация? — спросил главный священник.

Услышав вопрос, дядя Дид простонал.

— Было бы проще, если бы у него была плохая репутация, — сказал дядя Дид, вздохнув, а затем посмотрел на Бенно. — Неважно, насколько вы умело управляете своим магазином, но вы ведь собираетесь усыновить ребёнка не ради него, а в первую очередь ради своего магазина. Вы не сможете стать хорошим отцом, думая о прибыли. Разве я не прав?

От удивления, Бенно широко открыл глаза, а затем горько улыбнулся.

— Я понимаю. Вы правы. Действительно, на первом месте для меня прибыль.

Бенно думал об усыновлении Лутца, потому что это было выгодно для благополучия магазина. Конечно, личность и способности Лутца тоже были достаточно важны, но когда дело касалось преемника, наивысшее значение имела прибыль. Для торговца такие мысли были естественны, но сейчас речь шла о том, сможет ли Бенно стать для Лутца отцом, и тут ему было сложно возразить. Он продолжил.

— Теперь я понимаю, почему вы против усыновления. Тем не менее, я очень серьёзно отношусь к потенциалу Лутца. Возможно вы сочтёте договор да́пла более приемлемым, чем усыновление?

Если даруа́ были кем-то вроде сотрудников на неполный рабочий день, то к да́пла относились как к менеджерам, которым могли доверить управление магазином. Безопасность, оплата и поручаемая работа при этом кардинально менялись.

— Разве для этого ещё не слишком рано?

— Что вы понимаете под рано? — спросил главный священник.

На этот раз Дид даже не пытался скрыть свое недовольство вопросом. Он пожал плечами и нахмурился.

— Обычно, о подписании договора да́пла думают лишь после того, как даруа́ проработает в течение нескольких лет. А с церемонии крещения Лутца не прошло и сезона, — сказал дядя Дид.

Бенно удивлённо приподнял бровь.

— Пусть с его крещения и не прошло сезона, но я уже почти год веду дела с Лутцем.

— Правда?

— Да. Я полагаю, вы знаете о том финансовом бремени, которое ложится на магазин при приёме ученика. Лутц не из семьи торговцев и у него нет связей, а потому, когда я впервые его встретил, то не собирался нанимать. Поэтому, в качестве испытания для оценки его навыков, я дал ему задание, которое большинство учеников сочло бы невыполнимым. Однако, Лутц преуспел в его выполнении намного больше, чем я того ожидал.

— Хм…

Дядя Дид, слушая Бенно, выглядел так, словно впервые это слышал. Если я правильно помню, в то время дядя Дид говорил Лутцу, что тот мог бы стать ремесленником, изготавливающим бумагу. Возможно, он не спрашивал Лутца, почему вообще тот делал бумагу? Или может быть, Лутц просто не рассказал ему?

— Пусть у Лутца и есть недостатки, в связи с тем, что он не из семьи торговцев, но он обладает решимостью и выдержкой, необходимыми, чтобы преодолеть их. Я не хочу, чтобы его забрал другой магазин, и если я собираюсь воспитать из него преемника, мне нужно приступить к его воспитанию как можно скорее. Я ценю его усилия, но ему предстоит ещё долгий путь.

— Тогда хорошо, — ответил Дид, кивнув, а затем, бросил взгляд на главного священника, который уже собирался поднять руку, и объяснил, что он имел в виду. — Как бы я не хотел ему помочь, я ничего не знаю о том, что значит быть торговцем. Если вы собираетесь доверить ему магазин, то такой договор пойдёт Лутцу на пользу.

— В таком случае, — сказал Марк с улыбкой, — я предлагаю немедленно заполнить документы в торговой гильдии.

— Вот почему торговцы… — пробормотал дядя Дид, сильно нахмурившись, но тут же осёкся.

— Папа… — вырвался шёпот Лутца.

Похоже, на Лутца произвело впечатление, что его отец смог удержаться от оскорблений, тем самым продемонстрировав, как сильно он его любит. Из нефритовых глаз Лутца, точно таких же как у дяди Дида, потекли слёзы. Тётя Карла тоже тихо расплакалась, а дядя Дид, находившийся между ними, выглядел крайне неловко. Он отвёл от них взгляд и почесал голову. Выражение его лица показывало, что он почувствовал смущение из-за того, что, наконец, высказал всё, что он обычно оставлял недосказанным.

— Лутц! Извинись! — внезапно выкрикнул дядя Дид.

Пусть из-за его загорелой кожи это было трудно понять, но его щёки слегка покраснели.

— Дид, вы должны объяснить нормально, если хотите, чтобы он понял, — со вздохом сказал главный священник.

Дядя Дид поморщился, думая, как ответить, а затем накричал на Лутца.

— Из-за того, что ты не так меня понял, всё дошло до того, что в наши семейные проблемы было вовлечено столько людей. Извинись за всё это!

Слова дяди Дида пронзили моё сердце. Это не Лутц вовлек в это столько людей, а я.

— Мне очень жаль! — вместе извинились мы с Лутцем.

Правда, никто не мог услышать мои извинения. Но пусть родители Лутца в тот момент смотрели на Лутца, главный священник, Бенно и Марк смотрели на меня.

— А теперь идём домой, глупый сын.

Когда Лутц бросился к дяде Диду, тот сильно ударил его по голове. И всё же, вытирая выступившие от удара слёзы, Лутц, стоящий рядом с отцом, выглядел очень счастливым.

— Думаю, я тоже должен кое-что сказать. Эм-м… Я не слишком хорош, когда доходит до того, чтобы донести свои мысли до сына. Вы помогли нам. Спасибо, — выглядя несколько смущенным, поблагодарил главного священника дядя Дид, после чего развернулся и покинул комнату.

Тётя Карла взяла Лутца за руку, и вышла вместе с ним.

— Мастер, идёмте в торговую гильдию, — проговорил Марк.

— Главный священник, я искренне благодарен вам за вашу помощь сегодня. Похоже, что все удалось решить мирно, — поблагодарил главного священника Бенно и тоже покинул комнату.

Вероятно, он собирался догнать Лутца и его родителей, чтобы затем подписать договор да́пла в торговой гильдии.

Когда Бенно и Марк покинули комнату, в комнате остались лишь я и главный священник. Вскоре внутрь вошли несколько служителей, чтобы убрать стулья.

— Обязательно выслушай все мнения, прежде чем принимать решение. Если ты будешь прислушиваться лишь к одной стороне, то истина будет искажена.

— Поняла, — ответила я, пусть он и не мог меня слышать, и кивнула.

После этого главный священник сжал в ладони магический инструмент, висящий у него на запястье и сказал:

— К счастью, их семья не распалась.

Услышав от главного священника столь внезапные слова, я удивлённо моргнула и посмотрела на него. Увидев моё замешательство, его безэмоциональное и невыразительное лицо слегка скривилось.

— Разве это не то, чего ты хотела? Ты говорила, что лучшим решением будет, если они смогут помириться и Лутц вернётся домой, — ответил он.

После его слов, я вспомнила залитое слезами, но счастливое лицо Лутца. Думая о том, что Лутц, который почти год страдал из-за этого недопонимания, теперь плакал от счастья, возвращаясь домой с дядей Дидом и тётей Карлой, я тоже расплакалась.

— Да, это лучшее решение. Это действительно замечательно…

Их недопонимание возникло из-за того, что они слишком мало разговаривали, но тем не менее, они всё ещё любили друг друга. Я была очень рада, что Лутц смог помириться с семьёй.

— Майн, перестань плакать… Ты хочешь, чтобы другие неправильно это поняли, и решили, что это я заставил тебя плакать?

После того, как главный священник заметил, какие взгляды бросают на нас служители, его выражение лица стало горьким.

— Всё хорошо, это слёзы счастья, — пробормотала я.

— Беда с тобой…

Когда я пыталась вытереть слезы рукавом своих синих одежд, главный священник, выглядя раздражённым, схватил меня за руку и отчитал.

— Не вытирай лицо своими одеждами!

Однако, у меня не было платка, а Фран, у которого я бы могла его попросить, сейчас был занят. Увидев, что я наблюдаю за Франом, главный священник, скорчив ужасно недовольное лицо, одолжил мне свой. На платке оказалось вышито его имя. Тогда я впервые узнала, что главного священника зовут Фердинанд.

Дополнительная история: Тули — Цель, что ещё так далеко

— Тули, ты можешь помочь мне и позаботиться о клиенте, — обратилась ко мне помощница главы мастерской.

— Сейчас подойду.

Я удостоверилась в том, что только что сделанные мною швы были выполнены аккуратно, а затем отложила иглу. Я проворно сняла фартук и проверила, нет ли на моих волосах или одежде каких-либо ниток или грязи. К счастью, всё было в порядке.

После того как я, прислушавшись к совету Майн, стала носить фартук и содержать себя в чистоте, меня стали время от времени просить помочь с клиентами. Кроме того, с тех пор, как Майн продала госпоже Коринне права на украшения для волос, госпожа Коринна стала часто просить мою мастерскую ненадолго отправлять меня к ней, дабы она могла расспросить меня о том, как делать украшения. Глава нашей мастерской очень сильно хотела иметь связи с компанией «Гилбе́рта», так что я таким способом смогла оказать ей помощь. В результате, глава начала позволять мне выполнять больше различной работы.

Весной моё положение среди даруа́ было одним из самых низких, но к лету отношение ко мне резко изменилось. Но хотя я и была очень рада этому, теперь даруа́ в мастерской начали сплетничать о том, что я оказалась единственной, кому поручали работать с клиентами. Сегодня во время обеда Рита и Лаура даже пожаловались мне, что глава внезапно сделала меня своей любимицей. Мне было неприятно, что они такое говорят. Я почувствовала себя неловко и поджала губы.

— Не жалуйтесь на меня, я просто делаю то, что сказала мне Майн.

Майн объяснила мне, что поскольку от внешнего вида и поведения человека, который работает с клиентами, зависит то, какое мнение у клиента сложится о мастерской, очень важно быть чистой и опрятной, а также вежливо говорить. Когда я передала её слова Рите и Лауре, их глаза удивлённо расширились.

— Почему Майн всё это знает? Она ведь даже не может пойти в лес, потому что слишком слаба.

Лаура была нашей соседкой и знала, насколько слаба Майн. Но из-за того, что она была на год старше меня, к тому времени как Майн смогла набраться сил, чтобы пойти в лес, Лаура уже стала ученицей, а потому редко встречала её. Она смогла увидеть её вблизи, наверное, лишь на церемонии крещения Майн, когда вытащила её украшение для волос и запаниковала.

— Пусть Майн и слишком слаба, чтобы много двигаться, но зато она умная, а потому помогает папе у ворот. Она читает письма и занимается расчётами. Там она смогла научиться как общаться с дворянами и владельцами крупных магазинов.

На самом деле Майн присоединилась к храму как священница-ученица, но мама и папа сказали мне никому об этом не говорить. Все остальные думали, что она ходит помогать папе у ворот или посещает компанию «Гилбе́рта», чтобы обсудить украшения для волос. Иногда она действительно ходила в компанию «Гилбе́рта» вместе с Лутцем, так что мои слова были не совсем неправдой.

— Что? Она умеет читать? Это ведь здорово, — удивлённо сказала Рита, широко распахнув глаза.

Рита жила по другую сторону от ремесленной улицы, а потому никогда не видела Майн. Мне было приятно, что Рита хвалила Майн, пусть и не знала её лично.

— Да, Майн удивительная, — подтвердила я. — Она познакомилась с кем-то из компании «Гилбе́рта», когда работала у ворот. Благодаря этому госпожа Коринна заметила украшение для волос, которое сделала Майн. А потом она даже купила у Майн права на эти украшения. И хотя Майн требовалось бы ходить в мастерскую госпожи Коринны, чтобы научить её как делать украшения, вот только Майн слишком слаба, а потому вместо неё хожу я.

Я не стала упоминать, что сама Майн была не очень хороша в изготовлении украшений для волос. Если все узнают, что она не только болезненна, но и не умеет шить, то Майн может никогда не выйти замуж. Как её старшая сестра, я не могла этого допустить.

— Ого. Повезло тебе, Тули. А ещё ты говорила, что благодаря Майн ты смогла сходить домой к госпоже Коринне, так ведь? Хотела бы и я, чтобы у меня была такая же младшая сестрёнка как Майн, которая бы давала мне советы. Может тогда глава сделала бы своей любимицей меня, — сказала Лаура, завистливо вздохнув.

«Вот только не так давно ты говорила, что заботиться о больной младшей сестре, должно быть, очень тяжело и утомительно» — подумала я. Меня немного злило, что мнение Лауры так резко изменилось. Но тут я кое-что поняла и напряглась. Если бы все последовали совету Майн, я была бы не единственной, кого просят помочь с клиентами.

— Когда я ходила в дом госпожи Коринны, она шила очень красивое платье. Я спросила, могла бы я тоже придумать красивый дизайн для дворян, и Майн сказала, что мне нужно для этого сделать.

— Что? Что сказала Майн?

Уже зная, что советы Майн были удивительными, они обе наклонились вперёд и посмотрели на меня сияющими глазами, в которых читалось предвкушение.

— Она сказала, что в выходные мне следует ходить в северную часть города, чтобы изучить, что носят богатые люди и какие цвета и дизайн одежды популярны. По словам Майн, если не смотреть на хорошие вещи, то и самой не получится придумать их. Завтра выходной, и я думаю сходить на север. Хотите пойти со мной?

— Да!

— Я тоже!

Рита и Лаура сразу же согласились на моё приглашение. Я почувствовала облегчение и погладила себя по груди. Причина, по которой я пригласила их, довольно проста. В отличие от Майн и Лутца, которые ходят в компанию «Гилбе́рта», находящуюся на севере, а также в храм, который и вовсе расположен в самой северной части города, я всё ещё очень нервничаю, а потому у меня не хватало смелости зайти на север дальше центральной площади. Я подумала, что мне было бы легче, если кто-нибудь ещё пошёл бы со мной.

* * *

На следующий день я быстро позавтракала и оделась в одежду, которую прошлым вечером постирала и оставила сохнуть. Это было летнее платье, которое я носила в тот день, когда посетила дом госпожи Коринны. Поскольку я уже надевала его, когда отправлялась на север, то чувствовала себя немного уверенней.

— Пока, Майн. Я пошла.

— Надеюсь, ты сможешь многому научиться. Удачи, Тули, — ответила Майн, помахав мне на прощание.

Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы Майн тоже пошла, но она не согласилась, поскольку со мной будут Рита и Лаура. Майн сказала, что будет только мешать, потому что не сможет идти с нашей скоростью, и в итоге либо отстанет, либо вовсе упадёт в обморок. Выйдя из дома, я сбежала вниз по ступенькам к площади, где обнаружила, что Лаура уже бродит вокруг колодца.

— Доброе утро, Тули. Давай поторопимся. Рита наверняка уже ждёт нас.

Мы с Лаурой прошли по узким улочкам до ремесленной улицы и вскоре встретились с Ритой.

— Лаура, Тули. Доброе утро.

— Доброе утро, Рита! Я была так взволнована, что прошлой ночью толком не могла заснуть! — сказала Лаура, бросившись к Рите.

Мы отправились на север и вскоре прошли мимо знакомых детей, которые направлялись в лес.

— А-а? Это Тули и Лаура. Собираетесь сходить куда-нибудь повеселиться? Может быть на рынок?

— На самом деле нет. Мы собрались учиться. А вы все идёте в лес? Удачи!

Мы помахали друг другу на прощание, а затем пошли по ремесленной улице вместе с людьми, что шли на работу. Все разговоры по пути были исключительно о шитье.

— Эй, Тули, расскажи ещё о том, что видела дома у госпожи Коринны.

Они хотели услышать об одежде и о том, чему я там научилась, а потому я настолько подробно, насколько могла, стала им об этом рассказывать. Однако, в своих объяснениях госпожа Коринна использовала много слов, которые я не знала, а потому я не смогла запомнить всё в деталях. Это напомнило мне о том, что Майн всегда делает себе заметки на неудавшихся листках бумаги, чтобы не забыть что-то важное. Возможно, мне тоже нужно научиться грамоте.

По ремесленной улице с грохотом проезжало много повозок, но карет видно не было. Большинство людей здесь носили привычную нам одежду. Она была с заплатками и её покупали в магазинах подержанной одежды. Однако, по мере приближения к центральной площади, заплатки на одежде исчезали, а одежда становилась более красочной, да и количество использованной в ней ткани увеличилось. К тому времени, когда нам стали попадаться люди носящие украшения, мы почти достигли площади.

Взволнованно переговариваясь между собой, мы вошли на площадь. На ней было множество людей в различной одежде, и многие шли от пристани на западе к восточным воротам. Одежда здесь была более роскошной, чем раньше, да и по улице проезжали не только повозки, но и кареты.

Оказавшись на площади, Рита, чей дом находился на юго-западе города, широко открыла глаза и сказала:

— Я редко прохожу через центральную площадь, потому что могу дойти до рынка кратчайшим путём через переулки. Я даже не осознавала, что здесь так много разных людей… Я заметила, что многие носят синюю одежду. Это потому что синий — божественный цвет лета?

После её слов, я внимательно осмотрела людей на центральной площади и тоже заметила, что синей одежды было достаточно много. Разглядывая толпу, я вспоминала, чему меня учила госпожа Коринна, и тут мой взгляд упал на женскую юбку.

— Ух ты! Эта юбка такая красивая. Немного складок, и юбка уже смотрится просто потрясающе, — сказала я.

— Наряд Майн на её крещении тоже был потрясающим, да? — сказала Лаура.

— Майн намного меньше меня, а потому мы сделали складки из лишней ткани. Но в целом это одно и то же. Я думаю, что для роскошной одежды нужно использовать дополнительную ткань, — ответила я с немного горькой улыбкой.

Действительно, наряд для крещения Майн был очень милым и причудливым благодаря тому, что мы с мамой перешили и украсили его. Вот только из-за этого у нас возникли проблемы. В тот день я усвоила важный урок, что излишняя фантазия не всегда во благо.

Рядом с центральной площадью располагалась торговая гильдия и различные ассоциации, а потому множество самых разных людей входили туда и оттуда выходили. Если присмотреться к одежде, то можно было понять класс и доход человека. Когда я ходила вместе с Майн в магазин подержанной одежды, меня научили как подбирать одежду под тон кожи и цвет волос, а также как можно понять класс человека по тому, как он одевается. В тот раз мы с Лутцем выбирали платья, которые бы хорошо смотрелись на Майн, но сама Майн выбрала совершенно другую одежду. Вспомнив об этом, я указала на женщину, которая была одета в юбку, блузку и жилет.

— Эй, смотрите. Женская одежда — это не только платья. Если у вас есть деньги, то вы можете купить себе блузку, юбку и жилет, верно? Так вы можете полностью изменить свой наряд, поменяв какую-то часть. Можно, например, надеть блузку с другим воротником или поменять шнурки на манжетах.

— И правда! Тули, ты такая умная.

Ну… это не я умная…

— Нам нужно идти дальше на север, — сказала я.

У нас не возникло сложностей, чтобы добраться до северной части центральной площади, но вот дальше уже была земля, где жили богатые люди, и сделать первый шаг туда было страшно. Остановившись и не решаясь ступить в северную часть города, я осмотрела свою одежду. Заметившие это Лаура и Рита сразу же замолчали и тоже осмотрели свою одежду, помрачнев.

— Эй, Тули, мы действительно пойдём на север? — поинтересовалась Рита.

— Ты ведь уже была в мастерской госпожи Коринны раньше, так что у тебя не должно быть с этим проблем, разве нет? — спросила Лаура, подтолкнув меня вперёд.

Однако, я не сдвинулась с места. Мастерская госпожи Коринны была не слишком далеко от центральной площади, и она всегда посылала кого-нибудь, чтобы встретить меня.

— Мы точно можем пойти на север? — с тревогой спросила Рита, хватая меня за руку.

— Эм-м… Давайте пока ещё посмотрим на одежду на центральной площади? Я ещё не всё рассмотрела, — ответила я.

— Верно. Здесь тоже можно ещё многому научиться, — поддержала меня Лаура.

Держась за́ руки, мы втроём принялись неспешно ходить по центральной площади вокруг фонтана и разглядывать одежду окружающих нас людей. Рассматривая одежду, мы сделали пять кругов. Однако, мы пришли сюда намереваясь отправиться дальше на север, и я не могла перестать об этом беспокоиться. Подойдя на очередном круге к выходу в сторону северной части города, мы замедлились. И тут меня внезапно позвали.

— Тули, почему ты бродишь вокруг фонтана?

— Лутц?! Подожди, почему ты здесь?

— Я выполнял поручение в торговой гильдии. Вы были здесь, когда я пришёл, и всё ещё здесь, когда я закончил, а потому мне стало любопытно, — смотря на нас с сомнением ответил Лутц, указывая на торговую гильдию.

Теперь, когда он сказал мне об этом, я поняла, что мы действительно выглядели подозрительно. Незнакомые люди наверняка тоже заметили, что мы просто бродим кругами, но не уходим на север. Что же делать? Это очень неловко. И как мне объяснить всё Лутцу?

В то время как я схватилась за голову и дрожала от смущения, Лаура рассмеялась и похлопала Лутца по плечу.

— На самом деле Тули позвала нас посмотреть на то, какую одежду носят богатые люди в северной части города, но она слишком нервничает, а потому не решается покинуть площадь… А-а? Лутц, у тебя действительно красивая одежда. Откуда она?

Похоже, Лаура ещё не знала, что Лутц присоединился к компании «Гилбе́рта». Она осмотрела его форму ученика с головы до ног и в замешательстве наклонила голову.

— Это форма ученика компании «Гилбе́рта». Мне нужно вернуться к работе, но если хотите, то можете пойти со мной до магазина.

— Что? Правда можно?!

Я была очень рада, что мы смогли внезапно найти себе проводника. Во главе с Лутцем нам наконец удалось покинуть площадь и направиться на север. Поскольку здесь жили только богатые люди, карет здесь было намного больше, чем повозок, и всё здесь очень отличалось от южной части города, где жили мы. По сравнению с югом, где было много высоких зданий, дома здесь были шире, и многие из них, начиная с третьего этажа, с которого они становились деревянными, были окрашены в красивые цвета.

— Тули, ты ведь была здесь уже несколько раз? — сказал мне Лутц.

— Да, но я всё ещё нервничаю, когда оказываюсь здесь. Я пока не готова идти сюда одна.

Лутц неодобрительно покачал головой, но всё же довёл нас до компании «Гилбе́рта».

— Мне нужно возвращаться к работе, — ответил он, бросившись в магазин.

— Лутц и правда ученик в таком роскошном магазине… — пробормотала Лаура и с открытым ртом уставилась на компанию «Гилбе́рта».

Майн и Лутц всегда спокойно заходили внутрь, однако мы не смели зайти в столь дорогой магазин. Но даже если бы мы захотели войти внутрь, то охранник у двери, вероятно, не пустил бы нас.

Некоторое время мы просто стояли перед компанией «Гилбе́рта», наблюдая за проходящими мимо нас людьми. Многие из них использовали дополнительную ткань, чтобы украсить одежду. К тому же, мы не видели никого, кто был бы в залатанной одежде. По сравнению с тем, что мы видели на площади, дизайн одежды здесь выглядел похожим. Вероятно, это была та «мода», о которой говорили Майн и госпожа Коринна.

— Я понимаю, что одежда, которую носят богатые люди, очень красивая, но я не думаю, что могу сшить её сама. У меня нет ткани, с которой можно было бы потренироваться, и я даже не знаю, как такое шить, — сказала Рита, опустив плечи.

Лаура кивнула в знак согласия.

— Да, это не та одежда, которую хотят наши клиенты. Я хочу сказать, что для нас невозможно сшить такое. Это очень далеко от того, что мы можем сделать. Мне кажется, что для учебы нам стоит просто придерживаться площади.

Я уже давно работаю бок о бок с Ритой и Лаурой, а потому меня поразило, что их мнение совершенно отличалось от моего. Я хотела остаться здесь и увидеть больше одежды, которую носят богатые люди, и хотела практиковаться в её изготовлении, как когда я переделывала наряд для крещения Майн, даже если бы это было изготовлением одежды для кукол. Я хотела, чтобы мы все стали лучше и смогли перейти в мастерскую более высокого уровня, когда будем заключать новые договоры даруа́. Вот только они сразу же сдались, решив, что для них такое невозможно. Я была сбита с толку, осознав, что в какой-то момент наши цели и образ мышления стали различны, и мы больше не разделяли одни и те же мечты.

— Вы хотите уже пойти домой? — спросила я, смотря на подруг, которые выглядели неловко.

Они кивнули, и мы пошли обратно к центральной площади. Вот только я ощущала тяжесть в ногах и на сердце. Я смотрела себе по́д ноги, испытывая недовольство от того, что возвращаюсь.

Почему мы уже идём домой? Мы ведь так хотели прийти сюда! Я ещё толком ничего не увидела! Они говорят, что для нас невозможно шить такую одежду, но я так не думаю. Я не хочу так думать.

Пройдя ещё немного, я остановилась и обернулась. Я видела как клиенты заходили в компанию «Гилбе́рта». Вероятно, это были клиенты госпожи Коринны, поскольку их одежда была похожа на те образцы, что я видела в её комнате. Как красиво. Я хочу лучше рассмотреть их.

В моей памяти возникло платье для дворянки, которое я видела дома у госпожи Коринны. Сейчас я не могла сделать ничего подобного, а потому я хотела больше учиться и тренироваться. Я хотела стать достаточно умелой, чтобы присоединиться к мастерской госпожи Коринны. Лутц и Майн вели дела с компанией «Гилбе́рта», так что, возможно, если я буду усердно работать, то и меня заметят.

Думаю, это всё из-за Майн. Она всегда прикладывала все силы, чтобы получить то, что хотела. Кроме того, был ещё и Лутц, который шёл своим собственным путём даже несмотря на то, что его родители были против этого. Я не хотела соглашаться на меньшее. Я не могла позволить себе думать: «этого для меня достаточно» или «я не могу этого достичь». Я тоже хотела идти своим собственным путём.

— Тули, что-то не так?

Они обе остановились и оглянулись на меня. Я подняла голову и, улыбнувшись, помахал им.

— Простите. Идите домой без меня. Теперь, когда я здесь, я хочу учиться, пока не буду удовлетворена.

Компания «Гилбе́рта» была для меня ещё слишком далёкой целью, но я не сдамся. По крайней мере, мне нужно было постараться, чтобы я могла выбрать лучшую одежду, чем Майн. Как швее, мне было бы стыдно за себя, если бы я не смогла победить её, когда дело касалось одежды. А потому я обернулась и направилась обратно к компании «Гилбе́рта». Остановившись там, я принялась рассматривать проходящих мимо людей.

Я не проиграю Майн. Всё-таки я её старшая сестра!

Дополнительная глава: Гил — Самосознание слуги (✿)

— Гил, возьми вон то!

— Да!

Сразу после завтрака мы отправились в мастерскую и начали готовиться. Сегодня Лутц, Гюнтер и Тули поведут нас в лес. Похоже, лес совершенно отличался от нижнего города. Там мы научимся делать бумагу, которую затем станем изготавливать в мастерской.

Я был совсем не против отправиться в лес, потому что меня об этом попросила госпожа Майн, но похоже что другие дети были не слишком рады дополнительной работе. Кай, ребёнок, с которым я часто играл в приюте, прежде чем стать слугой госпожи Майн, посмотрел на свою одежду и поморщился. Она была подержанной, со множеством заплаток, а потому выглядела даже хуже, чем серые одежды служителей.

— Эй, Гил, а зачем нам делать бумагу?

Честно говоря, у меня не было на это ответа, а потому я перевёл взгляд на Лутца, который лучше всех понимал планы госпожи Майн. Лутц, заметив мой взгляд, тяжело вздохнул. Жизнь в храме настолько отличалась от жизни в городе, что объяснять подобные, вроде бы очевидные вещи, порой было трудно.

— Вы, ребята, наверное, не поняли бы, если бы я сказал, что мы продадим эту бумагу компании «Гилбе́рта», да? Что ж, тогда… это принесёт Майн больше денег… Нет, тоже не то… Вы ведь не понимаете, что такое деньги. Ладно. Проще говоря, вы сможете получить больше еды.

— Правда?!

Глаза Кая заблестели от радости. Благодаря госпоже Майн ситуация с едой в приюте немного улучшилась, но этого всё ещё было недостаточно. И чем больше у нас будет еды, тем счастливее мы будем.

— Ладно, пошли. Давайте сделаем эту бумагу, — радостно ответил Кай.

— Это ведь здорово, да? Если мы будем делать то, что говорит госпожа Майн, то сможем готовить себе суп. Нам больше не нужно лишь смиренно ждать божественных даров, которых со временем становилось всё меньше, — сказал кто-то из детей.

Слова Кая и других напомнили мне о том, каким до недавнего времени был приют. Поскольку священники неуклонно покидали храм, множество их бывших слуг вернулось в приют, и по мере того, как служителей в приюте становилось всё больше, а священников всё меньше, количество божественных даров, приходящихся на человека, уменьшалось, так что мы всё время были голодны. До появления госпожи Майн, в храм не приходили новые священники, а потому никого не принимали в качестве слуг, и еды не становилось больше.

— Сперва я думал, что эта священница-ученица обычная простолюдинка, но ведь именно госпожа Майн научила нас всему этому, верно? Только она объяснила нам, что если мы хотим есть, то должны сами готовить еду, — сказал Кай.

Госпожа Майн научила всех в приюте готовить суп и покупала нам мясо и овощи. Это было огромным изменением, перевернувшим наше мнение о том, что мы можем лишь ждать, пока нам принесут еду.

— Она посылает вас в лес не только для того, чтобы вы научились делать бумагу. Она считает, что если вы хоть немного узнаете о еде, которая есть в лесу, то в крайнем случае сможете спасти себя от голода, — объяснил Лутц.

Глаза Кая расширились, а затем он слегка улыбнулся.

— Я рад, что госпожа Майн стала директором приюта. Ни один другой священник не попытался бы сделать приют лучше.

— Тогда тебе сто́ит постараться, чтобы сделать для неё хорошую бумагу.

— Хорошо.

Мы раздали детям, смотрящим на нас горящими глазами, инструменты для сбора, такие как ножи и корзины, а также кастрюли и пароварки, необходимые для изготовления бумаги. Теперь можно было отправляться в лес.

— Госпожа Майн, я пойду учиться, — сказал я на прощание.

— Пока, Гил. Хорошо запомни как делать бумагу и что можно собирать в лесу, — ответила госпожа Майн.

Я кивнул, а затем увидел, что Лутц махнул рукой, давая всем сигнал отправляться.

— Обязательно держитесь поближе к дяде Гюнтеру. Если вы будете одни, вас не выпустят за ворота.

Гюнтер был отцом госпожи Майн, а Тули — её старшей сестрой. По крайней мере так я слышал, но честно говоря, я не понимал, что означают слова «отец» и «сестра». Госпожа Майн объяснила, что это была её семья: люди, с которыми она жила. Вот только я всё равно ничего не понял. Возможно, они вроде её слуг в нижнем городе, так же как мы с Франом и Делией служим ей в храме. Или они что-то вроде других сирот в приюте, вместе с которыми я раньше жил. Но пусть я и не понимал, что такое семья, но всё же надеялся, что однажды госпожа Майн сможет полагаться на меня так же, как и на них.

Когда мы вышли из ворот храма, пейзаж мгновенно изменился. В отличие от чистого белого храма, нижний город был коричневым, грязным и вонючим. Я был вполне счастлив выбраться за стены храма, но некоторые дети скривились. Гюнтер заметил это и пожал плечами.

— Это место не похоже на ваш красивый и чистый храм, да?

— Здесь грязно, шумно, воняет и полно людей. Кроме того, это странно, что здания не белые, — ответил один из сирот.

Остальные оглянулись на него и кивнули. Раньше я считал, что в приюте, куда вернулись многие служители, сейчас слишком много людей, но в городе людей было ещё больше. В храме нам велели вести себя тихо, а потому всех сбивало с толку, что здесь было настолько шумно. Когда я впервые покинул храм и оказался в городе, то был настолько взволнован тем, что меня окружало, а также огромным количеством людей, что мне стало немного плохо.

— Что это? Я никогда раньше не видел ничего подобного.

— Все носят разную одежду. Это священница вон там?

Когда один из сирот указала на женщину в синей одежде, все сразу же отошли к обочине и опустились на колени.

— Нет, нет! В городе нет ни священниц, ни священников! Вам не нужно становиться на колени! — выпалил я.

— Правда?

Сироты, ставшие на колени, нервно провожали женщину взглядом, боясь, что их отругают. Мне захотелось схватиться за голову. Думаю, госпожа Майн и Лутц чувствовали то же самое, когда мы с Франом впервые отправились в город. Дети, знавшие лишь порядки храма, слишком выделялись здесь. Они явно не привыкли видеть ничего подобного, а потому постоянно оглядывались по сторонам, что выглядело крайне подозрительно. Я же пытался научить их тому, что узнал за то время, пока посещал нижний город.

— Лишь дворянские здания чисто белые. А здания простолюдинов имеют различные цвета. В отличие от храма, здесь нет правил, как всё должно выглядеть, а потому так много разных цветов. В этой части города всё красиво, так как здесь живут богатые люди, но чем дальше мы будем идти, тем грязнее станет на улице, а одежда людей будет уже мало отличаться от той, что сейчас носим мы.

— Гил, откуда ты всё это знаешь? — спросил маленький ребёнок, удивлённо моргая.

Я гордо ответил ему:

— Всё потому, что я часто покидаю храм, чтобы сопровождать госпожу Майн.

В прошлом я никак не выделялся, в хорошем смысле этого слова, и все знали, что меня часто отправляли в палату покаяния. Вот только, стоило мне загорди́ться, как Лутц похлопал меня по плечу и напомнил мне, что я и сам много раз совершал ошибки, когда был в нижнем городе.

— Не трогайте ничего вокруг, пока я не разрешу. Когда Гил в первый раз вышел в город, он украл фрукт, думая, что это божественный дар, и на него наорали. В отличие от храма, здесь есть физическое наказание. Не делайте ничего, что может рассердить других людей, иначе они могут накричать на вас и побить. Это весьма больно и страшно.

Когда Лутц рассказал о моих прошлых ошибках, дети вокруг рассмеялись, а затем принялись повторять:

— В городе ничего нельзя трогать! Иначе на нас разозлятся!

Я цокнул языком. Стоило мне заработать некоторое уважение, как Лутц всё испортил.

После того, как мы прошли центральную площадь, пейзаж стал понемногу меняться. Деревянные части зданий, которые раньше были окрашены, стали коричневыми, а сами здания стали у́же и выше. Одежда, которую носили люди, также потеряла цвет и превратилась в такую же рваную и залатанную, вроде той, которую носили мы. Даже поведение людей вокруг нас изменилось.

— Сколько раз я должен тебе это объяснять?! — раздался громкий голос.

Когда мы оглянулись на внезапный выкрик, который нельзя было услышать в тихом храме, мужчина, ремонтирующий здание, ударил кулаком какого-то парня.

— Ой! Физическое наказание!

— Ох, это ужасно! Тули! Разве это нормально поступать так жестоко? — спросила служительница, схватив Тули за рукав.

Тули неловко улыбнулась.

— Иногда люди ничему не учатся, если на них не наорут. Но вам не нужно бояться. С вами ничего не случится, если вы не будете сердить людей.

Чем дальше мы шли на юг, тем больше людей разговаривали и ругались друг с другом, что создавало весьма пугающую атмосферу, которая полностью отличалась от тихого храма.

— В переулках люди могут быть ещё страшнее, так что не бродите сами по себе. Идите прямо к тем воротам, — сказала Тули, указывая на большие ворота в конце главной улицы.

Сироты внимательно слушали Тули не только потому, что боялись города. Она также была их учителем, научившим их готовить суп. Хотя Лутц и Тули были примерно того же возраста, что и я, но они знали много разных вещей, и могли многое сделать, чтобы помочь госпоже Майн. Что до меня, то без посторонней помощи я мог лишь следить за тем, чтобы оставаться чистым, и сопровождать госпожу Майн по пути от храма до её дома. Всему остальному меня учил Фран, так что было трудно назвать меня особо полезным.

Возможно из-за того, что атмосфера на юге была пугающей, все не сговариваясь ускорили шаг, чтобы побыстрее дойти до ворот, которые напоминали ворота храма, но были ещё больше. Похоже, за этими воротами больше не было города. Прежде чем пройти через них, Гюнтер поднял руку и велел нам остановиться.

— Я поговорю со стражниками, чтобы удостовериться, что они знают о нас. Привет, Отто!

Гюнтер исчез в воротах, оставив нас стоять. Люди, что как и мы ожидали прохода через ворота, с любопытством рассматривали нас. Для всех сирот, что никогда раньше не покидали храм, этот мир казался совершенно неизведанным. Мне всегда говорили, что я не должен покидать храм, а потому, находясь на улице, я ощущал вину. Судя по встревоженным лицам остальных детей я понял, что они чувствовали то же самое.

— Не нужно так беспокоиться. Мой папа с нами, — сказала Тули, нежно улыбнувшись.

Она объяснила, что стражники должны были ежедневно следить за тем, чтобы не позволять людям, которых они не знали, входить или выходить из города, если у тех не было на то разрешения.

— Они знают лица городских детей, но не знают никого из приюта, так как вы никогда не покидали город. Мой папа здесь стражник, а потому он сможет объяснить кто вы такие и нам позволят пройти.

— Похоже, мы правильно сделали, что попросили помощи у дяди Гюнтера. Не уверен, что смог бы убедить их пропустить через ворота сирот, — сказал Лутц, наблюдая, как Гюнтер разговаривает со стражником.

Я удивлённо моргнул.

— Лутц, есть то, что даже ты не можешь сделать?

— Конечно. Есть много всего, что мне не по силам.

Мне всегда казалось, что госпожа Майн во всём полагается на Лутца, но похоже, даже для него были вещи, что он не мог сделать. Услышав это я почувствовал облегчение.

— Уф-ф… Значит, если я буду усердно работать, то тоже когда-нибудь буду полезен госпоже Майн.

— Ты уже полезен. Я не могу присматривать за Майн, пока она в храме, — ответил Лутц, улыбнувшись.

Кай, который, похоже, слушал наш разговор, несколько раз удивлённо моргнул и посмотрел на меня.

— А ты изменился. Ещё недавно ты говорил, что совершенно не желаешь служить маленькой девочке-простолюдинке.

— И правда…

И моя жизнь и приют так сильно изменились, что мне кажется, что с тех пор прошло уже много времени, но на самом деле не прошло и сезона, как госпожа Майн присоединилась к храму.

— Я был очень удивлён, когда Арно сказал мне, что ты, Гил, станешь слугой новой священницы-ученицы. Тебя постоянно отправляли в палату покаяния, так что я думал, что стал бы гораздо лучшим слугой чем ты.

Все кивнули на слова Кая. Каждый из них хотел бы стать слугой новой священницы-ученицы. В этом не было ничего удивительного, ведь став чьим-то слугой можно было покинуть приют. Но в тот раз Арно лишь покачал головой и разрушил все их надежды, сказав: «главный священник решил выбрать Гила». В тот момент я был очень счастлив, что смогу выбраться из приюта и занять более высокое положение чем служители, которые отправляли меня в палату покаяния. Но моя радость быстро улетучилась.

— Да, я помню, как вы все смеялись надо мной, когда Арно сказал, что новая священница-ученица была простолюдинкой и что я не смогу покинуть приют, потому что ей не будут предоставлены комнаты.

— Да, я тоже это помню, — ответил мне Кай. — Я тогда думал, зачем вообще служить кому-то, кто даже не даст еду и комнату? Я ещё сказал, что такая госпожа хорошо подходит для тебя, радуясь, что меня самого не выбрали.

Все смеялись надо мной и говорили, что ей назначили самого бесполезного человека в приюте, потому что она была простолюдинкой. Впервые встретившись с госпожой Майн, я почувствовал разочарование из-за всего этого. Она была ниже меня ростом и ничего не знала о порядках в храме, а потому я просто огрызался на неё. Её речь и поведение так сильно отличались от того, как должна вести себя священница, что я не мог поверить, что она будет моей хозяйкой.

— Тогда ты всё время жаловался на то, что она не обычная священница-ученица, а теперь посмотри на себя.

— Да, теперь я рад, что она не обычная священница-ученица. Если я усердно работаю, она ценит это и хвалит меня.

Именно потому, что госпожа Майн была простолюдинкой, она считала естественным платить за работу, а потому она похвалила меня, погладив по голове и сказала: «Молодец, Гил. Ты хороший мальчик. Ты хорошо справился с работой» просто за то, что я убрался в её покоях. Лишь вспоминая ту её похвалу, я уже чувствую себя счастливым. Каждый раз, когда она в дальнейшем гладила мою голову своей маленькой рукой, говоря: «Спасибо, Гил» или «Ты хорошо постарался, Гил», в моей груди становилось тепло, и я начинал невольно улыбаться. Никто не гладил меня по голове после того, как я прошёл церемонию крещения и покинул подвал приюта. Кроме того, похоже что я родился не в приюте, а попал туда из нижнего города, а потому женщины в подвале редко обнимали меня или гладили по голове. Так что когда госпожа Майн похвалила меня, я был очень счастлив.

— Я собираюсь многому научиться чтобы быть полезным госпоже Майн, также как и Лутц.

— Хм. Знаешь Гил, я учусь быстрее, чем ты. К тому же у госпожи Майн пока мало слуг, так что она должна взять себе ещё, так ведь? — сказал Кай.

Дети вокруг него кивнули, а вот для меня его слова стали полной неожиданностью.

— Да, госпожа Майн ценит тех, кто старается изо всех сил. Если мы будем усердно работать, то она будет ценить нас тоже, а не только Гила. А если у нас будет получаться лучше, чем у Гила, она даже может выбрать нас вместо него. Да и не то чтобы Гил сейчас много работал, верно?

Лишь сейчас я осознал, что слуг для госпожи Майн выбрал главный священник, потому что она была новой священницей-ученицей, что лишь недавно присоединилась к храму. Сама она ещё никого не выбирала. Возможно, что скоро она начнёт выбирать себе новых слуг и заменять старых. От этого ужасного понимания моё сердце начало быстро биться.

Госпожа Майн очень добра и она заботиться обо всех детях в приюте. Она никогда не будет жестокой со своими слугами. И так как все в приюте знают об этом, то ничего удивительного, что все стремятся стать слугами госпожи Майн.

«Это плохо. Есть много людей куда лучше меня» — подумал я и почувствовал, как холодный пот начал струиться по моей спине. В приюте было много опытных служителей, что раньше были слугами, а также служительниц, которые могли помочь ей с тем, с чем не мог я. Фран раньше служил главному священнику, а потому он мог выполнять любую работу и сейчас он выполнял бо́льшую её часть сам. Делия была девочкой, а ни одна священница не могла обойтись без служанки, которая бы ухаживала за ней. Не говоря уже о том, что Делию госпоже Майн назначил глава храма, и теперь, когда она серьёзно относится к своей работе, её не заменят.

Мне нужно научиться выполнять больше различной работы, иначе я буду самым бесполезным слугой госпожи Майн. Но что именно мне делать? В моей груди распространилось неописуемое чувство беспокойства. Я и сам прекрасно знал, что практически ничего не умею, а потому мало чем могу помочь госпоже Майн.

— Мы можем пройти! — крикнул Гюнтер.

Следуя его указанию, вся наша группа начала двигаться. Идя вместе со всеми, я чувствовал комок в горле, отчего мне стало тяжело дышать. Я пропускал так много уроков от других служителей, что сейчас мог делать куда меньше, чем остальные. Я не представлял, как много теперь мне придётся приложить усилий, чтобы восполнить это.

— Гил, ты выглядишь ужасно. Тебе нездоро́вится?

— Лутц, мне кажется, что я не смогу быть полезен для госпожи Майн, даже если буду стараться изо всех сил. Другие могут делать куда больше. Я боюсь, что она заменит меня.

Когда я высказал своё беспокойство Лутцу, он несколько раз удивлённо моргнул, а затем покачал головой и, войдя в ворота, сказал:

— Да брось, это глупо.

Я не понял его. Что глупо? Я глупый?

Длинный тёмный туннель ворот хорошо отражал моё настроение. Рядом с собой я слышал голоса малышей: «Это напоминает мне о подвале», «Да, это страшно», «Как темно!». Их голоса звучали неожиданно громко. Наши шаги эхом отдавались от стен, и я чувствовал нарастающую тревогу… Насколько тяжело мне нужно работать? И даже, если я буду стараться изо всех сил, смогу ли я догнать других?

Пройдя сквозь тёмный туннель ворот, куда почти не проникал солнечный свет, мы вышли наружу. Свет оказался таким ярким, что было больно глазам. Когда боль прошла, передо мной раскинулся пейзаж, не похожий ни на что, что я когда-либо видел раньше. Я привык видеть небо окружённым высокими стенами, а потому был потрясён тем, насколько ослепительным и широким оно здесь было. Похоже, малыши чувствовали то же самое, потому что они начали удивлённо кричать:

— Ух ты! Ничего себе! Смотри! Небо такое широкое! Оно не квадратное!

— Как ярко! Солнце здесь кажется намного ярче, чем обычно.

— Смотря на небо я вспоминаю госпожу Майн. Небо было такое же ослепительное, когда я впервые выбрался из подвала.

От их слов я вспомнил день, когда госпожа Майн устроила уборку приюта, и все смогли поесть с улыбками на лицах. Я хорошо помню тот день. Тогда я был очень счастлив, что госпожа Майн стала моей хозяйкой. И я гордился тем, что стал её слугой.

— Лутц, я не хочу перестать быть слугой госпожи Майн. Я хочу быть полезным для неё.

— Ты правда не понимаешь? — спросил Лутц, смотря на меня своими зелёными глазами, в которых читались одновременно удивление и раздражение.

[[image:/storage/reader-images/787520d8a1a5454ff64895b79952cdce7f2318ce.jpg]]

— Эй, когда Майн решила спасти детей в приюте, разве не ты каждый день относил суп малышам? И ты очень старался, когда мы убирали приют, так ведь? Ты уже полезен для Майн. Если ты всё ещё беспокоишься об этом, то просто научись делать больше. Майн так просто никого не прогонит, пока человек старается. Для начала, ты можешь хорошо запомнить то, как делать бумагу.

Судя по всему, вскоре Лутц будет всё больше занят работой в магазине, а потому госпоже Майн понадобится слуга, который бы от её имени управлял мастерской. Лутц ухмыльнулся и сказал, что я, вероятно, стал бы более уверенным в себе, если бы стал управлять мастерской, которая была очень важна как для приюта, так и для госпожи Майн. Его слова дали мне чёткую цель, отчего я почувствовал, что моё беспокойство стало меньше.

— Управлять мастерской…

— Производство бумаги в «мастерско́й Майн» будет иметь жизненно важное значение, для покупки еды для приюта, а также будет самым важным источником дохода для Майн. Постарайся, Гил. Ведь ты её слуга, — сказал Лутц, похлопав меня по спине.

Я посмотрел на небо. Теперь оно выглядело более ярким и голубым, чем раньше.

— Гил, Лутц, поторопитесь! Вы слишком отстали! — донёсся до нас выкрик Тули.

Её голос вернул меня в чувство, и я увидел как малыши, почувствовав свободу от того, что их больше не окружают стены, радуясь и смеясь, бегут к лесу.

— Мы найдем в лесу то, что понравится госпоже Майн!

— Эй! Подождите! Я первый. Я слуга госпожи Майн! — закричал я, погнавшись за радостно визжащими и убегающими от меня малышами.

— Вы, ребята, слишком взволнованы. Вам нужно сохранить силы и на обратный путь, — с усмешкой предупредил Гюнтер.

Тули посмотрела на него и счастливо улыбнулась.

— Эти дети действительно любят Майн.

* * *

Только Вильму, пожалуйста (✿❀)

— Хе-хе-хе. Доброе утро, Лутц. Давай зайдём в магазин, прежде чем идти в храм! — поприветствовала я пришедшего за мной Лутца и принялась напевать.

Увидев меня такой, Лутц испуганно отшатнулся, а затем посмотрел на мою маму в поисках объяснений.

— Майн, я сама объясню всё Лутцу. Поспеши и собери свои вещи, — сказала мама, потирая виски́.

Доверив это ей, я отправилась в спальню. Какие книги лучше всего подойдут для младенцев? Думая о популярных книжках, я вспомнила, что среди них была такая, в которой чередовались страницы, где человек то скрывал, то показывал своё лицо. Это как игра «ку-ку¹», но в виде книжки с картинками.

Однако, я не знала, есть ли что-то похожее на «ку-ку» в этом мире. Я предполагала, что даже здесь знали, что если скрыть лицо, а затем показать его ребёнку, это может помочь успокоить его, но есть ли какие-то слова, аналогичные «ку-ку». Может быть я могла бы кого-нибудь об этом спросить? Мда... Думаю, что всё же будет лучше, если я превращу одну из тех историй, что рассказывала мне мама, в книжку с картинками. Да, остановлюсь на этом.

— Прости, Лутц, думаю она так взволнована, потому что станет старшей сестрой. Может быть ей не стоит сегодня выходить на улицу?

— Нет, она будет вести себя так, пока ребёнок не родится… Майн похожа на дядю Гюнтера.

— Ты прав. Гюнтер тоже очень взволнован, — ответила мама, опустив глаза и покачав головой, но тем не менее её улыбка оставалась счастливой.

— Лутц, я готова. Мама, до свидания. Пожалуйста, не перенапрягайся. Ради тебя я буду усердно работать и заработаю много денег.

— Майн, сегодня утром твой отец сказал то же самое, — ответила мама, рассмеявшись.

Под смех мамы я покинула нашу квартиру. Сначала мы направились в компанию «Гилбе́рта». Мне нужно было сообщить, что я стану старшей сестрой, а заодно заказать ка́руту для приюта. По пути я поделилась с Лутцем моими грандиозными планами о создании книжки с картинками.

— Тули сказала, что сошьёт для малыша одежду и подгузники, а потому я решила, что сделаю [книжку с картинками].

— Что это такое?

— Это книга, в которой есть картинки, и которую детям легко читать, — объяснила я, гордо выпятив грудь.

После моих слов Лутц вздохнул и покачал головой.

— Но Майн, ребёнок, который только что родился, не может читать.

— Читать детям вслух очень важно! Так что я буду часто ему читать. И если я хочу сделать книжку с картинками, то мне сначала нужно сделать толстую бумагу. Но учитывая, что дети любят тащить себе в рот всевозможные вещи, не лучше ли вместо бумаги использовать тонкие дощечки? Или лучше сделать книжку с картинками из ткани? Но для этого лучше использовать [войлок], а я никогда его здесь не видела. И если я решу сделать книжку из ткани, то сама я буду бесполезна. Лутц, что мне делать?

Когда я подняла взгляд на Лутца, он выглядел сбитым с толку и почему-то отвёл глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Разве не будет очень грустно, если я сама не буду помогать делать книжку с картинками? Но бумажные книжки с картинками легко порвать. Ребёнок даже может решить пожевать их. Просто думая о том, что чернила могут попасть в рот ребёнку, я нахожу это очень опасным! — ответила я, покачав головой и представляя ребёнка, вокруг рта которого размазаны чернила, после того как он жевал бумагу.

Лутц, выглядя обеспокоенным, вздохнул и хлопнул меня по плечу.

— Майн, успокойся. Ребёнок родится лишь весной, верно? Тебе незачем так спешить.

— Но я хочу сделать множество прототипов и улучшать их, пока они не получатся идеальными!

— Майн, когда ты так торопишься что-то сделать, это не даёт хорошего результата. Ты просто упадёшь в обморок. Успокойся и прислушайся к мнению других людей. Поняла?

Пока Лутц давал мне совет, мы как раз подошли к компании «Гилбе́рта». Марк, как и всегда, был внутри и усердно работал.

— Господин Марк, господин Бенно здесь? Я хотела бы вновь посетить столярную мастерскую Зига, чтобы заказать ещё деревянных дощечек для ка́руты.

— Я займусь этим. Майн, вижу что сегодня у тебя очень хорошее настроение, — ответил Марк, передавая мне дощечку для заказа на поставку.

Услышав ответ Марка, я почувствовала, как усиливается моё воодушевление.

— Хе-хе-хе. Знаете, господин Марк, а я собираюсь стать старшей сестрой! Теперь я буду очень занята, делая для ребёнка книги, ка́руту и развивающие игрушки.

— Ох, книга для ребёнка, да? В таком случае, ни могла бы ты сообщить об этом мастеру, — ответил Марк, улыбнувшись.

Марк проводил нас в кабинет Бенно. Войдя туда, я сразу же подбежала к Бенно.

— Доброе утро, господин Бенно. Весной я стану старшей сестрой, так что я собираюсь сделать для ребёнка [книжку с картинками]!

— А-а? Что это такое?

— Это книга для детей!

— Книга для детей? Но Майн, ребёнок, который только что родился, не может читать, — сказал Бенно то же самое, что и Лутц.

Книжки с картинками идеально подходили для того, чтобы создать связь между родителями и детьми. Детям было весело уже от того, что они просто рассматривали картинки. К тому же, такие книжки позволяли малышам привыкнуть к чтению. Вот только никто здесь не понимал всей их прелести.

— Читать детям вслух очень важно! Это поможет им выучить буквы с ранних лет.

— Вот как… В таком случае это может стать хорошим подарком для Коринны. Но кто будет рисовать сами картинки?

— Кто, как не я? Я нарисую их с любовью.

Это будет мой первый подарок для младшего брата или сестры. Разумеется, я намеревалась сделать его сама.

— Нет. Используй художника, который помогал тебе в прошлый раз. Иначе ты просто испортишь художественный вкус ребёнка.

— Это грубо!

— Это правда, смирись. И тебе следует поблагодарить меня за ценный совет.

В итоге Бенно заставил меня пообещать воспользоваться помощью Вильмы, которая рисовала для меня в прошлый раз. Я почувствовала, что моя любовь как старшей сестры оказалась не нужна, и грустно побрела в храм.

— Эй, Майн, если ты собираешься в будущем делать много книжек с картинками, то может тебе стоит сделать ту художницу своей слугой? Не думаю, что ты остановишься на одной книжке, — предложил Лутц.

— Конечно! Я сделаю много книг!

Действительно, если я собираюсь и дальше полагаться на помощь Вильмы, чтобы делать новые книжки с картинками, то было бы лучше, если бы она стала моей слугой.

— Доброе утро, Фран. Знаешь, а я ведь стану старшей...

— Майн, следи за своей речью. Кроме того, это может подождать. Сперва мой отчёт, — прервал меня Лутц, указав на то, что я разговаривала слишком небрежно.

После этого Лутц объяснил Франу, почему я так взволнована, и предупредил его, что я могу упасть в обморок в любой момент.

— Я думаю, что она не успокоится, пока хотя бы раз не свалится с лихорадкой. С этим всё равно ничего не поделать, а потому просто внимательно наблюдай за ней.

— Я… понимаю. Буду очень внимателен. Однако госпожа Майн, пожалуйста, будьте осторожны, чтобы Делия ничего не узнала о ребёнке. Глава храма пока не предпринял никаких действий, но он, безусловно, продолжает собирать о вас информацию. Учитывая, насколько вы взволнованы этим, беременная женщина или младенец могут стать серьёзными слабостями, на которые он может нацелиться.

Когда я услышала предупреждение Франа, у меня кровь отлила от лица. Если что-то случится с моей мамой или ребёнком, то я не думаю, что смогу контролировать свою магическую силу.

— Не должно возникнуть никаких проблем с обсуждением ваших новых продуктов в «мастерско́й Майн», но, пожалуйста, воздержитесь от разговоров о вашем младшем брате или сестре. Рождение ребёнка — это не то, чему радуются в храме.

Всё моё воодушевление резко испарилось, после того как я вспомнила о том, что случилось с девушками, которые «подносили цветы», а затем роди́ли. Похоже, заметив это, Фран попытался сменить тему, чтобы приободрить меня.

— Госпожа Майн, в книгах, которые вы хотите сделать, будет много картинок, верно? Почему бы вам ни поговорить об этом с Вильмой?

— Верно. Я бы хотела, чтобы Вильма стала моей слугой, но я не уверена, что мне нужно для этого сделать.

Фран ненадолго задумался, а затем сказал:

— Давайте сначала доложим об этом главному священнику и попросим его разрешения.

Я написала письмо, в котором сообщила, что у меня есть просьба, а затем попросила Франа передать его главному священнику и назначить дату встречи.

Когда пробил четвёртый колокол, и сегодняшняя работа была закончена, главный священник, прочитавший переданное Франом письмо, посмотрел на меня и спросил:

— Майн, о чём ты хотела попросить? Если это не займёт много времени, я могу ответить сейчас.

— Главный священник, пожалуйста, отдайте мне Вильму!

Я попыталась высказать свою просьбу как можно короче, но по какой-то причине главный священника начал тереть виски́.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Пожалуйста, объясни подробнее.

— Пожалуйста, отдайте мне Вильму. Она милая, хорошо рисует, сострадательна к другим и улыбается, словно святая.

Я как могла попыталась объяснить ему, кто такая Вильма, но главный священник лишь вопросительно посмотрел на Франа. Похоже, этого взгляда было достаточно, чтобы Фран понял, что от него хотели, и тут же начал объяснять.

— Госпожа Майн хотела бы получить разрешение сделать Вильму своей слугой. Вильма — служительница и изначально была специализирующейся на рисовании слугой госпожи Кристины.

— А, ты о той любящей искусство священнице-ученице... В таком случае, я полагаю, что слуга искусная в музыке будет полезнее для образования Майн, чем художница. Есть ли кто-то, кто хорошо разбирается в музыке? Пусть она станет слугой Майн.

— Да. Розина весьма искусна в музыке.

Я поняла, что если и дальше буду молчать, то вместо Вильмы моей слугой назначат Розину. Я вмешалась, пока не стало слишком поздно.

— Главный священник, мне нужна только Вильма. Мне не нужна Розина. Разве я могу сделать [книжки с картинками] с музыкой?

— Что такое «эхон²»?

Сколько раз мне уже задавали этот вопрос за сегодняшний день? Я думала, что раз он был дворянином и у него были книги, то он должен был знать о книгах с картинками для детей, но почему-то главный священник лишь пристально посмотрел на меня, а между его бровей пролегла глубокая морщина.

— Это книги для детей со множеством картинок. Я думаю, в домах дворян должны быть такие книги, верно?

— Таких книг нет. Книги слишком до́роги, а потому бессмысленно делать их для детей, которые не знают, как с ними обращаться. Книги — это свод знаний и они предназначены для обучения, разве ты не знаешь?

Кажется, что книг для детей здесь вообще не существует. Поскольку бумага была дорого́й, и каждая книга переписывалась вручную, то все страницы были плотно исписаны. Если не считать диаграмм и карт, необходимых для понимания текста, в мире не существовало книг, в которых большое внимание было бы уделено иллюстрациям.

Поняв, почему здесь не было книжек с картинками, я кивнула. По какой-то причине главный священник тоже понимающе кивнул.

— Я понимаю, что ты хочешь, чтобы художник помог тебе сделать книгу с картинками. Однако в первую очередь тебе нужно образование. Возьми себе слугой не только Вильму, но и Розину.

— А-а? Но я не могу взять сразу двух слуг. Это было бы расточительно. И даже если я возьму Розину, у меня нет музыкального инструмента и возможности играть на нём. Но главное, что у меня нет денег, чтобы позволить себе дорогой инструмент. К тому же я не чувствую необходимости обучаться музыке, поскольку это не нужно для моего образования священницы-ученицы.

— Понятно. Ты действительно не можешь обучаться музыке без инструмента, — ответил главный священник, убеждённо кивнув.

Я тоже кивнула. Я не особо интересовалась музыкой. Мне нравилось её слушать, но сама играть я не хотела. И хотя я считаю, что уметь играть на музыкальном инструменте — это хорошо, но я бы предпочла посвятить свободное время чтению, а не игре на музыкальном инструменте.

В итоге главный священник удовлетворил мою просьбу сделать Вильму моей слугой, поскольку мне требовался художник. Довольная результатом я покинула его комнату.

— В таком случае, Фран, давай сегодня сходим в приют и узнаем, что об этом думает Вильма.

— Что думает Вильма? Разве вы уже не выбрали её своей слугой? — спросил Фран, удивлённо моргнув.

— Я простолюдинка, а потому она, возможно, не захочет служить мне…

Всем моим слугам было приказано служить мне. Ни Фран, ни Гил, и ни Делия не хотели этого. Вначале Гил даже жаловался, что не хочет служить простолюдинке.

Конечно, теперь уже всё хорошо, но я не хотела насильно брать кого-то, кто бы не хотел служить мне, потому что в итоге это лишь будет портить всем настроение. Даже если Вильма не захочет быть моей слугой, она могла бы всё равно продолжать рисовать для меня, хотя при этом я бы постоянно переживала, что кто-то может её забрать.

* * *

— Госпожа Майн, вы хотели поговорить со мной? — спросила Вильма.

Обычно она с нежной улыбкой рассказывала, как живут сироты, и что ещё требуется приюту, но сейчас она смотрела на меня и Франа с тревогой.

[[image:/storage/reader-images/7478059e8e6e61d49931bed47f80bd9e50abbe69.jpg]]

— Вильма, не могла бы ты стать моей слугой? Это не приказ, а просьба. Если ты не хочешь, то можешь отказаться.

Услышав мой вопрос Вильма вздрогнула, а затем вздохнула и опустила глаза.

— Я ценю ваше предложение, но вам лучше попросить об этом Розину.

Вильма бросила взгляд на Франа, а затем, выглядя обеспокоенной, отвернулась. Она немного нахмурила лоб, затем медленно открыла рот, словно не хотела говорить следующие слова.

— В прошлом один священник обманул меня и потребовал поднести ему цветы. Госпожа Кристина заметила моё отсутствие и успела прийти и спасти меня, но с тех пор я опасаюсь мужчин. Я подчинюсь, если вы прикажете мне стать вашей слугой, но если вы желаете услышать моё мнение, то я бы хотела остаться в приюте, в здании для девочек. Здесь только девочки и дети.

В дворянской области храма комнаты слуг разных полов располагались отдельно и были отделены от комнаты их господина. Однако в покоях директора приюта они были разделены только по полу, и девочкам, которые жили наверху, требовалось пройти через первый этаж, где жили мальчики. К тому же, такие посетители, как Лутц и Бенно, часто приходили на второй этаж, не говоря уже о Фране и других служителях. Это совсем не походит на среду, где она могла бы не видеть мужчин. Я поняла позицию Вильмы, но всё же кое-что оставалось мне непонятным.

— Но если ты останешься в приюте, разве нет шанса, что тебя могут заставить подносить цветы?

— Не найдётся ни одного священника, который обратил бы своё внимание на столь простую девушку, как я.

Несмотря на то, что Вильма стягивала свои волосы в тугой пучок, чтобы они были менее заметны, но всё же её светлые, близкие к оранжевому волосы привлекали внимание. Когда она была с детьми, на её лице можно было увидеть нежную исцеляющую улыбку. Всё, что могло быть сочтено в ней простым, лишь делало её более целомудренной. Я уверена, что найдётся немало священников, которые обратят на неё внимание.

— В таком случае, Вильма, ты согласишься стать моей слугой, если я попрошу главного священника, чтобы он разрешил тебе оставаться в приюте? Ты хорошо рисуешь, а я собираюсь делать книги для детей, в которых будет много иллюстраций, а потому мне потребуется твоя помощь.

— Тогда вы могли бы просто приказать мне стать вашей слугой…

— Я не хочу, чтобы ты работала в обстановке, которая делает тебя несчастной. Мне не нравится, когда кто-то распоряжается мной, а для слуг, после того, как они переберутся в комнаты своего господина, вся жизнь становится работой. И если ты будешь постоянно ощущать тревогу, то это плохо скажется на тебе.

— Если мне не нужно будет покидать приют, то я с радостью стану вашей слугой, — ответила Вильма, застенчиво улыбнувшись.

Я решила, что уговорю главного священника любой ценой, чтобы Вильма могла и дальше улыбаться. Однако в этот момент Фран решил высказать своё мнение.

— Госпожа Майн, слуги всегда отправляются жить в комнаты своего господина. Она не может остаться в приюте. Как вы собираетесь убедить в такой необходимости главного священника?

Я посмотрела на Вильму, а затем на встревоженных детей, что наблюдали за нами издали.

— Сейчас в приюте не так много служительниц, которые могли бы присматривать за маленькими детьми. Нередко у детей посреди ночи может подняться жар, и я, как директор приюта, хотела бы, чтобы кто-то из моих слуг присматривал за ними. Разве это не хороший довод?

— Я боялся, что вы даже не думали, как будете это объяснять. Я чувствую некоторое облегчение.

Это было довольно грубо с его стороны, но, похоже, Фран не возражал против такой причины. Если он поддержит меня, то мне наверняка удастся уговорить главного священника.

— Как ты думаешь, он позволит мне оставить Вильму в приюте, если она станет моей слугой?

— Это будет беспрецедентно, но, учитывая текущее состояние приюта и обстоятельства Вильмы, я считаю, что главный священник может это позволить, если вы всё ему объясните.

Выслушав мнение Франа, я уверилась, что всё должно быть в порядке, так что написала письмо главному священнику с просьбой о встрече. Он прислал мне ответ, в котором говорилось, что мы обсудим вопрос о том, чтобы Вильма стала моей слугой в моих покоях, потому что он хотел бы услышать мнение Франа.

В следующие пять дней, что предшествовали встрече, я усердно работала. Я поручила Гилу сделать в «мастерско́й Майн» толстую бумагу, которая была бы необходима для изготовления книжек с картинками, и пообещала, что как только она будет готова, то куплю её через Лутца. В то же время я прочитала истории моей мамы в приюте, чтобы посмотреть, какие из них будут лучше приняты детьми. Затем я бы превратила их в книжку с картинками. Однако дети постоянно спрашивали о непонятных им словах, так что в итоге ни одна из историй им не понравилась. Вильме была незнакома жизнь в городе, а потому она сказала, что не сможет нарисовать для них иллюстрации. Я поняла, что разница в культуре между людьми живущими в городе и сиротами в храме была больше, чем я ожидала.

Более того, в храме не было понимания того, что такое антропоморфизм, то есть когда животные ведут себя и разговаривают как люди, а поэтому даже такие истории, как «Волк и семеро козлят» или «Момотаро³» оказались им непонятными. Они просто спрашивали: «Как животные могут разговаривать?». Похоже, что даже сказки, которые я знала со времён Урано, не подойдут для книжек с картинками. Я подумала, что несмотря на всё, что сказал мне Бенно, было бы проще самой нарисовать книжку с картинками, чтобы подарить её моему младшему брату или сестре.

Стоит также отметить, что Ху́го и Элла выучили большинство рецептов для итальянского ресторана, а потому мы пригласили нового повара. Им оказался мужчина примерно того же возраста, что и Ху́го. Он часто паникует из-за еды, удивлённо восклицая: «Что это?» или «Как такое возможно?», так же, как это делал его предшественник. Элла, которая помогала ему, сказала, что не нужно беспокоиться и что он скоро к этому привыкнет. Её взгляд явно показывал, что она думала, сколь многому она научилась, с тех пор как пришла сюда.

* * *

Наконец, настал день встречи. Она должна была состояться во второй половине дня на пятомколоколе, а потому я не могла пойти в библиотеку. Я оставалась в своих покоях, где училась тому, как мне следует поприветствовать главного священника и какой его любимый чай. Однако намного раньше назначенного времени прозвенел колокольчик, сообщавший о посетителе.

— Это посланник от главного священника, — сообщил Фран, встав и направившись на первый этаж.

Сама я не могла понять разницу, но очевидно, что разный звук колокольчика нужен был для того, чтобы различать, кто пришёл. Возможно, главный священник очень занят и ему пришлось изменить время встречи?

— Это подарки от главного священника. Куда их положить? — донёсся голос Арно.

— На второй этаж, — ответила Делия. — Оставьте их в главной комнате.

Услышав их разговор, я поспешно нацепила на себя улыбку благородной девушки.

— Прошу прощения, госпожа Майн, — сказал Арно.

Под руководством Делии и Франа, служители во главе с Арно принесли несколько ящиков. Осмотрев мою комнату, Арно ностальгически прищурился и сказал:

— Госпожа Майн, я вижу, вы оставили комнату без изменений.

— О чём ты?

— Ох, не обращайте на меня внимания. Три больших ящика и два маленьких. Это всё.

— Пожалуйста, передай мою благодарность главному священнику, — ответила я, улыбнувшись.

После этого, служители покинули мои покои вслед за Арно. После того, как Фран проводил их, он быстро поднялся наверх, после чего сказал:

— Следует немедленно распаковать их. Главный священник скоро будет здесь. Делия, пожалуйста, сходи в мастерскую и позови Гила.

— Поняла. Вот же! Почему он отправил эти подарки перед самой встречей?!

Когда Делия убежала, Фран принялся торопливо открывать ящики. Вскоре Делия вернулась вместе с Гилом и стала помогать Франу. Внутри одного из больши́х ящиков находился комплект постельных принадлежностей. В двух других были завёрнутые в ткань музыкальные инструменты. Один для взрослого, а другой для ребёнка. В маленьких ящиках оказались различные принадлежности для обслуживания этих инструментов. Судя по всему, главный священник хочет, чтобы я, несмотря ни на что, получила музыкальное образование. Ничего себе. Я отказала ему, сославшись на то, что у меня нет музыкального инструмента, и вот инструменты прибыли.

— Фран, ты что-нибудь слышал от главного священника об этих подарках?

Подарков было слишком много, так что вместо того, чтобы чувствовать благодарность, я была сбита с толку. Особенно смущал комплект постельных принадлежностей. Никто никогда не дарил мне такого подарка. Тем не менее, по лицу Франа казалось, что он был сбит с толку ещё больше, чем я.

— Когда вы потеряли сознание в палате покаяния, он был сильно возмущён тем, что у вас не была подготовлена кровать, несмотря на то, что из-за своей слабости вы склонны падать в обморок. И всё же я не ожидал, что он отправит вам постельные принадлежности…

Я тоже думала о том, что раз я часто теряю сознание, мне в храме следовало иметь хотя бы матрас, но я не ожидала, что его мне подарит главный священник. Я подошла к кровати, которую подготовили Гил и Делия, и надавила на матрас, чтобы посмотреть, насколько он мягкий. Постельные принадлежности, которые прислал главный священник, оказались не привычным мне матрасом набитым соломой, а прекрасным пуховым матрасом, как тот, что был в гостевой комнате дома Фриды. Простыни были гладкими и приятными на ощупь, а, кроме того, украшены большим количеством вышивки. Стоимость ткани и вышивки была просто огромной. При мысли о том, сколько всё это должно стоить, у меня закружилась голова.

— Фран, нормально ли для дворян посылать друг другу подобные подарки? Или позже мне придётся за них заплатить? Но я не могу себе этого позволить. Что мне делать, если он попросит оплату?

— Вероятно, так он извиняется за то, что отправил вас в палату покаяния, и в результате вы потеряли сознание и заболели. Вам сто́ит просто выразить свою благодарность.

— Выразить благодарность... Какого бога я должна благодарить на этот раз?

Когда я обречённо подумала, неужели мне для этого придётся выучить ещё одно имя бога, Фран прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех.

— На этот раз вам следует поблагодарить главного священника, а не богов.

После того, как кровать была застелена, мы определились, куда убрать музыкальные инструменты и принадлежности для них. Деревянные ящики и ткань унесли слуги. Вскоре после того, как всё было сделано, пробил пятый колокол, и в мои покои пришёл главный священник вместе с Арно. Я поприветствовала его, как учил меня Фран.

— Несмотря на то, что ты говорила неуверенно, ты всё же постаралась и запомнила то, что тебе требовалось сказать, — прокомментировал моё приветствие главный священник.

Учитывая, что он особо не критиковал меня, возможно, я стала больше походить на благородную девушку.

— Главный священник, я очень признательна вам за прекрасные постельные принадлежности.

Когда мы поднялись наверх, я поблагодарила его за подарок, но главный священник при этом почему-то покачал головой.

— Я сказала что-то не то? Я ведь просто поблагодарила вас, так?

— Ты правильно сделала, что поблагодарила меня, однако тебе не следовало говорить, что именно это был за подарок. Тебе нужно было сказать о нём более неопределенно. Например «это был восхитительный подарок» или «этот подарок именно то, что я желала».

Поняв, что от меня требовалось, я стала мысленно повторять эти фразы про себя. Тем временем главный священник скривил лицо и, понизив голос, продолжил.

— Кроме того, ни в коем случае никому не говори, что я подарил тебе эти постельные принадлежности. Обычно постельные принадлежности мужчины дарят лишь семье, невесте или… любовнице. Если ты кому-то об этом расскажешь, то это вызовет ненужные недоразумения.

— А-а?! Тогда почему вы сделали то, что может быть неправильно понято другими людьми?!

Я не думала, что такой человек, как главный священник, может поступить столь небрежно. В конце концов, он это не я. А раз так, то почему он пошёл на риск и подарил мне постельные принадлежности, учитывая, что это может быть неправильно понято?

— Это твоя вина. Несмотря на то, что ты слаба и уже не раз падала в обморок в храме, ты до сих пор их не подготовила. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, как Фран кладет твоё бессознательное тело на голые доски кровати. Уверен, что если бы я этого не сделал, ты сама никогда бы не подготовила их, — ответил главный священник, пристально смотря на меня.

Я постаралась избежать зрительного контакта с главным священником. Действительно, я задумывалась о том, что мне следовало подготовить себе постельные принадлежности только после того, как падала без чувств. Вот только я быстро об этом забывала.

— Ох…простите…

Главный священник кашлянул и бросил взгляд на стол. Я вспомнила, что не предложила ему сесть, так что сразу же это исправила. Поскольку моим сегодняшним гостем был главный священник, то чай готовил Фран, а не Делия. Несмотря на то, что использовались одинаковые чайные листья и вода, вкус чая приготовленного Франом был совершенно иным. Делия внимательно следила за плавными движениями Франа, чтобы научиться готовить чай столь же красиво.

— Ох, я так давно не пила чай, заваренный Франом. Как и всегда, его аромат чудесен, — сказала я.

Выражение лица главного священника, когда он тоже попробовал чай, стало мягче, отчего Фран слегка улыбнулся. Гил принёс тарелку, а Делия аккуратно поставила её на стол.

— Главный священник, ни хотите ли попробовать печенье с чайными листьями? Думаю, они придутся вам по вкусу, поскольку они не очень сладкие.

Главный священник немного удивился, попробовав печенье. Но учитывая, что после первого он сразу же взял следующее, думаю, они ему понравились.

— Майн, где ты их взяла?

— Сейчас их готовят лишь на моей кухне. Но я планирую подавать это печенье к чаю в итальянском ресторане, а также их можно будет купить отдельно, чтобы взять домой.

После моего ответа главный священник начал тереть виски́, словно пытаясь понять смысл только что сказанных мной слов.

— Значит, ты занимаешься не только бумагой и униша́мом, но и кулинарией?

— Да. Прежде чем открыть ресторан, я собираюсь провести дегустацию. Если у вас будет время, то я была бы рада, если бы вы посетили её. Я планирую сделать этот ресторан местом, в котором будут подавать еду достойную дворян. Фран уже подтвердил, что вкус еды соответствует стандартам дворян, но я бы хотела хоть раз попробовать настоящую дворянскую еду.

Я посмотрела на главного священника взглядом, в котором явно читалось: «пожалуйста, пригласите меня на обед!». Главный священник хорошо умел понимать намёки, а потому опустил глаза, словно сдаваясь, и пообещал, что в ближайшее время пригласит меня. Под столом я сжала руку в кулак. Я смогла решить одну из проблем, которая была в списке Бенно. Во время этого обеда я смогу тщательно проверить состав и вкус блюд, а также посмотрю, как обслуживают дворян.

Попробовав чай и печенье, главный священник перешёл к делу.

— Итак, ты хотела поговорить о Вильме, верно?

— Я хотела бы, чтобы Вильма, став моей слугой, могла остаться в приюте. Вы можете это разрешить?

Услышав мой вопрос главный священник выглядел озадаченным. Он спросил:

— Для чего?

Слуги всегда жили со своим господином, к тому же, все сироты в приюте хотели покинуть его, а потому неудивительно, что ему показалось странным, что кто-то хотел там остаться, когда мог уйти.

— Сейчас в приюте нет никого, кто мог бы присмотреть за некрещёными детьми, а поэтому я, как директор приюта, хотела бы, чтобы Вильма осталась там и заботилась о них. Сама Вильма тоже этого хочет.

— Главный священник, не могли бы вы удовлетворить просьбу госпожи Майн, — поддержал меня Фран. — У детей слабое здоровье, а потому у них внезапно может подняться жар посреди ночи. И госпожа Майн, и Вильма, очень переживают за них.

После слов Франа главный священник задумался.

— Хм… если Вильма останется в приюте, то это будет ещё одной причиной, чтобы сделать Розину слугой Майн. К тому же я уже подготовил инструменты. Теперь никаких проблем быть не должно.

— Почему для меня так важно научиться играть на музыкальном инструменте? Мне ведь не нужно будет играть музыку на проводящихся в храме церемониях?

— Нет, в храме тебе это не понадобится. Многие священники не интересуются искусством, — сказал главный священник.

Затем он достал небольшой магический инструмент и положил его на стол. Это был магический инструмент для предотвращения подслушивания. Следуя примеру главного священника, я сжала его в руке.

— В будущем ты неизбежно окажешься связана с дворянами. Тебе лучше всего начать готовиться к этому заранее.

— Но... я не собираюсь покидать свою семью.

Именно поэтому я хожу в храм из дома, а не живу здесь. Главный священник сам видел, как моя магическая сила вышла из-под контроля, когда я защищала свою семью, но тем не менее, сейчас он сказал, что я «неизбежно окажусь связанной с дворянами», а это значит, что он достаточно уверен в этом.

— Ты можешь этого не знать, но только пары с близким количеством магической силы могут иметь детей. У тебя достаточно магической силы, чтобы наполнить около десяти маленьких магических камней при посвящении своей силы божественным инструментам, а также ты можешь войти в мою потайную комнату. Таким образом, ты можешь иметь детей лишь от дворян. Ты не сможешь выйти замуж за кого-либо из нижнего города.

Между прочим, Делия уже что-то говорила мне о том, что дети могут родится лишь у тех, у кого схожее количество магической силы. В тот момент я об этом даже не задумалась, потому что была зла на священников, вот только это правило относится и ко мне. Однако на мой взгляд, мне не было смысла беспокоиться на этот счёт.

— Я в любом случае не думаю, что смогу выйти замуж. Так что это не проблема.

— Постой. Почему ты так решила?

— Главный священник, вы и сами знаете, что я очень слаба. Не найдётся ни одного мужчины, который захочет жениться на девушке с таким телом. Я постоянно болею и не смогу работать по хозяйству. Никому не нужна такая жена.

Главными требованиями для хорошей жены в нашей бедной части города были сила и здоровье. Далее идёт хороший характер и трудолюбивость. Девушку, которая хорошо умела шить, называли красавицей. Однако я не соответствую даже первому условию. Впрочем, не то чтобы это имело большое значение для меня. Даже когда я была Урано, то была далека от любви и брака. Всё, чего я сейчас хочу, это делать и читать книги.

— Требования к партнёру у простолюдинов и дворян отличаются. Магическая сила ребёнка во многом зависит от матери, и мне сложно поверить, что ты страдающий пожиранием ребёнок, который родился со столь большим количеством магической силы лишь по воле случая. Из-за того, что количество дворян уменьшилось, когда ты достигнешь совершеннолетия, дворяне с близким количеством магической силы будут заинтересованы в тебе. До сих пор тебя игнорируют лишь потому, что ты настолько слаба, что можешь умереть в любой момент, а потому было бы бессмысленно вкладывать в тебя деньги, чтобы вырастить. Но когда ты станешь старше, то уже не сможешь сбежать от семей присутствующих здесь священников.

Я даже не думала, что другие видят меня таким образом. В храме живёт около десяти священников, а это означает, что количество домов их родителей по линии отцов и матерей вдвое больше. И я не смогу противостоять им. От этих мыслей моё тело начало дрожать. Я никогда не думала о таком будущем для себя. Бенно сказал, что через пять лет количество дворян в храме станет больше, а потому я думала, что мне будет нужно просто покинуть храм. Я бы вполне могла продлить свою жизнь с помощью тау⁴. Я никогда не думала, что дворяне нацелятся на меня, как на мать для своих детей.

— По сравнению с тобой количество магической силы у низших дворян слишком мало. Скорее всего, ты будешь использоваться как инструмент для формирования связей с высшими дворянам. В зависимости от того, будешь ли ты уметь вести себя как дворянка, ты можешь либо получить приемлемый статус, либо стать всего лишь инструментом для родов. Если ты хочешь защитить себя, то тебе нужно образование.

— Я понимаю. Я сделаю Розину своей слугой и приложу все силы, чтобы получить хорошее образование.

— Хорошо, — ответил главный священник и положил свой магический инструмент на стол.

Это означало, что разговор подошёл к концу. Я тоже положила свой магический инструмент, после чего посмотрела на главного священника и, улыбаясь, сказала:

— В таком случае, пока вы здесь, не могли бы вы показать мне пример? Я хотела бы знать, чего ожидают от дворян.

Я указала на музыкальный инструмент и попросила главного священника сыграть на нём. Он вздохнул и убрал магические инструменты.

— Фран, принеси мне фешпи́ль.

Похоже, что два музыкальных инструмента, которые он подарил мне, назывались фешпи́лями. Большой предназначался для взрослых, а малый — для детей. Фешпи́ль представлял собой комбинацию из лю́тни и ко́то⁵, а по форме больше всего напоминал банду́ру⁶. Другими словами, он был похож на разрезанную пополам грушу, но сзади не настолько округлый. Спереди имелось резонаторное отверстие, как у гитары, которое на взрослом фешпи́ле было украшено геометрическим узором, а на детском — ло́зами.

На первый взгляд, на фешпи́ле было натянуто пятьдесят-шестьдесят струн. Колки́⁷инструмента, на которые были намотаны струны, были сделаны из чего-то похожего на слоновую кость. Цвет хорошо сочетался с деревянным инструментом. Голова фешпи́ля была украшена резной головой лошади, отчего мне захотелось пошутить, что это монгольский мори́н ху́ур⁸. Тем не менее я сдержалась, поскольку он бы всё равно не понял, что это такое.

Слегка поправив позу и положение ног, главный священник поместил фешпи́ль между бёдер. Поддерживая гриф левой рукой, он коснулся струн средним пальцем. Послышался звук, похожий на гитару. Затем он начал перебирать струны пальцами правой руки, как если бы играл на лире или арфе, отчего комната наполнилась высокими и чистыми звуками, словно тающими в воздухе. Похоже, инструмент уже был настроен, а потому главный священник, держа фешпи́ль, опустил глаза и начал играть. Правой рукой он играл основную мелодию, а левая добавляла ей глубину низкими нотами. Его длинные пальцы танцевали по струнам, играя песню, которую я никогда раньше не слышала. Это первый инструмент, который я смогла увидеть здесь своими глазами, и я впервые слышала эту песню, но я понимала, что его исполнение превосходно. Он очень умелый. Менестрели, что бродят у восточных ворот, даже рядом с ним не стоят.

Кстати говоря, мне не особо нравились менестрели. Я не находила их музыку интересной и мне всегда было трудно понять, о чём они поют. Это было похоже на «Повесть о доме Тайра⁹» в исполнении бродячих сказителей, которую мне когда-то довелось услышать.

— Бескрайнее голубое небо… — начал петь главный священник.

Он пел о росте растений, благодарил солнце за его благословение, рисуя яркий летний пейзаж. Я всегда считала, что у него низкий, хорошо поставленный голос, однако сейчас, когда он пел, его голос звучал совершенно иначе. Он был пугающе красивым. Учитывая, что я раньше никогда не слышала эту песню, думаю, что ничего удивительного, что я в результате оказалась поглощена ей, внимательно слушая её текст. Когда последний звук стих, я восхищённо вздохнула.

[[image:/storage/reader-images/d246d9a5c638a56345b2d9854e1f38629b9584e1.jpg]]

Главный священник передал фешпи́ль Франу и спросил:

— Ну что, Майн, что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что ни одна девушка не смогла бы вам отказать, если бы вы спели ей песню о любви.

— О чём ты? — спросил главный священник, пристально посмотрев на меня.

Я поняла, что случайно сказала то, что думаю. Я поспешно прикрыла рот руками, чтобы больше не сказать ничего лишнего, и стараясь привести мысли в порядок.

— Я была очарована красотой этой песни. Но я не думаю, что смогу играть на столь высоком уровне.

— Образование — это не то, чего можно добиться мгновенно. Тебе потребуется ежедневно практиковаться. Постарайся.

И вот так внезапно у меня появились уроки музыки. Главный священник казался очень заинтересованным в моём образовании, а потому я ничего не могла с этим поделать.

Примечания

1. ку-ку — игра, в которую родители часто играют с малышами. Мама на глазах ребёнка прячется на несколько секунд за какой-нибудь преградой (шкаф, подушка), а затем показывается с восклицанием: «Ку-ку!»

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ку-ку

2. книжка с картинками (絵本 ЭХон) в данном случае записывалось катаканой (エホン ЭХоН), поскольку главный священник не понимает японский Майн (слова в квадратных скобках).

3. Момотаро — японская сказка о мальчике, который родился из гигантского персика, который отправился бороться против о́ни (демонов). По пути встретил говорящих собаку, обезьяну и фазана, которые согласились ему помочь.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Момотаро

4. Есть предел тому, как долго можно продлить жизнь с помощью плода тау, и если вы не будете осторожны, то рыцари заметят частое возникновение тромбэ, и человек, как представляющий опасность, будет казнён вместе со своей семьёй.из твиттера Кадзуки Мии

5. ко́то — японский щипковый музыкальный инструмент.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кото

6. банду́ра — украинский народный струнный щипковый музыкальный инструмент. Имеет овальный корпус и короткий гриф.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Бандура

7. коло́к — деталь струнных музыкальных инструментов в виде небольшого стержня для закрепления и натяжения струны.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Колок_(деталь_музыкальных_инструментов)

8. мори́н ху́ур — монгольский смычковый музыкальный инструмент. Головка грифа морин хуура традиционно изготавливается в виде головы лошади.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Моринхур

9. повесть о доме Тайра — японский средневековый военный роман, повествующий о судьбе Тайра-но Киёмори и дома Тайра (Хэйкэ) на протяжении XII столетия. Является одним из наиболее влиятельных произведений японской литературы.«Повесть» стала одним из первых произведений, распространяемых преимущественно бродячими сказителями бива-хос̧и, благодаря чему получила широкую известность как в крупных городах, так и за их пределами.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Повесть_о_доме_Тайра

Розина и фешпиль

Фран передал мне меньший фешпи́ль, предназначенный для детей. Тем не менее, учитывая мой рост, инструмент был довольно больши́м. У фешпи́ля для детей было значительно меньше струн, чем у предназначенного для взрослых. Около половины. Таким образом его диапазон можно было сравнить примерно с двумя мело́диками¹.

Как и главный священник, я поставила фешпи́ль между бёдер, оперев на левое предплечье. К счастью, фешпи́ль в основном был сделан из дерева, а не из чего-то тяжелого, а потому я могла справиться с его весом, даже несмотря на свою слабость.

— Если будешь держать его под наклоном, то со временем тебе станет тяжелее. Постарайся удерживать его как можно вертикальнее, — указал мне главный священник.

Вероятно, из-за того, что это был учебный инструмент, одна из струн была цветной.

— Это основной звук инструмента, — сказал главный священник, дёрнув одну из струн.

Это была нота «до». Через струну была «ре», а ещё через одну — «ми». Тонкие струны были выстроены в ряд, и каждый раз звук менялся на полтона, отчего создавалось впечатление, будто непосредственно дёргаешь струны фортепиано. Но в отличие от фортепиано, здесь не было чёрных клавиш, что делало поиск нужных звуков весьма трудным.

— Это музыкальная шкала. С каждой стороны от цветной струны звуки становятся всё выше или ниже.

Я смогла понять эту музыкальную шкалу, переведя её в в привычную для меня «до-ре-ми-фа-соль-ля-си». Пусть и по принуждению, но когда я была Урано, я около трёх лет училась играть на фортепиано. Думаю, мне будет сложно играть на фешпи́ле свободно, но я, вероятно, смогу сыграть простые песни, которые помню.

— Са́ита, са́ита... — подбирая текст песни, чтобы он соответствовал языку этого мира, я неуклюже сыграла классическую песню «Тюльпан²» и с удовлетворением кивнула.

— Что это за песня? — спросил главный священник.

— Как вы сами слышали, это песня о цветах.

Насколько я знаю, тюльпанов здесь нет, но, думаю, ничего страшного, потому что вряд ли главный священник знает все цветы. Однако после моего ответа главный священник приложил палец к подбородку и задумался.

— Возможно, у тебя талант к музыке?

— Нет! Вовсе нет! — запротестовала я.

О нет, я только что сильно подняла планку его ожиданий! Да кто вообще, впервые взяв инструмент в руки, придумывает и играет новую песню?! Со стороны я наверное выглядела как Моцарт! У меня будут сложности, если главный священник посчитает меня гением. Те немногие песни, которые я помню как играть — это школьные гимны и несколько песен из тех, что я училась играть на фортепиано. У меня нет музыкального таланта.

— Это не тебе решать. Честно говоря, поскольку ты простолюдинка, я беспокоился, как много времени потребуется, чтобы ты научилась играть, но, похоже, уже скоро твоя игра станет приемлемой.

Несмотря на то, что я отчаянно всё отрицала, главный священник усмехнулся и принялся составлять планы моего обучения. И они, несомненно, включали в себя сокращение столь важного для меня времени на чтение.

— Эм-м… главный священник, вы же не сократите моё время на чтение?

— Но для обучения игре на музыкальном инструменте тебе необходима ежедневная практика.

— Да, я понимаю, но я не хочу терять своё время на чтение.

Независимо от того, как часто я приходила в храм, у меня было не так много времени, чтобы посещать библиотеку. Я проверяла, как идут дела в приюте и мастерской, помогала главному священнику, училась у Франа. К тому же мои слуги следили, чтобы я не пропустила обед, а книги, даже те, что не прикованы цепями, нельзя было выносить. В итоге у меня имелось гораздо меньше времени на чтение, чем я ожидала.

— Главный священник, когда я присоединилась к храму, вы сказали, что моя работа будет заключаться в том, чтобы посвящать магическую силу божественным инструментам и следить за порядком в библиотеке. Я помогаю вам с документами только по доброте сердца, так что вы можете выделить для моих уроков фешпи́ля часть этого времени. Я не отдам вам своё время чтения.

Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами, и после взвешивания, что важнее, документы или мои уроки музыки, главный священник, похоже, решил, что уроки важнее. Он сказал, чтобы после того, как я приду в храм, я практиковалась с фешпи́лем до третьего колокола.

— В таком случае, не забудь уведомить об этом Вильму и Розину. Я время от времени буду заходить и проверять твои успехи, так что, практикуясь в игре на фешпи́ле, помни об этом. Если ты будешь лениться, я сразу же узнаю, — пригрозил мне главный священник.

Тут он был прав. Поскольку я не особо заинтересована в игре на музыкальном инструменте, то не смогу относиться к этому серьёзно, если меня не будут контролировать.

Проводив его, я решила отправиться с Франом в приют.

— Гил, Делия. Я иду в приют, поэтому, пожалуйста, подготовьте комнату для Розины.

— Положитесь на меня. Она будет совершенно чистой, когда вы вернётесь, — ответил Гил.

Зайдя в столовую приюта, мы позвали Вильму и Розину. Похоже, все догадались, почему я их позвала, а потому сироты смотрели на меня с тревогой.

— Госпожа Майн, вы сделаете Вильму своей слугой? Вильма покинет нас? — спросил один из детей.

— Пусть Вильма и станет моей слугой, но как директор приюта я собираюсь поручить ей работу в самом приюте. Она должна будет заботиться обо всех вас.

— Ура! Это правда? Вильма не покинет нас?

Как только Вильма появилась в столовой, к ней устремились весёлые дети.

— Вильма, нам сказали, что ты сможешь работать в приюте! — кричали дети, цепляясь за одежду и руки Вильмы.

Вместе со всеми прилипшими к ней детьми, Вильма подошла ко мне, счастливо улыбаясь. Похоже, дети её очень любят. Я рада, что смогла оставить Вильму в приюте.

Я попросила детей отойти и помолчать, пока наш разговор не закончится. Словно волна, дети отпрянули от Вильмы и выстроились у стены, но тем не менее продолжили смотреть в нашу сторону, счастливо улыбаясь.

— Вильма, главный священник разрешил мне удовлетворить твою просьбу, а потому я делаю тебя своей слугой. Твоей задачей будет управление приютом и рисование иллюстраций. Поскольку тебе нужно будет заботиться о маленьких детях, я хочу, чтобы ты осталась жить в приюте.

Теперь Вильма сможет продолжать жить в здании для девочек. Её не заберёт какой-нибудь священник, и от неё не потребуют предлагать цветы. В добрых карих глазах Вильмы показались слёзы счастья.

— Я очень благодарна вам, госпожа Майн. Я приложу все силы в служении вам.

Когда я закончила говорить с Вильмой, в столовую пришла Розина. У неё были тёмно-бордовые, волнистые, как у Тули, волосы, заплетённые в стиле «мальвинка³». А яркие голубые глаза сияли надеждой и ожиданием.

— Госпожа Майн, мне сказали, что вы хотели о чём-то со мной поговорить, — сказала Розина.

У неё было красивое взрослое лицо, а из-за роскошных волос и изящного поведения, она казалась хорошо образованной дочерью богатой семьи. Смотря на поведение Вильмы и Розины, я могла представить себе, как вела себя их бывшая госпожа, что так любила искусства.

Вероятно, главный священник хочет, чтобы я вела себя как Розина. Но хотя я и поняла это, я не была уверена, что для меня подобное возможно. Думая о том, что мне придётся тренироваться, пока каждое моё движение не станет изящным, а мои результаты при этом, непременно, будут сравниваться с моей столь элегантной слугой, я не смогла удержаться от вздоха.

— Розина, я хочу сделать тебя своей слугой, — сообщила я ей.

Розина, словно не веря в услышанное, прикрыла рот рукой, а её щёки заале́ли. Увидев этот её жест, я поняла, что даже если я попытаюсь сделать то же самое, то впечатления будут совершенно другими.

— Главный священник сказал, что мне требуется обучение, и посоветовал сделать тебя своей слугой. Твоей работой будет обучать меня игре на фешпиле. Уроки будут длиться с того момента, когда я приду в храм, и до третьего колокола. После этого ты будешь делать то же, что и остальные слуги. Ты согласна?

— Да, у меня нет никаких возражений. Фешпи́ль — мой любимый музыкальный инструмент.

После разговора я покинула приют вместе со счастливой Розиной, а Вильма и дети проводили нас. У Розины, как и у остальных сирот, не было какого-либо личного имущества в приюте. Предоставить комнату и дать всё необходимое для жизни было обязанностью господина.

* * *

После того, как я вернулась в свои покои, мои слуги собрались на первом этаже, чтобы Фран мог их представить. Судя по всему, господин не должен был видеть, как его слуги общаются между собой, а потому я осталась ждать на втором этаже. Фран попросил меня не заглядывать, даже если мне это любопытно.

Поскольку мне было нечего делать, я принялась листать ноты, оставленные главным священником. Первой моей задачей было научиться играть песню, что была записана здесь. Не думаю, что мне потребуется много времени, но всё же довольно сложно выучить незнакомую песню.

Внезапно послышался голос Гила:

— Я пойду проверю, закончили ли уборку в мастерской, и запру её.

Затем раздался звук закрывающейся двери. Похоже, мои слуги закончили говорить. Вскоре Фран поднялся наверх вместе с Розиной и Делией, чтобы показать Розине комнату, в которой она будет жить.

— Ох! Фешпи́ль... госпожа Майн, вы не возражаете, если я прямо сейчас сыграю на нём? — с предвкушением спросила Розина, увидев пару стоящих рядом фешпи́лей.

— Вот же, Розина! Инструменты никуда не денутся. Ты должна сначала устроиться в своей комнате.

— Я понимаю, насколько ты взволнована тем, что теперь у тебя есть инструмент, и что ты хочешь сыграть на нём, но как и сказала Делия, тебе сначала нужно устроиться в своей комнате. Для тебя пока подготовлено не так много вещей, поэтому это не должно занять много времени, — ответила я.

Я хотела бы позволить Розине сыграть, так как она напомнила мне меня саму, когда я только обнаружила в храме библиотеку, но сейчас это было невозможно, потому что Делия ожидала, чтобы помочь ей устроиться. С тоской смотря на фешпи́ли, Розина вошла в свою комнату.

— Госпожа Майн, могу ли я теперь сыграть на фешпи́ле? — спросила Розина, после того как быстро закончила устраиваться в своей комнате.

На этот раз я кивнула. Голубые глаза Розины засветились от счастья, и она тут же взяла инструмент. Осторожно проведя по струнам кончиками своих изящных пальцев, она ущипнула одну из них, отчего по комнате разнёсся высокий звук. Розина закрыла глаза, и словно заворожённая, вслушивалась в распространяющееся звучание.

После этого Розина села на стул и установила фешпи́ль. Её тонкие пальцы выглядели немного сбитыми из-за той работы, что она выполняла в приюте, но, тем не менее, они начали умело двигаться, словно нежно лаская струны. Звук был совсем слабым, но красивым. Несмотря на то, что они с главным священником играли на одном инструменте, звучание было совершенно иным. Возможно, дело было в том, что песни отличались, или же причиной оказалась разница в исполнителях. Песня, которую она пела высоким голосом, также была мне неизвестна, но видя её влажные глаза и счастливую улыбку, я понимала, как сильно её переполняла радость от того, что она вновь может играть на музыкальном инструменте.

— Розина, твоя игра была восхитительной.

— Это больша́я честь. Я так счастлива, что вновь получила возможность играть... Госпожа Майн, я буду служить вам всем сердцем.

Таким образом, число моих слуг увеличилось на два, и в моё расписание добавилась практика фешпи́ля.

* * *

На следующий день я отправилась к воротам вместе с папой. Лутц должен был пойти в приют и забрать сирот, после чего мы встретимся у ворот и пойдём в лес.

— Как ты думаешь, будет мальчик? Или девочка? Папа, кого бы ты хотел? — спросила я.

В последнее время все мои разговоры с папой были о ребёнке. Возможно из-за того, что эта тема постоянно поднималась и в разговорах с Тули, она в итоге сказала, что мне следует разговаривать об этом с папой.

— Сложный вопрос… Если будет мальчик, то у меня наконец-то будет союзник в доме, а если девочка, то она будет милой.

— Я думаю, что ребёнок в любом случае будет милым! Я сделаю много книжек с картинками и буду часто ему читать!

— Ох, конечно. Ты права.

Вскоре после того, как мы пришли к воротам, прибыл Лутц вместе с детьми из приюта.

— Лутц, позаботься о Майн, — сказал ему папа.

— Знаю. Всё будет хорошо, потому что её понесут, — ответил Лутц, указывая на крепкого мальчика среди сирот.

Если бы я шла в своём привычном темпе, то только бы доставила всем неудобства, а потому, когда мальчик присел, я забралась ему на спину.

— Госпожа Майн, сегодня вы впервые идёте с нами в лес, — сказал взволнованный Гил.

Я кивнула. С тех пор, как я присоединилась к храму, я ни разу не ходила в лес. В противном случае бремя Лутца стало бы слишком больши́м, ведь ему и так требовалось присматривать за сиротами. Но сейчас сироты уже привыкли к лесу, к тому же нашёлся человек, который мог меня понести, а потому я наконец тоже смогла отправиться в лес.

— Давайте соберём плоды тау и снова нарубим хорошей древесины. Нам на зиму нужны деньги на еду и дрова.

Даже для семьи из четырёх человек приготовления к зиме были большой проблемой, а потому я даже не представляла, сколько будет стоить подготовка целого приюта к зиме. Божественные дары могли немного покрыть потребности, но я не знала, сколько всего припасов требовалось. Лишь недавно сироты начали собирать дрова в лесу, а потому мы могли пока рассчитывать лишь на тонкие ветки, потому что толстые требовалось сушить около двух лет, прежде чем их можно было бы использовать в качестве дров. Таким образом, в этом году основную часть дров нам придётся купить.

— Было бы здорово, если бы мы смогли провести зиму в тёплой комнате и не голодать. Но зимой река замёрзнет, верно? Раз так, то мы не сможем ходить в лес, чтобы делать бумагу. Тогда что мы будем делать? — спросил один из сирот.

Сироты обычно не покидали приюта. В последнее время они начали ходить в лес, чтобы делать бумагу, но как только наступит зима, они снова окажутся в заточении.

— Я подумаю о зимнем рукоделии, которым вы сможете заниматься в приюте, — ответила я.

По нашему договору с Коринной, маме и Тули позволялось делать украшения для волос в качестве своего рукоделия, но там ничего не говорилось о детях из приюта. Похоже, мне следует придумать что-то новое.

* * *

Когда мы пришли в лес, мне как обычно пришлось ждать на месте встречи. В итоге я собирала ветки поблизости и ела спелые ягоды, пока все наконец не закончили со сборами и не вернулись. Им удалось найти четыре тау. Большое их количество было собрано для проведения звёздного фестиваля, и к тому же раздувшиеся от воды тау могли легко лопнуть, если на них наступит животное, а потому их осталось не так много.

Взяв переданный мне тау, я влила в него магическую силу. Сейчас я уже привыкла к его превращению. Дети, ожидающие меня, сжимали в руках различные ножи и выглядели готовыми к бою.

— Я выбираю древесные ростки!⁴

Когда я бросила тау, семена разлетелись и стали прорастать. На этом моя работа закончилась. Я отошла назад и принялась ждать, пока сироты позаботятся обо всём остальном. Сев на большой камень, я любовалась тем, как умело дети научились рубить ветки, и стала размышлять о зимнем рукоделии. Сперва я подумала о том, чем занималась в прошлом году.

Однако бо́льшую часть времени я вязала украшения для волос и обучала Лутца.

Ох, а ведь учёба может быть хорошей идеей. У детей будет много свободного времени, так почему бы не научить их грамоте? Я могла бы подготовить для них грифельные дощечки и учебные материалы, а затем организовать класс по обучению чтению, письму и расчётам. Им в любом случае это понадобится, чтобы стать слугами священников, так что было бы хорошо, если дети начнут учиться этому раньше. И даже если кто-то не станет слугой, такие знания не повредят. В будущем «мастерска́я Майн» будет заниматься изготовлением книг, а потому я хочу поднять грамотность своих работников.

В таком случае… возможно, что книжку с картинками, с которой мне будет помогать Вильма, лучше всего сделать в виде священных текстов для детей? Если я изложу содержание священных текстов простыми и понятными словами, чтобы сиротам было легче читать и понимать их, то детям будет гораздо проще учиться по ним, чем по обычным историям. И если я собираюсь сделать из книжек с картинками учебники, то мне определённо хочется создать систему массового производства. Рисование иллюстраций для каждой книги стало бы кошмаром.

Вот только у меня нет печатного станка… Да и без электричества работа с ним потребовала бы физической силы взрослых. Раз так, то может для детей больше подойдёт печать на мимео́графе⁵? Если я попрошу Иоганна из кузнечной мастерской, то, вероятно, он без проблем сможет изготовить для меня стилусы. Однако мне нужно подумать о том, как сделать трафареты. Изготовить вощёную бумагу было бы сложно, потому что для восковых мастерских приготовления к зиме были самым загруженным временем года. Не думаю, что они смогут позволить себе помочь мне в экспериментах. Но не важно, хочу я печатный станок или мимеограф, не думаю, что мне удастся подготовить всё необходимое к зиме.

Тогда как насчёт ксилогра́фии⁶? Если я попрошу Вильму нарисовать изображение на доске, а затем передам в столярную мастерскую, чтобы они его вырезали, то мне будет довольно легко массово изготавливать книжки с картинками. Мне стоит сделать свой первый учебник с упрощёнными картинками. Параллельно я могу работать над созданием мимеографической печати, чтобы со временем улучшить качество книг, но для неё мне потребуются трафареты. Без них даже говорить об этом нечего. Однако работа «мастерско́й Майн» как раз и заключается в изготовлении бумаги.

— Хорошо, давайте попробуем! — провозгласила я, встав со своего камня.

Я была полна энтузиазма приступить к созданию книг. Однако Лутц, закончивший убирать ветви тро́мбэ в корзину, прищуренно посмотрел на меня, и, протянув следующий плод тау, сказал:

— Майн, не забудь сообщить о своих планах и обсудить их, прежде чем начать действовать.

Почему он так смотрит на меня? Я и сама собиралась завтра поговорить об этом с Бенно. Правда!

Примечания

1. мело́дика — язычковый музыкальный инструмент семейства гармоник. Разновидность губных гармоник с клавиатурой. Имеет диапазон порядка двух-трёх октав.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Мелодика

2. https://www.youtube.com/watch?v=VMfLLk8bZ64

3. мальвинка или half-up — причёска, где половина волос зачёсаны назад.

4. отсылка на «Покемон».что до названия, то в оригинале Майн называет их «にょきにょっ木» (НёКиНёККи), где «нёкинёки» — это некие длинные объекты появляющиеся (выстреливающие) один за другим, а «ки» — дерево.

5. мимео́граф — машина трафаретной печати, предназначенная для оперативного размножения книг малыми и средними тиражами. Трафареты изготовляют от руки или машинописным способом на восковой бумаге или плёнке.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ротатор_(полиграфия)

6. ксилогра́фия — вид печатной графики, гравюра на дереве, древнейшая техника гравирования по дереву или оттиск на бумаге, сделанный с такой гравюры.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ксилография

Работа слуги (✿)

Если я хочу использовать ксилографию для создания книжек с картинками, то мне понадобятся доски. Поэтому я собиралась доложить об этом Бенно и заказать десять дощечек, требующихся для изготовления печатной формы. Однако, когда я в приподнятом настроении пришла к Бенно, он посмотрел на меня крайне подозрительно.

— Майн, что ты планируешь делать на этот раз?

Тем не менее, учитывая, как сильно я загорелась этой идеей, я не обратила на его взгляд никакого внимания и, выбросив вверх кулак, провозгласила:

— Печатать! Я собираюсь сделать книжки с картинками используя [ксилографию]. Вы ведь знаете, что после резьбы по дереву рисунок представляет собой выступающие части и углубления? Ну так вот, если я нанесу на такой рисунок чернила, а потом прижму его к бумаге, то на неё перенесётся только рисунок выступающих частей. Таким образом можно будет печатать текст и иллюстрации.

Достав свою грифельную дощечку, я нарисовала поперечное сечение такой печатной формы, затем провела линию, обозначающую чернила, а выше неё изобразила бумагу. Однако смотрящий на мою грифельную дощечку Бенно неодобрительно покачал головой.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, но ты не забыла, что чернила сто́ят дорого? Сколько тебе нужно?

После вопроса Бенно у меня кровь отлила от лица.

Бутылочка чернил обойдётся мне в четыре малых серебряных монеты, и пусть растительная бумага дешевле пергамента, она тоже достаточно дорогая. Взволнованная тем, что смогу сделать книгу, я вознамерилась как можно скорее исполнить задуманное, вот только совсем не учла стоимость материалов. Для меня было бы невозможно сделать несколько книжек с картинками.

— Ну, я не думала о том, сколько будут стоить материалы…

— Идиотка! Как может торговец не думать о затратах?!

— Ой… но я не торговец, я священница-ученица… Больно! Ай-ай-ай!

Когда я попыталась оспорить его слова, он тут же молча ущипнул меня за щеку. Он не проявил никакой пощады даже к такой маленькой девочке, как я. Иногда его поведение совершенно не соответствует тому, как должен вести себя взрослый. После того, как Бенно наконец отпустил мою щёку, я, потирая её, посмотрела на него и попросила:

— Пожалуйста, отведите меня в чернильную мастерскую, чтобы я могла решить сколько чернил мне понадобится и сколько это будет стоить. В худшем случае мне, возможно, придётся сделать чернила самой. Но сперва я бы хотела узнать, есть ли чернила подходящие для печати.

Судя по всему, мне предстоит пройти ещё долгий путь, прежде чем я смогу делать книги. Я тяжело вздохнула, и весь мой восторг окончательно улетучился.

— Ты можешь сделать даже чернила?

— Так же, как и с бумагой, я знаю, как их можно сделать. Раньше я не могла получить все необходимые мне материалы, однако, учитывая ту поддержку, что я сейчас имею, это стало возможно. Есть некоторые сложности, чтобы составить точный рецепт, а потому придётся всё делать методом проб и ошибок, но, на мой взгляд, это просто вопрос времени.

— Неужели? — задумчиво спросил Бенно.

Когда я выходила из магазина, меня остановил Марк и сообщил, что уже передал деревянные карточки для ка́руты Лутцу. Я расписалась за заказ и отправилась вместе с Лутцем, несущим карточки, в храм. Мне нужно будет отнести их Вильме и попросить, чтобы она нарисовала на них картинки. К тому же я хотела, чтобы улыбка святой Вильмы исцелила меня.

* * *

Когда я прибыла в храм, то обнаружила, что вместо Франа в этот раз меня у ворот ожидал Гил. Стоило Гилу увидеть меня, как на его лице показалось облегчение.

— Гил, последнее время ты много работаешь в мастерской, так что давно не встречал меня у ворот. Что-то случилось?

— Госпожа Майн, Делия ждёт вас. У неё очень злое лицо. Фран пока сдерживает её, но она может взорваться в любой момент. Она готова начать сыпать жалобами, подобно тому, как «древесные ростки» разбрасывают семена, — ответил Гил, опустив плечи.

После его слов мне показалось, что воздух вокруг стал холодным.

— Что произошло?

— Всё дело в новой слуге... её вроде бы зовут Розина, верно? Это всё, что я могу сказать… — сказал со вздохом Гил и пошёл вперёд.

Что-то случилось между Делией и Розиной, пока я вчера была в лесу? Возможно, между слугами происходят территориальные конфликты, подобные тем, когда старые домашние питомцы не могут ужиться с новыми.

Впрочем, у меня самой никогда не было домашних животных. У меня есть лишь некоторые знания, полученные из прочитанных книг. Смогу ли я справиться с этой проблемой? Думая о подобных вещах, я дошла до своих покоев. Когда Гил открыл мне дверь, до моих ушей донеслись красивые звуки фешпи́ля, что было весьма необычно.

Из-за этого, когда я поднялась по ступенькам, то чувствовала, словно я стала немного более грациозной и изящной. Несмотря на предупреждение Гила, не было никаких признаков того, что Делия не в духе. Я совершенно не ощущала, что есть какие-то проблемы, а потому внезапный крик застиг меня врасплох.

— Во-о-о-от же-е!

— Ой?! — пискнула я.

Стоило Делии увидеть меня, как меня поразило её громогласное «Вот же!». С округлившимися глазами я осмотрела комнату. Розина, не обращая ни на что внимания, продолжала сидеть на стуле и играть на фешпи́ле.

— Госпожа Майн! Розина совсем не работает! — разгневанно сказала Делия, указывая левой рукой на Розину, после чего добавила ещё одно «Вот же!».

[[image:/storage/reader-images/c94ca4fcbefed69bcaf9a88fe71f2f91e01bbcf6.jpg]]

Я перевела взгляд на Розину, однако та не сводила глаз с фешпи́ля.

— Доброе утро, Розина, — поприветствовала её я.

— Доброе утро, госпожа Майн. Погода сегодня восхитительна, вы не находите?

Лишь когда я сама заговорила с Розиной, она наконец перестала играть и посмотрела на меня. Видя, что она при этом полностью игнорирует существование Делии, я могла понять, как сильно они недовольны друг другом.

— Розина, Делия выглядит рассерженной. Что она имела в виду, говоря, что ты не работаешь?

— Ох, мне неприятно слышать, что меня обвиняют в том, что я не работаю, — ответила Розина, изящно наклонив голову.

Делия, достава́вшая мои синие одежды из шкафа, заскрежетала зубами и ответила:

— Но это так! Она ничего не делает, а лишь играет на музыкальном инструменте! Она даже не слушает то, что говорит ей Фран! Госпожа Майн, пожалуйста, сделайте с её поведением что-нибудь!

Движения Делии, когда она принялась одевать меня, были более резкими, чем обычно.

Розина, изящно улыбаясь и не обращая на гнев Делии никакого внимания, подготовила мне фешпи́ль.

— Моим долгом как слуги является практика фешпи́ля. Госпожа Майн, не обращайте внимания на эту девушку, которая ничего не понимает в том, какая работа требуется от служительницы. Нам пора приступить к практике фешпи́ля.

— Вот же! Сейчас не время играть на музыкальном инструменте!

Пусть я и понимала причину гнева Делии, но мне было сказано практиковаться с фешпи́лем до третьего колокола. Если я сейчас продолжу слушать их спор, то времени на практику совсем не останется.

— Делия, мне нужно практиковаться играть на фешпи́ле до третьего колокола, а Розина должна меня обучать. Мы можем обсудить произошедшее после практики. Я выслушаю тебя, когда у меня будет время.

— Поняла.

Выглядя недовольной, Делия отправилась заниматься своей работой. Прежде чем спуститься по лестнице, она обернулась и бросила:

— Мы обязательно поговорим об этом позже!

— Госпожа Майн, вам не нужно слушать её глупости, — сказала Розина.

— Нет, раз ваши мнения противоречат друг другу, то мне следует выслушать обе стороны. Так учил меня главный священник.

— Вот как…

По лицу Розины я поняла, что мой ответ ей не понравился, но как только мы приступили к практике, она вновь стала улыбаться.

* * *

Когда пробил третий колокол, моя практика игры на фешпи́ле закончилась. Теперь я должна была пойти в комнату главного священника, чтобы помочь с документами. Попросив Розину убрать фешпи́ль, я позвонила в колокольчик, чтобы позвать Франа. Подготовив всё необходимое для работы с документами, Фран поднялся на второй этаж.

— Я ухожу, чтобы помочь главному священнику. Розина, пожалуйста, принеси вместе с Делией воды, — сказала я.

— Ох, госпожа Майн. Что вы имеете в виду? Разве это не работа служителей-мужчин? — удивлённо спросила Розина, расширив глаза.

Вот только я была удивлена больше. Из служителей-мужчин у меня лишь Фран и Гил. Фран отвечал за всё, что было связано с моей работой священницы-ученицы, в то время как Гил отвечал за мастерскую. Сейчас они были заняты работой и отсутствовали в моих покоях. Розина почти достигла совершеннолетия, а потому я хотела, чтобы она постепенно взяла часть работы Франа. Однако пока я не знала, какую работу ей можно было поручить, а потому хотела, чтобы сперва она поработала с Делией.

— У Гила и Франа есть своя работа. Разве Фран не сообщил тебе, что ты какое-то время будешь работать с Делией?

После моих слов Делия победоносно улыбнулась и вскинула голову, отчего её малиновые волосы заколыха́лись.

— Разве я тебе не говорила, что твоя работа — принести воды на второй этаж?

— Но разве такой работой не должны заниматься мужчины? — спросила Розина, приложив руку к щеке, удивлённо посмотрев на меня.

Поскольку Розина — служительница-ученица, Делия, должно быть, сказала ей, что научит её следить за порядком в моей комнате. Я думала о том же, а потому и назначила Розине такую работу, вот только её отношение меня сильно беспокоило. Розина продолжила:

— Разве вы не знаете, что тяжёлый труд и работа по дому — это обязанность мужчин, в то время как работа женщин — оттачивать свои таланты в искусстве? Находясь в приюте, я могла понять, что от меня требовали подобного, но теперь, когда я стала слугой священницы-ученицы, я не понимаю, почему я должна заниматься ручным трудом. Вы ведь понимаете, что, занимаясь такой работой, я могу повредить пальцы?

— Повредить пальцы? Ты не священница-ученица, перестань себя так вести! — упрекнула её я.

— Ручной труд лучше оставить какому-нибудь служителю… ну или служительнице-ученице, которая ничего не понимает в искусстве, — ответила Розина, звонко рассмеявшись.

Однако я не думала, что сказала что-то смешное. Неудивительно, что Делия так разозлилась. Такое мышление не подходило для моих слуг.

— Розина, время до третьего колокола будет посвящено музыкальной практике. Но после этого, как я тебе уже говорила ранее, ты будешь работать вместе с остальными слугами. Поэтому, пожалуйста, работай с Делией.

— Госпожа Майн! О чём вы говорите?!

Как бы Розина не пыталась переубедить меня, я отклонила её возражения.

— Я пока плохо знакома с порядками в храме. После обеда я выслушаю мнение каждого и приму решение.

На мой взгляд, Розине не следовало ожидать, что я буду вести себя с ней так же, как и её прошлая госпожа, но всё же я не могла быть уверена, действительно ли неправа Розина. Возможно, неправа Делия, или даже они обе неправы. Я смогу принять решение только после того, как услышу мнение Франа и главного священника. А до тех пор я оставлю всё как есть.

* * *

По пути в комнату главного священника я посмотрела на Франа. Учитывая, насколько всепоглощающей была ярость Делии, у меня не было возможности услышать мнение остальных.

— Фран, могу я спросить, что ты думаешь о Розине?

— Госпожа Кристина, бывшая хозяйка Вильмы и Розины, была немного необычной служительницей-ученицей. Она очень ценила искусство и посвятила себя поэзии, рисованию и музыке. Служительницы, что были её слугами, в том числе и ученицы, учились быть элегантными, как благородные девушки. Госпожа Кристина была склонна проявлять фаворитизм к тем, кто был умел в искусствах, а потому, я полагаю, что благодаря своим музыкальным талантам, Розина жила практически так же, как священница-ученица.

— Она проводила каждый день, занимаясь поэзией, рисованием и музыкой? Тогда не удивительно, что Розина похожа на благородную девушку.

Поскольку я слышала от Делии и Гила, что для служительниц здравым смыслом было стремиться к тому, чтобы стать любовницами, то предполагала, что и остальные служительницы думают так же. Однако прошлая госпожа Розины проявила к ней свою благосклонность, позволив посвятить себя искусствам и не заниматься каким-либо трудом. Честно говоря, это удивило меня.

Когда я вошла в комнату главного священника, он посмотрел на меня и сказал:

— Майн, что-то случилось? Ты опоздала.

— Главный священник, я понимаю, что с моей стороны было бы грубо вас о таком спрашивать, но какая именно работа ожидается от слуги? — спросила я.

Прежде чем ответить мне, главный священник посмотрел на Франа. Ему даже не потребовалось спрашивать, чтобы Фран начал вкратце объяснять позиции Розины и Делии. Как я и ожидала, даже главный священник был удивлён нежеланием Розины выполнять какую-либо работу, кроме занятий музыкой.

— Понятно. Я был впечатлён, что несмотря на то, что она простая служительница-ученица, она хорошо образована и имеет талант к музыке. Так значит, причина этого в том, что она жила более роскошной жизнью, чем дочь низшего дворянина.

— Главный священник. Каким человеком была госпожа Кристина? — поинтересовалась я.

Главный священник встал и достал с по́лки книгу, которая, судя по всему, была чем-то вроде реестра священников. Пролистав страницы, он провёл длинным пальцем, ища нужное место.

— Вот. Кристина была дочерью любовницы, но из-за её большого количества магической силы отец хотел принять её официально. Однако его жена была категорически против этого. Поэтому, чтобы защитить дочь, он отправил её в храм, пока та не вырастет, — сообщил главный священник, после чего закрыл книгу и передал её Арно. — Он отправлял в храм учителей, чтобы обучать и воспитывать её, поскольку намеревался забрать её обратно в семью, когда у него появится такая возможность. Я помню, что с ней обращались совершенно иначе, чем с теми священниками, которых отправляют в храм из-за недостатка магической силы или из-за бедности их семей.

Похоже, что Розина была уникальной слугой, которая воспитывалась будучи под покровительством уникальной священницы-ученицы. А потому её позиция разительно отличалась от позиции других служительниц.

— Я не могу позволить себе ни дополнительные расходы, ни излишнее сострадание, чтобы иметь при себе слугу, которая кроме игры на музыкальном инструменте больше ничего не делает. Но могу ли я приказать Розине заниматься той же работой, что и Делия?

Мне не нужна слуга, которая будет жить более изысканной жизнью, чем я, просто играя целыми днями на фешпи́ле. Даже мне приходилось мириться с тем, что я не могла проводить всё своё время в библиотеке.

— Естественно, что разные хозяева требуют от своих слуг разных вещей. Разве Фран ничего ей не объяснил?

На вопрос главного священника, Фран с сожалением покачал головой.

— Она не стала меня слушать. Розина не осознаёт, что она всего лишь служительница-ученица. Она даже пытается отдавать мне приказы. Кажется, она смотрит на служителей-мужчин свысока.

— Ох, это совсем неприемлемо, — возмутилась я.

То, что мои покои были в порядке — заслуга Франа, который всем руководил. Я не могла позволить себе слуг, которые не подчинялись приказам Франа. Мне захотелось немедленно отправить её обратно в приют.

— Пожалуй, самое неприятное — это то, что она играет на своём инструменте до поздней ночи. Я ещё мог смириться с этим в первый день, понимая, что она очень обрадована тем, что может снова заниматься музыкой, но это продолжилось и на следующий… Мне было трудно это вынести, даже учитывая, что моя комната находится на первом этаже, а потому могу только представить, насколько тяжело пришлось Делии, чья комната находится по соседству.

Мало того, что Розина не собиралась выполнять работу слуги, она ещё и оказалась весьма шумной.

— Главный священник, могу я отправить Розину обратно в приют? Если нет, то не могли бы вы забрать её. Я готова платить за обучение, если вы согласитесь отправлять её ко мне лишь на время практики фешпиля.

— Мне не нужна слуга, которая не будет подчиняться приказам своего хозяина, — ответил главный священник.

Мы с Франом переглянулись и кивнули.

— После обеда мне будет нужно собрать всех моих слуг и обсудить текущую ситуацию. Но сперва я бы хотела поговорить с Вильмой. Главный священник, прошу прощения, но не позволите ли вы мне уйти сегодня раньше?

— Конечно. Важно выслушать все мнения. Можешь идти.

Получив разрешение, я направилась в приют. Уходя я слышала бормотание главного священника:

— Она повзрослела? Хотя пока рано об этом говорить.

Учитывая, что Вильма служила той же госпоже, что и Розина, может быть, она сможет прояснить позицию Розины.

Я вызвала Вильму в столовую и попросила Франа забрать деревянные карточки для каруты. Думаю, что так Вильме будет легче говорить, чем если рядом с ней будет взрослый мужчина.

— Вот такая сложилась ситуация. Поэтому я собираюсь выслушать мнения всех моих слуг во второй половине дня. Но поскольку ты не можешь прийти в мои покои, я хотела бы услышать твоё мнение заранее. Вильма, как бывшая слуга госпожи Кристины, как ты сама относишься к физическому труду?

Учитывая, что Вильма была первой, кто бросился мыть грязных детей, мне было сложно представить, что она избегает работать руками, но всё же мне хотелось знать мнение той, кто служила Кристине.

— Госпожа Майн, моей работой является забота о детях. Я бы не справилась с ней, если бы избегала физического труда, — спокойно ответила Вильма, посмотрев на меня.

В её спокойных глазах я увидела сильную волю, а потому смогла вздохнуть с облегчением.

— В таком случае, мне интересно, только Розина так противится заниматься физической работой?

— Розина относится к этому иначе, чем другие служительницы. Я стала слугой в возрасте десяти лет, в то время как Розину забрали из приюта вскоре после крещения, поэтому ей практически не пришлось заниматься физическим трудом. А став слугой у госпожи Кристины, она смогла посвятить себя музыке, потому что всю тяжёлую работу выполняли служители-мужчины.

Значит, до церемонии крещения о Розине заботились служительницы, а после неё она стала слугой-ученицей. Таким образом, ей не требовалось работать, и её воспитание было намного лучше, чем у большинства простолюдинов.

— Госпожа Кристина была человеком, сильно увлечённым искусством. Обычно положение слуг определяется их возрастом, но госпожа Кристина отдавала предпочтение в зависимости от таланта в искусствах. В то время это казалось естественным. Розина хотела радовать свою хозяйку, а потому так увлеклась музыкой. Но когда госпожа Кристина вернулась в благородное общество, Розину отправили обратно в приют. Розина была потрясена тем, насколько изменилась её жизнь. Я узнала о том, насколько иначе к нам относились, только вернувшись в приют и поговорив с другими бывшими слугами.

Тем не менее, Вильма, которой до десяти лет приходилось заниматься физическим трудом, смогла смириться с тем, как изменилась её жизнь, в то время как Розина просто отвела глаза от суровой реальности. Вильма продолжила.

— Казалось, что Розина одержима желанием вернуться к жизни, в которой ей можно было бы лишь играть. Но я уверена, что она понимала, что если её возьмёт к себе священник, то от неё будут требовать другого. Но став вашей слугой, госпожа Майн, она, похоже, убедила себя, что сможет жить так, как раньше.

— Спасибо, Вильма. Мне было полезно это услышать, — сказала я, увидев, что Фран вернулся. — Вот, это карута для приюта. Пожалуйста, нарисуй на карточках изображения.

Попросив Вильму заняться карутой, я встала. Она перекрестила руки на груди и слегка присела.

— Госпожа Майн, если это возможно, дайте Розине шанс исправиться.

— Хорошо, раз это твоя просьба. Я посмотрю, что можно сделать.

И всё же, мне не нужен тот, кто не работает. Я не собиралась менять своих принципов. Как я сказала Гилу и детям из приюта: «кто не работает, тот не ест».

* * *

Учитывая, что прошлая обстановка Розины была весьма уникальной, я думала, что обсуждение пройдёт в атмосфере взаимного непонимания. Я закончила обед с тяжёлым сердцем, после чего стала ждать, пока пообедают мои слуги. Попутно я занялась запоминанием молитв.

— В таком случае, госпожа Майн, пожалуйста, выслушайте меня. Во-первых, этот фешпи́ль ужасно раздражает! Во-вторых, Розина отказывается работать. Как её вообще можно называть слугой?! — начала жаловаться Делия, словно в ней прорвало плотину.

Похоже, из-за того, что ей всё это время приходилось сдерживаться, сейчас в её голубых глазах ярко горело пламя гнева. Как и сказал Гил, она сыпала жалобами подобно тому, как «древесные ростки» разбрасывают семена. Но, честно говоря, слыша её энергичную тираду, я не могла удержаться от улыбки.

Жалобы Делии неоднократно повторялись, а потому я подведу итог: Розина играла на фешпи́ле до поздней ночи, при этом музыка была слишком громкой, чтобы можно было уснуть. Она не поднималась с постели по утрам и отказывалась заниматься физическим трудом. Она даже не слушала Франа — моего главного слугу.

— Делия, я поняла твою позицию. Гил, а что думаешь ты?

— Постоянная музыка действительно раздражает, к тому же она никого не слушает и не работает. Я не понимаю, почему вы её вообще кормите.

Принцип: «кто не работает, тот не ест» прочно укоренился в голове Гила. Похоже, он был раздосадован тем, что к Розине, которая не выполняла работу слуги, относились так же, как и к другим слугам.

— Фран, твоё мнение такое же?

— Совершенно верно. Игра до поздней ночи меня раздражает. К тому же она не просыпается по утрам, не слушает моих указаний и весь день играет.

Когда я посмотрела на Розину, она элегантно сидела и спокойно улыбалась, не обращая внимания на то, что все только что ругали её. Я беспокоилась, что из-за этого она может расплакаться, но меня поразило то, что она никак не отреагировала.

— Розина, что ты думаешь о сказанном? — спросила я.

Розина улыбнулась и изящно наклонила голову.

— Госпожа Майн, естественно, что моей обязанностью является обучение вас игре на фешпи́ле. Если я буду заниматься физическим трудом, то могу повредить себе пальцы. Я считаю, что это печально, что ваши слуги совершенно не понимают важности искусства, несмотря на то, что служат священнице-ученице.

Как и ожидалось, мнение Розины основывалось на её опыте служения Кристине.

— Я ценю твои познания в искусстве, но, играя до поздней ночи, ты доставляешь всем неудобства. Прекрати играть после того, как пробьёт седьмой колокол, и просыпайся утром вместе со всеми.

— Поняла. Но мне бы хотелось, чтобы вы, госпожа Майн, смогли лучше понять искусство. Полагаю, что в таком случае вы бы поняли и мою позицию, — пожаловалась Розина, печально вздохнув.

К сожалению для неё, мне нужен лишь минимальный уровень образования. Я не планировала посвящать себя искусству. Единственное искусство, которое мне интересно — это книги. Больше всего я хотела читать.

— Розина, я не стану обращаться с тобой так же, как твоя прошлая госпожа, — сказала я, посмотрев на Розину.

Я выпрямила спину, стараясь выглядеть более достойно. Возможно, я не сильно походила на других священниц-учениц, но Розина тоже не была обычной слугой. Если она не осознает этого, то у неё возникнет конфликт и со следующим хозяином.

— В отличие от госпожи Кристины, я не могу позволить себе, чтобы моя слуга занималась лишь музыкой. Вильма рисует и работает в приюте, заботясь о детях. Тебе тоже придётся заниматься кроме музыки и другой работой. Учитывая, что тебе нужно играть на музыкальном инструменте, я понимаю, что тебе нельзя повредить руки, но по крайней мере тебе нужно взять на себя работу, не связанную с физическим трудом.

О чистоте в моих покоях могли позаботится Делия и Гил. Мне больше всего хотелось, чтобы она взяла на себя часть работы Франа, например, работу с документами, ведение записей о доходах и расходах, что связаны с моими покоями, приютом и мастерской.

— Розина, поскольку ты уже скоро станешь взрослой, я думаю, что ты умеешь читать и писать, верно? Я хочу, чтобы ты занималась работой с документами.

Розина, приложив руку к щеке, наклонила голову и сказала, что она никогда не занималась работой с документами. После чего отвела взгляд голубых глаз, словно говоря, что не собирается меня слушать. Я продолжила.

— Если ты чего-то не делала раньше, то тебе нужно просто научиться. Я тоже многого не знаю или не могу сделать. Тем не менее, мне не нужны слуги, которые с самого начала не собираются работать.

Розина взглянула на меня и медленно моргнула. Я посмотрела в её глубокие голубые глаза и дала ей последнее предупреждение:

— Розина, ты можешь подумать о своём ответе до завтра. Хочешь ли ты вернуться в приют или всё же примешь тот факт, что твоя служба у меня будет отличаться от службы госпоже Кристине? Пойми, я не смогу стать для тебя второй госпожой Кристиной.

* * *

На следующий день Розина, глаза который были немного красными и опухшими, сказала, что хочет остаться моей слугой и будет усердно работать, после чего принялась заниматься расчётами и оформлением документов, несмотря на то, что была не очень хороша в этом.

Делия, работавшая на втором этаже, недовольно поджала губы, но не жаловалась на то, что Розина, которая была уже достаточно взрослой и могла читать и писать, помогала облегчить нагрузку Франа. К тому же Розина перестала играть до поздней ночи, и я даже заметила, что Делия начала тайно наслаждаться музыкой и посматривать на фешпи́ли. Когда я предложила, чтобы Розина учила и её тоже, Делия разозлилась, сказав: «Мне это не нужно! Вот же!», но, вероятно, это лишь вопрос времени, прежде чем она передумает.

Но должна сказать, что видя Розину, я всякий раз испытывала разочарование от того, насколько я ей уступаю. Каждый её шаг и жест были отточены. Розина двигалась плавно и грациозно, и даже когда она просто шла, это походило на танец. Её движения были текучими, не слишком быстрыми и не слишком медленными. Во всём чувствовался своеобразный ритм. То, как она наклоняла голову, держала перьевую ручку, поправляла одежду — всё это выглядело очень элегантно и естественно.

— Розина, у меня когда-нибудь получится вести себя так же элегантно, как ты?

— Я думаю, что делать расчёты намного сложнее. Госпожа Майн, мне интересно, как вы научились так хорошо считать в столь юном возрасте. Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне.

Мы с Розиной переглянулись и рассмеялись. Нам обеим следовало практиковаться, чтобы преодолеть наши слабые стороны. Под присмотром Розины мы с Делией учились вести себя элегантно. Надо сказать, что Делия, которая стремилась стать любовницей, училась намного быстрее меня.

Между тем главный священник прислал мне приглашение на обед. Он должен был состояться через десять дней, а кроме того в письме было указано, чтобы я принесла свой инструмент, поскольку он хочет увидеть результаты моего обучения. От такой новости у Розины кровь отлила от лица. В результате, после упорных тренировок, спустя три дня я без каких-либо проблем смогла сыграть песню, что дал мне главный священник.

Таким образом, я поняла, что чёткие цели и сжатые сроки заставляют людей быстрее расти. За усилия Розины по обучению меня игре на фешпи́ле я наградила её одеждой, в которой она могла выходить из храма, а Вильме, за то что она закончила карточки каруты, я дала пачку бумаги, которую можно было использовать для эскизов.

Оформление интерьера итальянского ресторана (❀)

— Господин Бенно, когда вы сможете отвести меня в чернильную мастерскую?

Я хотела бы попробовать сделать чернила до наступления зимы, но перед этим следовало посетить чернильную мастерскую. Но когда по пути в храм я зашла в магазин Бенно, чтобы спросить его об этом, он покачал головой и ответил:

— Чернила могут подождать. Ремонтные работы в ресторане подходят к концу. Я хочу поговорить о его внутреннем убранстве.

Я хотела отправиться в чернильную мастерскую, а вместо этого меня, почему-то, собирались отвести в итальянский ресторан. Бенно продолжил:

— Фасад ресторана завершён. Теперь нужно заняться интерьером, и, поскольку ты знакома с тем, какие гобелены и предметы искусства используются в дворянской области храма, я хотел бы услышать твои советы. И обязательно возьми с собой Франа.

Выслушав просьбу Бенно, я поняла, что его в первую очередь интересует мнение Франа, а я лишь иду в довесок. Ну, я не могла его винить. Я не особенно хорошо разбиралась в том, какой интерьер нравился дворянам. И тут мне пришло в голову, что среди моих слуг есть ещё кое-кто, кто должен быть хорошо знаком с искусством и интерьером.

— Господин Бенно, если вас интересует мнение об искусстве, то почему бы мне не взять с собой Розину? Она моя новая слуга. И хотя она служительница, но так как она пользовалась благосклонностью любящей искусство дочери дворянина, её воспитание не уступает низшим дворянам. Я уверена, что она сможет высказать мнение с точки зрения дворянки.

Конечно, Франа обучал главный священник, а потому он знаком с тем, что принято у дворян, вот только ему не хватает гибкости. Учитывая, что главный священник не любит расточительства, Фран обычно говорит, что лучше выбрать что-то простое. А вот Розина, напротив, из-за влияния священницы-ученицы, что любила искусство, была заинтересована в роскоши и стремилась чтобы всё было красиво. С тех пор как Розина стала моей слугой, количество букетов цветов в моих покоях увеличилось, так что теперь они стали выглядеть более представительно.

— Хорошая идея. Тогда завтра мы посетим ресторан. Я пришлю карету к храму. Кроме того, я возьму в ресторан ещё и Ху́го, так что предупреди остальных поваров, что им придётся готовить без него.

Я расстроилась из-за того, что посещение чернильной мастерской сорвалось, но в то же время была рада, что работы над рестораном близились к завершению. Взволнованно болтая по дороге, мы с Лутцем дошли до храма, где я рассказала всем о наших планах.

— Господин Бенно хочет, чтобы завтра я отправилась с ним в ресторан, а потому пришлёт карету. Фран, Розина, не могли бы вы сопровождать меня?

— Конечно, — согласились они.

— Кроме того, он хотел бы, чтобы Ху́го увидел кухню ресторана. Пожалуйста, сообщите ему, что у него завтра выходной, и направьте в компанию «Гилбе́рта». С Тоддом, новым поваром, всё будет в порядке?

— С ним останется Элла. Уверен, что он будет в порядке, — ответил Фран.

После этого Фран уведомил о планах на завтра Хуго и остальных поваров. Тодд выглядел обеспокоенным этим известием, но я решила, что раз уж он будет с Эллой, которая уже давно готовит с Хуго, всё должно быть нормально.

* * *

На следующий день, после обеда, я попросила Франа и Розину надеть одежду для выхода в город, пока Делия помогала мне переодеться из синих одежд в подходящую для дворянской дочери блузку с длинными рукавами. Учитывая, что в ресторане будет и Ху́го, мне нужно выглядеть и вести себя как дворянка.

— Я бы тоже хотела пойти. Вот же! Я всегда остаюсь одна, — сказала Делия, смотря на меня с обидой.

— Прости, Делия. На этот раз мне хотелось бы услышать мнение Розины.

Я не могла взять с собой в ресторан Делию, потому что не знала, что именно она может рассказать главе храма. Не говоря уже о том, что Делия, казалось, удобно забыла, что предпочитала оставаться в моих покоях, оттачивая собственные навыки, вместо того чтобы посещать приют или ходить в лес.

— Делия, возможно, мне следует дать тебе награду за то, что ты всегда присматриваешь за моими комнатами, пока меня нет, — сказала я.

После этого я вместе с Франом и Розиной отправилась к подготовленной Бенно карете.

Фран был в своей обычной коричневой одежде, а на Розине было зелёное, цвета мха, платье с тёмно-зелёным корса́жем¹, украшенным вышивкой с геометрическим орнаментом. Он идеально гармонировал с её волнистыми бордовыми волосами. Как ни посмотри, но она выглядела как девушка из богатой семьи. Когда я похвалила её, она смутилась, и, застенчиво теребя край платья, сказала:

— Госпожа Майн, вы слишком меня хвалите.

Её застенчивое поведение просто обескураживало. Розина очень милая. Если вы спросите, смогу ли я ей подражать, то отвечу, что конечно нет.

Пока мы ехали в карете, я объяснила Розине, что представляет из себя итальянский ресторан, и для чего мы сегодня туда едем.

— Мы хотим создать в итальянском ресторане атмосферу заведения, которое подходило бы для дворян. Нашими посетителями станут богатые владельцы крупных магазинов, а потому нужно уделить особое внимание оформлению интерьера. Я хотела бы услышать твоё и Франа мнение на этот счёт. Пожалуйста, воспринимайте ресторан как место, где будут обедать дворяне.

— Могу ли я думать об этом, как если бы я занималась украшением комнаты госпожи Кристины? — спросила Розина.

Я кивнула, после чего попросила Франа думать об этом, как об украшении комнаты главного священника или главы храма.

— В таком случае, госпожа Майн, пожалуйста, будьте осторожны и не высказывайте своё мнение, — предупредил меня Фран. — Поскольку там будет Ху́го, вам лучше говорить через нас.

Когда мы с Бенно вели деловые разговоры, то порой они становились весьма жаркими. Кажется, что сегодня у меня нет другого выбора, кроме как записывать свои идеи в диптих. Эх… Как же мне не хочется быть благородной девушкой. Они даже не могут свободно разговаривать.

* * *

Трясясь и грохоча, карета доехала до ресторана, где нас уже ожидал Лутц. Работы над фасадом действительно уже были закончены. Поскольку я должна была вести себя как дворянская дочь, а он — как ученик торговца, мы следили за своей осанкой. Впрочем, хорошо уже то, что нам хватало выдержки не рассмеяться, глядя на серьёзные лица друг друга.

— Госпожа Майн, большое вам спасибо, что приняли наше приглашение.

Закончив с показными приветствиями, мы с Лутцем прошли в большу́ю, украшенную резьбой дверь. За ней находился небольшой зал, напоминающий первый этаж моих покоев.

— Это зал для ожидания, приёма посетителей и оплаты счетов. Слева находится кухня, а справа — обеденный зал, — объяснил Лутц.

Справа, в белой стене, находился проём, в котором в будущем должна быть установлена дверь. Похоже, услышав наш разговор, к нам сзади подошёл Бенно.

— Госпожа Майн, благодарю вас за то, что пришли, — вежливо, словно дворянку, поприветствовал меня Бенно. — Это обеденный зал ресторана.

Интерьер обеденного зала похоже был основан на покоях директора приюта, а также на обстановке в особняках у дворян, которые Бенно довелось посетить. Вот только в результате всё получилось слишком белым и невзрачным.

— Я намерен украсить стены буазери², но вырезание красивого орнамента потребует много времени, — сообщил Бенно.

Поскольку мне было запрещено говорить, я сделала в диптихе пометку: «дата доставки буазери».

— Но пусть я уже определился с тем, какими будут буазери и по́лки, на которых мы выставим произведения искусства, но пока не решено, какие именно украшения следует использовать. Госпожа Майн, я был бы очень признателен вам, если бы вы могли сказать, какие гобелены, картины, скульптуры, растения или что-то ещё нам понадобиться купить, а также о том, как их расположить.

Несмотря на то, что Бенно говорил, что хочет услышать моё мнение, смотрел он при этом на Франа и Розину.

— Какие именно вы хотите использовать по́лки? — спросил Фран.

— Вам известно, что то, что вы будете выставлять, должно гармонировать с размером, шириной и цветом полок? — поинтересовалась Розина.

Бенно сразу же ответил на их вопросы. Он знал, что было популярно у дворян, так как нередко имел с ними дела. Однако, как и ожидалось, когда речь шла об искусстве и о том, как его лучше преподнести, Розина знала больше. В противовес мнению Розины, Фран предлагал более дешёвые варианты, не давая ей слишком увлечься, поскольку что-то слишком экстравагантное для ресторана не требовалось. Слушая их обсуждение, но не имея возможности в нём поучаствовать, я просто делала заметки в своём диптихе. Если посмотреть со стороны, то сложно понять, кто из нас на самом деле хозяин, а кто слуга.

— Госпожа Майн, как вы думаете, следует ли добавить что-то ещё?

— Что-то ещё? В таком случае, думаю, было бы прекрасно, если бы в углу находилась полка с книгами.

Глаза Бенно широко распахнулись, после чего он пристально посмотрел на меня, явно подавив желание выкрикнуть: «Идиотка! О чём ты только думаешь? Ты хоть представляешь, сколько денег это будет стоить?!»

— Госпожа Майн, боюсь, книги слишком дорогие, чтобы покупать их в качестве украшения, — ответила мне Розина.

— Если выставить их в обеденном зале, то там будет ощущаться запах чернил.

Я печально опустила плечи, когда мои слуги отвергли моё предложение. Ну, я и сама понимала, что это неразумно. Просто когда меня спросили, что следует добавить, я сказала о том, чего бы мне хотелось. В итоге, мне пришлось замолчать и продолжать слушать то, что говорят мои слуги.

[[image:/storage/reader-images/7230d6cb50a5d03201e7dbc35c1ab235ceaf01d1.jpg]]

— Учитывая, что вы собираетесь открыть ресторан весной, возможно, вам лучше сосредоточиться на ковре, а не на гобеленах? В комнатах дворян всегда имеется ковёр, чтобы заглушить звуки шагов и тележек с едой, — предложила Розина.

— Будет трудно найти толстый ковёр, по которому было бы удобно толкать тележки, но это следует сделать, — поддержал её Фран.

Они давали советы не только с точки зрения дворян, но и с точки зрения слуг. Мы с Бенно записывали в диптих свои мнения касательно их предложений. Разговор плавно перетёк в обсуждение количества столов и стульев. Также мы обсудили и то, сколько потребуется оставить свободного места, если вдруг понадобится что-то ещё.

— Если вы хотите создать атмосферу заведения, где едят дворяне, то почему бы не использовать салфетки вместо скатертей? — посоветовал Фран. — Салфетки похожи на скатерти, разрезанные на небольшие квадраты, что позволит посетителям вытирать о них руки, не мешая друг другу. В последнее время большинство дворян использует их.

От слов Франа моё лицо начало пылать. Я совсем забыла, что скатерти здесь, в отличие от моего прошлого мира, использовались не для украшения, а чтобы вытирать о них руки, лицо, а в худшем случае, ещё и чтобы высморкаться. Пока скатерть новая, она будет выглядеть красиво, но после того, как её несколько раз используют, появятся пятна, от которых будет сложно избавиться. Это было настолько негигиенично, что могло бы привести к распространению различных заболеваний, вроде дизентерии.

— Фран, это потрясающая идея, — поддержала его я. — Грязные скатерти только разрушат атмосферу высококлассного ресторана. Если у нас будут салфетки, рассчитанные на одного человека, то мы сможем достаточно легко заменить их на новые, когда старые будет уже невозможно отстирать. Чистота в ресторане должна быть превыше всего. Поскольку клиенты будут пользоваться скатертями, чтобы вытирать руки, давайте просто откажемся от них и воспользуемся салфетками.

Бенно кивнул и задумчиво погладил подбородок, в то время как Розина мягко похлопала меня по плечу, намекая на то, что мне следует помалкивать. Я что, слишком взволнована? Прошу прощения, но мне действительно неприятна мысль о грязных скатертях.

Закончив обсуждать обеденный зал, мы отправились на кухню. Она оказалась почти такой же, как и та, что находится в покоях директора приюта, но была бо́льшего размера. Осмотревшись, я увидела разговаривающих Марка и Ху́го. Я попросила Франа, чтобы после того, как они закончат, он поинтересовался, что было решено касательно кухонных принадлежностей, продуктов и дров.

— Мы решили заказать те же инструменты, которые я привык использовать на кухне госпожи Майн, — ответил Ху́го.

Пусть я и сама прекрасно услышала ответ Хуго, Фран повторил мне его, после чего спросил моё мнение.

— Да, вам действительно будет проще, если у вас будут принадлежности, к которым вы привыкли. Однако, вам нужно подумать также об их размере и количестве. Некоторых кухонных принадлежностей лучше иметь по нескольку штук, чтобы можно было их заменить, когда у вас нет времени их мыть, — озвучил Фран то, что я прошептала ему.

От потрясения у Ху́го широко распахнулись глаза. Похоже, он никогда даже не задумывался о таком варианте. Я заметила, что Марк делает заметки в своём диптихе. Я даже не заметила, когда тот у него появился.

— Я считаю, что следует сотрудничать хотя бы с тремя магазинами, которые поставляют свежие и вкусные продукты. Кроме того, вам понадобится достаточно много дров для печей, верно? Пожалуйста, позаботьтесь об их запасе как можно скорее. Не стоит забывать и о возможности купить их в других городах.

Закончив обсуждение кухни, мы все, кроме Марка и Ху́го, сели в карету и направились в компанию «Гилбе́рта». Там мы могли свободно обменяться мнениями.

* * *

Как только вошла в магазин, я сразу же сбросила с себя маску благородной девушки. Увидев это, Розина нахмурилась, но если бы я обсуждала дела с Бенно как дворянка, то не могла быть уверена, что он правильно меня поймёт. Открыв свой диптих, я подняла руку.

— Итак, господин Бенно, у меня есть кое-какие вопросы, которые я хотела бы прояснить. Вы сказали, что на изготовление буазери потребуется много времени, но когда именно оно будет готово? Разве это не важный элемент оформления ресторана? Без него, думаю, вы не сможете повесить картины или установить по́лки.

— Мастерская старается выполнить заказ как можно скорее, но я не думаю, что они успеют до зимы. Помимо буазери, им требуется изготовить ещё двери и оконные рамы.

В ответе Бенно меня кое-что насторожило. Я нахмурилась и спросила:

— Эм-м… постойте, вы что, заказали всё это в одной мастерской?

— Разве не естественно заказывать всё в той мастерской, с которой сотрудничаешь?

Изготовить одновременно двери, оконные рамы, да ещё и буазери со сложной резьбой — это просто непосильная задача.

— Почему бы вам просто ни разделить заказы между различными столярными мастерскими? Если вы попросите сделать всё одну, то это займёт слишком много времени. Куда лучше было бы заказать буазери в одной, резные двери в другой, а украшенные оконные рамы в третьей.

Судя по всему, здесь было нормой делать то же, что и Бенно, поручая даже больши́е заказы лишь одной, доверенной мастерской, не думая о том, сколько времени займёт подготовка магазина. Я не осознавала этого раньше, потому что для подготовки мастерской я в основном покупала уже готовые инструменты, в результате чего мне не потребовалось много времени.

— Господин Бенно, я могу понять, что среди торговцев принято доверять всю работу какой-либо одной мастерской. Однако я считаю, что если вы дадите подробные инструкции касательно материала и дизайна, то большинство ремесленников смогут справиться с заказом. Так что, думаю, вам следовало бы установить связи и с несколькими другими мастерскими.

— Я подумаю над этим…

Пока Бенно делал заметки в своём диптихе, я посмотрела на следующий пункт в списке.

— А что насчёт посуды? Дворяне практически не пользуются деревянной.

— Я заказал несколько оловянных тарелок, но их изготовление тоже потребует времени, поскольку они все должны быть одинаковы. Но с этим ничего не поделаешь, дворяне не будут есть из посуды, которой пользуется кто-то ещё.

В дешёвых закусочных было обычным делом есть руками, а вместо тарелки использовать твёрдый хлеб. Порой люди делились своей посудой, хотя в последнее время такое происходило реже, чем раньше. Однако с дворянами сложнее. Для того, чтобы создать место, где могли бы есть дворяне, требовалось подготовить отдельную посуду для каждого посетителя. Естественно, на это нужно было время, так как она изготавливалась вручную. Вот почему я считаю, что следует разделить заказы между мастерскими, чтобы ускорить процесс.

— Почему бы вам не использовать разные мастерские, чтобы они делали посуду для разных столов? Или разделить заказы на посуду в зависимости от цены на еду?

— Ты слишком торопишься.

Похоже, что распределять заказы между несколькими мастерскими всё же было не принято. Видя недовольное лицо Бенно, я сделала другое предложение.

— Тогда почему бы вам не заказать серебряную или керамическую посуду? Её ведь делают в других мастерских, верно?

— Это было бы слишком дорого, — ответил Бенно, скривившись.

— Вы можете использовать её только для клиентов с высоким статусом, чтобы они могли почувствовать себя особенными. А когда такая посуда не используется, её можно выставить в качестве украшений.

— Понятно. А вы что думаете? — спросил Бенно, посмотрев на Франа и Розину.

Первым ответил Фран.

— Я полагаю, что предложение госпожи Майн заслуживает внимания. Даже дворяне используют другую посуду для почётных гостей. Однако…

Затем Фран и Розина объяснили, что дворяне обычно приносили с собой собственную посуду и чашки, когда их приглашали на обед. Таким образом они могли похвастаться качественной посудой, которая порой передавалась из поколения в поколение. Посуду можно было считать показателем статуса. Но главной причиной, по которой дворяне обычно приносили с собой собственную посуду, было желание снизить риск отравления.

— Да, у простолюдинов нет подобных привычек, — заметил Бенно.

— В таком случае, почему бы нам не начать распространять такие привычки дворян? — спросила я. — Пусть в ресторане и будет подготовлена посуда, но приглашая людей на открытие, вы могли бы указать, что им следует принести свою посуду и чашки, как это принято у дворян, верно? Раз посетители богаты, то у них скорее всего имеется посуда, которой они хотели бы похвастаться, а кто-то, возможно, захочет купить себе новую. Господин Бенно, у вас есть посуда, которой вы гордитесь?

После моих слов Бенно простонал, а затем ответил.

— Да… Меня беспокоит, что если начнётся подобное хвастовство посудой, то всё это может выйти из под контроля, но у меня действительно есть посуда, которую я мог бы принести, если это требуется.

— Хорошо. Если посетители будут приносить посуду с собой, то нам не понадобится подготавливать для ресторана много посуды. К тому же, вы будете меньше беспокоиться о том, что посетители могут украсть дорогую посуду.

По словам Бенно, наибольшее беспокойство при украшении ресторана на манер дворянского особняка у него вызывает то, что посетители могут украсть или испортить вещи. Мне было сложно представить, чтобы кто-то захотел воровать что-либо из ресторана, но похоже, подобное здесь было нередко.

— Кстати говоря, ранее ты говорила, что придумала способ, как можно сократить воровство и снизить количество случаев, когда люди могут уйти не заплатив, не так ли? Пожалуйста, расскажи.

Выпятив грудь, я гордо заявила:

— Всё просто. Вход только по [рекомендациям].

Примечания

1. корса́ж — часть женского платья, покрывающая бюст.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Корсаж

2. буазери — декоративное украшение интерьеров резными деревянными панелями.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Буазери

Как открыть ресторан

После того как я объяснила, как работает система «только по рекомендациям», Бенно просто пожал плечами и сказал:

— Разве не естественно иметь дело лишь с теми, кого ты знаешь?

Похоже, здесь было вполне обычным делом, когда людям, которые были плохо одеты или не имели рекомендации, отказывали во входе в магазины и рестораны.

— Даже если клиент имеет рекомендацию, не стоит смешивать его возможность что-либо купить и его поведение. Даже если человек состоятельный, это не означает, что он станет хорошим клиентом. Напротив, если у кого-то много денег, он может вести себя самодовольно и высокомерно, понимая, что магазину придётся с этим примириться, поскольку он хорошо платит.

Судя по тому, как Бенно вздохнул и почесал голову, ему довелось иметь дело с немалым количеством проблемных клиентов. Я же принялась подробно объяснять разницу между тем, как в этом городе представляли друг друга, и моей системой входа только по рекомендациям.

— То, что я предлагаю, не ограничивается только рекомендацией. Если ваш клиент представит кого-то, а тот что-то украдёт, не станет платить или начнёт доставлять проблемы, то клиент будет нести ответственность за оплату и уборку.

— Ты хочешь, чтобы один клиент был ответственным за другого?! — выкрикнул Бенно, вскочив со стула и ударив кулаком по столу.

Видя, как округлились его глаза, я поняла, что он совершенно не ожидал такого предложения.

— Да. Если проблемы, вызванные клиентом, не будут ограничиваться только им самим и магазином, то ему придётся несколько раз подумать, прежде чем сделать что-то неподобающее. К тому же клиенты, представляя других, будут очень осторожны, поскольку проблемы, которые доставят порекомендо́ванные ими люди, в конце концов, лягут на их плечи. Таким образом, они будут представлять только тех людей, которым могут доверять.

Бенно сел и потёр виски, после чего спросил:

— Но разве нам следует требовать от клиентов, представляющих других, столь многого?

Кажется, моё предложение шокировало его куда сильнее, чем я ожидала. Пусть здесь и было принято представлять других людей магазинам, но люди никогда не брали на себя ответственность за действия тех, кого представили.

— Если мы хотим создать атмосферу заведения, где можно комфортно поесть и избежать лишних проблем, то нам в конечном счёте нужно, чтобы наши постоянные клиенты понимали, что от них тоже будет во многом зависеть порядок в ресторане. Но, принимать моё предложение или нет, решать вам, господин Бенно.

Пусть я и могла что-то предложить, но последнее слово было за Бенно. Поскольку он спросил моего совета, я предложила возможное решение. Мой путь как торговца закончился ещё до того, как я стала ученицей, а потому я понятия не имела, поддержат ли мои идеи в этом городе. Я продолжила.

— Однако я думаю, если вы установите такое правило с самого начала, то у вас не должно возникнуть никаких проблем. Пусть подобное правило и необычно, но люди примут его, поскольку они смогут посетить высококлассный ресторан, где можно попробовать блюда дворянской кухни. Но если вы захотите ввести такое правило уже после того, как ресторан начнёт работать, у вас ничего не получится.

Бенно сильно нахмурился, отчего между его бровями пролегла морщина, и посмотрел в потолок.

— Если я захочу принять подобную систему, то мне сперва потребуется продумать всё в деталях? — спросил Бенно.

— Эм-м… Вам потребуется просто установить несколько правил, которые никогда не следует нарушать, а если вы поймёте, что необходимо внести небольшие изменения, то можете сделать это уже позже. И раз это будет совершенно новая система, вам не нужно пытаться решить всё и сразу. Гибкость здесь намного важнее. По крайней мере я так думаю.

— Хм-м… — протянул Бенно, задумавшись.

Я вновь посмотрела в свой диптих и продолжила.

— Хорошо, пока оставим обсуждение системы входа по рекомендациям. Давайте подумаем о том, что нам ещё нужно подготовить до открытия ресторана.

— Что ещё подготовить? Разве мы уже не со всем определились? — спросил Бенно, недоумённо посмотрев на меня.

Взглянув на те пункты в диптихе, что вызывали у меня вопросы, я надулась и посмотрела на Бенно.

— Господин Бенно, о чём вы говорите? Мы пока разобрались лишь с интерьером. Разве нам не потребуются ещё меню и колокольчики для каждого стола? Они должны быть очень высокого качества, чтобы соответствовать атмосфере ресторана.

— Меню? Зачем? Разве официанты не могут сказать посетителям, что у нас есть?

В этом мире официанты устно информировали клиентов о меню. С этим не было никаких проблем в простых закусочных, где максимум могли спросить, хотите ли вы, чтобы колбасу вам сварили или запекли, или в домах дворян, где официантам требовалось лишь указать, что уже приготовили повара. Однако в нашем ресторане, если официант станет перечислять всё сам, то разным людям будет проблематично выбрать из всего многообразия желаемые блюда, которые вдобавок им незнакомы. Если у нас не будет меню, то у официантов возникнут сложности с обслуживанием посетителей.

— Если вы запишите в меню все блюда и спиртные напитки, которые может предложить ресторан, и разместите их на каждом столе, то клиенты смогут не спеша узнать, что вы подаёте, не спрашивая официанта о каждой мелочи, верно? Я не знаю, сколько официантов вы намерены нанять, но чем меньше времени они проводят за каждым столом, тем лучше.

— Но даже если мы составим меню, то что насчёт людей, которые не умеют читать? — спросил Бенно.

Увидев, каким горьким у него при этом стало лицо, я вспомнила, насколько низок здесь уровень грамотности. Впрочем, я не видела в этом большой проблемы.

— Разве первыми клиентами ресторана будут не владельцы крупных магазинов? Чтобы стать учеником торговца, Лутцу пришлось научиться читать, а потому я не могу представить, что владельцы крупных магазинов окажутся неграмотными.

Не говоря уже о том, что владельцы крупных магазинов во время обеда будут вести деловые разговоры, а потому рядом с ними должны присутствовать сопровождающие с дощечками и ручками. Просто невозможно, чтобы торговцы не умели читать. В противном случае они не смогли бы выполнять свою работу, ведь им нужно заключать договоры.

— Кстати, если мы говорим о меню, то почему бы не сделать более плотную бумагу, поместив в неё лепестки цветов или листья, как я это делала ранее? Я могла бы сделать меню из бумаги для обычных блюд и для сезонных. Думаю, это также послужило бы хорошей рекламой нашей растительной бумаги.

Я бы хотела, чтобы меню выглядело модным. Не нужно делать его излишне милым, но было бы хорошо, чтобы оно выглядело красивым и соответствовало обстановке высококлассного ресторана. Интересно, какое растение подойдёт для текущего сезона? Или же мне сто́ит попробовать сделать цветную бумагу?

— Бумага, да? Ты считаешь, что меню настолько важно? — спросил Бенно.

— В ресторане на столе обязательно должно быть меню! Думаю, мне стоит подготовить его в «мастерско́й Майн». У одной моей слуги настолько красивый почерк, что её письмо само по себе искусство. Разве не замечательно? Хе-хе-хе.

— Я не знаю, действительно ли это меню так необходимо, но хорошо. Я оставлю это тебе, — ответил Бенно и опустил в изнеможении голову.

Получив новую работу, я ухмыльнулась и принялась раздумывать о дизайне меню.

— Положитесь на меня! Кстати, а что насчёт официантов? Если мы стремимся создать атмосферу, как в особняке дворянина, то простолюдины, которых вы сможете нанять, не будут иметь требующихся для этого манер.

Благодаря Франу и остальным слугам, что подавали мне еду, я прекрасно понимала, что существует огромная разница между официантами в закусочных и официантами в дворянских особняках. Не стоило даже сравнивать навыки Франа и какого-нибудь официанта из нижнего города, который совершенно не беспокоился, если вдруг прольёт напитки или уронит что-то из еды. Похоже, Бенно это тоже понимал, поскольку с грустью посмотрел на меня.

— Ты можешь как-нибудь решить эту проблему? — спросил он.

— Вы хотите, чтобы в своих покоях я обучала ещё и официантов? Хм-м… Повара — это одно, но я не думаю, что получу разрешение взять в свои покои официантов.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы позволить служителям работать в ресторане?

— Завтра у меня обед с главным священником. Я спрошу его. Но не сто́ит ожидать, что он согласится.

Ранее главный священник говорил мне, что сироты могут стать только служителями, поскольку нет никого, кто мог бы за ними присматривать и представить на работу. В то время я поняла это как: «если найдётся человек, который станет их опекуном, то им позволят выйти на улицу». Однако когда я узнала реальное положение дел в приюте и храме, я больше не могла воспринимать его слова за чистую монету. Конечно, он мог бы позволить им работать в ресторане, поскольку сейчас хватало невостребованных служителей, а храму требовались деньги. Однако это могло разрушить устои храма. Деликатный вопрос.

— Кстати… Я думала о том, чтобы пригласить главного священника на первую дегустацию. Господин Бенно, что вы об этом думаете?

— Постой. Ты что, серьёзно собираешься пригласить главного священника в ресторан? Неужели ты думаешь, что настоящий дворянин захочет прийти?

Похоже, было немыслимо, чтобы дворянин посещал заведение простолюдина. Когда дворянам требовалось встретиться с торговцем, они просто вызывали его к себе домой в дворянский район. Храм располагался между дворянским районом и нижним городом, так что за ним имелись ворота, соединяющие их. Однако священники никогда не отправлялись в нижний город, если этого не требовали церемонии.

— Кажется, главный священник заинтересовался теми блюдами и сладостями, которые я придумала. Конечно, это зависит от того, как я подойду к делу, но, думаю, если попрошу его прийти, он не откажется, — ответила я.

— Вот значит как, — поглаживая подбородок, пробормотал Бенно, не скрывая заинтересованности в голосе.

— Поэтому я думаю, что на первую дегустацию вы должны пригласить только тех людей, которым действительно можете доверять. Если им представится возможность пообедать вместе с дворянином, то разве они не почувствуют себя особенными?

— Определённо почувствуют…

— Если итальянский ресторан действительно станет местом, которое посещают дворяне, то это хорошо поднимет его репутацию, верно?

После моих слов в красновато-карих глазах Бенно появился хищный блеск торговца, жаждущего наживы. Я продолжила.

— В отличие от дегустации фунтового кекса, большое количество людей создаст лишь неудобства. Так что пригласите небольшую группу надёжных людей. С тем количеством поваров, которое у нас есть сейчас, мы всё равно не сможем приготовить одновременно много еды. К тому же еда достаточно дорогая, так что количество потенциальных клиентов не слишком велико. В таком случае, почему бы нам не сделать ресторан действительно роскошным местом, которое смогут посетить лишь избранные люди?

— С поддержкой главного священника это выполнимо. Майн, не подведи.

Когда мы с Бенно улыбнулись друг другу и пожали руки, Розина изящно наклонила голову и спросила:

— Прошу прощения, госпожа Майн. А как насчёт музыки? У дворян во время трапезы принято приглашать несколько музыкантов, чтобы они играли по очереди. Разве в ресторане не должна быть музыка?

Эм-м… я даже не думала о музыке. Я перевела взгляд на Бенно, но он опустил плечи и слегка помотал головой.

— К сожалению, я не знаю музыкантов, которые были бы достаточно хороши, чтобы играть для дворян.

— Розина, что ты думаешь о том, чтобы играть в ресторане? — спросила я.

— Поскольку это будет означать, что я смогу уделять больше времени музыке, я не возражаю, — не колеблясь ответила Розина.

Похоже, она упомянула музыку в ресторане, чтобы получить возможность больше играть.

— Насколько я понимаю, ресторан в основном будет работать в обеденное время? В таком случае, если люди заранее предупредят вас, что хотят, чтобы в ресторане играла музыку, то я не возражаю одолжить вам Розину.

Если клиенты были готовы платить за музыку, то я не против, чтобы Розина сыграла для них. Моя практика фешпи́ля заканчивается на третьем колоколе, так что она должна успеть в ресторан вовремя. Однако ей также требовалось учиться работе с документами, а потому главный священник наверняка вмешается, если мне придётся отправлять её в ресторан каждый день.

— Майн, а как насчёт ночи? — поинтересовался Бенно.

— А-а? Нет, на это я пойти не могу. В ночное время люди придут ради алкоголя, верно? Я не собираюсь бросать настолько милую девушку, как Розина, туда, где будут пьяные люди. Господин Бенно, если вам нужен музыкант, чтобы играть в позднее время, найдите кого-нибудь ещё.

Обычно официантки, работающие в ночных питейных заведениях, также выступали в роли проституток. И пусть наш итальянский ресторан будет отличаться от остальных, наверняка найдутся клиенты, которые не примут отказа. Я не собиралась подвергать Розину такому риску.

Пока мы обсуждали детали, пробил шестой колокол, оповестив об окончании рабочего дня. Бенно, резюмируя сегодняшние итоги, посмотрел на меня и сказал:

— Во время завтрашнего обеда с главным священником научись всему, чему только сможешь.

— Положитесь на меня!

— Пусть ты и говоришь так, но я всё равно беспокоюсь, — ответил с недоверием Бенно, держа руку на животе.

Я надулась и возразила ему:

— Знаете, я тоже очень беспокоюсь и хочу, чтобы ресторан получился успешным!

* * *

Наступил следующий день, и сегодня я должна была обедать с главным священником. Поскольку это была моя последняя тренировка перед тем, как продемонстрировать мою игру главному священнику, я усердно старалась, пока Розина со всей серьёзностью наблюдала за мной. Я могла играть на фешпи́ле без ошибок, однако когда начинала петь, то часто путалась в струнах. Думаю, всё будет хорошо, если я буду сосредоточенной.

После практики настало время помочь главному священнику с документами. Отвести меня в его комнату было поручено Гилу, так как Фран был занят подготовкой к обеду. И если я не очень волновалась по поводу предстоящего обеда, поскольку главный священник был разумным человеком и прощал некоторые ошибки, то Фран и Розина сильно нервничали. Когда дело касалось дворян, они вели себя одинаково.

Когда пробил четвёртый колокол, я вместе с Гилом вернулась в свои покои. После того, как Делия слегка поправила мою одежду и причёску, я отправилась вместе с Розиной, которая несла большой фешпи́ль, и Франом, взявшим посуду и коробку с маленьким фешпи́лем. Мне предстояло сыграть песню, которую дал мне главный священник, так что из-за волнения у меня дрожали руки. А вот Розина, которой предложили играть нам во время обеда, выглядела весьма спокойной.

— Розина, ты не волнуешься?

— Волнуюсь. У меня очень тревожно на сердце, — ответила она, ярко улыбнувшись.

Видя, как элегантно она улыбается, мне было трудно ей поверить. Однако улыбка Розины была оружием, которым она владела в той же мере, что и дочери дворян. Улыбка нужна ей, чтобы защитить себя и не показывать другим свою слабость.

— По твоему лицу почти невозможно сказать, что ты волнуешься. Значит за улыбкой ты скрываешь своё беспокойство? — спросила я.

— Да. Улыбка демонстрирует другим, что вы контролируете ситуацию.

Когда мы прибыли в комнату главного священника, находящиеся в ней служители передвигали мебель, готовясь к обеду. Я краем глаза наблюдала за их работой, пока сама приветствовала главного священника, как полагается дворянке. Словам приветствия обучил меня Фран, а элегантному поведению — Розина. Похоже, они вместе придумали приветствие. Оно началось с имён богов, а затем шли многочисленные поэтические выражения о том, насколько я благодарна получить приглашение от главного священника. Мне нужно было сказать это, встав на колени и перекрестив руки перед грудью. Учитывая, что я была крайне слаба, а от меня требовалось вести себя элегантно и сохранять такую позу, пока не закончу приветствие, я находила это настоящим наказанием.

Даже Лутц, которому было сказано запомнить моё приветствие, побледнел. Он сказал, что это уже слишком, и простого «благодарю за приглашение» должно быть достаточно. Но поскольку от него, как от да́пла, требовалось, чтобы в будущем он имел дело с дворянами, ему пришлось запоминать приветствие вместе со мной. Сложные формулировки и многочисленные длинные имена богов доставляли нам большие трудности. Как японка, я привыкла к многобожию, но сейчас, думаю, предпочла бы, чтобы религия здесь была монотеистической.

Тем не менее наша практика принесла плоды, и перед главным священником я смогла сказать всё без запи́нки. Я ничего не пропустила, и в результате моё приветствие вышло заметно элегантнее, чем на репетиции. Правда, когда я начала подниматься, то наступила на подол своих одежд, но всё же не упала. Я определённо выросла!

— Достаточно хорошо. Конечно, не отлично, но и не плохо. Вы двое хорошо её обучили. Теперь, давайте посмотрим, каковы твои успехи в игре на фешпи́ле.

После того, как главный священник похвалил моих слуг за приложенные усилия, он посмотрел на фешпи́ль в руках Франа, и его губы слегка изогнулись в улыбке. Я улыбнулась и посмотрела на Розину.

— Я уверена, что достигла некоторых успехов, поскольку у меня великолепный учитель.

— Ох, это не так. У госпожи Майн талант к музыке, — возразила Розина. — Она запомнила музыкальную гамму в мгновение ока, и у неё прекрасный слух. Движения её пальцев всё ещё неловкие, но ей просто нужно больше практики.

«Остановись! У меня нет никакого таланта! Это просто знания с уроков музыки и опыт игры на фортепиано из моей прошлой жизни!» — мысленно кричала я. Мне хотелось упасть в догэдза¹ и извиниться перед ней за то, что невольно обманула её, но я не могла так поступить. Следуя недавнему совету Розины, я пыталась улыбаться, чтобы скрыть своё беспокойство, но всё же чувствовала, как подрагивают губы.

— Ну что же, любопытно. В таком случае, пока еда ещё не готова, давайте посмотрим на плоды её тренировок.

По приказу главного священника служитель быстро подготовил мне стул и помог сесть. Фран передал мне фешпи́ль и прошептал: «Всё будет хорошо».

Ну, мне требовалось лишь делать то же самое, что и во время практики. Поскольку эта песня была первой, которую мне поручили, она не была сложной. Мне просто нужно успокоиться, и я справлюсь.

Сделав несколько глубоких вдохов, я подняла глаза и увидела, что Розина напряжена. Она напоминала мать, которая пришла на первый школьный концерт своего ребёнка.

Я начала перебирать пальцами струны фешпи́ля. Песня была короткой и называлась «Осенний урожай». Лирика состояла из простого перечисления продуктов питания и слов о том, что они вкусные. Пока я следила за движениями пальцев, это не было слишком сложно.

— Благословение леса, осенний урожай… — запела я.

Закончив песню, не допустив ошибок, я с облегчением вздохнула.

— Совсем неплохо, — прокомментировал главный священник.

— Да, госпожа Майн очень быстро учится, — поддержала его Розина. — Госпожа Майн, почему бы вам не воспользоваться этой прекрасной возможностью и не исполнить главному священнику песню, которую вы сочинили на днях?

— А-а? Песня, которую я сочинила? — недоумённо спросила я.

О чём вообще говорит Розина? Я ничего такого не помню.

— Да… та ваша мелодия.

Не знаю, была ли причина в том, что я сейчас ребёнок, или в каких-то особенностях тела Майн, но сейчас слух у меня лучше, чем когда я была Урано. И пусть я не могла сказать, что у меня идеальный слух, но он был весьма хорошим. По сравнению с днями, когда я была Урано, мне стало гораздо проще подбирать мелодию песни на слух. Как-то раз я попыталась подобрать на фешпи́ле одну из тех песен, что знала, и похоже Розина запомнила её.

— Я еще не придумала для неё текст. Возможно, в следующий раз… — ответила я, покачав головой.

Естественно, перевод текста песни из английского фильма на язык этого мира был слишком сложным, чтобы я могла сделать это на месте. Однако после моего ответа главный священник слегка улыбнулся, и его глаза заблестели от любопытства.

— Тогда я буду с нетерпением ждать следующего раза. А вот следующая песня, которую ты должна выучить.

Мне хотелось кричать! Я только что снова усложнила себе задачу. Теперь к следующему разу, помимо той песни, что дал мне главный священник, я должна буду ещё и придумать текст для собственной.

* * *

— Теперь мы можем приступить к еде.

Перед главным священником поставили сверкающую серебряную посуду, а передо мной Фран поставил ту, что он принёс с собой. Чтобы посуду хозяина не украли и не разбили, слуга не позволял брать её чужим слугам.

Посуда, которую я использовала, была оставлена предыдущим директором приюта, так что она была весьма хорошего качества. Фран сказал, что лучше купить новую, но я отказалась, потому что новый набор, который бы соответствовал убранству комнаты, стоил слишком дорого. Я сказала ему: «Я не знаю, каким человеком была бывший директор приюта, но её вещи ни в чём не виноваты», и оставила посуду себе.

Дворянский обед проходил подобно тому, что мне довелось увидеть дома у главы гильдии. Сначала разливали напитки, затем принесли закуски, потом суп, основные блюда, фрукты и десерты, а завершилось всё чаем.

Однако количество и качество еды было на другом уровне. И хотя я понимала, что остатки будут отданы слугам, но одних только различных закусок было восемь тарелок. Слуга понемногу накладывал еду на тарелку своего хозяина, и, честно говоря, если бы я не сдерживалась, то наелась бы только одними закусками. Поскольку Фран знал, сколько я могу съесть, то выбрал для меня порции лишь трёх закусок, которые должны были понравится мне больше всего. Пока ела, я размышляла о том, как мы с Бенно могли бы улучшить нашу еду. Пусть на вкус она была такой же хорошей, но, похоже, нам требовалось подумать о сервировке и украшении блюд. Внешний вид у дворянской еды был на довольно высоком уровне.

Однако суп здесь оказался таким же безвкусным, как и у главы гильдии. В плане супа моя еда определённо выиграет. Основные блюда лежали на нескольких тарелках, и, похоже, было принято отрезать от них столько, сколько вы могли съесть. Я заметила, что все они оказались мясными. Рыбных блюд не было. Кажется, даже дворяне не едят рыбу.

Во время обеда мы говорили о моей практике игры на фешпи́ле, о состоянии приюта и «мастерско́й Майн», а также немного коснулись работы с документами. Главный священник в основном просто давал ничего не значащие комментарии, чтобы поддержать разговор. Иногда он произносил фразы, наполненные эвфемизмами, вот только я не могла их понять. В конце концов я просто непонимающе наклонила голову, и главный священник тяжело вздохнул, сдавшись.

Пока ела и слушала игру на фешпи́ле Розины, я размышляла о том, что официанты должны быть похожи на Франа и остальных служителей. И, если возможно, требовалась музыка. Когда я ещё была Урано, в магазинах фоном играла музыка, но в этом мире услышать её было не так просто. Слушая её здесь, я становилась сентиментальной.

— Кажется, ты задумалась. Был ли этот обед для тебя полезен? — спросил главный священник, потягивая послеобеденный чай.

— Да, очень… Главный священник, могу ли я с вами кое-что обсудить?

— Подожди, — прервал меня главный священник. — Обсуждать что-либо с тобой нужно в другом месте.

Я неспешно допила свой ароматный чаи́, после чего он проводил меня в свою потайную комнату. Как обычно я убрала всё лишнее со скамьи, в то время как главный священник подготовил себе стул. Затем он произнёс:

— Теперь мы можем поговорить. И что же на этот раз?

Примечания

https://ru.wikipedia.org/wiki/Догэдза

Значение выхода на улицу

— Сейчас в храме служителей больше, чем работы для них, поэтому не могли бы вы позволить им работать в ресторане? — спросила я. — Там будут подавать богатым людям блюда, подобные тем, что едят дворяне, а потому я хочу, чтобы служители стали там официантами.

Должно быть, главный священник вспомнил наш разговор в моих покоях, а потому не удивился вопросу.

— Я полагаю, ты хочешь, чтобы официантами стали служители, что раньше были слугами у священников?

— Служители, имеющие опыт работы слугами, вежливы, воспитаны и обладают хорошими манерами, так что действительно подошли бы мне лучше всего, но даже Гил, который лишь недавно стал слугой, обладает вполне приемлемыми навыками, чтобы подавать еду. Я думаю, что любой служитель мог бы стать отличным официантом после недолгого обучения.

Было бы полезно, если бы среди служителей был хотя бы один с опытом работы слугой, но даже если никого не найдётся, особых проблем не возникнет. Воспитанники приюта не сталкивались с внешним миром, и их учили не прибегать к насилию. Они смотрели на священников и их слуг и, таким образом, с самого крещения учились подчиняться, а потому в основном были вежливы и послушны. Думаю, при наличии человека, на которого они смогут равняться, обучить их тому, как быть официантами, будет не так уж сложно.

— Если обучение официантов не требует много времени, то почему бы не обучить простолюдинов из нижнего города? — спросил главный священник.

— Боюсь, что есть больша́я разница в том, знаете ли вы культуру дворян или нет.

Если бы обучить официантов было так просто, то Бенно не стал бы беспокоиться об этом. В основном официантами в закусочных нижнего города работали женщины, которые также выступали в роли проституток. И хотя бывало, что из-за наплыва посетителей даже учеников повара заставляли работать официантами, но в основном это считалось лёгкой работой, которая не требовала каких-то навыков. Если бы Бенно решил нанять официантов, то к нему бы пришли только женщины, материальное положение которых можно было бы описать не иначе, как «бедность». И если взять их официантками, это разрушит атмосферу высококлассного ресторана. Точно так же, как Лутцу потребовалось приложить все силы, чтобы поменять свои привычки, каждую такую официантку понадобится обучать с нуля, чтобы она полностью изменила своё поведение и манеру речи.

— Бенно владеет магазином довольно высокого класса, не так ли? Разве его сотрудники не могут справиться с такой работой?

Среди да́пла компании «Гилбе́рта» главный священник был знаком лишь с Марком. Вот только Марк был, безусловно, лучшим в магазине. Все остальные сотрудники были вежливы и воспитаны во многом благодаря обучению Марка. Однако мы не могли использовать их как официантов. Что до даруа́, работавших в магазине Бенно, то они в основном были детьми торговцев, которые хотели установить связи с компанией «Гилбе́рта». По договору они должны были работать лишь с одеждой и документами, и подача еды туда не входила. Если бы мы попытались заставить их работать официантами, то они бы, наверняка, сопротивлялись. Главный священник продолжил.

— Разумеется, служители, что ранее работали слугами, станут отличными официантами, но смогут ли они работать без присмотра? Кто станет их опекуном? Кроме того, если часть сирот сможет зарабатывать деньги, то это приведёт к неравенству в приюте. Что ты думаешь по этому поводу?

Для кого-то одного Бенно ещё смог бы стать опекуном, но я не думаю, что он в силах стать им для всех официантов. Я совсем не думала о финансовом неравенстве, которое возникнет в приюте.

— Я не могу сразу на это ответить…

— Я так и думал. Разрешить эти проблемы не так просто, — сказал главный священник тоном, который ясно давал понять, что он уже размышлял об этом.

Вопросы были непростыми, и я понимала, что если не предоставлю ответы на них, главный священник не даст мне своё разрешение.

— Я не ожидала получить ваше разрешение немедленно. Я просто хотела услышать ваше мнение. Главный священник, могу я спросить, что вы думаете о том, могут ли служители работать вне храма?

Задумавшись, главный священник опустил взгляд и постучал пальцем по виску.

— Хм-м… Думаю, им будет трудно. Если посмотреть на тебя, то можно понять, насколько культура внешнего мира отличается от порядков в храме. Как ты сама думаешь, служители, которые знают лишь порядки храма, внезапно оказавшись во внешнем мире, смогли бы быстро к нему приспособиться?

Вспомнив, как в первый раз вывела Франа и Гила на улицу, я медленно покачала головой и ответила:

— Я думаю, что в самом ресторане проблем не будет, но вне его…

Если бы речь шла только о том, чтобы обслуживать богатых клиентов в ресторане, который выглядит как дворянский особняк, то работа служителей мало бы чем отличалась от работы в храме. Даже когда им придётся обращаться с деньгами, они, скорее всего, справятся, благодаря опыту работы в «мастерско́й Майн». Однако, как только они выйдут из ресторана, их жизненный опыт в храме начнёт им только мешать.

— Кроме того, что ты будешь делать, если служители, что станут работать в нижнем городе, захотят там жить? Сможешь ли ты обеспечить им это?

— Думаю, это будет сложно. Я ещё ребёнок, а потому не могу быть их опекуном, и даже если я попрошу господина Бенно, он сможет предложить им лишь те же условия, что и ученикам, живущим в магазине. Служителям, которые получали всё необходимое в виде божественных даров, будет сложно жить самостоятельно.

В настоящее время в приюте не было большой проблемы с едой. Все занимались своей работой в храме, после которой их всегда ждала еда. Но если они будут жить за пределами храма, то им придётся самим готовить себе пищу или покупать её на улице. Вот только я сомневалась, что служители, привыкшие к блюдам дворян, смогут смириться со вкусом еды в нижнем городе. Не говоря уже о том, что я немного боялась отпускать служителей, поскольку они всё ещё не вполне понимали концепцию денег и то, как их использовать. Уверена, что стоит оставить их без присмотра, как какой-нибудь мошенник оберёт их до нитки.

— И наконец, вопрос, который я считаю самым важным: что остальные люди будет думать о приёме на работу сирот? Примут ли они сирот благосклонно или отвергнут?

— Скорее всего, последнее, — пробормотала я.

Судя по реакции моей семьи, когда я захотела присоединиться к храму, трудно было представить, что впечатление людей о сиротах и храме можно назвать хорошим. Вероятно, их мастерство в качестве официантов в конце концов оценят, но до тех пор, они, несомненно, столкнутся с сильным предубеждением на свой счёт.

— Кроме того, не приведёт ли возникшее неравенство между сиротами, что работают в храме, и теми, кто работает вне его, к ситуации, когда пребывание в приюте станет для них неприятным? Я полагаю, что трения, которые возникли у мальчика с его семьёй, начались именно после того, как он решил выбрать себе иное место работы, верно?

Разная работа означала разную оплату. Это пошатнёт устои храма, где все должны быть равны. Всё может стать ещё хуже, чем с семьёй Лутца. И раз я являюсь директором приюта, то обязана оградить его от возможного хаоса.

Мне страшно. Невозможно предсказать, к каким последствиям приведёт возникший из-за внезапных изменений хаос. Я просто не готова взять на себя ответственность за всё, что может произойти.

Пристальный взгляд главного священника смягчился, словно он видел меня насквозь и понимал, как сильно я напугана.

— Я считаю, что нет никаких проблем с их работой в «мастерско́й Майн». Как ты сама сказала, это приносит прибыль, в результате чего условия жизни в приюте значительно улучшились. Я слышал, что дети стали намного энергичнее, чем раньше, благодаря тому, что могут ходить в лес и встречаться с торговцами, вроде Бенно, которые посещают приют. Однако есть больша́я разница между тем, что они выполняют работу в храме в соответствии с его порядками и временами контактируют с внешним миром, и работой непосредственно в нижнем городе согласно существующим там правилам.

Я кивнула, и на лице главного священника проявилось облегчение. Удовлетворённый тем, что я поняла, он продолжил.

— К тому же, даже если ты и говоришь, что Бенно мог бы стать для сирот опекуном, я пока плохо его знаю. Я не могу с уверенностью сказать, заслуживает ли он большего доверия, чем низшие дворяне, покупающие служителей в качестве слуг. Я также не знаю, будет ли ресторан подходящим местом для работы служителей.

— Главный священник, почему бы вам тогда не прийти на дегустацию, чтобы увидеть ресторан собственными глазами? — предложила я, широко улыбаясь.

Главный священник опустил плечи и неодобрительно покачал головой.

— Я не знаю, что ты планируешь, но у тебя на лице написано, что ты что-то задумала. Научись скрывать свои эмоции… В любом случае, я разрешаю торговцам посещать «мастерску́ю Майн» и могу разрешить тебе поручать служителям какую-либо ещё работу в мастерской. Но я не могу позволить служителям работать вне храма.

Я ожидала его отказа, а потому не чувствовала себя особо разочарованной. Я просто решила, что мне нужно привносить изменения в приют постепенно. Возможно, тогда главный священник передумает.

— Поняла… В таком случае я постараюсь, чтобы вы лучше узнали господина Бенно к тому времени, как ресторан будет готов. Точнее, господин Бенно постарается.

— Ты не будешь заниматься этим сама?

— Если только немного. Но у меня есть много других важных дел, которые требуют моего внимания...

Главный священник коротко рассмеялся и сказал:

— Действительно. Сейчас для тебя важнее всего научиться вести себя как дворянка.

Прошу прощения, но самое важное для меня сейчас — сделать книжки с картинками для моего будущего брата или сестры.

* * *

— И вот поэтому главный священник не позволит служителям работать вне храма.

На следующий день после обеда с главным священником я как обычно зашла в магазин Бенно, чтобы дать ему отчёт. Я рассказала, что увидела во время обеда с дворянином, а затем объяснила, почему он не позволил служителям работать в ресторане.

— Ожидаемо, — пробормотал Бенно, не удивлённый таким решением. — Но, подожди, раз он разрешил нам посещать мастерскую, то почему бы не сделать обучение официантов частью работы мастерской?

— М-м-м, можно было бы заняться этим зимой, когда нельзя делать бумагу. Но это помешало бы их зимнему рукоделию.

Зима — это время, когда требуется много дров и еды. Конечно, некоторое количество дров получилось собрать в лесу, но бо́льшую их часть нам требовалось купить. Зимнее рукоделие было очень важно, потому что позволяло, будучи запертыми в четырёх стенах из-за снега, зарабатывать деньги, а заодно убивать время.

— И какое рукоделие ты придумала для приюта? — поинтересовался Бенно.

— Я планирую сделать различные игрушки. Я хотела бы заказать много досок в столярной мастерской, но та, с которой вы работаете, сейчас занята заказами для ресторана, верно? Поэтому, не могли бы вы представить меня другой мастерской?

Я не хотела, чтобы из-за моего заказа открытие ресторана сдвинулось ещё дальше. Несмотря на то, что здесь было принято сотрудничать лишь с какой-то определённой мастерской, для меня подобный подход был неприемлем.

— Другой мастерской, значит, — недовольно пробормотал Бенно.

Отложить мой собственный заказ на несколько месяцев тоже было не вариантом. Мне нужно было отдать заказ той мастерской, которая обязательно его выполнит.

— Очень важно, чтобы мастерская успела доставить заказ до начала зимы, поскольку он нужен для зимнего рукоделия. Господин Бенно, если для вас сложно представить меня другой мастерской, то может мне попросить об этом кого-нибудь ещё?

— Кого-нибудь — это Фриду, да? Ну уж нет.

Я была уверена, что Фрида могла знать мастерские, о которых не знал Бенно, однако он отверг мою идею ещё до того, как я назвала её имя.

— Ха-а-а… похоже, ничего не поделаешь, — сдался Бенно. — Давай поговорим с главой мастерской и попросим, чтобы он представил нас ещё одной.

— В таком случае, давайте сначала посетим чернильную мастерскую. Для рукоделия мне нужны ещё и чернила. Точнее, доски без чернил будут бесполезны.

После того, как я несколько раз упомянула, что хочу чернила, Бенно почесал голову и, выглядя раздражённым, встал со своего места. Затем он поднял меня и вышел из кабинета.

— Марк, я вместе с Майн иду в чернильные и столярные мастерские. Лутц, ты идёшь с нами.

— Да, мастер, — ответили они в унисон.

* * *

Когда Бенно принёс меня в магазин чернил, и я проверила цены стоя́щих на полках бутылочек, то почувствовала себя нехорошо. Они были слишком высокие.

— А у вас есть другие чернила? — поинтересовалась я.

— Это всё, что здесь продаётся. Если вам нужно что-то другое, то попробуйте сходить в саму мастерскую.

После того, как стоя́щий рядом со мной Бенно спросил, где находится чернильная мастерская, мы направились на ремесленную улицу. Когда мы пришли, мой нос сразу же пронзил острый запах различных химикатов. Я попросила Бенно опустить меня на землю, и самостоятельно вошла в мастерскую.

— Не часто клиенты приходят сюда сами. У вас какое-то дело?

Чернила были нужны только богатым людям, которые умели читать и писать, а потому они всегда заказывали то, что им требовалось в магазинах, и не приходили лично в мастерску́ю. Никто не хотел посещать место, где воняло химикатами. Глава мастерской, чьё лицо и одежда были в чернильных пятнах, прищурился и с подозрением посмотрел на нас. Возможно потому, что извлечение пигментов и их тщательное смешивание были сложными задачами, он выглядел недовольным.

— Эм-м, я бы хотела узнать, какие чернила вы здесь делаете.

— Какие? — спросил глава мастерской, смотря на меня сверху вниз и сильно хмуря брови.

— Не могли бы вы сказать, как вы делаете чернила?

— Девочка, это коммерческая тайна, — ответил он, фыркнув.

Он явно не собирался отвечать. Боясь, что он может больше не захотеть с нами разговаривать, я поспешно пояснила:

— Мне не нужно знать метод производства, я просто хочу узнать, из чего ваши чернила. Это чернила из [чернильных орешков¹], или липкие чернила из [сажи масляных ламп]? Я хочу знать только это.

— А-а? О чём ты говоришь?

Глава мастерской совершенно не понял меня, что неудивительно, ведь я не знала названия чернил этого мира. Я отчаянно ломала голову, пытаясь придумать как описать ему те виды чернил, которые я знала.

— М-м-м… может тогда вы могли бы сказать, сколько видов чернил вы здесь делаете?

— Чернила — это чернила. Они только одни, — ответил глава мастерской, пожав плечами, и посмотрел на меня так, словно я не понимала очевидных вещей.

— Хорошо, тогда я опишу различные способы изготовления чернил, а вы скажете мне, какие из них вам знакомы.

Глава мастерской задумался, прикрыв глаза, а затем медленно кивнул. Предполагая, что скорее всего они делают железо-галловые² чернила, я попробовала описать процесс их изготовление как можно проще и понятнее.

— Вы собираете натуральные красители из шишек на листьях, сбраживаете их, смешиваете [ионы железа]… то есть соли железа, древесную кору…

— Это они! Откуда ты знаешь как их делать?!

Глава мастерской больше не выглядел раздражённым. Казалось, у него перехватило дыхание. Он резко наклонился ко мне, отчего я сразу же спряталась за Бенно.

— Я не знаю, что вам на это ответить. Я просто интересовалась ими, потому что мне было любопытно. Так значит, вы не делаете какие-либо другие виды чернил, да?

— А есть и другие виды чернил? — спросил глава мастерской, пристально посмотрев на меня.

Судя по его реакции, кажется, они делали здесь только железо-галловые чернила. Я опустила плечи и покачала головой, не в силах скрыть разочарования.

— Ну раз вы не делаете других чернил, то ладно. В таком случае, думаю, проще купить чернила в магазине, чем заказывать здесь, верно?

Глава мастерской скрестил руки, на какое-то время о чём-то задумался, а затем кивнул.

— Верно. Если вы хотите просто купить, то лучше пойти в магазин. И... девочка, как тебя зовут?

— Я Бенно из компании «Гилбе́рта», её опекун. Если вы хотите о чём-то спросить, то обратитесь ко мне. Но не сейчас.

Бенно зажал мне рукой рот, чтобы я не ответила, после чего поднял меня и, развернувшись, пошёл прочь. Я видела, как глава мастерской смотрел нам в спину.

— Значит компания «Гилбе́рта». Запомню.

В тот момент, когда мы покинули чернильную мастерскую, Бенно обрушил на меня гром и молнии.

— О чём ты только думала?!

— А-а? Я просто хотела узнать, какие чернила они делают.

— Ты не могла выведать это не так прямо? Впрочем… нет, для тебя ведь это невозможно…

Я считала, что у нас с главой чернильной мастерской была обычная мирная беседа, но для Бенно, похоже, это выглядело так, словно я нарывалась на драку. Но что ещё мне оставалось делать? Я не знала, какие чернила они изготавливают. Не думаю, что он бы меня понял, если бы я сказала «китайская тушь3» или «чернила для печати».

— Ну, когда он сказал, что в мастерской делают лишь один вид чернил, я догадалась, что это [железо-галловые] чернила. Жалко.

Железо-галловые чернила использовались в Риме и средневековой Европе до изобретения современных чернил. Они получили широкое распространение благодаря своей долговечности, водостойкости и простому процессу производства. Одним из важных факторов было то, что, в отличие от китайской туши, они хорошо приставали к пергаменту и не стирались от трения. Но так как они содержали кислотные компоненты, высохшие чернила разъедали пергамент или бумагу. Вдобавок растительная бумага разъедалась быстрее, чем пергамент, и порой к концу десятилетия буквы на бумаге превращались в дыры. Это стало бы проблемой для книжки с картинками, которую я намеревалась сделать для ребёнка, который еще даже не родился. Огнеупорная бумага из тро́мбэ, вероятно, будет лучше противостоять окислению, но её использование потребует таких огромных затрат, что я даже думать об этом не хочу.

— Тогда может мне сто́ит самой сделать чернила? — озвучила я свои мысли.

Думаю, я могла бы делать железо-галловые чернила, если бы придумала как нейтрализовать кислотность, вот только это бы снова привело к конфликту интересов. Наверное, лучше изготовить какой-нибудь другой вид чернил.

— Что? Ты собираешься поссорится с ассоциацией чернил?

— Господин Бенно, почему у вас такое напряжённое лицо? Я не собираюсь ни с кем ссориться. Если бы в мастерской были разные чернила, то я бы сравнила их и купила то, что мне лучше подойдёт. Теперь же я чувствую раздражение, что должна делать их сама. Мне не нравятся конфликты.

Выслушав объяснение, Бенно холодно фыркнул и понёс меня к столярной мастерской. Чуть подпрыгивая в такт шагов Бенно, я принялась размышлять о чернилах.

— [Китайская тушь] хорошо подойдёт для растительной бумаги. Но поскольку я собираюсь печатать, то хочу что-то более липкое. Ох, подождите, в [музее] я когда-то видела [древнекита́йские] гравюры, так что может [китайская тушь] всё же подойдёт? Или мне стоит попробовать сделать [масляные краски] или даже [минеральные краски] на основе [желатина]? Восковые мелки мажутся, если их тереть, так что, думаю, они не подойдут для гравюр или книжек с картинками.

Когда я ещё была Урано, то делала вместе с мамой железо-галловые чернила, масляную краску и восковые мелки. Она ещё говорила мне: «Разве это не увлекательно?». Однако все необходимые ингредиенты мы покупали в магазине. Здесь же было достаточно сложно получить требующееся оборудование и материалы. Раньше я могла просто использовать футляр от губной помады или бальзама для губ, чтобы в них застывали восковые мелки. Для краски мне потребуется герметичная ёмкость, но что я могла бы здесь использовать?

— Эй, Лутц, о чём вообще говорит Майн? — бросил Бенно.

— Она просто размышляет вслух. Не обращайте внимания. Она так и продолжит говорить, пока не найдёт желаемый ответ.

Вот только, что бы я не выбрала, получить пигменты будет сложно. У меня, похоже, нет другого выбора, кроме как снова собирать сажу, как и в тот раз, когда я делала сажевые карандаши. Однако теперь я могла купить клей и воск. Ситуация значительно улучшилась по сравнению с тем, когда у меня не было денег даже на один гвоздь. Сейчас мне будет гораздо проще изготовить чернила.

— Эй, Лутц, полагаю, как и в случае с бумагой, ты не поймёшь, чего я хочу, пока мы не сделаем образец, верно? — спросила я, выглянув из-за плеча Бенно.

Лутц пожал плечами и ответил:

— Значит ты решила, какие чернила собираешься делать?

— Я постараюсь сделать различные чернила подходящие для печати. И те, что получатся лучше всего, я использую для книжки с картинками.

— Так ты всё ещё не отказалась от идеи книжки с картинками?

— Как старшая сестра, я должна подарить ребёнку хороший подарок. Разве я могу сдаться?

— Ты серьёзно? Я-то думал, что в «мастерско́й Майн» наконец всё успокоилось, но похоже меня ждёт много новой работы, — сказал Лутц и горестно засмеялся.

Примечания

1. чернильные орешки — частный вид галлов (патологических образований), образуемых личинками ряда насекомых семейства орехотворок на молодых ветвях и листьях некоторых видов дуба.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Чернильные_орешки

2. железо-галловые чернила представляют собой красно-чёрные или коричнево-чёрные чернила, изготовленные из сульфата железа и танинов, полученных из галлов «чернильные орешки».

https://ru.wikipedia.org/wiki/Железистые_чернила

3. китайская тушь — чёрная акварельная краска, употребляемая для каллиграфии, рисования и черчения, а в Китае, Японии и Корее также для письма. Изготавливается из сажи и клея животного происхождения.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Китайская_тушь

Подготовка к изготовлению чернил (✿)

Несмотря на то, что я решила сделать чернила, я не могла заняться этим прямо сейчас. Сначала мне требовалось сходить в столярную мастерскую, в которой работает Зиг, и попросить, чтобы её глава представил меня другой мастерской.

Когда мы пришли, за стойкой работал тот же помощник, что и раньше. Он поднял голову, удивлённо моргнул, а затем дружелюбно улыбнулся.

— Привет, Бенно и младший брат Зига.

— Позови своего главу, — ответил Бенно.

Помощник немедленно развернулся и ушёл вглубь мастерской, после чего до нас донёсся приглушённый крик: «Глава!». Затем из-за двери вышел бородатый мужчина, толстыми руками отряхивающий с себя стружку.

— Бенно, что привело вас сюда? Мне жаль, но я пока не закончил с твоим буазери.

— Нет, я пришёл потому, что хотел попросить, чтобы ты представил меня другой столярной мастерской.

— Как это понимать? — спросил глава мастерской, и его взгляд посуровел.

Бенно, видя его реакцию, просто пожал плечами и ответил:

— Я не собираюсь расторгать наш договор. Просто эта девчушка хочет сделать заказ, но вы сильно заняты, верно? Может есть другие столярные мастерские, которые ты мог бы порекомендовать? — спросил Бенно, подтолкнув меня вперёд.

Глава мастерской немного расслабился, после чего окинул меня взглядом и погладил густую бороду.

— Хм-м… Думаю, я могу познакомить тебя с Инго. Пойдём.

Он отвёл нас в мастерскую, которой владел некий Инго, пояснив что тот — молодой мастер, который только недавно стал независимым. Хоть его и назвали молодым, но в действительности он выглядел несколько старше Бенно. Другими словами, ему было немного за тридцать. Но по сравнению с большинством глав мастерских, которым обычно за сорок, Инго всё ещё молод. Кажется, что причина, по которой глава мастерской Зига отправился вместе с нами, заключалась в том, что здесь было принято представлять клиентов лично. И, похоже, между мастерскими существует определённый баланс сил.

— У меня сейчас слишком много работы. Инго, как насчёт того, чтоб мне помочь?

— Да, я помню, что тебе сделали большой заказ, Неужели ты хочешь дать мне от него кусок?

— Конечно нет, я предлагаю другую работу. Вот, твой клиент — эта маленькая девочка. Можешь поблагодарить меня за знакомство.

Глава мастерской Зига удалился, а Инго оглядел меня, выглядя разочарованным. Мне было немного досадно, но я не могла его винить, поскольку выглядела как ребёнок, который ещё даже не был крещён.

— Я бы хотела заказать дощечки для зимнего рукоделия. Поэтому, пожалуйста, доставьте их в срок.

Затем я оформила заказ, указав размеры требуемых мне досок. В этом году зимним рукоделием в приюте будет изготовление реверси и игральных карт. Чтобы сделать доску для реверси, достаточно нарисовать сетку чернилами на толстой дощечке, а для фишек нужно разрезать тонкие дощечки на мелкие кусочки и покрасить одну из сторон. К тому же меня радовало то, что форма фишек для реверси не обязательно должна быть круглой. Главное, чтобы они вмещались в квадраты доски.

Кроме того, доски для реверси можно было бы использовать ещё и для шахмат, если сделать шахматные фигуры. Впрочем, идею с изготовлением фигур я тут же отвергла, поскольку они слишком сложные. Было бы неразумно ожидать, что сироты, ничего не знающие о работе по дереву, смогут сразу же взяться за вырезание шахматных фигур. Гораздо проще было бы сделать фигуры сёги, поскольку всё, что для них требовалось — это написать названия фигур поверх крошечных пятиугольников. Кто-то может сказать что сёги отличаются от шахмат? Вот только здесь об этом никто не знает, а потому я могу сама выбрать названия фигур, и как те будут ходить. Да, я сама установлю правила.

Я также подумала и о том, чтобы сделать из бумаги игральные карты, однако дощечки обошлись бы мне дешевле, чем бумага. Да и та бумага, что изготавливается в «мастерско́й Майн», на мой взгляд, не подходит для карт, если её только как-нибудь не модифицировать. В то же время, даже если дети будут обращаться с картами, сделанными из тонких дощечек, не слишком аккуратно, те не должны сломаться слишком легко. Для большинства карт достаточно лишь определиться с цветом и числовыми отметками, но мне, пожалуй, стоит подумать как поступить с валетами, дамами и королями. Рисовать картинки для каждой колоды карт было бы слишком трудно.

— Дощечек выходит немало. Могу я узнать, для чего ты собираешься их использовать? — спросил Инго.

Чтобы сделать предоплату, я коснулась своей гильдейской картой карты Инго. Похоже, благодаря тому, что у меня была гильдейская карта главы мастерской и тому, что сделала предоплату, я смогла заслужить его доверие. Инго немного расслабился.

[[image:/storage/reader-images/f8f744ecee7802b57f09c2b3b75ec402e0e77962.jpg]]

— Они для зимнего рукоделия, но детали являются секретом. Если они будут хорошо продаваться, то в следующем году я закажу их снова.

— И в следующем году? Разве ты не работаешь с той другой мастерской? — спросил Инго, указывая на дверь, через которую вышел глава мастерской Зига.

— С ней работает господин Бенно, но сама я ещё не определилась с предпочтительной мастерской. Я приму решение, основываясь на том, как качественно будет выполнена работа, и закончите ли вы её в срок. Пожалуйста, доставьте мой заказ в компанию «Гилбе́рта».

— Вот значит как. Буду рад иметь с тобой дело и впредь.

* * *

После того, как я закончила заказывать дощечки, Бенно отнёс меня в магазин. Там он посадил меня за стол, после чего он и Лутц сели по другую сторону. Было ясно, что сейчас меня будут допрашивать о планах на будущее. Как и ожидалось, Бенно, барабаня пальцами по столу, пристально посмотрел на меня и скомандовал:

— А теперь выкладывай!

Я подумала, что это похоже на допрос из какой-нибудь криминальной драмы.

— Что выкладывать? Я не сделала ничего плохого. Это ложные обвинения. Я невиновна.

— О чём ты говоришь, идиотка. Я спрашиваю тебя о том, что ты намереваешься делать. Для чего тебе эти дощечки? Для чего нужны чернила? Как ты будешь это делать? Что тебе ещё нужно? Выкладывай всё!

Чтобы немного сбавить напор Бенно, сидящий сбоку от него Лутц наклонился вперёд и, чуть сдвинув брови от беспокойства, высказал своё мнение.

— Что бы ты ни задумала, но эта работа должна сочетаться с основной деятельностью «мастерско́й Майн» — производством бумаги. Возникнут проблемы, если при составлении своих планов ты о чём-то забыла. Тебе понадобится что-нибудь из леса?

— М-м-м... подождите немного. Мне нужно привести мысли в порядок.

Я достала свой диптих и принялась записывать всё, что мне требуется. Для изготовления игрушек мне будут нужны дощечки и чернила. Чтобы сделать чернила, мне понадобятся... дайте подумать.

Когда я наконец подняла глаза, то увидела, что Бенно и Лутц уже подготовили дощечки и чернила, чтобы записать то, что я скажу.

— В качестве зимнего рукоделия я планирую сделать [реверси], [фигуры для сёги] и [игральные карты]. Всё, что мне для этого нужно — это дощечки и чернила.

Бенно с сомнением посмотрел на меня и наклонил голову. Затем он спросил:

— Что это вообще такое?

— Это игры, наподобие каруты. Правда, в отличие от неё, они не предназначены для обучения детей чтению, а потому в них смогут играть даже взрослые. Мне кажется, что они идеально подойдут, чтобы убить время зимой.

Думаю, они стали бы хорошим развлечением для людей, застрявших в своих домах из-за метелей. Заниматься всю зиму лишь рукоделием всё же скучно. Конечно, беднякам приходится заниматься рукоделием, чтобы заработать ещё хоть немного денег, но чем зимой занимаются богатые люди?

— Независимо от того, что мы будем делать — чернила необходимы. Поэтому я бы хотела сделать их как можно скорее.

— Тогда, в мастерской, ты говорила что-то об изготовлении чернил другого типа, чем те, что там производят, верно?

— Верно. Поскольку они будут изготавливаться совершенно иначе, чем чернила, что делают в мастерской, нам не нужно получать у кого-либо разрешение на их производство, так? Никто ведь не придёт жаловаться?

Если бы мы начали изготавливать чернила, производственный процесс которых держался в секрете ассоциацией чернил, то могли бы нарушить какой-нибудь магический договор или ещё какое местное правило.

— Да, если это что-то новое, нам не нужно чье-либо разрешение. Вероятно, из ассоциации придут с жалобами, но мы можем просто отмахнуться. Проблема в том, что ты наговорила лишнего главе чернильной мастерской, а потому он, наверняка, пришлёт к нам людей, чтобы разведать, чем мы занимаемся.

— Что? Я наговорила лишнего? Я сказала лишь необходимый минимум, чтобы узнать о том, что хотела.

Когда я подумала, что существует определённая разница в интерпретации того разговора, Бенно вздёрнул брови и накричал на меня.

— Ты заявила, что знаешь способ, которым в мастерской изготавливают чернила, знаешь, что существуют и другие чернила и как их сделать. И ты ещё отрицаешь, что не наговорила лишнего?!

— А-а? Но я просто хотела выяснить, какие чернила они делают. Мне нужно было мысленно подготовить себя к тому, что придётся самой создавать новый тип чернил. Кроме того, будет лучше, если мы продадим метод изготовления ассоциации чернил, как только закончим прототип, чтобы они смогли массово производить мои чернила. Нам вовсе не нужно делать всё самим.

Как только я это сказала, Бенно крепко зажмурился и потёр виски́. Затем он несколько раз недоверчиво покачал головой, а потом посмотрел на меня и сказал:

— Постой. Ты собираешься продать метод изготовления ассоциации чернил?

— Всё верно. Господин Бенно, разве у вас не возникло много сложностей при создании ассоциации растительной бумаги из-за конфликта интересов? Пусть господин Отто и помогает вам, но для него это сложно потому, что он всё ещё солдат, верно? Вы пытаетесь удержать всё в своих руках, но у вас для этого просто недостаточно сотрудников. Нет смысла создавать ещё одну ассоциацию чернил, разделяя те по методу изготовления. Если другие могут сделать чернила для нас, то давайте позволим им это.

Бенно создал ассоциацию растительной бумаги без моего ведома, и раз ему по силам поддерживать её, я не имею ничего против. От Лутца я слышала, что Бенно прикладывал много усилий, чтобы при поддержке своих родственников создать в других городах ассоциации растительной бумаги и мастерские. В то же время, по словам Марка, создание итальянского ресторана, в которое Бенно ввязался, соревнуясь с Ильзе, оказалось для него довольно сложным делом, поскольку он вышел за пределы своих компетенций. Я думаю, что создание ещё одной новой ассоциации — безрассудно.

— Знаешь, порой ты говоришь такие вещи, от которых у меня начинает болеть голова… Почему ты не можешь больше думать о прибыли?

— Потому что я не торговец. Если они не будут возражать против того, чтобы «мастерска́я Майн» тоже могла изготавливать чернила, то будет только лучше, если метод изготовления чернил станет известен более широко, ведь это позволит снизить цену на них.

На лице Лутца, слушающего мой разговор с Бенно, отразилось недовольство, и он достал свой диптих. Затем, чтобы вернуть разговор в нужное русло, он спросил:

— Майн, мастер Бенно, почему бы вам не обсудить продажу чернил уже после того, как они будут сделаны? Майн, так что же тебе требуется, чтобы изготовить чернила?

— Ах да, ты прав. Эм-м… Сперва нужно подумать о том, что может служить в качестве чернил. Это [китайская тушь], [масляная краска], [чернила Гутенберга] и [восковые мелки]. Правда [восковые мелки] не подойдут для печати, так что о них можно пока забыть.

— Майн, я как всегда не могу ничего понять из твоих объяснений, — ответил Лутц. — Так что именно нам нужно подготовить?

Я взглянула в свой диптих.

— Нам нужен так называемый пигмент, чтобы сделать чернила нужного нам цвета. А самый простой пигмент для изготовления чёрного — са́жа. Используя её, любые чернила получатся чёрными, а потому сначала нам нужно собрать сажу.

Китайскую тушь традиционно изготавливали смешивая сажу, животный клей¹ и специи. Масляную краску можно сделать, если смешать сажу и олифу. Чрезвычайно липкие чернила, использовавшиеся во времена появления печати, которые я для удобства назвала «чернилами Гутенберга», можно приготовить смешав сажу с варёным льняным маслом.

— Знаменитая [китайская тушь] изготавливается из рапсового и кунжутного масла, смешанных с сажей от пережжёной сосновой смолы, но я думаю, что при создании прототипа нам не нужно быть особо разборчивыми в материалах, верно? Наверное, стоит начать с чистки наших очагов, чтобы получить сажу… Лутц, помнишь, как мы занимались этим в прошлом году?

Я вспомнила, что когда мы делали сажевые карандаши, и я предложила почистить очаг, мама одела меня в какие-то сшитые тряпки. Лутц, наверняка, тоже чистил очаг у себя дома, чтобы добыть сажу.

— О да, я помню. С этим не должно быть сложностей, к тому же наши мамы будут рады такой помощи.

— Если нужна сажа, то приходите ко мне. Буду рад предоставить её вам. Сможете взять, сколько захотите, — сказал Бенно, усмехаясь, словно что-то замышлял.

Не знаю, что же он задумал, но дымоходы и очаги всё равно потребуется очистить к зиме. У меня не было причин отказываться от дополнительной сажи.

— Что ты будешь делать, когда получишь сажу? Тебе нужно что-то ещё? — спросил Лутц.

Я заметила, как он записал в диптихе «собрать сажу». Я заглянула в свой диптих, чтобы перепроверить, что для китайской туши нам потребуется сажа и животный клей.

— Дальше нужен [животный клей]. Непонятно, да? Ну, это такая клейкая паста, которая готовится из кожи и костного мозга животных, например, коров или свиней. Смешав его с сажей, у нас получится [китайская тушь]. К тому же, я хочу укрепить им корешки моих книг, когда те будут готовы.

— Значит, кожа и кости животных… Уже пора начинать готовиться к зиме, а потому не должно возникнуть проблем, если мы купим немного мяса на зиму и разделаем его в приюте.

Я испуганно дёрнулась, вспомнив, как в деревне подвесили свинью, чтобы разделать. Сейчас я уже немного привыкла к этому, а потому смогу выдержать подобную картину, не заплакав и не упав в обморок, но всё же мне бы не хватило храбрости самой разделывать мясо. Я просто не смогу этого вынести.

— Переработка свинины в приюте? А сироты этим когда-нибудь занимались? — спросил Бенно.

Услышав его вопрос, я поняла, что вся еда, которая поступала к сиротам, была божественными дарами. Они даже не видели сырые карфэ́лы, а потому у них просто не может быть опыта в переработке свинины.

— Определенно нет.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы я заказал дополнительное мясо для приюта, когда начну готовиться к зиме? — спросил Бенно.

— Это бы очень помогло! Спасибо!

Поскольку я постоянно болела, то не участвовала в переработке свинины вместе с соседями. В результате я даже не представляла как коптят мясо. Я была так признательна помощи Бенно, что сжала руки и искренне поблагодарила его.

— Значит, ты сможешь сделать ту клейкую вещь, если у тебя будет кожа и кости?

— Хотя я и знаю, как получить [животный клей], вот только у меня нет реального опыта его приготовления. Однако он будет очень полезен для множества вещей, а потому я надеюсь преуспеть.

Животный клей можно получить, если сначала замочить кожу и кости животных в известковой воде, чтобы удалить лишнее, например, воло́сы. Затем промыть и прокипятить в обычной воде, тем самым сконцентрировав раствор, после чего высушить.

Клей из кожи обладает большей водостойкостью, чем клей из костей. По возможности, я бы хотела клей, сделанный из кожи, но сейчас моим приоритетом было просто изготовить любой клей. Поскольку такой клей в основном состоял из коллаге́на², разновидности белка́, наша любительская китайская тушь просто сгниёт, если оставить её без присмотра. Летом, при высокой температуре и влажности, животный клей быстро портится, а зимой, когда холодно, он застынет. С ним было достаточно сложно обращаться.

— Чтобы сделать [животный клей] нам понадобится [известь]. Это материал, который используют при строительстве домов, чтобы сделать стены белыми.

— Ты имеешь в виду известь? — спросил Лутц.

Так я узнала как здесь произносится слово «известь». Поскольку известь используются для строительных растворов, Дид, работающий на стройке, вероятно, знал, где её купить.

— Да. Лутц, ты не мог бы спросить своего отца, где её купить?

— Хорошо… Значит известь. Нужно ли нам купить немного после того, как у нас будет сажа?

В отличие от того времени, когда мы впервые принялись за изготовление бумаги, сейчас Лутц умел читать и писать, его родители более или менее приняли его мечту стать торговцем, и у него имелись средства, чтобы купить то, что ему нужно. Казалось немыслимым, что всего год назад у нас совсем не было денег, и мы могли рассчитывать лишь получить то, что нам требуется, у родителей. Как много всего поменялось за столь короткое время.

Пока я ностальгировала, Лутц закончил что-то записывать и, снова посмотрев на меня, спросил:

— Нужно ли ещё что-нибудь?

— М-м-м, для [китайской туши] нам потребуется только сажа и [животный клей]. Но если делать [масляную краску], мне понадобится ещё [льняное масло]. Я думаю, что господин Бенно, наверное, знает, где его можно купить, — сказала я, переведя взгляд с Лутца на Бенно.

Бенно задумчиво почесал затылок, после чего покачал головой.

— Я никогда не слышал это название. Что это?

— Ваш магазин имеет дело с льняными тканями и нитками, верно? Наверняка вы знаете, где можно купить [льняное масло], которое получают при отжиме семян льна.

— А, так ты о льняном масле. Да, я знаю о нём... но масло не из дешёвых, — сказал Бенно.

Я криво улыбнулась. Пусть оно и дорого, но у нас не было другого выбора, кроме как купить его.

— Нам нет смысла выращивать лён только для того, чтобы получить масло, и даже если мы купим семена, нам нечем отжимать его. Однако я думаю, что было бы дешевле просто купить масло, чем покупать механизм для отжима. Впрочем, вы можете сравнить цены на семена, масло и механизм для отжима, чтобы решить, что предпочтительнее выбрать в следующем году.

Мы могли бы использовать и другие виды масла, но мне кажется, что масло из льна, который используют для создания тканей, будет легче получить, чем подсолнечное или сафло́ровое³масло. По крайней мере я никогда не видела здесь сафло́ра или подсолнечника.

— Если у нас будут эти материалы, то мы сможем сделать самые простые чернила. Правда, понадобится ещё оборудование. Лучший способ получить чернила — поместить ингредиенты на твёрдую каменную плиту и растереть их чем-то вроде пестика.

— Потребуются ли какие-нибудь странные инструменты, как те, что были нужны для изготовления бумаги? — спросил Бенно.

Я покачала головой и ответила:

— Нет, нам не понадобится много инструментов. Плита, пестик, какой-нибудь закрывающийся контейнер для хранения чернил и скребок. Вероятно, мы сможем получить большинство из них, если обратимся в мастерскую живописи. Моя мама работает в мастерской по окрашиванию тканей, может мне расспросить её?

— Ладно, пусть каждый подготовит те материалы, что сможет получить, и отнесёт их в «мастерску́ю Майн», — подытожил Бенно, и мы попрощались.

* * *

Собрать сажу было всё равно, что убить двух птиц одним камнем, поскольку и моя мама, и тётя Карла были рады нашей помощи. Однако не было ничего удивительного, что после такой работы я свалилась с лихорадкой. Пока я лежала прикованной к постели, Лутц собрал ещё сажи и в «мастерско́й Майн», и дома у Бенно.

— Как и обещал мастер Бенно, мы легко смогли получить вдвое больше сажи, — рассказал мне Лутц, когда пришёл проведать меня.

Похоже, что когда Коринна услышала от Бенно, что Лутц чистит его дымоход, чтобы добыть сажу, она поручила Отто собрать сажу и у них.

— Отто действительно раб любви. Я не думаю, что он когда-либо сможет отказать просьбе Коринны.

— Кстати, служители тоже хорошо постарались, — добавил Лутц.

Когда служители услышали от Лутца, что нам требуется сажа, они отправились чистить камины в комнатах священников, а также печи и дымоходы на их кухнях, чтобы получить для нас сажу. Им всё равно пора было приниматься за уборку перед зимой. По словам Лутца, Гил очистил печь и камин в моих покоях.

— Благодаря их стараниям, теперь у «мастерско́й Майн» было много сажи. Кроме того, мастер Бенно купил льняное масло, а я попросил папу купить нам извести. Мы заказали в мастерской живописи нужные инструменты, так что их скоро должны доставить. Прямо сейчас в мастерской измельчают сажу в мелкий порошок.

Похоже, что пока я была прикована к постели из-за лихорадки, в мастерскую постепенно доставляли инструменты и материалы… Всё же приятно, когда на тебя работает много людей.

— Поскольку приготовления к зиме начнутся позже, можно пока не думать о клее из шкур и попробовать сделать чернила на основе масла. После этого можно будет сделать печатную форму и попробовать заняться печатью. Ох! Точно. Нам же ещё нужно заказать дощечки для создания печатной формы. С другой стороны, так как эти чернила будут лишь прототипом, может для начала лучше сделать штампы? Лутц, что ты думаешь?

— Я думаю, ты слишком взволнована. Ты ничего не сможешь сделать, пока у тебя не спадёт жар, понимаешь?

— Ну да…

Но когда жар спадёт, я займусь изготовлением масляной краски. Определённо.

Примечания

1. животный клей (глютиновый клей) — белковый клей, изготовленный из шкур, костей, сухожилий и связок животных, хорды осетровых рыб.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Животный_клей

2. коллаге́н — фибриллярный белок, составляющий основу соединительной ткани организма (сухожилие, кость, хрящ, дерма и т. п.) и обеспечивающий её прочность и эластичность.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Коллаген

3. сафло́ровое масло — растительное масло, получаемое из семян сафлора красильного (также называемого америка́нский шафра́н, ди́кий шафран, красильный чертополо́х).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Сафлоровое_масло

Чёрная масляная краска (✿)

— Папа, пожалуйста! — взмолилась я, сцепив руки перед собой, когда папа принёс мне чашку воды, — Я хочу воспользоваться этим, чтобы проверить чернила.

К сожалению моя лихорадка до сих пор отказывалась спадать. На дощечке, которую было бы удобно держать в руке, я написала сажевым карандашом отзеркаленные буквы, а затем попросила папу их вырезать, чтобы получился штамп.

— Ха-а-а… я не отдам тебе это, пока твоя лихорадка не спадёт.

В итоге, с тех пор как я попросила папу показать мне готовый штамп, прошло два дня. Но когда моя лихорадка, наконец, спала, моя семья сочла, что я слишком взволнована, чтобы отпускать меня в мастерскую, а потому мне пока следует остаться дома. Лутц тоже принял участие в этом обсуждении и сказал, что из-за чернил моё волнение только усилится, и у меня наверняка вновь поднимется жар.

— Но я ведь…

— Майн, — прервала меня Тули, — мы уже много раз слышали, что тебе не терпится пойти в мастерскую, так что помолчи!

Все согласились с Тули, не позволив мне самой поучаствовать в этом обсуждении, несмотря на то, что оно касалось меня. Так как мне стало скучно, я порылась в кладовой и нашла тонкую деревянную дощечку. Пока все обсуждали, как со мной поступить, я принялась в углу кухни оборачивать дощечку тряпкой. Затем я обернула вокруг неё оболочку¹ бамбука, чтобы не повредить бумагу, и… та-дам! Я сделала баре́н²! Ну по крайней мере, что-то на него похожее. Он определённо понадобится нам для печати.

К тому времени, как я закончила делать барен, закончилось и обсуждение того, можно ли мне выходить из дома. В итоге было решено, что сегодня я останусь дома, но завтра смогу снова пойти в храм. Это добавило мне мотивации. Я нашла одежду, которая была уже в таком состоянии, что её можно было лишь выбросить, взяла мыло, а также штамп, который сделал папа. Теперь я была готова к работе.

— Лутц, ты ведь тоже взволнован, не так ли?

— Ну да. Итак, как ты собираешься это использовать? Тебе придётся объяснить мне, потому что в храме ты не сможешь заниматься такой работой сама.

Уверена, что пусть он и не подаёт вида, но Лутц тоже очень взволнован тем, что мы будем делать что-то новое. Учитывая, что я священница-ученица и не могу выполнять работу в мастерской самостоятельно, мне нужно сначала объяснить Лутцу, что именно от него потребуется.

— Когда будешь делать краску, смешивай ингредиенты понемногу. Так они лучше перемеша́ются. Сначала нужно высыпать сажу на мраморную плиту, затем сделать пальцем в кучке сажи ямку и налить в неё масло. После этого начнёшь перемешивать всё скребком. Если в процессе перемешивания масла окажется ма́ло, то добавляй его по каплям. Закончив смешивать ингредиенты скребком, тебе нужно будет тщательно растереть всё пестиком.

Объясняя, я показывала руками какое количество сажи и масла потребуется. Лутц молча раздумывал несколько мгновений, а затем спросил:

— Насколько тщательно мне нужно будет перемешивать?

— Я не уверена, поскольку это зависит от пигмента. Когда я занималась этим в прошлом, мне потребовалось около двадцати [минут]... Эм-м… я хочу сказать, что мне потребовалось время, за которое закипает вода в кастрюле. Но для некоторых пигментов времени понадобится больше, чем время, за которое можно приготовить суп.

Чернила нужно перемешивать, пока масса не станет полностью однородной. Чтобы сделать чернила, лишь одного настроя будет недостаточно. Потребуется ещё и выносливость. Когда я объяснила всё это с точки зрения времени на приготовление пищи, у Лутца от удивления расширились глаза.

— Майн, ты серьёзно? Ты могла сама это сделать?

— Когда-то я была сильной и энергичной девочкой. Мне всегда говорили, что я полна энергии, после того, как прочитаю книгу. К тому же, [школьная] библиотека была замечательной наградой за то, что я никогда не [прогуливала школу].

— Вот только теперь это далеко не так.

Я кивнула. Было обидно, что теперь из-за слабого тела я не могла многого сделать.

* * *

— Ладно, я иду в мастерскую. Приходи, когда будешь готова.

Когда мы добрались до ворот, Лутц передал меня Франу и сразу же направился в мастерскую. Поскольку я долго была прикована к постели, то сначала отправилась в свои покои, чтобы поприветствовать моих слуг, прежде чем отправиться в мастерскую.

— Сейчас мне стало лучше, так что я могу пойти в мастерскую.

— Госпожа Майн, прежде чем отправитесь в мастерскую, вас ждёт практика фешпи́ля, — с улыбкой ответила мне Розина.

Я намеревалась сразу же пойти делать чернила, но Розина остановила меня. Поскольку я наконец выздоровела, то думала что могу сразу же приступить к изготовлению чернил, но проблема возникла там, где я её совершенно не ожидала.

— Очень важно практиковаться с музыкальным инструментом каждый день, но вы, госпожа Майн, уже пропустили пять. Чтобы не потерять навык, вам теперь требуется вдвое больше практики, чем обычно. И раз вы пропустили пять дней, разве не следует увеличить количество практики на следующие пять? — с серьёзным видом сказала Розина.

Голубые глаза Розины сияли от предвкушения следующие пять дней посвящать музыке в два раза больше времени. Похоже, она серьёзно собралась заставить меня усиленно практиковаться следующие несколько дней. Я легко могла понять Розину, которая живёт музыкой, поскольку и сама наслаждалась, читая книги дни напролёт. Чем больше у меня практики, тем она счастливее. Я немедленно замотала головой.

— Нет, спасибо! Пожалуйста, давай оставим время наших уроков таким же, как и раньше. Обещаю, что буду прикладывать к практике все силы!

Розина лучезарно улыбнулась и протянула мне инструмент.

— Очень хорошо.

Я взяла у неё фешпиль и попыталась сыграть первую песню, что мне дал главный священник. Но, как и сказала Розина, мои навыки притупились, пока я была прикована к постели, и моя игра оказалась не слишком хорошей. В такой ситуации я не могла перейти к следующему заданию. Чувствуя, как спина покрылась холодным потом, я усердно тренировалась, пока не пробил третий колокол.

— Вы были очень сосредоточены, — похвалила меня Розина.

Мне было приятно получить комплимент от столь красивой девушки. Но стоило мне подумать, что теперь я могу отправиться в мастерскую, как у меня на пути встал Фран.

— Из-за вашего длительного отсутствия количество документов у главного священника накопилось. К тому же он беспокоился из-за вашей болезни. Давайте пойдём в его комнату.

Фран тоже не собирался идти мне на уступки. Судя по всему, главный священник беспокоился из-за того, что я провела столько дней дома. Вот только мне хотелось пойти в мастерскую. Я хотела пропустить помощь главному священнику и отправиться делать чернила.

— Фран...Я…

— После полудня я не буду препятствовать вам и сам отведу вас в мастерскую.

— Госпожа Майн, разве вы не забыли, что в такие моменты вы должны продолжать улыбаться, не показывая свои истинные эмоции? — спросила Розина. — Впереди вас ждёт ещё много вещей, которые вам не будут нравиться.

Я не могла спорить с Розиной, видя как Фран дал ей дощечки и сказал, чтобы она рассчитала всё до полудня. Я знала, как она не любила считать. Тем не менее Розина всё равно улыбалась. Подумав об этом, я тоже улыбнулась, хотя на самом деле мне хотелось плакать.

— Ты права. Я всё понимаю. В таком случае, Фран, идём в комнату главного священника…

Пону́рившись, я направилась в комнату главного священника. Я не могла сказать, что мне не нравится помогать ему с документами, но сегодня я совсем не хотела этим заниматься. Меня тяготило ожидание, когда же я смогу приступить к гораздо более увлекательной работе.

* * *

— Ох, вижу, ты наконец-то поправилась. Майн, подойди.

Как только мы встретились, главный священник вручил мне магический инструмент, блокирующий звук. Когда я сжала его, то услышала голос главного священника.

— Кажется, что все служители приюта чистили дымоходы и камины намного раньше, чем обычно. Что ты замышляешь?

[[image:/storage/reader-images/6c6067165052c63e4d5a5833d8dba8f31ce25a96.jpg]]

— Главный священник, пожалуйста, не говорите таких слов, как «замышляешь». Я просто хочу сделать чернила, которые будут хорошо сочетаться с растительной бумагой. Для этого мне требовалась сажа, а потому служители помогли её собрать.

После моего объяснения главный священник слегка потёр лоб.

— Вот значит как. Теперь я понимаю, что тебе это потребовалось для мастерской, но постарайся не привлекать к себе внимания, чтобы не разозлить главу храма.

Я не видела главу храма так долго, что уже даже забыла о его существовании, но, действительно, в храме был такой неприятный человек. Вот только мне кажется, или я была единственной, кто считала, будто всё равно разозлю главу храма, что бы я не делала?

Я помогала главному священнику до обеда, после чего наконец смогла пойти в мастерскую. Лутц, похоже, предполагал, что меня задержат на всё утро, так что был занят руководством при изготовлении бумаги.

— За последние пять дней накопилось немало работы, не так ли? Похоже, ежедневная рутина помогла тебе охладить голову, а то из-за предстоящего изготовления чернил ты была слишком взволнована.

— Ну да, я уже остыла, — ответила я Лутцу.

В мастерской меня уже ждали три ингредиента для изготовления чернил, сложенные рядом. Это были сажа, которую собрали общими усилиями, льняное масло, которое приобрёл Бенно, и известь, которую купил Лутц.

— Я слышала, что все вы работали, чтобы собрать для меня сажу. Я очень ценю это, — похвалила я присутствующих. — Сегодня я хотела бы сделать чернила. Для этой работы потребуется сила, а потому нам будут помогать только взрослые служители. Все остальные пусть продолжат делать бумагу как обычно.

Раздав указания, я могла приступить к изготовлению чернил.

— Лутц, пожалуйста, начинай.

Лутц был моим самым доверенным лицом. Похоже, он хорошо запомнил всё, что я ему объясняла. Он насыпал сажу на мраморную плиту, сделал в кучке углубление и налил в него немного масла. После этого взял скребок и принялся всё перемешивать. Я помнила, как делала масляную краску, когда была Урано, а поэтому была уверена, что на этом этапе всё идет хорошо. Правда я не особо заботилась о качестве сажи или масла, а потому краска может получиться не такой уж и хорошей.

— Кажется, оно уже хорошо перемешалось, — отметил Лутц. — Мне теперь воспользоваться пестиком?

Поскольку, если делать краску понемногу, удастся лучше перемешать ингредиенты, я посоветовала Лутцу начать с небольшого количества, и похоже не прогадала. Перемешав сажу и масло, он взялся за пестик и принялся усиленно месить массу. Это было не так просто. От такой работы лицо Лутца стало ярко-красным, а на лбу выступил пот.

Из-за того, что я была священницей-ученицей, я не могла ему помочь, а если бы и попыталась, то, скорее, просто мешала бы ему. Как же раздражает моя слабость. Но и ничего поделать с ней я не могла, а для изготовления краски требовалась сила. Я предполагала, что сил ребёнка не хватит для такой работы, а потому рассчитывала, что служители помогут Лутцу, но он закончил изготовление краски сам, не проронив и слова.

— Думаю, они уже достаточно однородные и вязкие, — сказала я и достала сделанный папой штамп.

Я несколько раз прижала штамп к только что изготовленной краске, а затем сделала отпечаток на порванной бумаге из фоли́на. Когда на ней появилось слово «Майн», наблюдавшие за нами сироты восторженно загалдели.

— Они действительно сделали чернила.

— Удивительно, что чернила можно сделать лишь из сажи и масла.

Служители, впервые увидев создание нового продукта, смотрели на масляную краску широко раскрытыми глазами. Видимо, они не поверили, что чернила действительно можно сделать из сажи и масла. Думаю, художественные мастерские пользуются подобными приёмами, но у служителей никогда не было возможности это увидеть. Вероятно, методы изготовления красок также были коммерческой тайной.

— Теперь, пожалуйста, пусть все остальные начнут делать чернила так же, как их делал Лутц. Только не нужно торопиться, — сказала я, после чего обратилась к Франу и Лутцу. — Пожалуйста, поместите готовые чернила сюда.

Фран взял глиняную ёмкость для готовой масляной краски, а Лутц вылил в неё чернила. Раз она будет использоваться для печати, я не видела никаких проблем, чтобы называть масляную краску чернилами.

— Лутц, вымой руки этим мылом и отдохни, — сказала я, передавая ему кусок мыла.

Один из служителей начал делать чернила вместо Лутца, а ещё двое принесли новые инструменты и тоже занялись изготовлением чернил. Добавив в сажу немного масла, они принялись их перемешивать. Пока они усердно работали, я взяла перьевую ручку и попробовала нарисовать на дощечке линии и написать что-нибудь. Однако масса оказалась слишком вязкой, чтобы её можно было использовать вместо обычных чернил. Тем не менее, они должны хорошо подойти для печати. Единственное, мне требовался валик, вроде того, каким я пользовалась на уроках рисования, когда была Урано. Без него чернила не удасться нанести равномерно, а значит, у меня не получатся красивые гравюры. Валик или хотя бы кисть были абсолютно необходимы.

— Майн, как тебе чернила? — спросил Лутц, когда вернулся после того, как вымыл руки и умылся.

Тем не менее кончики его пальцев всё ещё были слегка чёрными. Значит нам понадобится ещё и хорошее мыло.

— Думаю, это успех. Теперь я хочу чернила и других цветов...

— Другие цвета? — удивился Лутц, округлив глаза. — Ты можешь сделать и цветные чернила?

— Да, если у нас будут подходящие пигменты. Способ изготовления чернил будет таким же.

Дело было не в том, что мы не могли сделать цветные чернила, просто я не знала как получить другие пигменты.

— Какие ещё есть пигменты, кроме сажи? — поинтересовался Лутц.

— Насколько я знаю, большинство пигментов сделаны из измельчённых минералов. Проще говоря, следует взять цветные камни и раздробить их, чтобы получился мелкий порошок. Для приготовления чернил этот порошок останется только смешать с маслом, как ты ранее делал с сажей.

Лёсс³, который ещё можно назвать жёлтой глиной, и оксид железа издавна использовались в качестве пигментов. Также изветно, что синий цвет получали из лазурита⁴ и азурита⁵, а красный из ки́новари⁶ и красной охры⁷. Вот только я сомневалась, что смогу понять, можно ли получить пигменты из камней, если просто посмотрю на них.

— Эй, Майн, ты же не заставишь меня дробить камни, пока они не превратятся в порошок? — робко спросил Лутц, боясь, что этим придётся заниматься ему.

Я покачала головой. Естественно, я не собиралась просить Лутца, чтобы он дробил камни. Это слишком тяжёлая работа для ребёнка.

— Думаю, есть люди, которые занимаются такой работой. Я уже спрашивала у мамы о пигментах, что используются в её красильной мастерской, но она сказала, что если больше людей начнёт покупать пигменты, то цена на них увеличится, и этих людей станут недолюбливать.

По словам мамы, в прошлом уже возникал конфликт, когда количество художественных мастерских увеличилось, в результате чего материалы для красителей стали дороже. Мама попросила меня не делать ничего, что могло бы вызвать такие проблемы, поскольку из-за этого она могла потерять работу. Естественно, я не собиралась делать ничего, что доставило бы маме столь огромные неприятности.

Я предполагаю, что «мастерской Майн» будет сложно купить пигменты, а потому было бы хорошо, если бы мы смогли добыть подходящие камни сами. Но беда в том, что я даже не представляю, где взять камни, из которых можно изготовить пигменты. Ну, в этом нет ничего удивительного, ведь я ходила лишь в лес, что находится недалеко от города.

— Я думаю, что проще всего было бы получить жёлтую глину, вот только где её можно найти? Поскольку, она достаточно легко крошится, было бы легко превратить её в пигмент, верно?

— Но кто именно будет её дробить? — с напором в голосе произнёс Лутц.

На лице Лутца читалось, что он совершенно не желает заниматься такой работой сам. В любом случае, у меня самой не было ни силы, ни инструментов, а потому стоило пока отказаться от этой идеи.

— Я помню, как мы ходили на склад древесины, чтобы узнать о дереве. Если на этот раз пойти в какой-нибудь магазин камней, то возможно там нам продадут небольшие кусочки камня. Однако дробить их будет очень сложно. Возможно, лучше спросить художественную мастерскую о том, как они делают краски?

— Мастер Бенно сказал, что они не станут говорить о краске. Только об инструментах.

— Опять коммерческие секреты?

Пока мы с Лутцем разговаривали, трое служителей закончили приготовление масляной краски. Поскольку они взрослые, они заметно сильнее Лутца, так что закончили работу быстрее. Видя, как глиняная ёмкость заполняется краской, я не смогла удержаться от улыбки.

— Использование штампа прошло успешно, цветные чернила можно будет сделать позже, а, значит, пришло время использовать ксилографию и сделать книжки с картинками.

— Изготовление чернил — довольно тяжёлая работа, а потому давай остановимся на сегодня. У меня руки устали.

— Хорошо. В таком случае, не могли бы вы в мастерской сделать для книжек с картинками более толстую бумагу?

— Ладно. Отдыхай и думай о книжке с картинками. Договорились?

Теперь, когда масляная краска готова, я хотела бы приступить к созданию книжек с картинками. Обойдя мастерскую и подбодрив детей, что делали бумагу, я вернулась в свои покои.

* * *

Вернувшись за свой рабочий стол, я сразу же принялась писать адаптацию священных текстов для детей, воспользовавшись бумагой, которую получила от Бенно. Поскольку я собиралась сделать книжку с картинками, истории не требовали большого количества подробностей, а используемые слова должны быть как можно проще. Закончив, я перечитала получившийся текст. Вроде бы всё хорошо. Теперь мне осталось спросить главного священника, могу ли я сделать из этого книжку с картинками.

— Ох, точно. Если я собираюсь делать книжку с картинками, то мне нужно поговорить с Вильмой о самих картинках… Розина, не могла бы ты проводить меня в приют? Мне нужно поговорить с Вильмой.

Учитывая, что Вильме было некомфортно в присутствии мужчин, лучше пойти к ней с Розиной, а не с Франом.

Когда я окликнула Розину, которая за столом получала указания от Франа, она подняла взгляд от дощечек и улыбнулась мне. Похоже, ей действительно не нравятся расчёты.

— Фран, я должна идти, госпоже Майн требуется моя помощь.

Когда Розина принялась приводить своё рабочее место в порядок, Фран кивнул ей и передал несколько дощечек.

— Тогда, пожалуйста, доставь это Вильме. Кажется, ей тоже плохо даются расчёты, но ей нужно учиться, поскольку она ответственна за здание для девочек.

Розина, получив дощечки, которые ей предстоит рассчитать, а также дощечки, что относятся к зданию для девочек, моргнула, а затем сразу же улыбнулась... Как и ожидалось от Розины. Она совершенно не показала, что огорчена.

* * *

Я отправилась в приют вместе с Розиной, которая несла дощечки, бумагу и чернила. Похоже, пока дети работали в приюте, Вильма убиралась и готовила суп. Она действительно была матерью для детей приюта.

— Ох, госпожа Майн. И Розина с вами. Пожалуйста, присаживайтесь.

Вильма поприветствовала нас тёплой улыбкой, на что я тоже улыбнулась. Я была рада, что две эти прекрасные девушки — мои слуги. Бросив взгляд на столовую, я села, после чего Розина, стоявшая позади меня, пояснила Вильме цель моего визита.

— Как уже упоминала ранее, я бы хотела, чтобы ты нарисовала иллюстрации для книжки с картинками по священным текстам, — сказала я — Кроме того, Фран передал тебе документы. Похоже, он хочет, чтобы ты училась расчётам, так как присматриваешь за зданием для девочек.

При виде множества дощечек Вильма слегка побледнела. В прошлом Вильма утешала Розину, говоря, что слугам требуется преодолеть свои слабости, и теперь настала очередь Розины утешать Вильму.

— Всё будет хорошо, Вильма, — с улыбкой сказала Розина. — Поскольку ты слуга госпожи Майн, к этому нужно привыкнуть. Пусть сейчас тебе и сложно, но со временем ты научишься. Так же, как и в случае с искусством, для расчётов важна практика. Верно, госпожа Майн?

— Верно, — согласилась я. — Вильма, чем больше ты практикуешься, тем быстрее будешь справляться с расчётами и меньше допускать ошибок. Я хотела бы, чтобы мы вместе преодолевали наши слабости.

Вильма, не в силах спорить, грустно опустила голову и взяла дощечки. Затем я попросила её и Розину прочитать мою адаптацию священных текстов, предназначенную для детей, чтобы они могли указать, не пропустила ли я чего-то важного, и не звучат ли формулировки странно. Вильма предложила добавить в текст все слова, что используются в каруте, поскольку так детям было бы легче научиться читать. Хотя мне пришлось помучиться, но мне всё же удалось это сделать. А тем временем Вильма нарисовала иллюстрацию в половину доски, что была размером с лист бумаги формата А5. Эта иллюстрация затем будет вырезана, чтобы послужить для создания оттиска.

— Вильма, большое спасибо. Теперь осталось лишь вырезать её, чтобы можно было сделать книжку с картинками. Когда это будет сделано, я попрошу тебя нарисовать следующие иллюстрации.

— Да, я буду с нетерпением ждать.

* * *

Когда я, улыбаясь и сжимая дощечку, на которой был рисунок Вильмы, вернулась в свои покои, то обнаружила, что Лутц ждет меня с яростным выражением лица.

— Майн, разве я не велел тебе отдыхать в своих покоях?

— А-а? Но разве ты не сказал мне подумать о книжке с картинками?

Видимо, я его немного не так поняла. В итоге из-за того, что я не отдыхала в своей комнате, как мне было сказано, Лутц сильно разозлился на меня.

Примечания

1. оболочка — на молодых стеблях бамбука опадающие чешуевидные листья расположенные по всей длине побега.

2. баре́н — дискообразный ручной инструмент с плоским дном и узловатой ручкой, используемый в японской печати на дереве. Используется для переноса чернил с блока с выгравированным изображением на бумагу, путём «полировки» обратной стороны листа бумаги.

https://en.wikipedia.org/wiki/Baren_(printing_tool)

3. лёсс — осадочная горная порода, имеет светло-жёлтый или палевый цвет. По своему составу лёсс относится обычно к суглинкам, реже к супесям. Крупные частицы в лёссе состоят преимущественно из кварца и полевого шпата, в меньшем количестве — из слюд, роговой обманки и т.п.

Лёсс придаёт жёлтоватый оттенок Хуанхэ́ (кит. «Жёлтая река»).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Лёсс

4. лазури́т, также называемый лазуревый камень, ляпис-лазурь — сульфатсодержащий непрозрачный минерал от синего до голубовато-серого или зеленовато-серого цвета, подкласса каркасных силикатов.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Лазурит

5. азури́т, также называемый медная лазурь — минерал синего цвета со стеклянным блеском, хрупкий.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Азурит

6. ки́новарь— самый распространённый ртутный минерал. Имеет алую окраску, на свежем сколе напоминает пятна крови.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Киноварь

7. красная о́хра получается в основном обжиганием жёлтой охры (природный пигмент, состоящий из гидрата окиси железа с примесью глины).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Охра

Изготовление книжек с картинками с использованием ксилографии

На дощечку с рисунком Вильмы, что послужит основой для ксилографии, я добавила отзеркаленный текст моей книжки с картинками. Затем Лутц забрал эту дощечку домой, чтобы вырезать иллюстрацию и буквы. Вот только работа Вильмы оказалась довольно детальной, отчего я забеспокоилась, удастся ли её вырезать. Однако Лутц, принимая заказ, просто пожал плечами и сказал, что раз я плачу́, то Ральф и Зиг обо всём позаботятся.

Пока Лутц и его братья вырезали гравюру, я сделала запрос на встречу с главным священником, чтобы показать ему мой упрощенный вариант священных текстов и получить разрешение использовать его для книжек с картинками. Я упростила текст настолько, насколько это необходимо для понимания детьми, но раз я намеревалась сделать книжки с картинками из священных текстов, то было бы лучше получить на это разрешение.

Как и всегда, когда я придумывала что-то новое, главный священник хотел услышать подробности, а потому пригласил меня в свою потайную комнату. Мне казалось, что было бы достаточно и магического инструмента, что блокирует звук, но он объяснил, что не может быть уверен, можно ли другим видеть, что я принесла. Поэтому он собирался выслушать меня наедине.

— Так значит это священные тексты для детей? Кажется, они будут полезны для обучения буквам и грамматике, — произнёс главный священник.

— Да, я как раз планирую использовать книжки с картинками, чтобы научить сирот читать.

— Научить сирот? Чего ты этим добиваешься? — спросил главный священник.

Честно говоря, у меня нет какой-то достаточно веской причины. Я просто хотела повысить всеобщую грамотность, а потому решила начать с тех, кто рядом.

— Им в любом случае придётся научиться читать, если они хотят стать слугами. К тому же, если они этому не научатся, то у них могут возникнуть сложности с работой в «мастерско́й Майн», поскольку я планирую в будущем печатать там книги на продажу.

— Хм-м… Так значит это точка зрения торговца?

Главный священник прочитал мои адаптированные для детей священные тексты и пробормотал, что написано довольно хорошо. Затем он прищурил бледно-золотые глаза и, пристально посмотрев на меня, спросил:

— Майн, где именно и какое образование ты получила?

Его вопрос оказался настолько неожиданным, что улыбка тут же исчезла с моего лица, и я напряглась. Сердце бешено заколотилось, ускоряя движение крови.

— Я совсем не понимаю, что вы имеете в виду, — выдавила я.

Я и правда не понимала. Почему он вообще задал такой вопрос? Главный священник внимательно наблюдал за моей реакцией, после чего перевернул лист бумаги, который я ему дала.

— Этот текст слишком хорошо структурирован. Это непростая задача — выделить ключевые моменты из витиеватых священных текстов, которые из-за обилия устаревших слов ещё и достаточно трудны для понимания, а затем изложить их в настолько простых выражениях, что они будут понятны даже детям. По крайней мере, я думаю, что это невозможно для кого-то вроде тебя, поскольку ты не знала многих слов, когда я впервые читал тебе священные тексты.

Внутри меня всё сжалось от страха. Теперь, когда я подумала об этом, то поняла, что ещё никогда не показывала главному священнику то, что писала сама. Моя помощь с документами ограничивалась исключительно расчётами, а все мои письма к нему были написаны под руководством Франа. И пусть я научилась читать, чтобы стать торговцем, ещё недавно мне не хватало словарного запаса, и я нуждалась в помощи Франа, чтобы писать письма. Неудивительно, что главный священник счёл странным, что я смогла написать подобный текст.

— Вы хотите сказать, у меня хорошо получилось? — спросила я, пытаясь перевести разговор в другое русло.

— Да, очень. Написано настолько хорошо, что я мог бы поверить, будто ты иностранка, которая получила отличное образование на другом языке и просто не знала языка этой страны, — ответил главный священник, оценивающе смотря на меня, словно я какая-то шпионка.

Я сжала губы и задумалась. То ли главный священник был настолько невероятен, раз смог столько понять, лишь прочитав мой текст, то ли это я слишком глупа, раз не понимала, сколь ненормальными были подобные писательские способности для такого ребёнка, как я? Впрочем, скорее всего, верны оба варианта.

Я медленно вздохнула, ломая голову над ответом. Я не могла доверять главному священнику полностью, как Лутцу, чтобы рассказать всю правду. Кажется, он думал немного иначе, чем остальные священники, но это потому, что он думал и действовал как дворянин, а не как священник. Я даже не могла представить, что может сделать человек, обладающий значительной властью, с кем-то, кто пришёл сюда из иного мира.

— Главный священник, я родилась и выросла в этом городе. Я никогда не покидала его, не считая походов в лес. Кроме того, только сейчас я впервые узнала, что существуют и другие страны.

В конце концов, Майн действительно никогда не покидала этот город. С самого детства она практически не выходила из дома, а потому было очевидно, что у неё просто не было возможности получить образование. Вот только моего заверения не хватило, чтобы развеять сомнения главного священника, и он, не отводя взгляд, всё также продолжал наблюдать за мной.

— Проведенное мною расследование не выявило ничего подозрительного. И все же, в этом просто нет смысла.

До сих пор мои отношения с главным священником были весьма доверительные. Если же он начнёт относиться ко мне с подозрением, то среди священников у меня просто не останется союзников. Я понимала, что только благодаря поддержке главного священника могла спокойно находиться в храме, не встречаясь с другими священниками. Находясь под его пронзительным взглядом, я чувствовала себя балансирующей на канате, олицетворяющем культуру храма, при этом даже не зная, в какую сторону мне следует двигаться.

У меня была проблема. Огромная проблема. Мне требовалось что-то сказать главному священнику, вот только лгать было бесполезно. В отличии от него, у меня плохая память. Если я попытаюсь соврать, то вскоре просто всё забуду. В моей лжи обязательно найдётся дыра, а потому мне нужно было обмануть его, при этом не соврав.

— В прошлом мне задали похожий вопрос о моих рецептах. Меня спросили, откуда я их узнала.

— И что же ты ответила?

Я встретилась с ним глазами, взгляд которых был таким же острым, и заговорила:

— Во сне. Я ответила, что узнала рецепты в сказочном месте, в которое больше никогда не смогу вернуться… Главный священник, вы поверите, если я дам вам такой же ответ?

Я не знала, как на это отреагирует главный священник, но у меня не имелось ответа лучше. Продолжая смотреть ему в глаза, я сжала кулаки и стиснула зубы. Я ответила на его вопрос и при этом не солгала. У меня по спине бежал холодный пот, но моё тело было горячим. Так мы и продолжали смотреть друг на друга в весьма неприятной, холодной атмосфере.

Не знаю, сколько времени прошло, но в конце концов главный священник вздохнул и заговорил.

— Я не могу прийти к какому-то решению.

Пусть главный священник по-прежнему хмурился, но его взгляд теперь стал немного мягче. Я-то думала, что его взгляд станет лишь острее, и он скажет что-то вроде «Не неси чушь» или «Отвечай серьёзно», а я бы принялась убеждать его, что не лгу. Вот только его неожиданная реакция смутила меня.

— Пусть это и звучит смешно, но объясняет многие тайны, окружающие тебя. Моя догадка, что ты получила образование в другом месте, также в каком-то смысле подтвердилась. Кроме того, ты просто не умеешь лгать, и все твои мысли написаны у тебя на лице. Не найдётся ни одного дворянина, которого бы ты смогла обмануть. Все они легко смогут прочитать твои эмоции.

— У-у-у-у… — простонала я и невольно прикрыла лицо, чтобы он больше не мог читать меня, словно открытую книгу.

Главный священник принялся постукивать пальцем по виску, после чего сказал:

— Вот только это сбивает с толку. Мне требуется время, чтобы всё обдумать. Пока можешь идти.

После того, как он вернул мне бумагу со священными текстами для детей, я покинула потайную комнату, в которой остался главный священник. Уходя, я чувствовала, как его взгляд буравит мне спину.

* * *

На следующий день я не пошла в храм, а вместо этого отправилась с Бенно и остальными, намереваясь купить инструменты, необходимые для ксилографии. И я вовсе не избегала храма, поскольку мне было неловко встречаться с главным священником. Определённо нет.

— Так что ты вообще собралась покупать? — обратился ко мне Бенно.

— Для печати мне потребуется кисть и [валик].

— А-а? Я не понял второе слово. Что это? — спросил Бенно.

Он и Лутц в замешательстве моргнули, а я попыталась как можно проще объяснить, что такое «валик».

— Эм-м, это такой трубчатый цилиндр, к которому приделана ручка, так чтобы его можно было катать.

— Что-то я совсем не понимаю.

Я изо всех сил попыталась объяснить, что такое валик, но ни Бенно, ни Лутц совершенно не поняли моего объяснения. Если даже Лутц не знал о таком, несмотря на то, что должен был знать о инструментах, используемых в строительстве, значит, ничего подобного в городе не было.

— Может, мы тогда просто попробуем поискать что-то подходящее в магазине? — предложила я.

Бенно отвёл меня в магазин, где продавались принадлежности для рисования, о котором ему сообщили в художественной мастерской. Там продавались как пестики, так и нечто вроде ту́шечниц¹. Я попробовала найти кисти и валики, но даже владелец магазина не понял, что такое валик, когда я повторила то же, что ранее объясняла Бенно и Лутцу. В магазине нашлись широкие кисти, но, к сожалению, валиков не оказалось.

— Итак, Майн, что ты собираешься делать с этим твоим валиком?

— Ну, вначале я попробую обойтись кистью. Если ничего не получится, то закажу в кузнице валик.

— Даже не знаю, поймут ли там тебя, — ответил Бенно, фыркнув.

Однако я была уверена, что если я нарисую валик и дам точные размеры, то Иоганн непременно поймёт, что я хочу. Я верила в него.

* * *

Закончив с покупками, я вернулась домой вместе с Лутцем. Пока мы шли, держась за руки, нас обдувал прохладный осенний ветерок. Впрочем, в тот момент меня совершенно ничего не беспокоило.

— Не могу дождаться завтрашнего дня, — внезапно сказал Лутц. — Я не стал упоминать об этом раньше, потому что подумал, что будет весьма хлопотно, если ты переволнуешься перед походом в магазин, но мои братья закончили вырезать ту доску, которую ты заказала. Когда мы вернёмся домой, я занесу её тебе.

— Ура!

Дома я с нетерпением ждала, когда же Лутц принесёт мне вырезанную дощечку для будущей ксилографии. Однако, когда он передал мне дощечку, я заметила, что некоторые участки не удались.

— Кстати, Майн, — нехотя произнёс Лутц, — мои братья просили передать тебе, что эта работа слишком сложная и кропотливая. Очень много мелких деталей.

— Ну да… Я уже поняла это, увидев результат.

Было много частей, где прорезали больше, чем нужно, или где линии оказались неровными. Вероятно, это результат того, что порой они прикладывали лишнюю силу, когда резали. А может сыграло свою роль и то, что они не привыкли вырезать гравюры. Да и слишком подробное изображение, что нарисовала Вильма, сильно усложнило задачу. Учитывая, что Ральфу и Зигу не понравилась такая работа, несмотря на то, что они работали в столярных мастерских, я сделала вывод, что мне будет сложно получить гравюры, что требуются для печати книжек с картинками.

— Если мне удастся печатать с использованием ксилографии, то я, наверное, попрошу мастерскую Инго заняться резьбой.

— Ага. Делать такие заказы в мастерской будет разумнее. Эта работа слишком детализированная, чтобы её можно было считать небольшой подработкой, — ответил мне Лутц.

Но пусть я и кивнула на его слова, меня охватило беспокойство от того, что в результате стоимость печати книжек с картинками скорее всего значительно увеличится.

— Ну и как именно ты собираешься использовать кисть?

Похоже, мысли Лутца уже сосредоточились на печати. Он достал из сумки купленную кисть и стал возиться с её щетиной. Я принесла из своего ящика ранее сделанный баре́н и несколько обрывков бумаги, чтобы объяснить принцип ксилографии.

— Сначала нужно положить обрывки бумаги, чтобы не испачкать стол чернилами, после чего положить на них нашу вырезанную дощечку. Затем мы нанесём на дощечку чернила. Кисть понадобится для того, чтобы распределить чернила равномерно.

Я объясняла Лутцу как это будет происходить, водя кистью по резной дощечке. Он внимательно наблюдал за мной, делая пометки в диптихе.

— Вот здесь бы мне и понадобился валик. С его помощью можно было бы легко распределить чернила равномерно, просто поката́в валик по дощечке. Но раз у нас его нет, то ничего не поделаешь. После нанесения чернил нужно аккуратно положить сверху лист, а затем начать водить по нему [баре́ном], чтобы перенести чернила на бумагу. Это нужно делать равномерно, без лишних усилий.

Когда, взяв барен, я принялась водить круговыми движениями по бумаге, Лутц с удивлением пробормотал:

— Я думал, ты в очередной раз сделала что-то странное, но похоже, это что-то полезное.

— Затем можно будет аккуратно снять бумагу и подождать, пока она высохнет. Готово!

— Хорошо… Теперь я понимаю, как это работает. Мы попробуем это завтра, верно?

* * *

Когда на следующий день я, чувствуя беспокойство, пришла в храм и встретилась с главным священником, он не сказал мне ничего особенного. Он просто давал мне привычные указания, словно того разговора и не было вовсе. Таким образом, я закончила работу, не услышав от главного священника ничего тревожного. «Вот и хорошо, — подумала я и погладила себя по груди. — Самая большая проблема решена, так что теперь я могу заняться печатью».

— Прошу меня простить, — сказала я на прощание и покинула комнату главного священника.

Мне хотелось петь, а голову занимали лишь мысли о ксилографии. Что до пронзительного взгляда главного священника, которым он буравил мне спину, я решила не думать о нём.

После обеда я в хорошем настроении направилась в «мастерску́ю Майн», собираясь заняться изготовлением книжки с картинками, отчего была немного взволнована, так что даже начала напевать.

— Госпожа Майн, кажется, вы чем-то обрадованы, — заметил Фран.

— Разумеется, — ответила я. — Я благополучно закончила помогать главному священнику, так что теперь могу отправиться в мастерскую.

Когда я пришла туда, Лутц почти закончил подготовку к печати. Обрывки бумаги покрывали стол, а сверху на них лежала гравюра. Кроме того, стол окружали любознательные дети.

— Я заставила вас ждать. Давайте сейчас же приступим к печати. Лутц, пожалуйста, начинай.

— Госпожа Майн, что вы собираетесь делать? — поинтересовался Фран.

— Хе-хе-хе. Скоро увидишь.

Когда я направилась к столу, толпа детей разошлась, чтобы позволить мне понаблюдать за работой Лутца. Он обмакнул кисть в чернила и принялся красить резную дощечку, отчего дети взволнованно закричали.

— Ух ты, она стала чёрной! Картинки больше не видно!

Услышав радостные возгласы детей, Лутц лишь приподнял бровь и продолжил работу. Затем он осторожно положил лист бумаги из фоли́на на покрытую чернилами гравюру и принялся водить по ней баре́ном, как я его вчера учила.

—Ого, это выглядит весело! Я тоже хочу попробовать.

— И я, и я!

Лутц отложил барен, убрал в сторону обрывки бумаги и взял лист за край. Все с интересом наблюдали, как он аккуратно поднял его. Лист бумаги слегка свернулся, но, как я и предполагала, чернила прилипли к нему. Можно сказать, что попытка использовать ксилографию закончилась успехом.

— Ничего себе, картинка! Деревяшка была вся чёрная, но на картинке белые линии! — кричали дети.

Взволнованные дети улыбались и галдели, удивляясь тому, как от чёрной как смоль дощечки на листе осталось весьма детально нарисованное изображение. После того, как я сказала им вернуться к полосканию каши́цы в суке́тах, я посмотрела на результат печати.

— Майн, ну как? — спросил Лутц.

— Всё же это немного не то, что я хотела.

Пусть я и была обрадована тем, что ксилография удалась, я чувствовала и некоторое разочарование. Впрочем, такая работа была сложнее и имела бо́льшую художественную ценность, чем та ксилография, что я делала на уроке рисования в начальной школе. Было правильным решением попросить братьев Лутца вырезать изображение, а не пытаться сделать всё самим.

— Мы успешно использовали ксилографию, так что это нельзя назвать провалом. Но ты ведь понимаешь, что такой результат не годится для печати книжек с картинками?

— Да уж. Текст, конечно, возможно прочитать, но разве чёрные буквы на белом фоне не выглядели бы лучше?

Было несколько неудобно читать белые буквы на чёрном фоне, к тому же я, когда писала отзеркаленный текст, кое-где ошиблась.Тут я сама виновата. Учитывая, что и иллюстрация, и текст были сделаны на одной дощечке, чтобы это исправить, нужно переделать всё заново. Не говоря уже о том, что в результате изображение получилось довольно-таки мрачным, что беспокоило не меньше, чем ошибки. Я понимала, что братья Лутца не привыкли вырезать столь детальные изображения, но, тем не менее, продать книжку с подобными картинками будет сложно.

— Может лучше сделать штамп? Почему бы не вырезать дощечку так, чтобы выступали буквы? — спросила я.

— Пусть на словах это и просто, но придётся очень много вырезать. Ты думала, сколько придётся за это заплатить? Одно дело — вырезать на дощечке буквы, другое — вырезать всё, кроме букв. Последнее потребует слишком много работы.

— Ты прав… Кажется, мне стоит всё переосмыслить. Возможно, ксилография просто не подходит для создания книжек с картинками. Да и иллюстрация с преобладанием чёрного немного пугает.

Положив напечатанный лист на полку у стены, Лутц принялся убирать инструменты. Не было смысла печатать дальше, учитывая, что все листы содержали бы ошибки.

Эм-м, может быть, для иллюстраций Вильмы больше бы подошло медное травление? Вот только я не знала, смогу ли я достать коррозионные агенты, вроде азотной кислоты, чтобы травить на медных пластинах. И честно говоря, я не думала, что у меня вообще получится найти что-то подобное. К тому же, я не хочу, чтобы в мастерской, куда приходят маленькие дети, было что-то настолько опасное.

Но что мне в таком случае делать? До сих пор я не переживала, когда терпела неудачу, но на этот раз я попросила Вильму нарисовать иллюстрацию, а братьев Лутца вырезать её. Будет трудно в следующий раз обратится к ним за помощью, не имея каких-либо гарантий, что я добьюсь успеха.

— Ну, что-нибудь придумала? — спросил меня Лутц, закончив уборку.

— Возможно, мне просто стоит отказаться от иллюстраций в моих священных текстах для детей. Даже если мы не сделаем картинки, это всё равно будут книги.

— Меня это не слишком заботит, так что я не против. Но всё же, можно ли называть то, что у нас получится, книжками с картинками, если в них не будет картинок?

— Нельзя. Это будут обычные книги, а вовсе не книжки с картинками.

— Но ты ведь сказала, что, как старшая сестра, хочешь подарить своему младшему брату или сестре именно книжку с картинками, разве нет?

— Да! Ты прав! Я не могу пойти на компромисс! Я должна, несмотря ни на что, сделать потрясающую книжку с картинками!

Я не могу сдаться после одной или двух неудач. Мне нужно подумать о других методах печати, кроме ксилографии.

Примечания

1. ту́шечница, или чернильный камень — инструмент, используемый в дальневосточной каллиграфии и живописи для смешивания туши с водой; эквивалент палитры.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Тушечница

Чёрно-белые книжки с картинками (✿)

Я пришла к выводу, что ксилография не подходит для печати книжек с картинками, но, тем не менее, не могла позволить себе сдаться. По дороге домой мы с Лутцем обсуждали, что же пошло не так.

— Говорят, что неудача — мать успеха, а потому я собираюсь разобраться с причиной неудачи, чтобы в следующий раз у нас всё получилось.

— Пожалуй, ты права, — согласился Лутц, кивнув. — Как думаешь, в чём мы ошиблись?

Я подумала и назвала три причины.

— Во-первых, я считаю, что иллюстрация оказалась слишком сложной, чтобы её вырезать. Подробный рисунок Вильмы не подходил для ксилографии, поскольку его требовалось вырезать очень тщательно.

Я не могла просить Вильму каждый раз перерисовывать иллюстрации, а потому мне требовалось либо отказаться от ксилографии, либо попросить Вильму рисовать проще. Вот только Вильма видела лишь картины в храме, а потому я не могла надеяться, что она сможет легко поменять свой стиль по моей просьбе. По крайней мере, мне требовался пример, на который она могла бы ориентироваться.

— Во-вторых, ты и сам видел, что я ошиблась, когда писала текст зеркально. Мне следовало внимательнее проверять его. Возможно, этой проблемы можно избежать, если я стану внимательнее? Или кто-то мог бы проверять текст после меня…

— Хм, если так, то почему бы не сделать иллюстрации и текст на разных досках? В таком случае, если в тексте будет ошибка, это не повлияет на иллюстрацию.

— Лутц, ты гений!

Я думала о книжке с картинками, по которой ребёнок мог бы познакомиться с буквами и научиться читать, как о цельном образе, где иллюстрации и текст должны быть вместе. Но у меня имелось больше вариантов. Например, изображение может располагаться на левой стороне книжки, в то время как текст — на правой, или оно может быть вверху страницы, а текст внизу.

— И в-третьих — резьба. Было много ошибок, которые в при печати заметно выделялись.

Часть букв и линий на изображении оказались вырезаны неровно. При печати такие ошибки стали видны очень отчётливо.

Услышав мой ответ, Лутц немного надулся.

— Всё потому, что у нас не оказалось подходящих инструментов для резьбы, а не потому, что мои братья неумелы.

— У тебя дома нет инструментов для резьбы? Но ведь в твоей семье занимаются столярными и строительными работами?

Я помнила, что дома у Лутца имелось много разнообразных инструментов, что требовались его семье для работы, так что предполагала, что и что-то подходящее для резьбы должно быть.

— Поскольку, в моей семье в основном имеют дело со строительством, большинство инструментов для обработки дерева крупные. У нас нет инструментов для настолько тонкой резьбы, потому как обычно они нам не нужны.

Теперь, когда он упомянул об этом, я поняла, что инструменты, которые требовались дяде Диду, служили для ремонта дома, а потому не годились для тонкой резьбы. Даже у моего папы есть инструменты для ремонта, но если требуется что-то вырезать, он делает это ножом.

— Ну да, иллюстрация Вильмы слишком сложная, чтобы её можно было вырезать ножом.

— А-а? Но ведь они вырезали её ножами… — просветил меня Лутц.

Если его братья вырезали иллюстрацию ножами, то работа действительно оказалась выполнена весьма хорошо. Полагаю, прежде чем впредь поручать им такую работу, мне следует подготовить для них подходящие инструменты.

— Когда я в следующий раз попрошу их вырезать иллюстрацию, то подготовлю для них инструменты. Лутц, не мог бы ты передать им мои извинения и поблагодарить?

— Да, конечно. И кстати, я хотел спросить тебя, как всё пришло к созданию священных текстов для детей? — спросил Лутц.

Действительно, изначально я планировала сделать книжку с картинками для младенца, но теперь это превратилось в священные тексты для детей.

— Думаю, всё потому, что Вильма может рисовать лишь то, что связано с храмом, — задумчиво ответила я.

— Но ведь если ты собираешься сделать книгу для младенца, это не обязательно должны быть священные тексты?

Все уверяют меня, что я совершенно не умею рисовать, так что мне пришлось оставить иллюстрации Вильме. А поскольку Вильма не покидала храм, она могла нарисовать лишь что-то на религиозную тематику. Таким образом книжка с картинками превратилась в священные тексты, адаптированные для детей.

И тут я задумалась. Разве священные тексты для детей не окажутся бесполезны для новорождённого ребёнка? Всё же детские книги и книжки для малышей — это разные вещи. Неправильно ставить между ними знак равенства.

— Хорошо, тогда давай сначала сделаем чёрно-белую книжку для младенца, а священные тексты для детей отложим на потом!

— Ну, у нас есть только бумага и чернила, так что книжка в любом случае получится чёрно-белой. Или ты имеешь в виду что-то другое?

— Да, кое-что другое.

Мне следовало заново обдумать, какую именно книжку с картинками я хочу подарить ребёнку. Я постаралась вспомнить то, что узнала из книг о детях, и что рассказывали о младенцах в школе. Прежде всего, считается, что у новорождённых детей несфокусированное зрение. Оно тесно связано с развитием мозга, и постепенно развивается. Благодаря нему ребёнок начинает воспринимать мир вокруг себя как пятна света. Примерно через три-четыре месяца дети уже могут различать яркие цвета, такие как красный, и фиксировать свой взгляд на предметах. В возрасте года зрение детей формируется окончительно и уже почти не отличается от зрения взрослых, хотя очертания предметов остаются размытыми, а бледные цвета сложно различать. Таким образом, книжка для ребёнка до года должна быть контрастной и иметь простые для понимания формы. Из цветов подойдут чёрный, белый и красный. Что до форм, то проще всего запоминаются круги, треугольники и квадраты. Вот почему в книжках для детей до двух лет узоры незамысловатые, цвета яркие, а текст простой и запоминающийся.

Я вспомнила, что среди книжек с картинками для младенцев я видела чёрно-белую книжку, в которой были иллюстрации, составленные из геометрических фигур. Думаю, даже мне по силам нарисовать что-то подобное.

— Лутц, завтра я не пойду в храм. Я попробую сделать книжку с картинками для ребёнка!

— Хорошо. Я сообщу это твоим слугам и приду помочь после того, как быстро осмотрю мастерску́ю. Майн, когда ты начинаешь что-то делать, ты всегда представляешь опасность для себя и других. Я должен присматривать за тобой — сказал Лутц, бросив на меня недоверчивый взгляд.

Я не могла это как-либо оспорить, а потому решила сменить тему.

— Между прочим, я хотела бы купить толстую бумагу. Не мог бы ты принести мне из мастерской листов десять?

Пусть я и являлась главой «мастерско́й Майн», но мне требовалось покупать бумагу у Лутца, чтобы финансовая отчётность мастерской оставалась в порядке.

* * *

На следующий день после третьего колокола Лутц пришёл ко мне домой.

— Ого, ну и беспорядок. Если тётя Ева увидит, она непременно рассердится.

На столе были разбросаны сажевые карандаши, мой блокнот из неудавшейся бумаги, грифельная дощечка и грифели. Если бы здесь находилась мама, она бы точно велела мне прибраться. Однако она, как и Тули, отправилась на работу, а потому сейчас никто не мог на меня рассердиться.

Чтобы решить, что именно нарисовать, я сначала делала наброски на грифельной дощечке. Более или менее определившись, я переносила их в блокнот сажевым карандашом. Так у меня получалось понять, как чёрно-белые картинки будут выглядеть на бумаге. Среди инструментов папы нашлось что-то вроде линейки, которой я и воспользовалась для рисования линий. Я нарисовала треугольник и квадрат, а затем остановилась, потому что мне требовалось нарисовать круг. Тут мне не обойтись без циркуля.

— Лутц, у тебя дома есть [циркуль]? Он нужен, чтобы нарисовать ровные круги. Он должен выглядеть как-то так…

Я нарисовала на грифельной дощечке циркуль, а затем двумя пальцами показала как он работает. Лутц кивнул.

— А-а, так тебе нужен циркуль? У меня дома был такой, но теперь его вроде бы нет.

— Жаль, но ничего не поделаешь. Попробую заменить его чем-нибудь другим.

Я нашла дома нитку и обмотала вокруг сажевого карандаша. К сожалению, у меня не было канцелярской кнопки, а потому я привязала нить к гвоздю, найденному в ящике с инструментами. Надавив пальцем левой руки на шляпку гвоздя, я вела сажевый карандаш так, чтобы нить не провисала. Главное, чтобы в процессе не смещался центр круга.

— Ох, ничего себе, — поражённо пробормотал Лутц, похоже впервые увидев такой способ.

Обычно людям не требовалось рисовать ровные круги, а те, кому это необходимо для работы, пользовались циркулями. Меня редко хвалили за то, как я рисую, а потому мне было приятно. Нарисовав несколько различных кругов, я обнаружила, что маленькие круги рисовать сложнее. Я бы хотела что-то вроде трафаретной линейки.

— Лутц, ты знаешь, продаются ли где-нибудь [трафаретные линейки]?

— Что это?

— Такая линейка должна выглядеть примерно так… — ответила я, делая на грифельной дощечке набросок. — Это лист из тонкого металла или [пластика] в котором вырезаны отверстия различной формы и размеров.

С трафаретной линейкой было удобно нарисовать какую-то фигуру, просто обведя её по контуру, или закрасив. Если здесь можно было найти циркули, то возможно и трафаретные линейки где-то продавались. Однако, после того, как я нарисовала её, Лутц наклонил голову. Я поняла, что он никогда не видел ничего подобного.

— И как это используется? — поинтересовался он.

— Чтобы нарисовать какую-либо фигуру нужно обвести по контуру вырезанное в линейке отверстие.

— Тогда почему бы тебе не сделать её из плотной бумаги?

— Ох! Лутц, ты гений!

Я воспользовалась более плотным листом бумаги, который Лутц принес мне для книжки с картинками, и принялась делать трафаретную линейку. Один за другим я принялась рисовать круги, треугольники и прочие фигуры различных размеров. После этого останется лишь аккуратно вырезать их, чтобы получилась трафаретная линейка. Лутц помогал мне с этим. Вот только я была столь взволнована, что не сразу осознала, что вырезание отверстий окажется крайне сложным делом. Как обычно, у меня не было подходящего инструмента.

— Тут нужна аккуратность. Ножом мы их просто не вырежем! — подтвердил мои подозрения Лутц.

Посмотрев на имеющиеся у нас ножи, а затем переведя взгляд на фигуры, я опустила плечи. Большой круг мы вероятно ещё как-то могли вырезать. Прямые линии тоже. А вот с маленькими кругами мы никак не справимся.

— Если мы опять попытаемся что-то делать без необходимых инструментов, то просто повторим неудачный опыт ксилографии. Надо попросить Иоганна, чтобы он сделал [канцелярский нож-скальпель].

— Что это?

— Маленький и тонкий нож, которым даже мне будет легко пользоваться.

Если я собиралась сделать заказ в кузнице, то для начала нам следовало правильно одеться. Тщательно составив заказ на поставку, выполненный на бумаге из фоли́на, мы с Лутцем переоделись в одежду учеников и, взяв гильдейские карты, направились в кузницу.

* * *

Ремесленная улица проходила через южную часть города, а потому кузница Иоганна располагалась не слишком далеко от моего дома.

— Здравствуйте, — поприветствовали мы хозяина, входя в кузницу.

— О, добро пожаловать, — поприветствовал нас глава мастерской, коснувшись бороды.

Должно быть, он только что имел дело с клиентами, поскольку сидел за столом, на котором лежало несколько дощечек. Глава мастерской узнал меня и улыбнулся. Судя по всему, он помнил, как я в прошлый раз заказывала стилусы.

— Ты ведь та самая девчушка, что приходила ранее? У тебя есть ещё заказ?

— Верно. Иоганн здесь?

— Да, сядь вон там и подожди. Я позову его.

Сложив дощечки в стопку, глава направился в помещение в задней части комнаты.

— Иоганн! К тебе покупатель! — разнёсся по мастерской его громкий голос.

Иоганн тут же выбежал наружу. Его оранжевые волосы, стянутые за спиной в хвост, растрепались.

— Глава! Ох, это клиенты из компания «Гилбе́рта». Здравствуйте.

— Здравствуй. Я пришла заказать [канцелярский нож-скальпель]. Пожалуйста, взгляни на это. — Я протянула заказ на поставку, написанный на бумаге из фоли́на, а затем перевернула, показывая чертёж на обратной стороне. Иоганн с любопытством пощупал бумагу, а затем посмотрел на чертёж и прищурился.

— Мы часто получаем заказы на больши́е лезвия, но заказов на такие маленькие и тонкие ещё не было. Для чего вообще оно будет использоваться? Разве таким маленьким лезвием можно хоть что-то разрезать? — спросил Иоганн.

— Оно понадобится для того, чтобы резать растительную бумагу. Без маленького лезвия я не могу вырезать крошечные круги.

— Вот как… Эту бумагу, да? Я впервые держу в руках растительную бумагу.

Взяв бумагу кончиками пальцем, Иоганн несколько раз перевернул её и потряс, чтобы почувствовать, что же она из себя представляет. Дав ему некоторое время на удовлетворение любопытства, я указала на чертежи, на обратной стороне листа. Поскольку Иоганн любит задавать подробные вопросы, я проставила все размеры, а также написала, для чего и как именно нож-скальпель будет использоваться.

[[image:/storage/reader-images/5f18fea00b4968f444d91cecd94a005a6faac709.jpg]]

— Итак, ручку можно сделать из дерева, но если возможно, лучше чтобы лезвия можно было менять. Нужно учесть, что если отверстие под лезвие окажется даже немногим больше, чем требуется, лезвие будет качаться. Работать им в таком случае станет опасно. Пожалуйста, удели этому особое внимание. Я знаю, что ты хорошо справляешься с подобной работой, потому и прошу тебя.

Изучая рисунок, Иоганн расспросил меня о замене лезвий. После того, как я подробно ответила на все его вопросы, глаза Иоганна загорелись. Похоже, предстоящая работа разожгла в нём дух мастера.

—Ха-а-а… Это интересно. Лезвия в нём действительно можно будет легко поменять.

— Я также хотела бы, чтобы ты сделал для него колпачок или специальный футляр. Из-за остроты лезвия, [нож-скальпель] будет очень опасным. К тому же, лезвие маленькое и тонкое, а потому его легко сломать.

— В таком случае, думаю вам следует сразу же заказать несколько лезвий для замены, — предложил Иоганн.

После того, как мы всё обговорили, я соприкоснулась гильдейской картой с картой главы мастерской, сделав предоплату.

— Не могли бы вы доставить его в компанию «Гилбе́рта», когда работа будет готова? — спросила я.

Если бы заказ принесли мне, то, вероятно, пришлось бы платить наличными, которых у меня не было. А потому лучше, чтобы готовый нож-скальпель доставили в магазин Бенно, где он бы расплатился за него. Поскольку я могу расплатиться с Бенно заранее с помощью гильдейской карты, мне не потребуется носить с собой монеты.

* * *

— Лутц, Майн!

Примерно через десять дней после того, как я заказала нож-скальпель, охранник, что стоял перед дверью в компанию «Гилбе́рта», позвал нас, когда мы возвращались из храма. Марк велел ему направить нас в магазин, поскольку наш заказ был доставлен.

— Иоганн принёс эту вещь сегодня днём. Он выглядел очень взволнованным и сказал, что это была очень интересная работа, — сказал Марк, передав мне длинную коробочку.

Когда я вернулась домой, то сразу же схватила изготовленный Иоганном нож-скальпель и закончила трафаретную линейку. Поскольку у меня не нашлось подходящей подложки, я резала на доске, стараясь не нажимать слишком сильно, чтобы не повредить лезвие. Тем не менее, благодаря тому, что нож-скальпель был очень острым и удобным, вырезать трафаретную линейку оказалось весьма просто. Приложив её к блокноту, я закрасила отверстие в линейке сажевым карандашом, чтобы получился чёрный кружок.

— Если для создания книжек с картинками воспользоваться плотной бумагой и вырезать трафарет, после чего нанести через него чернила, то можно ведь обойтись и без ксилографии? Здо́рово! Разве я не гениальна?

Чтобы воплотить в жизнь свою задумку, я принялась делать чёрно-белую книжку с картинками, используя трафаретную линейку. Я нарисовала два больших треугольника, один над другим, а под ними прямоугольник. Таким образом получилось что-то похожее на ёлку. Чтобы изобразить человеческое лицо, я нарисовала внутри окружности два круглых глаза, треугольный нос и полукруглый рот. Затем я воспользовалась самодельным циркулем и нарисовала из шестиугольников нечто похожее на цветок. Рисовать оказалось безумно весело. После этого я принялась вырезать фигуры ножом-скальпелем и занималась этим, пока моя семья не сказала, что мне уже пора остановиться.

* * *

— Лутц, смотри! Я закончила!

На следующий день, пребывая в хорошем настроении, я показала Лутцу законченные картинки. Каждая была размером с лист бумаги формата А5¹, другими словами, размером с половину обычного листа А4². Просмотрев десять листов бумаги, Лутц с прищу́ром взглянул на меня, словно не зная как ему следует реагировать.

— Эй, Майн… Неужели ребёнку это действительно понравится?

— Конечно! Чёрное и белое создают [контраст]. К тому же, поскольку это комбинация фигур, то совершенно не важно, насколько хорошо или плохо я рисую.

После моего объяснения, во взгляде Лутца только прибавилось сомнения.

— М-мда… Ну, если ты считаешь, что с этим проблем нет, я не стану ничего говорить.

Несмотря на всю его подозрительность к моей затее, Лутц тем же днём приступил к изготовлению книжки с картинками в мастерской. На этот раз он наносил чернила на бумагу через трафарет кистью, вот в местах, где в трафарете оказались узкие полоски, кисть задирала их вверх и портила результат. В результате, я обернула кончик тонкой палочки тканью, чтобы получилось что-то похожее на ватный тампон, и попросила Лутца наносить чернила им, аккуратно надавливая.

— Ух ты, потрясающе! Что-то получилось! — закричали дети.

— Госпожа Майн, что это?

— Для чего это нужно?

Собравшись вокруг картинки, дети смотрели что же у нас получилось. Пока служитель раскладывал страницы на полке, чтобы они высохли, я улыбнулась и ответила детям:

— Это нужно для книжки с картинками для младенцев.

— Младенцев? М-м-м?

Судя по реакции детей, они не могли взять в толк, что же именно я сделала. Воцарилась неловкая атмосфера. Дети непонимающе наклонили головы и отводили глаза, не решаясь о чём-либо спрашивать. Похоже, они сочли, что им лучше не говорить ничего лишнего.

Таким образом, никто меня не понял. Эх, хотела бы я, чтобы люди здесь могли оценить мою гениальность. Я почувствовала себя немного одиноко, но, тем не менее, закончила с печатью страниц для книжки с картинками.

Я хотела, чтобы готовая книжка с картинками могла раскладываться как ширма, а потому требовалось приклеить готовые страницы на дощечки, а в самих дощечках проделать отверстия, через которые их можно связать верёвочками… Ох... для этого мне придётся сделать клей из шкур.

Примечания

1. 148 * 210 мм.

2. 210 × 297 мм.

Приготовления к печати детских книжек со священными текстами (❀)

Независимо от того, что все думали о моей чёрно-белой книжке с картинками для младенцев, я закончила рисовать её страницы. Удовлетворённая успехом, я, держась с Лутцем за руки, направлялась домой. А между тем осень ощущалась всё отчётливее.

— После приготовлений к зиме мы займёмся клеем из шкур, а потому я хочу вернуться к созданию священных текстов для детей, — сказала я.

Осень была сезоном для чтения, так что я намеревалась закончить книгу в ближайшее время. Лутц задумался.

— Ты снова собираешься заниматься ксилографией? Не проще ли будет вырезать шаблон из бумаги? Даже ты могла бы справиться с этим.

Как и сказал Лутц, гораздо проще было бы вырезать шаблон из бумаги. Для такой работы не требовалась физическая сила, а потому я могла с ней справиться.

— Действительно, если я буду выреза́ть текст ножом-скальпелем, мне не потребуется писать буквы зеркально. К тому же в книжках с картинками текста не так много, так что, думаю, всё получится.

Вот только, как я и предполагала, мне потребуется купить ещё несколько ножей-скальпелей. Ну, я понимала, что первоначальные вложения всегда достаточно большие. С этим ничего не поделаешь.

Ножи-скальпели, конечно, стоили дороговато, поскольку изготавливались на заказ, но и ксилография вышла бы не дешевле, ведь мне также пришлось бы заказывать инструменты для резьбы, вроде долота.

— Думаю всё в порядке. В конце концов, разве не для этого я откладывала деньги? — подытожила я.

Когда-нибудь я хочу сделать подвижные ли́теры¹ для алфавита этого мира и перейти к высокой печати². Вот только для этого потребуется большое количество литер. Их изготовление — крайне тонкая и сложная работа, а учитывая, что они должны быть из металла, цена окажется высокой. Думаю, пройдёт ещё некоторое время, прежде чем я смогу перейти к высокой печати.

— Ха-а-а… Мне предстоит ещё долгий путь, прежде чем я смогу добраться до достопочтенного Гутенберга.

— Кто это?

— Великий человек, сделавший для печати столь многое, что его можно назвать богом. Моя цель — достичь тех же высот, что и он… Правда всё, что я могу сделать сейчас — это улучшать то, что у меня есть. Лутц, есть ли на твой взгляд что-то, что нуждается в улучшении?

— Есть какое-нибудь приспособление, позволяющее удерживать бумагу во время печати? Нужно быть очень аккуратным, иначе бумага сместится, и пальцы испачкаются чернилами. Их не так-то легко отмыть, потому для меня это проблема.

Лутц — ученик торговца в магазине, который ведёт дела с дворянами. В отличие от ремесленников, ему крайне важно оставаться чистым и опрятным. Конечно, можно было бы оставить всю работу служителям, но я знала, что Лутц хотел воплощать мои изобретения в жизнь самостоятельно. В таком случае, мне ничего не оставалось, кроме как придумать способ для того, чтобы при работе он реже пачкал руки.

— М-м-м, думаю, было бы полезно, если сделать рамку как в [мимео́графе³].

— В чём? Я не понял тебя.

— Ну, шаблон с вырезанными буквами называется [трафаретом], а печать с его использованием называется [мимеографической печатью]. При печати на [мимеографе] бумага прижимается деревянной рамой и сеткой, благодаря чему шанс испачкать руки становится намного меньше. Вот смотри… — сказала я, а затем остановилась и, достав диптих, принялась рисовать.

Обескураженный Лутц сразу же потянул меня к краю дороги, ругая:

— Эй, Майн! Не останавливайся посреди улицы, отойди к краю.

— Нужно сделать деревянную раму такого размера, чтобы под неё можно было положить бумагу и закрепить на подставке, чтобы рамка могла открываться и закрываться. Для этого понадобятся петли. Ещё в рамке нужно закрепить сетку. При печати бумага кладётся на подставку, сверху помещается трафарет, затем рамка закрывается и защёлкивается, после чего чернила наносятся поверх сетки⁴.

— Ну, если для этого нужно только дерево и сетка, то мы и сами можем это сделать, верно?

В отличие от вощёной бумаги и подложки с насечками, сделать такое приспособление было не так сложно. Лутц, вероятно, справится. Единственное, что вызывало беспокойство, так это рамка с сеткой.

— Лутц, как ты думаешь, могли бы мы попросить того ремесленника, который делал экраны для суке́т, сделать её? Он закончил с заказами для мастерской по изготовлению растительной бумаги на больши́е экраны для суке́т?

— Я не знаю. Нужно спросить об этом мастера или господина Марка.

Мы как раз подходили к компании «Гилбе́рта», так что сразу же направились внутрь. Судя по тому, что сотрудники приступили к уборке, работа в магазине подходила к концу. Несмотря на то, что движения работников выглядели плавными, оглядев магазин, я почувствовала, что они спешат.

— Ох, неужели это Майн и Лутц, — поприветствовал нас Марк. — Если вы хотите поговорить по делу, то лучше пройти в кабинет мастера.

Если бы мы разговаривали прямо в магазине, то только бы всем мешали, а потому Марк отвёл нас в кабинет Бенно, даже не спросив того. Кажется, Бенно просматривал что-то вроде бухгалтерской книги, но увидев нас, тяжело вздохнул.

— Господин Бенно, могу ли я завтра одолжить господина Марка? Есть кое-что, что мне нужно заказать у ремесленника, который изготавливает сукеты, и я бы хотела, чтобы Марк пошёл в мастерскую с нами. Тот ремесленник сейчас свободен? — спросила я.

Бенно закрыл бухгалтерскую книгу и кивнул.

— Он доставил нам все заказы. Если у него нет других, то должен быть свободен. Что ты планируешь делать на этот раз?

— Рамку с сеткой.

Услышав мой ответ, Бенно нахмурился.

— А-а? С сеткой? Для чего тебе это нужно?

— Для того, чтобы Лутц не пачкал руки чернилами.

Сказав, что совершенно не понял моего объяснения, Бенно обратился за подробностями к Лутцу. Однако, несмотря на то, что недавно я объяснила Лутцу, как работает мимеограф, он покачал головой и сказал, что сам не понимает.

— Ну ладно, — сдался Бенно. — Я передам Марку. В какое время он тебе потребуется?

— Утром у меня практика фешпи́ля, так что после обеда.

— Да, время удобное. Тогда до завтра, — закончил разговор Бенно.

* * *

На следующий день после обеда мы с Лутцем отправились в компанию «Гилбе́рта», а затем вместе с Марком посетили ремесленника.

— Это снова вы? — неприветливо встретил нас ремесленник.

При виде нас он скорчил настолько недовольную гримасу, что между бровями образовались глубокие морщины. Я удивилась, что он встречает клиентов с таким неудовольствием.

— Только не говорите, что хотите заказать больше тех штук? Я ведь только закончил тот ваш ужасно тяжёлый заказ. Дайте мне перерыв.

Кажется, что изготовление больши́х сукет оказалось для него весьма нелёгкой работой. Бросив взгляд на спокойно улыбающегося Марка, я посмотрела на усталого ремесленника и помахала рукой из стороны в сторону.

— Нет, мы не за этим. Я хотела бы заказать деревянную рамку.

— Деревянную рамку? Спроси в столя́рной мастерско́й, — сказал ремесленник, указав взглядом на дверь и жест призвал нас уйти.

— Мне нужна не простая деревянная рамка, а вот такая… — сказала я, достав грифельную дощечку и нарисовав то, что я хотела получить. — Не могли бы вы сделать в ней сетку из шёлковой нити. Не нужно плотно переплетать её. Она требуется только для того, чтобы удерживать бумагу.

Ремесленник прищурился и некоторое время рассматривал мой рисунок. Затем обречённо вздохнул и ответил:

— Хотя это хлопотно, но я могу её сделать.

— Значит, вы возьмётесь за работу?

— Ваши заказы занимают много времени, но и платите вы хорошо. Я возьму любую работу, кроме новых суке́т.

Когда ремесленник согласился сделать нам рамку с сеткой, Марк составил заказ, по которому тот затем должен быть доставлен в компанию «Гилбе́рта».

— Господин Марк, есть ещё одно место, которое я хочу посетить. Не могли бы мы сходить в кузницу? Мне нужно заказать ещё ножей-скальпелей и узнать, смогут ли там изготовить валик.

Для изготовления трафаретов для будущих книг мне понадобится больше ножей-скальпелей. Чтобы вырезать текст, нужно два для нас с Лутцем, и ещё один я собиралась дать Вильме. Кроме того, мне бы хотелось ещё и валик, чтобы распределять чернила более равномерно. Правда, мне известны лишь резиновые и губчатые валики. Удастся ли найти что-нибудь, чтобы их заменить? Если нет, то, думаю, проще всего обернуть вокруг валика ткань, вот только я не знала, насколько удобно будет таким пользоваться.

Придя в кузницу, я заказала ещё два ножа-скальпеля. Иоганн с милой улыбкой на лице принял заказ. Кажется, он был очень обрадован получить работу, которая в полной мере использовала его талант.

— Кроме того, мне нужен такой вот валик…

Я нарисовала эскиз на грифельной дощечке и объяснила, для чего собираюсь использовать валик. Также я попыталась объяснить, что такое резина и губка, но Иоганн на это лишь непонимающе наклонил голову.

— Вы хотите катать эту трубчатую вещь чтобы размазывать чернила? Похоже, у вас есть много странных идей.

— Я хочу, чтобы ты прикрепил к валику вот такую рукоятку, тогда он не будет дребезжать при использовании. Для работы с чернилами валик потребуется оборачивать тканью. Материалы для изготовления валика я оставлю на твоё усмотрение.

В идеале я бы хотела эластичный материал, к которому прилипают чернила, но раз его нет, нам ничего не оставалось, кроме как обходиться тем, что есть. Слушая моё объяснение, Иоганн кивал.

— Если это всё, то сделать такое не сложно. Вы хотите, чтобы я снова доставил ваш заказ в компанию «Гилбе́рта»?

— Да, пожалуйста.

Покинув кузницу, мы с Лутцем попрощались с Марком и направились домой.

— Остаётся только решить проблему с иллюстрациями, — сказала я. — Полагаю, что если вырезать трафареты для изображений, то после печати картинки будут выглядеть как силуэты. Благодаря ножу-скальпелю мы сможем точно вырезать даже тонкие линии, но как изменить манеру рисования Вильмы?

— Думаю, будет проще, если ты предоставишь ей какой-нибудь пример. Честно говоря, твои объяснения ужасны, и я не уверен, что она поймёт тебя, если ты попытаешься объяснить ей всё на словах.

Лутц был прав. Очень сложно понять объяснение, когда вы не видели чего-то раньше.

— Хм-м… не знаю, поможет ли ей это, но возможно мне стоит попробовать нарисовать для неё пример?

— А-а? Майн, ты уверена?

— Почему ты на меня так смотришь? Я нарисую пример по мотивам иллюстрации Вильмы, так что всё должно быть хорошо.

Вот только услышав мой ответ, Лутц забеспокоился ещё больше. После того, как он увидел мои мультяшные рисунки, он почему-то был убежден, что я совершенно не умела рисовать. Во времена Урано такую манеру рисовать воспринимали нормально! Нормально, говорю я вам!

* * *

Весь оставшийся путь до дома Лутц с тревогой смотрел на меня. Мы разошлись на площади у колодца и, вернувшись домой, я сразу же взялась за рисование силуэта богини, отталкиваясь от иллюстрации Вильмы. Используя сажевый карандаш, я нарисовала чёрно-белую картинку. Пусть она и оказалась весьма простой, но разобрать, что на ней нарисовано проще, чем на том оттиске, что получился в результате эксперимента с ксилографией.

— Вот так. Разве не хорошо получилось? — вслух подумала я.

Правда, это было моё впечатление, как японки. Я не знала, примут ли такое люди этого мира. Вполне возможно, что людям, привыкшим наслаждаться реалистичными детализированными картинами, не понравятся изображения, представляющие из себя простые силуэты.

* * *

На следующее утро я положила в сумку напечатанную гравюру и свой рисунок, чтобы показать их Вильме. Также я собиралась передать ей сажевые карандаши и нож-скальпель.

— Доброе утро, Лутц. Как тебе такая картинка?

Когда мы встретились с Лутцем, я показала нарисованный вчера силуэт богини. Судя по округлившимся глазам, Лутц, кажется, чего-то опасался, но увидев мой рисунок, он облегченно выдохнул.

— А это не так плохо, как я ожидал. Да и разобрать, что к чему на этом рисунке легче, чем на той гравюре.

— Вот и хорошо. Я поговорю с Вильмой и спрошу, сможет ли она рисовать в подобном стиле.

После обеда, взяв гравюру, рисунок, нож-скальпель и плотную бумагу, я направилась в приют. Поскольку я собиралась встретиться с Вильмой, меня сопровождала Розина, а не Фран.

— Госпожа Майн, я рада приветствовать вас.

Я положила напечатанную гравюру на обеденный стол и осторожно подтолкнула её к Вильме. Она взяла гравюру и слегка нахмурилась. Похоже она была сбита с толку, увидев, что изображение отличалось от того, на которое она рассчитывала.

— Вильма, твоя иллюстрация оказалась слишком детализирована. В результате после вырезания и создании оттиска с неё, результат получился таким. Ты замечательно рисуешь, но мы не сможем использовать такие иллюстрации. Поэтому я подумала, что ты могла бы рисовать в несколько другом стиле, — сказала я, после чего передала ей нарисованную мной картинку с силуэтом.

Поскольку Вильма прекрасно рисовала, я немного боялась показывать ей своё любительское творчество, но если бы я этого не сделала, то дальнейшего обсуждения не получилось бы.

— Если ты нарисуешь как-то так, то нам не понадобится вырезать изображение на дереве. Правда, я не уверена, примут ли другие такой стиль рисования. Вильма, ты прекрасный художник и разбираешься в искусстве, так что я хотела бы услышать твоё мнение.

Увидев силуэт, что я передала ей, Вильма слегка вздохнула.

— Госпожа Майн, это вы нарисовали?

— Я отталкивалась от той чёрно-белой иллюстрации, которую ты нарисовала, и попробовала сделать пример изображения, которое затем можно будет вырезать из бумаги. Что ты об этом думаешь? Я понимаю, что это сильно отличается от того стиля, в котором ты рисовала раньше, но не могла бы ты попытаться?

Я внимательно наблюдала за реакцией Вильмы. Она некоторое время разглядывала мой рисунок, после чего её карие глаза радостно заблестели, и она кивнула.

— Я попробую рисовать в таком стиле. Пусть для меня это ново, но я постараюсь.

— В таком случае я дам тебе эти сажевые карандаши и нож-скальпель. Попробуй порисовать на той бумаге, что я дала тебе ранее. А вот плотная бумага для шаблона. Когда ты закончишь с иллюстрацией, мы сразу же распечатаем её и посмотрим, что из этого получится.

Вильма смотрела на принадлежности для рисования и вырезания сияющими глазами, а я тем временем указывала в своём рисунке на те моменты, на которые следует обратить внимание. Ну, поскольку это Вильма, я не сомневалась, что она нарисует иллюстрацию гораздо красивее, чем я.

* * *

Пока Вильма пробовала себя в новом стиле и вырезала трафареты, я принялась писать на плотной бумаге текст книжки, чтобы затем превратить её в трафарет. К моему удивлению, Иоганн закончил ножи-скальпели и валик быстрее, чем я ожидала, а потому мы с Лутцем принялись аккуратно и не торопясь вырезать буквы. Работа оказалась весьма трудной, но я очень старалась, поскольку понимала, что когда мы закончим, то сможем напечатать книгу.

А ещё ремесленник тоже успел закончить рамку с сеткой прежде, чем Вильма нарисовала иллюстрацию. Поэтому я пошла домой к Лутцу и попросила Ральфа и Зига сделать раму, в которую можно будет вставить сетку, и деревянную подставку.

— Зачем тебе это?

— Это для того, чтобы Лутц не пачкал руки чернилами! Пожалуйста, мне нужна ваша помощь.

Я нарисовала на листочке подробный чертёж и предала его им. Они уже привыкли видеть чертежи на работе, а потому, изучив его, Зиг и Ральф сразу же взялись за дело. Непринуждённо переговариваясь, они достали дощечки и гвозди.

— Ну, как тебе? — спросили они, закончив работу.

— Ух ты! Вы потрясающие! Это именно то, чего я и хотела.

Всё точно по чертежу. Как и ожидалось от учеников столярных мастерских. Им не потребовалось много времени, чтобы изготовить раму, идеально подходящую, чтобы вставить туда рамку с сеткой.

Услышав мою похвалу, Ральф фыркнул и сказал:

— Так же, как Лутц становится лучше, как торговец, я тоже становлюсь лучше как ремесленник.

Своими словами Ральф явно намеревался поддразни́ть Лутца.

— Эй, ремесленник, делай уже подставку, — ответил Лутц, надувшись.

Его братья рассмеялись и вернулись к работе.

— Эх, эта не годится. Лутц, не принесёшь вон ту доску?

— И хорошенько отшлифуй её. Это ведь для тебя делается? Если не отшлифуешь тщательно, то могут остаться занозы.

— Эй, вы! Работайте сами! — огрызнулся Лутц.

Несмотря на то, что братья всё также норовят скинуть с себя часть работы и переложить её на Лутца, прежняя напряжённая атмосфера исчезла. Видя это, я с облегчением вздохнула.

— Зиг, не мог бы ты сделать вот такие ограничители, чтобы сетка, которую мы вложим, оставалась в раме?

По моей просьбе Зиг добавил металлические каплевидные ограничители, которые можно поворачивать. Такие бывают в фоторамках, где они предохраняют от выпадения пластинку, что прижимает фотографию. После этого мальчики прикрепили петли и соединили раму с подставкой. Я попросила их добавить к подставке дощечку толщиной пять миллиметров, чтобы по ней можно было выравнивать бумагу при печати. Таким образом мы завершили изготовление приспособления для печати гораздо быстрее, чем я ожидала.

— Спасибо. Вы очень помогли, — сказал Лутц и отвёл взгляд.

Он смущался, что ему пришлось благодарить братьев после всего того, что между ними произошло. Его братья тоже неловко отвернулись.

— Не бери в голову.

— Да, для нас это просто небольшая подработка.

Я была очень благодарна Тули и всегда искренне говорила ей спасибо, но похоже, для этих братьев такое выражение чувств — это максимум, что они могут себе позволить. Тем не менее, я считаю, что это огромный прогресс по сравнению с временами, когда они вообще не разговаривали. Заметив, с какой теплотой я смотрю на них, все трое скривились.

— Майн, перестань пялиться! — сказали все трое в унисо́н.

От этого я лишь шире улыбнулась.

— Лутц, уведи Майн отсюда!

— Да, нам нужно убраться!

— Майн, идём! — сказал Лутц и потянул меня за собой из их дома.

Видя такую сплочённость, я подумала: «Жалко. Мне бы хотелось подольше понаблюдать за тем, как братья ладят между собой».

— Майн, перестань улыбаться и лучше подумай о том, всё ли у тебя есть, что нужно? Осталась только иллюстрация Вильмы, так? — насильно сменил тему Лутц.

Похоже, он совершенно не желал обсуждать свои хорошие отношения с братьями. Хихикнув, я принялась раздумывать, есть ли у меня всё необходимое для создания книги.

Бумага есть. Чернила тоже есть. Также мы подготовили трафареты с текстом. Ещё у нас имелся валик и приспособление для печати. Так что действительно, всё, что нам осталось, так это получить иллюстрацию Вильмы. Вот только пустая обложка выглядела бы печально.

— Эй, Лутц, если у вас в мастерской будет время, не могли бы вы сделать немного бумаги с цветами внутри? Я хочу использовать её для обложки.

— О, ты про ту бумагу? Ну да, она красивая. Хорошо, я завтра отведу детей в лес.

* * *

Теперь, когда всё было готово для печати, и мне оставалось лишь дождаться иллюстрации Вильмы, я могла проводить свободное время после обеда, предавшись чтению в библиотеке. В один из дней, когда, пообедав, я предвкушала, как буду читать, пришёл ребёнок из приюта и передал Гилу сообщение касательно нарисованной Вильмой иллюстрации.

— Госпожа Майн, Вильма закончила трафарет с иллюстрацией. Также меня просили сообщить вам, чтобы вы сами зашли к Вильме за трафаретом, потому что она хочет о чём-то поговорить.

От слов Гила в моих глазах загорелся огонёк. Раз трафареты готовы, мы сможем приступить к печати.

— Гил, как пообедаешь, пожалуйста, подготовь мастерскую к печати. Розина, мы идём в приют.

— Госпожа Майн, прошу, успокойтесь. Приют ещё не получил божественных даров.

Осознав, что в приюте обедали после меня, я опустилась в кресло. Гил, видя такую мою реакцию, слегка улыбнулся и сказал:

— Когда мастерская будет готова, я зайду за вами. Кроме того, госпожа Майн, вам пока следует поучить некоторые молитвы.

Это напомнило мне о задании, которое дал мне главный священник. Сгорая от нетерпения, я всё же принялась заучивать молитвы, как и сказал мне Гил. Они понадобятся, если осенью рыцарский орден попросит помощи у храма. Главный священник велел мне хорошенько запомнить их.

Между прочим, мне нужно зайти и уточнить как продвигается подготовка моих церемониальных одежд.

Получив сообщение, что дети в приюте закончили обед, я тут же направилась туда вместе с Розиной. В столовой нас ожидала Вильма. Вот только вместо её привычной нежной улыбки, я видела, что она хмурится. На столе лежал лист бумаги формата А5.

— Пожалуйста, взгляните, — произнесла Вильма.

— Восхитительно! — вскрикнула стоявшая позади меня Розина.

В аккуратно вырезанном трафарете ощущался стиль Вильмы, но при этом рисунок был достаточно простой. На иллюстрации Вилма изобразила сцену, где Бог Тьмы встречает Богиню Света. Бог Тьмы в основном был вырезан, в то время как Богиня Света оставалась практически белой. Вырезаны оказались лишь тени в её волосах и складки одежды. Едва увидев иллюстрацию, я сразу же захотела её напечатать.

— Она прекрасна! Давайте напечатаем её прямо сейчас. Я уже попросила Гила подготовить мастерскую.

Розина взяла трафарет, а я встала, чтобы немедленно направиться в мастерскую.

— Эм-м… госпожа Майн! — окликнула меня Вильма.

По взгляду Вильмы я поняла, что она собиралась принять очень серьёзное решение. Она попыталась что-то сказать, но её губы дрожали. Сжав руки в замок перед грудью, да так, что костяшки её пальцев побелели, она спросила дрожащим голосом:

— Могу ли я пойти с вами в мастерскую?

[[image:/storage/reader-images/c609c002ea974a38473af3df8d580e8553cd8104.jpg]]

— Я не против, но с тобой всё будет в порядке? — спросила я.

Насколько я знала, Вильма никогда не посещала мастерскую, поскольку боялась мужчин. Пусть она и беспокоилась о детях, но когда она пыталась пойти туда, у неё подкашивались ноги.

— Мой страх никуда не делся… И всё же я ничего не могу с собой поделать. Мне очень любопытно, как будет выглядеть мой рисунок, когда его напечатают. Я понимаю, что ксилография не дала ожидаемых результатов, и неизвестно, будет ли новый метод успешен, но всё же хочу пойти.

Результат ксилографии конечно огорчил меня, но похоже, что Вильма тяжелее восприняла эту неудачу. И сейчас, когда она впервые отошла от своего привычного стиля с обилием мелких деталей и попробовала рисовать проще, её весьма беспокоило, насколько удачно напечатается вырезанный ею трафарет.

Вот только справится ли Вильма морально? В мастерской будут служители-мужчины, которых она опасается, и с этим ничего нельзя поделать. Сможет ли Вильма выдержать встречу с ними, учитывая, насколько сильно она боится мужчин?

— Уверена, что если буду рядом с вами, госпожа Майн, я…

Пусть Вильма и говорила неуверенно, но я перестала сомневаться в её решении. Вместо этого я сказала себе, что буду всеми силами защищать её.

— Вильма, я никого не подпущу к тебе. Просто держись рядом со мной.

— Госпожа Майн, — вмешалась Розина, — вообще-то это работа слуг никого не подпускать к своей госпоже, или вы забыли?

Голос Розины звучал недовольно, но меня это не волновало. Сейчас для меня важнее всего был настрой Вильмы покинуть здание для девочек и то, что она полагалась на меня.

Обеспокоенная Вильма прижимала одну руку к груди, поэтому я нежно взяла её за другую. Она неловко улыбнулась. После этого я повела её вниз по лестнице, а затем, через чёрный ход в задней части столовой, к «мастерской Майн». При этом я повторяла про себя, что обязательно защищу Вильму и покажу, какая я надёжная. Вот только от всей этой решимости оказалось мало толку, поскольку я оступилась на ступеньках, и если бы Вильма не придержала меня, то я упала бы.

— Госпожа Майн, с вами все в порядке?! — обеспокоенно спросила Вильма.

— А-а… ну да...

— Госпожа Майн, это хорошо, что вы настроены столь решительно, но, пожалуйста, не витайте в облаках, — улыбнувшись, отчитала меня Розина.

Я чувствовала, как её колючий взгляд пронзает меня насквозь.

Примечания

1. типографская ли́тера (от лат. littera — буква) — прямоугольный брусок из га́ртового сплава (сплав свинца, сурьмы и олова), дерева или пластмассы.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Типографская_литера

2. высо́кая печа́ть — способ печати, отличающийся от плоской и глубокой печати тем, что печатающие элементы на форме расположены выше пробельных, так что при печати пробельные элементы бумаги не касаются.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Высокая_печать

3. мимео́граф — машина трафаретной печати, предназначенная для оперативного размножения книг малыми и средними тиражами. Трафареты изготовляют от руки или машинописным способом на восковой бумаге или плёнке.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ротатор_(полиграфия)

4. видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=_VukuUSGSQQ

Переплёт детской книжки со священными текстами (❀)

— Ух ты! Это Вильма! Вильма здесь!

— Вильма, Вильма. Я помогал делать чернила!

Стоило Вильме впервые оказаться в мастерской, как её тут же окружили радостно кричащие дети и принялись рассказывать ей, с чем они тут помогают и чему уже научились. В результате вокруг Вильмы образовался настоящий барьер из детей, который не смог бы преодолеть ни один служитель-мужчина. Другими словами, пусть я и настроилась защищать Вильму, но от меня сейчас всё равно не было бы никакого толку.

— Ну что же… Давайте тогда начнём печатать? — грустно сказала я.

Понимая, что защищать Вильму мне больше не нужно, я опустила плечи и направилась к ожидающему указаний Лутцу. Вильма, окружённая барьером из детей, двинулась следом.

— Лутц, не мог бы ты сначала распечатать титульный лист и концевую страницу с информацией о нашей мастерской? Я хочу убедиться, что валик равномерно распределяет чернила.

Лутц положил лист бумаги на подставку приспособления для печати, а поверх него два трафарета. Размер подставки примерно соответствовал листу формата А4, а трафаретов — формата А5. Для нашей книжки с картинками я планировала печатать иллюстрации на одной стороне, а текст на другой. Но сначала будет титульный лист и концевая страница.

— Вот так, да? — спросил Лутц, чтобы удостовериться, что он всё делает правильно.

Затем он аккуратно опустил сетчатую раму и достал чернила. На мраморной плите он смешал их с небольшим количеством масла, используя скребок, а затем нанёс немного чернил на валик и покатал его, чтобы равномерно их распределить.

Закончив с приготовлениями, Лутц взглянул на меня. После того как я кивнула, он принялся медленно катать валик поверх сетки. Несколько раз прокатив его вдоль и поперёк, он положил валик на мраморную плиту. Когда Лутц осторожно поднял деревянную раму, то трафареты за счёт чернил оказались приклеены к сетке. Таким образом на подставке осталась только бумага с напечатанным текстом.

На белой бумаге мы увидели отчётливо отпечатанные буквы. Они не расползались и каких-либо пятен тоже не было.

— Никаких проблем, — подвела я итог. — Пожалуйста, положите бумагу на сушильную полку.

Проверив напечатанные страницы я передала лист ближайшему служителю, который отнёс его на полку. Тем временем Лутц, положив на подставку следующий лист бумаги, принялся печатать дальше. Нам нужно напечатать за раз как можно больше страниц, поскольку эти трафареты использовать повторно уже не получится.

Я планировала напечатать тридцать экземпляров книжки с картинками. Один я возьму для дома, другой — для моих покоев, и по экземпляру для Лутца, Бенно и главного священника. Остальные будут переданы в приют в качестве учебников.

— Пожалуйста, следующими напечатай текст и иллюстрацию, — дала я указание Лутцу.

После моих слов Вильма заметно напряглась. Лутц убрал трафареты с титульным листом и концевой страницей и поместил на их место трафареты с текстом и иллюстрацией. Он аккуратно положил трафареты так, чтобы текст оказался на левой части листа, а иллюстрация на правой. Между ними оставалось достаточно свободного места, чтобы сшить страницы вместе, когда мы займёмся переплётом книжек.

Почувствовав на себе взгляды Вильмы и Лутца, я тоже посмотрела на них и медленно кивнула. Лутц, выглядя таким же напряжённым, как и Вильма, принялся катать валик. С той же скоростью, с какой валик перемещался от края до края, билось и моё сердечко. «Всё ли получится? — думала я. — Будет ли иллюстрация выглядеть так же хорошо, как её задумала Вильма?».

Пока я мысленно молилась за успех работы, Лутц закончил, отложил валик и поднял раму. Я слышала, как не только я, но и все остальные тяжело сглотнули.

— Ух ты! Как здорово! — закричали окружавшие Вильму дети.

Сцена встречи Бога Тьмы и Богини Света оказалась красиво передана в чёрно-белых тонах. Я предполагала, что иллюстрация окажется великолепной, как только Вильма показала мне трафарет, но лишь сейчас, увидев её напечатанной, я поняла насколько эта иллюстрация потрясающая. Бог Тьмы, окутывающий Богиню Света своим похожим на ночное небо плащом, и Богиня Света, освещающая Бога Тьмы, создавали красивый контраст. Было видно, что тонкие тени в волосах и складки одежд, которые на трафарете не выделялись, Вильма выполнила со свойственной ей тщательностью.

— Иллюстрация и вправду получилась чудесной, — сказала я и обернулась, чтобы посмотреть на Вильму.

Она смотрела на распечатанную иллюстрацию и тихонько плакала.

— Вильма, что с тобой?!

— Простите меня. Я… я просто очень счастлива, что всё получилось… — запинаясь ответила Вильма и вытерла слёзы.

Дети принялись гладить Вильму по спине, успокаивая и говоря: «Не плачь». Смотря на Вильму, которая не могла скрыть слёз радости, и на утешающих её детей, я чувствовала себя так, словно разглядывала какую-то религиозную картину. Вильма действительно святая.

Естественно, взоры всех людей в мастерской устремились на плачущую Вильму, чьи щёчки порозовели. Вскоре Вильма заметила, что все смотрят на неё, отчего смутилась и покраснела до кончиков ушей, и развернулась, чтобы покинуть мастерскую.

— Госпожа Майн, я пойду рисовать следующую иллюстрацию.

* * *

С того дня, как только Вильма заканчивала очередную иллюстрацию, мы её печатали. Тем временем дети занимались изготовлением бумаги, а взрослые служители трудились, чтобы сделать больше чернил. Помимо этого они ещё ходили в лес, где собирали различные плоды и грибы для сушки, и покупали в городе дрова на зиму.

Погода становилась всё холоднее, и в один из осенних дней, когда мы возвращались домой, Лутц сказал:

— Майн, сегодня мы закончили с печатью страниц книжки. Что теперь?

Оказалось, что в мастерской наконец-то напечатали все страницы книжек со священными текстами. Это означало, что пришла пора заняться переплётом, после чего наши книги будут наконец-то закончены.

— Теперь мы должны сделать [переплёт]! Завтра я обязательно приду в мастерскую!

— Тебе не обязательно приходить. Просто объясни мне, что нужно делать.

Кажется, служителям было неуютно работать, когда за ними наблюдала священница-ученица. И всё же я не могла подавить желание самой приложить руку к выпуску книг. Тем более, это первый раз, когда мы делаем книги.

— Но ведь мы будем впервые переплетать книги, а потому я тоже хочу поучаствовать. Я хочу увидеть весь процесс создания книг собственными глазами. После того, как я удостоверюсь, что всё идёт гладко, я больше не буду приходить. Я ведь не следила за печатью страниц каждый раз, верно? Ну же, Лутц, пожалуйста.

— Только в этот раз, договорились?

— Хе-хе-хе. Ура! Книги! Книги! — радостно закричала я и принялась кружиться на месте.

Лутц схватил меня за руку и потянул за собой. Улыбаясь, я последовала за ним. Лутц, видя, что я нормально иду, отпустил мою руку и достал из своей сумки диптих.

— Хорошо, для начала объясни, что такое этот «переплет»?

— Хорошо! Переплёт — это создание книги из отдельных страниц. Как только напечатанные страницы полностью высохнут, мы аккуратно сложим их пополам. На одной стороне у нас текст, на другой — иллюстрация, их разделяет пустое пространство. Нужно сложить так, чтобы края страниц сошлись. Это нужно делать на столе, а потому, думаю, лучше заняться переплётом в столовой приюта, — принялась объяснять я.

Я говорила не быстро, чтобы Лутц успевал за мной записывать.

— Сложенные страницы складывайте друг на друга, чтобы сгиб всегда был в одну сторону. Будьте внимательны, чтобы не путать порядок страниц и не перевернуть их вверх ногами. Ах да, воспользуйтесь ножом-скальпелем и отрежьте титульный лист от концевой страницы.

* * *

На следующий день, после того, как я пришла в столовую приюта, туда принесли напечатанные страницы. Чтобы их случайно ничем не испачкать, каждый стол отполировали до блеска. Увидев страницы, выложенные на столе в шахматном порядке (одни вертикально, другие — горизонтально), я восхищённо вздохнула. Мой нос наполнил чарующий запах новой бумаги и чернил. Я чувствовала себя настолько счастливой, что мне хотелось танцевать.

— Теперь, пожалуйста, пусть руководители групп подойдут ко мне.

Мы разделили работников мастерской на группы, чтобы облегчить работу. Каждая группа будет складывать разные наборы страниц. Взрослые служители выступали руководителями и наблюдали за учениками. Гил посоветовал мне не привлекать к работе самых маленьких детей, поскольку они вряд ли смогут правильно сложить бумагу, а потому дети остались с Вильмой и помогали ей готовить суп.

— Следите за тем, чтобы края идеально совпадали, — сказал Лутц. — Также будьте осторожны, чтобы складывать страницы в правильном направлении. Когда закончите, сообщите мне.

После того, как Лутц зачитал указания, группы принялись складывать страницы.

— Пожалуйста, выравнивайте края более тщательно. Для этого сначала придерживайте здесь, потом здесь… — объясняла я, как правильно складывать бумагу, неспешно обходя столы.

Бумага здесь дорогая, так что дети просто не могли бы играть с ней, делая оригами. Даже взрослые служители поначалу не могли идеально совместить края. Они напоминали неуклюжих иностранцев, которые впервые пробовали себя в оригами.

«Не-е-ет! Мои драгоценные книги! Страницы же будут перекошены!» — мысленно кричала я, схватившись за голову. Реальность оказалась жестока.

— Лутц, ты не против, если я сложу кое-что сама? — украдкой прошептала я Лутцу.

— Пожалуйста, прояви терпение.

«А-а-а-а! Мне надо было дать им потренироваться в оригами на неудавшейся бумаге!» — мысленно кричала я.

Пусть я и беспокоилась о том, как в итоге будут выглядеть книги, мне оставалось лишь ждать. Тем временем стопки с плохо сложенными страницами всё росли. Я проверила их все и отложила в сторону те, что оказались сложены столь небрежно, что их обязательно требовалось переделать. О том, чтобы сделать книгу из настолько плохо сложенных страниц не могло быть и речи. Может кто-то другой и мог закрыть глаза на книги с перекошенными страницами, но не я.

Когда все страницы оказались сложены, я распорядилась разложить стопки страниц на столе. После того, как они будут выложены по порядку, можно просто брать страницы из каждой стопки и таким образом собрать книгу. Мне уже довелось заниматься подобным, когда я ещё была Урано. Тогда я делала путеводитель для экскурсии, так что для меня это не являлось чем-то новым. Впрочем, мне впервые довелось заниматься такой работой с другими людьми.

— Сначала возьмите концевую страницу с информацией о мастерской. Затем возьмите лист из следующей стопки и положите его сверху. Затем из следующей, и так далее… Будьте осторожны: не переворачивайте страницы и не возьмите случайно два листа за раз, — принялась объяснять я, быстро набирая страницы для себя.

Было бы замечательно, если бы у нас имелись степлеры, чтобы скреплять страницы вместе, но к сожалению в этом мире ничего настолько удобного не найти.

Собрав весь комплект страниц для книги, я вернулась на своё место. Фран с недовольным видом посмотрел на меня.

— Госпожа Майн… — произнёс он со вздохом.

Я понимала, что этот его вздох означал: «Вы не должны выполнять работу самостоятельно», но я просто отвернулась, проигнорировав его. Мне были необходимы эти страницы, чтобы сделать книгу себе и заодно показать пример остальным.

— Я хочу забрать их домой. Прошу прощения, что веду себя столь эгоистично, — извинилась я перед Франом.

Пока все остальные собирали страницы вместе, я аккуратно складывала страницы заново, проходясь по сгибам ногтями. Мы печатали с двух сторон, а потому подготовили для книжек с картинками плотную бумагу. Вот только, чтобы её хорошо согнуть следовало воспользоваться чем-то вроде линейки или лопаточки. С другой стороны, поскольку некоторые страницы понадобится сложить заново, хорошо, что никаких лопаточек у нас не было.

Учитывая, что страниц у нас было на тридцать книг, их быстро сложили в три стопки по десять пачек. Чтобы ничего не перепутать, ориентация страниц разных книг каждый раз менялась то на вертикальную, то на горизонтальную. После этого служители осторожно отнесли стопки с разложенными страницами обратно в мастерскую.

— Для дальнейшей работы нам потребуются инструменты, а потому сегодня на этом всё. Спасибо за работу, — поблагодарила я всех.

Прежде чем пойти домой я положила страницы в сумку. Дома я смогу закончить переплёт. Кроме того, Лутц принёс мне из мастерской лист цветочной бумаги, из которого я собиралась сделать обложку.

— Если ты собираешься продолжать до́ма, я могу прийти и помочь. Лучше увидеть как ты это делаешь, чем слушать твои указания.

Поскольку мы ещё не сделали клей, я думала о том, чем его можно заменить. В итоге решила просто воспользоваться нитками и сшить книгу, используя классический японский переплёт, для которого требовалось сделать четыре отверстия и пропустить через них нитку.

* * *

— Я дома!

— С возвращением, Майн, — поприветствовала меня Тули. — Ты сегодня рано. Ох, Лутц сегодня тоже с тобой.

Когда я пришла домой, оказалось, что Тули уже вернулась из леса. Я сразу же показала ей находящуюся в моей сумке пачку страниц, что я принесла для переплёта.

— Тули, смотри, это священные тексты для детей! Я наконец-то смогла их напечатать.

— Ух ты! Картинки такие красивые! — взволнованно выкрикнула Тули, расматривая страницы.

Кажется, она совершенно не прониклась прелестью той книжки с картинками для малыша, что я сделала раньше. Когда я немного надулась, Тули поинтересовалась:

— Вот только страницы никак не связаны. Разве не трудно их будет читать?

— Я собираюсь связать их, чтобы они стали настоящей книгой. Тули, не могла бы ты помочь? Кроме того, было бы хорошо, если бы ты смогла пойти в мастерскую, чтобы поучить остальных детей. Мне не разрешают там работать.

Тули в замешательстве слегка наклонила голову, а я тем временем достала из сумки цветочную бумагу, которая станет обложкой, и положила на стол.

— Я не против помочь, но что я могу сделать? — поинтересовалась Тули.

— Для того, чтобы сшить страницы, понадобится иголка и нитка. Думаю, ты справишься с этим лучше, чем я.

— Вот как… хорошо. Но, пожалуйста, дай мне за это книгу. Я тоже хочу научиться читать, — робко сказала Тули.

Как оказалось, Тули тоже захотелось научиться читать, увидев, как мы с Лутцем пишем на диптихах и грифельных дощечках, а Коринна делает заметки, принимая заказы. Естественно, я совершенно не возражала. Если она захочет, я даже могу стать её репетитором.

— Я собираюсь оставить эту книгу дома, так что мы можем читать её вместе. А ещё я одолжу тебе свою грифельную дощечку. Пусть я и не умею хорошо шить, но могу научить тебя читать. Зимой я планирую учить детей в приюте читать, так почему бы тебе не присоединиться? Ты научишься быстрее, если тебе будет с кем соревноваться.

Затем я принялась искать среди папиных инструментов то, что мне понадобится для переплёта, и выкладывать их на столе. Линейку, шило, молоток и дощечку.

— Сперва убедитесь, что края бумаги совпадают. Это последний шанс, когда мы можем их исправить. После этого воспользуйтесь лопаточкой или линейкой и пройдитесь по сгибу, вот так, — сказала я и провела по сгибу линейкой.

Лутц и Тули сделали то же самое со своими листами бумаги.

— Теперь, когда страницы хорошо согнуты, убедитесь, что слева, справа, сверху и снизу всё выровнено. После этого… постучите по столу краем стопки листов, где находятся сгибы, чтобы он стал прямым, а затем проделайте отверстия, чтобы предварительно скрепить страницы, пока мы не сделаем обложку.

Положив стопку листов на дощечку, я измерила их линейкой и отметила сажевым карандашом три места для отверстий.

— Лутц, проделай, пожалуйста, три отверстия в этих точках. Поставь шило прямо над ними, а затем ударь молотком, — сказала я, придерживая стопку, чтобы страницы не сместились.

— Вот здесь? — уточнил Лутц, а затем проделал шилом отверстия в отмеченных местах.

— Тули, продень нитку в иголку, а затем просунь нить спереди в среднее отверстие.

Сама бы я вряд ли хорошо с этим справилась, а вот Тули привыкла к такой работе, так что быстро вде́ла нитку в иголку и просунула её в отверстие.

— Теперь пропусти нитку сзади через верхнее отверстие, а затем спереди через нижнее. После этого просунь её сзади в среднее отверстие.

После того, как Тули это сделала, я попросила её обрезать нитку. Далее я сделала узелок, так чтобы затянуть ту нить, что шла из верхнего отверстия в нижнее. Тули обрезала длинные концы нити, а Лутц аккуратно постучал по узлу молотком, чтобы узел оказался в отверстии.

— Будет гораздо красивее, если спрятать узел подобным образом, — пояснила я.

Забив узелок, Лутц принялся записывать этапы работы в свой диптих. Я воспользовалась этим временем, чтобы, прижав линейку к краям книги, обрезать ножом-скальпелем неровности.

— Обычно после этого полагается проклеить тканью уголки корешка книги¹, но так как у нас нет клея, мы пропустим этот шаг и сразу прикрепим обложку. Для неё мы используем красивую бумагу, в которую на этапе создания были помещены собранные в лесу цветы и листья.

Пока я складывала пополам обложку из бумаги, на которой то тут то там располагались маленькие цветы и листочки, Тули заглянула мне через плечо и радостно воскликнула:

— Ух ты, она такая миленькая!

— Ты тоже так думаешь? Мы разрежем её пополам и прикрепим к передней и задней части книги. Как и для предварительного переплёта, я с помощью линейки намечу места для отверстий и слегка проведу вдоль линейки шилом. После этого Лутц проделает отверстия для переплёта.

Приложив линейку, я на этот раз отметила четыре отверстия, при этом воспользовалась шилом, а не сажевым карандашом, чтобы не испачкать обложку. Я чувствовала сожаление от того, что слишком слаба, чтобы сделать всё самостоятельно.

— Хорошо, теперь моя очередь, — сказал Лутц и, взяв молоток, проделал отверстия.

Тули догадалась, что дальше наступит её очередь, а потому уже вдевала нитку в иголку.

— Просунь иголку сзади во второе сверху отверстие. Затем снова просунь её сзади в то же отверстие². Да, верно. У тебя должен остаться конец, длиной примерно с твой палец. Теперь открой книгу, и вытяни этот конец внутрь книги, между страницами, чтобы снаружи его не было видно.

— Как именно? — спросила Тули.

— Подде́нь его иголкой. Да, вот так… Об кончике нитки позаботились, теперь, Тули, просунь иголку спереди через третье отверстие, а затем снова спереди через него же, стягивая корешок.

Затем Тули продела иголку сзади через четвёртое отверстие и снова через него, вновь стягивая корешок. Далее она провела нить уже не через корешок, а через нижний край книги и снова просунула иголку сзади в четвёртое отверстие. После этого Тули прошила книгу снизу вверх там, где нити ещё не было.

— На самом деле это довольно просто, — пробормотала Тули, протягивая нить.

Если не ошибиться в порядке действий, то прошить книгу несложно, поскольку только и нужно, что проходить отверстия одно за другим. Главное, чтобы нитка оставалась натянутой.

— Теперь тебе осталось обвязать лишь верхний угол, подобно тому, как ты делала раньше, и связать конец нитки с тем, что ты оставила. Просто пропусти иглу вот отсюда сюда и ты сможешь сделать узел.

Действуя по моим инструкциям, Тули продела иголку с ниткой.

— Ох, ничего себе, нитка действительно вышла к оставленному кончику, — удивилась Тули и завязала узелок.

— Хорошенько затяни эту нить, а затем пропусти иголку через второе отверстие, чтобы спрятать в нём узелок. Так он не развяжется.

— Ух ты, здорово! — прокомментировал Лутц, наблюдая за работой Тули.

Она затянула узел и попыталась спрятать его в отверстие. Он не хотел заходить, поэтому Тули надавила на него иголкой и снова потянула нить.

— Теперь осталось лишь обрезать нитки, и... книга будет закончена, — сказала я, чувствуя жар в груди, вызванный осознанием, что книга почти готова.

Всё моё тело сжалось, и в горле пересохло. Из-за выступивших на глазах слёз, книга, что вот-вот будет готова, выглядела искажённой.

[[image:/storage/reader-images/335808af10a20bc9ae0629287b3b2ed94ed90137.jpg]]

— Майн, обрежь ты, — сказал Лутц, протягивая мне пружинные швейные ножницы.

Тули кивнула и натянула нить между книгой и иголкой. Трясущимися руками я взяла ножницы и, подведя их к натянутой нити, сжала. Слабого усилия оказалось достаточно, чтобы перерезать нить. Вслед за этим у меня из глаз покатились слёзы. Горячие слёзы стекали по щекам, и я даже не пыталась сдержать их.

— У нас получилось... У нас получилось сделать книгу, Лутц.

Это была не глиняная табличка, не моккан, не блокнот из неудавшейся бумаги, не чёрно-белая книжка для малышей с одними лишь картинками, а самая настоящая книга.

— Я ждала так долго… Действительно долго…

Прошло около двух лет с тех пор, как я решила сделать свою собственную книгу. И вот, наконец, книга готова. Мне кажется, что это сон. Лутц, который всё это время помогал мне, широко улыбался, радуясь, что у нас всё получилось. Его глаза тоже стали влажными.

— Да, Майн, у нас получилось.

Лутц развёл мне руки, и я крепко обняла его, кивая. В одиночку я бы ничего не смогла сделать. Лишь благодаря помощи Лутца мне удалось закончить эту книгу.

— Всё благодаря тебе и Тули. Спасибо вам. Я очень-очень счастлива. Я даже не могу выразить насколько. Я наконец-то смогла сделать книгу. Свою собственную книгу, о которой так давно мечтала…

Боясь испачкать книгу, если возьмусь за неё мокрыми руками, я не рискнула вытирать слёзы и просто продолжила смотреть на неё. Это была тонкая книжка с картинками в классическом японском переплёте, но думая о том, через какие трудности пришлось пройти, чтобы её сделать, я не могла не плакать. Мне пришлось начинать с нуля, поскольку у меня не было ни силы, ни выносливости, ни денег, ни бумаги, ни чернил, ни инструментов. Работа, что казалась непосильной, наконец-то завершилась.

Сделав книгу, я была без ума от счастья. Лутц же усмехнулся и сказал:

— Но это ведь всего одна книга. Разве ты не собиралась сделать намного больше? Майн, ты говорила, что хочешь сделать столько книг, чтобы ты могла читать их дни напролёт, верно?

Нефритовые глаза Лутца уже были устремлены к следующей цели. Чтобы достичь её, Лутц не мог остановиться на одной книге. Я наконец смогла вытереть слезы и улыбнулась ему.

— Верно. Я сделаю так много книг, что нам понадобится библиотека. Обещаю.

Примечания

[[image:/storage/reader-images/f5385cc3f2e55d7600b18d05c984a9cb4cfcdb2a.png]]

2. видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=j-r6c_trSxY

начальные действия при переплёте немного отличаются от объяснения Майн, но общий принцип тот же.

Не отправившаяся на праздник урожая (✿)

Сегодня Тули пришла в мастерскую, чтобы научить всех переплетать книги. Мне тоже хотелось прийти и помочь, но Лутц запретил мне, сказав, что я буду только мешать. Ну, с этим не поспоришь.

— Фран, прежде, чем мы сегодня отправимся в библиотеку, есть ли что-то требующее моего внимания?

— Совсем ничего.

В данный момент Фран и Розина записывали, какие продукты и в каком количестве были израсходованы приютом за месяц, чтобы рассчитать, сколько потребуется запасти на зиму. Мясо и собранный урожай из селений вскоре доставят в город, и все примутся заготавливать их на зиму. К тому времени нам нужно хотя бы приблизительно оценить сколько всего еды нам понадобится, что вызывало сложности, так как это был первый раз, когда приют готовился к зиме самостоятельно.

— Фран, если ты слишком занят, я могу пойти в библиотеку с Розиной.

— Нет, Розине нужно пойти и помочь Вильме. Не беспокойтесь. Я могу сопровождать вас независимо от того, насколько занят. Мне достаточно будет взять документы в библиотеку.

После того, как Фран сложил в сумку чернила и различные дощечки, мы отправились в библиотеку. Яркий солнечный свет, сохранивший в себе немного летнего тепла, освещал холодный, продуваемый коридор.

Когда мы приблизились к выходу, ведущему в дворянский район, я заметила на улице множество выстроившихся в ряд карет. Судя по количеству загружаемого багажа, священники собирались куда-то уезжать.

— Почему здесь выстроилось столько карет? — поинтересовалась я.

— Это кареты священников, направляющихся на праздник урожая. Такое происходит каждый год, — объяснил Фран.

— Праздник урожая? Я никогда не слышала о нём.

Осень была сезоном подготовки к зиме. В это время в лесу можно многое найти, и много продуктов из различных селений поступали на рынок. Я знала, что заготовка свинины на зиму считалась своего рода праздником для моих соседей, но никогда не слышала о празднике урожая.

— Это какой-то особый хра́мовый праздник? Я не припоминаю, чтобы кто-либо говорил мне о нём.

Фран и главный священник обучали меня некоторым проводимым в храме ритуалам, но я не припомню среди них праздника урожая.

— Ох? Неужели простолюдинка не знает о нём? — внезапно раздался голос.

Удивившись, я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял человек похожий на дворянина и смотрящий на меня с насмешкой. Это был не тот священник, которого я встретила во время прошлого звёздного фестиваля, но, поскольку он не носил синих одежд, я не могла сказать, действительно ли он священник или же дворянин, который посетил храм по делам.

Я немедленно отошла к стене и опустилась на колени, скрестив руки на груди. Это был знак уважения, который люди с более низким статусом проявляли перед теми, кто выше них. Мне сказали, что все священники в храме равны, а потому выказывать уважение требуется лишь главе храма и главному священнику. Тем не менее я являлась простолюдинкой, а потому подумала, что безопаснее вести себя скромно, чем относиться к дворянину как к равному, рискуя затеять ссору.

— Хех, похоже, ты знаешь своё место. Значит главный священник сказал правду, — продолжил священник, а затем пробормотал. — Возможно, мне даже ничего не нужно было делать…

Похоже, довольный тем, как я сразу же опустилась перед ним на колени, дворянин ушёл, бросив напоследок какой-то неясный комментарий. В любом случае, мне кажется удалось избежать неприятностей. Учитывая его слова о том, что я знала своё место, он, скорее всего, был священником. Обычный дворянин воспринял бы стоящего перед ним на коленях священника как должное.

— Госпожа Майн, вы с ним равны. Вам не следовало становиться на колени, — обеспокоенно произнёс Фран.

— Пусть я и ношу синие одежды, но я не дворянка. Его статус выше моего. Если я могу избежать неприятностей, просто став на колени, то разве не лучше поступить так?

Несмотря на мои рассуждения, Фран всё ещё смотрел на меня с неодобрением.

— Госпожа Майн, если вы будете поступать подобным образом, то другие священники станут смотреть на вас свысока.

— Другого я от них и не ожидаю. В конце концов, я простолюдинка. Разве не возникнет больше проблем, если я разозлю их, а в результате они направят свой гнев на приют?

Учитывая, что священники знали, что я добилась своего положения, используя подавление на главе храма, думаю, они не станут нападать на меня напрямую. Но поскольку я являюсь директором приюта, вполне возможно, что они попытаются отомстить мне через сирот.

— Мне понятны ваши рассуждения, но я считаю, что для вас важно проявлять достоинство, — ответил Фран.

По пути в библиотеку он выглядел недовольным. Но с этим ничего не поделаешь. Я не могла вести себя с тем достоинством, которого от меня ожидал Фран. Конечно, я понимала, что он хотел служить гордой и уверенной в себе госпоже, так что постараюсь оправдать его ожидания, но всё же не так-то легко научиться вести себя достойно.

* * *

— Госпожа Майн, позвольте, — сказал Фран, открывая дверь библиотеки.

Вот только стоило мне войти внутрь, как выражение моего лица застыло.

— Что здесь произошло?! — выкрикнула я.

В библиотеке был полный разгром. Два книжных шкафа стояли совершенно пустыми, а их содержимое: дощечки и свитки пергамента, оказались разбросаны по полу в полном беспорядке, так что некуда и шагу ступить. Это был явно не тот случай, когда человек неаккуратно взял нужные ему материалы и что-то случайно уронил. Кто-то намеренно скинул всё с по́лок.

Я почувствовала, как во мне вскипа́ет гнев. В этом мире, где нелегко было найти книги или хотя бы какие-то вещи с надписями, само существование библиотеки было чудом. И все же кто-то осквернил её. Теперь я должна обрушить молот правосудия на глупца, который даже не понимает ценности всех собранных здесь материалов.

— Хе-хе-хе! — злобно засмеялась я. — Интересно, кто же оказался настолько глуп, чтобы сотворить такое?

Магическая сила внутри меня вскипела. Я собиралась немедленно поймать злодея, который сделал это, и устроить кровавый карнавал¹!

— Госпожа Майн! Сначала мы должны сообщить о произошедшем главному священнику и получить инструкции, что делать дальше, — испуганно сказал Фран, схватив меня сзади за плечи. — Вероятно, это сделал человек, который последним заходил в библиотеку.

Поняв, что Фран пытается избежать воздействия моей бушующей магической силы, я немного остыла и стала постепенно брать её под контроль. Я не хотела пугать Франа и нанести вред непричастным своей магической силой. Мне следовало приберечь гнев до момента, когда найду виновника. Вот на него я и обрушу свою магическую силу. Окончательно вернув её обратно в коробку, я улыбнулась.

— Ты прав. Давай отправимся к главному священнику.

* * *

Поскольку мы не запланировали встречу, я ждала в комнате для гостей, пока Фран просил об аудиенции. Я сидела тихо, а потому слышала, как по коридору ходили люди. Вероятно, это священники, готовившиеся к отъезду. Как только я подумала о них, то сразу вспомнила слова недавно встретившегося мне священника: «Возможно, мне даже ничего не нужно было делать».

Я резко вскочила с места, поняв, что это был он! Теперь, определив виновника, я не могла просто сидеть без дела. Он ведь собирался куда-то уехать. Мне нужно было поймать его, прежде чем он скроется.

Вот только стоило мне подпрыгнуть, чтобы схватиться за ручку двери, как кто-то открыл её с другой стороны. А так как дверь внезапно открылась в мою сторону, меня отбросило назад.

— Ой-ой?! — болезненно простонала я.

— Госпожа Майн?! Что вы там делали? — спросил Фран, выглядя ошеломлённым.

Я взялась за протянутую руку Франа и встала. Затем я сразу же попыталась выбежать из комнаты, но Фран быстро схватил меня сзади.

— Госпожа Майн, что случилось?

— Я поняла, кто преступник, испортивший мою библиотеку. Если мы поторопимся, то ещё успеем его поймать! Пожалуйста, отпусти!

— Прошу, сначала обсудите всё с главным священником. Он ждёт вас.

Фран поднял меня в воздух, пробормотав, что я убегу, если он отпустит меня, а затем, игнорируя все мои протесты, направился в комнату главного священника. Когда Фран внёс меня туда, главный священник слегка приподнял бровь.

— Что-то случилось?

— Госпожа Майн попыталась убежать к каретам после того, как догадалась о личности злоумышленника, а потому у меня не осталось выбора, кроме как понести её.

— Понятно. Мудрое решение, — похвалил Франа главный священник и жестом попросил его посадить меня.

Затем главный священник указал подбородком в сторону потайной комнаты. Вот только правильнее было бы назвать её «комнатой для нравоучений», а не «потайной комнатой».

Я последовала за главным священником в комнату, чувствуя себя немного подавленно от того, что меня там ожидало. Я отодвинула документы и, как обычно, села на скамейку, а главный священник подвинул себе стул. Он посмотрел на меня, немного потирая виски́, и сказал:

— Я слышал от Франа, что библиотека была разгромлена.

— Это так. Два книжных шкафа полностью опустошены. Все материалы с них разбросаны по полу, так что даже шагу некуда ступить. Разве это не преступление, достойное смерти?!

[[image:/storage/reader-images/157fa52d266cf6463f5df8708febfb7e855345ac.jpg]]

Несмотря на то, что я яростно требовала наказать преступника, главный священник отмахнулся от меня.

— Не смеши. Это не сто́ит смертной казни… В любом случае, Фран сказал, что ты догадалась, кто виновник?

— Да. По пути в библиотеку я встретила священника, собиравшегося покинуть храм, который сказал: «Возможно, мне даже ничего не нужно было делать». Это определённо он.

— Понятно. Но сегодня на праздник урожая отправляются пять священников. О ком из них ты говоришь?

Пусть я и думала, что карет много, но я не предполагала, что аж целых пять священников собирались покинуть храм.

— Я не знаю. Но я помню его лицо.

— Скорее всего, священники вернутся с праздника урожая через десять дней. Сможешь ли ты вспомнить его тогда? — с сомнением спросил главный священник.

Я кивнула.

— Я никогда не забуду лицо того, кто причинил вред моей библиотеке.

— Для меня было бы лучше, если бы ты забыла, — сказал главный священник со вздохом, смотря на меня.

Вот только я не собиралась позволять глупцу, сотворившему такое с моей библиотекой, уйти безнаказанным. Тем не менее, пока я решила сменить тему.

— Кстати, что такое праздник урожая? Не думаю, что вы говорили о нём, когда рассказывали обо всех храмовых ритуалах.

— Я не говорил, потому что ты не будешь в нём участвовать. Праздник урожая проводится в сельской местности и изначально…

После этого начался длинный рассказ главного священника про праздник урожая. Если изложить его объяснение кратко, то это время, когда сборщики налогов и священники отправляются в сельские города, чтобы получить свою часть урожая.

— Наверное, для сельских городов это неприятный праздник, раз часть их урожая забирают как религиозные подношения и налоги.

— Ну зачем же изъясняться столь прямолинейно, — произнёс главный священник, прокашлявшись и пристально посмотрев на меня. — Более того, одновременно с праздником урожая священники проводят там все церемонии.

Похоже, мне следует научиться облекать свои настоящие мысли в более витиеватую и мягкую форму. Вот только понимание формулировок дворян всё ещё сложно для меня.

— Все церемонии проводятся осенью?

— Если быть точным, они проводятся после сбора урожая.

Ах, понятно. С того момента, как снег растаял, и до окончания уборки урожая, у крестьян просто не было свободного времени. Оно у них появлялось только зимой, когда приходилось оставаться дома из-за снега, но ни один священник не отправился бы сквозь метели, чтобы провести церемонии. Сперва я подумала, что это неприятный праздник, раз во время него собирали налоги, но теперь уже так не считала. Главный священник продолжил.

— Не говоря уже о том, что если пара не участвует в церемонии звёздного сплетения, они не будут признаны мужем и женой в доме для зимовки, и им не предоставят свой дом и поле, когда придёт весна.

— Что за дом для зимовки?

— Здание, где крестьяне проводят зиму. Жизнь в сельской местности отличается от жизни в городе. Летом крестьяне живут в отдельных домах, расположенных в центре их полей, чтобы те проще было возделывать, однако, поскольку они не могут заниматься сельским хозяйством зимой, они проводят время в большом здании, расположенном в близлежащем сельском городе. Я сам не знаю об этом больше.

Судя по всему, жизнь в сельской местности совсем не похожа на жизнь в нашем городе. Из приведенного объяснения мне трудно представить образ жизни крестьян, но если даже главный священник не знал подробностей, то и мне не требовалось в это углубляться.

— Мне не нужно участвовать в празднике урожая? — спросила я.

— Верно. Проводилось собрание, чтобы решить, кого и куда отправлять, и глава храма кричал, что ни за что не отправит тебя на праздник урожая, иначе их доля пожертвований уменьшится.

Я не могла не улыбнуться от такого заявления главы храма, считавшего меня своим врагом. Сама я была настолько занята, что практически забыла о нём, но он, похоже, всё также питал ко мне злобу. Другие священники рассматривали праздник урожая как ценный шанс увеличить свой доход, а потому согласились с главой храма.

— Кроме того, некоторые сельские города находятся далеко, и такое долгое путешествие окажется слишком большой нагрузкой для тебя. Во время весеннего молебна нам понадобится твоя магическая сила, но я не вижу необходимости отправлять тебя на праздник урожая.

Кое-что в объяснении главного священника привлекло моё внимание, и я задумчиво наклонила голову.

— Значит ли это, что я отправлюсь в сельские города, когда придёт весна?

— Да. Учитывая наше с тобой большое количество магической силы, нам, вероятно, придётся отправиться.

Я знала, что цель весеннего молебна состояла в получении обильного урожая, но я не знала, что он проводился в сельских городах.

— Не думаю, что смогу пережить долгую поездку на карете! — запротестовала я.

— Я знаю, что это трудно, но это важная задача. Мы приняли все твои условия, когда ты присоединялась к храму, именно потому, что подобные ритуалы требуют магической силы. Или ты забыла?

Если не считать обещанных денег, храм принял меня в качестве священницы-ученицы потому, что испытывал огромную нехватку магической силы, а я могла её предложить. Учитывая, что мне позволяли читать книги и даже делать их в «мастерской Майн», я не могла отказаться от своих обязательств.

— Я не забыла…

— Хорошо. Тебе будет нелегко, но, пожалуйста, прими во внимание и мои усилия. Мне потребуется сопровождать тебя в качестве опекуна и наблюдателя.

«Главный священник, вам не повезло оказаться моим сопровождающим? Или вы сами взвалили на себя лишнюю работу?» — чуть не спросила я, но вовремя опомнилась и плотно сжала губы. Сказать что-то подобное, значило растормошить осиное гнездо.

— Я опасался доверять твоё сопровождение другому священнику, а потому предпочёл отправиться сам, — ответил на мой невысказанный вопрос главный священник.

— Спасибо, что заботитесь обо мне, — поблагодарила я его, скрестив руки на груди и слегка склонив голову.

— Итак. Что ты собираешься делать с библиотекой? — спросил главный священник.

Услышав его вопрос, я сжала кулак и провозгласила:

— Естественно, я собираюсь устроить [кровавый карнавал].

— И что это такое?

— Фестиваль крови, где преступник будет публично казнён. Поскольку мне столь явно объявили войну, разгромив библиотеку, нужно выставить голову преступника на палке, чтобы поднять мораль наших союзников.

Священник, имени которого я не знала, объявил мне войну самым дерзким способом, какой только возможен. Если Фран хотел, чтобы я продемонстрировала достоинство, то это было прекрасной возможностью показать свой внутренний стержень.

— Подожди! Это уже слишком! Тот священник всего лишь устроил погром в библиотеке, чтобы отвлечь тебя от поездки на праздник урожая! Незачем устраивать этот твой фестиваль крови, когда он не уничтожил никаких документов!

Я лично думала, что предложенное мною наказание соответствует тяжести преступления, но, похоже, главный священник был не согласен.

— Так он сделал всё это только для того, чтобы не дать мне поехать на праздник урожая?

— Думаю, да. Документы и прочие материалы в библиотеке организованы по дате их поступления и не имеют пометок, так что злоумышленник, вероятно, предполагал, что ты не сможешь убрать всё должным образом. Даже я не помню каждый документ, что хранится там.

В тот момент, когда я услышала слова главного священника о том, что якобы я «не смогу убрать всё должным образом», в моей голове что-то щёлкнуло. Священник бросил мне вызов, тем самым объявив войну. А я не собиралась позволять кому-то думать, что мне не по силам навести порядок в библиотеке.

— Я принимаю его вызов, — уверенно ответила я.

— О чём ты?

— Я сама наведу порядок в библиотеке. Но так как я не знаю, в каком порядке добавлялись материалы, а потому, пожалуйста, позвольте мне организовать всё по-своему.

Думаю, это замечательная возможность. Прекрасный шанс превратить библиотеку в рай, созданный специально для меня. Так что я должна воспользоваться этой возможностью, чтобы ввести систему классификации, систематизировать свитки и дощечки по типу, составить список всего, что там есть, и узнать, о чём каждая книга. Я намеревалась сделать библиотеку простой в использовании. Сейчас она так плохо организована, что, в любом случае, больше никто не захочет наводить там порядок. А значит, я могу делать там всё, что захочу. Возможно, мне даже стоит поблагодарить преступника.

— Полагаю, несправедливо заставлять кого-то другого убираться, когда весь этот беспорядок учинили из-за меня, верно? И я уверена, что пользуюсь библиотекой больше, чем кто-либо другой, — взволнованно сказала я.

— Меня немного смущает твоё внезапное воодушевление, но трудно представить, что ты будешь плохо относиться к книгам и документам. Хорошо. Я оставлю наведение порядка в библиотеке на тебя.

* * *

Когда мы вернулись в комнату главного священника, я встретилась взглядом с Франом, который выглядел обеспокоенно. Думаю, он всё это время волновался, что я слишком разозлилась из-за случившегося с библиотекой. Вот только увидев Франа, я кое-что поняла. Мой рост слишком мал, чтобы дотянуться до полок, и даже если я попрошу помочь моих слуг, то рост Гила и Делии тоже недостаточен. Франу будет трудно раскладывать все книги и документы в одиночку.

— Главный священник, могу ли я взять служителей из приюта, чтобы они помогли навести порядок в библиотеке? Кроме того, есть ли что-то вроде списка книг и документов библиотеки? Было бы полезно узнать, что именно там хранится.

— Хм-м, для одного Франа это слишком много работы, так что я не возражаю. У меня есть список тех книг и материалов, которые принёс я, но это всё. Если полный список и существует, то он должен храниться у главы храма.

Будет полезно иметь такой список, поскольку это поможет их классифицировать. С предвкушением посмотрев на главного священника, я спросила:

— Могу ли я одолжить его?

— Конечно.

После этого Арно быстро достал две деревянные дощечки, которые затем вручил мне. Он действительно умелый слуга.

— Благодарю вас. А теперь прошу меня извинить, — попрощалась я с главным священником и покинула комнату.

Как только мы оказались в коридоре, Фран непонимающе наклонил голову и робко заметил:

— Госпожа Майн, вы выглядите весьма довольной.

— Хе-хе-хе, так и есть. Я так рада, что хочу поблагодарить преступника и богов.

— Могу я спросить, почему?

— Теперь у меня есть возможность организовать библиотеку так, как мне нравится. Фран, ты можешь представить что-нибудь более захватывающее?

Я только что закончила читать прикованные цепями книги и думала о том, чтобы перейти к материалам, что хранятся на книжных полках. Можно сказать, что организовать их так, как мне нравится — это как убить двух птиц одним камнем.

Наконец-то я стала кем-то вроде библиотекаря! А теперь вперёд, за работу!

Примечания

1. В 1595 г. князь Жигмонд Батори в целях усиления трансильванского войска призвал секеев (одна из субэтнических групп, составляющих венгерское национальное меньшинство) к оружию. Он обещал после похода окончательно восстановить старые свободы секеев и распорядился возвратить секеям-общинникам земли, захваченные у нихсилой. Секеи выставили 20 тыс. воинов. Но обещания, данные им, остались невыполненными. Вспыхнуло восстание. В начале 1596 г. феодалы жестоко подавили его. Это событие вошло в историю под названием «кровавый карнавал».

// Краткая история Венгрии '1991

Десятичная система Майн

— Фран, сходи, пожалуйста, в мастерскую и позови трёх служителей, а затем позови всех моих слуг, кроме Вильмы.

— Госпожа Майн, а что в это время собираетесь делать вы?

— Я просмотрю список, который дал мне главный священник, и подумаю, как классифицировать книги и документы.

Войдя в библиотеку, Фран убрал с дороги валяющиеся документы и усадил меня за стол. Затем он положил передо мной две дощечки, которые одолжил мне главный священник, и быстро покинул библиотеку. Проводив его взглядом, я принялась просматривать список. Деревянные дощечки были заполнены мелким, убористым почерком, что давало понять, что тому, кто их писал, было не важно, сможет ли этот список прочитать кто-то ещё, кроме него, или нет.

— Постойте. Все эти книги принёс в храм главный священник?! Но их ведь так много! — выкрикнула я.

Главный священник принёс с собой огромное количество книг. Ему принадлежала половина книг на цепях и больше документов, чем уместилось бы на одной из книжных полок.

— Да кто главный священник вообще такой?!

Я понимала лишь, что он невероятно богат. В прошлом главный священник говорил, что ему пришлось присоединиться к храму в связи с некими обстоятельствами, но похоже его семья крайне богата и влиятельна. В противном случае он не смог бы принести в храм пять книг, каждая из которых стоила несколько больши́х золотых монет.

Насколько я знала, книги в кожаном переплёте, украшенные золотом и драгоценными камнями, обычно были не личными вещами, а являлись семейными реликвиями. И тем не менее главный священник принёс пять таких с собой и позволил любому в храме читать их. Одного этого оказалось достаточно, чтобы моё мнение о главном священнике взлетело до небес.

— Какой же главный священник хороший человек... — пробормотала я. — Не думаю, что многие поступили бы как он и позволили другим читать их книги.

Просматривая список, я думала о том, чтобы сначала грубо классифицировать книги в соответствии с этим списком, а затем организовать по́лки на основе количества материалов в каждой категории. Однако я осознала, что у меня возникнет некоторая проблема.

— И как же мне следует классифицировать материалы, связанные с магией?

К сожалению, в японской десятичной классификации¹ не было раздела посвящённого магии. Не знаю, связано ли это с тем, что главный священник был дворянином, или с тем, что они требовались ему для исследований, но материалов по магии у него оказалось больше всего.

Дня начала я выписала категории, используемые в японской десятичной классификации.

0 — Общие работы

1 — Философия

2 — История

3 — Общественные науки

4 — Естественные науки

5 — Технология

6 — Промышленность

7 — Искусство

8 — Язык

9 — Литература

Учитывая, что здесь существует изготовление магических инструментов, магия, вероятно, попадает в технологию? Или же лучше относиться к ней как к естественным наукам и математике? Всё-таки это трудно — ввести классификацию в мире, где здравый смысл совсем другой.

— Ладно, я подумаю об этом после того, как просмотрю материалы. Уверена, после этого мне станет понятнее, что к чему.

Смотря на все материалы, разбросанные по полу, я не могла не улыбнуться. Это ведь магия! Я впервые смогу увидеть что-то по настоящей магии! Даже просто думая о том, что же написано в книгах и прочих материалах по магии, разве можно не чувствовать волнения?

Думаю, всё то, что не относится к магии, можно классифицировать как обычно, а потому, как только все придут, я попрошу их сложить дощечки и свитки, чтобы очистить пол. После этого я присвою книжным полкам классификационный номер в соответствии с одной из категорий, а затем все материалы будут разложены по полкам которые им подходят лучше всего. В идеале я бы хотела закончить наведение порядка сегодня, чтобы затем неспешно составить список всех материалов и подобрать для них более точные классификационные номера. Полагаю, второй уровень классификации потребуется значительно изменить, чтобы его можно было здесь использовать.

— Вот же! Да что здесь вообще творится? — раздался знакомый крик.

Повернувшись, я увидела в дверях Делию, глаза которой расширились от гнева. Учитывая, что её обязанность состояла в том, чтобы содержать мои покои в чистоте, неудивительно, что такой беспорядок вывел её из себя. Позади Делии стояли остальные мои слуги и три служителя. Все они выглядели ошеломлёнными царящим в библиотеке беспорядком.

— Ничего себе. Я не знаю, кто это сделал, но, думаю, что он хотел, чтобы госпожа Майн убила его… — пробормотал Гил, знавший, как сильно я люблю книги.

От его слов Фран поёжился и прижал руку к животу.

— Фран, что случилось? У тебя болит живот? — поинтересовалась я.

— Я просто беспокоюсь за жизнь преступника…

Я не ожидала, что Фран будет так волноваться за преступника, что у него даже разболится живот. Я приложила руку к щеке и наклонила голову в жесте: «кажется, у меня проблемы».

— Тогда, возможно, мне стоит отменить фестиваль крови²? Я полагала, что это стало бы прекрасной возможностью продемонстрировать своё достоинство и внутренний стержень, а заодно поднять мораль союзников…

— Г-госпожа Майн! Ваш фестиваль крови не поднимет мораль! Вы лишь жутко напугаете всех! — выкрикнул Фран.

Мои слуги, а также служители побледнели и в страхе отступили назад. Лишь Фран подошёл ко мне и, опустившись на колени, взял мои руки и взмолился:

— Госпожа Майн, прошу вас, не делайте ничего такого. Вы уже показали, что у вас есть внутренний стержень.

— Правда? В таком случае я отменю фестиваль крови. Давайте тогда сегодня сосредоточимся на уборке.

Фран молил меня с таким серьёзным взглядом, что я решила все же не устраивать кровопролитие. В любом случае, наведение порядка в библиотеке намного веселее, чем фестиваль крови.

— Прежде всего, будьте осторожны и не наступите на лежащие на полу материалы. Свитки пергамента и деревянные дощечки складывайте раздельно на этом столе. Начните подбирать их так, чтобы стало возможно пройти к книжным полкам.

— Поняли, — хором ответили мне все.

Я кивнула и продолжила объяснение.

— Вы сложите документы, а я и Фран их организуем. Пожалуйста, разместите их на полке в соответствии с указанной мной классификацией. Верхняя полка левого книжного шкафа будет иметь номер ноль, средняя полка один, а нижняя пока останется свободной. Две верхние полки правого книжного шкафа будут иметь номер два, а нижняя — номер три. Остальные документы мы организуем позже. Порядок документов на полках не важен, главное не перепутайте их номера.

Когда остальные пошли собирать с пола разбросанные материалы, Фран сел рядом со мной. Получив отличную от всех остальных работу, он непонимающе моргнул. Похоже он был сбит с толку.

— Госпожа Майн, что вы имели в виду под классификацией?

— Вот это! Таблица десятичной системы классификации Майн. Просматривая документы, пожалуйста, определяй какому номеру они соответствуют. Если в чём-то засомнева́ешься, то спроси меня, я помогу.

Я передала свой диптих Франу, объясняя, как работает система классификации.

Тем временем слуги и служители складывали на столе пергаменты и дощечки. Мы с Франом просматривали их и распределяли по основным категориям.

— Розина, когда появится возможность, пройти к левому книжному шкафу, пожалуйста, положи эти документы на полку номер один.

— Как пожелаете, госпожа Майн.

Как я и ожидала, значительная часть храмовых материалов была посвящена философии. Также нашлось много материалов посвящённых истории и общественным наукам. Моё особое внимание привлекли документы со статистикой по урожайности и тому, сколько урожая пожертвовали храму в той или иной местности. Вот только все эти документы оказались старыми, и я не смогла найти ничего за последние годы. Кроме того, я не смогла найти никаких материалов по языку и литературе.

— Делия, — закричала Розина, — в том свитке есть ещё листы пергамента! Будь осторожней.

— Вот же! Не выпадайте, когда я вас несу! — накричала Делия на листы пергамента и, смутившись, принялась заново их сворачивать.

Розина хихикнула и принялась подбирать листы пергамента, которые разлетелись по полу из-за Делии. Все свитки мы поместили в одно место, поскольку пока нет необходимости их классифицировать, правда мы всё же посмотрели, о чём они. После того, как свитки убрали с пола, стало возможно пройти к шкафам.

— Гил, пожалуйста, отдай эти материалы служителю, который стои́т у по́лки номер два.

Среди материалов, разбросанных по полу, не было книг. Все они представляли собой пергаменты и дощечки различного размера, из-за чего их оказалось тяжело унифицировать. Я заметила, как один из служителей мучился со свитком пергамента, который постоянно падал, и пришла к выводу, что хорошо бы иметь папки и коробки, в которые всё это можно будет упаковать.

— Может быть, мне стоит попросить Иоганна сделать подставки-ограничители, — пробормотала я, заметив, что здесь нет даже их.

— Госпожа Майн? — отреагировал на мой шёпот Фран.

— Не обращай внимания. Розина, пожалуйста, отдай эти дощечки тому служителю. Скажите ему, что он может воспользоваться ими, чтобы свитки не рассыпались.

Несмотря на то, что в библиотеке всё ещё был бардак, ценные книги, что хранились в запирающемся шкафу, которые можно открыть только ключами главы храма или главного священника, оставались нетронутыми, и даже на прикованных цепями книгах не имелось никаких повреждений или следов грубого обращения. Священник, который устроил погром в библиотеке, просто разбросал свитки и дощечки, чтобы насолить мне. Два пустых книжных шкафа и заваленный пол создавали впечатление, что злоумышленник разбросал огромное количество документов и материалов, но как только все пергаменты были свёрнуты, а дощечки аккуратно сложены, то на деле оказалось, что нам нужно классифицировать не так уж и много документов.

— Неужели закончили? — спросила я, наклонив голову.

Мы так быстро сложили все свитки пергамента и дощечки, что я просто не могла не удивиться.

— Да, — подтвердил Фран. — Это заняло намного меньше времени, чем я ожидал. Ваша система классификации оказалась весьма эффективной.

— Пока мы лишь грубо разделили их по основными категориям. В дальнейшем я планирую рассортировать их по более мелким, чтобы было легче находить требующиеся документы и материалы. Конечно, возникнут трудности с присвоением классификационных номеров, поскольку мне нужно лучше разобраться с тем, какие материалы есть в библиотеке, но это того сто́ит.

Улыбнувшись, Фран поднялся с места. Кажется, он был рад, что мы закончили с наведением порядка. Я тоже встала и огляделась. Все материалы, которые были разбросаны по полу, теперь лежали на по́лках. Однако по́лки, которые я оставила для того, что принёс в библиотеку главный священник, оказались пусты. Я не обнаружила ничего из того, что касалось магии, несмотря на то, что мы закончили с уборкой.

— Госпожа Майн, что-то не так? — спросил Фран, возвращая меня к реальности.

Я заметила, что слуги и служители выстроились в ряд в ожидании дальнейших указаний. Мне требовалось сказать им, что работа завершена и отпустить.

— Благодаря вашим усилиям в библиотеке теперь порядок. Спасибо. Вы очень помогли.

Поскольку Фран должен был вернуть ключ от библиотеки главному священнику, я отправилась вместе с ним. Я собиралась спросить его о книгах и прочих материалах связанных с магией.

— Мне нужно вернуть список, который он мне дал, — пояснила я Франу. — А также кое-что спросить.

— Что именно вы хотите спросить?

— Я не смогла найти никаких материалов из этого списка. Всё в порядке, если они хранятся в другом месте, но разве не будет проблемой, если они исчезли?

После моих слов Фран побледнел. Если бы все материалы, связанные с магией кто-то украл, то меня, наводившую порядок в библиотеке, подозревали бы в первую очередь. Учитывая, что ни одна из ценных книг или книг на цепи не исчезла, мне хотелось думать, что книги и прочие материалы по магии хранились где-то ещё. Тем не менее важно было прояснить этот вопрос, чтобы не решили, что в исчезновении материалов по магии виновата я.

* * *

Как только я вошла в комнату главного священника, намереваясь вернуть список и поговорить о материалах по магии, тот нахмурился.

— Я бы предпочёл не видеть твоего лица чаще, чем раз в день…

Мысленно я ответила, что тоже не хотела бы видеть его лицо чаще раза в день. Тем не менее я улыбнулась и поблагодарила его.

— Главный священник, благодарю вас, что одолжили мне список.

— Ты уже закончила наведение порядка в библиотеке? Ты справилась быстрее, чем я ожидал, — пробормотал главный священник.

Я не знала, чему он так удивился. Я просто не могла позволить ценным документам и материалам и дальше валяться на полу.

— Я закончила лишь с первым уровнем классификации. Я начну работу над вторым и третьим уровнями в ближайшие дни. Однако в данный момент меня больше всего заботит то, что я не смогла найти вот эти книги и материалы из вашего списка. Всё в порядке, если вы храните их отдельно, но я пришла, потому что беспокоюсь, что они потерялись или их украли.

— Тебе не нужно беспокоиться. Они хранятся в моей комнате… Тем не менее, Майн, как ты узнала, что среди множества материалов, хранящихся в библиотеке, не хватает именно этих?

— Я подготовила для них классификационный номер, но в итоге предназначенная для них полка оказалась пустой.

К тому же речь шла о настоящих книгах и материалах по магии. Во времена Урано таких вещей просто не было. На моём месте любой бы заметил, что материалы по магии отсутствуют. И пусть главный священник, называет всё это «множеством материалов», но для меня, хранящей воспоминания о библиотеках, которые я посещала во времена Урано, материалов в храмовой библиотеке было совсем немного.

— Что ты подразумеваешь под классификационным номером? — спросил главный священник.

— Это номер в десятичной системе Майн. С помощью таких номеров я могу систематизировать книги и документы.

Я достала диптих, на котором всё ещё оставалась таблица с классификацией, которую я ранее показывала Франу.

— Вот только у меня нет знаний о магии, а потому я не уверена, стоит ли мне классифицировать материалы по магии как естественную науку или как технологию. Я подумала, что приму решение, просмотрев содержание материалов.

— Хм-м… Это довольно интересная система. Ты сама её придумала? — спросил главный священник и, прищурившись, с подозрением посмотрел на меня.

Его подозрения были оправданы. Сама я не смогла бы создать что-то столь замечательное.

— Нет, я опиралась на [японскую] десятичную систему, которая в свою очередь основана на десятичную систему Дью́и, созданную Ме́лвилом Дью́и. Я назвала её десятичной системой Майн.

— Мелвил Дьюи? Кто он и откуда? Я никогда о нём не слышал.

— Он давно умер, и я никогда не встречалась с ним. Но что более важно, как вы думаете, как следует классифицировать магию?

Указав на диптих, я спросила главного священника о том, в какую категорию следует поместить магию. После моего вопроса главный священник, кажется, серьёзно задумался.

— Если смотреть на фундаментальный аспект магии, то… нет, когда дело касается магических инструментов, тогда...— принялся бормотать он.

Чувствуя волнение, я ждала его ответа. Спустя некоторое время главный священник внезапно вернулся к реальности, прокашлялся и покачал головой.

— Я могу только сказать, что это зависит от конкретных материалов. В любом случае, тебе не нужно об этом беспокоиться.

— Почему? Я не могу организовать их, не дав классификационный номер, — недовольно ответила я.

Главный священник обвёл взглядом комнату, а затем положил передо мной магический инструмент, блокирующий звук. Я взяла его и стала ждать, пока главный священник продолжит.

— Только дворяне владеют магией. Я не собираюсь помещать какие-либо материалы по магии в библиотеку, поскольку они не предназначены для глаз священников, не окончивших дворянскую академию.

Другими словами, книги и прочие материалы, что лежат в его потайной комнате, без сомнения, посвящены магии. С одной стороны, я поняла его доводы, с другой – они показались мне странными. По словам главного священника получалось, что на самом деле священники не дворяне.

— Вы сказали, что только дворяне владеют магией. Но разве священники не дворяне?

— Не совсем. Пусть священники и имеют благородную кровь и обладают магической силой, но только те, кто закончили дворянскую академию признаются в благородном обществе полноценными дворянами.

— Что? Но ранее вы говорили, что некоторые священники и священницы вернулись в благородное общество.

«Может быть после того, как семьи забрали священников и священниц из храма, тех отправили в дворянскую академию?» — подумала я. Но когда мы ранее говорили о бывших хозяевах служителей, я поняла, что некоторые из священников уже были взрослыми, когда их вернули в благородное общество.

— Это был исключительный случай. В связи с тем, что в результате чистки количество дворян сильно уменьшилось, им было позволено посещать дворянскую академию. Тем не менее, то, что люди, не окончившие дворянскую академию, не могут считаться дворянами, осталось в силе. Конечно, с точки зрения простолюдинов, нет большой разницы между дворянами и священниками. Пусть последние и не закончили академию, но за ними всё равно стоят их семьи. Но тебе всё же следует понимать разницу.

Основываясь на моих знаниях о дворянстве времён Урано и на поведении священников, я полагала, что любой человек с благородной кровью будет считаться дворянином. Учитывая, что условием становления дворяном было окончание дворянской академии, я могла сделать вывод, что священники в храме не были дворянами.

— Значит, невозможно стать дворянином, не окончив академию? Это кажется довольно жестоким правилом.

— Ты так думаешь? Дворяне обладают огромной магической силой. Тот, кто не может контролировать свою магическую силу, правильно её использовать или создавать магические инструменты, просто не может считаться дворянином. Таково положение вещей. Именно по этой причине, сколько бы ты ни просила и ни умоляла меня, я не могу показать тебе эти материалы. Да и не собираюсь. Смирись.

В результате главный священник дал мне понять, что не собирается идти мне навстречу. Видимо, он с первого взгляда понял, что моим главным желанием было увидеть материалы по магии.

— Главный священник… — жалобно произнесла я.

— Сколько бы ты ни просила, мой ответ не изменится. Немедленно возвращайтесь в свои покои, — приказал он, холодно посмотрев на меня.

Понурившись, я вышла из комнаты и цокнула языком. Мне ведь так хотелось увидеть материалы связанные с магией. Какой же главный священник вредный.

* * *

Когда я вернулась в свои покои, Тули и Лутц, похоже, закончившие работу в мастерской, ждали меня в зале первого этажа.

— Тули, Лутц. Спасибо за ожидание.

Я села на один из стульев и, бросив взгляд на напра́вившуюся на кухню, чтобы приготовить чай, Делию, продолжила.

— Вы закончили книги?

— Дети впервые держали в руках иголки, а потому мы закончили только на половину, — сказал Лутц.

Тули кивнула.

— Он не шутит! Я не могла поверить, что никто из них раньше не держал в руках иголку. К тому же у них нет швейных инструментов, а потому если их одежда порвётся, они не смогут починить её. Должна ли я научить их шить?

Работая в мастерской, сироты пользовались дешёвой подержанной одеждой, в которой они также ходили в лес. Нередко рукава и края одежды рвались. Однако, в отличии от детей нижнего города, сироты не умели шить, а потому не могли починить порванную одежду. Учитывая, что я была не очень хороша в шитье, то думала просто использовать совсем порванную одежду на тряпки, а взамен неё покупать новую.

— Тули, если решишь их учить, то я подготовлю швейные инструменты. Мне здесь не разрешают работать самой, да и шью я вообще-то не очень хорошо...

— И правда, — сказала Тули. — Ничего хорошего не выйдет, если учить их станешь ты. Думаю, что даже если я просто научу как залатать манжеты на рукавах, то это очень поможет. Пожалуйста, подготовь наборы для шитья.

Неудивительно, что Тули было сложно поверить в то, что кто-то может не уметь готовить и шить, учитывая, насколько эти навыки важны в жизни. Сейчас у неё было такое же обеспокоенное лицо, как и в то время, когда она учила сирот готовить.

— Благодаря твоим с Эллой урокам, сироты могут самостоятельно приготовить себе суп. А теперь они смогут ещё и получить уроки шитья от учителя Тули, — с улыбкой сказала я.

— Так ты хочешь, чтобы я их учила или нет?

Тули слегка надулась, когда я назвала её учителем, а затем опустила глаза.

— Но при этом они умеют читать… Пока мы делали переплёт, некоторые читали вслух. Я сильно удивилась, что даже маленькие дети в приюте могут читать.

— Всё благодаря тому, что они играли в каруту. Тули, тебе тоже стоит поиграть с ними.

Карута, оказалась очень эффективной для обучения детей чтению. А поскольку я использовала все слова, что есть в каруте, в священных текстах для детей, то сиротам стало проще их читать. Однако детям не из храма читать их будет не так легко. Мне нужно показать книгу Бенно, чтобы узнать его мнение.

— Лутц, ты подготовил книгу для господина Бенно?

— Да, я подготовил достаточно для всех, кто нам помог, — ответил Лутц и гордо поднял четыре хорошо переплетённые книги.

— Здо́рово, спасибо! Давай завтра сходим к господину Бенно.

— Хорошо.

К Бенно мы могли прийти когда захотим, и даже если его не окажется в магазине, можно было просто передать ему книгу через Марка. Но вот чтобы встретиться с главным священником, мне требовалось должным образом организовать встречу.

— Значит мне снова нужно писать письмо с просьбой о встрече… Иметь дело с дворянами сложно…

— Госпожа Майн, — обратился Фран, — может вы хотите, чтобы письмо написала Розина?

Несмотря на то, что это прозвучало как вопрос, я поняла, что Фран хочет проверить, сможет ли Розина правильно написать письмо. Обязанность слуги заключалась и в том, чтобы писать письма за своего хозяина, а потому не было лучшей практики, чем писать письма главному священнику. Главный священник, без сомнения, исправит любые ошибки, которые она допустит, а затем отправит письмо обратно.

— Хорошая идея. Я оставлю это ей.

Розина испуганно дёрнулась, но затем кивнула с изящной улыбкой. Когда я подумала, что мне нужно учиться вести себя подобным образом, то заметила, что Делия с завистью смотрит на Розину, которой доверили новую работу.

Благодаря тому, что Гил работал в мастерской, у него появлялась новая работа каждый раз, когда я придумывала что-то новое. Работа Франа менялась в зависимости от того, чем занималась я. Розина, пусть у неё и имелись трудности с документами, всё же справлялась с такой работой, а потому Фран постепенно отдавал ей часть своей. Полагаю, что Делия считала, что её оставили позади, поскольку она не занималась ничем, кроме поддержания порядка в моих покоях.

Между прочим, Делия очень старалась, чтобы научиться читать и делать расчёты. Правда, Гил, который соревнуется с детьми из приюта, учится быстрее. Я понимала чувства Делии, которая несмотря на старания не ощущала, что растёт. Я и сама часто чувствовала, что Лутц оставляет меня позади, пусть мы с ним и одного возраста.

Может быть, я недостаточно её хвалю? С Гилом проще. Каждый раз, когда он сообщал о результатах очередной выполненной работы, то сам просил, чтобы я его похвалила. Однако Делия выполняла свои повседневные обязанности без всякой суеты, а потому не так-то легко найти возможность для похвалы. Это замечательно, что она серьёзно относилась к своим обязанностям, вот только не могла же я внезапно сказать: «Спасибо за работу. Продолжай так и дальше», она бы просто меня не поняла.

— Делия, позже мне нужно будет передать эту книгу главному священнику. Пожалуйста, положи её пока в ящик моего стола.

— Поняла.

Когда Делия взяла книгу, а дала ей ещё одну.

— А эту можешь оставить в зале. Я хотела бы, чтобы ты первой её прочитала и высказала своё мнение.

— Я? Первой? — удивлённо спросила Делия, моргнув.

Я кивнула.

— Да. Гил усердно работает в мастерской, но без тебя, Делия, мои покои не были бы в порядке. А потому я бы хотела, чтобы ты первой оценила готовый продукт.

— Верно. Все благодаря мне!

Высоко подняв подбородок, Делия прижала книгу к груди и быстро поднялась по лестнице. Мы все наблюдали за её бегством с тёплыми улыбками.

Примечания

1. японская десятичная классификация — система библиотечной классификации, разработанной в основном для книг на японском языке. Поддерживается японской библиотечной ассоциацией с 1956 года. Основана на десятичной системе Дью́и — системе классификации книг, разработанной в XIX веке американским библиотекарем Ме́лвилом Дью́и.

https://en.wikipedia.org/wiki/Nippon_Decimal_Classification

https://ru.wikipedia.org/wiki/Десятичная_классификация_Дьюи

2. ранее в разговоре с главным священником Майн использовала «кровавый карнавал» (ブラッディーカーニバル БуРаДДи: Ка:НаБаРу Bloody Carnival), но так как он её не понял, она сменила название на «фестиваль крови» (血祭 Т̧иМацури). Так как здесь использовалось написание кандзи, я использовал «фестиваль крови».

Книга для Бенно и первая примерка (✿)

Сегодня я собиралась пойти в компанию «Гилбе́рта», а потому оделась в форму ученицы магазина. Вот только она, как и вся другая моя хорошая одежда, была, пусть и с длинными, но довольно тонкими рукавами, а потому в конце осени ходить в ней уже немного холодно. С недавнего времени я стала надевать ещё и пончо с капюшоном, которое Бенно подарил мне перед прошлой зимой, но я бы не хотела постоянно носить лишь его.

— Думаю, пора покупать зимнюю одежду, — озвучила я свои мысли.

— Ты имеешь в виду одежду, в которой можно ходить в северной части города? — спросила Тули.

Я кивнула. В последнее время я часто оставалась дома из-за того, что мне нездоровилось. Это означало, что мне практически не требовалась обычная для нашего района уличная одежда. Однако я постоянно ходила в храм и в компанию «Гилбе́рта», а потому мне всё же понадобится зимняя одежда, подходящая для северной части города.

— Возьми меня с собой, когда пойдёшь в магазин. Я определённо выиграю в этот раз!

Я вспомнила, что Тули и Лутц, когда в прошлый раз выбирали для меня одежду, так и не смогли выявить победителя. С тех пор Тули начала гулять по городу в выходные, с энтузиазмом рассматривая одежду и наблюдая за модными тенденциями.

— Эм-м, Тули. Я думала о том, чтобы пойти за одеждой сегодня после того, как отдам господину Бенно книгу...

— Правда? Но у меня сегодня работа…— огорчённо ответила Тули.

Выходной у неё был вчера, и она помогала в «мастерско́й Майн». Как ученица, Тули работала через день, а потому она не могла пойти в магазин сегодня.

Видя, как Тули дуется, смотря на меня, я улыбнулась и убрала готовую книжку с картинками в свою сумку.

— Хорошо, я не пойду сегодня. Поэтому не смотри на меня так. Мне ещё нужно купить зимнюю одежду для слуг, так что мы можем сходить, когда у нас обеих будет выходной. И так как ты будешь проводить уроки шитья в приюте, тебе тоже понадобится наряд для северной части города.

— А-а?! Ты и мне что-нибудь купишь?! — удивлённо воскликнула Тули.

Несмотря на то, что Тули помогала мне: учила сирот готовить, водила в лес, а теперь ещё будет учить их шить, я никогда не платила ей за работу. Лутц за помощь мне получал дополнительную плату от компании «Гилбе́рта», не говоря уже о его доле от прибыли с моих новых продуктов. Пришло время и Тули получить награду за её помощь.

— Считай это платой за работу учителем.

— Это немного слишком. Я же не учу их чему-то особенному, — ответила Тули, поджав губы и надувшись.

Однако её щёчки при этом покраснели, а сама она выглядела очень обрадованной. Если она была счастлива, то и я счастлива. Я не пожалею денег, чтобы купить для неё милый наряд!

* * *

Поскольку Лутц ожидал меня, я взяла сумку и вышла на улицу. Стоило мне выйти, как я почувствовала, насколько холоднее стал воздух.

— Пойдём, Майн, — позвал меня Лутц.

— Доброе утро, Лутц. Как вижу, ты тоже решил надеть пончо.

Лутц тоже был одет в пончо, только другого цвета. Он сказал, что ему неудобно в нём, потому что пончо тесное. Ну, неудивительно, за прошедший год Лутц сильно вырос. Однако погода сейчас стала слишком холодной, так что Лутцу всё же пришлось его надеть.

— Я только что говорила с Тули о том, чтобы в следующий выходной сходить в магазин и купить зимнюю одежду для северной части города.

— Да, хорошая идея. Нам нужна зимняя одежда, — поддержал меня Лутц, посмотрев на своё маленькое пончо, и вздохнул.

Между прочим, я тоже немного подросла. Пончо, которое раньше делало меня похожей на тэру-тэру-бодзу¹, теперь было лишь немного мешковатым. Полагаю, я смогла подрасти благодаря тому, что постоянно жертвовала магическую силу и в результате реже теряла сознание из-за пожирания. Пусть я и оставалась такой же слабой, как и раньше, но сейчас реже была прикована к постели с лихорадкой, а потому могла чаще есть нормальную еду. Не говоря уже о том, что в храме я всегда ела экстравагантные блюда, подобные тем, что едят дворяне. Меньше обмороков и больше питательной еды — и вот! Я немного подросла! Спасибо, бог огня Лейденшафт, повелитель роста!

— Хвала богам! — встав в молитвенную позу, воскликнула я.

— Эй, ты чего?! — удивлённо воскликнул Лутц.

— Ой, прости. Забылась.

Видимо, я слишком привыкла к обычаям храма. Прежде чем сама это осознала, я уже стояла в молитвенной позе посреди улицы. От взглядов уставившихся на меня прохожих меня бросило в пот, так что мы поспешили в компанию «Гилберта».

— Господин Марк, я хочу кое-что показать господину Бенно. Он здесь?

— Да, мастер в своём кабинете. Пожалуйста, подождите.

Марк разобрался со своими делами и проводил нас в кабинет Бенно. Тот сидел за рабочим столом и быстро что-то писал. Я подождала, пока Бенно не закончит, и поприветствовала его.

— Доброе утро, господин Бенно.

Он отложил перьевую ручку и тоже поприветствовал меня. Затем Бенно откинулся на спинку стула и посмотрел на Лутца.

— Понял вас, мастер.

Лутц, судя по всему, знал, как истолковать значение этого взгляда. Он сказал мне сесть, а сам исчез за дверью, ведущей на этаж, где жил Бенно.

— Господин Бенно, а куда он?

— Он пошёл сказать слуге, чтобы тот приготовил чай, — ответил Бенно, подойдя к столу, за которым я сидела.

Бенно не придавал случившемуся большого значения, но я впервые увидела, как Лутц поднимается по лестнице за дверью.

— Разрешено ли ему там ходить?

— Ты не забыла, что он да́пла? Поскольку он ребёнок, он всё ещё живет с родителями и только обедает здесь, но когда станет старше, он будет жить здесь так же, как и Марк.

— Вот значит как.

Я так и не стала ученицей торговца, а потому у меня не имелось ясного представления о различиях между даруа́ и да́пла. Я просто думала о первых как о наёмных работниках, а о вторых — как о кандидатах на руководящие должности.

— Почему ты знаешь одновременно так много и так мало? — спросил Бенно, тяжело вздохнув.

В этот момент как раз вернулся Лутц. Он немного растерялся, не зная, стоит ли ему стоять позади Бенно или же рядом со мной.

— Лутц, мы работали вместе, так что в этот раз сядь со мной.

Я похлопала по соседнему стулу, на что Бенно кивнул. Лутц сел рядом и слегка улыбнулся.

— Итак, что ты хотела показать? — спросил Бенно.

— Та-да-ам! Детская книжка с картинками! — воскликнула я, протягивая ему книгу.

— Так значит, ты её закончила? — недоверчиво пробормотал Бенно.

Взяв у меня книжку с картинками, он осмотрел её со всех сторон. Заметив, что она просто связана ниткой, он покосился на меня.

[[image:/storage/reader-images/6bee4a12413a5d61b03ce7884449aaecd4f8817a.png]]

— Она скреплена лишь ниткой? Ты не использовала клей?

— Мы ещё не сделали клей из шкур. Я думала о том, чтобы сварить немного крахмального клея, но это повысило бы затраты на изготовление ещё больше. К тому же сироты не хотели тратить на него муку. Они сказали, что лучше использовать её для приготовления еды, чем для какого-то клея. Я не могла с этим спорить, учитывая, что ещё недавно видела, как они голодали.

Бенно провёл пальцами по цветку в обложке.

— Хм, не часто можно увидеть обложку книги не из кожи. И ведь это та самая цветочная бумага, которую ты сделала для меня раньше, верно?

— Да. Поскольку это обложка, я решила сделать её поинтереснее. Полагаю, если бы можно было сделать её цветной, то получилось бы ещё красивее. Я думала о получении пигментов из фруктов, но дети из приюта всегда отдают предпочтение еде.

Изначально сироты начали работать, потому что хотели больше есть. Так что ничего удивительного, что еда для них важнее, чем книги. На этот раз моим приоритетом было скорейшее завершение книг, но в будущем я хочу поискать пигменты, которые можно получить из несъедобных фруктов, растений, камней или коры.

— Ты смогла достичь столь многого только с чёрным и белым? — удивлённо спросил Бенно, раскрыв книгу на первой странице.

Мы расположили иллюстрацию Вильмы так, чтобы её видели первой, когда открывали книгу. Когда Бенно увидел изображение, у него расширились глаза.

— Эта иллюстрация впечатляет. Как ты её сделала?

— Э-хе-хе. Сначала мы вырезали иллюстрацию на плотной бумаге ножом-скальпелем, чтобы получился так называемый трафарет, а затем нанесли сверху чернила. Вильма много работала, чтобы освоить этот новый художественный стиль. Разве она не удивительна?

Я выпятила грудь от гордости за свою замечательную слугу, Бенно почему-то просто покачал головой.

— Действительно, это совершенно новый художественный стиль... Ты всё также продолжаешь делать что-то новое, не посоветовавшись со мной…

— Всё хорошо, господин Бенно. Не нужно так расстраиваться. Книга из растительной бумаги сама по себе настолько нова, что даже если использовать новый стиль, в этом не будет ничего такого.

Книги, написанные на пергаменте, уже существовали, но это была первая книга, для создания которой использовалась растительная бумага. Не думаю, что кто-то будет жаловаться только потому, что мы использовали для неё новый художественный стиль.

— Ничего такого? Ты серьёзно?

— Ну, книги изготовлены из недавно появившейся растительной бумаги. Чернила тоже применялись новые. Для иллюстраций использовался новый художественный стиль, а сам текст книги создан с использованием новой технологии, называемой печатью. Переплёт книги ниткой тоже необычный и называется [японским] переплётом. И конечно же, это первая предназначенная для детей книжка с картинками. Другими словами, новое в ней абсолютно всё.

После моих слов Бенно скривился и посмотрел на книгу. Затем он почесал голову и сказал:

— Теперь у меня болит голова… Ну ладно, по какой цене ты планируешь их продавать?

— Учитывая, что мы должны покрыть первоначальные вложения, думаю, одна малая золотая и пять больши́х серебряных монет будут справедливой ценой. По мере того, как мы будем печатать всё больше книг, первоначальные вложения будут иметь все меньшее и меньшее значение, так что в конечном итоге цена должна снизиться до восьми больши́х серебряных монет.

На этот раз мы сами собирали сажу, но если мы поручим изготовление чернил другой мастерской, то затраты вырастут. Так что принимая во внимание первоначальные вложения, стоимость материалов, затраты на оплату труда и комиссионные, одна малая золотая и восемь больших серебряных казались лучшей ценой. Кроме того, цена получалась дешевле и благодаря тому, что мы купили бумагу, которую изготовили сами, через Лутца, а не покупали у Бенно.

— Понятно… — пробормотал Бенно.

— Когда бумага из фоли́на распространится, цена на неё станет ниже, верно? В таком случае со временем мы сможем снизить цену на книги. Что до чернил, ну-у-у... Тут ничего не поделаешь. Если только льняное масло не станет дешевле… К сожалению, книги будут всё-таки достаточно дорогими, — сказала я, смирившись с тем, что не получится снизить цену сильнее.

Бенно медленно покачал головой.

— Книги, которые покупают дворяне, обычно стоят от четырёх до пяти больших золотых монет, так что твои гораздо дешевле. Можно сказать, что они даже слишком дёшевы. К тому же их содержание простое, и дети смогут учиться по ним читать.

— Если кто-то захочет, чтобы книга выглядела более роскошно, то они могут заказать для неё кожаную обложку, — предложила я. — Лично меня больше волнует количество и качество содержимого, а не обложка.

Книги были достаточно дорогими, чтобы купить их могли только люди, такие же богатые, как дворяне. Но если появится возможность купить их немного дешевле, то, думаю, найдутся люди, которые захотят приобрести книги, чтобы повысить свой статус. Без сомнения, тщеславные богатые люди накинутся на них, если мы предложим какие-нибудь красивые обложки.

— В этом есть смысл. Богатые люди определённо захотели бы купить себе такие книги. Есть ли у тебя планы делать и другие книги? — поинтересовался Бенно.

— Я намерена сделать ещё несколько таких книжек с картинками. Вырезать трафареты с текстом достаточно сложно, поэтому я хочу, чтобы история была короткой. Кроме того, мой художник имеет очень ограниченный опыт. Она никогда не покидала храма и может рисовать иллюстрации только на религиозные темы.

Сироты мало знали о жизни вне храма. Конечно, дела в приюте становились все лучше, сейчас там даже готовили собственный суп, но большинство сирот всё ещё не понимали, как выглядит сырая пища, и им по-прежнему не хватало многих важных вещей. Это ясно показывало отсутствие у них корзин и ножей для походов в лес, а также швейных инструментов.

— Это не очень хорошо…

— С этим ничего не поделаешь. Условия жизни в храме совсем другие. Прямо сейчас будет лучше, если она продолжит рисовать то, что у неё хорошо получается. Мне просто нужно сосредоточиться на подходящих историях. С этим не должно возникнуть сложностей, так как есть множество историй о богах.

— Это правда, но если ты будешь придерживаться только религиозной тематики…

— Будет довольно скучно, — закончил Лутц.

Я пожала плечами. Детям из приюта истории о богах были понятнее всего, но, похоже, что остальным людям в городе религиозные истории вообще не интересны.

— Мы можем обойтись и без иллюстраций Вильмы, сделав книги с одним только текстом. Однако, если стремиться к массовому производству и эффективности, я сперва хочу сделать две вещи.

— И какие?

— Первая — это трафаретная бумага для мимеографа. Потребуется сделать лист растительной бумаги настолько тонким, чтобы можно было видеть сквозь него, а затем покрыть очень тонким слоем смеси воска и смолы. Для этого требуется чрезвычайно высокий уровень навыков, а ещё специальная машина… Без помощи восковой мастерской мы в любом случае не обойдёмся.

Честно говоря, я не думаю, что изготовление трафаретной бумаги пройдёт гладко. В процессе нам предстоит испортить много растительной бумаги. Для того, чтобы найти правильное соотношение воска и смолы, нам предстоит пройти долгий путь проб и ошибок, но при всём этом можно так и не получить подходящий результат. Всё-таки воск нужно наносить тонким слоем. Однако, если мы всё же преуспеем, то нам станет намного легче. Можно будет просто процарапывать буквы прямо на трафаретной бумаге, без необходимости вырезания.

— Воск, да? В этом сезоне уже не получится. Мастерские слишком заняты.

— Согласна. Другая вещь — высокая печать. Я пока не определилась, сто́ит ли мне заняться изготовлением трафаретной бумаги или же лучше сосредоточиться на подвижных ли́терах для высокой печати.

— И в чём здесь проблема? — спросил Бенно.

Лутц тоже не понимал, в чём именно заключается сложность.

— Подвижные литеры можно будет заказать в кузнице у Иоганна. Однако высокая печать — тяжёлая работа, и для неё нужно столько же сил, сколько и для работы с прессом для отжима ягод. Для детей из приюта это будет тяжело.

Печатный станок представлял собой пресс, где для печати требовалось давить с усилием, чтобы получить оттиск. Думая о высокой печати, мне не следовало забывать, что она потребует много тяжёлого ручного труда.

— Пусть сделать трафаретную бумагу для мимеографа и сложно, но если всё получится, то даже дети смогут печатать.

— Да уж, сложный вопрос.

Бенно и Лутц скрестили руки на груди и задумались.

— Ну, прежде чем я смогу что-то сделать, мне в любом случае понадобится накопить денег. На данный момент я потратила много своих сбережений на печать книг. А поскольку они станут учебниками для приюта, я ничего на них не заработаю…

— Что?! Ты не собираешься их продавать?! Майн, о чём ты только думаешь?! — наорал на меня Бенно.

Стоило мне задуматься о том, хватит ли мне прибыли с зимнего рукоделия приюта, чтобы вернуть затраты, Бенно обрушил на меня гром и молнии. Я дёрнулась от страха и несколько раз моргнула.

— Господин Бенно, о чём вы говорите? Если я продам книги, то не смогу использовать их в качестве учебников.

— Ты сделала что-то, что не собираешься продавать?! Книги принесут большу́ю прибыль, так что продавай!

— Ни в коем случае! Я собираюсь использовать их как учебники! Повышение уровня грамотности детей — это прекрасное вложение в будущее! Так я смогу вырастить будущих покупателей.

Эта зима станет важным временем для того, чтобы увидеть, насколько успешен будет храмовый класс. А потому я пока не собиралась продавать учебники. На самом деле, я хотела купить грифельные дощечки и счёты, притом чем больше, тем лучше. Но, несмотря на все мои попытки объясниться, Бенно только устало покачал головой.

— Я просто не понимаю тебя.

— Во-первых, мы не знаем, насколько хорошо люди примут эти книжки с картинками, не так ли? Я думаю, что религиозные истории на самом деле не проникли в народ, так как большинство людей слышали их до этого в храме от силы пару раз. С этой точки зрения для меня было бы лучше просто сделать новые книжки с картинками, которые лучше подойдут для продажи. Таким образом, мы сможем заработать больше денег.

Для меня предпочтительней сделать новые книжки с картинками, которые могли бы продаваться, чем позволить Бенно забрать мои учебники.

— Новые книжки с картинками? — заинтересованно спросил Бенно.

— Ты уже решила насчёт следующей истории? — спросил Лутц.

И Бенно, и Лутц выглядели довольно удивлёнными, но у меня в голове имелась огромная куча историй. Просто не все они подходили к тем иллюстрациям, которые могла бы нарисовать Вильма.

— Я думаю, хорошим вариантом была бы история о благородной девушке, так как ранее Вильма служила дочери дворянина. Я напишу черновик и узнаю, что думает главный священник, прежде чем превратить в книжку с картинками.

Не думаю, что будет слишком сложно сделать книжку с картинками на основе «Золушки». Вероятно, госпожа Кристина сможет стать хорошим прообразом Золушки, которая была дочерью знатного человека. Что до принца… Ну, поскольку во время Звёздного фестиваля все слуги сопровождали своих хозяев в дворянский район, возможно, Вильма видела кого-то подходящего на роль принца.

— Ну что же, в таком случае давай обсудим это позже. Итак, сколько я должен заплатить за эту книгу?

— Это подарок за вашу помощь, поэтому никаких денег не нужно, однако… — я запнулась и нерешительно посмотрела на Бенно.

Губы Бенно изогнулись в лёгкой улыбке, и он спросил:

— Какая у тебя просьба на этот раз?

— Я хотела бы купить зимнюю одежду в следующий выходной Тули. Не могли бы вы отвести нас в магазин подержанной одежды.

— Понимаю. Я позабочусь, чтобы у Марка или у меня было свободное время в тот день. Что-нибудь еще? — спросил Бенно.

После его слов я достала и открыла свой диптих.

— Я хотела бы поговорить о разделке свинины в приюте. Нам ведь понадобятся соль и специи, верно? Что именно и в каком количестве мне нужно подготовить? Я ничего не знаю о разделке, так как в это время всегда лежала с лихорадкой. И поскольку это первый раз, когда сироты будут заниматься заготовкой свинины, мне важно подготовить всё, что для этого потребуется, включая инструменты.

— Это будет стоить дорого. У тебя хватит средств? — спросил Бенно, прищурившись.

Я посмотрела в его красновато-карие глаза и уверенно кивнула.

— Я готова отдать на это все свои доходы от бумаги из тро́мбэ.

Я организовала мастерскую в храме именно для того, чтобы улучшить жизнь сирот в приюте. Для меня вполне естественно потратить деньги, которые были заработаны их трудом, на благо приюта.

— Хорошо. Я позабочусь обо всём, что тебе понадобится. Но тебе нужно будет отправить людей мне в помощь. Мои сотрудники не смогут справиться со всем сами.

— Хорошо. Кстати говоря, как обстоят дела с моими церемониальными одеждами?

— Ах да, Коринна говорила, что хотела бы сделать первую примерку.

Бенно немедленно встал и подошёл к своему рабочему столу. Затем он позвонил в колокольчик, чтобы вызвать сотрудницу и узнать от неё о расписании Коринны.

— Майн, если у тебя есть время, загляни к Коринне сегодня.

Сотрудница сказала, что мне нужно подождать, пока Коринна не будет готова, после чего вернулась наверх.

— Господин Бенно, мы поговорили обо всём, что нужно, так что я больше не буду вас отвлекать. Вы можете вернуться к своей работе.

С приближением зимы большее количество товаров покупалось и продавалось, так что Бенно как руководитель большого магазина был очень занят. Раз мы всё обсудили, я не могла просить его и дальше уделять мне время.

Пока ждала, я успела обсудить с Лутцем историю о Золушке, которую хотела превратить в следующую книжку с картинками, и начала записывать её текст. Через какое-то время я услышала бой колокола. Бенно поднял голову и сказал Лутцу отвести меня к Коринне, после чего снова вернулся к работе.

* * *

Лутц провел меня через дверь в задней части кабинета Бенно, и мы поднялись по лестнице туда, где жила Коринна.

— Госпожа Коринна, это Лутц. Я привёл Майн.

— Здравствуй, Майн. Спасибо, Лутц, ты можешь идти.

Проводив Лутца взглядом, я посмотрела на Коринну. На ней была более свободная одежда, чем в прошлый раз. Одежда не облегала живот плотно, отчего тот казался немного больше, чем был на самом деле. Приятно видеть, что у неё всё хорошо.

— Эта вышивка довольно милая, не так ли? — спросила Коринна.

На синем полотне выделялась вышивка, изображающая потоки текущей воды и цветы всех сезонов. Также Коринна уже наметила линии для кроя.

— Как красиво… — пробормотала я.

— А вот это для твоей первой примерки. Пожалуйста, надень. Я хочу убедиться, что с длиной проблем нет.

Я надела наряд, сшитый из другой ткани, предназначавшийся для предварительной примерки. Учитывая, как тщательно меня измерили, неудивительно, что он сел на меня идеально. Вот только это, в свою очередь, означало, что если оставить его таким, то я скоро из него вырасту. Между прочим, я тоже расту! Хе-хе.

— Госпожа Коринна, не могли бы вы изменить одежды так, чтобы их можно было носить дольше. Я хотела бы, чтобы вы вот так вот сложили здесь и сшили, а затем прикрыли складки, так что я могла бы носить наряд даже после того, как подрасту, — принялась объяснять я, потянув подол рядом с талией и сделав складку.

На моё объяснение Коринна непонимающе наклонила голову.

— Ты хочешь сделать также, как и в твоём наряде для церемонии крещения? Но допускаются ли такие складки на церемониальных одеждах?

— В прошлый раз мы просто уши́ли одежду Тули, но идея тут та же. Если вы отрежете ткань, то уже не сможете подшить новую, не так ли? Вам не нужно делать видимые складки. Нужно просто сделать запас на талии, плечах, манжетах, и сшить эти складки.

Объясняя, я приподняла ткань на рукавах и плечах, на что Коринна удивлённо моргнула.

— Почему бы просто не заказать новые одежды, когда ты вырастешь из этих? Надо принимать во внимание изменения в моде. К тому же плохо подобранная одежда не будет выглядеть красиво.

У кимоно для детей имеются складки на талии и плечах, чтобы дети могли носить их по мере роста. Однако здесь было принято продавать одежду, которая перестала подходить, и покупать вместо неё новую. Никто не думал о том, как бы носить одежду подольше. Тем не менее заказывать новые одежды для меня не вариант.

— Так поступают дворяне, верно? Когда их дети растут, они могут просто купить столько нарядов, сколько захотят, но для меня это слишком дорого.

Мне повезло, что мне отдали высококачественную ткань, которую Бенно подарил храму. Мне потребовалось заплатить лишь за окрашивание ткани и сам пошив, но если мне потребуется новый наряд, то я должна буду заплатить ещё и за нить, и за плетение ткани. В результате затраты вырастут более чем в два раза. У меня не было столько денег, чтобы каждый раз покупать себе новые церемониальные одежды из столь дорогой ткани.

— И правда. Прости, я немного забылась, поскольку обычно шью из такой дорогой ткани одежду исключительно для дворян. А ты, Майн, всё же не дворянка.

— К тому же я не думаю, что нужно беспокоиться о моде в случае церемониальных одежд. Поэтому, пожалуйста, сделайте их с учётом того, чтобы я смогла носить их дольше.

Коринна кивнула.

— В таком случае, не могла бы ты поподробнее рассказать мне о тех методах, о которых говорила ранее? Я так понимаю, ты знаешь, как сделать складки на одежде так, чтобы они не повредили внешнему виду наряда?

После этого мы поговорили о том, насколько больши́ми должны быть складки, и как делать одежду в расчёте на долгое ношение. Когда примерка подошла к концу, мне в голову пришла одна мысль. Если я скажу Тули, что моя первая примерка прошла без неё, Тули может расплакаться.

Примечания

1. тэру-тэру-бодзу (яп. てるてる坊主, буквально «блёск-блёск монах») — традиционная японская кукла-амулет ручной работы, изготавливаемая из простой белой бумаги или белой ткани. По своей форме такие куклы напоминают кукол-«призраков», которых делают в Европе и Америке на Хэллоуин. Японские крестьяне считали, что этот амулет обладает магической силой и способен приносить хорошую погоду и прекращать, предотвращать или вызывать дождь; с этой целью его вывешивали под навесом дома или карнизом окна.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Тэру-тэру-бодзу

Книга для главного священника и Золушка

Когда я вернулась в свои покои, мне сперва требовалось переодеться в синие одежды. Точнее, чтобы меня переодели, поскольку мне не разрешали переодеваться самостоятельно. Всякий раз, когда я пыталась переодеться сама, Делия очень злилась. Согнув руки, я позволила ей одеть меня в синие одежды.

Вначале подобное переодевание доставляло много неудобств, так как мы действовали настолько несла́женно, что мне было бы гораздо быстрее переодеться самой. Однако в последнее время всё шло довольно гладко. Думаю, возможно дело в том, что я научилась вести себя как богатая девушка. Поэтому я, опустив глаза, ждала, пока Делия закончит укладывать мне волосы.

— Это было даже великолепнее, чем я себе представляла, — внезапно пробормотала Делия.

— О чём ты? — растерянно спросила я, не поняв, о чём она говорит.

— Вот же! — выкрикнула Делия, уставившись на меня ярко-голубыми глазами. — Я о той книжке с картинками, которую вы попросили меня прочитать первой! Госпожа Майн, разве вы не говорили, что хотели услышать моё мнение?

— Ах, ты о книжке с картинками. Я просто сразу не поняла. Рада услышать твоё мнение. Ты прочитала её до конца? Там было много текста. Вижу, ты добилась большого прогресса.

Насколько я знала, Делия училась читать в одиночестве, а потому её прогресс был медленнее, чем у Гила. Честно говоря, я не ожидала, что она так быстро сможет прочитать всю книгу.

— Гил немного помог… Он показал мне каруту, — неловко ответила Делия.

Я не могла не улыбнуться при мысли о том, что Делия так сильно захотела прочитать книгу, что даже попросила помощи у Гила, которого считала своим соперником. Однако наш разговор с Делией прервала появившаяся Розина, взгляд которой почему-то был весьма серьёзным.

— Госпожа Майн, пожалуйста, закончите ваше обсуждение. Нам нужно приниматься за практику фешпи́ля. У нас очень мало времени.

— Розина, что-то случилось? Ты выглядишь напряжённой.

— Главный священник сообщил, что желает, чтобы во время вашей с ним встречи вы исполнили вторую песню.

Ответ Розины поставил всё на свои места. В таком случае неудивительно, что Розина так напряжена.

— Полагаю, мне придётся усиленно практиковаться. Когда состоится встреча?

— После обеда, — ответила она.

Я наклонила голову, чувствуя, что ответ какой-то неполный.

— Розина, когда именно после обеда?

— Сегодня после обеда.

По словам Франа, успевшего прочитать ответное письмо, главный священник вскоре должен отправиться в близлежащие сельские города на праздник урожая. Он хотел встретиться со мной до отъезда, поскольку некоторое время будет отсутствовать. Я рада, что он удовлетворил мою просьбу о встрече так быстро, но я была морально не готова сыграть ему песню.

— Госпожа Майн, так паниковать некрасиво. Пожалуйста, будьте осторожны и постарайтесь не показывать главному священнику, что вы волнуетесь.

* * *

Я отчаянно практиковалась на фешпи́ле до третьего колокола, после чего пошла в комнату главного священника и с невозмутимым выражением лица помогала ему с оформлением документов до четвёртого. Молча работая, я делала вид, что ниско́лечко не волнуюсь, что мне предстоит исполнять песню. Быстро пообедав, всё оставшееся до встречи время я посвятила практике с Розиной. Надеюсь, мои усилия будут оценены.

На самом деле я добилась неплохих успехов благодаря тому, что относилась к своей практике серьёзно, но всё же нервничала, поскольку мне придётся играть перед главным священником. Кроме того, в этот раз мне придётся сыграть ещё и собственную песню, одну из тех, что я помнила со времён Урано. Первоначально я собиралась спеть песню о любви, которая была заглавной песней к одному фильму, но передумала и решила сыграть классическую песню, которую пела на уроках музыки. Перевод текста песни оказался весьма сложным делом. Каждый раз, играя её, я постепенно меняла текст, при этом Розина всегда злилась, когда я забывалась и начинала напевать текст на английском.

— Всё будет хорошо, если вы будете играть спокойно. Госпожа Майн, уверена, вы справитесь, — подбодрила меня Делия.

— Спасибо, Делия. Я постараюсь.

После этого я отправилась в комнату главного священника. Фран нёс священные тексты для детей и подготовленный текст для Золушки, а Розина несла маленький фешпи́ль.

— Прошу меня простить, что попросил тебя сыграть так скоро. Позволь мне услышать, насколько ты преуспела, — сказал главный священник и указал на стул в центре комнаты.

Судя по тому, что его лицо осталось невыразительным, я поняла, что его извинения не были искренними. Я взяла у Розины свой фешпи́ль, поставила его между бёдер и глубоко вдохнула.

Пусть в моих ушах и отдавался стук сердца, но я смогла сыграть вторую заданную мне песню, а затем спеть классическую детскую песню «Под раскидистым каштаном¹». Чтобы избежать подозрений, я сменила каштан на местное дерево, на котором росли орехи. Главный священник в обоих случаях удовлетворённо кивнул и похвалил моё исполнение.

— Ты довольно быстро делаешь успехи. Вот следующая песня для тебя. Кроме того, песня, которую ты сочинила, весьма интересна. К следующему разу приготовь ещё одну.

Обрадованная, что хорошо справилась, я бросила взгляд на ноты, которые он мне дал. Новое задание оказалось удручающе тяжёлым.

— Розина, возьми.

Я протянула Розине свой фешпи́ль, после чего взяла чашку чая, приготовленного Арно. После напряжения, вызванного выступлением, чай показался мне невероятно вкусным. А вот главный священник, наоборот, поставил на стол чашку чая, что пил, пока я играла, и обратился ко мне.

— Ты сообщила, что закончила священные тексты для детей, верно?

— Да. Вот книжка с картинками.

Я посмотрела на Франа, и тот, слегка кивнув, подошёл к главному священнику. Взглянув на книгу, главный священник постучал пальцем по виску.

— Это книга? Что ты сделала с обложкой?

Поскольку мы не были в потайной комнате, выражение лица главного священника никак не менялось, и мне было сложно понять его настроение. Однако его тон казался сердитым. Я не понимала, почему он сердится всего лишь от взгляда на обложку.

— Что сделала? Но это ведь просто бумага.

— Это я вижу. Но почему в бумаге цветок?

— А-а? Потому что его положили туда.

— Это я тоже вижу. Я спрашиваю, зачем его туда положили.

Кажется, из-за того, что я не могла дать ему тот ответ, который он хотел, голос главного священника становился всё более раздражённым. Я понятия не имела, почему его настроение так резко упало. Бенно понравилась такая бумага и он считал, что она заинтересует дочерей дворян, но, возможно, помещать цветы в бумагу по какой-то причине запрещено.

— Его положили туда, потому что я считала, что бумага с цветком выглядит симпатичнее. С этим есть какая-то проблема?

— Потому что выглядит симпатичнее? — недоверчиво спросил главный священник. — Нет, это не то, что я… Неважно. Следуй за мной.

Главный священник покачал головой, а затем встал и направился в потайную комнату за кроватью. Не понимая в чём дело, я тоже встала.

— Госпожа Майн, возьмите это, — сказал Фран, поспешно протягивая листок с текстом «Золушки».

Поблагодарив его, я взяла листок и прошла за главным священником в потайную комнату.

* * *

Потайная комната была всё такой же захламлённой, как и всегда. Я направилась к привычной скамейке и когда начала сдвигать лежащие на ней документы, то подумала, что это могут быть те самые материалы по магии.

— Я, кажется, говорил тебе не смотреть их.

Прежде чем я успела заглянуть в обнаруженные материалы, главный священник заметил это и, забрав их из моих рук, положил на стол. Должно быть, все документы на его столе были связаны с магией. Я осмотрела комнату, и, как ни странно, теперь она воспринималась совершенно иначе. Главный священник пододвинул себе стул и нахмурился.

— Не отвлекайся.

— Простите. Итак... о чём вы хотели здесь поговорить?

— Я спрашивал тебя о том, как ты поместила цветок в бумагу. Если это является секретом мастерской, можешь не отвечать, и всё же, разве не странно, что цветок оказался помещён в бумагу?

— Разве это так странно? Для этого достаточно просто разбросать цветы в каши́це когда бумага изготавливается.

— Просто разбросать?

Похоже, главный священник совершенно не понял моё объяснение, даже когда я изобразила жестами, как цветы разбрасываются в находящуюся в суке́те каши́цу. Осознав, что главный священник был знаком только с пергаментом, я хлопнула в ладоши. Конечно, если он знал лишь об изготовлении пергамента, ему будет сложно понять, как в бумагу может быть помещён цветок. В растительной бумаге цветы оказывались между волокон, что невозможно для пергамента.

— Эм-м, всё дело в том, что процессы изготовления растительной бумаги и пергамента принципиально отличаются. Если вам действительно интересно узнать, как изготавливается растительная бумага, то приходите в мастерскую и посмотрите сами.

— Действительно. Только из твоих объяснений невозможно ничего понять.

Похоже, главный священник оставил надежду получить от меня желаемый ответ и, положив ногу на ногу, опустил священные тексты для детей на колено. Раскрыв книгу на первой странице и увидев иллюстрацию, он нахмурился и посмотрел на меня.

— Книга — это произведение искусства. У неё должен быть кожаный переплёт, украшенный драгоценными камнями и золотом, а иллюстрации должны быть яркими и разноцветными. Эта книга не имеет большой художественной ценности. Иллюстрация выполнена хорошо, но тебе нужно сделать её красочной.

Видимо, главный священник воспринимал книги как произведения искусства, где искусный в каллиграфии мастер пишет текст, художник рисует красивые иллюстрации, а кожевник изготавливает обложку. Вспоминая книги в библиотеке, я могла понять его ход мыслей.

— Мне незачем делать иллюстрации цветными. Как вы думаете, сколько это будет стоить? Я собираюсь использовать эту книгу, чтобы научить детей из приюта читать. Я предпочту сделать больше книг, чем делать иллюстрации цветными.

— О чём ты вообще говоришь? Книги — это произведения искусства, и каждая из них уникальна.

Мне тоже захотелось спросить, о чём вообще он говорит. Не долго думая, я и спросила. Точнее, совсем не думая…

— Главный священник, о чём вообще вы говорите? Книги — это не просто произведения искусства, а кристаллизация знаний и мудрости. Я не хочу создавать произведения искусства. Я хочу массово производить дешёвые книги, чтобы каждый мог их прочитать.

— Массово производить? Ты намерена заставить людей писать их в огромном количестве? Возможно, у тебя и получится, если ты научишь всех детей приюта грамоте, но на это всё равно потребуется огромное количество времени.

Главный священник, кажется, был поражён моим ответом и принялся тереть пальцами виски́. Вот только я изначально думала лишь о печати, а потому такой долгий и трудоёмкий метод массового производства даже не приходил мне в голову.

— Вы просто не понимаете. Я собираюсь массово производить книги, используя печать. Я уже сделала тридцать книжек с картинками, как и эта, так что…

— Постой, — остановил меня главный священник, приподняв бровь.

Словно не в силах поверить в услышанное, он уставился на меня бледно-золотыми глазами и спросил:

— Ты хочешь сказать, что уже сделала тридцать книг, точно таких же, как эта?

— Как я и сказала, я напечатала их.

— Что значит напечатала?

Судя по всему, главный священник не понимал, чем именно занимается «мастерска́я Майн». Может он просто не интересовался, или дело в том, что Фран не так часто ходил в мастерскую, а потому не смог понятно ему объяснить. Я полагала, что Фран уже рассказал главному священнику обо всём, когда предоставлял ему отчёт о прибыли мастерской и передавал долю храма, но похоже это не так. Главному священнику не хватало важной информации, и я даже не знала, с чего мне следует начать.

— Знаете ли вы, что «мастерска́я Майн» занимается изготовлением растительной бумаги?

— Да.

— Мы делаем более плотную бумагу, а затем вырезаем в ней буквы и чёрные части иллюстраций используя [нож-скальпель]... Это такой очень тонкий и острый нож. Получившаяся бумага называется трафаретом.

— Вы вырезаете отверстия в бумаге? — потрясённо спросил главный священник.

Учитывая, что его голос слегка дрогнул, мне стало ясно, что вырезание отверстий в бумаге казалось ему чем-то неслыханным. Я решила не обращать внимания на удивление главного священника и продолжила.

— Затем мы помещаем трафарет поверх чистого листа бумаги, который станет страницей книги, и наносим сверху чернила. В результате окрашиваются только те части, которые мы вырезали. Убрав готовую страницу, мы кладём под шаблон чистый лист и снова наносим чернила. В результате у нас получается две совершенно одинаковых страницы. Мы повторили этот процесс тридцать раз для каждой страницы книги и в результате получили тридцать книг.

Примерно в середине моего объяснения главный священник вообще перестал реагировать, словно зависший компьютер.

— Главный священник, вы меня слушаете? — спросила я, помахав рукой перед его лицом.

— Я слушаю, слушаю... — неуверенно произнёс главный священник.

Чтобы прийти в себя он плотно закрыл глаза и тяжело вздохнул. Такая реакция смутила меня. Даже Бенно так не отреагировал.

— Эм-м… С вами всё в порядке? — поинтересовалась я.

— Ты сделала что-то невообразимое....

Вспоминая процесс создания книжки с картинками, я задумалась, действительно ли сделала что-то необычное? Пожалуй, самым необычным можно назвать идею использовать бумажные трафареты, после того, как я отказалась от ксилографии, но я сомневалась, что главный священник имел ввиду именно это. Пока я размышляла, главный священник несколько раз вздохнул.

— Другими словами, под печатью ты имеешь ввиду вырезание отверстий в бумаге и нанесение через такой лист чернил на чистую бумагу?

— На текущем этапе, да.

— Вырезание отверстий в бумаге само по себе немыслимо, но трудно поверить и в то, что ты используешь так много чернил.

Пергамента не так много и сто́ит он дорого, а потому никто не использует его, чтобы что-то в нём вырезать. Конечно, растительная бумага сто́ит не намного меньше, но так как она изготавливается в «мастерско́й Майн», и я знала о существовании трафаретной печати, то не считала это чем-то расточительным. Поскольку мы с главным священником по-разному смотрим на книги, я думаю, что это бесплодный спор. Для меня изготовление трафаретов и печатных книг более эффективное использование денег, чем украшение книг кожаными обложками.

— Честно говоря, — сказала я, — мне тяжело принять идею тратить больши́е деньги на обложку. Что касается чернил, то они сделаны из собранной служителями сажи, а потому они заметно дешевле продаваемых чернил…

— Ты действительно сделала чернила из сажи?

Ранее, когда он с подозрением отнёсся к тому, что служители собирали для меня сажу, я объяснила, что та нужна мне для чернил, но, видимо, он не ожидал, что у меня и правда получится их сделать. Видя потрясение на лице главного священника, я почувствовала себя странно.

— Это так удивительно? — спросила я.

— Разве ты сама этого не понимаешь?

— Ну, после того, как я дала книжку господину Бенно, он сказал, что у него разболелась голова, но затем он сразу же принялся рассчитывать затраты и обсуждать мою следующую книгу, так что мне не показалось это чем-то удивительным.

Бенно уже привык, что я что-то придумываю, а потому новые вещи его не так сильно шокировали. Как торговец, он сразу же приступил к расчёту прибыли. Потрясение главного священника, пожалуй, было более нормальной реакцией. Пока я размышляла надо всем этим, главный священник медленно покачал головой, а затем с отстранённым видом посмотрел на окно².

— Судя по всему, Бенно приходится довольно нелегко… Если ты постоянно придумываешь что-то столь невообразимое, я могу только представить себе его бремя.

— А-а?! Ну, он же торговец, так что сам хочет себе то, что будет продаваться. Конечно, ему тяжело, но это потому, что он сам решил участвовать во всём этом. Это не только моя вина. Наверное...

Именно Бенно пошёл на конфликт с ассоциацией пергамента, создав ассоциацию растительной бумаги, и по своей воле решил конкурировать с Ильзе, несмотря на то, что создание итальянского ресторана обходится недёшево.

В ответ на мои оправдания главный священник усмехнулся.

— Мне следует спросить об этом Бенно, а не тебя… Ну ладно. Майн, ты упоминала о следующей книжке с картинками, так?

— Да, а что?

— Обязательно доложи мне, прежде чем начать делать её. Я не хотел бы снова так сильно удивляться.

«Если чего-то такого достаточно, чтобы удивить вас, то, думаю, вы удивитесь ещё сильнее, когда посмотрите это», — мысленно ответила я, протягивая листок бумаги, который мне передал Фран. Было бы замечательно, если бы главный священник смог посмотреть его прямо сейчас.

— Я планирую сделать следующую книжку с картинками о Золушке. Что вы об этом думаете?

Я показала ему текст Золушки, который написала вчера. Прочитав его, главный священник потёр виски́.

— Разве может дочь богатого простолюдина выйти замуж за принца? Ты идиотка? Неужели ты не понимаешь насколько огромна разница в их статусе?

— Я понимаю, что есть разница в статусе, но... Эм-м... Главный священник, насколько должен быть высок её статус, чтобы такое стало возможным? Главная идея состоит в том, что ей повезло выйти замуж за человека выше своего статуса. Это ведь то, о чём люди мечтают для себя.

Если история получилась настолько нереалисти́чной, что меня даже назвали идиоткой, думаю, будет лучше поискать компромисс. После моего вопроса главный священник приложил руку к подбородку и задумался.

— В случае принца, даже дочь высшего дворянина должна быть достаточно воспитанной и особенной. Но даже так брак невозможен. Пусть она станет его любовницей. Это всё ещё довольно зави́дное повышение статуса, не так ли?

— Нет, нет, нет! Где романтика в том, что она станет любовницей? Как же надежды, мечты?!

— Смотри на вещи здраво, а не мечтай, — осадил меня главный священник.

Суть истории заключалась в драматическом браке, где героиня преодолевает разницу в статусе, но главный священник решительно зарубил такой сюжет. Это было слишком жестоко. Я хочу, чтобы книга была о мечте, а не о жестокой реальности.

— А как насчёт сына герцога вместо принца? — предложила я новый компромисс. — Может ли кто-то более низкого статуса выйти за него замуж? Возможна ли такая история?

— Хм-м. Это зависит от размера территории, но с небольшой разницей в статусе такой брак возможен. Разумеется, если сын герцога готов столкнуться с сопротивлением своей семьи и других дворян.

Пусть разница в статусе и получится небольшой, но это всё равно будет история, где влюблённые бросают вызов статусу и преодолевают сопротивление окружающих, чтобы пожениться и жить долго и счастливо. Радуясь, что нашла компромисс, я с облегчением вздохнула.

— Хорошо, тогда я сделаю его сыном герцога, а не принцем.

— В таком случае сделай Золушку дочерью среднего дворянина. И достаточно богатого. Так, а что с магией этой женщины? Как вообще эти странные песенки приведут к магическому эффекту? Даже учитывая твоё невежество в магии, это больно читать.

После жёсткой критики главного священника, в Золушке не осталось феи-крёстной. В итоге история была о том, что над дочерью среднего дворянина издевалась его вторая жена, пока девушка благодаря помощи дворян, связанных с её покойной матерью, не смогла выйти в общество, где несовершеннолетний сын герцога влюбился в неё с первого взгляда. Конечно, в истории практически ничего не осталось от Золушки, но так как большинство моих читателей будут дворянами, я отнеслась с благодарностью ко мнению главного священника.

В целом здесь существовало три слоя дворян: низшие, средние и высшие. У низшей дворянки было слишком низкое положение, чтобы выйти замуж за сына герцога, но похоже, в случае средней дворянки подобное хоть и с трудом, но всё же было возможно.

— Вот только история заканчивается тем, что они живут долго и счастливо, но для них это точно не так, — сообщил главный священник.

— А-а?

Он объяснил, что после того как сын герцога и Золушка поженятся, герцог, скорее всего, изгонит сына из своих земель. И даже если герцог будет достаточно милосердным и простит сына, тот всё равно потеряет право на преемственность и в лучшем случае окажется в роли последователя для своего младшего брата.

Пусть я и не собиралась писать эту часть истории, но благодаря тому, что главный священник поведал мне, насколько безрадостным будет продолжение, я поняла, что эта версия Золушки не имела бы счастливого конца в принципе.

Наше обсуждение с главным священником оказалось для меня ценным опытом. Поскольку это настоящий фэнтезийный мир, в котором есть магия и связанные с ней вещи, люди здесь просто не примут подобные нереалистичные сказки. В результате я поняла, что писать истории для книг куда сложнее, чем я думала.

Примечания

1. «Под раскидистым каштаном» написана в 1939 году Яромиром Вайнбергером на основе популярной английской песни.

https://www.youtube.com/watch?v=429aj10XuxI

2. Вопрос: Куда ведёт окно в потайной комнате? А ночью темно?

Ответ: Это магическая комната, поэтому окно никуда не ведёт. Ночью светло.

Власть книжного червя. Фанбук №3.

Разговор о приготовлениях к зиме (✿)

— Главный священник, есть ещё одна вещь, которую я хотела бы обсудить.

Я повернулась, чтобы взглянуть на главного священника, пока раскладывала на коленях переписанные страницы «Золушки». Он заметил мой взгляд и положил документы, которые просматривал, на стол.

— Речь о подготовке приюта к зиме, — продолжила я.

— О подготовке к зиме? Ах, да. Я полагаю, что количество божественных даров и дров практически не изменится по сравнению с прошлым годом. Позже Фран предоставит тебе более подробный отчёт. Хотя у меня не будет четкого ответа, пока священники не вернутся с праздника урожая, но погода стояла благоприятная, и не было никаких широко распространенных болезней сельскохозяйственных культур. Следовательно, количество божественных даров для приюта не должно отличаться от прошлого года.

— А-а? Вы можете сделать такой прогноз?

Я полагала, у него не должно быть чёткого представления о количестве еды, пока священники не вернутся. Удивившись тому, что он мог сделать прогноз, несмотря на то, что никогда не покидал храм, я удивлённо моргнула. Я получала информацию от членов моей семьи, которые ходили на рынок, а также из слухов, которые стекались в компанию «Гилберта» вместе с товарами. Однако я не могла вспомнить, чтобы главный священник куда-либо отлучался.

— Я ещё могу понять про погоду, но откуда вы знаете о состоянии посевов в сельских городах? Главный священник, вы ведь даже не покидали город, не так ли?

— У меня есть осведомители. Пусть я и не хожу в нижний город, но я посещаю дворянский район.

Думая о городе, я представляла себе нижний город, в то время как для главного священника городом в первую очередь был именно дворянский район. Это объясняло, откуда он получал информацию. Пусть я и понимала, что это всего лишь предубеждение, но считала, что между дворянами постоянно идёт очень коварная информационная война.

— Майн, я правильно понял, что ты начала готовить приют к зиме самостоятельно?

— Да. Я заказала необходимые вещи через господина Бенно. А поскольку мы делаем это для себя, то помогать будут все. И служители, и дети.

— Под детьми ты имеешь в виду тех, что ещё не прошли церемонию крещения? — спросил главный священник, удивлённо расширив глаза.

Как дворянин, он никогда не занимался подготовкой к зиме самостоятельно. А поскольку в храме детям, не прошедшим крещение, не позволялось покидать приют, главному священнику даже не приходила в голову мысль, что некрещёные дети могут работать.

Тем не менее, такое мышление не сработает с нами, бедными людьми. Принцип «кто не работает, тот не ест» укоренился в приюте, так что теперь голодные мальчики соревновались, кто сделает больше работы, чтобы получить как можно больше еды. Маленькие дети не были исключением, так как божественные дары шли к ним в последнюю очередь.

— Для нижнего города такое в порядке вещей. Даже маленькие дети могут помочь… Правда, от меня никогда не было особо много помощи, так как я всегда в это время оказывалась прикованной к постели.

— Могу представить.

— Во всяком случае, переработкой свинины занимаются в деревне, однако затем я хотела бы сделать клей из шкур и свечи из говяжьего жира. Полагаю, что они будут довольно сильно вонять, что может вызвать проблемы…

Я робко посмотрела на главного священника, и он слегка поморщился.

— Священники, несомненно, начнут жаловаться, если вонь из приюта дойдёт до храма.

— Как я и думала.

Запах при изготовлении клея из шкур и свечей будет весьма неприятным, а потому я планировала заниматься этим вне мастерской. Дворянская часть храма находилась на достаточном удалении от приюта, но запах, скорее всего, доберётся и до неё. Мой запасной план состоял в том, чтобы сделать клей и свечи в оригинальной «мастерско́й Майн», в здании старого склада, но там не хватило бы места для всех, да и перемещение инструментов туда-сюда стало бы кошмаром. Так что, если возможно, мне бы хотелось сделать всё в приюте.

— В обычных обстоятельствах ситуация была бы сложной, однако... в течение следующих десяти дней священники будут отсутствовать из-за праздника урожая. На это время на вонь можно закрыть глаза. Но как только они вернутся, у тебя уже не будет возможности заниматься в храме дурно пахнущей работой.

Я не была уверена, удастся ли закончить переработку свинины за время праздника урожая. Ни свиньи, ни инструменты, ещё не были подготовлены. Но, возможно, если я поговорю с Бенно, с этим можно будет как-то справиться.

— Поняла. Я поговорю с господином Бенно.

Я решительно сжала кулак, увидев наконец проблеск надежды, а главный священник поправил чёлку.

— Майн… Сможешь ли ты позволить себе приготовления к зиме для такого количества людей?

— Всё в порядке. Я буду использовать деньги, которые они сами заработали в «мастерско́й Майн».

— Хорошо, мне бы не хотелось, чтобы ты несла такую огромную ношу в одиночку. Тем не менее я впечатлён, что сироты могут заработать достаточно, чтобы содержать себя… — сказал главный священник.

— Ну, это возможно лишь благодаря божественным дарам, — ответила я, пожав плечами. Если бы не они, то прибыли «мастерско́й Майн» не хватило бы, чтобы содержать весь приют.

Честно говоря, с точки зрения Урано, мы были весьма сомнительной мастерской, поскольку использовали дешёвый детский труд.

— И всё же это хорошие новости для меня. Я ожидал, что предстоящая зима будет довольно тяжёлой для приюта, — похвалил меня главный священник с нехарактерно тёплым выражением лица.

Я улыбнулась, обрадованная тем, что он оценил мои усилия.

— С приготовлениями к зиме приюта не должно возникнуть проблем, если вы сможете закончить их за десять дней. Я больше обеспокоен приготовлениями твоих покоев, — сказал главный священник, чем смутил меня.

Я буду готовиться к зиме дома. Или, точнее, готовиться будет моя семья, потому что я больше мешаю, чем помогаю. Но учитывая, что я немного подросла, а также то, что мама беременна, я полагала, что всё же смогу стать более полезной. Вот только я сомневалась, что главный священник беспокоился именно об этом.

— Но ведь я буду готовиться к зиме у себя дома, верно?

— Это невозможно. Зимой проводится ритуал посвящения. Ты знаешь о нём, не так ли? — ответил главный священник и, наклонившись вперёд, пристально посмотрел на меня бледно-золотыми глазами.

Ритуал посвящения был одним из тех ритуалов, о которых мне говорили Фран и главный священник. Кроме того, они упоминали, что мне нужно будет присутствовать, независимо от обстоятельств. Во время ритуала посвящения в храме молились, чтобы весной снова расцвела жизнь, и о безопасном росте, а также полностью наполняли все божественные инструменты магической силой. Если мы не заполним их полностью, то во время весеннего молебна магической силы окажется недостаточно, чтобы обеспечить сельские города, что негативно скажется на урожае.

— Поскольку ритуал посвящения требует большого количества магической силы, ты обязательно должна участвовать. Ты не можешь пропускать его из-за метелей. Поэтому ты останешься в храме на всю зиму.

— Я понимаю, что метели могут помешать мне посвятить магическую силу божественным инструментам. Но если я останусь в храме, моя семья будет очень беспокоиться. Зимой я часто болею...

Не будет преувеличением сказать, что мне позволили стать священницей-ученицей во многом из-за того, что ритуал посвящения невероятно важен. Я могла понять позицию главного священника. И всё же я не могла так легко это принять. Что я скажу своей семье?

— Я понимаю, что твоей семье это не понравится, а потому позволю им навещать тебя зимой в твоих покоях. Это самая большая уступка, на которую я могу пойти. Поэтому не медли с подготовкой своих покоев.

Пусть главный священник и велел мне поторопиться, но подготовка покоев к зиме — задача не из лёгких. Нам и так требовалось закупить всё необходимое для приюта, и то, что расходы могут ещё вырасти, оказалось полной неожиданностью.

Я покинула комнату главного священника, чувствуя себя нехорошо. «О нет! — мысленно кричала я. — Подготовить мои покои к зиме окажется ещё тяжелее, чем приют!»

— Госпожа Майн, вы выглядите довольно бледной… — заметила Розина.

— Я в порядке, Розина. Просто немного обеспокоена, — ответила я с улыбкой, а затем обратилась к Франу, чтобы поговорить о зимних приготовлениях. — Фран, главный священник сообщил мне, что мне придётся остаться в храме на всю зиму.

Фран понимающе кивнул.

— Учитывая, что зимой проводится ритуал посвящения, будет сложно позволить вам добираться в храм из дома.

— Я не ожидала, что мне придётся готовить свои покои к зиме. Что мне потребуется?

— Мы уже планируем купить дрова и еду для приюта, а потому нам нужно просто купить их немного больше. Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — сказал Фран.

Его уверенности, что проблем быть не должно, оказалось достаточно, чтобы я смогла вздохнуть с облегчением. Тем не менее, пока не посчитаю, я не знала, во сколько всё это обойдётся.

— Розина, извини, но не могла бы ты сходить мастерскую и позвать Лутца?

— Как пожелаете.

Вернувшись в мои покои, мы продолжили обсуждение подготовки к зиме, в то время как Делия готовила чай. Я записала в диптихе всё, что мне понадобится для моей повседневной жизни, для зимнего рукоделия, для сбора пару́, и прочие вещи, что могут пригодиться зимой. После этого я попросила Франа поговорить с поварами, чтобы узнать, не смогут ли они остаться на зиму в храме.

Вскоре Розина привела из мастерской Лутца.

— Майн, что-то случилось? — спросил он.

— Лутц, дело в том, что я никогда не занималась переработкой свинины, а потому мало что об этом знаю. Как ты думаешь, мы сможем закончить с заготовкой свинины за десять дней?

Когда я сообщила Лутцу о сроках, которые назвал главный священник, Лутц нахмурился.

— Разве сроки не слишком сжатые? Я даже не знаю, сможем ли мы арендовать коптильню.

— Я понимаю, что времени почти нет, но мне сказали, что нужно успеть сделать всё, пока священники отсутствуют. Если это невозможно, то мы можем сделать клей из шкур на нашем складе. Вот только он маленький, и перенести туда инструменты будет весьма хлопотно, не так ли?

Площадь склада была около 6 тата́ми¹. Недостаточно для такой работы. Похоже, Лутц тоже подумал об этом, отчего наморщил нос.

— Хорошо, я сейчас вернусь в магазин и спрошу мастера Бенно. Мне бы не хотелось работать на складе. Надеюсь, мастер сможет договориться, чтобы мы смогли переработать свинину в деревне в ближайшие дни. Когда пойдёшь домой, пусть Фран проводит тебя до магазина.

— Хорошо. Большое спасибо, Лутц.

Проводив взглядом Лутца, который бросился в компанию «Гилберта», я опустила глаза на диптих и продолжила записывать всё то, что нужно подготовить к зиме. Мне предстояло остаться здесь на несколько месяцев, а потому следовало подготовить множество самых разных вещей, приобретение которых обойдётся недёшево. Пусть я и была маленькой девочкой, но количество еды, которое требовалось заготовить для меня, было значительным. «Это плохо, — подумала я. — Мне нужно поторопиться и закончить «Золушку», иначе у меня может не хватить на всё денег».

— Госпожа Майн, вам также понадобится новая одежда, — отметила Делия.

— Не волнуйся, завтра я как раз собиралась пойти и купить её, — ответила я. — Полагаю, зимняя одежда понадобится также моим слугам и сиротам. Эм-м, если я собираюсь купить одежду для такого количества людей, то может, мне сто́ит взять с собой слуг?

— Ох! — взволнованно воскликнула Делия.

Похоже, она очень заинтересовалась покупкой зимней одежды.

В отличие от неё, Розина не проявила интереса к сказанному. Несомненно, она предпочла бы остаться в моих покоях и играть на фешпи́ле.

— У сирот есть божественные дары, — заметила Розина. — Я не понимаю, зачем покупать им зимнюю одежду, если они не будут выходить на улицу.

Это правда, что сироты до сих пор выживали благодаря божественным дарам, а потому, на первый взгляд, не было причин выходить зимой на улицу. Вот только я хотела, чтобы в хорошую погоду сироты могли выйти наружу, для сбора пару́.

— В солнечные зимние дни им потребуется ходить в лес. Так что нужно подготовить ещё шапки и перчатки.

В моем распоряжении имелась большая группа людей, привыкших к походам в лес. Как я могла не воспользоваться этим? Особенно учитывая, что мама в этом году не могла пойти в лес из-за беременности. Я планировала, что Тули возглавит детей, благодаря чему моя семья тоже сможет получить справедливую долю пару́.

Кто-то может сказать, что я злоупотребляю своей властью? Ну и что с того. Я не собиралась упускать сладкие зимние пару́, так что нам не обойтись без зимней одежды. Также понадобятся санки, чтобы брать с собой дрова. А для того, чтобы печь парула́дьи, нужно купить сковородки и лопаточки. Всё, что приходило мне в голову, я записывала в свой диптих. В результате, когда я подсчитала всё необходимое, то убедилась, что у меня не хватит денег.

— Госпожа Майн, Элла готова остаться на зиму, если вы предоставите ей комнату, — сообщил вернувшийся Фран.

Он сказал, что Элла согласилась взять на себя главную роль в приготовлении пищи, и что в помощь ей мы возьмём несколько детей из приюта, которым нравится готовить.

— Поскольку Вильма занимается приготовлением супа в приюте, она должна знать, кто из них смогут стать хорошими помощниками для Эллы. Розина, не могла бы ты спросить её? Фран, Лутц уже отправился в магазин, поэтому, пожалуйста, проводи меня туда.

— Как пожелаете, — в унисо́н ответили Розина и Фран.

Я заметила, как Делия ёрзает позади них. Видимо, она ждала, пока мы закончим разговор.

— Итак, госпожа Майн, где вы будете делать покупки? Вы купите зимнюю одежду и мне тоже? А какую одежду хотите купить себе вы? А сколько вы собираетесь купить? — принялась засыпать меня вопросами Делия, пока развязывала пояс и стягивала с меня одежду.

— Делия, ты слишком взволнована. Так ты не сможешь уснуть этой ночью.

Я не могла не улыбнуться такому энтузиазму Делии.

— Вот же! Конечно же я взволнована! Мы же говорим о покупках! — заявила Делия, её голубые глаза сияли.

— Делия, тебе нужно поторопиться и закончить переодевать госпожу Майн. Фран ждет внизу, — послышался упрёк Розины, когда руки Делии остановились.

Делия поспешно вернулась к переодеванию и постаралась закончить как можно быстрее.

— Поскольку завтра мы пойдем в магазин за зимней одеждой, я хотела бы, чтобы вы все пришли в компанию «Гилбе́рта» к третьему колоколу, — сказала я напосле́док Делии, пока спускалась по лестнице. — Вильма тоже может прийти, если захочет… хотя я не верю, что она пойдёт.

После того, как Делия открыла мне дверь, она развернулась и, широко улыбнувшись, сказала:

— Третий колокол завтра? Поняла. Хорошего вечера, госпожа Майн!

Видя, насколько взволнована Делия, мы с Франом не могли не улыбнуться. Направляясь в сумерках домой и чувствуя, как воздух холодит кожу, я обсуждала с Франом то, что записала в свой диптих.

— Фран, не мог бы ты передать Гилу, чтобы завтра, когда вы отправитесь в компанию «Гилберта́», он взял с собой из мастерской пять книжек со священными текстами для детей?

— Конечно, но могу ли я поинтересоваться, для чего? — спросил Фран, удивлённо моргнув.

Он знал, что я собиралась использовать эти книжки в качестве учебников для детей-сирот. Учитывая, что он был моим главным слугой, я решила, что лучше рассказать ему всё.

— Если я не продам их, то у меня просто не хватит денег.

— Простите, что?

— Вероятно, главный священник не думал, что это имеет большое значение, но я не ожидала, что мне потребуется остаться в храме на всю зиму. Мне нужно как можно скорее заказать всё необходимое у господина Бенно, вот только у меня недостаточно времени, чтобы сделать вторую партию книжек с картинками. Продать бумагу или чернила, которые у нас есть, я тоже не могу, так как они нужны для печати следующих книг… Сейчас я нахожусь в непростой ситуации.

Фран, похоже, не знал, как ответить на моё столь честное признание. Он замер, и его рот слегка открылся и закрылся без слов. Я подумала, что он ведёт себя точно также, как главный священник, когда сбит с толку моими словами. Наконец Фран покачал головой и, посмотрев на меня, сказал:

— Всё ли будет в порядке? Я имею в виду, без денег? Я не совсем понимаю, что значит не иметь денег… Правильно ли я понимаю, вы не сможете пойти по магазинам?

Как человек, который вырос в приюте и служил главному священнику, который был достаточно богат, чтобы принести с собой в храм пять дорогущих книг, Фран, очевидно, никогда раньше не беспокоился о деньгах. Он сказал, что только после того, как начал служить мне, узнал, что деньги требовалось зарабатывать, и не каждый мог получить то, что хотел. В результате даже господину приходилось соглашаться на меньшее, если у него не хватало денег.

— Все в порядке, Фран. Я уверена, что смогу вскоре напечатать и продать «Золушку», и что мы вернём всё за счёт зимнего рукоделия. Тем не менее, прямо сейчас у меня недостаточно денег. Вот только я не хочу расстраивать Делию, которая была так счастлива, что мы отправимся за покупками. Поэтому, пожалуйста, не говори другим о том, что у меня кончаются деньги. Просто скажи, что Бенно очень заинтересовался книгами и настаивал на том, чтобы мы продали несколько. Будет жаль испортить всем настроение перед походом по магазинам, не так ли?

— Понял.

К тому моменту, как наш тайный разговор закончился, мы увидели компанию «Гилбе́рта». Перед магазином кто-то стоял. Когда этот кто-то повернулся и помахал, я поняла, что это Лутц.

— Лутц, извини, что заставила тебя ждать.

— Нет проблем. Пойдём домой.

— Фран, спасибо, что проводил меня. Скоро стемнеет, поэтому, пожалуйста, поскорее вернись в храм. Увидимся завтра.

Фран кивнул с противоречивой улыбкой, скрестил руки перед грудью и слегка поклонился, после чего развернулся и пошёл обратно. Мы с Лутцем отправились домой, обсуждая результаты его беседы с Бенно.

— Мастер сказал, что он попытается договориться с деревней. Все зависит от того, сколько коптилен уже зарезервировано.

— Понятно. Я очень надеюсь, что мы сможем закончить клей из шкур прежде, чем священники вернутся…

Когда я неуверенно замолчала, Лутц раздражённо покачал головой.

— Майн, ты должна больше беспокоиться о переработке свинины, чем о клее из шкур. Этим будет заниматься куча новичков, не так ли? Приготовление к зиме в магазине начинается позже, так что сейчас не так много опытных людей могут отправиться с сиротами в деревню, чтобы помочь. Мастер сказал, что попросит помощи у мясников, но без более опытных людей будет трудно.

Наш первоначальный план состоял в том, чтобы провести подготовку к зиме вместе с компанией «Гилбе́рта», но теперь, когда нам придётся заняться этим раньше, мы окажемся сами по себе. А это значило, что опытных людей, которые могли бы помочь, будет гораздо меньше, чем ожидалось. В нашем распоряжении были лишь новички, которые не то, что не разделывали, но даже не видели свиней. Трудно поверить, что они будут особо полезными, учитывая, как ма́ло могла помочь я.

— Я собираюсь попросить помощи у папы и Тули, вот только с этим могут быть сложности, поскольку мы даже не знаем, в какой день сможем заняться переработкой свинины.

Мама беременна, а потому об её участии не могло быть и речи, но было бы неплохо, если бы папа и Тули помогли нам. Однако следовало подождать, пока не определится дата, прежде чем просить их.

— Да, хорошая идея. Но... всё ли будет в порядке? Уверен, что дядя Гюнтер рассердится, когда ты скажешь ему, что останешься в храме на всю зиму.

Действительно. Прошло уже много времени с тех пор, как состоялся наш семейный совет из-за моего пожирания. Им придётся смириться с тем, что я останусь на зиму в храме, но я уже могу себе представить, насколько они будут обеспокоены и злы. Когда я подумала об этом, у меня разболелся живот.

— Как ни посмотри, но посвящать магическую силу — это твоя работа, — заметил Лутц. — К тому же, я думаю, тебе лучше оставаться в храме. В твоих покоях намного теплее, чем у тебя дома, так что шанс, что ты простудишься, там меньше. Да и Фран научился довольно хорошо следить за твоим здоровьем.

— Спасибо, Лутц. Я воспользуюсь твоими словами в переговорах с семьёй. Моя семья почему-то доверяет тебе больше, чем мне.

— Удачи, — подбодрил меня Лутц, когда мы расстались у колодца.

Чувствуя беспокойство, я принялась подниматься по лестнице.

* * *

После того, как мы поужинали, я сказала, что хочу кое-что обсудить. В следующий момент выражения лиц членов моей семьи мгновенно помрачнели.

— Так, Майн. Что случилось? — крайне серьёзно произнёс папа.

Честно говоря, каждый раз, когда я говорила, что мне нужно что-то обсудить, не сулил ничего хорошего. Сначала я сообщила, что мне осталось жить не так долго, потом, что хочу присоединиться к храму, затем про письмо из храма... Неудивительно, что они насторожились.

— Ну, в общем, дело в том… Сегодня главный священник сказал мне, что в связи с тем, что зимой в храме проводится важный ритуал, они не могут позволить мне пропустить его из-за метелей. Он хочет, чтобы, как только начнет падать снег, я осталась в храме.

[[image:/storage/reader-images/c988d53b4caf62574d1ea6d0cd94ebd777dd49ed.png]]

Как и ожидалось, в следующий момент папа взорвался от гнева.

— О чём ты говоришь?! Разве он не уверял, что ты можешь остаться дома! — выкрикнул папа, ударив кулаком по столу.

Тули и мама кивнули, соглашаясь с ним.

— Но ритуал посвящения действительно очень важен. Если мы не наполним божественные инструменты достаточным количеством магической силы, это плохо скажется на урожае следующего года. Если урожай окажется не очень хорошим, то это повредит многим людям, не так ли?

— А-а? Храм занимается такими вещами? — с удивлением спросила Тули.

Я кивнула. Вообще-то я и сама ничего не знала о ритуалах, проводимых храмом, пока не стала священницей-ученицей. Большинство людей из храма не посещали нижний город, а горожане посещали храм только во время церемоний, таких как крещение или достижение совершеннолетия. Сам храм не афишировал свою работу, а потому его репутация у жителей города была невысокой.

— Тем не менее, твоё здоровье важнее. Ты можешь умереть, если они запрут тебя в храме.

— Лутц сказал, что Фран научился хорошо следить за моим здоровьем. Кроме того, главный священник разрешил вам навещать меня. Это самая большая уступка, на которую он может пойти.

После моих слов папа стиснул зубы. Было до боли ясно, что, хотя он понимал важность ритуала, и что главный священник делал всё, что мог, но он всё ещё не хотел давать своё разрешение.

— Майн, а что ты сама думаешь? — спросила мама, нежно потирая живот, чтобы успокоиться.

Я уже дала свой ответ главному священнику и попросила других о помощи с подготовкой к зиме моих покоев. А потому у меня имелся только один ответ для неё.

— Я собираюсь остаться в храме, потому что это моя работа.

— Майн! — сердито крикнул папа.

Я медленно покачала головой и ответила:

— Папа, не забывай, что я также являюсь директором приюта. Я должна заботиться о сиротах. Ты помнишь, что мне позволили носить синие одежды только потому, что храму требовалась магическая сила? Если бы не это, мне пришлось бы заниматься тяжёлой работой.

Папа крепко сжал кулак. Затем он плотно сжал губы, чтобы не сказать то, что хотел, и зажмурился.

— Главный священник принял все наши условия, — продолжила я. — Мне нужно сдержать своё слово и остаться в храме, чтобы принять участие в ритуале, который требует моей магической силы. Вы заметили, что благодаря тому, что я сейчас посвящаю магическую силу, я стала реже падать в обморок из-за пожирания? Поэтому участие в ритуале важно и для меня самой.

Без магических инструментов я скорее всего была бы уже мертва. Я до сих пор жива только благодаря тому, что посвящала свою магическую силу божественным инструментам.

— Майн, а если ты заболеешь? — обеспокоенно спросил папа.

— В моих покоях есть кровать, а мои слуги позаботятся о том, чтобы я не осталась одна. Хотя я хочу, чтобы Тули научила их, что нужно делать, когда у меня жар.

— Эта кровать действительно мягкая и приятная, — пробормотала Тули, которая ранее посещала мои покои в храме.

— Я сама могу их научить, — ответила мама. — К тому же я тоже хочу осмотреть твои покои.

— Мама, разве тебе сейчас можно много двигаться? Пожалуйста, не заставляй себя.

— Я буду в порядке. Знаешь, беременность не болезнь. Моя утренняя тошнота тоже почти прошла.

В итоге мама решила сама осмотреть мои покои и поговорить со слугами, когда ей станет немного лучше. Поскольку я сказала, что согласна с тем, что должна оставаться в храме, мама приняла это. К тому же мы всё равно не могли пойти против решений, принятых дворянами в храме.

Папа почесал голову и сдался.

— Ты сказала, что мы сможем навещать тебя, да?

— Верно. И я буду скучать по вам, поэтому, пожалуйста, навещайте чаще.

— Я в любом случае собиралась приходить зимой в приют, так как буду учить сирот шить, а сама учиться читать, — сказала Тули.

Когда Тули с яркой улыбкой заговорила о своих планах по обучению сирот, папа нахмурился и недовольно посмотрел на меня.

— Майн, почему ты всегда просишь о помощи Тули? Ты должна иногда просить о помощи и у меня.

Он начал сердиться, потому что хотел, чтобы я больше полагалась на него. Я поспешно начала думать о том, с чем он мог бы мне помочь.

— Эм-м... Не мог бы ты помочь в обучении сирот? Для зимнего рукоделия потребуется вырезать канавки на деревянных дощечках. Одному Лутцу будет слишком тяжело с этим справиться.

— Хорошо, можешь рассчитывать на меня, — согласился папа, усмехнувшись. — Что-нибудь ещё?

Пусть папа и не профессионал, но у него умелые руки, так что я попросила его научить сирот работе с деревом. И если уж он так стремился мне помочь, то у меня имелось достаточно того, о чём я могла его попросить.

— Хотя мы ещё не определились с днём, но мне бы хотелось, чтобы ты помог с переработкой свинины для приюта. Никто из сирот не занимался заготовкой свинины раньше, а это мясо будет нашей пищей на зиму.

— С этим могут возникнуть сложности. Я посмотрю, смогу ли получить выходной, как только ты определишься с днём.

— Кроме того, не мог бы ты рассказать, что нужно учитывать во время приготовлений к зиме? Я обычно болела в это время, а потому плохо представляю, что нужно делать. Боюсь, я что-то не учла при подготовке моих покоев…

После этого папа и остальные принялись рассказывать о том, что мне нужно подготовить на зиму и что проверить. Правда, большая часть советов относилась к моему слабому здоровью, так что записывала я их с горькой улыбкой.

Примечания

1. тата́ми — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа). Площадь татами — 90×180 см (1,62 м²).

6 татами = 9,72 м²

https://ru.wikipedia.org/wiki/Татами

Покупка зимней одежды (❀)

Сегодня я собиралась зайти в компанию «Гилбе́рта», чтобы после третьего колокола пойти за покупками одежды. Незадолго до назначенного времени Бенно позвал меня и Лутца к себе, чтобы мы могли обсудить подготовку к зиме.

— А что насчёт Тули? — спросила я. — Не думаю, что ей это будет интересно.

— Она пока может поговорить с Коринной о зимнем рукоделии, — ответил Бенно.

При его словах голубые глаза Тули засветились от счастья. Бенно позвонил в колокольчик, и через дверь в задней части кабинета вышла сотрудница, а затем увела взволнованную Тули наверх.

— Дела обстоят следующим образом, — продолжил Бенно, — на сегодняшнее утро у меня есть две свиньи и два мясника, готовых к работе. У тебя ведь есть только новички, которые ничего не смыслят в разделке, верно?

— Серьёзно?! Вы успели всё подготовить за день?! Господин Бенно, вы такой быстрый!

Когда я захлопала в ладоши и осыпала Бенно похвалой, он усмехнулся и гордо поднял голову. Поскольку мне понадобится заказать у него ещё кучу инструментов, я решила не останавливаться.

— Господин Бенно, вы удивительный! Вы самый лучший! Я стану уважать вас ещё больше, если вы немного снизите цену!

— И не надейся, идиотка, — сразу же отказал мне Бенно.

— Майн, ты слишком многого просишь, — поддержал его Лутц.

Я попыталась снизить комиссионные, но всё закончилось тем, что они оба недовольно посмотрели на меня и отказали в просьбе.

— Похоже, в ближайшие десять дней коптильни будут пустовать. Люди предпочитают коптить мясо поближе к зиме, чтобы сохранить его дольше. Так когда ты хочешь заняться разделкой?

Учитывая, что целью переработки свинины была заготовка мяса на зиму, мало кто хотел приступать к ней раньше. Многие из моих соседей не начинали, пока не появлялись намёки на то, что скоро пойдёт снег. Учитывая, что сейчас в подвале почти так же холодно, как в холодильнике, можно было не беспокоиться о сохранности. Главное не использовать запасы на зиму в качестве обычной еды, иначе у нас возникнут проблемы, если посреди зимы запасы закончатся.

— Через три дня, пожалуйста. Тогда у папы и Тули будет выходной, — попросила я Бенно.

— Хорошо. Тогда я организую разделку через три дня. Когда мы решили, что вместе проведём подготовку к зиме, я сразу заказал инструменты. Большинство из них уже готовы. Можете воспользоваться тем, что есть у вас дома, а я одолжу недостающие.

— Спасибо. Кроме того, помимо дров и еды, к зиме мне нужно подготовить и другие вещи, — сказала я, протянув Бенно дощечку.

Просмотрев список, Бенно нахмурился.

— Как вижу, тебе нужно довольно много всего.

— Приют впервые готовится к зиме, а потому нам многого пока не хватает. Да и сирот в приюте немало.

— Если до сих пор они справлялись, то нужно ли вообще заниматься подготовкой? — спросил Лутц.

Я грустно улыбнулась. Первоначально я не планировала подготавливать так много. Я думала, что пока достаточно будет купить дрова и еду, а уже в следующие годы постепенно закупать всё необходимое.

— Проблема в том, что мне нужно остаться в храме на зиму, чему мои родители совершенно не обрадовались. Так что мне предстоит много всего подготовить.

— Ну да, ты часто теряешь сознание, а потом оказываешься прикованной к постели. Неудивительно, что твоя семья беспокоится, — заметил Бенно.

— В твоих покоях определённо не хватает множества необходимых для жизни мелочей, — добавил Лутц.

Учитывая, что я обедаю в храме, с едой проблем не будет. Однако в моих покоях ощущается существенная нехватка повседневных вещей, которые понадобятся для купания и сна. Там отсутствовало даже что-то настолько простое, как полотенца и простыни. Пусть на моей кровати и лежал матрас, но одеял не было. Я не могла взять вещи из дома, потому что они требовались мне там, а даже если бы решила принести их, то они бы просто не соответствовали уровню моих покоев. Поэтому у меня не осталось другого выбора, кроме как покупать новые вещи.

К сожалению, в моей комнате отсутствовал даже зимний ковёр на полу. Мне сказали, что тот, который принадлежал прошлой хозяйке, заплесневел и больше не годился для использования.

— Майн, мне одолжить тебе денег? — предложил Лутц.

— Нет! Ты не должен одалживать или занимать деньги у друзей, иначе это может разрушить дружбу, — отказалась я.

* * *

К тому времени, как пробил третий колокол, подошли Фран и другие мои слуги. Все они были одеты в серые куртки поверх верхней одежды. Куртки были достаточно простыми, чтобы не привлекать к себе внимания на улице, если с ними носить разные шарфы и перчатки. Вот только из-за того, что все мои слуги были одеты совершенно одинаково, они сильно выделялись.

— Чем быстрее мы купим одежду, тем лучше, — заметил Лутц.

— Пожалуй. Мне кажется, главное купить им тёплое пальто, а то, что будет под ним не так важно. Если они будут носить пальто, то не возникнет никаких проблем даже, если под ним останутся в своих серых одеждах служителей, — высказала я свои мысли.

В следующий момент красновато-карие глаза Бенно распахнулись, и он отчитал меня.

— Не пойдёт! Этого недостаточно, купи им полный комплект одежды!

— Я просто пошутила.

— Зная тебя, уверен, ты была процентов на восемьдесят серьёзной.

Бенно видел меня насквозь, а потому я отвела глаза и поспешила на улицу. Тем временем Лутц поднялся по лестнице за Тули.

* * *

— Каждый получит по комплекту одежды. Ты тоже, Тули. Просто ищите то, что вам понравится.

— Хорошо!

Взволнованные Тули и Делия бросились подбирать одежду. Не скрывая радости, они обе принялись рассматривать детские наряды. Лутц и Гил были примерно одинакового роста, а потому тоже начали искать одежду вместе, соревнуясь друг с другом. Розина, будучи подростком, спокойно рассматривала одежду в другой стороне.

— Госпожа Майн, вы уверены? — обеспокоенно спросил Фран.

Я мысленно сделала необходимые расчёты и кивнула. У меня имелось достаточно денег, чтобы купить здесь одежду. Затем я взглянула на сумку, которую держал Фран.

— Никаких проблем не будет. А в случае чего я могу просто продать книги. Фран, почему бы тебе не выбрать одежду для себя? Ты даже можешь носить её в своей комнате, когда станет холодно.

Для меня это была одна из немногих возможностей, когда я могла вести себя как настоящая госпожа, а потому хотела, чтобы сегодня он ни о чём не беспокоился. Взгляд Франа стал неуверенным.

— Даже если вы говорите мне подобрать одежду, я не знаю чем мне руководствоваться…

Если бы нужно было подобрать одежду мне, как его госпоже, Фран наверняка руководствовался бы тем, куда я собираюсь пойти, какое время года, по какому поводу и с кем именно я должна встретиться. Но когда речь шла о нём самом, он уже не знал, как быть. В итоге мне пришлось дать растерявшемуся Франу советы о том, как подобрать одежду для себя.

— Прежде всего ищи вещи, которые подходят к твоему телосложению. Затем посмотри, из чего они сделаны. Скоро зима, так что выбирай, что потеплее. Когда найдёшь подходящую тёплую одежду, я выберу ту, которая будет смотреться на тебе лучше всего .

— Благодарю… — ответил ошеломлённый Фран.

Улыбнувшись тому, насколько неловким сейчас он выглядел, я внезапно вспомнила о том, что вчера вечером попросила у меня мама.

— Фран, моя мама хотела бы с тобой встретиться. Когда ей лучше всего прийти?

Я сообщила ему, что мама хотела бы осмотреть мою комнату и убедиться, что я смогу нормально провести там зиму. Вот только после моих слов Фран опустил глаза и с беспокойством в голосе ответил:

— Госпожа Майн, я бы посоветовал вам отговорить её. Как я ранее уже упоминал, в храме много людей, которые испытывают к беременным женщинам и их семьям смешанные чувства. Учитывая плохие воспоминания Делии о приюте, она будет особенно чувствительна к этому. К тому же не следует давать главе храма информацию, которую было бы разумно от него скрыть. Если она хочет встретиться со мной, я сам её навещу.

— Понимаю. Я скажу маме, — ответила я, бросив взгляд на сияющую Делию, и медленно кивнула.

После этого я вместе с Франом осматривала секцию для мужчин, пока к нам не подошёл Бенно.

— Так значит ты останешься в храме на всю зиму, да?

— Верно. И раз мне предстоит провести всю зиму в храме, я не смогу носить там дешёвую одежду, так?

— Конечно не сможешь. Тебе понадобится хорошая одежда для отдыха, для приёма посетителей, пижама и одежда для выхода на улицу. Также нужно купить качественное нижнее бельё. Не говоря уже о тёплых носках, поскольку в храме зимой холодно.

— Кхм… Всё это обойдётся недёшево. Да и зачем мне заботиться о том, насколько качественное моё нижнее бельё? Никто всё равно его не увидит, а потому ничего страшного, даже если оно будет заштопанным.

Я собиралась позаботиться только о той одежде, которую могут увидеть другие, вот только после моих слов глаза Бенно расширились от гнева.

— Идиотка! Не будь беспечной! Кроме того, ты легко заболеваешь, а потому должна носить как можно больше хорошей тёплой одежды.

— Хотите сказать, что мне нужно купить достаточно одежды для того, чтобы в ней не ощущалось нехватки? В таком случае мне потребуется по нескольку комплектов каждой. Это не было бы проблемой, если бы я покупала одежду в магазине дешёвой подержанной одежды, но на то, чтобы приобрести достаточно хорошей одежды для храма потребуется много денег. Это большой удар по моему кошельку. Подготовка к зиме для меня самой обойдётся дороже всего.

— Ты можешь купить ткань для нижнего белья в моём магазине и попросить свою маму или Тули сшить его. Они ведь хороши в такой работе, верно?

— Это конечно так, но… я не смогу позволить себе такие расходы. Господин Бенно, когда мы вернёмся в ваш магазин, пожалуйста, купите у меня пять книг, которые я показывала вам на днях. Если я куплю себе ткань на нижнее бельё, то это превысит мой бюджет.

— Я не понимаю, почему бы тебе просто не напечатать больше в своей мастерской. Вы же можете использовать трафареты и сделать столько копий, сколько хотите, пока у вас есть бумага и чернила, разве нет?

— Эм-м… на самом деле нам нужно печатать всё за один раз, — ответила я и поникла, вспомнив о своей неудаче.

Бенно не понял меня и приподнял бровь, а потому я объяснила.

— После того, как чернила высохли, трафареты свернулись и покоробились, так что они не годятся для дальнейшего использования. Иллюстрация тоже требовала тонких прорезей, и в отличие от доски или металла, мы не можем просто стереть или смыть чернила, так что после высыхания трафареты бесполезны…

Для печати книжек с картинками требовалось большое количество бумаги. Я планировала напечатать больше, если печать тридцати тестовых книг закончится успехом, вот только все шаблоны пришли в негодность. Из-за этого я так сильно расстроилась, что даже заплакала.

— Теперь я знаю, что мне нужно подготовить много бумаги и распечатать все книги за раз, — подытожила я.

— Если у тебя недостаточно бумаги, то почему бы не купить ту, что сделана в моих мастерских?

— Нет, спасибо, это слишком дорого. Я буду продолжать покупать у Лутца бумагу, которая изготовлена в «мастерско́й Майн», — ответила я, надувшись.

Услышав мой довод, Бенно ухмыльнулся. В следующий момент до нас донеслось, как Лутц и Гил кричали друг на друга, споря из-за одежды.

— Говорю тебе! Мне она больше подходит!

Несмотря на то, что мы находились в магазине подержанной одежды, это всё же был магазин высокого класса. Бенно вздёрнул бровь и приказал мне:

— Майн, иди рассуди их.

Я пошла туда, куда указал Бенно, и обнаружила спорящих Лутца и Гила. Кажется, они не поделили одежду, которая была им обоим по размеру.

— Гил, Лутц, вы слишком шумите. Вы в магазине. Ведите себя спокойнее.

Когда я окликнула их, они бросились ко мне, держась за одну и ту же куртку.

— Майн, как ты думаешь, кто в ней будет лучше выглядеть, я или Гил?! Я, верно?! — прокричал Лутц.

— Нет! Я буду выглядеть в ней лучше! Верно, госпожа Майн ?! — крикнул Гил.

Подбежав, оба уставились на меня страшными, горящими глазами. Я бросила взгляд на голубую куртку в их руках, покачала головой и, тяжело вздохнув, вынесла свой вердикт:

— Она не будет хорошо смотреться ни на одном из вас.

Похоже, никто из них не ожидал такого ответа. Они закрыли рты, а их глаза округли́лись. Дело было не в том, что дизайн куртки оказался плох. Просто и у Гила, и у Лутца светлые волосы, а потому зимой в голубой куртке впечатление от них будет очень холодным. Куртка такого цвета хорошо смотрелась бы на них летом, но не зимой.

— Лутц, ты помнишь, что тебе говорил господин Бенно? Некоторые цвета выглядят тёплыми, а некоторые — холодными. Какой это цвет? Какой цвет лучше носить холодной зимой?

Лутц задохнулся от внезапного осознания и отпустил куртку. Гил, всё ещё продолжая держать её, в замешательстве наклонил голову.

— Гил, положи эту голубую куртку на место и примерь красно-коричневую куртку и коричневые штаны. Разве они не выглядят теплее?

— И правда. Я примерю, — ответил Гил и развернулся, чтобы отнести голубую куртку на место.

Лутц печально опустил плечи и посмотрел на следующую одежду, которую я взяла. Куртка верблюжьего цвета, которая на первый взгляд может и казалась тонкой, но благодаря ворсу с внутренней стороны, должна быть довольно тёплой.

— Лутц, эти тёмно-коричневые штаны должны тебе подойти. Думаю, они лучше всего будут сочетаться либо с этой верб… желтоватой курткой, либо с этой зелёной. Они сшиты из разных материалов, поэтому выбирай, не забывая о том, в чём лучше ходить в нашем районе.

— Вариант остаётся только один. Почему ты тогда сразу не дала мне её?! — сказал Лутц, схватил верблюжью куртку и недовольно уставился на меня.

Зелёная куртка были сшита из довольно дорогой ткани. Другими словами, это не то, что носят в нашем районе.

— Ага. А теперь ещё раз подумай, разве та голубая куртка не была ещё более неудачным выбором?

Лутц недовольно закусил губу, после чего надел верблюжью куртку. Она оказалась немного великовата ему, но на мой взгляд это даже к лучшему, поскольку так Лутц сможет под неё что-нибудь надеть и носить в следующем году, когда ещё подрастёт. Ворс внутри, должно быть, показался Лутцу довольно тёплым, потому как выражение его лица сразу смягчилось.

Когда Лутц одел верблюжью куртку, подошла Тули, неся в обеих руках по платью.

— Эй, Майн. Как ты думаешь, какое платье лучше? Это или это?

Одно было тёмно-зелёным, с яркой цветочной вышивкой, а другое — простым тёмно-синим. Лично мне хотелось бы взглянуть на Тули в форме горничной: в белом фартуке поверх тёмно-синего платья.

— Тули, почему ты выбрала именно эти?

— Вот это милое. Разве цвет и вышивка не потрясающие? Кроме того, оно будет подходить к моим волосам. С другой стороны, вот это сшито из хорошего материала и будет очень тёплым.

С точки зрения практичности, следовало взять тёмно-синее, но от меня не укрылось, что в действительности Тули хотела взять тёмно-зелёное.

— Думаю, что в том, которое милое, ты будешь выделяться, если выйдешь на улицу. Но зимой ты можешь надеть на него пальто. Если ты собираешься носить что-то поверх этого платья, то почему бы тебе не выбрать его, раз оно тебе нравится? Я бы предпочла более тёплое, чем то, которое выглядит красивее, но тебе ведь ближе милое?

— Ага… оно замечательное.

На мой взгляд, для того, чтобы Тули расти как швее, ей лучше покупать одежду, которая ей больше нравилась. Однако, учитывая её воспитание, Тули сложно выбирать красивые вещи вместо практичных.

— Госпожа Майн, я хочу вот это! — объявила Делия.

Бодрым шагом она подошла ко мне и встала рядом с взволнованной Тули, держа в руках миленькую розовую одежду, а также тёплое пальто. Да, ей палец в рот не клади. Но видя, насколько Делия счастлива, мне не хотелось это как-то комментировать. Сегодня у моего кошелька тяжёлый день.

— Хорошо, Делия. Тогда купим их.

— Большое спасибо, госпожа Майн. Ла-ла-ла!

Делия оказалась настолько обрадованной, что даже начала что-то напевать с широкой улыбкой. Она так и лучилась счастьем. Раз она настолько счастлива, я могла закрыть глаза на то, что её одежда стоила дороговато. Пусть я никогда и не хотела узнать, что значит спускать деньги на милую девочку, но было уже слишком поздно идти на попятную. Видя, как Делия радуется миленькой одежде, Тули тоже решилась и выбрала тёмно-зелёное платье.

[[image:/storage/reader-images/057f4691cdfa44b89f24485d6183d12e142bdd75.jpg]]

— Майн, я тоже хочу симпатичное!

— Хорошо. Но в твоём случае тебе не стоит покупать здесь пальто, потому что оно будет слишком выделяться в нашем районе и у тебя на работе. Вместо этого выбери себе тёплый шарф или платок. И можно ещё найти что-то такое маме и папе.

— Хорошо! Спасибо, Майн.

Проводив взглядом убежавшую счастливую Тули, я направилась к Розине. Похоже, она уже выбрала себе одежду. Но хотя она и держала в руках тёплое на вид платье, её взгляд был направлена на простое, тёмно-синее. Оно было достаточно простым, что, наверное, даже Вильма могла бы носить его, хотя и говорила, что предпочла бы одежде принадлежности для рисования.

— Розина, как думаешь, может стоит купить Вильме такое платье?

— Ей это не нужно. Она сказала, что не хочет новую одежду, так как всё равно не может выйти на улицу. В последнее время она стала способна посещать мастерскую, а потому, на мой взгляд, более дешёвая одежда, в которой не страшно испачкаться, будет предпочтительней. Вильма не заинтересована в том, чтобы наряжаться.

Я думала, что это большая потеря, что такая милая девушка как Вильма не хочет одеваться красиво. Но если таков её выбор, я не стану возражать.

— Госпожа Майн, вам не нужно расстраиваться. То, что она теперь ходит с детьми в мастерскую — это огромный шаг вперёд для неё, — ответила Розина, нежно улыбнувшись.

После этого мы направились к прилавку, у которого ждал Бенно. По пути я заметила, что Фран в итоге застрял в секции для мужчин. Кажется, большинство покупателей магазина были взрослыми мужчинами, а потому выбор мужской одежды оказался настолько больши́м, что Фран совершенно растерялся.

— Фран, ты определился с выбором?

— Госпожа Майн… — жалобно произнёс Фран, обернувшись.

Было необычно видеть его настолько потерянным. Но должна сказать, что такой Фран очень забавен.

— У тебя спокойный характер, а потому лучше выбрать что-то простое. Например, это или это. Если ты хочешь что-то чуть более модное, то вот это.

— Госпожа Майн, в такие моменты вы можете попросить о помощи меня, — сказала Розина.

Когда Розина увидела нерешительность Франа, у неё засияли глаза. Она шагнула вперёд, отчего её каштановые волосы заколыхались.

— Фран, кажется, у тебя есть слабость, которую ты должен преодолеть, — сказала довольная Розина.

— Розина, похоже тебе весело, — заметила я, — Обычно всё наоборот, и это Фран учит тебя.

— Я просто хочу помочь Франу, — весело ответила она.

— Тогда я оставлю выбор его одежды тебе. Я уже высказала своё мнение.

— Госпожа Майн?! — произнёс Фран, задохнувшись, когда я оставила его вместе с воодушевлённой Розиной.

Вернувшись к Бенно, я увидела, что одежда всех остальных уже сложена на прилавке, но кроме Бенно никого больше нет.

— А-а? Господин Бенно, а где Лутц и остальные?

— Они слишком шумные, а потому я отправил их выбирать одежду для тебя. Всё-таки тебе потребуется как минимум два или три комплекта одежды для своих покоев, один для встречи посетителей, и один для выхода на улицу, не так ли? Так что не стесняйся и выбери себе что-то из того, что они подберут.

Лутц и Тули, так и не определившие победителя в прошлый раз, теперь соревновались друг с другом, кто выберет мне лучшую одежду. Делия и Гил, кажется, присоединились к соревнованию, поскольку были моими слугами.

—У-у-у-у, — простонала я. — Это будет слишком дорого. Вы ведь понимаете, что одежда, которая мне нужна, самая дорогая.

— Разумеется, тебе ведь нужно одеваться как дворянка. Пусть ты и простолюдинка, но тебе позволили носить синие одежды. Ты сделаешь себе только хуже, если попытаешься одеваться как беднячка.

Слова Бенно были на сто процентов верны. Я могла лишь печально опустить голову. Пока я лихорадочно пыталась прикинуть в голове, во сколько же мне всё это обойдётся, вернулись Тули и Лутц. Соревнуясь друг с другом, они выложили одежду на прилавок.

— Майн, как тебе? — спросил Лутц.

Он и Тули принесли блузки, юбки и жилетки из плотной ткани. В прошлый раз им сказали, что не следует зацикливаться лишь на платьях. Они запомнили урок и нашли вещи, которые можно носить отдельно друг от друга. Вскоре вернулись и Делия с Гилом, принеся ещё одежду.

— Госпожа Майн, — сказала Делия, — всё это очень милое.

Они положили на прилавок платья и туники. Вообще-то, в этом магазине было не так много детской одежды моего размера. Иначе говоря, почти вся одежда, которая мне подходила, сейчас оказалась разложенной передо мной.

Пока я под взглядами четвёрки размышляла о том, что выбрать, Фран и Розина тоже вернулись к прилавку. Когда я сказала, что выбираю одежду, которая мне понадобится, они тоже с интересом осмотрели одежду.

— Вот эта одежда лучше всего подойдёт для прогулок по храму, — сказала Розина.

— Весной вам предстоит отправиться на весенний молебен. Поскольку вы поедете вместе с главным священником, вам понадобится одежда под стать ему. Вот эта подойдёт, — посоветовал Фран.

Не обращая на меня внимания, Фран и Розина принялись выбирать одежду, которая понадобится мне для жизни в храме. Я, конечно, была рада, что у меня такие надёжные слуги, вот только не думала, что могу себе позволить все эти вещи.

Когда я схватилась за голову, Бенно поманил Лутца пальцем, а затем что-то прошептал ему на ухо. Лицо Лутца просияло, и он хлопнул в ладоши.

— Не беспокойся, Майн, я куплю тебе одежду.

— О чём ты, Лутц?! Господин Бенно, что вы ему сказали?!

Когда я посмотрела на Бенно, он лишь насмешливо фыркнул, так что я перевела взгляд на Лутца.

— Половина моих денег поступает от твоих изобретений. К тому же я хотел бы поблагодарить тебя за то, что ты помогла уладить мой конфликт с семьёй. Даже если друзьям не следует одалживать друг другу деньги, нет ведь ничего плохого в том, чтобы дарить подарки, так? — сказал Лутц, гордо выпятив грудь.

Вот только, на мой взгляд, это как-то слишком дорого для простого подарка. Кроме того, даже когда я была Урано, мальчики никогда не покупали мне одежду. Пока я стояла в нерешительности, Бенно с усмешкой подтолкнул Лутца вперёд.

— Майн, учти, что отказ от подарка перед таким большим числом людей опозорит его, как мужчину. Не поступай так с бедным Лутцем, — сказал Бенно дразнящим тоном.

Я понимала, что если сейчас откажусь, то Лутцу будет очень неловко. При этом я никак не могла придумать какого-либо мягкого способа отказать ему. Когда я оглянулась в поисках помощи, Делия просто положила руки на бедра и накричала на меня.

— Вот же! Госпожа Майн, вы должны просто улыбнуться и принять подарок! Девушка должна позволять мужчинам делать ей подарки, чтобы продемонстрировать свою ценность.

— Делия, пожалуйста, помолчи…

Ну вот, теперь я буду выглядеть как меркантильная девушка, которая просто эксплуатирует Лутца. Мне стало ещё труднее принять его подарок. Когда я вновь схватилась за голову, Лутц похлопал меня по плечу и показал свою гильдейскую карту.

— Я уже заплатил, так что сдайся. Хорошо?

«Когда Лутц успел стать таким гением?! Пусть поделится умом со мной!» — мысленно кричала я, пока Бенно трепал волосы Лутца и говорил, что тот всё сделал верно. Было заметно, что влияние Бенно на Лутца росло с каждым днём. Я чувствовала разочарование из-за того, что пусть я и получала дворянское образование от Розины, но мне не хватало сообразительности.

Таким вот образом я закончила покупать одежду для Тули и моих слуг. После этого мои слуги по очереди переоделись в примерочной в новую одежду и убрали старую в сумки. Ввиду того, что мою одежду требовалось доставить в храм, они разделили её между собой. А пока все были заняты одеждой, я быстро подошла к Лутцу, чтобы поблагодарить.

— Спасибо, Лутц. Ты мне очень помог. Правда.

— Не беспокойся. Это был совет мастера Бенно.

Лутц сообщил, что Бенно указал ему на то, что, пусть мы и делили прибыль от бумаги, книжек с картинками, вешалок и диптихов пополам, я всегда самостоятельно покрывала все первоначальные вложения.

— Он сказал мне не упоминать об этом, пока ты не заметишь или не запутаешься в мыслях. Но ты определённо запуталась в том, как тебе следует на это реагировать, верно? — спросил Лутц.

«Ох! Я ведь даже никогда не задумывалась обо всём этом» — осознала я. В итоге Лутц передал мне половину от тех средств, что ушли на первоначальные вложения на изготовление новых продуктов, и я потратила их на простыни, ткань для нижнего белья и тёплый зимний ковёр. После этого я купила зимнюю одежду сиротам и некоторые полезные мелочи. На этом наш поход по магазинам закончился.

Заготовка свинины во время отсутствия других священников (✿)

На следующий день после того, как мы сходили по магазинам, дети из «мастерско́й Майн» помогли нам принести то, что я заказала у Бенно, в храм. Одевшись в тёплую одежду, дети грузили вещи в недавно купленные тележки и отвозили их из компании «Гилбе́рта» в приют. Примерно половина вещей предназначалась для моих покоев, а остальное для нужд приюта, в том числе и инструменты, необходимые для заготовки свинины.

Фран, проверяя содержимое прибывающих тележек, указывал, куда следует отнести те или иные вещи.

— Из этого передайте Гилу то, что необходимо отнести в покои директора приюта, продукты и эту часть дров отнесите в подвал здания для девочек, а эти дрова и инструменты — в подвал здания для мальчиков.

Подвал здания для девочек был кухней, в то время как подвал здания для мальчиков — «мастерско́й Майн». Груз требовалось распределить, потому что заготовки на зиму будут храниться под замко́м, чтобы сироты не могли туда свободно входить. Ключ будет находиться в ведении Вильмы. Если еда закончится до конца зимы, то это станет проблемой для всех в приюте.

Служители и служительницы переносили доставленные грузы в подвалы своих зданий, а дети, весело болтая, помогали им чем могли. Наблюдая за ними, Лутц обратился ко мне.

— Моя семья тоже поможет с разделкой свиней для приюта. Пусть отец и не сказал это прямо, но, похоже, он чувствует себя в долгу перед главным священником.

Несмотря на то, что дядя Дид был упрямым, молчаливым и не умеющим подбирать нужные слова, он был по-настоящему благодарен главному священнику за предоставленную возможность открыто поговорить с сыном.

— Ты же понимаешь, что поскольку главный священник — дворянин, отец не может просто так взять и поблагодарить его? Вот отец и решил вместо этого помочь приюту. А в результате к делу оказалась привлечена вся семья.

— Вся семья… А дядя Дид не слишком далеко заходит?

У Лутца имелось ещё три брата, а потому это бы очень помогло, но я немного беспокоилась, не заставили ли их помогать приюту.

— Не беспокойся. Мои братья не возражали, да и мама хотела помочь.

— Это здо́рово, что твоя семья присоединится. Я с нетерпением буду ждать переработки свинины! — ответила я, весело рассмеявшись.

— Почему ты думаешь, что мы тебя возьмём? — спросил Лутц, посмотрев на меня, и нахмурился. — Каждый год ты в это время прикована к постели с лихорадкой. Даже в прошлый раз, когда ты ехала на телеге, у тебя поднялся жар, и пришлось срочно отнести тебя к воротам. Мы просто не можем взять тебя с собой, когда разделкой и так будет заниматься куча новичков.

— Ты, конечно, прав, но… Моя мама беременна, и в следующем году я стану старшей сестрой. Мне хотелось бы поучаствовать в заготовке свинины, чтобы знать, как это делается.

Я чувствовала, что на этот раз не расплачусь, когда свинью будут потрошить, но, к сожалению, мне тут же отказали в возможности пойти. Я даже думала о том, что смогу потренироваться в разделке свиньи для приюта, чтобы в будущем смогла участвовать в этом деле вместе с остальными соседями.

— Даже не надейся. К тому же, раз мы берём с собой сирот, ты всё равно не сможешь работать сама. И не забывай, что даже если ты просто проведёшь день на улице, наблюдая за работой остальных, то наверняка заболеешь. Как в таком случае ты будешь инструктировать нас по изготовлению клея из шкур?

Лутц одну за другой перечислил мне причины, по которым я не могу отправиться со всеми. К сожалению, я ничего не могла на это возразить.

— В общем, Майн, ты остаёшься дома. Лучше воспользуйся этим временем, чтобы придумать, как преодолеть свои трудности с деньгами. Разве не ты говорила мне, что каждому лучше всего заниматься тем, что у него лучше всего получается?

— У-у-у-у… — простонала я.

* * *

Утром в день переработки свинины наши с Лутцем семьи собрались у колодца, чтобы всё обговорить, после чего я, папа и Тули направились в приют. Мне придётся остаться в своих покоях, в то время как папа и Лутц организуют сирот и, взяв всё необходимое, отведут детей в деревню, где будут забивать свиней.

Лутцу, как ученику компании «Гилбе́рта», прежде чем пойти в деревню, требовалось сперва зайти за мясниками в мясную лавку. Наши мамы отправились в деревню сразу, чтобы подготовить коптильню и набрать воды.

— Сейчас я разделю вас на группы для сегодняшней работы, — сказал Фран. — Группа, которая будет заниматься свининой, возьмёт телеги и отправится туда, где будет проходить её переработка, другая группа займётся уборкой храма и приготовлением супа на ужин.

Не считая нескольких человек, которым нужно будет руководить уборкой, все взрослые служители, которые были достаточно сильны для тяжёлой работы, вошли в группу по переработке свинины.

— Папа, обязательно принеси мне свиную шкуру. Я собираюсь сделать из неё клей. Ничего страшного, если не получится принести кости и внутренние органы, но без шкуры мне никак не обойтись. Пожалуйста, постарайся.

Когда я напомнила папе, что мне очень нужна свиная шкура, он рассмеялся и похлопал меня по голове.

— Ладно-ладно. А ты будь хорошей девочкой и оставайся в своих покоях. И постарайся не заболеть. Лутц говорил, что потом ему потребуется твоя помощь.

— Ну да. Поэтому-то я и остаюсь здесь. Но на самом деле мне хочется пойти с вами.

Сказав папе всё, что хотела, я направилась к тележкам, где Тули и сироты складывали вещи, необходимые для переработки свинины.

— Тули, пожалуйста, присмотри за Делией.

— Хорошо. Уверена, что мы все хорошо сегодня постараемся, — сказала Тули, бросив взгляд на Делию, и улыбнулась.

После её слов Делия вздёрнула брови и уставилась на меня.

— Госпожа Майн, почему я должна идти с ними?!

— Делия, я хочу, чтобы ты увидела мир за пределами храма.

Розина и Вильма останутся в храме со мной, в то время как все остальные слуги примут участие в заготовке свинины. Делии это не нравилось, вот только у неё не имелось другого выбора. Я не заставляла её ходить в приют, а сегодняшняя работа была отличной возможностью для неё провести время с другими детьми. Хотя она и мало с ними общалась, но в то же время вроде бы поладила с Тули, когда мы ходили за покупками. К тому же там будут Фран и Гил, так что Делия не останется одна.

— Майн, а что ты собираешься делать, пока нас нет? — спросила Тули.

— Я займусь новой книжкой с картинками. Розина и Вильма мне помогут. У них обеих красивый почерк, к тому же мне надо, чтобы Вильма нарисовала для меня иллюстрации.

Пусть Розина в первую очередь и является моим учителем фешпи́ля, но все, кто видел её почерк, хвалили его, а значит она сможет помочь мне в работе над следующей книжкой с картинками. И поскольку все мои слуги-мужчины уходят, Вильма тоже сможет прийти в мои покои, чтобы помочь. Ещё она должна привести двух девочек, которые хорошо умеют готовить и будут помогать на кухне зимой, чтобы можно было приступить к их обучению.

* * *

Проводив всех, я вернулась в свои покои вместе с Розиной. Пока я практиковалась с фешпи́лем, пришла Вильма с двумя девочками.

— Никола, Моника, пожалуйста, учитесь хорошо, чтобы вы смогли приготовить вкусные блюда, — ободрила я их, после чего попросила Розину отвести девочек на кухню.

— Госпожа Майн, — обратилась ко мне Вильма, — поскольку большинство священников покидают храм во время праздника урожая, божественных даров становится очень мало. Многие священники забирают поваров с собой. К тому же оставшиеся повара зачастую готовят из рук вон плохо, зная, что их господин не будет это есть. Если бы мы не могли готовить суп самостоятельно, то эти десять дней стали бы для нас очень тяжёлым временем.

Слова Вильмы ужаснули меня. Сейчас, когда храм испытывал нехватку священников, я — единственная священница, оставшаяся в храме во время праздника урожая. Все остальные отправились в сельские города. Если бы все они забрали своих поваров, то приют остался бы совсем без божественных даров.

— Раньше священников было гораздо больше, — продолжала Вильма, — и даже если половина уезжала, то божественные дары уменьшались лишь вдвое¹. При этом оставшиеся повара не могли готовить небрежно, чтобы не опозорить своего господина перед другими священниками. Но сейчас всё иначе…

Вильма вздохнула и опустила взгляд. Медленно открыв карие глаза и вернув себе привычную нежную улыбку, она посмотрела на меня и продолжила.

— Госпожа Майн, лишь благодаря вам теперь мы можем обеспечить себя сами. Нам больше не нужно смиренно ждать еды, и маленькие дети теперь не голодают. Я очень благодарна вам за подготовку приюта к зиме. Если я могу чем-то вам помочь, то сделаю всё, что в моих силах.

После этого Вильма поднялась на второй этаж и принялась раскладывать на столе всё необходимое для рисования.

— Это ваша следующая история? — поинтересовалась Вильма.

— Да, она называется «Золушка».

Вильма принялась читать «Золушку», а я вернулась к практике фешпи́ля. Мне требовалось выучить третью данную главным священником песню, а также сочинить новую. В качестве последней я выбрала «Лисёнка²», основанную на немецкой детской песенке. Учитывая, что лисы здесь не водятся, я заменила лисёнка местным кроликом, но, думаю, это не критично.

— Прошло много времени с тех пор, как я слушала музыку, — сказала Вильма.

— Вильма, а ты тоже умеешь играть на фешпи́ле?

— Я всего лишь любитель. Вы хорошо знакомы с игрой Розины, а потому моя игра вам не понравится, — с улыбкой сказала Вильма.

Вот только я была уверена, что она играет лучше меня, ведь я всё ещё новичок.

— Розина настолько хороша, что я хотела бы узнать, что значит любительский уровень. Вильма, пожалуйста, позволь мне услышать твою игру на фешпи́ле.

— Уверяю вас, моя игра ничем не примечательна.

Тем не менее было видно, что Вильма рада возможности снова прикоснуться к инструменту. Она взяла большой фешпи́ль Розины и с блаженным выражением на лице принялась перебирать струны. Мягкая, приятная мелодия хорошо отражала характер Вильмы, а в сочетании с её нежным голосом песня казалась колыбельной, под которую я едва не заснула.

— Вильма, твоя музыка, как всегда, очень мягкая, — заметила вернувшаяся Розина.

— У меня нет такого таланта к музыке, а потому я выбираю медленные песни, — с улыбкой ответила Вильма.

[[image:/storage/reader-images/dbc0402f4b676efd010107ce91464e3edba75408.png]]

Пока они счастливо разговаривали друг с другом, я чувствовала потрясение от того, какой высокий уровень мастерства от меня ожидают. Если Вильма любитель, то, похоже, все дети дворян на уровне профессиональных музыкантов.

— Розина, правильно ли я понимаю, что ты ещё и хорошо рисуешь? — поинтересовалась я.

— Скажем так, лишь на том уровне, на котором меня научили.

Учитывая, насколько высок был «любительский» уровень музыки Вильмы, я могла догадаться, что Розина рисовала весьма хорошо. Кристина, судя по степени подготовки её слуг, была действительно необычной священницей-ученицей.

* * *

После того, как пробил третий колокол, я закончила практиковаться с фешпи́лем. Теперь можно было приступить к Золушке. Вильма прочитала историю, так что я собиралась обсудить с ней какие иллюстрации туда добавить.

— Будет трудно показать красоту Золушки. К сожалению, мы никак не можем подобрать цвет для её кожи, — заметила Вильма.

— А почему бы нам просто не нарисовать её мачеху и сводных сестёр некрасивыми? — спросила я.

— Разве возможно, чтобы женщина, которая смогла стать второй женой среднего дворянина, была некрасивой?

Мачеха и сводные сёстры должны противопоставляться прекрасной Золушке, вот только реальность не соответствовала моим желаниям. Видя, что у меня сложности, Розина сделала предложение.

— Госпожа Майн, не лучше ли просто сделать заново трафареты священных текстов для детей, чем беспокоиться о новой истории? Я считаю, что вам ещё рано писать рассказы о дворянстве. Сперва следует получше узнать культуру храма.

Критика главного священника была достаточно резкой, а теперь и Розина указала, что я совершенно не знаю порядков благородного общества.

— Я хотела сделать «Золушку», чтобы посмотреть, примут ли люди нормальную историю.

— Госпожа Майн, для этого вам сперва нужно научиться писать нормальные истории, — ответила Розина, покачав головой.

— Розина, не будь слишком резкой, — упрекнула её Вильма.

Тем не менее слова Вильмы давали понять, что она тоже не считала «Золушку» нормальной историей.

— Вы хотите сказать, что «Золушка» — не нормальная история?

— Нормальные истории — это истории об основании страны, о рыцарях или богах. Я никогда не слышала такой истории, как «Золушка», — ответила Розина.

Насколько я поняла, все истории, которые им доводилось слышать, когда они служили Кристине, были выражены через картины, музыку и стихи, основанные на различных рассказах. Судя по всему, мне следует больше узнать обо всём этом, прежде чем я смогу сделать книжку с картинками, которую примут дворяне.

— Если выбирать между священными текстами для детей и «Золушкой», как вы думаете, что скорее примут дворяне?

— Конечно же священные тексты для детей, — ответила Розина. — Это важные знания, которые необходимы любому ребёнку. К тому же ваши книжки с картинками детям будет легко понять.

Такая уверенность убедила меня отказаться от «Золушки». Мне следовало печатать то, что будет продаваться, а не пытаться делать историю, которую не примут.

— В таком случае забудем о «Золушке» и сделаем новые трафареты священных текстов для детей. Розина, не могла бы ты позже рассказать мне нормальные истории? Я хотела бы попробовать превратить их в книжки с картинками.

— Они в любом случае необходимы для вашего образования. Я с удовольствием расскажу их, когда вы пожелаете.

Мы расшили одну книжку со священными текстами для детей и разрезали страницы пополам, чтобы отделить иллюстрации от текста. После этого мы положили иллюстрации поверх плотной бумаги, которую собирались использовать для шаблона книжки про Золушку, и принялись вырезать чёрные части. Таким образом, иллюстрации получатся такими же, как и раньше. Мы позаимствовали из мастерской нож-скальпель Лутца, а потому Розина и Вильма могли работать вместе.

— Госпожа Майн, пожалуйста, займитесь как и в прошлый раз вырезанием букв, — сказала мне с улыбкой Розина.

Я кивнула. Она быстро поняла, что мне не хватает точности, чтобы вырезать столь детализированную иллюстрацию.

«Я не могу выреза́ть так же аккуратно и красиво, как Розина, только потому, что у меня маленькие руки, — подумала я. — Уверена, что когда вырасту, я стану более ловкой!» При этом я игнорировала тот факт, что во времена Урано, я оставалась неуклюжей, даже став взрослой.

* * *

Ужин, который нужно будет доставить в приют, был закончен до шестого колокола. После своего первого дня в качестве помощниц Никола и Моника покинули кухню, выглядя измученными. Я сказала, что еду отнесёт Фран, когда он и остальные вернутся, и попросила Розину проводить девочек обратно в приют.

— Кажется, они опаздывают, — сказала Розина.

— Заготовка свинины требует много времени. Вероятно, они вернутся ближе к закрытию ворот. Другими словами, к шестому колоколу, — ответила я, посмотрев в окно.

Солнце садилось, и небо постепенно начало темнеть. В прошлые годы моя семья и соседи отправлялись в деревню, чтобы перерабатывать свинину, ближе к зиме. Таким образом, когда они возвращались, солнце уже полностью садилось.

Когда я подумала, что все должны уже вскоре прийти, в мои покои, задыхаясь, вернулась Делия. Не знаю, была ли причина в том, что она бежала, или из-за того, что на улице холодно, но её щёчки были красными, как яблоки.

— С возвращением, Делия. Вы заготовили достаточно мяса?

— Да. Думаю, с таким количеством у нас зимой не возникнет никаких проблем.

Я беспокоилась за Делию, а потому была рада, что она вернулась в хорошем настроении. Делия отправилась в мои покои, чтобы помочь мне переодеться, в то время как остальные понесли свинину в подвал. Переодев меня, Делия принялась с азартом рассказывать, как они делали колбасу, и как мясники умеют разделывать мясо.

— Затем мы взяли мясо, что солили в приюте, и повесили его в коптильне. Оказывается, благодаря дыму свинина долго не портится. А потом...

Судя по всему, совместная переработка свинины пошла Делии на пользу. Я надеюсь, что это поспособствует тому, что она начнёт больше общаться с другими детьми из приюта.

— Госпожа Майн, — позвал меня с первого этажа Фран. — Лутц хотел бы поговорить с вами о свиной шкуре. Можете ли вы после того, как переоденетесь, прийти в мастерскую?

Поскольку я уже переоделась, то сразу спустилась по лестнице.

— Гил, пожалуйста, отведи госпожу Майн.

— Понял.

По дороге в мастерскую я смогла увидеть, как сироты переносят мясо из телег, стоящих у ворот храма, в подвал здания для девочек. Папа и Тули тоже были среди них. Вот только мне нужно было в мастерскую, так что я подавила желание присоединиться к ним.

Как только я пришла в мастерскую, Лутц указал на свернутую шкуру и спросил:

— Майн, что нам нужно сделать со свиными шкурами?

Я оглядела приют, а затем указала на кастрюли.

— Можешь пока положить куски шкур в них?

— Нам разве не нужно сначала что-то с ними сделать?

— Нам нужно замочить шкуры в известковой воде, чтобы удалить волосы, но я не знаю, сколько времени нужно замачивать. Кто-то должен за ними присматривать, но сейчас уже поздно.

— Я боюсь, как бы шкуры не оказались потрачены впустую, — сказал Лутц, доставая свой диптих.

Взяв стилус, он вопросительно посмотрел на меня, призывая начать объяснение.

— Для начала вам нужно замочить шкуры в известковой воде, чтобы избавиться от волос, а затем отделить внутренний слой кожи от наружного, который годится для дубления. Лутц, тебе ведь уже приходилось делать это раньше, так?

— Да, но я не слишком хорош в этом, — ответил Лутц, пожав плечами.

— Для клея из шкур необходим только внутренний слой, поэтому я подумала, что мы могли бы использовать внешний слой для изготовления обложек книг.

Лутц вопросительно посмотрел на меня:

— И кто же будет дубить шкуры?

—Эм-м, а мы не могли бы попросить кожевенную мастерскую?

— Надеюсь, у тебя есть на это деньги.

Лутц резал по живому, а потому я проигнорировала его вопрос и принялась объяснять дальше.

— Итак, внутренний слой нужно вновь замочить в известковой воде и оставить его там, пока он не набухнет и не размягчится. Это позволит удалить [жиры] и [белки́]... Это происходит само по себе, так что вам в процессе ничего делать не нужно. Затем следует слить известковую воду, обмыть куски шкур и варить их на слабом огне в течении двух колоколов.

— Два колокола? Это довольно долго, — ответил Лутц, записывая моё объяснение в диптих.

— Дальше немного сложнее. Воду нужно поддерживать чуть тёплой, примерно температуры чая, который можно пить, не боясь обжечься. При этом примеси будут либо подниматься вверх, либо оседать, так что центральная часть станет чистой. Эта прозрачная часть нам и нужна.

Когда я остановилась, Лутц поднял лицо от диптиха и наклонил голову.

— Значит, мы будем использовать только центральную часть?

— Вероятно, но я пока не уверена, что получится. Думаю, нас ждёт метод проб и ошибок.

— Ты серьезно? В таком случае нам лучше сперва попробовать в кастрюле меньшего размера...

Я знала, что удалить грязь сверху будет несложно, но в данный момент я не могла ответить, как и что нам делать дальше. Я хотела попробовать и посмотреть, что получится.

— В любом случае эту жидкость нужно будет перелить в деревянную коробку и поставить где-нибудь у окна, чтобы зимний ветер охладил наш клей. Как только масса затвердеет, клей из шкур будет готов.

— Хм-м… Учитывая, сколько времени нужно, чтобы замочить и варить всё это, мы, вероятно, сможем попутно сделать свечи, — подытожил Лутц, смотря на записи в диптихе. — Значит, завтра мы займёмся клеем и свечами. Так мы сможем разобраться со всей вонючей работой за один раз.

— Хорошо! Давай разберёмся со всем этим! — выкрикнула я, радуясь, что мы впервые сможем сделать клей, и подняла вверх кулак.

Примечания

1. Вопрос: Кажется, что священники, такие как глава храма, готовят много еды для своих слуг и приюта, но сколько именно они готовят.

Ответ: Еда готовится на всех людей в их покоях плюс ещё на пять человек. Это относится к каждому приёму пищи, так что количество еды ощутимое.

Власть книжного червя. Фанбук №3.

2. лисёнок (こぎつね КоГиЦуНэ) — японская песня основанная на детской немецкой песне из трёх строф Fuchs, du hast die Gans gestohlen.

видеопример: https://www.youtube.com/watch?v=vlnfO101h_U

Конец подготовки к зиме

Я хотела закончить всю дурно пахнущую работу за один раз, прежде чем священники вернутся. Лутц сказал, что сегодня займётся изготовлением свечей и клея из шкур, а также проинструктирует сирот как делать сыр.

У меня дома мы готовили только творог, добавляя уксус в купленное молоко. В то же время семья Лутца могла получать много молока в обмен на яйца, так что они делали ферментированный сыр.

— Такой сыр хорошо хранится, — объяснил Лутц. — Для приюта он будет предпочтительнее, верно?

— Я не знаю, что это за сыр, — ответил Гил, — но чем больше еды, тем лучше.

Я наблюдала за тем, как Лутц и Гил болтали, пока работали. В мастерскую я прибыла поздно, потому что до третьего колокола практиковалась на фешпи́ле, однако работа шла хорошо и без меня. В мастерской находились много служителей и учеников, которые выполняли указания Франа. Поскольку я редко получала возможность увидеть мастерскую за работой, так как обычно помогала главному священнику с документами, наблюдать за всеми оказалось увлекательно.

— Лутц, Гил, как идут приготовления?

— Пока всё в порядке. Здесь мы занимаемся свиными шкурами. Вон там делают свечи. Сейчас жир растапливают и фильтруют, чтобы удалить остатки мяса. Мы ещё не занимались, эм-м… выса-что-то там.

В кастрюле рядом с Лутцем и Гилом находилась очищенные куски с внутренним слоем свиных шкур, замоченные в известковой воде. Должно быть, Лутц и Гил лишь недавно замочили их, так как шкуры ещё не разбухли. А в том направлении, куда указал Лутц, три служителя фильтровали растопленный говяжий жир.

— Шкуры нужно оставить так ещё на некоторое время. Что до [высаливания], то хотя это и утомительно, но благодаря нему качество жира улучшается, и в результате запах от свечей становится не таким плохим. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь, — сказала я.

По всей видимости, семья Лутца тоже ничего не знала о высаливании. Моя семья начала высаливать потому, что в результате вонь от свечей заметно уменьшалась, но, кажется, что больше никто этим не занимался. Вероятно, это связано с тем, что я жила в бедной части города, и хотя соль стоила меньше, чем специи, она всё равно была недешёвой.

— Чтобы избавиться от плохого запаха свечей, мелко порежьте такие травы, как диэ́мба или лумо́дза, и смешаете их с расплавленным жиром. Но ни в коем случае не добавляйте гиэ́рию или сарколе́ру. Они сделает свечи ещё более вонючими. Будьте осторожны.

После того, как я объяснила, как уменьшить животный запах свечей, Лутц удивлённо моргнул, а затем его плечи затряслись от тихого смеха.

— Ага, я вспомнил, как ты рассказывала про то, как испортила свечи.

— Кхм… Неудача — мать успеха. Успех рождается из множества неудач!

— О, я понимаю. Госпожа Майн, вы очень умны! — сказал Гил, кивнув.

Его глаза сияли от искреннего восхищения. Какой же он всё-таки прекрасный слуга. Я надеюсь, он всегда будет таким хорошим мальчиком.

— Как бы то ни было, госпожа Майн. Что это за выса-что-то-там? Это сложно?

— Пусть это несколько хлопотно и требует времени, но это не сложно. Нужно поместить жир в соленую воду и немного поварить на медленном огне, постоянно удаляя появляющуюся пенку. После этого нужно дать кастрюле остыть, в результате чего жир в ней поднимется наверх, а соленая вода останется снизу. Как только жир затвердеет и станет белым, нужно слить солёную воду, после чего можно будет использовать оставшийся твёрдый жир, — объяснила я процесс как можно более кратко.

Гил и Лутц понимающе кивнули. Внезапно Лутц моргнул, словно что-то вспомнил.

— Майн, постой. Разве нам не нужно использовать немного этого жира для изготовления мыла?

— Сироты получают мыло в качестве божественных даров, поэтому мы можем использовать весь жир для изготовления свечей.

У себя дома мы оставляли часть жира, чтобы сделать весной мыло, но в храме его давали в качестве божественных даров. Для служителей важно содержать тело и одежду в чистоте, поэтому им давали его довольно много. Сироты в приюте предпочли бы получать больше еды, чем мыла, но священники на этот счёт думали иначе.

— Ах да, Гил, я полагаю, что в той ткани, которую служители используют для фильтрации жира, останется множество маленьких кусочков мяса. Пожалуйста, скажи им, что сегодняшний суп будет намного вкуснее, если положить эти кусочки в суп.

Гил с энтузиазмом кивнул и побежал к служителям, занимавшимся фильтрацией. Когда они развернули ткань и заглянули внутрь, то радостно закричали «Это же мясо!»

— Да, хорошо, когда есть мясо, — сказал Лутц, усмехнувшись.

Я улыбнулась ему, а затем принялась осматривать мастерскую. Помимо изготовления клея и свечей, служители и ученики выжимали масло из фруктов с помощью грузов, что обычно используются для отжимания воды из бумаги на этапе, когда она находится на настиле для сушки. Нам требовалось много масла, так как его можно использовать как для ламп, так и для приготовления пищи. Правда, в приюте обычно готовили только суп, а потому масло для готовки почти не применялось.

Работа, которой в основном занималась мастерская, сейчас была отодвинута в угол. Я могла видеть бумагу в процессе отжима из неё воды, а также белую и чёрную кору, что сушилась у стен. Когда мой взгляд упал на стопки готовой бумаги, я спросила:

— Эй, Лутц, а сколько бумаги мастерская уже закончила?

Лутц посмотрел туда же, куда и я, и, прищурившись, ответил:

— Поскольку мы лишь недавно закончили печатать книжки с картинками, думаю, в лучшем случае листов триста. Пока те листы, из которых отжимают воду, не высохнут, я не смогу назвать точное число. Тебе она нужна?

— Да. Я хотела бы напечатать вторую партию священных текстов для детей, но нужно сделать их все сразу, так как шаблоны после печати испортятся. Таким образом для печати мне потребуется много бумаги. Итак... сколько листов вы можете ещё сделать?

Чтобы трафареты не пропали даром, нам нужно много бумаги и чернил. С чернилами проблем быть не должно, поскольку для их изготовления я могла заказать льняное масло у Бенно, а сажи у нас всё ещё оставалось достаточно много. Проблема заключалась в бумаге.

— Древесина фоли́на не слишком хороша для дров, так что на складе древесины её должно быть достаточно, однако сейчас уже сезон, когда его кора начала затвердевать. Я свяжусь со складом древесины и узнаю на этот счёт. Впрочем, если мы используем всю чёрную и белую кору, что у нас есть, то сможем сделать где-то семьсот пятьдесят листов.

— Хорошо. Постарайтесь сделать столько, сколько сможете.

— Положись на меня.

Так как Лутц был готов позаботиться о бумаге, меня это устраивало.

— Майн, хочешь пойти проверить сыр, пока шкуры набухают? — спросил Лутц.

Я кивнула, и мы перешли в здание для девочек, оставив Франа руководить работой в мастерской.

— Вы делаете сыр в здании для девочек? — уточнила я.

— Да, для этого требуются чистые кастрюли. Ты же не хочешь, чтобы мы готовили сыр в тех же кастрюлях, что используются для изготовления бумаги?

Я действительно не хотела, чтобы кастрюли, в которых мы варили кору с золой, использовались для приготовления пищи, но многие сироты считали, что достаточно просто помыть кастрюли. Похоже они не возражали, если небольшое количество золы окажется в еде. Конечно, я бы тоже могла закрыть на это глаза, но всё же мне не нравилась идея посторонних примесей в еде. Кроме того, дети из приюта привыкли есть пищу, что осталась от дворян, а потому, если у нас имелось достаточно кастрюль, чтобы не смешивать те, что используются для бумаги, с теми, в которых готовится еда, то лучше было использовать для сыра кастрюли, в которых обычно готовится еда.

* * *

— Я закончил!

— Тогда начинай их сушить.

Когда мы пришли в здание для девочек, дети сушили собранные в лесу фрукты и грибы, в то время как служительницы и ученицы готовили сыр, суп, а также варенье из найденных в лесу фруктов и мёда. Сладкий аромат в воздухе был совершенно не похож на животный запах в здании для мальчиков.

— Несмотря на то, что мы готовим столько супа, в обед всё исчезнет, — сказала одна девушка.

— Я бы хотела, чтобы праздник урожая поскорее закончился. Тяжело варить такое количество супа снова и снова весь день, — ответила ей другая.

Повара были очень заняты, так как сейчас приют получал меньше божественных даров от священников, и им приходилось варить вдвое больше супа, чем обычно. Я горько улыбнулась, видя как девочки, поджав губы, нарезают овощи и помешивают суп в кастрюлях.

— Ох, госпожа Майн!

Заметив меня, дети поспешно бросили работу и, скрестив руки перед грудью, опустились на колени. Но пусть я и сказала им, чтобы они продолжали, вернувшись к работе, они выглядели гораздо более напряжёнными, чем раньше. А-а-а! Они боятся меня!

Служители в мастерской более-менее привыкли к моему присутствию, поскольку я часто заходила туда, чтобы обсудить что-либо с Лутцем или проверить успешность нововведений. Однако я не приходила смотреть, как готовят суп, а потому сейчас все нервничали.

— Лутц предложил мне посмотреть, как обстоят дела с приготовлением сыра. Нет ли проблем?

— Молоко только что нагрелось, — ответила девушка, неловко улыбнувшись, осторожно помешивая его большой деревянной лопаточкой.

Лутц заглянул в кастрюлю и кивнул.

— Продолжайте медленно нагревать его и дальше. Когда начнут появляться пузыри, позовите меня.

Лутц, должно быть, смог подсчитать, сколько времени осталось, основываясь на огне и состоянии молока в кастрюле. Пробормотав: «Все должно быть в порядке», он направился к детям, которые сушили фрукты.

— Эй, малышня. Мы должны забрать купленное из магазина. Когда закончите здесь, приходите в мастерскую. Там много чего доставили, так что нам нужно забрать всё это поскорее, чтобы оно не накапливалось.

Дети сказали, что поняли и, закончив сушить фрукты, принялись чистить свои корзины.

— Майн, ты должна вернуться в покои. Все нервничают, пока ты рядом.

— Да, я понимаю. Спасибо за помощь.

Довольная, что работа идёт хорошо, я вернулась в свои покои. В таком темпе мы должны успеть закончить со всем запланированным до возвращения священников. Главное, завершить дурно пахнущую работу, а с остальным мы могли и не торопиться.

* * *

Работа шла и на кухне моих покоев. Наряду с обычным приготовлением еды, повара засаливали ломтики свинины, которые оказались слишком маленькими для копчения, или готовили их как конфи́¹, чтобы сохранить на зиму, а потому были чрезвычайно заняты.

Поднимаясь по лестнице, я краем глаза наблюдала за оживленной работой на кухне. Наверху Делия практиковалась в грамоте, читая священные тексты для детей, в то время как Розина мучилась с работой, которую оставил ей Фран.

— Можем ли мы продолжить изготовление трафаретов? — спросила я.

Несмотря на то, что я планировала заняться трафаретами, Фран с улыбкой протянул мне деревянную дощечку.

— Боюсь, что нет, госпожа Майн. Вам следует повторить слова молитвы, чтобы вы были готовы, когда рыцарский орден запросит помощь.

Рыцарский орден, естественно, состоял из дворян, а потому было недопустимо совершить даже малейшую ошибку, когда придётся отправиться выполнять запрос. Я прекрасно понимала, почему Фран больше беспокоился о вызове от рыцарского ордена, чем о подготовке приюта к зиме.

— Когда придет их запрос?

— Не существует установленной даты, но каждый год они обращаются за помощью один или два раза до начала зимы, так что запрос должен прийти в ближайшее время.

— Понятно...

При нормальных обстоятельствах ученики никогда не участвовали в ритуалах. Всё-таки ритуалы были слишком важны, чтобы доверять их кому-то неопытному. В связи с этим я не присутствовала ни на церемониях крещения и совершеннолетия, ни на церемонии звёздного сплетения. Кроме того, в рыцарском ордене преобладали мужчины, а потому они, как правило, не прибегали к помощи священниц во избежание кривотолков. Таким образом запросы от ордена на проведение ритуалов предназначались для взрослых священников. И всё же, поскольку в храме сейчас не было священников для выполнения ритуала, этот запрос требовалось выполнить мне, как священнице-ученице, пускай в обычных обстоятельствах никто бы даже не рассматривал меня для выполнения этой роли.

— Но Фран, я кое-чего не понимаю. Разве у самого главного священника не достаточно магической силы для проведения ритуала?

Вообще-то я была не единственной, у кого имелось много магической силы. Насколько мне известно, главный священник обладал наибольшей магической силой среди всех священников.

— В некоторых случаях ему требуется ставить свой долг дворянина превыше долга священника.

Фран тихо объяснил мне, что рыцарский орден испытывал такую же нехватку дворян, как и храм. Точно так же, как часть священников забрали из храма, многих талантливых рыцарей перетянули в Центр, что привело к тому, что дворяне, которые ранее не могли присоединиться к рыцарскому ордену из-за малого количества магической силы, сейчас смогли стать рыцарями. В этой ситуации главный священник, окончивший дворянскую академию, являлся превосходным дворянином и, вероятно, будет настолько занят поддержкой ордена, что выполнение ритуала ляжет на меня, как на священницу-ученицу.

«Подождите, не слишком ли многого от меня ждут, собираясь поручить в качестве первой настоящей работы совместную миссию с рыцарским орденом?» — подумала я, повторяя в холодном поту слова молитвы. Внезапно Фран о чём-то задумался и поднял глаза.

— Госпожа Майн, как обстоят дела с вашими церемониальными одеждами?

— Швеи закончили временное шитье и начали основное, так что завершение не должно занять много времени.

Мне сказали, что если Коринна будет чувствовать себя хорошо, то потребуется четыре дня. В худшем случае — десять. Когда я сообщила это Франу, он с облегчением вздохнул.

— В таком случае, пожалуйста, принесите их в храм как можно скорее, чтобы вы могли немедленно надеть их, как только поступит запрос.

Я с Франом вернулась к повторению молитв, а вскоре пришёл Гил с каким-то ящиком. По-видимому, это что-то от компании «Гилберта».

— Фран, можешь помочь? — крикнул Гил с первого этажа. — Там несколько больших ящиков.

— Конечно, — ответил ему Фран, а затем обратился к присутствующим. — Я скоро вернусь. Делия, Розина, пожалуйста, начинайте распаковывать ящики. Госпожа Майн, пожалуйста, оставайтесь на месте и продолжайте практику.

Вслед за Франом, вниз направились и Розина с Делией. Они принялись распаковывать ящики, оставленные в зале первого этажа, в то время как Гил и Фран пошли забрать остальные из мастерской.

— Да! Ковры наконец-то прибыли! — донёсся снизу радостный голос Делии.

Это напомнило мне, как же ей всё-таки нравилось менять оформление и украшать мои покои.

— Теперь мы наконец можем подготовить покои к зиме. Давайте сразу же приступим к оформлению комнаты… — взволнованно предложила Делия.

— Делия, скоро обед. Давай подождем со сменой оформления, пока мы не поедим, — ответила ей Розина.

В результате, несмотря на то, что Делия была очень обра́дована и хотела начать немедленно, мы решили отложить обустройство моих покоев на после обеда.

* * *

— Госпожа Майн, пожалуйста, идите с Гилом в мастерскую, — сказала после обеда Делия и с улыбкой выпроводила меня из комнаты.

Поскольку главный священник отсутствовал, я не могла пойти в библиотеку даже с Франом. Таким образом мастерская оставалась единственным местом, куда я могла отправиться. А в связи с тем, что Делия сказала, что ей нужна помощь Франа, в мастерскую меня сопровождал Гил.

— Госпожа Майн, перед обедом Лутц попросил меня проверить шкуры и посмотреть, не разбухли ли они. Давайте проверим их.

Судя по тому, что мастерская оказалась совершенно пуста, обед в приюте ещё не закончился. И так как остановить меня было некому, я не колеблясь принялась заглядывать в кастрюли.

— Похоже, всё в порядке. Как только вы промоете шкуры, чтобы избавиться от извести, можно будет начать варить их на медленном огне.

— А-а? Майн, что ты здесь делаешь? — послышался удивлённый голос Лутца, явно не ожидавшего увидеть меня в мастерской.

Похоже, он уже отобедал и дал свой отчёт Бенно. А поскольку мне не разрешали работать самой, я редко посещала мастерскую несколько раз в течение одного дня, что и удивило Лутца.

— Лутц, ты ведь знаешь, что компания «Гилбе́рта» сегодня прислала ковры? Делия была в полнейшем восторге от того, что ей представилась возможность заняться оформлением моих покоев, так что… она меня выпроводила.

— Вот оно как. Ну, наверное, так даже лучше. Мастер Бенно велел мне передать, что церемониальные одежды готовы, а потому просит тебя навестить госпожу Коринну, когда только представится такая возможность. Почему бы не пойти сейчас, раз уж тебя выгнали из собственных покоев? По пути домой я заберу тебя из магазина.

Я кивнула в ответ на предложение Лутца. Для меня было бы опасно ждать на улице в такой холодный осенний день, а потому, если я могла отправиться в магазин Бенно, то пойти туда было бы наилучшим вариантом.

— Мне нравится эта идея. Я пойду к госпоже Коринне вместе с Розиной, так что не мог бы ты привести с собой Франа, когда пойдёшь за мной? Не хочу, чтобы Розина возвращалась в храм одна.

— Хорошо.

— Лутц, ты можешь начать промывать шкуры, — сказал Гил. — Я пока отведу госпожу Майн в её покои.

Когда я вернулась с Гилом в свои покои, там уже начали переставлять мебель. В результате Делия разозлилась на меня и воскликнула: «Вот же!». Кажется, мне не следовало возвращаться, пока они не закончат, поскольку госпоже непозволительно видеть не убранную комнату.

— Мне только что сообщили, что церемониальные одежды готовы. Сейчас я отправлюсь в компанию «Гилбе́рта», а оттуда сразу пойду домой. Поэтому, пожалуйста, позволь мне переодеться, — сказала я Делии. — Кроме того, Розина, не могла бы ты сопровождать меня к госпоже Коринне?

— Конечно, госпожа Майн.

Розина ушла, чтобы переодеться, в то время как Делия принялась переодевать меня, при этом радостно объясняя, что к завтрашнему дню они закончат обустройство комнаты.

— Фран, мне очень жаль, но вечером тебе потребуется пойти в магазин вместе с Лутцем. Я не хочу, чтобы Розина возвращалась одна так поздно.

— Понял. До свидания, госпожа Майн. Я буду ждать вашего возвращения.

* * *

После того, как Фран проводил нас, мы с Розиной, которая надела недавно купленный красный наряд, отправились по главной улице в компанию «Гилбе́рта». Несмотря на то, что солнце немного пригревало, ветер всё же был прохладным. В отличие от Франа, часто провожавшего меня домой или в компанию «Гилбе́рта», и Гила, ходившего в лес, Розина редко имела возможность выйти на улицу. То, как она с любопытством оглядывалась вокруг, при этом морща носик от запахов города, выглядело очень мило.

— Знаешь, — начала я, — мне кажется, что Вильма смогла бы нарисовать больше, если бы выходила вот так на улицу.

— Может когда-нибудь она и наберётся смелости. Не так давно она дрожала от страха всякий раз, когда служители помогали набрать воды для супа, а теперь она уже может давать им указания.

Кажется, что после того, как Вильме доверили присмотр за приютом и детьми, она постепенно побеждала свои страхи. Я была рада услышать слова Розины, что Вильма постепенно растёт над собой.

* * *

— Здравствуйте, господин Марк. Господин Бенно позвал меня, а потому я сразу же пришла.

— Мастер сейчас на деловой встрече, поэтому я проведу вас сразу к госпоже Коринне. Пожалуйста, подождите немного...

Я села на предложенный Марком стул, а Розина встала позади меня. По указанию Марка ученик принёс мне чай. Отпив, я глубоко вздохнула.

— Госпожа Майн, пожалуйста, следуйте за мной, — позвал меня Марк.

Марк назвал меня «госпожа Майн», так как со мной была Розина, и я посещала Коринну как клиент. Мы вышли из магазина и поднялись по внешней лестнице на третий этаж.

— Госпожа Коринна, прибыла госпожа Майн, — произнёс Марк, постучав.

— Добро пожаловать, Майн, дорогая, — поприветствовала меня Коринна, открывая дверь.

Увидев, что со мной Розина, Коринна удивлённо округлила глаза.

— Ох, ты привела с собой слугу? Должна ли я называть тебя госпожа Майн?

— Пусть для меня это и неважно, но это имеет значение для Розины, поэтому так действительно будет лучше.

— Хи-хи. В таком случае, госпожа Майн, пожалуйста, следуйте за мной.

Она провела меня в гостиную, и там я обнаружила висящие на вешалке, вроде тех, на которых вешают кимоно, мои церемониальные одежды.

— Ух ты! — воскликнула я.

Она расположила вешалку так, чтобы свет, льющийся из окна, падал на одежды, расшитые сезонными цветами и узорами текущей воды. Вышивка была того же цвета, что и ткань, но благодаря попадающему на неё свету, казалась блестящей, отчего и правда напоминала воду. От восхищения я на мгновение потеряла дар речи.

— Они великолепны, — взволнованно пробормотала Розина.

Её слова привели меня в чувство.

— Госпожа Коринна, они действительно прекрасны. Я очень вам благодарна.

— Это я должна поблагодарить вас, — ответила Коринна, слегка улыбнувшись.

Придерживая одной рукой округлый живот, Коринна осторожно сняла церемониальные одежды с вешалки.

— Пожалуйста, примерьте их, — сказала Коринна, а затем обратилась к Розине. — Мне очень жаль, но не могли бы вы помочь? Мне немного трудно двигаться с таким большим животом.

— Да, конечно, — ответила Розина, взяв у неё синие одежды, после чего принялась одевать меня.

Розина действовала быстро и умело, что неудивительно, учитывая, что до меня она служила другой священнице-ученице.

Одежды были выкрашены в синий и украшены вышивкой того же цвета. Края рукавов и подола вышили серебряной нитью, а горловину золотой. Вдобавок ко всему, на груди красовалась выполненная золотом эмблема «мастерской Майн».

Я стояла не двигаясь. Было такое ощущение, словно меня одевали в кимоно на День совершеннолетия². Я чувствовала, что мне следует вести себя изящно и элегантно и ни в коем случае не дать одеждам испачкаться. Другими словами, я должна была стараться соответствовать такому наряду.

— Теперь пояс, — произнесла Коринна.

Как оказалось, пояса́ для церемониальных одежд отличались в зависимости от возраста. У учеников были белые пояса́ с серебряной вышивкой, в то время как у взрослых — белые с золотой. Коринна объяснила, что вышивка содержала слова молитв из священных текстов.

— Извините, но разве эта ткань не слишком тяжелая? — спросила Розина, смотря как Коринна завязывает вокруг меня пояс.

Коринна, улыбаясь, принялась объяснять причину.

— Если заранее сделать складки и прошить их, то по мере роста госпожи Майн их можно будет удлинить. Сама госпожа Майн предложила использовать такую технику. Пусть такая техника и необычна, но разве это не оправдано для церемониальных одежд, которые будут редко использоваться?

— Госпожа Майн, вы, как и всегда, удивительны, — прошептала Розина, благоговейно вздохнув, когда Коринна объяснила ей, что сшила церемониальные одежды по моим указаниям, а не придумала их сама.

Закончив одевать меня, Розина встала и, осмотрев мой наряд со всех сторон, одобрительно кивнула.

— Эти одежды действительно великолепны. При движении вышивка цветов и воды станет заметной, что наверняка привлечёт внимание окружающих.

Розина, ранее служившая госпоже Кристине, одобрила мои церемониальные одежды, отчего Коринна, выглядевшая немного напряжённой из-за того, что ей пришлось использовать новую технику, расслабилась.

* * *

Таким образом, у меня имелись церемониальные одежды, а мои покои уже готовили к зиме. Мы заготовили еду и сделали свечи, которые отнесли в подвал к дровам. Готовый клей из шкур поместили в место, где дул прохладный ветер, а сироты в мастерской усердно работали, чтобы сделать бумагу и чернила для второй партии книг. И, наконец, мы определились, какие инструменты нам потребуются для зимнего рукоделия, и закупили недостающие. Можно сказать, что приготовления к зиме в приюте были более или менее завершены.

Примечания

1. конфи́ (от фр. confit) — способ приготовления блюд во французской кухне: медленное томление продуктов (чаще всего птицы или мяса), полностью погруженных в жир, при низкой температуре (менее 100 °C).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Конфи

2. День совершеннолетия — государственный японский праздник, который отмечается во второй понедельник января. Первоначально своё совершеннолетие в этот день отмечали все японцы, которым за прошедший год исполнялось 20 лет.

https://ru.wikipedia.org/wiki/День_совершеннолетия

Запрос от рыцарского ордена (❀)

Похоже, праздник урожая закончился, и священники вернулись в храм. Я не совсем уверена в этом, поскольку сама пока не видела священников, но слышала, что количество божественных даров в приюте увеличилось.

Главного священника отправили в близлежащие сельские города, а потому он вернулся довольно быстро по сравнению с другими. В результате я снова начала помогать ему с работой каждый день после третьего колокола.

— Главный священник, я закончила с этой частью расчётов.

Как и обычно, главный священник поручил мне заниматься расчётами. Закончив очередную часть, я подняла глаза и увидела белую птицу, летящую прямо в окно. «О нет! Она же разобьётся!» — мысленно закричала я, однако белая птица пролетела сквозь стекло, сделала круг по комнате, села на стол главного священника и спокойно сложила крылья.

— А-а?! Что происходит?! — удивлённо спросила я, широко раскрыв глаза.

В отличие от меня, слуги главного священника, казалось, знали, что это за белая птица, а потому смотрели на неё выжидающе.

— Майн, тише, — упрекнул меня главный священник.

Затем он коснулся птицы, и в следующий момент из её клюва раздался мужской голос.

— Фердинанд, рыцарскому ордену требуется ваше содействие. Приготовьтесь выдвигаться немедленно.

Птица повторила сообщение трижды, после чего исчезла, и на её месте оказался магический камень.

Главный священник достал откуда-то нечто похожее на светящуюся волшебную палочку¹ и слегка постучал по камню, что-то при этом пробормотав. Камень увеличился в размерах и изменил форму, вновь превратившись в белую птицу.

— Понял, — сказал главный священник птице и взмахнул палочкой.

Птица расправила крылья и взлетела. Покидая комнату, она так же, как и ранее, пролетела сквозь стекло.

«Ух ты! Прямо как в фэнтези!», — подумала я, взволнованная тем, что смогла увидеть настоящую магию. Вот только в следующий момент главный священник пристально посмотрел на меня. Лишь после этого я заметила, что слуги прекратили работать и начали к чему-то готовиться.

— Майн, рыцарский орден призывает нас! Немедленно переоденься в церемониальные одежды и сразу же направляйся к дворянским воротам! — скомандовал главный священник, выглядя очень серьёзным.

— Поняла! — бодро ответила я.

Вот только я понятия не имела, где находились дворянские ворота.

— Эм-м, а где находятся эти дворянские ворота?

— Я отведу вас, — сказал Фран.

Он попрощался с главным священником, после чего подхватил меня и немедленно покинул комнату. Быстро идя по коридору, он спросил:

— Госпожа Майн, вы помните слова ритуальной молитвы?

Держась за его плечо, я кивнула.

* * *

— Делия, Розина! Срочно подготовьте церемониальные одежды! — выкрикнул Фран, стоило ему открыть дверь в мои покои.

Я впервые слышала, как он кричал. При этом он продолжил идти так же быстро, как и ранее. Практически взбежав по ступенькам, он поставил меня на пол, развернулся и бросился вниз.

Делия уже успела взять мои церемониальные одежды. Она положила их на стол и принялась снимать с меня синие одежды. Действия Делии оказались несколько резкими, чего я не ожидала.

— А-а?! — удивлённо вскрикнула я и чуть отшатнулась.

— Вот же! Пожалуйста, не двигайтесь! — отчитала меня Делия, впившись взглядом голубых глаз.

Я стояла с широко распахнутыми глазами, не понимая, что здесь вообще происходит, а тем временем Делия начала одевать меня в церемониальные одежды. Как только я просунула руки в рукава, Розина принялась завязывать пояс. Делия взяла тонкий ремешок из жёлтой ткани и протянула Розине, а та обернула его вокруг пояса в качестве украшения. Они действовали на удивление слаженно.

Как только Розина закончила с поясом, Делия вытащила мою шпильку, и прежде чем волосы успели окончательно упасть, Розина уже усадила меня на ближайший стул.

— Госпожа Майн, вам придётся иметь дело с рыцарями. Даже если случится что-то неприятное, вы не должны выказывать недовольство, — сказала Розина, стоя позади и расчесывая волосы.

Делия достала из шкафа красивое украшение для волос, которое я носила на церемонии крещения, и протянула его мне.

— Госпожа Майн, пожалуйста, наденьте его.

Взяв украшение, я воспользовалась им, чтобы, как обычно, собрать волосы.

— Госпожа Майн готова! — выкрикнула Делия.

Сразу же после выкрика Фран взбежал по лестнице. Он достал из поясной сумки принадлежности, что требовались для работы в комнате главного священника, и положил их на стол.

— Розина, пожалуйста, убери это. Прошу прощения, госпожа Майн, но мы должны поторопиться.

Фран, снова подхватив меня, быстро покинул мои покои.

— Фран, а где находятся дворянские ворота? — спросила я.

— Они расположены позади дворянской области храма. Эти ворота ведут в дворянский район, и священники используют их, когда возвращаются домой или отправляются в дворянский район для проведения церемоний.

Учитывая, что я старалась не бродить по дворянской части храма, чтобы избежать встречи со священниками, а также то, что мне, как простолюдинке, эти ворота не требовались, я до сих пор не знала, где они находятся.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать, — извинилась я.

Когда мы прошли через дверь в задней части дворянской области храма, то увидели главного священника в серебристых доспехах и Арно, держащего посох — божественный инструмент богини воды Фрютрены.

Пластинчатые доспехи главного священника покрывали всё тело, а под левой рукой он держал шлем. Это был шлем коринфского типа с Т-образным отверстием, оставляющим видимыми только глаза и рот, и наносником. Каких-либо броских украшений на нём не имелось. В дополнение к серебристым доспехам, главный священник носил синий плащ, покрытый яркой вышивкой.

За ними я увидела высокую стену, отделяющую храм от дворянского района, и больши́е двустворчатые ворота, которые человеку вряд ли по силам открыть. И стены, и ворота были сделаны из того же белого камня, что и храм, а потому солнечные лучи, отражаясь от них, слепили глаза.

— Это твои церемониальные одежды? — спросил главный священник, после того как Фран опустил меня на землю.

Главный священник оглядел меня с ног до головы, а затем описал пальцем круг, дав мне знак повернуться. Я развела руки и прокрутилась на месте, чтобы он мог рассмотреть мой наряд.

— Дизайн несколько необычен, но твои одежды лучше, чем я ожидал.

Выражение лица главного священника смягчилось, после чего он подозвал Арно, который подошёл ко мне и что-то протянул.

— Майн, — продолжил главный священник, — насколько я помню, ты родилась летом, так? Я одолжу тебе это. Надень на средний палец.

Вещь, которую протянул мне Арно, оказалась кольцом инкрустированным больши́м синим камнем. Я с благодарностью приняла кольцо, вот только оно явно было мне велико. Думая, что оно сразу же соскочит, я всё же надела кольцо, как мне и сказали. В следующий момент камень засиял синим светом, и кольцо сжалось, чтобы идеально сесть на мой палец.

— А-а?!

— Перестань так реагировать на каждую мелочь.

— Вам легко говорить…

Как я могла не удивляться? Для меня это была совсем не «мелочь». И всё же, то, что главный священник одолжил мне это кольцо, означало, что оно понадобится мне там, куда мы идём. Мне предстояло оказаться в фэнтезийном мире, где мой здравый смысл был совершенно не применим.

— Ждите здесь, — дал нам указание главный священник.

Затем он, звонко ступая в своих доспехах, подошёл к огромным воротам и приложил к ним руку.

Подобно тем случаям, когда главный священник открывал потайную комнату, в воздухе возник огромный светящийся магический круг. После этого ворота начали медленно открываться сами собой. Несмотря на то, что я привыкла к автоматическим дверям, когда ещё была Урано, когда я увидела нечто подобное в этом мире, моё сердце бешено забилось.

— А-а?! — невольно вырвалось у меня.

— То, что ты — простолюдинка слишком очевидно. По крайней мере, постарайся молчать.

Да, я была простолюдинкой, а потому главный священник слишком многого от меня ожидал. Однако и Арно, и Фран совсем не показывали удивления. Вероятно, всё потому, что они уже сопровождали главного священника в дворянский район. Если для дворян подобное было в порядке вещей, и даже для слуг это не казалось чем-то необычным, тогда рыцарский орден наверняка начнёт смотреть на меня с подозрением, если я и дальше продолжу издавать такие удивлённые выкрики. Чтобы этого больше не произошло, я плотно сжала губы.

— Следуйте за мной.

Главный священник прошёл через открытые ворота, и вслед за ним направились Арно и Фран, вновь взявший меня на руки.

* * *

Пройдя через ворота, я увидела дворянский район и была поражена тем, насколько он отличался от нижнего города. Это был совершенно другой мир. Посреди мощёной каменной площади находился большой фонтан. Под солнечными лучами площадь сверкала белым. Даже улица была вымощена таким же белым камнем.

В отличие от грязного и вонючего нижнего города, где тесно стояли высокие здания, здесь белая мостовая и пышные зелёные парки тянулись насколько хватало глаз. Никакой грязи не было видно. Дворянский район оказался невообразимо чистым и красивым. Возможно, дело было в стенах, отделяющих его от нижнего города, но даже воздух здесь оказался намного чище.

На площади, выложенной белым камнем, находились двадцать рыцарей в серебристых доспехах, как и у главного священника, вот только их плащи были охряно-жёлтыми, а не синими. Заметив, что ворота открываются, они собрались вместе и выстроились в четыре колонны.

Продолжая держать меня на руках, Фран прошептал так, чтобы услышала только я:

— Госпожа Майн, пожалуйста, ведите себя как дворянка.

Я кивнула и попыталась элегантно улыбнуться, как Розина.

Рыцарь, который стоял впереди, в отличие от остальных, держал свой шлем под мышкой. Это был крепкий мужчина ближе к сорока с рыжевато-коричневыми волосами. Рыцарь подошёл к главному священнику и опустился перед ним на колено. Его отточенные движения казались весьма красивыми, но при этом он излучал ауру сурового воина. Вслед за ним преклонили колено и остальные, отчего послышалось звяканье доспехов.

— Господин Фердинанд, я рад видеть вас в добром здравии.

— И я вас, Карстед.

Так я узнала, что человека, разговаривающего с главным священником, звали Карстед. Несложно догадаться, что он был главой, командующим или кем-то вроде того в рыцарском ордене.

— Вижу, рыцарей с вами сегодня немного, — продолжил главный священник.

— Многие ещё не вернулись с праздника урожая.

— Понятно, — ответил главный священник тоном, словно с этим ничего не поделаешь.

Затем он поднял руку, и Фран опустил меня на землю и слегка подтолкнул, чтобы я вышла вперёд.

— Карстед, это Майн, священница-ученица, которая проведёт ритуал.

— Приветствую вас, господин Карстед. Меня зовут Майн. Я счастлива познакомиться с вами.

Преклонив колено перед Карстедом, я поприветствовала его как дворянина. Когда наши глаза встретились, он чуть прищурил бледно-голубые глаза, словно оценивая меня.

[[image:/storage/reader-images/6453b570e5207733fc1023fd39c79f664eb2d0cf.jpg]]

— Я тоже счастлив с тобой познакомиться.

— Тогда нам пора выдвигаться, — сказал главный священник.

После его слов все рыцари встали и коснулись драгоценных камней на тыльной стороне правых латных перчаток. Камни ярко засияли, и через мгновение площадь заполнили скульптуры животных. Судя по тому, что из латных перчаток исчезли драгоценные камни, разноцветные скульптуры животных были созданы из них так же, как и та белая птица.

— Карстед, распорядитесь, чтобы кто-нибудь из рыцарей взял слуг. Майн, поедешь со мной, — отдал распоряжения главный священник, надев шлем.

Затем главный священник поднял меня и посадил на белую статую крылатого льва. Я тут же схватилась за неё, чтобы не свалиться. Затем, словно никаких доспехов на нём вовсе не было, главный священник легко запрыгнул на спину статуи позади меня. В следующий момент то, что я посчитала скульптурой крылатого льва, начало двигаться, как обычное животное.

— А-а?! — вырвалось у меня.

От того, что статуя внезапно стала двигаться, я дернулась и ударилась головой о нагрудник главного священника.

— Ой-ой...

— Держи рот закрытым, иначе можешь откусить язык, — предупредил меня главный священник.

Я стиснула зубы и, наклонившись вперёд, схватилась за раскачивающиеся передо мной поводья. Крылатый лев пробежал несколько шагов, а затем, широко расправив крылья, взмыл в воздух. На мгновение я почувствовала себя так, словно мы прорвались через какую-то паутину, но уже в следующий миг мы мчались по небу, пролетая над нижним городом.

— Ух ты, мы так высоко! — не удержалась я от выкрика.

— Тебе не страшно? — удивлённо спросил главный священник.

— Это было неожиданно, а потому я удивилась. Но на самом деле это не так страшно, как ехать в карете, потому что тряски практически нет.

Таинственный лев, который мог летать по небу, напоминал медленные американские горки. Ехать на нём оказалось удобнее, чем в карете, которую сильно трясло. Меня немного беспокоило отсутствие ремня безопасности, но страшно не было, поскольку руки главного священника, держащие поводья, находились по обе стороны от меня.

Рядом с нами летели другие скульптуры животных. Самыми популярными были крылатые лошади, так что в итоге вокруг нас собралось немало разноцветных пегасов. Ещё можно было увидеть крылатых волков и тигров. Лично я считала, что летающий кролик был самым симпатичным.

— Главный священник, что это за животные?

— Это ездовые звери, созданные из магических камней. Они двигаются, пока им передаётся магическая сила. Внешний вид зверя зависит от предпочтений человека.

Мы миновали нижний город, пролетели над воротами и дальше двигались вдоль центральной дороги. Далеко вдали я даже могла различить стены другого города. Под нами раскинулись сельскохозяйственные угодья, где недавно закончился праздник урожая, и густые леса.

— Главный священник, куда мы направляемся?

— Туда, — ответил главный священник, указывая вглубь леса, в котором мы обычно собирали еду и дрова.

Казалось, посреди леса находился огромный кратер. Присмотревшись, я увидела, что на этом обширном пространстве не было ни деревьев, ни травы, одна лишь земля. В центре возвышалось огромное дерево, неистово размахивающее длинными ветвями. И чем сильнее оно неистовствовало, тем больше расширялся кратер.

— Ч-что это такое?

— Магическое дерево, известное как тро́мбэ.

— Что?! Это тро́мбэ?!

Раскачивающий ветвями тро́мбэ в середине кратера был совершенно не похож на те древесные ростки, которые я знала. Если бы главный священник не сказал, мне бы даже в голову не пришло, что это может быть тро́мбэ.

Я вспомнила, как Лутц и остальные дети переменились в лице, увидев тро́мбэ, и сразу же принялись рубить его. Также я знала, что если тро́мбэ успевал вырасти, то больше половины солдат у ворот отправлялись на его уничтожение. Я конечно слышала, что когда тро́мбэ становился слишком больши́м для солдат, приходилось вызывать рыцарский орден, но не ожидала, что тро́мбэ может превратиться в нечто настолько чудовищное.

«Оно действительно опасно», — подумала я. Лишь сейчас мне стало понятно, почему Лутц так разозлился, когда я предложила выращивать тро́мбэ.

— Твоя помощь понадобится, когда рыцари уничтожат его. Сейчас там опасно, поэтому спрячься в лесу.

Насколько я знала, работа священников заключалась в том, чтобы восстановить магическую силу земли, которую истощил тро́мбэ, после того как рыцари уничтожат дерево. Из-за того, что рыцарей сейчас мало, главный священник присоединится к ордену в уничтожении тро́мбэ, а затем поможет мне восстановить магическую силу земли. Главный священник действительно разносторонний человек.

На небольшом расстоянии от кратера тро́мбэ главный священник потянул поводья и опустился на свободный от деревьев участок земли. Остальные рыцари последовали за ним.

— Майн, подожди здесь с Франом и Арно, — сказал главный священник, соскочив со спины льва, а затем обернулся. — Карстед, назначьте ей двух сопровождающих.

— Дамуэль, Шикико́за. Охраняйте её.

— Есть!

Рыцари, которых звали Дамуэль и Шикико́за, соскочили со своих пегасов, чтобы остаться со мной в качестве сопровождающих. Пегасы превратились в свет, который собрался на тыльной стороне их латных перчаток, и стали камнями.

— Благодарим вас, — сказали Фран и Арно рыцарям, которые привезли их, а затем ловко спрыгнули с ездовых зверей.

Я тоже решила последовать их примеру и красиво спрыгнуть, но прежде чем я успела это сделать, меня остановил сердитый взгляд главного священника. Ах да, я совсем забыла. Мне следует быть элегантной. Помня, что мне следует вести себя как дворянка, я села боком на спине льва, который перестал двигаться.

— Как же с тобой сложно… — пробормотал главный священник, сняв меня со льва и поставив на землю, после чего поднял голову и заговорил громче. — Следите за тем, чтобы священница-ученица не пострадала. Не позволяйте чему бы то ни было даже поцарапать её.

— Есть! — в унисон ответили двое рыцарей, которым предстояло охранять меня.

Тем временем кратер тро́мбэ продолжал постепенно увеличиваться в размерах. Внезапно множество птиц взлетели, в следующий момент земля с грохотом содрогнулась, и что-то упало.

— А-а?!

Сквозь просветы между деревьями я увидела, что это упало большое дерево. Затем из кратера тро́мбэ выскочили корни и, словно обладая разумом, обвились вокруг упавшего дерева. Прямо у меня на глазах листья дерева высохли и осы́пались, а большой ствол засох, как будто из него высосали все жизненные силы. Как только дерево оказалось полностью иссу́шено, корни вновь вернулись в землю.

От этой картины я почувствовала, как у меня по спине заструился холодный пот. Я никогда не думала, что тро́мбэ настолько чудовищен. Беспокоясь за рыцарей, которые собирались сражаться с этим ужасающим тро́мбэ, я опустилась на колени.

— Главный священник, рыцари… я молюсь за ваш успех в битве. О бог доблести Ангриф², что служит богу огня Лейденшафту, молю, даруй им своё благословение.

В тот момент, когда я сказала это, кольцо, которое мне дал главный священник, засветилось синим, и свет пролился на членов рыцарского ордена. Почувствовав, что камень поглощает магическую силу, я поспешно подавила её. Лишённый подпитки магической силой свет, исходящий от кольца, угас.

— Священница-ученица благословила нас. Вперёд! — выкрикнул Карстед.

Только после его слов я поняла, что именно сделала. Я перевела взгляд на главного священника и увидела, что он смотрит на меня с невероятно противоречивым выражением лица.

— Майн. Запомни, ни при каких обстоятельствах, повторяю, ни при каких обстоятельствах ты не должна ничего предпринимать, пока не придёт время совершать ритуал, — сказал он, особо подчеркнув «ни при каких обстоятельствах».

Затем он запрыгнул на крылатого льва и взлетел. Другие рыцари последовали его примеру и, схватившись за поводья, устремились в небо.

Примечания

1. на японском это обозначается как «такт» (タクト ТаКуТо), сокращение от немецкого «taktstock» — дирижёрская палочка.

2. Angriff (нем.) — нападение

Уничтожение тромбэ

Я пробежала несколько шагов вперед,

не отводя взгляда от рыцарей поднявшихся в небо что с каждым мгновением

и увеличивающимся между нами расстоянием становились все меньше и

меньше. В этот момент, позади меня раздался насмешливый, недобрый смех и

мужской голос произнес:

- Ты, идиотина, и вправду считала что твое благословение кому то было нужно?

- Шикза, что ты такое говоришь?!

не могла различить кто из них кто, так как оба были в шлемах что

закрывали все лицо за исключением глаз и рта, но похоже насмехающегося

звали Шикза, а тот что пытался остановить, взяв за руку звался Дамуэлем.

Судя по их голосам они оба были относительно молоды, юноши а не

мужчины, скорей всего только - только прошедшие обряд совершеннолетия,

если вообще участвовали в нём.

Но разве я не прав? Нам очень не хватает манны, а она, вдруг берет и

благословляет рыцарей на битву с каким то тромбэ! Как это назвать кроме

как не дуростью? - Шикза обвиняющее ткнул в мою сторону пальцем и резким

движением вырвал локоть своей другой руки из ладоней Дамуэля.

Это правда что рыцари никогда не проигрывали в схватке с тромбъэ, было

на них благословение или нет, но благословение Ангриффа это все равно

большая помощь в схватке! Особенно когда нас сегодня так немного.

вслушивалась в их спор и у меня по спине бежал холодный пот. Я же

только хотела помолится за то что бы они выжили в битве против этого

гигантского тромбэ. Ноя и не представляла что используя

аристократическую манеру речи и упомянув богов можно призвать самое

настоящее благословение. Когда мое кольце начало светится, я удивилась

больше всех остальных. Молитва никогда бы так не сработала если бы

Высокий жрец не одолжил бы мне это кольцо. Это все было полнейшей

случайностью с моей стороны.

...Уверена, что Верховный жрец тоже такого не ожидал...

Шикза

назвал это растратой манны, но я остановила ее течение в ту же секунду

как заметила что происходит. Только крошечная часть моей манны оказалась

втянутой В кольцо. Сомневаюсь что это как то плохо скажется на

предстоящем ритуале.

Прошу прощения, если я оскорбила вас каким либо образом. Я постараюсь

никоем образом более не допускать подобного в будущем. - Сдерживая свое

недовольство и слова несогласия, я немедля принесла извинения что бы

конфликт не разросся еще больше, уж этого тоя точно не хотела. Шикза

ответил на это очередным презрительным смешком - фырком но больше ничего

не стал говорить, а мне было довольно и этого.

Вам не стоит извинятся за слова Шикзы, - произнес Дамуэль участливым

голосом. Благословение увеличивающее запасы манны было сейчас очень к

месту, раз нас сегодня оказалось так немного. И...вот, взгляните, сейчас

как раз начнется. - Он указал рукой в небо.

посмотрела туда, куда указывал его палец, и сквозь ветки увидела что

рыцари сейчас кружились на одном месте, выстроив слегка вытянутый круг. Я

почти пристала на цыпочки, тянясь в верх, что бы получше разглядеть как

рыцари будут сражаться с чудовищным тромбэ.

*****%*| - Услышала я неразборчивы крик. Я не знала, кто это кричал и

что именно, но этот выкрик послужил сигналом для рыцарей так как в

следующее мгновение они в руки взяли сияющее оружие, вот только сияло

оно чистой тьмой.

- Фран, ты не знаешь, что это такое?

- Нет, я сам впервые наблюдаю за битвой со столь близкого расстояния.

Похоже,

слуги свиты очень редко когда сопровождали жрецов что отвечали на

призывы рыцарей, так как подобные призывы требовали, что бы один из

жрецов принимал участие в битве, обеспечивая магическую поддержку

рыцарей, а второй стоял наготове, с божественным артефактом в руках. Но в

этот раз, так как Верховный жрец участвовал в битве ая не могла ожидать

ее окончания с божественным артефактом в руках, что в двое превышал мой

теперешний рост, в поездку, для помощи мне были взяты Фран и Арно.

Храмовая дева, это оружие с божественной защитой Бога Тьмы на нем. Если

вы напитаете такое оружие своей манной, то при ударе им по телу врага,

вы поглотите и усвоите двойное количество затраченной вами манны.

Подобное оружие жизненно необходимо при уничтожении тромбэ.

Не

ожидая того что аристократ снизойдет ДО ТОГО ЧТО бы объяснить мне все

подробности происходящего, я с удивлением посмотрела на закованного в

латы Дамуэля. Я могла рассмотреть только небольшую часть его лица, но не

похоже было что бы он испытывал ко мне презрение из за того что я

простолюдинка.

- Не многие

удостаиваются шанса увидеть сражающихся рыцарей В подобных битвах, на

вашем месте, я бы постарался не упустить такую возможность.

- Благодарю вас.

Сначала мы истощим силы врага, используя стрелы. Смотрите, вон тот

синий плащ это Лорд Фердинанд. - Дамуэль указал на рыцаря верхом на льве

что сейчас натянул и отпустил тетиву лука, чьи значительные размеры

были заметны даже с такого расстояния. Он сейчас был похож на кочевника,

стреляющего со спины своего коня. Синий плащ, бившийся на ветру, очень

выделял его среди остальных, что носили плащи желтого цвета.

..Это

Верховный жрец! Ого! Да, сделай его! Я конечно не могла ничего этого

выкрикнуть, так что я болела за Верховного жреца молча. Он был слишком

на большом расстоянии от меня что бы я могла увидеть тетиву, но я смогла

определить когда он выстрелил по движению его руки и черной стреле

метнувшейся от лука.

Стрела,

пролетев в воздухе внезапно превратилась во множество более меньших по

размеру стрел что словно порыв дождя накрыли тромбэ. При попадании в

ствол чудовища, каждая стрела вспыхивала ярким светом. Но гигантский

тромбэ по прежнему продолжал размахивать своими ветвями, как будто эта

метель из стрел была ничто для него.

Чтобы превратить стрелу во множество более мелких необходимо потратить

большое количество маны. И не смотря на это, Лорд Фердинанд способен

стрелять и стрелять из лука постоянно применяя этот прием. Очень

впечатляюще, не правда ли? - Кажется, Дамуль искренне восхищался

Верховным жрецом, судя по тому с какой гордостью он разъяснял мне

насколько тот был изумителен.

Я так хочу что бы он снова вернулся к рыцарям.... - Почти прошептал

Дамуэль, посередине своего восхваления, заставив меня заморгать от

удивления. Дамуэль заметил что я смотрю на него и после неловкого

молчания, кашлянув, произнес:

- Подобные слова, крайне недостойны.

- Понимаю. Я никому ничего не скажу.

уже слышала что Верховный жрец не был рожден и воспитан в храме, и

теперь выходило, что раньше он был рыцарем. Это объясняло откуда он знал

Карстедта и где он взял выкованные под него латы. Я никогда бы не могла

вообразить что он, со своей стройной фигурой, и лицом заваленного

работой писца, оказался самым настоящем рыцарем, но сейчас, видя его в

гуще сражения, я понимала что он наконец то в свей стихии.

..Подумать

только, выходит он мастерски владеет как мечом так и пером. Это мне

только кажется или Верховный жрец и правда слишком уже совершенен? Эх,

если бы он поделился бы со мной хоть немного этим своим совершенством,

подумала я следя за боем. Он, с развевающимся за спиной синим плащом

выпускал стрелу за стрелой по тромбэ.

Похоже, атаки достигли своей цели. Видите, тромбэ становится более

темного цвета? Как и сказал Дамуэль, теперь в тех местах где на коре

чудовища вспыхивали маленькие стрела создаваемой Верхвоным жрецом

метели, начали появляться темные пятна. С

этого

расстояния они смотрелись маленькими темными точками, и каждая новая

стрела только увеличивала их количество. Эти точки похожи были на места

что показывали где гниение происходящее внутри тромбэ, добралось до

поверхности ствола.

Вижу. ОЙ...ветки. - И тут одна их огромных веток надломилась у основания

и грохнулась на землю, после чего засветилась ярким светом и исчезла.

Огромный

тромбэ еще сильнее замахал теми из своих веток что были пока здоровы,

стараясь с размаху снести рыцарей, но те были слишком проворны что бы

подставится под эти удары. Наоборот, рыцари, держа наготове свои

светящиеся черным светом алебарды, что были похожи на комбинацию топора и

копья, принялись рубить и колоть эти ветви, а те от этого в свою

очередь стали чернеть и наконец отваливаться.

Ветки

падали на землю одна за одной, их упало уже довольно много, и тут я

заметила что кратер перестал увеличиваться. Так как в воздухе стало

метаться намного меньше ветвей, рыцари смогли подобраться к самому

стволу тромбз и атаковать его на прямую. Ствол был огромен, но и он

вскоре был усеян черными точками. Я ясно видела что с каждым наносимым

по нему ударом тромбэ становился все слабее и слабее.

Скоро все закончится, - негромко произнес Дамуэль, выглядя не настолько

напряженным как ранее. В самом начале этой схватки я и вообразить себе

не могла что рыцари были способны выиграть сражение со столь опасным

чудовищем не понеся потерь, но они сделали это, и намного быстрее чем я

ожидала. И потому я тоже с облегчением выдохнула.

- Яи не знала что стаким чудовищем можно вот так биться, поэтому я рада что никто не был ранен или убит.

Подобное происходит каждый год. Можету нас и не хватает людей, но уж

тромбэ то мы не проиграем. Особенно, если с нами Лорд Фердинанд.

Насколько я могу судить, отсечь ветки получилось намного быстрее именно

благодаря ему.

Похоже,

уничтожение тромбэ заняло бы намного больше времени, если бы не

Верховный жрец и его метель из стрел. Без возможностей наносить урон с

расстояния, рыцарям пришлось бы сблизится с тромбэ, что привело бы ктому

что многие из них были бы вышиблены из седел, и подобное происходило бы

каждый год.

Из за шлемая

не могла видеть его лица, но голос у Дамуэля был нежный и добрый. Я с

улыбкой посмотрела на него после этих слов, но в этот момент сзади

донеслось резкое, недовольное цоканье, и после, слова:

Дамуэль, к чему это подлизывание к простолюдинке? ОЙ, никто не сказал

тебе что она из черни? Так позволь просветить тебя, что та с которой ты

сейчас разговариваешь простолюдинка. Она дура, что не знает своего

места, нося синюю рясу несмотря на свою грязную кровь.

(Грррязнокровка!!! - прим. пер.) Я и предположить не могу о чем думал

Лорд Фердинанд в тот момент когда даровал ей право носить синюю рясу.

Лучше уж испытывать недостаток в манне чем подобное.

Шикза, что ты такое несешь...? Не опускайся до подобной низкой лжи. -

Явно слышимое потрясение в глоссе Дамуэля говорило само за себя о том

что он не знал о моем происхождении. Должно быть, он так подробно и

уважительно рассказывал мне о ходе схватки потому что думал что я из

благородного рода, раз являюсь ученицей храмовой девы.

сделала шаг назад, подальше как от Дамуэля так и Шикзы. Я не знала что

этот аристократ мог бы сделать после того как узнал что я простолюдинка,

и знать не хотела. Если он это сделает в стиле Епископа, то для меня

это будет очень плохо.

Это правда. Епископ был с визитом у нас в доме во время церемонии

Звездных УЗ, и оплакивал свои страдания из за этого, вот что он сказал:

«Правила храма были презренны из за какой то девчонки простолюдинки».

„.Так

это всё из за вас, Епископ! Я постаралась забыть о его существовании,

раз он никогда не попадался мне на глаза в храме и он никак не атаковал

меня, но похоже, он не жалел сил, жалуясь на меня аристократам в городе.

Плохо

дело. И может стать еще хуже? Раз я простолюдинка, никто мои возражения

во внимание не примет. Они смогут исказить правду так как им будет надо

и под лживым предлогом сделают то что захотят. Подобные слухи, полные

ненависти, были очень опасны для меня, особенно сейчас, когда я

сопровождала рыцарей, каждый из которых был аристократом.

Ну же, мерзавка из простонародья, скажи что ни-будь, - так ко мне

обратился Шикза, ноя не понимала чего он от меня хочет. Я не знала,

каковы будут для меня последствия, если я произнесу что то что придется

не по вкусу аристократу. Но похоже, мое молчание только ещё сильнее

разозлило Шикзу. Его губы искривились в ядовитой, садисткой улыбке:

- Что, сразу нахальства поубавилось, когда нет рядом Лорда Фердинанда что бы защитить тебя?

Шизка, хватит! Мы должны охранять её! Её статус никак не влияет на

полученные нами приказы! - Во весь голос заговорил, почти закричал

Дамуэль и встал передо мной, защищая меня. Но это только подлило масла в

огонь гнева Шикзы.

- Заткнись, Дамуэль! Знай свое место! Даже не смей мне когда либо приказывать!

Дамуэль

стиснул зубы и отступил в сторону. Теперь, когда его тело больше не

заслоняло мне поле обзора, я видела что Шикза шагал прямо ко мне. Вид

человека, с глазами, в которых горела ненависть, в полном латном

доспехе, что при ходьбе издавал грозный лязг, не мог вызвать у меня

никаких иных эмоций, кроме страха...Мне так страшно. У меня застучали

зубы и задрожали ноги. Я хотела убежать прочь, но не ноги совершенно

меня не слушались. Видя, насколько я испугана, Шикза скрипуче рассмеялся

и поднял кулак в латной перчатке.

- Сестра Мэйн!

- С дороги! - Фран шагнул в перед на мою защиту, но Шизка одним толчком отправил его в полет в сторону.

Фран! - Я кинулась в сторону упавшего Франа, но Шикза ухватил меня за

волосы и тем самым остановил мое движение. Я в полной мере ощутила как

от этого резкого, грубого рывка у меня со скальпа затылка оторвались

несколько прядей волос.

- АЙ!

- Сестра Мэйн!

Фран! - Выкрикнул Арно, когда Фран быстро вскочил на ноги и

напружинившись приготовился к прыжку, - Не смей сходить с места! Твоя

хозяйка будет наказана за твои недостойные действия. Не делай все

&ще хуже, чем оно уже есть.

Фран,

услышав это, закусил губу и остался на месте, от чего Шикза расплылся в

еще большей довольной ухмылке и снова с силой дернул меня за волосы.

- Давай я тебе кое что объясню, простолюдинка, за подобную грубость твоего слуги, ты теперь обязана извинится передо мной.

Что

бы сдержать гнев, Фран еще сильнее закусил губу но остался на месте, и

мне только и оставалось что взять за образец его поведение. Мне

бесчисленное количество раз говорили что быя не смела спорить с

аристократами. Самым безопасным выходом из этой ситуации будет принести

извинения.

-...Прошу

прощения за то оскорбление что нанес вам мой слуга. - Но похоже, что мое

извинение только еще сильнее раздразнило Шикзу. Ударом ноги в грудь он

свалил меня на землю. Жутко болел зад, и я едва могла дышать, но все же

это было намного лучше, чем когда он тягал меня волосы.

Это что, насмешку я вижу в твоих глазах?! Хочешь что бы я иху тебя

вырвал?! - Рявкнул Шикза и прижав пальцы правой руки к самоцвету на

тыльной стороне левой перчатке вытянул из гнезда где тот находился

слегка светящейся жезл. Он очертил ее круг в воздухе, негромко произнеся

«мессер», и тонкий жезл превратился в небольшой нох, у которого лезвие

светилось тем же светом что и сам жезл ранее.

При

виде направленного мне в глаза ножа, я едва смогла заставить себя

вдохнуть, всю меня пробило на холодный пот, сердце стучало словно

сумасшедшее. Мои ноги так сильно дрожали что я даже была не способна

полнятся с земли. Все что я могла это как загипнотизированная смотреть

на светящееся лезвие ножа.

Шикза, что ты задумал!? Нам ведь приказано защищать её! Она ученица

храмовой девы, она нужна нам для ритуала! - При виде ножа Дамуэль

явственно запаниковал и потянулся к Шикзе, но тот отмахнулся и от его

слов и от руки, подняв нож повыше.

Заткнись! Что бы провести ритуал, глаза ей не нужны! - Сказал он,

подняв нож для удара. Я свернулась в клубок на земле, прижав к голове

руки, что бы хоть как то защитится от предстоящего удара.

Правильно, чернь подобная тебе, обязана корчится на земле, показывая

тем самым свой страх и уважение перед нами, аристократами!

зажмурилась изо всех сил, но когда Шикза произносил эту свою речь

услышала звук бьющих по воздуху огромных крыльев позади него. Я

посмотрела в верх в небо и за поднятым ножом, высоко в верху увидела

стелящийся по воздуху синий плащ.

Высокий жрец! - Зная что он способен защитить меня от Шикзы я каким то

образом смогла мгновенно вскочить на ноги и завопила во все горло. Но

только Шикза услышал мой крик «Верховный жрец», как в панике опустил

руку с ножом, и его лезвие случайно надрезало мою левую ладонь которой я

по прежнему закрывала голову.

- ОЙ!

- Ты чего так резко вскочила, дура?!

опустила ладонь и увидела что разрез был довольно глубоким, наверно из

за того что был нанесен когда лезвие опускалось сверху вниз. Нескоро

кровотечение из него остановится. Но я знала что подобная жалоба против

аристократа будет совершенно бесполезно, поэтому я молча поспешила

оттянуть назад рукав рясы, что бы ее не запачкать кровью. Я подняла

левую руку в воздух, придерживая рукав правой рукой.

Сестра Мэйн, позвольте мне. - Фран тут же опустился на колени рядом со

мной и засунул руку в свой дорожный кошель, в который он похоже сложил

все что понадобится если я вдруг случайно поранюсь. И вправду, мои слуги

оказались самого лучшего класса.

- Спасибо, Фран.

Кровь

стекала из раны на запястье, а после с него закапала на землю. Почти в

ту же секунду как почва впитала несколько капель моей крови, земля у нас

под ногами задрожала с громким рокотом. Моя кровь продолжала обильно

капать на землю, когда я в растерянности посмотрела на почву у себя под

ногами. С каждой падающей на землю каплей рокот становился все громче и в

мгновение ока почти что прямо из под моих ног из почвы выметнулись едва

завязавшиеся ростки тромбэ.

Бвухх?! - Тромбэ рос быстрее чем я когда либо видела ранее и прежде чем

я сообразила что происходит его ветви начали оплетать мои ноги.

АЙ! Нет! - Закричала я и попыталась стряхнуть их резкими, полными

отчаянья пинками, но ветвь за ветвью продолжали оборачиваться вокруг

моих ног. К тому времени как мне удавалось избавится от одной ветки ее

место занимали несколько новых, так туго оплетая мои лодыжки что я не

могла сделать и шага. И каждая новая капля моей крови только еще больше

усиливала тром63э0, позволяя его ветвям все выше и выше подниматься по

моему телу.

- Я в-в-этом

не виноват! Ты не должна была так резко вставать! - Шикза в панике начал

пластать тромбэ ножом, при этом шаг за шагом отходя прочь от меня.

Сестра Мэйн! - Фран же, у которого не было вообще никакого оружия,

пытался оторвать ветки тромбэ от меня голыми руками, но те выросли уже

достаточно толстыми что бы это стало практически невыполнимой задачей.

Ветки

тромбэ оплели мои колени, затем ляжки. Зеленая завязь на ветках

раскрылась белыми цветками, а кора на корнях приобрела коричневый

оттенок зрелого дерева. Ветки продолжала обматываться вокруг моего тела,

поднимаясь все выше и одновременно при этом по немного утолщаясь,

выбрасывая при этом все новые и новые побеги. Те так плотно сжимались

вокруг меня что мне было теперь по настоящему больно.

Ученица! - Дамуэль достал светящийся жезл со своей левой латной

перчатки и тоже превратил его в нож. Но за то время что он все это

проделала, мое тело покрылось десятью, двадцатью кольцами новых веток.

- Держись, мне надо начитать на свое оружие благословение Бога Тьмы, я спасу тебя как только подготовлюсь!

Дамуэль

начал произносить молитву. Она была очень похожа на содержание той что я

должна была зачитывать при исполнении ритуала, в ней превозносились

боги и затем к ним обращались за божественной защитой. Или другими

словами, она была достаточно длинной что бы мне пришлось изрядно

потрудится что бы запомнить её всю. Одна мысль насколько вырастет тромбэ

пока будет читаться молитва заставила меня содрогнутся.

...Мне

так страшно! У меня от страха застучали зубы. Мне вспомнилось как в

кратер падали деревья и как из них высасывалась жизненная сила.

Так

страшно! Я очень боюсь! У меня на глазах набухли слезы от ужаса судьбы

быть высосанной досуха тромбэ. Я задергалась телом, замахала руками что

бы оттолкнуть от себя ветки, но из этого капли крови разлетелись по еще

большей площади и в местах их падения из земли стали пробиваться ростки

новых тромбз. Ветки сляжек поднялись уже до бедер и начали оборачиваться

вокруг живота. Я теперь не могла и дернутся и была так напугана что не

думая что я делаю, я закричала так громко как только могла:

- Лютц! Лютц! Лютц! Спаси меня!

Спасение и выволочка

Это произошло когда я подняла руки в

верх, что бы не закапать рясу кровью и закричала так громко как только

могла. Зародившись между моих раскинутых рук в небо ударил луч голубого

цвета и почти в то же мгновение вокруг меня с шелестящим

звуком

пролились дождем черные тени, от чего когда они с этаким глуховатым

«тхумптхумп-тхумп» ударили в почву, я ощутила мелкую дрожь что

передалась моему телу через землю и затем я услышала звук бьющих о

воздух огромных крыльев.

принялась оглядываться и сразу же увидела то чего секунду назад не было

- у моих ног из земли торчали черные стрелы. Тромбэ оплетавший меня

замедлили свои движения, как будто у него стало заметно меньше сил.

Верховный жрец! - Знакомые стрелы дали мне храбрости поднять взгляд в

небо. Там я смогла разглядеть льва с распахнутыми крыльями что на полной

скорости мчался ко мне. Раз Высокий жрец со своими стрелами здесь, со

мной все будет в порядке.

Но

это ощущение безопасности и облегчения продлилось только несколько

секунд. Кровь, стекавшая с моей руки вернула тромбэ к жизни в течении

нескольких секунд. Он продолжил оплетать меня, продвинувшись с живота до

груди. Новые ветка за веткой продолжили карабкаться по моему телу, а их

хватка на моих ногах стала еще крепче.

Верховный жрец, поспешите...! - Белый лев скользнул вниз и Верховный

жрец спрыгнул с него так быстро и ловко, что было трудно удержать в уме,

что он при этом облачен в полный пластинчатый доспех. В его руке была

зажата черная стрела благословленная Богом Тьмы, он использовал ее, что

бы наносить секущие и проникающие раны тромбэ, пока пробивался ко мне.

- Мэйн, да что же ты такое творишь?! - Закричал он.

Ученица, я готов! - Дамуэль, наконец, получил благословение бога Тьмы,

вступил в бой, используя свое боевой нож что бы освободить меня. Но нож

Дамуэля и рядом не стоял по разрушительному воздействию, что оказывала

стрела Верховного жреца на тромбэ. Не важно, сколько он веток отсек или

надрубил - тромбэ не замедлился ни на капельку.

- Благословение не работает?!

- Благословение то работает, просто тромбэ каким то образом немедленно восстанавливает свои силы!

После

того как в его ствол втыкалась черная стрела, тромбэ замирал на месте,

но буквально через считанные секунды он снова набирался сил и начинал

движение. Он теперь двигался медленнее, чем раньше но они близко не был к

тому что бы начать гнить И разваливаться на куски. Верховный жрец в

раздражении щелкнул языком, и продолжил наносить раны тромбэ зажатой

кулаке стрелой.

- Высокий жрец, моя кровь...Это моя кровь, она попадает на тромб-...!

Твоя кровь?! Нет! Только не это! - Голос Верховного жреца стал еще

жестче, когда я сообщила ему почему тромбэ продолжает получать силы из

ниоткуда. Несмотря на то что шлем закрывал его лицо, я по движению

бровей и выражению рта поняла что он в ярости.

Да ради чего я по твоему оставил тебя в стороне от битвы и назначил

тебе охрану?! И как она выполнила свой долг?! Некомпетентные дураки, вот

кто они! - Он сыпал проклятьями на двух рыцарей что были оставлены

охранять меня.

Дамуэль,

вооруженный черным боевым ножом сражался с тромбэ, а Шикза был как раз

на середине молитвы получения благословения бога Тьмы. Учитывая то, что

Шикза проигнорировал приказ вышестоящего рыцаря и нанес ножом рану той

кого он был назначен беречь, что и привело к нынешней ситуации, они и

вправду были некомпетентны.

судя по источаемым Верховным жрецом проклятьям, у меня была просто

огромное количество манны. Он относительно негромким голосом, если

сравнивать с его взрывом недовольства ранее, высказался что даже если бы

половина рыцарей, включая Дамуэля, одновременно атаковали тромбэ,

никого заметного результата это бы не принесло.

- Пока твоя рана открыта, сколько бы мы не наносили урону, это не имеет значения. Мэйн, где ты ранена?!

- Вот здесь. - Я вытянула мою левую руку в перед настолько далеко насколько смогла.

При

виде глубокой раны Верховный жрец щелкнул языком и негромким голосом

произнес «энтваффнунг». Его черный лук превратился в маленький

светящейся жезл, после он стой же громкостью произнес «ротт» и взмахнул

жезлом, послав этим движением в небо столп красного цвета. Наверное, это

был какой то сигнал, так как другие рыцари тут же полетели к нам.

Это будет больно, постарайся удержатся от слез. Они напитанны маной не

меньше чем твоя кровь. - Предупредил меня Верховный жрец и неспешно

повел светящимся жезлом вдоль моей раны. В то мгновенье когда свет,

исходящий от жезла коснулся моей кожи, все мое тело непроизвольно

дернулось.

- Аааа! - Боль и

ужас от нового для меня ощущения, когда нечто чуждое стало пытаться

проникнуть в мое тело вызвали у меня мурашки по всему телу а на глазах

рефлекторно набухли слезы и мне пришлось отворачивать голову в сторону и

делать глубокие вдохи что бы хоть немного успокоится и не начать

плакать. Рана мгновенно как бы раскалилась и почувствовала, как мана

внутри моего тела ринулась к ране, что бы предотвратить проникновение

чужеродной субстанции. Моя манна врезалась во вливаемую Верховным жрецом

ману и рана вспыхнула светло желтым светом. Когда тот погас, моя рана

полностью закрылась.

- Порез...

Это временное средство, оно не делает ничего иного кроме как закрывает

рану. Мана запечатала её, но не излечила. Использовать манну на вершине

тромбэ это равнозначно самоубийство, но у нас просто не было другого

выбора. - Пояснил Верховный жрец. По голосу было слышно, что он сильно

устал. Рана моя была запечатана, но тромбэ стал быстр как никогда ранее.

- Верховный жрец...

Мне пришлось отменить божественную защиту, что бы закрыть твою рану. У

меня больше нет оружия, способного наносить вред тромбэ. Помощь скоро

прибудет, но...Протянул Верховный жрец, посмотрел в небо и крикнул:

Поторопитесь! - Спускающимся рыцарям. Обычно он был очень сдержан и

редко выказывал эмоции за пределами тайной комнаты, так что его гневный

крик заставил меня дернутся внутри моей клетки из веток.

Лорд Фердинанд, зачем вы призвали нас сигналом для... Что это?! -

рыцари приземлялись один за другим и у каждого от удивления расширялись

глаза, когда они видели второго тромбэ захватившего меня.

Карстедт, телохранители выбранные тобой некомпетентны, и являются

виновниками всего произошедшего. Немедленно приступайте к спасению Мэйн.

Мне пришлось снять божественную защиту и потому от меня пользы в

сражении не будет. Ветви уже вблизи от ее шеи, торопитесь!

- Будет исполнено, господин!

Верховный

жрец, лишенный оружия, что позволило бы ему наносить вред тромбэ

отступил назад и позволил занять свое место другому рыцарю, что немедля

бросился в атаку вскинув для удара черную алебарду. От последовавшего

удара в воздух взлетела пыль и куски древесного ствола. Я тут же

закашлялась от пыли.

- Карстедт, что бы на Мэйн не было ни одной царапины! Это только сильнее напитает тромбэ!

После

того как он проинструктировал Карстедта что бы тот срубал ветви,

превыше всего стараясь не задеть меня, Верховный жрец зашагал к Шикзе и

слугам свиты. Я почти что могла видеть исходящий от него гнев, это было

просто ужасающее зрелище.

Если

рассчитывать на худшее что могло произойти, то учитывая нашу разницу в

положении, вполне было возможно что он выслушав жалобы Шизки, примет его

сторону и обрушит свою ярость на меня. Существовала такая возможность,

что я буду обвинена в каком либо преступлении, так как это из за моей

крови тромбэ обрел жизнь. Возможности такого поворота событий я никак не

могла отрицать.

Только я

начала погружаться в пучину отчаяния и жалости к самой себе, предвидя

ожидающее меня будущее, тромбэ окружили множество рыцарей. Они били

алебардами, отсекая ветви и надрубая корни не делая никаких пауз между

ударами. Тем временем Дамуэль, используя свой боевой нож стал отсекать

ветки что как раз добрались до моей шеи и начали оборачиваться вокруг

неё.

-... Благословение

делает свою работу, - с облегчением в голосе произнес он. Раз порез на

тыльной стороне моей ладони закрылся, капли крови больше не могли

подпитывать тромбэ и тот перестал расти.

точь в точь как оно действовало на гигантского тромбэ, оружие рыцарей с

благословением бога Тьмы на нем стало менять цвет ветвей на черный, в

том месте где оно касалось их. Я с облегчением выдохнула, когда поняла

что удушения ветвями не будет.

- Грр, какой твердый!

Дамуэль, у тебя единственного нох, так что будь осторожен. - Похоже,

они не могли менять форму своего оружия после того как они получили

божественное благословение. Рыцарям приходилось прикладывать

дополнительные усилия, что бы по точнее применить свои гигантские

алебарды, предназначенные для сражения с огромным тромбэ, поэтому

отрубать ветви у них выходило не очень быстро.

Дамуэль и ты...Мэйн, если я не ошибаюсь? Как все это случилось? Я

никогда не видел Лорда Фердинанда в таком гневе. - Карстедт приглушенным

голосом задал эти вопросы, как только подобрался ко мне поближе,

одновременно разрубая ветки что оплетали мои ноги.

Ну... - Дамуэль с лязгом развернулся, посмотрев в ту сторону где

находился Шикза. Но дальше он не продолжил, ему не хватило на это

решимости и воли. Его поведение было не только разочаровывающим, но и

служило мрачным напоминанием, насколько много в местном обществе все

зависит от социального статуса.

Теперь,

когда ветви от моего горла до груди были срезаны, мне не составило бы

труда рассказать, что произошло, ноя не знала, поверит ли мне Карстедт и

я могла предсказать с большой вероятностью, что мой статус окажет

влияющую роль в оценке произошедшего. Я не знала, захочет ли кто ни будь

выслушать мою точку зрения, точку зрения ученицы храмовой жрицы -

простолюдинки. Ведь Карстедт, в конце концов тоже был аристократом. Что

же делать...?

- Я хочу

услышать все, что здесь произошло. Рассказывайте мне всё. - Поторопил

меня и Дамуэля Карстедт, с ясно слышимым недовольством в голосе. Что мне

напомнило, как Верховный жрец в гневе рявкнул на Карстедта, что тот

выбрал мне в качестве телохранителей некомпетентных глупцов. Учитывая,

что он очень хочет знать, что так разозлило Верховного жреца, возможно

Карстедт и согласится выслушать мою точку зрения.

Лорд Карстедт, вы можете гарантировать мою безопасность, если я сообщу

желаемое вами? - Спросила я его, также пытаясь выяснить, считается ли

подобное поведение Шизуи вполне нормальным для аристократа. До тех пор

пока ритуал не исполнен, у меня была хоть какая то возможность пожить

еще немного, если я начну говорить неприятные для него вещи.

Если я расскажу, что здесь произошло, не разгневаетесь ли вы на меня

настолько что схватите меня за волосы и дерните за них так что я струдом

смогу остаться на ногах и не захотите ли вы мне выковырять Глаза ножом,

если вам не понравится услышанное?

Дао чем ты...? Дамуэль, ты что, все это сотворил с ученицей жрицы?! -

Карстедт с резким звяком снял шлем. По его лицу было видно, что он

сейчас пребывал в чистейшей ярости, а взгляд его прищуренных глаз как

будто насквозь просвечивал Дамуэля, который заикаясь, принялся

оправдываться.

-Это не я! Это Шикза достал нож, что бы начать угрожать ученице. Я пытался помочь ей, но он сказал, что бы я знал свое ме...

Глупец! Ну конечно же, как Лорду Фердинанду не быть в ярости! -

Карстедт, используя только мощь рук, оторвал несколько толстых ветвей от

почерневшего ствола тромбэ. Ветки только хрустнули, переламываясь в его

руках.

Похоже, что

Кастедт был так же зол на своих подчиненных как и Высокий жрец. Я решила

что могу рассказать что произошло не боясь того что он зарубит меня в

гневе.

Карстедт направил свой наполненный яростью взор светло голубых глаз на меня:

- Мэйн, расскажи мне все. Принеси клятву во имя богов и начинай рассказывать, не упуская и не скрывая ничего из произошедшего.

- Клянусь перед богами, что я не произнесу лжи в разговоре с вами, лорд Карстедт.

Подождите, - сказал Дамуэль, поднимая руку, но Карстедт смахнул ее в

сторону. Он собирался услышать мою точку зрения, и я готова была

исполнить его желание.

Так

я и сделала, в мельчайших деталях рассказав ему все, что сделали двое

моих телохранителей, постаравшись подчеркнуть, что слуги свиты, могут

подтвердить мои слова.

Тромбэ

так много веток обмотал вокруг меня, что для того что бы безопасно

извлечь меня из этих оков, потребовалось на удивление много времени.

Столь много, что когда я закончила пересказывать Карседту все

произошедшее, я все еще оплетена ветками.

- С тобой все в порядке?

- ..Нет. Пожалуйста, позовите моего слугу.

Честно

говоря, я была в полнейшем беспорядке. Моя новая церемониальная ряса

была во множестве мест разорвана, а там куда на неё попали капли моей

крови, тоже зияли прорехи, похоже тромбэ выел мою кровь вместе с тканью.

Все мое тело сильно болело, а из за того что я так энергично сражалась с

оплетавшими меня ветками, у меня едва хватало сил что бы делать

простейшие движения руками и ногами.

Где слуга ученицы храмовой девы?! - Карстедт сначала стал удерживать

меня в вертикальном положении, а затем полностью взял меня на руки. Если

бы не это то я бы мешком завалилась в ту сторону где меня уже не

удерживали ветви, оказавшись на пути клинков рубящих корни.

Края его доспеха больно врезались в мое тело но мне уже совершенно не хотелось жаловаться.

Сестра Мэйн! - Я струдом повернула голову и увидела, как к нам бегом

бросился Фран, и когда тот подбежал, Лорд Карстедт передал ему меня, вот

в его руках я себе и позволила полностью обмякнуть, завалившись на него

весом всего своего тела.

- Верховный жрец, у неё горячка!

Я ожидал чего то подобного. Положи ее отдыхать, где ни будь неподалёку и

дай ей лекарство. Она потеряла много крови, и все её тело было пережато

ветками тромбэ такого значительного размера. Не удивительно, что она

потеряла столь много манны. Верховный жрец, закончив допрашивать Шикзу,

выделили мне только один взгляд, после чего отвел глаза прочь. Теперь,

когда его шлем был снят, и я видела выражение его лица, было ясно, что

он был веще большей ярости, чем я представляла себе.

Будет исполнено. - Посадила меня на местечко на земле, что было

прогрето падающими на него солнечными лучами, и достал из поясного

кошеля бутылочку С жидкостью светло зеленого цвета внутри.

Сестра Мэйн, пожалуйста, выпейте это. Это зелье составил самолично

Верховный жрец. - Пить неизвестно что было страшно, но если я откажусь,

меня скорей всего напоят силой. Поэтому, осознавая, что у меня на самом

деле нет никакого выбора - пить или не пить, я потянулась к бутылочке.

Но обе мои руки оказались словно отлиты из свинца, я не смогла двинуть

ни правой ни левой, похоже, это из за того что я удерживала их все время

поднятыми, что бы как можно меньше капать кровью на землю.

- Фран прости меня, но, кажется, я совершенно не могу пошевелить руками.

Фран

с большой осторожностью одной рукой приподнял меня за спину, а второй

поднес уже открытую бутылочку мне ко рту. Запах зелья ударил мне в нос.

Именно ударил, столь силен он был, сильно напоминая мне запахом

китайские травяные лекарства, что у меня невольно, как при рвоте,

сжались мышцы горла и гортани.

- Фран, а это безопасно пить?

Верховный жрец самолично пьет его. Это зелье относится к категории

восстанавливающих, оно убирает усталость и восполняет потери манны.

Раз

Верховный жрец самолично его употребляет, значит я могу быть уверена

что это явно не ядовито. Ия, открыв рот, принялась глотать его, кривясь

от сильного запаха.

Нгххммм]?! - Я сщелчком зубов резко закрыла рот, что бы не выблевать уже

проглоченное зелье. Из глаз у меня побежали слезы а тело несколько раз

резко дернулось. Мой язык онемел а горло горело словно его стенки

охватило пламя. Вкус был столь мерзкий и сильный, что я была уверена,

что несколько дней мне точно не захочется никакой еды. Трудно было

представить, что подобное зелье было предназначено для употребления

людьми.

Фран побледнел, увидев мою реакцию на лекарство, и бросился к Верховному жрецу:

- Верховный жрец, Сестре Мэйн стало очень плохо, она похоже, испытывает сильную боль...

-Я

пожертвовал вкусом ради почти мгновенного действия. - Ответил Верховный

жрец даже не взглянув на меня. Он был прав, так как я сейчас

чувствовала как тяжесть, прежде не дававшая мне шевельнуть не только

рукой но и всем телом стремительно исчезала вместе с горячкой.

-...Ого,

похоже, что горячка прошла. - Я просто не могла поверить насколько

эффективно оказалось зелье. Но у него был настолько ужасный вкус, что

даже трюизм о том что все действенные лекарства дурны на вкус не мог

успокоить меня. Я вполне могла представить себя умоляющей о улучшении

вкуса этого зелья, правда, Верховный жрец скорей всего и слышать ничего

об этом не захочет, так как он намеренно пожертвовал вкусом ради

улучшения воздействия.

Пока

я отдыхала, рыцари закончили с уничтожением тромбэ. В отличии от

прошлого гиганта, этот тромбэ не успел сделать кратер. Один из рыцарей

сказал, что это потому что он завязался и вырос на моей манне атромбэ

что растут в природе, корни протягивают на очень большую глубину, что бы

высосать как можно больше манны из земли и делают это они на протяжении

месяцев, а в худшем случае и годами, прежде чем прорасти. Поэтому у них

образуются такие корни, которые очень трудно уничтожить.

Всем построится! - По команде Карстедта все рыцари выстроились в ряд.

Единственные кто не исполнил этого приказа, были я и мои сегодняшние

телохранители. Они оба сняли свои шлемы и стояли на коленях перед

Верховным жрецом, глядя в землю.

Мэйн, подойди. - Так как я снова могла ходить, то естественно сделала,

как мне сказал Верховный жрец, покинув место, где я отдыхала. Таким

образом, я оказалась стоящей в полушаге позади него. Я была такой

невысокой по сравнению со всеми остальными, что мои глаза были на одном

уровне с глазами тех двоих, что стояли на коленях, когда они чуть

подняли головы. Какя и ожидала, слыша их голоса, оба они явно не

достигли своего двадцатилетия, похоже, они только совсем недавно стали

совершеннолетними.

У Шикзы

волосы были желтовато - зеленого цвета, что почти что вопили о

самоуверенности человека их носящего, и ярко зеленые глаза, исполненные

горячей ненависти. Вполне можно было сказать, что у него было приятное

взгляду лицо, но все портила как будто опечатавшееся на нем выражение

высокомерия, а по его глазам было видно, что во всем произошедшим он

винит именно меня.

Дамуэля были волосы не примечательного коричневого цвета. Его серые

глаза были наполнены беспокойством, а по лицу читалось, что он крайне

сильно жалеет о своей ошибке. Когда он был в шлеме, это было незаметно,

но теперь я видела что он из тех людей, которые так и напрашиваются на

то чтобы их третировали и куражились.

Шикза, Дамуэль, если у вас есть что сказать в своё оправдание -

говорите. - Произнес Верховный жрец. Шикза поднял голову еще выше.

Яне нуждаюсь, в каких либо оправданиях. Эта девчонка - всего лишь

простолюдинка, и этого достаточно. - Он произнес это с такой

уверенностью в голосе, которую было невозможно не услышать, он считал

это совершенно достаточным объяснением.

Ошеломленная

тем ужасным смыслом, что несли в себе его слова, я в страхе прижала

руку в груди. Ему не надо было оправдываться, потому что я была всего

лишь простолюдинкой. В этом мире, аристократы попирали простолюдинов не

просто безнаказанно, а это считалось совершенно естественным.

И ты придерживаешься своих убеждений, которые ты только что озвучил, не

смотря на тот факт, что я самолично приказал тебе не допустить, что бы

этой ученице храмовой девы был нанесен малейший вред?

Простолюдинка сама виновата, что без предупреждения резко встала на

ноги. В этом нет ни капли моей вины. - Покачав головой, ответил Шикза на

истекающие яростью слова Верховного жреца.

Я тебя услышал, - негромким голосом ответил Верховный жрец. Затем он

посмотрел на Дамуэля, что дернулся в страхе, когда увидел направленный

на себя взгляд Верховного жреца, опустил голову и начал рассказывать:

Мне было сказано знать своё место ия не нашел в себе храбрости что

противостоять его действиям. Я ужасно сожалею о произошедшем, и прошу

простить меня.

Верховный жрец какое то время не отводил взгляд от Дамуэля, что смотрел в землю, затем вздохнул:

Прощаю. Как мы все слышали из этого объяснения, нам всем необходимо

знать свое место. - Шикза, услышав слова Верховного жреца поднял голову,

и с выражением ликования на лице он одарил меня победной улыбкой. Я не

смогла удержатся, что бы не скрипнуть зубами в разочаровании, начав с

яростью ковырять одну из дырок в моей рясе.

Верховный жрец сделала шаг вперед:

- Кто из присутствующих здесь обладает самым высоким статусом, Шикза?

Вы, Лорд Фердинанд. - Немедленно ответил Шикза, тоном, который

буквально источал «это же очевидно». Но похоже, он не понял того что

скрывалось за этим вопросом, и потому в растерянности чуть склонил

голову на бок.

- Верно. И я

отдал недвусмысленный приказ. Защищать ученицу храмовой девы. Не

допустить что бы ей был нанесен малейший вред. Если бы ты знал свое

место, ты бы понимал что следует ставить превыше своих желаний и

устремлений. Это ты, кому надо помнить, где его место!

Шикза

в полнейшем потрясении уставился на Верховного жреца. Выражение его

лица, широко раскрытых глаз, все несло в себе явное неверие и

непонимание:

- Но она всего лишь простолюдинка. Дурочка, что привнесла в храм беспорядок и брожение...

Похоже, ты все же не понимаешь что произошло, так что я объясню тебе.

Мэйн ученица храмовой девы, и ей была дарована синяя ряса. Мы, в храме,

позволили ей стать одной из нас, потому что она обладает огромным

запасом манны, и даровали ей право ношения синей рясы с прямого

разрешения Эрцгерцога. Знай же, что оскорбляя её, ты оскорбляешь храм и

самого Эрцгерцога! - Закончил Верховный жрец и я услышала как ахнули

Шизка, Дамуэль и даже некоторые из рыцарей, что выстроились позади нас.

Как вы все знаете, в нашей стране существует нехватка аристократов. Это

означает что у нас нет носителей манны в достаточном количестве что бы

удовлетворить нужды страны. Раз ты сам выходец из храма, ты должен был

знать это.

Похоже, Верховный жрец и Шикза были знакомы друг с другом, раз Шикза раньше был учеником жреца в синем.

Это

объясняло, почему ему так сильно не нравилось что простолюдинка вроде

меня носит синюю рясу. Все жрецы храма, носящие синие рясы протестовали в

свое время против такого их уравнения с чернью.

Но факты таковы, что во всем храме только Муэйн и я способны исполнить

требующийся сегодня ритуал. Если бы у нас был способный на это жрец в

синем, то никогда простолюдинка не одела бы синюю рясу. Мне больно

осознавать, что вы оказались слишком глупы, что бы понять это. Она здесь

что бы исполнить ритуал. Ты нанес вред не простолюдинке. Ты ранил

ученицу храмовой девы, которой были дарованы синие одежды.

Верховный

жрец раз за разом подчеркивал в своей речи, что я была ученицей

храмовой девы в синем. Любой другой способ кроме этого не позволил бы

ему хоть как то наказать Шикзу, так как я вправду была «всего лишь

простолюдинкой». Я с силой сжала в ладонях ткань подола рясы, что

оказалась способна защитить меня и хотя было уже слишком поздно для

этого, про себя поблагодарила Бенно за то что он надоумил меня

выторговать себе синюю рясу.

Ты проигнорировал приказ, отринул свой долг, навредил тому кого должен

был защищать, и позволил появится совершенно лишнему сейчас тромбэ,

прибавив работы своим товарищам и внес разлад в их ряды. Более того, ты

запятнал честь всех рыцарей, так как один из них, ты, назначенный

охранять, наоборот, навредил своей подопечной. Даже не думай, что ты

выйдешь сухим из воды. Скоро ты узнаешь, что за наказание посчитает

подходящим для тебя Эрцгерцог.

Верховный

жрец развернулся к выстроившимся рыцарям. Он холодно взглянул на

Карстедта, что преклонив колено стоял впереди своих подчиненных.

Карстедт. Как капитан рыцарей, ты ответственен за назначение этих

некомпетентных телохранителей и столь плохое обучение новичков, что они

осмеливаются не выполнять приказы. Я уведомлю тебя о твоем наказании

позднее.

- Провалы и

ошибки рыцарей, это мои провалы и ошибки. Я искренне извиняюсь за эти

совершенно излишние тяготы и хлопоты, Лорд Фердинад. - Похоже, Карстедт

уже был готов к тому, что его ждет наказание, когда узнал, что ярость

Верховного жреца была полностью оправданной. Он с достоинством, даже не

поморщившись, склонил голову перед Верховным жрецом и его жест повторили

все остальные рыцари позади него.

Ритуал Исцеления

- Мэйн, мы проведем ритуал, пока

выпитое тобой зелье еще действует. - Закончив выволочку Шикзы, Верховный

жрец резко отвернулся от того, от чего его плащ, распахнувшись,

затрепетал в воздухе. Верховный жрец коснулся самоцвета на правой

доспешной перчатке и тот превратился в белого льва. Остальные рыцари

поднялись с колен и тоже стали призывать своих верховых зверей.

Иди сюда. - Верховный жрец протянул руку, и я зашагала к нему.

Приблизившись, я протянула к нему свои руки, пытаясь проделать это как

можно грациозней, он подхватил меня под мышки и усадил на спину зверя. В

этот раз я успела ухватится за поводья льва, и значит равновесия я

больше не потеряю. Упруго запрыгнув на льва и оказавшись позади меня,

Верховный жрец поднял руку:

- Взлетаем!

Он

самолично взялся на поводья и до того момента бывший недвижимый словно

статуя зверь, ожил. Он распахнул свои огромные крылья и, ударив ими по

воздуху, взлетел. Без спешки мы проплыли над деревьями леса, направляясь

к кратеру, что остался после огромного тромбэ.

Тромбэ,

которого только что убили рыцари, питался маной из моей крови, а значит

он не высосал досуха землю на которой он появился, с ней все было в

порядке. Но гигантский тромбе оставил после себя соответствующих

размеров кратер, и если я не проведу на этом месте ритуал Исцеления, что

бы наполнить эту землю манной, в кратере даже трава не будет расти.

-...Я

осознаю, что подвел тебя. - Послышался из за спины голос Верховного

жреца. Так как мы были в воздухе, он не беспокоился о том, что его

слова, не предназначавшиеся для посторонних ушей, мог услышать кто то

кроме меня. Хоть мне и очень сильно захотелось развернутся, что бы

посмотреть ему в лицо, я не осмелилась, боясь сдвинутся с места пока мы

были на такой высоте и потому я просто чуть склонила голову в перед,

продолжая смотреть прямо перед собой.

В мои намерения не входило причинить тебе вред никоим образом, я не

знал, что здесь и сейчас на тебя могло быть направленно такое зломыслие.

И наконец, я не собирался ни в коем случае доводить тебя до такого

состояния, что для проведения ритуала тебя будет необходимо усиливать

через зелье. Это все моя глупая ошибка, что рыцари не посмеют пойти

против моих прямых приказов.

Его

голос был полон разочарования и сожаления. Телохранители, долг которых

был защищать меня, для того что бы ритуал после уничтожение тромбэ

прошел без сучка и задоринки, на деле сотворили совершенно

противоположное, и Верховный жрец очень жалел что вообще назначил мне

охрану. Но ведь он не был виноват в том что у Шикзы сорвало крышу, или в

злонамеренно распускаемых про меня мерзких слухах, или же в моем

Поглощении и следовательно, моем слабом здоровье.

- Это не ваша вина, Верховный жрец.

Моя. Все что касается тебя - это моя ответственность, - ответил он на

удивление твердым голосом. Учитывая, что храм не мог выполнять свои

функции без меня, простолюдинка я там или нет, он посчитал своим долгом,

как действующего Верховного жреца, посодействовать моему принятию

священнослужителями храма. Он без сомнения был своего рода

перфекционистом, что не мог передоверить выполнение работы другим, и

потому он постоянно был завален неуменьшающимся валом хлопот.

- Мэйн, зелье действует?

- Да.

Хорошо. Я знаю, что ритуал очень тяжек, и исполнить его тебе будет

очень не просто, но это просто необходимо, показать рыцарям, что ты

полностью соответствуешь званию храмовой жрицы. Я буду самолично

защищать тебя во время ритуала. Покажи им всем, что не зря носишь синюю

рясу. Ткни их лицом в то что ты незаменима как для храма, так и для

рыцарей, защитников этой земли. Если рыцари признают твою важность, у

тебя появятся новые сильные защитники.

До

этого, Верховный жрец строил мою защиту, утверждая, что я не какая-то

простолюдинка, а ученица храмовой жрицы, носящая синюю рясу. Мне нужно с

блеском провести этот ритуал, что бы рыцари приняли точку зрения

Верховного жреца.

-...Я очень нервничаю. Я впервые исполняю ритуал и не знаю, получится ли у меня.

знала какие действия необходимо исполнить и какую молитву прочесть, но

меня пугала мысль - а что если у меня не получится? Все же, это был мой

первый ритуал.

Но Верховный жрец тут же умудрился развеять мои тревоги, когда он ответил с коротким смешком:

Тебе не о чем беспокоится. Я подготовлю такую «сцену» для твоего

выступления, что у рыцарей не будет другого выбора кроме как принять

тебя как равную.

-...Э?

Я вступаю в бой только тогда, когда уверен, что могу победить в нем. -

От его резко похолодевшего голоса у меня мурашки по спине побежали.

Похоже, его гнев, от того что задуманный им план не исполнился, совсем

не утих.

-..9ээ, Дамуэль

был по настоящему заботлив, и вправду пытался спасти меня. Он даже

кричал на Шикзу, так что, пожалуйста, не будьте с ним слишком суровы.

Гигантский

тромбэ оставил после себя невероятно огромный диск вывороченной земли,

что с высоты выглядел, как будто кто-то положил посреди леса здоровенную

коричневую тарелку.

- Да здесь можно деревню строить, земли на это хватит, только надо восполнить манну, что бы растения могли снова расти.

Устроить тут деревню будет означать множество совсем необязательных

трудов и проблем. Её местоположение очень затруднит аристократам и

жрецам проведение Весенней молитвы и фестиваля Урожая. А без проведения

ритуалов, земля постепенно утратит своё плодородие. - Ответил Верховный

жрец. Да, это уж точно, аристократам и жрецам будет очень непросто

добраться в такую лесную глушь для проведения ритуалов, не говоря уже о

том, насколько это затруднит доступ местным в город.

Псевдо

лев опустился в центре кратера, и Верховный жрец осторожно ссадил меня

на землю. Один за другим, рыцари тоже стали приземлятся, и как только

это происходило, их верховые животные тут же занимали свои места в

гнездах на латных перчатках.

Как

только рыцари выстроились в линию, они все как один сняли свои шлемы и

преклонили колени. Похоже, смотреть как проводится ритуал с шлемом на

голове считалось выказыванием неуважение к богам. Верховный жрец тоже

снял свой шлем, и положил его у своих ног. Земля нас под ногами не была

обычной влажной черной почвой, что повсеместно встречалась в лесу. Нет,

здесь она была коричнево красноватого цвета, и очень сухой, словно на

вытоптанной школьной спорт площадке.

- Верховный жрец, посох. - Арно протянул тому посох, что в высоту был чуть выше взрослого мужчины.

Это

был божественный артефакт - символ Богини Воды Флютрэйн - и он был

необходим для этого ритуала. Посох был сделан из золота, а на его

навершии был укреплен огромный магический самоцвет ярко зеленого цвета,

размером с ладонь взрослого, что ярко блестел под лучами солнца.

Место

для хвата рук было украшено разноцветными магическими самоцветами, что

вытянулись в линию, расположенные вплотную к друг другу. С первого

взгляда я увидела, что посох был заряжен значительным количеством манны.

Шикза. - Позвал Верховный жрец. Шикза сопровождаемый лязганьем доспеха,

поспешил выйти из строя. Верховный жрец посмотрел ему лицо и протянул

божественный артефакт:

- Ты исполнишь ритуал.

Шикза

несколько раз растерянно моргнул, явно не понимая, чего от него хотят.

Верховный жрец, преувеличенно громко вздохнув, посмотрел на Шикзу сверху

вниз холодным взором и принялся объяснять:

Ты отказываешься исполнять приказ? У тебя должно быть в достатке манны.

Изначально, я сам собирался провести ритуал, что бы показать, как его

следует правильно исполнять, но из за твоей глупой выходки, у меня

теперь не хватит на это маны.

...Чистейшая

ложь! У вас определенно полным полнехонько маны! Мерзкое на вкус зелье

Верховного жреца, тем не менее, было очень действенно, как и следовало

ожидать от лекарства чей вкус был пожертвован ради вящей эффективности.

Быть такого не могло что быу него не хватило манны на ритуал после того

как он выпил бы своего зелья.

Безусловно, ты способен сам провести этот ритуал. Покажи Мэйн мощь

настоящего аристократа. - И Верховный жрец практически силой всунул

божественный посох в руки Шикзы. Тот же сейчас пребывал в полнейшей

растерянности от столь неожиданного развития событий, но в то же

мгновение когда он заметил, что я смотрю на него, он ответил обжигающим

от ненависти взглядом и резко выпрямился, задрав подбородок.

- О Богиня Воды Флютрэйн, приносящая исцеление и перемены. О двенадцать

богинь,

что в служении своем следуют за своей госпожой, - напевно начал молитву

Шикза громким, ясным голосом. Огромный самоцвет в навершии посоха начал

светится и земля вокруг Шикзы начала темнеть, изменения эти начались от

того места где конец посоха упирался в почву. Вскоре после того как

земля стала черного цвета, на ней начали прорастать травинки.

не смогла сдержать удивленного возгласа. Я никогда не думала, что взяв в

руки божественный артефакт и нараспев зачитав молитву можно так

повлиять на почву. Это было чем то похоже на то что я видела в

образовательных фильмах в дни моей бытности Урано, когда нам в

ускоренной съемке демонстрировали рост и расцвет растений.

По

мере наполнения манной, почва меняла свой цвет, после на ней прорастали

трава и другие растения. Но растущий круг зелени темнеющей почвы и

прорастающей на ней зелени остановился, с радиуса от посоха примерно с

десяток метров.

- Ну же,

продолжай же, до исцеления кратера еще далеко. - Эти слова Верховного

жреца были подобны удару, что обрушился на Шикзу, когда тот попытался

остановить молитвенный напев и отпустить посох. До тех пор пока посох

находился в руках человека, он продолжал тянуть из его организма ману.

Голова Шикзы стала опускаться все ниже и ниже, похоже, он больше не мог

держать ее прямо и вскоре он рухнул на колени, обессилев от потери маны.

Хм. Несмотря на все твое высокомерие, это все на что ты оказался

способен. Рыцари и вправду вынуждены принимать в свои ряды отнюдь не

самых подходящих кандидатов. — Даже не глядя на Шикзу, Верховный жрец

ловко выхватил посох, что кренился то в одну то в другую сторону,

готовый вот-вот выпасть на землю из рук юноши. После, Верховный жрец

поманил меня движением руки:

- Мэйн, похоже, только ты осталась из тех кто способен провести ритуал. Приступай. -

Я ухватилась за посох, удерживая тот изо всех сил, и расставила ноги примерно на ширине плеч

ибо

он оказался неожиданно тяжел и столь огромен, что если бы я хоть на

секунду ослабила хватку, то он вывернулся бы у меня из рук и упал на

землю. Шикза уже показал, что делать и чего от меня ожидают, так что мои

страхи неизвестности практически полностью исчезли.

..Верховный

жрец недвусмысленно намекает мне что настало время произвести

впечатление, так что, я думаю надо выдать как можно больше манны, верно?

Я еще сильнее стиснула ладонями посох и закрыв глаза, начала делать

глубокие вдохи. Мысленно, я сняла крышку с коробки, которую до этого я

сталась держать как можно плотнее прикрытой, что бы сдержать свою ману, и

освободила ту. Я почувствовала, как та неудержимым девятым валом

хлынула в посох в поисках выхода.

- О Богиня Воды Флютрэйн, приносящая исцеление и перемены. О двенадцать

богинь,

что в служении своем следуют за своей госпожой. Пожалуйста, услышьте

мою молитву и одарите меня вашей божественной силой. Даруйте мне мощь

исцелить вашу сестру, Богиню земли Гедульд, что была ранена теми, что

служат злу.- Зеленый самоцвет засветился, а моя манна образовала

водоворот со мной в середине, тем самым породив порывы ветра, что

принялись кружить вокруг меня, вздымая мне волосы, трепя подол и рукава.

Я молюсь о даровании святой музыки, что принесет с собой вибрации

высшего порядка. Да буду я исполнена вашими божественными цветами, столь

обильно сколь я того пожелаю. - Моя мана хлынула в посох, вливаясь в

магический самоцвет и после расходясь из него кругами. Круг темной почвы

начал резко расти, сопровождаемый быстро растущей травой, что в

мгновение ока выросла на высоты моей щиколотки, вскоре трава покрыла

весь кратер.

- Можешь

остановится, этого более чем достаточно. - Как только я услышала эти

слова Верховного жреца, я остановила поток манны и снова упрятала ее под

крышку коробки. Посох тут же перестал светится.

- Это все что мне надо было сделать, Верховный жрец?

Верно. Почва наполнена манной. И по правде...ты все же перестаралась. -

Последние несколько слов он проговорил почти что шепотом, настолько

тихо что я едва смогла разобрать их. Я непонимающе склонила голову, но

Верховный жрец просто покачал головой и развернулся к рыцарям. Я тоже

развернулась к ним и увидела что они все словно закаменели, а по лицам

было видно что они не верят своим собственным глазам. У всех у них были

широко распахнуты глаза и у многих отвисли челюсти.

...Эээ,

а что тут такого удивительного? Почему они на меня так странно смотрят?

Ну да, похоже я немного перестаралась, раз Верховный жрец сказал что

мне следует блеснуть, но...может я произвела слишком сильное

впечатление? Их удивленные взгляды заставляли меня чувствовать столь

неловко, что я тут же шагнула в сторону Верховного жреца. А тот сделал

шаг вперед, еще сильнее заслоняя меня от глаз рыцарей, и кашлянув,

сказал:

- Это ученица

синей храмовой жрицы, чей статус был одобрен как храмом так и

эрцгерцогом. Есть среди вас кто-либо кто хочет оспорить это их решение?

Рыцари быстро пришли в себя, и поспешно опустили взгляды, ответив

молчанием на слова Верховного жреца. Никто из них не встал и не сделала

ни одного движения, оставаясь в построении. Видимо, таким образом они

показывали отсутствие возражений. Пока удивленно моргала, Верховный жрец

довольно кивнул и продолжил:

Значит, возражений нет. Замечательно. - Только когда издал одобрительно

позволительное «хмпф», рыцари поднялись с колен. Но выражение

ошеломленного удивления на их лицах сменилось выражением хищников, что

увидели свою самую желанную добычу.

Эээ?! - они сейчас выглядели так страшно что я еле еле удержалась что

бы не закричать. Я буквально оцепенела под столь многими голодными,

жаждущими взглядами. Я ощущала себя добычей которую вот вот сейчас

настигнут и мгновенно сожрут, не оставив не кусочка. В то мгновенье что я

расслаблюсь, последует беспощадный укус. Я словно была мышкой за

которой гнались голодные змеи.

На подгибающихся ногах, я маленькими незаметными шажочками, пробралась за спину Верховному жрецу, целиком укрывшись за ним.

Да, я забыл кое что упомянуть, - продолжил Верховный жрец, - но эта

ученица жрицы находится на моем попечении. Я верю, что вы все понимает,

что это означает. - Его слова почти мгновенно стерли с лиц рыцарей это

страшное, хищное выражение. Фух, какое облегчение, но, похоже, я

единственная, кто не понимает, что именно сейчас произошло.

Ну и замечательно. А теперь, возвращаемся. - Все тут же стали готовится

к отлету, только я осталась стоять на месте, растерянно моргала. Арно

взял из рук Верховного жреца божественный артефакт а Фран принялся

проверять, все ли со мною в порядке. Рыцари одели шлемы, призвали своих

ездовых зверей и приготовились оседлать их.

Мэйн, сюда. - Позвал меня Верховный жрец, что вместе с Карстедтом

стояли рядом с распластавшимся на земле Шикзой. Подавив недостойное

моего положения желание подбежать к ним, я заставила себя подойти к

Верховному жрецу грациозным шагом.

Мэйн, желаешь ли ты взыскать извинения в какой либо форме за

произошедшее с тобой? - Верховный жрец, сверху вниз поглядел на Шикзу.

Он обращался ко мне, так как я была жертвой в недавнем происшествии, но

по его лицу было понятно, что он хочет, что бы я ответила отказом на его

предложение. Но у меня было на этот счет другое мнение.

Желаю. - В ту же секунду прозвучал мой ответ, Верховный жрец нахмурился

и он с недовольством посмотрел на меня. Я отлично понимала, что он

хочет от меня, читая его взгляд как открытую книгу, но решила

проигнорировать его молчаливое послание. - Я требую новую церемониальную

рясу. Похоже, этим требованием я смогла удивить их обоих, ибо они явно

ожидали не этого, что было понятно по удивленному выражению на их лицах.

Я развела руки в стороны, что бы они смогли оценить состояние моей

нынешней рясы. На ней было множество зияющих прорех, как на подоле, так и

на рукавах.

- Пожалуйста,

закажите мне точно такую же церемониальную рясу. Эта была сделана

совсем недавно именно для участия в подобном ритуале, и потому она

получилась очень дорогой. Такая простолюдинка как я не может себе

позволить себе иметь несколько церемониальных одеяний подобного

качества.

- Понятно.

Безусловно, ряса нуждается в замене. - Почти мгновенно ответил Карстедт с

понимающей улыбкой, но Верховный жрец только чуть сощурил глаза, как

будто что-то в моих словах насторожило его.

- ..Почему ты подчеркнула, что новая ряса должна быть в точности такой же, как и эта?

Эта ряса была сделана специально для меня, в процессе ее создания я

упросила мастерицу сделать так что я могла носить рясу даже когда я

вырасту. И вот эта замечательная церемониальная ряса оказалась

совершенно погублена, еще до окончания моего первого ритуала... - Я

преднамеренно преувеличила свое горе от гибели рясы, на что Карстедт

ответил негромким смешком и словами:

Похоже, даже девочки разделяют любовь взрослых женщин к красивым

одеждам. Хорошо, я закажу для тебя новую рясу. - Пообещал он, сказав,

что деньги на ее оплату будут взысканы не только с него, но и с Шикзы и

Дамуэля тоже. А мне большего и не надо было.

Я крайне признательна вам за это. Я рекомендую заказать рясу в компании

Гильберта. Так как я не могу принимать участие в ритуалах без

церемониальной рясы, я требую, что бы вы в заказе упомянули

необходимость его выполнения до начала зимы.

- До начала зимы? Зачем? - Удивился Карстедт а Верховный жрец помассировал висок.

Ритуалы Освящения в храме проводятся на протяжении зимы. Жрецы в синем и

епископ будут, конечно же, злословить, еслиу неё не окажется

соответствующей для ритуалов рясы, шипя что простолюдинка даже

подходящую рясу не может себе обеспечить, отнюдь не затрудняясь принять

во внимание тот факт что она лишилась рясы не по своей вине. - Объяснил

Верховный жрец и я подтвердила его слова мрачным кивком. Чего мне меньше

всего хотелось так это привлекать к себе их внимание. Пусть рыцари и

слова бы не сказали, заявись я на уничтожении следующего тромбэ в

дырявой рясе, но для зимних храмовых ритуалов она должна быть в

безупречном состоянии.

- Что ж, понятно. Я позабочусь о пошивке рясы. Что ни будь еще?

Все что мне надо это новая ряса. Все остальное должно быть сделано по

законам рыцарей, мне не хотелось бы навлекать на себя еще больше новой

ненависти.

- Хмм, и

вправду, мудрый выбор. С остальным, я разберусь сам, - произнес Карстедт

с довольным ВИДОМ, На что я в ответ преклонила колено и сделала

реверанс, выражая свою благодарность.

- О Боги! Почему ваша ряса вся в дырках?! Её ведь только что пошили!

- Фран, что случилось с Сестрой Мэйн?!

Когда

я вернулась в храм, Делия при виде моей изорванной рясы испустила

пронзительный визг, а Розина отшатнулась назад, от потрясения прижав

ладошку ко

рту.

Много чего случилось, но так как все происходило в присутствии рыцарей,

я не имею права распространятся о этих событиях. - Фран увильнул от

вопросов, умудрившись не сообщить ни одного нового факта помимо уже

известных.

Я спешно

переодевалась, так как не хотела что бы Лютц увидел во что превратилась

моя новенькая ряса, но он похоже каким то образом знал что со мной

произошла беда. Он прибежал в храм вскоре после того как я сама в него

вернулась, и вту же секунду как он меня увидел, он подскочил ко мне и

почти что выкрикнул:

Мэйн, как я рад что здорова и невредима! - Он тут же принялся

осматривать тыльную сторону моей ладони, затем начал проверять, нет ли у

меня горячки или еще каких либо ран. Он словно знал что именно со мной

произошло в поездке.

- Лютц, откуда ты все это знаешь?

Я занимался своими делами, как вдруг я услышал твой крик, что ты зовешь

меня на помощь. Ты кричала «Лютц, Лютц, Лютц, спаси меня!» и тутя

увидел тебя и все что с тобой произошло. Я хотел бежать к тебе, но не

знал, где ты находишься. Я очень, очень за тебя перепугался.

Как

оказалось, в этом мысленном видеоролике он увидел кроме того как меня

оплел ветками тромбэ, и как Верховный жрец превратил свой черный лук в

светящийся жезл и закрыл мне рану. Он провел после этого несколько

часов, сходя с ума от беспокойства, не зная, удалось ли спасти меня или

нет.

- Лютц, прости меня, за то, что так напугала тебя.

- Мэйн, за что ты извиняешься? Это ведь ты оказалась в беде, не я... Но все же, как до этого дошло?

тут же предположила, что за все эти видения несет ответственность тот

луч синего света. Хоть я уже отдала кольцо обратно Верховному жрецу, я

перевела взгляд на свою ладонь и как будто заново пережила события

сегодняшнего дня.

- Для

меня главное, что ты цела, Мэйн, - прошептал мне на ухо Лютц, когда с

силой обнял меня. Я чувствовала что его беспокойство о моей судьбе было

искренним, не замаранным мыслями о общественном положении, правилами

поведения и манне. Я знала, что он всегда будет готов принять меня,

такой, какая я есть, как ия его в свою очередь, и бывают времена, когда

тебе просто необходимо знать что у тебя есть такая поддержка.

Посильнее в свою очередь обняв его, я пробормотала:

-...Высшее общество очень страшное.

Конечно

же, вся эта нервотрепка не прошла для меня бесследно. Я провалялась в

кровати несколько дней. Мои ежегодные горячки были уже привычны для

семьи так что и в этом случае неуместных вопросов она у моих родных не

вызвала. Единственное чего мне хотелось это что бы Верховный жрец, не

был так непререкаемо уверен в том, что он ответственен за все это. Когда

я смогла встать с кровати и начать самостоятельно передвигаться, была

уже глубокая осень, и наконец-то достаточно холодно что бы было больше

нельзя использовать реку для производства бумаги.

- На обратном пути зайдем в компанию Гильберта, - сказала я Лютцу, когда мы с ним пришли к храму. У его врат нас ожидал Фран:

Сестра Мэйн, Верховный жрец призывает вас к себе, что бы обсудить

крайне срочное дело. Он сказал, что бы поспешили в его кабинет, как

только вернетесь, и обучение игре на фэйспиле в таком случае, конечно

же, должно и будет отложено.

После

того как я переоделась в свою синюю рясу, я направилась прямиком в

кабинет Верховного жреца. Я сильно нервничала из за всей этой срочности,

я бы лучше весь день упражнялась с фэйспилем чем приняла бы участие в

ожидающем меня каком то несомненно очень серьезном разговоре. Несмотря

на то, что я совсем не спешила, настал тот момент, когда я достигла

пункта своего назначения.

А, Мэйн, вот и ты. Я так понимаю Фран передал тебе мое послание? Следуй

за мной. Верховный жрец зашагал ко входу в тайную комнату, выражение

лицау него было... немного более жестким чем обычно. Понимая, что меня

ожидает что то неприятное, я прижала ладонь к животу, стараясь

утихомирить тошноту, вызванную всем этим волнением и вслед за мужчиной

вошла в тайную комнату.

Передай мне эти документы, - протянул руку Верховный жрец и я стала

собирать в пачку как обычно разложенные на скамейке бумаги. После того

как он взял их в руку, он просто положил их на стол и как обычно при

наших разговорах, поставил кресло из за стола на против скамьи.

Ноя

то видела, что на столе лежала золотой обруч, с вставленным в него

самоцветом красного цвета и бутылочку для зелий, настолько маленькую,

что её можно было легко спрятать в ладони.

Мэйн, выпей это. - Верховный жрец протянул мне виденную мною бутылочку.

Хоть стекло, из которого та была сделана и казалось чуток толстоватым,

но оно было достаточно прозрачным, что бы я могла рассмотреть

колышущуюся внутри жидкость красного цвета.

- Что это?

Мною самолично сделанное зелье. Это улучшит ток манны в твоем теле, что

благотворно скажется на работе вот этого магического артефакта. Не

важно, насколько отвратителен будет вкус, ты должна будешь выпить все

что есть в бутылке.

Он

практически ткнул бутылочку мне в лицо и по его голосу было ясно что

возражения в качестве ответа он не приемлет. Мне окончательно

расхотелось пить это зелье. Я еще не забыла насколько мерзко было его

зелье, которым он попотчевал меня в последний раз. Пока я все это

осмысливала, колеблясь при мысли о добровольном принятии зелья, у

Верховного жреца опасно сузились глаза а губы изогнулись в легкой, но не

доброй улыбке.

- Или ты предпочтешь, что бы я зажал тебе нос и затем силой влил тебе в горло?

..Он

был абсолютно серьезен, я была в этом уверена. Верховный жрец из тех

людей что сделают это во мгновение ока, если посчитают подобное

необходимым.

Я отчаянно

замотала головой, выхватила у него из ладони бутылочку, колеблясь,

поднесла ее ко рту, страшась нового отвратительного вкуса. По крайней

мере, запах был без каких либо подозрительных, неприятных оттенков. Но

если я буду пить зелье по глотку, это только растянет мои страдания и

потому, я опустошила бутылку одним махом.

-...ХМ?

- Ана вкус совсем не плохо. По правде говоря, не кислое и не горькое,

оно было Ссладковатым и даже можно сказать, вкусным.

Верховный жрец, ау этого зелья хороший вкус. Сладкий и приятный. Мне бы

очень хотелось что бы вы придали восстанавливающему зелью такой же

вкус. - Я отдала ему обратно пустую бутылочку, одновременно заново

переживая в воспоминаниях отвратительный вкус восстанавливающего зелья.

У Верховного жреца, от моих слов удивленно раскрылись глаза:

- Значит для тебя зелье это сладкое?

- Да, а что, у него не должно быть такого вкуса?

-...Не

важно. Надень вот это таким образом что бы самоцвет оказался на лбу,

соприкасаясь с его кожей. - Верховный жрец протянул мне золотой обруч с

вставленным в него красным самоцветом. Зная, что возражать бесполезно, я

сделала все как он просил. Как и в случае с магическим кольцом, обруч

самостоятельно подстроился под мою голову, уменьшившись в размере, и

теперь просто отлично сидел у меня на голове, напоминая венец.

- Верховный жрец, вы ведь сказали что это магический артефакт, верно?

- Да, это так. Я лично осведомлялся у Эрцгерцога, могу ли я позаимствовать его, и наконец то его доставили ко мне.

Ээ, а для чего он используется? Эээ? Ч-что такое?! - Внезапно на меня

накатила ужасно сильная сонливость, настолько сильная что мои веки стали

закрываться сами собой:

- Ч-что такое? Почему? Мне так хочется спать...

Не сопротивляйся этому чувству, ляг и засыпай. - Я едва понимала, что

мне говорил Верховный жрец. Он находился рядом со мной, слова его я

слышала четко и ясно, но разум мой был так затуманен, что на то что бы

понять смысл его слов, по моим внутренним часам у меня ушло очень много

времени. Раз он сказал что мне не надо сопротивляться внезапной

сонливости, я решила поддаться ей и стала готовится ко сну вытащила из

волос шпильку, скинула туфли, легла на скамейку и приняла позу привычную

для сна. Как только я улеглась, я почувствовала, как мое сознание почти

мгновенно провалилось в темную бездну.

Спокойной...ночи... - на эти слова ушли мои последние силы. Я

почувствовала, как по моим волосам скользнули пальцы Верховного жреца.

Наверное, он стоял очень близко ко мне, возможно даже склонившись, так

как мне казалось, что он произносит эти слова прямо мне вухо:

Это магический инструмент, предназначенный для просмотра воспоминаний

свидетелей и подозреваемых в совершении преступлений. Он используется,

что бы выяснить, являются ли их показания правдивыми. Он применяется

только при очень серьезных преступлений, которые требуют личного

вмешательства Эрцгерцога. Ия использую этот инструмент, что бы самолично

увидеть мир снов, о котором ты мне рассказывала.

Эпилог

Фердинанд, молча, смотрел на

впавшую в глубокий сон, благодаря воздействию зелья и магического

инструмента Мэйн. Он взял в руки шпильку, выпавшую из ее ослабшей

ладони. Это была простая палочка, вырезанная из дерева, но из всех

знакомых ему женщин только Мэйн использовала такое изделие, что бы

собирать волосы в прическу. Сначала он думал, что это распространенный

среди простонародья стиль, но на всех участницах церемоний крещения,

самое большее, что он видел так это гребни, попростому вдетые в волосы.

Никто не наматывал волосы на хоть что то похожее на шпильку Мойн, или

использовал подобный стиль в прическе.

Мэйн

- дитя загадка. В основном она вела себя, как будто получила некое, без

сомнения, высококлассное образование, и при этом, она редко проявляла

необходимую осторожность и обдуманность в поступках и речах. Она

упомянула некоего «Мелвила Дьюи» и созданную им систему классификации

текстов, но согласно проведенному расследованию, подобного человека не

существовало, как и не применялась нигде подобной классификации

документов. Одно за другим, она придумывала и воплощала свои

изобретения. Она полностью изменила суть приюта для сирот, найдя

возможность дать детям посильную работу, результаты которой позволили им

питаться намного обильнее по сравнению с прошлыми временами. Она просто

невероятно любила книги, до такой степени, что сделала библию для

детей.

С какой точки

зрения не посмотри, её нельзя было отнести к обычным детям. Даже детям

аристократов получавших образование у лучших учителей, было и близко не

сравнится с нею.

Ее

поступки и действия были не из тех, что характерны для только что

крещеных детей. Она была необычна во всем, хоть ее усилия и не были

направлены на причинение кому-либо явного вреда.

Если

бы она была бы не более чем любопытной диковинкой, Эрцгерцог никогда бы

не разрешил использовать Фердинанду этот магический артефакт, если бы в

ходе ритуала Исцеления Мэйн не продемонстрировала столь невообразимо

огромный объем манны. Обычное дитя, страдающее от Поглощения, не было

способно наполнить истощенную почву манной так быстро и на такой

площади. На данный момент, по объему маны она уже сейчас превосходила

Эрцгерцога. Невозможно было даже примерно определить каковы будут её

запасы маны когда она подрастет.

Девочка

простолюдинка с устрашающе огромными запасами маны и знанием

бесчисленных изобретений, каждое из которых стоит состояние, неизбежно

станет тем семенем, из которого произрастет война между аристократами за

её обладание. объявив, что она находится на его попечении, Фердинанд

даровал ей относительную безопасность в пределах городских стен, но это

было лишь вопросом времени когда аристократы из других герцогств узнают о

её существовании. На данный момент он не мог с уверенностью

предсказать, сможет ли он защитить её от них, или хотя бы, стоит ли она

того.

И именно поэтому

Эрцгерцог разрешил ему использовать на ней этот магический инструмент.

Просмотреть ее воспоминания, что бы побывать в упоминаемой ею «земле

снов». Оценить ее ценность, и определить, чего больше принесет её

дальнейшие существование - вреда или пользы.

Я очень надеюсь что смогу подтвердить твою безвредность и полезность...

- Просмотр памяти обвиняемого в преступлении и выяснение того совершал

он его или нет было делом относительно простым, но в случае с Мэйн, он

должен был на основе её памяти решить, насколько она ценна и кчему она

стремится. Это будет очень непросто.

-...И

самое главное, она никогда не простит меня за это. - Он использовал

магический инструмент для вторжение в её память. Без сомнения, что после

этого она с очень большой опаской будет относится к нему, наверняка

избегая его присутствия всеми возможными способами.

высшем аристократическом обществе, его членам было просто необходимо

умение скрывать свои истинные чувства и крайне тщательно обдумывать свои

поступки и слова, что бы ни попасться в ловушку своих противников. Там

не было ни одного человека, у которого прямо на лице были бы написаны их

мысли и чувства, в отличии от Мэйн. Даже в храме, Фердинанду

приходилось принимать во внимание насколько тот или иной человек был

близок к Епископу и насколько ему можно доверять. Но Мэйн была вне

подобных подозрений. Хоть временами от её слов и делу него и болела

голова, она для него не делала тайн из своих намерений и мыслей,

благодаря её открытому характеру. Рядом с ней не требовалось постоянно

быть на стороже, и это было на удивление приятно.

Кажется,

я неожиданно для себя, обрел к ней теплые чувства, со вздохом подумал

Фердинанд, прежде чем возложить себе на голову венец идентичный тому,

что был на её голове. Затем он встал на колени рядом со скамейкой, и

прижал самоцвет своего венца к самоцвету её. Осторожно, он стал

направлять манну в самоцветы, синхронизируя их умы. Это было совершенно

естественной реакцией, когда тело человека яростно сопротивляется

проникновению чуждой маны, хоть она и выпила зелье, предназначенное для

упрощения процесса синхронизации, от её тело вообще не последовало

отторжения вливаемой им маны. Это определенно облегчит его задачу, но

также Фердинанд ощутил сильнейшее желание устроить ей суровую выволочку

на тему личной безопасности и необоснованного доверия посторонним, что

бы вбить ей в голову хотя бы капельку опаски по отношению к посторонним.

Он в раздражении щелкнул языком и заговорил:

- Мэйн, ты слышишь меня?

Чаа? Я слышу вас, Верховный жрец. Где вы? - Фердинанд ожидал от неё

страха или отвращения, но она наоборот, отреагировала на него как будто

он ничего с ней и не сделал. Он опять подавил желание устроить ей

словесную взбучку.

- Я

синхронизирую наши разумы. У тебя намного больше манны чем я предполагал

ранее. Так же ты сказала, что училась в «мире снов» и мне необходимо

определить, что ты намерена учинить нашей родине - вред или пользу.

Прости меня за это, но я собираюсь просмотреть твою память.

Ничего страшного, я не против, - по-прежнему спокойным, немного ленивым

тоном ответила Муэйн, и ни один человек в мире не смог бы обвинить

Фердинанда В ТОМ, ЧТО он после этого ответа снова ощутил себя полностью

обескураженным. Она вообще никак не сопротивлялась тому, кто собирался

копаться в ее воспоминаниях.

Что бы внести полную ясность, пожалуйста, осознай - я собираюсь

просмотреть твои воспоминания. Ты и вправду не против этого

проникновения в одно из твоих сокровенных убежищ?

Ну, конечно в этом нет ничего хорошего и приятного, но...то что вы

увидите мои воспоминания это самый безопасный для меня способ заработать

право на жизнь. Конечно же, я предпочту этот метод, чем казнь из за

ложного обвинения в измене. И к тому же, это вы делаете мне услугу

используя этот магический инструмент, вместо того что бы просто казнить

меня на месте, верно? - Ответила Мэйн.

Благодаря

синхронизации их разумов, Фердинанд мог подтвердить, что ее слова не

имели двойного смысла и были искренни. Должен ли он похвалить её за

мудрость или же отругать за отсутствие здравой доли настороженности...?

Скорей всего второе, но выговор подождет. Синхронизация разумов очень

утомительна, и чем раньше он закончит, тем лучше.

В таком случае, не возьмешь ли ты меня в свой «мир снов», о котором ты

говорила? Мы вместе сможем посетить его если ты обратишься к своим

воспоминаниям о нём.

- Стоп! Это что, я смогу попасть везде куда захочу?

..Почему?!

Почему Мэйн внезапно так взбудоражилась, несмотря на то, что её

воспоминания просматриваются?! Чувства возбуждения и радости, стремление

поскорее начать процесс, что вспыхнули у Моэйн, очень четко

улавливались Фердинандом, что чувствовал сейчас ничего иного кроме

недовольства насчет

этого.

Плохо дело. Я теперь совершенно в этом уверен. Смогу ли я остановить

Мэйн если она потеряет контроль над эмоциями, и в случае нужды

перехватить так сказать «поводья» ее чувств? Если я не овладею своими

эмоциями и не обрету необходимой концентрации, Мэйн протащит меня за

собой по всем своим воспоминаниям.

- Мэйн, тебе надо показать мне только то, что я пришел увидеть. И первым делом, покажи мне источник всех твоих знаний.

Легко! Я начну с моей любимой библиотеки! - звонким голосом ответила

Мэйн, и Фердинанд неожиданно для себя оказался перед огромным,

незнакомым ему зданием. Он хотел задрать голову, что бы увидеть

насколько высоко оно вознеслось, но сейчас он смотрел глазами Мэйн, и на

что смотрела она, то он и видел. Сейчас он смотрел на невероятно

мастерски вымощенную дорогу, а кожей ощущал обдувающий его нежный

ветерок. Судя по отсутствию грязи, мусора и сопутствующего им запаха,

они были не в нижнем городе. Это здание было расположено, в каком то

квартале Аристократов.

Ааахх, как долго я здесь не была! - Донеслось эхо голоса Мэйн, и сквозь

ее глаза Фердинанд определил, что они следуют к зданию. Шаги Мэйн были

быстры и легки, она не испытывала ни малейшего колебания заходя в

здание. Без сомнения, именно об этом мире она и упоминала в разговорах с

ним. Дверь из небывало прозрачного стекла с тихим жужжанием сдвинулась в

сторону, открывая проход в здание, несмотря на то что Мэйн даже не

прикоснулась к ней или направляла манну в неё.

Мэйн, здесь тоже существует магия? Насколько я помню, ты упоминала, что

в десятичной системе классификации Дьюи отсутствовала секция для неё.

Ахх, здесь не существует магии. Это автоматическая дверь работает на

других принципах. - У них нет магии, но есть что то другое очень похожее

на неё. Очень необычно, очень странно.

- Мэйн, а что это за страна? Это не похоже ни на одну из стран, о которых мне известно.

Она называется Япония. Я раньше жила здесь, пока однажды меня не

задавило на смерть книгами. Когда я после очнулась, то меня уже звали

Моэйн.

Фердинанд не мог

поверить в то, что только что произнесла Мэйн, но он ощущал её чувства и

потому знал что она сказала чистейшую правду. Впервые Фердинанд

столкнулся с тем что ему было трудно понять другого человека именно

потому что тот был крайне честен и не использовал двойных смыслов и

недомолвок.

-...Ты

погибла, заваленная книгами? - Сама эта идея, что она была задавлена

завалившимися на неё книгами, была чем то почти невообразимым для него.

Он не мог себе представить место где нашлось бы столько книг что бы

буквально похоронить под собой живого человека. Но внезапно, он

обнаружил себя среди множества высоких, очень широких полок, на которых

выстроилось неисчислимое множество книг.

-...ЧТО ЭТО?

Местная библиотека общего пользования, в которую я раньше ходила. - Это

была библиотека, в которой полки с книгами тянулись так далеко,

насколько видел глаз. Даже в библиотеки Королевской Академии не было

столько книг. Определенно, теперь её утверждение, что она была завалена

на смерть книгами, обретало под собой устойчивое основание.

- И это все...книги?

Угу, это же библиотека. Ох, но тебперь в библиотеках можно взять еще и

(видео), (СД) и (ДВД). Аааа, я так счастлива! Вот он, тот рай в который я

так стремилась!

Фердинанд

чувствовал что Мэйн была сейчас так счастлива, что даже могла заплакать

от радости. Она тут же помчалась вдоль полок с книгами, наверно спеша к

своему любимому месту. Пол библиотеки покрывал мягкий ковер, отчего ее

шаги были совершенно бесшумны. У Фердинанда тот час закружилась голова

когда он попытался примерно подсчитать во сколько могло обойтись

строительство и оснащение такой библиотеки.

„.Понятно.

Учитывая её любовь к книгам и память о существовании подобного места,

теперь я могу уразуметь отчего она принялась плакать при виде храмовой

комнаты для текстов. Похоже, в отличии от его мира ‚в этом очень любили

книги. Книги не были прикреплены к полкам цепями и каждая книга которую

Мэйн снимала с них, была сделана так же как и та что Мэйн показывала ему

в храме. В библиотеке были мужчины, женщины, пожилые люди и совсем еще

дети. Некоторые были одеты в очень богатые одежды, что показывали их

высокий статус в обществе и богатство, а некоторые были в поношенных

вещах, ясно говоривших об их стесненных жизненных обстоятельствах. Вся

одежда, что он увидел на людях двигаясь через библиотеку была очень

ярких цветов, но даже те что носили потрепанную и более скромную одежду,

без всякого страха и трепета снимали книги с полок. По мнению самого

Фердинанда, это было просто немыслимо, что бы беднякам было позволено

касаться книг.

- Мэйн, эта женщина безумна? Неужто подобной сумасшедшей позволено прикасаться к книгам?

- Сумасшедшая? Где? - Мэйн стала оглядываться.

Слева от нас. Эта женщина демонстрирует всем окружающим голые колени,

несмотря на то что она уже давно достигла возраста совершеннолетия.

Должно быть она очень бедна, раз не может купить больше ткани, но как

она тогда себе смогла позволить окрашенную одежду? Пусть тогда покупает

более дешевую, не цветную одежду. Я не понимаю, почему она так себя

ведет.

- В этом мире

женщины могут носить юбки той длины, которой захотят. И все остальные

носят ту одежду, которая им нравится. Но все же, это сон просто

невероятен, я хоть и сплю, но могу осязать и обонять все, что меня

окружает.

Мэйн не найдя

ничего интересного в указанной женщине, снова перевела взгляд на книжные

полки. Выстроившиеся на них книги хоть и были походи нату что сделала

сама Мэйн, но были намного более аккуратными, яркими, красивыми и в

количествах больших чем Фердинанд мог представить себе когда либо ранее.

Мэйн,

после того как внимательно просмотрела одну полку от начала и до конца,

взяла с неё одну из книг. Крепко прижав её к груди, она принялась жадно

выдыхать ее запах Благодаря синхронизации их разумов, Фердинанд тоже

мог обонять запах бумаги и чернил, и чувствовать при этом такое же

удовольствие что исходило от Мэйн. После подобного принуждения, ему

очень захотелось разорвать единение разумов здесь и сейчас.

Мэйн

плюхнулось в мягкое кресло, стоявшее у полки, и открыла книгу. Кресло

не было просто деревянным каркасом, на который был натянут матерчатый

чехол, оно было удивительно мягким, на нем было крайне приятно сидеть.

Фердинанд никогда ранее не испытывал подобного удовольствия.

Из

того что его взор был ограничен только тем что видела Мэйн, сейчас он

мог видеть только книгу, пол и книжные полки. Он видел страницы, целиком

заполненные строчками незнакомых ему букв. Похоже, книга была сделана

тем же способом, какой Мэйн обсуждала с ним ранее. Белые страницы,

черные буквы, все как в детской библии.

- В этом твоем мире снов, в книгах тоже нет картинок?

Што? Эээ? Кто это...? Ох, точно, это вы, Верховный жрец. - После того

как Фердинанд обратился к ней, Мэйн издала удивленный возглас.

...Ээта

дурочка просто неисправима. Она совершенно поглощена в свои собственные

мысли, не следя за окружающим миром, несмотря на то что она знает то я

синхронизирован с ней.

Вы про картинки, верно? Если вам интересны книги с иллюстрациями, то для

этого можно посмотреть фотоальбомы и художественные альбомы. - Мэйн

взяла с полки огромную книгу наполненную цветными иллюстрациями. Рисунки

были поразительно яркими и точными. Фердинанд был почти мгновенно

зачарован увиденным, но в следующую секунду Мэйн захлопнула эту книгу:

- Верховный жрец, могу я теперь продолжить чтение?

- Нет, не можешь. Это что, иллюстрированная книга для детей, наподобие той что ты сделала?

Это художественный альбом, в нем собраны изображения картин созданных

знаменитым художником. Уголок для детских книжек вот здесь, - ответила

Мэйн, зашагав через библиотеку.

Вот какой должна быть настоящая книжка для детей с рисунками, и вот на

что должна была быть похожа настоящая Золушка. - Книга, которую Мэйн

взяла в руки очень отличалась по стилю рисунка от «художественного

альбома», еще сильнее запутав Фердинанда. Ни у одного человека в его

мире не могло быть таких огромных глаз, что занимали большую часть лица,

и никто в его мире так не одевался, вкупе к невероятным прическам

изображенных людей. Возможно, подобные люди существовали в этом мире?

-...Эта

история кажется еще более смехотворной, благодаря этим иллюстрациям, но

за исключением этого, краски которыми они нарисованы очень яркие и

приятные на ВЗГЛЯД. Начинай делать книги с использованием таких же

красок.

- Я бы тоже этого

хотела. Но вот только даже чернила очень не дешевы, но, не смотря на

это, я сделаю все что в моих силах. Ах, если бы все что мне хочется,

можно было бы купить здесь. - Ответила Мэйн и в следующее мгновение мы

оказались в незнакомом месте, где на полках были выложены какие то

непонятные предметы. В этот раз не книги, а...млтуковины, самого разного

цвета, странных, непривычных очертаний, покрытые буквами.

Ох, мы теперь в магазине где торгуют принадлежностями для рисования.

Верховный жрец если я куплю здесь что ни будь, то когда я проснусь, эта

вещь окажется рядом со мной?

- Конечно же нет, идиотка. Где мы?

В магазине торгующим принадлежностями для рисования и всем чем

необходимо для занятия рукоделием, мама меня сюда часто приводила. Вот

это вот краска. - Будь это книги или краски, в мире Мэйн было множество и

тех и других. Их количество и качество было просто невероятно. Он знал

что может видеть только то что видела ранее сама Мэйн, но развитость,

изощренность культуры ее мира, вызвали у него головокружение.

- Да, здесь и вправду очень много видов красок что можно купить.

- Угу, здесь можно найти любую краску. Хотя я, лично, таким магазинам предпочитаю книжные.

как только Мэйн произнесла это, они снова переместились в новое место.

Похоже, мышление Мэйн было столь же непоследовательно, как и её

поведение. Или скорее, будет точнее сказать, что ее поведение было

сумасбродно потому что ее мышление было не дисциплинированно?

Где мы? - В этом месте тоже было полно полок с книгами на них, как в

библиотеке, но в отличии от той, здесь звучала громкая музыка, и было

столь яркое освещение что Фердинанду захотелось прищурится.

В магазине, где продают новые книги. Хехехе, пришло время проверить

какие новинки вышли.... Нет! Я могу читать только те что я уже

читалаааа! - Воскликнула Мэйн, когда книга схваченная ею раскрылась

пустыми листами и мгновенно, её охватила сильная грусть. Фердинанд был

вынужден переживать вместе с ней все эти перепады настроения. Возможно,

подумал он, частые горячки Мэйн объясняются силой и переменчивостью

переживаемых её эмоций.

- Мэйн, а что это такое яркое, несмотря на то, что мы внутри здания?

О, это все благодаря (электричеству). - Мэйн подняла голову и Фердинанд

увидел над краем моря полок, ряд маленьких солнц, излучающих ровный

белый свет.

- Как эта вещь работает?

Ээээ, что бы включить его, вам надо щелкнуть (выключателем). Но так же

какя не понимаю ваши объяснения о магии, не зная простейших ее основ,

вы, без предварительного объяснения кучи самых разных вещей не поймете

моих объяснений.

Взгляд

Мэйн при этом объяснение был направлен на книжную полку. Если она

специально не повернет голову, то он так и ничего не увидит кроме книг, а

ведь краешком глаза он замечал множество прелюбопытных событий

происходящих вокруг них, что просто кричали о чуждости этого мира, вот

только Мэйн они были совсем не интересны.

- Мэйн, хватит, я хочу увидеть не только книги этого мира.

Но почемууу? Я так хочу подержать в руках книги, почитать их. У меня у

самой никогда не получается таких замечательных, точных снов. - Мэйн

была очень недовольна, похоже, её и вправду интересовали в жизни только

книги.

Фердинанд и

предположить не мог что просмотр ее памяти покажет ему ничего кроме

книг. Если бы он не принуждал ее помыслить, о чем либо другом, их

путешествие закончилось бы только тем что он узнал бы больше о книгах ее

мира.

- Мэйн, ты помнишь, зачем я здесь?

Ябы и хотела забыть, но не могу...Ладно. Что вы хотите увидеть? - Мэйн

испустила крайне тяжкий вздох. Фердинанд задумался, и затем спросил о

том, что его сильнее всего интересовало:

- Я хотел бы увидеть то место, где ты получила свое образование.

Меньше

чем секунда и они в новом месте. Они оказались внутри относительно

небольшой комнаты, в которой рядами выстроились маленькие столики, за

каждым из которых сидел человек в одинаковой форме и что то писал. На

столиках лежали книги с незнакомыми буквами и красивыми, четкими

рисунками, пачки соединенной вместе, очень белой и тонкой бумаги, и

металлические коробочки в которых лежали несколько палочек разного

цвета. Люди, писали в этих пачках соединенной бумаги, используя

разноцветные палочки как писчие перья. Перед рядами столиков стоял

взрослый, за которым находилась на стене огромная табличка, и он что то

объяснял, одновременно нанося на нее что то, видимо, поясняя свои слова.

Наверное, это был здешний учитель?

- Итак, используя теорему косинусов...

- Мэйн, что здесь происходит?

Мы на уроке. Это память со (старших) классов, если я не ошибаюсь? Это

урок по математике. Ах, оказавшись здесь я снова чувствую тоску по

родине, ноя никогда не любила математику, мне по вкусу всегда была

больше Японский язык. - Окружающая их обстановка снова сменилась. Они

были в той же самой комнате, только учителем была женщина более старшего

возраста чем предыдущий учитель, и она ходила между рядов, зачитывая из

книги.

- В Японии все

учатся в таких местах. Мы начинаем учится еще до возраста крещения и

продолжаем даже когда становимся совершеннолетними. - С каждым словом,

что произносила Муэйн, комната постоянно менялась. Комната была та же

самая, все так же в ней сидели ученики, вот только их возраст и

обучавшие их учителя менялись. Все было как и сказала Мэйн - от возраста

когда еще не положена церемония крещения до той поры когда уже положено

проходить церемонию совершеннолетия.

- Вы что, только и делаете что учитесь?

Ээээ, нам много чего приходится выучить. Кроме того, мы учимся и более

практичным вещам. - Снова перемена обстановки. Теперь они оказались на

улице, где одинаково одетые ученики бежали по странной дороге в виде

вытянутого круга. Почти голый человек нырял в воду. Группа учеников

играет на музыкальных инструментах и исполняет незнакомую ему мелодию.

- Так ты училась и музыке...

Да, было такое. Хотя в школе мы получали только самые основы

музыкального образования. Песню что я исполнила перед вами на фэйспиле,

была на самом деле не моей личной выдумкой, я ее выучила здесь.

Теперь

Фердинанд знал почему она смогла более менее начать играть на фэйспиле в

первый раз как она взяла его в руки. Вся её «гениальность» была

основана на знаниях и обучении, полученном в этом мире. Теперь

становилось понятно, почему она так отличалась от других простолюдинов.

Государственная образовательная программа придумана и воплощена

правительством, и благодаря этому каждый житель страны знает грамоту и

арифметику. Я хочу ввести такое же образование в приюте, что бы тамошние

дети тоже могли читать, писать и считать.

- Для чего все это? - Фердинанд не мог понять, зачем учить всех поголовно грамоте. Мэйн тут же разъяснила свою цель:

Чем больше людей будут уметь читать, тем больше людей смогут прочесть

книги. Так как количество людей способных читать возрастет, то, конечно

же, возрастет и количество авторов для книг. Если я хочу жить в вашем

мире и наслаждаться при этом чтением книг, то мне просто необходимо

начать учить людей грамоте.

До

этого момента, Фердинанд еще задавался вопросом, есть ли здесь какой то

темный, недобрый умысел во всех её действиях, но теперь, благодаря

единению, он точно знал что ее сильнейшей страстью было чтение книг и

ничего более. С одной стороны, подобное открытие весьма успокоило его, а

с другой, только стала еще сильней мигрень. В любом случае, он получил

ответ на многие его подозрения и вопросы, увидев её воспоминания.

ДИ: Розина — Слуга храмовой жрицы в синем

- Розина, ты не должна выказывать

подобные эмоции, ты обязана всегда демонстрировать только сдержанную,

красивую улыбку. Истинные эмоции должны выражаться только через

искусство. Когда тебе грустно, играй на фэйспиле печальную мелодию.

Когда ты тронута красотой пейзажа, старайся воспроизвести её в рисунке.

Когда твое сердце трепещет, выражай свои чувства посредством поэзии, и

таким образом, сердце твое, когда ты выразишь свои эмоции, обретет

покой.- Со сдержанной улыбкой на губах, объясняла Сестра Кристина.

Сестра

Кристина была ученицей храмовой жрицы в синем, храм для неё служил

убежищем, в котором она укрывалась от первой жены своего отца, что

ненавидела и презирала ее. Ах, она была такой заклятой «совой», что мне,

уже одевшейся и приведшей в порядок волосы, стоило большого труда

разбудить и поднять ее, хоть уже давно прозвучал второй колокол.

- Розина, что бы нам сыграть сегодня?

Когда

Вильма, с озадаченной улыбкой на губах, обратилась ко мне стакими

словами, стоя рядом с кроватью нашей нежелающей просыпаться хозяйки, и

другие слуги принялись предлагать для исполнения разные песни. Я выбрала

ту, которая скорей всего придется по вкусу Сестре Кристине, и начала ее

играть. Иногда, для игры, я брала в руки фэйспиль, иногда флейту, в

зависимости от моего настроения в тот день. Для Сестры Кристины было

обычным делом просыпаться в конце первой мелодии, и тут же с улыбкой

просить исполнить следующую. Пока бы я играла желаемую ею мелодию, ее

переодевали жрицы в сером.

Когда

звучал третий колокол, она отправлялась к своим наставникам, или же

навещала свой дом в квартале Аристократов, так что я часто работала бок о

бок со слугами её семьи. Мы приводили в порядок ее покои, запрашивали

от серых жрецов помощи в пополнении запасов необходимых для наших

занятий изящными искусствами, и разбирались с документами и письмами что

нуждались в подписи Сестры Кристины, что передавались нам серыми

жрецами.

Когда уроки пения

и игры на музыкальных инструментах, прерываемые на середине обедом,

заканчивались, наступало время дневной ванны. Один из серых жрецов

приносил горячую воду, и благодаря этому, Сестра Кристина могла себе

позволить расслабится в ванне. Затем, после ужина, мы отказывали в

приеме любым посетителем желающим увидится с ней, сообщая им что Сестра

Кристина уже готовится ко сну.

Самым

чудесным временем суток для всех служащих Сестре Кристине был тот

период, когда она готовилась возлечь на кровать и затем забиралась на

неё. Мы все, собравшись вокруг её кровати развлекали друг друга, играя

музыку, сочиняя стихи и рисуя, пока Сестра Кристина не начинала

чувствовать усталости.

- Я

выучила достаточно премудрости у своих наставников, что преподавали мне

дома, теперь, когда я в храме, я хочу проводить все мое время, радуясь

жизни. А моими делами и нуждами пусть занимаются серые жрецы, для того

ведь они и существуют. Она говорила что серые жрецы существуют что бы

обслуживать синих жрецов, которые в свою очередь заботятся о нуждах

храма, тогда как синие жрицы и их слуги жили для того что бы посвятить

себя изящным искусствам. Их работой, было ежедневное наслаждение собой и

красотой.

- Смотрите

только на красивое, слушайте только мелодичное. Оттачивайте свои

чувства. К примеру, посмотрите вот сюда, разве это не прекрасно? - И

Сестра Кристина обычно после этих слов показывала нам очередную редкость

что она привозила из своего визита в квартал Благородных. Её покои были

завалены листами с нотами, таким количеством пергамента и красок для

рисования, что нам было просто не под силу использовать их все, и в них

были даже несколько удивительных магических инструментов, которые было

позволено иметь применять только аристократам.

...Ну

почему Сестра Мэйн не может понять что именно такой стиль жизни должна

вести достойная этого звания ученица храмовой жрицы в синем? У Сестры

Мэйн, что недавно присоединилась к храму как ученица жрицы, приятное,

миловидное лицо. Она энергична и мила, с живым выражением лица, но ее

движениям не хватает грации и достоинства. Она не обучена правильным

приемам этикета, а ее речь бедна и не красноречива. Несмотря на свою

любовь ко чтению, она не ценит изящные искусства, что очень, очень в

худшую сторону отличает её от Сестры Кристины.

Именно

по этом причинам, Верховный жрец приказал давать уроки Сестре Мэйн.

Использовать мой опыт, обретенный мною в служении Сестре Кристине для

блага Сестры Мэйн. И несмотря на все это, мне было сказано, что я еще и

должна помогать в их работе другим серым жрицам, кроме прочего, я

подверглась критике за игру на фэйспиле.

Розина, у тебя есть время до завтрашнего утра, что бы принять решение.

Вернешься ли ты в приют, или примешь сердцем, что служба мне будет

сильно отличаться от службы Сестре Кристины? Как бы то ни было, знай,

что я не смогу и не буду для тебя второй Сестрой Кристиной.

сначала не поняла, что имела в виду Сестра Мэйн, говоря мне эти слова.

Но принимая во внимание что она требовала ответа завтра утром, она была

вполне серьезна, когда предлагала отослать меня обратно в приют.

Что

бы скрыть охватившую меня панику, я ответила ей вежливой и изящной

улыбкой, как нас учила Сестра Кристина. Но сила моих эмоций была видна

по тому с какой скоростью я зашагала в направлении приюта, и отстучала

нетерпеливую дробь в дверь Вильмы.

- Пожалуйста, входите.

зашла и увидела Вильму, что прервала свое рисование на очередной каруте

и обернулась ко мне. В ту же секунду как я увидела ее лицо сее всегда

умиротворенной улыбкой, я полностью потеряла контроль над чувствами и из

глаз у меня брызнули слезы.

- Вильма, прошу тебя, выслушай меня. Только ты, кто то же служила Сестре Кристине, сможет меня понять.

Вильма

отложила в сторону свои инструменты и развернула кресло лицом к

кровати. Я присела на кровать, и стала сетовать о жестокости слуг Сестры

Мэйн. Делия, не только совершенно не имеющая никакого образования и

понимания хотя бы основ изящных искусств, также оскорбляла меня,

заявляя, что моя игра на фэйспиле просто выводит её из себя. Был среди

них и некий Гил, что стоял на стороне Делии, и его речь всегда была

почти что оскорбительно груба. И наконец, Фран, что требовал, что бы я

выполняла работу серой жрицы, несмотря на то, что я была серой храмовой

девой.

- Я всего лишь виду

стиль жизни, что достоин слуги из свиты ученицы храмовой девы в синем,

но они даже не стараются понять меня, хотя сами они никогда не служили

кому либо подобного статуса. Они просто не понимают, что я должна играть

свою музыку, обсуждать красоты поэзии, и рисовать захватывающи

воображение иллюстрации, как я делала в прошлом, что бы Сестра Мэйн

могла научится вести себя достойно звания храмовой девы в синем.

прошлом, Верховному жрецу в работе с документами помогали другие жрецы в

синем, так что Сестре Мэйн нет нужды утруждать себя этим. Более того,

она может полностью переложить все заботы о приюте на Вильму, а

мастерскую и нижний город перепоручить Гилу и компании Гильберта. Сестра

Мэйн не понимает что единственный достойный ее положения стиль жизни -

это тот где она полностью посвятит себя изящным искусствам а не книжкам и

скоплениям текстов в комнатах для их хранения.

Сестра Кристина говорила что радость бытия можно найти в красоте

искусства и в любви к нему. Вильма, конечно же, ты все это прекрасно

понимаешь. - Но Вильма в ответ толь слегка нахмурилась, глядя на меня

как будто я была непослушным, проказливым ребенком.

-Я

признаю, что радость бытия и вправду можно найти, посвятив себя целиком

изящным искусствам, но дети этого возраста, в подобный час ночи,

предпочтут сон музыке. Я была бы тоже вне себя, если бы ты начала играть

в приюте, в то время как дети будут как раз отходить ко сну.

удивленно заморгала, не ожидая услышать в ответ такое несогласие. Но

почему? Подумала я, и Вильма, приложив ладонь к щеке, ответила на мой не

высказанный вопрос:

Сестра Кристина просыпалась с трудом, но в покоях Сестры Мэйн все встают

очень рано, в то же время что и мы все в приюте, разве не так?

опустила взгляд, вспомнив, что Делия принялась удивительно рано стучать

в мою дверь, будя меня. Это было не прилично, суетится так рано утром.

Но каждый из слуг свиты раз за разом повторял «Мы в храме всегда встаем в

это время», сколько быя у них не переспрашивала.

А что тебе сказал Фран? Как бывший слуга из свиты Верховного жреца, он

наверняка высказал непредубежденное мнение, в отличии от этих еще по

сути детей.

- Фран очень

доверяет Сестре Мэйн, так как она сама очень полагается на него, но он

совершенно ничего не понимает в том как должно вести себя храмовым девам

в синем и их слугам. Несмотря на то что он жрец в сером, он

отказывается выполнять мои поручения. И он даже осмеливается приказывать

мне делать какие то работы, несмотря на то, что он сам не спешит

работать руками, хоть это является его прямыми обязанностями. Что за

надоедливый и раздражающий человек.

Это

было просто непредставимо, что бы слуга жрец из свиты отдавал приказы

слуге жрице из той же свиты. Его долгом был всякий ручной, тяжелый труд,

тогда как долгом серой жрицы было демонстрировать своей хозяйке свои

артистические таланты. По каким то непонятным причина, эти слова

заставили Вильму удивленно заморгать.

Фран «осмеливается» отдавать тебе приказы, Розина? Он возглавляет всех

слуг свиты Сестры Моэйн, а ты ученица свитского слуги, что только

вступила в свиту.

- Но фэйспиль... - начала я возражать, но Вильма прервала меня неспешным покачиванием головы:

- Розина, Сестра Мэйн это не Сестра Кристина. Ты не можешь ожидать от неё такого же отношения.

-...Вильма,

ты почти в точности повторила слова Сестры Мэйн, кто бы мог такое

предположить, - не веря своим ушам, прошептала я. Тяжко вздохнув, Вильма

произнесла:

- Что еще тебе сказала Сестра Мэйн?

Она приказала что бы я перестала играть на фэйспиле после седьмого

колокола, что бы не мешать сну других. Она сказала что понимает,

насколько я ценна, особенно мои умелые в игре на музыкальных

инструментах руки, и потому она предложила мне не заниматься ручным

трудом, а вести записи в ее покоях. Она попросила меня помочь Франу с

его работой над книгами учета приходов и расходов ее покоев, мастерской и

приюта, что бы уменьшить его нагрузку.

Так

как все слуги свиты обучались грамоте и арифметике, мне было по силам

помочь Франу. Но подобная работа больше приличествовала серым жрецам.

Когда я прислуживала Сестре Кристине, мы, жрицы в сером, соревновались в

каллиграфии и поэзии, но у меня нет никакого опыта в написании деловых

текстов. Нету меня и таланта к арифметике, и значит помощи заметной от

меня не будет. Я слуга, что по настоящему хороша только в изящных

искусствах.

- Если она желает уменьшить груз обязанностей возложенных на Франа, почему бы ей просто не нанять еще слуг...?

Сестра Мэйн не аристократка, как Сестра Кристина. Она простолюдинка, иу

ней нет средств для того что бы содержать десятерых или более слуг

одновременно. Что бы ты лучше понимала, знай, она дала детям в приюте

возможность есть досыта, но зарабатывают они это своим трудом.

Слова

Вильмы потрясли меня. Я не смогла сразу же осознать, существование

ученицы храмовой жрицы в синем у которой не хватает средств что бы

нанять больше слуг. Разве отличительной чертой жриц в синем не является

способность добиваться всего что они только посчитают себе нужным?

- Но не беря во внимание ее происхождение из простолюдинов, она жрица в синем на обучении. Как подобное только возможно...?

- Ужриц в синем, что проживают в храме, не более пяти слуг у каждой. Сестра Кристина была просто исключением из этого правила.

Сестры Кристины было двое слуг присланных ей из дома, шесть серых

храмовых жриц вместе с ней наслаждались изящными искусствами, весь

ручной труд лег на четверых серых жрецов. Так же, помогали осуществить

любое желание Сестры Кристины множество поваров, помощников и

наставников по изящным искусствам. Я никогда раньше не осознавала, что

подобное вовсе не было чем то нормальным для храма.

Сестра

Мэйн простолюдинка, и она почти ничем не похожа на Сестру Кристину. Но

до этого момента, я считала, что причиной в различии их стиля жизни была

единственно разница в их происхождении. Я думала, что это мой долг как

ее слуги, научить Сестру Мэйн следовать стилю Сестры Кристины. Я никогда

ранее не задумывалась, насколько влияет на уровень жизни двух людей

занимающих одинаковое положение в обществе различие в уровне доходов.

Вильма, молча смотревшая на меня все это время своими чистыми, карими глазами, вздохнула:

- Розина, милая, ты не думала, что тебе, какой ты себя сейчас видишь, возможно, просто нет места в свите Сестры Мэйн?

..Она попросила меня определится до завтрашнего утра. Я могу выбрать

или возвращение в приют или же принять, что моя будущая служба будет

сильно отличатся от таковой Сестре Кристине.

Понятно. Что ж, тогда решать тебе, Розина. Я считаю, что Сестра Мэйн,

сделала все возможное вее силах. Если же ты недовольна предложенными ею

условиями, то подобного отношения, я говорю про то что хозяин пошел

настолько насколько это было возможно навстречу склонностям своего

слуги, тебе больше не найти нигде в храме. Насколько я знаю отношение

хозяев к слугам, в этом случае, ты просто не выживешь в храме, ведь

второй Сестры Кристины в нем больше нет. В таком случае, тебе будет

лучше вернутся в приют, прежде чем ты навлечешь на себя еще больше бед.

Слова

Вильмы были словно удары клинка, и были столь болезненны. Я не ожидала

столь жесткого ответа от той что вместе со мной служила Сестре Кристине.

-Вильма...Ты не думаешь, что это неправильно, заставлять серую жрицу выполнять работу жрица?

Нет, не думаю. За пределами покоев Сестры Кристины, серые жрицы

выполняли ту же работы что и жрицы. Если какой ни будь жрец в синем

возьмет тебя в свою свиту, скорей всего, тебе не будет позволено иметь

хоть одного музыкального инструмента. Твоей работой станет «дарение

цветов». Навсегда. И ты, зная теперь все это, все равно не довольна

условиями предложенными Сестрой Мэйн?

Протесты

серой жрицы, высказанные жрецу в синем, что она хочет себе «музыкальный

инструмент» или же что образованные серые жрицы не должны принуждаться к

занятию храмовой проституцией, будут, конечно же проигнорированы. А за

проявленное мною нежелание выполнять их приказы, я еще и без сомнения

буду жестоко наказана, ибо такое поведение среди подобных мне просто

непредставимо.

...Я знала

что слуги по повелению их хозяев проходили обучение только в тех видах

деятельности, умелость в которых их хозяева считали необходимыми, для

себя необходимыми. Все же, до этого разговора я этого не осознавала. Я

так усердно училась, тренировалась, что бы в будущем я могла без

затруднений служить моему будущему хозяину, жрецу в синем и тем не

менее, оказалось что я совершенно не готова к тому что меня ожидало.

закрыла глаза, и почувствовала, как покатились по лицу слезы. Я

пыталась изменить мою хозяйку, Сестру Мэйн, что бы она больше

соответствовала моему идеалу синей жрицы и я могла вести ту же жизнь что

вела в свите Сестры Кристины. Я всегда считала, что именно она должна

изменится, став копией единственной известной мне жрицы в синем, и мне

даже в голову не приходило, что это я должна изменится, а не она.

Требования

Сестры Мэйн к своим слугам отличались от таковых Сестры Кристины. Это

было столь очевидным, и все же я упрямо старалась не замечать этого. Я

просто не хотела принимать того, что как я бы этого не хотела, какой бы

жрице в синем я не служила, возврата к привычному мне стилю жизни не

будет.

Со все еще

закрытыми глазами, я вспомнила время, проведенное с Сестрой Кристиной.

Звуки фэйспиля. Как мы, хозяйка и служанки, собравшись вместе, исполняли

мелодии. Деликатный смех, наполняющий комнаты, когда мы проводили

время, занимаясь единственно достойным занятием - изучением и

упражнением в изящных искусствах. Скорей всего, это был самый счастливый

и наиболее исполненный смысла и жизненного предназначения момент всей

моей жизни, прошлой и будущей.

Затем

я вспомнила мои безрадостные дни в приюте, после того как Сестра

Кристина вернулась домой. Горе, из за отсутствия музыкальных

инструментов, вечный недостаток еды и страх при виде того что творила с

моими руками ручная работа, которую мне надо было исполнять. Я проводила

каждый день, воображая как играю на фэйспиле, только так я могла

насладится музыкой в тогдашней моей жизни, что была совершенно лишена

подобной красоты. Не единожды и не дважды я сильнее всего желала снова

попасть в свиту жрицы в синем...Начать выполнять задания даваемые

Сестрой Мэйн или же вернутся в приют без фэйспиля в руках? Ответ на этот

вопрос я получила в то же мгновенье как вспомнила, какие эмоции я

испытала заиграв на фэйспиле после столь долгого перерыва. Ощутив

привычный вес инструмента, я счастливо вздохнула, а при прикосновении к

тугим струнам, улыбнулась, исполняя музыку, я чувствовала себя настолько

счастливой, что едва удерживалась от слез. Научится новым обязанностям,

будет недостойной упоминания мелочью по сравнению с возможностью

возвращения музыки в мою жизнь.

Вильма, я хотела бы что бы в моей жизни было столь много музыки,

сколько только возможно. И значит, я приму все условия, необходимые для

нахождения в свите Сестры Моэйн. И значит, я научусь всем навыкам каким

она посчитает нужным меня обучить.

Сестра Мэйн несомненно оценит это твое желание к изменению, так же как

она щедро вознаградила тех кто с первого дня целиком отдался работе на

благо приюта. Ничем больше, чем выслушать про твои беды, я тебе помочь

не могу, но тем не менее, я желаю тебе только успеха в будущем.

того самого дня, я начала усердно учится работать с документами,

противостоя в этом процессе своему страху перед арифметикой. Все это,

ради того что бы закрепится в свите Сестры Мэйн, а не пытаться остаться

слугой из свиты Сестры Кристины.

Первое

что я узнала при этом, так это то, что Сестра Мэйн просто необычно

хороша в работе с документами. Несмотря на свой возраст, она намного

превосходила меня в арифметике и оказывала намного большую помощь Франу

чем я когда либо надеялась оказаться способна. Со всеми этими

документами, можно было бы достаточно легко справится, если бы Сестра

Мэйн нам оказывала помощь, но к сожалению, ей было необходимо

участвовать в религиозных церемониях, уже не говоря о всех уроках и

тренировках, которые ей надо было посещать как ученице храмовой жрицы в

синем. Фран рассказал мне, что я должна стараться как можно сильнее в

своей работе, что быу Сестры Мэйн было больше свободного времени.

- Розина, передай это, пожалуйста, Вильме.

Хорошо. - В отличи от Сестры Мэйн, что не привыкла скрывать свои

чувства и в свою очередь читать выражение лиц окружающих ее людей, Фран,

до какой-то степени был способен видеть сквозь носимую мною маску, и

потому, когда я начинала мысленно уставать, он отсылала меня в приют или

мастерскую с каким либо поручением, или же давал мне передышку,

наставляя Сестру Мэйн в пантеоне наших Богов.

отложила ручку и чернила, и отправилась в приют. Это мой первый визит в

приютс того момента как я решилась изменить себя, что бы быть достойной

слугой в свите Сестры Мэйн. Я непременно должна поблагодарить Вильму за

её совет изменить именно свой стиль мышления, а не пытаться изменить

Сестру Мэйн.

- Вильма,

случайно не здесь? - Спросила я у Лютца, что стоял у дверей приюта. Он

ткнул пальцем в обеденный зал и ответил, что она присматривает за

едящими детьми.

Первыми

ели носители синих ряс, затем, их слуги свиты. После, еда поступала в

приют, где она с снова делилась, с учетом статуса, для всех по-разному:

взрослые ели первыми, затем дети прошедшие церемонию крещения, после еще

не крещеные. Это значило, что саамы маленькие ели последними. Свой обед

я съела относительно давно, но кажется дети, только приступили к еде. Я

рассмотрела Вильму, что сидела за задним столом вместе с шестью детьми.

Все получили еду? Хорошо, тогда восхвалим богов за их божественное

благословение. О могучий Король и Королева бесконечных небес, что

милостиво одаряют нас тысячами и тысячами жизней ради нашего пропитания,

о могучие Вечные Пять что правят всем под небесами, я приношу Вам свою

благодарность и молитвы, да примите вы участие в нашей трапезе, что

столь милостиво нас одарили. - Нараспев зачитала Вильма, и маленькие

дети повторили за ней все до единого слова, прежде чем набросились на

обед.

Ели они очень

быстро, скорей всего из за того что были очень голодны. Вильма поела

раньше, так что она просто наставляла их как себя вести за столом и

заодно подтирая и сметая со стола все что на него попало с тарелок

детей. Судя по всему, все же следить сразу за шестерыми было Вильме не

по силам.

- Еда теперь такая вкусная, мне так нравится этот суп, - сказал один из детей.

- Раз овощи так аккуратно порезаны, наверно, на кухне сегодня работала Лиззи? Произнес другой.

Мы можем есть этот суп благодаря тому что Сестра Мэйн научила нас как

его делать, водила в лес что бы собрать еды и купила все остальное что

нам понадобится для него на деньги вырученные за продажу бумаги, которую

она научила нас делать.

Ты всегда это говоришь, Вильма. Дай ка я закончу за тебя: «Вы все

должны быть благодарны Сестре Мэйн», я все верно запомнил? - Засмеялся

самый первый заговоривший ребенок.

Это

благодаря Сестре Мэйн дети что еще не прошли крещения могли со смехом

есть в обеденном зале а, не скуля от голода рыскать по пустому подвалу.

Также именно благодаря ей, даже в дни когда «божественных даров»

поступало очень мало, на столах всегда стояли полные миски супа.

Сестра

Кристина никогда не заходила в приют, и если бы она увидела голодающих

детей в погребе, она скорей всего наморщила бы нос и ушла, не желая

видеть столь некрасивое зрелище. Она никогда бы даже не подумала, что бы

хоть как то помочь им, не то что бы предпринять какие то действия. Все

эти удивительные, замечательные вещи я стала замечать в Сестре Мэйн

только после того как начала пытаться изменится сама. Я раньше думала

что её связь с нижним городом, работа в мастерской и усилия по улучшению

приюта это не более чем препятствия на пути обучения её в изящных

искусствах, вот только ия и эти приютские дети, были спасены только

благодаря им.

- Ох,

Розина, как ты сама, как у тебя идут дела? - Вильма заметила меня и

встав из за стола подошла ко мне. Улыбнувшись в ответ, я передала ей

таблички, что дал мне Фран.

Я сейчас учусь арифметике, которую я так ненавижу. И...Сестра Мэйн

похвалила изящество моей речи и манер, сказав что она будет стараться

изо всех сил, что бы стать похожей на меня. Вильма, это ты попросила

сказать её это?

- Я только

упомянула, что ты дольше всех пробыла в свите Сестры Кристины, и что во

всем храме нет никого другого, кого стоит брать себе за образец.

Одной

из лучших черт Сетры Мэйн было то что она не стеснялась спрашивать

разъяснения когда она чего то не понимала и была постоянно готова учится

тому что было внове для неё. Я же сама, всегда сильно переживала, перед

тем как задать Франу какой либо вопрос.

Вильма, у меня стали появляться мысли, что я сделала правильный выбор,

решив побороть свои недостатки и в служении госпоже директору приюта я

стала находить свои малые радости.

- Ооо, малые радости? Это какие же?

- Пусть Сестра Мэйн и простолюдинка, но она знает множество песен и мелодий, которых я никогда раньше не слышала.

Время

от времени я сама видела как Сестра Мэйн, покачивая головой отбивая

таким образом ритм, напевала мелодии, никогда слыханные мною. Она пела

их обычно очень тихо, практически шепотом, или же вообще про себя, с

закрытым ртом, что конечно же не сильно помогало в их понимании. Но

когда быя не услышала такую песню, к удивлению и веселью Франа, я всегда

незаметно для себя замирала на месте, стараясь расслышать ее.

И кроме того, Делия кажется заинтересовалась в фэйспиле, и иногда она

приходит посмотреть как я играю. - Мне было позволено играть на

музыкальных инструментах до седьмого колокола. С недавних пор, я стала,

перед тем как улечься в кровать, играть на фэйспиле перед Делией. Хоть

мне и было неприятно, что она мечтала о роли содержанки, но она была

достаточно самоотверженна в своей работе, что бы я согласилась с мнением

Сестры Мэйн что Делия очень целеустремленно трудится над преодолением

своих недостатков, пусть меня и не устраивает цель к которой она

стремится.

- Что ж,

понятно. Я рада узнать что для тебя все складывается столь хорошо. Я

нахожу твою самоотверженность в преодолении своих недостатков весьма

вдохновляющей. Я уверена, что Сестра Кристина постаралась бы запечатлеть

твои упорные труда в виде картины. - Тихонько рассмеялась Вильма.

Вильма....

Мои усилия и труд сохранятся не посредством иллюстрации созданной

Сестрой Кристиной а в виде документов, над которыми я работала во благо

Сестры Мэйн.

- Вильма, прости меня, за то что тогда вывалила на тебя все свои невзгоды, но теперь со мной все будет хорошо.

ДИ: Элла — Обучение на повара

Пока большая часть приюта

занималась забоем и разделкой свиней, я и Хуго учили Монику и Николь -

двух учениц жриц в сером, что будут помогать мне на протяжении ЗИМЫ -

ГОТОВИТЬ.

У Николь была

очень пышная и густая грива волос оранжевого цвета, настолько ярких, что

они скорее были ближе к красному чем к оранжевому, она заплетала их в

длинную косу. Она любила готовить и была настоящей милашкой, постоянно

улыбалась когда работала. Моника же была тихой, немногословной,

серьезной девушкой стемно зелеными волосами собранными в пучок на

затылке. Я очень серьезно отнеслась к их обучению, так как именно они

будут мне помогать на протяжении всей зимы, когда рядом не будет Хуго, и

к моему счастью, обе они оказались очень смышлеными и быстро учились.

Когда я, девушки, Хуго и новый шеф повар Тод обедали, Николь спросила у меня:

- Элла, а почему ты решила стать шеф поваром в храме?

Хуго

отвел глаза в сторону, зная обстоятельства, что вынудили меня к этому, а

Тод с любопытством склонился в перед. Моника, увидевшая, как по разному

повели себя мужчины, опустила свой взгляд.

Живущие в нижнем городе не особо то любят храм и его жрецов, верно?

Трудно этого не заметить, когда к примеру идешь в лес. Но вы вдруг

пришли работать в храм и сейчас учите нас, не утаивая никаких секретов и

не выглядя при этом ни капельки расстроенными. И это меня очень

удивляете, - закончила Николь. Я же вспомнила свою встречу с Бенно,

человеком благодаря которому это все и осуществилось.

...Ого,

ну он и богатей. По просьбе дяди я пошла в Гильдию Харчевен что бы

упросить их дать нам отсрочку по выплате гильдейских налогов, и в какой

то момент я обнаружила что не могу оторвать взгляда от мужчины, сидящего

на самом почетном месте в гильдии. Его одежда стоила больше, чем любая

другая какую ты мог увидеть на людях в здании гильдии Харчевен. Я

уставилась на него, раздумывая про себя, почему кто то столь богатый как

он, находится здесь, и принялась изо всех сил напрягать слух, пытаясь

разобрать что он говорит сидящему рядом с ним члену гильдии.

- Ты нашел кого ни будь, кто согласен стать помощником у Хуго?

-Эммм...Мне

кажется, Хуго будет трудно одному выполнять всю работу, но Бенно, я

тебе уже говорил, никто не хочет связываться с этим.

Судя

по этим словам, богатея звали Бенно и он пришел в гильдию что бы найти

помощника для шеф повара. Мое сердце тут же начало стучать с такой силой

что казалось у меня грудь ходуном ходит. Я сжала кулаки, почувствовав

как будто у меня даже кровь загорелась от смеси возбуждения и

надежды...Неужто это Куококалура, бог Готовки и Кухни, помогает мне?!

Элла, я тебе уже говорил, мы можем отложить только до... эй, ты меня

хотя бы слушаешь? - Член гильдии с которым я до того разговаривала,

попытался привлечь к себе мое внимание.

пришла в себя, поразившись тому насколько я отвлеклась от нашего

разговора, настолько, что я полностью забыла о своем собеседнике. Я

указала на Бенно, и быстро прошептала:

- ЭЙ, эй, этот богатей ищет повара?

Хух...? А, Бенно. Он ищет повара для харчевни, которую он строит, но не

просто повара, он хочет того, кто сможет пройти обучение в храме, что

бы научится готовить еду для аристократов.

-...Постой, ты сказал в «храме»?

Храм,

это такое место, с которым никто в городе, если у них был такой выбор

не хотел связываться. Кто знает, что может произойти если ты привлечешь к

себе внимание, какого то аристократа. Рассказывали, что те могли убить,

кого только захотят и они не понесут за это никакого наказания. Я даже

слышала, что девушек в храме принуждали спать с аристократами.

...Но

чем это отличалось от работы большинства подавальщиц? Я работала

учеником поваром по ночам в баре, которым владел мой дядя. Сейчас, я

только помогала с приготовлением еды, но когда я пройду церемонию

совершеннолетия, я стану работать подавальщицей. Моя кузина Лея - дочка

моего дяди - была послана работать в зал подавальщицей сразу же после

того как она стала считаться взрослой, так почему я должна думать что со

мной все будет по другому? Мужики в зале будут пялится на меня,

свистеть мне в след, и платить деньги дяди что бы он отсылала меня к ним

в номера.

Не важно

насколько мне это было не по нраву, это было семейным ремеслом, и мне из

него было не вырваться. На выбор у меня было два пути - первый, это

устроится на очень опасную и столь же заманчивую должность помощника

повара для аристократов, или же второй - насобирать достаточно денег,

что бы открыть свое собственное дело до церемонии совершеннолетия.

Образцом того к чему стоило стремится для меня служила Лейс, что так

прославилась своей безупречной работой как повар для аристократов что

сам глава гильдии Торговцев нанял её шеф поваром. Если я пройду,

обучение в храме, может быть, я научусь готовить блюда для аристократов

не хуже чем она.

- Эй,

господин хороший, а повара в храме работают подавальщицами и

разносчиками? Обратилась я кБенно, повысив голос. Он удивленно моргнул

своими глазами темно красного цвета. Но выражение удивления на его лице

вскоре сменилось недовольной гримасой, когда он окинул меня

пронзительным взглядом.

-...Нет,

они не разносят еду. У учениц храмовых жриц есть для такой работы,

хорошо обученные слуги. Не говоря уже, что ты будешь готовить только для

одной подобной жрицы, а жрицы храма не нуждаются в подобных услугах. На

деле, они вообще не желают на прямую общаться с поварами

простолюдинами.

Я не могла

представить для себя лучших условий, чем работать учеником повара на

какую ни будь богатую девчонку аристократку, которой совершенно не

сдались мои услуги в качестве подавальщицы.

Я только ученица повара, но мне кажется, я отлично вам подойду. Не

побоюсь сказать, что я считаю себя довольно умелой в этом ремесле. - Я

хлопнула ладонью о ладонь.

Бенно посмотрел на своего собеседника и указав пальцем на меня, спросил:

- Насколько она хороша?

Элла знает основы на отлично. Для работы на аристократа тебе конечно

понадобится кто то с навыками получше чему неё, но она сможет обучится

им помогая Хуго. Её цель

- это стать поваром для аристократов, так что у нее есть желание и храбрость, все как ты и искал.

ХМММ, - задумался Бенно, не отводя от меня изучающего взгляда но тут к

нему обратился челн гильдии с которым я до этого вела беседу:

Бенно, подожди! Одно дело взять на работу в храм парня и совсем другое

девушку! Ты же этим уничтожишь все её шансы на замужество. Элла,

поразмысли, как следует о том, что ты собираешься сделать, не будь

дуррой, не всегда стоит цепляться за первое попавшуюся возможность.

Услышав

эти слова, я недовольно поджала губы. Я не была «дурой» и я знала, на

что шла. Хоть это и семейное дело, ноя не хотела быть подавальщицей, у

меня была совсем другая мечта.

Как только я пройду церемонию совершеннолетия, дядя заставит меня

работать подавальщицей в своем баре. Это ничем особо не отличается от

того что меня может ждать в храме. К тому же, Бенно сказал, что моим

хозяином будет жрица в синем, а это значит что она богатая аристократка.

Я всю жизнь мечтала стать шеф поваром для аристократов, что бы

вырваться из дядиного бара и я совсем не против отправится в храм что бы

эта мечта осуществилась. - Озвучила я свои мысли и желания под взглядом

темно красных глаз Бенно. Он удовлетворенно кивнул и ответил:

-...Что ж, тогда я найму тебя.

Мой дядя был против этой моей идеи, но мама немедленно встала на мою

сторону. У мамы самой не было другого выбора как начать работать

подавальщицей, когда умер мой отец, и потому она была очень счастлива,

когда я смогла найти себе другой путь в жизни чем она.

Ох, так, получается, быть подавальщицей это все равно, что предлагать

«цветы» здесь. Мы не имеем права отказать жрецам в синем, если они

потребуют от нас данной службы, так что я отлично понимаю, почему тебе

так хотелось заниматься, чем ни будь другим, - ответила Николь.

Одна из причин по которой мы вызвались учится готовке это что бы Сестра

Мэйн узнала наши имена и лица, что бы в один счастливый день она смогла

предложить нам стать ее свитскими слугами, - добавила Моника.

Похоже,

все же слухи были правдивы, и приютские жрицы в сером были вынуждены

исполнять те же роли что и подавальщицы в нижнем городе. Да, я теперь

ясно видела сходство между моими надеждами и надеждами Моники и Николь,

что бы избежать такой участи.

Эта женщина, которую ты зовешь «Мама», из твоего описания следует, что

она очень добрая, - сказала Николь и Моника согласно кивнула. У них были

такие искренние выражения на лицах, что я сдержала вырывавшийся смех, и

желание объяснить им их ошибку. Для меня самой и всех кого я знала

семья это было что совершенно привычное, всегда бывшее рядом, и потому я

даже не знала, как же следует разъяснить девушкам, что это такое. И

поэтому, мне ничего не оставалось, как с вежливой уклыбкой пропустить их

слова мимо ушей, и продолжить свой рассказ:

Я не совершеннолетняя, так что без разрешения Мамы мне нельзя было

устраиваться в любое другое заведение. Она самолично, вместе со мной

сходила в гильдию Харчевен на подписание контракта с компанией

Гильберта, и именно там и тогда я впервые встретилась с Хуго.

Моника и Николь тут же посмотрели на Хуго, что улыбнувшись, ответил:

Яи представить не мог что буду работать в храме вместе с

несовершеннолетней девушкой навроде Эллы, и потому, увидев её, ох как я

удивился.

- Я же была

просто очень рада увидеть что мой начальник был на вид хорошим

человеком. -Каштановые волосы и карие глаза придавали Хуго очень

дружелюбный вид, что было очень важно, ведь он должен был стать в

будущем моим наставником и начальником.

Вот из за этой своей внешности ко мне и приклеилось навсегда это «на

вид, хороший человек», - простонал в ответ Хуго, находя именно это

причиной того что у него до сих пор не было подружки. Николь и Моника

удивленно заморгали. Но когда я попробовала получившийся суп, то нашла,

что я никогда в жизни ни ела ничего подобного. Вкус овощей был сильней,

чем в любом другом попробованном мною супе, а чуточка добавленной соли

чудесным образом усилила сладкий привкус, замечательно оттенив его, что в

свою очередь создало вкус что казалось распространился по всему моему

телу.

Мне в этот момент

казалось что у меня сверкают глаза, как будто передо мной открылась

доселе запертая дверь и сквозь неё сияет неземной свет. Я чувствовала

как расширяются границы известного мне мира, и несмотря на близость

Сестры Муэйн, я была так счастлива что не могла сдержатся.

Я до сих пор помню, насколько я была потрясена когда впервые

попробовала суп для аристократов. Готовить его было отвратительно, но

вкус получился просто волшебный. Я не могла поверить, что именно я

сейчас ем.

- Ооо? Но супы

которые едят аристократы готовятся по-другому чем тот который мы только

что сделали. - С удивлением произнесла Моника и посмотрела на Николь,

что утвердительно кивнула.

Вся приютская еда это «божественные дары» поступающие в приют со столов

аристократов, но только приготовленный здесь суп обладает таким

богатым, насыщенным вкусом.

Я,

Хуго и Тод, в удивлении посмотрели друг на друга. Мы думали что рецепты

потому такие необычные что они используются аристократами, но похоже,

причиной их необычности было то что они исходили от Сестры Мэйн.

Так это рецепт от Сестры Мэйн? Чисто её суп? И все остальные рецепты

что она нам передала были тоже....? Наверно, это и есть одна из главных

причин почему в контракте что мы подписали с Бенно сказано что нам

нельзя готовить кушанья по рецептам выученным здесь без его или Сестры

Мэйн разрешения. - Подумалая в слух.

Эвуэээ, это просто неслыханно. Я не хочу учить, что то столь тайное, -

ответил Тод, задрожав от страха, ужаснувшись не только тому, что он

соприкоснулся с такой большой тайной, но иеще оказался неё посвящен.

Хуго же, в противоположность Тоду, произнес с улыбкой на лице:

- Хех, рецепты неизвестные даже аристократам? А по-моему, наоборот, это очень интересно.

Его уверенность вдохновила меня, и положив ладони на бедра, я горделиво выпятила свою не столь уж и большую грудь:

Хуго, я ценю твой энтузиазм, но именно я буду учится все новым и новым

рецептам от Сестры Мэйн. Хуго, непонимающе посмотрел на меня, и я, с

самодовольной улыбкой, продолжила:

Потому что я остаюсь здесь, готовить для неё на зиму. Она точно научит

меня какому то новому рецепту. Моника, Николь, давайте же выложимся

полностью в нашей работе. Вы двое, для того что бы войти в свиту Сестры

Мэйн, я же что бы превзойти Хуго в готовке.

- Верно! - В унисон воскликнули Николь и Моника и с улыбкой переглянулись, я же подарила свою полную довольства улыбку Хуго:

И да, Хуго, когда придет весна, я буду совсем не против научить тебя

новым рецептам. Но правда, если только ты хорошенько об этом попросишь.

Хуго издал стон, полный бессильного разочарования, что вызвало новый взрыв смеха за столом.

...За

зиму я сделаю просто кучу еды, выучу множество новых рецептов, и

наконец то сравняюсь в мастерстве и знаниях с Хуго! Вот такую цель

поставила я себе во время осенних приготовлений к зиме.

В это время я еще не понимала, почему это так вдруг, для меня стало важнее всего остального догнать Хуго.

Пролог

- Лорд Карстедт, к вам прибыл с визитом Лорд Фердинанд.

Как

только он получил это уведомление от слуги, Карстедт тут же направился в

малый кабинет. Там он нашел свою первую жену Эльвиру и своего старшего

сына Экхарда, ведущих дружеский разговор с их гостем. Карстедт не смог

сдержать довольной улыбки, видя, насколько почтительны они были по

отношению к своему собеседнику. Очень мало кто из знати по-прежнему

восхищались Фердинандом после того как он был отослан в Храм, и было

приятно видеть что его семья среди этих немногих.

Лорд Фердинанд, - произнес Карстедт, и тот развернулся в его сторону.

После того как они обменялись приветствиями и присели, слуги стали

накрывать на стол.

- Мне ненавистно прерывать ваше общение, но мне и лорду Фердинанду надо провести приватный разговор.

ответ Карстедт получил только полные недовольства взгляды от Эльвиры и

Экхарда, и эти двое так и остались на месте, словно и не слышали его.

Когда же Ферденанд повел рукой и произнес:

Это крайне конфиденциально, - эти двое тут же встали и покинули

кабинет. Их почтительное отношение к Фердинанду, к которому они

относились с явно намного большим уважением, чем к нему самому, очень

расстроило бы Карстедта, если бы он давно не привык к подобному.

Как

только на столе было расставлены еда и вино, слуги так же покинули

кабинет, оставив в комнате только Карстедта и Фердинанда. Только после

того как двери комнаты были плотно притворены ушедшими слугами, Карстедт

позволил себе расслабится, перейдя на неформальный тон, каким он всегда

общался со своим старым другом наедине.

Фердинанд, извини за то что пришлось ехать ко мне, вместо замка, но

после последних событий, в тамошней обстановке лучше не проводить таких

встреч.

Карстедт поднял

бокал из серебренного стекла и отпил из него, показывая что содержимое

не отравлено, и затем жестом предложил Фердинанду присоединится. Тот не

медля поднес бокал к своим губам и отпил глоток. Уголки его губ

одобрительно изогнулись, показывая что вино пришлось ему по вкусу.

Могу себе представить. Мать Шикзы поднимает шум где только может,

жалуясь всем кто только согласен ее выслушать, верно? Верховный епископ

тоже не молчит, впав в какую то самую настоящую истерику из за этого

случая. - Фердинанд, как обычно был прав, не оставив Карстедту иного как

с горькой ухмылкой на губах, согласно кивнуть головой. Десять дней

назад, проводя рутинное уничтожение очередного насосавшегося манны

тромбэ, Карстедт - капитан рыцарей - назначил Шикзу и Дамуэля охранять

ученицу жрицы в синем. Эти двое обладали намного меньшим запасом манны

чем другие рыцари и никто из них до этого не участвовал в уничтожении

тромбэ. Именно эти причины побудили Карстедта посчитать что от этих

двоих будет больше пользы при охране сопровождающих из храма.

тем не менее, именно эти охранники ранили одну из тех кого должны были

защищать и оказались ответственны за появление второго тромбэ,

произошедшее трудно было назвать иначе чем полнейшим провалом. И именно

из за этого, эти двое сейчас находились под домашним арестом в казармах

рыцарей, пока им не будет вынесен окончательный приговор. Шикза, тем не

менее, умудрился связаться со своей семьей в надежде уменьшить грозящее

ему наказание, и его мать принялась просить о помощи всех кто был

облачен властью и согласен выслушать ее мольбы.

Как говорят, она даже осмелилась плакать в присутствии леди Вероники,

так что, позволь я сам верну инструмент вместо тебя, - произнес

Карстедт, указав на шкатулку с магическим инструментом которую принес с

собой Фердинанд.

- И

вправду, так и следует сделать, благодарю тебя за совет и помощь. Если

встречи с ней можно избежать, поступив таким образом, то так тому и

быть.

Шкатулка, открыть

которую мог только Эрцгерцог или тот кому он дал на это личное

разрешение, содержала в себе магический инструмент позволявший заглянуть

в память другого человека. Он был передан на время Фердинанду что бы он

смог принять решение, чем окажется для Эхренфеста некая простолюдинка

ставшая носительницей синей рясы, что при проведении ритуала Исцеления

показала что обладает неимоверным запасом манны - потенциальной угрозой,

или же шансом на лучшее.

этой ученицы храмовой жрицы были волосы цвета ночного неба, как будто

она получила благословение бога Тьмы еще при рождении, а ее милое личико

украшали двое больших глаз цвета золота. Но что привлекло больше всего

внимания так это величина её тела, столь маленькое и неразвитое, что

было трудно поверить что ей достаточно лет что бы пройти церемонию

крещения.

Но как будто в

противоположность своему совершенно детскому виду, она почти что

взорвалась таким объемом маны, что просто уму непостижимо. Она не

выказала даже намека на утомление после того как наполнила иссушенную

землю, и с одного взгляда сразу же было ясно, что у неё во много, много,

много раз больше манны чем у Шикзы, который обладал запасом манны более

приличествующим кому то из низшей знати, хотя он сам принадлежал к

средней, и которому разрешили покинуть храм только потому что страна

испытывала недостаток маны.

Это

и близко не было к тому объему манны которым обладает обычная ученица

жрицы храма. А каков будет ее объем манны, когда она подрастет, и станет

совершеннолетней?

Сам

Карстедт никогда не проводил ритуал Исцеления, не брал он в руки и

божественных артефактов, так что ему было трудно судить сколько манны

былоу этой ученицы жрицы. Но ее объем был достаточно огромен что бы

Фердинанд немедленно подал прошение эрцгерцогу, в котором просил

разрешения выяснить, является ли она угрозой для страны, и Эрцгерцог

ответил согласием на прошение, позволив использовать для этого

инструмент для просмотра воспоминаний.

-...Ну, и как все прошло? - Спросил Карстедт, беря в руки шкатулку.

Фердинанд, очень редко демонстрировавший подобную откровенность, не скрывая гримасы, устало потер виски:

- В её мыслях нет и следа злобного умысла или обмана. Её разум занят только книгами можно сказать, что даже сявным избытком.

Все

это он произнес с явно недовольным и раздраженным выражением лица, но

Карстедт уловил во всем этом нечто необычное. Впервые со смерти его

отца, когда он произнес эти слова «Я устал сопротивляться давлению

окружающих меня людей. Меня больше не заботит что произойдет с миром», и

отказавшись от всего и вся, и с мертвецки неподвижным лицом вступил в

ряды священнослужителей, Фердинанд снова был энергичен и открыто выражал

свои чувства.

- По правде

говоря, - продолжил Фердинанд, - Мэйн обладает воспоминаниями

аристократки из высшей знати, жившей в другом мире. Несмотря на её

здешний возраст, в её воспоминаниях она взрослая женщина.

- Эээ? Будь добр, повтори еще раз, что ты сейчас сказал.

Сообщенный

Фердинандом результат проверки Мэйн, настолько выходил за рамки

ожидаемого Карстедом, что тот подумал что ему просто послышалось.

Поэтому то он тут же попросил Фердинанда повторить сказанное, и тот так и

сделал. Карстедт не верил в ошибку, так как инструмент был создан

специально что бы избежать таковых, но все равно, результат был таков,

что верилось в него с огромным трудом.

Я, ух...Я не знаю что даже сказать. Это просто абсурд какой то. - Вот и

все что Карстедт умудрился выжать из себя в качестве ответа, и

Фердинанд понимающе кивнул.

Яи сам думаю что это просто абсурдно, и это при том что я видел этот

мир вее воспоминаниях. Сомневаюсь, что в это многие поверят, но такова

истина. Экстраординарные достижения Моэйн, как и её поведение это все

результат ее проживания в нижнем городе, обладая памятью и жизни в

другом мире. Тем не менее, она не злоумышляет против города. Если мы

правильно используем её память на пользу Эхренфесту, это обернется

огромным благом для нас всех. Но так как ее волнуют только книги,

необходимо, что бы ее окружение постоянно направляло ее деятельность в

полезную для окружающих сферу.

Что

сильнее всего заинтересовало Карстедта, не невероятная история о том

что Мэйн проживала в другом мире, чему он все еще не мог поверить, но то

насколько разговорчивей стал Фердинанд. Несмотря на насильную

синхронизацию с иным разумом ради просмотра чужих воспоминаний, он вовсе

не казался недовольным.

- Я вижу, что она тебе весьма глянулась.

- О ком ты говоришь?

- Естественно, о ком как не ученице храмовой жрицы в синем, по имени Мэйн.

Карстедт

отлично понимал важность ученицы жрицы Моэйн, особенно в нынешнее

время, когда сильно не хватало манны и аристократов, но Фердинанд

выказывал большую заботу о этой Мэйн, чем можно было от него ожидать по

отношению к простолюдинке. Фердинанд позволил ей ехать на своем

магическом звере, пошел на то что бы привести с собою ради неё не

одного, а двух слуг, и продемонстрировал необычную заботу о её жизни

назначив ей двух охранников, пока она дожидалась момента когда

потребуется её участие в церемонии исцеления, а также потратил на неё

самолично составленное зелье и одолжил ей свое кольцо.

Но

превыше всего этого, было то, что он вслух, перед всеми присутствующими

рыцарями заявил, что она находится на его попечении. Карстедт помнил,

насколько он сам был потрясен, когда это произошло, он в жизни не ожидал

что Фердинанд мог бы сказать что то подобное.

Эта

Карстедтова наблюдательность, продемонстрированная этим замечанием,

заставила Фердинанда поморщится от явного неудовольствия:

- Она мне не понравилась, ия не испытываю к ней каких либо схожих чувств. Просто, она именно настолько ценна.

- ОХ?

Фердинанд

начал рассказывать насколько ее обильные запасы манны и выдающиеся

арифметические способности приносят пользы для храма, и это еще не

учитывая ее частых изобретений. Карстедта так и подмывало спросить, чем

подобная заинтересованность отличается от высказанного им суждения, но

сдержался. Фердинанд, и так обычно старался всегда скрыть все что имело

для него ценность, или же дистанцироваться от них, но стех пор как он

примкнул к храму, эти его подобные склонности только усилились.

...Фердинанд,

несмотря на свое упорство, и можно даже сказать упрямство, наконец то

нашел кого то кто ему пришелся по душе. И значит, не стоило его этим

дразнить и тем самым рисковать все испортить - вот к какому заключению

пришел Карстедт. Зная Фердинанда с довольно юного возраста, и потому

будучи в курсе насколько тот был склонен к наплевательскому отношению к

самому себе, Карстедт знал, что многие темы он должен обсуждать с

Фердинандом соблюдая предельную осторожность.

Она выказала просто неимоверные объемы манны прямиком перед множеством

посторонних, - заговорил Карстедт, - сейчас, слухи о ней

распространяются по кварталу аристократов со скоростью лесного пожара, а

их источником являются рыцари, бывшие этому свидетелями. Мэйн будет еще

в большей опасности, чем раньше.

Без сомнения. Её запасы манны еще более впечатляющи, чем я предполагал.

И хоть я объявил что она находится на моем попечении, я, если подходить

непредвзято, не более чем жрец. Аристократы, что гонятся за манной,

пойдут по её следу, и в какой то из дней, она из за этого пострадает.

Невозможно предсказать, смогу ли я уберечь её в этом случае. - Ровным

голосом, что соответствовал его без эмоциональному лицу, произнес

Фердинанд. Очень и очень немногие из знавших его, видя и слыша его

сейчас, поняли бы что он крайне разочарован своим бессилием.

- И что же нам тогда стоит предпринять?

Я предлагаю тебе удочерить Мэйн. - Последовал ответ Фердинанда, отчего у

Карстедта в удивлении распахнулись глаза. Как капитан рыцарей, Карстедт

относился к высшей знати. Предложив ему удочерить Мэйн, Фердинанд

намекал что она не уступает по объемам манны представителям высшей

знати.

- Чем раньше это

произойдет, чем скорее она получит аристократический статус, тем лучше. -

Продолжил Фердинанд. - У неё слишком много манны для просто храмовой

жрицы, хоть и в синей рясе. Это значит, что ей надо в Королевскую

Академию, что бы научится контролировать свою манну. Но как

священнослужитель, я не в силах перевести её в высшее сословие. Очень

немногим я могу доверится в деле ее защиты от поджидающих её опасностей.

Карстедт

принялся обдумывать озвученное предложение. Кому мог доверится

Фердинанд, учитывая простонародное происхождение Мэйн, и учитывая ее

непомерные запасы манны? Насколько он мог сказать, никто кроме его

самого и его семьи на эту роль не подходили.

Я собираюсь наставить Мэйн в этикете достаточно для того, что бы она не

навлекла позора на твою семью. Более того, у Мэйн хватает таланта что

бы самостоятельно обеспечивать свое содержание, и я уверяю тебя, я

позабочусь что бы её удочерение не отяготило тебя.

Воистину, крайне редко можно увидеть от тебя такую заботу о ком либо, -

вот все что ответил Карстедт. Фердинанд опустил взгляд и замолчал,

откинувшись в кресле. Переплетя свои длинные пальцы, он подыскивал слова

для ответа. Наконец, он заговорил, слова его были не спешны и

размеренны:

- Так как она

простолюдинка, то невозможно предсказать что с ней может случится если у

неё не будет поддержки мощного союзника. Я не хотел бы, что бы кто либо

другой, проходил через то, через что пришлось мне. Не более, и не

менее.

Скорей всего, тут

было сокрыто намного более, чем он нашел нужным озвучить. Но, по крайней

мере, Фердинанд говорил правду, слова его шли от сердца, без желания

ввести в заблуждение слушателя. Карстедт, хорошо зная сколько боли

Фердинанд испытал в прошлом, тяжело вздохнул и посмотрел в окно:

-...Я

не против её удочерить, но найдутся люди, что поставят тебе в вину, что

ты обратился с этим предложением сразу ко мне, а не к кому то другому.

Не так ли?

Фердинанд понимал о ком говорит Карстедт и его лицо потемнело. Он постучал пальцем по виску и тихонько и проговорил:

- Неужто это так необходимо все настолько усложнять...?

Очень

немногие могли понять по его заметно потемневшему лицу, что это был

знак того что он на самом деле расслабился. Касртедт улыбнулся, подумав,

что правильно читать настроение Фердинанда было очень и очень непросто.

Ассоциация книгопечатания (✿)

Главный священник использовал магический инструмент, чтобы заглянуть в мои воспоминания о прошлой жизни. Это действительно удивило меня, но я довольно хорошо поняла его рассуждения. Не было способа лучше, чтобы доказать ему, что я невиновна и не представляю угрозы. И как оказалось, магический инструмент оказался просто невероятным. Используя этот инструмент, я могла прочитать любую книгу, которую читала в прошлом, просто посетив мир своего разума.

Я попросила главного священника снова использовать этот инструмент на мне, но он решительно отверг эту идею.

Я знаю, что он заглянул в мои воспоминания только для того, чтобы определить мою ценность и понять, не представляю ли я угрозу. Но всё же, чего плохого в том, чтобы сделать мне одолжение и поиграть хоть иногда? Главный священник, вы большой подлец.

Хоть я и немного жаловалась, но по правде говоря, была благодарна главному священнику за то, что он в конечном итоге решил, что я не представляю угрозы, и что я могу и дальше изобретать новые продукты под наблюдением Бенно. Благодаря этому я могла как и раньше продолжать жить своей обычной жизнью. Не говоря уже о том, что в результате я многое поняла. Я осознала, насколько хорошо моя прошлая мама заботилась обо мне раньше, и как сильно моя нынешняя семья заботится обо мне сейчас. Я хотела бы отплатить своей семье в этой жизни, чтобы компенсировать то, что мне не удалось сделать в прошлой. Я хотела ценить своё время вместе с ними, а не просто относиться к нему как к какой-то обычной и незначительной части моей повседневной жизни.

— Майн, вчера мы заодно с изготовлением бумаги начали печатать книжки с картинками.

Это было на следующий день после моего посещения мира сна. Лутц рассказывал мне о состоянии дел в «мастерско́й Майн», пока мы шли в компанию «Гилбе́рта», как будто впервые за долгое время.

— Итак, Лутц, как ты думаешь, сколько книжек с картинками вы сможете сделать? Сколько бумаги вы в итоге изготовили?

— Я думаю, что восемьдесят книг — это лучшее, что мы можем сделать, и это если мы воспользуемся и той бумагой, которая сейчас в процессе производства. Из того, что имеем на данный момент, мы можем сделать семьдесят пять книг. В лучшем случае семьдесят шесть. Но я помню как ты сказала, что хочешь сделать за один раз как можно больше.

— Да, спасибо. Я знаю что теперь, с приходом холодов, это становится труднее, но пожалуйста постарайтесь.

По словам Лутца, второе издание детской книги со священными текстами в конечном итоге составит около восьмидесяти экземпляров. Им не потребуется много времени, чтобы закончить, так как служители в сером, которые в прошлый раз научились печатать, будут работать вместе. После этого мне просто будет нужно подумать о продаже получившихся книжек с картинками.

Я посмотрела на свои ноги и пробормотала:

— Может быть, нам стоит создать новую ассоциацию для этого.

— Новую ассоциацию?

— Да. Например, ассоциация книгопечатания или ассоциация книгоиздателей... Книги, которые мы делаем в «мастерской Майн», не похожи ни на одну из тех книг, которые есть у дворян, верно?

Если не считать наших, то существующие книги представляют собой стопку листов пергамента, где каждый лист написан от руки. На страницы добавляли подробные красочные иллюстрации, а кожаные обложки были украшены золотом и драгоценными камнями, превращая книги в произведения искусства, достойные своей огромной цены.

— Да, книги, которые мы делаем, вряд ли можно назвать искусством, — заметил Лутц. — В конце концов, это детские книжки с картинками…

— Не только это, но и метод изготовления совсем другой. Как мне объяснил главный священник, раньше книги никогда не изготавливались лишь в одной мастерско́й.

До сих пор каждый этап в процессе создания книги требовал участия людей из множества различных мастерских — кто-то писа́л текст, кто-то рисовал иллюстрации, кто-то переплетал листы, чтобы получилась книга, кто-то изготавливал кожаную обложку, кто-то украшал обложку книги золотом и драгоценными камнями. Из-за этого в мире не существовало ни одной мастерской, посвященной производству книг.

Однако книги, сделанные в нашей «мастерско́й Майн», использовали технологию печати, и таким образом одна мастерская могла сделать за один раз несколько копий одной и той же книги. Это приведёт к совершенно новому направлению работы. Книгопечатная профессия родилась в одночасье, поэтому ассоциация была необходима, чтобы обеспечить права на технологию и прибыль, а также организовать мастерские для поддержания определенного стандарта качества.

— Сначала мне нужно поговорить с господином Бенно, но... Что ж.

Если бы я начала продавать книги, мне пришлось бы действовать через Лутца, чтобы продать их компании «Гилбе́рта». В таком случае именно Бенно должен был бы заняться созданием ассоциации книгопечатания. В конце концов, мне трудно представить, что он доверит такую работу кому-то другому. Надеюсь, это не станет для него тяжёлым бременем.

— Основная его работа —это компания «Гилбе́рта», но кроме неё, он также занят мастерской по изготовлению униша́ма, ассоциацией растительной бумаги и ее мастерскими, итальянский ресторан, который, как мы надеемся, будет готов к весне… и теперь ко всему этому потребуется добавить ещё и ассоциацию книгопечатания. Я боюсь, что Бенно будет настолько занят, что просто не выдержит нагрузки.

Когда я перечислила всё, над чем работал Бенно, то я была поражена тем фактом, что я была вовлечена практически во всё из этого. Мне интересно, если Бенно умрёт от переутомления, не будет ли это моей виной? Я побледнела от волнения, но Лутц лишь покачал головой.

— Мастер Бенно занимается всем этим потому, что сам того хочет. Это не то, о чем тебе следует беспокоиться. Пока господин Марк поддерживает его, всё будет в порядке.

Учитывая взаимоотношения между Бенно и Марком, где Бенно взваливает на себя дополнительную работу сам того желая, а Марк просто следует за ним, чтобы убедиться, что всё будет идти хорошо, я поняла, что в первую очередь мне следует беспокоиться за Марка.

* * *

— Майн! Что ты натворила на этот раз?!

В тот момент, когда я вошла в кабинет Бенно, он обрушил на меня молнии. А ведь я даже ещё не упомянула об ассоциации книгопечатания. Я пришла поговорить с ним об этом прежде, чем делать что-либо самой, так что я понятия не имела, почему он так разозлился. Всё, что я могла сделать, это покачать головой, моргая в замешательстве и дрожа от страха.

— О-о чём вы говорите?! Я ещё ничего не сделала!

— Я получил заказ от высшего дворянина. Он сказал, чтобы я как можно скорее изготовил для тебя новые церемониальные одежды. Так что, разумеется, ты что-то сделала! Выкладывай! Что именно случилось?!

Я сразу поняла, что имел в виду Бенно, и хлопнула в ладоши.

— Ох, под высшим дворянином вы подразумеваете господина Карстеда, верно? Он капитан рыцарского ордена. Рада слышать, что он сдержал своё обещание. Я немного волновалась, что он не сделает этого... Какое облегчение.

— Только не для меня! У меня чуть сердце не остановилось, когда меня вдруг ни с того ни с сего вызвал высший дворянин! Немедленно сообщай мне, когда что-нибудь случается, идиотка!

Представив себя на его месте, я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Быть внезапно вызванным неизвестным тебе высшим дворянином, достаточно страшно.

— М-мне очень жаль! Я была прикована к постели лихорадкой и совсем забыла об этом.

Не говоря уже о том, что мне было приказано ни с кем не обсуждать дела рыцарского ордена. Поэтому я даже не сообщила подробности Лутцу и своим слугам. Мысль о том, чтобы сообщить обо всём Бенно, даже не приходила мне в голову.

— Ну, неважно. У меня чуть не случился сердечный приступ, но теперь у меня есть связи с высшим дворянином. Я собираюсь использовать эту возможность настолько, насколько это возможно. В любом случае... Разве твои церемониальные одежды не были закончены на днях? Что с ними случилось?

— Мне велели ничего не говорить, поскольку это связано с рыцарским орденом, но, если вкратце, то они полностью испорчены.

Думая о своих разорванных одеждах, я опустила плечи и сделала перед грудью знак «Х». Бенно почесал затылок и внимательно посмотрел на меня.

— В таком случае, ничего не поделаешь. Иногда лучше не знать некоторые вещи. Но если ты говоришь, что пришла не из-за церемониальных одежд, то в чём на этот раз дело?

— Мы приступили к печати второй партии детских книг со священными текстами, и я подумала, что было бы лучше поговорить с вами о том, как мы станем их продавать. Когда мы сделали растительную бумагу, вы создали ассоциацию растительной бумаги для неё. Поэтому я и подумала, может быть, вы захотите создать ассоциацию книгопечатания для книг.

Воспользовавшись своим ди́птихом¹ я объяснила, почему, как мне кажется, ассоциацию книгопечатания может нам понадобиться, на что Бенно кивнул, потирая подбородок.

— Ассоциация книгопечатания, да? Рано или поздно это будет необходимо, и не в наших интересах, чтобы кто-то украл права на твои изобретения. Мы можем пойти и сделать это немедленно. Майн, сколько у тебя сейчас книг, которые ты можешь продать?

— Я могу использовать часть из тех, что мы собирались использовать как учебники, так что, если это необходимо, мы можем продать двадцать книг, что мы сделали ранее.

В конечном счёте, мне не пришлось продавать книги, когда я покупала одежду. Я отдала пять штук в подарок и оставила ещё пять в столовой детского дома, но остальные двадцать всё ещё лежали в мастерской.

— Лутц, — сказал Бенно, — принеси их из мастерской. Мы не получим разрешения на создание ассоциации книгопечатания без реальных примеров.

Лутц побежал в храм, оставив меня отвечать на всевозможные вопросы, которые Бенно требовалось знать для оформления документов ассоциации. Смотря на то, насколько занятым выглядел Бенно, записывая заявки на деревянных дощечках, я не могла не нахмуриться, поскольку беспокоилась о том, что я взвалила на него слишком много работы.

— Господин Бенно, не будете ли вы слишком заняты, если создадите ещё и ассоциацию книгопечатания? С вами всё будет в порядке?

Бенно взглянул на меня и фыркнул.

— Тебе не о чем беспокоиться. Пусть мы и создадим сейчас ассоциацию книгопечатания, но это не приведёт к появлению множества других печатных мастерских.

— Что? А почему бы и нет? Мне нужно, чтобы появилось больше типографий, чтобы они могли наполнить мир книгами.

— Во-первых, рынок слишком мал и немногие люди покупают книги. Во-вторых, пока что всё ещё не так много мастерски́х по производству растительной бумаги. Никто даже не знает, как сделать краску для печати, которой вы пользуетесь. Отрасль ещё недостаточно развита, чтобы можно было открывать больше мастерских. Вот почему создание ассоциации сейчас не приведёт к большой дополнительной работе.

Бенно был чрезвычайно занят, когда создавал ассоциацию растительной бумаги, поскольку ему приходилось бороться с корыстными интересами, а также создавать мастерские раньше, чем это мог бы сделать кто-либо другой. Но в случае с ассоциацией книгопечатания ничего подобного не случится, поскольку компоненты, необходимые для печати, пока не распространены или отсутствуют.

— Я не могу в это поверить… Я так много работала, чтобы сделать печать книг возможной, но это всё равно не приведёт к большему количеству книг. Я конечно рада, что вы, господин Бенно, не будете загружены ещё больше, но я совершенно не рада слышать, что ассоциация книгопечатания не будет процветать.

— Будет ли ассоциация книгопечатания занята работой или нет, зависит от того, насколько людям понравятся те книги, которые ты делаешь, — пробормотал Бенно, занимаясь документами.

Я принялась размышлять о наших возможных покупателях и уровне грамотности в стране.

— Я думаю, что детские книги со священными текстами понравятся дворянам с маленькими детьми... особенно низшим и средним дворянам, поскольку в целом они не так уж и богаты. По этой причине я планирую делать книжки с картинками, основанными на историях о богах и рыцарях.

Я много думала, пока лежала в постели с лихорадкой. Особенно о магическом оружии, которое рыцарский орден использовал во время битвы с тро́мбэ, божественных благословениях и ритуале исцеления. Светящиеся волшебные палочки², которые имелись у всех рыцарей, вероятно, были катализаторами для использования магии, а потому изменить их форму, воспользовавшись магической силой, являлось довольно лёгкой задачей. Но когда дело дошло до благословений, ритуалов и других масштабных применений магии, необходимо было использовать имена богов. Они требовались для всех трудных молитв, которые я должна была запомнить, в том числе и той, что использовали рыцари, чтобы получить благословение Бога Тьмы для своего оружия. Я даже смогла случайно дать благословение, просто упомянув имя бога в своей молитве. Проще говоря, в дворянском обществе абсолютно необходимо знать имена богов для выполнения любой крупномасштабной магии.

— Дворяне обязаны помнить имена богов. Кроме того, владельцам больши́х магазинов, имеющих связи с дворянами, тоже важно знать имена богов, верно? Я помню, как вы, господин Бенно, произнесли имя бога, приветствуя главного священника. Я думаю, что мы могли бы продавать наши книги как дворянам, так и богатым владельцам магазинов, если бы сделали акцент на том, насколько полезны они будут для обучения.

— Как я вижу, ты понемногу всё больше узнаешь о дворянах. Если ты так думаешь, то я бы сказал, что ты, скорее всего, права. Но в данный момент, они выглядят не так уж и хорошо, как следовало бы. Тебе действительно стоит поработать над кожаными обложками для них.

На слова Бенно я лишь покачала головой.

— Нет, они и так хороши. Я думаю, что для тех, кто хочет кожаную обложку, было бы лучше просто заказать её себе в коже́венной мастерско́й, которая уже делает обложки для книг.

— Причина?

Взгляд Бенно стал острым, а его красновато-карие глаза заблестели от любопытства. Я подняла палец, указывая им в потолок.

— Во-первых, чтобы распределить рабочую нагрузку. Если вы сами будете заказывать кожаные обложки через компанию «Гилберта», то вам придётся заказать их все в одной мастерской. Я не думаю, что такая большая нагрузка на одну мастерскую хороша для качества и своевременных поставок, да и не хорошо, если лишь одна мастерская будет выполнять всю работу.

— О да, ты же ненавидишь отдавать кому-то предпочтение.

Из наших разговоров об итальянском ресторане Бенно похоже понял, что я не люблю ограничиваться использованием лишь одной мастерской. Однако, я не ненавидела саму идею.

— Вообще-то я думаю, что это нормально — иметь предпочитаемую мастерскую. Но не тогда, когда это мешает вам заказывать из другой мастерской, даже если вы знаете, что ваша предпочитаемая мастерская не сможет справиться со всей работой. Не говоря уже о том, что я думаю, что позволить одной мастерской забрать себе всю работу приведёт к ненужным конфликтам.

Ответив, я поджала губы, на что Бенно фыркнул.

— Что дальше?

— Во-вторых, позволить покупателям оформить книги по своему вкусу, — продолжила я, подняв второй палец. — Если они собираются заплатить большу́ю цену за книгу, то они захотят, чтобы она была именно такой, как им нравится, верно? Я думаю, что в конечном итоге клиенты будут более удовлетворены, если мы просто позволим им заказать те обложки, какие они сами хотят. Таким образом, им не придётся снимать те, которые мы делаем, чтобы надеть свои собственные. Книги, сделанные в нашей мастерской, просто переплетены нитью, поэтому их легко будет развязать и скрепить как им угодно.

Пока я объясняла, то думала о нашей второй партии книг. Моё намерение состояло в том, чтобы использовать клей из кожи, который я изо всех сил старалась сделать. Но если учесть, что книги будут переделаны, вероятно было бы лучше придерживаться переплёта, в котором бы использовалась только нить.

— В-третьих — время. Если каждая из книг будет нуждается в причудливой кожаной обложке, то это займёт намного больше времени. Преимущество «мастерско́й Майн» заключается в том, что она может произвести большу́ю партию одинаковых книг за короткий промежуток времени, а на изготовление кожаных обложек требуется много времени, что плохо с точки зрения эффективности. Я бы предпочла потратить это время на создание других книг.

Меня больше заботило количестве произведённых книг, чем то, чтобы каждая из них являлась произведением искусства, а потому я бы не хотела, чтобы производство книг занимало много времени. Я понимаю, что эта причина была личной, и всё же я не хочу отказываться от неё.

— В-четвёртых — цена. Если книги не будут дешёвыми, то количество наших покупателей не увеличится, а для нас самое главное, чтобы книги продавались. Не говоря уже о том, что даже бедные дворяне, которые просто хотят гордиться тем, что владеют книгами, могут оправдываться отсутствием обложки, говоря, что их любимая мастерская занята. И я уверена, что некоторых клиентов будет волновать только содержание книг, а не их внешний вид.

Когда я закончила перечислять все причины, по которым я не хотела продавать книги в кожаных обложках, Бенно нахмурился.

— Я понимаю, что ты хочешь продавать книги как можно дешевле, чтобы распространить их как можно шире. Жаль, что это полная противоположность тому, что сделал бы торговец. Я хочу поднять цену настолько, насколько это возможно, и получить всю прибыль, какую только смогу.

По словам Бенно, обычной практикой, чтобы заработать побольше денег, было сосредоточиться на внешнем виде, стараясь повысить ценность продукта, после чего увеличивать цену до тех пор, пока клиенты способны платить за него.

— Неужели мой способ не сработает?

— Если ты собираешься продавать книги только в этом городе, то вероятно нет. Но на самом деле это не слишком плохая идея, если ты собираешься продавать их и в других городах. Тебе просто нужно сосредоточиться на том, чем твои книги отличаются от существующих.

Бенно на мгновение прикрыл глаза, а затем посмотрел на меня взглядом торговца, готового к любым неожиданностям.

— Я говорю, основываясь на своей интуиции торговца, вот только… когда речь заходит о книгах, я думаю, что должен, по возможности, позволить тебе делать то, что ты хочешь. Но всё же я сперва хотел бы понять твою точку зрения, поскольку она отличается от здравого смысла торговцев.

Сказав это, Бенно тем самым дал мне разрешение на продажу моих книг в их текущем японском переплёте с использованием нити.

— Хорошо, тогда давайте установим цену как можно ниже, лишь бы производство книг не было убыточно.

— Нет, мы должны получить с этого прибыль. Зарабатывай деньги, пока распространяешь книги, идиотка.

Гр-р-р... с Бенно всё всегда сводится к получению прибыли.

* * *

К тому моменту, когда оформление документов было закончено, Лутц вернулся с сумкой полной книг. Я продала их Бенно, и тем самым заработала три больши́х золотых монеты. С одной стороны, мне было грустно, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем книги можно будет продавать дёшево. Но с другой — я испытывала облегчение от того, что снова получила приличную сумму денег. Я могла бы купить ещё немного еды для себя и приюта, пока не пошёл снег.

— Майн, мы направляемся в торговую гильдию.

Бенно велел Лутцу нести книги, а сам нёс меня, как всегда, когда мы направлялись в гильдию. Как только мы вышли на улицу, нас встретили многочисленные повозки, гружённые урожаем. Селяне продавали свою продукцию, поскольку город начал готовиться к зиме, и в связи с тем, что многие люди покупали оптом, улицы были намного оживлённее, чем обычно. Воздух был пропитан зловонием от повсеместно изготавливаемых из жира свечей.

— Кстати, господин Бенно, как вы думаете, стали бы дворяне покупать свечи, которые не воняют?

Я слышала, что богатые дворяне используют свечи, сделанные из пчелиного воска, но возможно, что те дворяне, которые хотят более дешёвую альтернативу, заинтересуют обычные свечи, которые не будут пахнуть. Я спросила Бенно, что он думает о свечах с травами, которые мы сделали в приюте, и он вздёрнул бровь и с недоверием посмотрел на меня.

— Свечи, которые не пахнут?

— О, Майн, ты говоришь о свечах, которые ты сначала солила, а потом смешивала с травами? Я пока ещё не пользовался ни одной из них, но сами свечи опредёленно пахнут меньше, чем обычные.

— Лутц! Ты мне об этом не рассказывал! — выкрикнул Бенно, отчего глаза Лутца расширились.

— Что? Я рассказывал вам о них, когда отчитывался о подготовке приюта к зиме. Я думаю, что вы, вероятно, проигнорировали их, так как были больше сосредоточены на клее из шкур.

— Ох-х... Это возможно.

Похоже, что для Бенно клей из шкур был гораздо интереснее, чем свечи, и в результате полностью завладел его вниманием. В этом мире клей из шкур уже существовал, но люди обычно покупали только то, что им требовалось, и только тогда, когда это было действительно необходимо. Никто не делал его самостоятельно, за исключением мастерских, нуждающихся в клее для своих продуктов.

— В моём районе никто не [высаливает] свечи, потому что люди бедны. Но мне было интересно, [высаливают] ли те свечи, которые покупают богатые люди. Господин Бенно, свечи, которые вы используете бледно-жёлтые? Или они белые?

— Они бледно-жёлтые, потому что наполовину сделаны из жира, а наполовину из воска.

— Так значит, даже богатые люди их не [высаливают].

Бенно упоминал, что воспользовался деньгами для того, чтобы как можно лучше подготовиться к зиме. Если он не был знаком с высоленными свечами, то можно было с уверенностью сказать, что никто в городе не был знаком.

— Я не делаю свечи самостоятельно, а просто покупаю готовые, так что, думаю, тебе следует продать эту информацию свечно́й мастерско́й или их ассоциации.

— Хорошо, весной я пойду в свечну́ю мастерску́ю, и продам им информацию, а потом попрошу их помочь мне сделать вощёную трафаретную бумагу.

Продолжая говорить о бумаге, мы миновали оживлённый второй этаж торговой гильдии и поднялись на третий. Пока Бенно говорил с работницей о регистрации ассоциации книгопечатания, из задней комнаты в своем ученическом костюме вышла Фрида. Её розовые хвостики покачивались и она слегка улыбалась. Возможно из-за того, что она выросла с тех пор, как я в последний раз видела её в начале лета, она выглядела гораздо взрослее, чем я помнила.

— Ах! Майн, рада тебя видеть.

— Давно не виделись, Фрида. Как продаются фунтовые кексы?

Последний раз я видела Фриду во время дегустации фунтового кекса. Это был огромный успех, и в результате как название, так и различные вкусы «фунтового кекса» стали широко известны, заодно подняв репутацию Фриды и Ильзе.

— Они продаются великолепно. Даже дворяне хорошо приняли их. Меня часто спрашивают, есть ли у меня какие-нибудь другие сладости. Майн, ты знаешь ещё что-нибудь подобное? Я куплю рецепты по справедливой рыночной цене, — сказала Фрида с улыбкой.

Я перевела взгляд на Бенно. Встретившись с ним глазами, я прочитала в них твёрдое «нет». Но, честно говоря, я бы немедленно продала ей несколько рецептов, если бы мне по прежнему не хватало денег. Очень важно иметь под рукой достаточно средств.

— Я думаю, что господин Бенно разозлится, если я так сделаю. А у меня сейчас достаточно денег, так что, может быть в следующий раз.

Фрида должно быть ожидала, что Бенно не даст своего разрешения, а потому лишь приложила руку к щеке и сказала: «ну ладно», не выглядя по-настоящему разочарованной.

— Я очень волновалась, когда услышала, что ты присоединилась к храму. Но как вижу, у тебя всё хорошо. Мне интересно, ты справилась с жаром пожирания? И нашла ли ты дворянина, с которым могла бы заключить договор?

— Спасибо, что беспокоилась обо мне. Сейчас у меня нет проблем с пожиранием, и я определённо не собираюсь заключать договор с дворянином. Я хочу быть со своей семьёй.

—Правда? Наверняка, тебе поступало много предложений? — спросила Фрида, в замешательстве склонив голову набок.

Я тоже оказалась сбита с толку. Ни один дворянин не предлагал мне заключить с ним договор.

— Никто не предлагал мне договор, да я и не собираюсь ни с кем его заключать. Кроме того, весной у меня появится младший брат или сестра. Как я могу заключать договор с дворянином, если я собираюсь стать старшей сестрой?

Если я сейчас заключу договор, то даже не увижу лица ребёнка. Я даже не хочу об этом думать.

— Ох, поздравляю. Пожалуйста, передай своей маме мои наилучшие пожелания. Если у тебя будет свободное время, то заходи в гости. Ильзе ждёт тебя.

— Эм-м, я думаю, что какое-то время буду занята. Мне требуется многое сделать.

Я была очень занята с тех пор, как начала ходить в храм. За исключением тех дней, когда я отдыхала, будучи больна, я была настолько занята, что не было ни одного дня, когда я могла бы просто расслабиться дома.

— Майн, эта новая ассоциация, которую вы создаёте, имеет какое-то отношение к тому, почему ты так занята?

— Да, она связана с тем, что я хочу сделать больше всего…

Сейчас мы используем трафареты из плотной бумаги, но я бы не прочь перейти к печати на мимео́графе³. И если это возможно, я хотела бы заняться набором посредством подвижных ли́тер⁴ по методу высокой печати⁵. Мне ещё предстояла больша́я работа по улучшению бумаги, не говоря уже о чернилах. Мои мысли были сосредоточены на книгах, и хотя я была занята, мне было очень весело.

— То, что ты хочешь сделать больше всего? Значит, это связано с книгами?

— Ага! Я закончила свою первую книгу. С этого момента я собираюсь ещё много их сделать и продать. Фрида, тебе тоже сто́ит её купить.

— Боюсь, я ничего не могу обещать, пока сперва её не увижу, — ответила Фрида с лёгкой улыбкой и покачала головой.

Нашей дружбы оказалось недостаточно, чтобы она купила книгу лишь выслушав мои объяснения. Именно этого я и ожидала от ученицы торговца, с которой даже Бенно был настороже.

Я достала детскую книгу со священными текстами из сумки Лутца и протянула её Фриде. У неё была деловая хватка богатой девушки, выросшей в семье торговца, и я хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы услышать, что она думает о них.

— Вот, одна из моих книг. Что ты о ней думаешь?

[[image:/storage/reader-images/45be2e8ec2ea1acfad4b362fe83f9c83afdcff17.png]]

Бенно, должно быть, так же, как и меня, интересовало её мнение, а потому он перестал писа́ть и перевёл взгляд на Фриду. Она посмотрела на книгу, прищурившись, оценивая её с точки зрения торговца.

— Это действительно книга, — заметила Фрида, перелистывая страницы. — Но похоже, это только внутренняя её часть?

Я украсила обложку цветами, но оказалось, что для людей, привыкших к книгам, бумажная обложка не могла считаться за обложку.

— Эта страница с цветком и есть обложка. План заключается в том, чтобы клиенты сами заказывали те обложки, которые им нужны в предпочитаемых ими мастерских. Те, у кого такой мастерской нет, могут попросить компанию «Гилберта» представить их друг другу.

— Хорошо, что не придётся полагаться на мастерскую выбранную компанией «Гилберта», — заметила Фрида, мельком взглянув на Бенно. — Майн, и сколько же сто́ит эта книга?

Я посмотрела на Бенно, чтобы он ответил за меня. Я не знала, какую прибыль он намеревался извлечь из этих книг.

— Одну малую золотую и восемь больши́х серебряных монет. Интересует?

— Да, конечно.

Фрида тут же соприкоснулась своей картой с картой Бенно, покупая детскую книгу со священными текстами. Я была впечатлена тем, что она была готова купить книгу на месте, но ещё больше тем, что Бенно намеревался получать прибыль в три больши́е серебряные монеты с каждой книги. Возможно, мне следовало увеличить цену, чтобы получить немного больше денег и для себя тоже.

Я огорчилась тем, что оказалась недостаточно хорошим торговцем, а Фрида закрыла книжку с картинками и улыбнулась.

— Майн, я бы рекомендовала, чтобы твоя следующая книжка с картинками была о богах каждого сезона. Я с трудом запоминаю богов, подчиненных вечной пятёрке.

В книжке с картинками, которую я сделала, говорилось о паре верховных богов, а также о пяти богах, связанных со сменой сезонов. Многочисленные боги, что подчинены вечной пятерке вообще не появлялись. Высказав свои пожелания, Фрида тем самым указала на то, что хотели бы знать все дети знатных и богатых людей. Эта просьба позволила легко решить, какую книгу сделать следующей.

— Спасибо за идею, Фрида. Моя следующая книжка с картинками будет о подчинённых богах.

Когда я сделала заметку об этом на своем ди́птихе, глаза Фрида слегка расширились. Она посмотрела на него, и вскоре её глаза остановились на стилусе.

— Майн, что это? У Бенно уже есть на него права?

— У тебя определённо есть нюх на прибыль, малышка.

Бенно испустил вздох глубокого восхищения глядя на Фриду, которая в свою очередь разочарованно вздохнула.

— Как жаль, что вы нашли Майн раньше меня. Хороший нюх ничего не значит, когда время упущено.

Примечания

1. ди́птих — употреблявшиеся греками и римлянами таблички для записи (записные книжки), представлявшие собой две деревянные, костяные или металлические дощечки, соединённые друг с другом. Для записей предназначались внутренние стороны складня, внешние же стороны могли покрываться разного рода украшениями.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Диптих

2. на японском это обозначается как «такт» (タクト ТаКуТо), сокращение от немецкого «taktstock» — дирижёрская палочка.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ротатор_(полиграфия)

4. набор посредством подвижных ли́тер — способ набора текста, при котором строки подбираются вручную из металлических или деревянных литер и пробельного материала.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ручной_набор

5. высо́кая печа́ть — способ печати, отличающийся от плоской и глубокой печати тем, что печатающие элементы на форме расположены выше пробельных, так что при печати пробельные элементы бумаги не касаются.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Высокая_печать

Гильдия печатников (1)

Верховный жрец использовал

магический инструмент что бы заглянуть мне в воспоминания. Сама такая

возможность очень удивила меня, но я хорошо понимала причину, по которой

он на это пошел. Не было лучшего способа что бы доказать ему что я не

угроза окружающим. И как оказалось, магический инструмент был просто

невероятен. Благодаря нему я могла перечитать любую книгу что уже читала

в своей прошлой жизни, просто посетив мир моих воспоминаний.

Я просила что бы Верховный жрец снова применил на мне этот инструмент, но он наотрез отказался.

..Я

понимаю, что он заглядывал мне в память, что бы оценить, насколько я

полезна и не представляю я ли угрозу, но все же, что в этом плохого,

время от времени повеселится в моих воспоминаниях? Верховный жрец, вы

такой бука.

Вот таким

манером я жаловалась про себя, но на самом деле была благодарна что

Верховный жрец окончательно решил что я не представляю угрозы, а значит,

я могла и дальше изобретать новое под надзором Бэнно. Благодаря этому, я

могла продолжать жить своей обычной жизнью.

...Не говоря уже о том, что я многое поняла о себе.

поняла, насколько сильно меня любила моя первая мама, и насколько

волнуются и любят меня мои здешние родные. Я хочу отплатить тем же моей

новой семье, возместить через них те долги, что я не смогла в прошлой

жизни. Я хочу сделать так, что бы каждая минута, проведенная с ними,

была ценной и незабываемой, а не относится к этому как к незначительной

части моей повседневной жизни.

- Мэйн, мы вчера начали печатать книги, одновременно делая бумагу.

На

следующий день после путешествия в мой мир воспоминаний, Лютц рассказал

мне, как идут дела в мастерской Мэйн, пока мы шагали в компанию

Гильберта.

- Лютц, по твоему, сколько книжек мы сможем сделать? Сколько бумаги у тебя получится, примерно?

Где то выйдет восемьдесят книжек, в самом лучшем случае, и это если мы

используем и всю ту бумагу, которую доделаем сейчас. С той бумагой, что у

нас уже есть на руках, получится семьдесят пять книжек - в лучшем

случае семьдесят шесть - но я знаю, ты упоминала что хотела бы сделать

их так много насколько это только возможно.

Угу, верно. Спасибо за работу, я знаю, что из-за холодов работать

теперь труднее, но я рассчитываю на тебя. По словам Лютца, во втором

издании детской библии получится примерно 80 копий. Их создание не

займет много времени, раз серые жрецы уже более менее набили в этом деле

руку. Разобравшись с этим, я решила, что можно подумать и о создании на

продажу книги с иллюстрациями.

Глянув вниз на свои ноги, я негромко произнесла:

- Что бы продавать книги, может быть, нам стоит создать для этого новую гильдию?

- Новую гильдию?

Угу. Типа гильдия Печатников, или гильдия Книгоиздателей...Книги, что

мы делаем в мастерской, ведь совсем не похожи на те, что имеются у

аристократов, верно?

отличии от наших книг, то что здесь называется этим словом, представляют

из себя пачку листов пергамента, каждый и каждая из которых написаны от

руки. Детальные цветные изображения нанесены на эти листы, а их обложки

сделаны из толстой кожи украшенной золотом и драгоценными камнями,

превращая книгу в произведение искусства, достойную своей очень высокой

цены.

- Ага, книги что мы делаем трудно назвать произведениями искусства, - подметил Лютц,

- Это просто книжки с картинками для детей, не более..

Даи способ изготовления совершенно другой. Я узнала об этом только

потому, что Верховный жрец рассказал, мне как они делаются. И как

оказалось, в одной единственной мастерской их не сделать, да они и не

делаются.

До сих пор,

каждый шаг в процессе изготовления одной единственной КНИГИ требовал

координированных усилий от многочисленных ремесленников из разных

мастерских. Клиент приносил к определенным ремесленникам материал для

работы - пачку пергаментных листов, кто то наносил текст, кто то рисовал

иллюстрации, кто то собирал в нужном порядке пергаментные листы и

переплетал их в единое целое, отдельно делалась для книги кожаная

обложка и совсем другие люди украшал ее золотом и Ссамоцветами, и так

далее, и тому подобное. Из за всего этого, ни одна мастерская, не могла

самостоятельно делать книги.

Тем

не менее, книги сделанные в моей мастерской, были сотворены с

использованием технологии печати, а значит, единственная мастерская была

способна выпустить многочисленные копии.

За

столь короткое время, можно сказать за единую ночь по меркам

ремесленной традиции, родилась новая профессия - ремесло: изготовление

книг. Так что гильдия была необходима что бы охранять права на

технологию и получение прибыли от этой работы, и для того что бы в

подобных мастерских следовали определенным стандартам качества.

- Первым делом надо переговорить об этом с Бэнно, но...ладно.

Если

я начну продавать книги, то через Лютца я смогу продать их только

компании Гильберта, а значит, в список забот Бэнно добавится и

необходимость образования гильдии Печатников. Я с трудом себе могу

представить, что бы он перепоручил подобную работу кому либо другому. И

может быть, именно эта соломинка и переломит спину верблюда.

Основой компании Гильберта ведь был изначально магазин одежды, верно?

Теперь к нему добавился магазин по продаже средства для мытья волос,

гильдия по производству бумаги и мастерские где её делают, и итальянский

ресторан, который я надеюсь, мы сможем открыть весной... - перечислила я

все, что требовало забот со стороны Бэнно, сама удившись тому, что

оказалась, вовлечена почти что во все из этого списка.

- Если мы еще добавим сюда и гильдию Печатников, боюсь, как бы Бэнно не слег от такой ноши. -

Если

Бэнно помрет от того что перетрудится, то за его смерть, выходит, буду

ответственна я? Или нет? Лютц просто покачал головой, увидев мое

побледневшее лицо.

- Мастер Бэнно занят, потому что ему это все очень нравится. Пока Марк не скажет что хватит, нам не стоит об этом переживать.

Раз

Бэнно добровольно взваливал на себя эту дополнительную работу, пока

Марк молча, без возражений выполнял его указания и одновременно следил

как бы чего не произошло, я решила что мне стоит больше волноваться о

том что бы из переработки не умер сам Марк.

Мэйн! А в этот то раз что ты натворила?! - Громоподобный окрик Бэнно

обрушился на меня в ту же секунду, как я переступила порог его кабинета.

Я еще даже не упомянула гильдию Печатников, по правде говоря, я сначала

собиралась обсудить ее создание с ним, чем, что либо предпринимать в

этом направлении, так что я и понятия не имела, что именно его так

разозлило. Все чем я смогла ответить, это вздрогнуть от страха,

непонимающе затрясти головой и удивленно заморгать.

- Чт-что вы имеете в виду?! Я вообще ничего еще не делала!

Я получил заказ от аристократа из высшей знати*- в нем говорится, что

бы я сделал новую церемониальную рясу для тебя, так скоро, как только

это возможно. Конечно, ты что то уже натворила! Давай, рассказывай! Что

произошло?!

Я тут же поняла о чем говорит Бэннои с хлопком сложила ладоши:

Оох, аристократ из высшей знати это лорд Карстедт, верно? Ну, тот,

который капитан рыцарей. Я очень рада что он сдержал свое слово. Я

волновалась что он не станет исполнять обещанное... Это хорошо.

Что в этом хорошего! У меня сердце почти остановилось, когда меня

непонятно для чего вызвал к себе высший аристократ, идиотка! - Начал

бранить меня Бэнно. Немедленно рассказывай, что там у тебя произошло!

представила себя на его месте, и у меня кровь отлила от лица. Будь

призванной к высшему аристократу по неизвестной тебе причине, ничего

кроме сильнейшего страха это не могло не вызвать.

-Мне - мне, мне очень жаль! Я лежала с горячкой и просто забыла обо всем что произошло.

Аеще,

Высший жрец, Карстедт и Фран каждый в свою очередь дали мне понять что о

произошедшем на выезде по уничтожению тромбэ, не стоит распространятся.

Так что я не посвящала в детали произошедшего не только своих свитских

но и Лютца. Идея же о том что бы рассказать о случившемся Бэнно мне и в

голову не приходила.

Ладно уж, все тут понятно. У меня тогда чуть сердце не встало, но зато

теперь я знаком с высшим аристократом. Ия собираюсь выжать из этого

знакомства все что возможно. Но, разве твою рясу не закончили всего лишь

за день до этого? Что сней произошло?

Мне было велено никому ничего не рассказывать, так как в этом замешаны

рыцари, но если коротко, ряса пришла в полнейшую негодность. - Вспомнив

свою ныне усеянную дырками рясу, я опустила плечи и сложила руки перед

грудью буквой «Х».

Бэнно раздраженно почесал голову:

Твое объяснение не сказать что бы объясняет произошедшее, но иногда

лучше ничего не знать, чем быть посвященным во что то опасное. Но судя

по твоим словам, ты сюда пришла не из за рясы?

Мы снова начали печатать детскую библию, и я подумала, что лучше

сначала обсудить с вами, как ее продавать. Вы создали для нашей

растительной бумаги гильдию производителей Растительной бумаги, так что,

мне пришло в голову что может быть вам захочется сделать и гильдию

Печатников для таких книг.

высказала сове мнение, на тему, почему по моему гильдия необходима,

поглядывая в свой диптих, и по ходу моего рассказа, Бэнно согласно

кивал, потирая свой подбородок.

Ххех, Гильдия Печатников, да? Рано или поздно, ее и так пришлось бы

создавать, и мы совсем не хотим что бы кто то украл права на твое

изобретение, так что и правда, лучше организовать ее пораньше. Мэйн,

сколько у тебя сейчас есть книг на продажу?

-...Если учесть те что я собиралась использовать в качестве учебников, то наберется штук двадцать.

Ради

покупки одежды и других зимних принадлежностей мне не потребовалось

продавать книги, я отдала пятеро из них просто в качестве подарка и

оставила другие ПЯТЬ В обеденном зале, так что у меня в мастерской еще

лежала стопка из двадцати экземпляров.

- Лютц, - сказал Бэнно, - неси их сюда. Без готового изделия нам не позволят создать новую гильдию.

- Будет исполнено!

Лютц,

сорвавшись на бег помчался в храм, оставив меня отвечать на любые

вопросы Бэнно, какие у того только возникнут при подготовке бумаг для

образования новой гильдии.

Бэнно

же начал что то быстро писать на табличках своего диптиха, что у меня

сами собой нахмурились брови, от того что со стороны создавалось

впечатление как будто я навалила на него слишком уж много работы.

Бэнно, а организация гильдии печатников, поверх всего того чем вы и так

занимаетесь, не слишком ли это будет для вас утомительно? -

Забеспокоившись, спросилаяу него. - С вами все будет в порядке?

Он взглянул на меня и фыркнув, ответил:

Тебе следует волноваться не об этом а о том что несмотря на образование

ГИЛЬДИИ это не приведет к открытию новых печатных мастерских.

- Как? Почему нет? Мне нужно как можно больше печатных мастерских, что бы в мире появилось как можно больше книг.

Первая и самая главная причина - у этого товара будет очень немного

покупателей. Второе - даже сейчас, очень мало открыто мастерских

делающих растительную бумагу. Никто даже не знает как делать чернила что

ты используешь для печати, так что какое то время ты будешь

естественным монополистом. Именно поэтому, пусть я и создам новую

гильдию, работы мне из за этого заметно не прибавится.

Бэнно

был крайне занят, когда создавал гильдию Растительной бумаги, так как

он входил на рынок где уже все давно было поделено другими купцами, и

кроме этого ему надо было организовать и наладить работу мастерской

выпускающей саму бумагу, прежде чем это сделает кто-либо другой. Но в

случае с гильдией Печатников, ничего этого делать ему было не надо, раз

ничего и близко похожего раньше не существовало, а значит и конкурентов

способных перенять новые способы производства, которые к тому же не

успели далеко распространится, просто еще не было.

Не могу поверить, что я так тяжко трудилась, что бы иметь возможность

печатать книги, и как оказалось это никак не поможет увеличению их

количества. Бэнно, я рада, что вам не придется еще более тяжко трудится,

но меня совсем не радует, что гильдию Печатников не будет немедленный

успех.

- Будет ли у новой

гильдии много заказов, необходимых для развития, зависит от того,

насколько людям понравятся твои книги, - почти пробормотал Бэнно,

продолжая быстро писать.

Я начала прикидывать возможное количество заказчиков, учитывая уровень грамотности по стране и покупательные возможности людей:

Мне кажется, детская библия понравится аристократам, у которых есть

маленькие дети...особенно из средней и низшей знати, раз они не обладают

огромными богатствами. И именно для них я пока и собираюсь делать книги

о богах, героях, рыцарях, и тому подобном.

- И на основании чего ты это решила?

много чего передумала пока валялась с температурой в постели. И

особенно много думала о магическом оружии использовавшемся рыцарями при

уничтожении тромбз, божественных благословениях и ритуале Исцеления.

Светящиеся жезлы были скорей всего катализаторами для использования

магии, так что изменить их форму, используя ману было достаточно легко.

Но когда дело касалось благословений, ритуалов и других подобных им

объемных использований магии, жизненно важно становилось верное

произношение и титулование богов.

Гильдия печатников (2)

Во всех забубенных молитвах что я

зазубривала были божественные имена и титулы, и одна такая

использовалась для наложения на оружие рыцарей благословения бога Тьмы. Я

даже сама случайно наложила на рыцарей благословение, просто упомянув

имя божества в моей молитве.

Проще

говоря, аристократам было жизненно важно выучить имена богов, потому

что только с их использованием, можно было провести какое ни будь

масштабное или мощное магическое воздействие.

Аристократ просто обязан знать имена богов. И владельцам крупных

магазинов, у которых есть знакомства среди аристократов, тоже надо

помнить имена богов, верно? Бэнно, я помню как вы раньше упомянули имя

одного из богов при встречес Верховным жрецом. Я думаю что мы сможем

продать наши книги аристократам и владельцам крупных магазинов, если при

продаже мы сделаем упор на том что как это поможет им в запоминании

имен божеств.

-...А ты по

немного учишься тому как думают аристократы. Я скорей всего соглашусь с

твоим ходом мыслей, но, твои книги сейчас не выглядят привлекательно.

Было бы лучше, если бы у них была кожаная обложка, - добавил Бэнно.

Я несогласно покачала головой на последнее замечание Бэнно:

Они хороши именно как они есть. Мне кажется, что будет лучше если все

кто хочет кожаную обложку закажут себе такую сами, в мастерской что

занимается их изготовлением.

И каковы твои доводы в пользу этого решения? — взгляд Бэнно стал

напряженней, его темно красные глаза заблестели от любопытства.

Я подняла указательный палец, направив его на потолок:

Первое - уменьшение объема труда. Если к примеру заказать кожаные

обложки через компанию Гильберта, то весь заказ попадет к одной той же

мастерской. Я не считаю что возложение на одну мастерскую столь большого

заказа, как то положительно повлияет на качество изготовления или

выполнения самого заказа и его доставки заказчику в срок. Здесь крайне

важен принцип экономической конкуренции.

- О да, я же знаю, как ты не любишь исключительные права, монополизм и всякое такое,

похоже, из нашей дискуссии о итальянском ресторане, Бэнно вынес мнение

что мне сильно не по нраву идея использования только как то связанных

исключительно с собой мастерских. Но это было совсем не так.

- Яне

против понятия «любимая мастерская», но не тогда когда это не позволяет

тебе разместить заказ в другой, когда ты точно знаешь что твоя личная,

или же чем то особо нравящаяся мастерская не сможет выполнить работу в

срок или достаточно качественно. Не говоря уже о том, что если одна

мастерская захватит все заказы, это приведет к множеству конфликтов

среди ремесленников занимающихся подобной работой. - Закончила я поджав

губы, и услышала фырк и последующие слова Бэнно:

- Следующий довод?

Второй довод это предпочтения покупателей. Надо позволить покупателям

выбирать обложки себе по вкусу, - продолжила, распрямив второй палец.

Раз они собрались потратить такую немаленькую сумму на покупку книги,

именно они должны решать как она будет выглядеть, верно? Я думаю, в

таком случае они будут более довольны своей покупкой. В таком случае ин не придется менять сделанную нами на ту что им нравится больше. К тому же книги сделанные в нашей мастерской используют для переплета только нитки, так что их будет очень просто снять и переплести заново.

Пока

я все это объясняла, я подумала о нашем втором тираже книг. Я

намеревалась использовать для них желатиновый клей, ради которого мне

пришлось пойти на такие хлопоты, но если мы будем делать книги, учитывая

последующую смену обложки по вкусу покупателя, наверно будет лучше если

мы пока продолжим делать переплет из ниток.

Третий довод это - время. Создание книг, каждая из которых будет с

высококлассной, изукрашенной кожаной обложкой займет очень много

времени. Главная сила мастерской Мэйн в возможности производства

большого количества одинаковых книг за небольшой промежуток времени.

Если же мы возьмемся за производство еще и такого же большого количества

кожаных обложек, то мы просто лишимся своего главного преимущества. Я

бы лучше это время потратила на написание и печать новых книг.

Меня

беспокоило, что из-за того что каждая здешняя книга была самым

настоящим произведением искусства, это крайне замедляло появление новых

книг, и это было мне ненавистно. Я предпочла бы множество книг, одному

такому произведению искусства. Это, конечно же, было чисто личное

предубеждение, но все же, я не собиралась отказываться от него.

Четвертый довод это цена. Если она будет слишком велика, количество

наших возможных покупателей в будущем не увеличится, а для нас

первоочередной задачей является именно продажа книг. Не говоря уже о

том, что даже аристократы из низшей знати, что хотят потешить свое

тщеславие обладанием книг, смогут оправдать отсутствие обложки тем, что

их любимая мастерская сейчас лишком занята другим заказом. К тому же, я

уверена, что у нас будет много покупателей кого будет намного больше

интересовать содержимое книги, чем ее внешний вид. Бэнно, нахмурившись,

прижал пальцы к вискам, когда я закончила перечислять свои доводы почему

я не хочу что бы у моих книг были кожаные обложки.

Я понял тебя, ты хочешь продавать книги как можно дешевле, что бы они

получили как можно большее распространение. Жаль, но это именно то, чего

никогда не сделает настоящий купец. Я хочу как можно сильнее задрать на

них цену и получить с них столько прибыли СКОЛЬКО ТОЛЬКО ВОЗМОЖНО.

По

словам Бэнно, было обычным делом вложить больше труда во внешний вид

товара, что бы поднять его продажную стоимость. Она поднималась

специально до такого уровня, что покупатель мог себе едва позволить

подобную покупку, и все это что бы получить как можно больше прибыли.

-...Гак что, по моему сделать не получится?

Если ты ограничишься этим городом, то скорей всего нет, но в случае

если ты намерена продавать эти книги по всей стране, то это может

сработать. Тебе просто надо лучше продумать чем они будут отличатся

внешне в выгодную сторону от уже продающихся книг. - Бэнно на несколько

секунд прикрыл глаза, и когда открыл их снова, устремил на меня взгляд,

что не мог принадлежать никому другому кроме купца безжалостного

грабителя кошельков покупателей.

Это мое мнение основано на моей купеческой интуиции, но...мне кажется,

когда дело касается книг, я должен доверится твоему суждению, и

позволить уменьшить на них цену. Но это идет в разрез со всеми традициям

торговли, и именно поэтому я хотел услышать твои доводы. - Закончил он,

тем самым разрешив мне продавать мои книги, с переплетом их ниток, в их

нынешнем виде.

- Отлично,

тогда сосредоточимся на низкой стоимости и как можно большем количестве

продаж, что бы как минимум окупить расходы на их производство.

- Нее, я уверен, что мы по любому получим прибыль. Идиотка, распространяй книги, но и про прибыль не забывай.

...Рррр, с Бэнно постоянно все сворачивает на прибыль.

Лютц

вернулся с сумкой полной книг как раз когда мы закончили со всеми

необходимыми документами. Я тут же продала книги Бэнно, и воту меня на

руках образовались три больших золотых монеты. С одной стороны мне было

грустно из того что придется ждать, пока книги нельзя будет продавать

намного дешевле, но с другой, я снова была рада что у меня появилась в

распоряжении значительная сумма денег. Я смогу потратить их на закупку

дополнительной еды для приюта, прежде чем начнутся зимние снегопады.

- Мэйн, мы отправляемся в гильдию Купцов.

- Дааа!

Бенно

оставил переноску книг на Лютца, а сам взял меня на руки, как он обычно

делал, когда посещал Гильдию. В то же мгновение как мы оказались на

улице, пред нашими глазами предстало зрелище проезжающих в разные

стороны телег, нагруженных плодами осеннего урожая. Количество селян в

городе, продающих свой урожай, с началом подготовки горожан к зиме,

значительно выросло. И раз много людей сейчас по многу покупало еду,

улицы тоже были намного оживленнее чем обычно. Воздух был наполнен

дурным запахом, тем, что бывает, когда делаются свечи из животного жира,

непригодного для еды, очень много свечей.

- Бэнно, как ты думаешь, аристократы захотят покупать свечи, у которых не будет столь сильного неприятного запаха?

слышала, что богатые аристократы пользуются свечами, сделанными из

пчелиного воска, но может, среди них найдутся те, кто захочет сэкономить

на свечах, что будут как у простонародья, но почти без запаха. Я задала

этот вопрос, когда мне вспомнились свечи с добавлением трав, что мы

сделали в приюте, и у Бэнно тут же в неверии изогнулись брови:

- Ты говоришь, свечи без дурного запаха?

Ох, Мэйн, ты про те свечи, что мы сделали с подсолкой и добавлением

трав? Я еще не одну из них в деле не испытал, но сами они пахнут намного

слабее чем обычные.

- Лютц! Ты мне про это не рассказывал! - Повысил голос Бэнно, отчего у мальчика удивленно расширились глаза.

Как так..?! Я рассказал вам об этом когда делала доклад по подготовке

приюта к зиме. Думаю, вы наверно не обратили на это внимания, так как

были сосредоточены на желатиновом клее.

- Ох...подобное вполне возможно.

Для

Бэнно желатиновый клей был намного более интересен, чем свечи,

настолько, что он полностью занял все его мысли в тот момент.

Желатиновый клей существовал в этом мире и до меня, но люди покупали его

только когда они никак не могли без него обойтись, и никто его не

делала для себя самих, за исключением мастерских которым он был нужен

для изготовления их товаров.

Никто из соседей моей семьи не подсаливает свечи при их изготовлении,

потому что они бедные, но я подумала, а богатые люди, солят их? Бэнно,

свечи которые вы используете, они желтого или белого цвета?

- Они светло желтого цвета, потому что они состоят наполовину из воска и наполовину из жира.

Тогда, это значит, что даже богаты люди не занимаются подсолкой свечей.

- Бэнно не слышал, что бы кто либо в городе пользовался подсоленными

свечами.

- Я свечи покупаю, а не делаю их себе сам, так что тебе лучше продать этот способ в свечную мастерскую или же гильдию.

Хорошо, я схожу в свечную мастерскую весной, что бы продать им этот

способ, а в обмен порошу у них помощи в создании вощеной бумаги.

Продолжая

разговор о бумаге, мы поднялись на третий этаж гильдии, пройдя

оживленные первый и второй, где люди постоянно спускались и поднимались

по лестницам, входя и выходя из здания. Пока Бэнно разговаривал с

чиновником ответственным за регистрацию новых гильдий о создании гильдии

печатников, из одного из кабинетов расположенных за стойкой, вышла

Фрейда, одетая в наряд ученицы. Все стеми же волосами розово вишневого

цвета, собранными в пару хвостиков, она одарила меня мягкой улыбкой.

Наверное из за того что она сильно подросла, пока мы не виделись, она

теперь была намного более похожа на взрослую девушку, чем когда я видела

её летом.

- Ага! Мэйн, так чудесно, что я тебя встретила!

- Давно не виделись, Фрейда, как продаются фунтовые кексы?

последний раз, когда я видела Фрейду, это было во время дегустации

фунтовых кексов летом. Та обернулась огромным успехом, название

«фунтовый кекс» и многочисленные рецепты с разными вкусами сейчас были

последней новинкой высшего света. Отчего авторитет и репутация Фрейды и

Лейс резко взлетели вверх.

О, они продаются просто чудесно - даже аристократы их любят. Мэйн,

многие интересуются, есть ли у меня какие нибудь похожие новые сладости,

так вот если тебе что то придумалось подобное, почему бы тебе их не

продать мне? Я обещаю, что выкуплю рецепт по справедливой цене. - С не

на секунду не исчезающей улыбкой произнесла Фрейда.

посмотрела на Бэнно и в тот момент когда наши взгляды встретились, по

его серьезным, мрачным глазам, я поняла что его ответом будет твердое

«нет». Хотя, если честно, я бы продала ей несколько рецептов тут же на

месте, если бы у меня по прежнему не было бы свободных средств.

Финансовая свобода, это очень и очень важная вещь.

- Мне кажется, Бэнно убьёт меня, если я это сделаю, и ктому жеу меня сейчас достаточно денег, так что, может быть, в следующий раз.

Она

наверно ожидала примерно такого развития событий, что Бэнно не даст

своего разрешения, поэтому она прижала ладонь к щеке и произнесла:

- Ах, ну что ж, ладно, - совсем не выглядя разочарованной.

-...Мэйн,

я очень тревожилась за тебя, когда узнала что ты теперь часть храма, но

теперь я вижу, что с тобой все в порядке. Лихорадка от Поглощение не

сильно тебя донимает? Ты не нашла еще подходящего для подписания

контракта аристократа?

- Спасибо за беспокойство. Сейчас мое Поглощение меня не беспокоит, ногя точно не собираюсь подписывать контракт с каким либо аристократом, я предпочту ему мою семью.

- Правда? Но аристократы наверняка тебя уже завалили предложениями, - ответила Фрейда, непонимающе склонив голову набок.

тоже не могла понять, о чем это она говорит: не то что ни один

аристократ не обращался ко мне с предложением подписать контракт, не

происходило хотя бы хоть что то близко похожего.

Таких обращений я что то не припомню. К тому же, весной у меня появится

младший братик, или сестричка, как я могу подписать подобный контракт с

аристократом? - Если я это сделаю, я даже их лиц не увижу, ая натакое не согласна, и точно не пойду на это.

Ох, что за новость, тогда прими мои поздравления и передай своей матери

мои наилучшие пожелания. И если у тебя будет свободное время, заходи ко

мне. Лейс тоже очень хочет поговорить с тобой.

-...Ммм,

не думаю, что смогу в скором времени зайти к тебе, я буду какое то

время очень занята, мне очень много чего надо сделать.

Я была постоянно в делах,

С того времени как получила возможность свободно покидать храм я была постоянно занята чем то целые дни напролет. Если не учитывать дни когда я валялась в постели с температурой, то у меня не получалось даже выделить денька что бы можно было просто побездел ьничать у себя дома.

- Мэйн, эти все хлопоты навалились на тебя из той гильдии что ты хочешь зарегистрировать?

- Угу. Это именно то чем мне больше всего нравится заниматься, поэтому...

Сейчас,

в качестве трафаретов мы использовали толстую бумагу, но мне очень

хотелось начать печать, используя такой мимеограф, каким они должен

быть. И если у меня будет хоть малейшая возможность обзавестись наборным

шрифтом, я немедля воспользуюсь ею. К тому же, у меня еще впереди горы

работы по улучшению качества бумаги, не говоря уже о чернилах. Мой разум

был сосредоточен только на книгах, и хоть я была постоянно в трудах и

хлопотах, но получала от всего этот массу удовольствия.

- То, что тебе нравится больше всего...? Тогда, это наверно как то связанно с книгами?

- Ага! Я сделала свою первую книгу. Я скоро собираюсь начать их массовые продажи. Фрейда, ты тоже должна купить себе такую.

- Боюсь, я не смогу пообещать тебе такого, не увидев сначала товара, - ответила Фрейда с мягкой улыбкой, покачав головой.

Похоже,

даже нашей дружбы было недостаточно, что бы она купила мои книги только

на основании моих слов. Именно то чего и мне и следовало ожидать от

ученицы купеческого дела, когда даже Бэнно, ведя с ней дела торговые,

всегда был настороже.

вытащил из сумки, что держал Лютц, детскую библию и протянула её Фрейде.

Та обладала деловой хваткой, и в добавок была воспитана как

аристократка, поэтому мне было очень интересно узнать ее мнение о книге.

- Вот эта книга, что ты о ней думаешь?

Бэнно

наверно было также интересно ее мысли по этому поводу как и мне, потому

что он прекратил заполнять анкету и стал внимательно смотреть на

Фрейду. Та же, с узившимися глазами стала рассматривать книгу, оценивая

ту с купеческой точки зрения.

-...Да, это определенно книга, - озвучила свое мнение Фрейда, пролистав страницы, - но где обложка?

специально добавила цветок на обложку, но похоже, для здешних людей,

привыкших к совсем другому облику книг, бумажная обложка вообще не

воспринималась в роли таковой.

Лист с цветком это и есть обложка. Мы хотим что бы покупатели сами

заказывали кожаные обложки которые им по вкусу в их любимых мастерских.

Тех же у кого нет связей с такими мастерскими и работающими там людьми,

компания Гильберта сможет подыскать им такую.

Это очень умно, позволить заказывать обложки в мастерских не связанных с

компанией Гильберта. - Отметила вслух Фрейда, бросив взгляд на Бэнно:

- И сколько же стоит такая книга? - Я тут же посмотрела на Бэнно, не зная, что ответить.

- Один маленький золотой и восемь больших серебряных монет. Теперь ты заинтересована?

- О да.

Фрейда

сразу же после этих слов прикоснулась своей карточкой к карточке Бэнно,

приобретя детскую библию. Меня впечатлило, что она приняла решение

купить книгу практически не сходя с места, но еще более меня поразил

Бэнно, что похоже собрался зарабатывать с каждой проданной книги три

больших серебряных, в качестве чистой прибыли. Может, все же стоило чуть

увеличить цену на книгу, что бы и мне побольше перепало?

Пока я переживала из за упущенной выгоды и корила себя за отсутствия торговой смекалки, Фрейда захлопнула книгу и улыбнулась:

Мэйн, рекомендую тебе сделать следующую книгу стакими же иллюстрациями о

всех малых богах времен года. Мне в свое время было очень непросто

запомнить всех божеств, что подчинены Пяти Вечным.

детской библии все истории были про короля и королеву божеств и про

пять главных богов пантеона, ответственных за времена года. В этой книге

ни словом не упоминались меньшие, подчиненные им божества. Сообщив мне,

чего она ожидает от следующей книги, Фрейда дала мне понять, что именно

будет интересно детям аристократов и богатых простолюдинов. Подобный

намек намного упростил мне выбор, какую книгу следует готовить к печати.

Фрейда, спасибо за вдохновение, моя следующая книга будет о меньших

божествах. Я записала эту мысль на табличку диптиха, отчего у Фрейды на

секунду расширились в удивлении глаза. Она склонилась вперед, желая

заглянуть в табличку, ее взгляд замер, остановившись на стилусе.

- Мэйн, что это? Бэнно уже выкупил привилею(нет, не опечатка)) на эту вещь?

-..А

утебя и вправду отличный нюх на прибыль, девочка. - Восхищенно выдохнул

Бэнно, взирая на Фрейду с высоты своего роста, что в свою очередь,

сявным разочарованием в голосе, ответила:

Больше всего в жизни я жалею о том, что Мэйн первой встретила тебе,

Бэнно, а не меня. Нюх на прибыль бесполезен, когда до добычи не

дотянутся.

Испытание для Иоганна

Пока я болтала с Фрейдой, Бэнно

закончил начальную стадию процедуры регистрации для новой гильдии, но

понадобится еще несколько дней, прежде чем та будет считаться

образованной, но то ради чего мы пришли сегодня в купеческую гильдию,

было уже сделано, и значит, можно было уходить.

Еще увидимся, Фрейда. - Помахала я рукой Фрейде и самостоятельно

спустилась по лестнице. Но на втором этаже было так много людей, что

Бэнно пришлось снова взять меня на руки, а иначе меня могли бы задавить случайно. Только Бэнно начал пробиваться через толпу на втором этаже, как неразборчивое «жу-жу-жу» толпы перекрыл крик:

- Подождите! Пожалуйста, подождите, дитя компании Гильберта! - Услышав эти вопли, я и Бэнно переглянулись.

-...Похоже, у Коринны есть ну просто сумасшедшие поклонники.

Идиотка. Ты у меня на руках, и он определенно говорит о тебе.

Игнорирование не приятных тебе вещей не приведет к их исчезновению.

Но

я имела в виду... Я не хочу разговаривать с кем то, кто способен на то

что бы криком привлечь к себе внимание в таком месте. Особенно учитывая,

что он назвал меня «дитя компании Гильберта», когда я даже не дочь

Бэнно.

- Мне не нравится

как на нас смотрят люди, давайте лучше выйдем на улицу. Если этому

человеку и вправду так важно переговорить с нами, он выйдет следом, -

сказала я, поторапливая Бэнно, пока мы шли к выходу из Гильдии.

Как

и ожидалось, человек последовал за нами. Бэнно вышел на площадь перед

Гильдией и поставил меня на ноги. Я обернулась и увидела как из здания

Гильдии выскочил молодой парень с ярко оранжевыми волосами, связанными

на затылке, и побежал к нам.

...О, это же Иоганн.

когда я вспомнила что каждый раз как я заказывала что то у него, я была

в одежде ученицы компании Гильберта, Иоганн добрался до нас.

Что вам от нас надо? - тут же спросил Бэнно, стоявший позади меня.

Иоганн, что сейчас открытым ртом хватал воздух, пытаясь отдышаться, тут

же упал на колени, и прокричал так громко, что это было слышно по всей

немаленькой площади с фонтаном:

- Пожалуйста, стань моим покровителем!

....Что

что?! Я почти что физически чувствовала телом взгляды множества людей

находившихся на площади, и даже слышала как некоторые их них

приглушенным голосами строили предположения что именно сейчас здесь

происходит, отчего я ощущала себя просто невыносимо неловко.

Ээ, Иоганн, тут слишком много людей что бы можно было продолжать наш

разговор, не лучше будет если отправимся для этого в твою мастерскую?

- Нет, - тут же ответил Бэнно. - Если ты хочешь что-то нам сообщить, то для этого сойдет и мой магазин.

Бэнно

на месте отмел мою идею отправится в мастерскую Иоганна, настаивая на

том, что бы мы пошли к нему. Я же считала, что лучше этого не делать,

потому что Иоганн и так принимал меня за дочку Бэнно, но Бэнно был

против этого:

- И для меня

и для тебя было бы намного лучше, если бы я узнал с самого начала, во

что ты нас снова собираешься втянуть. Так что будем вести разговор еще и

в присутствии Лютца.

Ладно. Иоганн, ты не против отправится вместе с нами для этого разговора

в компанию Гильберта? - И Иоганн немедленно поднялся на ноги, с сияющим

от непонятной мне надежды на что то лицом:

- Конечно, я согласен. Какой отец не будет обеспокоен тем, что отправляет дочь в одиночку в чужую мастерскую.

- Он мне не отец!

- Она мне не дочь!

Ияи Бэнно выкрикнули

это практически в унисон. Как результат, у Иоганн округлились глаза,

каждая став с большой серебряный и отвисла челюсть. Я шагнула вперед, и,

глядя на него снизу вверх, заговорила:

- Я Мэйн. Господин Бэнно помогает мне, чем только может, но он не Ме отец, ия даже не ученица в его компании.

Чего? Но вы ведь носите ученическое одеяние, и вас есть гильдейская

карточка... Побледневший Иоганн стал перечислять признаки, по которым он

признал, что мы состоим в родственных связях.

- Аеще Мэйн главный мастер

в ее же собственной мастерской, а я ее финансовый советник и опекун.

Судя по твоему возрасту, ты наверно хотел поговорить о испытании на

звание? Что ж, тогда следуй за нами. - Со вздохом смирения со своей

судьбой, Бэнно снова взял меня на руки и зашагал прочь. Именно подобные

действия и заставляют людей воображать, что мы связанны родственными

узами, но он жутко ненавидел тот черепаший темп ходьбы, который ему надо

было выдерживать, если я шла своими ногами. Поэтому, шагая с привычной

ему скоростью и не обращая насколько это удобно всем остальным, он

заставил Иоганна перейти на торопливый шага Лютца и вовсе на

трусцу.

- ЭЙ, а эти двое точно не отец и дочь?- Шепотом спросил Иоганн у Лютца, так похоже и не поверив в сказанное ему.

- Уж ты мне поверь, не отец и не дочь. Хозяин Бэнно еще холост. - Пыхтя, ответил ему Лютц.

Похоже

услышав эти перешептывания, Бэнно повернул голову и бросил на Иоганна

такой взгляд, что тот, поймав его, вздрогнул и резко выпрямился. Я все

это видела потому что сидя на руках у Бэнно как раз смотрела ему через

плечо назад.

Когда мы

зашли в кабинет Бэнно, Лютц вместе с Марком поднялся наверх что бы

сделать чаю. Иоганн, будучи простым кузнецом, наверное, никогда не был в

кабинете владельца крупного магазина. Сидя в предложенном ему кресле,

он робко оглядывался по сторонам. Трудно было представить, что это был

тот самый человек, что совсем недавно столь дерзко прокричал посреди

оживленной площади «Пожалуйста, стань моим покровителем!»

- Бэнно, а что за испытание вы упоминали до этого? - Спросила я, вскарабкавшись В кресло и после облокотившись на стол.

Бэнно посмотрел на Иоганна:

- Иоганн, это именно то чего ты добивался, объясняй.

Иоганн

дернулся, и снова выпрямился в кресле, поймав взгляд Бэнно. Он

несколько раз переводил взгляд с меня на Бэнно, похоже, подыскивая

слова. Наконец, он глубоко вздохнул, и набрав воздуха в грудь,

заговорил:

- Когда лехерл в

Кузнечной Гильдии достигает определенного возраста, что бы считаться

взрослым, и настоящим кузнецом, он должен пройти испытание. - Иоганн,

похоже, был не из тех что ловко управлялся со словами. Голос его был

тихим, тон неуверенным, он часто делала паузы в своем рассказе,

подыскивая подходящие слова. Испытание состояло в том, что бы один из

твоих клиентов, что признавал за тобой владение достаточно высокими

навыками, согласился стать твоим покровителем. Покровитель же, должен

дать лехерлу задание, которое надо исполнить в течении года. Некоторые

покровители выбирали для задания изготовление оружия, а некоторые

предметов повседневного обихода.

Но

важнее самого задания заданного покровителем, был сам покровитель.

Довольство покровителя от качества выполнения выданного им задания было

конечно важно, но главным все же было то, что бы покровитель и в

дальнейшим обращался в эту мастерскую. Если кузнец проваливал испытания,

контракт, заключенный с ним как с лехерлом мастерской разрывался, и он

спускался на позицию лехенге.

Но Иоганн, ты весьма хорош в своем деле, разве тебе с твоими навыками

не будет достаточно просто найти покровителя? -С удивленным интересом

спросила я.

Иоганн опустил взгляд и медленно покачал головой из стороны в сторону:

Я...Я всегда с такой настойчивостью расспрашивал клиентов о самых

незначительных мелочах их заказов, что у меня....не появилось постоянных

заказчиков.

Желая

полностью уразуметь, что именно надо заказчику, Иоганн раз за разом

задавал вопросы о всяких даже самых мелких деталях желаемого клиентом

изделия. И это привело к тому, что у клиентов сложилось впечатление о

полной неумелости Иоганна как кузница, что без постоянного присутствия

заказчика за спиной он не на что не способен. В каком то смысле, клиенты

имели право на подобное суждение, все-таки, одним из признаков умелого

мастера было то, что он способен воплотить в материале желаемое клиентом

на основе весьма расплывчатых описаний последнего. Но Иоганн обладал

даром воплощения, следуя самым развернутым и детальным описаниям. И

большую часть, если совсем не все заказы, требующие особой точности,

выполнял в мастерской именно Иоганн.

Естественно,

мастер мастерской Иоганна не хотел, что бы тот становился лехенге, но

если Иоганн окажется не в силах пройти испытание Кузнечной гильдии, но

повлиять на результат он был не в силах.

Во всей Кузнечной гильдии, я остался одним единственным лехерлом без

покровителя... Я стану совершеннолетним в конце осени, и я просто уже не

знаю, что же мне делать, к кому обратится за помощью...

Церемония

Крещения проводилась в начале каждого сезона года и в конце каждого из

сезонов исполнялась церемония Совершеннолетия. Учитывая, как близко мы

были к концу осени, у Иоганна и вправду не оставалось много времени на

поиски покровителя.

- Хозяин Бэнно, прошу прощение за ожидание.

По

лестнице спустились с чаем Марк и Лютц. Марк роздал всем чашки с

напитком, прежде чем уйти, а Лютц переместился за спину Бэнно, который

сначала отпил чаю и только потом посмотрел на Иоганна.

Может Мэйн и является мастером мастерской, но она все еще выглядит и

является ребенком. Я уверен, что мастер твоей мастерской тоже этим

недоволен.

- Так и есть,

но она наш единственный клиент, что постоянно обращался С

детализированными заказами именно ко мне... Похоже, людям была весьма

неприятна идея о покровители столь малого возраста, и неприятие это

основывалось на причине что никто из детей моего возраста не обладали

достаточным для этого количеством личных денег. Но у меня была

гильдейская карточка, я уважала талант Иоганна и я неоднократно делала у

них достаточно дорогие заказы. И самое главное, я всегда без

раздражения отвечала на дотошные расспросы Иоганна о деталях будущего

изделия, приносила с собой наброски требуемого, просила назначить для

изготовления заказов именно его и хвалила его работу.

Похоже, обращаясь в мастерскую множество раз и каждый раз зовя Иоганна, я подпала под требования необходимые для покровителя. Ноя была несовершеннолетней, И ДлЯ согласия на покровительство, мне нужно было разрешение родителей или опекуна.

Вы единственная кто можете стать моим покровителем. Мой мастер вытолкал

меня из мастерской и сказал, что хоть едва ли эта задумка сработает, но

попробовать я все же должен.

Похоже,

он думал, что дочка владельца большого магазина согласится стать его

покровителем только для вида, используя для этого деньги своего отца. И

кроме этого, Иоганна стали бы уважать, за то, что он смог найти себе

такого завидного покровителя как компания Гильберта.

- А оказалось, что вы и не дочь вовсе...- обвисли плечи у Иоганна.

Из-за

того что Бэнно держал меня на руках, посещая мастерские и Торговую

гильдию, и кроме этого позволяя мне совершать дорогостоящие заказы тогда

когда я была одета в ученическое одеяние компании Гильберта, похоже,

все были уверенны что я его дочь. Что напомнило мне слова Отто, что мол

для окружающих мы очень похожи на отца с дочерью. И такое мнение было

вполне объяснимо, учитывая нашу разницу в возрасте.

Но

подобное заблуждение, завладевшее умами окружающих было очень досадно

для самого Бэнно, все еще бывшего холостяком, потому то он и направил на

меня Свой полный жгучего недовольства взгляд.

Мэйн ни в коем случае не может быть моей дочерью. Я не вырастил бы

такую дуру, без капли здравого смысла. По крайней мере, у нее было бы

столь же практичное отношение к окружающему миру как у Коринны. -

Произнес Бэнно, что в одиночку вырастил свою младшую сестру, после того

как его родители умерли когда он еще был совсем юн.

Я поджала губы и всвою

очередь бросила на него недовольный взгляд, вложив в него все пламя что

смогла. Но, к сожалению, Бэнно был намного более раздражен тем, что его

считали моим отцом, чем я, тем что меня принимали за его дочь.

- Выходит, вы не можете стать моим покровителем...- С вытянувшимся от разочарования лицом, Иоганн начал ставать

из кресла, но тут я ухватила его за рукав. Было кое что, что я хотела

что бы он сделала для меня, и мысль эта возникла у меня задолго до того какя узнала про это гильдейское испытание, но так даже было лучше.

Господин Бэнно, господин Бэнно, эхехехе. Мне на ум как раз пришли кое

какие вещи, для изготовления которых, Иоганн как раз подошел бы. - Я

улыбнулась Бэнно, по прежнему удерживая Иоганна за рукав, и купец потер

виски и устало вздохнул, как будто он и ожидал, что так все и обернется.

Ладно, я даю тебе мое разрешение на подобные действия как твой

финансовый опекун и согласен быть твоим сопоручителем. - Разрешил Бэнно,

небрежно взмахнув рукой. Больше всего удивился произошедшему, конечно

же Иоганн.

- Ээ, уважаемый сопоручитель, если у покровителя не хватит денег, вы тогда должны будете...

Ты что, думаешь, купец не знает что такое «сопоручитель»? Я лично

совсем не волнуюсь, что у Мэйн может не хватить денег, ей едва ли вообще

нужен сопоручитель. Ответил на это Бэнно, пожимая плечами. Он то знал,

что даже если у меня иссякнут наличные средства, я смогу тут же

восполнить их, продав книги что мы сейчас печатаем, а мои знания о новом

способе изготовления свечей без сомнения с радостью выкупят их

производители.

- Что б ты знал, ты только что обзавелся покровителем, у которого никогда не кончатся деньги.

Каждый

ремесленник мечтает о богатом покровителе сильнее чем это возможно и

Главное прилично выразить словами. От последних слов Бэнно глаза Иоганна

тут же заблестели от радости.

Это поразительно! Мэйн, вы и вправду станете моим покровителем? Эээ, я

имел в виду...Госпожа Мэйн? - Спросил Иоганн неуверенным, прерывистым

голосом, пытаясь понять как же ему теперь ко мне обращаться, заработав

от Бэнно легкий шлепок по макушке.

Ты что, даже не знаешь, как уважительно обращаться к своему

покровителю? Я понимаю, что на вид и на свои года она всего лишь

ребенок, но ты отныне живешь на её деньги. Зови ее леди Мэйн, если ты

хочешь и дальше жить в довольстве и покое.

- Прошу прощения, леди Мэйн, - поспешил поправиться Иоганн, исполнив нервный ПОКЛОнН.

Я в ответ только улыбнулась и махнула рукой, показывая что ему не стоит переживать из за этого. То как люди зовут меня и обращаются ко мне, отнюдь не из тех вещей, что сильнее всего меня занимают. Что для меня было важно, так это не то как меня он будет звать а задание, что я собиралась ему выдать.

Хорошо, Иоганн, я завтра принесу в мастерскую список желаемого мною и

их набросками. - Если я полностью сосредоточусь, то наверно я смогу к

концу сегодняшнего дня перенести на бумагу чертежные наброски желаемого.

Я решительно сжала кулаки, удивив этим свои жестом Иоганна.

- Эх? Список? То есть, множество вещей а не одна? Н-но при прохождении испытания требуется сделать только одну вещь.

- Ну, это и есть одна вещь. Шрифт состоит из множества металлических букв.

Алфавит

этого мира состоял из тридцати пяти букв имел, слова писались как с

прописной так и со строчной букв, произношение их при этом было

одинаково, подобно Английскому, но в остальном они были схожи на

Японскую хирагнау и катакану. Естественно что мне нужны были буквы обеих

типов, как прописные так и строчные. По пятьдесят экземпляров каждой

гласной буквы и по двадцать каждой согласной должно мне хватить на

первое время.

- Если я буду твоим покровителем, то мне оттебя нужно будет

изготовление металлических букв. Я предполагаю, что это будет

достаточно непростым заданием, так как каждая из букв непохожа на

другую, и их надо будет очень много. Еще не жалеешь, что выбрал меня в

качестве покровителя?

кратко объяснила чем один тип букв отличался от другого, во время

объяснения Иоганн только и мог что удивленно моргать широко раскрытыми

глазами. Он затем посмотрел на Бэнно и Лютца, которые в свою очередь

переглянулись и обменялись понимающими кивками.

В будущем, внимательно вслушивайся в то, что тебе говорят. Я ведь

сказал, что она будет отличным покровителем, потому что у неё никогда не

будет недостатка в деньгах, верно? А ты должен был задуматься, почему я

больше ничего к этому не добавил. Проговорил Бэнно.

Если ты думаешь, что не сможешь угнаться за безумием Мэйн, то тебе

следует немедля отправляться на поиски другого покровителя. Она такая

всегда, - добавил Лютц.

Было

непонятно, то ли они остерегали его, то ли это были слова поддержки. В

любом случае, Иоганн сжал в кулаки лежавшие до этого на коленях ладони и

с силой зажмурился. После нескольких секунд тяжкого раздумья, он

посмотрел на меня наполненными решимостью глазами:

-...Я сделаю это. Пожалуйста, станьте моим покровителем. У | №

почти что из кожи вон вылезла, что бы закончить наброски нужных мне

изделий, и в добавку к ним их детальное описание и инструкции, до конца

дня, а на следующее утро я пришла с ними в мастерскую где работал

Иоганн. Судя по тому, насколько он был удивлен моим визитом, он похоже,

на самом деле не ожидал, что я смогу сделать чертежи так быстро, но ему

стоило только взглянуть на них, и он тут же загорелся желанием воплотить

их в металле.

- Похоже, мы на еще один шаг ближе к обретению наборного шрифта, Лютц.

-...Мэйн, похоже, ты ну очень этому рада.

Если у нас сейчас все получится с буквами, то до наборного шрифта и

затем типографии будет совсем рукой подать. Как только Иоганн закончит

металлические буквы, я переделаю пресс в печатный пресс. Но это уже

будет весной, а зиму мне придется потратить на то, что бы заработать

побольше денег.

Гильдия производителей чернил и начало зимы

К концу осени мы закончили печатать вторую партию детских книг со священными текстами. Я отложила двадцать штук, которые мы собирались использовать в качестве учебников, а остальные сорок продала Бенно, заработав шесть больши́х золотых монет. После нескольких месяцев, проведенных за чертой бедности, я внезапно разбогатела.

Вскоре после этого Фран и Розина пришли ко мне, чтобы поговорить с моей семьёй о моем здоровье в течение предстоящей зимы, и в последующие дни я использовала деньги, заработанные на книжках с картинками, чтобы закончить свои зимние приготовления. С этим я, моя семья и сиротский приют закончили необходимые приготовления, как раз перед тем, как погода стала достаточно холодной, чтобы казалось, что в любой момент может пойти снег.

— Майн, мастер Бенно сказал, что сегодня утром к нему приходили глава ассоциации чернил и бригадир чернильной мастерской, — сообщил мне Лутц, когда мы возвращались домой из храма.

— Полагаю, они заметили новые чернила, которые мы используем?

Как и было предсказано, богатые люди, имеющие связи с дворянами, начали покупать детские книги со священными текстами у компании «Гилберта». С первого взгляда можно было сказать, что использованные чернила не были обычными чернилами. Была больша́я разница между железо-га́лловыми чернилами¹ с синим оттенком и чёрными чернилами, сделанными из сажи и масла.

Естественно, ассоциация чернил сразу же заметила это и начала искать того, кто их сделал, но никто в ассоциации ничего не знал. Точнее никто, кроме бригадира чернильной мастерской, которую я посетила.

— Они сказали, что некий ребёнок из компании «Гилберта» знает, как сделать чернила другого типа.

Это открытие отправило главу ассоциации чернил и бригадира, о котором шла речь, напрямую в компанию «Гилберта». В частности, они намеревались спросить Бенно, собирается ли он создать ещё и чернильную ассоциацию для своих новых чернил. Компания «Гилберта» уже имела прецедент создания новых ассоциаций. Они боролись против ассоциации пергамента, чтобы сделать ассоциацию растительной бумаги и сопутствующие мастерские, которые теперь заполняли рынок растительной бумагой, которая стоила немного дешевле, чем пергамент. Хотя существовало соглашение, что пергамент всё ещё будет использоваться для официальных договоров, растительная бумага значительно превосходила его благодаря тому, что её можно было производить массово. Естественно, что после всего этого использование чернил, для создания которых применялся другой метод изготовления, приведёт к тому, что люди занимающиеся чернилами будут настороже.

— Мастер Бенно хочет, чтобы завтра ты пришла в магазин. Ему есть о чём с тобой поговорить.

— Хорошо.

Для меня в этом не было ничего необычного, и на следующий день мы с Лутцем, прежде чем отправиться в храм, сначала посетили компанию «Гилберта».

— Доброе утро, господин Бенно.

— А вот и ты, Майн. Спасибо, что пришла.

Бенно жестом пригласил меня сесть за стол, а Лутц поднялся по лестнице в задней части магазина. Будучи да́пла, Лутц практиковался в приготовлении и подаче чая посетителям.

Проводив Лутца я села, а Бенно положил ручку и направился к столу. Он сел передо мной и сразу же начал говорить.

— Как я и ожидал, со мной связались люди из ассоциации чернил. Ты сказала, что хочешь научить их делать чернила, чтобы затем оставить изготовление на них, так?

— Да. Если вы продолжите расширять своё дело в столь разных областях, то просто заполучите больше врагов. К тому же, производство чернил действительно не имеет ничего общего с основной деятельностью компании «Гилберта». Пока они позволяют «мастерско́й Майн» продолжать изготавливать свои собственные чернила, я не буду возражать против продажи производственного процесса и позволю им позаботиться об остальном.

Массовое производство чернил будет иметь важное значение для распространения печати по всему миру, но попытка управлять обоими процессами самостоятельно может оказаться слишком сложной задачей. Для меня было более разумным позволить другим людям взять на себя работу там, где это возможно.

— Сколько денег ты собираешься с них получить?

— Ну-у, примерно столько же, сколько я отдаю храму... Как насчёт десяти процентов прибыли?

— Ты слишком занижаешь цену, — ответил на мое предложение Бенно, изобразив на лице недовольство и покачав головой.

— Но прибыль будет расти по мере распространения чернил, и я хочу, чтобы они продавали чернила как можно дешевле точно так же, как и в случае с растительной бумагой.

Я размышляла лишь о том, чтобы распространить чернила как можно шире, но Бенно, вздохнув, отверг мою идею.

— По крайней мере, стоит установить плату, что им придётся платить, в тридцать процентов в течение первых десяти лет, в двадцать процентов в следующие десять лет, а затем остановиться на десяти процентах . Это вполне справедливые условия для подобного договора. Ты не должна продавать новые технологии слишком дёшево.

— Хорошо. Я оставляю проценты на вас.

Можно было не сомневаться, что Бенно пошёл здесь мне на уступки и установил плату в тридцать процентов, вместо того, чтобы ещё сильнее повысить её. Я знала, что он заботится о моих интересах, а потому чувствовала себя комфортно, оставляя решение на него.

— Я принёс чай.

Лутц спустился по лестнице и с напряженным видом поставил перед нами чашки. Бенно взял свою чашку и внимательно осмотрел её содержимое, прежде чем сделать глоток.

— Пока ещё не совсем так, как надо.

— Да, но он постепенно справляется всё лучше и лучше. Лутц, ты хочешь, чтобы Фран тебе немного помог? Он хороший учитель. И Гил, и Делия теперь гораздо лучше умеют заваривать чай.

— Звучит неплохо... Хех.

Лутц усердно работал под присмотром Марка, но его чай всё ещё был недостаточно хорош, чтобы подавать его другим посетителям. Сейчас он практиковался на мне.

— Остаётся только магический договор.

— Вы думаете, мы должны им воспользоваться?

Магический договор обходился достаточно дорого, а потому его обычно использовали только в тех случаях, когда речь шла о дворянстве. Бенно уже дважды подписывал со мной магический договор, но оба раза он думал о долгосрочной перспективе и закладывал фундамент, чтобы защитить меня от дворян. Но на этот раз мы имели дело только с ассоциацией чернил, в которой насколько я знала, не было ни одного дворянина.

— Сделка, которую мы заключаем, будет длиться долго и принесёт большу́ю прибыль. Это того стоит, и лично я не доверяю главе ассоциации чернил вообще. Будет безопаснее заключить магический договор не с ним самим, а с самой ассоциацией чернил.

— Договор с самой ассоциацией чернил?

Оказалось, что и в этом мире ассоциации рассматривались как отдельные юридические лица. Я задумчиво наклонила голову, а Бенно медленно кивнул.

— Да. Это важно для обеспечения того, чтобы договор оставался в силе даже тогда, когда руководитель в конечном итоге сменится.

Похоже, имелось множество исторических случаев, когда люди, занимающие руководящие посты, решали не исполнять договоры, подписанные их предшественниками. Это случалось достаточно часто, чтобы местная судебная система выработала концепцию юридического лица.

— Мы продадим ассоциации процесс производства чернил. Они позволят «мастерско́й Майн» продолжать делать свои собственные чернила. Мы заставим их продавать чернила дёшево, чтобы те распространялись вместе с растительной бумагой. Мы получаем тридцать процентов их прибыли от чернил. Эта сумма будет меняться каждые десять лет. Звучит неплохо?

— Не забудьте сказать им, что эти чернила не годятся для пергамента, так как они не очень хорошо в него впитываются.

После того, как мы с Бенно и Лутцем уточнили детали, Марк постучал и вошёл внутрь.

— Мастер Бенно, пришли два посетителя из ассоциации чернил.

— Впусти их, как только я позвоню.

— Как пожелаете, — ответил Марк и вышел из комнаты.

Бенно немедленно встал и с мрачным выражением лица опустил меня на пол. Затем он указал подбородком на Лутца, который ответил молчаливым кивком, прежде чем открыть дверь, ведущую на лестницу.

— Майн, я буду вести переговоры с ассоциацией чернил. Они не должны тебя увидеть. Оставайся с Коринной, и я пришлю тебе магический договор, чтобы ты его подписала, как только все будет записано.

— Почему вы хотите спрятать меня?

Я подумала, что было бы довольно странно подписывать договор, когда одна из сторон отсутствует. Я удивлённо моргнула, на что Бенно, бросив взгляд туда, где в соседней комнате могли ожидать посетители, объяснил низким и мрачным голосом.

— С бригадиром мастерской всё в порядке, но у главы ассоциации есть связи с торговцами из числа дворян. Я не слышал о нём ничего хорошего, зато имеется много плохих слухов. Тебе лучше не попадаться ему на глаза.

— Хорошо. Я доверюсь вам в этом деле.

Мне было очень любопытно узнать об этом человеке из ассоциации чернил, но я пошла вперёд и вместе с Лутцем поднялась по лестнице в комнату Коринны. После того, как он отвёл меня, он сразу же повернулся, чтобы спуститься вниз, так как он ещё должен был принести магическую бумагу для договора.

— Лутц, расскажи мне потом, как выглядит глава ассоциации чернил, ладно?

— Да, конечно.

Проводив Лутца, я повернулась к Коринне.

— Госпожа Коринна, прошу прощения, что так внезапно побеспокоила вас.

— Всё в порядке, Майн. Давай воспользуемся этой возможностью, чтобы наметать² твои одежды.

— Хорошо. Извините, что дала вам столь большу́ю и срочную работу.

Коринна, нежно улыбаясь, проводила меня в гостиную. В коридоре нам попался Отто, который увидев меня, помахал мне рукой. Похоже, он сегодня не работал, как и мой папа.

— Эх, Майн, не могу поверить, что ты заставляешь Коринну заниматься тяжёлой работой для дворянина, когда она беременна.

— Отто, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не совал свой нос в мою работу?

— Но Коринна, я просто беспокоюсь о тебе.

Даже после того, как Коринна одарила его пристальным взглядом, Отто не отступил. Они были такими же милыми, как и всегда. Смотря, как Коринна вышвыривает Отто из комнаты, словно капризного ребенка, я гадала, действительно ли её частые головные боли вызваны беременностью, а не Отто.

— Госпожа Коринна, я тоже беспокоюсь за вас. Может быть, господин Отто в последнее время докучает вам? У ворот он и мой папа славятся тем, что сходят с ума от своей любви. Неужели он настолько волнуется за своего первого ребёнка, что создаёт проблемы?

— Ох, так вот что о нём говорят? Думаю, что твоей матери тоже приходится нелегко, — рассмеялась Коринна.

Затем Коринна принесла какую-то синюю ткань и начала расстилать её на большом столе.

— Как думаете, вы успеете закончить церемониальные одежды? Не думаю, что предоставленного времени будет достаточно.

— Действительно, будет нелегко, так как мастерская очень занята́. Но поскольку мы редко получаем работу от высших дворян, наши швеи усердно работают. В конце концов, цена, которая была заплачена, довольно велика́.

Оказалось, что, когда красили ткань для моих предыдущих одежд, они также покрасили дополнительную ткань, чтобы использовать её для другого заказа. Теперь же они воспользовались этой дополнительной тканью, и по словам Коринны, все в мастерской самоотверженно работали над вышивкой.

— Нам всё ещё нужно сделать первую примерку для того заказа, что даёт нам достаточно времени, чтобы покрасить новую ткань до наступления крайнего срока. Но твои одежды, Майн, нам сказали закончить как можно скорее, и пусть у нас и нет времени использовать другую ткань для твоей первой примерки. Тем не менее, я не думаю, что ты сильно выросла с прошлого раза.

Пока говорила, Коринна надела на меня заготовку наряда из синей ткани с воткнутыми в него иглами. Ей было сложно заниматься этим с её большим животом, и похоже, что работа доставляла ей неудобства.

— Мне очень жаль, Майн. Мне придется позвать помощницу. Сейчас мне немного тяжело, чтобы сделать всё самостоятельно.

— У вас и вправду большой живот. Время почти пришло?

— Да, мне сказали, что роды будут где-то в середине зимы. Ребенок довольно энергичен — он всё время пинается. Возможно, это мальчик?

Коринна погладила свой большой живот и позвонила в колокольчик, чтобы позвать помощницу.

— Коринна, ты звонила? — спросил Отто, входя в дверь.

Отто явно не терпелось помочь. Я не смогла удержаться от смеха, глядя на раздраженное лицо Коринны.

— Знаешь, теперь когда Майн похитила у нас Бенно, я думаю что мне пора смириться с новой жизнью, работая в компании «Гилберта».

— Эм-м, господин Отто, что вы имеете в виду говоря, что я похитила у вас господина Бенно?

Не думаю, что столь слабая девочка как я, способна похитить взрослого человека.

— Это значит именно то, что значит. Как твой опекун в торговых вопросах, Бенно планирует продолжать расширять своё дело. Вот почему он пытается вбить мне в голову, как работает компания «Гилберта», — сказал Отто, слегка пожав плечами.

После этого он принялся помогать Коринне. Его действия выглядели довольно умелыми, что свидетельствовало о том, что он усердно учился.

— Господин Отто, сейчас вы действуете так непринужденно, что я почти забыла, что вы солдат. В таких темпах, возможно скоро вы откроете свой собственный магазин вместе с Коринной, не так ли?

— Ну, это займёт по меньшей мере несколько лет. Я буду усердно работать ради Коринны и нашего ребёнка.

— Да-да, дорогой. Только, пожалуйста, работай руками, а не ртом.

Давая указания Отто, Коринна закончила с временными швами. Длина была в порядке, поэтому мы решили оставить те же ме́рки, что и в прошлый раз. Затем Коринна снова выгнала Отто и поправила мои волосы, которые растрепались во время работы над временными швами. Когда я надевала верхнюю одежду, раздался стук в дверь, и Марк сообщил, что это он. Послышались шаги кого-то, кто пошёл впустить Марка, так что я поспешно закончила одеваться и кивнула, когда Марк постучал в дверь гостиной.

— Пожалуйста, входи, — сказала Коринна.

— Прошу прощения, госпожа Коринна.

Вошёл Марк, держа договор, а за ним с чернильницей следовал Лутц. Марк положил магический договор на круглый стол и подтвердил со мной каждый пункт. Содержание было почти тем же самым, что я обсуждала с Бенно, а цифры, которые были в нашу пользу, показывали, что Бенно преуспел в переговорах. Однако, присутствовал один пункт, что был мне не знакома. Он гласил: «Содержание этого договора будет записано в правилах ассоциации чернил».

— Господин Марк, что означает эта часть о правилах ассоциации чернил?

— Правила ассоциации должны соблюдаться всеми мастерскими, принадлежащими к ассоциации. Проще говоря, содержание договора, записанное в правилах ассоциации чернил, означает, что оно будет применяться и к ассоциациям чернил и чернильным мастерским других городов.

Сам магический договор был магически обязателен только в Эренфесте, но правила ассоциации соблюдались во всех городах. Таким образом, хотя существовало несколько различных ассоциаций чернил, все они следовали одним и тем же правилам. Впрочем, были небольшие различия в правилах в зависимости от города и мастерской, о которой шла речь. На мой взгляд, правила ассоциации были в значительной степени похожи на федеральные законы, которые существовали поверх региональных законов.

— Но как ассоциации чернил других городов узнают, что нужно применять эти правила? Есть ли между ними какая-то связь?

— Они покупают процесс производства этих чернил именно потому, что это будет им выгодно. Вполне естественно, что эта ассоциация чернил отправит сообщение в ассоциации чернил соседних городов. После изучения производственного процесса, они изменят свою копию правил.

Выслушав объяснения Марка, я кивнула и взяла чернила. На договоре уже было написано имя Бенно, а вместо имени главы ассоциации, была указана сама ассоциация чернил. Я дописала своё имя снизу.

— Итак, Лутц, что за человек глава ассоциации чернил?

— У него был неприятный взгляд, и он искал тебя.

— А-а?

— Он сказал мастеру Бенно что знает, что некий ребёнок упоминал в чернильной мастерской о новом способе изготовления чернил. Он сказал: «Дай мне взглянуть на неё, если она здесь». Я думаю, мастер Бенно был прав, что спрятал тебя... Он вёл себя намного хуже, чем глава торговой гильдии. — тихо объяснил Лутц, сжав кулаки.

Если Лутц говорил, что этот человек намного хуже главы гильдии, значит он действительно был плохим. Если Лутц и Бенно были настороже, то мне тоже не следовало терять бдительность.

— Тем не менее, Майн, протяни руку, — сказал Лутц, готовя нож.

Я поморщилась, вспомнив, что магия договора требует крови, и протянула руку. Внезапная острая боль пронзила кончик моего пальца, и показалась кровь. Я прижала палец к договору, и тот вспыхнул золотым пламенем, сжигая бумагу и означая, что договор был заключён. Это выглядело так же волшебно, как и всегда.

— Майн, пожалуйста, подожди здесь, пока мастер Бенно не позовёт тебя, — сказал Марк.

— Я понимаю, господин Марк.

После того, как договор был подписан, я коротала время, разговаривая с Коринной о её ребёнке и игнорируя рыдания Отто о том, что я не смогу помочь ему зимой с бюджетом.

Когда время было уже около обеда, по лестнице вбежал Бенно, и в его глазах читалась ярость.

— Майн, я послал Марка отвести Лутца домой и позвать твоего отца и сестру, чтобы они забрали тебя. Даже не думай уходить, пока они не придут за тобой!

— А-а?! Что-то случилось?! — я вскочила и бросилась к Бенно, который, нахмурившись, смотрел в окно.

— Я послал Лутца с поручением в торговую гильдию, и по дороге туда на него набросились какие-то люди. Они начали задавать вопросы о девочке из компании «Гилберта». Сказали, что он должен знать о тебе, поскольку присутствовал при заключении договора как да́пла.

— Так значит они... — я замолчала, а Бенно нарочито кивнул.

— Они, должно быть, из ассоциации чернил, но я не могу понять, почему они начали охотиться за информацией уже после подписания договора.

Для них имело смысл заранее собрать информацию, чтобы иметь возможность получить лучшие условия для себя, но договор уже был подписан. Они загнали Лутца в угол, хотя это, очевидно, заставило бы нас насторожиться, и мы понятия не имели почему. Не было большего страха, чем страх перед неизвестностью.

— Я не знаю, что за всем этим стоит. Лучше быть начеку.

— Вы правы.

* * *

— Майн, мы здесь.

— Папа! Тули!

Они оба только что вернулись с работы и, судя по тому, как тяжело дышали, должно быть они очень торопились.

— Мне жаль, что пришлось позвать вас, — сказал Бенно отцу, вставая со своего места.

— Нет, я ценю, что вы изо всех сил стараетесь защитить мою дочь. Не возражаете, если я спрошу, что происходит?

— Нет никаких сомнений, что ассоциация чернил заинтересована в Майн, но я не знаю, кто за всем этим стои́т. То, что они охотятся за информацией после подписания договора, странно, и то, что они преследуют Лутца, просто не имеет смысла, — объяснил Бенно.

Я заметила, как глаза отца стали жёстче. Тули, явно нервничая, крепко обняла меня.

— В целях безопасности, я думаю, что сейчас Майн следует остаться в храме, — продолжил Бенно. — Я оставляю решение за вами и вашей женой, но в храме они ничего не смогут ей сделать. Это также позволит нам выиграть время, чтобы самим получить информацию.

— Верно.

Папа уверенно кивнул, а потом, нахмурив брови, взял меня на руки.

— Майн, а ты что думаешь? Ты хочешь пойти в храм? Или вернуться домой?

Честно говоря, я хотела, вернуться с папой домой, чтобы не чувствовать себя одинокой. Но это поставило бы под угрозу Лутца и мою семью.

— Я не хочу покидать вас так скоро, но ещё больше я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с вами или Лутцем. Я пойду в храм. Снег всё равно скоро пойдёт.

Я пыталась выглядеть храбро, но от мысли о жизни в храме я начала немного волноваться, так что крепко сжала папину рубашку.

Так началась моя зимняя жизнь в храме.

Примечания

1. железо-га́лловые чернила — чернила изготовленные из сульфата железа и танинов, полученных из галлов (наростов на листьях) «чернильные орешки».

https://ru.wikipedia.org/wiki/Железистые_чернила

2. намётывание —соединение двух деталей, наложенных одна на другую, стежками временного назначения.

Зимняя спячка и рукоделье

Папа и Тули отвели меня в мои покои при храме, где Фран встретил нас, широко распахнув глаза. Он быстро моргал, переводя взгляд с меня на мою семью.

— Что-то случилось, госпожа Майн?

— Фран, прости что так внезапно.

Он собирался уже пригласить меня войти, но я остановила его, сказав, что не хочу, чтобы Делия услышала мои слова, а затем прямо в дверях начала объяснять ситуацию. Я рассказала, что глава ассоциации чернил нацелился на меня, что к Лутцу пристала группа людей, и что в целях безопасности я начну жить в храме немного раньше, чем планировала. Я также упомянула, что хоть мы и не знали, что от меня нужно главе ассоциации чернил, чьё имя мне было неизвестно, мы знали, что у него имелись связи с дворянами и вокруг него ходило много плохих слухов. Это означало, что мы должны избегать упоминания об этом при Делии.

Выслушав все это, Фран нахмурился а затем медленно кивнул.

— Понятно. Я должен попросить вас рассказать главному священнику то, что вы сообщили мне.

— Фран, — начал папа, положив руку мне на плечо, — я сам попробую выяснить, что сейчас происходит, а пока я оставляю Майн на тебя. Позже я вернусь, чтобы проверить её.

— Можете на меня рассчитывать. Ваши визиты без сомнения станут тем теплом, что будут согревать госпожу Майн зимой, — ответил Фран после того как кивнул, глядя прямо на него.

— Майн, не доставляй своим слугам проблем и обязательно расскажи всё главному священнику. Недостаток общения со своим начальством ни к чему хорошему не приведёт.

Папа дал какой-то очень солдатский совет, на который я ответила улыбкой и дважды ударила себя кулаком по левой стороне груди. Выражение его лица смягчилось, после чего он вернул мне такой же салют.

Тули крепко обняла, а затем посмотрела на меня. В её больши́х голубых глазах читалось беспокойство.

— Пока, Майн. Я приду в свой следующий выходной. Веди себя хорошо, пока меня не будет, ладно?

— Хорошо. Я буду ждать тебя.

Проводив папу и Тули, я пошла в свои покои. Несмотря на то, что у меня здесь была своя комната, я всё же немного нервничала из-за того, что мне впервые придётся ночевать в храме. Увидев, что я внезапно вернулась в храм перед обедом, мои слуги были очень удивлены.

— Что случилось, госпожа Майн?

— В силу определенных обстоятельств моё зимнее пребывание в храме начнётся с сегодняшнего дня.

— Каких обстоятельств? — спросила Делия, склонив голову набок.

— Я не могу сообщить никаких подробностей, поскольку в этом могут быть замешаны дворяне, — ответила я, отрицательно покачав головой.

Делия попыталась переодеть меня в синие одежды, но я остановила её, поскольку у меня не было никаких планов выходить сегодня. Впрочем, делать мне было нечего. Я оглядела комнату, думая о том, как обычно провожу свободное время у себя дома.

— Чем вы все занимаетесь в это время? — спросила я.

Я могла сказать что делала Розина, даже не глядя. Она явно играла на своём фешпи́ле. Поскольку ей было разрешено играть до седьмого удара колокола, то похоже, она продолжала играть пока колокол не начинал бить.

Делия носила из кухни горячую воду, вероятно, чтобы приготовить ванну. Похоже, что время купания было важным временем для женщин, чтобы позаботится о собственной красоте и оттачивать свои прелести. Мне следовало бы подражать очарованию Делии.

Гил писа́л на грифельной дощечке дневной отчёт о работе «мастерской Майн» и о продуктах, которые были сделаны. Отчёт основывался на том, как компания «Гилберта» вела свои дела. Лутц попросил Гила написать его в рамках своего обучения.

Фран заканчивал отчёты о еде и припасах, что требовались для приюта и моих покоев, чтобы подготовить заказы на пополнение запасов. Каждый день он был занят всевозможными документами. Тем не менее он сказал, что теперь когда он может поручить часть работы Розине и Вильме, ему стало намного легче.

— Пожалуй, я напишу сообщение главному священнику с просьбой о встрече с ним.

Я села за свой рабочий стол и начала писать письмо главному священнику, в котором я просила разговора с ним, чтобы я могла рассказать ему о произошедшем. Однако пройдет еще несколько дней, прежде чем он ответит, так что кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем мы сможем поговорить. Закончив с сообщением, я начала планировать следующие книжки с картинками. Руководствуясь советом Фриды, я решила сделать новые детские книги со священными текстами и историями о подчиненных богах, стоящих под вечной пятёркой, связанных с каждым сезоном.

Мне приготовили роскошный ужин, который я съела в одиночестве, а затем Делия помогла принять мне горячую ванну. После этого я забралась в свою мягкую постель. Она была настолько велика, что я могла свободно вытягивать руки и ноги. Сбоку от себя я увидела стол с кувшином воды, чашкой и колокольчиком для вызова слуг.

— Спокойной ночи, госпожа Майн.

— Спокойной ночи, Делия. Спокойной ночи, Розина.

После того как балдахин моей кровати был задёрнут, я осталась в одиночестве на широкой кровати в полной темноте. Несмотря на вкусную еду, ванну, где никто не сердился, что я использую много горячей воды, и удобную кровать с больши́м количеством места... я бы предпочла поесть за столом со своей семьёй, помыться в неглубокой ванне, с лишь небольшим количеством горячей воды, играя при этом с Тули, и спать на маленькой кровати, прижимаясь к своей семье, чтобы было теплее. Я уже так сильно тосковала по дому, хотя не прошло и одного дня.

У меня были слуги, но между нами была непреодолимая грань — я была их хозяйкой, а они — моими слугами. Пусть они и относились ко мне с уважением, но мне не было позволено сближаться с ними. Мне было грустно и одиноко, и я ничего не могла с этим поделать, поскольку беспокоилась о том, что меня преследовали люди, которых я даже не знала.

* * *

Утро в храме наступило поздно. Или, если точнее, для слуг утро наступило рано, в то время как я, с другой стороны, валялась в постели, ожидая, пока они закончат готовить завтрак. Когда я попыталась встать, прежде чем они закончат, Делия накричала на меня, сердито говоря, что я должна продолжать спать, пока меня не позовут. Так я узнала, что благородные девушки должны притворяться спящими, пока их служанки всё не подготовят. Интересно, рассердится ли она, если я буду тайком читать книги, чтобы скоротать время?

— А теперь приступим к практике.

После лёгкого завтрака пришло время практиковаться с Розиной в игре на фешпи́ле. Она с улыбкой приготовила инструменты, заметив, как же прекрасно, что ей больше не нужно ждать моего прибытия в храм. В то время, как мы с ней занялись музыкой, Делия и Гил начали убирать комнату и набирать воду, а Фран отправился к главному священнику, чтобы передать моё сообщение и кратко изложить ситуацию. Вернувшись, он сказал, что главный священник приказал мне оставаться в моих покоях до его дальнейших распоряжений, а пока он должен собрать информацию. Похоже, что я буду проводить свои дни не просто в храме, а в своих покоях.

Урок музыки закончился на третьем ударе колокола. Поскольку я не могла выйти из своей комнаты, я проводила время, обучая Делию письму и простой математике, попутно разрабатывая планы для моей следующей книги с картинками.

— Вы на удивление хороший учитель, госпожа Майн. Вас намного легче понять, чем Гила.

— Ты так думаешь? Возможно, мне тоже стоит преподавать в храмовой школе, — сказала я.

Мой голос прозвучал немного застенчиво, так как я не привыкла к комплиментам Делии. Фран посмотрел на меня с некоторым сомнением и спросил, что такое «храмовая школа».

— Место, где дети будут учиться читать и писа́ть.

— Это что-то такое, что вы планируете сделать?

— Да, я собираюсь сделать это зимой.

Фран несколько раз удивлённо моргнул, а потом медленно покачал головой.

— Госпожа Майн, вы ничего не говорили мне об этом. Пожалуйста, объясните, что именно вы собираетесь делать и каким образом.

— Что? Но ведь всё записано прямо здесь.

Я достала из под подушки своё расписание на́ зиму и протянула его Франу. Просмотрев его, он пробормотал: «Это будет храмовая школа?». Похоже, что он не совсем понял меня, когда я сказала, что собираюсь дать детям образование. Похоже, что он считал, что образованием детей будут уроки шитья от Тули и обучение зимнему рукоделию от Лутца.

— Госпожа Майн, даже если вы говорите, что нужно научить детей читать, то благодаря ка́руте и книжкам с картинками, которые вы нам дали, они уже научились немного читать, — сказал Гил, пожав плечами.

— Я... я хочу, — подбирая слова, начала я, — чтобы они научились ещё и писа́ть. В таком случае, им будет легче работать, когда они станут слугами дворян, если они будут знать, как читать и писа́ть. А если они умеют считать и проводить расчёты, то смогут даже самостоятельно управлять мастерской или приютом. Я думаю, что знать подобные вещи лучше, чем не знать их.

Я упомянула отчёт о мастерской, который Гил писа́л вчера, отчего все присутствующие приняли мою точку зрения. Гил всё ещё плохо справлялся с больши́ми числами, поэтому он писа́л свои отчеты с помощью служителей в сером.

— Госпожа Майн, где вы собираетесь разместить вашу храмовую школу?

— В столовой детского дома, поскольку там могут участвовать и мальчики, и девочки. Я стану учителем.

— Пожалуйста, оставьте преподавание священнослужителям в серых одеждах. Госпожа Майн, вы не должны сами этим заниматься.

И Фран и Розина тут же отвергли мою идею. Мне, как всегда, придётся работать за кулисами. В конце концов, я решила сделать что-то похожее на школьную программу, по которой я сперва буду учить Делию в своих покоях. В таком случае, Фран и Розина станут учителями, чтобы обучить других служителей в сером, а когда те научатся, Фран с Розиной оставят на них задачу по преподаванию в храмовой школе.

М-м-м… а я ведь хотела быть учителем, так как, по-видимому, я довольно хороша в этом.

Для храмовой школы я поставила перед собой цель научить всех детей писа́ть все буквы алфавита, а также складывать и вычитать числа состоящие из одной цифры. Я приготовила много грифельных дощечек и грифелей, не говоря уже о детских книгах со священными текстами, что послужат учебниками.

Вскоре после того, как я наметила свои планы, пробил четвёртый удар колокола. После того, как я пообедала и выпила чай, пришёл Лутц.

— Майн, ты в порядке?

После того, как Бенно удостоверился, что Лутца не преследует кто-нибудь подозрительный, ему дали добро прийти и навестить меня.

Я сбежала вниз по лестнице, направляясь к Лутцу, который махал мне стоя в коридоре.

— Лутц, обними меня!

— Ох?!

Я бросилась к нему, требуя объятий. Я так изголодалась по теплу, что нуждалась в нём, чтобы зарядиться энергией. В те дни, когда я была Урано, мне было достаточно лишь книг. Но возможно из-за того, что я привыкла к этому детскому телу, а может и из-за того, что привыкла к своей семье, я теперь жаждала тепла других людей.

— Мне так одиноко без своей семьи. Я хочу вернуться домой.

— Это была всего лишь одна ночь, понимаешь?

Лутц лишь посмеялся над моими жалобами, а затем покачал головой. Вот только я ничего не могла с собой поделать.

— Я чувствую себя очень одиноко, но со временем я к этому привыкну.

— Уверена? Не почувствуешь ли ты себя со временем ещё более одинокой?

— Если станет ещё хуже, то я могу умереть от одиночества.

Я застряла в своих покоях, не имея возможности даже пойти в библиотеку, чтобы почитать. В моих комнатах не было никаких книг, кроме детских книг со священными текстами. Если бы мне пришлось продолжать жить без моей семьи здесь, я вполне могла бы потерять желание жить.

— Майн, зная тебя, это не похоже на шутку. Ты и правда способна умереть, стоит только отвести от тебя глаза.

— Мне будет одиноко, но я постараюсь терпеть, поэтому я хочу, чтобы ты тоже проявил терпение и позволил мне обнять тебя.

— Хорошо, хорошо.

Лутц позволил мне цепляться за него, пока я не успокоилась. Затем, всё ещё обнимая меня, он просмотрел отчет, написанный Гилом, и сравнил его со своим собственным, указывая на все ошибки в его расчётах. Пока я цеплялась за Лутца и успокаивалась, я получала различные жалобы от моих слуг.

— Вы не должны так поступать!

— Для благородной девушки такое поведение неподобающе…

— Вот же! Вы должны, по крайней мере, выбрать богатого дворянина!

— Госпожа Майн, почему бы вам не положиться на меня?

Я не обращала на них внимания. Предстоящая зима будет долгой и холодной, так что моё душевное здоровья сейчас важнее.

— Ах да, Майн, мастерская больше ничем не занята. Каков наш следующий шаг? Приступаем к зимнему рукоделию?

Второй тираж печати был завершён, и хотя у нас и имелись трафареты, чтобы напечатать больше, но закончилась бумага, которую мы бы могли превратить в книги. А больше бумаги мы уже не могли сделать, потому что вода в реке стала слишком холодной. Не говоря уже о том, что теперь, когда зимние приготовления были закончены, у нас заканчивалась сажа для чернил.

— Хорошо. Я объясню, как будет проходить зимнее рукоделие, так что можешь принести из мастерской инструменты и доски для реверси́?

— Конечно. Пойдём, Гил.

— Ага.

Лутц и Гил вернулись с досками и инструментами. Они поставили их на стол в малом зале, и я начала объяснять, как делать доски и фишки для реверси́.

— Вот эти толстые доски мы и будем использовать в качестве игровых. Используя линейку и сажевый карандаш, начертите прямые линии, чтобы у вас получилось восемь на восемь квадратов.

Объясняя, я нарисовала примеры линий на доске с помощью своего сажевого карандаша.

— После того, как линии нарисованы, вы вырезаете по ним канавки, используя этот инструмент.

Я указала на инструмент для резки с треугольным лезвием. Его я заказала в кузнице, предварительно расспросив плотника об инструментах с треугольными лезвиями.

— Как только канавки будут сделаны, проведите линии снова, используя чернила. Поскольку вы будете размечать канавки, я думаю, что чернила в них должны смотреться довольно красиво, но будьте осторожны, чтобы чернила не попали за границы канавок.

— Хорошо.

— Разрежьте тонкие доски на шестьдесят четыре квадрата, чтобы они соответствовали размеру квадратов игрового поля, а затем отполируйте их, чтобы они были гладкими и приятными на ощупь. После этого вы просто должны покрыть одну сторону чернилами, так что, как только вы закончите вырезать их, вся тяжелая работа закончится. Затем…

Я объяснила, что для фальшивых с̧ё̄ги, или, скорее, фальшивых шахмат, нужно разрезать доску точно так же, как и для реверси́. Но вместо того, чтобы красить одну из сторону, нужно написать на них букву. Услышав это, Лутц поморщился.

— Эй, Майн, может мы могли бы просто печатать буквы?

— Зачем?

— Не так уж много людей в приюте умеют писать, и не все из тех, кто умеет, достаточно хороши для такой работы. Буквы будут маленькими, и я думаю, что будет проблемой, если почерк окажется слишком плохим.

— М-м-м, хорошая идея... Думаю, я сделаю для этого трафарет.

Пока я рассказывала, Лутц записывал все шаги в своем ди́птихе. Я же записывала в собственном ди́птихе то, что мне требовалось улучшить или обдумать.

Гил, наблюдавший за нашей обычной беседой, уставился на Лутца своими фиолетовыми глазами.

— Лутц, ты что, хочешь, чтобы госпожа Майн научила тебя всему этому?

— Да. Майн не может работать в мастерской, так как она священница-ученица, а потому она должна заранее научить меня всему, чтобы я мог убедиться, что мастерская всё сделает правильно.

— Я думал, что ты такой потрясающий, раз всё знаешь, но на самом деле это госпожа Майн потрясающая, — ответил Гил, надувшись.

— Гил, Лутц действительно потрясающий. Ему нужно только один раз услышать моё объяснение, прежде чем он сможет повторить его в мастерской и закончить работу. Сейчас ты тоже слушал, но ты ведь не сможешь научить кого-то ещё что нужно делать, правда? — сказала я, ткнув в щёку Гила пальцем.

— Не смогу… — Гил опустил глаза в пол, а затем вскинул голову и указал на ди́птих Лутца. — Но это только потому, что у меня нет ди́птиха! Я бы тоже был потрясающим, если бы он у меня был!

— Ну да, теперь ты научился читать и писа́ть. Я думаю, тебе самому он скоро понадобится, если ты собираешься писать отчёты мастерской. Сейчас я не могу выйти на улицу, но когда придет весна, я сделаю тебе подарок.

— Правда?! Ладно, тогда я точно переплюну Лутца!

Гил высоко поднял голову и объявил себя соперником Лутца, заработав в ответ небрежное: «Удачи, постарайся к весне превзойти меня». Похоже, следующей весной Лутц поедет с Бенно в соседние города, чтобы осмотреть мастерские по изготовлению растительной бумаги, так что он хотел бы, чтобы перед этим Гил научился руководить всей «мастерско́й Майн».

— Ах, да, — добавил Лутц. — В следующий раз, когда я приду сюда, со мной будет ученик. По правде говоря, он весьма близок к совершеннолетию, но я его приведу.

— Зачем? Он займёт твое место, пока тебя не будет?

Я в замешательстве наклонила голову, а Лутц слегка нахмурился.

— Очевидно для того, чтобы как и я помогать в мастерской, но на самом деле мастер Бенно хочет, чтобы он научился вести себя как слуга.

— Ох, понятно. Он упоминал, что хочет нанять официантов для своего итальянского ресторана.

Я добавила пометку на свой диптих, чтобы включить его обучение в своё расписание.

— Эй, Майн, я понял как делать реверси́ и остальное, но как насчёт игральных карт?

— Жаль, что у нас нет чернил другого цвета, но нет смысла желать невозможного. Сейчас мы будем использовать обычные чёрные чернила.

Я нарисовала четыре масти карт и девять чисел, используя свою грифельную дощечку, а затем нарисовала для примера три ромба в середине большого прямоугольника.

— Мы сделаем четыре набора карт, на каждой из которых будет символ и соответствующее число.

— Получается, карт будет достаточно много, — отметил Лутц.

— Эй, этот символ немного похож на божественный инструмент, — гордо сказал Гил, указывая на бу́бны. — Он похож на копье Лейденшафта. А тот, другой, похож на посох Фрютрены.

По его словам, бубны были похожи на копьё Бога Огня, а пики на посох Богини Воды. Теперь, когда он упомянул об этом, украшение острия божественного копья и магического камня божественного посоха действительно напоминали их по форме.

— В таком случае, Гил, а как насчет богини ветра Шуцерии?

— Её щит круглый, так что ни один из них не подходит. Символ богини земли Гедульрих — чаша, так что она выглядит примерно так…

Похоже, что круг символизировал щит Богини Ветра, а перевернутый треугольник — чашу Богини Земли. Этого как раз хватало на все четыре масти. Подобное изменение, вероятно, позволят людям легче принять их. В результате, по рекомендации Гила я поменяла масти карт на пики, бубны, круги и перевернутые треугольники.

— Тогда я сделаю так, что валет, дама и король тоже станут символами. Было бы довольно тяжело каждый раз рисовать изображения на этих картах.

Я заменила валета мечом, символизирующим Бога Жизни, королеву короной, символизирующей Богиню Света, и короля чёрным плащом, символизирующим Бога Тьмы. Главная цель состояла в том, чтобы сделать дизайн как можно проще. Подумав, как быть с джокером, я остановилась на искажённом кольце, символизирующем Богиню Хаоса, которая влюбилась в Бога Тьмы, несмотря на то, что это было табу́, и подстегнула ревность Бога Жизни, чтобы превратить его в преследователя.

— Да, хорошо, теперь они действительно похожи на карты, сделанные в храме.

— Ага, их будет легко запомнить, поскольку они также появляются на ка́руте.

Мы с Гилом радовались тому, что нарисовали карты, но Лутц посмотрел на дощечку и нахмурился.

— Майн, тебе определённо стоит сделать трафареты, чтобы напечатать твои карты. Если мы попытаемся их нарисовать, то они ни за что не будут одинаковыми.

— Это правда... Я сделаю трафарет.

Мы решили сделать трафареты из плотной бумаги, чтобы печатать на деревянных карточках. Это был процесс, к которому я сейчас очень привыкла. В конце концов, у меня сейчас было более чем достаточно времени, а изготовить трафареты для чего-то настолько простого, как карты, было легко.

— Хорошо, Майн. Тогда мне пора домой.

Я не хотела, чтобы Лутц уходил, но и просить его остаться на ночь тоже не могла.

— Понятно…

Я печально кивнула, а Лутц с беспокойной улыбкой ущипнул меня за щёку. Я прикрыла щеку и посмотрела на него.

— Не смотри так грустно… Завтра я вернусь с Тули.

— Лучше бы это было так, если не хочешь, чтобы я умерла от одиночества.

После того как мы проводили Лутца, Гил с беспокойством посмотрел на меня.

— Госпожа Майн, вы чувствуете себя одинокой?

— Да. Я так привыкла жить со своей семьёй, что уже скучаю по ним.

Я знала, что оставаться в храме безопаснее для меня, но мне хотелось домой. Это был мой выбор — прийти сюда, и всё же я чувствовала себя покинутой.

— Хотите обнять меня, как вы обнимали Лутца? — спросил Гил, пытаясь помочь.

Прежде чем я успела ответить, я услышала позади себя громкий возглас.

— Это невозможно.

Я с удивлением обернулась и увидела Франа, стоящего с испуганным выражением лица. Он подошёл к Гилу и тихо отчитал его.

— Гил, госпожа Майн — твоя хозяйка. Слугам не положено утешать её. Лутц её друг, которого она считает своей семьёй, и ты не находишься в том же положении, что и он.

— Я понял... — Гил кивнул, стиснув зубы от досады.

[[image:/storage/reader-images/e25f07ea95d83ec960c2c1af3825231b0d56d72f.png]]

При виде этого, выражение лица Франа немного смягчилось. Затем он опустился передо мной на колени и посмотрел мне прямо в глаза. Выражение его лица снова стало жёстким.

— Госпожа Майн, я понимаю, что из-за ваших чрезвычайных обстоятельств вам сейчас тяжело. Я беспокоюсь о вас я не буду обращать внимания на утешения от Лутца и вашей семьи. Однако я прошу вас соблюдать надлежащую дистанцию между вами и вашими слугами.

Фран дал мне понять, чтобы я не была слишком беспечна со своими слугами. Я не могла не посмотреть туда, где только что стоял Лутц. Он ушёл, и в пустой дверной проём ворвался холодный ветер, обжигавший, когда касался моих щёк. Вот только я больше беспокоилась о том, насколько одинокой будет зима, чем о том, насколько она будет холодной.

Встреча

Через три дня после того, как я начала жить в храме, пришло сообщение от главного священника с вопросом, готовы ли мои церемониальные одежды, заказанные в компании «Гилбе́рта». Разочарованная тем, что он не написал о назначенной встрече, я попросила Розину позвать Лутца. Он прибыл весьма быстро, так как был в мастерской, обучая детей из приюта зимнему рукоделию.

— Майн, что-то случилось?

— Главный священник прислал мне сообщение с вопросом, когда будут готовы церемониальные одежды. Извини, но не мог бы ты спросить о них у господина Бенно, когда пойдешь в магазин обедать?

Лутц выполнил мою просьбу и сообщил, что им потребуется ещё как минимум три дня, чтобы закончить работу. Добавив немного времени, я отправила ответ главному священнику, сообщив, что на завершение одежд уйдет ещё пять дней, если они будут работать изо всех сил. Надеюсь, это помешает ему слишком торопить их.

Когда Фран принес мне ответ главного священника, у него с собой также было приглашение для Бенно. Я передала его Лутцу, когда он зашёл ко мне попрощаться и сообщить последние новости о работе мастерской.

— Лутц, главный священник через семь дней пригласит господина Карстеда, так что он просит, чтобы господин Бенно доставил готовые одежды, — сказала я, обнимая Лутца.

— Хорошо. Я передам его мастеру по дороге домой. Но знаешь что, Майн… тебе совсем не стало лучше. У тебя всё в порядке?

— Не совсем. Я хочу вернуться домой хотя бы раз, пока не выпал снег.

Я никак не могла привыкнуть к одиночеству, и моя тоска по дому становилась всё сильнее. Это было легко понять по тому, как я с каждым разом проводила всё больше и больше времени, цепляясь за Лутца или Тули, когда они приходили в мою комнату. И то, что мама не могла навестить меня из-за своей беременности, определенно не делало ситуацию лучше.

— Ты же знаешь, что когда пойдет снег я не смогу навещать тебя каждый день? — спросил Лутц тяжело вздыхая и нежно поглаживая меня по голове.

Папа был настолько занят своими дневными сменами, что мог навещать меня только раз в неделю, в то время как Тули могла приходить лишь через день. Мне было бы ещё более одиноко, если бы Лутц не приходил почти каждый день, чтобы присматривать за мастерской и зимнем рукоделием.

— Я хочу, чтобы никакого снега не было.

Мои руки, обнимающие Лутца, напряглись, когда я подумала о том, как здесь холодно, и казалось, что в любой момент может пойти снег.

* * *

В день встречи, как раз перед третьим ударом колокола, пошёл снег. Его было недостаточно, чтобы снег скопился на земле, но все знали, что зима началась по-настоящему.

— Как ты думаешь, снег не будет проблемой?

— Его пока немного, госпожа Майн. Ничто не помешает вашей встрече, — заверила Розина.

После окончания практики на фешпи́ле меня проинструктировали, как правильно приветствовать Карстеда. Розина заставляла меня повторять как делать изящный реверанс снова и снова. Путь к тому, чтобы стать элегантной, нелёгок…

— Госпожа Майн, господин Бенно прибудет сегодня днём. У нас осталось не так много времени для практики.

Сегодняшняя встреча была назначена на пятый удар колокола. Бенно должен был заранее прийти в мои покои под видом благодарности за то, что я поспособствовала ему, чтобы создать связь с высшим дворянином. Тем временем мне требовалось выучить приветствие, достаточно грациозное, чтобы не опозориться перед Карстедом. А потому я вложила все свои силы в практику.

— Господине Бенно, господин Марк, здравствуйте. А-а? Где Лутц?

Бенно и Марк вошли в мою комнату. Первый был одет в зимнюю одежду с длинными рукавами в стиле дворян, а второй нёс коробку. Я надула губы, ожидая, что Лутц придёт с ними.

— Пошёл снег, так что куда важнее было отправить Лутца в «мастерску́ю Майн». Скоро он должен прийти с готовыми изделиями вашего зимнего рукоделия. По одному экземпляру каждого. Их обязательно нужно взять на встречу.

— Зимнее рукоделие? Но почему?

Я в замешательстве наклонила голову, не понимая, зачем Бенно понадобилось, чтобы я принесла игрушки на встречу с главным священником и высшим дворянином.

— Чутье подсказывает мне, что это очень повлияет на продажу товаров. Я хочу услышать, что думают о них главный священник и высший дворянин, прежде чем мы станем их продавать.

— М-м-м, если предположить, что ничего подобного раньше не было, то думаю, что они окажут большое влияние на общество.

Отвечая, я вспомнила, что в мою бытность Урано игральные карты и реверси были широко распространены. Бенно же посмотрел на меня со взглядом полным недовольства.

— Окажут большое влияние? Ты начала производство растительной бумаги и печать книг, совершенно не задумываясь о последствиях, и всё же ты предупреждаешь меня о важности нескольких игрушек?

— Ну, я знаю, что бумага и печать способны изменить ход истории. Но главная причина, по которой я их делала, заключалась в том, что они были мне нужны.

Мне известно, насколько огромное влияние печать оказала на прогресс цивилизации и культуру в целом. И всё же для меня это были просто необходимые шаги, которые я должна была предпринять, чтобы получить свои книги.

— Что случилось, господин Бенно? Вы плохо выглядите.

— Так и есть. Это из-за тебя. Ты осознаёшь, что мы будем говорить с главным священником и высшим дворянином?

У Бенно определенно есть чувствительная сторона, подумала я, когда Бенно наклонился и положил руку на живот. Я всегда думала о нём как о крутом парне, который любит затевать драку с кем угодно, поэтому было немного странно видеть, что он так нервничает.

— Почему вы так нервничаете, господин Бенно? У вас никогда не было проблем с тем, чтобы противостоять главе гильдии и корыстным интересам. Они оба на самом деле хорошие люди. С вами всё будет в порядке.

— Не ставь главу гильдии на один уровень с высшим дворянином! Как ты думаешь, кто во всём этом виноват?! — выкрикнул Бенно, прежде чем рухнуть на стол и прижаться к нему лбом.

Прядь его волос цвета чая с молоком, ранее зачёсанных назад чем-то вроде геля для волос, упала на стол.

— Мастер Бенно, пожалуйста, не бейтесь головой о стол. Ваши волосы растрепались, — заметил Марк с веселой улыбкой.

Бенно с недовольством пригладил волосы и уставился на меня своими красновато-карими глазами.

— Ох-х… Именно в такие моменты, и только в такие моменты, мне действительно хочется, чтобы ты поделилась со мной своим блаженным невежеством.

— Что? Но вы ведь просто доставляете церемониальные одежды, не так ли? Я помню, что вы были счастливы, получив связь с высшим дворянином.

— Идиотка! Задумайся хоть немного! Разве стали бы меня вызывать просто для того, чтобы доставить одежды? Они собираются получить от меня всю информацию на тебя!

Услышав недовольный ответ Бенно, я удивлённо указала на себя.

— Эм-м, на меня? Что именно они хотят узнать обо мне?

— Я предполагаю, что мы поделимся друг с другом всей информацией, которую мы узнали о главе ассоциации чернил, а потом поговорим о том, что с тобой делать. У меня есть информация из нижнего города, у высшего дворянина есть информация из района дворян, и главный священник хочет знать всё, что узнали мы.

Между прочим, главный священник тоже говорил о сборе информации. И что я должна оставаться в своей комнате, пока он не закончит. Думаю, эта встреча означала, что он со всем закончил.

— Господин Бенно, есть какие-нибудь успехи в отношении главы ассоциации чернил?

— Нет, пока ничего. Чем холоднее становится, тем больше странных людей слоняется вокруг магазина. Либо они не хотят торопить события, либо уже выяснили то, что хотели узнать, либо ждут зимних собраний, чтобы узнать больше.

На зиму, когда снег заваливает всё вокруг, дворяне, которые были рассредоточены по провинциальным городам, возвращались в район дворян после праздника урожая. Герцог на пару недель в конце весны должен был отправляться в центральный регион. Поэтому главным временем для общения дворян была зима. Именно в это время они встречались, чтобы обмениваться информацией с дворянами других земель и укрепить старые связи.

— Госпожа Майн, господин Бенно, время пришло.

— Спасибо, Фран. Тогда давайте пойдем.

Я кивнула Бенно и попросила Франа отнести готовые наборы зимнего рукоделия, принесённые Лутцем. Убедившись, что Марк взял коробку с одеждами, мы покинули мои покои. Коридоры, ведущие в комнату главного священника, были очень холодными. Было настолько холодно, что мне совсем не хотелось выходить из комнаты.

Когда мы прибыли, Фран позвонил в колокольчик, после чего дверь открылась. Карстед уже прибыл, и я видела, как он элегантно пьёт чай за столом для гостей.

— Главный священник, господин Карстед, я рада вновь встретится с вами в этот памятный день, когда мы тоскуем по теплу богини земли Гедульрих. Чувствуете ли вы то же самое?

До сих пор я видела Карстеда только в полном латном доспехе, но теперь он был одет в изысканную одежду дворянина. Его рыжевато-каштановые волосы были зачёсаны назад с помощью того же геля, что и у Бенно, и я сразу заметила, что у него довольно широкий лоб. У его шелковой бархатной рубашки были длинные рукава, как у фурисодэ́1, которые я и ожидала увидеть у знати. Я заметила, что они были сделаны из слоёв различной ткани с причудливыми кружевами, удерживающими их вместе. Его спина была широкой, а тело заметно мускулистым благодаря тренировкам, из-за чего его присутствие было трудно игнорировать. Но сейчас, без доспехов, Карстед казался не столь суровым, а его светло-голубые глаза выглядели немного мягче.

— Я тоже рад тебя видеть, Майн, священница-ученица.

— Я благословляю вас от всего сердца, господин Карстед.

После того, как мне удалось закончить своё приветствие, ничего не испортив, настала очередь представиться Бенно. После этого мы сели на свои места, предложенные нам главным священником, а наши слуги встали позади нас. Главный священник сидел по центру, слева от него сел Карстед, а справа — я. Бенно сел по другую сторону стола.

— Спасибо всем, что пришли, — сказал главный священник. — Сперва, давайте взглянем на церемониальные одежды.

Марк сделал шаг вперёд и протянул деревянную шкатулку Бенно, который открыл её и передал Карстеду. Внутри шкатулка была выстлана тканью, которая окутывала церемониальные одежды, такие же тёмно-синие, как и предыдущие. Их вышивка напоминающая струящуюся водную рябь, мерцала в свете нескольких свечей, освещавших полутемную комнату.

— Это церемониальные одежды госпожи Майн.

Карстед осмотрел их и спросил, действительно ли это то, что я заказала. Я кивнула и подтвердила, что всё так, поскольку уже видела конечный продукт и примеряла одежды.

— В таком случае, госпожа Майн, я представляю вам эти одежды.

— Я буду вам бесконечно благодарна.

Я взяла одежды, и как только они оказалась у меня, Карстед выпятил подбородок, подавая какой-то знак. Именно тогда я впервые заметила, что человек, стоявший позади него, не был его слугой. Это был Дамуэль, рыцарь сопровождения, что некогда охранял меня, возможно, служившим пажом Карстеда. Он протянул Бенно мешочек с золотом. Проверив содержимое, Бенно передал мешочек Марку.

— Бенно, мне сказали, что вы очень быстро выполнили этот заказ. Вы хорошо поработали. Карстед. Дамуэль. Ваши приговоры теперь исполнены.

Услышав слова главного священника, Бенно, и конечно же Карстед и Дамуэль, облегчённо выдохнули. Я попросила Франа позаботиться о шкатулке с моими одеждами. Он кивнул и убрал её со стола.

— Слуги, отойдите назад, — приказал главный священник.

После этого он принялся устанавливать магический инструмент, предназначенный для предотвращения подслушивания. Это был инструмент широкого диапазона, который воздействовал на достаточно широкую область, а не только на отдельных людей, в связи с тем, что у Бенно не было магической силы и он не мог управлять собственным инструментом. Главный священник поместил вокруг нас четыре магических камня, а затем пропел что-то, что послало стену слабого голубого света, вырвавшуюся из инструмента и создавший вокруг нас куб. Я видела слуг, стоявших позади стены света, но ничего не слышала из-за неё. Нетрудно было догадаться, что и со своей стороны они ничего не слышали.

Я подумала, что похоже для всего есть магический инструмент, в то время как Бенно вздрогнул. Я уже немного привыкла видеть подобные вещи, но для жителей нижнего города почти любая магия была поводом для удивления. Тем не менее, Бенно всё же был владельцем крупного магазина. Всё, что он сделал, это слегка вздрогнул, а не кричал и не оглядывался по сторонам, как это в прошлом сделала бы я.

— Ну вот, Бенно. Нам нужно многое обсудить.

— Мои знания принадлежат вам, — сказал Бенно скрестив руки на груди.

— Я слышал, что ассоциация чернил начала расследование о личности Майн сразу же после подписания магического договора с вами, а также то, что их первой целью стал Лутц. Всё так?

— Да. Как правило, информация собирается до подписания договора, чтобы как можно сильнее повлиять на благоприятный ход переговоров, — пояснил Бенно. — Я не могу себе представить, почему они начали собирать информацию после подписания договора.

Главный священник кивнул и посмотрел на меня.

— Майн, ты уже встречалась с главой ассоциации чернил?

— Нет. Господин Бенно спрятал меня во время переговоров, так что я не знаю ни его имени, ни его лица.

— Глава ассоциации чернил имеет глубокие связи с дворянами, — начал Бенно. — И о нём говорят мало хорошего. Я решил, что скрыть госпожу Майн от него было бы наилучшим решением, и попросил её подождать в другой комнате, пока он не уйдёт.

Когда Бенно объяснил, почему не позволил мне встретиться с главой ассоциации чернил, главный священник одобрительно усмехнулся.

— Бенно, вы действительно мудрый человек. Я хвалю ваше решение. Тот, о ком вы говорите — это Вольф, верно?

— Какие слухи до вас доходили? Что привело вас к выводу, что он может причинить вред священнице-ученице? — спросил Карстед.

Главный священник и Карстед засыпали Бенно вопросами. Я ничего не знала о главе ассоциации чернил, а поэтому у меня не было другого выбора, кроме как хранить молчание.

— Да, главой ассоциации чернил является Вольф. Я слышал, что он готов участвовать в преступных действиях, чтобы укрепить свои связи с дворянами, но я не знаю, правдивы ли эти слухи, а потому прошу простить меня за отсутствие подробностей.

Карстед нахмурился и потёр подбородок.

— В таком случае, я бы предположил, что он так нагло начал собирать информацию потому, что договор был подписан, и его больше не волнует, если ваши отношения пострадают.

После его ответа Бенно широко раскрыл глаза. Нелегко было расторгнуть магический договор, который требовал серьёзной подготовки перед подписанием. Но если подумать об этом с другой стороны, это также означало, что теперь, когда он был подписан, не имело значения, насколько откровенно враждебно станет вести себя ассоциация чернил. В конце концов, даже если они доведут дело до того, что причинят мне вред, договор не может быть расторгнут без согласия всех заинтересованных сторон. Карстед предположил, что ассоциация чернил воспользовалась этим, и на мгновение я увидела чрезвычайно горькое выражение на лице Бенно.

— Бенно, как вы думаете, что выиграет Вольф от сбора информации о Майн? Я хотел бы услышать ваше мнение как торговца и как человека, живущего в нижнем городе, — спросил главный священник.

Бенно тщательно подбирал слова.

— Для нас, торговцев, ценность госпожи Майн — это её знание множества новых продуктов, хотя мало кто может сказать, сколько она на самом деле сто́ит. Если бы Вольф был одним из этих немногих, он, без сомнения, попытался бы заставить её присоединиться к ассоциации чернил. Но госпожа Майн уже присоединилась к торговой гильдии и моей компании «Гилберта». В таком случае, он, скорее всего, будет либо полагаться на деньги, чтобы заполучить её знания, либо он может похитить её и угрозами заставить рассказать всё, что ей известно, либо взять в заложники дорогих ей людей, а затем шантажировать её.

Карстед с сомнением посмотрел на меня. Он, без сомнения, считал невозможным, чтобы такая маленькая девочка, как я, обладала столь ценными знаниями.

— Однако я уверен, что он не сможет узнать всё, что она знает, даже через похищение и угрозы, — продолжил Бенно. — Чтобы получить из её знаний как можно больше денег, ему придётся держать её взаперти в изолированном месте в течение длительного времени, что будет чрезвычайно сложно.

Я содрогнулась при мысли о том, что такое может случиться, поскольку никогда не думала, что кто-то ради моих знаний может похитить меня и заточить. Только теперь я поняла, насколько хорошо Бенно относился ко мне, и при мысли о том, что могло бы случиться, если бы я встретила не его, а кого-то другого, у меня по спине побежали мурашки.

— А почему держать её взаперти так сложно? — небрежно спросил Карстед. — Всё должно быть достаточно просто, пока у похитителей есть свободная комната или загородный особняк. Конечно, само похищение будет более сложной задачей.

Тот факт, что он говорил о пленении людей с таким знанием дела, напугал меня.

— Если её похититель не будет полностью осведомлён о слабом здоровье госпожи Майн, то она умрёт в течение нескольких дней. В случае с госпожой Майн заключение будет более сложной задачей, чем похищение.

— Да, вы правы. После того, как она провела всего полдня в комнате покаяния, она оказалась прикованной к постели на несколько дней. Если с ней будут обращаться как с обычной пленницей, она умрет прежде, чем сможет научить их хоть чему-нибудь ценному, — согласился главный священник.

Похоже, инцидент с комнатой покаяния действительно задел его за живое. Вот только мне бы хотелось, чтобы он просто забыл об этом. У меня всё время такая лихорадка. В этом не было ничьей вины. Кроме того, я бы хотела, чтобы он забыл, что я оказалась единственной священницей, которую когда-либо помещали в комнату покаяния.

— Тогда вполне вероятно, что Вольф собирается продать её дворянам, узнав от неё всё, что сможет, — заключил Карстед.

Бенно в замешательстве нахмурился.

— Я знаю, что госпожа Майн страдает от пожирания, но есть ли другая причина, по которой дворяне могут желать заполучить её? — спросил Бенно.

Главный священник обменялся взглядом с Карстедом, а затем кивнул Бенно.

— Я не собираюсь посвящать вас во всё подробности, но есть и другая причина. Как уже упоминалось, наиболее вероятно, что Вольф намерен продать Майн дворянам после того, как доберется до неё. Также возможно, что дворянин приказал Вольфу похитить её, чтобы он мог организовать её спасение и она осталась в долгу перед ним. Как только её спасут, они могут даже заявить, что она была их ребёнком все это время. Возможно и то, что здесь замешана месть, а это означает, что необходимо учитывать угрозу убийства.

А-а-а-а! Я уже слышу, как Бенно кричит на меня: «идиотка, что ты опять натворила!». Что угодно, только не ругайте меня!

До того, как главный священник перечислил все возможные варианты один за другим, я просто думала, что ассоциация чернил ища информацию обо мне вела себя довольно грубо, но ничего больше. Мне даже в голову не приходило, что я в такой опасности. Теперь я поняла, почему главный священник приказал мне оставаться в своих покоях.

— Бенно, — начал главный священник, — ты будешь продолжать скрывать информацию от своих деловых партнёров. Майн не покинет храм в течение зимы. Она будет выходить из своих покоев только для того, чтобы совершить ритуал или посетить приют. Со служителями, сопровождающими её, она должна быть в безопасности. Наши истинные проблемы начнуться весной.

На его слова Бенно и Карстед кивнули.

— Те люди тоже будут собирать информацию и союзников в течение зимы, — отметил Бенно.

— Мы должны немедленно придумать план. Бенно, какие есть средства, чтобы держать её под контролем? — спросил главный священник, имея в виду меня.

Все посмотрели в мою сторону. Спустя некоторое время Бенно медленно покачал головой с усталым выражением лица.

— Я не знаю. Она внезапно может сделать что-то невообразимое, а стоит хоть на мгновение отвести от неё взгляд, как она окажется на пороге смерти. Если бы я знал способ держать её под контролем, я бы уже воспользовался им.

— Как и ожидалось. Я полагаю, что нам ничего не остаётся, как не спускать с неё взгляд.

Главный священник и Бенно одновременно посмотрели на меня и тяжело вздохнули. Затем они посмотрели друг на друга с кривой улыбкой. Кажется, они стали лучше понимать друг друга.

— Майн, ты создаешь проблемы каждый раз, когда что-то делаешь. Отныне ты должна получить разрешение от меня или Бенно, прежде чем предпринимать какие-либо новые действия или разрабатывать какой-либо новый продукт, — сказал главный священник, напомнив мне о зимнем рукоделии приюта.

Проницательность Бенно в очередной раз спасла меня. Я подняла свёрток с зимним рукоделием, который Фран оставил для меня на полу.

— Полагаю... вам захочется взглянуть на них. Это зимнее рукоделие, которое я поручила делать приюту.

— Ах, я помню, что ты упоминала что-то такое. Покажи мне.

Я вытащила игральные карты, реверси́ и псевдо-шахматы и выложила их на столе. Бенно тоже наклонился вперёд, чтобы рассмотреть их, потому что, хоть он уже и слышал мои объяснения, но ещё на самом деле никогда не видел их.

— Что это такое?

— Это игральные карты. Есть много игр, в которые вы можете играть с ними, но я намерена начать с того, чтобы обучить детей в приюте игре под названием «концентрация». Вы перемешиваете карты, а затем кладёте их на стол лицевой стороной вниз. Затем вы переворачиваете две карты, и если обе имеют одинаковое число, то забираете их. Выигрывает тот, у кого в конце игры карт больше.

Маленьким детям было трудно держать в своих маленьких ручках полную ладонь деревянных карт, так что «концентрация» была единственной игрой, которую я планировала показать им на данный момент. Правила заинтриговали Карстеда, и все мы начали играть, используя только половину колоды, чтобы сэкономить время. Благодаря великолепной памяти главного священника, игра закончилась его ошеломляющей победой.

— Как я уже сказала, есть много игр, в которые вы можете играть с их помощью. Играть станет легче, когда мы сможем делать их из толстой бумаги, а не из дерева.

Я также рассказала им про блэкджек, покер и червы, и, похоже, что в целом Карстед оказался очень доволен картами.

— У нас есть гадальные карты, которые работают благодаря магической силе, но нет карт, созданных для развлечения. И самое главное, что с одной колодой карт можно играть во множество игр. Без сомнения, они станут очень популярны среди дворян.

— Они также хороши для изучения чисел. Я сделала их, чтобы помочь детям в приюте запоминать числа, — объяснила я.

Главный священник кивнул и указал на доску для реверси́.

— А как насчет этого?

— Это реверси́. Это «фишки», с одной стороны они окрашены в чёрный цвет. Вы кладёте фишку своего цвета на клетку доски, и если фишки другого цвета оказываются между вашими фишками, то вы переворачиваете фишки противника. В конце игры побеждает тот, у кого больше всего фишек его цвета.

Главный священник, похоже, заинтересовался реверси́. Мы начали играть. Я стала его противником, и попутно объясняла правила игры. Я рассказала как ставить фишки и как их переворачивать. После того, как все клетки были заполнены, на доске преобладали белые фишки. Я победила.

— Я проиграл?

— Трудно выиграть сразу после изучения правил. Я уверена, что вы начнёте побеждать меня после того, как мы сыграем ещё несколько игр.

Я пожала плечами, а главный священник потрясённо уставился на доску. Я смогла победить главного священника, поскольку он впервые играл в реверси, и не знал ни одной стратегии, но он был достаточно умён, чтобы в скором времени разработать их сам. Я понимала, что могу выиграть только сейчас, а потому старалась изо всех сил.

— Тогда мы снова сыграем. На этот раз я выиграю.

— Главный священник, давайте отложим матч-реванш до следующего раза. Я сыграю с вами ещё раз, если вы купите эту игру.

— Очень хорошо. Считай, что она уже куплена.

Плечи Бенно слегка задрожали, когда он увидел, что главный священник тут же купил её. Под столом он украдкой показал мне знак, означавший «хорошая работа».

— Так! И наконец, что это такое?

— Эм-м, это называется [шахматы]. Ими играют на той же доске, что и реверси. Каждый тип фигур движется по-разному, и выигрывает тот, кто победит вражеского короля.

Я убрала фишки реверси и объяснила, как двигается каждая шахматная фигура, в то время как Карстед прищурился и задумчиво разглядывал доску.

— Это выглядит как гевинне́н…

— Ох, значит, существует похожая игра? Должна ли я внести некоторые изменения, чтобы они не были похожи?

Я понимала, что даже в моём прошлом мире настольные игры существовали уже очень давно. Вполне естественно, что в этом мире нашлось нечто подобное.

— Нет необходимости. Это игра, в которую играют дворяне, и она требует магической силы. Цель состоит в том, чтобы захватить территорию, и правила игры совершенно другие. Я думаю, что эта игра отлично подойдёт для нижнего города.

— Не думаю, что она будет хорошо продаваться, если дворяне не станут покупать её…

В нижнем городе было не так много достаточно богатых людей, которые стали бы тратить деньги на что-то такое, что служило лишь для развлечения. Большинство было занято тем, что старалось обеспечить свою жизнь. Лучше всего для меня было бы продавать шахматы и реверси как комплект, в таком случае он сможет стать популярным даже среди дворян как альтернативный способ игры в гевинне́н.

Когда наш разговор о зимнем рукоделии закончился, главный священник убрал звуконепроницаемый барьер. Он и Карстед позвали своих слуг, а затем купили доску для реверси, фишки и игральные карты.

Я продала их за четыре больши́е серебряные монеты. Это премьерная цена, так как мы не планировали продавать их до весны. Учитывая, что я ожидала, что их рыночная цена составит примерно пять-семь малых серебряных монет, это было похоже на грабёж.

— Благодарю, Бенно, наше сотрудничество продолжает приносить плоды. Да прибудет с вами защита богини земли Гедульрих.

— Благодарю вас за уделённое время, главный священник, господин Карстед, госпожа Майн. Теперь, прошу меня простить.

Бенно скрестил руки на груди и вышел, Марк сделал то же самое позади него, прежде чем последовать его примеру. Проводив их взглядом, я посмотрела на главного священника.

— В таком случае главный священник, господин Карстед, я…

— Нам нужно ещё кое-что обсудить. Задержись.

Он положил на стол четыре магических инструмента, блокирующих звук, которыми часто пользовался. Главный священник, Карстед и я взяли по одному, а Дамуэль потянулся за оставшимся.

Примечания

1. фурисодэ́ (с японского дословно «развевающиеся рукава») — традиционный японский наряд незамужних девушек и невест, кимоно с длинными рукавами.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Фурисодэ

Наказание рыцарского ордена и моё будущее (❀)

Бэнно уже покинул кабинет и Дамуэль направился к теперь опустевшему креслу. Я встала, думая, что как единственная простолюдинка я должна пересесть на место Бэнно, что находилось на противоположном конце стола от Верховного жреца, но он остановил меня словами:

— Оставайся на своем месте, Мэн.

— Эээ? Но…

Я взглянула на Дамуэля и в этот момент мой взгляд пересекся с его. Уголки серых глаз чуть изогнулись вверх от его спокойной улыбки, когда он сел на место Бэнно. Было бы глупо сгонять его с этого места, да и дерзкой наглости бы это потребовало в количестве, явно значительно превышающем имевшуюся в наличии, так что я снова опустилась в кресло, как и велел мне Верховный жрец.

Когда все снова уселись, Верховный жрец обвел взглядом собравшихся за столом.

— Атеперь, Мэйн, я объясню тебе что за приговор вынес Эрцгерцог после того как был поставлен в известность о произошедшем при уничтожении тромбэ.

— Приговор?

Я ожидала, что Шикза будет наказан, ноя не хотела знать, в чем будет состоять это наказание. Все чего мне хотелось, так это что бы он никогда мне не попадался на глаза. И как будто читая мои мысли, Верховный жрец опустил глаза:

— Не трудно догадаться, что это не то что ты хочешь знать, ия сам колебался, решая ставить тебя в известность об этом или нет. Но эти сведения буду жизненно важны в ожидающем тебя будущем. -Он вздохнул и затем посмотрел на Карстедта С Дамуэлем, прежде чем продолжить свое объяснение прежним сухим тоном:

— Эрцгерцог был крайне недоволен, что рыцари назначенные защищать храмовую жрицу не только навредили ей, нои усложнили задачу по уничтожение тромбэ. И потому он повелел что бы Карстедт был более строги требователен в его тренировках для новичков, кроме того, он лишил его жалованья за три месяца. Также он приказал ему оплатить четверть суммы за твою новую рясу.

— Шикза же…Рыцарь, отказавшийся выполнять приказы, отданные в ходе сражения опасен для своих же товарищей по оружию, и атаковав ту, которую он был назначен защищать, он обесчестил свое звание рыцаря. Эрцгерцог решил, что такой воин, не выполняющий приказов и не исполняющий свой долг как рыцарь, заслуживает особо тяжкого наказания.

— Поэтому, Эрцгерцог повелел, что Шикза будет казнен. При обычных обстоятельствах, вместе с ним подверглась бы наказанию вся его семья, но в подобном случае ты Мэйн, только бы стала целью еще большей злобы и недовольства. Поэтому Эрцгерцог дал отцу Шикзы на выбор два варианты: или он выбирает наказание для всей семьи или же подписывает контракт, по которому обязуется никогда не мстить тебе и никогда не связываться с тобой сейчас и в будущем и ктому же выплачивает крупную сумму штрафа. Если он выбирает контракт и выплачивает штраф, семья не понесет наказания, и Шикза будет занесен в хроники как павший смертью храбрых на поле боя.

Я с трудом сглотнула. Мнеив голову не приходило все это время, что Эрцгерцог Мог вынести решение о казни Шикзы. Я то думала, что учитывая, что Шикза был аристократом, ая простолюдинкой Самое худшее что его ожидает это какое то незначительное наказание.

— Отец Шикзы заплатил штраф и принес клятву. Деньги из штрафа составили половину оплаты за твою рясу. И таким образом, теперь в хронике записано, что Шикза пал смертью храбрых на поле боя, исполняя свой долг как рыцарь.

Я осознала, что казнь уже произошла. Я рефлекторно взглянула на Дамуэля, понимая, что то, что он сидит вместе с нами означает, что он сам избежал казни, но вполне возможно, что он был все равно сурово наказан.

Верховный жрец тоже посмотрел на Дамуэля, проследив за направлением моего взгляда.

— Дамуэль оплатил оставшуюся четверть суммы за рясу и был понижен до звания ученика на один год. Его наказание было легче только потому, что ты высказалась в его защиту.

— Я? В его защиту?

Я что-то не припомню такого, и уж точно я не давала никаких показаний официально. Я в растерянности склонила голову на боки Дамуэль в ответ рассмеялся:

— Жрица, помните, вы высказались в мою пользу перед Лордом Фердинандом? Вы сказали, что я был добр к вам, пытался отговорить Шикзу и даже пытался помочь вам. Если бы не эти ваши слова, я понес столь суровое наказание, как и Шикза.

Похоже, если бы не это, он был бы казнен за то, что не смог защитить меня от нанесения вреда. Мои слова сочли достаточным доказательством оправданий Дамуэля что тот пытался остановить Шикзу от его действий но не мог ничего поделать из-за того что он был более низкого статуса, что уменьшило суровость наказания. Он был понижен до ученика, несмотря на то что был совершеннолетним, но учитывая возможность быть казненным рядом с Шикзой, это едва ли можно было считать сколько уж жестоким наказанием.

— Моя семья является одной из самых бедных и маловлиятельных даже среди низшей знати, и я привык за свою сознательную жизнь к несправедливости со стороны выходцев из вышестоящих родов. Никто и никогда не заступался за меня ранее. Трудно описать как счастлив был я когда узнал что вы просили лорда Фердинанда о облегчении моего наказания.

Мне показалось, что он преувеличивает значимость сделанного мною, но судя по положению его семьи и отношению окружающих, можно предположить, что низшей знати хоть они и считаются аристократами, тоже живется не очень просто.

Снова заговорил Верховный жрец:

— И более того, Дамуэль был назначен твоим телохранителем на тот год, что он проведет в звании ученика.

— Эээ? Телохранитель?!

— Ты и вправду подвергаешься серьезной опасности, — ответил Верховный жрец и подняв взгляд своих золотистых, посмотрел поверх моей головы после чего направил его на Карстедта:

— Но у тебя совсем нет чувства самосохранения, так что нам и вправду необходимо тебе все разжевать.

Карстедт заметил взгляд Верховного жреца и ответил неспешным кивком прежде чем посмотрел мне в Глаза. Взгляд его светло голубые Глаза, еще секунду назад казавшийся весьма спокойным и расслабленным, снова обрел яростную интенсивность.

— Архиаристократам теперь известно про некую храмовую жрицу, представляющую из себя ценность достойную владения и использования. — Начал Карстедт. — Несмотря на твое низкое происхождение, тебе были дарованы синие одеяния, ты была выбрана сопровождать рыцарей при выполнении их задания и ты исполнила свой долг, показав при этом, что обладаешь ненормально огромным объемом маны. Этому были свидетелями все присутствовавшие тогда рыцари. Еще большего веса всем этим слухам придал тот факт, что Эрцгерцог самолично дал разрешение на дарование тебе права ношения синих одежд.

Все рыцари были аристократами. Раз демонстрация по отношению ко мне презрения и обращения со мной как к простолюдинке, как это делал Шикза обернулись горем и унижением для его рода, значит, был необходим другой подход. Похоже, для аристократов не составило никакого труда тут же начать продумывать способы моей эксплуатации, как только они своими глазами убедились сколько у меня есть маны и что за слова сказал в отношении меня Верховный жрец.

— Ты простолюдинка, страдающая от Поглощения, с которой еще никто не подписал контракт, но все знают, что ты под опекой Лорда Фердинанда. Мы считаем, что значительное количество аристократов начнет искать расположения Лорда Фердинанда и Эрцгерцога, пытаясь наладить с тобой на первый взгляд чисто дружеские связи, на самом деле намереваясь в один прекрасный день использовать их к своей пользе.

Если представить что Вольф, глава Гильдии Чернил, был как то связан стакими аристократами, то Карстедт смог с достаточно большой точностью предположить как они намеревались действовать дальше:

— Аристократ желающий воспользоваться тобой, мог предложить Вольфу похитить тебя, что бы он затем смог тебя спасти, связав тебя с собой долгом благодарности. Имея дело с аристократами всегда надо иметь в виду, что они постоянно ищут возможности заполучить какое либо преимущество, как над тобой, так и всеми остальными. И если ты будешь постоянно помнить об этом, твоя жизнь не будет исполнена смертельного риска, если только не произойдет чего то и вправду непредсказуемого, хотя я не поручусь за уменьшения уровня опасности в отношении твоей семьи и друзей…

Карстедт замолчал, и через несколько мгновений продолжил уже Верховный жрец:

— К примеру, Вольф, если допустим, он тебя похитит, то аристократ или аристократы, с которыми он связан, вполне могут принять решение о твое продаже эрцгерцогу враждебного нам герцогства, который потом сделает заявление что ты на самом деле его дочь. В таком случае, твоя настоящая фамилия превратится в ничто иное, чем помеху, свидетельствующую о безосновательности подобного утверждения. А значит, их тем или иным способом, заставят умолкнуть.

Прогноз Верховного жреца был столь мрачен, что я не смогла удержать вскрика выдоха. Сама мысль о том что из-за всего этого моя семья теперь в смертельной опасности заставила меня вздрогнуть а по спине высыпали мурашки как от озноба. Мои ладони, до того лежавшие на коленях, сжались в кулаки, но они так и не перестали трястись мелкой дрожью.

И куже всему сказанному, еще и Дамуэль озвучил своё точку зрения, как представителя низшей знати, о том, как меня сейчас воспринимают аристократы подобные ему:

— Большинство низшей знати испытывает к ученице жрицы только презрение и пренебрежение. Им нестерпимо принять тот факт, что жрица простолюдинка обладает столь огромными запасами маны. И честно говоря, я сам бы не поверил, что простолюдин с Поглощением может иметь столько маны, если бы не увидел это собственными глазами.

Похоже, что среди низшей знати в отношении меня преобладают ненависть и презрение но отнюдь не желание каким либо образом извлечь за мой счет выгоду.

— Но ни один аристократ из низшей знати не посмеет выступить против Лорда Фердинанда, — продолжил Дамуэль, нервно поглядывая на Карстедта и Верховного жреца. — Если кто то и посмеет предпринять действия, то это будут другие архиаристократы. И я считаю, что вам больше стоит опасаться людей, у которых есть личные причины для ненависти к вам.

— Отец Шикзы сейчас более озабочен сохранением статуса своего рода и финансами семьи, но не его мать, — произнес Карстедт, — они в свое время были вынуждены отправить Шикзу в храм из-за малого количества манныу них и также своего финансового состояния. Она была по настоящему счастлива, когда тот вернулся домой, по причине произошедших в Суверении политических изменений. Я слышал, что она… Что она ненавидит тебя всем сердцем, Сестра Мэйн.

Я поежилась. Благодаря своему опыту я с пониманием относилась к той ненависти и ярости что она испытывала ко мне. Правда, я даже не могла представить себе мощь этих чувств или же насколько я сама бы была разъярена, если бы кт-то причинил вред любому члену моей семьи. И вот теперь, вся эта неистовая ярость была направлена на меня. Я согласна была вытерпеть все это, будь эти чувства направлены только на меня, но меня ужасало, что их целью могли стать мои друзья и родные.

— Знатная женщина в подобном состоянии очень опасна, она может и решится на убийство. Неужто она поддастся ненависти, отринув мысли о судьбе рода, и сможет при этом найти помощников среди аристократов? — Вопросил Верховный жрец, ау меня в ожидании ответа Карстедта еще сильнее сжались кулаки.

С печальным выражением лица, тот ответил, почти прошептав:

— Я не знаю. Если мать Шикзы решится на то что бы причинить вред Сестре Мойн, то с их благородным домом можно считать, будет покончено. Но гнев женщины не знает границ, ия не представляю, остановит ли это ее от мести. Я просто не знаю.

Какрстедт нахмурился:

— Если она готова заплатить цену в гибель своего рода ради мести, то ситуация может оказаться еще опаснее чем мы предполагали.

Похоже, аристократов сдерживало от многих поступков в основном беспокойство за род, почитание чести предков и жизни родных.

- Я и представить не мог, что мать Шикзы или же Вольф могут оказаться настолько опасными.

Как оказалось, Вольф регулярно посещал квартал Аристократов продавая чернила. Он был более менее известен среди аристократов так как именно они по большей части и покупали их. Тем не менее, ни кто из присутствующих в комнате аристократов не знал, что Вольф пользуется в нижнем городе славой почти что бандита, преступника, что пойдет на что угодно что бы укрепить свои связи со знатью.

— Мой план состоял в том что бы вырастить тебя, дав воспитание подобающее настоящей жрице в синем, что бы однажды ты смогла выйти замуж за аристократа. Но теперь этот план нужно менять. — Произнес Верховный жрец.

— Что?!

..Мне что, не послышалось? Он и вправду собирался выдать меня замуж за аристократа? Я на такое не соглашалась, да я о таком даже и не думала!

Я растерянно заморгала, не в силах осознать значение слов Верховного жреца. Мне бы не хотелось что бы он планировал мою жизнь наперед, вместо меня самой, особенно когда это касалось чего то столь важного как брак. Только подумайте О Том бедняге, что будет вынужден женится на мне из-за страха пойти против воли Верховного жреца. Мне уже его неимоверно жалко.

— Яне собиралась выходить замуж за аристократа.

— Мне кажется, что я же тебе говорил, что несмотря на то желаешь ты этого или нет, в один из дней ты понесешь ребенка аристократа. Я намеревался дать тебе пристойное воспитание и опыт жизни храмовой жрицы что бы ты могла считаться приемлемой кандидатурой на роль жены, а затем подыскать тебе лучшего мужа из возможных вариантов, но ситуация изменилась.

Да, точно, он что то подобное говорил когда мы обсуждали переход Розины в мою свиту. Похоже, уже тогда Верховный жрец был намерен исполнить роль свахи для меня. Просто невообразимо, насколько этому человеку нравится находить себе лишнюю работу.

Пока я пребывала в удивлении и восхищении от того насколько честен был Верховный жрец и насколько же у него было гипертрофированно чувство ответственности, предмет моих этих чувств посмотрел на Карстедта:

— Мэйн, скорей всего ты, твоя семья и твои друзья будут в опасности, если ты останешься в своем нынешнем статусе. Для них всех будет намного лучше, если тебя удочерит аристократ, и сделает это как можно скорее.

Быть удочеренной аристократом означало разорвать все связи с семьей и начать жить в квартале Аристократов.

…Я что же, снова должна бросить своих родных?

₽

Содействие в подборе финансовых услуг/организаций

Сердце мое задрожало и после его как будто зажала с силой огромная ладонь. Внутри меня, еще стого момента как я вынуждена была оставаться в храме в одиночку, пузырился страх, рожденный опасением что разлука с семей ослабит мои узы с ними, и сейчас, этот страх, вскипев, стал подниматься все выше и выше.

— Карстедту будет по силам до какой то степени защитить тебе, если ты станешь его приемной дочерью. Я самолично ручаюсь за силу его воли и характера. Карстедт, ты сделаешь это?

— Для друга, все что угодно, Лорд Фердинанд.

Пока я пребывала в прострации, разговор пошел дальше, без всякого участия с моей стороны.

Карстедт склонился вперед и посмотрел мне в глаза. Он был ахиаристократом, морщинки в уголках глаз изогнулись от доброй улыбки, он обладал сильным и тренированным телом которое он был согласен использовать ради моей защиты. Учитывая насколько ему доверял Верховный жрец, можно было догадаться что мне не найти лучшего приемного отца, как бы я ни искала.

— Мэйн, ты согласна стать моей приемной дочерью?

— Нет.

Одним словом я полностью растоптала проявленное им в отношении меня то, что невозможно было посчитать чем-то другим чем актом доброй воли. Глаза всех присутствующих мужчин распахнулись, в их взглядах читалась смесь удивления и неверия.

— Сестра Мэйн, — начал в панике Дамуэль, — подобное удочерение это намного лучше чем что либо другое в вашем положении! Почему вы отказываетесь от благоволения Лорда Фердинанда и Лорда Карстедта?!

— Дамуэль, успокойся. Мэйн, почему ты отказываешься от удочерения? — Несмотря нато как он негромко и вроде бы спокойно проговорил эти слова, голос Верховного жреца был полон почти что физически ощутимого гнева. Но не смотря на это я все равно не могла согласится на его предложение.

— Это просто невозможно. У меня и так сердце разрывалось от того что мне предстояло провести в одиночестве в храме всю зиму, а уж нато что бы покинуть семью до конца своей жизни, я тем более не пойду. Я просто не способна на это. — Я с силой замотала головой и почувствовала, как внутри меня начала вздыматься манна, отвечая на мои эмоции. Чем сильнее, запутаннее, горячее были мои чувства, тем выше поднималась манна:

— Яхочу домой! Я никогда в жизни больше не хочу разлучатся с семьей!

— Мэйн, успокойся! — Воскликнул Верховный жрец и с визгом ножек отъехавшего кресла резко поднялся на ноги. Он мгновенным движением прижал мне ко лбу прозрачный самоцвет, длинной в палец. Камень тут же стал легко желтого цвета — от столь мгновенного изменения цвета камня у Верховного жреца исказилось в изумлении лицо.

— Карстедт, Дамуль — у васесть еще пустые фейкамни?!

— Да, Лорд, есть!

Они оба торопливо достали магические самоцветы, которые тут жеу них выхватил Верховный жрец, после чего подхватил меня на руки и быстрым шагом направился в тайную комнату.

— Я отнесу её в свою лабораторию, что бы уменьшить возможные разрушения!

Войдя в комнату, он тут же присел на скамью, посадил меня напротив себя и затем прижал другой фей камень к моему лбу. Камень за камнем меняли цвет и я начала чувствовать как вздымающаяся изнутри меня мана вытягивается прочь.

— Я понимаю, что Ритуал Освящения уже близко, но все же очень глупо с твоей стороны позволить накопится такому количеству маны.

-…Это потому что я все время сижу у себя в покоях и никуда не выхожу, даже что бы передать ману. По ощущениям, у меня вместе с маной высасывались одновременно и все эмоции. Я вытерла слезы с глаз и тяжко вздохнула. Но, несмотря на все уже сделанное, сердце мое еще полностью не успокоилось, и у меня просто не было сил загнать манну обратно на место, в воображаемую шкатулку.

— Должен заметить, ты весьма умственно неустойчива в последнее время. Что-то послужило этому причиной?

— Это все ваша вина. Если бы вы не разворошили мои воспоминания…

Из-за магического инструмента Верховного жреца, я очень отчетливо вспомнила мир, в котором жила прежде и в который я никогда больше не смогу вернутся. Я увидела мою первую маму, говорила с ней и после осознала, что никогда больше не смогу вернутся к ней. Я из зо всех сил стремилась себя занять чем то, что бы просто не думать о прошлом, но просмотр воспоминаний содрал с душевной раны наросшую за прошедшее время корку забытья.

Именно поэтому, почти сразу после просмотра воспоминаний, чувствуя, как ноет растревоженная душа, я приняла решение, что больше не позволю себе потерять свою новую семью. Почти сразу после этого моего решения я была вынуждена переселится в храм. Из-за того что я не могла проводить время с моей новой семьей, что позволило бы зажить моей душевной ране, я еще сильнее мучилась из-за чувства одиночества.

-…Гак вот почему.

Верховный жрец отвел взгляд в сторону, нахмурившись в сожалении. Мне внезапно пришло в голову, что он применил магический инструмент для просмотра воспоминаний не потому что ему так уж сильно этого хотелось, а еще в ходе просмотра, из-за необходимой для этого единения его неоднократно сильно накрывало моими эмоциями. Я про себя стала проклинать себя последним словами за недостаток такта.

— Я прощу прощения. Вы не заслуживаете подобных обвинений. — Пока он прижимал мне ко лбу очередной фейкамень я потянула его за рукав рясы — Вы были вынуждены так поступить что бы убедится что я не представляю опасности, и только благодаря этому я еще жива. Я знаю, вы тогда поступили совершенно верно.

— Просто, когда я вспоминаю маму и то что я никогда больше её не увижу, я начинаю осознавать насколько важна для меня моя вновь обретенная семья… Я решила, что никогда их больше не покину… Ноя вынуждена провести все зиму в храме, вдали от них. Без них здесь так одиноко, что мне казалось что я просто умираю от одиночества. А теперь вы еще мне сообщаете, что я больше никогда в жизни не смогу их больше увидеть, ия теперь чувствую себя так….

По мере того как я раскрывала свои чувства, у меня с новой силой заболело сердце а на глаза снова набежали слезы, отчего очертания лица Верховного жреца начали расплываться.

— Мэйн, держи себя в руках!

— Я никогда больше не увижу семью если меня удочерит аристократ!

— Мэйн! — Голос Верховного жреца стал громче, в нем была слышна паника. Он схватил меня за руку, притянул к себе и обнял. Длинные и широкие рукава его рясы отгородили меня от мира.

Удивленно моргая, я подняла глаза на Верховного жреца, увидев что он в свою очередь смотрит на меня и его лицо искажено гримасой недовольства.

— Подобные….действия, этот «жамк», действует на тебя успокаивающе, верно?

-….Да.

Сейчас, мы находились в позе очень схожей стой, что в которой мы были после применения магического инструмента для чтения памяти, только поменялись местами. То внутренне сопротивление, с каким Верховным жрец произнес «жамк», по-моему, было очень милым, настолько, что я даже хихикнула. Но ему было явно неудобно меня обнимать пока я стояла, поэтому я села ему на колено и принялась устраиваться поудобнее.

-….Мэйн, похоже, ты уже успокоилась.

— Еще нет.

Я не могла обхватить Верховного жреца, как у меня получалось с Тули или Лютцем, не хватало длины рук, так что все что я мне осталось, это просто прислонится к нему, по прежнему сидяу него на колене.

— А вот так самое оно. Продолжайте крепко обнимать меня.

— А вот мне кажется что это совсем не «самое оно», — ответил он нахмурившись, но все равно поступив так как я попросила. От тепла его тела и размеренного дыхания шторм в моем сердце стал затихать.

Убедившись, что я и вправду поуспокоилась, он пробормотал себе под нос, что-то вроде «Ну что с тобой сделаешь…». Затем, голосом, каким обычно делают выволочку непослушному ребенку, он начал мне подробно разъяснять, почему у меня нет другого выхода, кроме как быть удочеренной аристократом.

— В отличии от обычного ребенка страдающего от Пожирателя, ты обладаешь просто невероятно огромным запасом маны. Слишком большим, что бы на него можно было не обращать внимания.

-…Неужели у меня и вправду ее так много? Мне было по силам представить, что у меня маны больше чем у большинства людей, благодаря тому, что я видела, как реагировали рыцари во время проведения мною Ритуала исцеления. Ноя не думала, что для описания моего объема будет оправданно использовать слова «невероятно огромен».

Черты лица Верховного жреца словно затвердели, и он склонив голову посмотрел на меня:

— Ее больше чем способен сдержать средний аристократ даже после заключения контракта. И стоит учитывать, что по мере твоего взросления объемы манны будет тоже увеличиваться. Тебе будут необходимо научится контролировать находящуюся в тебе манну, и овладеть техниками необходимыми для ее использования.

Их этого выходило, что мне надо было быть хотя бы удочеренной в аристократическую семью что бы я могла поступить в Королевскую Академию и там узнать что такое манна, магия и как их можно применять. Аристократ, подписавший со мной контракт должен будет заранее подготовить магические инструменты, которые будут способны поглотить очень солидный объем манны, дабы окружающие меня люди не подвергались опасности.

Но в нашем городе было очень немного аристократов, у которых во владении были магические инструменты, способные выдержать мой объем маны.

— У тебя слишком много манны что бы она принадлежала одному единственному аристократу, подписавшему с тобой контракт. Она должна быть использована ради блага всего герцогства. Ради блага всей страны.

-…Я не уверена что понимаю, о чем вы говорите.

С того самого момента как я узнала что больна Пожирателем, мне твердили что я должна буду в будущем подписать контракт с аристократом что бы просто выжить и не мучится от постоянных горячек. Было очень трудно поверить в то, что у меня столь много маны что подобный вариант мне уже не подходил. Я просто не могла поверить тому, что слышала, как будто это происходило с кем то другим а не мной самой.

— Мэйн, ты должна ясно понимать ситуацию, в которой оказалась. Ты представляешь опасность для жизней окружающих тебя людей если ты слишком поддашься эмоциям. Если же ты не научишься контролировать свои чувства, то в какой ни будь из дней, ты навредишь своей любимой семье.

— Эт — Этого не случится, до тех пор, пока я буду рядом с ними. Первопричиной моего нынешнего расстройства было то, что я очень скучала по ним.

Да, точно, вся проблема была в том, что я была отделена от своей семьи. Как только мы снова будем вместе, я смогу держать свои чувства в узде и спокойно жить дальше.

— Пожалуйста, именно поэтому, не разлучайте меня с семьей, — попросилая.

Верховный жрец крепко зажмурился, изогнув при этом в недовольстве брови. По его лицу было ясно что в эти мгновения он страдает от приступа Мэйн-индуцированной мигрени, отчего я тоже ощутила приступ, только уже вины. Я знала, что прошу у него невозможного, но я просто не смогла бы сохранить душевное здоровье в отрыве от семьи. Любые доводы разума ко мне тут были просто бесполезны.

— Десять лет, — пробормотал Верховный жрец.

Я непонимающе посмотрела на него, и Верховный жрец, вздохнув, снял меня с колена и поставил на пол:

— Королевская Академия начинает прием учеников с десяти лет. Именно в этом возрасте ты должна будешь туда отправится. До тех пор, можешь оставаться со своей семьей, посещать храм для передачи манны на церемониях, как ты делала раньше. Тем не менее, — продолжил Верховный жрец, и при этих словах по его лицу было ясно, что он не пойдет на дальнейшие уступки:

— С этого момента ты потеряла право отказываться исполнять мои приказы и пожелания. Если ты намерена и дальше представлять опасность для окружающих, то знай, ты будешь казнена, а вместе стобой, предадут смерти и всю твою семью. Всегда помни об Этом.

-…Я запомню.

Похоже, Верховный жрец принял решение по поводу моего удочерения по исполнении мне десяти лет, и решение это было окончательным и не подлежащим пересмотру. Я прижала ладонь к груди, чувствуя тяжесть от осознания ограниченности оставшегося времени, что я могла провести с семьей.

Зимняя повседневная жизнь

Благодаря тому что теперь я обзавелась телохранителем, обязанности которого исполнял Дамуэль, мне наконец то разрешили гулять по храму везде где мне захочется. Для самого же Дамуэля, если бы ему пришлось каждый день добираться из квартала Аристократов до приюта на ногах, это было бы совсем не настолько радостно как для меня, но так как он использовал для этого сделанную с помощью фейкамня латающую лошадь, ему в отличии от Тули и Лютца это не составляло особого труда.

Да уж, при помощи магии жить намного проще и удобней.

Благодаря присутствию Дамуэля я снова могла посещать приют и комнату для хранения текстов, и эти походы очень сильно помогли мне отвлечься от одиночества. Из-за толстого слоя снега мои родные не могли меня навещать меня так часто, как они это делали раньше, но я была способна отвлечься от их отсутствия, забывшись при чтении Книг.

Проблема была в том что в храмовой библиотеке было так холодно что я не могла там находится хоть какое то продолжительное время, не важно сколь много одежды я наматывала на себя, и ктому же ни Фран ни Дамуэль не любили эти мои походы.

— Ученица, — сказал Дамуэль, — не могли бы вы попросить у Лорда Фердинанда разрешения на то что бы забирать с собой книги в свои покои, что бы нам не надо было оставаться в библиотеке?

— Я согласен с мудрым предложением сэра Дамуэля, — произнес Фран. — Если вы продолжите так часто ходить в библиотеку то скоро вы снова окажетесь в постели с температурой.

Дамуэль и Фран быстро нашли общий язык. Удивительно, но многим вопросам у них были совпадающие взгляды. Или может это всего лишь выработанное у Франа понимание того как надо вести себя при общении с аристократами? В любом случае, отношения между ними были ровные и спокойные.

-…Верховный жрец, учитывая приведенные мною ранее причины, могу ли я брать книги из комнаты для хранения текстов в свои покои?

— Можешь, если это те книги, которые в храм принеся. Мне бы не хотелось, что бы ты заболела прямо перед Ритуалом Освящения…Хах, я выиграл.

Как я и ожидала, Верховный жрец в мгновенье ока выучила правила реверси и играл он теперь на уровне на много превосходящем мой, что он сейчас снова и доказала, изогнув хоть в сдержанной но довольной улыбке уголки губ. Да что он за взрослый такой, если радуется победе над ребенком? Ну ладно, я только выгляжу ребенком, но все равно…

— Верховный жрец, я думаю это очень бесчувственно, что вы играете в полную силу, когда ваш противник всего лишь маленькая девочка.

— Подобное возражение именно от тебя просто смехотворно, учитывая то, как в свое время ты, совершенно не сдерживаясь, обрушилась на начинающего. Кажется, кое кто не умеет проигрывать, ммм?

Времена в Верховном жреце проскальзывала легкая ребячливость, некая незрелость, но все равно он был хорошим человеком. Он разрешил мне брать книги с собой в покои и когда одиночество становилось просто невыносимо, он не возражал что бы я неожиданно врывалась в его кабинет и начинала организовывать документы, с которыми он работал, или же делать для него вычисления. В качестве оплаты, он позволял мне провести какое-то время вместе с ним в тайной комнате во взаимных объятиях. Каждый раз как я просила об этом он недовольно кривил лицо, но меня слишком донимало мое одиночество, что бы его недовольство могло хоть как отвратить меня от моих драгоценных, спасительных обнимашек. Так что, с моей точки зрения он точно был хорошим человеком.

— Доброе утро, Муэйн, как ты себя чувствуешь? — Спросила Тули.

— Ты, что проспала целый день? — Задал вопрос Лютц.

В один из дней, когда на улице снежило меньше чем обычно, меня пришли проведать Тули и Лютц.

Тули сейчас как раз изо всех сил училась читать. Она принесла с собой свою детскую библию которую мы использовали в приюте в качестве учебника и заодно каменные таблички и кисть, что бы принять участие в уроке вместе с приютскими детьми.

Лютц знал и грамоту, и арифметику, поэтому причиной его прихода было проверить, как идет работа в мастерской, подучить детей и серых жрецов, если это будет нужно, и наставить Гила как составлять доклады о работе мастерской.

— Ученица, кто эти двое?

— Сэр Дамуэль, это моя старшая сестра тулии и мой друг Лютц. Они обычно очень часто навещают меня, так что будьте добры, запомните их в лицо.

Я начала представлять Тули и Лютца Дамуэлю, те же уставились на того с раскрытыми в удивлении ртами.

— Тули, Лютц, это Сэр Дамуэль. Он сейчас исполняет обязанности моего телохранителя. Я обращаюсь к нему «сэр» потому что он является рыцарем.

— Один из рыцарей?! Ого, поразительно!

— Мэйн, тебя охраняет аристократ?!

Теперь, когда они смотрели на Дамуэля, их глаза блестели от возбуждения и зависти, что похоже было в новинку для рыцаря, и потому он не знал как себя вести.

— Ученица храмовой жрицы, что я должен делать в подобных ситуациях?

— Мне кажется, будет достаточно, если вы просто улыбнетесь. Дамуэль тут же ответил этим двоим натянутой улыбкой.

Я позже узнала что Дамуэль редко когда покидал предела квартала аристократов, в котором он родился и вырос, и почти не общался с простолюдинами раньше. И хоть у него был старший брат, он был самым младшим и потому не знал как надо вести себя с детьми. Кроме всего этого, по меркам аристократов его семья была столь низкого статуса, что никто и никогда до этого не глядел на него с завистью.

— Ладно Мэйн, мне сЛютцем пора в приют, — сказала Тули и легонько похлопала меня по рукам, которыми я сжимала ее в объятии.

Я затрясла головой и только сильнее сжала кольцо рук.

— Я пойду сегодня с вами. Верховный жрец разрешил мне теперь ходить по храму, так как теперь со мной Сэр Дамуэль и мне к тому же интересно как идут дела в храмовой школе.

До этого момента, даже при приходе Лютца и Тули я была вынуждена оставаться в своих покоях но теперь, благодаря присутствию Дамуэля я могла сходить в приют. И такя и сделала, отправившись в обеденный зал приюта вместе с Розиной и Дамуэлем.

— Ученица храмовой жрицы еще является и директором сиротского приюта? Похоже в храме и вправду не хватает людей…

— Все так, действительно не хватает жрецов в синем. У Верховного жреца и так хватает своей работы, что бы заниматься еще и приютом, поэтому я взяла на себя роль директора в надежде помочь ему. Хотя на самом деле я не более чем носительница этого титула.

Не имело смысла объяснять, что я оказалась на этом посту сунув свой нос туда, куда не стоило, и оказалась замешана во внутреннею политику храма. Имело значение то, что любые важные решения по приюту принимал Верховный жрец. Я же, в лучшем случае была всего лишь менеджером среднего звена занимающаяся повседневными делами приюта.

— Вы должно быть очень талантливы раз помогаете Лорду Фердинанду с его работой, вздохнул Дамуэль. Он рассказала мне что когда Верховный жрец был рыцарем, он был особенно строг по отношению к тем кому не хватало таланта, давая им дополнительные задания отчего их нагрузка увеличивалась в двое по сравнению с остальными, явно же отстающих он безжалостно отсеивал из рыцарей. Из-за этого некоторые люди считали его самым настоящим демоном.

Учитывая, как люди назначенные храмом его слугами свиты становились или лучшими в своем деле или же изгонялись из его окружения, похоже, он по прежнему использовала этот жесткий метод.

— Но Фран нам рассказывал что Верховный жрец назначает работу которая он как он уверен, по силам этому человеку, стоит ему только проявить немного упорства и усидчивости.

— То, что вы справляетесь с поручениями Лорда Фердинанда это лучшее доказательство, что вы талантливы. Раньше, он никогда мне ничего не поручал. Я сомневаюсь, что он даже знал про мое существование, раз я был не более чем еще одним учеником рыцаря, выходцем из низшей знати. — Не громко произнес Дамуэль, в его голосе слышалось что он жаждет что бы Верховный жрец дал ему какое то задание тоже, и я решила ему помочь, попросив об этом Верховного жреца в следующий раз как я сним увижусь. Я уверена что он будет только рад дать кому либо какое либо задание.

— Лютц, Тули, добро пожаловать. Ох, еще и Розина. Вижу, с вами и Сестра Муэйн. — С улыбкой на губах встретила нас Вильма, но затем замерла на месте, увидев Дамуэля. Она задрожала и посмотрела на меня глазами на которые стали наворачиваться слезы:

— Сестра Мэйн, а кто этот прекрасно одетый мужчина что сопровождает тебя сегодня?

— Это рыцарь, исполняющий обязанности моего телохранителя. Он очень добр и очень серьезно относится к своей работе как телохранителя, и не в коем случае не будет притеснять или издеваться над женщинами и детьми. Верно, Сэр Дамуэль?

— Конечно. Клянусь своим званием рыцаря, что не замышляю недостойного или вредоносного по отношению к кому-либо здесь.

Вильма раньше имела дел только с жестокими жрецами в синем и отвратительными аристократами что заявлялись в приют ища среди сирот кого либо кто подошел бы для «дарения цветов», так что пригласив нас внутрь, она по прежнему держалась с опаской по отношению к Дамуэлю.

— А здесь довольно тепло, — удивленно заметил Дамуэль.

Благодаря нашим усилиям по подготовке к зиме, в обеденном зале ярко пылала камин, обогревая всю залу. В эти дни, все дети проводили свое время в обеденном зале. Здание для мальчиков пустовало, так мы экономили хворост. Так как все сироты были собраны в одном помещении, это еще больше повышало температуру в нем.

— Мы очень тщательно подготовились к зиме, — объяснилая. — Это самое подходящее и удобное место во всем приюте, где можно собрать всех его жителей.

Уроки проводились в одном из углов обеденного зала, тогда как дети уже немного подучившие выучившие грамоту в другом углу прилежно занимались зимнем рукодельем.

— Ох, они уже начали. Мэйн, прощай, мне пора! — Воскликнула Тули.

— Увидимся, — произнес Лютц, кивнув на прощание головой. Тули направилась в угол где велись уроки а Лютц туда где занимались рукодельем.

Я же зашагала к сиденью (то есть за стол) откуда я могла наблюдать за классом и одновременно не отвлекать учеников.

— Ученица, чем они занимаются? — Дамуэль у которого на лице читалось любопытство, указал на угол где проводился урок.

— Здесь мы учим детей читать и писать.

-…Вы учите сирот читать и писать? Но зачем?

В этом мире только люди относительно высокого положения в обществе ите кто работают непосредственно с ними учились читать и писать. По мнению таких людей не было никакого смысла учить грамоте приютских детей.

Тем не менее, учитывая, что у приютских сирот был высокий шанс стать слугами свиты жрецов в синем, им грамота была нужнее, чем подавляющему большинству ремесленников нижнего города. К тому же сточки зрения повышения уровня грамотности, более эффективно начать обучение грамоте сначала тех, кому это определенно пригодится в будущем и принесет им больше пользы, прежде чем обучать чтению и письму детей ремесленников и других жителей нижнего города.

— Храмовые сироты однажды станут слугами свит, здесь или же в квартале Аристократов, так что чем они быстрее научатся читать и писать и делать несложные вычисления, тем лучше. Однажды, это поможет им лучше справляется со своей работой.

— Так вот значит как. Это и вправду не лишено смысла. Это значит, что потребуется намного меньше времени на их обучение, когда они поступят на службу.

Пока я наблюдала за тем как жрецы в сером, работавшие учителями помогают детишкам читать слова в детской библии, повторяя каждую прочитанную букву на каменной табличке, я принялась обсуждать с Вильмой свою следующую иллюстрированную книгу. Я показала ей синопсис, что составила после того как извлекла из толстенной библии все нужную мне информацию о малых божествах, каждый из которых потом был отнесен в отдельную книгу, по одной на каждый сезон года. Она стала исправлять текст тут и там, добавляя поэтические описания там, где они были нужны.

— Ученица, что это?

— Одна из копий детской библии что я сделала для того что бы сироты могли учится грамоте. Это также поможет им запомнить имена богов и божественных инструментов.

— Ооо?

Дамуэль начал перелистывать детскую библию, похоже, ему было по настоящему интересно.

— Здесь рассказывается о Короле и Королеве богов, также о Вечной пятерке и теперь я собираюсь сделать книгу в которой будут описаны малые божества. Их имена очень важны при исполнении благословения.

— Эта книга определенно пригодится практически всем. Я сам сильно намучился, запоминая имена божеств.

При воспоминании, сколько имен ему пришлось зазубрить, что бы более менее свободно использовать магию, Дамуэль тяжко вздохнул. Если ему было так не просто все заучить, то тогда я могу быть совершенно уверенной, что иллюстрированный словарь с перечислением имен божеств отлично разойдется среди аристократов. Я улыбнулась, мысленно подсчитывая свою ожидаемую прибыль.

— Вильма, хотите поиграть с нами в каруту? — Спросил один из сирот.

— Конечно хочу. Сестра Мэйн, не желаете присоединится к нам?

Похоже, что это было местным обычаем играть в каруту после урока, так как карты уже лежали разложенные на полу. Тули, нахмурившись, глядела на них напряженным Взглядом.

— Тули, тебя что то беспокоит?

Мне приходилось намеренно придерживаться стиля речи присущего девушке воспитанной в богатой семье, даже когда разговаривала с Тули и Лютцем, если мы общались не в моих храмовых покоях. Мне было строго настрого наказано Розиной и Франом вести себя подобным образом, так что несмотря на то насколько чуждым мне казалась подобная манера речи, я все равно заставляла себя придерживаться ее в разговоре с Тули.

Та слегка нахмурилась, а затем тихонько зашептала смущенным голосом:

— Дело в том, что я очень плохо играю в каруту. Хуже всех.

Дети в приюте играли в каруту с того момента как я передала Гилу первый набор карт, так что даже если они и не знали в начале алфавита они успели запомнить как выглядит каждая карта.

Тули же еще не могла свободно читать любые слова и ктому же ей было очень не просто запомнить нарисованные на картах религиозные символы. Из-за этого, Тули и дети сейчас находились на совершенно разных уровнях — они играли в приюте каждый день тогда как Тули только тогда когда не было сильного снегопада, ведь только тогда она могла добраться до приюта.

— Здесь очень важен навык, все, что ты можешь сейчас поделать это играть снова и снова пока не научишься. Могу я дать тебе совет? Обращай внимание только на имена богов, что упоминаются в учебнике.

Вильма создала рисунки для каруты и детской библии, и там были изображены практически одни и те же события и действующие лица. Если Тули не может выиграть в каруту пока она не запомнит их всех, она может начать запоминать те которые ей более менее уже знакомы.

— Я буду стараться изо всех сил.

Я тоже пробовала поиграть в каруту с детьми, но я для них казалась совсем не соперницей, на самом деле было бы странно ожидать другого от постоянно играющих в эту игру приютских детей. К тому же некоторые из сирот были близки к возрасту совершеннолетия и по моему это было совершенно не честно что их руки были настолько длиннее моих.

Миновал полдень, и наступило время проводимого Тули урока по шитью. На уроке присутствовали в основном девочки, и моя сестра учила их простейшим способам починки одежды.

Тули уже провела достаточно много уроков что бы понять, что необходимо что бы быть более менее достойным учителем. Теперь сироты могли самостоятельно привести в порядок порванные и разлохматившиеся края рукавов, и хоть они по прежнему были одеты в уже кем то ношенную одежду, она теперь смотрелась на них намного лучше чем раньше.

— О, Гил. Вы кудато собрались, раз так тепло оделись?

Я заметила, что вокруг Гила собралась кучка ребят, все одетые в толстые одежды для выхода на улицу. Может, на улице и нет метели, но там сейчас слегка снежило.

— Лютц приказал нам приготовить мастерскую для сбора паруз.

Сбор паруэ ясным зимними днями и вправду было стародавним обычаем. Но для их сбора требовалось выходить очень ранним утром, и похоже дети решили сделать часть необходимой работы заранее.

— В таком случае, приготовьтесь как можно тщательнее, что бы собрать как можно больше паруэ.

— Даа!

Естественно, для приютских детей это было первым выходом на сбор паруэ. Благодаря тому что в сборе будут участвовать так много детей, можно быть уверенной что они соберут их очень много. У меня даже проснулся азарт, от предвкушения сколь много им получится собрать.

После того как ребята выбежали на улицу и затем помчались к мастерской, я услышала как сзади вздохнула Тули:

— Этой зимой нам много паруэ не собрать, раз с нами не будет мамы.

Как обычно, меня даже не посчитали за пару рабочих рук. Беременность Мамы была уже на том сроке что ей было не по силам карабкаться по деревьям, а Папа был так занят всю неделю на службе что он не мог дать твердое обещание что сможет выделить нам время на помощь. Так что Тули осталась в одиночку, и она уже предчувствовала, что сладостей этой зимой ей не видать.

— Тули, аты разве не пойдешь с сиротами? Я собиралась передать в качестве благодарности за это часть собранных фруктов.

Это было бы уж слишком, оставлять Лютца во главе столь большого количества детей. Поэтому я и придумала на ходу план по передаче части собранных паруз в качестве платы за помощь в руководстве при их сборе.

— Это просто замечательно придумано! — Воскликнула Тули и у нее заблестели глаза:

— Хух, ая уже была уверена, что не видать мне этой зимой пирогов с паруэ.

Для нашей семьи это было уже традицией выжимать сок из парузэ, отделять от него масло и из остатков фруктов печь пироги. Я собиралась сделать то же самое для всего приюта и именно для этого я и купила огромные металлические противни.

— Ученица, а что такое «паруэ»? — С любопытством в голосе и на лице спросил Дамуэль, явно не понимая, о чем мы говорим. Похоже, аристократы не ходили «охотится » напаруэ.

Я представила, как аристократ пытается взобраться на дерево и не смогла сдержать улыбку. Традиционные для одежды аристократов длинные рукава явно не приспособлены для подобного.

— Это фрукты которые получается собирать утром ясного дня зимой. Они широко известны в нижнем городе благодаря своей сладости.

— Сестра Мэйн, они и вправду настолько сладки?

Дети, тем временем собравшиеся вокруг Вильмы услышали магическое для них слово «сладость» и тут окружили уже меня, с сияющими от предвкушения глазами. Слишком много ртов требовалось прокормить в приюте и потому им очень редко перепадало что то сладкое и поэтому при одном упоминание о сладких паруэ у них побежали слюнки.

— О да, они и впрямь весьма сладки. Я и сама их очень люблю.

— Ох, не могу их дождаться!

— Тули, возьми и нас с собой!

Дети сгрудились вокруг Лютца и Тули, желая отправится на «охоту» вместе с ними. Моя сестра улыбнулась в ответ и произнесла:

— Яне против, но для этого нам придется встать очень рано, что бы оказаться в лесу пораньше. Вы готовы на это?

— Да! Готовы!

И наконец, после нескольких дней напряженного ожидания, погода наконец прояснилась. С самого утра на снег упали сияющие солнечные лучи, отражаясь от него и наполняя мир при этом сверкающей яркостью что была заметна даже через задернутые шторки балдахина моей кровати.

Я соскочила с кровати раньше чем Делия пришла будить меня и выбежав к лестнице, перегнулась через перила и закричала вниз, на первый этаж:

— Гил! Гил! Сегодня день сбора паруэ! Срочно буди и собирай детей! Быстро! Быстро! Гил, который уже проснулся и оделся, тут прокричал в ответ:

— Понял! — И бросился прочь из своей комнаты. Делия с яростным выражением лица тоже выскочившая из своей комнаты, схватила меня за руку:

— Сестра Мэйн! Пожалуйста оставайтесь в постели пока я не приду вас будить! И вы не в коем случае не должны перегибаться через перила будучи одеты в ваши ночные одеяния! О Боги! Ну сколько еще раз мне надо будет вам повторить?!

— Делия, сегодня день сбора паруэ. Скоро здесь будут и Лютц с Тули, поэтому, мне надо побыстрее переодеться.

Люди из нижнего города сегодня будут почти что бежать к городским воротам, что бы занять очередь перед ними, дожидаясь когда те откроются со вторым колоколом. Можно не сомневаться, вскоре в приют заскочат и Лютц с Тули. Но Делия в ответ на мои слова лишь сузила глаза а ее голос стал еще резче:

— В вашем расписании на день ничего такого не упомянуто!

— Ясные дни посреди зимних метелей зависят от настроения Эвиглибе, а подобное Никто не может предсказать и значит, заранее внести в расписание.

Подгоняя Делию я как можно скорее переоделась и принялась дожидаться Тули и Лютца. Завтрак может и подождать до тех пор пока я с ними не увижусь. Фран, видя как я нервничаю тоже принялся готовится к приему гостей.

Мои ожидания полностью оправдались и Тули вбежала как раз тогда когда я ела завтрак, если бы не отложила его. Позади неё я судивлением увидела фигуру отца.

— Доброе утро Мэйн! Папа идет с нами, у него сегодня выходной.

— Папа, я так тебя рада видеть!

В ту секунду что я увидела Папу входящим в обеденный зал я подбежала к нему и прыгнула в его объятия. Поймав меня он тут же поднял вверх, пока мое лицо не оказалось на одном уровне с его. Я провела ладоням по его бороде.

— Мэйн, похоже, у тебя все хорошо. Надеюсь, ты от горячки в последнее время не страдала?

— Ни разочка. Фран загоняет меня в кровать сразу же, как только я начинаю чувствовать себя плохо, и когда я по настоящему плохо сплю из — за подступающей болезни он вынуждает меня пить отвратительно горькое зелье. Горячка просто не успевает укоренится во мне.

— Приятно слышать. — Довольно заулыбался Папа, когда я рассказала ему про свои дела. Тули тем временем достала из кармана маленький горшочек:

— Мэйн, ты говорила что у тебя вот это вот кончилось, верно?

Папа поставил меня на ноги, что бы я смогла осмотреть горшок. Это был один из тех, в которые я в прошлом году заложила некультивированные дрожжи. Тули присматривала за ними, пока меня не было дома.

Я обняла слегка теплый горшочек:

— Спасибо, Тули.

— Мы зашли что бы только передать его тебе и поздороваться прежде чем уйти на сбор паруэ. Лютц уже в приюте!

— Хорошо, постарайтесь собрать их побольше! Я приготовлю для вас на обед многомного мягкого, пышного хлеба. Я проводила их прочь, и затем прижала ладони к щекам, счастливо улыбаясь. Даже столь небольшое количество времени проведенное семьей согрело мне сердце. А теперь настало время готовится к выжиманию сока из паруз и готовки из них самих пирогов.

— Фран, не мог бы ты отнести вот это к Элле?И сообщи ей что я буду обедать с Тули, Лютцем и Папой. Я хочу что бы она сделала мягкого хлеба.

— Будет сделано. Как только Фран с дрожжами в руках ушел, я повернулась к Розине:

— Розина, как только мы закончим практиковаться на фэйспиле, отправляйся к Вильме и скажи что бы она начала готовится к готовке пирогов с паруз.

— Как пожелаете, Сестра Мэйн.

Я практиковалась в игре на фэйспиле до третьего колокола, затем отправилась к Верховному жрецу, что бы как обычно помочь ему с документами. Он же, едва поздоровавшись со мной, рассказал мне, что я сейчас выгляжу необычайно счастливой, до такой степени, что даже тревожно. Я ответила ему что так и есть и принялась за работу. Мне было достаточно вспомнить что я буду сегодня обедать с Тули, Лютцем и Папой за одним столом, что я начинала светится от радости.

Вскоре прозвучал четвертый колокол, обозначая что наступил полдень. Дамуэль сопроводил меня до моих покоев, а затем собрался идти обратно в кабинет Верховного жреца:

— Я сейчас пообедаю, а вы в это время, пожалуйста, не покидайте свои комнаты пока меня нет с вами рядом.

— Хорошо, Сэр Дамуэль.

Дамуэль обедал в кабинете Верховного жреца, так как в моих покоях на кухне не было достаточных запасов еды, что бы прокормить еще одного взрослого человека, который так внезапно добавился к моей свите.

Элла передала что обед готов и я ерзала от нетерпения на сиденье, ожидая пока соберутся все мои любимые.

— Мэйн, мы вернулись! И у нас куча пару?э!

— Да!

У всех троих были на лицах широкие, довольные улыбки. Тактика использования большого количества сборщиков полностью оправдала мои ожидания, и они и вправду собрали множество паруэ. Мы накинулись на мягкий, пушистый хлеб, сделанный с помощью дрожжей принесенных Тули и болтая о планах на послеполуденное время.

— Мэйн, как по твоему, где следует выжимать сок из паруэ — в мастерской или в обеденном зале? — Спросил Лютц.

— Для выжимки сока отлично сгодится и обеденные зал, но я думаю что получится побыстрее отжать масло если мы используем прессы в мастерской?

В мастрексой были прессы используемые для отжимки воды их бумажной массы и с помощью со стороны Папы и серых жрецов нам не надо будет давить паруэ молотами что бы добыть из них масло. Но Лютц, услышав мое предложение, неожиданно заколебался.

— Паруэ, когда они на морозе, довольно твердые, ав мастерской сейчас холодно. Мне кажется, будет удобнее сделать это в теплом обеденном зале с помощью молотов.

— Да, стаким количеством людей, мы сможем все сделать и в обеденном зале, верно? Главное, что бы хватило молотов. — Приняв предложение со стороны Папы и Лютца, мы решили заниматься паруз в обеденном зале. Тули же больше интересовало то, что последует после выжимки сока, поэтому она смотрела на меня с напряженной готовностью во взгляде:

— А пироги из паруэ мы будем делать в подвале здания для девочек и ли в мастерской?

— Я хотела бы использовать для этого подвал. Если Элла узнает рецепт приготовления и распространит его по городу, у всех кто кормит свой скот жмыхом из паруэ, будут серьезные неприятности.

— Дауж, это точно, — поморщился Лютц, вспомнив о курицах что его семья держала у себя дома.

Жмых из паруэ был отличным кормом для домашней живности в зимнюю пору. Если люди узнают что из него можно делать такие вкусные вещи вместо того что бы практически бесплатно отдавать его на прокорм скота, то каждый кто держал домашнюю живность окажется в неприятном положении. Так что, будет намного лучше, если пирогами из паруэ будем наслаждаться только мы, секрет приготовления пирогов останется и дальше секретом, если мы будем готовить их в подвале приюта.

— Давайте поделим собранные паруэ, на доли, сколько причитается Лютцу, Папе и приюту и подготовим их к обработке.

— Согласна! — Воскликнула Тули, — а затем я научу девочек, как делать паруэ пироги.

После того как мы закончили обедать, все трое поспешили в приют что бы начать работу. Мне правда пришлось подождать пока не вернется обратно Дамуэль, прежде чем я тоже смогла последовать за ними. Как обычно, Делия была единственной кто осталась в моих комнатах, Так как она не хотела идти в приют.

— Ученица, да что здесь во имя богов здесь такое происходит?

Оглядевшись по приходу в приют, Дамуэль напрягся. В одном углу дети пробивали В паруэ дырки и выливали через них в чашки а в другом несколько жрецов в сером неистово разбивали сочные фрукты молотами. Для кого-то незнакомого стем как обрабатываются паруз, это было весьма смущающим зрелищем.

— Мы добываем из паруэ сок, затем, те фрукты из которых его уже слили, давятся молотами что бы извлечь из них масло. После чего, остатки фруктов будут использованы что бы приготовить вкуснейшую сладость, уверена, девочки в подвале уже вовсю трудятся над этим.

Судя по тому как в воздухе распространился сладкий, щекочущий ноздри запах, поднимаясь из подвала, урок по готовке что собралась преподать Тули увенчался успехом. Должно быть они уже делают пироги с паруэ на масле, для приготовления которых я заранее утром попросила Вильму смешать козлиное молоко и яйца, а теперь туда еще добавился и сок паруэ с его жмыхом. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, втянув всей грудью сладкий запах.

Вскоре, после того как я попросила Розину и Франа подготовить тарелки, по подвальной лестнице поднялась Тули, неся на тарелке пирог.

— Ох, вы уже все подготовили? Замечательно. А мы тоже уже наготовили множество пирогов, и сейчас делаем еще больше.

За спиной Тули показалась одна из ее учениц, тоже старелкой, накрытой пирогом. Они обе поставили тарелки на стол передо мной.

— Мэйн, проследи пожалуйста, что бы никто не схватил и не съел их, пока мы не сготовим их все. — Сказала Тули на что я ответила улыбкой и согласным кивком.

Не было человека в приюте кто рискнул бы забрать еду у ученицы жрицы в синем, без её на то разрешения. А также им было известно что сделай они сейчас так и для них все ограничится только этим одним единственным пирогом.

— Ого, как же вкусно они пахнут!

— Я хочу пирог!

Несколько детей, сливавших сок, подскочили к столу, унюхав пироги.

— Никаких пирогов пока не их всех не спекут. Запомните: кто не работает, тот не ест.

После моего напоминания детишки тут же бросились обратно В Свой угол, торопясь продолжить сливать сок. Среди топотав их ножек я услышала как позади меня кто то с трудом сглотнул слюну. Я тут же обернулась и увидела Дамуэля, что уставился на паруэ пироги недвижимым взглядом.

— Ученица жрицы, что это такое….?

У него на лице было написано, что он так и хочет съесть один из них. Мне казалось, что как аристократу, ему должен был доступен сахар, а это значит, что сладости не были для него какой-то невиданной диковинкой, так что наверно, его скорей всего привлекла новизна незнакомой ему ранее еды.

— Паруэ пироги, сделанные из паруэ. Должно быть вы впервые их видите, раз вам незнакомы сами паруэ. Не хотите принять участие в общей трапезе?

— Ахем! Ну, мне и вправду немного интересно узнать что же едят в приюте, так как я буду в будущем сюда часто приходить.

Когда все пироги были сготовлены, самые маленькие дети и девочки перенесли в подвал оставшиеся сок, масло и жмых паруз а ребята постарше почистили а затем отнесли обратно В здание для мальчиков инструменты. Фран и Розина порезали пироги ‚„ И принялись раздавать их детям, что с тарелками в руках выстроились для этого в очередь. Я попросила Гила передать несколько кусков пирога Делии, и отложила на тарелки пирог для сирот что помогали Элле на кухне в моих покоях.

Все расселись за стол в обеденном зале, перед каждым человеком стояла тарелка с пирогам. Для меня и Дамуэля Фран заранее подготовил тарелки и серебряные столовые приборы из моих покоев.

— Помолимся же.

По моему слову, дети скрестили перед грудью руки и начали читать молитву обязательную перед вкушением пищи:

— О могучие Король и Королева бесконечных небес, которые даровали нам свою милость в виде тысяч и тысяч жизней что нам дозволено поглотить. О могучие Вечные Пятеро, что властвуют над землями смертных, я направляю к Вам свою благодарность и молитвы И да примем мы участие в трапезе, милостиво дарованной нам!

Папа и Тули слушали отработанно произносимую молитву с немного затуманенными взглядами и оттого немного глуповатым выражения лиц. Я тоже зачла молитву и заметила, что Дамуэль произнес ее без всякого смущения или запинки. Похоже, аристократы использовали те же молитвы что и простолюдины.

После окнчания молитвы, дети принялись пихать пироги во рты с такой скоростью как будто они участвовали в гонке кто быстрее их съест. Я начала есть пирог по кусочкам, одновременно наблюдая за тем поведением детей за столом.

— Оооо, так вкусно1

— Такие сладкие!

Слыша возгласы детей, что вгрызлись в редкое угощение, Дамуэль, сидевший рядом со мной, наоборот же замер. Он проглотил кусок пирога, и с распахнутыми в удивлении глазами произнес:

— Ученица, неужели все в нижнем городе едят такое каждый день?

— Конечно же нет. Это кушанье только для нас. Вам понравилось? — Ответила я. Дамуэль медленно выдохнул:

— Очень вкусно. Даже слишком. Это просто мне так кажется или же эти дети живут как аристократы? Они едят подобные сладости и учатся грамоте…

— Это приют, ия думаю, они и близко не живут как аристократы. Они сами собрали эти паруэ в заснеженном лесу ранним утром. Эти фрукты можно собрать только утром ясного зимнего дня и это не тот товар, что можно купить на рынке.

Дамуль продолжал есть свой пирог с ошеломленным выражением лица. Про себя он решил что теперь будет всегда приходить в приют солнечным зимним днем. Похоже, он влюбился в паруэ пироги.

И он был не один такой, такие же чувства испытывали все дети в приюте.

— Сетра Мэйн, это так вкусно.

— А когда будет следующий ясный день?

— У нас еще осталось много припасов, из которых мы сможем наделать еще пирогов, ответила я, — и эти остатки можно использовать и для других рецептов, так что это еще не конец.

Рецепт, который я дала семье Лютца теперь стал достоянием приюта, и энтузиазм при сборе паруэ среди детей достиг невиданных высот.

Ритуал Посвящения

Когда я играла в реверси с главным священником, который закончил с работой над документами быстрее обычного, он внезапно протянул мне блокирующий звук магический инструмент. Я протянула руку и взяла его. Тем временем он положил на доску чёрную фишку.

— Майн, ритуал посвящения¹ начнется в следующий день земли².

— Поняла.

Смотря на чёрную фишку, что поставил главный священник, я серьёзно обдумывала свой следующий ход, но тут он тихо пробормотал:

— Не нужно стараться.

Я в замешательстве посмотрела на него, не сразу поняв, что он имеет в виду. Он указал мне, что мне следует смотреть вниз, чтобы никто не видел изумления на моём лице, после чего принялся объяснять.

— Будь осторожна и не используй сразу слишком много магической силы. Я сказал главе храма, что твоей магической силы хватает на заполнение двенадцати маленьких магических камней во время твоих ежедневных пожертвований и после этого у тебя остаётся магической силы на семь-восемь камней. Из этого он сделал вывод, что ты упадёшь в обморок, если попытаешься заполнить больше чем двадцать камней. На самом деле ты способна на гораздо большее, но…

Он замолчал, потянувшись к другой фишке, покрашенной с одной стороны в чёрный цвет. Его глаза не отрывались от игрового поля.

— Если ты по неосторожности покажешь ему всю свою магическую силу, то он скорее всего будет весьма зол тем, что мы обманули его, скрыв твою ценность. Вот почему лучше бы тебе заполнять не более двадцати камней в каждый день ритуала посвящения, и желательно, чтобы ты, возвращаясь к себе притворялась немного больной.

— Я не возражаю, но, в таком случае, разве мы ни обманываем его?

Мне будет нетрудно сдержать свою магическую силу, но это превратит неверное толкование главы храма в то, что мы на самом деле обманываем его. Вот только на моё замечание главный священник слегка усмехнулся.

— А что плохого в том, что мы и правда его обманываем? Мне не нравится, когда люди неправильно меня понимают, но если он решит уличи́ть меня в обмане, то я просто подтвержу, что действительно обманул его. Кроме того, в будущем нам будет гораздо удобнее, если ты продолжишь скрывать насколько много у тебя магической силы. Было бы глупо рассказывать ему всю правду. Когда у тебя есть противники, нет ничего зазорного в том, чтобы скрывать то, что позволит тебе получить преимущество.

— Понимаю…

Хотя я и понимала его точку зрения, я не могла не представить себе сцену, когда глава храма кричит: «Вы обманули меня?!», на что главный священник отвечает «Всё верно». Мда… главный священник определенно выступает в роли злодея.

Настал день земли, день начала ритуала посвящения. Рано утром Делия отвела меня в ванну и помогла мне помыться. Затем она одела меня в новые церемониальные одежды. Синие одежды были украшены узором текущий воды и выполненными теми же нитками цветами. Одежды были отделаны золотом, а вокруг талии был обёрнут серебристый пояс. Для украшения поменьше использовался красный — божественный цвет зимы. Это был цвет дающего надежду очага, что ослаблял холод.

— Делия, я бы хотела сегодня воспользоваться своим новым украшением для волос.

Помешав Делии достать из шкафа моё старое украшение для волос, я вместо этого достала из ящика стола небольшой сверток ткани, который Тули принесла мне всего несколько дней назад, и протянула ей.

— Вот же! Вы не можете хранить украшение для волос в ящике стола! Что бы вы делали, если бы цветы помялись?!

Рассерженная Делия осторожно развернула украшение для волос. Для него использовалась красная и зелёная нить, чтобы соответствовать зимним и весенним ритуалам, но сам дизайн был в значительной степени схож с тем, что я носила во время церемонии крещения. На украшении были три большие красные розы, а вместо белых цветов, что свисали подобно цветам глицинии, свисало множество маленьких зелёных листьев. Моя семья сделала мне это новое церемониальное украшение для волос, после того как увидели, насколько мне грустно. Моё старое украшение для волос несколько пострадало во время задания, которое я выполняла с рыцарским орденом, так что оно стало хорошим подарком. А кроме того, с ним я чувствовала себя не так одиноко.

— Госпожа Майн, это украшение для волос, безусловно, хорошо смотрится на вас, но я думаю, что прошлое лучше подходило к вашему цвету волос, — сказала с оттенком сожаления Розина, наблюдавшая за мной со стороны, после того как я закончила укладывать волосы, воспользовавшись новым украшением.

— Я ничего не могу с этим поделать. Я попросила использовать цвета, что будут соответствовать предстоящим зимним и весенним церемониями, но, к сожалению, они не очень хорошо сочетаются с моими волосами.

Закончив с причёской, я стала ждать появления Дамуэля, после чего мы вместе направились в комнату главного священника.

Мои покои были единственными, что находились так далеко от дворянской части храма, а потому слугам главного священника было нелегко приходить, чтобы позвать меня. Чтобы сэкономить время, он попросил меня подождать в его комнате до начала церемонии. Мои одежды, сделанные из очень качественной ткани, были одновременно тёплыми и легкими, а когда я шла по коридорам, они издавая приятный шуршащий звук.

— Похоже, эти одежды стоили той безумной цены, — сказал Дамуэль с оттенком благоговения в голосе, оглядывая мои церемониальные одеяния.

Вероятно, он вспоминал, сколько ему пришлось потратить, чтобы покрыть лишь одну четверть от их стоимости. В отличие от первых одежд, для которых у меня уже была подходящая ткань, вторые были сделаны с нуля, к тому же плата была увеличена за срочность. Я украдкой спросила Дамуэля, сколько он заплатил, и оказалось, что в целом эти одежды сто́или втрое дороже предыдущих.

Дамуэль был низшим дворянином и его семью едва ли можно назвать богатой, даже по общепринятым стандартам. Он чуть не лишился чувств, когда впервые услышал, сколько ему потребуется заплатить. Дамуэлю пришлось просить свою семью о помощи, и в конечном счёте именно семья любовницы его старшего брата одолжила ему деньги, чтобы покрыть бо́льшую часть расходов.

— Ученица, вы ведь сами заплатили за свои предыдущие одежды? Я впечатлён, что у вас хватило для этого денег.

— Поскольку ткань из которой их сшили, я получила в подарок, то они стоили не так дорого, как могли бы быть.

— Пусть и так, но всё же…

Пока мы говорили, мы подошли к комнате главного священника. Он отсутствовал в связи́ с ритуалом, но оставил несколько слуг, чтобы позаботиться обо мне.

— Доброе утро, госпожа Майн. Как только остальные священнослужители в синих одеждах закончат ритуал, за вами пришлют Арно. Пожалуйста, подождите здесь до тех пор.

Мне было запрещено есть и пить до завершения ритуала, так что всё, что я могла сделать, это ждать. Я села на предложенное мне место, а Фран и Дамуэль встали позади меня. Мне было неловко, что Дамуэль, будучи дворянином, стоя́л, а потому я повернулась и, задрав голову, посмотрела на него.

— Господин Дамуэль, вы не хотите присесть?

— Ученица, если эскорт будет сидеть, то не сможет действовать быстро в чрезвычайной ситуации.

Его тон ясно дал понять, что он не сдвинется с места. Пусть мне и было неловко, но у меня не осталось иного выбора, кроме как сидеть на месте. Я спокойно ждала в комнате главного священника, пока в конце концов Арно не пришёл за мной.

— Госпожа Майн, пожалуйста, проследуйте за мной, — позвал он.

Я встала, чтобы пойти за ним, а Фран и Дамуэль шли следом. Выйдя из комнаты главного священника, мы миновали несколько дверей, комнату главы храма, а затем свернули за́ угол. В отличие от моих слуг, которые всегда замедляли шаг, чтобы подстраиваться под меня, Арно шёл быстро. Фран, видя, как я стараюсь не отставать, обратился к нему.

— Арно, прошу прощения, но могу ли я попросить тебя идти медленней?

— Ох, я шёл слишком быстро для госпожи Майн. Простите меня — сказал он, замедляя шаг.

Когда мы дошли до конца коридора, священнослужитель в серых одеждах медленно открыл дверь. Судя по тому, как он заглядывал внутрь, похоже, что он открывал её не для того, чтобы подготовиться к моему приходу, а чтобы позволить тем, кто внутри, выйти.

Первым вышел крупный мужчина облачённый в белые одежды с золотым поясом. Я видела эти одежды во время своей церемонии крещения, и был лишь один человек в храме, кто носил их, так что я сразу же узнала его.

— Глава храма… — непреднамеренно пробормотала я его титул.

Я почти забыла о нём, так как ни разу не видела его с тех пор, как присоединилась к храму, но, похоже, он всё ещё относился ко мне враждебно. Как только он увидел меня, его лицо потемнело от злости, и он направился в нашу сторону. Мы пришли очень не вовремя, он как раз возвращался в свою комнату, что была позади нас. Если бы мы пришли чуть позже, то он бы уже был в своей комнате, и мы с ним могли бы избежать столь неприятной встречи.

Я отошла в сторону и, скрестив на груди руки, опустилась на колени. Арно, Фран и Дамуэль сделали то же самое. Я слышала шаги главы храма и шорох его одежд, которые становились всё ближе и ближе. От того факта, что я знала, как он ненавидит меня, я сильно беспокоилась, что он может что-нибудь сделать. Моё сердце бешено колотилось, пока я молча ждала, когда же он пройдёт мимо.

[[image:/storage/reader-images/8723a1aa060cdaf8cb0c21128f6326565382e1de.png]]

Когда я сфокусировала взгляд на полу перед собой, я увидела, как глава храма, в своих белых одеждах, прошагал мимо. Он высокомерно фыркнул, но на этом всё. Я продолжала стоять на коленях, не поднимая головы, пока наконец не услышала, как захлопнулась дверь его комнаты, после чего с облегчением вздохнула и встала. После этого Арно жестом пригласил меня пройти через всё ещё открытую дверь в ритуальный зал.

— Господин Дамуэль, пожалуйста, подождите здесь. В ритуальный зал допускаются только священнослужители, — сказал Арно.

Я невольно обернулась, но Арно просто подтолкнул меня вперёд, сказав, что главный священник ждёт меня внутри. И действительно, в тот момент, когда прошла внутрь, я увидела главного священника, стоящего в одиночестве перед алтарём.

Ритуальный зал был небольшим молитвенным залом. Он был довольно длинным, а потолок в нём несколько выше, чем в комнате главного священника. Стены и колонны были белыми, если не считать попадающихся на глаза позолоченных украшений. Колонны располагались вдоль стен и на их поверхности были вырезаны сложные рельефы, как и в главном молитвенном зале храма. Между колоннами на равном расстоянии располагались высокие окна, перед которыми горели факелы.

Стена в дальнем конце зала сверху донизу была покрыта красочной мозаикой. Перед ней располагался многоярусный алтарь, по обе стороны которого горело по факелу. Посередине комнаты, словно ковёр, лежала красная ткань, доходящая до алтаря. Алтарь тоже был покрыт красной тканью, но на нём располагались не статуи богов, а божественные инструменты.

Самый высокий уровень алтаря занимала корона Богини Света и плащ Бога Тьмы. Уровнем ниже по центру стояла большая золотая чаша, по обеим сторонам от которой находилось множество небольших священных чаш. Они были привезены из различных сёл священниками во время праздника урожая. Эти чаши требовалось наполнить магией во время ритуала посвящения, чтобы затем вернуть обратно во время весеннего молебна. Ещё ниже располагались божественный посох, копьё, щит и меч. На нижнем уровне находились различные подношения богам. Здесь были растения, символизирующие приход весны, фрукты, символизирующие обильную жатву, благовония, призывающие к миру, и ткани, символизирующие неизменную веру.

— Майн, ты пришла раньше, чем я ожидал.

Главный священник обернулся. Он тоже был одет в церемониальные одежды, которые полностью отличались от тех синих одежд, что он носит обычно. Они также были синими, но на ткани было вышито множество маленьких листочков. Украшения были выполнены красным — божественным цветом зимы. Как и полагалось взрослому, его пояс был золотым.

— Вижу, здесь нет других священников, — заметила я.

— У нас просто слишком много магической силы, чтобы они могли быть здесь, — ответил главный священник.

Его слова навели меня на мысль, что их гордость была бы слишком уязвлена, если бы они увидели, насколько больше магической силы может предложить простолюдинка, над которой они издеваются, чем они сами. Впрочем, я и не думала, что встреча с ними будет для меня особенно приятной, так что не возражала против их отсутствия.

— Это делается не только ради того, чтобы защитить их гордость, — сказал главный священник, словно прочитав мои мысли.

Я удивлённо посмотрела на него, а он продолжил.

— Когда люди собираются для одной и той же цели и произносят одни и те же молитвы, высвобождая свою магическую силу, то поток всей магической силы вокруг них ускоряется . Магической силе становится легче покидать тело. Если священники будут захвачены твоим потоком магической силы, то они будут просто сметены им, и их жизни окажутся в опасности.

— Ох… вот как…

— Я единственный в храме, кто может находится рядом с тобой во время ритуала. Давай начнём.

Главный священник опустился перед алтарем на колени и положил обе руки́ на красную ткань, расстеленную на полу. Я встала на колени в шаге позади него и, опустив голову, положила руки на ткань.

Ритуал посвящения был самым важным ритуалом, который выполнял храм. Именно во время него священники наполняли магической силой божественные инструменты, связанные с тем, насколько плодородной будет земля в будущем году. Красная ткань, расстеленная по полу и соединяющаяся с алтарём, была сделана из магических нитей, так что если молиться, положив на неё руки, то магическая сила перетекала в божественные инструменты.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир.

Низкий, неспешный голос главного священника эхом разнёсся по ритуальному залу. Я повторила за ним молитву.

— О верховные боги, что правят небесами: Бог Тьмы и Богиня Света, о могучая вечная пятёрка, правящая царством смертных: богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб. Мы чтим вас, что благословили всех существ жизнью, и молимся, чтобы вы и дальше благословляли нас своей божественной силой.

Произнося молитву я почувствовала, как магическая сила вытекает из моего тела. Красная ткань ярко сияла, и я увидела, как моя магическая сила волной света потекла к алтарю.

— Майн, этого достаточно, — сказал главный священник, грациозно убирая руки с ковра.

Я сделала то же самое, остановив поток магической силы, после чего внимательно смотрела, как её последние искорки всасываются в маленькую чашу.

— На сегодня всё, — сказал главный священник, глядя на маленькие чаши. — Утекло больше магической силы, чем я ожидал.

Сегодня мы заполнили семь чаш, и легко было подсчитать, что, потребуется восемь дней, чтобы заполнить их все.

— Если бы не ты, то мне бы пришлось заполнять большую их часть в одиночку. Несмотря на то, что у меня есть и свои обязанности в районе дворян…

Главный священник устало вздохнул, что было для него редкостью. Я посмотрела на маленькие чаши, стоявшие на алтаре, и понимающе кивнула. Теперь я понимала, почему главный священник с самого начала был так добр ко мне. Любому бы надоело заполнять всё эти чаши самостоятельно. Мне было интересно, почему он всегда жертвовал так мало магической силы во время наших обычных пожертвований, но теперь я поняла, что это связано с тем, что в отличие от меня, у него есть работа ещё и в районе дворян.

* * *

С того дня, я ежедневно выполняла ритуал посвящения. Всякий раз я жертвовала свою магическую силу лишь вместе с главным священником и ни разу не видела других священников. Это продолжалось около недели, и как раз перед тем, как мы закончили заполнять последние чаши, главный священник принес около десяти новых.

— Майн, ритуал был продлен. Могу я попросить, чтобы ты помогла и с ними?

— Что случилось?

Главный священник рассказал, что соседнее герцогство, испытывающее ещё бо́льшую нехватку магической силы, чем мы, попросило нас помочь наполнить чаши, если у нас ещё осталась магическая сила.

— Это хорошая возможность заработать чужую благосклонность, чтобы получить преимущество. Было бы разумно согласиться, даже несмотря на дополнительное бремя.

— Эм-м… Но разве мы уже не в хороших отношениях с ними?

— Да, именно поэтому так важно поддерживать наше преимущество, регулярно помогая им. Разве не лучше, когда другая сторона обязана нам?

Мда… Мир политики страшен.

Тем не менее, такая дружба между герцогами, когда для блага своих земель требовалось поддерживать такие отношения, где другое герцогство было в долгу, казалась мне далёкой от того, что должно называться дружбой. Нет, я могла понять причину для подобного, но мне всё ещё было трудно к такому привыкнуть.

Впрочем, я не возражала предложить свою помощь, раз уж об этом попросил герцог. В конце концов, у меня был избыток магической силы, которую я всё равно не использовала, поскольку у меня не было ни магических камней, ни магических инструментов.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир.

Мы с главным священником наполняли магической силой принесённые им маленькие чаши. Так продолжалось до тех пор, пока нас не прервал громкий звук открывающейся двери.

— Я вижу, вы усердно молитесь.

Главный священник впереди меня быстро встал и обернулся. Последовав его примеру, я тоже встала и оглянулась. В ритуальный зал вошёл глава храма, до этого здесь не появлявшийся во время проведения нами ритуала. Он не спеша подошёл к алтарю с какой-то сумкой в руках.

— Что-то случилось, глава храма? — спросил главный священник.

Он не получил ответа, так как глава храма принялся молча доставать маленькие чаши из своей сумки, ставя их одну за другой на алтарь. Выставив с десяток чаш, он обернулся к нам с добродушной улыбкой, точно такой же, какая у него была ещё до того, как узнал, что я простолюдинка.

— Вот, Майн, заполни магической силой и их тоже. Герцог лично попросил об этом.

— Я не слышал ничего подобного, — ответил главный священник, посмотрев с сомнением на главу храма.

Глава храма пристально посмотрел на главного священника, но при этом его дружелюбная улыбка не дрогнула ни на мгновение.

— Я ни о чём вас и не просил. Я просил Майн выполнить свой долг. Не говорите мне, что она собирается повиноваться лишь вашим приказам, главный священник, но не будет слушать мои, главы храма, приказы.

Я могла либо отказаться, либо принять его просьбу, но учитывая ту неприязнь, что испытывали ко мне в храме, было бы неразумно отказываться от прямого приказа главы храма. В противном случае, он мог сделать мою жизнь невыносимой.

Я взглянула на главного священника, чтобы оставить решение за ним. Похоже он понял, почему я посмотрела на него, и медленно кивнул с несколько резким выражением лица.

— Мы только что закончили сегодняшний ритуал. С вашего разрешения, она может заполнить их завтра.

— Не забывайте своих слов.

Глава храма широко и злобно улыбнулся, после чего покинул ритуальный зал так же медленно, как и вошёл. Священнослужитель в серых одеждах закрыл за ним дверь, и как только снова воцарилась тишина, главный священник облегченно вздохнул.

— Я боялся, что ты снова потеряешь самообладание. Как бы то ни было, ясно что герцог не имеет никакого отношения к этим новым чашам.

— Значит, мне всё же будет нужно их заполнить? Я не возражаю против того, чтобы изредка оказать подобную услугу…

Главный священник задумался на мгновение, прежде чем нахмуриться и ответить.

— Ритуал продолжится как и прежде. Я расспрошу об этом герцога и постараюсь разузнать что к чему, но из-за снега это займёт много времени. Было бы лучше, если бы ты притворилась послушной. Справишься?

— Конечно.

Таким образом, я провела немало зимних дней, заполняя маленькие священные чаши, число которых постепенно увеличивалось.

Примечания

1. под «посвящением» имеется в виду посвящение богам своей магической силы. Это своего рода приношение вотивных даров — смягчённая форма жертвоприношения.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Вотивные_предметы

2. воскресенье

Церемония совершеннолетия Розины

Однажды, в середине зимы, когда я возвращалась в свои покои после завершения ритуала посвящения, Фран внезапно спросил меня.

— Госпожа Майн, что мы будем делать на предстоящей церемонии совершеннолетия?

Я удивленно моргнула, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Предстоящей церемонии совершеннолетия? Но у меня лишь недавно была церемония крещения.

— Не вашей, госпожа Майн. Розины.

Фран, прикрыв рот рукой чтобы сдержать порыв смеха, пояснил, что он имел в виду. Я настолько удивилась, что у меня округлились глаза и отвисла челюсть.

— Розине... предстоит церемония совершеннолетия?

— Да. Розина станет совершеннолетней в конце зимы.

— Я-я не знала…

Я не могла скрыть неловкости за то, что была настолько плохой хозяйкой, что даже не знала таких элементарных фактов о своих слугах.

— По достижении совершеннолетия, служительницам выдаются храмом новые серые одежды. Все ученики в приюте получают их. Но для слуг священников не редкость получить подарок от своего хозяина.

Фран объяснил, как в приюте проходит церемония совершеннолетия. Те, кто достигал совершеннолетия, мылись рано утром, надевали свою новую одежду, а затем, наконец, возносили молитвы и благодарности в молитвенном зале. Всё это заканчивалось до третьего удара колокола, после которого проводилась церемония для тех, кто достиг совершеннолетия в нижнем городе. Другими словами, церемонии крещения и совершеннолетия для детей, живущих в приюте, проходили пока я практиковалась игре на фешпи́ле в своей комнате.

— Я… я не сказала ни слова поздравлений никому из детей в приюте…

Было ли это действительно приемлемо для директора приюта? Я была очень занята с тех пор, как присоединилась к храму, вот только, думаю, это плохое оправдание. Кровь отхлынула от моего лица, отчего Фран усмехнулся.

— Как ученица, вы не имеете права участвовать в большинстве храмовых церемоний. Это не ваша вина, что вы не знали. Вы были прикованы к постели во время летней церемонии совершеннолетия и осенней церемонии крещения, а во время осенней церемонии совершеннолетия мы все были заняты приготовлениями к зиме. Кроме того, это внесло бы неравенство, если бы вы начали поздравлять лишь некоторых, несмотря на то, что другие не получили подобных поздравлений.

Всё в приюте, как правило, распределялось поровну, поэтому Фран часто предостерегал от всего, что могло бы привести к неравенству. Но даже если бы я не могла подарить сиротам подарки, я по крайней мере хотела поздравить их на словах.

— Госпожа Майн, пожалуйста, не думайте о подарках сиротам, — повторил Фран. — Это только создаст проблемы в долгосрочной перспективе.

Я понимала, что он хотел сказать. Я могла бы дарить подарки во время моего пребывания на посту директора приюта, но не было никакой гарантии, что впоследствие мой преемник станет поступать так же. И теперь, когда стало ясно, что я отправлюсь в дворянскую академию, когда мне исполнится десять лет, означало, что я недолго пробуду директором приюта. Фран хотел, чтобы я подумала о долгосрочных последствиях своих действий.

— Я хотел бы отметить, что пусть я упомянул о том, что священники дарят подарки своим слугам на церемонию, но это не является чем-то обязательным, к тому же вы, госпожа Майн, из тех людей, которые и без того регулярно дарят подарки своим слугам.

Пусть я этого и не заметила, но похоже Фран специально обратил моё внимание на церемонию совершеннолетия Розины, поскольку предполагал, что я захочу сделать ей подарок. Он был прав. Я ведь даже не знала, в каком сезоне родились мои слуги. Я знала, что Розина близка к совершеннолетию, но не знала, когда состоится её церемония.

— Фран, спасибо, что рассказал мне. Я подумаю, что подарить Розине. Но сначала… могу я спросить, что подарил тебе главный священник после твоей церемонии совершеннолетия?

— Перьевую ручку и чернила. Я и по сей день пользуюсь той ручкой. Я помню, что был невероятно счастлив, потому что почувствовал, что он принял меня как взрослого.

Говоря, Фран расплылся в тёплой улыбке. Я догадывалась, что он рассказал мне о церемонии совершеннолетия Розины именно потому, что его собственная церемония была для него таким счастливым воспоминанием. Как хозяйка Розины, я должна была придумать подарок, который сделает её счастливой. Вот только я часто ошибалась в своих предположениях о том, что является нормальным, поэтому было совершенно необходимо, чтобы я разузнала, какие подарки следует дарить на церемонию достижения совершеннолетия. Во-первых, мне следовало поспрашивать знакомых мне людей. Я бы сперва спросила Лутца, но он не не придёт, пока метели не прекратятся. Так что единственным близким мне человеком в храме, кроме моих слуг, был главный священник. А это означало…

— Главный священник, одна из моих слуг вот-вот достигнет совершеннолетия. Какой подарок мне следовало бы подарить? — спросила я, когда мы закончили сегодняшнюю работу.

В его взгляде, обращённом на меня, читалось некоторое удивление.

— Это редкий разумный вопрос с твоей стороны, — пробормотал он довольно грубое замечание, после чего откашлялся.

— Лучший подарок — это тот, который получатель будет использовать в течение длительного времени, поскольку церемония совершеннолетия означает, что человек становится взрослым. Таким образом, обычный подарок — это то, что он будет использовать для работы. Я дарю своим слугам перьевую ручку и чернила.

— То, чем Розина будет часто пользоваться для работы… в таком, случае, это должен быть музыкальный инструмент?

Своими мыслями вслух, я заслужила холодный взгляд от главного священника.

— Идиотка. Кто вообще станет дарить дорого́й инструмент слуге, если у него самого его нет? Прежде чем думать о том, чтобы подарить его своему слуге, купи сперва свой собственный.

Видя его раздражение, я решила отступить.

— Вы правы. Спасибо вам за совет. Я постараюсь придумать что-нибудь другое.

* * *

Через несколько дней после того, как главный священник отругал меня, метель наконец ослабла. Тули, Лутц и Бенно все вместе пришли в мои покои.

— Майн, у тебя всё в порядке? — спросила Тули.

— Тули, Лутц! Да, ещё и господин Бенно.

— Я пойду в приют учиться, — сказала Тули, — но они хотели о чём-то с тобой поговорить.

Поприветствовав меня, Тули сразу же убежала учиться, а Лутц и Бенно остались в моих покоях. Я заметила, что выражение лица Бенно изменилось, когда он увидел Дамуэля.

— Госпожа Майн, я смиренно прошу, чтобы вы позволили да́пла обучаться на официанта под вашим присмотром.

Бенно хотел, чтобы я обучала у себя в покоях да́пла по имени Леон. Я посмотрела на Франа, который, вероятно, и будет учить его, как быть официантом.

— Фран, как ты думаешь, я могу согласиться на эту просьбу?

— Поскольку с недавнего времени я могу поручить работу Розине и Вильме, у меня найдётся время, чтобы обучить его тому, как следует прислуживать во время обеда.

Я заметила, что выражение лица Франа было немного более напряжённым, чем обычно, и приняв это во внимание, вновь перевела взгляд на Бенно.

— Очень хорошо. Господин Бенно, мы научим его только тому, как быть официантом. Поэтому, пожалуйста, проследите за тем, чтобы тот, кого вы пришлете, прошел полную подготовку.

— Полную подготовку?

Бенно с любопытством посмотрел на меня. Его сотрудники прошли тщательную подготовку, чтобы иметь все необходимое для работы с богатыми покупателями. Мы с Лутцем хорошо поняли это, посещая его магазин. К нам относились как к почетным гостям, поскольку Бенно вёл дела с нами, и никто и никогда не относился к нам с пренебрежением. Вот почему Бенно ожидал, что любой из его сотрудников будет достаточно хорошо обучен, чтобы учиться здесь.

— Учителем будет Фран, но он священнослужитель в серых одеждах, сирота. Я решительно отказываюсь иметь дело с кем-либо настолько неподготовленным, чтобы презирать его или смотреть на него свысока.

Я слышала от Франа, что хотя все служащие Бенно были вежливы с клиентами, но только около половины из них были вежливы со слугами. Кое-кто в магазине бросал на Франа неприязненные взгляды, пока он ждал, когда я закончу разговор с Бенно в его кабинете.

— О, так вы хотите сказать, что столь неподготовленные люди есть в моём магазине? Прошу прощения, похоже, что подготовка моих сотрудников недостаточна. Если вдруг Леон окажется одним из таких неподготовленных людей, пожалуйста, немедленно сообщите мне, чтобы я мог расторгнуть его договор да́пла.

— Фран, у тебя есть какие-либо другие пожелания?

— Всё в порядке… Я не против научить Леона быть официантом, но мы не будем обеспечивать его едой. Еда, приготовленная здесь, предназначается для госпожи Майн.

— Не беспокойтесь, я покрою его расходы на еду так же, как и на еду Лутца.

Бенно и Фран начали обсуждать детали соглашения, так что я позвала Лутца и начала перешёптываться с ним.

— Лутц, я хочу кое о чём поговорить.

— Что? У тебя на уме очередной безумный план?

На лице Лутца появилась тень настороженности, и услышав его, Фран и Бенно прекратили разговор и посмотрели в нашу сторону.

— Безумный план? Лутц, это подло. Я хочу поговорить о церемонии совершеннолетия Розины. Ты не знаешь, какие подарки обычно дарят на совершеннолетие? Саша, должно быть, скоро достигнет совершеннолетия.

— Мои родители, вероятно, подарят ему инструменты для работы. Те, что они дали ему после крещения, были маленькими, предназначенными для детей.

Инструменты, которые давали детям после крещения, обычно были легче, чтобы они могли ими пользоваться. Но из-за этого было трудно продолжать их использовать, когда дети становились старше. Некоторые покупали новые ещё до того, как повзрослели, а другим изначально давали более крупные инструменты, но обычно, когда дети достигали совершеннолетия, им дарили совершенно новые рабочие инструменты.

— Так значит для ремесленников рабочие инструменты. Хорошо… Господин Бенно, а какие подарки обычно дарят торговцы после церемоний совершеннолетия?

— Своей семье я дарю украшения, а да́пла — одежду. И то, и другое необходимо для того, чтобы хорошо выглядеть перед дворянами.

— А своим даруа́ вы ничего не дарите?

— Нет.

Да́пла были очень важны для будущего магазина, и как только они достигали совершеннолетия их брали с собой на встречи с дворянами. Но вот большинство даруа́ уходили как только заканчивался их договор, так что не было никакой необходимости дарить им какие-либо подарки.

— Украшения и одежда — это прекрасно, но… Я не думаю, что Розина будет часто ими пользоваться.

— Но она же начнёт собирать волосы, верно? Может, подарить ей расческу, или ленту, или ещё что-нибудь, — предложил Лутц.

Возможно, красивое украшение для волос станет хорошим подарком для неё. Я записала это на своем ди́птихе.

— Если вам для подарка нужно украшение для волос, то пожалуйста, закажите его через Лутца.

— Спасибо за ваш совет.

Закончив разговор с Франом, Бенно вернулся в магазин. Я отправилась с Лутцем в приют, чтобы повидаться с Тули, а Фран и Дамуэль пошли за мной.

— Тули много трудится, — заметил Лутц. — Майн, ты должна написать ей письмо, используя простые слова.

— Хорошо, пожалуй я так и сделаю. Спасибо, Лутц.

Похоже, Лутц время от времени давал уроки Тули. Он сказал, что просто делает то, что я в прошлом году делала для него. Но благодаря его помощи, ей удалось сократить отставание от детей из приюта.

— А теперь, пожалуйста, попытайтесь решить вот это.

В храмовой школе сегодня практиковались с расчётами. Я направилась к Вильме, краем глаза наблюдая, как Тули сверлит взглядом свои счёты. И Вильма, и Розина служили одной священнице. Возможно, будет полезно, если я смогу узнать, что Вильма получила по достижении своего совершеннолетия.

— Ах да, это напомнило мне, что Розина этой зимой станет совершеннолетней, — сказала Вильма.

— Совершенно верно. Но я беспокоюсь о том, что ей подарить. Вильма, могу я спросить, что дала тебе госпожа Кристина, когда ты стала совершеннолетней?

На лице Вильмы появилась противоречивая улыбка.

— Я достигла совершеннолетия после того, как госпожа Кристина покинула храм, так что мне не дали ничего особенного.

— Что? В таком случае мне нужно сделать подарок и тебе тоже.

Мне никогда не приходило в голову, что возможно Вильме тоже ничего и не дали, а поэтому поспешно предложила купить что-нибудь и ей. Но она лишь мило хихикнула.

— Госпожа Майн, если вас это беспокоит, то вам придётся раздавать подарки почти всем вашим слугам.

Вильма объяснила, что Делии и Гилу тоже ничего не дали на церемонии крещения. После чего добавила:

— И не испортит ли Розине праздник, если вы подарите подарки ещё и мне, Гилу и Делии? Не говоря уже о том, что Фран может почувствовать себя брошенным, будучи единственный, кто ничего не получил.

— Эм-м…

Я всего лишь хотела, чтобы все были счастливы, но это было так трудно осуществить. Когда я погрузилась в раздумья, Вильма со своей обычной спокойной улыбкой наклонилась ко мне.

— Мы, слуги, рады любому подарку от нашего господина. Не говоря уже о том, что всё чего хочет Розина, в конечном счёте будет связано с музыкой… Может быть, ей понравятся новые ноты?

— Новые ноты! Это может быть хорошим вариантом.

— Хотя это должна быть довольно редкая музыка, чтобы её не было в коллекции госпожи Кристины.

Ну, скажем так, мне будет легко найти для нее новую музыку.

* * *

На следующий день я посетила главного священника.

— Главный священник, я решила подарить Розине новые ноты на её церемонию совершеннолетия. Пожалуйста, научите меня писать ноты.

— Какие песни ты собираешься записать?

— Конечно же те, что я помню.

Если здесь было сложно найти такую музыку, которой не было бы у любящей искусство священницы госпожи Кристины, то всё, что мне нужно было сделать — это записать песни, что имелись в моей памяти. Это было бы не так уж и трудно сделать, если бы я знала, как писать ноты.

— Ты имеешь в виду те, что помнишь из своих снов?

— Да. Мне в голову не приходит ни одной другой песни, которую Розина уже бы не знала.

— Фран, принеси фешпи́ль из её комнаты.

— Понял.

Фран отправился за моим инструментом, а главный священник в это время принялся учить меня писа́ть ноты. Естественно, они сильно отличалась от тех нот, которые я помнила. Используя ноты, которые мне дали в качестве ориентира, я могла написать га́ммы¹, но я понятия не имела о других нотах и условностях.

— Я вернулся.

— Спасибо, Фран.

Я взяла маленький фешпи́ль, который принёс мне Фран, ища в своей памяти музыку.

— А-а? Немного не так… может так? О, теперь похоже… Хе-хе-хе…

Как только я вычислила такт песни, я записала его на листе и попросила главного священника перепроверить его.

— Главный священник, я правильно написала?

— Достаточно… Дай мне фешпи́ль.

На пятом такте главный священник потерял терпение и забрал из моих рук инструмент. Взяв маленький, предназначенный для детей фешпи́ль, он сердито посмотрел на меня.

— Ты поёшь, я буду записывать. Для меня будет гораздо быстрее написать музыку, чем научить тебя писать ноты.

Под его острым взглядом я принялась напевать песню. Я продолжала, пока главный священник не поднял руку, давая мне знак остановиться. Затем он начал играть то, что я ему только что напевала. После того, как он сыграл её несколько раз, добившись наилучшего звучания, у меня медленно отвисла челюсть. Он поправил ноты так, чтобы они подходили для игры на фешпи́ле, после чего записал всё на листе. Есть ли что-нибудь, чего не может сделать главный священник? Он не только полностью уловил мелодию из моего напева, но даже переделал её для фешпи́ля и в мгновение ока записал её.

— Майн, ты знаешь еще какие-нибудь песни?

— Есть не так много песен, которые я могла бы спеть по памяти, но вам достаточно, чтобы я просто напела их мелодию, то их достаточно много.

Услышав мой ответ главный священника удовлетворённо кивнул.

— Тогда напевай.

— Что?

— Я просто подумал, что хотел бы немного новой музыки для себя. Да, я думаю, что хотел бы ещё песни три.

Он старательно аранжи́ровал песни и записывал их для меня, так что я не возражала напеть для него ещё три песни. Более того, я воспользовалась возможностью и напела песню из аниме. Было довольно забавно наблюдать, как главный священник играет музыку из аниме, делая её аранжиро́вку.

— Ты можешь переписать их и отдать ей.

— Я очень вам благодарна.

Я положила написанные от руки ноты в ящик стола и украдкой переписывала их всякий раз, когда Розина и Фран были заняты оформлением документов. Закончив переписывать все четыре песни, я попросила Лутца проделать в них отверстия и для удобства связать их нитью.

— Ура, готово!

* * *

Церемония совершеннолетия состоялась зимой в последний день земли. Рано утром Делия и Гил старательно набрали воды, чтобы Розина могла помыться. Закончив, она надела свои новые серые одежды служительницы, предоставленные ей храмом. В прошлом подол её одежд был достаточно коротким, чтобы обнажать икры, но теперь он оканчивался у туфель, и вдобавок ко всему её волосы были собраны на затылке.

— Розина, мне кажется, что это больша́я потеря, что твои красивые волосы теперь собраны.

Мне было немного грустно думать о том, что я больше не увижу пышные и волнистые каштановые волосы Розины, что струились по её спине. Делия же с завистью смотрела на волосы Розины.

— Это никакая не потеря! Жаль, что я сама сейчас не могу собрать волосы в пучок.

Вильма всегда собирала волосы в простой тугой пучок, но причёска Розины была более женственной. Она решила оставить несколько прядей распущенными. Розина уже выглядела взрослой для своего возраста, а потому, как только она собрала волосы в пучок, она стала похожа на взрослую женщину. Её тонкая белая шея стала полностью видна, а свисающие пряди блестящих волос делали её намного более чувственной.

— Розина, ты действительно хорошенькая.

Я испустила благоговейный вздох при виде взрослой Розины, отчего она смущённо улыбнулась.

— Вот же! Я буду ещё красивее, когда вырасту, — завопила Делия.

— Да, Делия, ты тоже будешь красавицей.

Я улыбнулась Делии, после чего поздравила Розину и отправила её в молитвенный зал, где проходила церемония совершеннолетия.

— Тебе пора, Розина.

— Действительно. Увидимся после, госпожа Майн.

Поскольку и священники, и служители будут заняты церемонией совершеннолетия, мне сегодня не нужно было помогать главному священнику с работой, и, разумеется, урока фешпи́ля с Розиной тоже не было. Поскольку у меня было много времени, я отправилась в приют вместе с Франом и Дамуэлем, чтобы попросить Вильму приготовить тесто для парула́дьев. Я не собиралась учить Эллу рецепту, но знала, что детей привлечёт запах, если она приготовит их в здании для девочек. Вот почему я попросила её прийти ко мне на кухню, как только она приготовит тесто, чтобы мы могли приготовить всё там.

— Вильма, может быть, ты придешь в мои покои ради Розины? Там будут мужчины, но все они те, кого ты знаешь. Я думаю, Розина была бы счастливее, если бы ты была там, чтобы отпраздновать вместе с ней.

— Да… я приду. Я немного привыкла к мужчинам, работая со служителями в столовой и мастерской, так что думаю, смогу ненадолго принять участие в празднике.

Я направилась в свои покои вместе с Вильмой, которая несла миску с тестом для парула́дьев. Фран и Дамуэль, увидев это, широко раскрыли глаза и решили отойти подальше, чтобы она чувствовала себя более комфортно.

— Я вернулась, госпожа Майн.

— С возвращением, Розина. Мы ждали тебя.

Церемония совершеннолетия Розины закончилась до третьего удара колокола и она вернулась в мои покои. Когда она поднялась на второй этаж, я взяла её за руку и подвела к стулу.

— Госпожа Майн?

— Розина, проходи и садись.

— Но я не могу сесть, пока моя хозяйка стои́т.

Розина решительно отказалась садиться. Я посмотрела на неё, не зная, что делать, а Фран со вздохом отодвинул мой стул.

— Госпожа Майн, Розина права. Если вы хотите, чтобы она села, вы должны сначала сесть сами.

Я послушно села на своё место, после чего Розина последовала моему примеру с обеспокоенным выражением лица. В этот момент из кухни донёсся сладкий аромат.

— Вильма?! — пискнула Розина, широко раскрыв глаза от удивления.

На лице Вильмы появилась приветливая улыбка, когда она поставила перед Розиной тарелку с парула́дьями. Делия рядом с ней, напротив, выглядела особенно серьёзной, когда наливала чай.

— Розина, сегодня твой праздник, — сказала Вильма. — По предложению госпожи Майн, я испекла их для тебя.

— Они выглядят очень аппетитно.

Розина посмотрела на парула́дьи и приготовленный чай, затем на всех нас, сидящих за столом, и в её голубых глазах появились слезы. Я посмотрела на Франа и он принёс из моего стола ноты.

— Эти песни — мой подарок тебе. Если они тебе понравятся, пожалуйста, попрактикуйся и сыграй их для меня.

— Я не знаю ни одной из этих песен. Как это возможно? Госпожа Майн, я очень вам благодарна. И я невероятно счастлива, что все вы собрались вместе ради меня…

Розина сияла ослепительной улыбкой, прижимая ноты к груди.

— Поздравляю с совершеннолетием, Розина. Пусть боги благословят тебя и будущее, которое тебя ожидает.

[[image:/storage/reader-images/18bf4324fd38c9ad01b5cede38aa685261725bad.jpg]]

Примечания

1. га́мма — это звукоряд, в котором первая и последняя ноты совпадают по названию, но находятся друг от друга на расстоянии октавы.

Ромтопф и обувь

Хотя календарь и говорил, что пришла весна, но это лишь означало, что метелей стало меньше. Погода была по прежнему настолько холодная, что совершенно не напоминала весеннюю. Тем не менее, то, что метелей стало меньше означало, что Тули сможет навещать меня чаще. С каждым днем всё ближе было моё возвращения домой и я была очень счастлива от этого.

Однажды Тули принесла с собой маленький кувшин.

— Эй, Майн, разве мы не должны были съесть это зимой? Что нам теперь с ним делать? Без тебя мы не стали его трогать. Мама попросила меня спросить, что с ним делать.

Она поставила кувшин на стол и открыла его. Резкий запах алкоголя сразу же ударил мне в нос. Внутри кувшина лежали маринованные в алкоголе коричневые фрукты. Это был тот самый кувшин румто́пфа, который я оставила мариноваться дома. Я пискнула, полностью забыв, как тяжело трудилась, маринуя летом фрукты.

— А-а-а-а! У нас тут есть сахар и мёд, к тому же я приготовила варенье, а потому я совсем забыла о румто́пфе!

— Я так и поняла…

Румто́пф — смесь различных фруктов, вымоченных в алкоголе, был полностью готов. Фрукты, что ранее были похожи на рожки, теперь, после маринования в вине, округлились. Его можно было бы съесть уже сейчас, но какой способ есть его самый вкусный?

— Что мне сделать? Сначала я думала, чтобы приготовить с ним [мороженое] или [пудинг], но самыми простыми сладостями, которые можно сделать дома, были парула́дьи.

Когда я ещё летом принялась готовить его, я ещё не знала, что проведу всю зиму в храме. Первоначально я собиралась принести сахар и румтопф в дом Лутца, чтобы он и его братья помогли с готовкой. Они бы предоставили мне яйца, молоко и свои силы, а я бы поделилась с ними рецептом мороженого и пудинга. Я думала, что нарежу плоды из румтопфа на мелкие кусочки, и поем мороженого и пудинга вместе с ними. Но теперь, когда я не могла пойти к Лутцу, мой план рухнул. Мне нужно было бы придумать простой способ, чтобы моя семья могла есть его дома.

— А мы не можем приготовить парула́дьи и посыпать их сверху румтопфом? — спросила Тули.

— Сначала надо нарезать фрукты на мелкие кусочки. Я думаю, папа будет счастлив, если вы с мамой съедите фрукты, а ему отдадите оставшийся алкоголь. А если вы хотите положить его не на парула́дьи, а на что-то другое, то он также хорош на французских тостах! Мы уже однажды делали их вместе, помнишь? А ещё есть, хм-м...

Румтопф обычно ели со што́лленом, традиционным немецким фруктовым хлебом, но в нашем доме не было печи, в которой мы могли бы печь хлеб.

— Майн, успокойся. Что мы можем приготовить прямо здесь, чтобы съесть его? Здесь ведь мы не можем сделать парула́дьи, верно?

— Верно…

Я совершенно не хотела, чтобы Элла узнала о рецепте парула́дьев, а это означало, что мы не могли просить её помощи как повара в приготовлении парула́дьев. С другой стороны, нам бы не хватало румтопфа, чтобы всех накормить, если бы мы привлекли сирот и воспользовались кухней в здании для девочек.

— Это довольно сложно. [Што́ллен] — это классика, но она занимает слишком много времени, чтобы мы могли поесть его сегодня. Хм-м… Может быть, мне сто́ит попросить Эллу приготовить вместо него [блинчики¹]?

— Ты не против обнародовать этот рецепт?

Тули, зная, что мои рецепты ценны как для итальянского ресторана, так и для продажи Фриде, выглядела немного настороженной.

— Всё должно быть в порядке. Я уже видела нечто похожее на [блинчики]...

То что я видела в городе, это не блины, а что-то вроде гале́т² из гречневой муки с мясом, грибами, сыром и яйцами. Они продавались в местных заведениях как закуска. Однако никаких десертов на основе этих галет не было. По крайней мере, насколько мне было известно. Все сводилось к тому, что люди в нижнем городе отдавали предпочтение наполнению желудка, а не поеданию вкусных сладостей.

— Фран, сколько времени у тебя уйдет на приготовление крема?

— Учитывая, что сейчас холодно, то совсем недолго. Сколько вам нужно?

Я обернулась и увидела, что Фран уже достал свой диптих и приготовился делать заметки.

Жир в необработанном молоке естественным образом отделяется от жидкости, если его хранить в холодном месте. Поэтому, пока у вас есть молоко, сделать сливки не так уж и трудно. Хотя нужно соблюдать осторожность, чтобы они не превратились в нечто вроде топлёных сливок, если потеряют слишком много воды.

— Достаточно кувшина сливок и кувшина молока.

Мы могли бы сделать галеты, используя гречневую муку, что есть в кухонной кладовке, но лично я предпочитаю простые пшеничные блинчики. Сладости, в которых используется сахар, обычно едят дворяне, и если я собиралась воспользоваться кухней в своих покоях, то вероятно, было бы лучше стремиться готовить пищу благородных, а не имитировать то, что едят в нижнем городе. Так что было решено приготовить блинчики со взбитыми сливками и мелко нарезанным румтопфом.

Фран отправился в дворянскую часть храма, чтобы взять сливки из большой ледяной комнаты. Пока его не было, я принялась записывать рецепт блинчиков. Я должна была передать его Элле, чтобы она могла их приготовить.

— Эй, Тули, а ты не знаешь, как называется блюдо, которое делают смешивая гречневую муку с водой и солью, чтобы приготовить тесто, а затем запекают с ветчиной и сыром?

— А, буфлеты?

— Да, оно.

Теперь, зная как здесь называют галеты, я написала: «Готовь тонко, как буфлеты».

Когда я закончила с рецептом, Фран вернулся с двумя кувшинами, наполненными, соответственно, молоком и сливками. Он поставил их на кухне, прежде чем подняться на второй этаж, где я показала ему дощечку с рецептом.

— Фран, пожалуйста, попроси Эллу приготовить это. Скажи ей, что они готовятся, как буфлеты, и что я хочу, чтобы она приготовила только тесто, без какой-либо начинки. Этого, вероятно будет достаточно, чтобы она поняла. Как только они будут готовы, пожалуйста, положи их на тарелку и принеси сюда.

— Понял.

Когда я передала рецепт Франу, встала Тули, держа в руках банку румтопфа.

— Эм-м, Фран, могу ли я посмотреть, как она готовит? Возможно, я смогу помочь.

Было ясно, что Тули хотела увидеть профессионального повара за работой, а потому я попросила Франа:

— Фран, Тули уже привыкла к моим рецептам и не будет мешать. Поэтому, пожалуйста, спроси Эллу, не против ли она поработать с ней. Я бы и сама хотела пойти, но знаю, что от этого все начнут слишком нервничать, чтобы нормально работать. Я подожду здесь, так что, прошу, позаботься о Тули.

Вместе готовить сладости было очень по-девчачьи и на мой взгляд, казалось очень милым. Всю зиму Элла готовила с двумя помощницами: Моникой и Николой. Во время перерывов, они казалось, очень весело болтали. Я бы с удовольствием пошла готовить вместе с Тули, но как священница-ученица у меня не было другого выбора, кроме как оставаться в стороне.

— Богатым девушкам действительно приходится нелегко, да?

Тули посмотрела на меня с сочувствием, зная что я не была по-настоящему свободна даже в своих собственных покоях.

Я уверенно ей кивнула. Здесь, в храме, я была странным человеком с другим воспитанием, так что было действительно приятно иметь кого-то, кто мог бы посочувствовать моему положению.

— Да. Здесь все слишком сильно заботятся о своём внешнем виде.

— О внешнем виде, как с твоими носками?

Мы с Тули посмотрели на мои ноги, после чего посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Вести себя как благородная богатая девушка действительно было тяжело.

— Госпожа Майн, что не так с вашими носками?

Когда Тули и Фран ушли на кухню, Делия подошла к нам с горящими любопытством глазами. Я не могла сдержать улыбку. Делия всегда начинала беспокоиться, когда речь заходила об одежде или причёске.

— Мы просто шутили насчёт того, что мои носки холодные.

Мои носки были изготовлены из тонкой ткани. Они были достаточно длинными, чтобы доходить до середины бёдер и удерживались завязками, так как в этом мире не было резины. Каждое утро, одеваясь в храме, сначала я завязывала на талии тканевый пояс. Затем натягивала на ноги носки, которые привязывались к поясу с помощью длинных верёвок. Это было похоже на простой пояс с подвязками. После этого я надевала что-то вроде кюло́тов³, которые были тонкими и спускались ниже колен. Вокруг манжет у моих колен были продеты шнурки, что позволяло мне затянуть их вокруг ног. Это было не самое лучшее нижнее бельё. По сравнению с тем, когда я была Урано, сейчас моей попе было прохладно. Наконец, после всего этого, я надевала рубашку.

Однако, несмотря ни на что, мои голые ноги не должны были быть видны. Показывать голые ноги считалось постыдным в высшем обществе, особенно среди дворян, поэтому мужчины и женщины всегда носили носки. Это был вопрос ухода за собой и вежливости, так что любой, кто не носил носки, выглядел постыдно.

Я начала носить носки, как только мне дали одежду ученицы компании «Гилберта», и здесь, в храме даже служители и служительницы всегда носили носки.

— Госпожа Майн, что означает «холодные носки»?

— В отличие от этих, для носков в нижнем городе главное практичность.

Носки были тем, что носили люди в центре города. Летом их никто не носил. Когда наступала зима, мы засовывали ноги в то, что по сути было мешками, связанными из шерсти, которые затем затягивали завязками. Правда, они доходили только до лодыжек, а это означало, что мы также надевали шерстяные гетры, чтобы прикрыть ноги до колен. Добавьте к этому слой штанов, и в результате получалось весьма тёпло.

— Но носки Тули выглядят не очень хорошо, — пожаловалась Делия.

— Действительно. Но бывают времена, когда человеку важнее теплота, а не внешний вид.

— Если вы беспокоитесь о тепле, то почему бы вам просто не купить длинные сапоги?

Дворяне были так обеспокоены своим внешним видом, что не пользовались шерстяными гетрами. Вместо этого они носили подбитые мехом сапоги, доходящие им до колен. Эти сапоги определенно были тёплыми. Но я не знала, что носить гетры в храме не разрешено, а моих денег оставалось весьма мало, чтобы заказывать сапоги на меху. Вместо этого я использовала короткие кожаные ботинки, удобные для ходьбы, которые носили ученики компании «Гилберта».

— Если бы я была взрослой, то могла бы спрятать шерстяные гетры под длинной юбкой…

Тонкие носки никак не могли остановить холод, когда я ходила по храму, но когда я попыталась надеть гетры, Розина остановила меня. Мой подол доходил только до колен, так что любые гетры, которые бы я надела, были бы полностью видны. Я разочарованно вздохнула, и брови Делии взлетели вверх, когда она бросила на меня острый взгляд.

— Вот же! Нельзя пренебрегать своим внешним видом, даже если никто этого не видит!

Ух ты… Делия действительно очень женственна. Но вот я больше заботилась о тепле, чем о внешнем виде. К сожалению, в храме я должна была одеваться соответствующе.

— Я не забуду заказать сапоги на следующую зиму. Мне не хочется снова страдать от такого холода.

— Это было бы лучше всего, — подтвердила Делия.

— Госпожа Майн, — прервала Розина, сделав перерыв в работе, — вы должны как можно скорее заказать себе новую обувь. У вас нет ни одной пары красивых туфель, которые следует носить девушке. Я думаю, что вам следовало бы попросить мастера Бенно вызвать сапожника.

Она сообщила мне, что на весеннем молебне я могу попасть в беду, если у меня будет только одна пара обуви.

— Если вы закажите новую обувь сейчас, то до начала весеннего молебна будет ещё достаточно времени, чтобы изготовить её, так что, пожалуйста, сделайте это в ближайшее время.

— Розина, пожалуйста, говори мне о таких вещах пораньше, чтобы у меня было время подготовиться.

— Да, госпожа Майн, впредь я буду более внимательной. Я просто не совсем понимала, чего вам недостаёт.

Розине и в голову не приходило, что у меня может быть только одна пара обуви. Она предполагала, что я всегда ношу одну и ту же обувь, потому что у меня имелось несколько пар, и только когда я начала зимой жить в храме, она осознала шокирующую правду.

В нижнем городе использовалось два вида обуви: похожие на сабо́ деревянные башмаки, которые носили бедняки, и кожаные туфли, которые носили богатые люди. Те, у кого не было даже деревянных башмаков, либо обматывали ноги тряпками, либо ходили босиком, что было не такой уж редкостью. Я носила деревянные башмаки, пока не получила одежду ученицы компании «Гилберта». Кроме того, я даже не думала о том, чтобы купить новую обувь, пока я могу носить старую. Моё новое окружение изменило мой взгляд на обувь, хотя во времена Урано у меня было несколько пар для разных случаев.

Я открыла свой диптих и написала в нём: «Попросить Бенно заказать обувь».

— Госпожа Майн, а из какой кожи вы хотите обувь? Конской? Свиной? А как насчет того, чтобы на всякий случай заказать ещё и пару тканевых туфель?

Глаза Делии сверкали. Она и правда быстро загоралась, когда дело касалось моды. Но, к сожалению для неё, я совершенно ничего не знала о здешней моде. Я не могла принимать обоснованные решения о том, какую обувь покупать, поскольку не знала ни какой дизайн популярен, ни какие материалы чаще всего используются, ни в каких случаях нужно использовать ту или иную обувь. Мой план состоял в том, чтобы позволить Розине выбрать мне обувь и попутно научиться самой выбирать её.

— Розина, я доверяю выбор моей обуви тебе. Пожалуйста, закажи такую, которая мне понадобится больше всего в ближайшем будущем. Если я сама стану заказывать себе обувь, то в итоге просто закажу такую же, как та, что у меня уже есть.

— Поняла. Вы можете рассчитывать на меня.

Розина принялась объяснять, какую обувь следует носить в различных ситуациях, и вскоре Фран и Тули появились из кухни с тарелками. На одной были свежие взбитые белые сливки, а на другой — мелко нарезанный румтопф.

— Делия, пожалуйста, приготовь чай.

— Поняла.

По указанию Франа, Делия направилась на кухню. Затем Тули и Фран разложили столовые приборы и вернулись на кухню. Обратно они вернулись неся тарелки, на которой лежали два круглых свежеприготовленных блинчика. Один для меня, другой для Тули.

— Госпожа Майн, прошу прощения за ожидание.

Фран поставил передо мной тарелку. Блинчики выглядели точь-в-точь как те, что я помнила. Сладкий аромат защекотал мне нос, отчего я расплылась в улыбке.

— Я помогала их нарезать! — сказала Тули, гордо указывая на тарелку румтопфа.

Затем она рассказала мне, как искусна была Элла и как усердно работали её помощники.

— Фран, прошу прощения, но не мог бы ты принести немного мёда? Кроме того, если это возможно, пожалуйста, попроси Эллу подняться сюда.

— Для чего?

— Я хочу показать ей, как правильно подавать эти сладости. В будущем она сама будет готовить их на кухне от начала и до конца.

Я знала, что Фран будет не в восторге от того, что повар поднимется на второй этаж. Вот только я не хотела, чтобы Элла думала, что процесс приготовления блинчиков закончился, после того как она просто испекла их.

— Госпожа Майн, я могу научить Эллу последним шагам, так что, полагаю, вам нужно лишь показать мне, что делать дальше.

— Тогда, Фран, смотри внимательно.

Пока все смотрели на меня, я зачерпнула ложкой сливки и намазала их на одну шестую блинчика рядом с краем, чтобы получилось нечто вроде веера. Затем я зачерпнула ложкой немного мелко нарезанного румтопфа и посыпала им сверху.

— Намажь кремом край блинчика так, чтобы получился треугольник. Лучше всего, чтобы слой крема был не слишком толстым. Затем посыпь крем румтопфом. Чем больше, тем лучше. Румтопф может быть заменен на любые сезонные фрукты, так что блинчики можно делать и без него.

Объясняя, я налила немного мёда поверх румтопфа, а затем сложила блинчик пополам и свернула.

— Это позволит вам есть блинчик руками. Если вы хотите использовать столовые приборы, как дворянин, то вы можете не сворачивать его, а сложить края вот так⁴. После этого нужно лишь украсить его кремом, фруктами и мёдом.

Положив сложенный блинчик на тарелку, я добавила немного сливок рядом с ним, а затем украсила румтопфом и мёдом, чтобы получилось мило. При виде готового блинчика Фран несколько раз удивлённо моргнул.

— Конечно, такое было бы не стыдно подать дворянину.

— Ух ты, это так мило! Майн, выглядит очень вкусно!

Воодушевлённая Тули принялась украшать блинчик на своей тарелке. Делия с любопытством наблюдала за нами, но ей пришлось подождать, пока мы не закончим есть. Мне было грустно, что я не могла есть со своими слугами, но это было строгое правило, с которым я ничего не могла поделать.

— Всё готово! — объявила Тули, выглядя очень довольной, глядя на свою тарелку.

Она проделала довольно хорошую работу, учитывая, что у неё не было никакого опыта в украшении подобных блюд.

Я отрезала кусочек от блинчика без крема и отправила его в рот. Блинчик был мягким, слегка сладковатым и немного хрустел по краям. Затем я отрезала часть с кремом. Сливки сами по себе, в сочетании со слегка эластичным тестом блинчика, не казались такими уж сладкими, но мёд, который я налила на него, добавил как раз нужное количество непередаваемой сладости.

После того, как я некоторое время наслаждалась вкусом, я наконец добралась до румтопфа. В то же мгновение, как я откусила кусочек размякшего фрукта, мой рот наполнился острым привкусом алкоголя и сильной сладостью.

— Тули, что ты думаешь?

— Это очень вкусно!

Тули одарила меня широкой улыбкой. Её губы испачкались сливками

— Тули, твой рот весь в креме.

— Всё потому, что это трудно есть.

Требовалась некоторая ловкость, чтобы правильно съесть блинчик, используя столовые приборы. Я улыбалась тому, как Тули сражалась с блинчиком, в результате чего на её губах осталось немного сливок. Думаю, еда намного вкуснее, когда ты можешь есть её с кем-то ещё.

— Я счастлива. В следующий раз я хочу съесть[пудинг]. Тули, может быть, когда ты снова придёшь, мы попробуем его сделать?

— Новые сладости? Ура! Я не могу дождаться!

От всего сердца я надеялась как можно скорее вернуться домой, чтобы снова разделить со всей семьёй эти вкусные сладости и это неописуемое счастье.

Примечания

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/30ff1861-dafa-4f01-b790-4b24108c4c1e

2. галета — термин, используемый во французской кухне для обозначения различных плоских хрустящих пирогов.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Галеты#Во_Франции

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/ca715a46-80a1-4fbd-8ced-40bf75d6fdf0

3. кюло́ты — короткие, застёгивающиеся под коленом штаны, которые носили в основном только аристократы.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Кюлоты

4. данный блинчик изображён на обложке книги.

видеопример: https://www.kurashiru.com/recipes/69755446-8c99-43aa-9b3b-13d873b96c87

Заказ готов

Спросив у главного священника, могу ли я позволить сапожнику посетить мои покои, я попросила Бенно как можно скорее скорее пригласить того ко мне.

— Благословенно та́яние снега. Да пребудет с вами безграничная милость Богини Весны.

Произнеся приветствие в честь прихода весны, Бенно вошёл в мои покои с парой сапожников.

— Да благословит вас богиня воды Фрютрена и её подчиненные, — поприветствовала я их в свою очередь, оставаясь сидеть в зале.

Под пристальным взглядом Дамуэля, что был моим эскортом, Бенно, сапожник, который выглядел примерно того же возраста, и помощник сапожника измерили мои ноги и спросили, какой дизайн я хочу и из какого материала следует сделать обувь.

— Итак, — вслух подумала Розина, — наша главная задача, это подготовить обувь к весеннему молебну. Ей понадобятся высокие сапоги из лошадиной кожи.

— Тогда, белая лошадиная кожа, — подхватила Делия.

— Делия, подумай хорошенько. Во время весеннего молебна, госпоже Майн придётся посещать сёла. Более темный цвет был бы более подходящим для этой цели.

Розина и Делия начали обсуждать это между собой, не дав мне никакой возможности высказать своё мнение. Фран слушал их с напряженным выражением лица, поскольку я попросила его присмотреть за ними.

Делия любила милые, красивые вещи, и по её мнению чем красивее, тем лучше. Всякий раз, когда дело касалось покупок, её воодушевление выходило из-под контроля. Не было никаких сомнений, что она захочет выбрать какую-нибудь экстравагантную обувь, если предоставить её самой себе.

Розина, с другой стороны, обладала хорошим чувством стиля и знала, что мне понадобится, благодаря времени, проведенному на службе у госпожи Кристины, но её чувство масштаба было немного не в порядке. Если бы она подошла к этому так же, как госпожа Кристина, тратя огромные суммы денег, чтобы купить всё, что она хотела, в соответствии с её вкусами и настроением, я бы в конечном счёте разорилась. В итоге, как я и ожидала, она понемногу увеличивала заказ, говоря такие вещи, как «это просто замечательно» и «мы можем также использовать эту возможность, чтобы заказать их». Тем, кто остановил эту парочку, погрузившуюся в свое безумие был Фран.

— Делия, обувь не нуждается в большем количестве украшении, чем сейчас. Розина, госпожа Майн всё ещё растет, поэтому ей не нужно так много обуви. Нам следует просто купить новую обувь, когда она вырастет.

Фран раньше был слугой главного священника, поэтому он хорошо знал тот минимум одежды, который был необходим для удовлетворения требований общества. Но и он и главный священник были мужчинами, так что их оценка милых и красивых вещей не могла сравниться с оценкой Розины. Он просто сдерживал Розину и Делию, пока те выбирали. Моя же работа состояла в том, чтобы сделать окончательный заказ.

— Госпожа Майн, это подойдет?

— Да, я думаю, что эти три пары прекрасно подойдут.

В конце концов мы заказали пару прочных высоких сапог из лошадиной кожи, доходящих мне до колен, и пару мягких коротких сапог из свиной кожи для весеннего молебна. Третья и последняя пара — это модные тканевые туфли, которые можно носить в храме и в районе дворян.

Когда с заказом было покончено и сапожник собрался уходить, Бенно посмотрел в мою сторону.

— Простите, но мне нужно обсудить с госпожой Майн кое-что важное. Фран, не мог бы ты проводить сапожников до ворот?

— Думаю, что Делия с этим справится. Фран, пусть она проводит их до ворот. Розина, пожалуйста, приготовь чай.

Фран кивнул Бенно и велел Делии проводить сапожника и его помощника до ворот. Она с энтузиазмом вывела их за дверь, пребывая в хорошем настроении благодаря сделанным покупкам.

— Итак, о чём вы хотите поговорить?

— Госпожа Майн, на днях Иоганн приходил ко мне в магазин. Похоже, он выполнил задание, которое вы ему дали.

Я удивлённо моргнула. В конце осени я согласилась стать покровительницей молодого кузнеца Иоганна. Ему нужно было выполнить задание, чтобы закончить свое обучение да́пла, и я поручила ему изготовить металлические литеры.

— Что? Эм-м… господин Бенно, говоря о «задании», вы имеете в виду металлические литеры, верно? Я не думала, что он закончит их так быстро.

Я заказала как прописные, так и строчные варианты тридцати пяти букв алфавита. Задача Иоганна состояла в том, чтобы сделать мне по пятьдесят литер для каждой гласной и по двадцать для каждой согласной буквы. Даже в самых смелых мечтах я не ожидала, что он закончит их все за зиму.

— Госпожа Майн, похоже, он хочет, чтобы вы оценили их.

Задача, которую должен был выполнить ученик кузнеца, была в конечном счёте заказом от клиента. Необходимо, чтобы ученик сначала показал готовый продукт заказчику и выслушал его оценку.

— Было бы лучше, если бы вы пришли ко мне в магазин, чтобы оценить заказ, но если это невозможно, могу ли я привести сюда Иоганна и бригадира кузнечной мастерской?

— Я спрошу у главного священника…

— Очень хорошо.

Дамуэль и главный священник относились с большой настороженностью к людям, входящим в мои покои, поэтому я не могла ответить Бенно, не выслушав предварительно их мнения по этому поводу.

— Я сообщил Иоганну, что вы не сможете посетить магазин, пока не растает снег, поэтому прошу вас действовать крайне осторожно и постоянно держать главного священника в курсе дела.

Другими словами: тебе лучше бы поговорить с главным священником. В связи с этим, я немедленно попросила встречи с главным священником. За зиму он разобрался с большей частю своей работы, и, возможно, из-за того, что у него теперь было много свободного времени, мне не потребовалось долго ждать, чтобы встретится с ним.

— Эм-м, главный священник. Можно ли кузнецу по имени Иоганн и его бригадиру посетить мои покои?

— Тот факт, что ты называешь его по имени, наводит меня на мысль, что вы с ним знакомы.

— Совершенно верно. Как его покровитель, я должна оценить то, что он сделал для меня.

Главный священник кивнул, слегка постучав пальцем по виску.

— Майн, этот кузнец знает, что ты священница-ученица?

— Нет, я не упоминала об этом. Учитывая, что Иоганн считал меня дочерью господина Бенно, я бы предположила, что господин Бенно тоже ничего ему не сказал.

— Понимаю. В таком случае не приглашай его в храм. Было бы разумно вместо этого пойти в магазин Бенно.

— Почему сапожник мог прийти, а Иоганн — нет? — спросила я, в замешательстве наклонив голову.

Главный священник вздохнул.

— Сапожник посетил покои священницы-ученицы, будучи представленным компанией «Гилберта». Но Иоганн придёт в храм, чтобы показать заказ Майн из компании «Гилберта».

— А-а…

Я прикрыла рот рукой, а главный священник прищурился.

— За зиму я собрал столько информации из различных мест, сколько смог, и похоже что Бенно очень хорошо тебя прятал. Лишь немногие знают, что ребёнок, связанный с компанией «Гилберта» — это новая священница-ученица. И точно так же мало кто знает твою истинную личность.

Это напомнило мне, что Бенно всегда говорил о том, что стоит держать меня подальше от посторонних глаз. Если даже расследование главного священника привело его к выводу, что мало кто обо мне знает, то Бенно, должно быть, всё это время очень много работал.

— Ты можешь пойти в магазин. Мне бы не хотелось, чтобы информация о том, что ты священница-ученица, распространялась.

— Хорошо. Я пойду в компанию «Гилберта».

Это был мой первый выход на улицу за долгое время. Я почувствовала, как лицо расплылось в довольной улыбке от того, что я смогу покинуть храм. Я отчаянно пыталась сдержать её, чтобы скрыть свои эмоции, как это сделал бы настоящий дворянин, но к сожалению, главный священник разрушил мои усилия одним замечанием: «Дёрганая улыбка на твоем лице вызывает беспокойство».

— Дамуэль, ты будешь защищать Майн вне храма. Майн, очень важно, чтобы ты подготовила карету, которая отвезет тебя в магазин. Нельзя просто гулять по улице. По поводу кареты ты можешь связаться с Бенно. Кроме того, позаботьтесь о том, чтобы вас видело как можно меньше людей.

— Понял!

— Я буду осторожна.

Я кивнула на предупреждения главного священника, позволяя себе свободно улыбнуться. Просто подождите, мои милые маленькие металлические литеры! Я встречусь с вами, как только смогу!

Естественно, я не могла уехать сразу же только потому, что решение было принято. Сначала я должна была вызвать Лутца, который работал в приюте, чтобы передать сообщение Бенно и попросить его приготовить для меня карету.

Бенно связался с кузницей и назначил дату нашей встречи. Поскольку плохая погода и метели могли помешать прислать карету, не исключено, что встреча могла быть перенесена.

— Если эти литеры будут соответствовать тому, что я хотела, мне нужно будет заказать пробельные элементы и литеры с символами. Думаю, стоит подготовить следующий заказ на поставку.

Я написала следующие свои заказы ещё до начала встречи. В то же время я приготовила всё необходимое для посещения магазина. Если возможно, я хотела бы продемонстрировать печать прямо там.

— Думаю, на всякий случай мне следует взять с собой чернила, бумагу, баре́н ¹ и тряпку. Было бы разумно показать им, как используются литеры. Фран, пожалуйста, попроси Гила, чтобы он подготовил всё необходимое.

— Понял.

— Эм-м, госпожа Майн, для чего вы собираетесь посетить магазин в нижнем городе? — спросила Делия.

Наблюдая, как я взволнованно разговариваю с Франом о том, что мне нужно для моего визита в компанию «Гилберта», Делия выглядела удивлённой. Я понятия не имела, сколько информации она передавала главе храма, поэтому просто улыбнулась.

— Как покровителю, мне будет нужно оценить выполненный заказ.

* * *

Моими сопровождающими были Дамуэль, Фран, а также Гил, который испытывал странное чувство соперничества с Лутцем. Он продолжал говорить о том, что ведение дел с компанией «Гилберта» было частью его компетенции как управляющего мастерской, поэтому я решила взять его с собой. Даже если я могла в магазине вкратце объяснить как пользоваться литерами, сама я ничего не могла сделать, а потому поручила это Гилу.

Мы вчетвером направились к компании «Гилберта» на громыхающей карете, которую прислал за нами Бенно. Лицо Дамуэля перекосилось в то же мгновение, как мы прошли через ворота храма и были атакованы витающем в воздухе зловонием. Он никогда раньше не был в нижнем городе.

— Что это вообще за вонь?

— Именно так пахнет нижний город. Вы должны привыкнуть к этому.

Его лицо было лицом человека, который знает только красивый район дворян и ухоженный храм. Я понимаю его, правда понимаю. Вероятно, я сделала точно такое же лицо, когда впервые оказалась на улице после того, как стала Майн. Но мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к нему и принять его как естественную часть повседневной жизни. Люди были способны неплохо приспосабливаться к чему бы то ни было.

— Боюсь, господин Дамуэль, что это часть задания, которое дал вам главный священник. Чтобы охранять меня, вам придётся посещать нижний город.

— Я понимаю… Это одна из самых жестоких задач.

Когда мы подъехали к компании «Гилберта», Дамуэль по прежнему кривил лицо. Марк вышел из магазина, чтобы поприветствовать нас.

— Добро пожаловать, госпожа Майн. Все ждут вас внутри.

— Здравствуйте, господин Марк. Спасибо, что пригласили меня.

— Ученица, вашу руку.

Дамуэль протянул руку, как будто это было самой естественной вещью в мире, но я понятия не имела, что делать. Богатой девушке следовало бы позволить ему сопровождать её, но у меня не было опыта того, как грациозно выйти из кареты. Мне её ступеньки казались узкими и высокими. Даже если я возьму Дамуэля за руку, то я всё равно рискую упасть вниз.

— Господин Дамуэль, госпожа Майн ещё слишком мала, чтобы её можно было безопасно сопровождать таким образом.

Пока я стояла, обливаясь холодным потом, Фран взял на себя смелость сообщить Дамуэлю о сложившейся ситуации и сам опустил меня вниз.

— Ах, конечно. Это моя ошибка, ученица. Я не слишком много времени проводил с детьми и не знаю, как правильно себя с ними вести.

— Не беспокойтесь, господин Дамуэль. Это мне следует поскорее вырасти, чтобы меня могли сопровождать, как настоящую леди.

Впрочем, путь к становлению леди достаточно труден, и я не уверена, что стану настоящей леди, даже когда вырасту — добавила я про себя, когда мы вошли в магазин. Марк как обычно провёл нас в кабинет.

— Мастер Бенно, госпожа Майн прибыла.

Иоганн, бригадир Иоганна, Бенно и даже Лутц ждали меня внутри.

— Надеюсь, вы не слишком долго ждали, — сказала я, входя в кабинет.

Иоганн и его бригадир ахнули, широко раскрыв глаза. Впрочем, я не могла винить их за то, что они удивились. В отличие от того, какой обычной и непринужденной я была раньше, теперь я говорила с достоинством, и за мной следовало трое спутников.

— Госпожа Майн, благодарю вас за визит.

Бенно поздоровался со мной, после чего Иоганн и его бригадир поспешно сделали то же самое. Я села на стул, который Фран отодвинул для меня, и улыбнулась Иоганну, сидевшему напротив меня.

— Добрый день, Иоганн. Мне сказали, что ты выполнил задание, которое я тебе дала.

— Я сделал, но…

Иоганн, то и дело нервно переводя взгляд с меня на бригадира, поставил на стол две завернутые в ткань коробки. Я услышала звон металла, когда литеры внутри ударились друг о друга. Одного этого звука было достаточно, чтобы моё сердце забилось быстрее.

— Их было слишком много, и они довольно тяжёлые, для переноса в одной коробке, поэтому нам пришлось разделить их на две.

Изготовление металлических литер начиналось с изготовления пуансо́нов — брусков твёрдого металла с выступающим рисунком буквы на одном из концов, изготовленных путем подпиливания и долбления. Для их изготовления требовалась чрезвычайно точная работа. Нужно было тщательно выточить и подпилить конец металлического бруска примерно в один сантиметр шириной, что требовало точного мастерства, на котором специализировался Иоганн.

После того, как пуансо́н был готов, его вдавливали в более мягкий металл, чтобы сделать матрицу, которую в высокой печати называли пресс-формой, используемой для отливки буквы. Выпуклая буква на пуансо́не будет отпечатана на металлической матрице. Затем матрицу помещали в форму и заливали в неё сплав. После того, как сплав остывал, он извлекался из формы, давая вам металлическую литеру для той буквы, что и пуансо́н. После этого форма могла быть снова заполнена, чтобы сделать ещё больше литер для данной буквы. Повторяя весь этот процесс, вы могли сделать набор букв одинаковой формы и размера.

— Я удивлена, что ты так быстро их закончил. Я даже не думала, что тебе понадобится так мало времени…

Просто смотря на завернутые в ткань коробки я чувствовала неописуемый восторг. Кровь ударила мне в голову, и я тихонько вздохнула, прижимая руку к колотящему сердцу. Словно девушка, ищущая взглядом своего возлюбленного, я пристально всматривалась в ткань, желая увидеть то, что скрыто под ней. Иоганн же, не заметив моей настойчивости, почесал щёку и смущённо рассмеялся.

— Все немного помогали, так как находили эту работу весьма сложной и забавной.

Иоганн изготовил пуансо́ны и матрицы для всех литер, а другие мастера, которым было скучно от того, что зимой практически нечего делать, помогли ему изготовить сами литеры в необходимом объёме. Бригадир, ухмыляясь, хлопнул Иоганна по спине.

— Соревнуясь, кто мог бы лучше налить сплав, мы обсуждали идеи, чтобы сделать всё это быстрее, и смеялись над тем, насколько тяжёлой была задача для да́пла. Мы не сомневались, что покровитель, который выбрал Иоганна, захотел бы от него именно чего-то подобного. Это благословение бога кузнечного дела Вулканифта!

Пусть он и дразнил Иоганна, но похоже, бригадир и правда думал, что бог кузнечного дела Вулканифт свёл нас с Иоганном вместе. Мне нужна была точная работа, а у Иоганна были навыки, которые я искала. Я тоже была бесконечно благодарна судьбе за то, что мы встретились.

— Эти металлические литеры, являются результатом усилий всех кузнецов в нашей мастерско́й. Иоганн, покажи их ей.

— Да, мастер.

По указанию бригадира, Иоганн развязал ткань и снял её. Под ней лежали две тонкие коробки размером с лист бумаги формата А4, а внутри были ряды серебристых металлических брусков, которые казалось сверкали, когда свет отражался от выпуклых букв. Вид всех литер, представших передо мной, был поистине ошеломляющим.

— Вот это да…

Дрожащей от ощущаемого благоговения рукой я взяла одну из литер. Это был тонкий брусок серебристого металла длиной около двух с половиной сантиметров, на одном конце которого была выгравирована чёткая буква. Когда я подняла его, чтобы рассмотреть со всех сторон, то почувствовала, что этот металлический брусок был вполне тяжёлым. Затем я достала еще одну литеру и выстроила их рядом друг с другом, прищурившись, чтобы убедиться, что они одинакового размера. Любая разница в высоте будет иметь огромное влияние на печать. Буквы оказались одинаковой высоты. Я даже не ожидала, что они будут настолько хороши. Я непроизвольно расплылась в улыбке.

— Итак, госпожа… Это то, что вы хотели?

Голос бригадира привёл меня в чувство. Я огляделась и увидела, что Иоганн, затаив дыхание, ждет моей оценки. Я перевела взгляд с Иоганна на коробки, заполненные металлическими литерами, после чего решительно кивнула, держа в руке одну из литер.

— Они замечательные! Ты действительно стал Гутенбергом!

— Что?

— Иоганн, я даю тебе титул «Гутенберг»!

— А-а?

[[image:/storage/reader-images/309fb939861685d1906d699cbe410d4d978d0ebf.png]]

Все уставились на меня с недоумением. Все, кроме Лутца, который совершенно побледнел и бросился трясти меня за плечи.

— Успокойся, Майн! — закричал он.

Я протестующе посмотрела на него, продолжая сидеть.

— Как я могу быть спокойна?! Мы говорим о Гутенберге!

— Идиотка, ты слишком взволнована!

Похоже, что Лутц нервничал, но я не могла оставаться спокойной, когда передо мной находился полный набор литер. Для меня это было просто невозможно.

— Лутц, это ты недостаточно взволнован. Разве ты не понимаешь, что это изменит историю? Разве это не восхитительно?! Разве от этого у тебя не кружится голова? Давай же, почувствуй, насколько прекрасен этот момент! Порадуйся вместе со мной!

— Извини, Майн, но я тебя совсем не понимаю.

Похоже, Лутц не мог понять моего волнения. Я огляделась и увидела, что все остальные выглядели такими же растерянными, словно они совершенно не понимали значения происходящего. Как же жаль, что больше никто в комнате не разделял мою радость.

— Я хочу сказать, что это начало эпохи печати! Все мы являемся свидетелями момента, когда история изменится навсегда!

Я с грохотом встала и как можно более страстно принялся объяснять, в чем прелесть этих металлических литер, но реакция, которую я получила, была в лучшем случае сдержанной.

— Это второе пришествие Гутенберга! Его тоже звали Иоганн²! Какое чудесное совпадение! Судьбоносная встреча легенд! Хвала богам!

Я вскинула руки в молитвенной позе, пока Лутц схватился за свою голову.

— Эм-м, госпожа? Кто такой этот «Гутенберг», о котором вы говорите? — спросил бригадир кузницы, растерянно моргая.

Довольная, что хоть кто-то пытается меня понять, я сложила руки вместе и посмотрела прямо на него.

— Гутенберг — это легендарный мастер на уровне бога, чья работа навсегда изменила историю и книги. Иоганн действительно Гутенберг этого города!

После того, как я это объяснила, мне пришло в голову, что для печати важны не только буквы. Нужна ещё и бумага, чернила, печатный станок. Возможно, все так вяло реагировали, потому что с моей стороны было странно хвалить лишь Иоганна.

— Ох, я понимаю… В это дело вовлечены множество людей. Люди, делающие чернила, люди, помогающие изготавливать печатный станок, Бенно, занимающийся растительной бумагой, и Лутц, продающий книги. Вы правы, я не должна никого упускать. Прошу прощения. Вы все — Гутенберги. Вы все — члены большой семьи Гутенбергов!

— Я не хочу быть частью этой семьи.

Бенно сразу же отказался быть частью этого общества.

— Господин Бенно, что вы имеете в виду?! Это неуважение к Гутенбергам, что будут печатать книги и повлияют на весь мир! Вы должны радоваться этому! Разве вы не чувствуете счастье?

Бенно бросил на меня наполовину раздражённый, наполовину удручённый взгляд, после чего посмотрел на Лутца, который замахал руками, словно говоря «это бесполезно», и вздохнул.

— Теперь, когда мы закончили металлические литеры, можно наконец приступить к созданию печатного станка! Давайте сразу же закажем то, что нам нужно, в столя́рной мастерской. А-а-а-а, мы действительно приступаем к печати! Ух ты! Невероятно! Хвала богине мудрости Местионоре!

Когда я снова встала в позу, чтобы отблагодарить Местионору, моё ликование достигло апогея и я лишилась сознания.

Примечания

1. баре́н — это дискообразный ручной инструмент с плоским дном и узловатой ручкой, используемый в японской печати на дереве. Используется для переноса чернил с блока с выгравированным изображением на бумагу, путём «полировки» обратной стороны листа бумаги.

https://en.wikipedia.org/wiki/Baren_(printing_tool)

2. здесь невозможно передать оригинальную игру слов, поскольку на русский язык имя Гутенберга переводят как Иоганн. В действительности, его имя следовало бы перевести как Иоганнес (Johannes).

Я остаюсь в храме

Когда я пришла в себя, то мне был преподан полный курс лекций. Сначала Лутц и Бенно, потом Фран и Гил, наконец Дамуэль и главный священник. У меня возникло такое чувство, что с течением времени становится всё больше людей, которые отчитывают меня. Но на самом деле я бы хотела, чтобы они перестали использовать в качестве предлога, что «пришли навестить меня, поскольку я больна», чтобы читать мне наставления прямо в постели. Просто дайте мне поспать.

Дольше и эмоциональнее всех меня на этот раз отчитывал Дамуэль. Очевидно, он был в ужасе после того, как я внезапно свалилась без чувств. Похоже, что он опасался, что главный священник может решить, что он никудышный рыцарь, раз не может следовать приказам своего начальника.

— Я был уверен, что на этот раз меня казнят! Я был словно ходячий мертвец, когда мы привезли вас сюда, — сердито сказал он со слезами на глазах.

— Мне очень жаль. Мне правда очень жаль. Кроме того, я должна вас предупредить, но в ближайшем будущем я планирую заняться печатью, а потому, вероятно, я буду часто терять сознание из-за волнения.

— Ученица, вы нисколько не сожалеете!

— Мне правда жаль, что я недостаточно тренировалась, чтобы не падать в обморок.

— Это не то, о чём вы должны сожалеть!

Меня отчитывали слишком много, в результате воодушевление от получения металлических литер быстро сошло на нет. Правда, меня продолжали отчитывать и после того, как мне стало лучше. Честно говоря, это было довольно скучно, так как они повторяли одни и те же вещи снова и снова. Я просто хотела уже пойти домой. Снег растаял достаточно, чтобы карета могла проехать, так что время возвращения домой было уже очень близко.

— Я хочу снова вернуться домой…

Вот только сначала я должна была написать сообщение с просьбой о встрече с главным священником. По крайней мере я собиралась это сделать, но в конце концов сама получила от него сообщение с просьбой о встрече. Хотя это была не столько «просьба о встрече», сколько его вопрос о том, когда я смогу к нему прийти, поскольку я буду навещать его, а не наоборот.

— Фран, это редкость, что главный священник сам посылает мне сообщение. Должно быть, у него срочное дело. Я бы хотела встретиться с ним как можно скорее, я даже не против пойти сегодня, но не уверена, как мне следует поступить.

— Его слугам, вероятно, будет сложно подготовиться к вашему приходу, если вы решите посетить его так внезапно. Я думаю, что лучше всего будет встретиться с ним завтра, — сказал Фран, слегка улыбнувшись.

В результате, я написала сообщение, что завтра я буду свободна.

— Может, мне стоит принести ему подарок или что-нибудь в этом роде? В конце концов, он навещал меня, когда я лежала с лихорадкой.

Во время своего визита главный священник принес мне много еды, хотя на самом деле я не нуждалась в ней, так как снег начал таять, и я скоро должна была вернуться домой. В данный момент я подумывала о том, чтобы перенести половину этой еды в подвал здания для девочек.

— Думаю, было бы неплохо принести немного сладостей, которые готовит ваш повар. Главному священнику очень понравилось ваше печенье.

— А как насчет карамельного пу́динга, который я недавно приготовила?

Во время недавних визитов Тули я экспериментировала с карамельным пу́дингом и с мороженым. В результате я убедилась, что мороженое лучше всего есть в жаркую погоду. Есть мороженное сидя под кота́цу¹ было восхитительно, но здесь даже если есть его перед камином, то я просто чувствовала, что оно было «холодным», а вовсе не «восхитительным».

— Да, карамельный пудинг, безусловно, очень хорош, сто́ит только привыкнуть к его текстуре, но есть его в первый раз немного… непривычно. Я не думаю, что это стало бы хорошим подарком для того, кто не пробовал его раньше.

Как я и ожидала, судя по реакции Лутца на приготовленные на пару карфэ́лы, данный метод готовки здесь не применялся. Элла была очень удивлена, когда узнала, как сделать карамельный пудинг. И все те, кто пробовал его, говорили, что его текстура странная и беспокоились о том, что пудинг исчезнет, прежде чем они смогут положить его в рот. Но в конце концов все они поставили ему высокую оценку за то, насколько сладким и вкусным он был.

— В таком случае пусть Элла испечёт печенье, которое нравится главному священнику.

В качестве подарка я выбрала печенье. Я решила подготовить два вида печенья: обычные и со вкусом чая, так как они были моими любимыми.

Покончив с этим, я принялась за чертежи печатного станка. Я предполагала, что первые печатные станки были просто модифицированными виноградными прессами, поэтому их было не так уж трудно сделать. Единственная проблема заключалась в том, что я не помнила точных размеров и конструкции.

— Хм, для него наверняка ведь требуется приспособление для нанесения чернил, так ведь? Что-то с такой ручкой, и кожа будет расстелена вот так… Чтобы положить вот это, будет место сбоку, а место для бумаги вот здесь… Место, где будет производится сама печать должно выглядеть примерно так, да?

Я отчаянно копалась в своих воспоминаниях, но они были настолько расплывчаты, что составить полноценный чертёж не выходило. На словах я могла бы дать туманные инструкции, но написать подробные размеры было выше моих сил. Похоже, нет другого выбора, кроме как написать их после фактических измерений.

— Интересно, не мог бы главный священник вновь воспользоваться магическим инструментом, способным заглянуть в мои воспоминания, — пробормотала я.

В то время, как я мучилась над чертежом печатного станка за своим столом, мои слуги усердно трудились, выполняя свои задачи.

* * *

— Доброе утро, главный священник, — поздоровалась я, передавая ему свой подарок.

— Тебе не обязательно было это делать, — ответил он с совершенно отсутствующим выражением лица, принимая их.

Я совершенно не представляла, был ли он на самом деле рад этому.

— Арно.

Главный священник подозвал Арно, и тот подошёл и поставил на стол тарелку. Фран открыл печенье и положил его на тарелку. Затем он достал чашку, которую принес из моей комнаты, а Арно налил в неё чай, прежде чем наполнить чашку главного священника.

— Пожалуйста, госпожа Майн.

Арно поставил передо мной тарелку с печеньем. Понятия не имея, чего он от меня ждет, я взглянула на главного священника.

— Когда ты приносишь кому-то в подарок еду, то по правилам вежливости, ты должна попробовать её, чтобы продемонстрировать, что та не ядовита. Я подумал, что это не тот обычай, с которым ты знакома, так что подумал, что сейчас будет хорошая возможность рассказать о нём.

Тест на яд? Эм-м… страшно. Я могла есть печенье ни о чём не беспокоясь, так как принесла его сама, но услышав слова главного священника, мне стало страшно есть и пить где-то вне моих покоев.

— Я не прикоснусь к чаю, пока вы сами его не попробуете.

Главный священник отпил глоток чая, который был налит из того же чайника, что и мой, а я съела печенье. После этого мы могли спокойно есть и пить. Похоже что Фран был прав, когда сказал, что главному священнику понравилось печенье. Выражение его лица оставалось неизменным, но печенье исчезло быстрее, чем вся остальная еда на столе.

Мы немного поговорили на случайные темы, такие как погода и положение дел в приюте. Затем, когда мы закончили наслаждаться нашим чаем, пришло время для главной темы разговора. Я уже немного привыкла к культуре дворян. Ну, я так думаю. Хочу верить, что это так.

— Эм-м, главный священник, я бы хотела поскорее вернуться домой, и я была бы рада…

— Нет.

Прежде чем я успела закончить фразу, главный священник поставил свою чашку и отказал мне.

— Ч-что?

Я в замешательстве склонила голову набок, не понимая, почему главный священник не отпускает меня домой, несмотря на то, что снег уже начал таять. Он встал, громко отодвинув стул. Затем, оглядев комнату, он направился в потайную комнату за своей кроватью.

— Следуй за мной.

Очевидно, он не хотел, чтобы разговор услышали его слуги. Я тоже поставила чашку и встала, чтобы войти в дверь, которую он только что открыл. Оказавшись внутри, я села на ставшую привычной скамейку, а он на свой стул.

— Вы не хотите, чтобы разговор услышали ваши слуги?

— Именно... Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

Главный священник медленно вздохнул, прежде чем продолжить.

— Недавно мне сообщили, что Вольф неожиданно умер. Это случилось сразу после того, как я попросил Карстеда прислать кого-нибудь для расследования.

Услышав слово «умер» я непроизвольно сглотнула. Однако, я не могла не наклонить голову, потому что была одна важная деталь, которую я не совсем понимала… А кто такой Вольф?

— По твоему лицу видно, что ты не понимаешь.

— Эм, главный священник. Возможно это глупый вопрос, но кто такой этот Вольф? Мне кажется, что я уже слышала это имя раньше, но я не могу вспомнить…

Тот факт, что услышав его имя мне в голову не пришло ни одно лицо означал, что он, вероятно, не был кем-то, кого я знала лично. Главный священник говорил о нём так, как будто он был кем-то, кого я должна была знать, а потому я была уверена, что он был кем-то важным, но я совершенно не могла вспомнить его.

Глаза главного священника расширились в полном недоумении. Затем он тяжело вздохнул.

— Вольф — это глава ассоциации чернил.

— А, тот подозрительный тип?

Именно из-за того, что глава ассоциации чернил приставал к Лутцу и вынюхивал информацию обо мне, я и застряла в храме на всю зиму.

— Подождите… Он умер?! Как?!

— Твоя реакция заняла слишком много времени!

Оказалось, что Карстед и главный священник следили за Вольфом, чтобы проверить, правдивы ли слухи о нём, и выяснить, кто из знатных людей приказал ему заняться мной. Но как только они сузили круг подозреваемых, Вольф внезапно умер.

— Похоже, Вольф откуда-то узнал, что священница-простолюдинка является главой мастерско́й.

То, что он сделал такой большой акцент на «откуда-то», напомнило, что на самом деле лишь немногие дворяне знали обо мне правду. Количество дворян, которые могли предоставить такую информацию, было ограничено.

— Вольф вынюхивал, как выглядела эта глава мастерской и действительно ли она была связана с Бенно. Однако, как только началось его расследование, ты вернулась в храм, и вдобавок из-за своего плохого здоровья ты редко была на улице и мало с кем общалась. Похоже, что его расследование прошло плохо.

От слов главного священника моё сердце стало колотиться быстрее. Вольф получил от дворян задание разузнать обо мне, но мало того, что он практически ничего не узнал, так ещё и оказался в центре расследования, которое вели Карстед и главный священник. А потом он внезапно умер. Было нетрудно понять что к чему.

— Неужели, Вольфа убили дворяне?

Без каких либо колебаний, главный священник медленно кивнул.

— Наверняка.

Для дворян жизнь простолюдинов ничего не значила. Они уничтожали всех, кто вставал у них на пути. Я знала это, но от того факта, что это произошло так внезапно и что это было связано со мной, я не могла не содрогнуться. Я обхватила себя руками, потирая покрытые мурашками руки.

— Так значит… дворяне нацелились на меня?

— Нет никаких сомнений, что некоторые дворяне нацелились на тебя, но мы не знаем, кто они и каковы их намерения. Но я предполагаю, что таких людей мало.

Услышав его слова, я начала дрожать.

— Когда начнётся весенний молебен, дворяне, правящие городами в сельской местности, сразу же уедут. Мы больше всего боимся, что тебя могут вывезти из города, а потому тебе придётся остаться в храме, пока не уедет достаточно знати. Когда в городе останется меньше дворян, будет легче определить их лояльность и мотивы.

По крайней мере он не говорит, что я больше не смогу вернуться домой. Утешая себя этими мыслями, я всё же согласилась остаться в храме до весеннего молебна. Главный священник облегчённо вздохнул, увидев мою покорность, и достал дощечку размером с ладонь.

— Мне будет нужно обсудить с твоей семьей как продление твоего пребывания здесь, так и твоё удочерение. Передай им это.

— Хорошо…

То, что меня удочерит дворянин, было слишком тяжелой темой, чтобы внезапно начать о ней разговор, когда Тули или папа навещали меня. Я планировала поговорить об этом, когда вернусь домой, но похоже, главный священник сообщит им эту новость, пока я всё ещё здесь. Я опустила голову, смотря на дощечку с приглашением, которое вручил мне главный священник.

— Я думаю, ты и сама понимаешь, что не следует никому говорить о Вольфе и о удочерении. Не всем твоим слугам можно доверять.

После его слов мне на ум сразу же пришли мысли о Делии. Я не могла с этим спорить.

* * *

Вернувшись к себе, я велела Франу позвать Лутца, чтобы передать ему дощечку с приглашением. Он согласился доставить её моим родителям, но его очень интересовало, что я могла такого натворить, что главному священнику пришлось вызвать их. Всё, что я могла ему сказать, это то, что не смогу вернуться домой, пока не закончится весенний молебен. Эту информацию вполне можно было сообщить. Или скорее, это было то, что я должна была рассказать всем, включая моих слуг, если я хотела избежать проблем.

— А что мы будем делать с едой? — спросила Делия, подслушав мой разговор с Лутцем.

— Рынок скоро откроется, к тому же у нас ещё есть еда, которую подарил главный священник, — сказала я, улыбнувшись.

Оказалось, что еда, подаренная главным священником, послужила гарантией того, что я смогу безопасно оставаться в храме даже после окончания зимы.

Через три дня после того, как я передала приглашение Лутцу, прибыли мои родители. Именно там, в приемной у ворот, я впервые за долгое время увидела свою маму. От вида её неизменной улыбки и большого живота (такого большого, что казалось, она родит со дня на день) меня переполняли тёплые чувства.

— Мама…

— Госпожа Майн, это не ваши покои. Я понимаю, что вы чувствуете, но, пожалуйста, подумайте о своём положении.

Фран мягко придержал меня за плечо, и на его лице появилось противоречивое выражение. Мама отдернула руку, которую протянула мне, и папа успокаивающе обнял её за плечи.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Фран шёл впереди, я вместе с Дамуэлем следовала за ним, а за нами шли мои родители. Мне всё время хотелось обернуться назад, но я боролась с этим желанием. И вдруг я почувствовала как чья-то нежная рука погладила меня по волосам. Рука, что была мягче, чем рука папы. Я попыталась обернуться, но пальцы слегка сжались, словно приказывая мне смотреть вперёд. Было забавно, когда рука переставала касаться меня всякий раз, когда Фран поворачивался, чтобы посмотреть на нас. Иногда она менялась на крупную руку, и так наше молчаливое общение продолжалось, пока мы не добрались до комнаты главного священника.

— Доброе утро, главный священник, — сказала мама.

— Мы прибыли по вашему приглашению. О чём вы хотите поговорить?

Папа отдал главному священнику солдатский салют, на что тот кивнул и предложил им сесть. С одной стороны стола стояла скамья, с другой — два стула. Учитывая наше положение здесь, мои родители будут сидеть на скамье, в то время как главный священник и я будем сидеть на стульях. Похоже, что моей маме из-за беременности было несколько сложно сесть, а потому папа аккуратно помог ей сесть, после чего сел рядом.

— Вы все можете уйти.

После того как слуги главного священника принесли нам чай, он приказал освободить комнату. Кроме того, он использовал магический инструмент действующий по области, чтобы создать звуконепроницаемый барьер вокруг стола.

— Ч-что это такое? — произнес папа, с тревогой оглядевшись.

— Это помешает посторонним услышать наши голоса. Майн, теперь когда остались только мы, ты можешь сесть с родителями. Я полагаю, что вам пришлось проявить большую сдержанность по пути сюда.

Объясняя папе про магический барьер, главный священник мягко подтолкнул меня, стоявшую на месте, не зная, куда сесть, к родителям.

— Благодарю вас, главный священник.

Я поблагодарила его с широкой улыбкой, прежде чем плюхнуться между родителями. Я посмотрела на каждого из них, а затем нежно обняла маму.

— Мама, я так рада тебя видеть. Я так скучала по тебе. У тебя уже такой большой живот. Похоже, ты можешь родить в любой день!

— Еще нет. Он станет ещё немного больше, — сказала мама, обнимая меня.

Я погладила её большой живот и удовлетворённо вздохнула.

— Кажется, теперь ты довольна. Могу я начать?

— Да.

Я выпрямилась и посмотрела на главного священника, сидящего напротив нас.

— Хорошо, давайте обойдемся без утомительных вступлений и перейдём к делу. Есть возражения?

По-видимому, проведя со мной много времени, главный священник понял, что обычные приветствия дворян при общении с простолюдинами бессмысленны, а потому пропустил все долгие приветствия, которые он произносил во время встречи с Карстедом.

— Майн останется в храме до окончания весенней молитвы.

— Постойте, но почему? Мы ведь договорились, что она останется здесь только на зиму.

Папа наклонился вперёд, едва сдерживая себя. Главный священник холодно взглянул на него и продолжил с невозмутимым выражением лица.

— Сейчас она в большей опасности, чем когда-либо прежде.

Короткого ответа для моего папы оказалось достаточно, чтобы он понял что ситуация вышла из-под контроля. Он успокоился и прикрыл ладонью сжатый кулак.

— Что произошло и насколько это опасно?

Главный священник, предупредил, что они не должны никому ничего рассказывать, прежде чем объяснить, что произошло начиная с осени и до сих пор, а также кратко описа́л ситуацию. Всё это было тем, что я уже слышала.

— У Майн гораздо больше магической силы, чем я ожидал. Эта магическая сила важна для города, так как мы испытываем нехватку в ней. Именно по этой причине некоторые дворяне хотят контролировать Майн, а другие — устранить.

Он объяснил, что дворяне охотятся на меня по разным причинам. Мама и папа побледнели, и я почувствовала, как их руки, касающиеся моей спины, дрожат.

— В худшем случае Майн вывезут из города. Именно поэтому были внесены некоторые изменения в правила въезда дворян в город. Гюнтер, я полагаю, что вы, как солдат, несущий стражу у ворот, знаете об этих изменениях.

От столь неожиданного поворота в разговоре глаза моего папы расширились, но он не отвёл взгляд от главного священника.

— Да… я знаю. Рыцарский орден ввёл различные новые правила въезда для дворян.

— Да, это связано с тем, что скорее всего, именно дворянин попытается похитить Майн. Мы ещё не знаем, сделает ли это дворянин из этого герцогства или другого. Поэтому потребовалось мобилизовать рыцарский орден и просить герцога ограничить въезд дворян в город.

Похоже, Карстед и главный священник работали за кулисами, а я об этом ничего не знала.

— Все эти изменения были сделаны из-за Майн? — недоверчиво переспросил папа.

— Есть ещё несколько причин, но единственная, о которой я могу вам сказать — это защита Майн. Я не собираюсь больше ничего говорить на эту тему. Полагаю, что одной этой причины вам должно быть достаточно.

Папа кивнул, немного расслабившись.

— Дворяне, которым доверена земля, вернутся на свою территорию с приближением весеннего молебна. Чем меньше дворян останется в городе, тем легче будет следить за их действиями. Я прошу, чтобы до тех пор вы потерпели разлуку с дочерью. Это всё для того, чтобы защитить Майн.

В словах главного священника чувствовалась искренность и сила. Можно с уверенностью сказать, что он привык руководить людьми. В конце концов, когда-то он командовал рыцарским орденом. При этом папа отдал честь, похоже, решив, что ему следует так поступить, как солдату.

— Благодарю вас, что так беспокоитесь о моей дочери. Но почему вы так далеко заходите ради Майн?

— Разве я не говорил, что её магическая сила драгоценна? Она должна быть в безопасности. Хотя эти утомительные меры не понадобились бы, если бы она просто согласилась на удочерение, — сказал главный священник, нарочито вздохнув.

— Удочерение?! — выкрикнул папа, широко раскрыв глаза.

Мама крепко сжала мою руку в своей.

— Гюнтер, что бы вы сказали, если бы Майн была в ближайшее время была удочерена дворянином?

Я услышала, как папа стиснул зубы. Мама сжимала мою руку так сильно, что было больно, словно она никогда больше не хотела отпускать её. Пусть они ничего не сказали, но их ответ был ясен.

— Похоже, какая дочь, такие и родители…

Главный священник постучал пальцем по виску и пробормотал: «Я думал она сдастся, если её родители согласятся», а затем посмотрел на нас.

— Майн также сказала, что ни при каких обстоятельствах не хочет покидать свою семью, а потому я согласился отложить это дело до тех пор, пока ей не исполнится десять. Но поскольку у неё гораздо больше магической силы, чем у любого простолюдина с пожиранием, то когда ей исполнится десять лет, её удочерит дворянин. Это не подлежит обсуждению.

— Что?!

Мои родители застыли. Их мнение не имело значения, и им сказали, что удочерение произойдет независимо от того, что они думают. Похоже, они не знали, как реагировать на слова главного священника, который явно пытался защитить меня, но в то же время говорил, что я буду удочерена дворянином.

— Если она не будет знать как контролировать свою огромную магическую силу, то будет представлять опасность как для себя, так и для всех окружающих. Если герцог решит, что она представляет угрозу городу, то её казнят.

— Казнят?!

— Для защитника города необходимо устранять тех, кто представляет опасность. Как солдат, я полагаю, вы должны хорошо это понимать.

Папа, не в силах представить что его дочь настолько опасна, смотрел на меня с недоумением, а мама в смятении нахмурилась. Главный священник, выражение лица которого полностью скрывало его эмоции, продолжил своё сухое объяснение.

— Она должна научиться контролировать свою магическую силу, чтобы избежать казни. Для этого её должны удочерить. Она может оставаться с вами до тех пор, пока ей не исполнится десять лет и она не отправится в дворянскую академию. Однако, когда это время придет, для неё не сделают никаких поблажек. Её либо удочерят, либо казнят. Выбор за вами.

— Десять лет…

Папа недоверчиво пробормотал эту цифру, понимая, что это давало нам самое большее только два года вместе. Главный священник медленно вздохнул.

— Она будет удочерена дворянином, которому можно доверять. Он не будет плохо с ней обращаться. Это я могу обещать.

В тот момент когда он сказал эти слова, мама подняла голову и, посмотрев главному священнику прямо в глаза, кивнула.

— Понимаю. Я вверяю Майн вам.

— Ева?!

Папа удивленно вскрикнул, но мама не обратила на него внимания. Она не сводила глаз с главного священника.

[[image:/storage/reader-images/9116429e2978ca46b825356a232fe4fd06426ba1.jpg]]

— Когда я узнала, что Майн останется в храме на зиму, я подумала, что ей будет нелегко из-за её слабого здоровья. Но Тули сказала, что благодаря всем, кто поддерживает Майн, ей здесь хорошо. Главный священник, я уверена, что это благодаря вашим усилиям.

Поскольку мама была беременна, то она могла слышать о моей жизни в храме только от папы и Тули. Но она знала, что я пережила зиму, не будучи прикованной всё время к постели, благодаря всем, кто помогал и заботился обо мне.

— Ева, ты… Я понимаю, но удочерение это…

Папа начал было протестовать, но мама подняла руку, чтобы он замолчал. Она на мгновение опустила глаза, а затем медленно покачала головой.

— Нет, Гюнтер. Хорошенько подумай. Есть много детей, которые начинают жить вдали от дома став да́пла, как только им исполняется десять лет. Я не хочу, чтобы Майн казнили за то, что она слишком опасна. Она будет в гораздо большей опасности, если её похитит неизвестный дворянин. Главный священник обращался с ней очень хорошо. Если нам придется отпустить её, то я по крайней мере хочу, чтобы о ней заботился кто-то, кому я могу доверять.

Мама повернулась к главному священнику и скрестила руки на груди.

— Главный священник, пожалуйста, позаботьтесь о Майн.

После маминых слова папа пони́к, но затем отсалютовал, дважды стукнув правым кулаком по левой стороне груди. Таким образом, мои родители официально согласились, чтобы меня удочерили, когда мне исполнится десять.

— Я не хочу, чтобы мне исполнилось десять…

Я знала, что они делают это ради меня, но неописуемая печаль всё ещё терзала моё сердце. Я продолжала цепляться за маму в течение долгого времени, в надежде избавиться хотя бы от небольшой части охватившего меня одиночества.

Примечания

1. кота́цу — традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый футоном или тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница. Под одеялом располагается источник тепла, часто встроенный в стол.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Котацу

Подготовка к Весенней молитве

Постепенно становилось теплее, и примерно половина снега, покрывавшего город, растаяла. Зимняя спячка закончилась, и всем пора было начинать разгребать оставшийся снег, готовясь к весне. Тули должна была вернуться на работу, а это означало, что впредь она могла навещать меня в храме в лучшем случае раз в два дня.

Приют закончил со всем своим зимним рукоделием, и мы продали его Бенно через Лутца. Это дало мне гораздо больше свободы действий при составлении бюджета для приюта. В лесу оставалось ещё достаточно много снега, чтобы там можно было что-нибудь собрать, но снег должен был скоро растаять. Тогда мы могли бы вернуться к сбору сырья для создания бумаги. До тех пор время было посвящено образованию, и священнослужители в серых одеждах, что раньше были слугами, обучали детей хорошим манерам. Похоже, что эти служители были обеспокоены тем, что я, бродя по приюту, прививаю детям дурные привычки. Они боялись, что позволив им продолжать говорить со мной так небрежно, они могут в конечном счёте вести себя так же и с другими священниками. Всё занятия проходили в столовой, а потому мастерская оставалась пустой. Так что сейчас там были только я, Лутц и Дамуэль.

— Я хочу, чтобы печатный станок был готов к следующей серии книг, даже если мы сможем использовать его только для текста, — сказала я.

— Звучит неплохо, — ответил Лутц. — Но как мы его сделаем?

— М-м-м… Я планировала просто изменить один из прессов, которые у нас уже есть.

Я достала чертежи и показала их Лутцу. Если я правильно помню, первый печатный станок Гутенберга был сделан из виноградного пресса, используемого для производства вина. Я была уверена, что смогу сделать такой примитивный печатный станок, но было на удивление сложно воссоздать его по памяти.

— Ты размещаешь подвижные литеры вот здесь, наносишь на них чернила, кладешь бумагу… а потом просто нажимаешь на неё.

Я сделала движение, будто используя обычный пресс, который был слишком высок для меня, чтобы дотянуться и использовать его самостоятельно, пытаясь таким образом объяснить, что такое печатный пресс. Поскольку я не могла покинуть храм, Лутц должен был заказать всё необходимое и дать указания мастерски́м.

— Думаю, нам придётся решить, насколько велика будет та часть, где размещаются подвижные литеры, эм-м… форма? Да, насколько велика будет форма, — сказал Лутц.

— Мы можем выяснить это, измерив уже сделанные книги с картинками.

Говоря с Лутцем о печатном станке, я попутно измеряла все нужные размеры мерной лентой, добавляя измерения к моим чертежам. Я записала все инструкции, которые могла вспомнить, начиная от «сделать подставку для бумаги слегка наклонной» до «поставить здесь коробку для хранения чернил».

Лутц посмотрел на всё это и покачал головой.

— Эй, Майн. разве мы не можем добавить всё это пото́м?

— Пото́м? Но всё, что я упомянула, очень важно.

Хотя, зная свою память, я вероятно забыла больше, чем смогла вспомнить. Не говоря уже обо всех вещах, которые я в принципе запомнила неправильно или просто ещё не заметила. Вот только на мой протест Лутц вновь покачал головой.

— Я говорю не об этом, — сказал он, указывая на мои чертежи. — Я понимаю, что нам нужно куда-то положить чернила. Но мне кажется, что проблема с которой ты столкнулась здесь, заключается в том как закрепить всё это на прессе. Может, нам пока сто́ит поставить коробку с чернилами на стол неподалёку?

Лутц был прав. Если закрепить форму для подвижных литер под прессом, мы бы уже могли печатать, даже если были лишние действия, замедляющие процесс.

— Ты слишком много думаешь об этом, потому что уже представляешь в своей голове готовый продукт. Помнишь, как мы использовали множество самодельных инструментов, когда впервые делали бумагу? Мы можем сделать то же самое и сейчас. Просто сосредоточься на том, что нам совершенно необходимо для печати, а со временем мы просто сможем это улучшить.

— Верно… Теперь, когда ты упомянул об этом, наибольшая проблема будет заключаться в том, чтобы найти ремесленника способного сделать пресс, с которым смогут справиться дети.

Пока мы разговаривали, я закончила чертёж. Мы решили начать с базового проекта, который мы закажем в столя́рной мастерской Инго через Бенно.

— Теперь нам нужно поговорить о более мелких инструментах…

Когда с печатным станком было покончено, я попыталась перевести разговор на форму и наборную верста́тку ¹, но прежде чем я успела что-либо сказать, в мастерскую ворвался Гил.

— Госпожа Майн!

— Гил, что случилось? Неужели мне уже пора идти в комнату главного священника?

Сегодня все мои служанки были заняты подготовкой к весеннему молебну, а потому у меня не было практики фешпи́ля.

— Эм-м, нет. Розина только что попросила меня сходить за вами. Дело в том, что она весьма недовольна, что вы тратите всё свое время на печатный станок, в то время как мы ещё не готовы к весеннему молебну. И пусть она этого и не показывает, но она… вроде как очень зла.

У меня возникло такое чувство, что она просто выплёскивает на меня свой гнев за то, что у неё было меньше времени играть на фешпи́ле, в то время как я могла уйти и делать всё, что захочу.

— Понимаю. В таком случае, не мог бы ты позволить ей накричать на себя вместо меня?

— Конечно! Подождите… что? Да ни за что! Я не хочу!

Гил, только сейчас осознав, что я сказала, резко замотал головой. Вид у него был такой забавный, что мы с Лутцем невольно рассмеялись, чем заслужили сердитый взгляд и бормотание, что он во что бы то ни стало вернёт меня в мои покои. Похоже, у меня не было другого выбора, кроме как сдаться и встретить гнев Розины лицом к лицу.

— Ну что же, нет смысла откладывать неизбежное. Лутц, остальное я оставлю на тебя.

— Понял. Завтра тебе предстоит важная работа, верно? Удачи. Уверен, что у тебя всё получится.

Лутц взъерошил мне волосы, и я кивнула без особого энтузиазма. После этого я отправилась обратно в свои покои, ведомая надувшимся Гилом.

* * *

Я была потрясена, когда увидела зону бедствия, что была моими покоями. Завтра я отправлялась на весенний молебен, и в результате в моих покоях помимо всевозможной одежды, обуви и различных приспособлений для ухода за собой, которые выносили и складывали в коробки, всюду лежали полотенца, простыни, посуда, письменные принадлежности, бумага и ди́птихи. Всё выглядело так, словно я полностью переезжала. В коридоре стояло несколько деревянных ящиков, уже заполненных едой, и ещё несколько пустых, в которые уберут кухонную утварь, как только моя еда на сегодня будет приготовлена.

Когда я поднялась на второй этаж, то увидела, что в моей собственной комнате был ещё больший беспорядок. Там стояли три коробки: одна для белья, другая для одежды, третья для обуви. Стол был занят предметами первой необходимости. Среди всего этого хаоса находились Делия, Розина и Вильма.

— Госпожа Майн, вы не должны уходить в мастерскую, пока мы готовимся к весеннему молебну.

Пускай Розина и говорила, что мы готовимся, но я знала, что меня просто отругают, если я попытаюсь им помочь. Мне было ясно сказано, что подготовка — это работа для слуг, а потому я не должна вмешиваться. Похоже, моя работа состояла лишь в том, чтобы проводить весь день, наблюдая за работой остальных.

— Вот же! У вас совсем нет мотивации! Госпожа Майн, это очень важная работа для вас!

— Но вы все достаточно опытны, чтобы справиться со всей работой и без меня, наблюдающей за каждым вашим шагом.

— Проблема не в этом.

На весеннем молебне меня будут сопровождать Фран, так как он уже сопровождал главного священника, Розина, так как для заботы обо мне требовалась девушка, и Ху́го² с Эллой, которые будут готовить для меня еду.

Вильма останется управлять приютом, Гил — «мастерско́й Майн», а Делия будет заботится о моих покоях, в то время как Тодд, другой повар, будет готовить еду в мое отсутствие вместе с Николой и Моникой, помогавшим Элле в течение зимы.

— И все же, тут много вещей, — пробормотала я.

Я непроизвольно оглядела свою комнату и увидела, сколько вещей я купила, чтобы продержаться здесь всю зиму. Розина удивлённо приподняла бровь.

— Госпожа Майн, когда речь заходит о багаже, вы отправляетесь относительно налегке. У госпожи Кристины было бы ещё две коробки с одеждой, не говоря уже о нескольких ящиках с принадлежностями для рисования и различными музыкальными инструментами.

— Мы должны были начинать упаковывать багаж госпожи Кристины гораздо раньше, — хихикнула Вильма, соглашаясь. — Когда она уезжала в район дворян, нам приходилось прилагать много усилий.

Пока я приходила в себя после того, как узнала насколько невероятной была Кристина, глаза Розины на мгновение расширились, словно от осознания чего-то.

— Эм, госпожа Майн, могу ли я также взять с собой фешпи́ль? — спросила она нерешительно.

Я покачала головой, глядя на фешпи́ли, прислоненные к стене в углу моей комнаты.

— Я думаю, будет безопаснее оставить их здесь, особенно учитывая, что они не принадлежат мне.

Я одолжила их у главного священника, так что, думаю, неразумно брать их куда-то без его разрешения. Мне было бы нелегко заплатить за них, если бы они были сломаны, потеряны или украдены. Но Розина, не сводя глаз с фешпи́лей, так просто не сдавалась.

— Не могли бы вы попросить об этом главного священника?

— Ну, если ты так хочешь, то я спрошу его.

— Я очень вам благодарна.

В конце концов, от меня, сидящей в своих покоях, и правда не было никакой пользы, поэтому я заявила, что пришло время помочь главному священнику, и ушла с Франом и Дамуэлем.

— Подготовка к весеннему молебну весьма сложна. Запрос от рыцарского ордена требовал срочности, но для слуг это лёгкая работа, так как не требовалось делать много приготовлений, — пояснил Фран.

По его словам подготовка к весеннему молебну была намного сложнее, так как нам предстояло отправиться в поселения расположенные в сельской местности в каретах, а не на магическом ездовом звере, как при истреблении тро́мбэ.

Меня больше угнетало само путешествие, а не подготовка к нему. Весь мой энтузиазм угас в то же мгновение, когда я узнала, что мы поедем в карете. Я чувствовала, что к тому времени, когда мы доберемся до первого города, я буду слишком измотана, чтобы быть в состоянии делать хоть что-нибудь.

— А есть ли какой-нибудь способ избежать весеннего молебна? — спросила я, вздохнув.

— О чем вы говорите, ученица? Весенний молебен — важный ритуал, — ответил Дамуэль, смотря на меня с неодобрением.

На самом деле я знала, насколько это важно. Но мне хотелось, чтобы он всё же позволил мне немного пожаловаться, просто чтобы выпустить пар.

— Господин Дамуэль, я понимаю его важность, вот только, если брать в расчёт, что мне придётся ехать в карете, я не представляю, на сколько дней я окажусь прикованной к постели.

— Хм-м... учитывая, что даже повседневная жизнь требует от вас много усилий, я могу понять, что поездка будет для вас достаточно тяжела́. Но я не думаю, что господин Фердинанд позволит вам пропустить ритуал лишь из-за этого.

Я и сама прекрасно понимала, что он не позволит мне выкрутиться. Но всё же, я не хотела так легко сдаваться, так что после завершения приготовлений, я обратилась к главному священнику с жалобой.

— Главный священник, неужели мне и правда необходимо ехать в сельскую местность? Я уверена, что от поездки в карете мне будет очень плохо.

— Действительно. Мне нужно будет подготовить довольно много лекарств для тебя, — небрежно ответил главный священник.

Подумав о лекарстве, которое он заставил меня выпить, когда я лишилась сил и ему нужно было, чтобы я снова встала на ноги, я скривила лицо.

— Может ли быть так, что вы имеете в виду то лекарство, которое невероятно эффективно, но на вкус настолько ужасно, что лучше умереть, чем пить его?

— Да, это оно.

— У-у-у… Теперь мне ещё больше не хочется ехать.

Я уже представляла себе, как от тряски в карете мне становится плохо и меня начинает тошнить, после чего главный священник заставляет меня пить это горькое лекарство, чтобы восстановить мои силы, а после выполнения ритуала, мы вновь продолжим поездку и я вновь почувствую себя плохо. И это будет продолжаться бесконечно, пока мы не посетим все селения. Лишь от одной этой мысли я пришла в уныние.

— Главный священник, по крайней мере вы должны что-то сделать с ужасным вкусом этого лекарства. Или хотя бы приготовьте снотворное, чтобы я могла спать по дороге туда, или может быть, позвольте мне путешествовать не на карете, а на одной из тех движущихся магических статуй, которые есть у рыцарей. Вы можете сделать хоть что-то из этого? Пожалуйста.

Умоляя главного священника, я со слезами на глазах перечислила все варианты, которые пришли мне в голову. Он кивнул, выглядя немного обескураженным.

— Кажется, ты очень расстроена. Я подумаю над тем, что ты сказала.

— Я была бы вам очень признательна. Кроме того, одна из моих служанок хотела бы взять с собой фешпи́ль, но я подумала что это будет неприемлемо.

Я так боялась путешествовать с настолько дорогим инструментом, что предпочла бы услышать отказ. Но главный священник, не раздумывая дал своё разрешение.

— Скорее, я поощряю это. Розина может играть для нас во время путешествия. Её музыка, безусловно, позволит приятнее скоротать долгие вечера.

— Подождите, правда? — спросила я, удивлённо моргая. — Я слышала, что за городом весьма опасно, поскольку там повсюду разбойники и звери. Безопасно ли брать с собой столь дорогой инструмент?

Главный священник посмотрел на меня в замешательстве.

— Не существует настолько глупых разбойников, чтобы нападать на кареты священников и знати, направляющихся на весенний молебен.

— Правда?

Я предполагала, что разбойники могут напасть на богатых дворян ради их имущества, но похоже, что я что-то упустила.

— Майн, большинство разбойников — крестьяне из окрестных деревень.

— Что? Но разве разбойники — это не просто группа людей, которые выживают, грабя других?

— Идиотка. Если такая группа появится, торговцы начнут избегать дорог в том районе. Те же, кому всё таки потребуется ехать этим путём, просто возьмут с собой больше эскорта, так что напасть на них будет сложно. А если разбойники будут доставлять много проблем, то это сделает их мишенью для рыцарского ордена. Было бы смешно думать, что целая организация может выжить только за счет воровства у других.

Я думала, что торговцы часто путешествуют между городами, но оказалось, что это не совсем так. Ничего удивительного, что из-за того, насколько мало я знала о мире, главный священник рассердился на меня.

— Обычно крестьяне, промышляющие разбоем, угрожают проезжающим торговцам, чтобы отнять товары и деньги, но если они нападут на дворян, то на их землю больше не принесут священные чаши. По этой причине нет ни одного крестьянина, достаточно глупого, чтобы напасть на дворян или священников, направляющихся на весенний молебен. Не говоря уже о том, что даже если они нападут на дворянина, то их с лёгкостью победят. Разбойники избегали нападать на дворян не только потому, что их действия напрямую поддерживали крестьян, но и потому, что все без исключения дворяне обладали магической силой.

— Значит, дорога будем полностью безопасной?

— Эм-м… да.

Мне было любопытно, почему главный священник колебался в своём ответе, но в любом случае, похоже что наше путешествие будет намного безопаснее, чем я предполагала. Это радовало. Возможно единственное, что вообще радовало в этом путешествии.

* * *

Утро перед тем, как мы отправились на весенний молебен, было довольно напряжённым. Меня вымыли, одели в церемониальные одежды и украсили мою причёску предназначенным для церемоний украшением для волос. Поскольку мы направлялись в сельскую местность, я надела свои новые сапоги до колен, изготовленные из свиной кожи. Фран рассказал, что в сельских поселениях довольно грязно, но мне было трудно поверить, что это может быть хуже, чем переулки в нижнем городе. Но возможно с моей стороны было неправильно так думать.

Всё, что я использовала во время утренней подготовки, складывалось в коробки, которые затем крепко связывались верёвками. Это был мой последний багаж. Теперь, когда всё было готово, Фран и Гил начали одну за другой переносить коробки в карету. Розина самостоятельно отнесла коробку с тщательно упакованным фешпи́лем. Поскольку в моей теперь уже пустой комнате делать было больше нечего, я решила попрощаться с каждым из своих слуг, которые остались в храме.

— Вильма, я оставляю приют на твоё попечение.

— Да, госпожа Майн. Я могу заверить, что во время вашего отсутствия дети будут вести себя хорошо.

Когда я кивнула в ответ, Гил опустился на колени с выражением на лице «ну же, похвали меня», так что я протянула к нему руку.

— Гил, я доверяю мастерскую тебе. Я полагаю, ты сможешь со всем справиться?

— Да, можете на меня рассчитывать!

— Делия, пожалуйста, позаботься о моих покоях, пока меня не будет.

— Как пожелаете… Вот же! Почему вы об этом беспокоитесь?! Госпожа Майн, это я больше беспокоюсь о том, чтобы вы хорошо справились со своей работой.

Делия, тёмно-рыжие волосы которой были слегка растрёпаны, сердито посмотрела на меня. Меня беспокоило не то, что она отвечала за мои покои, а то, что я уезжала в деревню на карете.

— Дело в том, что я беспокоюсь из-за кареты.

— Вот же! Не заставляйте меня волноваться ещё больше!

— Я-я сделаю всё, что в моих силах, — пробормотала я заикаясь.

После моих слов, лицо Делии стало ещё более беспокойным. После того как Фран заметил, что я закончила прощаться, он подошёл ко мне.

— Госпожа Майн, нам пора садиться в карету.

— Конечно. Идём.

— До свидания. Мы ждем вашего благополучного возвращения.

Пока другие мои слуги провожали нас, я вышла из комнаты вслед за Франом, а Розина и Дамуэль последовали за мной. Мы направлялись в дворянскую часть храма, так как главный вход был рядом с тем местом, где стояли кареты.

— Мы с Розиной должны сделать последнюю проверку багажа, а также обсудить предстоящее путешествие с Арно, поэтому, пожалуйста, пройдите в зал ожидания вместе с господином Дамуэлем. Главный священник уже должен быть там.

Когда мы с Дамуэлем отправились в зал ожидания, то я увидела, что к нам быстрым шагом направляется главный священник вместе с сопровождающими его слугами.

— Доброе утро, главный священник.

— Доброе утро. Майн, ступай в мою комнату, мне нужно срочно поговорить с тобой. Я приду туда, как только закончу инструктировать Арно и остальных. Дамуэль, понял?

— Да!

На этом главный священник закончил разговор и быстро зашагал к каретам. Несмотря на то, что он двигался невероятно быстро, он всё равно выглядел грациозно. Дамуэль и я переглянулись, после чего направились в комнату главного священника. У нас не возникло проблем с тем, чтобы попасть внутрь, так как главный священник оставил несколько слуг с нами. Они предложили нам сесть, и вскоре главный священник вернулся.

— Спасибо, что подождали.

— Главный священник, о каком срочном деле вы говорили?

Я в замешательстве наклонила голову, пока главный священник закрывал один за другим шкафы, заполненные документами.

— Мы поедем верхом на ездовом звере, созданном из магического камня. Я только что отправил кареты в селение, в котором мы остановимся на ночь.

— Что-то случилось?

— Надеюсь, что ничего.

Сказав это, главный священник со связкой ключей вошёл в свою потайную комнату. Он тут же вернулся, держа в руках кольцо украшенное светло-жёлтым магическим камнем и браслет с камнями семи разных цветов.

— Майн, надень это.

— Господин Фердинанд, это… — пробормотал Дамуэль.

— Это просто на всякий случай.

Я заметила на запястье главного священника точно такой же браслет. И он также носил похожее кольцо на среднем пальце, что напомнило мне, что он уже одалживал мне кольцо во время помощи рыцарскому ордену. В тот раз это было полезно, так что я предположила, что это вероятно будет полезно и сейчас. Я с благодарностью приняла и то и другое, и надела их. Кольцо я надела на средний палец левой руки, как и главный священник.

— Более того, мне не очень приятно это говорить…

— Да?

— Нас будет сопровождать… ещё один священнослужитель в синих одеждах, — сказал главный священник с неприязнью на лице.

Когда я широко раскрыла глаза от удивления, дверь отворилась и в комнату вошел Карстед вместе с незнакомым священником.

— Меня зовут Сильвестр³, и в этот раз я отправлюсь с вами. Так ты и есть та самая простолюдинка, что стала священницей-ученицей? — сказал священник, опустив свой взгляд на меня и изогнув брови.

У него были тёмно-зелёные глаза и сине-фиолетовые волосы, завязанные за спиной. Мне бросился в глаза серебряный шнурок, который стягивал его волосы. Этот человек был немного ниже главного священника, но имел более мускулистое телосложение, что делало его гораздо более похожим на бывшего рыцаря, по сравнению с главным священником. Он казался того же возраста, что и Бенно и главный священник. Впрочем, это замечание не имело большого значения, поскольку Бенно и главный священник определённо не были одного возраста, несмотря на то, что они выглядели так для меня.

— Ты совсем крошечная… Ты уверена, что тебя крестили? Я думаю, ты лжешь насчёт своего возраста.

Бросив на меня оценивающий взгляд своих тёмно-зелёных глаз, Сильвестр фыркнул. Я чуть не закричала, что это не так, но всё же смогла промолчать. В конце концов, Сильвестр был священником. Он не был тем, с кем я могла бы так беспечно спорить.

— Эй, попробуй прощебета́ть «пьи».

Прищурившись, Сильвестр некоторое время смотрел на меня сверху вниз, а затем внезапно вытянул указательный палец и ткнул им мне в щёку, надавив весьма сильно. Я непроизвольно выдала: «Ой!», отчего он опустил глаза и покачал головой.

[[image:/storage/reader-images/b109dddf36274e6e11fbe96f3bfc563629689c04.jpg]]

— Не похоже. Ну же, «пьи».

Не так сильно, как в прошлый раз, но он снова ткнул меня в щёку, покручивая пальцем. Я обратилась за помощью к главному священнику. Он опустил глаза, затем испустил вздох поражения и отвернулся.

— Майн, у этого человека отвратительный характер. Но под его гнилой оболочкой доброе сердце. Лучшее, что можно сделать — это сдаться и подыграть ему. Кроме того, Сильвестр, Майн невероятно слаба. Если будешь дразнить её слишком много, то не исключено, что она может и умереть. Но что куда важнее, Карстед, взгляни на это, — сказал главный священник и принялся раскладывать карту.

— Да. Что там?

Карстед направился к нему, оставив меня наедине с Сильвестром и мрачным Дамуэлем. Не осталось никого, кто мог бы мне помочь.

— Да ладно тебе. Пощебечи́.

Тёмно-зёленые глаза Сильвестра стали жёстче, когда он продолжил тыкать меня в щёку. С моей стороны было бы неразумно злить дворянина прямо перед долгой поездкой.

— П-пьи.

Я сдалась и... пощебета́ла, как он того и хотел. Сильвестр удовлетворённо кивнул и снова ткнул меня пальцем.

— Идеально. Пощебечи́ ещё чуть-чуть.

— Пьи-пьи, пьи…

Зная, что мне придётся отправиться на весенний молебен с этим странным священником, я начала ещё сильнее беспокоиться о том, что ждёт меня в этой поездке.

Примечания

1. наборная верста́тка — инструмент типографского наборщика, применяемый при наборе шрифта или правке, представляет собой металлическую пластину, обрамлённую с 4 сторон стенками, одна из которых подвижна вдоль продольной оси пластины.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Наборная_верстатка

2. имя и фамилия германского происхождения. Чаще всего, переводится на русский как Гуго (старофранцузское мужское имя), реже как Хуго или Гюго. В немецком языке звучание ближе к Хуго, как в Хугин (один из воронов Одина).

3. использующаяся в оригинале запись имени Сильвестр указывает на немецкое произношение.

Весенний молебен

Сильвестру не потребовалось много времени, чтобы ему наскучило моё щебетание «пьи» и он перестать тыкать в меня пальцем. Однако, вместо того, чтобы потерять ко мне интерес, он, похоже, нашёл для себя ещё кое-что занятное.

— Что это за штука? — пробормотал он, а затем вытащил моё украшение для волос.

Прежде чем я успела отреагировать, мои волосы упали за спиной. Подняв голову, я увидела, что Сильвестр держит в руках украшение для волос, которое моя семья сделала специально для церемоний, и рассматривает его. Он выглядел как взрослый человек двадцати с чем-то лет, но вёл себя как младшеклассник-хулиган. В этот момент я подумала, что он его сломает, отчего кровь отхлынула от моего лица.

— П-пожалуйста, верните его.

Я протянула руку к украшению. Вот только, услышав мою просьбу, Сильвестр расплылся в улыбке, словно чеширский кот. Он поднял руку выше, так чтобы я не могла дотянуться, и потряс украшением для волос, приказывая мне попытаться достать его. Насколько я могла судить, он совершенно не собирался отдавать мне украшение.

— Пожалуйста, верните!

Я побежала за Сильвестром, подпрыгивая, чтобы попытаться схватить украшение для волос, но он то и дело поднимал его, чтобы я не могла дотянуться. В результате, я мгновенно выдохлась.

— Я… прошу вас… верните его обратно... Это моё... украшение для волос… Его сделали… мой папа, мама и сестра…

Я… ненавижу таких парней. Бросив взгляд на украшение для волос, что было выше, чем я могла достать, я сжала кулак и сразу же почувствовала как магическая сила растекается по моему телу.

— Ч-что? Ученица, нет! — раздался панический выкрик Дамуэля.

Обратившие на это внимание Карстед и главный священник обернулись и в гневе вскинули брови. Они достали свои сверкающие волшебные палочки и взмахнули ими в воздухе.

— Глупец! Я же просил тебя не дразнить её слишком сильно!

— Не издевайтесь над маленьким ребёнком!

Бам! Два резких удара с приятным стуком пришлись по голове Сильвестру. Их сверкающие волшебные палочки на моих глазах превратились в скипетры. У меня перехватило дыхание при мысли о том, на сколько болезненным должен быть удар, но сам Сильвестр лишь пожал плечами.

— Почему вы так злитесь? Я просто немного пошутил.

Сильвестр так и не выучил урок. Но теперь, когда я знала что Карстед и главный священник накажут его, когда он зайдет слишком далеко, весь гнев, кипевший во мне, просто исчез. Главный священник выхватил у Сильвестра украшение для волос и вернул мне.

— Полагаю, ты сможешь снова привести себя в порядок?

— Да. Благодарю вас, главный священник.

Воспользовавшись украшением для волос, я быстро собрала волосы в пучок. Сильвестр с интересом наблюдал за этим, после чего снова потянулся к нему. Карстед резко отшвырнул его руку и указал на дрожащего Дамуэля.

— Развлекайся с Дамуэлем, а не с Майн. Он гораздо крепче.

Главный священник согласился, прогоняя Сильвестра прочь.

— Действительно. Иди поиграй с Дамуэлем в углу. Майн, а ты иди сюда.

Затем, взяв меня на руки, главный священник отнёс меня к своему столу, после чего возобновил обсуждения с Карстедом. Они продолжали изучать карту, явно не обращая внимания на жалобные крики Дамуэля: «Ой! Пожалуйста, прекратите!».

Кстати, увидев карту¹, разложенную на столе, я не удержалась от того, чтобы ахнуть. Она была гораздо более подробной чем та, которую я видела в торговой гильдии. На той были изображены только названия поселений и дорог, так что я впервые увидела карту, показывающую форму и топографию всего герцогства. С севера на юг оно имело вытянутую форму. Некоторые области были окрашены в красный цвет, а другие — в синий. Бо́льшая часть земель вокруг городов была красной, но чем дальше от города, тем больше было синего. Интересно, что означают эти цвета? Но пусть мне и было любопытно, их разговор казался достаточно серьёзным, а потому я решила, что будет лучше промолчать и просто смотреть на карту.

— Да… Так и должно быть.

— Тогда начнём отсюда.

Как только Карстед и главный священник обо всём договорились, пришло время отправляться к вратам дворян.

— Дамуэль, неси Майн. Сильвестр, возьми это. Карстед, вот это.

Карстед и Сильвестр вышли из комнаты с большим багажом, а Дамуэль последовал за ними, неся меня на руках. Я прошептала ему на́ ухо.

— Господин Дамуэль, я хотела бы держаться как можно дальше от этого священника.

— Вы даже не представляете, насколько я с вами согласен.

Мы с Дамуэлем сошлись во взглядах. Остерегаясь Сильвестра, он немного отступил от него. Похоже, что несмотря на то, что Сильвестр был священником, его семья имела гораздо более высокий статус, чем семья Дамуэля. Я хотела держаться как можно дальше от Сильвестра, боясь, что если он рассердится, то превратится во второго Шикико́зу, вот только он непрестанно следовал за нами.

— А вы двое не слишком холодны со мной?

— Вам должно быть показалось.

Ответив ему, я принялась оглядываться в поисках кого-нибудь, кто мог бы позаботиться о Сильвестре. Но к сожалению Карстеда нигде не было видно, он уже ушёл вперёд. Когда я оглянулась через плечо Дамуэля, то увидела, что главный священник уже закончил отдавать последние распоряжения своим слугам и догнал нас.

— Главный священник… — жалобным голосом произнесла я.

Услышав меня. Главный священник потёр виски́.

— Сильвестр, держись от Майн подальше. Я не хочу, чтобы она развалилась ещё до начала весеннего молебна.

— Не слишком ли она слабая, если может развалиться лишь от этого?

Возможно потому, что теперь, когда Дамуэль нёс меня, моё лицо оказалось на уровне взрослого, Сильвестр ткнул меня в щёку указательным пальцем. Главный священник стряхнул его руку и холодно на него посмотрел.

— Да, это так. Майн настолько слаба и болезненна, что нам следует быть с ней очень осторожными, как бы утомительно это ни было. Не заставляй меня повторяться снова.

Карстед открыл ворота дворян и ждал нас на площади с другой стороны. Он, Дамуэль и главный священник создали из магических камней ездовых зверей, после чего главный священник дал указания.

— Карстед впереди, Майн и Дамуэль за ним, я и Сильвестр будем сзади.

— Ученица, вам что-то не нравится? — спросил Дамуэль, глядя на меня.

— Господин Дамуэль, вы не защищали меня от господина Сильвестра.

Дамуэль никак не защитил меня от насмешек Сильвестра. Он оказался ненадёжным эскортом. Честно говоря, мне было бы гораздо спокойнее ехать вместе с главным священником.

— В-всё потому что… — начал говорить Дамуэль, но замер на полуслове.

Он на мгновение задумался, стоит ли продолжать, затем тихо пробормотал:

— Простите меня…

Ездовым зверем Дамуэля был пегас. Меня посадили ему на спину, а Дамуэль сел сзади и взял поводья. Пегас расправил крылья и стал догонять уже улетевшего грифона Карстеда. Как только мы пролетели над нижним городом и миновали внешние стены, грифон тут же начал снижаться. Мы направлялись к дому для зимовки в ближайшем к южным воротам селении, том самом куда мои соседи отправлялись для переработки свинины. Здание было похоже на старую начальная школу, оно было высоким и широким, а рядом с ним было пустое пространство, напоминающее спортивную площадку.

Сверху было видно, что там собралось множество людей. Похоже, что там около тысячи человек. Когда мы стали спускаться на площадь, люди в центре начали отходить, освобождая нам место. Карстед грациозно приземлился на освободившееся место и убрал своего ездового зверя. Затем и пегас Дамуэля опустился рядом с ним. Карстед снял меня со спины пегаса, после чего с него слез Дамуэль и тоже убрал его. В тот момент, когда лев главного священника начал спускаться вниз, сверху раздался крик Сильвестра:

— Разойдись!

Когда Карстед, всё ещё держа меня на руках, отступил на несколько шагов и поднял взгляд, с громким криком «Ха!» со льва спрыгнуло нечто синее.

— Что?!

— Ч-чего?!

От неожиданного развития событий толпа забеспокоилась, и пока все смотрели, синяя фигура несколько раз перевернулась в воздухе, прежде чем приземлиться и принять эффектную позу.

— Вот это да! — раздались крики толпы.

Действия Сильвестра нашли у людей отклик. Толпа на площади пришла в восторг и всюду раздавались одобряющие крики и аплодисменты.

— Этот идиот слишком увлёкся.

Я почувствовала смутное разочарование в голосе Карстеда. Вскоре после этого лев главного священника спикировал вниз, словно пытаясь врезаться в Сильвестра и раздавить его. Но тот просто увернулся акробатическим манёвром и принял другую позу.

— Ничего себе! — кричала толпа, аплодировала ещё сильнее.

На лице Сильвестра играла довольная улыбка, как у мальчишки, только что продемонстрировавшего на что он способен.

— Является ли весенний молебен церемонией, на которой священнослужители в синих одеждах выступают перед народом? — пробормотала я.

Я была поражена тем, как сильно Сильвестр отличался от других священников, которых я знала. Карстед мрачно покачал головой.

— Майн, не обращай на него внимания. Он не является примером для подражания. Или, скорее, он является примером человека, на которого не следует становится похожим.

— Я полагаю, что господин Сильвестр — высший дворянин, учитывая, как небрежно он общается с вами, господин Карстед. Будет ли он предъявлять мне необоснованные требования, как когда-то покойный Шикико́за?

Я спросила Карстеда как мне быть с человеком, который делает то, что ему нравится, с теми кто ниже его, не желая слышать возражений. После моего вопроса на на лице Карстеда отразились противоречивые чувства.

— О нет, он не жестокий человек. Можешь быть уверена, что он не причинит тебе вреда. Он просто делает много неразумных вещей, от которых у меня болит голова.

— Если господин Сильвестр потребует от меня чего-то неразумного, то могу ли я обратиться к вам за помощью, будущий приемный отец? — спросила я, слегка склонив голову набок.

Карстед широко раскрыл глаза, а затем одарил меня широкой улыбкой.

— Конечно. Приходи ко мне, когда захочешь. Я уничтожу любого негодяя, который заставит подопечную господина Фердинанда плакать.

Мой будущий приемный отец, несомненно, надёжный человек…

После того как я незаметно заручилась поддержкой Карстеда, главный священник убрал своего льва и направился к небольшой сцене в конце площади. Люди расступались, когда он шёл, образуя для него дорожку прямо к сцене. Тем временем Сильвестр достал из сумки, что нёс на спине, большу́ю чашу высотой около восьмидесяти сантиметров и почтительно держа её, последовал за главным священником.

Карстед опустил меня на землю и сказал следовать за ним, но вскоре понял насколько медленной была моя скорость ходьбы, и снова взял меня на́ руки. После этого он быстро зашагал к сцене. Похоже, что моя скорость и правда была невыносимой. Вот только я такая медлительная лишь потому, что у взрослых ноги длиннее, чем у меня. Я не виновата.

Опустив меня на сцену, Карстед и Дамуэль вышли вперёд и окинули толпу пристальным взглядом, показывая что они серьёзны. Сильвестр передал большу́ю золотую чашу, что была божественным инструментом, главному священнику, который затем поставил её на большу́ю подставку, расположенную в центре сцены.

— Сейчас начнётся весенний молебен. Пусть старосты всех деревень поднимутся наверх.

По призыву главного священника на сцену поднялись пятеро мужчин, каждый из которых нёс ведро, закрытое крышкой, которое вмещает литров десять воды.

— Майн, пора приниматься за работу.

Поскольку я не могла дотянуться до священной чаши самостоятельно, главный священник поднял меня на покрытую красной тканью подставку с чашей. Оказавшись рядом с чашей, я встала на колени. Чаша была похожа на бокал для вина. Большие магические камни были вставлены по кругу вдоль самой чаши, а маленькие украшали её ножку и основание. Сев на стол, я осторожно коснулась маленьких магических камней в основании чаши.

— О богиня воды Фрютрена, несущая исцеление и перемены, о двенадцать богинь, что служат рядом с ней, богиня земли Гедульрих была освобождена от бога жизни Эйвилиба, и я молюсь, чтобы вы даровали своей младшей сестре силу для рождения новой жизни.

Толпа зрителей зашевелилась, когда я влила свою магическую силу в чашу, отчего та начала сиять ярким золотым светом.

— Я предлагаю вам нашу радость и песни ликования. Я предлагаю вам наши молитвы и благодарность, чтобы мы могли быть благословлены вашей очищающей защитой. Я прошу, чтобы вы наполнили тысячи жизней в обширном царстве смертных своим божественным цветом.

Когда я закончила молитву, Сильвестр и главный священник осторожно наклонили чашу. Блестящая зелёная жидкость полилась через край в вёдра принадлежащие деревенским старостам.

— Хвала богине земли Гедульрих и богине воды Фрютрене!

Как только первое ведро было наполнено и закрыто крышкой, часть людей начала выкрикивать молитвы и благодарности богам. Вероятно, это были жители деревни, чьё ведро было только что наполнено, так как похожие крики раздались уже от другой группы людей, когда наполнилось второе. Пока ни наполнилось пятое ведро, я старательно держала руки на основании чаши и продолжала вливать магическую силу.

— Майн, этого будет достаточно.

После этих слов главного священника, я наконец убрала руки от чаши, после чего её поставили на место. Затем главный священник опустил меня на сцену. Я стояла в центре, поскольку именно я посвящала свою магическую силу, а Сильвестр и главный священник стояли на шаг позади по обе стороны от меня.

— Хвала богам! — выкрикнул главный священник.

Я тут же приняла молитвенную позу, и все остальные люди на площади поступили точно так же. Поскольку местные жители выполняли эту позу каждый год, они делали это намного естественнее, чем кто-либо в нижнем городе.

— На этом весенний молебен завершён. Покажите богам своё послушание и живите правильно с новой жизнью, которая была дарована! — провозгласил главный священник под радостные и восторженные возгласы.

Тем временем, Сильвестр завернул чашу в ткань и убрал обратно в сумку. Как только это было сделано, главный священник создал ездового зверя, и они вдвоём запрыгнули ему на спину.

— В этом году мы очень заняты и должны отправиться в следующий пункт назначения. Пусть все вы будете благословлены богами.

Главный священник сделал на своем белом льве круг вокруг толпы, осыпав людей золотой пылью. Тем временем Карстед и Дамуэль создали своих ездовых зверей. Дамуэль поднял меня и посадил на своего пегаса, после чего тот расправил крылья и взмыл в небо, оставив селение далеко позади.

* * *

После этого мы отправились к домам для зимовки² в четырёх разных селениях, завершив весенний молебен в каждом из них. К тому времени, как мы закончили, солнце уже садилось, и я была измотана.

— Теперь нам просто нужно добраться туда, где мы остановимся на ночь. Ученица, не засыпайте. Вы можете упасть, — отчитал меня Дамуэль.

Я кивнула своей поникшей головой, держась за поводья.

— Майн, проснись.

— А-а?!

Я проснулась от резкого голоса главного священника и, оглядевшись, обнаружила, что нахожусь перед большим поместьем.

— Что это за место?

— Летний особняк барона Блона.

По словам главного священника, дворяне, которым герцог доверил землю, оставались в своих особняках возле селений от весеннего молебна до праздника урожая. Зимой они возвращались в район дворян, чтобы заплатить налоги и отчитаться за прошлый год. Заодно все дворяне города занимались сбором информации обо всём, что произошло за время их отсутствия.

— Вон в том здании живут дворяне, а приезжающие сюда священники останавливаются в этом поместье, — продолжил главный священник.

Поскольку священники приезжали каждый год во время весеннего молебна и праздника урожая, дворяне, что управляли близлежащими землями, подготовили отдельные поместья для проживания священников. Можно сказать, что это был способ держать священников подальше от них, так как, хотя они и были рождены дворянами, технически, сами они ими не являлись. Как доказательство этого, приезжающих священников встречают лишь представители, а сам дворянин даже не выйдет поприветствовать их.

— Я думаю, что Арно уже закончил с приветствиями и распорядился, чтобы нам открыли двери особняка.

Как и сказал главный священник, вдали стояло несколько карет, и тот факт, что все они были пусты, позволил мне заключить, что наши вещи уже занесли.

— Добро пожаловать.

Когда мы открыли дверь и прошли внутрь, наши слуги дружно поприветствовали нас. Среди них было несколько незнакомых мне лиц, но, вероятно, это слуги Сильвестра. Арно вышел вперёд и что-то прошептал главному священнику.

— Мы хотели бы приготовить ужин, но здесь всего два обеденных зала. Как нам следует поступить?

— Мы все вместе поедим в большом обеденном зале. Однако убедитесь, чтобы Майн и Сильвестр сидели как можно дальше друг от друга.

— Как пожелаете.

Зима только закончилась, а потому в селении пока что не хватало еды, чтобы прокормить множество священников и их слуг. Они могли продать нам немного овощей, яиц и молока, но нам приходилось привозить с собой зерно и масло. Это была одна из причин, почему оставшиеся священники не хотели отправляться на весенний молебен.

— Итак, теперь всем следует переодеться, после чего собираемся в обеденном зале.

После слов главного священника все слуги направились к своим господам. В моем случае, ко мне поспешили подойти Розина и Фран. Увидев их лица, мне стало гораздо спокойнее.

— Добро пожаловать, госпожа Майн. Давайте сначала переоденемся.

Они провели меня в приготовленную мне комнату. Священники обычно путешествовали парами, но в расчёте на непредвиденный случай было подготовлено три богато обставленных комнаты. На этот раз эти комнаты были отведены Карстеду, Сильвестру и главному священнику, в результате мне с Дамуэлем, имевшим более низкий статус, отвели комнаты предназначенные для слуг.

— Может быть, вам и тяжело, господин Дамуэль, но эта комната больше, чем мой дом. Я совершенно не чувствую себя здесь не в своей тарелке.

Комната, возможно, и была по стандартам дворян минимально приемлемой, но всё же она была намного больше, чем квартира в нижнем городе. Меня она нисколько не смущала. Ковра и простыней, взятых из покоев директора приюта, мне было более чем достаточно.

Фран принёс горячую воду для ванны, и Розина помогла мне помыться. Поскольку я почти весь день провела на улице, помыться в горячей воде было весьма приятно. После того как я помылась, Розина подобрала для меня светло-зелёный наряд и надела на ноги модные тканевые туфли, что недавно сшили для меня. Из нескольких украшений для волос, которые я приготовила для весеннего молебна, Розина выбрала то, что сделала зимой Тули. При взгляде на него казалось, что жёлтые, оранжевые и жёлто-зелёные цветы, только начали распускаться. Это очень подходило для весны.

— Ху́го и Элла усердно работали над вашим ужином. Они сказали, что не позволят другим поварам затмить себя.

— В таком случае, я тоже должна постараться во время ужина.

Обедать вместе с дворянами было для меня ни чем иным, как пыткой. Розина и Фран всю зиму вдалбливали мне в голову подобающие манеры, и сейчас Карстед, как мой будущий приёмный отец, вероятно, станет внимательно следить за каждым моим действием, чтобы понять, на что способна такая простолюдинка, как я. Кроме того, нельзя было забывать и о Сильвестре. Кто знает, что он может сказать? Если бы он действительно был младшеклассником, я могла бы просто игнорировать его, но так как он явно был высшим дворянином, я не могла не обращать на него внимания.

— Могу я вернуться в свою комнату, как только мы закончим есть?

— Если вас пригласят на собрание после еды, вы не сможете отказаться из-за вашего весьма низкого положения.

Мда… у меня плохое предчувствие.

Ужин был накрыт в большом обеденном зале. Все переоделись. Было занятно увидеть главного священника в дворянской одежде, поскольку я видела его только в синих одеждах священника или в полном комплекте доспехов. Одежда была свободной, с тёмно-зелёными манжетами. Пусть Сильвестра я тоже видела лишь в одеждах священника, но так как я встретила его только сегодня, я не посчитала чем-то примечательным то, что он был в дворянской одежде.

— Когда ты носишь такую одежду, то практически не отличаешься от дочери дворянина, — сказал Карстед, окинув меня взглядом.

Можно с уверенностью сказать, что это был комплимент. Я рада, что он одобрил мой внешний вид и не был во мне разочарован.

— Благодарю вас за комплимент, господин Карстед.

— Я вижу, что её зимние тренировки принесли плоды, — заметил главный священник. — Её поведение и речь значительно улучшились. Вот только нужно ещё поработать над тем, чтобы она не столь явно показывала свои эмоции.

Из-за того, что главный священник всегда сопровождал свои комплименты критикой, было сложно назвать это похвалой.

— Госпожа Майн, сядьте здесь, пожалуйста.

Фран подвёл меня к стулу и подал еду.

— А почему ты ешь не ту же еду, что и мы все? — спросил Сильвестр, увидев поданную мне тарелку.

— Возможно, потому, что еду готовили разные повара, — предположила я. — Фран, ты не знаешь?

Фран понизил голос и объяснил мне ситуацию. Из двух имеющихся кухонь Ху́го и Элле выделили меньшую, а бо́льшую использовали для приготовления ужина для дворян.

— Похоже, моя еда была приготовлена на отдельной кухне. Учитывая моё небольшое количество слуг, вполне естественно, что мои повара будут использовать меньшую кухню.

Меня это вполне устраивало, так как это означало, что я буду есть привычную мне еду. Но Сильвестр, сидевший на самом дальнем от меня сиденье, смотрел в мою сторону полными любопытства глазами.

— Пахнет весьма вкусно.

— Да, мои повара очень талантливы.

Теперь, когда перед каждым из нас стояла еда, мы скрестили руки на груди и вознесли молитву.

Как только я откусила первый кусочек, раздался выкрик Сильвестра:

— Нет! Почему ты ешь её?!

Не понимая, что он имеет в виду, я в замешательстве наклонила голову набок.

— А почему бы и нет?

— Майн, Сильвестр выразил интерес к твоей еде, — сказал главный священник, пожимая плечами. — Разве он не похвалил её запах?

Похоже, Сильвестр требовал, чтобы я отдала ему свою еду, используя обходные эвфеми́змы, которые так любят дворяне. Я этого даже не заметила.

— Я не могу отдать вам всё. Вы можете взять половину.

— Половину?

Сильвестр недоверчиво посмотрел на меня, словно не веря своим ушам. Вот только это мне бы следовало удивляться, а не ему.

— Это моя еда. Священнослужитель в синих одеждах со столь благородным статусом как у вас, господин Сильвестр, ведь не станет забирать всю еду у бедной простолюдинки, не так ли?

— Ну-у… разумеется я бы так не сделал…

В конце концов, любопытство Сильвестра взяло верх и он согласился лишь на половину моей еды. Похоже, что хотя иногда слугам и отдавали полупустые тарелки, но никто не отдавал кому-то лишь половину своей еды. Карстед и главный священник раздраженно вздохнули, потирая виски́, в то время как Дамуэль застыл с каменным выражением на лице.

Позже главный священник объяснил мне, что когда кто-то проявлял интерес к вашей еде, то вам следует предложить ему свою тарелку, а затем ждать, пока он не передаст её вам обратно. Другими словами, я должна была просто отдать ему свою тарелку и ждать. Так что предложить половину было неверным решением. Как прискорбно.

Покончив с супом, который я ему дала, Сильвестр с сияющими глазами потребовал, чтобы я отдала ему и моих поваров. Но благодаря вмешательству Карстеда и главного священника мне удалось безопасно закончить трапезу. Я молча поблагодарила их обоих за то, что они сели между мной и Сильвестром, а затем встала.

— А теперь, прошу простить, но я покину вас. Не буду вам мешать.

Я попрощалась с мужчинами, готовившимися к последующему за ужином собранию, и попыталась быстро вернуться в свою комнату, но Сильвестр уставился на меня словно хищник на жертву. Не сводя с меня взгляда своих тёмно-зелёных глаз, он поманил меня к себе.

— Постой, Майн. Ты пойдёшь с нами. Мы должны обстоятельно поговорить об обмене поварами.

Мда… Всё же он ещё не сдался.

Примечания

1. карта приведена среди начальных иллюстраций

2. 冬の館 — буквально «зимний дом».если в Эренфесте все зимуют в своих квартирах, то в селениях все собираются в одном большом доме для зимовки, чтобы сократить расходы на дрова.

Нападение

Когда наступило утро, главный священник получил аудиенцию у барона Блона, на которой передал ему одну из маленьких священных чаш. Это было всё, что нам требовалось сделать для селений находящихся под непосредственным правлением дворян. В прошлом, когда в храме было достаточно священников, их посылали и в селения, которыми управляли дворяне, но из-за нынешней нехватки магической силы, храм не мог себе этого позволить. К тому же следовало учитывать, что приходилось одалживать магическую силу и другим герцогствам.

По-видимому, нам требовалось провести молебен, благословляя большу́ю священную чашу, только для деревенских старост, собравшихся у домов для зимовки, что были в центральной области. Другими словами, для земель управляемых непосредственно герцогом. Дворяне, правящие остальными землями, могли самостоятельно воспользоваться наполненной магической силой маленькой священной чаши.

Если все дворяне обладают магической силой и могут наполнять маленькие чаши, то какой смысл проводить в храме такой чрезмерно грандиозный ритуал посвящения, а затем передавать им наполненные чаши? Даже если предположить, что есть какая-то причина, по которой они не могут заполнить их сами, то почему бы просто не раздать их до того, как дворяне вернутся на свои земли, чтобы избавить нас от необходимости доставлять их? В этом не было никакого смысла.

В конце концов я просто кивнула и оставила свои мысли при себе, решив что вероятно есть какое-то объяснение для этой утомительной работы.

После того как главный священник закончил свою встречу с бароном Блоном, мы провели остаток дня, облетая жи́тницу центрального региона, где находились крупнейшие селения. Затем, совершив весенний молебен у пяти домов для зимовки, мы снова отправились в селение управляемое дворянином, и остались там ночевать. Когда наступило утро, главный священник встретился с дворянином и вручил ему чашу.

На следующий день мы вновь посещали дома для зимовок и проводили весенние молебны, и на следующий день после него. После этого мы закончили с селениями, находящимися под управлением непосредственно герцога.

— С завтрашнего дня мы будем посещать только особняки дворян, — сказал главный священник с несколько мрачным выражением лица.

Обычно мы путешествовали на ездовых зверях, проходя через территории дворян, но по какой-то причине, которая была выше моего понимания, мы иногда путешествовали исключительно в каретах. А когда мы посещали особняки дворян, то садились в кареты неподалеку от особняка, чтобы вести себя так, словно все это время ехали в них. В таких случаях главный священник велел мне прятать лицо под вуалью, словно дочь дворянина, и когда мы подъезжали к особняку, то только я, главный священник, Фран и Арно входили внутрь. Сильвестр и рыцари оставались в карете. Я боялась, что Сильвестр поднимет шум, поскольку он всегда жаждал внимания, но он каждый раз спокойно ждал нас.

— Следующим пунктом нашего назначения будет особняк вико́нта Герлаха, и мы прибудем туда в каретах. Вернёмся к ним, — сказал главный священник, когда мы летели верхом на ездовых зверях.

Было раннее утро, и он только что передал чашу какому-то дворянину. Мы мчались по небу, чтобы догнать кареты, которые уехали раньше нас. Он объяснил, что в каретах были магические инструменты, которые позволяли главному священнику определять их местоположение с большого расстояния.

Мы встретились с каретами без каких-либо проблем. Мы всегда сидели так, что Карстед и Сильвестр сидели в одной карете, а я, Дамуэль и главный священник — в другой. Это, по-видимому, было наилучшим распределением с точки зрения обороны и наступления. Боевые действия были полностью вне моей компетенции, а потому я просто поверила им на слово.

— Майн, вико́нт Герлах проявил к тебе большой интерес. Он настоял, чтобы ты посетила его земли во время весеннего молебна, но знай, что он довольно близок с главой храма. Тебе не мешало бы быть начеку рядом с ним.

Главный священник, казалось, был очень взволнован и приказал мне пониже опустить вуаль, чтобы как можно лучше скрыть лицо. Как только мы прибыли, нас вызвали к вико́нту Герлаху, поэтому главный священник, Арно, Фран и я направились к особняку, оставив кареты позади.

— Ах, добро пожаловать, господин Фердинанд! Спасибо, что проделали столь долгий путь, чтобы увидеть меня. Неужели это та самая священница-ученица, о которой я слышал столько слухов?

Возможно, из-за предвзятого мнения, голос мужчины показался мне липким и противным. Я вообще не видела его лица, так как стояла на коленях, а вуаль полностью закрывала мне лицо. Краем глаза я видела только нижнюю часть его ног, но всё, что я могла о нём сказать, так это то, что он казался немного полноватым.

— Вы ведь останетесь на ночь? — продолжил он. — Я буду рад, если вы останетесь!

— К сожалению, у нас мало времени, а потому мы немедленно уезжаем. Сегодня мы остановимся в резиденции графа Рейзеганга.

Передав чашу, главный священник поспешил закончить разговор и немедленно удалился. Всё прошло настолько быстро, что я даже не смогла увидеть лицо вико́нта.

Мы выехали из особняка вико́нта Герлаха ещё до полудня, но только поздно вечером прибыли в летний особняк графа Рейзеганга, находящийся в землях по соседству. Я так много путешествовала на ездовом звере, что даже не представляла, насколько медлительны кареты по сравнению с ним. Главный священник сказал, что мы едем в каретах, потому что он не хочет, чтобы мы прибыли до того, как наши слуги закончат готовить наши комнаты. Вот только судя по тому, как он всё время оглядывался назад, я поняла, что была и другая причина.

Похоже, что сельскохозяйственные угодья, которыми управлял граф Рейзеганг, были больше, чем у прочих дворян, которых мы посетили. Правда здание, предназначенное для священников, которые посещали его только два раза в год, было таким же маленьким, как и все прошлые, так что я вновь спала в комнате для слуг. Главный священник заставил меня выпить одно из приготовленных им лекарств, опасаясь, как бы истощение не сказалось на моем здоровье. В результате я крепко проспала до утра и проснулась в прекрасном настроении. В то наполненное весенней свежестью утро главный священник немедленно позвал меня в свою комнату и передал мне магический инструмент, блокирующий звук.

— Вчера поздно вечером разбойники проникли в комнату Карстеда.

Когда главный священник сказал это, я была единственной, кто удивился. У всех остальных были мрачные лица, как будто они уже знали.

— Разбойники? Они хотели что-то украсть?

— Нет, думаю, они собирались похитить тебя, — объяснил Карстед. — Это были двое мужчин, и как только они заметили, что под одеялом находишься явно не ты, решили отступить. Я тут же вскочил с кровати и попытался схватить их, но…

Карстед замолчал и посмотрел на меня так, словно ему было трудно сказать, что произошло дальше.

— Они ушли от вас?

— Нет. Я поймал одного из них и доставил его господину Фердинанду, а за другим наблюдал издали, думая, что смогу собрать побольше информации. В лесу к востоку от особняка стояли лошади, и он умчался на одной из них. Но как только я создал ездового зверя, чтобы отправился за ним, он взлетел на воздух вместе со своей лошадью.

— А-а?

Мой разум отказывался понимать последнюю часть его предложения. Я не понимала, что это значит, взлететь на воздух вместе со лошадью? Сильвестр, видя, что я застыла, продолжил.

— Что касается пленного, то он покончил с собой, когда Фердинанд разоружал его. А тот, что пытался сбежать от Карстеда, погиб от взрыва.

— Я думал, что не стоит ставить тебя в известность, но поскольку ты их цель, я решил, что будет лучше, если ты будешь в курсе случившегося, — сказал главный священник. — Учитывая, что они знали, где ты остановилась, можно заключить, что за всем этим стоит вико́нт Герлах. Майн, будь начеку.

Авторитетным тоном он прямо объявил кого считает преступником. Я медленно оглядела всех собравшихся, прижав руку к груди и пытаясь сдержать страх и тревогу, охватившие меня.

— Может ли так быть, что преступник — граф Рейзеганг? — спросила я.

Карстед решительно опроверг эту мысль, покачав головой.

— Нет. Это дом родителей моей матери. Они никогда не причинят вреда тем, кто сопровождает меня.

* * *

После плотного завтрака мы покинули особняк Рейзеганга. Следующую ночь мы проведём в особняке расположенном на самых южных землях герцогства. Мы отправили туда свои кареты, а затем провели утро и полдень, посещая один особняк дворянина за другим.

— А теперь вернёмся к каретам.

Мы закончили наши дела без каких-либо проблем, и главный священник повернул своего ездового зверя в сторону дороги, чтобы мы могли догнать наши кареты, направляющиеся к южной границе герцогства. Вскоре после этого, прямо в небо ударил красный луч света. Все переменились в лице. Это был красный сигнал, которым рыцарский орден призывал на помощь.

— Засада! — взревел Карстед, мгновенно ускоряя своего ездового зверя.

Его грифон метнулся прямо туда, откуда появился красный свет.

— Следуйте за нами! — крикнул главный священник, пролетая мимо нас на своём льве.

Паникуя при мысли о том, что меня оставят позади, я повернулась и посмотрела на Дамуэля, держась за поводьях.

— Господин Дамуэль, мы тоже должны поторопиться!

— У меня нет такого количества магической силы, чтобы двигаться столь же быстро.

— Тогда воспользуйтесь моей.

Я крепче сжала поводья, отчаянно желая ускориться, и тут же почувствовала, как из меня вытекает магическая сила. Скорость пегаса резко возросла.

— Спасибо!

Дорога петляла между лесом и холмистой равниной, и через мгновение я увидела вдали кареты. Внутри находились Фран, Розина, Ху́го и Элла… вот только кареты были окружены каким-то странным чёрным туманом.

— Что это за чёрный туман?! — окликнула я Дамуэля.

Мы наконец догнали остальных, но двигались так быстро, что они, вероятно, не могли меня услышать.

— Это барьер Бога Тьмы. Он истощает магическую силу, поэтому магические атаки против него бесполезны. Тот факт, что устроившие засаду могут сделать нечто-то подобное означает, что с ними должны быть дворяне.

Дамуэль выглядел встревоженным. По его словам, пока мы не выясним, какой магической силой обладает противник, атаковать будет сложно. И тут около сотни вооруженных людей, возможно крестьян, выскочили из леса и бросились к каретам. От одной лишь мысли о том, что Фран и остальные в опасности, у меня голова пошла кругом, и я велела Дамуэлю натянуть поводья, чтобы подлететь к ездовому зверю главного священника.

— Главный священник! Если ваша магия не затронет кареты, то, пожалуйста, используйте её, чтобы прогнать этих людей!

— Подожди! Это могут быть подданные нашего герцогства, понимаешь?! — запротестовал Сильвестр, выглядя потрясённым.

Я одарила его самым холодным взглядом, на который была способна. Мне не важно, что произойдёт с нападающими, что намереваются причинить вред дорогим мне людям.

— Фран и Розина гораздо важнее для меня, чем они! Я просто должна молиться богам, чтобы магия сработала, верно?!

Я начала высвобождать магическую силу, накопившуюся внутри меня, думая о том, какому же богу мне следует молиться. Магическая сила текла сквозь меня, наполняя моё тело и заставляя кольцо и браслет сиять.

— Фердинанд! — взревел Сильвестр. — Остановите её, пока не поздно!

— Теперь её уже ничто не остановит! — выкрикнул ему в ответ главный священник.

— Ничто?! Я не представляю, каким будет ущерб, если она начнет атаку с таким количеством магической силы! Если её атака пересечет границу герцогства, то это будет объявлением войны! По крайней мере, дай мне достаточно времени, чтобы укрепить пограничный барьер!

— Мы не можем её остановить, но можем повлиять на направление её ярости, — тихо сказал главный священник.

Он подвёл своего льва поближе к нашему пегасу и посмотрел на меня.

— Майн! Если ты хочешь защитить Франа и остальных, молись ветру!

Поскольку я ещё не решила, какому богу молиться, в моей голове возник образ Богини Ветра, что рисовала Вильма, который я дополнила своими исследованиями предметов богини. Богиня ветра Шуцерия была богиней осени, которая защищала свою младшую сестру, Богиню Земли, от Бога Жизни, восстановившего свои силу и оттеснявшего Богинь Весны. Пока не закончился сбор урожая, её щит ветра не давал Богу Жизни схватить Богиню Земли и сковать её снегом и льдом. В отличие от Богини Воды, которая смыла снег и лёд, в которые была заключена Богиня Земли, её можно было назвать богиней, специализирующейся на обороне и защите. Она была наилучшим выбором, чтобы сейчас молиться ей.

Я посмотрела на ряд карет, покрытых чёрным туманом, и глубоко вздохнула. Я несмотря ни на что буду защищать Франа и остальных!

— О богиня ветра Шуцерия, покровительница всего сущего, о двенадцать богинь, которые служат рядом с ней…

Я начала свою молитву с произнесения её имени и мгновенно почувствовала, как магическая сила во мне увеличивается и обретает форму. Сила, предназначенная защищать то, что для меня важно, а не нападать на моих врагов, перетекла из всего моего тела в левую руку, где она начала вращаться, словно водоворот.

— Майн! Сформируй щит поверх барьера Бога Тьмы, чтобы твоя магическая сила не расходовалась! — предупредил главный священник.

Я слегка кивнула, не сводя глаз с тумана подо мной. Благодаря молитвам, которые я была вынуждена запоминать для ритуалов, слова легко слетали с моих губ.

— Пожалуйста, услышь мою молитву и дай мне свою божественную силу. Даруй мне свой щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто желает причинить зло.

На браслете, выданном мне главным священником, жёлтый магический камень сиял ярче всех, ибо это был божественный цвет богини ветра Шуцерии. Моя магическая сила хлынула из меня, превратившись в ослепительно яркий свет, и устремилась прямо к каретам. Я представила себе большой купол, закрывающий чёрный барьер, но не соприкасающийся с ним, как и советовал главный священник, и магическая сила стала двигаться в соответствии с моими мыслями. Резкий металлический звук наполнил воздух, и круглый купол был завершён. Сверху казалось, что кареты и чёрный туман заключены в божественный щит, созданный из прозрачного янтаря.

— А-а-а-а!

Вооруженные люди продолжали продвигаться вперёд, возможно, не замечая возникший барьер, или же, слишком увлечённые своей атакой, чтобы остановиться. Те, что были впереди, первыми вре́зались в барьер. Сильный ветер тут же отбросил их назад, и они разлетелись в разные стороны.

— Чего?!

— Ч-что это было?!

Некоторых отбросило назад на несколько метров, другие упали навзничь, и люди позади повалились словно костяшки домино. Они растерянно смотрели на щит ветра, не понимая, что только что произошло.

— Это великолепно, — сказал Карстед.

Он широко раскрыв глаза смотрел на то, что происходило под нами. Его мнение о щите, защищающем Франа и Розину, полностью совпадало с моим.

— Правда?! Вы тоже так думаете, господин Карстед?! Я и не ожидала ничего меньшего от щита богини ветра Шуцерии! Хвала богине, что защитила Франа и Розину!

— Тебе не нужно больше молиться! — сердито прокричал Сильвестр.

Я была очень взволнована тем, что щит оказался гораздо сильнее, чем я ожидала, но как только я подняла руки к небу в молитвенном жесте, Сильвестр разозлился. Но разве не важно молиться и благодарить богов после того, как они одолжили мне свою силу? Я оставила эту мысль при себе и посмотрела вниз, чтобы увидеть вооруженных людей, снова атакующих щит. Их снова снесло сильным ветром, после чего они сбили с ног людей, идущих позади них. Потребовалось ещё несколько нападений, прежде чем они, наконец, прекратили попытки.

— Я только что почувствовал магическую силу в лесу, — произнёс Дамуэль.

Все тут же посмотрели в его сторону. То, что он ощущал магическую силу означало, что кто-то пытался использовать её, чтобы помешать щиту ветра или как-то иначе защитить нападающих от свирепых порывов. Мне говорили, что тем у кого много магической силы, трудно обнаружить количество намного меньшее, чем их собственное. Дамуэль как низший дворянин мог чувствовать это, но никто другой среди нас не почувствовал, что в лесу используется магическая сила. Лица у всех посуровели, и главный священник, окинув нас взглядом, принялся отдавать приказы.

— Сильвестр, Карстед и я отправимся на поиски в лес. Дамуэль, ты останешься здесь, в воздухе, и будешь защищать Майн!

— Понял!

Когда Дамуэль подтвердил, что понял приказ главного священника, Сильвестр покачал головой, выкрикнув «Нет!».

— Дамуэль, подлети поближе! — сказал Сильвестр, прежде чем внезапно встать на льва главного священника.

Затем, так ловко, что это казалось почти неестественным, он прыгнул к широко расправленным крыльям нашего пегаса.

— Эй?! Что ты делаешь?! Это опасно!

Возможно, из-за того, что пегас был сделан из камня, он не дрогнул и не пошатнулся, когда Сильвестр приземлился на его крыло. Легко шагая, Сильвестр приблизился ко мне, держа руки вытянутыми, чтобы сохранить равновесие.

— Ты мне мешаешь, — воскликнул Сильвестр.

Он просунул руки мне под мышки и принялся раскачивать из стороны в сторону. Я совершенно не понимала, что происходит, недоумённо моргая.

— Фердинанд, лови!

Не успела я прийти в себя, как во время одного из замахов он швырнул меня. В бескрайнее небо.

— А-а?

Не дав мне никакой возможности подготовится, меня отправили в свободный полёт. Я просто смотрела в небо перед собой, не моргая. Протягивать руки не было смысла, потому что мне не за что было ухватиться. Все, что я могла видеть, это бесконечное синее небо.

— Ученица?!

Словно в замедленной режиме я видела, как Дамуэль протянул ко мне руки, выглядя столь же потрясённым, как и я, в то время как Сильвестр перепрыгнул через его голову и сел позади него. Какое-то мгновение после того, как меня швырнули, я парила в воздухе, но затем гравитация взяла своё и я начала падать. Разрезая воздух, я летела вниз, а волосы хлестали меня по щека́м. Внезапная боль привела меня в чувство. Я ахнула, осознав, что мне устроили прыжок с тарзанки без какого-либо каната, совершенно не заботясь при этом ни о моём хрупком сердечке, ни о моей безопасности.

— А-а-а-а-а-а!

— Поймал…

Предсказав действия Сильвестра и куда я упаду после броска, главный священник подлетел на своем ездовом звере так, чтобы поймать меня. Наверное, я упала не больше чем на метр, но мне это расстояние показалось огромным. Быть отправленной в свободный полёт было так страшно, что как только я почувствовала, что есть за что схватиться, то тут же вцепилась в главного священника. Но пускай я теперь и была в безопасности, моё тело всё ещё дрожало от страха.

— Э-это было... страшно…

— Могу представить насколько.

Главный священник успокаивающе похлопал меня по спине, когда я прижалась к нему. Затем я услышала голос источника этого злодеяния, Сильвестра, отчего стала дрожать ещё сильнее.

— Фердинанд, оставайся здесь! Кто бы ни был в лесу, он может оказаться приманкой!

— Понял.

— Граница уже близко. Мы поймаем их прежде, чем они успеют сбежать. Полетели, Карстед!

— Да!

Сказав это, они оба полетели в лес на своих ездовых зверях. Глядя им вслед, главный священник тихо произнёс.

— То, что он сделал, было опрометчиво, но его решение было логическим результатом того, что он поставил твою безопасность на первое место. Поэтому, пожалуйста, прости его.

— Что?

— У тех, кто прячется в лесу, магической силы не больше, чем у Дамуэля. Лучший способ быстро обнаружить их местоположение, это отправить Дамуэля вместе с ними. Кроме того, если магическая сила, что он заметил, является приманкой, то оставлять тебя с одним лишь Дамуэлем было бы опасно.

Главный священник осмотрелся вокруг, ни на мгновение не ослабляя бдительности. Я понимала, что на самом деле нахожусь в опасности, и что сейчас не время дрожать от страха.

— Майн, не могла бы ты помолиться вместе со мной за их успех в битве?

Главный священник указал на то, что мы могли бы сейчас сделать, оставаясь в безопасности, и я ответил лёгким кивком. Я была не против сделать что-нибудь, что поможет мне отвлечься от пережитого страха. Как только главный священник научил меня словам молитвы, мы пропели её вместе.

— О бог храбрости Ангриф, что служит богу огня Лейденшафту, молю, даруй им своё благословение.

Браслеты, что носили мы с главным священником, засияли голубым светом. Лучи света, исходящие от синих магических камней, переплетаясь устремились туда, куда улетели остальные.

* * *

Сильвестр, летя над лесом, взмахнул своей сияющей палочкой и послал вперёд большую красную птицу. Наблюдая за ним, я подумала, что та очень похожа на феникса. Широко расправив крылья, птица растворилась в воздухе. Там, где птица расправила крылья, появилась прозрачная красная стена. Затем из его волшебной палочки вылетела такого же размера жёлтая птица и, кружа вокруг, принялась рассыпать светящийся порошок.

Почти одновременно с тем, как красная птица обратилась в стену, Карстед превратил свою сияющую палочку в двуручный меч. Огромный клинок сверкал всеми цветами радуги, и он размахнулся им, издав боевой клич.

— Ха-а-а-а!

Ослепительный свет вырвался из его меча и ударил прямо в лес.

[[image:/storage/reader-images/6379b8608c09aea6aa1aa27ceb33abd3c98afa3d.jpg]]

— Чего?!

Невероятно громкий, оглушительный звук сотряс воздух, как будто метеорит врезался в землю, и это ощущение только усилилось, когда земля задрожала, как при землетрясении. Взрыв, который произошёл в следующее мгновение, уничтожил часть леса. Я почувствовала, что количество магической силы внутри меня резко уменьшилось, возможно, из-за защиты карет от взрыва.

— Это было уже слишком… — пробормотал главный священник, приводя меня в чувство.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— С каретами всё в порядке?!

— Похоже, что они невредимы, благодаря двойному барьеру тьмы и ветра.

— Ф-фух, — вздохнула я с облегчением от того, что кареты не пострадали.

Но моё беспокойство быстро сменилось сильным головокружением, и мне пришлось схватиться за грудь главного священника, чтобы не упасть.

— Майн, что с тобой?

— В тот момент, когда я узнала, что все в безопасности, силы покинули меня. Теперь мне немного холодно.

Когда я сказала ему, что ослабла и замёрзла, главный священник посмотрел на меня в недоумении и положил руку мне на шею.

— Ты довольно холодная. Не слишком ли много магической силы ты использовала?

— А-а? Ну, может быть.

Теперь, когда я подумала об этом, то я чувствовала нечто похожее после того, как совершила свое первое посвящение магической силы. Тогда я смогла восстановиться, позволив магической силе внутри меня понемногу течь через моё тело. Я попыталась сделать это снова, но оказалось, что я использовала почти всю свою магическую силу, создав щит ветра после выполнения всех тех ритуалов весеннего молебна. До сих пор я всегда загоняла свой избыток магической силы в воображаемый ящик внутри себя. Для меня это был первый раз, когда у меня её не хватало. Я не знала, что делать.

— Главный священник, у меня не осталось магической силы. Мне нужно, чтобы она постоянно текла по телу, но её нет.

Услышав мои слова, главный священник удивлённо взглянул на меня.

— У тебя кончилась магическая сила? Лекарства, которые могут помочь с чем-то настолько серьезным, находятся в карете. Я не могу взять их, пока мы не убедимся, что это безопасно. А пока… выпей это. Это последнее средство, но все же лучше, чем ничего.

Главный священник достал из-за пояса тонкую пробирку с золотым орнаментом и прижал к ней маленький круглый камешек. Верхняя часть пробирки открылась. Он протянул лекарство мне, и, понюхав её, я поняла, что внутри не то горькое лекарство. Когда я выпила его, то почувствовала, как сладкая густая жидкость растекается по моему рту. Насколько я помнила, его вкус был похож на то лекарство, которое мне пришлось выпить перед тем, как использовать магический инструмент позволяющий заглядывать в воспоминания. Это лекарство была немного гуще, но на вкус почти такое же. И от них обоих меня клонило в сон.

— Закрой глаза и засыпай. Когда ты проснешься, я дам тебе горькое лекарство и отчитаю.

Я кивнула и закрыла глаза.

* * *

— Госпожа Майн, вы проснулись?

— Розина…

Когда я проснулась, Розина смотрела мне в лицо, словно проверяя, хорошо ли я спала. Заметив её, я медленно села в постели, но тут же у меня закружилась голова, как будто я потеряла много крови. Я позволила голове упасть обратно на подушку.

— Вы не должны так резко двигаться. Вы зашли слишком далеко, чтобы защитить кареты от нападения, верно? Главный священник был очень обеспокоен.

— Прежде чем я потеряла сознание, он предупредил, что отчитает меня, так что я готова. И что ещё важнее, Розина, с тобой, Франом и Эллой всё в порядке? Вы не ранены? Не пострадали?

Я задумалась, смогла ли я успешно защитить всех. Я потеряла сознание от чрезмерного использования магической силы, мне придётся пить горькое лекарство и меня отчитают. Было бы очень обидно, если всё это зря.

— Всё в порядке. Никто не пострадал, и ничего не было повреждено или украдено.

— Неужели? Какое облегчение.

Я откинулась на спинку кровати и стала слушать рассказ Розины о том, что случилось с каретами. Им пришлось внезапно остановиться, когда их окутала тьма, а когда они выглянули в окна, то были потрясены, увидев появляющихся из леса вооруженных крестьян. Но только они приготовились к нападению, как нападавших что-то отбросило назад. Внезапно, небо осветила вспышка и они услышали крики и мощный взрыв, но так как даже порыв ветра не коснулся карет, они понятия не имели, что произошло. Только когда прибыли главный священник и остальные, они узнали, что были спасены.

— Госпожа Майн, вы пострадали больше всех. Вы потеряли сознание, стали холодной на ощупь и не переставали дрожать.

Объяснение Розины стало для меня своего рода сказкой перед сном, и моё сознание начало уплывать.

— Когда на разных чашах весов оказываются священнослужители в серых одеждах и крестьяне, то на первое место выходят те, кто производит пищу и платит налоги. Мы спаслись только благодаря вам, госпожа Майн. Я очень вам благодарна.

* * *

В следующий раз, когда я проснулась, главный священник принёс мне отвратительное горькое лекарство. Протянув небольшой флакон, содержащий знакомую зеленую жидкость, он дал его мне.

— Выпей это.

— У-у-у-у…

Я попыталась вырваться, но так как я находилась в постели, то мне некуда было бежать. Когда я отшатнулась от лекарства, главный священник бросил на меня пронзительный взгляд. Впрочем, я знала, что у меня нет иного выбора, кроме как выпить его.

— Твоя магическая сила ещё не восстановилась?

— Ещё нет…

— Я так и подумал. Но мы не можем оставаться здесь вечно. Хочешь, чтобы я заткнул тебе нос и заставил выпить его?

Мы не могли уйти, пока моя магическая сила не восстановится, и если нехватка магической силы у меня обременяла всех, то у меня и правда не было выбора, кроме как выпить лекарство, независимо от того, насколько противным и горьким оно было. Я взяла лекарство из протянутой руки главного священника и, поборов себя, выпила его, хотя мои руки и тряслись при этом. От того, насколько ужасно оно было на вкус, я корчилась на кровати, зажимая рот руками, а на глаза навернулись слезы. Главный священник окинул меня взглядом и удовлетворённо кивнул.

— Продолжай зажимать рот и слушать, пока лекарство не подействует.

Сказав это, он поведал мне шокирующую правду о том, что они совершенно не знают, кто установил барьер Бога Тьмы и организовал нападение. Как бы невероятно это ни звучало, но атака Карстеда превратила противников в пыль, так что не осталось никакой возможности для дальнейшего расследования. Они даже не уверены, замешан ли в этом вико́нт Герлах.

Все что они знали, так это то, что их было двое и что, поскольку Дамуэль смог почувствовать их, у того кто начал атаку, было не так много магической силы. Они были недостаточно сильны, чтобы создать барьер Бога Тьмы, а это означало, что им должен был помогать дворянин, и скорее всего, это дворянин из другого герцогства.

— Почему вы так думаете?

— Больше половины тех, кто напал на кареты, не были подданными нашего герцогства.

Он не сказал мне, как они смогли определить их подданство, но несмотря на это, барьер тьмы, похоже, был установлен дворянином из другого герцогства, который сбежал обратно через границу в свое собственное герцогство, прежде чем Карстед начал атаку.

— Но разве господин Карстед не пытался поймать преступников?

— Похоже, он атаковал со своей обычной силой, но взрыв оказался сильнее, чем он ожидал.

Сам Карстед удивился силе атаки больше, чем кто-либо другой. Главный священник неловко отвёл взгляд, и этого было достаточно, чтобы я догадалась, в чём дело.

— Были ли наши молитвы излишними?

— Возможно. Так что ничего не говори, пока тебя об этом не попросят.

— Хорошо.

Затем он сообщил мне, что Сильвестр и Карстед уже вернулись в город. Они вернулись на ездовых зверях, поскольку об этом инциденте нужно было немедленно сообщить и провести расследование.

— Обычно было бы немыслимо, чтобы кареты со священниками подверглись нападению, верно? Значит, они должны доложить об этом герцогу, чтобы провести расследование? — спросила я.

— Вроде того.

Главный священник кивнул, а затем его лицо посуровело. Когда я приняла более удобное сидячее положение, он холодно посмотрел на меня.

— Майн, ты действительно хочешь остаться со своей семьёй?

— Конечно же хочу.

— Тогда почему ты снова позволила себе потерять контроль над своей магической силой?

Поняв о чём он спрашивает, я ахнула.

— Просто я так волновалась за Франа и Розину, что… даже не думала об этом.

— Ситуация разрешилась благополучно лишь потому, что ты сосредоточила свою неистовую магическую силу на создании мощного щита, и всё же ты вновь показала себя как опасную угрозу. И прежде всего, пусть всё и закончилось хорошо, но это только потому, что у тебя был магический инструмент и ты молилась богам, успешно создав магию. Но если бы не всё это, то твоя неконтролируемая магическая сила убила бы тебя.

В общем, магические инструменты были необходимы для высвобождения магической силы. Вот почему дети с пожиранием, не обладающие магическими инструментами умирали, когда их магическая сила росла вместе с ними и пожирала их живьём. Я выжила, посвящая свою магическую силу в храме, но я понятия не имела, продержится ли моё тело, если я забудусь и позволю своей магической силе неистовствовать.

— Ты знаешь, что происходит с теми, кто умирает от потери контроля над своей магической силой?

Главный священник продолжил объяснять в крайне подробных деталях, как именно умирали дворяне, которые позволяли своей магической силе выйти из под контроля. Больше всего пугал при этом его сухой тон.

— Сперва магическая сила начинает вытекать из их тел, пока, в конце концов, вся она не вырывается разом наружу. В этот момент их тело больше не может служить сосудом для магической силы. Их кожа начинает набухать и пузыриться. В действительности, это очень похоже на то, как бурлит кипящая вода. И когда кожа больше не может сдерживать магическую силу, она лопается, разбрасывая плоть и кро…

— А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а! Я вас не слышу! Я не хочу вас слышать! Не-е-е-ет!

Я зажала свои уши руками и зарылась головой в одеяло, но главный священник отдёрнул его и оторвал мои руки от ушей.

— Ну уж нет, Майн, я ещё не закончил.

— Мне очень жаль. Простите. Этого больше никогда не повторится! Я никогда больше не потеряю контроль над своей магической силой, так что пожалуйста, простите меня! Я не хочу пузыриться! Я не хочу взрываться! Хва-а-а-атит!

Я распростёрлась на кровати, рыдая от неподдельного ужаса. Главный священник слегка кивнул.

— Тогда отлично. В следующий раз, когда ты потеряешь контроль над своей магической силой, я привяжу тебя к стулу так, чтобы ты не смогла закрыть уши или сбежать, а затем заставлю тебя слушать всё до самого конца.

Представив себя привязанной к стулу и вынужденную выслушивать эти неприятные и жуткие истории, я изо всех сил замотала головой, отчаянно пытаясь отогнать эти мысли.

— Этого больше не повторится! Я обещаю!

Слыша искренность в моём голосе, главный священник довольно улыбнулся.

— Я думаю, что смогу использовать это в будущем, — пробормотал он.

У меня по спине побежали мурашки.

Несдержанный и неуправляемый жрец в синем

После моего выздоровления весенний молебен продолжился и мы посетили оставшиеся особняки дворян. Ничего особенно необычного не произошло, и мы все благополучно вернулись в храм.

— С возвращением, госпожа Майн, — сказала Вильма с тёплой улыбкой.

— Похоже, вы смогли ничего не напутать, — добавила Делия.

— Спасибо вам обеим, что присматривали за всем, пока меня не было. Всё ли в порядке?

Когда я вернулась в свои покои, Делия и Вильма поприветствовали меня. Я почувствовала себя так, словно вернулась туда, где должна была быть и облегчённо вздохнула. Фран и Гил начали выгружать из карет багаж, а я тем временем переоделась из своей дворянской дорожной одежды в обычные синие одежды священницы. Разумеется, с помощью Делии.

— Я приготовлю вам ванну, как только вода нагреется.

— Спасибо, Делия.

Делия, Вильма и Розина усердно трудились, распаковывая и приводя в порядок привезённый багаж, но он накапливался гораздо быстрее, чем они могли его распаковать. Мои покои быстро становились такими же загромождёнными, как и до моего отъезда.

Фран, переносящий багаж, оставил его на первом этаже и быстро поднялся по лестнице туда, где стояла я.

— Госпожа Майн, прошу меня простить, но главный священник вызывает вас по срочному делу. Кажется, речь идёт о вашем возвращении домой, — сказал он с некоторым беспокойством в голосе.

Я беспокоилась о том, когда же наконец смогу вернуться домой после окончания весеннего молебна, поэтому услышав, что главный священник хочет поговорить со мной именно об этом, я радостно вскочила со стула.

— Я сейчас же пойду.

— Розина, пожалуйста, проводи госпожу Майн. Я должен продолжать разгружать багаж.

По пути вниз я увидела Франа и Ху́го, вместе несущих багаж, и по-видимому подружившихся за время путешествия. Элла, возможно, из-за своей работы поваром, где ей приходилось управляться с тяжёлыми кастрюлями, обладала сильными руками и легко справлялась даже с моими тяжёлыми сумками. Гил тоже был удивительно силён для своего роста. Наверное благодаря тому, что мог хорошо питаться и занимался физическим трудом в мастерской и в лесу.

— Я отправляюсь в комнату главного священника, — объявила я. — Оставляю свои покои на вас.

У входа в дворянскую часть храма всё ещё разгружалась вереница карет. Похоже, священнослужители в серых одеждах из приюта тоже помогали, и увидев знакомое лицо служителя из мастерской, проходившего мимо меня с большой коробкой в руках, я спросила:

— Я вернулась. В приюте всё в порядке?

Удивлённо моргнув, служитель слегка улыбнулся.

— С возвращением, госпожа Майн. Дети сильно подросли. Они будут очень рады снова видеть вас в приюте.

— Я тоже буду рада их увидеть.

Служители, несущие багаж, отошли в сторону, чтобы дать мне пройти. Я кивнула им в знак благодарности и быстро пошла вперёд, чтобы не мешать им работать.

— Вы звали, главный священник? Постойте… господин Сильвестр?

— Вот ты где, Майн.

Сильвестр бездельничал в комнате главного священника, и словно хозяин лежал на скамье и жевал фрукты, что были на столе для посетителей. Тем временем главный священник полностью игнорировал его, давая указания служителям, которые несли его багаж.

— Эм-м, главный священник, мне сказали, что вы звали меня.

Главный священник обернулся с совершенно измученным выражением лица и предложил мне сесть. Я кивнула и последовала за ним к столу. Как только я села, Сильвестр наклонился ко мне.

— Это я позвал тебя. Я хочу посмотреть тут всё, и ты, Майн, кажешься хорошо подойдёшь на роль проводника.

— Что вы имеете в виду?

Я посмотрела на главного священника, ожидая объяснений, но прежде чем он успел ответить, Сильвестр раздражённо ответил.

— А что ещё может делать проводник, кроме как показывать мне всё? Во-первых, приют. Затем, твою мастерску́ю. А ещё мне нужно взглянуть на тот лес, куда ходят сироты, — небрежно сказал он.

Я непроизвольно напряглась. До сих пор ни один священнослужитель в синих одеждах не проявлял никакого интереса к приюту или мастерской. Даже главный священник слышал о них только из отчётов, а сам никогда не посещал их. Я не понимала о чём только думает Сильвестр, внезапно объявившийся после молитвенной церемонии. Я бессознательно вцепилась в одежды главного священника.

— Майн, не беспокойся. Я тоже пойду в приют и мастерскую вместе с ним. Я давно думал, что было бы полезно увидеть изменения, которые ты провела.

Я с облегчением прижала руку к груди. Сильвестр, вероятно, не доставит особых хлопот, если главный священник будет держать его в узде.

— Но что же касается леса, — продолжил главный священник, — то тебе, Сильвестр, вполне достаточно того, что в районе дворян.

Сказав это, он свирепо посмотрел на Сильвестра, и усталость от нашего путешествия ясно читалась на его лице.

— Нет, я отправлюсь в лес. Я также собираюсь проверить её ресторан, — ответил Сильвестр, перечислив те места, которые намеревался посетить.

— Ресторан ещё не закончен. Я говорила вам, что повара всё ещё проходят обучение. Но что ещё важнее — главный священник, разве священнослужителям в синих одеждах позволено посещать лес нижнего города?

Отправиться в карете в итальянский ресторан — это одно, но я никогда раньше не слышала, чтобы священники ходили в лес нижнего города. Рядом с дворянским районом был лес, который могли посещать только дворяне. Там имелись смотрители, и любой простолюдин, забредший туда из-за пределов города, мог быть безнаказанно убит. Если Сильвестр хочет пойти в лес, то он может просто пойти в лес для дворян, как и сказал главный священник.

— Мне интересно посмотреть, как выглядит лес простолюдинов. Всё будет в порядке. Большинство жителей нижнего города всё равно не знают дворян в лицо. Кроме того, я без проблем могу защитить себя от любого, кто вздумает на меня напасть.

После этого Сильвестр, уверенно улыбаясь, похлопал себя по согнутому бицепсу. Я могла сказать, что он был полон энтузиазма, но если позволить ему делать то, что он хочет, то это определённо будет иметь неприятные последствия для нас.

Я рассчитывала, что главный священник удержит его. Но хотя я молча возлагала все свои надежды на главного священника, он лишь посмотрел на меня и потёр виски́, словно страдая от головной боли.

— Ладно, делай, что хочешь. Майн, всё о чём я прошу, это чтобы ты доложила обо всех его действиях.

Резко контрастируя с Сильвестром, который, казалось, был наполнен безграничной энергией, главный священник был измотан и выглядел так, словно не хотел больше ни о чём думать. Я растерянно переводила взгляд между ними. Не успела я опомниться, как меня назначили проводником для Сильвестра. Правда, я чувствовала, что «няня» было бы более подходящим для этого словом.

— Вы двое, можете идти.

Главный священник хотел чтобы мы ушли, но я крепче сжала его рукав. Я пришла сюда за тем, чтобы услышать о возвращении домой, а уж точно не для того, чтобы мне навязали обязанности проводника.

— Главный священник, мне сказали, что вы хотите поговорить о моём возвращении домой. Когда я могу покинуть храм?

Взгляд главного священника немного заколебался, прежде чем он посмотрел на меня.

— Да, хорошо… но ты совсем недавно израсходовала огромное количество магической силы. Твоя семья не сможет помочь, если тебе станет плохо. Отдохни здесь три дня, и если ты не заболеешь, то утром четвёртого дня сможешь вернуться домой. Сообщи об этом своей семье. Кроме того, сделай всем нам одолжение и хорошо сегодня отдохни.

— Поняла!

Я дала полный энтузиазма ответ, после чего покинула комнату вместе с Розиной. По какой-то причине Сильвестр тоже поднялся со своего места, сопровождаемый служителем, который, вероятно, был его слугой.

— Хорошо. Майн, пойдём.

— Господин Сильвестр?

— Зайди в мою комнату.

— Эм-м… Но я должна отдохнуть?

Я оглянулась на главного священника в поисках помощи, но он просто пожал плечами и указал подбородком на дверь, жестом говоря нам уйти. Сильвестр с радостью согласился. У меня не было возможности сбежать. Обменявшись сокрушённым взглядом с Розиной, я последовала за ним.

— Идём, это рядом.

Оказалось, что комната Сильвестра находится рядом с комнатой главного священника. Он открыл дверь, и я обнаружила, что внутри почти ничего нет. Мне показалось странным, что в его комнате был только самый минимум мебели. Казалось, что с учётом того, что Сильвестр вёл себя как младшеклассник, его комната должна быть забита множеством нравившихся ему вещей.

— Майн, я знаю, что ты водишь детей из приюта в лес. Возьми и меня, если не хочешь, чтобы я обо всём рассказал главе храма.

Сильвестр нахально ухмыльнулся, пытаясь меня шантажировать. Все здесь знали, что глава храма ненавидит меня, и потому до сих пор ни один священнослужитель в синих одеждах не приближался ко мне. Я нахмурилась, не понимая о чём думает Сильвестр.

— А зачем вы хотите отправиться в лес?

— На охоту.

Я удивлённо моргнула, услышав его ответ.

— На охоту? А где вы охотились прежде?

Я всё ещё не понимала, зачем ему понадобилось идти в лес нижнего города.

— В лесу района дворян, конечно.

— Тогда почему бы вам не поохотиться там?

— Это место слишком скучное.

Сильвестр вздохнул, а затем принялся перечислять всё то, что ему не нравится в лесу предназначенном для дворян. Мало того, что вы должны были заблаговременно получить разрешение на охоту от смотрителя, вы могли пойти туда только в заранее оговоренное время. Это было не то место, куда можно было просто сходить, когда возникло подходящее настроение. Кроме того, в нём каждый год проводилось большое охотничье соревнование. И похоже, рейтинг всегда определялся титулом дворянина, так что охотиться нужно было с осторожностью, чтобы не выйти за допустимые рамки для своего титула. Это было не столько охотничье соревнование, сколько возможность для дворян покрасоваться перед герцогом.

В целом, лес дворян казался слишком скучным местом для такого человека, как Сильвестр, что вёл себя как младшеклассник, желающий подлинного испытания мастерства, честной похвалы и места, куда он мог бы убежать с луком, когда ему захочется поохотиться.

— Теперь я понимаю. Но вы вряд ли сможете пойти в лес нижнего города в такой чистой одежде.

— Тогда принеси мне грязную одежду из нижнего города.

— Я не знаю, со сколькими людьми вы собираетесь пойти, но вы намерены заставить их всех надеть грязную одежду?

Мне было бы достаточно легко купить для них дешёвую одежду в магазине подержанных вещей, но я понятия не имела, сколько комплектов одежды ему понадобится. Однако мой вопрос лишь смутил Сильвестра.

— О чём ты говоришь?

— Мне хотелось бы знать, со сколькими людьми вы пойдёте?

— Я пойду один. Храм — это одно, но мне не нужны слуги в нижнем городе.

Я перевела взгляд с Сильвестра на служителя, который готовил нам чай.

— Знает ли об этом главный священник?

— Зачем мне нужно разрешение Фердинанда? Может тебе, как простолюдинке, которую он взял под опеку, оно и требуется, но мне не нужно ничьё разрешение.

Затем он подчеркнул своё заявление твердым: «Любой должен это знать».

Я опустила голову. Конечно, взрослому священнику не нужно получать разрешение от главного священника на всё, что он делает. Тем не менее, я чувствовала, что такой человек, как Сильвестр, нуждается в том, чтобы кто-то постоянно присматривал за ним так же, как и за мной.

— В любом случае, сначала мы пойдём в приют и мастерскую. Сделаем это послезавтра.

— Эм-м, господин Сильвестр, вы собираетесь в приют, чтобы найти служительницу для подношения цветов? — спросила я, не в силах придумать другую причину, по которой священник мог бы захотеть пойти в приют.

Сильвестр поморщился, с отвращением сдвинув брови.

— Майн, такие дети как ты, не должны говорить о подобных вещах. Хочешь снова начать щебетать «пьи»?

— Нет. Просто я директор приюта…

Если Сильвестр намеревался найти девушку для утех, то я подумывала о том, чтобы тайком спрятать служительниц, достаточно взрослых, чтобы предлагать цветы. Но, судя по его реакции, похоже это не было его целью. Это было всё, что мне нужно было знать.

— Неужели ты думаешь, что я так изголодался по женщинам, что мне придётся искать их в приюте?

— А-а? Но разве для священнослужителей в синих одеждах это не обычное дело?

Я всегда предполагала, что священники концентрировались на местных служительницах, потому что они редко покидали храм, но, возможно, я ошибалась. Я с любопытством наклонила голову. Сильвестр на мгновение прикусил губу, после чего прочистил горло.

— Такой обаятельный мужчина как я с лёгкостью может найти себе женщин и в районе дворян.

— Не сомневаюсь…

Если это означало, что ему не интересны служительницы, то я совершенно не возражала против того, чтобы Сильвестр хвастался тем, как легко он может найти себе кого-нибудь в районе дворян. Я пообещала, что найду ему комплект подержанной одежды и вышла из комнаты вместе с Розиной.

Вернувшись в свои покои, я позвала всех своих слуг, которые убирали мои вещи, чтобы они собрались рядом со мной. Мне нужно было сообщить им всем о планах Сильвестра и главного священника.

— Послезавтра главный священник и ещё один священнослужитель в синих одеждах посетят приют и мастерскую.

— Послезавтра?! — воскликнули они в унисон.

Все выглядели очень удивлёнными, за исключением Делии, которая не была ни в одном из этих мест. Для дворянина подобные сроки выглядели весьма поспешными. Обычно подобное требовало тщательных приготовлений, а потому о таких посещениях предупреждали задолго до назначенного дня. Но учитывая, что Сильвестр сам назвал дату, можно было с уверенностью сказать, что это не подлежит обсуждению.

— Пожалуйста, проследите, чтобы приют и мастерская были тщательно убраны. Что касается всего остального, то вы можете действовать как обычно.

Мы не делали в мастерской ничего такого, что бы требовалось скрыть. Не говоря уже о том, что зная себя, попытка что-либо спрятать никогда бы хорошо не закончилась. А потому, мне следовало с самого начала ничего не утаивать.

— Госпожа Майн, означает ли визит священнослужителя в синих одеждах, что… — сказав это, Вильма замолчала и её лицо побледнело.

Я медленно покачала головой.

— Не волнуйся, Вильма. Ни один из них не потребует подношения цветов. Они просто хотят увидеть мастерскую и изменения в приюте.

— Я-я поняла.

Вильма кивнула, но вид у неё был всё такой же встревоженный. Она испуганно дрожала и мне было очень жаль её, но Сильвестр уже принял решение. От его визита в приют никуда не деться.

— Как бы мне ни хотелось сказать, что ты можешь остаться в своей комнате, но поскольку тебе поручено управлять приютом, ты можешь понадобиться, чтобы ответить на какие-либо вопросы, которые у них могут возникнуть.

— Поняла.

Вильма крепко сцепила пальцы перед грудью. Я чувствовала разочарование от того, что не могла ничего сделать, кроме как смотреть на то как она дрожит.

— Гил, если Лутц или Леон в мастерской, то, пожалуйста, позови их. Было бы разумно оповестить компанию «Гилберта» об этом визите.

— Они оба там. Я пойду посмотрю, свободен ли кто-нибудь из них, — сказал Гил, прежде чем развернуться и уйти.

Я перешла в зал на первом этаже, чтобы Лутц или Леон могли присоединиться к нам, в то время как другие мои слуги начали перемещать пустые коробки, разбросанные по соседним комнатам, освобождая место и делая покои более презентабельными.

— Привет, Майн. Рад снова тебя видеть.

— Лутц! Давно не виделись!

Я подбежала и обняла Лутца. Из-за весеннего молебна я была вдали от него дольше, чем когда-либо прежде.

— Столько всего произошло, что я даже не знаю, с чего начать, — продолжила я. — Я очень устала.

— Я так и понял.

Вот только прежде чем я успела что-либо ещё сказать, за его спиной раздался недовольный голос.

[[image:/storage/reader-images/37b77ad05feaef944dccc3b42febaa432711929d.jpg]]

— Не могли бы вы оставить всё это на потом и объяснить, почему вы позвали и меня тоже?

— Ох, Леон, ты тоже здесь?

— Я был здесь с самого начала.

Леон был да́пла из компании «Гилберта», который всю зиму обучался у Франа быть официантом. Он вскоре достигнет совершеннолетия, но так как он был невысок, то выглядел как ребёнок, пытающийся говорить по-взрослому. И хотя я не сомневалась в его компетентности, когда дело касалось работы, поскольку Бенно подписал с ним договор да́пла, он всегда был резок, когда я пыталась исцелить свою душу с Лутцем, так что я была о нём не самого высокого мнения.

— Леон, я могу всё рассказать Лутцу. Ты можешь уйти.

Лутц погладил меня по голове.

— Майн, успокойся. Я предполагаю, что это что-то важное, связанное с компанией «Гилберта»?

Всё ещё цепляясь за Лутца, я кивнула и посмотрела на Леона.

— Послезавтра главный священник и ещё один священнослужитель в синих одеждах посетят приют и мастерскую. Пожалуйста, расскажите об этом господину Бенно. Я уверена, что ему нужны связи с дворянством. Кроме того, священнослужитель в синих одеждах также интересуется и итальянским рестораном.

— Понял, — ответил Леон, плавно опустившись на колени и скрестив руки на груди.

Несмотря на то, что он выказывал своё недовольство всякий раз, когда я обнимала Лутца, он был очень предан своей работе.

— Это всё, о чем мне нужно было сообщить компании «Гилберта». Единственное, что у меня осталось — это личная просьба к Лутцу, — объяснила я.

Леон встал и, бросив на меня, цепляющуюся за Лутца, раздражённый взгляд, ушел, сказав:

— Я пойду первым.

— Что ты хотела мне сказать? — спросил Лутц.

— Ну, я должна отдохнуть здесь три дня, пока не почувствую себя лучше, но главный священник сказал, что если я не заболею, то смогу вернуться домой на четвёртый день. Ты можешь сообщить об этом маме и всем остальным?

— Конечно. Всё же… давно ты не была дома, да? — пробормотал Лутц.

Его голос дрожал, когда он пытался сдержать поток эмоций, пока терпел мою нежную атаку. Я смогла так долго продержаться вдали от семьи только потому, что Лутц и Тули часто навещали меня и каждый раз позволяли себя обнять.

— Кроме того, мне нужен комплект подержанной одежды, достаточно большой, чтобы подойти дяде Ди́ду. Он для мускулистого парня, который довольно высокого роста.

— И кто же это? — спросил Лутц.

Это был естественный вопрос. Настолько естественный, что любой другой человек во всем мире, вероятно, задал бы его. Но поскольку я понятия не имела, разумно ли будет отвечать вслух, я встала на цыпочки и, вытянув спину, прошептала это на ухо Лутцу.

— Священник, что придёт к нам послезавтра.

Выражение лица Лутца было сложно описа́ть. После короткого молчания, он пробормотал:

— Он что, чудак?

— Да. Большой чудак. Он сказал, что хочет пойти в лес поохотиться.

Любой священник, который настолько сильно хотел поохотиться в лесу нижнего города, чтобы согласиться надеть грязную подержанную одежду, был настоящим чудаком. Лутц поморщился, поняв, что его работой будет отвести священника в лес. Я сочувствовала ему. Я бы тоже не хотела оказаться в таком положении.

— Ну, ничего не поделаешь, — вздохнул он. — Завтра я куплю одежду, так что послезавтра всё будет готово.

— Спасибо, Лутц.

После этого, Лутц принялся рассказывать мне о том, как во время моего отсутствия продвигались дела с печатным станком и подвижными литерами Иоганна. «Мастерская Майн» возобновила производство бумаги, так что наши запасы её выросли.

— Я хочу начать печатать книги как можно скорее. Как ты думаешь, ассоциация чернил уже начала изготавливать наши чернила?

Даже если у нас и была бумага, мы не могли печатать без чернил. А если бы нам нужно было сделать свои собственные, то нам бы пришлось вновь начать собирать са́жу.

— Да. Я слышал от мастера Бенно, что у них есть ремесленник, который занимается исключительно производство чернил для растительной бумаги. А, и у них теперь новый глава ассоциации чернил.

— Я знаю. Главный священник сказал мне, что предыдущий умер, — ответила я, прежде чем замолчать и крепче обнять Лутца.

Я никак не могла сказать ему, что дворяне, охотившиеся за мной, убили его.

— Что случилось?

— Дворяне страшные.

— А-а? Ты говоришь о священнике, который придёт послезавтра?

Вопрос Лутца рассмешил меня. Сильвестр был страшен, но по причинам, совершенно отличным от тех, что дворяне, которые нацелились на меня.

— Ну да, всё же он странный дворянин. Страшно от того, что нельзя предугадать, что он может выкинуть. Когда мы впервые встретились, он ткнул меня в щёку и сказал: «пощебечи́ пьи».

— Чего?

Я рассказала Лутцу о странных поступках Сильвестра во время нашей первой встречи, а затем и о том, что он делал во время весеннего молебна. Лутц слушал и смеялся. Затем на его лице появилась озорная ухмылка и он ткнул меня в щёку.

— Давай, Майн, попробуй ещё раз пощебетать.

— Лутц, ты хулиган! Пьи!

Посещение приюта и мастерской

На следующий день после моего возвращения в храм с весеннего молебна все принялись за уборку приюта и мастерской, поскольку на следующий после него день после третьего удара колокола должна была состояться экскурсия для Сильвестра и главного священника. Все были заняты с самого утра.

— Госпожа Майн, так сойдёт? Эм-м, я хочу сказать, будет ли так нормально?

— Всё хорошо… Гил, ты делаешь большие успехи.

Вернувшись с весеннего молебна я обнаружила, что в моё отсутствие манера говорить Гила немного улучшилась. Священнослужители в серых одеждах, которые раньше были слугами, учили детей в приюте хорошим манерам, а работая в мастерской, они консультировали Гила касательно того, как он говорит.

— Дети всё время твердят, что раз я слуга, то должен поторопиться и научиться говорить лучше, чтобы не позориться… не так… чтобы не опозорить свою госпожу.

Я понимала, что дети хотели опробовать новую манеру говорить, которой они научились сами, но я также понимала, почему Гил был раздражен тем, что они усложняют ему жизнь.

— Они верно говорят. Раз ты мой слуга, то рано или поздно тебе придётся научиться правильно говорить. Это хорошая возможность для тебя.

— Госпожа Майн, я буду из кожи вон лезть… я буду усердно стараться, чтобы вы не заменили меня кем-либо другим.

Гил опустился на колени рядом со мной и нахмурился, явно недовольный собой, но я не понимала, откуда у него такие страхи.

— Эм-м? Подожди, Гил, почему ты беспокоишься об этом?

— Потому что здесь много людей, которые лучше меня, — выдавил он, печально опустив голову.

Он объяснил, многие дети тоже загорелись идеей стать моими слугами, раз такой нарушитель спокойствия, как Гил, который бо́льшую часть времени проводил в камере покаяния, смог стать моим слугой. Потому что если кто-то вроде него может это сделать, то нет никаких причин, почему бы и им не стать моими слугами. Он боялся, что я заменю его, и упорно трудился, чтобы научиться делать то, что не могли другие дети. Может быть это из-за того, что он проводит так много времени в мастерской, изучая новую работу и рассматривая Лутца как своего соперника?

Я сидела на стуле, так что мне было легко погладить Гила, опустившегося на колени, по голове. Я протянула руку и погладила его по светлым волосам.

— Гил, я знаю, как много ты работаешь. Я могу взять новых слуг, когда это станет необходимо, но я никогда не заменю тебя.

— Правда?

Похоже от моих слов ему стало легче и его лицо смягчилось. У слуг, как правило, было очень мало гарантий. Они могли быть заменены по малейшей прихоти своего хозяина. Но я не собиралась заменять Гила, если только он не начнёт выполнять работу крайне плохо.

— Кстати, Гил, ты хотел со мной о чём-то поговорить?

— Всё так. Должны ли мы продолжать работать в мастерской, даже когда придут священники?

— Да. Они хотели бы посмотреть, какую работу мы там выполняем. Я знаю, что даже моего присутствия достаточно, чтобы все стали нервничать. Боюсь, что из-за присутствия главного священника и другого священнослужителя в синих одеждах, все будут нервничать ещё больше, но я прошу вас хорошо постараться. Не мог бы ты рассказать об этом всем?

— Как пожелаете.

Вскоре после ухода Гила, Фран пригласил ко мне посетителей из компании «Гилберта». Это были Бенно, Лутц и Леон. Похоже, что Марк остался, чтобы позаботиться о магазине.

— Доброе утро, госпожа Майн. Для меня было честью получить ваше приглашение в этот прекрасный день, — поприветствовал меня Бенно.

Я проводила всех троих на второй этаж, а затем велела Розине и Делии спуститься на первый. Было понятно, что они сделают вид, что не слышат, как мы небрежно разговариваем после того, как они уйдут из комнаты.

— Вот, Майн, у меня есть одежда, которую ты просила. И на всякий случай обувь.

— Спасибо, Лутц.

Я забрала у него свёрток с одеждой и обувью. Позже мне нужно будет отдать его Сильвестру, а пока я положила его на свой рабочий стол и вернулась к столу для гостей. Бенно, облачённый в одежду, подобающую знати, бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Так что же за дворянин этот другой священник?

— Я не знаю.

— Серьезно?

Бенно пристально смотрел на меня, желая получить как можно больше информации, но я не могла помочь, поскольку и сама ничего не знала.

— Его зовут Сильвестр, но как я могла что-нибудь узнать о его семье?

— Ты могла бы спросить его. Научись собирать как можно больше сведений, идиотка.

Это правда, что торговец хотел бы знать всё о семье клиента, вот только я хотела знать, как держаться от Сильвестра подальше. И всё же Бенно снова накричит на меня, если я ничего не скажу, а потому я попыталась вспомнить хоть что-нибудь, что узнала во время весеннего молебна.

— Он очень странный. Но мне сказали, что под его гнилой оболочкой доброе сердце.

— Послушай, меня это не волнует. Мне нужно знать размер его семьи, какие связи у них есть, его вкусы, и другие вещи, которые позволят мне вести с ним дела и получать деньги.

— Ох, понятно. Простите. Во время поездки я изо всех сил старалась избегать его, так что не узнала ничего такого.

Я ответила ему от чистого сердца, на что Бенно опустил голову и разочарованно вздохнул.

— Господин Бенно, вы сами всё это узнаете, когда я познакомлю вас с ним в мастерской. Это будет гораздо надёжнее, чем полагаться на меня.

— Да, нет смысла ожидать от тебя слишком многого. Просто не забудь меня представить и не наделай глупостей.

Похоже, Бенно решил, что подобный исход всяко лучше, чем если бы я запаниковала, и вовсе не предупредила его о визите главного священника и Сильвестра. Тот факт, что с этим было не поспорить, немного опечалил меня.

— Хорошо, увидимся позже. Постарайся ничего не испортить, — попрощался со мной Бенно.

В итоге, почти ничего не узнав, Бенно отправился вместе с Лутцем и Леоном в мастерскую.

* * *

Пока я упражнялась на фешпи́ле, прозвучал третий удар колокола. Я в напряжении встала со своего места, а Фран, взяв свёрток с одеждой, которую принёс мне Лутц, и сказав, что нам пора идти, первым покинул комнату. Я пошла за ним, а Дамуэль шёл рядом со мной.

— Розина, Делия, я доверяю вам свои покои.

— Как пожелаете, госпожа Майн. Мы будем ждать вашего благополучного возвращения.

Когда мы добрались до комнаты главного священника, он что-то писал за своим письменным столом, а Сильвестр слонялся рядом, готовый отправляться.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать, — сказала я.

— Хорошо, пойдём, — ответил Сильвестр.

Я не могла понять, почему он выглядел таким взволнованным, словно человек, отправляющийся на поиски приключений. Насколько я знала, посещение мастерской и приюта, вероятно, не будет таким уж весёлым. Может быть, ему не терпелось увидеть мастерскую, потому что в районе дворян такого нет.

— Господин Сильвестр, прежде чем мы уйдём… Вот одежда, которую вы просили, а также, на всякий случай, несколько деревянных башмаков, которые обычно носят в нижнем городе.

— Ты так быстро всё это достала? Неплохо.

— Они подержанные. Это не то, что делалось на заказ.

Фран передал одежду и обувь слуге Сильвестра, который принял их с противоречивым выражением лица.

Я понимала, что он, вероятно, не хотел держать в руках подержанную одежду простолюдинов, вот только его хозяин был тем, кто просил её.

— Вы все, оставайтесь здесь. Всё будет в порядке, если только Фран и Дамуэль пойдут с нами. Если нас будет сопровождать слишком много людей, то в маленьких комнатах станет тесно, — объявил Сильвестр для Арно и своих слуг.

В приюте, вероятно, места бы ещё хватало, но вот мастерская определённо была бы тесноватой, если слишком много людей зашли в неё разом.

— Теперь можно идти.

Главный священник закончил свою работу, и мы отправились в приют. Фран шёл впереди, Сильвестр и главный священник следовали за ним, а мы с Дамуэлем сзади. В итоге, по пути туда Сильвестр потерял терпение из-за моей медленной ходьбы. Он резко повернулся и указал на меня.

— Дамуэль, просто возьми её и неси. Я никогда не видел никого медлительнее, чем она.

— Не могли бы вы хотя бы сказать это так, чтобы он «подхватил меня на руки»?

— Обычно эскорт должен всё время держать руки свободными, но я сильнее Дамуэля, так что на этот раз это не должно стать проблемой.

Несмотря на то, как это выглядело, я на самом деле делала всё возможное, чтобы идти так быстро, как только могла. Проблема заключалась в том, что Сильвестр и главный священник были очень высокими, что даже моей скорости бега не хватало, чтобы поспевать за их быстрой ходьбой. Честно говоря, я почувствовала некоторое облегчение, когда Дамуэль взял меня на руки, так как у меня перехватило дыхание.

— Это сиротский приют, — сказал Фран, толкнув скрипучую дверь, ведущую в столовую корпуса для девочек.

Внутри нас ждали Вильма, две служительницы и два служителя. Все они стояли на коленях. Некрещёные дети тоже собрались там и стояли на коленях, но их было немного трудно разглядеть позади взрослых. Бенно посоветовал нам не показывать во время визита, что они тоже работают, так как в нижнем городе детям вообще запрещалось работать до крещения.

— Добро пожаловать. Мы чрезвычайно польщены вашим визитом.

— Главный священник, господин Сильвестр, это моя помощница Вильма. Она руководит приютом и заботится о некрещёных детях.

Главный священник поднял бровь, словно что-то вспомнив.

— Насколько я помню, именно ты ответственна за прекрасные изображения в книгах Майн. Твои усилия достойны похвалы.

— Я-я польщена, — ответила Вильма дрожащим голосом, не ожидав, что главный священник похвалит её.

Она, вероятно, предполагала, что главный священник ничего не знает о какой-то священнослужительнице в серых одеждах. Из-за того, что её волосы были туго стянуты на затылке, было хорошо видно, как она покраснела до кончиков ушей.

— Я думал, что в приюте будет беспорядок из-за всех маленьких детей, но вижу что тут довольно чисто.

Сильвестр вышел на середину комнаты и повернулся, оглядываясь по сторонам.

— Это потому, что все усердно работают, чтобы содержать его в чистоте, — ответила я, гордо выпятив грудь.

Приют содержался в такой чистоте благодаря тому, что Вильма взяла на себя ведущую роль в уборке, и говорила всем о том, как важно поддерживать место где вы едите в чистоте.

— Все дети такие же маленькие как и ты, да? Неужели нет детей младше них?

— В данный момент нет…

Там не было детей младше этих, потому что им не давали ни еды, ни ухода, и в результате они умерли. Сильвестр должен был это знать, и его игра в дурака злила меня. Но что бы я ни сказала, это не вернёт их обратно.

— Между прочим, господин Сильвестр, я уже прошла церемонию крещения.

— Это не отменяет того, что ты такая же маленькая, как они.

Несмотря на то, что я, вероятно, была ниже многих из них, но летом будет уже целый год с тех пор, как я была крещена. Я надулась, но Сильвестр просто проигнорировал это и побрёл в сторону столовой, похоже, заинтересовавшись коробками, сложенными в углу.

— Майн, что это такое?

— Это книги и игрушки для обучения детей чтению. В основном, всё это было сделано в мастерской.

Сильвестр достал детскую книгу со священными текстами и пролистал несколько страниц. Затем он посмотрел на ка́руту и карты и нахмурился. Главный священник, наблюдавший за происходящим со стороны, поднял мешочек с ка́рутой и пристально посмотрел на меня.

— Майн, ты не сообщала мне об этом.

— Это ка́рута. Полезная игрушка для изучения букв. Я сделала их для одного из моих слуг, который хотел научиться читать, а затем сделала ещё для приюта. Она пока не может быть произведена для продажи, так как Вильме требуется вручную рисовать изображения для каждой карточки, а потому я не думала, что следует сообщать о ней, — объяснила я.

Главный священник задумался, положив руку на подбородок.

— Просто чтобы подтвердить, ты изготовила её не с целью продажи?

— Да. Пусть я и продала права господину Бенно, но ещё не слышала, чтобы он начал их производить.

Бенно сказал, что они будут продаваться, но насколько мне известно, он ещё не превратил их в товар. Возможно, он пытался найти художника. Я продолжила.

— Я смогла запомнить имена богов и названия божественных инструментов благодаря чтению священных текстов, и сделала ка́руту для детей чтобы они могли сделать то же. Дети в приюте достаточно искусны в игре. Они полностью запомнили как текст, так и изображения на карточках.

— Это так? Я хочу увидеть их в игре. Давайте.

От внезапного требования Сильвестра, дети начали нервно переводить взгляд с меня на Вильму. Я более или менее предвидела, что скажет Сильвестр, а потому спокойно взяла каруту и улыбнулась детям.

— Как насчёт того, чтобы я читала карточки, а вы будете играть?

— Как пожелаете, госпожа Майн.

Все дети выглядели напряженными из-за незнакомого священника, но как только они сфокусировались на каруте, их глаза стали более серьезными, а тревога исчезла с лиц.

— Эта девочка взяла больше всех карточек, а значит, что она выиграла игру.

— Молодец, — сказал Сильвестр победительнице, выслушав мои объяснения.

Главный священник, наблюдавший за тем, как дети убирают карточки каруты, посмотрел на меня сверху вниз.

— Майн, ты всё это запомнила? И дети могут прочитать все карточки с текстом?

— Да. Все дети из приюта легко могут читать карточки с текстом, и они даже могут читать детскую книгу со священными текстами. Они научились этому за зиму.

— За зиму? Серьёзно? — глаза Сильвестра расширились от шока.

Я снова выпятила грудь и широко кивнула.

— Всё верно. Пока зимой идёт снег, делать ведь особо нечего, верно? Старшие дети могли помогать в мастерской, а младшим оставалось только читать и играть в каруту. Они знают числа благодаря игре в карты, а также могут провести небольшие расчёты.

Я описала впечатляющие результаты зимней школы с высоко поднятой головой, но главный священник почему-то покачал головой.

— Майн...

В его голосе послышалось раздражение, несмотря на то, что Фран наверняка сообщал ему об этом раньше.

— В чем дело, главный священник?

Он немного помолчал, затем вздохнул и сказал:

— Это может подождать.

По выражению его лица было ясно, что он собрал всю свою силу воли, чтобы промолчать о том, что он хотел сказать. Такое чувство, что вскоре меня отчитают. Но почему? Я в замешательстве склонила голову набок, но тут Сильвестр схватил меня за плечо.

— Ладно, веди меня в мастерскую.

— Конечно.

Идя своим обычным шагом, я направилась к чёрному ходу, который вёл вниз по лестнице здания для девочек.

— Госпожа Майн, я не думаю, что нам следует вести гостей этим путём... — сказала Вильма встревоженным тоном.

Я тут же пришла в себя, остановилась на месте и резко обернулась. Разумеется, чёрный ход — это не тот путь, которым следует вести гостей. Но, похоже, что из-за моего внезапного изменения направления, оба священника подумали, что я что-то скрываю, и их лица немного ожесточились, когда они посмотрели на лестницу.

— Постой. Что ты там скрываешь? — спросил главный священник.

— Это просто чёрный ход, которым мы обычно пользуемся, чтобы попасть в мастерскую. Но поскольку вы с господином Сильвестром — гости, я должна отвести вас туда надлежащим образом, — объяснила я. — Я была небрежна.

Главный священник нахмурился.

— Чёрный ход в приюте? Я никогда о нём не слышал.

— Проведи нас там.

По их просьбе, я как обычно последовала за Вильмой вниз по лестнице. Подвал здания для девочек был кухней, и там как раз готовили обед. Мы услышали, как болтают девушки и почувствовали доносящиеся оттуда приятные запахи. Но все разговоры прекратились в то же мгновение, как там появилась Вильма, торопливо спускающаяся по лестнице. К тому времени, как мы со священниками добрались до кухни, все стояли на коленях у стены. В большой кастрюле варилось много супа.

— Хм, так это здесь вы готовите еду для сирот?

— Да. Хотя обычно здесь готовят только суп.

Я объяснила, что мы сами варили суп, поскольку божественных даров было недостаточно. Оба священника, вероятно никогда не посещали свои кухни, а потому они с больши́м интересом разглядывали кипящий котёл.

— Эта штука похожа на суп, который мы ели во время весеннего молебна.

— Всё потому, что я научила их тому же рецепту.

Сильвестр посмотрел на меня сверху вниз, прищурившись.

— Разве это не слишком роскошно для сирот, есть такое каждый день?

Его слова были раздражающими. Сироты были вынуждены сами зарабатывать деньги и готовить себе еду, потому что священников стало меньше, а следовательно и передаваемых ими божественных даров. Ни в коем случае нельзя было назвать простой суп чем-то роскошным для них. Но разумеется, я не могла выразить своё недовольство такому священнику как Сильвестр.

— Кстати, разве здесь не делают какие-то сладости простолюдинов? Помнится, Дамуэль докладывал о чём-то подобном.

Услышав вопрос главного священника, Сильвестр широко распахнул глаза.

— Сладости?! Теперь это точно слишком роскошно!

— Вы говорите, что это слишком роскошно, но в отличие от сахара и мёда, которые могут купить дворяне, сладости простолюдинов, о которых идёт речь, изготавливаются из фруктов, которые можно собирать только солнечным зимним утром. Это не то, что едят каждый день. Кроме того, детей в приюте так много, что каждому достаётся совсем немного. Хотя оно того стоит, поскольку это сладкий вкус зимы. Не так ли, господин Дамуэль?

Дамуэль кивнул, переводя взгляд с Сильвестра на главного священника, которые впились в него глазами. Сильвестр, в частности, смотрел на него с особой завистью.

— Дамуэль, похоже, что ты неплохо здесь устроился?

— Думаю, что это не так. В моём положении много трудностей.

Охранять меня было нелёгкой работой для такого человека, как Дамуэль. Поскольку высшие дворяне назначили его защищать меня, его сердце готово было остановиться всякий раз, когда я теряла сознание.

— Суп выкипит, если мы останемся здесь, поэтому я предлагаю пойти в мастерскую.

Я подтолкнула нас к выходу, так как не хотела иметь дело с Сильвестром, если он начнёт требовать от меня попробовать паруладьи. Затем мы прошли мимо молитвенного зала, направляясь к зданию мальчиков.

— Это «мастерская Майн», — сказал Фран, когда мы вошли.

Повторилась та же ситуация, что и в здании для девочек. Мальчики находящиеся в мастерской прекратили свою работу и подошли к стене, где опустились на колени. Среди них было и трое из компании «Гилберта».

— Теперь, когда снова наступила весна, мы начали изготавливать растительную бумагу. Как только у нас будет большой запас бумаги, мы начнём делать больше книжек с картинками.

Те, кто были в мастерской, работали над изготовлением и сушкой бумаги, так как сегодня они не могли пойти в лес. Сильвестр огляделся и фыркнул.

— Майн, а где вы делаете те игрушки?

— Они были сделаны за зиму. Время их изготовления уже прошло. Мы могли бы легко сделать больше, если бы заказали материалы, но сейчас мы сосредоточены на изготовлении бумаги для книжек с картинками, — объяснила я.

Сильвестр растерянно заморгал своими тёмно-зелёными глазами.

— Зачем сосредотачиваться на бумаге и книжках с картинками, когда игрушки веселее и продавались бы, наверное, лучше?

— Потому что я хочу книги.

Было ли что-то плохое в том, чтобы использовать мою собственную мастерскую для изготовления того, что я хотела? Нет. Я хотела книги независимо от того, будут ли они продаваться или нет. Мастерская Майн существовала именно для этой цели.

У Сильвестра отвисла челюсть, словно он не мог поверить своим ушам.

— Эй... Ты и правда делаешь всё, что хочешь, да?

— Эм-м, господин Сильвестр, я не хочу слышать это от вас.

Никто не воплощал идею «делать всё, что хочешь» больше, чем Сильвестр. Пока мы с Сильвестром недоверчиво смотрели друг на друга, главный священник потер виски́.

— Правда в том, что вы оба — источники бесконечной головной боли для меня.

— Ну да… — простонала я.

— В любом случае, Майн, я хочу увидеть мастерскую за работой. Все! Возвращайтесь к работе.

В отличие от меня, Сильвестр проигнорировал колкие слова главного священника и вместо этого приказал служителям вернуться к своей работе. Все они аккуратно встали и вернулись на свои места. Бесспорно, в том, чтобы делать всё что хочешь, Сильвестр был впереди меня.

Когда служители вернулись к работе, только трое из компании «Гилберта» остались стоять на коленях у стены.

— Главный священник уже знает этих троих, но позвольте представить их вам, господин Сильвестр. Это господин Бенно из компании «Гилберта» и его ученики-да́пла Лутц и Леон.

— А-а, тот торговец, который продает то, что вы делаете здесь.

Сильвестр, наблюдая за работой в мастерской, посмотрел вниз на Бенно и остальных.

— Всё верно. Почти всё, что сделано в мастерской Майн, продаётся через компанию «Гилберта». Ресторан, который вас интересует, также создается компанией «Гилберта». Пожалуйста, окажите им свою благосклонность.

— Ах да, Бенно, подними голову. Я разрешаю тебе поговорить со мной.

— Это больша́я честь для меня, — сказал Бенно, поднимая глаза.

Внезапно он замер. Ни слова приветствия не слетело с его губ, и я услышала, как он тяжело сглотнул.

— Господин Бенно? — спросила я в замешательстве.

— Да будут благословенны чистые потоки богини воды Фрютрены, что свели наши пути вместе. — выдавил Бенно, прежде чем снова опустить голову.

Сильвестр взглянул на него сверху вниз и, задумчиво подперев рукой подбородок, усмехнулся. Почему он напоминал мне хищника, который только что нашёл новую добычу?

— Бенно, тот ресторан, который ты собираешься открыть, кажется мне довольно интересным. Я уже давно хотел основательно расспросить о нём. Давай пройдём в другую комнату и хорошенько всё обсудим. Следуй за мной.

— Понял, — ответил Бенно, неуверенно поднимаясь.

Он выглядел таким больным, что я не могла не позвать Сильвестра.

— Господин Сильвестр, помните о своём обещании не красть наших поваров.

— Эта мысль даже не приходила мне в голову. Это просто деловая беседа.

— Если так, то всё в порядке.

Деловые переговоры были специальностью Бенно, и мне не нужно было вмешиваться.

— Майн, что это за машина? — спросил главный священник, отвлекая моё внимание от Сильвестра, который уводил Бенно.

Он смотрел на обычный пресс, который мы превращали в печатный станок.

— Это новый печатный станок. Он ещё не вполне закончен, но выглядит гораздо лучше, чем до того, когда я отправилась на весенний молебен. Я не могу дождаться, когда мы завершим его.

— И как вы его используете? Я получил отчёт об этом от Дамуэля, но не смог понять что к чему.

Чтобы ответить на вопрос главного священника, я подозвала Гила и решила продемонстрировать процесс.

— Гил, пожалуйста, приготовь чернила. Главный священник, это металлические подвижные литеры, и из букв на них мы можем собрать какой-либо текст.

— Подвижные литеры? Они похожи на крошечные печати.

Пока главный священник рассматривал литеры в своих руках, я попросила Франа принести мне верстатку, чтобы я могла составить из литер короткое предложение. Затем Гил положил их в форму и зафиксировал на месте, вставив дощечки с обеих сторон.

— Госпожа Майн, всё готово.

— Тогда не мог бы ты показать процесс печати? Пожалуйста, воспользуйся бумагой, которая не получилась.

Гил положил форму на печатный станок и смазал её чернилами. Затем он положил сверху бумагу.

— Следовало бы перемещать эту часть печатного станка, чтобы плотно прижимать бумагу к буквам и равномерно распределять чернила, но поскольку пресс ещё не готов, нам придётся потереть о неё баре́н. Как только это будет сделано, мы отложим бумагу в сторону, чтобы высушить её и распечатать следующий лист, но сейчас мы просто напечатаем текст на другой части этого же листа, чтобы сэкономить бумагу.

[[image:/storage/reader-images/b47384f7e8d3ad8ec7a86600c2b5b78c5f7f3bfb.jpg]]

Гил снова и снова печатал на листе бумаги одно и то же предложение. Пока главный священник изумлённо смотрел на меня, я с гордостью объяснила, что после завершения пресса чернила будут наноситься гораздо быстрее, чем сейчас с баре́ном. Я ожидала, что главный священник начнёт хвалить печатный станок, но вместо этого он просто приложил руку ко лбу.

— Это изменит историю… Да, теперь я понимаю.

— Эм-м… Простите?

Я думала, что главный священник будет вне себя от радости, учитывая что все его книги были такими дорогими, но оказалось, что это не так. Он посмотрел на меня сверху вниз и слегка улыбнулся. Впрочем, напряжённый взгляд его светло-золотистых глаз казался очень обеспокоенным.

— Майн, нам много о чём придётся поговорить.

А-а? Я ведь сообщила ему об этом через Франа и Дамуэля, разве нет? Почему тогда он говорит такое?

Подарок священника

В итоге экскурсия завершилась без особых происшествий. Закончив деловую беседу с Бенно, Сильвестр вернулся в мастерскую. Он попробовал сделать бумагу, используя суке́ту, и случайно порвал несколько листов бумаги, пытаясь прикрепить их к сушильной доске, но это было в пределах моих ожиданий. Наши инструменты не пострадали, и похоже, что Сильвестр был доволен. В целом экскурсия прошла хорошо, как я и надеялась. Было совершенно очевидно, что главный священник намеревался за что-то отчитать меня или как минимум допросить позже, но что бы меня ни ждало, по крайней мере экскурсия закончилась.

Единственное, чего я не понимала, так это мертвенной бледности и усталости на лице Бенно, когда он вернулся после встречи с Сильвестром. По окончании экскурсии Бенно проводил меня до моих покоев, и в то же мгновение, как мы оказались там, он пони́к. Казалось, у него даже не было сил вернуться домой, сначала не отдохнув.

— Господин Бенно, что именно сказал вам господин Сильвестр? Если он был с вами груб, то я могу пожаловаться главному священнику. Следует ли мне так поступить?

Я мало что могла сделать, но если Сильвестр повёл себя жестоко, то главный священник наверняка вмешался бы, чтобы всё исправить. Я подумала, что это было бы хорошим предложением, но Бенно, храня молчание, схватил меня за голову и начал сжимать её пальцами.

— Ой-ой-ой! За что?!

— Это всё твоя вина, — пробормотал он с мрачным выражением лица, прежде чем снова сжать руку.

Держась за голову, я смотрела на него полными слёз глазами.

— Что я сделала не так?!

— Я не могу сказать. Я не могу сказать, но это твоя вина.

— Он что, создал вам проблем из-за желания обменять поваров или чего-то подобного?

Это было единственное, о чём я могла подумать, из-за чего Сильвестр мог доставить проблем Бенно, но он только удивлённо моргнул, как будто даже не думал об этом, а затем покачал головой.

— Неверно.

— Тогда что?

Бенно разочарованно посмотрел на меня, а затем почесал свои уложенные помадой¹ волосы и застонал.

— Забудь. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что мне выпала невероятная возможность. Вот только я не уверен, что смогу ею воспользоваться.

— Ну, я не понимаю, о чём вы говорите, но удачи вам.

Я сказала ему самые лучшие слова поддержки, какие только могла, учитывая моё ограниченное понимание ситуации, но это только разозлило Бенно. Он ущипнул меня за обе щеки.

— Больно… Господин Бенно, не хотите ли пообедать здесь?

— Нет. Я должен вернуться домой и разобраться со всем этим беспорядком в моей голове.

После этого он резко встал и покинул мои покои, волоча ноги, словно усталый офисный работник, идущий домой. Ну серьезно! Что именно ему сказал Сильвестр?

* * *

В тот же день мне прислали два письма, одно из которых было личным приглашением в покои главного священника, явно намеревающегося меня отчитать. Встреча была назначена на послезавтра, во второй половине дня, перед тем как я должна была отправиться домой. Я немедленно написала ему ответ. Я, вероятно, смогу вынести его наставления, зная что сразу же после этого вернусь домой к своей дорогой семье.

Второе письмо было от Сильвестра. В нём он поблагодарил меня за то, что я устроила ему экскурсию, и приказал отвести его завтра в лес. Ему легко было отдать такой приказ, но вот мне не так-то легко было отправиться с ним в лес, учитывая моё здоровье и то, что мне понадобится охрана.

— Господин Дамуэль, я ведь не смогу пойти в лес сама, верно? — пробормотала я, постукивая пальцем по письму.

Дамуэль, которому предстояло сопровождать меня как эскорту, в удивлении пожал плечами.

— Ученица, а вы сможете дойти до леса?

— Я могла бы. До крещения я довольно часто ходила в лес… Хотя это были довольно трудоёмкие прогулки.

Найдётся мало взрослых мужчин, которые достаточно терпеливы, чтобы выдержать мою медленную скорость ходьбы, а это означало, что в последнее время меня носили чаще, чем я шла пешком. Но это вовсе не означало, что я не могу ходить, просто я не так быстро передвигаюсь, как все остальные.

— Хорошо. Давайте отложим в сторону вопрос о том, можете ли вы на самом деле дойти туда. Как ваш эскорт, я не могу рекомендовать вам, священнице-ученице, пойти в лес. Я думаю, было бы лучше, если бы кто-то другой отвёл его туда.

Нам нужно было иметь дело с Сильвестром. Я могла бы попросить об этом папу, если бы он не работал, но его следующий выходной будет только послезавтра. Тули тоже упомянула, что она она договорилась о своём выходном так, чтобы она могла придти и забрать меня домой, так что у них обоих определенно завтра была работа.

— Единственный человек, которого я могу попросить, это Лутц. Но это будет большой нагрузкой на него.

Завтра Лутц всё равно поведёт детей в лес, поскольку ожидается, что погода будет солнечной, так что вполне разумно попросить об этом его. Было бы лучше попросить Леона, поскольку он старше, и вероятно лучше справился бы с Сильвестром, но как сын торговца, он едва ли ходил в лес, а потому мало что знал о нём.

* * *

На следующий день, когда я после завтрака упражнялась в игре на фешпи́ле, в комнату ворвался Гил, ранее отправившийся в мастерскую.

— Госпожа Майн, священнослужитель в синих одеждах уже стои́т у мастерской! Эм-м, я хочу сказать, он ожидает вас в мастерской.

Гил обычно открывал мастерскую на втором ударе колокола и готовил её к работе, пока служители в приюте не заканчивали завтрак. Но когда сегодня он пришёл в мастерскую чтобы открыть её, то обнаружил, что Сильвестр, облачённый в грязную поношенную одежду, уже в предвкушении ждёт перед дверью. Гил тут же примчался обратно, чтобы рассказать мне. Я прекратила свои занятия на фешпи́ле и отправилась в мастерскую вместе с ним и Дамуэлем. Я пришла как раз в тот момент, когда воспитанники приюта закончили завтракать. В мастерской собрались смиренно стоящие на коленях служители и дети с корзинами в руках, готовые отправиться в лес. Перед ними стоял Сильвестр, экипированный великолепным луком.

— Доброе утро, господин Сильвестр.

— Майн, ты опоздала.

Он недовольно посмотрел на меня, но здесь не было моей вины.

— Просто вы, господин Сильвестр, пришли слишком рано. Как вы можете видеть, вы прибыли ещё до того, как дети закончили свой завтрак. Кроме того, я не смогу сопровождать вас в лес, иначе стану лишь мёртвым грузом.

— Да, ты действительно ходишь крайне медленно. В таком случае, кто же отведёт меня туда?

Тёмно-зелёные глаза Сильвестра горели в предвкушении, он нетерпеливо оглядывался по сторонам, а прядь его сине-фиолетовых волос покачивалась за спиной. Серебряный шнурок для волос, которым он связал волосы, совсем не подходил к его подержанной одежде.

— Обычно детей забирают в лес Лутц и Леон — да́пла из компании «Гилберта». Я собираюсь попросить Лутца стать вашим проводником, так что, пожалуйста, подождите, пока они не придут.

Я жестом предложила ему сесть на ящик, но вместо этого он принялся расхаживать по мастерской, не в силах успокоиться. Я медленно вздохнула.

— Господин Сильвестр, вы действительно собираетесь пойти в лес?

— Конечно. Вот почему я попросил тебя принести мне эту грязную одежду. Вот, взгляни. Она очень хорошо смотрится на мне, не так ли?

Сильвестр уверенно улыбнулся и развёл руками, чтобы лучше показать мне одежду. Вот только она ему совсем не шла. На самом деле, он выделялся сильнее, чем я могла ожидать. Он выглядел точь-в-точь как богатый человек, что получает удовольствие, смешиваясь с простолюдинами, хотя на самом деле это тщетно. Тем не менее, я могла, по крайней мере сказать, что он действительно был взволнован охотой. На нём была не только поношенная одежда, которую я ему принесла, но и несколько поношенных кожаных сапог. Вероятно, он счёл деревянные башмаки, которые я ему дала, слишком неудобными. В отличие от его одежды, его лук был гораздо роскошнее любого другого, что вы можете найти в нижнем городе. Насколько я могла судить, он действительно собирался просто поохотиться.

— Господин Сильвестр, если вы действительно собираетесь поохотиться в лесу, пожалуйста, обещайте слушать то, что говорит ваш проводник Лутц.

Сильвестр посмотрел на меня. Его лицо немного посуровело. Я знала, что дворяне имеют более высокий статус, чем простолюдины, но поскольку мы оба были в синих одеждах, в храме мы были равны. И раз главный священник отсутствовал, только я могла выступить против Сильвестра.

— Точно так же, как существуют правила в лесу знати, существуют правила и в лесу нижнего города. Места охоты и места для сбора разделены, и есть другие правила, соблюдаемые среди охотников. Если вы намерены нарушить эти правила и использовать свой авторитет дворянина, чтобы подавить любое инакомыслие, то я бы предпочла, чтобы вы отказались от посещения леса нижнего города.

Существовало множество негласных правил, которые гарантировали, что каждый сможет извлечь максимум пользы из леса нижнего города, включая некрещеных детей, что собирали там всё необходимое. Игнорирование этих правил во время охоты может привести к тому, что люди пострадают. Поэтому, если Сильвестр отмахнётся от них как от несущественных, я попрошу главного священника остановить его.

Сильвестр выслушал мои объяснения с серьёзным выражением лица и кивнул.

— Да, это первый раз, когда я иду туда. Конечно, я выслушаю то, что скажет мой проводник.

В этот момент появились Лутц и Леон, оба одетые для похода в лес.

— Доброе утро, Майн. Редко увидишь тебя в мастерской.

— Доброе утро, Лутц. Доброе утро, Леон.

— Доброе утро, госпожа Майн.

Поздоровавшись, они оба заметили, что Сильвестр, вздернув подбородок, наблюдает за ними и поспешно поприветствовали его. Они были явно озадачены, увидев что вчерашний священник теперь стоит перед ними в подержанной одежде, так что я объяснила, что Сильвестр хочет поохотиться в лесу.

— Лутц, мне очень жаль, но я должна попросить тебя отвести господина Сильвестра в лес. Леон, Гил, я прошу вас обоих присматривать за детьми, пока те занимаются сбором. Вы справитесь?

— Мы за всем проследим.

Итак, Сильвестр, чей роскошный лук совершенно не соответствовал его одежде, отправился в лес вместе с Лутцем и остальными.

— Я беспокоюсь.

— Я уверен, что он знает, что делает. Ученица, давайте вернемся в ваши покои.

Я внутренне не согласилась с ним, поскольку трудно представить, что Сильвестр и правда знал, что делает, и отправилась в свои покои.

* * *

Лутц ворвался в мои покои когда когда солнце уже начало садиться и вот-вот должен был пробить шестой колокол.

— Майн, не возражаешь, если мы позаимствуем твоих поваров? Нам нужно позаботиться о большом количестве мяса.

Мне было немного неловко просить моих поваров взвалить на себя лишнюю работу прямо перед тем, как они собирались пойти домой, но люди, имеющие опыт разделки животных, могли сделать это намного быстрее, чем те, у кого опыта нет. Ничего хорошего бы не вышло, если бы мы просто вручили детям из приюта кухонные ножи и сказали, чтобы они приступали к работе.

— Фран, не мог бы ты пойти и попросить Ху́го и остальных помочь? Господин Дамуэль, пойдёмте в мастерскую.

Когда мы с Дамуэлем пришли в мастерскую, то обнаружили, что земля у входной двери покрыта перьями и кровью, а дети с энтузиазмом ощипывали перья у птиц. Вскоре прибыли Ху́го и Элла. Они принесли с собой ножи. Увидев развернувшееся кровавое зрелище, они пробормотали «ого», явно впечатлившись. Услышав это, Сильвестр повернулся к ним, гордо выпятив грудь.

— Майн, взгляни-ка, как много! Довольно впечатляюще, да? Это я подстрелил их всех.

— С возвращением, господин Сильвестр.

Сильвестр был в настолько хорошем настроении, что в это трудно было поверить. Похоже, он подстрелил маленького оленя и четырёх птиц. Ху́го и Элла тут же принялись разделывать на столе оленёнка.

— Элла, похоже, они уже слили кровь, так что давай просто вытащим внутренние органы, которые быстро портятся. Сегодня у нас мало времени, так что давай займёмся мясом завтра.

С несколько отстранённым выражением лица, я издали наблюдала за их искусной разделкой. Тем временем дети, широко улыбаясь, начали рассказывать о том, что они сегодня делали, попутно выщипывая перья. В прошлом они видели мясо только тогда, когда оно было приготовлено, и тот факт, что они были в достаточно хорошем настроении, чтобы болтать прямо сейчас, ощипывая мёртвых птиц, показывал, насколько они выросли. То же самое относилось и ко мне. В прошлом я бы завизжала и потеряла сознание в то же мгновение, как увидела всю эту кровь и внутренности.

— Госпожа Майн, господин Сил такой удивительный. Птица, что летела высоко в небе, внезапно упала, и оказалось, что это господин Сил подстрелил её стрелой!

— Мы повесили птиц на ветку, чтобы слить кровь, и её было так много, что земля в конце концов стала совершенно красной.

— А потом за птицами пришли какие-то звери! Господин Сил подстрелил и их тоже. Но мы оставили их там, так как он сказал, что их мясо жёсткое и невкусное.

Дети охотно рассказывали мне о героических подвигах Сильвестра, хотя представить себе кровавый лес было довольно страшно. Сильвестр лучился улыбкой, когда дети осыпали его похвалами.

— Весьма впечатляюще, что вам, господин Сильвестр, удалось так много поймать за один день. Что вы намерены со всем этим делать? Может, нам отнести всё на вашу кухню?

Я подумала, что он захочет, чтобы этим занялись его собственные повара, но Сильвестр в ответ поспешно покачал головой, как будто у него были какие-то проблемы с тем, чтобы мы принесли мясо на его кухню.

— Нет, мне всё это не нужно. Я, эм-м… Я просто пожертвую всё это сиротам.

— Ого! Спасибо вам, господин Сил!

— Вы такой классный, господин Сил! Надеюсь, вы когда-нибудь снова пойдёте с нами в лес!

Дети, у которых не было возможности есть много мяса, очень радовались такому подарку. Их глаза сияли от предвкушения, и все они осыпали Сильвестра восторженными похвалами.

— Эм-м, «господин Сил»? — робко спросила я Сильвестра, только сейчас осознав, какое прозвище придумали дети и боясь, что он мог счесть это оскорбительным.

— Да, похоже, им было трудно сказать «Сильвестр», так что я позволил им сократить его. Но не повторяй за ними.

— А почему бы и нет?

Я в замешательстве наклонила голову, а Сильвестр фыркнул, глядя на меня сверху вниз с дразнящим блеском в глазах.

— Я никогда не встречусь с этими детьми, пока сам не приду в приют, но мы с тобой можем встретиться и в другом месте. Такой беспечный ребёнок как ты, вероятно, может в конечном счёте назвать меня не тем именем в неподходящее время.

Было немного обидно, что даже Сильвестр считал меня беспечной, но я не могла твёрдо опровергнуть его мнение. Всё, что я могла сделать, так это опустить голову и согласиться.

— Вы совершенно правы.

Услышав как я согласилась с ним, Сильвестр рассмеялся и ткнул меня в щёку.

— Давно мне не было так весело. В качестве благодарности ты можешь взять это.

Сильвестр протянул сжатый кулак, после чего раскрыл его передо мной. Я думала, что в его руке окажется жук или какой-нибудь орех, что он нашёл в лесу, но на самом деле он держал ожерелье с чёрным как смоль камнем, похожим на блестящий оникс.

— Эм-м, спасибо вам. Но что это такое? Магический инструмент?

— Пусть это и своего рода магический инструмент, но не тот, который поможет тебе использовать магию. Молясь богам, ты ничего не добьёшься.

Я кивнула, понимая, что это магический инструмент предназначенный для какой-то определённой задачи, вроде того, что блокируют звук, и посмотрела на Сильвестра.

— Тогда для чего же он используется?

— Я собираюсь уехать на некоторое время. Это защитный амулет. Если ты окажешься в беде, то коснись своей кровью тёмной части драгоценного камня, и я приду спасти тебя.

Мне было трудно представить себе ситуацию, в которой мне пришлось бы звать Сильвестра на помощь. Всё таки, я могла просто побежать к главному священнику, чтобы он помог мне. И всё же у меня не было причин отказываться от подарка.

— Повернись, — сказал Сильвестр. — Я надену его на тебя.

Я повернулась, как мне было велено. Вот только Сильвестр всё равно прищёлкнул языком.

— Убери свои волосы. Иначе как я смогу надеть его на тебя? Неужели ты никогда не получала украшений от мужчин?!

— Ну, однажды мне помогли с украшением для волос.

По крайней мере, Бенно помогал мне поправить украшение в причёске. Хотя даже в те дни, когда я была Урано, ни один парень не дарил мне ожерелье. На самом деле, никто кроме моей семьи никогда не давал мне каких-либо украшений. Если посмотреть на это так, то возможно, я добилась весьма впечатляющих результатов, заставив парня подарить мне ожерелье ещё до того, как мне исполнилось восемь. Так значит, всё дело в лице, да? Хорошенькое личико — это все, что имеет значение?

Мой старый друг детства, С̧ю̄, всегда говорил, что моя ненормальная одержимость книгами означает, что я никогда не буду популярна среди мальчиков, но возможно, пришло время доказать ему, что он ошибался.

— Господин Сильвестр, я выгляжу мило в нём?

— Смысл защитного амулета не в том, чтобы выглядеть мило. Просто держи его при себе и не снимай. Это всё, что имеет значение.

Я знаю, что я всего лишь ребёнок, но разве ему так сложно сделать мне пару комплиментов? Я надула щёки, обидевшись на Сильвестра. В ответ на это, он сжал мои щёки обеими руками. Из моего рта вырвался воздух , но он не отпустил меня, а наоборот, сжал их сильнее.

— Майн, всегда держи его при себе. Никогда не снимай его ни на мгновение. Поняла?

Взгляд тёмно-зелёных глаз Сильвестра, когда он произнёс это, был серьёзнее, чем когда-либо прежде.

Примечания

1. пома́да — косметическое средство для ухода за волосами. Вышло из употребления к середине XX века.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Помада

Разговор с Верховным жрецом и возвращение домой

Встретиться лицом к лицу с наставлениями главного священника, и наконец вернуться домой — это всё равно что пережить рай и ад одновременно. С одной стороны, я не могла дождаться, когда же папа и Тули придут за мной, но с другой, от одной мысли, что главный священник меня отчитает, у меня начинал болеть живот.

— Майн, следуй за мной.

— Хорошо…

Когда я пришла в комнату главного священника вместе с Франом и Дамуэлем, главный священник сразу же отвёл меня в потайную комнату, которая в то же время была комнатой для нотаций, о чём и сообщалось в письме. Я села на свою обычную скамейку, а главный священник взял перо и деревянную дощечку, лежащие на его столе, поставил флакон чернил, после чего посмотрел на меня, сидящую скрестив ноги и ожидающую допроса.

— Я не собираюсь тебя ругать. Кажется, я сказал, что хотел бы кое о чём тебя спросить. Во-первых, я хотел бы знать детали печатного станка, который ты пытаешься сделать.

Он, очевидно, составил список всего того, о чём не мог спросить меня во время посещения «мастерской Майн». И теперь, когда мы остались одни, он задавал один вопрос за другим. О том, сколько книг может напечатать печатный станок и как быстро он может это сделать. Однако у меня не было чётких ответов ни на один из его вопросов.

— Я ещё не закончила печатный станок, и мне понадобится гораздо больше металлических литер, прежде чем я смогу печатать книги, в которых будет лишь текст. Не говоря уже о том, что мы не можем ничего напечатать, не сделав сначала чернила и бумагу в нашей собственной мастерской. Невозможно сказать, как быстро и сколько мы сможем напечатать после завершения всего лишь одного печатного пресса.

— Понятно, — ответил главный священник, прежде чем снова взглянуть на дощечку в своих руках. — В таком случае я хотел бы обсудить его влияние на историю. Когда начнётся печать, что будет с теми, кто переписывает книги вручную? В твоём мире, что случилось с теми, кто зарабатывал на жизнь переписыванием книг?

— Некоторые люди продолжали заниматься этим в качестве хобби, но если смотреть на это как на работу, то под волнами автоматизации подобные люди постепенно исчезли. Правда, это был медленный процесс, и до полного исчезновения прошло около двух столетий. Разумеется, это не произошло в течение одного или двух десятилетий.

Главный священник нахмурился, записывая что-то на своей дощечке.

— Ты сказала, что в твоём мире все люди в твоей стране учатся в школах и что это естественно, когда все умеют читать, но я не думаю, что так было всегда. Что изменилось в обществе в результате распространения книг и повышения уровня грамотности?

— Изменилось очень многое, хотя эти изменения различались в разных странах в зависимости от культуры. Я не думаю, что детали будут много значить для совершенно иного мира.

— И что, например изменилось?

После вопроса главного священника я подумала об исторических событиях, которые помнила со времён Урано. Мне многое приходило в голову, но я не была уверена, поймёт ли меня главный священник, поскольку ему не хватало моих знаний.

— Есть много примеров, когда рабочие-простолюдины свергали правящий класс и создавали правительство, управляемое народом, обмениваясь информацией и обучая друг друга. С другой стороны, существовали также манипуляторы, распространяющие напечатанные ими листовки, где информация подавалась так, как она им выгодна, чтобы воздействовать на население. Я знаю, что когда простые люди умеют читать, то это значительно меняет способы передачи информации, но я не знаю, кто и как может этим воспользоваться.

— В зависимости от того, как это будет использоваться, воздействие будет настолько огромным, что невозможно сказать, что может произойти, так? Это очень тревожно… — пробормотал главный священник, продолжая что-то записывать на своей дощечке.

— В отличие от моего мира, этот мир не может выжить без обладателей магической силы, верно? Трудно сказать, примет ли население те же самые меры даже после того, как уровень грамотности повысится и книги распространятся. На самом деле, вы могли бы использовать книги, чтобы распространять знания о том, как много дворяне делают для простолюдинов. Хотя это будет иметь противоположный эффект, если дворяне и священники не будут серьёзно относиться к своей работе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил главный священник с растерянным видом.

Я пожала плечами.

— Жители нижнего города на самом деле не знают, что делают дворяне. Только те, кто живёт в сельской местности видят как проводится весенний молебен, и как священные чаши наполняются магической силой, необходимой для хорошего урожая. Вот почему их вера так сильна, и почему они гораздо охотнее молятся богам, чем жители нижнего города. Во всяком случае, я так думаю.

— Я никогда не задумывался о вере жителей нижнего города, и даже не думал информировать их о том, что мы, дворяне, делаем. Твоё мнение весьма интересно. Ты видишь вещи под тем углом, под которым мы никогда бы не увидели.

Мало того, что здесь я родилась простолюдинкой, так ещё у меня была и память со времён Урано. Главному священнику, похоже, была интересна другая точка зрения, отличная от мнений жителей этого мира.

— Хм-м… В таком случае я приму решение, основываясь на том, что знаю наверняка. Майн, пока не начинай печатать.

— Что? Но почему?

— Было бы вполне возможно сохранить контроль над населением с помощью магической силы, независимо от их действий. Но, несомненно, найдутся дворяне, которые выразят своё несогласие с печатью книг.

По словам главного священника, те кто переписывал книги от руки, получали большой и стабильный доход. По этой причине большинство тех, кто переписывал книги вручную, были священнослужителями и студентами дворянской академии из бедных семей. Он сказал, что если я начну наводнять рынок печатными книгами с одним лишь текстом, то навлеку на себя гнев почти всех низших дворян в регионе.

— Так вы говорите, что нужно учесть корыстные интересы дворян?

Это было на совершенно ином уровне, чем корыстные интересы, с которыми мы вступали в конфликт ранее, и, честно говоря, это было ужасно. Когда я задрожала от страха, главный священник кивнул.

— До сих пор ты печатала только книжки с картинками для детей, и, по твоим словам, невозможно было печатать их в больших количествах из-за необходимости использовать бумажные шаблоны. Так что я полагал, что влияние на дворян и священнослужителей будет весьма ограниченным, и мне нет причин вмешиваться, говоря тебе остановиться. Однако что произойдёт, когда печатный станок будет завершён?

Я решила подготовить металлические литеры, потому что было очень сложно и скучно вырезать каждую букву трафарета вручную. Чем проще было печатать книги, целиком состоящие из текста, тем лучше. И это было направление мысли которое привело в мире Урано к тому, что те, кто переписывал книги вручную, лишились работы.

— Как долго вы хотите, чтобы я воздержалась от печати?

Мне хотелось знать, как долго мне придется терпеть боль от того, что у меня под рукой есть печатный станок, но я не могу им пользоваться. Услышав мой вопрос, главный священник прищурился, неотрывно смотря на меня своими светло-золотистыми глазами.

— Пока тебя не удочерит Карстед.

— Что?

— Простолюдинка, вмешивающаяся в дела дворян, будет раздавлена в мгновение ока. Но если бы ты была дочерью дворянина и занималась тем, что получило одобрение герцога, им было бы не так легко сокрушить тебя и твою печать книг.

Одинокая девушка-простолюдинка сама по себе, вероятно, была бы для них как муравей, которого легко растоптать. Но я получу статус приёмной дочери высшего дворянина, а с прямого разрешения герцога моё книгопечатание станет признанной отраслью в Эренфесте. Низшие дворяне, которые зарабатывали деньги на переписывании книг, были бы не в том положении, чтобы действовать против меня. Другими словами, главный священник намекает, что я должна вовлечь низших дворян в печать книг. Никто не сможет остановить нас, если мы начнём печатать по всему Эренфесту. То, что мы обсуждали, оказалось настолько велико, что я невольно сглотнула.

Но смогу ли я подождать целых два года, чтобы начать печатать, когда у нас был готовый к использованию печатный станок? Прошло всего два с половиной года с тех пор, как я начала жить как Майн. Смогу ли я прожить так долго, ничего не делая, кроме печати детских книжек с картинками?

Словно прочитав мои мысли, главный священник посмотрел мне прямо в глаза, а его губы изогнулись в усмешке.

— Майн, как насчёт того, чтобы стать приёмной дочерью Карстеда прямо сейчас? Ты сможешь начать печатать свои книги немедленно.

[[image:/storage/reader-images/e88f60093cb88dde4e9852751da4579ae7b3cdb6.jpg]]

Он попытался соблазнить меня, и на мгновение моё сердце дрогнуло. Но на самом деле это длилось не так уж и долго, и мгновением спустя я покачала головой.

— Нет. Наконец-то я могу вернуться домой... Теперь я не повернусь к своей семье спиной.

— Неужели тебе так противна мысль стать приёмной дочерью Карстеда?

— Нисколько. Я думаю, что господин Карстед — замечательный человек. Он добр и весьма надёжен. Не говоря уже о его высоком статусе. Я не могу представить себе лучшего приёмного отца, чем он.

Но все же я хотела быть со своей семьёй. Мне оставалось провести с ними всего два года, и я не хотела, чтобы это время стало ещё короче.

— Я полагаю, что ты просто скучаешь по своей семье после столь долгого отсутствия. Хм... Подумай об этом ещё раз, когда вернёшься домой и насладишься теплом и любовью своей семьи. Возможно, ты передумаешь, — сказал главный священник с лёгкой победоносной усмешкой.

Его усмешка ясно давала понять, что он ожидал, что моя любовь к книгам возьмёт верх надо мной, и в конце концов я соглашусь быть удочерённой до того, как мне исполнится десять. Я сжала руки, лежавшие на коленях, в кулаки и посмотрела ему прямо в глаза.

— Мой ответ не изменится. Я останусь со своей семьёй так долго, как только смогу. Именно вы показали мне, какой ужасной дочерью я была, когда ставила книги превыше всего остального, и как сильно я должна дорожить новой семьей, которую имею.

Его магический инструмент показал мне моё прошлое самым реалистичным образом, запечатлев в моём сердце, что семью, которую я потеряла, никогда не вернуть обратно. Я уже не та Урано, которой была раньше, что жертвовала всем ради книг. Выражение лица главного священника, когда он услышал мой ответ, стало немного задумчивым.

— Я полагаю, что ничего не могу поделать со столь сильной решимостью. Очень хорошо. В таком случае наслаждайся тем, что следующие два года тебе придётся довольствоваться печатью небольшого количества детских книг.

— Поняла…

* * *

— Майн, мы пришли за тобой, — объявил папа.

— Ты закончила свой разговор с главным священником? — спросила Тули.

Покинув комнату главного священника и вернувшись в свои покои, я обнаружила, что папа и Тули уже ждали меня в зале первого этажа.

— Папа, Тули!

В то же мгновение, как я увидела их, узел в моём животе, который тяготил меня с тех пор, как я разговаривала с главным священником, распался и мгновенно исчез. Я подбежала к папе и бросилась в его объятия, оставив Франа и Дамуэля стоять в дверях.

— Поймал!

Папа ожидал этого и, поймав меня, высоко поднял. Покружившись вместе со мной, он опустил меня на пол и взъерошил мне волосы своей большой рукой, пока они не оказались полностью растрёпаны.

— О нет, Майн, теперь твои волосы в полнейшем беспорядке, — сказала Тули с улыбкой, наблюдая за всем происходящим.

Она достала моё украшение для волос и стала расчёсывать пальцами мои волосы. Крепко сжимая украшение для волос, я наслаждалась ощущением того, как руки Тули скользят по моим волосам.

— Я скоро вернусь, мне нужно переодеться. Пожалуйста, подождите.

В хорошем настроении я поднялась на второй этаж, где Делия начала помогать мне. Я сняла синие одежды, рубашку с широкими пышными рукавами, какую носят большинство богатых молодых девушек, и впервые за долгое время просунула руки в рукава одежды ученицы компании «Гилберта». Она показалась мне немного теснее, чем в прошлый раз, хотя, возможно, это было только моё воображение.

В то время, когда мне приходилось оставаться в храме, было так холодно, что мне приходилось носить толстое пальто, чтобы не замёрзнуть, но теперь, когда я возвращалась домой, было уже тепло, так что пальто мне не требовалось.

— Эм-м, госпожа Майн, неужели семья это так хорошо?

Делия в замешательстве наклонила голову, застёгивая пуговицы на моей блузке, а затем продолжила.

— Как бы верно мы вам ни служили, госпожа Майн, вы всегда ухо́дите. Ваша семья гораздо лучше чем мы?

— Я не испытывала ненависти к тому, что провела здесь всю зиму. Вы все хорошо служили мне, и я прекрасно провела время. Но я скучаю по своей семье и хочу вернуться домой, чтобы быть вместе с ними.

Я знала, что Делия и другие очень старались, служа мне, но я всё ещё хотела быть со своей семьей. Мне всё ещё хотелось домой.

— Прости меня, Делия.

— Госпожа Майн, вам не нужно извиняться передо мной. Просто… я не понимаю. Что вообще такое семья?

Вместо того, чтобы упрекать меня за то, что я их бросаю ради своей семьи, Делия, моргая своими светло-голубыми глазами, задала мне вопрос о том, что же такое семья. Она выросла в сиротском приюте, даже не зная, как выглядят её родители, и поскольку она избегала сирот, с которыми росла, у неё не было ничего даже близко похожего на семью.

— М-м-м, я думаю, что это зависит от человека, но для меня семья — это там, где я чувствую себя на своём месте.

— На своём месте?

— Да. Там, где я могу расслабиться и ни о чём не беспокоиться.

Услышав это, Делия бросила завистливый взгляд в сторону лестницы.

— Это определённо звучит неплохо.

Как только я закончила переодеваться, я схватила вещи, которые собиралась забрать домой. Видя это, Розина предупредила меня, что мне недостаёт изящества и что мне нужно больше беспокоиться о плавности моих движений.

— За зиму ваши навыки игры на фешпи́ле значительно выросли, и вы держитесь гораздо грациознее, чем раньше. Но вы легко поддаётесь влиянию обстоятельств. Поэтому пожалуйста помните что вы узнали, даже вернувшись домой.

Розина, ведя себя прямо как главный священник, стала оглашать мне целый список предупреждений, которые я должна помнить после возвращения домой. Их было так много, что мне хотелось, чтобы она их записала. Я не была уверена, что смогу запомнить и половину, не говоря уже обо всех. Она слишком беспокоилась, словно мы никогда больше не увидимся.

— Розина, не забывай, что завтра я вернусь. Неужели это не может подождать?

— Ах, да… Вы вернётесь завтра.

Розина прикрыла рот рукой, как будто совсем забыла об этом, после чего улыбнулась лёгкой меланхоличной улыбкой.

— Мне казалось, что вы никогда больше сюда не вернётесь. Возможно потому, что я никогда больше не видела госпожу Кристину после её возвращения домой.

Выражение её лица было таким трагическим, что если бы она была статуей, то её можно было бы поставить прямо посреди молитвенного зала. Раны, оставленные её бывшей хозяйкой, оказались глубже, чем я думала.

— Розина, я вернусь завтра.

— Да, я буду ждать.

Мне требовалось взять домой не так уж и много вещей. Мне не нужна была модная одежда или обувь. Необходимые для повседневных потребностей вещи дома тоже были. Всё, что мне действительно нужно было забрать — это мою сумку, которую я принесла с собой.

Когда я спустилась по лестнице со своей сумкой, Делия с Розиной последовали за мной. Они проводили меня до дверей.

— Папа, Тули, я готова.

Все мои слуги собрались на первом этаже. Похоже что Гил только что вернулся из мастерской, а Фран был одет так, чтобы он мог проводить меня домой.

— Ладно, пора идти. Спасибо, что присматривали за Майн всю зиму. Это очень много для нас значит, — сказал папа.

— Для нас естественно заботится о госпоже Майн, всё-таки мы её слуги, — с усмешкой ответил Гил.

Я слегка улыбнулась, услышав его слова, которые были и вежливы, в то же время небрежны.

— В таком случае, в моё отсутствие, я доверяю вам свои покои.

Все мои слуги опустились на колени и скрестили руки на груди.

— Мы будем ждать вашего благополучного возвращения.

* * *

Как мой эскорт, Дамуэль должен был сопровождать меня по дороге домой, а Фран присоединится к нам, чтобы объяснить Дамуэлю, как туда добраться, так как это был его первый раз. Перед мастерской мы встретились с Лутцем и вместе отправились домой.

Пройдя через ворота храма, я увидела мощеную камнем дорогу, теперь свободную от снега, и пошла по ней, чувствуя ностальгию. Я уже давно не ходила по городу пешком, и сегодня я шла, держась за руки с Лутцем и Тули. Мне не разрешалось идти с ними за руки вот так, находясь внутри храма. Я была счастлива, чувствуя теплоту их рук. Папа следовал за нами, разговаривая с Дамуэлем и Франом о безопасности города и об опасностях, с которыми я столкнулась.

— Майн, давненько мне не приходилось идти в твоём темпе, — сказал Лутц.

— Эй, Майн, ты что, за зиму стала ещё медленнее? — спросила Тули.

— Неужели?! Я иду медленнее?!

Ни Фран, ни Дамуэль не торопили меня, пока мы были в храме, и когда требовалось поспешить, то один из них просто нёс меня. Вполне возможно, что из-за того, что никто не пытался торопить меня, я вернулась к более медленному темпу, с которым мне было комфортнее.

— Как быстро я ходила раньше? Вот так?

Я постаралась ускорить шаг, но Лутц только рассмеялся и покачал головой.

— Майн, брось это. Прямо сейчас тебе не нужно напрягаться. Просто расслабься и наслаждайся прогулкой домой, хорошо?

Медленно пробираясь вперёд, я огляделась и довольно скоро увидела компанию «Гилберта». Внезапно я вспомнила, что главный священник велел мне пока воздержаться от печати.

— Думаю, завтра нам надо будет поговорить с господином Бенно…

— Что-то случилось?

— Главный священник велел мне пока не печатать. Я думаю, что должна рассказать господину Бенно об этом, — сказала я, пожимая плечами.

— Что? Но почему? Разве ты не прикладывала все силы, чтобы поскорее начать печатать? — спросила Тули, посмотрев на меня широко раскрытыми от удивления голубыми глазами.

— Это имеет отношение к дворянам.

— Ох… Какая жалость.

Свободной рукой Тули погладила меня по голове. Я закрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь этим ощущением.

— Он не сказал мне, что я никогда не смогу заниматься печатью. Мне просто нужно подождать два года. Со мной всё будет в порядке.

И я сделала правильный выбор. Печатный станок не стал бы гладить меня по голове или пытаться подбодрить, когда мне грустно.

— Хорошо. Завтра я приду на втором ударе колокола, чтобы отвести вас в храм. Постарайтесь не выходить на улицу раньше, — строго сказал Дамуэль, когда мы подошли к площади с колодцем.

Похоже, что даже дома мне не позволят выйти на улицу без эскорта.

— Понятно, господин Дамуэль, Фран, я думаю, что дорога туда и обратно была утомительна, но спасибо.

— Всё в порядке. Пожалуйста, насладитесь сегодня вечером временем со своей семьёй. Я буду ждать вашего возвращения завтра, — сказал Фран, скрестив руки на груди.

— Спасибо Фран, господин Дамуэль. Увидимся завтра.

Фран и Дамуэль повернулись и покинули площадь. Я помахала Лутцу на прощание и начала подниматься по лестнице на наш пятый этаж, но не успела опомниться, как уже хватала ртом воздух.

— Майн, ты можешь это сделать. Постарайся ещё чуть-чуть.

Тот факт, что я даже не смогла бы проделать весь путь до дома без поддержки папы и Тули показывал, как много сил я потеряла за зиму. Я и так уже была слаба и не хотела терять ту малую силу, которую сумела накопить.

— Мама, я дома!

Я открыла дверь своего дома впервые после долгого отсутствия, и сразу же почувствовала аромат готовящейся еды. Мама уже накрывала на стол, вероятно, услышав как мы говорили, поднимаясь по лестнице. Я расплылась в улыбке, вдыхая ностальгический аромат маминой кухни.

— С возвращением, Майн.

Мама, держась за свой большой живот, поставила тарелку и посмотрела на меня. Её улыбка наполнила моё сердце таким счастьем и ностальгией, что похоронила всю печаль, накопившуюся во мне.

— Я так давно не выходила на улицу, так что теперь умираю с голоду.

— Тогда положи свои вещи и помоги мне с подготовкой.

— Хорошо-о-о.

Я поставила свою корзинку и вымыла руки, а затем начала накрывать на стол вместе с Тули. Это было довольно забавно, так как я уже давно не делала никакой работы сама.

— Мама, время почти пришло? — спросила я, глядя на её огромный живот.

Она погладила его с нежной улыбкой.

— Это может случиться в любой день. Майн, возможно ребёнок ждал, когда ты вернёшься домой.

Если бы это было так, то ничто не сделало бы меня счастливее. Я погладила маму по животу и сказала:

— Твоя старшая сестра уже дома.

Я почувствовала толчок, как будто ребенок ответил мне.

— Ух ты! Ребёнок брыкался. Мне показалось, что он разговаривает со мной!

Услышав мои слова, все рассмеялись.

Я поела маминой еды, помылась, играя с Тули, забралась в кровать, которая была такой узкой, что я бы ударила Тули, если бы попыталась перевернуться, и уснула вместе со своей семьёй.

Когда наступило утро, мама стонала от родовых мук.

Новый член семьи

Когда забрезжил рассвет, папа первым услышал мамин стон и вскочил с кровати.

— Тули, Майн, у вашей матери начинаются роды. Я иду за повитухой! Одевайтесь и займитесь делом! — сказал папа, переодеваясь, после чего выбежал из дома.

Все кроме меня, похоже, знали что им нужно делать, и не успела я опомниться, как Тули переоделась и помчалась к входной двери.

— Я схожу за тётей Карлой! Майн, переоденься и присмотри за мамой!

— Поняла!

Я не задумываясь уверенно кивнула, вот только на самом деле я не знала, как именно мне присматривать за мамой. Я была в такой панике, что ничего не приходило в голову.

— Эм-м… м-м-м…

— Майн, воды, пожалуйста, — задыхаясь, попросила мама.

Я поспешила на кухню, где налила в чашку воды из кувшина, и принесла её ей. Мама слабо мне улыбнулась и отпила воды. Я заметила крупные капли пота на её лбу и пошла найти какую-нибудь ткань, и вдруг вспомнила кое-что важное. Чистота! Дезинфекция! Обеспечение санитарных условий жизненно необходимо!

Наш дом был чище, чем большинство других. Тули и мама помогали содержать дом в чистоте, так как считали меня просто помешанной на ней, и теперь у всех уже вошло в привычку мыть руки. Но то же самое нельзя было сказать о повитухе и наших соседках, которые должны были прийти на помощь.

— Ч-ч-что мне делать?!

Я бы хотела, чтобы по крайней мере они вымыли руки и продезинфицировали их спиртом. Но естественно, в нашем доме не было спирта для дезинфекции.

— З-здесь есть какой-нибудь алкоголь, которым я могла бы воспользоваться... Хм-м-м…

У нас не было спиртных напитков, достаточно чистых, чтобы их можно было использовать в качестве дезинфицирующего средства, как например водку. Алкоголь, который я использовала в румтопфе, имел высокое содержание спирта, но в нём было слишком много примесей, чтобы быть надёжным средством. Если бы я вернулась домой из храма раньше, то могла бы попросить Бенно найти мне какой-нибудь дистиллированный алкоголь с высоким содержанием спирта.

— Но это всё же лучше, чем ничего.

Грязь снаружи, без сомнения, была хуже, чем примеси алкоголя. Я нашла алкоголь и чистую ткань, чтобы подготовиться к дезинфекции.

— Я вернулась. Пойду принесу воды.

Как только Тули вернулась, она снова убежала, взяв ведро. На её место пришли тётя Карла и ещё несколько соседок. Каждая из них держала ведра, полные воды из колодца, которую они налили в котёл и поставили на огонь, чтобы вскипятить.

— Тули, нам нужно чтобы все вымыли руки. И нам нужно положить инструменты в кипящую воду, чтобы обеззаразить их, а затем…

Я подскочила к Тули, прежде чем она успела выйти из дома за водой.

— Хорошо, хорошо. Чистота. Я всё поняла. Ладно. Я понимаю. Майн, ты можешь идти к маме.

Так как я ничем не могу помочь в подготовке к родам, Тули отправила меня в спальню. Я подошла к тяжело дышавшей маме и взяла её за руку. Когда начались родовые схватки, она так сильно сжала мою руку, что мне показалось, будто у меня могут сломаться кости.

— Мама, когда ты рожаешь, ты должна вдыхать и выдыхать воздух. Как хи-хи-ху. Это называется техникой [Ламаза¹].

— Техникой... чего?

Несмотря на боль, мама слабо улыбнулась мне.

— Эм-м, это дыхательная техника, которая помогает справиться с болью. Извини, я не очень хорошо её помню.

В те дни, когда я была Урано, мне и в голову не приходило, что я сама могу забеременеть или мне потребуется помогать кому-либо рожать, поэтому я не особо утруждала себя чтением книг о беременности. Я знала название техники Ламаза, но не помнила достаточно, чтобы объяснить, что это такое и почему она помогает.

— Хи-хи-ху, верно?

Мама засмеялась, и мы вдыхали и выдыхали вместе, пока она терпела родовые схватки. Вскоре в комнату вошли повитуха и соседки. При виде них я ахнула и вытянула руки перед кроватью, чтобы держать их подальше от мамы.

— Прежде чем что-то делать, вымойте руки, чтобы убедиться, что они чистые!

— А-а-а-а, точно. Я и забыла, что ты помешана на чистоте, — раздраженно сказала тётя Карла, но всё же вымыла руки и велела вымыть их и другим соседкам.

Как только это было сделано, я попросила их вытереть руки моей пропитанной алкоголем тряпкой. Это должно было немного помочь.

— А теперь, Майн, ты будешь только мешать. Иди на кухню. И скажи этому никчёмному Гюнтеру, чтобы он перестал расхаживать по комнате и собрал стул. Это уже не первые роды, а он всё равно не хочет слушать, что мы говорим.

Я поморщилась при виде того, как ткань становится грязной, когда они вытерли об неё руки. Это означало, что они вообще не мыли их, но прежде чем я успела что-то сказать, тётя Карла вытолкала меня из спальни. Не имея другого выбора, я передала папе её слова и помогла ему установить стул.

— Папа, а для чего этот стул? — спросила я, глядя на покрытую пятнами доску, служившую сиденьем.

Когда папа сказал, что это место, где мама будет сидеть во время родов, я поняла, что это было старинным креслом для родов². В тот момент кровь отхлынула от моего лица и я тут же схватила тряпку и алкоголь.

— Мне нужно его продезинфицировать.

— Майн, постой! Что ты делаешь с моим алкоголем?!

— Мама будет сидеть на этом, не так ли? Мне нужно продезинфицировать его спиртом.

Я проигнорировала папины крики и вытерла сиденье пропитанной алкоголем тряпкой, пока наконец какая-то пожилая дама не пришла забрать стул. Увидев мою яростную полировку, она рассмеялась.

— Ох, ты и это убираешь? Ха, ты действительно помешана на чистоте. Гюнтер, это всё, для чего ты нам был нужен. Иди уже вниз.

Похоже мужчинам было запрещено находиться рядом во время родов. Таким образом, когда папа выполнил всё, что от него требовалось, он спустился вниз.

— Я останусь с мамой.

— Майн, ты тоже иди. Ты просто будешь мешаться под ногами, крича о чистоте, — сказала соседка.

— Но это действительно важно!

— Конечно, конечно. А теперь иди.

Тули входила и выходила из спальни, чтобы помочь, но меня тут же вышвырнули. Дверь за мной захлопнулась, и я больше не могла войти обратно.

— Мама…

Они называли меня помешанной только потому, что я требовала минимального уровня чистоты. От одной мысли об исторических показателях смертности при родах у меня по спине пробежали мурашки. Я так беспокоилась за маму, что хотела лично продезинфицировать всех этих женщин, но я уже ничего не могла сделать.

Роды у мамы начались когда солнце только начинало подниматься, но теперь оно было немного выше горизонта и освещало площадь достаточно ярко, чтобы мы могли всё видеть. Мы вышли на улицу, и я увидела, что соседи принялись обрабатывать тушки птиц.

— Папа, что все делают? — спросила я, подходя к папе, беспокойно расха́живающим около колодца.

— Мужчины не могут присутствовать при рождении, поэтому мы готовимся к церемонии наречения.

— Что за церемония наречения?

Дети не могли войти в храм до своего крещения, поэтому я не ожидала, что тут будут какие-то религиозные церемонии для младенцев. Но судя по названию, я могла предположить, что это было что-то вроде небольшого соседского праздника. По словам папы, во время родов женщины посылали мужчин покупать птиц, ощипывать и жарить их для церемонии наречения. Это был небольшой праздник, на котором мужчины готовили сами для себя, так как их жёны были заняты. Женщины, которые закончили помогать с рождением ребёнка, вознаграждались едой, и все праздновали рождение нового ребёнка.

— Дядя Гюнтер, Майн, почему вы ходите вокруг колодца? — спросил кто-то.

Я обернулась и увидела, что Лутц в своей одежде ученика компании «Гилберта» улыбается нам, едва сдерживая смех.

— Лутц!

Он посмотрел в сторону нашего дома.

— Как тётя Ева? Это происходит сейчас?

Я молча кивнула.

— Значит, ты сегодня не пойдёшь в храм. Я передам это твоим слугам.

— Спасибо, Лутц.

— Я пожалуй воспользуюсь случаем, и возьму на работе выходной. Скоро будет церемония наречения, да? Ребёнок определенно родится здоровым, — сказал Лутц с усмешкой.

Папа улыбнулся ему и сердечно кивнул. Проводив Лутца, мы с папой снова принялись расхаживать вокруг колодца.

— Папа, а тебе не нужно сообщить на ворота, что ты пропустишь работу?

— Аль сделает это за меня, когда пойдёт покупать птиц. Я не сдвинусь с места.

— Поняла.

Пока мы продолжали расхаживать вокруг колодца, отец Лутца, дядя Дид, громко окликнул нас.

— Гюнтер, Майн! Если вы не можете сидеть спокойно, то хотя бы помогите нам. Гюнтер, с тобой каждый раз одно и то же. Это очень утомляет!

Дядя Дид попросил нас с папой помыть овощи, что мы и сделали, присев на корточки перед колодцем и продолжив наш разговор. Я не знала, насколько опасны здесь роды, поэтому если я не буду чем-то занята, то не смогу удержаться от того, чтобы не броситься обратно внутрь.

— Папа, сколько времени обычно занимают роды?

— Все что я помню, так это то, что ожидание рождения тебя и Тули заняло целую вечность. Мне казалось, что я провёл здесь весь день.

— Гюнтер, их роды были довольно быстрыми. Рождение ребёнка Ала заняло гораздо больше времени, — сказал дядя Дид, подошедший за водой, и неодобрительно покачал головой.

С точки зрения отца, это могло занять много времени, но по словам всех остальных, моя мама имела тенденцию рожать относительно быстро. Это было облегчением для меня, но папа лишь печально нахмурился.

— Мне всё равно, быстро это было или медленно. Если на этот раз роды пройдут благополучно, мне все равно, сколько времени это займёт.

— На этот раз? — спросила я, не слишком задумываясь. Может быть, он хотел, чтобы на этот раз у него родился здоровый ребенок, а не такой болезненный, как я.

— С нашим первым ребёнком случился выкидыш. Следующим был мальчик, но он не прожил и года. Ты и Тули выжили, но следующий не пережил зиму. Вслед за ним был ещё один выкидыш. Я хочу, чтобы на этот раз ребёнок родился и вырос благополучно.

Узнав жестокую реальность выживаемости новорождённых, у меня от ужаса отвисла челюсть. Я читала в книгах о средневековье, насколько тогда она была высока и что большинство детей умирало в младенчестве, но до сих пор я этого не осознавала. Когда я услышала всё это от папы, который сам видел, как преждевременно умирали его дети, то страх и тревога из-за родов стали восприниматься значительно иначе. Испугавшись, я невольно подняла глаза на пятый этаж нашего дома, где мама сражалась за свою жизнь и жизнь ребёнка.

— С мамой все будет в порядке, правда?

— Майн, пожалуйста, помолись богам за неё.

Я воздела руки к небу и от всего сердца стала молилась богам.

— Пусть моя мама получит благословение и божественную защиту богини деторождения Энтриндуге, что служит Богине Воды.

Лутц который пошёл, чтобы сообщить обо всём компании «Гилберта» и моим слугам, вернулся с большой корзиной на спине. Он поставил её перед нами и принялся вынимать содержимое.

— Майн, вот ткань в подарок от мастера Бенно. А когда я рассказал об этом в твоих покоях и мастерской, то Ху́го дал нам часть мяса с недавней охоты господина Сила.

— Но ребёнок ещё даже не родился…

И все же, почувствовав всеобщую поддержку, я расплылась в счастливой улыбке.

— Я отнесу эти маленькие кусочки птичьего мяса домой, чтобы мама могла поесть, а большие куски и мясо оленя мы можем все вместе съесть на церемонии. Но это будет только когда мама родит, и женщины, что ей помогают, выйдут на улицу. Но поскольку, Лутц, это ты его принёс, можешь попробовать его первым, — сказала я, протягивая Лутцу кусок мяса.

Папа выразил своё одобрение восторженным кивком, и как раз в тот момент Тули выскочила на площадь. Её коса развевалась позади неё, а на лице играла широкая улыбка.

— Папа, Майн! Всё прошло хорошо! Ребёнок — мальчик!

— О-о-о-о! Поздравляем!

Площадь взорвалась радостными криками. Поскольку роды прошли благополучно, церемония наречения началась, и все принялись пить. Отцы произнесли слова поздравлений и потянулись за алкоголем. На подготовленных сковородках начали жарить мясо.

— Они сказали, что вы можете вернуться. Пойдёмте.

Первыми, кто приходит посмотреть на ребёнка, являются члены его семьи. Папа, неся корзину, которую принёс Лутц, подхватил меня и стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он так обрадовался, что мигом вбежал на пятый этаж. Когда папа ворвался в наш дом, он поблагодарил за работу женщин, которые всё ещё были внутри и заканчивали уборку. Они, в свою очередь, поздравили его и рассказали, как здорово выглядит малыш.

— Папа, не приноси в спальню посторонних [микробов]!

Прежде чем папа успел вбежать в спальню, я велела ему поставить корзину и вымыть руки. Женщины снова обозвали меня помешанной на чистоте, но я не обращала на них внимания. Мне тоже нужно было вымыть руки.

— Мама, мы можем войти?

— Гюнтер, Майн, это мальчик.

— Молодец, Ева! Я так рад, что вы с ним в безопасности!

Папа опустился на колени перед маминой подушкой и, взяв её руку, покрыл поцелуями тыльную сторону её ладони и пальцы.

Младенец, прижавшийся к груди уставшей мамы, был крошечным, с мелкими морщинками, а его кожа светилась детским румянцем. Вид маленького мальчика, чисто вымытого и одетого в детскую одежду, которую сшила Тули, был так трогателен, что я восхищённо вздохнула.

— Итак, как вы собираетесь назвать ребенка?

— Вы ведь уже все решили, верно? Какое вы выбрали имя? — спросила Тули, взволнованно переводя взгляд с мамы на папу.

Они одновременно кивнули, потом посмотрели друг на друга и улыбнулись, поглаживая ребёнка по голове.

— Мы собираемся назвать его Ками́лл³. Как вам? — спросила мама.

— Камилл? Камилл… Аха-ха. — Тули хихикнула и ткнула Камилла в щёку.

Мама наблюдала с улыбкой, потом посмотрела в мою сторону.

— Майн, ты ни хочешь попробовать подержать его? Тули уже это сделала.

Это звучало потрясающе, но я боялась уронить его. Если я правильно помню, новорожденные в среднем весили около трёх килограммов. Смогу ли я держать его на руках? Пока я переживала из-за этого, мамино лицо помрачнело.

— Ты не хочешь?

— Нет, я хочу. Но просто… Я не знаю, как держать детей, и боюсь уронить его.

Услышав моё объяснение, папа расхохотался. Он поднял меня, всё ещё смеясь, и снял с меня обувь, прежде чем посадить на кровать.

— Если ты будешь держать его, сидя на кровати, тебе не придётся беспокоиться о том, что он упадёт.

Сидя рядом с мамой, я осторожно взяла Камилла на руки. Он был маленьким и достаточно лёгким, чтобы даже я могла его удержать. Его рот шевельнулся, а глаза открылись, глядя в мою сторону рассеянным взглядом. Он был жив, и это наполняло моё сердце теплом.

[[image:/storage/reader-images/b498bbb3bec209a8d0759a88afa5c39e8a0bfe28.jpg]]

— Камилл, Камилл. Это я, твоя старшая сестра.

Я заговорила с Камиллом, отчего его морщинистое лицо стало ещё более морщинистым. Потом он начал негромко плакать.

— М-мама. Он начал плакать. Камилл… Ч-что мне делать?

— Не волнуйся, дорогая. Дети всегда плачут.

Пусть она и сказала не волноваться, но это совсем не помогло. Я всё ещё не знала, что мне делать. Всё, что я могла предпринять, это с тревогой оглядеть комнату, чувствуя что я сама вот-вот заплачу, пока папа наконец не подошёл ко мне и не поднял Камилла с улыбкой. Камилл запротестовал, издав ещё несколько слабых воплей, но папа остался невозмутим.

— Ладно, пора представить Камилла всем остальным.

— Подожди, что? Ты собираешься вынести новорождённого ребёнка на улицу?

— Конечно, мы же должны показать всем Камилла, помнишь?

Можно не сомневаться, что если вынести беззащитного новорожденного ребёнка на улицу сразу после его рождения, то вероятность его смерти возрастёт. У меня от страха перехватило дыхание.

— Папа, ты действительно должен вынести его на улицу?

— Да. А что-то не так?

— Слишком опасно выносить новорождённого на улицу. Он подвергнется воздействию холода и всех [бактерий] там. Возможность того, что он заболеет взлетит очень высоко!

Я объяснила это так понятно, как только могла, и выражение папиного лица немного ожесточилось. Он перевел взгляд с меня на Камилла, глубоко задумавшись, а потом покачал головой и нахмурился.

— Возможно, ты и права, но мы не можем игнорировать традиции.

— Если так уж необходимо вынести его на улицу, то хотя бы согрей его и убедись, что никто не дотронется до него своими грязными руками. И тебе следует вернуться домой как можно скорее. Этого всё ещё может быть недостаточно, но…

— Майн, ты слишком беспокоишься. Всё будет хорошо, — сказала Тули, пожав плечами.

Вот только новорожденные действительно подвержены огромному риску умереть. Особенно в такой обстановке, как эта. Папа, только что говоривший у колодца о том, как сильно он хочет, чтобы этот ребёнок был в безопасности, решительно поднял глаза и завернул Камилла в тёплую ткань.

— Мне просто нужно вернуться как можно скорее, да?

— Да. Позаботься о том, чтобы никто другой не держал его.

— Вы оба чересчур его опекаете, — раздраженно продолжила Тули. — Все выносят своих детей на улицу, чтобы показать их.

Возможно, так оно и есть, но в такой обстановке как эта никакая забота не могла быть чрезмерной.

* * *

Когда я снова спустилась к колодцу вместе с Тули и папой, который нёс Камилла, то обнаружила, что на площади люди заняты поеданием мяса. Это была церемония наречения, где соседки, которые помогали маме рожать, получали своё вознаграждение, и все желающие могли лицезреть ребёнка. Так соседи отслеживали, кто в каком году родился, кто будет присутствовать на церемонии крещения и так далее. Письменных записей не было, так что всё, что мы могли сделать, это собрать всех вместе и оставить яркие воспоминания.

— Всем спасибо, что встали так рано утром. Мой сын родился благополучно. Его зовут Камилл. Я бы хотел, чтобы вы все приветствовали его как нового члена нашего района.

Объявив его имя, папа высоко поднял Камилла, чтобы все могли его видеть, а затем быстро передал его Тули, чтобы она отнесла его домой. Он оправдывался тем, что возможно ребёнок так же слаб, как и я. Все кивнули, прекрасно понимая, что я настолько болезненна, что было бы неудивительно, если бы я в любой момент упала замертво.

— Было бы ужасно, если Камилл окажется столь же слаб, как и Майн.

— Она всё ещё часто страдает лихорадкой, но разве ей не стало немного лучше? Я очень надеюсь, что теперь, когда она крестилась, всё будет хорошо.

Я поспешила обратно в дом вместе с Тули, все ещё слыша, как люди говорят о том, что учитывая как часто я была при смерти, никто из них не ожидал, что я доживу до крещения. Лично мне было бы удобнее есть мясо не спеша дома, а не на площади, гадая чьи руки к нему прикасались. И это не говоря уже о том, что мне запретили выходить на улицу без эскорта. Хотя во время родов меня вынудили выйти на улицу, было бы разумно не задерживаться здесь дольше, чем это необходимо.

— Тули, а что мама будет есть?

— Я принесу ей немного мяса, — ответила Тули.

Похоже, она действительно хотела принять участие в праздновании, так что сразу же после того, как отдала маме Камилла, бросилась вниз. Я развела огонь в очаге и разогрела остатки вчерашнего супа. Пока ждала, я перебирала корзинку, которую папа бросил в углу. Я отнесла приготовленное Ху́го птичье мясо в зимнюю кладовую а ткань подаренную Бенно положила в обычную кладовую.

— Мама, ты голодна? Я разогрела немного супа. Твоё молоко не будет хорошим, если ты не будешь есть.

— Ты права. Пожалуй, я поем немного.

Я принесла сидящей в постели маме суп. Взяв и свою миску тоже, я поставила стул рядом с кроватью, чтобы поесть вместе с ней.

— Майн, ты ни пойдешь на празднование?

— Нет. Господин Дамуэль запретил мне выходить на улицу без него.

— Вот как.

Мамин тяжёлый тон напомнил мне, что она беспокоится о том, как мало времени я провожу с нашими соседями. Вот только я ничего не могла с этим поделать. Никто из тех, кто знает о гигиене и санитарии то же, что и я, не стал бы есть там внизу.

— Ах, точно. Лутц принёс нам ткань от господина Бенно и мясо, приготовленное моими слугами в мастерской храма. Нужно ли нам что-то им вернуть или что-то для них сделать? — спросила я, не зная, как здесь принято поступать.

Мама покачала головой. По её словам, всё что мы должны были делать, это сами дарить им подарки, когда у них рождались дети. Мне это казалось не совсем справедливым, поскольку Бенно был убеждённым холостяком, а большинство людей в храме были не в том положении, чтобы жениться.

— Тем не менее, Майн, не могла бы ты рассказать им всем о Камилле? Мы хотим, чтобы как можно больше людей помнили о его рождении.

— Хорошо. Ты можешь на меня рассчитывать, — сказала я широко кивнув и глядя на своего маленького братика спящего рядом с мамой.

При виде того, как уютно он спит, завернувшись в большую простыню, чтобы не замерзнуть, у меня навернулись слёзы.

— Камилл такой милый, — прошептала я.

— А разве могло быть иначе?

У меня не было много времени, чтобы быть с Камиллом, поскольку я покину семью, когда ему исполнится два года. Вполне возможно, что он даже не вспомнит обо мне, когда вырастет. Самое большее, на что я была способна — это сделать для него книжки с картинками и игрушки, которые запомнятся ему и будут полезны в будущем. Если книжки с картинками — это всё, что я могу сделать, мне просто нужно сделать целую библиотеку для моего милого младшего брата.

Чёрно-белых книжек с картинками будет достаточно, когда ему исполнится два, может быть, три месяца, но я хотела бы больше красочных книг, когда ему исполнится шесть месяцев. Это означало, что мне нужно было разработать цветные чернила и подумать о содержании для новых детских книг.

Подождите. Теперь, когда я думаю об этом, мне нужно многое сделать, не так ли? Мне кажется, я буду очень занята в течение следующих двух лет. Если бы я хотела сделать всё возможное, чтобы напечатать книжки с картинками для Камилла, когда он станет старше, то возможно, у меня даже не было бы времени печатать книги с одним лишь текстом. Не имело значения, что печатный станок был под запретом. Я могла бы просто продолжать совершенствовать трафареты.

Моё время ограничено. Мне нужно работать быстрее. Камилл, твоя старшая сестра сделает все, что в её силах!

Примечания

1. дыхательные методики Ламаза основываются на ритмичном дыхании, но используют при этом нормальный темп дыхания каждой женщины. Во время родовых схваток женщина не должна дышать медленнее, чем в половину нормальной скорости дыхания, и не чаще, чем вдвое быстрее нормальной скорости.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Метод_Ламаза

2. кресло для родов.слева — Германия, 1601-1700гг, справа — Палермское кресло, начало 18 в.

источник: https://novate.ru/blogs/070315/30308/

[[image:/storage/reader-images/5e905b901f22a8f96773ef6adca26e5798f83050.png]]

3. Ками́лл — европейское имя, мужской вариант имени Ками́лла.

Дополнительная история: Дамуэль — Обед в храме (✿)

Обед начался на четвёртом колоколе. Проводив ученицу в её покои директора приюта и сказав ей, чтобы она никуда не уходила, пока я не вернусь, я направился в комнату господина Фердинанда, который позволял мне обедать с ним. Поначалу я очень нервничал, обедая с господином Фердинандом, настолько, что едва мог понять вкус еды, но после целого сезона совместных обедов у меня теперь стало достаточно самообладания, чтобы с нетерпением ждать нашей трапезы. Все из-за того, что каждый день он подаёт еду, которую мы, низшие дворяне, едим только в особых случаях.

— Господин Фердинанд, спасибо за приглашение.

Один из его служителей впустил меня внутрь, и я увидел, что господин Фердинанд всё ещё продолжает свою работу, пока стол готовят для нашего обеда. Он ответил на моё появление лишь быстрым взглядом. В первый раз, когда я обедал здесь, мне показалось, что я помешал ему, но теперь знал, что это было обычным делом. Я направился к столу господина Фердинанда, стараясь не мешать его слугам накрывать на стол.

— Дамуэль, что это за дощечка?

— Список вопросов от ученицы. Она хотела, чтобы вы ответили на них, когда у вас будет время.

Господин Фердинанд взял дощечку, посмотрел на неё, покачал головой и раздраженно пробормотал:

— Похоже, она начала читать довольно старые священные тексты…

Затем он сразу же начал писа́ть ответы. Вопросы ученицы касались незнакомых слов и фраз, с которыми она сталкивалась во время чтения книг. На днях она начала читать священные тексты, написанные на таком древнем диалекте нашего языка, что даже я не мог их прочесть, хоть и окончил обучение в дворянской академии. Неважно, как вы на это смотрите, но это была не та книга, которую обычный ребёнок, только что прошедший своё крещение, хотел бы прочитать. И всё же ученица с улыбкой переворачивала страницы, пытаясь расшифровать текст, сравнивая его со священными текстами, написанными современным языком.

— Она сказала, что это забавно, сравнивать их с современными священными текстами, и одного того, что она читает новые слова достаточно, чтобы она была счастлива, — сказал я.

— Эта девочка всегда счастлива, когда у неё в руках книга.

— Всё так. Больше всего после прихода в храм меня удивило то, насколько ученица одержима книгами.

Первое, что она сделала, когда я был назначен охранять её, и она смогла выйти из своей комнаты, это направилась прямо в библиотеку, в которой было весьма холодно, поскольку в ней не было камина. Ученица была настолько болезненна, что могла заболеть в мгновение ока, и всё же ничто не волновало её больше, чем мысль о том, чтобы провести несколько часов за чтением в холодной библиотеке, которую большинство людей захотели бы покинуть как можно скорее. В конце концов нам с Франом пришлось попросить господина Фердинанда, чтобы он разрешил ей принести книги в покои директора и тем самым позволить ей читать перед камином. Но если бы не это, ученица, без сомнения, проводила бы час за часом взаперти в холодной библиотеке, а мне пришлось бы оставаться рядом с ней. Это место было слишком опасным.

— Когда она была больна и прикована к постели, то просила, чтобы ей принесли книги в постель. Несмотря на то, что ей нужно было отдыхать, она продолжала плакать, умоляя о книгах, пока Фран в конце концов не уступил и не принёс ей книгу.

— Я и не ожидал ничего меньшего от этой идиотки, — ответил господин Фердинанд, продолжая записывать ответы на вопросы о языке, столь архаичном, что его даже не преподавали в дворянской академии.

Я с благоговением наблюдал за тем, как он пишет. Слухи, которые мой старший брат рассказывал мне о том, что господин Фердинанд находится на совершенно другом уровне, были правдой. Я сам хотел использовать эту возможность, чтобы узнать больше о древних языках, учитывая, что я не смог ответить ни на один из вопросов ученицы. Было стыдно что я как дворянин, пусть и низший, знаю меньше, чем священница-ученица, являющаяся простолюдинкой. Мне казалось странным, что несмотря на то, что нахождение в храме было частью моего наказания, теперь я учился на более высоком уровне, чем когда посещал дворянскую академию.

— Главный священник, господин Дамуэль, еда готова.

Услышав голос служителя, я встал из-за рабочего стола. Обеденный стол был уставлен восхитительными блюдами, гораздо более экстравагантными чем те, что я обычно ел в рыцарских казармах и дома. Я сел, изо всех сил стараясь сдержать урчание в животе. Мне было бы немного неловко поднимать подобный шум перед господином Фердинандом, который во всех отношениях был выше меня.

Сегодня в меню был та́шниц, птица которую тщательно тушили. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять насколько хорошо она приготовлена. Она выглядела достаточно нежной чтобы растаять в то же мгновение, как коснётся языка.

— Как прошёл вчерашний день? — спросил господин Фердинанд, приступая к еде, которую ему подали.

У меня вошло в привычку докладывать о том, что сделала ученица после нашего предыдущего обеда. Будучи помощником ученицы, Фран уже давал подобные отчёты, но господин Фердинанд любил собирать информацию из различных источников и с разных точек зрения. И кстати, эта возможность поговорить была для меня очень важна, поскольку невыносимо было есть в тишине, когда господин Фердинанд сидел прямо напротив меня.

— Тули приходила вчера днём с несколькими людьми из компании «Гилберта». Они обсуждали, как обеспечить работу мастерской, пока ученица будет отсутствовать из-за весеннего молебна.

Ответив, я отрезал большой кусок нежно сваренного ва́ргеля и намазал его сливочным соусом, после чего отправил его в рот. Мягкий вкус сливок, смешанных с легким привкусом масла, распространился по моему рту, и мягкий ва́ргель растаял на моем языке. Ах, ничто не заставляет меня чувствовать весну так, как ва́ргель со сливочным соусом.

Я был рад снова ощутить весенний вкус, но в то же время мне было больно прощаться с паруладьями, которые я попробовал в приюте. Это были сладости для простолюдинов, которые были неизвестны в районе дворян, но их нежная сладость была поистине восхитительна. Ученица сказала, что будет с нетерпением их ждать в следующем году. Вот только я не знаю, буду ли я к тому времени по-прежнему оставаться её эскортом. Эх… для меня было бы чересчур смешиваться с простолюдинами, чтобы охотиться за пару́. Какой позор.

Когда я вспомнил, как хороши на вкус паруладьи, господин Фердинанд, по-видимому, только что вспомнив что-то, сказал:

— Ах да, я довольно часто слышу имя «Тули», но что именно она здесь делает? В отличие от компании «Гилберта», я не думаю, что у неё есть здесь какая-то работа.

Хотя имя Тули часто упоминалось в отчётах, обычно она просто приходила с компанией «Гилберта», после чего сразу же направлялась в приют. Я понял, что почти никогда не говорил о ней, потому как все важные вещи касались только компании «Гилберта». Тули, очевидно, была старшей сестрой ученицы, но она была совершенно обычной простолюдинкой. Если попробовать их сравнить, то они даже не были похожи на сестёр. Пусть они и явно близки друг с другом, но их поведение и манера речи сильно отличались. Трудно было поверить, что они выросли вместе.

— Тули учится в приюте счёту и чтению, а взамен обучает сирот шитью и готовке. Теперь, когда наступила весна, её работа возобновилась, и она может приходить только через день, но регулярные визиты члена семьи, похоже, помогают ученице оставаться спокойной.

— Отлично. Нет новости лучше этой.

Когда метели стали настолько сильными, что семья ученицы не могла навестить её, она стала настолько неуравновешенной, что начала следовать за господином Фердинандом, куда бы он ни пошёл, словно птенец за своим родителем. Когда дела шли особенно плохо, господину Фердинанду приходилось брать ученицу в свою мастерскую. Он делал это с огромной неохотой, но всё же это требовалось, чтобы её успокоить. Эта мастерская была потайной комнатой господина Фердинанда. Потайные комнаты — это самое личное пространство дворян, место, где они могли расслабиться и успокоиться, поэтому при обычных обстоятельствах они не позволяли другим людям туда войти. Юные дворяне регистрировали свою магическую силу вместе с родителями, чтобы они тоже могли войти, но после крещения они сбрасывали печати, чтобы сделать это место полностью личным. Помня об этом, я был по-настоящему потрясён, увидев, что господин Фердинанд впустил совершенно постороннего человека вроде ученицы в свою потайную комнату.

Тем не менее, я всё понял, когда он объяснил, что позволил ей использовать свою потайную комнату, так как она не дворянка и не имела возможности создать свою собственную. Поэтому у неё не было места, чтобы безопасно излить сдерживаемые ей чувства. Это также было подготовкой к тому, чтобы стать дочерью дворянина, которая не должна проявлять никаких эмоций там где её могут увидеть.

— Дамуэль, ты уже провёл целый сезон с Майн. Что ты думаешь о том, что она станет приёмной дочерью Карстеда?

Я на мгновение отложил нож и вспомнил, как вела себя ученица в течение зимы.

— Когда я вижу, как ей весело с семьёй и сотрудниками компании «Гилберта», и как грустно она выглядит когда они уходят, мне кажется, что разлучить эту маленькую девочку с её семьей было бы ужасно. Но учитывая её огромный запас магической силы, который она продемонстрировала во время ритуала, мастерство в управлении всё более прибыльной мастерской, её острое деловое чутьё и даже её невероятную слабость, я не думаю что она смогла бы выжить как простолюдинка.

— Значит, ты тоже так думаешь, — пробормотал господин Фердинанд, поднося вилку ко рту.

— Когда я наблюдаю, как она управляет приютом и мастерской, трудно игнорировать, насколько ненормальной является ученица. Это не просто различие между дворянином и простолюдином. Она в корне отличается от остальных.

Дворяне и простолюдины были строго разграничены по их магической силе и отсутствию таковой, поэтому вполне естественно, что между ними были различия. Но ученица отличалась и от дворян, и от простолюдинов. Дело не просто в наличии или отсутствии магической силы. Всё что она делала, всё что она говорила, и даже сам образ её мыслей был странным. Разница между ученицей и другими простолюдинами была очевидна, если сравнивать её с семьей или с теми, кто работал в компании «Гилберта».

— Что действительно удивило меня, так это то, что по её словам, ученица управляла мастерской приюта исключительно из личного интереса. Немыслимо, чтобы бедная простолюдинка действовала не ради выживания, а ради удовлетворения своего хобби. И вдобавок ко всему, она зарабатывает немалые деньги. Честно говоря, даже после того, как я сам это увидел, мне всё ещё трудно в такое поверить.

Охраняя ученицу в её покоях, я невольно подслушал многочисленные разговоры между ней и людьми из компании «Гилберта» и видел, как она вместе с Франом и Гилом просматривала бухгалтерские книги для мастерской, чтобы подсчитать прибыль. Несмотря на то, что с момента её крещения не прошло и года, она зарабатывает гораздо больше, чем я, низший дворянин.

— Ученица ненормальна во многих отношениях, и я думаю, что если она хочет хоть немного покоя в своей жизни, то должна быть отдана под защиту господина Карстеда, — заключил я.

О большем, чем защита командующего рыцарским орденом, можно было только мечтать, особенно учитывая его кровное родство с герцогом. Я был уверен, что она будет гораздо счастливее с ним, чем с каким-нибудь жестоким и безжалостным средним дворянином вроде Шикико́зы. Не говоря уже о том, что если ученица станет дочерью господина Карстеда и войдёт в благородное общество как дворянка, то она сможет выказать мне свою благосклонность и снова облегчить мне жизнь, как это было до моей ошибки. Я не могу отрицать и свою личную заинтересованность в том, что верное служение ученице, несомненно сделает моё будущее светлее.

— То, что ты так настойчиво защищаешь Майн показывает, что ты уже привык к ней и к храму. У тебя теперь совсем другой взгляд, нежели раньше, — заметил господин Фердинанд.

Я слегка улыбнулся, продолжая есть та́шниц. Ощущение тающего мяса во рту напомнило мне, как в конце прошлой осени мне казалось, что вся моя жизнь разваливается на куски. Всё изменилось для меня во время той миссии по уничтожению тро́мбэ.

— Я был взволнован своей первой миссией по уничтожению тро́мбэ, поскольку не мог участвовать в них, пока не достиг совершеннолетия. Я всего лишь низший дворянин, но я усердно работал, чтобы запомнить длинную молитву Богу Тьмы для оружия, чтобы быть как можно более полезным.

— Я знаю, что новички каждый раз взволнованы тем, что им впервые разрешают использовать оружие Бога Тьмы в миссии по уничтожению, — сказал господин Фердинанд с лёгкой улыбкой.

Похоже, даже он был взволнован своей первой настоящей миссией рыцаря и понимал то, как я себя чувствовал. Это сделало меня счастливым.

— Вполне естественно, что господин Карстед выбрал меня на роль рыцаря сопровождения. Я только что закончил свое ученичество, и никогда раньше не уничтожал тромбэ. К тому же, как у низшего дворянина, у меня было не так много магической силы. Но я до сих пор жалею, что он поставил меня в пару с Шикико́зой.

Шикико́за был средним дворянином, но он был одним из тех, кто вернулся из храма после политического переворота в центральной области. Как к бывшему священнику без особой магической силы, благородное общество относилось к нему с презрением и насмешкой, и поэтому его единственным утешением была власть над теми, кто был ниже его по статусу — низшими дворянами. Как бы я ни ненавидел его, как бы он меня не расстраивал, низший дворянин вроде меня никогда не сможет бросить вызов среднему дворянину.

— Шикико́за относился к своему статусу как к щиту. К чему-то, что позволит ему уйти от наказания, причинив вред ученице. Даже несмотря на то, что я был только понижен в должности, а не казнён за то, что позволил этому случиться, моя жизнь всё же достигла дна. Я был вынужден залезть в долги к своему старшему брату, чтобы покрыть свою долю одежды ученицы. Моя невеста из другого герцогства расторгла нашу помолвку из-за того, что я был понижен до ранга ученика, а в довершение всего, мое новое назначение состояло в том, чтобы служить простым учеником в храме, куда отправляли тех, у кого не было достаточного количества магической силы. Это было настолько ужасно, что даже мои товарищи-рыцари не могли смеяться над этим.

Мое положение дворянина действительно рухнуло в одночасье. Все выражали мне своё сочувствие, учитывая что я оказался в таком положении только из-за Шикико́зы, но это не улучшало моего положения. Моё имя будет навсегда запятнано тем, что будучи рыцарем, я не справился с порученным мне заданием и был отправлен в храм.

Когда я закончил свой печальный рассказ так интересно, как только мог, господин Фердинанд отложил столовые приборы и серьёзно посмотрел на меня.

— Я думаю, что тебе и правда не повезло, что тебя постигло такое несчастье. Однако, будет неверным считать, что ты был наказан исключительно из-за действий Шикико́зы. У тебя есть свои собственные грехи, и мне кажется, что ты сам не очень хорошо их осознаёшь.

Мои собственные грехи? Как мне кажется, я просто оказался втянут в случившееся. Мои товарищи говорили, что мне просто не повезло, но они никогда не говорили, что я в чём-то виноват.

— Что я, как низший дворянин, мог сделать с таким разъяренным средним дворянином, как Шикико́за? — спросил я, неуверенно. — У низших дворян нет иного выбора, кроме как подчиняться тем, кто выше их по статусу. Что ещё я мог сделать?

Господин Фердинанд приподнял бровь.

— Дамуэль, ты должен был использовать ротт, как только понял, что не сможешь остановить Шикико́зу.

Ротт — это луч красного света, которым выстреливают из штапа¹, чтобы позвать на помощь. Господин Фердинанд сказал, что я должен был использовать его, чтобы призвать рыцарей сражающихся с тромбэ для защиты ученицы, но если это был выбор между защитой простолюдинки-священницы и уничтожением большого, смертоносного тромбэ, мне казалось, что тромбэ был более приоритетным.

— Я даже не думал использовать ротт.

— Я предполагаю, что ты бы использовал ротт, если бы охранял высшую дворянку или дочь правителя другого герцогства. Или я ошибаюсь?

Если бы я охранял дочь высшего дворянина, я бы бросился на клинок Шикико́зы, чтобы остановить его, а если бы моих сил не хватило, я бы использовал ротт. Другими словами, часть меня, подобно Шикико́зе, смотрела свысока на ученицу из-за того, что она была простолюдинкой. Мурашки пробежали у меня по спине.

[[image:/storage/reader-images/2e79468e7d563957372f51c83b29134604366578.jpg]]

— Тебе следовало бы всегда относиться к тем кого ты охраняешь, как к тем кто выше тебя. Когда ты попадаешь в ситуацию, находящуюся вне твоего контроля, ты должен сначала использовать ротт. Прежде чем подчиниться требованиям среднего дворянина, призови на помощь тех, кто выше тебя по статусу. Ты не сделал ни того, ни другого. Ты робко подчинился, вместо того чтобы исполнить свой долг, и теперь оплакиваешь своё положение, считая это свалившейся на тебя неудачей. В этом и заключаются твои грехи.

Несмотря на суровое выражение лица господина Фердинанда, голос его звучал на удивление мягко. Он подтвердил, что придёт мне на выручку, если я когда-нибудь подам сигнал о помощи. Мои глаза расширились, ведь высший дворянин никогда раньше не предлагал мне свою помощь.

— Твои услуги, вероятно, будут очень нужны во время весеннего молебна, через три дня. Вокруг ходит много тревожных слухов. Хорошо запомни, что ненужная гордость и трусость будут бесполезны во время этого задания.

— Да! На этот раз я точно защищу ученицу!

Мы закончили обед, и когда я собрался вернуться в кабинет директора приюта, господин Фердинанд остановил меня.

— Прежде чем ты уйдёшь, я помню, что ты говорил, что был вынужден занять денег у своего старшего брата. Всё ли в порядке?

Нет, вовсе нет… Понижение в должности до ученика означало что моё жалованье также снизилось до уровня ученика, и я уже передал все свои сбережения дому моей невесты, когда был помолвлен. Я спросил, могут ли они вернуть часть денег, но мой старший брат сказал, что они вероятно не вернут, так как помолвка была расторгнута из-за моих собственных неудач. И даже если бы они это сделали, то этого, вероятно, не было бы достаточно для погашения моего долга.

— Честно говоря, мое финансовое положение ещё хуже, чем когда я был студентом дворянской академии, поскольку теперь я даже не могу получить дополнительные деньги от переписывания книг или продажи учебных пособий, которые написал.

— Переписывание книг и продажа учебных пособий? Почему такой рыцарь, как ты, выполнял работу служащего-ученика?

Услышав удивление в голосе господина Фердинанда, я опустил глаза в пол. Большинство рыцарей зарабатывали деньги охотой на магических существ: магических зверей или магические растения, а затем продавали магические камни и материалы с них. Но в отличие от высших дворян с их большой магической силой, нам, низшим рыцарям, её не хватало, что затрудняло убийство сильных магических зверей. В свою очередь, это затрудняло получение хороших материалов, а низкокачественные материалы, которые мы могли получить, вообще ничего не стоили.

— Для меня было гораздо эффективнее написать учебное пособие по рыцарскому курсу, чем искать материалы.

— Интересно… Если люди были готовы платить хорошие деньги за твои учебные пособия, то прав ли я полагая, что ты способен выполнять работу служащего? — спросил господин Фердинанд.

Я молча кивнул. Каждый раз, когда я возвращался домой, я зарабатывал небольшую сумму денег, помогая своему старшему брату с его работой. Не то чтобы я испытывал какие-то угрызения совести, занимаясь работой служащего. Обсудив своё будущее со старшим братом, который был служащим, я решил стать рыцарем, чтобы отличаться от него и расширить круг общения нашей семьи.

Фердинанд удивлённо моргнул своими светло-золотистыми глазами, а затем слегка усмехнулся.

— Дамуэль, что скажешь, если ты будешь помогать мне вместе с Майн, когда вернёшься с весеннего молебна? Я хорошо заплачу́ тебе за работу.

Что?! Слова «хорошо заплачу́» взволновали моё сердце, но я не мог принять это предложение. Я не знал, было ли это ловушкой, но я был не служащим, а рыцарем.

— Господин Фердинанд, я ценю ваше предложение, но я не служащий.

— Ты не считаешь важным эффективно зарабатывать деньги, используя свои таланты?

— Да, но я эскорт ученицы. Я не могу выполнять другую работу, пока отбываю наказание…

Я чувствовал, как разрываюсь между своей рыцарской гордостью и суровой реальностью. Мне позарез хотелось получать больше денег. Моё финансовое положение действительно было хуже некуда.

Глаза господина Фердинанда довольно сузились, как будто он смог рассмотреть мою внутреннюю борьбу.

— Естественно, ты будешь выполнять работу служащего, пока Майн находится в моей комнате. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я сам смогу защитить её от любой опасности, пока она здесь.

Когда он прямо заявил, что сильнее меня, я замолчал, поскольку не мог с этим спорить. Господин Фердинанд воспользовался случаем, чтобы написать на дощечке несколько цифр.

— Ты же знаешь, как я сейчас занят работой. Я хотел бы использовать всю квалифицированную помощь, которую я только могу получить. Хм... Что скажешь на такую оплату за работу с третьего до четвертого колокола? Если ты будешь хорошо справляться, то её можно и повысить.

Сумма, которую он мне показал, была примерно равна тому, сколько зарабатывал взрослый низший рыцарь. Это было больше денег, чем я мог заработать, занимаясь чем-либо ещё, находясь здесь как эскорт. Жалованье ученика действительно было скудным. Ничего не могло быть лучше, чем выполнять другую работу помимо сопровождения ученицы.

— Я-я думаю, что приму ваше предложение, — ответил я, с трудом сглотнув.

Я предпочёл реальность, вместо своей рыцарской гордости, на что господин Фердинанд кивнул, нисколько не насмехаясь надо мной.

— Хорошо воспользуйся этой возможностью. Если ты не вернёшь свой долг в ближайшее время, я полагаю, что ты не сможешь найти новую невесту даже после возвращения в дворянское общество, не так ли?

Мне было больно это слышать, но я знал, что господин Фердинанд просто пытается меня подбодрить. Но даже тогда поиск новой невесты окажется не просто вопросом того, сколько у меня денег. Какая девушка захочет выйти замуж за парня, который вернулся из храма?!

Примечания

1. штап — настоящее название того, что Майн называет волшебной палочкой.

stab [ʃtaːp] (нем.) — палка, прут, стержень.

Дополнительная история: Иоганн — Титул «Гутенберг» (❀)

— Всё готово, Гутенберг?

— Может, вы перестанете меня так называть?!

— Скоро прозвенит третий колокол. Нам нужно поторапливаться. Ну же, пошли, Гутенберг.

Бригадир, смеясь, отмахнулся от моих протестов и сложил товар в сумку. Нахмурившись, я последовал за ним, держа в руках тяжёлую коробку с металлическими литерами. Сегодня мне предстояло представить результаты моей работы в качестве да́пла ассоциации кузнецов. Все остальные в мастерской провожали нас улыбками.

— Эй, Гутенберг, не забудь всерьёз продать им эти твои штуки.

— Меня зовут Иоганн! Перестаньте называть меня Гутенбергом!

— Хе-хе-хе! Знаешь, не каждый получает титул от своего покровителя. Это то, чем ты должен похвастаться перед ассоциацией.

Ну почему все должны смеяться надо мной?! Благодаря бригадиру, даже мои товарищи из мастерской теперь называли меня «Гутенберг». Вернее я бы сказал, что всё это благодаря Майн, моей единственной покровительнице. Пока я нёс тяжёлую коробку, я вспомнил тот день, когда она дала мне мой титул.

* * *

Все это произошло, когда я отправился в компанию «Гилберта», чтобы показать им результат моего задания да́пла. Я всегда задавал так много вопросов о заказах, которые получал, что ни один клиент, кроме Майн, не желал быть моим покровителем. Она была крошечной и даже не выглядела достаточно взрослой, чтобы креститься, но я думаю, что внешность может быть обманчива. Кроме того, было легко забыть, что она была маленькой девочкой, учитывая как она отвечала на вопросы о своих заказах, предоставляла чертежи и платила за то, что ей было нужно. В конце концов, её задачей для меня было изготовление подвижных металлических литер. Я должен был сделать каждую литеру в точном соответствии с её чертежами, что было так же полезно, как и чрезвычайно трудно.

«Интересно, понравятся ли они госпоже Майн», — думал я, снимая ткань с коробки и показывая литеры моему единственному покровителю, со страхом ожидая оценки, которая определит моё будущее.

—Вот это да…

Майн посмотрела на литеры и её золотистые глаза задрожали. У неё была бледная белая кожа человека, который никогда не выходит на солнце, отчего тот факт, что её щеки покраснели был ещё более очевидным. То, как она прижимала руку к груди и вздыхала, делало её похожей на влюбленную девушку, и в её взгляде была какая-то напряженность, которая казалась неестественной для маленькой девочки.

Она робко взяла одну из литер и повертела её в своей маленькой ладошке, глядя на неё так, словно это было величайшее в мире сокровище. Я подумал, что можно с уверенностью сказать, что они ей понравились.

В тот момент, когда я облегчённо вздохнул, радостный взгляд Майн стал серьёзнее, и на её лице появилось более спокойное, оценивающее выражение. Она достала вторую литеру и поставила её на столе рядом с первой, а затем опустила голову и посмотрела на них. После этого она прищурилась и начала измерять их толщину и высоту, проверяя, нет ли различий. С ними всё в порядке? Я снова испугался, пока она оценивающе рассматривала мою работу.

— Они замечательные! Ты действительно стал Гутенбергом!

— Что?

— Иоганн, я даю тебе титул «Гутенберг»!

Гутен-что? Я по-дурацки выпятил челюсть и уставился на Майн. Её образ хрупкой и слабой юной девушки, казавшейся прекрасным бледным цветком, укрытым от мира, только что разбился у меня на глазах. Лутц попытался успокоить её, но воодушевление Майн было не остановить. Она отмахнулась от него и вскочила со стула, говоря так быстро, как только могла. Её щёки теперь пылали ещё сильнее.

— Я хочу сказать, что это начало эпохи печати! Все мы являемся свидетелями момента, когда история изменится навсегда! Это второе пришествие Гутенберга! Его тоже звали Иоганн! Какое чудесное совпадение! Судьбоносная встреча легенд! Хвала богам!

[[image:/storage/reader-images/6b3de36e34d89ec57459caadc7e083f4d94f6559.jpg]]

Мда, я совершенно не понимаю, о чем она говорит. Я помню, что был вынужден принять такую же странную позу в храме на церемонии моего совершеннолетия. Но это был первый раз, когда я видел как кто-то принимает её и молится богам в обычной жизни. Все были потрясены, но Майн на этом не остановилась.

Прежде чем я успел полностью осознать чрезвычайный вес титула, который она мне дала, Майн одарила тем же титулом господина Бенно и Лутца. Число моих невольных товарищей увеличивалось на глазах. И все же, моя главная забота была в том, чтобы кто-нибудь остановил её и положил конец этой неловкой атмосфере.

Я взглянул на слугу, стоявшего позади Майн, который по прежнему сохранял самообладание, и в этот момент Майн снова встала в молитвенную позу и вознесла хвалу богине мудрости Местионоре, после чего в той же позе упала на пол со счастливой улыбкой на лице. Она ударилась об пол и замерла. На мгновение в комнате воцарилась мёртвая тишина.

— А-а?! Госпожа Майн?!

— Девочка, ты в порядке?!

— Ч-что происходит?!

Из всех присутствующих только слуга, охранявший её, бригадир и я испуганно вскочили со своих мест. Слуга поспешно опустился рядом с ней на колени, проверяя её, а мы с бригадиром нервно наблюдали за происходящим. Но вот все остальные лишь тяжело вздохнули.

— А её хватило достаточно надолго. Теперь я наконец-то могу снова обрести покой и тишину, — сказал господин Бенно, даже не вставая со стула.

Он, Лутц и даже другие слуги казались совершенно невозмутимыми.

— Фран, просто положи ее вон на ту скамейку. Она все равно вернётся в карете.

— Как пожелаете. Прошу прощения, господин Дамуэль.

Слуга, которого звали Фран, поднял потерявшую сознание Майн и по какой-то причине отнес её на скамью у камина, после чего уложил и накрыл толстым тёплым пальто. Процесс был настолько быстрым и спокойным, что всё выглядело так, словно они уже предсказали, что такое произойдёт.

Пока я всё ещё не находил слов, господин Бенно забарабанил пальцами по столу.

— Тогда давайте начнём оценку. Как поручитель Майн, я позабочусь об этом, так как она потеряла сознание. Хорошо?

— Д-да? А… вы просто так её бросите?

Я посмотрел на Майн, лежащую без сознания на скамейке, задаваясь вопросом, можно ли вот так оставить маленькую девочку, которая только что внезапно упала без сознания. Это определённо не казалось правильным.

— Что скажешь, Лутц?

— Она, вероятно, проснётся на закате. Я бы предположил, что у неё будет сильный жар, но она должна винить в этом только себя, — уверенно сказал Лутц, слегка пожимая плечами.

Похоже, он привык иметь дело с Майн.

— Сколько дней это продлится? — спросил Фран.

— Зависит от того, как долго она будет так воодушевлена. Понятия не имею, потому что никогда не видел, чтобы она так сходила с ума.

Судя по их разговору, я мог сказать, что Майн не так уж редко падала в обморок. Жаль, что я не знал об этом раньше. Мне казалось, что моё сердце было готово остановиться.

— В любом случае, оценка должна быть лёгкой. Я бы сказал, что человек, добившийся того, что его покровитель от радости лишился чувств, должен пройти с честью.

— Да, было нетрудно заметить, как она взволнована, — сказал бригадир. — Мастер Бенно, ваша оценка меня вполне устроит. Хотя я должен сказать, что хотел бы знать, для чего они вообще используются.

Пока бригадир рассматривал подвижные литеры, младший слуга Майн внезапно вскинул голову и достал то, что принёс.

— Я покажу вам. Госпожа Майн велела мне быть готовым продемонстрировать это.

— Гил, что ты собираешься делать?

— Я нанесу на них чернила и что-нибудь напечатаю, конечно же. Хе-хе.

Взволнованный Гил проворно достал необходимые инструменты. Он разложил на столе валик, бумагу, чернила и какую-то круглую штуковину, которую я никогда раньше не видел. Валик, который я раньше сделал для Майн, теперь был совершенно чёрным, и судя по тому, что Гил теперь покрывал его чернилами, я мог догадаться почему.

— По словам госпожи Майн, вы должны выстроить подвижные литеры так, чтобы составить из них страницу текста. После этого нужно нанести на них чернила, — объяснил Гил, проводя валиком по буквам, превращая их из серебристых и блестящих в чёрные и липкие.

— Эй-эй-эй!

Я непроизвольно закричал, увидев, как Гил без разрешения Майн пачкает её литеры, но он просто проигнорировал мой выкрик, положив поверх них лист бумаги.

— Для настоящей печати мы будем использовать пресс, но так как это просто демонстрация, я воспользуюсь баре́ном, — гордо объяснил Гил, прижав плоскую круглую штуку к бумаге, и принялся водить ей по кругу. Я был единственным, кто смотрел на его действия с ужасом, в то время как все остальные наблюдали за работой Гила с больши́м интересом.

— После того, как чернила будут нанесены на бумагу, вы снимаете её с литер и даёте высохнуть.

Гил снял бумагу, показав ряды чётких букв сделанных чёрными чернилами. Затем он повторил процесс, используя другой лист, чтобы сделать идентичную копию. Широко улыбаясь, Гил взял два листка бумаги и показал их нам.

«Ну и что? Я не понимаю, что тут такого впечатляющего. По-моему, это пустая трата бумаги», — подумал я, но оглядев комнату я понял, что был единственным, кто так думал. У господина Бенно, бригадира и сопровождающего Майн, как только они увидели готовые листы, взгляд стал крайне серьёзным. Особенно потрясённым выглядел один из слуг Майн, Дамуэль. Взяв оба листа из рук Гила, он пристально изучил их.

— Можно закончить две страницы за столь короткое время? Я не могу в это поверить.

Тем временем бригадир взял несколько неиспользованных литер, положил их на ладонь, после чего хмыкнул.

— Каждая литера — это одна буква, поэтому из них легко составить любой текст, который вам нужен.

— Майн сказала, что это будет намного быстрее, чем каждый раз вырезать трафареты, — сказал Лутц, отчего все нахмурились ещё сильнее.

— Майн была права. Это изменит историю. Пусть я и знал о самой технологии печати, но не думал, что так легко менять местами буквы, — господин Бенно вздохнул и покачал головой. — Что же эта идиотка придумала на этот раз?

Судя по всему, слова господина Бенно отражали общее мнение. Все посмотрели на Майн, всё ещё лежащую без сознания на скамейке. В отличии от остальных, я не знал что происходит. Я понял лишь то, что выбрав Майн в качестве своей покровительницы, я оказался втянут в нечто такое, откуда нет дороги назад.

— Майн сказала, что вскоре начнёт делать печатный станок, так что думаю, пройдёт какое-то время, прежде чем всё действительно изменится, — сказал Бенно более бодрым тоном, но бригадир покачал головой с противоречивым выражением лица.

— Она сказала, что собирается заказать его в столярной мастерской. Это означает, что у неё уже есть хорошая идея, как его сделать. Если она сможет предоставить детальный чертеж, как те, что она даёт Иоганну, то не пройдёт много времени, прежде чем печатный станок будет готов.

Чертежи Майн всегда были очень тщательными и точными, особенно те, которые она делала для меня, так как знала, что я люблю как можно более подробные чертежи. Если бы столярная мастерская получила такой чертеж, они бы в два счёта сделали печатный станок.

— Верно, но пройдёт некоторое время, прежде чем влияние печатного станка действительно начнёт ощущаться. Это всё ещё единственный город, где есть мастерская по производству бумаги, и мы лишь недавно подписали договор с ассоциацией чернил, чтобы начать изготавливать чернила для такой бумаги. Сейчас нам катастрофически не хватает ресурсов, и мы не успеваем за печатным станком. Но, да… учитывая, что мастерские в других городах откроются весной, то это только вопрос времени, когда всё изменится.

Сказав это, господин Бенно почесал в затылке, а затем бросил на меня пристальный взгляд. По сравнению с его прежней расслабленной позой, такое внимание ко мне было столь внезапным, что я даже ахнул.

— Иоганн, теперь ты «Гутенберг». Майн сама дала тебе этот титул, и не думай, что у тебя есть хоть какой-то шанс сбежать от неё, — сказал господин Бенно, всё ещё впиваясь в меня взглядом.

Не в силах придумать что сказать в ответ, я мог лишь несколько раз кивнуть. Я был в ужасе. Я сделаю всё, что она захочет, только, пожалуйста, отпустите меня. Словно услышав то, о чём я думал, господин Бенно удовлетворённо кивнул.

— Замечательно.

Во всяком случае, у меня нет других покровителей, к которым можно было бы сбежать.

* * *

Я поджал губы, вспомнив о том, что тогда произошло в компании «Гилберта» В этот момент бригадир сказал мне, что мы вернемся туда, чтобы сообщить всё, что ассоциация скажет об этих металлических литерах. Я вздрогнул от неожиданности, подумав на мгновение, что он прочитал мои мысли, но это было глупо. Вместе мы вошли в здание ассоциации кузнецов. Оно располагалась в самом центре города, который представлял собой квадрат вокруг центральной площади. На этой площади было много ассоциаций, а также торговая гильдия.

В юго-западной части площади располагались ассоциации ремесленников, такие как ассоциация кузнецов, ассоциация плотников и ассоциация строителей. Ассоциация портных и красильщиков располагалась на северо-западе, а ассоциация трактиров и закусочных — на юго-востоке. На северо-востоке располагалась торговая гильдия и здание для собраний солдат. И теперь, когда снова наступила весна, сердце города было переполнено людьми, приходящими и уходящими из всех этих ассоциаций.

Мы вошли в ассоциацию кузнецов, которая как и ожидалось была наполнена людьми. Некоторые люди принесли для продажи вещи, сделанные ими в качестве зимнего рукоделия, в то время как другие, такие как я, пришли со своими результатами задания дапла. В общем, здесь было крайне шумно и многолюдно.

— Привет, Иоганн. Я слышала, ты нашел себе покровителя? Поздравляю, — сказала сотрудница за стойкой регистрация, которая беспокоилась обо мне в прошлом.

Моя отчаянная охота за покровителем была хорошо известна в ассоциации кузнецов. Я немного приподнял коробку с металлическими литерами, чтобы она могла её видеть.

— Да. Он дал хорошую оценку моей работе. Наконец-то дела у меня идут на лад.

Найдя покровителя и получив хорошую оценку за выполненную работу, я избежал расторжения моего договора дапла. Но мне всё ещё нужно было показать свою работу ассоциации кузнецов, чтобы они могли оценить её сами, но я буду в порядке, что бы они ни говорили. Сохранение моего договора дапла было единственным, что имело для меня значение в данный момент.

— Это всё, что имеет для тебя значение, да? Ты не слишком-то честолюбив для человека с твоими талантами, — сказала сотрудница.

Люди часто говорили мне об этом, но я не был с ними согласен. Неважно как оценит меня ассоциация кузнецов. Это не повлияет на то, получу ли я больше покровителей или нет. В конце концов не имело значения, насколько высоко мастерская или ассоциация оценивает мою работу, если клиенты не будут разделять этого мнения.

Мы с бригадиром поднялись на второй этаж, где увидели множество дапла. Они, по-видимому, тоже только что достигли совершеннолетия, так как каждый из них держал свою завершенную работу, ожидая рядом со своим бригадиром.

— Так, так, так. Я вижу, что несмотря на всю твою суету из-за отсутствия покровителя, ты всё же получил задание, — сказал молодой человек с короткими алыми волосами и вызывающим взглядом серых глаз.

Судя по тому, что он был здесь, мы были либо одного возраста, либо с разницей всего в год. Однако я не мог сказать наверняка, так как количество времени, которое требовалось, чтобы найти покровителя, а затем выполнить их задачу, варьировалось от человека к человеку.

Я не понимал, кто этот парень. Иногда я выходил на улицу, чтобы купить материалы или доставить заказы по просьбе бригадира или других работников, но обычно я проводил всё свое время, скрываясь в мастерской. Честно говоря, я почти никого не знал. Бригадир всегда кричал на меня из-за этого, говоря, что в этом и заключалась одна из главных причин, почему мне было так трудно найти покровителя.

— Я не знаю, в чем состояло твоё задание, но оно не будет лучше того, что сделал я, — продолжил аловолосый юноша.

Я действительно не знал, что мне следует сказать, особенно из-за того что я его не знал. Всё, что я мог сделать, это пробормотать:

— Может быть…

Парень фыркнул и поспешил обратно к своему бригадиру.

— Что всё это значит?

— Это Зак из мастерской Верде, — сказал бригадир. — Он видит в тебе соперника. Ты же знаешь, что все прикладывают все силы, чтобы получить наилучшую оценку? Так что не будь идиотом. Если кто-то ищет драки, то не нужно её бояться.

Слова бригадира заинтересовали меня. Мастерская Верде была самой популярной и занятой кузницей во всём городе. Если этот Зак был там дапла, то можно было с уверенностью сказать, что он был довольно искусным кузнецом. Я кажется вспомнил, как бригадир давным-давно говорил мне, что есть кузнец моего возраста, который тоже очень хорош.

Пробил третий колокол, и несколько работников ассоциации кузнецов вошли в комнату, чтобы оценить наши работы. Когда они называли учеников, те приносили им свои работы, объясняя какие задания выполняли для своих покровителей, и как те оценили их. Я показал им наши заказы на поставку и письменную оценку, чтобы подтвердить, что всё было законно.

— Количество заказов довольно велико.

Пусть прошло и не много времени с тех пор, как Майн начала делать мне заказы, но их набралось весьма много. Большинство клиентов не заказывали так много вещей подряд, и уж точно не заказывали такие странные вещи, как Майн.

— Майн очень ценит навыки Иоганна. Её заказы всегда невероятно точны, — сказал бригадир, разворачивая один из чертежей, которые дала мне Майн.

Каждый работник ассоциации сам был кузнецом, а потому они могли сказать, насколько точны были заказы, глядя на чертежи.

— Но кто такая эта Майн, что указана здесь как глава мастерской? Я никогда раньше о ней не слышал. Что у неё за мастерская? — спросил один из работников ассоциации, нахмурив брови, когда увидел подпись «Майн» на дощечках.

К сожалению, лишь в этот момент я понял, что даже не знаю, что за мастерская у моей покровительницы.

— Эм-м-м...

Я начал было колебаться, но бригадир положил руку мне на плечо и указал на дощечку с оценкой.

— Поскольку Майн несовершеннолетняя, её поручителем является господин Бенно из компании «Гилберта». Задайте этот вопрос ему или торговой гильдии.

— Компания «Гилберта» поддерживает её? — пробормотали работники с явным благоговением в голосах, глядя на имя Бенно на дощечке.

Компания «Гилберта» была одним из крупнейших магазинов в Эренфесте. Это была не старая компания с легендарной историей, но она росла с каждым днем, и через неё проходило много денег. То, что такая компания поддерживала Майн означало, что она была очень важной фигурой, когда дело касалось покровительства.

— Хорошо, давайте взглянем на твою работу, — сказал один из работников, подтвердив, что с моим покровителем не было никаких проблем. Я убрал ткань с коробки и показал им металлические литеры.

— Что это вообще такое?

Ну да, моя первая реакция была такой же. Даже после того, как Гил показал нам, как используются эти литеры, я всё ещё не понимал, что делает их такими ценными. Думаю, не найдётся ни одного ремесленника, который мог бы оценить их по достоинству, впервые увидев.

— Их называют подвижными литерами. Это металлические бруски с буквами на них. Иоганн, объясни, какой заказ ты получил.

— Да, глава. Мне было сказано, что очень важно, чтобы все литеры были абсолютно одинакового размера. Если их выставить рядом друг с другом, вот так, то не должно быть какой-либо разницы в высоте.

Я достал несколько литер и поставил их рядом друг с другом, а затем, как это делала Майн, опустил голову, чтобы литеры оказались на уровне глаз. Работники сделали то же самое, рассматривая их.

— Это довольно точная работа.

— Мне сказали, что они окажутся негодны если не будут идеально ровными.

Работники не знали, для чего должны использоваться эти литеры, но они могли оценить, как трудно их было сделать. Впечатлённые увиденным, они кивнули и поздравили меня с тем, какую точную работу я могу сделать.

— Если верить компании «Гилберта», это изобретение изменит историю, — сказал бригадир.

Он просто повторил то, что сказал господин Бенно, так что реакция на его заявление была довольно противоречивой. Одни засмеялись, явно приняв это за шутку, а другие побледнели, подумав о возможности того, что его слова могли оказаться правдой.

— Иоганну даже присвоили титул «Гутенберг» за их создание. По-видимому, это звание присваивается великим людям, чьи достижения изменили историю. Иоганн и мастер компании «Гилберта» теперь гутенберги Эренфеста, — сказал бригадир достаточно громко, чтобы все услышали.

Толпа стала перешёптываться, в то время как мне хотелось куда-нибудь забиться и умереть от смущения.

* * *

— Ну и как всё прошло? — спросил господин Бенно.

Получив оценку моей работы в ассоциации кузнецов, мы с бригадиром вернулись в компанию «Гилберта». Нам нужно было доставить литеры Майн и сообщить, что ассоциация кузнецов сказала о них. Оказавшись там, нас отвели в тот же кабинет что и ранее, где господин Бенно спросил нас о результатах.

— Иоганн получил самые высокие оценки. Не то чтобы я ожидал чего-то другого. Ни одному другому ученику не поручили бы сделать что-то, требующее такой точности.

У меня был лишь один покровитель, но количество заказов и плата за них были значительны, к тому же все эти заказы были необычны и требовали высокого мастерства. То, что она дала мне титул, тоже много значило. Бригадир и все остальные в мастерской подшучивали надо мной за это, но вообще-то иметь титул было большой честью. Вот только, не то чтобы я хотел такой чести! Из-за того, что все посходили с ума по поводу присвоения мне титула «Гутенберг», Зак занял второе место. Достаточно сказать, что это не принесло мне никакой пользы, и его враждебность ко мне только усилилась. Он огрызнулся на работников ассоциации, сказав что странно, что меня, у которого так долго не было покровителя и каких-либо высоких оценок от клиентов, теперь так высоко хвалят. Если это возможно, то я бы хотел отдать свой титул «Гутенберга» Заку. Я хочу делать такие вещи, которые удовлетворяют моих покровителей, и я хочу развить свои навыки, но меня не волнуют какие-либо титулы.

— Иоганн, что за недовольное лицо? Хорошая оценка очень важна, — сказал бригадир, похлопывая меня по плечу.

— Твой бригадир прав. Положительная репутация важна для поддержания работы мастерской. Как дапла, ты должен подумать о том, что лучше для будущего твоей мастерской, — сказал господин Марк, согласно кивнув.

Я всегда был так сосредоточен на совершенствовании своих навыков, что никогда по-настоящему не задумывался о будущем своей мастерской или её месте в ассоциации кузнецов. Похоже, мне придётся изменить это, если я хочу быть настоящим дапла.

— Ну у торговцев и ремесленников разные ценности. Иоганн, тебе надо просто сосредоточиться на том, чтобы делать что-то хорошее. Это само по себе поможет репутации нашей мастерской. Не волнуйся, я позабочусь, чтобы мастерскую возглавляли люди, которые хорошо в этом разбираются. Отточи свои навыки и просто найди покровителей, которые как и Майн оценят твои навыки.

— Глава…

Бригадир любил подразнить меня, но у него была и надёжная сторона. Немного расчувствовавшись, я решил приложить все силы, чтобы улучшить свои навыки.

— В таком случае, Иоганн, пожалуйста, наслаждайтесь возможностью отточить своё мастерство́. Это вам от Майн, — сказал Марк мирно улыбаясь и протягивая мне несколько сложенных листов бумаги.

Я осторожно открыл их. Это были рабочие заказы с подробными чертежами.

— А-а?!

Чертежи описывали ещё больше литер. На некоторых были пустые поверхности, а на других — символы. Я сжал бумаги дрожащими руками, совершенно не ожидая, что эта работа с литерами ещё не закончилась.

— Что… что это такое?

— Госпожа Майн предоставила их в качестве дополнительного заказа, после того, как ты успешно завершишь первый. Похоже, что как только ты закончишь эти символы, она закажет литеры разных размеров. Удачи, — сказал Марк с ободряющей улыбкой.

Вот только я совсем не был счастлив. Его улыбка была похожа на улыбку человека, который взваливает на кого-то неприятную работу.

— Похоже, что у тебя занятный покровитель.

Бригадир положил руку мне на плечо, которое в тот момент и без того ощущало навалившуюся тяжесть. Я обернулся и увидел, что его глаза весело блестят.

— Твоё имя наверняка войдет в историю, если ты закончишь все эти заказы. Удачи, Гутенберг.

— Бригадир, пожалуйста, не называйте меня так! — я застонал, обхватив голову руками. — Я только почувствовал как же сильно признателен вам, а вы…

— Тебе просто не повезло в тот день, когда Майн нашла тебя. Сдавайся, Гутенберг, — сказал Лутц пожав плечами.

— Иоганн, ты первый, кому она дала этот титул. Ты настоящий Гутенберг, — сказал господин Бенно с серьёзным выражением лица.

Это была ужасная мысль. На моём месте, они бы тоже открещивались от такого титула. Мне нужно было утянуть их за собой… Вернее, я не хотел, чтобы мои товарищи убегали от своих обязанностей. Я понял, что мне нужно сделать.

— Лутц, господин Бенно, мы все здесь Гутенберги. Госпожа Майн сама так сказала!

Бенно прищёлкнул языком и сердито посмотрел на меня, но я вовсе не собирался нести бремя данного титула в одиночку.

— Вообще-то, я думаю, что именно вы, господин Бенно, должны быть главным Гутенбергом. Вы самый старший и богатый из нас.

— Увы, но нет. Это была хорошая попытка, Иоганн. Ты получил его первым, так что прими уже то, что ты проиграл.

— Что это за логика такая?!

В конце концов, мы так и не смогли решить, кто будет главным Гутенбергом. Когда я позже предложил Майн, чтобы господин Бенно был главным Гутенбергом, она ответила примерно так: «Не волнуйся. Вы все Гутенберги. Никто не стоит выше или ниже других». Но это был не тот ответ, который я хотел услышать.

Историки будущего утверждают, что именно в этот момент в Эренфесте появилась группа Гутенбергов, учеников богини мудрости Местионоры, которые посвятили свою жизнь развитию книгопечатания и наполнению мира книгами.

Брошенный ребёнок (❀)

Когда все праздничные мероприятия в нашем районе закончились, повседневная жизнь вернулась в своё русло. Сегодня я собиралась вернуться в храм. Дамуэль и Фран пришли за мной, и вместе мы сперва направились в компанию «Гилбе́рта». Мне нужно было поблагодарить Бенно и остальных за подарок, а также рассказать о том, какой же милый Камилл. Если позволит время, я хотела бы поговорить ещё и о печати.

— Он ещё совсем маленький, потому как только родился. Он краснеет, когда плачет, и кожа в складочках. Он невероятно милый. Я даже не думала, что мой младший братик будет таким милым.

Задыхаясь, я пересказывала Бенно всё то же, что успела рассказать Лутцу, Франу и Дамуэлю по дороге сюда. Бенно сделал недовольное лицо и потёр виски́.

— Достаточно. Я уже устал слышать всю эту гордость про младенцев от Отто. Давай поговорим о печати.

— Что? Госпожа Коринна тоже родила? Я не слышала об этом! Когда это произошло?! — воскликнула я, распахнув глаза.

Бенно нахмурил брови.

— Я не говорил об этом? Ну, тогда ты всё ещё оставалась в храме, и, наверное, я просто забыл рассказать. Отто постоянно твердит о своём ребёнке, так что я думал ты уже слышала об этом от своего отца, Лутца или Леона, — объяснил Бенно.

Он перевёл взгляд своих красновато-карих глаз на Лутца, который в ответ пожал плечами.

— Леон сказал, что это не наше дело сообщать такие новости вместо вас, мастер, а потому я и не стал рассказывать.

— Да, думаю, так и есть. Я встречался с Майн после того, как родился ребёнок, но… не было подходящего времени, чтобы поговорить об этом. Сперва металлические литеры были готовы, затем экскурсия священников…

Бенно выглядел каким-то отстранённым, отвечая мне. Оба раза он был очень занят, так что хорошей возможности сказать, что Коринна родила, просто не представилось.

— Думаю, лучше поздно, чем никогда. Ребёнок родился в конце зимы. Её зовут Рената, и она унаследует компанию «Гилбе́рта». Будь с ней полюбезнее.

По сравнению с тем, как говорил о ребёнке мой отец, голос Бенно был таким ровным, что я не могла не наклонить в замешательстве голову.

— Господин Бенно, похоже вы не сильно взволнованы по этому поводу. Разве вы не хотели преемника?

— Так и есть. Взволнованности Отто более чем достаточно для нас обоих. Этот идиот собирается избаловать девочку. Если я не займусь её обучением, то компания «Гилбе́рта» развалится как только я уйду, — пробормотал Бенно, насмешливо ухмыльнувшись.

И всё же я считала, что он тоже избалует её, даже если говорит, что обучит.

— Что с твоим взглядом?

— Ничего. Я просто подумала, что вы тоже избалуете её.

— Эй!

Бенно пристально уставился на меня, на что я лишь пожала плечами.

— Ничего страшного, если вы оставите воспитание Ренаты на госпожу Коринну. Она вырастет и станет замечательным торговцем, при этом выглядя спокойной и нежной, но в любой ситуации обеспечивая максимальную прибыль.

Нежным поведением Коринны было легко обмануться, но я вспомнила, что множество раз проговаривалась ей о ценной информации, даже не осознавая этого. Бенно указывал, если я что-то не замечала, и давал подсказки, чтобы помочь мне понять, когда меня обманули, но Коринна ничего подобного не делала. Сладко улыбаясь, она выжимала меня досуха. Фрида напрямую расспрашивала меня о торговых делах и я нечаянно могла рассказать лишнего, а вот Коринна вытягивала из меня информацию в обычном непринуждённом разговоре. С точки зрения ведения дел с ней, она куда страшнее Фриды.

Честно говоря, среди знакомых мне торговцев Бенно явно был самым мягким. Похоже, после того как он пытался обучить меня как ученицу торговца, он всё ещё ощущал себя моим опекуном, так что относился ко мне по-доброму.

— Это я был тем, кто вырастил Коринну, знаешь ли.

— В таком случае компания «Гилбе́рта» ещё долго будет в безопасности.

— Разумеется.

Бенно кивнул, прежде чем перейти к делу.

— Ну так что у тебя за новости о печати?

— Главный священник сказал мне пока не печатать с использованием подвижных литер. В противным случае, у нас возникнет конфликт интересов с дворянами. У нас нет шансов на победу.

— Конфликт интересов с дворянами? Да, здесь нам не выиграть.

Бенно любил ввязываться в конфликт с чужими интересами, но тем не менее он не собирался затевать ссору с дворянами. От этого мне стало легче. Я пересказала ему то, что сообщил мне главный священник.

— Дело в том, что большинство книг переписывают дворяне, а потому важно, чтобы я не пыталась делать толстые, ориентированные на взрослых книги с большим количеством текста. Тем не менее, главный священник сказал, что они не будут вмешиваться, пока я буду делать лишь книжки для детей. Поэтому в следующие два года я вложу все силы в создание детских книжек с картинками.

Бенно прищурился и посмотрел на меня.

— Вложишь все силы? Хорошо, мне нужно услышать об этом подробнее.

Я кивнула и объявила о своих планах относительно «мастерско́й Майн».

— Если подробнее, то мне нужно создать цветные чернила, чтобы можно было делать красочные картинки. Затем мне бы хотелось разработать восковые трафареты, чтобы улучшить трафаретную печать. Нам нужно поторопиться, чтобы успеть сделать всё вовремя.

— Вовремя? О чём ты? — смущённо спросил Бенно.

Я гордо выпятила грудь.

— Мне нужно делать книги, по мере того, как растёт мой милый маленький Камилл. Я вложу в это все силы, а потому, пожалуйста, в ближайшее время представьте меня восково́й мастерско́й.

— У тебя есть разрешение на это от главного священника? — спросил Бенно со скептическим выражением лица.

Я бы не стала действовать без разрешения после того, как Бенно и главный священник дали мне ясно понять, что я должна получать разрешение на всё новое и сообщать им о каждой мелочи.

— Главный священник сказал, что книжки с картинками не вызовут конфликт интересов. Кроме того, именно он посоветовал мне сделать книжки с цветными картинками, сказав: «Навыки рисования Вильмы будут потрачено впустую, если делать их чёрно-белыми. Книги должны быть цветными…».

— Ну раз у тебя есть разрешение, то всё в порядке. Попробую в ближайшее время договорится о встрече с восковой мастерской.

Итак, когда мои дела с Бенно были завершены, и он пообещал мне, что в скором времени отведёт меня в восковую мастерскую, я покинула компанию «Гилбе́рта».

* * *

— Доброе утро. Я вернулась.

— С возвращением, госпожа Майн.

Делия и Розина поприветствовали меня в моих покоях и переодели в синие одежды. Попутно я рассказала им о Камилле.

— На днях родился мой младший брат. Его зовут Камилл. Он очень маленький, в складочках, он краснеет, когда плачет, и вообще он очень милый.

— Госпожа Майн, когда вы так говорите, то он совсем не выглядит милым, — хихикая, ответила Розина.

Его кожа в складочках и то, как он краснеет и правда было милым, но, похоже, с моих слов этого было не понять.

— Честно говоря, госпожа Майн, симпатичный ли ваш младший брат или нет, для нас это не имеет никакого значения. Зачем вообще вы нам о нём рассказываете? — спросила Делия.

— Я хочу, чтобы о нём знали как можно больше людей. Когда он родился, мне сказали, что важно, чтобы люди помнили о его рождении.

Когда я, в конце концов, закончила рассказывать о том, насколько милый Камилл, пришло время начать дневную практику фешпи́ля. Но через некоторое время обучение Розины было прервано стуком в дверь первого этажа. Чуть позже наверх поднялся Фран.

— Простите меня, госпожа Майн. У Вильмы срочное дело, — сказал он несколько обеспокоенным голосом.

— Пожалуйста, приведи её, — ответила я.

Если у Вильмы было срочное дело, то это значило, что в приюте что-то произошло. Я велела Делии убрать мой фешпи́ль и подошла к столу, чтобы поприветствовать Вильму.

Поднявшаяся по лестнице Вильма держала на руках младенца. Он был чуть больше Камилла. И Вильма, и Фран смотрели на меня, прося о помощи.

— Вильма, откуда взялся этот ребёнок? — спросила я.

По крайней мере, я не слышала о том, чтобы какая-либо из служительниц в храме забеременела. Я знала, что служительницы, что были слугами у священников возвращались в приют после того, как забеременели, а потому это явно был не ребёнок, что родился здесь.

— Он был подброшен. Привратник сказал, что ребёнка передали ему…

По словам Вильмы, к служителю, что был привратником, быстро подошла одинокая женщина и протянула ему небольшой свёрток, сказав, что это подношение богам. Люди нередко приносили такие подношения или делали пожертвования после того, как боги помогли им, а потому привратник принял свёрток не задумываясь.

— Для привратников обычное дело проверять каким было подношение, прежде чем передать его священникам,. Но когда он развернул свёрток, чтобы посмотреть что в нём, он обнаружил внутри ребёнка.

— Она предложила своего ребёнка богам?

Когда родители не могли ни убить, ни воспитать ребёнка, им не оставалось ничего другого, кроме как отдать его в приют, доверяя его будущее богам. Ребёнок был немного больше Камилла и уже мог двигать головой, но пока что был слишком мал, чтобы ползать. Я не могла не почувствовать гнев на мать, которая его бросила.

— Госпожа Майн, поскольку вы директор приюта, я сразу же принесла его сюда. Что нам делать?

Прежде чем нового ребёнка можно было принять в приют, требовалось разрешение его директора. Вот только с тех пор как я стала директором приюта, я впервые столкнулась с появлением нового ребёнка. Из-за этого я не знала, какие шаги мне нужно было предпринять.

— Боюсь, я не знаю, что делать. Я впервые столкнулась с тем, что в приюте появился новый ребёнок. Мне нужно посоветоваться с главный священником. Фран, не мог бы ты договорится с ним о встрече?

— Понял.

Фран поспешно вышел из комнаты. По тому, каким обеспокоенным было его лицо, можно было понять, что Фран тоже впервые сталкивался с такой ситуацией. Тем временем ребёнок крепко спал на руках Вильмы, совершенно не подозревая о нашем беспокойстве.

— Ребёнок сладко спит, — сказала я.

Глядя на спящего ребёнка, я вспомнила О Камилле и расплылась в улыбке. Но пусть этот ребёнок тоже милый, но мой маленький Камилл определённо намного симпатичнее.

— Всё хорошо, пока он спит, но я не знаю, что делать, когда он проснётся. Никто не сможет кормить его молоком, потому что сейчас нет служительниц, которые недавно родили. Что нам делать? — спросила Вильма.

В прошлом младенца, принесённого в храм, можно было просто отнести в подвал, где его могла бы кормить служительница, что была беременна, или недавно родила. Она бы заботилась об этом ребёнке вместе со своим. Однако сейчас не было беременных служительниц, как не было и тех, кто знал об уходе за детьми, поскольку такие знания передавались только в подвале. Все остальные служительницы и ученицы были молодыми девушками, которые никогда не принимали участие в подношении цветов. Они выросли в приюте без родителей, а потому ничего не знали о беременности, родах и воспитании детей, так что не представляли себе, что же им делать с младенцем.

— Госпожа Майн, вы знаете что-нибудь о том, как вырастить ребёнка без матери?

— Я читала, что матери, у которых исчезло молоко, заменяли его козьим. Для детей оно лучше, чем коровье. Это займёт время, но его придётся кормить по чуть-чуть с ложечки..

Это была вся информация, о которой я прочитала из художественной книги, действие которой происходило в разгар войны, но Вильма, которая совершенно не представляла что делать, услышав мой ответ, просияла. Её глаза светились от восхищения и уважения.

— Большое спасибо, госпожа Майн. Я быстро всё приготовлю.

— Нам также нужно будет подготовить для него подгузники и детскую одежду, — сказала я, вспомнив о том, что нам требовалось для Камилла.

Вильма покачала головой.

— У нас осталось достаточно с того времени, когда мы ухаживали здесь за младенцами. Возможно, через какое-то время нам потребуется больше, но пока у нас всё есть.

— Хорошо.

Когда Фран вернулся после разговора с главный священником, я попросила его принести козье молоко. Вскоре ребёнок проснулся и начал плакать и сосать пальцы.

— Я думаю, что ребёнок голоден, — сказала я.

Вильма поднесла ко рту ребёнка маленькую ложечку молока. Сначала он протестующе замотал головой, похоже поняв, что Вильма не являлась его матерью, но в конце концов голод победил, и он принялся понемногу пить козье молоко. При виде этого, все облегчённо вздохнули. По крайней мере, нам удалось не допустить смерти ребёнка от голода.

Когда пробил третий колокол, ребёнок удивлённо вздрогнул, но продолжил пить молоко, явно отдав предпочтение ему, а не неожиданному звуку.

— Фран, пойдём к главному священнику. Господин Дамуэль, пожалуйста сопровождайте меня.

Мы втроём поспешно направились в комнату главного священника. Возможно потому, что после рождения Камилла я хотела стать хорошей старшей сестрой, я спешила как только могла, чтобы подготовить надлежащие условия для этого ребёнка.

— Главный священник, я бы хотела с вами кое-что обсудить.

Я пришла к главному священнику, чтобы сообщить о брошенном ребёнке и спросить его, какие процедуры мне нужно будет соблюсти и как я должна заботиться о нём.

— Разве ты не можешь сделать всё так же, как это делалось обычно?

— Я пришла посоветоваться с вами потому, что в приюте больше нет служительниц, которые рожали и воспитывали детей.

После моих слов, глаза главного священника расширились от осознания.

— Верно. Но я ничего не могу с этим поделать. Возможно, следует нанять кормилицу… К сожалению, у меня тоже нет опыта воспитания детей.

— Мы можем нанять кормилицу? — спросила я, устремив на него взгляд своих сияющих глаз.

Если мы её наймём, то это заметно упростит работу. Но к сожалению главный священник медленно покачал головой.

— Только если мы найдём чудачку, которая добровольно согласится прийти в приют.

— Это будет непросто.

Главный священник, вероятно, упомянул о кормилице, думая о воспитании дворянского ребёнка. Однако трудно представить, чтобы кто-либо в нижнем городе добровольно пошёл в приют, учитывая, с какой настороженностью к нему относились. Возможно мама и могла бы помочь, но придётся подождать, пока она не поправится. Я не могла просить её об этом сейчас, когда она была слишком слаба, чтобы даже помогать по хозяйству. Я быстро пришла к выводу, что привести сюда кормилицу будет невозможно. Пока что мне придётся положиться в заботе о ребёнке на своих слуг. Я знала, что это станет большим бременем для них, но у нас не было других вариантов, если мы хотим, чтобы ребёнок выжил.

— Как нам его назвать? Ни на его одежде, ни на ткани не было имени, — спросила я главного священника.

— Ты можешь называть его как пожелаешь. Неважно, какое имя ты выберешь, главное чтобы оно не совпадало с именем какого-либо другого сироты.

— Поняла.

Закончив наш разговор, я сразу же вернулась в свою комнату. После того, как Вильма накормила ребёнка и поменяла подгузник, тот пребывал в хорошем настроении. Она сказала, что это мальчик.

— Нам придётся по очереди присматривать за ним. Вильма не справится, если ей придётся заботиться о нём одной.

Вероятно, с этим не было проблем, когда в подвале находилось несколько матерей и беременных девушек, вот только ни одна из служительниц в приюте никогда не занималась младенцами. Они не знали, как с ними обращаться, и у них не было никого, к кому они могли бы обратиться за советом. Я не могла взвалить заботу о ребёнке на одну лишь Вильму, не предоставив ей никакой помощи, в противном случае, она бы в конце концов свалилась бы от истощения.

— Его потребуется кормить и ночью. Нам нужно будет распределить ответственность за него между теми, кто ложится спать поздно, и теми, кто просыпается рано.

Мы решили, что Вильма будет присматривать за ним в приюте днём, а остальные мои слуги присмотрят за ним в моей комнате ночью. Розина привыкла поздно ложиться, а потому она будет заботится о нём первой, в то время как Фран ложился спать рано, и ему придётся проснуться раньше, чтобы присмотреть за ним вторым. После того, как проснётся Делия, она присмотрит за ним, пока не придёт Вильма.

— Вот же! И почему это я должна за ним ухаживать?! — потребовала ответа Делия.

Пусть она и помогала мне, как своей хозяйке, но она не понимала почему она должна ежедневно заботиться о брошенном ребёнке. Я могла понять, что она чувствовала, но ребёнок умрет, если мы не будем заботиться о нём.

Я внимательно посмотрела на Делию. Могла ли я дать ей достаточно вескую причину? Мне нужны были слова, которые бы заставили Делию самой захотеть позаботиться о ребёнке. Я на мгновение задумалась, а затем меня осенило. Делия выглядела завистливой, когда сказала, что не знает, что такое семья. Уверена, что её очень привлекала идея иметь свою семью.

— Думаю, для тебя естественно о нём заботится. В конце концов, Делия, ты его старшая сестра.

[[image:/storage/reader-images/9366c386ed477f9fcca1700aee091b7ae8acd495.jpg]]

— Что? Старшая сестра? — воскликнула Делия, потрясённо переводя взгляд с меня на ребёнка.

— Ты слишком юная, чтобы быть его матерью. Так кем же, тебе, Делия, быть, как ни его старшей сестрой? Пожалуйста, позаботься о нём, как о члене семьи. С этого момента он твоя семья.

— Моя семья? — повторила она, смотря на ребёнка и всё ещё не понимая, что означают мои слова.

— Я сама лишь на днях стала старшей сестрой, а теперь и ты, Делия, тоже старшая сестра. Давай посоревнуемся, чтобы увидеть, кто из нас станет лучшей старшей сестрой?

— Я непременно выиграю! — заявила Делия, гордо выпятив грудь.

Я подумала, что Делия забавная. Теперь она посвятит всю себя заботе о ребёнке, как и положено хорошей старшей сестре. Делия была надёжной девушкой, трудолюбивой и прямолинейной. Другие мои слуги с теплотой наблюдали за внезапным энтузиазмом Делии. Если такая молодая девушка как она приложит все силы к воспитанию ребёнка, то бремя Франа и Розины станет меньше.

— Прежде всего, давайте определимся с именем. Оно не должно совпадать с именами детей в приюте, но в остальном мы можем выбрать любое. У кого-нибудь есть предложения?

— Я хочу, чтобы его имя было похоже на моё. Мы ведь семья, — сказала Делия, не сводя взгляд с ребёнка на руках Вильмы.

«Надеюсь, так она ещё больше к нему привяжется», — подумала я, размышляя об имени, которое бы звучало похоже на «Делия».

— Имя похожее на «Делия»… Как насчёт «Дитер» или «Дирк»¹?

— Дитер… Дирк… Думаю, мне больше нравится «Дирк»! — сказала Делия, при этом её лицо светилось от явного одобрения. — Дирк, это я, твоя старшая сестра, — продолжила она, протягивая руку Дирку. Он улыбнулся, когда она погладила его по голове.

— Госпожа Майн, вы видели это?! Он мне улыбнулся!

— Ух ты, Делия. Со мной Камилл только плачет...

Я была немного подавлена тем, что Делия уже оказалась более способной старшей сестрой, чем я.

* * *

Я решила, что как только вернусь домой, то приложу все силы, чтобы позаботиться о Камилле и тем самым показать насколько замечательная я старшая сестра, но мама и Тули взяли на себя почти всю работу по уходу за ним, так что для меня почти ничего не осталось. Мне было интересно, есть ли какая-то уловка в замене подгузников, поскольку когда бы я ни пыталась их поменять, Камилл по какой-то причине в этот момент начинал писать, отчего задача заметно усложнялась.

— Ох, ребёнка подбросили в приют? Это тяжело, если нет женщины, которая могла бы о нём позаботится, — сказала мама, кормя молоком Камилла.

— Мама, как ты думаешь, я могу что-нибудь сделать?

— Ну-у… дневной сон значительно облегчит кормление ночью. Почему бы тебе не сделать так, чтобы каждый, кто ухаживает за ребёнком, спал как можно больше?

Получив ценный совет от мамы, имеющей большой опыт ухода за детьми, я уверенно кивнула.

— Хорошо, в таком случае я научусь менять подгузники Камиллу и Дирку, чтобы ты и все остальные могли побольше поспать.

— Пожалуйста, постарайся. Но я не очень-то на это надеюсь, — сказала мама, улыбнувшись.

* * *

Когда на следующий день я пришла в храм, Фран и Розина выглядели измученными. Похоже, им было весьма тяжело изменить свой обычный режим сна, чтобы кормить Дирка козьим молоком на протяжении ночи. Им точно требовалось поспать днём.

— Фран, Розина, после завтрака вам сто́ит вздремнуть на протяжении примерно одного колокола. Ночью вставать трудно, а потому отдохните.

— Прошу прощения. Спасибо, — с облегчением ответили Фран и Розина.

Для матерей было тяжело ухаживать за своими детьми, так что уход за внезапно появившемся в приюте чужим младенцем должен был быть особенно трудным.

— Госпожа Майн, это важно. С Дирком что-то не так, — с тревогой сказала Делия, глядя на ребёнка.

Он крепко спал, и я не видела ничего необычного.

— Это случилось утром. Дирк заплакал, а, поскольку молоко ещё не было готово, нам ничего не оставалось, как позволить ему плакать. После этого у него поднялся жар, и его щёки начали пузыриться. Когда мы дали ему молока, всё прошло, но мы понятия не имеем, что случилось, — сказал Фран, который, судя по всему, тоже это видел.

Щёки Дирка казались мне нормальными. Я в замешательстве наклонила голову.

— Я думаю, нам нужно подождать кормить его молоком и дать ему немного поплакать. Мне нужно убедиться в этом лично, прежде чем я смогу что-либо сказать. К сожалению, здесь нет никого, кто мог бы объяснить нам, нормально ли такое для младенцев.

Мы все наблюдали за тем, как Дирк плачет от голода. Вскоре плач превратился в пронзительный вопль, и у него внезапно поднялся жар.

— Видите, госпожа Майн? У него жар.

Я прикоснулась к Дирку и почувствовала нечто похожее на статическое электричество, после чего меня словно бы оттолкнуло от его кожи. Плач Дирка усилился.

— Госпожа Майн, его щёки снова стали бугристыми.

— Делия, немедленно дай ему молока!

— Поняла. Вот, Дирк, давай — сказала Делия, держа маленькую ложечку перед его ртом.

Как только молоко попало в его рот, Дирк перестал плакать и сосредоточился на том, чтобы пить его. Щёки снова стали нормальными, а жар мгновенно спал. Когда я прикоснулась к нему, ничего не произошло.

— Фран, попроси главного священника о новой встрече. Желательно как можно скорее, — сказала я резким тоном.

Фран тут же ушёл, а Делия с тревогой посмотрела на меня.

— Госпожа Майн, вы знаете, что происходит?

— Я не могу сказать наверняка, и я не хочу беспокоить тебя, сделав неверное предположение, — ответила я, покачав головой и опустив глаза.

Я хотела бы, чтобы моё предположение было ошибочным, но, вероятно, это не так. У Дирка было пожирание. И кроме того, у него было достаточно магической силы, чтобы убить его в младенчестве. Узнав, что я не могу ответить на её вопрос, Делия очень встревожилась и крепко сжала Дирка.

Примечания

1. Дитер и Дирк — немецкие имена, являются сокращением имени Дитрих.

Что делать с Дирком (✿)

Если у Дирка был тяжёлый случай пожирания, то его жизнь находилась в опасности и ему требовался магический инструмент, что мог бы высосать магическую силу. Мне нужно было сделать всё возможное, что могло бы хотя бы немного обезопасить его.

— Лутц, помоги. Я хочу, чтобы ты сходил в лес за плодами та́у. Если ты положишь их на земляной пол на складе мастерской, то они будут хранится какое-то время, да?

Я позвала из мастерской Лутца к себе на второй этаж, а затем прошептала ему свою просьбу, чтобы стоящий у двери Дамуэль меня не услышал. Дворянам не следует знать правду о плодах та́у. Я бросила взгляд на Дирка, и Лутц, который похоже в общих чертах понял ситуацию, слегка кивнул, а затем немедленно побежал в лес. Как только он вернётся, у нас появится возможность избежать ситуации, когда Дирк потеряет контроль над своей магической силой и умрёт.

— Госпожа Майн, я получил разрешение на встречу.

Фран вернулся с измученным выражением лица. Похоже, что и Арно, и главный священник выглядели недовольными тем, что второй день подряд я просила о срочном визите, но тут уж ничего не поделаешь, поскольку дело и правда срочное. Мне требовалось увидеться с главным священником, чтобы определиться, действительно ли Дирк обладал пожиранием, сколько у него было магической силы и что нам с ним делать.

— Я полагаю, нам пока не следует отдавать Дирка Вильме, поскольку мы должны отнести его в комнату главного священника. Фран, можешь понести его?

Так как вопрос касался Дирка, то я собиралась взять его в комнату главного священника, но Делия обняла его, защищая, а Фран медленно покачал головой.

— Госпожа Майн, мы не можем забрать сироту из приюта до его крещения.

Так как мои покои находились в одном здании с приютом, то считались его частью, но похоже я не могла взять Дирка с собой в комнату главного священника. Я забыла, что мы не можем выводить их из приюта, потому что мы, тем не менее, тайком выводили их в лес. Но когда он упомянул об этом, я вспомнила, что дети до крещения должны были оставаться в приюте, так чтобы священники их не видели.

— Я думала, что для обсуждения с главным священником лучше было взять с собой Дирка, но если ты настаиваешь, то тут уж ничего не поделать.

Как и всегда, я с Франом и Дамуэлем отправилась в комнату главного священника. Когда я вошла внутрь, главный священник выглядел немного недовольным.

— Что на этот раз?

— Я хочу обсудить с вами очень важный вопрос. Не могли бы мы поговорить об этом там? — сказала я тихо, указывая глазами на потайную комнату.

Главный священник приподнял бровь, а затем протянул магический инструмент блокирующий звук. Я крепко сжала его.

— Неужели это обсуждение достаточно важно, чтобы ты не могла поговорить об этом здесь?

— Да. Оно касается вчерашнего ребёнка, Дирка. Я считаю, что у него пожирание.

После того как я рассказала, как выглядел Дирк сегодня утром, главный священник сильно нахмурился и тяжело вздохнул.

— Я бы сказал, что всё зависит от того, сколько у него магической силы. Но, учитывая такие симптомы, можно с уверенностью сказать, что у него её довольно большое количество.

— Значит я права, и у него действительно пожирание?

— Да.

Главный священник нахмурился и кивнул мне, после чего постучал пальцем по виску.

— Вероятно, для него было бы лучше всего как можно скорее заключить договор с дворянином.

— Договор…

— Иначе он не выживет.

Услышав слова главного священника, я сильнее сжала блокирующий звук магический инструмент. Заключение договора означало продажу своей жизни дворянину. В обмен на магические инструменты, необходимые для выживания, вы окажетесь порабощены дворянином, превратившись в своего рода резервуар с магической силой. Я содрогнулась при мысли о том, что Дирка, такого же младенца, как мой младший брат, ждёт такая судьба.

— Главный священник, не могли бы вы сделать его священником, чтобы так же, как и я посвящать свою магическую силу божественным инструментам, или организовать усыновление дворянином?

— Воспитание ребёнка священником потребует немалых денег. Кто за это заплатит?

Я сама стала священницей, а потому слишком хорошо знала, сколько денег стоит такая жизнь. Несмотря на поддержку «мастерско́й Майн», у меня почти закончились деньги на подготовку к зиме. Одежда, обувь и прочие необходимые вещи стоили дорого.

— Ты смогла покрыть свои расходы за счёт заработанных денег, но не думаешь ведь ты, что ребёнок-сирота сможет сделать то же самое?

— Нет…

— Или ты намерена платить за двоих? Ты готова заплатить столько за ребёнка, который не связан с тобой по крови? Позволит ли такое твоя семья? И даже если так, то разве может директор приюта отдавать предпочтение одному сироте?

Я не находила что сказать. Я даже не была уверена, смогу ли я всегда платить за двоих, не говоря уже о том, что в приюте было запрещено отдавать предпочтение кому-то одному. Я хотела ему помочь, но не могла придумать, что же делать. Мне оставалось только промолчать.

Лицо главного священника после того, как он увидел мои колебания, смягчилось.

— Что касается усыновления его дворянином, то все усыновления требуют разрешения герцога. Я не могу решить всё самостоятельно. В твоём случае было определено, что учитывая твоё количество магической силы, талант зарабатывать деньги и знания другого мира, тебя следует передать на попечение высшему дворянину, потому что это пойдёт на пользу городу, — объяснил он.

Из ответа главного священника я узнала, что для удочерения меня Карстедом имелось множество причин. Несомненно, главный священник торопился и приложил много усилий ради меня.

— Майн, как я понимаю, ребёнок — мальчик?

— Да.

Ах да, когда я вчера разговаривала с главным священником, то ещё не знала пол ребёнка. Должно быть, он определил его пол, потому что я говорила о нём в мужском роде.

— Раз он мальчик, то усыновление является непростым делом, — сказал он, медленно покачав головой. — Как я и говорил тебе ранее, но именно магическая сила матери влияет на количество магической силы у её детей. Девочку могли бы ещё удочерить, чтобы выдав за родного ребёнка, воспользоваться ею для заключения политического брака.

Я закусила губу. Возможно, дело в том, что у меня имелись воспоминания о жизни как Урано, но я считала, что между навязанным политическим браком и договором, ведущим к порабощению, особой разницы нет.

— Есть малая вероятность, что какой-нибудь дворянин захочет усыновить его, учитывая текущую нехватку магической силы, но пока не измерю количество магической силы ребёнка, я ничего не могу сказать наверняка. Завтра утром… Да, завтра в на третьем колоколе я приду в твои покои с инструментом для измерения магической силы. Я полагаю, тебя это устроит?

— Конечно. Я буду ждать.

После этого, я передала главному священнику магический инструмент, блокирующий звук. Но он вернул его мне. Я в замешательстве наклонила голову и вновь взяла его, гадая, не забыл ли он ещё что-то сказать.

— Майн, кто ещё знает, что у этого ребёнка пожирание?

Я задумчиво опустила глаза. Никто из моих слуг не знал о пожирании. Даже Фран спрашивал меня о том, что же могут значить симптомы Дирка, а потому и он не был в курсе дела. Лутц, вероятно, догадался что к чему, так как я попросила его принести плоды та́у, указывая на Дирка, но никто из моих слуг не знал о пожирании.

— Думаю, я единственная, кто знает, что симптомы Дирка вызваны магической силой.

— В таком случае продолжай хранить это в секрете. Особенно будь осторожна с тем, чтобы об этом не прознал глава храма.

— Поняла…

Мне придётся скрыть от Делии, что Дирк страдает пожиранием. Если она не будет знать о пожирании, то она и не сможет сообщить о нём главе храма. Было неприятно скрывать правду о Дирке от Делии, несмотря на то, что она выказывала ему столько любви, стремясь стать хорошей старшей сестрой.

* * *

На следующий день, на третьем колоколе, главный священник вместе с Арно посетил мои покои. К его приходу мы покормили Дирка и сменили ему подгузник. К сожалению, он часто… эм-м, делал свои дела, сразу же после того, как мы надевали ему новый, но с этим ничего не поделать. Однако, вот что интересно: Дирк почти не плакал. Пока он был сыт, а его подгузник чист, он пребывал в хорошем настроении со счастливой улыбкой на лице. Он редко капризничал, когда его укладывали спать, и не требовал столько внимания, сколько большинство младенцев, чему все были весьма рады.

Кстати, наш Камилл плакал намного чаще, чем Дирк. Особенно, когда хотел спать, и не мог заснуть, пока мама не возьмёт его на руки. Я не знала, была ли причиной разница в возрасте, или всё дело в их личных качествах.

В данный момент Дирк спал на большой набитой соломой подушке, располагавшейся в углу моей комнаты. Рядом сидела Делия и присматривала за ним. Подушка являлась кроватью Дирка, и её можно было легко перенести на первый этаж, чтобы Фран мог присмотреть за ним, а затем вновь на второй, в комнаты Розины и Делии, когда наступала их очередь.

Я услышала, как на первом этаже открылась дверь, а затем послышался голос Франа.

— Доброе утро, главный священник.

— Где ребёнок?

— На втором этаже. Пожалуйста следуйте за мной.

Услышав, что Фран приветствует главного священника, Делия перестала счастливо улыбаться и, повернувшись к лестнице, нахмурилась. Для меня главный священник был тем, на кого я всегда и во всём могла положиться, но похоже Делия считала что ему нельзя доверять.

— Я очень благодарна, что вы нашли время посетить меня.

— Майн, пусть остальные покинут комнату, — сказал главный священник.

Арно положил магический инструмент на стол и, скрестив на груди руки, удалился. Инструмент оказался обручем, в который были вставлены маленькие магические камни, подобные тем, что используются в божественных инструментах.

— Пожалуйста, покиньте комнату, — попросила я своих слуг.

Пока Делия медленно спускалась по лестнице, она тревожно переводила взгляд между мной и Дирком, по прежнему отдыхавшим на своей подушке. Когда все ушли, главный священник достал магический инструмент блокирующий звук.

— То что все покинули комнату недостаточно. Наши голоса всё равно можно услышать внизу, — пояснил он.

Взяв инструмент блокирующий звук, я подошла к спящему Дирку. Главный священник последовал за мной с инструментом для измерения магической силы. Когда он прижал магический камень к голове Дирка, то обруч уменьшился, чтобы соответствовать размеру его головы. Сейчас какого-то изменения размера уже было недостаточно, чтобы удивить меня.

— Ох, камни меняют цвет.

По изменению цвета камней было понятно, что в этот момент магическая сила Дирка высасывается, как и в случае посвящения магической силы божественным инструментам. Похоже, так и измеряется магическая сила у детей дворян после их рождения. Когда изменение цвета замедлилось, главный священник снял обруч и подсчитал количество изменивших цвет камней.

— Хм-м… Он немного сильнее, чем средний дворянин.

— Средний дворянин? А я подумала, что у него больше магической силы, чем у меня.

Я посчитала, что Дирк, который уже сейчас был близок к смерти, обладал гораздо большей магической силой, чем Майн, которая смогла дожить с пожиранием до пяти лет, но, видимо, это было не так.

— Умственная сила младенца, находящегося во власти своих эмоций, а потому не способного подавить свою магическую силу, сильно отличается от твоей. Пусть ты и выглядишь как маленькая девочка, но у тебя разум взрослого. Но прежде всего, ты можешь сжимать свою магическую силу, хотя тебя никто и не учил этому, так ведь?

По словам главного священника, по мере того, как человек привыкает контролировать свою магическую силу, он может сжать её, чтобы вместить в своё тело большее её количество. Он мог оценить, сколько магической силы имелось у Майн исходя из того, что её оказалось достаточно, чтобы поглотить Майн в возрасте пяти лет. При рождении магическая сила Майн была меньше чем у Дирка, но после того, как в её разуме проснулась я и успешно смогла подавить жар, оттолкнув его вглубь себя, появилось место для роста большего количества магической силы. Каждый раз когда магическая сила заполняла меня и начинала буйствовать, я сжимала её ещё сильнее, освобождая ещё больше места. Этот процесс повторялся до тех пор, пока количество моей магической силы не стало абсурдно больши́м.

Затем главный священник сказал мне, что сейчас в моём маленьком теле содержится настолько большое количество магической силы, что сложно поверить, что я вообще могу её сдерживать. Похоже что такое сжатие магической силы было техникой, которую дворяне изучали в дворянской академии до наступления половой зрелости.

— Но разве тогда дворяне не могут увеличить свой запас магической силы, если начнут тренироваться с малых лет?

— Не думай, что это так просто, идиотка. Позволить магической силе заполнить всё тело, чтобы затем подавить её силой разума, означает оказаться на грани между жизнью и смертью. Ты ведь и сама уже прошла через это?

— Да, множество раз.

Невозможно сосчитать, сколько раз я боролась с жаром, чтобы отбросить его вглубь моего тела. В конце концов, у меня было так много магической силы потому что за те полтора года что прошли с момента как я проснулась в теле Майн, и до того как присоединилась к храму, я каждый день проводила на грани жизни и смерти.

— Без достаточно сильного разума сжать магическую силу тяжело. А поэтому, естественно, приходится ждать, пока дети вырастут, прежде чем начать учить их методам сжатия. Каждый год находятся ученики, которые не справляются с контролем своей магической силы и, следовательно, оказываются при смерти.

Сама-то я привыкла быть при смерти, но похоже что детям дворян с рождения давали магические инструменты, чтобы не допускать подобного риска. Они просто вливали свою магическую силу в эти инструменты, пока не отправлялись в дворянскую академию, где учились управлять ею. Священники не посещали академию, а поэтому не были обучены контролю магической силы, и не знали как её увеличить. Таким образом, им ничего не оставалось, как и дальше жить, посвящая свою магическую силу божественным инструментам.

— Впрочем, всё это не относится к нашему делу. Возможно, в связи с нехваткой магической силы, найдутся те, кто захочет усыновить ребёнка с пожиранием, обладающим таким её количеством. Вот только если учесть, что в целях безопасности нам необходимо скрывать информацию, будет опасно если поползут слухи о том, что мы ищем семью для ребёнка с пожиранием.

Если усыновление невозможно, то я, по крайней мере, хотела, чтобы Дирк заключил договор с семьёй, которая будет к нему хорошо относиться. Я посмотрела на главного священника.

— Эм-м… главный священник, а не могли бы вы сами заключить договор с Дирком?

— Я мог бы, но не буду. Мне совершенно не нужна магическая сила этого ребёнка.

Оказалось, что в основном договоры с детьми с пожиранием заключают те дворяне, которые имеют недостаток магической силы. Ими двигала нехватка магической силы для поддержания своих земель и использования магических инструментов. Договоры с теми, кто страдает пожиранием, не были чем-то особенно публичным, поскольку, если хорошо воспитанным детям поручали должности слуг или будущих любовниц, то плохо воспитанных зачастую запирали в подвале и обращались с ними, как с животными… Так вот почему глава гильдии тратил так много денег на воспитание Фриды как дворянки.

Пока я с грустью смотрела в пол, раздумывая о будущем Дирка, главный священник раздражённо вздохнул.

— Если ты так беспокоишься о нём, то можешь сама заключить с ним договор после того, как тебя удочерит Карстед.

— Я?

Слова главного священника оказались настолько неожиданными, что я удивлённо заморгала. Я даже не задумывалась о возможности заключении договора с Дирком после становления дворянкой.

— После удочерения ты получишь статус дворянки, необходимый для заключения подобного договора. А пока что скрой природу его болезни и воспитывай его в приюте.

— Большое спасибо.

Если я подпишу договор с Дирком, то никто не сможет жаловаться на то, что я стану отдавать предпочтение воспитанию Дирка. Хотя мне придётся учесть мнение главного священника и Карстеда, моего будущего приёмного отца. Поэтому до своего удочерения мне следует скрывать, что Дирк страдает пожиранием. Пока я радовалась тому, что будущее Дирка окажется светлее, чем я предполагала ранее, главный священник сузил глаза и пристально посмотрел на меня.

— Майн, сейчас не время радоваться. Если глава храма узнает, что у ребёнка пожирание, то он непременно воспользуется этим. Пусть ты и можешь бросить ему вызов, но вот ребёнок не может сам себя защитить. Можно не сомневаться, на кого из вас он нацелится. Если хочешь защитить его, храни его секрет как можно лучше.

Глава храма определённо захочет использовать магическую силу Дирка в своих целях, и если он потребует опеку над Дирком, то я никак не смогу ему отказать.

— Тебе следует иметь в виду, что твоё положение в храме и твоё будущее будут во многом зависит от того, сможешь ли ты защитить этого ребёнка.

— Понимаю.

Прежде чем забрать обруч и уйти, главный священник сказал, что благодаря тому, что магический инструмент поглотил магическую силу Дирка, в течении какого-то времени она не увеличится настолько, чтобы представлять опасность. Сразу же после его ухода, вверх по лестнице вбежала Делия.

— Госпожа Майн, что сказал главный священник?! Чем болен Дирк?

— Похоже, что особых проблем нет, — сказала я, медленно покачав головой. — Главный священник сказал продолжать заботится о нём как и раньше.

— Вот как… Какое облегчение.

Напряжённые плечи Делии расслабились Она обняла Дирка и потёрлась об него щекой. Увидев это, я твёрдо уверилась, что не могу позволить другому дворянину усыновить Дирка или заключить с ним договор о подчинении.

* * *

— Госпожа Майн, я пришла за Дирком.

— Спасибо, Вильма.

Днём у Франа и Розины был перерыв, и, поскольку они не могли расслабиться находясь с Дирком, то мы решили что в это время он будет в приюте. Делия печально наблюдала, как Вильма забрала Дирка и ушла с ним в приют.

— Делия, если хочешь, то можешь пойти в приют к Дирку.

— У Франа и Розины сейчас перерыв, а Гил в мастерской. Если я сейчас уйду, то рядом с вами, госпожа Майн, не останется никаких слуг.

Делия отругала меня за то, что я предложила ей уйти к Дирку.

— В таком случае, я не против пойти туда с тобой.

— Госпожа Майн, кажется, я уже упоминала, что не хочу идти в приют, — холодно ответила она.

— И правда.

Сдавшись, я направилась к своему столу. Мне не следует покидать мою комнату, пока Фран и Розина отдыхают, а потому я решила сосредоточиться на создании второй чёрно-белой книжки с картинками для Дирка. В отличие от новорождённого Камилла, Дирк уже пытался перевернуться. Думаю, в скором времени он уже сможет воспринимать чёрно-белые книжки с картинками.

— Госпожа Майн, как вы думаете, как там Дирк?

— Спит, наверное.

Я рисовала чернилами на белой бумаге рисунки, состоящие из кругов и треугольников. Затем останется лишь наклеить их на дощечки, используя клей из шкур, что мы высушили за зиму. После того, как Фран проснётся, я намеревалась попросить его приготовить для меня этот клей. Я заберу дощечки домой и там папа проделает в них отверстия, а я свяжу их толстой нитью, после чего книга будет готова.

— Госпожа Майн, как вы думаете, Дирк не плачет? Ему не одиноко?

— Не думаю, что он не чувствует себя одиноким, когда вокруг него много детей. Хотя, возможно, ему будет слишком шумно, чтобы спать.

— Но Дирку нужен сон!

— Как бы ты ни кричала на меня, это ничего не изменит. Я даже не могу наверняка сказать, шумно ли там, — честно ответила я.

Я принялась записывать в свой ди́птих список дел. Для начала, мне нужно было купить в восковой мастерской несколько видов воска. Трафареты, используемые для мимеографической печати, обычно изготавливались из смеси смолы и воска, чтобы придать им прочности, однако на этот раз я планировала использовать только воск. Надеюсь у меня получится, и их можно будет использовать для печати.

— Госпожа Майн, разве вы не беспокоитесь о Дирке?

— Не совсем, ведь Вильма внимательно за ним смотрит.

Затем я хотела поговорить с кем-нибудь из мастерской по изготовлению чернил о возможности создать цветные чернила. В приюте я не видела ничего, что могло бы использоваться в качестве ингредиентов для изготовления таких чернил, так что, возможно, в мастерской мне могли бы что-то подсказать.

— Вы ведь не можете быть уверены в этом… Вот же! Госпожа Майн, вы меня вообще слушаете?

Слыша мои вялые ответы, Делия взорвалась от гнева. Я отвела взгляд от ди́птиха и тяжело вздохнула.

[[image:/storage/reader-images/9e1746239ef03ef617a1a30549e76f401c1b30fe.jpg]]

— Если ты так о нём беспокоишься, то тебе стоит сходить и посмотреть. Думаю, что Вильма была бы рада увидеть тебя там.

— Я не хочу идти в приют…

Делия недовольно закусила губу. Сложные эмоции, вызванные желанием и не желанием туда идти, явно читались на её лице.

— Хорошо. В таком случае мне следует сходить и взглянуть на Дирка?

— Нечестно!

Делия схватила меня за рукав, отчего я не могла не засмеяться. Я сказала это зная, что она не позволит мне покинуть комнату без сопровождения, и Делия сразу же отреагировала на наживку.

— В таком случае, Делия, почему бы тебе не пойти со мной?

Голубые глаза Делии дрогнули, и она встряхнула малиновыми волосами, сражаясь сама с собой. Затем она подняла лицо и взглянув на меня слезящимися глазами, закусила губу, после чего пробормотала:

— Я не пойду…

Я не стала её разубеждать, и, пожав плечами, повернулась к своему столу. Больше Делия ничего не сказала и лишь бесцельно бродила вокруг меня. Вот только я думала, что если учесть насколько Дирк милый, не пройдёт много времени, прежде чем Делия отправится к нему в приют.

Ассоциация чернил и преемственность

— Майн, мастер Бенно велел мне спросить, когда у тебя будет свободный день, — сказал мне Лутц.

Примерно через десять дней после рождения Камилла, Лутц передал мне запрос на встречу от компании «Гилбе́рта». Должно быть Бенно договорился с восковой мастерской и готов отвести меня туда. По крайней мере я не могла придумать ни одной другой причины, по которой он мог бы ещё меня позвать. Широко улыбнувшись, я посмотрела на Лутца.

— Он хочет отвести меня в восковую мастерскую, верно? В таком случае, мне следует взять с собой Франа. Тогда, как насчёт послезавтра утром?

— Нет, похоже, что есть кто-то, кто хочет с тобой познакомиться.

— Что?

Моё воодушевление сразу спа́ло. Я хотела как можно скорее пойти в восковую мастерскую, но увы. Я поджала губы, но всё же согласилась.

— Возможно, ты захочешь взять с собой не Франа, а Гила. Мастер Бенно сказал, что это глава чернильной мастерской.

Моё воодушевление вновь расправило крылья. Я как раз хотела встретиться с кем-нибудь из чернильной мастерской, чтобы поговорить о разработке цветных чернил.

— Хе-хе-хе. Лутц, я буду с нетерпением ждать.

— А твоё настроение быстро улучшилось…

Когда Лутц бросил на меня раздражённый взгляд, я кое-что осознала. Покойный глава ассоциации чернил собирал информацию обо мне. Возможно, новый глава продолжил его дело. Мне стало не по себе.

— Подожди, а мне и правда можно встречаться с людьми из ассоциации чернил?

Лутц посмотрел на меня и, на мгновение задумавшись, ответил:

— Если мастер Бенно считает, что всё в порядке, то скорее всего, так и есть.

— Хорошо. Тогда я буду с нетерпением этого ждать.

* * *

В обещанный день за мной утром пришли Лутц, Дамуэль и Гил, после чего мы отправились в компанию «Гилбе́рта». Несмотря на то, что Марк казался очень занятым, заметив нас через витрину магазина он, тем не менее, вышел наружу.

— Доброе утро, госпожа Майн. Ваши посетители уже здесь.

— Доброе утро, господин Марк. Я понимаю, что вы заняты, но не могли бы вы проводить нас?

Со своей обычной мягкой улыбкой Марк проводил нас в кабинет Бенно в глубине здания компании «Гилбе́рта». Там я обнаружила знакомого главу мастерской и незнакомую мне девушку. Глава чернильной мастерской как и в прошлый раз нервно хмурил брови. Что до девушки, то, судя по тому, как она уложила свои рыжевато-каштановые волосы на затылке, можно было сказать что она совершеннолетняя. Впрочем, потому как это была всего лишь одна коса, которую она скрутила в пучок, я могла предположить, что она не особо заботилась о своей внешности. Но по тому, как сияли её серые, наполненные любопытством глаза, она казалась весьма юной.

— Эй, эй, папа, это она?

— Она богатая девушка. Не показывай на неё пальцем.

Судя по всему, это были отец и дочь. Он понизил голос и сделал ей замечание, после чего она тут же спрятала указательный палец за спиной. Вот только её любопытный взгляд по прежнему оставался прикованным ко мне.

— Доброе утро, госпожа Майн.

Когда я вошла в кабинет, Бенно поприветствовал меня и жестом пригласил сесть рядом с ним. Я кивнула и посмотрела на Дамуэля, который со всем достоинством проводил меня туда и помог сесть. Он вёл себя очень элегантно, как и ожидалось от дворянина.

— Меня зовут Бирс. После смерти Вольфа я новый глава ассоциации чернил. Я не стремился к этому, но теперь, когда я взялся за эту работу, я хочу сделать всё что в моих силах, чтобы спасти ассоциацию.

Затем Бирс потёр лоб и объяснил, как обстояли дела с ассоциацией чернил. Судя по всему, обстоятельства смерти Вольфа выглядели очень подозрительными, и никто из глав чернильных мастерских Эренфеста не хотел становиться новым главой ассоциации. А поскольку желающих не было, Бирсу в конечном счёте пришлось взять эту роль на себя. Я сочувствовала ему.

— Я не хочу плохо говорить о мёртвых, но… Вольф зашёл слишком далеко и стал заниматься тем, что ему делать не следовало, — сказал Бирс, склонив голову.

Похоже, ему было очень трудно разгребать все те проблемы, что оставил ему Вольф. По тому, как он подбирал слова, было похоже, что он не привык много говорить

— Я хочу, чтобы мастерские продолжали работать и чтобы с ассоциацией было всё хорошо. Но, как вы сами видите, я не мастак говорить, так что не гожусь для продажи чернил.

Чернильные мастерские просто делают чернила, а их фактической продажей занимаются торговцы из торговой гильдии или местные магазины. Но в нижнем городе имелся только один магазин канцелярских товаров, в котором продавались чернила, и похоже, что Вольф воспользовался силовыми мерами, чтобы монополизировать ведение дел с дворянами.

— До сих пор меня не волновали продажи, поскольку мастера просто должны были изготавливать чернила, но теперь, когда Вольф мёртв, кто-то должен иметь дело с дворянами. Вы же не ожидаете, что старик, управляющий магазином канцелярских товаров, внезапно сможет начать вести дела с дворянами?

Ведение дел с дворянами приносило большу́ю прибыль, но и в то же время вести дела с ними было сложно. Даже Бенно, который на мой взгляд без проблем общался с дворянами, на самом деле очень волновался при встрече с Сильвестром или главным священником, а затем жаловался на головную боль. К тому же требуется многое запомнить только для того, чтобы правильно поприветствовать дворян, и любая ошибка могла перечеркнуть все усилия.

Не стоило ожидать, что магазин, который привык иметь дело с достаточно богатыми людьми нижнего города, внезапно сможет вести дела со знатью. А раз даже владелец магазина не знал, что с этим делать, то его да́пла или преемники тем более. У них не было возможности научиться иметь дело с дворянами, а потому они не могли заменить того кто занимался этой работой после его смерти. Никто не соглашался на такую работу и все были готовы сбежать, узнав что придётся вести дела со знатью.

На самом деле только владельцы крупнейших магазинов города имели прямые связи с дворянами. Таких магазинов было немного, а если среди них выбирать те, что могли бы торговать чернилами, то их количество станет ещё меньше.

— Разве магазин главы гильдии не торгует товарами для знати? Почему бы вам не спросить его? — поинтересовался Бенно, приподняв бровь.

То, что Бенно не предложил свою кандидатуру для продажи чернил, а вместо этого посоветовал отдать эту роль главе гильдии, вероятно, означало, что заниматься чернилами было не слишком привлекательным делом, или это было не той областью, в которую Бенно хотел расширять своё дело. Похоже, что Бирс надеялся, что Бенно возьмется за эту работу, а потому разочарованно подался вперёд и покачал головой.

— Я мог бы, вот только раньше продажей чернил как раз и занимался магазин главы торговой гильдии, но как только Вольф стал главой ассоциации чернил, он монополизировал всё это. Вы можете догадаться, чем всё закончится, если теперь я пойду к нему?

Бенно скривился, вероятно представив, как на такое отреагирует глава гильдии.

— Он выжмет вас досуха. Я уже вижу мерзкую ухмылку этого старикана.

— Так и есть. Вот почему я хотел попросить компанию «Гилбе́рта».

Не будет ничего удивительного, если продажей чернил начнёт заниматься компания «Гилбе́рта», которая уже продаёт книги, созданные в «мастерско́й Майн», и которая изначально разработала новые чернила и подтвердила, что в будущем будет закупать их в большом количестве. Но Бенно лишь потёр виски́ и покачал головой.

— Все не так просто. Наверняка найдутся дворяне, которые захотят, чтобы я продолжал заниматься теми же тёмными делами, что и Вольф. К тому же, если я начну продавать чернила, то глава гильдии начнёт доставлять мне ещё больше проблем, чем раньше.

— Так вы позволите кому-то другому заняться этим делом? — спросила я, посмотрев на Бенно.

Я могла понять колебания Бенно, но если другой магазин начнёт вести дела с ассоциацией чернил, то и мне придётся вести дела с этим магазином. Мне даже думать не хотелось, сколько времени уйдёт, прежде чем обо мне перестанут судить по внешнему виду и начнут вести со мной дела как с равной.

— Мы уже знаем, что когда я начну печатать книги в «мастерской Майн», то мне понадобится много чернил. Господин Бенно, я бы предпочла вести дела с вами, а не с кем-то ещё.

— Послушайте, что вам говорит эта юная госпожа. Ну же, мастер Бенно.

— Хм-м-м… понимаете… — запротестовал Бенно, выглядя сомневающимся.

На этот раз его отказ был слабее, чем раньше. Заметив это, Бирс умоляюще посмотрел на меня.

— Девочка, не могла бы ты всё же убедить его?

— Я не возражаю помочь вам убедить господина Бенно, но только если вы поможете мне в разработке цветных чернила.

— Цветные чернила? О чём ты говоришь? — спросил Бирс.

Пока Бирс в замешательстве моргал, девушка, что сидела неподвижно рядом с ним, подняла руку.

— Я сделаю их! Вот поэтому я и пришла сюда!

— Эм-м… извините, но могу ли я узнать ваше имя?

— Это Хайди. Она моя дочь, и однажды станет руководить моей мастерской. Она любит делать чернила и открывать для себя что-то новое. Она так и не успокоилась, даже когда ей исполнилось двадцать. Она и её муж изготавливают разработанные вами чернила для растительной бумаги.

Хотя на первый взгляд она выглядела лет на пятнадцать, на самом деле ей было больше двадцати, и она уже вышла замуж. Я удивлена.

— Это так захватывающе, что столь юная девочка придумала новые чернила, совершенно не похожие на те, что делались раньше. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами.

— Меня зовут Майн. Буду рада поработать вместе.

— Прямо сейчас, кроме вашей мастерской, больше никто не покупает чернила для растительной бумаги. Поэтому покупайте и используйте их побольше, хорошо?

Основная проблема в использовании обычных чернил заключалась в том, что они со временем повреждали растительную бумагу, но не то, чтобы ими совсем нельзя было пользоваться. А это означало, что даже если больше людей начнут покупать немного более дешёвую растительную бумагу, то большинство из них, вероятно, всё равно продолжат использовать обычные чернила, поскольку не видят необходимости покупать другие чернила. Но прежде всего, те вязкие чернила, которым я научила ассоциацию чернил, предназначены для печати, так что не думаю, что они могут понадобится кому-то кроме меня.

— Думаю, что в таком случае мне придётся поторопиться с созданием моей второй книжки с картинками.

— Ага. И, кстати говоря, когда я делала чернила для растительной бумаги, то тоже подумала, что схожим образом можно сделать чернила и других цветов.

Хайди догадалась, что можно сделать и цветные чернила, но не смогла поэкспериментировать над этим сама. Её отец Бирс остановил её, сказав что компания «Гилбе́рта» подписала дорогостоящий магический договор на передачу прав на чёрные чернила, и что они, возможно, уже сделали то же самое с цветными. Но Хайди так сильно хотела сделать цветные чернила, что уговорила взять её с собой на встречу с Бенно, чтобы обсудить, могут ли они поэкспериментировать с ними. Вот только из-за того, что Бенно почти ничего не знал об изготовлении чернил, в результате состоялась встреча со мной.

— Цветные чернила и правда можно сделать. Можешь ни о чём не беспокоиться и заняться их разработкой.

— В таком случае… какие материалы я должна использовать? Я пришла сюда, надеясь что вы поделитесь со мной какой-нибудь информацией. Я собрала много материалов, которые используются для изготовления красок и красителей, но что из них подойдёт для чернил? — спросила Хайди.

Её серые глаза блестели, когда она смотрела на меня. Я уже хотела ей ответить, но тут Бенно схватил меня за плечо.

— Майн, ты же понимаешь, да?

В его глазах отчётливо читалось: «Не говори о таком бесплатно». Я закрыла рот и кивнула Бенно, после чего снова посмотрела на Хайди.

— В качестве платы за свою информацию я возьму десятую часть прибыли от продажи цветных чернил.

— Это слишком много! Их разработка будет стоить нам кучу денег! — воскликнула Хайди.

Она прекрасно знала, что исследования и разработка будут трудоёмкими и дорогостоящими. Я задумалась, наклонив голову.

— Я возьму десятую часть прибыли от цветных чернил, но покрою половину затрат на исследования и разработки.

— Договорились!

Хайди просияла и тут же протянула мне руку. Переговоры завершены. Но когда я попыталась пожать ей руку, Бенно схватил меня за голову, а Бирс хлопнул рукой по голове Хайди.

— Это не вам решать! — сказали они одновременно.

Мы с Хайди, обе схватившись за головы и посмотрели на наших опекунов.

— А почему нет? Разве это не честная сделка?

— Конечно, нет. Ты слишком щедрая. Если ты собираешься предоставить им информацию, то тебе достаточно покрыть максимум четверть стоимости разработки, — поправил меня Бенно.

— Да, это более разумно, — согласился с ним Бирс, кивая.

Бенно и Бирс принялись обговаривать детали, вот только мне очень хотелось поговорить с Хайди о цветных чернилах. По тому, как она ёрзала на своём месте, и бросала на меня заинтересованные взгляды, она думала о том же самом.

— Юная госпожа, почему бы вам не прийти в мою мастерскую? Я постаралась собрать все материалы, о которых только могла подумать. Правда, в результате папа отругал меня.

— Как интересно! Конечно же я хочу прийти!

Я уже могла сказать, что мы с Хайди хорошо поладим. Когда мы с ней одновременно попытались встать, наши опекуны схватили нас за воротники и заставили снова сесть на место.

— Мы ещё не закончили говорить!

— Успокойся, идиотка!

Наши опекуны были полностью солидарны. Бенно тяжело вздохнул, по-прежнему удерживая меня.

— Хорошо. Я позабочусь о продаже чернил. Но я монополизирую лишь чернила для растительной бумаги, которые использует «мастерска́я Майн». Это включает также и цветные чернила. Что касается остальных чернил, то если кто-то ещё захочет заняться их продажей, то вы не должны им препятствовать. Дайте главе гильдии больше целей, на которых ему потребуется сосредоточиться.

— Хорошо. Спасибо за помощь.

Тяжёлые переговоры Бенно и Бирса наконец завершились, и они определились, как безопасно продавать чернила.

— Могу ли я сейчас пойти в мастерскую? — спросила я Бенно.

— Давай сразу же приступим с созданию цветных чернил, — сказала Хайди.

Когда мы с Хайди встали, Бенно позвал Лутца, а когда он пришёл, то Бенно положил руку ему на плечо.

— Лутц, присматривай за ними. Похоже, что теперь у нас две Майн.

— Мастер, это слишком даже для меня. Одной Майн уже достаточно.

Бенно с тревогой провожал меня взглядом, когда я, широко улыбаясь и помахав на прощание, отправилась в чернильную мастерскую. Правда, вскоре у Хайди закончилось терпение из-за моей скорости ходьбы, и бросив: «я пока всё подготовлю», она помчалась в мастерскую. Бирс побледнел и извинился за неё, но я и не обижалась на неё. У меня не было повода расстраиваться.

— Эй, Лутц, что ты думаешь о Хайди? Я считаю, она забавная и трудолюбивая, но немного странная...

— Майн… тебе ли об этом говорить?

* * *

Чернильная мастерская, в которую нас провёл Бирс, больше походила на химическую лабораторию в школе, чем на место для изготовления чернил. Вокруг валялось множество оборудования, а мастера использовали весы, чтобы тщательно отмерять материалы, необходимые для изготовления чернил из чернильных орешков¹. Чернила для моей растительной бумаги изготавливались в углу. Там уже было несколько банок, заполненных готовыми чернилами, и именно там я и обнаружила убежавшую вперёд Хайди, которую ругал парень лет двадцати. Похоже, что он отчитывал её, говоря «Сперва закончи работу, прежде чем играть».

— Господин Бирс, Хайди занята?

— Нет, всё в порядке. Эй, Йозеф! Тебе не нужно беспокоится о Хайди сейчас. У неё сегодня клиент, — крикнул сквозь шум мастерской Бирс.

Хайди обернулась с сияющей улыбкой, в то время как у парня, которого звали Йозеф, округлились глаза.

— Глава, вы в своём уме?! Вы позволяете Хайди заниматься клиентом?

— Это важный покровитель, который хочет цветные чернила и готов оплатить четверть стоимости их разработки. Сегодня не нужно оттаскивать Хайди от её исследований. Просто присмотри за ней и убедись, что она не сделает ничего неподобающего.

Их разговора было более чем достаточно, чтобы я могла сделать вывод о том, как здесь обычно обращались с Хайди.

— Госпожа Майн, это Йозеф. Он муж Хайди и по сути наследник этой мастерской. Надеюсь, вы с ним поладите.

— Меня зовут Майн, и я глава «мастерско́й Майн». Я пришла купить чернила для растительной бумаги, а также помочь в разработке новых цветных чернил, — сказала я.

Услышав это, Йозеф облегчённо вздохнул. Похоже, он беспокоился из-за отсутствия покупателей на чернила для растительной бумаги.

— Вот всё, что уже готово.

— Пожалуйста, принесите это в наш магазин до конца завтрашнего дня, — ответил ему Лутц.

Он покупал чернила как да́пла компании «Гилбе́рта», чтобы потом продать их «мастерско́й Майн». Пусть это и казалось утомительным и ненужным, но, похоже, это была необходимая процедура.

Я оставила торговые дела на Лутца и осмотрела мастерскую. Пришедшие с нами Дамуэль и Гил, тоже впервые увидевшие мастерскую нижнего города, с интересом осматривались.

— Госпожа Майн, сюда, сюда.

Я подошла к тому месту, куда меня манила Хайди, и увидела на столе образцы материалов. Все они уже были превращены в порошок, а потому невозможно было сказать, из чего они изготовлены. Помимо них, имелось множество различных масел.

— Хайди, что это за масла?

— Я собрала все, какие смогла найти. Вдруг только льняного масла окажется недостаточно?

— Всё так. Я тоже об этом подумала.

Важным компонентом чернил была олифа, но единственное, что я смогла найти в городе — это льняное масло. Узнав, что в этом мире есть конопля и лён, я предположила, что и льняное масло, изготавливаемое из семян, тоже есть. Но льняное масло было редким товаром, и стоило дорого. Я хотела бы найти для него замену среди других масел. Сейчас я намеревалась воспользоваться возможностью, чтобы узнать больше о различных видах масел в этом мире.

— Некоторые масла затвердевают при контакте с воздухом, а некоторые нет. Меня интересуют как раз те, которые затвердевают, поскольку они подходят для изготовления чернил.

— Ну, кроме льняного масла есть ещё несколько видов: миш, пед, айз и турм, — сказала Хайди, выбирая среди бутылок с маслом требуемые.

Я поспешила достать диптих и записала в нём перечисленные названия цветов и орехов.

— Чернила, о которых я знаю, обычно получают путём смешивания измельчённых в порошок минералов с маслом. Посмотрим… Эта жёлтая глина должна дать цвет чернил между жёлтым и коричневым.

— Хорошо, давайте попробуем. Йозеф, помоги нам.

Хайди позвала Йозефа и они сразу же приступили к работе, смешивая жёлтую глину и масло на гранитной плите.

— А-а? Они не становятся коричневыми!

— Н-но почему?

Желтая глина, смешанная с маслом, должна была дать желтовато-коричневый цвет. Было бы странно, если бы цвет стал другим, и всё же у меня на глазах смесь стала ярко-голубой, как ясное небо. Я застыла от потрясения.

— Д-давай попробуем использовать другое масло.

Йозеф и Хайди попробовали смешать глину поочерёдно с другими маслами. Сначала миш, затем пед, айз и, наконец, турм. Лишь Айз в итоге дал ожидаемый жёлтый цвет, в то время как другие дали красный или сине-зелёный, что было для меня весьма неожиданным. Смотря на пять различных цветов на плите, мы могли лишь удивлённо моргать.

— Разве это не странно?

— Ну да, это забавно. Никогда бы не подумала, что на цвет чернил будет влиять используемое масло. Но я думаю, что мы должны радоваться тому, что смогли создать так много различных цветов, используя только один материал?

Йозеф, который теперь крутил усталыми плечами, разминая мышцы, уставился на меня.

— Я не ожидал что вы так легко воспримите такой результат.

— Ну, всё, что мне нужно, это цветные чернила. Меня всё устраивает, пока они не станут прозрачными.

Я записала результаты наших исследований в свой диптих. Возможно, во всех этих странных результатах была какая-то система. Тем временем Лутц посмотрел на чернила и наклонил голову.

— Почему так получилось?

— Тебе тоже любопытно? Это странно, правда? Разве тебе не терпится разгадать эту тайну?! — воскликнула сияющая Хайди, нетерпеливо сжимая руки Лутца.

Похоже, она была из тех девушек, которые страстно желали понять то, что не понимали. Я закрыла диптих.

— Хайди, сейчас для нас неважно, почему это происходит. Важно то, какие цвета мы в итоге сможем получить, смешивая эти материалы.

— Что?! Разве вы не хотите выяснить причину чего-то настолько загадочного?

Хайди уставилась на меня широко раскрытыми серыми глазами, в которых читалось удивление и обвинение в предательстве. Йозеф тут же потянулся сбоку, чтобы схватить её за голову.

— Хайди! Эта юная госпожа не такая чудачка, как ты!

— Чудачка? Это грубо. Я просто думала, что мы хорошо понимаем друг друга.

Я сочувствовала Хайди, но не стремилась разгадывать тайны. Я просто хотела сделать цветные книжки с картинками для моего милого младшего брата Камилла. И, кстати, хотя я и не собираюсь самостоятельно раскрывать тайну, я была бы не отказалась от книги, в которой будут собраны результаты исследования.

— Меня больше интересует результат, чем причина такого взаимодействия. Главное, что айз дал нам цвет, который я хотела. Теперь давайте попробуем смешать этот синий порошок с айзом. В процессе мы сможем найти общие черты и различия.

Я указала на синий порошок, а Хайди рассмеялась и уверенно кивнула.

— Я согласна с вами. Давайте попробуем.

Айз дал нам жёлтый цвет, который я хотела, но смешав его с синим порошком, похожим на лазурит, по какой-то причине мы получили ярко-жёлтый. Он идеально подошёл бы для рисования рапсового поля, но жёлтый был не тем цветом, который я надеялась получить. В конце концов, именно льняное масло дало нам лазурно-синий.

— Мда… Это может быть сложно, — сказала я, смотря на результаты, записанные в моём диптихе.

Разрыв между моими знаниями и знанием этого мира был слишком велик. Большое количество материалов и пять различных видов масла, казалось, давали бесконечное количество возможных цветов. Это и правда может быть сложно.

Примечания

1. чернильные орешки — частный вид галлов (патологических образованиях на растении), образуемых личинками ряда насекомых семейства орехотворок на молодых ветвях и листьях некоторых видов дуба.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Чернильные_орешки

Как сделать цветные чернила

Ряды стеклянных бутылочек, содержащих цветные чернила выстроились стеклянной радугой, и к каждой из бутылочек была прикреплена маленькая деревянная дощечка на которой была записана комбинация масла и красителя что привела к появлению этого цвета. Джозеф как раз был занят тем что перекладывал их в неглубокий деревянный короб.

Мы остановили опыты из-за того что у Хейди и Джозефа руки устали от часов почти непрерывного смешивания, а еще приближалось время обеда и имевшиеся у меня на руках два диптиха были полностью заполнены. Даже после того как я позаимствовала диптих Лютца, заполнив свой, не помогло в записи всех собранных данных. Я сейчас проглядывала диптихи, размышляя о полученных результатах.

- Плохо, что цвет практически никогда не удается предсказать.

- Но мы ведь все таки поняли кое-какие основные правила, не правда ли? И это же замечательно что мы так разборчиво смогли записать все результаты. Я о-о-очень рада, что вы были рядом и кроме этого еще и знаете грамоту, Леди Майн! Вы лучше всех! Воскликнула Хейди, с сияющей улыбкой глянув на мой диптих. Она могла понять из написанного несколько слов и букв как либо связанных сее ремеслом, но за исключением этого она была неграмотна. В прошлом, у нее не было другого выбора как полагаться на свою память чтобы запомнить числа и условия опытов.

- А лично по мне, то, что ты можешь запомнить результаты столь сложных и многочисленных опытов намного более впечатляюще.

- К сожалению, у Хейди замечательная память только когда дело касается её опытов. В других случаях она далека от впечатляющей. - Добавил Джозеф.

Лютц, поглядел на меня с насмешливой улыбкой:

- Это относится и к Майн тоже. Она старается, только когда в дело вовлечены книги.

Кажется, за время проведения опытов Лютц и Джозеф стали приятелями и чувствуя схожесть своих ситуаций они стали утешающее похлопывать друг друга по спинам.

Да, приятно найти схожих с тобой и потому симпатичных тебе людей. Ведь благодаря им каждый следующий будет немного легче и веселее.

- Так, думаю что к послезавтра я уже рассортирую результаты опытов.

- Спасибочки, спасибочки. Я не умею писать, так что все это придется делать молодой Леди.

В качестве прощания, Хейди и я пожали друг другу руки и обменялись улыбками. Я собиралась отправится прямиком домой что бы начать сортировку полученных результатов, но Гил немного колеблясь по виду, потянул меня за рукав.

- Гил, что-то не так?

- Сестра Майн, я тоже хочу себе диптих....- Прошептал он, опустив глаза. Это напомнило мне что я раньше пообещала ему что раз он обучился грамоте то сделаю для него диптих когда наступит весна.

- Хорошо, тогда зайдем в кузнецу к Иоганну и закажем для тебя стилус. А после я пойду домой разбираться с результатами.

Чернильная мастерская находилась неподалеку от кузницы, так как они обе расположились на Аллее Ремесленников. Может Иоганн нам и не обрадуется, раз мы заявимся к нему прямо перед обеденным перерывом, но мы все равно направились в кузницу.

- Доброе утро, а Иоганн здесь?

Мастер что сейчас разговаривал с клиентом повернул к нам голову и посмотрел на нас. В тот же миг что он узнал меня выражение его лица изменилось, как будто он едва мог сдержать хохот. Смог, но не полностью. Смешливо зафыркав, он выдавил «Привет» и указал на пустое сиденье:

- Я сейчас позову вам Иоганна. - Сказал он. - Ээээй, Гутенберг! Твой покровитель здесь!

- Пффф! - Лютц и Гил поспешили зажать ладонями рты что бы удержаться от хохота. Похоже, что «Гутенберг» теперь было прозвищем Иоганна в кузнице.

- Прошу прощения что пришла прямо перед обедом. У тебя сейчас есть время чтобы принять заказ?

-...Я еще не закончил ваш прошлый заказ. - Ответил Иоганн с выражением неловкости на лице. Он все еще работал над дополнительными металлическими литерами, что я заказала, но это не было такой уж большой проблемой так как Верховный жрец уже сказал мне не спешить с запуском печатного пресса. Теперь у Иоганна на доделку этого заказа был запас времени в размере двух лет, а за это время он мог сделать еще уйму дополнительных литер.

- Пожалуйста, постарайся сначала выполнить этот заказ. Я хотела бы чтоб ты сделала и стилус для Гила, примерно такой же как те что я заказывала тебе раньше.

- Я сделаю! - Тут же ответил Иоганн, у которого лицо от моих слов почти что засветилось радостью. Он даже вскинул в воздух кулак:

- Как же давно я не занимался хоть чем-то кроме литер....Очень, очень давно...Пробормотал он себе под нос, расчувствовавшись настолько, что у него по щекам потекли слезы.

...Иоганн, извини, я правда не хотела.

Раз я была его единственным покровителем, ему не оставалось ничего другого как делать одну литеру за другой. Да вдобавок не только мастер но и все остальные кузнецы теперь вышучивали его из-за его титула «Гутенберг».

...Может мне стоит заходить к Иоганну почаще и давать заказы помимо литер?

- Я постараюсь заказать у тебя и другие вещи кроме литер. - Мне к примеру нужны будут утюги для производства восковки, еще стилусы и модельные ножи. Да у меня на примете была целая куча вещей которую я хотела бы чтоб он сделал для меня, но все они были инструментами для книгопечатания.

- Я с большим интересом жду ваших новых заказов что не будут связаны с производством литер. - Улыбка Иоганна при получении заказа на стилус заставила меня почувствовать себя немного виноватой; как бы он не пытался, от своей судьбы как Гутенберга ему было не убежать.

Заказав стилус Гилу, мы покинули кузницу как раз, когда прозвенел четвертый колокол:

- Ты ведь сейчас домой, верно, Майн?

- Угу.

- Я жутко голодный и потому хочу как можно скорее вернутся в магазин. Так что, забирайся, так будет быстрее. - Согнулся передо мной Лютц, подставляя спину. Похоже, если он опаздывал, ему доставалось меньше еды.

Понимая что по-другому я буду для него только балластом, я не говоря ни слова вскарабкалась ему на спину. Он выпрямился и почти бегом сорвался с места, направляясь к Колодезной площади.

- После обеда оставайся дома и занимайся упорядочиванием результатов опытов. Я потом проверю как дела в Мастерской Майн и затем доложу обо всем что сегодня было Хозяину Бэнно. Не выходи на улицу, хорошо? - Поставил меня на ноги на колодезной площади Лютц и вложил мне в руки свой диптих после чего не теряя ни секунды побежал в направлении где находилась компания Гилберта. Похоже он и вправду очень переживал за размер своего обеда. Проводив его взглядом, я повернулась к Дамуэлю и Гилу:

- Сэр Дамуэль, Гил, спасибо вам за вашу компанию Вы оба вольны вернутся в храм, раз я сегодня больше никуда не собираюсь выходить.

- Хорошо. Насколько я понимаю, вы собираетесь посетить храм завтра?

- Да. Мне бы очень хотелось вместо этого сходить в чернильную мастерскую но Розина будет очень недовольна, если я пропущу урок игры на фэйспиле.

Я положила диптих Лютца в свою корзинку для всякой мелочи и принялась взбираться по ступенькам лестницы.

- Я дома, - прошептала я, тихонько отворив дверь. Несмотря на это, скрипа ржавых петель избежать не удалось.

- С возвращением, Майн. Ты сегодня раньше чем обычно. - Сказала Мама, когда я проскользнула внутрь. Учитывая, что она стояла прямо перед очагом, похоже, она как раз занималась обедом, догадывалась я.

- Мам, как Камил? Он спит? Я его не разбудила? - вывалила я кучу вопросов и бросила взгляд на спальню.

- Не волнуйся, с ним все в порядке, - ответила Мама с легкой улыбкой и утвердительным кивком.

Я прокралась внутрь спальни, что бы взглянуть на лицо Камила, затем разложила по своим местам свои вещи, и после, помыв руки, вместе с Мамой села обедать. Мы были как раз на середине обеда, когда Камил стал плакать во весь свой слабенький голосок. Мама как можно быстрее доела свою еду и поспешила к нему.

- Извини, Майн, но не могла бы ты помочь мне с посудой?

Я перемыла всю посуду, и только после этого принялась за копирование с диптиха в свою тетрадь результатов наших сегодняшних опытов, делая это за кухонным столом. Кажущиеся неважными и не имеющими смысла результаты обрели больше смысла после того, как я их переписала столбиком.

При использовании льняного масла чаще всего получались чернила голубого и синего цветов, Мише - зеленый цвет и его оттенки, Бодуо - красные, и Айша желтые. Турм производил на первый взгляд совершенно случайное окрашивание, но конечный результат всегда был пастельного оттенка.

- Хмм. В этих закономерностях есть некоторые исключения, но кажется, я немного поняла как это все работает. Со всеми этими доступными нам комбинациями мы могли сделать удивительно большую палитру цветов. Все что для этого оказалось надо, это записать какое масло дает какой цвет.

- Майн, судя по твоему лицу, ты сейчас размышляешь над каким-то трудным вопросом. Над чем ты сейчас трудишься? - спросила мама вернувшись из спальни вместе с Камилом на руках. Младенец был обернут и продет в нечто, что по виду напоминало лямку на длинной перевязке. Его глаза были широко открыты, возможно, потому что его только что накормили досыта.

- Я хочу сделать для Камила новую книгой с картинками. Для неё нужны будут яркие цветные чернила, которые я сейчас и пытаюсь сделать.

- До тебя их никто не делал. Тогда наверное, на это уйдет много времени.

- Да, думаю это будет не быстрое дело. Камил, ну а ты как сегодня? - Спросила поглаживая его головку. Он не мигая уставился мне в лицо. Я, конечно, безусловно, уступала по «сестринской мощи» Делии, но то, что Камил не плакал в моем присутствии, было для меня достаточным утешением.

- Камил, Камил, это я, Майн, твоя старшая сестра.

Я потратила немного времени на игру с Камилом, пока у него не стали закрываться глаза. Я проследила как Мама уносит его обратно в спальню, после чего снова стала просматривать сделанный мною список.

- Ох? - Просматривая названия масел, я осознала что в списке не было так знакомого мне масла паруэ.

- С ним тоже стоит поэкспериментировать. Интересно, что же из него получится? Наверное, стоит отнести немного масла в мастерскую. А еще нам надо будет проверить, меняют ли наши чернила цвет при переносе на бумагу, и как они себя ведут с течением времени. Также важно выяснить, что происходит когда одни цвета накладываются на другие. - Я записала все до единой мысли, что мне пришли в голову на тему цветных чернил. В следующий раз как я увижу Хейди, я обязательно озадачу её этими вопросами.

На следующий день я отправилась в храм на мой ежедневный урок музыки, затем помогла Верховному жрецу с документами. После полудня я провела время с Делией, которая после того как Дирка относили в это время дня в приют, мучилась от безделья и апатии. Я попросила Лютца принести из мастерской немного бумаги и кистей, так как завтра я собиралась захватить их с собой в чернильную мастерскую для того что бы проверить на них чернила.

И вот наступило завтра. Гил, Дамуэль, Лютц и я, направились в чернильную мастерскую, захватив с собой кисти, бумагу и остаток паруэ масла добытого зимой. Хейди нетерпеливо расхаживала перед мастерской. Было не трудно заметить, что она просто места себе не находила, так как в тот же миг когда она увидела нас ее лицо немедленно прояснилось и она с силой замахала руками:

- Доброе утро, леди Майн. Я так вас ждала!

- Доброе утро, Хейди. Вот рассортированные результаты. - Я передала ей лист бумаги как только мы оказались в мастерской. Она с энтузиазмом уставилась в него, но через секунду у неё грустно обвисли плечи:

- Я знаю, что вот эти и эти слова означают названия материала, но остальное я не могу прочитать.

- А еще, когда я составляла этот список, мне вот что пришло в голову...- Я начала перечислять все что мне хотелось проверить опытами, и ответом на это были частые кивки Хейди.

- Я не использовала паруэ масло так как его можно достать только зимой. Наверняка у нас получится что то интересное! Давайте пробовать!

Хейди и Джозеф стали смешивать различные красители с паруэ маслом. Хейди работала с красными красителями а ее муж с синими. Они их размешивали так, что получался маленький водоворот, пробовали разную величину помола красителей, но это никак не влияло на результаты - какой краситель смешаешь с маслом такого цвета чернила и получались.

- Невероятно, обе партии образцов с паруэ маслом стали того цвета, который от них и ожидался. - Озвучила я результаты, глядя на получившиеся чернила округлившимися глазами. Я настолько насмотрелась непредсказуемых изменений цвета, что подобный простой, логично предсказуемый результат смог меня настолько сильно удивить.

Впечатленная результатами, Хейди при виде того что получилось, удивленно присвистнула и добавила:

- И цвета получились такие яркие. Эх, если бы мы могли собирать паруэ не только зимой...

Хейди конечно же была права. Использовать масло паруэ у нас не выйдет, так как фрукты из которых оно добывается, собирают только в солнечный зимний день. Масло у них отличное, но, к сожалению, совсем не подходящее для крупномасштабного производства.

Пока я и Хейди утешали друг друга, Джозеф быстренько подготовился к следующему опыту:

- Давайте уже попробуем посмотреть, как поведут наши чернила попав на бумагу, ага? Хейди помогла Джозефу выставить на стол все сделанные нами вчера чернила, а я склонилась к Лютцу, не отводя взгляда от занятой семейной пары:

- Эй, Лютц. Как ты думаешь, у нас получится сделать бумагу из паруэ деревьев? Спросила я, полная надежды после того, как своими глазами увидела как замечательно работает паруэ масло. Тромбэ были фейрастениями и из них получалась хорошая бумага, так может и паруэ деревья тоже окажутся отличным материалом.

- Не-а, не сработает. Эти деревья просто растекутся и испарятся, стоит только огню коснуться их. Они полностью испарятся если ты попробуешь прокипятить их древесину, и из-за этого мы к тому же просто не сможем содрать с них кору.

- ..Деревья паруэ настолько необычны? - так как я никогда не выходила в зимний лес, я никогда самолично не видела паруэ деревьев. Я слышала о том как они необычно выглядят, какие они красивые и появляются только солнечным зимним утром, но кроме этой малости я про них ничего не знала.

- Леди Майн, все готово.

Услышав Хейди, я подозвала Гила, и попросила его нанести чернила на бумагу используя кисть, которую он держал в руках. Я захватила с собой в мастерскую несколько бракованных листов бумаги, сделанной из тромбэ и волрина. Я не собиралась делать детские книжки из тромбэ, но все равно стоило проверить как эта бумага взаимодействует с чернилами.

-...ОГО.

И чему тут удивляться, после всего что уже было? Как оказалось, чернила меняли цвет еще в зависимости от того на какую бумагу их наносили. На тромбэ бумаге цвета в основном оставались те же самыми, но на бумаге из волрина они немного тускнели, хотя это не особо бросалось в глаза, если только ты не клал рядом два образца.

Сойдет, подумала я про себя. Но по мере того как проходило время и чернила высыхали на бумаге, их цвет становился все тусклее и тусклее.

- Мне кажется, надо сделать бумагу из других типов деревьев и провести опыты и с ними тоже. - Заметила я, едва сдерживая слезы при сравнении чернил на положенных рядом листах бумаги из волрина и тромбэ. Ответом же Лютца на произошедшее было беззаботное пожимание плечами и слова:

- Похоже, какое-то время мы в основном будем использовать бумагу только из волрина, так почему бы не сделать цвета, что отлично бы смотрелись на нем?

А он был прав. Сейчас Мастерская Майн делала бумагу только из тромбэ и волрина. Если мы хотим как можно скорее сделать иллюстрированную книгу для детей, нам надо сосредоточится на создании цветных чернил что лучше всего смотрятся на бумаге из волрина.

- Этот красный цвет был очень красивым, но перенесенным на бумагу и высохшим, скорее получается темно-красно- коричневатым. Отлично подойдет для изображения крови.

- Нам не нужен цвет, которой хорош только для этого! - Гаркнул Лютц.

Я сжала губы. Возможно, нам все таки понадобятся чернила, что хорошо подходят только для изображения крови. Ведь в религиозных мифах кровопролитие и кровавые сцены совсем не редкость.

-... А эти составы хитрая штука. - Пробормотала Хейди, что скрестив на груди руки недовольно смотрела на изменившиеся цветом чернила. - Кажется теперь я понимаю почему рисовальные мастерские хранят рецепты красок в таком секрете. - И вправду, самим, без помощи, сделать цветные чернила было непросто.

По словам Бэнно, производство краски не сдерживалось никаким магическим контрактом, так что любая мастерская могла делать их сколько захочет. Вот только методы производства в каждой мастерской были своими, и такой товар в нижнем городе не продавался. Мастерские производили краски для аристократов увлеченных рисованием картин, и свои изделия они поставляли покупателям напрямую, а не через магазины - это я знала из слов Розины, что была свитской слугой храмовой жрицы, влюбленной в искусство. Определенные цвета можно было раздобыть только в определенных мастерских что делали их, поэтому в поисках подходящих ей цветов Кристина посетила множество мастерских и как оказалось в каждой мастерской цвета отличались друг от друга.

- Леди Майн, давайте разберемся что влияет на изменение цвета.

- Как я уже говорила, самое главное это результат. - Я, конечно, ценила её приверженность исследованиям и стремление к разрешению загадок, но моей целью было создание книжек с картинками для Камила; у меня не было столько времени что бы я могла его еще тратить на подобные побочные исследования. Мне просто были нужны как можно скорее пригодные для печати разноцветные чернила. \\\

- Давайте теперь попробуем наложение чернил друг на друга. Гил, не мог бы ты?

- Как пожелаете, Сестра Майн. - Гил провел по бумаге, на которой уже были нанесены чернила различных цветов, линию синего цвета, и те отрезки линии что пересекали их значительно потемнели. Они не стали, так сказать, чернильно-черного цвета, а скорее более темная версия смешавшихся цветов. Ни одна из получившихся комбинаций не заслуживала такого описания как яркая или живая. Если бы у нас был разработан знак «Опасно - Не смешивать» то его использование в этом случае было бы полностью оправданно.

-...И что нам теперь делать? - Спросил Гил, держа в воздухе лист с чернилами потерявшими свой первоначальный цвет. Результат был настолько неожиданным что у нас всех просто не находилось слов. Все что мы могли это молча пялится на получившиеся темные цвета.

[[image:/storage/reader-images/3873d41c33855064d1dba10e42f0b93228ca8aaf.jpg]]

Наконец, Джозеф нарушил затянувшееся молчание:

- Что же, похоже, нам придется уделять больше внимания, чтобы цвета не накладывались, - Сказал он, покачивая Головой из стороны в сторону.

- Но все же, я уверена, что достижение некоторых цветов без смешения нескольких разных просто не обойтись. Похоже, что рисовальные мастерские хранят очень много секретов о производстве красок. - Хейди была права. Раз так вышло что наши краски при смешении сильно темнели, то мы будем не способны сделать ничего похожего на рисунки из аристократической части храма. Без сомнения, используемая в этом мире краска хранила в себе неизвестные мне секреты.

- Давайте пока на сегодня и остановимся. Не важно сколь много цветов мы сделаем, если со временем они изменят цвет или же почернеют при смешении.

Может, у нас получится пробраться в рисовальную мастерскую и вызнать их секреты, подумала я, в отчаянии обвиснув плечами из за неожиданного тупика в исследовании. То что мы не смогли сделать ни одного пригодного к немедленному использованию цветного чернила, означало нашу неудачу в их создании.

Я вернулась домой с повешенной головой, и пока помогала Тули делать ужин, рассказала ей о наших сегодняшних результатах:

-... Что означает что цветные чернила не работают так, как должны. И я не знаю, как это исправить.

- Ммм, это уж точно не дело, смешивать чернила чтобы они потом все так потемнели.

- Верно, в этом то и вся беда. То, что у нас получилось, просто не подходит для использования в печати, несмотря на все мои старания. - Сообщила я, помешивая суп в котелке, и недовольно поджав губы.

Мама, что следила за тем, как мы занимаемся готовкой, пока она сама кормила грудью Камила, растерянно приложила руку к щеке:

- Вы что же, не используете закрепитель когда переносите чернила на бумагу?

-...Что такое закрепитель? - В свою бытность Урано я читала про закрепитель, используемый в фотографии и при создании картин, но я понятия не имела, что подразумевается под этим названием в этом мире.

Видя как я склонила на бок голову, что обычно говорило о моей растерянности и непонимании, Мама перевела взгляд на Камила, тыкавшегося в грудь, и сказала:

- Закрепитель это жидкость используемая для того, чтобы закрепить цвета. Мы используем его чтобы ткань быстро не выцветала и не меняла цвет.

- Мам, а поточнее? Как вы делаете этот закрепитель? - Увидев мой жаждущий взгляд заблестевших глаз, Мама почти что простонала:

- А мне можно такое тебе рассказывать?

- Я попозже проверю, защищено ли это магическим контрактом.

-... Ну, тогда думаю, можно будет и рассказать. Я верю, что ты не сотворишь чего то, что нанесет тебе вред. - Проговорила Мама неуверенным голосом, но затем все же продолжила объяснение.

Как оказалось, закрепитель можно сделать если в сок дерева под название гнаде добавить стеблей цветка хейрейн и затем кипятить пока не загустеет. При использовании же получившуюся субстанцию следует разбавить, примерно в двадцать раз, используя в качестве разбавителя кипяток.

- И будь осторожна. Я уверена, что при использовании его на бумаге вместо ткани, обязательно будут какие-то различия.

- Спасибо, Мама. Я обязательно попробую этот рецепт.

Теперь, когда я знала про закрепитель, я сразу же как увидела его, попросила Лютца достать необходимые для его производства материалы. Похоже, он тоже не знал про закрепитель, если судить по тому как удивленно расширились его глаза.

- Я и не знал что что-то подобное существует. Нам самим бы такое и в голову бы не пришло, если бы Тетя Эффа не работала в красильной мастерской.

- Угу. Я хочу собрать все нужные материалы и попробовать сделать закрепитель как можно скорей, я так спешу из-за того, что это моя Мама научила меня этому рецепту. - Высказалась я и от возбуждения от нового открытия, стала напевать про себя с закрытым ртом. Но мой порыв к труду был немедленно остановлен Лютцем и Гилом:

- Ты должна просто рассказать как все делать, а дальше мы справимся сами.

- Ага, мы все сделаем. Сестра Майн, вы не должны сами возится с этим.

Раз мы собирались делать закрепитель в Мастерской Майн, то как оказалось, мне не дозволялось ничего делать самой. Я недовольно поджала губы, но за меня так никто и не вступился.

Для того что бы быть готовыми как можно быстрее провести опыт по созданию закрепителя, я попросила Бэнно просмотреть хранящиеся в Купеческой гильдии магически контракты и заодно предоставить необходимые ингредиенты. С самого утра Лютц и Гил просто усидеть не могли в ожидании когда они приступят к делу. Я передала им дощечки с детальными инструкциями и на этом, как оказалось, мое участие в производстве было окончено.

Мне не понравилось как все повернулось с моим неучастием в производстве закрепителя, так что после своего ежедневного урока музыки я излила свое разочарование на Розину путем рассказа о трудностях создания цветных чернил и способах их преодолений.

- И как раз в это время как мы разговариваем, Лютц и Гил без меня делают закрепитель. Разве тебе тоже не кажется что это слишком уж жестоко?

Но Розина была поражена не моим исключением из групповой работы, а тем, что я не знала о закрепителе:

- Ох, вы не знали о закрепителях, сестра Майн? - Спросила она, удивленно округлив глаза.

- Они же просто необходимы для занятий живописью. Без них рисование красками просто невозможно. Что за поразительный поворот событий. В храме тоже был человек, знавший о закрепителях. Как оказалось, они были незаменимы при рисовании красками. Но Розина, хоть и применяла их, знала только как их использовать, а не делать.

-....А позвольте поинтересоваться, вы, Сестра Майн, знаете, как их применять?

- Не знаю. Ты можешь меня научить? - Мама знала только как использовать его для ткани. Мне же понадобятся знания о его применении в рисовании, если я захочу сделать разноцветную иллюстрированную книгу.

Розина мелодично рассмеялась, её развеселила поспешность моего ответа:

- Вы должны нанести закрепитель на бумагу заранее, и позволить ему высохнуть. Таким образом не произойдет нарушения расцветки, даже если наложатся друг на друга разные цвета. Сестра Майн, вы знаете поразительно много обо всем, но как я вижу некоторые простейшие вещи избежали вашего внимания.

- Просто я никогда раньше не рисовала с использованием чернил или красок.

- И верно, - пробормотала Розина, после чего хлопнула в ладоши и с улыбкой произнесла:

- В таком случае, разве это будет не чудесно, если Вильма научит вас рисованию как только вы закончите с закрепителем и цветными чернилами? Искусство рисования, это один из необходимейших навыков которым необходимо овладеть любой женщине если она хочет прослыть по-настоящему образованной.

- Я подумаю об этом, - дала я амбициозный ответ, хотя про себя я уже все решила. Нет уж, спасибо, я не хочу что бы у меня осталось еще меньше свободного времени.

Хотя какая то часть разума шептала мне, что будет мудро - изучить искусство рисования, так как через два года меня удочерят в семью аристократов, нравится мне или нет.

Использование закрепителя, состав которого я узнала от Мамы, и способ применения от Розины позволил нам не боятся, что при наложении цветных чернил они потемнеют или же сменят расцветку. Цветные чернила были готовы.

Восковые трафареты — дело непростое

Наконец то у нас получилось сделать что то более менее похожее на настоящие цветные чернила. Для этого нам пришлось использовать закрепитель а иначе цветные чернила сильно темнели когда ложились поверх других цветов, хотя при смешивании на местном аналоге палитры они по прежнему темнели, но по сравнению с прошлым, прогресс был очевиден.

- Ах, вот мы и закончили...- Пробормотала Хейди голосом ребенка, у которого отобрали игрушку. Лично я была рада, что наконец мы обзавелись цветными чернилами, но Хейди похоже была разочарованна тем что мы не разобрались с причинами цветообразования.

Джозеф, с усталым видом, потыкал пальцем в щеку жены:

- Теперь, когда чернила сделаны, она наши опыты оплачивать больше не будет. Все, игры кончились.

- Учитывая, каким успехом закончилась наша совместная работа, я не против оплатить продолжение опытов.

Мое предложение вызвало на лице Хейди широченную улыбку, а Джозеф резко развернулся ко мне всем телом с выражением полнейшего удивления на лице.

- Я думаю, что дальнейшие опыты просто необходимы, если мы хотим добиться увеличения яркости цветов и их количества. Из-за недостатка времени я самого начала ставила во главу создание цветных чернил, но теперь, когда эта цель достигнута, я совершенно не против продолжения ваших опытов. - И так как я сама не собиралась выяснять, почему у чернил получаются именно такие цвета, а не иные, я была более чем рада предоставить возможность выяснения этого кому то другому, конечно де с последующим уведомлением меня о результатах.

- Леди Мэйн, вы лучше всех!

- Пожалуйста, не балуйте ее!

- Хейди, Джозеф - для меня вы теперь мои сотоварищи Гутенберги. - Заулыбалась я, найдя новых союзников для претворения в жизнь моей мечты. Чернила были необходимы для развития книгопечатания и теперь они у меня были.

Лютц схватился за голову, бормоча о том что их теперь стало еще больше, тогда как Хейди и Джозеф непонимающе моргали:

- Гутен...э? Мы что?

- Гутеберги. Это великий человек чьи богоподобные свершения изменили историю. На нынешний момент, Иоган - Гутенберг металлических литер, Бэнно - Гутенберг растительной бумаги, а Лютц - Гутенберг в продаже книг. А вы двое теперь Гутенберги производства чернил. Вполне естественно, что я готова выделять средства для Гутебергов, которые помогают осуществить мою мечту о чтении. - Гордо выпятила я грудь, после своего объяснения, но Джозеф так и остался стоять с ошарашенным выражением лица.

Хейди же запрыгала от радости:

- Джозеф, мы Гутенберги! Она нам дает работу! Она будет платить нам! Она разрешает мне делать новые опыты! Ааааааа!

Мы уже сделали цветные чернила так что я ничего не имела против того что бы Хейди занималась исследованиями, тратя на это свое время.

- Я уверена, что знание, почему чернила становятся именно такого цвета, а не другого пригодятся нам в будущем, так что, пожалуйста, продолжайте исследовать их.

- Можете в этом положится на нас! - Воскликнула Хейди.

- Тем не мене, вашей первоочередной задачей должно быть производство чернил. Если вы не выполните заказ в срок, я тут же перестану давать вам деньги на опыты.

- Ой...

- Вы из тех людей что забывают о окружающем когда они оказываются захвачены какой либо загадкой. Я должна ясно и недвусмысленно обозначить для вас что главное а что нет, и каково будет наказание за неисполнение договоренности. - Сообщила я Хейди своим самым твердым голосом.

- Рыбак рыбака видит издалека, верно? И он знает чем можно пригрозить что бы до того дошло. Похоже, вы её все же привели в чувство. - Сказал, усмехнувшись Лютц, Джозеф же с хлопком прикрыл ладонью рот, сдерживая смех. Как мне кажется, он сможет удержать Хейди от описанного мною.

- Что ж, с цветными чернилами разобрались. Теперь настало время заняться с восковой бумагой для трафаретов.

Следующим в списке необходимого после цветных чернил шли трафареты из восковки, то без чего невозможна более менее нормальная работа мимеографа. Для этого нам сначала надо будет сделать тонкую восковую бумагу, что позволит нам писать на ней металлическим стилусом то что мы захотим напечатать, превратив бумагу этим в трафарет. Это будет намного удобней и быстрей чем вырезать текст модельным ножом, как на обычных трафаретах или же выкладывая рядки текста металлическими литерами. Также это позволит печатать нам более детализированные рисунки, что позволит Вильме в еще большей степени воссиять своим мастерством.

- А разве плохи наши нынешние трафареты?

- Не то что бы они были плохи - ведь используя их все же можно сделать книгу с картинками. Но с восковкой наши возможности значительно увеличатся. Ведь намного легче написать на восковой бумаге металлическим стилусом чем вырезать из обычной толстой каждую букву, да и в рисунке можно будет использовать более тонкие линии.

Для производства восковки нам сначала нужно будет обзавестись тонкой бумагой, тонкой настолько, что она должна быть полупрозрачной. Но хоть я и Лютц и обладали опытом в производстве бумаги, насчитывавшим два с половиной года, наши приютские работники занимались этим меньше года. Толстую бумагу что мы ранее использовали для книг сделать было не трудно, но произвести листы бумагу того же размера но тоньше было уже не так просто. Работники Мастерской Мэйн уже пробовали сделать такую бумагу, но провалов у них было намного больше чем успехов. Тонкая бумага почти всегда рвалась когда ее укладывали или снимали с сушильной доски.

- Все было бы намного проще делай мы бумагу из тромбэ. - Скрестив руки на груди и нахмурившись произнес Лютц. Волокна древесины тромбэ были тоньше и длиннее чем у волринов, и поэтому их было проще размешивать и затем выкладывать пульпу в однородно тонкий лист бумаги. Но древесина тромбэ была слишком редкой и дорогой что бы могли делать из нее восковку.

- Если мы не сможем сделать восковку из волрина, то она нам будет обходится слишком дорого.

- ...Это точно.

Все что я сейчас могла, это оставить Лютца и Гила заниматься улучшением навыков. Мастерская Мэйн продолжала делать бумагу обычной толщины, а Гил и Лютц собрали в одну группу работников с самыми ловкими руками и принялись пытаться делать тонкую бумагу. Проходили дни, все работали не жалея сил, желая увеличить уровень выхода годной к работе бумаги, когда однажды, после обеда ко мне в покои зашел Лютц:

- Мэйн, послание от Хозяина Бэнно. Похоже, он договорился с восковой мастерской. Они могут принять тебя завтра в полдень.

- Правда? Великолепно. Теперь у Гила будет свой собственный диптих. Вечером этого же дня я попросила Папу сделать для Гила диптих того же размера что и у Лютца. Все что оставалось это залить в него воска. Да и в моем собственном диптихе воск заканчивался, так как большая его часть уже затвердела до такой степени, что записывать на нем было крайне неудобно. Так что это было отличной возможностью не только доделать диптих Гила но и продолжить жизнь моему, так что я немедля принялась соскребать прочь воск.

- Доброе утро, Бэнно.

- И тебе того же. Готова? Тогда пошли. - Он подхватил меня на руки и зашагал прочь. Поверх его плеча я видела как быстро перебирали ногами, почти бежали трусцой, Лютц и Гил пытаясь удержатся рядом. При этом Гил прижимал к груди диптих, что я передала ему этим утром.

Дамуэль остолбенел на секунду, увидев как Бэнно внезапно, без всяких церемоний взял меня на руки, но почти сразу же он осознал и принял тот факт, что я никогда бы не смогла удержаться рядом с Бэнно, пойди я пешком. Он последовал за нами, тоже стараясь не отставать.

- Бэнно, если я знаю способ, что позволит делать воск без запаха, сколько я за него смогу выручить?

Мне надо было по быстрому обсудить этот вопрос с Бэнно, прежде чем мы дойдем до мастерской. Мне очень не хотелось бы что бы он потом кричал на меня, обвиняя что я совсем от рук отбилась и творю все что мне в голову взбредет, не спрашивая его мнения.

- Такое знание лучше продать гильдии в целом, как мы сделали с производством чернил. Единственная мастерская не обладает средствами для заключения подобной сделки.

- Ох, понятно. - Похоже, тут были задействованы большие суммы. И этот было хорошо, так как мне наверно придется обеспечивать средствами всех своих Гутенбергов, что бы они могли провести все опыты, что им только захочется сделать и произвести улучшения в изготавливаемых ими товарами.

Я погрузилась в мысли о будущих переговорах, о продаже моих знаний о воске, когда тихий голос Бэнно прервал мои размышления:

- Я сам проведу эти переговоры, только попозже. Старайся не привлекать к себе внимания. Среди членов восковой гильдии вполне может найтись второй Вольф.

- ...Хорошо. - Пускай Бэнно торгуется за продажу метода высолки. Мы сможем и позже обговорить условия передачи знаний и разделение прибыли.

- Если не ради переговоров с гильдией, то ради чего мы идем сегодня в мастерскую?

- Я хочу наполнить мой и Гилов диптихи, а еще я хочу закупить разные виды воска.

- Только это? - Уточнил Бэнно, и я ответила кивком. Я хотела сначала проверить, возможно ли производство восковок без изменения рецептуры воска. Это было бы просто замечательно, если бы мне не понадобилось ничего менять в воске.

- Я надеюсь, что обычный воск подойдет для производства восковой бумаги, если же нет, то я хочу уговорить мастерскую помочь мне с этим. Я бы хотела, что бы они попробовали добавить в воск смолы на подобие сосновой, что бы он стал более тянущимся и плотнее прилегал под давлением.

Воск, используемый для трафаретов, применяемых в мимеографе, обычно имел в своем составе добавку в виде сосновой смолы или парафина, но парафина у них не будет, это уж точно, так как тот добывался при переработке нефти. Так что было непонятно насколько пригодятся в деле эти мои познания.

Учитывая непредсказуемое цветообразование, свидетелем чему мы были при работе с чернилами, крайне вероятно, что и в случае с воском опять произойдет, что-то непредвиденное, так что мне очень пригодилась бы помощь специалистов.

- Хмм, ладно, сегодня мы просто закупаемся товаром. Нам надо будет вмешаться только если тебе не удастся то, что ты задумала, верно?

- Да.

Первым в восковую мастерскую вошел Бэнно а за ним по пятам и я. Тут же тяжким грузом упала мне на плечи жар внутри помещения, а вонь, похоже имевшая своим источником происхождения жир животных была столь густой что я едва не принялась зажимать себе нос.

Так как Бэнно договорился заранее о посещении мастерской и вдобавок предупредил его незадолго о своем приходе, мастер вышел нам навстречу сразу же, как мы оказались внутри.

- Приятно снова увидится, Бэнно. Что за дело привело вас сегодня ко мне?

- Не могли бы вы залить самого наидешевейшего воска вот сюда? – Произнесла я протягивая мой и Гила диптихи. Мастер утвердительно кивнул, и тут же сделал о чем я попросила, так как запомнил меня со времен моего последнего визита.

Гил смотрел на прозрачный воск с ярым ожиданием и нетерпеливой улыбкой, но не касался его, так как мы заранее его предупредили, что бы он дал тому застыть. Ради этого он принялся специально обдувать воск воздухом из рта, пытаясь ускорить его застывание. Со стороны это смотрелось весьма мило.

- Гил, если ты так будешь продолжать делать, воск может застыть волнами, - предупредила я его с улыбкой на губах. Гил от моих слов дернулся и посмотрел на меня.

- Ага, она права, - добавил Лютц. – Когда её застывал она в него пальцами тыкала в конце концов он оказался у нее весь в буграх.

- Лютц, заткнись! – Я недовольно посмотрела на предателя, разбалтывающего мои секреты. Гил нервно хихикнув и перестал обдувать диптих, заодно увеличив расстояние меду собой и ним. Похоже, он не хотел повторять моих ошибок.

- Эй, Бэнно, тебе ведь еще чего-то надобно, верно? Ты бы не связался с нами только из этой мелочи, - сказал мастер, подойдя к Бэнно после того как положил на место свои инструменты для разливки воска.

Бэнно кивнул:

- Да, так и есть. Я хочу купить небольшой короб каждого вида воска, что вы продаете.

- К-Каждого вида? Ты что же, не за свечами как обычно?

- Да, каждого. Нам сегодня нужен воск, но не свечи.

Заказ Бэнно озадачил мастера. Владелец столь большого магазина как компания Гилберта, что обычно приходил только с заказом на свечи, в котором он указывал их количество, размер и качество воска, внезапно заказал каждый вид воска продаваемого в мастерской – и при этом не одной свечи. Такого он никак не ожидал.

- Да для чего тебе это все надобно то?

- А для чего, я тебе еще сказать не могу. – Рассмеялся Бэнно, а мастер задумался, слегка прищурив глаза. Он знал что Бэнно создает один невиданный товар за другим, и было понятно что он сейчас раздумывал не является он свидетелем создания опять чего то невиданного.

- Ладно. Я их все доставлю тебе в магазин к завтрашнему дню.

- А можно сейчас купить один или два короба воска из тех что у вас есть на руках?

- Да, я легко это могу устроить. – Мастер отправился в глубины оживленной мастерской что бы переговорить с работниками. После его возращения, мы покинули мастерскую с двумя коробами воска в руках.

- И теперь ты сможешь начать с вот этим делать опыты?

- Ага. Спасибо, Бэнно.

По возращении в компанию Гилберта я щелкнула картой о карту с Бэнно, что бы оплатить воск. Затем я написала на бумаге процесс высолки и обговорила с Бэннно его процент при проведении им переговоров о его продаже. Теперь Бэнно мог начинать переговоры с гильдией Воска.

- Что ж, давайте начнем делать опыты как только вернемся в мастерскую, - сказала я, передавая Гилу короба воска. Лютц озадаченно нахмурился и останавливая, ухватив меня за плечи.

- Мэйн, подожди. Что ты хочешь сделать? Что ты собираешься делать? Ты не дала нам даже половины нужных объяснений. Лучше расскажи нам все в мельчайших подробностях, как и что надо сделать, а сама возвращайся в храм.

Раз я не могла самолично работать руками в мастерской, первейшей необходимостью стало подробное разъяснение, которое я должна была всегда давать наперед. Я сначала собиралась все проделать в моих директорских покоях, но наверно и вправду будет проще сохранить сведения в тайне, если я объясню все пока мы в магазине.

Я согласно кивнула головой:

- Ты же помнишь тонкую бумагу что мы пытаемся научится делать? Мы должны будем поверх бумаги нанести тонкий слой воска. Настругаем тонкими-тонкими стружками воск, затем размельчим их и после посыплем ими бумагу, после чего разгладим ее (утюгом) и все! Все просто, верно?

- Мэйн, что это такое и где мы его раздобудем? – Нахмурился слегка Лютц после моего упрощенного объяснения как делать покрытую воском бумагу. Похоже, что слово «утюг» и его значение было ему не известно.

Напрягая память, я попыталась объяснить ему:

- Ээээ…Это кусок метала с плоским низом что очень сильно нагревается и затем им выпрямляются складки на одежде. Это тебе ничего не напоминает? Я думала что что-то подобное существует в мастерских что шьют одежду и домах богатых людей. – Учитывая насколько безупречным, без единой складки были мои церемониальные рясы, я была уверенна, что у Коринны был утюг.

Бэнно, слушавший наш разговор со стороны, сказал:

- Да, у Коринны в мастерской есть утюг. Тебе он нужен?

По словам Бэнно, мастерские по пошиву одежды и богатые люди используют для глажки объемные, горшкообразные штуковины с широким, плоским днищем, что для поддержания высокой температуры наполняются углем. Хм, это было похоже на старинные утюги на земле. Естественно что моя семья не владела таким устройством так как мы постоянно носили уже кем то ранее ношенное, и Лютц не знал о их существовании по той же смой причине.

- Бэнно, а компания Гилберта продаёт утюги?

- Нет. Если тебе такой нужен, то ты заказываешь себе его в кузне. Не каждому они нужны, да и больше чем один едва ли тебе может пригодится. Хотя должен сказать…утюгами можно серьезно напортачить с одеждой, если не знать и не уметь ими правильно пользоваться. Ты уверенна что сумеешь управится с ним? – Похоже, горшкоподобные утюги постоянно просыпали пепел и другую грязь вокруг себя при использовании, если ты был не осторожен и внимателен. Я бы конечно предпочла бы электрический утюг но подобное было за пределами моих способностей.

- Пока, я попытаюсь улучшить их форму и закажу один на пробу у Иоганна. – Похоже, придется подождать с использованием утюга.

Я принялась переосмысливать мои планы с учетом узнанного сейчас, Лютц тоже задумался над чем то, сложив руки на груди и нахмурившись. Когда я протянула «хммм» то мне послышалось какое то странное эхо – оказалось это Лютц в унисон со мною тоже протянул «хмм».

- У нас есть побуждение и знания, но не инструменты. Хм, звучит знакомо. Мэйн, подумай еще – у нас и вправду есть все остальное что нам может понадобится? – осведомился Лютц, вспомнив свои мучения когда у нас не было нужных инструментов для изготовления бумаги. Я приложила ладонь к щеке и попыталась вспомнить точный процесс для изготовления простейшей восковки.

- Эммм…Нарезаем воск малюсенькими кусочками. Посыпаем ими лист бумаги. Это должно быть просто так мы можем использовать для этого чайное ситечко, что продаются в любом крупном магазине. После …- и тут я замерла с открытым ртом. Лютц был прав, я кое-что забыла. Я села на корточки и обхватила голову руками:

- НЕЕЕТ! У нас ведь нет (кулинарной бумаги)!

- Э? Чего?

Я пыталась сделать восковку самым простым способом но у нас не было кулинарной бумаги. Естественно что людям обычно не было нужды ее делать – по крайне мере я не знала как.

- …У нас ничего не получится.

- Не отчаивайся, постарайся придумать решение, прежде чем тебя утянет в пучину печали и разочарования. Может, её чем-то можно заменить? – Спросил Лютц.

Я нахмурилась, напряженно раздумывая. До изобретения кулинарной бумаги люди использовали алюминиевую фольгу и парафиновую бумагу. Алюминиевая фольга вся будет в мелких складках и не позволит нам получить слой ровного воска, а парафиновая бумага это просто бумага покрытая слоем парафинового воска. То есть это было то же самое что мы пытались сейчас сотворить, только воск происходил из другого источника.

- Эмм, при использовании утюга, эта вещь должна была предотвратить прилипание расплавившегося воска к низу. Может, получится использовать для этого обычную бумагу? Надеюсь, это сработает, но наверняка я не знаю. А как ты думаешь, Лютц?

На Земле, я бы использовала в качестве прокладки лист копировальной бумаги, что кроме прочего был способен и немного впитать расплавившегося воска, что означало, что и лист обычной бумаги тоже должен был сработать. По крайней мере, я так думаю. Мне очень хочется в это верить.

- Ты меня о таком не спрашивай, я об этом ничегошеньки не знаю. Может, тебе еще что то надобно?

- Все остальное у нас вроде бы есть. Но мне для проверки того получились ли у нас рабочие трафареты понадобятся металлические стилусы и такая же подложка. – Сделать восковую бумагу было просто – достаточно было расплавить воск на поверхности бумажного листа и затем дать ему остыть. И хоть была велика вероятность, что воск загрязнится пеплом или же он прилипнет к низу утюга, это нас не остановит, и в этом случае мы продолжим пытаться сделать все правильно. Вопрос в том, можно ли будет использовать получившуюся восковку для изготовления трафаретов.

- Стилус для мимеографа и подложка… Иоганн сможет их сделать?

- Угу. И тем и другим будет заниматься он. – Я встала с корточек и решительно кивнула Лютцу, отчего у Бэнно, видевшего это, губы изогнулись в улыбке.

- Мои сочувствия Гутенбергам которых ты втянула во все это.

- Бэнно, но ведь Гутенберг не только Иоганн а и вы тоже. Почему вы говорите так словно вы не один из них? – Спросила я, и эти слова словно стерли улыбку с лица Бэнно. Он ухватил меня ладонью за голову, и произнес низким, рычащим голосом:

- Каждый, кого ты назвала Гутенбергом, оказался завален просто горой работы, изо всех сил пытаясь удержать голову над что бы его не захлестнуло волнами проблем и хлопот. Тебе не кажется, что ты просто обязана, что-то сказать этим людям, на которых ты день за днем обрушиваешь все новую и новую работу?

- …Эээ…? Эээ…? Эээ…? – Пока мой взгляд перебегал с Бэнно на Лютца и обратно мне на ум никаких слов о которых говорил Бэнно, так и не пришло. А они смотрели на меня с одинаково жестким выражением лица, ожидая моего ответа. Стало ясно, что подсказок от них мне не получить.

- Мы должны продолжать стараться изо всех сил распростраяить книги по всему миру?

- Неправильно! Покажи же нам хоть какую-то благодарность за наш труд! – Проревел Бэнно, с силой вкручивая костяшки кулака мне в макушку.

- Спасибо! Спасибо! Своим нынешним положением я обязана вам, Бэнно и тебе, Лютц! И я надеюсь, что и в дальнейшем не смотря на то что я буду отягощать вас своим присутствием, вы по прежнему не покинете меня и будет мне помогать! – Выкрикнула я со слезами на глазах.

По словам Бэнно выходило что я должна чувствовать себя виноватой за то что заваливаю Гутенбергов все новой работой но ведь время что могла провести с Камилом было ограничено, и я не имела ни малейшего намерения замедлять свой прогресс в создании книг с цветными картинками – на оборот, я хотела еще сильнее ускорится.

Когда я отправилась за стилусом Гила, Иоганн выглядел так как будто был готов ухватится за любую другую работу только бы отдохнуть от литер. Так что я передала ему свои наброски утюга, стилуса для мимеографа и подложки. Когда он узнал что все это инструменты для печати, он осознал что титул «Гутенберг» с ним теперь на всю жизнь, и по щекам его покатились слезы радости.

Изменения в Делии

Я заказала инструменты необходимые для изготовления восковых трафаретов у Иоганна но прежде чем они будут готовы пройдет сколько то времени. Вильма же успела создать иллюстрации к следующей книжке быстрее чем были готовы инструменты. Книга будет посвящена весне, Богине Воды Флютрэйн и ее двенадцати богиням - прислужницам.

- Эй, Лютц, раз инструменты по любому придется ждать, почему бы нам тогда не начать печать новой книги старым способом?

Вильма начала работать над иллюстрациями намного раньше чем мы начали свои опыты по получению цветных чернил, так что нынешние трафареты были сделаны из обычной толстой бумаги, предназначенные для черно белых иллюстраций.

Если мы начнем изготавливать книги с помощью черно белых трафаретов то нам не надо будет дожидаться изготовления заказанных у Иоганна инструментов. У нас по прежнему не было в запасе большого количества бумаги так как ее производство мы возобновили только весной, но мы всегда могли закупить нужное нам ее количество у Бэнно.

- Я хотела бы использовать печатный пресс, раз у нас уже есть готовый, но -

- Но Верховный жрец сказал "нет". Все, забудь об этом и начинай вырезать трафареты. - Немедленно приземлил меня на грешную землю Лютц. Мне не оставалось ничего другого как тяжко вздохнув, приступить к вырезанию трафаретов. Эх, мы так старались, создавая металлические литеры и печатный пресс и все зазря.

- Ты же понимаешь что даже без печатного пресса, про который тебе недвусмысленно сказали не использовать, ты можешь много чего сделать, верно? А еще тебе надо сообщить Франу и Верховному жрецу о создании цветных чернил, как и Вильме, что бы она могла начать готовить иллюстрации для новой книги уже с тем расчетом на уме что они будут цветные. Ей придется хорошенько поломать голову над этим.

- Ты прав. Я до сих пор так и не переговорила с Вильмой, из - за того что она была занята уходом за Дирком. Я сегодня после полудня зайду в приют и постараюсь увидится с ней.

Я и Лютц, разговаривая, шли по улице. Когда мимо нас прошла мать, несшая ребенка на спине, я внезапно осознала кое-что. Я немедля опустила в свою корзинку для мелочей руку и достала из нее два куска дерева, пустых в середине, этим и своим видом напоминавших обрезки труб только из дерева и мешочек с небольшими камешками. Папа по моей просьбе вырезал эти тубы из дерева, вырезал середину и отшлифовал их, а я тщательно очистила камни.

- Лютц, ты не мог бы ты, после того как засыпаешь камни внутрь затем закрыть и заклеить чем ни будь концы?

- ...Могу, но зачем? - Непонимающе заморгал Лютц, уставившись на переданные ему мною трубки и камни.

- Это игрушка для младенцев - одна для Камила другая для Дирка. Когда в них засыпаешь камни, то достаточно потрясти трубку что бы они издали начали издавать звук.

- О, я такие видал, правда, твои выглядят по другому.

- Мне хотелось для красоты разрисовать их чернилами, но потом я передумала, мне не хочется этого делать на вещи что малыш, скорее всего засунет в рот...

Младенцы возраста Камила и Дирка, что были нескольких месяцев от роду не обладали достаточно развитым зрением что бы различать цвета если яркость тех не достигала определенной степени, так что изначально я хотела покрыть трубки ярко красными чернилами. Но осознание что малыши наверняка потащат трубки в рот положило конец этой моей задумке. Конечно, можно было бы сделать чернила из съедобных материалов, но тогда бы мне уже пришлось волноваться о размножении бактерий в чернилах.

- Ну, они ведь все равно долго не продержатся, не так ли? Почему бы тогда нам не использовать те цветные чернила из съедобных ингредиентов что без дела лежат в мастерской? Мы их все равно еще не скоро сможем использовать в печати.

- Я с тобой согласна. Лютц, тогда сделаешь тогда и это?

- Легко. Я занесу их тебе после полудня.

Я попрощалась с Лютцем рядом с мастерской и отправилась в свои покои где меня уже ждала с фэйспилем в руках Розина.

- Доброе утро, Сестра Мэйн.

Я ответила улыбкой на приветствие так и брызжущей энтузиазмом Розины и затем посмотрела на играющую с Дирком Делию:

- Делия, я хотела бы переодеться. У тебя найдется для этого немного времени?

- Как пожелаете. Дирк, я вернусь сразу же как закончу. Чуть - чуть подожди. - Делия с явным нежеланием разлучилась с Дирком и принялась быстро переодевать меня. Со всей доступной ей скоростью она облачила меня в рясу жрицы, повязала пояс и тут же поспешила к Дирку.

- Дирк, я вернулась, - произнесла она с почти что сияющим лицом, я никогда у ней раньше не видела подобного выражения лица. Похоже, она была без ума от Дирка.

...Откуда только у нее взялась эта милая улыбка? Я никогда раньше не видела что бы она так улыбалась.

Делия и так была красива, но при виде этой улыбки у меня перехватило дыхание. Улыбка настолько была исполнена любовью что я ощутила вспышку зависти по отношению к Дирку.

- Сестра Мэйн, кажется Дирк вот вот сможет перекатываться. Меньшего от моего братика не стоило и ожидать. Он такой замечательный малыш. - Стала гладить ему головку присевшая рядом Делия, пока тот изо всех сил старался перевернутся на бок. Похоже, что для нее в подобные моменты переставал существовать весь остальной мир. Не прошло и десяти дней как Дирк объявился в храме а она уже заботилась о нем так словно их и вправду связывало кровное родство.

- Сестра Мэйн, будет разумным оставить Дирка на попечении Делии что бы мы могли заняться музыкой.

После этого напоминания от Розины, я взяла свой маленький фэйспиль и мы начали урок. Я как раз проигрывала раз за разом отрывок разучиваемой мелодии когда открылась дверь в мои покои. В приюте закончился завтрак, дети ушли в мастерскую и Вильма пришла что бы забрать Дирка.

- Доброе утро, Сестра Мэйн. Я пришла за Дирком.

- Доброе утро, Вильма. Как и всегда, спасибо за твою помощь. И пока ты здесь, я хочу предупредить что после полудня собираюсь зайти в приют что бы обсудить с тобой иллюстрации к книгам.

На мои озвученные планы Вильма ответила кивком и кратким "Как пожелаете", после чего заговорила с Делией. Она узнавала как тот себя чувствовал прошедшей ночью и сколько он выпил козьего молока, что бы она могла примерно предсказать когда он снова проголодается.

- У нас нет жриц в сером обладающих опытом ухода за младенцами. Если мы заранее не продумаем что делать с детьми преподнесенных богам, в будущем, если их количество увеличится, приют просто не сможет нормально работать.

В приюте больше не было жриц в сером что ухаживая за своими собственными детьми заодно могли бы присмотреть и за приемышами. К тому же, учитывая, откуда брались эти дети, это было в интересах серых жриц если бы их и дальше не было бы. Похоже, мне предстоял разговор с Верховным жрецом на тему что делать с младенцами, переданными в приют. Это будет явно не благоразумно - или же не по силам - что бы слуги моей свиты и дальше несли на себе тяжесть ухода за этими детьми.

- Мне всегда так одиноко когда Дирка нет рядом, - сказала Делия, с грустью погладив ему головку, после чего передала его Вильме. В тот миг как Дирк отправлялся в приют, Делия как будто лишалась своей кипучей энергии, становясь апатичной и равнодушной к окружающему. Розина же наоборот в эти моменты вздыхала с облегчением. Что за разительный контраст.

Я практиковалась в игре на фэйспиле до третьего колокола, после которого я отправилась в покои Верховного жреца что бы помочь ему с документами где и проработала до обеда. После обеда Фран и Розина отправились по свои комнатам, что бы отдохнуть. Теперь, когда они регулярно отсыпались после полудня, они стали выглядеть получше, но по их лицам все равно было заметно что они устают.

- Хорошего вам отдыха.

- Просим прощения за свою отлучку.

Теперь когда они разошлись по своим комнатам, единственным членом свиты что находился в моих покоях была Делия. Она уже закончила с уборкой и сейчас упражнялась в счете, я же была занята вырезанием трафаретов за своим рабочим столом, дожидаясь прихода Лютца. У него не отнялг много времени закончить обед в компании Гилберта и зайти ко мне с уже доделанными игрушками.

- Эй, Мэйн, вот, все сделано.

- Ура! Спасибо!

Лютц потрусил покрашенными в темно - красный цвет погремушками, показывая товар лицом. Я очень надеялась, что эта задумка сможет сделать малышей более счастливыми. Камил был не в том возрасте, что бы любая новинка вызывала интерес, так что я планировала сначала проверить все на Дирке.

- Я и бумагу заказал у Хозяина Бэнно. Он готов начать поставки в любой момент когда тебе только понадобится.

- Лютц, ты так быстро со всем этим управился.

- Не, мне еще учится и учится разбираться с делами по настоящему быстро. Марк мне постоянно рассказывает как много лишнего времени и усилий я трачу когда делаю дела.

Похоже, обучение со стороны Марка принесло свои плоды. Хоть Лютц и сам говорил что его нельзя и близко сравнивать с Бэнно, Марком или Леоном, но было бы глупо ожидать с его стороны что он сможет мене чем за год занятий превзойти этих людей.

- Мэйн, не забудь захватить у Вильмы трафареты, я же подготовлю мастерскую к печати.

- Угу, в этом можешь на меня положиться.

Распрощавшись с Лютцем я положила одну из погремушек в свою корзинку для мелочей. Сжимая вторую в ладони, я спустилась по лестнице в малый зал первого этажа, желая переговорить с сэром Дамуэлем.

- Сэр Дамуэль, я хотела бы посетить приют.

- Конечно, как пожелаете, - ответил он.

Я размашистым, уверенным шагом направилась к двери возле которой он меня ожидал, но увидела как Дамуэль огляделся и сильно нахмурился:

- Стойте, ученица. Где ваши слуги свиты? Вы и вправду собираетесь покинуть свои покои не в сопровождении хотя бы одного их них?

- …Э? – Я думала что раз со мною Дамуэль то сопровождающий из слуг не нужен, но похоже телохранитель не считался достойной заменой слугам свиты. Это будет крайне неподобающе для леди, то есть для меня, появится вне своих покоев без хотя бы одного слуги, так что у меня не было другого выбора как позвать Делию:

- Делия, мне надо кое что обсудить с Вильмой в приюте, пожалуйста, сопроводи меня туда.

- Сестра Мэйн, я…- повернулась ко мне Делия с напрягшимся лицом но на половине предложения она проглотила слова что хотела сказать и в расстройстве закусила губу. Она хотела отказать мне но её должность и положение не позволяли ей подобного. Будь обстоятельства другими я бы не вынуждала ее поступать вопреки ее желаниям но я не могла, но я не могла более терять время когда меня ожидал рыцарь.

- Тебе надо будет только сопроводить меня до дверей приюта. Ты способна выдержать это? А на обратный путь я попрошу Вильму сопроводить меня, если тебе это окажется нее по силам.

- …Как пожелаете.

Удрученная Делия, опередив меня, стала спускаться в зал первого этажа. Даже сзади было заметно как напряженны ее плечи и насколько тяжки ее шаги. Лица я её не видела, но могу себе представить выражение отчаяние на нем.

Когда мы пришли к приюту, Делия резко остановилась на месте:

- Ну что ж, теперь я покину вас и вернусь обратно.

- Не так быстро, слуга. Прежде чем уйдешь, открой дверь. Ты что же, собираешься заставить свою хозяйку, ученицу жрицы самой это сделать? – Прозвучал резкий голос Дамуэля когда Делия развернулась что бы уходить. Я сама не могла открыть дверь и не могла заставить рыцаря сделать это для меня. Слуги же существовали что бы облегчать жизнь своим хозяевам в именно таких случаях.

Делия, услышав приказ открыть дверь приюта, побледнела до такой степени что ее лицо стало почти что совершенно белым. Но затем она посмотрела на Дамуэля, на его по прежнему недовольное лицо, и подошла к двери. Потянувшись к ней, она накрепко закрыла глаза и сжала зубы и дрожащими руками с силой толкнула их, открывая.

Они открылись с громким скрипом. Прямо напротив входа в обеденном зале выстроились линиями столы. В самом дальнем конце зала лежала находилась подушка на которой лежал Дирк, окруженный серыми жрицами, которые в этот момент все на половину развернулись к открывшейся двери. Тут же они развернулись к подушке спиной встали на колени, скрестив руки перед грудью.

- Сестра Мэйн, я ухожу, - пробормотала Делия, опустив голову, что бы не видеть приюта.

- Да, конечно, и мне очень жаль что заставила тебя пережить столь неприятные моменты. Спасибо, Делия.

- Это мелочь, - Делия взглянула разок в том направлении где был Дирк и затем стала разворачиваться. Но внезапно ее глаза широко распахнулись и она резко развернулась обратно и бросилась бегом в дальний конец зала:

- Дирк!

У него почти что получилось самостоятельно перевернутся, и теперь половина его тела свисала с подушки. Если бы он продолжил движение он несомненно упал бы с неё. Делия выбросила руки вперед как вовремя что бы поймать его, на что младенец ответил счастливой отрыжкой, ну а после уже раздался крик Делии:

- О Боги! Ну и что бы вы потом делали, если бы Дирк перекатился бы и навредил себе?! Вам стоит получше присматривать за ним! – Глаза Делии пылали гневом когда она укладывала Дирка обратно на подушку, в самый ее центр. Её причитания были вполне обоснованны, но у серых жриц не было другого выхода, как оставаться в коленопреклоненном положении со скрещенными перед грудью руками и клоненными головами, когда они находились в присутствии жрицы в синем. Мне только что и оставалось что покачать головой при виде того как переменилась Делия под воздействием милоты Дирка.

- …Ну, раз ты уже в приюте, почему бы тебе не задержаться и не поухаживать за Дирком?

- Ах?! – Расширились глаза у Делии когда она осознала где находится. Она поспешно выпрямилась и я передала ей погремушку.

- Это игрушка что издает шум. Я собиралась сама отдать ее Дирку, но почему бы это не сделать тебе? Я думаю, он будет более рад поиграть с тобой, чем со мной.

Делия с противоречивыми эмоциями на лице посмотрела на красную погремушку в своей ладони.

- Он уже достаточно взрослый что бы отслеживать глазами красный цвет. Или ты считаешь что будет лучше если я ему отдам игрушку? Думаю, он был бы счастливее, если бы получил свою первую игрушку от своей старшей сестры, но если …

Я потянулась за погремушкой но Делия крепко сжала ее в ладони и быстро подняла ее как можно выше – слишком высоко что бы я могла дотянутся.

- Ну что ж, тогда можешь сама отдать её ему. Вильма, у тебя найдется немного времени для беседы? Все остальные, продолжайте заниматься тем чем занимались. – Я вместе с Вильмой направилась к столу, который бы позволил мне видеть Дирка, а стоявшие на коленях серые жрицы стали вставать с них.

- Диру, это игрушка, которую нам дала Сестра Мэйн. Ты можешь ее видеть? – Нежным голоском произнесла Делия, несильно потряхивая погремушкой перед младенцем. Дирк стал водить глазами вслед за движениями игрушки; было очевидно что его внимание привлекли цвет и издаваемый её звук. Я хотела видеть реакцию Дирка что бы знать, готов Камил к получению такой же игрушки или нет, и похоже что погремушка по настоящему сильно заинтересовала младенца. Без сомнения, Камил тоже будет рад такой забаве.

- Ого, он и вправду смотрит на неё, – произнесла одна из серых жриц.

- А мне вот интересно, понравится ли ему музыка? – Добавила другая.

Серые жрицы с большим интересом наблюдали за тем как Делия играла с Дирком, так как у них самих не было никакого опыта обращения с младенцами. И тут Делия осознала что она на публике, окружена посторонними что слышали ее слова. Она резко встала на ноги и пылая щеками бросила на меня недовольный взгляд.

- Сестра Мэйн, я возвращаюсь обратно в ваши покои! Оставляю Дирка на вас. – Делия с силой всунула погремушку в руки ближайшей серой жрице и почти бегом бросилась вон из приюта. Теперь, когда она уже однажды самостоятельно зашла внутрь, как мне кажется, она будет проводить здесь все больше и больше времени, привыкая находится по немного вне пределов своей бывшей зоны комфорта, как это происходило и с Вильмой.

- Сестра Мэйн, будет ли с Делией все в порядке? Я слышала, что она много чего нехорошего пережила, когда находилась в приюте, - с тревогой в глоссе произнесла Вильма, наблюдая как Делия вылетела в двери.

- …Кто знает. Мне кажется что с ней все будет в порядке, если милота Дирка по прежнему будет оказывать на нее воздействие. Ей кажется, что она ненавидит приют из своих воспоминаний, но нынешний подвал, в котором она жила раньше теперь совершенно переменился.

В прошлом, когда она росла в приюте, Делия практически все время проводила в подвале, в жутких условиях и затем в день ее крещения она была отослана в покои Верховного Епископа.

Для неё, весь приют это один огромный, отвратительный, подвал. До сегодняшнего дня она проходила мимо приюта самое больше раз или два; Делии необходимо ощутить что приют изменился и если она привыкнет приходить сюда, то ей не составит труда, по крайней мере посещать обеденный зал. К тому же, если она в течении примерно года не привыкнет заходить в приют она окажется не способна видеться с Дирком. Ведь как только он сможет обходится без постоянного присмотра по ночам, он будет перенесен в комнаты где живут не прошедшие крещение дети.

- Я просто надеюсь, что Делия не окажется разлучена со своим милым маленьким братом.

- Каждый день, когда я прихожу за Дирком, Делия изо всех сил тянет время, не желая мне отдавать его и при этом у нее на лице всегда выражение сильнейшей печали. И я в эти моменту испытываю ощущение что мы делаем что то без сомнения дурное, забирая его от неё. Будет печально и плохо для них обоих если они окажутся разделены, так что я надеюсь что Делия как можно скорее привыкнет к приюту. – Сообщила Вильма и на её лице, на котором не была и следа от усталости видимой у Франа и Розины появилась мягкая улыбка.

- Вильма, а ты не выглядишь усталой. Это из – за других жриц в сером что помогают тебе?

- Я приглядываю за Дирком только в течении дня, и конечно же мне помогают остальные. Розине же и Франу приходится смотреть за ним самим на протяжении всей ночи, верно? Как по мне, так это уже звучит крайне утомительно.

Похоже что хоть Видьма и смотрит за Дирком только днем, некоторые из самых младших приютских детей, чувствуют себя обделенными её вниманием и сами в свою очередь начинают вести себя как сущие младенцы. Некоторые даже не хотят разлучатся с нею когда она укладывает их спать.

- Вильма, ты для этих детей как мать. Должно быть утомительно и трудно постоянно заботится о столь многих детях.

- Мне помнится как моя мама заботилась обо мне в подвале до моего крещения, и я хочу дать этим детям, потерявшим своих матерей, то же ощущение любви и заботы которое испытала я сама. Ничто не делает меня счастливее чем то что они считают меня своей матерью. – Улыбнулась Вильма, от которой сейчас исходило почти что видимое сияние любви к маленьким детям вокруг неё, и в этот момент я была рада всем сердцем что назначила управлять приютом именно её.

Затем, мы перешли к обсуждению иллюстрированной книги. Я сообщила Вильме что так как скоро мы начнем выпуск книги то мне нужны будут трафареты для рисунков. Затем я объяснила ей что мы смогли создать цветные чернила и что я хочу что бы она продумала как это можно в будущем использовать для рисунков. Так как мы будем использовать в дальнейшем тот же самый способ печати, что и сейчас, это означало, что для каждого цвета нам понадобится отдельный трафарет. И наконец, я рассказала ей, что как только мы создадим восковые трафареты, она будет способна создавать намного более детальные рисунки.

- И в правду очень любите книги, Сестра Мэйн. Мне трудно вспомнить сколько вы всего придумали нового ради того что бы делать книги…Я приложу абсолютно все свои силы что бы создать для вас наилучшие иллюстрации.

- Спасибо, Вильма.

К тому времени как я закончила разговор с Вильмой и получила от ней трафареты, Диру снова проголодался. Он начал плакать, но Вильме даже не понадобилось произнести ни единого слова когда серые жрицы уже спешно принесли из подвала козье молоко и приготовились начать кормление. Похоже, они уже набрались в этом опыта. Раз они могут с успехом ухаживать за Дирком без помощи Вильмы, то тогда мне лучше поспешить с возвращением в свои покои что бы не отвлекать их своим присутствием и тем самым не задерживать кормление малыша.

- Я знаю что вам приходится и так нелегко со всеми своими уже существующими обязанностями, но пожалуйста, продолжайте так же преданно ухаживать за Дирком. Вильма, могу я тебя попросить проводить меня до моих покоев?

- Как пожелаете, Сестра Мэйн.

Две стороны одной истории

Когда я возвращалась в свои покои, то услышала пронзительный выкрик Делии «О БОГИ!». Мы с Вильмой переглянулись. С тех пор, как появился Дирк, Делия пребывала в хорошем настроении, а потому мы давно не слышали её истерики.

- Вы тоже слышите голос Делии? - поинтересовалась Вильма.

- Интересно, что случилось?

- Ученица, вам следует поторопиться, - предупредил меня Дамуэль.

Я пошла в свои покои так быстро, как только могла, и обнаружила спорящих Франа и Делию.

- Верховному жрецу нельзя доверять!

- Он заслуживает доверия.

Похоже это был не столько спор, сколько односторонние обвинения Делии. И всё же я не ожидала увидеть подобную сцену, так что удивлённо моргнула.

- Фран, Делия, что происходит? - спросила я.

Похоже, пока я не позвала их, они не замечали меня. Фран оглянулся, после чего поспешно поприветствовал меня и извинился.

- С возвращением, Сестра Мэйн. Мне очень жаль, что вам пришлось всё это увидеть.

В отличие от Франа, Делия подбежала и, бросив на меня резкий взгляд, выкрикнула:

- Сестра Мэйн! Что это значит?!

Я понятия не имела, о чём она говорит.

- Эм-м, о чём ты?

- Делия! Как ты разговариваешь со своей госпожой? - упрекнул её Фран.

Делия проигнорировала его и крепко схватила меня за плечи.

- Я хочу знать, к чему все эти разговоры об усыновлении Дирка!

- Делия, я повторял тебе это уже много раз, Арно сказал, что эта идея уже отвергнута. Отпусти Сестру Мэйн.

Фран аккуратно оторвал от меня Делию, вот только я совершенно не понимала, что происходит.

….Кто-нибудь… может мне… объяснить… в чём дело?

Похоже, что растерялась не я одна. Увидев поведение Делии и Франа, Вильма тоже удивлённо моргнула. И что мне делать в подобной ситуации? Ах да, мне нужно выслушать обе позиции, чтобы увидеть полную картину. Вспомнив то, что мне раньше говорил главный священник, я смогла найти способ разобраться в ситуации. Оглянувшись, я сперва заговорила с Вильмой.

- Вильма, большое спасибо, что проводила меня. Ты можешь возвращаться. Если ты останешься здесь, пока я их не выслушаю, в приюте могут возникнуть проблемы.

- Как пожелаете, - ответила Вильма.

Уходя, она несколько раз обернулась на Франа и Делию.

- Сестра Мэйн!

- Я выслушаю вас на втором этаже. Делия, приготовь чай.

Я поднялась по лестнице вместе с Франом, надеясь, что за время, что потребуется для того, чтобы вскипятить воду и как следует заварить чай, Делия успокоится.

На втором этаже находилась Розина, сидящая перед фейспилем с сонным выражением лица. Когда мы встретились глазами, она неуверенно встала, чтобы поприветствовать меня.

- С возвращением, Сестра Мэйн.

- Розина, ты знаешь, что случилось?

- Нет. Меня разбудил крик Делии, но я не знаю подробностей.

У Розины сейчас должен быть дневной сон, но похоже, что крики Делии разбудили её. Пусть на лице Розины и не выражалось недовольство, но по тому как изменилась её обычно изысканная манера речи, я могла понять, что она раздражена.

- Розина, ты можешь вернуться в свою комнату, и ещё немного отдохнуть.

- В таком случае, я так и сделаю.

Покачиваясь, Розина вернулась в свою комнату. Я села на отодвинутый для меня Франом стул, и решила сперва выслушать его версию произошедшего.

- Извини, но я не смогла ничего понять из того, о чём вы говорили. Фран, не мог бы ты объяснить мне что же случилось?

- Возвращаясь из приюта, Делия столкнулась с Арно, у которого было сообщение от Верховного жреца, и они пришли сюда вдвоём. Я в это время отдыхал, но когда Делия позвала меня, то я сразу же оделся и встретился с ним.

Похоже, что его не только разбудили, как и Розину, но ему пришлось ещё и встречаться с Арно и выслушивать гневные тирады Делии. Если бы я была в своих покоях, то могла бы самостоятельно решить дело с Арно.

- Мне жаль, что меня здесь не было.

- Вам не нужно об этом беспокоится, - сказал Фран, слегка покачав головой. - Даже когда вы здесь, я прошу звать меня, когда приходит Арно.

Похоже, он считал, что независимо, присутствую я, или нет, ему необходимо самому выслушать любое сообщение от главного священника.

- К тому же, Арно пришёл сюда лишь для того, чтобы передать сообщение, что не должно было вызвать каких-либо проблем. Я не ожидал, что Делия придёт в ярость.

Фран посмотрел в сторону кухни и вздохнул. Довольно необычно было видеть, что Фран так открыто демонстрирует свои эмоции. Одного лишь этого было достаточно, чтобы понять, насколько же ему тяжело пришлось с Делией.

- А что именно сообщил Арно?

- Верховный жрец попытался найти кого-нибудь, кто бы мог усыновить Дирка, но, как и ожидалось, он не преуспел.

По словам Франа, Верховный жрец искал того, кто бы мог усыновил Дирка, как я изначально и просила. Сегодня Арно пришел передать, что пусть результат и неутешительный, мне не следует переживать на этот счёт, и просто вырастить Дирка в приюте. В принципе, после того, как мне сказали, что мальчиков редко усыновляют, я особо и не надеялась, что кто-нибудь найдётся, а потому решила что наилучшим вариантом будет самой заключить договор с Дирком, после того, как меня удочерит дворянин. Честно говоря, я почти забыла о том, чтобы просила Верховного жреца найти кого-нибудь.

Вот уж кого можно было назвать по настоящему ответственным.

Я была впечатлена объяснением Франа, но пришедшая с чаем Делия, услышав его, разозлилась. Грубо поставив передо мной чашку, она вздёрнула брови и уставилась на Франа.

- Почему Верховный жрец вообще заговорил об усыновлении Дирка?!

Судя по объяснению Франа, ни он, ни Арно не подозревали, что Дирк страдает от Пожирателя. Фактически, Делия злилась главным образом потому, что ей никто не сказал, что для Дирка ищут приёмную семью. Я опустила глаза. Верховный жрец велел мне скрывать, что у Дирка Пожиратель. Как в таком случае я могла объяснить Делии, что мы ищем для Дирка приёмную семью, потому что он обладает магической силой?

- Неужели, Верховный жрец так нравится разлучать семьи?! Сначала он поступил так с вами, Сестра Мэйн, а теперь пытается разделить меня и Дирка!

- Это не так, - резко ответил Фран. - Делия, ты ошибаешься в мотивах Верховного жреца.

Похоже, что в представлении Делии, Верховный жрец был злодеем, что любил разлучать семьи. Неудивительно, что Фран, очень уважающий Верховного жреца, рассердился когда услышал такие слова о нём.

- Делия, - я медленно выдохнула, после чего сделала глубокий вдох и посмотрела на неё. - В приюте нет жриц в сером, которые знают как заботится о младенцах, а потому, я думала, что если есть шанс найти кого-нибудь, кто мог бы усыновит Дирка, то было бы лучше, если бы он оказался усыновлён. Поэтому я и попросила Верховного жреца попробовать найти ему приёмную семью.

После моих слов, гнев Делии обратился прямо на меня.

- Что?! Сестра Мэйн, вы хотели разлучить нас?!

Я покачала головой и пояснила.

- Это не так. Ты ведь помнишь, что поначалу ты даже не хотела присматривать за Дирком? Я думала, что здесь не найдётся никого, кто захотел бы заботится о нём.

Делия вскрикнула и распахнула глаза. Похоже, что она вспомнила, что так всё и было.

- Н-но, это ведь было когда Дирк только появился здесь, - запинаясь проговорила Делия.

- Да, как раз когда он только появился, я и посоветовалась с Верховным жрецом на этот счёт.

Делия замолчала и её гнев поутих. Я продолжила и объяснила причины моего решения.

- Серые жрицы не имели опыта в уходе за младенцем, а потому не знали как о нём заботится. У нас не было кормилицы, которая захотела бы прийти в храм, а Фран и Розина почти не спали из-за того, что им приходилось присматривать за ребёнком по ночам. Учитывая всё это, я подумала, что было бы лучше, если бы кто-нибудь усыновил его.

Сейчас ситуация лучше, поскольку Фран и Розина теперь спят днём, да и Делия присматривает за Дирком куда больше, чем обещала, но первые несколько дней были действительно тяжёлыми. Вспомнив об этом, Делия недовольно надулась, но так ничего и не сказала.

- Я попросила Верховного жреца найти кого-нибудь, кто мог бы усыновить Дирка, и он постарался выполнить мою просьбу. У меня не было особой надежды, поскольку он с самого начала сказал мне, что вряд ли кого-нибудь найдёт, но, тем не менее, он сделал всё, что мог.

- Вот как. Теперь я понимаю.

Плечи Делии расслабились. Похоже я смогла убедить её.

- Я не ожидала, что ты будешь так сильно заботится о Дирке, так что я рада, что не нашлось никого, кто бы мог его усыновить. Арно ведь сказал, что мы должны продолжать воспитывать его в приюте, да?

- Всё так, - подтвердил Фран. - Верховный жрец сказал, что вам не следует переживать на этот счёт, и продолжать заботится о Дирке как и раньше.

Делия несколько раз моргнула. После чего посмотрела на меня, словно желая окончательно развеять все свои сомнения, и спросила:

- Сестра Мэйн… так значит меня не разлучат с Дирком?

- Конечно нет. Делия, я же знаю, как сильно ты привязалась к Дирку, и я слишком хорошо знаю боль от разлуки с семьёй.

- Я так рада… - Делия прижала руки к груди и с облегчением вздохнула. - Я не хочу расставаться с Дирком, ведь он единственная семья, которая у меня когда-либо была…

Десять дней спустя Иоганн закончил изготовление утюга. Это было первое, что он выполнил из всего, что я ему заказала. Возможно причиной послужила простота изготовления, или работа над утюгом показалась Иоганну интереснее. Раз так, то я решила попробовать укрепить трафареты воском, прежде чем мы начнём печатать вторую партию книг с картинками. Мы пока не собирались использовать подложку, а потому не имело значения, что воск мог быть немного более густым.

- Используя это, мы сможем печатать больше!

Стоя перед ставшим более прочным трафаретом, я гордо выпятила грудь, на что Лютц скрестил руки и наклонил голову.

- Эй, Мэйн… разве Верховный жрец не говорил тебе не печатать слишком много? Нам точно стоит печатать больше?

- Благодаря воску, мы сможем использовать трафареты повторно. Таким образом, мы сможем гораздо дольше использовать их.

- Не увиливай от вопроса! - выкрикнул Лютц.

Пусть он и разозлился, но я не собиралась отказываться от трафаретов для своих книжек с картинками. В конечном итоге я планировала использовать печать с подвижными литерами для книг с большим объёмом текста, но без улучшения трафареты для иллюстраций пришлось бы часто переделывать.

- Это для того, чтобы уменьшить нагрузку на Вильму. Разве не будет лучше, если мы сможем использовать трафареты повторно?

Лютц знал, как много усилий требовалось Вильме, чтобы нарисовать рисунок, а затем вырезать крошечные линии, а потому скривился и потёр лоб.

- Только трафареты для картинок, хорошо?

Покрыв воском лишь трафареты для иллюстраций, я затем передала их Гилу. Сейчас за печать книг в Мастерской Мэйн отвечал он и другие служители. Теперь, когда Гил мог позаботится о делах мастерской, у Лютца было немного больше свободного времени. В результате Лютц, Дамуэль и я могли чередовать посещение чернильной мастерской и компании Гилберта с походом в храм. Работа над итальянским рестораном близилась к завершению, и сейчас там устанавливали двери и оконные рамы, так что я была очень занята тем, что ходила туда с Бенно. Я также посещала чернильную мастерскую, чтобы записать результаты исследований Хайди и упорядочить их.

- Мэйн, почему ты замолчала? Думаешь о чём-то?

- Да, о Камиле.

- Опять?

Несмотря на мою занятость, в моей голове преобладали мысли о создании игрушек для Камила. Как мне рассказали, Дирку очень нравится моя деревянная погремушка, но всякий раз, когда он пытался удержать её сам, он ронял её себе на лицо и начинал плакать. Мне не хотелось, чтобы деревянная игрушка падала на милое личико Камила и делала ему больно, а потому мне бы хотелось сделать что-нибудь, что не могло бы причинить ему вред.

- Лютц, я хочу колокольчики.

- Чего это вдруг?

- С ними я смогу сделать звенящую набивную игрушку, которую он сможет держать сам.

Пусть здесь и были какие-то металлические колокольчики, но мне не попадалось на глаза ничего похожего на бубенцы - круглые колокольчики, который я часто видела в Японии. Возможно, будет сложно сделать так, чтобы они звучали красиво, но сама конструкция бубенцов была достаточно простой, так что я могла попросить Иоганн сделать их.

- Хорошо. Пойдём в кузнечную мастерскую.

Кузница располагалась недалеко от чернильной мастерской. Радостная, я направилась туда.

- Здравствуйте.

- Добро пожаловать. Эй, Гуттенберг! Леди Мэйн здесь!

Кузнец, которого я раньше никогда не видела, обернулся и, как ни в чём не бывало, позвал Гуттенберга. Видимо, они уже настолько привыкли так его называть, что даже не считали за издёвку. Иоганн, придя в переднюю часть мастерской слабо пробормотал:

- Прекрати называть меня Гуттенбергом.

- Да-да, - небрежно ответил ему кузнец.

- Леди Мэйн, что привело вас сюда? Я ещё не закончил стилусы.

Я попросила его сделать несколько различных стилусов для письма на вощёной бумаге, что означало, что ему потребуется больше времени для завершения работы.

- Я хочу заказать вот такие колокольчики. Если хочешь, можешь передать эту работу другому ученику.

Когда я принялась рисовать чертёж бубенцов, Иоганн наблюдал за мной с большим интересом. Похоже, он делал лишь обычные колокольчики, а бубенцы ему делать не доводилось.

- Леди Мэйн, эти щели только для украшения?

- Они необходимы для правильного звучания. Щели не обязательно должны выглядеть именно так, но они должны быть. Их нужно сделать достаточно узкими, чтобы находящийся внутри шарик не выпал.

Насколько я понимала, звучание бубенцов различалось в зависимости от ширины щелей, толщины металла, размера шариков и используемых материалов, но я не знала деталей. Тем не менее, если поместить маленький шарик внутрь металлического шара большего размера, то при встряхивании, это будет звенеть. Затем я попросила Иоганна сделать бубенцы большего размеры, используя маленькие бубенцы в качестве внутреннего шарика. Таким образом, получится двойной бубенец, который будет хорошо слышен, даже если поместить его в мягкую игрушку.

- Да, сделать их будет не сложно. Это тоже для печати?

- Нет, я хочу использовать их для детских игрушек. Даже я иногда заказываю вещи, не связанные с печатью, - сказала я, поджав губы.

Иоганн радостно рассмеялся.

- Разве это не первый раз, когда вы заказываете что-то, не связанное с книгами или печатью? Я думал, что книги - это единственное, что вас волнует.

Иоганн сказал, что его очень обрадовало, что я могу думать не только о книгах. Вот только, хотя сейчас моя голова и была забита мыслями о Камиле, но в целом меня интересовали лишь книги. Но видя, как он счастлив, я не планировала его исправлять. Пусть радуется и дальше. Вот только, вместо меня, на его заблуждение решил указать Лютц.

- Не заблуждайся. Мэйн думает лишь о книгах. Как бы ты не надеялся, тебе уже не сбежать от титула Гуттенберг.

- Я знаю это. Но ты разве не мог оставить мне хоть немного надежды? - простонал Иоганн.

Лютц же хлопнул его по спине, и добавил:

- Иоганн, тебе следует как можно скорее привыкнуть к увлечённости Мэйн. - эти его слова оказались похоже последним гвоздем в крышку гроба для настроения Иоганна..

- Да-да. Лютц, и не забывай, что ты мой самый доверенный Гуттенберг, - сказала я.

Вот только после моих слов, Лютц сник так же, как и Иоганн.

Но почему? Я ведь похвалила его? Не понимаю.

- Сегодня я пойду прямо домой, - сказала я Дамуэлю, выйдя из кузницы.

Внезапно, начали звонить колокола, сигнализирующие об чрезвычайной ситуации. Через несколько секунд над восточными воротами в небо ударил красный луч - кто-то воспользовался магическим инструментом, чтобы позвать на помощь. Будучи рыцарем, Дамуэль отреагировал первым. Увидев над восточными воротами красный луч, его лицо посуровело, и он тут же подхватил меня на руки.

- Нам нужно поторопиться.

Сказав лишь это, он побежал прямо ко мне домой. Похоже, что сопровождая меня в нижнем городе, он похоже хорошо запомнил дороги и переулки, так что теперь продвигался по ним очень уверенно.

- Я уже знаю дорогу. Лютц, возвращайся домой или в магазин, - не сбавляя скорость сказал Дамуэль бегущему за ним Лютцу.

Обычно мы расставались на площади с колодцем, но сегодня он со мной на руках взбежал по лестнице и громко ударил кулаком в нашу входную дверь.

- Да, кто это… Мэйн?!

Мама отошла в сторону, впуская Дамуэля, который тут же поставил меня на пол. С серьёзным выражением лица он посмотрел на нас, отчего Мама удивлённо моргнула.

- Похоже что-то случилось у восточных ворот, что потребовало помощи рыцарей.

- У восточных ворот?!

- Да, но это был тонкий луч, а не толстый, так что думаю, что ничего опасного не произошло. Скорее всего, потребовалась помощь рыцарей, чтобы принять решение относительно дворянина. Тем не менее, я останусь здесь, пока не будет обеспечена безопасность ученицы.

Мама была удивлена внезапным визитом рыцаря, но она поняла обстоятельства, так что быстро кивнула.

- Большое спасибо, что защищаете Мэйн.

Дамуэль остался стоять у входной двери, чтобы быть готовым немедленно среагировать, если что-то случится. Камил заплакал, поэтому мама пошла в спальню. Видя, что Дамуэль немного запыхался, я принесла ему чашку воды.

- Ох. Спасибо, ученица.

Выпив всю воду разом, Дамуэль сделал несколько медленных вдохов, чтобы восстановить дыхание. Я понимала, что если останусь рядом с ним, то буду только мешать, а потому пошла в кладовую. Меня интересовала, какая у нас есть ткань, чтобы можно было сделать из неё мягкую игрушку-погремушку.

- У нас много белой ткани, так может кролика сделать?

Найдя приятную на ощупь ткань, я принялась за изготовление выкройки на кухонном столе. Вдруг сквозь стену влетела знакомая мне уже белая птица, созданная магическим инструментом. В то время, как я была удивлена внезапному появлению птицы, Дамуэль не раздумывая протянул к ней руку. Птица села на его руку и раскрыла клюв.

- Дамуэль, доставь жрицу-ученицу в храм или в её дом, после чего воссоединись с рыцарями.

Трижды повторив приказ серьёзным низким мужским голосом, птица потеряла форму и превратилась в жёлтый фейкамень. В руке Дамуэля внезапно появилась волшебная палочка, после чего, он так же, как это обычно делал главный священник, постучал по камню и что-то сказал. Магический камень вновь превратился в птицу.

- В настоящее время жрица-ученица в безопасности и находится дома. Я немедленно возвращаюсь.

Сказав это, он взмахнул палочкой, после чего птица исчезла, пролетев сквозь стену.

- Ученица, я воссоединюсь с рыцарями, чтобы узнать что происходит. Ни при каких обстоятельствах вы не должны выходить из дома до моего возвращения. Понятно?

- Да.

Подчеркнув, что мне нельзя выходить даже на площадь, Дамуэль ушёл. Я не знала, что это была за чрезвычайная ситуация, но раз ему пришёл приказ воссоединиться с рыцарями, то это, вероятно, как-то связано со мной.

- Мэйн, рыцарь ушёл?

Покормив Камила, Мама вышла из спальни, выглядя встревоженной. Похоже, присутствие рыцаря добавляло ей уверенности, но теперь дома остались лишь я, Мама и Камил, а потому, если что-то случиться, то мы окажемся беспомощны.

- Ему приказали вернуться к остальным рыцарям. Если они решили, что Сэру Дамуэлю нет необходимости оставаться здесь, то, я думаю, опасность уже позади.

Услышав мой ответ, Мама слабо улыбнулась. Похоже, я смогла её успокоить.

- Ну раз он ушёл потому что всё закончилось, то хорошо.

В тот вечер нам не пришлось ждать возвращения Дамуэля, чтобы узнать подробности, потому как домой вернулся Папа. Начиная с весны, он начал нести стражу у восточных ворот и оказался вовлечён в случившееся сегодня.

- Папа, что там произошло?

- Да, Мэйн, я думаю, мне стоит рассказать тебе о случившемся.

Поужинав, Папа налил себе выпить, и неспешно отхлёбывая, принялся объяснять.

- Дворянин из другого герцогства поднял шум, пытаясь попасть в город.

Похоже, что сегодняшний чрезвычайный инцидент произошёл в результате того, что дворянин другого герцогства попытался прорваться в город. Как и говорил ранее Верховный жрец, начиная с весны изменились правила, касающиеся въезда и выезда дворян из города. Одним из таких правил было то, что дворяне из других герцогств не могли въехать в город без разрешения Эрцгерцога, так что они больше не могли воспользоваться рекомендательными письмами, как делали это раньше. Дворяне Эренфеста знали об этом, поскольку лично слышали это непосредственно от Эрцгерцога во время зимних собраний, но дворянам других герцогств не было известно, что правила изменились. В результате, когда его остановил стражник-простолюдин, дворянин почти что взорвался от гнева.

- Похоже, наверху уже предполагали, что такая ситуация может произойти, а потому подготовились, чтобы призвать рыцарей, когда какой-нибудь дворянин начнёт создавать проблемы у ворот.

- Ух ты, похоже, что Эрцгерцог всё обдумал.

Судя по всему, именно Папа сегодня воспользовался магическим инструментом, чтобы подать сигнал рыцарям. Этот инструмент состоял из двух частей: орудия в форме молотка, инкрустированного красным камнем, и ещё одного красного камня. Чтобы создать луч света, требовалось лишь ударить по камню с помощью молотка. Похоже, что такой же инструмент был в карете, в которой ехал Фран во время Весеннего молебна.

Пусть дворяне и могли сделать в простолюдинами всё что угодно, но когда в дело вмешивалась знать города, дворяне других герцогств оказывались в невыгодном положении. Похоже, что после того, как рыцари объяснили приезжему дворянину, что для въезда в город ему требуется разрешение Эрцгерцога, он уехал, не прекращая сетовать на это.

- Лучше всего проблемы с дворянами решают другие дворяне. Честно говоря, я очень рад, что они пришли на помощь.

- И все же, у него было рекомендательное письмо от дворянина? Почему кто-то отправил ему рекомендательное письмо, если знал, что тот не сможет въехать в город без разрешения Эрцгерцога?

- Кто знает.

Возможно, тот дворянин получил рекомендательное письмо ещё до весны. Не в силах узнать ответ на свой вопрос, я могла лишь наклонить голову. Видя моё недоумение, Папа посмотрел на меня с серьёзным лицом.

- Мэйн, тебе нужно сохранять бдительность. Ты помнишь, что говорил главный священник? На тебя могут нацелится дворяне из других герцогств.

Услышав его предупреждение, я медленно кивнула, а папа продолжил.

- Я несу стражу у ворот и сразу же призову рыцарей, как только какой-нибудь подозрительный дворянин попытается въехать в город. Мэйн, будь внимательна и никуда не ходи без своего телохранителя.

Я была рада услышать, что Папа не смотря ни на что будет защищать меня, а потому улыбнулась ему.

Двое пропавших

На следующий день, Дамуэль не вернулся, как и в последующий. Раз мне не было позволено выходить даже на площадь перед домом, у меня образовалось полно свободного времени, что я и принялась тратить обдумывая содержание третьей книги и делая набивные игрушки погремушки вместе с Тули. Похоже, она собиралась отдать сделанную ею игрушку дочери Коринны, Ренате.

- Я захвачу её с собой когда пойду навестить ребенка. Мы вместе навестим её, верно?

- Да, будет неловко и неприятно, если мы не сделаем этого, после всего что для нас самих сделала Компания Гилберта и не говоря уже про то что Бэнно сделал нам подарок когда родился Камил.

Я собиралась навестить Коринну когда спадет опасность и все снова успокоится и, и Тули была совершенно не против этого. Младенцы девочки тоже были наверно весьма милыми, к тому же я хотела увидеть своими глазами Отто, одуревшего от своего отцовства.

- …А она у тебя получилась милее, чем моя. – Тули посмотрела на наши законченные погремушки и недовольно поджала губы. У нее, как по мне, вышло, что-то наподобие белого медведя, тогда как я ухитрилась сотворить нечто больше похожее на кролика, и главное, более узнаваемое. И та и та игрушки топорщились под белой тканью комками набивки, так как вместо ваты нам приходилось использовать тряпки.

- Но зато твои стежки намного аккуратнее, чем мои. – Хоть мои швы и получились кривоватыми но, как и сказала Тули, игрушка у меня вышла довольно миленькая. Пока я сидела, наслаждаясь видом своего рукоделия, Тули сидевшая рядом склонилась в бок и внимательно присмотревшись покачала головой:

- Если ты не научишься шить лучше, тебя никто не возьмет замуж.

- Ну и отлично! Я полностью готова посвятить всю свою жизнь книгам. – Мужчины в этом мире больше всего ценят в невестах такие качества как хорошее здоровье, способность много трудится и обладание отличными навыками шитья. Я не подхожу ни по одному из этих критериев, так что моя судьба предрешена; я давно уже отбросила мысль о замужестве. Как и в мою бытность Урано второй половинку мне отлично заменят книги. И если честно, я охотно предпочту чтение и создание книг замужеству и повседневной возне с иголками и нитками, обшивая мою новую семью.

Эх, если бы только у нас были кошачьи бубенцы для этих игрушек, с грустью подумала я про себя. Но вечером третьего дня моей вынужденного затворничества к нам домой вместе с ними пришел Лютц:

- Иоганн принес эти штуки в магазин. А для чего они нужны? – Спросил он, потрясся их в полу сжатой ладони. Они тут же издали милое тинканье, когда маленькие колокольчики внутри соударялись друг о друга.

Как и ожидалось от Иоганна. Прекрасная работа.

- Это маленькие колокольчики, и я их засуну вот в эти игрушки, после чего зашью те. После чего их будет достаточно потрясти и можно будет услышать их звяканье.

Кошачьи колокольчики надо было упрятать внутри игрушек что бы маленькие детки случайно не проглотили их и именно поэтому рот и глаза игрушек были не настоящими отверстиями а просто тканью обшитой нитками. Для того что бы заложить внутрь колокольчики я специально оставила незашитым маленький разрез. Что и позволило мне сделать это прямо на глазах Лютца.

Я потрясла законченным игрушками и изнутри раздалось негромкое, приятное уху тилиньканье. Отлично.

- Камил, все готово. Ты слышишь колокольчики? – я потрясла кроликом у уха Камила и он удивленно заморгал. Он еще не мог держать головку, что означало что он не мог ее повернуть в сторону игрушки но его глаза заходили по сторонам в поисках источника звука.

- Мило! Ты такой милый, Камил. – Расплылась я в улыбке на эту его реакцию на мою игрушку. Спустя секунду, как будто в ответ на мою улыбку он зашелся плачем. Похоже, мне еще далеко до конца пути становления любимой старшей сестрой.

В конце концов, только на утро пятого дня самоизоляции, за мной зашли Фран и Дамуэль.

- Доброе утро, Сестра Мэйн.

- Доброе утро, Фран, Сэр Дамуэль.

- Доброе утро, ученица жрицы. – Кивнул в ответ на мое приветствие Дамуэль прежде чем посмотрел на Папу, который был дома, так как его смена начиналась сегодня только в полдень:

- Если позволишь, то я прибыл за ученицей.

- Будьте так добры, позаботьтесь о ней, сэр. – Папа дважды ударил кулаком по груди в воинском салюте. Дамуэль ответил ему тем же жестом и с серьезным выражением лица продолжил:

- Гюнтер, у меня послание от Лорда Фердинанда. Эрцгерцог сейчас находится с визитом в Суверении и значит не может дать разрешения на вход в город в ближайшее будущем. Тебе могут предъявить фальшивые разрешения, так что будь очень внимателен. Понятно?

- Так точно, сэр! – Отрывисто кивнул Папа с суровым выражением лица. Он всегда так классно смотрелся, когда делал все что связанно с его работой.

- Ну что ж, до свидания.

- Всего тебе хорошего.

На колодезной площади нас встретил Лютц и после мы направились в храм. Я заметила что чем ближе становился храм тем темнее становилось лицо Франа.

- Фран, в чем дело? Почему ты так сильно хмуришься?

- Я объясню вам это чуть попозже, это не та тема о которой следует разговаривать на ходу, - ответил он и с силой сжал зубы.

- Вы все узнаете когда прибудете в храм, хотите вы этого или нет, - добавил Дамуэль. Я посмотрела ему в лицо, задрав голову но увидела только обычную, ничего не говорящую о испытываемых им на самом деле чувствах спокойную улыбку аристократа.

- Что ж, я тогда пошел в лес, - сообщил Лутц.

- Ладно, счастливо.

Мы как обычно распрощались с Лютцем перед мастерской, после чего направились в мои покои. Я как благовоспитанная леди дождалась когда Фран откроет передо мной дверь но когда я зашла внутрь то немедленно ощутила что атмосфера внутри была сильно отличной от привычной мне. Настолько, что я не смогла удержаться от того что бы не заморгать в удивлении:

- …Что у нас сегодня слишком тихо.

Тихо было настолько, что от этой тишины мне было почти что телесно неприятно. Обычно я слышала плач Дирка, голос Делии играющей с ним или же звуки шагов людей, но сейчас я не слышала ничего из этого. Было так тихо что мне было слышно как в малом зале на кухне работают и переговариваются повара.

Должно быть, Дирк спит, подумала я, взбираясь по лестнице так тихо как только могла. Когда я добралась до верха, я увидела Розину протирающей стол. Это зрелище встревожило меня. Дабы не повредить пальцы, Розина занималась только работой с документами, оставив весь труд по уборке и содержанию в порядке моих покоев на Делию, и вот теперь я вижу Розину выполняющую работу Делии.

- Доброе утро, Розина. А где Делия? Ей нездоровится? – Спросила я, оглядываясь. Розина опустила глаза долу, после чего положила тряпку на стол и направилась к чулану:

- Делии больше нет с нами. Она взяла Дирка и вернулась к Верховному Епископу.

- Э? – Новость была столь невероятной, что я хоть и слышала слова но разум мой оказался не в силах осознать их.

Я растерянно посмотрела на Розину а та с моей рясой в руках и с грустной улыбкой на губах, тщательно подбирая слова, произнесла:

- Сестра Мэйн, давайте вы сначала переоденетесь, прежде чем мы продолжим разговор. Ведь пока мы этого не сделаем, Фран не сможет присоединится к нам.

Розина переодела меня в мою синюю рясу ученицы жрицы, затем попросила сесть и после прозвенела в колокольчик. По лестнице почти сразу поднялся Фран, принеся с собой заранее приготовленный чай и поставил передо мной чашку. Я отпила глоток, но несмотря на то что чай Франа всегда был хорош на вкус, сейчас чай для меня оказался совершенно безвкусен.

Я опустила чашку на стол и посмотрела на своих слуг. Первой заговорила Розина:

- Это произошло вчера. Фран и я как обычно отправились отсыпаться, а когда мы проснулись, подушки Дирка и его пеленок в комнате уже не было. Также мы не смогли найти и Делию, отчего мы еще сильнее встревожились и потому я отправилась в приют поискать их. Но Дирка не было и там. По словам Вильмы, Делия заходила к ним, и, сказав, что раз они семья, забрала его с собой.

И похоже Вильма позволила его забрать, так как она хотела подержать Делию за её усилия в преодолении страха перед приютом. Ведь она даже предположить не могла, что один из моих слуг мог взять Дирка куда либо кроме моих покоев.

- Я узнал о произошедшем от Розины и немедленно запросил аудиенцию с Верховным жрецом. Я решил что для получения разрешения на проведение поисков необходимо сначала доложить о исчезновение слуги из свиты синей жрицы. – Со вздохом начал рассказывать Фран. Если бы в это дело с ее отсутствием, каким то образом оказался замешан жрец в синем, то в мое отсутствие, заниматься этим моим слугам было бы явно не по рангу и не по силам. Но на пути к Верховному жрецу, Фран увидел Делию с Дирком на руках в компании Верховного Епископа. Он попытался расспросить её о том что происходит но вмешался Верховный епископ, не позволив этого. Поэтому он смог рассказать Верховному жрецу только то немногое что он знал.

- Да как такое может только быть? Да, так как Делия раньше была слугой Верховного епископа, её переход к нему возможен и допустим, но разве Дирку по правилам еще не рано покидать приют? – Ранее мне было сообщено не приносить Дирка на обсуждение его судьбы с Верховным жрецом, а Верховный епископ был из тех, кто был согласен что бы «отвратительные дети» были заперты в приюте до самого крещения, так что это все не имело совершенно никакого смысла. Как сироте Дирку было позволено оказаться в аристократической части храма?

Фран опустил взгляд:

- Дирк больше не сирота.

- Э?

- С одобрения Верховного епископа Дирк был усыновлен аристократом.

Совсем не требовалось моей подписи как директора приюта или же подписи Верховного жреца –только если усыновляющий был из простолюдинов, подписи Верховного епископа было достаточно что бы подтвердить подобное усыновление,.

- Разве для усыновление не нужно одобрение Эрцгерцога? Сэр Дамуэль этим утром сам рассказывал что Эрцгерцог отсутствует в городе.

- По словам Верховного жреца, усыновление в род аристократа из другого герцогства не требует разрешения от нашего Эрцгерцога. – Другими словами, не важно в каком мире ты окажешься, везде есть люди что живут тем что находят и используют прорехи в законах.

Для усыновления дворянином из другого герцогства требовались лишь отпечатки крови Верховного епископа, приёмного родителя и ребёнка. Таким образом, Дирка уже усыновил какой-то чужой дворянин.

- Думаю, это его не обрадовало?

- Да, Верховный жрец выглядел весьма недовольным.

Фран скрестил руки и нахмурился, как это часто делал Верховный жрец, после чего поднял голову и посмотрел мне в глаза.

- Сестра Мэйн, пожалуйста исключите Делию из числа ваших слуг. Я знаю, что вы очень добры, но она поступила самовольно, и доставила вам беспокойство, покинув вас без вашего одобрения. Она не может и дальше служить вам. Если она решила остаться с Верховным епископом, то вы должны разорвать связи с ней.

Пока я не объявлю, что увольняю её, Делия будет оставаться моей слугой. Розина поддержала Франа, соглашаясь, что Делии следовало предупредить меня, прежде чем уходить к Верховному епископу.

Я могла бы ещё понять, если бы это случилось сразу же после того, как Делия стала моей слугой, но в последнее время я думала, что мы хорошо ладим, а потому у меня защемило в груди. Я не могла понять почему она так поступила. Посмотрев на неспокойную поверхность своего чая, я всё же ответила.

- Я отпущу Делию. Пожалуйста, позови её, мне нужно с ней поговорить.

Напряжённое выражение лица Франа смягчилось. Похоже, он думал, что я не решусь её уволить.

- Понял, - ответил Фран, скрестив руки на груди, после чего ушёл.

Когда разговор закончился, я снова взяла свою чашку. Чай, что ранее казался безвкусным, теперь стал невыносимо горьким.

Когда Фран вернулась, с ним была Делия. Счастливая улыбка Делии очень контрастировала с недовольным выражением лица Франа. Когда она подошла ко мне, её движения были очень лёгкими, а малиновые волосы покачивались за спиной.

- Доброе утро, Сестра Мэйн. О чём вы хотели поговорить?

Лицо Делии не выражало какой-либо злобы. Меня поразило, что она вела себя и говорила как обычно. Я даже задумалась, не ошибся ли Фран, когда сказал, что Делия ушла к Верховному епископу вместе с Дирком. Вот только посмотрев на суровые выражения лиц Франа и Розины, я покачала головой, приводя себя в чувство.

- Я слышал, что ты вернулась к главе храма…

- Да, - радостно ответила мне Делия, сияя от счастья, - Когда я сказала Верховному епископу, что Верховный жрец искал кого-нибудь, кто мог бы усыновить Дирка, но так и не смог найти, то Верховный епископ тут же нашёл ему приёмного отца! И притом дворянина! Разве это не удивительно? Поскольку усыновление местными дворянами требовало разрешения Эрцгерцога, а потому требовало времени, Верховный епископ нашёл дворянина из другого герцогства. У него гораздо больше связей, чем у Верховного жреца.

- Делия, но если его усыновил дворянин из другого герцогства, то разве это не означает, что тебя разлучат с Дирком?

Я предполагала, что Дирка сразу же отправят в другое герцогство. Возможно, Делию отправят с ним, чтобы она могла присматривать за Дирком? В любом случае, Верховный епископ приложил много усилий, чтобы добиться усыновления, которое бы не требовало одобрения Эрцгерцога. Я была обеспокоена этим, но Делия лишь рассмеялась.

- Дирк больше не сирота и будет воспитываться Верховным епископом до достижения совершеннолетия. Верховный епископ предоставит нам одну из своих комнат для слуг и позволит мне жить вместе с Дирком.

Разве это не странно? Если Дирк останется в храме до совершеннолетия, то, пусть его и усыновил дворянин, он не сможет поступить в Королевскую академию, а также он не будет расти в своей новой семье.

В таком случае, с какой целью дворянин усыновил Дирка? Даже если предположить, что дворянину требовалась магическая сила Дирка, было бессмысленно оставлять его на воспитание Верховного епископа. Чем больше подробностей я узнавала, тем больше росло моё беспокойство. Вот только стоящая передо мной Делия раскраснелась и радостно улыбалась.

- Теперь мне не придётся расставаться с Дирком. Если бы я осталась служить вам, Сестра Мэйн, то вы вскоре отправили бы его в приют.

Поскольку Делия всё ещё была не готова посещать приют, то если бы я отправила туда Дирка, то это было бы всё равно, что разделить их. И даже если бы она могла приходить в приют, она всё равно бы не могла с ним жить. После крещения Дирка отправят в здание для мальчиков, и ей станет ещё сложнее с ним видеться. Что я могла сказать Делии, которая просто решила взять дело в свои руки, чтобы проводить больше времени с Дирком?

- С вами хорошо обращаются?

- Конечно да.

Похоже, что пока Верховный епископ показывает Делии лишь свою хорошую сторону. Если она знала его лишь как доброго дедушку, то она бы ни за что не поверила ничему плохому, что я могла сказать о нём. Раз так… я сделала глубокий вдох.

- В таком случае, Делия, я освобождаю тебя от роли слуги моей свиты. С этого момента ты будешь служить Верховному епископу. Ты с этим согласна?

- Конечно. Сестра Мэйн, если это всё, то я бы хотела вернуться к Дирку. Скоро приедет его приемный отец.

Мне было очень тяжело сказать, что я увольняю её, и всё же Делия, похоже, не почувствовала ничего особенного. Она думала лишь о том, чтобы как можно скорее вернуться к Дирку.

- Прости, что пришлось позвать тебя. Просто ты ушла не сказав ни слова, так что Фран и Розина беспокоились, разыскивая тебя и Дирка. И не только они. Вильма, заботившаяся о Дирке в приюте, Гил, вернувшийся из мастерской и обнаруживший, что комната пуста, и я тоже, когда мне сказали об этом сегодня утром. Все мы очень беспокоились о том, что могло случиться с тобой и Дирком. Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы предупредила нас, прежде чем уйти.

Когда я дала ей понять, что обижена на неё, надеясь, что она поймёт, что она сделала, и почувствует себя хоть немного виноватой, Делия задумалась, после чего улыбнулась, словно пытаясь скрыть свои настоящие чувства.

- Верховный епископ сказал, что вы не одобрите, если я заберу Дирка, а потому я решила действовать скрытно. Мне очень жаль, - сказала она, отводя взгляд и перекладывая вину на Верховного епископа.

Другими словами, она знала, что делает то, что я не смогу одобрить.

- В таком случае, позаботься о Дирке. Это может быть нелегко, но постарайся.

- Спасибо. До свидания.

На этот раз Делия искренне мне улыбнулась, после чего ушла, чтобы вернуться к Дирку. Я была рада, что сейчас она счастлива, но знала, что это не продлится долго. Проводив Делию взглядом, я посмотрела на Франа и Розину.

- Делия и Дирк будут в порядке?

- Делия сама приняла это решение, и теперь, когда Дирк больше не сирота, мы ничего не можем для них сделать, - ответила Розина.

Я нерешительно кивнула.

- Ты права…

И всё же, я по прежнему хотела помочь ей. Когда я задумалась о том, что могу сделать для неё, Фран опустился рядом со мной на колени. Взяв меня за руку, он очень серьёзно посмотрел на меня.

- Сестра Мэйн, даже если Делия попросит вас прийти к ней, вы ни при каких обстоятельствах не должны идти к Верховному епископу, - сказал он.

Я в замешательстве моргнула, а Фран с беспокойством продолжил.

- Когда я пошёл за Делией, Верховный епископ настаивал, чтобы вы сами пришли в его комнату. Мне пришлось неоднократно ответить ему, что госпоже не подобает покидать свои покои ради слуги, и в результате удалось отвести к вам Делию, но, эти изменения в его поведении меня пугают.

Верховный епископ, который не хотел меня больше видеть и приказал никогда не приводить меня в его комнату, внезапно сказал Франу привести меня к нему. Он попытался вызвать меня к себе, чтобы я сказала Делии, что увольняю её. Подобное изменение в поведении Верховного епископа очень насторожило Франа, поскольку это определённо было весьма странно.

- Кроме того, похоже, что недавний переполох у восточных ворот вызвал дворянин, получивший рекомендательное письмо от Верховного епископа. Увидев его имя на письме, рыцари пришли допросить Верховного епископа. Кажется, он утверждал, что просто хотел укрепить связи между нашими герцогствами. Верховный жрец считает, что он хотел, чтобы дворянин смог въехать в город, чтобы усыновить Дирка.

- Но почему Верховный епископ послал рекомендательное письмо, если знал, что того дворянина не пропустят без одобрения Эрцгерцога?

- Похоже, что он не знал, - ответил Фран.

Когда я в замешательстве наклонила голову, на лице Франа появилось неловкое выражение и он продолжил.

- Верховный епископ провёл большую часть зимы в храме, проводя ритуал посвящения, а поскольку он официально не является дворянином, его редко приглашают на зимние общественные собрания. Он просто не знал, что правила въезда изменились.

Так как глава храма не считался дворянином, его не приглашали на дворянские собрания, во время которых Эрцгерцог и объявил об изменении правил. В результате, он попытался пригласить дворянина из другого герцогства так же, как делал это раньше. Напоследок Фран сказал:

- Мы не знаем, почему Верховный епископ отдал Дирка дворянину из другого герцогства и забрал к себе Делию. Сестра Мэйн, прошу, впредь будьте очень осторожны.

Возможно виной было беспокойство за меня, но руки Франа дрожали. Я сжала их и кивнула.

Попытка похищения

- Сестра Мэйн, не могли бы вы взять нового слугу вместо Делии? - спросил Фран.

- Мне действительно нужен новый слуга прямо сейчас?

В отличие от зимы, сейчас я не жила в храме, поэтому не должно быть много работы, чтобы сразу же искать замену Делии.

- Чем скорее, тем лучше.

Теперь, когда Дирка забрали, Фран мог спать по ночам, так что мог помочь Гилу с физической работой. Но Фран пояснил, что Розина не хотела заниматься работой, где она могла бы повредить пальцы, так что следует поскорее найти замену Делии.

- Если вы позволите мне говорить откровенно, то я знаю, что вы до сих пор беспокоитесь о Делии, поскольку имеете склонность быть слишком мягкой к тем, к кому привязались. Я бы хотел, чтобы появился кто-то другой, о ком вы могли бы беспокоиться вместо Делии.

Я никак не могла ему возразить, поскольку сама понимала, что была слишком мягкой. Похоже, от взгляда Франа не укрылось, как я временами бесцельно оглядывала комнату в поисках Делии. Он был прав, для меня сейчас было важнее позаботиться о том, чтобы Фран и Розина больше не беспокоились за меня, чем переживать, что Делия ушла. Я вздохнула и ненадолго опустила глаза.

- Хорошо… если мне нужно выбирать из служительниц, то, пожалуй, Монику и Николу?

Они обе помогали зимой Элле готовить. Вильма рекомендовала их, да и я уже знала, что они хорошо справлялись с работой и им можно было поручить как помощь на кухне, так и работу по дому. На самом деле, поскольку итальянский ресторан был близок к открытию, все повара, кроме Эллы, скоро уйдут. Элла решила остаться со мной, чтобы узнать больше рецептов, так что я уже договорилась о ней с Бенно. К тому же, то, что она осталась, было к лучшему, ведь в будущем нам требовался кто-то, кто давал бы указания новым поварам, которых Бенно отправит на обучение. Думаю, что с Моникой и Николой Элле было бы работать проще всего, поскольку они уже знали друг друга.

- Моника и Никола? Сестра Мэйн, а вы можете себе позволить сразу двоих?

Фран, знавший о моём финансовом положении, обеспокоенно нахмурился. Конечно, в зависимости от сезона, мои финансы могут заметно уменьшаться, но я получила больше заказов на наше зимнее рукоделие, да и если книжки с картинками продолжат так же хорошо продаваться, то всё будет порядке.

- Но ведь они обе усердно работали зимой? Если я сейчас выберу только одну из них, то трудно будет попросить другую зимой о помощи. В таком случае, думаю, было бы лучше взять сразу обеих.

- Я не думаю, что вам, Сестра Мэйн, нужно беспокоиться о чувствах служительниц… - ответила Розина с удивленной улыбкой, которую вызвали мои слова.

Но всё же, между жизнью в приюте и работе слугой, была большая разница. Я знала это, а потому мне было бы сложно выбрать лишь одну из них.

- Нам будет легче, если они станут вашими слугами вместо Делии. Вы хотите поговорить с ними? - спросил Фран.

- Да. Поскольку у них нет опыта работы слугами, и им потребуется обучение, то лучше поговорить с ними как можно раньше. Фран, ты сможешь заняться их обучением?

Прежде чем откроется итальянский ресторан, и у нас станет меньше поваров, они должны успеть научиться тому, как следить за моими покоями. Но так как Розина боялась повредить пальцы, то не могла подать им пример, поэтому их обучением должны были заняться Фран или Гил. И если у Франа не будет для этого времени, то научить их всему вовремя будет сложно.

- Сейчас я могу доверить работу с документами Розине, так что я смогу выделить время на них.

- В таком случае свяжитесь с Вильмой, а завтра мы сходим в приют.

Когда мы определились с планами на завтра, в дверь постучали. Мои слуги не стучали, входя в комнаты, в то время как главный священник и его слуги пользовались колокольчиком. Стучать могли лишь жители нижнего города, например Лютц или Тули.

- Это Лютц? Он сегодня немного рано.

Пятый колокол пробил не так давно. Фран начал спускаться по ступенькам, чтобы встретить посетителя, а я подошла к лестнице и посмотрела вниз на первый этаж. Дамуэль выглядел настороженным, когда открывал дверь, но как и ожидалось, пришёл Лютц. Правда, с ним оказалась ещё и Тули.

- Пожалуйста, входите, - пригласил их Фран.

Когда Фран стал закрывать за ними дверь, издали послышался крик Гила.

- Подожди!

Фран придержал дверь, пока, в конце концов, внутрь не вбежал запыхавшийся Гил.

- Тули, почему ты здесь?

- Я пришла за тобой, Мэйн. Пойдём домой вместе.

Тули улыбнулась, наблюдая, как я сбегаю по ступенькам, после чего заявила, ударив себя в грудь:

- Разве сейчас не опасно? Мэйн, я защищу тебя!

Словно соревнуясь с ней, Гил вышел вперёд и тоже выпятил грудь.

- Я тоже буду защищать вас, Сестра Мэйн! Ведь я ваш слуга!

- Я ценю ваш настрой, но разве это не усложнит работу моему телохранителю?

Когда я взглянула на Дамуэля, которому придётся охранять больше детей, он слегка опустил плечи, показывая, что не в восторге от этого.

- Да, чем больше людей мне придётся защищать, тем больше опасность.

- Вот как? Сэр Дамуэль, пожалуйста, простите их на этот раз. Я скажу Тули, чтобы она больше не приходила за мной.

Раз Тули уже пришла, то с этим уже ничего не поделать. Пусть и немного раньше, чем обычно, но я решила вместе со всеми вернуться домой. Розина помогла мне переодеться и я быстро собралась, чтобы уйти.

- Фран, пожалуйста, передай сообщение в приют. Мне нужно поспешить домой.

- Понял. Я буду ждать вашего благополучного возвращения.

Когда мы вышли из храма, то Лютц и Гил пошли впереди, я с Тули за ними, а Дамуэль шёл сзади нас.

- Я, конечно, рада, что ты пришла за мной, но Тули, впредь тебе не стоит провожать меня домой, -предупредила я её.

- Но почему?

- Если случится что-то опасное, то Сэр Дамуэль сможет защитить меня одну, но если ты будешь с нами, то, возможно, он не сможет защитить нас обеих.

Пусть Дамуэль и был рыцарем, но его возможности тоже были ограничены. И, естественно, что если возникнет опасность, то как мой телохранитель, Дамуэль в первую очередь был обязан защищать меня, и не было никакой гарантии, что он сможет помочь и Тули. Возможно, ему придется бросить её, чтобы сбежать вместе со мной, а в худшем случае Тули могут взять в заложники.

- Если что-нибудь случится, то ты, Тули, будешь в большей опасности, чем я.

- Поняла…

Тули нахмурилась и надула щёчки. Но даже если у неё такое милое личико, её слова о том, что она защитит меня, не имели под собой какой-либо силы. Недопустимо, чтобы Тули подвергала себя такому риску.

Мы прошли через центральную площадь и направились на юг по ремесленной улице. Затем мы повернули в переулок ведущий к моему дому. Людей в переулке было меньше. После того, как мы немного прошли по нему, нам навстречу попался Отто. Он держал копьё и оглядывался на ходу, так что, похоже, он патрулировал город.

- Здравствуйте, господин Отто. Давно не виделись.

- Мэйн! - выкрикнул Отто, увидев меня, и его лицо просияло. - Я рад, что ты в безопасности. Теперь мне можно не бояться, что капитан забьёт меня до смерти.

То, как он произнёс «в безопасности» сильно встревожило меня. Сделал ли он что-то такое, за что Папа мог забить его до смерти?

- Господин Отто, вы что-то натворили?

- Это не я. Это командир восточных ворот и парни, что несли стражу, - ответил Отто, пожав плечами.

Похоже, что в тот момент, когда командир ворот и стражники совершили ошибку, за которую Папа мог бы забить их до смерти, Отто находился внутри, занимаясь документами. Затем его послали сюда, чтобы попытаться разрешить сложившуюся ситуацию.

- Это произошло сегодня днём. У капитана была важная информация для всех командиров ворот, поэтому он отправился в центр города, чтобы сообщить её им.

- А-а?

Услышав слова Отто, я удивленно за моргала. Вероятно, важной информацией моего Папы было то, что Эрцгерцог отсутствовал и новых разрешений на въезд какое-то время не будет. У меня возникло очень плохое предчувствие.

По словам Отто, несмотря на то, что у Папы сегодня дневная стража, он пришёл к восточным воротам задолго до своей смены. Он сразу же направился к командиру ворот, объяснил обстоятельства и попросил его организовать встречу с командирами остальных ворот в центре города. Там он пересказал им слова Дамуэля о том, что Эрцгерцог отсутствует и что разрешения на въезд могут быть поддельными. Затем он вернулся к восточным воротам.

- Вот только, к тому времени, как капитан вернулся, они уже пропустили карету дворянина. Командир восточных ворот ничего не сказал стражникам, а потому они даже не подумали, что разрешение может оказаться поддельным. Капитан узнал об их ошибке лишь когда пришло время его смены. Он наорал на командира за то, что тот не предупредил стражников, а затем побежал в храм, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Мэйн, вы с ним не встретились?

Я инстинктивно посмотрела на Дамуэля, больше обеспокоенная не тем, что мы с папой разошлись, а тем, что в город въехала карета дворянина. Дамуэль широко раскрыл глаза, словно не в силах в это поверить.

- Они пропустили карету?! Только не говори мне, это был тот же дворянин, что пытался недавно проехать?

- Да, всё верно. Этот тот же самый дворянин. Прямо сейчас все солдаты восточных ворот, кроме тех, кто стоят на страже, ищут его, но пока безуспешно. Возможно, он уже въехал в квартал Аристократов? - ответил Отто.

Если так, то его скоро найдут, потому что на входе в квартал Аристократов стоят рыцари. Но похоже, что, несмотря на то, что Эрцгерцог запретил впускать в город дворян из других герцогств, не все солдаты осознавали всю опасность и срочность, стоящие за его решением.

- С рыцарями уже связались?! - закричал Дамуэль, гневно вздёрнув брови.

Отто приложил руку к подбородку и задумался.

- Кто знает? Возможно, командир связался. Капитан сразу же убежал, так что, возможно, они ещё не знают.

- Идиот! Ты должен был немедленно сообщить об этом!

Наорав на Отто, Дамуэль резко поднял вверх свою сияющий волшебный жезл, которого ещё мигом ранее не было в его руке.

- А-а? Подожди, ты дворянин? - изумлённо пробормотал Отто.

Дамуэль выстрелил вверх красным лучом, сигнализирующим о том, что требуется помощь рыцарей.

[[image:/storage/reader-images/2d1a9c415a3e4eca1320353fa425050a02ddb54e.png]]

Смотря на устремляющийся вверх луч красного цвета, я с облегчением подумала, что скоро должны прибыть рыцари. И тут внезапно Тули исчезла из моего поля зрения.

- Что? Ту…

Прежде чем я успела обернуться, что-то накрыло моё лицо, и всё передо мной потемнело. Я почувствовала, как мои ноги оторвались от земли, после чего последовала тряска.

- Кха?!

Я чувствовала, что чьи то руки держали меня за спину и ноги, а потому могла сделать вывод, что кто-то схватил меня и бежал. Я испугалась и пыталась вырваться, но я толком не могла пошевелиться и лишь слабо била по какой-то жёсткой ткани накрывающей меня. Судя по свету, пробивающемуся сквозь дыры в ней, на меня накинули какой-то мешок.

- П-помогите…

- Мэйн! Тули!

- Верни их!

Пусть и ничего не было видно, но я слышала крики Лутца и Дамуэля, а также звук бегущих шагов. Судя по всему, Тули тоже похитили. Мне показалось, что я услышала её крик. Учитывая, что шум главной улицы постепенно удалялся, похоже, что похититель бежал по переулку в противоположном направлении.

- Капитан! Мэйн в мешке! - прокричал Отто.

- ОТПУСТИ МОЮ ДОЧЬ! - гневно взревел мой Папа.

Внезапно моё тело закрутилось в воздухе. Наверное, похититель отбросил меня в сторону, чтобы защититься от нападения Папы. Я ничего не видела, и не знала, что происходит, и тут почувствовала как ударилась о каменную мостовую и покатилась по ней.

- Ай!

- Мэйн! - закричал Лутц.

- Сестра Мэйн! - вторил ему Гил.

Одновременно с паническими выкриками Лютца и Гила, мешок с силой потянули, заставляя меня сесть. Я моргнула, по-прежнему находясь в темноте, и через несколько секунд мешок сняли с меня, вернув мне зрение. Вытащенная из тьмы на свет, я прищурилась. Я сидела на земле и оглядывалась, пытаясь привыкнуть к свету. На меня пристально смотрели Лютц и Гил, в то время как стоящий справа от них Дамуэль был настороже, чтобы быть готовым меня защитить. Сзади него стоял с копьём мой Папа, крепко сжимая зубы, а также Отто.

- Где Тули?! - выкрикнула я.

- Она там, - ответил Гил, фиолетовые глаза которого были полны гнева и сожаления.

Я проследила за тем, куда он показывает, и увидела, что Тули взяли в заложники. Мужчина, пытаясь спастись, приставил нож к её горлу и отступал. Затаив дыхание, Тули не сводила взгляд с ножа.

- Н-нет … - простонала она, побледнев.

Тули дрожала и её глаза были полны слёз. И тут вся магическая сила внутри меня мгновенно вскипела, заполняя моё тело. В одно мгновение что-то внутри меня треснуло, подобно тому как переламывается тонкий прутик.

- Мэйн?!

- Сестра Мэйн?!

Я медленно встала. Знакомое ощущение. Моё тело стало невероятно горячим, словно готовое закипеть, но мой разум оставался холодным и спокойным. Я чувствовала, что за последний год, или около того, посвящая свою магическую силу и проводя ритуалы в храме, я научилась куда лучше управляться со своей магической силой, чем предполагала. По сравнению с тем временем, когда я разозлилась на Верховного епископа и моё Давление было направлено на всех подряд, теперь оно могло быть сосредоточено на одной цели.

- Эй, что ты собираешься сделать с моей Тули? - спросила я, пристально смотря на мужчину, прижимающего нож к шеи Тули.

Цвет его лица сразу же изменился. Раньше оно было красным от гнева и возбуждения, но теперь оно стало тёмно-фиолетовым, словно он не мог дышать. Мужчина попытался отступить, чтобы избежать моего подавления, но едва мог пошевелиться. Его лицо напряглось, а глаза расширились.

- Сейчас же убери свои грязные руки от Тули! Иначе умрёт здесь не она, а ты!

Мне казалось, что течение времени вокруг меня замедлилось. Я постепенно увеличивала давление своей магической силы на мужчину, отчего он начал дрожать, а затем из его рта пошла пена.

- У-э-э… кха…

В тот момент, когда рот мужчины пошевелился, в воздухе просвистел нож и вонзился ему в руку.

- Что?

Когда я удивлённо моргнула и пришла в себя, то поняла, что это Папа с кинжалом в руке набросился на него. Не в силах двигаться из-за моего подавления, мужчина не смог увернуться и получил удар кинжалом.

- О-о-о! - закричал он, когда из его раны хлынула кровь.

В начавшейся драке, Папа толкнул его, и Тули рухнула на землю.

- Тули!

- Как ты?!

Гил и Лутц немедленно подбежали к ней, и вытерли с её щёк брызги крови мужчины.

- Мне было так страшно… - пробормотала потрясенная Тули, сидя на земле.

Когда я тоже хотела подбежать к Тули, то что-то промелькнуло на краю моего поля зрения. Я обернулась и увидела как сияет кольцо второго мужчины, вероятно того, который пытался похитить меня и с которым ранее дрался мой Папа. Сразу поняв, что свет кольца был обусловлен тем, что мужчина вливал в него магическую силу, я крикнула Папе, добивавшему другого мужчину.

- Папа! Берегись!

Папа оглянулся, а Дамуэль сразу же взревел:

- Гюнтер! Назад!

Прыгнув к моему Папе, Дамуэль оттолкнул его.

- Кха?!

В следующий момент над левой рукой Дамуэля появилось нечто вроде щита, которым он заблокировал устремившийся к нему луч магической силы. Похоже, мужчина не ожидал, что его атаку заблокируют, и словно не мог в это поверить, попытался отступить, не спуская глаз с Дамуэля.

- Гюнтер, тот парень обладает магической силой. Я займусь им! Возвращайтесь в храм и предупредите Лорда Фердинанда!

- Понял! Отто, возьми Мэйн!

Прокричав это, Папа схватил Тули, которая не могла сдвинуться с места, и бросился к главной улице. Лутц и Гил пришли в себя и побежали вслед за ним, а меня подхватил на руки Отто и тоже побежал к главной улице, направляясь в храм.

- Мэйн, у тебя кровь идёт...

Продолжая бежать, Отто скривил лицо, думая, что мне больно. Я проследила за его взглядом и увидела, что мои колени разбиты и по голеням течёт кровь.

- Должно быть, это случилось когда меня бросили.

Я была так взволнована, что совсем не чувствовала боли, но стоило мне увидеть раны, меня поразила вспышка боли. Смотря на собственную кровь, я не могла не думать о брызгах крови того мужчины.

- Господин Отто… мы ведь сейчас находимся в плохой ситуации и нам требуется помощь, верно? - спросила я, наблюдая, как Папа, Лутц и Гил несутся сквозь толпу людей по главной улице.

- А что, разве не видно? - закричал мне в ответ Отто.

- Я просто хотела убедиться, что никто не рассердится, если я позову на помощь.

Я прижала большой палец к кровоточащей ране на коленке, а затем вытащила ожерелье, которое я никогда не снимала, и прижала кровь к чёрному, похожему на оникс, камню. На мгновение камень засиял золотым светом, но больше ничего не произошло. Разве что теперь внутри чёрного камня мерцало золотое пламя. Вероятно, это что-то вроде магического инструмента, который посылал моё местонахождение Сильвестру. Но пусть я и коснулась его кровью, у меня не было возможности убедиться в том, что он делает.

- Что это?

- Амулет. Он должен помочь мне, когда я буду в опасности.

Так и не поняв, что же это магическое ожерелье делает, я убрала его обратно под одежду. К этому моменту мы уже подбегали к компании Гилберта.

- Тули, Лютц, идите вместе с Отто и ждите у него дома, - приказал Папа.

Когда Папа опустил Тули перед дверью, Лютц, хватая ртом воздух, посмотрел на него.

- Дядя Гюнтер, я тоже…

- Ты будешь только мешать, - отрезал Папа, прежде чем Лютц успел попросить взять его с собой.

- Но Гил идёт!

- Гил живёт в храме, а ты нет. Нам не нужны те, кто не умеют драться, - сказал Папа, пресекая любые возражения со стороны Лютца.

Затем Папа повернулся к Отто, поставившему меня на землю, и пристально посмотрел на него.

- Отто, я доверяю Тули тебе. Я отведу Мэйн в храм.

- Капитан, Мэйн, будьте осторожны.

Отто сжал кулак и согнул локоть. Папа сделал то же самое, и ударился с Отто кулаком.

- Всё будет в порядке. Рыцари уже направляются сюда.

Всё с тем же суровым выражением лица, Папа поднял кулак. Посмотрев вверх, я увидела нескольких созданных из фейкамней ездовых зверей, мчащихся по небу. Вероятно, они направлялись туда, где сейчас был Дамуэль и уже вскоре доберутся до него.

- Пойдём, Мэйн.

Папа поднял меня на руки и побежал к храму.

Аристократ из другого герцогства

Когда Папа со мною на руках добрался до храма, встречал нас на воротах каким-то образом оказавшийся там Фран. Откуда он здесь взялся, если у нас даже не было времени сообщить что мы возвращаемся?

-Фран? Что привело тебя сюда? Что-то произошло в храме?

- Я увидел в небе призыв рыцарей на помощь и предположил, что возможно вы скоро вернетесь. Только подумать, что я оказался настолько прав... - Ответил Фран, внимательно нас оглядывая. По тому что с нами не было Тули и Лютца а вместо Дамуэля был Папа он догадался что произошло что то серьезное.

- Фран, нам надо срочно встретится с Верховным жрецом.

- Его здесь нет.

- Э?

- Нам стоит продолжить разговор в ваших покоях. Гил, прошу прошения, но не мог бы ты дождаться здесь Сэра Дамуэля. Передай ему, что бы он не шел в покои Верховного жреца, а сразу следовал в покои Сестры Мэйн.

Когда мы добрались до моих покоев, Фран налил Папе, что бегом пронес меня на руках через весь город, воды в кружку. После этого, мы прошли в зал первого этажа. Первым заговорил Фран, специально приглушая голос:

- Это началось когда вы, Сестра Мэйн, и остальные ушли.

Как оказалось, вскоре после моего ухода домой, в мои покои пришел Папа. Он сообщил что аристократ о котором он рассказывал раньше, проник в город и попросил Франа сообщить об этом Верховному жрецу, после чего бегом бросился назад что бы убедится что со мной все в порядке.

- Я поспешил в кабинет Верховного жреца что бы рассказать ему о произошедшем, но, к моему сожалению, как сообщил мне Арно, тот отсутствовал на месте. У меня не оставалось другого выбора как вернутся в ваши покои. Но на обратном пути я был остановлен Делией.

- Делия? Ей то что было от тебя нужно?

- Она сказала, что прибыл приемный отец Дирка и он желает обсудить с вами здоровье младенца, так как именно вы растили его до этого. Но так как вы уже ушли, я отослал ее прочь. Я испытал облегчение, что в отсутствии Верховного жреца вас здесь тоже не было, но ...- Фран чуть нахмурился, выражая взглядом свое недовольство моим возвращением, но я не собиралась бессловесно терпеть подобные укоры.

- Со мною тоже много чего приключилось.

Я пересказала Франу что со мной произошло на пути домой. Он скрестил на груди руки и задумался.

- Учитывая, что произошло в храме и с вами, вполне возможно что Верховного жреца вызвали рыцари. Скорей всего он вернется одновременно с Сэром Дамуэлем. Когда Эрцгерцог посещает Суверению его всегда сопровождает группа рыцарей, так что без сомнения сейчас в городе мало рыцарей, - пробормотал он. - Сестра Мэйн, пожалуйста, переоденьтесь в синюю рясу прежде чем вернется Сэр Дамуэль.

С помощью встревоженной Розины я переоделась в рясу, и вправду, вскоре вернулись Гил с Дамуэлем; рыцари справились с беспорядками в нижнем городе и повелели ему возвратится к исполнению его обязанностей телохранителя. Для них Франу снова пришлось пересказать что происходило в храме.

-... Это весьма необычно, - негромко проговорил Дамуль голосом, в котором слышалось непонимание. - Я не видел Лорда Фердинанда среди других рыцарей - они даже сказали мне доложить ему о произошедшем. Ты уверен, что он не в храме?

Эта новость привела в растерянность всех присутствующих и потому мы решили нанести визит в покои Верховного жреца еще раз. По крайней мере, мы сможем подробно расспросить Арно куда отправился его господин; Дамуэль вполне доступно объяснил нам что сложившаяся ситуация требовала подобных скорых и решительных с нашей стороны.

- Ученица, держите. - Как будто внезапно вспомнив о чем то, он достал из маленького мешочка на бедре кольцо и вложил его мне в ладонь. Камень на кольце был маленький и слегка мутноватый:

- Это улика что я добыл у того мужчины. Видишь аристократический герб на нем?

- Я не вправе держать у себя что то столь важное!

- Здесь есть хоть и маленький, и плохого качества, но все же магический камень. Держите его при себе на случай если произойдет что то непредвиденное. В отличии Лорда Фердинанда у меня не магических камней приличного качества, что я мог бы одолжить вам.

Я надела кольцо на палец, решив, что это все же лучше чем совсем ничего, даже если оно и принадлежало раньше преступнику. Кольцо не подсогналось само под размеры моего пальца, возможно из -за того что оно не было магическим инструментом как то кольцо что всегда давал мне Верховный жрец.

- ... Возможно, что оно сломано. Герб это все что нам надо для его использования в качестве улики и нет смысла его надевать, если ты не можешь его применить. Вы можете направить ману в фейкамень? - Спросил Дамуэль.

Я попыталась влить ману в кольцо:

- Эмм, похоже что могу. Но совсем немного. - И снова очередное отличие от кольца, что давал мне Верховный жрец.

- Это потому что камень низкого качества. Он может треснуть, если ты вольешь в него одномоментно слишком много маны. Поэтому, будь осторожна.

Я с силой сжала кулак, что бы и так почти не работающее кольцо не соскользнуло с пальца, ожидая когда Фран будет готов сопроводить нас до покоев Верховного жреца. Наш походный порядок для этого выхода выглядел так - я сразу за спиной Франа а у меня по бокам Папа и Дамуэль.

- Гил, присмотри за покоями пока меня не будет. - Как ребенка без капли опыта сражений его конечно же не взяли с нами. Всю его жизнь в храме его наставляли, что насилие это неправильно и его потрясла до глубины души увиденная сегодня смерть человека, сопровождавшаяся фонтанами крови. Он сейчас выглядел очень больным и было очевидно, что он не в здравом разуме, но как бы я не хотела остаться и помочь ему оправится после увиденного, подобное было не в моих возможностях. Так что когда мы вышли из моих покоев, провожал нас Гил у которого вместо обычного живого лица была окаменевшая маска:

- Сестра Мэйн, пожалуйста, будьте очень осторожны. Пожалуйста.

Мы только зашли на аристократическую часть храма когда в тот же коридор в который вступили мы, из - за угла вывернула группа людей, среди которых был Верховный епископ. Рядом с похожим на барсука своим выступающим толстым животом Верховным епископом шел уродливый, похожий на жабу, мужчина, что не уступал тому в лишнем весе. Хоть его одежды и были другого стиля но он произвел на меня впечатление злого министра или еще какого то злокозненного политикана из моего старого мира. За ними следовали серые жрицы и неприметно одетые слуги. Вместе со слугами в группе было примерно десять человек.

Фран, что бы избежать встречи с группой Верховного епископа, не сбиваясь с шага, завернул за ближайший угол, и мы оказались в коридоре что вел к вратам в Квартал Аристократов. Да, нам придется сделать большой круг, что бы добраться к покоям Верховного жреца но это все равно лучше чем пересечься с Верховным епископом. Папа немедля подхватил меня на руки, а Дамуэль принялся настороженно оглядываться, Фран же ускорил шаг, ведя нас к комнатам Верховного

жреца.

- Сэр Дамуэль, а кто это был с Верховным епископом?

- Граф Биндевальд. Он высший аристократ из другого герцогства, что использовал поддельное разрешение, что бы проникнуть в город.

- Скорей всего, его целью являетесь вы, - прошептал мне в ответ Дамуэль и от этих слов руки Папы, обнимавшие меня, резко напряглись.

- Если бы здесь было несколько других рыцарей или же Лорд Фердинад то нам было по силам захватить его, у меня же одного против него нет и малейшего шанса. Он намного выше меня по положению и у него намного больше маны. Может он и не умеет сражаться как рыцарь, но это не имеет значения, когда он может просто задавить меня количеством маны.

Стала видна дверь, ближайшая к воротам в Квартал Аристократов. Мы свернули за угол что бы направится к комнатам Верховного жреца и увидели что путь нам преградила группа Верховного епископа; хоть мы и пытались уклонится от встречи с ними, они же похоже преднамеренно ускорились что бы перекрыть нам путь.

- Граф Биндевальд, это ученица жрицы в синем Мэйн. - Сообщил Верховный епископ с мерзкой улыбкой, указывая пальцем на меня. Губы Биндевальда изогнулись в улыбке, более уместно смотревшейся на морде жабы чем человека, и он смерил меня от головы до пят пристальным взглядом:

- Охохо, вижу...

От его отвратительного взгляда у меня мурашки по коже побежали и даже не раздумывая постаралась покрепче прижаться к Папе. Я и вправду заслуживала похвалы за то что сдержала так и рвущиеся с языка слова "Не смотрите на меня!"

- Хмм. Нам сказали, что она ушла, но она вернулась вместе со своими охранниками. Что ж, похоже, они провалились, бесполезные дураки. - Пробормотал Биндевальд недовольным тоном и протянул в мою сторону руку:

- Мэйн, я милостиво дарую тебе контракт со мной.

- ... Я крайне об этом сожалею, но вынуждена отказаться. Я уже связанна контрактом с другим.

- Хмпфф. Ты можешь быть под его опекой но как мне кажется, контракт ты еще не подписывала. Так что все, что мне надо так это первым получить твою кровь. - Жаб издал нервирующий, странно звучащий смех и его живот колыхнулся, когда он ступил шаг вперед.

- Вы собираетесь удочерить и Сестру Мэйн тоже, Граф Биндевальд? - Произнесла радостным голосом, дурно сочетающимся со сложившейся ситуацией выступившая из - за Верховного жреца с Дирком на руках Делия.

- Как чудесно, и она и Дирк будут одной большой семьей. Они будут благословлены принадлежностью к аристократии.

Жаб насмешливо фыркнул в ответ на слова Делии:

- Я? Удочерить грязную простолюдинку? Никогда.

- Но сэр, вы уже усыновили Дирка.

- Я не усыновил его. Что меня связывает с этим младенцем так это контракт подчинения. – Заклокотал горлом граф, что видимо заменяло нормальный человеческий смех и достал пергамент похожий на самый настоящий контракт усыновления, но было заметно что поверх его титульного обозначения лежал дополнительный слой пергамента. С широченной улыбкой, граф снял верхний слой и под ним открылся настоящий титул: Контракт Подчинения для Дитя с Пожирателем.)

- Что? Неужто это значит...Дирк будет...

- Он будет вести жизнь раба до скончания своих дней и будет использоваться как живой источник маны что бы заряжать магические инструменты для Биндевальда. – Прояснила я для нее происходящее.

Делия прижала к себе Дирка и с силой замотала головой из стороны в сторону, после чего с отчаянной надеждой посмотрела на Верховного епископа:

- Это не правда! О - Она врет, разве не так, Верховный епископ? Вы ведь говорили что я и Дирк всегда будем вместе, разве не так?

- Не бойся, Делия. Мана младенца будет использована ради нашего блага, но он будет расти в храме. Его не заберут у тебя, - Произнес Верховный жрец успокаивающим тоном и с лицом заботливого, любящего дедушки. - Это не более чем сделка. Я оставлю младенца у себя, а Мэйн взамен, покинет храм.

Делия побледнела, переводя взгляд с Дирка на меня и обратно:

- Сестра Мэйн покинет храм вместо Дирка...? - Почти что прошептала она неверящим голоском.

В следующую секунду ее закрыл от моего взгляда шагнувший вперед толстопуз:

- Это твой контракт подчинения. Подписывай. По твоей вине я потерял много полезных пешек как сегодня так и весной и тебе придется заменить их.

Граф сделал еще один шаг вперед, мы же все сделали шаг назад. Дверь, ведущая к покоям Верховного жреца - и возможно наша единственная надежда на спасение - находилась за спинами преградивших нам дорогу.

- Верховный жрец...- Прошептала я.

Верховный епископ услышал мой шепот и неприятно усмехнулся:

- К сожалению, твой опекун, Верховный жрец сейчас отсутствует. Кому бы и как бы ты ни молилась, никто не придет тебе на помощь, смирись с этим. Наконец то ты исчезнешь из храма и с моих глаз. - Он обратился к жабу стоявшему в нескольких шагах впереди от него:

- Граф Биндевальд, отсутствие Эрцгерцога и Верховного жреца предоставляет нам неповторимую возможность - вы можете взять Мэйн силой, а я притворюсь что ничего и не видел, после же вы как можно скорее покинете город.

Слова Верховного епископа заставили всех нас четверых напрягтись еще сильнее. Папа осторожно поставил меня на пол, сделал один шаг в перед и принял боевую стойку, готовый в любую секунду применить свое копье. Дамуэль тоже взялся за свое оружие, готовясь противостоять аристократу, занимающему намного более высокое положение и значительно более могущественному магически чем он сам. Даже Фран достал из мешочка на бедре кинжал.

- ...Можете убить всех, кроме девчонки. Взять ее. - По команде жаба вперед выступили трое мужчин. Каждый из них держал себя в манере схожей с тем мужчиной которого убил Папа, похоже являлись образцами того что происходит с людьми с Пожирателем что заключили контракт с аристократами.

- Ученица, назад! - Дамуэль перехватил двух метнувшихся вперед мужчин, а оставшийся оказался предоставлен Папе и Франу. Личная гвардия графа не была столь умела с оружием и магией как Дамуэль, рыцарь прошедший полноценное дворянское воинское обучение; было видно что накопление магической силы для простейших атак дается им очень непрост и на это требуется много времени. Но, не смотря на все это, биться одному против двоих было очень нелегко, и хоть Дамуэль пусть и с трудом сдерживал их, единственная ошибка могла стоить ему жизни.

Казалось бы Папа и Фран должны бы быстро справится с доставшимся им противником, но это было отнюдь не так, ведь они ничего не могли противопоставить магическим атакам своего противника. Папа бы очень быстро справился бы с ним, если бы его противник использовал в схватке только меч но что мог сделать простолюдин против того кто мог использовать магию. Кольцо на пальце его противника засветилось и в сторону Папу и Франа ударил луч света. Дамуэль молниеносно выхватил свой жезл и взмахнул им. Раздался резкий, громкий звук, схожий на удар метала о металл когда мана столкнулась с маной.

- Дворянин...?!

В тот же миг что Дамуль достал свой жезл, и жаб и Верховный епископ переменились в лицах. Верховный епископ выпучил на Делию глаза и проорал, обильно разбрызгивая слюну:

- Делия! Кто это?!

- Рыцарь назначенный охранять Сестру Мэйн, - почти что пропищала Делия, слишком испуганная чтобы ответить своим обычным тоном.

Верховный епископ удивленно округлил глаза и указывая на Дамуэля выпалил:

- Этот мужчина одетый столь бедно рыцарь?!

Похоже, Верховный жрец смог скрыть от него личность моего охранника; хоть Верховный епископ и знал что у меня появился телохранитель, но не знал что это был аристократ и тем более рыцарь а то что тот во время выходов в нижний город носил ничем не примечательную, простую одежду позволило его запутать еще сильнее.

- Если он издаст рыцарский призыв на помощь, можно считать что времени на что либо у нас уже не будет. Что ж, мне придется заставить его исчезнуть. - Граф, до того с довольной ухмылкой наблюдавший за схваткой, направил ману в засветившееся кольцо на пухлом пальце и резко взмахнул рукой. Из кольца на высокой скорости вылетел светло голубой шар маны и понесся прямо в Дамуэля.

- Осторожно! - Я взмахнула рукой, копируя движение графа. Получившийся у меня светящийся белесым светом шар врезался в голубой графа и отбил его в сторону. Он ударился в стену с громким треском, но на удивление стена осталось совершенно неповрежденной, как будто бы она просто впитала ману в себя.

- Как простолюдинка с Пожирателем смеет противостоять мне? - Явно недовольный произошедшим граф направил в кольцо еще больше маны. Я очень внимательно следила за его руками поэтому немедленно сделала то же самое, стараясь не влить туда излишне много маны что бы не сломать свое кольцо. Самое большее, что я могла сделать со столь слабым кольцом это сотворить малый выброс маны что бы отбросить в сторону вражескую атаку. И все же мне надо было сотворить нечто большее - ведь Дамуэль и так был занят своими противниками и не мог отвлекаться еще и на графа.

Но все равно, это намного лучше чем прямое физическое противостояние. Если бы Биндевальд бросился бы на меня и нанес хотя бы один удар кулаком, я тут же проиграла бы. Но в магической дуэли я могла хотя бы потянуть время.

- Ну и сколь долго ты способна продержаться против меня, используя столь жалкое количество маны? – Граф издал очередной жабоподобный гогот и принялся один за другим метать в меня шары маны.

- Ииии! – Я отбивала их в сторону, используя столь мало манны сколь было только возможно, что бы только не сломать это паршивенькое кольцо на своем пальце. Дамуэль, Фран и Папа были все заняты сражением, это сложившееся неустойчивое равновесие могло рухнуть в одно мгновение стоило только графу атаковать кого либо из них магией. Как только я осознала, что проигрыш недопустим, грудь моя заходила ходуном, а по спине потек холодный пот.

- Хмпф…- После того как я отбила столь много шаров манны что я потеряла счет, Биндевальд перестал запускать их и принялся с отвращением рассматривать меня. Похоже, я продержалась намного дольше, чем он рассчитывал.

…У меня еще достаточно сил. Сжав кулак, что бы свободно ходящее по пальцу кольцо случайно не спало, я в свою очередь внимательно следила за Биндевальдом. Именно в этот момент взор графа упал на кольцо на моем пальце.

- Хм…Что же я это такое вижу? Ты уже носишь кольцо подчинения? Ахахаха, что за фарс. Можно было бы и не утруждаться, ведь я уже выиграл.

Биндевальд зашелся хохотом. Похоже кольцо на моем пальце было из тех что выдавались людям с Пожирателем заключивших с графом контракт подчинения и после того как кольцо было одето, носивший его оказывался неспособен атаковать своего хозяина. Более того, его нельзя было снять пока хозяин – в этом случае граф Биндевальд – не аннулировал контракт. Сама же суть этого кольца была подлой еще вот почему – хозяин мог влить в него свою манну и тем самым причинить боль любому из носящих его рабов, проявивших неповиновение.

Издав очередной хоть и короткий в этот раз самодовольный гогот, Биндевальд с превосходством и презрением во взгляде, приказал мне:

- Повинуйся мне, если не хочешь страдать!

Я сняла кольцо с пальца прямо на его глазах и под его отвратительный смех. И оно не сработало, так как должно было, наверно потому что я не заключила с ним контракт и оно уже было повреждено.

- А кольцо это снимается и вправду легко.

- Что?! – Округлились у жабы глаза при виде этого. Было видно, как у стоявшего за ним Верховного епископа лысеющая голова стало ярко красной от прилива крови, вызванного гневом.

- Нахальная девчонка! – Выкрикнул он и неожиданно вырвал из рук Делии Дирка.

- Ах! – Это произошло так внезапно что Делия теперь только что и могла что широко раскрытыми глазами смотреть как Верховный епископ насильно вытягивал из Дирка ману используя магический камень. Лицо младенца побледнело и вися в крепкой хватке Верховного епископа он стал биться в конвульсиях.

- Дирк! – закричала Делия, потянувшись к нему. Но Верховный жрец недовольно щелкнул языком и ударом отмел руки Делии в сторону.

- …У младенцев никогда не хватает манны, - фыркнул он закончив вытягивать манну из Дирка. Затем он с силой взмахнул рукой и метнул шар маны. Я поспешно надела кольцо обратно и отбила шар, после чего бросила на Верховного жреца горящий взгляд.

- Как ты посмел сделать подобное с Дирком! – Гнев наполнил мое тело. Но прежде чем я смогла Раздавить его, Верховный епископ резким движением выставил перед собой тело обмякшего от потери сил Дирка.

[[image:/storage/reader-images/4947b65d443b237981a24835a3b0f1cbd719df89.jpg]]

- Хмпф! А способна ли ты ударить сквозь это дитя? Есть в тебе то, что позволит ввергнуть Делию в бездну отчаяния?

- Остановитесь! Сестра Мэйн, пожалуйста, остановитесь! Я умоляю вас! – Закричала Делия в ужасе. Когда она увидела что Дирка используют в качестве щита, лицо ее исказилось от страха.

И речи быть не могло что бы я использовала Давление в таких обстоятельствах.

Я с силой втянула воздуха в грудь, не зная как поступить. И затем, произошло нечто неожиданное – одна из серых жриц Верховного епископа, пока все были заняты сражением, незаметно подкралась и внезапно обхватила меня руками с боку.

- Ээ?!

- Мэйн?!

- Да! Отличная работа, Дженни! Так и держи её! – Воскликнул Верховный епископ прежде чем отбросил Дирка в Делию. Я краешком глаза видела как плакала Делия, обнимая Дирка.

- Отпусти меня! – Прокричала я серой жрице.

- Нет. В то время как я была взята в свиту Верховного епископа и была вынуждена день за днем «предлагать цветы», Розина и Вильма были взяты тобой и им было позволено наслаждаться теми удобствами и свободами что у нас были, когда мы служили Сестре Кристине. И не в моих силах простить подобное. – Щекоча его своим дыханием, прошептала мне на ухо Дженни. Её певучий голосок звучал так мелодично, но под его сладостью таилась и временами прорывалась настолько едкая ненависть, что у меня по спине побежали мурашки страха. Если бы я покинула храм, то Розину и Вильму снова бы отослали в приют. Джени всего лишь хотела, что бы они тоже вкусили её мучений, и я понимала, что словами мне её не переубедить.

- Мне кажется, можно считать, что контракт уже заключен, - произнес Биндевальд с горловым смешком и зашагал ко мне. Хватка Дженни ни ослабла ни на каплю, как бы я не рвалась прочь. Тело Дженни было гибким и стройным а руки тонкими и изящными но не смотря на это, мне из – за моей телесной немощи не стоило и надеяться вырваться из хватки взрослой женщины.

Биндевальд достал свой светящийся жезл и в следующий мир превратил его в нож. Тот взгляд каким он смотрел на меня, помахивая ножом, обладал разительным сходством со взглядом Шикзы; это был взгляд аристократа всем сердцем верящего в то что как простолюдинка я во всех своих качествах и умениях уступаю ему и что подчинение ему и выполнение любых его указаний это основы мироздания и по другому и быть не может.

Все что я сейчас могла это дрожать в страхе, как тогда когда Шикза приблизил к моему лицу нож. Кончик светящегося ножа прорезал кожу на моем пальце.

- Ой! – В отличии от поверхностных порезов что делал Лютц когда надо было сделать отпечаток кровью, Биндевальд мой палец взрезал глубоко. Ему было наплевать на испытываемую мною боль и последствия для моего здоровья. Из пореза почти мгновенно обильно потекла кровь.

- Разожми ладонь. – Он достал контракт и с мерзкой улыбкой протянул его мне. Теперь, когда он находился рядом со мной, я увидела, что его жабо подобное лицо было еще уродливее, чем мне казалось раньше. Прожигая в нем дыры взглядом, в ответ на этот приказ я с со всей доступной мне силой сжала ладонь, но кровь по прежнему просачивалась сквозь пальцы.

- Я сказал – разожми ладонь, - я резко отдернула руку в сторону, пытаясь избежать его хватки и насильственного разжатия ладони. Я понимала, что с моей ничтожной силой ему будет достаточно ухватить меня за руку и для меня все будет кончено.

- Нет, нет, нет! Отстань от меня! Ой!

- ОТПУСТИ ЕЁ! – Услышала я рев, и миг спустя Папа со всей силы пнул Дженни в спину. Сила, вложенная в пинок, была такова, что нас обеих кинуло к жабе. Я врезалась в его толстый живот, и мы все трое повалились на пол. Зажатая между графом и Дженни, я не могла вздохнуть. Папа тут же подскочил к нам и вытянул меня наружу из кучи тел, после чего подхватил меня рукой:

- Мэйн, прости за меня за то, что мне пришлось сделать, но я успел вовремя? – Спросил он, не глядя на меня. Свободной рукой он чуть приподнял туловище Дженни, и пока она хватала воздух, выбитый из ее груди ударом, он в следующий миг нанес сильный удар ногой ей в живот. Та мгновенно слетела с тела Биндевальда, издавая клокочущие звуки что практически сразу заглушились вырвавшейся из её рта рвотой.

- Э-это излишняя жестокость….- пробормотал Верховный епископ. И он, и слуги его свиты, при виде откровенного насилия, которое практически никогда нельзя было увидеть в храме, дрожали сейчас всем телом.

Папа смерил его холодным взглядом:

- Так вы говорите, что это совсем не жестоко заставлять заключать маленькую девочку рабский контракт и резать ее ножом, если она этого не хочет?

- М - Молчать, простолюдин! – Биндевальд, с ярко красным от испытываемого унижения лицом принял сидячее положение на полу и гневно взмахнул своей правой рукой, украшенной кольцами. Он ударил самым большим зарядом маны за все время нынешней схватки и в нас полетел массивный шар светящейся синим маны. Мы были слишком близко к нему что бы я могла успеть ответить ударом и отбить шар в сторону.

…Нам конец! Когда в нас полетел шар маны, я зажмурила глаза, но Папа был храбрее чем я. Он обхватил меня обеими руками и бросился прыжком в сторону, после чего упав на пол и перекатился прочь.

- Угх!

- Папа?! – Он не смог полностью увернуться от магической атаки. Его левое плечо, до самого локтя опухло и стало ярко красного цвета, как при ожоге. При виде Папы стонущего от боли, внутри меня словно щелкнул какой-то переключатель.

Я перекатилась в сторону, выбравшись тем самым из объятий Папы, не на секунду не отводя от Биндевальда глаз, что сейчас накапливала ману для второй атаки, и поднялась на ноги, после чего без колебаний нанесла удар, вложив в атаку всю накопленную с момента начала схватки ману.

- Я ЗАСТАВЛЮ тебя заплатить за это! – Выкрикнула я и высвобожденная магия заставила фейкамень кольца на моем пальце взорваться мелким крошевом осколков. В этот же миг полная мощь моего Давления обрушилась на Биндевальда.

Тот моргнул от неожиданности, услышав мои слова, а в следующую секунду он упал на колени, с широко распахнутыми от удивления глазами. Он попытался двинуть трясущимися руками, но обнаружил, что он ими и пошевелить не может, как будто на них повис огромная тяжесть, что теперь давила не только на руки но и на все его тело, со всех сторон сразу. Я не собиралась позволить ему сделать хоть что то.

- Граф Биндевальд?! – Паникующий голос Верховного епископа привлек мое внимание и я посмотрела на него, вложив в этот взгляд все свое недовольство им. Теперь я его совсем не опасалась, так как перед ним больше не было щита по имени Дирк.

Но только эта мысль промелькнула у меня в голове, как Верховный епископ достал из кармана рясы черный фейкамень:

- Даже не думай, что ты сможешь провернуть со мной этот трюк второй раз!

Черный камень что он держал сейчас высасывал из самого воздуха мою ману и Верховный епископ довольно улыбнулся в ответ на мой взгляд. Я продолжала Давить со всей силы, но мана постоянно поглощалась черным камнем.

- Ургх…Я был излишне беспечен. Я не знал что у неё столько маны. – Произнес Биндевальд. Краем глаза я видела как он с трудом поднялся с колен на ноги и затем достал жезл и на его лице в этот момент не было видна и следа прежней презрительной улыбки ко мне а совершенно пустое, безэмоциональное выражение.

Чёрный амулет

- Ученица! – И Дамуэль с выражением паники на лице встал между мною и графом, держа наготове свой магический жезл. Пока он защищал меня с правой стороны щитом из красного света, я продолжала направлять манну в камень, что держал Верховный епископ, лицо которого искривилось в самодовольной и торжествующей улыбке:

- Ты только зря тратишь свое время, - произнес он и лающе всхохотал.

Но секунду спустя черный фейкамень издал треск и из образовавшейся на нем тонкой трещины засиял желтый свет. После по поверхности фейкамня пробежала еще одна трещина, а затем еще одна.

- Что? – Потрясенно пробормотал Верховный епископ. Я же, игнорируя его, напряженно всматривалась в фейкамень, продолжая вливать в него манну. На моих глазах камень менял цвет с черного на желтый.

- …Что происходит?!

В какой то момент черный цвет просто выцвел, и камень стал выглядеть как кусок золота. Затем из под его поверхности, сквозь множество тончайших трещин просияла вспышка яркого света и фейкамень начал крошится на мелкие кусочки, как будто он был из песка. Верховный епископ смотрел как сквозь его пальцы просыпается золотой песок, его губы дрожали а глаза были распахнуты шире чем когда либо раньше, он как будто не мог поверить тому что он видел своими же глазами. Тем временем, я продолжала Давить его маной.

- Мэйн, да что ты тако.. - Нгах! – Посмотрел на меня налившимися кровью глазами Верховный епископ, затем внезапно прижал к груди ладонь и зашелся кашлем, пачкая подбородок потекшей изо рта кровью. Ведь Давление я так и не прекратила. Наоборот я стала вливать в него еще больше маны, но тут я услышала стон боли со стороны Дамуэля.

Я резко развернулась к моему телохранителю и увидела что он опустился на колени, похоже, пропустив удар одним из шаров манны Биндевальда. Видимо у него сейчас не было даже сил что бы держать свой жезл, так как она выскользнул у него из ладони и исчез в воздухе. Дамуэль, как будто следуя тем же путем что и его палочка, стал медленно клонится вперед и затем резко ускорившись рухнул на пол.

- Сэр Дамуэль?! – Я бросилась к нему. Дыхание его было прерывистым и тяжким, и к тому же он потерял сознание. Даже то, что я звала его по имени не привело его в сознание – в ответ я слышала только стоны.

- Хмпф. Что за жалкий рыцарь, что он даже не может выдержать подобный удар маны? – С презрительным фырком презрительно улыбнулся жаб.

Пока Дамуэль был без сознания, он был беззащитен. Я оглянулась в поисках помощи и увидела что из трех бойцов с Пожирателем что были в группе Верховного епископа на ногах остался стоять только один – и даже он держался на ногах из последних сил. Но о нем быстро позаботился Папа. Он ухватил противника за затылок и силой увел его голову на столкновение с полом, подобно тому как игроки баскетбола «заколачивают» мяч в корзину. Глаза мужчины закатились вверх, оставив видимыми только белки, было очевидно что он потерял сознание. После этого Папа поспешил ко мне, держа на небольшом отлете обвисшую, бессильную левую руку.

- Мэйн!

- Папа…

Фран тоже пострадал во время схватки и хватал ртом воздух, облокотившись на стену возле двери ведущей в квартал Аристократов; Верховный епископ сейчас находился на коленях и выхаркивал с кашлем еще больше крови чем раньше пока вокруг него суетились в панике серые жрицы его свиты; Делия же крепко прижимая к себе обмякшее тельце Дирка, застыла на месте. Более менее невредимыми были только я и граф.

Внезапно, посреди всего этого хаоса, дверь в покои Верховного жреца отворилась и оттуда вышел он сам собственной персоной, хотя до этого говорилось что его не было в храме. Его глаза расширились при виде того зрелища что предстало перед ним в коридоре.

- Да что здесь во имя богов произошло?! – Кто угодно был бы удивлен, если выйдя из своего кабинета он обнаружил бы сразу за его дверями валявшихся на полу явно раненых людей, некоторые из которых смотрелись как полноценные трупы. Тем не менее, больше всего меня удивляло что он не появился ранее, со всем этой свистопляской что мы творили прямо перед его дверью. Именно это и было для меня самым смущающим во всей этой ситуации.

- Верховный жрец, но ведь Арно ясно сказал что вас нет в храме! Откуда вы здесь?! – Требовательно вопросил Верховный епископ, голос которого почти срывался на визг. Верховный жрец перевел на того свой взгляд, выглядя при этом совершенно невозмутимым:

- Мне кажется это должно быть и так понятно: я сказал Арно сообщать каждому посетителю что я отсутствую. И раз меня не было в моем кабинете, это не было ложью. – И это означало что он все это время находился в комнате для моих наставлений. Она была наглухо изолирована от других помещений с помощью маны, что объясняло почему он не слышал ранее весь этот шум.

Верховный жрец внимательно осмотрел коридор, без сомнения запечатлев в памяти всех и вся что в нем находилось, и на секунду сощурил глаза, встретившись со мною взглядом. Я тут же спряталась за Папу. Похоже, Верховный жрец понял что я опять во всю использовала ману.

Я с трудом сглотнула комок в горле, и затряслась от страха, зная, что надо мной нависла угроза привязывания к креслу и прослушивание лекции о вскипающей коже. Верховный же жрец тем временем потер виски и повернулся к Верховному епископу:

- Но что это мы все обо мне да обо мне, Верховный епископ. Я хотел бы, что бы вы мне объяснили, что же именно здесь произошло. К тому же, как я вижу у нас сегодня в храме гость, и я желаю узнать имя этого незнакомца.

Верховный епископ даже не попытался ответить на вопрос Верховного жреца, а только еще сильнее сжал губы и с явной враждебностью во взгляде посмотрел Верховному жрецу в глаза. Магический жезл уже исчез из ладони Биндевальда и тот, колыхнув животом и свысока глядя на Верховного жреца, заговорил:

- Я что же, обязан сообщать мое имя всякому жрецу? Я нахожусь здесь, так как получил соответствующее разрешение.

- Я желала бы увидеть это ваше разрешение.

- А с какой это стати я должен терять свое время, общаясь с каким-то Верховным жрецом?

Я знала, что Верховный жрец был аристократом весьма высокого положения, судя по тому, с каким уважением и пиететом к нему обращались рыцари, но Биндевальд был из другого герцогства и для него он был еще одним жрецом из храма – неважно, какое место он занимал в храмовой иерархии. Его высокомерие сейчас проявилось сейчас в полной мере, и похоже, повлияло и на Верховного епископа, у которого на лице снова появилось привычное самодовольное выражение. Он встал на ноги и утер кровь основную массу крови со рта и подбородка, но все же каждый раз, когда он кашлял его лицо перекашивало от боли.

- Верховный жрец, это аристократ из Аренсбаха. Только не говорите мне что вы намерены вызвать дипломатический инцидент в отсутствие Эрцгерцога.

- С моей точки зрения, это вы являетесь причинной данного дипломатического инцидента. Эрцгерцог сейчас отсутствует, а это значит, что он никак не мог подписать разрешение для доступа аристократа из другого герцогства в город. – Ответил на это Верховный жрец холодным тоном.

От этих слов Верховный епископ покачнулся, как будто его ударили кулаком в лицо и он стал поспешно оглядываться. Когда его взгляд оказался на мне, его губы изогнулись в мерзкой ухмылке:

- Е - Ему было давно разрешение задолго до сегодняшнего дня. Следовательно, я не являюсь виновником всего, что сегодня произошло. Это Мэйн потревожила покой храма и напала на аристократа. Если кто и несет ответственность за все это, то это она. Немедленно арестуйте её по обвинению в неповиновении дворянину. – После того как он выдал свое понимание ситуации, попытавшись снять с себя всякую ответственность, Верховный жрец с ненависть указал на меня пальцем, и снова кашлянул кровью. Он опустил взгляд на капли крови на полу:

- В - Вы только посмотрите на это. Это уже её второе нападение на меня с использованием маны. Это явно указывает на злобный умысел. За это она должна испытать полную тяжесть полагающегося за это наказания. – Почти что прорычал он, брызгаясь слюной.

Биндевальд согласно кивнул, показав, что он поддерживает все произнесенное Верховным епископом, и продолжил:

- Все так и есть. А кроме этого, она напала и на меня. Всего лишь простолюдинка, обряженная в синюю рясу, атаковала маной меня, аристократа. Как бы там ни было, это дитя единственная кто является виновницей всего случившегося, и она заслуживает самого серьезного наказания. – И Биндевальд тоже указал на меня пальцем и рассмеялся своим мерзким горловым смешком. Это была та же самая аристократическая логика, которую использовал и Шикза: ни одному простолюдину, никогда, не при каких обстоятельствах не дозволено противится повелениям аристократа.

- Ну же, Верховный жрец, хватайте Мэйн. Позаботьтесь о том что бы она не смогла использовать свою ману.

Верховный жрец тяжко вздохнул и зашагал ко мне. Папа с силой сжала мою ладонь, наблюдая за тем как он неспешно идет к нам, и я ответила ему таким же пожатием.

- Вижу, ты снова использовала ману со всей доступной тебе мощью, Мэйн.

- Только из – за крайней необходимости.

- Я вижу, - пробормотал Верховный жрец, глядя на меня сверху вниз. Взгляд его был печален и полон симпатии. Это намного более явно, чем что либо иное показывало что он был не способен защитить меня в сложившейся ситуации.

- …Верховный жрец, я буду наказана?

- Ты ведь атаковала Верховного епископа и аристократа из другого герцогства. Не только ты, но и твои родные, и все твои слуги будут казнены.

- Папа, мне так жаль…- проговорила я, глядя ему в глаза.

Ответом Папы на это был короткий смешок и слова:

- Я приготовился умереть еще тогда когда ты впервые присоединилась к храму, и я по прежнему готов к смерти. Так что, для меня это совсем не новость, не переживай. – Но как я могла не переживать в такой ситуации?!

- Я жалею, что сразу не начала бить со всей силы, убей я Верховного епископа и жаба раньше чем к нам вышел Верховный жрец, и никто бы не посмел выдвигать против нас обвинений. –Произнесла я в половину в шутку, в половину всерьез.

Верховный жрец согласно кивнул, и его губы изогнулись на краткое мгновение в легкой улыбке:

- К сожалению, из – за того что вы оба оказались неспособны должным образом завершить начатую работу, уже слишком поздно что бы избавляться от улик.

Из всех известных мне аристократов, Верховный жрец был самым способным, и тем, кому я доверяла больше всех, и даже он сказал, что не в его силах в этот раз спасти меня. Я принялась перебирать в голове кому я еще могла обратится за помощью.

- В конце концов, амулет Брата Сильвестра так мне и не помог. Что ж, похоже, те, кто с такой уверенностью провозглашают что они спасут тебя, не заслуживают доверия. – Вздохнула я вытянув из – за ворота рясы цепочку с амулетом. Внутри камня все еще мерцал золотой огонек, но и только. Как и говорили Биндевальд и Верховный епископ, я буду казнена, обвиненная в том что будучи простолюдинкой не повиновалась аристократу.

Брат Сильвестр, вы такой врун, подумала я, глядя на амулет.

Верховный жрец склонился, тоже вглядываясь в него. Он секунду не отводил взгляда от камня, а затем его глаза удивленно расширились:

- Мэйн, откуда у тебя это?

- Мне его дал Брат Сильвестр, в благодарность за то что я устроила ему поход в лес нижнего города. Он сказал что это защитный амулет.

- Понятно. И да, это и вправду сильный амулет. Должен сказать, то что он у тебя есть делает все намного проще. – Его безучастное выражение сменилось легкой улыбкой. Похоже, амулет был настолько значим или силен что Верховный жрец был уверен что это позволит отразить обвинения Верховного епископа и Биндевальда.

Прошу, извините меня за эти сомнения и то, что назвала вас лжецом, Брат Сильвестр.

Пока я про себя извинялась перед Сильвестром, Верховный жрец посмотрел по очереди сначала на Папу, затем на меня:

- Но амулет сможет показать свою силу, если только твоя решимость будет достаточна крепка.

Если существовал способ спасти мою семью и слуг, всех тех, кто поддерживал и помогал мне, то я готова сделать все что только для этого потребуется.

- Решимость достаточно крепка - для чего?

- …Для удочерения.

- Лордом Карстедтом? В таком случае, я уже …

Прежде чем я продолжила, Верховный жрецу покачал головой и прервал меня:

- Не Карстедтом. Сильвестром.

Моим будущим приемным отцом будет не надежный Карстедт, а мужчина с незрелым характером младшекласника Сильвестр? Это предложение было столь неожиданно, что все, что я могла сейчас сделать, это смотреть на Верховного жреца с отвисшей челюстью и округлившимися глазами. Секунду мне думалось, что он просто шутит, но взгляд его золотых глаз был крайне серьезен.

…Приемная дочь Сильвестра? Человека что при нашей первой встрече начавшего тыкать меня пальцем в щеку и требовать что бы я исполнила для него «Чик - чирик»? Но я провела с ним достаточно много времени что бы знать что на самом деле он неплохой человек. Уж не говоря о том, что Сильвестр дал мне этот амулет, потому что он хотел защитить меня. Если он был способен спасти мою семью и моих слуг, то я была совершенно не против удочерения.

- …Я согласна. Если это позволит спасти всех, я готова сделать это немедленно.

- Мэйн! – закричал Папа, но я в ответ только покачала головой.

- Папа, извини, но я хочу защитить всех вас. Надеюсь, ты простишь меня.

- Это все что мне надо было услышать, - произнес Верховный жрец и уронил в мою ладонь кольцо с желтым фейкамнем на нем. Камень был намного больше и прозрачней чем тот разрушившийся фейкамень на кольце улике; с одного взгляда я могла определить что он был намного лучше того по качеству.

- Мэйн, молись Ветру о защите. Молись о защите тех о ком ты заботишься от моей маны.

- Вашей маны, Верховный жрец? – переспросила я, подняв вверх лицо и от ответил мне на удивление злобной улыбкой, подобной которой я никогда не видела у него ранее.

- Да. Если эта дверь откроется то внутрь изольется мана, и будет довольно затруднительно привести потом все в порядок. Так что создавай щит из ветра, и прикрывай им дверь, что бы подобного не произошло. Теперь, когда на нашей стороне сила правосудия, нам стоит воспользоваться этой возможностью и уничтожить тех, кто противостоит нам.

Похоже, Верховный жрец был крайне недоволен сложившейся ситуацией и той ролью, которую вынудили играть его жаб и Верховный епископ. Я не знала, каким образом теперь сила правосудия на нашей стороне и что бы это значило, но Верховный жрец перед тем как повернулся ко мне спиной и зашагал к этим двоим подарил мне удивленную и одновременно довольную улыбку.

- Верховный жрец, вы запечатали ману Мэйн? – Спросил Верховный епископ, не отводя от меня недовольного взгляда.

- Я передал ей магический инструмент, - спокойным голосом ответил тот. Тот магический инструмент что он дал мне был для использования маны а не для ее запечатывания, но Верховный епископ интерпретировал полученный ответ в самом благоприятном для себя смысле. Его измученное Давлением тело расслабилось, и на губах у него заиграла задиристая ухмылка:

- Очень хорошо. Мне кажется, будет лучше всего если мы избавимся от столь опасной преступницы передав ее на территорию Аренсбаха.

Как будто потешаясь над уверенностью Верховного епископа что все разрешилось в его пользу, Верховный жрец, тоже улыбнулся и призвал в ладонь светящийся жезл, направив его на Верховного епископа явно угрожающим жестом.

- Ч – Что вы …?

Верховный жрец прочитал какое то заклинание и взмахнул жезлом, после чего с его кончика сорвался луч света и обернулся вокруг Верховного епископа. Тот немедля свалился на пол как безжизненная кукла и недовольно закричал:

- Верховный жрец! Что вы творите?!

- Я просто избегаю излишних трудностей, что ожидали бы меня, если бы вы умерли здесь и сейчас.

- …Умер? – Повторил Верховный епископ, которого похоже парализовало от подобного ответа.

Верховный жрец повернулся к нему спиной и теперь находился лицом к лицу с Биндевальдом, который направил на него свой светящийся жезл, с явно видимой в глазах паникой:

- Почему какой то жрец владеет чем то подобным?!

- Ну конечно же потому что я дворянин закончивший Королевскую Академию. – Похоже, светящиеся жезлы были доказательством того что их владелец получил образование в Королевской Академии – нечто, что совершенно нельзя было ожидать от жреца выросшего и воспитанного в храме. Аристократы из других герцогств этого не знали но Верховный жрец рос не в храме: он был аристократом достаточно высокого положения, что бы когда он выходил за пределы храма, капитан рыцарей преклонял перед ним колено.

- Граф Биндевальд, не желаете ли сойтись в дуэли?

- Откуда вы знаете мое имя…?

- Как я мог забыть имя аристократа из другого герцогства который пытался въехать в город без разрешения Эрцгерцога, и остановленного рыцарями? – Верховный жрец знал все об этом происшествии, включая имя Биндевальда и подробности произошедшего. Как всегда, я не смогла не впечатлиться его тщанием и усердием. Иметь на своей стороне подобного союзника было просто восхитительно.

- Вы можете считать что вам только надо оказаться за пределами этого герцогства, и вы пребудете в безопасности, но сила правосудия теперь на нашей стороне. Я не позволю вам так легко отделаться.

- Сила правосудия, вы сказали?

Я была способна почувствовать как Верховный жрец вливает в жезл манну. Биндевальд похоже тоже заметил это и стал спешно подготавливать свой жезл к бою.

Верховный жрец вливал в свой жезл столь большое количество манны что я не смогла удержатся от того что бы хоть и тихонько но ахнуть. Этот объем явно затмевал то количество маны что ранее использовал жаб.

- Пап, как можно скорее перенеси сэра Дамуэля к двери где находится Фран! – выкрикнула я, и после и сама бросилась к Франу. Он поморщился и попытался встать на ноги когда я приблизилась:

- Не двигайся, продолжай сидеть! – Я была не способна сказать точно, серьезно ли он ранен, но даже с первого взгляда было видно, что он весь был покрыт синяками и мелкими порезами.

- Фран, прости меня за случившееся, ты в порядке?

- Это я должен просить прощения – я оказался почти что бесполезен для вас в этой ситуации. – Как серый жрец, не тренированный для боя и которого с рождения учили что насилие это плохо мог быть подготовлен к подобной ситуации? Конечно же никак. Это была полностью моя вина, что я втянула его во все это.

- Не вини себя. Ты смог продержатся, заработав не так уж и много порезов, но не отвлечя на себя мое внимание и тем самым помешав мне. У тебя отличное зрение; тебе стоит пройти обучение, и ты станешь неплохим бойцом. – Утешил его Папа, поднесший Дамуэля к двери.

Я встала перед ними тремя, так что бы они все оказались позади, и принялась молится, направляя манну в кольцо:

- О Богиня Ветра Шутцария, всеобщая защитница. О двенадцать богинь что исполняют её волю… - Я начала представлять себе в уме щит что окружал бы и нас и дверь – Пожалуйста, услышь мою молитву и придай ей свою божественную мощь. Даруй мне свой щит ветров, чтобы я могла отбросить прочь тех, кто стремится нанести вред.

С резким, металлически звуком, в воздухе возник щит ветров.

- Мэйн…- пробормотал Папа, что никогда не видел раньше, как я творю магию. Я по прежнему стояла спиной к ним и продолжала вливать манну в щит ветров.

Я защищу их, чего бы это мне не стоило!

[[image:/storage/reader-images/18cf0f1a3608b75445bbe5d211a90749b00025d0.jpg]]

Верховный жрец и Биндевальд все еще накачивали манну в жезлы, но этого уже было достаточно что бы в воздухе вокруг них летали совсем не метафорические искры, одна из которых столкнулась с щитом ветра и с треском исчезла в миниатюрном взрыве.

- Все нормально. Я защищу вас всех.

Накачиваемая мана стала оказывать эффект Давления вокруг них, и не находившиеся под защитой Верховный епископ и его слуги оказались распростерты на полу, трепеща когда рядом с ними пролетали искры. Делия, крепко прижимая к груди Дирка, видя что происходит, начала судорожно оглядываться в поисках места по безопаснее. Увидев мой щит ветра, она поднялась на подгибающиеся ноги.

- Сестра Мэйн, пожалуйста! Помогите! Спасите Дирка! – Отчаянно закричала она. Но я была занята вливанием маны в кольцо и удержанием щита, что экранировал исходящее от Верховного жреца и Биндевальда Давление и не могла отвлекаться. Мое первоочередной задачей была защита Папы, Франа и находившегося без сознания Дамуэля, я не могла отвлекаться еще и на растягивание щита что бы помочь Делии и Дирку.

- Если хочешь быть в безопасности, пройди за щит сама, я сейчас не могу сдвинутся с места.

Делия, склонившись вперед, что бы защитить своим телом Дирка от все более густо летящих искр, пробираясь сквозь волны Давлени. Каждый ее шаг был так тяжел и неуверен, как будто ей на плечи легла непомерная тяжесть.

- Сестра Мэйн, вы собираетесь помочь Делии? – С укоризной в голосе осведомился Фран.

Я покачала головой:

- Я не собираюсь прикладывать дополнительные усилия что бы помочь ей, но если она сможет пройти за щит, я не буду мешать ей.

- Но … - протянул Фран и замолчал, явно недовольный ответом.

Я отвела глаза прочь от Франа. Я вполне понимала его недовольство и я отлично помнила как он сказал мне что мне не следует больше считать Делию одной из тех кто заслуживает моей заботы, но мне не думалось что будет правильно, позволить им страдать и затем умереть под воздействием маны. Из них двоих Дирк был ближе всех к смерти, вынужденный заключить контракт подчинения и затем из него насильно вытянули всю ману. Он то в чем виноват?

Как только я объяснила свой ход мыслей Франу, тот перестал выказывать свое осуждение, и по его лицу можно было увидеть, что ему стыдно за свои ранешние слова. После, он тихонько прошептал:

- Пожалуйста, не дайте ей больше использовать вас.

Делия медленно и с трудом преодолела щит, после в изнеможении упала на пол. Но даже этого было недостаточно что бы она позволила себе выпустить из объятий Дирка. По прежнему держа его на руках, она из лежачего положения приняла сидячее и подняв голову, отчего ее ало – малиновые волосы закачались волной, посмотрела мне в лицо:

- Сестра Мэйн, большое вам спасибо.

- Делия, я позволила тебе пройти за щит только потому что я не желаю что бы ты или Дирк умерли. Но это не значит что я забыла что ты сделала. Так что держи это в уме.

- …Да, конечно.

Слуги Верховного епископа видели что сделала Делия и похоже решили что если даже я и не прощу их, то все же способна пощадить их жизни.

- Сестра Мэйн, пожалуйста, можем мы тоже пройти за щит? – Обратились они ко мне, налегая телами на щит.

- Если сможете, то я не буду ничего иметь против.

- Мы вам очень благодарны.

Но из трех кто пытался продавить щит, только одна смогла сделать это, остальные двое были откинуты назад порывом ветра.

- Гьяяя?!

- Нет!

Делия и прошедшая через щит серая жрица удивленно заморгали, при виде того как сдуло прочь двух других.

- Но почему…?

- Они таили недобрые замыслы, и потому не смогли пройти.

Не моя вина была в том что их отбросило ветром; щит не позволял пройти сквозь него никому кто собирался причинить вред укрывавшимся за ним. Эти две серые жрицы собирались навредить или мне, за то что я атаковала Верховного епископа маной; или Папе, что избил их подругу Дженни; или же Делии и Дирку, возможно за то что они первыми оказались за щитом. Я, конечно, была не прочь помочь нуждающимся в этом, но я не была святой, что бы спасать людей задумавших навредить моим близким, да и не было у меня времени что бы переживать за них.

- Ах, как плохо, что у них не получилось пройти, но я то тут причем, - пробормотала я себе под нос и как раз в этот момент мана Верховного жреца резко увеличилась в объеме и губы мужчины зашевелись, похоже он проговаривал заклинание. Как раз когда должен был произойти неминуемый взрыв, дверь за нашей спиной скрипнула и открылась.

- Эй, Мэйн, заждалась меня? - с ухмылкой сказал Сильвестр.

В тот момент, когда улыбающийся Сильвестр и Карстед вошли внутрь, магическая сила выстрелила из волшебных жезлов Верховного жреца и графа.

- Да что здесь такое творится?! - удивлённо выкрикнул он.

Видя, как два толстых луча маны сталкиваются друг с другом, я закричала:

- Скорее, зайдите за щит и закройте дверь!

Причина раздора

Сильвестр и Карстед, продемонстрировав поистине похвальное время реакции, в мгновение ока закрыли дверь и прыгнули за щит ветра. Чтобы укрепить щит я влила в него столько магической силы, сколько только могла. Любой ценой я должна была защитить всех, кто находился внутри.

Лучи магической силы, выпущенные из волшебных палочек Верховным жрецом и графом, столкнулись друг с другом и закружились вокруг друг друга, стегая вокруг молниями избыточной силы. Однако, была видна явная разница в величине и моще маны, и, луч производимый графом был постоянно толкаем назад, пока он не ударился в графа и тот отлетел к стене, врезавшись в неё с громким хлопком, и сполз по ней на пол. После магической атаки, валяющийся на полу граф был покрыт такими же ожогами, как и у моего папы. Послышался его, похожий на жабий, стон «Гуа-а!».

- Ох… ох… - бормотал Верховный епископ.

Благодаря тому, что Верховный епископ был опутан полосами света, он выжил. Похоже, он был испуган до смерти столкновением двух столь огромных магических сил. Его лицо застыло от ужаса, а глаза широко распахнулись. Однако серых жриц и упавших солдат с Пожирателем нигде не было видно. Они никак не могли защитить себя, а потому взрыв маны не оставил от них даже пепла.

- Мэйн, вот как следует уничтожать улики. Будь очень внимательна, если собираешься это повторить. К примеру, никакие вещественные доказательств не должно подтверждать присутствие этих людей в это время дня в этой части храма - сказал Верховный жрец, холодно смотря на жаба и направляя на него свой жезл.

Граф взвизгнул и отчаянно пополз прочь, но Верховный жрец догнал его всего за несколько шагов. Беспощадность Верховного жреца действительно впечатляла. Я была рада, что он на моей стороне, и мне бы совершенно не хотелось, чтобы он когда-нибудь стал моим врагом. Верховный жрец пугает…

- Фердинанд, этого достаточно. - Сказал Сильвестр. - И Мэйн, убери щит. Нам он больше не нужен.

Сильвестр был одет не в синие одежды жреца, а в изысканный наряд дворянина. Его ярко-жёлтый плащ заколыхался, когда он вышел из щита ветра. Следуя указанию Сильвестра, я перестала вливать магическую силу в щит и позволила ему исчезнуть, а вслед за ним исчезла и жезл Верховного жреца.

- Отойди, Фердинанд, - приказал Сильвестр, слегка мотнув подбородком.

Верховный жрец отступил на несколько шагов и, скрестив на груди руки, преклонил колени перед Сильвестром.

- А-а?

Когда я увидела, как Верховный жрец встал на колени, у меня отвисла челюсть. Вообще-то в храме все жрецы были равны по статусу, а потому им не нужно было преклонять друг перед другом колени. Очевидно, что Верховный жрец не склонился бы перед Сильвестром если бы тот был жрецом. Я считала, что Брат Сильвестр был каким-то высокопоставленным священником, но неужели его образ священника был фальшивкой?

Во время Весеннего молебна Сильвестр и Верховный жрец вели себя по-дружески, так что я понимала, что их связывают давние отношения. Вот только ни Верховный жрец, ни Сильвестр не делали ничего такого, что заставило бы почувствовать столь явный разрыв в их статусе. Если предположить, что во время весеннего молебна они просто общались неформально, то сейчас они, вероятно, действовали как в официальной обстановке. Другими словами, Сильвестр не только не являлся жрецом, но и обладал достаточно высоким статусом, чтобы даже Верховный жрец, обладающий наивысшим статусом среди рыцарей, преклонил перед ним колени. Неужели меня удочерит кто-то настолько смехотворно важный?

Я почувствовала, как по моей спине заструился холодный пот. Сильвестр имел достаточно высокий статус, чтобы с ним считался Верховный епископ, а Верховный жрец преклонял колени. Ну, в противном случае он бы не смог спасти меня и близких мне людей. Правда, от столь неожиданного развития событий моё сердце начало бешено биться.

- Ох, Сильвестр, ты пришёл в идеальное время. Прикажи этому наглецу снять с меня путы, - произнёс связанный полосами света Верховный епископ, смотря то на Сильвестра, то на Верховного жреца.

Судя по всему, они знают друг друга. Однако Сильвестр лишь бросил взгляд на стоящего на коленях Верховного епископа и не стал приказывать ему снять путы.

- Я поспешил обратно из-за призыва рыцарей, но что здесь за суматоха?

- К-кто ты? - прохрипел граф Биндевальд, переводя взгляд между Сильвестром и Верховным епископом.

Граф не поспевал за изменением ситуации. Карстед выступил на шаг перед Сильвестром и, твёрдо поставив ноги и высоко подняв голову, взглянул на графа Биндевальда.

- Ты находишься перед самим Аубом Эренфестом.

- Чт… Ч-ч-что?! - трясясь, граф указал на Сильвестра, а затем принялся повторять: - Этого не может быть! Это ложь!

Я не понимала, почему это граф так трясётся, словно лягушка, оказавшаяся перед змеёй. Когда я в замешательстве наклонила голову, то услышала за спиной шорох того, как Папа тоже встал на колени. Я приблизилась к нему и прошептала:

- Папа, ты знаешь, кто это?

- В герцогстве есть только один человек, имя которого совпадает с названием нашего города, и это сам Эрцгерцог, - быстро ответил мне побледневший папа.

ЧТО?! Сильвестр, этот младшеклассник - переросток, на самом деле Эрцгерцог? Хотелось выкрикнуть мне, но я изо всех сил зажала рот рукой и проглотила своё удивление. Он сказал девочке, с которой впервые встретился, щебетать «чик чирик» и отнял у неё шпильку для волос, он показывал перед крестьянами акробатическое представление во время Весеннего молебна, он отправился без какой-либо охраны в лес нижнего города на охоту… и этот чудак - Эрцгерцог? Как так?! Выживет ли при таком правителе герцогство?

- Да как ты смеешь, зная кто перед тобой, продолжать валять дурака?! Твоя грубость убьёт тебя! Перед аубом Эренфеста такое поведение непозволительно! На колени, сейчас же! - рявкнул Карстед, прерывая мои непочтительные мысли

- Слушаюсь! - пискнула я.

Удивлённая выкриком Карстеда в адрес графа, я подскочила и сразу же рухнула на колени.

- Эй, Мэйн, что ты делаешь? - спросил Карстед, в голосе которого смешались удивление и раздражение.

Я робко подняла голову и увидела, что, в то время, как все стояли на коленях, скрестив на груди руки, лишь я распласталась на полу, прижавшись к нему лбом. Взгляды всех присутствующих, смотрящих на меня, как на чудачку, так сказать, были весьма неприятны.

- Н-ну… вы сказали «на колени» вот я и…

Похоже, что в этой весьма серьёзной ситуации я выставила себя полной идиоткой. Я поспешно выпрямилась и надлежаще встала на колени. После этого Сильвестр неторопливо осмотрел коридор. Выражение его лица было очень строгим и серьёзным, и совсем не походило на то, которое я видела у него раньше. Если бы, когда я впервые его увидела, оно было таким же, как сейчас, то я совсем бы не удивилась, узнав, что он герцог. Взгляд Сильвестра остановился на Верховном епископе, после чего он прищурился.

- А теперь, дядя, не мог бы ты мне объяснить, что же здесь произошло?

Так значит, Сильвестр и Верховный епископ родственники? Другими словами, если Сильвестр удочерит меня, я тоже стану родственницей Верховного епископа. Ну уж нет! Мне не нужен такой двоюродный дедушка!

- Ох, Сильвестр, я знал, что ты прислушаешься ко мне!

Затем Верховный епископ изложил свою версию истории в том виде, в котором она была удобна ему. Он рассказал, что пригласил в город графа Биндевальда из-за меня, что виновницей возникшей суматохи тоже была я, поскольку не позволила себя схватить, что я виновата в том, что сейчас он страдает в путах, да и вообще, все проблемы в храме были связаны с тем, что такой простолюдинке как я разрешили носить синие одежды.

Подводя итог, процентов восемьдесят вины лежала на мне, а оставшиеся двадцать - на Верховном жреце. По его словам, мы обманули его, воспользовались отсутствием Сильвестра, чтобы заполучить место Верховного епископа. Я не могла не задаться вопросом, насколько же Верховный епископ глуп. Мне пришлось выполнять почти все расчёты для бухгалтерских книг, помогая Верховному жрецу, а потому я хорошо понимала, что Верховный жрец, не пытался занять место Верховного епископа, пока Сильвестр отсутствовал. Это точно не так. В роли Верховного жреца он намного страшнее.

- Граф Биндевальд, вы подтверждаете его слова? - спросил Сильвестр, раздражённый тем, Верховный епископ начал повторяться.

Обгоревшая жаба говорила почти о том же, о чём и Верховный епископ, что во всём виновата «эта простолюдинка». Вот только, как не крути, но винить меня в ожогах - это уже перебор.

- В таком случае, Фердинанд, пожалуйста, представь свою версию произошедшего и свои доказательства.

- Как прикажете.

Верховный жрец принялся сухо перечислять всё, что произошло после того, как Биндевальд въехал в город по поддельному разрешению. В дополнение к его словам, я упомянула о том, что на меня напали в нижнем городе. Моему Папе, несущему стражу и восточных ворот, где и возникла проблема, тоже дали слово. Отчёт стражника дополнительно подкрепил свидетельство Верховного жреца.

- Я дворянин другого герцогства, и я не знал, что правила изменились или что моё разрешение было поддельным. Я здесь лишь потому, что меня пригласили. Разве это преступление?

Граф настаивал на том, что он стал жертвой, а инцидент в нижнем городе не имеет к нему никакого отношения.

- Ауб Эренфеста, - продолжил граф, - я понятия не имел, что тот документ был подделкой. Я был уверен, что вы сами его подписали.

Жаб натянуто улыбнулся и достал из-за пазухи документ. Карстед взял его и передал Сильвестру, который просмотрел его и слегка усмехнуться. На его лице так и читалось: «А вот и доказательства!». Я осознала, что есть и другой документ, который я хотела забрать у графа.

- Граф Биндевальд обманом заключил с Дирком контракт подчинения, выдав тот за контракт на усыновление. Разве это не считается подделкой документов? - спросила я.

- Этот ребёнок лжёт вам. Я с самого начала представил его как контракт на подчинение. Как дворянин, я бы никогда не стал усыновлять простолюдина-сироту!

Граф уставился на меня и сразу же обвинил в том, что я лгу. Делия, по прежнему обнимая Дирка, свирепо посмотрела на него и сказала:

- Верховный епископ и граф сказали, что это контракт на усыновление, но поверх него был второй слой пергамента, чтобы скрыть настоящее название.

- Заткнись! - взревел жаб.

- Покажи мне документ.

Поскольку второй слой пергамента был уже удалён и в контракте не было ничего подозрительного, то и скрывать ему было нечего. Граф не колеблясь достал контракт на подчинение и передал его Карстеду.

- Что скажешь, Фердинанд?

- Мне показали контракт об усыновлении.

Верховный жрец взглянул на графа, словно разочарованный тем, что он сказал такую очевидную ложь. Пусть мои слова и слова Делии ничего не значили, из-за огромной разницы в статусе, но слова Верховного жреца имели вес, потому что он был дворянином. То, как Сильвестр спросил его мнение, показывало, насколько он ему доверял. Граф, проявивший неуважение к Верховному жрец, думая, что тот лишь какой-то обычный жрец, при этом побледнел.

- Наверняка вы неправильно прочитали. Кроме того, когда речь заходит о сироте с Пожирателем, нет большой разницы между контрактом на усыновление и на подчинение. Разве нет?

Пусть он и был неправ, но, видимо, он хотел притвориться, что это не так. Глаза графа забегали, потому что он понимал, что ситуация складывается не в его пользу. Стоило ему встретится со мной взглядом, как его глаза расширились и он тут же указал на меня, стараясь сменить тему.

- Но что куда важнее, я прошу вас наказать эту простолюдинку!

- Простолюдинку? - спросил Сильвестр, приподняв бровь.

Почувствовав, что у него появился шанс, граф принялся наговаривать на меня, брызжа слюной.

- Я слышал, что эта девчонка Мэйн - простолюдинка, которой дали синие одежды лишь благодаря вашему великодушию, Ауб. Но при этом она ведёт себя столь высокомерно, как будто ей всё дозволено. Она атаковала меня, дворянина, своей магической силой и убила моих личных бойцов, которые пытались защитить меня. Она опасна и жестока. Я даже представить себе не могу, что творится в её голове.

Я удивлённо моргнула, услышав поток его нелепых обвинений. О чём только говорит этот жаб? У него что, какое-то психическое расстройство?

- Это ты приказал своим солдатам меня похитить! Разве ты уже забыл об этом?

- Не смей спорить с аристократом, простолюдинка! - взревел жаб, яростно глядя на меня.

Увидев это, Сильвестр усмехнулся.

- Граф Биндевальд, позвольте мне прояснить небольшое недоразумение. Эта девочка, которую вы всё время называете простолюдинкой - моя приёмная дочь.

- К-к… к-к-как?! Эрцгерцог удочерил простолюдинку?!

Не обращая внимания на ошеломлённое выражение лица Биндевальда, Сильвестр жестом подозвал меня к себе.

- Мы уже заключили договор удочерения. Ну же, Мэйн.

Я подошла к нему, и Сильвестр потянул за цепочку на моей шее, вытягивая ожерелье с чёрным камнем.

- А вот и доказательство этого.

- Эта девчонка… ваша приёмная дочь?

- Ага. Если бы она была простолюдинкой, то правда была бы за тобой, вот только она уже являлась моей приёмной дочерью. Понимаешь, что это значит? Твоё преступление - это не только незаконное проникновение в город, но и нападение на члена семьи Эрцгерцога. Её телохранитель серьёзно ранен, и она говорит, что ты атаковал её магической силой, - ответил Сильвестр, снисходительно фыркнув, а затем посмотрел в мою сторону. - Расскажи, что тебе сделал граф?

- Он не просто атаковал меня магической силой, его люди напали на меня в нижнем городе, а затем он пытался силой заключить со мной контракт подчинения. Вот, он порезал меня ножом, - объяснила я и раскрыла ладонь и показав рассечённый палец, который лишь сейчас прекратил кровоточить.

Я перечислила всё, что только могла вспомнить, наблюдая как жаб бледнеет от ужаса.

- Люди, что напали на нас во время Весеннего молебна, также были подчиняющимися ему солдатами с пожиранием. Он скулил о подручных, которых потерял во время сегодняшнего нападения и того, что было весной.

Мои слова как простолюдинки ничего бы не значили, но сейчас, хоть и приёмной, но я была дочерью герцога. Не говоря уже о том, что Сильвестр сопровождал нас во время весеннего молебна. Пускай жаб этого и не знал, но его люди напали на самого Эрцгерцога.

- Надо же, а у него немалый список преступлений. Граф Биндевальд, ты арестован. Твои преступления - незаконное проникновение в мой город, а также нападение на мою дочь и её рыцаря эскорта, - резко произнёс Сильвестр, не оставляя места для споров. - Кроме того ты подозреваешься в нападении на кареты во время Весеннего молебна. В то время я тоже был там, а потому я могу счесть это объявлением войны аубом вашего герцогства. Твоё преступление затрагивает отношения между герцогствами. Когда тебя допросят, я спрошу ауба Аренсбаха, действительно ли он намеревается объявить нам войну. Только после этого твоя судьба будет решена. Забери его.

В руке Карстеда появилась волшебный жезл и он взмахнул ей, выпуская полосы света, связавшие графа так же, как и главу храма. Глаза графа закатились и у него изо рта пошла пена, таким образом он был схвачен без какого-либо сопротивления. Затем Карстед подошел к двери, ведущей к дворянским воротам, распахнул её и выстрелил в небо луч света. Врата Аристократов открылись, и рыцари, уже ожидавшие за ними, вошли в храм, чтобы забрать Биндевальда и бессознательного Дамуэля. Бросив взгляд на работу рыцарей, Сильвестр затем перевёл взгляд на Верховного епископа.

- Сильвестр, тебе не нужно прислушиваться ко мнению Фердинанда, ведь мы даже не знаем, какая женщина его родила. Это ведь он обманом заставил тебя удочерить такую презренную простолюдинку, как Мэйн? Не могу поверить, что такой ребёнок, как она, будет развращать сердце нашего Эрцгерцога. Пожалуйста, немедленно отмени удочерение. Прошу, прислушайся к словам своего дяди, - дал совет Верховный епископ, по прежнему лёжа на полу, связанный путами из света.

По тому, с каким презрением смотрели на него Карстед и Фердинанд, я могла понять, что он не впервые использовал эту фразу.

- Пускай Фердинанд и родился от другой матери, но он всё ещё мой младший брат. Он опытен и надёжен. Я прошу тебя не оскорблять его.

- Ты не можешь доверять своему сводному брату! Моя старшая сестра...

- То что ты думаешь, не имеет ко мне отношения. Мы разные.

Так значит Верховный жрец сводный брат Эрцгерцога и сын предыдущего Эрцгерцога? Это объясняет, почему рыцари преклоняют перед ним колени.

Услышав о неизвестном мне прошлом Верховного жреца, я удивилась. Должно быть, Верховный епископ и мать Сильвестра всегда пытались помешать дружбе сводных братьев. Возможно, в этом и кроется причина, по которой Верховный жрец присоединился к храму.

- Сильвестр, ты мой любимый племянник, драгоценный сын моей старшей сестры. Я не хочу, чтобы с тобой случилось несчастье. Пожалуйста, прислушайся к моему совету, - умолял Верховный епископ, словно жалкий старик.

Сильвестр лишь холодно посмотрел на него.

- Я - ауб Эренфеста. Как Эрцгерцог, я откажусь от своих родственных чувств и накажу тебя в соответствии с законом.

- Что?! Вероника никогда этого не позволит!

[[image:/storage/reader-images/b482afc4b8f9632724d07ebe57b011ba3f755aaa.jpg]]

Судя по всему, всякий раз, когда Верховный епископ нарушал закон, мать Сильвестра вмешивалась и помогала своему младшему брату уйти от ответственности. Мне было интересно, почему это он всегда вёл себя так высокомерно и властно, но теперь всё понятно. Несмотря на свой не слишком высокий статус, он и правда мог делать всё, что хотел, поскольку за ним стояла мать герцога.

- Дядя, на этот раз ты зашёл слишком далеко. Мать больше не сможет тебя защитить. Ей тоже будут предъявлены обвинения в подделке документов и в содействии в совершении преступления.

Похоже, чтобы наказать Верховного епископа, Сильвестр будет судить и свою мать. Вероятно, ранее его мать лишь защищала Верховного епископа, но никогда не заходила так далеко, чтобы совершить преступления, в которых её могли уличить. Вот только на этот раз она пошла против приказа Эрцгерцога и подделала документы, чтобы позволить аристократу из другого герцогства въехать в город. Даже если Эрцгерцог был её сыном, это является преступлением. Похоже, Сильвестр намеревался наказать разом и дядю и свою мать.

- Сильвестр, ты собираешься сделать собственную мать преступницей?! Если ты так поступишь, то и сам пострадаешь! - Протестующе завопил Верховный епископ.

- И это твоя вина! - выкрикнул Сильвестр. - Количество твоих преступлений не сосчитать. Мать из любви каждый раз защищала тебя, и в результате всё докатилось до нынешней ситуации. За все свои преступления тебя казнят, а мать будет заключена в особняке. Я не нуждаюсь в вас в осуществлении своего дальнейшего правления. – Последнее предложение, он произнес спокойным, холодным голосом.

Верховный епископ побледнел и пустым взглядом посмотрел на Сильвестра. Однако Эрцгерцог не отступили от своих слов.

- Уведите Верховного епископа и его слуг.

- Да, сэр!

Точно так же, как за моё преступление наказали бы не только меня, но и мою семью и моих слуг, за преступления, совершенные главой храма, понесут наказание и его слуги. Вызванные Карстедом рыцари сперва забрали связанного Верховного епископа, а затем направились в его комнату, чтобы схватить его слуг. Находящиеся у двери служительницы тоже были схвачены, одной из которых была Делия. Она подняла голову и огляделась в поисках помощи. На мгновение наши взгляды встретились. Она опустила взгляд, печально улыбнувшись, и протянула мне Дирка.

- Сестра Мэйн, пожалуйста, позаботьтесь о Дирке.

Выражение лица Делии было таким, словно она проглотила что-то горькое. Оно выглядело до боли знакомым. Делия выглядела точно так же, когда я начала изменять приют, а она сказала, что хотела бы, чтобы я спасла и её тоже. Мою грудь сжало от боли. В тот раз я дала ей обещание, что если у неё вновь возникнут проблемы, то я спасу её. Я подняла голову и обратилась к Сильвестру.

- Лорд Сильвестр, у меня к вам просьба.

- Слушаю тебя.

- Могу я попросить вас не казнить Делию?

- Почему?

В тёмно-зелёных глазах Сильвестра загорелся огонёк интереса.

- Делию просто обманул граф Биндевальд и Верховный епископ. Да, она допустила много ошибок, но они не настолько серьёзны, чтобы за них казнить. Не говоря уже о том, что она была слугой Верховного епископа совсем недолго, а, учитывая, что она ещё совсем ребёнок, я не думаю, что она вообще участвовала в его преступлениях или подношении цветов.

- Хм… Однако, она была здесь и оказалась вовлечена в случившееся, а потому ей не избежать наказания. Как приёмная дочь Эрцгерцога, покажи мне, какое наказание она заслуживает.

Его взгляд красноречиво давал мне понять, что если предложенное мной наказание не устроит его, то Делия будет просто казнена. Я тяжело сглотнула, наблюдая за весёлым блеском в его глазах.

- Я отправлю Делию обратно в приют, в который она поклялась больше никогда не возвращаться.

- И всё?

- И-и… ей не будет позволено стать чьей-либо слугой, что является единственной возможностью для сироты изменить свою жизнь. Другими словами, она останется там до конца своей жизни. Думаю, для Делии, которая так сильно ненавидит приют, этого достаточно.

Сильвестр взглянул на побледневшую Делию и слегка кивнул.

- Похоже, это будет для неё хорошим наказанием, так что я не против.

- Я благодарю вас. Делия, теперь ты будешь жить в приюте. Твоя работа будет заключаться в том, чтобы, начиная с Дирка, заботится о детях-сиротах.

- Поняла…

Делия сжала Дирка в объятиях, и её напряженное выражение лица немного смягчилось.

Новая я (✿)

Пока рыцари спешно связывали Верховного епископа и его слуг, чтобы затем увести их прочь, я решила осведомится, могу ли я чем либо помочь новоприбывшим, но немедля осеклась, увидев обмякшего Дирка на руках Делии.

- Эм, я беспокоюсь за Дирка. Если возможно, я хотел бы сходить с Делией в приют, чтобы сообщить Вильме о изменившихся обстоятельствах.

- Это все мелочи. Пусть это сделает кто-нибудь другой, - ответил Сильвестр, что скрестив руки и расставив ноги на ширине плеч, сейчас казался как будто вросшим в пол храма, и посмотрел на меня сверху вниз:

- Самое главное сейчас это выяснить, что делать с тобой, и нельзя сказать, что мы хотя бы приступили к этому. Фердинанд, одолжи нам свои покои.

- Как пожелаете. Только позвольте мне сначала подготовить их. - Верховный жрец плавно развернулся на месте и направился в свои комнаты, готовясь принять в них Сильвестра, Эрцгерцога.

Делия обняла Дирка:

- Спасибо вам, Сестра Мэйн. Со мной все будет хорошо. До свидания, - прошептала она перед тем, как развернулась и направилась в приют. Я, молча, смотрела ей вслед.

- Ты отец Мэйн?

- Да, сэр. Меня зовут Гюнтер.

Я обернулся и увидел, что Папа стоит на коленях перед Сильвестром, который смотрел на него со столь пустым выражением лица, что я никак не могла понять, о чем он думает.

- Зови всю свою семью. Тебя одного хватит, что бы оформить все нужные документы, но я дам вам возможность попрощаться.

-... Я очень признателен вам за это, - ответил Папа, и поднялся с колен. Вставал он с трудом, покачиваясь, а кулаки его были при этом крепко сжаты. У нег было столь же пустое выражение лица, как и у Сильвестра, его низкое положение в обществе не позволяло ему никоим образом выказать бурю эмоций, бушующих сейчас внутри.

- Гюнтер, минутку. Я попрошу кого-нибудь провести вас к воротам, - произнес Фран, тоже вставая. Он вздрогнул от боли, а затем приказал ближайшему серому жрецу проводить Папу к воротам. Он не забыл проинструктировать кого-то еще подождать Папу у ворот, потому что тот скоро вернулся бы со всей остальной семьей.

- Хорошо, похоже, Фердинанд все сделал. Пойдем, Мэйн. – Сильвестр зашагал прочь

как только увидел, что один из слуг Верховного жреца вышел, чтобы позвать нас. Карстедт шел на шаг позади, только что закончив отдавать инструкции рыцарям. Когда я пристроилась к ним, Фран покачиваясь из стороны в сторону шагнул вперед, чтобы тоже сопровождать меня.

- Фран, ты можешь вернуться в мои покои и отдохнуть, если тебе слишком больно …

- Нет, я старший среди ваших слуг, Сестра Мэйн. Я не могу позволить моей хозяйке в одиночку участвовать в таком важном обсуждении, - сказал он. Я ничего не могла поделать с твердой решимостью в его глазах. Я позволила ему следовать за мной, и он пошел дальше, стараясь изо всех сил, чтобы боль не отражалась на его лице.

Оказавшись в комнате Первосвященника, меня провели к столу, который уже был приготовлен для посетителей. Я села на предложенное мне место, но Сильвестр и Карстедт подошли к столу Верховного жреца, чтобы что-то обсудить.

- Я рад видеть вас в здравии, после всего что произошло, Сестра Мэйн, - мягким голосом произнес Арно, подталкивая ко мне сервировочную тележку с чайным сервизом. Фран как обычно дернулся на помощь, но захрипел от боли, попытавшись протянуть руку.

- Может, тебе стоит вернуться в свою комнату, Фран? Похоже, тебе очень больно, и у нее есть другие помощники, которые могли бы занять твое место здесь, - проговорил Арно тихим, укоряющим тоном.

Я не должна была вмешиваться в разговоры между слугами, но я тоже беспокоилась о ранах Франа, и потому полностью поддерживала предложение Арно.

- Нет, я должен остаться. Я уже упросил Сестру Мэйн разрешить мне сопровождать ее сюда.

- Фран, ты действительно не знаешь когда лучше и для себя и других отступить. Тебе и правда не хватает гибкости в этих вопросах.

Верно, Арно! Продолжай давить на него! Заставь Франа уйти на отдых!

Про себя подбадривала я Арно. Я позволила Франу сопровождать меня мне, так как он всегда был очень прилежным и преданным своей работе, но мне бы очень хотелось, чтобы он вернулся отдыхать в свою комнату.

- Арно, уж от тебя я этого слышать не желаю. Ты мог бы сказать нам, что Верховный жрец находится в своей личной комнате, вместо того, чтобы опять и опять рассказывать о его отсутствии. Мы были бы признательны тебе за такую «гибкость», - пожаловалась Фран, с отчетливо слышимым разочарованием в голосе.

На самом деле он был прав - Арно временами был более непреклонным и упрямым, чем, вероятно, должен был быть. Может быть, это было из – за того, что он был помощником Верховного жреца, и все слуги кто работали с ним перенимали эту черту своего хозяина. Я улыбнулась этой мысли..

- Чай - это все, что нам нужно. Покиньте покои. - Верховный жрец несколькими словами очистил комнату, отправив всех наших слуг наружу. Остались только я, Верховный жрец, Сильвестр и Карстедт. Дале к нам присоединится и моя семья, но пока это были только мы, так сказать, «члены внутреннего круга».

Как только ушли слуги, Сильвестр перестал поддерживать образ соответствующий его положению Эрцгерцога. Он в изнеможении хлопнулся в кресло, повесив голову:

- Как же я устал. Я больше никогда не захочу подвергать свою семью суду.

- Нам всем станет намного легче после того что произошло сегодня. А пока помните, что это еще не конец. Держите спину прямо, - сказал Карстедт, хлопнув ссутулившегося Сильвестра по плечу.

Сильвестр нахмурился и посмотрел в мою сторону:

- Карстедт, а подумай ка вот о чем - какой смысл в данный момент вести себя величественно и неприступно перед Мэйн? После всех молитв и молебнов что ей пришлось исполнить она то меня точно понимает.

- Если вы собираетесь стать ее приемным отцом, вы должны, по крайней мере в начале, поддерживать видимость собранности и внимательности, - отчитал его Карстедт. Честно говоря, он казался мне намного более надежным приемным отцом, чем Сильвестр - подумала я в тысячный раз, наблюдая за их дружеской перепалкой.

- Если Верховный епископ - ваш дядя, а Верховный жрец, с которым вы так дружны, - ваш сводный брат от другой матери, можно ли сказать, что вы также связаны с лордом Карстедтом кровным родством? - Спросила я. Карстедт был в достаточно близких отношениях с Сильвестром, чтобы отвесить тому тумака. Скорее всего, он тоже был кровным родственником.

- Да, Карстедт - мой двоюродный брат - сын старшего брата моего отца.

- Старший брат? Подождите, тогда как определяется порядок престолонаследия? - Видимо, не по возрасту. Может, власть передается младшему сыну?

Я удивленно заморгала, а Сильвестр озадаченно посмотрел на меня:

- Чем еще это будет определяться, если не маной? Для любого правителя, самым важным при выборе приемника является наличие у того достаточного количества маны, чтобы обеспечивать основные нужды герцогства, поэтому наследник обычно выбирается из детей первой жены, тем более что она будет иметь большое политическое влияние через свою сторону семьи.

- Понятно ... Даже для правления герцогством нужна мана.

-... Я и забыл, что ты ничего по сути не знаешь о нашей системе власти, убаюканный твоей обычно разумной речью.

То, что было основой основ для знати, не знали даже взрослые, но родившиеся и выросшие в нижнем городе, поэтому было бы довольно неразумно ожидать, что я знаю эти вещи. Я надулась, и выражение лица Сильвестра тут же затвердело, хотя он все еще сутулился в кресле.

- Мэйн, давай перейдем к более серьезным вещам.

- Хорошо.

- Удочерение было более или менее завершено, когда ты капнула кровью на контрактное ожерелье, но нам нужно будет кое-что провернуть в ближайшем будущем, чтобы оно действительно считалось легитимным.

Видимо, сначала они собирались выдать меня за дочь Карстедта, а потом уже Сильвестр удочерил бы меня. Это было чем то похоже на отмывание денег, но вот только целью здесь было обретение новой личности подтвержденной необходимыми документами.

- Имеет ли то, чтобы я сначала стала дочерью Карстедта такое уж большое значение?

- Это очень важно. Разве ты сама не видишь, что есть большая разница между удочерением Эрцгерцогом простолюдинки и дочери высшего аристократа, что сам происходит от бывшего Эрцгерцога?

- Да, разница есть, но какой в этом смысл, когда многие из рыцарей уже знают, что я простолюдинка? - Они легко смогут установить связь между девушкой-простолюдинкой в синей рясе и приемной дочерью Эрцгерцога, как только они увидят меня. Конечно же, они будут интересоваться, откуда вдруг взялись все эти разговоры о том, что я дочь Карстедта .

- Это всего лишь рыцари. Карстедт и Фердинанд смогут позаботиться об этом. Суть же всей истории такова – ты любимая дочь Карстедта.

- Гм, «истории»? Мне кажется что все кто услышит эту «историю» тут же поймут что это неуклюжая выдумка. Я здесь что, единственная кто не растеряла здравого смысла? - На уничтожении тромбэ присутствовало около двадцати рыцарей; как по мне, так было уже слишком поздно заявлять что я дочь Карстедта.

- Неа, ничего такого. Изменить и затуманить воспоминания людей на удивление легко. Карстедт обожал свою третью жену, теперь уже мертвую, а ты ее дочь, - покачав головой, произнес уверенным голосом Сильвестр.

- Дочь его третьей жены?

- Верно. Третья жена Карстедта происходила из рода дворян средней знатности, да и род был не из богатых, но у неё имелось много маны. Это привело к тому, что две его первые жены, что происходили из высшей знати, безжалостно травили её.

Ого, эта выдуманная история прям один в один как в какой-то мыльной опере. И насколько серьезно я должен отнестись к этому ...?

- Она умерла вскоре после того, как родила тебя, и, чтобы спасти тебя от той же участи, что постигла твою мать, Карстедт укрыл тебя в храме. Ради безопасности он скрыл твое происхождение, и мой дядя неправильно понял происходящее, приняв тебя за простолюдинку. Своими жалобами и стенаниями на тебя он обманул бесчисленное количество людей, и из-за его лжи невинный рыцарь даже был казнен. Злодеяния моего дяди просто безграничны.

... Список преступлений Верховного Епископа, которые он не совершал, продолжает расти и расти! У меня челюсть отвисла от наглости Сильвестра, и после нескольких секунд удивленного моргания я перевела взгляд на Карстедта и Верховного жреца. Они оба выглядели явно рассерженными.

- Но во время истребления тромбэ, лорд Карстедт и я ясно дали понять окружающим своим поведением, что это была наша первая встреча.

- Конечно же понятно и ожидаемо, что капитан рыцарей будет разделять свою личную и общественную жизнь, держа все личное вдали от глаз высшего общества. Ни один высокопоставленный командир не станет показывать насколько он заботится о своей дочери, существование которой он стремится скрыть, или же стараться подружиться с ней в ходе выполнения задания. Мы просто скажем, что он стремился выполнять свой долг должным образом, не отвлекаясь на родительские чувства. - Сильвестр, похоже, намеревался придерживаться этой истории, но было трудно поверить, что кто-то может купиться на нечто подобное. В этой же истории ничего не сходилось, и, поскольку я не мог положиться на мнение Сильвестра, я обратился к Верховному жрецу, желая узнать его мнение насколько правдоподобно все это звучит.

- Сможет ли столь недоработанная история выдерживать пристальное внимание аристократического общества?

- Мэйн, возможно, ты этого не помнишь, но Кристина пребывала в храме по довольно похожим причинам.

Холодные слова Верховного жреца вызвали целый прилив воспоминаний. Моим главным впечатлением от Кристины было то, что она была самой артистично одаренной жрицей храма и бывшей хозяйкой Вильмы и Розины, но кажется, я кое-что припоминаю и о том, что она была дочерью дворянина, которую воспитали в храме, потому что первая жена ее отца не любила ее. Отец посылал ей деньги и наставников, чтобы она могла быть принята в аристократическое общество, когда опасность для неё со стороны его первой жены уменьшилась бы

- Что ж, живой пример сделает историю более правдоподобной. Но разве вы и вправду хотите дочь с таким прошлым, Лорд Карстедт?

-...Это меня совершенно не волнует. Много раз я мечтал, чтобы у меня была дочь от Розмари, прежде чем она скончалась. - Как оказалось, у него действительно была третья жена, которая, по-видимому, умерла после издевательств со стороны других его жен.

Значит ли это что я тоже подвергнусь издевательствам, как только стану дворянкой?

- Нгх. Что ж, если вас это устраивает, Лорд Карстедт, то значит, устраивает и меня. Но разве это не будет странным, представить столь давно родившегося ребенка? Разве люди не празднуют рождение детей? - Когда родился Камил, первое, что мы сделали, - это устроили пир и показали его всем, кого могли. Я слышала, что это было для того, чтобы как можно больше людей запомнили, когда он родился, поскольку в этом мире не велось записей о рождении, но, возможно, у аристократов было по другому.

На мой вопрос ответил Карстедт. Он приложил руку к подбородку и прищурил глаза, как будто обдумывая все с максимально возможного количества точек зрения.

- Мы празднуем рождение детей от первых жен, но принято не сообщать широкому кругу общественности о рождении детей от вторых и третьих жен. В аристократическом обществе дети становятся членами семьи только при крещении. Мало кто знает, сколько

детей у кого либо, если только они не особенно близки.

- О, теперь я понимаю. - Закивала я, после чего, Верховный жрец продолжил с тонкой улыбкой на губах:

- Причина этого лежит в том, что детей, у которых нет манны в том количестве что подобает их семье, перед крещением усыновляют семьи меньшего статуса или же они отсылаются в храм. Чем выше ранг аристократа, тем меньше у него причин объявлять о рождении, прежде чем он будет уверен, что у ребенка достаточно маны.

...Страх то какой! Общество аристократов на самом деле ужасающе! Похоже, что все было построено исключительно на мане и её количестве, и мое воспитание в нижнем городе не будет иметь никакого значения. Да уж, после того как присоединилась к храму я испытала немаленькое культурное потрясение, но я уже сейчас могла сказать, что при вхождении в аристократическое общество культурное потрясение будет намного сильнее.

- Так что да, - добавил Сильвестр, - если вы хотите вырастить своего ребенка дворянином, последний срок, когда вы можете предъявить его - это их крещение. Карстедт использует твое крещение, чтобы объявить, что ты родилась с необычайным количеством маны, как и твоя мать, и что я тебя удочеряю. Таким образом, он сможет дать своей любимой дочери статус, которого она заслуживает, одновременно защищая её от своих жен ... Вот такая вот история. Дошло?

Я кивнула, обдумывая все, что он мне только что озвучил.

- Аристократическое общество действительно похоже на (мыльную оперу). Могу я использовать эту историю в одной из своих книг?

- Ты можешь включить это в свою автобиографию, если когда-нибудь напишешь её.

-... Нгх . Спасибо, но думаю что я лучше воздержусь.

Я просто очень слабая девочка, которая любит читать книги. Я никогда не напишу автобиографию. Я на месте отвергла эту идею, чем заслужила улыбку Сильвестра и комментарий о том, что, поскольку он приложил значительные усилия, чтобы придумать историю, то почему бы нам не распространить ее по всему миру.

- Как бы то ни было, мы проведем твое крещение этим летом. Это произойдет в особняке Карстедта, и мы объявим о крещении и твоем удочерении одновременно. Карстедт, как по твоему, время выбрано подходящее?

- Как насчет прямо перед церемонией Звездных уз? Нам понадобится время, чтобы подготовиться к крещению - одежда, еда, приглашения и тому подобное, - ответил Карстедт .

Верховный жрец задумался, и затем покачал головой:

- Я считаю, что было бы лучше назначить это событие на несколько дней пораньше, чем будет проведена церемония Звездных уз. Учитывая слабое здоровье Мэйн, мы никогда не сможем предугадать, когда она окажется прикованной к постели из – за болезни. Нам нужно дополнительное время, чтобы убедится что она в силах выдержать все это.

- Ясно, нам понадобится запас времени на случай, если она заболеет. Хм. Ранняя подготовка усложнит задачу, - сказал Карстедт, обеспокоенно нахмурившись.

- Карстедт, пригласи как можно больше людей на церемонию крещения. Учитывая, что мы объявим на ней сразу и об удочерении, чем больше людей будет присутствовать, тем лучше.

- Ах, Карстедт, это напомнило мне кое о чем – очень не помешает назначить ей наставника по этикету еще до крещения. Она знает основы, благодаря помощи от своих слуг, но у нее никогда не было настоящего учителя этикета.

Эти трое, полностью игнорируя меня, планировали мое принятие и последующее продвижение в аристократическом обществе, пока я в оторопи выслушивалась в их разговор.

- Эм, но я уже проходила церемонию крещения год назад ... Не будет ли это означать, что мы лжем о моем возрасте? – Крещение проводилось в возрасте семи лет, и мое было проведено год назад.

Я не хочу опять проходить его, и становится семилеткой. Такое ощущение, как будто тебя в школе оставляют в классе на второй год.

Я надула губы, и Сильвестр недовльно посмотрел на меня своими темно-зелеными глазами.

- Не ной о разнице в один год. Это сделано для того, чтобы ты легче вписались в аристократическое общество, и, учитывая, насколько ты на вид мала, мы без всяких затруднений могли бы на год отложить крещение.

- Целый год? А вот теперь вы просто недобро шутите надо мной. Я ведь на самом деле расту...!

Поскольку было очень важно быть принятой в аристократическое общество, можно было сказать что возвращение к семилетнему возрасту уже было высечено в камне. Они полностью проигнорировали мое разочарование и недовольство и продолжили обсуждение.

- Ну а теперь о твоей жизни после крещения ... Как дочь Эрцгерцога, - то есть меня, - ты конечно же будешь должна участвовать во всех значимых событиях проводимых в обществе, а когда ничего не происходит, ты будешь проводить время в храме. Прямо как Фердинанд.

- Э?! - Это описание обещало очень напряженный образ жизни, настолько напряженный что я даже почувствовала как мое лицо дернулось от страха.

- При всех наших проблемах с маной, если тебя удалить из храма, на плечи Фердинанда ляжет просто непосильная ноша. Не говоря уже о твоей мастерской. Мы собираемся объявить производство книг официальным торговым интересом герцогства, но на самом деле книги будут делать люди из нижнего города. Мне будет легче добиться своих целей, если ты сохранишь свои связи с нижним городом. Я уже обсуждал это с компанией Гилберта, - сказал Сильвестр с лукавой ухмылкой человека, у которого в голове уже было не то что бы пара - тройка вариантов действий, а наверно с десяток если не сотня.

Да как до этого докатилось то?! Подумала я, а затем вспомнил, как Сильвестр утащил Бэнно во время его экскурсии по мастерской и насколько измученным после выглядел купец.

Удачи, Бэнно. Я тебе так сочуствую!

- Эмм, короче, после второго крещения я буду играть сразу три роли? Я буду дочерью Эрцгерцога, ученицей жрицы в синем и мастером в мастерской? Это будет утомительно, - сказал я, персчитав свои будущие роли на пальцах ладони.

Сильвестр покачал головой:

- Не совсем так. Ты больше не будешь ученицей жрицы. Ты будешь Верховным епископом.

- Чего? - Переспросила я, склонив голову набок и уставившись на Сильвестра. Мне, наверно просто послышалось. Я определенно ослышалась. Ахаха, глупенькая я, мне действительно нужно заняться ушами.

Пока я пыталась избежать принятия суровой реальности, Сильвестр вздохнул и произнес:

- Никто не захочет стать преемником Верховного епископа, который злоупотребил своей властью и в конечном итоге был казнен. Ведь все ими принятые решения будет находиться под пристальным вниманием, что означает отсутствие возможностей для действий, которые можно будет двусмысленно истолковать с точки зрения закона. И получается, что занятие этой должности не подразумевает получения какой либо заметной выгоды. Вдобавок ко всему, вместе с работой прилагается общество дочерью Эрцгерцога и его сводного брата - кто возьмется за эту работу, зная, каждый день проведенным на этой должности губителен для рассудка и душевного спокойствия?

- Эм. Эм. Но в таком случае, не должен ли тогда Верховный жрец стать Верховным епископом? Он гораздо лучше подходит для этой работы, чем я, - сказал я, бросив на него взгляд, но Сильвестр только сердито пожал плечами.

- Если смотреть со стороны, то это не имеет значения кто из вас займет эту должность – дочь Эрцгерцога или же его сводный брат, но реальная работа, которую ожидают от вас обоих на ваших постах на самой деле крайне различается. Фердинанд занят повседневными делами храма и заодно удерживает общество жрецов от раскола и серьезных конфликтов. Мэйн, тебе это просто не по силам.

И это было правда так. В обязанности Верховного жреца входило решение очень многих вопросов. Если бы вы спросили меня, могу ли я выполнять его работу, ответ был бы таким: определенно нет. Но Верховный Епископ был высшим авторитетом в храме; я была не настолько самоуверенна, что бы думать, что справлюсь с подобной ответственностью.

- Я не смогу быть Верховным епископом. Я ребенок, которого крестили в прошлом году.

- Мой бесполезный дядя вполне справлялся с этим. Все будет хорошо, ты справишься. Все, что тебе нужно будет делать, это сидеть, сложа руки и пусть все идет, как и шло. Честно говоря, учитывая, что мой дядя постоянно нарушал закон, ты будешь намного лучшим Верховным епископом, чем он, просто ничего не делая и никуда не вмешиваясь. Неплохо быть приемником полнейшей бездарности, ведь от тебя не ожидают каких либо достижений - сказал Сильвестр, но я была с ним не согласна.

Пока я нервно нарезала круги, Верховный жрец постучал по виску и заговорил:

- Определенно, без этого болвана, постоянно вставлявшего мне палки в колеса, моя работа станет намного легче; одного этого достаточно, чтобы я всей душой приветствовал назначение Мэйн Верховным епископом. Без сомнения, мне придется взять на себя большую часть наиболее сложных дел, но и раньше Мэйн всегда была более чем готова помочь, если я обращался к ней с подобной просьбой. Я бы предпочел, чтобы эту должность занимала она, чем некто, который перекладывает всю свою работу на других, а затем неожиданно исчезает, - на протяжении всего мини монолога, не сводя явно недовольного взгляда с этого некто.

Сильвестр фыркнул и ответил в том ключе, что Верховный жрец свободен загрузить меня работой как только ему захочется, можно мол и посильнее чем прежде. Я проигнорировала этот грубый комментарий Сильвестра и решила поблагодарить только Верховного жреца за его любезную похвалу.

- Мэйн, ты действительно считаешь, что можешь так ко мне относится? В награду за то, что ты заняла бы должность Верховного епископа, я собирался позволить тебе и дальше пользоваться покоями директора приюта, и собирался закрыть глаза на то, что ты иногда устраивала там встречи с простолюдинами, но сейчас я уже не уверен, что хочу позволить это.

- Лорд Сильвестр, я люблю вас. – С сияющими глазами, я сложила пальцы перед грудью сердечком.

Карстедт легонько толкнул голову Сильвестра пальцем:

- Он делает вид, что якобы делает вам одолжение, но не дайте себя этим обмануть. Он просто планирует превратить храм в свою базу, чтобы он мог затем беспрепятственно бродить по нижнему городу.

- Оооо?!

- Карстедт, ты заставляешь это звучать намного хуже, чем оно есть на самом деле. Я ведь

удочеряю любимую дочь кузена, почему бы мне иногда не навещать её? – серьезным голосом произнес Сильвестр, но при более внимательном рассмотрении, становилось заметно, что на его лице прямо таки написано «Я хочу поохотится в лесу нижнего города». Несомненно, его план заключался в том, чтобы облегчить себе прогулки и развлечения в нижнем городе.

- Сильвестр, ты собираешься позволить Мэйн по прежнему общаться с простолюдинами? Я думал, что подобное слишком опасно, учитывая, что она будет считаться дочерью Карстедта, - сделал осторожный комментарий Верховный жрец.

- Если мы собираемся развивать книгоиздание как государственное торговое дело, нам будут нужны связи с компанией Гилберта. Ты знаешь, сколько трудов ушло бы создать подобный магазин с нуля, раздави мы этот? – Небрежно ответил Сильвестр.

- Эм ... Вы собираетесь разорить компанию Гилберта?

- Не спеши с выводами. Я не собираюсь делать с ними ничего подобного. Владелец компании все быстро схватывает и умеет хранить секреты. Поразительно мало людей знают, кто ты на самом деле, Мэйн, и большинство из них - сотрудники компании Гилберта. Все остальные думают, что ты либо дочь Бэнно, либо просто какая-то богатая девушка, так что не будет никаких проблем, если мы скажем, что ты всегда время была дворянкой.

Хотя как он сказал книги будут выпускаться под прямой эгидой Эрцгерцога, делать и продавать их будут мои Гутенберги, а они будут получать новые идеи от меня. По этому было бы намного удобнее иметь место, куда простолюдины могли свободно приходить, чем постоянно вызывать их всех в Квартал Аристократов.

- Ты можете встречаться с простолюдинами в своих покоях, как и раньше, - сказал мне Сильвестр, и мое лицо просияло. - Но тебе не будет позволено общаться с членами твоей бывшей семьи как с родичами. Ты станешь дочерью Карстедта и моей приемной дочерью. Очень важно, чтобы ты разорвала связи со своей старой семьей, и благодаря этому могла бы войти в нашу. Если ты окажешься не способна на это, я не смогу тебе дозволить хоть раз снова встретиться со своей семьей.

Мое лицо тут же потемнело. Сердце у меня в груди немедля сжалось, словно его обдало потоком морозного ветра. Я уже не была уверена, должен ли я вообще радоваться тому, что мне дозволено было видеться с ними, или бояться, что от этого всем будет только намного больнее.

- Это совершенно не будет чем то подозрительным, если твой отец-солдат будет сопровождать тебя в качестве охранника во время путешествия или если твоя старшая сестра будет заниматься изготовлением бумаги. Рабочие отношения между вами – это нормально. Но я заставлю вас заключить магический контракт, по условиям которого вы больше не будете иметь права называть друг друга семьей, - произнес Сильвестр. Он посмотрел на меня суровым взглядом, и я ощутила как к меня в груди болезненно заколотилось сердце.

Прощание (❀)

- Прежде чем крестить тебя как дочь Карстеда, нам сперва потребуется сменить тебе имя.

Предложение Верховного жреца нарушило воцарившуюся в комнате тишину. Не понимая о чём он, я в замешательстве склонила голову на бок.

- Сменить имя?

- Да, твоё нынешнее имя звучит не слишком благозвучно, - согласился Сильвестр.

Судя по всему, аристократам было необходимо более длинное имя. Другими словами, у всех аристократов, с которыми мне придётся встречаться, будут длинные имена. Честно говоря, я беспокоилась, смогу ли я их запомнить. С другой стороны, я всё же смогла запомнить все те длинные имена богов, так что, возможно, я справлюсь? По крайней мере, я надеюсь на это.

- Хорошо бы подобрать имя, которое могло бы быть сокращено до «Мэйн». В таком случае, даже если кто-нибудь из компании Гилберта случайно назовёт тебя старым именем, это не покажется чем-то странным. Мэйн, есть ли у тебя что-нибудь на примете? - спросил Сильвестр.

Я попытался придумать подходящее имя, основанное на «Мэйн», но, к сожалению, мне ничего не приходило в голову.

- Я не могу ничего придумать кроме Мэйнту, АратаМэйн и АкаМэйн.

- Все они звучат довольно странно. Как я понимаю, они все что-то означают? - спросил Верховный жрец, нахмурившись.

Верховный жрец правильно угадал, поскольку я воспользовалась японским, что еще помнила со времён своей бытности Урано. Естественно, в результате никто не смог понять смысла этих имён.

- Они означают «Мэйн-два», «Новая Мэйн» и «Красная Мэйн».

- А откуда взялось «Красная Мэйн»? Твой цвет будет либо синим, в связи с твоим сезоном рождения, либо тёмно-синим, в связи с твоим цветом волос, либо золотым, в связи с цветом твоих глаз. Так откуда взялся красный?

- Я сама этого не понимаю, но мне говорили, что красный отождествляется с силой и быстротой.

Сильвестр посмотрел на меня с сомнением, но я сказала ему то, что слышала от моего друга детства, когда ещё была Урано, так что сама я не особо понимала, с чем это связано. Моя Мама верила в то, что «красное нижнее белье привлекает удачу», а потому я и рассматривала красный цвет подобным образом. Между прочим, красное нижнее белье якобы помогало, когда ставки были высоки. Так что когда я сдавала экзамен, Мама дала мне красное нижнее бельё. Вот только я была настолько смущена этой её материнской любовью, что не смогла надеть его. К счастью, я сдала экзамен, что только больше укрепило веру моей мамы в красное нижнее белье, но на самом деле в тот день я носила голубое. Мне жаль, что я была такой плохой дочерью.

Пока я размышляла о постороннем, глаза Сильвестра округлились от моего заявления.

- Постой! Я совсем запутался. Красный - сильный цвет?! Но разве самый сильный, не синий - божественный цвет Лейденшафта?!

Карстед приложил руку ко лбу и о чём-то глубоко задумался.

- Красный - божественный цвет богини земли Гедульдх. Он олицетворяет тепло и сострадание, что пусть и подходит для девушки, но это не совсем то, к чему ты, похоже, стремишься.

…Ага, вот значит как. Чего-то подобного и следовало ожидать от двух различных культур, что развивались независимо.

Я хотела подобрать что-то такое, что ассоциировалось бы с тем, что я стану новой, более сильной и здоровой, но, похоже, никто не смог этого понять. Тем временем Верховный жрец пристально смотрел на меня, постукивая пальцем по виску.

- Тебе следует знать, что сила и скорость не подходят для женского имени. Подобная неосведомлённость весьма прискорбна. Должен ли я напомнить тебе, что своим новым именем ты будешь пользоваться всю оставшуюся жизнь? Будь серьёзна, выбирая его, идиотка.

- Мне очень жаль. Но, честно говоря, я совсем не знаю, какие имена обычно носят аристократы и чем они руководствуются при выборе имени.

Когда в Японии придумывали имена, то порой заимствовали части имени родителей, просили местный храм выбрать имя или выбирали его, основываясь на каких-либо семейных традициях. Я совершенно не знала, есть ли здесь подобные правила, а потому попросила, чтобы они рассказали об этом поподробнее. Вот только Сильвестр, Карстед и Верховный жрец, похоже, были сбиты с толку моим вопросом.

- Некоторые люди называют детей в честь своих предков или великих людей прошлого, но каких-то правил для этого нет, - объяснил Сильвестр.

Я понимающе кивнула, а Карстед задумчиво потёр подбородок и, подняв голову, посмотрел на меня.

- Если использовать часть имени твоих родителей… то почему бы не оттолкнуться от Розмари и не назвать тебя РозМэйн?

- Ух ты! Оно звучит как имя благородной девушки. Мне нравится. Оно определённо более милое и женственное, чем те, что я могла придумать.

- Мэйн, похоже, тебе следует отточить своё чувство эстетики, - сказал Верховный жрец, слегка засмеявшись, а затем встал.

Насколько я понимала, до того как придёт моя семья, он собирается написать магический контракт для изменения моего имени, а также контракт, который мы обсуждали до этого.

Вскоре после того, как главный закончил оформление документов, снаружи донёсся звон колокольчика.

- Вы можете войти.

После разрешения Верховного жреца, слуга, что ожидал снаружи, открыл дверь. Арно объявил привычным витиеватым образом о прибытии посетителей, а Фран провёл внутрь Папу, державшего за руку Тули, и Маму, которая несла в перевязи Камила.

- Мэйн!

Тули отпустила руку Папы и радостно бросилась обнимать меня.

- Тули.

Я обняла её в ответ. После того, как Тули ещё раз крепко сжала меня, она принялась осматривать, не ранена ли я.

- Мэйн, я испугалась, что с тобой что-то случилось. Когда Папа пришёл за нами, он был сильно ранен и у него было страшное лицо. А ещё он сказал, что Мама должна взять Камила с собой в храм. Я так рада, что ты не пострадала.

Тули была слишком невинна, а потому просто радовалась тому, что я не была ранена, а вот Мама, стоило ей увидеть в комнате трёх аристократов, сразу же осознала ситуацию. Плотно закрыв глаза, словно от боли, она опустилась на колени, держа на руках Камила.

- Тули, здесь аристократы. Тебе нужно встать на колени, - сказал Папа, положив ей руку на плечо, после чего опустился на колени.

Тули удивлённо моргнула и оглядела комнату. Увидев трёх хорошо одетых мужчин, расслабленно сидящих за столом, она поспешно опустилась на колени.

- Арно, Фран, можете идти.

Верховный жрец велел слугам, что привели мою семью, покинуть комнату. Когда дверь плотно закрылась, Сильвестр, как самый влиятельный из присутствующих, небрежно махнул рукой.

- Сядьте вон там. Я разрешаю вам говорить.

- Мы благодарим вас.

Прежде чем сесть за стол, Папа отдал солдатский салют. Мама последовала папиному примеру, а затем села на свободное место. Почувствовав напряжённую атмосферу, Тули с тревогой огляделась, а затем села рядом со мной.

Положив ногу на ногу, Сильвестр медленно вздохнул и начал говорить.

- Кое-что произошло, и чтобы разрешить сложившуюся проблему, Мэйн решила стать моей приёмной дочерью.

- Мы понимаем…

- Таким образом, Мэйн, как простолюдинка, считается умершей.

Тули вскинула голову и, побледнев, посмотрела на меня.

- Это всё моя вина?! На тебя напали, потому что я пришла за тобой?!

- Нет, Тули. Виновник произошедшего все это время находился в храме, а потому, даже если бы ты не пришла за мной, на меня бы всё равно напали.

Я объяснила Тули что произошло, сказав, чтобы она не винила себя. Рассказала о том, как всё дошло до того, что пришлось атаковать аристократов, и что за такое преступление наказание должны были понести в том числе моя семья и слуги.

- Если кто и виновата, то я, за то что втянула вас всех в это… Тули, тебе ведь тоже было страшно?

- Да, я очень испугалась. Это было страшно, но… удочерение?

Тули уставилась в пол и из её глаз потекли слёзы. Я протянула руку и погладила её по голове. Когда Сильвестр посмотрел на Тули, на его лице промелькнула боль. Затем его лицо вновь стало лицом Эрцгерцога и он заговорил.

- Мэйн должна стать дочерью аристократа, чтобы затем я мог её удочерить. Как её семья, вы мешаете. Я думал о том, чтобы казнить вас и решить эту проблему раз и навсегда, но поскольку это, несомненно, приведёт Мэйн в ярость, я посчитал, что будет лучше пощадить вас. Однако это не меняет того, что вы больше не сможете встречаться как семья.

От столь бескомпромиссного заявления Сильвестра у всей моей семьи перехватило дыхание. Их губы дрожали и они с широко раскрытыми глазами уставились на Сильвестра.

- «Мастерская Мэйн» продолжит свою работу и в ней будут изготавливаться бумага, книги и другие товары. Я оставлю Мэйн её покои в храме, так что если вы подпишете этот контракт, то сможете встречаться с ней по работе. Это всё, что я могу вам позволить.

Сильвестр протянул лист магической бумаги, на которой был текст нашего контракта, который ранее написал Верховный жрец.

- Мэйн, прочитай им это. Тебе они будут доверять больше, чем если его прочитает кто-то из нас.

Большинство простолюдинов не умели читать, что часто приводило к тому, что их обманывали, заставляя подписать невыгодный для них контракт. Я слышала, что даже некоторые купцы несли большие убытки из-за формулировок, которые понимали только аристократы. Вот почему для неграмотных людей было важно, чтобы документ им прочитал тот, кому они могли доверять.

Я встала со своего места и подошла к краю столу, где располагались ручка и чернила. Сильвестр, Карстед и Верховный жрец сидели слева от меня, а моя семья - справа. Обведя всех взглядом, я взяла контракт и сжала губы. Мне было очень больно читать вслух контракт, который разлучал меня с моей семьёй.

- Мэйн будет объявлена мёртвой. После этого, даже если вы встретитесь, то вы не сможете называть Мэйн членом своей семьи, а она не сможет называть семьёй вас. К Мэйн нужно будет относится как к аристократке. Таково содержание контракта.

Я положила лист контракта на стол и увидела, как Тули, сидевшая от меня дальше всех, снова заплакала.

- Мэйн, если я подпишу его, то это значит, что ты перестанешь быть моей младшей сестрой?

- Мы больше не сможем быть сёстрами, даже если ты его не подпишешь.

Контракт заключался лишь для того, чтобы мы могли встречаться друг с другом. Само моё удочерение было уже решённым делом.

- Я не хочу этого!

- Я тоже не хочу, но я также не хочу подвергать тебя большей опасности. Тули, на этот раз тебя спасли, но, возможно, в следующий раз спасти тебя не удастся. В следующий раз в опасности может оказаться Мама и Камил. И всё из-за меня…

И без того бледное лицо Тули стало тревожным. Наверное, она вспомнила страх, который испытала, когда на неё напали. Ничего удивительного, что мои слова напугали её, ведь прошло не так много времени с тех пор, как к её горлу приставили нож..

- Я не хочу подвергать свою семью опасности. Тули, пожалуйста, пойми это.

- Но…

Тули закусила губу и застонала, не желая соглашаться со мной. Мне тоже хотелось заплакать. Моё зрение затуманилось, и по щеке скатилась слеза.

- Тули, пожалуйста, напиши на нём свое имя. Если ты этого не сделаешь, то мы никогда больше не сможем увидеться. Даже если мы перестанем быть семьёй, даже если я не смогу называть тебя своей старшей сестрой, я, по крайней мере, смогу вновь увидеть тебя. Я не хочу расставаться с тобой навсегда.

- А-а?

Тули посмотрела на меня округлившимися глазами, после чего резко встала и, плача, бросилась ко мне. Я обняла её.

- Я буду стараться, чтобы сделать книжки с картинками и игрушки для тебя и Камила. Приходи в приют или в мои покой. Позволь мне снова тебя увидеть и узнать, как у тебя дела.

- Мэйн, не плачь.

Тули крепче обняла меня и попробовала утешить, хотя её слова то и дело прерывались рыданиями.

- Я буду… приходить к тебе в храм. Я постараюсь… и научусь читать… чтобы я могла… читать твои книги.

- Да. Я была бы очень рада, если бы ты приходила ко мне чтобы забрать игрушки и книжки с картинками. До своей церемонии крещения Камил не может приходить в храм, а потому я хочу, чтобы ты передавала ему подарки от меня.

Я посмотрела на Тули, и чувствуя её тепло, смогла улыбнуться. Тули вытерла сопли и ответила мне.

- Хорошо. Я обязательно передам ему твои подарки.

- Кроме того, Тули, ты ведь собиралась присоединиться к мастерской Коринны, верно? Я уверена, что ты будешь очень стараться и станешь первоклассной швеёй. Тогда я смогу заказать тебе одежду. Мне хочется, чтобы ты однажды сшила её для меня.

После того, как Тули услышала мою просьбу, её покрасневшие опухшие глаза ярко засветились и она уверенно кивнула мне.

- Обещаю. Я обязательно сошью тебе одежду.

- Тули, я люблю тебя. Я так горжусь, что у меня есть такая старшая сестра.

Мы вновь крепко обнялись, а затем плачущая Тули подписала магический контракт. Было немного иронично, что буквы, которые она так старалась выучить зимой, пригодились ей в такой ситуации. Она достала нож и порезала палец, чтобы поставить отпечаток кровью. Закончив, Тули вернулась на своё место, прикладывая все силы, чтобы не зарыдать.

- Мэйн.

Оставив перевязь с Камилом папе, со своего места встала Мама. Я стояла рядом с контрактом, и Мама опустилась передо мной на колени и обняла меня. Меня окутал сладкий ностальгический аромат. Возможно, причиной было то, что от неё пахло молоком. Я тоже обняла её.

- Мама…

Я не могла подобрать слова и просто крепко обнимала её. Пока я продолжала так стоять, цепляясь за неё, Мама обеспокоенно шепнула мне.

- Тебе ещё рано покидать родителей.

- Прости, Мама…

Находясь в её объятиях, я слышала не только её слова, но и биение маминого сердца. Мама погладила меня по волосам, прямо как вечером, когда мы ложились спать, и начала давать мне свои обычные наставления.

- Мэйн, будь осторожна, ведь ты всегда очень легко заболеваешь. Если что-нибудь случиться, то попроси помощи у окружающих. Слушай, что тебе говорят другие, и не доставляй никому беспокойства. Постарайся не слишком волноваться и не делай ничего в одиночку. Помогай, когда можешь, но не слишком полагайтесь на других. Кроме того…

Обычно, к этому моменту я бы уже перестала обращать внимание на её слова, но понимание того, что я больше никогда не услышу эти её наставления, заставило моё сердце сжаться. Цепляясь за неё, я прислушивалась к каждому её слову и кивала. Вот только она говорила так много, что в конце концов начала повторяться, отчего мне захотелось засмеяться, но я продолжала кивать.

- И наконец, последнее.

- Есть ещё что-нибудь?

Я подняла лицо и всё же не удержалась от смешка. Мамина улыбка исчезла, и я почувствовала, как её слезы капают мне на лицо.

- Не переусердствуй. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и была счастлива. Я люблю тебя, Мэйн. Моя милая Мэйн.

- Мамочка, я тоже тебя люблю.

Мама позволила мне ещё немного постоять вот так, крепко обнявшись, а затем медленно отпустила меня и встала.

- Мама, хочешь, чтобы я написала твоё имя?

В связи со своей работой у ворот, Папа мог написать своё имя, Тули учила писать я, когда она приходила в храм, но вот Мама писать не умела. Или так я думала, но она медленно покачала головой.

- Зимой я училась у Тули. Я тоже хотела прочитать твои письма. Правда, я могу написать лишь имена нашей семьи. Мама смущённо улыбнулась, взяла ручку и дрожащей рукой написала своё имя и имя Камила. После этого, она как и Тули, скрепила контракт своей кровью.

Держа Камила в перевязи, к нам подошёл Папа. Судя по всему он собирался передать Камила Маме, поскольку она оставалась стоять, а не вернулась на своё место.

- Эм-м, Папа, могу я подержать Камила?

- Конечно.

Папа снял с себя перевязь и протянул Камила мне. Правда, из-за того, что он практически не мог двигать рукой, ему потребовалась помощь Мамы. Сейчас я наконец-то научилась правильно держать Камила. Когда я посмотрела на него, он открыл глаза. Я потёрлась о него щекой и ощутила сладкий детский запах Камила. Наслаждаясь этим запахом, я поцеловала Камила в его милый лобик.

- Не думаю, что ты меня вспомнишь, но я сделаю для тебя много книжек с картинками. Обязательно прочитай их все, хорошо?

Я вернула Камила Маме, пока он не начал плакать. Немного поколебавшись, она сделала небольшой порез на его пальчике, и коснулась кровью его имени. Затем Мама ушла, успокаивая Камила, который плакал от боли. Я повернулась к папе. Он обнял меня одной лишь правой рукой, потому что из-за ожога на его левой руке, он почти не мог ей двигать.

- Папа, как твоя рука? Больно? Прости… это из-за меня тебя ранили.

- Нет, я твой отец, но я оказался недостаточно сильным. Прости меня, Мэйн, что я не смог защитить тебя, - тихо, с болью в голосе, пробормотал Папа.

Лицо Папы скривилось от сожаления, а по щекам текли слёзы. Чувствуя, как крепко он обнимает меня правой рукой, я замотала головой..

- Неправда. Папа, ты всегда защищал меня. Если я когда-нибудь выйду замуж, то надеюсь, что этот человек будет похож на тебя, чтобы он мог защищать меня так же, как и ты.

Услышав мои слова, Папа нахмурился, а затем усмехнулся и покачал головой.

- Мэйн, в такой момент я не хочу слышать о других парнях. Тебе следует сказать, что ты всегда будешь любить лишь своего папу.

- Да, Папочка, я буду любить лишь тебя.

Я крепко обняла его, а Папа уткнулся лицом мне в плечо.

- Да… Я всегда хотел услышать такие слова от своей дочери, но стоило моей мечте сбыться, как ты покидаешь меня. Это очень больно.

Слыша слова Папы, который заботился обо мне и воспитывал меня, я не могла сдержать слёз.

- Пусть моё имя изменится, пусть я больше не смогу называть тебя папой, но… я всегда буду твоей дочерью. А потому я буду защищать всех в этом городе.

- Мэйн. – Папа сжал меня еще крепче, я и не смогла сдержать переполнявшие меня чувства. Камень на кольце что одолжил мне Верховный жрец, начал светится когда в него стала вливаться моя мана.

[[image:/storage/reader-images/2a8bf2866ff9a37ad9571001152c8a4c0773a280.png]]

- Что?!

- Мэйн!

Папа удивился и отпрянул от меня, а затем стал переводить взгляд между моим сияющим кольцом и тремя аристократами, которые по вскакивали со своих мест и направили на меня свои светящиеся волшебные палочки.

- Мэйн, сдерживайся!

- Нет. Я должна использовать эту магическую силу. Она переполнена моей любовью к семье, а потому я должна использовать её для них, - пробормотала я.

В следующий момент кольцо засияло ярче, и мои губы словно сами по себе начали читать молитву.

- О могучие Король и Королева, что правят бескрайними небесами, о могучие Бог Тьмы и Богиня Света, о могучие боги Вечной Пятёрки, что правят огромным царством смертных, о могучие богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шутцария, богиня земли Гедульд, бог жизни, Эйвилибе, прошу услышьте мои молитвы и даруйте свое благословение.

Медленно подняв руки, я приняла молитвенную позу. Слабый мерцающий жёлтый свет сиял в глубине кольца, каждый раз, когда я произносила имя бога. Видя это, я продолжила искренне молится, чтобы благословить свою семью, которую я покину.

- Я предлагаю вам своё сердце, свои молитвы и свою благодарность. Я прошу вас даровать свою святую защиту тем, кого я люблю. Даруйте силу исцелить их боль, силу стремиться к своим целям, силу отражать чужую злобу, силу противостоять испытаниям и невзгодам.

Мягкий жёлтый свет заполнил комнату, а затем, словно некий светящийся порошок опустился вниз. Похоже, что это благословение досталось не только моей семье, но и другим дорогим мне людям, поскольку я видела, как некоторые шары света вылетели из комнаты.

- Ожог исчез…

- Это исцеляющая сила Фрютрены.

Я медленно погладила Папу по левой руке, магический ожог на которой бесследно исчез.

- Мэйн, я горжусь тем, что у меня есть такая дочь, как ты. Используй свою силу правильно, чтобы защитить этот город.

- Я не буду использовать её для чего-то такого, что могло бы тебя рассердить. Обещаю.

После того, как мы слегка ударились с Папой кулаками, он повернулся к контракту и подписал его дрожащей рукой. Порезав ножом палец, он скрепил контракт кровью, после чего опустил голову и сжал зубы.

Я взяла ручку и по очереди осмотрела свою семью. Тули смотрела на меня покрасневшими глазами, Камил больше не плакал, вероятно потому, что моё благословение исцелило его порез, Мама тихонько плакала, прижимая к себе Камила, и наблюдала за мной, а Папа стоял рядом со мной, опустив голову и прикрывая рукой глаза.

- Папа, Мама, Тули, Камил. Я люблю вас.

Передо мной лежали два контракта. Один, чтобы я не могла больше называть свою семью семьёй. Второй, чтобы изменить моё имя с «Мэйн» на «РозМэйн». Сжав зубы, я быстро подписала оба контракта, а затем протянул руку Папе. Плача, но понимая, что это неизбежно, Папа слегка порезал мне палец. Я прижала кровь к двум контрактам. В следующее мгновение подписанные контракты вспыхнули золотым пламенем и исчезли.

- Магия контракта вступила в силу. Перед вами РозМэйн, дочь высшего аристократа, - произнёс Сильвестр.

Моя семья удивлённо смотрела, как контракты сгорели в золотом пламени, но услышав слова Сильвестра, они опустили взгляд и встали на колени.

- Тогда мы прощаемся.

- Пожалуйста, берегите себя, миледи.

- До свидания…

Теперь, когда я стала дочерью высшего аристократа, я больше не могла общаться с ними на равных. И пусть в этом не было смысла, пусть никто бы не смог этого понять, но я, по крайней мере, хотела выразить им своё уважение и благодарность. А потому я согнулась на девяносто градусов, глубоко поклонившись.

- Спасибо, что пришли сегодня. Я искренне надеюсь увидеть вас снова.

Те, кто были моей семьёй, ушли, и я, ставшая РозМэйн, не могла последовать за ними. Я осталась одна.

Эпилог

Лютц находился в компании Гилберта. Он прибежал туда после того, как по пути из храма домой на Мэйн и Тули напали странные люди, но Гюнтеру, Дамуэлю и Отто удалось отбить их в тяжёлой борьбе.

- Отто, Лютц, что случилось?! Расскажите мне всё, что вам не запретили рассказывать! - выкрикнул Бэнно, вбежав по лестнице.

Ему успели доложить, что они уже здесь. Немного задумавшись, как ему следует ответить, Отто прищурился и посмотрел на Бэнно.

- Бэнно, не кричи. Ты разбудишь Ренату.

- Ну да, ну да. Лютц, не обращай внимания на Отто и расскажи мне всё что можешь.

Привычная перепалка между Отто и Бэнно помогла Лютцу немного расслабиться и он принялся объяснять ситуацию, начиная с того, что сегодня он провожал Мэйн домой вместе с Тули. По пути они встретили Отто, который разыскивал дворянина из другого герцогства, и во время разговора с Отто на них напали. Напавшие были явно нацелены на Мэйн, но, Лютц слышал, как один из них спрашивал, кого им нужно схватить, из чего можно было понять, что они не знали как выглядит Мэйн. Дамуэль остался сражаться с одним из нападавших, а Мэйн с остальным побежали в компанию Гилберта. Оттуда Мэйн и Гюнтер отправились в храм, чтобы рассказать Верховному жрецу о случившемся. Лютц также упомянул, что Дамуэль вызвал рыцарей.

- Кстати говоря, похоже, что Мэйн тоже позвала на помощь, - пробормотал Отто.

Сразу же все взгляды направились на Отто. Лютц, бежавший позади Гюнтера, не видел, чтобы Мэйн как-нибудь звала на помощь. Лютц и так знал не особо много, а учитывая то, что Гюнтер не позволил ему пойти вместе с ними в храм, это его лишь ещё больше расстроило.

- Мэйн коснулась кровью, что текла из её коленки, какого-то свисающего с шеи амулета. Она сказала, что он должен чем-то помочь, когда она попадёт в беду.

Лютц не понимал, что это значило, но вот Бэнно, похоже, что-то знал.

- Ещё слишком рано! Вот же дрянь! - сплюнул он и развернулся, чтобы вернуться в магазин.

- Хозяин Бэнно, о чём вы?

- Это секрет, который я не могу разглашать! - ответил Бэнно и побежал вниз по ступенькам, изрыгая проклятия.

Лютц закусил губу. Что-то сейчас происходило, а он понятия не имел, что именно. Мэйн оказалась в большой опасности, но он ничего не мог для неё сделать. Их разделяла стена, которую Лютц никак не мог преодолеть как бы ни старался.

- Смотрите, из-за криков Бэнно Рената заплакала. Он такой страшный дядя. Тише-тише.

Взяв Ренату на руки, Отто принялся её убаюкивать. Коринна, которая была ошеломлена поведением Бэнно, увидев, как Отто успокаивает дочь, пришла в себя. Лицо Тули тоже перестало быть таким напряжённым. С тех пор как они прибыли в компанию Гилберта она не проронила ни слова, но тут она пробормотала что-то о том, как она должна была принести погремушку, которую она сделала вместе с Мэйн. Это побудило Отто начать хвастаться Ренатой, отчего Тули в свою очередь, принялась хвастаться Камилом.

…Как же я устал от этой чуши, что вы двое постоянно несете.

Не желая присоединяться к этому разговору о младенцах, Лютц подошёл к окну и посмотрел на главную улицу. Он надеялся, что сможет увидеть как там пробегут солдаты или рыцари, но перед ним был лишь обычный поток людей, словно нападения на них и вовсе не было.

Ведь с Мэйн всё будет хорошо… да?

- Тули, нам нужно в храм. Пойдём.

Спустя некоторое время Гюнтер вернулся чтобы забрать Тули. На его левой руке были ужасные ожоги. Увидев это красно-чёрное пятно на его предплечье, Тули сразу же побледнела.

- Папа, что с твоей рукой?! Где Мэйн?!

- Она в храме. Пойдём.

На лице Гюнтера не было его обычной весёлой улыбки, с какой он всегда говорил с дочерьми. Его лицо было суровым, а голос звучал неестественно тихо. Позади него стояла Эффа, державшая Камила. В связи с тем, что она лишь недавно родила, ей пока не следовало много двигаться, и всё же её вместе со всеми вызвали в храм. Лютц понял, что с Мэйн что-то случилось. Он посмотрел на Гюнтера.

- Дядя Гюнтер! Я...

- Я вернусь и всё объясню. Пока подожди здесь.

Независимо от того, насколько они были близки с Мэйн, они не были семьёй, а потому Лютц не мог пойти с ними в храм и ему пришлось остаться в магазине.

- Я буду в магазине на первом этаже, или на втором этаже у Хозяина Бэнно.

- На первом или втором этаже? Понял.

Сейчас он находился в комнате Коринны, потому что Тули была напугана и хотела остаться с ней, но больше в этом не было необходимости. Он был лехерлом, а потому ему должно было находится этажом ниже, там где был кабинет Бэнно.

…Мне надо сейчас заняться хоть какой-то работой, а иначе я так и протревожусь весь день понапрасну. Надо начать что либо делать.

Покинув комнату Коринны, он последовал за Гюнтером и остальными на первый этаж. У выхода Гюнтер внезапно обернулся и посмотрел на Отто, всё ещё державшего Ренату.

- Отто, сейчас же иди к воротам и скажи командиру, что я пошёл в храм по приказу рыцаря.

- Да, капитан!

Проводив семью Мэйн, Лютц вернулся в магазин. Там Бэнно и Марк с крайне серьёзными выражениями лица обсуждали типографские дела. Должно быть, за амулетом Мэйн скрывался какой-то секрет, который имел огромное значение для работы мастерских, которые планировалось открыть. Лютц подумал, что если он не поторопится и не приступит к работе, то его оставят позади.

Стоило Бэнно услышать об амулете Мэйн, как он, даже не вспомнив о Лютце, бросился вниз по лестнице и принялся совещаться с Марком. Но пусть Лютцу и не оставалось другого выбора, кроме как сдаться, когда его не взяли с собой в храм, но он не собирался позволить исключить его из дел, касающихся печатных мастерских.

Я не собираюсь позволить им исключить меня из дела!

Собравшись с мыслями, Лютц принялся подсчитывать доходы и расходы «Мастерской Мэйн». Пусть Гил и прикладывал все силы, учась считать, но пока что он был недостаточно умел, чтобы справиться с этим самостоятельно. Ему всё ещё требовался Лютц, чтобы проверить его работу.

- Почему бы тебе просто не оставить всё это на мастерскую? Даже если они ошибутся и потеряют деньги, то это их проблема, - сказал нахмурившийся Леон, заглянув Лютцу через плечо.

Леон был лехерл, которого обучали на официанта в храме. У него был богатый опыт работы с различными мастерскими и магазинами, и с его точки зрения Лютц был слишком вовлечён в дела «Мастерской Мэйн». Ему казалось странным, что Лютц следил за их доходами и расходами, а также много помогал мастерской с различной работой. С точки зрения стороннего наблюдателя это казалось совершенно неприкрытым пристрастием своим любимчикам. Вот только похоже что Лютц этого не понимал.

- Мастерская в приюте - это филиал «Мастерской Мэйн». Там отрабатывается все техники и навыки что будут использоваться в новых печатных мастерских, а потому мне следует постараться.

- Новые мастерские? Ты занимаешься такой работой? - удивлённо спросил Леон, повысив голос.

Лютц кивнул.

- Если я не буду достаточно умел, чтобы помогать Хозяину Бэнно открывать новые мастерские, то он не возьмёт меня в другие города. Даже если я с чем-то ошибусь в «Мастерской Мэйн», то это не так страшно, а поэтому мне сказали использовать её в качестве практики. Так что это вовсе не помощь любимчикам.

- Хм. Так значит это всего лишь ступенька на пути к успеху, да?

Леон был прав. В отличие от детей торговцев, у Лютца не было семейного магазина, в котором он мог бы тренироваться. «Мастерская Мэйн» была единственным местом, где он мог расти и учится, не беспокоясь об ошибках.

Когда Лютц закончил оформление документов и ждал, пока Бэнно их проверит, за окном показались шары света. Они прошли сквозь стекло и стали кружить по комнате.

- Ч-что это такое?!

Шары света закружились над стоящими с широко раскрытыми глазами Бэнно, Марком и Лютцем, после чего превратились в светящийся порошок и осыпались на них. Как ни странно, но свет почему-то полностью избегал Леона.

Пока обескураженный Лютц стоял на месте, уставившись в потолок, свет постепенно угас, не оставив и следа, и в комнате воцарилась тишина.

- Ну и что это было? - спросил Бэнно.

- Не знаю, - ответил Марк.

Леон в недоумении посмотрел на них.

- Этот свет определённо избегал меня…

Лютц взглянул на свою ладонь, на которую упал светящийся порошок, но на ней ничего не было, и ему показалась, что этот порошок растворился в его теле. У всех на лицах читалось недоумение. Они гадали, что же случилось и почему этот порошок избегал Леона, пока в конце концов Гюнтер с остальными не вернулись в магазин.

- Лютц, извини за ожидание.

У всех было мрачное выражение лица, а глаза опухли от слез. Лютц предполагал, что они отправились в храм, чтобы забрать Мэйн, вот только её нигде не было видно. У него в груди возникло неприятное предчувствие. Он не решался спросить: «А где Мэйн?», поскольку ему казалась, что если он спросит, то всё уже никогда не будет так как раньше. Лютц стал оглядываться, пытаясь найти какую-нибудь другую тему для разговора, как вдруг его взгляд упал на руку Гюнтера, которая должна была быть сильно обожжена, но сейчас от ожога не осталась и следа.

- Дядя Гюнтер, ваш ожог…

- Это было последнее благословение Мэйн. Ожог исчез, когда на него упал светящийся порошок, - сквозь зубы пробормотал Гюнтер.

Потрясённый выбором слов Гюнтера, Лютц посмотрел на Тули и Еву.

Последнее благословение?

Лютц тяжело сглотнул и его тело задрожало. Но прежде чем он успел спросить Гюнтера, что означает «последнее благословение», Марк хлопнул в ладоши.

- В таком случае, я полагаю, что светящийся порошок, который мы недавно видели, тоже был благословением Мэйн?

-… Свет дошёл даже сюда? - спросил Гюнтер.

Его глаза слегка расширились от удивления. Лютц несколько раз кивнул и рассказал, как шары света ворвались в комнату, а затем превратились в светящийся порошок, осыпавший всех, кроме Леона.

- Похоже, шары света улетели ко всем, кто важен для Мэйн. Благословение было достаточно сильным, чтобы залечить мои раны, - сказал Гюнтер, грустно улыбнувшись.

Видя в его глазах смирение, Лютц всё понял. Там, куда он не смог отправиться, уже всё было кончено.

- Ч-что случилось с Мэйн? Почему её здесь нет?

- Мэйн больше нет. Аристократы забрали её. Она ушла, - проговорила Тули.

По лицу Тули текли слёзы и капали на пол. Услышав её ответ, Бэнно сильно нахмурил лоб и прищурился.

- Гюнтер, я хочу кое о чём спросить вас: будет ли «Мастерская Мэйн» продолжать работу?

- Хозяин! Мэйн ушла! Сейчас не время для этого!

- Молчи! Это важно. Если она мертва, мне придется купить Мастерскую, чтобы сохранить её. Если её забрали аристократы, то мне придётся заняться кое-чем другим. И чем раньше я начну действовать, тем лучше.

Лютц совершенно не понимал, о чём говорит Бэнно, но, похоже, Гюнтер всё понял.

- Бэнно… так вы знаете?

- Подробностей я не знаю, но Отто сказал, что она коснулась своей кровью амулета. И если Мэйн на самом деле не умерла, то значит, что её забрал ауб Эренфеста… Так как же зовут новую главу Мастерской?

Направленный на Бэнно взгляд Гюнтера был таким холодным, что Лютцу казалось, что у него кровь застынет в жилах.

- РозМэйн. Дочь высшего аристократа. Теперь она глава Мастерской. Мэйн мертва. Вот и вся история.

- История?

Лютц не знал что сказать, а Гюнтер слегка потрепал его по голове, как если бы вместо него была Мэйн.

- Чтобы защитить нашу семью, Мэйн стала дочерью высшего дворянина. Для того, чтобы спасти свою жизнь и наши, было нужно, чтобы Эрцгерцог удочерил её, а для этого она должна была стать дочерью высшего аристократа. Нам же пришлось подписать магический договор, по которому нам запрещено обращаться с ней как с семьёй. Вы все слишком тесно связаны с Мэйн. Будьте осторожны, если не хотите, чтобы вас казнили.

- Спасибо за предупреждение, - искренне поблагодарил его Бэнно. Затем он вздохнул и опустил плечи. - А я ведь думал, что у нас есть ещё два года, чтобы подготовиться. Ситуация изменилась слишком быстро.

- Хозяин! Мэйн ушла! Её забрал высший дворянин, и она даже больше не сможет называть свою семью семьёй! О чём вы вообще говорите?! - закричал Лютц, потрясенный подобным отношением Бэнно.

Однако, Бэнно лишь холодно посмотрел на него.

- Послушай, Лютц. Эта идиотка не умерла. Теперь она будет жить как РозМэйн. Ты думаешь, что эта чудачка изменится лишь потому, что из простолюдинки она превратилась в дочь высшего дворянина? Как бы не так! Единственное, что измениться, это то, насколько страшнее станет её увлечённость теперь, когда у неё появилась настоящая власть!

Увлечённость Мэйн и без того было сложно контролировать, но теперь, когда она обладает влиянием высшего дворянина, уже никому не будет под силу её остановить.

- Не говоря уже о том, что если она просто сменила имя, то РозМэйн по-прежнему будет соучредителем итальянского ресторана. Компания Гилберта лишь недавно доросла до ведения дел со средними дворянами, после многих лет работы с низшими дворянами. И вот теперь мы внезапно стали совладельцами ресторана с высшей дворянкой? Если у тебя есть время на слёзы, то лучше берись за работу! Неважно, будет ли она Мэйн, или РозМэйн, как ты думаешь, чего эта чудачка захочет?!

Книжный червь, которого даже не изменила смерть и перерождение, явно не изменится просто от того, что превратится в высшую дворянку по имени РозМэйн. И было лишь одно, чего она желала больше всего на свете.

- Книги!

- Именно. Даже если её статус стал выше, и нам придётся общаться с ней несколько иначе, мы по-прежнему занимаемся торговлей. И пока у нас есть одобрения герцога, мы будем вести дела с РозМэйн, нравится нам это или нет, - сказал Бэнно.

Услышав его слова, вся семья Мэйн повернула головы в его сторону.

- Возможно, у всех вас и не получится встретиться и поговорить с высшей дворянкой, но мы можем общаться с РозМэйн по торговым делам. У нас есть документы, которыми нужно обмениваться, и в них будет не сложно спрятать письмо. Я предсказал, что такое произойдет, а потому заставил Лютца и Мэйн подписать друг с другом магический контракт. Даже если вы не сможете общаться лично, вы всё ещё сможете обмениваться с ней письмами.

Даже если они не могли называть друг друга семьёй при встрече, но ничто не мешало им обмениваться письмами. Бэнно слегка усмехнулся, сказав, что даже в магических договорах есть лазейки.

- Лютц, это правда? Если я напишу Мэйн письмо, то ты передашь его ей? - спросила Тули.

Вопрос Тули привёл Лютца в чувство. Он всё ещё мог помогать Мэйн. Всё не так плохо. Пока она жива, он мог помогать ей делать книги и служить посредником между ней и её семьей. Поняв это, он уверенно кивнул.

- Ты можешь рассчитывать на меня.

Выйдя из магазина, они отправились домой. Теперь Мэйн считалась мёртвой. Когда они вернуться, им придётся устроить для неё похороны.

- Лютц, Мэйн была убита проникшим в город аристократом из другого герцогства. Скажи это своей семье. Нам нужно позаботиться о некоторых приготовлениях, - сказал Гюнтер.

На лбу Гюнтера пролегли глубокие морщины, и он посмотрел в небо. В каком-то смысле его слова не были ложью. В конце концов, именно из-за того, что аристократ проник в город, у Мэйн не осталось другого выбора, кроме как стать дворянкой.

- Понял.

Вернувшись домой, Лютц рассказал своим родителям о похоронах Мэйн, так что они поспешили закончить ужин. Его родители оказались первыми, кто выбежал на улицу, повязав на руке чёрную ткань. Лютц и его брат Ральф последовали их примеру и тоже повязали черную ткань вокруг своих рук, чтобы показать, что они участвуют в похоронах.

- Эй, Лютц, почему Мэйн умерла? Разве в последнее время ей не стало лучше?

- Дядя Гюнтер сказал, что её убил дворянин. Меня там не было, так что я больше ничего не знаю.

На площади вокруг колодца собрались соседи, обернув чёрную ткань вокруг рук. Обычно труп клали на доску, чтобы отнести на кладбище, но без трупа Мэйн они не могли это сделать. Вместо тела была лишь крошечная коробка, внутри которой находилась одежда Мэйн и шпилька для волос, которую она обычно носила. Больше ничего .

- Что это значит? Где тело? - спросил один из соседей.

Собравшиеся соседи были удивлены столь необычными похоронами. Лицо Гюнтера исказилось от боли и он опустил глаза.

- На Мэйн напал аристократ из другого герцогства. Он убил её и забрал тело.

- Ох-х… какой ужас. Я сожалею о вашей утрате.

То, что забрали аристократы, никогда не вернётся. Все соседи знали, как сильно Гюнтер любит своих детей, и пусть Мэйн и была крайне болезненна, он очень любил её. Не нужно было даже спрашивать, чтобы понять, насколько, должно быть, ему больно не иметь возможности вернуть её тело. Но из-за того, что в этом были замешаны дворяне, никто не решился задавать больше вопросов.

- А ведь Мэйн только-только стало лучше…

Смотря на деревянный ящик, соседи делились воспоминаниями о том, какой была Мэйн во время церемонии крещения и когда родился Камил.

Говорили, что дверь в страну мертвых открывалась только на рассвете, когда встречаются Бог Тьмы и Богиня Света. Когда взойдёт утреннее солнце, обручённые бог и богиня встретят умершего в стране мёртвых. А потому, до тех пор, пока тот благополучно не окажется там, люди, знавшие покойного, делились воспоминаниями о нём. Вот только Мэйн почти не проводила с ними время, так что соседям было практически нечего о ней сказать.

- Эй, Лютц, ты ведь был дружен с Мэйн? Скажи о ней что-нибудь, - предложил кто-то

Лютц вспомнил два с половиной года, которые он провёл с Мэйн. Сначала она даже не могла дойти до ворот. Она хотела делать книги, но у неё не было бумаги и чернил, так что она пыталась сплетать волокна травы, делать глиняные таблички… И даже когда ей в конце концов удалось сделать бумагу, она не могла сразу же сделать книгу.

- Когда Мэйн пыталась что-нибудь сделать, она сразу же падала в обморок. Но она прикладывала всё силы, чтобы получить то, что хотела. Поначалу Мэйн задыхалась уже от того, что доходила до колодца, но в спустя какое-то время она стала достаточно сильной, чтобы быть в состоянии дойти до леса.

- Ах да, точно… Она и правда делала много странных вещей. Например, копалась в земле и строгала палки.

- Лютц а ведь ты вместе с ней ещё и варил в котле дрова?

Фей и его друзья, которые ходили в лес вместе с Мэйн, начали один за другим рассказывать о том, что Мэйн делала в лесу. Похоже, их слова вдохновило семью Лютца и те тоже стали рассказывать о ней.

- Все придуманные Мэйн рецепты были замечательными.

- Помогая Гюнтеру у ворот Мэйн научилась считать и писать, а затем научила этому Лютца. Она была умной.

- Правда? Я даже не знал.

После церемонии крещения Лютц стал учеником торговца, а Мэйн – ученицей жрицы в храме. Но, поскольку, о тех, кто служит в храме, ходят плохие слухи, то о том, что Мэйн присоединилась к храму, никому не рассказывали. Все соседи думали, что она помогала у ворот и оформляла документы, которые приносил ей Лютц из компании Гилберта. Людей, кто знал, чем действительно занимается Мэйн, было не так много.

Мэйн организовала мстерскую в приюте, занималась изготовлением чернил и, наконец, стала делать книги. Она стала покровительницей Иоганна и поручила ему изготовить металлические литеры. Она поддерживала исследования Хайди о создании цветных чернил. А после некоторых проб и ошибок она закончила вместе с Инго печатный станок. Мэйн была потрясающей.

Лютц хотел бы рассказать об этом, но не мог. Он не знал, насколько безопасно было говорить печати книг.

- Мэйн была слабой девочкой и медленно росла, - начала Эффа, держа Камила на руках. - Мы всегда боялись, что она в любой момент может умереть. Тули стала более-менее самостоятельной, когда ей было два или три года, но Мэйн для этого потребовалось пять лет. Раньше она всегда плакала о том, что это нечестно, что только Тули здорова и может выходить на улицу.

Похоже, ей как матери было больно, когда Мэйн обвиняла её в том, что она не родилась здоровым ребёнком.

Скорей всего это была старая Мэйн, подумал Лютц. Та Мэйн, которую он знал, никогда бы не стала плакать из-за несправедливости. Она много старалась, чтобы стать сильнее и, несмотря на неудачи, стремилась к тому, чтобы читать книги.

- Но потом она перестала плакать из-за несправедливости, и начала злиться на всё подряд. Она говорила, что ненавидит своё тело. Она принималась за уборку в доме, пока не оказывалась в постели с лихорадкой. Она танцевала странные танцы, пока не падала без чувств, а ещё она говорила, что если есть определённых вещи, то это будет полезно для её тела, но затем у неё начинал болеть живот, - с легкой улыбкой продолжила Эффа.

…А вот теперь это та Мэйн, которого я знаю, подумал Лютц. Ему было легко представить все те странности, которые совершала Мэйн.

- А после того, когда она перестала плакать и злиться, она начала ходить с Лютцем в лес. И пусть она и не могла надеяться, что станет столь же здоровой, что и другие дети, она всё же набралась сил, чтобы выходить на улицу и поучаствовать в фестивале. Я и подумать не могла, что после всего этого она вот так умрёт…

После этого родные Мэйн заплакали и больше не проронили ни слова. Все их понимали. Их дочь наконец-то выздоровела, но её убил приезжий дворянин и забрал её тело. Похороны были тихими. Никто не разговаривал. В свете костра Гюнтер молча вырезал из дереваа надгробие для Мэйн. По его щекам текли слёзы.

Ожидая рассвет, люди по очереди уходили поспать. Когда пробил второй колокол, женщины начали раздавать хлеб и чай. Было запрещено есть мясо до окончания похорон. После простого завтрака, люди подняли лёгкую доску и направились в храм. Им нужно было сообщить о смерти, а затем получить медаль, необходимую для захоронения. Когда они сообщили привратнику храма об умершей, тот пропустил их в молитвенный зал. Обычно умершими занимались служители, но по какой-то причине на этот раз вышел сам Верховный жрец.

- Ребёнок, семь лет, родилась летом, зовут Мэйн? Понял.

Всем пришлось недолгого подождать в молитвенном зале, пока не вернулся Верховный жрец. Он передал плоскую белую медаль Гюнтеру. Это была та самая медаль, которой Мэйн коснулась своей кровью на церемонии крещения. Она также являлась и разрешением на захоронение и заменяла бедным простолюдинам надгробные памятники, на которые у тех не было денег. Получив медаль, все направились на кладбище за городом. Поскольку на доске находилась лишь лёгкая коробка, то люди, что несли её, шли быстрее, чем обычно. Да и мало кто мог что-то рассказать о Мэйн, так что разговоров не было.

Ящик закопали в самом дальнем от входа углу кладбища. Он был маленьким, так что могилу выкопали быстро. Гюнтер прикрепил медаль к вырезанной им доске, что станет надгробием. После того, как медаль крепко прилипла к доске, он воткнул доску глубоко в землю, таким образом обозначая на кладбище ещё одну могилу.

На надгробиях богатых людей было вырезаны много слов, но, большинство бедняков не умели читать, а потому на их могилах редко что-то писалось. Могилы можно было определить лишь по форме вырезанной доски и тому месту, где крепилась медаль. Однако на надгробии Мэйн, под медалью, была надпись: «Наша любимая дочь».

Похороны закончились. Если бы Мэйн была главой семьи, то обсуждались бы вопросы наследования и того, кто станет новым главой семьи, но для Мэйн, которая умерла вскоре после крещения, всё это было не нужно.

На следующий день после похорон все вернулись к своей обычной жизни. Лютц тоже вернулся к своему привычному распорядку дня. Он вышел из дома, сбежал вниз по лестнице, миновал колодец, а затем поднялся по другой лестнице и постучал в дверь. Её открыла Тули и непонимающе посмотрела на него.

- Доброе утро, Лютц. Что-то случилось?

- Что-то… Ох!

Теперь, когда Мэйн стала РозМэйн, ему больше не нужно было провожать её в храм. Не нужно было сопровождать её, когда Мэйн требовалось куда-то пойти. Не нужно было следить за её здоровьем. Не нужно было помогать ей что-то сделать. Не нужно было обнимать её, когда ей было одиноко. Не нужно было поддерживать её, когда она плакала. Всё это больше было не нужно.

- Мэйн на самом деле ушла, да?

Даже если Мэйн стала РозМэйн, он по прежнему надеялся, что она окажется здесь. Но теперь она РозМэйн, дочь высшего дворянина. Она больше никогда не будет той девочкой, которую знал Лютц и с которой провёл так много времени.

Лютц лишь сейчас полностью осознал, что Мэйн больше нет. Он задрожал, и слезы, которые он так и не пролил на похоронах, внезапно полились из глаз. Тули нежно погладила его по голове, успокаивая, как когда-то успокаивала Мэйн.

[[image:/storage/reader-images/957e6957bee43342a2aa2d796699ffd197efa8e1.png]]

- Лютц, ты по прежнему можешь разговаривать с Мэйн на работе, так ведь?

- Я могу поговорить с ней, но она больше не Мэйн.

- Это правда. Но Мэйн сказала, что даже если она не может общаться с нами так, как раньше, она хочет, по крайней мере, видеться с нами, - пробормотала Тули, вспоминая свой последний разговор с Мэйн.

Пусть она и не могла называть их семьёй, но Мэйн всё ещё хотела знать как у них дела. Таким образом, Мэйн хотела бы поговорить с Лютцем, пусть это будет всего лишь деловой разговор.

- Лютц, не мог бы ты отвести меня сегодня в компанию Гилберта?

- Для чего?

- Я хочу сдержать обещание, что дала Мэйн, - ответила Тули.

Затем она ушла в спальню и вернулась с сумкой, которую обычно использовала Мэйн. Внутри неё была игрушка, которую она сделала для Ренаты и диптих Мэйн.

- Я обещала присоединиться к Мастерской Коринны и стать первоклассной швеей, чтобы когда-нибудь сшить одежду для Мэйн. А потому я хочу встретиться с Коринной. Лютц, ты ведь тоже дал обещание Мэйн?

Услышав вопрос Тули, Лютц вспомнил всё, о чём он говорил с Мэйн. Он обещал вместе с ней изготавливать и продавать книги, а также сделать всё, что она придумает.

- Сейчас не время плакать, - пробормотал он.

Лютцу нужно было сделать столько книг, чтобы Мэйн могла проводить все свои дни за чтением. Он вытер слёзы, поднял свои вещи и, вместе с Тули, открыл тяжёлую дверь, ведущую на улицу.

Интерлюдия: Фрейда — поездка в квартал Аристократов

- Ой, ну наконец то. – Переодеваясь перед сном, я заметила, что изменился цвет одного из камней на моем браслете. Вдоль всего браслета вытянулась линия из множества крошечных черных фейкамней, один из которых больше не был непрозрачным.

Как страдающей от Пожирателя и подписавшей контракт с аристократом, мой хозяин дал мне этот магический инструмент, чтобы тот удерживал переполнявшую меня ману. Изменение цвета фейкамней было первым знаком что браслет начал переполнятся маной, а это означало, что мне нужно было увидится с Лордом Хенриком, аристократом, с которым я подписала контракт, и моим хозяином.

- Дедушка, пожалуйста, попросите о встрече с Лордом Хенриком. Фейкамни начали менять цвет, - сообщила я Дедушке на следующее утро. Для входа в квартал Аристократов нам требовалось специальное разрешение, и поскольку я несовершеннолетняя, мне был необходим сопровождающий.

- Хм, значит уже?

- Так и есть. Могу я принести в подарок еще немного фунтового кекса?

- Это было бы умно. В прошлый раз, похоже, он ему очень понравился.

- Тогда решено. На этот раз я принесу фунтовый кекс с добавлением румтопфа.

Прошедшей зимой мы узнали как делать новый вид фунтового пирога, способу приготовления которого нас тоже научила Мэйн, нарезаем румтопф тонкими ломтиками, и затем смешиваем его с тестом для торта. Чтобы найти идеальное количество румтопфа, потребовалось много проб и ошибок, но благодаря усилиям Лейзе торт получился очень вкусным. Он имел сильный алкогольный запах, что делало его довольно популярным среди аристократов-мужчин.

Однако, поскольку сам румтопф был изготовлен экспериментально, у нас не было его в таком количестве что позволило бы испечь много кексов. Тем не менее, Лейз была полна решимости заготовить теперь гораздо больше румтопфа за время лета.

- Я считаю, что настало время расширить набор наших товаров ... - сказал Дедушка, многозначительно посмотрев в сторону кухни, где, вероятно, сейчас пребывала Лейзе. И она, и я уже давно обе думали об этом.

- Мне придется снова перехватить Мэйн и выжать из неё что то новенькое. - Однако это было легче сказать, чем сделать, учитывая, насколько тщательно Бенно старался скрыть ее от мира. Все документы о ней в гильдии были предоставлены компанией Гилберта, и даже годовой финансовый отчет, который необходимо было представлять и обсуждать весной, был принесен Бэнно.

Несмотря на то, что она была членом Гильдии купцов, Мэйн появлялась в ней реже, чем любой другой мастер или мастерица, и тем не менее она продавала достаточно товару, чтобы ее мастерская быстро стала одной из крупнейших в городе. Растительная бумага, иллюстрированные книги, игрушки, которые она сделала за зиму... На первый взгляд, общая производительность Мастерской Мэйн была довольно низкой, но все, что они производили получало высокую оценку и соответствующую высокую цену и приносило значительную прибыль, и это даже не учитывая все остальные новые продукты, права на которые выкупила компания Гилберта.

- Компания Гилберта постоянно выпускает все новые и новые товары. Легко забыть, что это изначально был всего лишь магазин одежды и аксессуаров. Риншам, заколки и прежде невиданной формы плечики для одежды были достаточно близки по своей сути к их основному торговому интересу, но растительная бумага, иллюстрированные книги, игрушки и диптихи ни в малейшей степени не были связаны с одеждой или аксессуарами.

- И Мэйн занимается не только этими товарами, не так ли?

- Так и есть.

Во многих контрактах, что проходили через Гильдию купцов, было проставлено имя Мэйн, и их никак нельзя было назвать незначительными - контракт с Гильдией чернил, огромные заказы кузнецу, которому она покровительствовала, а также различным плотникам, совместные инвестиции с Бэнно в закусочную, которая должен был скоро открыться ... Все они требовали больших денежных затрат.

- И она даже присоединилась к храму как ученица жрицы. Но во имя мира, с какой целью она все это делает? Мне кажется, что она получает гораздо больше дохода, чем большинство других торговцев.

Несмотря на то, что наш контракт на фунтовый кекс пирог уже был завершен, я так и не увидела её в Гильдии. Она что, не против того что я монополизирую фунтовые кексы? Потому что, если она не свяжется со мной в ближайшее время, именно это я и собираюсь сделать.

Примерно через десять дней после того, как первый магический камень изменил цвет, Лорд Хенрик разрешил нам встретиться с ним. Я дождалась пятого колокола, а затем отправился с дедушкой в квартал Аристократов.

- Фрейда, пора.

- Да, Дедушка. До скорой встречи, Матушка. - Я забралась в карету и села рядом с дедушкой, после чего за мной закрылась дверь. Браслет на моем запястье затрясся, причиной чему было подпрыгивание кареты на брусчатке, и игнорировать его было теперь попросту невозможно.

- На нем определенно немало изменивших цвет камней.

- Мы должны немедленно отдать его Лорду Хенрику, чтобы он опять опустошил его. - Каждый раз, когда мы отдавали браслет Лорду Хенрику, он освобождал его от маны и возвращал мне. Это было единственной причиной по которой нам было надо попасть в квартал Аристократов, но процесс опорожнения браслета занимал достаточно много времени, и поэтому нас всегда приглашали на ужин.

- Если бы это был только обед, я бы сейчас чувствовала себя более непринужденно.

- Тот факт, что он приглашает нас на ужин, является доказательством того, что к нам относятся как к достойным и уважаемым гостям.

- Я знаю. И к тому же мы не можем отказаться.

Приглашение на ужин, конечно, означало, что ворота будут закрыты к тому времени, когда мы должны были вернуться, а это значило, что нам придется провести ночь в особняке Лорда Хенрика. А ночевка означала принятие ванны.

- Мне стало легче купаться с тех пор, как я последовала совету Мэйн и стала проводить меньше времени в горячей воде, но я все еще не люблю благородные ванны.

-... Это то, к чему тебе придется со временем привыкнуть, - хохотнув, ответил Дедушка. Он всегда заставлял меня купаться очень долго, и в то время как я принимала ванну, он проводил деловые переговоры с главным дворецким Лорда Хенрика.

Я слегка надула щеки.

- Вы же знаете, что я тоже предпочитаю торговое дело купанию, но все же вынуждена купаться. Но ведь я уже достаточно взрослая для торговли.

Наша карета повернула направо, подъехав к храму в конце главной улицы. Высокие белые стены, из того же материала, что и храм тянулись покуда видел глаз. Они отделяли нижний город от квартала Аристократов, и, следуя вдоль них, через некоторое время можно было доехать до врат в квартал.

- То, что нам сейчас известно под названием квартал Аристократов, сотни лет назад и было городом, верно? Я узнала об этом только на днях.

- Верно. Говорят, что город разросся, когда первый Эренфест взял под свою руку герцогство, когда предыдущая линия Эрцгерцогов прервалась.

Это было обычным делом, когда аристократы из одного герцогства вторгались в другое, а если его правитель не мог защитить свой город от них, новым повелителем становился тот из этих аристократов, у которого было больше маны. Затем новый Эрцгерцог расширял город, и его рост был пропорционален магической мощи нового правителя.

- Предыдущий город был перестроен в квартал Аристократов, а затем на южной стороне был построен нижний город для простолюдинов, верно?

- Да. Кроме того, там где раньше находились парадные ворота и совсем рядом находилась гостиница в которой проводили время стремящиеся попасть в город пока стражей выяснялись и проверялись их личности, все это было перестроено в храм. Я слышал, что аристократы все еще пользуются так называемыми воротами Аристократов в храме, но нам через них не пройти.

Мы, простолюдины, въехали в квартал Аристократов через небольшие ворота на северной окраине города, которые, по словам дедушки, использовались для нужд стражников.

Северные ворота охраняли несколько солдат-простолюдинов и рыцарей из низшей знати. Мы оплатили вступительный взнос, затем передали рыцарям в качестве подношения несколько продуктов нашего производства. Затем у нас спросили, по какой причине мы хотим въехать в Аристократический квартал, куда мы направляемся и есть ли у нас соответствующее разрешение. Рыцари, явно смотрели на нас свысока, причиной чему было то что мы являлись простолюдинами, заставляли меня чувствовать себя очень неудобно, но я не могла и не собиралась выказывать этого. Иначе, когда в будущем я перееду сюда жить, я не смогу здесь выжить. Мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть отвечать улыбкой даже на их самые пренебрежительные взгляды.

- Вы, оба, свободны. Сядете в карету вон там.

- Как прикажите.

Кареты нижнего города были настолько грязными, что нам пришлось пересесть на аристократический экипаж, прежде чем проехать через северные ворота. Как только это было сделано, мы плавно поехали по дороге между высокими, безупречно белыми зданиями квартала Аристократов, совершенно не подпрыгивая и не трясясь.

- Ах, если бы только у нас были такие кареты в нижнем городе ...

- Да, подобного результата добиться будет очень непросто. Насколько я понимаю, они используют магические инструменты, чтобы смягчить тряску.

Так как Лорд Хенрик был низшим дворянином, его особняк расположился относительно близко от северных ворот. Как в нижнем городе, так и в квартале Аристократов, чем ближе к воротам земля, тем она дешевле.

- Мы рады снова вас видеть, мисс* Фрейда. – Поприветствовал нас главный дворецкий и повел нас в гостиную. Она была очень похожа на нашу, потому что Дедушка специально спроектировал наш дом, взяв за образец дом Лорда Хенрика. Однако между ними все еще были существенные отличия, учитывая, что здесь очень широко использовались магические инструменты.

- Прошу прощения, что заставил вас дожидаться меня - Вскоре прибыл и Лорд Хенрик. Ему было семнадцать, когда он подписал с нами контракт, то есть сейчас ему около двадцати, и он был настолько же добрым и честным аристократом, как и виделось по его внешности. Его отец умер два года назад, и кажется, что несмотря на свой юный возраст, он все это время упорно трудился, чтобы оправдать свое звание и положение главы семьи.

У Лорда Хенрика уже была первая жена, от которой у него были дети, но еще не было второй, но из за своего статуса простолюдинки я буду считаться скорее наложницей, чем полноправной женой. Было бы справедливо сказать, что он в некоторой степени полагался на мою семью в плане финансовой поддержки. Но, по иронии судьбы, источником его денежных проблем был прилежный и отзывчивый характер старших членов его семьи, и именно поэтому Дедушка договорился, чтобы я подписал с ним именно с ним контракт. Он не стал бы злоупотреблять своей властью и статусом, чтобы вытягивать из нас деньги, и вряд ли оказался бы вовлечен в какие-либо закулисные дела. Для меня просто не могло быть никого более идеального с кем я могла бы подписать контракт.

- Пусть эта встреча, предначертанная богами, будет благословлена в этот плодотворный день, силою Флутрейн, Богини Воды. Рад видеть вас спустя столько времени, Лорд Хенрик . - Дедушка и Лорд Хенрик обменялись многословными приветствиями знати, которые было особенно сложно выучить, поскольку боги, которых нужно было использовать при приветствии, менялись каждый сезон года, и, слушая, я внезапно вспомнил книгу с картинками, которую купила у Мэйн .

... О, я припоминаю, что она хотела сделать книжки с картинками о всех малых богинях и богах. Интересно, закончила ли она её уже.

Мэйн делала книжки с картинками, обложки которых можно было легко поменять. Иллюстрации в них были черно-белыми, но картинки все равно были красивыми, а Божества описывались простым и понятным языком. Когда у меня будет полный комплект этих книг, я намеревалась заказать для всех них кожаные обложки.

- Фрейда, твою руку, - произнес Лорд Хенрик, возвращая меня к реальности. Я протянул левую руку, настолько, чтобы он смог увидеть браслет. Он легонько ударил его сияющей палочкой, которую извлек из, казалось бы, пустого воздуха, затем что то тихо пробормотал, и браслет настолько увеличился в размерах, что его наконец то можно было совершенно спокойно снять с руки.

- Да, немало фейкамней изменило цвет. Ты хорошо себя чувствуешь? - обеспокоенно осведомился Лорд Хенрик, взглянув на снятый браслет. Он никогда не вел себя высокомерно или так, как будто он считал себя высшим созданием по отношению ко мне, хотя я была всего лишь простолюдинкой, добровольно отдавшей свою жизнь в его руки, поэтому я была о нем очень хорошего мнения.

- Я чувствую себя хорошо, спасибо. Я очень ценю вашу обеспокоенность.

- Рад это слышать. Мы сможем снова встретиться за ужином.

- Так тому и быть.

Лорд Хенрик ушел с браслетом, в этот момент вошел его главный дворецкий и начал обсуждать дела с Дедушкой. Служанки вскоре позовут меня принять ванну перед ужином, чтобы я могла как следует одеться к приему пищи. Скоро начнется самое сложное в моем визите в особняк.

После долгой и изнурительной ванны я села за обеденный стол, где большинство обсуждаемых тем касалось событий и жизни нижнего города. Я без особых усилий смогла принять участие в обсуждениях рыночных тенденций и своего собственного образования, а затем рассказала о фунтовых кексах с новыми вкусами которые разрабатывала Лейз.

- Мой младший брат, который только что достиг совершеннолетия и недавно покинул дом, очень любит ваш этот фунтовый кекс. Я не очень люблю слишком сладкую еду, но этот кекс сильно пахнет алкоголем, а его меньшая сладость облегчает его употребление.

Похоже, младший брат Лорда Хенрика, рыцарь, любил сладости больше, чем старший брат. Этот младший брат прошлой осенью, будучи на службе, совершил серьезную ошибку, которая привела к крупному штрафу. Мы с Дедушкой заплатили штраф от имени Лорда Хенрика, но и понятия не имели, что за человек его младший брат. Я с ним еще не разу не встречалась.

- Хозяин Хенрик, у вас есть минутка? - Слуга с бледным, встревоженным выражением лица что-то прошептал Лорду Хенрику на ухо, и тот немедленно встал на ноги.

- Прошу извинения, Фрейда, но возникла чрезвычайная ситуация, требующая моего присутсвия. На остаток сегодняшнего дня я вас покину.

Лорд Хенрик немедленно вышел из столовой вместе со слугой. Поскольку настаивать на подробностях произошедшего было бы грубо и неразумно, Дедушка вместо этого провел время, обсуждая со мной подаваемую еду.

-Что ж, Дедушка, спокойной ночи.

- Да, спокойного сна.

Слуга проводил дедушку в его комнату, а служанка проводила меня в мою. Это была та же самая комната, которой я всегда пользовалась при визитах в особняк, именно здесь я переодевалась до и после ванны.

- Вот вы где, мисс Фрейда.

-...Ой? - Мои вещи перенесли в эту комнату, когда я пошла купаться, но теперь их нигде не было видно. Я слегка голову набок, и по просьбе служанки подошла к кровати, у которой она отодвинула в сторону занавеску.

- Если желаете, можешь ... Кьяах ?! – Взвизгнула служанка. На кровати, на которой я должна была спать, лежал мужчина. Он был очень похож на лорда Хенрика, брови его были так сильно нахмурены что почти касались друг друга и он стонал от боли.

- Сэр Дамуэль?! М-м-м, мисс Фрейда, мои извинения. Я немедля выясню что происходит у главного дворецкого. - Служанка, явно сбитая с толку, развернулась и вышла из комнаты. Учитывая, что моих вещей не было в комнате, я могла предположить, что мне выделили другую комнату, о чем, похоже, многие не были уведомлены.

... Боги и Богини. Что же мне делать? Не способная самостоятельно по этикету выйти из комнаты, чтобы припустить вслед за служанкой, мне сейчас было очень неловко, стоять в одиночестве в комнате с мужчиной, которого я не знала, несмотря на то, что он был без сознания, так что я приложил руку к щеке и печально вздохнул.

- Мои искренние извинения, мисс Фрейда. – В комнату спешно вошел главный дворецкий.

Похоже, что младший брат лорда Хенрика, ныне живший в рыцарских казармах, был тяжело ранен при исполнении служебных обязанностей и доставлен в свой дом, пока не появится целитель, так как тот был в близи от Врат Аристократов. Но поскольку он был без сознания, и не было времени готовить комнату, его вместо этого принесли сюда.

- Мы подготовили для вас еще одну комнату, мисс Фрейда , но, мы были так удивлены произошедшим, что вместо того что бы сообщить вам об этом, не сделали этого вовремя. Мои искренние извинения.

- Я вам очень сочувствую, должно быть, это было очень тревожно, когда младшего брата вашего хозяина, без предупреждения принесли сюда. Если другая комната готова, я не против переехать туда.

Как только слуга с облегчением вздохнул, услышав мой ответ, шар света влетел в комнату через окно и закружился над Дамюэлем, посыпав его мерцающей пылью. Падающий свет, сияющий в темной комнате, выглядел ярким и таинственным.

-... Это магия? Как красиво. - Я потянулась, чтобы коснуться пыльцы, но та, словно намеренно, избегала моего прикосновения.

Через минуту, моего восхищенного наблюдения за пыльцой пыль, Дамуэль внезапно вскочил в постели:

- Ученица жрицы! Вы в порядке?!

- Ээк?!

Дамуэль сжимая в руке сияющую палочку оглядел комнату с суровым выражением лица, как будто он был в центре битвы, но спустя несколько мгновений он удивленно заморгал:

-...Где я? – Произнес он с замешательством в голосе. Он, должно быть, плохо понимал что с ним, после потери сознания.

Когда Дамуил принялся озадаченно оглядываться, главный дворецкий шагнул в перед:

- Сэр Дамуэль, как вы себя чувствуете? Вас привезли домой после того, как вы потеряли сознание, и до сих пор вы отдыхали в постели.

- Все хорошо. Судя по остаткам светящейся пыльцы, должно быть, здесь была применена исцеляющая магия. - Дамуэль посмотрел на свою руку, затем снова вскинул голову.

На его лице было напряженное выражение:

- Мне срочно нужно обратно к рыцарям!

- Сэр Дамуэль, я думаю, было бы разумнее подождать и ...

- На это нет времени! - Несмотря на то, что всего несколько минут назад он бессознательно стонал, Дамуэль с легкостью вскочил с кровати, выбежал на балкон и распахнул окно.

- Я все еще не освобожден от моей обязанности телохранителя! Если ученица снова пострадает, я ... - Он взмахнул рукой, и этого было достаточно, чтобы на балконе появилась большая крылатая лошадь чисто белого цвета. С тревожно мрачным выражением лица он вскочил на лошадь и миг спустя взлетел в воздух. На улице было темно, но большие крылья лошади были такого ярко белого цвета, что я легко могла видеть их, как они хлопали в воздухе, и вскоре Дамуэль быстро исчез из поля зрения.

Сияющий шар, появившийся в комнате, и Дамуэль, выпрыгивающий из кровати, все это произошло настолько внезапно и неожиданно, что все что я и главный дворецкий могли делать, это стоять столбами и провожать Дамуэля оторопевшими взглядами.

-... Мисс Фрейда, я проведу вас в вашу комнату.

- Да, пожалуйста.

Когда Дамуэль исчез в ночи, главный дворецкий пришел в себя и повел меня в мою новую, только что приготовленную комнату. Я забралась в кровать и вспомнила слова, произнесенные Дамуэлем. Он определенно кричал о том, что ему нужно помочь некой ученице жрицы, которая находилась в опасности. Насколько я понимала, Мэйн была единственной ученицей жрицы в храме на данный момент. Если сэр Дамуэль был тяжело ранен во время своей службы телохранителем, весьма вероятно, что Мэйн тоже была вовлечена в происходящее.

- Что же происходит?

Я могла бы спросить, что произошло у Лорда Хенрика, но знать очень не желательно шла на разглашение таких сведений. Он мог бы рассказать мне, если бы я объяснил, что я была подругой Мэйн, но в зависимости от того, в какие неприятности была вовлечена Мэйн, это означало что я могла подвергнуть опасности и себя тоже. Наверное, будет безопаснее сохранить мои отношения с Мэйн в секрете.

- Но все же хотелось бы знать, что она все же жива…

На следующее утро, за завтраком Лорд Хенрик извинился за то что произошло накануне вечером.

- Я был так обеспокоен состоянием младшего брата, что не сообщил об этом должным образом. Мои извинения.

- Не беспокойтесь об этом. Я ведь и сама впервые увидела последствия применения магии знатью. Это было красиво, загадочно и очень интересно.

После завтрака Лорд Хенрик вернул мне браслет; все его магические камни снова стали непрозрачно черными. Вскоре после этого мы с Дедушкой вернулись домой.

- Дедушка, мне нужно кое-что выяснить. Пожалуйста, одолжите мне ключ от внутренней комнаты для документов.

Я как можно быстрее переоделась, и поспешила в Гильдию Купцов. Существовала комната, в которой собирались документы, связанные с магическими контрактами, и в эту комнату могли войти только глава гильдии и те, кто имел его разрешение. Я пошла туда, чтобы найти копии контрактов, которые Мэйн подписала с Бэнно. В отличие от тех, что находятся в комнатах для документов, которые может просматривать кто угодно, контракты здесь меняются, когда кто из подписантов, умирает.

Магические контракты использовались достаточно редко, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы найти документы, касающиеся Мэйн.

-...«Розамэйн»? - В найденном мною документе было сказано, что контракты подписали Бэнно, Лютц ... и Розамэйн. Не было никакого смысла менять имя ребенка страдающего от Пожирателя, при заключении договора о подчинении, так что это было твердым доказательством того, что Мэйн теперь среди аристократов. Несомненно, кто то удочерил её, как другие предлагали удочерить меня в прошлом.

Некий аристократ узнал о знаниях Мэйн, понял насколько они ценны, и сделал их своими. Я очень сомневалась, что последствия от этого шага будут ощутимы только в Эренфесте. Я схватила документы и помчалась в кабинет Дедушки.

- Произошло что-то важное. Посмотрите вот на это. - Я показала Дедушке магические контракты, в которых имя Мэйн изменилось на «Розамэйн». Его глаза округлились от удивления.

-... Мэйн подписала контракт с аристократом? Нет ничего удивительного в удочерении девочки с Пожирателем, но Мэйн?

Мэйн активно отказывалась подписывать контракт с дворянами, желая жить со своей семьей как можно дольше. Она сказала, что предпочтет смерть разлуке с ними, и все же теперь она позволила удочерить себя аристократу.

Я и сама не хотела бы быть аристократкой; я хотела быть купчихой. Я хотела проводить свое время, занимаясь торговым делом и считая деньги. Когда я рассказала об этом Дедушке, он нашел для меня идеального с этой точки зрения аристократа и подписал контракт с ним. Благодаря этому, когда я достигну совершеннолетия, у меня будет магазин в квартале Аристократов, а до тех пор я смогу жить дома с семьей. Я была очень довольна этим.

... Но что насчет Мэйн?

- Дедушка, пожалуйста, вызови Бенно. Я уверена, что он что-то знает о произошедшем.

Интерлюдия: Сильвестр — Наводя порядок

- Что ж, тогда мы покидаем вас.

- Пожалуйста, берегите себя, миледи.

-...Прощайте.

Я только что отдал под суд свою мать, а потом, можно сказать вот этими же руками разрушил еще одну семью. По правде говоря, я сейчас совсем не против что бы кто ни будь подбодрил меня. Осыпал меня комплиментами. Если бы не было людей, с жаром уверяющих меня, что то, что я делаю, правильно, - ноша титула Эрцгерцога и идущей в купе с ним ответственность было бы совершенно невыносимы, - подумал я, глядя на двух родителей, стоящих на коленях перед собственной дочерью.

- Спасибо, что пришли. Я сейчас вкладываю все сердце в молитву, в которой прошу чтобы нам снова было дозволено встретится в будущем. - Роземэйн, продолжая стоять, наклонилась вперед и низко опустила голову, прощаясь с теми, кто совсем недавно был ее семьей. Подобный жест был незнаком мне. Выражая благодарность богам, человек вставал на оба колена и ложился ниц. Я никогда не видел, чтобы кто-то просто стоя склонял голову. Действительно, девочка, с воспоминаниями о жизни в другом мире.

Тем не менее, хотя я не узнал этот жест, нравится мне это или нет, я оказался способен прочувствовать вложенные в него эмоции, которые он выражал. Любому было видно, что она выражала свою благодарность семье. Я знал, что я сделал - разлучил любящую семью, - поэтому, увидев их сердечные прощания, мою собственную грудь пронзила острая боль.

Дверь закрылась, и осталась только Роземэйн. От ее пошатывающейся фигуры так сильно веяло одиночеством и болью, что я не в силах больше смотреть на это, опустил глаза, но тут, сидевший рядом со мной Фердинанд внезапно встал на ноги и быстро сделав несколько шагов в перед, как будто предвидя то что могло произойти, и обнял ее, когда она внезапно завалилась на бок. Затем он резко крикнул в сторону двери:

- Фран, сюда!

Серый жрец, который ждал снаружи, тут же ворвался в комнату. Я узнал в нем слугу Роземэйн, который был так сильно ранен маной, что от любого движения он кривился от боли.

- Сестра Мэйн!

Я мог видеть выцветающие остатки благословения, покрывающие его фигуру, когда он бросился к ней. Учитывая, что его раны исчезли, я предположил, что Фран получила то же благословение, что и отец Мэйн. Паника на его лице показала, как сильно он волновался о своей хозяйке.

Ёе слуга, получив благословение, тем самым поднимал вопрос насколько далеко оно оказалось способно распространиться. Как я только что увидел, Роземэйн без каких либо колебаний, безрассудно использовала огромное количество маны, когда были замешаны те, о ком она заботилась. Мне позже надо будет исследовать этот вопрос и узнать, скольких людей достигло ее благословения.

- Не волнуйся, она просто потратила слишком много маны, - сказал Фердинанд, вытаскивая нужное зелье из своего хорошо укомплектованного шкафа и наливая его в рот Роземэйн. Вероятней всего, это было одно их его ужасных, мерзких поделок. Оно было так же эффективно, как и мерзко, но, если вы спросите меня вливать подобную мерзость в рот ребенка без сознания, было чрезвычайно жестоко. Фердинанд снова доказал, что действует больше на логике, чем на эмоциях.

Бедная девочка.

- Фран, отведи её в её покои и уложи в постель. Я приду завтра днем, чтобы объяснить, что нас ожидает в будущем. Когда придет время, собери для моего разговора с ними всех её слуг свиты.

- Понятно. - Фран поднял обмякшее тело, потерявшей сознание Роземэйн и вышел из комнаты. Это напомнило мне кое-что подобное, виденное мною раньше.

- Арно, чаю, и пока более ничего.

- Как прикажите.

Я смотрел на Фердинанда, который отдавал приказ своему доверенному, но легко выпадающему из памяти помощнику, и прошептал Карстедту:

- Эй, Карстедт. Это только мне кажется, или Роземэйн и вправду ужасно похожа на Блау? Только отвечай серьезно, шутки в сторону.

- Блау? Ааа, та шмиль, которую вы когда-то держали в качестве домашнего любимца.

Шмили были легко прирученными фейзверьками, издававшими милые «чирикающие» звуки. Многие дворяне держали их в качестве домашних любимцев, включая меня, но Блау была самой слабой из шмилей, которого я когда-либо видел. Её мех по цвету был нечто среднее между черным и синим, большие круглые золотые глаза, она всегда была очень слабой и, похоже, любила Карстедта больше меня. Другими словами, она была в точности как Роземэйн в звериной форме.

Я ожидал, что Карстедт немедленно согласится со мной, но тот ответил хмыканьем и словами:

- Вы говорите, что я ей нравился больше, чем вы, но это полностью ваша вина. Она постоянно была на грани смерти от всех ваших издевательств. Можно сказать, что она привязалась ко мне только из-за того что отчаянно стремилась выжить.

- Эй, вот не надо меня очернять. Все, что я сделал, это дал ей любовь, в которой нуждается любой питомец.

- В детстве вы были еще менее деликатным и внимательным, чем сейчас. С учетом того, как вы гонялись за нею и давили объятиями, любому маленькому зверьку, окажись он на её месте угрожала ранняя смерть, - вздохнул Карстедт, потирая виски.

Ого, что? Блау так быстро уставала, когда мы играли вместе, из-за меня, а не из-за ее слабости? Хе.

- Научитесь себя лучше контролировать. Если я правильно помню отчеты Фердинанда, Роземэйн намного слабее этой шмили.

- Слабее Блау? Я поверю в это, только когда увижу своими собственными глазами.

Я потрясен. Я думал, что Блау сбежала от меня, потому что, как фейзверь, она понимала мою истинную мощь, но на самом деле она просто боялась за свою жизнь. Я просто не могу в это поверить.

-... Я уверен, что Роземэйн уже простила меня за все эти поддразнивания. В конце концов, я только что спас ей жизнь.

- Вы изо всех сил давили на неё, чтобы увидеть, сколько терпения она способна проявить к незнакомцам, верно? Что ж, ее это совсем не позабавило. И вы только что разлучили ее с семьей, помните?

-Нг- …- Я промолчал, заметив, что слуга Фердинанда толкает сюда сервировочную тележку с напитками. Чашки слегка звякнули, когда он поставил их на стол, и я разочарованно покачал головой.

Я никогда в жизни не видел более скучного парня.

Все слуги Фердинанда были мужчинами, и, вероятно, благодаря тому, как строго он их обучал, они всегда добросовестно выполняли свою работу наиболее эффективным способом. Они хорошо справлялись со своей работой, но ничего забавного или интересного в них не было.

- Фердинанд, как насчет того, чтобы для разнообразия тебе взять в свиту жрицу?

- Мне не нужны женщины, пытающиеся соблазнить меня ради статуса, а одна женщина будет неуместна в окружении одних мужчин и усложнит работу всем остальным. - Сразу же отверг мою идею Фердинанд, как бы сказав этими своими словами, «Обойдусь без охотниц за титулами»

- Арно, покинь комнату. Не подпускай никого к ней.

- Как пожелаете.

Прибытие аристократа иностранца, взятие под стражу Верховного епископа, смена имени и усыновление Роземэйн - все произошло так внезапно; нам нужно время, чтобы обсудить вещи, прежде чем он проинформирует ее слуг и других жрецов.

Когда признаки говорящие о присутствии людей за дверью исчезли, Фердинанд неспешно выдохнул и произнес:

- Итак, наш план сработал. Мы достигли наших целей.

-...Ага.

Мы защитили Мэйн, которая отказывалась подписывать контракт с дворянином и пыталась уклонится от этого так долго, как только могла и любыми методами; подыскали подходящую причину казни Верховного Епископа, который все более нагло нарушал закон; поместили мать, защищавшую Верховного Епископа, под домашний арест; и вззяли под стражу дворянина со связями с Верховным епископом, который послужит мощным козырем против Эрцгерцога Аренсбаха. В общем, сегодняшние события, несомненно, утихомирят фракцию знати, что поддерживала Мать в противовес мне.

- Не плохой результат. А вот во рту у меня от всего произошедшего очень неприятный привкус. - Если же проигнорировать, как ужасно было целенаправленно загонять мою мать в ловушку, а затем разрушать счастливую семью, то, конечно, сегодня был довольно хороший день.

- Не будь так строг с собой, Сильвестр. Это наилучший из возможных результатов.

- Цель не всегда оправдывает средства, понимаешь? - Всякий раз, когда происходило что-то, из-за чего меня называли черствым, холодным или расчетливым, можно было держать пари и выиграть его, что эти события были следствиями интриг Фердинанда. По крайней мере, в большинстве случаев.

- Я не испытываю ни каплю любви к Безеванцу или твоей матери, - ответил Фердинанд, снисходительно сморщив нос. Для меня они были семьей, но для Фердинанда они были всего лишь врагами. Я знал это, но все равно было больно слышать эти слова, высказанные прямо в лицо.

- А что насчет Роземэйн? Ты ничего не чувствуешь по поводу исчезновения девочки по имени Мэйн и появления аристократки Роземэйн?

-... Я думаю, что это самый быстрый и эффективный способ дать ей более светлое будущее.

Ответил он, но выражение его лица было немного более озабоченным, чем минуту назад. Тепло и любовь в семье Мэйн были немыслимы для знати, для которых слава и продолжение рода были превыше всего. Даже Фердинанд чувствовал некоторую вину за то, что разрушил семью, искренне заботившуюся друг о друге.

- Я полагаю, что какое-то время она будет эмоционально неустойчивой, - произнес Фердинанд с выражением тревоги и озабоченности на лице. Он рассказал, что даже простая зимовка в храме привела к тому, что ее эмоции то взлетали в верх то тут же падали в низ, что пока она раскачивалась на этих «качелях», он мог видеть, как шевелится ее мана, а это означало, что ему приходилось держать ее под присмотром почти что все время. Эмоционально отстраненный Фердинанд редко был так внимателен к другим; возможно, присутствие Роземэйн оказало весьма неплохое влияние на человека, одержимого результатами превыше всего.

- Я оставлю утешение Роземэйн в эти тяжелые времена на вас двоих. Мне в это вмешиваться не с руки

- Сильвестр?

- Я Ауб Эренфеста. Так же, как я не балую своего настоящего сына, я не могу баловать приемную дочь.

Начни я баловать Роземэйн, мне захочется баловать и собственного сына, которому однажды придется нести тяжелое бремя, что сейчас несу я. Но мне сказали, что я не должен баловать будущего Эрцгерцога. В отличие от Фердинанда, я не настолько хорош в том, чтобы полностью отстранится от чувств и действовать полностью рационально. Из – за этого титула Эрцгерцога есть очень много того что мне не доступно

- Как всегда, неуклюже, - с кривой улыбкой вынес свое суждение о моем маневре Карстедт. Было бы намного лучше, если бы такой холодный и расчетливый человек, как Фердинанд, был эрцгерцогом.

Вот еще один день, когда я проклинаю, что Фердинанд родился от любовницы, а не от первой жены.

- Но что намного более важно – в порядке ли Роземэйн? Она призвала Отца, Мать и Вечную Пятерку одновременно - этого достаточно, чтобы даже здоровый человек потерял сознание. С нею точно все в порядке? - спросил Карстедт, глядя на дверь.

Я скрестил руки и проследил за его взглядом. Обычно нельзя молиться сразу нескольким богам; это требовало заметно больше маны, и шансы на успех сильно падали, особенно потому, что братья и сестры не любили Бога Жизни за то, что он каждый год прятал Богиню Земли. Я не слышал ни об одном случае, когда молитва ко всем богам одновременно действительно сработала, не говоря уже о том, чтобы сразу несколько человек получили благословение.

- Что меня по настоящему удивило так это то, что молитва и вправду сработала. Я думал, что она наверняка обернется неудачей, - сказал я, и Карстедт, который теперь считался биологическим отцом Роземэйн, нахмурившись, посмотрел в потолок.

- Это было просто беспрецедентно, но я не думаю, что Роземэйн полностью понимает, что она сделала, и насколько это важно.

- Так и есть, совсем не понимает - согласился Фердинанд.

- Ты сам получил благословение, не так ли, Фердинанд? Это ты научил ее использовать подобную магию? - Хотя огни благословения избегли Карстедта и меня, они достигли Фердинанда. Эти двое, вероятно, стали достаточно близки, чтобы достигнуть подобного результата, но отсутствие получения мною подобного благословения сильно меня раздражало.

Я впился взглядом в Фердинанда, поскольку я был ее приемным отцом и поэтому заслужил этого больше, чем он, но он просто посмотрел на меня в ответ не менее интенсивным взором.

- Да хватит уже. Сколько раз я вам уже говорил это? Мэйн могла использовать магию с самого начала.

Миссия по уничтожению тромбэ была первым ритуалом Мэйн, и чтобы помочь ей, Фердинанд дал ей магический инструмент в виде кольца, которое увеличивало и усиливало ее ману - это я понимал. Но Мэйн неожиданно смогла благословить всех рыцарей молитвой к Ангриффу, Богу Войны. Сама она говорила, что вид тромбэ напугал ее, и что она просто хотела помолиться за их удачу в бою. В отчетах были приведены её точные слова, но это просто не имело смысла.

- Она сказала, что просто сочинила фразу, которая должна была звучать так, как мог бы выразится дворянин, и была удивлена, когда это превратилось в благословение, но больше, чем кто-либо, когда это произошло, был удивлен я, - продолжил Фердинанд. – Я ведь вообще не учил ее использовать магию.

- А как по мне так она была довольно опытна в этом. Подумать только, что данное ею благословение, получилось совершенно случайно, - сказал Карстедт, потирая подбородок, будучи одним из тех кто подпал под действие упомянутого благословения потирая подбородок.

Откровенно говоря, было совершенным безумием, что ей удалось сжать переполняющую её ману самостоятельно, без обучения или посторонней помощи. И было безумием, что она молилась об удаче рыцарей и дала божественное благословение, совершенно не рассчитывая на это.

- Трудно поверить, что она не рассчитывала, что эти её слова не обернутся благословением, но даже если отбросить это в сторону, остается вопрос - как она может так хорошо использовать свою ману в столь юном возрасте?

- Я считаю, что это потому, что у нее ум взрослого и высокая способность к обучению. Разум ребенка не может должным образом контролировать ману, но, несмотря на ее юное тело, Мэйн помнит, как она достигла совершеннолетия в другом мире. Этого должно было быть достаточно, чтобы контролировать ману, - предположил Фердинанд. - Она привыкла к потоку маны, делая подношения божественным инструментам в качестве ученицы синей жрицы, и хотя это было полностью случайно, она смогла дать благословение, произнеся имя бога. Этого для неё было достаточно, чтобы знать, что она могла свободно контролировать свою ману, если бы у нее был фейкамень. Более того, она видела, как рыцари накладывают благословение Тьмы на свое оружие, прежде чем она приступила к молитве с помощью божественного инструмента, чтобы дать свое собственное благословение. Именно тогда она научилась давать благословения, молясь богам.

- Но все же. Научиться молиться - это одно, но как объяснить, что она так скоро оттараторила всю эту молитву? - Молитвы, необходимые для получения благословения богов, были невыносимо долгими - нужно было запоминать их имена и какой бог какое благословение давал. Рыцарей-подмастерьев учили молиться Богу Тьмы, с самого начала учебы, чтобы они могли благословить свое оружие при уничтожении тромбэ, но даже при этом большинству из них подобные молитвы давались непросто.

- Если бы вы спросили Мэйн об этом, она бы ответила, что ей нужно было запомнить строки только одной молитвы. Оттуда она узнала имена богов, после чего она смешала их и строки Священного Писания, которые она выучила, читая Библию.

Вспоминая засаду на Весеннем молебне, Мэйн тогда уверенно произнесла: «Мне просто нужно молиться богам, чтобы произошла магия, верно?!» даже не осознавая, насколько это было не правильно. Она не ошибалась, но никто, получивший образование в Королевской академии, не стал бы тратить манну подобным образом.

-… С сегодняшнего дня Роземэйн будет считаться девой благородного происхождения, которая использует в повседневной жизни магические инструменты. Мне кажется, что было бы разумно обучить ее кое чему о магии, прежде чем она поступит в Королевскую академию, - сказал я. Магические инструменты были неотъемлемой частью жизни любого аристократа. Большинство детей носило с собой магические инструменты, которые могли бы поглотить их избыточную ману, но поскольку никто не мог предсказать, в какую невообразимую ситуацию может влезть Роземэйн, мы намеревались дать ей фейстоуны, которые также могли бы испускать ману.

- Сильвестр прав. Намного более опасным будет позволить продолжить ей идти и дальше путем самоучки. Кто знает, что она может увидеть и извлечь из увиденного неверное вдохновение, - согласно кивая, добавил Карстедт.

Фердинанд нахмурился и начал постукивать пальцами по виску. Это была поза, которую он принимал когда глубоко задумывался – я то это отлично знал, а еще, это был знак того, что он сейчас был в разгаре планирования безжалостного образовательного плана, которому он собирался без малейшей пощады подвергнуть Роземэйн.

... Хех. Тем хуже для неё и лучше для меня.

- Ах, да. Фердинанд, обследуй Роземэйн. Ты упомянул, что её слабое здоровье по твоему мнению было слишком подозрительным, верно? Если у нее проблемы с потоком маны, надеюсь, ты сможешь приготовить подходящее зелье.

Учитывая, что теперь она была моей приемной дочерью, возникла бы большая, и ненужная шумиха, если бы врач обнаружил с ней что-то не так. Если бы она заболела чем-то особенно редким, мне пришлось бы отбиваться от психов от науки, желающих использовать ее для исследований. Лучше всего было бы провести её осмотр сейчас и хранить его результат в тайне, прежде чем она переедет в квартал Аристократов.

- Я чувствую, что когда дело доходит до Роземэйн, ничего не может быть простым. Я сделаю то, что ты предлагаешь, Сильвестр, и осмотрю ее здесь, в храме.

Казалось, что даже Фердинанд не мог сделать точного прогноза, если в события была вовлечена Роземэйн. Он никогда бы не поверил, что у нее был разум человека из другого мира без проверки с помощью магического инструмента. Если бы мы использовали ее знания должным образом, можно было бы многому научиться, но чем дольше мы будем держать ее в секрете, тем лучше.

- О да, и передай это Бэнно из компании Гилберта.

- Что это?

- Объяснение произошедшего с Роземэйн и наши планы на будущее. - Если бы мы все трое твердо выскажемся, что Роземэйн была дочерью Карстедта, которую воспитывали в храме из соображений безопасности, мы смогли бы убедить аристократическое сообщество и храм поверить в это. Но никто из нас не обладал сведениями, которые позволили бы нам предположить, насколько хорошо она была известна в нижнем городе.

- Вопросы нижнего города лучше оставить тем, кто живет в нижнем городе. Бэнно кажется достаточно компетентным в этом человеком и к тому же его достаточно легко использовать; с этими инструкциями он должен смочь позаботиться обо всем необходимом.

Фердинанд с сомневающимся выражением лица взял документы, ведь обычно я сваливал свои инструкции ему, а не кому-либо еще. Он просмотрел документы, затем его глаза широко распахнулись в удивлении:

- Сильвестр, я понимаю смысл ускорения распространения нужной нам версии событий, но что это за обед в итальянском ресторане?!

... Тц. А вот и ожидаемая назойливая лекция. Посмотрите ка на Лорда Логика, непомерно серьезного, упрямого и гибкого, как каменная стена. Почему мы позволили ему вырасти таким? Он ведет себя словно старик, а все потому что совсем не ценит веселье.

- Сильвестр, ты вообще меня слушаешь?

- Послушай, подумай еще кое о чем - нам ведь много о чем стоит переговорить с Бэнно, не так ли? Как и вся эта чушь о распространении печатного дела, - ответил я, и эти мои слова заставили удивленно приподнять бровь уже Карстедта.

- Да просто вызови его сюда. Зачем самому Эрцгерцогу ехать в нижний город?!

- О, в этом существует большая потребность, и эта потребность живет в моем желудке. Я попробую эту еду не смотря ни на что.

- Ну, по крайней мере придумай хорошее оправдание для всего этого!

Дети, не становитесь Эрцгерцогами. Вы даже не можете прогуляться по собственному городу, не нуждаясь в тысячах слоев оправданий. Какая же докука, но мне, наверное, и вправду следует придумать для всего этого вескую причину.

Я начал ковырять мизинцем в ухе, придумывая оправдание.

- Ну, а как насчет того, что как по мне, так купец из нижнего города будет просто не в силах себя вести более менее свободно, проявляя свои способности к торговле, будучи окруженный кучкой чопорных чиновников? Я же буду просто не способен услышать честное мнение весьма успешного торговца, поэтому я не смогу прийти с ним к взаимоприемлемому решению, и обсуждение по существу просто закончится тем, что я отдам ему приказ.

Простолюдину было бы очень трудно честно отвечать на вопросы в окружении официальных лиц, что, в свою очередь, означало, что для меня было почти невозможно получить честное мнение, которое я и хотел услышать.

- К тому же я уже говорил с Бэнно об этом печатном деле. По крайней мере, для компании Гилберта это не станет полнейшей неожиданностью.

Увидеть Бэнно во время экскурсии по приюту для меня стало полной неожиданностью; я не ожидал, что там окажется кто-то способный узнать во мне Эрцгерцога. Я спросил его мнение как торговца, предварительно убедившись, что он будет молчать об этом, и из его слов узнал, что Фердинанд и я были не единственными, кто думал что печатное дело изменит историю. Бэнно думал так же.

Быстрые, неожиданные изменения всегда встречали на своем пути крайне упорное сопротивление, но причиной этого внезапного изменения были знания Мэйн, принесенные из другого мира. Я задал Бэнно простой вопрос:

- Если, предположим, я убью Мэйн, остановит ли это изменение?

Бэнно в ответ медленно покачал головой:

- Нет, для этого уже поздно. Растительная бумага, которую можно производить массово, уже представлена на рынке, и теперь, когда мы научили Гильдию чернил, как делать чернила, пригодные для печати, их мастерские также начинают массовое производство. Также это уже является фактом, что Гильдия кузнецов уже делает металлические буквы, необходимых для печати, и, наконец, хотя это все еще прототип, уже готов печатный станок. Все детали необходимые для этого уже существуют и уже распространились за пределы города. Есть даже купец-подмастерье, который знает все о создании книг, и как он говорит, его мечта - продавать книги по всей стране. Даже если Мэйн сейчас умрет, созданная ею рябь уже превратилась в неудержимую волну.

Именно поэтому он скрывал существование Мэйн и тщательно выбирал, какое из её изобретений стоит продавать.

- Волна будет распространяться еще быстрее, если Мэйн жива; поразительно, насколько она увлечена созданием книг.

Распространение книгопечатания по всему миру будет лишь вопросом времени. Хоть я и был Эрцгерцогом Эренфеста, но даже я не мог легко сокрушить Гильдию Растительной Бумаги, Мастерскую Мэйн, чернильные мастерские, кузницы и Гильдию Чернил, одновременно уничтожая все, что они знали о печати. Если остановить волну было невозможно, то моим единственным выходом было оседлать её и использовать для максимальной пользы герцогству.

- Я уже сказал компании Гилберта, что Эренфест санкционирует развитие печатного дела, с Мэйн в качестве движущей силы, и приказал готовится к ускорению уже ведущихся дел, как только она станет дворянкой. Первый шаг в нашем плане - сделать еще одну мастерскую в приюте близлежащего города. - Мне нужно было бы отправить туда компанию Гилберта и чиновника, чтобы посмотреть, насколько там можно будет устроить большую мастерскую, сколько рабочих и какие инструменты им потребуются.

- В любом случае, Роземэйн сможет вернуться во внешний мир только после церемонии крещения и избрания на пост Верховного Епископа. У нас еще есть время. Скажите им, чтобы они до этого закончили все дела в мастерской и в итальянском ресторане. ... Примерно вот так. Ну как, достаточно хорошее оправдание? - спросил я, глядя на Фердинанда. Его брови нахмурились сильнее, а лицо недовольно скривилось.

- Ну почему ты не хочешь использовать свой талант ни для чего другого, кроме еды и гонки за другими удовольствиями?

- Эй, приятель, я всегда выкладываюсь изо всех сил, и в гонке за удовольствиями жизни и во всем другом. – Я ведь и вправду выкладывался на всю, когда дело касалось того чтобы увильнуть от работы назначенной Фердинандом прямо под его носом или же придумывая как переложить всю свою работу на других, чтобы я мог расслабиться. Мне обидно, что он думает, что я трачу все свои силы только на еду и тому подобное.

Наш разговор был прерван звоном седьмого колокола; оказалось, наша дискуссия продолжалась довольно долго. Я встал, Фердинанд и Карстедт тоже.

- На сегодня все. Мы сможем обсудить детали церемонии крещения, когда собрание Эрцгерцогов закончится. Мне нужно вернуться в Суверению.

Мы с Карстедтом ускользнули с ужина, посвященного началу собрания, и должны были вернуться до завтрашнего утра, когда начнется само собрание.

- Могу я попросить вас взять в охрану вице-капитана рыцарей? - Спросил Карстедт формальным и уважительным тоном.

- Я бы хотел остаться здесь и, если возможно, подготовиться к обряду крещения Роземэйн.

- Конечно. Фердинанд, Карстедт, позже сделайте полный медицинский осмотр девочки, и Карстедт, когда у тебя все будет готово, переместите её в квартал Аристократов. - Тем, кто находится в храме, необходимо подготовиться к принятию Роземэйн в качестве нового Верховного епископа.

- Фердинанд, я поручаю тебе объяснить Бэнно все обстоятельства произошедшего, и подготовить храм к предстоящим изменениям. Карстедт, я поручаю тебе подготовить крещение и обеспечить наказание преступников, которых мы сегодня заключили в тюрьму .

Получив мой приказ, они оба преклонили колени в знак уважения и признания моей власти отдать его.

Интерлюдия: Арно — Фран и я

Вчера произошёл переполох из-за того, что в храм проник дворянин из другого герцогства. В результате он привлёк внимание Эрцгерцога и был отправлен в тюрьму вместе с Верховным епископом. Верховный жрец отослал из комнаты всех своих слуг, включая меня, его главного слугу, а поэтому я провёл ночь, не зная подробностей произошедшего.

- Арно, передай слугам Мэйн, чтобы они доставили это в компанию Гилберта. Это срочно.

- Как прикажете.

После завтрака, около второго колокола, Верховный жрец поручил мне доставить приглашение. Учитывая, что он передал мне приглашение так рано утром и то, как Верховный жрец выглядел, я мог сказать, что эту ночь он провёл за работой и совсем не спал.

- Если кто-то будет спрашивать о произошедшей вчера вечером суматохе, то скажи им, что я сам им всё позже объясню, - сказал Верховный жрец, после чего покинул комнату.

Вчера, когда Верховный жрец находился в своей личной мастерской, Фран пришёл по какому-то срочному делу. Верховный жрец велел мне сообщать посетителям, что он отсутствует, а потому я и сказал Франу, что его нет, хотя, на самом деле, я мог бы легко связаться с Верховным жрецом, если бы захотел. Я предпочёл проигнорировать Франа, что привело к большой суматохе в коридоре. В конечном счёте Фран решил, что мне просто не хватает гибкости. Интересно, какое было бы у него лицо, если бы он узнал, что я намеренно его проигнорировал.

- Доброе утро, Фран.

Когда я нашёл Франа, он вместе с Гилом набирал воду из колодца. Похоже, что у Сестры Мэйн была серьёзная нехватка слуг, если даже её старшему слуге свиты приходится трудится руками. Видя, что отсутствие Делии добавило ему проблем, я не смог удержаться от улыбки.

Наливая набранную воду в ведро Гила, Фран с удивлением посмотрел на меня. Сейчас его тело стало высоким и мускулистым, что, несомненно, разочаровало бы Сестру Маргариту, но видя такую его реакцию, легко было вспомнить, каким хрупким маленьким мальчиком он был, когда служил ей.

- Доброе утро, Арно. Что привело тебя сюда так рано?

- Поручение от Верховного жреца. Он хотел, чтобы вы как можно скорее доставили это приглашение компании Гилберта, - сказал я, протягивая письмо.

Фран взял письмо и сразу же передал его Гилу.

- Понял. Гил, переоденься и отнеси его.

- Хорошо. Я быстро.

Гил бросился в покои Сестры Мэйн, держа письмо в одной руке и ведро с водой в другой. Было непривычно видеть, как некогда самый проблемный ребёнок в храме с таким рвением выполнял свои обязанности слуги.

- Похоже, тебе сейчас непросто из-за нехватки слуг.

- Сегодня мы примем двух новых, так что мне хочется думать, что скоро всё станет проще.

Надо же, они уже нашли замену для Делии. Как жаль. Я бы с удовольствием подольше пронаблюдал как ты мучаешься за работой, подумал я, после чего повернулся к Франу спиной.

- До встречи.

Возвращаясь в комнаты Верховного жреца, я встретил одного из жрецов. Это был Брат Эгмонт. Увидев меня, он сразу же бросился ко мне.

- Арно, что вообще вчера произошло?! Покои Верховного епископа заперты, у дверей не стоят слуги, и кого бы я ни спрашивал, никто не знает в чём дело. Я уверен, что Верховный жрец что-то об этом знает! - принялся кричать он, брызжа слюной.

Брат Эгмонт был одним из приближённых Верховного епископа, и в его присутствии порой вел себя высокомерно даже по отношению к Верховному жрецу .

Я подавил желание вытереть лицо, и повторил то, что Верховный жрец велел мне сказать.

- Верховный жрец позже всё вам объяснит. К сожалению, меня попросили покинуть комнату, так что я тоже не знаю подробностей.

- Но ты всё же что-то знаешь?! Так что же случилось?!

- Я не знаю в чём обвиняют Верховного епископа, но он был взят под стражу рыцарями по приказу Эрцгерцога. Мне тоже интересно, что же вчера произошло, - ответил я, склонив голову.

Услышав мой ответ, Брат Эгмонт тут же побледнел. Он мог вести себя высокомерно только благодаря поддержке Верховного епископа. Теперь, когда того не стало, следующим Верховным епископом, несомненно, станет Верховный жрец. Как же теперь изменится положение Брата Эгмонта? Нет ничего более освежающего, чем когда такие никчёмные люди получают по заслугам.

Когда я подходил к комнатам Верховного жреца, то увидел, что он куда-то уходит вместе с Замом, другим его слугой. Я подошёл к ним.

- Верховный жрец, вы куда-то уходите?

- Сегодня должны быть похороны. Я иду в молитвенный зал. Арно, подготовь всё к встрече с компанией Гилберта.

В молитвенный зал во время похорон приходили лишь простолюдины, а жрецы практически никогда не появлялись там, чтобы получить сообщение о чей-то смерти. Так почему на этот раз туда направился сам Верховный жрец? Думая об этом, я вернулся в его комнату и начал приготовления к встрече посетителей.

Спустя некоторое время мне сообщили, что карета компании Гилберта прибыла к задним воротам. Я направился туда, чтобы поприветствовать их.

- Вас ожидают.

После того, как я проводил их в кабинет Верховного жреца, мне приказали покинуть комнату. Похоже, что Верховный жрец стремится сохранить разговор в тайне, а потому вновь отослал всех слуг. Что же такое случилось прошлой ночью? Вот только мне ничего не сообщили, кроме того, что днем мы отправимся в покои Сестры Мэйн.

- Арно, пошли.

- Понял.

После обеда Верховный жрец передал мне несколько листов растительной бумаги и велел идти за ним в покои Сестры Мэйн. Сегодня его лицо было хмурым и между его бровями пролегла куда более глубокая морщина, чем обычно. Я не понимал чем он был так обеспокоен, но раз он сам не говорил мне об этом, то и гадать было бессмысленно.

Когда я прошёл по коридору и остановился перед дверью в покои директора приюта, я испытал те же чувства, что и когда был слугой бывшего директора приюта, Сестры Маргариты. Мне до сих пор непривычно звонить в колокольчик, чтобы войти в покои директора. Когда я позвонил, дверь, как и в те дни, открыл Фран.

- Верховный жрец, пожалуйста, проходите.

Зал первого этажа практически не изменился с тех дней, когда здесь жила Сестра Маргарита. Наверно, это из-за того, что Сестра Мэйн продолжила использовать её старую мебель. Поскольку и человек, открывший дверь, и убранство зала не изменилось, на меня нахлынули воспоминания о прошлом. Я ностальгически улыбнулся, пока рядом со мной разговаривали Верховный жрец и Фран.

- Как она?

- У неё небольшой жар, но она одета и ждёт вас. Как вы и просили, я собрал всех её слуг.

Я поднялся по лестнице вместе с Франом и поймал себя на мысли, что оглядываюсь в поисках Сестры Маргариты. Я вспомнил её тёмно-синие глаза, золотые волосы и никогда не сходящую с лица улыбку. Родинка в уголке её губ была такой притягательной, и моё сердце каждый раз билось сильнее, когда она манила меня своей нежной рукой.

Но к сожалению, в отличие от моих воспоминаний, на втором этаже сейчас находились Сестра Мэйн и её слуги. У Сестры Мэйн был несколько нездоровый цвет лица, вероятно из-за жара. Среди её слуг были две девушки, которых я не узнал, и они с тревогой смотрели в нашу сторону. Скорее всего, они были заменой Делии. Поскольку они ещё не достигли совершеннолетия, у нас было мало возможностей встретиться.

- Кто эти двое? - спросил Верховный жрец.

- Моника и Никола, - ответила Сестра Мэйн. - Вчера я говорила о том, что они станут моими слугами вместо Делии. Они будут заботится о моих нуждах и помогать поварам на кухне.

- Понятно. В таком случае, давайте поговорим о будущем.

То, что затем сказал Верховный жрец, было поистине невероятным. Чтобы уберечь Сестру Мэйн от нападок со стороны жён её отца, её отправили в храм и выдали за простолюдинку. На самом деле её зовут Розмэйн и она дочь высшего дворянина.

Я несколько раз видел тех простолюдинов, что она называла семьёй, но прежде чем я смог задуматься над этим, я просто принял объяснение Верховного жреца. Храм был местом, где всем правили капризы жрецов и не было смысла спорить с их неразумными ожиданиями и требованиями. Как они говорят, так и должно быть. Что бы ни думали слуги Сестры Мэйн, точнее Леди Розмэйн, все они понимающе кивнули. Им, конечно, было легче принять госпожу из высших дворян, чем госпожу из простолюдинов.

- Этим летом состоится церемония крещения Розмэйн в особняке её отца, во время которой её удочерит Эрцгерцог. После этого, как приёмная дочь Эрцгерцога, она станет Верховным епископом.

После слов Верховного жреца слуги Сестры Мэйн… Леди Розмэйн удивлённо заморгали. По выражениям их лиц было понятно, что даже если они услышали то, что сказал Верховный жрец, но просто не могли этого понять. Я чувствовал себя точно также.

Это не редкость, когда аристократам приходилось прятать своих детей, что ещё не прошли крещение, в храме, или же их заставляли отправлять их сюда. Здесь их опекунами становились взрослые жрецы. Поскольку дворяне обычно объявляли о своих детях лишь на церемонии крещения, то было вполне естественно отправить детей, о которых никто ничего не знал, в храм, пока время для их церемонии не наступит. Таким образом, не было ничего удивительного, что дочь высшего аристократа спрятали и воспитывали здесь, а Верховный жрец выступил её опекуном. Однако, мне было сложно понять почему Сестру Мэйн… то есть Леди Розмэйн назначают Верховным епископом.

- Верховный епископ совершил множеством преступлений, чем навлёк на себя гнев Эрцгерцога, а потому был арестован. Пока Розмэйн не станет Верховным епископом в качестве приёмной дочери Эрцгерцога, я временно возьму на себя обязанности Верховного епископа.

Пусть он и говорит, что возьмёт на себя обязанности Верховного епископа, но, поскольку он уже и так выполняет более половины этих обязанностей, то большой разницы в объёме работы не будет. Скорее, так как ему больше не придётся выслушивать требования и жалобы Верховного епископа, то его рабочая нагрузка даже уменьшится.

- До церемонии крещения Розмэйн будут готовить и обучать в особняке её отца. После крещения состоится церемония торжественного возведения в сан Верховного епископа, а потому всем её слугам предстоит много работы. Она переедет в покои Верховного епископа, так что вам нужно будет подготовить их. Эти покои будут использоваться как место встречи с людьми из нижнего города, например, с посетителями из компании Гилберта.

Из всех сбитых с толку слуг, Фран пришёл в себя первым.

- Что потребуется для церемонии инаугурации Верховного епископа?

- От вас требуется лишь подготовить для Розмэйн комнаты Верховного епископа. Одежду она подготовит сама.

Фран кивнул, достал диптих и принялся что-то записывать, а Верховный жрец повернулся к Леди Розмэйн.

- Розмэйн, этим утром я уже встречался с Бэнно, и мы поговорили о том, что для расширения твоего замысла о печатном деле нам потребуется посетить приют в другом городе. Нужно отправить кого-то, кто понимает работу мастерской. Кому ты это поручишь?

Сестра Розмэйн посмотрела на своих слуг и улыбнулась Гилу, глаза которого сияли от нетерпения.

- Гил, могу ли я попросить тебя посетить приют и помочь с организацией мастерской? Ты хорошо разбираешься в её работе и лучше всех знаком с людьми из компании Гилберта.

- Да, я буду стараться изо всех сил!

Я думал, что она поручит это Франу. Честно говоря, меня удивило, что она настолько доверяет Гилу, чтобы поручить ему работу в другом городе. На мой взгляд, было бы лучше взвалить эту работу на Франа.

- Фран, но ведь тогда тебе придётся не только заниматься подготовкой для меня комнаты, но и обучать Монику и Николу? Я понимаю, что это увеличит твою работу, но я должна попросить тебя взять и управление мастерской, пока Гила не будет.

- Как прикажете.

Судя по всему, Фран будет погребён под всей оставшейся работой. Это радовало. Вот только лёгкая улыбка на его лице меня раздражала. Как и в те дни, когда он был слугой-учеником Сестры Маргариты, сейчас Фран тоже служил жрице. Тем не менее, выполняя указания Леди Розмэйн он выглядел намного счастливее, чем тогда. В те дни, слушая приказы Сестры Маргариты, он всегда слёзно хмурился и кусал губы.

- Если Гилу нужно будет покинуть город, чтобы помочь в создании мастерской, следует ли мне на это время поручить другому служителю управление мастерской? - спросила Леди Розмэйн.

- Ты можешь решить это позже. А пока, намного важнее то, что тебе понадобится музыкант для твоей церемонии крещения, а также для предстоящих чаепитий и праздников. Я думаю, тебе стоит купить Розину как своего личного музыканта. Что ты об этом думаешь?

- Сестра Мэйн… нет, Леди Розмэйн. Пожалуйста, ох, пожалуйста, купите меня.

Лицо Розины светилось от предвкушения. Очень редко серых жриц покупали как музыкантов, а не как обычных слуг дворян. Похоже, что Верховный жрец признал её талант в музыке.

- Согласна. Я бы хотела, чтобы Розина стала моим музыкантом, тем более, мне будет приятно, если рядом останется кто-то, кого я знаю. Но я бы хотела, чтобы она продолжала помогать Франу, пока я не перееду в район аристократов.

- Большое вам спасибо, - поблагодарила её Розина.

Розина недавно достигла совершеннолетия и освоилась со своей работой. Её уход из числа слуг Леди Розмэйн значительно увеличит нагрузку на Франа. Когда я посмотрел на него, у Франа было противоречивое выражение лица. Видимо он колебался, не зная следует ли ему поздравить Розину, или нет. Я не мог ни улыбнуться.

- Тогда следующее… вот. Это передал тебе Бенно.

Просмотрев переданные ей документы, Сестра Розмэйн приложила руку к щеке и наклонила голову.

- Я планировала взять с собой в дворянский район Эллу, чтобы она готовила для меня сладости, но похоже, что Хуго и Тодда отправят к Ильзе, чтобы они могли научиться рецептам дворян для итальянского ресторана. Могу ли я в таком случае оставить приготовление еды здесь Николе и Монике?

- Возможно, они ещё недостаточно умелы, чтобы служить вам, Леди Розмэйн, но всё будет в порядке, если они будут готовить для нас, слуг, - ответил Фран.

Судя по всему, её слугам приходится даже готовить. Насколько же у неё большая нехватка рабочих рук? Я удивленно моргнул, а Верховный жрец лишь раздражённо покачал головой.

- Розмэйн, тебе не нужно об этом беспокоиться. Если есть необходимость, то почему бы просто не нанять больше слуг?

- Верховный жрец, это всё, что я могу позволить себе с моими доходами.

- Ты - идиотка. Твой отец - высший аристократ, к тому же ты скоро будешь удочерена Эрцгерцогом и станешь Верховным епископом. Пусть до сих пор тебе и приходилось зарабатывать самостоятельно, но сейчас ты можешь позволить себе большие расходы, - сказал Верховный жрец с нескрываемым раздражением.

Леди Розмэйн по прежнему пытается покрыть всё за счёт собственных доходов, даже когда она стала дочерью высшего дворянина и Верховным епископом. Похоже, ей пока сложно приспособиться к новым обстоятельствам. Однако, тот факт, что Леди Розмэйн станет Верховным епископом, означал, что Фран станет главным слугой главы храма. Таким образом его статус будет выше, чем у меня, главного слуги Верховного жреца. Это было немного неприятно. Это напомнило мне, что Сестра Маргарита симпатизировала ему и ценила его больше чем меня…

Хотя нет, позвольте мне поправиться. Это было крайне неприятно. От такого мне хотелось незаметно издеваться над Франом и мучить его так, чтобы этого не заметил Верховный жрец.

Верховный жрец присоединился к храму уже после смерти Сестры Маргариты, а потому он не знал, что Франа некоторое время просто трясло от одного только вида жриц, и что у него остались весьма болезненные воспоминания о покоях директора приюта. Именно поэтому я и порекомендовал Леди Розмэйн взять себе эти покои, а также предложил, чтобы Гил служил вместе с ним. Мне было так приятно наблюдать на лице Франа выражения недовольства, огорчения и боли во время миссии по истреблению тромбэ и ритуала посвящения. Правда, из-за моего злого умысла пострадала Леди Розмэйн, но это была жертва, на которую я был готов пойти. Вот только видя, как сейчас он спокойно проводит время в этих покоях и разговаривает с Леди Розмэйн, преодолев своё прошлое, я чувствовал раздражение.

Я скрыл своё недовольство под невыразительной маской, а тем временем Верховный жрец достал магический инструмент. Это было кольцо, инкрустированное большим синим магическим камнем.

- Розмэйн, возьми его. Это подарок от твоего отца.

Приняв кольцо из рук Верховного жреца, Леди Розмэйн надела его себе на палец. Камень был слишком большим, а потому на её маленькой руке он выглядел странно.

- А теперь давай оставим отпечаток твоей магической силы в этой двери. За мной.

Верховный жрец отодвинул балдахин кровати, за которым, как и в его комнате, находилась дверь. Вид этой двери вызывал у меня ностальгию, трепет и разочарование. Я подавил эти чувства и посмотрел на Франа. Как и ожидалось, его лицо побледнело, а во взгляде читался испуг. Пусть ранее он и выглядел спокойным, но, похоже, он ещё не полностью победил своё прошлое. Видя его страдания, я почувствовал, как мою грудь заполняет радость.

- Фран, что с тобой? Ты выглядишь бледным,- спросила Леди Розмэйн, с тревогой смотря на Франа.

- Всё в порядке. Вам не стоит обо мне волноваться.

- В порядке? Но ведь на тебе лица нет.

Когда все с беспокойством посмотрели на него, лицо Франа стало встревоженным. Вот значит как. Он не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о том, что происходило за этой дверью, куда забирала его Сестра Маргарита практически каждую ночь.

- Верховный жрец, я опущу подробности, но у Франа с этой потайной комнатой связаны плохие воспоминания, - сказал я.

- Фран, тебе не нужно волноваться. Комната создаётся магией, а потому она не будет такой же, как раньше, - небрежно сказал Верховный жрец, не подозревая об обстоятельствах Франа.

После этого Верховный жрец занялся запечатыванием в двери магической силы Леди Розмэйн.

Учитывая, что одного взгляда на дверь было достаточно, чтобы Фран побледнел, он наверняка испытывал огромное напряжение независимо от того, что было внутри. Но поскольку Фран изо всех сил старался не показывать на своём лице беспокойства, ему, похоже, удалось скрыть свои чувства от остальных.

- На этом запечатление завершено. Теперь ты можешь пользоваться этой потайной комнатой, когда хочешь поговорить о чём-то, что не должны слышать даже твои слуги. Если ты будешь говорить здесь, то тебя могут услышать, даже если ты попросишь слуг покинуть комнату.

- Кто может в неё войти?

- В отличие от моей мастерской, здесь нет особых ограничений.

Вероятно, что впредь эта потайная комната будет использоваться ежедневно. Я чувствовал себя очень счастливым, видя как Фран в одиночестве борется со страхом, не в силах вымолвить ни слова жалобы.

- Фран, ты в порядке? - спросил я.

- Благодарю тебя за твою помощь и беспокойство, Арно.

- Если Верховный жрец спросит меня, то мне придется рассказать ему о твоих обстоятельствах. Извини, но у меня связаны руки.

Вот только я собирался рассказать всё Верховному жрецу, независимо от того, спросит ли он меня, или нет. Каково это знать, что Верховный жрец, которым Фран так восхищается, узнает секреты его прошлого, которые он хочет скрыть больше всего на свете? Я слегка улыбнулся, скрыв под улыбкой свою ядовитую издёвку, а Фран подавленно кивнул.

- Я предполагаю, что Верховный жрец всё же захочет узнать подробности, но с этим ничего нельзя поделать. Хорошо уже, что Сестра Мэйн… то есть Леди Розмэйн не слышала об этом.

Ох, так его больше беспокоит, не то, что об этом узнает Верховный жрец, а то, что об этом может узнать Леди Розмэйн? Вот значит как. Интересно, когда и где мне ей об этом сообщить…

Фран не хотел принимать любовь Сестры Маргариты, которой она одаривала его и которую я желал больше всего на свете. Фран не попытался помочь и просто наблюдал, как Сестра Маргарита впала в отчаяние, потому что не смогла вернуться в благородное общество из-за того, что спала с серыми жрецами. Он ничего не сделал, чтобы отговорить Сестра Маргариту от самоубийства, а после её смерти, не скрывая своего облегчения, поблагодарил богов. Я до сих пор не могу его за это простить.

Интерлюдия: Бэнно — Давайте уменьшим нагрузку

Похоже что всяк и каждый, и еще их матушки в придачу, так и норовят свалить на меня свою работу! Они что, смерти моей хотят?!

На следующий день после того, как я узнал, что Мэйн стала Розмэйн, Верховный жрец вызвал меня в храм. К этому я был уже мысленно готов, зная что он так поступит, поскольку я был в курсе всех обстоятельств жизни и трудов Мэйн, но на следующий же день после происшествия? Такого я не ожидал. Это было слишком поспешно для аристократа. У них ведь обычно на организацию встречи всегда уходили дни и дни.

После второго колокола магазин стал более оживленным, благодаря открывшимся воротам, и именно тогда то Гил и влетел с приглашением. Это был первый раз, когда я получил приглашение от дворянина, на котором не было написано ни дат, ни чего-либо иного, все, что там было сказано – немедленно прибыть!

- Позаботьтесь о магазине, пока меня не будет!

Прежде чем направиться в храм, мы с Марком поспешно переоделись. Это была чрезвычайно важная встреча, определяющая будущее компании Гилберта. Мы знали, что если Верховный жрец решит, что мы не нужны Розмэйн, дочери высшего аристократа, то он мог бы уничтожить нас в любой момент. Пришло время побороться за наше выживание.

- Я ценю, что ты так быстро явился к нам, Бенно. Арно, прочь из комнаты. - Будущее обсуждение было настолько секретным, что Верховный жрец очистил комнату даже от своих слуг.

- Ты знаешь, почему ты здесь?

-... Я думаю, чтобы обсудить Леди Розмэйн.

- Похоже, слова летят быстрее птиц. Кто еще об этом знает?

Врать не было смысла, поэтому я решил сказать правду. К тому же Верховный жрец был самым близким к Розмэйн человеком в храме, и мне не хотелось, чтобы он мне не доверял.

- Все, кто был со мной в магазине, когда к нам приезжала семья Мэйн - Марк, Лютц и еще один мой лехерл, Леон. – Я также сообщил ему, что Лютц и Отто укрылись в моем доме после уличной драки, и что семья Мэйн приютила на время Лютца.

- Да, припоминаю… Дамуэль действительно упоминал, что Лютц оказался замешан в этом ... - пробормотал Верховный жрец. Затем он начал рассказывать мне о ситуации с Розмэйн. Теперь она была дочерью знатного дворянина, вверенной храму, и она создала мастерскую Розмэйн, чтобы спасти приют. Ее достижения были настолько велики, что Эрцгерцог решил удочерить её, и после крещения она займет должность Верховного епископа.

- Мы можем сделать тот факт, что она основала мастерскую задолго перед крещением, менее подозрительным, заслонив его тем, что она сделала это что бы дать сиротам работу и еду. Бенно, разъясни это всем, кто знает о Мэйне и ее мастерской, и как можно убедительнее. Помни, что вы все, в любой момент, можете мгновенно исчезнуть, если подобное будет сочтено необходимым.

- Я понимаю. - Гюнтер сказал мне то же самое, но услышанные мною только что слова имели гораздо больший вес, когда аристократ, такой как Верховный жрец, произнес мне это прямо в лицо.

- Я знаю, что прошу вас о многом, но Эрцгерцог не знаком с тем как делаются дела в нижнем городе, и я не хочу, чтобы он от усталости и непонимания начал уничтожать всех, кто знал Розмэйн как простолюдинку, одного за другим. А это все еще может произойти, если мы не будем осторожны.

Я сглотнул ком в горле. Дворянам было несложно устранить простолюдинов, доставляющих им неудобства. Эрцгерцог просто защищал свое герцогство, и у меня не было абсолютно никаких сомнений в том, что он предпочел бы нам, торговцам, такую низвергательницу основ как Розмэйн, но которая тем не менее без труда зарабатывала ему деньги. Контроль над распространением информации о Мэйн и Розмэйн сразу стал моей главнейшей задачей.

- Кроме этого, вот вам кое что еще. Это уже от Эрцгерцога.

Верховный жрец вручил мне распоряжение Эрцгерцога. Оно было написано всей этой цветастой аристократической прозой, но все его содержимое на деле сводилось к двум темам. Первую можно было бы пересказать вот такими словами: «Привет, приятель, помнишь тот план для печатного дела, который мы обсуждали? Приступай,» и второй была:«Я собираюсь прийти проверить твою едальню как только закончится церемония Звездных уз. Ты уж постарайся закончить свое заведенье поскорее.»

... Представляете, как я испугался, когда жрец в синем, пришедший на экскурсию по мастерской, оказался Эрцгерцогом? Я тогда был потрясен сильнее, чем когда либо еще, и думал, что хуже уже быть ничего быть не может, я тогда испытал такую головную боль, что мне казалось что голова сейчас просто разорвется. Я был уверен, что у меня было два года свободы, до того момента как печатное дело обратит на себе всеобщее внимание, но теперь у меня не было даже года. У меня жутко кружилась голова, но сейчас было не время для страданий и самосажелений; моя жизнь зависела от выполнения этих приказов.

- Так же он сказал, что отправит купца и ученого чиновника в приют соседнего города. Вам нужно будет посетить собрание, чтобы обсудить с ними заранее все необходимые тонкости.

- Когда назначена встреча?

Встречу с ученым чиновником - другими словами, дворянином - я не мог доверить кому либо другому. К этой предстоящей встрече я должен был сделать так что бы я был полностью свободен на тот момент когда будет объявлено о времени её проведения, а еще предполагая, что Марк поедет со мной, мне нужно было убедиться, что магазин был сможет продолжать работать и в наше отсутствие.

- Думаю, не очень скоро, потому что сначала Эрцгерцогу придется обсудить этот вопрос с чиновником.

- Могу я попросить кого-нибудь из приюта храма сопровождать нас? Если возможно, идеально подошел бы человек, знакомый с приютом каким тот был до и стал после открытия мастерской. - Если бы я беседовал с ученым чиновником наедине; тот просто смотрел бы на такого купца - простолюдина, как я, с презрением и подозрением, поэтому, присутствие кого то, кто понимал как работает храмовый приют и был близок с Розмэйн, будущим Верховным епископом и приемной дочерью Эрцгерцога, имело бы большое значение. Я был готов позаимствовать как можно больше полномочий, если бы это защитило и меня, и других.

- Ценное предложение. Я попрошу Розмэйн прислать с вами одного из её слуг.

- Я буду весьма благодарен за это. И если можно, я хотел бы спросить, серьезен ли Эрцгерцог, кхе – кхе, относительно второй темы в своем послании. Никто не поверит мне, если я скажу, что Эрцгерцог посещает едальню в нижнем городе, даже если я покажу им послание.

Верховный жрец горько нахмурился, глядя на упомянутое послание, затем медленно кивнул.

- Он сказал, что хотел бы услышать ваше мнение за едой. Он аргументирует это тем, что вы не сможете высказывать столь свободно свое мнение в зале для аудиенций.

...Стоп, стоп, стоп. Значит, он не просто зайдет поесть - он хочет что бы я дал ему полный отчет о приюте в другом городе и печатном деле? Ничего не скрывая? Да ни за что.

- Эээ, буду ли я прав, если предположу, что это желает, что бы я провел инспекцию, собрал выводы и затем доложил ему их в итальянском ресторане?

- Да, именно это.

- И это произойдет сразу после Фестиваля звезд ...?

-... Верно.

Я подавил желание закричать «Это невозможно!» и вместо этого просто потер виски, чтобы облегчить нарастающую головную боль. Верховный жрец посмотрел на меня самым искренним и сочувственным взглядом, который я когда-либо видел.

- У вас нет иного выбора, кроме как считать это проверкой ваших способностей и просто перетерпеть это, - сказал он, одарив меня колючими словами ободрения, тон которых резко контрастировал с его обычно сдержанным аристократическим поведением.

Я удивленно расширил глаза. Он же фактически позволил себе показать свои настоящие чувства. Присмотревшись, я увидел явные признаки усталости на его лице. Учитывая, что он вызвал меня на следующее утро после вчерашних событий, я мог с огромной уверенностью предположить, что он провел всю ночь, наводя порядок и разбираясь с последствиями.

Я тут же понял, что наш Эрцгерцог был тем кто постоянно втягивал Верховного жреца во все свои авантюры. Вероятно, ему было даже тяжелее, чем мне, учитывая, что теперь к Эрцгерцогу добавилась еще и Розмэйн. Почему-то знание того, что кто-то страдает даже больше, чем я, принесло мне огромное облегчение.

- Могу я осведомится, сколько всего будет дворян? Сам Эрцгерцог, посещающий закусочную в нижнем городе, будет просто беспрецедентным явлением, поэтому подготовиться к нему будет довольно сложно.

- Да уж, насчет того что беспрецедентное, с этим не поспоришь - ответил он с явным раздражением. Наши взгляды встретились, и я даже осмелился на то что бы небрежно пожать плечами, как бы говоря: «Нам обоим приходится не просто, не так ли?» К счастью, оказалось, он понял мой жест; выражение его лица немного смягчилось, и на нем появилась сардоническая улыбка.

- Пока ты продолжаешь общаться с Розмэйн, до тех пор тебе придется иметь дело и с Эрцгерцогом. Мне и так с избытком хватает хлопот с храмом и кварталом Аристократов, поэтому я доверяю нижний город - и все страдания, которые с ним связаны - тебе.

- Я всем сердцем хотел бы отказаться от подобной чести, но я и сам не верю, что это возможно.

- Если бы отказ был возможен, я бы и сам давным давно воспользовался им.

Мы оба рассмеялись, а затем выражение лица Верховный жреца снова стало жестким:

- Что касается того, сколько аристократов посетят едальню, - продолжил он, - то будет присутствовать сам Эрцгерцог, глава его охраны в лице командующего рыцарями, Розмэйн как движущая сила печатного дела, и я сам. Там будет еще несколько рыцарей в качестве охранников, но они вместе с нами за столом есть не будут. Тем не менее, хоть и в не за нашим столом но они тоже будут по очереди принимать пищу, поэтому будет необходимо подготовить место для этого как и еду для них.

Даже обычное посещение закусочной в нижнем городе низшим аристократом вызвало бы большой переполох, но на этот раз приедет сам Эрцгерцог. У нас даже не было бы возможности использовать это в рекламных целях. Лучшее что мы могли сделать - как можно сильнее скрыть предстоящий визит, чтобы избежать неприятностей; невозможно было предсказать, что произойдет, если в одном месте соберутся Эрцгерцог, главнокомандующим рыцарями, Верховный епископ и Верховный жрец.

Я поморщился, записывая совет Верховного жреца на диптих. Это все порядком добавляло нам излишней работы; ни печать, ни итальянский ресторан не были основным направлением работы компании Гилберта, так что у меня не было в достатке людей, которых я мог бы отправить на помощь туда и что бы потом у меня за них не болела голова. Тем не менее, сейчас, когда получил прямой приказ от Эрцгерцога, я должен был выполнить его приказ относительно печатного дела любой ценой. И в добавок я еще должен был думать о том, как уменьшить негативную реакцию на столь быстрый рост компании Гилберта. Конца и краю не было видно делам что мне нужно было срочно сделать.

Прежде всего, мне нужно было найти способ предотвратить предстоящее недовольное брюзжание главы Купеческой гильдии и его попытки вставить палки в колеса компании, каждый раз когда мне понадобится одобрения подаваемых мною в гильдию документов. Скажи я ему что я работаю почти напрямую с Эрцгерцогом, он бы с виду стал поддерживать меня во всем, но незаметно для посторонних он постарался бы с лихвой компенсировать эту поддержку множеством искусственно созданных трудностей. Мне нужна была какая-то непреодолимо соблазнительная приманка для него.

- ... Если с Эрцгерцогом прибудет так много знати, я бы хотел, чтобы мои повара смогли обучаться и получать опыт и дальше. В настоящее время они обучаются в покоях Леди Розмэйн, но можно ли мне будет отправить их куда – ни будь еще?

- Я намереваюсь обучать Розмэйн в квартале Аристократов до ее крещения. Думаю, даже когда она уедет их храма, относительно поваров все можно будет оставить как и прежде, но я еще самолично перепроверю это, что бы не произошло каких либо досадных ошибок.

- Тогда не могли бы вы доставить ей это? - Я написал на листах растительной бумаги, что попрошу главу купеческой гильдии стать партнером в итальянском ресторане. Я использую ресторан как приманку, чтобы получить его помощь в будущем, тем самым уменьшив свою рабочую нагрузку и уменьшив вероятность того, что мне придется столкнуться с сопротивлением расширению моей компании. Тем временем я отправил бы Хьюго и Тодда учится в дом главы гильдии, где они изучали бы рецепты привычные аристократам.

Пока я писал письмо, Верховный жрец снял с полки сверток.

и принес к столу.

- Торжественное вступление Розмэйн в должность Верховного Епископа произойдет, как только будет завершена ее церемония крещения. План состоит в том, чтобы провести крещение прямо перед церемонией Звездных уз, и я прошу вас изменить их в соответствии с ее размерами. - Он расстелил сверток передо мной, и я сразу узнал в нем церемониальные рясы Верховного Епископа. Нынешний отец Розмэйн готовил ей одежду для крещения, но храм должен был подготовить ее рясу Верховного епископа, а для этого им просто не хватало швей.

- У вас уже есть замеры Розмэйн, не так ли? Не беспокойся о поясе; она еще может использовать тот, который у нее уже есть. И я слышал о тех особых техниках шитья, которые она просит применять. Я верю, что ты знаешь, чего она хочет. Кроме того, я закажу церемониальную шпильку для волос. Используйте нить высочайшего качества, чтобы украсить её причудливейшими цветами.

-... Будет исполнено. - Ответил я. Короче говоря, в мои обязанности теперь входило следить за сведениями, касающимися того периода жизни Розмэйн, когда она именовалась Мэйн, заниматься развитием печатного дела, как можно скорее подготовить к открытию итальянский ресторан, и при этом делать свою нынешнею работу по созданию одежды и аксессуаров.

... Мне конец. При таких темпах и нагрузках меня раздавит работой и я без сомнения умру.

Когда я с новым грузом хлопот и трудов навалившимся мне на плечи и гнущим к земле, вернулся в магазин, Леон, бывший там, сообщил мне, что меня вызвал к себе глава купеческой гильдии. Я слушал его отчет, переодеваясь из костюма используемого мною для визитов к аристократам.

- Похоже, он хочет обсудить Леди Розмэйн. Но вот откуда он об этом узнал? - вслух задумался Леон.

Я слышал об этом непосредственно от семьи Мэйн, поэтому, если я не выясню источник сведений главы гильдии, меня в будущем ожидают серьезные трудности. Я щелкнул языком, и отправил ответное сообщение, в котором говорилось, что могу встретиться с ним сегодня же днем, а это означало, что мне нужно спешить и закончить свои самые важные дела до того, как посланник вернется из Гильдии Купцов.

- Марк, пошли кого-нибудь в кузницу и заставь их наделать еще больше металлических букв. Обратись в мастерскую по производству чернил Бирса, чтобы они начинали массовое производство печатных красок. Скажи им, что мы собираемся распространить печать по всему герцогству по приказу Эрцгерцога.

Независимо от того, как пройдет инспекция приюта в другом городе, ничто не изменит того факта, что печать будет развита в огромную отрасль. Чем раньше у меня будет все готово, тем лучше.

Марк, уже переодевшийся, глубоко вздохнул и кивнул головой:

- Будет немедля сделано. Раз дошло до этого, мы должны будем как можно скорее привлечь на свою сторону главу гильдии. Мы никогда не сможем ничего успеть, если на утверждение каждой формы и документа будут уходить несчитанные дни.

- Это как раз то, о чем я собираюсь переговорить с ним сегодня. С этим стариканом иметь дело – та еще заморочка, но, благодаря его нюху на деньги, с ним вполне возможно работать. - Я закончил переодеваться, затем схватил одежду, которую дал мне Верховный жрец, и побежал вверх по лестнице к покоям Коринны.

- Коринна! У нас срочная работа. Измени эту рясу, чтобы она подошла Мэйн. - Я расстелил белые церемониальные рясы, и Коринна потрясенно распахнула глаза.

- Но Бенно, разве это не ряса Верховного епископа?

- Хоть я и упомянул размеры Мэйн, но их будет носить дочь высшего аристократа - Леди Розмэйн, а не Мэйн. Постарайся в дальнейшем не спутать их случайно.

Коринна опустила глаза, затем сдержанно но решительно кивнула. Она, вероятно, слышала кое что о произошедшем от Отто, но она была торговцем, который имел дело с аристократами, как и я. Она хорошо знала, что иногда нужно просто смириться с необоснованными требованиями и просто продолжать делать свою работу.

- Я понимаю.

- Кроме того, они заказали изукрашенную шпильку для волос, чтобы использовать ее на церемонии крещения. Это означает, что при ее изготовлении основным цветом должен быть белый. Используйте немного синего для сезона года и немного золота для ее глаз. Но, знаешь ... это очень важная работа. Я думаю, нам нужно привлечь для этого несколько по настоящему опытных мастеров, - сказал я, косвенно подразумевая, что мы должны отдать эту работу семье Мэйн.

- Я согласна, - с легким смешком ответила Коринна. Она отлично поняла скрытый смысл моих слов.

После того как я объяснил Коринне какую работу и каким образом она должна сделать, я снова спустился по лестнице, и как раз из купеческой гильдии вернулся мой посланник.

- Хорошо, я направляюсь в Гильдию. Марк, приготовь все.

- Уже готово.

Я прибыл в Гильдию Купцов, и меня сразу же провели в кабинет главы гильдии. Внутри я обнаружил самого главу гильдии и его внучку Фрейду. Судя по тому, что он не вел себя как обычно напыщенно, он, вероятно, был взволнован произошедшим не меньше меня.

- Бенно, ты знаешь о Розмэйн, не так ли?

- Скажу прямо: все, что касается Розмэйн, держится в крайнем секрет. Кто ваш источник? Как вы узнали об этом? В зависимости от ваших ответов, нас всех может ожидать смерть от рук дворян.

- ... Значит, вы все таки кое что знаете. – Улыбнулась Фрейда.

- Понимаете, у аристократа, с которым я подписала контракт, есть младший брат, которому поручено было охранять ученицу жрицы в синем.

Фрейда рассказала что с ней произошло в квартале Аристократов, куда она ездила за опорожнением своего магического инструмента инструмента. Рыцарь был доставлен в ее комнату без сознания, какой-то шар свет ворвался в комнату из ниоткуда и осыпал его пылью, после чего он закричал о девочке-ученице, находящейся в опасности, и бросился ей на помощь. Учитывая, что Мэйн была единственной ученицей жрицы в синем, Фрейда проверила магические контракты, чтобы проверить, жива ли она, и там она обнаружила, что ее имя было изменено на «Розмэйн».

Тот рыцарь, которого она упомянула, должно быть, был телохранителем, который всюду преследовал Мэйн с зимы. Я никогда бы не подумал, что он мог бы быть связан с Фредой и главой гильдии.

- А теперь, Бенно, расскажи нам все, что знаешь, - сказал глава гильдии. На секунду я подумал, стоит ли их посвящать в произошедшее, но старый хрыч и его внучка и так уже довольно хорошо знали Мэйн. К тому же, если бы пойду им на встречу и расскажу о ситуации сейчас – то нагрузка что ляжет на меня в ближайшие дни может быть оказаться и поменьше чем мне ожидалось. Таким образом они бы тоже оказались на мертво впутаны в это дельце с Розмэйн и Эрцгерцогом как и я.

- Конечно. Но если я сделаю это, то прямо с этого момента мне будет нужна ваша полная и безоговорочная поддержка в будущем.

- О? Вы мне приказываете? - Изогнул бровь глава гильдии на в остальном невозмутимом лице. Но я заметил как у него в глазах промелькнул слабый проблеск беспокойства. Неважно, насколько он богат и какое влияние он имел в нижнем городе, дворянин мог полностью уничтожить его род щелчком пальцев к полудню. Почти все, что он и его внучка знали о Розмэйн, было домыслами, и, если в ближайшее время они не получат точных сведений, у них не будет возможности в дальнейшем не оттоптать пальцы аристократам. Я знал, что больше всего на свете им сейчас нужна была информация.

- Ага. Отдавать приказы буду я, нравится вам это или нет.

-... Так ты говоришь мне, что бы я передал тебе свой пост главы гильдии?

- Не будьте дураком! Это что, похоже на то, что бы я хотел бы добавить обязанности главы гильдии в добавок ко всему своим прочим?! Нет! Я просто хочу, чтобы вы перестали быть занозой в заднице и проявили хоть немного сотрудничества! - У меня не было времени заниматься обязанностями главы гильдии, пока я работал над распространением печатного дела по всему герцогству. Подобная нагрузка бы тогда меня и вправду довела бы до смерти.

Мы какое то мгновение смотрели друг другу в глаза, а затем глава гильдии кивнул:

- Пойти на сотрудничество, гм? Похоже, здесь замешан аристократ с весьма высоким положением... Хорошо.

Я рассказал ему и Фрейде легенду о смерти Мэйн. Теперь она была дочерью знатного человека, которую вскоре удочерит Эрцгерцог, и мы будем распространять печать книг по всему герцогству в качестве государственного предприятия под патронажем Эрцгерцогом.

- ... Я в полном ужасе, - вот что ответил на это глава гильдии.

- Должна признаться, я не ожидала, что она будет удочерена Эрцгерцогом, - согласилась Фрейда.

Розмэйн стала дочерью знатного дворянина, которую вскоре удочерил эрцгерцог; к ней нельзя было относиться столь же приятельски и легкомысленно как раньше. Глава гильдии, отлично это понимал, благодаря своим связям среди аристократов.

- Поскольку печатное дело надо будет распространить по всему герцогству, мне понадобится полное сотрудничество Гильдии Купцов. Вы же понимаете, как опасно жаловаться на индустрию, которую поддерживает эрцгерцог, да?

- Хммм ...- Задумался глава гильдии, явно пытаясь понять, сколько выгоды он сможет получить. Я подбросил ему вкусненькую наживку.

- Не возражаете, если я пришлю своих поваров тренироваться у вас? Я хочу, чтобы они по больше узнали о благородной кулинарии до того, как Эрцгерцог и высшие аристократы посетят нашу едальню. - Учитывая, что ресторан посетят настоящие дворяне, было бы разумно научить поваров не только рецептам Мэйн, но и рецептам блюд привычных аристократам. Я также хотел уменьшить потенциальную опасность для нас, вовлекая в дело главу гильдии.

- ... А какая в этом выгода для меня?

- Я позволю вам вложить деньги в итальянский ресторан и стать его совладельцем. Как вам такое предложение?

Я решил открыть ресторан после того, как повар главы гильдии посмеялась надо мной, но, учитывая, что мне нужно было заниматься распространением печатного дела по всему герцогству, у меня не было времени еще и глубоко изучать ресторанное дело. Вдобавок ко всему, единственным, у кого были повара, которые могли готовить благородные блюда и кто знал дворян достаточно хорошо, чтобы управлять итальянским рестораном, был глава гильдии. И я не сомневался, что в его доме полно слуг, обученных подавать еду согласно этикету аристократов.

-...Отлично. И сколько же средств вам нужно? – последовал ответ Фрейды, у которой заблестели глаза. Она была похоже очень заинтересована в моем предложении потому что она заговорила прежде чем глава гильдии успел сказать хоть слово.

Интерлюдия: Фран — Слуга Верховного епископа

- Простите, Сестра Мэ… Леди Розмэйн. Когда прозвенит третий колокол, я с Гилом отправлюсь убирать комнаты Верховного епископа.

- Фран, тебе уже лучше? Тебе уже не больно? - Спросила леди Розмэйн, лежащая на своей постели в своих покоях директора приюта, лицо ее сейчас было красноватого цвета из-за мучившей ее горячки. Она снова интересовалась моим самочувствием, расспрашивая меня о ранах, которые я получил, сражаясь с солдатами с Пожирателем, которых Верховный Епископ и Граф Биндевальд провели в храм, и я не мог не улыбнуться в ответ на проявленную её заботу.

- Как я уже говорил, мои раны полностью зажили от внезапно появившегося шара света, из которого на меня просыпался дождь светящейся пыльцы. Пожалуйста, беспокойтесь о себе, а не обо мне. Теперь вы должны жить как дочь знатного человека, леди Розмэйн, и это намного труднее и опаснее.

На среднем пальце левой руки леди Розмэйн было магическое кольцо с тяжелым даже на вид синим камнем - символ ее нынешнего статуса. Она увидела, как я посмотрел на нее, и выдавила легкую улыбку.

- Мне немного больно каждый раз, когда меня называют Розмэйн, как будто мне напоминают, что я больше не Мэйн. Надеюсь, я скоро к этому привыкну ... По крайней мере, прежде чем я перееду в квартал аристократов.

Похоже, не только нам было трудно приспособиться к ее новому имени. Мне сказали достаточно, чтобы я понял, что леди Розмэйн теперь была дочерью высшего аристократа и скоро будет удочерена Эрцгерцогом.

- Фран, ты самолично противостоял слугам графа Биндевальда и присутствовал, когда появился лорд Сильвестр – так что ты можешь догадаться, что я чувствую, и мне даже не нужно объяснять это, не так ли? Пожалуйста, держи это в секрете от Верховного жреца, - сказала она, прежде чем тихонько пробормотать о том, как она беспокоилась за свою простолюдинскую семью и как она сомневается, что когда-нибудь сможет стать настоящей аристократкой.

... Верховный жрец сказал мне всегда сообщать ему, когда леди Розмэйн становится грустной или обеспокоенной, поскольку нестабильные эмоции могут привести к потере ею контроля над своей маной. Что было бы самым правильным действием в нынешней ситуации? Пытаясь решить, следует ли держать ее чувства в секрете, я достал книгу, которую одолжил из комнаты текстов, и протянул её ей.

- Поскольку ваша температура, похоже, снизилась, вы можете читать, пока остаетесь в постели. Это вас хоть немного подбодрит?

- Спасибо, Фран!

Когда леди Розмэйн радостно прижала толстую книгу к груди, я решил не надолго избавить ее от моего присмотра и начал обводить комнату взглядом. Я увидел Розину, что дольно улыбаясь, полировала большой фэйспиль.

- Розина, я должен буду вместе с Гилом скоро заняться уборкой комнат Верховного епископа. Пожалуйста, позаботься о леди Розмэйн, пока меня не будет. Она, несомненно, будет поглощена своей книгой, поэтому тебе нужно будет следить за временем и при необходимости посоветовать ей выпить воды когда это будет необходимо.

- Понятно, - ответила Розина, ни на секунду не сводя глаз с фэйспиля. Я мог понять, что она была вне себя от радости, превратившись из серой жрицы в личного музыканта аристократки, но ей еще многое предстояло сделать сделать, включая обучение Моники и Никола; Я не мог доверять двум недавно принятым в слуги ученицам заботиться о леди Розмэйн.

- Розина, пожалуйста, прежде всего, уделяй все свое внимание своей основной работе. Если Моника и Никола не будут обучены занять твое место, то я не скоро смогу сообщить Верховному жрецу, что ты готова отправиться в квартал Аристократов.

Поскольку леди Розмэйн была женщиной, было много обязанностей, которые могли выполнять только серые жрицы, их работа заключалась в том, чтобы помогать принимать ей ванны, а затем после них переодеваться. В прошлом я предполагал, что смогу обучать их, так как я научился делать и то, и другое, служа Верховный жрецу, но был вынужден изменить свое мнение, увидев, как Розина учит Делию. Работа была одинаковой, но у представителей разных полов было много разных различий в порядке действий и тому подобном.

- Я в какой-то степени способен научить их переодевать, хранить ее одежду, помогать ей купаться и помогать ей в подготовке к ритуалам, но делать прическу, выбирать украшения и другие подобные формы ухода за собой мне не по силам. Ты должны научить их обоих тому, что знаешь, чтобы леди Розмэйн не в коем случае не испытала неловкости или затруднений, пребывая в храме в качестве Верховного епископа. Помни, что, хотя ты, и обучила уже Делию, ее здесь больше нет.

Розина удивленно моргнула, затем отложила фэйспиль и отправилась за Моникой и Никола; этого предупреждения, вероятно, было достаточно, чтобы она принялась учить их должным образом. Я же сам пошел за Гилом, который занимался уборкой на первом этаже, и только мы вышли из покоев директора, как встретили Верховного жреца.

- А, вот и вы оба. Пойдемте в комнату Верховного Епископа. Зам, проинформируй Франа о текущей ситуации.

Зам, один из помощников Верховный жреца, заставил меня быстрее перебирать ногами чем было мне привычно, пока мы шли. Похоже, синие жрецы все еще не были проинформированы о деталях инцидента - все, что они знали, это то, что Верховный епископ больше не занимал свой пост, и те, кто имел с ним глубокие связи, дрожали от страха перед тем, что послужило причиной его низвержения.

- Фран, Гил, уберите алтарь. Мы займемся сбором документов.

- Как пожелаете.

Личные вещи Верховного епископа пришлось убрать, чтобы подготовить его комнату для леди Розмэйн. Внутри суетливо передвигались слуги Верховного жреца, хотя мне показалось странным, что я не увидел среди них Арно. Гил и я начали использовать ткань, чтобы аккуратно завернуть Библию, свечи на алтаре и так далее, прежде чем переместить их в деревянный ящик для хранения. Я также измерял различные предметы мебели, записывая получившиеся результаты на диптихе, чтобы использовать их как основу при заказе новой мебели для леди Розмэйн.

- Блин, держу пари, когда она станет Верховный епископ, Мэйн… Э-э, я имею в виду, леди Розмэйн будет сама не своя от радости. Э-э, будет переполнена радостью, - сказал Гил, пытаясь говорить теперь правильно, когда вокруг были посторонние люди. Я мягко поправил его, сказав, что вместо «сама не своя» следует в будущем использовать «очень довольна», но и я сам мог теперь немного расслабится, зная, что леди Розмэйн сможет найти утешение в новых книгах, так как все остальное в ее жизни полностью изменится.

- Это все документы? Здесь не так много, как я ожидал, - заметил Верховный жрец.

- Мы нашли несколько деревянных дощечек на одной из полок, - ответил один из его помощников.

Поскольку Верховный жрец должен был взять на себя почти все обязанности Верховного Епископа, он и его помощники ставили поиск документы превыше всего остального. Но поскольку Верховный жрец и так уже взял на себя столько работы Верховного епископа сколько мог, чтобы обойти лень и некомпетентность того, в покоях бывшего Верховного епископа не сказать что бы нашлось много документов.

- Сейчас я отнесу все это в кабинет директора приюта для сортировки, - сказал я, указывая на несколько деревянных коробов, заполненных документами и оборудованием. Мы с Гилом подняли первый, но когда мы пошли к выходу, Верховный жрец окликнул меня.

- Фран, приходи ко мне после полудня. Мы должны обсудить передачу мебели Верховного епископа, а также обязанности Верховного епископа, которые должна будет исполнять Розмэйн.

- Будет исполнено.

Я вернулся в директорские покои, где начал сравнивать свои измерения с теми, что сделала Розина ранее. Мебель леди Розмэйн, дочери Эрцгерцога, должна быть модной, дорогой и, конечно же, точно соответствующей всем необходимым размерам.

Прозвенел четвертый колокол. Я забрал у леди Розмэйн книгу, чтобы она поела, а затем пошел на кухню, чтобы съесть остатки, как это было принято у нас, слуг свиты. Но было странновато находиться здесь и не видеть рядом Делию, ее прежнюю роль взяли на себя Моника и Никола.

- Как продвигается ваше обучение? – Спросил я их. - Как вы думаете, сможете ли вы быть слугами свиты?

- Не всем так повезло как нам, стать ученицами в слуги свиты. У нас не так уж много времени, чтобы выучиться всему необходимому, но мы прикладываем все силы, - серьезно сказала Моника. Никола с улыбкой кивнула, добавив, что с такой хорошей едой она будет работать изо всех сил.

То, что она поставила наполнение своего живота прежде всего остального, заставило меня улыбнуться; с таким энтузиазмом они обе очень скоро станут мастерами своего дела. По словам Розины, Вильма еще ранее начала учить их в приюте, поэтому их обучение здесь продвигалось быстрее, чем предполагалось.

После еды я отнес божественные дары в приют. Как только Вильма и Фриц поспешно подошло что бы получить дары, я огляделась. Казалось, что все работает как обычно.

- Как дела, Вильма?

- Ну ... я немного волнуюсь за Делию. Она сама присматривает за Дирком, ни от кого не принимая помощи. Я чувствую, что скоро она свалится без сознания ...

Услышав имя Делии, я немедленно опустил взгляд к долу. По правде говоря, она мне совсем не нравилась. И то, что она использовала свою женственность в качестве оружия, чтобы заставить Верховного епископа принять ее, и что она ставила благополучие сироты Дирка над благополучием ее собственного хозяина не нравилось мне тоже. Меня лично не волновало, что теперь будет с Делией, теперь, когда она предала свою хозяйку ради Верховного епископа, но леди Розмэйн все равно будет волноваться, если что-то случится с ней или Дирком - в конце концов, она умоляла самого Эрцгерцога пощадить их жизни.

- Я не верю, что мы можем сделать что то кроме того, кроме как позволить Делии продолжать заниматься этим, пока она не рухнет без чувств. Она сейчас в таких муках, что, скорее всего, не станет слушать то, что мы ей скажем. Для нас лучшим курсом действий будут таким - подготовить кого-то, кто позаботится о Дирке, и кого-то, кто позаботится о Делии, когда она упадет в обморок.

-...Понимаю. Что ж, хорошо. - Вильма бросила обеспокоенный взгляд в дальний конец столовой и кивнула.

Вернувшись в комнату директора, я обнаружил, что Гил с нетерпением ждал меня.

- Тебе ведь нужно в кабинет Верховный жреца, верно? Схожу, гляну на мастерскую. Мы собираемся завтра идти в лес, - сказал он, настолько нервничая тем, что он не смог выдержать свои слова в одном стиле. Я поправил его, и он, втянув немного воздуха, произнеся на этот раз правильно:

- Я проверю мастерскую.

- Гил, мне кажется, что бывают моменты, когда ты перегружаешь себя работой, которую можешь выполнить только ты, чтобы обеспечить себе место среди слуг леди Розмэйн. Однако, если ты собираешься быть слугой свиты Верховного Епископа, ты должен научиться передоверять свою работу другим серым жрецам. Леди Розмэйн не из тех людей, которые могут изгнать тебя из свиты, пока ты так усердно стараешься что бы помочь ей.

Гил нахмурился, выслушав мои слова и убежал в мастерскую, а Розина продолжила инструктировать Монику и Никола. Я дал леди Розмэйн еще одну книгу, чтобы она не вставала с постели, а затем пошел в кабинете Верховного жреца. Оказавшись внутри, я обнаружил, что Верховный жрец деловито разбирает дощечки и документы.

Скорее всего, все они были взяты из покоев Верховного епископа.

- Я ценю, что ты пришел так скоро, Фран. Как поживает девочка? Я слышал, ее горячка продержалась дольше обычного.

- К этому моменту её горячка почти что сошла на нет. Однако я считаю, что она все еще не привела в порядок свои чуства. Она говорила о том, что беспокоится о своей семье и беспокоится о своем нынешнем положении, - сообщил я, и выражение лица Верховный жреца смягчилось от облегчения.

- Раз ей достаточно спокойно что бы она могла поделится своими тревогами с тобой, значит она чувствует себя вполне хорошо. Зелье, которое я дал ей на этот раз, не восстанавливает много маны единовременно, и, учитывая, сколько она её потратила, мана должна будет полностью восстановится в течение какого то непродолжительного времени. Хотя если, заметишь какие-нибудь изменения в Розмэйн, немедленно сообщи мне.

Слуги Верховного жреца и я обсудили, что делать с мебелью, вынесенной из покоев бывшего Верховного Епископа. Она не интересовала его родных, поэтому было решено разделить ей среди синих жрецов. Когда мы решили, в каком порядке мы будем выставлять эту мебель на обозрение и кто будет присматривать за этим мероприятием, Верховный жрец махнул рукой:

- Теперь я расскажу о ритуале, который Розмэйн долждна будет провести как Верховный Епископ. Возвращайтесь к своей работе, - сказал он, и все его помощники немедленно удалились от его стола, оставив там меня и Верховный жреца наедене. Когда все ушли, я достал свой диптих чтобы записать то, что он хотел сообщить, но он взглянул на меня, понизил голос и, казалось, выдавил следующие слова.

- Фран, я слышал о твоих обстоятельствах от Арно.

У меня по коже пробежали мурашки, и я с трудом сглотнул. Арно сказал, что расскажет Верховный жрецу о моем прошлом, если его спросят, но теперь, когда это действительно произошло, я почувствовал, что я даже не достоин стоять в его присутствии. Я инстинктивно отступил на шаг.

- Хотя я тогда этого и не знал, я могу представить себе боль, которую ты почувствовал, когда я приказал тебе служить синей жрице. Фран, хочешь ли ты дальше служить Розмэйн? Можешь ли ты принять её как своего хозяина, как ты принял меня в прошлом? - Спросил он, глядя на меня своими золотыми глазами, более не сказав ни слова о моем прошлом. Мне казалось, что он этим косвенно говорит мне, что прошлое не имеет значения, и я с облегчением почувствовал, как лежавшее до того на моем сердце бремя потеряло свою тяжесть.

- Вы правы, предполагая, что сначала я был крайне угнетен. Для меня не могло быть ничего хуже, чем вернуться в покои директора приюта на службу синей жрице.

Леди Розмэйн получила покои с мебелью и столовыми приборами в неизменном виде от последней хозяйки, что заставило меня вспомнить свое прошлое там. Но я был потрясен, увидев, насколько огромное значение для приюта могло иметь то, кто именно был его новым директором.

Леди Розмэйн взяла с собой в нижний город серых жрецов, хотя им обычно не разрешалось покидать храм, и учила, кто был в приюте и мастерской, тому как живут и общаются простолюдины. Я видел, как мое окружение меняется прямо на моих глазах. Она претворяла в жизнь одно нововведение за другим, и я был так увлечен тем, как леди Розмэйн меняла храм, используя свое непривычный взгляд на жизнь, что у меня не было времени думать о своем прошлом.

- Леди Розмэйн совсем не похожа на Сестру Маргарет. Она не использует приют для своей выгоды. Вместо этого она старается улучшить его и жизни всех кто в нем проживает, насколько это возможно.

Она могла бы относиться к сиротам как к инструменту для обогащения. Она могла бы растратить бюджет приюта, чтобы набить собственные карманы. Она могла бы сидеть, не ударяя палец о палец и только принимая жалованье за свой пост и на содержание приюта, как делали до неё все её предшественники. Но она этого не сделала, и это отличало леди Розмэйн от всех руководителей приюта, которые были до нее. Вместо этого она использовала свои собственные средства, чтобы спасти сирот, дав им работу и возможность самостоятельно добывать средства к существованию. Только тот, кто вырос в приюте, мог по-настоящему оценить, насколько чудесным и важным было влияние леди Розмэйн, да еще учитывая, что ей нужно было делать все это под носом у Верховного епископа и синих жрецов.

- Все обитатели приюта, от самого маленького сироты до самого старшего серого жреца, уважают её и благодарны ей. Она часто сбивает меня с толку своими действиями, но даже в этом случае я хотел бы продолжать служить и приносить пользу леди Розмэйн, чем только смогу.

- Теперь, я понимаю. Очень хорошо. Я отдалил от себя Арно, так как на его мышление и восприятие мира оказали чрезмерное влияние его прошлый опыт общения с синими жрицами, но я надеюсь, что ты и дальше будешь хорошо служить Розмэйн.

Я выдохнул, поняв суть скрытого в этих словах послания Верховный жреца. Мне показалось странным, что Арно не было среди других слуг верховного жреца, но как оказалось, он отправился по самой крутой и высокой из лестниц[1].

И учитывая, что упоминалось его прошлое с синими жрицами, я могу предположить, что Арно также был одной из жертв сестры Маргарет.

- В благородном обществе даже самая маленькая ошибка может привести к несмываемым пятнам на репутации. Помни об этом, когда будешь служить Розмэйн. Недостаточно просто досконально выполнять приказы; ты должны быть непоколебим, стараясь выполнить как можно лучше все тебе порученное, оказывая при этом своей хозяйке всевозможную поддержку, что тебе только по силам, чтобы плоды ее усилий, были достойны не просто дворянки, а дочери Эрцгерцога, - сказал Верховный жрец, объясняя мне, что нам нужно будет делать как помощникам леди Розмэйн и к чему мы должны быть готовы служа дочери Эрцгерцога.

- Я понимаю. В своем служении ей я буду верен и непоколебим.

Верховный жрец кивнул, затем махнул рукой. Я опустился на колени, скрестив руки на груди, а затем покинул кабинет Верховного жреца, чтобы вернуться в покои директора приюта.

... Он хотел результатов, соответствующих дочери эрцгерцога. Леди Розмэйн не хватало знаний, которыми обладали все дворяне, и она была неопытной девочкой, всего лишь ученицей жрицы. Чтобы поддержать ее так, чтобы она дала результаты, соответствующие Высокому епископу, удочеренной Эрцгерцогом, потребуется очень много усилий, а тяжесть такой ответственности заставила меня задрожать всем телом.

Леди Розмэйн первый раз предстанет перед благородным сообществом как Верховный Епископ во время Церемонии Звездных Уз. Прежде всего, я должен убедиться, что здесь она не потерпит неудачу.

- Розина, Моника, Никола - мне нужна ваша помощь.

Я позвал всех и попросил их начать записать на деревянных дощечках все ритуалы и церемонии, чтобы леди Розмэйн позже было легче запомнить их. Каждый год проводился ряд ритуалов, в каждом из которых были свои особенности требовавшие запоминания. Она должна была безупречно выполнять свои обязанности Верховного епископа, и мы все должны были поддерживать ее, насколько мы только могли, чтобы гарантировать, что ни при каких обстоятельствах она не потерпит неудачу.

Гил был глубоко вовлечен в то, что больше всего интересовало леди Розмэйн – создание книг, - и оказался весьма полезным в этом отношении. В этом случае, как старшему слуге леди Розмэйн, мне нужно будет сосредоточиться на том, чтобы как можно больше помогать ей при исполнении ею обязанностей Верховного епископа.

Наблюдая, как доски постепенно и заполняются словами, я перевел взгляд на кровать, где отдыхала леди Розмэйн.

Итак, как мне заставить леди Розмэйн запомнить все это, если она, вместо этого захочет пойти в комнату с текстами?

- Похоже, чтобы заставить её запомнить это, мне сначала надо будет научиться удерживать леди Розмэйн от того, чтобы она немедленно бросалась к книге как только ее увидит, - пробормотал я. Розина услышала мои слова и посмотрела в сторону кровати.

- Скорей всего, это будет очень и очень трудно, - с тихим смешком высказала она свое мнение, и я не мог не кивнуть в знак согласия.

[1]. Вступить на высокую лестницу – эвфемизм означающий смерть.

Интерлюдия: Джозеф — Грамота беруфа

- Я слыхал, что сегодня с нами сегодня вместе будет ужинать и мастер, - сказал я лехерлам, раскладывавшим по местам свои инструменты.

Все они украдкой взглянули на Бирс, затем один из них прошептал мне:

- Эй, Джозеф. Эта богатая покровительница ведь сегодня приходила, не так ли? Все снова хорошо? Мы не хотим такого ужина, какой у нас был в последний раз, - шутливым тоном произнес он, но кроме поддразнивания, я услышал в его голосе и искреннее волнение.

Я сжал ладонь в кулак и с уверенной улыбкой ответил ему:

- Не переживай. Сегодня будет хороший вечер. То есть для всех, кроме меня - я должен буду сдерживать Хейди.

Последовало несколько мгновений молчания, затем все начали кхекающе хихикать. Давненько уже в мастерской не бывало такого приподнятого настроя, чтобы в ответ на шутку народ мог ответить смехом, - подумал я, прежде чем ухмыляющийся мастер подошел и хлопнул меня по спине.

- Эй, Джозеф. Похоже, тебе придется поработать еще и перед ужином.

- Да, да. Наступило ваше время. Иди, скажи Хейди прибраться. Она все еще вон там, похоже сильно задумалась, - сказал он радостным голосом, указывая на Хейди, которая в глубокой задумчивости смотрела на какие-то материалы.

Я повернулся спиной к мастерам и быстро подошел к ней. Она даже не заметила меня, а вместо этого продолжала бормотать себе под нос, глядя на небольшую миску с материалами для чернил.

- Ну же, Хейди. Хватит уже, пора отдыхать. Мы все застряли здесь, пока ты все не приберешь у себя, - сказал я, ткнув ее пальцем в щеку, прежде чем схватить миску и осторожно передав ее ближайшему леханге. Она была глубоко в своих мыслях, но недостаточно глубоко, чтобы удержаться от того что бы вскочить со стула в тот же момент, когда у нее забрали рабочие материалы.

- Гаааа! Джозеф, подожди! Осторожно! Не смешай сырье!

Похоже, я успешно вернул ее к реальности. Я вернул миску Хейди, которая была наполнена измельченным порошком, подготовленным для использования в производстве чернилах.

- Если у вас есть время выражать недовольство, значит у тебя есть время и убраться на рабочем месте. Скоро уже зазвенит колокол.

.- Ладно! Я сейчас уберу, но и ты будь по осторожней!

- Ой, я ведь не ты. Я внимательно отнесусь к материалам.

Все вокруг снова засмеялись и начали произносить вещи навроде: «Да, оставить Хейди Джозефу – это всегда наилучшее решение», но, честно говоря, я так давно не слышал их поддразниваний, что эта их беззаботная, дружеская насмешка немедля принесла с собой воспоминания о светлом прошлом. Возвращение к нормальной работе мастерской было огромным облегчением.

- Компания Гилберта собирается заполучить главу гильдии купцов на нашу сторону, в деле о продаже чернил аристократам, - объявил Бирс. - У нас также есть покровитель, который помогает финансировать исследования Хейди в области цветных чернил, и нам даже удалось продать их, так что пейте сегодня сколько хотите, ребята.

Это заявление вызвало у лехерлов бурную радость, и они тут же начали пить пиво и с энтузиазмом уничтожать выложенную на стол еду. Я сам почти что за один присест проглотил свою кружку бехеля.

Мы изготовили и продали чернила, которые требовались компании Гилберта, чтобы установить с ними связь, что привело к тому, что мы могли оставить на них и главу гильдии купцов торговлю с аристократами. Попутно мы даже нашли покровителя исследованиям Хейди. Если мы не собираемся праздновать сегодня, то когда же? Наша тяжелая работа наконец-то окупилась; остальное мы можем отложить и на завтра. У Хейди впереди долгий и трудный путь ... Пока еще рано расслабляться, полностью полагаясь на нашего крошечного покровителя.

Я вспомнил крошечную девочку, которая сегодня помогла нам в исследовании цветных чернил. Леди Мэйн и сама была в некотором роде чудачкой, быстро подружившись с Хейди, помешанной на исследованиях, но я не мог кричать на Леди Мэйн, когда она делала что-то странное, как я поступал в таких случаях с Хейди. Мне приходилось проявлять больше сдержанности и решать эту проблему уже с ее слугами. Не говоря уже о том, что если бы я день изо дня не сдерживал Хейди в её исследованиях, мы бы уже проели все выделенное нам Леди Мэйн финансирование и оказались бы в очень плохом положении, если бы она отказалась дать нам еще денег.

Даже пока я пил бехель среди окружающего меня смеха и шуток праздничного ужина, моя голова все еще была полна мыслями о завтрашней работе. Нам с Хейди было поручено исследовать новые чернила, а это означало, что я буду выполнять всю работу, кроме самого исследования. К этому моменту это, наверное, было очевидно, но вне исследования Хейди была совершенно бесполезна; ей потребовалось слишком много времени, чтобы что-то сделать, и ее отсутствие прогресса в конечном итоге просто раздражало всех вокруг нее.

- Да ты подаешь отличный пример как надо пить бехель, Джозеф, ты отлично с этим справляешься. Ты, должно быть, счастлив, что чернила, которые мы сделали, так хорошо продаются, а? Бьюсь об заклад, ты хотел бы, чтобы мы могли есть все вместе так каждый день, - с довольной улыбкой произнесла Хейди, делая глоток своего собственного бехель. Она любила общие трапезы, особенно с другими лехерлами, но в нашей мастерской семья Бирс и лехерлы обычно ели отдельно.

- Сколько раз Бирс говорил тебе, что парням нужны подобные моменты, чтобы расслабиться, без его присутствия поблизости? Брось, такие ужины это для особых случаев, а они бывают не часто.

- Я завидую лехерлам. Я хочу есть вместе с ними, где папа меня не сможет увидеть, - пробормотала она, украдкой взглянув на Бирса. Я засмеялся и тоже посмотрел в его сторону. Это правда, что лехерлы хотели хотя бы иногда расслабиться и поесть без присутствия и наблюдения их мастера. Его решение, обычно есть отдельно от них было полностью правильным.

Тем не менее, у меня был опыт общения с обеими сторонами, так как я женился в семью Бирс через Хейди, что ж ... Можно с уверенностью сказать, что была большая разница между тем, что ели пять лехерлов, и тем, что ели мы. Раздельное питание было удобно Бирсу отчасти из-за того, что он экономил на еде лехерлов.

У нас было множество причин и отговорок, чтобы мы, семья Бирс, ели отдельно, но, несмотря на все это, мы ужинали вместе, когда приходили важные новости для мастерской. Это были лучшие и худшие времена для лехерлов, которые любили более качественную еду, но опасались возможных замечаний от Бирса.

Но на этот раз это были хорошие новости, но в прошлый раз общий ужин произошел потому что, что умер Вольф, так что да ...

В последний раз мы ели с лехерлами, когда бывший глава гильдии чернил, Вольф, умер при загадочных обстоятельствах, и Бирс не смог отказаться от должности главы гильдии. Так как это означало, что он должен был заключать те же теневые, закулисные сделки, которые заключал Вольф, тогда можно было бы совсем не рискуя ошибиться, предположить, что Бирсу придется самому начать иметь дело с аристократами.

Естественно, все лехерлы побледнели, услышав это; без Бирса мастерская, несомненно, со временем перестала бы существовать. Когда закончились бы трехлетние контракты лехенгов, они бы тут же разбежались по другим мастерским, но лехерлам было совсем не так просто найти новую работу. Их судьбы были крепко связаны с мастерской. Его дочь и преемница Хейди заботилась только об исследованиях, а поскольку я, ее муж, еще не имел права быть Беруфом, все были в разумном страхе.

... Я должен получить грамота Беруфа как можно скорее.

Чтобы стать цеховым мастером, требовалось звание «Беруф». Любой мог унаследовать мастерскую после смерти мастера, но без этого титула положение преемника в гильдии было не особо крепко, и на него были бы наложены определенные ограничения. Более того, он не смог бы нанимать новых лехерлов или лехангес, а лехангес не смогут продлить с ним свои контракты.

В мире мастеров все решало мастерство, и это был действительно суровый мир. Невозможно владеть мастерской, не будучи Беруфом, поскольку владение мастерскими бездарными, не умелыми в своем деле людьми наносило ущерб репутации всего ремесла и занимающихся им ремесленников. Технически, вы могли бы обойти это ограничение, если бы у вас были друзья на высоких постах - личная мастерская, не принадлежащая ни к какой гильдии, обычно основанная богатым купцом или аристократом, могла управляться мастером, который не был Беруфом, - но для большинства людей подобное было за пределами возможного, и потому смерть мастера означала и гибель мастерской.

... Как собственно и произошло с чернильной мастерской Вольфа.

Поскольку Вольф был единственным в своей мастерской, у кого была грамота подтверждения его звания Беруфа, его мастерская быстро пришла в разруху и запустение после его смерти. На торговлю были наложены ограничения, и из-за слухов о его темном прошлом несколько лехенгес с наступлением весны разорвали свои контракты.

Я не могу позволить, чтобы нашу мастерскую постигла такая же участь.

Я был лехерлом, что женился на преемнице мастерской – что бы ни произошло, я был намертво привязан к ней, и я не мог позволить себе роскоши неспешно дожидаться получения грамоты Беруфа, безразлично наблюдая, как Хейди сходит с ума в своих исследованиях. Бирс был вынужден стать главой гильдии чернил после смерти Вольфа, и, честно говоря, меня совсем не удивит, если он сейчас упадет замертво при столь же загадочных обстоятельствах.

Мне нужно как можно скорее получить грамоту Беруфа.

Когда он стал главой Гильдии чернил, Бирс хлопнул меня по спине и произнес:

- Джозеф, я рассчитываю на тебя, - и вот тогда то я и почувствовал истинную, давящую силу этого шлепка.

- …Ого! - Мои тяжкие мысли были внезапно прерваны возгласом Хейди, тыкнувшей мне пальцем между бровями.

- Хватит хмуриться и начинай есть, хорошо?

- Что это с тобой вдруг ...?

- Мне нужна твоя помощь в разработке новых чернил. Сама я не смогу сделать столько разных видов, так что набирайся сил. Я завтра собираюсь попробовать кучу всего нового, - сказала Хейди, накладывая мясо горкой на мою тарелку. Чтобы смешивать масло и материалы вместе в течение нескольких часов при создании этих новых чернил, требовались сила и выносливость, а это означало, что Хейди будет очень тяжело сделать это самой.

Хейдя, я для тебя что, всего лишь машина для производства чернил? А? Подумал я, но, несмотря на некоторое разочарование из-за того, что моя жена снова не думала ни о чем, кроме исследований, я только молча съел мясо на тарелке и допил свой бехель.

- Разве это не здорово, папа? Я так рада, что эта маленькая девочка решила стать моей покровительницей. Благодаря этому в мастерской сейчас все так хорошо идет.

Хотя наша мастерская была в лучшем положении, чем раньше, Бирс оставался главой гильдии чернил, и все сделки с дворянами, заключенные в прошлом, зависели от окончательного решения главы гильдии. Так же оставался неизменным тот факт, что Бирс был единственным в мастерской с грамотой Беруфа.

Единственное, что у нас можно сказать ладится так это продажи новых чернил и то что ты получаешь теперь деньги на свои опыты. Это все, что для тебя важно?! Мысленно возопил я про себя на Хейди, которая сейчас бездумно сияла, заканчивая ужин.

С того самого раза, наша покровительница, Леди Мэйн, теперь посещала мастерскую каждый день, чтобы помочь нам в исследовании цветных чернил. Цвета резко менялись в зависимости от используемых масел и материалов и со временем выцветали после нанесения на бумагу. В целом, результатом исследования стала череда неудач. Но мы продолжали делать разные виды цветных чернил, несмотря на все проблемы, и Леди Мэйн записывала все получавшиеся результаты.

- Что делать, что же делать...? - Бормотала Хейди, настолько поглощенная своими опытами, что забывала спать и есть. Она, как если бы это было каким то заклинанием, все время повторяла, что ей нужно сделать хорошие чернила для Леди Мэйн, поскольку она меняла типы чернил и искала на рынке материалы, которые выглядели так, будто из них можно было бы получить хорошие цвета. Ничего из этого её поведения не было чем то новым или не бывалым, поэтому, несмотря на мое раздражение, я не особо волновался о ней; все, что мне нужно было сделать, это дождаться подходящей возможности набить её рот едой и проследить, когда она начнет раскачиваться от усталости на своем стуле, чтобы я мог немедля унести её в кровать.

К сожалению, на этот раз все пошло не так как обычно. Хейди бормотала что-то о том, что все это должно быть секретом, пока она жевала свой утренний хлеб, но я просто проигнорировал ее и пошел в мастерскую. В какой то момент, ко мне подбежал испуганный леханге:

- Мистер Джозеф, миссис Хейди арестовали или что-то в этом роде!

- Что?!

Она еще не заходила в мастерскую, но я думал, что она просто задерживается

потому что заснула во время завтрака - но на самом деле, ее схватили работники рисовальной мастерской после того, как она начала бродить по ней, проявляя слишком уж пристальное внимание к действиям работников, пока они рисовали. Да о чем она только думала?! – вопрошал я сам себя, прыжками мчась по улице.

Вскоре я обнаружил Хейди в окружении сердитых ремесленников.

- Хейди, что ты здесь делаешь?!

- Я как раз жевала хлеб, пытаясь найти новый, хорошие идеи, и вдруг ... я тут. Почему я здесь? –Сонно моргая, склонила ко мне голову Хейди.

Я, что бы она не заснула, с силой затряс ее за плечи:

- Да мне то откуда это знать?! Просыпайся уже! – Закричал я, а затем принялся извиняться перед всеми зоркими ремесленниками рисовальной мастерской, наблюдавшими за нами.

- Мне очень жаль, что моя не выспавшаяся жена доставила вам такие неприятности.

Независимо от того, пришла она сюда сознательно или нет, ее цель определенно заключалась в том, чтобы узнать секрет того, как чернила не меняют цвет при нанесении на бумагу. Но подобная кража ремесленной тайны было большим преступлением. Я должен был убедить их, что Хейди забрела сюда под влиянием недосыпа, без каких-либо скрытых намерений.

- Прекращайте ломать представление и рассказывай уже в чем дело! Она бы во сне сюда бы просто не дошла!

- Если бы она не ходила во сне, ее бы здесь и близко не было. Нам здесь просто нечего делать.

- Очевидно, она была здесь, чтобы украсть секреты наших красок!

- Я лехерл, работаю в мастерской по производству чернил, и она наследница мастерской. Нам не нужно знать секреты производства красок; это не имеет ничего общего с чернилами. И мы оба знаем, насколько серьезны наказания за кражу ремесленной тайны. Мы бы никогда подобного не сделали.

Пока я был занят, отбиваясь от кучи орущих на меня разъяренных ремесленников, Хейди опять начала засыпать у меня на руках. Несмотря на то, что ее собственный муж сейчас отчаянно извинялся за её же промахи, она опять начала клевать носом. К тому времени, когда она громко захрапела, все ремесленники успокоились и просто качали головами, выражая мне сочувствие в отношении того что за сумасшедшая мне досталась в качестве жены.

- Просто в будущем присматривай за ней получше, хорошо?

- Уж можете мне поверить. Это никогда больше не повторится.

Хейди не просыпалась, как бы я ее ни встряхивал, поэтому мне пришлось отнести ее в мастерскую, и тут как раз пробил четвертый колокол. Наступил полдень, а мы совсем не продвигались вперед, в ведь Леди Мэйн всегда приходила к нам примерно в это время.

... Смогу ли я и дальше жить как муж столь невменяемой женщины? Я был так раздражен странным поведением Хейди, что мысли о разводе мелькнули в моей голове, когда я кинул её на постель.

- Ну не тяни же нас обратно, особенно сейчас, когда дела наконец то начали налаживаться. Их метод предотвращения изменения цвета краски – ремесленная тайна. Ты ведь знаешь, что мы бы сделали со теми, кто попытался украсть наши тайны производства чернил, верно?

- Нг ... Извини, - ответила она, вскакивая в постели. Похоже, теперь она поняла, насколько неприглядной и опасной была эта ситуация.

- Ты ведь и вправду не подумала о том что делаешь в таком ключе, не так ли?

- Я так напряженно размышляла в последнее время , что мне казалось, как будто моя голова вот вот лопнет.

- Я ведь говорю сейчас не об исследованиях, понимаешь это? - Я несколько раз ткнул пальцем Хейди в надутую щечку, и она несколько раз удивленно моргнула своими серыми глазами.

- А? О чем еще, кроме исследований, мне прямо сейчас следует думать? Мне нужно как можно быстрее решить эту загадку, пока она все еще дает нам деньги. - Хейди посмотрела на меня так, словно не могла поверить, что я этого не понимаю, и, честно говоря, на эту тему мне совсем не хотелось спорить. Я слышал, что Бирс и компания Гилберта пришли к соглашению о финансировании исследований; Хейди было не о чем беспокоиться. На самом деле, о чем мне нужно было подумать, так это о том, как уберечь покровительницу от того, чтобы она не оказалась смущена странным и безответственным поведением Хейди и что бы она не отказалась от нас.

- Хейди, Джозеф, я придумал, как делать закрепитель! - Воскликнула Леди Мэйн, войдя в мастерскую в тот день с сияющей улыбкой на лице. Они с Хейди взвизгнули от возбуждения и сразу же принялись обсуждать о том, как приготовить закрепитель для окрашивания ткани.

- Ооооо! Это потрясающе! Так здорово!

Благодаря закрепителю, о котором нам рассказала Леди Мэйн и научила нас делать, мы предотвратили выцветание цветных чернил при их использовании. Наконец то сделано.

... И бремя наконец спало с моих плеч.

Леди Мэйн больше не нужно было посещать нашу мастерскую теперь, когда чернила

были сделаны, и Хейди могла тратить меньше времени на исследования. Если честно, то практически ежедневный приход покровительницы, было весьма утомительным для нас, работников мастерской, делом Мне приходилось постоянно следить за Хейди, чтобы убедиться, что она не сделала или сказала ничего грубого, а присутствие Леди Мэйн мешало всем остальным работникам выполнять свою работу так как они привыкли ее делать.

Я вздохнул с облегчением, но Хейди наоборот, с разочарованием на лице, без сил упала в кресло:

- Аах, мы и правду закончили все в кратчайшие сроки ...

- Теперь, когда чернила готовы, она больше не будет платить за исследования. Веселье закончилось, - сказал я, ткнув ее в щеку. Пожалуйста, не позволяй ей или кому-либо еще создавать больше проблем, - взмолился я про себя.

Это было простое желание, но боги не захотели его исполнить: Леди Мэйн улыбнулась и сказала: - Я не против продолжать платить вам, если вы хотите продолжить свои исследования.

- Леди Мэйн, вы лучше всех!

- Ну пожалуйста, вы её просто балуете! – Выкрикнул Я. Кто будет следить за ней, пока она занимается исследованиями?! Я не хочу так жить до самого конца жизни!

- Хейди, Джозеф, насколько я понимаю, вы оба теперь Гутенберги, - сказала Леди Мэйн с улыбкой, указывая на Хейди, которая крутилась на месте, раскинув руки, как идиотка.

- Гутен ... а? Мы что?

- Гутенберг. Имя героического - нет, богоподобного - существа, чьи легендарные достижения изменили историю книг. В его нынешнем виде Иоганн - это Гутенберг металлических букв, Бэнно - Гутенберг растительной бумаги, а Лутц - Гутенберг продавцов книг. Еще есть Инго, который помогал создавать печатный станок, а теперь вы двое - Гутенберги в изготовлении чернил. Совершенно естественно, что я буду финансировать Гутенбергов, которые воплощают мои мечты о чтении в реальность.

Похоже, я был единственным, кто не мог уследить за ее полетом мысли. Маленький мальчик, сопровождавший Леди Мэйн, пробормотал что-то о «еще одном», а Хейди просто прыгала от радости.

- Мы Гутенберги, Джозеф! У нее есть работа! Она нас профинансирует! Она позволит мне провести исследование! Эгегееее!

- Я уверена, что знание того, почему чернила меняют цвет, пригодится в будущем, поэтому, пожалуйста, продолжайте работать над этой загадкой столь же прилежно.

- Вы можете рассчитывать на нас в этом! - гордо заявила в ответ Хейди.

... Ах, конечно. Я все понял. Я постараюсь не думать об этом, так как она наша покровительница, но эта маленькая девочка такая же чудачка, как и Хейди!

Тем не менее, хотя эти двое так хорошо между собой ладили, это их взаимопонимание очень дурно отражалось на моем телесном и душевном здоровье. Леди Мэйн, несмотря на её юный возраст уже имела свою личную мастерскую и поддерживалась компанией Гилберта; она была на совершенно другом уровне чем Хейди и ее исключительная одержимость исследованиями.

«Однако, самым важным для вас должны оставаться чернила должны быть чернила. Если вы не завершите заказ до установленного срока, я немедленно прекращу снабжать вас деньгами.

- Эк!

- Вы из тех людей, которые полностью перестают обращать внимание на внешний мир, когда они поглощены своими исследованиями. Мне просто нужно прояснить, какими должны быть ваши приоритеты, и изложить наказание за не соблюдение моих правил, - сказала она Хейди, выглядя уверенно и властно.

... Ага, вот это настоящая купчиха. Она выглядит молодо, но у неё просто железная хватка.

- Похоже, птицы одного полета знают как следует подрезать крылья таким же как они, не так ли? Похоже, ты точно знаешь, как удержать Хейди от того что бы та не потеряла человеческий облик, - усмехнулся ученик компании Гилберта, озвучив в точности мои мысли.

Правильно, птицы одного полета! Я и сам чуть было не рассмеялся, но Леди Мэйн впилась в меня взглядом, надув губы, поэтому я поспешно пообещал присмотреть за исследованиями Хейди, чтобы вернуть ей хорошее настроение.

И будьте уверены, Хейди в ту ночь была в очень хорошем настроении.

- Разве это не великолепно, Джозеф? Она будет продолжать быть моим покровителем, и все идет так хорошо.

- Хейди, серьезно ...? - Я не мог поверить, что она вела себя так, как будто всех проблем, которые она вызвала сегодня утром, просто не существовало. Но прежде чем я успел что- то сказать, Хейди излучая улыбку, ослепительную, как летнее солнце, добавила:

- Теперь ты определенно получишь грамоту Беруфа.

- А?

- Это именно то, что сейчас нужно нашей мастерской больше, чем когда-либо раньше, верно? Мы закончили работу над новыми цветными чернилами и заручились финансированием исследований от покровителя, поэтому, если мы решим проблему с Гильдией чернил, которая за то, что свалила должность главы гильдии на отца, должна нам, нам будет довольно легко получить для тебя грамоту Беруфа. Тебе так не кажется?

Моя челюсть отвисла наверно почти до пола. Я, наверняка сейчас выглядел очень глупо,

но разве меня можно было винить в этом? Я никогда не ожидал услышать подобные слова от Хейди, здравые суждения о будущем мастерской и все такое. Я хотел получить грамоту Беруфа как можно скорее, но я совсем не думал, что именно поэтому Хейди была так поглощена своими исследованиями чернил.

- ... Но это ведь ты изучаешь цветные чернила, Хейди. Именно ты заслуживаете грамоты.

За каждый успех или открытие грамота мог получить только один человек. Хейди заслужила это; именно она была так предана своим исследованиям, что забывала есть и спать. Но когда я сказал это, она широко открыла серые глаза и склонила голову:

- Я не смогла бы закончить чернила так быстро без тебя, и тебе понадобится грамота, чтобы управлять мастерской и держать её на плаву. Что здесь еще обсуждать то?

- Да, ты конечно права, но ...

- Я не хочу думать обо всех этих сложных торговых вещах. Я просто хочу смешать кучу вещей и узнать много нового о чернилах. Джозеф, получи грамоту ради меня. Это то, чего хочет твоя милая жена, - сказала Хейди с проказливой улыбкой. По какой-то причине, эти ее слова про «милая» и все остальное, было похоже на признание поражения, поэтому я молча швырнул ее на кровать.

Некоторое время спустя Бирс, как глава Гильдии Чернил, вручил мне грамоту Беруфа.

Интерлюдия: Леон — Сильвестр инкогнито

- Леон, нам нужно сегодня в лес, - сказал Лютц перед тем, как вернуться в свою комнату, чтобы переодеться. Я вернулся в свою, чтобы сделать то же самое. Мы всегда вдвоем ходили в храм после того как открывался магазин и мы закончили работу с первоначальным наплывом покупателей.

- Подумать только, что работа лехерла компании Гилберта включает в себя поход в лес с сиротами… - проворчал я, натягивая тряпки, которые обычно носил, чтобы не выделяться из толпы, когда проходил через южные ворота.

Я происходил из семьи торговцев полотном. После крещения я стал учеником компании Гилберта, а затем в возрасте десяти лет стал лехерлом. Все это было запланирован с самого начала моими родителями, которые хотели укрепить свои связи с компанией Гилберта, занимавшейся производством и продажей одежды. Другими словами, я работал в компании Гилберта, чтобы помочь магазину моей семьи.

Между прочим, из-за того, что это девчонка Мэйн все время занималась чем то непонятным, компания Гилберта в конечном итоге решила выйти за пределы своей обычной сферы деятельности и построить элитную едальню. Хозяин Бэнно сказал мне отправиться в храм, чтобы научиться подавать еду у слуг, которые обслуживали там дворян, и это была единственная причина, по которой я пошел туда. Тем не менее, я был благодарен за то, что меня обучал обслуживающий персонал, имеющий опыт служения аристократам, поскольку я действительно думал, что это наверняка пригодится мне в жизни.

... Но почему-то я больше времени проводил в мастерской, чем учился на официанта, и даже сейчас меня заставляли отвести сирот в лес. В этом же не было никакого смысла.

В отличие от Лютца, который родился бедным, я до этого почти не ходил в лес. Я бы конечно не стал возражать против этого, если это как то помогло бы моей семье. Но рубка дров, изготовление бумаги и печать книг не имели ничего общего с нашим семейным делом - на самом деле, ничего из этого не было работой для торговца. Изготовление вещей было уделом ремесленников, в то время как торговцы занимались продажей этих вещей, поэтому я действительно понятия не имел, почему мне сказали принять самоличное участие в их изготовлении.

Мне было легче пойти в храм и помочь Мэйн, ведь в этом для меня прослеживалась хоть какая то польза. Она была ученицей жрицы в синем в храме и хозяйкой Франа, который учил меня подавать еду. Хозяин Бэнно сказал мне относиться к Мэйне, как к дочери знатного человека, но на самом деле она была из бедной части города, как и Лютц. Я знал это наверняка, поскольку видел, как она входила и выходила из компании Гилберта в своей обычной рваной одежде.

Мне не рассказывали, почему и как нищая девочка стала ученицей жрицы в синем. Что я знал наверняка, так это то, что хозяин Бэнно дергал за ниточки, чтобы она сохраняла свой новый облик.

У Мэйн была одежда, подходящая для храма, но вся она была поношенная - ни одна из них не была сделана на заказ. Ее церемониальные одежды были немного другими, но поскольку они были сшиты из ткани, которую Хозяин Бэнно подарил храму, то, по сути, выходило, что она не платила за них и, вероятно, не станет покупать их и в будущем. Мэйн была не девочкой из богатой семьи, а фальшивкой, которая никогда не принесет никакой пользы моей семье.

Конечно, я действительно думал, что ее изобретения, такие как растительная бумага и заколки для волос, сделанные из ниток, были впечатляющими и определенно приносили прибыль компании Гилберта; если бы я никогда не ходил в храм, то со стороны я воспринимал бы её как на очень одаренного человека. Но она была для меня бесполезна, и было неприятно наблюдать, как она все время так цепляется за Лютца, так что я действительно не хотел проводить с ней хоть на миг больше времени чем это было необходимо.

Лютц был странным парнем, который хотел стать торговцем, хотя и был сыном плотника. У него не было практической сметки, которая должна быть у любого торговца. На мой взгляд, он смог стать лехерлом только благодаря своей дружбе с Мэйн - это был единственный способ объяснить, почему такой негодный торговец, как он, заключил контракт лехерла до того, как ему исполнилось десять лет.

Хотя, все же, как и говорил Марк он и вправду был трудолюбивым. Он довольно быстро научился читать, писать и счету, и я знал, что он изо всех сил старался выучить все что необходимо знать будущему купцу. Но как же ему это все нелегко далось, и еще труднее ему приходилось когда он пытался использовать все эти знания в своей работе, и я не могу себе представить, что он действительно понимал все это на глубоком уровне.

... Потому что, разве это не очень странно? Он всегда такой: «Я сделаю то, что придумает Мэйн», но торговцы-ученики не должны делать вещи. Предполагается, что они будут продавать вещи в магазинах или вывозить их на продажу. Поскольку Лютц любит работать в мастерской и водить детей в лес, он больше похож на ремесленника, чем на торговца. Но что ж, по крайней мере, ему удается правильно вести бухгалтерские книги мастерской.

- Доброе утро, Лютц. Доброе утро, Леон, - сказала Мэйн.

Перед мастерской было много людей, уже одетых и готовых отправиться в лес, и перед ними стояла крошечная фигурка в синей рясе. Сестра Мэйн редко посещала мастерскую без предупреждения, и, если я правильно помню, в это время, ее обычно учили игре на фэйспиле.

- Доброе утро, Сестра Мэйн, - ответила я, прежде чем заметил, что среди сирот в рваной одежде виднелась высокая фигура, что производила впечатление просто немереного присутствия. Это был Сильвестр, жрец в синем, которого я видел вчера, но сегодня на нем была рваная одежда, которую обычно носили только бедняки. Его ноги были расставлены на ширину плеч, а руки скрещены на груди.

... Да что здесь происходит?!

Я чуть не взвизгнул, увидев Лорда Сильвестра, дорогой лук на спине которого так поразительно контрастировал с его дешевой одеждой. Мне удалось удержать этот взвизг, зажав рот рукой, и будучи сейчас полностью не способным произвести хоть одну здравую мысль.

- Лютц, мне очень жаль, но я прошу тебя отвести Сильвестра в лес. Леон, Гил, я прошу вас обоих присмотреть за детьми, пока они будут собирать в лесу. Хорошо?

Да какова …хрена, Мэйн?! Ты что, действительно ожидаешь, что мы просто пойдем и отведем Эрцгерцога в лес нижнего города?!

Лорд Сильвестр на самом деле был Аубом Эренфеста. Я смог понять это, потому что после встречи с ним во время его экскурсии по мастерской Хозяин Бэнно не спал до поздней ночи, обсуждая события дня с Марком. Лорд Сильвестр, очевидно, хотел, чтобы Хозяин Бэнно значительно расширил масштабы печатного дела, и меня спросили, что я думаю об этом как лехерл.

... Она что, и вправду именно это имела в виду? Неужели она действительно ждет, что мы отведем его в лес нижнего города?!

Гил с энтузиазмом закивал, и Лютц казалось, отнесся ко всей этой ситуации довольно беспечно. То, что происходило на моих глазах, было совершеннейшей бессмыслицей. Если бы у меня была возможность, я бы заорал во все горло, что они, что, не знают, с кем имеют дело?!

... Или подождите, они действительно не знают, с кем здесь имеют дело?! Разве они не понимают, что Лорд Сильвестр - Эрцгерцог?!

Но если поразмыслить, Хозяина Бэнно утащили из мастерской, как только стало ясно, что он узнал Лорда Сильвестра, а поскольку Лютц вернулся домой ночью, его не было на ночной беседе Хозяина Бэнно и Марка. Ни Мэйн, ни Лютц, ни кто-либо из присутствующих здесь сирот не знали, что Лорд Сильвестр был Эрцгерцогом. Только я.

Я не был уверен, стоит ли мне разъяснить им это. Только я открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же снова закрыл его, вместо этого решив оставить все на Лютца и ушел. Разбираться с сиротами было намного безопаснее, чем иметь дело с Эрцгерцогом, переодетым в синего священника - немного напортачить с этими мелкими сорванцами не несло такого риска кардинально повлиять на мое будущее как торговца.

Когда Сильвестр в своем новом образе прошел через ворота храма, он огляделся и поморщился:

- Так это нижний город, где живут простолюдины, а? Конечно же, ведь здесь пахнет дерьмом. Да и на вид вполне соответствует. Разве здесь нет служителей, чтобы содержать это место в чистоте? Не знаю, как можно здесь жить.

Лютц, который немного выступил вперед, чтобы указывать дорогу Лорду Сильвестру, слегка повернул голову назад и спросил его, кто должен нанимать служителей, чтобы они следили за чистотой города. Это был справедливый вопрос, так как кто-то должен был бы заплатить этим слугам, чтобы нижний город был чистым, и, насколько я знал, не было никого достаточно эксцентричного, чтобы тратить свои деньги на такое дело.

- Кто бы ... нанял их? - Переспросил Лорд Сильвестр.

- Ага. Город никому не принадлежит, так что ...

- Ты дурак! Разве ты не знаешь, что город принадлежит Эрцгерцогу?! - Инстинктивно запротестовал я, услышав небрежный ответ Лютца. Сказать Эрцгерцогу прямо в лицо, что его город никому не принадлежит, было все равно, что смерти искать - или того хуже.

- О, верно. В таком случае, Брат Сильвестр, попросите Эрцгерцога нанять служителей, чтобы они очистили нижний город. Такой скромный простолюдин, как я, никогда не осмелится спросить самого Эрцгерцога. Но синие жрецы - аристократы, верно? Я уверен, что вы сможете это сделать, - сказал Лютц с улыбкой. Честно говоря, мне сейчас очень хотелось отвесить ему сильнейшего тумака.

Лютц! Ты сейчас более наглый, чем кто-либо, кого я когда-либо видел! Но, к счастью, что можно было только описать как чудо, Лорд Сильвестр совсем не рассердился. Мы просто продолжали идти по улице нижнего города.

- Уф. Здесь так много цветов, что мои глаза начинают уставать, - сказал Лорд Сильвестр.

- Это понятно, поскольку храм чисто-белого цвета. Точно так же отреагировали и сироты, когда впервые прошли по нижнему городу. Эй, Гил, или же Фриц, не могли бы вы рассказать Сильвестру, как ходить в нижнем городе? - спросил Лютц. - Я действительно не знаю, как устроен храм, поэтому я не совсем знаю чем он отличается от нижнего города.

Оставить все эти опасные разговоры сиротам было мудро. И Лютц, и я выросли в нижнем городе, поэтому мы не знали, что удивит Лорда Сильвестра и насчет чего ему следует проявлять осторожность.

- Мне кажется, что ты один из слуг Мэйна, верно? Отлично. Расскажи мне все.

У Гила было напряженное выражение лица, когда он объяснял, как мог, и все это время Фриц со стороны поправлял его неряшливый формальный стиль речи. Взрослые серые жрецы в группе начали собираться вокруг Лорда Сильвестра, вероятно, думая, что они не могут полностью доверить его Гилу, который еще даже не мог нормально говорить в таком стиле.

В ту же секунду, когда я увидел, что Лютц свободен, я схватил его за воротник и притянул к себе:

- Привет, Лютс. А что ты собираешься дать Брату Сильвестру поесть в лесу? – Прошептал я, и Лютц оглянулся на меня, как будто он на самом деле не придавал этому никакого значения.

- Что плохого в том, что он будет есть то же, что и мы? Он хочет увидеть, что такое лес в нижнем городе, так что ...

- Неправильно! - Вы не можете заставить эрцгерцога есть картофель и соленый суп!

Собирая и делая бумагу в лесу, мы использовали кипящую воду, чтобы готовить картофель на пару, а затем ели его с маслом на обед. Это и суп, приготовленный из каких-то растений, собранных на месте и заброшенных в кастрюлю с соленой водой, возможно, с небольшим количеством сушеного мяса, если кто-то принесет его. К тому же суп готовили в тех же горшках, что и кору; мы не могли подавать еду в этом Эрцгерцогу.

- Я пойду и доложу об этом Хозяину Бэнно. Иди вперед. - Я указал на компанию Гилберта, здание которой только что появилось в поле зрения, и отделился от группы сирот, чтобы броситься к Марку, который только что вывел покупателя на улицу. Он повернулся ко мне, и его улыбка стала шире, когда мы встретились глазами.

- Леон. Обсудим это наверху? - Казалось, что Марку каким-то образом удалось угадать истинную личность человека у которого волосы были собранны серебряной заколкой, ступни защищали кожаные ботинки и даже на вид крайне дорогом луку, что резко контрастировало с его рваной одеждой и заставляло его выделяться его больше, чем если бы он был в обычной одежде. Я поспешно поднялся по внешней лестнице.

Как только я оказался на втором этаже, я начал свои объяснения, сведя все к краткой выжимке, что Лорд Сильвестр, чтобы поохотиться с сиротами, переоделся для незаметности и что его ведет Лютц и что ему скоро подадут обед достойный бедного простолюдина.

- Я прикажу Матильде приготовить хлеб, ветчину, сыр и питье. Было бы разумно также принести столовые приборы; Хозяин Бэнно рассказывал что в лесу они едят картофель голыми руками.

Очевидно, Хозяин Бэнно однажды уже ходил с Лютцем и Мэйн в лес и в то время был вынужден голыми руками есть картошку с простой доски заменявшей и стол и тарелку. Теперь, когда они по просьбе сирот варили суп, они брали с собой деревянные миски и ложки, хранимые в мешочках на поясах, но Лорд Сильвестр присоединился так внезапно, что запасных для него, вероятно, не осталось. Трудно было представить, чтобы дворянин, который ходил на охоту и привык, что все это делали для него слуги, смог бы предвидеть что ему понадобится принести свои столовые приборы. Лучше было перестраховаться и подготовить наши собственные.

- Леон, я доверяю тебе обслуживание Лорда Сильвестра. Пожалуйста, извлеки максимум из своего обучения у Фрэн. А, я вижу, еда готова. - Марк, с его обычной улыбкой, передал мне корзину с обедом, которую приготовила служанка Матильда.

- Похоже, Лорд Сильвестр не собирается сообщать Мэйну или Лютцу, кто он на самом деле. Будь осторожны, чтобы не ошибиться и не раскрыть его секрет.

Я взял приготовленный обед и помчался в лес. На обычном берегу реки уже начались работы по сбору, и я видел, как внутри горшков кипит кора. Некоторые ребята мыли картошку в реке, а другие как обычно занимались собирательством в лесу. Единственное, что вызывало беспокойство, это то, что Лютца и Сильвестра нигде не было.

- Где Лютц и Брат Сильвестр?

- Мы расстались, как только прибыли сюда, - ответил Фриц. - Они ушли в охотничьи угодья, и Лютц сказал, что они вернутся, когда прозвенит четвертый колокол. - Я заметил, что он складывал камни, а не присматривал за горшками, как обычно, и когда я спросил, что он делает, он сказал, что готовит стол для обеда Лорда Сильвестра.

- Я думаю, это понадобится Брату Сильвестру, потому что он жрец в синем. Даже нам, серым жрецам, потребовалось время, чтобы привыкнуть есть без стола.

Похоже, я был не единственным, кто ломал голову над тем фактом, что Лютц не обращался с Лордом Сильвестром как с аристократом. В тот момент, когда я это понял, у меня возникло странное чувство товарищества с этим парнем.

- Это хорошая идея. Я принес ему еды. Мы ведь не в коем случае не собираемся же кормить Брата Сильвестра только картофелем и супом, верно? - Я поднял корзину в руке, и Фриц удивленно моргнул.

- Синие жрицы - это те, кто поставляет нам пищу, предлагаемую в качестве божественных даров в приюте, поэтому я ни на секунду не подумал, что нам нужно будет специально готовить что-нибудь для него. - Фриц, очевидно, считал себя сегодня частью группы Лорда Сильвестра и даже ожидал, что ему передадут дополнительную изысканную еду.

... Как вы могли ожидать подобного, когда здесь и близко нет соответствующих поваров? Стена здравого смысла, что разделяла меня и серых жрецов была похоже весьма значительной высоты.

Прозвенел четвертый колокол, и я начал готовить обед Лорду Сильвестру. Он и Лютц вернулись назад, с двумя птицами в качестве добычи.

- Брат Сильвестр, вы можете повесить их на этой ветке.

- Как мне это сделать? - спросил Лорд Сильвестр, в замешательстве глядя на ветку, на которую указал Лютц. Но Лютц не попытался забрать птиц у Сильвестра. Вместо этого он просто объяснил, что делать.

- Ты и правда думаешь, что у меня каким то образом может оказаться быть при себе случайный, ненужный шнур, Лютц? Ну так вот, у меня его нет.

- Почему вы не взяли с собой шнур в лес? Без него вы не сможете слить кровь с добычи. Что у вас вообще там в сумке? - спросил Лютц, развязывая шнур, обмотанный вокруг своей талии.

Я немедленно подбежал к Лютцу и потребовал объяснить, почему он сам не позаботится о птицах. Я не мог в это поверить; он не только заставлял Лорда Сильвестра держать птиц, но и ожидал, что он также займется их обработкой.

- Ну, я имею в виду, что раз это он охотился на них, то поэтому именно он и должен заботиться о них. Заставить кого-нибудь приготовить добытое вами мясо - это то же самое, что просто бесплатно отдать его.

- Так обстоят дела в нижнем городе, а не в храме! Брат Сильвестр же ...

- Брат Сильвестр здесь, чтобы поохотиться в нижнем городе. Так что не так с ним, соблюдающим правила нижнего города? - спросил Лютц так, как будто то сказанное им было чем то самоочевидным.

- Ну, Мэйн сказала мне, что мне придется придерживаться дворянского леса, если я хочу охотиться как дворянин. Так что не переживайте. Это я могу сделать, - сказал Лорд Сильвестр с ухмылкой, когда начал привязывать своих птиц к ветке.

- Брат Сильвестр, присматривай за своей добычей. Зверей может привлечь запах, и они попытаются их украсть.

- Точно. И, кстати, Лютц, как вы моете руки без помощи слуг? Я почти уверен, что простолюдины ведь даже не могут использовать очищающую магию, - сказал Лорд Сильвестр, глядя на свои окровавленные руки. Наверное, обычно слуги приносили ему миски с водой для мытья рук.

- Но ведь рядом с нами река, не так ли? Там можно вымыть руки. Спросите других детей, как это сделать; мне нужно найти одну траву, что бы наделать из неё шнуров. Я полагаю, вы все-таки захотите поохотится еще и днем.

Лорд Сильвестр выпятил грудь и сказал, что, конечно, захочет, затем повернулся, и посмотрел на всех остальных.

- ...Итак, дети! Научите меня мыть руки в этой реке.

- Брат Силь, я научу тебя. Повторяй за мной. Я сам учился у Лютца. Я был очень удивлен, когда он вымыл руки, даже не налив воду в ведро. - Дети на перегонки бросились к реке, и Лорд Сильвестр, судя по виду, тоже разделяя это их веселье, поспешил за ними.

Я быстро шагнул вперед и схватил Лютца за руку, прежде чем он успел уйти на поиски травы:

- Слушай, Лютц, а что это за прозвище такое - "Силь"? А это не слишком ли?

- Все хорошо. Я имею в виду, он сам предложил его так звать, - пожав плечами ответил Лютц, объясняя, как появилось имя «Брат Силь».

- Брат Сильвестр слишком сложно выговорить самым маленьким, и каждый раз, когда они что-то путали, серые жрецы так бледнели что становились похожи цветом на простыни, и заставляли всех вставать на колени, умоляя простить их неумышленную грубость.

- Хух.

- Когда это произошло в третий раз, одна из телег на дороге чуть не сбила одного из малышей, стоявших на коленях. - По всей видимости, Лютц спас ребенка от удара, и, поскольку брату Сильвестру надоело то, что серые жрецы, постоянно понукали всех, что бы те извинялись, он сказал детям просто называть его «Брат Силь».

- А он на самом деле довольно добрый и расслабленный для синего жреца парень, тебе так не кажется? Он вроде как немного странный, но я рад, что он не из тех жестоких и высокомерных аристократов, о которых я столько слышал, - сказал Лютц, прежде чем развернуться и отправиться в лес искать траву.

Я подал Лорду Сильвестру еду, и вскоре обед подошел к концу. У одного человека было отдельное меню, и для него был специально сделан стол, хоть и состоящий только из доски, поставленной на несколько камней, но Лютц ничего не сказал об этом, и Лорд Сильвестр, кажется, тоже не особо обратил на это внимание, так как не сказал на счет этого ни единого слова.

- Кстати, что вы все думаете об этой девочке Мэйн? - спросил Лорд Сильвестр, и затем посмотрел на Лютца. – Ты ведь довольно хорошо её знаешь, не так ли?

- Ну ... Она знает всякие странные вещи, но у нее почти отсутствует здравый смысл. Она настолько слаба, что может в любой момент свалится с лихорадкой и ничего не может сделать без посторонней помощи. Но она милая и поддерживает мои устремления и мечты. Мэйн - лучшая подруга, о которой я когда-либо мог бы мечтать, и если бы не она, меня бы сегодня здесь не было бы. - Лютц ответил вежливым, сдержанным тоном, но было ясно, что он говорит от души.

Лорд Сильвестр запрокинул голову, задумчиво глядя в небо.

- То, что я слышал о ней от других, немного отличается от того что говоришь ты. Говорят, она улучшила приют, но насколько это правда? Она и Фердинанд говорят, что сейчас дела обстоят намного лучше, но если это правда, ей действительно стоит похвастаться этим перед Эрцгерцогом, чтобы получить награду. Но если она лжет, он вместо этого может наказать ее.

Сирот попросили поделится своими ощущениями, и поэтому все они начали рассказывать о том, каким был приют до прихода Мэйн. Они говорили о том, как она их спасла: сколько еды они могут теперь съесть, как они теперь могут приготовить суп самостоятельно и что они могут провести всю зиму у теплого очага, вместо того, чтобы на со страхом ждать когда посреди зимы у них кончатся дрова. Глаза у них при этом сияли, и любой мог сказать, насколько глубоки были их уважение и благодарность к Мэйн.

... Так она помогла приюту, а? Я начал ходить в храм уже после того, как были преобразованы и приведены в порядок сам приют, покои директора и была устроена мастерская, поэтому я не знал, каким жалким был до этого приют. Ничего себе, я и не знал, что вы, ребята, можете так разливаться соловьями.

Что меня больше всего удивило, так это то, насколько разговорчивыми были серые жрецы, рассказывая, как сильно изменился приют. Младшие дети, оказавшись за пределам храма, особо не упоминали об этих изменениях, а более старые серые жрецы, работая в лесу или в мастерской, обычно молчали, говоря только в случае крайней необходимости. Можно сказать, что по их мнению, вопрос синего жреца ни в коем случае нельзя было оставить без ответа, и хоть они старались не своей привычке не распускать языка, но все же говорили они гораздо больше, чем обычно.

...Это что, у меня со слухом проблемы, или они рассказывают о ней только хорошее и постоянно хвалят её? Расскажите же и о её недостатках! Например, как она всегда намертво цепляется за Лютца, игнорируя то, что говорят люди, и доставляет людям неприятности своими странными идеями! У неё ведь масса недостатков! Вот что я кричал про себя, но когда Лорд Сильвестр спросил мое мнение, у меня не было другого выбора, кроме как уклониться от вопроса, дав общий, расплывчатый ответ:

- Я не так много провел времени с Сестрой Мэйн и поэтому не очень хорошо её еще знаю. - Я не был уверен, что Хозяин Бэнно хотел бы, чтобы я высказывал свое мнение , и уж что я знал точно, так это то что перечисление её недостатков, сделало бы для меня дальнейшее пребывание в мастерской очень неприятным.

- ...Понимаю. По вашим словам , ребята, она практически святая, - пробормотал Лорд Сильвестр, вынимая из мешочка на поясе ожерелье с черным камнем.

Он внимательно посмотрел на него, на мгновение глубоко задумавшись.

- Брат Сильвестр, звери хотят украсть ваше мясо! - крикнул Лютц.

- Что?! - Лорд Сильвестр сунул ожерелье обратно в мешочек, натянул лук и выпустил три стрелы в зверей. Каждый попал в цель, и он тут же побежал к птицам. Тыльная сторона его правой руки сияла, когда он мчался по лесной траве, и внезапно оказалось что в его руке непонятно откуда возник меч:

- Это моя добыча!

Сверкнул меч, и этого было достаточно, чтобы отпугнуть зверей. Я же испытал настоящий ужас при виде благородного оружия - такого оружия, которым простолюдин никогда не мог бы владеть, - но все дети ликовали.

- Ты потрясающий, Брат Силь! Ты такой сильный!

- Я знаю.

Сильвестр, возможно, воодушевленный похвалами детей, после обеда продолжил охоту. Он стрелял в птиц, летящих в небе, пока все восхищенно смотрели на него, и попадал, чем заслужил еще больше аплодисментов.

- Нам надо будет скоро возвращаться. Если мы не вернемся до ухода поваров, мы не сможем приготовить мясо. Я не ожидал, что вы так много всего добудете, - обеспокоенно произнес Лютц, глядя на дичь. В нижнем городе было принято охотиться ровно столько, сколько нужно; принося домой больше, чем вы можете съесть, вы просто разводили на полках кладовок гниль.

- Брат Сильвестр - синий жрец, помнишь? Он в любом случае дает приюту божественные дары; он может просто отдать мясо сиротам. – Намекнув таким образом, что мясо достанется и им, я легко смог убедить серых жрецов помочь донести его в храм. Брат Сильвестр с радостью оставил на них эту работу.

- Ладно! Пора возвращаться в храм! - Заявил он, в явно хорошем настроении.

- Да!

Мы начали готовить мясо, как только вернулись. Но среди всего это оживления я углядел, что Лорд Сильвестр подарил Мэйн ожерелье с черным камнем.

Пролог

Проводив Сильвестра на конференцию эрцгерцогов, Карстедт вместе с Фердинандом направился в теперь освободившееся комнаты Верховного епископа. Вместе с ним он изъял из них все улики, говорящие о преступной деятельности Верховного епископа а затем они опечатали комнаты.

Затем они приступили к более подробному обсуждению фальшивой истории жизни Розмэйн, которую они состряпали для нее; было бы неблагоразумно использовать без какой либо доработки, тот полусырой вариант, выдуманный на скорую руку Сильвестром в их присутствии. Идея заключалась в том, чтобы показать, что Карстедт позволил Эрцгерцогу удочерить свою любимую дочь для ее собственной защиты, поскольку, как и ее мать, она родилась с огромным количеством маны. Но одной маны было недостаточно, чтобы заработать право войти в семью Эрцгерцога. Им нужен был еще какой то предлог.

Фердинанд, глубоко задумавшись, принялся постукивать пальцем по виску:

- Возможно, мы сможем использовать для этого её мастерскую. Розмэйн, не в силах видеть ужасающее состояние приюта, дала сиротам еду и работу. Ее преданность делу и новые идеи о ведении торговли привлекли внимание Эрцгерцога, - предложил он.

- Печалится, проливая слезы над сиротами, а потом спасать их, давая еду и работу, э? Это ведь практически действия святой, - пробормотал Карстедт, заставив Фердинанда удовлетворенно кивнуть.

- И в правду святая. И это должно сработать. И если мы добавим несколько приукрашенных историй о подвигах Роземэйн, будет легко оправдать предоставление ей должности Верховного епископа ... Что? Карстедт, не смотри на меня так. В этом нет ничего нечестного. Розмэйн действительно создала свою мастерскую, чтобы спасти детей-сирот. Хоть её конечной целью было достижение того, что бы она могла бы без всякого труда и заботы доставать и читать книги, но это не меняет благородных результатов, достигнутых ее усилиями.

Карстедт слышал от Фердинанда, что Розмэйн самостоятельно открыла мастерскую в приюте, но после первой встречи с девочкой было трудно представить её как ту, что могла бы быть способна на что-то настолько великое.

- Как ты знаешь, она умеет давать массовые благословения, и пока она не несет отсебятину вне сценария, она и впрямь может выглядеть как святая, - продолжил Фердинанд. - Все, что ей нужно делать, это то, что она уже делала, исцеляя землю во время миссии по уничтожению тромбэ.

Вспоминая исцеление, Карстедт вспомнил, что Розмэйн ошеломила всех присутствующих рыцарей, показав сколь много у неё маны - показ, который казался еще более впечатляющим, потому что он был проведен сразу после неудачной попытки её убийства Шикзой. Она определенно была слишком молода, чтобы называться святой, но он не мог отрицать, что она была похожа на нее - ее распущенные темно-синие волосы были ухоженными, шелковистее, чем даже волосы девушек из семей высших аристократов, а ее луноподобные, золотые глаза были подобны окнам в ее переполняемое чувствами сердце. У нее тоже было красивое лицо, и она, несомненно, вырастет настоящей красавицей.

У Розмэйн была бледно-белая кожа, почти не тронутая солнечным светом, и мягкие руки, совершенно не знавшие ручного труда. Хотя, возможно, это было просто из-за того, насколько она была болезненна, это были желанные черты, редко встречающиеся среди простолюдинов. К тому же, благодаря Фердинанду, обучавшему ее, она теперь двигалась и говорила так грациозно, что было трудно поверить, что она простолюдин. Она еще не была достаточно утонченной, чтобы сойти за высшую дворянку, но это было лишь вопросом времени.

... В любом случае, нынешняя их предыстория была, мягко говоря, немного надуманной. Назвать ее святой, чтобы убедить дворян в том, что она достойна вхождения в высшее общество, было неплохой идеей, но ей нужно будет наложить мощное благословение или два, чтобы они признали ее право на это.

Когда Карстедт кивнул самому себе, Фердинанд нахмурил брови

- Этого будет достаточно, чтобы оправдать ее достижения, но не будет ли весьма неразумным сообщить, что ты спрятали ее в храме, опасаясь издевательств со стороны своих жен? Эльвира не глупа, и мне трудно поверить, что она согласится следовать этой выдумке.

- Да, все так, но также является правдой и то, что Эльвира сторонилась Розмари.

И первая жена Карстедта Эльвира, и вторая жена Трюделид чуждались его третьей жены Розмари, обращаясь с ней как с белой вороной. Вызванное этим эмоциональное истощение, несомненно, было одним из факторов, которые привели к расстройству и угасанию без того слабого здоровья Розмари.

- Ты слышал это от самой Розмари, да? Подтвердил ли ты обе стороны истории, прежде чем выносить суждение? - спросил Фердинанд, пристально глядя на Карстедта. Он знал, что Карстедт был склонен встать на сторону Розмари, поскольку она была жертвой в этой ситуации.

-... Я слышал, что первопричиной был антагонизм между семьями Трюделид и Розмари. Но Эльвира, самый влиятельный человек в семье среди моих жен, лишила Розмари возможности обрести какой либо покой, поддержав Труделиед, несмотря на то, что именно Розмари был той, кого ей нужно было защитить.

Спор, по крайней мере, можно было урегулировать, пока Эльвира была нейтральна, но все развалилось в тот момент, когда она выбрала сторону. И именно это расстраивало Карстедта больше всего.

- Разве ты не спрашивал Эльвиру, почему она встала на сторону Трюделид?

-... Да, и она сказала, что это потому, что я всегда защищаю Розмари. Но как я мог этого не делать, когда я сам видел, как ее оскорбляли? Понятия не имею, почему Эльвира поддержала Труделиед, - объяснил Карстедт, и Фердинанд с раздражением потер виски.

- Если Эльвира поддерживала твою вторую жену, потому что ты так сильно защищал Розмари, возможно, она просто пыталась сохранить равновесие сил? Я все же прав; будет лучше, если мы откроем все Эльвире, чтобы заслужить ее поддержку. Её отношение и поддержка будет во многом решающей, то как женская часть высшего общества воспримет и будет в дальнейшем относится к Розмэйн.

Самой крупной фракцией среди аристократок была фракция, возглавляемая матерью эрцгерцога, но теперь, когда она ушла, ведущее место займет фракция, в которой состояли Эльвира и жена Сильвестра. Женское общество не было чем-то, в которое мужчины могли бы легко войти, поскольку это было недоступно даже для Сильвестра, поэтому вступление в эту фракцию было бы лучшим шансом для Розмэйн вести далее спокойную и мирную жизнь. Но даже зная это, Карстедт не мог не испытывать дурных предчувствий, можно сказать даже страха, думая о предстоящем разговоре с Эльвирой.

-… Фердинанд, не мог бы ты присутствовать при том, когда я буду объяснять это Эльвире? Ее отношение коренным образом изменится в зависимости от того, поддерживаешь ты меня или нет.

Фердинанд был младшим братом эрцгерцога от другой матери, и именно из-за его впечатляющей одаренности, Вероника, мать эрцгерцога, с самого рождения относилась к нему так холодно. Карстедт, однако, не только принял Фердинанда в рыцари, но и приложил все усилия, чтобы защитить его от злонамеренных умыслов, обращаясь с ним с таким же уважением, как и с настоящим сыном эрцгерцога.

Но когда бывший эрцгерцог заболел и пришло время выбирать ему преемника, жестокость преследования и сила недовольства Вероники только усилилась. В конце концов Фердинанд заявил, что не заинтересован в том, чтобы стать эрцгерцогом, и вместо этого присоединился к храму. Но даже тогда он продолжал помогать Сильвестру в его работе и поддерживал рыцарей, когда его тем не хватало воинов и магов. Эльвира часто восхваляла его, говоря, что, если бы не лорд Фердинанд, Эренфест давно бы был бы повержен, поэтому ее реакция, несомненно, будет варьироваться в зависимости от того, объяснял бы замысел касательно происхождения Розмэйн Карстедт или же Фердинанд.

- Хорошо, я согласен. Тогда пригласи меня завтра на обед. У меня плотный график до завтрашнего дня.

- Так и поступлю. Это будет подходящим временем и для меня, поскольку мы, рыцари, все еще должны провести расследование.

Карстедт покинул храм и вернулся в штаб – квартиру рыцарей, где Дамуэля, который выглядел еще довольно болезненно, допрашивал другой рыцарь. Его вынесли из храма без сознания, но теперь он был в силах сидеть и беседовать. Судя по всему, рыцари прислали навестить его кого-то, способного использовать исцеляющую магию.

- Как только допрос Дамуэля закончится, это будет на сегодня все. Завтра мы проведем расследование в отношении наших заключенных, - заявил Карстедт. Как командующий рыцарями, он получил в ответ на это серию отточенных воинских салютов.

Дамуэль же, услышав эти слова, робко задал Карстедту вопрос.

- Лорд Карстедт ... эм ... ученица ...?

- С ней все хорошо. Ты хорошо справлялся с её защитой, до тех пор пока не оказался в совершенно проигрышном положении. - У низшего аристократа, такого как Дамуэль, естественно было гораздо меньше маны, чем у высшего дворянина, вроде графа Биндевальда, поэтому Карстедт был искренне впечатлен тем, насколько способным тот себя показал.

При этих словах Дамуил обмякнув всем телом рухнул на сиденье в полном изнеможении от внезапного нахлынувшего облегчения:

-Для меня большая честь ваша похвала, - сумел выдавить он.

По окончании допроса Дамуэля, рыцари разошлись, и Карстедт отправился отдыхать в казармы. Он думал, что возвращение домой без предупреждения вызовет проблемы, поскольку, по мнению своих домашних, он присутствовал на конференции эрцгерцогов в Суверениии. «Я определенно делаю это совсем не для того, чтобы не разговаривать с Эльвирой вне присутсвия Фердинанда», - заверил он себя, прежде чем взмахнуть рукой, чтобы вызвать свой штаппе и постучать им по желтому магическому камню.

«Ордоннанц », - сказал он, и волшебный камень принял форму белой птицы. - Завтра на обеде будет лорд Фердинанд. Пожалуйста, приготовьтесь к его визиту. - Проговорив сообщение, Карстедт взмахнул своим штаппе, мысленно приказав птице отправиться к Эльвире. Посланник вернулся почти что немедленно.

- О боже, лорд Фердинанд? Более ни слова, - трижды повторила птица ответное послание он звонким нетерпеливым женским голосом, прежде чем снова превратится в камень. Все таки, пригласить Фердинанда было просто отличной идеей.

На следующее утро Карстедт пошел допрашивать заключенных. Первым был Безеванц, Верховный епископ. Фердинанд расследовал его преступления так тщательно и до таких мелких деталей, что Карстедт чувствовал себя до крайности вымотанным его педантичностью и тщательностью. Тем не менее, больше всего раздражала Вероника, которой каким-то образом удавалось защищать Безеванца все это время.

- Я удивлен, что она умудрилась защищать тебя так долго, - сказал Карстедт. Он был уверен, что Безеванст поднимет шум и крик, когда будут перечислены все его многочисленные преступления, но все, что тот сделал, это бессильно свесил голову. Казалось, он действительно был опустошен тем, что его старшую сестру собирался наказать Сильвестр.

Но в отличие от полностью сдавшегося Безеванца, граф Биндевальд, казалось, был полон решимости хранить молчание; им придётся использовать магический инструмент поиска в памяти, как только Сильвестр вернется с конференции эрцгерцогов . Карстедт не знал, чья мана будет наиболее совместимой, но он точно не завидовал тому, кому приходилось просматривать воспоминания графа. Он просто молился, чтобы его собственный цвет маны не стал в конечном итоге тем, который больше всего был бы схож по цвету с маной графа Биндевальда.

- Боги мои, лорд Фердинанд. Я вам так благодарна за то что вы посетили наш дом в это непростое время, - произнесла Эльвира. Нынешняя её улыбка была в три раза приятнее, чем та, что она демонстрировала обычно, и свои волосы она сегодня уложила в особенно изысканную прическу. Карстедт только что вернулся домой с Фердинандом, и, хотя он более чем привык к тому, как совсем по-другому она обращалась с ним и с Фердинандом, он не смог сдержать тяжелый вздох.

Когда они закончили ужин, Карстедт отослал из комнаты слуг и посмотрел на Эльвиру. Она ответила ему взглядом, ожидая его слов.

- Эм ... Эльвира. Этим летом мою ... э ... дочь крестят.

- О боги. И кто же её мать? - спросила Эльвира, сузив темные глаза, следя за малейшим изменением лица Карстедта.

- Э ... Розмари. Это крещение Розмэйн, моей дочери от Розмари.

- Хо хо хо, что то здесь не так. Я не верю, что у Розмари были дети. Ее семья никогда бы не промолчала, если бы у нее был ребенок. Разве ты не помнишь этих дураков и то абсурдное высокомерие, которое они выказали после того, как их дочь вышла замуж за высшего дворянина? Как они делали одно необоснованное требование после другого необоснованного требования по отношению к нам? Этим ты только разожжешь по новой спор между семьями Трюделид и Розмари, - ответила Эльвира, сердито напомнив ему, что родственники Розмари были изначальной причиной ее игнорирования.

Карстедт начал было возражать, но Эльвира продолжила, прервав его:

- Вся эта неразбериха наконец утихла, и ты хочешь начать ее снова, представив её ребенка? Я этого не позволю... Или, я бы не позволила, но, учитывая, что лорд Фердинанд здесь, могу представить, что за всем этим стоят какие-то важные и необходимые причины. В зависимости от этих причин и обстоятельств, я могу и предложить вам обоим свою помощь.

- Вы действительно мудрая женщина, Эльвира. Мне нужна ваша помощь, и я смиренно прошу вашего сотрудничества, - сказал Фердинанд.

- О боги, лорд Фердинанд. Вы всегда знаете, что кому надо сказать.

Фердинанд начал объяснять Эльвире обстоятельства. Талантливая девочка по имени Розмэйн пройдет крещение как дочь Карстедта, а затем будет удочерена эрцгерцогом во время той же церемонии крещения. И он, и его старший брат эрцгерцог хотели, чтобы она была удочерена, потому что они уже убедились, что она будет принесет огромное благом для будущего всего Эренфеста.

- Конфликт начнется заново, если родственники Розмари узнают о существовании этой девочки, поэтому я предлагаю провести крещение, не объявляя, что она дитя Розмари. Я выступлю как её мать, и заодно обучу её, чтобы она не опозорила Карстедта или нашу семью.

- Это было бы очень полезно, Эльвира. Похоже, что доверится вам было нашим самым правильным решением, - похвалил её Фердинанд.

Эльвира ярко улыбнулась, все следы недавней резкости звучавшей её в словах исчезли с её лица. Как они все и ожидали, заставить Фердинанда переговорить с Эльвирой оказалось гораздо эффективнее, чем если бы сам Карстедт попросил ту об этой услуге, несмотря на то, что последний был ее мужем.

- Я до некоторой степени обучил ее, пока она была в храме, поэтому я не думаю, что она навлечет позор на нас всех своим поведением, но вам придется закончить эту работу и сделать из нее настоящую леди, которая не будет выглядеть неприкаянно на вилле эрцгерцога.

- О боги. Вы сами ее обучали, лорд Фердинанд? - спросила Эльвира, широко раскрыв глаза. Она, вероятно, задавалась вопросом, способен ли Фердинанд, печально известный своей суровостью, который был жесток даже с учениками рыцарей, способен нормально вырастить ребенка.

Карстедт хорошо понимал ее чувства; ему тоже показалось что он ослышался, когда впервые услышал это. Фердинанд, должно быть, весьма жестко воспитывал Розмэйн, судя по тому, как грациозно она двигалась и насколько искусно играла на фэйспиле, но она, тем не менее, доверяла ему и полагалась на него. Карстедт впервые видел, что бы ребенок эмоционально привязался к Фердинанду. Он все еще помнил, какое потрясение он испытал, увидев, как Розмэйн пряталась за Фердинандом во время истребления тромбе.

- Я обучал ее, потому что считал, что в будущем она должна быть удочерена дворянином, - сказал Фердинанд, перед тем как начать рассказывать подробности о Розмэйне.

- Она отличный помощник, когда дело доходит до оформления документов, и у нее много маны. У нее довольно простой ход мысли, который легко понять, и хотя временами она действительно демонстрирует поразительное отсутствие здравого смысла, она очень и очень не глупа. Попытки привить ей аристократическое воспитание несомненно принесут достойные плоды. Кроме того, хотя она быстро учится, я, к сожалению, не могу научить ее чему-либо о женственности.

- Можете положится в этом на меня. Я обучу и воспитаю ее самым достойным образом.

После этого они начали обсуждать свои дальнейшие планы. Карстедт попросил Эльвиру подготовить все для крещения - нужно было подготовить комнату для Розмэйн, а также договорится с учителем по этикету, который учил их мальчиков, обучать и ее. Когда все будет готово, Розмэйн перевезут из храма в квартал Аристократов.

- Мне нужно подготовить комнаты и одежду для девочки, - произнесла Эльвира, глаза которой искрились от волнения. Раньше она воспитывала только мальчиков.

«Думаю, всё будет в порядке, если мы оставим это на неё», - подумал Карстедт, с облегчением прижав ладонь к груди.

Вскоре после этого Фердинанд сообщил Карстедту, что приступает к медицинскому осмотру Розмэйн. Карстедт прекратил расследование уголовного дела и вернулся в покои Верховного жреца в храме.

- Ммм ... Здравствуйте, Отец? - неловко запинаясь, произнесла Розмэйн. Ее детский голос заставил Карстедта расплыться в улыбке; все его дети были мальчиками, некоторые из которых теперь даже были рыцарями, поэтому услышав, как она назвала его «Отцом», его сердце словно согрелось. Если бы Розмари действительно подарил ему дочь, возможно, она была бы именно такой.

- Розмэйн, ты навлечешь на себя подозрение, если будешь так заикаться, - предупредил Карстедт.

Розмэйн тихо застонала, а затем еще тише начала повторять себе под нос раз за разом «Отец, Отец, Отец». Видя прикладываемое ею усердие, чтобы смочь выжить в благородном обществе, с тем чтобы она могла защитить свою настоящую семью, Карстедт испустил тяжелый вздох.

Фердинанд же начал раскладывать на полу кусок пергамента с уже начерченным на нем магическим кругом. Слуг из комнаты он отослала ранее.

Розмэйн с любопытством рассматривала магический круг:

- Что это? Это что оно делает?

- Это позволит проанализировать поток твоей маны. Ты ведь раньше упоминала, что не можешь двигаться, если твое тело не наполнено определенным количеством маны, верно?

-... А что, бывает и такое? – Удивился в слух Карстедт.

При поступлении в Королевскую академию студенты получали штаппе, через который можно было направлять ману, и их учили сжимать ману в своих телах, но до этого они обычно вливали свою ману в магические инструменты, данные им родителями. Перемещение маны в теле требовало выносливости и не способствовало росту тела, поэтому было широко распространено мнение, что чем меньше маны хранится в вашем теле, тем лучше.

- Нет никаких сомнений в том, что твой рост замедлился из-за того, что твое тело всегда полно маны. Однако я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь болел из-за слишком малого или слишком большого количества маны внутри.

- Что? Так это ненормально? - удивленно спросила Розмэйн, опуская взгляд на свое тело.

- Воистину, не нормально. Я буду исследовать течение твоей маны, чтобы определить, почему это происходит.

- Ого, вы способны на подобное? Это действительно впечатляет, - сказала Розмэйн, глядя на магический круг и несколько раз кивнув, впечатленная услышанным.

Карстедт же, напротив, пристально посмотрел на Фердинанда. Магические круги, которые показывали поток маны в чьем-то теле, были отнюдь не самыми широко распространенными вещами.

- Этот магический круг используют врачи, не так ли? Почему он у тебя?

- На самом деле я сделал его сам, изменив обычный магический круг, используемый для изготовления магических инструментов. Хотя я не могу сказать, является ли это точно таким же магическим кругом, как те что используют врачи, и я впервые использую его на ком-то, кроме себя.

Карстедт от такого ответа просто не мог подобрать слов. Когда Фердинанд чего-то хотел, он всегда заканчивал тем, что делал это своим собственным способом, и то что у него получалось было по сравнению с тем что могло сделать большинство людей как небо и земля, конечно же, изделия Фердинанда относились к условному «небу».

Не обращая внимания на изумление Карстедта, Фердинанд поместил четыре фейкамня на круг, по одному на каждую из четырех сторон света, прежде чем повернулся к Розмэйне:

- Розмэйн, сними одежду и обувь, а потом встань на круг.

- А?!

- П-постой, Фердинанд! - Карстедт был ошеломлен этими словами. Розмэйн была еще очень молода, но нельзя было столь небрежным тоном отдавать подобный приказ женщине, сколько бы ей лет не было.

Несмотря на это, Фердинанд с совершенно невозмутимым выражением лица указал на магический круг:

- Мы не сможем сделать подобного, когда она будет крещена и удочерена эрцгерцогом. Это наша единственная возможность. Быстрее раздевайся и становись в круг.

Розмэйн перевела взгляд с Карстедта на Фердинанда, затем покраснела от стыда:

- Ни за что. Это слишком смущающе! - сказала она, и осторожно отступила от круга.

Карстедт было жаль её, но а Фердинанду явно нет: он просто взглянул на нее и усмехнулся:

- Я не понмаю, откуда вдруг взялось это смущение и стыд. Тебе же было так хорошо в ванне.

- Что?! Ванна?!- Карстедт не мог поверить своим ушам. Ей было «так хорошо в ванне»? Купались ли они вместе? Фердинанд купался с Розмэйной?! Не сводя глаз с Фердинанда, он спросил: - Фердинанд, что, во имя богов, ты делал с этой маленькой девочкой?

Глаза Фердинанда расширились:

- Карстедт, ты меня неправильно понял! Я имею в виду, когда наблюдал за ее воспоминаниями с помощью магического инструмента. Я с ней не купался! – почти что паническим тоном запротестовал он.

Карстедт успокоившись, решил, что Фердинанд, должно быть, говорил правду, учитывая, что его обычная маска полного равнодушия, заменявшая ему лицо, почти что спала с него. Но кто бы в их ситуации не оказался бы неправильно понят? Тот, кто не знал бы об подобном магическом инструменте, только бы уверился, что Фердинанд интересуется очень молодыми девушками. Если бы здесь был Сильвестр, он бы уже дразнил его на сколько бы у него только хватало воображения.

- Розмэйн, тебя тогда подобное совсем не волновало! Почему ты так стесняешься сейчас?!

- Ну, в то время я была так взволнована возможностью воспользоваться (шампунем) и (солью для ванны) после стольких лет ... И я даже не могла вас видеть, так что это было похоже на то, что мы просто были на (телефоне) или что-то в этом роде, и это была мечта, а не реальность, так что ... Как бы там ни было! Я не могу снять одежду перед посторонними людьми! – Разразилась протестом Розмэйн.

Карстедт теперь точно знал, что сцена купания происходила в её воспоминаниях и что в то время ее это совсем не волновало.

- Я просто изучаю твое тело. Это действительно более неприятно, чем ванна?

- Да! Если вы хотите называть это медицинским осмотром, то вызовите врача!

- А ты что, не можешь постараться и начать воспринимать меня как врача? Будь он здесь, все равно пришлось бы делать тоже самое. - Фердинанд был настолько опытен, что действительно мог работать врачом, и особенность его характера была такова, что он не был бы удовлетворен, если бы не осмотрел ее самолично.

- Разве ты не отказалась от своего женского стыда в течение трех дней после того, как стала Майн, когда тебя раздел мужчина, которого ты не считала своим отцом? Прошло намного больше трех дней с тех пор, как ты стала Розмэйн. Пора снова повторить этот опыт.

- Н ... НН ... Н-ни за что! – Замахала руками Розмэйн и бросилась к Карстедту, крича на ходу: - Спасите меня, лорд Карстедт!- Она попыталась обогнуть Фердинандом по как можно более широкой дуге, так как он стоял между нею и Карстедтом, но он выкинул руку в сторону и казалось бы без всяких усилий, до обидного легко, схватил её.

- ГЯААХ! Отпусти меня! Гьяяяяя!

- Дура. Сколько раз я говорил тебе обращаться к Карстедту «отец»? И с этого момента зови меня по имени, когда мы за пределами храма, - сухим голосом сообщил Фердинанд, без малейших колебаний снимая пояс и синюю рясу с жалобно плачущей Розмэйн. Со стороны он выглядел как отец, наказывающий закатившего истерику ребенка. Но независимо от того, насколько она была молода, столь насильно снимать одежду с женщины было просто неправильно.

Розмэйн, теперь раздетая до зеленого нижнего платья, которое она носила во время весенней молитвы, посмотрела на Карстедта, затем протянула к тому руки с отчаянным выражением лица:

- Отец! Фердинанд извращенец!

- Не вводи людей в заблуждение, глупая ты девчонка. - Фердинанд ухватил Розмэйн ладонью за шею у затылка, и сжал ее, когда та начала визжать о помощи.

Увидев что происходит, Карстедт подумал, что они похоже гораздо ближе друг с другом чем ему казалось раньше, хотя, возможно, он просто занимался самообманом. Сильвестр, узнав об огромном количестве маны Розмэйн после миссии по уничтожению тромба, шутя предложил Фердинанду жениться на ней - и, глядя на них сейчас, эта идея не казалась такой уж надуманной и смехатворной.

Пока Карстедт обдумывал это, движения Розмэйн начали замедляться.

- Фердинанд, я считаю, что ты зашел слишком далеко. Розмэйн уже тяжело дышать.

Фердинанд удивленно распахнул глаза, осознав что происходит и ослабил хватку, тем самым предоставив Розмэйну возможность вывернуться которой та воспользовалась, прыгнув к Карстедту. Она проскочила тому за спину, и, испустив стон, спряталась в тени его плаща и сердито посмотрела оттуда на Фердинанда. Она была похожа на некое крошечное животное, изо всех сил пытавшееся выглядеть опасным и угрожающим, и Карстедт не смог не усмехнуться. Сильвестр был прав, когда сказал, что Розмэйн похожа на шумила - все, что ей нужно было сделать, это сказать «пупи», и образ был бы завершен.

Фердинанд же разочарованно скрестил руки и впился взглядом в Карстедта и Розмэйн. Выражение его лица давало понять, что он раздражен, что все идет не по его плану.

- Карстедт, как ее отец, что ты думаешь о болезненности Розмэйн? - сказал он, окольным путем требуя его помощи.

Карстедт начал сравнивать доводы Фердинанда и Розмэйн. Насильственные методы Фердинанда, возможно, было немного неприятно наблюдать, но Розмэйн все же была на удивление слабой, и поэтому она все время была под угрозой смерти от малейшей простуды. Если Фердинанд мог помочь в этом, тогда лучше было делать так, как он говорил.

Карстедт под мышки поднял Розмэйн и посмотрел ей в глаза.

- Розмэйн, Фердинанд – большой знаток всего что касается маны. Если изучение твоей маны позволит ему обнаружить, какое зелье необходимо для твоего лечения, не будет ли более разумным позволить ему провести это обследование?

- Ну, я имею в виду ... я полагаю ...- Розмэйн перестала прожигать Фердинанда взглядом казалось, немного успокоилась, убежденная прозвучавшими словами. В конце концов, у нее действительно был разум взрослого - в отличие от других детей, она не устраивала истерику и не прекращала слушать то что ей пытались объяснить просто из злости. Все, что нужно было сделать, - это быть разумным и тщательно все ей объяснить.

Однако некоторые люди совершенно не понимали, что значит быть тактичным.

- Карстедт, сейчас! Держи ее! - приказал Фердинанд тем же тоном, что использовал при общении с рыцарями. Когда Карстедт инстинктивно ухватил Розмэйн, Фердинанд быстро подошел к ней, встал позади нее и очень ловко, одну за другой расстегнул крошечные пуговицы на спине ее платья.

- Хяяяяяа! Фердинанд, ты извращенец! Неужто все это время ты был скрытым извратом?!

- Понятия не имею, в чем ты меня обвиняешь и что это за оскорбление, но у нас нет на это времени. Нам надо спешить. - Фердинанд закончил расстегивать пуговицы и резко указал на занавеску вокруг своей кровати:

- Снимешь носки там. При обследовании мне нужно будет видеть твою спину, так что обнажать нужно только туловище. ... Что это за вызывающий взгляд? Тебе нужно, чтобы я с тебя снял и панталоны?

- Нет! Я сама сниму носки, ладно?! Ну что, счастлив теперь?!

- Да. Только делай это быстро и не трать больше моего времени.

Розмэйн умчалась за занавеску, все время глядя при этом на Фердинанда глазами, полными слез. Он казался совершенно равнодушным к этому, но этого зрелища было достаточно, чтобы укол боли пронзил Карстедта. Почему Фердинанд должен был быть таким жестоким к такой юной девочке?

- Фердинанд, ты слишком холоден. Она застенчивая и смущающаяся девочка. Сколько раз я говорил тебе быть немного добрее к женщинам?

- Это было бы пустой тратой времени.

Фердинанд подвергался насилию со стороны Вероники все свое детство, и его мать не обеспечивала ему никакой защиты. Этого опыта оказалось достаточно, чтобы он теперь постоянно не доверял женщинам, поэтому, если он не видел особого преимущества в проявлении доброты, Фердинанд всегда был с ними чрезвычайно суров. И сегодняшние события тоже не стали исключением из этого правила.

Карстедт не мог не вздохнуть:

- Как всегда, вы и Сильвестр очень похожи в том, что вы никогда не слушаете советов относительно ваших личных недостатков, сколько бы раз вы их ни давали.

- Не сравнивай меня с ним, - сказал Фердинанд, раздраженно взглянув на Карстедта.

Как раз в этот момент, из-за занавески босиком вышла Розмэйн, стыдливо прикрываясь собранной в кучку одеждой.

- Встань вот сюда.

Фердинанд создал увеличенный магический круг, изменив тот что обычно использовался для проверки потока маны в магических инструментах и обнаружения любых нарушений. Розмэйн робко ступила на него и повернулась спиной к Фердинанду, который взмахнул рукой, тем самым достав свой штаппе, прежде чем встать на колени и легонько коснуться им магического круга. Мана начала вливаться в круг, а через несколько мгновений наполненный маной магический круг засиял красным и затем по прежнему сияя воспарил в воздухе. Он поднялся вдоль ног Розмэйн и так дошел до самой ее головы, заставляя текущую внутри её ману также сиять красным. Панталоны скрывали нижнюю часть её туловища, но на её спине и руках были видны четко выделявшиеся из – за того что светились красным, линии.

- Ого! Что это?

- Я же говорил тебе, что буду проверять поток твоей маны, не так ли? Твои волосы мешают. - Фердинанд отвел ее волосы в сторону, и нахмурился, глядя на маленькую спину Розмэйн. Карстедт и Розмэйн, захоти они этого, могли бы увидеть поток маны и без него, но Фердинанд был единственным, кто мог смотреть на красные линии и понимать, что они означают и что где не так с потоком.

Некоторое время внимательно по разглядывав её спину, Фердинанд тяжело вздохнул и встал с колен. Хмурясь и потирая виски, он посмотрел на Розмэйн:

- Теперь я вижу, что ты уже умирала раньше. У тебя в груди скопления затвердевшей маны.

Результаты медицинского осмотра и квартал Аристократов

Медицинский осмотр был очень смущающим, настолько, что можно сказать что в этом плане он был просто ужасным - настолько ужасным, что я даже заявила, что Фердинанд перешел крайнюю черту, делающую теперь невозможным для меня замужество. Я буду теперь использовать это как предлог, чтобы увильнуть от любого политического брака и что бы оставаться дома до конца своей жизнь. Но в конце моего осмотра Фердинанд заявил мне, что я уже раньше умирала.

...Ага. Это имеет смысл. Я так много раз была на грани смерти, что я уверена, что хотя бы разочек я точно умерла.

Я немедля приняла на веру это заявление, но Карстедт недоверчиво глядя на меня, вопросил:

- Что он имел в виду? Ты умирала?

- В прошлом, мана много раз переполняла меня и каждый раз, мне не хватало совсем чуть чуть что бы умереть, это происходило столько раз что я уже не могу и припомнить сколько именно; так что меня совсем не удивляет то, что я уже умирала. Что меня беспокоит намного больше, так это ваши слова про затвердевшую манну внутри меня. Я ведь все еще могу перемещать её внутри тела, поэтому я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите, что она затвердела.

Фердинанд, видя наше общее замешательство, продолжил тереть виски в поиске подъодящих для объяснения слов:

- Карстедт - когда чудовища умирают, их мана перетекает в орган, который обычно хранит ее, и затвердевает. Тебе ведь это известно, верно?

- Хм? Ну конечно. Ведь так и образовываются фейкамни. – Кивнул Карстедт, как будто это была самая очевидная вещь в мире, но я же только удивленно заморгала, услышав это.

Эм, что? Я ничего не знаю об органах, хранящих ману. Неужто строение тел здешних людей отличается от того что является общепринятым на Земле? С виду они точно такие же, поэтому я предпологала, что они такие же внутри как и люди с Землит, но ...

При ранении мы истекаем кровью. Когда мы плачем, текут слезы. Весь процесс пищеварения был точно таким же, поэтому, не учитывая того что у некоторых людей живущих здесь встречались волосы и глаза необычного цвета, я была уверена, что наши тела совершенно одинаковые. Я ни на секунду не сомневалась в этом, и определенно ничего не знала об органах, хранящих ману.

- Учитывая, что Розмэйн жива и стоит перед нами, я считаю, что она не умерала полностью, а воскресала из полумертвого состояния. Но пока она была в этом состоянии, ее мана возвращалась в ее центр, где некоторые её части и затвердевали.

Фердинанд нарисовал несколько диаграмм, подробно объясняя ситуацию, и, судя по тому, где находился орган, накапливающий ману, я мог определить, что это, вероятно, было мое сердце. Это помогло мне понять, что затвердевшая мана более или менее похожа на затвердевание артерий у людей на Земле.

- Я считаю, что у Розмэйн плохой поток манны именно из-за этих застывших сгустков, находящихся внутри нее, и именно они являются причинами её слабости и потери сознания при перевозбуждении. Поток маны ускоряется, когда она возбуждена, но не может течь должным образом. Мне представляется, что её тело теряет сознание, чтобы сдержать эмоции и защитить себя, - объяснил Фердинанд.

- Другими словами, ей нужно научиться сдерживать свои эмоции. Это то, что все дворяне должны делать в любом случае, так что, возможно, это и к лучшему.

Очевидно, всякий раз когда я теряла сознание, при выходящим за некие пределы возбуждении, это мое тело просто напросто защищало само себя, но такой простой вещи, как пребывание в комнате для документов и просмотра её содержимого, было достаточно, чтобы меня взволновать. Мне было трудно представить, что когда-либо я смогу сдерживать свои эмоции достаточно хорошо, чтобы подобного не происходило.

- Фердинанд, значит ли это, что не будет ничего страшного если я взволнуюсь при том что большая часть маны из моего тела будет предварительно потрачена?

- Ты уже должны знать по своему опыту, что ты не можешь двигаться без маны. Я подозреваю, что когда у тебя слишком мало маны, поток становится слишком слаб, чтобы протолкнуть его сквозь затвердевшие сгустки, что, в свою очередь, парализует тело. Это означает, что ты должна постоянно держать свое тело наполненным необходимым количеством маны.

Хм ... Я думала, что мана может быть на самом деле находится в крови, но похоже, я ошибалась. Насколько мне известно, из моих скромных познаний, кровь в человеческих телах ведет себя немного не так.

- Розмэйн, ты знаешь, когда ты умерла?

- Что? Эмм ...

Когда я стала Мэйн, я была настолько слаба, что уборки в спальне было достаточно, чтобы заставить меня упасть в обморок, а просто спустившись к колодцу по воду, я ужасно уставала. Мэйн всегда была такой слабой, поэтому вполне возможно, что мана затвердела до того, как я стала ею. Честно говоря, я понятия не имела, когда я могла умереть.

- Мм ... Я осознала себя внутри Мэйн, когда ей было пять, так что, наверное, именно тогда? Но если вы говорите мне, что я слаба из-за этих сгустков маны, то ... Ну, меня называли слабой с тех пор, как я родилась, поэтому я не знаю, когда я могла бы умереть.

- Мы сейчас ведь о твоем теле говорим, так не смей мне тут изображать полнейшее отсутсвие интереса. - Раздраженно нахмурился Фердинанд, так как хотел получить явно больше подробностей чем услышал, но дата моей смерти не казалась мне чем то особенно важным.

- Я имею в виду, а это что, действительно имеет такое большое значение - когда я умерла, или даже сколько раз я умирала? Сейчас то я жива-здорова. Для меня важно другое - можно ли это вылечить. Фердинанд, вы можете создать соответсвующее зелье? - Спросила я, глядя на него, все еще не совсем привыкшая называть его по имени.

Он нахмурился и вздохнул:

- Я могу, но это будет чрезвычайно сложно.

Я надеялась, что какой-нибудь магический инструмент или восстанавливающее зелье исцелит меня в мгновение ока, но, видимо, это было не так просто. Магические инструменты, конечно же, намного менее полезны, чем я думала.

Мое разочарование, должно быть, отразилось на моем лице, поэтому то наверно Фердинанд и ущипнул меня за щеку:

- Тебе будет сложно, а не мне.

- Мне...?- Что? Он говорит, что мог бы сделать это, если бы захотел?

- Тебе всего лишь нужно будет принять зелье, предназначенное для того, чтобы вернуть человека к жизни из полумертвого состояния. Оно предотвратит дальнейшее затвердевание маны и растворит все уже существующие сгустки. Однако получить необходимые ингредиенты непросто.

- Вы хотите сказать, что они слишком дороги, даже для приемной дочери эрцгерцога? - Я имею в виду, я могу понять, что лекарства, способные вернуть кого-то с края смерти, будут дорогими, но я была уверена, что когда Сильвестр меня удочерит, у меня не будет проблем с деньгами!

Я в отчаянии обхватила свою голову руками, и Фердинанд покачал головой:

- Дело не в цене, а в том, что ингредиенты нужно будет собирать тебе самой. И для их сбора понадобится использовать ману.

- Это действительно недоброе и жестокое зелье, раз ради его получения, людям, стоящим на пороге смерти приходится самостоятельно собирать ингредиенты. Как можно собрать ингридиенты при таких обстоятельствах?- сказала я, и поджала губы.

Фердинанд посмотрел на меня снисходительным взглядом:

- Ты идиотка? Высшие аристократы собирают ингредиенты, пока они здоровы и посещают Королевскую академию, чтобы знать и уметь как его сделать. раньше чем оно им понадобится, что бы оно всегда было при них, что бы применить его в случае смертельной опасности. У Сильвестра, Карстедта и у меня есть по одному такому.

Зелье, которое высшие аристократы носят с собой все время? Ого.

- Ну, я никогда не нахожусь в хорошем здравии. Как же мне собирать ингредиенты? - Спросила я, надеясь, что столь мудрый Верховный жрец ответит на такой простой вопрос. На этот раз он посмотрел на меня не снисходительно, а с крайним раздражением:

- Вот почему я сказал, что тебе будет чрезвычайно сложно. Ты что, не слушаешь что я тебе говорю?

- Роземэйн придется самой собирать эти ингредиенты, несмотря на свою слабость, а? - Вмешался Карстедт, и обеспокоенно нахмурившись, начал потирая подбородок.

- С этим можно справиться, если мы окружим ее рыцарями и сократим её участие только до последней части сбора. Хотя даже об этом не может быть и речи, если она сначала не научится ездить на своем собственном магическом звере.

- Во истину. Соответсвующее обучение начнется после завершения ее крещения и ритуалов, связанных с ее назначением Верховным епископом.

Гууух, что?! Я, помимо изучения этикета и предметов знания которых ожидается от высшей знати буду проходить еще и магическое обучение? Я же умру, прежде чем мы закончим делать это зелье!

- Надеюсь, мы сможем закончить сбор до того, как Розмэйн отправится в Королевскую академию.

- Что? Это займет так много времени?

- В лучшем случае это займет год. В худшем - намного больше. Некоторые низшие дворяне не успевают закончить его за время своего обучения в Королевской академии.

У нас было еще три года до того, как мне официально исполнится десять и меня отправят в Королевскую академию, но даже зная об этом, они не были уверены, смогу ли я собрать все ингредиенты. На мгновение я задумалась, приведет ли столь долгое время сбора к тому, что ингредиенты, которые я соберу первыми, сгниют или же испортятся. Но на изготовление лекарства уйдет, как минимум, год - должен быть какой-то работающий способ их хранения.

- Фердинанд, что насчет зимнего ингридиента? Есть одно известное место возле Королевской академии, но ввод рыцарей в Суверению посчитают актом войны. Где ты собираешся взять этот ингридиент?

- У нас нет другого выбора, кроме как искать что-то подходящее в Эренфесте. У меня есть несколько подходящих мест на примете, и, учитывая качество, которое нам понадобится, то что можно собрать рядом с Королевской академии может быть недостаточно хорошо по качеству.

- Это как так?

- Мана застыла так давно, что она даже не помнит, когда это произошло. Зелье должно быть исключительно высокого качества, чтобы оно сработало.

Карстедт и Фердинанд сами оживленно беседовали друг с другом. Несмотря на то, что зелье было нужно мне, они полностью игнорировали меня. Подобное отношение не было чем-то незнакомым для меня, но я бы предпочла, чтобы они объясняли то, о чем говорили, а не просто игнорировали меня.

- М- можно вопрос! Что определяет качество ингридиента или его отсутствие? Как получить ингредиенты высокого качества? - Я подняла руку, и они оба посмотрели на меня так, будто только что вспомнили о моем существовании. Учитывая, что я была настолько ниже уровня их глаз, что они даже не могли видеть меня, не глядя вниз, они, вероятно, действительно забыли, что я находилась рядом.

- Качество определяется плотностью манны в том месте где был собран ингридиент. Также качество зависит от количества манны в самом ингридиенте, - начал Фердинанд.

- Чтобы получить высококачественные ингредиенты, тебе нужно будет очень тщательно следить за их качеством, а также постоянно учитывать где и когда ты их собираешь. Конечно, количество маны, которое есть у собирателя, тоже играет роль во всем этом, - продолжил Карстедт.

- Вы говорите «конечно», но я ничего об этом не знаю. Пожалуйста, объясните мне еще немного, - попросила я, но Фердинанд только покачал головой с таким взглядом, по которому было вполне видно отсутствие интереса к дальнейшим объяснениям.

- На это нет времени. Мы сами сделаем все необходимые приготовления. Все, что тебе нужно сделать, это очистить свой ум и сосредоточиться на успешном прохождении церемонии крещения. Через три дня ты переедешь в квартал Аристократов. Иди девайся, - сказал он, снисходительно махнув рукой в сторону занавески.

Эти двое начали обсуждать, какие ингредиенты они могут получить и где, исходя из качества и эффективности, но как только я закончила переодеваться, они вышвырнули меня из комнаты, посоветовав пойти и попрактиковаться в игре на фэйспиле или в чем-то подобном. Меня, как всегда, отстранили от всего важного и интересного. Так жестоко.

Как только я вышла из покоев Фердинанда, Фран, который ждал меня снаружи с тех пор, как он покинул кабинет вместе с другими слугами, спросил меня, о чем Верховный жрец хотел поговорить. Дамуэль стоял рядом с ним.

- Я слышал, что ученица - э-э, я имею в виду леди Розмэйн - через три дня передет в квартал аристократов. Полагаю, беседа была как-то связана с этим?

- Да, кажется, они уже приготовили мне место, где я смогу остановится. Я буду обучаться в квартале аристократов до самой церемонии крещения, сэр Дамуэль. ... Или мне сейчас уже надо привыкать назвать вас просто - Дамуэль? В любом случае, похоже, мы пока не будем какое то время видется.

Дамуэль, похоже, был исцелен с помощью магии что позволило ему вернуться к исполнению своих обязанностей в рядах рыцарей. Пока я буду находится в квартале аристократов, он, очевидно, будет проходить дополнительную подготовку, чтобы набрать форму, и соответсвовать званию личного телохранителя приемной дочери эрцгерцога. Они посчитали, что присутствие кого-нибудь из уже знакомых мне людей облегчит мне задачу вживания в новую осбтановку. Тем не менее, из-за того, что мой статус внезапно превысил его, нам сейчас стало сложно правильно обращаться друг к другу. Без сомнения, на привыкание к изминению в наших статусах уйдет какое то время.

- Кроме того, они осмотрели меня, чтобы узнать, есть ли зелье, которое сможет вылечить мою болезнь.

- Верховный жрец ранее сказал, что предпочел бы не делать этого без разрешения вашего отца, - вмешался Фран. - Я полагаю, он решил провести этот осмотр именно сейчас, потому что ваш отец теперь - лорд Карстедт.

Мне было трудно представить, что Папа мог разрешить Фердинанду снять с меня одежду и принудить меня встать на магический круг. Он, вероятно, сказал бы ему проваливать прочь, и мысль о Папе, с его привычной гиперопекой в отношении меня, заставила меня издать тихий, секундный смешок, прежде чем тяжелое чувство потери снова охватило мое сердце.

... Нн. Я так хочу увидеть мою семью. По крайней мере, я хочу хотя бы увидеть их лица.

Они не позволяли мне встречаться ни с кем из нижнего города, включая компанию Гилберта, пока не пройдет моя церемония крещения. Им требовалось некоторое время, чтобы заставить всех поверить, что старая Мэйн умерла, и начать закладывать фундамент, чтобы заставить людей купиться на их историю о Розмэйн. А пока я собиралась умереть от одиночества. Двое моих новых слуг были моей единственной эмоциональной поддержкой в эти тяжелые времена.

- С возвращением, леди Розмэйн, - приветствовала меня Моника, когда я вернулся в свои покои, ее изумрудно-зеленые волосы, в которых не было ни одного украшения, были собраны в тугой пучок на затылке. Видимо, она так восхищалась Вильмой, что даже начала копировать её внешность. Первые слова, что она сказала мне, это то, что она будет служить мне вместо Вильмы, так как Вильма не могла покинуть приют.

Темно-карие глаза Моники создавали впечатления девушки, обладающей высоким интеллектом, напоминая мне члена студенческого совета или кого-то в этом роде. Она прекрасно ладила с Франом, и она была очень трудолюбивой, отдавая все свои силы тому, чтобы взять на себя обязанности по оформлению документов, чем раньше занималась Розина. Фран часто хвалил её результаты, говоря, что время, потраченное на помощь Вильме с оформлением документов в приюте, позволило её научится всему необходимому намного быстрее, чем он ожидал.

- Моника, Никола, я вернулась.

- С возвращением, леди Розмэйн. Я сейчас приготовлю чай , - сказал Никола. Её оранжево рыжие волосы всегда были заплетены в две косы и она направилась на кухню с сияющей улыбкой. Это была энергичная тринадцатилетняя девочка, которая очень любила вкусную еду, и я лично называла ее «Улыбашка Никола», поскольку она всегда улыбалась. Она делала практически всю работу, которую делала Делия, и всегда была рада помочь Элле с готовкой.

И Моника, и Никола очень быстро привыкли к жизни в моих покоям, вероятно, отчасти потому, что они все время приходили сюда зимой, чтобы помочь поварам. Эти двое своим присутсвием создали и теперь поддерживали для меня просто неоцениомо ценное душевное умиртвоврение.

Я поднялась на второй этаж, и там я нашла Розину, работающую над грудой документов, которую Фран попросил закончить, прежде чем она уедет в квартал Аристократов. Похоже, что ей нужно было выбрать обстановку для покоев Верховного епископа, выбрать цветовую схему, выяснить, какая утварь понадобится, а затем записать все это в список. Например, для одного письменного стола необходимо детально зафиксировать его высоту и общий размер, вплоть до количества ящиков и их размеров. Карстедт воспользуется своим списком, чтобы заказать мебель соответствующего качества и дизайна.

- Леди Розмэйн, в ваше отсутствие пришел подарок от вашего отца. Похоже, это одежда для квартала аристократов. - Карстедт прислал мне одежду, которую я надену, когда направляюсь в Дворянский квартал. Но среди присланной одежды были одеяния не только для меня - здесь были также наряды для Розины, моего личного музыканта, и Эллы, моего личного повара.

- Верховный жрец сообщил мне, что мы переедем в квартал аристократов через три дня.

- В таком случае мне нужно поторопиться. - Розина взглянула на фэйспиль заблествшими голубыми глазами. Выражение ее лица ясно давало понять, что она бесконечно счастлива от того, что превратилась из серой жрицы в личного музыканта дворянки.

Следующие три дня Розина усердно учила меня как себя вести, что бы я хоть немного была похоже на девочку родом из аристократической семьи, и вот в мгновение ока настал день нашего отъезда. Я закончила обед и приготовилась уезжать в Дворянский квартал. Я одела одежду, которую подарил мне Карстедт, одела свои кожаные туфли, затем достала изукрашенную шпильку для волос, которую использовала на храмовых церемониях. Элла и Розина переодевались в своих комнатах, поэтому заменяя их, мне помогала Моника, Никола, а также Вильма, которая приехала из приюта, чтобы обучат этих двоих.

- Думаю, вам двоим будет сложновато готовить, потому что я возьму Эллу с собой, а Хьюго и Тодд уехали учиться у Ильзы, но я верю, что вы со всем справитесь, - сказал я, и Вильма, посмотрев на двух моих новых слуг, покивала.

- Сестра Мэ ... Извините, еда леди Розмэйн составляет значительную часть божественных даров, данных приюту, так что мы в приюте будем вам очень благодарны за вашу помощь.

- Не волнуйся, Вильма.

- Мы готовилсь к этому всю зиму. Мы приготовим кучу вкусной еды.

Они обе только что переехали сюда из приюта, поэтому они знали, какое влияние окажет уход одного синего жреца или жрицы на божественные дары, получаемые приютом.

- Я сказала Франу при покупке ингредиентов продолжать использовать тот же бюджет, что и всегда, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь вносить список закупок обычное количество потребной вам еды.

- Большое вам спасибо, леди Розмэйн. – Ответили в унисон Моника и Вильма и обе почти одинаково улыбнулись. Было так мило видеть, как Моника обожает и копирует Вильму.

- Леди Розмэйн, я буду много учиться и выучу много новых рецептов, которые я приготовлю для вас, когда вы вернетесь.

- Я буду с нетерпением ждать этого, Никола.

Я закончила переодеваться и вместе со всеми спустилась по лестнице. Достигнув первого этажа, я обнаружил Франа, Гила и поваров, которые обычно не показывались с кухни, стоящими на коленях в ожидании меня.

- Фран, я поручаю тебе содержать здесь все в порядке и управлять делами Верховного епископа в рамках подготовки к моему возвращению. Что касается покоев Верховного епископа, я не особо возражаю против повторного использования той же мебели, хотя полагаю, что это тебе не понравится.

- Так и есть. Мебель Верховного епископа совсем не подходит для леди. Верховный жрец приказал все заменить.

Тот факт, что я считала это излишней тратой огромного количества денег, вероятно, было признаком того, что я все еще смотрела на вещи с точки зрения простолюдинки. Дворяне очень заботились о внешнем виде, а дворянкам нужно было жить в окружении причудливой элегантной мебели.

Фердинанд согласился оставить без изменений мебель в покоях директора приюта, так как они будут использоваться в качестве места встреч для людей из нижнего города, но покои Верховного епископа будут посещать синие жрецы и дворяне, что означало, что их убранство была намного важнее. Очевидно, было немыслимо, чтобы высшая аристократка, удочеренная эрцгерцогом, использовал мебель, ранее принадлежавшую преступнику. Это не было похоже на поверье, что чьи-то грехи, переносились на их мебель, но, тем не менее, он был твердо намерен не допустить этого.

Я понятия не имела, какую мебель предпочитают использовать знатные девушки из высших слоев общества, но поскольку моя просьба о том, чтобы мои комнаты были заполнены книжными полками и книгами, подобно тому как было устроено в библиотеке, была отвргнута на месте, и потому мне сейчас было все равно, как будут обустроены комнат в которых я буду жить. Фердинанд, Карстедт и мои слуги были сами в силах позаботиться о выборе и оплате необходимой мебели.

- Гил, ты собираешься исследовать приют в каком-то другом городе, пока меня не будет, верно? Позаботься о том, чтобы держаться как можно ближе к людям из компании Гилберта - Верховный жрец сказал ученым, что ты мой представитель, но я не уверена, что твой более низкий статус позволит как то влиять на их решения.

- Понимаю. Я буду осторожен.

Поскольку я теперь была аристократкой, Фран начала поправлять речь и поведение Гила даже более жестко, чем обычно - в конце концов, нам будет просто не позволительно общаться в том же небрежно повседневном тоне как сейчас, когда я буду одновременно приемной дочерью эрцгерцога и Верховным епископом. Я вышла вперед и похлопала Гила по голове, пока еще могла это сделать.

А потом я встала перед двумя поварами, которые ради этого покинули кухню, что было огромной редкостью:

- Спасибо вам обоим за то, что каждый день готовили для меня такие вкусные блюда. В следующий раз мы обязательно встретимся в итальянском ресторане. Постарайтесь применить там все, чему вы здесь научились.

Карстедт ждал меня у парадного входа в храм, и когда я вышла из него, он проводил меня к карете. С ним был также Фердинанд, облаченный в одежду аристокрта. Розина и Элла будут ехать в отдельной карете – специально предназначенной для слуг свиты. Они отправились первыми, чтобы заранее открыть для нас ворота в аристократический квартал.

- Что ж, тогда я уезжаю. Фран, в мое отсутствие, я все оставляю на тебя.

- Я буду ждать вашего возвращения, леди Розмэйн.

Когда я закончила прощаться со всеми своими слугами, дверь моего экипажа закрылась, и мы уехали. В отличие от кареты Бенно, эта двигалась невероятно плавно, совсем не трясясь. И это на самом деле было довольно удобно. Ворота Аристократов были уже открыты настежь, и мы обогнали карету слуг и въехали в Дворянский квартал.

Карета проехала мимо площади, где собирались рыцари перед истреблением тромбэ, катясь по белой асфальтированной дороге, которая, казалось, протянулась в бесконечную даль.

Все выглядело так, как будто несколько парков небольшого размера были выстроены рядом друг с другом, но, похоже, каждый из них был отдельным дворянским поместьем. По мере удаления от Дворянских ворот особняки становились все красивее и причудливие; похоже, правило, по которому чем дальше от ворот тем у людей все благополучнее в плане обеспеченности и общественного положения, относилось и к аристократическому кварталу.

Мимо наших карет проезжали другие, безупречно чистые, но я не разу не увидела хотя бы одного пешехода. По-видимому, взрослые для личных поездок использовали своих магических зверей а кареты использовали, только для путешествий с маленькими детьми, поэтому у них и редко возникал повод идти пешком на улице. Это было довольно странно, поскольку в нижнем городе ходьба по улицам была всеобщей нормой.

- Ой?

Я увидела участок, где здания были большими, но построены были почти что в плотную друг к другу, как в жилом районе, которые можно повсюду найти в Японии. Мы были довольно далеко от ворот, поэтому я предпологала, что здания здесь будут становится все красивее и красивее, но вместо этого они все сильнее жались к друг другу.

- Я вижу, что у некоторых зданий есть большие сады, а у других нет. В чем разница между ними?

- Это зимние поместья для знати, которым дарованы земли эрцгерцогом, их титулование "гиб", - ответил Фердинанд. - Поскольку они используются только в снежные зимы, им не нужны большие сады.

Это были дома знати, которые постонно жили на своей земле с Весеннего молебна до Фестиваля Урожая, возвращаясь в Дворянский квартал только для зимних празднеств и общения происходившего на балах и приемах. В этом был смысл - вам не нужен был большой сад, если он был покрыт снегом все время, пока вы проживали в особняке. В поместьях знати, которые служили эрцгерцогу и жили в Эренфесте, естественно, были большие сады.

- Стена - это там, где заканчивается дворянский квартал? - Спросила я, указывая на огромную стену, тянувшуюся вдоль одного конца Дворянского квартала.

Фердинанд покачал головой:

- Нет, за этой стеной находится замок эрцгерцога. Ты окажешься там после крещения.

Особняк, который станет моим новым домом, располагался недалеко от этой стены. Карета продвигалась по обширному саду, который на самом деле выглядел как небольшой парк, пока мы в конце концов не наткнулись на чисто-белое здание, которое, казалось, было сделано из того же материала, что и городские стены и храм.

- Моя первая жена Эльвира и мой сын Корнелиус живут здесь со мной. У меня есть еще двое сыновей, но они оба достигли совершеннолетия и теперь живут в рыцарских казармах. Моя вторая жена и ее сын живут в отдельном доме на территории имения. Думаю, вы их редко когда-нибудь увидите.

Люди быстро выстроились перед дверью здания, которая открылась, как только подъехал наш экипаж. Изнутри вышла женщина, и неторопливым шагом направилась к нам.

- Это Эльвира. Отныне она будет твоей матерью. Постарайся с ней поладить.

У моей новой матери были темно-зеленые волосы, собранные в сложно заплетенные пучки, и она носила изысканную одежду, покрытую вышивкой всех цветов. Судя по ее внешности, ей было за тридцать. Даже стоя на месте, она испускала ауру благородства, и каждое ее движение источало грацию и изысканность. Она настолько отличалась от женщин, к которым я привыкла, что я, честно говоря, даже не знала, как мне с ней разговаривать.

- Гм, я благодарна за эту подсказку, но как же мне с ней поладить? Я не знаю, как взаимодействовать с замужней благородной женщиной, - тихонько проговорила я, но Фердинанд просто пробормотал что-то о том, что дамское общество и общение леди между собой находится вне его юрисдикции.

- До сих пор Эльвира милостью богов была одарена только мальчиками, - продолжил он. - Почему бы тогла не начать действовать как послушная дочь? Она не настолько глупа, чтобы плохо обращаться с будущей приемной дочерью эрцгерцога. Тем не менее, постарайся понравится ей как можно больше, в таком случае, твоя жизнь в женском обществе будет намного проще.

Карстедт и Фердинанд, возможно и были моими опекунами, но даже они не могли ходить на собрания и чаепития, которые посещали только женщины. Придется искать новых союзников в дамском обществе. С самого начала моей новой жизни мне уже нужно было преодолеть столь сложное препятствие.

- Насколько я понял, Эльвира, была рада помочь правильно одется своей дочери и подготовить комнату, подходящую для проживания в ней девочки. Тебе не следует противопоставлять себя её желаниям, так будет полезней для тебя же самой.

- Ладно. Я сделаю все возможное, чтобы стать самой лучшей из живых кукол. - Если она так хочет меня приодеть по своему вкусу, может быть, я смогу завоевать ее расположение риншамом и заколками, а затем скрепить сделку сладостями, которые она могла бы принести на чаепития. Но в любом случае, я должна была начать с поиска точек соприкосновения и сосредоточиться на этом.

- Карстедт, добро пожаловать домой. И лорд Фердинанд, я рада так скоро снова видеть вас у нас.

- Привет, Эльвира, - ответил Фердинанд. - Это Розмэйн, твоя новая дочь.

Фердинанд и Карстедт положили руки мне на спину и осторожно подтолкнули в перед. Я медленно опустила бедра в реверансе, в точности повторяя движение которое меня заставляли практиковать снова и снова.

- Приятно познакомиться. Я Розмэйн. Могу ли я помолиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, предначертанную чистыми реками, текущими по воле Флютрэйн, Богини Воды?

- Я позволяю.

Этим приветствием дворяне всегда выражали свою радость встрече. Именно таким образом Фердинанд поприветсвовал Бенно при их первой встрече.

- О Флютрэйнн, богиня воды. Даруй этому собранию свое благословение. - Я вллила немного маны в свое кольцо, как меня учили, и немного зеленого света поднялось в воздух, прежде чем тут же пролиться дождем.

Эльвира, получив благословение, улыбнулась.

- Приветствую тебя в моем доме, Розмэйн. С этого дня я твоя мать.

... Ну, по крайней мере, она одобрила мое приветствие.

Подготовка к Церемонии Крещения

Так я и начала свою жизнь в квартале аристократов, но она полностью отличалась от той, к которой я привыкла в нижнем городе и храме. Дни были наполнены одним потрясающим открытием, шедшим за другим, с каждым из которых все труднее было поверить в то, что только одна стена разделяла эти две столь разные части одного города.

Первым большим отличием были ванные комнаты. Мы не облегчали свои телесные нужды в ведра, которые затем мы опорожняли и использовали повторно - нет, это была настоящая ванная комната с туалетом. Однако это был не унитаз со смывом или что-то в этом роде. Это была глубокая дыра в полу, и на ее дне извивалась какая-то мягкая слизистая штука. Если честно, я закричала, когда впервые увидела это. Похоже, он растворял отходы жизнедеятельности наших организмов, но к этому нужно было привыкнуть.

Серьезно, это отвратительно! И мысль, что это может вылезти наружу, меня просто приводит в ужас!

Я по-прежнему отказывалась ходить в туалет ночью одна, прося, чтобы меня кто-нибудь провожал туда, но, к счастью, я все еще выглядела достаточно молодо, чтобы никого это не смущало. Я от всего сердца была рада, что я теперь благородная девушка, за которой все время следовал хотя бы один слуга.

Помимо напрягающей ситуации с туалетом, в доме также были ванны - роскошь, по которой я так скучала. Горничные всегда помогали мне с ваннами, но я не особо возражала против этого, так как я уже так привыкла купаться с Тули - нам приходилось мыть друг другу спины, так как мы не могли дотянуться до своей. Слуги использовали тонны роскошного мыла, которое явно было заметно дороже использовавшегося нами в нижнем городе, и это было сразу понятно только по его запаху, что в первый раз заставило меня замереть в раздумье, но все мои колебания мгновенно растворились, как только они начали массировать меня. Это было просто восхитительно, но они также использовали это мыло, чтобы мыть мои волосы, а это значит, что они всегда оказывались сухими и всклокоченными. Расчесывать их теперь было заметно труднее, и вся глянцевая шелковистость исчезла.

- Матушка, у меня есть просьба.

- О боги, и что это может быть?

- Пожалуйста, обратитесь в компанию Гилберта. Без использования риншама мои волосы начинают портится.

По началу, от идеи обратится к торговцу, который в лучшем случае вел дела только с низшими дворянами, Эльвира выглядела весьма недовольной, но в конце концов она согласилась, после того, как я упомянула, насколько шелковистым делает волосы риншам.

Бенно и Марк прибыли в назначенный день с коробом, набитым товарами, и оба вошли в комнату с лицами, на которых было видно выражение сосредоточенности, которые у них всегда появлялось во время крайне важной работы. Я надеялась, что их будет сопровождать Лютц, но его нигде не было видно. Я догадалась, что, по их мнению, он еще не был готов посещать дома высшей знати.

Тц. А я так хотела его увидеть.

После того, как их долгие приветствия были закончены, Эльвира повелела Бенно показать ей, что он принес.

- Бенно, тебя ведь так зовут? Покажи ка мне эти товары, которые так полюбились Розмэйн.

- Незамедлительно, миледи. - Из короба, что он принес, Бенно достал различные банки с риншамом, причудливые заколки для волос, но бывшие весьма бледными в плане цветистости по сравнению с теми что использовались в этом доме, и растительную бумагу, которая стоила дешевле чем пергамент.

- В этой банке находится риншам, который предпочитает леди Розмэйн, а это новый набор наших новых товаров, с ароматами, подходящими для каждого сезона. Пожалуйста, оцените их на досуге, а особенно запах.

Бенно, будучи отличным купцом, изменив в мастерской скраб, сделал четыре разных вида риншама. Я всегда использовала только тот риншам, который готовила с Тули, поэтому я тоже с любопытством понюхала банки. От одной пахло травами, от другой сладостью, от третьей пахло хрустящей корочкой выпечки, а от последнего вообще ничего особенного не пахло. Сладко пахнущий летний риншам был моим любимым; его скраб был сделан из измельченной кожуры апфелсиге и ковы, созревших летом.

- Матушка, я бы хотел использовать именно этот риншам.

- Боже мой, какой чудесный запах. Возможно, я тоже воспользуюсь им.

Купив риншам и немного растительной бумаги для использования по прямому назначению, я порекомендовал Эльвире бумагу с запрессованными внутрь цветами.

- Матушка, вам не кажется, что эта бумага идеально подходит для писем-приглашений? Цветы очень красивые.

- О боги, так и есть. Я никогда не видела такой бумаги с цветами внутри. Интересно, в чем же секрет? - Начала вслух размышлять Эльвира, взяв в руки лист бумаги.

- Это новый вид бумаги, который мы начали делать совсем недавно, - сказал Бенно. - Изысканные весенние цветы придают бумаге крайне эстетичный вид, который, несомненно, произведет неизгладимое впечатление на тех, кто получит письмо с приглашением на подобной бумаге.

- Но у вас уже есть другие покупатели, не так ли? Я тогда окажусь той что следует за кем то, а не законодательницей моды.

Компания Гилберта была нацелена прежде всего на знать, точнее низшую знать, и как высшая дворянка, Эльвира не хотела подражать кому то находящемуся настолько ниже по социальному статусу. Высшая знать не следовала моде - она должны были создавать её сама.

Гм, ого. Головная боль просто из ниоткуда.

- На самом деле мы еще нигде не предлагали этот товар. Что бы услужить леди Розмэйн, сегодня мы впервые вынесли их из нашего магазина. Ни один другой покупатель еще этого не видел.

- Понимаю. В таком случае я куплю его.

Я украдкой, из-за спины Эльвиры показала Бенно большой палец, сопроводив этот жест улыбкой, которая говорила: «Молодец».

Бенно усмехнулся, и Марк отвернулся, чтобы скрыть рвущийся из него смех.

Нет, нет, нет. Мне нужно избавляться от этих торгашеских привычек и начинать вести себя как настоящая юная леди.

- Это заколки в том стиле, который так любит леди Розмэйн.

- Они довольно красивы, но мне бы хотелось, чтобы они были сделаны из ниток, по крайней мере, немного лучше качеством, чем эти. - Шпильки были красивее, чем шпилька, которая сейчас была у меня в волосах, но Эльвира, похоже, не была особо этим довольна. Я лично думала, что шпилька очень даже замечательная, но я взглянула на Бенно и увидел, что его глаза блестят, как у охотника, увидевшего первокласную добычу.

- Конечно, мы принимаем индивидуальные заказы. Я верю, что мы сможем изготовить заколки для волос по вашему вкусу, если вы сами подберете цвета и нитки. Есть много разных видов цветов и листьев на выбор, а заколки для волос могут произвести неповторимое впечатление в зависимости от того, как используются эти украшения.

Эльвира начала свой заказ с того, что выбрала определенные цветы из имеющихся заколок и описала, какие цвета, размеры и нитки ей нужны. Бенно все это записал и ушел с Марком, пообещав привезти готовые шпильки позже. Компании Гилберта удалось заполучить покупателя из высшей знати.

- Это действительно делает волосы намного более шелковистыми. Подумать только, что низшая знать держали при себе подобный секрет ...

Вскоре после покупки, мы использовали новый риншам, и мои волосы не только вернули их прежний блеск, но и волосы Эльвиры стали шелковистыми. Она была более чем довольна результатом, но все же ее немного раздражало, что высшая знать не знали об этом раньше.

- Риншем вышел на рынок всего год назад, и он дороже мыла, поэтому продается не очень хорошо, - Объяснила я. - Он может занять место товара - лучшей покупки для знатоков, которые могут позволить себе тратить деньги на достижение безупречного внешнего вида. Я уверена, что жена эрцгерцога тоже была бы не против узнать о его существовании.

- О да, без сомнения.

Разговоры за чаем, как правило, касались красоты и внешнего вида. Эльвира не видела ни одного высшего дворянина или дворянку что использовали бы риншам или заколки для волос и, похоже, вознамерилась стать родоначальницей новой моды. До сих пор я всегда отвлекала компанию Гилберта от их собственного бизнеса, чтобы сосредоточиться на создании книг, поэтому я была более чем счастлива, когда наконец, смогла оказать им некоторую помощь в области продажи аксессуаров и продуктов для красоты.

Теперь у тебя будет больше работы, связанной с косметическими товарами, Бенно. Разве это не прекрасно? - подумала я, внутренне радуясь за купца.

- Миледи, вот печенье, испеченное с добавлением чайных листьев. - Элла подошла как можно тише и поставила тарелку перед Эльвирой, взгляд которой смягчился, когда в воздухе разнесся легкий сладкий аромат.

- Интересно, каковы они будут на вкус в этот раз?

Как и ожидалось, Эльвире понравились сладости, которые готовила Элла. Они ввозили сахар из Суверении, но местными жителями до сих пор еще не было разработано ни одного рецепта сладостей. До сих пор я предлагала фунтовые кексы, блинчики и печенье для чаепития, и все они получили высокую оценку.

Фунтовые кексы Эллы не могли сравниться с фунтовыми кексами Ильзы, поскольку первая не изучала и не отрабатывала их изготовление целый год, но они все равно были очень хороши. А поскольку наш эксклюзивный контракт уже истек, для нас распространение этого рецепта не несло никакой опасности или убытков.

- Мне бы очень хотелось, чтобы ты научила нашего повара готовить эти сладости, - сказала Эльвира.

Повара в особняке Карстедта еще не доверяли Элле; до сих пор она готовила сладости только к чаю и на маленькой боковой кухне, но, похоже, она наконец заслужила доверие Эльвиры. На ее лице расплылась широкая улыбка.

- Если вы позволите ей работать на главной кухне, я смогу снова начать обучать её новым рецептам сладостей и обычных продуктов, которые я еще ей не показывала. Есть еще очень много всего, чему я хотела бы научить её.

- В таком случае я обсужу этот вопрос с шеф-поваром и позволю ей этим заняться.

Эльвира вызвала шеф-повара, и, как она и сказала, Элле разрешили работать в главной кухне через несколько дней после того, как только будут сделаны соответствующие приготовления. Похоже, Эльвира хотела получить от меня кучу рецептов сладостей, которые она могла бы использовать для чаепитий, прежде чем меня удочерит эрцгерцог и моя общественное положение снова изменится. Я понимала, что она хотела оказаться родоначальницей моды и в деле ранее неизвестных сладостей. Соответствовать званию жены высшего дворянина, в женском части аристократического обществе, видимо было довольно непросто.

- Они пахнут чаем и на вкус просто восхитительны.

- О да, лорду Фердинанду они тоже очень нравятся.

Фердинанд сказал мне называть его «Лорд Фердинанд» вне храма, но, честно говоря, было так долго и утомительно проговаривать, что я собиралась отбросить часть с «Лордом», как только смогу себе позволить. Между прочим, когда я спросила, можно ли мне называть его «дядей Фердинандом» потому как Сильвестр меня удочерил, он не говоря ни слова, тут же начал вкручивать мне в макушку костяшки кулака. Видимо, ему не очень понравилась эта идея.

- Лорду Фердинанду ...? Очаровательно.

Эльвира любила обсуждать Фердинанда, и маленькие лакомые кусочки его повседневной жизни всегда очень интересовали ее. То, что мои отношения с Эльвирой складывались так гладко, несмотря на все мои переживания и тревоги, на самом деле во многом благодаря ему - он приходил проведать меня раз в два дня, что поддерживало Эльвиру в постоянном хорошем настроении.

Хотя, честно говоря, я не знала, какой же она была, когда она была в плохом настроении, помимо того, помимо того немного что я слышала от Корнелиуса - третьего сына благородного дома и одиннадцатилетнего ученика рыцаря. Его волосы были ярко-зелеными, цвета свежих листьев; у него были темные глаза; и хотя он активно рос, было видно что он еще очень молод.

И это подвело меня к открытию, о котором я и не подозревала до переезда в Дворянский квартал – среди аристократок Фердинанд имел статус суперзвезды. Он был привлекателен, имел хорошее происхождение и был отличным музыкантом, а также выдающимся рыцарем, всеми признанным ученым и доверенным лицом эрцгерцога. Не говоря уже о том, что, будучи жрецом, у него не было любовницы и он не собирался заводить её. Я вполне могла понять, почему те, кто видел его со стороны, могли быть влюблены в него по уши – было невозможно найти кого либо еще кто обладал бы всеми вышеперечисленными качествами.

Когда бы ни приходил Фердинанд, Эльвира смотрела на него так, как поклонница могла бы смотреть на рок-звезду. Она могла обсуждать с Фердинандом вопросы моего образования и будущего, выглядя при этом совершенно серьезно, но как только он уходил, она затем целый день в мелочах перечисляла в чем он был столь умен и совершенен. Не говоря уже о том, что она даже повторяла одни и те же слова похвалы снова и снова. До сих пор Корнелиус был вынужден постоянно выслушивать это и он был более чем рад, что смог скинуть эту обязанность на меня.

- На мой взгляд, девушка поймет привлекательность лорда Фердинанда гораздо лучше, чем я, - сказал он тогда.

...Ну, не совсем. Я точно не понимаю всего этого восторга.

Это правда, что Фердинанд казался довольно восхитительным молодым человеком - казалось, он был умел совершенно во всем, и я никогда не смогу отплатить ему за то, насколько он мне помог, - но мне навсегда запал в память его колючий язык, а полное отсутствие милосердия делало его иногда даже страшным и пугающим. Для меня Фердинанд был не из тех, о ком можно было пищать кружась по комнате, как это образно делала Эльвира.

Однажды я попытался высказать ей это свое видение Фердинанда, но Эльвира сразу отвергла это мое восприятие его как не верное и не подобающее.

- Хо - хо, Розмэйн. Добрый человек, неспособный замыслить и воплотить интригу или безжалостно истребить своих врагов, просто бесполезен.

... Благородное общество страшное.

Естественно, что я училась и узнавала что то новое каждый день, но темой сегодняшних занятий были сведения обо всех семьях, которые соберутся на церемонии крещения. Поскольку Карстедт приходился эрцгерцогу двоюродным братом, все члены его семьи были из высшей знати, и запоминание их длинных имен оказалось для меня самым настоящим испытанием. Было также много графов-землевладельцев и виконтов, а это означало, что мне приходилось запоминать их личные имена и гиб - имена, которые они делили с управляемой ими провинцией.

- Выучить благородные имена действительно сложно. Есть ли какой-нибудь простой трюк, чтобы упростить эту задачу? - Проворчала я Фердинанду, когда он в следующий раз пришел в гости, но он в ответ только покачал головой:

- Я и не ожидал, что тебе будет легко, потому что ты выросла не среди знати. Но ты должна знать все это на зубок, если желаешь здесь жить, - сказал Фердинанд, прежде чем разложить на столе карту герцогства и рассказать мне, какими провинциями владеют мои родственники, чем каждая из них была знаменита, в каком порядке их посещают во время Весеннего молебна, и так далее. Весной я останавливалась во многих из этих особняков, поэтому мне было легко вспомнить детали и привязать их к прозвучавшим названиям. Пока Фердинанд продолжал объяснять мне эти вещи, я стараясь ничего не упустить, записывала практически каждое его слово.

- Мне достаточно легко запомнить членов моей семьи, владеющих землей, но список ученых и рыцарей, работающих в замке, просто огромен. Это как стена из перемешанных без всякого порядка букв.

- Хм. В этом случае я предложу тебе вознаграждение, которое поможет сохранить мотивацию к запоминанию. – Усмехнувшись, посмотрел на меня Фердинанд. - Если ты запомнишь все эти имена перед церемонией крещения и успешно завершишь её, то в тот же день, когда ты будешь назначена на пост Верховного епископа, я вверю тебе ключи от храмовой комнаты с текстами и от полок, на которых хранятся самые важные книги.

- Фердинанд, подождите ... Это значит ...?

Если бы у меня были ключи от книжной комнаты, значит ли это, что я могла бы бывать там, когда только захочу? Значит ли это, что я смогу прочитать драгоценные книги, на которые мне даже не разрешалось смотреть, поскольку они находились под опекой Верховного епископа?

Увидев, что мои глаза сияют от возбуждения, Фердинанд кивнул и одарил меня очень аристократично подобной улыбкой:

- Так и есть. Ты сможешь посещать в комнату для текстов без моего разрешения и читать самые важные книги.

- Тогда я сделаю это! Я выучу все имена, даже если это убьет меня!

Если это означало что у меня будет неограниченный доступ к комнате с текстами и хранящимися внутри неё нечитанными книгами, я не возражала против изучения этикета, сколько бы усилий на его постижение не требовалось, или выслушивания нескончаемых восхищений Эльвиры Фердинандом.

Как бы это ни было трудно, теперь у меня была просто бесконечная мотивация для свершения этого. И поэтому я принялась работать над запоминанием имен, так сильно сосредоточившись на этом, что даже не слышала происходившего совсем рядом разговора между Эльвирой и Фердинанд, тема которого касалась меня.

- Разве это не обязанность и право Верховного епископа – заведовать и вообще владеть этими книгами? Довольно разумно, лорд Фердинанд, рассматривать ее будущую работу в качестве поощрения для мотивации. Я вижу, вы как всегда просто несравненны в переубеждении людей.

- Просто ею очень легко манипулировать.

Моя учеба шла хорошо - фактически настолько хорошо, что вскоре я потеряла сознание из-за переутомления. Вскоре после того, как я выздоровела, мне пора было примерять одежду для крещения. В своем энтузиазме Эльвира заказала их еще до того, как я прибыла в имение, и по какой-то причине костюмов оказалось целых четыре штуки. Если вы спросите меня, то я считаю что и одного было более чем достаточно.

- Я хотела быть как можно более подготовленной ко всевозможным неожиданностям, потому что до встречи с тобой, не знала, как ты выглядишь. Какой из них ты предпочтешь, Розмэйн?

С очень большой вероятностью, я предположила, что мои слова о том что мне все равно, какая на мне одежда, означали бы что я этим в её глазах заклеймила бы себя как простолюдинка которой никогда не суждено познать суть аристократизма, и потому стать настоящей дворянкой, поэтому я немедленно согласилась на примерку, перемерив один наряд за другим перед большим зеркалом, внимательно наблюдая за реакцией Эльвиры. У каждого из костюмов была белая основа с вышивкой синего и золотого цветов, которая соответствовала божественному цвету сезона и моим глазам, поэтому мне было трудно различить их. К тому же они мне все понравились; в отличие от моих дней в бытность Урано, моя внешность сейчас была почти идеальной, и мне не приходилось прибегать к каким либо хитростям что бы скрывать её недостатки. Если сейчас со мной что-то и не так по местным меркам, так это моя личность, а не внешность.

Я не чувствовала необходимости носить что-то особенно бросающееся в глаза, но, судя по тому, насколько модной и изощренной была моя нынешняя повседневная домашняя одежда и украшения, Эльвира предпочитала в платьях, если так можно выразится, более пышный стиль. Имея это в виду, я выбрала два наряда, которые, как я думала, ей, вероятно, понравятся больше всего.

- Я не уверена, какой из них мне нравится больше.

-О, ты чувствуешь то же самое?

Мои предположения, похоже оказались верны, и Эльвира начала серьезно размышлять, какой из нарядов мне больше подходит. Швеи измерили меня, потом начали подгонять одежду под мой размер. Изначально, костюмы были сделаны так, чтобы соответствовать среднему ребенку возраста крещения, но в итоге оказались слишком большими для меня.

Оу ... И это при том что я на год старше.

- Итак? Вы уже решили? – вошел Карстедт, пока Эльвира по прежнему пребывала в раздумьях. В качестве главы семьи и ответственного за финансы его задача заключалась в том, чтобы перепроверить наше окончательное решение.

- О боги, Карстедт. Что ты думаешь? Эти наряды просто очаровательны, не так ли?

- Конечно. Они на ней все отлично смотрятся.

- Проблема в том, что я не могу сказать, подходит ли ей больше это или это. - Эльвира начала сравнивать крайне незначительные детали, такие как оборки на юбке и дизайн грудной части, на что Карстедт лишь пожал плечами:

- Для меня подобные мелочи просто не различимы. Почему бы просто не заказать и то, и другое? Таким образом, вы сможете выбрать то, что вам нравится больше в день церемонии. Кроме того, иметь и то и другое было бы полезно, поскольку дети обычно всегда пачкают свою одежду.

- Боги мои, какая прекрасная идея. Все, ты меня убедил. - Произнесла Эльвира, прежде чем взволнованно начать давать инструкции швеям. Краем глаза я наблюдая за нею, я потянула за край плаща Карстедта и прошептала ему:

- Отец, я не собираюсь пачкать одежду, и мне действительно не нужны два костюма для церемонии крещения. Я считаю, что это пустая трата денег.

- Стоимость второго наряда - ничтожна, если это поможет избежать почти бесконечных объяснений Эльвиры сейчас и ее сожаления о том, как ей хотелось бы, чтобы она купила другой вместо этого в будущем.

Похоже, что, купив сразу обои наряда, Карстедт в какой-то мере инвестировал в будущее. Если вы могли купить мирную, счастливую семью за деньги, лучше было сделать это, пока не стало слишком поздно.

... Мне даже любопытно, что же такого произошло, что у него появилась этакая усталость во взгляде. Карстедт, что-то произошло?

За день до крещения мы получили известие, что Экхарт и Лампрехт - старший и второй старший сын Карстедта соответственно - вернутся домой из рыцарских казарм. Корнелиус взял меня за руку и потащил к двери, чтобы поприветствовать их. Как ученик рыцаря он ездил на учебу из дома, а это означало, что я видела его каждый день за завтраком и ужином. Но я впервые собиралась увидеться с двумя другими старшими братьями, так как они постоянно проживали в казармах.

- Я немного волнуюсь, так как я впервые с ними встречаюсь.

-... Ты еще с ними не встречалась? А они уже упоминали тебя раньше.

Как оказалось, два брата участвовали в миссии по уничтожению тромбэ в качестве рыцарей. Я действительно не помнила их, так как все рыцари носили полные доспехи и шлемы, закрывающие большую часть их лиц, но, похоже, меня они запомнили.

- Ах, похоже, они здесь. - Корнелиус, уже знавший на собственном опыте, что я потеряю сознание, если он попытается ускорить мой шаг потянув силой за собой, поручил слуге взять меня на руки и нести, а сам поспешил к двери:

- Добро пожаловать!

- Рад тебя виде, Корнелиус, - сказал Экхарт. Он был старшим братом, восемнадцати лет, с темно-зелеными волосами и голубыми глазами. Черты его лица напоминали Карстедта, и он был крупным парнем - высоким и мускулистым.

-Добро пожаловать домой, Экхарт, - сказала я.

- Эх, как хорошо вернутся домой ... э-э, Розмэйн. - Экхарт немного наклонился, чтобы попытаться встретиться со мной взглядом, но Лампрехт просто поднял меня под мышки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

- Ты действительно та ученица жрицы, которую я тогда видел. Никогда бы не смог представить подумал, что ты теперь моя младшая сестра. Хм ... Ты намного меньше и легче лорда Уилфрида.

- Лампрехт, ты ее пугаешь, - с поддразниванием в голосе предупредил Корнелиус, но Лампрехт в ответ только усмехнулся.

- Да, похоже. У неё сейчас глаза размером с блюдца.

[[image:/storage/reader-images/a1b2d3ecff262b2c33cff3db3e1ce787fe19a5b8.jpg]]

Лампрехту было шестнадцать, у него были рыжевато-каштановые волосы Карстедта и ярко-карие глаза. Он был на целую голову ниже Экхарта, но все равно был таким же высоким, как средний взрослый горожанин нижнего города, не говоря уже о том, что он все еще рос. И хотя он не казался таким мускулистым, как Карстедт или Экхарт, я чувствовала, насколько твердыми были его мускулы, когда он держал меня на весу.

- Я дома, Розмэйн.

- Добро пожаловать домой, Лампрехт.

- Я служу телохранителем лорда Вильфрида, сына Ауба Эренфеста. Как только он удочерит тебя, и ты переедешь в замок, я уверен, что мы будем видеться очень часто. Я жду этого с нетерпением.

Завтра будет день моего крещения. Были приглашены и Вильфрид, и жена эрцгерцога, так что мне предстоит встретить там еще больше новых членов моей будущей семьи.

Церемония Крещения для дворян

В прошлом году, когда я еще жила в нижнем городе, день моей церемонии крещения был очень плотно наполнен событиями, но здесь, в Дворянском квартале, оказалось что он еще намного более тщательно расписан и распланирован на намного большее количество событий. Меня разбудили рано утром и заставили в еще полусонном состоянии принять ванну, а теперь из соображений соблюдения чистоты меня отправляли завтракать в моей повседневно одежде. Только когда я позавтракаю, мне будет позволено переодеться в наряд в котором я пройду церемонию крещения.

- Доброе утро, Матушка. - Я явилась в столовую, как только закончила ванну, и обнаружила, что Эльвира там завтракает одна.

В квартале аристократов, мы не ходим креститься в храм; вместо этого мы вызываем жрецов к себе на дом и там же проводим обряд, так что весь дом был полон людей. Обычно, еду подавал шеф повар и остальные повара, но сегодня нас обслуживали домашние слуги. Кухня, без сомнения, сейчас была почти что зоной боевых действий, поскольку там все просто рвали задницы, чтобы успеть приготовить еду для всех гостей.

- Розмэйн, пожалуйста, переоденься, как только это будет возможно. Тебя ожидает Лорд Фердинанд, и при нем с собой подарок.

- Да, Матушка.

Эльвира закончила есть и вышла, после чего вошел Экхарт. Он сел напротив меня, нежно улыбнувшись, пока я как можно быстрее поглощала еду.

- Доброе утро. И поздравляю, Розмэйн.

- Большое спасибо, дорогой брат.

Экхарт начал трудится над содержимым своей тарелкой, параллельно ведя со мной легкую беседу что я встретила с облегчением, поскольку боялась, что мы будем есть в тишине.

- Я слышал, что жрецом, проводящим твою церемонию крещения будет сам лорд Фердинанд. Я очень взволнован, поскольку это впервые когда лорд Фердинанд соглашается провести подобную церемонию.

- Постойте, так это что, его первый раз?

Жрецов вызывали в дома знати для проведения церемоний крещения довольно регулярно, и, поскольку дворяне платили им за эту службу, это был ценный источник дохода для жрецов. Аристократы всегда старались пригласить жрецов с как можно более высоким статусом, но до сих пор Фердинанд никогда не проводил никаких религиозных церемоний в квартале аристократов.

Должно быть, по моему выражению лица было очевидно, что мне интересно, почему, поскольку Экхарт начал мне объяснять:

- Обычно это Верховный епископ проводил церемонии для знатных дворян.

Хотя высшая знать и эрцгерцог знали Фердинанда лично, они также знали Верховного епископа и поэтому всегда приглашали именно его. Однако у Фердинанда это никогда не вызвала никаких отрицательных чувств: у него всегда было много работы и он получал доход из других мест, поэтому он был более чем счастлив передать проведение этих церемоний другим жрецам.

- С лордом Фердинандом в качестве жреца, я ожидаю, что все присутствующие дворянки будут просто не в себе, - добавил Экхарт. Он объяснил, что, поскольку Фердинанд всегда приходил в квартал дворян в обычной аристократической одежде, женщины, вероятно, будут визжать от восторга, увидев его в церемониальных одеждах жреца.

... Я думаю, это все равно что радоваться крутой униформе? Я так привыкла видеть его в рясе, что я вроде все и понимаю разумом, но никаких особых чувств при этом не испытываю.

Экхарт и Фердинанд вместе служили рыцарями с самого начала ученичества Экхарта до того дня, когда Фердинанд ушел в храм, поэтому Экхарт знал о нем довольно много.

- Лорд Фердинанд делает все настолько безупречно, что люди очень быстро начинают скорее уважать его и восхищаться им, чем проклинать или завидовать ему. Некоторые даже поклонялись ему в те времена.

Мне было немного трудновато в это поверить, но Экхарт, учась в Королевской Академии, как оказалось, зарабатывал мелкую монету, продавая информацию о Фердинанде Эльвире. Возможно, я могла бы сделать то же самое и заработать на этом неплохую сумму...

- Ты - ученица жрицы, про которую Фердинанд заявил, что он возьмет под свою опеку, так что я буду хорошо заботиться о тебе как о своей младшей сестре. Все, о чем я прошу, Розмэйн, - позаботься и ты о лорде Фердинанде. Я хочу, чтобы у него было как можно больше союзников, так как возможно разница между победой и поражением будет зависеть на чьей стороне окажется больше людей.

- Понимаю.

Экхарту удалось закончить завтрак гораздо быстрее, чем мне, и он немедля после этого ушел. Он закончил на удивление быстро, учитывая, что мы при этом говорили, и он ел так изящно, не говоря уже о том, что он начал позже меня. Я поспешила доесть завтрака, чтобы не остаться слишком уж далеко позади.

По пути в свою комнату я наткнулась на Корнелиуса, который, казалось, направлялся в столовую.

- Доброе утро, Корнелиус.

- Доброе утро, Розмэйн. Я вижу, тебя тоже вытащили с кровати, а?

- Меня разбудили слуги. Я уже приняла утреннюю ванну и позавтракала.

Корнелиус оделся, но все еще выглядел очень сонным. Я упомянула это, и он, рассмеявшись, ответил:

.- Думаю, мне тогда лучше поспешить с завтраком. Ах да, и поздравляю, Розмэйн.

- Большое спасибо, дорогой брат.

Как только я вернулась в свою комнату, пришло время переодеться. Мои слуги предоставили мне на выбор два наряда; насколько я могла судить, оба соответствовали предпочтениям Эльвиры, поэтому я без каких либо дополнительных причин просто выбрала тот, который был справа. Я следовала советам проворно работающих слуг о том, куда наклонить и продеть руки, куда поставить ноги, и меня переодели в мгновение ока.

Когда слуга расчесывал мои волосы перед зеркалом, с другой стороны двери зазвонил маленький колокольчик.

Это должно быть моя Матушка. Впустите ее, пожалуйста.

- Розмэйн, милая, ты переоделась?

- Да, Матушка, уже.

Едва Эльвиру впустили, она снова вышла из комнаты, на этот раз через другую дверь. Через несколько мгновений она вернулась с Карстедтом, который был одет в одежды, более изукрашенные и из лучшей ткани чем обычно, и Фердинандом, который был одет в церемониальную рясу и нес небольшую коробку. Эльвира осталась стоять в стороне, когда Карстедт и Фердинанд подошли ко мне, и, честно говоря, было довольно забавно видеть ее сияющие глаза, какими она смотрела на Фердинанда стоя сзади его.

- Поздравляю с крещением, Розмэйн. Ах да, тебе определенно идет этот наряд.

- Большое спасибо, Отец».

Карстедт похвалил мой внешний вид, улыбнулся и взял меня за руку:

- Я возьму это кольцо ненадолго. Я верну его во время церемонии, - сказал он, снимая магический инструмент с моего пальца. Он дал мне кольцо, чтобы я могла запечатлеть на себя потайную комнату в храме и для защиты на случай, если синие жрецы что-нибудь предпримут, но формально это было то, что он должен был дать мне во время церемонии крещения.

Детям знати при рождении даровались магические инструменты с встроенным фейкамнями, предназначенные для накопления переполнявшей детей маны. Затем на церемонии крещения им выдавали кольца, которые помогали бы им использовать ману. Мне никогда не дарили такого магического инструмента, который получали при рождении дети аристократов, но мне хватало и божественных инструментов, когда я делала им подношения своей маной. Кроме того, Фердинанд сказал, что у меня достаточно маны, чтобы быстро заполнить волшебный камень, если мне когда-нибудь это понадобится.

Карстедт, как только получил кольцо, тут же отступил назад, и, как по команде, вперед шагнул

Фердинанд со своей коробкой:

- Поздравляю, Розмэйн. Пусть этот подарок дополнит для тебя это торжество.

- Боги мои, интересно, что же он тебе подарил, - произнесла Эльвира, которая казалась более взволнованной чем я.

- Розмэйн, дорогая, если хочешь, открывай.

Я поблагодарила Фердинанда, поставила коробку на стол, а затем осторожно открыла ее, стараясь быть настолько грациозной, насколько можно было бы ожидать подобного от высшей дворянки.

- О боги, как же красиво! - воскликнула Эльвира.

Внутри была сверкающая шпилька для волос, сделанная из самой роскошной нити. Я достала её, чтобы рассмотреть поближе, и увидела три больших белых цветка, края которых были выложены золотом. Они были окружены маленькими голубыми цветками, украшенными аналогичным образом, и с них свисала лоза из еще более мелких цветов, напоминающих глицинии, их цвета начиная с синего постепенно менялись к белому.

... Это сделали мама и Тули.

Для цветов в центре использовался дизайн, которому я научила маму и Тули делать после того, как я заключила сделку с Коринной, и я могла сказать, что они были вовлечены в создание шпильки, потому что они очень были похожи на те, что были на шпильках для волос в прошлом году. А если они делали и цветы, то тогда, не обошлось без того, что бы Папа самолично не состругал лишнюю древесину. В моей голове промелькнули лица членов семьи, и печаль, которую я сдерживала тем, что была постоянно очень занята, мгновенно поразила меня точно в сердце.

- Ах ...- Слезы потекли по моему лицу, как будто внутри меня прорвалась плотина. В последние недели я старалась не думать о семье, но теперь мысли о них заполнили мое сердце. Меня как будто разбил паралич, а ладони изо всех сил сжались вокруг шпильки.

- Розмэйн? - расширившимися в удивлении глазами посмотрела на меня Эльвира. Слуга, потрясенный моими внезапными слезами, подбежал с небольшим полотенцем и быстро вытер мне щеки.

- Розмэйн, успокойся. - Фердинанд взял у меня из рук шпильку для волос и посмотрел на меня с совершенно безучастным лицом. Я и хотела бы остановиться, но слезы текли и текли, как будто мои глаза стали неисправными кранами.

-... Я-я не могу. Они просто ... продолжают ... Хух ... ХАХ ...!»

Фердинанд оглядел комнату, и, хотя его лицо оставалось на первый взгляд совершенно невозмутимым, я все же заметила в его светло-золотых глазах слабые следы паники. Он нахмурился и постучал пальцем по виску:

- Карстедт, выведи всех из комнаты! Не пускай никого внутрь, пока я не разрешу!

- Господин! - Карстедт, получив недвусмысленный приказ, немедленно собрал встревоженных выглядящих людей и вывел их за дверь. Убедившись, что он никого не пропустил, он тоже ушел, закрыв за собой дверь.

Фердинанд убедился, что дверь плотно закрыта, затем грубо потер полотенцем мое лицо. Он сильно поморщился, когда увидел, что это не остановило мои слезы.

- Фердинанд, обнимашки!

- Держи полотенце у лица. Если моя ряса промокнет, то я немедля уйду, - сказал он с явной досадой, прежде чем сел на стул, поднял меня и обнял.

Тепло другого человека сразу же сняло напряжение с моего тела. Карстедт, Эльвира и все мои новые братья были добры ко мне, но мои взаимоотношения с ними и близко не были настолько теплыми и доверительными, как с членами моей настоящей семьи. Мне ужасно не хватало объятий и любящих прикосновений. Поэтому я немедля, изо всех сил уцепилась за

Фердинанда, бдительно прижимая полотенце к своему лицу.

-... Подумать только, что подобное могло произойти утром в день твоего крещения, - бормотал Фердинанд. Я, наконец, перестала плакать и теперь только недовольно поджимала губы.

- Такое ощущение, что вы сделали это специально. Вы должны были бы знать, что я заплачу, если вы принесете мне шпильку для волос от моих родителей перед самым крещением.

- О, так вот что ты думаешь? Я хотел, чтобы ты порадовалась, но вижу совершенно обратный эффект. Что ж, никогда больше не буду дарить тебе шпилек для волос.

- Подождите, пожалуйста, нет! Мне она очень нравится! Я действительно счастлива, иметь подобную шпильку! Пожалуйста, продолжайте дарить мне их еще и еще!

- Ну ты уж меня извини, что я больше не желаю иметь дела с подобной ситуацией, - ответил он, нахмурившись еще больше. Я так взволновалась, что от этих его слов у меня слезы потекли с новой силой.

- Но я же говорю вам, я счастлива ... Я говорю вам, что хочу еще больше шпилек. Фердинанд, вы такой мелочныый! Хух ......!

- Как же это раздражает. С тобой действительно тяжело иметь дело, Розмэйн. Что именно тебе от меня нужно? - Спросил он, и, несмотря на резкость его слов, его голос был полон искреннего недоумения.

- Если вы собирались дать мне такой подарок, следовало сделать это за несколько дней заранее. Я действительно рада получить его, но это также заставляет меня очень сильно скучать по семье, поэтому мне нужно время, чтобы снова овладеть чувствами.

-...Хорошо. Я запомню это на будущее. А пока тебе нужно перестать плакать, - сказал Фердинанд, легонько постукивая пальцем по моей голове, как бы признавая, что у него нет возможности победить плачущего ребенка.

Я успокоилась после продолжительных объятий и перестав наваливаться на Фердинанда всем телом, слезла с его колен:

- Я думаю, что я уже в порядке. Извините за эту неприятную неожиданность.

После того, как я отступила на шаг назад с полотенцем в руках, Фердинанд пробормотал:

- Это уж точно, неприятная неожиданность, - прежде чем, угрюмо нахмурившись встал, и направился к двери.

- Войдите, - сказал он, и вошел Лампрехт с несколькими сопровождающими.

- Прошу прощения. Мать и Отец пошли приветствовать гостей, и они ... - начал Лампрехт, войдя внутрь, прежде чем резко остановиться и отпрянуть при виде моих красных глаз и покрасневших щек.

- Глаза Розмэйн ярко-красные; кто-нибудь, приложите к ним что-нибудь холодное. Мама поднимет шум, если увидит ее такой.

Слуги немедленно поспешили вперед, но Фердинанд, казалось бы, только что осознавший, что мои глаза красные, протянул ко мне руку.

- В этом не будет необходимости. Подойди сюда, Розмэйн. Я исцелю тебя.

Фейкамень на кольце Фердинанда засиял, без сомнения из – за того что он начал вливать в него ману. Он положил свою руку с кольцом мне на глаза и пробормотал:

- Да будет Хальшмерцем даровано исцеление. - Мягкий зеленый свет просиял сквозь мои веки, которые были прикрыты еще и рукой Фердинанда, и я услышала, как слуги испустили благоговейный возгласы. Свет быстро исчез, и Фердинанд убрал руку.

Я медленно открыла глаза и увидела, что Фердинанд внимательно изучает мое лицо. Тем временем Лампрехт явно выглядел теперь более радостно, избежав гнева Эльвиры:

- Подумать только, что вы проведете исцеление еще перед проведением церемонии, лорд Фердинанд ... Мы вам очень благодарны.

- Исцеление такого уровня не составляет никакого труда.

Область вокруг моих глаз, похоже, была немного опухшей. Я похлопала себя по лицу и посмотрела в зеркало; все вроде бы вернулось в норму.

- Лорд Фердинанд, что, да что же такое мир побери, случилось с Розмэйн? Подобное знание нам бы пригодилось на будущее.

-... Мы все сейчас очень заняты; это может подождать до следующего дня. Немедленно начинайте готовить Розмэйн.

Ловко избежав вопроса Лампрехта, Фердинанд направился к двери. Он никак не мог раскрыть перед присутствовавшими, что я начала плакать после того, как увидела шпильку над которой наверняка трудилась вся моя бывшая семья, и затем смог успокоить меня объятием. Я была уверена, что он придумает какое-нибудь оправдание для всего произошедшего, прежде чем Лампрехт позже снова напомнит о объяснении произошедшего.

Когда Фердинанд открыл дверь, можно было услышать отдаленный шум собравшихся людей, казалось, что он исходил из одного места. Пришло время церемонии крещения.

Слуги уложили мои волосы, покрыв их чем-то вроде помады, прежде чем туго завязать их шнуром позади головы. Затем они наляпали на остальную часть волос что-то вроде геля, и затем заплели переднюю часть моих волос в сложные косы. Шпилька для волос, которую передал мне Фердинанд, была вставлена последней, завершая мою прическу.

Закончив приготовления, Лампрехт проводил меня в комнату для ожидания. Это была ближайшая комната к лестнице, ведущей в большой зал, где должно было проходить крещение.

- Мне передали, что прибыла семья эрцгерцога. Мне нужно пойти и поприветствовать их, но могу ли я быть уверен, что ты так и будешь находится здесь и ни во что не ввяжешься? Ты же не собираешься сбежать и куда то спрятаться, как это сделал лорд Вилфрид?

Казалось, что сын Сильвестра был самым настоящим маленьким Братом Силем. Как его телохранитель, Лампрехт исполнял ту же роль, что и Карстедт, которому постоянно приходилось предотвращать задуманные Сильвестром очередные безумства. Я испытывала искреннее сочувствие к тому, насколько суровой и непростой должна была быть его повседневная жизнь на этой службе.

- Лампрехт, мой дорогой брат, ты говоришь, что я останусь одна, но ведь со мною вместе будут и слуги. Я совсем не буду одинока. Более того, у меня не хватает выносливости, чтобы сбежать, как мог бы сделать нормальный ребенок. Можешь уходить со спокойным сердцем.

- Вот теперь после этих слов я стал еще сильнее волноваться, - ответил Лампрехт, и вышел из комнаты.

Вскоре после этого вошли Карстедт и Эльвира, которые закончили встречать гостей. Эльвира сразу подошла ко мне и внимательно всмотрелась мне в лицо.

- Лампрехт упомянул о том, что произошло. Ты так сильно плакала, что у тебя опухли глаза, и что бы избавится от опухлости пришлось даже прибегнуть к исцеление от лорда Фердинанда, не так ли? Розмэйн, первое впечатление очень важно. Ты должна понимать, что первое впечатление о вас сложится в тот момент, когда они видят твое лицо, - объяснила Эльвира, обучая меня основополагающим правилам поведения истинных аристократок, продолжая смотреть мне прямо в глаза. - Плакать и позволять глазам краснеть и векам распухать перед встречей с таким количеством новых людей на таком торжественном и значимом мероприятии, как церемония крещения – это знак того что девочка недостойна звания дворянки. Ты всегда должна являть миру свой самый безупречный вид.

Когда она закончила, мы заново повторили все мои предстоящие действия на церемонии. Все начнется, когда Фердинанд, ожидающий в другой комнате, войдет к нам. Он призовет меня, и я затем подойду к алтарю, следуя на шаг позади родителей.

- Ми Ми Мяяя!

- Кьяяяя!

Внезапно я услышала пронзительный женский визг, такой громкий, что он с легкостью проник сквозь стены. Когда я посмотрела на дверь, гадая, что, черт возьми, происходит снаружи, Карстедт упомянул, что, вероятно, это произошло потому, что Фердинанд был здесь. Я подумала, что это было странно. Сегодня была церемония крещения, а не концерт фэйспиля с Фердинандом в роли исполнителя.

-... Я чувствую, что звездой этого мероприятия буду совсем не я.

- Дорогая, это первый раз, когда все лицезрят лорда Фердинанда в его церемониальных одеждах жреца, - сказала Эльвира. - Наши сердца не могут не трепетать от волнения при его виде.

У одной из моих немногих подруг в мою бытность Урано, была слабость по отношению к людей в определенных нарядах. Наденьте на кого-нибудь очки или костюм, и у нее сразу же начиналось кровотечение из носа.

... Так он как юноша в очках, только жрец? А может, это больше похоже на юношу в костюме. Это явно вне пределов моего понимания, но в любом случае Фердинанд выглядит слишком старым, чтобы называться юношей.

Высокий писк резко прекратился, когда Фердинанд начал говорить. Я не могла расслышать, о чем говорилось, но зато слышала его низкий голос, эхом отражающийся от стен. Кажется, церемония началась.

Зазвенел маленький колокольчик у двери, которую быстро открыл дежурный слуга. Карстедт и Эльвира немедленно встали, и я последовала их примеру, спускаясь по лестнице на первый этаж в одном шаге позади их. Когда мы достигли конца лестницы, я буквально ахнула от того, сколько же людей собралось в большом зале.

Там было две, а может, и все три сотни человек - толпа, которая как мне думалось была слишком большой, чтобы она могла вместиться в один дом - и глаза всех этих людей были направлены на меня. Их взгляды были очень внимательны, как будто стараясь проникнуть мне даже под кожу, или же, они были ощутимо тяжелыми, давя на меня, заставляя меня осознавать, насколько огромное внимание уделяется каждому моему движению.

... Я должна пройти вот здесь?

В центре зала для нас была освобождена узенькая дорожка, по которой мы должны были пройти к алтарю, установленному у самой дальней стены. Божественные инструменты, которые, вероятно, были привезены из храма, были помещены на ступенях алтаря, и рядом с ним меня ждал Фердинанд в своей церемониальной одежде жреца. Мне показалось, что это было очень похоже на свадьбу, только вот жениха рядом не было.

На секунду Карстедт, сопровождавший Эльвиру, бросил на меня обеспокоенный взгляд. Чтобы облегчить его беспокойство я ответила ему легким кивком. Я уже решилась на то что бы отделиться от своей семьи, чтобы защитить как их жизни, так и свою, и Фердинанд уже пообещал отдать мне ключи от комнаты с текстами, если я успешно завершу церемонию.

Несмотря ни на что, я должна была стать приемной дочерью эрцгерцога. Я должна была заработать право свободного посещения комнаты для текстов, чтобы читать драгоценные книги. Я не могла позволить себе проиграть.

Я вскинула голову, изобразила улыбку, которую Розина и Эльвира почти что вбили в меня, и сделала свой первый шаг. Я держала спину безупречно ровно, смотря прямо перед собой, и стараясь не опускать взгляд к полу. Мои глаза изучали толпу, блуждая по ней, но никогда не останавливались на одной точке. Я шла грациозной, текущей походкой; неспешность моего шага ничего не значила по сравнению с тем, насколько элегантно он смотрелся.

Другими словами, я до буквы следовала этикету, который мне вбили в голову, пока я шла к алтарю. Подойдя к ступеням, я увидела Розину среди нескольких музыкантов, исполняющих музыку. Играя, она с отчетливым беспокойством в глазах смотрела на меня, и я, чтобы показать, что у меня все в порядке, ответила ей улыбкой, более широкой, чем та, что я демонстрировала на протяжении моего прохода по залу.

Подойдя еще ближе, я увидела, что Сильвестр сидит на ближайшем к Фердинанду кресле, одетый в более экстравагантную одежду, чем когда-либо прежде. Рядом с ним была женщина, предположительно его жена, и мальчик примерно моего возраста. Должно быть, это был Вильфрид.

По другую сторону прохода сидели три моих брата. У Корнелиуса было напряженное лицо, когда он посмотрел в мою сторону, и хотя два других моих брата не показывали этого, я могла предположить, что они тоже сейчас сильно волновались.

Карстедт с Эльвирой остановились перед алтарем, затем протянул мне руку. Я взял её и поднялась по ступенькам, чтобы предстать перед Фердинандом. Как только я оказалась на той ступеньке где должна была быть, Карстедт и Эльвира спустились с алтаря, чтобы присоединиться к моим братьям.

- Розмэйн, сегодня тебе исполняется семь лет, - произнес Фердинанд, вынимая медальон, подобный тому, который я видела на прошлогодней церемонии крещения. Я сразу вспомнила, как мне нужно было тогда оставить кровавый отпечаток.

Только не снова, скривившись, подумала я, чем заслужила недовольный взгляд Фердинанда.

- Протяни руку.

Я робко повиновалась, но он протянул мне не нож или иголку - это была тонкая палочка около двадцати сантиметров в длину, покрытая великолепным орнаментом. Судя по фейкамню, можно было предположить, что это был магический инструмент. Как только я коснулась её, палочка засияла, и я почувствовал, как из меня вытягивается мана. Тем временем публика начала аплодировать - знак того, что это была запланированная часть церемонии.

Фердинанд протянул мне медальон, и я прижала к ней плоский конец палочки, как будто ставя подпись личной печатью. Мана, которая из меня перетекла в палочку, влилась в медальон и тот засветился семицветной радугой, полностью заглушив своим сиянием свечение палочки..

- Как и ожидалось, - пробормотал Фердинанд, глядя на медальон, прежде чем убрать его в небольшую коробочку.

- Поздравляю, Розмэйн. Теперь ты официально признана дочерью Карстедта. В Эренфесте появился новый ребенок.

Когда зал заполнили аплодисменты, Карстедт поднялся на алтарь. Оказавшись наверху, он поднял кольцо с синим фейкамнем высоко в воздух, чтобы все могли его увидеть:

- Я дарю это кольцо Розмэйн, которая теперь признана моим ребенком обществом и богами, - заявил он, прежде чем взять мою левую руку, и надеть кольцо на мой средний палец. Оно тут же изменило размер и теперь идеально мне подходило.

- Розмэйн, да пребудет на тебе благословение Лейденшафта, Бога Огня. - Пока Фердинанд говорил, я краем глаза заметила голубую вспышку. Я обернулась и увидела, что кольцо Фердинанда сияет. Синий свет поднялся в воздух, затем дождем пролился мне на голову.

- Для меня это большая честь, Верховный жрец. – Мне заранее разъяснили, что когда Фердинанд благословит меня, мне нужно будет в ответ благословить всех собравшихся.

- Я молюсь, чтобы Бог Огня Лейденшафт благословил всех присутствующих и Верховного жреца за празднование моего крещения, - произнесла я, вливая ману в кольцо, которое я только что получила. Оно засияло таким же синим светом, который прежде чем подняться в воздух, как бы набух, увеличившись в размере, и кружась, принялся осыпаться на собравшихся в зале людей дождиком светящихся синим пылинок. Хоть этот свет был другого цвета, но он напоминал благословение, которое я дала своей семье на нашей последней встрече.

... Уф. И наконец теперь церемония окончена, подумала я, обрадованная тем, что выполнила все в точности так, как и было сказано. Но толпа внизу внезапно колыхнулась. В отличие от прежних спокойных, согласованных хлопков аплодисментов, это был звук сбитых с толку людей, которые только что увидели что-то очень неожиданное.

- Что это такое? Она смогла создать столько света?

- Сколько же маны она собрала в это маленькое тело?

... Гм, что? Я что то не то сделала? подумала я, обеспокоенная этой реакцией. Но когда я с тревогой посмотрела на Карстедта и Фердинанда, они оба лишь слегка усмехнулись. Это явно было то что они заранее предвидели и включили в свои планы.

Карстедт встал позади меня и, положив руку мне на плечо, прошептал таким тихим голосом, что его расслышала только я:

- Обычно, при крещении, ребенок в ответ благословляет только жреца. То что произошло, придаст вес и законность удочерению тебя эрцгерцогом.

Сильвестр с ухмылкой ребенка, который только что успешно разыграл шутку, стал неспешно подниматься на алтарь, делая один уверенный шаг за другим. Этого было достаточно, чтобы заставить умолкнуть толпу, и в зале воцарилась тишина, пока все ждали его следующих действий.

- Поздравляю, Розмэйн. Тебя признали ребенком Эренфеста, - сказал он, повернувшись ко мне лицом на вершине алтаря, прежде чем развернуться, чтобы взглянуть на людей внизу. Он взмахнул плащом и продолжил громким, ясным голосом, который эхом разнесся по залу:

- Здесь и сейчас, я удочеряю Розмэйн.

Большинство зрителей, должно быть, не были за ранее проинформированы о этом заявлении, потому что зал мгновенно загудел, как осиное гнезде, по которому только что с силой ударили палкой.

Удочерение

Когда я посмотрела на возбужденно переговаривающихся людей в низу, я раздраженно выдохнула, и причиной моего раздражения были три моих опекуна. Не надо держать свои планы в тайне от меня! Держите же и меня в курсе! - беззвучно прокричала я. Я понимала, что они держат меня в неведении о многих вещах, но получить хоть капельку времени на подготовку к некоторым из них было бы очень неплохо, учитывая, что я стояла на вершине алтаря на виду у гостей.

- Как вы все только что видели, у Розмэйн огромное количество маны, - резким тоном произнес Сильвестр, даже не сказав людям, чтобы они успокоились или что бы они приготовились выслушать его. Он явно привык обращаться к толпе как эрцгерцог, и его голос эхом разносился по всему большому залу.

Одного этого было достаточно, чтобы дворяне замолчали. Было ли это из-за харизмы Сильвестра или просто еще одним невысказанным правилом статусного общества, я не знала, но все замолчали и сосредоточили свое внимание на Сильвестре, ловя его слова:

- У неё столь много маны, что Карстедт решил, что необходимо спрятать ребенка и растить её тайно, подальше от любой опасности. Я уверен, что все вы помните, как бывший Верховный епископ неправильно понял ее присутствие в храме и, не сумев определить ее истинную сущность, стонал и жаловался на простолюдинку, нарушившую покой храма.

Ну вот и все. И здесь мы все вешаем на Верховного Епископа. Техника высшего уровня, от которой при правильном выполнении не существует защиты: «Это все его вина».

Из разговора с Карстедтом и моими старшими братьями я знала, что Верховный епископ совершил столько преступлений, что Фердинанд счел утомительным просто перечислять их все. Произошло столько хищений, что просто подсчитать это заняло у меня целую вечность, и, может быть, в конце концов, добавление еще одного выдуманного преступления не имело большого значения. Но, даже зная это, я находила довольно впечатляющим, как Сильвестр мог стоять перед такой огромной толпой и спокойно, уверенно лгать.

- Розмэйн была взращена в смирении, не зная своих родителей или положенного ей про рождению статуса, но несмотря на это, ее сострадательное сердце разрывалось при виде мучений людей, живущих в худших условиях, чем она сама. Жалея детей, живущих в приюте, она сделала то, чего не сделал бы ни один другой человек, дав им пищу и работу.

Он с таким восхищением рассказывал об этой девочке «Розмэйн», что я искренне хотела поинтересоваться, о ком это он говорит. Я имею в виду, он не ошибся, когда сказал, что я была потрясена состоянием приюта и что я организовала там мастерскую, чтобы улучшить условия жизни воспитанников приюта, но он сделал это так возвышено, так красочно, что мне даже не верилось что это все про меня и что подобные деяния вообще можно как то связать с тем что я сделала.

- Я слышал рассказы о её вдохновляющем усердии и приверженности в вере от Верховного жреца Фердинанда, но я испытывал сомнения. Я думал, что ни один ребенок не может быть таким сострадательным к другим и таким успешным, и поэтому отправился в приют, чтобы самолично все выяснить. И там я застал Розмэйн, которой сироты поклонялись и почитали как святую. Мое сердце было тронуто ее добродетелью.

... Гм, это слишком большое преувеличение! Я святая?! Единственная святая, которую я знаю, - это Вильма! Мысленно запротестовала я, но личное утверждение эрцгерцога, сказавшего, что он сомневался в словах Фердинанда и потому сам явился что бы проверить эти рассказы, явно заставили людей поверить. Те, кто раньше бормотал: «Это просто смехотворно» или «Это просто не может быть правдой», теперь говорили: «Подождите, правда?» и «Мне трудно поверить, но если он сказал, что видел это сам ...»

... Аааа! Я больше не могу стоять на этом алтаре! Я хочу закричать, что я не такая уж и хорошая и безупречная, и что они не должны ему верить, а затем выбежать прочь из зала! Папа, Лютц, спасите меня!

- Более того, работа, которую она дала детям-сиротам, была весьма интересной и прибыльной, и я решил, что в будущем она может стать новым источником дохода для герцогства. В то время, как я обдумывал возможность потратить следующие двадцать или около того лет на распространение этого ремесла по всему герцогству, Розмэйн стала мишенью для аристократа из другого герцогства, - произнес он.

При этих словах толпа тут же снова зажужжала.

- Я уверен, что вы все уже знаете об этом инциденте: злодей попытался воспользоваться моим отсутствием во время собрания эрцгерцогов и подделал разрешение на въезд, чтобы попасть в город. Как оказалось, бывший Верховный епископ злонамеренно позволил утечку сведений о героических свершениях Роземайн и огромном количестве её маны. Итак, чтобы обеспечить ей положение в нашем обществе и направить её манну на благо Эренфеста, я удочеряю Розмэйн.

Еще одна волна пробежала по толпе, но на этот раз, это похоже, было принятием сказанного; я предположила, что нехватка манны в герцогстве ощущалась наиболее остро аристократами, чем кем-либо другими, которые сами делились и использовали ману.

- Из-за казни бывшего Верховного епископа и нехватки жрецов, которые могли бы совершать молитвы и благословения, а также из-за ее собственного желания продолжать помогать сиротам, с настоящего момента, я назначаю Розмэй на должность Верховного епископа, пока она не достигнет совершеннолетия. Ее первой задачей будет открыть мастерские в близлежащих городах, чтобы продолжать спасать сирот, страдающих по всему герцогству.

Я не особо заботилась о возможности выхода замуж в будущем, поэтому я была совсем не против прослужить Верховным епископом всю жизнь, распространяя печатные книги и расширяя храмовую комнату для текстов, но я догадывалась, что Сильвестр не собирался допускать этого. Если он удочерял меня, чтобы помешать дворянам из других герцогств захватить меня, тогда я вполне могла представить, что он может захотеть, чтобы я в будущем вышла замуж за Вилфрида. Но из того что я слышала, Вилфрид был не более чем маленьким Братом Силем, что, честно говоря, было весьма удручающе.

- Фердинанд, вот. - Сильвестр достал из кармана пергамент и протянул его Фердинанду. На нем что-то уже было написано, и, взглянув на него, Фердинанд кивнул. Это был официальный документ для удочерения.

Затем Сильвестр вынул из кармана то, что выглядело как тонкая, богато украшенная перьевая ручка. Он передал её Карстедту, который подписал пергамент перед тем, как передать его мне. Я предположила, что это что-то вроде шариковой ручки, поскольку он не окунал ее в чернила, но в тот момент, когда я взяла её, я почувствовала, как нечто стало поглощать мою мана. Судя по всему, это был магический инструмент, который использовал ману вместо чернил. Когда я использовала её для того что бы поставить подпись, я обнаружила, что она действительно была похожа на чернильную ручку - я могла писать в обмен на высасывание крошечной части моей маны.

Ого! Я хочу себе такую!

Некоторое время я любовно смотрела на ручку, но мои мечтания прервал кашель. Фердинанд пристально посмотрел на меня, а затем медленно перевел взгляд на Сильвестра. Я проследила за его взглядом и увидела Сильвестра, протягивающего руку и бессловесно про артикулировавшего губами: «Поторопись и отдай».

Я почувствовала внезапный приступ беспокойства, который я быстро подавила, прежде чем вернуть ручку так изящно, как только могла, выдавив при этом улыбку. Сильвестр взял ручку и грациозно добавил свою подпись на лист, который затем засиял золотым светом, как и должен был быть магический контракт, прежде чем сгореть дотла.

Контракт был заключен.

Пока толпа радостно приветствовала меня, Карстедт наклонился, чтобы поднять меня на руки:

- Улыбнись и помаши им, - проинструктировал он меня, говоря достаточно тихо, чтобы только я могла слышать его среди громких приветствий. Я изо всех сил замахала рукой с улыбкой, подобной той, которую я видела у японского императора.

Продолжая улыбаться и махать толпе, я прошептала вопрос Карстедту:

- Эм, этот магический контракт тоже ограничен городом? Должно ли удочерение действительно ограничиваться только одним городом?

- Только магические контракты для обычных торговцев ограниченны городом. Не суди их всех по этому примеру, - ответил Фердинанд вместо Карстедта. Судя по всему, видов магических контрактов было несколько.

Теперь, когда церемония крещения и удочерения была завершена, все начали разговаривать между собой, поедая кушанья, гордо предложенные Эллой и шеф-поваром поместья, которые вместе работали на кухне. К несчастью для меня, я застряла на алтаре, готовясь к тому, что дворяне будут подходить и приветствовать меня. Я же не могла жевать, пока люди будут представляться мне, поэтому максимум, что я могла делать, это потягивать напитки, ожидая окончания представления.

... Ой, все выглядит так вкусно. Я тоже хочу кушать. Тебе так повезло, Корнелиус.

Наблюдая за тем, как Корнелиус радостно ест, я заметил, что Вилфрид оторвался от толпы, чтобы попытаться украсть немного еды, но Лампрехт перехватил его за руки. Жена эрцгерцога подошла, схватила Вильфрида, дала Лампрехту какие-то инструкции, а затем направилась ко мне.

Первыми, кто меня приветствовал - и тем, кому мне нужно было представиться больше всего, - была семья Сильвестра. Другие дворяне не могли прийти поприветствовать меня, пока это не сделала семья эрцгерцога. Вилфрид надулся и слегка нахмурился, увидев, что его оторвали от еды, но я могла сразу уверенно предсказать, что оба его родителя не собирались брать во внимание его недовольство.

Карстедт представил меня им всем трем сразу:

- Это лорд Сильвестр, эрцгерцог, и его первая жена, леди Флоренсия. Рядом с ними сын лорда Сильвестра, лорд Вилфрид.

У Флоренсии были светлые волосы, оттенком очень похожие на серебро, глаза цвета индиго, и хотя на первый взгляд она казалась спокойно и расслабленной красавицей, железная хватка, которой она держала за рубашку Вилфрида, вызвала у меня впечатление, что она была строгой, нетерпящей непослушания матерью. Если предположить, что он действительно был миниатюрным Силем, тогда я могла только представить, насколько сложно было держать их обоих под контролем одновременно.

- Леди Флоренсия на два года старше лорда Сильвестра и обладает невероятной способностью контролировать своего мужа.

- Карстедт. - Сильвестр немного поморщился от подобного представления, но Флоренсия смахнула в сторону его недовольство мелодичным смехом. Я увидела, как Фердинанд подтверждающе кивнул. Если она действительно была женой типа старшей сестры, которая могла бы держать Сильвестра под контролем, то я бы очень хотела быть с ней в хороших отношениях.

- Я Розмэйн. Приятно познакомиться со всеми вами.

- Эльвира много рассказывала мне о тебе, - произнесла Флоренсия. - Уверяю тебя, что быть приемной дочерью Сильвестра будет нелегко, но приложив совместные усилия, мы справимся.

У Вилфрида были такие же светлые волосы, как у его матери, и темно-зеленые глаза, которые очень напоминали глаза Сильвестра. Если честно, за исключением волос, он совсем не был похож на свою мать; его лицо было буквально более молодой версией Сильвестра. Он действительно был миниатюрным Силем.

- Лорд Вилфрид вашего возраста, но поскольку он крестился весной, он будет вашим старшим братом. У лорда Сильвестра есть еще двое детей, но сегодня они остались в замке.

Хотя я на самом деле была его старшей сестрой, тот факт, что я повторяла свой седьмой год и только что крестилась, заставило всех считать, что я моложе. У Вилфрида также, по-видимому, были младшие брат и сестра в замке, но их сегодня здесь не было, так как детям, которые не были крещены, нельзя было присутствовать на публичных собраниях, даже если они были детьми эрцгерцога.

Поразительно, но Сильвестру каким-то образом удалось завести троих детей, несмотря на то, что он вел себя как школьник младших классов. На данный момент, это оказалось самым большим сюрпризом этого дня.

... Я не из тех, ктос готовностью осуждает других, но тебе точно нужно уже взрослеть, Сильвестр.

- Просто считай меня своим новым большим братом, Розмэйн. Ты для меня такая же младшая сестра, как и Шарлотта.

- Как мило с вашей стороны, Вилфрид.

- Ага, не бойся. Я позабочусь о тебе, - сказал Вилфрид, похоже, удовлетворенный тем, что утвердил себя как старший и, как следствие, более зрелый брат. Я уже видела в своем воображении, как он будет таскать меня за собой повсюду, пока я не потерял сознание от усталости.

Когда я закончила встречу с семьей эрцгерцога, Карстедт поднял руку, прежде чем какие либо другие дворяне смогли подойти. Судя по двум людям, которые начали идти по дорожке в людском море, вероятно, это был сигнал, о котором было принято решение заранее.

- После церемонии инаугурации верховного епископа ты переедешь в замок, но теперь, когда ты приемная дочь эрцгерцога, тебе нужны рыцари, которые будут охранять тебя. С завтрашнего дня эти двое будут твоими личными охранниками.

Когда эти двое пробрались сквозь толпу людей, я сразу узнала одного из них. Другой, однако, была женщина, которую я раньше не видела, в обычной дворянской одежде с низко свисающими рукавами.

- Было довольно сложно найти тебе рыцаря-женщину, нужда в которой возникла так как твоя мастерская находится в храме, и ты, конечно же, будешь выходить в нижний город.

Мне нужна была женщина-рыцарь, чтобы она действительно могла следовать за мной повсюду, но, поскольку большинство из них ходило только туда, куда ходили благородные девушки, они действительно не хотели покидать Квартал Аристократов.

- Эти двое будут рыцарями, которые последуют за тобой и в храм и не только в него. Я уверен, что ты узнала одного из них, - закончил Карстедт, когда они подошли и встали передо мной на колени.

- Приятно видеть тебя, Дамуэль. Я с нетерпением жду твоей дальнейшей самоотверженной службы.

- Прошло много времени с нашей последней встречи, леди Розмэйн. Я буду служить вам в меру своих возможностей, - сказал Дамуэль.

В обычных обстоятельствах для низшего дворянина, такого как Дамуэль, было бы немыслимо охранять члена семьи эрцгерцога. Очевидно, он прошел путь от того, кого называли неудачником, который чуть не умер вместе с Шикзой на одной плахе, до человека, который нашел метафорический фейкамень в яме с грязью, известной как храм.

- Эта прекрасная леди - Бриджит. Она ровесница Дамуэля. Ее навыки неоспоримы, и, как дворянка из средней знати, она обладает большим запасом маны чем Дамуэль. Думаю, ты найдешь в ней надежного союзника. По большей части именно она будет тебя охранять когда ты будешь посещать храм. Когда же ты будешь в замке эрцгерцога, у тебя будут другие стражи. - Женщина с рыжим волосами темного оттенка, скорее даже темно красными, подняла голову и посмотрела прямо на меня своими аметистовыми глазами. У нее были более широкие плечи и она была более мускулистая, чем большинство других дворянок, которых я видела, что позволяло легко прийти к выводу, что она была женщиной-рыцарем. С первого же взгляда на неё, она создавала впечатление надежной старшей сестры и действительно казалась той, на кого я могла положиться.

- Бриджит, я полагаю, что ходить в храм тебе будет неприятно, но я благодарю тебя за то, что ты со мной.

- Ваше желание – приказ для меня, леди Розмэйн .

После знакомства с моими телохранителями, пришло время и остальной знати подходить группа за группой, чтобы представиться и поздравить меня.

- Розмэйн.

Когда ко мне подошел Вилфрид, меня уже приветствовали многие дворяне, вероятно, ему стало скучно теперь, когда он набил себе желудок. Факт, но это закон благородного общества: когда к кому либо направляется или подходит сын эрцгерцога, все остальные должны уступать ему дорогу, независимо от того, насколько он молод. Дворяне отступили прочь.

- Здесь не будет ничего веселого. Пойдем поиграем, - сказал он, прежде чем потянуть меня за руку. – Следуй за мной.

Но ведь я была центром внимания всего мероприятия, и почти наверняка встреча с дворянами была для меня очень важной работой. У меня в голове пронеслось данное мною обещание Фердинанду, что я запомню все их имена и должности, чтобы церемония прошла успешно.

- Эм, но мне ведь нужно представиться всем ...

- Кого это волнует? Да ладно.

Я обернулся в поисках помощи, но Фердинанд только махнул рукой и разрешил мне уйти:

- Что плохого в том, что дети поиграют вместе? Я уверен, что ты, Розмэйн, предпочла бы быть с детьми, чем со всеми этими скучными взрослыми.

... Мм, нет? Я бы предпочла быть все же со взрослыми. И действительно ли мне разрешено вот так просто покинуть свою же церемонию крещения? - подумала я, недоверчиво изогнув к низу кончики рта. Тем временем Вилфрид продолжал тащить меня за собой. Я позволила это сделать ему, быстро перебирая ногами, чтобы не упасть, но он продолжал ускоряться. Он стащил меня с алтаря через толпу празднично одетых дворянок, после чего он практически бросился бежать, волоча меня прямо за собой.

- Вилфрид, не могли бы вы перейти на более медленный шаг ...?

-Нет, Розмэйн, тебе нужно ускориться. Взрослые немедленно поймают нас, если мы не будем бежать изо всех сил.

Я попросила его притормозить, и ответом на это стало его обвинения меня в слабости. Нетрудно догадаться, что он проводил почти каждый день, убегая от взрослых и пытаясь избежать того что бы быть пойманным, и, учитывая, как действовал Сильвестр, легко было представить Вилфрида в качестве проблемного ребенка.

- Тебе нужно начать тренироваться каждый день и научиться находить места, где можно спрятаться, если ты хочешь научиться избавляться от этого надоедливого Лампрехта. Неуклюжая тугодумка, как ты будет сразу же поймана.

- Я не собираюсь убегать или прятаться, поэтому, пожалуйста, отпустите мою руку ...

-Ни за что! Нас поймают, а потом на нас накричат!

Я хотела возразить и сказать, что на него кричали только потому, что он убежал от своих телохранителей, но к тому моменту я так тяжело дышала, что едва могла даже говорить.

[[image:/storage/reader-images/f4e7b77413f3181dfbda2327ef152aa434fa6038.jpg]]

...О нет. Я сейчас потеряю сознание.

- Пожалуйста ... остановись ... я не могу ... дышать ...

- Хмм?! Розмэйн?!

Мои колени подогнулись, и я упала на пол. Боль, когда мое тело протянули по полу, и потрясенный крик Вилфрида были последними вещами, которые я ощутила, прежде чем все вокруг потемнело.

Это уже второй раз, когда я не могу нормально завершить обряд крещения. Надеюсь, третьего раза не будет ...

Когда я очнулась, я была в своей комнате. Я села в кровати и увидел Карстедта и Фердинанда играющих в реверси рядом со мною.

-Наконец-то очнулась, - произнес Фердинанд.

- ... Я все еще ощущаю во рту этот привкус. - Должно быть, он снова влил в меня это зелье. Ужасная горечь потом так долго оставалась во рту, что трудно поверить.

- Как ты теперь знаешь, Вилфрид - это точная копия Сильвестра в молодости и никого не слушает, кроме себя. Я решил, что научить его, насколько ты слаба и болезненна, будет единственным способом который гарантирует, что он будет относиться к тебе с должной заботой в будущем, и вот по этому мы здесь.

- Я думаю, он мог бы получить душевную травму из-за того, что я так внезапно потеряла сознание и он даже немного протащил мое тело за собой.

Даже Марк и Бенно рассказывали, что их сердца чуть не остановились, когда они в первый раз увидели, что я потеряла сознание перед ними, и впоследствии они стали более чем чрезмерно защищать и оберегать меня. То же самое и с Корнелиусом. Каким-то образом у меня возникло ощущение, что того же самого, произошедшего между двумя маленькими детьми, было бы достаточно, чтобы на самом деле их травмировать.

- Несомненно. Но у Вилфрида, несмотря на его неуклюжую незрелость доброе сердце, поэтому легко представить, что произошедшее и вправду нанесет болезненную рану. И именно поэтому с этого момента он будет гораздо внимательнее относиться к твоему здоровью.

Фердинанд ни секунды не колебался, чтобы травмировать ребенка, если это было надежным способом как можно скорее получить желаемые результаты. Я предполагала, что он был слишком логичен и резок со мной, поскольку знал, что я на самом деле внутри взрослый человек, но о боги, он не проявил милосердия даже к своему племяннику. При достижении целей в Фердинанде иногда проскальзывала явная безжалостность.

- Я вижу на твоем лице недовольное выражение, но что бы я ни делал, это должно было случиться, рано или поздно. Вилфрид никого не слушает, и тебе не угнаться за ним. Если бы то же самое произошло в замке, твои телохранители были бы наказаны за то, что не смогли защитить тебя. Для всех будет лучше, если он узнает о твоей слабости сейчас, а не потом.

И ведь так и есть. Я переезжала в замок на правах приемной дочери эрцгерцога. Если со мной что-нибудь случится, рыцари, охраняющие меня, будут наказаны. Буйство Вилфрида закончилось без каких-либо далеко идущих последствий, так как я только что крестилась, и никакие телохранители еще официально не приступили к своей работе, но если бы это произошло не сегодня, а завтра, все могло бы пойти по-другому. Другие люди тоже пострадали бы из – за произошедшего.

- Лампрехт тоже был невероятно потрясен. Поскольку вы одного возраста с Вилфридом, ты и он часто будете проводить время вместе, как дети эрцгерцога. Его телохранителям нужно будет постоянно учитывать твое состояние здоровье, так же, как и ему сейчас.

Когда я потеряла сознание, очевидно, Лампрехт тогда испытал сильное потрясение, так как он скрытно следовал за нами в качестве охранника Вилфрида.

Извини, Лампрехт.

- Аристократ, случайно ставший свидетелем произошедшего, поспешил сообщить об этом нам, и к тому времени, когда мы прибыли на место происшествия, ты была в ужасном состоянии. Из-за того, как сильно Вилфрид тащил тебя, от виска до щек у тебя появились царапины, а на белом каменном полу были видны полосы крови. На твоих бедрах и коленях также были царапины, поэтому твоя белая одежда для церемонии крещения была измарана кровью. Ты лежала на полу без малейшего движения, и не отвечал, казалось, будто ты умерла.

- Гьяяяя! Я не хочу этого слышать! Ой, Ой! - Я закрыла уши и стала с силой махать головой. Фердинанд раздраженно посмотрел на меня, но Карстедт только рассмеялся:

- Не позволяй ему достать тебя этим, Розмэйн. Лорд Фердинанд исцелил твои раны и дал тебе зелье. Он также отчитал Вильфрида и Лампрехта. Все уже закончилось.

- ... Царапин больше нет? - Это не имело бы особого значения во времена, когда я была Урано, но я не хотела, чтобы лицо этой милой маленькой девочки, которой я стала, было покрыто шрамами. Я похлопала себя по щекам, чтобы проверить, и Фердинанд поморщившись, осведомился, неужто я сомневаюсь ли в его навыках.

...Конечно же нет. Ни за что. Я знаю, что ты - Верховный жрец. Я никогда не буду подвергать сомнению твои способности.

- Как бы то ни было, и церемония крещения, и удочерение считаются уже свершившимися. Следующие два дня отдыхай и, если у тебя не будет никаких трудностей со здоровьем, возвращайся в храм. Там мы проведем церемонию возведения в сан Верховного епископа. - Фердинанд изложил планы на будущее и сразу после этого ушел. Я предположила, что разговор на этом и закончится, но Карстедт продолжал смотреть на меня, как будто хотел сказать что-то еще.

- Да, отец? Что-то не так?

-... Розмэйн, ты что-то сделала с Дамуэлем?

- Что вы имеете в виду? Вы спрашиваете, заслужила ли я его вечную преданность сладостями или чем-то еще? - Может быть, он узнал о паруэ пирогах которые мы иногда подавали к столу в приюте, или, может быть ... Я задумалась, и в какой момент Карстедт нахмурил брови и покачал головой:

- Не, не это. Я говорю о его мане. Процесс медленный, но его объем маны растет по мере того, как он тренируется. Учитывая его возраст, такой рост просто немыслим; он должен был уже закончить расти к настоящему времени. Ты дала ему какое-то благословение, не сказав нам об этом?

Я никогда не давала Дамуэлю никакого особого личного благословения. В лучшем случае, он получил часть благословения, которое я послала своей семье.

-… Единственное, что приходит на ум, - это большое благословение, которое я дала своей семье в храме. Я хотела, чтобы оно исцелило всех, и и Фран, и Дирк получили благословение, так что было бы не странно, если бы оно также долетело и туда, где без сознания лежал Дамуэль.

- Это благословение, хм ...? - пробормотал Карстедт, прежде чем приподнять голову опертую подбородком на ладонь.

Надеюсь, я ничего не напортачила.

- Розмэйн, никому об этом не говори. Не только Сильвестру, но и даже Фердинану.

- Э ...?

- Иначе Сильвестр никогда не позволит Дамуэлю забыть о произошедшем.

Очевидно, благословение, которое я дала своей семье, было беспрецедентным по размеру, и Сильвестр не только жаловался на то, что Фердинанд получил его, а он нет,но и дразнил его за это.

- Как его брат и как кто-то, кто очень давно знаком с ним, Фердинанд опытен и способен терпеть

насмешки Сильвестра, но Дамуэль этого просто не переживет.

Учитывая то, что произошло на Весеннем молебне, я определенно могла согласиться с этим объяснением. Дамуэль чуть не сломался от навалившегося напряжения, когда Сильвестр дразнил и запугивал его. Я бы чувствовала себя очень дурно, если бы мои действия оказались бы причиной из за которой все началось бы заново.

-... Я понимаю, почему не стоит говорить Сильвестру, но почему бы нам не сказать Фердинанду?

- Ты сама знаешь, какой он хладнокровный рационалист. Он без колебаний подставит вместо себя под удар Дамуэля, если это позволит ему самому избежать издевательств Сильвестра.

- Да, я понимаю и полностью согласна. Я не скажу ни слова.

Отлично знавая насколько жестким и безжалостным может быть рационализм Фердинанда, я про себя поклялась хранить в тайне то, что Дамуэль получил от меня благословение.

Инаугурация Верховного епископа

Фердинанд посоветовал мне использовать день после церемонии крещения, чтобы отдохнуть. Скорее всего, он сказал об этом Эльвире перед отъездом, учитывая, что она сегодня утром за завтраком приказала меня оставаться в постели. И учитывая, как иногда мое тело очень неодобрительно реагировало на то, что меня заставляли выздоравливать с помощью зелья, я была более чем рада подчиниться.

- Розмэйн, у тебя есть минутка?

- Лампрехт? Да, но сейчас мне нельзя вставать с постели.

- Я просто пришел проверить, как у тебя дела. Лорд Вилфрид и сам очень обеспокоен, так что ...

Мрачный Лампрехт пришел ко мне перед тем, как уйти на работу, возможно, из-за того, что его жестко отругали. Вчера он был таким радостным и оживленным, что, видя его сегодня столь подавленным, я задумалась, как же сильно Фердинанд и Карстедт отругали его, от чего у меня немного заболело сердце. Если бы я была нормальным ребенком, мое падение закончилось бы в худшем случае парочкой царапин и тогда бы он так не мучился виной.

- Фердинанд нарочно позволил этому случиться, чтобы преподать Вильфриду урок, поэтому, пожалуйста, не переживайте об этом слишком сильно.

- Я вполне способен представить, что лорд Фердинанд и вправду хотел, чтобы подобное произошло, пока он был еще поблизости, поскольку он сам может использовать исцеляющую магию и него есть зелья под рукой. Все закончилось не более чем руганью, так как ты была почти сразу исцелена, но что, если бы это произошло в замке без каких-либо целителей по близости? Если бы ты умерла, лорд Вилфрид испытал бы гораздо большие муки, чем его нынешние неудобства.

...Эм, почему брутальный, бессердечный рационалист Фердинанд вдруг теперь воспринимается в свете этого описания ситуации как невероятно добрый и заботливый человек?

- Это то, чему я должен был бы сам научить Вильфрида, без необходимости вмешательства лорда Фердинанда.

Лампрехт глубоко сожалел о произошедшем, но, если вы спросите меня, это Фердинанд должен был сожалеть о том, что нанес душевные раны всем, кто принимал в случившемся участие всех. Ему нужно было научиться быть добрее к другим людям, и в том числе ко мне.

- Не волнуйся, Лампрехт. Если с этого момента вы с Вилфридом будете более осторожны, все будет хорошо.

- Розмэйн ... Ты была на грани смерти, и оказалась ты там нашими усилиями, но при этом ты не выказываешь ничего, кроме заботы о нас? Сколь же большое у тебя сострадание ... - Свет вернулся в глаза Лампрехта, на его лице было смесью потрясения и восхищения.

...О нет. Я чувствую себя, как будто целенаправленно ввела его в заблуждение.

- Гм, Лампрехт, мой дорогой брат, ты ошибаешься. Я просто привыкла к подобным ситуациям, поэтому эта единичная ошибка на самом деле не имеет для меня большого значения ...

- Понятно, значит, твое сочувствие по настоящему велико.

Я чувствую, что ничто из того, что я сейчас сказала или скажу, не изменит сложившегося у него мнения. Он просто больше не слушает меня. А, плевать, меня это тоже теперь больше не волнует.

Отказавшись от мысли, что либо разъяснить Лампрехту, я постаралась уйти от этой темы в нашем разговоре. Тогда он развязал сверток ткани, из которого достал книгу.

- Я спросил лорда Фердинанда, что, по его мнению, я должен подарить тебе, и он дал мне это, сказав, что это просто идеально подойдет для подарка тебе. Хотя я не и не понимаю, как это может считаться хорошим подарком?

- Но ведь это же книга?!

- Он сказал, что это книга, которую ты никогда раньше не читала и которую ты сможешь закончить за день, но Розмэйн, ты действительно можешь прочитать такую толстую книгу так быстро? - С сомнением в голосе произнес Лампрехт, переводя взгляд с меня на книгу и обратно, как бы сравнивая наши силы.

Да это же проще простого.

- Я могу прочитать! Я буду читать! Лампрехт, огромное тебе спасибо!

- Я рад видеть, что ты так счастлива получив этот подарок. Что ж, мне нужно вернуться в замок. Отдыхай, Розмэйн, хорошо?

- Хо~ро~шоо ~

Фердинанд был прагматиком, но он все же был хорошим человеком. И он все правильно рассчитал, поняв, что если я получу книгу, которую я не смогла бы закончить за день, это приведет к тому, что я буду притворяться больной и не пойду в храм завтра, но меня это устраивало.

Спасибо, Верховный жрец!

Я провела день, катаясь в постели, впервые за долгие годы по настоящему отдыхая, читая книгу об эффективной мобилизации войск во время войны. Многие концепции были в значительной степени основаны на магии, из-за чего их было довольно сложно понять, но было действительно весело пытаться во всем разобраться.

Когда наступило завтра, я чувствовала себя прекрасно, без сомнения, благодаря объединению исцеляющей силы Фердинанда и его зелья, плюс проведенный день за чтением книги в постели. Я послала кого-то передать Элле и Розине, что мы возвращаемся в храм.

После завтрака, когда я была готова к отъезду, прибыли мои телохранители Дамуэль и Бриджит. Они встали передо мной на колени и скрестили руки на груди.

- Доброе утро, леди Розмэйн.

- Сегодня мы возвращаемся в храм. Я прошу вас составить мне компанию, - сказала я, и они оба ответили:

- Мэм! - прежде чем резко встать на ноги. Я тоже хотела встать, но Бриджит меня остановила.

- Пожалуйста, подождите минутку, леди Розмэйн. Я пошлю ордоннанц лорду Фердинанду. - Бриджит вынула свою сияющую светом волшебную палочку и постучала по желтому магическому камню, и негромко произнесла ордонаннц, превратив его в белую птицу. Затем она сказала в слух:

- Леди Розмэйн сейчас направляется в храм, - прежде чем взмахнуть палочкой в воздухе, отправив птицу в полет.

Она вернулась вскоре после этого и трижды произнесла «Понятно» голосом Фердинанда, прежде чем снова превратиться в фейкамень. Подобное действо, когда я впервые увидела его, очень удивило меня, но после того, как я достаточно долго прожила рядом с магическими инструментами, это стало обычным явлением. Если вам интересно мое мнение, то я потрясающе быстро приспособилась к своему окружению.

После, Дамуэль и Бриджит сопроводили меня в карету. Элла и Розина будут следовать за нами в отдельной карете для слуг.

- Пожалуйста, передай лорду Фердинанду, что я передаю ему мои наилучшие пожелания. И не забывай серьезно относиться к своим обязанностям, дорогая.

- Да, Матушка.

Карстедт и Корнелиус уже отправились в рыцарские казармы, поэтому Эльвира была единственной, кто провожал меня. Карета плавно тронулась, и мы поехали к храму, по обеим сторонам от нас мимо проплывали здания из белоснежного камня.

- Бриджит, ты когда-нибудь была в храме или в нижнем городе?

- Да, миледи, но только проездом. Я впервые прохожу через Врата Дворян, с намерением остаться в нутри на продолжительный срок.

На самом деле Бриджит была младшей сестрой виконта Илльгнера - «виконт» - титул, присваиваемый знатным гибам - правившего провинцией к югу от города. Таким образом, она пролетела над нижним городом на своем магическом звере и проезжала через него в карете со своей семьей, но на самом деле никогда не оставалась там хоть насколько то продолжительное время и даже не выходила из экипажа.

Дамуэль, получивший благодаря мне опыт жизни в нижнем городе, немного поморщился и сказал Бриджит несколько слов, подбадривая её на будущее:

- Храм не так уж и плох, но посещение нижнего города для женщины будет тяжелым. Удачи.

- С возвращением, леди Розмэйн, - произнес Фран. Он ждал меня у главного входа в храм. Учитывая, что в конце весны я переехала в квартал дворян, ,и что сейчас мы были уже близки к самому разгару лета, прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз видела Франа.

- Я вернулась, Фран. Что-нибудь изменилось с тех пор, как меня не было?

- У вас теперь другие покои, и Гил работает как сумасшедший. С учетом этого, я бы сказал, что многое изменилось.

- Я с нетерпением жажду увидеть это своими глазами. Бриджит, это Фран, мой старший слуга. Фран, это Бриджит, рыцарь и одна из моих телохранителей.

Когда я закончил знакомить их друг с другом, я направилась в покои Верховного епископа. Они находились в дальнем конце благородной части храма, и я вспомнила, как регулярно проходила мимо них во время зимнего ритуала посвящения.

- Моника и Никола сейчас готовят на кухне, а Гил находится в мастерской. Я думаю, вы все встретитесь после возведения в сан, - сказала Фран, прежде чем открыть дверь.

Я вошла в свои новые покои. Отделка и мебель были изменены в соответствии со списком требований и пожеланий, что составила Розина, и теперь они выглядели гораздо более женственными, отделка стен и мебели была вся в разных тонах красного а в качестве орнамента использовался какой то сказочный по виду цветок. Комнаты очень мало походили на то, как они выглядели раньше.

Хотя, кое что осталось неизменным: алтарь, на котором стола тридцати сантиметровая статуя бога, библия, и свечи составленные в круг, с библией в середине.

Можно было догадаться, что это была та часть покоев Верховного епископа, что была обязательна для любого кто занимал эту должность в храме, я тут же вспомнила - еще когда я только стала ученицей жрицы, Фердинанд рассказывал, что клятва служить богам и дарование рясы обычно совершается перед алтарем в комната Верховного Епископа. Это означало, что любые будущие синие жрицы и жрецы будут именно здесь приносить свои обеты.

Хм ... Интересно, смогу ли я с этим управиться.

- Эти комнаты определенно очень милы. Она вам очень подходят, леди Розмэйн. И я никогда бы не подумала, что покои Верховного Епископа будут столь дороги что даже на вид сразу будет ясно как много денег на них ушло, - с трепетом в голосе произнесла Бриджит, подсознательно кивая в подтверждении своих слов. Это Карстедт оплатил весь ремонт, так что мой кошелек не пострадал.

Возможно, стоит подумать о передаче части доходов моей мастерской Карстедту, что бы из них оплачивать затраты на мое содержание.

- Верховный жрец также проинструктировал нас, чтобы по обе стороны от покоев Верховного Епископа были подготовлены комнаты для проживания рыцарей мужчин и женщин, чтобы стража леди Розмэйн могла оставаться на ночь. Две отдельные комнаты, в каждой по несколько кроватей. Пожалуйста, сообщите мне, если возникнут какие-либо неудобства, - сказал Фран, и я пошла проверять другие комнаты.

Мужская комната была приспособлена как гостевая; все было просто, без единой лишней вещи. По словам Дамуэля, это было похоже на мужские комнаты в рыцарских казармах. Карстедт приказал, чтобы комнаты были обставлены таким же образом, поскольку посчитал, что у телохранителям будет удобнее находится в знакомой обстановке.

Я предположила, что женская комната также будет точно такой же, как и в казармах, но, видимо, когда Карстедт исследовал женскую половину рыцарских казарм, он обнаружил, что все женщины поменяли свои комнаты в соответствии со своими личными вкусами, ничего не оставив от их первоначальной планировки. Карстедт в конце концов отказался от переделывания комнаты в каком либо виденном им в казарме стиле и просто приказал, чтобы она была переделана в подобие моей комнаты в его особняке, полагая, что комната, подходящая для приемной дочери эрцгерцога, будет достаточно хороша и для женщины-рыцаря любого статуса.

Другими словами, комната была женственной. Гедулдх, Богиня Земля считалась символом женственности, и комната была оформлена в соответствии с этим, с преобладанием красного цвета, что считался цветом этой богини, в отделке, с ярко-розовым цветочным орнаментом, покрывающими все что только можно. Это было так мило, что я даже обеспокоилась, подумав, что такую сильную и независимую женщину, как Бриджит, это даже может оттолкнуть.

- Это определенно чоень милая комната ... - Бриджит повторила те же самые слова, что и про мою комнату, но на этот раз в ее голосе был оттенок удивления и беспокойства. Она казалась немного смущенной тем, насколько это было мило.

- Бриджит, эм, если тебе не нравится комната ...

- Не беспокойтесь об этом, леди Розмэйн. Это гостевая комната; все, что я буду делать здесь, это спать, так что совсем не нужно менять убранство. Со мной все будет в порядке, - ответила Бриджит, ее аметистовые глаза смягчились, и она нежно улыбнулась мне. Я почувствовала, что лучше не ставить под сомнение слова крутой леди-рыцаря.

Я вернулась в свои покои Верховного епископа как раз в тот момент, когда Моника вышла из кухни. Приехала Элла, и теперь Моника будет делать свою обычную работу, а Никола помогать готовить.

- С возвращением, леди Розмэйн.

Когда Розина и Моника закончили раскладывать мои вещи по своим местам, они переодели меня в церемониальную рясу Верховного епископа. По-видимому, это была одна из ряс, которые Фердинанд заказал у компании Гилберта.

- Похоже, что из-за нехватки времени они просто в спешке переделали одежду предыдущего Верховного Епископа, - сообщила Моника.

В ответ на эти слова я молча кивнула. В этом был смысл. У нас никак не было времени ждать, пока будет изготовлена ткань соответствующего качества. Поскольку мать эрцгерцога была его старшей сестрой, предыдущий Верховный епископ имел рясы, сделанные из ткани самого высокого качества. Этот материал был прекрасен на ощупь и был очень легким, что для меня имело огромное значение. К сожалению, на них был вышит не тот герб который я так долго придумывала для мастерской Мэйн; вместо него был лев, точно такой же, как и тот, что был на мантии Фердинанда, означавшего отпрыска эрцгерцога.

... Вот жеж. А мне так нравился этот герб.

Я поджала губы, водя кончиками пальцев по гербу, и Моника обеспокоенно нахмурилась:

- Я знаю, что должно быть неприятно носить одежду, которую носил предыдущий Верховный епископ, но, пожалуйста, потерпите пока.

- О, дело не в этом, Моника. Я просто немного разочарована тем, что герб не мой - тот, который мне больше всего нравился. Мне все равно, кто сшил или носил одежду, если она не смущает меня или окружающих меня людей. Ненавидь человека, а не одежду.

Я много лет прожила нося только уже ношенную до меня одежду. Если бы вы беспокоились о том, кто носил конкретный предмет одежды до вас, вы бы вообще не смогли носить подержанную одежду. Учитывая, что я когда-то для сбора сажи носила одежду, сделанную из буквально сшитых вместе тряпок, я, вероятно, получила бы божественное наказание, если бы начала жаловаться такую красивую одежду.

- Вы такая замечательная, леди Розмэйн. Все, что говорила Вильма, было правдой, - прошептала Моника, ее глаза заблестели, но я понятия не имела, что её вдохновило произнести эти слова.

Я задумалась на секунду, затем щелкнула пальцами, поняв. Фран и Гил видели, как я гуляю по нижнему городу в своей рваной простонародной одежде, но Моника знала меня только как ученицу синей жрицы, а теперь приемную дочь эрцгерцога. Она была убеждена, что я молча страдала, поскольку высшая аристократия всегда носит только новую одежду, и, поскольку здесь была Бриджит, я не могла ей объяснить как все было на самом деле. Я отказалась от объяснений и решила просто оставить ее в неведении.

- Кажется, рясы вам идеально подходят. Когда мы закончим с ними, я перейду к обсуждению сегодняшних планов, - сказал Фран, взглянув на мою церемониальную рясу, направляясь к ближайшему столу. Очевидно, Фердинанд приедет сюда позже, чтобы обсудить несколько вопросов, а затем во второй половине дня состоится церемония возведения в сан. Также на завтра у нас была запланирована встреча с компанией Гилберта.

... Я наконец-то снова увижу Лютца.

К тому времени, как Фран закончил свои объяснения, как раз прибыл Фердинанд. Оказалось, что с этого момента это он будет приходить в мои покои, а не я в его, так как с точки зрения общественности теперь я имела более высокий статус, чем он. Я поблагодарил его за книгу, которую он передал Лампрехту, и за подготовку церемониальных одежд, комнат для рыцарей и всего прочего.

- Тем не менее, я удивлена, что меня так быстро возведут в сан, - сказала я.

Фердинанд ответил, что это была единственная в своем роде церемония, проводимая в храме, поэтому готовить было особо нечего. Я перепроверила процедуры церемонии, затем спросила, почему мы так торопимся. Учитывая, что для этого требовалось собрание синих жрецов, я думала, что они должны быть уведомлены как минимум за несколько дней.

- Этот ритуал нужен, чтобы ты могла использовать покои Верховного Епископа. Более того, если ты официально не вступила в должность Верховного епископа, я не смогу передать тебе ключи от комнаты с текстами.

-О, а вот это уже совсем другое дело. Тогда нам нужно как можно скорее с этим закончить. Хотя, я предполагаю, что это не единственная причина ...

Ключи от комнаты с текстами были определенно важны, но трудно было представить, что Фердинанд прилагал все усилия, чтобы ускорить проведения ритуала только из - за этого. Подоплека всего этого должна была заключатся в чем то ином.

- Синие жрецы были уведомлены несколько дней назад и не собирались творить каких либо препятствий; мы знали, что благодаря зелью и лечебной магии, ты скоро поправишься. Но в любом случае, это тебе следует больше всего беспокоится об ускорении этой маленькой внутренней церемонии, чем кому - либо другому. Иначе у тебя не будет времени закончить то, о чем говорил Сильвестр, не так ли?

- Подождите ... а о чем говорил Сильвестр? - Спросила я, непонимающе склонив голову на бок.

Фердинанд начал постукивать пальцем по виску и бросил на меня раздраженный взгляд:

- Разве ты не слушала? Я имею в виду ресторан и расширение печатного дела.

- Я помню, как Сильвестр говорил о строительстве мастерских в соседних городах для расширения печати, но при чем тут ресторан? – Вопросила я.

Из наспех написанного мне письма Бенно я знала, что в обмен на то, что Хьюго и Тодд будут тренироваться под руководством Ильзы, он позволил главе купеческой гильдии присоединиться к финансированию итальянского ресторана. Но это было все; подробностей я не знала.

- Бенно получил прямой указ от Сильвестра: он должен встретиться с ученым-чиновником, исследовать приют в соседнем городе и подготовить доклад - и все это до Церемонии Звездных Уз. Затем ему нужно будет доложить собранные сведения лично Сильвестру во время встречи в итальянском ресторане.

- Чтооо?!

- Естественно, все это слишком тяжкое бремя для одного Бенно. Помоги ему, где только сможешь, особенно теперь, когда срок подачи доклада так приблизился из – за твоего удочерения. Очевидно, Бенно был настолько перегружен работой, что даже Фердинанд сочувствовал ему, пытаясь хоть немного тому помочь. Я с трудом кивнула, чувствуя, как от моего лица отливает кровь.

Мне нужно закончить эту глупую церемонию возведения в сан как можно скорее, чтобы я смогла помочь Бенно!

Церемония инаугурации проходила в часовне, на ней присутствовали синие жрецы, их слуги из свит, а также все серые жрецы и жрицы, достигшие совершеннолетия. Вел церемонию Фердинанд, который сухим голосом объявил, что предыдущий Верховный Епископ был смещен со своего поста и что эрцгерцог выбрал нового Верховного Епископа. Тем временем я стояла за дверью, ожидая, когда он меня позовет.

- … Итак, согласно желанию эрцгерцога, новым Верховным Епископом будет его приемная дочь Розмэйн, - сказал Фердинанд, и дверь передо мной начала медленно открываться, пока он произносил эти слова. Когда она оказалась полностью открыта, я увидела ряды и ряды серых жрецов, молча стоящих в часовне, и Фердинанда, стоящего на ступенях.

- Вознесите свои молитвы богам и приветствуйте ее прибытие. Слава богам!

Чувствуя ностальгию по рядам людей одновременно принимающих столь знакомую позу, которую я не видела в течение долгого времени, я взялась за руку Франа и грациозно зашагала к центру часовни. Я поднялась по лестнице на самый верх, что позволило мне теперь видеть всю часовню.

Ближе всего к нам выстроилась шеренга из десяти синих жрецов, некоторые из которых уставились на меня оторопелым взглядом. У тех, кто знал меня как Мэйн или насмехались надо мной, когда мы пересекались в коридорах, у всех от потрясения были широко распахнуты глаза, но некоторые просто смотрели на меня почти что без всякого выражения эмоций, единственное что из чувств виделось на их лицах это слабенький интерес. Скорее всего, люди, которые никогда меня не знали как Мэйн, так что для них я была совершенной незнакома. Столь бросающееся в глаза различие между выражением лиц позволял легко отличить их друг от друга.

- Спасибо всем, что пришли в этот благоприятный летний день, благословленный сияющими лучами Лейденшафта. Я Розмэйн, и мой отец, эрцгерцог, доверил мне должность Верховного епископа.

- Приемная дочь эрцгерцога? Этого не может быть! Она же простолюдинка! - Выкрикнул один синий жрец. Фердинанд повторил то же объяснение, которое Сильвестр дал при моем крещении, но это было не достаточно что бы убедить этого жреца, кто продолжил яростно возражать:

- Верховный жрец, вы ведь брат эрцгерцога. Вы бы знали, если бы она была высшей дворянкой. Вы бы не называли ее простолюдинкой. Подобное было бы просто невозможно!

- Если даже предыдущий Верховный епископ - который часто говорил о том, что был ближе к эрцгерцогу, чем кто-либо другой благодаря его высокому происхождению, - не знал, тогда совершенно неразумно ожидать, что я тогда должен был что то знать.

И вот опять она! Неотразимая в руках умелого пользователя смертельная техника: «Это все он виноват»! Старый Верховный Епископ действительно идеально подходит для того, чтобы возложить всю вину на него.

Фердинанду пришлось прибегнуть к этой технике, точно так же, как это сделал Сильвестр, но благодаря этому все присутствующие приняли ситуацию, даже если они не полностью поверили в объяснение. Серые жрецы и в особенности жрицы, привыкшие подчиняться приказам свыше, легко приняли все это, не особо задумываясь о логике событий. Позже они расскажут обо всем этом детям в приюте, научив их теперь называть меня «леди Розмэйн », а не «сестра Мэйн », чтобы даже в храме ко мне обращались как к высшей дворянке.

- Если вы сомневаетесь, что я высшая дворянка, удочеренная эрцгерцогом, вы можете расспросить об этом Карстедта, командира рыцарей, или Ауба Эренфеста, моего приемного отца, и узнать, так ли это, - заявила я, косвенно посоветовав им заткнуться. И когда это было сделано, все, что осталось, - это перечислить мои будущие цели замысловатым языком иносказаний, а затем помолиться богам.

- О могущественные Король и Королева бескрайних небес, о могущественные Вечные Пятеро, правящие царством смертных, о Богиня Воды Флютран, о Бог огня Лейденшафт, о Богиня ветра Шутцария, о Богиня Земли Гедулд, о Бог жизни Эвигелибе! Мы возносим вам свои молитвы и благодарность, - сказал я, и все жрецы приняли подобающие позы.

- Слава богам! Слава богам!

После того, как все помолились богам, я попрощалась с собравшимися и Фердинанд взял меня за руку, когда я спустился по ступенькам. Но примерно на полпути я заметила, что один синий жрец намеренно избегал смотреть на меня, вместо этого глядя в землю. Я остановилась, чтобы взглянуть на него поближе, и сразу узнала его в лицо.

- О боги, это ты…?

- Ты знаешь Эгмонта, Розмэйн?

- Думаю, именно он разгромил комнату с текстами. Я ведь права, Эгмонт?

Хе-хе. Вот я тебя и нашлааа, усмехнулась я про себя, и, несмотря на то, что я даже не начала Давить его, Эгмонт тут же побледнел. Он отчаянно открывал и закрывал рот, пытаясь найти необходимые слова, и безуспешно оглядывался в поисках помощи. Именно тогда он встретился взглядом с Фердинандом и, тогда над его головой загорелась метафорическая лампочка понимания, и он поспешно начал извиняться:

- Это предыдущий Верховный Епископ приказал мне сделать это! Я совершил это не по собственному желанию а по его приказу!

И вот она снова появляется! Смертельнейшая техника: «Это все его вина, а не моя»! Боги мои, Верховный епископ, вы просто невероятно популярны.

Однако никакая техника не сможет постоянно срабатывать. Грех причинения вреда моей драгоценной комнате с текстами был столь непростителен, и мой гнев на тех, кто не ценил книги, относясь к ним с презрением, глубоко пустил корни в моем сердце. Ни один из них не сможет избежать наказания, даже если попытается переложить вину на Верховного епископа.

- Понимаю. Значит, это приказал Верховный Епископ, - произнесла я.

Эгмонт кивнул, его губы скривились в улыбке - улыбке, выражающей ликование, что он избежал моего гнева. В ней не было ни капли сожаления или признаков самокритики. Я улыбнулась в ответ, и слегка Придавила его, чтобы показать, что я все еще не простила его.

- Твоя жизнь принадлежит мне. Не думай, что я прощу тебя во второй раз.

Несмотря на то, что ситуацию удалось разрешить с поразительной сдержанностью и совершенной логикой, избегая при этом обильного кровопускания, в ту же секунду, когда мы оказались в моих покоях, Фердинанд начал отчитывать меня за то, что я зашла слишком уж далеко. Но я совершенно не понимала, в чем я была виновата.

- Странно. Ведь вы сами учили меня, что наиболее логичный и эффективный образ действий для того что бы преподать кому-то урок, и что бы он запомнился надолго, это нанести душевную рану.

- ... Это применимо только в том случае, когда ты имеешь дело с кем-то, кто не слушает, что бы ты ему ни говорил, - ответил Фердинанд, смущенно нахмурившись. Но для меня было бы огромной проблемой, если бы Эгмонт проигнорировал меня и во второй раз разгромил бы комнату с текстами.

- Меня сейчас совсем не волновало, готов ли он был прислушаться к моим словам и убеждениям. Я хочу, чтобы все синие жрецы знали, что если они попытаются хотя бы немного навредить моей комнате с текстами, это плохо для них кончится. И я сделала это быстро, в стиле доступном для собравшихся и не тратя лишних слов, не так ли? - Вопросила я с улыбкой.

Фердинанд ответил мне явно фальшивой улыбкой:

- Твоя экономия на словах и желание как можно полнее донести вложенный в них смысл подстегивается испытываемыми тобой эмоциями, что делает их еще более пугающими. Невозможно предсказать, какие далеко идущие последствия будут иметь эти твои действия.

- Ох? Но ведь ваша рациональность тоже подстегивается сложными замыслами и имеет далеко идущие последствия для многих людей.

Пока мы холодно улыбались друг другу, я внезапно вспомнила кое-что важное: эмоциональная рана Эгмонта не имела значения, и сейчас определенно не время устраивать соревнование с Фердинандом на тему у кого взгляд злобнее.

- Итак, Фердинанд, церемонии крещения и инаугурации прошли идеально, и каждый из нас позаботился об опасных людях, угрожающих нам. Сейчас же мне нужны ключи от комнаты с текстами. Я хочу прочитать как можно больше, прежде чем завтра встретиться с Лютцем и остальными, - сказала я, расплывшись в нетерпеливой улыбке и протягивая руку.

Фердинанд крепко зажмурился и обхватил голову руками:

- Если ты снова свалишься в обморок от переутомления, не жди от меня ни зелий, ни исцеления.

Наконец-то вместе

Как только Фердинанд вручил мне ключ от храмовой библиотеки, я попыталась сбежать в неё, но меня остановил Фран.

- Леди Розмэйн, вы ведь отсутствовали довольно долгое время; Мне нужно о многом вам рассказать и столь же многое мы должны обсудить. Библиотека никуда не денется, и, то, как вы в качестве нового Верховного епископа Придавили Брата Эгмонта будет более чем достаточно, чтобы ему в голову хотя бы в ближайшее время не закралось даже мысли о том что бы снова устроить там разгром. Вы сможете почитать на досуге, когда мы закончим наши самые срочные дела.

Я перевела взгляд с Франа на дверь и затем обратно, затем оглядела комнату в поисках кого либо, кто мог бы стать моим союзником в грядущем сражении. Моника стояла позади Франа; Розина полировала фэйспиль, не проявляя абсолютно никакого намерения вмешаться; Дамуэль избегал смотреть мне в глаза, чтобы его не втянули в спор; а Бриджит, нахмурившись, наблюдала за происходящим. Кажется, никто меня не поддержит.

- Но ведь завтра придут Лютц и все остальные, поэтому я хочу прочитать как можно больше сегодня, - произнесла я просящим тоном. Если компания Гилберта была в таких хлопотах, чтобы заслужить сочувствие Фердинанда, то у меня не было никаких сомнений в том, что я тоже буду завалена работой по макушку. Сегодня наверняка был последний день, когда я могла расслабиться, читая столько сколько бы мне только захотелось.

Но мои мольбы только вызвали улыбку у Франа, похожую на ту, которой мне всегда улыбался Фердинанд.

- Успокойтесь, леди Розмэйн, вам есть что читать и здесь, в ваших покоях. Прежде чем просматривать полки в библиотеке, пожалуйста, просмотрите и запомните вот это вот все до начала церемонии Звездных уз. – И тут он начал складывать мне на стол деревянные дощечки - списки. Очевидно, они были собраны Франом и другими моими слугами и на них было подробно описаны все множество молитв и ритуальных действий.

Но не я отшатнулась назад, увидев огромную стопку досок, а Бриджит:

- Подожди ка, - здесь слишком много списков, чтобы она могла их всех прочитать. Леди Розмэйн еще очень молода, и это непосильная нагрузка для ребенка, который только что прошел обряд крещения.

Фран слегка поморщился. На него конечно давило понимание того что он говорил с дворянкой, и тем более, придерживался иного чем она мнения, тем не менее, он спокойно посмотрел на Бриджит и продолжил настаивать на своем:

- Леди Розмэйн должна участвовать в Церемония Звездных уз в роли Верховного епископа. Если она провалит свою первую ритуальную церемонию, это станет позорным пятном, которое навсегда запятнает ее репутацию. Вы, конечно же понимаете, Леди Бриджит, что происходит с представителями благородного общества, имеющими плохую репутацию.

Фран будучи слугой Фердинанда, узнал от того по каким законам живет общество аристократов. Он также помнил, что Фердинанд всегда был сдержан и очень осторожен в оценке других людей и их действий.

- ...Теперь я понимаю. Похоже, мое суждение было слишком поспешным, - признала Бриджит, прежде чем отступить на шаг. Напряжение почти мгновенно исчезло с лица Франа, и он протянул мне доску - список.

- И вот это тоже вам, леди Розмэйн.

- Этот составляла я! - воскликнула Моника, и блестящими глазами посмотрела на меня. – Леди Розмэйн, ради вас я трудилась не покладая рук.

Не только я не могла отказать столь невинной улыбки того, кто отдал все ради моего блага, но у меня также не было никакого шанса сбежать от Франа, который улыбаясь сейчас стоял позади Моники. И этим он опять мне очень напомнил, что Франа наставлял единственный и неповторимый Фердинанд.

Боги, Фран ... Ты слишком многому от него набрался!

-... Хорошо, я прочитаю их. Чтобы вознаградить вас за ваши усилия, я тоже приложу все свои силы что бы выучить записанное вами.

- Разве это не здорово, Фран? - воскликнула Моника. - Похоже, поиск и собрание всего что только могло пригодится леди Розмэйн не было пустой тратой времени!

- Леди Розмэйн никогда не оставляет без внимания тяжелую работу, проделанную ее слугами. А теперь, леди Розмэйн, пожалуйста, начните с чтения описанных здесь ритуальных процедур.

Отказавшись от посещения библиотеки, я со слезами на глазах взяла из рук Франа деревянную дощечку. Хмм! Это слезы счастья. Я просто ну ооочень счастлива, что у меня есть слуги, что так заботятся обо мне. Ааах... Скоро, скоро моя дорогая библиотека... Скоро ...

Итак, этот день был потрачен мною на изучение Церемонии Звездных Уз и обязанностей Верховного Епископа.

На следующее утро, когда я завтракала, Гил сообщил мне, что мы с Фердинандом сегодня встретимся с представителями компании Гилберта, чтобы посмотреть, как продвигается работа по расширению печатного дела. Фердинанд, по-видимому, хотел получить отчет до того, как ученые получат возможность подделать данные. Как только Гил закончил свой завтрак, он выскочил из комнаты, чтобы сообщить компании Гилберта, что сегодня у них состоится встреча с Верховным жрецом. Его поездка в компании с учеными, похоже, оказалась сама по себе довольно тяжелым испытанием, но во время неё у него сложились прочные дружеские отношения с Бенно и Лютцем.

Также пока меня не было, Гил стал намного лучше читать и писать, до такой степени лучше, что теперь он мог писать отчеты самостоятельно. Его неистовая тяжелая работа с тех пор, как он был оставлен один среди торговцев и ученых, наконец окупилась. Я погладила Гила по голове и как обычно, похвалила его, и после этого Бриджит, явно испытывая значительную неловкость, сообщила мне, что со слугами так общаться не следует.

Похоже, что на дворянку, гладящую своего слугу по голове, смотрят отнюдь не благосклонно. Хотя, полагаю, я могла бы уже и догадаться об этом ...

Представители компании Гилберта должны были прибыть к третьему колоколу и остаться на обед, как только они передадут нам свой отчет. С этой целью Элла и Никола направились в покои директора приюта, как только они закончили готовить завтрак в моих новых покоях. Фран пошел вместе с ними, чтобы он мог приготовить нам чай, оставив Монику заботиться обо мне и сопровождать меня, когда буду передвигаться по храму. Во время обеда, на котором присутствовала знать, было обычным делом что бы прием пищи сопровождался игрой музыкантов, поэтому, закончив завтрак, Розина также отправилась в покои директора приюта с фэйспилем в руке. Тем временем я осталась в покоях Верховного Епископа, чтобы продолжить начавшуюся вчера зубрежку.

- Розмэйн, пора. - Фердинанд зашел в мои покои в сопровождении служителя по имени Зам, вместо Арно. Я была уже готова и вместе с Моникой немедленно покинула свои покои.

- Розмэйн, я понимаю, что ты можешь быть взволнована тем, что впервые за такое долгое время встретишь своих знакомых простолюдинов, но пока я не закончу говорить, держи себе в руках. В свою очередь, я закрою глаза на все, что будет после этого происходить в твоей потайной комнате, так что ты сможешь утешаться как только захочешь, - негромко проговорил Фердинанд, пока мы шли к месту встречи. Я поняла, что он давал мне немного время, чтобы обнять Лютца, чтобы он сам смог бы потом избежать моих объятий, но, честно говоря, меня это было более чем устраивало.

- Хорошо!

Мы шли по коридорам, пока не оказались в покоях директора детского дома, после чего Моника открыла мне дверь. Я так давно не посещала свои старые покои, что меня сразу охватила ностальгия. Даже вид знакомой мебели успокаивающе действовал на меня.

- Я рада видеть, что здесь мало что изменилось, - сказала я.

Пока мы ждали третьего колокола, мы с Фердинандом за столом на втором этаже обсуждали Церемонию Звездных Уз. Это наверняка будет очень наполненный событиями день: утром в нижнем городе будет проходить фестиваль, а днем - Церемония Звездных Уз. Мы также говорили о том, что сироты будут делать в тот день, и после усердных упрашиваний Фердинанд согласился позволить нам играть так, как мы делали в прошлом году - при условии, что у Лютца будет на это время, а Вильма останется в приюте, чтобы поддерживать порядок.

Прозвучал третий колокол. Вскоре Гил привел посетителей из компании Гилберта, которые ждали у ворот нижнего города. Это были Бенно, Марк, а также Лютц.

Похоже, Лютц стал немного выше с тех пор, как я видела его в последний раз. Его лицо тоже выглядело немного более повзрослевшим. Я была удивлена тем, насколько вырос Гил, но оказалось, что Лютц тоже быстро повзрослел. Я подавила желание прыгнуть в его объятия, вместо этого только помахав рукой. Но в ту секунду, когда моя рука дернулась для этого движения, Фердинанд впился в меня взглядом и тихим голосом проговорил «Розмэйн».

...Прошу прощения. Впредь я буду более сдержанной.

- А теперь, Бенно, я хотел бы, чтобы ты рассказал мне, что видел и о чем думал во время поездки. Ничего не скрывай; мне нужен отчет, который исходит не от ученого или чиновника.

- Как пожелаете.

Только когда Бенно заговорил, я узнала, что Эренфест был единственным городом, в котором был храм. Фердинанд отметил, что это просто смехотворно, думать что в провинции могли бы быть свои синие жрецы, как будто это было нечто крайне очевидное, но я ведь думала о этой ситуации с точки зрения жителя Земли, где в каждом городе обычно есть хотя бы одна церковь.

Но здесь на все герцогство был только один большой храм; повсюду были святилища и еще много чего, посвященного отдельным богам. Магазины в нижнем городе поклонялись Богу торговли и Богине Воды, кузницы поклонялись Богу Кузнечного дела и Бог Огня, и те, кто жил у ворот, поклонялись как Богине Ветра, так и божеству-покровителю путешественников. В крестьянских городках, в зимних особняках аристократов были небольшие часовни, где поклонялись всем богам, но в результате совсем не существовало небольших храмов.

Что касается приютов, то они, как правило, принадлежали мэрам и руководящим властям городов. Чтобы сохранить мир и порядок, несколько поколений назад эрцгерцог приказал построить приюты рядом с имением мэра. Туда направлялись все обнаруженные сироты, и в обмен на предоставление им еды и крова мэрам было предоставлено право использовать их как рабов. Сироты были более или менее похожи в этом плане на серых жрецов и жриц, только их хозяевами были мэры и городские власти, а не синие жрецы.

- Приют в Хассе просто в ужасающем состоянии, - сообщил Бенно. Именно в этот момент Гил встал, чтобы начать свой доклад, в котором он сравнил приют с тем, каким был приют при храме до основания мастерской. В отличие от Эренфеста, приюты в других городах не были пристроены к храму. Это означало, что живущим там сиротам не доставались божественные дары, и, поскольку мэры не были богатыми дворянами, то они почти не выделяли денег на их содержание. При этом, хотя эти сироты жили в антисанитарной грязи, ни один из них не был полностью брошен на произвол судьбы, как дети в подвале.

- Детей не запирают в приюте, поэтому они живут чуть получше, собирая пищу в лесу. Я думаю, что их положение должно улучшиться, по крайней мере, немного, если мы сможем устроить мастерскую и наладить производство в течении лета, до наступления осени, - произнес Гил, завершая свой отчет.

Он так сильно повзрослел с тех пор, как был нахальным мальчуганом ...

Преодолевая то же чувство гордости, которое родители испытывали бы, просматривая табель успеваемости своего ребенка полный отличных оценок, я улыбнулась Гилу и кивнула ему. Он, удовлетворенно улыбаясь, кивнул в ответ.

Когда Гил сел, настала очередь Лютца встать и выступить с докладом.

- Учитывая, что в их приюте нет божественных даров, как в приюте храма, нам понадобится намного больше денег, чтобы улучшить их жизненные условия. Самым проблемным моментом здесь является то, что в других приютах не считают всех сирот равными, как в храмовом. Поэтому я не могу представить, что улучшение их жилищных условий будет таким же мирным процессом, как это было здесь.

Лютц вырос в среде, где действовал закон выживания сильнейшего, даже среди членов семьи. По этой причине он был совершенно сбит с толку, увидев, как тщательно стараются придерживаются правила равного отношения ко всем в храмовом приюте. Это равенство было причиной того, что до сих пор в приюте и мастерской все шло так хорошо, но Лютц утверждал, что с нашей стороны было бы неправильно предполагать, что другие приюты следуют подобной системе.

- Более того, директор приюта там был очень похож на синего жреца; если приют начнет приносить прибыль, велика вероятность, что он просто украдет ее для себя.

- В таком случае, - начала я, - было бы разумно построить совершенно новый приют до устройства в нем мастерской. Таким образом, мы сможем с самого начала научить их храмовому образу жизни.

Те, кто привык к миру, где «человек человеку волк », на уровне инстинктов знали, что нужно подчиняться тем, кто сильнее их, поэтому, вероятно, было бы легче использовать мой авторитет, чтобы создать совершенно новую основу, с которой потом и можно было бы начать строить новое. Любые городские власти, вмешивающиеся в распределение прибыли в свою пользу, в результате будут мешать нам заниматься развитием печатного дела - другими словами, они были врагами книг, и я без колебаний использую бы свой авторитет и власть, чтобы уничтожить их.

- Если мы присоединим этот приют к мастерской Розмэйн, я не против выделить деньги на строительство. Но если вместо этого мы сделаем этот новый приют государственным предприятием, то это герцогство должно платить за все, верно?

- Разве это не очевидно? - спросил Фердинанд, приподняв бровь, но Бенно покачал головой.

-... Может выйти так что это будет очень непросто сделать это государственным предприятием.

- И почему же?

- Похоже, ученые хотят сокрушить печатное дело еще до того, как оно наберет силу, - произнес Бенно с недобрым блеском в глазах и сидевший рядом с ним Марк согласно кивнул.

- Я не знаю, что сказали ученым, когда им дали эту работу, но они, похоже, ненавидели это задание. Как будто их заставили выполнять работу, которая никому не нужна.

Лютц и Гил тоже кивнули, подтверждая слова Бенно. Ученые, которые поехали с ними, очевидно, доставили им немало проблем

- Поскольку вы просили мое честное мнение, я скажу следующее: трудно поверить, что этим ученым действительно было поручено начать новое дело под руководством эрцгерцога. Как скромный торговец, я не могу определить, не понимали ли они намерения эрцгерцога, намеренно ли они хотят, чтобы дело потерпело неудачу, или они просто глупы, но как бы то ни было, с их участием план без всяких сомнений провалится.

Бенно выглядел раздраженным, когда я хотела построить филиал мастерской Мэйн в приюте, но даже тогда он не сказал мне, что это невозможно; он только посоветовал мне, как лучше действовать. На этот раз ситуация казалась настолько плохой, что Бенно, торговец с острым чутьем на финансовые успехи и неудачи, был уверен, что нас ждет катастрофа.

Я тихонько ахнула, опасаясь того что печатное дело рухнет еще до того, как разовьется из зародыша. Но Фердинанд не выглядел сильно обеспокоенным; на его лице появилась легкая улыбка.

Ааа ... Ага, вот она, его злодейская улыбка. Вероятно, он прямо сейчас замышляет коварный заговор.

Я уже могла сказать, что ученых-чиновников, сопровождавших Бенно и Гила, собирались съесть заживо. Но так как я не хотела провала развития печатного дела, я просто наблюдала за происходящим, внутренне одобряя грядущие замыслы Фердинанда.

-Понимаю. Ваши выводы и наблюдения, несомненно, пригодятся. В конце концов, встретится с вами оказалось очень стоящим решением. Итак, продолжаем - срок Церемонии Звездных Уз быстро приближается. Как там ресторан?

Приближалось время ужина, на котором будут присутствовать не только эрцгерцог, но и его брат, его приемная дочь и командующий рыцарями. У меня начинала болеть голова при представлении, насколько высоки были ожидания Сильвестра.

Бенно, однако, крайне уверенно усмехнулся:

- Дела идут неплохо. Строительство самого ресторана завершено, наши повара с каждым днем становятся все более опытными, и у нас наготове больше обученных официантов. Большинство наших работников уже имеют большой опыт общения с дворянами, поэтому я предполагаю, что трапеза завершится без проблем.

- Приятно это слышать. Что-нибудь еще?

-... Это все, что я хотел сообщить, достопочтенный Верховный жрец. Тем не менее, есть некоторые вопросы относительно итальянского ресторана, которые я хотел бы обсудить с леди Розмэйн, - сказал Бенно, бросив в мою сторону острый взгляд.

О Боги, Бенно ... Что за пугающий взгляд? Я не виновата, что не смогла с тобой связаться.

- В таком случае я попрошу Розмэйн помочь вам организовать ваши отчеты и рассчитать первоначальные затраты на предприятие. Как приемная дочь эрцгерцога, она должна будет понимать трудность и сложность создания новых производств.

... Значит, вы говорите, что мне нужно будет понять трудности тех, кто на самом деле выполняет всю работу, чтобы я в будущем не выдвигала необоснованных требований, как Сильвестр? Я прекрасно поняла чего вы хотите. Тем не менее, я не буду сдерживаться, если это приблизит меня к получению книг.

- Розмэйн, ты можешь обсудить эти вопросы в своей потайной комнате. Дамуэль будет охранять тебя. Бриджит, оставайся на страже здесь и заодно пообедай.

- Будет исполнено, сэр!

По приказу Фердинанда Моника начала готовить обед для Бриджит, а Фран пошел провожать Фердинанда и Зама из моих покоев. Проводив их взглядом, я прижала руку к потайной двери и влила в нее небольшое количество маны. Мана потекла из моего кольца, и дверь открылась, как только убедилась что мана и правда принадлежит мне. В отличие от личной тайной комнаты Фердинанда, у меня не было ограничений по мане для прохода через дверь, поэтому любой мог войти, если у него было мое на то дозволение.

- Гости из компании Гилберта, не желаете ли сопроводить меня? Дамуэль, как и предложил Фердинанд будет охранять меня, а Гил может сопровождать меня в качестве моего помощника. А пока, Моника, подай, пожалуйста, Бриджит ее обед. Если я тебе понадоблюсь, ты можешь нажать на эту дверь фейкамнем.

Когда все оказались внутри, я осторожно закрыла дверь. Внутри моей потайной комнаты, как и в гостиной, стояли стол и стулья, и каждая сторона комнаты была примерно по три с половиной метра. С точки зрения скрытых комнат, она была не особенно большой; чем больше маны вы вкладываете в неё, тем больше становилась комната, но поскольку моя существовала только для того, чтобы я могла переговорить с людьми о вещах, которые я не хотела, чтобы даже мои слуги знали, мне не нужно было увеличивать ее размер.

Я проверила, плотно ли закрыта дверь, затем с облегчением выдохнула. Мне не нужно было больше сдерживаться. Я повернулась, подбежал к Лютцу и прыгнула ему на руки.

- Аааа! Лютц, я тааак сильно хотела с тобой увидеться!

- Ого!

Уткнувшись носом в его грудь, я сжала его изо всех сил, пытаясь избавится от всего разочарование, накопившегося у меня внутри.

- Я уже сейчас ненавижу быть дворянкой! Мне приходится днями на пролет изучать этикет и все такое прочее. Это такая скука. У меня просто нет уже сил. Когда я теряю сознание, они заставляют меня снова встать на ноги, заставляя пить мерзкие зелья, от которых у меня кружится голова. Большинство людей, которых я встречаю, - злонамеренные интриганы. Мне нечем скрасить день. Моей семьи нет рядом со мной. Тебя там нет. Мои новые «матушка» и «отец» меня никогда обнимают. И, и, и ...

Я перечисляла все свои жалобы на проживание в Квартале Дворян, уцепившись за Лютца, и он опустив подбородок своей головы на макушку моей, с выражением лица, которой как будто говорило, что он не знает, что он может и должен делать в подобной ситуации.

-...Эээ, Мэйн?

- Нет, Лютц, тебе больше нельзя меня так звать и путаница недопустима. Теперь ты должен звать меня «Розмэйн». - Несмотря на то, что в моей груди всколыхнулись почти забытые чувства, а за глазами ощутился неожиданный жар приближающихся слез, когда впервые за долгое время меня назвали «Мэйн», мне пришлось неодобрительно покачать головой.

- Лютц ... Обними меня, потому что моя семья больше не может этого сделать. А мне нужно больше. Намного больше.

Лютц подчинился, обнимая меня, совсем как раньше. На моем лице расплылась большая, довольная улыбка, но все, кто смотрел на нас со стороны, очень недовольно морщились. Но этого было явно недостаточно, чтобы остановить меня. Я еще не насытила свою тоску по обнимашкам.

Все еще крепко обнимая Лютца, я взглянул на Бенно:

- Бенно, Бенно, у меня просьба к вам.

- ...И какая же? - спросил Бенно, его раздраженный взгляд стал более настороженным, когда он посмотрел на меня.

- Не могли бы вы меня немного поругать? Хотя бы совсем немножко?

- Хе?! - воскликнул Бенно, больше не глядя на меня со сдержанным выражением лица, которое он всегда демонстрировал в присутствии дворян. Одного этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя счастливой.

- Может быть, из-за моего высокого статуса, но никто не хочет ругать меня в имении Карстедта. Все хвалят меня, что бы я ни делала, и, честно говоря, это мерзко. Я же даже не делаю ничего достойного подобной похвалы!

И мой наставник по этикету, и мой личный учитель вознесли меня своей похвалой на столь высокий пьедестал, что это было действительно неудобно. Даже Карстедт или Эльвира не ругали меня; всякий раз, когда я что ни будь путала, они просто улыбались, такими страшными в своей нечитаемости улыбками что у меня появился новый навязчивый кошмар – что с подобными улыбками они же объявят о моем извержении из рода.

Бенно, опустив голову, слушал меня, дрожа всем телом, а затем внезапно вскинул голову и заорал:

- Идиотка, ты опять потеряла всяческую осторожность! Если даже ты настолько легкомысленная дура, что постоянно попадает в неприятности, как самый глупый из младенцев, не смей делать все еще хуже! Да боги побери тебя, ведь все окружающие тебя, безжалостно обратят против тебя твои же слабости, когда узнают о них! - Обрушив на меня гром своего недовольного голоса.

- Да, да, вот так! Это именно то чего я хотела! Ааа, какое блаженство!

Тот факт, что даже ярости Бенно было достаточно, чтобы у меня закружилась голова от ностальгии, показывал, как сильно я страдала в последнее время. Я испустила удовлетворенный вздох, на что Лютц ответил тяжелым контрастирующим вздохом усталости. Он опустил плечи, затем немного склонился ко мне.

- Эй ... А ты ведь совсем не изменилась, а? Теперь ты аристократка, но внутри ты все та же.

[[image:/storage/reader-images/68c05fcfa71cc093b81144d818be8837bf7d5dd2.jpg]]

- Я имею в виду, люди так легко не меняются, не так ли? Что ты вообще такое говоришь, Лютц?

Было бы намного более удивительно, если бы я не была все той же старой мной. Я определенно стала лучше скрывать свое истинное «я», и я теперь веду себя более подобающе дворянке, но внутри я такая же, как и всегда была.

- Видишь? Я же тебе говорил, - сказал Бенно Лютцу несколько подавленным тоном. – Превращения из простолюдинки в высшую аристократку недостаточно, чтобы изменить её.

Лютц разочарованно заскрежетал зубами и недовольно взглянув на Бэнно, после впился в меня взглядом:

- Проклятье ... Верни мне все мои слезы, которые я пролил плача, что никогда больше не увижу свою Мэйн!

- Хорошо. Я верну их всех и даже больше обнимашками.

Я думала, что это неплохая идея, но Лютц сразу отказал мне. Странно. Но в любом случае я избавилась на время от недостатка Лютца в организме и чувствовала себя просто прекрасно.

- Эй, если вы там уже закончили, можем ли мы вернуться к обсуждению по настоящему важных вещей? Я хочу поговорить о пушистом хлебе, который мы будем продавать в итальянском ресторане, - сказал Бенно, и в его глазах сиял энтузиазм настоящего купца.

Как делать пышный хлеб

- Когда вы говорите, что хотите испечь пышный хлеб, вы имеете в виду, что хотите знать, как приготовить натуральные дрожжи?

- Да, верно.

Я поджала губы и задумалась. Пышный хлеб был моим козырем, чтобы другие рестораны или магазины не могли нас превзойти. Даже если у нас украдут поваров, которые знают мои рецепты, секрет дрожжей останется со мной. Я ожидала, что глава гильдии и Ильзе будут нашими соперниками, но они стали совладельцами ресторана. Ильзе даже учила Хуго и Тодда рецептам. Честно говоря, на данный момент я не видела необходимости передавать Бенно рецепт пышного хлеба.

- Я полагаю, что мой приёмный отец будет с нетерпением ждать всевозможных уникальных блюд, поэтому я заранее передам вам сами дрожжи. Хуго и Тодд знают как их использовать и смогут испечь пышный хлеб, но пока я буду держать способ приготовления дрожжей в секрете. Пожалуйста, потерпите пока без пышного хлеба.

- Что?!

Ни хлеб, который пекла Ильзе в доме главы гильдии, ни хлеб в особняке Карстеда, не был пышным. Итальянский ресторан уже мог привлекать клиентов, предлагая блюда, которые ели дворяне, а это означало, что ему не нужен был пышный хлеб.

- Почему? Разве мы не собираемся его продавать? - спросил Бенно, широко раскрыв глаза.

Марк и Лютц выглядели столь же удивленными. Бенно, похоже, очень нравился пышный хлеб, поэтому он, вероятно, хотел узнать рецепт и по личным причинам.

- Я намеревалась представить хлеб, чтобы показать, что никто другой не может приготовить еду, которую предлагает наш итальянский ресторан, но теперь, когда глава гильдии на нашей стороне, кто ещё может подражать нам? Кто ещё решится встретиться лицом к лицу одновременно с вами и с главой гильдии? У вас больше не осталось противников, верно?

- Ну, я думаю, ты права.

Были и другие магазины, достаточно большие, чтобы вести дела с дворянами, но ни у кого не было шансов победить Бенно и главу гильдии, когда они работали вместе. А поскольку итальянский ресторан ориентирован на богатых людей, открытие нескольких похожих магазинов приведёт лишь к тому, что все они потерпят неудачу. Также нужно было учитывать, что Бенно вложил много сил и средств в ингредиенты, поваров, официантов и прочего, на что не каждый торговец готов будет пойти. Бенно взялся за это дело назло Ильзе и главе гильдии, но большинство людей не делают таких глупостей, как открывать совершенно новое дело чтобы кому-то насолить.

- Не говоря уже о том, что пышный хлеб мне нужен намного больше, чем итальянскому ресторану.

- Тебе? Но зачем? Разве ты уже не ешь его каждый день?

- Мне сказали, что, поскольку я теперь приёмная дочь герцога, мне нужно задавать новые тенденции.

В мире дворян считалось недостойным следовать за теми, кто был ниже вас по статусу. Это было не просто личной философией Эльвиры, но и всех высших дворянок. Изобретение и распространение новых вещей создавало спрос, который, в свою очередь, стимулировал экономику герцогства, и долг дворянства состоял в том, чтобы поддерживать экономику процветающей. Другими словами, как приёмной дочери герцога, мне нужно было начать придумывать тенденции, которые заставили бы дворян тратить побольше денег.

- В общем, ситуация в благородном обществе достаточно сложная, а потому я планирую распространить пышный хлеб в замке эрцгерцога и среди высших дворян, чтобы обеспечить себе положение в обществе. Думаю, я смогу поделиться рецептом с итальянским рестораном, когда он станет популярным во фракции моей матери. Если на вашей стороне уже есть глава купеческой гильдии, тогда вам не нужен для развития такой козырь, как дрожжи, не так ли?

- Разве не лучше иметь как можно больше козырей? - спросил Бенно, выглядя недовольным.

Правда, затем он согласился, сказав, что понимает, что у дворян есть свои собственные проблемы, с которыми нужно считаться.

- Я по-прежнему собираюсь производить и продавать то, что хочу, через компанию Гилберта, так что не беспокойтесь об этом. Вам просто нужно на первое время отказаться от продажи пышного хлеба в ресторане.

- Хорошо. Нет ничего плохого в том, чтобы со временем расширять меню.

Тенденции легче всего перетекали сверху вниз, особенно когда дело касалось товаров высокого класса. Мне было легко забыть, так как многое для своих нужд я делала сама, но риншам, растительная бумага, украшения для волос и книжки с картинками были достаточно дорогими, и не каждый мог их себе позволить. Их покупателями были лишь обеспеченные люди, и, поскольку тем, кто был наверху, не разрешалось следовать за теми, кто находился ниже, то мне придётся распространять свои новые идеи, начиная с вершины.

- В любом случае, я намерена лично поддержать образ ресторана как тот, в котором едят дворяне. А потому, прошу простить за эти неудобства.

- Что ты имеешь в виду «лично поддержать»? - спросил Бенно, вздрогнув.

Ого. Судя по всему, он мне вообще не доверяет. Ну... не то, чтобы я этого не знала.

- Во время официального открытия, когда в ресторане соберутся владельцы других крупных магазинов, я поприветствую их как одна из совладельцев. Новый Верховный епископ, поддерживающий ресторан, даст вам достаточно престижа, верно?

- Что ж, если не обращать внимания на твою настоящую суть, ты всё же Верховный епископ и приёмная дочь Эрцгерцога. Этого хватит, чтобы поразить клиентов.

- Я просто поприветствую всех и уйду. Я не останусь на обед. Мне бы не хотелось, чтобы они так испугались, что даже не почувствовали бы вкуса еды, - сказала я.

Я думаю, что было бы достаточно просто заглянуть внутрь и сказать несколько вежливых слов, что рада, что они посетили ресторан. К тому же, если владельцы больших магазинов начнут стекаться к Бенно в надежде наладить связи с дворянами и эрцгерцогом, будет легче заполучить их помощь, когда дело дойдет до расширения полиграфии.

- В любом случае, я думаю, вам следует оставить как можно больше работы по управлению рестораном главе гильдии. Вам не следует взваливать на себя ещё больше работы, согласны?

- На всякий случай уточню, совладелец ресторана не глава гильдии, а его внучка.

Бенно был единственным взрослым среди совладельцев ресторана, а потому он настаивал, что должен за всем проследить, но лично у меня возникло чувство, что было бы совершенно нормально оставить всё это Фрейде.

- Раз Фрейда является совладельцем ресторана, то всё должно быть в порядке. Она позаботится о том, чтобы мы получали прибыль, а если она одна не будет справляться, то её семья наверняка поддержит её. Думаю, вы можете доверить всё ей.

Несмотря на все, что говорила Фрейда, её семья хорошо о ней заботилась. И, как и Бенно, вся её семья имела острый нюх на деньги, а потому, несомненно, всеми силами поддержит итальянский ресторан, чтобы получить как можно большую прибыль.

- Но если я доверю всё ей, они приберут к рукам весь ресторан, понимаешь?

- А-а? Ну... я думаю, что к концу года вы будете так заняты печатным делом, что у вас не будет другого выбора, кроме как оставить итальянский ресторан на неё. Вы просто должны быть довольны тем, что останетесь совладельцем и будете получать часть денег, которые она заработает, - ответила я.

Я обвела взглядом Бенно, Марка и Лютца. У всех на лицах читалось, что они не особо понимают, о чём я. Я продолжила объяснение.

- Бенно, вы недавно сказали, что чиновники не жедают что бы печатное дело развивалось, верно? Вот только для нас их желания не имеют никакого значения.

- Даже если есть риск что наш план потерпит крах? - С сомнением спросил Бенно.

Я кивнула:

- Вам следует знать, что мой приёмный отец во время моей церемонии крещения объявил, что собирается распространить печать по всему герцогству в течение следующих двадцати лет. А, судя по злобному выражению лица Верховного жреца, которое мы все наблюдали совсем недавно, я уверена, что эти непонятливые чиновники исчезнут в кратчайшие сроки. Думаю, вам больше следует беспокоиться о том, что наши планы в скором времени ещё сильнее ускорятся.

Просто посмотрев на лицо Фердинанда можно было понять, что он замышляет какую-то ловушку. Надеюсь, это была ловушка для чиновников, что не заинтересованы в печтном деле, но что если всё это было испытанием, чтобы увидеть, насколько полезна компания Гилберта? В таком случае у Бенно возникнут серьёзные проблемы, если он ослабит бдительность.

- Не делай таких необоснованных прогнозов.

- Это не необоснованно, - заявила я, гордо выпятив грудь. - Я руководствовалась своим опытом.

Пока Бенно продолжал с сомнением смотреть на меня, Марк скрестил руки на груди и сказал:

- Большое спасибо за ваш ценный совет. Мы примем это к сведению.

- Марк...

- Хозяин Бенно, как бы мы ни были заняты, мы не должны отводить взгляд от истины. В наших лучших интересах прислушаться к её мнению, и готовиться к любым безрассудным требованиям, которые нам могут предъявить.

После слов Марка, и Бенно, и Лютц и, по какой-то причине, даже Гил и Дамуэль, сразу напряглись. Да уж, нелегко служить под началом человека, у которого столь чрезмерно завышенные ожидания.

- В таком случае, Бенно, это всё, о чем вы хотели поговорить?

- Да, но...

- Никаких «но». Я хочу поговорить с Гилом и Лютцем, - сказала я и, наклонив голову вперёд, посмотрела на них исподлобья.

Хотя я и сама бывала в других городах и домах для зимовки в деревнях, большую часть нашего путешествия я проводила на ездовом звере, а когда я ехала в карете, то атмосфера в ней была напряжённой, поскольку мне приходилось опасаться дворян. Кроме того, это нельзя было назвать нормальным путешествием, потому что всё, что мы делали - это возносили молитвы, а затем двигались к следующему пункту. Я хотела услышать историю обычного путешествия. К тому же, это была долгожданная поездка Лютца в другой город.

- Рассказывайте, каким был ваш первый визит в другой город? Чем он отличался от Эренфеста? Вас не укачивало от того, что карету трясло?

- О, да! Карету сильно трясло! Несмотря на то, что дорога занимает всего полдня в каждую сторону, но оба раза Гилу было плохо из-за того, что его укачало.

- Эй! Лютц, ты и сам не особо хорошо справлялся!

Сверкая глазами, Гил и Лютц начали рассказывать мне всё о своей первой поездке. Они говорили о том, что карету трясло сильнее, чем в городе; что эти дворяне-чиновники были настолько самодовольны, что им жутко хотелось надавать им тумаков; что другой город был совсем крошечным и там было очень мало людей по сравнению с Эренфестом; что приют был настолько плох, что это напомнило им, как они год назад трудились, чтобы улучшить жизнь сирот, которые были в лохмотьях и смотрели на всё безжизненными глазами.

- Несмотря на то, что это был ваш первый опыт долгой поездки в карете, вы смогли перенести тряску и оба хорошо постарались. Спасибо Гил. Мне сказали, что мне нельзя гладить тебя по голове при посторонних, так что я буду хвалить тебя здесь.

Гил подбежал и опустился на колени, чтобы я могла погладить его по голове. Он принимал мою похвалу с широкой, счастливой улыбкой.

- Я думал, вы больше никогда не будете меня хвалить и гладить, как бы я ни старался.

- Что ж, с этого момента я могу гладить тебя по голове только здесь. Мой высокий статус раздражает и мешает гораздо больше, чем я думала.

Когда я закончила гладить Гила по голове, я хотела погладить и Лютца, но он увернулся от моей руки и сказал, что ему это неинтересно. Это было немного обидно, поэтому вместо этого я снова его обняла. Теперь, когда я услышала их честные мнения, мне казалось, что создание печатных мастерских в приютах будет тяжёлым испытанием.

- Бенно, Марк, как вы думаете, что потребуется, чтобы организовать печать в приютах?

- У них почти нет людей, а те, кто есть, - это в основном слабые дети. Возможно, будет лучше, если они будут просто делать бумагу, а не печатать. Довольно сложно обращаться с печатными станками, которые делает Инго, - сказал Бенно, поглаживая подбородок.

Марк обеспокоенно улыбнулся и сказал:

- Эренфест, где проживает эрцгерцог, большой город, но близлежащие города далеко не так густо населены.

- В таком случае было бы разумно разделить производство бумаги и печать. Мы можем поручить приютам в окрестных городах изготовление бумаги, а мастерская в храме будет заниматься исключительно печатью. Или, как другой вариант, мы могли бы сосредоточиться на завершении мимеографа. Таким образом, даже слабые дети могли бы печатать, - предложила я варианты решения проблемы.

Бенно почесал в затылке и сердито посмотрел на меня.

- Розмэйн, а у тебя есть время на такие изобретения?

- Прямо сейчас? Нет. Вот почему я думаю что будет проще и быстрее просто отказаться от переговоров с городскими властями, ища компромиссы, а вместо этого просто использовать свои полномочия для создания новых приютов с мастерскими, нравится им это или нет.

Кроме того, если бы я добавила к приютам молитвенную комнату, под предлогом распространения учения богов, то смогла бы даже оправдать свои посещения приютов.

- Надо же! Ты уже сходишь с ума от власти?! Разве ты не говорила, что не любишь конфликты? - недоверчиво спросил Бенно.

- Да, я не люблю конфликты, но их и не будет. Учитывая мой статус, у них просто не останется выбора, кроме как подчиниться. У меня есть возможность устранить всех, кто мешает мне делать книги, а потому я могу воспользоваться этим, чтобы упростить нам задачу.

Честно говоря, мне пришлось многому научиться. Слишком много названий, работ и обязанностей, и прочих новых вещей, что я была уверена, что мой мозг вот-вот взорвётся. Я не могла позволить себе ещё и тратить время на то, чтобы искать компромиссы с властями маленьких городков. Если я могла использовать свою власть, статус и должность, чтобы избавиться от проблем, я немедля воспользуюсь ими.

- И кто только дал этой девчонке столько власти?!

- Мой приёмный отец, эрцгерцог.

- Эм… не думаю, что смогу ему пожаловаться.

Бенно схватился руками за голову, но когда дело доходило до подобных вещей, нужно было четко расставлять приоритеты. И моей самой главной задачей было сделать как можно больше книг. Это была цель, которая имела для меня наибольшее значение, чем что-либо ещё, а потому я была готова использовать для её достижения имеющиеся у меня власть и деньги. Это было необходимо для выполнения моих обязанностей как главы храма и приёмной дочери эрцгерцога, а потому я должна была приложить все силы для этого. Те, кто решили встать у меня на пути, не смогут противостоять данной мне власти.

- Вы можете сказать, что я схожу с ума от власти, но при нормальных обстоятельствах маленькая девочка, которая только что прошла церемонию крещения, как я, никогда не имела бы такой власти. Но причина в том, что мой приёмный отец ещё более нетерпелив, чем я.

Похоже, всё поняв, Бенно отчаянно простонал, а Марк приложил руку ко лбу. Как и ожидалось, безудержность Сильвестра доставила неприятности всем в компании Гилберта.

Пока я наблюдала, как они, с напряжёнными выражениями на лицах, принялись серьёзно обсуждать, какие непомерные требования Сильвестр предъявит им во время обеда в итальянском ресторане, Лютц достал сложенный лист растительной бумаги. Он огляделся вокруг, прежде чем передать его мне и прошептал:

- Думаю, лучше передать тебе его пока мы здесь. Это письмо.

Оно было написано на бумаге, которую я купила как Мэйн, а затем попросила Лютца передать моей семье, чтобы они могли писать письма, не беспокоясь о затратах. После смерти Мэйн и до того, как я отправилась в дворянский район я посоветовалась с Фердинандом и написала письмо Бенно с просьбой организовать переписку.

По словам Фердинанда, история для нижнего города была такова, что Мэйн убил дворянин. В качестве извинений моей семье была передана часть конфискованных у него денег, но они, по-видимому, отказалась их брать, так как им казалось, что они продают меня. Да, я могла поверить, что они так отреагируют.

Таким образом, эти деньги и сбережения Мэйн вместо этого перешли ко мне, и я могла использовать их как угодно. И если бы я отправила своей семье немного чернил и бумаги и письмо с просьбой написать мне ответ, у них не было особого выбора, кроме как принять их. А если бы они присылали мне письма, тогда мне было бы не так одиноко. Э-хе-хе. Я такая умная.

- Это письмо было написано для Мэйн, которая умерла, поэтому не ожидай, что оно будет адресовано «Леди Розмэйн».

Немного нервничая, я открыла первое письмо от моей семьи и сразу же увидела неуклюжие буквы Тули. Она ещё не привыкла писать и впервые использовала чернила, а потому по всей бумаге были пятна. Некоторые буквы тянулись в неправильном направлении, а другие сливались вместе, поэтому единственная строка, которую я действительно могла прочитать, была: «Мэйн, у меня всё хорошо».

- Лютц… ты не знаешь что здесь написано?

- О, в этой строчке говорится, что она начала учиться шитью в мастерской Коринны. Эта строчка от твоего отца; он пишет, что Камил уже понемногу поворачивает голову. И это от твоей мамы, она беспокоится о том, здорова ли ты.

Работа моего Папы требовала, чтобы он умел писать, и я уже видела его почерк, поэтому, хотя в нём определенно были некоторые причуды, я могла читать его без проблем. Но Мама только начала учиться писать, поэтому читать её почерк было даже труднее, чем почерк Тули. Но хуже всего было то, что все они писали на одном и том же маленьком листе бумаги. Oни приложили столько усилий, чтобы отправить мне письмо, но я даже не могла его прочитать.

- Лютц, не мог бы ты попросить, чтобы впредь каждый использовал по отдельному листу бумаги? Я не могу читать, когда все буквы накладываются друг на друга.

- А я говорил им. Но они просто сказали, что это будет пустой тратой дорогой бумаги.

Я ожидала, что они могут сказать нечто - подобное. Я купила бумагу и чернила используя сбережения Мэйн, так как знала, что и то и другое было слишком дорого для моей семьи. Я хотела, чтобы они свободно пользовались бумагой, чтобы я могла хотя бы читать их письма.

- Я скажу, что ты не сможешь прочитать письмо, если каждый из них не воспользуется отдельным листом бумаги.

- Спасибо, Лютц. Я быстро напишу ответ. Не мог бы ты передать им его?

- Конечно.

Когда я оглядела почти пустую комнату, поняв, что мне нужно пойти и принести сюда письменные принадлежности и бумагу, Марк внезапно достал из своих вещей письменные принадлежности и положил их на стол.

- Я одолжу вам это. Вам лучше написать письмо здесь.

- Я всегда могу рассчитывать на вас, Марк. Удивительно, что вы всегда точно знаете, что мне нужно, - сказала я.

Позаимствовав письменные принадлежности у Марка, я сразу же начала отвечать. Я написала, что занята, но у меня тоже всё в порядке.

Закончив обсуждение, которое мы могли провести лишь в потайной комнате, мы вышли из неё, чтобы пообедать. Поскольку Бригитта уже закончила, она поменялась с Дамуэлем и подошла к нам.

- Бригитта, как прошёл твой обед? Тебе понравилось? - спросила я, ожидая пока приготовят еду для меня.

Бригитта была средней дворянкой, и поскольку итальянский ресторан должен был вскоре открыться, я хотела узнать мнения как можно большего количества дворян.

- Безусловно. Это было невероятно вкусно. Леди Розмэйн, у вас отличные повара. Должна признаться, я несказанно рада стать вашим телохранителем, - ответила Бригитта.

Её резкое, с тонкими чертами лицо не дрогнуло ни на секунду, не позволив увидеть испытываемые ею настоящие чувства, но я заметила, что её аметистовые глаза слегка прищурились от удовольствия. Если она так хвалит мою еду, то можно с уверенностью сказать, что она ей действительно понравилась.

С облегчением вздохнув, я заметила рыжую, почти оранжевую, косу на краю поля зрения.

- Леди Розмэйн! Это я приготовила половину этого! - гордо ответила Никола, сияя улыбкой, когда принесла наши тарелки.

Ещё до того, как я отправилась в дворянский район, она сказала мне, что недостаточно уверена в себе, чтобы готовить и служить мне, но видя её сейчас такой гордой, я могла сказать, что с тех пор её кулинарные навыки заметно улучшились. Я с нетерпением ждала возможности проверить это.

- Леди Розмэйн, у вас есть новые рецепты? Я хочу попробовать приготовить что-то ещё. Я люблю вкусную еду, и самое лучшее в службе вам - это еда, которую я готовлю. Я буду стараться изо всех сил, чтобы приготовить ещё более вкусные блюда! - заявила она без малейших колебаний.

Я не могла удержаться от смеха.

- К вечеру я напишу для тебя ещё несколько новых рецептов. Я верю, что ты и Элла хорошо их выучите.

Но сначала я хотела научить их делать натуральные дрожжи, с условием, что они не должны делиться этой тайной с кем-либо ещё. Как только это будет сделано, я хотела, чтобы они освоили рецепты сладостей, которые, скорее всего, будут популярны среди высших дворянок. Как мне сказали, здесь есть ледник, созданный с помощью магических инструментов, поэтому, думаю, что лучше всего в такое жаркое время года будет сосредоточиться на приготовлении холодных сладостей.

Ни следует ли мне попробовать сделать «Сборник рекомендуемых рецептов Розмэйн», когда печатное дело наберёт обороты?

Церемония Звёздных уз в нижнем городе

Все оставшееся время до церемонии Звездных уз я провела в храме. Я запоминала слова молитв, узнавала у Николы как продвигается изготовление натуральных дрожжей, обсуждала меню ресторана и наш отчёт Эрцгерцогу с Бенно и Лютцем в потайной комнате покоев директора приюта.

Сегодня был день, когда меня вновь посетили Бенно и Лютц, а потому мы разговаривали в моей потайной комнате.

- Я вернусь в район Аристократов на церемонию Звездных уз. Я спрошу моего приёмного отца о дате и времени визита, пока буду там.

- Да, будь добра, - ответил Бенно.

Мы сделали всё, что нужно, чтобы подготовить ресторан для визита эрцгерцога. Глаза Бенно сейчас смотрелись полностью безжизненными, но у него еще будет время отдохнуть перед подобным событием.

- Что ж, похоже мы обсудили все, - сказал Бенно, прежде чем испустить совершенно не сдерживаемый выдох облегчения и потёр брови. - Похоже, я все же справился.

- Лютц, а ты чем будешь занят на Звёздном фестивале?

- Думаю, тем же самым, что и в прошлом году? Буду обедать в приюте.

Для меня было бы нетрудно организовать дополнительные порции еды для Лютца, а затем присоединиться к нему в столовой приюта, но, учитывая, насколько близок был Бенно к смерти от переутомления, я не была уверена, найдется ли у Лютца время присмотреть за приютом.

- Ты уверен, что всё будет хорошо? Ты не будешь слишком занят? - спросила я Лютца.

- Ну, мы закончили всё, что должны были сделать, и я не могу просто провести фестиваль, отдыхая дома, понимаешь? Кроме того, в приюте я смогу лучше отдохнуть. Да, и еда там лучше.

В празднование Звездного фестиваля был вовлечен весь город. Все за исключением женихов, невест и их семей, как только ворота открывались все шли за фруктами тау, а вернувшись в город бросались ими на протяжении всего дня. После этого они отправлялись на площади у своих домов чтобы пировать, а затем готовились к ночной части фестиваля. Таким образом, во время Звездного фестиваля сидеть дома и отдыхать было просто невозможно. Вас бы выгнали на улицу и заставили помогать всем остальным.

- Убедись, что ты не раскидаешь все свои тау. Сохрани несколько, хорошо?

- Знаю, знаю, - с усмешкой ответил Лютц. Он действительно не изменился, оставшись верен себе.

Но, несмотря на всё то, что обычно происходило во время фестиваля, я была все так же не способна увидеть свою семью, как бы я этого ни хотела. Я думала, что я смогу увидеть их, если бы они вызвались в добровольцы присматривать за сиротами храма во время фестиваля, но им пришлось отказаться от этого моего предложения, так как у них были договоренности заключенные еще до фестиваля. И Тули ни разу не попалась мне на глаза, хотя мне и рассказывали, что она время от времени заглядывала в приют.

- …Значит Тули не придёт? – Негромко вопросила я.

Услышав меня, Бенно фыркнул и затем ответил с широченной улыбкой:

- Тули очень занята в мастерской, в которой у неё заключён договор леханге, изучая ремесло швеи, а по выходным она помогает в мастерской Коринны, где учит работников делать украшения для волос.

- Эээ?

- По словам Коринны, она с невероятной скоростью осваивает все необходимые для шитья навыки и знания. Разве не было её последним обещанием тебе, что она станет первоклассной швеёй?

Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, когда Бенно рассказывал мне об усилиях Тули, о которых я не смогла прочесть из её письма. Похоже, Тули отчаянно пытается сдержать данное мне обещание.

- Твой отец тоже очень занят, - добавил Лютц. - Рыцари выяснили, почему дворянин из другого герцогства смог проникнуть внутрь, несмотря на приказ эрцгерцога, и командующий восточными воротами в конечном счёте был наказан за то, что не сообщил своим людям важные сведения.

Все командиры других ворот подтвердили, что получили сообщение моего папы об отсутствии эрцгерцога и о том, что он не будет предоставлять никаких новых разрешений на въезд. Кроме того, они немедленно донесли эти новости страже у ворот. Но несмотря на то, что через восточные ворота, проходил наибольший поток людей, а потому нужно было быть очень бдительным, командир восточных ворот вовремя не сообщил своим подчиненным о полученном сообщении, хотя и был проинформирован обо всем самым первым из всех командиров.

Рыцари решили, что это непростительная ошибка. А учитывая, что Папа потерял дочь и приложил много сил, чтобы захватить дворянина, незаконно проникшего в город, его повысили. Теперь он командир восточных ворот.

- Теперь ему приходится работать намного больше. Он даже плакал из-за того, что у него почти нет времени даже поесть со своей семьёй.

- Уф, могу себе представить…

Похоже, все были слишком заняты, чтобы прийти. Я разочарованно опустила плечи, на что Лютц щёлкнул меня по лбу.

- Не расстраивайся. У Тули уже есть планы на фестиваль, так что она придёт повидаться с тобой, - сказал Лютц.

Увидев, что я сразу же среагировала на его слова, Лютц слегка пожал плечами и продолжил:

- Она будет ждать с семьями женихов и невест у дверей храма, и когда те будут заходить внутрь, она постарается пробраться поближе к воротам. Когда супружеские пары будут уходить, ты ведь будешь находится у алтаря?

Судя по всему, Тули сказала Лютцу, что если останется с детьми из приюта, то не сможет увидеть нового Верховного епископа, а потому вся семья будет ждать у дверей, чтобы увидеть меня, даже если это будет только мимолетный взгляд.

- Так что покажи ей, как хорошо ты со всем справляешься!

- Эм… Я еще раз повторю все молитвы.

Теперь то я понимала, что чувствовали те, кто должен был выступать на представлениях устраиваемых классом когда родители должны были прийти на школьный спектакль, в котором вы участвуете. Так как моя семья старалась изо всех сил, что бы только увидеть меня хотя бы краешком глаза, я тоже хотела сделать всё, что в моих возможностях, но в то же время я боялась, что может случиться, если я напортачу на церемонии.

Я попрощалась с Бенно и Лютцем, из которых первый ну просто очень уставшим, а затем направилась в свою комнату в покоях Верховного епископа. Лютц сказал, что проведёт фестиваль вместе с сиротами, а потому мне нужно было обсудить с Вильмой, что сироты будут делать в день церемонии Звездных уз.

- Мне сейчас нужно сходить в приют. Кто будет сопровождать меня?

- Пожалуйста, доверьте эту обязанность мне, леди Розмэйн, - ответила Моника.

Она лучезарно улыбнулась и подбежала ко мне, бесконечно счастливая от возможности увидеться с Вильмой. Я перевела взгляд на Франа:

- Фран, ты можешь продолжать свою работу. Я собираюсь обсудить с Вильмой планы приюта касательно церемонии Звездных уз.

Фран прервал свой разговор с Замом и кивнул:

- Моника, пожалуйста, позаботься о Леди Розмэйн.

- До свидания, Леди Розмэйн, - попрощался Зам.

Фран и Зам скрестили руки и встали на колени, провожая нас, и мы с Моникой покинули комнату. Естественно, позади нас шли двое моих телохранителя.

В последнее время Фердинанд отправлял своего слугу Зама помочь Франу с работой Верховного епископа. Насколько я поняла, Зам имел наибольший опыт общения с предыдущим Верховного епископа. Раньше Фердинанд всегда приводил с собой Арно, поэтому я нечасто видела Зама и не могла пока составить о нём какое-либо мнение. Но тем не менее, теперь, когда я стала Верховным епископом, именно он, а не Арно, будет играть роль основного посредника между Фердинандом и мной. Хотя, мне казалось, что даже когда Фердинанд имел дело с предыдущим Верховным епископом, его всегда сопровождал Арно. Впрочем, я не очень хорошо знала, какую работу он поручает своим слугам. Тем не менее, для Франа это, вероятно, было изменением к лучшему, поскольку раньше он всегда относился к Арно как к начальнику, а сейчас он разговаривал с Замом как с коллегой, равным по положению.

- Вильма, Леди Розмэйн здесь, - сказала Моника, открыв дверь приюта.

- Я очень благодарна вам за то, что вы проделали весь этот путь. Верховный жрец ничего не говорил о посещении приюта Верховным епископом? - спросила Вильма с обеспокоенным видом.

Похоже, она не ожидала, что я продолжу посещать приют, учитывая, что предыдущий Верховный епископ никогда этого не делал.

- Как Верховный епископ, я буду делать то, что хочу. Верховный жрец не запретит мне что-либо делать, пока я остаюсь в безопасности и не позорю себя как дворянку.

Фактически, когда я вовлекла Фердинанда в план по организации мастерских для приютов в других городах, он посоветовал мне сделать побольше дел, достойных святой. Так что он не будет возражать против моего посещения приюта.

- Я хочу поговорить о дне церемонии Звездных уз...

Синие жрецы заберут всех своих слуг в район аристократов, потому что в противном случае, когда они вернутся в дома своих семей, некому будет прислуживать им. Фердинанд сказал, что у него есть свой особняк в дворянском районе, и там уже есть свои слуги. И по этому, хотя ему и не требовалось забирать своих слуг, он делал это, потому что все остальные так поступали.

- Однако, поскольку я приёмная дочь эрцгерцога, я не могу брать с собой слуг в замок без предварительного разрешения. По этой причине все мои слуги останутся в храме. Я смогу взять с собой только Розину.

Личные музыканты были необходимы во время празднеств, а потому мне потребуется Розина. Я также могла бы взять с собой Эллу как личного повара, но бросить её в хаос незнакомой кухни, готовящейся к огромной свадебной церемонии, было бы весьма жестоко. Я выслушала её пожелания и решила, что она останется здесь, пока мне не придёт время жить в замке эрцгерцога.

- Я попрошу Эллу и Николу приготовить еду для приюта. Я также сообщила другим синим жрецам, что, пусть они и будут отсутствовать, их поварам всё равно придётся готовить еду как обычно.

Похоже, каждый год в день церемонии Звездных уз приют обходился без обеда, так как все синие жрецы покидали храм. Вот только они не брали с собой поваров, поскольку а домах их семей имелись свои повара. А раз так, то я приказала синим жрецам что бы их храмовые повара продолжать готовить еду, пускай их хозяев и не будет в храме.

В свою очередь, я намеревалась изменить распределение пожертвований, предложенных храму женихами и невестами во время церемонии Звездных уз. Предыдущий Верховный епископ забирал половину пожертвований себе, а остальное отдавал тем, кто лучше всего подлизывался к нему.

Я планировала распределять всё поровну, но Фердинанд остановил меня. В благородном обществе положение было очень важно, а учитывая возможные последствия, после того, как я перестану быть Верховным епископом, равное распределение было недопустимо. В конечном счёте, мы остановились на том, что мне, как Верховному епископу и ему, как Верховному жрецу, достанется по четверти, а оставшуюся половину получат синие жрецы. Те, кто не подлизывался к бывшему Верховному епископу, все охотно согласились, в то время остальные явно выглядели раздраженными и недовольными, но никто из них не решились высказать свои жалобы.

- В таком случае нам не нужно беспокоиться о еде, - сказала Вильма. - Я искренне благодарю вас, Леди Розмэйн.

- Кроме того, как и в прошлом году, Лютц придёт, чтобы отвести всех детей в лес. Пожалуйста, позволь ему пообедать в столовой вместе со всеми. Не должно возникнуть никакой путаницы, потому что всё будет, как и в прошлом году. Просто внимательно присматривайте за детьми, чтобы они не беспокоили жителей нижнего города.

- Как пожелаете, - ответила Вильма, улыбнувшись мне и кивнув.

Затем, когда я осмотрела столовую, её улыбка немного потускнела, и она сказала:

- Если вы ищите Делию, то она сейчас спит вместе с Дирком.

- Как у них дела?

Когда я впервые позвала Монику и Николу, чтобы сообщить, что они станут моими слугами, они сказали, что свет благословения долетел в том числе и до Дирка. И хотя я знала, что жизни Делии ничего не угрожает, я всё еще беспокоилась за неё, так как Вильма сказала мне, что ей приходится тяжело, и она пока не может привыкнуть к жизни в приюте.

- У них обоих всё хорошо. Делия больше не пытается взваливать всю заботу о Дирке на себя, пока не свалится без сил, и научилась просить помощи у окружающих. Тем не менее, недавно Дирк начал ползать, и Делия теперь постоянно занята уборкой и преследованием его. Вид Делии бегущей за Дирком, крича «О Боги!» стал обыденностью для приюта.

- Правда? Я рада это слышать.

Я с облегчением вздохнула, а Вильма улыбнулась мне.

- Леди Розмэйн, я действительно счастлива служить вам.

- А-а? Вильма? Я сделала что-то особенное?

- Я знаю, что, должно быть, очень трудно быть Верховным епископом в вашем возрасте, но я совершенно уверена, что вы добьётесь успеха.

Отвечая, Вильма нежно смотрела на меня, и я могла поклясться, что видела сияющий нимб над её головой. Или, может быть, в этом мире это был свет благословения? Мне казалось, что пусть у неё и нет магической силы, но она дала мне благословение.

Вильма и вправду самая настоящая святая. Я похоже знакома с одной богиней, и зовут ту Вильма.

Настал день церемонии Звездных уз. Моника разбудила меня рано утром, и я быстро съела простой завтрак.

- Леди Розмэйн, я пойду в приют, - сообщил мне Гил.

- Гил, поприветствуй от меня детей.

Вскоре после ухода Гила пробил второй колокол. Когда я принимала ванну, то думала о том что сейчас Лютц, Гил и дети собираются отправиться в лес. Обычно, перед ритуалом мне следовало пройти омовение в ванне с горячей водой, но чтобы затем не заболеть, я решила, что тщательной обтирки горячей водой будет достаточно.

- Нет, Моника, это приведёт к появлению складок, понимаешь? - сказала Розина.

Как моему личному музыканту, ей не разрешалось выполнять работу слуги, но, поскольку у Моники и Николы ещё не очень получалось правильно одеть меня в церемониальные одежды, Розина взяла на себя роль наставницы.

- Тогда так... а теперь так?

- Правильно, Никола. Теперь всё выглядит прекрасно.

Сегодняшнее переодевание требовало много времени, потому что Розина учила Монику и Николу как следует одевать меня, чтобы одежды выглядели красиво. Это будет первый раз, когда я предстану перед публикой в качестве Верховного епископа, а потому одежда должны выглядеть наилучшим образом.

Теперь то я понимаю, насколько впечатляющими навыками обладала Делия, зная с самого начала своей службы у меня, как следует правильно облачать в церемониальные одежды. Наверно, это потому что она уже раньше служила у Верховного епископа.

Под руководством Розины, Моника и Никола облачили меня в одежды Верховного епископа. Широкий пояс, сотканный из чёрной и золотой нити, был перекинут через мое правое плечо и застегнут брошью. Второй, гораздо более тонкий пояс, был повязан вокруг моей талии. Он тоже был украшен чёрным с золотом, что сразу показывало, что это был ритуал для получения благословения Короля и Королевы богов.

Эльвира дала мне средство для укладки волос, похожее на помаду, сказав, что как дворянке мне следует правильно укладывать волосы, даже когда я в храме. С этой целью Розина поделилась с Николой и Моникой своим опытом укладки волос Кристины и показала способы укладки волос благородных девушек. Они связали мои волосы чёрными и золотыми шнурками, а затем начали пробовать вставлять моё украшение для волос под разными углами, пытаясь определить, как оно будет выглядеть лучше всего. Это было то же самое украшении для волос, которое Фердинанд дал мне для церемонии крещения.

- Верховный епископ, пожалуйста, проследуйте в молитвенный зал, - сказал мне Зам.

Я на мгновение заколебалась, ещё не привыкнув к тому, что меня называют Верховным епископом, а Фран немедленно шагнул в мою сторону.

- Леди Розмэйн, пойдёмте. - Сказал он, взяв меня за руку, чтобы сопроводить.

Я пошла за ним, стараясь не наступить на край моих одежд. Обычно я завязывала пояс так, что одежды Верховного епископа доходили мне до колен, но так как сегодня была церемония, мне пришлось опустить подол так, чтобы он полностью скрывал мои ноги, как у взрослой женщины. Я опасалась, как бы ни наступить на подол и не упасть.

Позади меня шла Моника, прижимая к груди большую, богато украшенную книгу со священными текстами, предназначенную для Верховного епископа. Тем временем Никола осталась на кухне, помогая Элле готовить обед.

- Входит Верховный епископ, - раздался голос Фердинанда.

При словах Фердинанда, служители открыли для меня двери молитвенного зала. Синие жрецы выстроились в ряд перед алтарем, взмахивая посохами в руках, отчего по молитвенному залу разнёсся звон множества колокольчиков.

Я взяла у Моники огромную тяжёлую книгу и медленно пошла вперёд. Справа от меня находились синие жрецы, а слева десятки женихов и невест.

И женихи и невесты носили одежду, соответствующую божественному цвету времени года, в которое они родились. Те, кто держались близко к друг другу, были, вероятно, теми, кто знал друг друга с детства, а те, кто сейчас стояли сохраняя дистанцию между собой и без особых чувств на лицах - это те, чьи браки устраивали их семьи. В самых худших случаях, некоторые из этих пар могли впервые встретиться только в храме.

Вот только независимо от их личных обстоятельств, стоило им увидеть меня, как выражения лиц у всех изменилось. У некоторых отвисли челюсти, некоторые недоверчиво посмотрели друг на друга, а другие начали перешептываться между собой. Вероятно, сейчас бы стало невероятно шумно, если бы не использовались магические инструменты заглушающие звук, прямо как во время моей первой церемонии крещения.

Когда я подошла к алтарю, то передала книгу со священными текстами Фердинанду, который положил её на вершину алтаря. Отсутствие тяжести в руках немного ослабило моё напряжение. Но когда я поднялась на первую ступеньку к алтарю, я сразу наступила на край своих одежд. Я почувствовала, как натянулась ткань. Я бы точно упала, если бы попыталась пойти дальше. Когда я замерла, не зная, что делать, Фердинанд поднял меня под мышки и поставил на возвышение. По его холодной улыбке было ясно, что он мысленно называет меня идиоткой.

Да, да, мне очень жаль.

- Это Леди Розмэйн, дочь эрцгерцога и новый Верховный епископ, - сказал Фердинанд, представляя меня.

При этих словах некоторые женихи и невесты застыли на месте. Думаю, любой бы был бы удивлён, узнав, что они только что вслух обсуждали дочь эрцгерцога.

Между тем Фердинанд звучным голосом поздравил их и принялся рассказывать один из мифов. Это была история о том, как верховные бог и богиня - Бог Тьмы и Богиня Света - поженились, о трудностях, с которыми они столкнулись и о том, как они объединили свои силы, чтобы преодолеть их. Затем это превратилось в историю о том, что у них родились дети, а когда пришло время отпраздновать свадьбу этих детей, это превратилось в урок о церемонии Звездных уз. Между прочим, в отличие от предыдущего Верховного епископа, Фердинанд всё это выучил наизусть, и ему не требовалось читать священное писание.

В обязанности Верховного епископа входило пересказывать мифы, но мой голос всё ещё оставался детским и лишенным силы, к тому же я начинала задыхаться, когда пыталась читать вслух слишком долго, а потому Фердинанд взял эту роль на себя. Всё, что мне нужно было делать, это молиться и благодарить богов, а затем дать собравшимся благословение.

- А теперь давайте вознесём наши молитвы богам. Хвала богам!

Вслед за священниками, женихи и невесты встали в молитвенную позу. Тем временем я рассеянно листала страницы священных текстов.

…Что-о-о?! Здесь написаны слова молитв! Верховный епископ, мерзкий обманщик! А мне пришлось приложить столько сил, чтобы их запомнить!

Я заметила, что на полях некоторых страниц от руки были написаны слова молитв и почерк мне был незнаком. Я была так занята запоминанием содержимого дощечек, которые записали для меня Фран и Моника, что у меня совершенно не было возможности перечитать книгу со священными текстами в своих новых покоях. Но оказалось, что в книге были уже записаны слова молитв, так что мне даже не нужно было их запоминать.

Пока я сердито дулась, Фердинанд снова заговорил:

- Теперь мы дадим вам благословение богов.

После этого он приказал парам встать на колени. Пришло моё время. Мне пришлось потрудится, запоминая всё это, так что теперь я могла ни о чём не беспокоиться и даже блеснуть своей памятью. Я закрыла священные тексты, глубоко вдохнула и влила магическую силу в своё кольцо.

- О могучие Король и Королева богов, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света, прошу услышьте мои молитвы и даруйте благословение на рождение новых союзов. Пусть те, кто возносят вам свои молитвы и благодарности, будут благословлены вашей божественной защитой.

Как только я помолилась Королю и Королеве богов об их благословении, чёрный и золотой свет закрутились в моём кольце, прежде чем взлететь к потолку молитвенного зала и там взорваться. Он разлетелся во все стороны, затем пролившись на женихов и невест.

Все смотрели в верх с открытыми от удивления ртами. Даже у синих жрецов отвисли челюсти и сейчас на их лицах было точь в точь такое же выражение как и у прихожан. Фердинанд был единственным, кто оставался спокойным.

- Она дала истинное благословение, несмотря на то, что при ней нет божественного инструмента? - пробормотал один из синих жрецов поблизости.

Я посмотрела на своё кольцо, вспомнив, что стать синим жрецом было уделом дворян, у которых не имелось большого количества магической силы, или чьи семьи не могли позволить себе магические инструменты. Естественно, ни у одного из них не было магических инструментов с магическими камнями. Для синих жрецов, которые имели доступ только к божественным инструментам, в которые они могли вливать свою магическую силу, кажется, было невозможно давать благословение без них.

…Что, я опять что-то сделала не так? подумала я, бросив робкий взгляд на Фердинанда, но увидела, что тот злобно ухмыляется, довольный, что его замысел осуществился. Ох, так это всего лишь часть его плана «сделаем её святой»?

- Вы получили благословение Короля и Королевы богов, так что теперь ваше будущее, несомненно, будет светлым, - заявил Фердинанд.

Одновременно с его словами, служители со скрипом распахнули двери в молитвенный зал. Ослепительное летнее солнце отразилось от белых каменных стен, сразу же наполнив комнату светом. В то же время блокирующие звук магические инструменты перестали действовать, и от женихов и невест сразу же послышались возбуждённые разговоры.

- Ох, это же благословение! Он сказал, что это дочь эрцгерцога, верно?

- Невероятно, это благословение Королевы и Короля богов. Новая Верховный епископ просто великолепна для такой крохи, да?

- В этом году это благословение происходит впервые, верно? Мой брат ничего подобного не упоминал.

Взволнованные тем фактом, что церемония Звездных уз явно отличается от того, что они слышали в описаниях и ожидали, женихи и невесты покидали молитвенный зал через распахнутые двери.

- Мы получили столь прекрасное благословение. Я полностью уклонюсь от всех брошенных в нас плодов тау! - уверенно заявил один мужчина, когда женихи приготовились охранять своих невест, по пути в свои новые дома.

- Верховному епископу пора уходить, - подсказал мне Фердинанд.

- Нет, я буду смотреть, пока они все не уйдут, - ответила я, пристально глядя за дверь.

Я увидела, что одна семья не приветствовала молодожёнов и не искала конкретную пару. Они просто смотрели в молитвенный зал.

Как и сказал Лютц, вся моя семья пришла, чтобы посмотреть на меня в роли главы храма. То, как они внимательно осматривали молитвенный зал, по сравнению с радующимися парами, очень обращало на себя внимание. Было до боли очевидно, что они пришли сюда по другой причине, чем все остальные.

Вы слишком, слишком бросаетесь в глаза!

Они выглядели так забавно, что я не могла не улыбнуться. Сдерживая желание позвать их, я дважды постучала правым кулаком по груди. Они заметили это и вернули мне салют.

- Понятно, - сказал Фердинанд, понимающе кивнув.

Затем он принялся раздавать распоряжения окружающим синим и серым жрецам. Судя по всему, он позволит мне сделать то, что я хочу.

Пока Фердинанд делал вид, что ничего не замечает, я установила зрительный контакт со своей семьёй. Когда я дотронулась до шпильки и немного встряхнула цветы, Тули подпрыгнула от радости. Мама чуть приподняла Камила, висевшего на перевязи, чтобы я могла его увидеть. Он уже мог двигать головой. Папа смотрел на меня с широкой улыбкой на лице. Я оставалась на алтаре, пока все молодожёны не разошлись и двери не были закрыты. К тому времени рядом не осталось ни одного синего жреца, а серые жрецы были заняты уборкой молитвенного зала. Мне казалось, что я только что проснулась от счастливого сна.

Фердинанд быстро подошел, нахмурив брови, и поднял меня с алтаря. Затем он вышел из молитвенного зала и передал меня Франу.

- Розмэйн, поторопись и побыстрее пообедай. У нас мало времени.

- Хорошо, - сказала я, кивнув.

Это была всего лишь короткая встреча, но моё сердце наполнилось теплом от того, что я, наконец, смогла увидеться со своей семьёй.

[[image:/storage/reader-images/947f00066475c1a8ed0045edbeea0d3f79c89c78.jpg]]

Замок Эрцгерцога

- Фран, а на что похожа церемония звёздных уз в дворянском районе? - Спросила я, обедая в комнате Верховного епископа.

Фран задумчиво нахмурил брови.

- Поскольку у Верховного жреца, в отличие от большинства других, уже есть слуги в его особняке в дворянском районе, мне особо нечего было там делать. Я и другие его слуги из храма просто ждали его возвращения из особняка. Нам давали ту же еду, что и обычно, и хотя Верховный жрец сказал нам использовать это время для отдыха, без работы мы не находили себе места. В конце концов мы обычно собирались все вместе и говорили о работе.

Судя по всему, все слуги Фердинанда были отъявленными трудоголиками. Я чуть не прослезилась, узнав, что желание Фердинанда дать своим слугам передохнуть привело к тому, что слуги чувствовали себя не в своей тарелке, оказавшись без работы.

- Я бы предпочёл оставаться в храме… Дворянский район не особенно приятное место для слуг, - тихо добавил Фран.

Я опустила глаза. Было легко представить, как много предрассудков было в районе аристократов, и от этой мысли я начала немного волноваться о предстоящей поездке.

Когда я пила послеобеденный чай, я услышала шаги нескольких человек, приближающихся к двери моих покоев. Учитывая, что единственной комнатой рядом был ритуальный зал, можно было с уверенностью предположить, что это ко мне.

- Розмэйн, разве я не говорил тебе поторопиться?! Мы все ждём тебя! Ты всех задерживаешь! - сердито заявил Фердинанд, входя в мою комнату.

- Я уже иду!

Я поспешно допила чай, соскользнула со стула и вышла из комнаты вместе с Розиной. Оба моих рыцаря телохранителя, которые сразу же вытянулись, услышав сердитый голос Фердинанда, последовали за нами.

Я должна была провести ночь в замке эрцгерцога. Карстед и Эльвира уже приготовили для меня комнату, а также прислали одежду и другие необходимые вещи, поэтому мне сказали не брать с собой много вещей. Всё, что мне было нужно - это мои церемониальные одежды Верховного епископа.

Розина села в одну карету со слугами, а я в другую вместе с Фердинандом и моим эскортом. Я не была уверена, но то ли потому, что они имели более низкий статус или потому, что Фердинанд обучал их, когда они были рыцарями-учениками, но когда мы оказались внутри, Дамуэль и Бригитта казались меньше и сдержаннее, чем обычно.

Мы проехали через широко распахнутые ворота и оказались в дворянском районе, а затем направились к массивной стене, протянувшейся вдоль его дальнего края. Там мы проехали ещё через одни огромные ворота, оказавшись в замке эрцгерцога. Точнее, сам замок находился немного дальше. Это было красивое чисто-белое здание, по-видимому, сделанное из тех же материалов, что и храм, и дворянский район. Снаружи он казался трёх- или четырёхэтажным, но, поскольку я раньше жила в нижнем городе, где обычно здания были шести- или семиэтажными, сам замок не показался мне особенно большим. Наверное, из-за недостатка высоты, он не выглядел особо величественным.

Однако, он занимал очень много места. На самом деле, между воротами и замком находилось так много земли, что идти между ними пешком было бы несколько неразумно. Я искренне хотела попросить поделиться всей этой землёй с людьми, что живут в тесноте нижнего города. Огромное пространство, вероятно, было признаком богатства. Между воротами и замком находились какие-то здания, но я не знала для чего они используются.

- Здесь расположены дома садовника и лесника. Также есть сельскохозяйственные угодья и фруктовые сады, тренировочные площадки для рыцарей, и сады для чаепитий. Вдали от замка находятся рыцарские казармы. Ты будешь жить в здании на севере. В здании на западе будут жить вторая и третья жёны герцога, когда он снова женится.

Пока я рассматривала в окно кареты тренировочные площадки и ухоженные сады, мимо которых проезжала карета, мы, наконец, достигли северного входа в замок. Главный вход с южной стороны предназначался для слуг, рыцарей и дворян, которые выполняли работу для герцога, а северный вход использовался для привилегированных гостей и семьи герцога. Да, если бы каждый раз приходилось пробираться через толпу слуг, было бы сложно чувствовать себя как дома.

Посмотрев в окно кареты я увидела, что Розина вышла из кареты для слуг и отдала слугам приказ выгрузить из их кареты какой-то багаж. Она была единственной, кто вышла, и как только багаж унесли, карета слуг уехала. Вероятно, в ней остались слуги Фердинанда, которые направились в его собственный особняк.

Когда Розина всё подготовила, дверь нашей кареты открылась. Первыми вышли Дамуэль и Бригитта, а затем Фердинанд, который протянул мне руку, чтобы помочь спуститься. Воспоминания о ранешней неудачной попытке Дамуэля сразу же всплыли в моей голове. Я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что смогу дотянуться до ступенек, но сразу же получила выговор от Фердинанда.

- Не смотри вниз, - тихо пробормотал он, чтобы никто не услышал.

- Я должна. Я упаду, если не буду смотреть, куда ступаю, - возразила я столь же тихим голосом.

Фердинанд ненадолго закрыл глаза, затем поднял меня под мышки и опустил на землю. Я одарила его сияющей улыбкой и сказала:

- Большое вам спасибо!

Фердинанд на это только вздохнул. Почему?!

Тем временем дверь, что была северным входом, открылась, и я увидела, что несколько человек вышли поприветствовать нас. Обычно нас должны были бы встретить больше людей, но все были заняты из-за церемонии звёздных уз.

Пожилой мужчина, похожий на дворецкого, стоявший впереди, опустился на колени, и все, кто стоял за ним, последовали его примеру.

- Лорд Фердинанд, добро пожаловать домой. Полагаю, это Леди Розмэйн. Могу ли я помолиться о нашей встрече в сей прекрасный летний день, благословленный богом огня Лейденшафтом?

- Можете, - ответила я.

- О, бог огня Лейденшафт, благослови нашу юную госпожу. Я рад познакомиться с вами, Леди Розмэйн. Меня зовут Норберти я отвечаю за слуг в этом замке. Буду рад служить вам.

После его слов, ко мне полетели пушистые синие огоньки, и я приняла их. Я не ошиблась, подумав, что он похож на дворецкого. Его действительно можно было так назвать.

- Меня зовут Розмэйн. Благодарю за вашу службу.

Закончив свое представление, Норберт встал и повернулся.

- В таком случае, давайте сменим ваших телохранителей.

Я застыла, не понимая, почему мой эскорт внезапно меняли. Заметив это, Фердинанд решил мне объяснить.

- Поскольку Дамуэль и Бригитта оба взрослые и не состоят в браке, они должны присутствовать на вечернем банкете, который состоится после церемонии звёздных уз. Им пора вернуться в рыцарские казармы, чтобы переодеться и подготовиться.

- Вот как, понятно.

Вероятно, во время этого банкета неженатые люди будут искать себе пару, как и на застольях в нижнем городе. Сегодня моим эскортом будут назначены рыцари-ученики, которые ещё не достигли совершеннолетия.

- Корнелиус, Ангелика - позвал Норберт.

Два рыцаря-ученика резко встали и выступили вперёд. Одним был мой старший брат Корнелиус, а другая - Ангелика - юная девушка, примерно одного возраста в Корнелиусом. У неё были светло-голубые волосы и тёмно-синие глаза. В отличии от Бригитты, вокруг которой царила атмосфера женщины-рыцаря, Ангелика была на рыцаря не похожа. Она была невысокой и стройной девочкой. Я бы с легкостью приняла её за служанку.

- Это Корнелиус и Ангелика, они будут твоим эскортом, - сказал Фердинанд. - Ты уже знаешь Корнелиуса, поэтому я не буду его представлять. Что до Ангелики, то ты можешь считать её своим эскортом в дворянском районе. Её внешний вид хорошо подходит для сопровождения во время банкетов и чаепитий.

Его слов было достаточно, чтобы я поверила, что Ангелика была достаточно умелой, но всё же я не могла думать об Ангелике, которая выглядела как красивая маленькая девочка, как о женщине-рыцаре.

После смены эскорта, мы пошли по замку. Тем не менее, всё, что я видела - это чисто-белые лестницы и такие же белые коридоры, уходящие вдаль. Единственными вкраплениями цвета были синие ковры, расстеленные на полу, олицетворяющие божественный цвет лета, и гобелены на стенах. Никто не объяснял, что было за дверьми, мимо которых мы проходили.

Мы поднялись на второй этаж, и, пройдя по ещё одному коридору, я увидела через окно отдельный особняк. Я указала на него, и Фердинанд объяснил, что это северное здание. Оно предназначалось для детей герцога, прошедших крещение, и было соединено коридором с главным замком, который выходил на второй этаж. Я предположила, что именно туда мы и направимся, но вместо этого Норберт остановился у ближайшей двери.

- Леди Розмэйн, пожалуйста следуйте за мной. Я представлю вам вашу слугу.

Мой эскорт остался у двери, пока мы с Фердинандом прошли с Норбертом. Это была комната похожая на приёмную. Здесь была скамейка, несколько стульев и стол, возле которого стояла женщина в возрасте, которую можно скорее назвать «бабушкой», чем «тётей». В тот момент, когда мы увидели её, лицо Фердинанда слегка исказилось. Необычная реакция для него.

- Рихарда, ты будешь Розмэйн...?

- Верно. Лорд Сильвестр лично попросил меня присмотреть за ней.

Пока я переводила взгляд с Фердинанда на Рихарду, Норберт сделал шаг вперёд, чтобы представить её.

- Леди Розмэйн, это Рихарда. Она будет вашей главной слугой.

- Благодарю за службу, - сказала я, делая книксен, который Эльвира вдолбила в меня.

Рихарда ухмыльнулась.

- Я вижу, что Лорд Карстед воспитал вас должным образом. Мне всегда нравится видеть кого-то с такими хорошими манерами. Леди Розмэйн, меня зовут Рихарда. Буду рада служить вам, - сказала Рихарда,

Тем временем, Рихарда принялась раздавать распоряжения.

- Ты личный музыкант леди Розмэйн, да? Я слышала от лорда Сильвестра, что ты очень умела. Норберт, отведи её к остальным музыкантам. Я знаю, что тебе сегодня понадобится как можно больше музыкантов.

Норберт скрестил руки на груди.

- Понял. Рихарда, тогда все остальное я оставляю на тебе.

После этого он вышел из комнаты вместе с Розиной. Судя по всему, её отведут туда, где сейчас собраны все музыканты, которые будут играть на пиру.

- А теперь, леди, я расскажу вам ваше расписание, - сказала Рихарда, отчего я рефлекторно выпрямилась. - Во-первых, ванна. Нам нужно заново сделать вам прическу в соответствии с текущей модой. Как только вы искупаетесь и переоденетесь, вы поужинаете вместе с семьёй. Затем вы переоденетесь в свои церемониальные одежды и отправитесь на церемонию звёздных уз. После церемонии вы вернётесь в свою комнату, искупаетесь и ляжете спать. У вас есть какие либо вопросы?

На мгновение мне показалось, что мне надо будет только переодеться, но услышав, что Рихарда упомянула о купании, я кое-что поняла. Мне нужно было спросить, есть ли здесь риншам. Я помнила, какими сухими становятся мои волосы после мыла.

- Ох, Рихарда, чтобы как следует помыть волосы, мне нужно средство под названием риншам, без него мои волосы становятся сухими и ломкими. Не могли бы вы узнать, не передавала ли она для меня это средство? Я предпочла бы оставить текущую причёску, пусть она и не будет модной, чем испортить волосы мылом.

После моих слов глаза Рихарды расширились, а затем она усмехнулась.

- Надо же! Раз так, то мне потребуется помощь. Мальчик мой, Фердинанд, не мог бы ты попросить Леди Эльвиру разобраться с этим?

Рихарда, ты собираешься заставить Верховного жреца заняться подобным?! Кроме того, «мальчик мой»?! Бесподобно! Подобное никак не вяжется с образом Фердинанда!

Я отвела взгляд от Фердинанда, стараясь не рассмеяться. Думаю, увидев выражение его лица сейчас, я бы точно расхохоталась.

- Рихарда, ты не могла бы уже перестать называть меня «мальчиком»?

- Я перестану, когда ты женишься, мальчик мой.

Фердинанд проигрывает! Это потрясающе! Бабушка Рихарда невероятна! Мне так хочется расхохотаться! Я бы каталась и била кулаками по полу!

Фердинанд, судя по всему понял о чём я думаю и холодно взглянул на меня. Затем он вышел на балкон и превратил свой магический камень в ездового зверя. Он прыгнул на него и взлетел в небо.

- Я полагаю, он скоро вернётся. Давайте попьём чаю, пока его ждём, - сказала Рихарда, принявшись быстро готовить чай.

- Эм-м, Рихарда... Могу я спросить, что вас связывает с Фердинандом, моим Отцом и моим приёмным отцом Сильвестром?

- Я обучала Лорда Карстеда с детства, а потом была кормилицей лорда Сильвестра. Это было довольно тяжело, поскольку они были очень резвыми. Ни один из них не мог усидеть на месте. Я знаю Лорда Фердинанда с тех пор, как его впервые привели в замок, когда он был ещё маленьким мальчиком.

Надо же! Подумать только, существует столь авторитетный человек, который знает всех троих с детства!

Рихарда была вдовой высшего дворянина и уже имела внуков. Когда Сильвестру больше не требовалась кормилица, она продолжала служить ему как слуга, а теперь стала моей слугой по просьбе Сильвестра.

Эм-м... Я надеюсь, что не оставила нашего безудержного эрцгерцога без человека, который мог бы его остановить в случае чего.

Нам не пришлось долго ждать и вскоре Фердинанд вернулся, принеся с собой маленькую баночку. Он приземлился на балкон, превратил своего ездового зверя обратно в магический камень и вошёл внутрь.

- Большое спасибо, мальчик мой.

- Сколько раз я должен просить тебя прекратить? Не важно. Я буду в кабинете Сильвестра. Рихарда, позаботься о Розмэйн.

После того, как я увидела очень редкое зрелище явно потерпевшего поражение и потому отступающего Фердинанда, у которого было очень недовольное лицо, меня отвели в мою комнату в северном здании, что предназначено для детей герцога, прошедших церемонию крещения.

- Пожалуйста сюда, леди..

Второй этаж в северном здании предназначался для мальчиков, а третий для девочек. Согласно установленным порядкам, мальчики покидали здание по достижении совершеннолетия. Если кто-то из них становился эрцгерцогом, то он переезжал в главное здание. Остальные же переезжали в резиденции за пределами замка. С другой стороны, девушкам разрешалось оставаться здесь до тех пор, пока они не выйдут замуж. На данный момент мы с Вильфридом были единственными, кто здесь жил.

Мы вошли через коридор второго этажа, соединяющий здание с замком, и оказались перед лестницей. Осмотревшись, я заметила, что перед находящейся чуть дальше дверью стоят рыцари. Вероятно, там была комната Вильфрида. Сперва я подумала, что среди них должен быть Лампрехт, но потом вспомнила, что он был неженатым взрослым дворянином, а потому его не могло быть здесь. Он определённо был занят подготовкой к банкету.

Я поднялась на третий этаж. Моя комната находилась рядом с лестницей. Как только я открыла дверь, то поняла, что убранство было подготовлено Эльвирой. Эта комната была похожа на мою комнату в особняке Карстеда и комнату Верховного епископа. Другими словами, она была очень мило украшена красными и розовыми цветами.

- Вы должны чувствовать себя здесь как дома, верно? - спросила Рихарда, пока вела меня в ванную.

Она быстро раздела меня и принялась мыть волосы риншамом, чтобы смыть помаду, которой они были уложены. Когда она стала смывать горячей водой остатки риншама, я подумала, что открыть рот сейчас было бы катастрофой. Я сидела совершенно неподвижно, чувствуя себя овощем, который моют перед тем, как его нарезать.

- Леди Розмэйн, вы такая тихая и спокойная. Вы сильно отличаетесь от этих непоседливых детей.

Судя по тому, как она ностальгически прищуривалась, когда-то она также купала Сильвестра и Карстеда. Было приятно видеть, как её привязанность к ним так ясно отражалась на её лице.

- Ох, теперь у вас такие шелковистые волосы. Это из-за риншама?

- Да. После того, как ты однажды попробуешь его, то уже никогда не захочешь от него отказаться, - сказала я, нахваливая риншам Рихарде.

- Пожалуйста, наденьте это на ужин, - сказала она, и выбрала из подготовленных Эльвирой нарядов очень красивое платье.

Учитывая, что сегодня была церемония звездных уз, мне нужно было носить одежду, которая была даже более нарядной, чем обычно. Она снова уложила мои волосы помадой, а затем вставила украшение для волос. То самое, которое Эльвира заказала в компании Гилберта.

- Никогда раньше не видела такого украшения для волос, - сказала Рихарда, с любопытством глядя на него.

Учитывая, что Рихарду оно заинтересовало, то в дальнейшем такие украшения могут стать популярными, если, как дочь эрцгерцога, я буду носить их. Извини Бенно, я знаю что ты отчаянно нуждаешься в отдыхе, но похоже у тебя скоро еще прибавится работы.

Как только я переоделась, Рихарда проводила меня в столовую, где уже сидели Сильвестр и Фердинанд и что-то обсуждали. Меня посадили на место рядом с Фердинандом.

- А вот и ты, Розмэйн, - поприветствовал меня Сильвестр.

- Здравствуйте… Отец? Лорд Сильвестр? Могу ли я задать вам несколько вопросов?

- Хватит и «Сильвестра», и «Лорда» тоже опусти. Хоть по политическим причинам нам и необходимо соблюдать некоторую дистанцию но все же не настолько значительную Что ты хочешь спросить?

Я спросила его о том, в какой день и в какое время он хочет посетить итальянский ресторан. Возможно, Сильвестр уже определился, но я пока ничего не знала об этом.

- Завтра все в городе будут заняты уборкой после церемноии, да? А послезавтра я буду занят проводами дворян, которые поженятся. В таком случае, на следующий после этого день. Я прибуду в храм около третьего колокола, а на четвёртом мы отправимся в ресторан.

- Понятно. Есть ли что-нибудь особенное, что бы вы хотели видеть в меню? Или что-то, чего бы вы не хотели видеть?

- Я хочу то, что я ещё никогда не ел.

- Сильвестр, но я не знаю, что вы никогда не ели.

- Что-то вроде того, что я ел на весеннем молебне, подойдёт.

Я знала, что Сильвестру нравится всё новое и необычное. Думаю, то меню, которое я запланировала, отлично подойдёт.

Пока я узнавала ответы на вопросы, что волновали Бенно, в комнату вошла Флоренция. А когда наша беседа подошла к концу, появился Вильфрид. После того, как он увидел меня, на его лице появилось выражение облегчения. Как и ожидалось, он действительно был обеспокоен случившимся во время церемонии крещения. Когда Вильфрид занял своё место, Сильвестр встал.

- Все здесь. Давайте начнём.

С подобающим эрц герцогу серьёзным лицом, Сильвестр произнёс молитву богам, после чего перешёл к обсуждению церемонии звёздных уз. Тем временем слуги были заняты тем, что грациозно кружили вокруг нас по комнате, подавая большие тарелки с едой.

Правда, мне было непонятно, почему Сильвестр сказал, что «все здесь», хотя ни младшего брата, ни младшей сестры Вильфрида не было с нами. Присутствовали лишь Сильвестр, Флоренция, Вильфрид, я и Фердинанд, который был нашим единственным гостем.

- Фердинанд, а что насчёт других детей? - спросила я.

- Те, кто ещё не прошёл крещение, не могут присутствовать, - ответил он.

Как бы невероятно это ни звучало, но некрещёные дети дворян даже не могли есть вместе со своими семьями. По словам Фердинанда, им не разрешалось сидеть со взрослыми, пока их не научили надлежащим манерам. Такая семья мне совсем не нравилась… Я очень любила есть со своей семьёй. Мне кажется, детям от этого очень одиноко. Но, похоже, что я была единственной, кто так думал. Все остальные здесь были дворянами, которые выросли как раз в таких условиях. Даже Вильфрид сидел за столом прямо. Дворян учили тому, что они не должны вставать, пока трапеза не закончилась. Впрочем, Вильфрид на моёй церемонии крещения убежал сразу же после еды, и это привело к катастрофе.

Сегодня был день, когда ужин начинался до шестого колокола. Он начался так рано чтобы те, кто готовятся вступить в брак, могли не спешить насладиться последним ужином со своими семьями.

После окончания трапезы, кормилица привела в столовую Шарлотту и двухлетнего Мельхиора. Они были маленькими, а потому я не могла их видеть, сидя за столом.

- Папа, мама, спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Шарлотта, Мельхиор.

Обнявшись и пожелав родителям спокойной ночи, дети сразу же ушли. По словам Фердинанда, это едва ли не единственный их контакт. Меня поразило, насколько скупым был обмен фразами.

- Отец, Матушка, спокойной ночи, - сказал Вильфрид, вставая со своего места.

После этого он сразу же ушёл. Я тоже решила последовать примеру Вильфрида и отправиться в северное здание вместе с ним. Вильфрид собирался остаться в своей комнате, а вот мне нужно было поскорее переодеться в церемониальные одежды Верховного епископа и отправиться в большой зал собраний, где должна была проходить церемония звёздных уз. Когда мы дошли до лестницы и нам было пора разойтись, Вильфрид пробормотал:

- Эм-м... Розмэйн, я рад, что с тобой всё в порядке. Прошу прощения за тот раз.

- Не переживай, Фердинанд исцелил меня и дал лекарство. Спасибо за беспокойство.

На лице Вильфрида появилось облегчение от того, что он получил возможность извиниться, после чего он направился в свою комнату. Я поднялась по лестнице и вошла в свою комнату, где меня уже ждала Рихарда, державшая в руках мои одежды.

- А теперь, леди, давайте поскорее переоденемся. Женихи и невесты уже прибывают.

Церемония Звёздных уз в квартале Аристократов

- Оттилия, развяжи, пожалуйста, пояс.

Помимо Рихарды в комнате находилась ещё одна служанка. Это была женщина примерно того же возраста, что и Эльвира. Её звали Оттилия. Они обе принялись переодевать меня, так что всё, что мне оставалось, это спокойно стоять и позволить им делать свою работу. Меня переобули и облачили в церемониальные одежды Верховного ептскопа. Судя по всему, они привыкли переодевать детей, поскольку работали невероятно быстро.

Утром Монике и Николе потребовалось много времени, чтобы переодеть меня в церемониальные одежды, но Рихарда и Оттилия переодели меня в мгновение ока. Я наблюдала в зеркале, как пояс красиво завязывают вокруг моих одежд, чтобы получающиеся складки выглядели аккуратными, а на широкую ленту, что шла по диагонали через мою грудь, крепили различные украшения.

Когда коробка с украшениями опустела, Рихарда отошла от меня и окинула взглядом полученный результат. Удовлетворённая тем, что получилось, она кивнула и сказала, что всё в порядке. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я заметила, что осталась ещё одна вещь, которую нужно было поменять. Медленно подняв руку, я коснулась своего украшения для волос. Мне хотелось поменять его на то, которое сделала моя семья.

- Рихарда… я хотела бы использовать украшение с божественными цветами лета, можно?

Рихарда немедленно заменила моё украшение. Теперь всё было готово.

- Пойдёмте, леди.

Рихарда проводила меня в большой зал. Естественно, при этом меня сопровождали Корнелиус и Ангелика.

- Э - эк?! - Вскрикнула я.

- Осторожно! - выкрикнул Корнелиус.

Спускаясь по лестнице, я наступила на свое платье и наверняка упала бы, если бы Корнелиус не протянул руку и не поймал меня.

- Большое спасибо, брат. Обычно, мои одежды доходят только до колен, а потому я пока не привыкла ходить в настолько длинных...

- Леди, когда вы идёте, то вам следует немного приподнимать подол. Вот так, - ответила Рихарда, немного приподняв юбку, а затем сделала несколько шагов.

Я считала, что подобное недопустимо, поскольку не видела, чтобы кто-то ещё так делал, но, судя по всему, приподнимать подол при ходьбе всё же считалось нормальным. Но как только я подумала, что это упростит мне жизнь, Рихарда предупредила меня:

- Но будьте осторожны и не поднимаете его слишком сильно. Вы же не хотите, чтобы ваши ноги были видны.

Меня не особо беспокоило, что люди увидят мои лодыжки, поскольку обычно я ношу одежду до колен, но я решила, что мне не следует спорить. Рихарда могла победить даже Фердинанда, а потому у меня не было ни единого шанса против неё. Когда я пошла дальше, немного приподнимая свой подол, чтобы не наступить на него и не упасть, Рихарда вышла передо мной и нахмурилась.

- Прошу прощения, леди, - сказала она, после чего наклонилась и подняла меня.

У меня округлились глаза, когда она пошла со мной на руках намного быстрее, чем можно было ожидать от бабушки.

- Леди, если мы будем идти с вашей скоростью, то седьмой колокол пробьёт прежде, чем мы дойдём до зала.

Судя по всему, седьмой колокол знаменовал начало церемонии звёздного сплетения, и похоже Рихарда решила, что если мы будем идти в моём темпе, то опоздаем. Вот только я считаю, что моей вины здесь нет. Просто сам замок смехотворно большой. Расстояние от северного здания до зала, где проходят мероприятия, было слишком велико для ребёнка. Кроме того, нам пришлось сделать крюк, отчего наш путь лишь увеличился. У меня было нездоровое желание потребовать, чтобы мне разрешили ездить по замку в карете.

Рихарда несла меня почти весь путь и опустила лишь перед входом в зал. Затем она осмотрела меня, чтобы убедиться, что мои одежды не помялись.

- Дальше я не могу пойти с вами. Леди, идите по ковру и в конце поднимитесь на алтарь. Лорд Сильвестр будет ждать вас там.

- Поняла.

Я повернула за угол и увидела большой зал, ярко освещенный чем-то вроде ламп. В нижнем городе свечи использовались как можно реже, чтобы сэкономить на воске, а потому после захода солнца всё погружалось в непроглядный мрак. Однако в дворянском районе были магические инструменты, работающие как лампы, и похоже что они использовались в изобилии. Пусть даже их свет и не был таким ярким, как у электрических ламп, но поскольку стены были белыми, свет казался довольно ярким.

- Здесь довольно светло.

- В храме такого нет? Это магические инструменты, которые усиливают слабый свет свечей, - объяснил Корнелиус, пока мы шли.

Я слегка кивнула в ответ на его объяснение. Двери в большой зал были широко раскрыты, и я могла видеть множество людей, собравшихся внутри.

- Входит Верховный епископ, - объявил голос.

В центре большого зала с высоким потолком, напоминавшим спортзал, был расстелен чёрный ковёр с золотыми краями. По обе стороны от него беседовали семьи женихов и невест, а также взрослые не состоящие в браке дворяне. Под взглядом множества любопытных глаз, я постаралась идти так быстро, как только могла, смотря перед собой. Вот только, несмотря на все мои усилия, я всё ещё шла намного медленнее, чем хотелось бы большинству людей. Это стало понятно, когда я услышала, как Корнелиус прошептал мне: «Постарайся». Наконец я поднялась на алтарь. Благодаря возможности поднять подол, я справилась с этим, не споткнувшись. Одного этого было достаточно, чтобы я почувствовала, что успешно справилась с большой работой.

- Сюда, Розмэйн, - сказал Сильвестр.

Как и сказала Рихарда, он спокойно сидел в кресле на алтаре. За его спиной стоял Карстед, который указал мне взглядом, чтобы я села на приготовленное для меня место рядом с эрцгерцогом, что я и сделала.

- Розмэйн, а где книга со священными текстами? Как ты собираешься проводить церемонию без неё? - спросил Сильвестр крайне встревоженным голосом.

Фердинанд не внёс книгу со священными текстами в список вещей, которые я должна была взять с cобой в дворянский район, а потому я даже не подумала, что она мне понадобится.

- Я помню слова молитвы, а Фердинанд сам будет рассказывать миф. Всё должно быть в порядке, - объяснила я.

Услышав мой ответ, Сильвестр, похоже, заметно расслабился.

- Главное, чтобы ты могла дать благословение. И, кстати, это я буду рассказывать миф.

- Вот как.

Теперь, когда я оказалась на алтаре, то наконец могла осмотреть весь зал, как учитель, смотрящий на класс с возвышения. О, а вот и Фердинанд.

- Рядом с Фердинандом нет девушек. Почему? - спросила я.

Я могла видеть девушек, наблюдающих за ним издали и оживлённо обсуждающих, однако ни одна из них не пыталась приблизиться к нему. Может быть, все просто знали, какая у него неприятная личность. В таком случае я не думаю что он когда-нибудь избежит именования «мальчик мой» из уст Рихарды.

- Глупо тратить возможность найти партнёра для брака на разговоры со жрецом, который всё равно не может жениться, - ответил Сильвестр.

Это выглядело правдоподобно. Единственный вопрос, который у меня остался, заключался в том, почему Фердинанд вообще находился там.

- Розмэйн, ты хочешь, чтобы Фердинанд поскорее женился? Уверен, он взваливает на тебя много сложной работы. Тебе должно быть тяжело.

- На самом деле, всё как раз наоборот. Если Фердинанд перестанет быть Верховным жрецом, то на меня свалится невероятное количество работы. Я знаю, что с моей стороны это очень несправедливо по отношению к нему, но я бы хотела, чтобы он оставался холостым по крайней мере до моего совершеннолетия.

Я оглядела собравшихся в поисках других знакомых мне лиц и заметила Бригитту, стоящую в одиночестве у стены. Похоже, она не была заинтересована присоединиться к поискам партнёра, но я не знала, хорошо ли это для неё.

- Что будет, если вы не найдете здесь партнёра для брака?

- Зависит от твоей семьи и от того, почему ты не смогла найти партнёра. Ты ведь говоришь о своём рыцаре, да? Для неё будет очень сложно найти себе партнера, - ответил Сильвестр нахмурившись, и тоже посмотрел на Бригитту.

- Почему сложно?

- Одна из причин - семейные обстоятельства.

По словам Сильвестра, отец Бригитты умер три года назад. Ее старший брат, который на тот момент только достиг совершеннолетия, унаследовал титул гиба Илльгнера. В то время Бриджит была помолвлена, но мужчина, за которого она должна была выйти замуж, и его семья собирались воспользоваться тем, что её брат ещё юн и неопытен, и взять под свой контроль весь дом Илльгнеров. Бриджит была возмущена поведением семьи своего жениха и разорвала помолвку. Хотя их семьи были примерно одинакового статуса, семья её жениха имела больший опыт в самых разных областях, и среди них было немало интриганов. Они до сих пор доставляют множество проблем её неопытному старшему брату. Хотя она и спасла свою семью от захвата, разорвав помолвку, её выбор привёл к тому, что на её брата свалились огромные трудности, что очень сильно её расстраивает.

Бриджит сама вызвалась стать моим эскортом, желая получить как можно больше влияния, чтобы помочь своему старшему брату. Потому она и согласилась сопровождать меня в храме и нижнем городе. У неё хватило решимости отправиться в нижний город, к которому дворяне относятся с пренебрежением, чтобы защитить свою семью и земли.

Пока я слушала эту историю, у меня на глаза навернулись слезы, отчего Сильвестр потрясённо посмотрел на меня.

- Почему ты плачешь?! Разве в этой истории есть что-нибудь, над чем стоило плакать?! Подобные вещи случаются довольно часто.

- Просто...

Просто мне было очень нелегко выслушивать такие истории про крепкие семейные узы. Особенно сейчас…

В нижнем городе происходило то же самое. Когда умирал отец, который был главой семьи, жизнь его семьи сразу же становилась довольно сложной, особенно если наследник был ещё молод. Когда умер отец Бенно, сам он только-только достиг совершеннолетия, и, по его словам, он оказался в довольно сложной ситуации. Его работники покидали его, да ещё и глава гильдии доставлял неприятности магазину. Если даже торговец-простолюдин пережил такие тяжёлые времена, я могла только представить, через что должен был пройти гиб, которому приходилось управлять землями.

- Я и не знала, что Бриджит находится в такой тяжёлой ситуации... Отец, приёмный отец, могу ли я ей чем-нибудь помочь? - спросила я Карстеда и Сильвестра.

- Если ты сможешь познакомить её с несколькими хорошими домами, то её положение может немного улучшиться, но учитывая её характер, это будет непросто, - сказал Сильвестр. - Она несколько выделяется на фоне остальных, хотя и беспокоится о том, как выглядит в глазах других. Обрати внимание на её наряд. Думаю, ты сможешь понять, о чём я говорю.

После слов Сильвестра я присмотрелась к Бригитте. Её наряд напоминал те, что носили другие девушки, так что можно было сказать, что он соответствовал моде, вот только ей он совсем не подходил.

- Похоже, она следит за модой, стараясь не выделяться, - заметила я, - но её привлекательность уменьшается вдвое из-за того, что её наряд ей совершенно не идёт.

Честно говоря, Бриджит выглядела намного круче и привлекательнее в своей обычной рыцарской экипировке.

- Вот именно. Она довольно высокая и мускулистая, а потому женские наряды смотрятся на ней не очень хорошо.

- Неправда. Бригитте нужно лишь подобрать подходящий для неё фасон и цвет платья. Хотя всё, что приходит мне в голову, не будет соответствовать моде...

- Тогда почему бы тебе не создать новую моду? Девушкам требуется рано выходить замуж. Говорят, что если девушка не вышла замуж до двадцати, то до конца жизни так и останется одинокой.

…Как будто создать новую моду - это что то простое, наподобие того как щелкнуть пальцами. Мне такое не по силам.

Я надулась и, продолжая осматривать собравшихся, попыталась придумать наряд, который бы хорошо смотрелся на Бригитте. У меня в голове мелькнула мысль, что Дамуэлю будет так же тяжело кого-нибудь найти, как и ей.

Брата Лампрехта было нетрудно заметить, учитывая, что он был достаточно высок, чтобы его голова возвышалась над толпой окружавших его девушек. Казалось, он был настолько популярен, что при желании мог бы выбрать любую из них. О нём можно было не беспокоиться.

- Как вижу, мой дорогой брат Лампрехт окружен девушками. Как вы думаете, он женится к следующему году?

- Мне кажется, он ещё какое-то время побудет холостым, - тихо ответил мне Карстед. - В Королевской академии он влюбился в девушку из другого герцогства, но она ещё не достигла совершеннолетия. Но их брак может и не состояться, поскольку её семья может его не одобрить.

Постойте, это отношения на расстоянии? Интересно, что там за отношения между их семьями? Это прямо как в «Ромео и Джульетте»? Я хочу услышать больше подробностей. В моей жизни не было романтики, но я очень люблю слушать истории любви других людей.

- Мне кажется, или Экхарта здесь нет? - спросила я.

- Я надеюсь, что он сможет поскорее найти себе новую жену, но, похоже, ему понадобится больше времени, чтобы прийти в себя, - ответил Карстед.

- Что?! Я ничего об этом не слышала!

Судя по всему, Экхарт уже был женат, но его жена скончалась. Меня немного беспокоило, насколько мало я знала о своей новой семье.

- Для него это по-прежнему болезненный вопрос, поэтому дома мы стараемся не говорить об этом. Так что Розмайн, пожалуйста, постарайся воздержаться от разговоров о браке Экхарта или о его покойной жене.

- Я понимаю…

Я продолжала искать среди собравшихся Дамуэля, обдумывая все эти новые шокирующие откровения, но здесь было так много людей, что у меня пока не получалось его найти. Я даже не представляла, где бы он мог быть. Но стоило мне подойти к поискам более серьёзно, пробил седьмой колокол. Сильвестр медленно встал и сделал шаг вперёд, отчего его плащ колыхнулся.

- Церемония Звёздных уз начинается. Женихи и невесты, шаг вперёд!

В зал вошли восемь пар. По сравнению с теми нарядами, что я видела сегодня утром в нижнем городе, дизайн их одежды был совершенно другим. Но хотя они и выглядели намного роскошнее, для них тоже использовались божественные цвета сезона их рождения. Пары начали идти вперёд, сохраняя определенное расстояние между собой. Вокруг раздавались приветствия, аплодисменты и слова поздравлений, создавая радостную атмосферу.

Когда пары выстроились в ряд перед алтарем, Сильвестр начал громким голосом рассказывать миф. Текст был значительно урезан по сравнению с написанным в книге, но он всё же помнил его наизусть. Похоже, бывший Верховный епископ и правда был совершенно некомпетентен.

Закончив пересказывать миф о Боге Тьмы и Богине Света, Сильвестр принялся называть имена людей, что готовились пожениться.

- Берндет, сын барона Граца, сделай шаг вперёд вместе с Лагрет, дочерью барона Блона.

Названная пара поднялась по ступеням алтаря. Сильвестр подтвердил их намерения пожениться, а затем вручил им похожий на авторучку магический инструмент, которую мы ранее использовали, подписывая договор об удочерении. После того, как они оба подписали развёрнутый перед ними договор, он сразу же исчез во вспышке золотого пламени. Как только все восемь договоров исчезли, зал заполнили радостные возгласы.

- Теперь Верховный епископ дарует благословением новым парам.

Наконец-то пришло время делать свою работу. Я встала и подошла к Сильвестру.

- Пусть твоё благословение будет немного эффектным, - донёсся сверху шёпот Сильвестра.

Похоже, он также намеревался продвигать легенду о святой. Прислушавшись к его просьбе, я влила в кольцо немного больше магической силы, чем во время церемонии в храме. Глубоко вздохнув, я подняла руки и начала молиться.

- О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света, прошу услышьте мои молитвы и даруйте благословение на рождение новых союзов. Пусть те, кто возносят вам свои молитвы и благодарности, будут благословлены вашей божественной защитой.

Так же как и в храме, чёрный и золотой свет закружились в моём кольце, а затем устремились к потолку. Два луча света стали переплетаться друг вокруг друга, после чего взорвались, осыпав женихов и невест светящимся порошком.

- О-ох...

В зале раздались впечатлённые вздохи, после которых последовала короткая пауза, а затем зал снова наполнился аплодисментами. Судя по тому удивлению и радости, что читалась на лицах молодожёнов, можно было с уверенностью сказать, что моё благословение вышло весьма удачным.

- Верховный епископ покидает нас. Да будет благословлена Верховный епископ, что даровала такое великолепное благословение в столь юном возрасте. - объявил Сильвестр.

В руках всех присутствующих появились сияющие палочки. Они наполнили их магической силой, чтобы те сияли ярче, и подняли их над головой. Они выглядели как хемилюминесцентные источники света, что фанаты используют на концертах. Но хотя это было и очень красивое зрелище, я всё же сильно смутилась, понимая, что всё это предназначалось для меня. Спокойно идти посреди подобной сцены оказалось для меня слишком сложной задачей. Мне было так неловко, что я хотела поскорее убежать, а потому шла по ковру настолько быстро, насколько могла.

Как только я вышла из зала, двери закрылись. Теперь у них должен был состояться праздник, на котором могли присутствовать только взрослые. Осознав, что моя работа выполнена, а также то, что мне уже было пора ложиться спать, я почувствовала внезапную тяжесть во всём теле.

- Розмэйн, ты в порядке?

- Корнелиус, я думаю, что достигла своего предела.

Прекрасно зная, что я могу потерять сознание в любой момент, Корнелиус поспешил поднять меня. Но, несмотря на то, что он был крупнее меня, у него пока ещё недоставало сил, чтобы долго меня нести.

- Извини, Ангелика, но не могла бы ты поскорее позвать Рихарду?

Ангелика уверенно кивнула и сразу же убежала. Не прошло много времени, как она вернулась обратно.

- Рихарда скоро придёт.

- Большое спасибо, Ангелика.

Рихарда бросилась ко мне сразу же как только появилась.

- Ой-ой-ой! - воскликнула она, после чего подняла меня и понесла обратно в мою комнату. - Леди маленькая и послушная. Вас так легко носить.

Похоже, Рихарда была очень сильной благодаря тому, что ей всегда приходилось ловить и тащить Сильвестра обратно к учителям, когда он ещё был ребёнком. Ну или вытаскивать его из постели, чтобы он шёл в свой кабинет, несмотря на все его восклицания, что он не хочет работать. Пока мы возвращались, она рассказывала мне различные истории, пока мы наконец не дошли до моей комнаты. Как только меня опустили на пол, я почувствовала, что меня шатает.

- Леди, вы не можете лечь спать, пока не искупаетесь.

Я хотела сразу же лечь в постель, но Рихарда не могла позволить мне спать с помадой в волосах. Они с Оттилией раздели меня, а затем положили в ванну. Моя голова лежала на краю ванны, чтобы они могли помыть мне волосы горячей водой с риншамом. Вот только оказавшись в горячей воде мне ещё сильнее захотелось спать.

- Леди, потерпите.

- М-м...

К тому времени, когда я вылезла из воды и на мою кожу принялись наносить какое-то ароматное масло, я уже засыпала.

- Леди, проснитесь. Леди Розмэйн, вы должны проснуться.

- Хорошо...

Я сонно покачивалась, пока они смывали ароматное масло, вытирали меня, а после чего переодели в одежду для сна. Затем, поддерживая меня с двух сторон, они уложили меня в кровать. Чувствуя, как у меня поднимается температура, я заснула.

- У-у-у-у... Фердинанд… У меня болит голова...

- Ясно, обессилила, как и ожидалось.

После того, как я позавтракала, меня навестил Фердинанд. Несмотря на то что утром мы планировали вернуться в храм, он предсказал, что такого плотного графика окажется достаточно, чтобы я потеряла сознание. И он не ошибся.

- Мальчик мой, Фердинанд, почему вы так спокойно относитесь к этому?! - потребовала ответа Рихарда.

Похоже, что Рихарда привыкла воспитывать только ненормально здоровых и активных детей, таких как Карстед и Сильвестр, а потому увидев, что я внезапно заболела, она была поражена этим. В результате её голос прозвучал весьма резко.

Полностью игнорируя укоряющий голос Рихарды, Фердинанд протянул мне одно из лекарств, висевших у него на поясе.

- Она провела две церемонии, каждая из которых потребовала от неё значительного количества магической силы. А кроме того, ей пришлось много двигаться. Ничего удивительного, что после этого она оказалась прикованной к постели на несколько дней. Ей просто нужно выпить лекарство и дать отдохнуть.

- Что вы имеете в виду, говоря, что ей нужно просто дать отдохнуть?! Если вы знали, что она заболеет, то почему ничего не сделали, чтобы это предотвратить?!

Рихарда отчитала Фердинанда, сказав, что в таких ситуациях ему и следует продемонстрировать насколько он умён, но, честно говоря, это было необоснованное требование. Возможно то, что Сильвестр возлагал на других людей необоснованные ожидания, было результатом её воспитания.

- Рихарда, мы ничего не можем поделать с невероятной слабостью Розмэйн. Если бы я мог это исправить, то уже сделал бы.

Приложив руку ко лбу и выглядя несколько неловко, Фердинанд принялся оправдываться перед Рихардой. Любому другому он бы велел замолчать. Он действительно не мог победить её.

Я вылезла из кровати и осторожно потянула Рихарду за юбку.

- Рихарда, пожалуйста, не сердись на Фердинанда. Он даже приготовил лекарство, которое поможет мне поправиться. Правда он немного вредный и отказывается улучшать его горький вкус...

- Ну что же... В таком случае выпейте его, а затем отдохните.

Слегка улыбнувшись, Рихарда взяла у Фердинанда лекарство. Внутри склянки находилась зеленая жидкость и когда я открыла крышку мне в нос ударил лекарственный запах. Я сразу же вспомнила о том, насколько же горький вкус у этого лекарства, которое мне приходилось пить уже не один раз. Пусть мне и совсем не хотелось принимать его, но я всё же набралась решимости и за раз выпила его целиком. Я считала, что мне будет куда легче, если я выпью его всё сразу.

- Странно… вкус не такой уж и плохой.

Конечно, лекарство было на вкус горьким, но всё же не до такой степени, чтобы хотелось кататься по полу от того, насколько сильной была горечь.

Услышав моё бормотание, Фердинанд пристально посмотрел на меня.

- Я улучшил рецепт. Но кажется, мне, столь мелочному[1] человеку, не следовало этого делать.

- Ох… М-м-м… Фердинанд, как вам только это удалось? Одновременно и умный и добрый. Боги мои…Просто идеал достойного мужчины.… хе-хе-хе…

Хеее…. Что за жгучий взгляд…. Стараясь укрыться от него, я поспешно нырнула под одеяло.

[1] Глава 185 это намек на ту сцену где она обвинила его в мелочности.

Эрцгерцог и Итальянский ресторан

Я ожидала, что вернусь в храм после обеда, но, поскольку в полдень моя лихорадка все еще держалась, Фердинанд решил остаться. Своих слуг же он отправил обратно в храм, и только ближе к вечеру моя температура, наконец, спала.

- Полагаю, этого должно хватить, - сказал Фердинанд. Он посадил меня на своего магического зверя, и мы вернулись в храм в сопровождении Дамуэля и Бриджит, которые следовали за нами, держась по бокам от нас.

- Дамуэль, ты нашел себе жену? - Спросила я, так и не увидев его на пиру прошлой ночью. Он с грустным выражением лица покачал головой:

-...К сожалению нет. Хотя я был благословлен возможностью охранять вас, леди Розмэйн, все же я ведь был понижен в звании до рыцаря-ученика.

Определенно, воспринимать Дамуэля как возможного жениха, пока он отбывал наказание в качестве ученика а не полноправного рыцаря, в качестве кандидата на замужество не всякий решился бы, хоть он и был рыцарем приемной дочери эрцгерцога. На мой взгляд, было бы очень хорошо, если бы он устроил помолвку до истечения срока его наказания. У Дамуэля также, похоже рос объем драгоценной манны, благодаря моему благословению, так что, насколько мне было известно, любая, кто решился выйти за него замуж, заключила бы весьма выгодную сделку.

- Что ж, не стоит вешать голову, а надо с надеждой смотреть в будущее, - подбодрила его я.

-Трудно быть слишком оптимистичным, но я постараюсь изо всех сил. А как у тебя дела, Бриджит? - Ответил Дамуил.

Уже зная о ее обстоятельствах, я робко посмотрела на неё.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, она опустила свой.

-... Я отменила свою предыдущую помолвку после смерти моего отца. Не могу представить, что мне когда-либо представится второй шанс, - ответила Бриджит с таким жестким выражением лица, что мое желание помочь ей хоть каким-то образом стало еще сильнее.

Мы спустились к Дворянским воротам и вернулись в мои покои, где Фран очень вовремя открыл дверь и приветствовала нас.

- Но как, Фран? Мы ведь загодя не сообщили о нашем возвращении.

- Я заметил как Вратам аристократов спускаются магические звери, - объяснил Фран столь спокойным голосом, как будто это было самой естественной вещью в мире. На самом деле он, наверное, все время, пока ждал нас, непрерывно смотрел в окно. Он действительно был образцовым слугой. Я взглянула на него, и он опустился на колени, чтобы мы с ним могли смотреть друг другу в глаза:

- Леди Розмэйн, похоже, вы плохо себя чувствуете.

- Ты так думаешь? Фердинанд дал мне зелье, и температура у меня спала, так что ...

Когда я прикоснулся к своему лицу и рукам, чтобы проверить температуру, Фердинанд покачал головой:

- Я доверяю словам Франа больше, чем твоим. Фран, уложи Розмэйн спать. Не позволяй ей делать сегодня ничего другого.

- Как прикажите.

Они решили этот вопрос, даже не дав мне возможности поучаствовать. Так что какого бы я мнения не придерживалась, меня заставят лечь в постель даже против моей воли.

Когда Фран поднял меня на руки и направилась в мою комнату, я задала ему вопрос:

- Фран, не мог бы ты отправить гонца в компанию Гилберта?

Фран покачал головой:

- Пожалуйста, отложите это до завтра, - сказал он, используя приказ Фердинанда в качестве отговорки. Да, это правда, что я не особо хорошо себя чувствовала, но мне было необходимо кое-что сделать. И меньше всего мне было нужно застрять в постели и валятся там бездельничая.

- Это очень важно. Сильвестр решил, в какой день он посетит ресторан. Мне нужно сообщить им об этом.

- Вы сможете сделать это завтра, - ответила Фран, отказываясь хотя бы на миллиметр пойти мне навстречу в этом вопросе.

Я поджала губы:

- Ладно. Сильвестр и Отец также соберутся посетить храм перед рестораном, но я тогда скажу тебе точную дату только завтра.

Плечи Франа содрогнулись. В тот момент, когда он услышал о влиянии его решения на действия подчиненных ему людей, на его лице промелькнуло беспокойство.

- Так что, скажи ка мне, Фран, ты можешь предсказать точный день, когда приедет мой приемный отец, эрцгерцог? Подготовиться будет довольно сложно, если тебя не предупредят заранее, не так ли?

- Я все понял. Я пошлю гонца в компанию Гилберта, но, пожалуйста, ограничьтесь одним письмом. Личная встреча будет излишней. И с учетом сказанного, эм ... когда нас почтят визитом?

- Послезавтра.

При этих словах Фран еще ускорился, спеша в покои Верховного Епископа, его глаза быстро моргали. Ему нужно было не только соответствующе организовать и обставить комнаты, чтобы избежать возможных затруднений и недовольства, но и приготовить чай и еду, соответствующие вкусам эрцгерцога, и был шанс, что то, что съестные припасы бывшие у нас под рукой, были недостаточно высокого качества.

- Пожалуйста, отдохните, как только вы напишете письмо, леди Розмэйн.

- Да, я все понимаю.

Получив разрешение Франа, я поспешно написала письмо Бенно. Я упомянула дату и время, когда состоится обед, сколько людей будет присутствовать, и добавила несколько общих предупреждений относительно меню, и завершила его просьбой прислать кого-нибудь завтра днем, чтобы забрать натуральные дрожжи.

- Гил, извини за беспокойство, ведь ты только что вернулись из мастерской, но можешь доставить это в компанию Гилберта?

- Будет исполнено.

Как только я закончила письмо, Моника переодела меня. Когда я забралась в кровать, она убедительно напомнила мне, что я не должна вставать с постели до обеда.

- Моника, как прошел праздник в приюте? Дети повеселились? - Поинтересовалась я.

- О да. В этом году Вильма присоединилась к ним в метании тау. Благодаря вашей просьбе, было очень много божественных даров, и приготовление супа было не таким сложным, как в прошлом году.

Я бездельничала в постели, пока Моника рассказывала мне, что произошло, пока меня не было, и прежде, чем я думала это возможно, Гил вернулся, передав сообщение:

- Они уже закончили подготовку. Бенно сказал, что они будут готовы, когда вы приедете. Кроме того, Леон придет завтра за натуральными дрожжами, - сказал он, протягивая мне ответ, который Бенно написал мне.

Я открыла письмо, чувствуя облегчение оттого, что купец, как всегда, был в курсе дела. Внутри было его сообщение, что Фрейда и глава гильдии будут участвовать в обеде в качестве совладельцев. Они оба знали, что Мэйн и Розмэйн - одно и то же лицо, и он хотел, чтобы я сообщила об этом эрцгерцогу заранее.

Когда наступил следующий день, я чувствовала себя не намного лучше, поэтому Фран запретил мне ходить в кабинет директора или в храмовую библиотеку. После некоторых переговоров мне удалось убедить его, что я не смогу полноценно отдохнуть без книги в руках. Он принес мне несколько из библиотеки, что означало, что я могла провести за чтением в постели весь день. Это был очень приятный и расслабленный день.

Днем пришла Никола, чтобы сообщить, что пришел Леон за натуральными дрожжами. Тем временем Фран деловито входил и выходил из моей комнаты, готовясь к приезду Сильвестра и Карстедта.

Планировалось, что Сильвестр, Карстедт и их телохранители прибудут к третьему колоколу в день назначенный для проведения обеда, но Сильвестр, видимо, был настолько воодушевлен предвкушением, что прибыл задолго до третьего колокола. Я как раз практиковалась в игре на фэйспиле под руководством Розины, когда Фердинанд ввел взбудораженного мужчину, и мы с Фердинандом посмотрели друг на друга практически с одинаковой гримасой недовольства на лице.

- Сильвестр, пожалуйста, не приходите раньше назначенного времени, - сказала я.

- Розмэйн права. Сколько раз мне нужно повторить тебе, что у других людей тоже есть своя жизнь?!

- Хорошо, хорошо. Но в чем проблема? Мы ведь отправимся в ресторан в то время, о котором договорились, - ответил Сильвестр, небрежно отмахиваясь от нас.

Карстедт устало приложил руку ко лбу и объяснил, что, как бы это ни казалось со стороны, но он сдерживал Сильвестра столько, сколько мог.

Позади них стояли Экхарт и Корнелиус. Было изначально решено, что Экхарт будет участвовать в мероприятии с самого начала, поскольку Карстедту требовалась охрана, пока он ел, но Корнелиус был несовершеннолетним, и я была почти уверена, что никаких планов на его приезд не было.

- Корнелиус, ты присоединишься к нам? – Спросила я.

- Да. В конце концов, я тоже твой телохранитель. - Он дважды стукнул себя по груди и с уверенностью улыбнулся мне, но у меня было ощущение, что он здесь только потому, что не хотел, чтобы его оставили в стороне от чего-то, что казалось очень забавным.

Я посмотрел на Экхарта, ожидая подтверждения, и он с явной насмешкой на лице объяснил, что, поскольку телохранители ели поочередно, Корнелиус предложил стать его напарником. Похоже, что он намеренно навязался на это событие.

- Теперь когда он уже здесь, нет смысла отправлять его обратно. Розмэйн, поприветствуй этого гостя; ведь он твоя семья.

- Сильвестр, а вы и Верховный жрец ведь тоже родичи, верно? - Спросила я, глядя на Фердинанда, в надежде на то, что он тот сам займет Сильвестра. Верховный жрец посмотрел на меня, и, поморщившись, разъяснил, что он позаботится о нем, как только закончится обед.

Пока Фран готовил чай, я позволила Сильвестру и моим братьям исследовать мои покои, а я начала писать новое письмо Бенно. Мне нужно было сообщить ему, что я приведу с собой больше телохранителей, чем ожидалось. Он казался настолько уверенным в своих запасах съестного магазинах, что один лишний человек, вероятно, не составил бы большой проблемы, но предупрежденный заранее о произошедших изменениях, он будет себя чувствовать более спокойно и уверенно.

Я также сообщила, как были одеты собирающиеся присутствовать на обеде люди, и попросил его передать эту информацию Фрейде и главе гильдии. Было бы лучше, если бы все оделись примерно в одинаковом стиле. Я вполне себя представляла, что один человек, одетый в одежду по стилю противостоящую большинству гостей будет выделятся подобно торчащему гвоздю, доставив ему огромное неудобство.

- Розина, пожалуйста, передай это письмо тем, кто придет за тобой.

- Будет исполнено.

Розина будет играть для нас на фэйспиле во время обеда. Карета от компании Гилберта заедет за ней раньше третьего колокола. Сегодня на ней было голубое платье, которое я купила через Бенно специально для этого случая, и оно выглядело на ней просто невероятно.

- Леди Розмэйн, мне пора. Скоро увидимся, - сказала Розина с элегантной улыбкой, прежде чем покинуть комнату полную высших дворян еще до перезвона третьего колокола. Никола, который почти впала в небольшую панику из-за визита эрцгерцога и командующего рыцарями, с завистью смотрела как та уходит.

- Никола, подай, пожалуйста, всем печенье. Попробуй их все на вкус и выбери самое вкусное.

- Да, миледи! Можете рассчитывать на меня в этом.

Удивленная тем, с каким нетерпением Никола бросилась на кухню, чтобы начать дегустацию, я направилась к Сильвестру, который наслаждался чаем, который подал ему Фран. Несмотря на то, что скоро предполагался обед, он без всякой осмотрительности почти что запихивался печеньем, которое подавала ему Никола, и бредил вслух о том насколько они хороши. Корнелиус смотрел на все это с завистью, не имея возможности присоединится, поскольку он стоял позади него, исполняя роль телохранителя.

Когда прозвенел четвертый колокол, прибыло еще несколько экипажей компании Гилберта. Один был для меня, Фердинанда, Сильвестра и Карстедта; другой был для моих братьев, Дамуэля и Бриджит; и последний был для Франа и трех слуг Фердинанда. Наш внушительный кортеж из трех карет направился к ресторану.

- Да что во имя мира, не так с этой каретой?! - Воскликнул Сильвестр, с почти что горящими от гнева глазами. Его явно раздражало, что кареты простолюдинов сильно трясло, в отличие от тех, что использовались в квартале аристократов.

- Вот такие вот кареты в нижнем городе. Вы ведь в курсе, что в каретах в Квартале Дворян, используются магические инструменты? А кроме этого там еще ровные и прямые дороги.

- Розмэйн, не могли бы ты использовать свои знания, чтобы это исправить? Забудь пока о книгах; эти экипажи – просто какая то пародия на настоящие кареты.

-... Я никогда раньше не ездила в карете, пока не попала сюда. Я ничего не знаю о том, что можно сделать, чтобы добиться желаемого вами результата.

Я никогда не интересовалась конструкцией карет, так как никогда не планировала ездить в них. Я могла прочитать параграф или два о том, как подвеска использовалась для уменьшения тряски, но я не помнила достаточно подробностей, чтобы сделать Иоганну точный, описывающий все мелочи желаемого мною устройства заказ.

- И пахнет так же плохо, как и в прошлый раз, - прокомментировал Сильвестр, скривив лицо в гримасе и, без сомнения, вспомнив, свой проход через нижний город, чтобы попасть на охоту. Учитывая, что Карстедт и Фердинанд тоже хмурились, я могла сказать, что они все думали об одном и том же.

-Если вам это так ненавистно, почему бы вам не выделить часть бюджета на улучшение санитарии в нижнем городе?

- Это действительно то, что можно исправить с помощью денег? - спросил Карстедт, глядя на меня с большим интересом. В его голосе было столько нетерпения, что для меня, привыкшей к привычке дворян скрывать эмоции, было почти что больно так явно уловить его заинтересованность.

-... Запах, по большей части, исчез бы, если бы мы могли построить надлежащую канализацию. Однако я не знаю всего, что может потребоваться для ее строительства.

- Неужто единственное, о чем ты знаешь хоть что то знаешь?! Тц, твои знания в половине случаев бесполезны! – Повысив голос излил свое недовольство на меня Сильвестр. Но его крик не изменил бы того, что мои интересы всегда были сосредоточены на одном, что я ставила выше всего остального: на книгах. Когда трудность с нехваткой книг будет решена, тогда я смогу подумать и о других здешних проблемах.

- Зачем мне запоминать точные детали о вещах, которые мне не нужны или которые меня не интересуют? Сильвестр, вы помните все, что когда-либо учили, слышали или читали? – Спросила я.

- Я оставляю подобное на Фердинанда.

... К чему вы с такой гордостью выпячиваете грудь?! Это совсем не то, чем должно гордиться!

Я посмотрела на Сильвестра, чувствуя себя крайне усталой еще до того, как мы прибыли к месту назначения.

- Сильвестр, я хотела бы заранее сообщить вам, кто присоединится к нам за обедом, - сказала я, прежде чем продолжить объяснение всего, о чем Бенно просил меня в письме. Сначала я упомянула Фрейду и главу гильдии, добавив, что они знали меня еще до моего крещения.

- Хм. Купец, у которого острый нюх на прибыль, а? Понял. Я решу, как с ним поступить, когда увижу его.

Мы прибыли к итальянскому ресторану на середине фразы проговариваемой Сильвестром. Он немедля закрыл рот и натянул маску эрцгерцога, которую носил на публике.

Это был довольно большой ресторан, так как он находился на севере города, но он был такого же размера, как и другие шестиэтажные здания вокруг него. С наружи было почти невозможно сказать, что изнутри он был отделан по образцу дворянского особняка.

Сначала из своей кареты с нашими вещами вышли слуги, потом из своих вышли телохранители Чтобы облегчить путь к входной двери, проход к ней был специально очищен от любых возможных препятствий. Сначала из нашей кареты вышли Карстедт с Фердинандом, затем мой Отец помог мне спуститься, оставив Сильвестра, эрцгерцога, выбираться последним.

Три выстроенные рядом экипажи привлекали внимание прохожих. Даже те, кто не знал, кто мы такие, могли с первого взгляда сказать, что мы до неприличия богаты, и на разумном расстоянии стало собираться все больше и больше зевак.

- Давайте поторопимся и зайдем внутрь, Сильвестр, - предложила я.

Когда мы вошли, дверь за нами была тут же закрыта, отсекая этим большую часть наружного запаха и избавляя нас от заинтригованных взглядов прохожих. Я с облегчением вздохнула и обернувшись увидела Бенно, Марка, главу гильдии, Фрейду и официантов, стоящих на коленях, скрестив руки на груди.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела Фрейду, но я не могла больше упоминать о том что была знакома с ней, поскольку больше не была Мэйн. Чувствуя себя немного одинокой, я слушала, как Бенно, как избранный представитель цветисто и длинно приветствует меня.

- Мы владельцы и сотрудники итальянского ресторана. Пусть боги благословят эту счастливую встречу, предопределенную яркими летними лучами Лейденшафта, бога огня.

- Да будет благословенна эта встреча.

Когда я в последний раз была в итальянском ресторане, его внутреннее убранство еще не было закончено. Теперь он выглядел совершенно по-другому: декоративные оконные рамы и двери, стены были украшены гобеленами, постелен ковер, а различные картины и вазы с цветами подчеркивали и без того роскошную атмосферу. Прихожая была обставлена скамейками и стульями, так что она теперь могла служить и как место для ожидания своей очереди пройти за столы, и я увидела, что украшения подобранные Розиной и Франом была установлены на свои места.

- Это комната, где будут есть ваши благородные стражи. Поскольку она не была предназначена для обслуживания дворян, то по качеству отделки она немного хуже чем главный обеденный зал, и за это я прошу прощения.

Бенно имел в виду простую комнату с большим столом и несколькими стульями. Очевидно, это была столовая для сотрудников, но ее также можно было использовать как дополнительное место для ожидания, пока готовили главный зал. Поскольку она не предназначалась изначально для приема клиентов, вряд ли можно было что либо поделать с простотой обстановки.

- Это обеденный зал.

- Впечатляет. Похоже на то, что может увидеть у низшего или среднего дворянина. Трудно поверить, что я в нижнем городе, - сказал Сильвестр.

- Я признателен за ваши теплые слова, - с видимым облегчением на лице ответил Бенно. Ресторан, на который он потратил так много времени и денег, получил явное одобрение от самого эрцгерцога, так что я могла понять эту его реакцию.

Вдоль стены шла покрытая искусной резьбой деревянная обшивка высотой по пояс, на стенах были расположены полки, с дорогими на вид тарелками и вазами, плюс на отдельной полке находились сделанная мной книжка с картинками и журавлик-оригами, которые я передала Бенно очень давно. Столы были отполированы до глянцевого блеска, на них было столько же салфеток и меню, сколько предполагалось рассадить за ними людей. В центре каждого стола стояла ваза с цветами соответствующего сезона года, достаточно невысокая, чтобы не мешать видеть клиентам сидящим напротив друг друга. Они даже добавили симпатичный колокольчик для вызова официанта. Я удовлетворенно кивнула.

- А теперь, пожалуйста, следуйте за мной.

После того как мы вдоволь насмотрелись на внутреннее убранство ресторана, нас провели к нашему столику. Экхарт встал у двери лицом к столу, а Бриджит стала по другую сторону двери, звне комнаты. Тем временем Дамуэль и Корнелиус направились в боковую комнату.

- А теперь я представлю тех, кто профинансировал открытие этого ресторана. Первая - леди Розмэйн, приемная дочь эрцгерцога. Меню, которое подают сегодня, состоит в основном из рецептов, предложенных ею. Далее это Густав, то глава купеческой гильдии, и его внучка, Фрейда. Они внесли большой вклад в обучение наших официантов и поваров.

Бенно представил эрцгерцогу тех, кто будет есть с нами, и тогда же я узнал имя главы купеческой гильдии - Густав.

- Эти двое, значит?

Сильвестр бросил на Фрейду и главу гильдии пронзительный взгляд, зная, что они знали про мое прошлое в качестве Мэйн. В моих воспоминаниях глава гильдии всегда был таким властным и высокомерным, но сейчас он, скрестив руки на груди, явно ежился под этим взглядом.

- Густав и Фрейда, я слышал, что вы оба мудрые люди - что у вас острый нюх на выгоду и хватает навыков использовать возможности, которые другие упускают. В таком случае, я полагаю, вы оба уже знаете, что вас следует делать. Я прав?

- Конечно. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, милорд.

- Хорошо. Скоро моя дочь начнет большое, небывалое дело. Я прошу вас помочь ей всем чем только можно в её усилиях.

Сильвестр косвенно приказал им помочь Бенно, не устраивая проволочек, и кажется, что глава купеческой гильдии так и намеревался поступить. Хоть он и был весьма жадным человеком, но все же, он в прошлом спас мне жизнь; было большим облегчением узнать, что он останется на нашей стороне.

Фрида, чувствуя себя теперь более непринужденно, когда эрцгерцог больше не смотрел на нее как на возможного врага, встретилась со мной взглядом. Мы оба улыбнулись и кивнули друг другу. Когда она вырастет, она будет жить в квартале аристократов, поэтому я хотела убедиться, что наши отношения по прежнему не омрачены чем либо.

Пока Бенно представлялся, Фран вместе с слугами Фердинанда готовил столовые приборы и блюда, которые мы привезли с собой. Официанты занимались посудой для всех, и я заметила среди них Леона.

Саму еду привозили на сервировочной тележке, уставленной горшками и большими тарелками. Серые жрецы и официанты начали брать тарелки, каждый готовился обслужить своего назначенного на вечер клиента. Сегодня Фран будет служить эрцгерцогу, а Зам будет служить мне. С точки зрения статуса эрцгерцога нужно было обслужить в первую очередь, но это был первый раз, когда здесь кто-то работал, и никто не хотел быть тем, кто неправильно подаст эрцгерцогу эти невиданные ранее блюда. После краткого обсуждения было решено, что Фран больше всех остальных знаком с моими рецептами, и поэтому должен обслуживать эрцгерцога, в то время как все остальные наблюдали за тем, что и как он делал.

- Так это сегодняшнее меню, а? - Сильвестр взял дощечку, которая стояла перед ним на столе, и с большим интересом осмотрел ее. Я видела, как на его лице появилась улыбка, когда он увидел список различных блюд, которые он никогда раньше не ел.

Леон начал с подачи пышного хлеба, такого свежего, что он все еще парил. Его соблазнительный аромат пробудил во мне аппетит, и мне сильно захотелось есть. Карстедт и Фердинанд с удивлением посмотрели на хлеб, так как он не был похож на тот хлеб, к которому они привыкли, в то время как Фрейда и глава гильдии украдкой бросали взгляды в мою сторону.

Фран очень плавно поставила перед Сильвестром тарелку. На ней была горка картофельного салата, с добавкой майонеза ручной работы, частично окруженная тушеной птицей и овощным салатом, в форме полумесяца и покрытая псевдоитальянской заправкой.

- О могучие Король и Королева бесконечных небес, которые даровали нам свою милость в виде тысяч и тысяч жизней что нам дозволено поглотить. О могучие Вечные Пятеро, что властвуют над землями смертных, я направляю к Вам свою благодарность и молитвы и да примем мы участие в трапезе, милостиво дарованной нам.

После того, как всем подали еду, мы все помолились. Как только это было сделано, я взяла вилку; те, кто приглашал других на трапезу, ели первыми, частично чтобы продемонстрировать, что еда не отравлена.

...Ага. Вкусно.

Я начала быстро расправляться со своим блюдом и увидел, что Сильвестр тут же присоединился ко мне. Его любовь к новым вещам была очевидна по тому, как он проигнорировал овощной салат и вместо этого сразу начал с картофельного салата, которого он никогда раньше не видел. Его полной противоположностью был Фердинанд, который начал со знакомо выглядящего овощного салата.

Я внимательно наблюдала за Сильвестром, чтобы увидеть, как же он прореагирует. Некоторое время он жевал, затем от потрясения у него расширились глаза и посмотрел на меня:

- ... Розмэйна, что это такое? Я никогда раньше не пробовал ничего подобного, - сказал он, его темно-зеленые глаза блестели от возбуждения. Видимо, картофельный салат пришелся ему по вкусу.

- Это называется картофельный салат. Вы варите картофель, измельчаете его, кладете в него другие овощи и смешиваете все вместе с (майонезом). Он вам понравился?

- Как я уже сказал, я никогда раньше не пробовал ничего подобного, но это очень даже неплохо. Да, совсем неплохо.

Похоже, ему это действительно понравилось, и это напомнило мне, что все братья Лютца были очень возбуждены, когда я впервые научила их готовить майонез. Они сказали, что благодаря его добавке, ранее горькие, неприятные овощи, становятся вкусными. Между прочим, с тех пор, как я стал Мэйн, я никогда не делала майонез сама; смешивание ингредиентов требовало большой силы, а поскольку не было электрических миксеров или чего-то подобного, у меня не было другого выбора, кроме как попросить о помощи.

Карстедт, видя, что Сильвестр полностью игнорирует овощной салат, сосредоточившись на картофельном, сам осторожно попробовал картофельный салата. Он немного пожевал, затем кивнул:

- Его вкус, безусловно, крайне необычен, но не в плохом смысле этих слов.

Только после того, как он увидел обе эти реакции, Фердинанд сам взял в рот немного картофельного салата. Выражение его лица почти не изменилось, но, учитывая, что затем он положил в рот порцию побольше, я могла точно сказать, что он был доволен вкусом.

Бенно, так же внимательно, как и я, очень внимательно наблюдал за тремя высшими дворянами, чтобы не пропустить как они отреагируют на новый рецепт, и увидев их одобрение, у него чуть расслабились плечи он сам принялся за поданную ему еду.

Он, Фрейда и глава гильдии ели блюда, что уже неоднократно были ранее приготовлены поварами, поэтому, хотя они и наслаждались едой, никто из них не выглядел удивленным во время еды.

- Сильвестр, - сказала я, увидев, как он потянулся за картофельным салатом, - попробуйте другой салат. - Он ведь еще даже не попробовал тушеную птицу.

С легкой гримасой, рожденной ненавистью к овощам, Сильвестр воткнул вилку в свой салат. Некоторое время он громко жевал, затем удивленно моргнул и отправил в рот еще одну вилку с салатом:

- Розмэйн, этот салат неестественно хорош. Что за соус ты в него добавила?

- Это была (заправка из трав). Она состоит из растительного масла, соли, цитрусовых и некоторых съедобных трав, но вкус меняется в зависимости от того, из чего вы его готовите.

В этом мире приготовление соусов было стандартной практикой, и большинство из них готовили с использованием мясного сока. Они даже добавляли такой мясной соус, похожий на подливку к овощам. Это было по- своему вкусно, но часто приводило к тому, что овощи становились жирными, что мне не очень нравилось.

- Что это за белые кусочки поверх овощей? Выглядит как мясо птицы, но они мягкие и у них другой вкус.

- Все верно – это мясо птицы. На подготовку ушло дополнительное время, но вкус того стоил, вы согласны?

Даже Сильвестр с его отвращением к овощам с готовностью съел весь салат, а затем попытался попросил у Франа порцию добавки.

- Сильвестр, если вы сейчас насытитесь салатом, ты не сможете съесть другие блюда, которые мы приготовили, - сказала я.

- Хмм. Тоже верно.

Я взяла свой порционный кусок пышного хлеба и оторвала от него еще кусок размером с укус, показывая, что другие могут сделать то же самое, если захотят. Он все еще был горячим, и сладкий аромат свежеиспеченного хлеба поднялся в воздух в тот момент, когда я надорвала его корочку. Я бросила кусочек в рот, наслаждаясь теплой сладостью и мягким вкусом.

Ммм ... На вкус как выпечка Хьюго. Несмотря на то, что они использовали один и тот же рецепт, хлеб Хьюго всегда получался немного иначе, чем у Эллы, благодаря его более высокому уровню мастерства. На моем лице расплылась улыбка, когда я наслаждался знакомым вкусом, и в этот момент я заметила, что Фрейда сама нетерпеливо взяла кусок. Похоже, она все это время терпеливо ждала, что бы я первой прикоснулась к хлебу.

В тот момент, когда Фрида коснулась еще теплого хлеба, она с удивлением посмотрела на меня. Она не ожидала, что он будет таким мягким, и несколько раз сжала его в руке, как бы убеждаясь, что ей не показалось. Затем она оторвала кусок и съела его. Ее глаза широко распахнулись, и она приложила ладонь к по прежнему жующему рту. Блески в ее карих глазах становился все ярче, и я могла легко сказать, что она про себя подсчитывала потенциальную прибыль.

- Леди Розмэйн, я никогда раньше не ела столь мягкого и сладкого хлеба. Я бы очень хотела подавать его в нашем ресторане.

Как и ожидалось, она немедленно ухватилась за представившуюся возможность. Я предполагала это, потому и не научила Хьюго рецепту как делать натуральные дрожжи, вместо этого просто дала ему дрожжи, которые сама и сделала.

Итак, как же мне отказать ей? подумала я, но прежде чем я успела произнести хоть слова, вмешался хитро усмехнувшийся Сильвестр:

- Фрейда, правильно? Извини, но этого не будет. Этот хлеб - секретный рецепт, которым я собираюсь удивить дворян зимой, - сказал он, прежде чем взглянуть на меня сияющими зелеными глазами. Я намеревался на полную использовать новизну пышного хлеба, чтобы укрепить свое положение в дворянском обществе, поэтому у меня не было никаких разногласий с планами эрцгерцога.

- Сильвестр прав. Я разрешила поварам испечь этот хлеб так как это обед для Сильвестра и Отца, но весь остальной мир узнает о пышном хлебе только зимой.

- Понимаю. Ах, жаль, - ответила Фрейда с улыбкой, прежде чем откусить еще раз. Насколько я понимала её, Ильза была ее единственным поваром, и я могла представить, как она хотела, чтобы та тоже могла попробовать хлеб.

- Конечно, вкусно, но ... Хм ... - Карстедт, который уже наполовину съел свою третью булочку, задумчиво нахмурился. – Хлеб столь пышен, что насытится им будет не так уж и просто. Думаю, я мог бы есть его вечно и все равно не почувствовал бы себя сытым.

Жевание было важным фактором для ощущения сытости. Я постаралась запомнить, что Карстедт любит более твердый хлеб; обеспечение его количеством пышного хлеба, необходимым, что бы он почувствовал себя сытым, вероятно нанесет сокрушительный удар по моему кошельку.

- А это суп (консоме).

На другой тележке в комнату вкатили большую кастрюлю с супом, и комнату сразу наполнил аромат, который привлек всеобщее внимание. В прозрачном супе янтарного цвета внутри не было овощей или чего-либо еще, и он был сварен ровно настолько, чтобы в нем можно было легко ощутить вкус Умами*. Во всех герцогствах не было ничего подобного, потому что здесь было принято варить овощи, а затем выливать бульон.

- Пахнет приятно, но в нем ничего нет, - сказал Сильвестр растерянно глядя, как Фран наливает ему суп. В кулинарии здесь все понимали суп как кучу овощей, которые были сварены до такой степени, что становились переваренными. Супа без видимых ингредиентов в нем просто не существовало.

- Вкус становится более отчетливым, когда в нем ничего нет. Думаю, вы удивитесь, насколько он вкусен, - сказала я, приблизив лицо к своей тарелке, чтобы насладиться запахом. От этого густого аромата у меня просто потекли слюнки.

Я окунула ложку в многократно, с огромной осторожностью процеженный янтарный суп, и аппетитный запах стал еще сильнее, по его поверхности разошлись крошечные круги. Затем я сунула ложку в рот, перекатывая консоме по языку, чтобы насладиться концентрированным вкусом Умами. Густой, глубокий вкус имел удивительно освежающее послевкусие, и я не могла восхищенно не вздохнуть. Было очевидно, что Хьюго вложил в него огромное количество труда. Может быть, потому, что у Хьюго было намного больше опыта, но, честно говоря, это было в несколько раз лучше, чем консоме, которое готовила Элла.

- Что ж, попробую и оценю, - сказал Сильвестр, и поднес ко рту ложку. Его глаза резко открылись, затем начали светиться от восторга, когда он тут же зачерпнул вторую ложку. На своей третьей ложке он, удивленно моргая, перекатывая суп во рту, с растерянностью в голосе осведомился:

- Что это за вкус такой?

- В нем смешались вкусы мяса, овощей и многое другое. Это суп с концентрированным вкусом умами. Его также можно использовать для придания аромата другим блюдам.

Фердинанд хмуря брови, с выражением недоумения на лице, приступил к консоме. Можно было бы подумать, что подобное выражение лица будет признаком того, что он его ненавидит, но скорость, с которой он ел суп, говорила об обратном.

- Фердинанд, тебя кажется что то смущает? Тебе не нравится вкус?

- Хм? Ах. Нет, я считаю этот суп очень красивым, - ответил он. Пока я сидела и не понимала, почему Фердинанд хвалит еду за ее внешний вид, а не за ее вкус, он вытер рот салфеткой и объяснил:

- Действительно, он очень красив красив. Вы можете сказать по одной ложке, насколько глубокий вкус и сколько ингредиентов было использовано для его формирования, разве не так? У каждого человека свой любимый вкус, но здесь они все слиты в одно целое. И все же в самом супе ничего нет. Он настолько прозрачен, что видно дно. У супа есть своя собственная красота, которая была доведена до совершенства.

Мне все еще было немного трудно понять, что он имел в виду, и я определенно не ожидала, что разразится столь необычно долгой для него речью. Можно было с уверенностью предположить, что ему действительно понравился суп консоме.

- Следующее блюдо готово, - объявил официант, толкая другую тележку. На ней было еще одно основное блюдо: (макаронная запеканка). Её запекали в небольших керамических мисках, которые затем ставили на деревянные тарелки с ручками, чтобы их было легче держать.

- Эти коричневые миски очень горячие, поэтому не прикасайтесь к ним ни при каких обстоятельствах. Пожалуйста, во время еды держитесь за деревянные тарелки.

Каждый мог с первого взгляда сказать, что запеканку только что достали из духовки. Из все еще пузырящегося белого соуса шел пар, а сыр поверх всего этого еще двигался. Аромату, исходящему от белого пара, несущего в себе свежий запах сготовленного сыра, был невозможно сопротивляться.

Поскольку в этом мире не было макарон, я остановилась на приготовлении пасты фарфалле ручной работы. Она хорошо дополняла белый соус, и не стоило беспокоится, что кипящий соус застрянет внутри и обожжет язык. Это было просто идеальным сочетанием.

- Розмэйн, это запеченный сыр?

- Нечто похожее. Будьте осторожны, не обожгите язык.

Существовало несколько рецептов распространенных дворянских кушаний, в которых перед запеканием, птица или овощи покрывались сыром, и раньше я уже ела мясной соус, но ничто из этого не было похоже и близко по вкусу на белый соус. Возможно, его еще не существовало, а может, я просто еще не наткнулась на него.

Я намотала на фарфалле горячего сыра, подула на него и положила в рот. Сильное чувство радости захлестнуло меня, когда паста коснулось нёба. Поскольку ингредиенты здесь были несколько другими, полученное блюдо имело вкус, не похожий на тот, к которому я привыкла, но это был рецепт, который моя земная мама использовала еще во времена, когда я носила фамилию Урано.

- Розмэйн. - Сильвестр откусил немного, прежде чем взглянуть на меня сузившимися глазами.

- Почему это так сильно не похоже на обычный запеченный сыр? На вкус это совсем не то, к чему я привык.

- Ну, это сыр, и он был запечен в духовке, поэтому я и сказала, что они похожи.

- Да за исключением этого, это совершенно разные блюда. Например, что это за тянущееся, обвисающее белое вещество? Мне оно так нравится.

Специально для визита Сильвестра я решила составить меню из рецептов, которые напоминали то, что вы могли бы ожидать от детского меню в семейном ресторане, и кажется, что это было правильным решением. Я не могла не усмехнуться при виде блестящих зеленых глаз Сильвестра, когда он опять потянулся зачерпнуть белый соус.

- Это белый соус. Он сделан из масла, молока и муки, с добавлением соли по вкусу.

Как я и думала, белого соуса здесь не существовало. Карстедт тоже откусил кусочек запеканки, прежде чем положить вилку. Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня с серьезным выражением лица. Должно быть, ему это не понравилось.

- Когда ты жила с нами, я попробовал много необычных сладостей, которые делала твой повар, но она никогда не делала ничего подобного, даже на церемонию крещения. Розмэйн, твой повар может готовить и эти кушанья?

В тот момент, когда он услышал как Карстедт произнес слова «необычные сладости», Сильвестр поднял голову и произнес: «Что? Повтори что ты сказал?», но я проигнорировала его слова и ответила Карстедту:

- Моя матушка не настолько беспечна, чтобы доверить кухню только что приехавшему повару. Мой повар заслужил ее доверие, делая сладости, и только недавно мы начали обмениваться рецептами. Пройдет еще какое-то время, прежде чем она позволит моему повару готовить обеды полностью.

- Понимаю. Значит «пройдет еще какое то время», хм ...?

Эльвира отдавала предпочтение рецептам сладостей для своих чаепитий. Насколько я помню, я обменялся с ней лишь несколькими обычными рецептами, и Элла сказала мне, что в основном ей было поручено готовить сладости во время церемонии крещения. Было жаль, что я потеряла сознание, не успев что-нибудь съесть.

В этот момент в комнату вошел Корнелиус, что уже закончил свой обед, с довольной улыбкой на губах:

- Я пришел подменить вас, - сказал он Экхарту.

Охранникам было приказано есть быстро, поскольку они ели посменно, но, насколько я поняла, им подавали точно такие же блюда как и нам. И судя по тому, как Корнелиус радостно похлопывал себя по животу, он наелся досыта.

Экхарт, который только что и был способен смотреть со стороны на наш обед, в ту же секунду, быстрым шагом вышел прочь, стремясь как можно скорее добраться до комнаты отведенной телохранителям. Дамуэль и Бриджит у двери тоже наверно были сменены.

Тележку вкатили в комнату, когда Экхарт уже ушел. Это было второе блюдо обеда и первое целиком из мяса.

- Сильвестр, я приготовила это с мыслью, что вам захочется мясных блюд. Это тушеное мясо, (Гамбургский стейк[1]), - сказала я. Я была уверена, что ему это точно понравится, и, как и ожидалось, его глаза заблестели.

По правде говоря, приготовить гамбургский стейк здесь было непросто, так как мелко нарубить мясо было очень трудоемко, а купить говяжий фарш, как я сделала бы в мою бытность Урано, было просто невозможно. Но Хьюго и Тодд ради меня не пожалели сил. Чтобы измельчить мясо до подобающего размера, они использовали обычные кухонные ножи как мясо, маша ими как сумасшедшие, пока оно не было должным образом измельчено, а затем положили внутрь сыр, чтобы при разрезании он вытекал наружу. Затем они сняли кожуру с желтого помидороподобного овоща, называемого «поме», который нарезали кубиками и сварили в бульоне для консоме, а затем подлили супа на тарелку к жаренному Гамбургскому стейку, благодаря чему тот напитался дополнительным вкусом.

У Фрейды и у меня и так уже были почти полные животы, так что наши Гамбургские стейки были вдвое меньшими, чем у всех остальных. Когда моя вилка проткнула небольшой круглый кусочек мяса на тарелке, из него потек прозрачный сок, а через мгновение - густой желтый сыр.

- Оттуда что то лезет! - Закричал Сильвестр.

- Это сыр, - ответила я, чуть приподнимая нож, чтобы показать, как за ним тянется липкий сыр. Я отрезала кусок стейка размером с укус, тщательно покрыла его сырным соусом, а затем положила в рот.

- Ммм ... Восхитительно. - Ничто не может сравниться с соусом поме, приготовленным из высококачественного консоме.

Сильвестр, должно быть, был очень нетерпелив, потому что он набросился на свой собственный гамбургский стейк, как только я принялась пережевывать первый кусочек своего, он поспешно отрезал кусок и засунул его в рот. Его глаза расширились, и он с силой кивнул:

- Оооо! Вкус просто чудесный! Вот это вот мне нравится больше всего из всего, что я пробовал до сих пор.

- Я знала, что могу твердо рассчитывать, что вам это понравится, Сильвестр. Я рада, что он вам так понравился.

Карстедт и Фердинанд ели молча: первый нарезал свой стейк на большие куски, которые он нетерпеливо пережевал, а второй неспешно нарезал его на мелкие кусочки, которые он изящно ел.

Но, несмотря на разные подходы, мясо одинаково быстро исчезло с обеих тарелок.

- Ну как оно тебе, Фердинанд?

- Вы использовали предыдущий суп, чтобы приготовить этот соус, верно? Вкус отличный. Даже можно сказать глубокий. Подумать только, что суп можно использовать и таким образом ... - Фердинанд, похоже, действительно полюбил консоме, и снова начал красноречиво превозносить его достоинства.

... Ммм, верно. Это очень вкусно и при том красиво. Ом ном ном ... Ммм! Гамбургский стейк просто ооочень хорош!

Перепробовав основные блюда, с блаженным выражением лица Сильвестр откинулся на спинку стула. Но обед был еще не закончен - оставалась еще одна перемена блюд. Я уже наелась, но когда дело дошло до десерта, у меня словно появился второй желудок.

Я могу сделать это. Я могу продолжать!

Когда слуги убрали тарелки и стал готовить чай, вошел Леон, толкая тележку, и объявил десерт дня. На тарелках на тележке лежали песочные коржи, разрезанные на квадраты шириной пять сантиметров и украшенные сезонными фруктами. Сверху каждого была наложена горка ярко белого крема, наверху которого, как бы венчая его, лежали отблескивающие на свету своей кожурой, красные рутребы, - это было по виду очень похоже на клубничный песочный пирог.

Его оказалось очень сложно сделать. Управлять нагревом духовки было непросто, поэтому потребовалось много времени, когда наши попытки можно было охарактеризовать как успешные. Тем не менее, когда это в конце концов произошло, то что у нас получилось определенно было очень вкусным. Судя по тому, как были разрезаны куски, которые принес Леон, я предположила, что боковая внешняя корочка была слишком жесткой и подгорелой, чтобы её можно было есть. Похоже, они принесли только те его части что были съедобны.

Приехала другая тележка с тортом, который мы приготовили заранее, на случай, если песочный корж не получится. Это был торт, который мне особенно нравился, под названием Милле крепес[2], который готовили путем наложения блинов друг на друга и прокладывания между ними тонкого слоя крема. Чтобы он выглядел еще красивее, его покрыли слоем апельсинового соуса, приготовленного из сока апфельсиге с сахаром. Его освежающий летний запах и вкус хорошо дополняли торт.

На последней въехавшей тележке лежали два фунтовых кекса: один был приготовлен с использованием чайных листьев, а другой - с использованием большого количества дистиллированного алкоголя для мужчин, которые не слишком любили сладкое. Лейз испекла их заранее, а это значит, что они простояли всю ночь, так что они должны были успеть пропитаться должным образом, став внутри чуть влажными и на вкус еще лучше.

Сильвестр посмотрел на выстроившиеся перед столом тележки, которые вкатил Леон, и сразу спросил меня, какой десерт лучше. Я сказала ему выбрать тот, который ему нравится, и в этот момент он начал переводить взгляд от торта к торту, напряженно размышляя, какой же именно он хочет. Я была абсолютно уверена, что он про себя кричал: «Все! Давайте их все сюда!»

Леон, конечно, повиновался бы, если бы Сильвестр действительно сказал эти слова, но официантам не разрешалось разговаривать с клиентами, если те с ними первыми не начинали говорить. Он закончил готовить чай и сейчас ничего не мог поделать, кроме как наблюдать, как эрцгерцог мучается с выбором. Тот выглядел все более обеспокоенным, а затем резко повернулся ко мне, прося за помощи.

- Сильвестр, не нужно так напряженно размышлять о подобных вещах. Их заранее нарезали на маленькие кусочки, чтобы на вашей тарелке могли поместится хотя бы по кусочку но зато все сразу.

- Мудрое решение! В таком случае я возьму их все, - заявил Сильвестр, удовлетворенно раздувая ноздри.

... Что ж, тот факт, что Сильвестр выбрал их все, должен облегчить задачу для всех, кто тоже хочет попробовать каждую из представленных сладостей. Иногда сердце школьника младшекласника приносит пользу и окружающим его людям тоже.

Не так давно я ела одно из песочных коржей, приготовленных Эллой, поэтому, как и планировала, я выбрал креп милле. Тем временем Фердинанд и Карстедт попросили по одной порции всего, Бенно попросил по одной порции каждого из фунтовых кексов, а Фрейда и глава гильдии выбрали песочные коржи.

Я неспешно наслаждалась своим пирогом, попивая чай; острый вкус аплфсиге отлично сочетался с его сдержанной сладостью.

Те из нас, кто ел эти торты и коржи раньше, чтобы попробовать их на ранней стадии отработки их приготовления, все казались очень довольны, наслаждаясь своими любимыми блюдами, в то время как Сильвестр, Фердинанд и Карстедт, каждый ели в своей собственной манере. Сильвестр с закрытыми глазами, казалось, сравнивая вкус каждого десерта; Фердинанд ел их по одному, все время задумчиво хмурясь; и Карстедт очистил свою тарелку в мгновение ока, прежде чем запросить добавки.

Неплохо, да? Приятно видеть, что наши первые клиенты так довольны, - подумала я, чувствуя удовлетворение от хорошо выполненной работы.

[1] Гамбургский бифштекс, японский вариант. Достаточно сильно отличается от того что первоначально называлось Гамбургским бифштексом. Как обычно нихондзины весьма знатно переделали изначальный вариант но главное осталось – мелко рубленное мясо, жареное или тушеное.

[2] Французский блинный пирог, разновидностей столько, что глаза разбегаются.

Как построить небольшой монастырь

Сильвестр с довольной улыбкой попивал чай, полностью умолотив десерты.

- Имею полное право сказать, что обед был весьма не плох. Честно говоря, я не ожидал многого от закусочной в нижнем городе, но еда была достаточно вкусной, чтобы доказать, что я ошибался.

- Ваша похвала очень ценна для нас, - ответил Бенно, голосом наполненным чувственной искренностью человека, который довел себя до предела, чтобы убедиться, что обед пройдет успешно. Фрейда и глава гильдии казались столь же довольными, сияя от осознания того, что они успешно смогли доставить удовольствие самому эрцгерцогу работой своего заведения.

- Мне очень интересно, что же ждет этот ресторан в будущем, - сказал Сильвестр. Затем выражение его лица внезапно стало жестким; все тут же выпрямились, чувствуя, что настало время для серьезного разговора:

- Бенно, пора тебе рассказать, что ты узнал во время поездки. Все, вон из комнаты.

По приказу Сильвестра, Бенно приказал официантам уйти. Розина перестала играть музыку и тоже вышла, забрав с собой фэйспиль. Только теперь они сами могли приступить к обеду.

Бенно мгновение колебался, затем повернулся к Фрейде и главе гильдии. Хотя они не имели отношения к осмотру сиротского приюта, при обустройстве новых ветвей мастерской Розмэйн, нам понадобится столько помощь главы гильдии, сколько он только сможет нам оказать.

- Фрейда, ты можешь уйти, но я хотел бы что бы глава гильдии остаться послушать.

-... Бенно, зачем он тебе? - спросил Сильвестр.

- Густав - глава гильдии купцов. У него намного лучшие чем у меня, связи с крупными магазинами Эренфеста, и мы сможем развиваться намного быстрее, если о деле, которое мы здесь начинаем разойдутся хорошие слухи.

Другими словами, глава гильдии, по любому оказался бы вовлечен в выполнение последующих совершенно безрассудных требований Сильвестра к Бенно, поэтому было бы проще если он остался и участвовал в разговоре с самого начала. Я предполагала, что Густаву скоро придется позаботится о привидении своего одряхлевшего тела хоть немного в форму, чтобы не отстать от нас.

Ах, мои искренние сочувствия. Но, ну ... может, с ним все будет в порядке, раз уж со стороны кажется, что он полон энергии?

- Хм. Что ж, хорошо. Экхарт, охраняй дверь. Все остальные, убедитесь, что никто не пытается войти.

Когда телохранители, выстроившиеся перед дверью, получили приказ Сильвестра, они сделали именно то, что им было сказано: Экхарт остался, а остальные трое ушли с Фрейдой. Когда они прошли через дверь, вошел Марк и встал позади Бенно.

Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Мы заранее планировали выдержать любой шторм, обрушившийся на нас сегодня, но здесь мы имели дело с Сильвестром - тут было не угадать, что он может потребовать.

Когда напряжение наросло еще больше, Фердинанд посмотрел на Бенно: - Твой отчет.

Бенно повернулся к эрцгерцогу и повторил то, что он уже рассказывал Фердинанду. Он очень тщательно объяснил ситуацию с приютом, финансовое состояние города, а затем то, насколько успех задуманного зависит от назначенных на него чиновников. Я предполагала, что Сильвестр уже это все слышал от Фердинанда, поскольку выражение его лица при выслушивании доклада Бенно не изменилось ни на йоту. Доклад повторялся только для виду, чтобы с ним мог ознакомится Густав.

- Хм. Учитывая все это, Розмэйн, что, по-твоему, нам следует предпринять? - Спросил Сильвестр, переведя взгляд на меня, когда Бенно закончил говорить.

Я обменялась взглядами с Бенно, затем повернулась к Сильвестру:

- Я считаю, что, несмотря на затраты и усилия, которые для этого потребуются, нам необходимо создать совершенно новый приют и мастерскую. Я бы хотела, чтобы мастерская работала по моим правилам, и не желаю участвовать в никаких ненужных спорах с властями города.

Я объяснила различия между приютом в храме и приютом в городе. Сильвестр кивнул, призывая меня продолжить.

- Сейчас в храме очень мало синих жрецов, зато очень много серых. Думаю, было бы разумно отправить нескольких серых жрецов и жриц в новый приют и мастерскую, где они смогут научить детей-сирот жить и работать по разработанным у нас принципам. С этой целью я была бы признательна, если бы мы могли построить своего рода часовню для этих серых жрецов, чтобы жить в ней, что также дало бы мне повод для их посещения.

Строительство нового здания для детей-сирот будет полезно как для защиты их от преследований со стороны властей города, так и для плавного приучения их к нашему образу жизни. Это также поможет нам подготовиться к расширению печатного дела.

Когда я перечислила все, что ранее обсуждала с Бенно, Сильвестр взглянул в его сторону:

- Если мы сделаем подобную мастерскую, как скоро у тебя будут готовы инструменты для её работы?

Мы уже заказали инструменты заранее, на случай, если Сильвестр посоветует нам занять какое либо место в городе и организовать там мастерскую, пока мы ждем постройки нового приюта.

Бенно уверенно кивнул:

- Мы уже начали подготовку. Но, в зависимости от количества детей-сирот и их возраста, у них могут оказаться недостаточно сил для печати.

- Значит, ты предлагаешь посвятить эту мастерскую изготовлению бумаги?

- Да, Сильвестр. Совершенно верно, - вмешалась я, пытаясь таким образом поддержать Бенно. - Для печати потребуется столько бумаги, сколько мы только сможем заполучить; никогда не будет такого, что бы нам не потребовалось больше чем у нас будет в наличии.

Сильвестр кивнул, поглаживая подбородок, а затем расплылся в озорной улыбке:

- Ладно. В таком случае я прислушаюсь к просьбе Розмэйн и прикажу построить мастерскую, приют и монастырь с часовней.

- Я бесконечно благодарна.

Я действительно не ожидала, что так легко согласятся выполнить мою просьбу. Бенно и я обменялись кивками, молча соглашаясь, что нам нужно немедленно обсудить каких строителей нам следует нанять и какие заказы сделать, но Сильвестр прервал нас, неожиданно указав на Фердинанда.

- Фердинанд, займись этим.

- Это будет не трудно, но чью ману мы должны использовать для магии защиты?

- Почему бы не Розмэйн? Она справится.

Они вдруг заговорили о чем-то, чего я совершенно не понимала. Над моей головой возник воображаемый вопросительный знак, когда Фердинанд кивнул Сильвестру, и издал короткий смешок, а затем достал ручку и бумагу. Он начал что-то писать одной из тех магических ручек, которым не нужны чернила. Мне отчаянно хотелось взглянуть на то, что он писал, но, поскольку наклоняться вперед было дурным тоном, я не двинулась с места.

- Роземэйн, хватит ли мастерской того же размера, что и храм? Сколько комнат понадобится самому приюту?

- Да, соотношение таких размеров будет достаточно. Что касается количества комнат, я считаю, что примерно вдвое меньшее количество, даже если в приют позже поступит больше сирот.

- Согласен. Учитывая население города, этого должно быть более чем достаточно. Часовня тоже не должна быть особенно большой. Следует ли разделить приют на мужские и женские корпуса? - спросил Фердинанд, кивая на мои ответы, и продолжая писать на бумаге.

Я понятия не имела, что за заметки он делала или о чем думал.

- В подвале должен быть склад для продуктов и изделий мастерской, к которому можно будет получить доступ как из зданий для мальчиков, так и для девочек. Я считаю, что мастерская должна быть в подвале здания для мальчиков, кухня в подвале здания для девочек и столовая на первом этаже здания для девочек.

- В таком случае, я сделаю первый этаж дома мальчиков часовней, а здесь разместим коридоры и лестницы. Общежития будут на втором этаже каждого корпуса. Твоя комната, Розмэйн, будет запечатлена с помощью маны и большую часть времени пребывать запертой. Я сделаю так, чтобы ты могла войти в комнату через часовню, так как у тебя в свите есть слуги как женского так и мужского пола.

Я видела, как Бенно и Марк бледнеют, поскольку ситуация все больше и больше выходит из-под их контроля. Честно говоря, я тоже не совсем понимала, что происходит. Единственное что я понимала точно, это что вместо того, чтобы отдать дело на откуп строительной мастерской в нижнем городе, Фердинанд будет сам управлять строительством.

- Этого пока достаточно. Как оно на вид? - спросил Фердинанд, протягивая Сильвестру листок. Тот взглянул на него и удовлетворенно улыбнулся.

- Как всегда быстро.

- Взятие за основу архитектуры храма значительно упростило дело.

- Хорошо, тогда пошли. Экхарт, зови телохранителей.

Сильвестр плавно встал на ноги, и Фердинанд и Карстедт тут же последовали его примеру. Бенно и Густав тоже встали, и тогда Экхарт открыл дверь и позвал остальных телохранителей. Я тоже соскользнула со стула, на удар сердца отставая от всех остальных; у меня не вышло бы изящно соскользнуть с него без помощи сопровождающего.

- Сильвестр, куда именно вы собираетесь нас отвезти? - Спросила я.

- В Хассе, чтобы Фердинанд мог построить монастырь, куда еще?

- П подождите, что, прямо сейчас?

Сильвестр кивнул, когда рыцари вошли в комнату и выстроились в линию.

- Фердинанд, на тебе роль ведущего. Карстедт, будешь охранять нас с тыла. Я возьму Розмэйн; вы четверо, этих троих посадить на магических зверей.

- Сэр! - Охранники рефлекторно ответили согласием, поскольку это был приказ эрцгерцога, но все они при этом казались сбитыми с толку.

Уф. Я рада, что я не единственная, кто совершенно сбит с толку, когда Сильвестр ведет себя столь непредсказуемо.

- Экхарт, возьмешь Бенно. Корнелиус, возьми Густава. Дамуэль, возьми их слугу. Брижит, защита магического зверя ауба на тебе. Пошевеливайтесь!

К тому времени, как Карстедт раздал свои быстрые инструкции, Сильвестр уже шагал к вестибюлю. Я поспешила за ним, опасаясь, что он забудет о моем существовании и уйдет без меня.

- Встаньте. Прочь с дороги, - заявил Сильвестр сильным, властным голосом, подобающим эрцгерцогу. Глаза каждого слуги свиты и официанта, ожидавших в холле, распахнулись, и они немедленно отскочили к стене. Я видела по её лицу, как Фрейда искала объяснения тому что происходит, но я тоже не совсем понимала, что творится.

- Фердинанд, отправляйся.

- Будет исполнено. Открыть дверь!

Как только слуги открыли перед ним двойные двери, тут же Фердинанд призвал своего белого зверя. Не обращая внимания на сотрудников ресторана, закрывающих рот руками, чтобы сдержать удивленные вскрики, вместо этого он в следующую секунду запрыгнул на своего пернатого белого льва и взмыл в небо.

Сильвестр последовал его примеру, вызвав трехглавого льва в стиле Цербера. Затем он поднял меня, посадил на своего ездового зверя, забрался на него сам и взлетел в небо. Когда магические звери вымахнули прямо из дверей ресторана, прохожие от удивления закричали и попадали на землю. Я попыталась извиниться перед ними, но управляемый маной ездовой зверь, на котором я находилась, двигался с такой высокой скоростью, что я очень сомневалась, что они меня слышали.

- Сильвестр, я думаю, что столь срочное в Хассе - просто безрассудно. Это слишком внезапно.

Я вспомнила Густава, что с широко открытыми глазами, казалось будто окаменел в одной позе, и Марка и Бенно, лица которых дрожали сейчас от несдерживаемого ужаса. Никто из них не стал бы так терять над собой контроль перед эрцгерцогом при обычных обстоятельствах.

Создавалось впечатление, что на протяжении всей встречи Густав был сбит с толку. Это может быть проблемой ... Надеюсь, что потрясение от езды на магическом звере не приведет у него сердечному приступу.

- Хммм, - фыркнул Сильвестр. – Все согласно нашему плану. Точно так же, как вы все спланировали ход этой встречи заранее, мы втроем поговорили и составили собственные планы.

Во время нашего полета до внешних стен города, люди внизу указывали на нас и кричали от удивления. Затем мы пролетели мимо нескольких крестьянских хозяйств и небольшого леса, направляясь прямо в Хассе. Это был довольно маленький город по сравнению с Эренфестом, не говоря уже о том, что в нем даже не было дворянского квартала. По словам Лютца и Гила, поездка в карете заняла полдня, но на магическом звере - совсем немного.

- Розмэйн, какое место подойдет лучше всего для строительства на ней мастерской? - спросил Фердинанд, осматривая сверху местность вокруг Хассе. Я тоже начала оглядываться, ища подходящее место для мастерской по изготовлению бумаги.

- Было бы хорошо, если рядом были бы и лес, и река.

- Тогда вот это похоже на подходящее место, - сказал Сильвестр, глядя вниз и указывая на место рядом с водяным колесом мельницы. - Фердинанд, построй его на другом берегу реки – это будет достаточно далеко, чтобы он не мешал водяной мельнице.

Фердинанд огляделся, понимающе кивнул, а затем начал спускаться в направлении указанном Сильвестром. Учитывая, большое количество людей участвующих в этой поездке, я была уверен, что мы собираемся вести переговоры - или, скорее, заставить власти города позволить нам строить где мы только захотим в черте города, но Фердинанд был единственным, кто спустился вниз. Он остановил своего фей зверя чуть выше верхушек деревьев в лесу, и в этот момент Сильвестр начал подниматься выше в небо.

- Всем назад.

По приказу Сильвестра, все остальные последовали его примеру и отогнали прочь своих магических зверей. Сильвестр перестал набирать высоту только тогда, когда Фердинанд стал размером с мой мизинец.

Как только Фердинанд убедился, что мы все на удовлетворительном расстоянии, он заставил из ниоткуда появится у себя в руке свою сияющую палочку, что выглядела как обычно, а в другую руку взял какой-то светящийся порошок. Фердинанд взмахнул палочкой, как дирижер, управляющий оркестром, и порошок пришел в движение, как будто обретя разум. Мы были достаточно далеко, что бы я не могла точно слышать или видеть, что он делал, но я видела, как сияющий порошок поднимается в воздух, и затем образовывает магический круг, который начинает вращаться.

- Сильвестр, что делает Фердинанд? – Спросила я.

- Конечно же, строит малый монастырь. Что он еще может делать?

- Эм ... Повторите еще раз?

Большой светящийся круг парил в воздухе, ослепительно ярко сияя. Затем Фердинанд снова взмахнул палочкой, и круг начал медленно спускаться вниз. Когда он опускаясь касался деревьев, он просто испарял их, превращая их листья, ветви и стволы в сияющий белый порошок, проделывая то же самое с цветами и даже травой. Теперь внутри магического круга кружился огромный вихрь из светящегося порошка.

- Ч-что это?

- Не то, что можно так уж часто увидеть. Это магия, которую разрешено использовать только семье эрцгерцога. Внимательно наблюдай; теперь, когда ты моя приемная дочь, однажды ты сама изучишь её в Королевской академии.

Когда магический круг и порошок внутри него опустились на землю, земля, которой они коснулись, быстро посветлела до цвета молока. Этот побелевший слой почвы начал то вздыматься то опадать провалами, а затем успокоился, но кажется, он теперь словно состоял из жидкости.

Фердинанд вытащил бумажку и подбросил ее в воздух. Она вплыла в центр магического круга, как если бы её нес ветер, прежде чем вспыхнуть золотым пламенем. Затем, следуя инструкциям Фердинанда, сияющая белая жидкая земля начала менять форму, как если бы она была из жидкого бетона. С одной стороны открылся большой проем, затем взметнулись в небо ряды толстых столбов, белая жидкая земля соединила и тем самым закрыла промежутки между ними, на подобии сценических занавесов.

Прежде чем я успела осознать происходящее, белая земля перестала двигаться. На секунду она испустила ослепляющий свет, который тут же угас, открыв нечто похожее на уменьшенную копию храма. Он не внушал благородного трепета что был у его более большего собрата, и он действительно был меньшего размера, но был сделан из того же чистого белого камня. Его окружал круг из каменной мостовой, что заканчивалась там же где и магический круг.

Это и был монастырь, о котором говорил Сильвестр. Он сиял ослепительно-белым светом, отчего он казался совершенно неуместным рядом с лесом и рекой.

- Увидела? Теперь ведь мастерская сможет начать работать через несколько дней, а?

Сильвестр гордо улыбнулся, но Бенно и Марк были бледные как призраки; никто не ожидал, что новая мастерская будет построена в мгновение ока.

Сильвестр направил своего высокого зверя вниз и начал спуск:

- Мы можем и внутрь заглянуть. Давай, пойдем.

- Вы уверены, что мы можем стоять на этом? - Спросила я, легонько постучав ногой по каменной мостовой, как только мы приземлились перед монастырем. Я ожидала, что это будет мягкая белая земля, вместо этого белый камень, который я так привыкла видеть в храме и квартале аристократов, и, к моему удивлению, он никак не реагировал на то, что я стою на нем.

Монастырь был совершенно обычным зданием, каким и выглядел со стороны. В нем почему-то уже было несколько стеклянных окон и дверь, но внутри было совершенно пусто. Ни мебели, ни дверей - только чистый белый камень и ничего более.

- Это будет часовня. Нам понадобятся статуи богов и ковер. Когда они будут готовы? - спросил Сильвестр.

Марк что-то прошептал Бенно, и тот ответил:

- Я считаю, что на статуи уйдет около трех месяцев. На ковры тоже уйдет какое то время. - Похоже, он уже просил Марка проверить, сколько это будет стоить по деньгам и сколько времени займет художественной мастерской, чтобы сделать статуи, поскольку я сказала раньше, что хочу, чтобы мастерская и часовня находились в одном здании.

...Помощь Марка просто бесценна. Вот это человек, который знает, как следует делать свою работу. Вот это мне по нраву.

- Ускорьтесь, что бы они были готовы через два месяца. Убедитесь, что все будет готово как раз к Празднику Урожая.

- Бенно, я считаю, что в храме достаточно много запасных ковров, - отметил Фердинанд. - Для этой часовни их будет более чем достаточно; Я передам их тебе для перевозки сюда.

Часовням требовался соответствующий ковер на каждый сезон, а их создание занимало много времени.

- Я очень вам благодарна, - произнесла я. – Эти ковры, безусловно, очень нам пригодятся.

- Розмэйн, нет необходимости меня благодарить. Я передам тебе эти ковры, которые тебе сейчас очень нужны, и когда они будут изготовлены, ты пожертвуешь новые ковры храму.

... Фердинанд, ты хоть знаешь, что быть хорошим человеком это и так уже достаточная награда?

Тем не менее, это правда, что новый ковер, который нам был необходим, точно не будет готов к Празднику Урожая, поэтому, не стоило смотреть в зубы дареному коню.

Мы прошли в коридор рядом с часовней и поднялись наверх, оказавшись в общежитии мальчиков. Дверные проемы были совершенно пусты.

- Что вы будете делать с межкомнатными дверями и мебелью? Если они не будут готовы к зиме, сиротам будет нелегко здесь жить, - негромко проговорил Сильвестр.

- Нашей первоочередной задачей будет убедиться, что двери часовни и алтарь будут завершены до Праздника урожая. Что касается мебели, нам потребуются обеденные столы, стулья, шкафы и кровати. - Фердинанд перечислил все, что нам было нужно, а Бенно все это записал на своем диптихе.

- Бенно, Густав и я можем быстро заполучить мебель, если мы все обратимся каждый в свою столярную мастерскую. К тому же, если мы заплатим нескольким столярным мастерским в этом городе, чтобы они сделали их, то я уверен, что люди будут относиться к монастырю более положительно.

Мастерская Инго была единственной столярной мастерской, которую я знала. Он уже был занят совершенствованием печатного станка и изготовлением досок для зимних поделок в приюте, но я надеялась, что он сможет нам помочь и в отделке малого храма, что бы успеть до Праздника урожая.

- Похоже, мастерская будет запущена в кратчайшие сроки, а?

- Сильвестр, пожалуйста, не просите нас сотворить нечто столь неблагоразумное, - сказала я.

- Это не будет похоже на приют при храме, где повседневные потребности его обитателей было достаточно легко удовлетворить. Эту мастерскую так быстро не запустишь.

Сироты в храме могли усердно трудиться, выполнять мои приказы, подчиняться старшим серым жрецам и делится между собой едой и прибылью. Но мне было трудно сказать, будет ли здешняя мастерская готова к запуску производства в ближайшее время.

- Они даже не смогут здесь жить, пока не будут подготовлены мебель и другие предметы первой необходимости. Кроме того, мастерская не заработает немедленно, только из – за того что мы принесем сюда инструменты.

- Хорошо. Я немного подожду, хоть мы и сделали для тебя хоть и маленький но самый настоящий храм. Управься с этим как можно быстрее быстрее.

- Как пожелаете.

Когда мы закончили обход, Бенно, Марк и Густав собрались, чтобы о чем-то поговорить. Наверное, обсуждали, кто чем займется и когда все будет готово.

Независимо от того, что за дело вы начинали, всегда были необходимы инвестиции. Но поскольку в Хассе было не так много сирот, первоначальные вложения были бы особенно высокими, поскольку мы буквально начинали с нуля. Я посмотрела на Сильвестра, который стоял рядом с Фердинандом и Карстедтом. Я вспомнила, как Фердинанд сказал, что мне выделят на это все бюджет, так как это будет государственным делом, поэтому я надеялась выжать из них немного денег.

- Сильвестр, я думаю, нам может потребоваться некоторое финансирование для покрытия первоначальных вложений, - сказала я.

- Ты потратила все свое государственное финансирование на строительство этого монастыря. Остальное доставайте сами.

Я не только не получила денег, но он даже с ходу отказал мне в моей просьбе. Видимо, этот сияющий порошок был довольно дорогим. Ну конечно, а как же еще. Я слышала, что такая простая вещь, как пергамент, который торговцы используют для заключения магических контрактов, стоит дорого; ни в коем случае магический инструмент, с помощью которого можно построить целый монастырь, не будет дешевым. Тем не менее, чтобы все здесь подготовить к работе мастерской, все равно потребуются огромные деньги. Было неразумно ожидать, что я сама заработаю все необходимые для этого деньги.

- Я не смогу покрыть в одиночку все затраты.

- Как ты думаешь, для чего нужен твой статус? Иди и собери пожертвования.

Сильвестр посоветовал мне воспользоваться своим положением дочери эрцгерцога, чтобы получить пожертвования от других дворян. Что ж, это определенно звучит так, как будто это может принести мне неплохой доход.

- Вы просите меня бродить по замку с ящиком для пожертвований? - Спросила я, вспоминая людей, собирающих средства, которых я видела у продуктовых магазинах в мою бытность Урано.

Сильвестр потер виски и покачал головой:

- Боги, Карстедт, пусть Эльвира этим займется.

- В таком случае Розмэйн может жить дома с нами, пока Эльвира из первых рук показывает ей, как собирать пожертвования, - сказал Карстедт, его глаза сузились в нежной, любящей улыбке. Кажется, что мне нужно будет узнать, как благородные женщины получают пожертвования, и то, что кто-то вроде Эльвиры научит меня основам этого дела, было отличной идеей.

- Отец, я благодарна вам, о ...

- Нет, так не пойдет, - вмешался Сильвестр, прерывая мою попытку поблагодарить Карстедта и принять его любезное предложение:

- Я приглашаю Эльвиру в замок, и она сможет поработать с Флоренсией над этим. Мы ведь сейчас обсуждаем дело, которое возглавляет сам эрцгерцог.

Теперь, когда он упомянул об этом, имело смысл обрабатывать пожертвования в замке, поскольку это было делом всего герцогства. Я кивнула, соглашаясь с Сильвестром, но Карстедт ответил еще более широкой улыбкой и несогласно отмахнувшись рукой, продолжил, сделав шаг в перед:

- Подумайте об этом тщательнее - кто может сказать, какие злодеи могут прятаться в замке, чтобы подслушать наши планы? Я думаю, что пребывание в моем доме поможет лучше сохранить тайну.

- Нет, нет, нет. Если вы говорите о предотвращении утечки информации, Розмэйн нужно научиться всегда быть начеку в отношении того, что она говорит. Разве вы не говорили, что она должна привыкнуть следить за своим окружением?

В течении всего этого спора они нависали надо мной, каждый со своей стороны, голоса их были, спокойными и сдержанными а взгляды у каждого из них были на удивление сосредоточенные и проницательные и не сказать что бы совсем уж дружелюбные. Не понимая, что происходит, я отступила на шаг к Фердинанду, который просто спокойно наблюдал за происходящим, и потянула его за рукав.

- Я думаю, что у их обоих предложений есть свои здравые мысли. Почему они так смотрят друг на друга?

Фердинанд посмотрел на двух мужчин, и приложив руку к подбородку, рассмеялся. – У них у обоих совершенно обоснованные предложения, а спорят они потому что сейчас решается в доме у кого из них останется твой повар.

Они ссорились из-за причины, которая мне даже не приходила мне в голову. Хоть с первого взгляда и казалось что они обсуждали, где мне собирать пожертвования, они фактически спорили из-за того, где находится Элле. Это было что то, что меня совершенно не волновало.

- ...Какая же это чепуха.

- И вправду. Они оба становятся довольно неприятными, когда дело касается еды. Как насчет того, чтобы просто приезжать в замок, а жить в храме? Это займет совсем не много времени, если путешествовать верхом на магическом звере в окружении рыцарей, а не в карете.

- Хорошая идея. Им не нужно будет продолжать этот спор, если я решу не жить ни с одним из них, - сказала я, кивнув, впечатленная предложением, и в тот момент, Сильвестр и Карстедт каждый положил руку Фердинанду на плечо.

- Фердинанд. И не пытайся утащить её из-под нашего носа.

... Похоже, здесь есть кое кто хитрее и коварней, чем эти двое.

[[image:/storage/reader-images/79dff86d987493bebec003cf506fcb3be8bae5ae.jpg]]

Несмотря на миролюбивое выражение лица, глаза у всех у них были сейчас довольно страшные, поэтому я тишком покинула и направилась туда, где был Бенно. Честно говоря, меня совершенно не волновало, где я буду жить, поэтому уклонение от участия в их глупых спорах казалось мне лучшим выходом.

- Нам нужно все это сделать до Праздника урожая? У нас нет на это ни времени, ни денег, - сказал Бенно, схватившись за голову руками.

- Я этого тоже не ожидал, - вздохнул Густав. - Какой у тебя план, Бенно?

Я встал между ними и посмотрел вверх:

- Возможно, я смогу получить деньги, собирая пожертвования от дворян, но это может и не особо помочь, учитывая как мало у нас времени.

Мое внезапное появление, должно быть, застало их и Марка врасплох, поскольку все они ахнули и рефлекторно отступили. Затем они принялись оглядываться, стараясь увидеть, где находится Сильвестр и что делают другие дворяне. У входа в монастырь стояла охрана, и группа Сильвестра все еще была занята, но мы находились достаточно далеко, чтобы не слышать их, и наоборот.

Как только Бенно убедился в этом, он прошептал мне:

- Леди Розмэйн, а дворян устраивает ваше отсутствие?

- У них серьезные дебаты о том, где я остановлюсь в ближайшие недели. Это потому, что я буду брать с собой Эллу, куда бы я ни отправилась; именно она их и интересует.

Когда я объяснила, что они спорили из-за моего шеф-повара, Марк задумчиво погладил подбородок.

- Хозяин Бенно, допустим, что вместо того, чтобы готовить сразу все необходимое для приюта, мы сначала доставим ящики с соломой, на которых можно спать в эту погоду. Затем мы постепенно заменяем их кроватями по мере приближения зимы. Сколько времени потребуется, чтобы подготовить инструменты для мастерской, а также еду и другие предметы первой необходимости, необходимые жрецам, чтобы здесь жить?

Бенно почесал в затылке:

- Даже если мы с этим стариком разделим работу между собой, нам все равно понадобится около месяца.

- Да, это кажется возможным. Хотя, честно говоря, мне бы хотелось еще немного времени, - нахмурился Густав.

Казалось, они оба были согласны с этой оценкой, поэтому можно было с уверенностью сказать, что на подготовку «скелета» приюта уйдет не меньше месяца. Бенно и Густав взглянули на Сильвестра, и покачали головами.

- Думаешь, он согласится так долго ждать? - спросил Бенно. Трудно представить себе, что человек, который построил целый монастырь за один день, а затем сказал что, мол «мастерская начнет работать через несколько дней», будет очень уж терпеливым.

Марк, записывая что-то в своем диптихе, улыбнулся:

- Вы можете рассчитывать на меня. Я позабочусь о том, чтобы у нас были и средства, и время, которые нам нужны, и это не вызовет никакого недовольства.

- Как ты это сделаешь? - спросила я, глядя на Марка. Он одарил меня улыбкой, которая, казалось, была совершенно беззаботной.

- Мы выиграем время, продавая рецепты, которые больше всего понравятся нашим клиентам.

Идея Марка заключалась в том, чтобы отложить открытие итальянского ресторана на один месяц (или, возможно, на два), пока мы будем спешно доводить монастырь до готовности до наступления осени. А пока мы могли за определенную плату одалживать наших поваров тем, кто был заинтересован, и продавать наши рецепты.

- Поварам, конечно же, потребуется оплата, даже если ресторан будет закрыт, поэтому все, что нам нужно будет сделать, это найти им другое место работы.

... Вы что, называете квартал Аристократов и замок эрцгерцога

«Другим местом», как будто они не представляют из себя совершенно ничего особенного, хм? Но, за исключением этого, это была хорошая идея - повара могли зарабатывать деньги, и им было чем заняться, пока мы ждали открытия ресторана. Тем временем Сильвестр, Фердинанд и Карстедт могли нанять одного из моих подготовленных поваров для своего обслуживания.

Когда мы вернулись из монастыря в итальянский ресторан, я позвал Хьюго и Тодда, чтобы представить их.

- Эти двое - повара, которые готовили сегодняшнюю еду. Они двое из очень немногих людей, которые могут воплощать рецепты, которые я изобретаю, - сказала я с улыбкой.

Сильвестр, Фердинанд и Карстедт смотрели на этих двоих сияющими глазами. Честно говоря, они были похожи на хищников, готовых наброситься на них, и я заметила, что двое моих повара даже дернулись от страха, став мишенью для подобных взглядов исходящих от аристократов.

- Мы планировали разослать приглашения всевозможным владельцам крупных магазинов после сегодняшней трапезы, чтобы провести открытие итальянского ресторана, но сейчас нам нужно как можно скорее подготовить монастырь, не так ли? С этой целью мы решили немного отложить открытие ресторана.

-... Разве это не означает, что мы больше не сможем здесь есть? - Вопросил Сильвестр, недовольно взглянув на меня. Его столь сильный интерес к моей пище был хорошим знаком; чем больше он скучал по нему, пока ресторан был закрыт, тем больше он был готов сделать, чтобы получить её.

- Официантам, которых мы позаимствовали из других магазинов, будет где работать, даже если мы оставим итальянский ресторан закрытым, а поварам больше некуда идти. Поэтому, пока ресторан не откроется, я за определенную плату одолжу любому из вас по шеф-повару.

Сильвестр дернул пальцем, Фердинанд пристально посмотрел на меня, и

Карстедт весело усмехнулся. Все трое клюнули на нашу наживку. Я взглянула на Марка, который слегка кивнул, держа спокойную улыбку.

- Мои рецепты несколько уникальны, поэтому их должен исполнять хорошо обученный повар. По этой причине я буду брать пять больших серебряных монет в месяц за одного шеф-повара. Я также буду брать один маленький золотой за каждый проданный рецепт. В настоящее время я научила своих поваров тридцатью различным рецептам, включая те, которые подавались сегодня.

- Маленький золотой за каждый рецепт? Разве это не дороговато? - спросил Карстедт, удивленно поглаживая усы.

Я расширила глаза в фальшивом удивлении, разыгрывая потрясение и обиду:

- Дорого? Когда я научила Фрейду рецепту фунтового кекса, она заплатила мне пять маленьких золотых монет, чтобы я отдала ей единоличное право на рецепт на один год. Она согласилась на такую цену на месте, сказав, что это было дешевле, чем она ожидала, - сказал я, быстро взглянув на Фрейду и Густава. - По-моему, я предлагаю вам всем просто возмутительно выгодную сделку, и только из-за столь доброжелательного вашего внимания ко мне, потому что мы все же семья, и потому что мы не будем подписывать контракты на единоличное использование рецептов.

Фрейда изобразила фирменную улыбку купца:

- Рецепты леди Розмэйн очень ценны. Я считаю, что мужчинам вашего положения всегда доступна самая высококачественная еда и поэтому вы можете понять, насколько необычны сегодняшние кушанья. По правде говоря, я бы и сама хотел купить рецепт этого хлеба и готова была заплатить за него целых восемь маленьких золотых монет.

Я улыбнулась полнейшему отсутствию страха и колебания у Фрейда объявить во всеуслышание, чего же ей хочется, и в этот момент Бенно начал описывать свои собственные контракты со мной, чтобы еще больше поддержать этим мою позицию:

- Когда мой скромный магазин, компания Гилберта, приобрел эксклюзивные права на производство и продажу шпилек у Розмэйн, мы заплатили один большой золотой и семь маленьких. Это были ценные сведения, которую знала только она.

Но хотя Бенно и Фрейда были купцами, они были моими близкими соратниками; их словам было трудно поверить, и поэтому Сильвестр, Фердинанд и Карстедт выслушали их с выражением сомнения на лицах.

- ... Я не припомню, чтобы ты брала деньги за рецепты сладостей, которые готовились для нас дома.

- Это потому, что вы с Матушкой предоставили мне три комнаты: одну дома, одну в замке и одну в храме. Вы также приготовили мне одежду для крещения, наняли для меня наставников и, прежде всего, приняли меня всем сердцем. Я уже расплатилась с вами, чем смогла, так что теперь имеет смысл начать взимать за это плату.

Я скрестила указательные пальцы в знаке «X», чтобы подчеркнуть, что не собираюсь ни на йоту уступать в этом вопросе. Сильвестр и Карстедт задумчиво наморщили брови, а Фердинанд спокойно согласился заплатить цену, которую я запросила.

- Ты ведь собираешься потратить эти деньги на приют, верно? Я получу все тридцать рецептов, которые ты упомянула, и найму одного повара на один месяц. Деньги будут выплачены, когда повар приступит к работе. Кто из вас двоих отправится в храм?

Марк что то прошептал Бенно, который затем дал Фердинанду ответ:

- Тодд. Шеф-повар, стоящий слева от меня, присоединится к кухне храма.

Я взглянула на Тодда. Он сейчас как будто окаменел, без сомнения почувствовав жуткое давление, когда на него посмотрели трое дворян.

- Завтра нам нужно будет потратить время на закрытие заведения и приготовить рецепты, поэтому я прошу, чтобы нам было дозволено послать вам поваров на следующий день после этого.

- Очень хорошо. Тодд, послезавтра будь в храме ко второму колоколу.

- Д-да, милорд! – почти что пискнул Тодд, тут же упав на колени.

При виде этого, губы Фердинанда скривились в довольной улыбке:

- А теперь остался только один повар ... - пробормотал он.

Было три аристократа, которые хотели повара, но только двое могли быть наняты. Значит кому то не достанется.

- Хорошо, я согласен нанять его. Пошли другого повара к нам домой, Розмэйн.

- Карстедт, а ну подожди. Я -

- Можете ли вы действительно потратить столько денег без разрешения чиновников? Думаю, что нет, - сказал Фердинанд, сердито взглянув на Сильвестра. По- видимому, было необходимо разрешение чиновников, прежде чем тот мог бы потратить столько денег, как это. Выполнять обязанности эрцгерцога было не так просто, как казалось со стороны.

- Но надо же будет заплатить, только когда повар прибудет в замок, не так ли? Им ведь не нужны же деньги прямо здесь и прямо сейчас, верно?

И Сильвестр с Карстедтом начали спорить, кому достанется

Хьюго, заставляя всех присутствующих простолюдинов не слабо так занервничать. По выражению лица Бенно было ясно, что он хотел, чтобы я что-то с этим сделала. Я кивнула и предложил всем простолюдинам покинуть комнату.

- Когда будет определено место работы Хьюго, я сообщу вам все необходимое. А пока не могли бы вы удалится из комнаты?

После этого моего предложения каждый из простолюдинов изящно - но быстро – покинул комнату. Хьюго, оказавшийся в эпицентре битвы между дворянами, стал бледным как мертвец. Он схватился за живот и ухватив Тодда, вместе с ним поспешил прочь из комнаты.

- Розмэйн, а почему здесь только два повара а не трое?!

Эм ... Ну уж это то ты на меня повесить не сможешь. Наблюдая за набирающей силы истерикой Сильвестра, я погрузилась в глубокие размышления и затем произнесла:

- Как насчет того, что бы тот кто купит больше всего рецептов тот и получит повара ...?

- А кто не захочет купить их все?! - Крикнул Сильвестр.

... Спасибо за высокую оценку и высокую прибыль.

Сильвестр, вероятно, просто выпалил это в пылу сиюминутного настроения, но мне было все равно, пока рецепты продавались.

- Очень хорошо. Хотя я не уверена, что вы действительно сможете оплатить их все из – за ваших напряженных отношений с чиновниками, я учту ваше предложение, Сильвестр. Если вам разрешат потратить деньги, я пришлю Хьюго в замок. Отец также может послать туда своего шеф-повара, чтобы Хьюго мог обучать обоих ваших поваров. Как вам такое предложение?

-...Оно приемлемо. Не забудь как можно скорее прислать повара.

- Конечно. Я привезу его с собой послезавтра.

Итак, Сильвестр, Фердинанд и Карстедт решили купить все мои рецепты. Мы составили контракт и согласовали правила приема на работу, и я воспользовалась возможностью упомянуть, что каждый из моих поваров подписал магический контракт, который предотвращал незаконное распространение моих рецептов.

- Если в какой-то момент вы попытаетесь вытащить силой какую-либо информацию из моего шеф-повара, я заберу его с собой и не верну деньги, - угрожающе произнесла я, стремясь обеспечить Хьюго безопасность среди поваров аристократов в замке.

Как собирать пожертвования

Ослепительные солнечные лучи лились через окна, освещая крайне формальное и пафосное чаепитие. В большой зале, украшенной сезонными цветами, несколько музыкантов, включая Розину, играли умиротворяющую музыку, пока респектабельные дамы и их прекрасные дочери разговаривали между собой.

Звездой сегодняшнего чаепития была я. Это было мое первое чаепитие в качестве приемной дочери эрцгерцога, и оно было важно для меня, так как на нем я собиралась начать собирать пожертвования.

- Приветствую вас всех. Как же мне приятно познакомиться со всеми вами, - произнесла я, повторяя выученную наизусть фразу с натянутой на лицо фальшивой улыбкой, которая как и фраза приветствия была намертво заученна.

Взрослые женщины и юные девушки одна за другой представлялись мне, все с одинаковыми улыбками, но ... честно говоря, спроси меня кто то, и я не смогла бы вспомнить ни одного имени!

Чтобы привлечь побольше гостей, мы устроили чаепитие, где как подразумевалось была возможность лично познакомиться с приемной дочерью эрцгерцога. И мы подавали не только самую модную сладость этого сезона для чаепития - фунтовый кекс, - но и несколько швейцарских рулетов, которые приготовили Элла и Хьюго. Это были тонкие бисквитные коржи, которые перед скручиванием покрывали кремом и сезонными фруктами, и сегодня они оказались главной достопримечательностью. Эльвира и Флоренсия с яркими, светлыми улыбками, наблюдали, как у прекрасных дам расширялись глаза, стоило им попробовать эту новую, никогда ранее ими невиданную сладость.

- Это сделали повара Розмэйн, - говорили они.

Они говорили правду, но собравшиеся здесь леди истолковали это как то, что Эльвира и Флоренсия приписали мне работу своих поваров, чтобы я утвердился в качестве приемной дочери эрцгерцога. Для матери было самым нормальным делом озаботится о положении дочери в обществе, и я не была настолько глупа, чтобы бороться с этим ошибочным выводом собравшихся женщин.

- Я очень благодарна вам за то, что пришли, - произнесла я голосом, для меня самой жутко похожим на запрограммированную тональность робота на робовыставке, когда Эльвира и Флоренсия наконец обратились к участникам с просьбой о пожертвованиях.

- Розмэйн начинает совершенно новое дело. Мы будем очень признательны за вашу поддержку.

- Мы делаем все возможное, чтобы помочь ей.

Прекрасные дамы глядя на меня широко раскрытыми глазами, изящно закрыли рот ладонями и заахали от удивления, прежде чем улыбнуться и тепло заявить, что они были впечатлены тем, что я, как приемная дочь эрцгерцога, так усердно работаю. Судя по следам веселья в их голосах, я могла предположить, что они предполагали, что я на самом деле ничего не делаю, и что мои родители просто вписывали мое имя поверх чужых трудов.

- Я не могла отказать в просьбе леди Флоренсии и леди Эльвиры. Я с радостью окажу свою поддержку.

- Я тоже многим обязана вам обоим.

Каждая женщина, к которой обращались, с готовностью делала пожертвования, но ни один человек не спросил меня, что за дело я начинаю, и никто не спросил, как будут использоваться их деньги. Очевидно, они просто жертвовали деньги, потому что Эльвира и Флоренсия просили их об этом, и они были в большом долгу перед двумя женщинами. Но даже если отложить в сторону чувство благодарности, им, несомненно, было бы трудно отказать этим двум, поскольку все здесь были членами одной фракции, а Флоренсия была женой эрцгерцога.

Эльвира и Флоренсия неспешно и грациозно делали круг за кругом собирая деньги, чтобы показать мне, как благородные женщины зарабатывают пожертвования, а я продолжала держать фальшивую улыбку, наблюдая за ними. Прежде чем я это осознала, наша цель была достигнута. Этого было бы достаточно, чтобы завершить строительство одного приюта, но если бы мы собирались распространять мастерские по всему герцогству, одного подобного сеанса сбора пожертвований было бы недостаточно.

Но по моему, у меня просто не было нужных качеств, чтобы успешно собирать деньги на благородных чаепитиях. Я совершенно не была создана для такой работы.

Бригитта подошла к моей постели с обеспокоенным выражением лица:

- Леди Розмэйн, здесь лорд Фердинанд, - сообщила она.

Я был прикована к постели уже два дня после чаепития, поэтому была не в состоянии принимать посетителей. Чтобы вообще войти в северное здание, требовалось разрешение как эрцгерцога, так и старшей среди мох здешних слуг Рихарды. Тот факт, что Фердинанд был здесь, скорей всего означал, что он уже получил их одобрение.

- Бригитта, где Рихарда?

- К сожалению, я не смогла её найти.

В нормальных обстоятельствах с посетителями должны были иметь дело не телохранители, а слуги, но Рихарды нигде не было видно. А поскольку мы говорили о Фердинанде, брате эрцгерцога, пришлось Бригитта сообщить мне о сложившейся ситуации.

- Бригитта. Почему ты оставила свой пост? - Спросила Рихарда, появившись словно из ниоткуда.

- Рихарда, я ...- Бригитта замолчала, слишком удивленная внезапным появлением той, чтобы что-то ответить.

Рихарда убрала руки с толкаемой ею сервировочной тележки с чаем, и положила их себе на бедра, что было явным признаком предстоящей лекции. Я поспешно подала голос, стремясь остановить поток наставлений:

- Бригитта пришла сообщить мне о посетителе, поскольку тебя не было рядом, Рихарда. Она говорит, что пришел Фердинанд. Ты приготовили чай к его визиту?

- Ну конечно же именно для этого. Это я попросил лорда Сильвестра вызвать его.

Рихарда, очевидно, так беспокоилась о том, что я буду прикована к постели в течение двух дней, что обсудила этот вопрос напрямую с Сильвестром, который в конечном итоге приказал Фердинанду принести мне лечебное зелье. Я просила её подождать еще денек, но она явно потеряла терпение.

Двух дней отдыха уже было достаточно, чтобы я почувствовал себя намного лучше, поэтому я был уверена, что ещё один день и я встану на ноги. Но так как зелье не было столь плохим на вкус, как раньше, я была более чем счастлива выпить его и тем самым обрести здоровье.

Рихарда сняла с меня постельное белье и одела меня в повседневную домашнюю одежду. Это была свободная, не обтягивающая одежда, в которой я могла даже спать, если бы это было нужно.

- Вполне пристойно. Бригитта, впусти Фердинанда.

Когда Рихарда подготовила комнату для приема посетителей и поприветствовала Фердинанда внутри, мы увидели, что его по какой-то причине сопровождали Эльвира и Флоренсия.

- О боги, леди Эльвира! И леди Флоренсия! Что привело вас обоих сюда? - Вопросила Рихарда.

- Я планировала посетить Розмэйн после сегодняшней встречи с леди Флоренсией, но мы случайно видели, как вы призвали лорда Фердинанда, - объяснила Эльвира. Очевидно, она хотела меня проведать так как я заболела сразу после чаепития, но я не сомневалась, что настоящая цель её нахождения здесь - провести время с Фердинандом.

- У вас действительно весьма слабое здоровье, Розмэйн. Никогда бы не подумала, что вы в можете свалится с горячкой после такой мелочи, как чаепитие.

Хотя ее слова были достаточно искренними, они были слегка подорваны тем фактом, что ее взгляд все это время был направлен на Фердинанда, а ее голос слегка дрожал от волнения. По крайней мере, было приятно и забавно видеть, что хоть ей весело.

Рихарда предложила гостям места что бы те присели, а затем придвинула стул для меня. Прислуга, должно быть, была проинформирована о приезде Фердинанда, и молодые женщины, поправлявшие макияж и одежду, стали появляться просто из ниоткуда, чтобы помочь заварить чай. В каком-то смысле, за этим было очень забавно наблюдать, но я бы предпочла, чтобы они не входили все сразу и не оставляли дверь без присмотра. Если бы у Оттилии не было сегодня выходного, она бы определенно очень рассердилась бы на них.

- Я слышал, ты потеряла сознание сразу после чаепития, - сказал Фердинанд, внимательно глядя на меня.

Я кивнула и сделал глоток чая, давая понять, что другие тоже могут приступить к питью чая.

Хотя само чаепитие было довольно коротким мероприятием, на его подготовку ушло несколько дней. Эльвира и Флоренсия устроили его, только для того чтобы научить меня собирать пожертвования, поэтому большую часть времени я провела только наблюдая за их действиями, но похоже, именно это и означало подготовку к самостоятельной организации таких светских мероприятий.

- Я считаю, что учитывая все обстоятельства, я вела себя вполне удовлетворительно. Я продержалась все чаепитие, не потеряв сознания. Неужели я стала сильнее?

- Нет. Как по мне, так слово «сильная» вообще неприменимо к тебе, - не согласился Фердинанд. Похоже, я была единственной, кто придерживалась такого мнения, потому что никто другой вообще не похвалил мою выросшую выносливость. Фердинанд даже посмел сердито посмотреть на меня:

- Если ты настолько слаба, что простое чаепитие для тебя слишком утомительно, как ты вообще можешь надеяться на выживание в светском обществе?

- Лорд Фердинанд, достаточно, это не особо подходящий предмет для обсуждения. Как дворянка она должна участвовать в общественных мероприятиях, несмотря ни на что, - сказала Эльвира. Фердинанд намеревался просто дать мне зелье и уйти, но она постоянно удерживала его от этого; и я была уверенна: в ближайшее время он не уйдет.

- Лорд Фердинанд, а что вы можете предложить для решения этой трудности с общением что сейчас испытывает Розмэйн, виной чему её слабое здоровье? Насколько я знаю, ей в будущем нужно будет собрать еще больше пожертвований, если она хочет помочь эрцгерцогу в развитии этой новой, многообещающей индустрии.

На этот раз наша благотворительная кампания увенчалась успехом, но только благодаря присутствию Эльвире и Флоренсии. Тот факт, что она косвенно предполагала, что я буду делать это самостоятельно в будущем, вызывало у меня немалый душевный трепет.

- Лично мне трудно полагаться на добрую волю других. Эта кампания по пожертвованиям прошла хорошо, поскольку все эти дамы доверяли вам и уже долгое время знали вас обоих. Про меня же такое сказать нельзя.

- Отношения и доверие - это то, строительством чего вам нужно начинать заниматься уже сейчас.

Видимо, для дворянок было стандартной практикой жертвовать друг другу деньги. Они говорили что-то вроде: «Я в долгу перед тобой за все, что ты для меня сделала» или «Я в долгу перед тобой так как ты пожертвовала мне деньги в прошлом». Если здесь все вправду было так, то мне ничего не оставалось, кроме как приспособиться.

- И вправду. Конечно, я хотела бы построить доверительные отношения со всеми ими, но, учитывая, насколько быстро будет расширяться печатное дело, скорей всего мне не останется делать ничего другого кроме как просить денег изо дня в день. Я же ничего не могу дать им взамен.

- Тогда что ты собираешься делать? Тебе ведь очень нужны эти деньги, не так ли? - Удивленно спросила Флоренсия.

Чаепития и тому подобное были, по-видимому, единственным здешним средством сбора пожертвований. Я предложила побродить по замку с коробкой для пожертвований, но моя идея была немедленно отклонена; так как это обращение будет исходить от меня, то с учетом моего статуса она будет воспринята не как просьба, а как приказ. Пожертвования нужно было делать на основе доброй воли, поэтому те, кого вы просили, должны были иметь возможность сказать «нет».

- Мне нужно кое-что еще ... Какой-то способ заставить людей с радостью давать мне деньги. И я бы хотела, чтобы этот метод был связан с печатным делом. Я не хочу, чтобы люди давали мне деньги из доброй воли, я хочу, чтобы они давали деньги на создание и развитие печатного дела.

Словосочетание «публичная компания» промелькнуло у меня в голове, но я не была достаточно знакома с экономикой, чтобы построить такую с нуля. Кроме того, я не хотела, чтобы люди вкладывали деньги в акции; Мне просто нужен был удобный способ получить от них деньги. Поразмыслив, я вспомнила базар, который в моем детском саду устраивали для развлечения.

- У меня есть одна мысль. А как насчет (базара)? Это место, где можно принести ненужные вещи и продать их за дешево.

- Но есть ли у нас много вещей, которые нам не нужны? Все, что не нужно вашей семье, просто передается вашим слугам, не так ли? - спросила Флоренсия, не понимая, о чем я говорю.

Я уронила голову на руки. И вот опять стало заметно насколько разным было наше происхождение и воспитание. Я выросла в Японии, в обществе потребления, но здесь было общепринято продолжать что-то использовать, пока это не придет в полную негодность. Если было что-то, что вам не нужно, значит, вы просто не покупали эту вещь. Даже дворяне использовали уже ношенную одежду, так как дети очень быстро росли – а любую порванную одежду просто ремонтировали или отдавали слугам или низшей знати, когда та становилась действительно больше не нужна. У большинства семей было очень мало в наличии того, что им на самом деле не было нужно.

- Мм ... А как насчет (благотворительного концерта)?

- А что это такое? - спросила Флоренсия, приложив руку к щеке. - Я никогда раньше не слышала это словосочетание.

- Это публичное музыкальное представление, а все заработанные деньги считаются пожертвованием. Фердинанд, не могли бы вы сыграть для меня несколько песен на фэйспиле?

Судя по тому, насколько возбуждены женщины во время церемонии крещения, можно было с уверенностью сказать, что билеты будут продаваться как горячие пирожки, не говоря уже о том, что я могла бы также продавать товары, имеющие отношения к печатному делу, чтобы заработать немного дополнительных денег. Однако с товаром придется немного подождать, поскольку до фотографий в этом мире мне было еще слишком далеко. Мы еще даже не отработали многоцветную печать книг.

- Почему это именно я должен играть на фэйспиле? - Удивился Фердинанд.

- Потому что вы лучший исполнитель на фэйспиле, которого я только знаю, - ответила я. Я попыталась скрыть свои истинные намерения, но могла сразу сказать, что он мгновенно раскусил мою хитрость. Он недовольно нахмурился, по его лицу было ясно видно что эта идея его совершенно не впечатлила и заинтересовала.

- Я отказываюсь. У меня нет никаких причин помогать тебе, так как я ничего от этого не выиграю.

- … Понятно, - вздохнула я. Фердинанд никогда бы не помог мне просто по доброте душевной. Всякий раз, когда он делал что-то доброе, вероятно, это было частью какой ни будь интриги.

Я была уже готова сдаться, но в глазах Эльвиры загорелись искорки. Она пристально посмотрела на меня и приказала устроить концерт любой ценой.

Ой-ой. Похоже, моя маленькая, казалось бы, безобидная идея пробудила самое настоящее чудовище.

Пока Эльвира с улыбкой на губах смотрела на меня горящим взором, я отчаянно ломала голову, чтобы что-нибудь придумать. Как я могла заставить Фердинанда согласится? Что его интересовало? К сожалению, он был мастером на все руки, и у него было все, что ему было надо, поэтому мне ничего не приходило в голову. Фердинанд проявлял сильный интерес только к двум вещам, которыми я владела.

- Фердинанд, я дам вам новые песни, если вы пообещаете исполнить их на концерте.

- …….

Фердинанд приподнял бровь. Я заинтересовала его, но этого было недостаточно, чтобы вовлечь его в участие в концерте ... а это означало, что мне также придется добавить в приманку и рецептов.

- Эээ, я также передам вам рецепты, которым я не учила даже Эллу.

- ……

Он отвел глаза. Это был знаком того, что он был испытывал настолько сильное искушение, что ему нужно было отвернуться, чтобы сохранить силу воли. Еще один толчок, скорей всего, заставил бы его признать поражение, но, к сожалению, я не могла придумать ничего что можно было бы использовать в качестве последнего удара.

Тем не менее, я чувствовала огромное давление, исходящее от Эльвиры, когда она молча давала мне знак «добить» Фердинанда, как будто говоря «Ну же, еще немного, постарайся». Но как бы я ни напрягала мозги, у меня не получалось придумать ничего что могло бы его заинтересовать. Обычно это он видел меня насквозь и управлял словно перчаточной куклой, но пытаться манипулировать им было мне явно не по силам. Все, что я могла сделать, это покачать головой.

-... Я не могу больше ничего придумать.

- На этом обсуждение и окончим, - с облегчением в голосе произнес Фердинанд.

Я видела, что по телу Эльвиры, похоже от разочарования, прошла мелкая дрожь. Я повесила голову, не желая ничего иного, кроме как искренне извиниться за столь сокрушительную неудачу, когда кто-то шагнул вперед, оказавшись рядом со мной.

- Слушай сюда, мальчик мой! На этом обсуждение не окончено!

Это была Рихарда, она стояла, положив руки на бедра и высоко подняв голову. Ее лекционный режим вышел на форсаж.

- Боги мои, Фердинанд! У тебя что, нет сердца? Миледи только что оправилась после нескольких дней болезни, а ты отказываешь ей в одной - единственной просьбе?

- Но Рихарда, я ...

- Миледи со своей стороны сделала для тебя все, что могла, не так ли? Она даже предлагала тебе то, что ты очень хочешь, мой мальчик, а не просто какой то старый хлам. Я же вижу тебя насквозь.

Разразилась лекцией Рихарда, не дав Фердинанду возможности для отказа. Он оглядел всех сидящих за столом и в отчаянии зажмурился. Глаза Эльвиры заблестели от волнения; Флоренсия с большим интересом наблюдала за столь редким зрелищем - Фердинанд безропотно сносящий выговор; и я тоже смотрела на это с широко открытым ртом, ошеломленная мощью стихийного бедствия, носившего имя Рихарда. Никому не было по силам остановить её.

[[image:/storage/reader-images/6c5600225e2a28bb38c5dd6d33a0c56dcbccbe6a.jpg]]

- Не скупись, мальчик мой. По крайней мере, сыграй для нее несколько мелодий на фэйспиле песен.

- Рихарда, я ...

- Это личное дело Розмэйн, поддерживаемое самим лордом Сильвестром! Зачем ты здесь, как не поддержать миледи в трудную минуту?! Лорд Сильвестр без колебаний загрузил даже столь молодую девушку, как она, работой, которую она не может сделать в одиночку.

Она знала его очень хорошо, как и следовало ожидать от кормилицы Сильвестра. Фердинанд, не в силах отрицать это, нахмурился и глубоко вздохнул.

- Твой ответ, мальчик мой?!

-... Я сыграю.

- Вот и молодец.

Благодаря ошеломительной победе Рихьярды благотворительному концерту быть!

- Не ждите, что я сделаю что-нибудь, кроме как сыграю на фэйспиле, - недовольно и даже как то злобно произнес Фердинанд перед уходом. Как только он ушел, Эльвира, наконец, смогла отбросить прочь фасад сдержанности и благовоспитанности, и эмоции просто взорвались на её лице.

- Розмэйн, когда же мы проведем концерт? - Вопросила она, наклонившись вперед с сияющими темно-карими глазами и нетерпеливой улыбкой.

- Вам действительно так по нраву Фердинанд? - Осведомилась Флоренсия.

- О, а вы разве не испытываете к нему тех же чувств?

-То, что я чувствую к нему, - это в основном узы товарищества, как с человеком, который также пострадал от жестокости Вероники, но я должна признать, что он мужчина, которого можно назвать по настоящему красивым.

Эти двое захихикали, и начали создавать планы, что напомнило мне, что в храме есть вещи, которые требовали моего внимания:

- В конце лета будет церемония совершеннолетия и церемония крещения в начале осени, и мне нужно посетить Праздник урожая. Также возможно, что рыцари обратятся за помощью в конце осени. Так что, хотя это будет немного поспешно, я думаю, нам следует провести концерт летом, - сказала я, размышляя о том, как бы освободить себе побольше времени до начала подготовки к зиме.

И самое главное, теперь, когда дела пошли не в его пользу, я вполне могла представить, как Фердинанд может начать придумывать всевозможные предлоги, чтобы уклонится от участия.

- В таком случае нужно поторопиться и как можно скорее подготовить приглашения, - сказала Эльвира.

- Не приглашения, Матушка. Пожалуйста, подготовьте (билеты) и продайте их по надлежащей цене.

Мы ведь приложили такие усилия, что бы провести концерт; это было бы их напрасной тратой не продать билеты и не получить с этого прибыль. Однако как оказалось, понятия билетов здесь не существовало, потому что Эльвира смущенно посмотрела на меня.

- Розмэйн, что такое билет?

- Это похоже на приглашение в том смысле, что вам нужно одно для посещения концерта, но за ним закреплено определенное место, и за него нужно заплатить, - сказал я, беря ручку и чернила со стола, чтобы нарисовать схему, показывающая, как может выглядеть концерт.

- На чаепитии было двадцать две женщины, поэтому я предполагаю, что у нас будет тридцать участников. Значит, нам понадобится около пяти круглых столов. Здесь будет играть Фердинанд. Где бы вы хотели сидеть, Матушка?

- Где еще, как не здесь?- Эльвира постучала по сиденью в середине первого ряда; выражение ее лица давало понять, что она ни за что не откажется от этого места.

- Разумный выбор. Вот почему места в первом ряду будут дорогими, а сиденья, расположенные дальше назад, - дешевле.

- Ох? Посетители не будут сидеть в зависимости от их статуса? - спросила Флоренсия, ее глаза цвета индиго удивленно расширились и она моргнула.

- Поскольку это концерт, дающий возможность увидеть игру Фердинанда, а не чаепитие, я не думаю, что есть необходимость поддерживаться столь строгих правил. Некоторые просто захотят насладиться концертом в компании с другими, слушая фэйспиль, поэтому те, кто не интересуется Фердинандом, могут захотеть купить более дешевое место, чтобы сэкономить деньги.

- В таком случае я сама куплю более дешевый билет, а более дорогие места оставлю тем, кто хочет увидеть Фердинанда поближе. Это облегчит другим покупку дешевых билетов, не так ли? " - спросила Флоренсия, со сдержанным хихиканьем глядя на Эльвиру.

Обычно, как жена эрцгерцога, Флоренсия занимала лучшее место. Но если бы она своими действиями показала, что нет никакого давления, чтобы покупать самые дорогие билеты, другие с радостью последовали бы ее примеру.

- Кроме этого ... что, если вы продадите билеты людям в порядке их статуса и спросите, где они хотят сесть? Если вы это сделаете, я не думаю, что будет много жалоб.

- Розмэйн, позволить им решать самим? Боюсь, что Сильвестр уже развратил тебя, - сказала Флоренсия, глядя на меня с невероятно встревоженным выражением лица.

... Мне очень жаль, Флоренсия. Я всегда была такой. Ваша новая дочь очень ленивая.

Мы перешли к цене билетов. Лучшее место - которое уже было продано - будет стоить один маленький золотой, а все остальные - от пяти до восьми больших серебряных монет.

- Я предлагаю, чтобы чай и сладости, которые мы подаем, были из тех что больше всего полюбились лорду Фердинанду, - предложила Эльвира звенящим голосом, переполненная эмоциями от того, что она заняла лучшее место. Мое представление о концерте отличалось от того, как дворяне рассматривали здесь музыкальные концерты, поэтому я решила, что лучше всего доверить эти детали Эльвире. Все, что мне нужно было сделать, это привнести в это дело немного купеческой хватки.

Лучше всего продавались товары во время концерта, и хотя я не могла их вот так сразу приготовить, я могла попросить Эллу и Хьюго научить придворных поваров, как делать печенье, которое нравится Фердинанду больше всего, а затем начать его массовое производство.

- Если мы собираемся изготовлять сладости, я предлагаю сделать их по больше, и продавать после концерта в качестве напоминания о произошедшем событии, чтобы их можно было забрать домой. Я полагаю, что те, кого тронет игра Фердинанда, купят их.

- О, я обязательно куплю! - Заявила Эльвира.

Итак, у меня уже был один гарантированный покупатель. Я не сомневалась, что столь же жаждущих у меня будет еще много.

Как только Флоренсия решила, в какой комнате будет проходить концерт, Эльвира нарисовала план этажа и составила схему с указанием мест.

- Обязательно запишите, кто какой билет купил и где они будут сидеть в таблице рассадки. Это сведет к минимуму вероятность возникновения путаницы в день концерта.

Я объяснила, что могут возникнуть всевозможные проблемы, такие как потеря или кража билетов, и Эльвира понимающе кивнула, прежде чем уверенно написать свое имя в таблице рассадки.

- Кстати, Розмэйн, ты сказала, что хотела бы привлечь к участию в этом концерте печсатное дело. Как ты собираешься это сделать? - спросила Флоренсия, которая в отличие от Эльвиры, которая полностью сдалась своим чувствам, сохранила хладнокровие и наблюдательность, пока мы обсуждали билеты.

- Оставьте это на меня. Я приложу все силы что бы показать вам насколько прекрасным может быть печатное дело.

... Я попрошу Вильму нарисовать иллюстрацию Фердинанда и сделать ее передней обложкой программы. Таким образом, у меня будет лучший маркетинг для печати, о котором можно только мечтать. Эхехе.

Моя первая тренировка по магии

- Можете доверить заботу о билетах мне, - сказала Эльвира, похоже, готовая вложить в это занятие усилий больше, чем кто-либо другой. Она казалась настолько заинтересованной, что я решила позволить ей и Флоренсии позаботиться о убранстве зала, приглашении зрителей, приготовлении сладостей и все тому подобное.

-Эльвира, пожалуйста, успокойтесь. Вы не сможете заняться изготовлением билетов прежде чем мы выберем дату проведения концертов, не так ли?

- Да, все верно, но, леди Флоренсия, разве вы не хотите провести этот концерт как можно скорее? - Эльвира всплеснула руками, явно желая провести концерт уже завтра, если это только будет возможно, в то время как Флоренсия встревожено приложила руку к щеке и слегка улыбнулась.

- Я бы хотела что бы у нас было больше времени на подготовку. Ведь это событие не из тех, в котором мы бы хотели потерпеть неудачу, не так ли?

Похоже, Флоренсии нужно было дополнительное время для подготовки, поскольку это был ее первый концерт с использованием билетов, которые стоили денег, и где производились продажи и после события. Я была с ней полностью согласна. Чем больше времени будет на подготовку, тем лучше будет результат. Тем более, что мне нужно было не только подготовить программу, но и предоставить Фердинанду новые песни и рецепты и при этом с меня никто не снимал всех других моих утомительных обязанностей.

У меня возникло ощущение что пока я нахожусь в замке, я была в безопасности, но как только я вернусь в храм, Фердинанд изольет на меня свое недовольство, вызванное столь властным поведением Рихарды в отношение его. Чем больше времени я проведу вдали от храма, готовя концерт, тем больше вероятность, что его гнев со временем утихнет.

... Хм? Но подождите ... Поскольку у Фердинанда такая хорошая память, разве он из тех людей, что отлично помнят давние обиды, и их злобное недовольство, со временем только усиливается? Лучше разобраться с этим сейчас или же оставить все на потом?

Пока я размышлял, Флоренсия взяла свою сияющую палочку и почти что пропела:

- Ордоннанц, - превращая магический камень в своем перстне в белую птицу. - Мы проведем концерт через месяц. Пожалуйста, укажите иную дату, если вам в это время будет не с руки, - произнесла она, прежде чем взмахнуть палочкой и отправить ордоннанца в полет. Он пролетел прямо сквозь стену и исчез, точно так же как и в множестве иных случаев свидетельницей которых я была.

Он вскоре вернулся, и устроившись на столе, заговорил голосом Фердинанда:

- Через месяц считая от сегодня, вполне приемлемо. И прошу прощения, но, пожалуйста, передайте Розмэйн, что ее обучение магии начнется завтра. Ее здоровье должно быть в порядке, если она заранее выпьет лечебное зелье, - трижды повторил посланец эти слова холодным голосом Фердинанда, прежде чем снова превратиться в магический камень.

Неужели я единственная, у кого от этого голоса, у кого по спине побежали мурашки, и сама спина покрылась холодным потом?

- ... Матушки, это мне кажется, или Фердинанд звучал крайне рассерженно?

- Он определенно не показался мне довольным, - заметила Флоренсия.

- Я …Это был очень воодушевляющий голос, - добавила Эльвира. Технически это было похвалой, но я видел, как ее улыбка при этом чуть дрогнула.

- Я думаю, было бы правильнее сказать, что это был голоса, достаточно холодный, чтобы заморозить кровь, Матушка.

Я выпила зелье в соответствии с отставленными инструкциями и на следующий день была полностью здорова. Я немного волновалась из-за того, что Фердинанд был столь сердит, но слова обучение магии» с лихвой перекрывало все его недовольство. Чему он собирался меня научить? Может быть, он позволит мне прочитать волшебные книги, от которых он держал меня подальше все то время?

... Наверняка, есть очень много книг, которые я еще не читала. Интересно, есть ли какой-нибудь учебник по магии, вроде… «Основы магии» или что-то в этом роде…? Ой! Наконец то у меня появилась возможность закончить десятичную систему Мэйна?!

Вспомнив, как в прошлом я напрягая все свои силы пыталась классифицировать книги по магии, я теперь была более чем когда-либо взволнованна прибытием Фердинанда.

- Норберт передал, что Фердинанд здесь, миледи, - сообщила Рихарда. - Пойдем в зал для приемов.

Под ее руководством мы с четырьмя моими рыцарями-телохранителями отправились в зал для приемов в главном здании замка. Было немного грустно, при осознании что окруженная четырьмя телохранителями я был полностью закрыта от взглядов со стороны телами своей охраны.

- Доброе утро, Розмэйн. - Фердинанд с невозмутимым выражением лиц уже сидел в зале, его голос был совершенно лишен эмоций. Было трудно сказать, зол он или нет, но как только я увидела перед ним стопку книг, меня это больше не волновало.

- Доброе утро, Фердинанд. Эти книги для меня?

- Именно так.

... Да, да, да! Новые книги! И все они для меня!

Мысленно вопила я, одновременно исполняя в уме восторженный танец меня, с рвением тряся воображаемые маракасы, но в реальности, все что я делала это просто смотрел на книги с улыбкой. Тот факт, что я не сразу бросилась на них, показывает, насколько впечатляющим было на самом деле обучение этикету высшего общества.

Корнелиус и Анжелика за моей спиной испустили стоны, в их голосах было заметно недовольство. Похоже, что никто из них не был заядлым читателем.

Ну и зря.

- Рихарда, отнеси эти книги к ней в комнату. Мы уходим. Пойдем, Розмэйн.

- Как пожелаешь, мальчик мой.

Я так взволновалась, готовясь изучать основы, читая книги, а их так внезапно у меня. Я неверяще замигала, и, когда Рихарда удалилась с книгами, все, что я могла поделать, это проводить ее грустным взглядом.

- ...Куда мы направляемся?

- Туда, где ты сможешь без проблем излить ману.

Фердинанд заставил своего магического зверя появиться на балконе, а Бригитта вызвала своего. Я поеду с Бригиттой, так как было похоже, что зверь Ангелики, а точнее она сама, не сможет удержать в воздухе нас обоих.

- Ой!

Когда Бригитта подняла меня, чтобы посадить на свое магического зверя, я ударилась головой о ее металлический нагрудник. Рыцари обычно не носили полные латные доспехи, которые я видела во время истребления тромбе, вместо этого выбирая что-то более легкое. Они носили то, что было, по сути, платьем, сотканным из металлической нити, напитанных маной, с пластинами металла, прикрепленными к груди, рукам и от колен до голеней. Поскольку Бригитта была женщиной, и ее нагрудник выступал больше, чем у Фердинанда, пока я сидел перед нею, я постоянно билась о него головой.

- Простите меня, леди Розмэйн, - сказала Бригитта, прежде чем потереть рукой свой нагрудник.

- Должно быть не так больно, если я сделаю вот так. - Пластина скрутилась и изменилась в одно мгновение, и я больше не чувствовала тяжести и твердости металл и боли от ударов. Теперь здесь было удобно и мягко, как будто я была окутана теплом. Ощущение мягкости было таким приятным, что мне почти захотелось вжаться в него головой, чтобы еще больше насладиться этим ощущением.

У Бригитта было довольно уверенное и героическое выражение лица, когда она сказала, что исправит это, поэтому ради нее я не указала, что я явно чувствовала ее грудь. Раньше я этого особо не замечала из-за ее нагрудника, но у Бригитта действительно была довольно большая грудь. ... Корнелиус, я все вижу. Я знаю, что ты в этом проблемном юном возрасте, дорогой брат, но не смотри на нас со столь отвисшей челюстью. Учись вежливости у Дамуэля и вежливо отведи взгляд.

Брижит привезла нас в высокое большое здание, находившееся на некотором расстоянии от замка. Фердинанд прибыл первым, и я увидела, что он уже был внутри. Бригитта поставила меня на ноги, но когда я увидела что она тоже собралась входить, я поспешно остановила её:

- Бригитта, теперь ты можешь вернуть свой нагрудник в нормальное состояние.

- О да, конечно. - По-видимому, совершенно забыв об этом, Бригитта коснулась своего нагрудника и снова превратила его в твердый металл. Я с облегчением кивнула и последовала за ней внутрь, где мы обнаружили большую белую комнату, которая была совершенно пуста.

- Что это за место? - Спросила я, и эхо моего же голоса сразу заставило меня испуганно подпрыгнуть.

- Здание, предназначенное для рыцарей, чтобы они могли практиковаться в бою с использованием большого количества маны, - ответил Фердинанд. - Оно построено так, что мана не просачивается наружу. Я буду учить Розмэйн управлению маной, и потому вы упражняйтесь подальше от нас. Особенно ты, Дамуэль. Я слышал, что у тебя все еще продолжается рост объема манны. Постарайся увеличить объем как можно больше, прежде чем его рост прекратится.

Рыцари резко отсалютовали, затем ушли на другую сторону комнаты, чтобы начать тренировку. Я с большим интересом наблюдала за их тренировками, но Фердинанд ткнул мне пальцем в голову.

- Ой!

- Будь всегда внимательна, не отвлекайся, - сказал он. Взгляд его сейчас был просто устрашающим. Рихарды здесь не было, а рыцари тренировались на довольно большом расстоянии, а это значило, что здесь не было никого, кто встал бы на мою сторону или защитил меня. Я была сейчас наедине с врагом. Лучшее, что я могла сделать, - это постараться не рассердить его еще больше, чем он уже был.

- Бенно сейчас занят монастырем, не так ли? Я подумал, что сейчас выдалась хорошая возможность научить тебя магии. Детей обычно не учат использовать магию до поступления в Королевскую академию, но ты уже научилась управлять потоком своей маны. Я стану твоим учителем, чтобы у тебя были хотя бы самые необходимые знания по этому предмету, - произнес он. Но несмотря на то, насколько разумно это звучало, его раздраженный взгляд был почти что облеченным в слова утверждением что это его месть, за концерт фэйспиля.

- Поскольку ты не ученица Королевской академии, у тебя нет шттаппе.

- Фердинанд, позвольте вопрос - что это - штаппе?

- Вот что, - ответил Фердинанд, взмахнув рукой и достав, казалось бы, из ниоткуда сияющую палочку.

Я кивнул, мысленно отметив, что сияющая палочка, которую имели все студенты Королевской Академии, официально называлась штаппе.

- Обладая штаппе, ты сможешь более эффективно контролировать свою ману. Но это не значит, что без него нельзя использовать ману. Сначала я научу тебя создавать из фейкамня магического зверя и использовать его, - сказал Фердинанд, надевая тонкую кожаную перчатку. Затем он вытащил из мешочка на поясе чистый, размером с кулак, магический камень. Это был фейкамень, специально созданный для превращения в магического зверя, и, по-видимому, он был того же вида, что и те, что носили в рыцарских перчатках или носила на поясах знать.

- Направь в фейкамень ману и придай ему форму животного. Затем, своей волей заставь его перемещаться как по земле так и по воздуху в том направлении куда пожелаешь . Возможно, осенью пройдет тромбэ - истребление, и, учитывая, что тебе из – за здоровья нельзя использовать кареты нижнего города в качестве транспорта, тебе стоит научится иным способам перемещения, прежде чем мы снова отправимся на Праздник урожая и Весенний молебен. И самое главное, ты должны изучить методы, необходимые для сбора необходимых тебе ингредиентов. Они расположены в местах, куда тебе иногда без магического зверя будет не добраться, - объяснил Фердинанд, роняя магический камень мне в ладонь.

Я обхватила магический камень обеими ладонями, чтобы не уронить его, и сразу же почувствовала, как он начал высасывать мою ману. Он поглощал её так быстро, что было даже страшно, поэтому я поспешно открыла свою метафорическую шкатулку с маной, которая находилась внутри в сжатом состоянии.

- Фердинанд, он очень быстро вытягивает мою ману ...

- Это вполне естественное явление. Сначала, ты должна окрасить фейкамень своей маной. Это необходимо, чтобы он повиновался твоей воле.

- А как насчет колец, которые вы мне одалживали?! Они использовали мою ману, но совсем не истощали меня! – Пискнула я, все еще сжимая камень обеими руками, но Фердинанд только покачал головой.

- Использование фейкамней – это совсем не то же самое, что использование магических инструментов. Подробности я объясню позже; сейчас эта разница для тебя не имеет значения. И то что сейчас происходит снова напоминает сколь много же у тебя маны. Окрашивание происходит очень быстро.

Фердинанд объяснил, что рыцарь выходец из низшей знати, с небольшим количеством маны должен был влить в фейкамень так много маны, что от потребного количества их тошнить, и что иногда им требовалось несколько дней, чтобы полностью заполнить магический камень. Он также упомянул, что окрашивание магического камня своей собственной маной сделает его не восприимчивым к чужим командам - или же, пользоваться чужаку им будет намного сложнее. Те, у кого была мана того же цвета, могли использовать его, но разница между использованием чьего-то магического камня и использования камня, окрашенного вашей собственной маной, была по ощущениям подобна разнице между жидкой грязью и водой.

Когда Фердинанд закончил это своё объяснение, магический камень мигнул один раз ярким световым импульсом, показывая, что теперь он был окрашен моей маной.

- Теперь, когда фейкамень был окрашен, начинай упражняться в придании ему желаемой формы. Это не займет много времени, учитывая, что ты уже знакома с управлением маной. Сначала вливаешь в него ману, а затем представляешь как он набухает, используя ману для изменения формы камня. Со временем, ты должна научиться изменять его форму по своему желанию, но пока достаточно будет просто изменить размер.

Потирая пальцами камень, я сделала так, как мне сказал Фердинанд, и начала постепенно вливать в него ману. Делая это, я представляла, как набухает магический камень. Я думала, что этого будет сложно добиться, но фейкамень легко набух, увеличившись в размере согласно моему воображению.

- Ого, как он вырос! Он совсем как (воздушный шарик)! - Воскликнула я. Фейкамень, что вначале был размером с мой кулак, чуть меньше теннисного мячика, теперь был размером с футбольный мяч.

- Продолжая вливать в него ману, клади его на землю, а затем старайся поддерживать этот поток даже после того, как уберешь прочь руку. Как только ты сможешь это сделать, мы перейдем к его преобразованию в определенную форму.

- Ясно.

Я присела на корточки и осторожно положила магический камень на землю, один за другим убирая пальцы с его поверхности, чтобы постепенно свести к минимуму контакт между нами. Я сильно волновалась, что поток маны прервется, как только я перестану касаться камня, поэтому я расширила в диаметре метафорическую трубу, чтобы вливать больше маны, когда убрала последний палец.

Я не могла видеть, как мана вливается в фейкамень, но я это все чувствовала.

- Впечатляюще, - пробормотал Фердинанд, глядя на медленно увеличивающийся в размере магический камень. Из футбольного мяча он вырос в мяч для игры в вышибалу а затем стал размером в пляжный мяч, и эти изменения заставляли меня все больше нервничать.

Он ведь не лопнет, правда? Все будет хорошо, да?

- Фердинанд, позвольте вопрос - как долго он будет расти?

- Пока ты не прекратишь подавать ману или не выберешь для него окончательную форму. Он должен быть достаточно большим, чтобы ты могла использовать его для перемещения, поэтому продолжайте увеличивать.

- Уф. - С облегчением вздохнула я и повернулась, чтобы взглянуть на Фердинанда.

- Значит, в отличие от (воздушного шара), он непредсказуемо не лопнет… - Но прежде чем я успела закончить предложение, я услышала треска.

- Идиотка! - Рявкнул Фердинанд, прежде чем накинуть на меня плащ. Через мгновение я услышала громкий хлопок. Это прозвучало в точности так, как я и представляла, должен был звучать взрыв воздушного шара из магического камня. Маленькие осколки с резким звуком застучали о плащ Фердинанда, а затем, падая на землю, издавали легкий звенящий звук, словно осколки стекла.

- Я ведь кажется объяснил, что магический камень изменяется в соответствии с твоими мыслями и представлениями. Почему же ты тогда продолжала представлять, как он лопается?! Конечно он взорвется, если ты меняя его форму будешь это рисовать в своем разуме, идиотка!

- Прошу прощения! Мне очень жаль!

- Ну и ну. Изведен напрочь столь ценный магический камень, ... - утомленно вздохнул Фердинанд, явно недовольный подобным исходом.

Я тут же побледнела, только тогда вспомнив, насколько ценны и дороги магические камни. Плохо было дело. Куски магического камня без труда находились взглядом на чистом белом полу, поэтому я поспешно начала собирать их. Когда я собрала несколько, я начала вливать в них ману и проскандировала себе под нос:

- Глина, глина, клейся, липни, шаром становись! - Как и было приказано, магический камень размягчился в моих руках, подобно глине, что позволило мне скатать все осколки в шар.

- Что ты делаешь? Разломанный магический камень обратно не собрать. У нас нет выбора, кроме как превратить осколки в порошок и использовать его для создания магического инструмента, - сказал Фердинанд, с раздражением глядя на меня, но я чувствовала, как фрагменты фейкамня меняют форму в моих руках.

- Все будет хорошо. Все что мне нужно сделать, это представить, что осколки становятся похожи на глину, и они снова слипаются обратно. Видите?

Я показал ему помятый магический камень в своей ладони, и Фердинанд несколько раз перевел взгляд с него на меня и обратно с выражением полного оторопения. Затем он взял у меня магический камень и какое-то время рассматривал его на свету, прежде чем начать тереть свои виски.

- Это же просто безумие какое то ...

- Э?

- Не обращай внимания. Собери все осколки. Как только сделаешь это, будем считать что твое обучение на сегодня законченно. – И Фердинанд одновременно раздраженно и устало махнул рукой, как бы говоря этим жестом, что бы я больше не приставала к нему с вопросами, и затем снова начал массировать себе виски.

Я энергично кивнула и приступила к сбору оставшихся фрагментов камня, которые все еще были разбросаны по земле. Я села на корточки, и стала катать по полу получившуюся у меня ранее сферу из магического камня, к которой словно к глиняному шару приклеивались валявшиеся на полу осколки. Когда шар из – за них увеличивался в размерах, я снова вливала в него манну, делая его катанием и руками глаже и круглее, и после продолжала собирать таким образом осколки.

После некоторого времени, что я провела сидя на корточках и катая шар, я подобрала каждый осколок, но мои ноги так онемели, что я даже не смогла с первого раза подняться на ноги и затем устойчиво стоять на них.

- Это приведет к ужасающему бедствию, если ты потеряешь контроль над своей маной, не зная, как правильно ее использовать, поэтому не тренируйся контролировать ману самостоятельно, - сказал мне Фердинанд, когда мы вернулись в мою комнату.

Я только что заставила взорваться магический камень, и потому повесив голову я молча выслушивала его поучения. Сама мысль о том, что что-то взорвется и кому-то причинит боль, была настолько ужасающей, что я даже не думала заниматься магией самостоятельно.

- Хорошо, - произнес Фердинанд, чувствуя что я все осознала правильно. Затем он начал раскладывать на столе книги по магии, принесенные им ранее.

- Это книги из библиотеки замка. В них описываются основы магии.

- Дааа! Я вам очень благодарна, - сказала я. Но как только я потянулась за книгами, Фердинанд перехватил мою руку.

- Рихарда, у Розмэйн есть дурная привычка при чтении книг полностью терять связь с окружающим миром. Для нее является самым обычным делом при этом даже не отвечать на обращенные к ней слова. Внимательно присматривай за ней, что бы она вела здоровый образ жизни.

- О да, да. Можешь рассчитывать на меня, мальчик мой. Я к подобному уже привыкла.

- Кроме того, она, после сегодняшних упражнений скорей всего испытывает сильную усталость. Есть шанс, что она может снова заболеть, - сказал Фердинанд, взглянув в мою сторону. В тот момент, когда он произнес слова «снова заболеть», я заметила, что выражение лица Рихарды стало жестким.

- Что ж, миледи, чтение можно отложить и до завтра. Как и предполагает Фердинанд, вы, должно быть, чувствуете усталость после своего первого занятия магией. У вас поднимется температура, если вы сегодня не ляжете пораньше спать.

- Эм, подождите ... Рихарда, я ...

Книги прямо на моих глазах стали складывать обратно в стопку. Я протянула руку, чтобы схватить одну, но Рихарда отбросила её в сторону и начала отчитывать меня.

- Ах да, чуть не забыл - Розмэйн, приходи завтра в храм. Я должен получить обещанные песни и рецепты, - сказал Фердинанд, с довольной улыбкой наблюдая как меня отчитывают.

Это и есть его месть! Это Фердинанд мстит за концерт! Серьезно, каким же гадом ты должен быть, чтобы положить передо мной стопку книг, которые я никогда раньше не читала, затем добавить еще больше работы в мой график и приказать Рихарде внимательно присматривать за мной, чтобы я не смогла прочитать их? Как по мне, так довольно крупным.

- Вы просто ужасны, Фердинанд!

- Мы с Рихардой просто беспокоимся о твоем здоровье. В этом нет ничего ужасного, - ответил он. Фердинанд определенно мстил мне; любой мог заметить насколько самодовольным он сейчас выглядел. Я впилась в него пылающим взглядом, в ответ на которой он ответил довольной улыбкой.

Хорошо, ты добился того что я теперь серьезно разозлилась! Фердинанд, если ты собираешься играть грязно, то я тоже способна на подобные методы!

Мой план заключался в том, чтобы иллюстрация Вильмы в программе представляла собой черно-белой вырезной бумажной гравюре, наподобие тех, что были у нас в наших книжках с картинками, с изображением человека, играющего на фэйспиле. Узнать в изображенном человеке Фердинанда, можно было только по прическе. Я делала это с тем расчетом, что бы Эльвира и другие подобные ей получили хоть какую то память и удовольствие от этой задумки и события.

Но теперь я больше не собиралась сдерживаться. Перчатки были сняты. В этом мире не существовало авторских прав на изображения, и это означало, что ничто не мешало мне выложиться на полную.

Как бы мне не было трудно, но я обязательно закончу восковые трафареты в этом месяце! Я попрошу Вильму нарисовать очень тонкое, подробное и очень приукрашенное изображение Фердинанда, а затем использую мимеограф, чтобы оно оказалось на каждой программке. И я позабочусь о том, чтобы изображение было максимально подробным!

Работа над восковыми трафаретами

Несмотря на то, что я жила в замке, единственный раз когда я видела свою приемную семью (не считая того момента, когда они меня сами вызвали), это во время ужина. Мы завтракали в своих личных комнатах, а во время обеда Сильвестр и Флоренсия обычно ходили на собрания, на которые мне не разрешалось присутствовать. В результате, только ужин был моей единственной возможностью поговорить с ними.

- Сильвестр, я вернусь в храм завтра и пробуду там около месяца.

-...Это еще почему? Разве едальня уже не готова? - Спросил Сильвестр, сопроводив эти слова своим пронзительным взглядом темно зеленых глаз. Насколько я понимала этот взгляд, он сейчас искал на моем лице ответ на его вопрос.

- Чтобы улучшить технологию печати, мне нужно будет часто встречаться и обсуждать вопросы с теми кто помогает ее придумывать и в дальнейшем будет с нею работать. Как только мы придумаем что ни будь новое, я немедленно вернусь, чтобы сообщить о наших результатах.

Сильвестр сделал царственное выражение лица и кивнул, но я была уверен, что он уже придумал какой-нибудь предлог, чтобы прийти и «понаблюдать» за мной, несмотря ни на что.

- Сильвестр, если вы решите прийти и понаблюдать за процессом, пожалуйста, не забудьте сообщить мне заранее.

- Знаю, знаю, - ответил он. Я проглотила желание сказать, что он определенно не знает, и вместо этого просто принялась доедать свою еду.

Пожелав спокойной ночи, мы направились обратно в наши комнаты. Для нас с Вилфридом это означало вместе отправиться в северное здание.

- Это несправедливо, Розмэйн. - Вилфрид на протяжении всего ужина выглядел угрюмым и теперь смотрел на меня своими темно-зелеными глазами, которые действительно очень походили на глаза Сильвестра. Но я не понимала, что он имел ввиду, что называл несправедливым.

-... Могу я уточнить – что несправедливо?

- Я говорю, что несправедливо, а значит, это несправедливо! - воскликнул он. Это было настолько далеко от ответа по сути, что я и теперь понятия не имела, что он пытался сказать.

Я в замешательстве посмотрела на Лампрехта, но он только смущенно нахмурился. Похоже, сейчас было неподходящее время для объяснений.

Как только мы оказались в северном здании, я начала подниматься по лестнице в свою комнату.

- Мои искренние извинения, Вилфрид. Я буду отсутствовать в течении следующего месяца, и я надеюсь, что ты обретешь покой в моё отсутствие. Спокойной ночи.

Вильфрид сердито выкрикнул:

- Ты вообще ничего не поняла! - Этажом ниже, но я проигнорировал его; у меня были дела, требующие моего срочного внимания.

Оказавшись в своей комнате, я направилась к своему столу, взяла лист бумаги и начала записывать все, что мне нужно было закончить, пока я находилась в храме. Затем я перечислила все, что мне нужно будет взять с собой.

- Уууу ... Я бы хотела иметь при себе свой диптих. Я трачу зря столько бумаги.

Мой собственный диптих был возвращен моей семье как часть вещей Мэйн. Лютц упомянул, что его сейчас использует Тули. Но даже если бы у меня был диптих, трудно было представить, чтобы кто-нибудь здесь позволил мне использовать то, что было по сути неукрашенной деревяшкой. Учитывая, что от него могли бы просто избавиться как от чего-то неподходящего для приемной дочери эрцгерцога, мне повезло, что его вообще подарили Тули... но сейчас мне все равно хотелось, чтобы он был у меня под рукой.

... Я знаю, что он занят, так что, вероятнее всего его рассердит, но я попрошу Бенно заказать еще один для меня.

Приняв это решение, мой взгляд упал на шкаф, в который Рихарда положила книги Фердинанда. Было так больно знать, что так близко ко мне находятся новые книги, но я не могу их прочесть.

Пока я продолжала с сожалением смотреть на них, откашлялась Рихарда:

- Пора ложится спать, миледи.

Ладно, ладно. Но завтра я встану пораньше, чтобы начать их читать.

На следующий день я действительно проснулся рано утром. Но когда я попытался достать книгу, то обнаружил, что шкаф не открывается. Он был заперт.

В итоге мне пришлось мучительно ждать, когда приедет Рихарда, и когда она в конце концов пришла, она отругала меня за то, что я отдыхаю недостаточно долго. И, что еще хуже, она отправила меня в храм, как только я закончил завтракать. Ее доводы? «Если вы начнете читать, миледи, вы забудете о своих обещаниях. Фердинанд все мне рассказал о вас ».

... Будь ты проклят, Фердинанд!

Со сжатыми губами и недобрыми в сердце, я села в карету и направилась в храм. Бригитта и Дамуэль сопровождали меня, поэтому, хотя мы не были в одной карете, я знала что мои телохранители рядом.

- С возвращением, леди Розмэйн, - произнес Фран по нашему прибытии.

- Рада видеть тебя, Фран, - ответила я, когда мы шли в покои Верховного Епископа.

- Мне сказали, что вы останетесь в замке на какое-то время, поэтому вчера я был весьма удивлен, когда Верховный жрец сообщил мне, что вы возвращаетесь.

- Я тоже была удивлена, когда он приказал мне вернуться, - с горечью произнесла я, мое разочарование происходившее от того, что меня вызвали обратно, не получив даже возможности прочесть новые книги, с каждым мгновением становилось все сильнее. Стопка книг, которые дал мне Фердинанд, была из библиотеки замка, и, поскольку выносить их за пределы замка было запрещено, я смогу прочитать их только по возвращении. Другими словами, мне отказывали в доступе к ним на целый месяц.

-Леди Розмэйн, вы, кажется, очень расстроены. Что-то случилось?

- Фердинанд встал между мной и книгами; он заставил меня вернуться еще до того, как я успела их даже начать читать. Он, должно быть, действительно остро нуждается в этих новых песнях и рецептах, - сердито произнесла я, отчего у Франа удивленно расширились глаза.

-...Вот как? Он посоветовал мне связаться с компанией Гилберта, поскольку вы уже закончили сбор пожертвований. Мне кажется, что они должны вскоре прибыть, - сказал Фран, этими словами полностью выбив меня из колеи. Я думала, что должна буду как можно скорее передать деньги Бенно, так как они ему скоро понадобятся, но я не ожидала, что Фердинанд сам назначит нам встречу.

- Может, мы пойдем в комнату директора приюта, когда вы переоденетесь? Никола уже ждет там с приготовленными сладостями.

- О? Теперь я с нетерпением ожидаю этого, - ответила я со смехом, заставив Фран положить руку себе на грудь и облегченно вздохнуть.

Моника переодевала меня, пока Фран считал собранные нами пожертвования, и как только мы закончили, я направился в покои директора приюта. Оказавшись там, я глубоко вдохнула, чувствуя себя более расслабленной в комнате, к которой я уже привыкла, затем открыла дверь в свою потайную комнату.

- Моника, пожалуйста, убери в этой комнате и принеси письменные принадлежности.

- Как прикажите.

Хоть Фран при этом и сохранял спокойное выражение лица, но я заметила, что он немного напрягался всякий раз, когда входил в потайную комнату, поэтому я и поручила Монике убирать её и заниматься в ней всяким таким прочим.

- Фран, где Гил и Вильма?

- Гил стоит у ворот, дабы встретить и поприветствовать гостей из компании Гилберта. Мне пойти и вызвать Вильму, чтобы вы смогли поговорить с ней?

- Я хочу попросить Вильму нарисовать кое что для меня, но это может подождать, пока я не закончу переговоры с Лютцем и остальными.

Фран начал рассказывать мне, что произошло, пока я отсутствовала, и довольно скоро прибыли Бенно и Лютц. Очевидно, в монастыре было так много работы, что Марк решил остаться в магазине.

- Лютц, Бенно, спасибо, что пришли. А теперь следуйте за мной. Также пусть меня сопровождает Гил, а Дамуэль охраняет меня.

Мы вошли в мою потайную комнату, и как только дверь закрылась, я прыгнул в объятия Лютца. Я предположила, что он уже предвидел это, поскольку принял мои объятие без тени удивления.

- Лютц, Лютц, Лютц! Ты никогда не поверишь в это, но Фердинанд – придурок просто огромных масштабов!

- ... Я сейчас просто чертовски занят для выслушивания таких новостей, ты меня понимаешь?

- Я тоже очень занята! Мне пришлось устроить чаепитие, чтобы собрать пожертвования, и я раздала так много фальшивых улыбок, что потеряла сознание и мне пришлось днями валятся в постели! Затем Фердинанд начал обучение магии, потому что он злится на меня из-за чего-то, в чем я не виновата, и теперь он все делает мне назло! Мне сейчас и вправду очень тяжело!

Лютц сузил глаза:

- Верховный жрец издевается над тобой? Каким образом? Что он делает?

- Он показал мне огромную стопку книг, которых я никогда раньше не видела, а затем дал мне столько дел, что у меня даже не было возможности прикоснуться к ним. Он даже попросил людей присмотреть за мной, чтобы убедиться, что я их не начну читать! Разве это не крайне жестоко?!

-... Должен сказать, я восхищаюсь его храбростью. На его месте я бы уже начал опасаться за свою жизнь, - ответил Лютц, бросив на меня несколько нервный взгляд. Он воочию видел, какие буйства я устраивала, когда у меня отбирали книги. Но его взгляд дрогнул всего на секунду, прежде чем он легонько погладил меня по голове:

- Ты проделала хорошую работу, сдерживая до сих пор все эти чувства. Ага. Я тобой горжусь.

- На самом деле, я решила, что больше не собираюсь сдерживаться. Я так раздражена, что я собираюсь закончить восковые трафареты как можно скорее.

- Как эти две вещи вообще связаны между собой?! - Воскликнул Лютц. Но сейчас это было не важно. Сейчас для меня более важным закончить восковые трафареты и заставить Фердинанда пережить самый большой конфуз за всю его жизнь.

- Это так, одна мелочь. Давай просто приложим к их изготовлению наши общие усилия, хорошо? - спросил я, цепляясь за Лютца.

И именно в этот момент, глаза Бенно распахнулись, и он обрушил на меня гром своего недовольного голоса:

- Ты просто абсолютная идиотка! Ты хотя бы представляешь, сколько на нас уже висит всякой другой работы?!

- Мне нужны восковые трафареты для исполнения моего плана! Бенно, ты хотя бы представляешь, как тяжело собирать деньги в благородном обществе?! - Рявкнула я в ответ.

Бенно удивленно расширил глаза. Его прежний порыв полностью утих, и я не упустила представившейся возможности завладеть преимуществом:

- Это моя единственная возможность заработать подобные деньги. Если мы успеем их подготовить, восковые трафареты принесут просто огромную прибыль. Так что я забираю себе Лютца на месяц, - заявила я, еще крепче обняв того.

- Эй, не решай что-то подобное совершенно единолично, - упрекнул меня Лютц, прежде чем щелкнуть меня по лбу. Я положила руку на то место, где он щелкнул меня, и поджала губы.

- Ты делаешь то, что я придумываю, не так ли, Лютц? Ты действительно согласен нарушить эту традицию?

- Нет, но ...

- Как бы я ни хотел одолжить вам Лютц, мы просто завалены работой. У нас просто ни хватает ни денег, ни людей сделать все что нам нужно, - сказал Бенно, почесывая затылок. Прибыли от мастерской Розмэйн явно было недостаточно, чтобы поддерживать их текущую работу, и он уже разговаривал с главой гильдии о том, как они должны распределить между собой затраты и работу.

- Бенно, не беспокойтесь о деньгах. Я собрала пожертвования, которые передам вам попозже. Этого будет достаточно, чтобы покрыть все первоначальные затраты.

-...Вы не могли бы повторить что вы сейчас сказали?

Сбор денег всегда был самой большой проблемой для купцов, и это было особенно актуально сейчас, учитывая, сколько денег нам было нужно. Таким образом, никто не мог обвинить Бенно в том, что он выглядел слишком уж ошеломленным, когда я упомянула, что мне удалось решить эту проблему, столь неожиданным способом.

- Хорошо, я одолжу вам Лютца. С наличными деньгами будет проще делать заказы, а достать нужные нам материалы не составит труда. Если вам нужна его помощь, чтобы собрать больше денег, что ж, используйте его на полную, - сказал Бенно с блестящими глазами. Он дал мне разрешение использовать Лютц, и я воспользуюсь этим разрешением в полной мере.

- А, кстати – вот. Считай это моей благодарностью за то, что помогли мне обзавестись связями с аристократами. Вам ведь был нужен один из них, не так ли? - Бенно выпятил подбородок, а Лютц осторожно достал что-то прямоугольное, обернутое тканью, и протянул его мне с озорной улыбкой.

- Пожалуйста, примите этот подарок, миледи.

Я в удивлении сделала шаг назад, прежде чем взять сверток из его рук. Затем я развернула ткань, гадая, что это за твердый предмет внутри.

-...Ого! Диптих!

Это был весьма необычный диптих, достойный знатного аристократа, украшенный обильной резьбой, и весь покрытый чем то блестящим, вроде лака. Пока я с горящими глазами рассматривала это чудо, Бенно рассмеялся и произнес:

- Я знаю, что Тули сейчас использует ваш диптих, и решил, что вам понадобится новый, так что да, я заказал еще один. Мы поместили герб мастерской Розмэйн на лицевой стороне, герб семьи лорда Карстедта на оборотной стороне и герб эрцгерцога на том месте, где обычно стояло ваше имя, - пояснил Бенно, указывая на различные места на диптихе.

Затем Лютц указал на прикрепленный к диптиху металлический стилус:

- Мы заказали Иоганну сделать того же, что и раньше, поэтому все должно работать так, как ты привыкла.

- А мне как раз так хотелось диптих. Спасибо, Бенно! И тебе тоже, Лютц!

Я захихикала, держа диптих, который был того размера, чтобы идеально уместиться в моих руках. Радость от получения крайне нужного и желаемого подарка, вызвала у меня на лице улыбку. Было так приятно знать, что кто-то переживает, думает обо мне и что они так хорошо меня знают.

- Так, где же там ваши пожертвования?

- Я доверила их Франу, так что нам придется покинуть потайную комнату. Я как бы хочу немного подзарядиться с помощью Лютца, но, поскольку он будет в храме целый месяц, думаю, мы можем продолжить это завтра. Эхехе.

Благодаря диптиху, мое сердце теперь не билось а как будто стучало. Я вышла из потайной комнаты в отличном настроении, но, поскольку снаружи её находилась Бригитта, мне все равно нужно было вести себя достойно дворянки, когда я разговаривала с Франом.

- Фран, пожалуйста, передай деньги Бенно. Бенно, я намерена сообщить своим матерям, как были использованы эти деньги, поэтому прошу вас предоставить мне подробный отчет о том, как вы их потратите. - На мой взгляд, подробный отчет, в котором пожертвователям сообщается, куда ушли их деньги, может облегчить следующий сбор пожертвований.

- Бенно, это все, что я хотела обсудить с вами. Я предполагаю, что подготовка монастыря будет сложной, но я очень верю в ваши способности. Лютц и Гил, я хотела бы обсудить с вами обоими вопросы по мастерской, так что пожалуйста задержитесь.

- Я польщен вашим доверием, - ответил Бенно, принимая мешочек где лежало более трех больших золотых более мелкими монетами, прежде чем положить его в карман и позволить Монике вывести его из храма.

Я села за стол. Во-первых, я хотела услышать, как продвигаются дела с восковыми трафаретами в мастерской.

- Гил, как мастерская? У вас выходит бумага достаточно тонкая, чтобы ее можно было использовать для восковых трафаретов?

- Мы можем сделать довольно тонкую бумагу из древесины тромбэ. Мы пробовали использовать обычные деревья, но у нас ничего не вышло. Это будет огромной проблемой, если мы не найдем другой сорт древесины.

Гил сообщил, что теперь они могут делать довольно тонкую бумагу из древесины тромбэ, но её использование сделает трафареты неоправданно дорогими; дерево было редким, и мы не могли использовать его для массового производства. Самым идеальным вариантом было бы использовать дерево, произрастающее в этом регионе, например дерево волрина, но похоже, что волрин не подходит для изготовления восковых трафаретов.

Однако в этом определенном случае, мы все еще могли получить прибыль, даже используя древесину тромбэ для изготовления бумаги, поскольку иллюстрации Фердинанда, несомненно, будут стоить очень дорого. Я также не возражала против увеличения стоимости производства, если это означало, что мы сможем использовать для печати настоящую восковку, поэтому я решила что сейчас можно и пойти на изготовление экспериментального трафарета с использованием древесины тромбэ.

- Удалось ли тебе пользоваться утюгом, который сделал Иоганн? Я полагаю, что даже с изменением типа воска это не помогло сделать его слой равномерно тонким?

- Мало того, что воск не выходит одинаково тонким слоем, но когда мы пытались вырезать трафарет поверх подложки, который сделал Иоганн, воск треснул и стал непригодным для использования.

Эти трещины образовывались либо потому, что воск был слишком толстым, либо слишком твердым - другими словами, мне нужно было добавить какую-то смолу, древесную живицу, похожую на резину, чтобы смягчить его.

... Каковы же были соотношения для того рецепта? Не помню ... В любом случае, я думаю, это не имеет особого значения, поскольку воск и смола этого мира будут сделаны из других материалов, особенно учитывая все возможные примеси.

- Леди Розмэйн, когда вы наносили воск на обычные трафареты, чтобы защитить иллюстрации Вильмы, я помню, как вы упоминали, что не будет проблемой, если поверхность не будет очень ровной или ткань оставит на ней отпечаток. Это верно и для восковых трафаретов?

-Абсолютно нет.

Еще в свою бытность Урано, я использовала для этого бумагу для выпечки, но здесь я не могла ее использовать за ее отсутствием. Я даже не могла придумать что-то, что можно было бы использовать в качестве замены. Единственное, что пришло в голову, это машины для нанесения воскового покрытия, которые мастера использовали для изготовления восковых трафаретов на Земле: они протягивали бумагу между двумя валиками, прижатыми друг к другу, что создавало тонкий, ровный слой воска.

- Я думаю, что здесь понадобится одна из этих машин для нанесения воска, но ... интересно, сможет ли Иоганн вообще ее сделать. - Хотя я могла приблизительно объяснить концепцию, я знала недостаточно, чтобы нарисовать подробный чертеж или что-то тому подобное. Нам придется пройти весь этот путь процессом проб и ошибок, но я понятия не имела, сможет ли Иоганн справиться с этим, учитывая, что ему всегда были нужны как можно более подробные наброски.

- Лютц, я хотела бы обсудить это с Иоганном. Пожалуйста, вызови его на завтра. А пока я пойду в мастерскую, чтобы проверить, достаточно ли тонка бумага, которую вы сделали.

Я поднялась на ноги, и два моих рыцаря-телохранителя, естественно, шагнули вперед, чтобы последовать за мной. Но, если бы Дамюэль и Бригитта пришли со мной в мастерскую, то там у работников наверняка возникли бы проблемы.

- ... Могу я попросить вас двоих подождать здесь, поскольку на карту поставлены торгове и ремесленные секреты?

- Боюсь, что нет. С вами всегда должен быть хотя бы один телохранитель, леди Розмэйн.

Не способная оспорить правоту Бригитты, я перевела взгляд с нее на Дамуэля:

- В таком случае, прошу прощения, но я прощу, чтобы меня сопровождал только Дамуэль. Мне есть чем шантажировать, и поэтому я уверена, что смогу заставить его молчать, что бы он там ни увидел.

- ... Леди Розмэйн, вы мне не доверяете? – Сильно нахмурившись, резким голосом спросила Бригитта.

Я закрыл глаза:

- Я ценю, что вы готовы сопровождать меня, даже в нижний город, который все дворяне считают невыносимо грязным, и до сих пор вы служили мне верой и правдой. Но это совершенно другое дело.

Бригитта посмотрела на меня смущенным и растерянным взглядом; кажется, она совершенно меня не поняла. Я знала, что она очень переживает и заботится о своих родных, и я действительно хотела помочь ей, чем могла, но это было делом связанным с торговлей, то есть возможным получением больших прибылей или столь же большими потерями. А учитывая, сколько обычно у каждого дворянина было связей и обязательств перед множеством людей, я не могла отдать им такую ценную информацию бесплатно.

- Я доверяю вам, но вы напрямую связаны с гибом землевладельцем. Я все еще не могу быть уверенна, сможете ли вы хранить столь ценную информацию в секрете от своей семьи. Дамуэль, с другой стороны, не из семьи, которая владеет землей. А поскольку его семья живет в квартале Дворян, мне будет намного легче проследить за его и её действиями и воздействовать на них в случае необходимости.

- ... Понятно. - Бригитта теперь смотрела на меня другим, новым взглядом, в котором теперь виделся страх. Затем посмотрела на Дамюэля сочувствующим взглядом.

- Леди Розмэйн, когда вы говорите, что вам есть чем шантажировать меня, что вы имели в виду? - спросил Дамуэль.

- Ахаха. Пусть это пока побудет моим секретом.

В сопровождении дрожащего Дамуэля в качестве моего телохранителя, я вместе с Лютцем и Гилом отправилась в мастерскую, где серые жрецы и дети, как обычно, делали бумагу.

- Продолжайте работать. Не обращайте на меня внимания, - сказал я, прежде чем велела Гилу принести мне тонкую бумагу из древесины тромбэ, чтобы я могла ее изучить. Как и ожидалось, бумага из тромбы была на две головы выше любой другой по качеству; она было намного лучше, чем то что получалось из древесины волрин деревьев.

- Такая огромная разница в качестве ... Ну да ладно. В любом случае, мы должны были попытаться и будем пробовать новые подходы и в будущем.

Когда я посмотрела на фрукты тау, сложенные в углу мастерской, Лютц бросил взгляд на Дамуэля:

- Вы уверены, что это хорошая идея?

Честно говоря, не была. Чем меньше людей знали этот секрет, тем лучше. Но поскольку мне всегда нужно было иметь с собой хотя бы одного телохранителя, Дамуэль представлял наименьшую опасность для наших планов.

- Дамуэль, ты не должен никому рассказывать о том, что ты здесь увидишь. Ни один человек не должен знать. Ни мой Отец, ни Фердинанд, ни тем более Сильвестр. Ты можеш мне это пообещать?

Взгляд Дамуэля дрогнул в тревоге и растерянности.

- Если ты расскажешь хоть слово о том что здесь увидишь, я запросто могу оговорится, и представь, как бы это было обидно, если бы Сильвестр узнал что-то такое, что позволило бы ему всегда дразнить тебя.

- Ч-что? Эээ, сам Ауб Эренфеста ...? – Почти бессвязные слова донеслись изо рта Дамуэля, у которого на лице возникло выражение, достойное описания как «жалкое», когда он припомнил Весенний молебен, свою роль вечной жертвы для безжалостных и бесконечных шуток и подколок Сильвестра.

- Ты же будешь хранить это в секрете, правда, Дамуэль? - Вопросила я его с улыбкой на губах.

У Дамуэля сейчас было крайне болезненное выражением лица, словно его у него сейчас как бы не сердце рвалось на части. Затем он зажмурился, опустился на колени и скрестил руки на груди:

- Я не могу этого обещать. Как рыцарь, я не могу хранить молчание, если мне задаст вопрос мой командир. И потому ... я прошу вас позволить мне держать глаза закрытыми. - Поскольку Дамуэль не мог рассказать о том, чего не знал, он пришел к выводу, что лучше всего было бы оставаться в полном неведении.

Я кивнула:

- В таком случае, ни при каких обстоятельствах не покидай мастерскую. Я молюсь, чтобы любопытство не привело к твоей гибели.

- Благодарю вас, - ответил Дамуэль.

Итак, я с Лютцем и остальными отправилась наружу, в то время как Дамуэль и несколько серых жрецов остались в мастерской.

Иллюстрации Фердинанда

Лютц и Гил взяли корзины и инструменты, для рубки тромбэ, а после отвели детей и серых жрецов в здание для девочек, ну а я пристроилась к этой процессии сзади.

-Не мог бы кто-нибудь из вас позвать Вилму, Делию и Дирка на улицу? - Попросила я.

- Да, да! Я могу это сделать! – Сразу же закричали несколько детей, прежде чем все убежали прочь. Вскоре на улицу вышли Вильма и Делия, державшая Дирка на руках. Выражение лица у Делии было немного напряженным.

- Здравствуй, Делия. Я рада, что у тебя все хорошо.

- Я очень ценю вашу заботу. У нас с Дирком все в порядке, - ответила Делия, слегка улыбнувшись мне после того, как я заговорила с ней.

- Делия, у Дирка Пожиратель. Его мана была причиной того, что жаба - кхм – этот граф и Верховный епископ обратили на него внимание. Поскольку граф еще жив, Дирк по-прежнему связан с ним контрактом подчинения.

Лицо Делит почти мгновенно побледнело. Граф Биндевальд был оставлен в живых, чтобы его преступления могли быть должным образом расследованы, и чтобы можно было вести переговоры с герцогством Аренсбах.

Приоритетом Сильвестра в сложившейся ситуации было заключение политически выгодной сделки, поэтому трудно было представить, что аннулирование контракта Дирка было чем-то, что эрцгерцог вообще рассматривал или учитывал. Можно было с уверенностью предположить, что контракт Дирка будет действовать до тех пор, пока жив граф.

- Дирку не был передан магический инструмент, с помощью которого он мог бы сбрасывать из тела накапливающуюся внутри него ману. Мы должны вытянуть хотя бы немного маны из него, чтобы она не вредила его здоровью. Поэтому, пусть Дирк подержит один из этих красных фруктов.

Я поторопила Гила дать Делии фрукт тау, который она затем отдала Дирку. Его мана к этому времени не особо восстановилась, так как он был полностью истощен Верховным Епископом еще весной, поэтому плод увеличился совсем на чуть чуть, настолько, чтобы семена начали немного выпирать.

- Теперь, в течении какого то времени с ним все будет в порядке. Можешь отнести Дирка внутрь.

- Ты слышал? Теперь с тобой все будет в порядке, - сказала Делия Дирку, нежно поглаживая его по голове.

Дирк сильно вырос за последний сезон, а это значит, что Камил, вероятно, тоже стал крупнее. Ностальгия была настолько сильной, что у меня выступили слезы в уголках глаз, и поэтому резко мотала головой, чтобы отогнать прочь сентиментальные мысли.

... Нет, нет, нет. Я не могу позволить себе продолжить эту мысль, иначе я снова захочу вернуться домой.

Вместо этого я сосредоточилась на проблемах печатного дела. Мне нужно было, чтобы Вильма нарисовала для меня обложку программы концерта.

- Вильма, у меня к тебе есть одна просьба - не могли бы вы нарисовать для меня изображение Верховного жреца?

- Прошу прощения, но это не в моих силах. Я просто никогда раньше не видела лица Верховного жреца, - объяснила Вильма. Поскольку у нее был глубокая душевная рана, порождавшая в ней страх перед синими жрецами, она старалась как можно меньше смотреть на Сильвестра и Фердинанда, когда они посещали приют. В результате она даже не знала как выглядят их лица.

Не могу поверить, что Вильма не знает, как выглядит Фердинанд! Хотя я полагаю, что если подумать, это имеет смысл ... подумала я, бледнея от ужаса, когда мой великий план безжалостной мести прямо у меня на глазах начал разваливаться на куски

- Я… Я приглашу его в свои покои, и ты сможешь ...

- Я искренне прошу прощения, но я все еще испытываю слишком сильный страх, чтобы даже думать о том, чтобы зайти в благородную часть храма, - печальным голосом произнесла Вильма.

Ей, конечно, было бы трудно туда попасть, учитывая, что это, по сути, самое настоящее гнездо синих жрецов, но все же - было трудно представить, что какие-то синие жрецы посмеют приставать к одному из моих слуг, когда я теперь сама была Верховным епископом.

- Вильма, может быть, тебе было бы удобнее, если бы я в это время была тобой? Тогда никто даже и близко не сможет подойти к тебе.

- Мне искренне жаль, леди Розмэйн ... Но, возможно, вы могли бы попросить Розину сделать набросок его лицо. Думаю, я смогу сделать иллюстрацию на основе ее работы, - предложила Вильма, с явным сожалением на лице.

- Тогда я немедля пойду и спрошу Розину! - Воскликнул я, снова воссияв надеждой. Жрицы, обученные изящным искусствам, и вправду были изобретательны, додумываясь применять свои навыки самыми невообразимыми способами.

Вильма тихонько захихикала, а затем вернулась в приют с Делией и Дирком.

- Итак, все готовы? – Спросила я

- Да, миледи! – Дружно ответили все собравшиеся, крепко держась за рукоятки инструментов для рубки тромбэ.

Я осмотрела их, чтобы убедиться, что все готово, затем Лютц кивнул, давая мне знак взять плод тау у Гила. Он уже наполовину вырос с того момента, когда Дирк использовал его, и в тот момент, когда я схватила плод, я почувствовала, как в него втягивается моя мана. Я внимательно наблюдала за увеличивающимся количеством семян внутри, как пузырились плоть фрукта, как его кожица постепенно становилась твердой. Затем, когда плод полностью наполнился семенами, он начал нагреваться.

- Сейчас! - Воскликнула я, и бросила его в грязь (на этот раз не промахнувшись). Семена разлетелись во все стороны, и меня тут же подхватил серый жрец, который бегом отнес меня подальше, укрыв за спинами всех остальных. За разразившейся эпической битвой я наблюдала со стороны. Было более чем очевидно, что ребята стали намного более умелыми по сравнению с прошлым годом - они выполняли свою работу эффективно и не тратя в пустую ни одного лишнего мгновения.

Мы превратили каждый из четырех фруктов тау, которые мы собрали во время Фестиваля звезд, и оставили на земляном полу мастерской в тромбэ, и к тому времени, когда мы срубили их все, корзины, которые мы принесли с собой, были заполнены до краев.

Я посмотрела на детей, которые раскраснелись от осознания хорошо сделанной работы, и улыбнулась им в ответ:

- А теперь, пожалуйста, используйте все это для изготовления бумаги. Я ожидаю, что благодаря ей, впереди нас ждет еще одна теплая и сытая зима.

Все сироты тут же с энтузиазмом ответили:

- Да, миледи, - и дальше я решила оставить их на попечение Гила и Лютца, чтобы я могла вернуться в мастерскую за Дамуэлем. Когда я вернулась, то обнаружила, что он, как потерявшийся щенок, бесцельно ходил кругами по помещению.

- Спасибо за ожидание, Дамуэль. Мы возвращаемся в мои покои, - сказала я, прежде чем отправиться в комнаты Верховного Епископа и сразу же спросить Розину, может ли она нарисовать Фердинанда.

- Учитывая ее страх перед мужчинами, меня не удивляет, что Вильма все время избегала смотреть на него. Но в любом случае, нарисовать Верховного жреца не составит труда. У него очень красивое лицо, которое легко рисовать, - сообщила Розина, хихикая, и элегантно водя ручкой по бумаге, начала рисовать Фердинанда.

Ее навыки рисования были достойны оценки «отлично». Она нарисовала лицо Фердинанда как в анфас так и в профиль, и достаточно одного взгляда, чтобы узнать, что это был изображен Верховный жрец. Навыки Розины были очень впечатляющими для того то, для кого оно было побочным а не основным увлечением.

- Э-это невероятно! - воскликнула Моника, ее темно-карие глаза заблестели, когда она внимательно всмотрелась в иллюстрацию Розины.

- Моника, пожалуйста, передай это Вильме и попроси ее нарисовать изображение Верховного жреца.

- Как пожелаете, - сказала Моника, выходя из комнаты с прижатым к груди эскизом Розины. А мгновение спустя, вернулся Фран, который уходил, что бы узнать планы и расписание Фердинанда.

- Что он сказал, Фран?

- Кажется, к нему внезапно пришел гость.

Значит, сначала ты не даешь мне читать, а потом еще имеешь наглость принять первым кого то другого? Очень интересно ...

Темные эмоции, которые были частично развеяны моей встречей с Лютцем и получением диптиха, снова начали набирать силу.

- Он сказал, что вы можете воспользоваться книгами, хранящимися в храмовой библиотеке под замком, пока ждете. Желаете ли вы отправится туда? - Продолжил Фран.

Упоминание о этих книгах сразу развеяло все мои темные чувства; ведь моим главным приоритетом было чтение новых книг. Я встала и улыбнулась Франу:

- Не будем терять ни мага! Фран, где может быть ключ от этих запертых книг?

- Вот здесь.

В сопровождении Франа и моих охранников я практически в припрыжку отправилась в комнату с текстами. Если бы вы спросили меня, что было самым лучшим в жизни в покоях Верховного Епископа, я бы ответила, что это было их очень близкое расположение к комнате с текстами.

Я открыла дверь в комнату с текстами вверенным мне ключом, и зайдя внутрь тут же направилась к запертой книжной полке, где находились самые ценные книги храма. Это будет первый раз, когда я смогу их открыть. Что же за книги хранились за этой дверью и считались настолько ценными, что хранились отдельно от других? От одной мысли об этом у меня учащенно забилось сердце.

Я вставила ключ в замок, мое сердце от волнения колотилось сейчас как сумасшедшее, и с легким щелчком, дверца книжной полки открылась. Внутри выстроились пять больших книг, каждая с богато украшенной обложкой.

- Сегодня мне хватит всего одной книги, Фран. Пожалуйста, принеси вот это к столу для чтения, - попросила я, блестя глазами. Мне было бы трудно самостоятельно перенести очень большую книгу высотой шестьдесят сантиметров.

-... Леди Розмэйн, похоже, это не книги.

- Э?

И вправду, то, что выстроилось в ряд на запертой книжной полке, на самом деле не были книгами - скорее, это были коробки, вырезанные под книги, а внутри каждой была связка писем. Я взяла одно их них, и сразу заметила, что оно было сделано из бумаги, которая больше походила на пергамент, чем на растительную бумагу, которую я делала. Когда я расправила лист, то увидела, что на нем нет имени отправителя.

- Это случайно ... не любовное письмо?! Фран, мне действительно разрешено это читать?

- Леди Розмэйн, поскольку вы Верховный епископ, я считаю, что это ваша обязанность - прочитать письма и сообщить их содержание Верховному жрецу.

Учитывая, где они были спрятаны, возможно, это были письма от любовниц и любовницы бывшего Верховного епископа. И их здесь было по настоящему много.

О нет, что же мне делать? Вот теперь у меня действительно сильно забилось сердце ...

- Что ж, тогда нет смысла тянуть с этим. – Я заметила что чем глубже в коробку тем старее письмо, поэтому я просто перевернула коробку, высыпав её содержимое и начала их чтение с самого первого из них, то есть, с самого старого.

Безымянная девушка Верховного Епископа, очевидно, была девушкой из аристократического рода, которую всю жизнь воспитывали как преемницу и наследницу своей семьи. Но затем ее родители родили мальчика, и, поскольку у него было больше маны, чем у нее, он был выбран в качестве их следующего преемника. Девушка чувствовала себя так, как будто вся ее гордость и упорный труд до этого момента были напрасными, и поэтому ее сердце переполнилось разочарованием. Ее отец считал, что этот гнев по отношению к ее младшему брату приведет к своего рода гражданской войне в семье, и поэтому она была сговорена замуж за дворянина из другого герцогства. Мать и отец полностью сосредоточили заботу и внимание на своем младшем сыне, и после всего этого произошедшего, девушка писала Верховному епископу в письме: «Ты единственный, на кого я могу положиться».

Как по мне, вы выбрали совсем не того человека, на которого стоило бы полагаться ...

Похоже, что даже после того, как вышла замуж, девушка продолжала регулярно присылать сюда письма. Кем же она была и что значила для предыдущего Верховного Епископа? Учитывая, как тщательно он хранил ее письма, было ясно, что она много для него значила. Так как жрецы не могли жениться, возможно, она была его тайной любовью.

Я всегда думала, что он был просто жадным, похотливым, извращенным стариком, но, возможно, у него была и чистая сторона. Хотя мне и очень сложно представить себе это ...

Я читала письмо за письмом, пока в поисках меня, Моника в конце концов не заявилась в комнату для хранения текстов. Только когда Фран похлопал меня по плечу, я оторвалась от чтения.

- Леди Розмэйн, у Вильмы есть к вам просьба, - сообщила Моника.

- Какая?

- Она хотела бы лично увидеть Верховного жреца, прежде чем рисовать его.

С тех пор, как я видела ее в последний раз, ее отношение к порученному сделало резкий разворот на сто восемьдесят градусов, и хотя я была рада услышать, что у Вильмы теперь столь много по сравнению с прошлыми, храбрости, чтобы решится на посещение моих новых покоев, я не знала, как себя чувствовать, зная, что это был эскиз Фердинанда, который её подвиг на это свершение.

- ... Ну, хорошо. Я лично зайду за Вильмой в приют. В любом случае Фердинанд должен скоро посетить мои покои. Фран, я пойду в приют с Моникой, поэтому, пожалуйста, вернись в мои покои, чтобы заранее подготовиться к приходу Фердинанда.

Когда я вошла в приют, Вильма встретила меня смущенной улыбкой:

- Мои прощения, леди Розмэйн. Я просто не поверила своим глазам, когда увидел эскиз Розины. Никогда в жизни я не видела никого со столь такими идеальными чертами лица.

-Идеальные ... черты?

- Да. Я не могу представить себе лица, лучше подходящего для запечатления в рисунке. Сочетание этих черт лица по настоящему прекрасно. Будь здесь сестра Кристина, она наверняка захотела бы, чтобы он всегда сопровождал её, был её музой, чтобы наблюдение за ним вдохновляло её. Леди Розмэйн, разве вы не испытываете подобных же чувств?

У Фердинанда, по-видимому, были столь выдающиеся красивые черты лица, что Вильма хотела использовать его в качестве модели, а любительница искусства прошлых лет, сестра Кристина, определенно хотела бы, чтобы он проводил с ней рядом как можно больше времени.

Я совершенно не понимаю, к чему все эти воздыхания и суматоха?

- Я согласна с тем, что у Фердинанда красивое лицо, но в основном у него на лице вечно держится одно и то же безэмоциональное выражение, что производит весьма холодное впечатление. Иногда я думаю о нем как о движущейся статуе. Я предпочитаю более живую красоту - такую, как у Франа, когда он начал использовать большее разнообразие в выражении лица. Спокойное, доброжелательное и заботливое выражение лица намного красивее, - пояснила я.

Когда Фран был маленьким, он, вероятно, был симпатичным мальчиком, который был лицом очень похож на девочку. Он был достаточно мускулистым, чтобы меня обычно не посещали подобные мысли об этом, но всякий раз, когда он выглядел удивленным или смеялся, он выглядел намного моложе, чем был на самом деле.

- Леди Розмэйн, я считаю, что вы уж слишком перехваливаете Франа.

- Ты так думаешь? Не стану отрицать, что Верховный жрец красив, но я считаю, что это вопрос мнения, когда разные вкусы приводят к разным выводам. Но даже в этом случае мои слуги намного лучше, чем слуги Верховного жреца, и намного симпатичнее. И это факт, - твердо сказала я.

- Ну.. - смущенно захихикали Вильма и Моника, а Бригитта кивнула головой, согласная с моим словами.

О, похоже, у меня есть хоть и молчаливый но союзник. У меня такое чувство, что мы с Бригиттой хорошо поладим.

- С возвращением, леди Розмэйн.

Я вернулась в свои покои и обнаружила, что Розина ждет меня с фэйспилем в руках и слегка ошарашенным выражением лица. Рядом с ней стоял Фердинанд, тоже держа фэйспиль, в то время как Фран выложила ручку и бумагу на стол перед ними, чтобы Фердинанд мог записать музыку, которой я собиралась научить его.

- Извиняюсь за ожидание, Розмэйн. Я не ожидал этого посетителя.

- О, ничего страшного. Я провела время за чтением очень увлекательных вещей. Я не против одолжить их вам, как только закончу их все, - с улыбкой ответила я, в то время как Фран приготовила ручку и немного чернил для Вильмы. Ответом на мои слова стал кивок и легкая улыбка Фердинанда.

- Итак, ты знаешь, что делать, - сказал Фердинанд, готовя свой фэйспиль.

Я раздумывала о том, какую песню дать ему, краем глаза наблюдая, как перо Вильмы летает по бумаге. Какую бы смешную и забавную песню дать Фердинанду, чтоб исполнив её он неосознанно подшутил над самим собой?

Ему не хватает доброты и сострадания, поэтому что-то о любви, героизме и дружбе подойдет просто идеально.

Я выбрала известную аниме - песню и напела её. Через некоторое время

Фердинанд махнул рукой, показывая мне остановиться. Затем он заиграл на фэйспиле, плавно выстраивая ноты в песню. Розина взволнованно наблюдала, а затем подняла руку.

- Что такое, Розина? – Спросила я.

- Гм, Верховный жрец! Что вы думаете об этом? - Спросила Розина, прежде чем сыграть мелодию в своей аранжировке. Фердинанд погладил подбородок, явно впечатленный, затем добавил что-то в ноты, лежащие перед ним.

- Это хорошо подойдет для исполнения оркестром, - сказал он.

Розина и Фердинанд теперь вместе трудились над написанием песни, регулярно делясь своими мыслями и мнениями. Их обсуждения велось на столь высоком уровне, что я не могла понять даже часть того, что они говорили, а тот факт, что мои слуги и рыцари-телохрантиели наблюдали за ними с удивленным и впечатленным выражением лица, дало мне понять, что и из них никто не понимал, что эти двое обсуждали.

Тем временем Вильма с предельно серьезным выражением лица, продолжая рисовать.

- Между прочим, Розмэйн ... Что за текст у этой песни? - Спросил Фердинанд, и сердце моё екнуло.

- Э-эм, ну… Это похоже на…« Я хочу знать, что делает тебя счастливым. Я не хочу, чтобы все закончилось, прежде чем я узнаю это. Нам нужны любовь и мужество »... Вот такие строки.

- Понимаю. Значит, это песня о любовной тоске.

Нет! Неправильно! Мысленно захихикала я про себя, сохраняя при этом совершенно нейтральное выражение лица. Я оказалась способна на это благодаря пройденному мною аристократическому обучению. Кто бы мог подумать, что любимая детьми аниме-песня станет мелодраматической песней о любви в другом мире?

Розина и Фердинанд обсуждали, какой текст лучше подходит к песне, быстро подбирая строку за строкой. В конечном итоге, нынешняя лирика полностью отличалась от изначальной.

- Этого должно хватить, - сказал Фердинанд, прежде чем сыграть новую песню от начала до конца. Яркая, умиротворяющая музыка струилась в воздухе, когда он пел своим глубоким, приятно резонирующим голосом, рассказывая историю об Ивигелибе, боге жизни, предлагающем свою любовь Гедульдих, богине земли. Это была песня, в которой Ивигелибе ухаживая за Гедульдих, пел, что он хочет знать, что сделает её счастливой, поэтому, хотя она была основана на религиозных мифах, это была песня о любви.

Прекрасный голос Фердинанда лился мне в уши, и, несмотря на то, что я знала исходную лирику, я не могла не чувствовать мурашки по всему телу. Ранее, я как то подумала, что Фердинанд мог заполучить практически любую девушку, которую только захочет, спев им песню о любви, и только что он еще сильнее утвердил это мое мнение.

Вильма вообще забыла про рисовку, а вместо этого смотрела на Фердинанда широко раскрытыми глазами; Розине всегда нравился Фердинанд как человек, что как и она увлекается изящными искусствами рисования и музыки, но сейчас при взгляде ей в глаза можно было бы легко представить что вместо зрачков у нее пульсируют маленькие сердечки, когда она смотрела на него с широкой, мечтательной улыбкой; у Моники и Николы покраснели щеки; а Бригитта смотрела на него с удивлением.

Не только женщины смотрели на Фердинанда с трепетом; Фран и Дамуэль тоже были впечатлены его игрой.

... Окажется ли концерт Фердинанда намного более опасным и непредсказуемым мероприятием, чем мне представлялось ранее?

Когда я увидела излишне льстящую изображенному на ней Фердинанду иллюстрацию, сделанную Вильмой, явно исполненную художником что смотрел на свою модель через розовые очки, я начала серьезное переосмысление - был ли концерт такой уж хорошей идеей.

Иоганн и Зак

На следующий день Лютц привел Иоганна и еще одного мальчика в покои директора приюта. Вероятно, правильнее было бы назвать его мужчиной, учитывая, что он был того же возраста, что и Иоганн, но он был еще достаточно молод, чтобы я инстинктивно использовала термин «мальчик». У него были коротко подстриженные, в стиле уставной военной стрижки, темно-красные волосы, и его серые глаза горели агрессивным, соревновательным блеском.

И, в отличие от видимого энтузиазма своего спутника, Иоганн выглядел весьма растерянным. Ведь сегодня я была одета в мантию Верховного Епископа. До сих пор он думал, что его покровительница была богатой простолюдинкой, работающей с Компанией Гилберта, и теперь он был поражен, узнав, что я на самом деле была этой мелкой Верховным епископом, о которой, очевидно, с самой поры Звездного фестиваля в нижнем городе все кому не лень чесали языками. Я никак не могла винить его за подобный потрясенный вид.

- Доброе утро, леди Розмэйн, - вежливым голосом произнес Лютц в официальном стиле обращения, который он использовал для общения со знатью.

Иоганн тут же по его примеру поспешно упал на колени:

- Доброе утро, эм ... леди Розмэйн? - Он смотрел на меня с недоумением, явно не понимая, почему изменилось мое имя.

Я начала небольшую речь, которую заранее обсудила с Лютцем и Бенно:

- Иоганн, приношу свои извинения за столь внезапный вызов. Как видишь, на меня возложили обязанности Верховного епископа, и поэтому я больше не могу так свободно навещать вас. Я бы попросила, чтобы вы приходили сюда сами, когда это только понадобится, но я все пойму, если подобное окажется не в твоих силах.

- О-о, так вот оно что! Я приду! Я сам приду к вам. Я не в жизнь не предложу вам больше проделывать весь путь в мою мастерскую самолично! - Воскликнул Иоганн. Он был столь честным, бесхитростным парнем, что, похоже, пришел к выводу, что я была ученицей синей жрицы, которая тайком выскользнула из храма, чтобы прогуляться по нижнему городу. Все прошло именно так, как обещали Лютц и Бенно, что заставило меня вздохнуть с облегчением:

- Я очень это ценю. И между прочим, Лютц ... кто это с ним?

- Зак из мастерской Верде. Похоже, он тоже хотел бы получить ваше покровительство, - сказал Лютц.

Я запросила более подробную информацию и узнала, что типы металлических букв Иоганна, будучи представлены Гильдии кузнецов наряду с трудами других, что участвовали в получении титула кузнеца, получили наивысшую похвалу. Работа Зака уступила работе Иоганну, и заняла второе место, и, очевидно, титул «Гутенберг» сыграл значительную роль в этом решении гильдии.

- Это просто не имеет никакого смысла, что Иоганн, внезапно, получил столько похвал и это после того, как столь долго не мог найти себе покровителя и его клиенты были столь недовольны им, - объяснил Зак. - Вы просто не знаете, на что способны другие кузнецы, леди Розмэйн. Я считаю, что мне больше подходит титул «Гутенберг», чем ему. Пожалуйста, сравните мою работу с его.

-... Как видите, Зак очень хочет сам стать Гутенбергом. Я привел его сюда, чтобы вы могли выслушать его дело, - сказал Лютц с легкой улыбкой. По его взгляду было более чем ясно, что желание Зака стать Гутенбергом казалось ему очень забавным.

Оказалось, что Зак был очень уверен в своих силах и похоже имел какое-то одностороннее соперничество с Иоганном. Я была более чем счастлива, что столь увлеченный мастер присоединился к моему легиону гордых Гутенбергов - в конце концов, чем больше у нас было квалифицированных ремесленников, тем лучше.

- Прежде чем принимать какие-либо решения, я должна увидеть, насколько ты действительно талантлив, Зак. Пройдем в мастерскую?

- Да, миледи! - Ответил Зак с энтузиазмом, прежде чем бросить на Иоганна победный взгляд.

Я направилась в мастерскую с Лютцем, Франом и Дамуэлем следовавших за мной по стопам. Гил отсутствовал, так как увел сирот в лес; стража ворот теперь узнавала их в лицо, а это означало, что они могли ходить в лес самостоятельно, без сопровождения Лютца или Тули.

Когда мы все собрались за рабочим столом в углу почти пустой мастерской, в которой работало всего несколько человек, я достала бумагу и чернила, чтобы проще было показать чего я хочу:

- Я хотел бы, чтобы вы сделали вал для изготовления восковых трафаретов.

- Что такое восковые трафареты? - Спросил Зак.

Для Зака это был первый раз, когда он выполнял работу для моей мастерской, и Иоганн тоже впервые оказался внутри мастерской, поэтому Лютц объяснил производственный процесс, показав им тонкий восковой трафарет, печатный станок и стилус, которые сделал Иоганн.

- … Итак, для печати на мимеографе нам нужна тонкая бумага, тонкая настолько, что бы она просвечивалась насквозь. Затем нам нужно покрыть его крайне тонким слоем воска, но этот слой должен быть ровным. Вот для чего нам нужен вал.

- Вал? Как ... то, что я сделал раньше? - Спросил Иоганн.

- Нет, не совсем, - ответила я, покачав головой. Затем я посмотрела на Лютца, побуждая его прочитать шпаргалку, которую я подготовила, чтобы он мог объяснить, как это работает у меня в мастерской.

- Леди Розмэйн хочет машину для нанесения воска. Он будет состоять из двух металлических валов, которые прижимаются друг к другу с лотком под ними. Вы кладете воск на лоток, а затем зажигаете пламя под ним, чтобы расплавить воск. Вот так. - Лютц показал им набросок, который я нарисовала, прежде чем продолжить свое объяснение.

Если вы несколько раз провернете два вала, когда под ними находился нагретый воск, они тоже покрываются расплавленным воском. Затем вы можете вставить лист бумаги между двумя валами, провернув их ровно настолько, чтобы с другой их стороны выглядывали только краешек листа, а после этот край прокалывается тонкими кусочками дерева, похожими на зубочистки. Затем один человек поворачивал ручку машины, а другой держался за зубочистки и медленно вытягивал бумагу. В результате получился бы слой воска настолько тонкий, что он мог бы высохнуть, пока лист все еще висел в воздухе, таким образом завершая процесс создания восковки.

- Прошу прощения, что мне нечего предложить, кроме столь грубого объяснения; Я недостаточно хорошо помню детали, чтобы нарисовать какие-либо чертежи.

Пока Лютц давал свои объяснения, Иоганн задумчиво нахмурился, просматривая мои наброски. Тем временем Зак слушал с сияющими глазами, как будто был очарован услышанным, а затем, начав просматривать эскизы, принялся задавать вопрос за вопросом

- Леди Розмэйн, до тех пор пока машина будет выполнять то, что вы от неё хотите, вы позволите мне изменить её внешний вид?

- Конечно. Самое важное создать машину, которая наносит равномерно тонкий слой воска. Внешний вид не имеет значения.

В итоге мы решили, что через три дня они вернутся с черновыми набросками. Тогда я и должна буду решить, каков будет внешний вид станка.

- Я собираюсь стать Гутенбергом, несмотря ни на что! - Заявил Зак, горделиво выпятив грудь. Его серые глаза горели так неистово, что я могла поклясться, что они стали цвета серебра.

В ответ на горящий взгляд своего так называемого соперника, Иоганн только сердито покачал головой.:

- Я не хочу терять своего покровителя, поэтому я собираюсь сосредоточиться на работе, которую так ценит леди Розмэйн. Но в любом случае, это звание мне не нужно. Можешь забрать его себе, Зак. Удачи тебе с ним.

Звание «Гутенберг» было чисто символическим, и стремление Иоганна к результатам, а не к поверхностным признакам успеха и прочей подобной мишуре, было именно той причиной, почему оно ему идеально подходило. Я могла только надеяться, что все мои сотрудники будут такими скромными и преданны распространению делу печати.

Но когда я упомянул об этом в слух, Лютц сзади прошептал что-то странное. Он тихонько проворчал:

- Ох и дурачина ты, это совсем не скромность.

За три дня, в течение которых Иоганн и Зак делали чертежи, я решила выбрать песни, которые Фердинанд будет играть на концерте, чтобы я могла заранее составить расписание программы. С этой целью я ворвалась в его кабинет и попросила его о помощи.

- «Программа»? Что это?

- Это печатный документ, в котором перечислены песни, которые исполняются во время концерта. Поскольку мы проводим этот концерт, чтобы собрать деньги для печатного дела, по окончанию концерта я намерена продавать печатную продукцию. Каждая программа составляется на одном листе бумаги. На лицевой стороне будет печатная иллюстрация, а на оборотной стороне будет перечислена каждая песня и ее тексты.

Программа походила на брошюру к фильму, и те, кто хотел бы купить ее, могли бы хранить ее вечно.

После моего объяснения Фердинанд начал массировать себе виски. Выражение его лица ясно показывало, что, хотя он достаточно резко хотел выразится в том смысле, что программа не нужна, но также из – за своей рациональности он пришел к выводу что было бы совсем не плохо начать продажи печатной продукции, если подвернулась столь удобная возможность.

- … Готовую программу покажешь сначала мне.

Думаю, для обложки программы, я выберу черно-белую иллюстрацию во весь рост. В конце концов, я совсем не хочу провалить свой план, если восковые трафареты окажутся не готовы к нужному времени.

- Должны ли мы отдать предпочтение песням, которые будут знакомы публике, добавив только одну или две новые песни? – Осведомилась я.

- Нет, я бы предпочел играть новые песни, чем те, которые играл раньше бесчисленное количество раз, - ответил Фердинанд.

Имея это в виду, я в конечном итоге составил расписание концерта, состоящего из трех песен, основанных на классической музыке, и двух, основанных на песнях из аниме, с перерывом между двумя этими жанрами. Всего будет сыграно пять песен.

- А теперь, когда мы разобрались с этим ... Поклянись, что больше никогда не используешь против меня Рихарду.

- Я совсем не просила Рихарду вмешаться; она помогла мне из чистого сострадания. Лично я сдалась, когда мне не удалось убедить вас в своем предложении, - объяснила я. Я не ожидала, что именно от Рихарды последует эта неожиданная помощь, и уж точно не ожидала, что Фердинанд сдастся.

- Если ты, как ее хозяйка, не будешь останавливать Рихарду, тогда кто это будет делать?

- Фердинанд, учитывая, что даже вы не смогли ей отказать, у меня в этом вообще нет ни единого шанса. Иначе я бы уже прочитала все книги, которые вы мне принесли, прежде чем приехать сюда. Почему вы вообще согласились на этот концерт? - Произнесла я требовательным тоном, хоть и с надутыми щеками.

Фердинанд отвел глаза:

- ... Хотя Рихарда и вынудила меня согласится на это, но я человек слова. Я сделаю то, что обещал сделать.

- О, я знаю, что вы сделаете. Я вам полностью доверяю.

Когда я вернулась в свои покои, я обнаружила, что Розина играет песню, которую она аранжировала совместно с Фердинандом. Тот факт, что она занималась её аранжировкой вместе ним, по-видимому, заставил её полюбить эту мелодию. Она вела себя как влюбленная девушка, и хотя это было мило, я, честно говоря, уже довольно устала от проигрывания этой песни раз за разом. «Ну пожалуйста, сыграй что ни будь другое» уже почти готова была просить в слух я.

- Я схожу в приют, чтобы обсудить программу, - сказала я, так как мне было нужно что бы Вильма создала вырезной бумажный черно-белый трафарет Фердинанда в полный рост, играющего на фэйспиле, чтобы отвлечь его внимание от моего истинного замысла и чтобы у меня был запасной выход на случай, если восковые трафареты не будут готовы вовремя.

... И когда я сообщил ей об этом, светло-карие глаза Вильмы заблестели от волнения.

- Вы можете рассчитывать на меня. В настоящий момент меня одолевает такое сильное желание рисовать, что мне кажется, будто сама богиня искусства Кунстзеал благословила меня. Леди Розмэйн, какие иллюстрации вам нужны? - спросила Вильма, прежде чем пригласить меня в свою комнату в приюте, где она, по-видимому, уже нарисовала несколько вариантов изображения Фердинанда.

Поскольку Дамюэль и Фран были мужчинами, я оставила их в столовой и направилась в комнату Вильмы в сопровождении Моники и Бригитты.

- О боги! Вильма! Это потрясающе! – Вскрикнула Моника, как только мы вошли внутрь.

- Безусловно, это весьма впечатляет, - согласилась Бригитта.

У меня отвисла челюсть, когда я оглядела комнату; там было столько стопок рисунков Фердинанда, что я просто не могла поверить своим глазам. Может, она и не шутила, когда упомянула, что Кунстзеал даровала ей силы для этого.

- Мне на ум приходили все новые и новые решения и стили в которых я могла создать его изображения, и мои руки просто не могли остановиться.

Сердце Вильмы похоже было пленено Фердинандом, и зародившаяся в результате этого художественная лихорадка привела к некоторым весьма удивительным последствиям. Большая часть бумаги, которую я передала ей для создания набросков для книг, была использована для рисунков Фердинанда, и хотя я не могла сразу точно сказать, в чем именно это выражалось, но определенно, изображенный на рисунках Фердинанд был более красив чем в жизни. Трудно было отрицать то, что Вильма сейчас воспринимала его через розовые очки молодой девушки, что встретила своего идола. Настоящий Фердинанд, скажем так. не «сиял» так сильно. как на её иллюстрациях, и уж точно так не улыбался. Можно сказать, что мы с Вильмой смотрели на одного и того же человека, но мы видели его совершенно по-разному.

... Выражение его лица немного расслабляется, когда он играет музыку, но он никогда не улыбается так нежно. Мне кажется, что я так и умру, прежде, чем увижу, как он хотя бы раз ласково улыбнется.

Вильма сделала несколько рисунков, на которых Фердинанд играл на фэйспиле вместе с Розиной, и хотя я собиралась продавать во время концерта только его изображения, эти рисунки действительно были просто невероятны. Казалось, каждый из них рассказывал романтическую сказку о красивом мужчине и красивой женщине. Она также нарисовала его играющим на фэйспиле, когда я напевала песню, и я сразу заметила, что выгляжу примерно на тридцать процентов ярче по сравнению с обыденностью. Как будто фильтр, через который она смотрела на Фердинанда, был настолько сильным, что даже повлиял на её восприятие меня, пока я находилась рядом с ним.

- Итак, вы желаете, изображение Фердинанда в полный рост, играющего на фэйспиле, вырезанное по трафарету. Я могу сделать это без всякого труда и мне особо времени на это не потребуется. Пожалуйста, приходите за ним завтра днем.

Я никогда раньше не видела Вильму столь оживленной. Честно говоря, было немного страшно думать, что Фердинанд так легко заставил ее перестать бояться мужчин ... чем бы они её ранее не напугали. В этот момент мне пришлось смириться с тем, что на концерте будут женщины, теряющие сознание или просто теряющие рассудок. Чтобы свести к минимуму любой потенциальный ущерб, вероятно, будет необходимо привлечь к участию рыцарей, чтобы они могли остановить неистовствующих фанатов и отнести любых упавших женщин в ближайший медицинский кабинет.

Предсказание Вильмы о том, что она может закончить иллюстрацию сразу же, оказалось верным, поскольку на следующий день трафарет был готов. Это было изображение в полный рост, как я и заказывала, и, честно говоря, мне показалось, что она вложила в нее гораздо больше заботы и усилий, чем в предыдущие иллюстрации для книжек с картинками.

- Ну как вам это, леди Розмэйн? - Осведомилась Вильма, чьи глаза были наполнены удовлетворением от дела рук своих, хотя по ее лицу было ясно, что прошлой ночью она почти что и не спала.

- Мне кажется, это просто поразительно. Как только я получу одобрение Фердинанда, я сразу же отправлю изображение в мастерскую для печати.

Когда я показала ему результат трудов Вильмы, Фердинанд выразил своё удовлетворение словом: «Сойдёт». Теперь, когда мне удалось заручиться его разрешением использовать иллюстрацию для программы, у меня появилось ощущение, что это произошло только потому, что иллюстрация не была его точным изображением. Фактически, если бы не прическа и фон иллюстрации, в изображенном силуэте, возможно, вообще возможно было бы не узнать Фердинанда.

И наконец, настал день, когда Иоганну и Заку настала пора представлять свои чертежи. Они принесут их в мастерскую, где я их и ждала в сопровождении Дамуэля и Франа. Позади меня серые жрецы печатали концертные программы. Мы будем использовать тот же метод для печати иллюстрации, что и раньше, но это будет наша первая печать с использованием металлических букв. С этой целью все жрецы, сосредоточенно нахмурив брови, подбирали литеры, и неловко выстраивали их в наборной верстатке.

- Леди Розмэйн, я привел Лютца из компании Гилберта и кузнецов, - объявил Гил.

- Спасибо, Гил. Могу я увидеть ваши чертежи?

Ссутулив плечи, и немного наклонив голову, Иоганн достал рисовальную доску. На ней был нанесен чертеж машины, которая выглядела, и предположительно, будет работать так, как я и описывала желаемое, но, похоже, он не был удовлетворен тем что получилось. Чертеж показал самое слабое место Иоганна: хотя он мог безупречно следовать даже самым подробным чертежам, он не умел самостоятельно развивать желания и намерения своих клиентов.

Зак, напротив же, с видом победителя достал несколько рисовальных досок, на каждой из которых был свой чертеж. Он придумал различные уникальные подходы к машине для нанесения воскового покрытия, и каждый из чертежей, имел свои достоинства. Они были сделаны достаточно хорошо, чтобы я мог понять, почему он был так уверен в себе и имел столько покровителей.

- Это определенно впечатляет, - сообщила ему я.

- Да уж. Я никогда не смогу придумать ничего подобного, - мрачно добавил Иоганн.

Я не могла винить его за то, что он столь рано сдался; следование чертежам, которые нарисовал Зак, воплотило бы желаемый мною станок в реальность. Поскольку он разработал их опираясь на ныне существующие технологии, было очевидно, что их будет намного проще сделать, чем то, что придумал Иоганн, основываясь только на моем описании.

- Зак, что из этого ты бы с наибольшей уверенностью в результате предложил бы мне?

- Этот, вероятно, будет работать лучше всего, но вот этот будет наиболее реалистично сделать, - ответил Зак.

Я просмотрела два указанных чертежа, и спросила Иоганна, что он думает о них. Выражение его лица стало серьезным, когда он начал сравнивать их. Затем, ненадолго по сравнивав их, он указал на тот, которая, по словам Зака работал бы лучше всего.

Зак сузил глаза и впился горящим взглядом в Иоганна:

- Это просто невозможно! Вот эту мелкую деталь нужно будет сделать так точно, так тонко, что это становится совершенно нереальным делом!

Иоганн медленно покачал головой, глядя на план, и его оранжевые волосы, собранные в хвост, также медленно колыхнулись на затылке. Его лицо было полно уверенности, а глаза сияли решимостью:

- А я смогу.

Я хлопнула в ладоши, чтобы не дать Заку в гневе прыгнуть на Иоганна; подобное поведение абсолютно недопустимо перед покровителем. Зак остановился в самый последний момент, приходя в себя, затем опустил сжатые кулаки.

[[image:/storage/reader-images/9e0fb50d53436e3197a8667b8c032cc107b26c36.jpg]]

- А теперь я попрошу вас сделать станок, который вы выбрали. Я намерена открыть печатные мастерские и в других городах, поэтому наличие двух работающих восковых машин будет вполне приемлемым. Однако я не буду платить за то, что не будет работать.

Без каких-либо рабочих примеров, подтверждающих их аргументы, дальнейшие споры были бессмысленны; конкуренция может быть урегулирована после того, как станки будут готовы.

Зак посмотрел на Иоганна горячим взглядом соперника, но Иоганн смотрел на чертежи.

- Вы, когда закончите с изготовлением всех нужных частей, можете принести их в мастерскую и собрать их здесь, но убедитесь, что вы сначала переговорите об этом с Лютцем и значит через него со мной. Гил, найдется ли у нас место для станков? - Спросила я, и Гил с гордо выпяченной грудью, указал на широкое, открытое место в мастерской.

- С тех пор, как мы прибрались, у нас появилось достаточно места.

- Вижу. Спасибо. Я верю, что вы оба приложите к этому заданию все силы, - сказала я.

Я предполагала, что на этом наш разговор и закончится, но Лютц выдав мимолетную озорную улыбку, прежде чем достать письмо. Я удивленно посмотрела на него, когда он протянул мне его.

- Умелица делающая заколки в нашем магазине, сделала для вас, леди Розмэйн, специальную заколку для волос и хотела бы показать ее вам как можно скорее. Сможете ли вы с ней встретиться?

Тули. Он говорил о Тули. Я снова смогу её видеть.

Я радостно кивнула:

- Пожалуйста, приведите ее завтра днем в покои директора приюта! - Воскликнула я, не в силах скрыть волнение в голосе.

Лютц кивнул в ответ, и на его лице расплылась легкая ухмылка.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойное, невозмутимое выражение лица, когда вместе с Франом и Дамуэлем выходила из мастерской, но как только я вышла на улицу, я услышала, как позади меня Лютц разразился смехом.

Как только я вернулась в свою комнату, я прочитала письмо от своей семьи.

Камил теперь мог самостоятельно переворачиваться, а Мама получала стабильный доход, делая шпильки для волос, а это означало, что она могла оставаться дома и присматривать за Камилом, пока он не станет достаточно взрослым, и значит не надо будет полагаться на кого то вроде Герды. Я была очень рада, что ему не придется страдать от того, что Бабка Герта будет пренебрегать им, как она пренебрегала своими обязанностями в отношении меня

Папа был занят работой у ворот в качестве командира и он упомянул, что Бенно и глава купеческой гильдии часто покидали и возвращались в город. «Не перенапрягайся, слишком уж усердно работая», - писал он.

Тули сообщала, что когда мы снова увидимся, у неё будет готова для меня новая шпилька. Я даже не могла описать, как я был взволнована, зная что вскоре я её увижу.

Я немедленно приступила к написанию ответа. Я написала, что Фердинанд издевается надо мной, не давая мне читать книги, что я рада, что они пришли ко мне во время Фестиваля звезд, что я успешно провела церемонию Звездных уз в квартале аристократов и что я много работаю в храме над развитием печатного дела.

Я сложила готовое письмо и вставил его между страницами готовой книжки с картинками, которую я отложила специально для этого случая. Затем я попросила Розину добавить книжку в узел с вещами, которые я попросила её приготовить еще раньше.

- Леди Розмэйн, вы слишком взволнованы, - с легкой улыбкой на губах заметила Фран, при виде того что я практически извивалась на месте. Я отлично знала, что мне нужно вести себя как достойно девушке дворянки, но я не могла сдержать своего волнения от того, что скоро снова увижу Тули спустя столько времени.

- Леди Розмэйн, я привез мастерицу из нашего магазина, - вежливым тоном сообщил Лютц, входя вместе с Тули. Я хотела броситься вперед и прыгнуть в ее объятия, как я всегда делала, и я хотела плакать от счастья, когда снова увидел её, но нам теперь было запрещено обращаться друг к другу как к членам одной семьи.

Тули смотрела на меня с тем же плачущим выражением лица, которое, без сомнения, было и у меня самой. Ее губы задрожали, но она проглотила имя «Мэйн», даже не произнеся его.

- Спасибо, что встретились со мной сегодня, леди Розмэйн. Вот шпилька для волос, сделанная мною, используя новый стиль вязания ... - сказала Тули, прежде чем достать заколку для волос, обернутую тканью, из большой корзины, которую раньше носила я. Она черпала вдохновение из метода использования желатинового клея, которому я научила Лютца, и сделала большой цветок со свободно движущимися лепестками и жестким стеблем.

- Очень красиво ... Я всегда ношу шпильки для волос, которые ты мне делаешь. В благодарность за эту новую шпильку для волос я тоже сделаю тебе подарок. Я буду молится, чтобы он сослужил тебе хорошую службу.

Я передала ей книжку с иллюстрациями, вторую в серии, в которой основное внимание уделялось божествам служащим Богине Воды, а также коллекцию эскизов, на которых была детально изображена одежда, которую я видела на аристократах во время церемонии Звездных уз, эти рисунки я попросила сделать Розину, в обмен на то, что я научу её новым песням, тем, которые я передала Фердинанду. Надеюсь, они помогут Тули в её учебе на модельера.

- Для меня это большая честь, - ответила Тули, которую Марк и Бенно наверняка заставили вызубрить правила обращения к аристократам. Я никогда раньше не слышала, чтобы она говорила в таком стиле и использовала подобные слова, и было ясно, как день, как много и тяжко она работает над собой.

- ... В храмовом приюте есть ребенок. Он уже начал ползать, и те, кто ухаживает за ним, заметили, как за ним трудно теперь уследить. Я хотела бы услышать о твоем опыте обращения с младенцами, пускай даже самом незначительном.

Тули на мгновение задумалась, затем слегка улыбнулась:

- Я надеюсь, что вам придутся по нраву рассказы о моем младшем брате. В последнее время он проводит большую часть своего времени, просматривая свою черно-белую книгу с картинками. Я не совсем понимаю, что ему в ней так нравится, но моя мама обычно раскладывает её на кровати, прислонив к стене, и каждый раз когда это происходит, он с интересом рассматривает её.

Вдобавок ко всему, Камил, наконец, стал достаточно большим, чтобы делать осознанные хватательные движения, используя для этого белую кроличью погремушку, которую я для него сделала. Он мог схватить её и навести глаза на то место, откуда исходил звук.

-... Могу ли я в будущем принести вам еще одну заколку для волос, когда закончу, леди Розмэйн?

- Да, конечно. Я буду ждать твоей новой поделки.

Мы делились подарками, приятными словами и улыбками, и, хотя мне было больно, что я не могу прикоснуться к ней, теплой улыбки Тули было достаточно, чтобы наполнить мое сердце теплым светом.

Вторжение Эльвиры и Лампрехта

- Гил, Лютц, я бы хотела, чтобы вы напечатали на задней обложке программы вот это вот, - сказала я, протягивая трафарет, который сделала для меня Вильма.

Это все происходило на следующий день после встречи с Тули. Увидев ее, мое сердце согрелось, но чувство одиночества уже вскоре снова вернулось в него, поэтому я так цеплялась за Лютца в потайной комнате. Гил и Дамуэль были единственными людьми кто сейчас находился там вместе с нами двоими.

- Сколько тебе будет их нужно?

- Мм ... Мы подготовим примерно тридцать мест для посетителей, так что я думаю, мы должны сделать достаточное количество, чтобы хватило всем этим людям, если они купят одну для просмотра, одну на память и одну для передаривания кому либо другому? Значит, всего девяносто.

- Хух?! Это слишком много! – Вырвалось у Лютца, прежде чем он озадаченно посмотрел на меня. Лично же я думала, что девяноста будет совершенно недостаточно, хотя этот мой расчет был основан на интуиции, а не точных данных.

- Если мы не закончим восковые трафареты вовремя, то эти программы будут единственной печатной продукцией, которую мы сможем продать на концерте, поэтому я вполне уверена, что они будут хорошо продаваться.

- Эта уверенность в чем-то основана? Если ты ошибаешься, то мы зря потратим массу ресурсов, - ответил Лютц, бросив на меня взгляд, очень похожий на взгляд Бенно, когда тот сообщал, что он не позволит тратить деньги впустую. С каждым днем он все больше походил на купца, и я не могла не гордиться им.

- Этот расчет основан на одержимости Вильмы и энтузиазме других девочек. Те, кто не придут на концерт, захотят обзавестись программками. Даже если нам не удастся продать их все, их репутация как первого печатного продукта означает, что совсем скоро их цена взлетит до безумно высокой - может быть, где-то… через несколько десятилетий? Возможно, через век.

- Несколько десятилетий?! Это совсем не доказывает правоту твоей точки зрения! - Недовольно рявкнул он в ответ. На мой взгляд, это было самое веское доказательство, о котором можно было мечтать, но Лютц явно не осознавал этого. Как бы там ни было, я была готова и на компромисс.

- Мы можем напечатать ровно девяносто, или же округлить число до ста. Что сердце подскажет, то количество и стоит печатать.

- Да почему количество программ опять выросло?! - Закричал Лютц. На самом деле, я не думала, что и сотни будет достаточно.

Гил, видя, что я не собираюсь идти на уступки, хлопнул Лютца по спине:

- Лютц, я не думаю, что ты когда-нибудь убедишь леди Розмэйн изменить свое мнение по этому поводу.

- Уж это я понимаю. Мне просто нужно было выплеснуть чувства, чтобы почувствовать себя лучше.

Поскольку сегодня у Дамуэля был выходной, я не могла уйти в свою тайную комнату или в мастерскую, поэтому я вместе с Франом и Бригиттой отправилась в покои Верховного жреца, чтобы помочь Фердинанду с его работой. Он взял на себя большую часть моей работы Верховного епископа, так что в итоге я просто помогала ему только с небольшой частью того объема работы, что должна была быть сделано лично мной.

- … Кажется, что наши расходы за лето намного ниже, чем за весну. Хотя наши доходы тоже немного снизились, - заметила я.

- Причина этого в том, что Верховный епископ сменился. – Ответил Фердинанд, даже не поднимая головы от бумаг. Но я никак не могла уразуметь, как одно это событие могло оказать столь сильное влияние на наши доходы.

- ... Гм, на что именно предыдущий Верховный епископ тратил все эти деньги?

- Он не отличал храмовые деньги от своих личных. Но если ты хочешь знать обо всем, на что он тайно тратил деньги, боюсь, что даже я не знаю всех масштабов его хищений, - сказал Фердинанд, быстро взглянув на меня, прежде чем снова взглянуть к своей работе.

Фердинанд начал управлять финансами храма около двух лет назад. Он унаследовал должность Верховного жреца после того, как его предшественник уехал в Суверению, и, очевидно, финансы находились в достаточно ужасном состоянии, чтобы от осознания в каком состоянии они, можно было заработать жуткую по силе мигрень. Что касается способностей к работе с документами и вообще деловой хватке, синие жрецы, выросшие в храме и проводившие свои дни в развлечениях а не трудах, не прилагая особых усилий ни к чему, были в этом смысле на лиги позади Фердинанда, который получил образование в Королевской академии и обучался быть правой рукой эрцгерцога.

- ... Похоже, вам сейчас очень не легко, Фердинанд.

- Пока ты являешься Верховным епископом, я намереваюсь сделать бюджет храма более прозрачным и разумно распределяемым, - произнес в ответ Фердинанд, когда в окно влетел ордоннанц. Один раз он облетел комнату, взмахивая крыльями, затем приземлился на стол Фердинанда.

Дворяне использовали ордоннацев - летающих птиц, преобразованных из фейкамней - для передачи сообщений. Очевидно, они были очень просты в использовании, и студент Королевской Академии осваивал это заклинание еще до конца первого года обучения. Таким образом, получалось, что дети, которые были слишком молоды для посещения Королевской академии, должны были общаться через своих опекунов. В моем случае это был Рихарда, когда я пребывала в замке, Фердинанд, когда я была в храме, и Эльвира, когда я была дома. Если кому-то нужно было отправить мне сообщение, они отправляли ордоннанца кому либо из этих трех в зависимости от того, где я находилась.

- Лорд Фердинанд, это Лампрехт. Мои искренние извинения, но я прошу встречи с Розмэйн. Есть небольшой вопрос относительно Лорда Вильфрида, о котором я хотел бы кратко переговорить с ней, - трижды произнес ордоннанц голосом Лампрехта, прежде чем обратно стать магическим камнем.

Ах да, Вилфрид называл меня нечестной или что-то в этом роде, прежде чем я вернулась в храм; скорей всего дело в этом. По крайней мере, ничего другого мне в голову не приходит ...

- Розмэйн, когда ты будешь готова к встрече? - Спросил Фердинанд.

Я лично была не против любого времени проведения встречи, к примеру даже сейчас, учитывая, что это должна была быть короткая беседа, но в мире знати нельзя просто сказать, что сейчас подходящее время. Фердинанд всегда требовал что бы я предупреждала его о своем предстоящем визите за три дня до встречи.

-… Ну, полагаю, встречу можно будет провести через три дня.

- Согласен. А теперь, гляди на птицу и повтори свои слова.

У Фердинанда из неоткуда возникла волшебная палочка, затем он легонько стукнул ею по магическому камню, произнеся «ордоннанц», превратив тот в белую птицу. Как и было мне сказано, я стала лицом к птице и сразу почувствовала, как меня накрыла небольшая волна нервозности; это было похоже как будто я отправляла голосовое письмо.

- Лампрехт, это Розмэйн. Я буду ждать твоего визита через три дня, во второй половине дня.

Как только я закончила проговаривать слова, ордоннанц улетел. Я этого ожидала, но почти что сразу же, тот вернулся обратно:

- Может ли встреча произойти до полудня? Я не часто вижусь с тобой, и потому я хотел бы разделить с тобой обед. Похоже, Мать тоже хочет к нам присоединиться.

Кажется, что вся эта история с Вилфридом была всего лишь предлогом; его настоящей целью было встретиться со мной за обедом.

- Я полагаю, что Карстедт или Корнелиус хвастались ему об итальянском ресторане, - с веселой улыбкой сообщил Фердинанд, что мне напомнило: Эльвира ела распробовала только сладости изготовленные Эллой, а не настоящие кушанья, а Лампрехт не ел и ни того и ни другого. Но их повар все еще учился рецептам у Хьюго в замке; поэтому для них единственным способом отведать этих блюд - это было прийти ко мне в гости, поскольку Элла была моим личным поваром.

- Я закажу то же меню, что было представлено Отцу, Экхарту и Корнелиусу, - ответила я ордоннанцу, и несколько мгновений спустя Лампрехт послал обратно свою благодарность тоном, из которого так и сочилось его облегчение от получения того, что он хотел, а также и смущение, которое я без труда различила в его голосе.

И вот настал день встречи. Поскольку к нам собиралась присоединиться Эльвира, я принесла ей на проверку одну из свежеотпечатанных программ, а также несколько иллюстраций, которые нарисовала Вильма.

Элла и Никола тяжко и очень усердно трудились, готовя всю необходимую для встречи еду. У них в этот раз даже были помощники-мужчины, так как мы обучали некоторых серых жрецов, которых мы собирались отправить в новый приют в монастыре, что было очень полезно, поскольку нам не нужно было беспокоиться о том, что мои повара женщины полностью вымотаются, когда дело доходило до более тяжелых в части физических нагрузок элементов готовки.

- Привет, Розмэйн. Приятно видеть, что у тебя все хорошо. Извини за столь внезапное желание увидеться с тобой; я переживал, что возможно ты себя еще плохо чувствуешь. - Сказал Лампрехт, когда Фран ввел его и Эльвиру в комнату. У них у обоих на лицах были яркие улыбки - у Лампрехта, потому что он с нетерпением ждал обеда, а у Эльвиры, потому что она знала, что Фердинанд будет присутствовать в качестве моего опекуна.

- Приятно снова увидеться с тобой, Розмэйн. Я не сомневаюсь, что твое хорошее здоровье - результат заботы лорда Фердинанда. Это настоящее благословение, иметь его всегда под рукой в час нужды.

После того, как мы обменялись длинными аристократическими приветствиями, Лампрехту и Эльвире предложили места за столом и чай на выбор. Затем Никола внесла тарелку с печеньем со вкусом чая, и с напряженным выражением лица очень осторожно поставила её на стол. Лампрехт нетерпеливо наклонился вперед, когда я взяла первую печенюшку и откусила от неё; аристократическая традиция, согласно которой хозяева должны были первыми опробовать пищу, проверяя её на наличие яда, была обязательна.

- Это сладость под названием (кошачий язык). Это всего лишь легкая закуска, но так как мы скоро пообедаем, пожалуйста, постарайтесь не есть её слишком много, - объяснила я.

Не успел я договорить последнее слово, как Лампрехт уже потянулся за печеньем. Выражение его лица было так похоже на выражение лица Корнелиуса, когда речь шла о сладостях, что я не могла удержаться от смеха.

Лампрехт мгновенно прожевал печенье и с буквально распахнувшимися глазами задал вопрос:

- Корнелиус пробовал это?

- Нет, я впервые представляю эту сладость, поэтому Корнелиус еще не ел их.

- Понятно… - с самодовольством в голосе ответил Лампрехт.

Фердинанд воспользовался этой возможностью, чтобы поставить свой чай на стол и спросить, под каким предлогом пришел Лампрехт.

- Лампрехт, что это за дело с Вилфридом, о котором ты упоминал?

Лампрехт кивнул, и начал давать весьма окольные объяснения, полные расплывчатых благородных эвфемизмов. Фердинанд кивал, слушая, я же не могла понять ни слова.

- Извини, дорогой брат, но твой язык слишком сложен, что бы я могла понять, что ты хочешь сказать.

- А? Эм ... - Лампрехт нахмурился, не зная, как еще можно было объяснить суть дела, поэтому я вопросительно посмотрела на Фердинанда.

- Вилфрид считает несправедливым, что тебя не заставляют учиться, как его, - объяснил Фердинанд. Вилфрид, очевидно, был самым настоящим сгустком энергии, который все время убегал от своих наставников, и, с его точки зрения, я могла ходить без их сопровождения и даже покидать замок, когда только захочу.

- Лампрехт, я советую тебе отчитать Вилфрида. Ну конечно же Розмэйн тоже приходится учится. Я лично наставлял её, пока она жила в храме, и теперь, пока она также получает образование в поместье Карстедта, она просто ждет, пока Вилфрид выучит алфавит.

Сильвестр, по-видимому, решил, что Вилфриду будет полезно обзавестись соперником, учитывая, насколько тот был не прилежен в своих уроках, и поэтому я буду изучать историю и географию вместе с ним, как только он выучит алфавит.

- Я не против учиться весь день, так как это означает, что я могу читать книги. Пожалуйста, передай Вилфриду, что я очень хочу, чтобы он выучил буквы как можно скорее, - сказала я, заставив Лампрехта в ответ только покачать головой.

- Вы двое, никогда не поладите ... - вздохнул он.

Мне было трудно не согласиться с этим его мнением.

Вилфрид не хотел ничего сильнее, кроме как избавится, уклонится от учебы, в то время как я была готов проводить дни - а может быть, даже недели - укрывшись в своей комнате, читая книги. Но учитывая, что в настоящее время мне было отказано в доступе к стопке увлекательных книг, я действительно завидовала ситуации в которой находился Вилфрид.

- Учитывая, что эрцгерцог требует от нас подробностей об обучении его сына, мы можем только надеяться, что лорд Вильфрид все же скоро доучит алфавит. Если возможно, я бы хотел, чтобы Розмэйн поприсутствовала хотя бы раз на одном уроке вместе с лордом Вилфридом, чтобы он сам смог увидеть, насколько огромна разница между ними ...

- У нее нет на это времени, - ответил Фердинанд, немедля отклонив просьбу Лампрехта о помощи, с позиции человека обладающего верховной властью над моим расписанием.

- Розмэйн предстоит сделать очень многое и очень быстро. Ей нужно практиковать магию, чтобы подготовиться к сбору необходимых ей ингредиентов, ей нужно выполнять свои обязанности Верховного Епископа и управлять приютом и мастерской при нем, не говоря уже о том, чтобы оставаться здоровой. Успех Вилфрида в конечном итоге зависит от него самого и его окружения; это работа не для Розмэйн, а для тебя, так как именно ты находишься в его свите.

Лампрехт сидел с открытым ртом:

- Лорд Фердинанд, столько работы… Разве это не слишком много для всего лишь ребенка - только что совсем недавно прошедшего крещение ...?

- И именно поэтому я отклонил твое предложение. Не добавляй ей еще больше работы.

Когда Фердинанд перечислил все, что мне нужно было сделать, я почувствовала себя намного более занятой, чем была на самом деле. Я в основном просто делала то, что он мне велел, и, поскольку мне было запрещено работать руками самой, мне обычно приходилось оставлять физический труд другим людям. В сочетании с тем фактом, что я никогда не теряла сознание в храме, потому что Фран постоянно был рядом, следя за моим здоровьем, я действительно не чувствовала себя столь уж занятой.

- Что касается Розмэйн, я знаю, что она без всякого понукания будет поглощать и извлекать знания из любых книг, которые положат перед ней, так что ее обучение можно будет вести в её свободное время.

- Ээ?! Нет, пожалуйста, нет! Выделите мне больше времени на чтение книг! Моего свободного времени недостаточно! – Запротестовала я, но Фердинанд мгновенно заставил меня умолкнуть одной единственной пренебрежительной усмешкой. И как я только могла ожидать, что он проявит ко мне сочувствие.

...Какая черствость.

- Помимо учебы, похоже, что Вилфрид считает несправедливым, что только Розмэйн может разговаривать с их отцом за обеденным столом.

Ужин в замке включал в себя обсуждение того, что мы сделали за день, и, поскольку Вилфрид всегда выскакивал из класса и бегал по замку, большую часть времени за обеденным столом мать ругала его, а Сильвестр смотрел, не говоря ни слова. Я догадывалась, что Сильвестр не мог с чистой совестью ругать своего сына, поскольку он сам делал то же самое в детстве, но он также не мог поддерживать его плохое поведение, поэтому у него не было другого выбора, кроме как хранить молчание.

- Я и вправду постоянно разговариваю с ним за обедом, но это потому, что мне нужно отчитываться о типографии. Может быть, Вилфриду нужно тогда поручить какое либо задание? - Предложила я.

В нижнем городе, дети его возраста уже пронимались в подмастерья. Возможно, он научился бы быть более ответственным, если бы ему дали несколько простых заданий.

- Кроме того, разве Вилфрид не развивается довольно таки медленно для ребенка его возраста? Ребенок купца еще до крещения умеет читать и писать и может понимать простую арифметику. Даже дети в приюте могут это делать. Не считаете ли вы ошибкой баловать его и начинать учить его только после крещения только потому, что он сын эрцгерцога? Думаю, было бы лучше начать учить его с гораздо более раннего возраста.

- Вилфрида обучали с самых юных лет, но он все еще ничему не научился, и именно поэтому Сильвестр был так потрясен, когда посетил твой приют.

Это напомнило мне: Сильвестр был очень удивлен, когда увидел каруту и книжки с картинками, но казалось, что его внимание было сосредоточено не на самих вещах, а на детях, которые научились их читать за одну зиму. Мы уже доказали, что дети, которые учились с помощью каруты и книжек с картинками, учились невероятно быстро, но их прогресс зависел от соперников, с которыми можно было соревноваться, или, по крайней мере, от друзей, с которыми можно было играть.

- Это может увеличить нагрузку на слуг Вилфрида, но я сделаю для него колоду каруты.

- Тебе не нужно брать на себя заботу о образовании Вилфрида, Розмэйн. Разве я не объяснил раньше, что ты уже и так перегружена работой? - Нахмурившись, произнес Фердинанд. Но даже ему пришлось согласиться с тем, что неспособность Вилфрида читать или писать была общей проблемой. То что я оказалась в выигрыше, было чистейшей воды совпадением когда было решено что я присоединюсь к учебе (и, следовательно, получу возможность читать книги).

Прозвенел четвертый колокол, сообщив о времени, соответствующем для начала обеда, после чего Фердинанд заявил, что семье лучше всего есть вместе, и вернулся в свои покои.

Лампрехт ел быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы он ел раньше, и Эльвира упомянула, что она надеялась, что шеф - повар скоро вернется домой, поэтому я могла сказать, что они оба были более чем довольны едой.

После обеда мы с Эльвирой начали обсуждение концерта. Похоже, что подготовленных ими билетов хватило отнюдь не на всех желающих. Она намеревалась пригласить только женщин из своей фракции, но дамы из других фракций также проявили интерес.

- Многие из них никогда ранее не проявляли интереса к лорду Фердинанду, но теперь похоже на то, что они все внезапно передумали, - сообщила Эльвира, но это было вполне естественно, что дамы избегали Фердинанда, ради своего же блага, так как мать Сильвестра являлась противником Верховного жреца. Похоже, те, кто боялись Вероники, держались от Фердинанда на почтительном расстоянии, редко общаясь с ним публично. Другими словами, теперь, когда Вероники не стало, каждый, кто сдерживал свои чувства, наконец-то мог позволить им некое послабление.

- ... И сколько же мест нам следует добавить?

- Что ж, я полагаю, что почти каждая аристократка в городе захочет присутствовать, так что, возможно, нам следует начать с переосмысления того, где будет проходить концерт.

В дворянском квартале Эренфеста проживало около трехсот дворян, считая только тех, кто был крещен; по нашим оценкам, примерно половину из них составляли женщины, то есть, мы должны были рассчитывать на сто пятьдесят участников. Конечно, среди этой толпы найдутся те, кто не особенно интересовался Фердинандом, но все равно, это было мероприятие, на котором присутствовала самая настоящая толпа высших аристократов. Судьба знати - следовать за теми, кто превосходил их по статусу, так что я предположила, что очень многим аристократам предстоит пострадать от стоимости билетов.

- Матушка, я предлагаю добавить еще тридцать мест, а затем подготовить галерею по сильно сниженной цене для всех остальных. Необходимость стоять во время просмотра послужит оправданием для тех, кто не желает покупать билеты, а галерея должна означать, что меньшему количеству знатных людей придется тратить деньги на покупку более дорогих билетов.

Те, кто будет находится в стоячей галерее, все равно будут считаться посетившими концерт, и тем самым они смогут избежать презрения высших дворян, которые рекомендовали посетить его. Цена также будет весьма доступной, благодаря тому, что программы будут продаваться отдельно.

- Смотришь стоя на ногах? Мне не приходила в голову подобная идея, - ответила Эльвира. - Но билеты, конечно, дороги. Было бы очень неплохо дать возможность отказаться тем, кто не сможет себе этого позволить.

Покончив с обсуждением этих вопросов, я рассказала Эльвире, какие песни Фердинанд будет играть на концерте, и показала ей готовую программу. В ней использовались черно-белые рисунки, вырезанные по трафарету, но поскольку это была еще новая, незнакомая ей технология, она по уши влюбилась в иллюстрации. Я записал на своем диптихе, что нам нужно будет напечатать намного больше копий - сто, если быть точным, - и продолжила свой отчет:

- Программы будут продаваться отдельно от билетов, а деньги, которые мы заработаем на них, будут добавлены к пожертвованиям.

- Тогда я сразу куплю одну. Покупка этой программы - своеобразное пожертвование - это поступок, который заслуживает высокой оценки, не так ли? - Спросила Эльвира, возбужденно блестя темно карими глазами. Я без труда могла представить, как она старается выкупить все иллюстрации Фердинанда, когда-либо выпущенные под предлогом, что она жертвует на благое дело.

Прости меня, Отец. Прости меня...

- А у тебя полно отличных идеи, да, Розмэйн? - Произнес Лампрехт впечатленным тоном, продолжая поглощать один за другим кошачьи язычки, несмотря на то, что он только что пообедал.

Я посмотрела на него, потом вспомнила о проблеме с безопасностью, которая безусловно должна была возникнуть у нас.

- Прости меня, дорогой брат, но я бы хотела, чтобы рыцари обеспечивали порядок и охрану в концертном зале, но кого мне просить, чтобы это было сделано? Отца? Или, может быть, Сильвестра? Как оказалось, нам надо будет принять даже больше людей, чем ожидалось ранее, а это означает, что наша потребность в охране будет более острой, чем я ожидала.

- Рыцари в концертном зале? О боги. Для чего? - Удивилась Эльвира.

- Я уверенна, что многие женщины потеряют сознание от волнения или, вполне вероятно, просто полностью потеряют контроль над собой. Думаю, нам нужно даже подготовить медицинский кабинет, куда их можно будет относить или уводить.

- Подожди секунду, Розмэйн, это же просто концерт игры на фэйспиле, не так ли? - С сомнением в голосе вопросил Лампрехт.

Я кивнула:

- Верно. Я бы тоже не волновалась, если бы не видела, как женщины реагировали на игру Фердинанда на фэйспиле; Вильма и Розина начали пускать слюни на него когда еще не закончился первый куплет в первой песне.

Нетрудно представить себе кого-то вроде Эльвиры, которая уже была одержима Фердинандом, полностью теряющими рассудок.

- Думаю, мне будет проще продемонстрировать это, - сказала я, прежде чем встать со стула, и развернуть одну из иллюстраций Вильмы и разложить ее так, чтобы они могли увидеть рисунок.

- Ну ка, ну ка, ну каааа! Что у нас здесь? Позволь мне взглянуть поближе! - Эльвира резко, с грохотом встала со стула и быстро подошла к моей стороне стола. Она по-прежнему двигалась грациозно и элегантно, но скорость её движений была чем то устрашающим.

Я посмотрела на Лампрехта, протягивая иллюстрацию Эльвире:

- А теперь представь себе сотню женщин в таком же состоянии и подумай о хаосе, который наступит без присутствия рыцарей.

- ... Я переговорю с Отцом о участии рыцарей. Помещение для отдыха, расположенное рядом с большим залом, должно подойти для медицинских ситуаций. Тебе понадобится еще что ни будь?

- Я хотела бы, чтобы вы подготовили сцену, аналогичную той, что использовалась на церемонии Звездных уз, чтобы не дать публике слишком близко подобраться к Фердинанду, пока он играет.

Я вспомнила концерты айдолов на Земле и перечислила все меры безопасности и другие советы, которые я могла только придумать. Тем временем Эльвира глубоко дыша, можно сказать задыхаясь от благоговейного трепета, внимательно рассматривая иллюстрацию.

- Розмэйн, можно я оставлю рисунок себе?

- Я собираюсь использовать эту иллюстрацию в качестве основы для печати, как только я закончу восковые трафареты, поэтому мне придется попросить вас купить печатную версию в день концерта. Если я не смогу закончить трафареты вовремя, то рисунок достанется вам.

- Что ж, хорошо, - сказала Эльвира, неохотно возвращая иллюстрацию. Она так пристально смотрела на нее, что я решила дать ей копию программы, просто чтобы ей было чем занять свой разум.

- Печатное дело - это массовое копирование подобных изделий. Например, у нас уже есть сто копий этой программы, и я намерена сделать их еще больше, поэтому прошу вас побудить всех принести свои деньги и не сдерживаться в их трате.

... Пожалуйста, дорогая матушка, постарайтесь, чтобы этот концерт прошел успешно.

Я слушала отчет о прогрессе Иоганна и Зака; и я и они находились в тайной комнате. Они постепенно привозили в мастерскую новые детали, и машины для нанесения воска постепенно собирались. Пока мы ждали завершения станков, я попросила Лютца и Гила начать делать воск, в который было добавлено немного сосновой смолы, чтобы увеличить его пластичность.

- Сколько это «совсем немного»? - Спросил Гил, но Лютц тут же положил руку ему на плечо.

- Это означает, что нам нужно поэкспериментировать, используя разное количество смолы, а также испробовать разные типы воска, чтобы сделать множество вариантов продукта, чтобы мы могли выбрать лучший. Это то, что Мэйн постоянно делает, чтобы найти правильные пропорции для изготовления бумаги.

- Правда что ли...? – С недоверием в голосе ответил Гил. До сих пор ему нужно было только следовать инструкциям до последней буквы, и теперь он возвращался в мастерскую для проведения исследований с жестким выражением лица, настроившись на долгую и утомительную работу.

Провожав их, я принялась за работу, читая оставшиеся письма, которые Верховный Епископ спрятал в комнате для текстов. Оказалось, что не все это были невинные любовные письма - на самом деле, многие из них выглядели довольно подозрительно. Одни касались взяток, другие были связаны с закулисными сделками с дворянами, а некоторые были просьбами о подношениях цветов.

- Итак, виконт Герлах был связан с Верховным епископом. Я так и знала.

Перед проведением весеннего молебна и встречей с определенными аристократами при этом, Фердинанд заставлял меня надевать вуаль, и теперь я сама видела, что большинство из этих дворян были связаны с Верховным епископом. Продолжая чтение этих писем я составила целый список людей, которых мне следовало опасаться.

- Я, наверное, должна показать это все Фердинанду. Фран, пожалуйста, извести его моем визите.

- Как пожелаете.

Письма потенциально могли оказаться полезными в будущих политических начинаниях Сильвестра или Фердинанда. Однако я хотела скрыть любовные письма, поэтому положила их обратно на книжную полку.

- Фердинанд, у меня для вас кое что есть.

Я в сопровождении Франа, несшего короб в форме четырех книг, вошла в покои Фердинанда. Верховный жрец с сомнением во взоре посмотрел на стопку лжекниг.

- Что это вообще такое? Это не обычные книги, если ты принесла их сюда.

- Это были книги, хранившиеся на книжной полке, которые мог открыть только Верховный Епископ… по крайней мере, так они выглядели со стороны. На самом деле это просто короб, который имеет форму четырех книг. Внутри - пачка писем, которые служат доказательством его преступлений. Будут ли они полезны для ваших совместных с Сильвестром интригах?

Фердинанд открыл коробку в форме книги и нахмурился. Он достал несколько писем, проверил, от кого они, а затем злобно ухмыльнулся.

- А их здесь определенно немало, а?

- Можете забрать их все. Я прошу вернуть только коробку; я люблю такие вещи, - сказала я, указывая на короб в форме книги, украшенный кожей и драгоценными камнями.

Фердинанд с раздраженным выражением лица, махнул рукой:

- Все, что мне нужно, - это содержание. Можешь использовать короб как хочешь. Просто отдай мне письма

- Я вам очень благодарна.

Один из слуг Фердинанда начал перекладывать письма в обычный деревянный ящик. Фердинанд перестал писать и отложил перо в сторону, очевидно, закончив очередную часть своей работы.

- Розмэйн, у тебя ведь расписание на остаток дня свободно?

- Да. Я получила сегодняшний отчет от Гила и Лютца и передала им инструкции. Похоже, что в приюте Хассе дела пошли вперед. Но для чего бы там это не было нужно ... вам нужна моя помощь? – Спросила я.

Фердинанд покачал головой и начал убирать свой стол.

- Нет, я просто хочу как можно скорее продолжить твои магические тренировки. Если ты не научишься в ближайшее время создавать магического зверя, то ты не сможешь этому научится к Празднику урожая. Ты поедешь со мной в замок.

- Тогда позвольте мне сначала переодеться.

Я вернулась в свои покои и сменила мантию Верховного Епископа на одежду дворянки, одев поверх пояс, который дал мне Фердинанд. Дворянам, очевидно, нужны были ремни, чтобы вешать на них магические инструменты. Скатанный фей-камень, который я окрасила своей маной, был вставлен в золотую оправу, в стиле подобном тому что использовался Фердинандом и другими дворяне, и висел у меня на поясе.

- Пойдемте, леди Розмэйн?

Как только Бригитта посадила меня на свое верхового зверя, немедля после того как мы взлетели мы направились в сторону магической тренировочной площадки замка. На этот раз мне придется выложится на всю, но создать своего собственного верхового магического зверя.

Завершение работы над ездовым зверем и восковыми трафаретами (❀)

Когда мы прибыли на место, Дамуэлю и Бригитте было сказано тренироваться на противоположной стороне арены. Как только они ушли; я повернулась к Фердинанду - пора было начинать.

- А теперь начни с изменения размера своего фейкамня, чтобы повторить то, что ты узнала в прошлый раз. И позаботься о том, чтобы на этот раз не представлять, что он взрывается, - сказал он, в качестве предупреждения напомнив мне о моей прошлой неудаче.

Я взялась за свой фейкамень и крепко сжала его, чтобы случайно не уронить. На этот раз, изменяя его размер, я представила его про себя твердым и крепким как шар для боулинга, а не чем-то хрупкое, вроде воздушного шара. Вскоре я снова услышала голос Фердинанда.

- Очень хорошо. Теперь учись, что бы он сам держал заданную ему форму. Вливай в него ману, пока он не достигнет желаемого размера, затем остановись. Сознательная остановка потока манны должна даться тебе достаточно легко.

Поскольку я регулярно останавливала и возобновляла свой внутренний поток маны во время подношений божественным инструментам, это усилие оказалось для меня столь же легко исполнимым как и предсказывал Фердинанд. Как только я смогла изменить размер шара с мяча для пинг-понга на баскетбольный, и затем на надувной пляжный мяч, Фердинанд сказал мне, что этого вполне достаточно.

- Теперь попрактикуйся в изменении его формы.

Я превратила круглый магический камень в пирамиду, затем в куб, затем в шипастую штуку, похожую на иглобрюха, затем в книгу и затем в ручку. Сначала мне потребовалось некоторое время, чтобы придать камню воображаемую форму, но когда я попривыкла к процессу, я стала способна почти мгновенно превращать фейкамень во все, что мне только приходило в голову.

- Ты и вправду все схватываешь на лету, - сказал Фердинанд, озвучив этот комплимент тоном, в котором была слышна смесь уважения и раздражения. Для него подобная похвала была большой редкостью.

- Розмэйн, вот тебе последнее задание: выброси из головы все ненужные, лишние мысли и подумай о звере, на котором ты сможешь кататься верхом.

Когда я попыталась представить животное, на котором могла бы ездить верхом, первое, что мне пришло в голову, были весенние аттракционы, которые можно было найти повсюду в парках развлечений - такие, когда вы вставляете монету, а затем катаетесь в течение трех минут.

- Как только ты определишься с формой, останови подачу маны, тем самым закрепив форму фейкамня ... Что это такое?

- Гм ... Машина «панда».

У той было единственное сиденье и она сама был довольно маленькой - на самом деле, это было меньше похоже на аттракцион в парке развлечений, а больше на большую игрушку, в которой малыш мог сидеть и передвигать ее, крутя педали ногами. Другими словами, это было абсолютно жалкое зрелище.

Пока я с грустью качала головой над этой своей явно провалившейся попыткой, Фердинанд смотрел на неё глазами, преисполненными сомнения и недоверия:

- Эта штука может летать?

- ... Думаю, использовать её для этого будет немного сложновато.

- Мне кажется, что «немного» - это явное преуменьшение, - сказал Фердинанд, потирая виски.

- Ты быстро учишься, но отсутствие здравого смысла, похоже, всегда будет сказываться.

Я лично понятия не имела, что именно ему не нравилось, что бы вызвать всю эту критику; он попросил меня вообразить ездовое животное, и я сделала все как он и говорил.

- Ладно. Я сделаю её немного больше, чтобы вы знали, на неё можно ездить.

- Нет, сосредоточься на форме, размер вторичен. Ты можешь сделать вот такого льва? - Спросил Фердинанд, проведя рукой по своему магическому камню и в мгновение ока формируя своего верхового зверя. Одного этого его движения и последующего деяния было достаточно, что бы понять насколько же они отточены многочисленными тренировками. Я могла только гадать, сколько мне потребуется практики, прежде чем я смогу сделать нечто подобное.

- Эмблема Эренфеста - лев, а эрцгерцог ездит на льве с тремя головами. Дети эрцгерцога тоже часто используют львов. Это, конечно, не обязательно, но это давняя традиция.

Я предполагала, что Сильвестр ездил на льве в стиле Цербера, потому что у него было сознание столь же зрелое как и у маленького мальчика, которому нравились такие вещи, но, как оказалось, на самом деле за этим стояло гораздо больше смысла чем я могла предположить. И мне, как его приемной дочери, было разрешено самой использовать льва.

- Ладно. Я приложу все силы.

Зверь Фердинанда был настолько реалистичным, что мне рядом с ним было даже немного страшно, поэтому я хотела, чтобы мой собственный ездовой зверь был не страшным, а милым львом. Я кивнула, и изо всех сил попыталась представить льва, на котором я была бы не прочь проехаться, а затем влила ману в свой магический камень. Он увеличился в размерах и на этот раз принял форму льва, но, несмотря на то, что он стал таким же большим, как машина в парке аттракционов, Фердинанд сморщился еще сильнее, чем раньше.

- Твое чувство прекрасного просто отвратительно. Что это за гнусный зверь, что ты создала вместо льва?

- «Гнусный»? А на мой взгляд, он очень мил. – Как мне и было сказано, я создала льва способного везти меня на себе, но похоже мой подход к его созданию, где была замешана анимешная стилистика явно пришелся Фердинанду не по нраву.

- Ты вообще способна будешь ездить на этой твари?

- Сейчас попробую. Уф.

Я забралась на спину своего создания и ухватился за ручки, которые я сделала вместо поводьев, но он не двинулся с места, так, как мне казалось, он должен был. Точнее, это было не совсем так - он двигался, но точно так, как я того раньше и пожелала, двигаясь в соответствии с моими представлениями. Я представляла себе его как некий аттракцион из парка развлечений, и теперь, из – за этого я была точно не способна поднять его в воздух; все мои сильнейшие мысленные понукания, что бы он начал двигать ногами привели к тому что он ими очень медленно зашаркал, практически оставаясь на одном месте.

Это была большая проблема. Как бы я ни ломала голову, в деталях представляя львов и других животных, я просто не могла придумать, как заставить животное летать. У меня не было малейшего ощущения, что ближайшее время он покинет землю.

- Лев, на котором я могу ездить, но также должен летать по небу ... – Задумавшись, пробормотала я про себя. Львы все же немного отличались от кошек, но у меня было ощущение, что я могу создать летающего ездового зверя, скопировав то, что я видела в том известном анимефильме, где кошачий автобус[1] мчался вдоль линий электропередач. Это был очень быстрый автобус – и он определенно смог бы взлететь в небо.

Верховой зверь, которого я затем создала, творился под сильным влиянием мыслей о кошках, поэтому Львобус в конечном итоге больше походил не на льва, а на кота, у которого вместо гривы было нечто вроде зазубренной шапки для душа, ну да ладно.

- Боги! Что это вообще такое?

- Как видите, это (Львобус).

Я подошла к Львобусу, и его окно упало вниз, образов тем самым вход для меня. Я залезла внутрь, радость переполняла мое сердце, потому что он вел себя именно так, как я себе и представляла, и увидела, что прямо у входа есть руль и водительское сиденье. Эти детали, вероятно, были сделаны на основе моих подсознательных знаний об автомобилях, и, возможно, из-за того, что у меня были водительские права еще в то время как я звалась Урано, область вокруг водительского сиденья была более детализирована, чем внешняя оболочка автобуса. Я, кстати, умела водить только автомат. В Львобусе также был ремень безопасности, чтобы мне не пришлось беспокоиться о том, что я упаду, и у меня было ощущение, что здесь, вероятно, будет довольно тепло даже зимой.

- Это пустая трата маны. Сделай его меньше, - сказал Фердинанд, стоя у автобуса.

Я попыталась немного сжать его, и магический зверь размером с микроавтобус стал размером с машину для одного человека. У него, как и раньше, были голова и ноги льва.

- Розмэйн, форма твоего ездового зверя очень необычна. Он действительно сможет полететь?

- Я сейчас это проверю.

Я села на водительское сиденье и пристегнула ремень безопасности, затем ухватилась за руль и влила в него немного маны, нажимая на педаль газа. Львиные ноги начали двигаться.

- Ого! Он движется!

Я сделала несколько кругов по тренировочной площадке, это было похоже на упражнения в авто школе, потом подумала «лети», и потянула на себя верхнюю часть руля. Голова льва приподнялась, оказавшись направлена в верх, и затем он подобно самолету рванулся вперед и почти сразу взлетел в воздух. Когда он набирал высоту, меня прижало к водительскому сиденью - - Огого! Он летит!

Как оказалось, я могла летать, изменяя угол наклона руля, и вот я уже под потолком учебного корпуса.

- Ну как вам мой полет, Фердинанд? Думаю, получилось очень даже неплохо, - сказала я, гордо выпячивая грудь, когда выбралась из своего Львобуса. Но Фердинанд выглядел отнюдь не радостным или хотя бы довольным, а наоборот очень обеспокоенным.

- ... Ты действительно собираешься ездить на вот этом вот?

- Да!

Я могла конечно сделать его поменьше, когда я была одна, или побольше, когда мне нужно было перевезти больше людей. Он был идеален для любой ситуации, не говоря уже о том, что он намного безопаснее, чем большинство ездовых магических зверей, так как не было риска, что кто-нибудь упадет с него. И, конечно же, он был бесконечно симпатичнее и функциональнее, чем страшный в своем реализме лев Фердинанда.

- Если ты настаиваешь на том что будешь ездить на этом, то тогда я прошу тебя сменить животное, которое было взято за основу. Я бы предпочел, чтобы это странное существо не связывали со львом Эренфеста.

- Э? Но он ведь такой милый, - сказала я, глядя на свой Львобус. Но Фердинанд, проследив за моим взглядом, в ответ нахмурил бровь, прежде чем припечатать его кратким «некрасивый».

- Ну, как скажите. Думаю, я воспользуюсь этой возможностью, чтобы сделать его еще симпатичнее.

- Именно поэтому я и повторю снова, что твое чувство прекрасного не назвать иначе чем безумным и неестественным, оно никогда не создаст ничего даже отдаленно напоминающее хоть что то милое.

Он был слишком уж категоричен, а ведь наши вкусы всего лишь расходились совсем на немного. Из – за того что он вел себя так злобно, я назло ему захотела сделать своего магзверя еще симпатичнее, чем планировала.

- ...Что это? Демонический зверь? Он очень похож на большого грюна. Если ты действительно хочешь идти по этому пути, то тогда лучше повтори формы шмиль; так это будет легче принять другим дворянам.

- Что такое шмиль? Я никогда не видела это существо, так что это просто невозможно. И нет, это не грюн или что-то подобное. Это (красная панда). Вам не кажется, что его милая мордочка и пушистый хвост просто очаровательны?

- Ни в малейшей степени.

[[image:/storage/reader-images/eef60149b097f0e7cf4d2a0c0b69f8cb69a8f492.jpg]]

Очевидно, в этом мире существовал фей-зверь, похожий на красную панду - также известную как «малая панда» в Японии - но, учитывая, что фей-зверь звучало слишком пугающе, я бы предпочла, чтобы красные панды не ассоциировались с ними. Фердинанд проигнорировал мои протесты и продолжил пристально смотреть на моего ездового зверя, затем резким движением указал на его хвост.

- Этот хвост ничего не делает, кроме как мешает. Его надо сделать самое меньшее в два раза короче.

- Ни за что! И не просите меня отрезать хвост Лесси! Это слишком жестоко!

- Ты уже придумала вот этому имя? ... В любом случае, хвост - пустая трата маны. Для чего он вообще нужен?

Какое то время мы мерялись недовольными взглядами. В конце концов, я сделала хвост вдвое короче, но мне удалось сохранить форму автобуса для моего ездового зверя. Так родился Пандабус.

- А теперь мы немедленно вернемся в храм. И ты поедешь на своем собственном верховом звере.

Немного попрактиковавшись в комнате, мы вернулись в храм на наших ездовых зверях. Мы держались довольно низко, когда летели над Кварталом Дворян на случай, если я упаду.

- Розмэйн, ты слишком медленно летишь.

- Поняла! Мм ... БВАХ?! - Я нажал на педаль газа, чтобы ускорится, и «Пандабус» с невероятной скоростью рванулся вперед. Я инстинктивно убрала ногу, что прервало поступление маны, и сработало как своего рода экстренное торможение.

- Ээп!

Управление ездовым зверем питающимся маной было совсем не похоже на вождение обычной машины, поддерживать постоянный поток маны была на удивление сложно. В конечном итоге мы прибыли в храм до того, как я овладела навыком размеренной подачи маны в верховного зверя, чтобы поддерживать постоянную скорость полета.

Мои рыцари-стражи следовали за нами со своими сияющими палочками (штаппе) наготове, на случай, если мой Пандабус упадет, и, как только они уверились, что я благополучно приземлилась, они с большим облегчением тут же заставили исчезнуть свои штаппе и ездовых зверей.

- Тебе мешает твой же огромный объем маны. Без сомнения, тебе будет сложно летать, пока ты будешь осмысленно производить малейшую корректировку подачи маны, но только через подобное неудобство ты и сможешь научится управлению ездовым зверем. Продолжай практиковаться в меру своих возможностей, чтобы до Праздника урожая научится более менее свободно управлять зверем.

- … Я понимаю, - ответила я, с непроизвольно опустившимися у меня от осознания своей неудачи плечами.

Фердинанд нарочито откашлялся:

- Гм - гм! Ты справилась быстрее, чем я ожидал от тебя. Я полагаю, что в ближайшие несколько дней у тебя найдется немного времени для чтения.

- Правда?!

И я начала проводить свои дни, тренируясь управлять своим ездовым зверем, организовывая комнату для хранения текстов, изучая игру на фэйспиле под руководством Розины, выполняя молитвы на церемонии летнего совершеннолетия и церемонии осеннего крещения, а также занимаясь другими подобными делами.

Иногда прилетал ордоннанц, чтобы объявить о встрече за обедом по поводу концерта. На них присутствовали Эльвира, которая исполняла обязанности ведущего режиссера; Экхарт, глава службы безопасности; и Корнелиус, который пробрался внутрь под предлогом того, что он был моим телохранителем. Карстедт мог наслаждаться кулинарией Хьюго, так как он ел в замке с Сильвестром, но блюда в казармах рыцарей готовил другой повар, поэтому в выходные дни Лампрехт начал приходить в храм на обед и сладости.

Короче говоря, у моих слуг свиты совсем не было и не предвиделось времени на отдых, до тех пор пока наш повар не закончит свое обучение, и когда я увидела, как нервничала Никола.

всякий раз, когда она прислуживала дворянам, я не могла не чувствовать жалость и вину по отношению к ней и другим своим слугам.

Это был вечером, за пять дней до концерта Фердинанда. Пока я каталогизировала книги в комнате текстов, в комнату, с сияющими глазами вбежал Гил.

- Леди Розмэйн, Зак закончил свою машину для нанесения воска. Я думаю, вам захочется это увидеть.

Я быстро убрала прочь свой наполовину заполненный каталог, и сразу направилась в мастерскую в сопровождении Гила и Дамуэля. Оказавшись внутри я повелела серым жрецам продолжать работу, затем позвала Лютца и Зака, которые о чем-то говорили, глядя на машину.

- Добрый день, Зак. Мне сообщили, что ты закончил работу с машиной для нанесения воска.

- Вот она, миледи.

На рабочем столе находилась машина, достаточно маленькая, чтобы взрослый мог перенести её, взявшись обеими руками. Лютц уже готовился растопить немного воска, а поблизости была приготовлена бумага из древесины тромбэ. Впечатленная эффективностью обучения Лютца Марком, я не забыла и внимательно рассмотреть машину.

- Пожалуйста, не прикасайтесь к машине, леди Розмэйн. Пламя зажжено, так что она уже довольно горячая. Мы будем растапливать воск здесь, а затем переместим эту часть сюда, чтобы покрыть бумагу воском, - сказал Лютц смехотворно вежливым тоном, поднимая голову. На его лице было совершенно безэмоциональное выражение, но про себя он сейчас наверняка хихикал во всю.

- В таком случае, пожалуйста, обрежьте бумагу размером с мой диптих и пропустите ее через машину.

Лютц и Гил разделили между собой бумагу из тромбэ и начали разрезать ее на листы формата А6. Пока они это делали, я подошла к Иоганну, который молча работал на некотором расстоянии. Его машина выглядела намного больше и сложнее, чем машина Зака, но я могла сразу сказать, что она идеально соответствовала чертежам, которые сделал Зак. Способность Иоганна делать вещи в точности такими, как они были на чертеже, напомнила мне, что молодой кузнец обладал высочайшими навыками.

- Как поживает твоя машина, Иоганн?

- Ах, леди Розмэйн. Работа все еще продолжается ... Это займет еще пару дней, но я думаю, это будет именно то, что вам нужно. Чертежи Зака действительно впечатляют, - ответил он с пылающим взглядом, достал несколько деталей и начал их подгонять между собой. Было ясно, что он был сосредоточен на своей работе, поэтому я сразу же отошла, чтобы не мешать ему.

- Мы готовы, леди Розмэйн.

Лютц вставил бумагу между валиками, которые он прокрутил вручную, а не с помощью рукоятки. Середина каждого валика была сделана из дерева, поэтому, даже если металлические части и покрылись бы воском, те места которых он касался, оставались достаточно холодными.

- Я думаю, это должно соответствовать размеру бумаги, с которой работает эта мастерская, - сказал Зак, взглянув на машину для нанесения воска, которую делал Иоганн. Учитывая, что машина Зака требовала, чтобы валики прокручивались вручную, она должна была оставаться достаточно маленькой, чтобы ее мог использовать кто угодно. Но он был прав - наша мастерская занималась только бумагой формата А4 для книжек с картинками, поэтому восковые трафареты не обязательно должны были быть больших размеров. Кроме того, маленькая машина означала маленькие валики, а маленьким валикам для выполнения работы требовалось меньше расплавленного воска.

- А теперь давайте поэкспериментируем с воском, который сделали Лютц и Гил, чтобы увидеть, который из работает лучше всего.

Лютц и Гил пронумеровали и аккуратно разложили образцы воска с различными комбинациями воска и смолы, которые они успели приготовить до сегодняшнего дня. Было три типа воска, каждый из которых был смешан с одним из трех предрешенных объемов сосновой смолы, что в сумме дало девять комбинаций.

- Хммм!

Я могла предположить, что Лютц и Зак уже опробовали несколько видов, так как они работали на станке и наносили воск уверенными, быстрыми движениями. После того, как они покрыли два листа воском первого типа, они очистили машину и приступили к подготовке следующего вида воска.

Когда все было готово, мне передали кусочки вощеной бумаги. Моя работа заключалась в том, чтобы проверить готовые продукты и определить, достаточно ли они хороши для использования или нет. Гил поспешно протянул мне подложку и стилус, и я начал делать трафарет.

- Этот образец кажется достаточно удобным. Этот ... не очень. Слишком сложно резать. Этот тоже никуда не годится. Есть несколько трещин. О, этот хорош.

Как и ожидалось, благодаря валикам воск распределился равномерно, и конечный результат работы станка был приятен глазу. Также благодаря смоле, образцы были податливы и пластичны, то есть не трескался при разрезании. В конце концов, из всех представленных мне видов воска я смогла выбрать наиболее простой в использовании тип воска.

- А теперь, Лютц, пожалуйста, сделай воск, используя пропорции, относящиеся к этой комбинации. Мне понадобится около двадцати листов вощеной бумаги размером со страницы книжки с картинками. Завтра позовем Вильму, чтобы начать вырезать трафареты. Мы используем для печати рисунков мимеограф

- Как пожелаете.

Оставив остальное Лютцу и Гилу, я с сияющей улыбкой посмотрела на Зака :

- Зак, благодаря тебе, у меня теперь есть готовая машина для нанесения воска. Твои достижения позволяют мне присвоить тебе звание «Гуттенберг». Я прошу тебя и дальше вместе со всеми другими работать над распространением печати.

- Д-да, миледи! Спасибо! – Зак, сияя от гордости, немедленно опустился на колени, но затем с растерянным выражением лица быстро поднял глаза:

- Эээ, что вы имеете в виду под «другими»?

- Разумеется, я имею в виду твоих товарищей Гуттенбергов: кузнецов Иоганна и Зака, мастеров чернил Хайди и Йозефа, плотника Инго и торговцев Бенно и Лютца, а если подумать то еще и торговец Марк. Плюс все те кто работает в мастерской Розмэйн. Все они сотоварищи Гуттенберги.

Зак в поисках объяснения посмотрел на Иоганна, но увидел, что его коллега по какой-то причине опустил голову, как будто чего то стесняясь. Затем он быстро перевел взгляд с Иоганна на меня.

- П – подождите как ... Разве «Гуттенберг» - это не титул лучшего мастера?!

- Это звание присуждается всем, кто занимается печатным делом. С этого дня и впредь ты можешь с гордостью называть себя Гуттенбергом, - сказала я, не собираясь позволить кому-то столь опытному и умелому, как Зак, вывернутся из моей хватки.

Зак все еще моргал в замешательстве, когда я вышла из мастерской. Позади меня я слышала, как хохотал Лютц, выдавив между взрывами смеха:

- Я же говорил вам, что в этом нет ничего особенного.

И взволнованный голос Гила:

- Я тоже Гуттенберг!

Ага. Ага. Продолжайте так же усердно трудится.

Вернувшись в свои покои, я попросила Монику пойти и рассказать Вильме о наших планах на завтра. Наконец пришло время начать печатать с помощью мимеографа, и я начала записывать этапы и важные заметки о процессе на дощечку.

- Доброе утро, леди Розмэйн, - произнесла Вильма. Лютц и Гил принесли папку и стилус в столовую приюта, так как она сказала, что на тамошних столах ей работать легче, чем на столах в мастерской.

Пока Лютц ждал, пока она приготовится к работе, он зачитал вслух подготовленный мной список инструкций, объясняющих, как буде проходить процесс вырезания воскового трафарета.

- Поместите вощеную бумагу на иллюстрацию, затем оконтурите её стилусом. В месте касания стилуса должна появиться тонкая белая линия.

После того, как иллюстрация была перенесена на вощеную бумагу, следующим шагом было обрезать вощеную бумагу по краям подложки, чтобы сформировать трафарет. Получившийся трафарет вставлялся в деревянную раму, и закреплялся на раме тонкими иглами. В мою бытность, Урано, мы прикрепляли его скотчем, но его здесь не существовало, и тонкие иглы были наилучшим вариантом из доступного нам[2].

- Я приступаю, - подрагивающим голосом произнесла Вильма, взяв перо и начав обводить иллюстрацию. Это показалось ей достаточно легким делом, и она быстро закончила без каких-либо проблем. Затем она приколола вощеную бумагу к подложке и начала выбеливать его стилусом.

- Эти белые части станут черными при печати. Существуют стилусы разной толщины и формы, поэтому используйте тот, который лучше всего подходит для данной ситуации.

- Понятно.

Вильма «прорезала» иллюстрацию Фердинанда, сидящего и играющего на фэйспиле. На этой иллюстрации он был изображен только до колен, в отличие от силуэтной вырезки во весь рост, которую мы использовали для трафарета, но на этой его лицо было выписано с такими мельчайшими деталями, что можно было сразу сказать, что был изображен именно Верховный жрец. Несомненно, он пришел бы в ярость, если бы увидел это.

Легкий скрежет был слышен по всему залу. Серые жрецы сначала с интересом наблюдали за происходящим, но, поняв, что это займет некоторое время, вернулись к своим обязанностям в мастерской. Некоторые дети поступали так же, а другие продолжали наблюдать за работой Вильмы.

- Лютц, пожалуйста, пойди и проверь, готов ли мимеограф, - сказал я, когда восковой трафарет был почти готов, и Лютц кивнул, прежде чем покинуть столовую.

- Как вам это, леди Розмэйн? - спросила Вильма, отрываясь от трафарета с удовлетворенным выражением лица. В ее руках была прекрасная иллюстрация с штриховкой, выполненной линиями разной ширины и интенсивности. Возможно, она будет выглядеть по-другому после того, как будет напечатана, но я сразу поняла, что трафарет сделан очень хорошо.

- Думаю, иллюстрация будет выглядеть просто замечательно. Пойдем, Вильма.

- Как прикажите, леди Розмэйн.

Печатные инструменты были готовы в мастерской, и все только и ждали восковой трафарет Вильмы. Лютц положил его на лист обычной бумаги и опытными движениями начал прокатывать по нему чернила.

- Лютц, будь осторожнее, когда наносишь чернила. Некоторые линии очень тонкие.

- Я понимаю, миледи.

Покрытый чернилами валик плавно перемещался по сетке. Когда он поднял деревянную раму, под ней оказалась красивая иллюстрация; все тонкие линии с оригинального изображения Вильмы были отчетливо видны, как и штриховка. Печать была успешной, а это означало, что теперь мы могли бы производить произведения искусства в намного больших объемах, чем если бы использовали каждый раз постоянно заново создаваемые трафареты.

- Это несомненный успех, леди Розмэйн.

Я почувствовал, как при виде готового отпечатка мимеографа мое сердце забилось от радости. Теперь у нас было еще одно доступное нам средство выражения наших чувств и намерений. Ведь теперь мы могла печатать в больших количествах не только иллюстрации: хоть ноты и было трудно вырезать, но печатать их теперь будет проще простого.

- Итак, леди Розмэйн, мы закончили машину для нанесения воскового покрытия и использовали много дорогой бумаги для изготовления восковых трафаретов. Как вы думаете, мы окупим наши инвестиции? - Осведомился с улыбкой Лютц, подняв повыше получившийся рисунок.

Иллюстрация получилась настолько ошеломляюще красивой, что не было никаких сомнений в том, что мы вернем с лихвой все затраченные средства. Я обвела взглядом Лютца, Вильму и всех остальных в мастерской, прежде чем с уверенной улыбкой на губах ответить им:

- Обязательно окупим. Наши ожидания не будут напрасными.

[1] Котобус (Аниме Мой сосед Тоторо)

[[image:/storage/reader-images/a112453a1f579974ad4955fc6950878efce291dd.png]]

[2] Работа с восковым трафаретом на мимеографе

https://www.youtube.com/watch?v=mm7YpjHngww&ab_channel=10-48%E8%AC%84%E5%86%99%E7%89%88%E7%89%88%E7%94%BBMimeographPrintmaking

Концерт фешпиля

Я вернулась в замок за день до концерта. Мне нужно было обговорить с Эльвирой и остальными последние детали, плюс Элле нужно было прибыть на кухню замка, чтобы она, как опытный повар-кондитер могла начать массово делать печенье.

Пока Фран и Гил переносили мои вещи, мы с Моникой направились в покои Фердинанда, чтобы сообщить ему о нашем отъезде. Как только я оказалась внутри, то первое что увидела это его крайне недовольное выражение лица.

-Разве я тебе еще раньше не сказал, что не буду сопровождать тебя и не буду помогать в подготовке концерта?

- Сказали, и это вполне нормально и понятно. Все, что вам нужно сделать, это завтра сыграть на фэйспиле несколько песен.

Учитывая, что Вильма в настоящее время укладывает иллюстрации Верховного жреца в карету, я был искренне благодарна, что Фердинанд не поехал с нами. Я попрощалась и с улыбкой на губах вышла из комнаты.

Накануне сегодняшнего дня я напечатала столько иллюстраций Фердинанда, сколько смогла. Их было три разных версии, и у нас было по сотне каждой; ограничение по количеству доступных рисунков было лучшим способом побудить людей покупать их.

... Ну хорошо, тут я немножко приврала. Я хотела сделать как можно больше рисунков, так как знала, что они будут продаваться как горячие пирожки, но у меня просто не было достаточно времени. Если бы у меня была такая возможность, я бы напечатала намного большее количество всех вариантов иллюстраций!

Мы направились в замок. Элла и Розина находились в карете для слуг, а я и два моих рыцаря - телохранителя, сели в карету для дворян.

- Розмэйн, пойдем! У нас совершенно нет времени!

Эльвира и Флоренсия уже ждали меня в замке. Они привели меня в концертный зал прежде, чем я успела даже зайти на минуту в свою комнату, и мы немедля начали там все проверять.

Места на завтра уже были подготовлены. Я подошла к сцене, где должен был играть Фердинанд, проверила, достаточно ли места вокруг, а затем взглянула на стоячую галерею. Несмотря на не особо благозвучное название «стоячая галерея», нам предстояло иметь дело с группой элегантных дворянок и их дочерей. По этой причине стоячая галерея состояла из ряда сидений, расположенных в непосредственной близости друг от друга, разделенных друг от друга нескольких в определенных местах, чтобы представители разных фракций могли сидеть отдельно.

Закончив осматривать концертный зал, я проверила усиливающие звук магические инструменты, убедилась, что сладости готовятся, а затем обсудила вопрос безопасности. В зале было несколько дверей для входа и выхода: одна для Фердинанда, одна для официантов и одна для посетителей. Я также проверила пустые комнаты, которые в случае необходимости могли использоваться в качестве медицинских кабинетов.

- Насколько я вижу, что все подготовлено именно так, как обсуждалось ранее, - сказала я.

Как только я перепроверила все, что было связано с концертом, меня тут же утвердили на роль ведущей концерта. На это было три причины: никто раньше не проводил концертов, поэтому мы все одинаково подходили для этой должности, я был достаточно юна, чтобы остальные дамы не завидовали мне за то, что я находилась на одной сцене с Фердинандом, и я была той, кто и предложил концерт для сбора пожертвований и все они предположительно должны были оказаться у меня.

- Кстати, Розмэйн, как получились иллюстрации? - Спросила Эльвира, в предвкушении наклонившись вперед, после того как мы закончили со всеми организационными деталями.

- Прекрасно, - ответила я, гордо выпятив грудь. Она наверняка влюбится в получившиеся оттиски.

- Позволь мне посмотреть, - немедленно ответила на это Эльвира.

- Я тоже хотела бы их увидеть, - присоединилась к ней Флоренсия.

Поскольку они оба хотели увидеть иллюстрации, мы прошли в мою комнату, куда уже были перенесены коробки с картинками. Эльвира получила на то разрешение Флоренсии и потому могла войти в северное здание, поэтому мы без проблем могли переговорить там.

Рихарда отправил ордоннанц, предупредив моих слуг о нашем визите, так что к тому времени, как мы добрались до моей комнаты, чай был уже приготовлен.

Я выстроил на столе в ряд три коробки, каждая размером с письмо размером с письмо, которые Лютц приготовил для переноса иллюстраций. Они были достаточно тонкими, что делало их довольно удобными для переноски и, по-видимому, подобные короба использовались компанией Гилберта для хранения документов. Я открывала каждую изящным, но осторожным движением, чтобы усилить волнение и предвкушение сопровождавших меня женщин.

- Ну ка, ну ка, ну кааа! - воскликнула Эльвира, с блестящими глазами изучая иллюстрации.

Флоренсия была потрясена тем, сколько у нас было копий одной и той же иллюстрации, и начала их перелистывать, чтобы убедиться, что все они действительно одинаковы.

- Я слышала о печати раньше, но теперь, когда я вижу результаты, я совершенно не могу подобрать слов. Это то, на что способна печать?

- Да, Флоренсия. Я хотела бы построить приюты и мастерские в других городах, чтобы и дальше распространять печать, и именно с этой целью я собираю пожертвования.

- Один взгляд на эти иллюстрации - все, что мне нужно, чтобы понять как ценно то, что ты делаешь. Это действительно нечто восхитительное.

Затем, я начала обучать своих слуг и слуг Флоренсии, как проводить продажи во время концерта. Первыми будут предлагаться на продажу программы, а потом, по окончании концерта, мы на тележках будем завозить сладости и иллюстрации и продавать уже их.

- Ох? Но разве все не было бы более правильно, если бы мы будем продавать иллюстрации до концерта?

- Нет, я думаю, будет лучше подождать, пока Фердинанд закончит играть и уйдет со сцены. Можно с уверенностью предположить, что он конфискует иллюстрации сразу же, как только увидит, и именно этого нам нужно избежать.

- Да, это было бы крайне нежелательно ... Я предлагаю сделать так как предлагает Розмэйн, уделив особое внимание что бы лорд Фердинанд не заметил их, - сказала Эльвира с серьезным выражением лица, прежде чем начать выяснять, где будут ждать слуги и куда будут подвезены тележки со сладостями.

Я воспользовалась этой возможностью, чтобы спросить Флоренсию кое о чем чрезвычайно важном:

- Эм, Флоренсия ... Мой дорогой приемный отец Сильвестр знает об этом концерте?

- Он слышал, что мы будем проводить масштабное чаепитие, но не более. Было бы желательно, если бы он так и не узнал бы подробностей предстоящего события, поскольку я уверена, что знай он в чем дело, он не сможет удержаться от того, чтобы не прийти и ради собственного развлечения устроить полнейший беспорядок. Именно поэтому у меня приготовлены магические инструменты, чтобы предотвратить выход звуков за пределы комнаты. Розмэйн, постарайся сегодня за ужином не упомянуть о том, что готовится ни единым словом. - Ответила мне Флоренсия с изящной улыбкой, показывая что поводья накинутые на Сильвестра зажаты в уверенной и крепкой хватке.

Я была полностью согласна с нею; можно было с уверенностью сказать, что как только тот о нем узнает, Сильвестра сорвет концерт своим приходом, поэтому сохранение этой маленькой тайны было наилучшим вариантом для нас всех.

Когда этот вопрос тоже оказался разрешен, я приступила к написанию речи, которою я должна была произнести как ведущая концерта. Я, естественно, добавила несколько слов о достоинствах книгопечатания, и я могла только представить, что абзац о Фердинанде, принимающем участие по доброте сердечной, вероятно, также был необходим. Однако на добавление чего ни будь еще времени у меня не уже было.

Вот и наступил день концерта. Я оглядела большой зал, ожидая прибытия участников. Магические инструменты, воздействовавшие на звук, работали без замечаний; официанты приготовили чай и сладости; Фердинанд прибыл и ждал в задней комнате; и двадцать рыцарей, включая Экхарда, расположились по всей зале через равные промежутки пространства. Большинство из них, по-видимому, слышали, как Фердинанд играл на фэйспиле раньше, и поэтому просто использовали эту службу как предлог, чтобы снова его послушать.

- Ну и ну ... Сможем ли мы расслышать фэйспиль в такой большой комнате? - Спросила одна из участниц.

- Посмотрите на сцену; похоже, они приготовили для этого несколько магических инструментов.

- Интересно, почему вокруг нас выставлены рыцари. Они ведь не просто такие же посетители как мы, заплатившие за стоячие места, не так ли?

Зала была полна этой и подобной ей болтовней, когда я нервничая поднялась на сцену. Я глубоко вдохнула, затем поднесла усиливающий голос магический инструмент, который дала мне Флоренсия, ко рту, используя его как микрофон.

- Я благодарю вас всех за то, что вы посетили этот концерт фэйспиля с участием самого лорда Фердинанда. Это благотворительный концерт для сбора пожертвований на питание, работу и жилье сирот в Хассе. Вся выручка от продажи купленных билетов пойдет на строительство детского дома, и если вы посмотрите в сторону от себя, то увидите, что мы продаем программы со списком событий сегодняшнего мероприятия. Деньги от этих продаж будут добавлены к вашим пожертвованиям, поэтому я была бы очень благодарна всем тем, кто совершит щедрый и нравственный поступок, купив её.

Я показала трафаретную иллюстрацию, и Эльвира и Флоренсия стали первыми покупательницами. По сути, они показали пример всем остальными, что, похоже, сработало, поскольку женщины, принадлежащие к фракции Флоренсии, также поднялись и отправились покупать программы.

- Ой, посмотрите. Это одна и та же иллюстрация.

- Этот художник необычайно талантлив. Какая прекрасная иллюстрация.

Я видела, как Эльвира сидящая к сцене ближе чем кто-либо другой, демонстрировала свою программу дворянкам, сидящим рядом с ней. Мы брали по три больших серебряных монеты за копию.

- Способ создания одинаковых образцов текста и иллюстраций называется печать. Я намерена дать сиротам работу в печатном деле, что принесет пользу и им и нам. Все, о чем я смиренно прошу, - это вашей денежной поддержки.

Рихарда и Оттилия занимались продажами, и было видно что дворянки покупали все больше и больше программ.

- Боги, она, конечно же без сомнения добросердечна, раз взяла на себя столько хлопот ради сирот. Если бы она только направила эту доброту на тех, кто этого больше всего заслуживает ...

- Я думала, что это слишком высокая цена для одного листа бумаги, но эта иллюстрация действительно восхитительна. Не могу сказать, что когда-либо видела подобный стиль в рисовании

- Это первый раз, когда я вижу иллюстрацию, скопированную так идеально и столько раз подряд.

Стоячая галерея, как и ожидалось, была в основном заполнена низшей знатью, поэтому очень немногие из них подошли, чтобы купить программы. Но они, похоже, заинтересовались ими; когда одна из этих дворянок покупала себе одну иллюстрацию, все остальные тут же собирались вокруг нее.

- Мы также приготовили чай и сладости, которые, по нраву лорду Фердинанду. У нас на кухне есть их запас, поэтому, если вам они придутся по вкусу, я была бы очень благодарна, если бы вы купили их после окончания концерта.

Когда официанты подали к столикам чай и сладости, все и вправду стало очень похоже на очень многолюдное чаепитие. Вид того, как так много высококлассных дам обсуждают песни, совершенно не знакомые им до этого, одновременно оценивая высокое качество иллюстраций, отличал этот от любого другого концерта, который мне был известен. Но поскольку дамы обычно слышали музыку только во время чаепитий, концерт, целиком посвященный музыке, был и для них по настоящему новым, небывалым опытом.

- А теперь – да начнет лорд Фердинанд свое выступление, - сказала я, прежде чем покинуть сцену и быстро направиться к комнате ожидания Фердинанда.

- Фердинанд, вы готовы к выступлению? - Спросила я, и Фердинанд, одетый в мантию аристократа, ту что с длинными рукавами, встал на ноги с фэйспилем в руках.

В тот момент, когда мы вошли в концертный зал, я заметила, что Фердинанд как будто застыл на месте. Спустя долю секунды он продолжил идти, но я расслышала, как он тихонько пробормотал: - Почему их так много ...?

- Все здесь присутствующие пожертвовали деньги на мое печатное дело, - ответила ему я. И это не было ложью, поскольку покупка билета считалась пожертвованием.

- Тем не менее, их слишком много. Это просто смехотворно большое количество людей.

- Я просто ждала в храме, пока Матушка и Флоренсия готовили концерт, поэтому я думала, что подобное многолюдство это нормальное явление для благородного собрания. Разве это не так? - Ответила я, притворяясь наивной, недалекой девочкой, пока вела Фердинанда к его месту на сцене.

Оказавшись там, я снова красочно выразила ему свою благодарность, рассказав о том, как он жалея страдающих сирот, ради них помогает распространять печатное дело. Лицо Фердинанда скривилось в мгновенной гримасе, но он был настоящим аристократом (в отличие от меня) и поэтому смог быстро прочесть настрой людей собравшихся в зале. С как будто приклеенной улыбкой, он оглядел публику.

- Сейчас я сыграю на фэйспиле в знак признательности всем вам, кто сделал пожертвование в поддержку наших усилий, - сказал Фердинанд, прежде чем сесть на свое место и приготовить свой музыкальный инструмент. Пылающий в его глазах гнев как будто говорил мне: «Я этого так не оставлю», но я постаралась не обращать на это внимание.

Справа от Фердинанда, были расположены окна, и лившийся в залу через них солнечный свет падал прямо на него, заставлял мерцать его фэйспиль. Он немного опустил голову, из-за чего его светло-голубые волосы качнулись вперед и отбросили тень на его лицо, а когда его пальцы коснулись струн, те издали несколько нот. С левой стороны фэйспиля донесся низкий звук бвун, а движения пальцев на правой стороне инструмента вызвали к жизни несколько высоких тинь тинь тинь; похоже, что он проверял звучание.

Фердинанд поднял голову и посмотрел на меня. Он был готов.

Я оглядела публику и увидела, что благородные дамы и их дочери, которые заплатили большие деньги за то, чтобы сесть в первом ряду, уже окидывали Фердинанда горячими, чувственными взглядами.

- Для всех вас, Фердинанд подготовил новые песни. Первая из них посвящена Лейденшафту, богу огня.

Фердинанд глядя на свой фэйспиль начал играть на нем. Он держал шейку инструмента левой рукой, используя для игры её средний палец. Его левая рука была ответственна за низкие звуки, разносящиеся в воздухе, а правая – за более резкие, высокие и ясные.

Мгновение спустя обычно безучастное, твердое лицо Фердинанда как будто…разгладилось. Морщинки, всегда присутствовавшие между его бровями, исчезли, а режущий взгляд его золотых глаз помягчел. С расстоянии это было трудно различить, но его губы также слегка изогнулись в естественной а не вынужденной улыбке.

Одного этого было достаточно, чтобы резко изменить тот образ, который был привычен собравшимся дамам и посетительницы в первом ряду задрожали, прикрыв рты руками.

Я довольна, видя, что Эльвира сейчас просто отлично проводит время.

Длинные пальцы Фердинанда практически ласкали фэйспиль, пока он играл на его струнах. Он извлекал из того ноту за нотой, мастерски соединяя их вместе, создавая музыку, настолько нежную, что казалось, что она тает в воздухе; это было невероятно прекрасно. Этот человек, что играл сейчас на фэйспиле, всегда или злобно улыбался или же создавал впечатление задумавшего нечто злое и бессердечное, но те песни, которые он сейчас играл, были такими милыми и нежными, что казалось, что его совершенно подменили.

[[image:/storage/reader-images/9429c82083785a85d7a7a8cc13a0d8f069244d0e.png]]

Я предполагала, что как только Фердинанд начнет играть, фанатское сердце Эльвиры, сидящей в первом ряду, и подобные ей, полные обожания к предмету своего восхищения, возьмут верх и поднимется шумиха. Но, возможно, из-за хорошего воспитания все, раскрасневшиеся и завороженные, просто тихо слушали музыку.

Когда Фердинанд начал петь своим низким, красивым, звучным голосом, я почувствовала, как дрожь пробежала по моей спине. Усиливающие звук магические инструменты, несомненно, сыграли свою роль, но мне сейчас казалось, что я в наушниках, а он шепчет мне прямо в уши.

- Хаааа ...

- Ооооо ...

А затем последовали тяжелые чувственные вздохи. Когда дело касалось Фердинанда, Эльвира обычно была полна радостного возбуждения, но, учитывая её положение в обществе, она знала его довольно близко и можно сказать хорошо. Она слушала, сверкая глазами и приложив руку к щеке, но лица младших дочерей, которые никогда раньше не видели Фердинанда, теперь обзавелись ярко-красным румянцем, а сами они со слезами на глазах, либо прижимали руки к сердцу, либо закрывали ими лица. Некоторые упирались головами в стол, пытаясь скрыть свое выражение лица, в то время как другие изо всех сил старались сохранять спокойствие, чтобы не привлекать ненужного внимания. Но одно было точно: в их сердцах сейчас бушевала буря.

Ааа ... Если я чуть-чуть напрягу слух, я смогу расслышать голоса их сердец, заходящиеся воплями восторга.

Дочери благородных дам сейчас переживали один из самых незабываемых моментов своих жизней, но, поскольку они не подымали шума и не привлекали к себе внимания какими либо необычными действиями, рыцари оставались на своих постах и не спускали глаз с Фердинанда. На мгновение я подумала, что нам похоже не понадобится их помощь, но именно тогда то это и случилось ... Он начал играть песню о любви, в которой Бог Жизни ухаживал за Богиней Земли, и женщина упала в обморок.

Это уже было достаточно плохо, учитывая, что мы использовали магический инструмент, чтобы усилить его голос, чтобы те, кто сидели в задних рядах, могли его слышать. Что же произойдет, если они услышат, как Фердинанд сладостно умоляет об их любви своим прекрасным голосом? Это была песня, от которой у меня самой перехватило дыхание, а я уже знала, что за слова будут дальше. Насколько я могла видеть, этого было достаточно, чтобы сердца дочерей аристократов забились так сильно, что они даже не могли себя сейчас контролировать.

... Знаете ли, это популярная аниме-песня, предназначенная для детей!

Это была длинная песня, которая оказалась достаточно мощной, чтобы на время развеять страх Вильмы перед мужчинами, и, естественно, она оказала огромное влияние на этих дворянок. Одна из них испустила сладкий тяжелый вздох и рухнула на стол перед ней.

- Ангелика, пожалуйста, прикажи рыцарям отвести эту женщину в лазарет, - я отдала тихим голосом распоряжение, и Ангелика, стоявшая позади меня, исчезла, не издав ни звука. Прошло лишь несколько мгновений, когда несколько других женщин точно также упали, потеряв сознание, и рыцарям пришлось поспешно вынести их из зала.

Тем временем Эльвира буквально дрожала, сидя на своем месте. Она, без сомнения, изо всех сил боролась, чтобы не потерять сознание, учитывая, что ранее она говорила, что никогда не будет настолько глупой, чтобы упасть без сознания и упустить редкую возможность услышать, как Фердинанд играет на фэйспиле.

Удачи тебе в этом, Матушка.

Ангелика скользнула обратно на место позади меня, пока рыцари продолжили творить чудеса, замечательно исполняя порученные им обязанности, и сообщила мне, что Экхарт хочет меня видеть. Я вышла из концертного зала в середине выступления Фердинанда, где обнаружила, что Экхарт был не единственным, кто ждал меня.

- Розмэйн, похоже, ты сейчас веселишься во всю, и самое главное, без меня?

- Сильвестр...

Он стоял в коридоре, с зубастой ухмылкой на лице, а Карстедт стоял рядом с ним, обхватив свою голову руками. По словам Экхарта, Сильвестр проходил мимо концертного зала как раз в тот момент, когда уносили некоторых благородных дам.

Темно-зеленые глаза Сильвестра сверкнули:

- Что то я не припомню, что бы ты меня извещала о чем то подобном, Розмэйн.

- О Боги. Я была уверена, что Флоренсия рассказала о том что мы собирались сделать...

- Даже не думай, что сможешь меня одурачить.

Я взглянула на дверь концертного зала, по спине у меня катился холодный пот. Ведь все шло так хорошо. Я должна была любой ценой не допустить, чтобы он все испортил.

- Я не думала, что вы заинтересованы в сборе пожертвований, Сильвестр. Но если вы захотите помочь нам в этом в роли Ауба Эренфеста, вряд ли я смогу найти где то еще столь вдохновляющую поддержку, - сказала я.

Сильвестр в ответ лишь недоверчиво приподнял бровь, поэтому я принялась ломать себе голову, чтобы найти мирный выход из сложившейся ситуации.

- Хочу доверить вам особо ценную роль завершения концерта финальной песней. Если вы прямо сейчас отправитесь за своим фэйспилеми, то, я уверена, вы сможешь успеть. В конце концов, главный герой в историях никогда не поваляется с самого начала!

- Знаешь, мне нравится, как ты все это облачила в слова. Карстедт, принеси мой фэйспиль! – Отдал он приказ.

Карстедт бросил на меня крайне встревоженный взгляд:

- Розмэйн, ты уверена в своем решении?

- Это лучше, чем он все испортит, - ответила я.

Как только Карстедт ушел за фэйспилем, я упросила Сильвестра написать песню, которую он мог бы сыграть без необходимости сначала обсудить её с Фердинандом, а затем записал её нотной грамотой в мой диптих. Карстедт, в кратчайшие сроки вернулся с фэйспилем.

- Леди Розмэйн, концерт завершился, - негромко сообщила Бригитта, выходя из концертного зала. Я поспешно вернулась в зал, и поднялась на сцену.

- А теперь я представлю специального гостя. Ауб Эренфеста, пожалуйста входите.

Стоявшие рядом рыцари открыли двери, и вошел Сильвестр держа фэйспиль. За ним следовал Дамуэль, неся стул, который он поставил на сцене рядом со стулом Фердинанда.

Внезапное появление Сильвестра стало неожиданностью даже для меня, что, конечно, означало, что аудитория переполошилась. Никто не ожидал, что на обычное чаепитие без предупреждения заявится эрцгерцог. Присутствующие начали бурную суету, и мне пришлось изо всех сил сдержать желание закричать, что я чувствую то же самое что и они.

Фердинанд впился в меня взглядом и пробормотал:

- Меня не предупреждали об этом, - на что я прошептала в ответ:

- Он наткнулся на нас всего минуту назад. - Тем временем я увидела, как Флоренсия слегка пожала плечами, обеспокоенная, но, без сомнения, не удивленная, что нас раскрыли.

Аристократки и их дочери, которые раньше бессловно слушали музыку, теперь болтали между собой, обсуждая внешность Сильвестра, поэтому я поднесла усиливающий голос магический инструмент ко рту и начал приносить извинения:

- Ауб Эренфеста сообщил, что он хотел бы выразить свою полную поддержку печатному делу, и поэтому он взял на себя обязанность выказать свою благодарность всем вам, кто сделал пожертвование, чтобы помочь нашему делу. С этой целью он нашел время в своем плотном расписании, чтобы поспешить сюда и помочь нашему скромному концерту, - сказала я, зная, что любой поверит, что появление Сильвестра было запланировано с самого начала, когда они увидят, насколько уверенно он держал свой фэйспиль.

- Песня, которую лорд Фердинанд и Ауб Эренфеста собираются сыграть для вас сегодня, - это та, которая вам всем хорошо знакома.

Я объявила песню - а именно ту, которую Сильвестр сыграл во время Весеннего молебна - и подала знак Фердинанду глазами. Он испустил небольшой вздох и снова сыграл несколько проверочных нот на своем фэйспиле.

Возможно, из-за того, что это была песня, с которой все здесь были знакомы, или, возможно, из-за того, что Сильвестр громко заявил, что все будут петь вместе с ним, этот номер стал самым захватывающим из всех. Это действительно был выдающийся финал концерта, когда все подпевали и чувствовали себя частью чего-то большего, чем они сами по одиночке.

Когда песня закончилась, зал разразился стихийными аплодисментами. Присутствующие призвали свои сияющие палочки и подняли их высоко в воздух в знак уважения и похвалы, в то время как Фердинанд и Сильвестр вышли из комнаты.

- Я считаю, что мы все можем согласиться с тем, что это был очень захватывающий концерт. Могу я предложить купить некоторые из наших товаров, чтобы глядя на них вы могли вспомнить этот день? Прибыль от их продажи также пойдет добавится к пожертвованиям. Ради уважительной причины - ради пожертвования - пожалуйста, подумайте о их покупке.

Теперь, когда Фердинанд и Сильвестр ушли, пришло время заняться делами торговыми. В залу начали заходить слуги, ката перед собою тележки, сначала подвозя их к самым дорогим мессам а затем по мере убывания цены за место и важности сидящих на них к наименее важным, продавая иллюстрации и печенье. Конечно, в тележках лежали и оставшиеся непроданными программы.

Печенье продавалось по цене одна маленькая серебряная монета за десяток, но за каждую иллюстрацию требовалось заплатить пять больших серебряных монет. Цены на программы остались старые - по три больших серебряных каждая, поэтому я предположила, что необычные иллюстрации будут покупать только наиболее состоятельные аристократы, такие как Эльвира. Но на деле, однако, все присутствующие просто вцепились в них.

Вид того как другие люди тратят свои деньги, должно быть, позволило ослабнуть завязкам бережливости на горловинах кошельков мешочков, так как я видела, как многие женщины, после длительных раздумий, потянулись за печеньем, а другие некоторое время смотрели на свои кошельки, прежде чем взять иллюстрацию и взглянуть на нее. Ах, искусство. Даже те, кто стоял в стоячей галерее, были готовы теперь потратится.

Песни о любви Фердинанда было достаточно, чтобы они потеряли сознание, и их сердца, теперь казалось, не могли оказать сопротивления прекрасным иллюстрациям Вильмы. Дочери благородных родов, купившие их, сначала смотрели на них с тоской, затем скручивали их, чтобы они не помялись, и затем прижимали к груди. Видимо, иллюстрации были для них настоящим сокровищем.

... И вот все иллюстрации разошлись. Спасибо вам всем за ваше покровительство.

- Большое вам спасибо за то, что пришли сегодня к нам. Зимой, я сообщу общую сумму денег, которую мы сегодня собрали, и на что они были потрачены. Пожалуйста, не спешите и будьте осторожны на выходе из зала.

Я видела что дворянки, выходящие из залы, часто спотыкались, их ноги дрожали, как будто они только что очнулись от волшебного сна. Можно было с уверенностью сказать, что благотворительный концерт Фердинанда имел ошеломляющий успех. Я с облегчением вздохнула и случайно увидела, как радостно улыбается Эльвира над купленным ею полным набором иллюстраций.

- Я готов выслушать твои извинения.

Это было через несколько дней после концерта, и Фердинанд вызвал меня в свою потайную комнату, что использовалась им так же как место для чтения мне нотаций и наставлений на путь истинный. Все как в добрые старые времена. Его светло-золотые глаза были полны гнева, а голос был холоден до такой степени, что я был уверена, что он был способен заморозить воздух.

Перед ним были выложены три иллюстрации. Я думала, что мне удалось продать их так, чтобы он не узнал об этом, но, видя, что в его распоряжении есть все три, мне тут же на месте захотелось потерять.

- Сильвестр показал их мне, с хохотом рассказав, как он увидел их у рыцаря. Учитывая, что имя автора было любезно написано на обратной стороне, я без особых нашел виновную в произошедшем.

НЕЕЕЕЕТ! Я знаю, что это давняя традиция художников и все такое, но не могу поверить, что по привычке добавила туда еще и информации о издательстве! О чем я только думала?!

Фердинанд резко отругал меня и заставил поклясться, что я никогда больше не буду продавать эти иллюстрации.

Интерлюдия: Корнелиус — Рыцарь своей младшей сестры

Матушка сообщила, что у нее есть важные новости, и собрала нас с Экхартом за обеденным столом, чтобы за чаем обсудить их. Новости были достаточно важными, чтобы оправдать использование магических инструментов, блокирующих звук, и когда она поведала эти известия, я сначала даже просто не поверил своим ушам.

- Ты действительно собираешься принять в семью девочку, выросшую в храме?! - Воскликнул я, рефлекторно вставая со стула, но Матушка жестом ладони попросила меня снова сесть, отнюдь не осуждая меня за эту мою невольную грубость. Когда я снова сел, она серьезно кивнула и ответила:

- Да, Корнелиус. Она будет крещена как дочь Карстедта и моя. Затем ее удочерит Ауб Эренфеста .

- Ауб Эренфест удочеряет девочку, выросшую в храме?!

Мне было нелегко поверить в то, что девочка, которую должен был усыновить эрцгерцог, выросла в храме, и мне было нелегко смириться с тем, что она скоро станет моей младшей сестрой. Все это было слишком уж внезапно. Я в замешательстве посмотрел на Экхарта, надеясь, что он разделит мое сопротивление и выразит свое неодобрение, но оказалось, что он совсем не испытывал такого же сильного внутреннего сопротивления как я сейчас и уже вполне принимал ее как члена семьи. Когда он начал рассказывать мне о нашей будущей младшей сестре, в его голубых глазах легко читалась улыбка.

- Розмэйн была плотно вовлечена в падение леди Вероники. Она дочь отца, которую он поместил в храме под покровительство лорда Фердинанда. У нее темно-синие волосы, которые, похоже, благословлены Богом Тьмы а её золотые глаза, похоже, благословлены Богиней Света. Эрцгерцог решил удочерить ее, узнав о ее огромном количестве маны.

- О чем ты говоришь, Экхарт? У Отца никогда не было дочери… - начал я, но Матушка прервала меня:

- Она дочь Розмари.

Розмари? Это ... третья жена Отца?!

Я просто не мог в это поверить. Воздух вокруг них немедля становился ядовитым, когда встречались вторая и третья жена Отца, и они вступали в словесную перепалку, которую всегда было больно выслушивать. Их семьи тоже были вовлечены в эту вражду, и Матушка всегда, изо всех сил пыталась выступать в качестве арбитра между ними.

- Неужели Отец намерен снова внести раздор в нашу семью?

- Что бы избежать этого, мы будем утверждать, что она моя дочь.

- Так, погодите минутку. Вы же помните, как все было ужасно до того, как Розмари поднялась по самой высокой лестнице, верно? Наконец-то у нас дома все тихо мирно, и теперь вы хотите привести в главное поместье дочь Розмари – и не просто как дочь третьей жены, а в качестве твоей собственной дочери? Это же будет просто кошмар какой то.

Вторая и третья жены отца жили в зданиях, которые были отделены от основного имения, поэтому я редко их видел. Это была единственная причина, по которой мне удавалось выносить их вражду. Но если с этой новой девушкой будут обращаться и воспринимать её как дочь Матушки, то это значит что до переезда в замок она будет жить в главном здании.

- Тебе не стоит так волноваться, Корнелиус, - сказал Экхарт.

- ... И почему же, Экхарт? Вы с Отцом, возможно, и не особо волнуетесь, так как вы уже взрослые и у вас есть возможность проживать отдельно, это ведь мне предстоит торчать здесь вместе с нею.

Как телохранители семьи эрцгерцога, Лампрехт и отец имели комнаты в рыцарских казармах, в то время как Экхарт покинул родительское «гнездо» и теперь владел собственным домом. А мне бежать было некуда. Я посмотрел Экхарту в глаза и он встретил мой взгляд:

- Ты просто не обратил внимания на мои слова, что она обучалась у самого лорда Фердинанда, - сказал Экхарт. - Он бы никогда не отправил её сюда, если бы она уже не была бы образцовой дочерью высшего дворянина. Лампрехт и я видели, как она выполняла ритуал исцеления во время последней миссии по уничтожению тромбэ, и это было весьма впечатляющее зрелище.

Думаю, ты поставил лорда Фердинанда на слишком высокий пьедестал, брат ...

Я знал, что меня бы отругали выскажи я это вслух, поэтому я промолчал. Экхарт с очень большим почтением относился ко сему что делал и говорил Фердинанд, и много раз говорил мне о том, какой замечательный он человек. Отчасти по причине моего возраста, но я никогда не встречался с Фердинандом, так что эта бесконечная похвала для меня большого значения не имела. Кроме того, если тот действительно был таким потрясающим, то ему следовало просто избавиться от Вероники, прежде чем она вынудила его уйти в храм.

- Я должен сказать, дорогой Экхарт, твоя уверенность в этом вопросе приносит спокойствие в моё сердце. Ах да, кстати ... Корнелиус, ты будешь охранять Розмэйн.

- Матушка, пожалуйста, не решай такие вещи самостоятельно. Я не хочу быть членом свиты кого либо из семьи эрцгерцога. Ты ведь знаешь это.

Отец служил Ауб, который, по сути, был марионеткой своей матери, жизнь Экхарта постоянно зависела от взлетов и падений его господина, а Лампрехт проводил каждый день, страдая под руководством своего эгоистичного хозяина. Я не хотел терпеть такую же судьбу, и поэтому я повторял эти свои доводы Матушке снова и снова. Почему она повелела мне охранять приемного члена семьи эрцгерцога, которого я раньше даже не встречал лицом к лицу?

- Ни у кого из нас нет выбора в этом вопросе; очень мало рыцарей, которые согласились бы охранять Розмэйн.

Никто еще не знал, что за девушка была Розмэйн и как падение Вероники повлияет на Флоренсию и семью Лейсеганг. Именно по этой причине им нужен был рыцарь с достаточно высоким статусом, чтобы служить эрцгерцогу, но который также не был слишком вовлечен ни в одну из фракций. Также был понятен тот факт, что, поскольку Розмэйн должна была стать Верховным епископом, рыцарь должен был быть из тех, кто не испытывал страха перед вниканием в дела храма и возможной будущей тесной вовлеченностью в оные. После учета всех этих критериев, то действительно, вариантов оставалось не так уж и много.

... И скорей всего будет не найти женщин-рыцарей что захотят нести службу в храме.

- Конечно, есть еще и тот факт, что я хотела бы, чтобы хотя бы один член нашей семьи оставался рядом с ней, пока она находится в замке. Вы можете оставить ее, когда она станет достаточно взрослой, чтобы набрать себе свиту, но я попрошу вас по охранять ее два или три года.

Падение Вероники вызвало дрожь во всем квартале Аристократов. Было очевидно, что мы хотели получить как можно больше информации по вопросам, касающимся семьи эрцгерцога, и если она должна была присоединится к их дому в качестве дочери Матушки, то мы конечно же захотим, чтобы поблизости от неё был кто-то доверенный, чтобы мы могли быть в курсе ее ситуации в замок. А кроме этого стоило учитывать, что я был единственным во всей семье, кто не был приближенным чьей либо свиты. Как настоящий высший дворянин, я не мог отказаться. Сдерживая неудовольствие в груди, в том числе и из – за невозможности продолжить выражать свое несогласие, я молча кивнул.

Именно с этой неудовлетворенностью, все еще кипящей во мне, я впервые встретил свою новую младшую сестру Розмэйн. Экхарт был прав, когда сказал, что она будет хорошо воспитана, несмотря на то, что росла в храме. На самом деле, она выглядела примерно так же хорошо, как я и ожидал от дочери Розмари, дворянки средней знатности. Несмотря на то, что она еще не крестилась, ей по какой-то причине подарили кольцо, которое позволяло сбрасывать лишнюю ману, и она смогла даже сделать должное дворянское приветствие.

- Эльвира, насчет дальнейшего образования Розмэйн ...- Когда они закончили обмен приветствиями, Фердинанд сразу перешел к делу. Темой разговора была Розмэйн, но сама она не могла высказывать свое мнение, так как была еще ребенком. Она сжалась в кресле, вынужденная присутствовать, так ей больше некуда было идти, и я видел, как ее сложенные на коленях руки слегка дрожали.

...Как я тебя понимаю.

Девочка, выросшая в храме, была привезена из ниоткуда в роскошное поместье, чтобы её мог удочерить эрцгерцог. Кто угодно занервничает от такого. Застывшая, явно натянутая улыбка на её юном лице, несомненно, скрывала под собой испытываемое ею огромное напряжение, но взрослые были настолько поглощены своим разговором, что не обращали на нее внимания, как и на то, насколько ей должно быть страшно оказавшись в совершенно незнакомом ей месте.

Стоит чуть её поддержать ... Подумал я, прежде чем обратится к ней:

- Розмэйн, похоже, что после этого разговора, на тебя возложат много работы и обязанностей. Как ты думаешь, справишься?

- Я сделаю все возможное, чтобы стать младшей сестрой, которой ты сможешь гордиться, Корнелиус. Я уже дала обещание лорду Фердинанду и лорду Сильвестру, поэтому неудача для меня просто неприемлема, - ответила она.

Хотя ее голос давал понять, что Розмэйн все еще очень молода, в ее золотых глазах была какая то просто свирепая решимость, чего я никак не ожидал от маленькой девочки. Я понятия не имел, какое обещание она дала Фердинанду и эрцгерцогу, но я мог сказать, что это было что-то очень серьезное. Что-то, что ей нужно было выполнить любой ценой. Что-то, что требовало, чтобы она шла вперед, без оглядки на обстоятельства. Ее золотые глаза были похожи на глаза рыцаря, поклявшегося защищать своего сюзерена, что вызвало у меня каплю симпатии по отношению к ней.

Мне по нраву подобные глаза.

- Знаешь, я не думаю, что тебе следует о чем то беспокоиться. Я уже точно знаю, что буду горд, тем что ты моя младшая сестра.

Глаза Розмэйна расширились, затем по ее лицу расплылась счастливая улыбка.

- Большое спасибо, Корнелиус.

Сейчас, когда была счастлива, она выглядела намного симпатичнее чем когда нервничала. Я с облегчением выдохнул, увидев, что она расслабляется, и в этот момент я почувствовал на себе чей-то взгляд. Я повернулся и встретился взглядом с довольно улыбающимся Фердинандом.

- Приятно видеть, что вы двое поладили, - сказал он, без сомнения, запланировав, все произошедшее. Его самодовольный взгляд немного раздражал меня, но, как настоящий дворянин, я стараясь не выказать своего недовольства, просто улыбнулся в ответ.

На следующее утро началось обучение Розмэйн тому что следует знать дочери высшего дворянина. Весь её день оказался полностью расписан, и, хотя это было необходимо, это несомненно было ужасно тяжко для такой юной девочки, как она. На её месте, я бы просто развел руками и сдался, но Розмэйн не произнесла ни слова жалобы, вместо этого решительно и целеустремленно преодолевая одну поставленную перед нею задачу за другой.

Ее талант как к обучению, как и к игре на фэйспиле был просто потрясающ, а наставники, которые рассказывали Матушке о ее результатах, только и хвалили её. Сама же Розмэйн жаловалась, что ей трудно запоминать имена знати, но она выучила их так быстро, что казалось, что это далось совершенно без какого либо труда. Теперь я мог уверенно сказать, что она была действительно умна.

Фердинанд больше всего беспокоился о её речи и о том, как она себя держит, но после личного обучения у Матушки, она с каждым днем все больше и больше становилась самой настоящей высшей дворянкой. Даже когда мы все вместе ели, я видел, как она сосредоточенно следила за своими руками, пытаясь правильно применить уроки этикета при приеме пищи.

- Матушка, Розмэйн еще учится? - Спросил я, взяв чашку чая, которую мой слуга сделал для меня, когда Матушка пригласила меня к столу. Я только что вернулся домой со своего обучения на рыцаря, но Розмэйн все еще была в своей комнате.

Матушка кивнула:

- Да, еще учится. Я считаю, что Розмэйн, чтобы получить ключи от комнаты с текстами, вкладывает в учебу все свои силы. То, насколько она предана порученному ей делу, без труда можно заметить по следующему; каждый день она предъявляет явные признаки улучшения, и ее таланты более чем ясно показывают, почему она привлекла внимание лорда Фердинанда. Корнелиус, тебе нужно будет очень много работать, чтобы опередить её. Иначе тебе будет очень неловко, когда ты вернешься вместе с ней в Королевскую Академию, - сказала Матушка, с довольной улыбкой потягивая чай.

Фердинанд наносил нам визиты примерно через день, проверяя успехи Розмэйн, и эти визиты просто творили чудеса с настроением Матушки и, в свою очередь, заставляли Отца возвращаться домой более регулярно. Матушка и Отец обычно относились друг к другу достаточно холодно из-за отношений между женами, но теперь они разговаривали нормально. Все, о чем они говорили, было связано с крещением Розмэйн или ее образованием, но все же, было значительным облегчением просто видеть, что они теперь не готовы в любой подходящий момент вцепится друг другу в глотку.

Еще был тот факт, что, когда Лампрехт получил место в свите Вилфрида, Матушке оказалось не с кем, кроме меня, общаться дома. Но теперь она говорила с Розмэйн о красоте и моде. Как и ожидалось, ей было намного интереснее разговаривать с кем то своего пола, и я часто замечал, что они оба горячо обсуждают Фердинанда. Я опасался присоединения к семье девочки, так как у меня до этого были только братья, а вторая и третья жены отца были для меня не чем иным, чем проблемами, но я не мог отрицать, что её присутствие действительно положительно влияло на настроения в доме.

- Итак, Корнелиус, что ты думаешь об этих сладостях? Личный повар Розмэйн знает много необычных рецептов, и она только что начала обмениваться рецептами с нашим собственным шеф-поваром.

Странные на вид сладости, кажется, назывались «печеньем». Я был немного голоден после тренировки, поэтому из любопытства надкусил одно. Оно было хрустящим и обладало приятной долей сладости, столь легко проглатываясь, что оно «уходило» почти что за один укус – настолько, что я обнаружил, что ем их все быстрее и быстрее, слушая речь Матушки.

- В настоящее время я отдаю приоритет рецептам, которые я могу подавать на чаепитиях, но я бы хотела получить и рецепты и на блюда что можно подать и за обеденным столом.

... Я всегда был поклонником вкусных сладостей и вкусной еды. Честно говоря, приятно иметь такую талантливую сестренку.

На самом деле, я был не очень высокого мнения о дворянах, воспитанных в храме, которые массово вернулись в общество после чистки в Суверении, но, видимо, Розмэйн была совершенно не похожа на них, учитывая, что она была помещена под опеку Фердинанда. То, как она говорила о храме, также сильно отличалось от того, как другие отзывались об этом месте; очевидно, это было действительно было место с множеством ограничений и правил.

- Я позавтракаю во время второго колокола, а затем, когда закончу, вместе со слугами пересмотрю свое расписание на день. После этого я упражняюсь в игре на фэйспиле до третьего колокола, после чего я прихожу в покои Верховного жреца, чтобы помочь Фердинанду в его работе. У меня хорошо получается управляться с числами.

- Ах да, твой репетитор по счислению очень хвалил твои способности.

- Обед состоится во время четвертого колокола, после чего я заучиваю религиозные стихи для ритуалов, посещаю приют в качестве его директора или вызываю купцов в свои покои. После этого я могу пойти в храмовую комнату для хранения текстов, если у меня есть свободное время.

Насколько я мог судить по словам Розмэйн, она не могла свободно покинуть храм, чтобы, скажем, вместе с родителями, навестить дом друга, и она была слишком слаба здоровьем, чтобы играть на свежем воздухе.

... Такой маленькой девочке, больше нечего делать в свободное время, кроме как тихо читать в книжной комнате? Вот ведь это пытка для неё. Как человек, которому нравилось посещать массовые охоты в дворянском лесу и с удовольствием выполняющим упражнения даваемые нам при обучении на рыцарей, я не мог не посочувствовать ей и загореться желание помочь ей увидеть хоть что то кроме храма и нашего поместья.

- Розмэйн, тебе хочется что ни будь сделать? Как только ты закончишь все что тебе нудно будет сделать перед крещением, я отведу тебя куда угодно, - сказал я, и Розмэйн засияла улыбкой.- "В самом деле?! Тогда я хочу пойти в комнату для книг и прочесть несколько книг.

- Нет, нет! Не в комнату для книг! Куда нибудь еще?! - Поспешил я с ответом. Она недовольно нахмурилась, какой то миг обводила комнату взглядом, а затем посмотрела на меня со слезами на глазах.

- Мне очень жаль, Корнелиус ... но это все, что мне приходит в голову.

...Ну конечно. Единственной реальной передышкой, которую они ей когда-либо давали, был поход в книжную комнату, так что, конечно, она и не знает, куда еще можно пойти. Плохо дело. Я не могу оставить ее с Фердинандом, если он и дальше не собирается выпускать ее из храма ни для чего другого, кроме как работы! Я должен ей хоть как то помочь!

- Просто сдайся сразу. Некоторые планы изначально обречены на провал. – Вынес свой приговор моему замыслу Фердинанд, в тот же миг когда я предложил вывести Розмэйн на улицу, чтобы она могла поиграть. И из-за ее телесной слабости, он даже зашел так далеко, что сказал мне не выводить ее на улицу, если я не могу использовать исцеляющую магию и составлять для нее лечебные зелья.

- Я всё понимаю, но она закончила всю работу, которую должна была сделать перед крещением; я думаю, ей необходимо хоть немного время, чтобы отдохнуть и повеселиться. Ей нужно увидеть мир за пределами храма.

- Место, где Розмэйн может повеселиться, не подвергая себя риску, а? Тогда ваш единственный вариант - это книжная комната в вашем поместье. Тебе по-прежнему нужно будет внимательно следить за ней, но это будет прекрасная возможность для тебя привыкнуть к служению ей в качестве рыцаря.

Я не был уверен, чего он ожидал от меня, если она просто собиралась читать книги, но Фердинанд утверждал, что это будет хорошей тренировкой. Он начал учить меня следить за её темпом ходьбы по пути в библиотеку, а также за тем, что бы я обращал внимание на время чтения выданных ей книг, и как я смогу их у неё отобрать.

Я знаю, что она слаба и все такое, но действительно ли нам нужно быть такими осторожными, когда она просто читает книги внутри особняка?

- Если все остальное не поможет и ситуация выйдет из-под контроля, вызови меня ордоннанцем.

На следующий день я проводил Розмэйн в книжную комнату нашего имения, хотя все еще был сбит с толку тем, насколько невротичными казались мне инструкции Фердинанда. Если вы спросите моё мнение, в этой душной книжной комнате, заполненной только тяжелыми книгами и скучными документами не было совершенно ничего веселого; я бы предпочел вывести Розмэйн на улицу, но ведь моя цель - сделать счастливой Розмэйн.

Когда я сказал Розмэйн, что Фердинанд разрешил ей посетить нашу книжную комнату в качестве награды за завершение работы, она посмотрела на меня с самой счастливой улыбкой, которую я когда-либо видел в своей жизни.

- Не могу поверить, что в этом поместье есть книжная комната ... Я всем сердцем рада, что присоединился к вашей семье. Я рада, что так быстро закончила работу. Слава богам! - Заявила она, и внезапно приняла молитвенную позу.

…Она действительно выросла в храме, - изумленно подумал я про себя, прежде чем протянуть руку. Я не мог должным образом выполнять свои обязанности спутника из-за того, что был намного выше ее, но мы могли хотя бы держаться за руки, неспешно идя вместе.

- А ты действительно любишь все преувеличивать, да? В мире есть много чего что намного интереснее, чем книжная комната.

- Нет ничего веселее, чем книги, Корнелиус. - Золотые глаза Розмэйн сияли чистой радостью, и, когда она произнесла эти слова, она ускорила шаг, чтобы идти быстрее, чем обычно. Она, должно быть, очень хотела посетить книжную комнату.

- Тебе так нравятся книги, Розмэйн?

- Да. Я их и вправду люблю. Какие книги находятся в этой книжной комнате? Они должны отличаться от храмовых. Я определенно не могу дождаться встречи с ними, - сказала Розмэйн, выглядя более энергичной, чем обычно.

Когда мы добрались до книжной комнаты, она прямо у меня на глазах без какого либо предупреждения почти что потеряла сознание. Вот она улыбается и разговаривает, но в следующее мгновение она падает на колени, а затем и на пол, где и лежит, в полной неподвижности.

- Ч-что?! ЧТО?!

Моя ладонь все еще охватывала её, и, как бы жалко это ни было, все, что я смог сделать, это запаниковать. Я на мгновение просто напросто оцепенел, пока не вспомнил, что Фердинанд дал мне разрешение вызвать его в случае непредвиденных обстоятельств. Я поспешно вынул свой штаппе и послал ему ордоннанц, полагая, что Верховный жрец в храме.

- Лорд Фердинанд, Розмэйн совершенно внезапно потеряла сознание и рухнула на пол!

- К сожалению, в этом нет ничего удивительного. Возможно, она ударилась головой, поэтому старайся резко не шевелить.

Фердинанд прилетел на своем ездовом звере сразу же после того, как прислал свой ответ. Он проверил Розмэйн, велел слуге отнести ее в постель, а затем молча посмотрел на меня.

- Я неоднократно предупреждал тебя быть очень осторожным, так как Розмэйн очень слаба и болезненна, но, полагаю, ты не воспринял мои слова всерьез. Ты думал, что я явно излишне нервничаю и слишком уж опекаю её, и поэтому не остановил её, когда она в волнении ускорилась по пути в книжную комнату, не так ли?

-… Вы совершенно правы, - грустно ответил я. Что я мог на это возразить? Он был совершенно прав в своих предположениях. Никогда в своих самых безудержных фантазиях я не думал, что она потеряет сознание, просто потому что прошлась по коридору.

- Вот насколько она слаба. О выходе на улицу не может быть и речи. Теперь то ты это понимаешь?

- Да. Теперь я также понимаю, почему я должен стать рыцарем Розмэйн. – Ведь рядом с нею должен был быть кто-то, кто научил бы дворян из ее будущей свиты, что предупреждения Фердинанда правдивы и его рекомендации обязательны к исполнению. В противном случае, если она подобным образом рухнет в замке, ее слуги будут наказаны за свою неспособность сохранить ее здоровье, а ее рыцари будут наказаны за неспособность обеспечить ее безопасность.

- Я ценю твое понимание, - сказал Фердинанд, слегка приподняв бровь, и продолжая смотреть на меня сверху вниз. - Дамуэль полгода служил ей в храме, но он низший дворянин; он не имеет права давать советы дворянам, членам её свиты. Ты будешь исполнять крайне важную роль, как члена её семьи, так и высшего аристократа

- Когда дело доходит до защиты Розмэйн, тебе прежде всего следует опасаться ее безрассудных членов семьи: Сильвестра, который всегда без оглядки мчится вперед и делает все по-своему; Вилфрида, известного хулигана, что думают только об удовлетворении своих желаний; и, наконец, ваш собственный дед, который, кажется, вкладывает все свои силы в церемонию крещения своей внучки. Тебе нужно будет уделять им всем непрестанное внимание. Если ты неосторожно отойдешь от Розмэйн хоть на шаг, пока она не находится в поле твоего зрения, она, несомненно, погибнет самым нелепым образом.

Я нутром чуял, что он не просто угрожал; он просто констатировал факты. Моя обязанность заключалась в том, чтобы сохранить Розмэйн жизнь до тех пор, пока она не выберет своих вассалов, наберет свиту, после чего я смогу покинуть свой пост при ней.

- Лорд Фердинанд, возможно ли донести до лорда Вилфрида и моего деда, насколько слаба Розмэйн, прежде чем она соберет своих вассалов дворян, чтобы в замке не случилось беда? Если возможно, я бы хотел, чтобы это было сделано под вашим наблюдением.

Она была настолько слабой телесно, что её было просто невозможно защитить, если другие не будут понимать степени её слабости. По этой причине им было важно научиться этому, прежде чем она переедет в замок.

- Хм. Я попытаюсь что ни будь придумать для этого, - ответил Фердинанд, постукивая пальцем по виску.

Дополнительная глава: Хуго — Один измученный повар

- Хьюго, тележка из компании Отмар с десертами на завтра уже здесь! Не знаю почему, но с ними и Лейза!

Я неосознанно щелкнул языком; завтра был тот самый день, когда итальянский ресторан должен был посетить эрцгерцога со свитой.

Как выяснилось, жрица в синем, у которой я учился, так же являлась и высшей дворянкой. Ее самоотверженные усилия в мастерской и приюте получили достаточно широкую огласку, принеся ей столь добрую славу, что о ней узнал ее и решил удочерить сам эрцгерцог, что также повлекло за собой изменение её имени с «Мэйн» на «Розмэйн». Я мало что знал о делах дворянских, так что для меня это не имело большого значения, и, как повару простолюдину, для меня не было большой разницы между обслуживанием низшего дворянина, высшего аристократа или кого то там еще.

По правде говоря, я знал, что быть приемной дочерью эрцгерцога - это большое дело, но это было так далеко за пределами моего понимания, что меня это не особо впечатляло. Оглядываясь назад, я был поражен тем, насколько сумасшедшим и необычным было место, в котором я учился.

Так что да, я был совершенно не вовлечен во все эти благородные дела, но то что эрцгерцог заинтересовался рестораном, который финансировала его приемная дочь, и захотел прийти туда – это было совсем другое дело. Это касалось меня напрямую. Мне придется готовить еду для эрцгерцога.

При нормальных обстоятельствах для эрцгерцога было бы немыслимо поехать в нижний город только для того, чтобы посетить какую то едальню, даже если бы она финансировалась его дочерью. Вот почему Бенно из компании Гилберта и его новый партнер по финансированию из компании Отмар делали все возможное, чтобы избежать каких-либо неприятностей - они отобрали мясо и овощи самого высокого качества, привезли их в ресторан, внутри здания снова перепроверили обстановку с помощью официантов и заморочились поддержанием постоянной связи с храмом.

У нас лучше получалось готовить особую еду леди Розмэйн, поскольку она при нашем обучении всегда передавать нам через слуг инструкции по её приготовлению, но, к сожалению, Лейз была лучше, когда дело доходило до выпечки сладостей. Вот почему внучка гильдмастера, Фрейда, решила поручить ей приготовить завтра десерты, а именно фунтовый кекс, бисквитный торт и блинный торт. Мы по-прежнему несли ответственность за окончательное украшение сладостей, но это не изменяло того факта, что она просто крала нашу работу, что действительно было не очень хорошо. Я очень хотел испечь кое какие десерты, чтобы отодвинуть ее на второй план, но был слишком занят приготовлением консоме.

- Шестой колокол прозвенел миг назад. Что вместе с ними делает Лейзе, когда мы так заняты?! - Раскипятился я. Не то чтобы только от вида Лейз я так уж вышел из себя, я просто собирался немного прибраться перед ее приездом. Честно. Но, к сожалению, казалось, что она вполне ясно расслышала мои слова; неся перед собой большую тарелку, увенчанную куполообразной металлической крышкой, она ворвалась в кухню, и посмотрела на меня горящим недовольством взглядом.

- Я пришла, чтобы доставить десерты и оценить на вкус ваши кушанья. Чего еще ради? Вы что, заняты что-то, чего не хотите, чтобы я видела? Только не говори мне, что вы напортачили с консоме, - фыркнув, произнесла она.

- Да чем еще мы можем заниматься кроме готовки! Мы чертовски заняты приготовлением ужина! Ты то что здесь делаешь?!

До недавнего времени я находился у гильдмастера, изучая рецепты дворянских кушаний, так что я знал, когда Лейза будет наиболее занята, то есть прямо сейчас. Для неё просто не имело никакого смысла лично приходить сюда; принести десерты мог кто угодно.

- Я давно закончила готовить обед и решила предоставить остальное своим помощникам, - снисходительно объяснила Лейз, прежде чем поставить тарелку и протянуть руку по направлению ко мне. - Итак, Хьюго, тебе удалось приготовить консоме, за которое тебе и остальным не будет стыдно?

Консоме был неотъемлемой частью меню леди Розмэйн, но на сегодняшний день это был самый утомительный и трудоемкий из всех рецептов. Что еще хуже, это было блюдо, которое больше всего не походило на то, что обычно ели дворяне, так что если здесь не получится, то и все остальное тоже не сработает.

Вот почему я провел весь день, сосредоточившись на консоме, даже на мгновение отказываясь отойти от котла, а вместо этого просто выкрикивал свои инструкции Тодду и моим помощникам. Приготовление консоме было очень утомительно и не прощало ни малейшей ошибки повара, кроме этого требуя для своего изготовления самых лучших продуктов, что были предоставлены компанией Отмар, и одного аромата, распространяющегося по всей кухне, было достаточно, чтобы понять, насколько хорошо оно было приготовлено.

... А еще приятней знать, что Лейз все еще не умеет делать двойное консоме.

Я вернул Лейз полный самодовольный взгляд и налил еще дымящегося консоме в небольшую чашку для дегустации, похожую на те, что мы использовали на кухне леди Розмэйн:

- Попробуй и убедись сама.

Лейз взял чашку с консоме и немного покачала её, ища мутность в чистой жидкости. Затем она понюхала, прежде чем медленно перелила содержимое миски в рот.

... Аааа! Мой живот просто убивает меня!

Кроме того, что Лейз была моим и Тодда учителем по кушаньям дворян, она была моим главным соперником, когда дело доходило до того, кто сможет приготовить лучшее блюдо по рецептам леди Розмэйн. Я был уверен в этом блюде, но ожидание вердикта от неё, было самой настоящей нервотрепкой. Я знал, что если она сморщит лицо, пробуя консоме, я тут же умру на месте от стыда, но все, что я мог сделать, это ждать, чувствуя как рвутся напряженные нервы.

Лейз нахмурилась:

- Похоже, мне действительно не нужно вмешиваться, - сказала она, резко всунув мне в руки чашку, прежде чем крикнуть людям за пределами кухни:

- Эй, заносите все что привезли!

Да! Я победил!

Радуясь победе, я начал переставлять принесенные десерты в кладовку для заготовок на зиму, где было наиболее холодное место на кухне, и переместил горшок с консоме в кладовую для кушаний. В такие моменты мне хотелось, чтобы у меня был под рукой большой ледник, как тот что был у нас в храме, но, поскольку он работала на мане - то, что было только у знати – так что к моему большому сожалению ни в доме гильдмастера, ни в итальянском ресторане его не было, а это было бы ну очень удобно.

Мы с Тоддом тщательно проверили, все ли готово к завтрашнему дню, затем я закончил уборку и запер двери, чтобы отправится домой. В конце концов, снова закончил свой рабочий день так поздно... Подумал я про себя, пока шел через более зажиточную северную часть города. Итальянский ресторан был расположен в очень престижном месте нижнего города, к северо-востоку от его центра, поэтому, если я пойду от него прямо вниз, я попаду на главную улицу, соединяющую восточные и западные ворота.

Когда небо потемнело, я уже мог видеть шумные, кипящие людским водоворотом восточные ворота, затем вошел в узкий переулок, обогнув женщину, ищущую клиента на ночь. Когда я добрался до ближайшего к своему дому колодцу, я остановился на мгновение и посмотрел вверх, надеясь увидеть мою подругу Кирке, с которой я только недавно завязал отношения. К счастью, в окне ее комнаты была видна тень.

- С возвращением домой, Хьюго! – Произнесла она. - Завтра большой день, не так ли? Удачи!

- Ага, завтра будет просто нечто! – Отозвался я. Я знал, что меня услышат все вокруг, так как было лето и все окна были открыты, но мне было все равно; я прошел обучение у синей жрицы и был выбран в качестве шеф-повара высококлассного ресторана компании Гилберта, и судьба наконец благословила меня девушкой.

Слушайте все. Слушайте, как я счастлив. На летнем фестивале следующего года все будут смотреть только на меня!

После нескольких лет бросания тау во время Фестиваля звезд, наконец-то настало мое время стать звездой. Я не успел на фестиваль в этом году, но следующий год будет моим годом; я собирался укорачиваться от одиноких ревнивых неудачников, бегя домой со своей женой. Для этого мне нужно было приложить все возможные усилия, что бы несмотря ни на что, завтрашний обед удался, - что повлияет на моё светлое будущее как повара, так и на мой брак.

И я сделаю это!

И вот, наконец, настал день самого важного для меня испытания. Я вместе с Тоддом и моими помощниками трудился изо всех сил, ощущая как в животе образуется такой тугой узел, что меня чуть не вырвало. Мы с Тоддом все время напоминали себе, что у нас все в порядке и все получится. Сама леди Розмэйн заверила нас, что мы достаточно хороши в своем ремесле. Все будет хорошо.

- Эрцгерцог и все сопровождавшие его дворяне сказали, что никогда раньше не пробовали ничего подобного, и каждый был безумно доволен, - сказал Марк, когда закончив подавать десерт, затолкнул тележку обратно на кухню.

Только услышав, что клиенты довольны - что я добился успеха – неимоверное напряжение покинуло моё тела, и на лице Марка расплылось в улыбке, когда он увидел, как мы с Тоддом одновременно упали на колени.

- Вы все отлично поработали, - продолжил он. - Я знаю, что вы все желаете отдохнуть, но помните, что пора поесть и официантам и другой обслуге. Давайте все вместе совершим этот последний рывок.

По указанию Марка мы приготовили еду для всех остальных. Слуги из храма и музыканты ели в боковой комнате, а официанты искали места, где можно было бы присесть за пустыми столиками вокруг кухни или у дверей в некоторых залах. Мы с Тоддом не были обучены манерам так же хорошо, как обслуживающий персонал или служащие в крупных магазинах, поэтому мы спокойно могли поесть и стоя, что мы и сделали. Еда была настолько вкусной, что я чуть не прослезился, возможно, причиной этому послужило огромное облегчение от успеха ужина.

Но на этом все не закончилась. По какой-то причине дворяне вылетели из ресторана на странных летающих животных, взяв с собой Бенно, Марка и гильдмастера. Мы проводили их только изумленными взглядами, но прохожие на улице подняли огромную панику. Снаружи были слышны крики и вопли, а затем люди бросились в едальню, чтобы узнать, что происходит.

После того, как все начальники улетели прочь, единственные двое, которые могли справиться с толпой, оказались Фрейда и Фран, последний был одним из слуг свиты леди Розмэйн. Они вежливо извинились и объяснили, что дворяне поступают так, как поступают дворяне, предложив передать тем жалобы на их поведение, если они у кого-то есть. Но как оказалось, никто не был был заинтересован в том, чтобы пожаловаться дворянам на их самих же, поэтому толпа, естественно, вскоре разошлась.

Когда все утихло и мы закончили убирать на кухне, дворяне вернулись. Марк выскользнул из их группы, вошел в столовую и позвал нас с Тоддом.

- Хьюго, Тодд, у меня важные новости. Из-за очень серьезных обстоятельств с вовлечением в них эрцгерцога, открытие итальянского ресторана будет отложено на месяц или, возможно, на два. Вам, конечно, все равно будут платить в течение этого времени, но мы просим вас за это вознаграждение продолжать при этом работать. Это приемлемо?

Я не возражал, так как нас ведь не уволили из - за ничего; работа за плату была самым обычным делом.

Мы с Тоддом ответили на это предложение кивками, и Марк улыбнулся:

- Большое спасибо. Я ценю ваше понимание в этом вопросе. А теперь, что бы вы предпочли - в следующем месяце поработать в квартале дворян или в храме?

- Что?!

- Сегодняшний план состоял в том, чтобы продать рецепты леди Розмэйн трем важным посетителям, которые пришли сегодня поесть, но рецепты леди Розмэйн немного необычны, не так ли? Должен быть кто-то, кто сможет обучить других поваров их применению лично, и именно с этой целью мы хотели бы, чтобы вы двое научили рецептам других поваров.

Рецепты леди Розмэйн, конечно, были очень необычными; Чтобы добиться наиболее сильно выраженного вкуса, потребовалось уйма подготовительной работы, и в некоторые методы приготовления поначалу было трудно поверить. Люди, глядя на их описание на бумаге, почти наверняка ожидали, что еда будет плохой на вкус. Исходя из своего опыта, я обнаружил, что чем больше опыта у человека, тем труднее ему понять и поверить в рецепты. Элла была моложе меня и довольно быстро к ним привыкла, а Тодд, пока мы готовили, все равно путался. По сути, не было никакой гарантии, что повара дворян отнесутся к нам серьезно, даже когда мы примемся самолично учить их.

- Мне нужно в храм…., - повторил Тодд, и кровь отлила от его лица, когда он схватил меня за руку. - Пожалуйста, Хьюго. Я умру прежде чем сделаю шаг в квартале дворян.

Он всякий раз становился совершенно бесполезен, когда слишком нервничал, и он так боялся знати, что даже старался изо всех сил избегать леди Розмэйн, когда бывал в храме. Тем не менее, он, по крайней мере, был знаком с храмом, и, без сомнения, было бы лучше, если бы он пошел туда, чем в преодолевая свою суть попытался бы работать в квартале дворян.

- Да, я тоже не думаю, что ты выжил бы там. Можешь взять храм.

- Спасибо, Хьюго. Я твой должник!

Не то чтобы я собираюсь так уж замечательно провести время в квартале дворян. Я почти уверен, что каждый день меня будет тошнить от нервотрепки!

- Вижу, что вы уже все решили. Тогда, пожалуйста, пройдем со мной в столовую.

Марк привел нас с Тоддом в столовую, где леди Розмэйн представила нас как поваров, ответственных за сегодняшний ужин. После суетливых переговоров, которые, казалось, были сосредоточены вокруг денег, мы были наняты дворянами в качестве учителей для их поваров на один месяц.

По дороге домой я увидел Кирке среди женщин, готовивших обед у колодца. Я поздоровался, улыбаясь при мысли, что к этому времени в следующем году мы поженимся, и она будет готовить еду для меня. У меня было такое ощущение, что мы уже молодожены.

- Привет, Хьюго. Как все прошло? Все обошлось?

- Да уж. На самом деле все прошло так хорошо, что я собираюсь на целый месяц поехать в квартал дворян. Я буду учить поваров знати готовить по этим новым рецептам.

- В самом деле?! Вот это да! Учить в Благородном квартале! Это восхитительно! - Воскликнула Кирк, ее глаза заблестели. Я горделиво поднял голову, но тут из толпы женщин вышла моя мама и отругала меня за то, что я не сказал ей первой.

Прости, Мам. Кирке сейчас для меня намного важнее тебя.

В тот день, когда я уезжал в Дворянский квартал, меня провожала Кирке.

- Удачи! Будет одиноко, но я буду ждать тебя, - сказала она.

Попрощавшись, я направился к центральной площади, где встретился с Тоддом, и мы вместе пошли в храм. Когда прозвенел второй колокол, мы представились серому жрецу, стоявшему на страже, который отвел нас не в привычные покои директора приюта, а в покои Верховного Епископа глубоко, глубоко внутри храма.

- Доброе утро, леди Розмэйн.

- Доброе утро, Хьюго. Доброе утро, Тодд. Думаю, будет нелегко работать на кухне какого то другого дворянина, который не является мной, но я верю, что вы оба преуспеете, - сказала леди Розмэйн в дорогой на вид одежде настоящей благородной девушки.

- Захм, Тодд здесь.

В этот момент серый жрец, видимо, по имени Захм, начал раскладывать на столе большие золотые и серебряные монеты.

... Я впервые вижу большую золотую монету! Ого, и их так много!

- Кажется, это правильная сумма. Зам, пожалуйста, отведи Тодда на

кухню Фердинанда. Фран, пожалуйста, собери деньги и свяжись с Фердинандом.

- Как прикажите - Зам забрал нервно выглядевшего Тодда, а Фран положил деньги в сумку и вышел из комнаты. Их место заняла Никола, которая иногда помогала на кухне, и Элла, которая стала личным поваром леди Розмэйн.

- Леди Розмэйн, я привела Эллу.

- Спасибо, Никола. Отведи Хьюго и Эллу в карету для слуг.

- Как прикажите. Элла, Хьюго, пожалуйста, следуйте за мной.

Мы последовали за Николой к воротам храма, где оказались невероятно красивые кареты, что используют дворяне. Леди Розмэйн с сегодняшнего дня будет жить в замке, так что за ней тоже отправили экипаж.

- Пожалуйста, подождите здесь, пока леди Розмэйн и верховный жрец не будут готовы, - сказала Никола. Простолюдины не могли войти в Дворянский квартал без разрешения дворян.

- Спасибо, Никола, - ответила Элла. - Я знаю, что какое-то время вам будет тяжело без меня, но я уверена, что с тобой все будет в порядке.

- Так все и будет, теперь, когда у нас обучается столь много серых жрецов и жриц. Я просто не могу дождаться, когда ты выучишь много новых рецептов и вернешься, чтобы научить меня им, - ответила Никола, прежде чем развернуться и уйти.

Элла помахала уходящей Николе на прощание. Я предположил, что за зиму, пока нас с Тоддом не было, с Эллой многое что произошло, поскольку она выглядела намного более зрелой, чем раньше.

- Подожди ка. Ты что, достигла совершеннолетия?

Только когда мы вошли в карету и скрылись из виду людей на улице, я наконец смог расслабиться, и тут я заметил то, чего не замечал раньше. Конечно, Элла выглядела более зрелой; волосы то у неё были связаны.

- Ага. Еще весной. Хотя я пропустила церемонию совершеннолетия, так как был в квартале дворян.

- Жаль.

- Мм? Я так не думаю. Леди Розмэйн передала мне новые рецепты, чтобы отпраздновать это событие, и небольшую мясорубку для использования на кухне, поскольку нам, девочкам, не хватает силы в руках. Эхехе ... Это действительно нечто такое! Я покажу тебе её позже; я уже её упаковала.

Мясорубки были машинами, которые измельчали мясо. Те которые были в нижнем городе были довольно большими и принадлежали мясникам, которые использовали их для измельчения большого количества мяса для изготовления колбас, и они определенно не были достаточно маленькими, чтобы с ними мог управляться один человек. Никогда не думал, что существуют и маленькие мясорубки.

- Похоже, так будет намного проще приготовить говяжий фарш. Это как то по нечестному выходит.

- Она сказала, что попросит знакомого кузнеца сделать для меня и другие кухонные принадлежности. Нам, женщинам, непросто жить в квартале дворян, поэтому она хочет, чтобы мне было как можно легче готовить ...

Похоже, леди Розмэйн действительно прикипела к Элле; она никогда не дарила мне никаких инструментов, чтобы облегчить приготовление пищи. Опять несправедливость.

- Эй, Элла. Это кстати напоминает мне кое что. Куда именно в квартале дворян мы направляемся?

- Хм? Куда же еще, кроме замка эрцгерцога? Что ты медленно соображаешь, Хьюго.

- Замок?! Я имею в виду, я слышал, что мы едем в Дворянский квартал, но не более того!

Я предполагал, что леди Розмэйн поедет в замок, а меня отправят в дом командира рыцарей, но, по словам Эллы, мы с ней ехали на кухню замка. Элла была женщиной, которая только что достигла совершеннолетия, и люди, без сомнения, будут судить о ней больше по внешности, чем по талантам. Вот почему мы были направлены вместе, пока не будет принята поварами на кухне замка как равная.

Вдобавок к этому, предводитель рыцарей отправит в замок шеф-повара своего поместья, чтобы он изучил новые рецепты. Элла знала этого шеф-повара и уже научила его некоторым рецептам. Он, по-видимому, все еще смотрел на нее сверху вниз, но изо всех сил скрывал это и подлизывался к ней, потому что очень хотел знать рецепты леди Розмэйн.

- Я думала, что меня одну отправят на кухню даже большую, чем в поместье лорда Карстедта, поэтому я рада, Хьюго, что ты со мной. Такое ощущение, что это было так давно, когда мы впервые вместе пришли на храмовую кухню ... В тот раз Бенно привел нас в храм. Теперь леди Розмэйн везет нас в замок эрцгерцога. Это ненадолго, но теперь мы придворные повара, а?

- От одной этой мысли у меня заболел живот ...

Сама идея о поваре простолюдинке, возжелавшей стать придворным шеф-поваром эрцгерцога, была просто умопомрачительной, особенно после того, как Элла рассказала о том, какими гордыми и высокомерными были повара знати.

- Хьюго, на самом деле ты еще более напуганный шумил, чем Тодд, не правда ли? Не каждый день появляется подобное рабочее место. Давай попробуем раздобыть новые рецепты. Ведь хорошо иметь высокую цель, к которой нужно стремиться.

- Согласен! А ты знаешь, ты права. Я даже пойду и поговорю с отцом Кирке, когда вернусь из квартала дворян.

- Что ...? «Кирке»? Хьюго, у тебя есть девушка? - спросила Элла, удивленно разинув рот. На ее лице было написано, что она просто не может в это поверить.

... Хотите верьте, хотите нет, мне все равно! Факты есть факты!

- Ага, мы только недавно вступили в отношения. Благодаря работе на дворянку в храме мое имя стало известно, и, прежде чем я сам осознал это, мы начали встречаться. Я уверен, что тебе будет не сложно найти парня, и я очень тебе рекомендую это. Усердно работать намного легче, когда у тебя есть особенный человек, на которого нужно произвести впечатление.

- Ого, да ты молодец. Я определенно буду иметь это в виду, - ответила Элла, явно не впечатленная моими словами. Она была настолько одержима искусством приготовления пищи, что, несмотря на свое совершеннолетие, все еще казалась маленьким ребенком, которого не интересовали романтические отношения.

- Мы не будем здесь работаем вечно, но престижнее места чем придворный шеф-повар нам не найти. Как ты думаешь, отец Кирке позволит мне жениться на ней благодаря этому?

- Если она не бросит тебя, пока ты будешь в замке.

- Элла, не говори этого!

Последние пару лет я только и делала что бросал тау в других счастливчиков на фестивале звезд, но в следующем году все будет иначе. Я сделаю это. Как только я вернусь из замка, я пойду прямо к отцу Кирке и попрошу его благословения!

Пролог

Тули усердно работала за столом. Эффа поставила рядом с ней чашку чая, достаточно далеко, чтобы та не мешала дочери, затем присела, намереваясь понаблюдать за работой старшей дочери. Тули получила поистине нелепый заказ на шпильку для волос, заказчик хотел в качестве украшений не только цветы, но еще и осенние фрукты, поэтому, что бы исполнить его в наилучшем виде, она погрузилась в работу с головой, как только вернулась домой со своей работы подмастерьем. Она продолжала работать над заказом даже после ужина.

Эффа пила свой чай, наблюдая за работой Тули, ожидая, когда та подойдет к такому месту в своей работе что будет возможно, чем начать разговор.

- Тули, ты слышала, что вчера сделала крошечный новый Верховный Епископ на церемонии совершеннолетия?

- Я слышала об этом на работе, Лаура нам рассказала. Ее старшая сестра в этом сезоне достигла совершеннолетия.

Эффа слышала об этом от своих соседей, чьи дети выросли летом, и, похоже, Тули тоже была в курсе произошедшего.

- Помнишь, мы пошли навестить Мэйн, но не смогли ничего увидеть, так как двери были закрыты? - Сказала Тули. – Я просто сначала не поверила в то, что рассказала мне Лаура! Она сказала, никто не относился к произносимым молитвам так серьезно, как взрослые что во время фестиваля звезд, поэтому Мэйн заставила всех все повторить.

Эффа с озадаченной улыбкой, кивнула. Вся семья пошла в храм, чтобы увидеть Верховного епископа Розмэйн после церемонии совершеннолетия, как они сделали во время Фестиваля звезд, но они не смогли увидеть, что происходило внутри, поскольку двери были закрыты во время церемонии. И когда двери в конце концов открылись, семья была настолько сосредоточена на том, чтобы найти взглядами Мэйн и защитить Камила от вреда, что могли причинить тому давлением тел поток тех, что только что признали взрослыми, что сейчас почти что ломились наружу, что не обращали никакого внимания на то, что кто-то там рассказывал. В результате, несмотря на то, что они прошли весь путь пешком до храма, они знали о произошедшем меньше всех остальных.

- Старшая сестра Лауры, по-видимому, очень удивилась, узнав, что разница в молитве может изменить размер благословения, - сказала Тули, закончив часть работы, после которой можно было сделать перерыв. Она отложила шпильку для волос, затем с улыбкой пересела на соседний стул, напротив которого был поставлен ее чай.

Слухи о крошечном Верховном Епископе, способном давать настоящие благословения, распространились по городу после бракосочетания на Фестивале Звезд, и теперь люди говорили о том, как она заставляла молодых людей повторять свои молитвы на церемонии достижения совершеннолетия. Похоже,

Похоже это было впервые, когда хоть что то произошедшее в храме вызвало столь много пересудов.

- Может быть, они все были просто взволнованны, увидев настоящее благословение, - предположила Эффа.

- Но детям было очень страшно, когда такая важная аристократка, как Верховный Епископ, сказала им, что они не воспринимают вещи всерьез и что им нужно повторить свои молитвы! Они подумали, что сделали, что то плохое, какую то большую ошибку и будут наказаны. Мэйн же должна была это понимать. О Боги... – надула губы Тули.

- Ты права. Но я думаю, что Верховный жрец хотел убедиться, что простолюдины не будут смотрят свысока на Верховного епископа из-за того, что она такая маленькая, и не относится к ней как к какой то диковинке из-за способности выполнять благословения.

Мэйн так сильно походила на настоящую дворянку, находясь на далеком алтаре, что Эффа на секунду засомневалась, действительно ли это была она, и когда Тули вернулась из храма после доставки шпильки, она рассказала, насколько завораживающе элегантными стали движения Мэйн, настолько, что она сама она не могла поверить, что это один и тот же человек. Мэйн так сильно изменилась, что даже ее родители с трудом узнавали ее издалека, и Эффа искренне беспокоилась, что та может зайти слишком далеко, в своем стремлении стать настоящей дворянкой.

- Повторение молитвы было необходимо для выживания и утверждения Мэйн как дворянки. Я уверена в этом.

- Мм ... Я, честно говоря, думаю, что Мэйн вела себя достаточно странно. Я имею в виду, что до сих пор никто никогда не относился к своим молитвам всерьез, - поджав губы ответила Тули.

Эффа не могла не улыбнуться; возможно, что так оно и было.

- Мэйн, безусловно, совершала странные поступки по причинам, которые понимала только она, но теперь, когда она аристократка, трудно представить, что она сможет и дальше вести себя так, продолжая заставлять всех окружающих участвовать в этом своем безумии.

- Что ж, Лютц сказал, что внутри она не сильно изменилась. Он думает, что она заставила их повторять свои молитвы, чтобы дети, крестящиеся осенью, знали, что им нужно серьезно относиться к своим молитвам, чтобы получить благословение. Думаю, теперь все будут серьезнее относится к молитвам.

Когда она допила чай, Тули вернулась на свое прежнее место и вернулась к работе над шпилькой для волос. Она несколько раз начинала все заново, не довольная тем что у неё получалось, но теперь она была близки к завершению своих трудов.

- Эта шпилька для волос выходит по настоящему красивой, - сказала Эффа.

- Мэйн научила меня этой технике плетения в своих письмах. Я бы никогда не смогла придумать, как самой сделать столько разных фруктов.

- Не каждый может научиться так вязать крючком, просто читая письма, полные непонятных линий, Тули. То, что ты сейчас здесь сделала, действительно, нечто удивительное. - Эффа помнила, как Тули раз за разом перечитывала письма Мэйн, самообучаясь методом проб и ошибок, поэтому то, что шпилька была так близка к завершению, многое значило и для неё.

После того как были закончены все фрукты, Тули из тонкой высококачественной нити сделала лепестки цветов. Затем они были прикреплены к основе с помощью желатинового клея, чтобы получился красивый трехмерный цветок. Ей для работы над шпильками, компания Гилберта даже выдала новый металлический крючок, для работы над новой шпилькой, что позволило ей уложить нити более плотно, что в свою очередь позволило сделать шпильку еще красивее, чем обычно.

- Она должна быть сдана через три дня, так что я буду работать над ней столько, сколько смогу. Я никому не отдам право заниматься шпильками для Мэйн ... потому что я думаю, что это единственный способ для меня продолжать видеться с ней.

Когда Тули была в компании Гилберта, Бенно, очевидно, сказал ей, что у нее будет еще меньше возможностей увидеть Мэйн, когда та начнет проводить больше времени в замке. Зная это, Тули посмотрела на шпильку для волос непривычным для неё взглядом, и её голубые глаза при этом были полны решимости.

Той же ночью, пока Гюнтер пил, Эффа рассказала ему, о своем разговоре с Тули.

- ... Она сказала, что Мэйн будет проводить меньше времени в храме, поэтому у нас будет меньше возможностей увидеть ее. Мы можем даже не увидеть её издалека после завершения служб в храме. И даже если бы было дело было не только в этом, так много наших соседей собираются на осеннюю церемонию крещения, что из – за этого мы сами не можем сходить, верно?

Эффа считала маловероятным, что кто-то свяжет Мэйн с новым Верховным Епископом; Мэйн не проводила много времени с соседями, ее похороны прошли достаточно давно, и между полом часовни и верхом алтаря было значительное расстояние. К тому же, по словам Лютца и Тули, она вела себя настолько иначе, что была почти что неузнаваема. Но постоянное присутствие ее семьи на каждой крупной храмовой церемонии, несомненно, вызовет ненужные подозрения. Со стороны это наверняка выглядело очень странно, когда они так напряженно всматривались в зал храма с наружи, и если бы их спросили, что это они делают, у них не нашлось бы приемлемого объяснения.

- Я знаю, что из-за магического контракта нам нужно держаться на расстоянии от неё, но я хочу увидеть Мэйн поближе. Я просто очень переживаю за нее, - сказала Эффа.

- Да уж. Ведь ты единственная, у кого нет возможности увидеть её в близи.

Как солдату, Гюнтеру было поручено сопровождать и защищать жрецов, направляющихся из храма Эренфеста в Хассе, что дало ему возможность увидеть Мэйн. Испытываемое им при этом возбуждение заставило Эффу даже немного позавидовать ему.

- Как насчет того, чтобы пойти с Тули, когда она принесет шпильку для волос?

- Я не могу этого сделать, оставив Камила одного дома.

- Ты можешь попросить кого-нибудь присмотреть за ним. Тули скоро должна увидеться с Мэйн, а она все еще очень неопытна, так что я уверен, что благодаря твоему присутствию все пройдет хорошо.

Когда она росла, Эффа часто помогала своему отцу, который в прошлом был командиром стражи на воротах, в работе. В ее обязанности входило подавать чай на собраниях солдат, где обычно присутствовали различные дворяне, а стиль речи и манеры, которые она выучила благодаря этому, ставили ее на один уровень с Лютцем и Тули, когда дело касалось навыков этикета. Если она обратится к компании Гилберты, есть шанс, что ей разрешат сопровождать Тули в храм, чтобы присматривать за той, пока она все еще учится аристократическому этикету. Но как только Лутц и Тули полностью овладеют необходимыми манерами речи и поведения, Эффе не будет разрешено посещать дворян, сколько бы раз она ни просила.

Дети так быстро растут. И это действительно моя единственная возможность… - подумала Эффа, чувствуя неописуемое чувство паники в груди.

- Но твои хорошие манеры помогут тебе только в этот раз, - продолжил Гюнтер. - Как только Мэйн переедет в замок, ты не сможешь ее увидеть, несмотря ни на что; такие, как мы, не могут даже пойти в Дворянский квартал, а тем более в замок. Не говоря уже о том, что прямо сейчас я могу взять выходной, чтобы присмотреть за Камилом, но как только ты снова начнешь работать, получить выходные для тебя станет намного сложнее.

...Он был прав. Эффа с силой прижала ладонь к груди. Ее дочь стала аристократкой, и это была ее последняя возможность увидеть ее.

- Гюнтер, не мог бы ты попросить выходной через три дня?

Эффа выяснила у компании Гилберта, может ли она сопроводить Тули при доставке шпильки для волос, и они дали ей своё разрешение. Ей было дозволено посетить покои директора приюта.

- Мама, не забудь называть ее здесь и сейчас «леди Розмэйн», хорошо?

- Я это знаю, - ответила Эффа, оглядывая покои.

Фран сказал, что для Эффы было бы лучше не приходить в храм, пока она была беременна Камилом, так что это был ее первый раз, когда она посещала покои директора приюта. Она слышала о них от Тули и других, но все, что они рассказывали, это то, что дверь вела прямо в зал, который был больше, чем вся их квартира, и был наполнен изукрашенной, причудливой мебелью, не похожей ни на что, что они когда-либо видели раньше. Из этих описаний было трудно сложить устойчивый образ.

И поэтому Эффа оглядывалась, пока Фран вёл её на второй этаж. Единый дом, занимающий несколько этажей, был для нее настолько чуждым понятием, что она чувствовала себя совершенно ошарашенной.

- Леди Розмэйн, прибыла компания Гилберта.

- Спасибо, Фран.

Розмэйн с красивой но фальшивой улыбкой, совсем не похожей ни на одну из её домашних улыбок, развернулась в своем богато изукрашенном резьбой кресле. Но ее глаза тут же распахнулись, как только она увидела своих гостей, и она издала немного глуповатое восклицание «Уф?!», прежде чем испуганно прикрыть рот руками. Вскоре на её лицо снова вернулась фальшивая улыбка, но Эффе теперь было совершенно ясно, что ее дочь совсем не изменилась.

Эффа сдерживала смех, и как её казалось, Лутц и Тули тоже. Они явно изо всех сил пытались сохранить невозмутимые лица, слушая приветствие произносимое Бенно.

- Это мастерица, которая помогает Тули делать шпильки для волос. Я привел ее сюда, чтобы она могла представиться вам, - сказал Бенно.

Розмэйн поднялась на ноги с яркой улыбкой.

- Шпильки для волос, которые ты делаешь, - мои самые любимые. Прошу, покажите мне новые вот в этой комнате, - сказала она, прежде чем открыть дверь возле своей кровати и раздать указания своим рыцарям и слугам.

Эффа вошла в дверь, удивленная тем, что внутри уже большой комнаты оказалась еще одна.

В тот момент, когда дверь закрылась, Розмэйн бросила взгляд на Лютца и немедленно превратилась в Мэйн, которую Эффа так хорошо знала.

- Лютц, ты не сказал мне, что она придет! Я была так удивлена, что думал, что у меня сердце сейчас остановится!

- Вот не надо во всем обвинять меня. Миссис Эффа вдруг очень внезапно попросила разрешения на то что бы прийти вместе с нами, и мистер Гюнтер даже взял выходной, чтобы присмотреть за Камилом. У младшей сестры Фей осенью церемония крещения, так что тогда они не смогут прийти в храм, чтобы увидеть тебя. Если тебе это так не нравится, я просто не буду больше приводить ее. Как тебе такое предложение?

- Я беру назад все свои слов. Я была так удивлена, что не знала, что я говорю. Пожалуйста, приводите её всегда, когда только представится возможность, - спокойным голосом ответила Розмэйн, показывая, что, неважно в какие одежды она наряжена, внутри она все еще старая, знакомая, Мэйн.

Но Эффа не знала, сколько сейчас вольностей в отношениях допустимо между ними, прежде чем сработает магический контракт. Она открыла рот, затем снова закрыла его, подыскивая слова, чтобы высказаться, но она понятия не имела, как ей говорить с Розмэйн. Одно можно было сказать наверняка - то, что она не должна говорить по отношению к той как мать. То, что кроме них в комнате присутствовал рыцарь Дамуэль, делало это более чем очевидным.

Эффа познакомилась с Дамулем, когда он охранял Мэйн в дни ее послушничества в храме, и хотя она знала, что он был добрым, сердечным человеком, он все же был аристократом. Если она напортачит здесь, она никогда больше не увидит свою дочь.

- ... Я рада видеть что у вас всё хорошо, - сказала Эффа. Поразмыслив, единственное, что она могла придумать, что сказать дочери во время их долгожданного воссоединения, было довльно холодное, формальное приветствие.

Тем не менее, в ответ Розмэйн широко улыбнулась, ее счастье было более чем очевидным. Эффа знала эту улыбку - Мэйн так улыбалась, когда хотела, чтобы ее обняли также как младенца. Но здесь обниматься было запрещено.

- Тули, представьте леди Розмэйн её новую шпильку для волос, - приказал Бенно.

Тули кивнула, а затем осторожно достала шпильку для волос, повторив движения, которые она разучивал дома снова и снова. Сначала ее движения были немного неловкими, но теперь они стали плавными и точными. Эффа помнила, как ворчала Тули, что Мэйн может делать это еще более впечатляюще, чем она, и теперь, когда она увидела, как грациозно двигалась Розмэйн, ей не составило труда поверить в это.

- Леди Розмэйн, представляю вам новую шпильку для волос.

Тули сделала множество светло-желтых лепестков, а затем скрепила их вместе вокруг стебля с помощью желатинового клея, чтобы получилось то, что выглядело как настоящий цветок. Слово «изысканный» едва ли точно соответствовало представленному аксессуару. Получившийся цветок был затем дополнительно украшен оранжевыми листьями и красноватыми фруктами, символизирующими осень. Было ясно, что Тули вложила все свое сердце и душу в то, чтобы сделать эту шпильку.

- Не могли бы вы вдеть её? - Спросила Розмэйн у Эффы, прежде чем повернуться к ней спиной.

Эффа посмотрела на Бенно и Тули, перепроверив, что ей разрешено это сделать. Затем она посмотрела на Дамуэля, который слегка кивнул, похоже, тоже давая ей разрешение.

Эффа взяла шпильку для волос, которую сделала Тули, и медленно подошла к Розмэйн. Ее замысловато уложенные волосы теперь блестели намного сильнее чем раньше, и руки Эффы дрожали, когда она осторожно вставляла украшение на место. Делая это, она нежно погладила волосы Розмэйна, с той стороны где Дамуэль не мог увидеть этого. Это было самое большее, что она могла сделать для своей дочери, которая так отчаянно хотела утешения и ласки.

- Мне это идет? - Послышался тихий, и кажется даже плачущий шепот.

Пока Эффа думала о том, как, должно быть, изголодалась по теплу и утешению ее дочь, она почувствовала, как у неё все в груди сжалось, и ее собственные глаза начали подозрительно теплеть, предвещая скорые слезы.

[[image:/storage/reader-images/5fb0a75c423bb26d29a20533811f1c2535496b57.jpg]]

- Да, вам очень идет. Вы выглядите ... очень хорошо, - дрожащим голосом ответила Эффа.

Когда Розмэйн обернулась, Эффа не могла понять, улыбается ли она или нет. Уголки золотые глаза, смотрящих на нее, дрожали, и было ясно, что Розмэйна хотела бы обнять ее и назвать «Мамой». Это был взгляд, который Мэйн имела обыкновение одаривать её всякий раз, когда она чувствовала беспокойство и жаждала утешения, как будто она отчаянно нуждалась в тепле и временном побеге из этого жестокого мира. Но после короткого момента уязвимости Розмэйн пришла в себя и сменила своё нынешнее выражение на грустную улыбку.

- Я согласен. Шпилька смотрится на вас очень хорошо, - сказал Бенно, намеренно вмешавшись, чтобы приподнять настроение. К тому времени как Розмэйн развернулась к нему лицом она уже натянула на него фальшивую улыбку аристократа.

- Замечательная шпилька для волос, Тули. Она получилась даже лучше, чем я ожидала.

Их разговор стал полностью деловым, и Эффа больше ничего не могла поделать. Она отступила на шаг и просто наблюдала, как разговаривает Розмэйн. Было очень неприятно находиться в пределах досягаемости от нее, но не в силах обнять ее.

Есть ли хоть один дворянин, который захочет и сможет обнять Мэйн, когда это ей понадобится? Сейчас, я действительно начинаю беспокоиться об этом ... - подумала Эффа.

Обсуждая Фестиваль Урожая

Теперь, когда Тули и Мама, сделали для меня и закрепили в моих волосах шпильку, мне настала пора встретить лицом к лицу предстоящую осеннею церемониею крещения. Во время летней церемонии совершеннолетия я сказала детям, что им нужно правильно молиться, иначе они не получат благословения. Похоже, что это мое предупреждение за прошедшее время распространились по всему нижнему городу, поскольку даже дети того же возраста что и я, молились с самыми серьезными лицами.

Я благословила их, про себя восхваляя их веру, и на этом церемония подошла к концу. Но я не могла не почувствовать себя немного подавленной, из-за того, что не смогла увидеть свою семью.

- Сегодня, во время третьего колокола состоится собрание. Пожалуйста, проследуйте со мной в комнату для собраний. – Сделал на следующий день неожиданное заявление Фран, в ответ на которое я в недоумении склонила голову к плечу.

- Я ранее никогда не слышала о собраниях, проводимых в храме. Что это такое?

- А, я полагаю, это ваша первая подобное собрание здесь, леди Розмэйн. Они проводятся на следующий день после церемонии крещения, чтобы обсудить, когда и где будет проводится крещение в Дворянском квартале и кто будет из жрецов в нем участвовать. Также осенью решается, кто куда поедет на Фестиваль урожая, и то же самое решается весной перед Весенним молебном, - пояснил Фран.

Поняв, что он имеет в виду, я хлопнула в ладоши. Меня не допускали на предыдущие собрания раньше, так как я была несовершеннолетней, и жрецы не хотели, чтобы простолюдин мог хоть как то влиять на столь серьезный источник их денежных средств. Но теперь, когда я была Верховным епископом, мне, очевидно, нужно было участвовать в каждом собрании. Похоже, что мое положение послушницы – жрицы в действительности было не более чем пустой формальностью.

- Фран, я ничего не знаю о делах в герцогстве. Могу я попросить тебя перед этой встречей дать мне краткое изложение происходящего?

Как только Вилфрид закончит изучать азбуку, нам с ним собирались назначить наставника, который будет обучать нас географии и истории. Но до этого еще оставалось сколько то времени, и я не могла присутствовать на собрании по поводу отправки людей через все герцогство, ничего о нём не зная.

- ... Для объяснения потребуется карта, но нет времени заимствовать ее у Верховного жреца. Я отложу это на потом и объясню что касается Фестиваля урожая.

Как следовало из названия, Фестиваль урожая был фестивалем, на котором крестьянские поселения праздновали урожай и выражали благодарность богам. Каждое поселение должен был посетить синий жрец и чиновник, при этом жрецы выполняли ритуальные обряды, а чиновники собирали налоги. В крестьянских поселениях, во время Фестиваля урожая также заодно проводились крещения, церемоний совершеннолетия и свадебные церемонии.

- В деревнях так мало населения, что проводить подобные мероприятия в любое другое время было бы просто абсурдом, - продолжил Фран. Их невозможно было провести во время весеннего молебна, так как из-за долгой зимы еды всегда не хватало, и все население зимних деревень готовилось вернуться в свои летние дома.

Затем Фран объяснил, что, помимо участия в этих церемониях, нам нужно будет провести во время Фестиваля урожая, собрать чаши из городов с гибами - так именуются аристократы, правившие землей. По сравнению с Весенним молебном, где нам просто нужно было доставить чаши и дать благословение, оказалось, что Фестиваль урожая был довольно хлопотным делом.

- Это третий колокол, леди Розмэйн. Пойдемте в зал для собраний? - Вопросил Фран.

Зал для собраний был размером со школьный класс, и несколько длинных столов были выстроены встык, образуя большой прямоугольник. Мне было достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться, что присутствовали все синие жрецы, но половина столов все еще была пуста. Было очевидно, что у нас на руках серьезная нехватка священников.

Все взгляды были прикованы ко мне, пока я шла мимо столов и в конце концов заняла кресло, которое выдвинул для меня Фран. Я чувствовал себя немного высокомерной из-за того, что сидела в самом конце такой длинной последовательности столов, но я была Верховным епископом; у меня был более высокий статус, чем у всех здесь собравшихся.

... Фердинанд всегда столь дерзок, что легко забыть, что у меня все же более высокое положение, чем у него.

- Я начинаю обсуждение осенней церемонии крещения, а также Фестиваль урожая, - объявил Фердинанд. Он перечислял одну за другой самые важные темы, уверенно ведя собрание. В какой то момент, Эгмонт высказал жалобу, что ему не назначили те же места, что и в прошлый раз, но Фердинанд единственным высокомерным взглядом заставил того замолчать.

- А с чего вы взяли что ваши прежние назначения будут повторены и в этом году?

Синие жрецы, первоначально боявшиеся меня, по-видимому, все убедили себя, что, поскольку я еще не предприняла никаких действий против них, они будут распределены в те же самые места, что и раньше. Что за оптимисты ...

- Тот факт, что Верховный Епископ Розмэйн вас строго не наказала за ваши прошлые проступки, не означает, что вам будет позволено поступать так же и дальше. Если вы не будете следовать её и моим указаниям, вас ожидает изгнание из храма, - ледяным тоном заявил Фердинанд, зная, что у жрецов не было домов куда они могли бы вернуться. Затем он объявил, кто будет отправлен в Дворянский квартал на церемонии крещения.

- Почему вы или Верховный епископ сами не совершаете крещения? - Спросил один жрец.

- У нас с Верховным епископом есть обязанности в замке, не говоря уже о том, что мы должны быть всегда готовы оказать помощь рыцарям. Ни один из вас не может сделать то, что делаем мы, и поэтому я прошу вас всех сосредоточиться на работе, которую вы в состоянии сделать. Кроме того, я намерен раздавать будущие задания, основанные на вашем вкладе на благо храма во время Фестиваля урожая.

- Понимаю. Благодарю вас за ответ.

Фердинанд также упомянул, что документы, которые предыдущий Верховный Епископ отказывался заниматься, со временем будут распределены для работы над ними среди синих жрецов, но, похоже, это произойдет еще очень нескоро.

- Это все. Все присутствующие, составьте свое расписание и постарайтесь не откладывать это вечно на «завтра».

Встреча закончилась тем, что я так и не узнала названий ни одного из мест, куда будут отправлены жрецы. Фран отчаянно записывал все озвучиваемое на своем диптихе, поэтому я попрошу его по позже все мне объяснить с использованием карты.

... По крайней мере, так я рассчитывала, но когда я встала со своего места, Фердинанд окликнул меня:

- Розмэйн, сегодня днем я объясню вам все более подробно. Подождите в своих покоях, чтобы я мог навестить вас для этого.

Вскоре после обеда прибыл Фердинанд с Замом, у которого при себе были всевозможные документы, которые он начал раскладывать на столе. Фердинанд проинструктировал его, где разместить карту и в каком порядке разложить документы, а затем спросил меня, что я знаю о Фестивале урожая.

- Только то, что я услышала от Фран прямо перед встречей. То есть, почти ничего.

- Чиновники собирают налоги; жрецы и жрицы совершают ритуалы. Мы также собираем часть урожая каждой деревни в качестве десятины, которую вы можете использовать для подготовки к зиме, - пояснил Фердинанд. Эта еда обернулась бы огромным благом для приюта, но я не была уверена, как они собираются справляться с отданным им съестным, которое наверняка будет накапливаться в телегах, пока они будут переезжать из деревни в деревню.

- Каждый жрец должен будет объехать пятнадцать разных деревень, верно? Количество урожая, которое они должны перевезти, наверняка очень быстро станет очень большим, и не образуется ли в собранных припасах во время переезда гниль?

- Как ты думаешь, с какой именно целью их сопровождают чиновники? Собранный урожай будет доставлен обратно в замок с помощью кругов телепортации.

По словам Фердинанда, круги телепортации были типом магических кругов, которые создавались парами: один использовался для отправки объектов, а другой - для их получения. Чиновник отправлялся на Фестиваль урожая с посылающим магическим кругом, а затем отправлял собранные налоги в принимающий магический круг в замке. Пища, собранная синими жрецами, также будет телепортирована туда, и им придется самим прийти в замок, чтобы позже забрать её.

- Я и понятия не имела о существовании такого удобного магического инструмента ...

- Какая польза от магического инструмента, если он не способен облегчить жизнь? Постарайся не тратить мое время на констатацию очевидного.

Магические инструменты, по-видимому, были ориентированы на практичность, поскольку они расходовали ценную ману, а хорошим магическим инструментом считался тот, который приносил наибольшую пользу наибольшему количеству людей.

- Я думаю, что торговля улучшилась бы и даже процветала, если бы купцы тоже могли использовать эти магические инструменты, - сказала я. Они были достаточно могущественны, чтобы сразу послать урожай деревни через все герцогство; если бы они использовались для торговли, купцам не пришлось бы следовать обычно опасными торговыми путями, а более низкие затраты на доставку снизили бы цены на товары.

Фердинанд, выглядя немного скучающим, согласился с моей идеей:

- Я тоже считаю, что торговцы наверняка использовали бы подобные магические инструменты, если бы у них была собственная мана.

- Угх... Фердинанд, я была бы не против владеть такими магическими инструментами, которые можно было бы использовать без маны.

- Подобный инструмент по сути перестал бы быть магическим, - резким тоном ответил Фердинанд, прежде чем сменить тему:

- Теперь о местах проведения Фестиваля урожая ...

- Я не узнала ни одного названия деревни и почти ничего не поняла из сказанного на собрании ... - призналась я.

На моих уроках перед крещением единственное, чему меня учили, имеющему хоть какое то отношение к географии, - это моя большая семья и земли, которыми они владели. Но знакомые мне провинции посещали другие синие жрецы, а это значит, что я лично не попаду ни в одно из знакомых мне мест.

- Я сейчас все тебе объясню. Зам, Фран, карту, - сказал Фердинанд, и Зам с Франом разложили что-то на столе. Это была карта, похожая на ту, которую Фердинанд и Карстедт изучали перед Весенним молебном, с территорией, разделенной на красные и синии зоны.

- Красная область - это Центральный район - земля, управляемая непосредственно эрцгерцогом. Синяя область - земля, управляемая гибами. Поскольку это будет твой первый Фестиваль урожая, я назначил тебе деревни, расположенные относительно близко к Эренфесту, - сказал Фердинанд, прежде чем начал указывать на различные поселения а Фран начал перечислять их названия, Фердинанд же после добавлял «день первый», «день второй» и так далее, показывая в какой очередности и когда я буду их посещать.

- Вы говорите, что мои деревни расположены близко к Эренфесту, но мне кажется, что они весьма сильно протянулись с севера на юг.

- Это потому, что ты будешь одновременно с подношениями собирать и ингредиенты для зелья, - сказал Фердинанд, ткнув пальцем в место под названием Дорван. Это была самая южная деревня, которую я собиралась посетить.

- В лесу на окраине Дорвана растет фейрастение, известное как руэлль, которое приносит плоды по ночам при полной луне. Это известный факт, что осенняя мана наиболее сильна в Ночь Шутцарии, и тогда легче собрать ингредиенты с мощной магической энергией Ветра.

- «Ночь Шутцарии»? Вы имеете в виду последнее полнолуние осени, когда воскресает Ивегелибе, бог жизни, а Шутцария, богиня ветра, использует всю свою силу, чтобы помешать ему добраться до богини Земли? - Спросила я, вспоминая легенду, которую прочитала в священных текстах.

Фердинанд кивнул:

- Приятно видеть, что твоя страсть к чтению оказалась все же хоть в чем то полезной. В самом деле, для изготовления нужного тебе зелья, джурева, понадобится фрукт руэль, собранный в Ночь Шутцарии. Из всех осенних ингредиентов, которые можно собрать в Эренфесте, руэль обладает высочайшей чистотой Ветра - элемента осени - и в то же время содержит в себе огромное количество маны, что делает его ингредиентом лучшего качества, о котором можно только мечтать.

- Что вы имеете в виду под «высшей чистотой»?

- Ингредиент, в котором один элемент очень значительно превосходит по содержанию и объему все остальные, считается очень чистым. Ингредиент, содержащий несколько элементов одинаковой силы или объема, считается многоэлементным.

Зелье, которое мне было нужно, известное под названием джурев, очевидно, требовало ингредиентов высокой чистоты каждого сезона года, так что мне потребуется как минимум целый год, чтобы собрать все, что мне будет нужно. А поскольку моя мана затвердела так давно, что я даже не помнила, когда именно это произошло, мне понадобятся для зелья материалы самого высокого качества.

- Поскольку я должен самолично отправиться на Фестиваль урожая, я не смогу сопровождать тебя в этот раз.

- Но разве мы не проводили Весенний молебен вместе?

- Это произошло потому, что в то время мы были вынуждены противостоять самым разным опасностями, а также были вопросы, которые мне было наиболее удобно расследовать во время молебна.

Было похоже, что на этот раз нам придется разделится. Так как это должен был быть мой первый Фестиваль урожая, я занервничала. Не было ли подобное отношение со стороны Верховного жреца слишком уж дерзким? На моем лице похоже проступили следы моих тревожных мыслей, увидев которые Фердинанд снисходительно махнул мне рукой:

- Все будет хорошо. В дополнение к твоим рыцарям я поручу еще и Экхарту с Юстусом охранять тебя. С вниманием относись к тому что они говорят.

Я склонила голову к плечу, так как одно из этих имен не было мне знакомо:

- Я знаю Экхарта, но кто такой Юстус?

- Чиновник налоговой службы, который будет сопровождать тебя, а еще сын Рихарды.

Раз это сын Рихарды, значит это тот на кого я смогу положится. Фердинанд, вероятно, выбрал рыцарей, которые не представляли бы для меня потенциальной угрозы, и Экхарт, и сын Рихарды были по-своему близки к эрцгерцогу.

- И сбор ингредиентов, и Фестиваль урожая пройдут гладко, если ты будешь следовать их наставлениям. Когда придет время, я доставлю инструменты, которые понадобятся тебе для сбора руэля.

- Понятно. Я вижу, что вы все еще прикладываете столь много усилий ради моего блага. Я очень вам благодарна, - сказала я, удивленная тщательностью и продуманностью его планов. Я могла с уверенностью сказать, что он был полон решимости добиться того, что бы сбор как урожая так и ингредиентов для джурева прошел успешно.

- До середины осени, когда начнется Фестиваль урожая, у нас еще есть время, и значит, учись управлять своим ездовым зверем. О, и я получил сообщение от Бенно - кажется, он хочет, чтобы мы отправили серых жрецов в приют Хассе.

- Да я слышала. - Бенно сказал мне, что теперь двери установлены и вся необходимая мебель уже внутри монастыря. Все, что осталось сделать, - это вселить серых жрецов и жриц и помочь им обустроится к Фестивалю урожая.

- Он попросил выделить людей из воротной стражи для защиты жрецов и их имущества и еды во время переезда, - продолжил Фердинанд.

Конечно, нам нужно было перевезти много вещей из нашего приюта в их, и хотя Хассе находился всего в пол дне пути от Эренфеста, воры, несомненно, задумали бы нападение на нас, если бы мы начали перевозить повозки с имуществом день за днем. Я думаю, мы уже привлекли внимание, грабителей. Нам без сомнения понадобится охрана, но городские стражники обычно не сопровождали купцов; стражники действовали только тогда, когда город нуждался в защите или когда эрцгерцог приказывал им это сделать.

- Мы ведь сможем назначить им охрану, поскольку компания Гилберта работает по приказу эрцгерцога, верно?

- Верно. Я думаю поручить эту обязанность командиру восточных ворот, если ты не возражаешь, - сказал Фердинанд, посмотрев мне в глаза. Он говорил о Папе.

- Я тоже тогда поеду с ними в карете! - Воскликнула я, и вскинула руку, взволнованная возможностью увидится с ним. Я планировал поехать на ездовом звере, так как я не большая поклонница карет, но если это означает, что я смогу увидеть Папу, то я согласна и на карету!

- Дура! Дочь эрцгерцога, если она выезжает за город на карете, будут охранять рыцари. Простой солдат-простолюдин тогда вообще не понадобится, так как от них не будет никакой пользы в бою.

- Ой?! Вот значит как….

Я опустила плечи, надежда в одно мгновение превратилась в отчаяние. Фердинанд потер виски:

- Давай людям сначала договорить, прежде чем делать поспешные выводы, - вздохнул он. - Мы с тобой будем ехать с твоими рыцарями-телохранителями верхом на ездовых зверях, но пока ты остаешься в Хассе, я намерен поручить воротной страже охранять тебя. У тебя вероятно, будет много возможностей увидеться с ним, когда вы окажетесь в самом Хассе. О Боги милостивые...

Разъяснение сделанное Фердинандом полным недовольства голосом вернуло мне мое радостное настроение, и я возблагодарила богов с широкой улыбкой на лице.

Как только Фердинанд закончил свои объяснения, я вернулась в комнату директора приюта. Я сразу же попросила Монику позвать Лютца и Гила из мастерской, и с нетерпением принялась ждать их прибытия.

Как только они пришли, я, выбрав для охраны Дамуэля, немедленно проследовала в потайную комнату, делая вид, что не слышу, как он бормочет про себя: «Мне придется снова это увидеть?»

- Лютц! Лююютц! – Пропела я, прыгнув в его объятия. Похоже, он не мог противостоять моей бурлящей энергии, и потому он немедленно сдался и обнял меня в ответ, предупредив усталым голосом, что я снова свалюсь с горячкой если не буде сдерживаться.

- Эхехе. Угадай, что? Папу назначат охранять серых жрецов, направляющихся в приют Хассе. Я увижу его впервые за долгое время, - объяснила я, чувствуя себя такой счастливой, что могла в любой момент бросится танцевать.

Лютц несколько раз моргнул, затем растерянно нахмурился:

- ... А? Хозяин Бенно сказал, что дворяне будут путешествовать на ездовых зверях, поэтому даже стражники не смогут их увидеть. Я слышал от Тули и Дяди Отто, что Дядя Гюнтер был настолько подавлен этим, что почти не мог работать.

Весть о новом назначении, очевидно, уже дошла до ворот, и Папа, как только услышал об этом, тут же вцепился в эту возможность. Лишь позже он узнал, что я буду путешествовать на верховом звере, и как рассказала Лютцу Тули, теперь он был так подавлен, что каждый день жаловался на то, что не хочет идти на работу. Другими словами, он впал в такую же депрессию, как и я, из-за того, что мы не можем встретиться.

Что за странное, удивительное сходство между нами… - подумала я, посмеиваясь, прежде чем объяснить все обстоятельства путешествия Лютцу.

- Хоть это и правда, что я поеду в Хассе верхом на ездовом звере, стражникам будет поручено охранять меня, пока я буду находится в Хассе, поэтому Фердинанд сказал, что Папа и я будем видеть друг друга время от времени.

- В самом деле?! Тогда мне нужно рассказать об этом Дяде Гюнтеру. Он сейчас сильно грустит, и это как раз то, что нам нужно, чтобы в нем проснулось желание работать.

- Ага. Скажи ему, что я тоже с нетерпением жду встречи с ним! О, я напишу ему письмо, - сказала я, торопливо нацарапав "Мне не терпится увидеть тебя в Хассе. Удачи в работе!" на листе бумаги, который я сложила и передала Лютцу.

На следующий день Лютц вернулся с довольной улыбкой и рассказал мне, как прошла доставка новостей. Папа, после прочтения письма тут же ожил, его теперь настолько переполняло энергией, что на это было почти что смешно смотреть. Мама и Тули много смеялись над тем, как ничто из сказанного ими не могло подбодрить его, но одно-единственное письмо произвело на него просто магическое действие.

Монастырь Хассе

Сегодня был день, когда серые жрецы и жрицы должны были переехать в Хассе. Две кареты, предоставленные Бенно, выстроились в ряд у задних ворот храма, ведущих в нижний город. Все в приюте собрались, чтобы проводить их, и три жреца сели в один экипаж, а три жрицы - в другой. Марк будет ехать с серыми священниками, а Лютц с жрицами.

- Пожалуйста, будьте все внимательны и осторожны.

- Я благодарен вам за вашу заботу. Я буду присматривать за вашими уважаемыми серыми жрецами, леди Розмэйн, - сказал Марк, встав на колени. Я, как представитель приюта вежливо кивнула ему, но не могла не бросить взгляд поверх плеча Марка. Он и Лютц криво усмехнулись и проследили за моим взглядом.

Там, за ними, стоял на коленях одинокий солдат. Несмотря на то, что ему было приказано начать охранять жрецов от восточных ворот до Хассе, Папа пришел в храм, чтобы увидеть, как жрецы уезжают в своих экипажах. Я поздоровалась и с ним, едва при этом сдерживая улыбку.

- Я сама скоро отправлюсь в Хассе, - сказала я. - Я поручаю тебе охранять жрецов.

- Вы можете рассчитывать на меня, - ответил Папа, с улыбкой встав на ноги и дважды стукнув себя кулаком по груди. Я сделала то же самое, затем пронаблюдала, как отъезжают экипажи.

Я отправлюсь в Хассе через три дня, так как это был минимум, который требовался для того, чтобы экипажи прибыли туда и все успели обосноваться. С каждым проходящим днем я загинала пальцы, что бы увидеть сколько дней у меня осталось до того момента когда я снова смогу увидеться с Папой.

- Розмэйн, ты уверена в этом? Думаю, тебе будет лучше поехать с Бригиттой, - угрюмым тоном сказал Фердинанд, когда я создала своего ездового зверя у парадных ворот храма. Но я серьезно отнеслась к своим тренировкам, и теперь я достаточно хорошо управляла Лесси, настолько хорошо, что я не боялась самостоятельного полета.

- Хассе - ближайший к Эренфесту город; если я не смогу туда долететь, тогда я не смогу пролетать большие расстояния, необходимое для Фестиваля урожая. Я полечу на Пандобусе ради практики.

- Я согласен, что тебе нужно больше практики. Однако… - к моему удивлению совсем не красноречиво протянул Фердинанд и замолчал, хотя сам только что сказал, что мне нужен практический опыт.

- Лорд Фердинанд, - вставила Бригитта, - если вы так обеспокоены этим, могу ли я предложить что бы с леди Розмэйн отправилась я? Так как я также владею маной, то если потребуется мы сможем эвакуироваться на моем верховном звере. Так она будет в большей безопасности, если что то пойдет не так.

- Верно ... Бригитта, тебе это не обременит?

- Я своими глазами видела улучшения леди Розмэйн. Я доверяю ей, - холодным и уверенным тоном сказала Бригитта, но я видела, что ее аметистовые глаза замерцали. Мне показалось, что ей самой было интересно прокатится на моем Пандабусе. Она заставила своего зверя исчезнуть и подошла ко мне и я открыла для неё дверь с пассажирской стороны.

Фердинанд, потерпев поражение, опустил глаза к земле:

- Ну, если ты так настаиваешь, Бригитта, то я поручаю её тебе.

Бригитта кивнула и забралась в мой Пандабус. Сама я села на место водителя и закрыла все двери.

- Бригитта, пожалуйста, пристегни (ремень безопасности). Вытяните это и вставьте вот сюда ... - пояснила я, пристегивая свой собственный ремень безопасности для демонстрации. В конце концов, безопасность превыше всего. Так как только водительское сиденье изменилось, чтобы соответствовать моему размеру, поэтому пассажирское сиденье рядом со мной выглядело очень большим и высоким с моей точки зрения.

Поглаживая край сиденья, Бригитта улыбнулась:

- Это действительно милый ездовой зверь.

- Правда? Он ведь такой милый, верно?

Фердинанд относился к этому как к чему-то странному, но я то знала, что мой Пандабус был милым. Может, я сама как девушка смогу обсудить его привлекательность с другой девушкой. Я с надеждой в глазах посмотрела на Бригитту, но она вздрогнула от сожаления и сделав лицо котрое словно бы говорило «только меня в это не впутывайте» неловко откашлялась.

- Гм! Э, ну ... Я это в том смысле, что он вам очень подходит.

- Ахаха. Я очень вам благодарна за похвалу. А теперь, пора взлетать.

Я ухватила Пандабуса за его рулевое колесо, влила в него ману, затем нажала на педаль газа, чтобы догнать ездового зверя Фердинанда, который уже взлетел. Пандабус начал разбегаться на своих крошечных лапках красной панды и, когда я оттянула рулевое колесо назад, оторвался от земли.

- Я никогда не думала, что можно находится внутри ездового зверя. Сиденье очень удобное и мягкое, и ещё приятно, что мне не нужно переодеваться в одежду, предназначенную для верховой езды. У меня такое чувство, что дамы из знатного общества могут захотеть позаимствовать внешний вид вашего ездового зверя, - сказала Бригитта.

Как оказалось, знатные женщины перед поездкой на верховом звере должны переодеваться в специально предназначенную для этого одежду, поскольку сидение на спине животного требовало при его седлании широко расставленных ног. Но для езды на Пандабусе этого не требовалось.

- Интересно, когда впервые сделали высоких зверей, карет еще не было придумано?

- Ездовые звери созданы по образу животных, и заклинание не приспособлено для создания повозок или чего-то подобного. Сама идея катания внутри животного определенно очень необычна, и, на мой взгляд, это очень хорошая идея.

Если так уж подумать, мне бы и в голову не пришло ехать внутри зверя, если бы я не выросла смотря аниме и посещая тематические парки, полных аттракционов с машинками в виде животных. Поэтому, несмотря на все комплименты Бригитты, я не особо радовалась. В конце концов, первоначальная идея определенно была придумана не мной.

- Я не уверена, будет ли это модно среди женщин, поскольку Фердинанд выглядел очень недовольным им, - призналась я. Ноги Пандабуса неустанно молотили по воздухе, пока он гнался за львом Фердинанда.

Моя красная панда просто супер милая. Эхехе ...

Наши звери приземлились у монастыря. Оказалось, что кто-то наблюдал за небом, и потому Бенно и остальные почти сразу же оказались на улице. Члены компании Гилберта, серые жрецы и солдаты, охранявшие их, все преклонили колени.

Я выбралась из своего верховного зверя и вернула его в его форму фейкамня, который затем поместил в оправу, висящую на моем поясе. Это заняло у меня намного больше времени, чем у Фердинанда и Дамуэля, но, тем не менее, я все же управилась с этим.

Сделав это, я встала на полшага впереди Фердинанда. Если бы мы все делали по-моему, я бы вместо этого спряталась за ним, но мне разъяснили, что Верховному жрецу неприлично стоять впереди Верховного епископа.

Фердинанд посмотрел на людей, стоящих на коленях, затем кивнул.

- Мы благодарны вам за этот прием. Теперь мы хотим увидеть монастырь изнутри.

Все поднялись на ноги. Я встретилась глазами с Папой, который стоял впереди остальных солдат, и мы обменялись улыбками. Это все, что мы могли сделать в присутствии Фердинанда и остальных.

- Я начну со здания для девочек, - сказал Бенно, взяв на себя роль гида, и ведя нас внутрь. В ранее пустых дверных проемах теперь были двери, и рядом с матрасами на полу стояли тумбочки для личных вещей.

- Кровати должны быть готовы к зиме. Учитывая спешку, мы сделали все возможное, чтобы комнаты были пригодны для проживания.

Я закивала в ответ на эти слова; комнаты и вправду были пригодны для жизни. Тумбочки и матрасы были практически всем, что могло понадобиться сиротам, потому что у них было не так уж и много личных вещей.

- Эта комната предназначена для работы с документами, - продолжил Бенно. - Такая же есть в здании для мальчиков.

В комнате стояли стулья, столы и на них письменные принадлежности. Серым жрицам храма будет поручено писать документы, касающиеся расходов на еду и проживание, а серым жрецам - писать отчеты о мастерской.

В столовой был только импровизированный стол, состоящий из доски, покоящейся на нескольких ящиках; остальное будет подготовлено позже. Плотники использовали его во время работы в монастыре, и, по-видимому, он был более чем достаточно хорош, чтобы за ним можно было есть.

Поскольку уже наступил полдень, солдаты и работники компании Гилберты тоже будут ночевать в монастыре. Это означало, что все будут обедать вместе, что потребовало добавления к уже стоявшему «столу» дополнительной доски или пары.

Как и в храме, в подвале общежития для девочек была кухня, в которой уже были горшки, металлические сковороды и духовка, как у меня на кухне. Также там были деревянные тарелки и столовые приборы, поэтому есть здесь было все равно, что в приюте храма.

- Это немного чрезмерно для кухни приюта, но мы пошли на это, так как знали, что вы обязательно будете приезжать сюда, леди Розмэйн.

- Я очень вам благодарна. Мои повара наверняка высоко оценят все это.

В подвале здания для девочек, как и в храме, был ход, ведущий в подвал здания для мальчиков, который был превращен в мастерскую. В нем были все инструменты и материалы, необходимые для работы мастерской Розмэйн. Единственное, чего здесь не было, так это металлических букв и печатного пресса, но, учитывая, что последний требовал приложения силы которая была только у взрослых мужчин, а у нас не хватало работников, они пока сосредоточились на изготовлении бумаги и печати с помощью мимеографов.

- Мы привезем печатные машины, когда прибудут еще люди, но сейчас этого должно быть достаточно для работы мастерской, - сказал Бенно, ведя нас наверх.

Комнаты в здании для мальчиков были такими же, как и в корпусе для девочек - с тумбочками и матрасами, чтобы в них можно было жить. Похоже, именно в этих и подобных комнатах уже сегодня будут спать солдаты и работники компании компании Гилберта.

- Эти дети не более чем сироты а живут лучше нас, а? – Почти что прорычал под нос один из сопровождавших нас солдат с недовольным выражением лица.

- А, ты хочешь бы стать жрецом? Тебе нельзя будет жениться или покинуть храм, и твоя жизнь будут постоянно зависеть от прихоти синих жрецов, но если тебе это кажется приятной жизнью, то мы с радостью поприветствуем тебя в монастыре. - Сказала я, не в силах промолчать.

Они ничего не знали о ситуации с сиротами - о том, что они застряли в приюте до своего крещения, что от них легко избавится, если в них не будет необходимости, или что они могут умереть, если рядом не будет никого, кто бы о них заботился. И все же у них хватило наглости сказать, что они жили лучше, чем они.

Солдат заметил мое недовольство, и кровь отхлынула у него от лица. Он упал на колени и торопливо произнес:

- Простите меня, я не хотел никого обидеть, - и затем последовало множество других извинений.

- Леди Розмэйн, вполне понятно, что они подумали, увидев, как мы живем сейчас. Именно благодаря вам и вашим усилиям в храме качество нашей жизни стало намного лучше. Откуда им ведь знать, насколько хуже была бы наша жизнь, если бы не вы, - сказал один серый жрец, пытаясь утешить меня подобной похвалой. Я видела, как Папа гордо кивает, слушая серого жреца а выражение его лица, казалось, говорило: «Разве моя дочь не удивительна?»

... Да не кивай ты так сильно. Подумай лучше о солдате, который сейчас дрожит на земле. Разве он не твой подчиненный? Подумала я, но то, что Папа был так горд мною, как обычно, уменьшило мой гнев, и мои напряженные плечи вскоре снова расслабились.

- Я полагаю, ты сказал эти слова, не обдумав их, но я бы попросила, что бы ты в будущем думал, прежде чем делать такие предвзятые предположения о других, - сказала я.

- У меня нет оправданий. Этого больше не повторится, - извиняющимся тоном сказал солдат. Я простила его, и на этом дело с ним и закончилось.

Затем настала очередь часовни. Туда вели впечатляющие деревянные двери из двух створок с декоративной резьбой, эти двери источали величественную ауру, которая ожидалась от часовни. Когда серые жрецы толкнув створки, открыли дверь я увидела, что на ранее чисто-белом полу внутри был уже уложен ковер, а в дальнем конце комнаты стоял алтарь, предназначенный для статуй богов. Часовня в целом была не слишком большой, но определенно имела ту же атмосферу, что и храм.

- Бенно, когда статуи будут готовы? - спросил Фердинанд, глядя на алтарь без украшений.

- Мне сказали, что это займет еще один месяц.

- Понимаю. Так что они будут готовы к Празднику урожая. Превосходно. Розмэйн, следуй за мной; я сейчас сделаю тебе потайную комнату.

Фердинанд достал фей камень, прижал его к стене примерно на уровне пояса, затем заставил появиться штаппе и начал что-то наговаривать речитативом. В мгновение ока полоса красного света начала расти из фейкамня, тянясь в верх до тех пор, пока она не стала примерно на пятнадцать сантиметров выше Фердинанда, а затем в своей высшей точке выбросили две «ветви» что двинулась в противоположных боковых направлениях.

После того, как они выросли еще немного, полосы внезапно изогнулись под углом в девяносто градусов и устремились вниз, а затем, перед тем, как коснуться земли изогнулись еще раз под углом в девяносто градусов. Две линии теперь направлялись друг к другу, двигаясь параллельно полу, пока в конце концов не слились вместе. Наконец, свет потянулся прямо вверх, чтобы вернуться к волшебному камню, который затем начал интенсивно светиться. Когда свет исчез исчезла, волшебный камень был встроен в дверь потайной комнаты.

- Розмэйн, запечатли свою ману и вообрази свою комнату.

- Хорошо.

Я положила руку на волшебный камень и запечатлила в нём свою ману, как и в потайной комнате в своих покоях в приюте. Там он был так высоко, что мне нужно было использовать стул, чтобы дотронуться до него, но здесь он был достаточно низким, чтобы я могла дотянуться до него стоя на полу. Только теперь я поняла, что Фердинанд сделал его на этой высоте для моего удобства.

Я позволила своей мане течь внутрь, думая о своей комнате в храме, и когда дверь открылась, сигнализируя об окончании запечатления, отрылась комната, которая выглядела точно так же и такого размера.

- Ты можешь заказать мебель и любые другие необходимые вещи, которые тебе нужны, и затем перевезти их сюда, - сказал Фердинанд, глядя на Бенно и Марка. Я проследила за его взглядом. Они улыбались, но по их глазам я увидела, что они были ошеломлены тем, что от них ожидают еще трудов.

...Я сожалею. Мне очень жаль.

- О да, и вливай туда свою ману, пока цвет полностью не изменится, - пояснил Фердинанд, указывая на магический камень, врезанный в заднюю стену в дальнем конце часовни.

- Что это такое?

- Кое что необходимое для защиты монастыря. На данный момент он все еще содержит ману с момента создания, но этого не хватит до весны. Защита этого места - одна из твоих обязанностей.

Я начала вливать свою ману в защитный магический инструмент, чтобы зарядить его. Я ожидала, что для защиты всего монастыря потребуется наверно тонна маны, но, как оказалось, необходимое количество было на удивление небольшим.

Мы прошли обратно через весь монастырь и вернулись к входной двери; пришло время нам, дворянам, поторопиться и уйти, чтобы все остальные могли вернуться к работе в монастыре и приготовлению обеда.

- Я вижу, что монастырь более чем пригоден для жизни, - сказала я серой жрице, на что та ответила с улыбкой:

- Да, я думаю, у нас здесь все будет хорошо.

- Я предлагаю вам всем остаться здесь ненадолго. Если все будет хорошо, мы можем отправится за сиротами. Мы вернемся через три дня, чтобы все проверить. Пожалуйста, тогда скажите мне, если тебе еще что-нибудь понадобится, - сказала я, давая каждому жрецу и жрице по диптиху. Я попросил Бенно подготовить их заранее, так как они будут необходимы для их работы.

- На них выгравированы ваши имена, что означает, что они не являются общей собственностью, а являются вашими личными вещами. Считайте их моим подарком вам за работу, которую вы скоро будете выполнять в этом монастыре. Я молюсь, чтобы они вам пригодились и облегчили вам вашу работу.

- Для нас это большая честь.

Жрецы, зная, что диптихи носят в храме только мои слуги, заулыбались, глядя на свои имена на диптихах.

- Лютц, все готово? - Спросила я.

- Конечно, - ответил он, протягивая мне тканевый мешочек, который при движении издавал легкий позвякивающий звук. Я взяла его и повернулась к солдатам.

- Спасибо вам всем за ваши усилия по охране сегодня. Я не могу предложить вам многого, но надеюсь выразить свою признательность подарком. Вы можете принять это без вякого беспокойства, - сказала я.

Солдаты редко выезжали за город, поэтому нетрудно представить, что их семьи будут беспокоиться о том, что их не будет рядом так много дней подряд. Мой подарок был как бонус или на подобии того как компания покрывает дорожные расходы своих сотрудников. Я собиралась попросить их охранять караваны с припасами Бенно в будущем, так что чем хорошее впечатление у них будет о нас, тем лучше.

- Может случиться так, что я попрошу вас снова охранять нас в будущем. Если так и произойдет, я верю, что вы отлично выполните свою работу.

Я вручила им по маленькой серебряной монете и самым последним среди получавших деньги оказался Папа. Краем глаза видя, как остальные обмениваются жадными взглядами , я украдкой дала ему один большой серебряный.

- Пожалуйста, подбодри их за их работу, - тихо прошептала я, и Папа улыбнулся в ответ.

После этого я еще раз обратился к солдатам, выстроившихся в ряд:

- Мне сейчас пора уходить, но помните, что ни при каких обстоятельствах мужчинам не разрешается входить в здание для девочек. Я верю, что никто из вас не является бессчетным человеком, которые попытался бы наложить руки на моих жриц, но стоящие во главе, должны позаботиться о том, чтобы держать своих людей в узде. Нарушителям этого приказа прощения не будет - сказала я, и чтобы доказать серьезность своих слов, сопроводила их решительным, настойчивым взглядом.

Папа и компания Гилберта знали это и не собирались нарушать это правило, но люди в нижнем городе смотрели свысока на тех, кто находился в храмовом приюте. Я не хотела, чтобы когда я уйду, кто-нибудь из них расслабился, и попытался выпустить пар, возложив свои грязные руки на жриц храма. Я знала как пострадала Вильма от прихотей синих жрецов и мне не нужны были другие подобные жертвы. Фердинанд призвал своего верхового зверя, я последовал его примеру и создала свой Пандабус. Бригитта села рядом со мной, и мы взлетели в небо. До нашего возвращения в Хассе оставалось три дня.

По возвращении в Эренфест я получила отчеты от Бенно и Папы, завершила текст для третьей книги с картинками, которую собирался печатать (темой книги был Лейденшафт, бог огня и служащие ему малые божества), и встретился с Вильмой, чтобы попросить ее нарисовать иллюстрации для неё. Прошло три дня. Если предположить, что у жрецов и жриц не было никаких проблем с проживанием в монастыре, пора было бы задуматься о воспитании сирот.

На этот раз мы собирались встретится с мэром Хассе.

- Розмэйн, ты действительно собираешься заставить своих слуг ездить в этой штуке? - Спросил Фердинанд, глядя на Пандабус, что был размером с автомашину на большую семью, как будто бы тот был не более чем движущимся или точнее - летающим мусором.

- Конечно. Вот почему он называется Пандабус, - ответила я, нисколько не обеспокоенная его отсутствием вкуса. По крайней мере, мои слуги были просто счастливы.

- Ого, леди Розмэйн! Дверь вот так просто распахнулась! Так поразительно!

- Ооооо, сиденье такое мягкое и удобное!

Гил был так взволнован, что даже не осознавал, что он перешел с формального стиля речи на простонародный, в то время как нескончаемый интерес Николы к новым вещам означал, что с того момента, как она собрала наш багаж и забралась внутрь она была преисполнена изумленного ликования. Фран была единственным, кто смотрел на Пандабус с выражением крайнего отчаяния и мрачной решимости.

- Леди Розмэйн, я готов служить вам до конца моих дней, в каких обстоятельствах мы бы не оказались.

- Фран, тебе не нужно выглядеть так, будто ты собираешь в следующий миг ступить с обрыва в пропасть. Это не так уж и опасно. В прошлый раз Бригитта ехала со мной и нечего с ней не случилось.

- И я снова поеду. Не бойтесь, - сказала Бригитта, садясь на переднее пассажирское сиденье. Фран, укрепив свою решимость, стиснул зубы и забрался на заднее сиденье.

- У всех пристегнуты ремни безопасности? Тогда мы вылетаем, - сказал я перед отлетом. Фран нервно вцепился за ремень безопасности, а Гил и Никола радостно закричали, когда Пандабус взлетел в воздух.

- Оооо! Так высоко!

- Леди Розмэйн, город такой маленький. Фран, посмотри в окно!

- Гил, Никола, вы не должны сейчас разговаривать с леди Розмэйн. Ей нужно сосредоточиться. - Немедленно отругал их Фран, и я не смогла не улыбнуться.

- Фран, я вполне спосбна разговаривать за рулем.

- Пожалуйста, не надо. Я прошу вас лучше сосредоточиться на полете.

Вскоре мы прибыли в Хассе. Мои слуги начали выгружать мой багаж, как только я приземлилась перед монастырем, и несколько серых жрецов вышли, чтобы помочь им отнести его внутрь.

Как только все было занесено в потайную комнату в дальнем конце часовни, мои слуги начали обустраивать мою комнату. Это не заняло много времени, ведь мы привезли с собой только ковер и гобелены. Позже сюда привезут запасную кровать из храма, чтобы мне не пришлось сильно беспокоиться о том, где я буду лежать когда свалюсь с горячкой или потеряю сознание.

Пока это все происходило, мы с Фердинандом отдыхали в столовой, и серая жрица подала чай, пока мы ели принесенные сладости.

- Как вам здесь живется? - Спросил я серых жрецов, попивая чай.

- Пока у нас все хорошо. Благодаря близости леса и реки изготовление бумаги стало намного проще, - ответил один из них. В его голосе была нотка нервозности, несомненно, из-за присутствия Фердинанда.

Я посмотрела на жрицу, которая налила нам чай. - Все ли будет так же хорошо, если мы приведем сюда сирот?

- Я в этом уверена. Мы можем начать готовить обед в любой момент, так что мы готовы к принятию сирот.

После этого, мы с Фердинандом и моими слугами отправились на ездовых зверях, вместо карет, к самому влиятельному человеку в Хассе - мэру. Между прочим, несмотря на то, что мы заранее предупредили его о своем прибытии, встречавший нас слуга похоже испугался и начал заикаться и путаться в мыслях. Как будто они вообще были не готовы к нашему приезду.

- В - вы говорите, Верховный Епископ и Верховный жрец?! Разве не должен был прийти просто купец?!

Бенно сообщил наперед, что мы приедем за сиротами, но, похоже, он не упомянул, что забирать их будем я и Фердинанд. Судя по тому, как у мэра почти что шла пена изо рта, когда он ворвался в комнату куда нас проводили, я предположила что к Бенно здесь отнеслись с пренебрежением.

- Где сироты? - резко спросил Фердинанд. - Мы заранее сообщили вас о нашем прибытии. Сейчас же приведите их.

Мэр сглотнул и тут же приказал слуге вызвать сирот. Вскоре в комнату вошла толпа костлявых детей с немытыми волосами и в грязной одежде. Когда я впервые увидела их, они напомнили мне храмовых сирот, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько тяжелой была их жизнь здесь.

Я пересчитала их, и вышло что здесь стоит четырнадцать детей и это меня смутило:

- Но ведь это не все? Мне сказали, что их больше.

- Я уверен, что тот, кто сказал вам это, ошибался, - с улыбкой ответил мэр, когда он опустился на колени перед нами, но один из мальчиков-сирот взглянул на него и покачал головой.

- Нет, он лжет! Он спрятал Марту и мою сестру, чтобы продать их!

- Заткнись, Тор! – Закричал мэр, его глаза вспыхнули яростью, когда он встал, чтобы ударить мальчика. Но Дамуэль плавно шагнул вперед, и завернув мэру руку за спину, достал штаппе.

- Лорд Фердинанд приказал привести всех сирот. Ты что, не слышал его, или ты намеренно бросил вызов ему? - ледяным голосом осведомился Дамуэль. Для простолюдина, такого как мэр, игнорирование прямого приказ Фердинанда, сводного брата эрцгерцога, было все равно, что подписать собственный смертный приговор. Его могли казнить здесь и сейчас, не поведя и бровью.

Мэр ахнул при виде Дамуэля, что без малейших колебаний достал магический инструмент.

- Кто-нибудь! Кто угодно! Позовите Нору и Марту!

В комнату вошли две молодые девушки, обе такие красивые, что я поняла, почему их выбрали для продажи. Теперь у нас было именно то количество сирот, о котором сообщил Бенно, поэтому я начала разговаривать с ними.

- Кто-нибудь из вас хотел бы переехать в построенный мной детский дом? Вы станете жрецами и жрицами храма, но я никого не заставляю поступать против их воли. В монастыре вам найдется место для сна и сытная еда, но вам нужно будет работать и жить по нашим правилам.

Все сироты, кроме Тора, со страхом переводили взгляды с меня на мэра, Тор же смотрел прямо на меня:

- Если вы не собираетесь продать мою сестру, мы с нею немедля готовы отправится с вами.

- Тор ...- тихонько проговорила старшая из двух девочек с обеспокоенным выражением лица. Вероятно, она и была его сестрой.

Мэр протянул к ней руку, чтобы не допустить происходящего:

- Стойте. Нора никуда не уезжает ...

- Молчать. Леди Розмэйн не разрешала тебе говорить, - сказал Дамуэль, с силой пригибая голову стоявшего на коленях мэра.

Фердинанд сузил глаза и холодно посмотрел на мэра; такой взгляд у него появлялся когда он был чем то сильно недоволен. Я повернулась спиной к заметно холодеющему воздуху, что стал собираться вокруг него, чтобы переговорить с Норой:

- Чего ты хочешь, Нора? Если вы переедете в наш детский дом, мы вас никогда не продадим. Но серым жрецам и жрицам не разрешается жениться.

- В любом случае сироты не могут рассчитывать достойный брак, - выпалил Тор.

- Я спрашиваю не тебя, Тор. Я спрашиваю Нору.

Нора на мгновение опустила глаза, затем почти сразу подняла их на меня:

- Я пойду с вами. Я тоже не смогу здесь выйти замуж, и я совсем недавно думала, что навсегда разлучаюсь с Тором. Все лучше, чем быть проданной, - ответила она мне с грустной улыбкой.

- Тогда я приветствую тебя и твоё решение.

- Если Тор уходит, то я и Марта тоже! - Сказал другой паренек, взяв за руку девушку, которую привели вместе с Норой.

- Рик, ты уверен ...? - Спросил Тор.

- Если мы останемся здесь, следующей продадут Марту.

Казалось, что другие сироты не собирались бросать вызов мэру, потому что все только отрицательно качали головами и просили оставить их. Боялись ли они смены обстановки или же их напугали жесткие действия Дамуэля по отношению к их владельцу мэру, я не знала. Но в любом случае я не собиралась заставлять их насильно присоединяться к нам.

- Тогда я возьму этих четверых. Фердинанд, вы не против?

- Нет. Мы сделали то, ради чего пришли, и не более того. Пойдем.

Мэр в оцепенении смотрел, как мы уходим, в его владении больше не было двух девушек, которых он спрятал от нас, чтобы продать.

Новые сироты

Первое, что нам нужно было сделать после того, как мы взяли детей-сирот на попечение, - это искупать их. Мы должны были вымыть мальчиков и девочек - каждого в соответствующем зданиях, а затем переодеть их в серые одежды жрецов и жриц до того как наступит время обедать.

Я вернула своему Пандабусу форму фейкамня, затем посмотрела на своих слуг:

- Никола, помой девочек в здании для девочек. Гил, вымой мальчиков в здании для мальчиков. Что до мыла и их одежды ...

- Они будут такими же, как те, что используются в храме, и они уже подготовлены, - сказал Фран, получив кивки от Никола и Гила.

Заметив, что четверо сирот от беспокойства напряженно замерли, я тепло улыбнулась им:

- Мы сможем пообедать, когда вы станете чистыми. Вы ведь все голодны, правда?

Слово «обед» заставило сирот с силой сглотнуть, и, хотя они обменялись испуганными взглядами из-за предстоящей разлуки, они все же пошли в свои здания для помывки.

Мы с Фердинандом направились в столовую, и там заняли свои места в дальнем конце стола. Это были места для дворян. Стол больше не выглядел столь жалко как раньше, благодаря тому, что Фран накрыл его скатертью, но это не изменило того факта, что мы сидели на деревянных ящиках перед столом, сделанным из тех же самых ящиков и досок.

В храме сначала ели синие одежды. Их слуги приступили к еде только после того, как заканчивали их хозяева, а остатки отправляли в приют в качестве божественных даров. Это означало, что никто не мог начать есть, пока мы не закончим, поэтому мы начали обед, а с Фран и серая жрица, прислуживали нам. Дамуэль и Бригитта, как дворяне, ели вместе с нами, так как у нас не было ни времени, ни места, чтобы рыцари-стражи могли есть отдельно.

- ... Розмэйн, ты научил даже серых жриц готовить свою пищу? - Нахмурившись, спросил заплативший деньги за эти рецепты Фердинанд.

- Все началось с того, что зимой в храме остался только один повар, который потребовал, чтобы мы использовали серых жриц - послушниц в качестве помощниц на кухне. Но как только они научились готовить вкусную еду, они, естественно, продолжали ее готовить, когда вернулись в приют. И техника приготовления просто распространились оттуда. Не то чтобы я старалась изо всех сил научить их, а синие жрецы не знают об этом просто потому, что их не интересует приют.

Фердинанд, будучи одним из таких синих жрецов, слегка дернул щекой.

- Значит, ты научила их не только грамоте и счету, но и тому, как готовить? Если об этом узнали бы другие дворяне, нас бы завалили просьбами о выкупе серых жриц - послушниц.

- Как вы знаете, мои дети очень дорогие. У них много особых способностей. Учитывая, что они играют необходимую роль в распространении печатного дела и продвижении моих планов реформы образования, потребовалось бы ну ооочень много денег, чтобы купить даже один из них, даже если бы в покупке был заинтересован дворянин. Кроме того, теперь у меня есть право отказать этим дворянам.

Предыдущий Верховный Епископ с радостью мгновенно согласился бы продать их все, но я была в самом центре процесса их подготовки для моего генерального плана распространения книгопечатания и строительства книжных магазинов и библиотек. Я не собиралась так легко расстаться с ними.

- Что ты подразумеваешь под «планами реформы образования»? - Потребовал ответа Фердинанд. - Я ничего не слышал об этом.

- Если больше людей смогут читать, значит большее количество людей сможет писать, не так ли? – Ответила я. - У меня есть грандиозный план по повышению уровня грамотности в герцогстве, хотя я еще не проработала в нем все детали. - У меня в голове крутилось несколько идей, но все они в той или иной степени имели в качестве основы на широкое распространение печати.

Фердинанд вытирая рот, впился в меня взглядом:

- Напишите подробный отчет о своем плане и передай его мне, когда мы вернемся в храм.

- Ээ? Но я ведь только что сказала вам, я еще не продумала все мелочи в ...

- Нет нужды начинать с детально проработанного плана, начать можно и общих набросков желаемого, пускай это и будут всего лишь твое смутное представление о том, чего ты потенциально надеешься достичь в один прекрасный день.

Не имея возможности возразить, мне пришлось уступить и согласиться написать отчет. Во время этого разъяснительной речи Фердинанда, Дамуэль и Фран, кивали в полном согласии со словами Верховного жреца.

- ... Однако это оказалось более хлопотным, чем ожидалось. Что ты собираешься с ним делать, Розмэйн? - со вздохом спросил Фердинанд.

- Подождите, о ком это вы говорите? - Растерянно моргая, спросила я.

- Этот ничтожный дурак, который убежден, что его имя имеет какую то силу. Такие ничтожества, как правило, испытывают неоправданное большое негодование по отношению к тем, против кого они действуют, и я ожидаю, что его ожесточенные попытки мести будут столь же утомительными, сколь и навязчивыми, - объяснил Фердинанд.

Я вздохнула, когда поняла, кого он имел в виду:

- Он действительно похож на предыдущего Верховного епископа, не так ли? То, как он пытается продавать девушек за деньги, ошибочно интерпретирует силу своих далеких покровителей как свою собственную, делает все, что только захочет, как будто он король своего собственного маленького мира ... - Я начала перечислять все, чем прежний Верховный епископ и мэр Хассе были похожи друг на друга, заработав легкий смешок от Фердинанда.

- Сила их покровителей просто несравнима, но они определенно очень схожи в том как они себя ведут.

- Хотя в данном случае, поскольку мы не знаем, кто его покровители, мы не знаем, какое влияние он имеет. Сколько людей нам нужно будет отстранить от власти, чтобы полностью искоренить его власть, и как изменится город, когда уйдут все его ставленники ...? Надеюсь, изменения пойдут на пользу монастырю.

Власть Верховного епископа была в значительной степени ограничена храмом, поэтому когда того убрали, Фердинанд легко смог заполнить вакуум власти. Именно по этой причине не возникло никаких проблем. Но теперь мы имели дело с мэром города, куда дворяне никогда не заезжали, если только это не было Весенним молебном или временем уплаты налогов. Мы могли бы использовать свой статус дворян, чтобы уничтожить его, но кто знает, что случится с городом, когда мэра не станет?

- Розмэйн, время, потраченное на мысли о том, как бы желаемые нами изменения произошли естественным ходом событий, потрачено зря. Будущее всегда неизвестно; лучшее, что мы можем сделать, это начать делать то, что мы считаем правильным.

- ... Это вы так сейчас говорите, но разве вы не тратите много времени на придумывание планов, чтобы все вышло так, как вы хотите?

- Боги помогают тем, кто помогает себе сам, - ответил Фердинанд. Другими словами, вы могли бы оправдать что угодно, если используете правильную формулировку. Я посмотрела на него и слегка поджала губы, но он с невозмутимым видом продолжил:

- Есть очень немного вопросов, которые можно решить с помощью идеалистических философий мышления.

Его слова имели под собой крепкую основу, им было очень трудно возразить, поскольку он сам жил в феодальном обществе, где идеализм совсем не помог ему в жизни и ему пришлось ради собственной защиты присоединится к храму.

- Леди Розмэйн, мы закончили купание новых сирот, - сказала Никола, ведя за собой Нору и Марту в столовую, которые уже были переодеты в новые одежды серых жриц, и именно в этот момент в воздухе стал разносится восхитительный аромат. Раньше девочки были такими грязными, что я не могла даже определить, какого цвета у них волосы, но теперь он четко выделялся на фоне их серых одежд и подчеркивал их красивые лица.

- Пожалуйста, назовите свои имена и возраст, - сказала я.

Марта тут же спряталась за Норой, которая быстро обернулась к той с выражением материнской заботы на лице, ее светло-лилово, ближе к густо синему волосы взметнулись волной в воздухе от ее резкого движения. Она похлопала Марту по голове, прежде чем снова развернутся ко мне с выделяющимися на лице ярко-голубыми глазами и улыбкой.

- Я Нора, мне четырнадцать. Я очень радая, что вы приехали к нам, потому что меня собирались продать, как только я достигну совершеннолетия. Спасибо, что взяли нас, - сказала она.

Я кивнула и улыбнулась ей в ответ, но губы Фердинанда недовольно скривились.

- Такой простонародный стиль речи ...

- Фердинанд, пожалуйста, не возлагайте необоснованные надежды на людей, не получивших образования. В нижнем городе говорят еще хуже. Имеет смысл только то, что они еще научатся правильно говорить, стоит им только дать время, - сказал я, пытаясь утешить его.

Между сиротами, выросшими в храме, и сиротами, выросшими в других местах, была большая разница; в Хассе не было синих жрецов, поэтому никто не стал бы их наказывать за грубость речи или ненадлежащее поведение. Нижний город Эренфеста находился прямо рядом с Кварталом знати, но у города без знати проживающей в ней не было причин учить своих детей взаимодействию с ними.

- А что насчет тебя, девушка, которая прячется за Норой? – Спросила я. Но Марта только со страхом затрясла своими темно-зелеными волосами и продолжила прятаться.

- Это дитя зовут Марта, и ...

- Нора, позволь мне остановить тебя на этом. Этот ребенок должен ответить сам. До сегодняшнего дня ее застенчивость или нервозность по отношению к незнакомцам могли быть приемлемыми, но если бы она оказалась перед дворянами и она отказалась отвечать на их вопросы, это было бы расценено как вызов. А вызов дворянину приводит к немедленной казни. Вот как следует вам начинать мыслить, живя по законам храма.

- Быть такого не может… - Изумленно огляделась Нора, только чтобы увидеть Фердинанда, брови которого от ее тона изогнулись в неудовольствие, и двух моих рыцарей-стражей, которые были явно разочарованы тем, как она и Марта вели себя, но сами они хранили молчание пока я говорила. Фран и Никола уже начали есть, так что защищать ее и Марту за ненадлежащее поведение по отношению к дворянам было некому.

- Я провела очень много время с простолюдинами из нижнего города и поэтому прекрасно понимаю, как вы оба себя сейчас чувствуете. Но как дворянка я не могу позволить продолжаться подобному. Простолюдины должны проявлять абсолютное повиновение дворянам; вы двое умрете, если не поймете этого. А теперь сообщи мне свое имя и возраст.

Сосредоточив свой взгляд на Марте, у меня промелькнула мысль теперь у меня роль злодейки, по крайней мере они меня такой воспринимают….

Нора тут же подтолкнула Марту вперед, и у той слезы навернулись на глаза, когда она начала давится ответом:

- Я Марта ... восемь лет.

- Очень хорошо. Я знаю, что вам будет сложно привыкнуть к совершенно другому образу жизни, но никто не продаст вас, и у вас будет еда каждый день. Я прошу вас обоих приложить все силы что бы привыкнуть к здешним правилам, зная, что о вас в свою очередь тоже будут заботиться.

- Хорошо, - ответили они оба.

Но как только я с облегчением от их понимания вздохнула, Тор и Рик сердито бросились ко мне со словами:

- Что ты собираешься сделать с Мартой и моей сестрой?!

- Стойте. Я не собираюсь ничего с ними делать, - сказала я, но эти двое продолжали двигаться по направлению ко мне. Однако, прежде чем они смогли подойти ближе, Дамуэль и Бригитта отбросили их прочь легкими ударами. Двое мальчиков, сначала врезавшись в ящики, которые использовались как стулья, почти мгновенно оказались на спинах .

- Тор! Рик! - Закричала Нора.

- Додуматься напасть на аристократа ... Есть мужество, а есть глупость. Если бы вместо меня здесь был бы какой то другой дворянин, вы оба были бы сейчас мертвы, - сказала я.

Они действовали так опрометчиво, потому что не росли рядом со знатью. Это было опасно. При такой импульсивности, однажды они могут в какое то мгновенье, неожиданно для самих себя расстаться с жизнью.

- Вы, двое, слушайте внимательно, - очень важно быть терпеливым и спокойным, имея дело с дворянами, даже когда они делают то, что вам не нравится. Есть огромная разница между неподчинением мэру, который является простолюдином, и неподчинением дворянину. Мэр просто побил бы вас, а дворянин убьет вас на месте, не услышав и дурного слова в свой адрес от кого либо из окружающих на счет этого своего поступка, - объяснила я.

Четверо сирот побледнели при виде двух моих телохранителей, которые с обнаженным оружием в руках стояли передо мной.

- Думаю, вы слышали, как я спрашивала об этом Нору и Марту, - продолжила я, - но повторюсь: пожалуйста, назовите свои имена и возраст.

- Я Тор, и мне одиннадцать, - ответил Тор, стоя перед Норой, прикрывая ту своим телом и глядя на меня напряженным взглядом. Он был очень похож на свою сестру; его глаза были такими же голубыми, как и у нее, и его волосы были такого же цвета. Нетрудно было поверить, что ему пришлось защищать Нору от бесчисленных мужчин, которые, без сомнения, нацелились на нее из-за ее внешности. Я нашла его героизм и любовь к ней достойными восхищения и надеялась, что он не позволит никому лишить его этого.

... Хотя ему нужно научиться сдерживаться и не позволять своему героизму раздражать моих телохранителей и слуг.

- Меня зовут Рик. Мне двенадцать, и я старший брат Марты. - У него и Марты волосы и глаза были похожего цвета - темно-зеленые и серые соответственно. Однако в остальном они выглядели совсем иначе; У Рика были густые брови и резкие черты лица, в то время как у Марты были милые черты лица, которые, казалось, отражали ее застенчивый, сдержанный характер.

- Я Розмэйн. Совсем недавно я была крещена и стала верховным епископом Эренфеста. Приятно познакомиться со всеми вами. А теперь мы отложим ваш поход к вам в комнаты, чтобы сначала вы могли пообедать. Гил, можешь начинать есть. Ты сегодня хорошо поработал.

Закончив, Фран встал со своего места, и Гил занял его. Затем серые жрицы принесли Гилу немного еды, которую он быстро начал есть. Когда он закончил, начали есть серые жрецы. Так как мы привезли с собой сирот меньше чем мы надеялись, у нас оставалось еще много еды.

- Да когда уже нам дадут есть?! - воскликнул Тор.

- ... Я хочу есть ... - пробормотала Марта.

Мне было жаль четырех сирот с их урчащими животами, но они должны были привыкнуть к тому, как все устроено в храме.

- Гил, пожалуйста, разъясни им, в каком порядке мы в храма едим, - сказала я, оставив объяснения на него, поскольку из всех моих слуг он знал о простолюдинах больше всех. Он кивнул и начал рассказывать:

- Пища в храме называется «божественными дарами». Первыми едят благородные синие жрецы, а за ними - их слуги свиты. Затем остатки привозят в детский дом, где также действует порядок приема пищи: сначала едят взрослые жрецы и жрицы, затем послушники и, наконец, дети, которые еще не крестились.

- Вы все достаточно взрослые, чтобы быть послушниками, так что пока можете быть спокойны, зная, что вы будете и дальше есть вместе, - добавила я.

Когда пришло время есть послушникам, перед четырьмя сиротами поставили еду. При нормальных обстоятельствах они обслуживали бы самих себя, но, поскольку мы понятия не имели, что за понятия у них в головах относительно этих действий, мы решили показать им, чего от них будут ждать в будущем.

- Стойте, - сначала вы должны помолиться в знак признательности богам.

Я остановила четырех сирот, которые сразу же начали жевать еду, и заставила их повторить за мной молитву. Поскольку это было неотъемлемой частью жизни в храме, им нужно было к этому привыкнуть. Я тоже прошла по этому пути.

Как только это было сделано, они принялись за работу, в молчании буквально пожирая пищу, и у каждого при этом сверкали глаза. По тому, как они схватили еду руками и стали запихивать в рот, было ясно, что они прожили жизнь, и не слышав слова «этикет».

Все, кроме меня, ошарашено смотрели на них; Фердинанд даже не пытался скрыть отвращение на лице. Это напомнило мне о том, какой отвращение испытала я, когда придя в этот мир впервые увидела, как мои соседи ели у колодца.

- Они наверняка голодали. Я знаю, что вам не нравится это зрелище, но так едят все не обученные люди. У нас нет выбора, кроме как медленно и постепенно учить их как делать это правильно. По крайней мере, это поможет всем нам понять важность образования и то, насколько на самом деле дети в приюте обучены лучше других в нижнем городе.

- ...И в правду. Честно говоря, я не ожидал, что они будут столь грубыми и невоспитанными. - Единственные простолюдины, которых я знаю, - это сотрудники компании Гилберта, - пробормотал Фердинанд.

Я тяжко вздохнула. Было несправедливо сравнивать их с компанией Гилберта. Подобное поведение за столом было обычным делом среди для бедняков.

Сироты просили добавки три раза. Когда пришло время проводить их по комнатам, каждый держал руки на вздувшихся животах и на лицах у них были довольные, счастливые улыбки.

Поскольку мы были в столовой, мы сначала направились в комнаты девочек. Мальчиков обычно не пускали туда, но я решила, что в этот единственный раз было бы разумно показать им комнаты, чтобы они могли увидеть, что здесь ко всем относятся одинаково.

Мы поднялись по лестнице и открыли первую дверь справа.

- Здесь будут спать послушницы. У взрослых жриц есть свои комнаты дальше по коридору, но послушники живут в комнатах друг с другом.

- Эта комната настолько большая, что мы можем спать здесь все вместе, - сказал Тор с улыбкой, но я покачала головой.

- Боюсь, вы не будете спать в одной комнате.

- Почему нет?! - Воскликнул он, когда они с Риком опять вышли вперед, чтобы защитить своих сестер. Мои охранники и слуги немедленно заняли позицию для атаки, поэтому я подняла руку, чтобы остановить их.

- Мальчикам запрещено входить в здание для девочек; им разрешено заходить только в столовую. Обычно вас сюда не пустят, но мы привели вас сюда сегодня, чтобы вы могли сами убедиться, что у девушек те же условия как и у вас.

В голубых глазах Тора вспыхнула ярость:

- Но мы же братья и сестры!

- Я знаю, но это не имеет значения. Это здание для девочек. Даже члены их семей мужского пола не могут сюда войти, - объяснила я. Было понятно, что они всю жизнь боролись за то, чтобы остаться вместе и найти себе дом, и, то что я разлучала их таким образом, заставляло мое сердце болеть, но у меня не было другого выбора.

- Для других серых жриц из храма Тор и Рик не семья - они чужие и такие же люди, как и все остальные. Так же, как ты хочешь защитить Нору, Тор, я хочу защитить своих серых жриц.

- Тор и Рик никогда не сделают ничего плохого девочкам, - сказала Нора, ее светло-пурпурные волосы заколыхались, когда она покачала головой.

Я продолжила свое объяснение, отчаянно надеясь при этом, что они все же смогут увидеть вещи с моей точки зрения.

- Я это понимаю. Мои серые жрецы тоже никогда не сделают ничего плохого девушкам. Но моего слова недостаточно, чтобы вы в это поверили, не так ли, Нора?

Нора глубоко вздохнула, и опустила глаза, прежде чем покачать головой. Я понимала, что Тор и Рик хотели защитить своих сестер, но я не могла допустить мужчин в здание для девочек.

- Если вы настаиваете на том, чтобы оставаться вместе, вам нужно будет спать в углу столовой, - сказала я.

- Эт можно. Давай устроим себе закуток в столовой, - с радостью в голосе сказал Тор, но Нора и Марта посмотрели на меня с беспокойством. Они как бы спрашивали взглядами, действительно ли они могут сделать там комнату, и я покачала головой.

- Я могу там предоставить вам место только для сна; комнаты я вам там сделать не позволю. В обеденный зал могут заходить все кто захочет, поэтому другие мужчины также имеют свободный доступ в зал. Это не ваша личная комната, и посторонним не будет запрещено подходить к вашим постелям.

Мои постоянные отказы, должно быть, изрядно вывели его из себя, и его наконец прорвало поскольку брови Тора взлетели от удивления, а лицо исказилось от гнева:

- Столовая такая большая! В чем трудность для всех остальных если мы делаем там себе свою комнату?! - Взревел он. - Разве вы не знаете, как больно быть разлученным с семьей?!

Я схватилась за грудь, и в следующий миг я услышала громкую, даже по звуку больную пощечину. Фран ударил Тора по лицу. Фран, который вырос в приюте и которого с рождения учили, что насилие недопустимо при любых обстоятельствах. Я глядела на него во все глаза

- Фран ...? – Прошептала я. Его темно-карие глаза были полны гнева, когда он холодно посмотрел на мальчика, его взгляд как будто понизил температуру в комнате, как это получалось у Фердинанда, когда тот был зол.

[[image:/storage/reader-images/29ce32a0f7346ab7b3e2ecf04dc720b4df382ebc.jpg]]

- Нет никого в мире, кто знает это чувство лучше, чем леди Розмэйн, - сказала Фран, ярость в его глазах не уменьшилась ни на каплю, когда он сделал шаг вперед.

Тор в ответ отступил на шаг, явно напуганный:

- Ч-что ...? - Бормотал он.

Фран сделала еще один шаг вперед:

- Таланты Леди Розмэйн стали причиной того, что она была разлучена со своей семьей во время крещения и стала приемной дочерью эрцгерцога. Вдобавок к этому она была назначена на должность Верховного епископа, что требует от нее постоянно перемещаться между замком и храмом, страдая от горя из-за невозможности видеться со своей семьей.

Четверо детей потрясенно распахнули глаза, затем все как один одновременно перевели на меня взгляды. Фран отступил в сторону, чтобы защитить меня от их взглядов.

- Леди Розмэйн спасла твою сестру от продажи, и хотя вы будете спать в разных комнатах, вам будет разрешено жить в том же приюте. И все благодаря ей. Она способна простить тебе эту грубость, я же, как её старший слуга - нет.

...О нет. У Франа наконец закончилось терпение.

Фран не был настолько разозлен, когда он ругал меня за мягкость по отношению к Делии или когда я слишком сблизилась с Гилом. Он хорошо служил мне, но я знала, что он все еще чтит Фердинанда выше меня, поэтому я не ожидала, что он так рассердится из-за того, что сироты нагрубят мне.

Одного вида напуганного Тора было достаточно, чтобы я поспешила остановить Фран.

- Этого будет достаточно, Фран. Они усвоили урок, - сказала я, вставая между ними.

- Но леди Розмэйн ... – произнес Фран, рассерженный настолько, что он попытался сделать еще один шаг вперед.

- Я понимаю, что ты разозлился из за того что в мой адрес было высказано несправедливое обвинение. Спасибо. Болит рука, да? - Сказала я.

Это была моя вина, что Фран был вынужден прибегнуть к насилию, хотя до сих пор ему удавалось его избегать. Я просто еще не была достаточно хорошей дворянкой. Я схватила его за рукав, чтобы остановить его, и схватил руками его покрасневшую ладонь. Его взгляд переместился на его руку, и в этот момент я посмотрела на Тора, который держал руку на подвергнувшейся удару щеке, и Рика, который выступил вперед, чтобы защитить остальных.

- Слушайте внимательно, Тор. Рик. Я очень хорошо понимаю ваше желание защитить своих родных. Я также понимаю, что вы чувствуете беспокойство и неуверенность здесь, в мире, где все работает по правилам, отличным от тех, к которым вы привыкли.

Так получилось что мне довелось побывать и жить в местах с противоречащими друг другу правилами и философиями - контраст между Землей и этим миром, простолюдинами и знатными людьми, ремесленниками и торговцами, нижним городом и храмом, храмом и Кварталом знати и т. д. Я точно знала, как страшно было шагнуть в новый мир и как тяжело было жить, когда его ценности вступали в противоречие с вашими собственными.

- Но вы не одиноки, не так ли? – Продолжила я. - Возможно, вы не сможете спать в одной комнате, но вы все равно будете жить вместе. Нора и Марта никогда не будут проданы прочь.

Тор поднял голову и медленно моргнул голубыми глазами, казалось, впервые осознавая, что мои слова были правдивыми и значили именно то что значили, без двойных смыслов.

- Вы можете спать в столовой, если вы так сильно этого хотите, но я думаю, что Норе и Марте было бы легче отдыхать в здании для девочек, куда мужчинам входить запрещено, чем в столовой, куда может войти любой. Я права? - Осведомилась я. Тор делал все возможное, чтобы защитить свою сестру, но на самом деле он не спросил Нору или Марту, что они думают о нынешней ситуации. Я посмотрела в их сторону, и Нора тут же опустила глаза, ее длинные ресницы были направлены в пол.

- Тор, пожалуйста, иди в здание для мальчиков. Мы будем спать в здании для девочек.

- Нора?!

- Я не хочу спать в столовой. Я не смогу расслабиться с незнакомыми мужчинами, которые будут ходить мимо. Я так давно спокойно не спала ... Пожалуйста, пойми меня, Тор.

Достаточно было одного взгляда на слабую улыбку Норы, чтобы понять, насколько она устала и сколько лет прожила в тревожном страхе. Услышав ее слова, Тор разочарованно закусил губу.

- Рик, я тоже ... Я хочу спать с Норой, - сказала Марта, отчаянно теребя брата за рукав. Должно быть, подобная настойчивость и твердость в высказывании своего мнения с её стороны была большой редкостью, поскольку глаза Рика широко распахнулись от удивления, когда он посмотрел на нее сверху вниз.

- ... Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

- Угу ... Здесь не страшно, - ответила Марта, слегка улыбнувшись Рику, убирая руку с его рукава. Теперь, когда и она, и Нора выразили желание спать в здании для девочек, Тору и Рику ничего не оставалось, кроме как уступить им.

- А теперь я продолжу показывать вам здания ... - начала я, думая, что все уладилось миром. Но как раз когда я собирался направиться к лестнице, Фран поднял руку, чтобы остановить меня.

- Во-первых, извинись, - сказал он Торе.

- Что...?" - Удивилась я.

- Леди Розмэйн - Верховный епископ. Я требую, чтобы ты извинился за грубое поведение перед Верховным епископом, - продолжил Фран.

…..Ээээ?! Он все еще зол на них?!

Похоже, тлеющий гнев Франа было не так то просто загасить. Лично я просто хотела оставить все в прошлом, но его выражение лица и поведение ясно давали понять, что он так легко не отстанет от Тора. Я впервые видел его таким, и я не мог его остановить.

Похоже, не только я была обеспокоена гневом Фран, поскольку Нора тут же втянула воздух и заставила Тора опустить голову. Затем, когда она поставила своего младшего брата на колени, она тоже опустилась на колени и повернулась ко мне, чтобы извиниться.

- Мне очень жаль. Ну же, Тор, давай! Извиняйся!

- ...Мне жаль.

Хорошо, они извинились. Разве этого не достаточно? Молча умоляла я, глядя на Франа. Наши взгляды встретились, и он легонько улыбнулся. Но это была не его обычная умиротворенная улыбка. Это была ... ледяная улыбка, в которой не было ни тени тепла.

- Леди Розмэйн, я предлагаю оставить знакомство со зданиями на Гила и Николу.

- Эм, Фран?

- Я хотел бы по подробнее обсудить с вами произошедшее. Гил, Никола - пожалуйста, заберите их, - приказала Фран.

Гил и Никола, заикаясь, пробормотали слова согласия, а затем вместе с четырьмя сиротами поспешили сойти вниз по лестнице так быстро, что выглядело со стороны как будто они убегали от него.

... Погодите, нет! Не бросайте меня! Закричала я про себя, но холодность Франа, казалось, заметно придала им скорости, и они исчезли в мгновение ока. Теперь со мной остались только Фран, двое моих телохранителей, Фердинанд и я. Как и следовало ожидать, улыбка Фердинанда была такой же ледяной, как у Франа, и я тут же покрылась холодным потом.

- Итак, леди Розмэйн. Давайте обсудим этот вопрос в вашей комнате, - сказал Фран.

- Полностью согласен с тобой, - добавил Фердинанд. - Кажется, нам надо научить её кое чему ещё.

- Х - хорошо! - Пискнула я.

Эти двое слишком похожи. Это просто ужас какой то. Кто-нибудь, на помощь!

Но никто меня не спас. В миг, когда я больше всего нуждался в защите, двое моих телохранителей даже не посмели взглянуть мне в глаза.

Тор в ответ отступил на шаг, явно напуганный:

- Ч-что ...? - Бормотал он.

Фран сделала еще один шаг вперед:

...О нет. У Франа наконец закончилось терпение.

Одного вида напуганного Тора было достаточно, чтобы я поспешила остановить Фран.

- Этого будет достаточно, Фран. Они усвоили урок, - сказала я, вставая между ними.

- Но леди Розмэйн ... – произнес Фран, рассерженный настолько, что он попытался сделать еще один шаг вперед.

- Тор, пожалуйста, иди в здание для мальчиков. Мы будем спать в здании для девочек.

- Нора?!

- ... Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

- Во-первых, извинись, - сказал он Торе.

- Что...?" - Удивилась я.

…..Ээээ?! Он все еще зол на них?!

- Мне очень жаль. Ну же, Тор, давай! Извиняйся!

- ...Мне жаль.

- Леди Розмэйн, я предлагаю оставить знакомство со зданиями на Гила и Николу.

- Эм, Фран?

- Я хотел бы по подробнее обсудить с вами произошедшее. Гил, Никола - пожалуйста, заберите их, - приказала Фран.

- Итак, леди Розмэйн. Давайте обсудим этот вопрос в вашей комнате, - сказал Фран.

- Полностью согласен с тобой, - добавил Фердинанд. - Кажется, нам надо научить её кое чему ещё.

- Х - хорошо! - Пискнула я.

Эти двое слишком похожи. Это просто ужас какой то. Кто-нибудь, на помощь!

Защитная магия монастыря

- Вильма, достаточно ли припасов у храмового приюта, чтобы принять еще большее количество людей на зиму? - Спросила я, имея в виду тех, кто находится в приюте Хассе.

В ответ Вильма нашла несколько прошлогодних документов и начала их просматривать.

- Наши зимние приготовления должны тогда стать более масштабными, чем в прошлом году, но у нас должно быть достаточно комнат. Нам не хватает только постельного белья, посуды и столовых приборов.

Не было никаких проблем с размещением трех жрецов и трех жриц, поскольку они изначально прибыли в монастырь Хассе из приюта Эренфеста, но, по словам Вильмы, у нас не было всего необходимого для четырех новичков, то есть Норы и других. Это будет единственная зима, которую они проведут в храме, поскольку их привезут сюда только для обучения, и, имея это в виду, было бы эффективнее просто привезти то, что им нужно, из Хассе, чем покупать совершенно новые вещи.

- Понимаю. У меня нет пока точных чисел, но, пожалуйста, составь план, исходя из предположения, что зимой здесь будет жить на десять человек больше. Не должно быть никаких проблем, потому что у нас в этом году есть в наличии больше времени и денег, чем нам нужно для этого – и могу добавить, все благодаря тебе, Вильма.

- Я сожалею только о том, что Верховный жрец запретил нам делать это снова. Ахаха.

Продажи с благотворительного концерта Фердинанда в этом году действительно серьезно пополнили наши кошельки. По сути, можно было сказать что они трещали по швам, и все благодаря тому, что иллюстрации Вильмы распродались все до единой. Мы не могли тратить деньги на что ни будь не нужное, потому что они нужны были для строительства приютов и мастерских в других городах, но подготовка храмового приюта к зиме нельзя было отнести к ненужному.

- Кстати, как получаются иллюстрации летних малых божеств? Они уже почти готовы?

- Да, большинство из них уже закончены. Мне нужно закончить только еще одну, но я считаю, что они начали печатать те, которые я уже закончила сегодня, - объяснила Вильма.

Гил упомянул, что они закончили печатать текст, но, похоже, теперь они также начали печатать и иллюстрации. Вероятно, они соберут книги из получившихся листов в течении нескольких дней.

- Скажи мне, Вильма ... Как ты думаешь, мы сможем сделать книжки с картинками про осенних и зимних малых божеств до того, как придет время зимнего съезда знати?

- Это будет несколько сложнее. Из-за всех этих зимних приготовлений может просто не хватить времени.

Богатые люди и знать были главными покупателями для книжек с картинками, поэтому, если бы серия была сделана до начала зимы, то на зимний съезд, вероятно, пришелся бы рост продаж. Но если этого было невозможно добиться, то что тут можно было поделать? Мы просто постараемся продать их в следующем году.

- Леди Розмэйн, что нам делать зимой? Будем ли мы делать игрушки, как в прошлом году?

- Да, каждый должен уметь более менее работать по дереву. Я полагаю, что пройдет еще несколько лет, прежде чем игральные карты и реверси начнут продаваться в больших количествах, поэтому мы должны тем временем создать как можно больше магазинов. Таким образом, мы сможем продавать их на пике спроса и до того, как на рынок появятся что либо похожее на них, а уж затем можно будет подумать и о производстве других товаров.

Все поделки, диковины игрушки и головоломки что я могла припомнить, были очень просты по конструкции, поэтому я не сомневалась, что они будут скопированы в кратчайшие сроки. Лучше всего было согласиться с появлением подражателей и вместо этого сосредоточиться на продаже новых товаров.

- Я вижу, что вы заняты зарабатыванием денег даже сейчас, когда вы Верховный епископ, леди Розмэйн.

Точное, верное наблюдение. Но для ясности - и чтобы защитить честь моих благородных родителей - мне дали более чем достаточно денег, чтобы жить комфортно, в отличие от того времени, когда мне приходилось зарабатывать свои собственные средства, чтобы выжить в качестве жрицы послушницы в синем. Я планировала и заработать на этом деньги для приюта и распространить печатанье книг.

- Детский дом должен зарабатывать достаточно денег, чтобы покрыть все свои расходы. Если полагаться на деньги дворян, мы мгновенно рухнем обратно в нищету, как только нам перестанут выделять деньги. Моя обязанность как Верховного Епископа – обеспечить такие условия, чтобы приют продолжал работать, со мной, или без меня.

- Мне так приятно слышать такие утешительные слова, леди Розмэйн.

- ... Итак, похоже, что в детдоме смогут разместиться все желающие. Но есть одна вещь, о которой я хотела спросить, - сказала я Фердинанду, только что доложив о том, что я обсуждала с Вильмой. – Верховный жрец, можно ли мне продавать в замке священные писания с иллюстрациями?

- Подожди ка ... Где именно в замке ты собираешься их продавать? - Спросил Фердинанд, взгляд его светло-золотых глаза стал немного интенсивней и жестче, когда он посмотрел на меня. С тех пор, как я продала его иллюстрации без его разрешения, он стал намного внимательнее относится к вопросу продаж чего бы то ни было.

- Нигде. Я просто спрашиваю, позволено ли мне сделать это. В нижнем городе только богатые люди, такие как купцы, могут покупать и читать книжки с картинками, но когда дело касается знати, каждый из них является потенциальным покупателем. Думаю, было бы неплохо продать книги дворянам с детьми во время зимнего съезда, - пояснила я.

Фердинанд постучал по виску:

- Полагаю, это лучше, чем продажа странные иллюстрации ... - пробормотал он, прежде чем пообещать получить мне разрешение продавать их в замке в конце зимы. - Ты можешь продать их в качестве прощальных подарков дворянам, уезжающим в свои провинции. Зимой ты сначала привлечешь внимание детей с помощью каруты и книги о главных богах. Таким образом, когда придет время уезжать, ни один родитель не сможет отказаться от новой книжки с картинками - особенно с учетом того, что твоя книжка с картинками стоит исключительно дешево по сравнению со своим содержимым и благодаря материалам из которых сделана.

Никогда в жизни я не думала, что Фердинанд сможет дать мне такой дальновидный совет.

- ... Тем не менее, их будет сложно продать, если дети к тому времени не захотят их читать. Если они посчитают, что это будет полезно для их учебы, то цена покажется им вполне разумной, но в противном случае она будет казаться немного завышенной.

- Дети тоже участвуют в зимнем съезде?- Спросила я. Вероятно, ответ был положительным, учитывая, что он упомянул привлечение их внимания с помощью каруты и книжек с картинками. Мой план состоял в том, чтобы просить родителей совершить покупки, но с детьми все пройдет гораздо легче.

- Те, кто крестился, участвуют. Это является для них возможностью научится правилам поведения и общения с людьми равного статуса вне круга семьи с самого молодого возраста, а также местом, где можно обучиться иерархии аристократии и что она означает. Что касается тебя, зимний съезд - это то место, где ты сможешь найти и затем воспитать, так как тебе будет нужно своих будущих вассалов.

Эх ... Я так не хочу заниматься всем этим. Похоже, это будет такая морока. Думаю, из 0 за этого я не смогу тратить все свое время на работу над книжками с картинками. Похоже, впереди у меня напряженная зима.

И тут я вспомнила, чем занималась прошлой зимой.

- Постойте, а в храме зимой разве не проводится ритуал освящения? Если да, то тогда у меня не будет времени на общение.

- У тебя будет время, и ты примешь участие в обоих событиях. Я делаю так каждый год.

Фердинанд, со всеми своими крайне высокими навыками и знаниями, каждый год курсировал между замком и храмом. Но ожидать подобного от меня, учитывая мои крайне ничтожные знания и навыки, было немного чересчур, особенно с учетом моего плохого здоровья. Фран прекрасно знал состояние моего здоровья, но, несмотря на то, что он все время очень внимательно следил за мной, меня все равно приходилось раз за разом пить лечебные зелья. Я бы не смогла снова и снова совершать постоянные поездки из замка в храм и обратно.

- Фердинанд, я думаю, что этой зимой я умру.

- Не бойся, я не позволю тебе умереть так легко. Для тебя будут заранее подготовлены необходимые зелья, - ответил он. Похоже, он собирался наварить для меня зелий с запасом, но совсем не собирался уменьшить мою нагрузку. Я устало вздохнула.

- … По крайней мере, не делайте их слишком горькими, - высказала я пожелание.

Фердинанд нахмурился, наверняка, прикидывая, сколько зелий он должен сварить, и именно тогда то я и почувствовала, как по моим рукам побежали мурашки.

- Хьяя?!

Это не было похоже на холод или что-то в этом роде - внезапная сильная дрожь пробежала по моему позвоночнику, и меня охватило тошнотворное ощущение, и в моей голове без всфкой причины внезапно пронеслись мысли о монастыре Хассе.

- Фердинанд, только что произошло нечто странное ... – начала было объяснять я, глядя на него в поисках объяснений. Он встал с таким видом, как будто тоже заметил что то.

- ... Кажется, кто-то попытался проникнуть в монастырь Хассе; Я чувствую легкое нарушение защитного поля вокруг него. Я полагаю, ты тоже это почувствовала, потому что ты вливала свою ману в магический инструмент защиты, - объяснил Фердинанд.

Похоже, мы оба почувствовали, как атакуют монастырь - он, потому что он построил его с помощью магии созидания, а я, потому что я влила свою ману в защитный магический инструмент.

- Розмэйн, следуй за мной. - Сказал Фердинанд, направляясь в потайную комнату рядом с кроватью. Его слова меня немного смутили. Если напали на монастырь Хассе, то конечно же имело смысл отправиться туда как можно скорее.

- Фердинанд, мы не отправимся в Хассе?

- Я не почувствовал особой силы в атаке. Было бы разумнее сначала расследовать это дело, - сказал он, открывая дверь.

Я поспешила вслед за ним. Я впервые за долгое время вошла в его потайную комнату, то есть за исключением тех случаев, когда я приходила сюда, чтобы выслушивать гневные нотации.

Фердинанд среди множества магических инструментов на одном столе выбрал восьмиугольную чашу из темного дерева, затем поставил ее на более низкий, гораздо менее загроможденный стол. В каждый угол чаши был вставлен желтый магический камень, а замысловатый узор, вырезанный на дереве, давал понять, что это магический инструмент.

Он положил руку на один из фейкамней и влил в него ману, заставив желтый свет струиться по резьбе. Свет, разделившись, потек в двух направлениях, перемещаясь по обеим сторонам чаши и постепенно тем самым соединяя ее фейкамни, в то время как высвечивавшийся резной узор, образовывал полный магический круг, четко выделяющийся на темном фоне. Через секунду со дна чаши начала подниматься жидкость, постепенно наполняя ее.

Фердинанд достал свой штаппе и произнес слово «шпигель», прежде чем постучать по воде, отчего на ее поверхность возникло изображение. Это был монастырь Хассе. Я встала, вместо того что бы как обычно сидеть на скамейке и внимательно всмотрелась в появившееся изображение. Этот магический инструмент был очень похож на камеру видеонаблюдения.

-... Фердинанд, эта штука может достать куда угодно?

- Если бы. Оно может видеть только здания с защитными камнями, содержащими ману пользователя. Семья эрцгерцога использует его для защиты своих городов и всего герцогства. Это совсем не всемогущий инструмент шпионажа.

Я предположила, что его также могли бы использовать для подглядывания больные на голову люди, но, похоже, я ошибалась на этот счет. Я с облегчением вздохнула, что вызвало у меня Фердинанда улыбку, глядя на которую становилось не весело, а наоборот, страшно.

- Ну и о чем ты только что подумала? – Осведомился он.

- О, совсем ни о чем. Я думаю, что то, что происходит в монастыре, сейчас намного важнее.

На поверхности воды мы видели группу из десяти человек, вооруженных сельскохозяйственными орудиями, которые пытались прорваться в монастырь. Вероятно, им приказал это сделать мэр, хотя его нигде не было видно. Все мужчины были довольно молоды, и осознание того, что они пришли забрать Нору и остальных, заставило меня задрожать от страха.

- Фердинанд, мы должны немедленно помочь сиротам.

- В этом нет необходимости; я не вижу среди них дворян. Просто наблюдай, - ответил тот.

Мужчины пытались ухватится за рукоять двери или саму дверь, с явным намерением открыть ее, но затем с удивлением на лицах отводили руки назад. Каждый из них пробовал открыть дверь по нескольку раз и затем после безуспешных попыток уступал место другим, и каждый раз с одним и тем же результатом. Со стороны они были похоже на кошек что опасливо выставив лапу, внимательно и с опаской наблюдали за движущейся игрушкой, разрываясь между желанием потрогать непонятную диковину и в то же время страшась её. В них было сложно увидеть ненавистных врагов.

- ... Что они делают? – Спросила я.

- Защитный барьер вокруг монастыря был усилен, чтобы не допустить внутрь злоумышленников. Несомненно, они испытывают ослепляющую боль каждый раз, когда касаются двери. Повторные попытки ничего не изменят, но похоже, до них это пока не дошло.

Я смотрела на изображение, размышляя, что возможность изменять уровень безопасности по своему желанию делает барьер намного удобнее в использовании, чем можно было предположить. Фердинанд решил, что пока мы смотрим на попытки проникнуть в монастырь, меня стоит немного подучить магии творения.

- Причиной, по которой вместо Сильвестра монастырь строил я, было то, чтобы мы могли укрепить барьер монастыря, не ослабив защитного барьера вокруг Эренфеста. Если бы эрцгерцог построил монастырь, барьеры и вокруг него и вокруг города усилились бы одновременно. Нетрудно представить себе все проблемы, которые это могло бы вызвать. Барьер вокруг Эренфеста, очевидно, был установлен, чтобы блокировать магические атаки, а барьер вокруг монастыря был усилен, чтобы не допускать внутрь людей с недобрыми намерениями. У Эренфеста такой же барьер, несомненно, приведет к проблемам, к примеру, дети поссорились со своими родителями, или пара рассорилась, и они ушли из города, чтобы собрать что ни будь в лесу, а затем они не смогли бы вернуться обратно.

- Теперь понятно. То что тебя не пускают домой после драки или ссоры это мелочь, но невозможности вернуться в город вообще было бы довольно серьезным бедствием, - сказала я. На моем лице расплылась улыбка, когда я представила, как Папа, после ссоры расхаживает взад вперед у ворот - способен исполнять свою работу, но не может вернуться домой. Но эта улыбка была у меня на лице очень недолго:

- ... А теперь они начали размахивать своими инструментами.

Наконец, поняв, что двери им открыть руками не получится, мужчины подняли свои сельскохозяйственные орудия и размахнулись ими изо всех сил. В мгновение ока всех отбросило назад, и они оказались разбросаны по земле.

- Это похоже на щит ветра, который ты сделала для защиты карет во время весеннего молебна, не так ли? Подобным образом устроена и монастырская защита.

- Этот щит отлично защитил Франа и Розину. Я уверена в защите что предоставляет щит ветра.

Мужчины были потрясены тем, что сейчас произошло, но все же предприняли еще одну попытку. Результаты были такими, как и следовало ожидать - сколько бы раз они ни пытались, они не смогли даже поцарапать дверь монастыря. Они только ранили себя, со временем их удары становились все слабее, и они постепенно выглядели все более уставшими. Мужчины кривились, глядя на монастырь, как будто увидев какое-то жуткое чудовище, но, в конце концов, один за другим отступили от него.

- Похоже, что барьер работает так, как и было задумано, - пробормотал Фердинанд, делал заметки на деревянной доске и выглядя как ученый, анализирующий результаты испытаний. - Я полагаю, мы могли бы немного уменьшить его силу.

Но вот эта идея меня напугала:

- А я так не считаю. Пусть барьер остается такой как он есть, и не меняйте его, не сообщив предварительно мне об этом! Теперь нам нужно убедиться, что все целы и здоровы, - сказала я, но Фердинанд мгновенно потушил мой порыв, даже не подняв глаз от своей дощечки для заметок.

- Одно неверное движение с нашей стороны - и мэр может быть устранен, как и Вольф, - произнес он тихим голосом.

Я замерла на полпути, уже двинувшись к выходу из комнаты. Вольф был главой гильдии чернил, который однажды очень неожиданно умер, и хотя я была склонна забыть, что он вообще когда-либо существовал из-за того, что никогда не встречала его, его смерть послужила конкретным примером того, насколько дворяне ценили жизни простолюдинов. Вольф имел связи с дворянами, и его заставили замолчать, он был убит в тот момент, когда Фердинанд и Карстедт начали расследование по выявлению этих связей.

И вот Фердинанд предупредил меня, что мэра могут убить так же быстро, если мы будем действовать так же открыто, как раньше. Я была уверена, что понимаю, как мало дворян сейчас волнует жизнь простолюдинов, но от того, что Фердинанд сказал это так прямо и без обиняков, у меня екнуло сердце. Мэр Хассе не был моим другом, но я не хотела его смерти или чего-то подобного. По крайней мере, я чувствовала бы себя виноватой, если бы мои действия привели к его убийству.

-...Правильно. В конце концов, любая жизнь это большая ценность, не так ли?

- На самом деле я хотел бы взять его под стражу, так как я полагаю, что он сможет предоставить нам много интересных сведений, - ответил Фердинанд. Похоже, что его заботила не жизнь мэра, а информация, которую тот мог предоставить.

На мой взгляд, такое мышление делало из Фердинанда просто идеального кандидата для политики. Он не поддавался как я эмоциям, и не стал бы рушить важные планы, сходя с ума по книгам, как это было со мной. Мы были очень разными на фундаментальном уровне, и понимание этого заставило меня глубоко вздохнуть; как бы я ни старалась вести себя как аристократка, я никогда не смогу полностью ею стать. В конце концов, я была всего лишь простолюдинкой в одежде дворянки.

- Ты навестишь их в только ранее назначенный день встречи. Я полагаю, увиденное показало тебе, что внутри монастыря они будут в безопасности от злоумышленников.

До моего следующего запланированного визита оставалось целых три дня, и хотя я испытывала сильное нетерпение и беспокойство, я не собирался позволить пропасть в пустую этому времени. Я попросила Вильму определить, что потребуется детскому дому для подготовки к зиме, и попросила Франа решить, в чем нуждаются на зиму мои покои. Тем временем Гил и Лютц определили, сколько рукоделья можно будет сделать, исходя из того, сколько нам удалось сделать в прошлом году, затем заказали нужное количество деревянных досок у Инго и соответствующее количество чернил в мастерской по производству красок.

Я получила ордоннанц от Рихарды с наказом посетить замок, чтобы произвести подгонку зимней одежды, и Бенно сообщил, что хочет, чтобы повара снова открыли итальянский ресторан. Он также выразил энтузиазм по поводу того, что я продаю свои техники высаливания Гильдии воска, так как он с прошлого года хотел использовать свечи из животного жира, которые бы не издавали вонбчего запаха.

В разгар всего этого, Моника пришла ко мне из детского дома с завернутым в ткань свертком. Охраннику у ворот, ведущих в нижний город, по-видимому, было вручено письмо, и для тех, кто находился в приюте, было делом привычки доставлять его в благородную часть храма. Но несмотря на то, что хоть это и называлось письмом, Моника на самом деле принесла мне деревянную дощечку.

- Леди Розмэйн, отправитель сказал, что они знают, что бывшего Верховного Епископа больше нет в храме, но все равно просили доставить это ему. Страж у ворот не знал, что делать с письмом, адресованным покойному, поэтому я подумал, что следует отнести его прямо к вам.

- Да, это первое письмо, которое мы получили на имя бывшего Верховного епископа.

Как нынешний Верховный епископ, я иногда получала рекомендательные письма от тех, кто просил об неких услугах. Обычно они отправлялись крестьянами и купцами, направлявшимися на рынок Эренфеста, поэтому мы редко получали письма сразу после того, как рынок заканчивался. И хотя мы получили несколько писем, адресованных нынешнему Верховному епископу, это было первое письмо, адресованное предыдущему. Наверно, новость о том, что в храме теперь новый Верховный епископ, теперь вышла и за пределы города.

Только тот, кто знал, что пост Верховного Епископа занимал другой человек, но не знал, что старый Верховный епископ умер, мог послать такое письмо. Это исключало тех, кто проживал в квартале аристократов, но за пределами города, вероятно, было лишь несколько человек, которые знали о смерти старого Верховного епископа.

- Может, нам переправить письмо его семье в Дворянский квартал? - Спросила Моника.

Я медленно покачала головой. Так можно было бы поступить при нормальных обстоятельствах, но бывшему верховному епископу не кому было передавать письмо. Его старшая сестра - мать эрцгерцога – содержалась взаперти и ей было запрещено общаться с кем либо, и хотя у бывшего Верховного епископа все еще были живые родственники со стороны отца, глава дома сменился, и они не были в хороших отношениях с казненным. Фактически, нынешний глава дома заявил, что Безеванц не был крещеным и ни в каком качестве не может считаться членом их семьи - по крайней мере, по словам Фердинанда.

- Я думаю, что все что мы можем сделать – это разобраться с письмом самостоятельно. Мы сделаем то что делали всегда. Пожалуйста, сообщи посланнику, чтобы он пришел завтра для получения ответа.

- Как пожелаете, - сказала Моника, прежде чем выйти из комнаты.

Как только она ушла, я развернула ткань, чтобы посмотреть на письмо, то есть деревянную доску. Послание было нацарапано кренящимися в разные стороны буквами, что давало понять, что отправитель весьма не часто использовал навык письма.

Как ни странно, это было послание от мэра Хассе.

Как и предполагал Фердинанд, мэр не знал, что Безевану уже мертв. В его письме одна жалоба шла за другой: «сделайте что-нибудь с монастырем», «ваши подчиненные – творят все что им только захочется», «они украли сирот, которых я должен был продать по заключенному контракту чиновнику лорду Кантне». Я знала, что мэр был мелкой сошкой, но, честно говоря, это было настолько жалко, что я просто не могла найти подходящих слов. Все, что я могла, это тяжко вздохнуть.

- Фран, давай навестим Фердинанда.

Мы отправились к Фердинанду, и при себе я несла дощечку с посланием, которая служила решающим доказательством связей мэра с аристократами.

- Фердинанд, это послание пришло сегодня. Как мы ответим? - Спросила я, протягивая ему доску. Он посмотрел на криво нацарапанные буквы, читая их, а затем сделал то же измученное выражение лица, что и я.

- ... Нам нужно ответить, что бывший Верховный епископ умер, и не более. Что за действия мы предпримем после этого, зависит от того, как он отреагирует на наш ответ. Если он не пойдет против нас, мы можем счесть, что лучше его не трогать какое то время, позволив самостоятельно томится страхом и ужасом перед неизвестным грядущим; он, сам по себе не обладает достаточной силой, которая могла бы нанести нам вред, - сказал Фердинанд, решив что окончательное решение он примет основываясь на поведении мэра в будущем и на том, что может произойти на Весеннем молебне.

- Весенний молебен? Не Фестиваль урожая?

- Города, живущие производством съестных припасов, зависят от божественного благословения для получения здорового урожая; они могли бы продержаться несколько лет без него, но земля постепенно становится все более бесплодной. Будет ли он уделять приоритетное внимание отношениям с Верховным епископом, который может помочь его городу, или зарабатыванию мелочи от развращенной знати? Выбор за ним, - сказал Фердинанд, снисходительно взмахнув рукой.

- Если он сделает неправильный выбор, крестьяне и горожане, которые в результате его выбора потеряют урожай, восстанут и устранят его самостоятельно. Что еще более важно, я вижу, что он намеренно обозначил своего союзника аристократа. Я предлагаю сначала разузнать про этого дворянина.

- Ну что ж, удачи вам в этом, - сказал я, оставив дощечку с посланием Фердинанду и вернувшись в свои покои, чтобы написать ответ мэру Хассе.

Вернее, я написала его под руководством Франа. Он постарался как можно доступнее разъяснить, используя все обычные благородные эвфемизмы, что бывший верховный епископ мертв, и что мэр должен будет решить, как ему теперь жить. Я же надеялась, чтоб он хотя бы смог понять смысл всех этих иносказаний.

Новое задание и подготовка к зиме

Я отдала ответ посланнику из Хассе. До города было пути полдня в карете, поэтому было вполне вероятно, что мэр прочитает ответ, прежде чем я послезавтра вернусь в монастырь. Я надеялась, что он поймет ситуацию и успокоится, но как он на самом деле отреагирует, было неизвестно.

- Фердинанд, действительно ли разумно оставить его в покое? – Спросила я.

- В настоящее время у нас просто нет лучшего варианта. Устранить его будет достаточно легко, но мы должны подумать о том, что будет дальше, - пояснил Фердинанд. Как дворяне, мы могли бы довольно легко использовать свою власть, чтобы арестовать мэра-простолюдина и буквально снять у него с плеч голову, но, учитывая состояние, в котором находился Хассе, для нас было бы неразумно казнить мэра и ничего больше не сделать.

- Но все же, не лучше ли как можно скорее устранить такого злого злодея как он?

- Розмэйн, почему ты называешь его «злым злодеем»?

- Ну, он продает сирот, подкупает чиновников и, кажется, использует для всего этого власть старого Верховного Епископа. Это ведь все очень плохие вещи ... - начала я, на пальцах отсчитывая каждую известную мне причину. На что Фердинанд удивленно приподнял бровь.

- Ни одно из этих деяний не являются чем то особенно плохим, и они определенно не «злые» сами по себе, - ответил он, захватив меня своими словами совершенно врасплох. Я удивленно моргнула, пытаясь понять то, что я только что услышала, и мы оба в замешательстве посмотрели друг на друга.

- Мэр получает право собственности на сирот, заботясь о них, поэтому, продавать их или нет, это решать ему, - продолжил Фердинанд. - И дарить дворянам деньги и подарки, чтобы заслужить их расположение, - это само собой разумеющееся поведение. Разве ты не помнишь, как Бенно делал мне подарки, когда мы впервые встретились? Вполне естественно использовать то, что есть у тебя в наличии, для поддержания хороших отношений с кем то.

Сироты буквально принадлежали тем, кто о них заботился, и подкуп дворян было настолько нормальным поступком, что это даже не считалось чего-то плохим. Я схватилась за голову, пораженная огромным различием в том как я и он воспринимаем окружающий мир и отношения людей.

- ...Подождите. Так что же тогда сделал не так мэр?

- Как что, а неподчинение моим приказам и вдобавок, даже не спросив разрешения у меня, он встал на ноги, протестуя против моего решения? - Ответил Фердинанд. По его словам, продажа сирот и проявление коррупции - это нормально, пока это приносит пользу городу. Фактически, эти действия даже делали его хорошим мэром. Жители Хассе полностью поддержали бы его действия, если бы деньги, полученные от продажи сирот, хоть как то помогли городу.

- В Хассе насчитывается тысячу человек населения, когда соседние деревни перебираются жить в зимние дома, к этому количеству добавляется еще несколько сотен человек, и вполне естественно, что они будут иметь приоритет над сиротами. Если мы используем нашу власть, чтобы уничтожить мэра, сражающегося за свой город, мы вызовем на себя гнев всех горожан, - объяснил Фердинанд.

У меня в груди болезненно колотилось сердце. Я никогда раньше не думал об этом с этой точки зрения.

- Так, эм, в основном ... это получается… с точки зрения Хассе это мы плохие?

- На данный момент, да. Мы силой забрали сирот, которых они планировали продать дворянам, поместили их в монастырь, в который горожане не могут войти, и отдаем этим сиротам приоритет над гражданами, платящими налоги, - пояснил он.

Никогда в мире я не ожидала, что спасение сирот от продажи в рабство будет воспринято другими людьми как зло. Пока я стояла в шоке, Фердинанд продолжал с невозмутимым выражением лица:

- В отличие от прошлого, когда ты зарабатывала свои деньги в качестве послушницы синей жрицы, теперь ты, как дочь эрцгерцога, живешь за счет налогов своих граждан. Стоит ли удивляться, почему от тебя ожидают, что забота об этих налогоплательщиках будет в намного большем приоритете, чем о сиротах?

Поскольку мне были нужны безработные, чтобы начать работать в печатном деле, храмовый приют был для меня очень удобным заведением. Вот почему я планировала при развитии печатного дела их использование, строя новые приюты по всему герцогству, и, предположительно, именно поэтому эрцгерцог дал мне на это разрешение. Но никогда я не думала, что этим я буду активно вредить жизни обычных граждан герцогства.

- Эрцгерцог дал тебе на это свое разрешение, потому что он решил, что, давая официальную работу сиротам, ранее не входившим в трудовой резерв, ты увеличила бы количество налогоплательщиков, от которых бы начал поступать заметный доход. Он одобрил твои действия исходя совсем из не сострадания к сиротам, - сказал Фердинанд.

У меня по спине побежал холодок. В эти мгновения моё ограниченное мировоззрение и беззаботное отношение к жизни столкнулись с реалиями окружающего мира и разлетелись вдребезги. Мне казалось, что какая то часть моего сознания, что составляла значительную часть моей сущности, была разорвана на части и была вынуждена измениться, от чего мне ужасно хотелось заплакать.

- ... Я не ожидал, что у нас с тобой такое принципиально иное понимание зла, - сказал Фердинанд. - Это мелкое насекомое, мэр Хассе, несомненно, станет для тебя ценным опытом. И для этого я поручаю тебе создать фракцию, противостоящую мэру, расширить ее, а затем изолировать его политически.

- ...Что, простите?

- Я говорю, что тебе придется найти и привести к власти преемника нынешнему мэру, чтобы Хассе мог продолжать жить без него. Если ты сможешь обзавестись послушной пешкой, которая будет подчиняться всем нашим прихотям, устранение нынешнего мэра не вызовет никаких проблем. Ты уж постарайся. Учитывая, что мы почти наверняка потом казним старого мэра, несмотря ни на что, пока мы еще можем, мы должны использовать его на полную.

Фердинанд говорил обо всем этом спокойным, легким тоном, но меня от его слов охватил глубочайший ужас. Мои зубы застучали от неподдельного страха, когда я задумалась о порученной мне только что задаче, - продумать и воплотить разрушение жизни другого человека. В прошлом я сходила с ума по книгам и предпринимала действия, которые в конечном итоге ложились огромным бременем на других, но я никогда раньше не замышляла против кого-либо чего либо столь плохого. Меня воспитали в убеждении, что такие действия были неправильными и что я никогда не должна делать этого.

...Мне очень страшно. Я не хочу этого делать. Я не могу этого сделать. Ни за что.

Я покачала головой, дрожа от страха и отпрянула прочь. Но Фердинанд просто кивнул мне головой, словно пытаясь утешить, успокоить себялюбивого ребенка.

- Розмэйн, если ты не справишься с этой ситуацией должным образом, сироты в монастыре не смогут ходить в лес. Это помешает им работать в мастерской и, в конечном итоге, приведет к тому, что они станут бременем, которые не могут делать ничего, кроме как потреблять божественные дары. Их станут травить не только жители Хассе, но и все остальные в приюте. Ты же не хочешь что бы их «освобождение» обернулось для них в их новом доме всеобщей отстраненностью и презрением?

-Но я не знаю, как строить заговоры и обманывать людей ... - запротестовала я. Фердинанд просто опустился на колени, чтобы наши глаза оказались более менее на одном уровне.

- Все бывает впервые. Я научу тебя, как это делать, - сказал он, расплывшись в такой ядовито-сладкой улыбке, что я почувствовала, как этот яд втекает в меня. Это было ощущение, которое заставило меня напрячься и сжать зубы.

[[image:/storage/reader-images/8c0818d8e880e123956ad8a56e801a28e05669a4.jpg]]

В ту ночь я была настолько отравлена ядом Фердинанда, что едва могла заснуть. И когда на следующий день пришло время ехать в замок, упадок сил давил мне на плечи так же сильно, как и страх.

Мне нужно было как можно скорее пройти замеры, чтобы можно было заказать одежду и она была готова до зимы, и это было настолько срочно, что Рихарда вчера прислала мне три отдельных ордоннанца. Под ее давлением Фердинанд сдался, поэтому в конечном итоге меня затащили в замок против моей воли. Мне было так плохо, я хотела отдохнуть и что бы меня при этом никто не трогал, но на мои желания никто не собирался обращать внимание.

Будь проклят Фердинанда, этот демонический Верховный жрец и его безжалостно высокие стандарты...

Пока я буду в замке там, я также запланировала вернуть себе Хьюго. Я не предвидела, что с этим могут возникнут какие-либо проблемы, так как дата, о которой мы договаривались, уже прошла.

- Гил, мы собираемся сегодня в замок. Сообщи Лютцу, что я вернусь с Хьюго.

- Как пожелаете. Скоро мы закончим работу над книжками с картинками, так что не унывайте.

- Спасибо, Гил. Я надеюсь, что ты и дальше будешь хорошим, честным человеком.

Невинная, искренняя улыбка Гила легла настоящим волшебным исцеляющим бальзамом на моё раненное сердце; как же она отличалась от фальшивой, ядовитой улыбки одного человека. Все мои слуги были такими милыми.

- Розмэйн, что-то не так? Ты плохо выглядишь, - сказал Фердинанд.

- Я не могла заснуть ночью, мучаясь из-за того, что должна была спланировать чье-то падение. Как вы думаете, чья в этом вина? – мысленно продолжила я предыдущее предложение, глядя на Фердинанда, который услышав ответ удивленно моргнул.

- С таким хрупким сердцем ты никогда не выживешь как дочь эрцгерцога. Неужто я ошибся?

- Для вас, Фердинанд, это может быть задачей начального уровня, но для меня это одна из самых сложных проблем, с которыми я сталкивалась. Я не думаю, что когда-нибудь снова смогу спокойно спать, когда закончу с этим.

- Столь ничтожная причина может вызвать бессонницу? Хм ... Ты действительно слаба, Розмэйн.

Я знала, что слаба как физически, так и психологически, поэтому просто кивнула. Фердинанд вздохнул, затем на мгновение задумчиво опустил глаза.

-... Думаю, сейчас нет смысла над этим ломать голову. Пойдем.

Я отправилась в замок на своем Пандабусе, уже привыкшая к легкой улыбке на лице Норберта, когда он вышел поприветствовать нас.

- Я передам Аубу твои слова о поварах, так как ты будешь слишком занята, чтобы сделать это сами, - сказал Фердинанд, произнеся эту откровенную ложь с самоуверенной улыбкой на лице, прежде чем уйти прочь, с развевающимся за спиной плащом. Он явно старался убраться подальше от Рихарды.

- Леди Розмэйн, добро пожаловать домой. Швеи уже здесь, - сказала Рихарда, когда я вошла, и тем самым торопя меня встретить их в гостиной.

Комната была заполнена грудами даже на взгляд тепло выглядящей ткани и множеством экстравагантных мехов. Это было впервые, когда я выбирала материалы для своей одежды, и хотя я знала, что должна был быть взволнована этим, мое настроение нисколько не улучшилось.

- Это будет первый раз, когда ты и лорд Вильфрид будете участвовать в зимнем собрании. Мы должны тщательно продумать твои наряды, - сказала она с явным энтузиазмом, наконец то участвуя в одевании девочки после многих лет одевания исключительно мальчиков. Очевидно, она вместе с Эльвирой и Флоренсией уже заказала мне несколько зимних нарядов.

- Мы заказали их, чтобы они соответствовали твоим летним меркам, но дети быстро растут, поэтому нам понадобится провести новые замеры. Ну, я то не что бы так уж сильно росла, но конечно ...

Теория Фердинанда заключалась в том, что моя потребность в постоянном наполнении тела маной мешала мне расти. Я хотела бы верить, что за последнее время я хоть немного выросла, так как ела гораздо больше и теперь у меня больше возможностей использовать свою ману.

... И замеры показали, что я действительно немного подросла. Хотя это было ничто по сравнению с другими детьми моего возраста.

- Какой наряд вам нужен, миледи? Это то, что наденет лорд Вилфрид. Я предлагаю вам купить что-нибудь похожее на это, - сказала Рихарда, показывая мне деревянную доску на которой было изображение одного из костюмов Вилфрида, указывая на различные цвета и типы ткани.

Я знала, что зрелище брата и сестры в одинаковых нарядах было приятно глазу, но я не испытывала особого воодушевления по поводу того, что в подобной ситуации оказалась я сама.

Несмотря на все это, было похоже, что Рихарда уже про себя все решила, какие цвета и ткани понадобятся для моих нарядов. Все, что осталось, это покрой, который она также сузила до нескольких вариантов.

- Леди Розмэйн, который из этих двоих ты предпочтешь? – Спросила она.

Я действительно не слишком заботился об одежде, и меня устраивало практически все, что делало других людей счастливыми, если мне не было стыдно носить её.

- Я бы предпочла вот это, - сказала я, указывая наугад на один из вариантов. Я предполагала, что этого будет достаточно что бы от меня отстали, но Рихарда не отпускала меня, пока я также не заказала комплект нижнего белья и обуви. Мне было уже нечего терять, поэтому я воспользовалась этой возможностью, чтобы также заказать одежду и ковры, чтобы облегчить жизнь в храме. Это было бы большим подспорьем, поскольку в прошлом году купить зимнюю одежду оказалось очень непросто.

- Рихарда, я скоро собираюсь обсудить с Сильвестром вопрос о поварах.

- Повара, которых вы привели с собой, пользуются огромной популярностью в замке, миледи. Мне сказали, что, несмотря на то, что все хотят разузнать рецепты, Сильвестр запретил им раскрывать их.

Похоже, Хьюго становился все более популярным в замке. Я улыбнулась, когда Рихарда пожаловалась на то, что эрцгерцог не позволяет всем кто хочет есть вкусную еду, чувствуя себя немного гордой от этого.

- Сильвестр на свои деньги выкупил рецепты; неудивительно, что он не стал учить других. Я полагаю, он также хочет удивить дворян зимой.

- Однажды лорд Сильвестр пригласил меня на обед, и я была поражена представленными блюдами. Похоже, предстоит очень необычная и вкусная зима, - ответила Рихарда.

Что ж ... Сегодня я заберу этого шеф-повара с собой. Мне очень жаль! Про себя извинилась я перед Рихардой, прежде чем попросить ее назначить мне встречу с Сильвестром.

- Я полагаю, это будет непросто устроить в столь короткий срок.

- Лорд Фердинанд, конечно же, уже позаботился об этом. Может, попробуешь спросить Сильвестра?

- Как пожелаете, миледи. Может пройти некоторое время, прежде чем я вернусь. А пока, пожалуйста, прочтите это. - Рихарда достала книгу и положила ее передо мной. Я почувствовала, как сияющая улыбка мгновенно расплылась по моему лицу; вся несправедливость моей судьбы и мрак были вытеснены из разума, когда радость чтения захлестнула меня.

- Спасибо, Рихарда.

- Будь хорошей девочкой и дождись меня.

Я ответила кивком и улыбкой, прежде чем взять книгу и сразу же погрузится в чтение. Это была книга о магии, которую Фердинанд подготовил для меня, в ней были описаны цвета фейкамней и их отношение к богам. Похоже, что цвета магических камней были связаны с божественными цветами богов, и фейкамни определенного цвета лучше работали с определенными типами магии. Например, в книге говорилось, что при использовании магии, связанной с Богиней Воды или ее подчиненными, наиболее эффективно использовать зеленые фейкамни.

Мне было относительно легко читать эту книгу, так как я уже знала имена богов и их отношения из священного писания, но, учитывая, что все Вечная Пятерка и их подчиненные упоминались одновременно, я вполне могла себе представить, что кто-то, кто начал обучение по этой книге почти сразу запутался бы. Вероятно, это предназначалось для взрослых; фразировка временами была сложной, а предложения часто были длинными и запутанными. Вдобавок ко всему, сам стиль письма был устаревшим и трудным для чтения, с использованием множества старых слов. Кое-где были иллюстрации, но они не имели никакого отношения к содержанию книги, поэтому у меня возникло ощущение, что они на самом деле не имеют какого то заметного значения.

... Если такая книга используется для обучения знати столь важному делу как магия, тогда, чувствую, что книги с картинками, которые я делаю, действительно будут пользоваться большим спросом, подумала я, продолжая читать книгу с намного укрепившейся уверенностью в оглушительном успехе зимних распродаж.

В какой-то момент Рихарда похлопала меня по плечу и сообщила, что на пятый колокол назначена встреча во время чаепития. А пока что я решила продолжить чтение - честно говоря, я бы предпочла полностью пропустить встречу и остаться наедине со своей книгой.

Когда пробил пятый колокол, я направилась к главному зданию замка, где находился кабинет Сильвестра. По пути к нам подошел Вилфрид, которого Лампрехт, похоже, поймал на полпути во время попытки сорваться в один из его обычных побегов.

- Розмэйн! Я и не знал, что ты вернулась в замок.

- Добрый день, Вилфрид.

- Куда ты идешь?

- ... Хороший вопрос. Да, действительно хороший вопрос, - повторила я, сознательно стараясь не ответить. Вилфрид уже думал, что это несправедливо, что только я могу говорить когда захочу с Сильвестром, поэтому я не хотел говорить, что еду с ним попить чаю.

Но Рихарда ответил за меня:

- Мы идем в комнату отдыха на втором этаже главного здания, лорд Вилфрид.

- ... Почему отец уделяет только тебе столько внимания? - Проворчал Вилфрид, закусив губу и глядя на меня с гневом в глазах.

- Нечестно! Дура! Ненавижу тебя, Розмэйн!

Обычно я сохраняла бы пустое выражение лица и проигнорировала бы его, но я была настолько эмоционально взволнованна порученным мне Фердинандом заданием, что на этот раз я не смогла отстранится от нытья Вилфрида. То, что он пропускал учебу и делал все, что хотел, напомнило мне о моих ранних днях в качестве Мэйн, когда я заботилась и волновалась только о себе, что не относилось к моим самым ценным и приятным воспоминаниям, да и сам Вилфрид выбесил меня своими оскорблениями.

- Это ты здесь «дурак», Вилфрид. У тебя есть возможность свободно читать книги, и все же ты проводишь время, уклоняясь от учебы и становясь обузой для всех окружающих. В чем заключается несправедливость другого отношения Сильвестра ко мне? Ты получаешь только то, что заслуживаешь. А теперь прочь с дороги, и научись уже читать, будь уж так любезен. Я с нетерпением жду возможности учиться, а ты мне в этом препятствуешь. Если бы ты не отставал

на года в обучении грамоте, я бы сейчас училась, вместо того, чтобы пачкать кровью руки по приказу Фердинанда!

Эта последние фразы вовсе не была виной Вилфрида, но я была так зла, что не смогла удержаться что бы не высказать их. Я не хотел больше слышать его жалоб на меня.

Вилфрид распахнул свои темно-зеленые глаза и потрясенно уставился на меня, похоже он не ожидал такого моего ответа. Его телохранитель Лампрехт выглядел столь же потрясенным, с не менее широко открытыми глазами, а Рихарда быстро - быстро моргала.

- Ч-ч… Ч-ч…Что дает тебе право так со мной разговаривать?! - пробормотал Вилфрид.

- Пожалуйста, помни, что ты трус, который все время убегает от работы, ожидаемой от него как от сына эрцгерцога. Если ты не хочешь, чтобы я указывала и дальше на твои неудачи, я бы посоветовала тебе посвятить себя совершенствованию как личности.

Я была особенно зла, потому что с каждым днем мне становилось все хуже, а Вилфрид просто скучал и делал все, что хотел, несмотря на то, что он был одним из детей эрцгерцога. Я хотела сейчас проорать на него, чтобы он попробовал сделать то, что мне вчера приказал сделать Фердинанд.

- Леди Розмэйн! Пожалуйста, сдерживайте себя! - воскликнул Дамуэль, тряся меня за плечи и возвращая в чувство. Похоже, что в гневе я немного «придавила» Вилфрида. Уехать сейчас из замка, вероятно, было бы к лучшему; было бы плохой идеей продолжать встречаться лицом к лицу.

- Поскольку я очень занята работой, я собираюсь взять отпуск. - Я развернулась на каблуках и пошла прочь, но замок эрцгерцога был излишне большим, а расстояние между моей комнатой и кабинетом Сильвестра было абсурдно огромным. Отчасти из-за того, что я не спала, по пути у меня перехватило дыхание.

Лицо Корнелиуса начало расплываться у меня в глазах, когда он увидел, что я замедляю шаг.

- Рихарда, леди Розмэйн, кажется, неважно себя чувствует, - сказал он.

Корнелиус всегда называл меня «леди Розмэйн», когда исполнял обязанности телохранителя в замке эрцгерцога, но выражение его лица было выражением обеспокоенного старшего брата.

Рихарда посмотрела мне в лицо, затем подняла меня и продолжила идти. Плохо было дело. Теперь у меня кружилась и голова.

- Миледи, пожалуйста, постарайтесь не потерять сознание перед встречей.

- Я очень сожалею. Было бы намного проще, если бы я мог просто проехать через замок на маленьком Пандабусе.

- Я передам это ваше предложение лорду Сильвестру.

Когда мы пришли в комнату отдыха, чаепитие уже началось. Сильвестр пил чай вместе со своими свитскими и Фердинандом.

- Ты опоздала, Розмэйн, - сказал он.

- Эта комната так далеко от её, что она чуть не рухнула без чувств на пути сюда. Могу я предложить вам разрешить ей кататься на своем звере в замке? - Попросила Рихарда от моего имени.

Сильвестр приподнял бровь:

- Разве крылья не будут биться о стены и все такое?

- У ездового зверя миледи нет крыльев, и она может изменять их размер по своему желанию. Он никому не будет мешать.

Темно-зеленые глаза Сильвестра после этих слов загорелись любопытством.

- Дай ка я посмотрю на это. Я никогда раньше не видел ездового зверя без крыльев. Если это будет выглядеть достаточно забавно, я разрешу ей это.

- Ладно. В замке я буду ездить на нем одна, так что он будет примерно вот такого размера… - начала я, вынимая свой фейкамень и создавая Пандабуса предназначенного для перевозки одного человека. А поскольку этим человеком была я, он был размером с обычный передвижной детский автомобиль. Я забралась внутрь и стал ездить по комнате.

- И это ездовой рыцарский зверь?! Да что это, мир побери, такое?! Бвахахаха! Вот это забава! Я не ожидал ничего меньшего от тебя, Розмэйн – тебе всегда в голову приходят вещи и решения, о которых никто другой и не подумает, - выдохнул Сильвестр, хохоча во весь голос, и указывая на Лесси. - Хорошо, я сдержу свое обещание. Не стесняйся использовать вот это вот для передвижения по замку.

- Нет… Нет! Сильвестр! - Закричал Фердинанд.

- Что, Фердинанд? Лучше это, чем её будут постоянно носить слуги и рыцари, верно?

Когда на моей стороне был эрцгерцог, мне было нечего бояться. Я с облегчением вздохнула, получив разрешение использовать Лесси в замке и поместьях эрцгерцога, и заняла свое место за столом. Пока я пила чай, Сильвестр снова взглянул на меня.

- Итак, о чем вы хотели поговорить?

- Я полагаю, что Фердинанд уже сообщил вам, но я здесь, чтобы вернуть Хьюго, - сказала я.

Сильвестр повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на Фердинанда.

-...Фердинанд, об этом ты не упоминал.

- Подождите, правда? Тогда о чем, мир побери, он с вами говорил?

- Есть дела поважнее, чем повара. И Сильвестр, ты должен знать, что согласованный период найма уже окончился. Так что она и вправду может забрать его обратно, - сказал Фердинанд, постукивая пальцем по виску.

Хотя все сказанное являлось правдой, похоже, что Сильвестру было трудно смирится с услышанным:

- Ни за что. Еда наконец-то стала действительно хорошей. Пусть задержится еще на немного.

- Нет. Я не могу дать вам больше времени; без него мы не сможем открыть итальянский ресторан.

Когда мы с Сильвестром с недовольством уставились друг другу в глаза, состязаясь в поединке воль, Фердинанд махнул рукой:

- Вызовите шеф-повара. Мы позволим решить ему самому.

Это могло бы быть разумной идеей, если бы не тот факт, что ни один повар-простолюдин не смог бы нарушить приказы эрцгерцога. Хьюго не сможет высказать свое мнение.

Несомненно, поэтому, когда его привели в комнату, на его побледневшем лице застыло каменное выражение. Повара были простыми слугами и обычно никогда не заходили в жилые комнаты дворян. И, как можно было понять по тому, насколько Франу не понравилась идея о том, что я буду учить Эллы самолично, лицом к лицу, простолюдины редко покидали подвалы особняков.

- Ты хорошо служил мне, - сказал Сильвестр стоящему на коленях Хьюго, который смотрел в пол, склонив голову так, что его выражение лица не было видно. - Что бы ты ответил мне, предложи я тебе работу в замке? Я был бы рад видеть тебя своим придворным поваром.

- Милорд, я ... – начал было Хьюго и нерешительно остановился, вместо того чтобы подпрыгнуть от радости - явный признак того, что он хотел отказаться от этого предложения.

- Сильвестр, мы одалживали Хьюго у компании Гилберта, и совершенно необходимо, чтобы мы вернули его им же. Как только он вернется, вы сможете приглашать его столько раз сколько угодно. Надеюсь, вы дадите ему время сначала обучить преемника, но в любом случае, пожалуйста, не пытайтесь украсть его здесь и сейчас, - сказала я.

По-прежнему сохраняя серьезное выражение лица достойное эрцгерцога, Сильвестр слегка пожал плечами:

- Ну что ж, тогда мне придется когда-нибудь еще раз посетить эту едальню.

-мы будем с нетерпением ожидать вашего визита, милорд, - очень почтительно ответил Хьюго.

Я решила самолично отвести Хьюго к каретам, выезжающим из замка, и покинула комнату после того, как мы попрощались с эрцгерцогом. Как только мы вышли в холл, Хьюго тихо вздохнул:

- Спасибо, леди Розмэйн. У меня есть любимая, на которой я хочу женится, и мне было бы совсем непросто так внезапно стать придворным поваром.

Еще на прошлогоднем фестивале звезд Хьюго бросал тау в молодоженов вместе с другими одинокими, но, похоже, он наконец нашел себе девушку. Это объясняло, почему он так хотел вернуться в нижний город; Для простолюдинов не было никаких доступных способов общения между нижним городом и кварталом дворян, так что это было бы даже сложнее, чем обычные отношения на расстоянии.

- Так ты переедешь в Дворянский квартал, когда женишься, Хьюго?

-... Это зависит от нее, но если звезды сойдутся, я хотел бы быть придворным шеф-поваром после следующего Фестиваля звезд, - с улыбкой негромко проговорил Хьюго.

Открытие Итальянского ресторана

После череды беспокойных ночей моя способность связно и четко мыслить явно претерпела серьезные изменения к худшему. Вместе с мэром Хассе будет казнено больше людей, чем необходимо, если я, чтобы изолировать его, не смогу создать противостоящую тому фракцию, а сон, который бежал от меня посредством повторяющихся кошмаров в виде улыбки Фердинанда, совсем не выручал. Предупреждение Фердинанда о том, что мне нужно добиться успеха, чтобы спасти жизни, было совсем не шуткой, и я это отлично понимала.

День, когда я могла посетить приют Хассе, наконец-то настал. Я загрузила короба с постельным бельем и едой в мой Пандабус, а также несколько шаблонов трафаретов, а затем впустила Франа, Гила, Николу и Бригитту внутрь, прежде чем отправиться в путь. Фердинанд и Дамуэль смотрели на Лесси с теми же неудобными выражениями, что и обычно, но теперь они знали, что жалобы ничего не изменят.

- Приветствуем вас, леди Розмэйн. - Серые жрицы и жрицы преклонили колени, чтобы поприветствовать меня, и их действия повторили четыре новичка. Мои слуги использовали это время, чтобы выгрузить наши товары, и я убрала Пандабус, как только они закончили с этим.

Я повернулась, чтобы осмотреть комнату, и первое, что я заметила, было то, насколько здоровее теперь выглядели Нора и Марта. Усталость, которая была легко заметна на их лицах в последний раз, полностью исчезла. Тор и Рик тоже выглядели намного лучше.

- Я вижу, что нападение горожан не вызвало никаких проблем. Вы с Марта великолепно выглядите, Нора, - сказала я.

Нора подняла глаза и спросила:

- Дозволено ли мне обратится к вам? - Сдавленным, запинающимся голосом. Она явно училась вежливо – формальному стилю речи.

Я кивнула, и она облегченно улыбнулась.

- Эти люди оказались совсем не способны навредить нам. Они даже не смогли попасть внутрь. И когда они размахивали своими инструментами и прочим, их просто сдувало прочь. Я не могла поверить своим глазам, но также я тогда испытала и огромное облегчение. Спасибо, леди Розмэйн. Я рада, что оказалась здесь.

Похоже, за последние несколько дней ее научили называть меня «леди Розмэйн». Это был такой разительный контраст с ее повседневной простонародной речью, что это было почти забавно.

Тор, послушав, что сказала Нора, тоже поднял глаза.

- Я ... я был очень рад увидеть, что несмотря ни на что, как бы они не старались, они не смогут забрать у меня Нору. И мы здесь получаем еду каждый день. Все говорят, что вы та причина, по которой все в приюте едят досыта. Вы ведь совсем маленькая, леди Розмэйн, но теперь я знаю, что вы что-то еще, - выпалили он скороговоркой от возбуждения и так же небрежно и почти невнятно, как всегда. Но его голубым глазам не хватало прежней резкости; теперь он смотрел на меня с уважением и благодарностью.

Серые жрецы на коленях рядом с ним и Норой были ошеломлены, видя, как прямо две сироты говорили со мной, но тот факт, что они теперь обращаясь ко мне с использованием титула показал, что они серьезно поработали над собой, что бы мочь общаться со мной должным образом, особенно с учетом того, как враждебно они были настроены всего несколько дней назад.

- Рик, как мне кажется, жизнь в монастыре сильно отличается от того, к чему ты привык, вы справляетесь? Я уверена, что мэр предоставлял вам всем больше свободы, чем вам доступно здесь.

- Меня безопасность заботит больше чем свобода. Я просто рад снова видеть улыбку Марты. Спасибо, леди Розмэйн. - Взгляд Рика смягчился, когда он посмотрел на Марту, и она ответила ему легкой улыбкой.

Увидев это, все мои сомнения в том, что было ли правильной идеей забирать их у мэра, исчезли. Я хотела сделать все возможное в моих силах, чтобы сохранить эту улыбку. Моей целью было найти решение, которое сработало бы как для горожан, так и для сирот, но я не знала, как изолировать мэра и организовать его падение ... и не хотела.

У меня животик заболел...

На следующий день после посещения сирот у меня была назначена встреча с компанией Гилберта. Итальянский ресторан собирался открыть по возвращению Хьюго и остальных, и нам нужно было обсудить дату и меню во время моего визита. Я также подпишу контракт на продажу метода высаливания Гильдии воска с Бенно в качестве моего представителя.

- Вы не очень хорошо выглядите, леди Розмэйн. Могу я посоветовать отменить вашу сегодняшнюю встречу? - Спросил Фран, с беспокойством вглядываясь мне в лицо, принеся мне завтрак. Должно быть, я выглядела довольно болезненно, раз он подумал, что отмена встречи - хорошая идея, но я только покачала головой.

- Я пойду на встречу. Я хочу увидеть Лютца.

- В таком случае я принесу вам книгу, чтобы вы почитали ее, пока не придет нужное время. Пожалуйста, отдохните, пока можете.

- Я очень благодарен тебе, Фран.

Я провела утро в постели, с присматривающим за мною Франом, читая, пока ждала назначенного времени встречи. Чтение всегда привносило покой в моё сердце, так как моя голова была бы слишком занята осмыслением написанных слов, чтобы думать о вещах которые мне не нравятся.

Наконец прозвенел третий колокол, и я направилась на встречу в комнату директора детского дома.

- Осторожно! - Крикнула Бригитта, быстро схватив меня за плечи и потянув назад.

Я удивленно моргнула и только тогда заметил толстую колонну прямо перед собой. Она оттащила меня назад, прежде чем я успела врезаться в нее.

- Я ... я очень благодарна тебе, Бригитта.

- Я с трудом поверила своим глазам, когда увидела, что вы идете прямо на колонну, - ответила та. - Я считаю, что сегодняшнюю встречу было бы лучше отложить.

Я выглядела так плохо, что даже моя телохранительница посчитала себя обязанной вмешаться и предложить мне изменить свои планы. Но даже сейчас я очень хотела увидится с Лютцем.

Когда я закусила губу, Фран встал передо мной на колени.

- Леди Розмэйн, можно мне тогда хотя бы отнести вас? Если вы настаиваете на том, чтобы присутствовать на этой встрече, я прошу вас хотя бы позволить мне сопроводить вас туда.

- Пожалуйста, так и сделай.

И вот Фран понес меня в покои директора детского дома. Невозможно было проигнорировать то, в каком ужасном состоянии я находилась из-за недосыпания; я бы заснула по дороге на встречу, если бы кошмарные видения ядовитой улыбки Фердинанда не мелькали в моей голове каждый раз, когда я закрывала глаза, вызывая резкую, пронизывающую мой живот боль, вызванную стрессом. Как бы мне ни хотелось, заснуть у меня не получалось.

К тому времени, как мы прибыли в кабинет директора детского дома, представители компании Гилберта уже была там. Лютц, Бенно и Марк уже стояли на коленях , и как только мы обменялись приветствиями, я пригласила их на второй этаж. Они подняли глаза и тут же нахмурились.

О чем они думают? Внезапно мне стало интересно.

Прежде чем мы смогли начать разговор о наших делах, Фран предложил нам перейти в потайную комнату. Это было дольно необычно, потому что он обычно говорил мне не ходить туда, пока дело не дойдет до принятия важных решений. Я удивленно взглянула на него, когда он положил руку мне на спину и осторожно подтолкнул меня к двери, и с болезненным выражением лица он пробормотал:

- Прошу прощения за то, что не был достаточно силен, чтобы помочь вам.

- Что-то случилось? Ты ужасно выглядишь, - сказал Лютц, как только мы вошли. Он тут же положил руки мне на щеки и принялся внимательно рассматривать мой лоб. Его прищуренные зеленые глаза давали понять, что он не позволит мне уйти от ответа.

- Лютц ... - начала я, теплые слезы облегчения навернулись на мои глаза и потекли по щекам, от осознания того, что существует кто-то, кто будет слушать и сочувствовать мне, несмотря ни на какие обстоятельства. Не в силах больше сдерживаться, я вцепилась в него и жалобно заплакала.

- Фердинанд дал мне новое задание, и оно действительно очень сложное. Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора, и от одной мысли об этом меня тошнит, - на одном выдохе выпалила я, прежде чем рассказать им о письме, которое я получила после того, как забрала сирот, о задаче, которую мне поставил Фердинанд. Насколько мне отвратительно построение интриги целью которой является чья то смерть, и то, как ядовитая улыбка Фердинанда не давала мне уснуть по ночам.

Я закончила повторять все, что рассказал мне Фердинанд - что мне нужно всегда ставить приоритет граждан над сиротами, изолировать мэра Хассе, чтобы его можно было безопасно казнить, и так далее - только чтобы получить две совершенно разные реакции: Лютц сердито выкрикнул: «Да ты ни за что не сможешь сделать что то подобное! » в то время как Бенно и Марк удивленно распахнули глаза и произнесли: «как же он снисходителен».

- Что значит «снисходителен»?! Он совсем не снисходительный по отношению ко мне! Мне кажется, что я вот-вот умру! – Выкрикнула я.

- Успокойтесь. Я не это имел в виду, - ответил Бенно, снисходительно махнув рукой.

-Верховный жрец, как обычно проявляет к вам необычную доброту, но я имел в виду, что он крайне мягко отнесся к Хассе. Этот мэр уже был трупом в тот момент, когда он ослушался приказа дворянина, и граждане Хассе лишились своих жизней, как только они собрались вместе, чтобы напасть на монастырь. При нормальных обстоятельствах весь этот город был бы сожжен дотла вместе со всеми его жителями. Вы ведь осознаете это, не так ли?

- ...Э? Все в городе будут сожжены заживо? - Переспросила я, широко открыв глаза в полном недоумении. Я могла понять казнь мэра, но что-то столь резкое и жестокое наказание для всех остальных для меня просто не имело смысла.

- Монастырь представляет собой неприкосновенную для всех остальных собственность, здание, которое эрцгерцог построил по просьбе своей приемной дочери. Нападение на него - то же самое, что и нападение на семью эрцгерцога, и не говорите мне, что вы не знаете, что происходит с людьми, которые нападают на семью эрцгерцога.

Я тяжело сглотнула. Граф Биндевальд, дворянин из другого герцогства, после нападения на меня, был заключен в тюрьму с крайне тяжкими обвинениям в свой адрес. Куча других преступлений, которые он совершил, также, очевидно, были раскрыты путем исследования его памяти, но решающим элементом, определившим его судьбу, было то, что он напал на дочь эрцгерцога.

Преступление, которое считается достаточно серьезным, чтобы посадить в тюрьму дворянина, конечно же, приведет к серьезным последствиям и для простолюдинов. Жители Хассе напали на монастырь с злым намерением вернуть Нору и других сирот, но, учитывая, что они при этом нападении даже не смогли поцарапать дверь и в конечном итоге только поранились сами, я не думала и не воспринимала произошедшее подобным образом. Но если это считается нападением на семью эрцгерцога, то Бенно был прав - было бы странно, если бы в любой момент граждане Хассе не были казнены.

- Хассе был обречен в тот момент, когда их нападение было замечено; они так или иначе будут наказаны. Единственная причина, по которой Хассе все еще можно на карте, в том, что вы и верховный жрец не сообщили об этом эрцгерцогу.

В заключение Бенно сказал, что Фердинанд пощадил Хассе, чтобы это могло послужить для меня познавательным опытом, и что он уже был бы сожжен дотла, если бы у него не было идеи дать мне моё задание. Одна только эта мысль вызывала у меня мурашки по всему телу.

- Верховный жрец сказал, что это будет хороший опыт обучения, не так ли?

Честно говоря, я думаю, что он совершенно прав, - с категоричностью в голосе произнес Бенно. - Люди Хассе столько законов нарушили, что им было бы некому и некуда жаловаться, если бы даже весь их город сгорел, поэтому не имеет значения, если вы проиграете. Просто приложите к выполнению задания все свои силы. Вскармливание оппозиции и противодействие соперникам - это то, чем занимаемся даже мы, купцы, и если вы собираетесь жить и дальше как дочь эрцгерцога, вам рано или поздно придется научиться этому. Не нужно чувствовать себя виноватой из-за наказания преступников.

Но я просто не могла так воспринимать сложившуюся обстановку. Я продолжала молчать, и Марк, криво улыбнувшись и немного задумчиво прищурившись, произнес:

- Я считаю, что хозяин Бенно прав. Когда человек, который должен был обучить его торговому делу, умер, у него не осталось другого выбора, кроме как развивать свои навыки купца, набивая в этом ремесле множество шишек. Если у вас есть возможность учиться под руководством учителя, я советую вам, пока вы можете, максимально её использовать.

Они оба были правы. Теперь, когда я была дочерью эрцгерцога, мне нужно было научиться строить заговоры против других, чтобы выжить самой. Но продумывание и исполнение этих заговоров пугало меня.

- Ты произнес эти слова так просто и легко, но от одной мысли о том, чтобы начать планировать падение других, меня тошнит. Я просто ... Я просто не могу этого сделать, - сказала я, качая головой, и цепляясь за Лютца.

- Тогда просто измените то, как вы думаете об этом, - вмешался Лютц, похлопав меня по голове. Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, и он улыбнулся своей обычной поддразнивающей улыбкой:

- Тебя тошнит, потому что ты обдумываешь как свергнуть мэра обвинив его в преступлении которого он не совершал. Как насчет того, чтобы воспринимать все это как план по спасению Хассе от сожжения дотла эрцгерцогом? Значит, ты планируешь не падение одного человека, а спасение множества людей. В конце концов, Верховный епископ Эренфеста - настоящая святая, которая может даровать истинные благословения.

И тут все встало на свои места. Как будто я наконец-то сняла с глаз мешавшую мне видеть повязку. Мне просто нужно было смотреть на ситуацию не как на интригу с целью свержения мэра, а как на спасение людей Хассе от казни, которая им грозила в противном случае. Когда я подумала об этом в таком ключе, я почувствовала себя гораздо лучше.

- Верховный жрец сказал вам организовать противодействие мэру, изолировать его, и что бы в городе не возникло никаких беспорядков как во время этого, так и после, верно? Если вам удастся все это сделать, все закончится казнью одного мэра. Давайте подумаем, что мы можем сделать, чтобы спасти как можно больше жизней.

- Хорошо! - Воскликнула я. - Граждане Хассе наверняка не пылают ко мне любовью после того как я украла их сирот, поэтому я думаю, что мы должны начать с того, чтобы исправить это … - начала я, но Бенно в следующий миг расцепил меня с Лютцем.

- Не спешите. Хассе никуда не денется, так что позвольте себе отдохнуть от этих мыслей. Очередь думать об этом настанет, когда мы откроем итальянский ресторан.

- ... Бенно, ты тоже собираешься помогать?

- Не то чтобы я мог отклонить просьбу приемной дочери эрцгерцога. За это меня ведь могут и казнить, - ответил тот с поддразнивающей улыбкой. - Но взамен на мою помощь, не думайте о Хассе некоторое время. Вам нужно сначала объявить об открытии итальянского ресторана, и у вас сейчас не то лицо с которым можно показываться на публике. Хорошенько выспитесь.

- Леди Розмэйн, вы не особенно ловки, поэтому одновременное ведение двух столь непростых дел, скорее всего, приведет к неудаче в обоих начинаниях. Давайте сначала вложим всю нашу энергию в итальянский ресторан, чтобы потом мы могли вам помочь, - с яркой улыбкой произнес Марк.

Теперь у меня были люди, которые были готовы помочь мне обдумать невыполнимую задачу и вдобавок беспокоились о моем здоровье. Я с облегчением выдохнула, как будто выдыхала все давление, которое давило до того на мое сердце.

- Думаю, теперь я, наконец, снова смогу уснуть. Я уже чувствую, что устала.

- Приберегите сон на тот момент, когда собрание закончится, идиотка. Как только мы закончим этот восковой контракт, мы обсудим итальянский ресторан, - сказал Бенно. - Давайте разберемся с этим снаружи, вместе с Франом.

И мы вышли из потайной комнаты. Фран тут же посмотрела на меня и, увидев, насколько я лучше выгляжу, облегченно улыбнулся.

Мы, как и планировали, закончили восковой контракт, затем перешли к обсуждению итальянского ресторана. Открытие должно было состояться после большого собрания в Гильдии Купцов, чтобы привлечь кучу владельцев больших магазинов Эренфеста, и большинство приглашений, которые разослал Бенно, были возвращены с положительными ответами.

- Что вы планируете для меню? – Осведомилась я.

- Я думаю, что было бы разумно туда включить нечто сезонное, но ... - Бенно замолчал на полуслове, вежливо улыбнувшись. Другими словами, он хотел, чтобы я придумала для него меню.

- Учитывая, что на этот раз вы не обслуживаете эрцгерцога, могу ли я предложить менее сложное меню?

- И почему же?

- Потому что люди привыкают к тому, что им дают. Оставив свои самые впечатляющие блюда на потом, вы сможете еще больше удивить их, когда они придут второй раз, - ответила я, начиная придумывать меню, учитывая, какие фрукты и овощи были доступны в этот сезон.

Качественной закуской может послужить многослойный салат миллефойле[1] с использованием в качестве наполнителя приготовленной на пару птице, с добавлением нарезанных помов и репо подобных овощей, украшенный мериловым маслом и травами после их маринования в вине и соли, а затем нанесенные сверху салата.

Также мы могли бы приготовить минестроне[2], похожее на обычный овощной суп. Клиенты, вероятно, будут удивлены вкусом консоме, а учитывая, что все в городе привыкли есть суп, который на вкус был исключительно соленым, нам даже не пришлось бы из кожи лезть что бы сделать двойной консоме.

Первым основным блюдом могли стать спагетти в белом соусе с кучей сезонных грибов. Белый соус был очень хорошо принят всеми пробовавшими его дворянами, особенно у эрцгерцога, так что я могла быть уверена, что и сейчас он будет пользоваться большим успехом.

Что касается второго основного блюда, я рассматривала в его качестве котлету из свинины. Свинину в это время года добыть легче, чем говядину, поэтому было бы разумно ее приготовить, к тому же мы могли бы поменять мясо на куриное, когда захотим сэкономить. Жареная еда здесь была довольно дорогой, так как в ней использовалось много дорогого масла, поэтому вместо этого мы можем замариновать грудку в соли и вине, чтобы сделать ее нежной и вкусной.

Кстати, больше всего Карстедту пришлись по вкусу котлеты из свинины.

Десертом может быть новейший фруктовым фунтовый кекс Лейзы или пирог из бирне на выбор.

Продумывая вслух меню меню, я увидела, как Бенно и Марк записывают все сказанное мною в свои диптихи. Когда все было решено, мы перешли к тому, что будем делать в день открытия.

- Правильно ли я понимаю, что вы сможете прийти и объявить об открытии, леди Розмэйн? Мы можем послать карету в храм, как только прозвенит четвертый колокол, - сказал Бенно. Из подтекста я сделала вывод, что он не хотел, чтобы я приехала слишком рано, поэтому я пошла дальше и записала себе на диптихе: «После четвертого звонка. Без спешки».

- Безусловно. В конце концов, мне после этого будет нечего делать, так как я вернусь в храм сразу после объявления.

- Мы просим только, чтобы вы заботились о себе должным образом.

Или, другими словами: «Ты выглядишь больной. Убедись, что тебе станет лучше до дня открытия».

И таким образом, моя встреча с компанией Гилберта подошла к концу.

Передо мной по-прежнему стояла поставленная Фердинандом задача, но теперь, когда я изменила свой взгляд на неё, у меня было совсем другое настроение. В эту ночь я впервые за много дней хорошенько выспалась. Я проснулась, прекрасно себя чувствуя, и провела дни перед открытием итальянского ресторана, расслабляясь, отдавая приоритет своему выздоровлению превыше всего.

Сначала я писала содержание новой книги с картинками, затем готовилась к предстоящему Фестивалю урожая, а затем, наконец, написала письмо Эльвире, в котором сообщала, что моему художнику нужны инструменты для рисования, и я предоставлю одну иллюстрацию бесплатно, если она сможет их предоставить.

... Фердинанд сказал мне не делать новых печатных иллюстрации Вильмы, но он ничего не сказал о ее рисунках! И я ни в коем случае не нарушаю свое обещание. Хе-хе-хе.

В день открытия итальянского ресторана, я рано приступила к обеду, не желая, чтобы мой желудок заурчал во время объявления и поставил меня в неловкое положение на глазах у всех присутствующих. После обеда Моника одела меня в одежду, подходящую для благородной девушки, дополнив образ причудливой шпилькой для волос, которую мы обычно использовали для только церемоний.

Вскоре, после четвертого колокола вошел Фран в своей обычной одежде и сообщил мне, что прибыла карета.

- Тогда я отправляюсь.

- Мы ждем вашего скорейшего возвращения, леди Розмэйн, - отозвались на это другие мои слуги.

Приехав в итальянский ресторан, я прошла через дверь в холл. Там я обнаружила около двадцати мужчин на коленях, каждый из которых был владельцем большого магазина. Так как они стояли на коленях, находясь теперь на одном уровне со мной, я могла видеть, что все они смотрели на меня с удивлением и потрясением - вероятно, удивлялись они тому, увидев, что я действительно столь юна, либо начинали сомневаться, что я действительно Верховный епископ, так как на мне не было белой церемониальной рясы.

- Я молю о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, которой одарила нас Шутцария, богиня ветра, - сказал глава гильдии, преклонив колени, стоя впереди всех собравшихся.

Я влила немного маны в свое кольцо и ответила благословением:

- Пусть Шутцария, богиня ветра, благословит эту встречу.

Мана, истекающая из моего кольца, преобразовалась в желтый свет благословения. Скорее всего, все здесь уже видели и получали благословение, когда посещали дворянские особняки в Благородном квартале, поэтому все следы сомнения мгновенно исчезли с лиц мужчин, сменившись нахмуренными лбами и напряженными, жесткими взглядами.

- Я Розмэйн, назначенная Верховным епископом волею Ауба Эренфеста.

Затем я объявила, что вложила в итальянский ресторан Бенно деньги, после того, как он помог мне построить мастерскую для помощи приюту при храме, и что я занимаюсь распространением книгопечатания по всему герцогству по приказу эрцгерцога.

- Бенно и Густав помогали мне в распространении печатного дела, - продолжила я с улыбкой. - Может случиться так, что я попрошу вашей помощи в будущем, и, когда придет это время, я буду признательна за ваше сотрудничество.

Я почти мгновенно ощутила на себе, голодные, жаждущие денег взгляды. Бенно, глава гильдии, его сын и даже Фрейда направили на меня голодные взгляды, как будто выискивая подходящее место для укуса. Напряженная атмосфера купцов, жаждущих денег, вызвала у меня некоторую ностальгию, и я начала объяснять, как работает система ресторана «только по представлению».

- Для входа в этот ресторан требуется представление, и мы обслуживаем только избранных клиентов. Поскольку я, Верховный епископ и дочь эрцгерцога, тоже буду иногда посещать этот ресторан, здесь могут есть только те, кому действительно можно будет доверять, - сказала я, не давая никому возможности пожаловаться на систему представления, показывая, что за её введением и соблюдением стою я лично.

Все владельцы магазинов послушно кивнули, зная, насколько устрашающей может быть знать.

- «Как поставщик рецептов кушаний, которые подаются здесь, я гарантирую, что еда соответствует той, что едят дворяне. Пожалуйста, убедитесь в этом сами.

При этом официанты тут же начали закатывать в зал тележки с едой. Закуски были такими же, какие я ела на обед. Я посмотрела на владельцев магазинов у которых от удивления расширились глаз, при виде того как расставлялись тарелки, и поняла что они уже на крючке.

- Я полагаю, что мое присутствие излишне отвлечет вас от вкуса еды, поэтому я ухожу. Я с нетерпением жду вашего будущего покровительства ресторану.

После открытия, мы с Франом сразу же отправились к выходу, куда нас проводили Марк и Бенно, в храм мы вернулись на карете.

- Открытие прошло с огромным успехом, все было просто отлично. Владельцы магазинов не могли поверить насколько вкусна была поданная еда, и после еды все они принялись изо всех сил подлизываться к Хозяину Бенно, и чтобы получить возможность в будущем оказать услугу Верховному епископу, - с улыбкой описывал что произошло вчера, в день открытия Лютц.

Мы потратили больше года на подготовку итальянского ресторана, поэтому ничто не могло сделать меня более счастливой, чем услышать, что открытие прошло так хорошо. Надеюсь, этот успех будет сопутствовать как и ресторану так и нам.

- Клиентам это понравилось, но, ну ... - Бенно замолчал, одарив нас с Лютцем улыбкой, полной противоречивых чувств. Мы оба посмотрели на него, гадая, не возникло ли какой другой проблемы.

- Что-то произошло? – Спросила я.

- Похоже, что Хьюго хочет как можно скорее стать придворным поваром. Видимо, он получил приглашение от эрцгерцога. Сказал, что мы должны быть готовы к тому, что он уйдет, как только он закончит подготовку своей замены.

- Он действительно получил прямое приглашение от эрцгерцога. Но вы уверены, что он и вправду так спешит? Я думала, он хочет подождать до окончания фестиваля звезд ... О!

Я все еще помнила как улыбался Хьюго, говоря что он не хотел становиться придворным шеф-поваром, потому что у него была девушка, на которой он хотел жениться, но в следующий миг это воспоминание развеялось как пыль на ветру. Я безуспешно подыскивала слова в его оправдание, пытаясь найти объяснение столь внезапной перемене, неужто у него не сложилось с его девушкой? Но Бенно похоже отлично понимал что я думаю и хочу сказать, так как он улыбнулся и объяснил:

- ... Да, наверное, это и произошло. Он самолично сказал мне: «Я стану придворным поваром, как только обучу кого-нибудь на замену. Все, с женщинами я больше не связываюсь, лучше сосредоточусь на овладении искусством готовки.

Похоже, она рассталась с Хьюго ... Не могу сказать, что удивлена; отношения на расстоянии это очень тяжело.

[1] Миллефойле – буквально «Тысяча слоев», хоть и похоже, но не «Наполеон», используется тот же принцип многослойности, делаются как и сладкая выпечка так и салаты.

[2] Известнейшее первое блюдо итальянской кухни, густой овощной пикантный суп с использованием сезонных овощей с добавлением пасты или риса. Готовится только из свежих овощей. Есть много видов министроне (министроне по генуэзски, по милански и т.д.) все зависит от используемых в нем ингредиентов.

Обсуждение того что нужно сделать в Хассе

Позаботившись о процветании итальянского ресторана, я хотела сосредоточиться на выполнении своей миссии в Хассе. А поскольку представители компании Гилберта уже находились в моей потайной комнате, сейчас было идеальное время обратится к ним за помощью.

- Как вы думаете, с чего мне следует начать?- Спросила я. - Теперь, когда я знаю, что Хассе может сгореть в любой момент, мне сложно сосредоточиться на чем-то другом.

Бенно потирая подбородок, на мгновение опустил вниз взгляд своих темно-красных глаз.

-Самая большая проблема с Хассе в том, что люди там просто недостаточно знают о дворянах; они не понимают, насколько велик совершенный ими грех. И именно это должно быть вашим первым шагом.

Люди, живущие в городе Эренфест, знали, что нельзя жаловаться, даже если дворянин убьет их дочь, поэтому они, конечно, не осмелились бы перейти к каким либо действиям из-за того, не говоря уж о сиротах, которые не имели для них какого либо большого значения. И даже за миллион лет они не дойдут до такой глупости, чтобы напасть на здание, принадлежащее эрцгерцогу.

- Но для полной ясности - вы тоже сделали большую ошибку. Если у мэра уже был контракт на продажу этих сирот чиновнику, то этот небольшой инцидент вызовет много жалоб от дворян по отношению к вашим действиям.

- Если предположить, что он продавал их, чтобы поддержать город зимой, то это были средства, которые он не мог позволить себе потерять, - добавил Марк. - Для простолюдинов, связи с дворянами, могут быть самой настоящей разницей между жизнью и смертью.

Глядя на ситуацию с новой точки зрения, я не могла не начать сочувствовать Хассе немного побольше. Может, я и вправду вела себя как самый настоящий самовольный и жестокий аристократ, забрав у них сирот.

- Я, наверное, могу рассказать это только потому, что много хожу в храмовый приют, но ... - произнес Лютц, прежде чем перейти к объяснению, насколько сироты, выросшие в храме, отличались от других сирот в городе.

Здесь в храме воспитывались дети, рожденные серыми жрицами, вместе с теми, кто потерял родителей до крещения. Но детские дома за пределами храма были частью независимого городского сообщества - сообщества, в котором сироты, растились и воспитывались городскими властями, а не их родителями. По этой причине они также рассматривались как собственность городской общины - их кормили на деньги города, а затем заставляли работать, чтобы вернуть эти деньги. В случае необходимости их можно было бы даже продать скопом постороннему покупателю.

- Я слышала об этом от Фердинанда. Он сказал, что мэр имеет право продать сирот, поскольку он их и вырастил. В храме же этим занимается Верховный Епископ.

Это означало, что храму было все равно, что я делаю с храмовыми приютами. Я могла бы осчастливить сирот незаслуженными удобствами, или я могла бы загонять их до полного изнеможения, чтобы сэкономить всего лишь немного денег - в любом случае Фердинанд не смог бы ничего сделать, кроме как пожаловаться. Последнее слово было за мной, Верховным епископом. Именно поэтому Фердинанд был в значительной степени неспособен сделать что-либо, когда служил под началом предыдущего Верховного епископа.

- К тому же, - продолжал Лютц, - храмовые сироты в конечном итоге становятся серыми жрецами и жрицами, но они остаются в приюте даже после того, как вырастут, верно? Что ж, парням в Хассе, когда они вырастают, дают поля.

В храме некоторые сироты продавались в качестве слуг знати, а другие становились свитскими слугами синих жрецов и жриц, но большинство из них так и оставались в приюте.

В Хассе, однако, сироты, когда они достигли совершеннолетия получили независимость, становясь гражданами. Но женщинам давали такие маленькие участки земли, что им было невозможно выжить в одиночку, заставляя их тем самым искать помощь, в виде мужа. Мужчины без родителей считались отличным уловом, поскольку семья женщины могла принять его к себе, не расставаясь с дочерью, но поскольку у женщин без родителей не было средств на приданое, их замужество как правило, оборачивалось несчастными браками. По словам Лютца, они либо становились вторыми женами пожилых мужчин, о которых нужно было заботиться, либо оказались в ловушке брака с мужем любящим распускать руки.

- Где бы это не происходило, люди, лишенные родственной поддержки, в конечном итоге страдают больше всех, - словно выплюнул Бенно, качая головой, как будто символически избавляясь от своего болезненного прошлого. - Вы дочь эрцгерцога, поэтому, вы имеете право забрать сирот. Но если вы подумать о сиротах как о товаре, то со стороны это выглядит как если бы аристократ, использовал свою власть, чтобы нагло, на виду у всех забрал себе чужие товары, в которые кто-то другой вложил много денег. Они не могут обратится с публичной жалобой, но можете быть уверены, что они будут очень злы. Здесь вам обязательно нужно будет об этом позаботится, иначе это обязательно принесет вам в будущем неприятности.

Бенно так же сказал, что мне нужно использовать свое положение дочери эрцгерцога, чтобы переговорить с чиновником, расторгнуть заключенный им контракт, а затем заплатить мэру столько, сколько стоят сироты, чтобы он и город не держали на меня обиду. Все это я записала на диптихе; это был гораздо более практичный и понятный совет, чем все, что дал мне ранее Фердинанд.

- Кроме того, не надо мучиться над подобными вещами в одиночку. Если вы в чем-то не уверены, спросите Верховного жреца. Скажите ему, к каким выводам вы пришли, и он, без сомнения, даст вам конкретные советы и поправит вас если вы в чем то ошибаетесь. Он ведь сказал, что научит вас, не так ли?

Я оторвала взгляд от своего диптиха, перевела взгляд с Бенно на Лютца и затем на Марка, затем медленно кивнула.

- Вдобавок ко всему, вас до относительно недавнего времени так занимали трудности со здоровьем, что вам попросту не хватает знаний о том по каким правилам живет мир вокруг вас и люди в нем. Кроме того, ваше восприятие мира, сейчас состоит из множества противоречащих друг другу образов жизни – тут и используется ваш опыт в качестве купца, жрицы а теперь и дворянки – каждый из них борется за главенство, что сделало ваш взгляд на окружающие вас вещи и отношения между людьми очень необычными в глазах всех остальных. Если вы не определитесь со своим восприятием мира, не проясните его для окружающих, то тогда и Верховный жрец не сможет понять хода ваших мыслей.

Как и все остальные, Фердинанд очень часто не мог предположить, о чем я думаю. Он знал только как воспринимать окружающий мир с точки зрения аристократа, поэтому Бенно и посоветовал мне использовать слова, чтобы преодолеть эту пропасть между нами. Но мы никак не могли бы провести подобный разговор с использованием запутанных эвфемизмов аристократического стиля речи; нам нужно будет для этого провести встречу один на один в потайной комнате.

- В любом случае, вы должны узнать, сколько времени у вас есть, чтобы что-то сделать с Хассе. Спросите, сможете ли вы спасти сам города, казнив только мэра, и ожидает ли он от вас именно этого. Поговорите с чиновником, который пытался купить сирот, и щедро заплатите за них мэру, а затем, после всего этого, поговорите с самими горожанами.

Я кивнула и записала на своем диптихе все, что мне рассказал сейчас Бенно.

- И еще один момент - спросите его, можно ли вам распространять слухи через купцов, - продолжил он.

- Что за слухи?

- Давайте посмотрим ... Слух о том, что милосердный и сострадательный Верховный епископ скорбит о Хассе, поскольку нападение на монастырь подвергло риску весь город и сделало вероятным такое развитие событий, что даже те, кто не участвовал, будут казнены, - сказал Бенно.

Марк улыбнулся и добавил:

- Это не только подчеркнет вашу милосердную натуру, но и заставит люде не только осознать глупость мэра, так и то, насколько ужасающей властью обладают дворяне. Подобная новость, услышанная от совершенно посторонних людей, не жителей Хассе, наверняка заставит их задуматься о последствиях их действий, так же она заострит внимание на вопросе, кто возьмет на себя ответственность за нападение на собственность эрцгерцога. Мы вызовем этим одновременно страх и недовольство, установив среди населения глубокий страх перед дворянами.

Как ни странно, размышления о том, какие слухи следует распространить, сделало Марка еще более оживленным, чем обычно.

- Если мы распространим этот слух среди владельцев больших магазинов и предупредим караваны, выезжающие через восточные ворота, чтобы они были осторожны возле Хассе, каждый купец в городе узнает об этом к концу дня. Если есть у торговцев и есть что то лучших других, так это безумно хорошая информационная сеть, - добавил Лютц, задумчиво приложив руку к подбородку. – Я полностью уверен, что они все тоже поверят в это, так как они только что видели тебя и Хозяина Бенно в итальянском ресторане. Все, что компания Гилберта скажет о Верховном епископе, будет пользоваться очень большим доверием.

Я не ожидала, что мои новые связи с владельцами магазинов так быстро пригодятся. Мои глаза заблестели от возбуждения, но тут Бенно поднял руку, успокаивая меня.

- Лютц прав, распространять эти слухи будет легко. Проблема в том, что они также узнают, что Хассе напал на монастырь. Не уверен, хочет ли Верховный жрец, чтобы эти сведения получили широкое распространение.

- Пожалуйста, свяжитесь с нами, как только Верховный жрец даст вам ответ; битвы, подобные этой, - это те в которых я силен. Этот мэр не заслуживает ни милосердия, ни сострадания, и это возможность для меня уничтожить его, используя все способы, какие только у меня есть, - сказал Марк. Его глаза сияли жизнью, и сам он улыбался какой то темной улыбкой.

Обычно он был этаким добрым дворецким, что я, удивленная этой переменой даже немного отшатнулась, и, когда я посмотрела на него широко открытыми глазами, Бенно засмеялся и прошептал, что Марк был оскорблен тем, как грубо отнесся к ним мэр.

О, верно. Они ведь действительно говорили, что мэр и чиновники обращались с ними просто ужасно. Думаю, для Марка это прекрасная возможность отомстить.

[[image:/storage/reader-images/615dd72f9db55415a8263b0050ce05b6077a2150.jpg]]

Закончив обсуждение Хассе, мы перешли к обсуждению зимних приготовлений в этом году.

- Я хочу вместе с компанией Гилберта начать подготовку приюта к зиме. Поможете ли вы мне в этом?

- Я не против, но разве вы не слишком рано начинаете готовить детский дом к зиме? - Спросил Бенно, поглаживая подбородок и вспоминая прошлый год.

Я покачала головой:

- В прошлом году нам приходилось скрывать все от синих жрецов и Верховного епископа, и мы едва закончили с подготовкой, как закончился Праздник урожая. Но в этом году я Верховный епископ, поэтому нам не нужно беспокоиться, как раньше. Мы можем делать все это одновременно с вами.

Марк кивнул и начал делать записи на своем диптихе.

- Все работники мастерской Розмэйн – трудолюбивые люди, и их помощь с лихвой компенсирует дополнительный труд, который для этого потребуется. Если вы можете составить список того, что вам нужно, соотносящийся с нынешним населением приюта, тогда мы сможем организовать все сразу. - Он был так же быстр и знающ, как всегда, и я была уверена, что все будет сделано как должно, если мы предоставим ему право действовать по его усмотрению.

- Спасибо. Также, пожалуйста, отправьте карету в монастырь во время Фестиваля урожая. Священники в Хассе тоже будут оставаться в храме на зиму, и мы хотели бы вернуть их сюда до того, как начнутся зимние приготовления. Мы снова дадим стражников для вашей охраны.

- Это конечно добавит нам работы в одно из самых занятых времен года, но все вполне выполнимо, - ответил Бенно, подумав над моей просьбой. – В монастыре и итальянском ресторане уже все налажено, и теперь все довольно спокойно по сравнению с тем, насколько я был занят в последнее время.

Он определенно казался менее заваленным работой, чем раньше. Похоже, пик его занятости наконец прошел.

По результатам моего разговора с представителями компании Гилберта, записанным на моем диптихе, я составила список всего, что мне нужно было сделать. Главным из них был разговор с Фердинандом.

- Можно ли провести сегодня обсуждение в другом месте? - Спросила я, глядя в сторону потайной комнаты. Фердинанд на мгновение опустил взгляд, затем встал на ноги и сказал:

- Очень хорошо, - прежде чем открыть дверь потайной комнаты.

Когда мы вошли внутрь, я села на своё привычное место и перевела взгляд на составленный мной список.

- Ты выглядишь намного лучше, чем описывалось в отчете Франа, - сказал Фердинанд, слегка нахмурив лоб. Фран, очевидно, так беспокоился обо мне, что сообщил об этом Фердинанду.

- Он ничего не преувеличил - я действительно не могла заснуть последние несколько дней и выглядела настолько больной, что даже мои телохранители предлагали мне отменить мои планы. Мне удалось снова заснуть только после встречи с компанией Гилберта, обсуждения с ними сложившейся ситуации и нового взгляда на вещи.

- … Понятно, - без особой энергии в голосе негромко проговорил Фердинанд.

Честно говоря, он выглядел намного хуже, чем я. Фердинанд использовал те же зелья, которые он часто заставлял пить меня, вынуждая себя все время оставаться бодрым. Он всегда считал, что любая проявленная тобой слабость будет использована другими, поэтому он редко так явно выказывал свою слабость.

- Мне кажется, что это как раз вы сейчас плохо выглядите, Фердинанд.

- Это потому, что меня донимают бесконечными жалобами на то, что я слишком суров к тебе.

Очевидно, он обсуждал мое истощение с другими, но Карстедт и Сильвестр накричали на него за то, что он зашел слишком уж далеко. И даже Фран хотя и обиняками но выказал свое недовольство.

- Они обратились ко мне с необоснованной просьбой подбодрить тебя чем-то другим, кроме книг, но теперь, когда ты выздоровела, я думаю, в этом больше не будет необходимости, - снисходительно продолжил Фердинанд, отводя глаза в сторону. Оказалось, что ему на ум не пришло ничего кроме книг что могло бы обрадовать и заинтересовать меня.

Фердинанд обычно придерживался образа человека, с холодным и невозмутимым выражением лица, знающего все о мире вокруг и владеющего какими угодно навыками. Но сейчас он был по настоящему смущен. Это было действительно редкое зрелище.

Охохо ... Я не хочу упустить подобную возможность повеселиться.

- О, ну тогда этого не избежать, раз ваша задача подбодрить и развеселить меня. Ну же, продолжайте. Сделайте же это.

- Я решил, что в этом нет никакой необходимости. Хотя, если у тебя есть какие-то конкретные нужды, расскажи мне о них, - сказал он, бросив недовольный взгляд.

Прежде чем ответить, я поджала губы и затем продолжила, рассказав что

Бенно и Марк объяснили мне, в каком опасном положении находится Хассе, и что Лютц также рассказал мне, чем храмовый приют отличается от городских приютов.

- Погоди, ты хочешь сказать, что не представляла последствий нападения на монастырь? - спросил похоже ошеломленный Фердинанд.

- Но ведь это же просто здание ... Они даже не поцарапали его. Я конечно знала, что нам нужно защитить сирот, но я не думала, что нападение на монастырь будет считаться мятежом, - запинаясь, ответила я, пытаясь объяснить, что я только что выяснила вместе с представителями компании Гилберта. - Бенно сказал мне что то, что мое восприятие окружающего мира, слишком сильно отличается от того как видят все вокруг другие люди.

- Что ты имеешь в виду?

- Бенно сказал, что мое восприятие мира слишком пострадало из – за того что по слабости здоровья я мало имела дела с внешним миром, и что мой здравый смысл, восприятие мира, составлено из смеси взглядов на него бедняков, купцов, слуг и дворян, но ... большая часть моего взгляда на мир на самом деле основана на моей старой жизни. До того, как я попала сюда. -

Фердинанд использовал магический инструмент, чтобы увидеть мои воспоминания о моей жизни как Урано, поэтому я подумала, что он то поймет, что общепринятые правила поведения и восприятия моего прошлого мира полностью отличается от здешних.

- Прошло около трех лет с того момента, как я очнулась здесь и начал жить в этом мире, - продолжила я, - но в то время я жила как дочь солдата, будущая ученица купца, а затем послушница храма. Теперь я аристократка и приемная дочь эрцгерцога, но не имею полного представления о благородной культуре. И что еще более усложняет ситуацию, что мои взгляды и образ мышления не похожи на те, которыми обладают родившиеся в этом мире.

- ... Я не совсем понимаю. Что ты пытаешься сказать? - Вопросил Фердинанд. Он провел всю свою жизнь в благородном обществе, поэтому было логично, что он не сразу понял концепцию существования разных точек зрения и ценностей. Я замолчала, пытаясь придумать хороший пример, а потом вспомнила, как Фердинанд кривился, глядя на сирот в монастыре.

- Фердинанд, подумайте, что бы случилось, если бы вас внезапно изгнали в нижний город и заставили там жить. Вы скривились, когда увидели, что сироты ели не используя столовых приборов, руками, верно? Что ж, вам бы пришлось копировать их, при этом вам еще пришлось бы считать что все ваши прошлые манеры и все что вы знаете, бесполезны и неправильны.

Вспомнив сирот, Фердинанд недовольно нахмурился.

- Вы бы думали о том, насколько это грязно и как сильно вы ненавидите копировать окружающих, задаваясь вопросом, почему они вообще так себя ведут и почему вы так отличаетесь от них. Но независимо от того, как вы себя чувствуете, вам придется начинать есть руками и изменять свою речь и образ жизни, что бы они соответствовали тому как ведут себя окружающие. Мне очень, очень, очень не нравилось это делать, но это было то, что мне нужно было сделать, чтобы выжить в нижнем городе.

- ... Это определенно было бы очень непросто. Молодчина, что выжила.

- сказал Фердинанд, его похвала имела больший вес, чем любой комплимент, который я получала от него раньше. Но я только с улыбкой покачала головой:

- И я до сих пор не преодолела эту проблему. Мне стало легче жить, поскольку мое окружение улучшилось, но мои взгляды и восприятие окружающего мира по-прежнему полностью отличается от таковых дворян. Я совсем не так смотрю на мир, как вы.

- Судя по твоим воспоминаниям, ты, кажется, жила очень хорошо в своей прошлой жизни. Разве ты не принадлежала к знатному роду? - Спросил Фердинанд. К моему удивлению, его опыт изучения моих воспоминаний заставил его подумать, что я была дочерью высшего дворянина. Хотя, честно говоря, если сравнить уровень жизнь в Японии со здешним, я и вправду жила жизнью высшей знати.

- У нас нет жесткого разделения на классы. Если внимательно присмотреться, там было много мелких различий, например, между владельцем большого магазина и владельцем небольшого стенда, но там, где я жила, не было дворян.

- Это ... конечно нечто удивительное. Похоже, мне нужно будет с самого начала продумать и составить план твоего обучения, - сказал Фердинанд со вздохом, прикладывая руку ко лбу. Он, по-видимому, спланировал мое образование, исходя из предположения, что я уже знала по крайней мере кое-что из того, что должна была знать девушка ведущая происхождение из семьи высшей знати. Это объясняло, почему он с самого начала был таким жестким.

- Итак, к какому выводу ты пришла относительно Хассе? Если ты решила что тебе это не по силам, то я справлюсь со всем и сам.

- Нет, все мне по силам! Я уже придумал с Бенно и остальными план, - объявила я, показывая список.

- ... Трудно поверить, что это слова человека, который не мог из – за этого заснуть. Тогда зачем я терпел этот ор на себя? - С горечью пробормотал он.

- Мне очень жаль. Но это правда, что я не хотела этого делать и что из-за этого я потеряла сон.

Когда я начал перечислять то, что мне сказали Бенно и Марк, Фердинанд с большим интересом наклонился вперед.

- Понимаю. Это решение, которое может предложить только человек с глубокими связями в нижнем городе. Интересно ... Я разрешаю тебе использовать торговцев для распространения слухов; делай так, как они предложили. Что касается обсуждения вопросов с Кантной в квартале дворян, я буду сопровождать тебя, чтобы научить еще одному способу общения с дворянами. Это будет несколько нестандартный метод, но ты только станешь сильнее, изучив различающиеся способы действий

Оказалось, что Фердинанд действительно намеревался извлечь из этой неразберихи с Хассе как можно больше пользы для меня.

- Гм, Фердинанд ... Не думаете ли вы, что было бы разумно научить всему вот этому и Вилфрида тоже? Учитывая, что я удочерена, эрцгерцогом станет Вилфрид, даже если я выйду за него замуж, верно?

- Это действительно так, - вздохнул Фердинанд. - Как ты уже слишком хорошо знаешь, Вилфрид очень похож на Сильвестра как внешне, так и по характеру. Это означает, что необходимо будет обучить кого-то, кто сможет служить его правой рукой - или, в данном случае, правой женщиной. Такова конечная цель твоего обучения. Теперь, когда ты ребенок эрцгерцога, ты должна стать той, кто сможет прикрыть уязвимые места следующего эрцгерцога.

По словам Фердинанда, выходило что мне предстоит повторить его собственный жизненный путь. Я не могла с уверенностью сказать, работал ли он столь усердно, чтобы поддержать Сильвестра, потому что он пытался добиться места в Эренфесте в качестве сводного брата, которого презирала его приемная мать, или он просто пытался оправдать ожидания, направленные на него со стороны тех, кто его окружал. Но одно я знала наверняка: я не хотела, чтобы он навязывал мне свои ценности.

- Фердинанд, я считаю, что это неправильно.

- Что именно?

- Вилфрид и Сильвестр могут быть похожи друг на друга, но они не одинаковы. Сейчас еще рано говорить, сможет ли Вилфрид отыгрывать образ зрелого и ответственного эрцгерцога, как это делает Сильвестр.

Фердинанд нахмурился и немного приподнял подбородок, призывая меня продолжить.

- Я думаю, что для будущего эрцгерцога имеет смысл получить тщательное, глубокое образование, а его оставшиеся слабости могли бы восполнить члены его свиты. Но зачем делать из ребенка, который сбегает с учебы и столь небрежно относится к своим обязанностям, эрцгерцога? У него ведь есть братья и сестры, поэтому я думаю, что должность эрцгерцога должен достаться тому, кто на самом деле пытается учиться и расти над собой.

Как приемная дочь эрцгерцога, я не против того что бы сделать все возможное, чтобы поддерживать будущего эрцгерцога, который бы упорно трудился каждый день, посвящая себя учебе. Я даже уважала бы кого-то вроде Сильвестра, так как знала, что он все же серьезно относится к своим обязанностям эрцгерцога. Но Вилфрид был просто избалованным мальчишкой; его чувство ответственности было намного слабее, чем у детей из нижнего города, которых брали в подмастерья после крещения. Я не собиралась уважать какого-то дурака, который все время убегал, и если Фердинанд ожидал, что я буду учится всему что он наваливает на меня только для того, чтобы поддержать Вилфрида в будущем, то тогда он сильно промахнулся на этот счет

- Я думаю, вам следует сосредоточиться на обучении Вилфрида, а не меня, поскольку он связан с Сильвестром по крови. - А учитывая, что Фердинанд имел примерно такой же статус, как и у Вилфрида, он мог бы привязать того к стулу и заставить проходить очень насыщенное обучение, пока у того от осознания необходимости и неизбежности дальнейшей учебы не начались нервные срывы. Я не сомневалась, что такие крайние меры были единственным способом заставить Вилфрида осознать, насколько мягко к нему все относились всю его предыдущую жизнь.

Но Фердинанд медленно покачал головой:

- К сожалению, это невозможно.

-...Почему?

- Я презираю глупых бездельников, - твердо ответил Фердинанд, его лицо сейчас было просто смертельно серьезным.

- Всякий раз, когда я вижу Вилфрида и его жалкие попытки бегства от реальности, я ничего не желаю, кроме как заморозить его сердце и толкнуть его в долину отчаяния. Однажды я сказал об этом Сильвестру, и он умолял меня держаться как можно дальше от его сына.

Я вполне понимала, почему Сильвестр не хотел бы, чтобы эта машина по нанесению психических травм находился рядом с его любимым сыном. Я действительно его понимала. Но будущим эрцгерцогам было необходимо хоть и жесткое но безупречное образование. Только я начала прикидывать, что я могу сделать, чтобы заставить Фердинанда согласиться учить Вилфрида, как увидела как он одарил меня той же ядовитой улыбкой, которая ранее довела меня до бессонницы.

- Но в отличие от Вилфрида, на тебя определенно стоит тратить усилия. Вкладываемые в тебя усилия дают неоспоримые и заметными результаты, и твоя точка зрения на события всегда неожиданна, насколько и интригующая. Мне очень хочется, чтобы ты попробовала себя во множестве всяких дел и занятий.

- Н-нет уж, спасибо. Я хочу как можно меньше трудится, и проводить как можно больше времени за чтением книг.

- Как можно меньше, хм ...? Мне очень интересно узнать, откуда берется в тебе эта бесконечная энергия, направленная на все что связанно с книгами. Больше всего я хотел бы произвести вскрытие этого источника энергии.

Э-это неправильно! Он должен обращать нагнетаемым ужасом сердце Вилфрида, а не мое!

Как оказалось, всякий раз, когда эта ужасающая улыбка, наполненная ядом, появлялась на лице Фердинанда, это было признаком того, что он был в исключительно хорошем настроении. Можно было с уверенностью сказать, что в ближайшее время он все еще не будет способен завоевать хотя бы малейшее доверие со стороны любого ребенка. Я, чтобы оказаться от него как можно дальше, слезла со скамейки и начала потирать свои дрожащие от страха руки.

... Когда на лице Фердинанда появляется роботизированное, невозмутимое выражение он выглядит и ощущается добрее всего. Самое страшное в нем - это его улыбка!

Они поменялись местами

- Добро пожаловать домой, леди Розмэйн, - сказал Норберт.

Я вернулась в замок с Фердинандом, будучи вызванной Сильвестром, чтобы доложить о Хассе и Фестивале урожая. Я планировала почитать в своей комнате, пока не настало время встречи, и пока у Фердинанда была работа, которую он должен был выполнить в своем здешнем кабинете.

... У него постоянно есть работа, которую срочно надо сделать, куда бы он ни отправился. Фердинанд очень любит работать, верно я понимаю?

- Бригитта, Дамуэль, пожалуйста, используйте это время, чтобы отдохнуть. Вскоре вам нужно будет сопровождать меня обратно в храм, но я надеюсь, что вам все равно придется по нраву этот перырыв.

- Мы благодарны вам за вашу заботу.

Когда пришло время моей встречи с Сильвестром, Рихарда забрала мою книгу. Я вышла из комнаты, моими телохранителями сейчас были Корнелиус и Ангелика и когда я начала спускаться по лестнице, я увидела Вилфрида.

О, это Вилфрид ... Надеюсь, он больше меня не побеспокоит новыми тупыми жалобами.

Вилфрид, вероятно, пребывал под впечатлением, что я, как приемная дочь Сильвестра вторглась на его личную территорию. Мы были братом и сестрой только по названию, и, во всех смыслах и целях, мы все еще были в значительной степени незнакомцами. Для него это выглядело так, как будто ко мне относились с намного большим благорасположением, чем к нему, несмотря на то, что я была всего лишь удочеренным ребенком, поэтому неудивительно, что он был так расстроен. Но мне то что до того?

Пытаясь сделать вид, что я его не замечаю, мои глаза подсознательно сместились в сторону, чтобы потерять его из виду, но это не помешало мне услышать его наполненный горечью голос:

- Снова идет в кабинет отца ...? Нечестно.

Он скривил при этих словах лицо, как будто он увидел что то очень неприятное и нежеланное, но как же мне хотелось пожаловаться на то, что это происходит снова. Сдерживая желание полностью проигнорировать его и пройти мимо, я задумалась. Думаю, лучше всего здесь дать ему понять, что я совсем не получаю более благожелательного отношения чем он.

- Если ты категорически настаиваешь на том, что это несправедливо, Вилфрид, то почему бы нам не попробовать на день поменяться местами? - Спросила я, элегантно наклонив голову и пытаясь улыбкой скрыть испытываемое мной недовольство и разочарование.

Вилфрид тоже склонил голову:

- Э ... Ты про что это?

- Я собираюсь доложить Сильвестру о своих действиях, после чего я планирую пообедать и вернуться в храм. Но я предлагаю тебе отправится в храм вместо меня и провести день в качестве Верховного епископа, - объяснила я. Это была идея, которую я придумала на месте, но, на мой взгляд, она казалась довольно неплохой; таким образом он бы гораздо лучше осознал свое нынешнее положение после того, как испытал бы мою жизнь в храме.

Ну же, Вилфрид, не колеблись, шагни вперед, прими это предложение. И Фердинанд превратит твое сердце в кусок льда.

- Этот обмен начнется после сегодняшнего обеда и до начала первого завтра, мы вместе распланируем наше время обмена на день вперед во время завтрака и обсудим его друг с другом во время второго полдника. Я вместо тебя пойду на твои уроки, а ты, Вилфрид, попытаешься стать лучшим чем я Верховным епископом, приложив для этого все свои силы.

- О, Розмэйн! Это блестящая идея!

- Лорд Вилфрид! Леди Розмэйн! - Воскликнул Лампрехт с серьезным и мрачным выражением лица, прерывая наш разговор. Его подопечный, Вильфрид, был взволнован, предстоящим выездом из замка, но Лампрехт, как его телохранитель и мой старший брат, был не слишком то этим доволен. Его работа заключалась в том, чтобы помешать нам делать именно вот такие вещи, что было достойно всяческого уважения, но я не собиралась позволить ему помешать осуществлению моего плана; я уже наелась досыта этого скулежа Вилфреда, что начинался каждый раз как тот видел меня, о «нечестности».

- Лампрехт, люди, которые не извлекают уроков из сказанного им, должны тогда учиться на собственном опыте. Более того, Вилфрид же сам этого хочет . ... Плюс ты сам ведь хотел показать ему, насколько велик разрыв между мною и им, дорогой брат, мысленно добавила, лучезарно улыбаясь. Если он хочет остановить это, ему придется сначала отговорить Вилфрида.

- Я обсужу это с Сильвестром. - Если ты пойдешь и сначала переоденешься, то как раз успеешь на собрание, пропустив его скучную часть, - сказал я, прежде чем преобразовать фейкамень в своего ездового зверя, чтобы следовать дальше.

- А это еще что такое?!

- Мой ездовой зверь. Сильвестр разрешил мне использовать его в главном здании, иначе я бы заболела от постоянной ходьбы.

- А у меня еще даже нет ездового зверя! Розмэйн, вот всегда с тобой так! Нечестно!

И вот опять все по новому ... Я сдержала вздох и просто поехала прочь. - Тебе лучше поскорее переодеться; Сильвестр уже ждет в своем кабинете.

Когда я, в конце концов, прибыла на место проведения собрания, его уже было уже пора начинать. Сильвестр, Фердинанд и Карстедт уже были там, выдворив из комнаты всех своих свитских, то есть рыцарей и слуг. Своих я тоже оставила снаружи.

- Ты опоздала, Розмэйн. – Высказал свое недовольство Фердинанд, как только я закрыла дверь, и поэтому мне пришлось объяснится, пересказав только что состоявшийся разговор с Вильфридом, а также свою блестящую идею.

- Я, как минимум хотела бы, чтобы Вилфрид понял, какой он лентяй по сравнению с другими и насколько смехотворны его жалобы в отношении меня. Так же было бы неплохо если бы он перестал намеренно искать меня что бы высказать свои жалобы и я бы была более чем счастлива, более не встречать его при подобных оказиях. Но он ведь просто не унимается, и я не могу обещать, что смогу и дальше терпеть его. На днях я чуть не применила на нем «Давление» в полную силу.

- Для кого-то не умеющего защищаться очень опасно подвергаться твоему «Давлению», - заметил Фердинанд, однажды испытавший его на себе.

Глаза Сильвестра расширились в удивлении:

- Но что это за поездка в храм? Ты хочешь, чтобы он провел с Фердинандом целый день?

Это слишком жестоко.

- Сильвестр, а как же я, что проводит с Фердинандом каждый день? А это тогда получается не жестоко? Если что и нечестно, так это именно вот это. Разве он не испытывает жалости, что я оказываюсь покинута в моей собственной долине отчаяния, каждый раз когда Фердинанд наваливает на меня очередной груз совершенно невообразимых задач?

- Ну так это ты та самая чудило, которой удалось настолько сблизиться с Фердинандом, - немедленно последовал ответ Сильвестр.

- ... Подождите ка. Ты, самый большой чудило, которого я только знаю, относишься ко мне как к чудиле?!

- Что?! Ты смеешь называть меня чудилой?!

Мы с Сильвестром свирепо уставились друг на друга, наше напряженное состязание взглядов было прервано только вмешательством Карстедта:

- Ну же, ну же, успокойтесь. Вы оба чудилы. – Эти слова показались мне через чур уж через край, но в любом случае он затем погладил себя по подбородку и своими следующими словами поддержал меня:

- Я понимаю твою точку зрения, Розмэйн. Лампрехт часто упоминал, что лорд Вилфрид никого не слушает, поэтому, возможно, отправка его в храм будет для него полезна. Лампрехт также неоднократно бывал в храме и знаком с вашими слугами, поэтому он будет более чем способен охранять лорда Вилфрида на протяжении этого времени.

Сделав Карстедта своим союзником, я повернулась к Фердинанду. Все, что мне было нужно чтобы выиграть эту битву, это его поддержка,. Но когда я посмотрела ему в глаза взглядом полным надежды, он ответил крайне холодным взглядом.

- Меня нисколько не волнует Вилфрид и его воспитание. Поторопись и закончи уже свой отчет....

-… Лааадно.

Когда я докладывала о Хассе, наконец прибыл и Вильфрид. По тому, как он с любопытством осматривал комнату, было понятно, что он здесь был впервые.

- Вилфрид, ты серьезно намерен поменяться местами с Розмэйн? Позволь мне дать тебе отцовский совет: брось эту затею.

у- слышав явное несогласие Сильвестра почти в тот момент, когда он вошел в комнату, Вилфрид надулся и нахмурился. Я сделала шаг вперед и поддержала его.

- Сильвестр, но это ведь то, чего действительно хочет Вильфрид. Пожалуйста, исполните его желание.

- ... Розмэйн. - Вилфрид посмотрел на меня с искренней благодарностью, совершенно не обращая внимания на то, что я на самом деле поступила так, только из – за того что замыслила его крах. Честно говоря, мне было немного не по себе из-за того, что я настолько старательно и тщательно вводила его в заблуждение, но мне нужно было обзавестись каменным сердцем, чтобы дальше мочь жить спокойно.

Я посмотрела на Фердинанда:

- Вы ведь обещали мне поддержку в исполнении моих желаний, Фердинанд. И это ведь Сильвестр приказал вам сделать это, не так ли?

Сильвестр тут же скривился, и, увидев это, Фердинанд скривил губы в довольной ухмылке, по которой я прочитала что он понял, что может использовать эту ситуацию, чтобы отомстить Сильвестру за необоснованное задание, которое тот ему дал.

- Если я смогу выполнить невыполнимую задачу Сильвестра, присмотрев за Вильфридом в храме в течение дня, я с радостью сделаю это, - сказал Фердинанд, с большим удовольствием наблюдая за тем, как Сильвестр скривился еще сильнее. Фердинанд был ключевой деталью плана по переезду Вильфрида в храм на один день, и, имея его на моей стороне, я была уверенна, что у Вилфрида будет очень насыщенный день.

Я улыбнулась радостной улыбкой:

- Теперь, когда Фердинанд дал свое разрешение, я прошу вас дать и свое, Сильвестр. Пора Вилфриду увидеть приют, осознать свое положение и понять, что он должен делать и как себя вести. Если его отношение к учебе не будет исправлено в ближайшее время, то его на путь истинный наставить больше не получится.

- ... Фердинанд, это ты научил ее этому? Она плюётся ядом с искренней улыбкой на лице, - измученным тоном произнес Сильвестр, ставя нас с Фердинандом на один уровень этим сравнением.

Мы с Фердинандом обменялись взглядами. ...А разве не ясно? Ответ же очевиден.

- Она всегда была такой.

- Это его обучение сделало меня такой.

Но почему-то мы с Фердинандом дали разные ответы. «Странно», - подумала я, когда рассерженный Сильвестр махнул рукой, выгоняя нас из комнаты.

- Хватит уже. Я все понял. Если это то, что ты хочешь, Вилфрид, ты можешь поменяться местами с Розмэйн на день. Просто помни, что я пытался тебя остановить. Все, пошли прочь.

- Вилфрид, я предлагаю обсудить вопросы за завтраком. Мне нужно будет дать указания моим слугам в храме, а тебе понадобится одежда, которую можно будет носить в храме, - объяснила я, взбираясь по лестнице в своем одиночном Пандабусе. Мы вдвоем возвращались в северное здание после того, как нас выгнали из кабинета Сильвестра.

Только я вошла в свою комнату и избавился от ездового зверя, я почувствовал, как сила покидает мое тело.

- Вы в порядке, леди Розмэйн? - Спросил Корнелиус, обеспокоенно глядя на меня. Он проявлял странную чрезмерную опеку с тех пор, как Вилфрид заставил меня шлепнутся лицом о пол на моей церемонии крещения.

- Я просто немного устала. Все будет хорошо.

Вилфрид потребовал право езды на Лесси вместо меня, а затем начал осыпать меня жалобами, когда Пандабус не двинулся с места. Впрочем, это вряд ли была моя вина - просто у нас различалась мана. Общаться с ним было особенно утомительно, так как в храме не было столь плохо воспитанных детей, но я не могла позволить так утомится. Мне все еще нужно было дать Франу указания, что делать, когда он будет принимать Вилфрида.

- Рихарда, я хочу написать письмо. Пожалуйста, приготовьте ручку и бумагу.

- Миледи, что заставляет тебя думать, что отправить Вильфрида в храм - хорошая идея? - обеспокоенно спросила Рихарда, беря ручку и бумагу.

- Признаюсь, я не особо задумывалась над этим вопросом. Все таки я большую часть своего времени провожу в храме, поэтому мне хотелось бы знать, как живет родной ребенок эрцгерцога. - Я начала размышлять о том, что мне нужно было объяснить Вилфриду за обедом. Во-первых, он должен работать в храме Верховным епископом, а не играть. Во-вторых, ему не разрешалось жаловаться на то, как с ним обращались мои слуги.

- Вилфрид, пока ты будешь в храме, ты будешь не сыном эрцгерцога, а Верховным епископом. Пожалуйста, делай свою работу как следует. Кроме того, я прикажу своим слугам относиться к тебе как к Верховному епископу, поэтому, пожалуйста, не ожидай, что они будут к тебе снисходительны.

- Ты последний человек от которого я хочу слышать такое. В отличие от тебя меня совсем не балуют, - искренне обидевшись, надул губы Вилфрид. Казалось, он и вправду не подозревал, что его то как раз и балуют.

- Тогда у тебя не возникнет трудностей с моими слугами, которые будут относиться к тебе как к Верховному епископу.

- Ну конечно.- Согласился Вилфрид, гордо выпятив грудь, и, похоже, он действительно так и думал. Лампрехт, с другой стороны, заметил подтекст, скрывающийся за моими глазами, и бросил на меня обеспокоенный взгляд, но я с улыбкой на губах, проигнорировал его.

- В храме есть комнаты для телохранителей, но не для слуг дворян. По этой причине о тебе будут заботиться исключительно мои слуги, а так как среди них есть и мужчины, и женщины, тебе ни в чем не будет недостатка. Я попрошу Лампрехта сопровождать тебя в качестве телохранителя; как мой брат, он привык посещать храм. Дамуэль и Бригитта тоже будут там.

Все остальные слуги Вилфрида выразили явное облегчение от того, что им не придется отправляться в храм. Только Лампрехт все еще продолжал нервничать. Он, несомненно, давно понял, что я делаю все это совсем не по доброте душевной; у него было плохое предчувствие по поводу всей этой ситуации, и очень хорошо, что он был таким проницательным.

- Поскольку мы меняемся местами, я буду использовать твои комнаты. Все твои слуги кажется мужчины, поэтому я прошу тебя разрешить Рихарде сопровождать меня.

- Да, конечно, - с возбужденной улыбкой ответил Вилфрид.

Вскоре мы закончили обед. По моей просьбе Рихарда отослала ордоннанц Дамуэлю и Бригитте, сообщив им, когда приедет Вилфрид. Они смогут закончить необходимую подготовку в кратчайшие сроки, поэтому все, что мне нужно было сделать сейчас, - это проводить отправляющихся в храм.

- Фердинанд, пожалуйста, сообщите Франу, что он должен относиться к Вилфриду так же, как он относился бы ко мне. Вот расписание для него. Лампрехт будет там, чтобы помочь с расчетами, поэтому я не думаю, что это помешает вашей работе, - сказала я, передавая

Фердинанду письмо и предлагая использовать Лампрехта вместо меня.

Фердинанд посмотрел на этих двоих, а затем выдал свою ядовитую улыбку:

- Отлично. А теперь, Вилфрид, пора начать твой день в качестве Верховного епископа.

Я понятия не имела, что происходило в голове Фердинанда, но эта улыбка была ужасающа, как всегда. Я сделала плавный, осторожный шаг назад.

- Я намеревался путешествовать сегодня исключительно на ездовом звере, поэтому у нас не подготовлен экипаж, - продолжил Фердинанд. - Вилфрид, поедешь с Лампрехтом. А теперь поехали!

Фердинанд воссоздал своего белого льва, прыгнул на него и взмыл в небо. Лампрехт последовал его примеру и призвал своего собственного ездового зверя - волка с большими крыльями. Он подсадил на него Вилфрида, затем зверь широко расправил крылья и взлетел в небо.

- Должна сказать, я не уверена, что именно я чувствую, насчет того что вы проведете ночь в комнате мальчика ... - пробормотал Рихарда, когда они улетели.

- Я хотела бы знать все, что я только смогу разузнать о повседневной жизни Вилфрида, - ответила я, прежде чем последовать за ней в его комнату. Она убедилась, что все в порядке, затем вызвала старшего слугу Вилфрида, чтобы тот приготовил стол для учебы до приезда учителя.

- Освальд, тебе разве не нужно начать готовится? Разве профессор Мориц не прибудет вскоре?

- Лорд Вилфрид всегда убегает, так что на самом деле его стол вообще редко заново готовят. Я рад, что мне удастся хоть раз исполнить свои обязанности слуги.

- Да что ты такое говоришь? Когда он убегает, вы должны поймать его и вернуть. Не позволяйте его стражам столь расхлябанно относится к своему долгу, - упрекнула того Рихарда, приподняв брови, вероятно, научившись чему-то подобному, воспитывая Сильвестра.

Освальд из вежливости пожал плечами и вернулся к приготовлению стола.

Вскоре прибыл и наставник:

- Могу я помолиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную благодатным днями Шутцарии, богини ветра? – Спросил он.

- Можешь.

- О Шутцария, да будет благословенна моя новая ученица. Приятно познакомиться, миледи. Я профессор Мориц, назначен вашим наставником. Пусть ваша учеба начнется немедля и будет успешным.

Я смотрела на него, желая приступить к учебе:

- Могу я спросить, чему вы учили моего дорогого брата Вилфрида?

- В настоящее время он изучает основы грамоты.

- Вы хотите сказать, что он еще даже не умеет писать буквы алфавита?! Следует ли мне тогда предположить что его призвание работа с числами и он арифметический вундеркинд? - Воскликнула Рихарда. Я уже знала, что Вилфрид еще не умел писать слова, но казалось, что Рихарда не осознавала, насколько постыдно необразован тот был. Она подошла к Морицу и посмотрела ему прямо в лицо.

- ... Э, нет. Он все еще ... эээ ... неопытен, и ... - голос Морица становился все слабее и слабее, пока он в конце концов полностью не затих.

Глаза Рихарды резко распахнулись, и она обрушила на него свой собственный, ужасающий в своей силе гром недовольства:

- Освальд! Профессор Мориц! Чем вы двое только занимались?! Вы вообще собираетесь воспитывать Вилфрида?! Вы, все, немедленно построились!

С этого момента никто не мог остановить Рихьярду; она собрала слуг Вилфрида и оставшихся его телохранителей, а затем начала читать им нотации. Очевидность и сила испытываемого ею гнева подсказывала мне, что подобный уровень необразованности граничил с полным забвением учебы и ничего не могла быть хуже этого. И хотя она отбрасывала прочь все оправдания, которые находили слуги и телохранители, все же оставалась одна ясная, объединяющая причина для нынешнего положения Вилфрида. Подводя итог: по сути, во всем виноват Сильвестр.

Сильвестр, по-видимому, получил должность эрцгерцога после битвы со своей старшей сестрой за этот пост. Но он ненавидел систему, которая заставляла братьев и сестер сражаться, и поэтому он постановил, что Вилфрид станет его преемником, какие у него были бы успехи в учебе. Сильвестр, без сомнения, пытался проявить доброту и избавить своего сына от того, что он сам так ненавидел , но все это обернулась огромной ошибкой.

При нормальных обстоятельствах все дети, рожденные от законных жен эрцгерцога, были равны в линии преемственности, и будущий эрцгерцог выбирался на основе того, у кого было больше маны и кто больше всего подходил для этой должности. С этой целью слуги и учителя, назначенные для ребенка эрцгерцога, полностью посвящали себя исполнению столь ответственной задачи. И это имело смысл, с учетом того, что подобное служение тому, кто становился эрцгерцогом, кардинально изменяло их будущее, приносило их семье огромную честь и всякое тому подобное. Вот почему Карстедт прикладывал столько усилий, чтобы поймать молодого Сильвестра всякий раз, когда он убегал, и вот почему Рихарда так строго того ругала при невыполнении мальцом порученного ему. Было очевидно, что Сильвестр будет вынужден делать то, что необходимо для его роста как аристократа и будущего эрцгерцога, как бы он этого не хотел.

Но Сильвестр пожелал, чтобы именно Вилфрид стал его преемником. Кто же тогда возмется посвятить себя целиком его воспитанию? Брань и наказания в отношении ребенка, очевидно, вызвали бы гнев эрцгерцога, поэтому было намного проще и безопаснее позволить делать мальчику все что тому захочется, и тем самым заслужить его расположение. По этой причине никто не пытался упрекнуть его; все, что они делали, это пожимали плечами и улыбались в ответ на его плохое поведение.

- Освальд, ты ведь знаешь, почему ты, человек у которого в жилах течет кровь эрцгерцогов и обладающий званием дворянина, был назначен старшим слугой лорда Вильфрида?! Это было сделано для того, чтобы ты могли противостоять его эгоистичному поведению, не обращая внимания на его статус! И именно для этого, мы поручили Лампрехту исполнять в отношении того обязанности телохранителя, что тот и делала как ему было положено! А что ты вместо это натворил?!

В юности, Сильвестра, всякий раз когда он убегал, ловили и заставляли продолжать уроки, в то время как Вилфриду позволяли делать все, что он хотел. Возможно, они были похожи по своей природе, но их воспитание и знания полученные при этом, не могли быть более различающимися. Они были яркими примерами того, что воспитание имеет такое же значение, как и человеческая наследственность, если не больше.

Не говоря уже о том, что, согласно тому, о чем сейчас говорила Рихарда, Сильвестр сильно изменился, когда в замке объявился Фердинанд. Будущий эрцгерцог был самым младшим ребенком в семье, и появление младшего брата заставило его начать хвастаться изо всех сил. Фердинанд был талантлив, но разница в возрасте давала Сильвестру преимущество, а ключом к его росту было стремление оставаться впереди как можно дольше.

Но у Вилфрида уже были братья и сестры примерно его же возраста, и та же мотивация к нему неприменима. Фактически, он бездельничал так долго, что его младшие брат и сестра скоро превзойдут его. Случись это и у него неизбежно разовьется комплекс неполноценности.

- Рихарда, нет смысла дальше ругать его слуг, когда проблема остается нерешенной. Я считаю, что наш единственный выход - обсудить его образование и обучение с Сильвестром и Флоренсией, не так ли? - Вопросила я, когда после выслушанных нотаций и разъяснения их никчемности и величины провала порученного им задания, слуги и телохранители Вилфрида похоже еще при жизни расстались с душами, знатно побледнев и изменившись в лице. Было ясно, что все, что с этого момента говорила Рихарда, более не имело смысла, а это означало, что это была просто пустая трата времени, которое лучше было бы лучше потратить на более эффективные действия. Предполагая, что ситуация настолько плоха, насколько нам показалась, нам нужно было действовать как можно быстрее.

- Действительно, миледи. Я бы сказала, что лорд Сильвестр не считает, что лорд Вилфрид, уклоняющийся от учебы, - это такое уж большое дело, потому что он делал то же самое, когда сам был юн, - сказала Рихарда. - Конечно, он думает, что ни один ребенок в мире не хочет учиться, и отводит взгляд от ужасной правды, что лорд Вилфрид еще не может даже читать и писать. Я немедля организую встречу с ними. - На она вышла из комнаты, с раздувающимися от гнева ноздрями.

Жутко бледные слуги и телохранители проводили её ошеломленными взглядами. Они так привыкли баловать Вилфрида, что, вероятно, никогда не ожидали, что их настолько жестко отругают, но, ... они ведь и вправду катастрофически провалили порученную им работу.

- А теперь, профессор Мориц, я предлагаю использовать это время, чтобы составить учебный план для Вилфрида.

- А как насчет вашей учебы, миледи?

- Я с нетерпением ждала возможности увидеть, как получает образование ребенок эрцгерцога, но все, что вы принесли с собой сегодня, - это таблица с алфавитом и таблицы с правилами простейшего сложения. Это материалы, которые освоили даже воспитанники моего детского дома; я ничему по ним не научусь. Похоже, сироты, начавшие работать сразу после церемонии крещения, ведут не только более насыщенный и упорядоченный стиль жизни но и более образованны чем сын эрцгерцога. - И в следующий раз принесите хотя бы одну книгу, которую я раньше не читала, добавила я про себя. Да, это было именно то, к чему я действительно стремилась, но сейчас было не время говорить об этом. - До зимы Вилфриду ведь надо будет знать на зубок буквы и цифры, не так ли? Я считаю, что время еще есть, если мы ускоримся.

- Леди Розмэйн, если позволите высказать мне свое мнение ... Мне трудно поверить, что лорд Вилфрид сможет усвоить материал, который ему не удалось выучить за несколько лет за такой короткий промежуток времени, - сказал Мориц, дав понять столь завуалированным образом, что это не он был плохим учителем и что только Вилфрид был виноват в своих неудачах. Но если вы спросите меня, любой, кто не смог научить ребенка читать после нескольких лет обучения, вероятно, делал это совершенно неправильно. Почему Мориц не попытался изменить свой подход, чтобы заинтересовать Вилфрида?

- Все сироты в моем приюте выучили буквы алфавита и основы грамоты и арифметики за одну зиму. Важно быть заинтересованным и иметь с кем соревноваться.

Если предположить, что дела пойдут в соответствии с графиком, который я дала Фердинанду, Вилфрид прямо сейчас играет в каруту с сиротами и терпит унизительное поражение. Мой план состоял в том, чтобы принести на зимнее собрание книги с картинками, каруту и игральные карты, чтобы потрясти благородных детей, но я не видела никаких проблем в том что бы позволить Вилфриду поиграть в них немного раньше. Если предположить, что он действительно обладал способностями и натурой Сильвестра, он начинал учиться так быстро, как только мог, чтобы оказаться победителем.

- Я попрошу Рихарду прислать Фердинанду ордоннанц, чтобы он принес мне нужные учебные материалы. Я научу вас пользоваться ими завтра утром во время урока, профессор Мориц.

У детей, как правило, очень короткая продолжительность концентрации внимания, но наличие различных учебных материалов означало бы, что, когда Вилфриду надоест что то одно, мы могли просто перейти к другому. Каждый день, он пусть по крупицам, но учился бы. Я обсудила с Морицем принцип постановки ряда небольших задач, которые должен будет выполнить Вилфрид, и то, как каждое достижение даст ему возможность похвастаться перед родителями за обеденным столом. Это послужит прочной основой для всего учебного плана.

Сначала Мориц просто удивленно моргал, но по мере того, как я продолжала, в его глазах становился все более и более заметен страх.

- Леди Розмэйн, мне кажется ... кхм ... довольно трудно поверить, что вы только что прошли крещение.

- Это, несомненно, результат обучения у Фердинанда. И хотя это может показаться очень необычным, в Священных Писаниях говорится, что те, кто пытаются познать женские секреты, редко оканчивают свои жизни в покое и благополучии, - сообщила я, сопроводив эти слова свое мрачным смехом.

На этот раз Мориц смотрел на меня с неподдельным ужасом в глазах.

Я сделала это, чтобы предупредить его, чтобы он не копал глубже, а не чтобы напугать его ... но, полагаю, я перестаралась? Упс.

В последнее время так много людей относились ко мне как к взрослой, что я забыла, насколько ненормальной я казалась со стороны. Нормальный ребенок не стал бы наставлять подобным образом своего учителя, как преподавать, и, конечно же, он не стал бы составлять учебные планы для старшего брата, который был примерно его возраста.

- Фердинанд сказал, что я не совсем обычный ребенок. Но именно поэтому, пожалуйста, постарайтесь не сравнивать Вилфрида со мной вслух - это только ослабит его мотивацию, - сказала я.

Мориц, испуганно кивнув, глядя на меня, как на какую то ошибку природы.

Прозвенел пятый колокол, а Рихарды все еще не было видно. Либо организация встречи у нее заняло намного больше времени, чем ожидалось, либо она уже читала Сильвестру довольно горячую нотацию.

Как только Мориц ушел с планом учебы до зимы, я обратилась к Освальду. Он дрожал от страха при мысли, что Рихарда уволит его.

- Освальд, что стоит дальше в расписании Вилфрида?

- Свободное время, миледи. Вилфрид использует это время, чтобы практиковаться в фехтовании, и, если разрешено, встречается со своими младшими братьями и сестрами в главном здании. Как вы распорядитесь этим временем, леди Розмэйн?

У меня был только один способ провести с удовольствием свободное время. Я хлопнула в ладоши и усмехнулась.

- В этом замке есть комната с текстами, верно? Пожалуйста, отведите меня туда.

Для этого я забралась в своего ездового зверя, и Освальд повел меня в комнату с текстами. Слуги и телохранители Вилфрида должны были следовать за мной, как обычно они должны были за своим подопечным, и я полностью игнорировала то, с каким любопытством они смотрели на Лесси, пока мы были в пути. Они вскоре привыкнут к нему, так же, как слуги и чиновники в залах и коридорах, которые при виде Лесси непроизвольно отступал к стенам, награждая её испуганными и любопытными взглядами.

- Какая большая комната для текстов! - Воскликнула я, когда мы прибыли на место. Она была намного больше, чем храмовая, да и содержимое её было намного богаче. Большие книжные полки были забиты документами. С первого же взгляда я увидела десятки предметов, которые были слишком велики что бы я могла поднять их и сотни вполне доступных мне по размеру. Это было намного больше похоже на библиотеку, чем комната текстов в храме, которая была скорее хранилищем документов, чем чем либо еще. Это была самая близкая вещь к библиотеке, которую я когда-либо видела в этом мире. Запах старой бумаги и чернил был настолько приятен, что само пребывание здесь наполняло меня энергией.

Ммм ... Как хорошо пахнет!

Моим намерением было ускорить распространения легенды о святой, чтобы я могла единолично завладеть храмовую комнату с текстами, но, если подумать, будет намного лучше начать работать в комнате текстов замка в качестве библиотекаря. Мне придется подумать о том, чтобы выйти замуж за Вилфрида, чтобы получить полный контроль над этим местом.

- Ааа, это настоящее блаженство… Подумать только, что я наткнусь на такую огромную кладезь книг. Освальд, не могли бы вы передать мне самую левую книгу вон на той полке? Затем вы можете пойти и заняться своими делами.

- ... Позвольте уточнить, это вы про какие «дела» говорите? - С любопытством спросил Освальд, но по прежнему сохраняя вежливый тон.

- Вы, как старший слуга, должно быть, очень заняты, не так ли? Вы можете оставить здесь минимальное количество слуг и вернуться в покои Вилфрида, - ответила я.

Освальд удивленно моргая, принес мне книгу, но я действительно не знала, почему он был так смущен. У моих служителей в храме было много работы, помимо заботы обо мне, и Рихарда всегда деловито перемещался по моим покоям, пока я читала. Наверняка, у него тоже было много дел.

- Если кто-то желает остаться и почитать вместе со мной, он может остаться, - продолжила я. - Я считаю, что делиться подобным блаженством с другими - настоящая добродетель. Кроме того, не разговаривайте со мной до обеда, если только дело не является срочным.

Сказав это, я открыла книгу. На моем лице появилась улыбка, когда я посмотрела на первую страницу. Это был сборник рассказов о рыцарстве, собранный из песен, которые менестрели пели о рыцарях. Достаточно сказать, что он будет весьма неплох в качестве справочного материала когда я начну делать свои собственные книги.,

Эх... У Вилфрида такая замечательная жизнь. Как хочется, чтобы это у меня было бы столько свободного времени каждый день.

В последнее время я была так занята что у меня совершенно не было возможности почитать, кроме кратких моментов отдыха, которые иногда создавал для меня Фран. От всего сердца я была рада, что поменялась местами с Вильфридом.

Я погрузилась в мир книги, водя пальцами по бумаге и покачиваясь, довольная запахом чернил. Мое зрение было сосредоточенно на буквах, и я совершенно перестала обращать внимание на какие либо звуки. Я настолько погрузилась в удовольствие чтения книги, что даже не заметила, как на меня, с какими растерянными лицами, смотрели слуги и телохранители Вилфрида.

- Миледи, время обеда! - Заявила Рихарда, выхватывая книгу у меня из рук и возвращая меня к реальности. Время для своего вмешательства она подобрала крайне неудачное – рыцарь телохранитель принцессы только что отправился убивать демонического зверя, проклявшего принцессу, когда она шагнула вперед, чтобы защитить своего отца, короля.

- Рихарда, могу я одолжить эту книгу и взять её в свои покои?

- Да, конечно. Я сделаю все необходимые распоряжения. И под этим я подразумеваю: Освальд, позаботься об этом. Я приведу миледи в столовую, как только она переоденется, - сказала Рихарда, доверив книгу Освальду и уводя меня прочь. Она назначила встречу с Сильвестром за ужином и очень хотела высказать ему свое мнение о образовании его сына. Как и ожидалось, она немало чего высказала ему на эту тему, договариваясь о предстоящем разговоре.

- Рихарда, я хочу, чтобы ты также послала ордоннанц Фердинанду.

- О? А при чем здесь юный господин Фердинанд?

- Я хотела бы, чтобы он захватил с собой учебные материалы для Вилфрида. Обычно он возвращается в свои покои к обеду, поэтому, как только прозвенит шестой колокол, мы можем отправить ему сообщение, не беспокоясь о том, что Вилфрид спросит, что было в сообщении.

Рихарда покачала головой и сердито посмотрела на меня.

- Шестой колокол давно уже прозвенел, миледи. - Очевидно, я была так поглощен книгой, что даже не заметила этого. Упс.

Как только мы вернулись в мои покои, Рихарда подготовила ордоннанц. Как только в него была влита мана, фейкамень принял форму птицы, с которой я и заговорила.

- Фердинанд, это Розмэйн. Я за ужином с Сильвестром буду обсуждать план будущего обучения Вилфрида, так что я была бы очень признательна, если бы вы привезли мою каруту, книжки с картинками и игральные карты попозже. Можете даже подождать, пока Вилфрид неуснет.

- Будь хорошим мальчиком и подожди до завтра, юный господин, - добавила Рихарда, прежде чем взмахнуть своим штаппе и отправить ордоннанц. Учитывая, что она добавила и от себя слова в послание, можно было с уверенностью предположить, что Фердинанд доставит все заказанное завтра.

Ордоннанц вернулся, когда я переодевалась.

- Я попрошу Франа подготовить то, что вам нужно, но не начинайте обсуждение, пока меня не будет с вами. Я уже поел, и могу не отвлекаться на еду, - трижды повторил ордонаннц холодным, сердитым голосом Фердинанда, прежде чем вернуться в свою форму магического камня. Я не знала, что Вилфрид натворил в храме, но мне показалось, что было бы разумно поинтерисоваться.

Закончив переодеваться, я вместе с Рихардой, чьи брови были все еще сердито нахмуренны, направилась в столовую; Освальду, который от напряжения постоянно держался за живот; и телохранители Вилфрида, которые осторожно наблюдали за Рихьярдой издалека. Когда мы пришли, меня встретил сильно нахмурившийся Сильвестр, у Карстедта же было такое выражение лица, как будто у него сильно болела голова, а Флоренсия мирно и безмятежно улыбалась. Все они уже сидели за столом.

- Прошу прощения за опоздание, - сказала я, садясь на свое место. - Благодарю всех за то что дождались меня.

- Ранее Рихарда ворвалась в мой кабинет, и совершенно не сдерживая при этом свой голос. За всем этим стоишь ты? - Сердито спросил у меня Сильвестр.

- ... Я не думаю, что справедливо обвинять Рихарду в том, что она так зла, - ответила я. - Вы не знаете, в каком ужасном состоянии находится Вилфрид?

И Сильвестр, и Карстедт растерянно посмотрели на меня. По выражениям их лиц было ясно, что они ничего не понимали, но я решила, что лучше позволить провести ознакомление с ситуацией острому языку Фердинанда, чем пытаться разъяснить что-нибудь самой.

- Здесь скоро будет Фердинанд, поэтому я предлагаю оставить это обсуждение, до конца ужина, - предложила я, и Сильвестр скривился, услышав, что ожидается прибытие Фердинанда.

Когда принесли еду, мы какое то время ели в тишине, пока Сильвестр не начал первым застольный разговор.

- Я и так скоро узнаю, от Фердинанда что такое с Вилфридом, расскажи пока, какие у тебя впечатления о обмене местами с моим сыном? – Произнес он.

Карстедт, явно заинтересованный, взглянул на меня. Освальд, напротив, опустил плечи и начал смотреть в пол, мучимый воспоминаниями о ярости Рихарды.

- Половину учебного времени я провела, выслушивая гневное мнение Рихьярды по поводу невежества Вилфрида, а другую половину составляла для него вместе с Морицем план учебы. Мне было абсолютно нечему учиться на уроках Вилфрида. Не были ли вы обеспокоенны получаемыми докладами о его поведении и отношении к учебе? – Спросила я в свою очередь.

Учитель и свита Вилфрида, по-видимому, избегали говорить правду, но это была не единственная проблема - учитывая собственный опыт Сильвестра в прошлом, всякий раз, когда ему говорили, что Вилфрид сбежал и был пойман, он просто предполагал, что того после этого побега принуждали продолжать учебу. Карстедт также привык к тому, что Сильвестр все время убегал в свое время, поэтому всякий раз, когда Лампрехт упоминал, что Вилфрид снова сбежал, он просто смеялся над этим, считая что это очень похоже на то через что он сам когда то давно прошел.

- После пятого колокола, у меня образовался редкий промежуток свободного времени, который я провел, читая книгу в комнате текстов замка. Эта комната намного больше, чем та, что есть в храме, и мне не хватает слов, чтобы описать радость, которую я испытала при этом ... В любом случае, это был удивительно прекрасный опыт. Я бы хотела и дальше меняться местами с Вилфридом, чтобы я могла запереться в комнате для текстов и перечитать там все что находится, - рассказала я, пытаясь передать, насколько мне понравилось проводить там время.

Но Сильвестр, выслушав меня, в недоумении покачал головой:

- Я тебя совсем не понимаю, но все же – ты что, не можешь просто взять и выделить себе время для чтения?

- ... А вы думаете, оно у меня есть? После завтрака я упражняюсь в игре на фэйспиле до третьего колокола, а затем помогаю Фердинанду в его кабинете до обеда. После обеда я встречаюсь с партнерами по торговому делу, затем, обхожу приюты, или храмовый или монастырский в Хассе, после изучаю различные ритуалы, а затем практикуюсь в использовании манны.

- Эээ ...

- У Вилфрида очень много свободного времени в течение дня, помимо времени, которое он тратит на бегство от учебы, и сегодня его заставили работать весь день, как обычно заставляют меня, Верховного епископа. Я могу только представить, какая это была мука для него, - с улыбкой на губах, объяснила я.

Глаза Сильвестра расширились в удивлении:

- Это слишком большое количество работы для ребенка.

- Сильвестр, разве не вы сами назначили меня на эту должность? Если бы не ваши приказы о скорейшем открытии итальянского ресторана и распространение печатной промышленности, мне было бы сейчас намного легче, поэтому я не хочу слышать, как человек, ответственный за то что меня завалили работой, еще оказывается и недоволен, что я слишком много работаю, - ответила я со вздохом.

- ... Разве ты не оставляешь большую часть работы на Фердинанда? - Спросил Сильвестр, с удивлением глядя на меня. – Я назначил тебя на твою должность, думая, что Фердинанд будет делать всю связанную с ней работу.

- О? Что ж, этого не произошло. Фердинанд уже и так завален работой, благодаря своему положению Верховного жреца, а теперь ему еще добавилась нагрузка от должности Верховного епископа, те дела, которые мне не под силу из – за моего возраста. Не говоря уже о том, что ему нужно помогать вам, когда он прибывает в замок, а иногда его присутствия требуют и рыцари. Откуда у него должно взяться свободное время, чтобы заниматься развитием нового ремесла, если он уже занимается моим образованием? Вы слишком многого ожидаете от Фердинанда. Как бы он ни был хорош, но объем доступного времени у него весьма ограничен. Если вы будете и дальше его так нагружать, то он просто умрет, - Вывела заключение я, зайдя в своей речи немного дальше, чем планировала.

Сильвестр выглядел так, словно произнесенное мною было для него полной неожиданностью.

- Чт ... Неужто в храме так много работы? - Пробормотал он.

... Э, что? Немного поздновато, что бы только сейчас заметить это, не правда ли?

- Учтите, что Фердинанд единолично руководит организацией, насчитывающей более ста человек. Как это могло быть не сложно? У него нет никого, кому он мог бы со спокойным сердцем передоверить хоть часть работы.

- Но все, что он когда-либо делал, это просил меня прислать книги, как будто бы ему было скучно, и больше нечего было делать. Ну еще все необходимое, что нужно для изготовления магических инструментов. Разве он не рад, что наконец-то у него есть чем заняться? - Спросил Сильвестр. Это вероятно были его воспоминания о том времени, когда в храме было намного больше синих жрецов, еще до того, как Фердинанд был обременен огромным количеством работы. Но Сильвестр всегда стремился выжать из всего что попадалось ему в руки все до последней капли, а Фердинанд никогда не хотел признавать, что есть что-то, что он не может сделать, похоже, что изменения в храме так никогда и не обсуждались между ними. Каждый раз, когда я докладывала Сильвестру, он просто предполагал, что я говорю от имени Фердинанда и перечисляю то, что сделал Верховный жрец.

- Сильвестр, печатное дело всецело развивается мною. Я так занята, что у меня нет времени читать книги, и я была бы очень признательна, если бы вы не замедляли скорость роста этого нового ремесла.

-... Хорошо. – Делай все с такой скоростью, какая тебе кажется правильной, - сказал Сильвестр, вздохнув и снисходительно махнув рукой. Затем тихим голосом добавил: - Извини, что не замечал этого раньше.

Бенно! Лютц! Я немного замедлила график! Ура!

Как только я мысленно приняла победную позу, дверь в столовую открылась, и вошел Фердинанд, с исключительно недовольным выражением лица. Его лоб был нахмурен, а глаза прищурены. Атмосфера в столовой тут же заметно похолодела, и все инстинктивно выпрямились.

Фердинанд подошел к Сильвестру, оглядел всех присутствующих и заговорил.

- Сильвестр, твой сын самая настоящая катастрофа. Убери Вильфрида из очереди на наследование, - произнес он тихим но сердитым голосом.

Раздалось несколько резких вздохов, и Освальд, как старший слуга Вилфрида, стал выглядеть так, будто он уже умер и душа покинула его тело.

- Сильвестр, я считаю тебя очень даже достойным эрцгерцогом. Бывают случаи, когда ты избегаешь бумажной работы, но всегда выполняешь свои самые важные обязанности и мужественно несешь ответственность правителя. Вот почему я поверил тебе, когда ты сказал, что ты и Вилфрид родственные души, оба убегали от своих учителей, но в конечном итоге делали то, что от тебя ждали, - сухим тоном проговрил Фердинанд.

Его спокойный тон всегда пугал сильнее всего, поскольку подчеркивал силу его гнева. Я понятия не имела, что Вилфрид натворил в храме, чтобы так разозлить его, и, хотя он злился не на меня, я чувствовала, как у меня в животе все сжалось и возникло сильное желание извиниться. Может быть, потому, что я привыкла быть причиной его гнева.

- Я думал, что Вилфрид тоже будет вполне достойным эрцгерцогом, если у него будет умелый помощник, правая рука, которая будет поддерживать его начинания, но Вилфрид – это отнюдь не ты. А Лампрехт - это не Карстедт. Они могут быть похожи на вас двоих по речам и поведению, но вы и они это не одно и то же.

- А разве это не очевидно ...? Дети всегда отличаются от своих родителей, - сказал Карстедт, поглаживая подбородок и смущенно глядя на Фердинанда.

- Действительно, отличаются. Но пока Розмэйн не указала на это, я предполагал, что ваше сходство будет означать, что ваши дети будут и во всем остальном походи на вас. Я был неправ. Сильвестр, ты ответственно выполняешь обязанности эрцгерцога. Вилфрид, с другой стороны, использует свой статус сына эрцгерцога, чтобы избежать любых задач или обязанностей, какие он только может. Он никогда не вырастет таким, как ты.

- Подождите! Фердинанд, у меня есть вопрос к вам! - Вмешалась я, подняв руку, когда он описал почему он отвергает Вильфрида как будущего эрцгерцога. Мои слова словно рассеяли накопившееся в воздухе комнаты напряжение и все глубоко вздохнули. Фердинанд тоже посмотрел на меня и вздернул подбородок, жестом показывая, чтобы я продолжала.

- Фердинанд, что сделал Вильфрид, что вы пришли к такому выводу? Я думаю, что удаление его из линии преемственности окажет огромное влияние на политику герцогства, поэтому я хотела бы знать, что вынудило вас признать его неподходящим для управления герцогством.

Сильвестр кивнул в знак согласия и наклонился вперед, ожидая ответа.

Фердинанд скрестил руки и обвел взглядом столовую, прежде чем снова заговорить.

- Розмэйн - ребенок, с которым я чаще всего общаюсь, и поэтому я предположил, что Вилфрид казался некомпетентным только потому, что я подсознательно сравнивал его с Розмэйн. Но это было не так. Вилфрид оказался значительно слабее даже серых жриц и жрецов, готовящихся к вступлению в свиту слуг Розмэйн, ученика купца, работавшего в мастерской, и даже сирот храма, - сказал Фердинанд, и от этих слов и Сильвестр, и Флоренсия потрясенно распахнули глаза. То, что они слышали от наставника Вилфрида и его слуг, настолько отличалось от этой оценки, что в это было трудно поверить.

- Это уж слишком, - пробормотал Сильвестр.

Я не мог не нахмуриться. Фердинанд отнюдь не зашел слишком далеко; просто это все было правдой.

- Конечно же, он хуже и слабее их, - произнесла я.

Сильвестр, Флоренсия и слуги Вилфрида после этого посмотрели на меня с неким страхом, как на сумасшедшую. Их глаза давали понять, что они не могут поверить, что я сравниваю сына эрцгерцога с сиротами, но я не собирался отступать; если они правильно не поймут, что происходит, они не смогут помочь Вильфриду расти.

- Дети в моем приюте проходят строгую подготовку, они могли служить слугами синих жрецов. Лютц и Гил каждый день прилагают все свои усилия на то чтобы приблизится к поставленной перед собой цели, в то время как Вилфрид не в малейшее степени ни в чем не старается и использует свое положение, чтобы избежать ответственности. Их даже трудно сравнивать. И на самом деле, было бы большой ошибкой их сравнивать, так как Вилфрид явно уступает им. Но все же, Фердинанд, одного этого было бы недостаточно, чтобы разозлить вас. Что именно сделал Вильфрид? - Освальд, осознав свою неудачу в качестве старшего слуги, повесил голову. Два человека независимо сказали, что Вилфрид был хуже сирот, и это ясно давало понять, что мы не просто оскорбляли его или говорли про того напраслину.

- Вилфрид просто не способен сидеть и слушать мои объяснения. Когда ему поручили работу, он даже не попытался начать её. Одно это я еще мог вытерпеть, из-за его сходства с Сильвестром, но он попытался использовать свой статус сына эрцгерцога, чтобы сбежать. Глупец, который использует свой статус, чтобы избежать ответственности, не имеет никакой надежды когда-либо стать эрцгерцогом. Уберите его из очереди наследования, - ледяным тоном повторил Фердинанд. Он говорил от души, и то как он говорил и держал себя давало понять, что его позиция непоколебима.

Выражение лица Сильвестра изменилось, когда он понял, что Фердинанд не собирался менять свое мнение.

- Фердинанд, подожди. Мы все еще можем это исправить. Я тоже сбегал, когда был ребенком, так что ...

- Лорд Сильвестр! Я много раз говорила, что ты и лорд Вилфрид совершенно разные. Ты меня не слушал?! - Вспылила Рихарда, снова прогрохотав своим голосом и подавив в зародыше попытку Сильвестра защитить своего сына.

Фердинанд еще больше сощурил глаза. Его взгляд стал отстраненным, как будто он смотрел на кого-то позади Сильвестра, и его губы изогнулись в холодной усмешке.

- Совершенно естественно, что ребенку эрцгерцога нужно много работать, чтобы выжить. Бесполезный дурак, который ничего не дает и не добивается, не дитя эрцгерцога; время и силы, потраченные на него, будут потрачены зазря. А бесполезные никому не нужны. Такому неудачнику, как Вилфрид, нет места в замке, и если вы не хотите бросать его, ему нужно начать показывать успехи хоть в чем то.

Он сформулировал это немного мягче, когда давал мне задания, которые я должна была выполнить как приемная дочь эрцгерцога, но основная идея была той же. Я предполагала, что он просто жестоко обращался со мной, так как я была не их его круга или не была связанна с ним родством, но как оказалось, Фердинанд возлагал на всех детей эрцгерцога одинаково большие надежды. По крайней мере, это было справедливо и легко понять.

Но пока я понимающе кивала, Сильвестр приложил руки к вискам и покачал головой.

- Фердинанд, это слишком жестоко по отношению к семилетнему ребенку, - сказал он.

От этих слов улыбка Фердинанда стала только еще шире - улыбка, полная насмешки и презрения.

- Что ты такое говоришь, Сильвестр? Я только повторяю то, что говорила мне твоя мать день изо дня, когда меня привели в замок после моего крещения. Слишком сурово? Какое смехотворное оправдание.

У меня заныло сердце, когда я поняла, почему Фердинанд был таким суровым и целеустремленным как по отношению к себе, так и к другим. Он с юных лет был загнан в угол, жесткие нотации и завышенные ожидания не позволяли ему не на мгновение расслабится. Фердинанд прожил детство, в котором он не мог показать даже малейшего следа слабости и потому нуждался в зельях, чтобы тело оставалось здоровым. С его точки зрения, Вилфрид, вероятно, был настолько испорчен, что его тошнило от испытываемого отвращения.

- Вилфрид - твой ребенок, и она тоже воспитывала его, так что он тоже должен знать это более чем хорошо. И все же он по-прежнему ведет себя как привык. Нельзя сделать ничего другого как кроме как удалить его из семьи и изгнать из замка. Храм будет рад принять его; по крайней мере, тогда его манне будет найдено хоть какое-то применение, - выплюнул Фердинанд, сила его ненависти и злости заставила всех вокруг сглотнуть.

Я была в некоторой степени осведомлена о том, что Безеванц и Вероника недолюбливают Фердинанда, но он был достаточно близок с Сильвестром что я думала, что все было не так уж и плохо. Никогда я бы не догадалась, что его забрали у родителей сразу после крещения, ежедневно осыпали оскорблениями и подвергали подобному принуждению, что все своё детство он просто напросто боролся за свое выживание.

Фердинанд был настолько явно прав, что Сильвестр ничего не мог сделать, кроме как стиснуть зубы, не в силах начать спорить. И тогда Флоренсия положила руку Сильвестру на плечо, он поднял глаза, надеясь наконец найти союзника, но мгновенно застыл, увидев ее лицо.

- Сильвестр, как ты говорил мне? «Не волнуйся, я доверяю Матери, и мы можем быть уверены, что он, по крайней мере, будет не хуже меня». Кажется, ты опирался именно на эти рассуждения, когда убеждал меня, чтобы воспитанием Вилфрида занялась не я, а Вероника.

Похоже, между Флоренсией и Вероникой, как родичами волею обстоятельств, был острый конфликт, а именно из-за того, что Флоренсия лишилась контроля над воспитанием Вилфрида из-за того, что Вероника не желала доверять его той, кто только вошла в их семью. Она обожала его как своего первого внука и за внешнее сходство с Сильвестром, но, учитывая открывшееся, обстоятельства, доверять ей в этом плане было явной ошибкой.

Она защищала Безеванца до самого конца, так что ... Я думаю, она добра, когда дело касается кровных родственников, но она так их балует, что это совсем не идет им на пользу. И она исключительно жестока по отношению к чужакам в семье, таким как Фердинанд и Флоренсия. От одной мысли о том, как она, вероятно, растила Вилфрида, у меня болит голова.

У Флоренсии отняли ребенка и вырастили настолько невоспитанным и разбалованным, что он не годился даже для того, чтобы просто быть членом семьи эрцгерцога.

- Это то, что получается если что то доверить Веронике. Если бы Вилфрид стал эрцгерцогом, совершенно не изменившись, оставаясь таким же какой он сейчас, кто, по-вашему, его поддержит? - Спросила Флоренсия с явной яростью на лице, когда она посмотрела на Сильвестра.

- Э, ну ...

- Сильвестр, меня не интересуют т твои извинения. Ты сотворил с Вилфридом нечто непоправимое. - Несмотря на ее спокойную улыбку, казалось, что в ее голубых глазах пылает самое настоящее пламя. Она обвела взглядом комнату, затем ее пристальный взгляд остановился на Освальде.

- Освальд. Я совершила непростительную ошибку, когда доверилась вам.

[[image:/storage/reader-images/8eda8445be85ab956f62f998346f94bdf66bfa8c.jpg]]

- Леди Флоренсия! Пожалуйста, подождите! Я могу все объяснить!

- Не утруждайтесь объяснением своего ленивого бездействия или неточности отчетов, которые вы нам предоставляли. Все, что я хочу знать, так это правду, - ответила она ему.

При этом она нежно улыбнулась мне. Трудно было сказать, на кого был направлен скрытый под этой улыбкой гнев. Она могла бы выразить свое разочарование плачем, криком, осыпать виноватых в произошедшем проклятиями, но она подавила все эти побуждения и вместо этого сосредоточилась на поиске решения проблемы. Честно говоря, я неожиданно для себя обнаружила, что взгляд её глаз был сейчас воистину прекрасен.

- Розмэйн, а что ты думаешь? Не могла бы ты сказать мне свои мысли о произошедшем и состоянии Вилфрида по сравнению с твоими слугами? – Вопросила она.

- Конечно, Флоренсия. Подмастерье торговца, который посещает мою мастерскую, и слуги, воспитанные в приюте, могут читать, писать и знают простейшие действия арифметики. Они научились делать это за одну зиму, поэтому мне трудно поверить, что Вилфрид был бы неспособен на все это, несмотря на несколько лет обучения под руководством репетитора. Судя по моему сегодняшнему опыту, я бы сказала, что ему не хватает подходящих целей, прилежания и должного окружения.

- Цели, прилежание и должное окружение? - Спросила Флоренсия, чуть прищурив глаза и смотря на меня ими в поисках ответа.

- Люди работают усерднее, когда у них есть четкая цель, к которой нужно стремиться. Я думаю, что Вильфрид, назначенный на должность эрцгерцога с рождения, лишен такой цели. Ему не нужно много работать, поэтому он никогда не испытывал удовлетворения от успешного самостоятельного выполнения задачи. Более того, рядом с ним нет никого, кто бы праздновал его успехи, и нет конкурента, с которым он мог бы соревноваться ... У него нет должного окружения, позволяющего ему расти, - объяснила я.

Флоренсия внимательно выслушала меня и кивнула, но Сильвестр нахмурился.

- ... Я думаю, что ему совсем не так уж и нужно бороться за обязательное первенство, и если и надо соревноваться то не с другими членами семьи.

- Соревновательность – крайне важна для развития и роста над собой. Я считаю, что для развития качеств необходимых эрцгерцогу необходимо создать среду, в которой он сможет соревноваться с другими потенциальными преемниками. Вам не по сердцу соревнование между членами семьи, но, может быть, оно необходимо, чтобы семья не стала слишком уж мягкой и беззащитной? Особенно, когда ваша семья и так кажется слишком уж добра и мягка по отношению к друг другу, - добавила я про себя.

Флоренсия кивнула, как будто услышала мои мысли.

- Сильвестр, - продолжила я, - если вы действительно хотите, чтобы Вилфрид стал вашим преемником, то почему вы поручили меня Рихарде мне, а не его? Рихарда вырастила вас, и она никогда не стала бы баловать его, чтобы заслужить его расположение, как это сделали бы другие, и не позволила бы ему до сих пор оставаться неграмотным и неспособным даже считать.

Можно было бы сказать что Рихарда была очень ценна, потому что она была способна с любовью в сердце отругать и Карстедта, и Сильвестра и Фердинанда. Она больше подходила для работы с Вильфридом, чем со мной, учитывая, что я проводила больше времени в храме, чем в замке.

- Он вырастет, и ему придется взять на себя тяжкую ответственность, хочет он того или нет. Разве он не заслуживает хотя бы беззаботного детства? - Быть слишком строгим по отношению к нему сейчас было бы просто жестоко, - возразил Сильвестр.

- При его обстоятельствах было бы еще жестче позволить ему расти таким же, какой он сейчас, - сказал я. - С ним будут обращаться как с дураком из-за того, что он не может читать и писать, несмотря на то, что его младшие братья и сестры более чем способны на это, и во время зимних собраний его будут высмеивать как единственного, кто не может играть на фэйспиле. Вы не согласны с этим, Сильвестр?

Я знала, что у Сильвестра были добрые намерения, но при некоторых обстоятельствах излишняя доброта могла обернутся крайней жестокостью. Он был так сосредоточен на добром отношении к сыну, что не понимал, насколько это плохо и неправильно по отношению к тому, поэтому у меня не было иного выбора, кроме как показать ему без всяких прикрас самое вероятно ближайшее будущее что ожидало Вилфрида.

- ... Можно было бы сказать, что это все так, но он уже какое-то время изучает фэйспиль. Конечно же ему по силам сыграть несколько песен, - сказал Сильвестр, вспоминая свое собственное детство.

Брови Рихарды взлетели, и она шагнула вперед:

- Лорд Сильвестр, сегодня я слышала от наставника по музыке лорда Вильфрида, что он так часто убегает с занятий, что все еще не может сыграть основную музыкальную гамму. Как при таких познаниях и умениях он может играть на фэйспиле и при этом исполнять песни? И как он будет выполнять работу эрцгерцога, если после нескольких лет обучения он даже не научился читать?

- Возможно, он не сможет сделать это сейчас, но однажды он будет на это спосбен.

- Тебе против твоего желания вбили все, что тебе нужно знать, но нет никого, кто мог бы вбить знания в лорда Вилфрида. Он очень отличается от тебя в его возрасте. Насколько же ты упрям? Смотри в лицо реальности, как и следует эрцгерцогу! - Воскликнула она, упрекая самого эрцгерцога и еще раз доказывая, что она идеально подходит для воспитания детей семьи эрцгерцога.

- Вероники больше нет, Сильвестр. Я снова беру в свои руки образование Вилфрида, - с улыбкой сообщила Флоренсия. - Так же, как ты не смог вынудить себя наказать ее и Безеванца до самого последнего момента, ты не смог принять правильного решения и здесь. Я не могу доверится тебе в этом. – Намеренно игнорируя Сильвестра из обсуждения, она повернулась к нему спиной и посмотрела мне прямо в глаза.

- Розмэйн, как та, кто научила сирот читать и считать за одну зиму, в чем бы ты изменила обучение Вилфрида? Если мы сейчас поспешим, мы сможем дать ему более менее достойное образование перед началом зимних сборов.

У нее было серьезное, встревоженное выражение лица матери, желающей уберечь своего сына от беды, и я кивнув ей, ответила:

- У меня есть несколько идей. Во-первых, я бы снова ввела конкуренцию в линию преемственности. Мы сможем подбодрить его через страх, объяснив, что он не станет эрцгерцогом, если будет продолжать оставаться таким ленивым. Но одного страха будет недостаточно, поэтому я также предлагаю заменить любого из его слуг, которые не будут относится к его воспитанию всерьез.

- Разве не разумно было бы просто заменить их всех уже сейчас? - спросила Флоренсия, но я с понимающей улыбкой покачала головой.

- Он провел много времени со своими слугами и охраной, поэтому замена их всех сразу доставила бы ему заметные неудобства. Но взамен мы должны поручить Рихарде присматривать за ними всеми.

- Рихарда? Но она ведь твой старший слуга, - ответила Флоренсия, удивленно поглядев на нас обоих.

- Вскоре я отправлюсь на Фестиваль урожая и займусь подготовкой приюта к зиме, поэтому до начала зимних сборов я буду проводить в замке очень мало времени. Рихарда может использовать мое отсутствие, чтобы переучить слуг Вилфрида.

У меня были и другие слуги, которые могли взять на себя обслуживание моих покоев в замке, и хотя образование Вилфрида было важно, обучение его свиты, то есть его слуг и телохранителей, было столь же важно. Даже эрцгерцог не мог бросить вызов Рихарде, и она была лучшим кандидатом для того, чтобы полностью привести в форму слуг будущего эрцгерцога.

- Это было бы просто идеально, но ... ты готов сделать это, Рихарда?

- Конечно, леди Флоренсия. Мы вряд ли сможем оставить лорда Вилфрида таким, какой он сейчас, - сказала Рихарда, пристально глядя на Освальда. Она похоже уже прикидывала про себя необходимые изменения для выполнения этого поручения. На неё и вправду можно было положиться.

- В таком случае, Рихарда, я приказываю тебе в мое отсутствие следить за происходящим в покоях Вилфрида, и посвятить себя улучшению сложившейся ситуации.

- Как пожелаете, миледи, - сказала Рихарда, встав на колени и опуская голову. Увидев это, гнев в улыбке Флоренсии немного уменьшился.

- Кроме того, я предлагаю вам показать ему работу его родителей, чтобы помочь ему вырасти над собой, - продолжила я. – Увидев работу, которую выполняет его отец, он будет знать, что ждет его в будущем, и выработает четкую цель, идеал, к которому нужно стремиться. Это ознакомление не должно продлиться очень долго, но как насчет того, чтобы он сидел в кабинете Сильвестра и наблюдал, как тот работает, раз в два или три дня?

Вилфрид так небрежно высказывался о своем статусе, потому что не понимал обязанностей и ответственности эрцгерцога. Было бы разумно научить его тому, что ему нужно будет делать, если он конечно окажется на этой должности.

- О, какая замечательная мысль. Вилфрид мог бы также учить заданные ему уроки находясь в кабинете Сильвестра, пока тот работает, верно я поняла?

- Флоренсия ... - изо всех сил пытаясь оказать хоть какое то сопротивление, проговорил Сильвестр и замолчал, когда она с нежной улыбкой немедленно подавила эту его попытку.

- Быть хорошим примером для своего сына намного важнее, чем сбегать из замка в нижний город. Ты будешь хорошим отцом и поможешь мне, правда?

- ... К-конечно, помогу, - ответил Сильвестр, но выражение его глаз ясно давало понять, что он понятия не имел, откуда она узнала, что он ходил в нижний город. Мне, вероятно, стоило бы поучиться на примере Флоренсии - она не допрашивала его и не запрещала ему ходить в нижний город, как только узнала об этом, а скорее подождала подходящего момента, чтобы нанести «смертельный» удар.

- Что еще можно сделать? – Обратилась она ко мне.

- ... Я полагаю, ему тоже может понадобиться новый телохранитель. Ни один из нынешних стражей Вилфрида, похоже, не желает применять против того силу и не спсобны в случае чего без колебаний привязать к стулу. Я думаю, что Экхарт ему больше подошел бы, чем Лампрехт, - предположила я.

Лампрехт достиг совершеннолетия всего полтора года назад, поэтому Экхарт с его дополнительными годами опыта, вероятно, был бы более уверен в своих действиях, не говоря уже о том, что он провел годы рядом с Фердинандом и глубоко того уважал. Он, вероятно, будет так же суров с Вильфридом, как и Фердинанд, и при этом всегда держа на лице улыбку.

- Об Экхарте не может быть и речи, - сказал Карстедт. - Я попросил его охранять Вилфрида перед его крещением, думая, что есть шанс, что он согласится, но он отказался.

- Что вы имели в виду говоря про «шанс?» Вы ожидали, что он откажется? - Осведомилась я.

Фердинанд слегка пожал плечами.

- Розмэйн, Экхарт был моим телохранителем до того, как я ушел в храм и освободил его от службы. В настоящий момент он служит как рыцарь, что занимается оформлением документов и обучая новобранцев, но когда я посещаю многолюдные собрания, он все еще сопровождает меня в качестве моего телохранителя.

Я впервые слышала об этом, но это имело смысл. Фердинанд тоже был сыном эрцгерцога, поэтому для него было бы страннее не иметь рыцарей-стражей. Эта мысль никогда не приходила мне в голову, так как я никогда не видела никого, кто его сопровождал бы, когда он был в храме или в замке.

- Фердинанд, в храме меня сопровождают телохранители, так почему бы и вам тогда не иметь такого сопровождения?

- У тебя совсем другие обстоятельства. Ты стала Верховным епископом по приказу эрцгерцога после того, как он удочерил тебя, а я вошел в храм по собственному желанию, чтобы продемонстрировать, что оставляю мир политики позади, - ответил он.

Мне было нечего на это возразить, но я подумала, что теперь, когда его главный политический оппонент Вероника теперь отсутствует, он мог бы и вернутся к своему прежнему образу жизни. Тем не менее, я была бы той, кто больше всего пострадал бы от его ухода из храма.

- Экхарт не собирается служить никому, кроме Фердинанда. Он странный человек, который отказался служить следующему эрцгерцогу, но с готов служить жрецу, - с кривой улыбкой сказал Карстедт. Если предположить, что Экхарт действительно так сильно поддерживал Фердинанда, было бы, вероятно, разумнее избежать того, чтобы он нес службу рядом с Вилфридом, которого воспитали его враги; принуждение к службе Вилфриду, вероятно, привело бы к ненужным осложнениям и напряжению в отношениях.

- Если не Экхарт, то, полагаю, наш единственный выход – как следует обучить Лампрехта.

- Хммм. Независимо от того, насколько сильно мы изменим отношение к обучению Вилфрида, это не будет иметь значения, если он сам не решит измениться. Было бы более разумно и менее затратно сосредоточиться на воспитании младших братьев и сестер. Чем быстрее мы избавимся от бесполезного балласта, тем лучше. Мы только усложним себе жизнь, если не решим корень проблемы, - холодно сказал Фердинанд с заметным пренебрежением во взгляде. Было ясно, что как бы не ломали головы, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации с Вилфридом, Верховный жрец не считал нужным прикладывать к этому свои усилия.

- Фердинанд, не спешите - произнесла я. - Вилфрид еще не полностью безнадежен. Если во всем этом виновато только его окружение, тогда мы все еще можем исправить ситуацию. Тот мой воспитанник, которого вы раньше хвалили, - Гил - до недавнего времени был самым проблемным ребенком в приюте. С правильной мотивацией даже десятилетний ребенок может изменить свою жизнь, а Вилфриду всего семь. У него ещё есть для этого время.

Вилфрид был достаточно молод, чтобы, пока он действительно хотел изменить свой образ жизни, он был способен на столь резкие изменения, что любой, кто наблюдал бы за ним со стороны, оказался бы ошеломлен ими.

Моя поддержка Вильфрида вызвала ясную улыбку на лице Сильвестра, и он посмотрел на меня так, будто наконец-то снова обрел надежду.

- В самом деле, Розмэйн?! У него еще есть для этого время?!

- Конечно, все зависит от его мотивации и усилий; он никогда не станет лучше, если не приложит для этого достаточного количеств усилий.

В отличие от обнадеженного лица Сильвестра, Фердинанд еще сильнее нахмурился. Неужели он так сильно хочет, чтобы Вилфрида исключили из линии наследования? Задалась я вопросом, а гадкий Верховный жрец возьми и неожиданно протянул руку и ущипнул меня за щеку.

- Розмэйн, у тебя самой столько дел, а ты собираешься тратить время и силы на спасение бесполезного дурака, который думает только об уходе от ответственности? Его глупость отразится на тебе самой, и, самое главное, у тебя нет на это времени. Брось это, - посоветовал он мне. Его слова были резки, но я знала, что он просто беспокоился о моем здоровье. По крайней мере, мне так думалось. Может, я просто излишне оптимистична.

Я прижала к занывшей щеке ладонь и впилась взглядом в Фердинанда.

- Вы все правильно говорите, что у меня мало свободного времени, но я бы ужасно чувствовала себя, если бы бросила его и позволила лишить его наследства, несмотря на то, что я знаю, что в этом виновато его окружение. Его мать наконец-то получила возможность встать во главе его образование вместо Вероники. Если мы сможем вырастить его должным образом, то почему бы этого не и не сделать?

- Розмэйн, я снова повторяю, не иди на поводу у своих эмоций, что бы это не обернулось новой кучей совершенно излишней работой. Что у тебя за дурная привычка, - сказал он, его золотые глаза наполнились раздражением учителя, смотрящего на постоянно противоречащего ему ученика.

Я надула губы и снова посмотрела на него.

- ... Значит, вы не возражали бы, если бы Вилфрид проявил должную мотивацию?

- Объяснись.

- В расписании, которое я передала Франу, было два задания, - сказала я, подняв два пальца. Фердинанд наклонился вперед, когда я это сделала, казалось, он немного заинтересовался.

- Одно заключалось в том, чтобы выучить слова молитвы, а другое - в разучивании одной единственной мелодии на фэйспле. Если Вилфрид выполнит эти задания, это докажет, что его среда обучения была главной проблемой, и что у него действительно есть способности и прилежание. В этом случае я прошу вас изменить свое мнение о нем и помочь в его новом образовательном плане.

- О? И что бы ты хочешь что бы я сделал? - Фердинанд ответил холодным голосом, который показывал его нежелание что либо делать.

Я подарил ему лучезарную улыбку.

- Я прошу вас вселить в него чувство страха, угрожая лишить его права наследования, а затем при нём же наказать Лампрехта и других за то, что они баловали Вилфрида

Было бы слишком жестоко, если бы родители, с которыми тот почти не проводил времени внезапно сообщили Вилфриду, что они лишают его права быть наследником. Я хотела, чтобы родители хвалили его, утешали и награждали, поддерживая в нем желание учится, в то время как Фердинанд служил бы пугалом, страх перед которым постоянно заставлял бы его усердно учится. Всего то надо было использовать нужных людей на нужных местах.

- Что еще...? А, знаю ... Фердинанд, как насчет привязать Вилфрида к стулу и принудить его в этом положении учится? Я хочу, чтобы вы запечатлели в его сердце и уме, что если он будет себя вести и дальше так как ведет сейчас, то тем самым он ступит с края обрыва на котором стоит и начнет падение в пропасть. Вы ведь в подобном очень сильны, не так ли?

- Возможно, но я не могу отрицать возможность того, что могу зайти слишком далеко. Это приемлемо? - Спросил Фердинанд с чрезвычайно заинтересованной улыбкой. Он говорил, что хотел обратить сердце Вилфрида в кусок льда и толкнуть его в долину отчаяния, а это было именно то, что было нужно прямо сейчас.

Я кивнула в ответ на зловещую улыбку Верховного жреца, беззвучно молясь про себя о предстоящих сражениях, что ожидают Вильфрида и Лампрехта. Для Вильфрида лучше было так напугаться, что бы ему снились кошмары, чем на собрании о котором он даже не подозревает будет принято решение лишить его права наследования.

- Итак, что ты собираешься делать, если Вилфрид не справится с твоими заданиями?

- Это докажет, что у него нет должного желания, и в момент когда это станет очевидно, я соглашусь, что было бы лучше убрать его из линии преемственности и вместо этого сосредоточиться на обучении его младших братьев и сестер, - ответила я, заставив Фердинанда удивленно приподнять брови. Сильвестр поспешно встал и сказал, что это уж слишком, но я продолжила, сразу после этих его слов, прежде чем он смог закончить:

- Сильвестр, к сожалению, все это произошло из-за того, что вы слишком сильно его баловали. Если у него нет того, что нужно, вы должны это принять и смирится. У него будет время до самого дня начала зимнего собрания. Если он потерпит неудачу, позор и насмешки останутся с ним на всю оставшуюся жизнь. У нас мало времени, а я слишком занята, чтобы присматривать за ребенком что не желает учится.

Сильвестр потер виски и снова сел.

Фердинанд посмотрел на нас двоих и злобно усмехнулся.

- Розмэйн, Сильвестр - Вильфрид не делал никаких попыток выучить слова молитвы между пятым и шестым колоколами; надеяться на него бессмысленно.

На лице Сильвестра было отчаяние, но я сама не особо волновалась.

- Может быть, но я сначала предпочту подождать до завтрашнего обеда. Если он действительно ничего не почувствует и не попытается измениться после того, как увидит сирот, мастерскую и моих слуг, тогда я признаю, что нет никаких шансов, что он исправится к зиме, и откажусь от всяких намерений в отношении него.

- Постарайся не забыть эти слова, - сказал Фердинанд, уверенный в своей победе.

Я улыбнулась и кивнула.

- Не забуду, но я уверена, что он примет верное решение. Я бы даже поставила на это свое время выделенное для чтения.

Губы Фердинанда в это мгновение дернулись. Он прищурился, затем осмотрел меня с головы до ног, как бы пытаясь понять, что же я задумала.

- Почему ты, решилась рискнуть своим драгоценным временем для чтения? Ты ведь почти не общалась с Вильфридом до этого, верно?

- Моя уверенность не имеет ничего общего с Вилфридом, - сказала я, кладя руки на бедра и выпячивая грудь с крайне горделивой улыбкой:

- Потому что мои слуги лучше всех, они просто великолепны. Они ни разу не провалили задания, которые я им давала, поэтому, конечно же, им удастся заставить Вильфрида выполнять что мною намечено.

Фердинанд расширил глаза, затем потер виски и вздохнул. Через мгновение он скрестил руки и навис надо мною:

- Я напоминаю это не для того, чтобы задеть твою гордость, но это я обучал Франа.

- Я говорю не только о Фране! Все мои слуги великолепны! - Рявкнула я так свирепо, как только могла, на это только заставило всех остальных расхохотаться. И похоже, что благодаря этому напряжение в комнате наконец-то спало.

На следующее утро я собрала всех в покои Вилфрида…

Сначала Мориц и Освальд, затем слуги Вилфрида и, наконец, Флоренсия и Рихарда. Когда все они собрались, я показала им каруту, книжки с картинками и игральные карты, которые принес Фердинанд, и как ими пользоваться, а затем объяснила, что Вилфрид может учиться, играя, а не слушая скучные наставления.

- Розмэйн, это ты их сделала? - С трепетом спросила Флоренсия, читая книжку с картинками и глядя на каруту.

- Я их придумал, но на самом деле их изготовили рабочие в мастерской. Дети из приюта научились читать и считать за зиму, потому что они читали книжки с картинками, соревновались в каруту и играли в карты. - Они также знали имена Вечной Пятерки, их подчиненных, чем они правят и каковы их божественные инструменты.

- Я слышал от одного из моих рыцарей-телохранителей, что знание о бога полезно для магии. Я считаю, что если дети будут играть с этими вещами зимой, то к концу сезона средний уровень образования знати во всем герцогстве резко повысится.

- ...И вправду. Изучение всего этого материала перед поступлением в Королевскую академию, безусловно, сделает обучение там намного легче. Как сын эрцгерцога, было бы разумно, если бы Вилфрид знал все это заранее, - пробормотала Флоренсия, осторожно касаясь каруты. Как и ожидалось, она и книжки с картинками разошлись бы среди знати как горячие пирожки. Теперь точно зная это, я твердо решила постараться по больше напечатать из до конца зимы.

- Как только Вилфрид вернется, мы сможем начать учить его, пользуясь для этого вот этим вот всем. Сначала он будет смотреть на картинку каруты, пока наставник читает что на той написано, затем он в слух повторит эти слова. Затем он прочитает все первые буквы с которых начинаются слова, запишет их и отработает их написание, - объяснила я.

Еще во времена Урано я научилась читать и писать, записывая первую букву слова и произнося его вслух. Сейчас я собиралась использовать такой же метод, и поскольку Вилфрид уже знал примерно половину букв кроме тех, которые использовались в его имени, мы бы начали с каруты, в которых использовались именно эти буквы.

Смысл всего этого действа было обучение, совмещенное с игрой, требовалось прикладывать усилия, чтобы отыскать карточку со знакомыми буквами, которые вы знали и которые вам в слух зачитывал до этого наставник. Вилфрид мог бы играть в эту игру со своими слугами, которые ждали десять секунд после прочтения карточки, прежде чем им можно было бы взять её. Довольно скоро это временная задержка уменьшилась бы до восьми секунд, а затем, в конечном итоге, до пяти, поскольку Вилфрид к этому времени уже привык бы к игре[1].

Что касается игральных карт, было бы лучше всего начать с Девятки[2], пока он не привыкнет к числам. Наша цель состоит в том, чтобы научить его читать написанное на них, а также показать ему, что он не должен расстраиваться, даже если проиграл. Он должен научиться проигрывать. И, естественно, он мог играть в другие игры, кроме Гоу Фиш.

Книжки с картинками можно было просто читать ему вслух перед сном, один раз в день. Запоминание текста через речь поможет ему следить за словами когда он будет сам читать, и вероятно, вызовет хотя бы небольшой интерес к письму.

- Нам нужно, чтобы его слуги относились к этому по настоящему серьезно, поэтому я предлагаю ранжировать его помощников по каруте и заменять тех, кто проиграет более тридцати раз. Победить Вилфрида должно быть достаточно легко, согласны?

Слуги при этих моих словах напряглись телом, а лица их, такое впечатление как бы затвердели, но я не хотела, чтобы они думали, что их лень останется безнаказанной. По сути, я бы прогнала их через сито отбора и избавилась бы от слабых неподходящих для этой работы. Как сказал бы Фердинанд: «Будущему эрцгерцогу не нужны некомпетентные слуги, особенно когда сам эрцгерцог так безнадежен».

- Как и во всех играх, Вилфрид не будет учиться, если он буде постоянно только выигрывать или проигрывать. Если мы хотим, чтобы он относился к этому серьезно, тогда нам нужно иногда позволять ему побеждать, а иногда полностью уничтожать его в игре, чередуя и то и другое, чтобы заставить его стараться.

Я добавила несколько советов по включению обучения в его повседневную жизнь, например, попросить его подсчитать количество подаренных ему сладостей или нарисовать соусам цифры и числа и не давать ему съесть его, пока он не прочитает их, что заставило Рихарду предвкушающе заулыбаться.

- Можете рассчитывать на меня в этом, миледи, - сказала она.

Вскоре после четвертого колокола, в комнату вошли Вилфрид и Лампрехт, оба выглядели очень усталыми. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что Фердинанд успешно напугал их своими угрозами, и удовлетворенное, но не радостное выражение его лица подсказало мне, что я выиграла свое пари. Я самодовольно рассмеялась, чем заслужила его недовольный взгляд.

- С возвращением. Обед уже готов.

Мы обедали с Сильвестром и Флоренсией, слушая, как Вильфрид рассказывает о том, что он видел в храме. Как и ожидалось, он был потрясен детьми-сиротами и рабочими мастерской. Когда он закончил свой рассказ, родители похвалили его за успешное выполнение заданий. Затем, главным образом ради Вильфрида и Лампрехта, Фердинанд со своей вчерашней едкостью сделал доклад Сильвестру и Флоренсии, и я тоже сообщила, что предыдущий подход к обучению Вилфрида бесполезен.

- ... Учитывая обстоятельства, прошу изменить подход к его обучению. Если это невозможно, я прошу лишить Вильфрида права наследования, - сказал Фердинанд. От его резких слов Вилфрид и Лампрехт побледнели, и оба умоляющими взглядами уставились на Сильвестра.

Со взглядами всех присутствующих прикованными к нему, Сильвестр погладил свой подбородок, словно обдумывая что то, а затем кивнул.

- Хорошо. Я приму решение, исходя из того, как далеко он продвинется в учебе к зиме. Я оставлю его своим преемником только в том случае, если он покажет, что может написать весь алфавит и все числа, выполнять основные действия счисления и сыграть мелодию на фэйспиле к своему первому выходу на зимнем собрании.

- К зимнему собранию ...? – У почти мгновенно побледневших Вилфрида и Лампрехта в унисон отнялись языки, они были потрясены столь скорым временем проверки и непомерностью ожиданий Сильвестра. Не нашлось бы никого кто взялся бы осудить их за это. У них, конечно, не было никакой уверенности в том, что они смогут добиться за один сезон того, в чем Вилфрид терпел неудачу годами.

- Не бойся, мой дорогой брат - мне доставили сюда учебные материалы, которые использовали сироты, и, учитывая, как ты выполнил порученные тебе две задачи, я считаю, что ты можешь справится и с этим заданием, хотя времени у тебя хватит для этого едва - едва. Ты должен осознать, что в тот миг, когда ты решишь дать себе послабление, замедлившись в учебе, это будет означать что ты проиграл.

- … Эээ, да – вот и все что ответил Вилфрид.

- Едва - едва...? - Повторил Лампрехт и умолк.

Вилфрид уже знал половину алфавита и чисел; до тех пор, пока он много работал и каждый день строго следовал моему наставлению по обучению, он, несмотря ни на что, все же мог добиться успеха.

- Ты выглядишь так, как будто у тебя хорошее настроение, Розмэйн. Что ты делала вчера в замке? - Спросил Вилфрид.

- Я потратила половину дня на разработку учебного плана для тебя, а остальное - за чтением в замковой комнате для текстов. Это был день блаженного чтения почти до самого ухода ко сну, и который продолжился чтением сразу после того, как я проснулась.

- ... Ты любишь читать книги? Я тебя совсем не понимаю, - сказал он, но это было потому, что он был неграмотным. Я была уверенна, что он оценил бы радость чтения, если бы научился читать, и, несомненно, заплакал бы от благодарности за то, что у него была такая большая комната с текстами так близко к его комнате, точно так же как сделала я.

- Ты хочешь снова покинуть замок, не так ли, Вилфрид? Как насчет того, чтобы мы продолжали обмен местами еще на три следующих дня?

- Нет. Никогда больше, - мгновенно ответил Вилфрид, и его лицо исказилось от страха. Похоже, Фердинанд изрядно над ним поиздевался.

- Но, я имею в виду, это несправедливо, что ты проживаешь такую легкую и счастливую жизнь, в то время как я так много тружусь. Я бы хотела, чтобы у меня было так же много свободного времени, и я могла бы провести за чтением весь день.

- Нг ... Я не буду, э ... больше говорить о несправедливости. Я был неправ, - выдавил Вилфрид, прежде чем отвернуться. Похоже, что основная цель моего плана по перемене жизненных ролей и налагаемых ими ответственности - то есть не дать Вилфриду повода и дальше говорить про несправедливость каждый раз, когда он видел меня, потому что это чертовски раздражало - была выполнена успешно.

Отлично. Ахахаха ...

- А я как раз подумываю присоединится к тебе, что бы мы вместе могли поучится после полудня, - начала я, но Фердинанд прервал меня.

- Нет, Розмэйн. У тебя есть более насущные дела, и встречи уже назначены. Ты должна встретиться с теми, кто будет сопровождать тебя на Фестиваль урожая, затем обсудить вопросы с соответствующим чиновником, чтобы начать воздействовать на Хассе, - объяснил он. Все это звучало как намного более важное, чем помощь Вилфриду в учебе.

- Вилфрид, научись как можно лучше играть в эту каруту, прежде чем мы вернемся. Розмэйн не щадит даже новичков.

Вероятно, он имел в виду то время, когда я сыграла против него в реверси. Но тогда я использовала против него все известные мне приемы только потому, что знала, что это был единственный раз, когда я могла его победить. Я бы не стала выкладываться против такого ребенка, как Вилфрид.

- ... Неужели вы действительно все еще злитесь на такую мелочь? Ставлю вас в известность: девушки не любят мелочных мужчин.

- Меня мало кто находит приятным в общении, а подавляющее большинство просто и незатейливо ненавидит. И поскольку я привык к этому, подобные предупреждения меня не пугают.

Плохо дело ... Кто-то должен помочь и Фердинанду тоже! Он ведь неправ на фундаментальном уровне. Но я не имею права поучать его, потому что я так абсурдно сильно люблю книги, что я тоже веду себя совершенно неправильно! Кто-нибудь, пожалуйста, спасите Фердинанда!

[1] Когда дается знак, что игра началась, кроме соревнования на скорость распознавания текста, что является основой победы в этой игре, еще и приходится принимать во внимание и скорость подъема с татами карты с нужным словами. У проф. игроков на взятие карты уходит в среднем до 0,1 секунды. Так что десять секунд форы Вилфрида, это очень щедро.

[2] В оригинале упомянута shichi narabe (https://en.wikipedia.org/wiki/Domino_(card_game)) - что по сути близнецы братья с Девяткой, известна и у нас и во множестве других стран под разными названиями.

Подготовка к фестивалю урожая

Получив приказ об участии в собрании по поводу Фестиваля урожая, которое проводилось в главном здании замка, я прыгнула в Лесси и в сопровождении Оттилии и четырех рыцарей-телохранителей поехала за Фердинандом. Фердинанд морщился каждый раз и сам недовольно смотрел на меня, когда очередной проходивший мимо чиновник останавливался, оторопело пялясь на мой Пандабус, и когда мне это уже даже начало нравиться, мы достигли зала для совещаний.

- Экхарт, Юстус, я ценю, что вы оба дождались нас, - сказал Фердинанд, когда мы вошли внутрь.

Комната была маленькой, в ней вокруг был только стол скромного размера вокруг которого было расположено шесть стульев, еще в комнате присутствовали двое мужчин, уже заранее стоявших на коленях. Я уже знала Экхарта, так что догадалась, что стройный мужчина с седыми на цвет волосами звался Юстус.

- Розмэйн, это Юстус, - пояснил Фердинанд, сразу подтвердив мое предположение. - Он сын Рихарды и будет сопровождать тебя на Фестиваль урожая в качестве чиновника про налогам.

- Могу ли я вознести молитву о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, произошедшую волей Шуцарии, богини ветра? – Почти нараспев произнес Юстус.

- Можешь.

После того, как утомительное благородное приветствие было завершено, двое мужчин встали, и Юстус пристально посмотрел на меня своими карими глазами. Он тепло улыбнулся, увидев, что я тоже в качестве приветствия немного склонил голову, затем разложил на столе карту, тем самым начав обсуждение Фестиваля урожая.

Они перепроверили расписание, потом мы перебрали все дела, что нам нужно будет сделать. Фран уже ранее заставил меня все это выучить наизусть, но, поскольку я никогда раньше не посещала Фестиваль урожая, у меня не было четкого представления о том что это такое.

- Что касается количества карет, хватит ли двух на одного человека? – осведомился Фердинанд.

- Нам с Экхартом будет достаточно и одной, но будет ли леди Розмэйн достаточно всего двух? Мы, мужчины, можем путешествовать относительно налегке, но женщины всегда везут с собой много багажа. Я предполагаю, что ей только для переодевания понадобится несколько сопровождающих, - сказал Юстус.

Фердинанд с явным весельем во взгляде посмотрел на меня:

- Розмэйн, кого из слуг ты собираешься взять с собой?

- Поскольку я буду присутствовать в качестве Верховного епископа, я полагаю, я возьму своих храмовых слуг? Если исходить из этого, то это будут Фран, Моника, Никола и Элла. Стоит ли мне также пригласить Розину в качестве моего музыканта? – Спросила я.

Видимо, перечисленное количество слуг было так мало, что у Юстуса приподнялись брови, он явно удивился тому что я посчитала что мне хватит столь мало обслуги. Большинство слуг в замке обучались и были умелы в какой то одной области, но в храме слуги были мастерами на все руки. По этой причине мне не нужно было бы слишком много людей, чтобы сдержать себя в порядке.

- О, и Фердинанд, мне не понадобятся кареты. Я могу просто использовать свой Пандабус, чтобы… - начала я, но мне заткнули рот еще до того, как я успела закончить предложение.

- Нет. Тебе понадобится много маны для сбора ингредиентов, и увеличение в размерах твоего ездового зверя на такой длительный период приведет только к бесполезной потере твоей магической силы. - Пояснил Фердинанд. - Кроме того, если ты окажешься в опасности, те кто сопровождают тебя тоже ей подвергнутся, а я не могу выделить столько рыцарей сопровождения, чтобы защитить всех кто будет в непосредственной близости от тебя. И последнее, если ты по причине плохого самочувствия потеряешь концентрацию, мы будем совершенно неспособны проследовать дальше, пока тебе не станет лучше. Экипаж понадобится на тот случай, когда ты будешь не в силах использовать своего ездового зверя.

Все, он меня убедил. В случае какой либо угрожающей мне опасности, мои слуги окажутся в столь же большой опасности. Поэтому лучше бы их в это не впутывать.

Определив количество экипажей, Фердинанд предупредил меня о том, как вести себя во время Фестиваля урожая.

- Розмэйн, слушай меня внимательно - ты не должна никуда далеко отходить или пытаться ускользнуть прочь от этих двоих людей. Не броди без охраны или слуг. Пищи будет в изобилии, но не ешь её, пока ваши слуги не проверит ее на яд. Когда прозвенит седьмой колокол, покидай празднование и отправляйся спать, независимо от того, кто вас там попытается удержать. На все вопросы руководителей города и мэра давай расплывчатые ответы и по возможности избегай давать им конкретную информацию. Если ты окажешься по какой либо причине в затруднении, оставь решение проблемы на Экхарта и Юстуса. Следующее...

Фердинанд продолжил наставление, как школьный учитель, который дает длинный список предупреждений ученикам, собирающимся отправиться на экскурсию. У него было так много точных инструкций, что теперь я действительно запуталась в том что и когда делать.

Экхарт внимательно слушал, явно пытаясь понять и запомнить все, что говорилось, но Юстус наоборот, шутливо комментировал их:

- Я вижу, лорд Фердинанд, что вы, как всегда, нервничаете. Я очень встревожился, когда услышал, что вы взяли под свою опеку маленького ребенка, но теперь я вижу, что вы в серьез вжились в опекуна. Я впечатлен увиденным, - добавил он, дав мне завуалировано понять, что у Фердинанда были такие высокие стандарты - даже по отношению к детям, - что он самолично ожидал, что окажись я не в силах соответствовать ожиданиям Верховного жреца, тот уже потерял бы всякий интерес во мне. Но по его тону, я поняла, что он просто шутит.

Фердинанд уколол недовольным взглядом прищуренных глаз Юстуса, затем снова посмотрел на меня.

- Надеюсь, что этих немногочисленных наставлений будет достаточно.

Поскольку около тысячи человек из соседних деревень перебирались жить на зиму в зимние дома, Фестиваль урожая считался очень масштабным мероприятием, которое начнется во второй половине дня и продолжится до седьмого колокола. Как Верховный епископ, я была бы вовлечена в его проведение с самого начала, когда проводились церемонии крещения и совершеннолетия.

Благословения для этих двух церемоний похожи, но при этом в них достаточно различий что бы успешно запутать проводящего их человека.

- Сам фестиваль заканчивается с седьмым колоколом, но именно тогда деревенские головы и мэр начинают свой прием. На этом Фестивале урожая ты посетишь те же места, что и предыдущий Верховный Епископ. Это оповестит всех о новом Верховном епископе, но это также означает, что приемы организованные встречающей стороной будут устроены так что бы потрафить вкусам предыдущего Верховного епископа. И это будут собрания не из тех что тебе будет по вкусу посетить, поэтому ты должна твердо заявить, что тебе уже пора спать и немедленно покинуть помещение. Не при каких обстоятельствах не уходи с теми кто приглашает тебя продолжить вечер с ними, - сказал Фердинанд, отказываясь вдаваться в подробности.

Судя по тому, что я знала о Безеванце, а также по понимающим взглядам на лицах Юстуса и Экхарта, я могла себе представить, что эти «приемы» будут состоять из «горячих» ночных развлечений с напитками и соответствующего качества женщин.

- Но если ты откажешься от посещения подобного приема, горожане, несомненно, встревожатся и начнут сомневаться, столь ли уж счастливое будущее их ожидает, задаваясь вопросами - что тебе не понравилось, что они сделали не так и как им все обустроить в следующем году. С этой целью, Экхарт, я прошу тебя посетить этот прием вместо Розмэйн. Принеси эту жертву ради своей любимой младшей сестры и вместо неё сопроводи мэра и деревенских голов.

- Как пожелаете, лорд Фердинанд.

Как только люди узнают, что новый Верховный Епископ была приемной дочерью эрцгерцога - ребенком с невероятно высоким статусом, - они, по-видимому, завалят меня просьбами, считая, что меня легко использовать. Не помогло бы и то, что предыдущий Верховный Епископ определенно был готов участвовать в таких закулисных сделках. Таким образом, Экхарт будет щитом, защищающим меня от волн просителей и манипуляторов, в то время как Юстус проследит за получением всех причитающихся налогов.

- Вы, двое, если вы отвлечетесь от Розмэйн хотя бы на мгновение, она обязательно создаст сама себе трудности, от которых сама чуть не умрет и сделает множество непредсказуемых вещей что обернутся столь же непредсказуемыми но значительными последствиями. Вам нужно будет всегда уделять ей максимум внимания. И Розмэйн, ты должны всегда быть с этими двоими, не отходи от них даже на шаг. Понятно?

- Да, - ответила я.

На этом наше обсуждение Фестиваля урожая подошло к концу. Фердинанд сразу после этого достал несколько магических инструментов, блокирующих звук, и положил их на стол. Все протянули руку, чтобы взять по одному.

- Теперь мы обсудим истинную цель нашей встречи: сбор ингредиентов, - сказал Фердинанд, и Экхарт и Юстус напряглись. Очевидно, сбор ингредиентов должен был быть произведен без ведома остальных.

Я тоже напряглась.

- Розмэйн, дети аристократов, обладающие большим количеством маны, получают магические инструменты, чтобы поглощать ее, как только они родятся. При нормальных обстоятельствах было бы немыслимо, чтобы ты получила столь серьезный вред от Пожирателя, что мана застыла в твоем туловище комками. До того как ты отправишься в Королевскую академию, мы приготовим Юреве отчасти чтобы скрыть тот факт, что Пожиратель привел тебя на грань смерти в прошлом, - сказал он, раскрывая мою тайну моего происхождения перед этими двумя, как будто это была какая то мелочь.

Я вдохнула и посмотрела на Юстуса и Экхарта, но они со спокойными выражениями лиц просто кивнули в ответ на слова Верховного жреца, как будто уже это и так знали.

- Они уже все знают. В конце концов, это те люди, которых я посылал для выяснения твоего прошлого.

- Подождите, это значит ...?

- Собирать сведения в нижнем городе оказалось ну очень весело… Гм, я имею в виду, это был очень ценный опыт, - сказал Юстус с улыбкой, и тон его голоса изменился в одно мгновение.

- Тем более, что о самой Мэйн никто ничего не знал во всем городе. Даже после того как из просмотра магического контракта я узнал что вы связанны с компанией Гилберта, потребовалось приложить значительные усилия что бы раздобыть нужные сведения. Это было достойное испытание моих сил, - продолжил он, и последнее предложение он произнес говором простолюдина, несмотря на то что по прежнему сидел за столом в образцовой для высшего аристократа позе.

Теперь, зная, что Юстусу было не привыкать к работе по сбору сведений, я снова присмотрелась к нему. Он определенно не привлекал к себе внимания внешним видом. Черты лица его были ничем не примечательны, а волосы обычного цвета, и он выглядел достаточно средне, чтобы легко затеряться в толпе. Он был невысоким, но недостаточно коротким, чтобы это бросалось в глаза, и даже пара соответствующей обуви могла при надобности легко восполнить разницу в росте. А учитывая, что он также мог скрыть свое стройное телосложение, надев дополнительные слои одежды или что-то в этом роде, он весьма и весьма подходил для работы в разведке.

- Леди Розмэйн, моя работа требует, чтобы я мог подражать мужчинам любого роста. Я приспосабливаюсь к их речевым моделям, движениям, образу жизни и отношениям с окружающими, если это необходимо для получения сведений. Таким образом, я думаю, что понимаю трудности, с которыми вы сталкиваетесь, постоянно вынужденные жить жизнью высшей дворянки и приемной дочери эрцгерцога. Объем ваших усилий для меня очевиден, - сказал Юстус, объясняя мне, что он был готов сопровождать меня в качестве налогового служащего из уважения к тому, как много и тяжко я работаю над поддержанием нужного образа.

Как бы я ни ценила это, я также нашла все это немного сбивающим с толку. Неужели высшему аристократу действительно нужно было посещать нижний город только для того, чтобы собрать необходимые сведения? Я склонил голову набок, и Фердинанд с раздражением посмотрел на Юстуса.

- Как всегда, Юстус все выворачивает в свою пользу, - сказал Фердинанд. - Розмэйн, знай, что он просто такой же чудило как и ты. Больше всего он любит собирать сведения и всякие интересные вещицы, вплоть до того, что он переодевался женщиной, чтобы проникнуть на чаепитие и разузнать интересовавшие его сведения. Он стал чиновником во многом потому, что их работа в основном связана с накоплением и обработкой данных, и в этом случае он просто рад, что получает возможность собирать и информацию. Не испытывай к нему никакой особой благодарности.

Юстус ещё в юном возрасте узнал, что слуги вдали от хозяина ведут себя совершенно иначе, чем в его присутствии, произнося вещи которые в другом случае никогда бы не покинули их рта. Это привело к тому, что у него развился интерес к сбору сведений. В конце концов, Рихарда дала ему совет, который выражался в том что, если он так любит собирать всякие сведения, то он должен стать чиновником и использовать свой энтузиазм для вызнавания тайн и секретов и добычу всяких редкостей для вящей пользы Сильвестра.

- Я действительно собирал сведения и слухи для лорда Сильвестра, как и предложила моя мать, но использовал их лорд Фердинанд, правая рука эрцгерцога. Когда он только поступил в Королевскую академию он связав воедино, казалось бы, не соотносящиеся к друг другу мелочи, использовал их, чтобы победить дворян, противостоящих ему. Я, оказавшись свидетелем произошедшего, был потрясен увиденным до глубины души.

Желание Рихарды, чтобы ее сын служил Сильвестру, в конечном итоге не исполнилось, поскольку вместо этого Юстус решил служить Фердинанду, поскольку он был тем, кто наиболее эффективно использовал собранную Юстасом информацию. И когда Фердинанд приказал ему проникнуть в нижний город - место, которое дворяне обычно никогда не посещали - чтобы выяснить мою подноготную, Юстус был так взволнован, что даже не мог какое то время уснуть. То, с каким волнением он рассказывал мне все это, неопровержимо доказывал, каким чудаком он был на самом деле.

- После того, как вы оказались рядом с лордом Фердинандом, мой неустанный сбор информации теперь приносит свои плоды каждый день. Я крайне благодарен вам за это, - сказал он, но это его признание совсем не одарило меня ощущением счастья.

- Лорд Фердинанд, разве вы не поедете с нами, чтобы помочь собрать руэлль? - Спросил Экхарт, глядя на карту.

Испустив чрезвычайно недовольный вздох, Фердинанд провел пальцем по карте, обозначая маршрут своего собственной поездки.

- Я хотел бы сопровождать вас, но с этим графиком я не уверен, что смогу найти время и возможность.

- Фердинанд, вам нравится собирать разные диковины, так же как и Юстусу? - Спросила я, немного удивленная сожалением в его голосе.

Фердинанд взглянул на Юстуса и поморщился.

- Я предпочитаю не сам сбор, а думать о том, что можно создать из новых материалов. Не путай меня с Юстусом, который получает удовлетворение от самого сбора редких ингредиентов и диковин.

- Розмэйн, когда лорд Фердинанд учился в Королевской академии, он и другие рыцари-ученики сражались с магическими зверями и магическими растениями, чтобы изъять из их тел фейкамни и материалы, необходимые для создания своих магических инструментов. Я много раз сопровождал его в таких походах, - сказал Экхарт, и у меня в голове промелькнул образ Фердинанда, уничтожающего тромбэ. Если он делал такие вещи все время во время сбора ингредиентов, то у него, возможно, была бы более «веселая» студенческая жизнь, чем я ожидала.

Мне редко доводилось заполучить сведения о прошлом Фердинанда, поэтому я хотела бы, чтобы Экхарт продолжал, но Фердинанд быстро заставил того замолчать одним взглядом.

- В месте проживания сильных демонических зверей, при сборе ингредиентов необходима более многочисленная группа, но, поскольку вам нужен только плод магического растения, вас троих будет достаточно. Верно, Юстус? – Спросил он.

Юстус согласно кивнул.

- Так и есть. Дерево руэлль - это магическое растение, расположенное на окраине Дорвана, которое плодоносит ночью в полнолуние. Я уже собирал их однажды летом в полнолуние, и они были довольно богаты маной ветра. Нет никаких сомнений в том, что собрав один в Ночь Шуцарии, мы получим наилучший осенний ингредиент для Юреве.

По-видимому, все сведения о том, где и какие ингредиенты можно было собрать в герцогстве, была собрана Юстусом. Он действительно любил собирать редкие ингредиенты, и собирал их все, что мог, независимо от времени и места. Фердинанд сузил круг возможных мест сбора, исходя из времени и места, чтобы решить, где мне лучше всего собственноручно собрать нужные материалы для зелья.

- Люди всегда называют информацию, которую я собираю, бесполезной, и все же лорд Фердинанд всегда находит для нее идеальное применение, - сказал Юстус с немного горькой улыбкой. - В любом случае, леди Розмэйн еще слишком молода, чтобы иметь штаппе, который обычно используется при сборе руэля. Вместо него ей понадобится магический нож.

- Я как раз сейчас занят его изготовлением. Он скоро будет готов, - ответил Фердинанд. Очевидно, он делал для меня магический инструмент. Как всегда, он был очень внимателен к деталям и заботился о каждой мелочи.

После этого, Юстус объяснил мне, как будет происходить сбор, объяснив для чего будет нужна и как правильно использовать каждую часть моего снаряжения - кожаные сумки, перчатки, нож и все тому подобное.

- Леди Розмэйн, как только мы прибудем на место сбора, пожалуйста, приблизьтесь к дереву руэлль со своим ездовым зверем. Затем вы должны коснуться фрукта голыми руками и начать вливать в него ману, пока он не изменит цвет. Как только это произойдет, отрежьте его своим магическим ножом, и все, дело сделано. Если во время этого последнего шага по сбору ингредиента вы будете в кожаных перчатках, блокирующие ману, собранный материал будет хуже по качеству, но его все равно можно будет использовать для создания зелья.

- Понятно. Я постараюсь все сделать правильно.

И вот таким образом мы обсудили как сам Фестиваль урожая так и сбор ингредиентов. Мы вернули магические инструменты против подслушивания Фердинанду, затем Экхарт и Юстус вышли из комнаты. В следующий раз мы встретимся в храме в день моего отъезда на Фестиваль урожая.

- Я также пригласил сюда и Кантну. Просто сиди и молчи.

- Хорошо.

Контракт с Хассе

Кантна, чиновник, ответственный за Хассе, вошел в комнату. Его уж точно нельзя было назвать молодым, впрочем, как и мужчиной в расцвете лет. Он был среднего роста и телосложения, но в следующий момент как я его увидела, мне на ум сразу пришли слова «мелкая сошка». Просто взглянув на него, можно сразу сказать, что он бесхребетное ничтожество, которое выжило, снискав расположение начальства яростным лизоблюдством.

Его взгляд заметался между Фердинандом и мной, пытаясь определить, хорошие новости или же плохие мы подготовили ему. Лишь это делало его похожим на мелкую сошку. Он определенно был из тех, кто любил постоянно тыкать в глаза нижестоящим по служебной лестнице своё превосходство в должности, и при этом непрестанно, независимо от того были ли обстоятельства подходящими для этого, занимался подхалимажем в отношении вышестоящих.

Обменявшись благородными приветствиями с нами, Кантна сел на стул, который ему предложил Фердинанд. Его глаза заметались, между нами, еще быстрее чем раньше.

- Лорд Фердинанд, могу я спросить, для чего вы вызвали меня сюда сегодня?

- Вы не можете предположить, даже видя нас обоих? - Спросил Фердинанд, немного нахмурившись и слегка понизив голос.

Кантна, было похоже, начал отчаянно копаться в памяти, сделав при этом такое лицо, как будто он искренне не знал в чем дело. Возможно, он и вправду забыл, или занимался каким-то другим поручением, а может быть, каким-то образом он и вправду не знал, что мы связаны с произошедшим в Хассе.

- Прошу прощения, но мне ничего не приходит в голову.

- ... Я имею в виду Хассе, - ответил Фердинанд.

Глаза Кантны на мгновение взблеснули, но его улыбка осталась непоколебимой.

- Хассе, сэр? А что случилось в Хассе?

- Эрцгерцог поручил построить в Хассе приют и печатную мастерскую. Мы с Розмэйн занялись этим. Недавно я послал нескольких купцов, специально выбранных мной для этого, и одного из слуг Розмэйн для осмотра города, и, по их словам, вы не проявили никакого желания сотрудничать с ними.

- Я просто потрясен, услышав подобное ... - Кантна продолжал улыбаться, но его глаза немного потеряли фокус, словно он сейчас производил кучу вычислений. Было ясно, как день, что он отчаянно пытался придумать способ спасти свою шкуру.

- Я слышал, что вы настолько не желали сотрудничать, что они даже решили, что вы преднамеренно решили препятствовать воплощению этого плана.

- Это должно быть какая-то ошибка. Может, купцы чего-то не поняли или они же сами задумали что-то недостойное? В конце концов, это же купцы – их ведь так легко совратить деньгами.

Знаете, что означает слово «лицемер»? Почти спросила я у него в слух, но быстро проглотила срывавшиеся с языка слова. Я была здесь, чтобы узнать, как дворяне относятся друг к другу; сейчас было неподходящее время, чтобы вмешаться.

- Так вы считаете, что они солгали мне?

- Скорее, я полагаю, что в какой-то момент мы, возможно, неправильно поняли друг друга. В конце концов, торговцы живут исключительно ради прибыли. Они определенно не привычны к нашему, дворянскому стилю мышления, - ответил Кантна с наглой улыбкой. Он все время поминал купцов, как будто забыв, что Гил тоже был с ними.

Фердинанд всегда говорил мне, что я ужасно плоха в оценке происходящего предо мной и выборе правильного поведения, и конечно же был прав. Я отбросила свою сдержанность и просто начала озвучивать свои мысли:

- Вы хотите сказать, что мой слуга тоже не привычен к тому, как думают дворяне? - Спросила я, намеренно не упомянув, что Гил в действительности не был знаком со стилем мышления аристократов, желая посмотреть, как отреагирует этот чиновник.

Глаза Кантны расширились от удивления, и он быстро моргнул, не ожидая, что я заговорю.

- Это не то, что я ... - начал он, прежде чем снова быстро умолк.

Я хотела продолжить, спросив: «Тогда что вы имели в виду?» чтобы загнать его в угол, но отказалась от этой идеи, когда Фердинанд ударил меня под столом ногой.

Фердинанд опустил глаза, затем поднял голову и слегка улыбнулся.

- Что ж, я понимаю вашу позицию по этому вопросу. Тогда перейду к главной теме нашего разговора. Вы подписали контракт с мэром Хассе на покупку двух сирот, не так ли?

- Эээ ... Д-да, подписал. И что?

- Розмэйн понравились эти сироты, и она самовольно забрала их из детского дома. Только потом мы узнали, что мэр уже подписал с вами контракт. Я вызвал вас сюда на случай, если вы не знаете, что произошло. Мне больно, что я так нагло украл то, что по праву принадлежало вам, - сказал Фердинанд с обеспокоенным выражением лица, которое смотрелось для меня настолько фальшиво, что казалось ужасно смешным.

- Однако похоже, что ваша ревнивая жена расспрашивала знакомых, чтобы узнать, почему вы недавно покидали Эренфест. Я полагаю, вы не были бы настолько глупы, чтобы купить сирот на пороге совершеннолетия, когда жена почти что дышит вам в затылок, поэтому ваши действия, должно быть, были обусловлены какими-то неотложными обстоятельствами. Я прав?

Я внутренне аплодировала этому темному, зловещему Фердинанду, что явно угрожал Кантне, и в то же время, казалось, искренне беспокоился о ситуации, в которой тот оказался.

Почти мгновенно кровь отлила от лица Кантны, но тот факт, что он все еще держал улыбку несмотря на то, что был бледен, как труп, показывал, что он все же был аристократом.

- О да, да. Действительно, очень неотложные обстоятельства. Но если леди Розмэйн заинтересовалась сиротами, я с радостью передам их ей. Считайте мой контракт на них недействительным. Мне просто нужно немного времени, чтобы забрать бумаги, - сказал он, прежде чем практически бегом покинуть комнату.

Как только дверь закрылась, я взглянула на Фердинанда.

- А вы, похоже, много знаете о жене Кантны, не так ли?

- В подобных переговорах с дворянами, зачастую ключом к победе является то, насколько подробными и точными сведениями ты обладаешь о своем собеседнике и обстоятельствах его жизни. Сведения, которые собирает Юстус, настолько беспорядочны, что распознать среди них что-то ценное - весьма непростая задача, но награда за подобный труд может оказаться и вправду значительной.

Юстус с большим интересом собирал всевозможную информацию, в то время как Фердинанд обладал устрашающей памятью и талантом использовать нужную информацию в нужное время. Можно сказать, что как дуэт они были просто ужасающи. Юстус упоминал, что только Фердинанд мог правильно использовать добытые им сведения, и это, вероятно, было связано с тем, что нормальному человеку было бы чрезвычайно трудно выловить, из огромной кучи кажущихся бесполезными мелочей что-то по-настоящему ценное и нужное.

Лично я не собиралась делать кого-либо из них своим врагом, но они уже сами собрали про меня в нижнем городе сведения, и я понятия не имела, что они про меня знали. У меня вдруг возникло ощущение, что у меня было намного больше слабостей, чем я думала, и что Фердинанд, возникни такая необходимость, сможет раздавить меня, как муравья.

- Фердинанд, не беспокойтесь, я никогда в жизни не стану вашим врагом, что бы ни произошло.

- Что побудило тебя произнести эти слова ...? Тебе высказывали какие-нибудь странные идеи Экхарт или Юстус? Все вы настолько не рациональны, что мне иногда трудно понять ваши слова и действия.

... Я почти наверняка уверена, что мы все считаем, тебя очень страшным, Фердинанд.

Позже из разговора я узнала, что, в отличие от меня, которая решила подчиниться Фердинанду из страха, двое других решили служить тому до конца своей жизни из искреннего уважения. Именно по этой причине Экхарт сказал мне не искать подходы к нему и стараться сойтись с ним поближе.

Извини, Экхарт. Но я не думаю, что когда-нибудь пойму подобное желание посвятить себя служению кому-либо.

Пока Фердинанд, все еще, хмурился из-за моего внезапного и необоснованного с его точки зрения высказывания, Кантна вернулся с контрактом. Он протянул его, нервно глядя на нахмуренный лоб Фердинанда.

- Вот контракт.

- Ах да, спасибо. Мы оплатим его разрыв, поэтому будьте внимательны и не требуйте от Хассе денег или сирот, - сказал Фердинанд.

Все, что нам нужно было сделать сейчас, это принести контракт в Хассе и показать мэру, тогда все эти сиротские дела будут закончены. Я с облегчением вздохнула, потому что худшее, наконец, закончилось, но затем Кантна взглянул на Фердинанда и заговорил вкрадчивым тоном.

- Тем не менее, произошедшее все же несколько беспокоит меня. Как я уже говорил, к возникновению этого контракта привели достаточно непростые обстоятельства; я поставил на нем свою подпись, потому что меня попросили об этом - пояснил он.

Я думала, что Фердинанд, упоминая непростые обстоятельства с контрактом давал Кантне возможность уклонится от темы с ревнивой женой, но похоже, что Кантна действительно искал девушку близкую к возрасту совершеннолетия по чьей-то просьбе.

- И кто вас об этом попросил? – Спросила я. - Надо ли мне будет и с ним обсудить этот вопрос?

Мы аннулировали контракт, чтобы люди Хассе более не считали нас злодеями, но я не хотела, чтобы Кантна и тот, для кого он подписал контракт, тоже думали о нас таким образом. У меня было ощущение, что с разозленной на нас знатью, будет справиться куда труднее чем со злобящимся на нас мэром – простолюдином.

- Я тоже очень, очень хотел бы внимательно и вежливо обсудить с ними вопрос контракта, - добавил Фердинанд.

- Леди Розмэйн, я, э ... я не уверен, что эта тема достаточно благозвучна для вашего слуха.

Кантна вспотев, замер, и начал умолять глазами Фердинанда спасти его. Очевидно, он не мог вести со мной подобный разговор.

- Розмэйн, на сегодня хватит. Ты можешь присоединиться к Вилфриду в его обучении. Бригитта, Ангелика - отведите Розмэйн туда, где она должна быть, - сказал Фердинанд, махнув рукой, показывая, что мне надо покинуть комнату.

Я кивнула и ушла.

Оказавшись на улице, я отправилась в Пандабусе к покоям Вилфрида. Там я застала его вовлеченным в довольно вяло протекающую игру в каруту, где всем участникам, ожидавшим хода Вилфрида, приходилось подолгу дожидаться, когда сын эрцгерцога выберет нужную карту. Десять секунд, которые следовали за чтением каждой карточки, казалось, тянулись просто бесконечно долго, и Вилфриду, что сидел среди карточек в окружении своих подхалимов, судя по выражению лица, было скучно.

Рихарда, с совершенно невозмутимым видом стояла у стены, наблюдая за происходящим в комнате. Вероятно, она решала, какие из слуг были неспособны выполнять свои прямые обязанности и, следовательно, были лишними в свите ребенка. Гнев, горящий в ее глазах, делал молчание еще более пугающим.

- Вилфрид, я знаю, что ты уже в середине игры, но думаю, что мне стоит присоединится к тебе - сказала я. Его слуги считали до десяти как можно медленнее, поэтому я угрожающе улыбнулась им, сосчитала до десяти, как обычно, и тут же взяла карточку. Некоторые карточки были с буквами, которые Вилфрид только сегодня выучил.

- Что?! Розмэйн, ты слишком быстро поднимаешь их!

- Нет, дорогой брат, это ты просто слишком медленный. Наверняка ты видел карты с изображением, иллюстрации на которых тебе были знакомы, когда они выкладывались в построение в начале игры, не так ли? Почему ты не схватил их сразу после того, как была зачитана в слух ведущая карточка? Помни, до того как сделать движение, я считаю до десяти.

Я с разгромным счетом победила Вилфрида несмотря на то, что присоединилась к нему в середине игры, и пока перетасовывала карты, всматривалась в лица и действия его слуг. Этого, этого и этого наверняка отошлют из свиты. В них просто нет того, что нужно для этой работы.

- Хочешь сыграть еще раз? Я даже признаю, что ты победил, если ты просто вовремя поднимешь карточки с буквами, которые ты учил сегодня.

- Хммм. Это будет слишком просто.

Позволив ему выиграть первый раунд, в следующий раз я нарушила порядок выкладки карточек, так что ему пришлось их поискать.

- Нг ...! Еще раз! - Потребовал он.

Я успешно зажгла в его сердце огонь соперничества. Мы сыграли еще несколько раундов каруты, и со временем Вилфрид получил твердое понимание всех букв, используемых в его имени.

- Это была неправильная карта, Вилфрид. В качестве штрафа ты должен отказаться от одной из полученных ранее карт.

- Как?! - Единственная карта оказалась решающим фактором, и Вилфрид, проиграв, в истерике топнул ногой.

- Тебе стоит хорошенько подучится, прежде чем мы снова сыграем, - заметила я.

- На этот раз у меня было много карточек. В следующий раз я заберу их все!

- О? Думаю, ты меня недооцениваешь, - ответила я, но, по правде говоря, было похоже, что Вилфрид был на грани победы над мной. В конце концов, даже дети в приюте уже выигрывали у меня, и я чувствовала, что вскоре то же самое сможет сделать и он.

Мм ... Мне кажется, что у Вилфрида на самом деле довольно высокие врожденные способности. Думаю, особенно сильна у него память. Но, возможно, это просто потому, что он вкладывает всю свою энергию в то, что ему интересно, прямо как Сильвестр.

- Тогда перейдем к изучению цифр с помощью игральных карт? – Предложила я.

- ... Цифры, да?

Я выложила карты в линию, от одного до десяти, а Вилфрид с недовольной гримасой наблюдал за этим, очевидно, плохо разбираясь в цифрах.

- Тебе приходилось считать до десяти несколько раз, пока мы играли в каруту, не так ли? Я выложила карты по порядку, поэтому касайся их слева направо, произнося число в слух.

- Один, два, три...

Вилфрид без каких-либо проблем смог досчитать до десяти, поэтому я изменила их порядок, чтобы увеличить сложность, а затем попросила его схватить те числа, которые называла вслух. После этого мы сыграли в девятку. Ему потребовалось время, чтобы распознать цифры на карточках, но после того, как он справился с этим, игра продолжалась вполне пристойно.

- Рихарда, ты решила, кого заменить? - Спросила я, так как она провела все уроки, внимательно наблюдая за слугами Вилфрида.

Она оглядела комнату и улыбнулась.

- Ну конечно, миледи. Вы сказали заменить тех, кто проиграет тридцать раз, но никогда не говорили не заменять тех, кто проигрывает меньшее количество раз. Я удалю всех бездельников, которые не восприняли порученное достаточно серьезно.

- Конечно, многие не понимают серьезности нашей ситуации, - согласился Освальд, оглядывая комнату. Флоренсия сказала ему прямо в лицо, что ошибалась, доверившись ему, а это, очевидно, означало, что ему, больше, чем кому-либо другому, грозила опасность быть замененным. Он хорошо это понимал и теперь бегал за Рихардой, так сильно стараясь угодить ей, что совсем не походил на себя прежнего.

Надеюсь, и он, и его маленький господин смогут продолжить меняться в лучшую сторону и дальше ...

Незадолго до шестого колокола, Рихарда получила ордоннанц от Фердинанда, в котором говорилось, что пора возвращаться в храм. Он не мог войти в северное здание без разрешения, поэтому оставался в гостиной, ожидая пока я не буду готова.

- Вот и все, Вилфрид. Я должна вернуться в храм. Я верю, что, если ты продолжишь упражняться, то скоро сможешь заиграть на фэйшпиле.

- Ага, - с широкой улыбкой ответил Вилфрид, его лицо было полно уверенности. Этим утром он запомнил мелодию и до сих пор не забыл её, так что можно было с уверенностью сказать, что его обучение игре на фэйшпиле шло достаточно гладко. Обучаясь, он проигрывал один такт из выданного ему нотного листа, который Розина заставляла его повторять снова и снова, пока пальцы не начинали плавно скользить по струнам. Ему надо было исполнить всего пять нот, поэтому неуклюжие, прерывистые звуки вскоре обрели необходимую плавность.

- Это намного проще, чем я думал, - сказал он. Справляясь с выданным ему списком задач, гораздо быстрее, чем ожидалось, и, пока ему не надоест и он не бросит их на половине, он был на пути к тому, чтобы выучить все нужное для уверенного участия в своем первом зимнем собрании.

- Самое главное — это начать делать. Продолжай в том же духе, продолжай работать над своим списком заданий. Я лично думаю, что ты должен показать его сегодня вечером за ужином Сильвестру и Флоренсии; уверена, что они похвалят тебя за твои усилия. Любому будет сразу заметно, насколько усердно ты поработал.

- Это и вправду так.

Я вернулась в храм и осыпала своих слуг похвалами. Если бы не их настойчивость, Вилфрид соскользнул бы в пропасть вечных неудач и разочарований. Именно благодаря им, у него появился шанс стать эрцгерцогом.

- Вы все большие молодцы. Я очень рада тому, как все обернулось, и очень горда быть вашей хозяйкой.

- Мы привыкли к вашим неожиданным и непонятным на первый взгляд поручениям - ответил Фран с полуулыбкой. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы опросить их, что они думают как слуги о Вильфриде.

- Он был как один из этих детей аристократов, не прошедших крещение, которые приходят в храм в качестве послушников синих жрецов. Но чем он по сравнению с ними выделялся, так это тем, что прислушивался к нам, - ответил Фран, и у меня разболелась голова при одной мысли о послушницах и послушниках жриц и жрецов, с которыми нам придется иметь дело в будущем.

Следующий день был самым обычным; я, как всегда, попрактиковалась в игре на фэйшпиле, а потом отправилась помогать Фердинанду. Стоило мне прийти к нему, как он тут же протянул магический инструмент для блокировки звука.

- Что касается того, что сказал Кантна после того, как ты вчера ушла ... - начал Фердинанд, после чего перешел к объяснению, что дворянам предоставляется значительно меньше серых жриц из храма, чем раньше.

Раньше все, что вам нужно было сделать, это попросить Верховного епископа о девушке из храма, и ваша просьба почти мгновенно исполнялась, но Безеванц избавился от всех непривлекательных, чтобы сократить расходы на еду, а оставшиеся красивые получили работу в мастерской и детдоме. Это означало, что для знати ничего не осталось, и те, кто пытался одолжить у синих жрецов их серых жриц, обнаруживали, что им придется заплатить значительно больше, чем раньше. Синие жрецы не хотели отпускать своих слуг, потому что, очевидно, им было бы трудно выпросить у Фердинанда и меня новых.

Что касается самих дворян, им также было трудно попросить Фердинанда прислать к ним серых жриц, поскольку, в отличие от Безеванца, он вообще не интересовался «подношением цветов». Кроме того, поскольку серые жрицы пользовались особой любовью дворян за их дешевизну, аристократам было жутко непривычно и неприятно платить нынешние непомерные цены, которые им выставляли синие жрецы. В результате дворяне были вынуждены самостоятельно искать сирот подходящего возраста из детских домов в близлежащих городах.

- Как ты к этому относишься, Розмэйн? Ты готова продавать серых жриц дворянам? - Спросил Фердинанд, внимательно глядя на меня, словно оценивая меня посредством этого ответа.

- Если есть серые жрицы из храма, которые предпочли бы быть наложницами дворян, чем оставаться жрицами, тогда ... хоть при мысли об этом я и испытываю неприятие, я все же буду готова рассмотреть это как дополнительный вид заработка для них. Тем не менее, я не собираюсь когда-либо продавать нынешних и будущих серых жриц, которые не хотят такой жизни. Сейчас они поддерживают своим трудом мою мастерскую, и именно я буду определять для жриц и сирот, которые пойдут по их стопам, что для них достойно, а что нет.

В ответ на мои слова, Фердинанд со строгостью своих светло золотых глазах кивнул головой.

- В таком случае, что ты собираешься делать с дворянами, покупающими сирот из близлежащих приютов?

От мысли о том, что сирот покупают и продают, меня раньше буквально тошнило, но это было потому, что я применяла мораль моего старого мира к этому. Теперь, осознавая реальность, я не чувствовал такого отвращения, как раньше.

- ... Бенно рассказал мне, что те сироты в Хассе которых содержит мэр и жители города, являются своеобразной общей собственность, благодаря которой они способны закупать припасы на зиму. Мне не стоит злоупотреблять своим авторитетом дочери эрцгерцога и вмешиваться во всё это, - продолжила я. - Я не смогу спасти всех сирот в герцогстве, и лучше всего не вмешиваться в дела, не относящиеся к моей сфере деятельности.

Было бы нетрудно забрать из Хассе всех оставшихся сирот, используя мой авторитет приемной дочери эрцгерцога, но я понятия не имела, сколько и каких проблем вызовет этот поступок. И Хассе был совсем не единственным городом, где так относились к сиротам. У меня просто не было сил и возможностей спасти каждого сироту в герцогстве.

Вдобавок ко всему, как верховному епископу, мне нужно было думать только о приюте при храме. Было бы неправильно с моей стороны бездумно пытаться охватить сиротские приюты других городов, поэтому, хотя я делала все что могла в монастыре Хассе, все остальное для меня как бы уже не существовало. Подобное положение было трудно принять, но если я не усвою этот урок и не вырасту как личность, то просто не смогу выжить в этом мире.

- Достойный ответ. Приятно видеть, что ты учишься, - ответил Фердинанд, удовлетворенно кивнув. Затем на его лицо наползла знакомая подлая улыбка, когда он продолжил свою серию вопросов. - В таком случае, Розмэйн, что ты будешь делать с сиротами, которые все еще остаются у мэра Хассе? Их то ты «видишь», не так ли?

Я закусила губу и покачала головой.

- В отличие от храмовых, городских сирот, когда они вырастают делают гражданами и выдают земельные наделы. Девочки могут использовать эти наделы как приданное для выхода замуж, и из того, что я узнала, можно считать, что многие смогут найти больше счастья, живя как горожане, по обычаям, которые им знакомы с детства, чем проведя остаток своей жизни в качестве серых жрецов при храме.

Перед каждым сиротой стояло два выбора: они могли полностью отказаться от своего нынешнего образа жизни и пройти полное перевоспитание, живя жизнью без будущего, служа дворянам в качестве жреца или жрицы, или они могли продолжать жить хоть и суровой, полной борьбы, но знакомой и понятной им жизнью. Только они сами могли выбрать, что для них предпочтительней, и лично я, если бы мне была предоставлена такая возможность, предпочла остаться со своей семьей, чем стать приемной дочерью эрцгерцога.

- Я уже дала им выбор. В тот момент, когда они решили остаться с мэром, они перестали меня интересовать, - ответила я, зная, что это правильный ответ для дочери эрцгерцога.

Фердинанд одобрительно кивнул. Увидев удовлетворение на его лице, я поняла, что сделала правильный выбор и с облегчением выдохнула, опустив глаза в пол.

Как же я не люблю подобное... Мне кажется, что мой взгляд на окружающий мир стал ближе к тому, как его воспринимают аристократы.

Купцам дали отмашку

Для гостей из компании Гилберта стало традицией встречаться со мной в потайной комнате. Бригитта уже не реагировала на это, а Дамуэль следовал вслед за нами с измученным видом. Как по мне он уже должен был привыкнуть к этому, но, похоже, все еще не мог переносить вида того, как я вцеплялась в Лютца.

- Лютц, Лютц, Лютц! Как же я ненавижу всё это! Быть дворянкой - такой отстой! Моя голова сейчас просто взорвется!

- Да что в этот раз произошло?!

- То, что нормально для дворян, не нормально для меня! А то, что для меня нормально, ни для кого не нормально! Так сложно подружиться со всеми! Я даже думать не хочу об этом! Аааа! Боги!

- Леди Розмэйн, вы начинаете походить на Делию, - усмехнувшись, заметил Гил.

Никто не выглядел по этому поводу слишком обеспокоенным, поскольку у меня хватило силы воли, так сказать, выпустить пар с помощью крика, означая, что все это было не слишком серьезно. По крайней мере, так они думали.

- Я действительно хочу кричать во весь голос, понятно? Вот так вот… БОООГИИИИ!

- Так ... Тебе стало легче? - спросил Лютц.

- Мм ... Немного, - ответила я.

Такой громкий крик действительно заставил меня почувствовать себя немного лучше. Я не могла кричать в покоях Верховного Епископа, и уж точно не в своей замковой комнате; это запятнало бы меня как святую, над созданием образа которой все так старательно работали. Как бы это со стороны не смотрелось, я действительно изо всех сил старалась вести себя как благородная леди, получившая соответствующее воспитание.

Вывалив свои жалобы на Лютца, я тяжко вздохнула и развернулась лицом ко всем остальным из компании Гилберта.

- В любом случае, у меня все получилось, так что будьте готовы засыпать меня похвалами. Мне удалось получить у Сильвестра согласие на развитие печатного дела с той скоростью, которую я посчитаю нужной, и, мне удалось заставить Кантну аннулировать свой контракт с Хассе. Фердинанд сказал, что вместо Кантны ответственным за Хассе был назначен новый чиновник, а также, что мы можем делать все что пожелаем в отношении распространения слухов. Впечатляет, не правда? - Спросила я, гордо выпячивая грудь.

Лютц легонько похлопал меня по голове.

- Да, действительно впечатляет, - сказал он. - Ты хорошо поработала.

- Молодец, Розмэйн. Теперь нам должно стать намного проще, - кивнув, добавил Бенно.

- Естественно. Мы не сможем делать бумагу зимой, что, несомненно, замедлило бы развитие печатного дела, поэтому знание о том, что эрцгерцог не будет нас торопить как прежде, принесет огромное облегчение, - также согласился Марк. - Теперь мы можем посвятить все свои силы Хассе.

Жизнь дворянина полна по-своему неприятных моментов, но несмотря на них, я по-прежнему старалась изо всех сил. Сейчас все хвалили меня, пополняя запасы энергии, что давала мне силы продолжать работать.

- Ммм, верно, давайте поговорим о слухах. Я понятия не имею, как быстро купцы могут распространять информацию или какое влияние они имеют, поэтому я буду смотреть, как Марк делает что-то, и извлекать уроки из этого, - сказала я.

Марк одарил меня улыбкой, полной подбадривания. На самом деле это была довольно мрачная улыбка, но по сравнению с той, которую натягивал Фердинанд, когда что-то замышлял, эта с тем же успехом могла считаться полной света и радости.

- Я посвящу все свои силы, чтобы вы узнали и выучили как можно больше, - сказал он. - Вы решили, как мы будем загонять крысу в уго… – Кхе, кхе, а каким вам видится идеальное разрешение сложившейся ситуации?

Это насколько же плохо мэр Хассе обошелся с Марком и Бенно ...? Мне одновременно хочется и узнать это, и в то же время нет никакого желания.

- В конечном счете, я бы хотела, чтобы Хассе и монастырь сосуществовали в мире. Я хочу заработать уважение Фердинанда, усилить восприятия меня людьми как святой и создать оппозиционную фракцию, которая пожелает сотрудничать со мной, тем самым сведя убытки к минимуму настолько, насколько только возможно. Что до мэра ... Я считаю, что его уже не спасти, но поскольку Хассе - город, в который на зиму перебираются окрестные деревни, то в нем на зиму соберется много крестьян, верно? Я надеюсь, что ни в чем не повинные крестьяне останутся непричастными и невредимыми.

- Говорите, есть те, кто и пострадают? Уже назначены наказания для остальных, кроме мэра? - спросил Марк. Его глаза расширились, когда я кивнула, а Бенно резко выдохнул.

- Фердинанд сказал, что мы можем распространить следующий слух, чтобы вызвать беспокойство у жителей города: «Верховный жрец решил не посылать синих жрецов в Хассе на следующей весенний молебен».

- Это будет тяжкий удар для крестьян ... - сказал Бенно.

Земля герцогства содержала в себе ману благодаря поставленной эрцгерцогом защите. Но слой этой маны был слишком тонок для того, чтобы прокормить всех жителей герцогства. Вот тут и пригождались синие жрецы; они не были настоящими дворянами, но у них была мана, и они могли путешествовать по герцогству во время Весеннего молебна, чтобы делиться ею.

Мана была самым настоящим божественным благословением для крестьянских поселений, ведь она оказывала значительное влияние на их урожай. Крестьяне, которые достаточно много и упорно работали, могли собирать приличные урожаи в течение года или двух без Весеннего молебна, но лишенная маны земля постепенно становилась все более бесплодной, и выращивать на ней пристойные урожаи становилось все труднее. После произошедшей в Суверениии чистки - все молодые синие священнослужители, даже с достаточно скромным количеством маны были отозваны обратно в благородное общество, что значительно снизило качество и количество доступных жрецов и жриц. В результате, герцогству Эренфест в целом не хватало маны, необходимой для восполнения истраченного землей для созревания урожая.

Фердинанд предсказывал, что урожай в этом году будет больше, чем в прошлом, во многом благодаря предоставленной мной мане. Он также сообщил, что в следующем году, будет заметна огромная разница между урожаем, снятым возле Хассе и землями, которые получили мои благословения.

- Фердинанд сообщил, что посмотрит по поведению жителей Хассе на Фестивале урожая, стоит ли их наказывать.

Бенно скрестил руки и нахмурился, глубоко задумавшись.

- Розмэйн, вы сказали, что аннулировали контракт между чиновником и Хассе, но что с контрактом между ним и мэром? Вы заплатили за сирот?

- Скоро заплачу. Мы с Фердинандом планируем отправиться в Хассе послезавтра.

Марк постоянно кивая, записал это в своем диптихе, затем посмотрел на Бенно с хищным блеском в глазах.

- В таком случае, хозяин Бенно, как насчет того, чтобы распространить слух о том, что жители Хассе из-за каких-то несчастных сирот, неуважительно отнеслись к жрецам, и что, священнослужители пребывают в ярости, но леди Розмэйн сдерживает их гнев?

- Хм, звучит неплохо. Также можно добавить, что они настолько сильно напортачили, что все давно уже могли быть мертвы, если бы не Розмэйн, - сказал Бенно, поглаживая подбородок, соглашаясь с Марком. - Важно подчеркнуть тот факт, что единственная причина, по которой они еще не были наказаны, - это милосердие и сострадание Розмэйн.

Лютц слушал их обсуждение с очень серьезным выражением лица.

- Если мы поедем в Хассе после распространения этих слухов, люди из столярных мастерских, которых мы знаем, придут к нам обсудить эти сведения, - сказал Марк. - Мы можем использовать эту возможность, чтобы упомянуть, как леди Розмэйн печалится о произошедшем и молится, чтобы Хассе не пострадал, насколько это только возможно, а также о том, что случилось бы с ними, если бы они сделали что-то подобное в Эренфесте. Это разделит граждан на две группы: тех, кто дрожит от страха перед дворянами и сформирует оппозицию мэру, и тех, кто встанет на сторону мэра пытаясь использовать его связи с аристократами, чтобы выдержать надвигающийся шторм. До сих пор их связь с бывшим верховным епископом, удовлетворяла все подобные потребности, и если у них есть письмо, подтверждающее, что так будет и дальше, то они наверняка попытаются продолжать жить привычным им образом.

- Если предположить, что слухи распространятся по этому плану, на Фестивале урожая к вам, несомненно, обратятся встревоженные услышанным граждане. Вы должны использовать эту возможность, чтобы ваши слуги сообщили им о том, что Верховный жрец решил не посылать жрецов к Хассе во время Весеннего молебна и что, хоть вы и делаете все возможное, чтобы утихомирить его и эрцгерцога, они оба сильно разгневаны, что сделает эту беду предметом самого оживленного обсуждения в зимних домах, и наверняка про то что произошло будет много чего наговорено.

Я кивнула, слушая, одновременно записывая всё диптих, чтобы не забыть. Бенно, напротив, выглядел немного смущенным.

- Марк, разве первый слух не должен был быть о том, что жители Хассе напали на монастырь, построенный эрцгерцогом для своей дочери? И что, какой бы сострадательной ни была Верховный Епископ, даже она не может полностью утихомирить его гнев?

- Это работа не леди Розмэйн, хозяин Бенно, а наша. Когда Фестиваль урожая закончится, и мы вернемся в Эренфест со жрецами, это будет именно тем, что мы скажем крестьянам, - ответил Марк.

Если бы крестьяне знали, что Хассе обвиняется в измене эрцгерцогу, Фестиваль урожая стал бы наименьшей из их забот; город впадет в ужасную панику, и когда я посещу его в качестве Верховного Епископа, меня наверняка окружат испуганные простолюдины. Что ни в коем случае нельзя будет назвать безопасным окружением.

- Это проявление внимания к их бедам и тревогам, позволит им насладится нынешним Фестивалем урожая до того как у них начнутся по настоящему серьезные проблемы, - произнес с улыбкой Марк. - Услышав эту новость, они захотят броситься в храм за подробностями, но обнаружат, что бывшего Верховного Епископа уже нет, а синие жрецы вместе с милосердной леди Розмэйн отсутствуют из-за участия в Фестивале урожая. Поскольку им больше некуда будет идти, они, вероятно, будут блуждать по Эренфесту в поисках хоть каких-нибудь сведений, но не найдя их будут вынуждены прекратить свои розыски.

Концепция, что те, кто владеет информацией, владеют миром, похоже была известна Марку.

- Нападение на монастырь, несомненно, является изменой эрцгерцогу; даже вы не в силах предотвратить последствия от подобного, леди Розмэйн. И к какому же выводу после этого придет Хассе? А еще, возможно, стоит упомянуть, что мэр, скорее всего, будет наказан за нападение, чтобы они не забежали наперед, убив его до того, как мы получим возможность сделать это сами. Я могу только представить, насколько резкие изменения в отношении окружающих его людей ожидают мэра.

Когда Марк закончил, его губы изогнулись в недоброй ухмылке. Всем этим он давал понять, что его главной задачей было отомстить мэру, но это было нормально; Фердинанд хотел, чтобы я создала между мэром и всеми остальными пропасть, и, если Марк добьется этого, я не возражаю, чтобы он отомстил по-своему.

- Выходит ... мы распространяем слухи, а потом просто ждем? – Спросила я.

- Да. Поскольку монастырь закроют на зиму, у вас не будет причин приезжать в Хассе после Фестиваля урожая, а мы заберем жрецов обратно в Эренфест. Мы ничего не сможем сделать, кроме как ждать и наблюдать, к какому выводу они придут, появится ли среди них лидер, чтобы организовать город против мэра, и так далее, - объяснил Бенно.

Осознание того, что по окончании Фестиваля урожая мне не придется иметь дело с Хассе до весны, сняло с моих плеч тяжкий груз.

- Великолепно! Тогда мне не нужно будет ломать голову о Хассе до самой весны.

- Эй, подождите. Все же не выкидывайте их так резко из головы.

- Но что я еще могу сделать в их отношении? Мне не хочется думать о таких вещах, я попросту не создана для этого. Все, что я хочу сделать, это запереться в комнате, забитой книгами, и провести за чтением весь день. Я хочу быть в хороших отношениях с Хассе, чтобы типографии там было легче работать, но пока никто не умирает, мне на самом деле все равно, что будет с мэром Хассе и его людьми.

Я так сильно нагружала свою голову только потому, что Фердинанд и все остальные использовали логику аристократов, которая должна была привести к полному разрушению Хассе с сопутствующими этому множеству бессмысленных смертей.

- Эта та еще морока, но ведь самые последние наказы, что нам делать даёте вы. Поэтому, вам должно хотя бы следить за ситуацией. Если захотите притвориться глупой, то будете на одном уровне с мэром Хассе.

- Мм ... Хорошо. С этого момента и до Фестиваля урожая я хочу, чтобы Лютц и Гил наблюдали, как распространяются по городу слухи, что попадают в город с помощью купцов, посещающих Хассе и как на эти слухи реагирует город. Я буду часто навещать вас с помощью верхового зверя, и прошу вас обоих сообщать мне об этих обстоятельствах каждый раз, когда я буду встречаться с вами.

- Конечно, но информация — это не единственное, что тебе нужно, не так ли? - Спросил Лютц, бросив взгляд в мою сторону.

В ответ я только улыбнулась. Он видел меня насквозь.

И почему я не могу ничего от него скрыть?

- Я хочу, чтобы вы перед Фестивалем урожая закупили коровьих и свиных шкур для изготовления в Хассе желатинового клея, - сказала я. - У нас еще есть кое-какие остатки клея с прошлого года, но я не знаю, сколько нам его понадобится при развитии печатного дела, поэтому в этом году я хочу сделать еще немного, на всякий случай. Я надеюсь, что вы сможете иногда посещать Хассе, проверяя ситуацию в городе, пока занимаетесь производством клея.

- Я так и думал, что дело в этом. Конечно, я это сделаю. - И Лютц и Гил согласились на мою просьбу.

Я гораздо больше заботилась о производстве клея на следующий год, чем о Хассе, дело с которым, вероятно, закончится так, как и ожидал Марк.

- А еще вот кое-что. Не мог бы ты доставить это для меня? - Спросила я, протягивая Лютцу письмо, адресованное моей семье. В нем я рассказывала о том, какой была моя жизнь в последнее время, просила Маму и Тули сделать шпильку для моего первого выхода на зимнем собрании и просила Папу охранять Бенно, когда тот будет сопровождать жрецов домой после Фестиваля урожая. Я хотела, чтобы на обратном пути их защищала городская стража, особенно с учетом того, что они собирались как можно скорей добраться до дома после распространения столь тревожащих слухов.

- Бенно, я знаю, что стражникам, несмотря на то что это Фестиваль урожая, будет нельзя на работе пить пиво, но я бы по крайней мере хотела, чтобы они отведали какие-то из самых вкусных блюд, которые готовят мои повара. Могу я попросить тебя принести мне ингредиенты для этих кушаний?

- Я не против. Я доставлю туда кроме товара, что планирую распродать, еще и немного еды. Однако не забудьте приготовить немного и для нас, а не только для солдат. Кроме того, вы заплатите за дополнительное место в фургоне, которое нам понадобится для этого.

-...Это будет по-честному. Спасибо.

Прошло два дня с тех пор, как Марку разрешили распространять слухи. Лютц сказал мне, что все владельцы крупных магазинов - а также глава гильдии купцов - теперь знали, что жители Хассе неуважительно отнеслись к священнослужителям из-за взятия к себе нескольких сирот, и что, пока другие жрецы почти что сходили с ума от ярости, новый Верховный Епископ сдерживала их гнев.

Сегодня был день, когда мы с Фердинандом собирались поехать в Хассе с контрактом, полученным от Кантна. Нас сопровождали мои слуги - Фран и Моника, а также мои рыцари-стражи - Дамуэль и Бригитта.

- Что ж, посмотрим, понимают ли жители Хассе, положение, в котором они сейчас находятся, немного лучше, чем раньше, - сказал Фердинанд.

Если бы они поняли, что было в доставленном им письме, то несомненно пресмыкались бы у наших ног. Но я не могла не задаваться вопросом, а способны ли они были понять использованные в нем иносказания? Лично я хотела написать письмо языком, понятным простолюдинам, но Фран с холодной улыбкой на лице, сказал, что мне, как верховному епископу и дочери эрцгерцога, нужно следовать надлежащим благородным традициям, чтобы на меня не смотрели свысока, как на слабого ребенка. Его улыбка настолько напоминала ту, что появлялась у Марка всякий раз, когда не проявляли должного уважения к Бенно, что у меня не было другого выбора, кроме как написать письмо с использованием благородных эвфемизмов.

- Я надеюсь, что они прочитали письмо, но они, вероятно, не смогут понять его смысл, если у них нет кого-то, привыкшего читать между строк написанного дворянином ... - ответила я. Тем не менее, Хассе находился всего в половине дня пути от Эренфеста; слухи, которые распространял Марк, могли уже до них дойти, если предположить, что купцы боявшиеся хоть как то оказаться связанными с Хассе, и заварившимися там не усобицами, старались теперь как можно быстрее миновать городок.

Мы отправились на верховых зверях из монастыря прямо к мэру. По пути туда я видела караван купцов, которые показывали на нас руками, беседуя между собой. Это, несомненно, увеличит вес распространяемых слухов, поскольку старый Верховный Епископ всегда путешествовал только в экипаже, а мы были на верховых зверях, которые были только у знати.

Как только Фран, Моника и Бригитта вышли из Пандобуса, я вернула ему форму фейкамня и подвесила обратно к своему поясу. Стоило мне привыкнуть и это действо стало получаться у меня довольно быстро.

- Достопочтенные Верховный епископ и Верховный жрец, мы приветствуем вас.

У двери нас встретил человек по имени Рихт. Когда мы были здесь в последний раз, я не видела его среди присутствующих, но он, очевидно, был родственником мэра и помогал ему с обязанностями, вероятно являясь его правой рукой. Я могла предположить, что он делал большую часть фактической работы мэра; ибо он определенно выглядел так, словно лучше справлялся с документами, чем мэр. На первый взгляд, он был примерно такого же возраста, как Карстедт – где-то от тридцати с половиной, ближе к сорока - и у меня сложилось впечатление, что он был из тех менеджеров среднего звена, которые кроме своих непосредственных обязанностей были во всех дырках затычкой.

- Что привело вас сегодня сюда? - Спросил он, после стандартного приветствия для знати.

Фран шагнул вперед, чтобы рассказать ему о цели нашего визита.

- Как и было написано в письме, мы здесь, чтобы официально выкупить сирот.

Рихт кивнул, но в то же время казался немного встревоженным. Как будто он не совсем понимал, как все до этого дошло.

- Мы очень ценим ваше внимание, хотя я должен поинтересоваться, есть ли что-нибудь, о чем мы не знаем, но что так сильно повлияло на изменение вашего отношения к нам?

- Леди Розмэйн и не подозревала, что Хассе намеревался пережить зиму на деньги, заработанные от продажи сирот, до тех пор, пока купец, которому мы благоволим, не сообщил ей об этом. Изначально мы только хотели избавить Хассе от сирот, истощающих его запасы, думая, что это уменьшит бремя, которое несет Хассе, - объяснил Фран.

Это была чистая правда; любой работавший директором приюта при храме, слишком хорошо знал, сколько стоит содержать сирот. Я думала, что если у них не было денег даже на то, чтобы как следует кормить своих сирот, то они были бы рады разрешить нам забрать их в монастырь.

- Купец любезно разъяснил мне, что, если брать сирот, на которых уже заключен контракт о продаже дворянам, то Хассе окажется в очень плохом положении. Приношу свои извинения, что не знала этого раньше; меня воспитывали при храме, где укрытая от невзгод мира, взращенная как невинный ребенок, я зачастую не знаю как живут люди вне храма и временами это может доставлять как мне, так и другим большие трудности, - сказала я, приложив руку к щеке и склонив голову набок.

Фердинанд бросил на меня холодный взгляд, который словно говорил: «О каком это невинном ребенке ты тут распинаешься?» но я полностью проигнорировала его.

- Таким образом, леди Розмэйн связалась с лордом Кантной и договорилась об аннулировании контракта, - сказал Фран, показывая контракт Кантны.

Выражение лица Рихта почти мгновенно смягчилось. У меня не было сомнений в том, что он действительно сильно переживал из-за конфликта с дворянами, который мог возникнуть потому, что мы забрали обещанных им сирот.

- Теперь, когда контракт аннулирован, я хотела бы официально выкупить Нору и других, - сказала я. - Приемлемо ли это?

- Конечно. Пожалуйста, следуйте за мной.

Судя по тону Рихта, слухи от купцов еще не дошли до Хассе. Я не могла не задаться вопросом, как здесь распространяется информация. Раньше я никогда не покидала город и доходившие до меня слухи получала из уст членов моей семьи и Лютца, поэтому не совсем понимала, откуда подобные городки получали информацию.

Меня сопроводили в кабинет мэра и предложили сесть. Подали не чай, а свежевыжатый сок из местного апфельсиге. Розовую жидкость налили в серебряную чашу, несомненно, использовавшуюся только для знатных гостей. Для приготовления вкусного чая были важны правильная техника, и качественные ингредиенты, поэтому я понимала, что у Хассе могло и не быть средств необходимых для правильной подачи дорогого чая редким, знатным гостям.

- Какое вино вы предпочитаете? - Спросил Рихт у Фердинанда несмотря на то, что он только что подал мне сок.

Вино ясным днем? Несмотря на то, что мы приехали сюда по делам?

Мы с Фердинандом удивленно моргнули, чего в свою очередь, похоже не ожидал Рихт. Он слегка запнулся. Безеванц и жрецы из его окружения, очевидно, были рады вину в любое время дня.

- Я не желаю вина. Мне того же, что пьет Верховный Епископ, - ответил Фердинанд. И ему также налили фруктового сока, который подали в такой же серебряной чаше.

Фран взял чашу, понюхал содержимое, проверил цвет, погонял жидкость по стенкам чаши и отпил один глоток. Он медленно проглотил его, прежде чем вытереть рот пальцем и проверить, не произошло ли каких-либо изменений с серебром чаши.

После этой проверки на яд Фран протер тканью края чаши, прежде чем подать напитки Фердинанду и мне, в то время как Моника записывала на своем диптихе сделанное Франом. Я наблюдала за ней краем глаза, и стоило мне взяться за свою чашу, как я сразу же замерла.

Такая тяжелая...!

Серебряный кубок был ужасно тяжелым по сравнению с чашками, которые я обычно использовала. Мне не хватало сил поднять его одной рукой, и даже попытавшись использовать обе, мои руки просто сумасшедше дрожали.

Я сейчас все разолью. Я уроню чашу, если попробую выпить из неё.

Фран сразу же заметил моё затруднение протянув мне руку, чтобы помочь - точнее, он взял чашу и поднес к моему рту. Я сделала глоток, и во рту распространилась освежающая кислинка апельсина.

Когда формальность с угощением была завершена, настало время приступить к главному событию.

- Итак, просто чтобы убедиться, что я правильно все понимаю - мы аннулируем мой контракт с лордом Кантной и подписываем новый контракт на продажу сирот Верховному жрецу и леди Розмэйн, недавно назначенной Верховным Епископом? - Спросил мэр.

- Все правильно.

Дав мэру то же объяснение, которое он дал Рихту, Фран представил контракт Кантны. Мэр согласился аннулировать его и подготовил для нас новый контракт на официальную покупку Норы и других. Как Верховный Епископ, я вместе с мэром подписала контракт. Затем, когда Фран оплатил его, все было кончено. Я с облегчением выдохнула, потому что все завершилось без особых проблем.

Мэр, вероятно, тоже был рад тому, что его контракт с чиновником был аннулирован, а он все же смог получить так желаемые им деньги. Я увидела, как его плечи расслабились, но затем он усмехнулся - настолько грубо, что мне стало неприятно просто смотреть на него.

- Тем не менее, лорд Безеванц, безусловно, имеет впечатляющее влияние даже после ухода на пенсию. Я не ожидал меньшего от дяди самого эрцгерцога. Он действительно могущественный человек, —сказал мэр неприятным, скользким тоном. Как и предполагалось он не смог понять написанного в письме, а это означало, что он все еще не знал, о смерти Безеванца. Он даже подчеркнул факт того, что тот являлся дядей эрцгерцога.

Ну да, он был дядей Сильвестра, ну и что? Его все равно казнили за его преступления.

Мэр, похоже, не знал, что меня назначили на пост Верховного епископа из-за того, что я была дочерью эрцгерцога, но он был настолько самодовольным, что мне не захотелось исправлять это недоразумение.

- Понятно. Я и понятия не имела, что это был столь уважаемый человек, - ответила я, едва прислушиваясь к тому, как мэр продолжал нахваливать Безеванца.

Но не мог бы ты уже заткнуться, а? Мне кажется, что я себе вот-вот отморожу бок.

Но хоть и Фердинанд сидел справа от меня с улыбкой на лице, он излучал просто ледяную ауру. Что было довольно страшным зрелищем. Однако мэр, похоже, этого совсем не замечал, и хотя он имел полное право самолично выкопать себе могилу или же добровольно положить шею на плаху, я не хотела, чтобы он делал это в моем присутствии.

- Это что-то вроде секрета, но у меня крепкие связи с бывшим Верховным Епископом, и он много лет помогал мне в случае если у меня возникали какие либо затруднения. Он переговорил с вами именно по моей просьбе, - с гордостью в голосе произнес мэр. По-видимому, он так много неправильно понял из написанного в письме, что думал о том, что его письмо в храм было отправлено прямиком Безеванцу, который затем накричал на нас заставив прийти и заплатить за сирот.

... Пожалуйста, больше ни слова! Тебе жить осталось совсем немного, не укорачивай же этот срок! Мысленно прокричала я.

Довольно улыбаясь, мэр сказал нам, что было бы разумно и дальше подчиняться бывшему Верховному Епископу, поскольку, хотя его больше и не было в храме, он все еще оставался дядей эрцгерцога.

До самого конца встречи я сильно потела, все время ожидая, когда же взорвется Фердинанд, но в итоге все закончилось без проблем. Наконец встав, радуясь тому, что я не обзаведусь опытом в том, как выглядит убийство, из так сказать, первого ряда, я вернулась в монастырь.

- А теперь, Розмэйн, знай, я буду очень внимательно следить за тем, что же ты сделаешь с этим дебильным, некомпетентным, безнадежным, необучаемым дураком. Его жизнь для нас просто пыль на ветру. Научись всему чему только сможешь на его жалких ошибках, - почти что выплюнул слова Фердинанд. Его длинная цепочка уничижительных прилагательных более чем ясно давала понять, что, если бы мэру не была назначена роль учебного пособия, он был бы уже мертв. Задумывать и воплощать падение и смерть мэра было очень неприятно, но все же лучше, чем внезапно оказаться забрызганной кровью с головы до пят.

Хотя мне кажется, что мэр только что усложнил мне жизнь ... Я сильно сомневаюсь, что смогу оправдать все ожидания Фердинанда.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы лишить мэра любой поддержки и обеспечить сотрудничество между Хассе и монастырем. Марк уже с энтузиазмом распространяет слухи и продвигает наши планы, поэтому я прошу вас дождаться весны, чтобы увидеть результаты.

Как бы я ни надеялась, что Фердинанд успокоится к весне, что то я в этом сильно сомневаюсь...

Мы собрали монастырских жрецов и рассказали им о Фестивале урожая, наших планах на зиму, в том числе и о том, что Лютц с Гилом приедут, дабы изготовить желатиновый клей. Как только это было сделано, мы с Фердинандом вернулись в храм Эренфеста.

Праздник урожая в Хассе

Утром, в день Праздника Урожая, Элла, Розина, Никола и Моника покинули храм в каретах, набитых едой, сменной одеждой и другими предметами первой необходимости. Вслед отбыли экипажи для слуг и багажа Экхарта и Юстуса.

Из-за моего здоровья Фердинанд в конце концов решил, что мне следует отправиться в Хассе на верховом звере. Порядок следования выбран такой - Дамуэль и Бригитта будут впереди, а Экхарт и Юстус позади, между ними я в компании с Франом. Мы с ним вместе проведем практически весь Праздник Урожая, поэтому у него под рукой всегда были зелья Фердинанда.

- Розмэйн, не заставляй себя делать что-то через силу, если будешь плохо себя чувствовать, - сказал Фердинанд, пригласив меня к себе на завтрак, так как мой личный повар уже уехал.

- Хорошо, - ответила я.

Экхарт и Юстус тоже были за столом, и как только мы закончили завтрак, выслушав последние предупреждения Фердинанда, сразу же отправились в путь.

- Экхарт, Юстус, я рассчитываю на вас. Не спускай глаз с Розмэйн ни на мгновение.

- Будет исполнено, господин!

Я воссоздала свой Пандобус, заставив Экхарта и Юстуса отступить назад.

-... Розмэйн, это ваш верховой зверь?

- Ага. Экхарт, ну разве он не милашка? - со смехом ответила я.

Экхарт издал странный, сдавленный звук, несколько раз быстро переведя взгляд с Лесси на меня и обратно.

- Я-я имею в виду ... Разве это не грюн?

- Нет, это не грюн. Это Пандобус.

- П-понятно… - ответил Экхарт, с подергивающимся лицом. То, что он отреагировал почти так же, как Фердинанд, когда тот впервые увидел Пандобус, напомнило мне, насколько сильно Лесси не вписывается в представление большинства дворян о том, каким должен быть верховой зверь.

... Что ж, может он им сначала и не понравиться, но он милый и удобный. Со временем они это поймут.

Что же до Юстуса, то глаза его засияли от волнения, стоило ему увидеть, как открываются двери, чтобы мы с Франом могли забраться внутрь.

- Леди Розмэйн, могу я спросить, как действует этот верховой зверь? Я определенно хотел бы прокатиться на нем.

- Юстус, ты с ума сошел?! Держи эти глупые идеи при себе и начинай уже создавать своего зверя, - рявкнул Фердинанд.

Юстус пожал плечами и воплотил своего верхового зверя. Это было животное, которое я еще не видела среди рыцарей Ордена - что-то вроде крылатой коровы с несколькими рогами на голове, которые действительно бросались в глаза. Один рог был длинным и острым, как у единорога, в то время как два других - длинными и раскидистыми, как рога лося, они были настолько большими, что я действительно заволновалась, что Юстус не сможет увидеть куда едет, когда, окажется на звере. Ноги его были как у льва или тигра - толстые и мускулистые, с острыми когтями, торчащими из лап.

- Так же, как твой Грюн, ездовой зверь Юстуса копирует черты демонического зверя известного как Бахельм, - просветил меня Фердинанд.

- Мой верховой зверь не демонический!

- А все, кто его видит, считают наоборот, но сейчас это не имеет значения. Вы должны немедленно отправляться. Ведь Праздник Урожая не может начаться без вас, - ответил Фердинанд, махнув рукой, приказывая Дамуэлю и Бригитте взлетать.

Их верховые звери взмыли в воздух, и я вскоре последовала за ними на своем Пандобусе. Сегодня Фран сидел на пассажирском сиденье, и, хотя раньше он бледнел, готовясь к смерти каждый раз, стоило ему оказаться в салоне, то теперь он почти не выказывал внешним видом подобных чувств.

Когда мы мчались по воздуху за крылатым конем Дамуэля, я напомнила Франу об важном задании, порученном ему.

- Фран, не забудь переговорить с Рихтом во время Фестиваля Урожая.

- Да, миледи. Я должен намеками дать понять ему, что мы не будем посылать жрецов в Хассе для весеннего молебна, и что, вы пытаетесь успокоить Верховного жреца, но он по-прежнему злится на них. Верно?

-... Не намеками. Я хотела бы, чтобы ты был с ним откровенен, - ответила я.

Именно потому, что мы использовали благородные эвфемизмы в своем письме мэру, он все еще не осознавал, что Безеванц мертв. Вряд ли его можно было обвинить в этом - фраза «поднялся по высокой лестнице» была довольно двусмысленной, и любой простолюдин наверняка предположил бы, что он только что получил повышение или что-то в этом роде. На Землю это было похоже попыткой завуалировано сообщить о чьей-то смерти, сказав, что кто-то «стал ничем» или «покинул общество»; никто бы не понял сказанного, если бы не знал, что означают эти фразы заранее.

Фран слегка нахмурился и опустил глаза, затем сказал: «Понятно», жестким тоном, который показывал его недовольство.

- Я знаю, что мэр был близок с предыдущим Верховным Епископом. Я понимаю ярость Фердинанда по поводу грубости мэра, и понимаю какой гнев ты испытываешь при виде подобного, грубого отношения к кому-то кого ты так уважаешь. Но я не хочу, чтобы все жители Хассе погибли из-за одного человека.

- Но на монастырь ведь напали именно горожане. Вы слишком снисходительны к ним, - вздохнул Фран.

Таков был его ответ, но мне нужно было вбить в толстый череп этого придурка, мэра, что Безеванц мертв, прежде чем он еще больше разозлит Фердинанда, сделав мою работу в разы тяжелее, снова.

- Очень хорошо, Фран. Тогда я перефразирую задание. - Я прочистила горло, затем, сдвинув брови и как можно мрачнее нахмурившись, постаралась скопировать голос Фердинанда:

- Сообщив мэру, что его единственный союзник - бывший Верховный Епископ - мертв и что ни один жрец не будет отправлен в Хассе весной, мы заставим его и всех жителей Хассе дрожать от страха, обратив их сердца в лёд, столкнув их всех в долину отчаяния. Понятно, Фран? – И я посмотрела на него, стараясь проговаривать все это голосом далёким от моей обычной «мягкости», и похоже, добилась желаемого результата, видя с какой скоростью Фран зажал рот рукой, чтобы сдержать рвущийся смех.

- Как пожелаете, миледи.

В центре Хассе было большое здание, напоминающее своей формой подкову, из-за чего мне вспомнились старые начальные школы, о которых я читала в учебниках по современной истории. Одно крыло отводилось под проживание мэра, середину занимали столярные мастерские и кузницы, а последнее было «зимним домом», который, как следует из названия, использовался только зимой. Крестьяне из соседних деревенек собирались там, чтобы пережить в нем холодные месяцы.

Площадь в центре казалось достаточно большой, чтобы использоваться как спортивное поле, но сегодня её подготовили для проведения наших религиозных церемоний. На ней уже собралась большая толпа. Атмосфера была праздничной и наполненной волнением, совершенно непохожей на обычное спокойствие города.

Мы заставили наших верховных зверей спуститься к зимнему дому, точно также, как и во время Весеннего Молебна. Некоторые люди заметили нас и теперь указывали вверх, отходя в сторону, давая нам приземлиться. Вскоре в толпе образовалась дорожка, которая вела к находившейся рядом со зданием сцене, предназначенной для церемоний. На ней стояли столы и стулья, слева для жрецов и сборщиков налогов, справа - для чиновников Хассе, а посередине – ритуальный алтарь.

Дамуэль шел впереди, Бригитта и Фран следовали за ним. Меня нес Фран, потому что все как один отвергли идею о том, чтобы я шла на своих ногах. Экхарт и Юстус сказали: «Мы определили, что это наилучший способ, основываясь на том, как вы перемещались во время крещения и церемонии Звездных Уз», добавив, что «Никто не сможет вытерпеть скорость, с которой вы ходите».

И таким образом, я оказалась на сцене, несомая Франом. Толпа смотрела на все это с большим любопытством, некоторые люди в ней то тут, то там всё же смотрели на происходящее с тревожными выражениями лиц. Вероятно, их уже достигли распущенные Марком слухи.

Экхарт подошел ко мне и встал так, чтобы толпа больше не могла меня видеть. Выражение его лица было напряженным, и я видела, как он пробегает взглядом по собравшимся людям, ни на секунду не ослабляя бдительность.

- Вот вы и на месте, леди Розмэйн, - сказал Фран, поставив меня на ноги, и отодвинул стул. Когда я села, Экхарт и Юстус сели по бокам от меня, а Фран и два моих рыцаря-стража выстроились позади.

Нахождение на сцене дало мне возможность видеть куда большую часть толпы; те, что собирались креститься, достигли возраста признания их совершеннолетними и собирались жениться, были празднично одеты, собравшись в первых рядах. Дети, которых ожидало крещение были одеты в белую одежду, вышитую желтым, божественным цветом осени, а те, кто достиг совершеннолетия, носили простые наряды из ткани этого же цвета. Некоторые из вступающих в брак, похоже, были одеты в свадебные одежды своих родителей, судя по их одеждам, которые были покрыты причудливой вышивкой и украшениями, явно добавлявшимися в течение долгого времени, в тоже время одеяния других были почти пустыми, как будто только пошитые. На женщинах также были головные уборы, свитые из осенних цветов и фруктов.

В подобных городах все эти церемонии проводились сразу в одно время – осенью. Означая, что, в отличие от Эренфеста, даже братья и сестры, родившиеся в разное время года, могли носить наряды, пошитые в одном стиле. По этой же причине все носили одежду, посвященную божественному цвету осени.

Взгляд на толпу подсказал мне, что дети здесь не слишком отличались от детей в Эренфесте, и хотя горожане не особо привлекли мое внимание, у меня возникло ощущение, что мужчины и пожилые люди из деревень сутулились немного больше, возможно, из-за долгих лет работы в поле.

- Праздник Урожая начинается. Отправляйте детей креститься, - объявил мэр, и громкие возгласы с аплодисментами толпы обозначили начало Фестиваля Урожая.

На сцену поднялись крестившиеся в этом году дети. Всего их было около дюжины, и была довольно большая разница в росте между теми, кому только исполнилось семь, и теми, кому скоро исполнится восемь.

... Хотя я все равно меньше, любого из них.

Фран вынул нечто наподобие плоских белых медалей, которые мы привезли с собой, и подошел к детям. Один за другим он начал ставить на медали оттиски кровью детей, точно так же как жрецы делали с детьми на моем крещении, когда я была Мэйн.

Я отвела взгляд вниз, пока не был поставлен последний оттиск. При виде чужой крови мне всегда становилось нехорошо.

Гууух. Пожалуйста, закончите с этим поскорее.

После этого должно было начаться зачитывание мною священных текстов, но в этот раз их зачитывал Фран, используя одну из моих книжек с картинками, показывая при этом детям иллюстрации. Он читал вместо меня, потому что его голос был громче.

Все дети наклонились вперед, вероятно, никогда раньше в своей жизни не видев книжку с картинками. Их сияющие глаза, убедили меня, что нам действительно было необходимо создать государственные школы, чтобы помочь повысить уровень грамотности.

... Однако только в Эренфесте есть храм, поэтому открытие там школы не приведет к повышению уровня грамотности во всем герцогстве. Было бы намного лучше, если бы у нас были деньги на строительство школ по всему герцогству, но у нас их нет, и я не могу представить, чтобы Фердинанд с энтузиазмом отнесся к проведению еще одного благотворительного концерта. О, а может, я могла бы просто послать серых жрецов в зимние дома вроде того, что в этом городе? Они могли проводить временные, только зимние классы, наподобие тех, что мы проводим в храме. Учитывая, что дети и взрослые все равно будут проводить свои дни внутри из-за снега, может быть, они захотят поучиться ... Хотя этот план требует от меня сначала повысить социальный статус серых жрецов.

Сейчас серых жрецов презирали как людей без семьи за ними, и я бы не рискнула оставить их в зимнем доме наедине с людьми, которые смотрели на них свысока. С ними почти наверняка будут плохо обращаться, и хотя они могли бы использовать мою власть и положение, в некоторой степени, в качестве защиты, это никак не изменило бы их статус.

- Вы все понимаете, как теперь следует молиться богам? Теперь мы перейдем к благословению Верховного Епископа, - объявил Фран, возвращая меня к реальности.

Я встала и подошла к центру сцены, чувствуя, как на мне сосредоточились взгляды как людей из толпы, так и людей со сцены. Поднявшись на подготовленную трибуну, я глубоко вдохнула.

- Я Розмэйн, прошедшим летом эрцгерцог даровал мне титул Верховного Епископа.

Представляясь, я смотрела на детей. Все они удивленно заморгали, несомненно, озадаченные тем фактом, что я, Верховный Епископ, была меньше их по росту и размеру. Похоже, они подумали, что я просто увязалась с Франом за компанию.

- Помолимся богам, чтобы вы все выросли сильными и здоровыми. Восхвалим же богов!

У всех детей были серьезные выражения лиц, они слегка покачивались, принимая позу для молитвы, которой их научил Фран. Было так мило видеть, как они стараются изо всех сил удержатся в этой позе, что улыбка сама расплылась по моему лицу, пока я вливала ману в свое кольцо.

- А теперь я подарю вам всем благословение богов, - сказала я. - Пожалуйста, встаньте на колени.

Дети посмотрели, как Фран опустился на колени, а затем повторили его позу.

- О Шутцария, Богиня Ветра, пожалуйста, выслушай мою молитву. Мы предлагаем тебе наши мысли, молитвы и благодарность, чтобы ты могла благословить этих новорожденных детей и дать им свою божественную защиту, - произнесла я, и желтый свет вырвался из моего кольца, прежде чем пролился дождем на детские головы.

- Ого!

- Ой, оно светится!

Дети вскочили на ноги и начали размахивать руками, пытаясь ухватить как можно больше светящихся капелек. Это было именно то поведение, которое вам следует ожидать от детей, но Франа, похоже, это застало врасплох, поскольку он до этого имел дело только с хорошо воспитанными сиротами в храме. Его глаза были широко раскрыты, и он застыл на месте.

- Так заканчивается мое благословение вам. Пожалуйста, сойдите со сцены, чтобы другие могли подняться.

- Конечно! Хорошо!

- Ты такая маленькая, но такая чудесная!

Дети с блестящими глазами соскочили со сцены и направились обратно к своим семьям. Их место заняли взрослые.

Когда закончились крещение, церемония совершеннолетия и свадьбы, пришло время начать другое важное событие - Праздник Урожая. Проще говоря, это был грандиозный спортивный турнир между всеми деревнями - соревнование, созданное по подобию происходящего каждый год сражения между осенью и зимой, считалось что у победителей в следующем году будет очень хороший урожай.

Учитывая, что я почти не выходила из дома, это был мой первый раз, когда я лично видела самое настоящее спортивное мероприятие. Я взволнованно выслушивала объяснение мэра, желая увидеть, что же это за игра такая, когда Экхарт плавным движением поднялся на ноги.

- Леди Розмэйн, предлагаю вернуться в монастырь.

- Гм ... Конечно. Если вы настаиваете...?

...В чем дело? Я ведь думала, что смогу оставаться на празднике до самого седьмого колокола. Разве пятый колокол прозвенел не всего секунду назад?

Улыбка Экхарта говорила, что он не примет «нет» в качестве ответа, поэтому взяв его за руку я встала, в замешательстве склонив голову к плечу.

- Фран, просмотри подношения этого года вместе с Юстусом. Дамуэль, охраняй их, пока они это делают. Мы с Бригиттой сопроводим леди Розмэйн в монастырь, после чего я вновь присоединюсь к вам.

- Фран, я оставляю всё на тебя, - сказала я.

Быстро раздав указания, Экхарт с легкостью поднял меня на руки и призвал на сцену своего ездового зверя. Он запрыгнул на него, и через секунду мы уже летели по небу, а Бригитта следовала за нами.

- Экхарт, чем была вызвана такая спешка?

- Я заметил, что некоторые люди довольно странно глядят на вас. Вряд ли вам угрожала какая-то опасность, но на празднике выплескиваются наружу самые разные, обычно даже скрываемые чувства, и значит может случиться что угодно. В таких ситуациях лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

... О, он имеет в виду Рихта.

Я тоже заметила, что Рихт поглядывал в мою сторону с тех пор, как я прибыла в город, похоже, он хотел со мной поговорить о чем-то. Однако, когда проводились все эти церемонии и меня окружали Экхарт, Юстус и Фран, у него просто не было возможности подойти. Но его многократные взгляды в ожидании удобного случая, по-видимому, заставили его выглядеть подозрительно в глазах Экхарта.

- Знаете, а я ведь с таким нетерпением ждала Фестиваля Урожая.

- Праздник продлится еще несколько дней; вы еще успеете насмотреться на него, хотите вы того или нет. Ваши повара сегодня усердно трудятся, чтобы вознаградить тех, кто не смог приехать на праздник, не так ли? На сегодня ваши труды окончены.

- Я понимаю.

Мы понятия не имели, как изменится Хассе, когда по нему разойдутся слухи, поэтому тем, кто был в монастыре, было приказано оставаться внутри во время всего праздника. В свою очередь, Элла и Никола использовали еду, которую привез Бенно, чтобы устроить настоящие пиршество для сотрудников компании Гилберта, городских стражников, жрецов и жриц.

Прибыв в монастырь, мы обнаружили, что он утопал в шуме и суете, поскольку все готовились к пиру, заодно подготавливая свои постели на ночь. Тем временем, под управлением серых жрецов, стражники перенесли ящики, привезенные компанией Гилберта на кухню и в комнаты. Я мельком увидела, как папа спускается по лестнице на кухню с коробом в руках.

Нора и Марта сняли с кроватей постельное белье, из неиспользовавшихся спален для девочек, и принесли их на кухню, чтобы Тор и Рик могли отнести их в спальни для мальчиков. Ими, похоже командовала Моника, и когда она увидела, что прибыла я, ее глаза расширились в удивлении, и она тут же бросилась ко мне на встречу.

- Леди Розмэйн?! Почему вы так рано вернулись? Вы заболели?

- Нет, я вернул ее пораньше просто на всякий случай, - ответил Экхарт. - Леди Розмэйн, мы остановимся сегодня на ночь у мэра. Пожалуйста, дождитесь, пока мы завтра утром не вернемся за вами.

- Ну конечно, - кивнула я.

Экхарт повернулся к Монике.

- Слуга, приготовь сменную одежду для леди Розмэйн. Вот и все. Я возвращаюсь на праздник.

- Веселого нам празднования, - пожелала я.

Как только он ушел, мы с Моникой прошли через часовню и направились в мою потайную комнату в задней части здания. Комната за время моих, нескольких, визитов в монастырь была уже полностью заставлена мебелью, став полноценной спальней, в которой я могла спокойно провести ночь.

С помощью Моники я переоделась из церемониальных мантий Верховного Епископа в пижаму. Элла, Никола и серые жрицы были заняты приготовлением еды на кухне, в то время как Розина находясь в доме для девочек, готовила комнаты для всех женщин, включая себя. Как дворянка, Бригитта спала в моей комнате. Она сказала, что ей подойдет и скамейка, поэтому нам всего то и нужно было снабдить её матрасом.

- Мы еще не закончили все приготовления, леди Розмэйн, поэтому, пожалуйста, отдохните в своей комнате, пока не будет готов ужин.

- Спасибо, Моника. И вообще, не обращайте на меня внимания. Я знаю, что вам сейчас нелегко из-за всей этой суматохи, но, пожалуйста, постарайтесь сделать все как можно лучше.

Я же последовала совету, отдыхая в своей комнате, пока фей-камень на стене не начал светиться. Обозначив, что меня кто-то зовет. Бригитта открыла дверь, встретив стоявших за ней Гила и Лютца.

- У нас есть кое-какие сведения, которые мы бы хотели вам сообщить, леди Розмэйн.

Они вошли внутрь, и дверь закрылась. Поскольку здесь была Бригитта, они оба вели себя, как и положено простолюдинам в присутствии дворян, поэтому и я держала спину прямо.

- Леди Розмэйн, как нам и было приказано, мы изготовили желатиновый клей. В настоящее время он находится в мастерской, где должен будет сохнуть на протяжение зимы, после чего будет готов к использованию, - сказал Гил.

Я ответила кивком, но, если бы Бригитты не было рядом, то обязательно похлопала бы Гила по голове, сделав комплимент о его старательности. Когда эта мысль пришла мне в голову, мы с ним как раз встретились глазами. Он, должно быть, думал о том же, так как взглянул в сторону Бригитты и пожал плечами, а я ответила ему легкой, быстрой улыбкой.

- Сироты из Хассе были разочарованы тем, что не смогут присоединиться к фестивалю, до этого они с нетерпением ожидали его каждый год, но теперь они так взбудоражены готовящейся едой, что совсем забыли о нем, - продолжил Лютц. - Более того, похоже, что слухи о том, что вы доплачиваете стражникам за их участие в охране, распространились, поэтому на этот раз стражники у ворот сражались изо всех сил, чтобы оказаться среди тех, кто будет охранять повозки и кареты. Либо благодаря вашим словам, либо благодаря обучению их командира, стражники более склонны к сотрудничеству со жрецами, чем в прошлый раз.

Папа, по-видимому, в полном спокойствии стоял и смотрел, как стражники спорили о том, кто будет охранять экипажи, поскольку я уже выбрала его заранее. И похоже, Лютц намекал, что мне придется снова доплатить стражникам.

- Я рада слышать, что они стали более сговорчивыми. В таком случае мне придется снова доплатить им. Лютц, пожалуйста, спроси у Бенно, может ли он одолжить мне несколько монет, - ответила я, так как при мне не было денег, ведь я прибыла сюда только ради участия в Фестивале Урожая. В любом случае я могла сделать любые покупки с помощью своей карты гильдии, так что у меня не было нужды в наличных монетах.

Лютц записал все это в своем диптихе.

- Как расходятся слухи? – Спросила я.

- Купцы, услышавшие новости в Эренфесте, промчались мимо города, предупреждая всех, кто только соглашался их выслушать. Когда хозяин Бенно и Марк прибыли в город, некоторые местные даже подошли спросить, о чем это все говорят. Все идет так, как и ожидал Марк, - ответил Лютц.

- Похоже, что люди из Хассе перестали разговаривать об этом, когда начали прибывать крестьяне, поэтому, хотя горожане могли кое-что уже знать, я не думаю, что крестьяне слышали хоть что-то, - продолжил Гил.

Услышав это, я вспомнила, как Рихт бросал взгляды мою сторону.

- Вероятно, он надеялся остановить распространение паники и волнений ... - размышляла я вслух. - Если бы крестьяне узнали, что предыдущий Верховный Епископ умер и на следующий весенний молебен не пришлют жрецов, зимний дом, несомненно, впал бы в большую панику.

- Лютц, попроси Марка перейти к следующему этапу нашего плана.

- Как пожелаете.

Вскоре после того, как мы закончили обсуждение, Моника пришла сообщить мне, что ужин готов. Я направилась в столовую и обнаружила, что все стоят на коленях перед столами, на которых уже была выставлена еда.

- Сегодня Праздник Урожая, - объявила я. - Как ясно из названия, это праздник, поэтому я прошу всех вас успокоится и быть самими собой.

Все выглядели сбитыми с толку, и кто бы мог их винить? Наверное, не было другого дворянина, который мог бы сказать им что-то подобное. Но все же, когда на столе перед тобой накрыт такой пир, я не смогла бы есть и наслаждаться кушаньями, зная, что все смотрят на меня и постоянно мысленно подгоняют, чтобы я скорее уже наелась.

- Это значит, что сегодня мы будем есть вместе. Было бы расточительством позволять всей этой замечательной, еще теплой пище остыть. Также позовите и всех с кухни. У дворян, слуг, священнослужителей, стражников и работников компании Гилберта будут отдельные столы, но есть мы будем в одно и то же время.

Пива здесь сейчас не было, зато был свежевыжатый фруктовый сок. Все приступили к еде после того, как дружно звякнули чашами.

Бригитта нахмурилась, когда солдаты, сидевшие позади нее, разразились криками. Ей, как аристократу, наверное, было неприятно терпеть подобное.

- Бригитта, приношу свои извинения за все это, но я просто не смогу есть как должно, размеренно и неторопливо, видя такое множество жаждущих глаз. Я полагаю, тебе не слишком приятно есть вместе со слугами и городскими стражниками, но я надеюсь, что ты сможешь перетерпеть это один раз.

- О, вы неправильно меня поняли. Мой родной дом, Илльгнер, находится в очень глухой провинции, и мы часто едим вместе с нашими слугами и крестьянами во время праздничных мероприятий, совсем не сдерживая голосов. Я привыкла к таким вещам и нисколько не чувствую никакого недовольства. Я просто беспокоюсь о том, что подумает лорд Фердинанд, если узнает об этом, - сказала Бригитта, кладя руку на щеку и глядя в мою сторону. Нетрудно было догадаться, насколько он будет недоволен.

- Мы можем это делать, потому что другие дворяне, и, Фран ночуют у мэра. Держи это в секрете от них, будь так любезна, - сказала я, приложив два указательных пальца ко рту в виде буквы X.

Бригитта засмеялась и скопировала мой жест, точно так же сложив Х перед своим ртом.

- Меня больше беспокоит то, что вы слишком уж неосторожны со словами, леди Розмэйн.

Закончив есть, я начала обходить разные столы. Все стражники почти что метали еду в свои рты, но стоило им увидеть, что я приближаюсь, как все спешно прекращали есть. Я захихикала, увидев, с какой тоской они смотрят на свою еду, затем обратилась к их командиру: Папе.

- Вам всем здесь нравится?

- Жаль, что нет пива, но еда выше всяких похвал, - ответил Папа. – Все правильно, ребята?

Стражники закивали.

- Да, я никогда раньше не ел такой еды, - сказал один из них.

- Одна эта еда стоит того, чтобы прийти сюда. Немного пива сделало бы этот пир божественным, - добавил другой.

Пока они изо всех сил старались говорить вежливым, формальным стилем, глаза их были прикованы к еде. Все мысленно умоляли меня позволить им снова начать есть.

- Я рада слышать, что вам все нравится. Я позже передам ваши слова повару, - сказала я. - Пожалуйста, продолжайте есть.

Стражники тут же снова нырнули в свои тарелки. Наблюдая, как они выхватывают еду друг у друга и тому подобное, Папа шептал мне голосом, достаточно тихим голосом, чтобы тот затерялся среди всего шума.

- ... Сегодняшняя еда вызывает самые разные воспоминания. Она напомнила мне о времени, когда одна из моих дочерей готовила для меня первый раз. Она использовала тогда много вина, которое я припрятал для себя, - с улыбкой сказал Папа, поднося ко рту вилку с куском птицы, маринованной в вине.

В моей голове промелькнули воспоминания о том времени, когда я использовала его запас медового вина, чтобы приготовить птицу, а затем смеялась над этим со всеми вместе, сидя за столом. Это воспоминание вызвало у меня такую тоску, что слезы навернулись на глаза.

Я не могу позволить себе заплакать сейчас, - подумала я, глубоко вздохнув и улыбаясь, а сама тем временем сдерживая слезы.

[[image:/storage/reader-images/c58e679766384fdce3f1b264b1b9dc8252ea148f.jpg]]

Праздник урожая

С рассветом в монастыре было шумно как в улье, поскольку этим утром мы должны были его закрыть. На кухне все работали без отдыха, чтобы приготовить сразу и завтрак, и обед, пока все остальные грузили вещи. Завтрак состоял из хлеба и супа, которые просто оставили на столах, а люди ели, когда у них появлялась возможность.

Служители грузили в кареты матрасы, столовые приборы и другие нужные им вещи и убирали свои комнаты. Солдаты также убирали постельные принадлежности в тех комнатах, где спали. А работники компании «Гилбе́рта» тем временем грузили связанные с их работой вещи. Я же в разгар всей этой деятельности всем бы только мешала, а потому, как только Моника и Гил накормили нас с Бригиттой, мы укрылись в моей потайной комнате. Единственное, что я могла сделать — это дождаться, пока все закончат подготовку к отъезду.

* * *

— Лутц, оставляю мастерскую на тебя. Я так понимаю, мастерская Инго уже должна была подготовить материалы для зимнего рукоделия?

— Да. Ещё я бы хотел попросить Инго улучшить печатный станок. Можно мне обсудить с ним это?

— Да, конечно.

Мысленно я кричала: «Непременно займись этим! Чем больше улучшений, тем лучше!», и, судя по широкой улыбке Лутца, он прекрасно понял, о чём я думала.

Чтобы определиться с тем, какие улучшения печатного станка требуются, мы опирались на отзывы людей, которые на нём работают. Так что сама я не была особенно полезна в этом процессе. Всё, что я могла сделать, это поощрить служителей свободно говорить о том, что они находят неудобным и какие изменения хотят внести. В конце концов, полиграфическая промышленность не будет развиваться, если мы станем довольствоваться тем, что есть.

— Гил, в своё отсутствие дела в храме я оставляю на тебя. Пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы помочь Норе и остальным привыкнуть к приюту, — сказала я.

— Понял.

Служители и служительницы в Хассе достаточно научили Нору и других сирот порядкам храма, так что они вполне привыкли к жизни в монастыре. Но теперь они будут жить в храмовом приюте среди большого количества незнакомых людей. Им придётся взаимодействовать не только между собой, но и с другими. Думаю, что по сравнению с жизнью в монастыре, у них появятся новые причины для стресса.

Доверив сирот Гилу, я повернулась лицом к папе, отвечающему за солдат. Мне пришлось на мгновение задуматься, перед тем как я смогла заговорить. Называть его по имени было непривычно.

— Гюнтер, я поручаю вам охранять служителей. Прошу вас доставить их в храм в целости и сохранности. Вы всегда были внимательны к моим пожеланиям, так что сейчас я чувствую себя спокойно, отправляя их вместе с вами.

— Вы можете рассчитывать на меня, — ответил папа.

Я подошла к солдатам и начала раздавать монеты, которые для меня подготовил Бенно.

— Благодарю за ваши усилия, — сказала я, вручая деньги стоявшим на коленях солдатам.

Видя, как сияют их глаза, я не сомневалась, что они серьёзно отнесутся к своей работе.

После этого люди, направлявшиеся в Эренфест, отбыли. Бенно и Марк проводили их, и теперь им предстояла работа по распространению слухов. Пока они утром будут заниматься торговыми делами, они должны говорить людям что-то вроде: «Я слышал, что кое-кто из жителей Хассе напал на построенный герцогом монастырь. Разве это не измена? Я не знаю, кто приказал им атаковать, но можно только представить, сколько людей будут казнены за это». И как только они закончат, то сразу же вернутся в Эренфест.

— Бенно, Марк, будьте осторожны.

— Мы благодарим вас за вашу заботу, — вместе ответили Бенно и Марк, после чего отправились в Хассе.

— Моника, Никола, пожалуйста, встретьтесь со слугами Экхарта и Юстокса, после чего отправляйтесь к следующему дому для зимовки. Я буду ждать Экхарта здесь.

Мои слуги и работники сели в кареты и поехали в особняк мэра.

Проводив всех, я с Бригиттой отправилась в свою комнату в монастыре и стала ждать, когда Экхарт приедет и заберёт меня. Мы проводили время весьма комфортно, так как Элла приготовила на обед печенье, бутерброды и свежевыжатый фруктовый сок.

— Бригитта, не могла бы ты рассказать о землях, где находится дом твоих родителей. Я ещё не слишком хорошо знакома с географией герцогства, поэтому хотела бы услышать о них, — сказала я.

На мой взгляд, проще всего было изучить географию тех мест, о которых вы уже слышали от местных жителей. Когда я предложила Бригитте скоротать время за разговором, она смущённо улыбнулась.

— Илльгнер расположен на юго-западе Эренфеста. Несмотря на большие размеры, это сельская местность, в которой проживает не так много людей. У нас нет особых продуктов на экспорт, которые стоило бы упоминать. У нас развитая лесозаготовка, но то же самое можно сказать обо всех окрестных землях.

— Если в Илльгнере так много древесины, может быть, он подходит для изготовления бумаги?

Возможно, там было большее разнообразие древесины, чем у нас, и если им нужен особый товар на экспорт, то бумага определённо подойдет. Для полиграфии требуется большое количество бумаги, а потому я хотела поподробнее узнать о том, какие деревья растут в тех землях, и есть ли какие-нибудь редкие виды деревьев или даже магические деревья, вроде тро́мбэ, из которых получилась бы высококачественная бумага.

— На данный момент я должна отдавать приоритет в распространении печати землям, что находятся под непосредственным контролем герцога. Но однажды я хотела бы познакомиться с гибом Илльгнером и обсудить с ним производство бумаги, — сказала я.

От моих слов аметистовые глаза Бригитты засветились ярче, чем я когда-либо видела.

— Да, конечно. Госпожа Розмайн, я буду с нетерпением этого ждать.

Мы продолжали разговаривать, пока магический камень не засветился, тем самым дав сигнал, что к нам пришли посетители. Бригитта открыла дверь, и мы увидели Экхарта, Юстокса, Дамуэля и Франа, у которых были напряженные лица.

— Почему у вас такие обеспокоенные лица? Что-то случилось? — спросила я.

— Мы были удивлены, когда вернулись и обнаружили что здесь нет и следа людей. Вчера здесь было многолюдно. Куда все исчезли? — спросил Экхарт.

— Мы закрываем монастырь на зиму, поэтому отправили всех в приют Эренфеста. Разве мои слуги не сказали вам, когда они добрались до особняка мэра?

— Действительно.

Экхарт вздохнул с облегчением.

Похоже, они были так ошеломлены тем, что в монастыре никого не оказалось, что бросились в мою комнату сломя голову.

— Фран, разве ты не знал об этом? Ох, Фран, ты плохо выглядишь. Ты плохо себя чувствуешь?

Он выглядел таким больным, что я сразу поняла, что что-то не так. Когда я посмотрела на его измученное лицо, он выдавил улыбку и сказал:

— Всё хорошо.

— Как можно назвать это «хорошо»? Мы планировали отправиться дальше в полдень. Пожалуйста, отдохни в здании мальчиков до четвёртого колокола.

— Нет, я не могу отдыхать, когда рядом с моей госпожой нет других слуг, — категорично заявил Фран. — Пожалуйста, простите, что перечу вам.

Экхарт одобрительно кивнул. Кажется, все, кого обучал Фердинанд, думали одинаково. Вас всех проклял этот неисправимый трудоголик!

— Не прощу, — ответила я.

Фран, должно быть, не ожидал, что я так резко ему откажу, а потому он, да и все остальные, посмотрели на меня с удивлением.

— По слухам я довольно милосердна, а поэтому приказываю тебе либо поспать на скамейке в этой комнате, либо в одиночестве в здании для мальчиков. Можешь выбрать, что тебе больше нравится.

— Розмайн, это уже слишком, — вмешался Экхарт.

— Дорогой брат, ты не можешь следить за моим здоровьем, а потому, пожалуйста, не вмешивайся. Прошу тебя понять, что если Фран упадёт от изнеможения, то у меня будут огромные проблемы, — сказала я.

Под моим суровым взглядом Экхарту оставалось лишь промолчать.

— Итак, Фран. Что ты предпочитаешь? Скамейку здесь или здание для мальчиков? Если ты не сможешь выбрать, то мне ничего не останется, кроме как предложить тебе свои колени в качестве подушки. Пожалуйста, сделай выбор.

Испытав на себе мой пристальный взгляд, Фран уступил и неохотно направился в здание для мальчиков.

— Розмайн, — начал Экхарт, — ты, возможно, ещё не очень хорошо это понимаешь, но…

— Нет, дорогой брат, это ты не понимаешь. Честно говоря, если бы я потеряла сознание, то ты при поддержке Франа вполне бы мог занять моё место, — начала я.

Любой дворянин мог дать те же благословения, что и я. Единственное, чего им не хватало — это одежды священника. Но оденьте Экхарта в белые или синие одежды перед тем, как отправить его на сцену, и этого хватило бы, чтобы издалека он выглядел как священник.

— Но никто не может занять место Франа. Моника и Никола ещё не могут выполнять всю работу главного слуги, так что Фран — единственный, кто может помочь мне с ритуалами, следить за моим здоровьем и давать мне лекарства, и не оскорблять дворян, таких как Юстокс или ты, когда он сопровождает меня.

— Но слуги… — попытался возразить Экхарт, но Юстокс его прервал.

— Хватит семейных ссор. Ты проиграл, Экхарт. Смирись. Юная леди Розмайн права. Конечно, учитывая её положение, ей следовало иметь больше слуг. Но, Экхарт, тебе нужно быть более гибким. Как ты собираешься жить, когда ты ещё более упрям, чем господин Фердинанд?

Несмотря на наш высокий статус, Юстокс отругал и меня, и Экхарта. Он вел себя немного эксцентрично в этой ситуации, но он явно исходил из своего жизненного опыта. У нас с Экхартом не осталось другого выбора, кроме как извиниться.

* * *

Пока мы ждали четвёртого колокола, Экхарт и Юстокс рассказывали мне, как проходил праздник урожая. Как только колокол пробил, вернулся Фран, словно он ждал за дверью. К моему огромному облегчению, цвет его лица значительно улучшился.

Пообедав бутербродами с фруктовым соком, мы закрыли монастырь и отправились в путь. От майонеза в бутербродах глаза Юстокса стали блестеть, и он попытался узнать подробности. Я прямо сказала, что рецепт ему обойдется дорого, поскольку даже моему приёмному отцу пришлось за него платить. Но этого оказалось недостаточно, чтобы заставить его сдаться. Отчаявшись, он начал заверять, что заплатит, как только мы вернёмся домой. Я лишь улыбнулась и ответила, что принимаю оплату только вперёд. Такой информационный фанатик, как он, несомненно, окажется ценным покупателем.

Оказавшись в пандомобиле, Фран отчитался мне о Хассе.

— Как вы и приказали, я принял меры, чтобы заморозить его сердце. После этого на Рихте лица не было.

Теперь нам больше ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как Хассе справится со сложившейся ситуацией.

* * *

Мы прибыли к следующему дому для зимовки, где уже собрались крестьяне. Праздник урожая начался так же, как и в Хассе. Я вышла на сцену, провела те же церемонии и услышала всё те же радостные возгласы людей, увидевших мои благословения. И наконец-то у меня появилась возможность посмотреть игру в варф¹ — соревнование, которое я пропустила вчера в Хассе.

Пока мэр объяснял правила игры, на наши столы подали еду. На площади тоже расставили большое количество столов, но еды на них не было. Похоже, все остальные начнут есть только после дворян.

Я смогла попробовать все эти разнообразные блюда только после того, как Фран проверил их на яд. Я могла сказать, что использовались только свежие, недавно собранные овощи. Вкус был простым, но насыщенным.

— А теперь… начинаем! — объявил мэр.

В центр площади принесли животное и бросили на землю. При ударе оно свернулось клубком, как броненосец или мокрица.

— А-а?! — удивилась я.

Толпа игроков гонялась за прыгающим по полю животным, которое они использовали как мяч. Один из игроков ударил его ногой, и животное-шар покатилось по земле.

Увидев, как они пинают его, я вздрогнула.

— П-постойте. Это разве не жестокое обращение с животными?

— Юная леди, вы не знаете? Варфы — это разновидность магических зверей, — пояснил Юстокс. — Их шкуры такие прочные, что пинки простолюдинов их не убьют.

На мой взгляд, любая игра, в которой пинают животных, была отвратительной, независимо от того, может оно умереть или нет. Но моя мораль здесь не работала. Оставалось лишь держать свои мысли при себе. В конце концов, когда ты в Риме, веди себя как римлянин.

Эта игра — в которой нужно пинать варфа — была поразительно похожа на футбол. По центру площадки была проведена грубая линия. Ещё две линии отделили дальние четверти стороны каждой команды. В противоположных концах было помещено кольцо, и закидывание варфа в кольцо приносило очки.

Как и в футболе, нужно пинать свернувшегося варфа до цели, но здесь, как только варф оказывался на крайней четверти каждой стороны, его можно было взять в руки и забросить в кольцо. Этим игра напоминала регби или гандбол.

Варф, которого держали в руках, чувствуя, что его больше не пинают, мог показать голову. Это считалось фолом, и варфа приходилось передавать другой команде. Чтобы этого избежать, нужно было продолжать бить варфа о землю либо бросать его товарищам по команде.

— Ух! Наверное, это больно, — заметила я.

Захваты и толчки казались нормальным явлением, видимо, на этот счет здесь вообще не было никаких правил. Люди дёргали друг друга, силой отбирали свернувшегося варфа и даже пинали тех, кто упал на землю.

— Люди могут пострадать, но это не будет проблемой, поскольку работы в поле уже завершены, — отметил Экхарт. — Не говоря уже о том, что это важный спорт, который определяет иерархию в доме для зимовки. Вот почему все проявляют такой энтузиазм.

Игроки, видимо, были представителями своих селений и каждый год сражались за их честь.

— Я понимаю их энтузиазм, но должна сказать, что это довольно пугающе.

— Совершенно верно, но это намного безопаснее, чем диттер, — ответил Экхарт, продолжая наблюдать за игрой.

Я никогда раньше не слышала слова «диттер». Наверное, это был какой-то другой вид спорта.

— А что это такое?

— Это соревнование, которое проводится в дворянской академии. Он представляет собой практику боя для рыцарей-учеников, где им приходится сражаться в том числе и на своих ездовых зверях. Бои в воздухе довольно опасны. Господин Фердинанд был весьма искусен в диттере. Он прекрасно сражался, а также, пользуясь своим умом, находил способы обмануть противников… — с гордостью поведал мне Экхарт.

По толпе прокатились громкие возгласы. Определился победитель, и выигравшему селению досталось мясо.

* * *

Как только страстная игра в варф завершилась, на столы начали подавать еду. Дети с радостью накинулись на еду, в то время как взрослые принялись разливать алкоголь. Вскоре небо потемнело, а температура резко упала. Стоило мне вздрогнуть от прохладного осеннего ветерка, как Фран тут же накинул на меня тёплое пальто. Скорее всего, его принесла Моника. Какие же мои слуги замечательные.

В центре площади, где до этого играли в варф, разожгли костёр. Он был не таким большим как те, что делают во время школьных поездок, но всё же он давал свет и тепло. В свете костра люди принялись пировать. Мэр похвалил всех за год тяжелой работы и произнес тост в честь подготовки к суровой зиме. Все выпили и стали шумно есть.

Тем временем мы и власти города уже закончили есть и обсуждали налоги и еду, что будут выплачены герцогству. Мэр и его чиновники радостно улыбались, поскольку это был их первый хороший урожай за последние годы. Я не знаю, как обстояли дела с урожаем в прошлом году, но я была рада видеть их такими счастливыми, ведь моё благословение на весеннем молебне позволило им собрать обильный урожай.

Обсуждение по поводу налогов происходило вокруг Юстокса. Похоже, его работа сборщика налогов начнётся завтра утром. Он упомянул, что мне тоже потребуется присутствовать, ведь часть налогов отойдёт мне.

— Юная леди Розмайн, вы можете не спешить. Вам следует сначала позавтракать, — сказал он.

* * *

Праздник не закончился даже когда солнце се́ло за горизонт и опустилась тьма. После того как люди наполнили животы, они начали убирать со столов, оставляя только алкоголь и лёгкие закуски. Тем временем на площади собрались музыканты и начали играть.

Первыми на танец вышли звёзды сегодняшнего праздника — молодожены. Вскоре к ним присоединились и другие мальчики и девочки, державшиеся за руки. Среди них можно было увидеть как маленьких детей, которые только что прошли крещение, так и стеснительные молодые пары, опаса́ющиеся чужих насмешек. Радуясь празднику, люди хлопали, свистели и топали ногами. Повсюду разносились приветствия и громкое пение, многие кричали благодарности за урожай. На таком празднике было легко раствориться в улыбках, страсти и энергии.

Праздник урожая закончился с седьмым колоколом. Женщины принялись быстро всё убирать, отправив детей спать, в то время как мужчины поспешно уносили алкоголь, чтобы допить в своих комнатах.

— Глава храма, чтобы углубить наши связи, могу ли я предложить вам… — начал мэр, но его тут же прервал Экхарт.

— Госпожа Розмайн сейчас направляется в свою комнату. Мы выслушаем вас вместо неё.

Фердинанд приказал Экхарту занять моё место, если мэр и другие официальные лица попытаются пригласить меня на приём. Следуя указаниям брата, я, в сопровождении Франа и Бригитты, спокойно удалилась в подготовленную для меня комнату.

Пока Моника и Никола готовили мою постель и горячую ванну, я слушала их обмен впечатлениями от праздника урожая. Это был первый такой опыт в их жизни, и, насколько я слышала, он был полон веселья и удивительных открытий.

* * *

Рано утром Юстокс приступил к своим обязанностям сборщика налогов. Удостоверившись, что всё то, о чём шла речь во время праздника, было передано, он расстелил на сцене, оставшейся со вчерашнего дня, большой кусок ткани с нарисованным на нём магическим кругом. Юстокс поместил магические камни по четырём углам, а урожай поместил в центр. Затем он взмахнул своим штапом и что-то пропел. В следующее мгновение урожай засветился и исчез.

— Значит, всё это отправилось в Эренфест?

— Верно. Это ваша доля, юная леди Розмайн, — ответил Юстокс.

После этого он отправил пожертвования храму, которые должна была получить я, предварительно их пометив. Поскольку в этом году на празднике урожая я дала настоящее благословение, люди в качестве благодарности пожертвовали храму больше, чем в прошлом году.

— Обычно члены семей священников забирают товары из замка, но в случае вас, юная леди, замок уже является домом вашей семьи, а потому придворные повара сами всё обработают, чтобы подготовить к зиме. Все, что вам останется сделать, так это попросить мою мать или Норберта подготовить карету, и всё это отправят в храм.

— Было бы хорошо, если бы всё обработали в замке. Я попрошу Рихарду подготовить карету, когда вернусь.

Когда Юстокс закончил со сбором налогов, мы отправились в следующий дом для зимовки. Слуги уехали в каретах, в то время как мы быстро добрались до назначенного места на ездовых зверях, получив возможность отдохнуть до полудня.

Ах, праздник урожая — это весело.

Ну, или так я думала до третьего дня. Оказалось, что ежедневная праздничная суета очень утомительна. Для жителей каждого города праздник урожая был тем, что проводилось только раз в году, в то время как мы застряли в этом безумии на десять дней подряд. Я тосковала по прежним тихим и спокойным дням.

Я хочу вернуться в храм и запереться в библиотеке. Кто-нибудь, дайте мне возможность немного почитать. Пожалуйста!

Примечания

1. warf (прошедшая форма от werfen) (нем.) — бросил

Ночь Шутцарии

Когда я стала по-настоящему утомляться постоянным повтором Праздника Урожая, мы прибыли в Дорван - небольшой город, располагавшийся южнее, чем любой другой, посещенный мною за время праздника. В лесу, расположенном у одной из окрестных деревень, рос Руэлль, который был ключевым ингредиентом зелья Юреве.

В Ночь Шутцарии висела полная луна, и в эту ночь якобы больше осенней маны, чем в любую другую. Собранный в неё Руэлль, очевидно, был бы наилучшим ингредиентом, который мы могли собрать в Эренфесте, но до этого оставалось еще два дня.

Сообщив мэру Дорвана, что останемся здесь на несколько дней после Праздника Урожая, мы вернули часть еды, полученной в качестве налогов, для оплаты нашего пребывания.

Было похоже, что все остальные горожане тоже изрядно утомились от фестивального пафоса. Это было идеальное время, чтобы немного отдохнуть, поэтому я выпила немного приготовленных для меня Фердинадом зелий и хорошенько выспалась, восстанавливая силы. Потратив оставшееся время, осматривая зимний дом, гуляя по его комнатам, и размышляя, может ли он функционировать как временная зимняя школа.

Я открыла книжку с картинками, которую Фран читал во время крещения, и снова прочитала ее вслух. На этот раз не только крещеные, но и все дети, находившиеся поблизости, внимательно меня слушали. Зимой действительно особо нечего было делать, и, если подойти к этому с правильной стороны, у меня сложилось впечатление, что нам удалось бы достаточно легко повысить уровень грамотности в подобных городках.

- Сегодня Ночь Шутцарии. Пожалуйста выспитесь днем, леди Розмэйн. Руэлль созревает от света полной луны, поэтому сбор плода произойдет поздней ночью, - объяснил Юстус, пока мы вместе завтракали. После обеда он, Дамуэль и Экхарт собирались искать подходящие дерево. Отыскав его при свете солнца, они затем вернутся ко мне и дождавшись восхода луны, отправятся за плодом вместе со мной.

- Хорошо. Приготовления, несомненно, трудны, но я верю, что вы справитесь с ними на отлично.

Чтобы не оказаться бесполезным балластом, когда наступит нужное время, я легла вздремнуть, как меня и попросили. Я так много спала, что, проснувшись тем же вечером не была особенно голодна, но, тем не менее, отужинала.

- Мы нашли дерево и можем выступить, как только наступит ночь. Вы готовы к этому, леди Розмэйн? - спросил Экхарт.

- Да. Я чувствую себя достаточно хорошо, - ответила я.

Ордоннанц влетел в комнату, когда мы как раз заканчивали ужин.

Он приземлился на руку Экхарту и заговорил голосом Фердинанда. Очевидно, у того образовалась проблема с расписанием, что означало - он не сможет присоединиться к нам.

Экхарт разочарованно вздохнул, затем вытащил свой штаппе, чтобы отправить ответ: «Мы нашли безупречное дерево Руэлль и сегодня вечером снимем плод, как и планировали. Юстус соберет плод и для вас, лорд Фердинанд».

Я прошла в свою комнату, чтобы переодеться после ужина, надела простое платье из особо крепкой ткани. Под ним были такие же штаны, что носили женщины-рыцари, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что юбка может задраться.

- Это не очень мило, правда? - Произнесла Никола с отчетливо слышимым разочарованием в голосе.

Моника, с другой стороны, разделяла любовь Вильмы к простым вещам. Она покачала головой.

- Никола, когда собираешься в лес, украшения не нужны. Важнее всего носить что-то, в чем легко ходить. Не так ли, леди Розмэйн?

- Да, это так. Последнее, что мне нужно, так это оборки, кружева и другие излишества, способные мне помешать сегодня вечером.

Они втерли мне в волосы слой геля, чтобы те оставались вместе, и собрали их в хвост. Затем заменили туфли, в которых я гуляла по зимнему дому, на кожаные сапоги с голенищами по колено, которые идеально подходили для прогулок по лесу. Я чувствовала прилив ликования каждый раз, когда они затягивали шнурки.

... Я давно не была в лесу, и еще дольше, когда я в нем что-то собирала! Так что, надо будет постараться показать себя с лучшей стороны!

С момента ухода в храм я почти не ходила в лес. Послушникам синих священнослужителей было запрещено выполнять работу самостоятельно, а мои слуги - особенно Фран - были против того, чтобы я вообще ходила в лес. Не говоря уже о том, что даже когда я хотел пойти, моя выносливость делала меня бесполезным балластом для всех остальных. И в конце концов, я просто оставалась в храме, только и наблюдая, как Лютц и Гил раз за разом отправляются в лес, чтобы обеспечить нас всем необходимым для изготовления бумаги. И теперь, когда я была приемной дочерью эрцгерцога, то проводила все свое время, путешествуя из храма в замок и обратно.

Ааа, я так взволнована!

Натянув сапоги, я встала и позволила слугам надеть на меня кожаный ремень. На нем находились мешочки с перчатками для сбора ингредиентов и пустые мешочки для самих ингредиентов, а также контейнер, в который я могла бы положить фей-камень. Они также надели на меня второй кожаный пояс, на котором держался магический нож, специально приготовленный Фердинадом для меня. Насколько я знала, все это пригодится при сегодняшнем сборе.

Осмотрев нож и все инструменты на своем поясе, я про себя захихикала. Возможно, у меня не было доспехов, как у Бригитты, но мой наряд определенно выглядел довольно круто и героично.

- Моника, Никола, как я выгляжу?

- Я думаю, что вы выглядите как кто-то очень опытный и умелый в сборе ингредиентов, - спокойным тоном произнесла Моника.

Никола, напротив, сжала кулак и смотрела на меня с явным возбуждением.

- Вы выглядите очень опасной и сильной, леди Розмэйн! Просто здорово!

Покинув комнату, я направила туда, где все ожидали меня, довольная тем, что Никола дала мне ту похвалу, на которую я рассчитывала.

- Брат Экхарт, разве я не выгляжу как самая сильная девушка, которую ты когда-либо видел? - спросила я, раскинув руки, чтобы он и остальные смогли меня рассмотреть.

[[image:/storage/reader-images/9e9e02dcf8efcfa7126294cef1c314e7a7fca849.jpg]]

Экхарт расширил в удивлении глаза, затем с очень разочарованным выражением лица покачал головой.

- Ты не должна будешь ничего делать, кроме как собрать фрукт. Понятно? - Сказал он таким тоном, как будто обращался к ребенку, который постоянно отказывался выслушивать наставления.

-...Понятно.

Когда все были готовы, мы покинули дом. Я ожидала, что благодаря полной луне станет немного ярче, но на самом деле снаружи оставалось довольно темно. В замешательстве посмотрев вверх, я увидела, что луна была другого цвета.

- Э-это только мне кажется, или луна и вправду пурпурная?! – Взвизгнула я, указывая на ночное небо. Этот цвет меня немного напугал, но все остальные просто бросили на неё мимолетный взгляд.

- Это же ночь Шутцарии, - пожал плечами Юстус.

Тем временем Экхарт удивленно посмотрел на меня.

- Ты никогда раньше не видела подобного ранее, Розмэйн?

- Никогда. Я обычно не выхожу на улицу так поздно, а осенью обычно прикована к постели, - объяснила я. Но даже прожив в этом мире уже три года, при мне ни разу никто не упомянул о том, что луна могла становиться пурпурной.

- После Ночи Шутцарии погода становится намного холоднее, поэтому говорят, что это день, когда сила Эвигелибе, бога жизни, наконец, превосходит силу Шутцарии, богини ветра. Напротив, в Ночь Флютрейн, в начале весны луна окрашена в красный цвет. Поскольку именно в этот день начинает таять снег, говорят, что это день, когда сила Флютрейн, богини воды, наконец, превосходит силу Эвигелибе, бога жизни.

Сегодняшняя ночь, очевидно, была не единственной ночью, когда луна меняла цвет. Это происходило каждый год, когда времена года менялись, и поскольку усиление маны не имело ничего общего с бедняками простолюдинами в нижнем городе, я пришла к выводу, что моя семья просто не удосужилась рассказать мне об этом, когда я была прикован к постели лихорадкой.

- Леди Розмэйн, Руэль расцветает в свете полной луны. Сейчас самое подходящее время для начала сбора, - сказал Юстус перед тем, как сотворить своего верхового зверя, запрыгнул на него и взлетел.

Я сделала то же самое, и, следуя за ним, растерянно поглядывала на сияющую фиолетовым светом луну. Бригитта и Дамуэль следовали по бокам от меня, а Экхарт прикрывал сзади.

Мы миновали деревеньку, которая теперь была пуста, когда все перебрались в зимний дом, и углубились дальше в лес, пока не нашли дерево, о котором Юстус упомянул за обедом. Он летел над лесом, ни разу не останавливаясь для ориентирования благодаря тому, что точно знал, куда надо лететь, хотя несмотря на то, что он упомянул о том, что пометил дерево, я понятия не имела, как он его вообще нашел.

- Леди Розмэйн, это дерево руэль, - сказал Юстус.

Дерево было высоким, без листьев, с металлическими на вид ветвями, на которых распустились десятки цветов, похожих на белые магнолии. Каждый из них источал сильный аромат.

- Под светом полной луны, лепестки цветов начнут отгибаться наружу и затем опадать, тем временем фрукт внутри будет расти. Пройдет немного времени, прежде чем он полностью созреет, - пояснил он.

Я кивнула, подводя Лесси ближе к одному из цветов. По мере приближения запах становился все сильнее, поэтому я закрыла глаза и глубоко вдохнула сладкий аромат. Его можно было описать одним словом - восхитительный.

- А лепестки не являются ингредиентом? Я думаю, из них можно сделать действительно хорошие духи, - сказала я.

Юстус прищурился и посмотрел на цветы.

- Хм. Должен сказать, я не знал, что Руэлль источают такой сильный запах. Ночь Шутцарии может иметь на них иное влияние, чем другие полнолуния. Что ж, давайте попробуем. Возьму один на пробу - сказал он таким тоном, словно разговаривал сам с собой, а не отвечал мне. Он поспешно достал свой штаппе и, пробормотав слова о том, что этот Руэлль не похож на те, которые он видел раньше, проговорил «мессер».

Юстус подвел своего ездового зверя поближе, а его штаппе теперь имел форму ножа. Он привстал на стременах и начал срезать ветви, чтобы заполучить цветы. После он обрезал все ненужные части веток, оставив только те, на которых росли цветы, которые он затем аккуратно уложил в свои мешочки.

- Юстус, я тоже хочу попробовать.

- А? А-а, верно. Простите меня, леди Розмэйн, - ответил он, неловко подняв голову, прежде чем тут же изобразить улыбку достойную аристократа. Похоже, миг назад он полностью отключился от мира, целиком погрузившись в радость своего маленького увлечения.

- В таком случае, пожалуйста, укрепите свой нож маной и попытайтесь срезать ветви, как это сделал я.

- Хорошо! - воскликнула я, копируя Юстуса и собираясь срезать ветку ножом, который передал мне Фердинанд. Мне все равно нужно было проверить, смогу ли я собрать ингредиенты своими силами или нет.

С магическим ножом в правой руке я подвела Лесси на расстояние, где могла дотянутся до цветка, а затем высунулась в окно. Одной рукой ухватилась за тонкую ветку и прижала к ней наполненный маной нож. На секунду мое сердце учащенно забилось, от незнания, действительно ли она перережется, но нож прошел сквозь ветку, как сквозь масло.

- Ого. Так легко... - пробормотала я, глядя на ветку Руэлля в одной руке и магический нож - в другой. Похоже нож был превосходного качества, позволяя даже такой слабачке как я, прорезать ветку без значительных затрат маны.

Я уверена, что он был бы очень полезен в лесу в мои старые дни, будь он тогда у меня… - подумала я, отбрасывая лишние ветки и кладя собранные цветы в один из своих мешочков.

- Уф. Похоже, ты отлично справишься со сбором, - сказал Экхарт, очевидно, немного обеспокоенный тем, что я могла не справиться с этим сама.

- Леди Розмэйн, сбор плодов происходит точно также. Вам нужно только срезать большую часть ветви, чтобы остались лишь плоды, - пояснил Юстус.

- Хорошо. Я знаю, что теперь надо делать, - ответила я, вздохнув с облегчением. Похоже, у меня все-таки не возникнет трудностей со сбором Руэлля.

-... О, цветы.

Очевидно, получив достаточно лунного света, крупные лепестки цветов начали осыпаться. Они отслаивались один за другим, и танцуя в воздухе, опускались на землю, подобно листьям на ветру. Касаясь земли, они исчезали, как будто сливались с лесной подстилкой, мимолетное воплощение красоты, от которого я не могла оторвать глаз.

Волшебное зрелище длилось недолго. Прежде чем я это поняла, все лепестки исчезли, а на ветвях не осталось ни одного цветка. Но на их месте выросли маленькие пурпурные кристаллы, похожие на аметисты размером с мой мизинец.

- Это плоды Руэлль. Они вырастают примерно такого размера, когда подвергаются воздействию полной луны, - сказал Юстус, держа большой и указательный пальцы на расстоянии примерно десяти сантиметров. Затем его губы скривились, когда он посмотрел на наше дерево.

- Почти уверен, что они были светло-желтыми, когда я собирал их раньше. Впервые вижу, чтобы они были фиолетового цвета, - продолжил он, явно погруженный в собственные мысли. Это было легко определить, так как тон его голоса сильно изменился.

- Меняет ли плод свой цвет в зависимости от цвета луны?

- Это вполне возможно. Я собираюсь взять немного для своего отчета Лорду Фердинанду. Э... То есть, если вы позволите мне сделать это, леди Розмэйн.

- Если они для вашего отчета и исследования, тогда я не понимаю, почему бы и нет, - ответила я. - Просто не собирайте их всех.

Но мой разговор с Юстусом, находящимся по ту сторону ветви был прерван звуком шелеста травы - шагов, приближавшихся к нам. И не одной или двух пары ног. В тот самый момент, когда я пришла к выводу, что идущих к нам должно быть как минимум несколько десятков, я увидела группу животных - одни выглядели как большие кошки, другие как белки - что выскочили из кустов и бросились к нам. Это были маленькие пушистые животные, даже не достающие до колен Дамуэля, но их красные глаза, устрашающе светящиеся в темноте, немедленно убили мое первое впечатление о том, какие они милые.

- Демонические звери! - Выкрикнул Экхарт, выхватывая свой штаппе и превращая его в копье, прежде чем спрыгнуть со своего опускающегося на землю верхового зверя.

Воспользовавшись инерцией, он воткнул копье в похожего на кролика зверя, с рогами вместо ушей. Копье пронзило спину и вышло у того из живота, обнажив блестящий драгоценный камень, наколовшийся на острие копья. Секунду спустя фигура кролика растаяла в воздухе, исчезнув в небытии, а самоцвет ушел под поверхность острия копья.

- Они не кажутся очень сильными, но их все же очень много. Уничтожьте их всех все до единого!

- Будет исполнено, сэр!!

Дамуэль и Бригитта точно так же спрыгнули со своих верховых зверей, выхватывая штаппе, превращая их в свое любимое оружие. Одним взмахом за другим они начали косить чудовищ.

- Экхарт! Их становится больше! - Закричала я.

Так как я все еще держала своего зверя высоко в воздухе, то была способна разглядеть, сколь много чудищ роится вокруг дерева. В кустах же было намного больше светящихся глаз, чем я могла посчитать, и все смотрели на нас с явной злобой. По моей спине пробежала дрожь от витавшей в воздухе, явной, враждебности.

- Розмэйн, не в коем случае не спускайся со своего зверя! Сбор нужных тебе ингредиентов превыше всего!

Окружив дерево, три рыцаря подняли оружие и начали рубить наступающую орду. Они размахивали копьями, отбрасывая одних тварей в сторону и закалывая других. Некоторые растворялись в ничто, а другие так и продолжали неподвижно валятся на земле.

- Ээп?!

Орда демонических зверей накрыла тела неподвижно валяющихся собратьев и начала быстро их пожирать. Когда я увидела, что они предпочитают поедать друг друга, а не вооруженных рыцарей, у меня побежали мурашки по коже.

Когда орда в конце концов снова рассыпалась, ранее лежавших на земле, множества демонических зверей более не было видно. На их месте было одно чудовище, намного крупнее остальных.

- Дамуэль! Всегда старайся бить в фей-камень, даже при ударе по самому слабому демоническому зверю! Если другие съедят более слабых, битва для нас станет только тяжелее! - Прокричал Экхарт, и мне было достаточно этих слов, чтобы понять, что чудовища росли, поедая фей-камни. И более крупный демонический зверь пожирал более слабых, чтобы стать еще больше и сильнее.

Услышав предупреждение Экхарта, Дамуэль поспешно начал наносить удары своим копьем по крупному демоническому зверю, пока, наконец, ему не удалось проткнуть фей-камень. Похоже, что для моего телохранителя эта схватка давалась не так уж и просто, особенно когда чудовища могли становиться сильнее благодаря каннибализму. Но, также было заметно, что его атаковали гораздо больше, чем Бригитту и Экхарта.

- Мне нужно что-то сделать... Но что? – Начала я ломать голову, борясь с паникой, одновременно пытаясь что-то придумать. Но Юстус просто покачал головой:

- Вы ничего не можете сделать, миледи.

Сказал он, но я все равно хотела помочь. Я думала изо всех сил, пытаясь не позволить страху быть съеденной, захлестнуть меня. Но когда дело доходило до сражений, все, что я могла делать, это молиться богам.

- К-как насчет щита? Я могла бы окружить дерево Щитом Шутцарии и не дать зверям подойти к нему близко! Это даст нам время на исцеление, и...

- Нет! Щит из маны не позволит свету полной луны достичь дерева! Все наши усилия будут напрасными, если мы не сможем собрать Руэлль, - сказал Юстус, заставив меня прикусить губу.

- Миледи, вам нужно думать только о сборе. Оставьте сражение рыцарям.

Он был прав. Разумнее было бы позволить умелым в своем ремесле воинам делать свою работу. Но, нескончаемый поток чудовищ хлынул из кустов, и казалось, что трое рыцарей были обречены.

- Юстус, неужели чудовища всегда собираются таким множеством?

- Нет, в полнолуние, когда я собирал Руэлль, их почти не было. То, что происходит сейчас это ненормально. Фердинанд упоминал, что Ночь Шутцарии это особенная ночь, верно? В плодах должно содержаться просто огромное количество маны, чтобы привлечь такое количество чудищ. Но... мы не ожидали, что их будет столько, - сказал Юстус сквозь стиснутые зубы, давая этим понять, что ему очень не нравилась текущая ситуация.

Сбор нужных мне ингредиентов был приоритетом, и все, что мы могли сделать, это смотреть, как плоды медленно продолжают расти. Но их рост был настолько мучительно медленным, что я просто была вне себя от расстройства.

- Юстус, сколько надо еще времени?! - С паникой в голосе крикнул Экхарт.

Юстус ответил с рычанием в голосе, не отводя взгляда от Руэлля.

- Они еще даже на половину не выросли!

- Еще больше тварей, чем мы можем сосчитать, идут к сюда! Им просто нет конца!

Из всех трех рыцарей, у Дамуэля было меньше всего маны, и идущая схватка давалась ему тяжелее других. Каждый раз как он хватал ртом воздух, его плечи заметно приподнимались при этом. Похоже, он уставал быстрее других, так как ему приходилось компенсировать недостаток маны физической силой.

- Юстус, если мы не можем использовать щит, поскольку он блокирует ману, тогда как насчет молитвы божественной защиты? Могу я помолиться Ангриффу, Богу Войны, и дать им его благословение?

Юстус повернул голову, и посмотрел на меня таким взглядом, как будто он совершенно забыл, что я могу сделать подобное, затем, заблестев глазами, кивнул:

- Да, это не подвергнет опасности сбор материалов для зелья. Пожалуйста, благословите их, миледи.

- О Бог Войны Ангрифф, из двенадцати возвышенных Бога Огня Лейденшафта, я молю, чтобы ты предоставил им свою божественную защиту, - взмолилась я, направляя ману в свое кольцо.

Голубой свет благословения рассыпался по дереву, проливаясь дождем на трех рыцарей. В следующее мгновение ход боя полностью изменился; рыцари двигались теперь заметно быстрее и ловчее, чем раньше, зачастую убивая одним ударом несколько зверей, как будто их оружие стало намного острее.

- Леди Розмэйн, эта божественная защита просто великолепна! - Воскликнула Бригитта. По ее тону было ясно, что она была вне себя от восторга, и её аметистовые глаза воинственно заблестели, когда она оглядела поле боя. Внезапно она согнула колени, и от быстрой смены позы, ее юбка распахнулась. Сначала я не поняла, почему она изменила свою стойку, но потом она резко, с силой взмахнула длинным древком своего оружия со слегка изогнутым лезвием на конце.

- Хааа! –Выдохнула - взревела она, и ее оружие со свистом рассекло воздух.

Все демонические звери, оказавшиеся на пути этого удара, тут же упали на землю рассеченные надвое и принялись истаивать в ничто. Не раненные твари начали роиться вокруг тех, кого удар лишь покалечил, но Бригитта снова взяла оружие на изготовку и сделала шаг к ним.

- ПРОЧЬ! - Выкрикнула она, с притопом опуская ногу и взмахнула древком. Сверкнуло лезвие, в мгновение ока разрубив на куски роившихся вокруг раненных сородичей. Зрелище того, как она без малейшей паузы делает махи древком, было чем-то сверхъестественным, и напомнило мне, что Карстедт упоминал, что у нее больше маны, чем у Дамуэля.

- Так-то лучше, - сказал Экхарт, теперь ему было гораздо проще сражаться.

- Леди Розмэйн, пожалуйста, крепко возьмите этот Руэлль и вливайте в него ману. Продолжайте делать это, пока его цвет полностью не изменится, - сказал Юстус, указывая на теперь уже довольно большого размера плод.

Я ответила кивком, все еще смотря на то, что происходило под нами.

- Миледи, их работа – уничтожать демонических зверей. Вам не нужно беспокоиться о них, - продолжил Юстус, глядя на меня. - Пожалуйста, сосредоточьтесь на сборе ингредиентов. Их бой не закончится, пока вы не закончите сбор.

Я снова кивнула, затем потянулась чтобы ухватить большой плод. Как и предполагал его кристаллический вид, он был на ощупь твердым и гладким.

Мне нужно как можно быстрее со всем этим закончить.

Рыцарям придется сражаться до тех пор, пока я не соберу плод. Недовольно глядя на Руэлль перед собой, я начала вливать в него свою ману, но в отличие от магического камня, который я использовала для изготовления Лесси, мне было трудно заставить мою ману проникнуть в плод. Я чувствовала сопротивление, как будто плод не желал, принимать чужую ману.

- Вы чувствуете подобное сопротивление, потому что фей-растение является живым. Вы бы ведь не хотели, чтобы в вас самой находилась чужая мана, не так ли? - Объяснил Юстус.

Его слова имели смысл. Я помнила, как это было ужасно, когда Фердинанд пытался влить в меня ману, чтобы вылечить раны во время уничтожения тромбе.

- Миледи, я соберу некоторые из других плодов, но я по-прежнему буду настороже, - сказал Юстус, надевая свои собственные блокирующие ману перчатки и собирая кучу все еще чистых Руэллей для собственных целей. Он покончил с этим в кратчайшие сроки, так как ему не нужно было окрашивать их маной.

Я сжала в руках кристаллоподобный плод, продолжая вливать ману. На лбу у меня, несмотря на прохладу осенней ночи выступил пот. Пурпурный кристалл стал по немного менять цвет на бледно желтый, пока я пыталась продавить его сопротивление.

... Ну, еще немного.

Пока я сжимала плод, один из похожих на белку демонических зверей прорвался сквозь защиту рыцарей и начал карабкаться вверх по дереву, но Юстус быстро сбил его вниз, а Дамуэль прикончил на земле. Зверь не успел причинить мне и малейшего вреда, но я, пока держала Руэль совершенно не была способна сдвинуться с места, и это знание наполнило меня неописуемым чувством страха.

Я продолжала вливать ману в плод, повторяя про себя: Быстрее! Быстрее!

- Юстутс! Этого достаточно? Он правильно окрашен?

- Он готов к сбору. Пожалуйста, срежьте его.

Убедившись у Юстуса, что плод созрел, я вынула нож и отсекла плод от ветки, на которой он висел.

- Готово!

- Отлично! – Ответил Экхарт и тут же гаркнул так, что казалось эхо прокатилось по всему лесу - Отступаем!

Как только я немного расслабилась, раздался громкий визг, и зверь похожий на кошку, забравшийся на другое дерево, прыгнул ко мне. Его пасть распахнулась так широко, что казалось, его челюсти могут вывихнуться в любой момент. С обнаженными блестящими клыками и торчащими острыми когтями существо бросилось на меня.

- Ээ?! – Я, защищаясь скрестила руки перед лицом и крепко зажмурила глаза.

- Миледи! - Юстус хлестнул его своим штаппе в тот момент, когда я почувствовала, как мои руки от толчка качнулись назад к лицу. Инстинктивно открыв глаза, я увидела, как зверь падает на землю с моим Руэллем во рту.

- Мой Руэлль! - Закричала я, и немедленно попыталась последовать за ним верхом на Лесси, но Юстатс остановил меня резким окриком.

- Нет, миледи! Экхарт, в сторону!

Экхарт сам пытался словить падающего зверя, но прежде, чем тот коснулся земли, он взорвался. Или... во всяком случае, так это выглядело со стороны.

Последствия

Как оказалось, чудовище вообще не взорвалось. Вместо этого оно за мгновение увеличилось в размере более чем в десять раз, превратившись из тварюшки высотой вам по колено колена до зверюги ростом выше вас самих. Оно было настолько большим, что я находилась ниже его подбородка, даже сейчас, когда парила в воздухе. Своим туловищем оно полностью перекрыло луну, бросив тем самым тень на всех нас.

- Гольц?! - Экхарт, который бросился к фейзверю, чтобы забрать руэлла, тут же отскочил назад и сел на своего верхового зверя. Дамуэль и Бригитта сделали то же самое, с трепетом глядя на чудовище.

- Что такое гольц? – Спросила я.

- Развившийся до более высоких уровней Занц, но я впервые вижу подобное самолично, - пояснил Юстус.

Напавшие на нас кошкоподобные фейзвери, видимо, называли занцами, и, поглощая ману, они эволюционировали через множество форм, пока в конечном итоге не превращались в гольцев. Занце обычно становился больше, поедая руэль и других фей-зверей, но в самом лучшем случае они так вырастали только до фетце, что было следующей стадией эволюции. Теория Дарвина тут была вообще не при чем, но, тем не менее, использование подобной терминологии имело смысл.

- Это должно быть произошло потому, что поглотило вашу ману, миледи. Но такая степень преображения обычно просто немыслима.

Двухэтажный гольц начал неспешно двигаться. Он широко раскрыл свою огромную пасть и начал пожирать всех мелких фей-зверей вокруг себя. Эти меньшие по размеру демонические звери, впали в панику от внезапного появления чрезвычайно сильного гольца. Некоторые немедленно сбежали, в то время как другие пытались поглотить окружающих, чтобы хоть немного прибавить себе силы, что быстро привело к тому что пространство вокруг дерева впало в полнейший хаос.

- Ордоннанц, - сказал Юстус, создав ордоннанц, чтобы отправить Фердинанду срочную просьбу о помощи. - Лорд Фердинанд, занце съел руэлль, наполненную маной леди Розмэйн, и превратился в гольца. Его нужно немедленно истребить. Я запрашиваю срочную помощь рыцарей.

Слушая доклад Юстуса, Экхарт, стиснув зубы, превратил свой штаппе в большой двуручный меч. Юстус сощурившись, сначала посмотрел на оружие, затем снова перевел взгляд на Экхарта.

- Экхарт, ты справишься?

- Не могу сказать этого наверняка, пока не попробую. Из-за того, насколько внезапным было преображение, гольц еще не владеет должным образом своим новым, увеличившимся в размере телом и доступной ему маной. Если и атаковать его, то это надо делать сейчас, пока он все еще неуклюж и медлителен.

Экхарт впился взглядом в гольца, не сводя с него глаз ни секунды, пока вливал ману в свой клеймор. Существо же слизывало меньших своих сородичей своим огромным языком, обвивая их им и затем отправляя себе в рот. Экхарт, управляя верховым зверем взлетел над головой гольца все время с неослабевающим вниманием глядя вниз, затем с силой взмахнул мечом.

- ХАААА!

Слепящий луч света вырвался из его клинка и понесся в сторону гольца. Это было похоже на ту же самую атаку, которую Карстедт применил, когда мы попали в засаду во время Весеннего молебна, тем более что Экхарт и Карстедт и внешне были очень похожи. Хотя атака Экхарта, похоже, была по слабее.

Заметив быстро приближающийся к нему яркий свет, гольц поднял глаза, как раз вовремя, чтобы луч поразил его прямо в морду. Он взревел от боли и гнева, показывая, что этой атаки хватило сил нанести ему рану. Но так же не осталось и сомнений в том, что Экхарт не сможет победить его в одиночку.

Тем не менее, воодушевленный нанесением хоть некоторого ущерба, Экхарт еще раз взмахнул своим двуручником. Меньшие демонические звери отступили в кусты, боясь света или же не желая участвовать в битве.

И пока перед нами происходило все это, Юстус начал срывать руэль за руллем, одновременно отдавая приказы:

- Бригитта, Дамуэль! Берите леди Розмэйн и немедленно отступайте! Ждите нас в деревне!

Ведомая Бригиттой, я стала набирать высоту. Мы миновали лес и вернулись в покинутую людьми деревню, где мы остановились и стали ждать остальных. Даже с такого расстояния мы могли сказать, что гольц все еще свирепствовал благодаря тому как тряслись деревья.

... Что же мне делать?

Победить маленьких занце было несложно, поскольку они не представляли особой опасности, но гольц был слишком трудным противником даже для такого сильного рыцаря, как Экхарт. Причиной подобного развития событий, несомненно, была моя мана - я использовала ее только тогда, когда была слишком зла, чтобы думать о последствиях, или когда я давала благословения, поэтому у меня никогда не было возможности наблюдать использованный объем с объективной точки зрения.

Фердинанд много раз говорил, что мне нужно научиться контролировать свою ману - что мне нужно защищаться от нее, поскольку её так много, и что ему нужно убедиться, что я не представляю угрозы для герцогства. Но я никогда не понимала, что он имел в виду. До сих пор я не понимала, насколько мощна была моя мана.

-... Я не знала, что моя мана может сделать подобное с фейзверем. Все произошедшее, это моя вина, не так ли?

- Нет, леди Розмэйн, это мы виноваты в том, что не смогли защитить вас, - с непреклонностью в голосе сказала Бригитта, похоже, вынудив этими словами Дамуэля прижать с силой ладонь к животу, успокаивая разыгравшуюся боль, вызванную возникшим от этих слов нервного напряжения, пока сам он неотрывно смотрел в лес.

- Что нам теперь делать? – Спросила я. – Мы ведь не можем просто так взять и оставить гольца здесь.

- Леди Розмэйн, оставьте это дело рыцарям. Именно на подобный случай они и были созданны - гордо заявила Брижит, слегка выпятив грудь. Но судя по тому, насколько неэффективной была атака Экхарта, я не была столь оптимистична.

- Леди Розмэйн, слышите, лорд Экхарт возвращается. Должно быть все в порядке, - сказала она. И действительно, два ездовых зверя вылетели из-за деревьев и полетели к нам. Это были Юстус и Экхарт.

Как только они подлетели к нам, прибыл ордоннанц. Он приземлился на руку Юстуса, затем заговорил голосом Фердинанда.

- Я немедленно направляюсь к вам. Ставьте Ротт. Нам нужно разобраться с гольцем, прежде чем он нанесет значительный вред. Первое - Экхарт должен атаковать зверя. Если этого будет недостаточно, чтобы убить его, Розмэйн нужно будет создать обратный щит Ветра, образуя клетку, из которой чудовище не сможет сбежать. Розмэйн, из всех присутствующих только ты способна удержать фейзверя, поглотившего твою ману.

Ордоннанц трижды повторил послание Фердинанда, затем вернулся к своей форме магического камня. Дамуэль немедленно вынул свой штаппе, произнес «Ротт», и луч красного света, взметнулся в небо.

- Сделать клетку из Ветра ...? Возможно ли такое? - Пробормотал Экхарт.

- Он же объяснил, как это сделать - мне просто нужно применить наоборот щит Ветра, - сказала я. – Раз это все произошло из – за меня, значит, мне самой и надо позаботится о последствиях.

Был шанс, что эта ситуация может повториться во время будущих миссий по сбору ингредиентов, если мы встретим еще один такой рой фейзверей или если в конечном итоге будет захвачен магический камень, наполненный моей маной, поэтому мне нужно было научиться справляться с подобными проблемами чем раньше тем лучше. И, честно говоря, я не слишком нервничала по этому поводу, поскольку Фердинанд объяснил мне, что делать. Это была проблема, вызванная моей маной, и лучше мне было помочь исправить ее, чем просто ждать, пока кто-то другой сделает все за меня.

- Легче сказать, чем сделать, Розмэйн. Как ты думаешь, сколько маны содержится в твоем маленьком теле? Ты благословила нескольких рыцарей и столь много вложила в руэль. У тебя просто не хватит маны, чтобы обратится к богам за щитом Ветра. Это полное безрассудство, - сказал Экхарт, неодобрительно покачав головой.

Во мне было более чем достаточно маны, чтобы создать щит из Ветра, но для подавляющего большинства людей подобное было явно не по силам. Другими словами, не многие знали, сколько на самом деле у меня маны. Все знали, что много, так как мои благословения были сильны, но они не знали примерно объема и её силы.

Тем не менее, я никогда не сравнивала свою ману с чьей-либо другой, так что у меня тоже не было четкой точки отсчета. Пока я думала, как ответить, Юстус скрестил руки и посмотрел на Экхарта.

- Экхарт, из всех присутствующих лорд Фердинанд лучше всех знает, насколько сильным стало это чудовище, поглотившее ману леди Розмэйн. И мы все только что слышали, как он сказал, что только она способна с этим справиться, да? Что вам нужно делать, так это следовать

приказу лорда Фердинанда и помочь леди Розмэйн поместить этого гольца в клетке Ветра.

Экхарт бросил на меня озадаченный взгляд, но быстро отвел его и кивнул.

- Вы правы. Я сделаю все возможное, чтобы помочь. Розмэйн, чтобы сберечь ману для щита Ветра, убери своего верхового зверя. Пересядь к Бригитте. Мы же верхом на ездовых зверях будем ехать впереди и сразимся с любыми малыми фейзверями, которые попытаются напасть на Розмэйн. Всем все понятно?

- Да сэр!

Я снова превратила Лесси в магический камень и взобралась на верхового зверя Бригитты, а затем мы вернулись в лес, где продолжал неистовствовать гольц. Он двигался быстрее, чем раньше, вероятно, потому, что привык к избытку маны или тому, насколько он теперь велик.

Как только мы приблизились к нему, его голова повернулась в нашу сторону. Два вытянутых по вертикали зрачка сосредоточились на мне, а затем расширились, ясно показывая, что гольц признал таки меня за приманку. От этого его плотоядного взгляда я передернулась всем телом.

Когда он бросился вперед, определив меня как самый большой сгусток маны, Экхарт отбросил его назад нанеся размашистый удар клинком по морде, и закричал:

- Розмэйн, молись богам!

- О Богиня Ветра Шутцария, всеобщая защитница. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней ... - молилась я, как всегда вливая ману в свое кольцо.

На долю секунды мне показалось, что рядом со мной и вправду стоит Богиня. Я рефлекторно взглянула на лиловую луну, и мои руки покрылись мурашками. Я не могла сказать, было ли это из-за луны или действительно что-то было поблизости, но поток маны сейчас ощущался немного иначе чем обычно.

- ... Пожалуйста, выслушай мою молитву и одолжи мне свою божественную силу. Даруй мне свой щит Ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто лелеет злые намерения, - продолжила я, и пока делая щит Ветра, представляя перевернутый зонтик, чтобы сдержать гольц. И, как я и предполагала, в воздухе появился полупрозрачный вогнутый янтарный щит.

Теперь заключенный внутри гигантского купола, гольц атаковал щит, но тут же был отброшен назад. Все с облегчением вздохнули, но я же прижала ладони к груди; я почувствовала, как при ударе часть моей манны была словно высосана. На секунду мне подумалось, что это всего лишь воображение, но нет - моей маны становилось меньше каждый раз когда гольц ударял по щиту Ветра.

- Розмэйн, ты не очень хорошо выглядишь. С твоей маной все хорошо?

- ... Я все еще в порядке. Просто ... это сильно отличается от того, к чему я привыкла. Раньше я делала несколько щитов Ветра, но моя мана никогда не высасывалась каждый раз, когда по ним наносился удар.

- Так происходит потому, что гольц атакует маной, которую нейтрализует твой щит. Я полагаю, что у всех, с кем ты сталкивалась ранее, просто не было столько маны, - ответил Экхарт.

Я кивнула. Он был прав. В первый раз я использовал щит во время весеннего молебна, когда я применила его против крестьян, и когда я использовала его, чтобы защитить всех в храме, я получила не непосредственный, нацеленный на него удар маны Фердинанда; мой щит просто блокировал случайные искры потока маны, направленной на графа жаба.

Никогда не думала, что нужно будет столько маны, чтобы поддерживать щит Ветра против сильного врага. Я стиснула зубы и впилась взглядом в гольца, который несколько раз врезался в щит, пытаясь прорваться через него. Если он продолжит истощать мою ману с такой скоростью и дальше, то я понятия не имела, смогу ли я поддерживать щит достаточно долго, чтобы Фердинанд успел добраться сюда.

... Фердинанд, пожалуйста, поспеши.

- Розмэйн, ты выглядишь очень болезненной. У тебя еще не закончилась мана? - Спросил Экхарт.

- У меня все еще есть мана, - ответила я.

Определенно, требовалось много маны, чтобы держать щит несмотря на все атаки на него, но сейчас для меня наибольшей проблемой была моя концентрация. Раньше все, что мне нужно было сделать, это сделать щит, и все, но теперь я должна была оставаться сосредоточенной и поддерживать поток маны, чтобы не развалился щит.

- ... Но сейчас я сражаюсь с даже более сильным противником, чем гольц.

- Еще более сильным врагом?! С кем же?! - воскликнул Экхарт.

- Со сном.

Усталость и ход времени объединились в одного из величайших врагов человечества: сонливость. сколько я бы не проспала ранее этим вечером, мы покинули город только после седьмого колокола. Руэлли, после опадения лепестков начинали расти когда была уже поздняя ночь, примерно полночь, и вот с тех самых пор я была на ногах, столь многое пережив за это время. Мое тело болезненного ребенка было на пределе.

Вдобавок я ехала с Бригиттой. Она обхватила меня одной рукой, и благодаря тому, что она смягчила свой нагрудник, чтобы я не ушиблась головой, у меня под головой оказалась самая невероятная подушка, так и соблазняющая меня погрузится в сон.

... Нннгх. Я так хочу спать!

- Держи себя в руках, Розмэйн! Никто другой не может создать и поддерживать такой большой щит!

- Я это знаю! Вот почему я предлагаю вот какую сделку. Кто-нибудь, кто угодно - расскажите мне несколько веселых, захватывающих историй, чтобы избавиться от этой сонливости! - Я с трудом подняла опустившиеся веки, чтобы продолжать смотреть на гольца, нагружая рыцарей, занятых отражением атак меньших фейзверей, которые время от времени прыгали на нас, заданием удерживать меня в сознании.

- Это сложная задача. Юстус, вероятно, подходит для этой работы лучше всего, учитывая сколько всего он знает, Друг, я оставляю это на тебя.

- Погодите, не так быстро. Я умею собирать информацию, а не увлекательно пересказывать её. Не говоря уже о том, что я недостаточно хорошо знаю леди Розмэйн, чтобы подобрать для нее подходящий рассказ. Дамуэль уже служит ей долгое время, так что, несомненно, он лучше всего подходит для этой работы.

Два высших аристократа посмотрели на Дамуэля, который побледнел и отчаянно замотал из стороны в сторону головой:

- Леди Розмэйн интересуется книгами и комнатами для текстов. Я не знаю никаких историй, которые подходили бы под её требования! - Воскликнул он.

Юстус тут же приподнял бровь.

- Комнаты для текстов? Тогда, могу я вас попотчевать вас рассказами о книге для текстов Королевской академии?

- Да! Пожалуйста, будьте так любезны! Расскажите, сколько там книг, о чем эти книги ... Что угодно!

Моя сонливость исчезла в одно мгновение. Королевская академия была школой для детей из аристократических семей, в которую я отправлюсь когда мне исполнится десять, и в ней была полноценная школьная библиотека. Я хотела использовать эту возможность, чтобы узнать о ней как можно больше.

[[image:/storage/reader-images/abf3b84afa997b534f28c905fcd776a891ae4dbb.jpg]]

Юстус засмеялся.

- Я никогда не думал, что встречу кого-то, кого так заинтересует эта мелочь.

И Юстус начал рассказывать мне все о библиотеке Королевской академии. Для большинства людей это могло показаться совершенно бессмысленными сведениями, но для меня это была ценная и увлекательная информация. даты постройки, количество книг, которые в ней хранятся, о чем эти книги, кто пожертвовал больше всего, имена и возрасты библиотекарей, работавших внутри, и, наконец, книжные полки откуда ученикам было запрещено брать книги - каждая такая деталь заставляя моё сердце учащенно стучать.

- Прошу прощения за ожидание! - Когда мое желание немедленно отправится в Королевскую академию уже стало почти непреодолимым, прибыл Фердинанд. Его белый лев опустился на нашу высоты, и взмахнув один раз крыльями, замер на месте.

-… Так вот какой он, гольц. Ты молодец, что удержала его, Розмэйн. Должно быть, для этого потребовалось много внимания и маны. Очень хорошо сделано, - сказал Фердинанд, похвалив меня, глядя на мой щит и бушующего внутри гольца.

- Я смогла сосредоточиться благодаря Юстусу, рассказавшему мне столько увлекательных вещей.

- Понятно. Судя по выражениям лиц всех остальных, я воздержусь от выяснения подробностей этого увлекательного рассказа. Экхарт, давай немедленно уничтожим гольца.

- Да сэр!

Фердинанд быстро перевел взгляд с меня на Экхарта, затем вытащил свой штаппе и тоже превратил его в двуручный меч. Затем он взлетел в воздух, вливая в его клинок больше маны, чем я когда-либо видела раньше. Экхарт бросил на Фердинанда напряженный взгляд, затем встал перед нами, таким образом защищая нас, и медленно поднял свой меч, точно так же вливая в него ману.

Как только Фердинанд оказался над головой гольца, его меч засиял настоящей цветовой радугой.

- Выкладываемся полностью! –Взревел он. - Готовь свой клинок!

После этих слов он поднял меч над своей головой и ринулся на существо, как будто собираясь врезаться в него. Во время его спуска казалось, что сияющая радуга, охватившая меч, становилась все ярче и ярче.

- Розмэйн, сними щит!

Я поспешно убрала щит, и Фердинанд и Экхарт одновременно взмахнули своими мечами. Огромная полоса света упала на голову гольца, последовал оглушительный взрыв и ударная волна такой силы, что я пошатнулась. Деревья были вырваны из земли и повалены а во все стороны во множестве разлетелась почва и камни.

- ХЬЯЯЯЯ! – Скрестила я руки перед лицом, и в тот же миг Бригитта накинула на меня свой плащ. Я слышал звуки обломков, стучащих о плащ, но как оказалось, удар Экхарта защитил область позади него от большей части ударной волны.

Единственный удар Фердинанда уничтожил гольца, заставив того раствориться в ничто. Все, что осталось, это большой фейкамень, который Верховный жрец поднял и осмотрел, прежде чем покачать головой.

- Как и ожидалось. Непригоден к использованию.

То, что мы заполучили, убив гольца, было, конечно, фей-камнем гольца, а не руэлем. Камень кроме моей манны содержал ману множества фей зверей, что означало, что его нельзя было использовать для приготовления зелья.

- Экхарт, разделите его между собой позже, - сказал Фердинанд, бросая ему фейкамень демонического зверя. Экхарт поймал его и осторожно поместил в один из своих кожаных мешочков.

Когда я посмотрела на повалившиеся деревья, я увидела, что дерево руэлл все еще стоит. Однако на нем не осталось ни одного фрукта - все они были либо собраны Юстусом, либо съедены фейзверьми.

- … Не получилось собрать, - пробормотала я.

Несмотря на то, что мы зашли так далеко и сумели заполнить руэль маной, занце лишил нас его. Когда фейзверь впоследствии превратился в гольца, нам пришлось вызвать Фердинанда что бы справится с ним, и что мы в итоге получили? Ничего.

Я ощутила, как мне на макушку легла большая ладонь.

- Ты не виновата в произошедшем; нам было просто не все известно о Ночи Шутцарии. В следующем году мы будем готовы. Так что ... не плачь, - сказал Фердинанд.

- Я-я не плачу. Я просто зеваю, потому что устала, - сказала я, торопливо протирая глаза и глядя на Фердинанда, который издал короткий, высокомерный смешок.

Мои приготовления к зиме

Сбор Руэлля закончился неудачей, а я оказалась прикована к постели, вынужденная пить зелья, чтобы прийти в себя, но сам Фестиваль Урожая завершился без проблем.

- С возвращением, леди Розмэйн, - сказал Гил, когда я вернулась в храм.

Я вздохнула:

-Вот я и вернулась. Что-нибудь случилось в моё отсутствие?

- Нам нужно многое обсудить, - начал он, побуждая Франа выйти вперед.

- И с этой целью, Гил, пожалуйста, проводите леди Розмэйн в ее покои директора. Предстоящий разговор будет более удобно провести там, поскольку Леди Розмэйн только что вернулась с Фестиваля Урожая, а ее вещи в настоящее время возвращают в покои Верховного Епископа, - предложил он, косвенно намекнув что иначе я помешаю слугам в их работе.

Я поняла, что он хотел сказать, и поэтому мы направились в покои директора приюта с Гилом, сопровождаемые моими рыцарями-стражами.

- Вот, леди Розмэйн.

Когда мы оказались внутри, Гил подал мне чай, и я понемногу отпивала его, слушая обо всем, что произошло, в моё отсутствие. Он явно улучшил свои навыки приготовления чая, и, хотя ему было далеко до Франа, вкус стал куда лучше, чем раньше.

Гил рассказал мне, сколько бумаги и книжек с картинками они сделали, сколько чернил им нужно и так далее, прежде чем перейти к разговору о тромбе.

- Когда мы делали бумагу, в лесу появился тромбе, объединившись мы смогли его срубить. Хоть оно и было достаточно большим, чтобы нам на помощь пришли стражники, - пояснил он. - Они сказали, что мы правильно себя повели, и что, поскольку им не нужны столь молодые, тонкие стволы, нам удалось забрать дерево полностью. Черную кору мы уже содрали.

Лютц, очевидно, провел переговоры со стражниками о том чтобы забрать с собой всю древесину молодого тромбе.

- До тех пор, пока никто не пострадал,я рада слышать подобные новости.

- После этого в мастерскую пришел Инго, чтобы обсудить улучшение печатного пресса с Лютцем и серыми жрецами. Думаю, Лютц подготовит для вас более подробный отчет по этому поводу.

- Я с нетерпением буду ждать его. - Одна только мысль об улучшении печатного пресса меня сильно взволновала. Какие изменения они имели в виду?

- А как насчет детей из Хассе? Как они себя чувствуют в новом окружении? Может мне стоить сходить и проведать их?

- ... Мы сможем посетить приют, если вы хотите этого.

- О да, хочу. В конце концов, мне нужно кое-что спросить у Вильмы.

Итак, я со своей охраной направилась в приют. Вильма была удивлена моим внезапным визитом, но, когда я объяснила, что все были заняты переноской вещей обратно в мою комнату, она тихо рассмеялась.

- У вас так мало слуг, леди Розмэйн, что подобные дела часто оказывается весьма не просто выполнить.

- ... Неужели у меня и правда так мало слуг? Я слышала, что у большинства синих жрецов обычно насчитывается пятеро слуг, а это столько же, сколько у меня. - Я также знала, что у бывшего Верховного Епископа было примерно около шести слуг. Я использовала слово «примерно», так как не была уверена, считается ли Делия, но все же… в количестве слуг свиты мы не так уж сильно и различались.

- Этого достаточно для большинства синих жрецов, но вы одновременно и Верховный Епископ, и директор приюта, и глава мастерской. Я считаю, что вам нужно как минимум три слуги на каждую из этих должностей, - ответила Вильма.

Сейчас, обязанности моих слуг распределились вот такими образом: Гил руководил мастерской, а Фран, Моника и Никола заботились обо мне как о Верховном епископе. Учитывая, что Никола также обычно находилась на кухне, помогая там, у меня приходился один слуга на каждую из моих должностей, что действительно оборачивалось большой нагрузкой для моих свитских.

- Я обсужу это с Франом и Фердинандом и при необходимости увеличу их количество. В любом случае, как здесь прошел ФестивальУрожая? У тебя было достаточно еды?

- Да. Благодаря вашим приготовлениям, леди Розмэйн, мы прожили весь фестиваль без каких-либо затруднений.

Несмотря на то, что многие из синих жрецов уехали со своими личными поварами, в приюте было много серых жриц, которые теперь тоже умели готовить. Им удалось не умереть с голоду благодаря тому, что мы заранее запасли еду.

- Как себя чувствуют дети из Хассе? Они смогли сойтись с остальными?

- Сначала были некоторые проблемы из-за того, что их воспитание так разнилось, а иногда я видела, что они не знали, как следует поступать. Но жрецы и жрицы, которые жили с ними в Хассе, оказали некоторую помощь, и со временем все пришли к пониманию этих различий, - объяснила Вильма.

Дети в храмовом приюте, росли, никогда не выходя на улицу, поэтому были не слишком знакомы с людьми, думающими иначе, чем они. Но недавно им довелось увидеть, как Лютц и Леон работают в мастерской, а также в качестве мастеров приходили Иоганн и Зак, были у нас и другие посетители, что облегчило им принятие новых идей.

- Как в приюте идет подготовка к зиме?

- Мы уже начали варить варенье, сушить грибы и делать все, что в наших силах. В этом году в лесу собрано больше дров, чем в прошлом, и то, что мы купили через компанию Гилберта, уже доставлено, - рассказала она.

До Дня Свиньи было еще далеко, но в этом году мы будем проводить его вместе с людьми из компании Гилберта. И с их и нашим прошлогодним опытом, у нас скорей всего невозникнет никаких проблем.

- Простите, леди Розмэйн, но Нора и Марта спрашивали занимаются ли в приюте производством нитей или же ткут ткань во время зимнего рукоделия. Поскольку мы никогда не слышали об этих вещах, я хотела спросить вас о них. Должны ли мы приобрести то, что потребуется для их изготовления и использования в этом году ...? - Нерешительно вопросила Вильма.

Ткачество и прядение были важнейшими видами зимнего рукоделия, которым могла заниматься простолюдинка. Они были необходимы, чтобы сшить одежду вашей семье, а навыки шитья были важным фактором, позволяющим вам обрести дополнительную привлекательностькак девушке и женщине, которую мужчины захотели бы взять замуж. Однако серых жрецов и жриц одеждой снабжал храм. На данный момент мы только покупали дешевую подержанную одежду в бедных магазинах в нижнем городе для грязной работы в лесу или для печати в мастерской.

Честно говоря, закупка нитей для нас обошлась бы намного дороже. Даже тем, кто был куплен дворянами, в дворянских домах вместе с поношенной одеждой выдавалась и новая, а поскольку ни жрецы, ни жрицы не вступали в брак, навыки шитья и ткачества не имели для них большого значения.

- Поскольку храм предоставляет одежду, нет необходимости шить её самим. В настоящее время я не считаю занятие ткачеством важным. Однако было бы разумно подготовить шерсть и начать вязать одежду, чтобы у нас к зиме были наготове более теплые одежды.

В прошлом году мы для утепления купили старые свитера, но чем больше будет теплой одежды, тем лучше. По этой причине я решила заказать шерсть и спицы в компании Гилберта, чтобы приют уже этой зимой мог заняться вязанием.

- Мы совсем не будем против того что бы обзавестись как можно большим количеством теплой одежды. Нора и Марта, кажется, умеют вязать, и было бы разумно спросить Тули, есть ли у нее время, чтобы помочь нам в этом, - с большим энтузиазмом ответила Вильма. Вероятно, это тоже было хорошим способом убить время зимой.

Рассказав ей о десятине, которая готовилась в замке для отправки в храм, я встала со стула.

- Прежде чем вы уйдете, леди Розмэйн, я хочу спросить еще кое-что. Я нарисовала еще несколько иллюстраций Верховного жреца, используя художественные принадлежности, предоставленные леди Эльвирой, но я не знаю, куда мне передать рисунки.

- Покажи мне их, - попросила я, и вскоре оказалась лицом к лицу с иллюстрацией Фердинанда, нарисованной мягкими цветами. Конечно, был применен «фильтр» восхищения Вильмы, так что Фердинанд на изображении излучал ауру небесного божества.Фердинанд здесь просто какой-то святой, но это совершенно не отражает его сущности. И уж у него точно и в помине нет таких нежных и любящих улыбок! У него есть только ухмылки полные тьмы и зла! Взорвалась я про себя негодованием, но, насколько я могла судить, Эльвира действительно воспринимала Фердинанда именно таким. Увидев этот рисунок, она, вероятно, заплакала бы от радости.

- Пожалуйста, заверни его в ткань, положи в сундук и принеси в покои директора детского дома, - сказала я. Был шанс, что Фердинанд найдет его, если его принесут в покои Верховного епископа, поэтому я решила, что лучше будет оставить его в покоях директора приюта.

- Как пожелаете.

Закончив разговор с Вильмой, я с Гилом и моими рыцарями вернулась в свои покои. Распаковка вещей уже была завершена.

- Леди Розмэйн, пожалуйста, проведите остаток дня в покое. Вы будете очень заняты, начиная с завтрашнего дня, - сказал Фран.

Более половины синих жрецов уже вернулись с Фестиваля урожая, и мне как Верховному Епископу вместе с Фердинандом нужно будет завтра выслушать их отчеты. Затем я должна буду забрать маленькие чаши у синих жрецов, которые посещали провинции, управляемые другими дворянами, и после подтверждения того, что все золотые чаши были возвращены, я выстрою их на полке и запру. Власть и надзор за этими чашами было частью обязанностей Верховного Епископа, и мы должны были пополнить их маной во время зимнего Ритуала Посвящения.

- Кроме того, вам нужно будет определиться как с расписанием ритуалов, так и с расписанием визитов на дом, - продолжил Фран.

Десятина, полученная синими жрецами во время Фестиваля урожая, позже будет принесена из замка в дома их семей, и поэтому они будут посещать свои дома, чтобы забрать переданное. Но поскольку при подобных перевозках будет необходимо переместить большие объемы груза, все обернется огромной неразберихой и нервотрепкой, если мы заранее не составим график и не заставили бы синих жрецов придерживаться его.

- Это храмовые, а точнее синих жрецов, приготовления к зиме. Вам нужно будет посетить замок, чтобы получить свою десятину, леди Розмэйн, но это можно будет сделать, когда вы отправитесь сдавать отчет Эрцгерцогу.

Оказалось, мне нужно будет посетить замок и доложиться Сильвестру, когда все синие жрецы вернутся и я соберу все чаши. Это тоже было обязанностью Верховного Епископа.

- Замок должен подготовить мою десятину и отправить ее в храм в фургоне, - сказала я.

- Это было бы для нас большим подспорьем. Но вашу зимнюю одежду тоже будут готовить в замке, верно? Нам нужно будет привести её сюда, и у вас наверняка будет много встреч с портными и не только во время подготовки вашего дебюта на зимнем собрании, - сказал Фран, перечисляя все причины, по которым я буду по уши занята даже сейчас, когда Фестиваль Урожая закончился. Я предполагала, что все будет так же, как в прошлом году, и что мне нужно будет только подготовить свои комнаты и приют к зиме, но мои новые обязанности означали, что уже не будет так просто как в прошлом.

Так началась серия встреч с синими жрецами, которые продолжались день за днем. Основной задачей был забор чаш, но они также рассказали нам о десятине, налоговых инспекторах и атмосфере каждого сельского городка. Некоторые синие жрецы приводили удивительно подробные описания, в то время как другие просто говорили, что по сравнению с прошлым годом практически ничего не изменилось.

- … Фердинанд, могу я предложить делегировать некоторые административные обязанности Кампферу и Фритаку? Ни один из них не происходит из влиятельных семей, и, похоже, они серьезно отнесутся к своей работе, если им будет выплачиваться достойная зарплата.

- У меня нет времени учить их с нуля, не зная, насколько они мотивированы, - коротко ответил Фердинанд. Как оказалось, он раньше тоже пробовал делегировать работу, но синие жрецы были настолько некомпетентны, а бывший Верховный Епископ - настолько навязчивым, что в конце концов он решил все делать сам.

- Я знаю, что вы выполните работу быстрее и надежнее, чем кто-либо другой, но у вас сейчас просто нет свободного времени, потому что вы всегда используете это как предлог, чтобы взвалить на себя еще больше работы. Вы должны научиться делегировать полномочия, даже если в результате их разрешение будет длиться дольше чем в вашем исполнении. В конце концов, рядом больше нет Безеванца, чтобы мешать вам, - сказала я.

Теперь, когда Безеванца больше нет, можно было без преувеличения сказать, что Фердинанд обладал абсолютной властью в храме. Некоторые синие жрецы, которые свели к минимуму контакты с Фердинандом, чтобы защитить себя от недовольства Верховного Епископа, и теперь Фердинанд мог использовать эту возможность, для их обучения.

- Сколько синих жрецов обычно делали бы работу, которую вы взяли на себя? Просто чтобы вы знали, Сильвестр постоянно выдавал вам новые задания, потому что предполагал, что вам скучно и у вас здесь много свободного времени. Разве вы не говорили ему, сколько у вас на самом деле работы?

- Работа, которую поручил эрцгерцог, должна выполняться быстро и правильно. Какой смысл сообщать о трудностях при её выполнении? Все, что ему нужно знать, - это результаты, - ответил Фердинанд.

Я не смогла удержаться от вздоха, как же прилежно он относился к своей работе. Кто его таким вырастил? Однажды я прочитала в книге, что постоянное информирование вашего начальства о потребностях работников и затруднениях в работе - одна из основ нормального рабочего процесса, и хотя люди здесь, похоже, не уважали подобную идею, это, несомненно, не отменяло её правильности.

- Очень важно знать, что происходит и каково состояние дел- и держать вышестоящих в курсе этого. Например, Сильвестр уменьшил скорость внедрения печати после того, как я рассказала ему о своих мыслях по этому поводу и возникших из-за спешки проблемах. Он сказал, что я могу теперь продолжить работать над печатным делом в своем собственном темпе.

- Ты ... Ты сказала ему, что не сможешь сделать порученную тебе работу? - Спросил Фердинанд, и его глаза расширились в неверии.

Я недовольно поджала губы.

- Я не говорила, что не смогу этого сделать. Я просто сказала ему правду - что его поручение невозможно выполнить в поставленные им сроки, из-за того, что у меня совершенно не было свободного времени. Фердинанд, он предполагал, что это вы делаете за меня всю работу, и был очень удивлен, когда я сказала ему, что я тоже выполняю некоторые обязанности Верховного Епископа.

- И этого было достаточно, чтобы Сильвестр согласился сбавить скорость? Я вижу, он очень мягок к тебе, - сказал Фердинанд, скрестив руки и нахмурившись. Но на самом деле, это с ним было что-то не в порядке, так как это он постоянно наваливал и наваливал на меня все новую работу, когда я была таким болезненным ребенком, ну, по крайней мере, внешне - ребенком. Выскажи я ему эту своюмысль, и он вероятно, ответил бы что имеет смысл давать работу только тем, кто способен ее выполнить, но я не хотела постоянно делать больше, чем было необходимо.Я просто хочу тихо мирно читать и никого не трогать. Да дайте же мне наконец почитать!

- В любом случае, я могу с уверенностью сказать, что вы не должны ожидать, что я буду делать столько же работы, как и вы. Мне просто не хватает на это выносливости, - сказала я. Я и так задыхалась с ритуалом посвящения и моим дебютом на зимнем сборе; думаю, мое тело просто не способно выдержать еще большую нагрузку.

- Ты права, но я приготовил более чем достаточно зелий для нас обоих.

- Ну, я не думаю, что постоянное злоупотребление зельями, очень полезно для здоровья! На самом деле, Фердинанд, я действительно считаю, что вам нужно научиться жить, не полагаясь на зелья. Если вы не снизите свою рабочую нагрузку до уровня, с которым вы сможете справиться самостоятельно, однажды вы просто умрете на ходу или же свалитесь с серьезным недугом. Не заставляйте меня ставить об этом в известность Рихарду.

Услышав мое требование и последовавшую угрозу, Фердинанд крайне недовольно нахмурился. Он, несомненно, мог представить, что скажет ему Рихарда или, вернее, накричит на него.

- Снизить рабочую нагрузку - дело непростое. Что бы ты сделала на моем месте?

- Во-первых, как можно реже посещать замок. Я знаю, что это ключевая часть сбора информации, но поскольку вам дают работу каждый раз, стоит там появиться, то я думаю, было бы лучше оставаться в храме и попросить Юстуса заняться сбором необходимой для работы информации, - предложила я.

Фердинанд нахмурился.

- Но если я не буду появляться в замке, то на столе Сильвестра будет постоянно накапливаться все больше требующих внимания документов.

- Это его работа. Вы вполне можете позволить ему самому справляться с нею. Как выживет Эренфест, если его правитель окажется не в силах исполнять свои прямые обязанности? Несмотря на все ваше недовольство избалованностью Вилфрида, вы тем не менее, самолично испортили его отца своей постоянной помощью, в ничуть не меньшей степени.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что единственными, кого Фердинанд считал семьей, были его сводный брат Сильвестр и Карстедт, его старший двоюродный брат. Но когда я сказала ему что хватит так баловать эрцгерцога, он выглядел крайне потрясенным.

- Я, балую Сильвестра? Никто меня в подобном ранее не обвинял.

- А вы поразмышляйте над этими моими словами. Вы ведь постоянно говорите мне чтобы я сама училась разбираться со всеми проблемами и неурядицами, что встречаются у меня на пути, не так ли? И хотя вы помогаете с проблемами и работой, которые мне не по силам разрешить или сделать, вы никогда не помогаете мне с тем, с чем я могу справиться сама. Является ли ваша работа за письменным столом Сильвестра, тем, чем он сам не сможет сделать? Если наш Эрцгерцог не может справиться со своей работой, то у нас довольно большая проблема.

Фердинанд закрыл глаза и покачал головой, поглаживая подбородок.

- Он постоянно пытается переложить свою работу на других, но это незначит, что он не способен выполнять её сам.

- Сильвестр должен прикладывать к выполнению своей работы сил, не меньше, чем Вилфрид к своему нынешнему обучению. Пожалуйста, поставьте свою работу в храме впереди помощи Сильвестру. И, наконец, делегируйте часть своей работы другим синим жрецам, чтобы дать себе хоть немного свободного времени, - сказала я, сжав кулак.

Услышав эти последние слова, Фердинанд с интересом посмотрел на меня.

- Свободное время, хм? И для чего оно мне нужно?

- ... Ради вашего здоровья. Это не имеет абсолютно никакого отношения к тому, что я смогу уделить больше времени чтению.

- Наконец-то ты раскрыла свои истинные намерения. Но, что ж ... Я полагаю,твои аргументы, тем не менее, верны. В таком случае, когда Сильвестр предъявит к храму необоснованные требования, я ожидаю, что ты, как Верховный Епископ выступишь против него, - сказал Фердинанд с ухмылкой, переложив на меня одну из своих самых раздражающих обязанностей....Странно. Я хотела уменьшить свою нагрузку, но теперь у меня стало еще больше работы. Как это так?

Как только я получила все чаши от синих жрецов, то договорилась о встрече с Сильвестром и вместе с Фердинандом отправилась в замок. Как только мы приехали, я на своем Пандобусе направилась к нему в кабинет, одновременно попросив Рихарду принять необходимые меры, чтобы я смогла забрать на обратном пути в храм уже подготовленные части моей десятины, а также спросила, как продвигается учеба Вилфрида.

- Вилфрид размеренно и с большим упорством выполняет одно задание, внесенное в его расписание за другим. С тех пор я заменила половину его слуг, теперь он учится усерднее, чем когда-либо прежде. Он каждый день просто кидается на каруту, говоря, что в следующий раз,миледи, он обязательно победит вас. Теперь он знает большинство букв и все цифры, хотя его письменные навыки все же нуждаются в дальнейшем улучшении, - с оживленным и радостным выражением лица рассказала Рихарда. Она действительно любила воспитывать детей.

Поскольку я уже была в замке, то решила научить ее карточной игре, в которой ключевым компонентом было арифметическое действие «сложение». Вилфрид, играя в нее, кроме всего остального, смог бы подучить немного арифметику.

- Его обучение игре на фэйшпиле тоже идет хорошо, и к зиме он должен быть в состоянии сыграть песню. Он всегда выходит из себя на каждом уроке, так как у него получается учится только через многократное повторение, но, поплакав и немного потопав ногами, он сдается, хоть и с угрюмостью, но полностью выполняет все задания на уроке музыки, - добавила Рихарда. - Лорд Сильвестр и леди Флоренсия были по-настоящему потрясены, увидев, как быстро он способен учиться, и я с трудом могу выразить, насколько они теперь счастливы. Они безмерно благодарны вам, миледи.

Любой родитель был бы счастлив, если бы их ребенок избежал угрозы лишения наследства. И поскольку Вилфрид знал, насколько они довольны, я была уверена, что он продолжит и дальше так усердно учится.

Когда мы прибыли в кабинет эрцгерцога, я отозвала Лесси и вошла в комнату вместе с Фердинандом. Как и предсказывал Верховный жрец, на столе лежала большая стопка бумаг, и, увидев вошедшего Фердинанда, было заметно, как при виде него, находившиеся внутри чиновники воспряли духом.

Фердинанд, проигнорировав их всех, сказал Сильвестру, что я принесла чаши, а затем сделала отчет о Фестивале Урожая.

- Значит, ФестивальУрожая прошел без каких либо происшествий? - заметил Сильвестр. – Розмэйн, Это просто замечательно. И хоть мне очень не хочется говорить этого, но мне нужно, чтобы ты,как в прошлом году заполнила десять дополнительных чаш.

- Нет. – Мгновенно последовал мой ответ.

Сильвестр удивленно моргнул несколько раз, затем склонил голову на бок. По выражению его лица было ясно, что он либо не мог понять того, что я только что сказала, либо просто не хотел понимать, поэтому я начала объяснять, почему отказываю ему.

- Мы не можем сделать то же, что сделали в прошлом году. В этом году у меня будет дебют на зимнем сборе, а из-за весеннего инцидента в храме стало меньше людей.

Хоть Безеванц был человеком с явными недостатками в характере, но, как и следовало ожидать, учитывая статус его семьи, у него было заметно больше маны, чем у других синих жрецов. Прошлый год и так был достаточно трудным, и мы не сможем повторить прошлогодние результаты с меньшим количеством людей.

- ... Я уже согласился оказать помощь. Ты точно ничего не сможешь сделать?- спросил Сильвестр.

Но что бы он ни говорил, мне тоже нужен был отдых, и мне нужно было участвовать в жизни аристократического сообщества. Мне придется сопровождать Вилфрида, чтобы он не опозорил себя во время своего зимнего дебюта; у меня не было времени, выносливости или маны, чтобы тратить их на заполнение чаш из других герцогств.

- Пожалуйста, не недооценивайте нашу нехватку маны и синих жрецов и не забывайте о моем слабом здоровье. Если вы обязательно должны отдать им ману, то можете прийти в храм и пожертвовать ее сами.

- Я!? Жертвовать!?

- Разве дворяне не должны брать на себя ответственность за свои действия и решать свои собственные проблемы? Вы, согласились на эту просьбу, не поинтересовавшись что я думаю по этому поводу, поэтому вы сами должны разрешить это затруднение. Как бы мы не старались, храм просто не в силах справиться более чем с половиной этих чаш.У Эренфеста такая же серьезная нехватка маны, как и везде. Я не знаю, какие политические сделки привели к тому, что Сильвестр взял на себя задачу заполнить эти чаши, но у нас нет ресурсов, чтобы заботиться еще и о других герцогствах. И если их уж так необходимо заполнить, Сильвестр наверняка сможет использовать для этого свою ману или прислать нам больше синих жрецов. Как эрцгерцог он должен сделать хоть что-то для разрешения этого затруднительного положения.

Сильвестр довольно быстро отбросил идею что он сможет меня переубедить, вместо этого повернувшись к Фердинанду.

- Фердинанд, ты можешь ...

- Мои искренние извинения, но это решение Верховного Епископа, которого вы сами назначили. Я всего лишь Верховный жрец, служащий ей. Кроме того, вы помните, что я сказал вам в прошлом году? «Только один раз» - вот каковы были мои точные слова. И мне кажется, что Розмэйн права - вы ауб, поэтому решайте сами свои собственные затруднения, - сказал Фердинанд, искривив губы в усмешке, отвергая просьбу Сильвестра о помощи тоном, в котором не было даже тени раскаяния.

Сильвестр широко распахнул глаза и схватился руками за голову. Судя по этой реакции, я могла сказать, что Фердинанд принял эту просьбу в прошлом году только после долгих ворчаний и жалоб со стороны эрцгерцога.

- Боюсь, что храм ничем не сможет вам помочь. Пожалуйста, делайте свою работу, не полагаясь на Фердинанда, Сильвестр. Разве вам не нужно подавать пример Вилфриду, как отец и ауб?- Сказала я, одаряя темной улыбкой Сильвестра и чиновников, которые с отчаянной надеждой смотрели на Фердинанда.

Я потянула Фердинанда за рукав, и мы поспешно покинули кабинет.

- Фердинанд, мы возвращаемся в храм?

- К чему такая спешка? Я считаю, что нам следует подождать, пока так сказать, осядет пыль.

- Потому что вы не способны позволить себе даже мгновение ничегонеделанья, если мы останемся в замке, чиновники Сильвестра наверняка попросят вашей помощи, и в итоге вы снова согласитесь выполнять его работу за него, - заметила я.

Фердинанд нахмурил брови. Несмотря на его недовольный взгляд, отсутствие возражения означало, что я была права. Я все еще помню, как Фран упоминал, что, даже когда Фердинанд привел своих слуг в Квартал аристократов во время Церемонии Звездных Уз и приказал им отдыхать, все кончилось тем, что те провели добровольное собрание по обсуждению работы.... О Боги! Как же он и Фран похожи!

- Если вы так хотите работать, тогда лучше посвятите своё время делам храма. И пока вы это делаете, тренируйте себе преемника. В случае, если вы решите, что среди синих жрецов нет никого с подходящим способностями, вы сможете вместо этого обучить серого жреца.

Как только Фердинанд освободит свое расписание и начнет использовать свободное время для серьезного обучения преемника, он будет тратить меньше времени на то, чтобы делить со мной свою работу, что уменьшит мою рабочую нагрузку. Голос в моей голове шептал, что Фердинанд никогда не позволит мне так легко отделаться, но я решила игнорировать это предупреждение.

- Интересная мысль. Обучить преемника, хм ...? - Задумался Фердинанд, и пристально взглянул на меня, прежде чем скрестить руки на груди и задуматься....Эй, ты почему так на меня посмотрел? Мне это не нравится. Это не может означать ничего хорошего. Фердинанд, не надо на меня так смотреть. Пожалуйста.

Интерлюдия: Вилфрид, Верховный епископ на сутки

Я ненавижу, то, что Розмэйн получает всё, что захочет. Я ее старший брат, и я был крещен еще весной, но все внимание уделяется только ей. Лампрехт говорит, что ей по-своему тяжело, но он должно быть лжет, чтобы защитить свою младшую сестру. В том смысле, что она совсем немного пробежала, и этого оказалось достаточно, чтобы она упала, и только от этого, почти что умерла. Как такая слабачка, может хоть что-то делать?

Розмэйн - единственная, кто может покинуть замок, когда захочет, ей не надо учиться и её постоянно хвалит за ужином отец. Мне даже в его кабинет не разрешают зайти, потому что я «буду мешать», а Розмэйн постоянно пускают... Это просто нечестно!

Когда я рассказал ей о своих чувствах, она предложила поменяться местами на день. Это была лучшая идея, которую я когда-либо слышал. Я должен был покинуть замок и всех моих назойливых слуг, отправившись в храм, где я мог делать все, что хотел, точно также, как и Розмэйн. А она тогда пусть веселится с кучей моих учителей.

- Вы готовы, лорд Вилфрид? - спросил Лампрехт, прежде чем расправить крылья своего верхового зверя и взлететь в воздух. Я сидел прямо перед ним, и подъем в воздух и полет наполнил меня восторгом, от которого кружилась голова. Настоящей несправедливостью было то, что Розмэйн испытала это первой.

- Лампрехт, когда я сделаю своего верхового зверя, он будет львом, как у Фердинанда? - Спросил я, глядя вперед на Фердинанда, сопровождавшего нас в храм.

Лампрехт кивнул.

- Да. Дети эрцгерцога используют одноголовых львов, а когда вы сами станете эрцгерцогом, то сможете сделать льва с тремя головами, как у символа герцогства.

Сам я никогда не видел Отцовского верхового зверя, но это звучало очень здоровски. Конечно, у него должен быть самый здоровский верховой зверь. И пока я размышлял об удивительном льве, который у меня будет, то внезапно понял…

- ... Но верховой зверь Розмэйн не похож на льва.

- Он странный, не правда ли? Я и сам никогда раньше не видел такого верхового зверя, - ответил Лампрехт.

Вскоре появился храм. Он расположился прямо между белым, без малейшего темного пятнышка Дворянским кварталом и чем-то коричневым, и грязным. Я слышал, что храм находится на другой стороне Квартала Дворян, но он оказался намного ближе, чем я думал.

- Лампрехт, что это за коричневое, грязное место?

- Нижний город, где живут простолюдины. Это не то место, с которым вам когда-либо придется иметь дело, лорд Вилфрид.

Когда мы приземлились у храма, то нас встретил человек в серой рясе, глаза его расширились в удивлении, стоило ему увидеть меня. Фердинанд спрыгнул со своего верхового зверя и передал ему письмо.

- Фран, прочти это. Оно от Розмэйн. Они оба меняются местами на день, - сказал Фердинанд. - Вилфрид, это Фран. Он старший слуга Розмэйн в храме. Пока вы здесь, вы будете делать то, что он вам говорит. Фран, полагаю, что иметь дело с Вилфридом будет непросто. Я присоединюсь к вам позже.

- Я понимаю, Верховный жрец. Рад вас видеть, лорд Вилфрид. Пойдемте переоденем вас?

- Хорошо, - ответил я.

Меня отвели в покои Верховного Епископа, в которых жила Розмэйн. Оказавшись там, Фран сказал другим слугам Розмэйн, что я собираюсь быть Верховным Епископом один день, после чего они облачили меня в белые одежды. Очевидно, это было то, что носил Верховный Епископ.

- Какой чай вы предпочитаете? - Спросила меня слуга по имени Никола, пока Фран читал письмо Розмэйн. Затем она приготовила мне восхитительный чай и подала сладости, которых я никогда раньше не ел. Рассыпавшись у меня во рту, они окутали его изнутри изумительной сладостью.

- Я никогда раньше не ел таких сладостей. Розмэйн постоянно везет. Я тоже хотел бы есть такие вещи весь день, - пожаловался я, съедая еще одну.

Услышав это, Никола расплылась в улыбке.

- Леди Розмэйн придумала рецепты этих сладостей, поэтому, если вы хотите есть сладости, которые никогда раньше не пробовали, я предлагаю вам сделать то же самое и придумать рецепты самостоятельно. Есть ли у вас какие-либо идеи? Я люблю готовить. Хотя есть их я люблю еще больше! - ответила она со смехом, а ее глаза были полны предвкушения. Но откуда мне знать рецепты сладостей, которых я раньше не ел?

... Розмэйн придумала эти сладости? Подобное вообще возможно? Как вообще придумывают сладости? - подумал я, засовывая себе в рот еще одну, пытаясь понять, как она это сделала. К тому времени, когда Лампрехт спросил, собираюсь ли я что-нибудь из них оставить ему, я уже съел почти все, кроме нескольких штучек. Их я с сожалением передал ему.

Пока я наслаждался нетронутым из-за сладостей чаем, Фран что-то сказал слуге по имени Моника, заставив ее поспешно покинуть комнату. Вскоре после этого вошел Фердинанд, который как будто специально выбрал время, чтобы оно совпало с тем, в которое я допивал свою чашку чая. На нем была синяя ряса Верховного жреца, которую я уже видел при крещении Розмэйн.

- Согласно составленному Розмэйн расписанию, вам на сегодня поручено - получить отчет в приюте, а потом осмотреть мастерскую. Вашими рыцарями сопровождения будут Лампрехт и Дамуэль, а Фран и Моника будут вашими слугами свиты, - объявил Фердинанд.

При этом женщина-рыцарь Розмэйн, вошедшая с Фердинандом, отсалютовала и отступила в сторону. Затем в сопровождении Фердинанда, я покинул комнату и пройдя через несколько коридоров перешел в другое здание.

- Это приют, где собирают детей без родителей. За этими дверями находится столовая, - сказал Фран, прежде чем открыть их, чтобы показать большую комнату с длинными, но грубовато выглядящими деревянными столами, стоящими бок о бок друг с другом.

Я с любопытством огляделся и заметил, что все внутри стоят на коленях. Каждый был одет в одинаковые серые рясы. Похоже, это была их форма, наподобие той которую носили чиновники.

- Верховный Епископ и Верховный жрец, пожалуйста, пройдите на свои места, - сказал Фран.

У меня не было особого желания сидеть на голой деревянной доске, но Фердинанд сел так, словно это была сущая мелочь, так что у меня не было другого выбора, кроме как сделать то же самое.

- Перейдем сразу к делу - я слышал, что отчет для Верховного Епископа уже готов. Не мог бы ответственный за отчет подойти и начать доклад?

Женщина с оранжевыми волосами вышла вперед, повернулась ко мне лицом и начала отчет, из которого я ничего не понял. Фердинанд временами кивал, в то время как Фран что-то записывал на странной доске, державшую в руках.

- ... Что ты рассказываешь? – Спросил я.

- Я даю финансовый отчет за этот месяц, - ответила женщина.

- Какое это имеет отношение ко мне? - Спросил я, и в следующее мгновение Фердинанд шлепнул меня по голове. Самым неприятным из его шлепка было мое ошалелое потрясение от непонимания произошедшего, я удивленно вскинул голову, пытаясь осмыслить случившееся.

Лампрехт был так же удивлен и посмотрел на Фердинанда широко открытыми глазами:

-Лорд Фердинанд?!

- Ч-ч ... Что?!

Я едва смог заставить себя произнести хоть что-то. В том месте, где он ударил меня, все росла и росла горячая, жгучая боль, но единственное, что я мог сделать, это бросить на него ошеломленный взгляд.

- Ты дурак. Розмэйн - Верховный Епископ и директор детского дома. Вы поменялись с ней местами, а значит, все происходящее здесь имеет к тебе непосредственное отношение. Даже если ты не понимаешь ничего, сиди спокойно и храни молчание. Такова работа Розмэйн.

Несмотря на то, что я явно разозлился, Фердинанд недовольно посмотрел на меня и отчитал. Так как я был все еще очень зол и не мог ничем ответить на удар, то решил нахмуриться и грозно посмотреть на женщину, делающую отчет, надеясь, что это заставит ее закончить эту скучную вещь как можно скорее, но она просто хихикнула и продолжила, явно зачитывая все что было написано на листе.

... Неужели она не понимает, что я недоволен ею? Какая тупая женщина.

Отчет был настолько скучным, что примерно на полпути я решил вместо того, чтобы сидеть неподвижно пойти побродить по округе. Но когда я попытался спрыгнуть со своего места, Фердинанд как будто выстрелил рукой и ущипнул меня за ногу.

- Ай, больно! Фердинанд, что вы делаете?!

- Разве ты не слышал меня, когда я сказал сидеть спокойно, или это просто за пределами твоего понимания? Ты глупый или просто глухой? Возможно, и то и другое, - заметил Фердинанд, глядя на меня холодными глазами, как будто он и вправду думал, что я дурак.

Кровь прилила мне к лицу. Никогда в жизни, не испытывав подобного унижения, я встал, чтобы ударить Фердинанда, но едва успел сжать кулаки, как он обхватил ладонью мой лоб и толкнул меня обратно на скамью.

- Заткнись, сядь и слушай. Понял?

- Ммм ... Лампрехт! – Позвал я своего телохранителя, который даже не попытался мне помочь, но Фердинанд только сильнее сжал мою голову.

- Сколько раз я должен повторяться? Заткнись. Сядь. И слушай.

Некоторые дети начали хихикать, наблюдая, как Фердинанд держит меня на месте. Я слышал, как они переговаривались между собой: «Он что не понимает?» и «Ему просто нужно послушаться».

- Я-я сделаю как ты говоришь, хорошо?! Только отпусти меня!

- Ты дурак. Не трать время других на такие бессмысленные истерики, - сказал Фердинанд с едкой насмешкой, прежде чем ослабить хватку.

Моя голова сильно болела, мне казалось, что его пальцы как-будто оставили на ней вмятины, которые никогда не исчезнут. Остальную часть отчета я провел, прожигая голову Фердинанда злобными взглядами, не в силах ни встать, ни сделать что-либо, кроме того, как сдерживать свой гнев.

Гааа! Будь ты проклят, Фердинанд!

- На этом, отчет за месяц окончен. Мне нужно еще кое-что обсудить с Франом и Верховным жрецом, так почему бы вам не потратить немного времени на игру в каруту с детьми, Верховный Епископ? - Предложила женщина.

Мои уши словно встали торчком при слове «игра». Я тут же посмотрел на Фердинанда, который сначала взглянул на детей-сирот, а затем медленно кивнул, сказав: Разрешаю.

Я мгновенно спрыгнул со скамьи, немного потянулся, а затем последовал за Лампрехтом и Дамуэлем туда, где собрались все остальные дети.

- Итак, что такое карута? – Спросил я.

- Я научу вас, - сказал один ребенок. - Мы можем поиграть вместе.

Одно дело - играть против взрослых, но я никогда не проигрывал никому из детей, которые приходили играть в замок. Мне нужно было использовать эту возможность, чтобы доказать всем детям, которые смеялись надо мной, насколько я потрясающий.

- Сначала кто-то читает то, что написано на особой карте. Затем все остальные пытаются схватить карты с изображением первой буквы слова. Выигрывает тот, у кого больше карт, - продолжил ребенок. - Поскольку вы играете впервые, Верховный Епископ, вы можете попросить одного из ваших стражей помочь.

Раньше я не играл в каруту, так что объединиться с Лампрехтом, наверное, будет хорошей идеей. Кроме того, ребенок сам предложил мне это, так что тут не было ничего нечестного.

Сев рядом с Лампрехтом мы начали играть. Я предполагал, что Дамуэль будет читать карты, но вместо этого, это делал ребенок примерно стольких же лет, как и я.

- Ты можешь читать? Это действительно впечатляет. Даже я пока не умею читать, - благоговейно сказал я. Но вместо того, чтобы оценить похвалу, все дети смущенно посмотрели на меня.

- ... А? Вы Верховный Епископ, но не умеете читать?

- Благодаря каруте и книжкам с картинками, которые сделала леди Розмэйн, каждый в приюте умеет читать.

- О, но только не Дирк! Он всего лишь младенец, - добавил один из детей, указывая на ползающего по полу младенца. Было очевидно, что все дети в приюте умеют читать, и единственным, кто не умел, был ребенок меньше моего младшего брата Мельхиора.

... Так я что же, совсем неразумный, как этот младенец? – Опешив, подумал я. В конце концов, Лампрехту удалось получить только одну карту, которая оказалась ближе всего к нам; другие дети забрали все остальные.

- Что за поражение. Вот что происходит, когда тебе бросают вызов дети, которых родители не заставляют проигрывать намеренно, - сказал Фердинанд.

- Лорд Фердинанд! Вы не можете говорить подобное… - начал Лампрехт, но его прервали.

- Но это правда, которую ему необходимо осознать, - сказал Фердинанд, еще раз насмешливо рассмеявшись, прежде чем двинуться дальше.

- Следуй за мной.

Нгххх ...! Будь ты проклят, Фердинанд!

Затем мы прошли через здание для мальчиков, чтобы добраться до мастерской. Там были взрослые и дети такого же возраста, как и я, все в грязной одежде, похоже то, чем они тут занимались, испачкало их руки и лица.

- Это лорд Вилфрид, который в течении сегодняшнего дня будет Верховным Епископом вместо леди Розмэйн, - сказал Фран, представляя меня. При этом двое мальчиков вышли вперед, опустились на колени и начали приветствия в аристократическом стиле.

- Я молюсь о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, дарованную Шутцарией, богиней ветра, - сказали они.

Я влил ману в свое кольцо - хотя всё еще не слишком хорошо умел это делать - прежде чем ответил.

- Да будет благословенна эта встреча.

На этот раз я действительно неплохо справился. Кивнув про себя, я посмотрел на Лампрехта, который улыбнулся мне и одобрительно кивнул в ответ.

- Лютц, Гил, можете встать. Кажется, вы сегодня просили Розмэйн посетить вас. Какое у вас было к ней дело? Вилфрид займется этим вместо нее.

- Мы закончили новую книгу с картинками и хотели передать ей одну.

- Пожалуйста, передайте это леди Розмэйн. А вот и вам книга, лорд Вилфрид. Пожалуйста, примите это, как подарок в честь нашей встречи, - сказал зеленоглазый ребенок, прежде чем протянуть мне две книги. Они были сделаны некачественно - являясь не более чем пачками бумаги. Они были тонкими, маленькими и даже без обложек; без объяснений со стороны было трудно понять, что это на самом деле книги.

- Книжки с картинками? Что это за книги? И что с ними делают?

- Их читают. Розмэйн недавно начала их делать, и она с нетерпением ждала завершения этой книги.

...Розмэйн сделала и придумала и это тоже?

Я начал листать одну из книжек с картинками, рассматривая большие черно-белые иллюстрации внутри. На некоторых страницах был текст, как и в каруте. Затем я взглянул на двух детей, оба были примерно моего возраста. Они высоко держали свои головы, и их глаза были полны уверенности.

- ... Вы двое можете читать эту книгу?

- Конечно. Мы не смогли бы работать, если бы не умели читать. Я очень старался, чтобы научиться! - Ответил мальчик с пурпурными глазами и гордо улыбнулся.

- Умение читать это редкий навык для простолюдинов, но даже они могут научиться, когда это необходимо для работы. Возможно, это будет грубостью, подарить кому-то, кто не умеет читать, книгу при первой встрече, но, поскольку вы дворянин, я уверен, что об этом нам не надо волноваться, - нервно произнес зеленоглазый ребенок, и посмотрел на Фердинанда в поисках подтверждения своих слов.

И снова Фердинанд неприятно ухмыльнулся, глядя на меня холодным насмешливым взглядом.

- Да, любой, кто получил дворянское образование, умеет читать. Весьма маловероятно, что когда-нибудь вы встретите аристократа, который не умел бы.

- Какое облегчение услышать это.

[[image:/storage/reader-images/2b325ce499712ceaeaec301df0435606a8dc7f47.jpg]]

... Все дворяне умеют читать, а простые люди могут научиться, если им это нужно по работе? Я почувствовал, как мое лицо словно окаменело, пока я смотрел на книжку с картинками.

- Вы все возвращайтесь к своей работе. Я собираюсь показать ему, что именно здесь делается, - отдал приказ Фердинанд, после чего все, кто стоял на коленях, встали и возобновили свою работу. Я смотрел, как они уходят, замечая, бросаемые ими на меня взгляды, и видел, как дети, которые дали мне книжки с картинками, начали считать листы бумаги и давать инструкции тем, кто был не занят.

- Фердинанд, почему эти двое раздают приказы, когда здесь так много взрослых?

- Один – ученик слуги, а другой - подмастерье торговца, но оба близки к Розмэйн и прошли у неё личное обучение. От неё они получают прямые указания, управляют мастерской и предоставляют ей отчеты. Будь то из-за огромной ответственности, которую они несут, или из-за наставлений Розмэйн, они оба растут и учатся невероятно быстро. Возможно, у нее есть природный талант воспитывать и обучать людей, - сказал Фердинанд. Меня он постоянно оскорблял и только издевался надо мной, а детей в мастерской хвалил, а также Розмэйн за то, что она их вырастила такими.

Я почувствовал, как в груди у меня зарождается неприятный жар.

- Это был пятый колокол. Сейчас мы вернемся в свои покои. Вы все хорошо поработали сегодня. Надеюсь, что вы и в дальнейшем будете так же прилежно трудиться.

- Как пожелаете, - ответили все присутствующие в мастерской, встав на колени и гордо улыбаясь похвале Фердинанда.

С книжками в руках я вернулся в покои Верховного Епископа. Мои уроки обычно заканчивались днем, на пятом колоколе, после чего оставшаяся часть дня была свободна, и я предполагал, что здесь будет тоже самое. Но стоило нам вернуться, как Фран начал выкладывать на стол огромные стопки дощечек.

- Что это?

- Молитвы, которые вы должны выучить перед отъездом на Фестиваль Урожая. Вам не нужно знать о самом фестивале, поскольку вы не поедете туда, лорд Вилфрид, но, поскольку молитвы пригодятся для применения магии, я думаю, вам будет полезно изучить их сейчас, - сказал Фран.

Лампрехт взял доску и скользнул по ней взглядом, затем удивленно расширил глаза.

- Ты хочешь сказать, что Розмэйн учит вот это?

- Конечно. Леди Розмэйн - Верховный Епископ, - кивнул Фран, таким тоном, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

- Вы знаете, что одна-единственная ошибка в благородном обществе может обернуться для кого-то дурной репутацией, которую будет уже не изменить? Теперь, когда она приемная дочь эрцгерцога, леди Розмэйн не может допустить ни одной такой ошибки. В первый год ей приходилось довольно тяжело, поскольку каждая церемония для неё была внове, и она должна постоянно запоминать слова все новых молитв, но она до сих пор справляется благодаря своей замечательной настойчивости.

Фран по очереди, считая на пальцах продолжил перечислять каждый ритуал, который должна была исполнить Розмэйн. Летом она была назначена Верховным Епископом, а это означало, что она проводила ритуалы только в течение одного сезона. И все же она провела Церемонию Звездных Уз, церемонию летнего совершеннолетия, церемонию осеннего крещения и вскоре отправится проводить Фестиваль Урожая по всему Центральному району. Верховного Епископа постоянно ожидала просто огромная куча работы.

- Я не могу этого сделать. Я не умею читать, - сказал я, качая головой, глядя на дощечку с написанными на ней молитвами. Их надо было запоминать Розмэйн, а не мне. Я вернул доску Франу, который затем просто передала ее Лампрехту.

- В этом случае сэр Лампрехт прочтет их вслух, и вы выучите их, повторяя за ним. Когда закончите, сможете поужинать.

- Что ...?!

- Кто угодно сможет запомнить все что потребуется, если отнесется к этому серьезно. Верховный жрец, позвольте мне заварить чаю. Вы, должно быть, устали, - сказал Фран, прежде чем плавно развернутся и направиться на кухню. Тот факт, что он меня вообще не слушал, так разозлил меня, что я закричал ему в спину:

- Я не хочу! Я не собираюсь запоминать это! - Крикнул я, топая от гнева ногами.

Фран обернулся, обеспокоенно нахмурившись. Но прежде, чем он ответил, Фердинанд издал преувеличенно громкий вздох

- Что ж, Фран, похоже, Вилфриду сегодня ужин будет не нужен. Если он не успеет запомнить молитвы к шестому колоколу, начинайте есть без него. В противном случае божественные дары не будут готовы для приюта.

- Понимаю.

Я. Проклинаю. Тебя. Фердинанд! Ты не должен был произносить подобное!

Я стиснул зубы и впился взглядом в Фердинанда, но он просто посмотрел на меня холодными, прищуренными глазами. Совсем не боясь меня.

Вот почему бастарды хуже всех! Ненавижу бастардов! Беззвучно прокричал я слово, которое все время говорила бабушка, и это меня немного успокоило, хотя на самом деле я не знал, что оно означает.

Теперь, сумев поразмыслить над этим, я понял, они ни за что не посмеют не подать мне ужин, даже если я не запомню и одну из этих молитв. До сих пор меня никогда не наказывали так сильно за пропуск уроков и отказ учиться читать, все будет так и здесь. Единственное, что мне нужно было сделать, это дождаться, пока Фердинанд уйдет.

Когда прозвенел шестой колокол, Фердинанд отправился есть в свои покои. Я взглянул в сторону Франа и увидел, что, проводив того, он пошел делать приготовления к ужину.

Я так и знал. Конечно, я для него намного важнее чем любые приказы Фердинанда.

Я радостно фыркнул и стал ждать, когда мне подадут ужин. Лампрехт был в восторге от еды, сказав, что еда здесь вкуснее, чем в рыцарских казармах, а сладости были настолько хороши, чтобы я бы испытывал такой же восторг, как и он.

- Прошу прощения за ожидание, сэр Лампрехт. Ваша еда приготовлена. Леди Бригитта предпочла поесть позже, так что вы можете поесть вместе с сэром Дамуэлем, если хотите.

- Понятно. Я не прочь поесть с Дамуэлем, но ... - Лампрехт нервно переводил взгляд с Франа на меня.

- Не волнуйтесь, леди Бригитта присмотрит за лордом Вилфридом, пока вы ужинаете. Мы знаем, что вам будет неудобно есть перед ним, пока он не может, поэтому мы подготовили для вас отдельную комнату, - сказал Фран.

Я испытал такое сильное потрясение, что чуть не упал. Он на самом деле не собирался давать мне поесть, как и приказал Фердинанд!?

- Фран, ты хоть представляешь, что делаешь?! Разве ты не знаешь, кто я?!

- Я уже говорил вам, что вы будете есть только после того, как выучите молитвы, и лорд Фердинанд приказал мне следовать этому порядку, - спокойным голосом ответил Фран. Слуги в замке всегда просто с ног сбивались, чтобы услужить мне, но Фран, похоже вообще не собирался исполнять мои желания. Что происходит, в чем дело?

- Как ты думаешь, кто здесь важнее, я или Фердинанд?!

- Конечно, лорд Фердинанд.

- Что?! Но я первый сын эрцгерцога! – Закричал я. - Не равняй меня с бастардом!

В замке все говорили, что я имею более высокий статус, чем Фердинанд, потому что он был бастардом, а я - нет. Я предполагал, что Фран этого просто не знал, но, когда я поднял глаза, чтобы увидеть его реакцию, он раздраженно покачал головой.

- В настоящий момент вы Верховный Епископ вместо леди Розмэйн. Она дала мне строгие инструкции не потакать вам как сыну эрцгерцога, а обращаться с вами так же, как обращались бы с ней, находящейся под надзором и опекой лорда Фердинанда.

- Чтобы не ... потакать ... мне? – Запинаясь выговорил я, не в силах поверить в то, что только что услышал.

Именно тогда в моей голове мелькнуло воспоминание о том, как Розмэйн сказала: «Тогда у тебя не возникнет трудностей с моими слугами, которые будут относиться к тебе как к Верховному Епископу». Я ответил на это, сказав: «Ну конечно», но это все равно не имело никакого смысла.

- ... Позволить мне поужинать – является потаканием?

- Решится использовать свое положение, чтобы избежать ответственности и наказаний, - признак явной испорченности. То, что вы считаете это нормальным и уместным, показывает, насколько избалованы вы потаканием в течение всей вашей предыдущей жизни, - опыт, которого не разделяла леди Розмэйн, - сказал Фран, прежде чем повернуться к Лампрехту. - Сэр Лампрехт, пожалуйста, начинайте есть. Потом мы должны отнести остатки в приют, поэтому задержки здесь имеют далеко идущие последствия.

- Я...

- Было бы лучше, если бы вы доверили лорда Вилфрида нам. Пока вы рядом, то напоминаете ему о его прежней жизни в замке, и он будет ожидать, с нашей стороны привычного ему потакания, - сказал Фран со сдержанной улыбкой, не оставляющей места для споров. Затем он повел Лампрехта в другое место, оставив меня одного в комнате с людьми, которых я почти не знал.

- Могу я зачитать вам вслух дощечку, лорд Вилфрид? - Спросила женщина-рыцарь по имени Бригитта, прежде чем взять доску и встать рядом со мной. – Здешние слуги могут быть добрыми и преданными, но они совсем не податливые. Для вас это должно быть настоящим потрясением.

Ей было поручено охранять Розмэйн после крещения, поэтому она, вероятно, сможет рассказать мне на что была похожа жизнь в храме с точки зрения аристократа.

- Эти слуги точно также относятся и к Розмэйн?

- Да. Они делают все возможное, чтобы леди Розмэйн выполняла свои обязанности как дочь эрцгерцога и Верховного Епископа без единой ошибки. Когда я впервые начала служить ей, то пожаловалась Франу, что взваленное на её плечи бремя слишком велико. Но, он сделал мне выговор, - сказала Бригитта, грустно улыбнувшись, глядя на дощечку. Если дела были настолько плохи, что рыцарь-страж решил высказаться в защиту своей подопечной, то положение Розмэйн должно было быть действительно тяжелым.

- И ей нужно не только запомнить вот это вот, но и делать много другого?

- Верно. Она должна выучить не только молитвы, но и последовательность действия в каждом ритуале, ключевые моменты, кому давать благословение, и общее количество людей, участвующих в каждой церемонии. Эта стопка досок содержит гораздо больше информации, чем просто слова для молитв. И до сих пор она всегда успешно выполняла свой долг, когда наступало время.

Я не мог поверить, насколько жизнь Розмэйн отличалась от моей. Мне никогда не приходило в голову, что мне и вправду ужасно потакают.

- ... Прочтите мне доску, пожалуйста.

- Как пожелаете.

Бригитта зачитала мне текст в слух, и я повторял ее слова, пока не запомнил их. Когда Лампрехт закончил есть и вернулся, его глаза расширились от удивления, при взгляде на меня.

- Я вижу, вы очень много работали. Это просто превосходно, - сказал Фран, впервые похвалив меня, прежде чем поставить на стол достаточно еды, чтобы получился ужин для одного человека.

Я едва успел закончить запоминание молитв до седьмого колокола, и хотя я ел позже, чем кто-либо другой, еда все еще была горячей и вкусной. Повара, должно быть, дожидались меня, чтобы мой ужин оставался вкусным.

...Я теперь понял. Они добрые, но никого, никогда не балуют.

Взявшись за еду, я вздохнул. Мне очень хотелось вернуться в замок. Я хотел сказать Отцу и Матери, что выучил наизусть молитву, и чтобы они похвалили меня за то, что я хорошо справился.

- ... Есть в одиночестве - это как-то грустно, - сказал я вслух.

- Леди Розмэйн иногда говорит тоже самое.

- Хух. Так Розмэйн тоже ест здесь одна...?

После ужина слуги искупали меня, и каждый дал мне отчет о своих дневных трудах. Такого со мной никогда раньше не было. Мои слуги были либо заняты сопровождением меня, либо искали меня; у них никогда не было работы, когда меня не было рядом.

Когда отчеты были закончены, мне, наконец, пришла пора спать. Я очень устал. За всю свою жизнь я никогда раньше не чувствовал такой усталости. Это был первый раз, когда мне приходилось так часто использовать голову, поэтому я уснул мгновенно несмотря на то, что лег раньше обычного.

- Доброе утро, лорд Вилфрид.

Едва я услышал голос, как кто-то сдвинул занавески вокруг моей кровати. Заставим меня закрыть глаза как можно сильнее, чтобы спастись от яркого света.

- Я все еще не отдохнул.

- Пора просыпаться.

- Отстань. Я сказал, что все еще не отдохнул! - Закричал я, натягивая одеяло на голову, но оно было сорвано с меня силой. Разинув глаза, я искал виновника такого жестокого пробуждения, только чтобы увидеть, что это был не один из моих слуг. Фран под углом приподнял матрас, заставив меня соскользнуть с него.

- Я уже сказал вам, что пора просыпаться. Пожалуйста, переоденьтесь и позавтракайте. Я уже уделил вам столько времени, сколько смог.

Утро в храме наступало особенно рано, и это был первый раз, когда меня буквально силой заставили встать с постели. Фран переодел меня и подал мне завтрак. Пока я ел, голова немного кружилась, потому что обычно, в это время в замке, я все еще лежал в постели.

- После завтрака настанет время практиковаться в игре на фэйсшпиле, - сказала учительница музыки Розмэйн, принеся музыкальный инструмент. Он был рассчитан на детей, и одного его вида было достаточно, чтобы заставить меня скривиться.

- Я плохо играю на фэйсшпиле. Он мне не нравятся.

- В этом случае вам еще больше необходимо практиковаться и совершенствоваться. Музыка - одно из немногих занятий, времяпрепровождение за которым считается аристократами пристойным, - сказала она.

Я знал, что игра на музыкальных инструментах важна для знати, но не все были хороши в игре на фэйсшпиле. Карстедт сказал, что однажды я сам смогу выбрать инструмент, который мне будет по нраву, что объясняло, почему он так хорошо играл на флейте. Но когда я повторил эти слова учителю музыки, она просто склонила голову.

- Я участвовала в Весеннем Молебне с лордом Карстедтом, и, хотя он предпочитает флейту фэйсшпилю, он был способен играть и на последнем. Изучение нот и слов к песням исполняемым на фэйсшпиле - это необходимые основы, и только после овладения ими вы можете начать искать инструмент к которому у вас лежит душа. Желание играть на других инструментах - не повод не уметь играть на фэйсшпиле.

- Д-да ч-что за ...? - Пробормотал я. Ни Карстедт, ни мой учитель музыки никогда не говорили ничего подобного.

- Не говоря уже о том, что, поскольку вы крестились в этом году, и вы, и Леди Розмэйн дебютируете зимой. Я слышала от Верховного жреца, что будет концерт, на котором все дети в присутствии взрослых будут играть на фэйсшпилях. Если вы не будете усердно практиковаться, разве вы не опозорите себя, когда не сможете сделать то, что могут все другие дети? - Спросила она, напомнив мне, как вчера я был единственным, кто не смог читать каруту.

Мои щеки вспыхнули только от одной мысли о том, что свидетелями в этот раз будут дворяне, заставив меня почувствовать странную смесь ощущения собственного ничтожества, разочарования и ужаса.

- ... Розмэйн практикуется каждый день?

- Бывают случаи, когда ее расписание не позволяет заниматься игрой, но, когда она находится в храме, то обязательно практикуется каждый день. Навыки ухудшаются, если вы не тратите время на их оттачивание и поддержание, - сказала учитель, прежде чем достать ноты. - Никто не обретает уменье игры в одно мгновенье, поэтому ежедневная практика является необходимостью. Пожалуйста, практикуйтесь, пока вы не сможете сыграть хотя бы одну песню до наступления зимы. Не думайте ни о чем другом. Просто сосредоточьтесь на одной песне.

... Мне нужно было выучить только одну песню до зимы, так что, возможно, я смогу с этим справиться.

За этот урок я не прикоснулся ни разу к фэйсшпилю – мне не разрешили этого сделать, а все, что мне было дозволено и что я делал, так это напевал голосом ноты с листа;

Когда к третьему колоколу, урок закончился, учительница мило улыбнулась мне.

- Очень хорошо. Вернувшись в замок, потренируйтесь двигать пальцами в соответствии с изученным звукорядом. Вы выучили их очень быстро, поэтому у вас должна быть хорошая память.

Я почувствовал покалывание в груди, может быть потому, что не привык, чтобы меня хвалили. Она посоветовала мне продолжать практиковаться, сказав, что эта песня - все, что мне нужно, чтобы иметь основания держать голову гордо поднятой во время зимнего дебюта.

В замке третий колокол отмечал время прихода профессора, дававшего мне утренние уроки. Но здесь профессоров не было. Я расслабился, думая, что наконец-то у меня появилось немного свободного времени, и в следующий миг появился Фран с кучей всякого в руках.

- Пришло время помочь Верховному жрецу в его работе.

- ... А?

- Верховный жрец выполняет большую часть работы Верховного Епископа, помимо выполнения церемониальных молитв, поэтому, чтобы уменьшить его нагрузку, леди Розмэйн помогает ему с оформлением документов с третьего по четвертый колокол. Итак, пожалуйста, поторопитесь, сэр Лампрехт.

Фран увлек меня и Лампрехта в кабинет Фердинанда. Там было несколько слуг, и все они делали свою работу. То, что я оказываю помощь в таком месте, заставила меня ощутить небольшой прилив гордости в груди, потому что сейчас я как бы был наравне со взрослыми.

Стоило мне войти внутрь, решив работать столь же прилежно, как дети, которых я видел вчера в мастерской, Фердинанд оторвался от своих бумаг.

- А, вот и ты. Вилфрид, сядь там и попрактикуйся в письме. Вон каменная пластина с образцами. Лампрехт, вот некоторые вычисления, которые нужно сделать, - сказал он, указывая на стол, на который его помощники выложили каменные плиты, бумагу и карты. В мгновение ока появились чернила и счеты.

- Практиковаться в письме?! Значит, я не буду помогать вам в работе?!

- Что за глупый вопрос. Как ты можешь мне помочь, если даже не умеешь читать и писать? - спросил Фердинанд, на этот раз даже не оторвавшись от своих бумаг.

- Но Розмэйн ...

- Она могла отлично писать еще до того, как я встретил ее. Она быстро выучила новые слова, и, когда в комнате с текстами ей дали для проверки прочесть отрывок из священного писания, она с таким энтузиазмом прочитала его, что мне едва ли нужно было учить ее чему-либо, связанным с письмом, - продолжил Фердинанд. Розмэйн, видимо, научилась писать и читать без его помощи.

... Да кто, или вообще, что такое моя младшая сестра?

- Розмэйн хорошо разбирается в арифметике, как и следовало ожидать от человека, владеющего мастерской и проводящего так много времени с купцами. Доски перед Лампрехтом содержат всю работу, которую она обычно выполняет. Надеюсь, ты с этим справишься, раз уж ты, так великодушно предложил занять ее место.

Лампрехт широко распахнутыми глазами, глядел на стопку досок. Он всегда сочувствовал мне, не желающему изучать арифметику, вероятно, потому что сам плохо в ней разбирался.

- Я думал, что пришел сюда помогать в работе, но это не более чем урок письма? Я не собираюсь этого делать. Я ухожу! - заявил я, спрыгивая со стула, чтобы убежать, как всегда.

Но Фердинанд выхватил свой штаппе и что-то быстро проговорил себе под нос. Несколько лучей света вырвались из штаппе и лентами обернулись вокруг меня, так, чтобы я не мог даже шевельнуть рукой или ногой, неуклюже упав лицом вниз.

- Лорд Фердинанд?! Да что вы тво… - начал потрясенный Лампрехт, но Фердинанд прервал его, шагнув вперед, поднял меня, как будто я был мебелью, и грубо усадил обратно на стул.

- Я не позволю тебе сбежать. Ты сказал, что поменяешься местами с Розмэйн. Если ты действительно сын эрцгерцога, ты должен, по крайней мере, взять на себя ответственность за свои обещания, - сказал Фердинанд, привязав меня к стулу настоящей веревкой, прежде чем рассеять магические ленты.

Он вел себя так грубо и неуважительно, что я даже не знал, что сказать. Я понятия не имел, почему ему позволили сделать это со мной или почему ему никто ничего не сказал о недопустимости подобного отношения ко мне.

- Лампрехт, приступай к работе, - приказал Фердинанд. – Хватит глазеть в пустоту. Ты зря теряешь время.

Тот факт, что Лампрехт сразу же выпрямил спину и принялся за работу, сказал мне, что я просто не могу победить Фердинанда. Не имея другого выбора, я потянулся к каменной плите.

В комнате Фердинанда было жутко тихо. Единственными звуками были скрип ручки, щелчки счетов, приглушенные просьбы передать то или это и тихий шелест бумаг, когда люди приносили выполненную работу. С ощущением будто я задыхаюсь, я сначала пытался практиковаться в письме, но вскоре отложил каменную табличку, из-за того, что мои руки начали побаливать. Фердинанд заметил это и встал, после чего подошел ко мне, чтобы рассмотреть мои результаты.

- ... Это лучшее, на что ты способен?

- Лорд Вильфрид очень старается, лорд Фердинанд, - ответил за меня Лампрехт.

Еще как стараюсь. Я уже практиковался намного дольше, чем обычно. Хвали меня, хвали, - думал я, внутренне подбадривая Лампрехта. Но Фердинанд просто посмотрел на Лампрехта такими же холодными глазами, как и на меня.

- Это из-за того, что вы так баловали Вилфрида, он вырос, настолько, ленивым и тупым.

Лампрехт ахнул, широко открыв глаза. Его рот почти беззвучно открывался и закрывался, как будто он собирался возразить, но в конце концов он просто закусил губу и промолчал.

Фердинанд пренебрежительно фыркнул, а затем обратил на меня свои ледяные золотые глаза.

- Вилфрид, в замке нет никого, кто готов бы быть честным с тобой, поэтому именно здесь я должен сообщить тебе правду. У тебя нет ни решимости, ни самоотдачи, ни серьёзного отношения к делам, которые нужны сыну эрцгерцога. В твоих жилах течет благородная кровь, но она впустую растрачена на такого глупого и эгоистичного ребенка как ты.

Это было сущей неправдой; я вел себя очень достойно, как и подобает сыну эрцгерцога. Более того, Фердинанд был единственным, кто называл меня глупым и эгоистичным. Больше никто так не делал. Все, что он здесь сказал мне, было неправильным.

- Фердинанд! Вы ведете себя неуважительно! – Воскликнул я.

- Неуважительно? Нет, я просто сказал правду. Ты уже прошел крещение, но не умеешь читать, писать и считать. Ты - некомпетентный дурак, который использует свой статус сына эрцгерцога, чтобы избежать всякой ответственности. Если тебя попросят помочь Сильвестру в его работе, ты ничем не сможешь ему помочь. Ты – просто бесполезен. Не жди, что я тоже буду потакать тебе.

Я зарычал и злобно посмотрел на Фердинанда. Как бы мне ни хотелось закричать, что он ошибается, я не мог произнести эти слова.

- Лорд Фердинанд, это уже слишком!

- Лампрехт, похоже, ты тоже отлыниваешь от порученной тебе работы. Розмэйн уже давно бы справилась со всем что я тебе поручил. Ты слишком медленный. Я вижу, что и слуга, и хозяин одинаково бесполезны, - заметил Фердинанд, не обращая внимания на протесты Лампрехта, прежде чем снова взглянуть прямо мне в глаза.

- Вилфрид, твой отец испытал, много горя из-за проблем с преемственностью, и, раз нет никаких проблем с твоей маной, он желает, чтобы именно ты унаследовал его пост как его старший сын.

Я знал это. И отец, и бабушка говорили, что я буду следующим эрцгерцогом.

- Сильвестр, кажется, думает, что лидер может быть настолько некомпетентным, насколько он хочет, пока окружает себя выдающимися помощниками. Но есть разница между тем, чтобы собрать вокруг себя выдающихся помощников и удержать их, заставив компенсировать их умением свои бесконечные провалы. И в отличие от Сильвестра, у тебя нет харизмы и силы духа, чтобы естественным образом собрать таких союзников.

- Лорд Фердинанд, вы слишком многого ждете от маленького ребенка, - возразил Лампрехт.

- Ты называешь его маленьким ребенком, но он уже крестился. Более того, он не просто ребенок, а ребенок эрцгерцога. Будь всё так, как оно должно было быть, Вилфриду пришлось бы работать усерднее и нести больше ответственности, чем Розмэйн, которую просто удочерили в семью эрцгерцога. Может у тебя сложилось впечатление, что Вилфрид действительно работает больше или несет больше ответственности, чем она? Вижу, что нет.

В его аргументах было слишком много смысла, чтобы с ними можно было не согласиться. Одного дня в храме было достаточно, чтобы я понял, насколько талантлива Розмэйн, а также как много она работала каждый день. Все ее слуги работали вместе, чтобы убедиться, что она сможет как можно лучше исполнять свою роль Верховного Епископа и дочери эрцгерцога. Каждый день ей давали кучу заданий, которые она всегда выполняла.

А я же ... Что я делал все это время? Все что я мог вспомнить о моих уроках – лишь мои с них бесконечные побеги.

- Лорд Фердинанд, вы не ошибаетесь, но ... - начал Лампрехт, но Фердинанд заставил его замолчать одним взглядом, выглядящим гораздо, намного, более злым, чем когда он разговаривал со мной. На секунду его светло-золотистые глаза, казалось, изменили цвет, а мгновение спустя Лампрехт застыл на месте и задрожал, как будто этот взгляд лишил его всех сил. Когда Фердинанд наклонился к нему немного ближе, Лампрехт издал слабый стон, как будто ему было больно

- Вилфрид - не единственный некомпетентный дурак, который не прикладывает никаких усилий для работы над собой. Ты такой же. Лампрехт, если тебя по-настоящему волнует будущее своего подопечного, научись привязывать его к стулу и заставлять учиться. Вероники рядом больше нет.

Что он имеет в виду?! - мысленно воскликнул я.

Фердинанд посмотрел в мою сторону.

- Розмэйн – девочка с множеством выдающихся способностей, поэтому я не ожидаю, что Вилфрид хотя бы сравнится с ней. Но если он хочет, чтобы его приняли как сына эрцгерцога, ему нужно работать не меньше, чем работает она. Разве я не прав?

- ... Нет, вы правы. - Лампрехт с болью выдавил ответ. Это было похоже на то, как будто Фердинанд наложил на него проклятие или что-то в этом роде, за исключением того, что у него не было сейчас штаппе в руке. Я понятия не имел, что он сделал с Лампрехтом, но все, что я мог делать, так это дрожать, от неописуемого страха, охватившего моё сердце.

- Я получил сообщение от Франа, что Вильфрид успешно запомнил слова молитв вчера вечером и успешно напевал музыкальные гаммы песни, исполняемой на фэйсшпиле сегодня утром. В итоге я был принужден признать, что он уродился совсем не дураком. Когда он прикладывает усилия, то может добиваться успеха, а это означает, что вина лежит на тех, кто испортил его своим потаканием и превратил его в дурака. На его слугах! Знай же, что это ты ответственен за это! - заявил Фердинанд, прежде чем опустил взгляд и разочарованно вздохнул.

В тот же момент Лампрехт рухнул на стол.

- Лампрехт! Фердинанд, что ты ...

- Вилфрид, - сказал Фердинанд, прервав меня тяжелым голосом. Как бы странно это ни звучало, но мне действительно показалось, будто на мой живот давит что невероятно тяжелое.

Он смотрел на меня просто ужасающим взором - в этих холодных, темных, золотых щелях, не было ни капли теплых чувств ко мне. Это были очень страшные глаза, непохожие на всё, что я когда-либо видел раньше, и даже не осознавая, мои зубы начали стучать.

- Нет ничего, что я хотел бы меньше, чем служить такому ленивому, избалованному и неспособному дураку, как ты. Если ты будешь оставаться таким, какой есть, я сам воспитаю твоих братьев и сестер должным образом и приложу все силы чтобы ты не унаследовал трон своего отца.

И Отец, и Бабушка говорили, что я буду следующим эрцгерцогом, и я думал, что чтобы ни произошло, этого никто не в силах изменить. Я никогда даже не думал, что кто-то может бросить вызов их словам. Услышать, что мое будущее на самом деле не обеспечено, было похоже на удар по голове, от которого мне захотелось заплакать.

- По традиции, следующим эрцгерцогом становится ребенок законной жены предыдущего эрцгерцога, у которого наибольшее количество маны. Тебе следует помнить об этом, - сказал он.

Я тяжело сглотнул, когда зазвонил четвертый колокол. Мой день, проведенный на месте Розмэйн, подошел к концу.

Интерлюдия: Проникновение несравненного шпиона Юстаса в нижний город

- Юстус, ты когда-нибудь бывал в нижнем городе? - Спросил Фердинанд. Это было в начале прошлого лета, и он тогда вызвал к себе одновременно и меня и Экхарта.

- В прошлом я много раз посещал сельские города для сбора ингредиентов, притворяясь странником, но я никогда не был в нижнем городе Эренфеста, так как там нет ничего интересного. А почему вы спрашиваете? Там есть что-то? - Спросил я в ответ.

- Дитя с пожиранием, по имени Мэйн, вступит в храм на правах ученицы синей жрицы. Я хотел бы, чтобы вы узнали о ней как можно больше. Вот что мы знаем из Гильдии купцов, - сказал Фердинанд, протягивая несколько дощечек.

- Эти сведения о принадлежащей ей мастерской, а не самой Мэйн.

Я взял протянутые Фердинандом дощечки, просматривая их. Это были копии ежемесячных финансовых отчетов, банковские выписки о средствах, поступавших в Гильдию купцов и обратно, а также список деловых партнеров.

- Мэйн, и бригадир, и владелец, да? Что касается работников ... То про них тут просто ничего нет. Написано, что они принадлежат к Гильдии Растительной Бумаги, но существует ли вообще такая гильдия?

- Именно для того, чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно, чтобы вы собрали информацию о Мэйн и ее деятельности. Вот что я знаю точно: у Мэйн синие волосы, темные, как ночное небо, золотые глаза и слабого телосложение, из-за которого она выглядит в лучшем случае лет на пять, хотя уже прошла крещение. Несмотря на то, что она настолько слаба телом, что не может даже посещать храм каждый день, она испытывает такую страсть к чтению книг, что была готова заплатить большой золотой и игнорируя здравый смысл, напрямую попросила Верховного Епископа сделать её послушницей. Если говорить коротко, она очень необычный, непонятный ребенок. Любые сведения о ней будут ценны. Соберите всё что сможете.

... Ребенок, который потратил большой золотой, чтобы пробиться в храм, просто чтобы читать книги? Да такого просто быть не может.

Мне как аристократу было трудно поверить, что кто-то, когда-либо захочет добровольно уйти в храм, поэтому я не знал, как реагировать на заявления Фердинанда. Но в то же время я был заинтригован. Не зная ни одного ребенка, который был бы настолько интересен, насколько мне показалась интересной эта Мэйн. И вот Фердинанд интересуется, можно ли добыть о ней хоть какие-то сведения.

Я улыбнулся. Мое сердце подсказывало мне, что это без сомнения обернется чем то очень интересным.

- Когда ты отправишься в Гильдию купцов и магазин, ведущий дела с мастерской Мэйн, тебе понадобится кто-то на роль слуги или охранника. С этой целью я хотел бы попросить твоего содействия, Экхарт. Ты бы хотел побывать в нижнем городе?

- Если вы прикажете, лорд Фердинанд, то побываю - ответил он с улыбкой, опускаясь на колени. С тех пор, как умерла его жена Хайдемари, лицо Экхарта было невозмутимо безжизненным. Это был первый раз за долгое время, когда он был настолько воодушевленным, и как его коллега, я был очень рад видеть его таким.

- В таком случае немедленно начинайте готовиться к проникновению. Вы отправитесь на моей карете в храм, затем переоденетесь и выйдете в город через дверь для прислуги. Один из моих слуг проводит вас туда, - сказал Фердинанд.

- Мы благодарны вам за ваше беспокойство о нас.

Дворянам было трудно незаметно проникнуть в нижний город. Дворянские экипажи просто не могли выехать туда, не вызвав интереса, когда же дело доходило до покупок, купцов просто вызывали в Дворянский квартал. Кому-нибудь показалось бы очень странным, если бы человек в тряпках простолюдина вышел из прекрасной кареты, прибывшей из Дворянского квартала, поэтому, продуманный Фердинандом выход через храм, был намного проще и привлек бы к себе столь же мало внимания.

Направившись домой, я достал всю одежду, скопленную за время путешествий. Некоторые из этих нарядов больше подходили для сельских городков, другие для странствий. Я добавил несколько элементов, которые купил у торговца, вызванного в Квартал Дворян, и конечный результат был не слишком далек от того, что носят опустившиеся аристократы.

Я также отправил Экхарту ордоннанца, сказав ему черпать вдохновение в одежде купцов, посещавших его поместье.

В день проникновения я вошел в усадьбу Фердинанда в одежде дворянина, а затем приказал его помощнику Ласфаму переодеть меня в купеческий наряд.

- А, кстати… Ласфам, ты приготовил сумку с набором овощей?

- Да, лорд Юстус. Я оказался весьма сбит с толку, когда прибыл ордоннанц с этим сообщением.

С сумкой полной овощей, и облачённый в купеческий наряд, я забралась в карету, которая, тронувшись с места, неспешно поехала прочь.

- Юстус, Экхарт – вот ваши деньги на эту миссию, - сказал Фердинанд, передавая небольшой кошель. - Вы можете использовать эти деньги на что угодно, будь то сбор сведений или, в случае если вот-вот прозвенит пятый колокол - съем комнаты в гостинице.

В кошеле было шесть маленьких золотых и шесть больших серебряных монет. Это было намного больше, чем стоила комната, но это была справедливая плата за такую работу, как проникновение в нижний город. Забрав деньги, я передал половину Экхарту.

Карета прибыла к Дворянским воротам, и мы вошли в храм. Я никогда не бывал в нем раньше, так как Фердинанд всегда запрещал мне приближаться к нему, поэтому я был более чем взволнован, наконец, оказавшись способный увидеть, как же тот выглядит изнутри. Но Фердинанд высадил нас у задних ворот, сказав, что это вызовет только излишни затруднения для него, если Верховный Епископ Безеванц обнаружит нас. Ладно.

- Стражник, отведи этих двоих к задним воротам, - сказал Фердинанд, и стражник, открывший дверь кареты, провел нас к ним.

- Это ворота в нижний город, - сообщил он.

Мы вышли в нижний город, как раз под звон пятого колокола. Ужасный запах и бросающаяся в глаза грязь сразу заставили меня поморщиться; даже в сельских городах, которые я посещал, не пахло так плохо, и они не были такими грязными.

- Это будет в несколько раз хуже, чем проехать через, «Это», в карете, Юстус. Ты уверен, что готов к подобному? - Спросил Экхарт.

- Нг ... Не то чтобы у меня был выбор. Это приказ от самого лорда Фердинанда.

Сначала я хотел сходить к южным воротам, где предположительно работал отец Мэйн. Благодаря полетам над нижним городом и анализу его планировки я имел более-менее точное представление о том, где всё находится.

Мы с Экхартом двинулись на юг по главной улице. В отличие от Дворянского квартала, по обеим сторонам дороги стояли высокие здания самых разных окрасов и форм, с постоянно проезжающими мимо друг друга фургонами и каретами. Прохожих было настолько много что их количество вгоняло в некий ступор, на здешних улицах не было видно и следа от порядка и организованности Дворянского квартала.

- Хм. Я вижу, что чем дальше на юг продвигаешься ты в нижнем городе, тем ниже статус людей, - размышлял я, дойдя до площади с раскинувшимся в середине фонтаном.

В этой части города множество людей, и среди них было больше всего тех, кто одет подобно путешественникам, или же в бедняцкие лохмотья. Мы носили одежду, приличествующую купцам, чтобы слиться с окружающей толпой, но на самом деле, из-за неё мы выделялись больше, чем кто-либо.

- ... Похоже, нам следует переодеться. Давай остановимся в гостинице, - предложил я.

- Поддерживаю. От неприятного запаха у меня болит голова, - пожаловался Экхарт. - Эта миссия сложнее, чем простой выезд за город для сбора ингредиентов.

Наверное, будет трудно довести его к южным воротам. У него не было более дешевой одежды, чем та, в которой он был сейчас, и он не был способен изменить свои манеры и отточенную осанку настолько, чтобы слиться с толпой. По этой причине Экхарту будет доступна работа только в северной части города.

Мы решили снять комнату в гостинице, расположенной недалеко от центральной площади в восточной части города, где было больше всего путешественников. Когда мы зашли внутрь, женщина - глава гостиницы оглядела нас с головы до ног широко раскрытыми от удивления глазами.

- Таких модно одетых постояльцев у меня еще не было, это я могу точно сказать, да еще не приехавшие на карете. Как по мне, вы приоделись для визита к дворянам. У вас что, сломалась карета? - Спросила она.

...Теперь понятно. Купцы в дворянском квартале носят одежду, отличную от той, которую они обычно носят в нижнем городе.

Я бывал несколько раз в сельских городках по всему герцогству, но теперь было до боли очевидно, что отсутствие опыта выхода в нижний город создаст дополнительные трудности при выполнения нашего задания. Сходство с простолюдинами, которого я научился достигать за время пребывания в сельских городах, могло оказаться не слишком полезным здесь.

Пока у меня в голове пролетали эти мысли, я шагнул вперед и заговорил с женщиной:

- Наша карета сломалась, и наша обычная одежда испачкалась, поэтому нам пришлось надеть наши лучшие наряды. Я хочу заказать большую комнату, подходящую для роста моего хозяина.

- Вижу, вижу. Соболезную вам. Проходите вон туда и, если вам нужно используйте ближайший колодец, чтобы почистить одежду; в это время года к утру она высохнет. Но если вам нужно надеть что-то прямо сейчас, выйдите через черный ход и пройдите два квартала. Там вы найдете магазин поношеной одежды.

- Я вам очень признателен. Мы сходим туда позже, - сказал я, поблагодарив женщину, когда взял у нее ключ и после направился в нашу комнату. Несмотря на то, что была заказана большая комната, то, что мы получили было слишком тесной для двоих. Думаю, нам не стоит ожидать большего от гостиницы для простолюдинов.

- Экхарт, как только мы сложим вещи, давай что-нибудь сделаем с нашей одеждой, - сказал я.

Мы поспешили в магазин поношенной одежды, о котором нам сообщила хозяйка гостиницы, и каждый купил себе по комплекту деловой одежды, которую мы могли бы надеть вместо наших лучших костюмов, которые мы были вынуждены носить так как наша обычная одежда испачкалась.

Владелец магазина, приподняв бровь, оглядел нас:

- Я удивлен, что вы не пришли в испачканном, - сказал он, явно озадаченный нашим решением, прежде чем быстро подобрал нам подходящие наряды.

Быстро облачившись в них, мы наконец-то смогли передвигаться по городу, не беспокоясь о том, что привлечем к себе излишнее внимание.

- Здравствуйте, мистер. Вы когда-нибудь слышали о мастерской Мэйн? Очевидно, она принадлежит Гильдии Растительной Бумаги, но я даже не знаю, что это такое.

- ... Мастерская Мэйн? Извини, приятель. Не могу тебе в этом помочь. В жизни не слыхал о подобной.

Неудивительно, что продавец одежды не знал о ней. Я пожал плечами и вернулся в гостиницу вместе с Экхартом.

- Экхарт, теперь, когда у нас есть подходящая для купцов одежда, как ты смотришь на то, чтобы посетить компанию Гилберта?

- Я слишком устал от всей этой ходьбы, чтобы пойти еще куда-то. Дай мне немного отдохнуть, - ответил Экхарт. Зловонный запах нижнего города был настолько силен, что он использовал очищающую магию, чтобы избавить свою одежду от впитавшихся мерзких миазм, но это также привело к тому, что полностью уничтожило привычку и нечувствительность к запаху нижнего города, которой успел обзавестись его нос. Он со стоном зажал ноздри, жалуясь, что его вот-вот вырвет от окружающего нас смрада.

Я же, наблюдая за ним краем глаза, быстро переодевался в одежду селянина. - Тогда я схожу к южным воротам. Попытайся привыкнуть к запаху до завтра.

- Прошу прощения за свою слабость.

Я схватил мешок с овощами и вышел из гостиницы. Мой план состоял в том, чтобы найти у южных ворот Гюнтера, а затем последовать за ним домой, чтобы узнать, где живет Мэйн. Таким образом, я мог разузнать о том, как она вела себя, когда находилась в знакомом окружении и чувствовала себя более расслабленно.

Когда я шел по главной улице, то следил за окружающими меня людьми, подгоняя скорость своих движений и осанку к тому, что видел.

Южная часть города, кажется, говорит гораздо беднее и вульгарнее, но то, к чему я привык в сельских городках, должно мне помочь и здесь тоже.

Может быть, из-за того, что я так пристально следил за своим окружением, что, когда я наконец приблизился к южным воротам, те уже вот-вот должны были закрываться. И первое, что мне бросилось в глаза, это группа из десяти детей с корзинами на спине, возвращающихся в нижний город. Это была прекрасная возможность разузнать о Мэйн.

Я подошел к группе, приняв образ крестьянина, желающего отплатить Мэйн за услугу, овощами со своего поля.

- Эй, детки. Кто-нибудь из вас знает девушку с темно-синими волосами по имени Мэйн? На днях она оказала мне огромное одолжение, и я хочу отплатить ей, - сказал я, поднимая мешок с овощами, чтобы они могли его хорошенько рассмотреть.

- Нет. Никогда раньше не слышал этого имени. Она не из нашего района, - ответил один из них.

Вскоре через ворота прошла другая группа. Я задал им тот же вопрос, и на этот раз, похоже, они ее знали.

- Мэйн? Вы имеете в виду Тули? - спросил один из детей, склонив голову.

- Тули?

- Это старшая сестра Мэйн. Если она была к вам добра, то это определенно Тули. Вы их скорее всего просто перепутали, мистер.

Так я узнал, что у Мэйн есть старшая сестра по имени Тули. И сейчас, не сходя с места я много чего узнал о Тули. Она была добра, внимательна и заботилась обо всех вокруг, особенно о своей вечно больной младшей сестре. Однако она была единственной, о ком дети хотели говорить; ни один ребенок и слова не сказал о Мэйн. Они так мало упоминали её, что я искренне хотел спросить, действительно ли эти двое - сестры.

- ... Эээ, а что это за девочка Мэйн?

- Не знаю. Она всегда больна и лежит в постели. Я вроде как никогда с ней не разговаривал, - сказал другой ребенок.

Так я узнал, что они знали, о том, что Мэйн очень болезненна. Это почти подтверждало, что мы говорим об одном и том же человеке, что было очень хорошо, но из того, что мне сказал Фердинанд я уже знал, о её слабом здоровье. Мне нужна была новая информация.

- Если вы так много хотите узнать о ней, почему бы не спросить Тули? - Спросила одна девочка. - Смотрите, вон она. Тули!

Услышав крик, к нам, смущенно моргая, направилась зеленоволосая девочка, держащая за руку маленького, очень маленького, ребенка. Ее одежда была покрыта заплатками, и, грязью из-за того, что она только что пришла из леса, но она выглядела чище, чем все остальные, благодаря тому, настолько, что её волосы блестели от чистоты.

- Я ищу девочку по имени Мэйн. Она сделала мне одолжение, и я хотел подарить ей эти овощи. Все говорят, что она твоя младшая сестра, - сказал я.

- Мэйн - моя младшая сестра, но вы уверены, что это она вам помогла? Я думаю, вы, вероятно, приняли ее за кого-то еще, - сказала Тули, выглядя очень смущенной, несмотря на то что она была старшей сестрой Мэйн. Неужели для Мэйн действительно было столь немыслимо помочь крестьянину?

Все признаки указывали на то, что Мэйн просто отвратительна как человек, и теперь я действительно беспокоился о том, что Фердинанд мог взять ее в храм в качестве послушницы синей жрицы.

- … Возможно, я не расслышал ее имя, но я почти уверен, что она сказала, что её зовут Мэйн. Твоя младшая, она что... очень плохая девочка, которая никогда никому не помогает?

- Нет. Просто ... Когда вы встретили Мэйн, она была с кем-нибудь или одна? - Спросила Тули.

Поскольку придумывание лжи сейчас усложнит ситуацию в будущем, я для упрощения сказал, что она была одна.

В тот момент, когда Тули это услышала, она улыбнулась.

- Тогда вы определенно спутали её с кем-то другой. Мэйн никогда не выходит на улицу одна. Мы не позволяем ей, потому что она настолько больна, что ей опасно ходить одной.

Так я узнал, что Мэйн на самом деле столь слаба, что не может даже одна выйти на улицу. Но опять же, я искал сведения не о её здоровье. Теперь, когда Тули пришла к выводу, что я не говорю о ее младшей сестре, будет трудно продолжать разузнавать о Мэйн, используя придуманное мной прикрытие, поэтому мне нужно было немедленно изменить тактику.

- Хорошо, тогда знаете что-нибудь о мастерской Мэйн? Я слышал, она там главная.

- Никогда об этом не слышал, - ответил один ребенок. - Что это за мастерская? Она наверно где-то далеко находится, правда?

Похоже, никто из детей ничего об этом не знал, но Тули бросила на меня явно настороженный взгляд. Должно быть, это были сведения, которые знала только ее семья, поэтому моего вопроса оказалось достаточно, чтобы вызвать у неё подозрения.

- Я слышал, что это мастерская по выделке бумаги, но не знаю подробностей. Никто из тех, кого я встречал, тоже ничего не знает. Я, должно быть, просто не расслышал её названия. Мне не по себе, что я остановил вас из-за своей ошибки. Вот, возьмите овощей домой, - сказал я, раздавая овощи детям, прежде чем двинуться к южным воротам. Пока я шел, то несколько раз чувствовал взгляд Тули на своей спине.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дети исчезают в переулке. Чтобы узнать, где жила Мэйн, я проследил за детьми. Достаточно сказать, что это был явно не тот дом, в котором могла бы жить девочка, способная легко расстаться с большим золотым.

После этого я снова пошел к южным воротам, где узнал, что Гюнтер сейчас отсутствовал, так как он сегодня нес службу в утреннюю смену. Тогда я попытался расспросить стражников о дочери Гюнтера, но все, что смог узнать, так это то, что мужчина просто невероятно любит свою семью.

- Не лезь к семье Гюнтера, если не хочешь неприятностей. Он либо будет болтать о своей чудесной жене и дочерях красавицах, пока у тебя не отвалятся уши, либо будет угрожать избить тебя в хлам, если подумает, что ты пытаешься причинить им вред, - сказал один стражник с искреннем сочувствием во взгляде. Все остальные, похоже, были согласны с его словами.

... Это рассказало все, что мне нужно было знать о её семье и взаимоотношениях внутри неё, но я все еще ничего не знал о том, какова сама Мэйн. Что это за девочка, что это она за жизнь такую ведет, что у неё есть своя мастерская, о которой практически никто не знал?

- Значит, ты узнал, где она живет и какова ее семья? - спросил Экхарт.

- Да уж. Узнал. Никогда бы не подумал, что люди вокруг Мэйн будут знать о ней так мало. Она почти не выходит из дома, а когда выходит, то настолько слаба, что ей нужно, чтобы кто-то сопровождал её. Совершенно очевидно, что мы ничего не узнаем, если будем продолжать всё делать как привыкли.

- Тогда каков твой план?

- Ночью мы проберемся в Купеческую гильдию. У них должно быть много документов о мастерской Мэйн, - ответил я, глядя в окно, когда переодевался из селянина в купца. Если люди вокруг ничего не знали о нашей цели, то надо было проверить ее мастерскую.

Я согласился с Экхартом, что не стоит есть пищу, приготовленную в столь грязном месте, поэтому мы съели часть рыцарского полевого пайка, а затем легли спать.

Через некоторое время прозвенел седьмой колокол, и постепенно шум на главной улице утих. Крики пьяниц, спорящих со стражей, поддерживающей порядок в ночном городе, стихли, и к этому времени нос Экхарта снова заработал.

Мы почти летели через теперь уже тихий нижний город, пробираясь к Купеческой гильдии. На полпути нам преградил дорогу один пьяница, но Экхарт быстро прогнал его прочь.

- Есть магический замок, но он откровенно плох. Какой смысл в этом мусоре? - Спросил Экхарт, когда мы добрались до места.

- У простолюдинов нет маны, так что я полагаю, что любой магический замок способен удержать их от проникновения, - ответил я. План Экхарта заключался в том, чтобы просто разбить замок, если бы тот был обычным, металлическим, но для этого замка требовался другой подход.

... Похоже, это работа кого-то из низших дворян. Его будет легко открыть.

Я вытащил свой штаппе и мгновенно отпер дверь, затем проскользнул внутрь и использовал свечу, усиленную магией света, чтобы осветить пол, пока поднимался по лестнице.

По пути наверх мы нашли еще один магический инструмент. Магические инструменты, поставляемые таким организациям, как эта, часто поддерживались в рабочем состоянии с помощью фей-камней, содержащих ману чиновников, и поставка подобных камней была довольно важным источником дохода для бедной знати.

- Юстус, что это за магический инструмент? - Спросил Экхарт.

Я коснулся фей-камня встроенного в инструмент своим штаппе и внимательно посмотрел на вырезанный в том магический круг.

- Похоже, его работа распознание посетителей. Все, что нам нужно сделать, чтобы пройти, это запечатлеть нашу ману, - ответил я.

Мы запечатлели нашу ману, в результате чего врата, блокирующие лестницу, растворились в воздухе. Похоже, что верхний этаж был предназначен только для самых богатых купцов, а пол помещения, более просторного чем предыдущего, был покрыт толстым ковром. В поисках необходимых документов мы открыли дверь одной из комнат и начали просматривать всё что смогли найти. Документы были расположены по названию мастерских, и наш поиск продвигался относительно быстро благодаря тому, насколько все было тщательно разложено. Тот, кто здесь работал, должно быть, был весьма прилежен и талантлив в своем деле.

- Мастерская Мэйн в основном имеет дело с компанией Гилберта, но я вижу несколько сделок с магазином пиломатериалов и ремесленниками. Давай завтра проверим компанию Гилберта, - предложил я.

На следующий день в костюмах купцов мы отправились в компанию Гилберта. Когда мы подошли к магазину, охранник, стоявший снаружи у двери, быстро вошел внутрь, и вскоре после этого узкоглазый слуга с темно-каштановыми волосами вышел, прижимая правый кулак к левой ладони.

- Я Марк из компании Гилберта. Могу ли я поинтересоваться, какие дела вас привели в наш скромный магазин? - Спросил он. Его улыбка была спокойной, можно сказать умиротворенной, но я мог сразу сказать, что он был настороже; его внимательно осматривающие нас глаза напомнили мне Тули. По крайней мере, было ясно, что он не собирался принимать нас внутрь как клиентов. Возможно, ему сообщили, что мы собираем сведения о мастерской Мэйн.

Я взглянул на магазин Гилберта позади него. Думая, что они будут продавать растительную бумагу, но, похоже, они в основном занимались одеждой и тканями.

Похоже, вчерашний магазин подержанной одежды уже сдал нас.

В любом случае было бы лучше найти информацию где-нибудь еще, чем пытаться вытащить что-нибудь из тех, кто явно не намерен делится сведениями, еще больше насторожив их.

- Я увидел какие-то необычные шпильки для волос, и мне стало любопытно. Мы хотим просто поразглядывать их.

- Я понимаю. Тогда не торопитесь.

Некоторое время мы наблюдали, как клиенты и сотрудники заходили и выходили из магазина Гилберта, а затем и сами ушли прочь.

- Ты уверен, что нам не нужно было зайти внутрь, Юстус? - Спросил Экхарт.

- Компания Гилберта настороже. Давай попробуем раздобыть сведения где-нибудь еще, - ответил я.

Не было ничего плохого в том, чтобы обратиться к различным ремесленникам, которым оставляла заказы Мэйн. Люди, которые действительно вели с ней дела, естественно, позволят мне собрать о ней больше сведений.

- Мэйн? А кто это? Не могу сказать, что знаю это имя, - сказал парень с магазина пиломатериалов, подперев рукой подбородок.

- Она – странная, маленькая девочка со связями в компании Гилберта. Я почти уверен, что она была здесь в качестве бригадира и, оставила у вас заказ, - объяснил я, пытаясь оживить его память.

- Ах, маленькая девочка Бенно! На самом деле они не очень часто произносят ее имя, поэтому мне оно и не запомнилось.

- Это просто потому, что ты не любишь делать записи, - сказал проходящий мимо, явно раздраженный, работник.

- Рот закрой! Работай усердней! - Крикнул в ответ бригадир и покачал головой. - Что вы хотите знать о ней?

- Она приходила и к нам с торговым предложением, но мы не знаем, действительно ли она настоящий бригадир или нет. Мы чувствуем себя слегка неспокойно, ведя торговые дела с такой маленькой девочкой, - сказал я фальшиво обеспокоенным тоном.

Бригадир понимающе покивал.

- Да, я вас понимаю. Но вам не о чем беспокоиться. Её поддерживает Бенно и она точно знает, что ей нужно. Она не разговаривает и не ведет себя как ребенок ее возраста, но у нее хорошо получается то, что она делает. Даже видел, как она писала заказ на поставку прямо передо мной, никаких затруднений с письмом. Она может заниматься торговлей на одном уровне со взрослыми. Об оплате тоже не нужно беспокоиться, - уверенным голосом рассказал он, дав мне самую значимую информацию из всего, что я собрал до сих пор.

Похоже, что было бы неплохо называть ее «странной маленькой девочкой, поддерживаемой компанией Гилберта» в разговорах с другими приказчиками и мастерами, имевшими с ней дела.

И мой инстинкт не подвел меня. Когда я заходил в магазины, разговаривая с теми, с кем она вела дела, все, что мне нужно было сделать, это упомянуть эту странную маленькую девочку и сказать, что я беспокоюсь о том, что она слишком молода, и людей после этих слов было не остановить.

Она выглядела достаточно маленькой, чтобы можно было подумать о том, что ей еще далеко до крещения, но при этом она заказывала вещи, которые люди никогда раньше не видели. Она тратила деньги в огромных количествах на самые странные покупки. Руки её были очень неуклюжи. Она купила огромное количество веревок. Она потеряла сознание на улице, и работник компании Гилберта поспешно отнес ее домой. В общем, я получал так много легкодоступной информации, что по сравнению с этими бьющими в высь фонтанами сведений, мои предыдущие попытки разузнать о ней - были самым настоящим провалом.

- Куда бы я ни пошел, люди называют ее странной девочкой, но мне кажется, что она скорее необычайно талантлива и знающая, чем странная, - сказал я. - Умный ребенок, способный выполнять квалифицированную работу, это звучит как идеальная ученица синей жрицы для лорда Фердинанда.

Экхарт кивнул.

- Я согласен с тобой. Похоже, теперь у нас будет что доложить лорду Фердинанду.

Я тоже кивнул и в хорошем настроении принялся осматривать рынок. У западных ворот был сегодня рыночный день, и поэтому там выстроилось множество прилавков с интересными товарами. В Квартале Дворян никогда не проводились рынки, и когда я жил в сельских городках то никогда не видел, чтобы столько прилавков было установлено в одном месте.

- Хочешь воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы увидеть, что-нибудь новое? - спросил я Экхарта.

- ... А тебе не хочется вернутся как можно скорее?

Я пожал плечами и сказал ему, чтобы он вернулся в гостиницу, подготовив наши вещи к отбытию, а затем начал бродить по рынку. Он был заполнен разными прилавками, на которых было много разных товаров, чего предназначения я не понимал. У одного из торговцев на прилавке лежал необычный футляр с настоящей книгой внутри, и книга, была намного красивее, чем то, что вы могли ожидать увидеть в подобном месте.

- Здравствуй, торговец. Что это за книга? Не обычное место для подобного товара, не правда ли? - Спросил я, указывая на книгу.

Торговец посмотрел на нее и покачал головой. Как выяснилось позже, гильдмастер Гильдии купцов срочно вызвал его и сказал ему пойти навестить низшего дворянина, упомянув, что тот заинтересован в оказании финансовой помощи для открытия магазина. Купец, конечно же, помчался к тому с кучей спешно собранных денег, вне себя от радости от представившейся возможности.

Но когда он прибыл на место, его спросили, может ли он одолжить им деньги, и после дворянин немедленно приказал отдать всё.

Книга, по-видимому, была ему навязана в качестве обеспечения ссуды, и когда наступил срок возврата, купец посетил дворянина ... только для того, чтобы узнать, что с тех пор, как он в последний раз был в этом доме, у него сменился хозяин. Вышел незнакомый ему дворянин, который сказал, что не знает купца, а затем прогнал его прочь.

- Короче говоря, они используют подобных мне купцов для финансирования своих побегов. Владельцы больших магазинов могут позволить себе магию контрактов, поэтому они нацелены на бедных торговцев, вроде меня, которые хотят открыть собственные магазины, - продолжил мужчина.

Финансовый удар был, по-видимому, настолько серьезным, что этот человек обратился к главе гильдии с просьбой о помощи, но тот просто ответил, что это был неизбежный шаг в процессе открытия магазина, финансируемого благородными семьями, и в утешение выдал лишь небольшую сумму.

- Дворяне объединяются, чтобы обмануть простолюдинов, а? Это не редкость, но я вам все же сочувствую, - ответил я. Несмотря на то, что я был дворянином, я не чувствовал необходимости оправдывать подобное. Я рассеянно отвечал на его жалобы, глядя на обложку книги.

... Подобная книга была у низшего дворянина? Слишком уж она изысканна для мелкого аристократа.

Обложка книги была покрыта хорошо продуманными узорами и украшениями, и к тому же материал, из которого она была сделана был наивысшего качества, использование подобного можно было бы ожидать увидеть в книге, принадлежащей высшему аристократу, и большинство книг с такой обложкой обычно были о магии. Было весьма странно, чтобы дворянин, у которого проблемы с деньгами, продал книгу о магии простолюдину. Подобный залог он и вправду должен был выкупить. Как правило, внутри подобной книги обычно красовался герб аристократа, которому она принадлежала, так что одного взгляда будет достаточно, чтобы точно сказать мне, кто совершил такой грязный трюк, чтобы ограбить торговца.

- Эй, лавочник. Мой хозяин - настоящий ценитель книг, и у него есть небольшая коллекция. Не мог бы ты позволить мне осмотреть книгу? Что бы тебе было спокойней, можешь при этом держать её в руках, - сказал я, кладя маленький золотой на стол, так как знал, что в противном случае он будет бояться, что я украду книгу.

Его лицо просветлело, как будто он наконец обрел надежду на благоприятный исход, после чего открыл футляр и осторожно достал книгу.

- Я буду молиться, чтобы у твоего хозяина еще не было этой книги. Единственный человек, который захотел рассмотреть её, была странной маленькаой девочкой, которая проходила мимо моего прилавка в далеком прошлом, когда я все еще держал книгу в качестве залога.

- Странная маленькая девочка? Что за девочка? - Инстинктивно начал я расспросы.

- Сначала она попросила посмотреть книгу, но потом внезапно бросилась на землю и стала умолять дать ей понюхать и потереться щеками о неё. Я был удивлен, как никогда в жизни. Никогда, никогда не встречал такого странного ребенка.

Я не мог не фыркнуть. Именно так, по словам Фердинанда, вела себя Мэйн.

... Подожди ка, он что, говорит о Мэйн? Этой Мэйн? Я хочу её увидеть. Я хочу сам увидеть эту странную девочку.

- Что, ты тоже знаешь её? - Спросил продавец.

- Нет, но я слышал о такой же чудачке. Не уверен, что это один и тот же человек, но я знаю одну девочке, которая пыталась заплатить храму большой золотой только за то, чтобы посмотреть на книги.

- Ты, должно быть, шутишь. Это просто смешно. На такие деньги можно было бы самому купить кучу книг.

- Однако я не слышал, чтобы она упомянула запах чернил или что-то еще. Наверное, другой человек, - сказал я, снова усмехнувшись торговцу.

Но на самом деле я был уверен, что это был один и тот же человек. Ни за что на свете не могло было быть двух подобных детей, которые бы так отчаянно нуждались в книгах, что почти теряли бы из-за них рассудок.

- Ладно, давай я посмотрю на товар, - сказал я, взяв книгу и осторожно открыв ее. Последняя страница, на которой обычно изображался благородный герб, была вырезана - знак того, что тот, кто продавал книгу, не хотел, чтобы страница попалась кому-то знающему на глаза. Существовала вероятность, что это была краденная книга, но так или иначе, она действительно была книгой о магии, которую нельзя было передавать простолюдинам.

Я хочу купить её, но цена немного завышена.

Я взглянул на кошелек с деньгами, который дал мне Фердинанд. У меня еще оставалось два маленьких золотых кроме того золотого, который я уже передал в качестве залога, но этого было недостаточно, чтобы купить книгу с такой хорошей обложкой.

- Ну как? Понравится она твоему хозяину?

- Несомненно, это новая книга. Я хотел бы купить её, но это все, что я могу тебе предложить, - сказал я, вынимая два других малых золотых. Я хотел бы вернуть все деньги, которые дворянин обманщик отнял у торговца, но мне нужно было сначала вернуться в Дворянский квартал, чтобы взять недостающую сумму.

- Этот прилавок ставится только в рыночный день, верно? Я собираюсь сегодня уехать из города, так что ... "

- Нет, этого более чем достаточно! Я никогда не думал, что у меня вообще будет возможность продать её, так что я согласен ... - ответил продавец.

Учитывая качество книги, купить ее за три маленьких золотых было самым настоящим грабежом, посреди ясного дня, но владелец прилавка казался более чем доволен обменом.

На следующий день меня вызвали в имение лорда Фердинанда, с докладом о том, что я узнал в нижнем городе.

- ... Итак, единственное, что я узнал от общающихся с нею в повседневной жизни людей, это насколько она слаба телом. Но те, кто имел дело с мастерской Мэйн, признали, что она хоть и очень странный, но талантливый ребенок, - сказал я.

- Я понял, что она очень необычна с первого же взгляда, - пробормотал Фердинанд в ответ.

- Кроме того, я считаю, что это именно та книга, про которую она сказала, что хотела бы почувствовать запах чернил, - сказал я, объясняя, про рассказ хозяина уличной лавки о странной маленькой девочке, заинтересовавшейся книгой.

У Фердинанда во время этого рассказа был отстраненный взгляд.

- Теперь, когда ты упомянул об этом… когда она впервые увидела священное писание, то первым делом наклонилась вперед и вдохнула запах книги.

... Она сделала то же самое стоя перед Фердинандом?! Эта Мэйн, она что, совершенно безумна?

- Лорд Фердинанд, мне принести эту книгу в храмовую библиотеку?

- Ты сам сказал, что это книга о магии. Отнеси её в библиотеку моего поместья, - сказал Фердинанд, кладя передо мной три маленькие золотые монеты.

И теперь, книга, которую я купил в нижнем городе, хранилась на одной из книжных полок лорда Фердинанда, навсегда ускользнув из хватких ладошек Мэйн, охотницы за запахом чернил.

* * *

- Юстутс, так ты теперь налоговый чиновник, назначенный вести дела Розмэйн? Впечатляет, учитывая, что ты свитский лорда Фердинанда, а не чиновник, - раздраженно сказал Экхарт.

Я фыркнул и покачал головой.

- У меня есть ученая степень, и я работаю как чиновник в замке с тех пор, как лорд Фердинанд присоединился к храму. Он сказал, что у него нет других чиновников, которым он мог бы доверять, и, поскольку я опираюсь при этом на приказ Ауба, никто не может оспорить моё присутствием здесь. Особенно, когда на это согласился отец Розмэйн, лорд Карстедт.

Мы с Экхартом ожидали приезда Фердинанда и Розмэйн в зале. Это будет моя первая встреча с ней. Я впервые встречу легендарную Мэйн, которая благодаря своей мане превратилась из простолюдинки сначала в синюю жрицу, а затем сместила Безеванца, Верховного Епископа, а после была удочерена эрцгерцогом.

Я знаю, что она странный ребенок, но давайте посмотрим, в какую необычную благородную девочку она превратилась.

- Сведения о ней найти было довольно сложно, и она настолько особенная, что лорд Фердинанд охотно взял ее под свою опеку. Мне действительно интересно узнать, что это за ребенок. Что думаешь о ней ты, Экхарт? Теперь, когда ты ее старший брат и все такое.

- Я просто рад, что лорд Фердинанд, похоже, снова наслаждается жизнью. Хотя лично я бы предпочел никогда больше не посещать нижний город, - ответил он, сморщившись. И именно в этот момент открылась дверь.

- Экхарт, Юстус, я благодарен вам за ваше ожидание.

Сбор Гутенбергов (❀)

Решив включить металл в печатный станок, чтобы облегчить усовершенствование пресса для Инго, я попросила Бенно взять с собой Иоганна и Зака, в следующий раз.

- ...Ты уверен в этом, Инго? - недоверчиво спросил Бенно, несмотря на то что вызов Иоганна и Зака не был для меня чем-то необычным. По-видимому, для кузнеца было очень необычно участвовать в проектировании работы, порученной столярной мастерской. При обычных обстоятельствах, поскольку работу выполняла столярная мастерская, они сами проектировали изделие и связывались только с кузницей, чтобы заказать необходимые детали.

- Проблема в том, что я имею дело только с деревом, поэтому не знаю, как использовать здесь металл. Лучше всего было бы привлечь эксперта с самого начала, поскольку всё, что имеет значение, — это сделать продукт, который удовлетворит нашего клиента, Епископа, - ответил Инго, твердо заявив, что готов сотрудничать с мастерами из другой области - что было по настоящему беспрецедентным шагом.

- ...Разве это не нормально, когда люди из разных областей делятся своими мнениями? - спросила я.

- Мы заказываем гвозди и петли у кузнецов, когда делаем мебель или двери, но никогда не обсуждаем с мастерами других областей дизайн. На самом деле, мы даже не разговариваем с другими мастерскими. Если бы мы так поступали, то возник бы конфликт по поводу того, кому на самом деле принадлежит работа и кто должен получить за неё деньги, - объяснил Инго. Я могла себе представить, что весь этот «эксклюзивный бизнес» был создан по сходным причинам. - Полагаю, я не могу ожидать, что аристократка, вроде тебя, слишком много знает о ремесленниках, а? - продолжил он, пожимая плечами и качая головой.

Я видела, как Бенно и Лютц смотрят на меня из-за его спины, словно говоря: «Но она уже должна знать.»…Прости, Инго. Хоть я и не была воспитана дворянином, но до сих пор не знаю.

Мой отец был солдатом, и, хотя мама с сестрой работали в мастерских, они не были вовлечены в то, как дают и берут работу. Хотя, возможно, я просто была настолько одержима созданием книг, что не удосужилась узнать что-нибудь о том, как на самом деле устроен мир.

- В таком случае я постараюсь придумать как можно больше улучшений, - сказала я.

- Ага. Спасибо.

Как только Инго ушел, я попыталась вспомнить как можно больше о печатных станках, записывая каждое улучшение, которое приходило мне на ум. Это были только заметки и каракули, так как я не могла составить реальную схему, но надеялась, что это, по крайней мере, поможет им придумать какие-то идеи.

Инго вернулся в мои покои через несколько дней, на этот раз вместе с Иоганном и Заком, который осматривали все вокруг. Иоганн просто выглядел напуганным думая о том, что могло с ним случиться, но Зак был любопытен и явно искал что-нибудь интересное, в лежащем вокруг.

- Итак, я вызвала вас обоих, потому что хотела бы использовать металл для улучшения печатного пресса. Нам понадобится ваша помощь, - объяснила я.

Иоганн тут же кивнул, но Зак нахмурился. - Я понимаю обстоятельства, но эту работу вы поручили столярной мастерской, - сказал он, – а не моей. Так что, мне-то какое дело?

- Я хочу сказать, что собираюсь заплатить и тебе, - ответила я, но Зак покачал головой.

- Деньги здесь не единственная проблема; помощь другим мастерским не поднимет нашего положения в Гильдии Кузнецов. Вот почему репутация Иоганна так плоха — всё, что он делает, так это помогает другим людям с их работой, почти ничего не получая для себя. Репутация тех, кому он помогает и их мастерских растёт, но собственная репутация Иоганна нисколько не улучшается. Я же не хочу оказаться в такой ситуации, - сообщил Зак, объяснив мне, почему репутация Иоганна была такой плохой, несмотря на качество его работы.

- Вы говорите, что это не поможет вашей репутации, но так ли это на самом деле? Если металлические детали будут заказываться в ваших кузнях, — по крайней мере, так мне сказал Инго, — это пойдет на пользу и вашей репутации, и репутации Иоганна.

Заказ на печатный пресс был отдан в мастерскую Инго, а заказы на металлические детали в мастерские Зака и Иоганна. Это не сильно отличалось бы от обычной работы, но, возможно, я ошибалась. Инго кивнул, подтверждая, что я действительно права.

- ...Но Иоганн гораздо лучше меня справляется с точной работой, - пробормотал Зак, приводя в пример валик, который использовался для вощеной бумаги.

Механизм, который сделал Иоганн, определенно был намного проще в использовании, и я знала, что Зак был очень расстроен тем, что не смог создать то, что сам и спроектировал. Это было разочарование, порожденное пониманием того, насколько превосходны кузнечные способности Иоганна.

- Все заказы на детали пойдут к Иоганну. Это совсем не поможет моей репутации, - заключил Зак, опустив серые глаза при мысли, что вся работа будет украдена.

В прошлом Зак показывал свои проекты Иоганну, думая, что тот никогда не сможет их сделать, но теперь, когда он знал, что это не так, он постоянно был настороже. Но для меня это было проблемой. Опасаясь друг друга, они отказывались работать вместе, что сильно затрудняло создание новых изобретений. Вдобавок я полагалась на воображение Зака, чтобы превращать свои туманные объяснения и желания в конкретные формы.

- Может, Иоганн и превосходит тебя в изготовлении деталей, требующих высокой точности, но ты гораздо лучше придумываешь идеи и создаешь схемы, Зак. Я полагаюсь на твоё воображение, чтобы улучшить печатный станок. Поднимется ли твоя репутация, если я куплю схемы напрямую через твою кузницу?

Глаза Зака расширились от удивления. - Купить схемы? О чем черт возьми, ты думаешь? Они не товар, - сказал он, настолько удивившись, что полностью перестал использовать вежливые выражения. Я сама была поражена волной культурного шока; покупка проектов и схем, по-видимому, не была здесь нормальной.

- Ты придумал схему, не так ли? А я хочу создать по ней продукт, поэтому имеет смысл только то, что схема будет иметь ценность. Поэтому я хотела бы купить твои схемы. Конечно, это также

поможет вашей репутации, не так ли?

- Е-Егг... Другими словами, вы хотите заказать у меня схему, а потом купить ее? … Леди Розмэйн, вы, конечно, иногда говорите какие-то нелепые вещи... - ответил Зак, несколько раз удивленно моргнув, прежде чем пренебрежительно махнуть руками. Я действительно не понимала, что в этом такого странного.

Иоганн, увидев, как я наклонила голову, хлопнул Зака по плечу со всей уверенностью человека, который уже много раз испытывал подобное. - Зак, леди Розмэйн не только иногда говорит глупости, но и постоянно. - Затем его голос упал до неразборчивого бормотания. - Лучше это, чем то, когда она ни с того ни с сего начинает молиться.

Я поджала губы в ответ, но серые глаза Зака блестели, пока он смотрел на меня.

- Схемы изготавливаются во время переговоров с клиентами, и схемы никогда не продаются, так как они используются только на стадии производства, - сказал он. - Если клиент хочет что-то, что вы сделали в прошлом, он будет представлен в вашей мастерской тем, для кого вы это сделали, поэтому вы также не можете продать схемы другим мастерским... Я никогда раньше не думал о продаже схем, но если вы закажете одну и купите ее, то это определенно поможет моей репутации.

Итак, мы договорились, что я куплю схемы у Зака через Бенно, что обеспечило его помощь в усовершенствовании печатного пресса.

- Так что же ты хочешь, чтобы я улучшил? - спросил Зак, когда мы привели всё в порядок.

- Наша нынешняя модель печатного пресса сделана полностью из дерева, но мы надеялись начать использовать металлические детали для поднятия прочности и простоты использования, - сказала я, раскладывая свои заметки, покрытые письменами и рисунками всего, что мне удалось вспомнить. - Во-первых, мне нужна передвижная подставка для пресса. Я хочу иметь возможность поместить на неё бланк, а затем положить бумагу сюда. Чтобы затем можно было запереть её и переместить под пресс вот так…

Я указывала на различные иллюстрации и жестикулировала руками, стараясь объяснить всё как можно подробнее. Зак что-то бормотал, пока слушал, а Иоганн смотрел на него с серьезным выражением лица.

- Как минимум, я хотела бы использовать металл, чтобы она скользила более гладко.

- Что же, я могу это сделать, - сказал Иоганн с облегчением, но серые глаза Зака сияли решимостью.

- ...Абсолютный минимум? Каков же тогда наилучший вариант?

- В идеале мы могли бы перемещать стенд, поворачивая ручку по кругу, но разве это не слишком сложно представить? - спросила я, пытаясь помочь своему описанию, поворачивая невидимую ручку в воздухе.

Зак скрестил руки на груди и задумался. - Передвигать стенд с помощью ручки?

- Должен быть способ двигать подставку так же, как вы поворачиваете катушку ниток. Полезно ли такое сравнение?

- Катушка ниток, да? …Все сходится, - сказал он, и это означало, что ему пришла в голову какая-то идея. Ничего другого я и не ожидал от творческого гения Зака. Он действительно был достоин звания Гутенберга.

Пока я ждала, когда Зак закончит собирать свои мысли воедино, Инго посмотрел на меня своими ярко-голубыми глазами. - Что-нибудь еще, Епископ? Не говоря уже о том, осуществимы ли они на самом деле, есть ли у вас есть еще какие-то идеи по улучшению пресса, или чего-то еще, что вы хотели бы, чтобы я сделал, если уж на то пошло, просто дайте мне их услышать.

Но, несмотря на его энтузиазм, мне было трудно представить, что он поймет хоть что-то из моих объяснений.

- Ты действительно не возражаешь, что я говорю всё, что приходит в голову? Я не могу себе представить, что все мои идеи, будет возможно сделать, - ответила я.

- Дело не в том, возможно это или нет; одно ваше слово заставило меня понять, что мы можем что-то сделать, как то, что только что произошло с Заком. Всегда может быть что-то еще, с чем я могу помочь, так что просто говорите всё, что придет в голову, - сказал Инго.

Зак решительно кивнул в знак согласия, прежде чем посмотреть на меня глазами, полными предвкушения. Если таково было их отношение, то я решила, что с таким же успехом могла бы быть неразумным и предложить улучшения, которые, возможно, на самом деле были невозможны. Если таково было их отношение, то я решила, что могла бы быть более неразумной и предложить улучшения, которые, возможно, были просто неосуществимы.

- Очень хорошо. В этом случае, пожалуйста, подумайте также об использовании (пружин).

- Использовании чего?

- Это такие маленькие металлические катушки, которыми, я уверена, пользуются кузнецы. Они выглядят вот так, - сказала я, рисуя одну и объясняя, как она используется.

В этот момент Иоганн хлопнул в ладоши. - Ах да, пружины! Но как они будут использоваться в печатном прессе?

- Понятия не имею.

- Что?! - воскликнул Иоганн, потрясенно глядя на меня. Но что он хотел от меня услышать? Я читала книги об истории печатного станка и о том, как он совершенствовался с течением времени, но они не содержали подробных чертежей. И даже если бы они это делали, я бы точно не помнила деталей после стольких лет.

- Все, что я знаю, это то, что они помогут перемещать печатную форму вверх и вниз, оказывая давление. Как они будут использоваться в будущем печатном прессе, или будут ли они вообще использоваться, это уже решение, которое я доверяю вам обоим. Пружины были бы удобны, если бы были реализованы должным образом, но это не обязательно.

Все, что я могла сделать, это перечислить вещи, которые помнила из истории, и у меня не было сомнений, что была еще куча всевозможных незначительных улучшений, о которых я не знала. Но если бы они смогли воспользоваться моим советом и действительно выяснить, как внедрить их в печатный станок, тогда мы смогли бы продвинуть печать на сто или, может быть, двести лет.

Но это были просто мои мысли, хотя, было бы не плохо, осуществи мы их. Во всяком случае, это было несущественно.

- А, кроме того, есть еще одна вещь... - начала я.

- Есть еще что-то?! - воскликнул Зак, широко раскрыв глаза. Я не знала, почему он и Инго выглядели такими потрясенными, хотя сами сказали мне говорить всё, что придет в голову.

- Потребуются фундаментальные замены в конструкции, поэтому нет нужды делать это немедленно. Прямо сейчас пресс зависит от винта, так как он основан на соковыжималке, но будущий печатный пресс, в идеале, будет просто использовать (принцип рычага).

- Верно, та штука, о которой вы говорили раньше, - сказал Инго, нахмурив брови, вспомнив, что не понял, когда я в последний раз упоминала об этом.

Еще раз объяснив, как работает рычаг, точно так же как сделала это раньше с Инго. Объяснив, что он, вероятно, используется для таких вещей, как строительство, и приведя несколько примеров, все, наконец, понимающе кивнули.

- Я понимаю, о чем ты говоришь, но понятия не имею, как это может быть полезно в печатном прессе, - признался Иоганн, пожав плечами, но Зак покачал головой, сверкая глазами.

- Черт возьми, что ты говоришь?! Это блестяще. Можно будет двигать огромные вещи применяя небольшое количество силы. Перемещение пластины требует кучу энергии, верно? Если мы сможем заставить её двигаться с приложением меньшей силы… управлять прессом будет намного проще. И тот же дизайн может быть использован для гораздо большего, чем просто печатные станки, не так ли? - восторженно воскликнул Зак.

- Твои творческие способности впечатляют не меньше, чем я ожидала, Зак. Как ты и говоришь, мы можем использовать и рычаги, и пружины в других изобретениях. Я лично хотела бы, чтобы кровати были изготовлены с использованием пружин, но печатный пресс стоит на первом месте. Печатный пресс всегда на первом месте.

Книги были важнее, чем удобный матрас для сна. Они могли бы использовать рычаги и пружины, чтобы сделать другие вещи, как только печатный станок будет готов, но это они могли сделать и без меня.

- Во всяком случае, я попробую составить кое-какие схемы. Ты ведь купишь их, правда? - спросил Зак, выглядя немного неуверенно.

- Ну конечно. Я пошлю в вашу мастерскую заказ на чертежи печатного пресса, а потом куплю всё, что мне понравится, - заверила я его.

Выражение лица Зака быстро сменилось, буквально крича о том, что он погрузился в раздумья. Казалось, его мозг уже переполнен идеями.

Увидев это, Инго тяжело вздохнул. - Фу, вы, молодые, действительно впечатляете. Я и слова не понял из того, что говорила Епископ.

- Иоганн и Инго, вы можете оставить всю творческую работу по проектированию Заку. Все, что требуется от вас, это выбрать наиболее подходящий печатный пресс из его проектов и действительно сделать его. Всё дело в том, чтобы оставить правильную работу - правильному человеку, - сказала я, гордо выпятив грудь.

Иоганн вздохнул и покачал головой. - Есть ли вообще необходимость улучшать печатный пресс прямо сейчас, когда вы все равно делаете только книжки с картинками?

- Что ты вообще говоришь, Иоганн? Если мы не закончим его сейчас, это обернётся проблемой для нас позже, не так ли? А?

Иоганн ответил мне взглядом, который кричал: «Я не хочу быть Гутенбергом», но я просто проигнорировала его. Он был Гутенбергом, и всё.

- Инго и Иоганн, у меня к вам еще одна просьба, пока Зак занят чертежами, - сказала я, протягивая несколько своих чертежей.

Я пошла дальше и заказала у Инго футляры для набранных текстов и подставку для вёрстки, а также верстатку[1] и несколько шпоночных протяжек.

- Типографские шкафы и подставка для вёрстки? А что такое (верстатка)?

- Типовой футляр — это ящик для размещения металлических буквенных литеров, предназначенный для учета количества каждого литера и частоты, с которой он используется, - объяснила я. - Верстальный стенд — это то, в чем устанавливаются литеры, он так назван потому, что этот процесс называется вёрсткой. Вы помещаете сюда футляр, кладете сюда рукопись, а затем набираете их вот так.

Инго кивнул. - А как насчет верстатки и шпоночных прокладок? Они намного меньше, чем ящики и подставки.

- Верстатка — это длинная тонкая коробка, используемая для выравнивания литеров. Ты уже делал для меня такую, помнишь?

- Да, но я понятия не имел, для чего она используется.

Верстатка была открыта с одной стороны, так что технически, это была не полная коробка. Она был около пяти или шести сантиметров в ширину и длиной с короткую сторону листа бумаги формата А4, что делало её легко удерживаемой в одной руке, используя для сборки буквенных литеров в слова и строки. Они были бы выстроены в ряд по верстатке на верхней части подставки для набора текста.

- Если вы кладете буквы в эту, верстатку, то для чего тогда шпон?

- Это тонкая доска, которую ты сначала вставляешь в верстатку. Она отмечает длину строки и сохраняет пространство между каждой последующей строкой, - объяснила я. Шпон был немного короче в высоту, чтобы не мешать печати, его длина использовалась для определения длины строки, а ширина - для определения расстояния между каждой строкой. Важно было иметь несколько копий одного и того же шпона, так как они всегда помещались между последовательными линиями.

- Инго, поскольку твоя мастерская была способна изготовить множество досок одинакового размера для зимнего рукоделия, ты должен суметь сделать и шпоночные прокладки. Верно?

- Удивительно трудно держать все в одном размере. Это хорошая практика для учеников, но... -Инго замолчал и просто принял работу, но Иоганн смотрел на проектную документацию, прищурив свои красновато-карие глаза.

Я заказала у него несколько пробелов и наборных линеек, но не думала, что это будет слишком сложно сделать.

- Иоганн, ты чего-то не понимаешь?

- Леди Розмэйн, что такое (наборная линейка)? Похоже, это действительно тонкая металлическая пластина.

- Правильно. Как только вы вставляете шпоночные прокладки в верстатку, то плотно прижимаете к ним (наборную линейку). Это поможет литерам двигаться более плавно, - объяснила я. Для этого каждая линейка должна была представлять собой тонкую, плоскую металлическую пластину. Мои надежды были полностью возложены на таланты Иоганна.

- Кроме того, разве я уже не сделал много этих пустых литеров...?

- Ты сделал только интерпункты[2], но не квадраты и пробелы[3], не так ли? Кроме того, когда мы соберёмся делать книгу, которая содержит только текст, нам потребуется куда больше фурнитуры.

Интерпункты предназначались для создания тонкого промежутка между словами. Они сами по себе были в ширину символа, а пробелы использовались в конце строк, когда вам был нужен отступ в две буквы или больше. До сих пор мы просто использовали кучу интерпунктов подряд, но поскольку квадраты бывают разной длины, было бы гораздо эффективнее использовать их для длинных пространств.

А потом появились пробелы, которые использовались для того, чтобы сделать несколько последовательных рядов пустого пространства. Вы можете выстроить несколько из них вместе, если вам нужно место для небольшой иллюстрации, или даже заполнить ими всю коробку, если вам нужна совершенно пустая страница. Они были полыми внутри, с целью облегчить их.

“Фурнитура” — это наборный термин, который не относится к домашней мебели, как можно было бы предположить на первый взгляд. Скорее, это были пустые места, даже больше, чем выравниватели, используемые, когда было нужно оставить несколько пустых страниц - например, для большой иллюстрации или двух страничного разворота. Она также была важна для создания верхних и нижних полей.

- До сих пор они нам не были нужны, потому что в книжках с картинками есть только часть страницы обычной книги, но они понадобятся, как только мы перейдем к взрослым книгам, заполненным текстом. А так как нам понадобится много, то лучше начать готовить их сейчас, а не потом. Крайний срок довольно далеко, но создание печатного пресса уже прошло пол пути, так что чем скорее вы сможете закончить их, тем лучше.

- Ты, конечно, любишь планировать заранее, - сказал Иоганн, почесывая голову и прижимая чертежи к груди.

* * *

Дней через десять Бенно прислал еще одно письмо. Зак закончил создание схем. Я послала положительный ответ, и они снова прибыли в назначенный день, с Заком, прижимающим к себе семь дощечек со схемами. На его лице была улыбка человека, только что вкусившего успех.

Инго и Иоганн тоже были с ними.

- А теперь, Зак, я изучу схемы, которые ты принес, - сказала я, роясь в них, пока не нашла пресс, ближайший к тому, что видела в своих воспоминаниях.

- Вот оно! Ты можешь это сделать?! Этот пресс ближе всех к тому, что я знаю! Невероятно, Зак! Я не могу поверить, что ты смог сделать что-то настолько близкое к оригиналу с моими ужасными объяснениями!

Пока я продолжала хвалить Зака, он с уверенной улыбкой посмотрел на схемы и начал показывать мне, какие изменения он сделал и почему. Похоже, он также уделил пристальное внимание улучшениям, о которых просили серые жрецы, услышав их от Инго и Гила. Его забота и внимание к деталям давали понять, почему у него было так много клиентов.

- Подождите секунду, леди Розмэйн. Этот использует рычаги, так что он более впечатляющий, - сказал Иоганн, рассматривая чертежи.

- ...Ты целенаправленно ищешь самое трудное?! Все, что тебя волнует, так это то, что требует наибольшей точности! - воскликнул Зак.

Иоганн на секунду поморщился, но потом с блеском в глазах указал на доску. - Я могу это сделать. Я могу сделать это, - твердо сказал он.

[[image:/storage/reader-images/0410c2f037050b71cc8f88eb30673ff6edd8908a.jpg]]

- Ладно, слушайте, вы трое. Успокойтесь и подождите секунду, - сказал Инго, протягивая руки, чтобы остановить нас. Я посмотрела на него, удивленно моргая, и он неловко почесал голову, глядя на нас. - Во-первых, Зак. Я действительно не думал, что ты сделаешь так много схем, причем таких... сложных. Ты молодец. Я бы никогда не смог сделать подобного.

- Э-э, хорошо... Это моя работа... И то, что у меня получается лучше всего, - сказал Зак, отвечая смущенной улыбкой на откровенную похвалу.

Инго улыбнулся в ответ, потом посмотрел на меня, слегка нахмурившись. - Епископ. Ты выбрала этот, потому что он ближе всего к тому, что тебе привычно, но ты должна сначала посмотреть на другие, чтобы увидеть их сильные и слабые стороны. Я понимаю, что ты счастлива, но тебе нужно немного успокоиться.

Я посмотрела на Бенно и Лутца, которые украдкой ухмылялись, глядя, как меня ругают, затем потянулась к другим схемам.

- И наконец: Иоганн. Как ремесленник, важно хотеть испытать себя тяжелой работой, но думаешь ли ты о том, какой дизайн на самом деле будет лучшим? Что удовлетворит клиента больше всего? Это самое важное, когда речь идет о создании продукта. А не демонстрация своих навыков.

- ...Я сожалею, - пробормотал Иоганн.

После лекции Инго мы все вернулись к просмотру чертежей. Мы обсуждали удаление некоторых деталей, добавление других и изменение частей конструкций, в то время как Зак снова и снова рисовал схемы. В результате получился чертеж довольно продвинутого печатного пресса. Не было никаких сомнений в том, что нам удалось продвинуть технологию печати на двести лет вперед за один день.

- Зимой будет много работы, - говорили мастера, и глаза их блестели от желания сделать этот пресс. Они все похлопывали друг друга по спине и говорили, что сделают это к весне, несмотря ни на что.

..Пусть мои Гутенберги будут благословлены Местионорой, Богиней Мудрости.

[1] Верстатка - небольшой металлический уголок, у которого с одного боку неподвижная стенка, а с другой подвижный ограничитель с фиксатором. Сюда же отнесем Фурнитуру, не совсем понял, о чем конкретно речь, да и найти не смог, так что адаптировал английский вариант, предполагается что это пустая рамка, спасающая целый лист от посягательств всяких буковок.

[2] Интерпункты – японский аналог пробелов длинною в одну букву, кому интересно можете погуглить.

[3] Квадраты – типографический термин. Одна из основных единиц типографской системы мер, равная 4 цицеро, или 48 пунктам. 1 квадрат равен 18,048 мм; Пробелами я обозвал пропуски длинною в вертикальную строку или около того, ибо аналогии не нашел.

Начало зимних кругов общения

Я чувствовала, как зима подбиралась всё ближе и ближе. Каждый порыв ветра был подобен сотне холодных игл, впивающихся в кожу, и даже с растопленным камином я изо всех сил укутывалась в свои одеяла утром.

В последнее время я всё чаще видела, как карета за каретой проезжали мимо храма, направляясь в дворянский квартал. Дворяне, очевидно, переезжали туда, готовясь к зимним собраниям, теперь, когда закончился осенний Праздник Урожая. С тех пор как меня назначили директором приюта я их и вовсе не замечала, но в покоях Епископа было окно, из которого открывался вид на Дворянские Ворота.

- И так, Фран, как выглядит мое зимнее расписание? - спросила я. - Фердинанд сказал тебе, когда я отправлюсь в замок?

- Вы переедите в замок, как только закончится Зимние крещение, - ответил Фран.

Зам, который тоже пришел в мои покои, чтобы передать послание от Фердинанда, кивнул.

- Путешествие между храмом и Дворянским кварталом будет трудным из-за обильных снегопадов. Пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Было решено, что как только Фердинанд закончит интенсивное обучение синих жрецов и таким образом обеспечит замену Захму, он пошлет его ко мне в качестве помощника. Таков был результат моего обращения к Фердинанду, с просьбой одолжить одного из его опытных слуг, так как Фран был очень занят в эти дни.

Временами Зам помогал Франу в работе, когда приходил с новостями от Фердинанда. По этой причине Фран заверил меня, что он окажет мне огромную помощь, как только его официально назначат моим помощником. Казалось, что, поскольку Гил всегда был в мастерской, мои комнаты были в основном заполнены девушками, поэтому Фран неожиданно обрадовался тому, что у него появился коллега-мужчина.

Помимо работы в храме, Фердинанд использовал время, которое он сэкономил, не посещая Рыцарский орден и замок, чтобы обучать синих и серых жрецов. Это обучение было настолько интенсивным, что серые жрецы часто говорили, что любой, кто служил ему, станет первоклассным слугой, нравится им это или нет.

В последнее время Фердинанду не приходилось полагаться на зелья, чтобы поддерживать себя в форме, и он действительно казался чрезвычайно оживленным. Он постоянно говорил о том, какое задание дать им в следующий раз, и я была рада видеть, как он весело готовит учебные планы. Однако он был не единственным, кто давал интенсивные инструкции - его слуги усердно работали, чтобы обучить следующее поколение слуг. Какая надежная компания.

Даже Кампфер и Фритак - синие жрецы, которых я рекомендовала, — заливались слезами от того, насколько изнурительным было обучение у Фердинанда, но суммы, которую им платили за работу, было более чем достаточно, чтобы улучшить общее качество их жизни, так что они, тем не менее, усердно работали. Между прочим, их слуги тоже обучались вместе с ними; они поднялись и углубили свои узы, чтобы встретиться лицом к лицу с общим врагом, в лице Фердинанда, причем и хозяин, и слуга полностью отдавались каждому заданию.

Хотя было трогательно наблюдать за этим, я не могла просто сидеть и смотреть на них, иначе мне дали бы еще больше работы, поэтому мне всегда приходилось делать это украдкой.

- Леди Розмэйн, прибыла посылка от компании Гильберта, - сказал Фран, бросив взгляд в мою сторону.

Я улыбнулась в предвкушении; сегодня был день, когда мама и Тули должны были доставить шпильку, которую я собиралась надеть во время моего зимнего дебюта. После пятого колокола я отправлюсь в свою потайную комнату, чтобы получить её, но пока мне нужно было запомнить слова молитвы для зимнего крещения, среди прочего. Но мне не терпелось увидеть их, так как я приготовила подарки для Тули и Камила.

- Леди Розмэйн, могу я попросить вас отправиться в покои директора приюта? - спросил Фриц, позвав меня, когда пришло время. Это был спокойный на вид человек с выжженными каштановыми волосами и глазами, который буквально на днях стал моим слугой.

Несколько лет назад Фриц умудрился без проблем служить в храме довольно агрессивному синему жрецу, развив при этом внушительное спокойствие и терпение. Другими словами, он практически никогда не проявлял эмоций. Фриц всегда выступал посредником, когда Гил и Лютц вступали в спор, так что в течение некоторого времени он был чем-то вроде опоры мастерской.

Но даже теперь, когда он был моим помощником, Фриц по-прежнему каждый день ходил в мастерскую с Гилом, так что я обычно видела его только утром и во время вечерних отчетов. Не говоря уже о том, что он был одним из серых жрецов, чьи умы были основательно испорчены пропагандой о святой; он всегда очень нервничал передо мной, говоря с жесткой и такой же натянутой улыбкой.

- Моника, Фриц, внимательно следите за ее скоростью. Кроме того, не забудь про предметы, - проинструктировал Фран.

- Понятно.

И вот я направилась в покои директора вместе с Моникой, Фрицем и моими рыцарями. Когда я прибыла, Гил вернулся от ворот вместе с Лютцем, мамой и Тули.

- Прошу прощения за ожидание, леди Розмэйн.

- Мы можем поговорить в другой комнате. Моника, пожалуйста, передай коробку Гилу, - сказала я, прежде чем посмотреть на Дамуэля. Он кивнул в ответ на мое молчаливое указание, и в этот момент Бригитта сделала шаг назад. Моника сделала то же самое, отдав Гилу свою шкатулку.

Мы вошли в потайную комнату, и только когда дверь за нами полностью закрылась, Лютц осторожно поставил свою коробку на стол и открыл ее. - Вот заказанный товар, - сказал он.

- Пожалуйста, посмотрите на свой заказ.

На этот раз Лютц гораздо лучше, чем раньше, справлялся с торчащими волосами, так что я могла предположить, что он тренировался с Тули. Сама палочка для волос была украшена большими цветами темно-красного цвета, чтобы соответствовать божественному цвету зимы. Они были собраны кружевами в букет, как я и приказала, а также украшены птичьими перьями сияющего белого цвета, другого божественного цвета зимы.

Эти два цвета соответствовали бы костюму, который я планировала надеть во время своего зимнего дебюта.

…Однако красно-белый дизайн наряда делает меня похожей на Санту. Я понимаю, почему у зимы есть два божественных цвета, но действительно ли это должны быть именно они?

Моя одежда была в основном красной, с белым, теплым мехом вокруг шеи и запястий. Честно говоря, я хотела отказаться от рисунка, но Рихарда была такой взволнованной, когда выбирала его, что я полностью упустила возможность высказаться. Во всяком случае, никто не понял моих опасений.

- В точности как приказано, - сказала я. - Могу я попросить вас надеть его на меня?

Мама с улыбкой воткнула палочку в волосы, а когда я спросила, идёт ли она мне, Тули потрясла кулаком и воскликнула: но как только ностальгическая улыбка расплылась на моем лице, Дамуэль прочистил горло, что заставило Тули поспешно исправить себя.

- ...Вам очень идёт, Миледи.

- Конечно, идёт. Все, что ты делаешь, хорошо смотрится на мне, Тули, - сказала я с улыбкой.

На это Тули ответила своей собственной улыбкой, которая, казалось, очень ясно говорила: Я знаю.

- Леди Розмэйн, мой муж был вне себя от радости, когда его назначили охранять жрецов в Хассе, - сказала мама. - И благодаря вашему бонусу, кажется, солдаты у ворот часто дерутся за то, кто должен сопровождать его.

- Он также сказал, что еда в монастыре была очень вкусной, - добавила Тули, пока мама поглядывала на выражение Дамуэля. Я была рада услышать даже эту, маленькую новость.

- Я рада, что им понравилось. Жрецы вернутся в Хассе весной, поэтому я попрошу солдат сопроводить их и в этот раз, - ответила я.

Они говорили о папе, я - о сиротах, а потом разговор, естественно, перешел на Камила. Он был в разгаре ожесточенной борьбы с гравитацией, пытаясь встать. Мои единственные воспоминания о Камиле были о том, как он спал дома и как его несли перед дверями храма, поэтому меня действительно удивило, как быстро он вырос. Тем не менее, я слышал от Вильмы, что Дирк сделал свои первые шаги на днях, так что вполне логично, что Камил тоже прогрессировал.

- Это от леди Розмэйн. – сообщил Гил, прежде чем поставить коробку, которую дала ему Моника, на стол и открыть ее. Внутри лежали подарки для Тули и Камила.

Я достала сверток ткани, который сделала вместе с Делией и Вильмой, и опустила его на стол. Когда я это сделала, колокольчики, которые были внутри, начали звенеть.

- В этом мяче есть колокольчики, так что, думаю, даже младенцы смогут наслаждаться игрой с ним, - сказала я. - То, что он сделан из ткани, означает, что ему будет легче схватить его, а также снизит риск возможных травм. Как вы думаете, он будет продаваться в компании Гильберта?

Насколько я помню, у нас дома еще оставались кое-какие колокольчики. Я делала вид, что этот мяч - пример для Тули, но на самом деле это был подарок для Камила. Мама тут же согласилась, догадавшись о моих истинных намерениях.

- Кроме того, в благодарность за заколку я хотела бы подарить тебе вот это, Тули. Пожалуйста, прочтите ее, когда у вас будет время, - сказала я, протягивая ей том нашей третьей книжки с картинками. Она была немного толще, чем обычно, благодаря письму, которое я спрятала внутри, и Тули заметила это, как только взяла её. Она не открыла книгу, но ее губы слегка приподнялись, когда она сунула её в мою старую корзину вместе с тряпичным мячом.

Посмотрев на корзину, удивленная тем, что они все еще используют ее, я заметила, что мама смотрит на меня. Она протянула руку, но сразу же отдёрнула её с отстранённым выражением лица, прежде чем неловко улыбнуться.

- Леди Розмэйн, предстоящий сезон будет холодным и суровым. Пожалуйста, будьте осторожны и следите за своим здоровьем, чтобы не оказаться прикованной к постели лихорадкой, - сказала она.

- Я желаю вам того же. Пусть вы и ваша семья будете в безопасности.

После того как закончилась осенняя церемония совершеннолетия, утром, когда на улицах начал скапливаться снег, началась церемония зимнего крещения. Моей семьи нигде не было видно, так как я велела им не приходить, боясь, что Камил заболеет, но Лютц упомянул, что Камил очень возбужденно играл со своим новым матерчатым мячом, так что я была более чем довольна.

Как только церемония зимнего крещения закончилась, мы с Фердинандом сообщили синим жрецам в храме, что они будут делать в наше отсутствие. Кампфер и Фритак издали предсмертные хрипы смотря на груду документов, сложенных перед ними, но молчаливое давление, которое излучал Фердинанд, заставило их принять свою судьбу.

Мы быстро закончили наши приготовления, и вскоре мне было пора отправляться в замок. Как только Элла и Розина сели в свой экипаж, я забралась в свой и выглянула, чтобы посмотреть на провожавших меня слуг.

- Гил, Фриц, пожалуйста, позаботьтесь о приюте вместе с Вильмой. И особенно, обязательно вложите все свои силы в печать, которой вы будете заняты вместо зимнего рукоделия.

- Леди Розмэйн, не о... удачи в делах, – ответил Гил.

Я улыбнулась и кивнула ему. Я буду продавать учебные материалы всем благородным детям, несмотря ни на что.

- Леди Розмэйн, пожалуйста, заботьтесь прежде всего о своем здоровье и старайтесь не нагружать себя, - добавил Фран.

- Спасибо, Фран. Я надеюсь, что вы тоже позаботитесь о себе.

Тем временем Фердинанд давал точные указания своим слугам. - Кампфер и Фритак готовятся к Ритуалу Посвящения, но им понадобится ваша помощь, - сказал он.

- Понятно, - ответили его слуги.

В какой-то момент все слуги Фердинанда получили свои собственные диптрихи. По-видимому, всё началось с того, что Зам попросил Франа один, который затем был заказан у Лютца через Гила. С тех пор они стали незаменимыми инструментами не только для моих слуг, но и для Фердинанда, Кампфера и Фритака.

- На этом пока всё, - заключил Фердинанд.

- Мы будем ждать вашего благополучного возвращения. – ответили слуги.

И вот, когда в Эренфесте выпал снег, я наконец переехала из храма в замок.

- Добро пожаловать домой, леди Розмэйн. С возвращением лорд Фердинанд. - Норберт, старший слуга Сильвестра, поприветствовал нас, прежде чем проводить в ближайший зал ожидания северного здания. Там мы нашли Рихарду, которая за чаем сообщила наше с Фердинандом о нашем расписании.

- Церемония крещения состоится через три дня, в День Земли, - сказала она.

Зимнее крещение ознаменовало начало зимнего собрания, за которым следовал дебют всех детей, крещенных в этом году.

- ...Церемония крещения? Её тоже буду проводить я?

- Нет, поскольку церемония зимнего крещения совпадает с дебютом, я буду проводить её вместо тебя, - сказал Фердинанд. - Но смотри внимательно, потому что в следующем году, ты, будешь проводить церемонию в качестве Епископа.

…Значит, Старший жрец будет проводить крещение вместо Епископа? Оу... Если бы он не запретил мне продавать его иллюстрации, я могла бы заработать кучу денег. Какой позор.

- Розмэйн, я по выражению твоего лица вижу, что ты замышляешь что-то гнусное, - заметил Фердинанд, наблюдая за мной прищуренными глазами.

- Ну, это не тот заговор, который я в силах начать… Так что не стоит беспокоиться.

Я подумывала вставить иллюстрации в финансовые отчеты по концерту Харшпиля, но Фердинанд тут же отверг эту идею.

А когда я спросила, могу ли распространять их бесплатно, он просто назвал меня идиоткой.

- Миледи, вам не нужно сейчас об этом думать. Пожалуйста, сосредоточься на том, что я вам говорю, - вмешалась Рихарда. - Во время дебюта, вы должны предложить песню богам, молясь о будущей защите и благодарности за рост, которую вы испытали. Порядок таков, что дворяне более низкого ранга идут первыми, в то время как те, кто имеет более высокий статус, играют позже.

- Тогда я буду играть перед Вильфридом.

Иерархия была очень важна для дворян. Вильфрид был сыном и наследником эрцгерцога, так что, как бывшая аристократка превратившееся в приемную дочь эрцгерцога, я считалась ниже его в дворянской иерархии. Вот почему я предполагала, что буду играть перед ним, но Рихарда покачала головой.

- Нет, вы будете играть последней, чтобы объявить, что вы приняты эрцгерцогом. Зимой, здесь, будут собираться дворяне, которые не присутствовали на вашем летнем крещении.

- В этом есть смысл, - кивнул Фердинанд, но это еще больше смутило меня.

- Но почему? Разве идти против иерархии не плохо?

- Официально, между детьми эрцгерцога нет никакой иерархии, - ответил Фердинанд. – Ибо при обычных обстоятельствах преемника еще не выбрали бы.

- Но даже так, разве приемные дети не отличаются от обычных?

- Ты должна научиться читать между строк. Представляя тебя последней, мы избегаем того, чтобы Вильфрид игравший после, был ничем на фоне твоего выступления. Я прав, Рихарда? - спросил Фердинанд.

Рихарде ничего не оставалось, как кивнуть. - Мой мальчик, лорд Вильфрид прогрессирует так быстро, что ты не поверишь. Но у него не было даже одного сезона чтобы попрактиковаться, в то время как вы тренировались в течение многих лет, миледи. Все заметили, насколько лучше вы владеете харшпилем по сравнению с другими.

- Ах, ты имеешь в виду это. Теперь я понимаю.

Как только Рихарда объяснила, что произойдет во время крещения и дебюта, Фердинанд рассказал ей о наших планах относительно Ритуала Посвящения. Путешествие между храмом и замком ограничило бы мое время для встреч и общения с другими детьми.

- Я думаю, что будет много просьб о встрече с Розмэйн, но её здоровье превыше всего. Я верю, что вы сделаете все необходимые приготовления, - сказал Фердинанд.

- Как пожелаешь, Фердинанд, мой мальчик.

Как только дискуссия закончилась, Фердинанд встал и направился к своему столу. Я предполагала, что он сейчас же уйдет, но вместо этого он посмотрел на меня сверху вниз и начал перечислять предупреждения.

- Я оставлю зелья Рихарде, но будь осторожна и внимательно следи за своим здоровьем. Не ходи сама за книгами, пусть тебе принесут их в комнату. Не общайся с дворянами, которых не знаешь лично, пускай за тебя с ними говорят слуги. Кроме того…

- Этого должно быть достаточно, мой мальчик, - прервала его Рихарда, несколько раз хлопнув в ладоши. - Я и сама могу дать ей такие незначительные инструкции. Кроме того, если вы перечислите всё сразу, она просто не вспомнит их.

- Ах, да. Я забыл, что есть и другие, кто может держать её на поводке, - пробормотал Фердинанд, прежде чем выйти из комнаты. В следующий раз мы должны были встретиться на церемонии крещения через три дня. Наконец-то я могла хоть немного расслабиться без того, чтобы он постоянно вмешивался и говорил то одно, то другое.

Вскоре после нашего разговора я переоделась и по предложению Рихарды пошла проведать Вильфрида.

- Лорд Вильфрид прогрессирует поразительно быстро, хотя в последнее время он, кажется, стал немного самодовольным, всё больше ленясь, как прежде. Он действительно похож на лорда Сильвестра, - сказала Рихарда с беспокойной, но ностальгической улыбкой. Она уже попросила о встрече с Вильфридом, поэтому меня впустили прямо в его комнату.

- Вильфрид, я слышала, что ты сильно вырос. Могу я взглянуть на список твоих задач?

- Конечно, взгляните. Впечатляет, да? - сказал Вильфрид, гордо протягивая листок. Почти всё в списке было помечено, и я могла сказать, что он работал довольно усердно. Но в тоже время было очевидно, что близость к финишу сделала его несколько апатичным; все, вероятно, говорили ему, что он хорошо поработал, что зашел так далеко, и что не имеет значение, закончил он или нет.

Но хотя это, безусловно, впечатляло тех, кто привык к прошлому поведению Вильфрида, список задач был самым минимумом того, что должен был выполнить сын эрцгерцога. Если он не завершит его, это будет считаться неудачей, как бы близко он ни был к концу.

- Ого, я вижу, что ты действительно много работал. Но, похоже, что ты всё же провалился, - заметила я.

Оставалось еще пять задач, которые не были помечены, а это означало, что его шансы на успех опасно балансировали между возможным и невозможным. Но я не сказала этого вслух, а вместо этого намеренно сформулировала это так, будто он уже потерпел неудачу.

- Очень жаль, но не расстраивайся, Вильфрид.

Мои слова заставили глаза Вильфрида широко раскрыться от гнева, и среди его слуг поднялся переполох.

- Что?! Я ... Это еще не конец! До дебюта еще есть время! - запротестовал Вильфрид.

- ...Три дня, ты хочешь сказать? Думаешь действительно сможешь закончить всё из этого так быстро?

- Ну конечно! - заявил Вильфрид. - Давай сделаем это, Мориц!

Оказалось, что мои насмешки вновь разожгли его мотивацию, и он подозвал Морица, прежде чем приступить к занятиям с прежним рвением. Я немного понаблюдала, а потом украдкой покинула комнату вместе с Рихардой.

Вернувшись в свои покои, я неторопливо читала книгу, которую Рихарда принесла мне, пока слуги занимались вещами из храма. Затем за обедом Освальд доложил, что Вильфрид выполнил еще одно поручение. Это заявление было встречено Сильвестром и Флоренсией большой похвалой.

Вильфрид выпятил грудь и посмотрел на меня. - Видишь, Розмэйн? Я могу это сделать, если захочу.

- О да, это очень впечатляет. И как ты только что намекнул, ты ничего не добьёшься, если не захочешь. Понимая, что это самый важный шаг, который ты можешь сделать… - сказала я, чтобы подразнить его еще больше.

Мои слова вызвали хмурый взгляд Сильвестра, который быстро запротестовал.

- Послушай, Розмэйн, ты должна что-то сделать с Фердинандом.

- Что вы хотите этим сказать?

Я не знала об этом, но Сильвестр продолжал объяснять, что он послал несколько сообщений SOS Фердинанду с просьбой о помощи. Все они, по-видимому, в итоге получили отказ таким образом:

К сожалению, я не могу помочь вам без разрешения Епископа.

- Я просил его получить твоё разрешение, но он только сказал, что ты либо отсутствуешь, либо занята. Совершенно ясно, что он просто не связывался с тобой, вообще!

...Знаешь, мне кажется, я прямо сейчас вижу, как Фердинанд улыбается одной из своих зловещих улыбок.

Но в любом случае, позволив Фердинанду вернуться в замок, чтобы помочь, я всё на круги своя.

- Со всеми учеными в замке, я уверена, что вы справитесь и сами. Сама причина, по которой Фердинанд вошел в храм, была сигналом об уходе из мира политики, поэтому странно, что он посещал замок и вообще помогал вам в работе, - сказала я в опровержение.

Независимо от того, насколько незаметно Фердинанд выполнял свою работу, это явно было не то, что он должен был делать в первую очередь.

- Фердинанд в настоящее время довольно радостно тренирует жрецов в храме, - продолжила я. - Я слышала, что была массовая чистка, которая значительно уменьшила число дворян, но Эренфест оказался относительно невредимым из-за сохранения нейтральной позиции во время гражданской войны, верно? Сейчас самое подходящие время для нас тренировать новичков и набираться сил на будущее.

В данный момент они так полагались на Фердинанда, что, если с ним что-то случится, возникнут бесчисленные проблемы.

- И так, другими словами... ты не собираешься выдавать Фердинанда? - спросил Сильвестр.

- О боже, это совсем не так. Вы можете сообщить ученым, что те, кто, абсолютно точно, нуждается в помощи Фердинанда, могут посетить храм, чтобы получить его совет, - сказала я, зная, что ни один дворянин не посетит храм по собственной воле, если ситуация действительно не будет ужасной.

Ну, может быть, кое-кто из знати и сделал бы это; я могла представить себе, как некто, радостно проникает в храм, чтобы исследовать его.

- Розмэйн, ты должна знать, что Сильвестр нуждается в нём, - начала Флоренсия, но я покачала головой.

- Флоренсия, дорогая матушка, твои опасения напрасны. Единственный и неповторимый Ауб Эренфеста никогда не будет настолько слаб, чтобы отказаться от своей работы, в то время как его собственный сын стремится однажды стать самим эрцгерцогом, - сказала я, нанося мощный удар.

Сильвестр отвел взгляд, надув губы, совсем как его сын, и в этот момент Вильфрид поднял на меня глаза, в которых блеснул огонек, и с готовностью попытался противостоять мне сам.

- Отец невероятен, Розмэйн, - гордо сказал он. - Он ни в коем случае не слаб.

...И теперь ему будет еще труднее уклоняться от выполнения своей работы. Молодец, Вильфрид!

Я целыми днями упражнялась в игре на харшпиле с Розиной, изображая дразнящего брата, чтобы мотивировать Вильфрида, и довольно скоро наступило утро праздника, на который собиралась вся знать Эренфеста. Я встала рано, как обычно делала это перед церемонией крещения, позавтракала, а затем сделала прическу, надев свой дебютный наряд.

Как только всё было готово, мы переехали из северного здания в комнату главного замка, которая была рядом с большим залом для собраний. Мы позаботились о том, чтобы выехать пораньше, объясняя это тем, как ужасно медленно я двигалась, и избежать взглядов явного недоумения, которые наверняка бросил бы на нас любой, увидевший моего верхового зверя.

Я была с Рихардой и Розиной, последняя из которых несла мой харшпиль. Корнелиус и Ангелика были моими телохранителями на этот день, оба были одеты в темно-желтые плащи, скрепленные брошами. Я видела членов Рыцарского ордена в таких же цветных плащах во время прошлогоднего истребления тромбе.

- Я вижу, вы с Ангеликой носите одинаковые накидки, - сказала я Корнелиусу. - Это рыцарский плащ?

- Нет, Ауб Эренфест дарит эти накидки и броши всем, кто поступает в Королевскую Академию, так что все, кого вы видите сегодня в них – её ученики, - ответил он.

Они были похожи на школьную форму Королевской академии. Когда я попросила больше информации, мне сказали, что золотисто-желтый, похожий на охру, был официальным цветом Эренфеста, и что студенты из других герцогств будут носить накидки с цветами их собственного герцогства.

- Ты рано пришла, Розмэйн.

- Доброе утро, Вильфрид.

Он вошел в приемную, а довольно скоро начали прибывать и другие дворяне со своими детьми. Мы сидели в дальнем конце комнаты, в то время как Рихарда и Освальд занимались теми, кто только пришёл. Дети были нашего возраста, но нам было приказано не разговаривать с ними; это имело бы политические последствия из-за статуса их родителей.

А, вот и девушка.

Я улыбнулась и помахала ей, но она лишь ответила мне неловким взглядом; вероятно, мне лучше было бы остаться здесь. Я перевела взгляд в окно, где увидела высоких дворян, одетых в доспехи для верховой езды, сопровождающих прибывавшие один за другим экипажи.

Всего в приемную пришли восемь ребят. В предыдущие годы в среднем было около десяти детей, так что это определенно было меньше, чем обычно.

На третьем звонке Вильфрид встал и протянул мне руку, как джентльмен, с напряженным выражением лица.

- Пойдем, Розмэйн, - сказал он. Оказалось, он будет сопровождать меня в актовый зал.

Он двинулся вперед, но его довольно быстрый шаг заставил меня перейти на бег трусцой. Вспомнив то время, когда он тащил меня за собой, пока я не упала без сознания. Стараясь притормозить Вильфрида, я слегка потянула руку на себя, чтобы история не повторилась.

- Вильфрид, пожалуйста, не ходи так быстро.

- Если ты думаешь, что это быстро, то практика ходьбы нужна тебе больше, чем практика харшпиля, - заметил он.

- Возможно, ты и прав. Но в любом случае, сейчас уже слишком поздно, - ответила я, пожав плечами. И при этих словах Вильфрид улыбнулся так, словно все его тревоги растаяли.

Когда мы приехали, все дети выстроились у дверей в актовый зал. Как дети эрцгерцога, мы с Вильфридом стояли в самом начале.

- Войдя внутрь, пожалуйста, идите прямо, пока не дойдете до алтаря, - сказал Освальд. Вильфрид, остальные дети и я ответили кивками, затем Освальд и Рихарда открыли двери в зал для собраний.

- Добро пожаловать, новые дети Эренфеста! - воскликнул Фердинанд громким, гулким голосом.

Более огромная толпа дворян, чем я когда-либо видела, повернулась к нам, их глаза были так полны любопытства и осуждения, что я на мгновение запнулась от страха. Судя по выражению лица, Вильфрид чувствовал то же самое. Я с трудом сглотнула и слегка сжала его руку, что вернуло его в чувства. Он посмотрел в мою сторону, и наши глаза встретились.

- Пошли, - сказал он. И, обменявшись кивками, мы оба сделали шаг вперед.

Церемония крещения и наш дебют (❀)

Происходящие сильно походило на Церемонию Звездных Уз, за исключением того, что теперь, пока я шла к алтарю, на меня было направленно гораздо больше любопытных и оценивающих взглядов. Темп исполняемой музыки заставлял меня чувствовать, как будто меня торопят, и я отчаянно переставляла ногами, чтобы не отстать от Вильфрида.

Среди публики я могла замечала дворян в рыцарских мундирах, как у Карстедта, другие же носили одежду подобающую чиновникам, как Юстус, а третьи – одежду слуг. Остальные были одеты в разнообразные богатые, вычурные наряды.

Мой анализ того, во что были одеты люди, заставил прийти к выводу, что чье-либо место в зале зависело от его или её ранга; низшая знать располагалась ближе всего ко входу, а высшие аристократы - у алтаря. Казалось, что рыцари и советники собрались вместе, но их всех сопровождали причудливо одетые женщины и дети в накидках Королевской академии или просто своих лучших нарядах. Другими словами, семьи держались вместе.

... Интересно, мои братья и Матушка вместе ждут меня впереди? Задумалась я. И вскоре обнаружила Эльвиру в самом первом ряду, недалеко от центра, а Экхарт был прямо за ней. Лампрехта и Корнелиуса с ними не было, поскольку они несли караульную службу.

Алтарь находился в центре сцены, и Фердинанд стоял перед ним облаченный в ритуальные одежды. Сильвестр и Флоренсия стояли слева от него лицом к сцене вместе со своими рыцарями и свитскими. Я заметила, что они оба, вместе с Карстедтом смотрят в мою сторону, поэтому улыбнулась.

Розина и другие музыканты со своими фейшпилями расположились справа от Фердинанда, также лицом к сцене, а рядом с ними было несколько дворян с магическими кольцами в руках. Корнелиус, Ангелика и Лампрехт тоже были рядом, что сказало мне, что собравшиеся дворяне были связанны с крещением детей.

...Ах, теперь я понимаю. Так как теперь я дочь эрцгерцога, Матушка и Экхарт не могут быть с моей семьей или слугами.

Вместо этого они оба расположились вместе с другими высшими дворянами. Тот факт, что они не могли быть включены в мою семью, немного расстроил меня.

... Интересно, где Рихарда и Освальд? - подумала я, заметив, что они не вошли через входную дверь и не стояли у сцены. Я окинула зал взглядом и в конце концов увидела, что они вошли через другую дверь. В мгновение ока они оказались у алтаря, пройдя сквозь расступившеюся толпу.

Когда мы остановились перед сценой, Фердинанд жестом велел нам подняться к алтарю. Мы немедленно подчинились и выстроились перед ним.

Предстояло крестить четверых детей, среди которых были те, кто жил так далеко от города, что не могли пригласить жреца в сезон своего рождения. Ничем кроме количества детей, эта церемония не отличалась от всех других крещений: Фердинанд зачитал истории священного писания своим звучным голосом, а затем назвал каждого ребенка по имени.

- Филина, - сказал он, и вперед выступила девушка. Это была та самая девушка, которая раньше одарила меня взглядом в приемной. Она схватила магическую палочку, которую Фердинанд протянул - инструмент для вытягивания маны, который я держала во время церемонии крещения, - и как только он засиял, дворяне захлопали в ладоши.

Я предположила, что, если кому-то настолько не хватало маны, что магический инструмент даже не мог ярко засиять, его не признали бы дворянином. Но у младенцев мана измерялась при рождении и на протяжении всего детства пока они росли, так что подобное случалось крайне редко.

После этого магический инструмент был прижат к медали, регистрируя манну девушки. Ребенок будет считаться дворянином Эренфеста только после того, как этот процесс будет завершен.

Отец Филины вышел на сцену, а затем подарил своей дочери кольцо, в которое она могла влить свою ману.

- Я дарую это кольцо Филине, моей дочери, которая была принята богами и обществом.

- Да благословит Филину Гедульд, Богиня Земли, - объявил Фердинанд. И когда его благословение пролилось на неё, она наполнила маленький магический камень в своем кольце маной и вернула в качестве благодарности благословение. Небольшой красный огонек запрыгал по воздуху в сторону Фердинанда, и дворяне снова захлопнули в ладоши.

... Что? Все рады такому крошечному благословению?

Это совершенно отличалось от благословения, которое моё трио опекунов - Фердинанд, Сильвестр и Карстедт - заставили меня дать во время моей церемонии крещения. Тогда присутствовало двести дворян, и я благословила каждого из них.

Что ж, это объясняет, почему толпа тогда так испугалась! Благословение, которое я дала, было явно чем-то ненормальным! Если бы я знала, как обычно проходят дворянские церемонии крещения, то никогда бы не сделала что-то настолько странное!

Но как бы я ни сожалела об этом, пути назад уже не было. Не говоря уже о том, что Фердинанд заставил бы меня сделать это, для продвижения его плана по созданию моего образа святой. Я не могла представить себе ни единой воображаемой реальности, в которой я бы посмела не выполнить его требований.

Когда все дети были крещены, настало время для дебюта. Это был праздник для детей, которых в течение года крестили и приняли в дворянские ряды, на котором мы предлагали свою музыку богам и молились, чтобы они продолжали даровать свою божественную защиту. Каждый ребенок обычно исполнял песню в честь бога, связанного с сезонном, в который он родился.

Нас перевели в левую часть сцены, а один из слуг Сильвестра поставил стул по центру. Затем Фердинанд назвал имя Филины, давая понять, что она должна исполнять музыку первой. Учитывая то, что рассказала Рихарда ранее, это означало, что она имела самый низкий статус из всех нас.

Филина с нервным выражением лица села на стул, и в этот момент ее учитель музыки поднялся на сцену с фейшпилем. Взяв инструмент, она начала настраивать его.

...Что? Не похоже, что она хорошо играет.

Я предположила, что плохая игра Филины была всего лишь единичным случаем, но и следующая пара детей тоже были так себе. К тому времени, когда мы закончили половину представления, всё, что я могла сделать, это в замешательстве склонить голову. Если подобное качество было ожидаемым во время дебюта, то тогда зачем мы с Вильфридом так много работали? Уровень игры, который требовался от дворян, был намного ниже, чем я ожидала.

... По крайней мере, я так думала. Вторая половина детей играла всё лучше и лучше, их талант, казалось, был пропорционален статусу. Между тем, как звучали их фейшпили, тоже была огромная разница, и я сразу поняла, в чем дело.

В этом и заключается разница в образовании, которую могут дать деньги.

Всё стало ясно. Если бы первыми выступали дети с самым высоким статусом, то детям с более низким, которым пришлось бы играть после них, было бы очень грустно. От аристократов ожидалось, что они будут настолько хороши в музыке, насколько позволяют уровень их наставников и качество инструментов, и именно поэтому Вильфрид и я должны были играть на таком высоком уровне; мы не смогли бы сохранить своё достоинство и социальное положение, если бы после обучения у учителей высочайшего уровня и на столь же высококачественных инструментах, всё равно не смогли бы играть лучше, чем те, у кого был более низкий статус.

Дети высших дворян были столь хороши, как от них и ожидали. Они были немного лучше, чем Вильфрид, которого можно сказать почти что за одну ночь научился играть, но разница была не настолько большой, чтобы люди после его игры смотрели на него свысока.

- … Держу пари, ты сейчас рад, что так усердно учился играть, не так ли, Вильфрид? - Спросила я, и он с напряженным выражением лица кивнул, в следующий миг Фердинанд назвал его имя.

- Не волнуйся. Ты много и тяжко упражнялся.

Я ободряюще похлопала Вильфрида по спине, побуждая его выйти на центр сцены. Как только он сел, учитель музыки принес ему фейшпиль. Вильфрид взял инструмент, настроил его и начал играть. Тот факт, что он мог так хорошо играть, в столь значительный момент, и сохранять спокойствие, несмотря на все эти оценивающие взгляды, похоже, было признаком того, что по его венам текла кровь Сильвестра; он величественно играл на фейшпиле среди огромной толпы, выглядя так, как и следовало сыну эрцгерцога.

Я посмотрела в сторону и увидела, как Флоренсия с выступившими слезами и улыбкой смотрит на Вильфрида. Её взгляд был настолько полон ослепительной материнской любви, что я не могла не вспомнить собственную Маму, и укол ревности пронзил моё сердце.

Вильфрид несколько раз сбился при игре, но в итоге сохранил хладнокровие и без проблем сыграл мелодию. Закончив, он сошел со сцены с довольной улыбкой от хорошо выполненной работы.

- Розмэйн, - объявил Фердинанд.

Как и другие дети, я подошла к центру сцены и села на стул. Оттуда нельзя было не видеть огромную толпу знати, заполонившую весь зал; Я слышала, что во всем Эренфесте было около восьмисот дворян, но, честно говоря, мне сейчас казалось, что их намного больше.

Оглядев зал, я встретилась глазами с Эльвирой и Экхартом в первом ряду. Они оба одарили меня спокойными улыбками, показывая свою полную уверенность во мне. Юстус тоже был там, рядом с Экхартом. Волнующимися выглядели только Дамуэль и Бригитта, в то время как Корнелиус и Ангелика смотрели на меня наоборот, с нетерпением в глазах. Рихарда улыбнулась и легонько кивнула, чтобы помочь мне расслабиться.

Пока я осматривала зал, Сильвестр начал объяснять дворянам обстоятельства моего удочерения, а затем продолжил еще более полным преувеличениями рассказом о том, что произошло во время моего крещения, чтобы укрепить легенду о святой.

Хватит! Не раздувайте еще больше эту небылицу! - Кричала я про себя, держа при этом на лице безмятежную улыбку, подобающую аристократу. Его смущающее вступление закончилось как раз перед тем, как странные взгляды собравшейся публики почти что заставили меня потерять самообладание, и Розина вышла на сцену с моим фейшпилем.

- С вашими талантами у вас всё получится, леди Розмэйн, - сказала Розина с ободряющей улыбкой. - И не забывайте улыбаться, а также поблагодарить богов, - добавила она шепотом, прежде чем повернуться и вернуться на свое место.

Следуя этим наставлениям, я заставила себя улыбаться, пока готовила фейшпиль.

- А теперь, - объявил Фердинанд, - помолись богам и предложите им песню.

Поскольку я предлагала песню богу, связанному с сезоном, в котором родилась, то должна была играть для Лейдешафта, Бога огня. Это была песня, которую я хорошо знала и которую много раз играла, но маленькая шутка, которую я сыграла с Фердинандом, обернулась для меня неожиданными неприятностями.

... Я действительно сама себе вырыла могилу. Песня, на выступлении с которой Фердинанд настоял - это та самая песня из аниме, которую я попросила его аранжировать! Прости меня, могущественный Лейденшафт! Я вложу в свою игру столько души, сколько смогу!

Извинившись про себя, я начала играть от всей души, чтобы не проявить неуважение к богам, вкладывая всю себя в пение. Но по мере того, как песня продолжалась, я чувствовала, как моя мана всасывается в кольцо, как это бывало, когда я молилась о благословлении.

Ч-т- что происходит?!

[[image:/storage/reader-images/75de37bf1976e8732d90d9c22f901e1de2b4735c.jpg]]

Пока я пела, поток манны рос, быстро превращаясь в полноценное благословение. Я поспешно остановила истечение маны, но было уже поздно; поток синего света вырвался из моего кольца, а затем пролился дождем на зал.

Все присутствующие смотрели на меня с выражениями потрясения, неверия, благоговения и замешательства. Я взглянула на Фердинанда, прося помощи, и увидела, что он с закрытыми глазами растирает виски. Судя по выражению лица, я только что сделала то, чего мне делать не следовало.

Я не была уверена, можно ли прекратить играть песню на полпути, поэтому решила продолжать. Но закончив, я почти не получила аплодисментов. Большая часть толпы казалась неуверенной в том, как вообще реагировать, и аплодировали только те, кто знал меня лично.

АААА! Прошу прощения за то, что всё так неловко получилось! Я не хотела ничего подобного!

Передав свой фейшпиль Розине, и, медленно встала на ноги, когда Фердинанд шагнул вперед. Я посмотрела на него, гадая, что он собирается сделать, и в следующий миг он взял меня на руки и поднял высоко в воздух.

- Узрите, Святую Эренфеста! Да будет она благословлена богатством и славой, которые она приносит в наш дом! - провозгласил он, и почти одновременно, все дворяне в зале подняли свои штаппе в воздух. Над ними разлился свет благословений, и я могла видеть, как многие люди кивали, соглашаясь с чем-то.

- Значит, она всё-таки святая, - сказал один человек.

Аааа! Фердинанд воспользовался этим, чтобы еще быстрее укрепить легенду о том, что я святая!

Когда я подавила вздох, Фердинанд шепотом приказал мне улыбнуться и помахать толпе. Я сделала, как он сказал, заставив себя натянуть элегантную улыбку, которую меня научили давать, и изящно помахать рукой, за что меня вознаградили оглушительными аплодисментами.

Фердинанд унёс меня со сцены и вышел из зала, а я продолжала все это время улыбаться и махать. Старший жрец шёл быстро, большими шагами, и только когда мы оказались в боковой комнате, он наконец поставил меня на пол.

- Розмэйн, - сказал он, выбрав из множества артефактов, звенящих на его поясе, магический инструмент, блокирующий звук, и сунул его мне в руки.

Я взяла его в ладони, и как только он был активирован, мы оба, одновременно тяжело и устало вздохнули. Затем Фердинанд посмотрел на меня пристальным взглядом.

- Розмэйн, объясни это своё благословение, - потребовал он.

- Понятия не имею, что случилось, - ответила я. - Моя песня сама по себе превратилась в благословение. – И больше всего, я хотела, чтобы это он объяснил мне, что только что произошло.

Услышав мой ответ, Фердинанд нахмурился и задумчиво скрестил руки на груди:

- Но такого никогда не происходило, пока ты упражнялась, верно? Почему твоя песня превратилась в благословение именно сейчас?

- Ну, на самом деле я никогда не молюсь во время своих музыкальных уроков… - сказала я, тихонько добавив: - Во время практики я всегда так сосредоточена на движении пальцев и нотах, что просто не способна молиться.

Фердинанд начал легонько постукивать пальцем по виску.

- Так ты думаешь, что это произошло, потому что ты искренне молилась?

- Да. Мне казалось, что моё кольцо само поглощает ману, и хотя я прервала поток, как только поняла что происходит, было уже слишком поздно. Думаю, в будущем мне следует играть без кольца на пальце, - сказала я. Мана была высосана из меня, потому что на мне было кольцо, так что его снятие теоретически решило бы проблему.

Однако Фердинанд только покачал головой на моё предложение.

- Для крещеного дворянина не носить магическое кольцо просто немыслимо. У тебя есть два выбора: отточить свой ум так, чтобы без твоего ведома не просачивалось ни капли маны, или принять свою судьбу и играть роль святой.

- Сознательно останавливать ману будет довольно сложно; её обычно высасывает из меня так быстро, что я даже не понимаю, что происходит, пока не становится слишком поздно. И вообще ... нужно ли нам и дальше нести эту чушь о моей святости? Я думала, что это было сделано только для того, чтобы удочерение прошло более гладко, - сказала я, поджав губы.

Фердинанд задумался на секунду, затем посмотрел на меня спокойным взглядом.

- Было бы очень неплохо выяснить причину твоей ненормальности. Святого с таким обилием маны, который так хорошо служит герцогству, никто не посмеете подвергнуть гонениям, - сказал он, опустив глаза, косвенно подразумевая, что, если я не докажу свою полезность для герцогства, моё большое количество маны, скорее всего, приведет к тому, что я буду опорочена и подвергнусь общественной травле.

Горькая боль, вызванная этими словами, ясно читаемая на его лице, не позволила мне ответить иначе чем, просто прикусив губу.

В дверь постучали, и тут же вошла Рихарда.

- Зал просто гудит от разговоров о святой. Ни у кого не было настроения для церемонии вручения подарков, поэтому мы перешли прямо к обеду. Фердинанд, мальчик мой, как можно скорее переоденься.

После этого Рихарда отвела меня в столовую, похвалив за хорошо выполненную работу. Она даже зашла так далеко, что случайно упомянула, что всегда знала, что я особенная девочка, после того как стала свидетельницей церемонии моего крещения, церемонии Звездных Уз в моём исполнении и моего участия в обучении Вильфрида.

- Есть не так уж много дворян, которые хорошо вас знают, миледи, поэтому большинство были потрясены вашим благословением. Но мы, знающие вас, совсем не были удивлены. Вы зарекомендовали себя как достойный член семьи эрцгерцога, поэтому вам не нужно беспокоиться о том, что вы выставили на показ столь огромное количество маны, - утешала меня Рихарда.

Её слова облегчили бремя на моих плечах, и я тихо вздохнула.

После обеда мы вернулись в зал, где должна была проводиться церемония дарения. Это было простое мероприятие, во время которого новым студентам Королевской академии вручались накидки и броши. В ней участвовали четырнадцать детей, что было намного больше, чем в моём будущем классе из восьми.

Добравшись до своих мест, мы встретились с Розиной, которая обедала в другом месте. Она, как всегда, держала улыбку на губах, но я не могла не почувствовать, что она была немного не в себе.

- Розина, что-то случилось? – Спросила я.

Беспокойство на её лице, казалось, только усилилось.

- Леди Розмэйн, я просто ... со мной только что говорила леди Кристина, - сказала она.

Я удивленно моргнула. Кристина была синей жрицей, которой Розина служила до меня. Она относилась к Розине как к другу и обеспечила ей комфортную жизнь, позволив полностью сосредоточится на изящных искусствах, и привычка к подобному стилю жизни позже вызывала проблемы в общении с другими моими слугами, когда я впервые привела Розину в свои покои. По этой причине вид Розины, столь взволнованной после долгой разлуки с Кристиной наполнил меня ощущением нарастающей тревоги.

- Она что-то тебе сказала? Что-то обидное? - спросила я, но Розина медленно покачала головой.

- Нет. Скорее, похоже, что она намеревается в будущем прийти и забрать меня к себе.

- ...Что? - Снова удивленно заморгала я.

Розина повторила свои слова, на этот раз не сумев полностью скрыть пробивавшуюся сквозь волнение радость.

- Она сказала, что собирается взять меня к себе после окончания Королевской академии и обретения большей свободы. Она никогда не думала, что я стану вашим личным музыкантом, леди Розмэйн.

Её довольное выражение лица и полные радости голубые глаза заставили моё сердце сжаться от беспокойства. Будет ли она чувствовать себя более довольной служа хозяйке, столь же ценящей и увлекающейся искусством, как и она?

- ... Розина, ты хочешь вернуться к служению Кристине? - Спросила я, моё сердце колотилось в груди. Если она скажет, что да, хочет - тогда, наверно, мне лучше позволить ей это сделать.

Я смотрела на Розину, сцепив руки перед грудью. Розина от волнения быстро моргнув несколько раз, покачала головой:

- Я довольна своей нынешней жизнью и поэтому не собираюсь возвращаться к ней на службу. Однако до этого момента я думала, что она просто бросила меня. Осознание того, что она никогда не забывала обо мне, принесло в моё сердце покой....

- Понимаю. Я рада за тебя.

Я действительно была рада, что ее раненное сердце исцелилось, и что она не собиралась покидать меня.

Когда я с облегчением вздохнула, Розина слегка улыбнулась и посмотрела на меня с беспокойством.

- Вам не о чем беспокоиться, леди Розмэйн. Я ваш личный музыкант, отныне и навсегда, - сказала она, осознав мою тревогу.

Мне было немного неловко, зная, что она заметила, что я немного ревную её к Кристине, поэтому быстро отведя глаза я начала искать сцену.

- Начинается церемония дарения, - объявил один из чиновников. - Все новые студенты Королевской академии, шаг вперед!

Его голос подсказал мне, где находится сцена, но я не могла увидеть её; рыцари и слуги, окружившие меня - не говоря уже о Фердинанде и Эльвире - были расположены таким образом, чтобы ко мне было невозможно приблизиться, что одновременно не давало мне увидеть сцену. Пытаясь высмотреть что там происходит сквозь просветы между их телами, я гадала, не позволит ли кто-нибудь из них сесть мне им на плечи.

Я мельком увидела Сильвестра, идущего по сцене и вручающего каждому ученику накидку, поощряя их усердно учиться. Когда он закончил, чиновник объявил даты, когда те отбудут в Королевскую академию. Корнелиус и Ангелика в полголоса несколько раз проговорили свои даты под нос. Очевидно, каждый класс выезжал в разные дни, поэтому они не смогут поехать вместе.

- Фердинанд, а где находится Королевская академия? – Спросила я.

- В Суверении – области в центре страны, которым правит непосредственно король. Сама Суверения похожа по своему положению на центральный район Эренфеста, но в отношении для всей страны. Студенты живут там зимой и перемещаются туда посредством телепортационного круга. Из-за того, что он не может перемещать большие группы людей одновременно, каждый класс путешествует отдельно от остальных.

По окончании церемонии вручения подарков по всему залу можно было услышать разговоры. Дворяне начали обмениваться слухами, догадками и точными сведениями и тому подобным, превратив строгую и пугающую церемонию в просто светское собрание, с примесью рынка. Я не была уверена, стоит ли мне продолжать вести себя как раньше, но, прежде чем я успела даже спросить об этом, Фердинанд положил руку мне на плечо.

- Розмэйн, ты плохо выглядишь, - сказал он.

- Ой, это нехорошо. Я считаю, что ей пора отдохнуть, - согласилась Эльвира, и она, и Фердинанд принялись вглядываться в моё лицо. Я лично чувствовала себя хорошо, но быстро поняла, что они обиняком приказывали мне уйти, прежде чем я вызову еще больше проблем, поэтому в сопровождении Рихарды и своих рыцарей я покинула зал.

Пока мы шли, я слышала несколько донесшихся из толпы шепотков.

- У этой девочки действительно есть количество маны достойной святой, - сказала одна женщина. - Я хотела бы узнать её получше.

- Боги мои, чтобы стать святым, нужно больше, чем избыток маны, - ответил другой.

- Несомненно, что святой является моя племянница, - начал еще один.

... Нгх. Эти пронзительные взгляды действительно начинают причинять почти физическую боль.

Дворяне не смотрели на меня открыто, но все они как бы случайно поглядывали в мою сторону, уделяя гораздо больше внимания, чем когда я впервые вошла в зал. Сопротивляясь желанию опустить глаза к полу или даже прейти на бег чтобы поскорее покинуть зал, я шла, как и должно истинной аристократке, с высоко поднятой головой.

Детская комната (❀)

Зимой, взрослые отдавали предпочтение своей социальной жизни. Гиб, владевший землей недалеко от границы, принес ценную информацию о соседних герцогствах, в то время как эрцгерцог и его вассалы располагали историями и слухами из Суверениии, которую они посетили во время собрания эрцгерцогов.

Дворяне извлекали информацию из связей, которые они установили в Королевской академии, гибы с другими гибами обсуждали свои урожаи и ущерб, нанесенный демоническими зверями, а женщины посещали всевозможные чаепития, во время которых собирались и распространялись слухи. В общем, взрослым было чем заняться.

И во время всего этого, крещеные дети собирались вместе в так называемой игровой комнате, несмотря на то, что там никогда почти и не играли. Поскольку в будущем они будут вместе посещать Королевскую академию, это считалось для них хорошей возможностью провести время с теми, кто станет их будущими товарищами, младшими и старшими.

Дети выбирали наиболее подходящий им академический курс, основываясь на рассказах от своих братьев и сестер, а затем объединялись в группы с другими детьми, планирующими пройти тот же курс, пробуя себя в интригах и дипломатии, пусть и не таких сложных как у взрослых. Здесь они могли начать изучать образ жизни общества аристократов до того, как им придется самим участвовать во взрослой жизни. От них также ожидали полного понимания того, кто выше и ниже их по статусу, а также того, как должен вести себя настоящий дворянин.

- Лорд Вильфрид, леди Розмэйн, вы присоединитесь к ним в этом году, - сказала Рихарда после завтрака, объясняя всё, что нам нужно будет сделать. - Игровая комната, это место, где вы сможете выбрать будущих членов свиты. Поскольку те, кто проводят время вместе в Королевской академии, обычно начинают доверять друг другу и развивают чувство товарищества, вассалов зачастую выбирают из тех, кто близок по возрасту. Родители будут вести не что иное, как политическую войну за кулисами, чтобы обеспечить своему ребенку место в свите, поэтому миледи, пожалуйста, никогда не забывайте, что за детьми, с которыми вы разговариваете, находятся их родители, - добавила она с жестким выражение лица.

Я ответила на это кивком, затем села в Лесси и направилась в комнату, где должны были собраться дети. Сегодня со мной были все мои четыре рыцаря; студентов, ожидающих сегодня отправления в Королевскую академию, собирались собрать в одной игровой комнате с нами, а это означало, что нам понадобится много охранников, пока они не уйдут.

По пути в игровую комнату, расположенную в главном здании замка, мы наткнулись на огромное количество фургонов, набитых багажом - вещами всех, кто отправлялся в Королевскую академию. Я также видела людей в накидках и брошах, которые входили и выходили из различных зданий.

- Все эти вещи собирают, потому что сегодня уезжают самые старшие студенты, верно? – Спросила я.

- Каждый год старшие студенты отбывают первыми, а новые, последними, - пояснила Рихарда.

- Что за люди без накидок и брошей?

- Их слуги. Студенты могут взять с собой в Королевскую академию одного слугу.

Как и говорила Рихарда, студенты отправлялись в Королевскую Академию со слугами из своего дома. Мне подумалось что им следует взять с собой больше свитских, но как оказалось, студенты, очевидно, могут нанимать тех, кто посещает сопутствующий курс - для выполнения сопутствующей работы; тех, кто проходит курс рыцаря на должность рыцаря стража, а тех, кто проходит курс чиновника, для выполнения соответствующей работы. Вот почему крещеные дети так хотели услышать о Королевской академии; сведения, которую они получат, окажутся важными, когда придет время решать, какой курс им выбрать для себя.

Пока мы продолжали двигаться в игровую комнату, те, кто отправлялись в

Королевскую академию не могли удержаться чтобы не бросить первый взгляд на мой Пандобус, а второй и затем еще и третий, но я настолько привыкла к удивленным выражениям лиц, что продолжала ехать, совершенно не обращая на них внимания. Мои слуги тоже привыкли к этому и так всё и продолжалось, как будто происходящее было самой настоящей обыденностью.

- Леди Розмэйн, это игровая комната, где зимой дети заводят новые связи. Скорее всего, там будет довольно тесно, пока студенты не отправятся в Королевскую академию, но я уверена, что вы справитесь, - сказала Рихарда, ожидая, пока я преобразую Лесси в фейкамень. И стоило мне закончить, как она открыла дверь.

В одно мгновение все, кто разговаривал внутри, замолчали, и повернулись в нашу сторону, спешно опускаясь на колени.

Рихарда жестом поманила меня следовать за ней, направляясь к месту в дальнем конце комнаты, воспринимая как само собой разумеющееся всеобщее молчание и коленопреклонение. Я села в кресло, когда только мы подошли к нему, и пока Рихарда готовила чай, мои рыцари окружили меня полукругом.

После этого последовала буря приветствий. Дети выстроились в очередь и начали представляться мне один за другим.

- Очень приятно познакомится с вами. Я Хартмут, сын Леберехта. Леди Розмэйн, могу ли я молиться о благословении в благодарность за эту счастливую встречу, назначенную суровым Эвигелибе?

- Можете.

- О Эвигелибе, Бог жизни, да будет благословенна эта встреча.

Они представлялись мне так быстро, что не было и малейшего шанса, что я запомню все их имена. Лучшее, что я могла сделать, это выслушать имена их родителей, а затем сосредоточиться на именах детей, кто был связан узами родства с теми, кто был отмечен в списке бывшего Епископа как требующие крайне осторожного отношения.

Я сделала всё что могла. Список Безеванца все же пригодился.

Постепенно очередь передо мной стала сокращаться. А когда прибыл Вильфрид, перед ним выстроилась еще одна. Представившиеся нам дети не могли начать разговора с нами, пока все стоявшие в очередях не закончат свои представления, поэтому они отошли прочь и начали задавать вопросы студентам Королевской академии. Я видела, что студенты были более чем готовы ответить, ведь когда-то они и сами задавали подобные вопросы.

Мне было интересно услышать, о чем они говорили. «Почему вы выбрали этот курс?» «На что похожи лекции?» «Профессора, какие они?» и так далее.

... Я знаю, что мне было сказано не разговаривать с ними по мелочам, но я тоже хочу присоединиться к этим обсуждениям.

Когда все поприветствовали меня, я оглядела комнату. Рядом со мной теперь были только рыцари-стражи.

- Дамуэль, почему ты решил стать рыцарем? – Спросила я.

- Мой старший брат – чиновник, поэтому я подумал, что буду более полезен как рыцарь, - ответил он.

Было вполне логично предположить, что работа в разных сферах приведет к тому, что семья сможет собрать больше разнообразной и полезной информации. А поскольку Дамуэль не был так искусен в работе с числами и словами, как его старший брат, ему не было особой необходимости идти по тому же пути.

- Бригитта, а что насчет тебя?

- Я тренировала тело с детства, и была особенно хороша в этом, а Иллгнер кишит мелкими демоническими зверями благодаря обилию в нём гор и лесов, поэтому научившись побеждать их, я заслужила благодарность всех окружающих меня, - объяснила она. Её стремление взять на себя инициативу и сражаться с вредоносными демоническими зверями ради своего дома было поистине героическим и заслуживающим восхищения.

Я понимающе кивнула ей, вспоминая, как яростно она билась в Ночь Шутцарии. А затем посмотрела на Корнелиуса:

- Корнелиус, почему ты решил стать рыцарем?

- Отец и братья - рыцари, поэтому я никогда не рассматривал возможность стать слугой в свите или чиновником, - ответил он.

Его слова несли в себе понятный мне смысл. Семейные традиция оказывали такое большое влияние, что Карстедт сам признавал, что понятия не имеет, что делать с такой дочерью, как я, поскольку он всё время размышлял о том, как получше научить своих сыновей сражаться. Я не сомневалась, что он был беспощаден, обучая их всему, что было необходимо знать рыцарю.

Наконец я посмотрела на Ангелику. Она была той, о которой я хотела узнать больше всего. Стройная девушка невысокого роста, была полной противоположностью Бригитты. Светло-голубые волосы и темно-синие глаза делали её похожей на сказочную фею, и потому она была более похожа на слугу, чем на рыцаря.

Общаясь с ней и наблюдая за её действиями, я узнала, что её стиль боя был основан на скорости, и, учитывая, что ей доверили охранять дочь эрцгерцога, она должна была достойно проявить себя в бою. Но до этого момента у меня не было возможности спросить, почему она захотела стать рыцарем.

- Ангелика, а почему ты решила стать рыцарем? – Спросила я.

- Потому что я не хотела учиться, - последовал мгновенный ответ. И, увидев, как я удивленно заморгала, она уточнила с совершенно серьезным выражением лица. - Рыцарям не нужно учиться так же много и усердно, как другим.

- П - понятно.

- Я рада, что вам нравится много учиться, леди Розмэйн. Капитан сказал, что отличительной чертой хорошей пары хозяин-слуга является то, что они компенсируют слабости друг друга, - продолжила она, что для меня звучало на подобие, «Пожалуйста, используйте свою голову, чтобы мне не пришлось делать это».

Я уже догадывалась, что ей не нравится учиться, так как она не особо любила читать книги, но мне никогда не приходила в голову мысль, что она решила стать рыцарем специально, чтобы избежать этого. Да, я снова убедилась, что судить о людях по их внешнему виду не стоит.

- Я вижу, у вас у всех есть свои причины для сделанного вами выбора. Я лично хочу стать чиновником, а затем библиотекарем, заведующей замковой комнатой для текстов, - объявила я.

Поскольку я уже знала, что библиотекарей выбирают из числа чиновников, я планировала поступить в Королевскую академию, выучиться на чиновника, а затем, стать библиотекарем. Я была готова сделать всё возможное для осуществления этого плана, но, к сожалению, мои фантазии о том, чтобы всё время проводить в комнате для текстов, разбились вдребезги, когда с неловкостью в голосе заговорила Бригитта.

- Леди Розмэйн, по закону, вы должны посещать курсы кандидатов в эрцгерцоги. Вы дочь эрцгерцога, и значит вы обязаны делать это.

- Э ...? Но меня удочерили. Я не стану эрцгерцогом.

- Все дети эрцгерцога являются кандидатами в эрцгерцоги. Думаю, именно поэтому вас в первую очередь и удочерили, - сказала она.

Похоже, что меня удочерили, потому мне нужен был достаточно высокий статус, чтобы бросить вызов Безеванцу (которого поддерживала мать Сильвестра) и дворянам из других герцогств, но аристократическому обществу было скормлено объяснение, что Сильвестр удочерил меня что бы мой огромный объем маны мог быть использован для блага герцогства. Решение что моя мана будет использована на благо Эренфеста, было, можно сказать, высечено в камне, и, хотя меня лично это устраивало, я не осознавала истинного смысла этих слов, того, что я буду должна ещё и учиться на эрцгерцога в Королевской академии, и ценой за это будет то, что я не стану чиновником, а затем библиотекарем. Я намеревалась безоговорочно поддерживать Вильфрида, когда он станет эрцгерцогом, радостно изменяя по своему вкусу библиотеку храма, а также выполняя функции библиотекаря замка.

- Гм ... Если я не могу быть чиновником, значит ли это, что я также не могу быть библиотекарем? - Спросила я.

- Хороший вопрос. Я никогда раньше не слышала, чтобы ребенок эрцгерцога стал библиотекарем, - сказала Бригитта, слегка запинаясь. Дочери эрцгерцога поддерживали будущего эрцгерцога выходя замуж за дворян из других герцогств, чтобы укрепить политические связи; от них не требовалось, чтобы они оставались дома и работали библиотекарями.

... Этого не может быть! Завопила я про себя. От охватившего меня полного отчаяния свет в моих глазах померк, и моё сознание окутала тьма.

- Леди Розмэйн?! Держитесь!

Когда я очнулась, то увидела Фердинанда. Он смотрел на меня сверху вниз, нахмурив брови, выглядя очень недовольным.

- Фердинанд! Разве мне нельзя стать библиотекарем?! - Закричала я, со слезами на глазах спрыгивая с постели.

Он тяжело вздохнул, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

- Когда Рихарда ворвалась ко мне прямо на середине проводимого собрания, с выражением лица как будто небо упало, мне стало даже любопытно, что же произошло. Но видя, что у тебя хватает сил на подобную резвость, я понимаю, что она только зря переволновалась.

- Ничего не зря! Это одна из самых важных вещей в моей жизни! Фердинанд, мне не разрешат стать библиотекарем? Именно по этой причине я начала сама делать книги - чтобы работать в месте, полном книг, как новых, так и старых. И если после всего этого вы скажете, что мне все равно нельзя быть библиотекарем, я ... я ... - я замолчала, не в силах говорить из-за прорвавшегося потока слез.

Фердинанд, постукивая пальцем по виску смотрел на меня спокойным взглядом.

- Розмэйн, возьми себя в руки. Для тебя это будет не просто, но все же ты сможешь стать чиновником.

- Правда?! - Воскликнула я, глядя на своего спасителя Фердинанда, мгновенно хватая эту тоненькую спасительную нить, которую он только что вручил мне.

Его губы изогнулись в тонкой улыбке.

- Тебе всего лишь нужно будет посещать уроки для чиновников, одновременно проходя обучение, как кандидат в эрцгерцоги.

У меня отвисла челюсть. По сути, он предлагал мне изучать сразу два предмета, выполняя в два раза больше работы, чем все остальные.

- Это вообще возможно? – Спросила я.

- Подобные прецеденты есть. Это должно быть тебе вполне по силам.

- Прецеденты ...? Вы говорите о себе, Фердинанд? - Он был единственным человеком, которого я считала способным на что-то столь же мозговыносящее, как одновременная учеба на двух курсах. И, конечно же, он утвердительно кивнул в ответ на мои слова, как будто в этом и вправду не было ничего особенного.

- Да. Я тоже был кандидатом в эрцгерцоги. Я прошел этот курс параллельно с курсами чиновника и рыцаря. ...Он вообще человек?!

Я крайне недооценивала, насколько невероятным было то, что Фердинанд мог одновременно заниматься работой чиновника, исполнять обязанности в Рыцарском Ордене и помогать эрцгерцогу. Я обхватила руками свою внезапно закружившуюся голову.

- Большинство студентов остаются в Королевской академии только на зиму, но, если ты попросишь, тебе разрешат остаться и в другие сезоны. Я оставался в Академии на протяжении всего года, уезжая только по вызовам, - пояснил он.

Наличие круга телепортации означала, что он мог немедленно вернуться, когда это будет необходимо, и он нашел Королевскую Академию более удобным местом, чем замок, благодаря отсутствию постоянной критики со всех сторон. Он использовал всё своё свободное время на полную катушку, в итоге полноценно пройдя сразу три курса.

- Не ждите, что я проявлю ваши нечеловеческие способности, Фердинанд! Я совершенно обычная девочка!

- Хмм. Обычный человек не сможет работать библиотекарем. Если ты не желаешь по-настоящему серьезно отнестись к этому вызову, то тогда тебе и вправду лучше с самого начала распрощаться со своей мечтой, - сказал Фердинанд, и махнул рукой, как бы показывая, что обсуждение окончено.

Но если я позволю этому разговору закончиться подобным образом, это будет означать что мой путь к становлению библиотекарем, будет закрыт для меня навсегда, а значит, мне нужно было избежать этого любым способом. Я не могу отказаться от возможности занять должность библиотекаря, даже не сделав ни единой попытки.

Я решительно сжала кулаки и взглянула на Фердинанда. Он ответил мне своей привычной усмешкой, как будто с самого начала зная, что я не сдамся так легко.

- Я никогда не сдамся, - заявила я. - Забудьте про мои слова, что я обычная девочка. Я собираюсь стать самой странной девочкой на свете!

- Погоди. Ты и без того странная, настолько, что не передать словами. Это полностью неправильное использование решимости, - сказал он, начав размахивать ладонью перед моими глазами, пытаясь развеять мою непоколебимую решимость. Затем он продолжил информировать меня, что повлечет за собой мой путь, и его голос был пропитан усталостью.

- Мы ещё обсудим, какие лекции и классы тебе лучше всего подойдут, когда придет время отправляться в Королевскую академию, поэтому постарайся преждевременно не выгореть в своём рвении, - продолжил Фердинанд. - В твоем случае ты должна прежде всего сосредоточиться на создании Юрева и исцелении своего слабого тела. В таком состоянии как сейчас, ты вряд ли сможешь справиться с классами кандидатов в эрцгерцоги, не говоря уже о курсе чиновника.

- ...Верно.

Говоря коротко, он посоветовал мне начать переживать о Королевской академии, когда придет время, а не прямо сейчас. Пока для меня была открыта дорога становления библиотекарем, меня это вполне устраивало. И я могла расслабиться, отложив это до предстоящих времен.

- Ты ведь планируешь распространять каруту и книжки с картинками среди детей, чтобы помочь с финансами печатному делу, не так ли? Сосредоточьтесь на этом, а учебу в Королевской академии отложи пока в сторону.

- Хорошо. Я так и сделаю.

На следующий день после того, как все студенты отправились в Академию, в том числе Ангелика и Корнелиус, я направилась в игровую комнату с колодой каруты, теперь, когда я знала, что надежда не умерла, меня переполняла энергия.

- Теперь, когда все студенты в Королевской академии, именно мы проведём всю зиму вместе, - сказала я. - Я принесла сюда игру, известную как карута, чтобы мы все могли поиграть и узнать друг друга.

Я разделила детей по годам, от семи до девяти и начала турнир каруты. И Вильфрид, и я поначалу общались с девятилетними, поскольку у нас уже был опыт, и нечего было и говорить, мы выиграли с абсолютным отрывом от всех остальных. Вильфрид беззаботно радовался победам, но взгляды на лицах окружающих нас детей дали мне понять, что они намеренно проиграли нам. Я была раздражена этим, но смогла изобразить спокойную улыбку и проявить дипломатичность.

- Некоторое время мы будем иметь преимущество перед вами, потому что у нас уже есть опыт, но вам нужно будет выиграть хотя бы один раз до конца зимы, - сказала я. - В противном случае мы никогда не сможем доверять вам в качестве своей свиты. Не так ли, Вильфрид?

Вильфрид выглядел смущенным, но все остальные дети сразу же напряглись. Их родители, несомненно постоянно талдычили им что бы они сблизились с нами, чтобы попасть в нашу свиту, став нашими слугами и рыцарями, но я не хотела, чтобы они ради этого умасливали нас всю зиму. Лучше я это время потрачу на их обучение.

- Он и я стремимся быть достойными лордами, и нам в свиту нужны только самые искусные и умные, - продолжила я.

- Правильно. Именно так, - согласился Вильфрид.

Достаточно рассердив их этим, мы начали новую игру, но разница в опыте все еще была слишком велика, чтобы они могли её преодолеть. В очередной раз мы их раздавили. Можно было с уверенностью сказать, что Вильфрид настолько хорошо играл, что я могла бы ему проиграть, если бы не выкладывалась на полную. Наверное, к следующей зиме он будет меня побеждать в каждой партии.

... У меня нет проблем с поиском подходящих карточек с картинками, но у меня просто не хватает сил, чтобы хватать их достаточно быстро.

- Я с нетерпением жду возможности поиграть со всеми вами снова, - объявила я. - С завтрашнего дня лучшему из вас я буду давать сладости.

Сладости обычно приносили в игровую комнату, но те, кто обладал самым высоким статусом, ели первыми, а остатки передавали нижестоящим. Это означало, что детям с более низким статусом почти что ничего не доставалось. Теперь же, когда эти вкусные сладости становились доступны, дети смотрели на каруту даже более пристальными взглядами, чем раньше.

Так как это был только первый день, мы только взяли с собой каруту. Но со следующего дня мы принесли всё остальное, что требовалось для обучения детей.

После завтрака мы тренировались в Рыцарском Ордене. И пока все бегали по кругу, я практиковала ... ходьбу. Экхарт шел следом за мной, глядя на меня глазами ястреба, чтобы убедиться, что я не упаду в обморок.

Третий колокол, время учебы. Мы играли в каруту, читали вслух книжки с картинками и предлагали детям читать и писать в соответствии с их уровнем навыков. Вильфрид теперь знал весь алфавит, поэтому его задачей было записать содержание книжки с картинками на другом листе бумаги. Этот уровень знаний и навыков соответствовал тому, что должен был уметь семилетний высший аристократ и это было равно тому, что знали и умели восьмилетние дворяне средней и низшей знатности, так что Вильфрид, сын эрцгерцога, едва поспевал за остальными.

Тем временем я читала книги из комнаты текстов, обобщая их содержание и записывая текст моей следующей книжки с картинками. Это было по истине блаженное время.

Что касается арифметики, то помимо обычных уроков мы играли в карточные игры с использованием сложения, такие как блэкджек. Многие из детей не были сильны в арифметике, поэтому было забавно видеть, как они сильно хмурятся, пытаясь играть. Дети, которые проявили свои способности к арифметике в хорошем свете, заработали себе после игр немного сладостей.

Затем все одновременно учились игре на фейшпиле. Некоторые дети не смогли бы улучшить свои навыки без помощи талантливых учителей, поэтому обучение их у музыкантов, служивших семье эрцгерцога (например, Розины), было верным способом обеспечить им впечатляющий рост.

Мне было дано разрешение от Флоренсии повысить основные навыки всех благородных детей герцогства за зиму, и все наставники получали за это жалованье, так что они выполняли свою работу без каких-либо жалоб.

- Я никогда раньше не видел такого вежливого и сдержанного поведения в игровой комнаты, - сказал один из слуг, хваля как Вильфрида, так и мои усилия. Он, похоже, присматривал за игровой комнатой, уже много лет, и упомянул что раньше это было место, где дети высших дворян использовали свой статус, чтобы запугивать детей более низкого статуса, чтобы те делали то, что они им приказывали, вынуждая прислугу вмешиваться, когда это необходимо.

- А теперь, когда вы все закончите писать, давайте начнем читать книжки с картинками, - сказала я. Поскольку я имела дело с детьми, которые не привыкли много учиться, я регулярно меняла то, чем мы занимались, ориентируясь на начинающего скучать Вильфрида.

Итак, Мориц начал читать всем вслух книжку с картинками. В книгах были большие иллюстрации и не так много текста, поэтому все дети с блестящими глазами слушали специально упрощенные сказки о богах.

Особенно Филина выглядела потрясенной, её глаза сияли ярче, чем у кого-либо еще. Она была из низшей знати, только крестилась в этом году, с волосами цвета мёда и зелеными глазами, похожими оттенком на молодую листву, и несмотря на то, что она в целом была очень кроткой и тихой, всегда садилась впереди и пристально смотрела в книжку, когда приходило время чтения. Мне очень нравилось то, как она охотно брала книги в свободное время и с улыбкой их читала.

- Знаешь, Филина, это Розмэйн сделала эти книжки с картинками. Впечатляет, да? - сказал Вильфрид, гордо надувая грудь, как будто это он сам их сделал.

... А ты то, чего тогда хвастаешься? - подумала я, но моя вежливая улыбка даже не дрогнула.

Щеки Филины вспыхнули румянцем, и она посмотрела на меня своими невинными блестящими глазами.

- Леди Розмэйн, - сказала она, сложив руки перед грудью и раскачиваясь на месте, словно собираясь с духом перед признанием в любви. Только когда её решимость достаточно окрепла, она, набравшись храбрости продолжила, её голос был наполнен смесью надежды и отчаяния.

- Я…я тоже хочу делать книжки с картинками!

[[image:/storage/reader-images/7f728177c947763e535675f3ba5c81cc3ac7eb12.jpg]]

- Какие книжки ты бы хотела делать, Филина? Ты знаешь какие-нибудь интересные истории? - Спросила я, более чем готовая взять под своё крыло любую девочку, которая любит делать книги.

Филина, робко приложив ладони к щекам, опустила глаза.

- Я хочу сохранить в них истории, которые рассказывала мне мама.

Её биологическая мать, очевидно, скончалась, и новая женщина, на которой женился её отец, не знала тех же историй. Филина хотела записать те истории, которые рассказывала ей её родная мама, чтобы никогда не забыть их, что напомнило мне о том, как я отчаянно пыталась сделать книгу из историй, которые рассказывала мне моя собственная мама. Я отложила этот проект в сторону, так как дворяне их не поняли бы, но теперь мне очень хотелось сделать этот сборник рассказов и передать его Тули и Камилу.

- В таком случае, не могла бы ты рассказать мне их? Я знаю, что ты ещё не можешь писать самостоятельно, но я могу записать их для тебя, - сказала я.

И я так и сделала. Филина рассказывала мне истории, которые рассказывала ей мама, а я быстро записывал их на бумаге. Её домашним заданием на зиму будет сделать копии всех рассказов.

Чаепитие

Примерно тогда же, когда дети привыкли к расписанию в игровой комнате, взрослые закончили обмен информацией. Это означало, что теперь они сосредоточатся на общении и расширении своих связей и знакомств. Баланс сил в герцогстве резко изменился после ареста матери Сильвестра, поэтому все метались, стараясь укрепить свои фракций и обеспечить собственную безопасность.

- Это люди, просившие о встрече сегодня, - сказала Рихарда, передавая мне письма. Последние несколько дней я занималась этим ежедневно. Я просмотрела все прошения, но те, кто хотел сначала встретиться с Вильфридом или со мной, нуждались в разрешении наших старших помощников и родителей. То, что мне вообще показывали письма, было сделано для того, чтобы Рихарда могла сказать мне, кто с кем связан, какие фракции следует брать во внимание и так далее.

Поскольку меня выдавали за дочь Розмари, казалось, что ее семья - те, с кем я должна быть наиболее осторожна в данный момент. Они, по-видимому, ходили повсюду во время банкетов, заявляя, что я их племянница. Люди с подозрением относились к этим заявлениям, так как их просьбы встретиться со мной неоднократно отклонялись, и Рихарда сказала, что мы не можем быть уверены, какие методы они могут использовать в будущем, чтобы попытаться связаться со мной.

- Есть кто-нибудь, с кем вы хотели бы встретиться? - спросила Рихарда.

- Я бы хотела принять приглашение мамы на чаепитие. Я обещала предоставить ей финансовый отчет о доходах концерта, - сказала я.

Чаепитие, на котором присутствовала фракция, в которую входила Эльвира, включало Флоренсию, что почти гарантировало мне разрешение. И, естественно, Рихарда не возражала против того, что я провожу время с матерью.

- Очень хорошо. Я сообщу лорду Сильвестру. Есть ли среди тех, от кого вы получили письма, ещё кто-нибудь, с кем вы хотели бы встретиться?

- …Хм. Я хотела бы познакомиться с Хенриком, - сказала я, протягивая ей письмо, которое меня немного заинтересовало. В нём содержались извинения за прошлогодний инцидент, но также выражалось его желание встретиться со мной напрямую, если это возможно, чтобы поблагодарить меня за спасение. - Он ведь старший брат Дамуэля, не так ли? Он сказал, что был бы признателен за возможность извиниться и поблагодарить меня лично.

Я на мгновение задумалась, но потом продолжила: - Есть и ещё один. Я хотела бы познакомиться со старшим братом Бригитты. Она уже упоминала, что Илльгнер имеет довольно развитую лесопромышленность, так что мы могли бы разработать некоторые меры, которые могут помочь бумажной отрасли.

Вполне возможно, что деревья, растущие в Илльгнере, отличаются от растущих вокруг Эренфеста, и некоторые из них идеально подходят для изготовления бумаги.

Слушая мои нетерпеливые объяснения, Рихарда вытащила из стопки письмо и подняла его. - Миледи. Если вы встретитесь с ним, то вам нужно будет встретиться и с семьей Ангелики. В противном случае вы встретитесь с семьями всех ваших гвардейских рыцарей, кроме неё.

У меня были личные причины встретиться с Эльвирой, Хенриком и старшим братом Бригитты, но со стороны могло показаться, что я встречаюсь с семьями всех моих гвардейских рыцарей, кроме её.

Если верить Рихарде, исключение встречи с семьей Ангелики, рисковало породить слухи, что я ей не доверяю или она впала в немилость.

- ...В таком случае я встречусь и с семьёй Ангелики, - сказала я. - Дело в том, что я знаю о ней меньше, чем о других, так что, думаю, нам придется отложить это на некоторое время. - Я не могу встретиться с её семьей, пока не узнаю о них больше, и Рихарда кивнула, соглашаясь с моими чувствами.

- Тогда… Рихарда, разве мне не нужно будет встретиться и с семьями моих слуг?

- Единственный человек в моей семье, который хотел бы встретиться с тобой, это Юстус, так что нет. Он странный человек, заботящийся только о том, как собрать больше, самых странных и бессмысленных вещей, - сказала она, сморщив нос.

Как его мать, Рихарда, казалось, рассматривала Юстуса как проблемного ребенка из-за его жажды новой информации и вещей. Но, в любом случае она решила, что у меня нет особых причин встречаться с семьями других слуг, поэтому мы решили просто встретиться с семьями рыцарей.

Естественно, первым делом мне дали разрешение на чаепитие у Эльвиры. Но поскольку это было масштабное чаепитие с приглашением всех членов её фракции, оно должно состояться нескоро.

Ещё через несколько дней мне разрешили встретиться с семьями всех моих рыцарей. Даты были расставлены по порядку, и первым, кого я должна была увидеть, был старший брат Дамуэля, Хенрик. Итак, я направилась к главному зданию замка вместе с Рихардой, Дамуэлем и Бригиттой.

С тех пор как это было решено, Дамуэль неоднократно упоминал, что мысль о моей встречи с его старшим братом, напрягает его, как ученика на родительском собрании, но он должен был сопровождать нас; Корнелиус и Ангелика отбыли в Королевскую Академию, оставив его и Бригитту в качестве моих единственных стражей.

Войдя в комнату, где мы должны были встретиться с Хенриком, я увидела, что он уже стоит там на коленях.

- Спасибо, что подождали, - сказала я.

- Я Хенрик, старший брат Дамуэля. Леди Розмэйн, могу ли я помолиться о благословении в благодарность за эту счастливую встречу, назначенную суровым судом Ивегилибэ?

- Можешь.

Только когда мы закончили наши приветствия, Хенрик поднял голову. Он выглядел спокойным, честным человеком с мягкими манерами, чего я и ожидала от чиновника. Если не считать того, что его глаза и волосы были темнее, чем у Дэмуэля, братья были похожи во всех отношениях.

Я предполагала, что он просил об этой встрече с целью установления более тесных, политических, связей со мной, но в итоге это оказалось совсем не так. Вместо этого он действительно сосредоточился на том, чтобы извиниться за ошибки Дамуэля во время уничтожения тромбе и поблагодарить меня за смягчение наказания. Было весьма вероятно, что Дамуэль получил бы такое же наказание, как и Шикза, из-за своего статуса, а как низший дворянин, Хенрик, несомненно, был бы казнен вместе с ним.

- Я глубоко благодарен вам за то, что вы приняли моего глупого младшего брата в качестве своего рыцаря, несмотря на тяжелое бремя, которое он возложил на вас, леди Розмэйн, - сказал Хенрик.

Факт того, что он был вообще наказан, навечно стал бы пятном на его репутации, но так как я, жертва, вступилась за него, все подумали, что он только был вовлечен в проступки Шикзы. И вдобавок ко всему, при обычных обстоятельствах было бы немыслимо, чтобы такой аристократ, как Дамуэль, был назначен охранять члена семьи эрцгерцога.

- Я хотел выразить вам свою благодарность как его брат, - сказал Хенрик с явным облегчением. Моя встреча с ним быстро закончилась, и его последними словами было то, что он молился, чтобы Дамуэль оставался со мной в хороших отношениях.

- Он, конечно, очень заботится о тебе, не так ли? - спросила я Дамуэля, который просто отвел взгляд, как ученик, смущенный разговором учителя со своими родителями.

Через два дня после моей встречи с Хенриком пришло время встречи с братом Бригитты, гибом Илльгнера.

Войдя в комнату и обменявшись благородными приветствиями, я сразу перешла к делу.

- Я хотела бы обсудить с вами лес, гиб Илльгнер.

У него были рыжие волосы, зеленые глаза, а чертами лица, он очень походил на свою сестру. На вид ему было чуть больше двадцати, и моим первым впечатлением было, что он похож на Бригитту, только немного круче. Никаких сомнений, что он мог надеть безупречную, благородную маску, поскольку ему нужно было выжить в качестве правящего землей гиба.

- Я слышала от Бригитты, что у вас активно развивается лесопромышленная отрасль, но какую древесину вы там заготавливаете? Выращиваете ли вы виды, которые нельзя найти здесь?

Виконт Илльгнер удивленно моргнул, но быстро пришел в себя.

- Вы интересуетесь деревьями, леди Розмэйн? - спросил он, слегка улыбнувшись, с гордым взглядом, который был у Бригитты, когда она говорила о своем родном городе — с чувством гордости за землю, которой они правили.

- Конечно. Индустрия, которую я создала, включает в себя создание бумаги из деревьев, поэтому я всегда думаю об экспериментах с новой древесиной, чтобы сделать бумагу ещё лучше, чем раньше, - ответила я. - Особенно мне хотелось бы поэкспериментировать с редкими фей-растениями если таковые имеются.

- Бумага, сделанная из деревьев, говорите? То есть... довольно интересная задумка. У нас, конечно, есть виды, которых не найдешь вокруг Эренфеста. Но я не уверен, что они окажутся полезными, но у нас также есть уникальные фей-растения, вроде… - сказал виконт Илльгнер, продолжая перечислять различные названия, только некоторые из которых я узнала. Все они были крепкими породами, использовавшимися для изготовления мебели и строительства, и оказалось, что бревна, срубленные в лесах Илльгнера, доставлялись в Эренфест на лодке по реке.

- Я не узнаю многих из этих пород; кажется, у вас есть много видов древесины, которые не встречаются здесь. Поэтому, я хотела бы навестить Илльгнер, чтобы посмотреть на них, - сказала я.

- Миледи, вы не должны давать такие обещания так небрежно, - прервала меня Рихарда с суровым видом. У нас здесь официальная встреча, так что я не смогу жаловаться, если мои слова будут восприняты как обещание.

- …Я буду осторожна, Рихарда, но я всё обдумала, прежде чем дать это обещание. Конечно, не скоро, но я, абсолютно точно, намеренна посетить регион с такой процветающей лесной промышленностью, в один прекрасный день.

- Пожалуйста, окажите такую честь Илльгнеру, когда придет время, - сказал он. - Мы встретим вас с распростертыми объятиями.

Я была достаточно занята, так что был шанс, что визит состоится не раньше, чем через несколько лет, но я хотела когда-нибудь улучшить бумагу, которую мы делали, поэтому встреча закончилась обещанием посетить Илльгнер в будущем.

- Я безмерно благодарен вам за то, что вы потратили своё драгоценное время на встречу со мной сегодня, леди Розмэйн.

- Я могу сказать тоже самое. Мне было приятно поговорить с вами, Гиб Илльг ... — начала я, но меня прервали, на выходе из комнаты.

- Ааа! Неужели это леди Розмэйн! - раздался незнакомый мне голос. Казалось, они просто шли по коридору, но, увидев меня, сразу же подошли. - Я слышал, что у вас слабое здоровье, но, кажется, вы полностью поправились! То есть замечательно, но, уверяю вас, есть много дворян, с которыми вы должны строить отношения, прежде чем иметь дело с такими деревенщинами, как эта.

Я не знала, кто они, но они были выше по статусу, чем виконт Илльгнера. По крайней мере, так я заключила, когда последний сделал несколько шагов назад, чтобы не мешать нам.

- Я думал об этом с тех пор, как впервые увидел вас на сцене, леди Розмэйн, но вы действительно похожи на мою младшую сестру Розмари, - продолжал мужчина.

Ох, понятно. Это один из раздражающих членов семьи моей мнимой биологической матери.

Я обеспокоенно приложила руку к щеке и посмотрела на Рихарду, не отвечая дворянину, который обратился ко мне, не представившись и не поздоровавшись должным образом.

Рихарда тут же шагнула вперед. - Немедленно прекратите эту дерзость.

- Леди Рихарда. Вы называете меня дерзким, но я дядя леди Розмэйн, - сказал мужчина. Затем он посмотрел в мою сторону жадными, полными надежды глазами. - Не могли бы вы сказать хоть слово в защиту вашего дяди, моя дорогая племянница?

Но, к несчастью для него, единственное, что я видела в нем, — это досадное препятствие, которое нужно преодолеть. Не говоря уже о том, что Фердинанд строго-настрого запретил мне напрямую разговаривать с дворянами, которых я не знала и с которыми раньше не была знакома.

- Мне очень понравилось наша сегодняшняя встреча, Гиб Илльгнер. Я с нетерпением жду возможности встретиться с вами снова, - сказала я кланяющемуся виконту, полностью игнорируя незнакомого дворянина, прежде чем повернуться.

Он не сможет покинуть коридор, пока не уйдут те, кто выше по статусу, и, хотя я не попрощалась с ним должным образом, это, по крайней мере, позволит ему уйти.

- Леди Розмэйн! - воскликнул аристократ, когда гиб Илльгнер ушел, а я села в свой Пандобус.

У меня не было ни малейшего желания иметь с ним дело. Меня предупреждали, что семья Розмари такие же смутьяны, как и Безевантц, поэтому в большинстве случаев я просто говорила, что ничего не знаю о своей биологической матери и что Эльвира - моя настоящая мать. Хотя в данном случае аристократ заговорил со мной без приветствия, не удосужившись хотя бы представиться, так что я не собиралась говорить ему даже это.

- ...Рихарда, я не должна напрямую говорить с дворянами, которых не знаю, верно?

- Совершенно верно, миледи. Хорошо, что вы запомнили это, - сказала Рихарда с улыбкой, отправляя аристократа восвояси, когда я направилась обратно в свою комнату.

Мы пошли дальше и попросили Оттилию доложить о случившемся Сильвестру, Фердинанду и Карстедту, в результате все трое согласились, что мне не нужно иметь дело с дворянином. Имя моей биологической матери не было публично объявлено ни на моём крещении, ни при моём зимнем дебюте, так что всё, что мне нужно было сделать, это сохранить статус-кво, ничего не подтверждая и не отрицая.

Я немного волновалась, можно ли оставить всё как есть, но поскольку семья Розмари каждый день присылала мне письма с просьбами о встречах, мне ничего не оставалось, как игнорировать их.

На следующий день я должна была встретиться с семьей Ангелики. Войдя в зал, я увидела мужчину и женщину, уже стоявших на коленях в ожидании, которые, как я догадалась, были её родителями. Это было нормально, но, когда я села, всё приняло странный оборот.

- Мы приносим свои самые искренние извинения за то, что произошло! - воскликнули они одновременно.

- Что?... - ответила я, удивленно моргая. От их внезапного извинения я совершенно растерялась.

Рихарда шагнула вперед, а я продолжила сидеть в оцепенении. - За что именно ты извиняешься?

- Эм... Разве Ангелика не совершила какую-то непростительную ошибку? - спросил мужчина. - Мы не могли придумать никакой другой причины, почему леди Розмэйн могла вызвать нас на встречу.

Вау.

С моей точки зрения, я встречалась с ними только для того, чтобы они не чувствовали себя изгоями, но для родителей Ангелики это был знак того, что их дочь, должно быть, совершила какую-то ужасную ошибку, из-за которой накажут всю семью.

- Мы были достаточно удивлены, когда Ангелика сказала нам, что хочет стать рыцарем до поступления в Королевскую Академию, но, когда мы услышали, что она была назначена охранять приёмную дочь эрцгерцога, у нас в глазах потемнело. - продолжил мужчина. - Наша дочь никогда не смогла бы охранять благородную даму такого высокого положения. Мы были уверены, что рано или поздно она совершит роковую ошибку, и поэтому, получив этот вызов, мы просто предположили, что это наконец произошло.

Несмотря на то, что она родилась в семье, которая была известна хорошими слугами, Ангелика ненавидела учиться, и, хотя она всегда делала то, что ей говорили, она никогда не действовала без явного указания. Другими словами, она вряд ли подходила на роль служанки. Казалось, её родители проводили свои дни в страхе, размышляя, какую ошибку она совершит, получив задание охранять меня.

- Я слышала от самой Ангелики, что ей не нравится учиться, но это не значит, что она не подчиняется приказам, и она выражает желание хорошо служить мне, - сказала я, чтобы утешить их. Её настоящие слова были ближе к тому, чтобы сказать, что я должна думать за нее, но её родители были достаточно взвинчены, и я решила, что лучше не упоминать об этом.

Встреча быстро закончилась, и я заверила их, что Ангелика усердно работает.

Прошло еще несколько дней после встречи с родителями Ангелики, и, наконец, пришло время отчёта о концерте Харшпиля. Поскольку мужчинам не разрешалось посещать женские чаепития, сегодня меня сопровождала только Бригитта, а у Дэмуэля был выходной. Моими единственными помощниками были Рихарда и Оттилия, последняя несла коробку с финансовыми отчетами, которые должны были быть розданы всем присутствующим.

Я распечатала эти отчеты специально для чаепития, пройдя перед этим через ад, поскольку Фердинанд браковал их один за другим. Это оказалось немного дорого, но в целом не слишком ударило по карману, так как я использовала листы бумаги, которые были вдвое меньше, чем обычно, сделав копии только для фракции, к которой принадлежала Эльвира. Это была небольшая инвестиция, чтобы побудить их продолжать жертвовать и поддерживать полиграфическую отрасль.

- Всем добрый день, - начала я. - Теперь я доложу вам всем, куда ушли ваши пожертвования. Пожалуйста, изучите бумагу, которая была вам роздана; она показывает, сколько денег было заработано на концерте Фердинанда, а также куда пошли эти доходы. Благодаря всей вашей помощи у детей в приюте есть место для работы, а также припасы, чтобы пережить зиму.

Но отчет, похоже, никого особенно не интересовал. Они были удивлены тем, сколько мы заработали, но в общем для дворян было редкостью отчитываться о том, куда пошли пожертвования, так что мой отчёт заставил нескольких дам сильно удивиться.

Как оказалось, они собрались здесь в надежде, что появятся новые иллюстрации, которые можно будет купить, а не потому, что их волновало, куда именно ушли их деньги. Я даже видела, как некоторые женщины были явно разочарованы, увидев, что в их отчетах не было ничего, кроме букв и цифр, включая Эльвиру.

После того, как все просмотрели отчеты, женщины начали спрашивать меня о более красивых иллюстрациях, нарисованных Вильмой.

- Леди Розмэйн, портрет лорда Фердинанда, который вы продали на концерте, был поистине великолепен. С тех пор я каждый день смотрю на него, - сказала одна.

- Я упустила возможность купить их на концерте, поэтому надеялась приобрести одну сегодня. – сказал другая.

- У вас есть планы провести еще один концерт? – спросила третья.

…Хватит, я вижу блеск в ваших глазах. Неужели вам так нужны фотографии Фердинанда?

Учитывая, с какой страстью они к этому относились, я была почти уверен, что смогу заработать на них десять состояний без особых усилий. И я бы так и сделала, если бы мне позволили. Но, увы, трудно было представить, что Фердинанд когда-нибудь даст мне вторую возможность поживиться на нём.

- К несчастью, полный комплект из трех иллюстраций оказался в руках Ауба Эренфеста, который и показал их лорду Фердинанду. Можно сказать, что он заставил меня поклясться никогда больше не продавать такие иллюстрации, - объявила я.

Жестокая реальность того, что второго издания иллюстраций Фердинанда не будет, заставляла благородных леди ахать и стонать от ужаса. Особенно опустошены были молодые леди, аж начавшие заливаться слезами, у которых не было денег на покупку иллюстраций во время концерта.

- Я даже попыталась спрятать в углу маленькую иллюстрацию, но он был рядом, мешая мне сделать это. Я думала об этом дни, дни и дни... пока, в конце концов, не пришла к вам с отчётом, который вы видите перед собой.

- ...Розмэйн, ты что-то там спрятала? - удивленно спросила Флоренсия, глядя в мою сторону.

Эльвира наклонилась над столом, её глаза были полны предвкушения. - Я была уверена, что ты что-нибудь придумаешь.

При этих словах все взгляды устремились на меня.

Я прочистила горло и взяла один из отчетов. - Я думала, что будет пустой тратой бумаги, делать для вас только финансовый отчет. В конце концов, бумага и чернила довольно дорогие, - сказала я, слегка хихикая, попутно разворачивая бумагу.

На первый взгляд в отчете было что-то вроде случайных линий. Я показала Фердинанду только обложку, и даже если бы он взглянул на оборотную сторону, строки выглядели бы просто случайными мазками и пятнами.

- Рихарда, передай пожалуйста нож.

Взяв у неё нож для бумаги, я разрезала отчет пополам, а затем начала складывать две части в оригами сюрикена на глазах у всех. Как только складки были сделаны, по обе стороны от сюрикена можно было увидеть два четких, и главное разных, изображения Фердинанда.

- О боже! - чирикнула Эльвира, увидев сюрикен. Затем она тяжело вздохнула, когда я повернула его, показывая изображения с двух сторон.

- Как мне это сделать?! - в отчаянии спросила одна знатная дама.

- Пожалуйста, научите меня! - воскликнула другая.

Чаепитие внезапно превратилось в мастер-класс по оригами.

Научив всех складывать бумагу, я оглядела собравшихся женщин. - Эта секретная техника должна быть известна только тем, кто собрался здесь сегодня. Если Фердинанд узнает и об этом, он, без сомнения, запретит мне печатать что-либо ещё.

- Действительно. Эта тайна умрёт вместе с нами, - начала Эльвира. - А поскольку мы знаем всех, кто присутствовал на этом чаепитии, то, если тайна когда-нибудь просочится наружу, опознать преступника будет несложно.

Таким образом, чаепитие подошло к концу, у всех женщин были такие убийственно серьезные лица, что я больше беспокоилась о том, что могло произойти с тем, по чей вине Фердинанд мог когда-нибудь узнать о сюрикенах, чем о своём собственном наказании.

Ритуал посвящения

- Ритуал Посвящения начнется через три дня, так что некоторое время я буду отсутствовать в замке. Пожалуйста, практикуйся в каруте так, чтобы ты мог победить, когда я вернусь, - сказала я Вильфриду в игровой комнате, в очередной раз обыграв его.

Услышав это, Вильфрид перестал топать ногами в истерике и посмотрел в мою сторону.

- Хм ... так тебя не будет...? Все, это наш шанс! Это наш шанс победить Розмэйн! - воскликнул он, мгновенно переключившись с недавней неудачи на возможность будущей победы.

Казалось, что несколько других мальчиков были вдохновлены его мотивацией, так как они сжали кулаки и закричали в знак согласия.

- Ладно! Давайте проведем совещание по стратегии! Розмэйн, ты иди вон туда и не подслушивай!

Теперь, когда у Вильфрида были соперники, его упрямый характер и ненависть к проигрышам помогали ему расти в правильном направлении. Поскольку его целью на эту зиму было победить меня в каруте, он собрал союзников и начал проводить стратегические совещания, которые были такими же трогательными, как и любая группа невинно веселящихся младшеклассников.

- Как долго вы пробудете в храме, Леди Розмэйн? - Спросила Филина, ее глаза цвета молодой травы были полны беспокойства. Но у меня не было четкого ответа; был шанс, что ритуал посвящения в этом году столкнется с большим количеством проблем из-за того, что бывший Епископ не сможет внести свой вклад, плюс нам нужно было подумать о чашах, которые Сильвестр согласился наполнить, не спрашивая нас.

- Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы наполнить все чаши, поэтому, к сожалению, у меня нет точного ответа. Но если у тебя есть время, Филина, ты можешь сделать копию этой истории, пока меня не будет, - сказала я, протягивая ей еще одну историю, рассказанную матерью. Моя копия этой истории в конечном итоге станет рукописью - основой для печатной книги, но я намеревался взять страницы, которые скопирует Филина, и используя для переплета шнур, сделать уникальную брошюру только для нее.

- Большое вам спасибо, Леди Розмэйн, - сказала Филина, её глаза засияли, когда она взяла мою рукопись. Мы одновременно захихикали, и в этот момент к нам подбежали еще несколько девочек.

- Леди Розмэйн, Леди Розмэйн! Я тоже попросила маму рассказать мне сказки, - сказала одна из них.

- Книжки с картинками о богах чудесны, но я хотела бы прочесть одно из рыцарских сказаний, о событиях которого поют менестрели, - попросила другая.

И вот следующие три дня я провела в окружении милых маленьких девочек, одну за другой записывая истории, которые их родители рассказывали им, планируя свою следующую книгу. Это были действительно хорошие дни.

- Рихарда, во всём этом немного трудновато передвигаться, - сказала я.

В тот день, когда я должна была вернуться в храм, разыгралась жуткая метель, из-за которой даже в близи почти ничего не было видно. Снег был таким глубоким, что экипажи не могли передвигаться по нему, так что нам предстояло ехать на верховых зверях. Поэтому Рихарда надела на меня теплую одежду, заботясь о моём здоровье, но она была такой тесной и тяжелой, что я едва могла двигаться.

- О чем вы говорите, Миледи? Учитывая ваше слабое здоровье, даже этого недостаточно, чтобы обеспечить вам безопасность при такой сильной метели, - парировала мои слова Рихарда.

- У моего верхового зверя есть стены и крыша, которые защитят от ветра и снега, так что внутри не будет так холодно, - попыталась объяснить я, но никакая здравая логика не могла преодолеть травму, которую Рихарда испытала от того, что я дважды за зиму заболела горячкой. Хотя я неоднократно говорила ей, что ей действительно не нужно так беспокоиться об этом, так как я каждую зиму обычно падала в горячке до пяти раз, но это только заставило ее решимость укрепиться, и ее намерение избежать того, чтобы я заболела, пылало ярче чем когда-либо раньше.

Я направилась к главному входу, завернутая во всё то, что Рихарда заставила меня надеть, и в этот момент Норберт приказал мне воплотить моего верхового зверя. Я сделала как мне было сказано, создав Пандобус, а затем позволила Элле, Розине и Бригитте забраться внутрь.

Фердинанд и Дамуэль, которые ждали, пока я приведу в готовность Лесси, были одеты в полные комплекты доспехов, дополненные плащами. Я была уверена, что носить металлические доспехи во время такой метели должно быть ужасно холодно, и мне стало настолько любопытно что я спросила об этом у Фердинанда.

- Этот доспех, магический инструмент, - усмехнулся он. - Твои опасения безосновательны.

Удивительно, но то, что выглядело как обычный металлический доспех, на самом деле было магическим инструментом с встроенными в него механизмами защиты от холода и пламени. Сила доспехов зависела от количества и элементной настройки маны внутри фей-камней, которые использовались в доспехах, а также от количества маны владельца.

…Разве это не означает, что Дамуэлю придется гораздо труднее, чем Фердинанду, у которого есть тонна маны и множество фей камней всевозможных видов?

- Не хочешь ли ты тоже прокатиться на Пандобусе, Дамуэль? А вы Фердинанд?

- Нет, мы оба будем охранять тебя, а ты забирайся внутрь, - объяснил Фердинанд. - А теперь отправляемся.

По-видимому, рыцари нередко отправлялись на истребление демонических зверей во время подобных метелей и другой непогоды, поэтому ни один из них не был обеспокоен ожидающим их снаружи холодом. Похоже, рыцарский орден был куда более суровым местом, чем я думала.

Когда дверь закрылась, по сигналу Норберта, Фердинанд и Дамуэль вскочили на своих ездовых зверей и вылетели прочь в метель. Я последовала за ним в своём Пандобусе.

- Я волновалась о путешествии в разгар метели, но это на самом деле довольно приятно, - сказала Розина.

И все, кто слышал её слова согласились с нею. Снег не мог добраться до сидящих внутри, и мы благополучно, без происшествий прибыли к храму. Однако метель полностью заволокла мой взор, и если бы не голубые и темно-золотые накидки Фердинанда и Дамуэля, развевающиеся на ветру впереди, я бы никогда не нашла дороги к храму.

Вождение по заснеженным дорогам и так было достаточно страшным делом, но полет по воздуху без какого-либо чувства направления был просто ужасающ.

Я поспешно отпустила Лесси, как только мы приземлились, а затем бросилась в храм, глубоко проваливаясь ногами в снег. Стоило мне оказаться внутри, Фран и Моника поспешили ко мне навстречу. Естественно, метель была слишком сильной, чтобы они могли увидеть нас издалека.

- Добро пожаловать домой, Леди Розмэйн, - сказали они.

- Я вернулась, Фран, Моника.

Было приятно снова увидеть их после столь долгого отсутствия, но подобная болтовня могла и подождать.

- Розмэйн, как только я переоденусь в мантию, то приду в твои покои, чтобы обсудить Ритуал Посвящения. Тебе нужно переодеться и дождаться меня, - сказал Фердинанд.

- Понимаю, - ответила я, всё моё внимание было сосредоточено на том факте, что ни он, ни Дэмуэль не были покрыты снегом несмотря на то, что они ехали через самую гущу метели. Тем временем Франу и Монике приходилось трудиться надо мною сообща, чтобы сбить весь налипший снег с моей одежды. Рыцарские доспехи определенно были чем-то удивительным.

Дамуэль отправился в свою комнату, чтобы переодеться, а охранять меня осталась Бригитта. Фран отнёс чай Дэмуэлю, а когда пришла пора переодеваться Бригитте, чай ей отнесла Никола.

Мне тоже нужно было переодеться. За то короткое расстояние что я преодолела от моего верхового зверя до ворот храма на мне налипло приличное количество снега, поэтому Моника сейчас стирала и стряхивала его с моего лица и волос. Затем она принялась за слои одежды, в которые Рихарда одела меня, снимая их один за другим, будто чистя лук. В конце концов, я надела свою роскошную мантию Епископа, в которой было намного легче передвигаться, и вдобавок она была куда удобней.

Переодевшись, я позволила себе сделать передышку, попивая теплый чай. Вскоре появился Фердинанд в своем облачении Старшего жреца.

- По словам моих слуг, Кампфер и Фритак закончили подготовку к Ритуалу Посвящения без каких-либо проблем. Поэтому мы начнем ритуал завтра, в День Земли, как и было решено ранее. В качестве подготовки к ритуалу, проведите сегодняшний день отдыхая.

- Хорошо. Кстати, известно ли нам, какое влияние окажет отсутствие Безеванца? И решил ли Сильвестр, что делать с чашами, которые он напринимал? - Спросила я.

Мы уже и так страдали от нехватки маны из-за малого количества синих жрецов, так что же произойдет, если мы еще возьмемся наполнять дополнительные чаши Сильвестра? Несмотря на то, что мы велели ему самому разбираться во всём сотворенном им хаосе - отчасти для того, чтобы отучить его от повторения подобного, - я уже достаточно хорошо понимала, что он будет слишком занят, исполняя свою роль эрцгерцога, чтобы присутствовать в храме даже на Ритуале Посвящения. Фердинанд уже упоминал, что у него есть какой-то план, но я не была уверена, сработал ли он.

- Сильвестр и Флоренсия выполнили свой долг, с чашами хлопот не возникнет, - сказал Фердинанд, доставая из мешочка на бедре два фей камня. Они были того типа что использовались для накопления маны, и я могла сказать по их виду, что они были полностью заполнены. А чтобы заполнить хотя бы один из них, потребовалось бы много маны.

- ...Только не говорите мне, что вы заставили их использовать для этого свою ману?! - Удивленно воскликнула я.

- Конечно же нет. Они оба посвящают свою Ману во благо герцогства; я бы никогда не попросил их пожертвовать свою ману для чего-то подобного.

- Честно говоря, Фердинанд, я не исключала вероятности, что вы именно так и поступите. Я думала, что вы заставили их расстаться с множеством маны, чтобы заставить взять ответственность за свои собственные действия, - сказала я, вздохнув с облегчением, что мои худшие опасения оказались необоснованными.

Губы Фердинанда изогнулись в усмешке, когда он перекатил фей-камни в ладони.

- В этом году у нас в нашем распоряжении есть два грешника с гораздо большим количеством маны, чем Безеванц. А что касается храма, у нас есть доступ к большему количеству маны, чем в прошлом году. Если мы оставим этих двоих в живых, на какое-то время, а не казним их, это принесет огромную пользу герцогству.

Судя по этой злобной улыбке, Фердинанд, без сомнения, вынудил Сильвестра и Флоренсию заставить расстаться с маной мать Сильвестра и заключенного в тюрьму графа Биндевальда, используя для убеждения логику, согласно которой, если они не собираются обеспечить необходимое количество маны сами, они должны будут получить ее откуда-то ещё. Всегда можно рассчитывать, что Фердинанд использует каждый доступный ему инструмент и каждую возможность, и именно поэтому вам не стоило становится его врагом.

- Я научу синих жрецов использовать фей-камни для Ритуала Посвящения. С таким количеством маны мы сможем закончить его гораздо быстрее, чем в прошлом году, - уверенно продолжил Фердинанд. - Обучение их может оказаться довольно трудным, так как их мана настолько мала по сравнению с этим количеством, что им придется сначала привыкнуть к подобному объему, но это все равно сделает наше будущее намного легче. В любом случае я собираюсь научить Кампфера и Фритака пользоваться подобной маной. Так что, оставайся здесь и внимательно следи за своим здоровьем. Можешь считать, что тебе сегодня запрещено посещать приют. Отдыхай, чтобы потом не свалится в обморок без сил.

При обычных обстоятельствах я в качестве Епископа должна была находиться в ритуальной комнате от начала до конца посвящения, но в этом году мы уделяли приоритетное внимание моему здоровью и подношению маны чем традициям. Вместо этого, за ритуальным действом будет наблюдать Фердинанд в качестве Старшего жреца.

- Я ожидаю, что тебе поступит вызов на сбор зимнего ингредиента, в середине Ритуала Посвящения, и именно поэтому тебе надо как можно сильнее озаботиться своим здоровьем, - продолжил он наставлять меня.

В первый день Ритуала Посвящения меня искупали рано утром и переодели в церемониальные одежды. В отличие от прошлого года, моя церемониальная мантия Епископа была украшена золотым шнуром и серебряным поясом. Всё остальное, что к нему прилагалось, было красного цвета, только моя заколка для волос была той же, что я носила во время своего зимнего дебюта.

Моника и Никола одевали меня следуя указаниям Розины, и я видела, что они стали намного умелее, чем раньше; переодев меня гораздо быстрее, чем раньше.

- Все сделано! Розина, ну как всё выглядит? - Спросила Моника.

- Очень хорошо, - сказала Розина, одобряя их работу.

Теперь нам оставалось только дожидаться начала Ритуала Посвящения. Тем временем я получила отчет от Франа и Моники о том, что произошло, пока меня не было, и после этого довольно скоро появился Зам.

- Леди Розмэйн, ритуальная комната готова, - сказал он, прежде чем сопроводить меня туда вместе с Франом.

Покои Епископа были ближайшими комнатами в храме к ритуальным залам, так что путешествие туда было намного короче, чем в прошлом году. Я смотрела себе под ноги, изо всех сил стараясь не наступить на подол мантии, и серые жрецы у дверей зала открыли их, когда мы приблизились.

По другую сторону двери стоял алтарь, точно такой же, как и в прошлом году, украшенный божественными инструментами и чашами. На стенах тоже горели светильники, одновременно освещая комнату и поддерживая в ней тепло.

- Спасибо, что подождали, - сказала я, потому что в отличие от прошлого года в ритуальной комнате был не только Фердинанд, но и Кампфер с Фритаком. Каждый из этих двоих с напряженным выражением лиц, держал наполненный маной фей-камень.

- ...Начинаем, - сказал Фердинанд, побуждая меня сделать шаг вперед, и он сам опустился на колени перед алтарем, прижав обе руки к красной ткани. Кампфер и Фритак последовали его примеру, положив свои фей-камни прямо на ткань, прежде чем прикрыть их обеими руками.

Я подошла к Фердинанду, сделала еще несколько шагов и встав перед ним опустилась на колени. Затем я посмотрела на алтарь, опустила голову и положила ладони на ткань.

В прошлом году мне просто нужно было повторить слова молитвы за Фердинандом, но в этом году молитву возглавляю я. Глубоко вдохнув, я начала:

- Я тот, кто возносит молитву и благодарность богам, создавшим этот мир.

Трое мужчин позади меня повторили молитву, их глубокие голоса эхом разнеслись по залу.

- О могучий Король и Королева бесконечных небес, о могучая вечная пятерка, правящая миром смертных, о богиня воды Флютрейн, о Бог Огня Лейденшафт, о Богиня ветра Шуцария, о Богиня Земли Гедульдих, о Бог жизни Эвигелибе. Мы чтим вас, благословивших всё живое жизнью, и молимся, чтобы ваша милость и благословление не покинули нас в этом году, и были еще больше, чем прежде, - пропела я, чувствуя, как мана покидает моё тело.

Красный ковер заискрился от поглощенной маны, посылая её к алтарю в виде волны света. Эти сияющие волны исходили и из-за моей спины, что ускорило скорость истечения моей маны.

- На сегодня этого должно быть достаточно, - сказал Фердинанд.

Я подняла голову и убрала ладони с красной ткани, считая наполненные чаши, в то время как волны света короткое время ещё продолжали течь к алтарю. В прошлом году мы с Фердинандом наполняли по семь-восемь чаш в день, но на этот раз нам удалось наполнить сорок чаш за один раз.

- При такой скорости мы закончим завтра, - заметила я.

- Мы бы так и сделали, если бы фей-камни не были почти пусты. Нам потребуется еще около трех дней, чтобы полностью завершить Ритуал Посвящения, - сказал Фердинанд, забирая у Кампфера и Фритака фей-камни, чтобы осмотреть их.

Оба камня были теперь почти что черными, что говорило о том, что в них осталось не так уж и много маны.

- Вы двое, хорошая работ. Можете вернуться в свои покои и отдохнуть, - сказал Фердинанд.

- В этом году вы мне очень помогли. Отдохните столько, сколько нужно, - добавила я, позволяя двум измученным мужчинам покинуть комнату. Они никогда раньше не имели дела с таким количеством маны, и подобная нагрузка явно далась им очень непросто.

Они поблагодарили нас и вышли из зала.

- Соберите всех остальных синих жрецов. Мы используем всю оставшуюся ману, - приказал Фердинанд серым жрецам за дверью. Затем они ушли, как им и было велено, а их шаги при этом были едва слышны.

- Похоже это будет намного легче, чем в прошлом году, если мы закончим всё за три дня, - радостно сказала я. В прошлом году нам с Фердинандом пришлось наполнять каждую чашу в одиночку, вдобавок к чашам из других герцогств, которые нам навязали Сильвестр и Безеванц. Всё это время, общаясь с дворянами, я укрепляла в себе решимость повторить своё прошлогоднее деяние, так что я просто не могла не улыбаться этой неожиданной удаче.

- В отличие от прошлого года, ритуал не займет больше десяти дней. На самом деле, такими темпами мы, несомненно, сможем закончить посвящения прежде, чем тебе придется отправляться на сбор зимнего ингредиента для Юреве. Пока ты чувствуешь, как твоя мана и жизненные силы восстанавливаются после отдыха, бояться нам нечего, - ответил Фердинанд.

Наполнение Руэлля маной было весьма утомительным и непростым делом, потребовалось довольно много маны, чтобы окрасить фрукт. В прошлом году мне пришлось через силу глотать это отвратительное зелье, чтобы восстановить свою ману во время Ритуала Посвящения, поэтому я была искренне рада, что теперь у меня есть хоть какая-то свобода действий.

...Хотя мы могли бы закончить ещё раньше если бы не было этих дополнительных чаш, - подумала я, взглянув на те, которые всучил нам Сильвестр.

- Фердинанд, а какому герцогству принадлежат чаши, навязанные нам Сильвестром? - Спросила я.

- Френбельтагу, герцогству к западу от Эренфеста.

Я мысленно представила себе карту Эренфеста, вспоминая, как однажды слышала, что эрцгерцоги Эренфеста и Френбельтага хорошо ладили между собой. - Мы ведь в хороших отношениях с их эрцгерцогом, верно?

- Да, у нас с ними хорошие дипломатические отношения. Проблема в том, что и Сильвестр, и Флоренсия слишком уж слабы к их просьбам, - ответил Фердинанд.

До сих пор Эренфест придерживался дипломатического подхода к Френбельтагу, требуя взамен услуг, выгодных себе уступок и отказывая в них в зависимости от времени и ситуации. Но, по словам Фердинанда, если он лично не будет присутствовать при них, при следующих переговорах и Сильвестр, и Флоренсия станут навязывать дипломатам Эренфеста своё мнение.

- Я могу понять Сильвестра, но Флоренсия? В чём же дело?

- Эрцгерцог Френбельтага - старший брат Флоренсии, а его жена - старшая сестра Сильвестра. Как младшим братьям и сестрам, им обоим трудно устоять против них.

Как объяснил Фердинанд, Флоренсия была младшей сестрой эрцгерцога Френбельтага, выйдя замуж за эрцгерцога соседнего герцогства Эренфеста, в то время как вторая старшая сестра Сильвестра вышла замуж за эрцгерцога Френбельтага. Более того, в отличие от Эренфеста, Френбельтаг был намного сильнее вовлечен в гражданскую войну, которая произошла несколько лет назад, что привело к тому, что предыдущий Ауб был казнен. Старший брат Флоренсии унаследовал эту должность и отчаянно пытался наладить хозяйство разоренного войной герцогства.

Другими словами, во многих отношениях у них было гораздо больше проблем, чем у Эренфеста.

- Они близкие родственники, и хотят помочь им, но я должен постоянно следить за делаемыми ими уступками. Розмэйн, в этом году ты спасла меня от повторения прошлогодней истории.

- Фердинанд, должна ли я понимать это так, что вы снова намерены использовать меня в будущем как оружие против Сильвестра? - Спросила я, глядя на него снизу вверх.

Он, с невозмутимым лицом удивленно изогнул бровь:

- Вы Епископ, а я всего лишь смиренный Старший жрец. Как я могу принуждать, ВАС, к чему-либо подобному?

- Фердинанд, я думаю, вам следует поискать в словаре значение слова “смиренный"; это просто поразительно, насколько вы промахнулись в этот раз с выбором слов.

Вызванные Фердинандом синие жрецы с явно видимым страхом на лицах застыли в дверях, глядя на нашу полную злобного хихиканья пикировку. Фердинанд жестом велел мне уходить:

- Епископ. Теперь вы можете вернуться в свои покои и отдохнуть.

- Я так и сделаю. Я молюсь, чтобы остальная часть ритуала прошла хорошо, - сказала я, вежливо улыбнувшись синим жрецам, прежде чем вернуться в свои покои.

По возвращению, я позвала Монику и попросила её переодеть меня в обычную одежду.

- Фран, похоже, что Ритуал Посвящения закончится раньше, чем ожидалось. И потому я тоже вернусь в замок раньше, - сказала я.

- А вы не знаете точных сроков? - Спросил он.

- Фердинанд сказал, что это займет ещё три дня, но большего я не знаю. О, и он сказал, что мне нужно будет съездить с ним в следующий день Земли, чтобы собрать зимний ингредиент для Юреве.

Фран записал всё это на своем диптихе, затем задумчиво приложил руку к подбородку.

- Это будет гораздо меньшим бременем для вас, чем задумывалось первоначальным планом, когда вам надо было прервать на середине ритуал, чтобы собрать необходимые материалы, а затем вернуться и продолжить его. Старший жрец упоминал, что приготовил много зелий, но, похоже, они останутся неиспользованными, - прокомментировал Фран, глядя на коробку, наполненную омерзительными зельями.

Я с силой кивнула.

- Я тоже очень рада этому.

- В таком случае, Леди Розмэйн, не могли бы вы просмотреть эти документы, пока находитесь в храме? – Спросил Фран, принося письма и документы, накопившиеся за время моего пребывания в замке. Это была простая работа, которая в основном требовала от меня только чтения, так что я с радостью взялась исполнить её.

Большинство писем были обычными формальными посланиями с благодарностью за участие в Празднике Урожая, но было и несколько, адресованных Безеванцу.

- ...Это от его особенного человека? - Спросила я вслух.

Одно особенно походило на одно из его тайных любовных писем. Я не была уверена в своих навыках распознавания рукописного текста, но это определенно было очень похоже. Первая строчка гласила что-то вроде: “есть кое-что, о чем я могу обратиться с просьбой только к тебе. Пожалуйста, ты единственный, на кого я могу в этом положиться.”

...Что ж, у меня для вас весьма прискорбные новости.

Теперь, когда он был мертв, у неё не было никакой возможности увидеть Безеванца. И не только это, но и дата встречи, о которой она просила, давно уже миновала. Я задумчиво скрестила руки на груди, глядя на письмо без имени и адреса.

- Сейчас я напишу ответ, в котором объясню, что Безеванц скончался, а потом спрошу у Фердинанда, как определить отправителя, чтобы я знала, куда его отправить, - сказала я.

Пергамент для ответа был приложен к письму, поэтому я записала на нем свой обычный ответ - то же самый текст, который я писала всем, кто отправлял письма, адресованные Безеванцу. После длинного вступления я написала, что бывший Епископ поднялся по самой высокой лестнице, а затем написала краткое прощание. Его тайная подружка, судя по всему, была аристократкой, так что, в отличие от мэра Хассе, она, вероятно, всё поймет без всяких затруднений.

- Ладно. Этого должно быть достаточно.

А сейчас мне оставалось только отложить перо и подождать, пока высохнут чернила. Но в ту секунду, когда я сложила письмо пополам и положила его в конверт, в него из моего кольца начала истекать мана.

- Эээ?! - Удивленно воскликнула я.

Как только письмо и мой ответ закончили высасывать ману, те превратились в птиц, похожих на ордонанца, и улетели.

- Леди Розмэйн, вы в порядке? - Спросила Бригитта.

- Да. Спасибо, Бригитта. Я просто сильно удивилась. Я и не подозревала, что это магические инструменты.

Если бы вы могли отправить ответ обратно отправителю просто с помощью маны, то тогда не было необходимости писать своё имя или адрес.

- Пожалуйста, сообщите мне, когда закончится Ритуал Посвящения. Думаю, Фердинанд должен узнать об этом, - продолжила я.

Сбор зимнего ингредиента

Я с тревогой ждала окончания Ритуала Посвящения, зная, что должна рассказать Фердинанду о случившемся. До этого момента все письма и тому подобное, адресованные бывшему Епископу, были от простолюдинов, ищущих милости и покровительства, но никогда от дворян. Вероятно, это произошло потому, что каждый дворянин в герцогстве был сразу извещен и о его казни, и об аресте Биндевальда, и заключении Вероники в тюрьму. Но настолько большой политический сдвиг, несомненно, указывает на нестабильность, так что вполне возможно, что эта информация была скрыта, чтобы другие герцогства не узнали об этом. От одной только мысли кровь отхлынула от моего лица.

…Возможно, я только что сделала что-то, чего на самом деле не должна была делать.

В конце концов моё тревожное ожидание было прервано влетевшей белой птицей. Она напоминала ордонанца, хотя и была меньше тех, к которым я привыкла. И вместо того, чтобы передать устное сообщение, оно превратилось перед моими глазами в два письма, упавших на стол.

Я подняла их и обнаружила, что одно было ответом, который я написала, а другое - ответом на мой ответ. Это было короткое, вежливое письмо, в котором автор выражал сожаление по поводу смерти Безеванца и благодарил меня за то, что я сообщила им об этом. Я вздохнула с облегчением от того, что они не потребовали от меня более подробных сведений о случившемся, а отсутствие бумаги, для ещё одного ответа, привело меня к выводу, что другого письма они не ожидали.

- Леди Розмэйн, на сегодня Ритуал Посвящения завершен, - сказал Фран.

Я слышала, как синие жрецы прошли по коридору. Вскоре вошел Фердинанд с несколькими серыми жрецами, все они несли чаши, которые мы наполнили маной во время сегодняшнего ритуала. Фран открыл для них дверь кабинета, и несколько серых жрецов вошли. Пока они расставляли чаши по полкам. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы обсудить с Фердинандом письмо.

- Гм, Фердинанд... Пришло письмо, адресованное бывшему Епископу...

Фердинанд, должно быть, устал; вместо того, чтобы слушать внимательно, как обычно, он пренебрежительно махнул рукой, намекая, что это было недостаточно важно, чтобы привлечь его внимание.

- Ещё одно? Просто сообщи им, что Безеванц скончался, как обычно.

- Я так и сделала. Затем они прислали ответ, в котором выразили свои сожаления и поблагодарили меня.

- Тогда этот вопрос не требует дальнейшего рассмотрения. - Его лоб был глубоко нахмурен, верный признак того, что синие жрецы, которые были в хороших отношениях с Безеванцом, доставили ему немало хлопот во время сегодняшнего Ритуала Посвящения.

Хотя, вероятно, с моей стороны было бы мудро не беспокоить его слишком сильно, мне нужно было решить эту потенциальную чрезвычайную ситуацию прямо сейчас. Я втянула в себя воздух и снова заговорила:

- Фердинанд... Есть одна вещь, которую я хочу перепроверить.

- Что? Ты всё ещё не удовлетворена? - спросил Фердинанд, теперь пристально глядя на меня.

Несмотря на внезапно охвативший меня страх, я кивнула. - Был ли приказ о кляпе, чтобы другие герцогства не узнали о смерти Безеванца?

- Нет, только относительно наказания, которое получила Вероника, поскольку это действительно стало бы слабостью, которую могли использовать, но никаких ограничений не было наложено на новости о казни Безеванца. Разве ты уже не упоминала о его смерти, отвечая на письма? Зачем спрашивать об этом сейчас, спустя столько времени?

- Ох. Ну, я просто хотела быть уверена. Тогда всё в порядке. Спасибо за ответ несмотря на то, что ты так устал.

… Фу. Похоже, я все-таки не совершила ошибку века, - подумала я, вздохнув с облегчением от того, что мне ничего не стоило сообщить возможной тайной любовнице Безеванца о его смерти. Я просто рада, что Фердинанд слишком устал, чтобы расспрашивать меня обо всех подробностях.

Раскрытие Фердинанду всех романов Безеванца заставило бы моё сердце болеть, как если бы я выпорола уже умирающего человека, чтобы заставить его страдать еще больше. Фердинанд всегда использовал всё, что мог, и это не было исключением; меня пугала одна только попытка представить, какие муки могли настигнуть эту безымянную подружку.

Я запаниковала из-за появления магического инструмента, которого никогда раньше не видела, но Фердинанд был прав в том, что мы отправили уже множество ответов на письма бывшему Епископу. Магический инструмент в виде письма, хоть и попался впервые, но был более чем обыденным для этого мира. Мысли об этом, облегчили бремя на моих плечах.

Как и предсказывал Фердинанд, Ритуал Посвящения закончился через три дня. Как и в прошлом году, ужасная метель всё ещё бушевала, когда мы закончили наполнять маной последнюю чашу.

- Розмэйн, дважды проверьте каждую чашу, а затем надежно заприте их в шкафу. Кампфер и Фритак, пусть серые жрецы уберут алтарь из ритуальной комнаты, а затем проследят, чтобы божественные инструменты вернулись в часовню.

- Как пожелаете, - ответили двое мужчин.

После этого мы все вернулись к своей работе. Серые жрецы снова выстроили чаши на полке внутри покоев Епископа, как только я убедилась, что все они наполнены.

Я попросила Франа и Монику осмотреть их вместе со мной, а затем заперла дверь кабинета.

Стоило мне удовлетворенно кивнуть, признавая хорошо выполненную работу, как из-за входной двери раздался звон. Это был колокол, которым пользовались слуги Фердинанда.

- Леди Розмэйн, Старший жрец желает войти, - сообщил мне Фран. – Как ему ответить?

Эта формальность, вероятно, была просто для того, чтобы убедиться, что чаши надежно заперты, прежде чем моя дверь снова откроется.

Получив разрешение, Фердинанд вошел в комнату с копьём, которое затем протянул мне.

- Розмэйн, наполни его своей маной, - приказал он. - Это нужно сделать как можно скорее.

При втором взгляде я поняла, что это был божественный инструмент, который должен был вернуться в часовню — копьё, представляющее Лейденшафта, Бога Огня. Ошеломленная, я поспешно схватилась за копьё, мгновенно почувствовав, как моя мана начинает высасываться маленькими фей-камнями, усеивающими его рукоять.

- Э-э, Фердинанд... Зачем я это делаю? Зачем тебе нужно, чтобы я наполнила это копьё своей маной?

Во время Ритуала Посвящения вся мана, которая ранее была предложена божественным инструментам, была вылита в чаши, поэтому к окончанию ритуала, каждый инструмент был полностью лишён маны. Следовательно, потребуется значительное количество маны, чтобы наполнить копьё, и, хотя я могла в одиночку справиться с этим, я не понимала, зачем это вообще было нужно.

- Это копье будет твоим оружием, поскольку у тебя ещё нет своего, верно? И для того, чтобы использовать это копьё, ты должна сначала наполнить его своей маной, - ответил Фердинанд, пожимая плечами и снимая перчатки, которые он надел, чтобы остановить поток собственной маны.

Он говорил так, словно это было совершенно очевидно, но мы не понимали друг друга на фундаментальном уровне. Что касается меня, то не было никакого смысла внезапно использовать божественный инструмент, предназначенный для украшения алтарей, как личное оружие.

- Я знаю, что у меня нет оружия, но ведь это божественный инструмент, не так ли?! Это копьё Лейденшафта! Могу ли я действительно использовать его как своё личное оружие?! - воскликнула я.

- У нас нет других магических инструментов, способных послужить этой цели. Я бы попросил тебя использовать оружие Рыцарского ордена, если бы это было возможно, но тебе не хватает выносливости и силы обычного человека. Таким образом, тебе придется довольствоваться божественным копьём для предстоящего сбора, - объяснил Фердинанд, продолжая отмечать, что, поскольку мой осенний сбор закончился неудачей, он хотел лично убедиться, что хотя бы зимний будет успешным, несмотря ни на что. Это, конечно, означало, что мне нужно оружие, и единственное, которое он знал, и которое я смогу использовать, было копьём Лейденшафта.

- ...Но это божественный инструмент. Ты уверен, что всё в порядке? - спросила я, всё ещё не веря своим ушам.

- У меня есть разрешение ауба. И что может быть плохого в том, что Епископ использует то, что принадлежит храму? Тебе нужно оружие. Я предоставил одно. Перестань жаловаться и продолжай наполнять его маной.

Честно говоря, в тот момент я действительно начала чувствовать, что странно себя здесь веду только я. Я имею в виду, если Сильвестр сам дал своё разрешение как эрцгерцог, тогда, конечно, в этом действительно не было ничего плохого.

Отбросив дурные предчувствия, я посвятила следующие несколько часов тому, чтобы влить свою ману в копьё Лейденшафта. Хотя я не могла не чувствовать, что совершаю какой-то грех, делая это.

…О могучий Лейденшафт я одолжу твоё копьё ненадолго. Обещаю вернуть его, так что, пожалуйста, не сердись на меня!

Как только божественное копьё наполнилось маной, я направилась в приют. Фердинанд упомянул, что мы вернемся в замок, как только закончится Ритуал Посвящения, так что это была моя единственная возможность посетить его.

- Гил, Фриц, как продвигается зимняя работа? - спросила я.

Как только они доложили о состоянии печати, книжек с картинками, каруты и игральных карт, я перешла к рассказу о детях в игровой комнате. Это, естественно, привело к тому, что Вильма рассказала мне, как поживают сироты.

- Карута и игральные карты начинают становиться популярными среди благородных детей, и книжки с картинками также были тепло приняты. Они все полюбили твоё искусство, Вильма. В особенности, конечно, благородные женщины... - сказала я, намеренно замолкая.

Вильма, моя сообщница, которая сыграла важную роль в создании иллюстраций на сюрикенах, слегка улыбнулась. - Пусть на этот раз они останутся нераскрытыми.

- Ахаха. И вообще, я придумала ещё несколько трюков.

- Почему, леди Розмэйн, Старший жрец не может быть счастлив такой популярности? – дразнясь скала Вильма.

Я широко улыбнулась в ответ.

- Хотя, всё в порядке. У меня уже есть стратегия, как с ним справиться. - взволнованно воскликнула Вильма. К этому моменту в её глазах появилось озорное выражение, знак того, что она полностью приняла нашу авантюру.

Пока мы разговаривали, соседние девушки были заняты вязанием. Их учила Нора, одна из сирот, переехавших сюда из Хассе, так как вязание было там одним из основных предметов зимнего рукоделия. Марта, несмотря на свой юный возраст, тоже была искусной вязальщицей, и она учила Делию рядом с ней.

Вильма проследила за моим взглядом и тепло улыбнулась. - Они все усердно трудятся, чтобы зима была теплой. Нора чувствует себя куда свободней чем раньше, она уже перешла от необходимости обучаться всему, к тому, чтобы чувствовать себя комфортно, обучая других.

Из того, что я слышала, из четырех сирот Хассе Марта была первой, кто приспособился к жизни в храме, скорее всего, из-за своего юного возраста. Тор и Рик, с другой стороны, стали лучше привыкать к вещам, как только начали собираться в мастерской и делать бумагу.

Как оказалось, именно Нора, старшая среди них, больше всех боролась с адаптацией к резким переменам в окружающей среде; чем старше человек, тем труднее ему ломать привычки. И вдобавок ко всему, то, что она оказалась в положении, когда ее день за днем учили дети намного моложе её, поначалу полностью разрушило её уверенность. Она даже не могла проводить много

времени с братом из-за общинного образа жизни в храме, и Вильма упомянула, что несколько раз заставала девочку сидящей в одиночестве с грустным выражением лица.

- Теперь, когда она может научить других вязать, у неё появилась целеустремленность, и благодаря этому она, наконец, обеспечила себе место в приюте. Теперь она улыбается гораздо чаще, - объяснила Вильма.

- Это хорошо. Я рада слышать, что все прекрасно ладят. И я надеюсь услышать ещё больше хороших новостей в будущем.

- Конечно, леди Розмэйн.

Копье Лейденшафта было заполнено маной, как и было сказано, и мой визит в приют был завершен; всё в моём списке дел было вычеркнуто. Я сообщила Фердинанду, что готова вернуться в замок в любое время, и пока мы обсуждали завтрашний переезд, в комнату влетел ордонанс и приземлился на стол.

- Лорд Фердинанд, пожалуйста, немедленно возвращайтесь, - послышался голос Карстедта, в котором слышалась настойчивость. - Явился Повелитель Зимы. В этом году это Шнестурм.

Ордонанц повторил сообщение три раза, прежде чем вернуться к своей каменной форме. При этих словах Фердинанд выхватил свой штаппе, постучал по фей-камню и произнес нараспев слово “ордонанц".

- Оставляю организацию охоты на вас. Закончите все приготовления к моему прибытию, - сказал Фердинанд, прежде чем взмахнуть штаппе и отослать ордонанца. Затем его штаппе исчез, и он посмотрел на меня с мрачным выражением. - Радуйся, Розмэйн. Возможно, тебе удастся просто так получить фей-камень самого высокого качества. Сейчас же заканчивай приготовления, чтобы мы могли вернуться в замок. И, оденься в тоже, что и осенью, только убедись, что тебе будет достаточно тепло.

Я помчалась в свою комнату, бледнея при мысли, что одним из требований для моего зимнего сбора была охота на демонического зверя. Фран позвал Эллу с кухни и сообщил ей о нашем предстоящем отъезде, в то время как Розина тоже начала готовиться к отъезду. Рыцари, которые были со мной, когда я услышала это сообщение, не спускали с лиц серьёзные гримасы. Бригитта охраняла меня, пока я переодевалась, а Дамуэль пошел надевать доспехи.

Моника и Никола быстро переодели меня. Натянув несколько слоев нижнего белья, чтобы не замерзнуть, пальто и штаны, похожие на те, что я носила во время осеннего сбора.

Даже в одном только пальто было трудно двигаться, так как оно было настолько толстым и теплым, что я с трудом могла его надеть. Но я зашла дальше и натянула ещё одно, несмотря ни на что; я собиралась выйти, чтобы собрать свой ингредиент посреди метели, которая, насколько я могла судить, будет продолжаться в течение нескольких дней. Чем больше на мне будет теплой одежды, тем лучше.

- Бригитта, что такое Повелитель Зимы?

- Из всех демонических зверей, которые появляются каждую зиму, доминирующий, который становится сильнее, называется Повелителем Зимы. Его мана удивительно сильна и заставляет образовываться вокруг него метели. Его присутствие задерживает приход весны, поэтому, как только он появляется, почти каждый рыцарь в ордене отправляется на охоту за ним, и в замке остается лишь минимум стражи.

По-видимому, каждый год появлялся сильный демонический зверь, называемый Повелителем Зимы. Было много потенциальных монстров, которые могли бы стать им, и из всех них Шнеструм был особенно отвратительным. Тот факт, что мне нужно было собрать его фей-камень, вероятно, означал, что рыцарям придется охотиться на него, как они это сделали в Ночь Шутцарии. - спросила я.

- Я полагаю, что мы, Рыцари Ордена, должны сначала ослабить его, после чего вы нанесете последний удар и вернете камень. Не бойтесь, леди Розмэйн. Вам не о чем будет беспокоиться, когда мы все будем с вами, - с улыбкой сказала Бригитта.

Но это не сделало ситуацию проще. Я действительно не могла представить себя успешно сражающейся, как Бригитта и Экхарт тогда.

- Все хорошо, Бригитта, - сказал Дамуэль, вернувшись в полном облачении. Затем Бригитта тоже ушла готовиться.

Моника и Никола причесали меня, натянули на голову пушистую меховую шапку и надели на руки кожаные перчатки, которые одолжил мне Фердинанд. Это были перчатки ученика Рыцарского ордена, разработанные, чтобы позволить мане течь через них, и они трансформировались, чтобы идеально на моих руках так же, как это всегда делали магические кольца.

- Что ты думаешь о Повелителе Зимы, Дамуэль? - спросила я. - ...

- К сожалению, с тех пор как в прошлом году меня понизили до ученика, я еще не ходил на охоту за Повелителем Зимы. Но те, кто был, уверяют меня, что это довольно страшный зверь.

Охота на Повелителя Зимы проходила, когда ученики были в Королевской академии, поэтому в ней могли участвовать только взрослые рыцари. Но прошлой осенью Дамуэля понизили в звании до ученика, как раз перед его первой зимой в качестве рыцаря, и поэтому он провел это время, охраняя меня в храме. По этой причине это будет его первая охота на Повелителя Зимы.

Все быстро закончили свои приготовления, и в этот момент я направилась к ближайшему выходу ведущему к дворянским воротам с копьём Лейденшафта в руке. Теперь, когда я наполнила его маной и сделала своим оружием, оно не казалось особенно тяжелым.

Внутри было немного свободного места, прямо у двери, где Фердинанд уже сформировал своего верхового зверя.

- Фран, Зам, откройте дверь по моему сигналу, - приказал он. - Розмэйн, сотвори своего

верхового зверя и забери всех с собой. Бригитта, поезжай с ней.

Фран и Зам поспешили к двери, ожидая его сигнала, в то время как я создала свой Пандобус и забралась внутрь с Эллой, Розиной и Бригиттой.

- Розмэйн, метель будет усиливаться вместе с гневом Повелителя Зимы, до такой степени, что почти невозможно будет хоть что-то увидеть. Я буду лететь рядом, но постарайся не терять меня из виду. Бригитта, сделай все возможное, чтобы помочь ей.

- Да, сэр!

Фердинанд развернулся, его плащ развевался позади него, затем прыгнул на своего зверя более проворно, чем я когда-либо ожидала от человека, носящего полный комплект пластинчатых доспехов. Он поднял подбородок и повернулся лицом к двери, прежде чем громко провозгласить: - Открывайте!

Фран и Зам положили руки на двери, слегка приоткрыв их. Сильный ветер и лед тут же ворвались в комнату, с громким треском распахнув двери.

Фердинанд повёл своего верхового зверя наружу, лицом к вьюге, и я быстро последовала его примеру, не сводя глаз с его синего плаща.

Мы выбежали из храма и, как только миновали его, бросились к воротам.

Дамуэль проскочил мимо Лесси и встал рядом с Фердинандом. Их темно-золотистая и синяя накидки хлопали передо мной, в качестве ориентиров, по которым я вела свой Пандобус. Белый снег хлестал с тяжелого серого неба, обрушиваясь на меня со всех сторон и делая невозможным определить, в каком направлении дует ветер. Я, наверное, рухнула бы прямо на землю, если бы не их накидки.

- Леди Розмэйн, пожалуйста, поверните немного вправо. Мы почти у замка, - сказала Бригитта, помогая мне в качестве штурмана с переднего сиденья. Благодаря её помощи мы благополучно добрались до замка, не теряя из виду наших проводников.

Я видела, как Фердинанд отослал ордонанса, и Норберт открыл нам дверь секундой позже.

- Элла! Розина! Скорее в замок! Мы присоединимся к Рыцарскому ордену, - распорядилась Бригитта, и обе женщины поспешили внутрь через дверь, которую открыл Норберт.

Как только дверь за ним закрылась, Фердинанд подал знак Бригитте, двигая левой рукой вверх-вниз. После чего мы снова двинулись в путь.

- Похоже, рыцари уже прибыли, так что мы направляемся прямо на тренировочные площадки, - сказала Бригитта, следуя сигналам Фердинанда. Было много тренировочных площадок, используемых Рыцарским орденом, и каждая из них была огромной, что имело смысл, учитывая, что они должны были практиковаться в бою на верховых зверях. Однако я не могла отличить их друг от друга, так как все они были белыми, как снег, летящий в воздухе.

Фердинанд спустился на одну из них. Дамуэль уже ждал у двери на своем звере, как ориентир, поэтому мы вошли внутрь первыми.

Я прибыл, - объявил Фердинанд, и в этот момент все внутри опустились на колени.

Я вышла из Лесси и встала рядом с Фердинандом. Утверждение, что Повелитель Зимы был достаточно опасен, чтобы собрать практически всех рыцарей в герцогстве, за исключением самого минимума, оставленного для несения караульной службы, по-видимому, не было преувеличением; казармы уже были заполнены рядами рыцарей. Я слышала, что в Эренфесте всегда находилось пятьдесят рыцарей, но так как мы послали сообщение по всему герцогству, то теперь здесь собралось около двухсот пятидесяти.

- Повелитель Зимы появился снова. Высшие рыцари, сосредоточьте всю свою энергию на отсечении его конечностей. Средние, уничтожьте его слуг. Низшие, постройтесь вокруг верхового зверя Розмэйн и уничтожьте всех отставших.

- Да, сэр!

- Бригитта, поезжай с Розмэйн. Как только окажетесь на месте, присоединяйтесь к Средним рыцарям, Дамуэль к низшим.

- Да, сэр! - ответил Дамуэль, немедленно бросаясь к выстроившимся рыцарям.

Фердинанд, наблюдая за ним краем глаза, посмотрел на меня. - Розмэйн, оставайся на своем звере, пока я не приду за тобой. Ни при каких обстоятельствах ты не должна лезть вперед.

- Понятно. Эм, Фердинанд. Могу ли я молиться за их успех в бою? - спросила я. Я мало чем могла помочь, к тому же мне было бы легче молиться здесь, в спокойном обстановке, чем на хаотичном поле боя посреди метели.

Фердинанд хмуро посмотрел на рыцарей, потом медленно кивнул. - Я бы предпочел, чтобы ты сохранила как можно больше своей маны, но поскольку в этом году мы собираемся забрать фей-камень для себя лишив их награды, я полагаю, что это будет справедливо.

Убедившись, что у меня есть разрешение, я влила ману в своё кольцо и взмолилась, чтобы рыцари преуспели в победе над чудовищным демоническим зверем — существом настолько сильным, что весь Рыцарский Орден должен был объединиться, чтобы сразиться с ним.

- О Бог Войны Ангрифф, о двенадцать приближенных Бога Огня Лейденшафта, я молюсь, чтобы вы даровали им свою божественную защиту.

Голубой свет взмыл в воздух из моего кольца, прежде чем обрушиться на всех рыцарей. Он забрал больше маны, чем я ожидала, видимо, потому что их было так много.

- Всем рыцарям приготовиться! - объявил Фердинанд.

Приклонившие колени рыцари резко встали и начали готовить своих верховых зверей, стоило мне только двинуться, чтобы сесть в Лесси, Фердинанд окликнул меня.

- Розмэйн, эта молитва растратила значительное количество маны, не так ли? Выпей это до начала битвы. Кроме того, держи своего верхового зверя маленьким, чтобы сохранить ману.

Я сжала Лесси так, чтобы она была достаточно велика только для нас с Бригиттой, забралась внутрь и посмотрела на зелье, которое дал мне Фердинанд. Мана была абсолютно необходима для охоты на демонических зверей, и поэтому он дал мне зелье с ужасным вкусом, принесенным в жертву, чтобы сохранить максимальную эффективность.

Я проглотила зелье, еле сдерживая слезы. В одно мгновение моя усталость исчезла, а моя мана восстановилась. Вкус был невыносимо горьким, но подготовка моего тела к охоте была гораздо важнее.

- А теперь вперед! - заявил Фердинанд.

Карстедт и Высшие рыцари ушли первыми, а Фердинанд возглавил их авангард. Средние последовали следом, а я присоединился к ним.

Рыцари Ордена чувствовали мощную ману, исходящую с севера, и таким образом приближались к ней вместе. Мы мчались на наших верховых зверях к источнику, продвигаясь вперед, принимая на себя яростную метель. Время от времени я слышала лязг доспехов, когда соседние рыцари поворачивались, чтобы посмотреть в мою сторону; я могла догадаться, что они просто пытались взглянуть на Лесси, но шум, который производили их шлемы, пугал меня каждый раз.

Чем ближе мы подходили к источнику маны, тем сильнее становилась метель. Наконец среди кружащегося снега показалась огромная тень, и в этот момент Фердинанд немедленно приказал мне остановиться.

- Розмэйн, оставайся здесь. Держи своё копье и будь готова атаковать в любой момент, - сказал Фердинанд.

Услышав это, Бригитта выпрыгнула из моего Пандобуса и, создав в воздухе своего собственного зверя, ловко приземлилась на него. Когда она полетела, чтобы присоединиться к другим Средним рыцарям, Фердинанд взмахнул своим синим плащом и присоединился к авангарду, в то время как низшие рыцари собрались вокруг меня.

Сражение со шништормом (❀)

Стена рыцарей из низших дворян, что служили моей охраной, окружала меня со всех сторон, пока я оставалась высоко в воздухе, укрывшись внутри Лесси. Щурясь, я пыталась рассмотреть хоть что-то сквозь бурю, но густо летевший на встречу моему Пандобусу снег не позволял этого. Было столь плохо видно, что я едва могла разглядеть даже темно-золотые плащи ближайших ко мне рыцарей.

Сквозь снег к ним пробился один из рыцарей на верховом звере.

- Леди Розмэйн. Это я, Дамуэль. У меня приказ от Лорда Фердинанда. Можно мне войти? -

Я сделала так, чтобы на другой стороне Лесси, напротив пассажирского сиденья появилась дверца, через которую мог бы пролезть Дамуэль. Он прошел по крылу своего верхового зверя и забрался в мой Пандобус, сев он вернул своего верхового зверя в форму фей-камня.

- Что сказал Фердинанд? - Спросила я.

Отводя взгляд, Дамуэль сообщил мне, что Фердинанд велел ему держаться рядом со мной, так как тому было не по себе оставлять меня одну. Он сообщил об этом довольно уклончиво, но я могла себе представить, что именно сказал ему Фердинанд. Вероятно, это было что-то вроде: “Не позволяйте Розмэйн ничего делать, пока я не приеду за ней. Внимательно следи за ней, чтобы она не создавала никаких проблем.”

Похоже, он мне не доверял даже в малейшей степени.

- В частности, он поручил мне сделать всё возможное, чтобы сберечь вашу ману, - сказал Дамуэль. - Он упомянул, что у вас есть привычка поддаваться чувствам и начинать молиться, когда возникают затруднения, что... ГМ... подобные действия здесь неприемлемы.

- ГХ... - простонала я. Фердинанд и вправду мог читать меня как открытую книгу. Я даже не могла поспорить с его оценкой, поскольку он был совершенно прав.

Пока я ворчала себе под нос, Дамуэль нахмурился и посмотрел на меня почти что жалеющим взглядом.

- Меня наконец-то повысили до рыцаря, так что, пожалуйста, воздержитесь от любых действий, которые могут привести к моему наказанию, - взмолился он, и слезы выступили у него на глазах.

Дамуэль много и усердно работал в прошлом году в качестве рыцаря-ученика, так что у меня не было выбора, кроме как кивнуть ему в ответ. Но даже тогда я не могла дать никаких твердых обещаний.

- ...Значит, это и есть ваш верховой зверь. Если отбросить внешность, то его внутренний интерьер, действительно нечто, - сказал Дамуэль, издавая удивленные и впечатленные звуки, оглядываясь и ощупывая Пандобус.

- Э-э-э ... Довольно удобно, не так ли?

- Очень. Всё именно так, как и рассказывала Бригитта.

Я могла точно сказать, что Бригитте нравилась Лесси, по тому, насколько расслабленной она всегда казалась на пассажирском сиденье. Она была немногословной женщиной и редко открыто выражала свои чувства, но мне случалось время от времени замечать её едва заметные улыбки.

- А что рассказывала Бригитта? - Взволнованно спросила я.

Дамуэль закрыл глаза, словно роясь в своих воспоминаниях.

- Она сказала, что в вашем верховом звере очень удобно ездить, но она предпочла бы оказаться верхом на обычном звере во время битвы, чтобы у нее было больше места для хода рук с оружием.

- Это верно. Рыцарям действительно нужно сражаться, и Лесси совсем не приспособлена к этому. Но всё же ... почему бы просто не менять верховых зверей на основе ваших потребностей? У него может быть одна форма для битвы, а другая для путешествия, - предложила я.

Но, по словам Дамуэля, тот факт, что для мгновенного воплощения верхового зверя требовались упорные тренировки и точный мысленный образ, означал, что рыцари вероятней всего выберут скорость воплощения, чем попытаются создать и использовать множество разнообразных форм.

- Вы можете свободно менять размер вашего верхового зверя, Леди Розмэйн, но для большинства это не так-то просто, - сказал Дамуэль.

Я действительно не поняла, что он имел в виду. Всякий раз, когда я вызывала Лесси, я просто представляла себе автомобиль. Это был более или менее один и тот же образ, независимо от размера, так что, создавая его одноместный вариант или делая его таким же большим, как микроавтобус, у меня не возникало никаких проблем.

- О, уже началось, - сказал Дамуэль. - Взгляните-ка. Лорд Фердинанд и командующий вступили в бой.

Я проследила за его указательным пальцем и увидела два ярких огонька, по одному с каждой стороны от центра метели. Но как я ни щурилась, ни Фердинанда, ни Карстедта не было видно -только два огонька одинакового размера.

- С такого расстояния это трудно разглядеть, но это та же самая атака, которую Лорд Фердинанд использовал, чтобы победить Гольца в ночь Шутцарии, - объяснил Дамуэль.

- Погоди, та атака, которая убила Гольца одним ударом? - Спросила я.

- Приготовьтесь, Леди Розмэйн! Мощная ударная волна идет сюда! - Внезапно вскрикнул Дамуэль, когда два огонька в унисон устремились к вихрю в центре снежной бури. Когда они описали дугу в воздухе, за ними протянулся световой след, прежде чем они внезапно ворвались в вихрь, в результате чего раздался такой громкий грохот, что я инстинктивно закрыла уши.

Вихрь на мгновение затих, и я увидела двух рыцарей с занесенными мечами. Так как атака Фердинанда убила Гольца одним ударом, то в этот момент я по глупости убедила себя, что, вероятно, всё уже кончено. Но мгновение спустя рыцари, стоявшие ближе всех к вихрю, оказались сбиты с ног один за другим. Волна воздуха вырвалась наружу из центра, становясь видимой только тогда, когда отбрасывала людей назад.

… А вот и она! Подумала я, и только успела собраться с мыслями, как ударная волна обрушилась на нас. Вцепившись в руль Лесси так крепко, как только могла, я влила в него больше маны, чтобы удержать нас в воздухе. Рыцари вокруг нас слегка дрогнули, но я видела, что они тоже ухитряются держаться на своих верховых зверях. Мы были так далеко от источника волны, и все же этого было достаточно, чтобы почти сбить нас с ног. Насколько же сильным был взрыв в самом центре?

Как только ударная волна прошла, я огляделась вокруг. Всё вокруг накрыла тишина. Неизменным остался лишь вездесущий вихрь метели.

- ...Разве мы победили? - Спросила я.

- Нет, Шнеструм не настолько слабый противник, - ответил Дамуэль, глядя вдаль.

Я услышала сотрясающий землю рёв, и метель мгновенно стала ещё более сильной. Вихрь в центре вырос до огромных размеров, превратившись из сильного вихря в огромный, разрушительный смерч.

… Мы вообще можем победить это? - Подумалось мне, и у меня перехватило дыхание.

Снег начал быстро сбиваться в комья внутри торнадо только для того, чтобы внезапно обрушиться на нас. С такого расстояния они казались не больше обычных снежков, но на самом деле они были самую малость больше, чем рыцари и их верховые звери вместе взятые. Прищурившись, чтобы лучше видеть, я поняла, что белые сгустки приняли форму животных, которые немедленно начали атаковать рыцарей. Одни были похожи на тигров, другие на волков, третьи на кроликов. Они были разного размера, но все атаковали рыцарей, которые отвечали им тем же.

- Что это за штуки? - Спросила я.

- Слуги Повелителя Зимы, сформированные из его маны, - коротко ответил Дамуэль, продолжая внимательно рассматривать их.

Поскольку все белые животные были созданы из маны, торнадо начал ослабевать, по мере того как Шнеструм порождал их снова и снова, медленно открывая взгляду массивного демонического зверя в центре.

- Так это и есть Шнестурм... - пробормотала я.

Как только торнадо поредел достаточно, чтобы я могла видеть сквозь него, перед моими глазами появился демонический зверь, ещё больший, чем гигантский Гольц, которого я видела в ночь Шутцарии. Шнестурм был очень похож на саблезубого тигра. По белому меху его массивного тела бежали черные полосы, а изо рта торчали острые клыки, похожие на копья. Его глаза были похожи на огромные вращающиеся шары, которые светились резким красным светом, что, возможно, просто было общей чертой всех демонических зверей.

С такого расстояния он выглядел как настоящая гора, а Фердинанд и Карстедт на своих верховых зверях были подобны комарам, летающим вокруг кошки. Разницу в размерах была просто поразительна.

Шнестурм повернул голову, пытаясь удержать в поле зрения всех летающих вокруг него рыцарей. Его движения были намного быстрее, чем можно было ожидать от существа такого размера, и когда рыцари приблизились, чтобы атаковать, он с впечатляющей скоростью взмахнул лапой. С каждым ударом разражалась снежная буря. И в ответ на его рёв, из кружащегося снега родилось ещё больше слуг.

- А мы его вообще в силах победить...? - Спросила я.

Насколько я могла судить, комбинированная атака Фердинанда и Карстедта не оставила даже царапины на Шнестурме. И если это действительно было так, то какова была вероятность победы? Мне казалось, любые усилия были попросту бессмысленны.

Я с беспокойством посмотрела на Дамуэля и увидела, что он тоже смотрит на Шнестурма с суровым выражением лица.

- Я думаю, что это будет битва на истощение, - сказал он напряженным голосом.

И его оценка оказалась верна. Рев Шнестурма вызвал еще больше снежных бурь, создавая всевозможных белых зверей из снега. Они, должно быть, были не очень сильны, судя по тому, как легко рыцари с ними справлялись, но, когда их уничтожали, демонические звери возвращались к Шнестурму в виде снега.

- Скоро их будет ещё больше, - заметил Дамуэль.

Малое количество слуг Повелителя Зимы означало более сильную метель, окружающую Шнестурма. Но, прежде чем снежная буря успевала полностью заслонить его, зверь издавал ещё один сотрясающий землю рев, который эхом разносился вокруг него. Этот рёв заставлял ещё больше слуг рождаться из метели, и они немедленно бросались на рыцарей, после чего быстро оказывались побеждены ими.

Но это была нескончаемая битва. И хотя поначалу казалось, что мы имеем преимущество, по мере того как бой продолжался, наше превосходство в силе становилось всё менее и менее уверенным. В конце концов, это начало выглядеть так, как будто рыцари сражались из последних сил.

- Им так трудно, даже с вашим благословением... - Пробормотал Дамуэль.

В ночь Шутцарии я дала рыцарям божественную защиту Ангрифа, бога войны, которая полностью переломила ход битвы. А в этот раз, даже этого было недостаточно.

- ГРР... Плохо дело! - Воскликнул Дамуэль, стиснув зубы и сжав затянутые в перчатки кулаки. Он выглядел едва сдерживающимся что бы самому не бросится на помощь в бой. Теперь здесь было слишком много слуг Повелителя Зимы, чтобы рыцари из средней знати могли справиться с ними, заставляя выходцев из низшей знати ожесточенно добивать тех, кто проскальзывал мимо и направлялся к нам.

Я могла понять, что чувствовал Дамуэль. Как рыцарь, он считал своим долгом вступить в бой, но ему было приказано защищать меня. Я хотела сказать, что он может уйти и присоединиться к своим собратьям-рыцарям, но это будет расценено как отказ от исполнения своего долга.

- Если бы я только могла что-нибудь сделать... - пробормотала я в раздумье, нахмурив брови.

- Вы уже благословили нас защитой Ангриффа, и Фердинанд строго приказал вам беречь свою ману. Не забывайте об этом, - сказал Дамуэль, предупреждая меня, чтобы я не использовала больше маны, чем было необходимо, пока он сам наблюдал за своими сражающимися товарищами.

Я не забыла приказ Фердинанда, но мне было больно просто смотреть на них, ничего не делая самой. Тревога и беспокойства пылали у меня в груди, и тот факт, что это выглядело так, как будто рыцари проигрывали, ещё сильнее усиливало эти чувства.

- Рыцарский орден каждый год сражается с Повелителем Зимы. Шнестурмы - особенно грозные Владыки, но мы никогда не терпели неудач в сражениях, - объяснил Дамуэль.

Конечно, сражение будет долгим, как будто мы бились с самой зимой. И учитывая, что это происходило каждый год, поддавшись панике, я бы просто выглядела для всех идиоткой.

- Рыцари из высшей знати тоже участвуют в сражении. Ваш долг - остаться здесь и беречь свою ману, Леди Розмэйн.

Мои глаза инстинктивно проследовали за рыцарями, сражающимися ближе всего к нам, в то время как рыцари из средней и низшей знати сражались с бесконечно плодящимися слугами, рыцари из числа высших дворян начинали прямые атаки на саблезубого тигра. Я видела несколько верховых зверей, мелькающих перед массивным Шнестурмом, маленькие огоньки вспыхивали там и сям, прежде чем метнутся к огромному зверю.

Они не казались такими мощными, как те, что исходили от Фердинанда и Карстедта, но это были, вероятно, те же самые атаки. Единственная проблема заключалась в том, что сколько бы раз ни вспыхивали огоньки, Шнестурм не отступал ни на сантиметр, казалось, что он совершенно не получает ран и повреждений.

Подобная тупиковая ситуация продолжалась ещё некоторое время. Всё больше и больше слуг оказывались побеждены, но только для того, чтобы почти сразу возродиться. Рыцари отчаянно продолжали убивать их, но битва становилась всё тяжелее, и мне казалось, что нас ожидает поражение. Но этого так и не произошло. Один за другим рыцари выпивали зелья, которые они приготовили заранее, восстанавливая свою выносливость и тем самым позволяя им продолжать бой.

Дамуэль был прав - это была долгая битва на истощение, и все рыцари были очень хорошо подготовлены к ней.

Я вздохнула.

- ...Мне бы хотелось, чтобы они пили свои зелья, не доводя себя до полуобморочного состояния.

- Поскольку они не знают, как долго продлится битва, то пытаются сберечь столько зелий, сколько смогут, - объяснил Дамуэль.

Лично я понятия не имела, сколько времени прошло. Бесконечный цикл убийств и возрождений слуг продолжался, но снежная буря вокруг Шнестурма теперь казалась менее густой, и одновременно создавалось меньше слуг.

- Похоже, Шнестурм несколько ослабел, - заметил Дамуэль.

А через секунду слева и справа от снежного тигра зажглись два ярких огонька - такие же яркие, как и при первой атаке.

Глаза Дамуэля заблестели от надежды, и он слегка наклонился вперед, наблюдая за Шнестурмом.

- Это Лорд Фердинанд и командующий!

Я вцепилась в руль своего Пандобуса и тоже наклонился вперед, прищурившись, чтобы увидеть последние мгновения битвы. Два огонька рванулись вперед, оба нацелились на правую переднюю лапу Шнестурма. Они пересеклись в воздухе, прежде чем взорваться, хотя ударная волна, казалось, не достигла нас, возможно, из-за того, что атака проникла в глубь тела Шнеструма.

И эти двое, должно быть, вложили в атаку все силы, потому что нога Шнестурма оказалась оторвана и упала на землю.

Окружавшие демонического зверя рыцари из высшей знати без промедления начали атаковать другую переднюю лапу. Сосредоточенные на одной точке удары, похоже, оказались эффективны, и Шнестурм издал оглушительный рёв. Он отличался от того рёва, который порождал бесконечный поток слуг, и теперь снежный тигр, казалось, неистовствовал, воя от боли и гнева. Снежная буря вокруг зверя мгновенно исчезла, как и все слуги, с которыми сражались рыцари.

- Мы победили? - Спросила я.

- Даже не знаю. Но метель рассеивается - нет! Это исцеление!

Я думала, что мы наконец-то победили, но я ошибалась; Шнестурм просто использовал ману, затраченную, чтобы вызвать снежные бури, для исцеления. Раны, оставшиеся от атак высших дворян на его передней левой лапе, начали затягиваться прямо на наших глазах. Это происходило не особо быстро, но с такой скоростью, потребуется не так много времени, чтобы нога, которую они наконец отрубили, полностью восстановится.

Я смотрела на Шнестурма широко раскрытыми глазами, когда заметила верхового зверя, мчащегося к нам с невероятной скоростью.

- Леди Розмэйн, это же лорд Фердинанд! - Закричал Дамуэль, вылезая из Лесси и воплощая своего собственного верхового зверя, чтобы не мешать нам.

Я тут же изо всех сил вцепилась в копье Лейденшафта, наблюдая за приближающимся Фердинандом.

- Розмэйн, пойдем! - Провозгласил Фердинанд, протягивая руку к моему Пандобусу. Но Лесси всё так же неподвижно висела в воздухе. Я не знала, что он хочет, чтобы я сделала, и потому в нерешительности стояла с копьём в открытой двери.

Помолчав немного, Фердинанд щелкнул языком и выхватил свой штаппе. Он взмахнул им в воздухе, заставляя полосы света выстрелить вперед и обернуться вокруг меня. Пока я удивленно моргала, пытаясь понять, что происходит, меня потянуло к нему, как рыбу на крючке. Я рывком оказалась в воздухе и не успела опомниться, как уже была на верховом звере Фердинанда.

- И зачем ты всегда всё так усложняешь? – Вздохнул он.

- ...Прошу прощения

Я снова превратила Лесси в фей-камень, прежде чем отправится верхом вместе с Фердинандом. Отсутствие лобового стекла Пандобуса означало, что ледяной воздух врезался в моё лицо, когда мы летели, и из-за того, что мы перемещались так быстро было больно держать глаза открытыми.

- Сейчас, пока Шнестурм сосредоточен на самоисцелении, у нас есть шанс на победу - объяснил Фердинанд. Не упусти эту возможность.

- Крепко обхвати копьё обеими руками и влей в него столько маны, сколько сможешь, - велел Фердинанд, обхватив меня левой рукой, чтобы я не свалилась.

И я сделала так, как сказал Фердинанд. Фей-камни на копье засветились все до единого, что, как я предполагала, означало, что оно было полно маны, но ничто не мешало мне влить в него ещё больше.

Ясное небо затянуло тучами, и снова пошел снег. Передняя левая лапа Шнестурма полностью восстановилась, и он снова размахивал ею в воздухе. А его правая лапа, похоже, уже наполовину восстановилась.

- Не сейчас, - прошептал Фердинанд, склонив ко мне голову.

Я продолжала вливать ману в копьё, когда мы приблизились к Шнестурму. Фердинанд повернул своего верхового зверя мордой к небу, и мы начали подниматься.

- Этого недостаточно, - повторил он позже. Но я и так старалась изо всех сил.

В конце концов, копьё начало искриться манной, его наконечник ярко светился синим — должно быть, оно наконец заполнилось.

- Держи его правой рукой так, чтобы можно было в любой момент бросить, - сказал Фердинанд.

Я кивнула и приготовила копьё, как и было велено. Затем Фердинанд велел мне покрепче сжать его, держась своей правой рукой за моё запястье и стараясь не касаться копья. Его левая рука всё ещё обнимала мой живот, служа предохранительной перекладиной, в то время как он крепко держал поводья своего верхового зверя.

- Сейчас! - Провозгласил Фердинанд, направляя своего ездового зверя вниз.

Наш спуск был очень быстрым и только ускорялся, настолько, что это было страшнее, чем свободное падение. Всё, что я могла слышать - это ветер, бьющийся о его плащ. Ветер бил меня по щекам, как крошечные электрические разряды, и мой желудок скрутило, тошнота волной прокатилась по всему телу, высекая из глаз слёзы. Я беззвучно закричала, и мы оба полетели прямо к Шнестурму.

- Бросай! - Взревел Фердинанд, используя свою правую руку, чтобы помочь мне. Всё, что мне нужно было сделать, это отпустить сияющее голубым светом копьё в нужный момент. Оно вылетело из моей руки, как падающая звезда из чистейшего света, устремляясь прямо к зверю.

[[image:/storage/reader-images/6b21af8693d1dfae244728c10e6faeee65a995c5.jpg]]

Я смотрела, как оно падает, но Фердинанд, не теряя времени, тут же развернул назад своего верхового зверя. Подобный резкий разворот, заставил меня застонать от очень неприятного ощущения, распространившегося по моему телу.

Мгновение спустя взорвалась земля, и огромная ударная волна ударила нас снизу. Но благодаря тому, что Фердинанд развернул своего верхового зверя, ударная волна только помогла нам подняться выше, прежде чем та сошла на нет. Я изо всех сил вцепилась в левую руку Фердинанда, в то время как он, ловко наклонился в сторону и посмотрел вниз.

- Задание выполнено. Теперь пришло время достать фей-камень, - сухо сказал Фердинанд, как будто отдавал какой то простой приказ, прежде чем опустить своего верхового зверя туда, где только что был Шнестурм.

- Возьми себя в руки, Розмэйн. ты должна быть тем, кто заберет его фей-камень. Если ты собираешься потерять сознание или свалится с горячкой, сделай это позже, но не сейчас.

Молчи, не говори не слова, - мысленно наставляла я себя. Вместо этого я просто громко фыркнула.

Тело Шнестурма уже исчезло, а на дне огромной воронки в земле лежали копьё Лейденшафта и фей-камень. Копьё было лишено маны, но при этом на нём не было не единой царапины, его наконечник пронзил фей-камень Повелителя Зимы. Как и было приказано, я взяла фей-камень, чистого белого цвета, уже отчасти окрашенный светло-желтой маной.

- Кажется, ему нужно немного больше. Окрась его, Розмэйн, - сказал Фердинанд. - Если у тебя осталось мало маны, ты можешь положить его в свою сумку и потратить завтрашний день на его наполнение, но я бы не хотел рисковать тем, что он будет окрашен манной из чьего-нибудь другого источника.

И я была с этим совершенно согласна. Высококачественный ингредиент был прямо передо мной, и я хотела, чтобы он был в настолько хорошем состоянии, насколько это только возможно.

- Я сделаю это, - ответила я, начиная окрашивать фей-камень своей маной. Тем временем рыцари лечили друг друга и готовились к возвращению домой.

Карстедт, широко улыбаясь, подошел ко мне, и положил руку мне на голову.

- В этом году охота закончилась раньше, чем ожидалось. Это все благодаря тебе, Розмэйн.

Мне казалось, что битва была очень тяжелой, но, очевидно, в предыдущие годы она проходила намного тяжелее. Благословение Бога Войны и тот факт, что я успешно нанесла последний удар, значительно сократили время сражения, и по словам Карстедта привели к тому, что охота закончилась намного раньше, чем планировалось.

- Я вижу, ты закончила, - заметил Фердинанд.

Я внимательно посмотрела на фей-камень, теперь окрашенный моей маной. Это был мой первый раз, когда я успешно собрала ингредиент. Я громко, с облегчением вздохнула, убирая камень в свою сумку.

Метель рассеялась, и следующий день выдался солнечным. Дети в замке, похоже, были рады этой долгожданной перемене, и я слышала, что все они выбежали на улицу, чтобы поиграть, очевидно, занимаясь чем-то похожим на катание на коньках и санках. Я предположила, что дети из приюта тоже собираются выйти на сбор пару, так как погода для этого была самая подходящая.

Почему я говорю так, будто я не участвую во всем этом? Ну, потому что я застряла в постели с лихорадкой.

- Эээээх... Я хочу съесть несколько пару пирогов... - Пробормотала я. Но единственным, кто кивнул в знак полного согласия со мной, был Дамуэль.

До конца зимы

После убийства Повелителя Зимы солнечные дни стали куда более частым явлением, хоть морозы и оставались суровыми, но всё возвращающиеся студенты Королевской Академии говорили о приближающемся конце зимы.

Первыми возвращались те, кто успел закончить учёбу раньше предусмотренного срока.

Ученики рыцарей участвовали в тренировках ордена и появлялись на собраниях Рыцарского Ордена, в то время как ученики чиновников посещали собрания и помогли в работе совета. Когда у них не было никаких планов, они заявлялись в игровую комнату, а это означало, что иногда к веселью присоединялись дети и постарше, чем обычно.

Вильфрид и остальные в данный момент были заняты игрой в каруту с несколькими студентами академии, которые все сейчас имели болезненно бледный вид, поскольку их младшие братья и сестры, которые предположительно даже не умели бегло читать, полностью доминировали над ними.

- Отлично! Я снова выиграл! - Воскликнул Вильфрид.

- Так и есть, Лорд Вильфрид! Я тоже победил своего старшего брата! - Подхватил другой мальчишка.

Студенты же выглядели полностью потерянными, ведь они самоуверенно приняли вызов сыграть только для того, чтобы крайне быстро потерять большую часть карт. Некоторые даже хватали за голову, раздавленные фактом, что их разгромили младшие братья и сестры. И ведь действительно не было ничего, что новички могли бы сделать против столь опытных игроков.

- Вы всё видите, да? Вы все стали так умелы, что даже можете побить своих старших братьев и сестер, - сказала я.

Лично я по-прежнему не имела себе равных, когда дело касалось каруты, и моя полоса побед так и не прервалась до сих пор. Поэтому, Вильфрид стал терять волю к борьбе, полагая, что как бы сильно он не старался, всё равно никогда не сможет победить меня. Вот почему я затеяла эту игру со старшими ребятами, надеясь, что он вернет себе часть своей былой уверенности.

- Поскольку старшие братья и сестры уже умеют читать, они почти наверняка начнут выигрывать, как только запомнят слова на карточках, - продолжила я. - Этой зимой этого почти наверняка не случится, но я всё равно желаю тебе победы, и чтобы ты сражался, прикладывая все свои силы.

Одно дело - проиграть Вильфриду, сыну Эрцгерцога, но проиграть младшим братьям и сестрам было настоящим делом чести для старших. На их лицах теперь было удивительно серьезное выражение, когда они снова начали выкладывать карты каруты.

- Леди Розмэйн, - сказал Корнелиус. Здесь он всегда обращался ко мне “леди”, так как игровая комната была общественным местом.

Я повернулась к нему и слегка наклонила голову:

- Да?

- Я вижу, здесь очень много карт Каруты. Вы их где-то купили? Я никогда таких не видел.

- А? Неужели вы никогда их раньше не видели? Это учебные материалы, которые я сделала сама и привезла в замок прошлой осенью, чтобы помочь Вильфриду научиться читать.

Оказалось, что, поскольку Корнелиус не мог войти в комнату Вильфрида, будучи моим стражем, он был вынужден ждать снаружи и, таким образом, никогда не видел саму каруту.

- Вы говорите, что они предназначены для изучения грамоты, но мне кажется, что дети при этом также учат и имена богов.

- Всё верно. Одновременно с буквами они заучивают имена богов, и я верю, что дети теперь знают, какой Бог находится в подчинении у какого и кто чем управляет. – Я стала показывать ему каруту и объяснила, чем все занимались всю зиму.

- Леди Розмэйн, это все то, чему я должен научиться в следующем году в Королевской академии... - сказал Корнелиус, и его голос, становился всё тише и тише с каждым словом, пока полностью не перешел на почти неслышимый шепот.

Осматривая комнату, я заметила, как несколько студентов уныло опустили плечи, глядя на каруту. Я догадывалась, что это были те, кто провел этот год в Королевской академии, изучая богов, изо всех сил пытался запомнить то, что младшие дети в игровой комнате уже знали на зубок.

- Я полагаю, что дети, которые играли в каруту в этом году, будут лучшими учениками в своих классах. Мой план состоял в том, чтобы продать колоды каруты в конце зимы детям из игровой комнаты, но, возможно, мне следует немного ускорить процесс и продать их студентам Академии. В конце концов, они не улучшат свои навыки если им будет не с кем соревноваться.

Корнелиус согласно кивнул, сжав кулаки в решимости облегчить себе жизнь в следующем году. Видеть подобное было очень трогательно, но я также почувствовала внезапный приступ беспокойства за Ангелику, которая стала рыцарем именно потому, что ненавидела учиться.

И вот, я попросила Рихарду устроить встречу с Сильвестром, надеясь получить его разрешение на продажу моих учебных материалов. Встреча была назначена быстро, так как у него тоже было что-то, что он хотел обсудить со мной.

- А вот и ты, Розмэйн. Рад тебя видеть, - сказал Сильвестр.

Прошло уже много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Всю зиму Сильвестр был занят встречами на банкетах с другими дворянами, к тому же он получал приглашения на различные праздники, так что у нас почти не было возможности видеться.

Также присутствовали Карстедт, Фердинанд и Экхарт, причем Карстедт стоял позади Сильвестра, а Экхарт - позади Фердинанда. На самом деле, это был мой первый раз, когда я видела Экхарта, в роли телохранителя Фердинанда, находясь в замке. Дамуэль также присутствовал в качестве моего эскорта, так как наш разговор здесь останется неизвестен посторонним.

- Я слышал, что ты очень помогла во время зимней охоты, - сказал Сильвестр. - Карстедт мне всё рассказал.

- Всё, что я сделала, это наполнила божественный инструмент маной. Всё остальное сделали Фердинанд и рыцарский Орден.

Я по большей части просто провела время сидя в Лесси, пока рыцари защищали меня, а затем нанесла последний удар по ослабленному демоническому зверю, чтобы получить фей-камень, поскольку он был нужен мне для моих собственных целей. И поскольку даже это требовало помощи Фердинанда, я едва могла гордо выпятить грудь и хвастаться своим вкладом в победу.

- Отнюдь, - искренне рассмеялся Карстедт. - Ты дала всем благословение Ангриффа и прикончила Лорда, а это совсем немалое деяние. Охота в этом году закончилась с наименьшими потерями, и мы израсходовали гораздо меньше ценных припасов, чем обычно.

Фердинанд удовлетворенно кивнул:

- Получение самого качественного зимнего ингредиента стоило того, чтобы пожертвовать остальным.

Очевидно, при обычных обстоятельствах всё сражение с Повелителем Зимы могло растянуться на несколько дней. Затем, как только он оказывался на грани смерти, они начинали препарировать его, чтобы собрать ценные материалы. Они старались добыть с него всё, что только можно, от меха до мяса и костей, но при этом стараясь не тронуть фей-камень, так как тело демонического зверя расплавлялось, как только касались его фей-камня.

Но в этом году, так как во главу угла было поставлено получение чистого фей-камня для использования в моём зелье, со зверя больше ничего не было получено. Таким образом, Орден лишился ценного источника дохода, и я должна буду сама покрыть эти их потери. Впрочем, я не возражала, поскольку считала, что предоставленные ими охрана и добытый фей-камень стоили этого.

- Итак, о чем ты хотела поговорить, Розмэйн? - Спросил Сильвестр. - Ты хочешь продавать свои книжки с картинками и учебные пособия?

- Совершенно верно. Как я уже упоминала в своих отчетах, дети, слишком маленькие для Академии, провели эту зиму, изучая ту же программу, что и Вильфрид, играя в карты и каруту и читая книжки с картинками.

Я хотела повысить базовый уровень знаний каждого благородного ребенка в герцогстве, и Сильвестр нетерпеливо наклонился вперед, чтобы услышать, как все прошло.

- В результате каждый ребенок, включая детей низшей знати, теперь может читать и писать весь алфавит, - продолжила я. - Они знают имена главных богов и подчиненных им малых божеств благодаря каруте, а также способны проводить сложения и вычитания с числами, состоящими из одной цифры. Что касается навыков игры на харшпиле, то низшие дворяне, которые из-за отсутствия средств должны были учиться у своих родителей, а не у опытных наставников музыкантов, также значительно улучшили их.

Дети низших дворян знали, что эта зима - их единственная возможность обучится под руководством настоящего учителя - музыканта, поэтому они с головой ушли в практику харшпиля. Это также заставило средних и высших дворян учиться ещё усерднее, так как они не хотели уступать низшим. В результате общий уровень навыков сильно вырос.

- Я слышала от Корнелиуса, что в Королевской Академии есть класс, посвященный обучению студентов именам богов, - сказала я.

- Конечно есть. Имена богов очень трудно запомнить, и большинство из них почти никогда не используются, так что их очень легко забыть, как и всё то, что часто не используется в повседневной жизни, - ответил Сильвестр, пожимая плечами. Я предположила, что это означало, что урок, как правило, состоял из безжалостной зубрежки, и похожие улыбки Карстедта и Экхарта, намекали на то, что они сами прошли через то же самое.

- Вильфрид в настоящее время знает имена богов лучше, чем любой из студентов, прошедших этот курс, - сказала я.

Сильвестр широко раскрыл глаза от потрясения:

- Что ты сказала?.. Вильфрид что? - Никто не мог винить его за подобное удивление; в начале осени Вильфрид едва умел писать отдельные буквы, но теперь он знал о богах даже больше, чем студенты Королевской Академии. Кто бы смог мог в это поверить?

- Студенты, вернувшиеся из Королевской Академии, упорно трудятся, чтобы победить его и других в каруте, отчаянно стараясь не проиграть своим младшим братьям и сестрам. Этот вид конкуренции является наилучшим способом поощрения обучения, поэтому я хотела бы начать продавать книги с картинками и каруту сейчас, а не позже. Могу я получить ваше разрешение на их продажу в замке?

Я принесла с собой только три комплекта карт каруты для детей, чтобы те играли с ними, но желание поиграть и тем самым доказать, что он или она были наилучшими, была настолько сильной, что теперь играть хотели совершенно все. И естественно, когда дело доходило до драки за то, кто будет использовать колоды каруты, старшие братья и сестры всегда побеждали.

- Хорошо. У тебя есть моё разрешение. Ты будешь продавать учебные материалы в игровой комнате, верно?

- Да. Но поскольку я не имею права напрямую продавать их дворянам, я хотела бы получить ваше разрешение пригласить компанию гильберта в качестве моих торговых представителей.

Мои слуги взяли на себя роль продавцов во время концерта харшпиля, но это было совсем не то, что должно было входить в их обязанности. К тому же зима для меня из-за всех этих прошений, желающих увидеться со мной, оказалась неожиданно хлопотной, поэтому мне ничего не оставалось кроме как взвалить на моих знакомых купцов дополнительную работу. Слишком много здесь было детей, которым нужно и можно всё это было продать.

- Компания “Гильберта", да?.. Что ж, это можно. Обсуди время и другие подобные вещи с человеком, ответственным за игровую комнату, и как только вы всё уладите между собой, пришли мне список с деталями договоренностей. Все аристократы должны знать об этом заранее, если ты хочешь больших продаж, не так ли?

- Сильвестр, я буду держать вас в курсе, но не всем нужно знать про это. На данный момент продажи будут ограничены только дворянами с детьми, поэтому я думаю, что того, что дети расскажут своим родителям, должно быть достаточно, - сказала я, заработав непонимающие и растерянные взгляды Фердинанда, Карстедта и, конечно же, Сильвестра.

- Но... почему? Разве ты не хочешь продавать их всем, кому только можно, как те изображения? - Спросил Сильвестр.

- Чем больше продаж, тем лучше – это верно. Но то, что эти вещи делаются вручную, означает, что у нас есть в наличии их относительно небольшое количество, и множество дворян, стремящихся заработать мою благосклонность и завязать со мной знакомство создадут нежелательную и совершенно излишнюю суету и хлопоты.

У нас было достаточно товара для каждого ребенка дворянина, и даже еще немного осталось бы в запасе, но этого совсем не хватило бы для каждого дворянина в Эренфесте. Кроме того, не было никакого смысла продавать их, если бы люди, ищущие моей благосклонности, скупили бы их все, не дав возможности купить их тем кому они и предназначались и кто в них нуждался – то есть детям.

- Ладно. Тем насколько ты подняла уровень знаний детей за зиму ты доказала, что разбираешься в этом, так что если ты думаешь, что это будет к лучшему, тогда действуй как считаешь нужным.

- Спасибо, Сильвестр.

Теперь, когда я получила разрешение продать свои учебные материалы, мне нужно было вернуться в храм, чтобы принести их в замок. Пока я буду там, мне также нужно будет связаться с компанией Гилберта.

Я посмотрела на Сильвестра, делая последние пометки в своем диптихе.

-Это всё, о чем я хотела переговорить, так что теперь мы можем двигаться дальше. А что вы хотели обсудить?

- Точно, точно. Твои рецепты оказались довольно популярны здесь, так что...

- А, значит, приковать всё внимание дворян к новой еде вышло успешно? - Мы с Вильфридом могли принимать визиты только от нескольких избранных дворян на строго определенных условиях, а это означало, что мы никогда не посещали обеденные встречи с другими дворянами. Следовательно, я понятия не имела, как воспринимаются мои рецепты, но все, кто их пробовал, очевидно были чрезвычайно восхищены. Больше дворян, чем когда-либо ранее, искали возможность получения приглашения на обед и ужин от Сильвестра, чтобы обсудить грехопадение его матери и насладиться новой едой.

- У меня столько раз спрашивали эти рецепты, что и не упомнить, - продолжал Сильвестр, - так что я хотел бы, чтобы ты придумала удобный способ обучить им других людей. - Я вполне себе могла представить, что он использовал рецепты как ценное дополнение во всевозможных сделках.

- В конце концов, вкусная еда — это основа жизни. Может быть, мне стоит сделать целую книгу рецептов...? Я могла бы продавать её за две большие золотые монеты, и она содержала бы те же рецепты, которым научила поваров моего почтенного приемного отца и батюшку.

- Розмэйн, но ведь это дешевле, чем пришлось заплатить нам. Разве это справедливо? - Спросил Сильвестр, приподняв бровь. Ведь за эти тридцать рецептов он заплатил три золотых.

- Ну, конечно же это дешевле. Сведения становятся более ценными, когда их знает меньше людей, а это означало бы их быстрое распространение. К тому же я буду продавать только рецепты, а не посылать своих поваров учить людей методам готовки. - Но Сильвестра похоже это совсем не убедило.

- В моих рецептах используются невиданные ранее способы приготовления и требуют очень большого количества утомительной подготовительной работы, поэтому трудно представить, что кто-то в конечном итоге сможет получить точь в точь такие же блюда, даже если они будут следовать записанным предписаниям, - продолжила я. - Ваши искусно обученные повара заслужат зависть и похвалу ещё на долгие годы после публикации книги, и если вы когда-нибудь подумаете, что это восхищение начинает ослабевать, я могу просто продать вам новые рецепты.

- Значит, ты собираешься выжать из меня побольше денег? - Спросил Сильвестр, ещё выше приподняв бровь. И он был прав — именно это я и собиралась сделать. Я не была из тех, кто работает за бесплатно, и мне нужно было собрать достаточно денег, чтобы заплатить рыцарскому ордену за помощь в добыче фей-камня из Повелителя Зимы.

- В любом случае, это не произойдет в ближайшее время. Я буду делать и продавать книги рецептов самое раннее следующей зимой, так что если вы хотите использовать их в качестве разменной монеты в переговорах, то, возможно, нам будет разумно взвинтить цену как можно выше. Что вы думаете об ограничении производства до ста экземпляров и повышении цены значительно выше, чем два больших золотых? - Спросила я. Это дало бы книгам приятное ощущение чего-то недоступного основной массе дворян, и тот факт, что все остальные должны были бы страдать до следующего года, вероятно, позволил бы мне поднять цену еще больше.

Когда я задумалась о том, за какую сумму мне следует продавать книги рецептов, Сильвестр свирепо посмотрел на Фердинанда:

- ... Фердинанд, это ты её такой воспитал?

Фердинанд прищурился и презрительно усмехнулся.

- Нет, я полагаю, что ответственность лежит на компании Гильберта. Торговля - вне моих интересов. Это вовсе не я источник всех твоих бед и разочарований.

- Ну извини, - Сильвестр, отвернулся и махнул рукой, и по этому жесту было понятно, что на самом деле он вовсе не чувствует себя виноватым. Затем, внезапно, он бросил на меня убийственно серьезный взгляд.

- Розмэйн, нам надо поговорить ещё о кое чем - о Хассе. Фердинанд держал меня в курсе событий, но я хотел бы услышать, что ты лично намерена там предпринять.

Я выпрямилась, посмотрела на Фердинанда, потом посмотрела Сильвестру прямо в глаза.

- Самое главное сейчас — это ждать, к какому выводу придет население Хассе, но я намерена сделать так, чтобы фракция мэра взяла на себя ответственность за нападение на монастырь и использовать их в качестве примера, чтобы научить остальных, как следует относится к дворянам.

С этой целью я в настоящее время использую компанию Гильберта для распространения слухов и советов относительно правильного поведения в будущем.

- Хм. Должен ли я понимать это так, что ты планируешь закончить дело о нападении на монастырь всего лишь одним-единственным наказанием? - Спросил Сильвестр, не сводя с меня пристального взгляда.

- Селяне Хассе, конечно, пострадают, если мы не пошлем к ним жрецов во время весеннего молебна, но один год уменьшенного урожая не оставит достаточно неизгладимого впечатления. Это слишком маленькое наказание за такое преступление как нападения на члена семьи эрцгерцога.

Я тяжело сглотнула, чувствуя то же самое сильное давление и беспокойство, которые я чувствовала, когда была вынуждена придумывать наказание для Делии. Нападение на семью эрцгерцога было действительно серьезным преступлением. Мне нужно было придумать такое наказание, которое одновременно донесло бы серьезность этого деяния до всех в городке и удовлетворило бы Сильвестра, поэтому я отчаянно ломала голову в поисках подходящих идей.

- ...Я ... в таком случае, могу ли я предложить повысить их налоговую ставку на следующие десять лет? - Предложила я в слух. - Селяне необходимы для получения налогов, которые мы собираем, поэтому, хотя для вас было бы легко сокрушить такой городок, как Хассе, не лучше ли было бы в ближайшие годы не спеша выжать из них побольше денег? - Насколько я могла судить, финансовые санкции были гораздо лучшим способом решения проблемы, чем массовые казни.

Я подумала, что это довольно скромное наказание, но Сильвестру этого было достаточно, чтобы слегка поморщится.

- Я даже не могу понять - ты сейчас проявила мягкость по отношению к ним или же крайнею жестокость. Неужели ты не понимаешь, что было бы гораздо добрее убить их сразу, чем медленно морить голодом? Так у нас будет меньше проблем и в будущем.

В ответ я отрицательно покачала головой. Вероятно, для дворянина было нормальным выбрать массовые казни, так как казнь была наиболее быстрым и легким способом решения этой проблемы, но в том то и дело, что смерть была необратима.

- М-м ... Хорошо ... я соглашусь на десять лет повышенных налогов и казнь состоящих в фракции мэра.

- А не послать ли нам жрецов в Хассе во время Весеннего молебна? - Спросила я. - Повышение налогов не принесет нам большой пользы в следующем году, если у них будет плохой урожай.

- Нет, в этом году мы не будем посылать туда жрецов. Это решение останется неизменным, - сказал Сильвестр, и его темно-зеленые глаза сверкнули так, что стало ясно: спорить тут бесполезно.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Я не могла преступить через решение эрцгерцога, и трудно было представить, что я смогу смягчить наказание Хассе ещё больше, чем уже сделала.

- Я отправлю тебя к Хассе, чтобы ты могла предать гласности наказание. Пусть им будет ясно, что их жизни были спасены только благодаря милости Святой Эренфеста. Но если жители даже тогда не осознают всей тяжести своего преступления, что же... ты знаешь, что мне придется сделать.

Сильвестр, без сомнения, намекал, что город будет сожжен дотла. Я также могла сказать, что то, что я должна была сделать объявление, называя себя сострадательной святой, было его способом наказать меня за то, что я была так мягка с Хассе. Фердинанд смотрел на меня сверху вниз с довольной ухмылкой, явно предвкушая предстоящее веселье.

- И ещё одно: оказывается, земля, которую ты благословила напрямую, принесла гораздо лучший урожай, чем земля, которая получала ману только из чаши, - сказал Сильвестр, выстраивая передо мной несколько записных досок. Очевидно, это были документы налоговых чиновников, в которых перечислялось, насколько велик был урожай в каждой провинции и сколько налогов было собрано.

Я бегло просмотрела их, но несмотря на то, что сказал Сильвестр, там не было какой-то заметной разницы.

- Мне кажется, что и провинции, и Центральный округ дали одинаково большой урожай.

- Вот именно. В последние несколько лет из-за нехватки жрецов и жриц Центральный округ приносил гораздо меньше урожая, чем другие провинции. Но в этом году наш урожай был таким же большим, как и у них.

Сильвестр продолжал объяснять, что для обеспечения обильного урожая гибы обычно вливают в землю свою собственную ману, а также ману из чаш. Это вкупе с нехваткой голубых жрецов привело к тому, что за последние несколько лет провинции приносили гораздо больше урожая, чем Центральный округ.

- Розмэйн. Мне неприятно говорить об этом, но... Я хочу, чтобы ты ещё раз благословила землю Эренфеста во время предстоящего Весеннего Молебна, - выдавил после паузы Сильвестр, явно чувствуя себя сейчас неловко. Должно быть, ему было очень неприятно просить меня о помощи, так как совсем недавно он выслушивал мои жалобы на то, что я слишком завалена работой.

Я смогла отбиться от его попыток поработить Фердинанда, которого он хотел заставить работать ещё и в замке, поскольку это было не то, что относилось к обязанностям Старшего жреца. Но если эрцгерцог решил, что работа необходима для блага герцогства, то я, как Епископ, не могла так просто отказать ему. Волна ужаса захлестнула меня, когда я подумала о том, сколько недель мне придется провести, заливаясь этими отвратительными зельями, но у меня не было другого выбора, кроме как принять эту просьбу.

- Если вы считаете, что так будет лучше, то... - начала я, но Фердинанд, защищая меня, встал передо мной, прежде чем я успела закончить предложение.

- Сильвестр, - сказал он со вздохом, - Розмэйн благословит только землю в Центральном округе. Другим синим жрецам будет поручено развести чаши по провинциям; в противном случае мы просто украдем их работу и создадим сами себе трудности, которые помешают сбору весенних ингредиентов.

- Конечно, этого будет вполне достаточно. - Кивнул Сильвестр. - Это всё, что я могу сказать.

Фердинанд начал постукивать пальцем по виску, видимо, уже планируя Весенний Молебен. И он, и Сильвестр выглядели так, словно хотели обсудить друг с другом что-то ещё, и после паузы Сильвестр заговорил снова:

- Теперь ты можешь идти, Розмэйн.

- В таком случае, как только компания “Гильберта” будет готова продавать наши товары, я вернусь с дополнительными чашами, которые мне так любезно доверили, - сказала я, прежде чем выйти и в Лесси направиться обратно в игровую комнату.

- Ауб Эренфеста разрешил мне продавать в замке каруту, книжки с картинками и игральные карты. Те, кто хотел бы приобрести их самостоятельно, пожалуйста, обсудите оплату с вашими родителями, - объявила я по возвращении к детям.

Дети подбежали ко мне, буквально светясь от возбуждения. - Значит, если мы купим собственную каруту, то сможем играть в неё в наших летних поместьях? - Спросил один.

- Верно. Сделайте всё возможное и поупражняйтесь до следующей зимы.

Маленький мальчик так сиял от радости, потому что впервые в чем-то победил своего старшего брата. Брат, о котором шла речь, тоже ухмылялся, говоря, что он точно победит, получив возможность поднимать свои навыки дома.

- Леди Розмэйн, вы будете продавать и копии каждой книжки с картинками? - Спросила одна девочка.

- Ну конечно.

Распространение книжек с картинками было моей главной целью, и, если это будет возможно, я хотела бы продать и свои новые книги. Текст уже был готов, и когда я в последний раз проверяла Вильма уже закончила большую часть иллюстраций, так что если мы поторопимся, то сможем начать продать вместе старую и новую книгу.

...Может быть, мне стоит отодвинуть вперед день продажи, чтобы сделать ровно столько копий, чтобы хватило на всех здешних детей? Задумалась я, и тут ко мне нерешительно подошла девочка примерно одного возраста с Корнелиусом.

- Леди Розмэйн, я хотела бы узнать о богах до начала занятий в следующем году. У вас есть книжки с картинками про богов осени и Зимы?

- ...К сожалению, пока нет. Моя мастерская, если они будут работать очень усердно, возможно, подготовит книги с картинками про Осень до того, как вы все уедете домой, но книгу про Зиму придется подождать до следующего года.

Я понятия не имела, хватит ли времени на совершенно новую книжку с картинками, и не хотела давать обещаний, которые не была уверенна, что смогу сдержать. Мне нужно будет спросить Лютца и Гила, возможно ли их напечатать пораньше, просто чтобы быть знать на какие сроки ориентироваться.

- Ах. Эти книги с картинками так чудесно сделаны. Мне бы очень хотелось, чтобы их было больше...

- Я рада, что они тебе так нравятся. Дайте-ка подумать... Я думаю, что они будут готовы к следующей церемонии Звездных Уз, поэтому я ещё раз спрошу Ауба Эренфеста, могу ли я продать их дворянам, которые тогда будут в замке. Таким образом, они будут готовы ещё до того, как ты отправишься в Королевскую академию следующей зимой.

Сама церемония Звездных Уз была предназначена для тех, кто достиг совершеннолетия, но ничто не мешало мне запланировать продажу новых книжек с картинками и заставить студентов прилететь за ними на своих верховых зверях.

- Я буду с нетерпением ждать этого, - ответила девочка, приятно улыбнувшись мне, прежде чем отойти. А ещё через несколько минут я услышала, как другая девочка аристократка с энтузиазмом говорит, что она попросит своих родителей купить все до единой книги.

После этих её слов все начали обсуждать, какие книги и игрушки они будут покупать. Краем глаза я наблюдала, как они оживленно переговариваются между собой, сама тем временем разговаривая со слугами, отвечающими за игровую комнату. Но пока мы пытались подобрать наилучший день для продажи моих учебных материалов, на краткий миг что-то привлекло моё внимание. Среди всей этой взволнованной болтовни Филина печально смотрела в пол.

Продажа учебных материалов

По моему возвращению в храм я попросила Гила связаться с Бенно, и в следующий солнечный день он отвез письмо в компанию Гилберта. Похоже, зимой у Бенно было не так много работы, поэтому я почти сразу же получила ответ, в котором он сообщал, что готов встретиться со мной сегодня.

- В таком случае я подготовлю комнату директора приюта к его визиту. Пожалуйста, сообщи об этом Лютцу.

- Как пожелаете, - ответил Гил.

Лютц с моим ответом отправился обратно и должен был добраться до компании Гильберта как раз к обеду, и к пятому колоколу прибыли представители компания Гильберта. Это были Бенно, Марк и Лютц. Мы направились прямо в мою потайную комнату, и я тут же прыгнула на Лютца, ведь сегодня я впервые увиделась с ним за всю зиму. Затем, пока мои внутренние батареи перезаряжались, я рассказала Бенно, что хочу, чтобы он продавал мои учебные материалы в замке.

- Простите, что? Вы хотите продать их в замке?! Подождите немного!

- Но у нас нет ни одного свободного мгновенья! Они должны поступить в продажу как можно скорее.

- Перестаньте воспринимать слова так буквально! Я хотел сказать, что мои нынешние сотрудники недостаточно хорошо обучены, чтобы прямо сейчас отправиться в замок.

Компания "Гильберта" в основном вела дела с низшими дворянами, неспешно завязывая торговые связи с дворянами из средней и высшей знати. Мои связи уже обеспечили им одного высокопоставленного клиента в лице Эльвиры, но, как можно было догадаться из того факта, что только Бенно и Марк приносили ей товары, у них не было сотрудников, обученных на таком уровне чтобы они могли посещать замок. Даже те, в кого манеры были спешно вбиты при подготовке к работе в итальянском ресторане, не могли считаться готовыми.

- ...Служащие, хм? А что, если ты приведешь кого-нибудь из моих свитских и серых жрецов, переодетых в слуг? Мы будем просто продавать товары, а не принимать заказы, так что будет достаточно чтобы человек просто умел считать.

При ведении бизнеса с дворянами было совершенно обычным делом что всякий продаваемый им товар приносился только по получению заказа. За исключением товаров-расходников, таких как растительная бумага, никто никогда не будет просто приносить и продавать уже заранее произведенные товары. Даже "Риншам" предлагаемый высшим дворянам; Бенно приносил им различные образцы, сделанные из доступных в этом сезоне ингредиентов и скрабов, а затем принимал заказы, созданные на личных предпочтениях аристократов. Я сама покупала полностью обычный риншам, но, чтобы поддержать свой образ высшей дворянки, я заполняла форму заказа и делала вид, что тот был сделан с учетом всех моих пожеланий специально для меня.

- Вы собираетесь вот так вот продавать то, что сироты сделали зимой в приюте? Вы даже не собираетесь принимать заказы от дворян в замке? - Спросил Бенно, при этих словах широко раскрыв глаза.

Я молча кивнула.

- Да, мы просто продадим их как есть. Но нам нужно действовать быстро. Вы с Марком можете справиться с заказами от дворян, которые хотят более индивидуальных товаров, но мы продадим книги напрямую тем, кто предпочел бы получить их прямо сейчас. Для этого подойдут любые серые жрецы, хорошо обученные счету.

- ...Хорошо. С нашей стороны, у нас есть Марк, Леон и я. Нам нужно, чтобы вы выбрали двух взрослых серых жрецов в помощь, и вы хотите, чтобы для них также была подготовлена соответствующая одежда, прежде чем везти их в замок, верно?

Мы, естественно, не могли взять серых жрецов в замок в их одеяниях; нам понадобятся соответствующие комплекты одежды для них, чтобы они не выделялись среди представителей компании Гильберта.

- Гил, как ты думаешь, кто подойдет для этой работы? Франу и так надо будет передавать чаши, так что нам понадобится всего один человек.

- Фриц когда-то служил синему жрецу, так что он вполне справится.

- В таком случае я попрошу помощи у Франа и Фрица.

После того как мы выбрали кто поможет в продаже товаров, пришло время определиться с ценой и количеством нашей продукции.

-Я думаю, что мы можем оценить книжки с картинками в один маленький золотой, наборы Каруты по пять больших серебряных, черно-белые игральные карты по три больших серебряных, а цветные игральные карты по одному маленькому золотому, - предложила я.

Учитывая, что с момента продажи первых иллюстрированных книг, предназначенных для покупки богатыми людьми, мы успешно снизили стоимость растительной бумаги и чернил, мы без каких-либо трудностей теперь могли снизить цену наших новых книг. Наборы Каруты использовали мимеографическую печать, так как Вильма, естественно, не могла нарисовать их все сама, а так как они были сделаны из дерева, то их изготовление выходило куда дешевле книг. Что касается колод игральных карт, то они имели еще меньше составных компонентов, чем Карута, поэтому черно-белый вариант был нашим самым дешевым продуктом. Те, что были в цвете, однако, хотя и очень красивые, были намного дороже из-за редкости чернил. По этой причине они были нацелены на высших аристократов, которые хотели бы ясно показать этой покупкой свой высокий статус.

- А пока давайте приготовим по сотне экземпляров каждого товара. Этого должно быть достаточно, учитывая, сколько там детей.

- Понял. Я загружу деревянные ящики по сотне товара в каждый.

Разобравшись с этим вопросом, мы начали обсуждать наилучший способ продажи наших товаров. Самая большое затруднение заключалось в том, что здесь мы имели дело с дворянами, а это означало, что методы продаж, применяемые к простолюдинам, могут не сработать. Марк ушел на середине обсуждения, чтобы пораньше начать приготовления, и как только мы закончили, Бенно снял мерки для новых одежд Франа и Фрица и начал учить их основам мастерства продаж. Тем временем Гил и Лютц отправились в мастерскую, чтобы проверить товары и начать упаковывать их.

Пока всё это делалось, я заметила, что пока люди из компании Гилберта деловито суетились Дамуэль, напряженно хмурясь, молча смотрел на пол. Это было то же самое подавленное выражение, которое я видела на лице Филины в игровой.

- Что случилось, Дамуэль? - Вопросила я. - Если ты заметил что-то важное, пожалуйста, не стесняйся сказать мне. Возможно, ты знаешь что-то, чего никто из нас не знает или не заметил.

Я всё ещё многого не знала о культуре этого мира, и хотя Бенно вел дела с дворянами, тот факт, что он был простолюдином, означал, что он тоже впервые войдет в замок. Если предположить, что Дамуэль заметил некий нюанс, доступный восприятию только дворянина, вполне возможно, что, если он не расскажет об этом, мы возможно совершим огромную ошибку при планировании продаж.

- Ну, я заметил, что... хотя ваши книжки с картинками очень красивы, Леди Розмэйн, и стоят дешевле, чем другие книги, они всё же слишком дороги для семей низших дворян, чтобы они могли купить их со спокойным сердцем. Я просто беспокоюсь о том, что там будет много детей, которые будут чувствовать себя разочарованными и неполноценными по сравнению с другими. Я говорю это как человек, который происходит из хоть и благородной семьи, но по сравнению с другими дворянами намного более бедной.

Было общеизвестно, что у бедных дворян обычно еще меньше денег, чем у богатых простолюдинов, и я закусила губу от досады, что не вспомнила о таком простом факте. Книжки с картинками облегчали обучение, но больше всего в них нуждались дети, которые были слишком бедны, чтобы нанять квалифицированных учителей. Даже в этом мире, размер средств которыми располагала семья, имел огромное значение.

- Я понимаю, что не все аристократы смогут купить книги, но мы не можем снизить цену еще больше, - вежливо сказала я, заметив, что посредине этого произносимого мною предложения Бенно бросил на меня сердитый взгляд. Он никогда не одобрял снижения цен для дворян, и, учитывая наш бизнес-план на будущее, было бы неразумно продавать их в убыток с самого начала.

- Это правда, что цена уже намного ниже, чем могла бы быть, - размышляла я, - но я думаю, что было бы разумно придумать способ, чтобы каждый, кто хочет книгу, мог ее получить. Лютц, у тебя есть идеи?

- Я думаю, что единственный выход – это одалживать книги тем, кто не может их купить.

Книги были дорогими - настолько дорогими, что просто обладание ими было признаком богатства. По этой причине, как покупка, так и заимствование их было не простым делом. Книжная комната храма была устроена таким образом, что в неё могли входить только члены храма, и для этого нужно было не только быть синим жрецом или жрицей, но и получить разрешение Епископа или Старшего жреца.

Чтобы войти в книжную комнату замка, нужно было сначала предоставить доказательства своего высокого статуса. Те, кто хотел бы взять книгу взаймы, должны были бы внести на перед большую сумму, которая использовалась бы в качестве залога для покрытия расходов на любые повреждения, такие как порванные или испачканные страницы. Модель земной библиотеки, предоставляющей книги бесплатно, была здесь чем-то немыслимым.

- Прямо сейчас брать книги взаймы совсем недешево. Но что, если мы подумаем об этом как о вызове, способном изменить эту сложившуюся привычку и сделать возможность взятия книги на время более доступной? - Предложил Лютц.

- ...Если проблема в том, что залог слишком велик, возможно, мы могли бы просто понизить его.

Мы могли бы сделать арендную плату более дешевой и внести дополнительное условие, чтобы родители давали своё согласие заплатить деньги в случае ущерба книге. Это было бы своего рода злоупотреблением властью, но я могла себе представить, что после этого родители уж точно позаботятся о том, чтобы с книгами обращались хорошо, поскольку они одалживали их у меня, приёмной дочери эрцгерцога. Это также гарантировало бы, что они заплатят в том случае, если какие-либо книги, к сожалению, действительно будут повреждены.

- Может быть, мы могли бы в качестве оплаты за аренду брать совсем небольшую сумму плюс новую историю? - Добавила я, вспоминая истории, которые рассказывали мне Филина и другие девочки. Если бы я платила за рассказы, это, вероятно, позволило бы даже тем, кто слишком беден, чтобы купить книги, взять их напрокат.

- Я думаю, вам также стоит обдумать и продолжительность предлагаемой истории. Некоторые из них могут быть намного длиннее, чем другие.

- Верно. Я подумаю об этом, когда буду их выкупать, - сказала я. Я буду рассчитывать выплаты на основе длины каждой рукописи и вдобавок просить детей записывать их, надеюсь, что всё получится; я получу новые истории, а дети с плохими навыками письма получат возможность попрактиковаться и заработать деньги. Я убивала трёх зайцев одним невероятно хитро брошенным камнем.

Но как только я начала полнится положительными эмоциями от восхищения собой, я заметила, как у Бенно недовольно дернулся рот.

- Леди Розмэйн, мы имеем здесь дело со значительными суммами денег; я не думаю, что разумно менять устоявшиеся обычаи, из-за внезапных капризов. Пожалуйста, приступайте к воплощению какой-нибудь идее только после обсуждения её с Старшим жрецом и соответствующих приготовлений, - сказал он, его темно-красные глаза наполнились гневом, который, казалось, говорил «Не надо мне подкидывать лишних хлопот, я и так нахожусь под самой настоящей горой убивающей меня работы.»

К этому времени у меня было более чем достаточно опыта, чтобы осознать, что я была примерно в пяти секундах от того, чтобы бы оказаться мишенью для очередного громоподобного выговора, который, без сомнения, уже бы обрушился на меня, если бы я не была аристократкой - приёмной дочерью эрцгерцога.

- Полагаю, мне следует еще немного подумать над идеей оплаты рукописей, прежде чем приступать к её осуществлению. А пока мы можем просто снизить арендную плату. Хо-хо-хо, - ответила я, пытаясь избежать гнева Бенно, и записала эту идею в диптих своего сердца. Я собиралась использовать аренду учебных материалов низшим дворянам как первые шаги по дальнейшему развитию идеи получения прибыли с проката книг.

День продажи наших товаров, наступил, как мне показалось, в мгновение ока. Я преобразовала свой Пандобус у главного входа в храм и наблюдала, как все складывают в него багаж, и довольно скоро он был заполнен деревянными ящиками, содержащими в себе по сотне наборов Каруты, книжек с картинками и колод игральных карт.

Поскольку Фран и Фриц собирались сопровождать нас в качестве торговцев из компании Гильберта, Бенно дал им одежду, похожую на ту, что была на Марке и Леоне. Но, в то время как Фран уже привык носить обычную одежду, посещая нижний город, глядя на Фрица было сразу заметно что он чувствовал себя в ней неловко и неуютно.

- Розмэйн, ты действительно хочешь, чтобы люди из компании Гильберта ехали в этом? - Спросил Фердинанд, хмуро глядя на мою дорогую, милую Лесси.

- Ну, на улице идёт снег. Экипажи могут застрять в нем, если мы отправим в каретах, разве не так? - Сказала я, указывая на толстый слой снега, покрывающий землю.

Фердинанд скрестил руки на груди и перевел взгляд с купцов на снег.

- Твои доводы звучат убедительно, но ни один другой аристократ в Эренфесте не позволил бы купцам и их товарам находится на своем верховом звере.

- Ну и ладно. Я полностью готова стать первопроходцем в этом деле, что я сейчас и делаю, будучи запечатлена в истории как источник нововведений.

- Ни один дворянин в будущем не последует твоему примеру; в истории ты сохранишься в качестве персонажа анекдотов, - со вздохом ответил он, прежде чем оглянуться на остальных.

- Фран, Фриц, я понимаю, что вам нелегко подчиняться капризам своей хозяйки, но я верю, что вы оба сделаете всё, что в ваших силах. Что касается тебя, Бенно, то я понимаю, что ты испытываешь лучше, чем кто-либо другой. Но быть связанным с с Розмэйн — значит иметь дело с бесчисленными сумасшедшими идеями, которыми она постоянно фонтанирует. Это судьба, которую вы выбрали сами, и вы должны смириться с этим.

При этих словах все посмотрели в мою сторону, а затем кивнули, и этот жест у них вышел одновременно торжественным и … полным признания ну совсем незавидной участи.

..Должна ли я забеспокоиться о том, как легко они все восприняли эти слова? Я имею в виду, что вы все остаетесь со мной, потому что хотите этого, а не потому, что смирились со своей судьбой или что-то в этом роде... ведь так?

Я надула щеки, но тем не менее распахнула перед ними двери своего Пандобуса.

- Если вы закончили свои приготовления, пожалуйста, не стесняйтесь, заходите.

Фран забрался внутрь первым, потому что он уже привык к этому, а за ним последовал Бенно, на лице которого застыла гримаса человека, увидевшего что-то совершенно жуткое. На лице Марка была его обычная улыбка, в то время как Леон, как только он оказался внутри начал трогать Лесси и издавать удивленные звуки, Фриц, напротив, выглядел очень испуганным, когда садился в машину, и даже вскрикнул от удивления, когда я закрыла дверь.

- Все, пожалуйста, пристегните ремни. Фран, научи их этому.

- Как пожелаете, - ответил Фран. И пока он показывал и объяснял, как пристегиваться, Бригитта забралась на переднее пассажирское сиденье. Похоже, было необходимо чтобы со мной рядом находился телохранитель поскольку я путешествовала вместе с купцами.

Как только мы в Лесси взмыли в небо, с задних сидений тут же раздалось множество возгласов. Этого стоило ожидать, учитывая, что для простолюдина подобный опыт был совершенно недоступен, но шум с задних сидений состоял из выкриков типа “я чувствую себя плохо” или “у меня кружится голова.” Судя по тому, как радовались Гил и Никола, когда они ехали в моём Пандобусе, можно было с уверенностью сказать, что негативная реакция была вызвана тем, что сегодняшние всадники в основном были твердолобыми пожилыми мужчинами.

- Добро пожаловать домой, Леди Розмэйн, - начал Норберт по моему прибытию, но тут же остановился и широко раскрыл глаза, увидев, как много людей выходит из моего верхового зверя. Как и следовало ожидать, для обычного дворянина мысль о том, что мой ездовой зверь окажется полон простолюдинами, была поистине ошеломляющей. Он посмотрел, как они разгружают ящики, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

- Леди Розмэйн, это те самые люди из компании Гильберта?

- Да. Разрешение на эти действия мне дал Ауб Эренфеста. Норберт, мы пойдем прямо в игровую. Пожалуйста, проводите нас туда.

Норберт помолчал долю секунды, потом улыбнулся.

- Как пожелаете. Пожалуйста, следуйте за мной.

Фердинанд, только что убравший своего верхового зверя, помассировал виски и тяжело вздохнул. - Розмэйн, эта дверь не для простолюдинов. Есть отдельный вход для купцов и им подобных.

Ах. Ну конечно, простолюдины не могут пользоваться тем же входом, что и члены семьи эрцгерцога, подумала я, удрученно опустив голову. Это было то, что я уже должна была понимать без всяких подсказок. Я использовала другие ворота, нежели купцы, когда входила в Дворянский квартал, так что вполне логично было бы предположить, что подобное правило применяется и при входе в замок. Купцы должны были входить через дверь, которой пользовались слуги и им подобные.

- Гм... Простите? Я... - я замолчала, даже не зная, что сказать.

Фердинанд отрицательно покачал головой.

- Прошу Прощения, Норберт. Я не понимал, что Розмэйн намеревалась доставить сюда торговцев на своем верховом звере, пока не увидел, что она готовится сделать именно это несколько минут назад. Было уже слишком поздно заказывать экипажи, и вот теперь они здесь. Розмэйн, на этот раз ты можешь быть прощена, но постарайся в будущем не повторять эту ошибку. Ещё раз приношу свои извинения, Норберт, но я прошу тебя пропустить их через эту дверь только один этот раз.

- Как вам будет угодно, Лорд Фердинанд.

Я села в свой теперь одноместный Пандобус и последовала за Норбертом и Фердинандом. Члены компании Гильберта шли за мной по пятам, неся ящики с товарами.

- Доброе утро, леди Розмэйн, - поздоровались дети, когда я вошла.

- Всем доброе утро. Нам потребуется некоторое время, чтобы подготовиться, так что вы можете поиграть между собой.

Дети смотрели на меня с той же надеждой, что и всегда, и я видела, что сегодня здесь было и много родителей. Вероятно, они сочли это прекрасной возможностью завязать со мной какие-либо отношения.

- Ты опоздала, Розмэйн, - сказал Вильфрид, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок. Я попросила его помочь мне с продажей товара сегодня, и так как это был его первый раз, когда ему доверили какую либо работу, он был очень взволнован этим.

- Вильфрид, пожалуйста, поиграй в каруту с остальными, чтобы продемонстрировать игру взрослым. Это очень важная работа, так как они с большей вероятностью купят что-то, когда поймут, как её можно использовать.

- Это имеет смысл. Тогда давайте поиграем! - Воскликнул Вильфрид своим последователям, которые энергично согласились и начали выкладывать каруту.

Дворяне собрались вокруг них и с большим интересом стали наблюдать за игрой мальчиков в каруту. Однако это означало, что девочкам больше нечего было делать, и я окликнула их:

- Могу я попросить вас всех почитать вслух книжки с картинками вашим отцам и матерям? Таким образом, они увидят, насколько сильно развились ваши навыки чтения.

- Как пожелаете, Леди Розмэйн!

Девочки, весело болтая, подбежали к родителям, прижимая к груди книжки с картинками. Затем они начали читать вслух. Мне было слышно напряжение в их голосах, поскольку они привыкли к тому, что читают им, а не наоборот.

- А ты, Корнелиус, сыграй, пожалуйста, в карты со своими друзьями, - сказал я, протягивая ему колоду.

- Но я же твой телохранитель, - сказал он, глядя на них с несчастным видом. К несчастью для него, из всех моих слуг он был единственным, кто имел право общаться со студентами.

- Поскольку Ангелики сегодня здесь нет, ты - единственный хорошо знакомый мне ученик Королевской Академии. Я рассчитываю на тебя.

-...Ладно, я понимаю. Тогда, наверное, я единственный подходящий человек для этой работы. Я сделаю так, как ты хочешь.

Ангелика еще не вернулась из Королевской академии, так что мне больше не к кому было обратиться. Корнелиус сделал, как ему было велено, оттащив в сторону нескольких учеников и начав игру в блэкджек с немного измененными правилами, после чего взрослые дворяне собрались вокруг, чтобы посмотреть.

Пока они были сосредоточены на демонстрации, я переключила своё внимание на людей из компании Гильберта и дала им сигнал начать предпродажную подготовку. Я увидела, что в углу, как мы и просили, были установлены трибуны, и воспользовалась случаем, чтобы поблагодарить слуг, отвечающих за игровую комнату.

- Я вижу, стенды уже готовы. Спасибо. А теперь, Бенно, будь так добр, разложи товары.

- Как пожелаете, Леди Розмэйн.

Бенно выложил товары на стендах в заранее оговоренном нами порядке, а затем подготовил достаточное количество сдачи, чтобы облегчить процесс оплаты. У стендов стояли два стула и стол, за которым мы с Вильфридом должны были беседовать с дворянами, желавшими купить учебные материалы.

В дальнем конце комнаты стоял стул для Фердинанда, поставленный так, чтобы он мог видеть всю комнату и наблюдать за тем как происходит продажа. Он будет следить за всеми нами, как ястреб, отслеживая поведение знати, и достаточно ли правильно ведут себя представители компании Гильберта, чтобы в дальнейшем разрешить им посещение замка, и не собираюсь ли я совершить какую-либо глупую ошибку. Пока мы находились в стадии подготовки, он ходил вокруг и с большим интересом наблюдал за демонстрацией каждого из товаров.

Леон стоял у стенда с игральными картами, Фран - у стойки с книжками с картинками, Фриц - у стенда с карутой, а Бенно и Марк стояли за моим столом, готовые к разговору с любым аристократом, который захочет более подробно обсудить какие либо деловые вопросы.

- Леди Розмэйн, всё готово, - сказал Бенно.

Я кивнула, подождала, пока Вильфрид выиграет в каруту, а затем обратилась к присутствующим:

- Спасибо вам всем за ваше терпение. Компания Гильберта начинает продавать учебные материалы.

При этих словах Вильфрид переложил ответственность за уборку карт каруты на ближайшего к нему мальчика, подбежал и сел на стул рядом со мной.

- Те из вас, кто заинтересован в покупке, пожалуйста, подходите прямо сейчас, - продолжила я с улыбкой. - Поскольку мы продаем здесь учебные материалы, мы будем отдавать приоритет клиентам, у которых есть дети.

Почти сразу же дворяне начали подходить к нашим стендам, естественно, подходя в порядке их статуса. Первый ребенок подошел вместе с отцом, и они оба опустились на колени. Все дети представились мне ранее, но их родители нет, поэтому им всем нужно было представиться с соответствующими длинными приветствиями. Эти приветствия были так длинны, что я не могла справиться с ними сама, вот почему я попросила Вильфрида помочь мне.

Довольно быстро стало очевидно, что перед Вильфридом выстроилось больше мальчиков с родителями, а передо мной - больше девочек. Они, вероятно, полагали, что это дает им лучший шанс стать нашими вассалами.

Как только первое длинное представление закончилось, я велела отцу и дочери встать, а затем протянул им бланк заказа.

- Что бы ты хотел купить сегодня, Гиб Грошель?

- Леди Розмэйн, моя дочь уверяет меня, что ваши книжки с картинками просто прелестны, и она уверена, что её младшей сестре тоже были бы интересна карута и карты. Кто я такой, чтобы отказывать моим возлюбленным дочерям в том, чего они так жаждут? Я куплю их все, - сказал он, беря ручку и улыбаясь, глядя на свою дочь, которая внимательно изучала бланк заказа.

Девушка гордо улыбнулась, её бросающиеся в глаза темно-рыжие волосы слегка подпрыгнули вверх и вниз, когда она удовлетворенно хихикнула.

- Леди Розмэйн, ваши книжки с картинками очень легко читать. Ты тоже можешь почитать их, Отец.

Я широко улыбнулась ей за слова похвалы книгам, проверила бланк и передала его Бенно.

- Вот ваши товары, - сказал Бенно, передавая слугам графа Грошеля заказанные товары в обмен на требуемую сумму денег. И вот так покупка и была завершена.

- Я молюсь, чтобы они помогли тебе в твоём обучении.

- Благодарю вас, леди Розмэйн.

Как только граф Грошель удалился, вперед ступил следующий дворянин. Слушая очередное приветствие, я посмотрела в сторону и увидела, что Вильфрид уверенно общается с аристократом, стоящим перед ним. Он взял бланк заказа и протянул его Марку.

- Гиб Кирнбергер, всё, что здесь продается, просто идеально подходит для обучения детей. Благодаря этим материалам я выучил все буквы алфавита и имена богов. Заставляйте своих детей пользоваться ими, и они тоже выучат их.

- Благодарю вас за совет, Лорд Вильфрид.

Постепенно длинная очередь из людей, ожидавших, когда мы с Вильфридом обслужим их, начала уменьшаться. Как и ожидалось, только высшие аристократы с их богатством могли позволить себе купить все учебные материалы. Когда мы дошли до средней знати, большинство из них, казалось, в первую очередь интересовались карутой и картами, потому что таким образом их дети могли играть вместе с ними. Немногие из них покупали книжки с картинками, учитывая, насколько те были дороги, вместо этого отдавая предпочтение каруте как более дешевому варианту запоминания имен богов. Затем, когда пришло время для низших дворян, большинство из них смогло купить только один товар, похоже, собрав для этого все имеющуюся у них наличность. Однако всё это казалось стоящим того; дети горели мотивацией, сжимая в руках свои игральный карты или каруту, полные решимости выиграть в следующем году.

Но были и другие дети, у которых вообще не было денег на покупки, вынужденные с завистью наблюдать за детьми, которым родители покупали учебные материалы. Похоже, что те, кто с самого начала знал, что они ничего не смогут себе позволить, даже не стали тратить времени, упрашивая родителей купить им их.

Среди грустных детей была и Филина.

- Филина, а твоих родителей сегодня не будет? - Спросила я.

- ...Нет, похоже, сегодня они слишком заняты, - ответила она с вымученной улыбкой. Соседние дети что стояли рядом и тоже были без родителей отвернулись, не желая признаваться в том же.

- Я понимаю. Ну что ж, в конце зимы мы возможно сможем одалживать книжки с картинками и каруту, которыми сейчас пользуемся, так что сейчас самое время обсудить это с твоими родителями.

- Леди Розмэйн, я ценю вашу заботу, но ... - Филина замолчала, её губы слегка дрожали, когда она пыталась сказать, что у неё нет денег даже на это.

- Просто чтобы ты знала, тебе не понадобятся деньги, чтобы одолжить у меня учебные материалы.

- Что? - удивленно переспросили все присутствующие.

Я слегка улыбнулась этой их ожидаемой реакции, затем прикрыла рот рукой и понизила голос, чтобы это прозвучало так, будто я делюсь секретом.

- Мне нужны истории, которых я ещё не знаю. Пожалуйста, соберите для меня все новые истории какие только возможно.

- Гм... Будут ли... Будут ли считаться подходящими истории, подобные тем, что рассказывала мне мама?

- Да, Филина. Ты уже рассказала мне три истории. Поэтому я одолжу тебе три книжки с картинками.

Сначала лицо Филина, а затем и всех остальных благородных детей озарились радостью.

- Леди Розмэйн, не одолжите ли вы мне также набор каруты в обмен на некоторые истории, которые я знаю?

- Ну конечно. До тех пор, пока я ещё не знаю этой истории, считайте, что набор каруты уже ваш. Но будьте осторожны, чтобы не испачкать учебные материалы или не сломать их; вам надо будет оплатить стоимость испорченного.

- Хорошо!

Я попрошу родителей подписать соглашение, в котором будет говорится, что они будут хорошо относиться к товарам и оплатят любые повреждения. И в обмен на то, что мне будут рассказывать новые истории, я буду одалживать им учебные материалы с весны до следующей зимы.

Приход весны и Ангелика (❀)

Продажа учебных материалов прошла очень успешно. Эльвира пришла, когда мы уже заканчивали, и купила по одному экземпляру каждого товара для Корнелиуса. Затем, улыбнувшись, она уклончиво, в привычном аристократическом стиле сообщила Бенно, что у неё кончается риншам и она хочет, чтобы он снова посетил её, чтобы она могла заказать ещё. Конечно, такая аристократка, как она, занимающаяся прямыми делами с компанией "Гильберта", привлекала к себе много внимания.

Бенно улыбнулся в ответ и кивнул, но взгляд его, казалось, слегка дрогнул. Он был в замке, вокруг него находились десятки дворян, обращающих на него пристальное внимание; конечно, сейчас на него оказывалось огромное давление. Я точно знала, что он чувствовал, поскольку тоже самое происходило со мной во время церемонии крещения и зимнего дебюта.

У-удачи, Бенно!

Как только мы закончили продажу учебных материалов, несколько замужних женщин вышли вперед, также надеясь купить риншам, поэтому Бенно и Марк, прикладывая все свои способности сосредоточились на них.

- Фердинанд, я хотела бы посетить Ауба Эренфеста, чтобы сообщить ему, что продажи закончились, и принести ему то, что мы обсуждали.

- Я разберусь с этим. Ты же останешься здесь, - ответил Фердинанд, глядя на Бенно и Марка. Затем он приказал слуге взять коробку с чашами и следовать за ним в кабинет Сильвестра.

Тем временем Фран, Фриц и Леон убирали оставшиеся товары и разбирались с деньгами, которые мы заработали.

Как только были заключены последние сделки и закончились деловые переговоры, я вместе с Франом и Фрицем отвезла купцов из компании "Гильберта" обратно в храм. Пробыв там всего одну ночь, а потом сразу же вернувшись в замок. Отчет о продажах мне дадут позже.

На следующий день, в игровой комнате, я сказала детям, чтобы они написали свои имена на учебных материалах, которые они купили, чтобы не потерять их. Поскольку у них были одинаковые копии одних и тех же товаров, подобной простейшей маркировки было вполне достаточно.

- Пожалуйста, напишите своё имя или фамилию вот здесь для игральных карт, здесь для каруты и здесь для книжек с картинками. Поскольку товары сделаны так, чтобы выглядеть одинаково, необходимо постараться, чтобы не принять чужие вещи за собственные.

Некоторые дети, чтобы написать свою фамилию принялись работать над этим вместе со своими братьями и сестрами, в то время как дети высших дворян, которые купили все предложенные сегодня товары, завздыхали от предстоящей, скучной работы. Я быстро поняла это, и они все заметно вздохнули с облегчением, когда я сказала, что они могут просто написать свои имена на том, что они используют в данный момент, оставив остальное на потом, попросив помощи у родных, когда они вернуться домой.

- Поскольку сегодня мы будем пользоваться только книжками с картинками, вам нужно написать свои имена в тех книгах, которые у вас есть.

Я не спускала глаз с игровой комнаты, слушая детей низших дворян и записывая истории, которые они мне рассказывали. До сих пор я слышала только сказки от девочек, так что это был мой первый раз, когда я слышала что-то от мальчиков. Было довольно забавно, как они часто останавливались в замешательстве на середине предложения, а затем поспешно придумывали следующее развитие событий прямо на месте. Кое-что из того, что они придумывали, было по-настоящему весёлым.

Весна становилась всё ближе, несмотря на выпадающий снег, солнечных дней теперь было гораздо больше, чем раньше. Это, естественно, означало, что было больше дней, когда дети ходили играть на улицу. Я тоже присоединялась к ним, надеясь увеличить свою выносливость. Снег был утрамбован в тех местах, где дворяне обычно приземлялись на своих верховых зверях, и теперь эти места были окружены довольно большими снежными холмами, которые идеально подходили для катания на санях. Мой план состоял в том, чтобы присоединиться к этому и к боям в снежки.

- Пойдемте, Леди Розмэйн! - Восклицали дети, умчавшись вперед. И хотя я изо всех сил старалась догнать их, я постоянно падала ничком всего лишь после нескольких шагов по снегу. В конце концов я смирилась с тем, что пешком мне до снежных холмов не добраться, ведь я постоянно падала, а дети убегали всё дальше и дальше.

Несмотря на мои многочисленные доблестные попытки, я так и не смогла достигнуть вершины какого-либо холма. Я была так измучена, что мне пришлось отказаться от катания на санках, но, когда я наклонилась, чтобы сделать снежок, меня сразу поразили в голову упреждающим ударом, который сбил меня с ног и вызвал лихорадку. Так закончился мой первый поединок в снежки - назвать его таковым можно было только будучи по настоящему великодушным человеком.

Тем не менее, теперь я действительно чувствую себя сильнее... Как пехотинец, которого заставляют маршировать по снегу. Да.

Так я проводила свои дни, ожидая конца зимы. Поскольку приближалась церемония совершеннолетия и церемония окончания Королевской Академии, эрцгерцог и эрцгерцогиня, студенты, которые рано закончили свои уроки, и родители выпускников - все они, отправились в Королевскую Академию. Как только церемония закончится, они вместе вернутся, и тогда дворяне вместе устроят большой пир в честь возвращения весны и окончания зимы. Тогда все дворяне землевладельцы вернутся в провинции, которыми они правили.

Перед самым праздником, когда студенты один за другим возвращались из Королевской Академии, я получила письмо в скромном, почтительном стиле написанное родителями Ангелики с просьбой о личной встречи. Я была удивлена, увидев столь непривычную прямоту в письме аристократов, учитывая, как сильно они пресмыкались раньше, но, несмотря на моё замешательство, я согласилась, назначив дату встречи.

В тот день, когда я вошла в комнату, я нашла там Ангелику и ее родителей, стоящих на коленях. Она стояла между ними, уткнувшись лицом в землю.

Как только я вошла внутрь и Рихарда закрыла за мной дверь, её родители испустили можно сказать отчаянные крики раскаяния.

- Мы приносим наши самые искренние извинения за то, что произошло!

- ГМ... Ч-что вы имеете в виду?

- Наша неумелость в воспитании детей снова легла на вас тяжким бременем! – Принялись извинятся они, и в их голосе было столько отчаяния, что я не могла не заморгать от удивления. Я совершенно не понимала, о чем они говорят.

Они схватились за животы и с мертвенно-бледными лицами принялись объяснять. Говоря коротко, Ангелика не смогла сдать экзамены по проходимым в этом году курсам в Королевской Академии, а это означало, что ей придется брать дополнительные уроки весной и она не сможет охранять меня в течение ещё одного сезона.

Дрожа, они умоляли меня убрать Ангелику с её поста моего рыцаря, отчаянно желая убрать её с моих глаз, прежде чем она совершит ещё какую-нибудь серьезную ошибку. Но я достаточно знала благородное общество, чтобы понимать, что это окажет огромное влияние на будущее их дочери. Быть назначенным охранять приемную дочь эрцгерцога было большой честью, но быть освобожденным от этих обязанностей из-за плохих оценок было бы несмываемым пятном на репутации дворянина.

- Рихарда, что бы ты посоветовала мне сделать в этой ситуации? Я в основном буду отсутствовать в замке в предстоящем сезоне из-за весеннего молебна, так что повторное прохождение Ангеликой учебных курсов в течение этого времени не будет для меня серьезным неудобством. Но есть ли в сложившейся ситуации на что мне стоит особо обратить внимание?

- Я полагаю, что вы просто можете делать здесь всё, что пожелаете, Миледи. От вас зависит, хотите ли вы считать её неудачницей и отстранить от службы, или же оставить её, в надежде, что она исправится.

Похоже, что, будучи госпожой Ангелики, я могла свободно принимать подобные решения.

- Что тогда ты хочешь, чтобы я сделала, Ангелика? - Спросила я.

- ...Вы не будете возражать, если я продолжу служить вам? - Удивленно ответила она.

Я молча кивнула.

- Если ты усердно возьмешься за учебу и вернешься в конце весны, всё сдав, я хотела бы оставить тебя у себя.

Мои слова заставили родителей Ангелики с тревогой посмотреть друг на друга.

- Леди Розмэйн, мы знаем, что вы глубоко сострадательная девушка, но вам не стоит держать нашу дочь при себе. Уверяем, вам не нужен слуга, который вредит вашей репутации. Пожалуйста, переосмыслите это решение.

Похоже, подобные слова — это то, чего следовало ожидать от семьи, служащего приемной дочери эрцгерцога; это было очень по благородному – удалить от себя тех, кто считался некомпетентным в интересах расширения влияния семьи. Но мне подобное отношение не нравилось. Моя семья заботилась обо мне, какой бы слабой и бесполезной я ни была, поэтому, видя такую реакцию со стороны знати, я действительно немного расстроилась.

Я понимала, что родители Ангелики предлагают то, что будет лучше для меня, но я хотела, чтобы они также подумали о том, что будет лучше для их дочери. Возможно, я просто была эгоисткой и отказывался приспосабливаться к принципам жизни в аристократическом обществе, но всё же это были мои настоящие чувства. Слуги Вильфрида и его рыцари были настолько плохи, насколько это только было возможно, но я всё же дала им возможность искупить свою вину; и я хотела дать Ангелике такой же шанс.

- Я впечатлена вашей заботой обо мне, но мне бы хотелось сначала увидеть результаты Ангелики к концу весны, прежде чем принять окончательное решение, - ответила я, качая головой и отбрасывая их мольбы.

Они перевели взгляд с Ангелики на меня с выражением явного поражения на лицах, затем почтительно склонили головы.

- Как вам будет угодно.

- Дети в игровой комнате смогли запомнить имена богов за зиму, так что я уверена, что Ангелика легко сможет с этим справиться, - сказала я, вставая и этим жестом вынуждая её родителей уйти.

Как только они ушли, я немедленно созвала первый в истории «Эскадрон Повышения Оценок Ангелики», который состоял из всех моих рыцарей, нравилось им это или нет. Мы будем обсуждать, какие уроки она собирается посещать, с какими проблемами столкнулась и что ей непонятно. В эскадрилье не было ни слуг, ни чиновников, поскольку они не имели должного представления о том, что рыцарям нужно было знать, а так как посторонние не могли войти в мою комнату, наше первое стратегическое совещание должно было состояться в зале заседаний.

- Ангелика, с какими предметами у тебя наибольшие проблемы? - Спросила я.

Студентам Королевской Академии сообщали их оценки в лицо, а не выдавали табели успеваемости или что-то в этом роде, поэтому спросить её было единственным способом узнать, в чем она плоха. Мой план состоял в том, чтобы сосредоточиться на её самых слабых местах.

Темно-синие глаза Ангелики сверкнули.

- Почти все письменные и устные теоретические предметы, - с готовностью ответила она.

Чувство взаимного отчаяния мгновенно обрушилось на всех в комнате. Бригитта с силой зажмурилась, а у Дамуэля отвисла челюсть.

- Ангелика, это просто... - начала Бригитта, но тут же неловко замолчала.

- Но ведь письменные уроки не так уж и сложны, правда? - Спросил Дамуэль. Он решил стать рыцарем, так как его старший брат уже был чиновником, но академические знания всё равно оставались его сильной стороной. Будучи низшим дворянином без большого количества маны, для него наибольшую трудность представляли практические уроки, а не письменные.

- Ээ, Ангелика... а какие курсы ты изучаешь?

- ... Я не знаю точно, - ответила Ангелика, склонив голову набок.

Брови Корнелиуса гневно взлетели вверх. - Кто-то в твоём возрасте уже должен запомнить имена богов и изучать основы ведения войны! Ты вообще ходишь на уроки?!

[[image:/storage/reader-images/53aec9c957a30be2236c8601a737d3e90b7bb9a1.jpg]]

Ангелика училась на третьем курсе королевской академии. И все же из всех присутствующих она знала меньше всего. Даже Корнелиус знал больше, чем она, и то только потому, что изучал то, что ему предстояло узнать в следующем году. Я почувствовала глубокую связь с Фердинандом, когда меня охватило внезапное желание потереть виски.

- Дамуэль, Бригитта, Корнелиус - не будете ли вы так любезны дать точное описание того, что она изучает? - Спросила я, чувствуя, что спрашивать Ангелику о чем-то ещё бессмысленно. Воспоминания Бригитты и Дамуэля, наряду с тем, что знал Корнелиуса, будут намного надежнее, чем всё, что она могла сказать.

- Конечно, Миледи, - ответили они, и принялись рассказывать мне именно то, что я хотела знать.

- Итак, подведем итог: все третьекурсники должны запомнить имена богов, а также то, над чем они властвуют, уметь получать божественную защиту от наиболее совместимых. Как рыцарь, она также должна изучить основы ведения войны, а также различные виды оружия и способы их использования. Правильно?

- На курсах можно научиться намного, намного большему, но вышеупомянутое является необходимой основой для студентов Королевской Академии, и достаточно только приложить немного сосредоточенности и изучение этих основных курсов не составит никакого труда. Я действительно не понимаю, как она могла потерпеть неудачу в подобном, - сказал Дамуэль, в замешательстве качая головой. Хоть он и намучился с практическими уроками, он с честью сдал все письменные.

Бригитта согласно кивнула. Она была студенткой, достаточно успешной как в письменных, так и в практических занятиях, так что в академии у неё не было особых проблем.

Корнелиус, вероятно, был ближе всех к Ангелике; он так полагался на свою ману и получал хорошие оценки на практических занятиях, что ему было сравнительно труднее справляться с письменными. Но даже в этом случае, как высший аристократ, он позаботился о том, чтобы получать оценки, которые не принесут позора его семье.

- Учитывая, что существуют оценки, могу ли я предположить, что существуют и экзамены? - Спросила я.

- Ну да. Учащимся дается объяснение того, о чем идет речь в каждом курсе, а затем после проводится проверка знаний. Те, кто проваливается, должны повторно пройти курс, а затем их ждет последний экзамен, - объяснил Дамуэль, заработав сердитый взгляд Бригитты.

- И все же ты никогда не посещала ни одного из этих выпускных экзаменов, не так ли? - Спросила она, уперев руки в бока.

Я в замешательстве наклонила голову.

- Что ты имеешь в виду, Бригитта?

- Если вы освоили то, о чем шла речь в классе, вы можете назначить встречу с профессором в рабочее время и сдать выпускной экзамен раньше назначенного. Я использовала всё своё свободное время, практикуясь в практических занятиях, но даже после завершения письменных уроков раньше, чем ожидалось, я всё ещё не могла покинуть Королевскую Академию до конца зимы.

Похоже, что те, у кого были старшие братья и сестры, или готовые помочь с учебой старшеклассники в общежитиях Королевской Академии или просто кто обладал большей уверенностью в себе, могли учиться и вне проводимых классов, чтобы закончить их пораньше. Это объясняло, почему некоторые студенты возвращались в замок значительно раньше других.

- Если тебе удастся выкроить немного свободного времени, ты можешь потратить его на усиление своего оружия, обучение изготовлению магических инструментов или на другие занятия, которые тебя интересуют, - продолжил Дамуэль. - Некоторые пользуются этой возможностью, чтобы углубить свои отношения с другими герцогствами.

Похоже, что Фердинанд пронесся по своим курсам просто с божественной скоростью. Легко было представить себе, как он проходит сразу несколько экзаменов, с легкостью их сдавая, а потом все объявляют его гением. Он, конечно же, не примет эту похвалу, так как будет полностью сосредоточен на прохождении своих новых курсов.

- ...Значит, ей просто нужно посещать занятия и сдавать последующий экзамен, так? В таком случае, Ангелика, пожалуйста, учись вместе с Корнелиусом. Таким образом, у него также не должно быть проблем с прохождением экзамена, когда он будет сдавать его в следующем году.

- Я не возражаю, но... - Корнелиус с беспокойством посмотрел на Ангелику. - Леди Розмэйн, вы будете использовать эту вашу каруту, чтобы научить ее именам богов?

- Совершенно верно. Корнелиус, принеси мне, пожалуйста, колоду.

- Как вам будет угодно.

Мои рыцари неоднократно наблюдали за игрой в игровой комнате, но сами не играли, поэтому я заставила их поиграть, используя колоду, которая принадлежала Корнелиусу. Конечно, все они были полными новичками, и в конце концов Дамуэль победил. Корнелиус выглядел расстроенным из-за проигрыша, но Ангелику это, казалось, нисколько не взволновало. Она никогда не станет лучше, если у неё не проснется честолюбия.

- ...Похоже, мне нужно будет приложить к этому какое-то вознаграждение, как я сделала это с детьми. Ангелика, есть что-нибудь, чтобы ты хотела бы? - Спросила я.

Глаза Ангелики расширились, а затем она начала обдумывать вопрос, с более серьезным выражением лица, чем я когда-либо видела на ней раньше. Время от времени она хмурилась, касаясь рукояти меча на бедре.

- Я также готова удовлетворить просьбы всех присутствующих здесь, - сказала я, оглядывая всех тех, кто участвовал в эскадрилье повышения оценок Ангелики для меня. – То, что вы сейчас делаете не входит в обязанности рыцаря, так что вы можете попросить денежную премию или что-то другое.

- В таком случае я прошу премию, - сказал Дамуэль с небрежной улыбкой. Но Бригитта положила руку на щеку и глубоко задумалась.

- Мне бы хотелось чем-нибудь помочь Ильгнеру, но ничего особенного в голову не приходит. Я даже не могу помочь своей провинции с политическим браком из-за слухов о моей отмененной помолвке, но я, по крайней мере, хотела бы помочь своему брату, - сказала она в конце концов. Выражение смирения на её лице заставило меня разочарованно поджать губы; она была действительно хорошим человеком, и я хотела, чтобы она, насколько это только возможно была счастлива в браке.

...Хотя, прежде чем я начну вмешиваться в её жизнь подобным образом, мне понадобятся лучшие связи и навыки общения.

Корнелиус сжал кулаки и попросил новые сладости или рецепты новых кушаний. Он, очевидно, хотел принести их на свои собрания с другими рыцарями и студентами из своего класса, чтобы он мог стать законодателем моды в еде как сын Карстедта. Я не знала, смеяться ли мне над ним за то, что он такой классический аристократ, или за то, что он такой обжора.

- Ну и ладно. Дамуэлю я дам премию в пять больших серебряных монет, Корнелиусу - сладость, которую еще никто не ел, и Бригитте... Мне нужно будет придумать что-нибудь равноценное для тебя.

- Это большая честь для нас.

Даже тогда ни Дамуэль, ни Корнелиус, казалось, не были более мотивированы, чем раньше; первый слегка улыбался, в то время как второй просто пробормотал: “Да, это того стоит”.

- Это моя компенсация, если Ангелика потерпит неудачу. Впрочем, если она успешно сдаст экзамены благодаря помощи эскадрильи... Дамуэль я дам тебе одну маленькую золотую монету, Корнелиусу - рецепт, не имеющий себе равных в кулинарном мире, и Бригитта... Я.. сделаю твою награду тоже сравнительно более ценной.

Дамуэль и Корнелиус выглядели явно удивленными, а затем уставились на Ангелику голодными глазами хищников, которые только что заметили свою добычу. Бригитта, с другой стороны, казалась в значительной степени невозмутимой, так как я не назвала для неё конкретной награды, на которую ей можно было бы рассчитывать.

- Ангелика, ты уже решила, чего хочешь? - Спросила я, повернувшись к ней.

Она опустилась передо мной на колени, погладила рукоять своего короткого меча и нерешительно начала говорить.

- Леди Розмэйн, я действительно могу просить о чем угодно?

- Если это в моих силах, я сделаю это.

Ангелика опустила глаза, затем снова посмотрела на меня полными решимости глазами.

- Мне нужна ваша мана, Леди Розмэйн.

- Моя... мана? - Переспросила я в замешательстве.

Она посмотрела на короткий меч, к которому все это время прикасалась.

- Я сейчас как раз взращиваю этот меч, так что буду признательна вам за вашу ману, Леди Розмэйн.

- ...Мне очень жаль, Ангелика. Я не думаю, что понимаю, чего ты хочешь.

Мы обе одновременно склонили головы набок, глядя друг на друга - смертельно опасное сочетание - Ангелика, очень неважно объясняющая вещи, и я, не очень хорошо информированная об оружии, мане и тому подобном. Мы могли бы остаться в такой позе очень надолго, если бы не вмешательство извне.

- Леди Розмэйн, могу я попробовать объяснить? - Спросила Бригитта, определив проблему и быстро встав, между нами.

- Оружие, которым владеет Ангелика, это мано-клинок - меч, который растет из маны.

Они развивают атрибуты, основанные на источнике упомянутой маны, что поступает будь то от её владельца или от других. В связи с этим Ангелика хочет воспользоваться вашей маной.

Кажется, что нужно было вливать свою собственную ману, а также ману, собранную с загнанных фей-звверей, и ману от других людей, с которыми предварительно провели соответствующие переговоры, в мано-клинок, чтобы заставить его расти. Я понимающе кивнула, довольно заинтересованная услышанным, на что глаза Ангелики расширились.

- Гм, Леди Розмэйн... Мой боевой стиль отдает приоритет скорости, а это значит, что я трачу большую часть своей маны на повышение собственной физической силы во время боя, - сказала она, пытаясь всё прояснить. Но, возможно, из-за того, что она обычно была немногословной женщиной, я всё ещё много не понимала.

Дамуэлю пришлось вмешаться, чтобы перевести её слова на понятный мне язык.

- Помните, вы видели в каком порядке вел бой рыцарский Орден, Леди Розмэйн? Многие рыцари трансформируют свои штаппе, чтобы сражаться, но поддержание их новой формы требует маны. Так как Ангелика нуждается в своей мане, чтобы увеличить свою физическую силу, она использует вместо штаппе мано-клинок, который способен хранить в себе заранее, ещё до начала боя слитую в него ману. Таким образом, рост её мано-клинка необходим для максимизации её потенциала в бою.

- Почему бы просто не попросить помощи у всех членов рыцарского ордена? - Спросила я. Это, вероятно, сделает всю требуемую работу за секунду.

Дамуэль отрицательно покачал головой.

- Никто так легко не отдаст свою манну кому-либо другому.

Мана была необходима для реагирования на экстренные вызовы, преобразования окрашенных фей-камней, и создания восстановительных зелий. У Дамуэля было относительно небольшое количество маны из-за того, что он был низшим дворянином, но даже Бригитта, не стала бы столь легкомысленно делиться ею. В конце концов, мана была очень ценной.

- Я не возражаю дать ей немного своей, но есть ли что-нибудь важное, что я должна знать или на что обращать внимание, когда делаю это?

- Всё должно быть хорошо до тех пор, пока количество маны, которую вы вливаете в меч, не превышает общего количества, которое Ангелика вложила в себя, но... подождите, вы серьезно собираетесь сделать это?! - Потрясенно воскликнул Дамуэль.

- Ну да. Но помните, что такая награда будет выдана только тогда, если Ангелика сдаст все свои теоретические и письменные экзамены до лета.

Теперь безразличие полностью исчезло с лица Ангелики, и её темно-синие глаза были полны энтузиазма. Она посмотрела на меня с твердой решимостью во взгляде, крепко сжав рукоять меча. – Ради своего меча, я сдам свои экзамены и получу вашу ману, чего бы мне это не стоило, Леди Розмэйн.

- С этой новообретенной мотивацией, Ангелика, у тебя всё должно пройти просто отлично.

В конце концов Дамуэль создал для Ангелики быстро нарастающий, очень концентрированный учебный план, призванный помочь ей как можно быстрее сдать письменные и теоретические экзамены. Она выучит имена богов и их владений через каруту, изучит основы ведения войны, используя книгу, которую переписал старший брат Дамуэля - Хенрик, и научится играть в похожую на шахматы настольную игру под названием Гевиннен, для игры в которую требовалась Мана.

- Когда Королевская Академия закроется, занятия будут проходить каждый день Земли, - сказал явно взволнованный Дамуэль. Похоже, что предложение маленького золотого действительно заинтересовало его.

- Все всё поняли?

Корнелиус выглядел столь же нетерпеливым.

- Я одолжу тебе свою каруту, Ангелика, так что учись так, будто от этого зависит твоя жизнь.

- Спасибо, Корнелиус, Дэмуэль.

И вот, битва эскадрона за повышение оценок Ангелики началась по-настоящему.

Предстоящий весенний молебен (❀)

Так сформировалась первая учебная группа Ангелики, возглавляемая моими рыцарями. Ей нужно будет вернуться в Королевскую Академию для занятий, как только закончиться праздник весны, поэтому она принимала участие в пылких играх каруты в рыцарских общежитиях с другими учениками, пока у неё ещё была такая возможность. Корнелиус научил её правильно двигать руками, чтобы как можно быстрее хватать карты, которые она знала.

Что касается изучения основ ведения войны, то мы сосредоточились на книге, которую Лампрехт принёс мне, когда я потеряла сознание после церемонии крещения. В то время я действительно не понимала её, так как она была сосредоточена на использовании маны, но с Дамуэлем, объясняющим каждое движение фигуры, я начала чувствовать, что действительно начинаю понимать Гевиннен, кстати, она была похожа на шахматы, где перемещение фигур требовало маны.

- Ладно, Дамуэль. В таком случае, должна ли я переместить эту фигуру сюда? – Спросила я.

- Совершенно верно, леди Розмэйн. Другая устоявшаяся тактика заключается в том, чтобы переместить эту другую фигуру сюда.

Объяснение стратегий с помощью визуальной демонстрации, казалось, очень помогло Ангелике, и она даже, казалось, была тронута тем фактом, что на самом деле понимала происходящее.

- Так вот что значил тот текст. Если бы только они использовали кусочки Гевиннена во время занятий... - пробормотала она.

И она, и Корнелиус теперь больше, чем когда-либо прежде, интересовались тактикой боя, так как во время занятий им приходилось двигаться только так, как учили их учителя, никогда не задумываясь о том, что они делают. Теперь же они играючи экспериментировали с фигурами Гевиннена, тщательно сверяясь со своими книгами.

Бригитта взглянула на Дэмуэля. - Так вот как ты узнал о тактике? - спросила она.

- Мой старший брат учил меня сам, так что большая часть моих знаний о стратегии исходит от игры в гевиннен.

В Рыцарском ордене в Гевиннен играли довольно часто, но так как для игры требовалась мана, то в ней участвовали в основном рыцари из высшей и средней знати. Казалось, Бригитта находила несколько странным, что низший дворянин вроде Дамуэля, имея такой дорогой набор, пользуется им так небрежно.

- Когда там жил мой старший брат, в общежитии Королевской Академии был огромный гевинненский бум. Я слышал, что лорд Фердинанд использовал эти фигуры, разрабатывая стратегические теории для охоты на демонических зверей и игр в диттер на Академическом Чемпионате, которые он затем объяснял другим. В итоге все поняли стратегию, даже не посещая лекции, - объяснил Дамуэль, заставив меня понять, что он, вероятно, восхищался и уважал Фердинанда отчасти из-за того, как много его старший брат, должно быть, говорил о нём.

...А если серьезно, то, чем больше я узнаю о Фердинанде, тем больше убеждаюсь, что он действительно может всё.

- Думаю, к тому времени, когда леди Розмэйн поступит в Королевскую академию, все уже будут пользоваться карутой и книжками с картинками. Они слишком эффективны, - сказала Бригитта. - Если хотите знать моё мнение, вам следует поднять цену ещё выше, продавая их другим герцогствам. Установление таких масштабных тенденций укрепит позиции Эренфеста в стране.

- Я мало что знаю о стране, в которой мы находимся. Разве Эренфест - сравнительно слабое герцогство?

- На данный момент, я бы сказала, что мы находимся где-то в середине иерархии, во многом из-за того, что сохраняли нейтральную позицию в ходе Гражданской войны.

Эренфест в настоящее время держит позиции в иерархии благодаря не слишком обездоленным гражданской войной землям, но до неё, если сравнить двадцать пять герцогств, существовавших в то время, Эренфест был бы ближе к концу списка.

- Тем не менее, Эренфест поднялся в иерархии исключительно потому, что герцогства, проигравшие гражданскую войну, теперь имеют меньше политического влияния, - продолжила Бригитта. - Другими словами, его положение не означает, что оно само имеет какое-то реальное влияние.

- Понимаю. В таком случае, я думаю, что мы должны держать учебные материалы как можно дальше от других герцогств и сделать своей целью как можно более быстрое и обширное повышение грамотности в Эренфесте.

Позже я рассказала Сильвестру и Фердинанду об утверждении Бригитты, что учебные материалы могут усилить политическое влияние Эренфеста.

Для Сильвестра это было похоже на сбывшуюся мечту, особенно учитывая, насколько неустойчивым был нынешний баланс сил. На празднике, посвященном возвращению весны, он строго-настрого приказал всем дворянам Эренфеста не обсуждать, насколько лучше учатся их дети, насколько они выросли за зиму или что компания "Гильберта" продает им материалы. Он также дал понять, что те, кто приносит материалы в Королевскую академию, ни при каких обстоятельствах не должны выносить их из своих комнат в общежитии.

Как только праздник закончился, дети собрались вместе для последней встречи, с печалью готовясь к отъезду. Я заставила родителей из низшей знати подписать соглашение о хорошем обращении с учебными материалами, но, увидев улыбки детей, прижимающих к груди одолженные книжки с картинками и игрушки, сразу же успокоилась.

- Леди Розмэйн, к следующей зиме я приготовлю для вас ещё больше историй. - Обещаю!

- Пожалуйста, Филина. Я сама с нетерпением жду новых книжек с картинками. Сделайте всё возможное, чтобы выучить и узнать, как можно больше нового.

После этого Гибы и дворяне, жившие на их землях, разъехались по своим провинциям. Тем временем Ангелика готовилась вернуться в Королевскую Академию. За последние несколько дней она проявила явные признаки развития, так что всё, чего я хотела, это чтобы она продолжала делать всё возможное.

- Я буду возвращаться каждый день Земли, - сказала она.

- Слушай свои лекции и, пожалуйста, практикуйся с карутой и гевинненом.

Итак, Ангелика отправилась обратно в Королевскую Академию с карутой, книжками с картинками и набором гевиннена, который купили для неё родители. Они были почти тронуты до слез, когда их дочь неожиданно попросила чем-нибудь помочь ей в учебе, так что они быстро купили все доступные материалы.

Поскольку число знати неуклонно уменьшалось, мы с Фердинандом вернулись в храм, чтобы провести церемонию Зимнего Совершеннолетия и церемонию Весеннего Крещения. На следующий день состоялась встреча с синими жрецами, чтобы решить, кто и куда отправится во время Весеннего Молебна, и Фердинанд выложил на всеобщее обозрение свои запланированные маршруты. Мы с ним разделимся и сами покроем весь Центральный район.

Как только собрание закончилось, Фердинанду понадобилось обсудить со мной более точные детали Весеннего Молебна и собрания. Тем временем я отдыхала в своей комнате.

Пока я пила чай, приготовленный Николой, она поставила передо мной тарелку со сладостями.

- В последнее время вы были очень заняты, леди Розмэйн. Как ваше здоровье?

- На данный момент у меня всё в порядке. Но все вы будете сопровождать меня во время Весеннего Молебна, так что вам предстоит провести много мучительных дней, в экипажах. Без сомнения это будет нелегко, хотя я надеюсь, что не слишком.

- Конечно, миледи!

Тут, с другой стороны двери раздался звонок. Фердинанд быстро вошел вместе с Замом, который нёс пачку документов.

- Фран, Зам, разложите эту карту. Мы будем путешествовать на верховых зверях, как и в прошлом году, посещая зимние дома утром и днём. Тот факт, что на этот раз мы остаемся в пределах Центрального района, должен дать нам больше свободы.

Как только Фран и Зам подготовили карту герцогства, Фердинанд начал раздавать инструкции касательно Весеннего Молебна. Во время встречи он произнес это так, как будто мы оба будем делить землю поровну между собой, но его нынешнее объяснение включало в себя моё путешествие по всему Центральному району.

- Гм, Фердинанд... Я предполагала, что вы сами будете заниматься этими областями, и, следовательно, мне не нужно будет посещать их все, - сказала я, смутившись.

Фердинанд раздраженно посмотрел на меня. - Мы будем путешествовать вместе, так что тебе, конечно, придётся посетить их все. Ты должна быть в состоянии, справиться с этими землями самостоятельно. Более того, эрцгерцог лично попросил тебя проехать через весь регион. Неужели ты забыла об этом?

- Нет, я помню, но молебен требует только, подношения огромного количества маны. Разве ты не можешь сделать это в одиночку? Я думаю, что разделение работы между нами сделает всё намного проще.

Мы путешествовали вместе во время прошлогоднего Молебна, и путешествие оказалось настолько жестоким, что я была вынуждена неоднократно использовать его зелья для восстановления моей энергии и маны. И всё же Фердинанд отбросил моё предложение с единственным пренебрежительным смешком.

- Эта работа, которую тебя попросили выполнить и на которую ты согласилась. Поэтому она твоя и только твоя. Я последую за тобой только для того, чтобы убедиться, что ты не создашь новых проблем. Кроме того, текущий план состоит в том, чтобы ты собрала свой весенний ингредиент по пути, но более чем возможно, что возникнут неожиданные проблемы, как это было прошлой осенью. Для меня будет меньшей головной болью сопровождать тебя с самого начала, вместо того чтобы с тревогой ждать новостей или ордоннанца, вызывающего меня из ниоткуда.

- И-э-п... Эм, спасибо вам за всю вашу помощь там, и ...Пожалуйста, сопровождайте меня и во время Весеннего Молебна, - сказала я, вспоминая несчастье, случившееся в ночь Шутцарии. С Фердинандом катастрофа была бы намного, намного менее вероятной.

- Кстати, Розмэйн... Экхарт сказал, что хотел бы сопровождать нас во время Весеннего Молебна. Что ты думаешь на этот счёт?

- Экхарт ваш рыцарь, так что он всё равно будет сопровождать нас, не так ли?

- Ты не поняла. Поскольку я буду путешествовать как священник, мне не разрешается брать с собой рыцарей. Он официально будет сопровождать нас в качестве твоего рыцаря-телохранителя, а не моего.

Легендой для прикрытия будет то, что Карстедт, обеспокоенный тем, что его милая маленькая дочь покинет Дворянский квартал, чтобы путешествовать по герцогству, использовал свой авторитет командира Ордена, чтобы дать мне дополнительную охрану.

- Понимаю. Что ж, если нам придется пройти ещё одну битву за весенний ингредиент, то понадобится как можно больше бойцов.

- Вот именно. Поэтому я хотел бы взять с собой Экхарта, предполагая, что это тебя не беспокоит. Нам также нужно будет взять с собой чиновника, чтобы наблюдать за состоянием Хассе, но я думаю, что у нас не будет никаких проблем с Юстусом, - сказал Фердинанд. Но несмотря на то, что он сам предложил Юстуса, имя сопровождалось очень недовольной гримасой.

- Я была бы рад работать рядом с кем-то, кого я знаю, но почему ты делаешь такое лицо, Фердинанд?

- Потому что никогда не происходит ничего хорошего, когда Юстус теряет терпение.

Дискуссия закончилась вздохом Фердинанда, и на этом было решено, кого мы возьмем с собой на Весенний Молебен Юстуса.

- Не забывайте, что у вас сегодня встреча с компанией «Гильберта», и я должен сообщить, что вы пригласили, довольно много людей, - сказал Фран, пока мы шли к моему кабинету директора приюта.

- Это просто необходимо было сделать. Нам нужно многое обсудить и решить, - ответила я с улыбкой. Сегодня я пригласила Коринну и Тули, а также привычных Бенно, Марка и Лютца.

К тому времени, как мы добрались до моих покоев, компания Гильберта уже была там. Бенно приветствовал меня как их представитель, и как только он закончил, я перевела взгляд на Коринну и Тули.

- Коринна, я желаю, чтобы вы пошили наряд к очередной церемонии Звёздных Уз.

- ...Но вы ещё не достигли совершеннолетия, Леди Розмэйн. Вы не ошиблись? - спросила Коринна, удивленно моргая.

Я лишь усмехнулась - Эта одежда не для меня, а для моего рыцаря Бригитты, - сказала я, жестом приглашая её подойти.

- П-Для меня?

- Я куплю тебе наряд, который сделает тебя ещё красивее, чем когда-либо. Это моя плата тебе.

С этими словами я повела дрожащую Бригитту в свою потайную комнату. Она нервно вошла, никогда прежде не бывая внутри. Я также пригласил Коринну сопровождать нас, а Тули – как её помощницу.

- Фран, пожалуйста, обсуди с Бенно вопрос об отправке жрецов в Хассе.

- Как пожелаете, леди Розмэйн. – ответил Фран.

Оставив всё остальное Франу, я пригласила Монику в свою потайную комнату вместе с остальными.

- Когда я увидела, во что ты была одета на прошлогодней Церемонии Звёздных Уз, Бригитта, мне пришло в голову, что та одежда не подчеркивает твою красоту, как следовало бы. Таким образом, я решила создать свой новый шедевр: наряд, который подошел бы такой высокой женщине, как ты.

Я взяла иллюстрации, которые Моника принесла для меня, и разложила их на столе, чтобы Бригитта могла их увидеть.

- Это известно как (платье на бретелях), узнаваемое по диагональным разрезам, которые спускаются от шеи и оставляют плечи владельца открытыми. Я намереваюсь обернуть руки лентой или каким-то другим материалом, служащим декоративными рукавами отдельно от основного платья.

Что касается платьев на бретелях, то это был более формальный стиль, не удерживаемый тканью или ремнями; он выглядел сзади также, как и спереди, что гарантировало, что владелец не был слишком открыт.

- Оно прилипает к телу до самых бедер. Затем юбка использует много дополнительной ткани, чтобы придать ей пышность, делая наряд более, причудливым.

Как бы мне ни хотелось одеть её в простое платье с рыбьим хвостом, чтобы подчеркнуть её хорошую фигуру, благородные наряды требовали чрезмерного количества ткани. Таким образом, это платье было плотно облегающим торс, чтобы подчеркнуть внушительный бюст Бригитты и подтянутую спину, но также намеренно оно было довольно длинным. В конце концов, лучше всего избегать табу при разработке одежды для благородных женщин.

- Это, безусловно, уникальный дизайн, - заметила Коринна.

- Нынешняя тенденция в благородной моде заключается в том, чтобы плечи украшались мехом, расправляя платье горизонтально, верно? Хотя это может сделать стройных девушек более привлекательными, вертикальные линии будут гораздо лучше дополнять высоких женщин, таких как Бригитта. Ну, что скажешь, Бригитта? Если тебе не нравится платье, мы не обязаны его шить.

Когда я посмотрела в сторону Бригитты, она ответила мне мягкой улыбкой. - Нет, мне нравится. Вы придумали этот дизайн ради меня, леди Розмэйн, и я больше, чем кто-либо, знал, что нынешние тенденции не устраивают ни меня, ни других женщин-рыцарей. Мы надеваем одежду, которая не особенно хорошо смотрится на нас, потому что у нас нет выбора, кроме как следовать благородным тенденциям, но поскольку это платье разработано приемной дочерью эрцгерцога, оно, несомненно, станет тенденцией само по себе, - ответила она, принимая моё предложение не только для себя, но и для всех других женщин-рыцарей, которые разделяли её телосложение.

[[image:/storage/reader-images/af33c27c0d6cbe7660f9c418418226688741e881.jpg]]

- Коринна, Тули, я прошу вас обсудить с Бригиттой цвета и ткань. Бригитта, я оплачу пять больших серебряных монет. Если Ангелика сдаст экзамены, я увеличу сумму до одного маленького золотого. Пожалуйста, учтите это при составлении бюджета на одежду.

Я положила перед Коринной чернила и бумагу, сказав, что она может использовать их, как ей нравится, а затем вручила Монике волшебный инструмент, напоминающий молоток.

- Моника, как только измерение и обсуждение будут закончены, пожалуйста, ударь вот этим; это заставит фей-камень за дверью сиять. А теперь я откланяюсь, мне нужно обсудить оставшиеся вопросы с Бенно.

- Как пожелаете.

Оставив эти вопросы Коринне и Тули, я вышла из потайной комнаты. Финансовый отчет по продаже учебных материалов снаружи уже закончился, и, казалось, они почти закончили решать, каким способом доставить жрецов в Хассе. Дискуссия в целом прошла гладко, так как путешествие туда и обратно было совершено уже так много раз…

- Леди Розмэйн. Недавно я посетил Хассе, чтобы узнать, как обстоят дела... - начал Марк. Согласно его объяснению, после долгих обсуждений, которые проходили в течение всей зимы, фракция мэра оказалась изолированной. - Для крестьян пропущенный Весенний молебен - это то же самое, что быть покинутыми эрцгерцогом. Любой, кто услышал, что его гнев сдерживается только новым Епископом, его собственной дочерью, естественно, старался как можно быстрее покинуть мэра и помочь вам.

Фермеры вокруг Хассе проклинали легкомыслие мэра и дружно решили, что лучше положиться на приемную дочь эрцгерцога, нового Епископа. Все люди, запертые в зимнем доме, впали в панику, узнав, что бывший Епископ мёртв, что Кантна больше не контролирует город и что нападение на монастырь рассматривается как нападение на семью эрцгерцога.

- Похоже, горожане считали монастырь чем-то, построенным без разрешения нового Епископа. Осознав, что такие здания из белого камня строит только семья эрцгерцога. Все они заявили, что не собирались нападать на эрцгерцога и просто выполняли приказ мэра.

- Кстати говоря, с тех пор как мы распространили слух, что кому-то придется взять на себя ответственность, мэр всю зиму жил тихо, дрожа от страха.

Очевидно, в Эренфесте было известно, что дворяне живут в домах из белого камня, к которым нельзя прикасаться ни при каких обстоятельствах. Я не знала этого, так как никогда не выходила на улицу, но все остальные, предположительно, знали.

- Благодарю вас за то, что вы всё это выяснили, Марк.

Я взял на себя смелость заранее распустить слух, что эрцгерцог пришлет рыцарей и чиновников весной, чтобы арестовать виновных, так что я думаю, что в настоящее время они испытывают стресс и невыразимую агонию, - сказал Марк с мрачной улыбкой.

Сильная преданность, конечно, может заставить людей делать страшные вещи, да? - подумала я, отводя взгляд и вместо этого глядя на Франа. У него самого была холодная улыбка.

- Я хотела бы ещё раз попросить городскую стражу сопровождать жрецов в Хассе, ради безопасности. Лютц, пожалуйста, передай это командиру восточных ворот, - сказала я, вручая Лютцу письмо с подробным изложением моей просьбы. Я подумывала отдать его Тули, но для публики выглядело бы странным, если бы я отдала такое письмо ученице швеи.

- Как пожелаете.

Именно тогда загорелся фей-камень на двери потайной комнаты, указывая на то, что Бригитта сняла мерки. Я открыла им вход, и все четверо вышли.

Когда Бригитта сообщила мне, какие ткани и цвета она заказала, я взглянул на Тули. Мы обменялись улыбками, встретившись взглядами, но у меня не было причин говорить с ней здесь. Я отчаянно работала головой, чтобы придумать какое-нибудь оправдание.

- ...На этом всё, - сказала Бригитта.

- Понимаю. Рада слышать, что тебе понравилось. А теперь, Коринна, я думаю, что собрать такой уникальный наряд будет непростой задачей, но я доверяю твоим способностям. И Тули...

Тули вскинула голову с сияющей улыбкой.

- Пожалуйста, придумайте заколку в тон волосам Бригитте и её платью. Я позову вас обоих снова, когда закончиться Весенней Молебен, - сказала я, желая провести более непринужденную беседу с ней, когда освобожусь от бремени предстоящего Молебна.

Тули ухмыльнулась, раскрыв мои намерения, и достала коробку. - Леди Розмэйн, не хотите ли вы новую весеннюю шпильку для волос? Я сделала её зимой, чтобы вы могли надеть её во время Весеннего Молебна.

- Ну конечно, - ответила я. Как я могла отказаться?

Шпилька, которую она достала, была в основном украшена цветущими цветами ренфрула, которые были похожи на белые крокусы, возвещающие о приходе весны. Она также была украшена пучком листьев, цвета которых варьировались от желтого до темно-зеленого.

Как только Тули вставила мне шпильку, я слегка покачала головой, отчего похожая на виноградную лозу гирлянда декоративных листьев закачалась в воздухе.

- На вас смотрится просто невероятно, - с улыбкой сказала Тули.

Я любила эту улыбку так же сильно, как и свою новую прическу.

Наказание для Хассе

Перед тем как мы сами выдвинулись на Весенний Молебен, жрецы в экипажах, предоставленных компанией Гильберта под охраной солдат, отправились в Хассе. На этот раз все солдаты выстроились у черного входа в храм (который был главным входом с точки зрения жителей нижнего города), потому что среди них разошелся слух, что Папа был назначен на каждую из предыдущих поездок, потому что он каждый раз проходил весь путь до храма, чтобы приветствовать жрецов.

- Гюнтер, я ещё раз прошу тебя о помощи, - сказала я с широкой улыбкой, когда Папа с серьезным выражением лица опустился передо мной на колени.

- Можете на меня рассчитывать. Я позабочусь, чтобы все прибыли на место в целости и сохранности.

- Я тебе полностью доверяю. До встречи в Хассе.

Пока я разговаривала с солдатами, Марта и Делия очень сблизившиеся за зиму, прощались со слезами на глазах. Тор и Рик, с другой стороны, выглядели более чем взбудораженными возвращением в Хассе, в то время как жрецы, недавно назначенные в монастырь, выглядели взволнованными, покидая Эренфест в первый раз.

Утром, через пару дней, кареты, везущие наших с Фердинандом слуг и поваров, тоже отправились в Хассе. Этот двухдневный перерыв был вызван письмом, которое Бенно доставил мэру Хассе, в котором указывалось, когда мы прибудем, чтобы наказать виновных в государственной измене. Нам не нужно было ждать ответа, так как это был официальный указ с печатью эрцгерцога.

Я отправлюсь в Хассе на верховом звере, когда прозвенит пятый колокол, и к тому времени письмо, скорее всего, уже будет доставлено. Горожане, вероятно, будут слишком напуганы и взволнованы, чтобы даже думать об обеде, и, честно говоря, я тоже чувствовала себя не очень хорошо; ведь я буду вынуждена объявить о преступлениях города и осудить мэра.

Всё ещё думая о будущем Хассе, я отложила ручку и передала Фрицу пачку исписанной бумаги.

- Это текст для зимней книжки с картинками. Пожалуйста, передай его Вильме и попроси, чтобы она закончила иллюстрации, пока я буду совершать Весенний Молебен.

Я уже попросила Фрица и Гила закончить осенние и зимние книжки с картинками к церемонии Звездных Уз, которая проходила в середине лета. Иллюстрации к осеннему тому были в основном закончены, теперь оставалось только напечатать книгу, но я только что закончила текст для зимнего тома.

Поскольку большинство моих слуг были отправлены рано утром, в моих покоях остались только Фриц, который будет управлять мастерской, и Фран, который поедет со мной на моем верховом звере. Было также несколько серых жрецов, которые обычно работали в мастерской вместе с нами, и все они имели опыт служения синим жрецам. Это не было случайным совпадением, а скорее результатом преднамеренных усилий, поскольку Фердинанд будет обедать здесь, уже отправив своих слуг и поваров в Хассе.

- Итак, Фран, как продвигается приготовление еды? - Переспросила я. - Я уверена, что у Хьюго всё в порядке, но я хочу быть в этом уверенной.

С тех пор как Элла отправилась на Весенний Молебен, сегодняшний обед готовили Хьюго и ещё один помощник, с разрешения Фриды и Гильдмастера. Он уже закончил подготовку своей замены для итальянского ресторана и поэтому ухватился за возможность помочь здесь и укрепить свои отношения с приемной дочерью эрцгерцога.

- Это незнакомая ему кухня, но поскольку она не слишком отличается от той, что находится в покоях директора приюта, он чувствует себя прекрасно. Старший Жрец, конечно, тоже будет доволен.

- Думаю, Экхарт и Юстус тоже.

Мне не было необходимости приглашать Экхарта и Юстуса за стол разделить с нами пищу, так как мы должны были вылететь к пятому колоколу после обеденного перерыва, но они уже прислали мне ордонанц, выражающий, как сильно они хотели насладиться здешней едой, так что отказ даже было можно и не рассматривать в качестве ответа.

- Что ещё более важно, Леди Розмэйн, вы собираетесь дописывать второе письмо? Если да, то вам, наверное, стоит закончить его до прихода Старшего жреца, - заметил Фран. И он был полностью прав.

Я начала писать письмо, которое хотела, чтобы Хьюго передал Фриде. В нём я благодарила её за то, что она одолжила нам двух поваров, и расширила сезонное меню для итальянского ресторана, отметив, что приду туда поесть, как только закончится Весенний Молебен. Закончив, я запечатала письмо и отдала его Фрицу.

- Передай это Хьюго, когда будешь платить ему за работу. Скажи ему, что я хочу, чтобы он передал его Фриде.

Из-за двери донесся негромкий звон, означавший прибытие посетителя. Этот звонок оповестил нас, о прибытии Фердинанда. Фран открыл дверь, и внутрь вошел Старший жрец вместе с Замом, Экхартом и Юстусом.

- Приношу свои извинения за то, что навязываю тебе приготовление обеда, Розмэйн.

- Всё в порядке. Вы ведь разрешили мне прибыть в Хассе на верховом звере, несмотря на то, что это эгоистично. Примите за это мою благодарность, Фердинанд.

Экхарт с широкой улыбкой последовал за Фердинандом.

- И прошу прощения, что вам пришлось готовить из-за нас еды больше, чем вы предполагали.

Разве это подло с моей стороны желать, чтобы он выглядел хоть немного виноватым? Он такой же обжора, как и Карстедт.

После обеда, приготовленного Хьюго впервые на этой кухни, пришло время выпить чаю, приготовленного Франом, и обсудить предстоящий визит в Хассе. Нам нужно было ввести Экхарта и Юстуса в курс дела, поэтому, как только я убедилась, что все прикоснулись к предоставленным Фердинандом магическим инструментам, блокирующим звук, я начала объяснения. В конце концов, причиной наших проблем был мой энтузиазм по распространению книгопечатания через монастыри совмещавшие в себе приюты и мастерские, которые мне было бы легко посещать.

- Я была тогда очень глупой и неосведомленной, - начала я.

В то время я только что прошла крещение и очень мало знала о том, как функционирует благородное общество. Я была настолько невежественна, что предположила, что мы собираемся нанять строителей из Нижнего города, чтобы построить приют и мастерскую с нуля, и, возможно, мы бы это и сделали, если бы это были единственные вещи, о которых я попросила. Но нет. Я попросила мини храм. А поскольку это означало, что его обязательно посетят жрецы в синих одеждах благородных кровей, благородные обычаи требовали, чтобы тот был построен из необычного материала и особого цвета – ярко белого.

- Если бы я больше знала о дворянах, то не стала бы просить о малом храме. Я бы не стала просить об этом во время совместного обеда, на который пригласила других.

Фердинанд кивнул.

- Я думаю, что Сильвестр тоже не стал бы действовать так поспешно, если бы не был так доволен едой. Мне следовало бы уделить больше внимания твоему ограниченному знакомству с культурой аристократов.

Обычно его работа состояла в том, чтобы остановить нас с Сильвестром, когда нас «заносило» слишком уж далеко, но в то время он полагал, что я намеренно потешила и Сильвестра, и его столь необычной едой, чтобы убедить их выполнить мою просьбу. В глубине души он даже был рад видеть, что я веду себя как аристократка, используя заговоры и манипуляции. Действительно, невероятные недоразумения могут возникнуть, когда два человека рассматривают одну и ту же ситуацию каждый со своей собственной точки зрения.

В результате в тот же день в Хассе был построен монастырь.

Экхарт широко раскрыл глаза от удивления, услышав, что стояло за появлением монастыря, в то время как Юстус волнуясь наклонился.

- Ого. А правда то намного удивительнее любых догадок. Вот почему сбор сведений никогда не надоедает. Итак, какие же проблемы это вызвало? Расскажите мне всё.

Ремесленники из Нижнего города работали вместе, чтобы обставить монастырь Хассе и сделать его пригодным для жизни жрецов. Я попыталась сразу же взять в приют и сирот, полагая, что это спасет их от жестокого обращения и одновременно уменьшит бремя на Хассе.

- Мы спасли двух девушек и их братьев, которых собирались продать дворянам, но мои действия поставили Хассе в крайне опасное положение. Я даже не знала, пока люди из компании Гильберта не сказали мне, что сироты Хассе считались общей собственностью всего города.

- Разве можно винить вас за то, что вы не знаете, как там обращаются с сиротами? Здесь, в Эренфесте, дети сироты прошедшие крещение, находятся под присмотром своего работодателя, - сообщил Юстус, чем заслужил удивленный взгляд Экхарта. Похоже, что для дворян было ненормально знать, как обращаются с простолюдинами-сиротами в других местах.

- К сожалению, мэр Хассе полагал, что при поддержке бывшего Епископа он сможет делать всё, что угодно. Он ошибочно предположил, что у него есть могущественный покровитель, и поэтому напал на монастырь, чтобы вернуть девушек.

- Я просто не могу в это поверить! Но монастырь — это «белоснежное» здание, которое было построено самим лордом Фердинандом! - Воскликнул Экхарт, и его голос слегка дрожал от потрясения.

Я молча кивнула. «Белые» здания, в которых жили аристократы, могли строить только те члены семьи эрцгерцога, которые имели на то его разрешение, и поэтому нападение на одного из них рассматривалось как нападение на семью эрцгерцога. Этого я тоже не знала, но незнание законов не могло служить оправданием.

- Никто не пострадал благодаря защитной магии монастыря, но тем не менее, Хассе совершил акт предательства.

- Тогда они должны быть немедленно уничтожены! - Снова воскликнул Экхарт, выхватывая свой штаппе и поднимаясь со стула. Но Фердинанд со вздохом остановил его.

- Успокойся, Экхарт. Я использую Хассе в качестве урока для Розмэйн. Не уничтожай его до того, как она выжмет из этого примера, как можно больше.

- Вы используете его как обучающий материал?

- Верно. Теперь, когда Хассе совершил предательство, это город без будущего; не имеет значения, будет ли он разрушен или спасен, - сказал Фердинанд со смехом. - Это прекрасная возможность для Розмэйн научиться использовать свои человеческие ресурсы, маневрировать, чтобы достигать желаемой цели, наказывать преступников и понимать последствия своих действий.

- Я дал ей задание. Если она не хочет, чтобы Хассе был уничтожен, то именно она должна организовать создание фракции, которая выступит против мэра и изолирует его как предателя. То, что мы будем делать сегодня, так это казнить мэра и его фракцию; тебе не нужно уничтожать их самолично.

Экхарт смущенно нахмурился и посмотрел на меня.

- Но простолюдины, которые нападают на «белые » здания, просто настоящая чума для общества. Они не приносят ничего, кроме вреда. Разве удаление их из этого мира не является правильным решением? Розмэйн, ради чего ты их только защищаешь?

Как можно было догадаться из слов Экхарта, мой взгляд на мир был совершенно иным, нежели у дворянина. Я задумчиво склонила голову набок и попыталась объяснить причины своих поступков, хотя и не ожидала, что он их поймет.

- Меня воспитывали в убеждении, что правители существуют для защиты своих граждан. Я не понимаю, что это у вас за образ мыслей, который подсказывает вам решение об уничтожении целого города людей, которых вы должны защищать, почему вы так стремитесь это сделать? Как только вы убьете кого-то, то мертвого уже не возвратить, он уйдет от нас навсегда. Разве не лучше оставить их в живых и дать покаяться в своих ошибках?

- Оставить их в живых? С какой целью? - Спросил Экхарт, смущенно нахмурив брови. Похоже, он искренне не понимал, о чем я говорю.

- Простолюдины платят налоги дворянам, не так ли? Таким образом, вы можете извлечь выгоду из сохранения их в живых. Наказанием, которое я предложила Сильвестру, было повышение налогов на срок в десять лет.

- Хм... Похоже, что между мышлением простолюдинов и аристократов - просто огромные различия, - ответил Экхарт, задумчиво поглаживая подбородок. Он знал, что я воспитывалась как дочь солдата, и, похоже, списывал это на наше столь разное происхождение.

- Вы правы в том, что эрцгерцог защищает своих подданных, даёт им жилье и заботится о том, чтобы земля была наполнена маной. Однако, хотя простолюдинов принимают как граждан и разрешают оставаться на земле в обмен на уплату налогов, самое главное - это их послушание. Нет нужды оставлять в живых предателей, которые не оказывают эрцгерцогу должного уважения и благодарности.

Эрцгерцог использовал свою ману, чтобы наполнять землю плодородием, тем самым позволяя людям жить на ней. По-видимому, это было нормально для жителей герцогства, что те, кто восстал против знати несмотря на то, что милость и мана аристократов поддерживали жизнь простолюдинов, быть казненными на месте.

- В Хассе и его окрестностях живет более тысячи человек, и даже если исключить крестьян, которые не были непосредственно причастны к нападению, то всё равно остается более двухсот человек, - ответила я. - Если Хассе был бы уничтожен, разве вы не получили бы меньше налогов? Не будет ли это в конечном счете невыгодно как эрцгерцогу, так и дворянам?

Попытка убедить дворянина на основании моральных причин не сработает, как и попытка объяснить, что простолюдины следуют другим ценностям. Таким образом, я начала наступление на основании материальных потерь - налогов. Но, к сожалению, даже это не возымело никакого эффекта.

- Это совершенно не затруднило бы нашу текущую жизнь, - мгновенно ответил Фердинанд.

- Это не было бы даже достойной рассмотрения проблемой, - добавил Юстус.

Они оба ответили так быстро, что на несколько секунду я только что и могла удивленно моргать в ответ.

Фердинанд недовольно нахмурился и продолжил:

- В настоящее время нам не хватает знати и жрецов, и у нас недостаточно маны, чтобы полностью напитать обрабатываемую землю. Мы вынуждены распределять нашу ману как можно тоньше, чтобы сохранить жизни наших граждан. Теперь, когда ты часть храма и совершаешь весенний молебен, ситуация с маной стала немного легче, но простолюдинов, истощающих ману, всё ещё больше, чем аристократов, дающих её. В этом отношении потеря одного единственного города не представляет никаких трудностей. На самом деле, это было бы даже полезно для нас.

- П - Подождите секунду! - Воскликнула я, рефлекторно выпрямляясь в полнейшем недоумении от того, что только что услышала.

- Не вставай так резко. Это неприглядно для дворянки, - пожурил меня Фердинанд, прежде чем продолжить.

- Я выслушал твою точку зрения и из уважения к тебе не стал казнить этого грубого, глупого мэра на месте. Разве это не в твоих интересах, позволить тебе спасти всех остальных горожан, любым способом каким тебе только заблагорассудится?

Моей первой мыслью было назвать Фердинанда жестоким или даже чудовищем, но на самом деле он был самым внимательным и отзывчивым из всех здешних дворян; он прислушивался к моему мнению и делал всё возможное, чтобы соответствовать ему. Но Экхарту, по-видимому, не слишком нравилось видеть Фердинанда в таком состоянии, и он недовольно посмотрел на меня.

- Розмэйн, миру будет лучше без дураков, которые поднимают оружие против семьи эрцгерцога, тех самых людей, благодаря которым они вообще живут. Нет никакой необходимости обременять себя их спасением. Было бы лучше просто умыть руки от этого дела и избавиться от них полностью.

- Нет, Экхарт, - вмешался Юстус, - я думаю, что идея Миледи выжать их досуха в течение следующего десятилетия очень правильная. Проходит много лет, прежде чем простолюдины достаточно взрослеют чтобы платить налоги, так что нам действительно не желательно терять слишком многих из них. Вы знаете, как быстро простолюдины умирают, даже от незначительной болезни. Мы должны очень тщательно планировать подобные вещи. - Его ответ полностью соответствовал его профессии налогового чиновника.

Я печально опустила плечи; мне казалось, что я никогда не смогу привыкнуть к тому, как дворяне думают о окружающем мире.

- Я думаю, что нам пора отправляться в Хассе. Мы казним фракцию мэра как предателей и, в процессе, посмотрим, сколько людей оказалось вовлечено в этот твой заговор, Розмэйн. Я могу только надеяться, что противостоящая мэру фракция значительно прибавила в численности, - сказал Фердинанд с усмешкой. Мне показалось, как будто моё сердце начали сжимать тисками.

Мы воплотили наших верховых зверей у главных ворот храма. Фран и Зам будут сидеть на заднем сиденье моего Пандобуса, а Бригитта - спереди, рядом со мной. Похоже, что переднее пассажирское сиденье Лесси сейчас осмеливалась занимать только она.

- Миледи, не возражаете, если я загружу это барахло в вашего "верхового зверя"? - Спросил Юстус, приказывая серому жрецу принести большую коробку с очень внушительного вида замком. Она был достаточно велика, чтобы взрослый человек мог едва нести её, что делало её слишком громоздкой, чтобы её можно было положить на обычного верхового зверя.

- Конечно, я не против.

Фран и Зам положили коробку в Лесси, но когда я принялась забираться в него сама, ко мне с широкой улыбкой на лице подошел Юстус.

- Пожалуйста, Миледи, позвольте и мне прокатиться на вашем прекрасном "верховом звере".

- Юстус! - Воскликнул Фердинанд, и его голос поразил Юстуса подобно удару грома. Точно таким же образом, как и во время Праздника Урожая.

Неужели Юстус никогда не учится на своих ошибках? - Подумала я про себя. Но увидев, что я виновато опустила голову, он просто улыбнулся ещё шире.

- Эта коробка была доверена лично мне, и я не могу оставить её без присмотра. Вы ведь знаете, насколько она ценна, не так ли, лорд Фердинанд? Вы действительно думаете, что было бы приемлемо не иметь чиновника готового немедленно приступить к действиям? - Спросил Юстус, выпятив грудь, явно гордясь придуманной им отговоркой.

При этих словах лицо Фердинанда потемнело, как будто он сдерживал желание издать просто ужасный рев. Они с Юстусом смотрели друг на друга секунд десять, а потом Фердинанд наконец перевел взгляд на меня.

- Розмэйн, не обращай внимания на Юстуса во время путешествия. Если ты позволишь ему отвлечь тебя, то тогда ты наверняка врежешься в землю.

- А эти слова значат, что у меня есть разрешение Лорда Фердинанда. Впустите меня, Миледи.

- Ч? Что? Это он так дал своё разрешение...?

Я перевела взгляд с Фердинанда, который теперь повернулся к своему зверю, на Юстуса, который подгонял меня. Не имея другого выбора, я открыла дверь Лесси.

- Фран, пожалуйста, научи его пристегивать ремень безопасности.

- Как пожелаете.

Как только взволнованный Юстус забрался в мой Пандобус, мы отбыли. Но он задавал так много вопросов об интерьере, что это, честно говоря, немного раздражало. Поначалу я вежливо отвечала на его вопросы, но предупреждение Фердинанда о том, что мы упадем с неба, становилось всё более обоснованным.

- Юстус, ты меня отвлекаешь. Пожалуйста, помолчи.

- В таком случае, Миледи, это мой последний вопрос: каким образом вы создали такого верхового зверя?

- Я не знаю, как на это ответить. Я просто представила себе его, а потом сделала.

- Какая жалость. Я хотел бы иметь такого же, если это только возможно...

Наше путешествие в Хассе не заняло много времени, и мы прибыли почти в мгновение ока. Когда мы приземлились на площади, как во время Праздника Урожая, люди разошлись, освобождая нам место. Но в отличие от предыдущих разов, они все опустились на колени, как только отступили назад, и на их лицах, я не увидела ничего кроме крайне мрачного выражения. Дети, по-видимому, тоже уловили тяжелую атмосферу, так как они не болтали между собой, как обычно, а с тревогой цеплялись за своих родителей или стояли на коленях, как взрослые.

Я плотно сжала губы от ощущения нависшего чувства страха; было ясно, что все присутствующие понимают сложившуюся ситуацию. Неужели с этим делом можно было покончить только смертью мэра? Я взглянула на Фердинанда, который шел чуть впереди меня, но не могла понять его намерений.

- ...Мы ждали с тех пор, как получили письмо от компании Гильберта, - сказал Рихт.

Он стоял на коленях на сцене, между несколькими другими людьми, которые, вероятно, были главами соседних деревень. Я могла предположить, что Рихт управлял зимним домом вместо мэра, подвергнувшегося немилости, поэтому было логично, что он также будет приветствовать нас.

- Достопочтенный Епископ и Старший жрец, Добро пожаловать в город Хассе, - продолжил Рихт. - Я от всего сердца благодарю Флютрейн, богиню воды, за эту встречу.

Мы ответили легкими кивками на его вежливое дворянское приветствие.

Рихт поднял голову, и, учитывая мой рост, мы встретились глазами.

- Епископ, я... то есть, Хассе...

- Я вам сочувствую, Рихт, но, как сказано в письме, Хассе должен понести наказания. Чтобы я ни сказала эрцгерцогу, этого не изменить, - ответила я.

После этого, я повернулась лицом к собравшимся простолюдинам, держа в руках магический инструмент для усиления голоса, очень похожий на тот, что использовался во время концерта Фердинанда.

- Внимание, жители Хассе. Нападение на монастырь было расценено как акт государственной измены против семьи эрцгерцога. Я просила моего приемного отца пощадить вас, но факт остается фактом: совершено преступление - преступление настолько тяжкое, что даже дворянин, совершив его понесет наказание. В данном случае атаку возглавил мэр при содействии многих горожан. При обычных обстоятельствах весь город рассматривался бы как рассадник опасных мятежников и впоследствии был бы полностью уничтожен.

Толпа зашевелилась. Я слышала, как одни проклинали мэра, другие кричали, что они не имеют к нему никакого отношения, а третьи ворчали, что несправедливо наказывать и их тоже.

- Однако я знаю, что Хассе поддерживает многих крестьян, которые просто живут в соседних деревнях. Я полагаю, что некоторые из вас были принужденны к этому или обмануты мэром. Я умоляла эрцгерцога не уничтожать весь город за преступления нескольких человек, и в конце концов он согласился пересмотреть наказание, - объявила я.

Я услышала полные потрясения перешептывания, затем бледные напряженные лица толпы начали быстро начали быстро покрываться улыбками. Я поспешно продолжила, пока их надежды не слишком выросли.

- Он переосмыслил наказание, но и только; Хассе не избежать наказания. Ваш приговор - десять лет повышенных налогов, и в этом году сюда не будут посылать жрецов на Весенний Молебен. Я спасла вам жизнь, но наказание само по себе отнюдь не легкое. Простите меня за то, что я не в состоянии сделать большего.

По толпе прокатились одобрительные возгласы. Я видела, как некоторые люди вздыхали с облегчением, а другие радостно обнимали друг друга.

- Главное - не быть замешанными в том, чего мы не делали. Большое вам спасибо, Епископ, - сказал Рихт.

Но когда толпа начала бурлить радостными возгласами, Фердинанд спокойно шагнул вперед и забрал у меня магический инструмент, усиливающий голос. Затем он заговорил в него своим холодным прехолодным голосом:

- Выдайте нам предателей. Они будут казнены.

В одно мгновение в толпе воцарилась тишина. Было так тихо, что мне даже показалось, будто я слышу, как люди нервно сглатывают. Рихт крепко зажмурился, потом кивнул.

- Как пожелаете.

Дверь правосудия

Рихт извинился и отправился за мэром.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он вернулся. И когда это произошло, мэра, под руки, выволокли на сцену два мужчины. Он выглядел худым и немного жалким в своей рваной одежде, но на самом деле это было довольно обычным нарядом для простолюдинов. И хотя он еле держался на ногах, я не заметила никаких признаков того, что его били на протяжении зимы. Казалось, что с ним вообще не так уж и плохо обращались.

Мэр опустился передо мной на колени, поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и быстро опустил её снова. Хотя я видела его прищуренные глаза только секунду, в них был неприятный блеск. Я отчетливо ощутила высокомерную снисходительность, мимолетное выражение его лица ясно давало понять, что он намерен использовать меня, чтобы избежать наказания, поскольку я была всего лишь маленькой, сострадательной девочкой.

...Та, какой я была год назад, никогда бы не заметила и не поняла этого взгляда.

К этому времени я уже целый год вращалась в благородном обществе, внимательно наблюдая за безэмоциональными выражениями лица Фердинанда и невозмутимо-спокойной улыбкой Флоренсии, чтобы уловить хотя бы проблеск истинных чувств, скрытых под этими масками. Похоже, что все эти усилия сделали меня немного более внимательной к подобным вещам, и, хотя я не была особенно довольна этим методом, он, по крайней мере, помог мне избежать попадания в его ловушку.

- Епископ, я просто не понимал тяжести своих действий, - начал мэр страдальческим голосом, опустив при этом голову.

Он долго рассказывал о том, как он не понимал, что нападение на монастырь будет считаться изменой, но это была ложь; когда Фран рассказал Рихту о нападении на монастырь во время Фестиваля Урожая у того кровь отхлынула от лица, и не было никаких шансов, что помощник мэра мог знать хоть что-то, чего не знал бы сам мэр. Правда заключалась в том, что он просто намеревался сгладить, преуменьшить своё преступление, используя влияние бывшего Епископа. Он знал, что это серьезное преступление, и поэтому ждал, пока Рихт уедет из города, чтобы отдать приказ о нападении.

Пока я слушала его, чувство полнейшего отвращения начало медленно расти в моей груди. Фердинанд стоял в шаге позади меня, и я могла только воображать, что за леденящее кровь выражение сейчас у того на лице. Одной этой мысли было достаточно, чтобы у меня по спине пробежала дрожь.

- Довольно. С каких это пор у тебя сложилось впечатление, что невежество является оправданием для преступления? - Спросил Фердинанд, несколькими словами разнеся всю хитросплетенную защиту мэра.

Мэр, не находя слов для ответа удивленно посмотрел на Фердинанда. Затем он пристально посмотрел на меня, без сомнения решив, что меня будет легче убедить, и продолжил свою защиту.

- О великодушная Епископ, спасшая Хассе от гибели! Всё, что я делал, было сделано для защиты моего скромного города. Только теперь я понял всю тяжесть своего невежества и прошу Вашей милости, чтобы я мог добродетельно жить и искупить свой невольный грех.

Его высокопарная речь была о том, чего только можно было ожидать от человека, занимающего руководящую должность; он умел подбирать слова, говоря так, чтобы быстро убедить слушателей посочувствовать его положению. Несколько человек в толпе даже начали просить меня о пощаде.

Плохо дело...

Меня охватил неприятный холодок. Моя цель здесь состояла в том, чтобы спасти как можно больше людей в Хассе, пожертвовав их мэром, но был шанс, что те, кто пытался оправдать его действия, в конечном итоге тоже будут казнены.

- Разве вы не святая, которая проявляет милосердие даже к сиротам, Епископ? – уверенным голосом спросил мэр, подробно рассказывая о том, что я сделала для сирот Хассе, и открыто умоляя, чтобы я проявила к нему такое же внимание и милосердие.

Рихту было тошно от этих слов, и по его лицу было ясно, что он хочет сказать мэру, чтобы тот уже заткнулся. Он слегка подвинулся к нему, но тут же замер на месте, ужасно побледнев. Я догадалась, что он намеревался остановить мэра от продолжения этого спектакля, но Фердинанд бросил на него свирепый взгляд.

Мгновение спустя я почувствовала, как кто-то похлопал меня по спине. Я грациозно повернулась и увидела Фердинанда, чей взгляд был настолько холодным, что я даже вздрогнула. Он всё ещё держал свои губы сложенными в спокойной улыбке, но в выражении его лица не было ни капли тепла, и он сейчас молча давил на меня, чтобы я побыстрее заканчивала.

Ну... и что же мне теперь делать?

Мне нужно было придумать способ, как убедить окружающих что казнь мэра совершенно необходима, сохранив при этом свой образ Святой. Понаблюдав секунду за мэром, который теперь размахивал руками, излагая свои мольбы, я опустила взгляд.

- Мэр, ты говоришь о милосердии, но разве ты самолично не избивал сирот Хассе каждый день? Тор и Рик были покрыты синяками, когда я забрала их у тебя, - начала я. Нора и Марта были достаточно хорошо накормлены, без сомнения, потому что он собирался продать их, но Тор и Рик недоедали и явно были жертвами регулярного физического насилия.

- Я не вижу необходимости проявлять сострадание к тому, кто использует свою власть, чтобы творить насилие над слабыми.

Я увидела панику в глазах мэра, и он тут же начал бессвязно бормотать в отчаянной попытке сгладить ситуацию и добиться от меня хоть какого-то сочувствия.

- То есть ... гм. Это было просто наказание. Я бы не причинил им никакого вреда, если бы они

не совершали таких аморальных поступков. Разве это не нормально - наказывать тех, кто этого заслуживает?

- Я не совсем понимаю, какой аморальный поступок оправдывает такое насилие. Допустим, Тор или Рик напали на твоих родных - достаточно ли этого, чтобы заслужить такое наказание? - Спросила я, положив руку на щеку и невинно склонив голову набок, играя роль богатого, любимого всеми ребенка, ничего не знающего о мире.

Мэр снова и снова кивал, нетерпеливо потирая руки. Плотоядный блеск в его глазах, когда он изо всех сил пытался повлиять на меня, был, самую малость, жутким.

- Это явно аморальный поступок, - согласился мэр. - Если бы сироты напали на мою семью, я был бы в ярости и, конечно, наказал бы их. Никто не осудит меня за это, так как сироты должны понимать, что они живут только благодаря моей доброй воле.

Рихт, стоявший теперь на коленях позади мэра, крепко зажмурился и опустил голову. Деревенские головы, стоявшие на коленях вокруг него, тоже морщились, осознавая иронию происходящего.

Я посмотрела мэру прямо в глаза и задала свой последний вопрос:

- А если бы сироты просто не знали, что они нападают на членов твоей семьи, ты бы и тогда сказал тоже самое?

- Было бы немыслимо, чтобы сироты не узнали кого-то из моей семьи. Их ложь не помогла бы им оправдать свои преступления.

Я вздохнула и прошептала:

- Очень жаль, - прежде чем повернуться и посмотреть на Фердинанда. - Мэр ясно изложил свою позицию.

Холодные глаза Фердинанда сузились ещё больше, а губы изогнулись в чуть более широкой улыбке.

- Я понимаю. Он определенно ясно изложил свою позицию, - сказал он, делая шаг вперед.

Я, в свою очередь, сделала шаг назад, предоставив теперь Фердинанду право говорить.

- Так ты утверждаешь, что тот, кто нападает на здание, построенное эрцгерцогом для своей дочери, должен быть бесспорно наказан. Дворяне живут в домах из «чистейшего» белого камня, построенных волею эрцгерцога. Это факт, известный всем.

- Эм... Нет, я действительно не знал... - Мэр замолчал, но снова продолжил, теперь уже, постоянно запинаясь, под давлением Фердинанда. Его лицо начало бледнеть, и прежняя напыщенность мгновенно исчезла. Он посмотрел в мою сторону, отчаянно ища моей помощи, но я не собиралась хоть как-то помогать ему.

Фердинанд сделал один шаг вперед, ещё больше загоняя мэра в угол.

- Мэры чаще всех горожан имеют дело с дворянами, и было бы немыслимо, чтобы ты не знал чего-то столь элементарного. Ты заставил своих граждан напасть на монастырь, зная всю тяжесть своего преступления. Но ты не знал, что бывший Епископ уже был мертв, а значит он не мог скрыть твоё преступление и тем самым защитить тебя.

Мэр в шоке вытаращил глаза.

- Это просто не... - начал он, отчаянно пытаясь найти выход. Но люди в толпе, которые только что поддерживали его, теперь смотрели на него бесстрастными, бесчувственными глазами. Могу предположить, что он провел всю зиму, убеждая их, что он понятия не имеет в чем дело и сам ничего не знает.

- Но, как бы то ни было, это не имело бы никакого значения, даже если бы ты действительно не знал. Действия жителей Хассе — это не что иное, как нападение на семью эрцгерцога, а это уже измена. Измена должна быть наказана, и никто не может винить эрцгерцога за то, что он отдал подобный приказ. Факт того, что простолюдины живут только по милости знати, должен быть вбит им в головы — это позиция, которую ты сам только что отстаивал.

- Но ...

- Я устал от твоих бесчестных оправданий. Больше ни слова, - решительно сказал Фердинанд, заставив умокнуть протестующего мэра. Затем он повернулся ко мне, посмотрел на меня сверху вниз с тем же суровым выражением, что и на мэра. - Розмэйн.

Я инстинктивно выпрямилась, испытав знакомое мне ощущение, обычно предварявшее его жесткие выговоры. Увидев это, Фердинанд преувеличенно тяжело вздохнул, а затем заговорил холодным голосом с намеренно злодейским видом:

- Ты умоляла эрцгерцога смягчить приговор на том основании, что жители Хассе сознают всю тяжесть своего преступления и глубоко раскаиваются. Мне, однако, кажется, что они совсем ничего не понимают, - сказал Фердинанд, переводя взгляд с мэра на собравшуюся толпу. Все напряглись, когда он окинул их взглядом, и на площади воцарилась тишина.

- Розмэйн. Ты известна как Святая Эренфеста. Ты всё ещё веришь, что Хассе заслуживает твоей милости?

Воздух на площади словно застыл, когда горожане поняли, что облегченное наказание, о котором я говорила, можно отменить несколькими словами. На площади воцарилась такая тяжелая тишина, что люди боялись даже пошевелиться, ожидая, что скажет Фердинанд. Но среди сокрушительного давления, такого сильного, что можно было даже забыть, как дышать, Рихт медленно поднял глаза, как будто преодолевая при этом огромный вес удерживавших его незримых кандалов.

- О почтенный Старший жрец! О достопочтенная Епископ! Я прошу разрешения говорить, - сказал он дрожащим голосом. Он так нервничал, что начал потеть, отчего его бледное лицо слегка блестело, а волосы прилипли ко лбу.

- Ты можешь говорить, - сказал Фердинанд.

Рихт выразил свою искреннюю благодарность и продолжил:

- Старший Жрец. Мы, жители Хассе, действительно понимаем всю тяжесть преступления, которое мэр приказал нам совершить. При обычных обстоятельствах весь наш город был бы уже разрушен, и мы просто не способны выразить как мы благодарны святой за то, что она даровала нам свою милость и пощадила наши жизни. Мэр - единственный, кто этого не понимает. Мы не такие, как он, уверяю вас, - сказал он, дрожа под напором Фердинанда, отчаянно пытаясь защитить своих сограждан.

Его мужество тронуло моё сердце. И тут я почувствовала, как меня похлопал по спине Фердинанд, который всё ещё строго смотрел на Рихта. Я подняла глаза, и он бросил на меня взгляд, который, казалось, говорил: “не забыла, какова твоя роль в происходящем?”

...Верно Я же святая.

Как бы я ни была взволнована, сейчас не было времени безучастно стоять. Я встала перед Рихтом и развернулась, широко раскинув руки, словно защищая его от Фердинанда.

- Верховный жрец, я верю словам Рихта. Люди понимают всю тяжесть своего преступления. И я это знаю.

- ...Епископ, - раздались невероятно взволнованные голоса Рихта и деревенских старост.

Восхищение и благодарность в их глазах заставили меня почувствовать себя настолько виноватой, что я едва смогла это вынести; мне просто хотелось закричать: “я не могу играть роль святой! Это уже слишком!” - и убежать со сцены. Но я стояла лицом к лицу с Фердинандом, когда он играл роль злого финального босса, с безжалостным выражением лица и всё такое. Я не могла просто убежать. Это тоже было частью задания, которое он дал мне.

Фердинанд покачал головой, намеренно не отводя от меня взгляда.

- Розмэйн, доброта порой приносит больше вреда, чем пользы. Вы должны выкорчевать корни восстания, прежде чем они взойдут в кровавую резню.

- Верховный Жрец, народ Хассе не замышляет никакого восстания. Нам здесь нечего бояться. Разве это не так, люди? - Спросила я, повернувшись лицом к Рихту, деревенским старостам и толпе.

- Конечно, - тут же ответил Рихт, и со всей площади послышались громкие, одобрительные возгласы.

- Ты и сам их слышишь, Верховный жрец. Так что, пожалуйста...

Но как раз в тот момент, когда я думала, что решила этот вопрос, Фердинанд внезапно поднял правую ладонь на высоту плеча.

- Тогда я попрошу их доказать это.

- Э?..

…Извини, но я понятия не имею, что сейчас происходит. Ты от меня ожидаешь каких-то действий? По крайней мере, дай мне хоть какую-то подсказку!

Пока я мысленно паниковала, не зная, что делать, Фердинанд выхватил свой штаппе.

- Я тщательно выкорчую корни мятежа, - объявил он, затем пробормотал "гетаэт” и взмахнул своим штаппе. Полупрозрачная янтарная стена света появился перед сценой, захватив чуток площади.

Шит Шутцарии...?

На барьере были те же узоры что и на Щите, но, в то время как Щит, который я сделала, когда молилась Шутцарии, был круглым, тот, который создал Фердинанд, был тонким прямоугольником, который напоминал дверь, достаточно широкую, чтобы через неё могли пройти, стоя рядом друг с другом двое взрослых.

- Они должны попытаться пройти через эту дверь суждения. Те, кто действительно сожалеет о том, что произошло, смогут пройти через неё без каких-либо затруднений.

Рихт смотрел на меня с беспокойством, но я знала, как это работает: щит Шутцарии пропустит любого, кто не питает злобы или намерения причинить вред другим. Я посмотрела ему в глаза и ободряюще кивнула.

-Рихт, я уверена, что ты пройдешь, - сказала я.

Глаза Рихта наполнились решимостью, он шагнул вперед, спустился по лестнице и остановился перед янтарным прямоугольником. Когда все в толпе затаили дыхание, ожидая, что произойдет, он подошел к щиту... и прошел с легкостью несмотря на то, что выглядел немного испуганным, в самый последний момент.

- Видите, Верховный жрец, он хороший человек.

- Хм... похоже, что Рихт заслуживает доверия, но как насчет этого? - Задумчиво произнес Фердинанд, без всякого сочувствия глядя на мэра.

Тут Рихт и ещё несколько деревенских старост схватили мэра и поволокли его вниз по лестнице. Затем они подтолкнули его к двери суждения.

- Нгух!

Как я и ожидала, сильный порыв ветра отбросил мэра назад, так что он не смог пройти. Полосы света мгновенно вырвались из штаппе Экхарта и связали его.

- Лорд Фердинанд, я задержал мятежника.

- Хорошая работа.

Рихт прошел через дверь суждения, но мэр - нет. Я услышала, как все на площади одновременно ахнули от страха; те, кто напал на монастырь, без сомнения, поняли, что та же самая сила сбивала их с ног в прошлом. Некоторые люди сейчас выглядели явно нездоровыми.

- Рихт, пусть все жители Хассе пройдут через эту дверь, - приказал Фердинанд. - Все, кто будет сочтен несущими угрозой, будут казнены.

- Верховный жрец, - сказала я, потянув его за рукав, намекая, что в подобном нет необходимости. Но он смотрел то на собравшихся горожан, то на связанного, распростертого на земле мэра с суровым выражением в глазах.

- У любого из этих людей могут быть те же дурные намерения, что и у этого дурака. Проверка необходима, если вы не хотите, чтобы мы казнили весь город. Или вы не согласны?

-Я ... я верю в народ Хассе. И конечно же, им нет …

Но прежде, чем я успела сказать “необходимости”, Фердинанд неприятно ухмыльнулся.

- Если те, кто живет в Хассе, так добродетельны, как ты думаешь, то эта проверка не несет для них никакой угрозы.

Не в силах спорить с этой логикой, я вынуждена была уступить.

- Тогда, я полагаю, это должно быть сделано. Ты согласен, Рихт? - Спросила я, не зная, что ещё можно сделать, кроме как свалить ответственность на кого-то другого.

Он не стал возражать против этого решения, приняв его с улыбкой.

- Да, Епископ. С этим не возникнет никаких затруднений. В том случае, если найдутся люди, кто не пройдут проверку, я бы предпочел, чтобы они исчезли из нашего города, чем снова подставили Хассе. Мы не можем позволить себе ещё больше потерять расположение эрцгерцога.

Рихт без колебаний поддержал приговор и казнь любого опасного человека, который мог бы совершить ещё одну измену; его целью прежде всего было спасти город от уничтожения, поэтому он просто не мог рисковать, вызывая ещё большее, чем уже существующее, недовольство семьи эрцгерцога.

- Дверь суждения выявит тех, кто достоин принять милость Святой Эренфеста. Как вы видели, я благополучно прошел через эту дверь. Если вы не хотите, чтобы вас казнили как мятежника, то вы должны сделать тоже самое! - заявил Рихт.

И вот, все на площади выстроились в очередь, чтобы пройти через дверь. Первыми пошли деревенские старосты и жители их деревень, но поскольку они не участвовали в нападении, а мэр имел на них очень мало влияния, все они прошли без каких-либо затруднений. Однако горожане, участвовавшие в нападении на монастырь, были, очевидно, гораздо более напуганы. Они замешкались перед дверью суждения, боясь, что их отбросит назад, как это было с мэром.

- Не беспокойся о тех, кто не может пройти, - сказал Фердинанд Экхарту. - Тебе нужно только связать их, как ты связал мэра.

- Да, сэр! - ответил Экхарт, доставая свой штаппе. Этого зрелища было достаточно, чтобы волна паники прокатилась по горожанам, заставив некоторых проглотить свой страх и броситься к двери, не переставая кричать.

- Нгхааа!

- Гааа!

Несколько человек в потоке людей были отброшены назад дверью, и Экхарт мгновенно оплел их полосами света.

Как только все прошли сквозь дверь суждения, она побледнела, и затем исчезла, а шесть связанных людей были подняты на сцену.

Казнь (❀)

- Те, кого отвергла Дверь Суждения, питают к нам злобу. Они будут казнены здесь и сейчас, - объявил Фердинанд.

- Как пожелаете. Все эти люди входили во фракцию мэра. У меня нет оправданий для них. Скорее, я благодарен тому, что дверь суждения доказала невиновность всех остальных, - ответил Рихт.

Фердинанд опустился предо мной на колени. Моё сердце бешено колотилось. Кровь отхлынула от лица, когда я поняла, что этих людей собираются казнить. Это не было неожиданностью, так как Фердинанд ещё в самом начале сказал, что мэр будет казнен, но теперь, когда всё это происходило прямо передо мной, моё сердце болезненно билось, а холодный пот бежал по спине.

- Розмэйн, не отводи взгляда.

- ...Хорошо.

Ни Рихт, ни кто-либо другой на площади, казалось, не испытывали никакого сочувствия к тем, кто втянул их в эту неразбериху. Или, если сказать по-другому они, казалось, не испытывали к ним ни отвращения, ни симпатии. Все просто вели себя так, как будто было совершенно естественно, быть казненными, если тебя сочли предателем или опасным для общества; они нарушили все возможные неписанные законы Хассе тем, что подвергли риску весь город, и справедливым наказанием за это была смерть.

- Юстус.

- Сию минуту, Лорд Фердинанд.

Юстус направился к большой коробке, которую вынесли на сцену, и с громким звоном открыл замок. Передняя сторона коробки открылась, обнажив её содержимое - пять небольших выдвижных ящиков, уложенных друг на друга, как импровизированный картотечный шкаф. Но с того места, где я стояла, не было видно, что находилось внутри них.

- Фердинанд, что в этих ящиках?

- Идентификационные медали Хассе.

Очевидно, он имел в виду медали граждан, которые мы штемпелевали своей кровью во время церемонии крещения. В Эренфесте храм занимался регистрацией, бракосочетаниями и аннулированием браков и других союзов в связи со смертью. Но в других местах все регистрации производились во время Праздника Урожая, и мэр заранее посылал сообщение о смерти гражданина. Чиновники в замке сами распоряжались медалями, следуя докладам жрецов и налоговых чиновников, должным образом организовывая все соответствующие документы.

- Мы привезли их сюда все, так как не знали, сколько будет казней, но вообще-то их нельзя выносить за пределы замка, - объяснил Фердинанд. Я догадывалась, что это всё равно, что вынести коробку с секретными бумагами за пределы правительственного здания, и в этом случае чиновник, отвечающий за них, должен был оставаться поблизости и внимательно следить за ними.

Юстус достал кусок пергамента и позвал Экхарта.

- Убедись, что никто не подойдет близко.

Экхарт достал свой штаппе и превратил его в меч, прежде чем занять позицию рядом с ящиком. Он держал свой клинок наготове, готовый сразить любого, кто приблизится, и этого было достаточно, чтобы показать, насколько ценной была коробка.

- Юстус. Начинай.

- Как вам будет угодно, Лорд Фердинанд.

Юстус схватил свой штаппе и пропел “мессер", превратив его в нож. С листом пергамента в руке он направился к связанным полосами света предателям, ожидающих своей участи на сцене, их лица исказились от страха, когда они смотрели, как приближаются его ноги. Пара из них принялась хрипло звать на помощь, но никто не откликнулся, когда Юстус опустился на колени рядом с ближайшим мужчиной.

Большой палец предателя слегка выступал между перевязывающими его лентами света, Юстус уколол его своим ножом. Когда начала сочиться кровь, Юстус прижал свежий порез к пергаменту, и на нем появилось медленно расширяющееся красное пятно.

Ай, ай!

Несмотря на то, что это происходило не со мной лично, я почти что чувствовала боль, когда смотрела, как нож пронзает кожу, проливая кровь. Я обернула ладонь вокруг большого пальца и сосредоточила взгляд на другом месте, так, чтобы видеть как можно меньше из того, что происходило.

Как только Юстус убедился, что кровь в достаточном количестве и весьма четко отпечаталась на пергаменте, он плавно взмахнул ножом в воздухе. Небольшое количество крови, стекавшей по лезвию, казалось, просто растворилась в воздухе.

А?.. Нож снова чист?

Юстус показал толпе пергамент с кровавым отпечатком, доказывая, что он был проштампован, что вызвало одобрительные возгласы горожан и кивок Фердинанда. Затем он направился к следующему человеку, повторил свои действия и снова показал толпе пергамент с новым кровавым отпечатком. Этот процесс повторялся снова и снова.

- Фердинанд, что делает Юстус?

- Отбирает опознавательные медали. Это работа для жрецов и чиновников.

Для дворян идентификационная печать, которая делалась во время каждой церемонии крещения, регистрировала их ману. Для простолюдинов, однако, она регистрировала только их кровь. Вот почему во время моего первого крещения мне просто нужно было прижать свой палец с выступившей кровью к белому плоскому камню. Естественно, я ничего на нём не писала, и никто даже не спросил моего имени.

Эти медали хранились в соответствии с тем, в каком году они были зарегистрированы, но кроме этого, не было быстрого способа определить, чья была чьей. Они обычно отслеживались с помощью крови; во время похорон медаль помещалась на тело, чтобы убедиться, что она принадлежит человеку, о котором идет речь. С этой целью Фердинанд взял немного моей крови, чтобы найти мою медаль во время похорон Мэйн.

Но я этого не заметила, потому что была без сознания.

На похоронах, проходивших за пределами Эренфеста, часть крови покойного размазывалась по деревянной доске, которую затем отдавали чиновнику, посетившему город во время Праздника Урожая. Затем они отправили доски в замок вместе с собранными налогами. Эти доски будут возвращены вместе с прикрепленными к ним медалями, которые затем послужат надгробными плитами.

Пока Фердинанд объяснял мне систему, Юстус подошел к последнему человеку.

- Вам это не сойдет с рук!... - Закричала она, единственная женщина среди шести предателей. Она была женой мэра; и пока она смотрела на нас с ненавистью, слезы текли по её щекам.

Это просто ужасно...

Пока я продолжала терпеть её горящий взгляд, моё горло задрожало, а мурашки побежали по рукам, и мои руки начали немного трястись. Мне хотелось отступить назад и спрятаться в тени Фердинанда или, по крайней мере, отвернуться, но мне сказали, что я должна запечатлеть всю казнь. У меня не было другого выбора, кроме как продолжать смотреть на неё, поэтому я стиснула зубы и с силой сжала ладони в замок, чтобы по крайней мере они не так заметно дрожали.

Пока мы с женой продолжали смотреть друг на друга, Юстус закончил собирать кровавые отпечатки. Сам же он, казался совершенно невозмутимым. Покончив с последним, он взмахнул ножом в воздухе, что-то сказав, и вернул его в форму штаппе. Затем он снова взмахнул им, на этот раз произнеся “аусвай”, отчего испещренный кровью пергамент вспыхнул золотым пламенем, словно магический контракт. Он пролетел над ящиком, охраняемым Экхартом, оставляя за собой огненный след, а затем сгорел в золотистом свете, который пролился на ящики.

Ящики тут же загрохотали, но при этом никто к ним не притрагивался. Самый верхний и второй с верху оба начали выдвигаться и задвигаться, пока изнутри внезапно не вылетели шесть медалей.

- О-о-о!

Послышались из толпы благоговейные возгласы, когда белоснежные медали, использовавшиеся для регистрации людей в качестве граждан, взлетели в воздух, упав в руки Юстуса. Он внимательно оглядел их, затем плавно подошел к Фердинанду и опустился на колени.

- Вот медали, Лорд Фердинанд.

Юстус грациозно поднял медали, предлагая их, и как только Фердинанд принял их с благодарным кивком, встал и быстро вернулся к коробу. Он защелкнул замок, а затем встал перед ним в позе, что ясно демонстрировала его решимость защищать короб до последнего.

- Розмэйн, отойди назад и встань рядом с Юстусом, - сказал Фердинанд, прежде чем махнуть свободной рукой, призывая свой штаппе. Я догадалась, что он собирается использовать какую-то магию, поэтому сделала так, как он просил, оставив в центре сцены только Фердинанда.

Он огляделся вокруг, словно желая убедиться, что поблизости никого нет, а затем поднял свой штаппе высоко в воздух. Мана полилась с его кончика, образуя в воздухе буквы и сложные узоры.

- А-а, я в первый раз вижу подобное! - Воскликнул Юстус, его карие глаза были раскрыты шире обычного и, казалось, сияли от радости. Он слегка наклонился вперед, пытаясь как бы запечатлеть в памяти как можно больше из магического круга, который Фердинанд рисовал в воздухе.

- Юстус, что сейчас произойдет?

- Казнь предателей, Миледи. Это заклинание преподается только кандидатам в эрцгерцоги, поэтому никого не подпускают близко, когда оно произносится. Таким образом, они не смогут услышать заклинание, или увидеть детали сложного магического круга, - объяснял Юстус. - Я знал, что существует заклинание, специально предназначенное для казни предателей, но у меня никогда не было возможности увидеть его. Это своего рода редкость, диковина, так как обычно никто даже не думает действовать против эрцгерцога. Ааа, я так рад, что отправился в эту поездку!

Видя, как Юстус сжал ладони в кулаки и трясется от возбуждения перед предстоящей казнью, я наконец поняла, почему Фердинанд сделал такую ужасную гримасу, когда тот вызвался сопровождать нас. Я сделала назад самый больший шаг какой только могла.

- Когда-нибудь вы сами научитесь этому заклинанию, Миледи. Пожалуйста, пришлите мне сообщение, если у вас когда-нибудь появится возможность им воспользоваться.

- Я буду молиться богам, чтобы этот день никогда не наступил. И я не сообщу тебе, если всё же это произойдет, - добавила я про себя, прежде чем снова вернуть взгляд на сцену.

Стоя в центре, Фердинанд размахивал своим штаппе. К этому моменту он, должно быть, завершил формирование магического круга с помощью своей маны, поскольку чёрный туман выступал из его середины подобно колыхающемся на ветру языкам пламени. Возможно, это было заклинание, связанное с Богом Тьмы. Этот туман был очень похож на высасывающий ману черный туман, который я видела во время засады на прошлогоднем весеннем молебне, так что об этом было нетрудно догадаться.

Не сводя своих глаз со зловещего черного магического круга, губы Фердинанда продолжали шевелиться в молитве. Затем он бросил в него медали.

Они остановились в воздухе, словно прилипнув к магическому кругу, прежде чем их полностью окутал черный туман.

- Экхарт, сними с них путы!

- Да, сэр!

По приказу Фердинанда Экхарт быстро взмахнул своим штаппом, отчего ленты света, связывающие шестерых людей, мгновенно исчезли.

На своё освобождение предатели отреагировали по-разному. Некоторые растерянно моргали, оставаясь лежать на земле, не понимая, что происходит. Другие кричали и пытались бежать, один из них бросился прямо на Фердинанда, пытаясь сбить его с ног. Это была жена мэра.

- Фердинанд?! - Крикнула я, увидев, что она бежит к нему, стоящему в центре сцены. Но, несмотря на мой отчаянный крик, Фердинанд даже не моргнул; он не сводил глаз с магического круга, даже не удостоив женщину взглядом и при этом ответил мне:

- Не бойся. Они ничего не могут сделать.

В конце концов им было выделено крайне мало времени для каких-либо действий. И мэр, который на дрожащих ногах поднялся, чтобы бежать, и его жена, которая попыталась напасть на Фердинанда, через несколько шагов упали кто на землю, кто на сцену, то есть туда, где они к этому времени оказались. Хоть они и попытались встать, было похоже, что они могли двигать только руками, а их ноги были полностью парализованы.

- Нгх! Мои... Мои ноги! - Закричала женщина.

Вскоре остальные тоже начали кричать голосами полными боли, страха и отчаяния.

Я прищурилась, наблюдая за ними, и только тогда заметила, что их ноги стали светло-серого цвета. Сначала я предположила, что все они просто носили одинаковые туфли, но потом цвет распространился и на их одежду. Они постепенно окрашивались в серый цвет, и чем дальше, тем меньше они могли двигаться.

- ...Похоже, что их ноги превращаются в камень.

- Это должно распространиться на все их тела, - ответил Юстус, ещё больше подаваясь вперед, теперь даже не пытаясь скрыть свой энтузиазм.

Я действительно не могла разделить его радость. Если бы Фердинанд не бросал на меня время от времени резкие взгляды, я бы уже закрыла глаза и заткнула уши, чтобы не видеть их корчащихся тел и не слышать их пронзительных криков.

Черный туман как кислота разъедал медали, белоснежные капли разлетались во все стороны. К тому времени, когда они уменьшились до половины своего первоначального размера, пленники были серыми по пояс. Их туловища затвердели на моих глазах, и когда цвет достиг их шей, они потеряли даже способность кричать.

Стоило медалям окончательно развалиться, как пленники стали серыми с головы до пят, подобно самым настоящим статуям. Затем Фердинанд взмахнул штаппе, и магический круг исчез.

В одно мгновение все шесть статуй начали распадаться на части. По телам окаменевших людей побежали большие трещины, и с тяжким «бум» на землю или сцену, стали падать куски их разваливающихся тел. Падения наземь было достаточно, чтобы полностью раздробить упавший кусок, разметав повсюду большие куски чего-то похожего на камень. Затем эти обломки начали осыпаться как песок, пока, в конце концов, их пеплоподобный прах не был унесен прочь всё ещё холодным весенним ветром.

У них не было медалей, чтобы прикрепить к их могильным плитам, и не было тел, чтобы похоронить. Предателей не разрешалось ни хоронить, ни оплакивать.

Это просто ужасно...

Я не могла перестать думать об их лицах, искаженных страхом и отчаянием, их ртах, разинутых в предсмертных криках, которые всё ещё звенели в моих ушах. Выражение мучительного страдания, которое оставалось в их глазах до самых последних мгновений, выжглось в моём сознании. Ни один человек не должен умирать таким образом.

- Впечатляюще. Разве это не чудесно, Миледи? - Взволнованно произнес Юстус. Но у меня даже не было сил изобразить самую фальшивую улыбку и кивнуть; как он мог быть так возбужден, наблюдая, как убивают людей таким ужасным, неуважительным образом?

То, что произошло... просто не передать словами.

Пальцы моих ног были неестественно холодными. Содержимое моего желудка начало рваться на волю, когда меня охватило небывалое отвращение. Я предпочла бы потерять сознание, чем испытывать те эмоции, которые нахлынули на меня, но, к сожалению, у меня не было сейчас недостатка в жизненных силах или мане. Всё, что я могла сделать, это стоять на краю сцены и продолжать наблюдать, не закрывая глаз.

На площади воцарилась тишина, и на лицах всех присутствующих ясно читался ужас перед знатью. Они только что стали свидетелями огромной власти, которой обладали дворяне, и были теперь просвещенны о том, что их жизни могут быть отняты в любой момент.

Когда представление закончилось, Рихт, стоявший на коленях на противоположной стороне сцены, встал и обратился к толпе ясным голосом.

- Слушайте, все. Предателей больше нет. Они выступили против нашего эрцгерцога и подвергли опасности весь наш город. Наши добрые имена были запятнаны из-за их действий. Чтобы восстановить нашу честь, мы должны работать, чтобы возместить ущерб, который они причинили, пока наши недавно крещеные дети не достигнут совершеннолетия, и даже после этого. Мы должны действовать сообща, чтобы милосердие Святой Эренфеста, спасшей нас от казни, которой были подвергнуты предатели, не осталось без награды. Предстоящие нам годы, несомненно, будет трудными, но усердно трудясь мы их переживем.

Рихт выглядел таким же испуганным, как и толпа, к которой он обращался, но даже так он делал всё возможное, чтобы поставить Хассе на ноги. Это был не конец; это было начало нового десятилетия, в течение которого Хассе должен был выплатить семье эрцгерцога свой долг, и вид их решимости тронул меня.

Это ещё не конец. Но не для Хассе. И не для меня, как Святой Эренфеста.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями. Крики умирающих всё ещё отдавались эхом в моих ушах, но я не могла позволить им отвлекать меня вечно. Улаживание ситуации в Хассе после казни мэра было частью поставленной передо мной задачи; мне нужно было как можно больше работать вместе с Рихтом, чтобы помочь городу восстановиться.

И поэтому я намеренно вышла на середину сцены, действуя так спокойно и грациозно, как только могла. Я остановилась рядом с Фердинандом, всё время борясь с желчью, которая подступала ко рту, когда я двигалась. Все взгляды были устремлены на меня, как из толпы, собравшейся на площади, так и из людей, оставшихся на сцене.

Стоило мне закрыть глаза, как в моей голове вспыхнули воспоминания о людях, корчащихся от боли и ужаса. Я тряхнула головой, чтобы отогнать прочь это видение, сделала большой шаг вперед и подняла голову.

-Вот, пожалуйста, - сказал Фердинанд, протягивая мне магический инструмент для усиления голоса. Я крепко сжала его, поднесла ко рту и набрала в грудь воздуха.

- Люди Хассе...- Начала было я, но голос мой слегка дрожал. Я сглотнула, пытаясь успокоиться, затем сделала ещё один вдох.

- Люди Хассе, - повторила я, на этот раз уже чуть лучше, - пожалуйста, потерпите хотя бы один год.

Почувствовав облегчение от того, что мне удалось подавить свое беспокойство, я продолжила. Аристократы использовали огромную силу маны, чтобы вселять ужас в сердца простолюдинов, но она также использовалась для спасения их жизней. Мне была дана роль Святой, поэтому я должна была сыграть свою роль и дать надежду Хассе и его жителям.

- Состоится ли в следующем году весенний молебен в Хассе будет зависеть от того, как эрцгерцог воспримет ваши усилия. Я сделаю всё, что смогу, но самое большое влияние на принятии этого решения окажут ваши собственные действия.

Ошеломленные, опущенные в пол лица крестьян слегка оживились от моих слов - усердно работая, они всё ещё могли получить благословление на Весеннем Молебне в следующем году. Некоторые начали перешептываться, говоря, что они смогут справиться, если это будет всего лишь один год, и пробуждающаяся надежда на их лицах немного облегчила бремя на моих плечах.

- Было доказано, что ни у кого из вас нет предательских намерений. А теперь, пожалуйста, докажите делом, что вы хотите искупить свои преступления; я хотела бы посетить Хассе во время Весеннего Молебна в следующем году, чтобы вознести молитвы и благословения над всеми вами.

При этих словах в толпе раздались радостные возгласы. Среди этого шума Фердинанд велел мне вызвать моего верхового зверя, и мы вместе направились в монастырь. В моём Пандобусе ко мне присоединились Фран, Зам, Бригитта и Юстус со своей большой коробкой.

- Это было просто замечательно, Леди Розмэйн.

- Спасибо, Бригитта.

Мне удалось улыбнуться в ответ, но голова у меня шла кругом. Моя грудь болела, и мой живот крутило, как будто всё моё тело пыталось избавиться посредством рвоты от этих ужасных эмоций, бурлящих внутри меня. Я хотела убежать от окружающей меня реальности, либо погрузиться в книги, либо заснуть, чтобы ненадолго отвлечься от своих мыслей.

Когда мы приземлились перед входом в монастырь, нас встретили серые жрецы, купцы из компании Гильберта и все остальные слуги, которые в ожидании уже стояли на коленях.

- Юстус, Экхарт, Дамуэль, Бригитта – приготовьте свои комнаты, - сказал Фердинанд, вручая каждому из них по красному фей-камню.

Они все разом принялись за работу вместе со своими слугами, а Юстус приказал вынести большую коробку из Лесси.

Теперь, когда все вышли из моего Пандобуса, я преобразовала его обратно в фей-камень. Опустошенная физически и морально, я опустила голову, чтобы горький приступ рвоты снова не смог вырваться из моего рта. Я не могла блевать здесь и сейчас, когда все смотрят на меня, поэтому пересилив себя, я проглотила подступающую ко рту рвоту и вытерла рукавом слезящиеся глаза.

- Розмэйн, ты выглядишь... нездоровой. Тебе нужно отдохнуть. Слуги, приготовьте её комнату, - приказал Фердинанд.

Мои слуги поспешно встали и пошли внутрь. Я дала Гилу магический инструмент, чтобы открыть мою потайную комнату, так как он перво-наперво отправился в монастырь, но хотя комната в некоторой степени и будет готова, в ней всё ещё оставались некоторые вещи, которые нужно было организовать, прежде чем я смогу нормально отдохнуть.

Я в полном оцепенении проводила взглядом уход своих слуг, а потом начала бесцельно оглядываться. Тогда-то я и увидела Папу среди людей, вышедших нам навстречу. Он выглядел невероятно взволнованным, и было сразу видно, что он ломает голову над тем, чтобы он мог сделать, чтобы утешить меня.

В голове у меня было сейчас только одно: я хотела подбежать, назвать его “Папой” и зарыдать ему в грудь.

- Розмэйн.

- ...Ах.

Фердинанд положил руку мне на плечо, и я немедленно пришла в себя. Мне бы никогда не позволили сделать ничего подобного. Я опустила руки, которые начала поднимать, и поставила ногу обратно, прежде чем смогла хотя бы на сантиметр сдвинуться к нему.

Фердинанд жестом подозвал меня к себе, но не успела я сделать и шага, как Папа предложил мне свой толстый плащ.

- Леди Розмэйн, я предлагаю вам этот плащ, если вы, конечно, его примете. Вы выглядите очень замерзшей.

Я посмотрела на плащ, а затем на Фердинанда, который бросил на папу жесткий взгляд. Но Папа ответил ему не менее жестким взглядом, продолжая протягивать плащ.

Фердинанд на мгновение прищурился, а потом нахмурился.

- Тебе холодно, Розмэйн?

- Да, мне холодно. Мне... очень, очень холодно. Я очень благодарна тебе, Гюнтер.

Я взяла у Папы плащ и крепко его обняла. Он был немного пыльным, но не настолько, чтобы скрыть родной запах, который заставил меня почувствовать одновременно облегчение и горькую печаль. Я тут же зарылась лицом в плащ.

- Епископ. Возьми этот, если вам всё ещё холодно.

- Нет, вот этот гораздо теплее.

Неожиданно, вокруг меня зазвучали незнакомые голоса, и на секунду слезы мои прекратились. Я подняла глаза и увидел пятерых солдат, которые протягивали мне свои плащи. Я невольно улыбнулась, увидев перед собой ряд мужчин, создавших стену из плащей, и тяжесть в моём сердце, казалось, стала немного легче.

- Боюсь, что я не смогу удержать больше одного плаща, но я ценю вашу заботу. Пусть все вы будете благословлены за вашу доброту.

С плащом в руке я отправилась в свою потайную комнату, где мои слуги деловито возились, готовя мне постель. Я отошла в угол и начала расстилать Папин плащ, надеясь завернуться в него и не попадаться никому на глаза.

- Розмэйн, дай мне его на секунду.

- Нет, - ответила я, крепко обнимая плащ, чтобы уберечь его от протянутой руки Фердинанда. Он потер виски, затем быстрым движением ухватил один конец плаща.

- Ты не можешь взять его в постель в таком виде. Я просто очищу его. Так что быстро отдай его мне.

- ...Очистить? - Спросила я, склонив голову набок.

Фердинанд воспользовался тем, что я отвлеклась на миг, чтобы украсть плащ. Он достал свой штаппе и тут же начал что-то напевать, отчего, казалось бы, из ниоткуда, появился водяной шар. Он поглотил плащ и столь же быстро исчез.

- Что это было за заклинание?

- Как я уже сказал, очищающее заклинание.

Очевидно, это было важное заклинание для рыцарей, так как они проводили по несколько дней при охоте на демонических зверей, так как его можно было использовать как для очистки тела, так и инструментов.

- Я и не знала, что магия может быть так удобна. Я никогда раньше не слышала об этом заклинании.

- Тебе нет нужды учиться, поскольку у тебя есть свита и слуги, - объяснил Фердинанд.

Для дворян считалось пустой тратой времени использовать ману, чтобы очистить себя, когда они могли просто приказать кому-то другому сделать это. Но в обстоятельствах, когда ты находился на природе, вне зданий и без сопровождающих тебя слуг, другого выбора просто не было.

- Сейчас это было сделано по крайней необходимости. Для тебя было бы просто катастрофой взять его в постель, но сейчас не было времени его чистить обычным способом, - продолжал он, набрасывая мне на голову плащ. Теперь он был чистым, и запах пыли исчез.

- Хорошенько отдохни. Я объясню все обстоятельства представителям компании Гильберта.

С этими словами он вышел из комнаты, как бы говоря, что его дела здесь закончены.

Нюхая плащ, я услышала, как Гил сказал Франу, что принес достаточно горячей воды. Затем Моника быстро выгнала их обоих из комнаты.

- Леди Розмэйн, ваша ванна готова. Может быть, мужчины будут так добры и уже наконец уйдут?

В тот день я спала, закутавшись с головой в Папин плащ. Неприятные, тревожные ощущения исчезли, и мне не приснилось ни одного плохого сна.

[[image:/storage/reader-images/07882f20df87fd9147a8bfa9e8f8e71f552c0743.jpg]]

Обсуждение весеннего молебна и следующего ингредиента

В конце концов, очнувшись от своего мирного сна я выползла из-под Папиного плаща и потянулась изо всех сил, расстилая его на кровати. Мои слуги сделали бы это за меня при обычных обстоятельствах, но я хотела сделать это своими собственными руками. Я разгладила складки ткани ладонями, затем аккуратно сложила его.

- Отлично. Просто идеально.

Фран взял уже сложенный плащ, и мы вместе отправились в столовую завтракать. Слуги и простолюдины не могли начать есть раньше нас, дворян, поэтому здесь, в монастыре, все дворяне - включая рыцарей — пришли в столовую первыми. Естественно, мы не могли проявить и малейшей небрежности, когда рядом с нами находился Фердинанд.

К тому времени, как туда пришла я, все уже проснулись и с нетерпением принялись за еду.

- Всем доброе утро.

- Доброе утро, леди Розмэйн.

Бригитта и Дамуэль, похоже, только что приступили к завтраку, Юстус был явно едва разбужен своими слугами. Однако, Фердинанд, был уже близок к тому, чтобы очистить свою тарелку; он, должно быть, проснулся значительно раньше, чем остальные.

- Привет, Розмэйн. Я вижу, ты хорошо выспалась.

- Действительно. Прошлой ночью мне было очень уютно.

Пока Моника и Гил готовили мне еду, я попросила Франа позвать Папу, чтобы вернуть ему плащ. Мне хотелось бы вернуть его лично, но проклятие аристократического происхождения не позволяло мне делать такие вещи. Самое большее, что я могла, это поблагодарить его, когда Фран протянет ему сложенный плащ.

- Гюнтер, я возвращаю тебе плащ. Этой ночью он хорошо согрел меня, - сказала я, когда Папа опустился передо мной на колени. Он слегка приподнял голову, его светло-карие глаза прищурились в легкой, довольной улыбке.

- Я рад, что помог вам, Леди Розмэйн. Из того, что я слышал, вы будете путешествовать по городам во время Весеннего Молебна. Пожалуйста, берегите себя.

- Я очень благодарна тебе за эту заботу. Можешь передать остальным членам своей семьи, что я тоже желаю им всего хорошего.

- Это будет большой честью для нас.

Наш обмен репликами был недолгим, но от одной только возможности поговорить с ним моё сердце наполнилось неописуемой теплотой.

Пока я смотрела, как Папа возвращается к группе солдат, Бригитта задумчиво сощурила свои аметистовые глаза.

- Похоже, вы очень близки с этим солдатом, Леди Розмэйн, - сказала она вслух.

Она была единственной аристократкой из всех присутствующих, кто не знала, что он мой настоящий отец. Фердинанд и Дамуэль, конечно, знали, а Юстус и Экхарт узнали об этом во время проверки моего прошлого, когда я был Мэйн.

Я улыбнулась и озвучила Бригитте оправдание, которое мы заранее подготовили.

- У Гюнтера давняя история с компанией "Гильберта", у которой я заказывала шпильки для волос ещё до моего крещения. Эффа и Тули, те двое, что всегда приходят за моими заказами, — ты их помнишь?

- Да, я уже несколько раз видела их в ваших покоях. Тули эта та маленькая девочка, которая помогала снимать мои мерки, и я так понимаю, что вы часто обращаетесь к ней за услугами.

Я кивнула.

- Гюнтер - отец Тули. Он также тесно сотрудничает с мужем Коринны, женщиной, которая делает ваше платье. До моего крещения Гюнтер часто служил охранником, когда я отправлялась в нижний город по делам, связанным с мастерской приюта, или когда сироты уходили в лес, чтобы заняться там собирательством.

- Понятно, - ответила Бригитта, понимающе кивнув в ответ.

Прикрытие было задумано так, чтобы оно имело смысл для любого, даже достаточно информированного человека, у которого могли возникнуть подозрения, поэтому я была рада видеть, что оно так хорошо сработало.

- Розмэйн, сегодня мы отдохнем, а завтра отправимся на Весенний Молебн, - сказал Фердинанд, закончив с едой. - Я зайду к тебе сегодня попозже. Есть один важный вопрос, который мы должны обсудить.

С этими словами он направился обратно в свою комнату.

Я быстро принялась за свой завтрак, зная, что компания Гильберта и солдаты очень скоро должны были отправиться в Эренфест. Им нужно будет как можно скорее приступить к еде, иначе они наверняка припозднятся с выходом, поэтому я старалась есть как можно быстрее, сохраняя при этом грациозный вид.

Позавтракав, я вернулась в свою комнату, чтобы никому не мешать. Села в кресло и только на мгновение закрыла глаза, как события вчерашнего дня снова вспыхнули в моём разуме. Моё настроение рухнуло в мгновение ока.

- Леди Розмэйн, остальные уже поели и собираются уходить. Вы проводите их? - Спросил Фран, возвращая меня из этих неприятных воспоминаний.

Я кивнула и встала, направляясь вместе с ним к воротам. Там мы обнаружили ряд экипажей, почти все из которых были набиты багажом. Был только один, который всё ещё готовился, и жрецы помогали солдатам загружать оставшиеся вещи.

- Ну что, всё готово? - Спросила я собравшихся членов компании Гильберта, которые, казалось, что-то обсуждали между собой.

Бенно сделал шаг вперед и опустился на колени, затем Марк и Лютц сделали тоже самое.

- Леди Розмэйн, достопочтенный Лорд Фердинанд сообщил нам, что дело в Хассе улажено. Мы слышали, что вы дали достойное похвалы представление.

- Я не смогла бы этого сделать без помощи компании "Гильберта". Вы помогли мне больше, чем я могу выразить словами. Спасибо.

Они часто давали мне советы, и их связи с другими торговцами были жизненно важны при распространении слухов среди простолюдинов; они регулярно посещали Хассе, чтобы держать нас в курсе тамошних настроений и манипулировать мнением горожан в нашу пользу.

- Благодаря вашему плану у жителей Хассе было время обсудить все вопросы за зиму, и я считаю, что это сыграло решающую роль в достижении благоприятного результата, которого мы добились вчера. Конечно, против казни мэра было бы гораздо больше противников, если бы они не понимали своих действий и не имели времени обдумать соответствующий ответ.

Я была очень далека от того, как мыслит знать, настолько, что едва ли смогла бы правильно руководить чиновниками. Конечно, в будущем я буду узнавать всё больше и больше о том, как думают и действуют аристократы, но сейчас я была совершенно невежественна. Если бы не Бенно и Марк, было бы казнено гораздо больше людей.

- Я рад, что был вам полезен, Леди Розмэйн. Эта трагедия показала всему миру, что мы - компания, которой вы доверяете, и отныне нам будет значительно легче вести дела в пределах Эренфеста и Хассе. Если вы когда-нибудь снова будете нуждаться в нас, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, - нараспев произнес Бенно. Я предположила, что он был совершенно искренен в этих словах, но его последняя фраза определенно была косвенным требованием, чтобы я связалась с ним, прежде чем сделаю очередную глупость.

Я порылась в своих воспоминаниях в поисках чего-нибудь, о чем могла бы рассказать ему, а затем хлопнула в ладоши, осознав, что всё же есть кое-что.

- Ах, да. Есть одна вещь, которую я хочу рассказать вам. Это произойдет не скоро, но я хотела бы посетить Илльгнер, чтобы найти новые виды древесины для бумаги. Я обязательно спрошу вашего совета, когда придет время, - сказала я небрежным тоном.

По какой-то причине у Бенно было опустошенное выражение лица. Марк смотрел в землю, а Лютц тяжело вздохнул. Когда я в замешательстве наклонила голову на бок, Бенно с улыбкой посмотрел на меня. Но его темно-красные глаза говорили совсем о другом; если бы мы были в моей потайной комнате, он, без сомнения, уже обрушил бы на меня свое громоподобное недовольство.

- ...Я понял. Я с нетерпением буду ждать вашего возвращения с Весеннего Молебна, Леди Розмэйн, чтобы услышать более точные подробности этого дела. Мы хотели бы поблагодарить вас за предоставление нам новых контактов среди знати, а также обсудить платье, для создания которого вы наняли Коринну, - сказал Бенно с вежливой улыбкой.

Но, несмотря на его учтивый тон, я знала, что это был просто его окольный способ сказать: “Не создавай мне лишней работы, когда куча дворян и так уже постоянно обращается ко мне днями на пролет, дура!”

Я сдержанно улыбнулась, но внутри меня охватила паника. Не-е-ет! Теперь я не хочу, чтобы весенний молебен когда-либо заканчивался!

На этом моя беседа с компанией "Гильберта" закончилась. Пока все рассаживались по своим нагруженным экипажам, я раздала маленькие серебряные монеты, которые Бенно заранее приготовил и передал Франу.

- Я знаю, что дорога от Хассе до Эренфеста нелегка с таким количеством народа, но я доверяю безопасность Юстуса и компании Гильберта всем вам.

- Всё понятно.

- Можете на нас рассчитывать.

Солдаты нетерпеливо ухмылялись, глядя на деньги, которые я им вручила. Там, у ворот, очевидно, шла жестокая конкуренция за то, кто пойдет в Хассе на караульную службу, и все они, казалось, были довольны своим жалованьем. Я всегда давала Папе большую серебряную монету вместо маленькой, но я слышала, что он покупал на неё выпивку для всех, так что домой деньги почти не доходили. А под словом “слышала” я подразумеваю то, что Тули написала мне об этом в письме, хотя её почерк было очень трудно разобрать.

Несмотря на то, что все были готовы ехать, был один человек, который ещё не сел в экипаж. И кто же это мог быть, как не Юстус?

- Это самый настоящий позор. Если бы я мог сопровождать вас и во время Весеннего Молебна... - грустно сказал он.

Мы разошлись в разные стороны, так как ему нужно было как можно скорее вернуть коробку с медалями в замок, а поскольку его собственный верховой зверь не мог нести её, он ехал в квартал дворян в карете. Его слуги тоже отправились с ним.

Юстус был единственным дворянином, уходившим с солдатами, но он намеренно откладывал своё возвращение как можно дольше, с явной меланхолией переводя взгляд с Фердинанда на меня.

Фердинанд раздраженно вздохнул и нетерпеливым взмахом приказав ему усесться в карету.

- Весенний Молебен — это религиозное деяние, совершаемое жрецами. Теперь, когда дело в Хассе улажено, нам больше не нужен чиновник. Ты даже зашел так далеко, что украл работу у того, кто отвечает за город, чтобы приехать сюда и тебе ещё этого мало?

- Я доволен тем, что увидел в Хассе, но хочу следовать за Леди Розмэйн везде, где смогу. Мне кажется, что с ней почти никогда не бывает скучно.

- Это всего лишь твоё воображение, - ответил Фердинанд, пристально глядя на Юстуса. - Отправляйся уже в дорогу. Остальные не могут уехать, пока ты не сядешь на своё место. - Не имея другого выбора, Юстус забрался в свой экипаж. И они наконец отправились в путь. Один за другим экипажи медленно тронулись с места, а рядом с ними в качестве охраны шли солдаты. Папа служил арьергардом для группы, таким образом, дожидаясь окончания каравана из карет, поэтому я воспользовалась этой возможностью, чтобы сказать последнее «прощай».

- Гюнтер, будь осторожен на дороге.

- А вы позаботьтесь о своём здоровье, Леди Розмэйн, - с улыбкой ответил Папа.

К этому времени тронулся последний экипаж. Он последовал за ним, плащ, в котором я спала прошлой ночью, покачивался на его плечах, и как только он полностью скрылся из виду, я вернулась в монастырь.

Теперь, когда большинство людей ушли, в здании стало очень тихо. Когда я начала отдыхать после обеда, наконец пришел для обещанного разговора Фердинанд с Экхартом.

- Единственный слуга, который тебе здесь будет нужен, - это Фран. Пусть остальные покинут комнату.

- Очень хорошо. Все, кроме Франа, я должна попросить вас уйти, - приказала я. Все они быстро сделали, как я просила, оставив со мной его и двух моих рыцарей телохранителей.

Фран налил всем чаю и встал у плотно закрытой двери. Здесь стоял длинный стол, похожий на тот, что стоял в комнате Епископа, и мы с Фердинандом сидели по разные стороны, лицом друг к другу. Экхарт сидел рядом с Фердинандом, а Дамуэль и Бригитта стояли по обе стороны от меня.

- Во-первых, я хотел бы обсудить ингредиент, который мы соберем в середине Весеннего Молебна, - начал Фердинанд. Я почувствовала, как оба моих рыцаря напряглись при этих словах, и инстинктивно выпрямила спину; атмосфера в комнате стала ощутимо напряженней.

- То, что вы пожелали обсудить это с моими рыцарями, означает что снова будет не избежать участия демонических зверей?

- Учитывая, что они, как правило, собираются в местах, богатых маной, мы можем предположить, что их будет много. Юстус также сообщил, что мы, скорее всего, столкнемся с Тальфрошем.

Фердинанд любезно сообщил мне имя, и, хотя я понятия не имела, что это за демонический зверь, мои рыцари, похоже, знали. На лице Бригитты промелькнула недовольная гримаса, из чего я заключила, что, чтобы это ни было, оно особенно не по нраву девушкам.

Фу, пожалуйста, пусть это будет что угодно, только не жук...

- Однако, учитывая то, что произошло в ночь Шутцарии, было бы неразумно недооценивать то, что может произойти в ночь Флютрейн. Невозможно сказать, столкнемся ли мы с гигантскими демонически зверями или же это будет орда из тварей поменьше.

- В таком случае, разве мы не должны взять с собой больше рыцарей? По крайней мере, мы могли бы попросить Корнелиуса сопровождать нас, поскольку он уже назначен охранять меня, - предложила я.

Хотя было важно сохранить создание зелья в тайне, Корнелиус был членом моей семьей и тем, кому я доверяла.

Но Фердинанд покачал головой.

- Это не выход. Корнелиус ещё юн и только учится на рыцаря. Ему нельзя давать работу за пределами города.

- Я, кажется, припоминаю, что он навещал Хассе вместе с нами, когда вы строили этот монастырь. Верно? - Спросила я, вспоминая, кто на чьём верховом звере добирались тогда сюда.

Услышав это, Фердинанд и Экхарт поморщились.

- Розмэйн, это были весьма ненормальные обстоятельства, - объяснил Фердинанд. - Никто из нас не мог предвидеть, что мы можем покинуть город.

Это было разумным объяснением; даже я не собиралась строить монастырь в Хассе сразу после ужина в итальянском ресторане.

- Значит, мы просто не сможем взять с собой больше рыцарей... – Отступила я. – Но сможем ли мы тогда справится?

- Не бойся, Розмэйн. Большинство демонических зверей не представляют никакой угрозы для Лорда Фердинанда, - успокаивающе сказал Экхарт, показывая как тот доверяет ему. Он даже казался взволнованным возможностью того, что ему наконец довелось исполнять роль стража Старшего жреца.

Он, вероятно, был прав, что в присутствии Фердинанда большая часть того, что могло бы обернуться для нас изрядной проблемой просто не дорастет до такого статуса, поэтому я решила доверить все детали безопасности им и сосредоточиться на самом сборе ингредиента. Я достала диптих, приготовила стилус и начала задавать вопросы.

- Фердинанд, а что из себя представляет весенний ингредиент?

- Нектар Райрина, цветка, который, как говорят, любит сама богиня, - ответил Фердинанд.

Мы направимся к ключу, который в это время года настолько богат манной, что его называли купальней богинь. Там цвели цветы, известные как Райрин, и их нектар был ингредиентом, собираемым в этом сезоне.

- Лепестки цветка закрываются ночью, и он медленно производит нектар, прежде чем в конце концов расцвести на рассвете. Чтобы предотвратить загрязнение ингредиента другой манной или его поглощения демоническими зверями, нужно собрать его именно в этот момент. Таким образом, мы выступим вечером и всю ночь на пролет будем ждать рассвета, охраняя цветок.

Я записала всё это в свой диптих, а потом посмотрела на Фердинанда.

- Вы когда-нибудь были у этого ключа?

- Нет. Я довольно регулярно ходил на сборы ингредиентов, когда учился в Королевской академии

но с тех пор, как я окончил её и вернулся в Эренфест, у меня более не было такого досуга, - объяснил Фердинанд. - Я знаком с жестокими, опасными демоническими зверями, на которых должен охотиться рыцарский орден, но я не особенно хорошо осведомлен о безвредных, а также всех доступных в здешних землях ингредиентах. В результате мы в значительной степени полагаемся на сведения Юстуса, когда дело доходит до сбора материалов зелья в Эренфесте.

Не было никаких сомнений в том, что Юстус был скажем так «не от мира сего», но он действительно был хорошо осведомлен о самых разных событиях и диковинках. Более того, поскольку он с готовностью сам отправлялся собирать ингредиенты, предоставленной им информации можно было доверять.

- Я приготовлю инструменты, которые тебе понадобятся для сбора, и одолжу их тебе, когда придет время.

- Я вам очень благодарна.

Как только мы закончили разговор о нектаре Райрина и предыдущей встрече Юстуса с Тальфрошем, Фердинанд приказал Франу и рыцарям покинуть комнату.

- Теперь я хочу побыть наедине с Розмэйн, чтобы обсудить дела в Хассе. Все, освободите комнату.

- Как прикажете, господин!

Фран налил нам ещё по чашке чая и вышел, а Дамуэль и Бригитта последовали за ним. Экхарт, казалось, хотел остаться и продолжать выполнять свой долг телохранителя, но и он был вынужден уйти.

Фердинанд отхлебнул только что налитый чай, поставил чашку и пристально посмотрел на меня своими светло-золотистыми глазами. То, что мы таким образом смотрели друг на друга, наедине, всегда предвещало начало лекции или какого-то нагоняя.

Я положила руки на колени и выпрямила спину.

- Розмэйн, я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что ты узнала из своего опыта с Хассе.

Я на мгновение закрыла глаза, и в моей голове тут же вспыхнули вчерашние образы. Когда я снова открыла их, то сжала кулаки, глядя на Фердинанда в упор и изо всех сил стараясь не поддаваться эмоциям.

- ...Во-первых, я теперь очень явно осознаю, что мне нужно как можно скорее полностью понять и постичь культуру дворян.

Проблема в Хассе возникла из-за моего невежества в двух важнейших областях: культурное значение белокаменных зданий, и огромного различие между тем, что простолюдины и дворяне считали само собой разумеющимся. Чтобы предотвратить повторение подобного, мне нужно было как можно скорее овладеть культурой аристократов.

- Правильно. Будь ты обычным благородным ребенком, то могла бы постепенно узнать о нашей культуре и обычаях под защитой своих родителей. Но для того, чтобы запустить свою мастерскую и распространить печатное дело по всему герцогству, ты сразу прыгнула в мир взрослых.

Мне нужно было многому научиться, и сделать это надо было как можно быстрее, потому что я делала то, чего никогда не сделал бы ни один другой ребенок. Я больше не была простолюдинкой; и поэтому нуждалась в руководстве и наставлении не в качестве купца, а дворянки.

- Дворяне не думают как купцы. Всё, что ты делала до сих пор, это основала приют и мастерскую в Хассе. Ты действовала импульсивно, без подготовки, и единственная причина, по которой это закончилось без каких-либо серьезных происшествий, заключалась в том, что враги, которых ты нажила, были простолюдинами, живущими в Центральном районе.

- Насколько я понимаю, это и было серьезным происшествием, - запротестовала я. Как бы вы назвали казнь, которая привела к шести смертям, если бы не серьезным происшествием?

Фердинанд пренебрежительно усмехнулся.

- Это произошло из-за того, что ты настояла на том, чтобы спасти Хассе и сохранить его на карте. При обычных обстоятельствах весь город был бы стерт с лица земли, сэкономив много времени и тем самым сведя к как можно меньшему количеству возможных затруднений в будущем.

- Что? .. Ни за что. Такое отношение определенно вызовет ещё больше трудностей.

- Вот ещё одно различие между нами, порожденное насколько я вижу разными ценностями в жизни. Для меня спасение Хассе было гораздо более трудоемким и утомительным делом, чем его уничтожение.

Больше всего мы расходились во мнениях по поводу ценности человеческой жизни. Пропасть между простолюдинами и знатью была просто непостижимо велика.

Я медленно покачала головой.

- Я понимаю, что моё восприятие мира и людей в нем плохо вписывается в нынешнее окружение, но я никогда не привыкну так легко отнимать чужие жизни.

- ...Полагаю, ты действительно происходишь из семьи простолюдинов. тебе будет очень трудно перенять образ мыслей дворянки, но постарайся справиться с этим как можно лучше.

Я была не против тяжкой работы, чтобы узнать что-то новое, когда у меня были учителя, готовые разъяснить мне непонятное, но была большая разница между пониманием чего-то и верой. Моё мышление прочно укрепилось в полученном мною воспитании во время моей бытности Урано, поэтому переписать его будет почти что невозможно.

- Я могу овладеть повседневным стилем поведения, наблюдая и повторяя за другими, но изменить сам способ, которым я думаю о вещах, - это совсем другое дело. Есть фундаментальная часть меня, которая делает мой мыслительный процесс непохожим на всех остальных в этом мире, но я не знаю, насколько я из-за этого выделяюсь и отличаюсь. Мне будет нелегко заставить себя стать настоящей дворянкой.

- Как бы то ни было, если ты намерена продолжать распространять печатную промышленность в качестве приёмной дочери эрцгерцога, тебе неизбежно придется иметь дело с дворянами. Если ты не будешь понимать их культуру и образ мышления, то столкнешься с гораздо более серьезными трудностями, чем то, что тебе пришлось преодолеть в Хассе. Совсем не всё можно решить, полагаясь на авторитет и власть эрцгерцога.

Инцидент в Хассе оказался пробуждающим ударом по лицу, и по сути, это было просто недопонимание с простолюдинами. Если я сделаю что-то, что вызовет гнев знати, это приведет к чему-то намного худшему, поэтому мне нужно было действовать осторожно, тщательно обдумывая каждое своё действие.

- Мне нужно начать использовать косвенные эвфемизмы, чтобы меня не могли призвать к ответу за мои слова, и мне нужно продвигать вещи крайне осторожно, чтобы не возникло никаких неожиданных затруднений. Значит ли это, что мне нужно прежде всего поработать над своим нетерпением? - Спросила я.

Фердинанд усмехнулся и кивнул мне; я дала ему именно тот ответ, который он и хотел услышать. - Я не могу понять твою страсть к книгам и слепоту, которой они в ответ одаривают тебя, но я понимаю, что ты желаешь их больше всего на свете. Важно, чтобы ты понимала, что, скорее всего, в этом мире нет других людей, которые ценят книги так же, как и ты; если ты хочешь распространить печатное дело, тебе нужно научиться терпению и перестать пытаться постоянно подгонять события.

Другими словами, он говорил мне не распространять печатное дело дальше, пока люди сами не захотят этого. Возможно, для меня было бы лучше сосредоточиться на торговле и совершенствовании технологии печати, работая в моих нынешних мастерских на максимальной мощности.

- В таком случае я замедлю своё расширение до очень неспешного темпа, который не вызовет никакого недовольства, и использую это время для улучшения качества бумаги и общего уровня грамотности, - ответила я.

Как только мне больше не нужно будет посвящать свою энергию воспитанию детей дворян, я хочу улучшить образование и простолюдинов тоже. Это означало бы больше количество покупателей для моих книг.

Но мой грандиозный план был почти сразу же остановлен Фердинандом, который разочарованно поднял руку.

- Перестань, о чём ты говоришь?

- Хм? Я просто думаю о работе над качеством, а не количеством.

- А я-то думал, что ты наконец-то начала понимать... Откуда всё это берется? - Спросил Фердинанд, держась руками за голову.

Странно. А теперь то, что ему не так?

- Эм, Ну... если вы думали, что я наконец-то начинаю понимать что то, то давайте вернемся к тому, что произошло в Хассе. На этот раз я не собираюсь недооценивать культурные различия между простолюдинами и дворянами. В частности, я думаю, что очень важно научить мэров и деревенских старост тому, как думают дворяне.

- С какой целью? - Спросил Фердинанд, не понимая, зачем это нужно. Но мне казалось очевидным, что простолюдины, оказавшиеся в положении, когда им приходилось иметь дело с аристократами, извлекут пользу из изучения их культуры.

- Мэр Хассе в конечном счете приказал атаковать монастырь, потому что он был убежден, что любые прегрешения будут прощены, если он предложит деньги, женщин и вино любому жрецу или дворянину, который будет отправлен против него. Из-за влияния, которое Безеванц оказывал на Центральный округ, пока он был жив, я уверена, что другие мэры придерживаются того же неправильного мнения. Было бы лучше научить их сейчас, что их взятки больше не сработают.

Фердинанд ответил мне с откровенно недовольной гримасой на лице:

- Ты хочешь, чтобы я объяснил эти простые вещи каждому мэру?

- Ну, я ведь с виду не более чем маленький ребенок. Взрослые не приглашают меня на свои ночные беседы.

Я не только не имела возможности поговорить с ними, но и не была уверена, насколько серьезно они отнесутся к совету ребенка. А на Фердинанда было достаточно взглянуть один раз, чтобы понять, насколько это серьезный человек, который если что шутить не станет; одно его слово, и они, без сомнения, навсегда запомнили бы его предостережения.

Но Фердинанд только печально покачал головой.

- Разве для них не очевидно, что к людям разного положения должно быть разное отношение? Почему я должен тратить своё время на воспитание глупцов, настолько беспомощных в этом отношении, что только они сами виноваты в своей гибели?

- ...Всё, что вам нужно будет сделать, это немного поговорить с ними, когда мы будем проезжать через их города во время Весеннего Молебна и Праздника Урожая. Я думаю, что вы найдете гораздо более утомительным летать из города в город, «туша» всяческие инциденты, разрушая города и убивая людей, чем тратить немного времени на их обучение.

Фердинанд забарабанил пальцами по столу.

- Я понимаю. В этом действительно есть смысл. Если ты настаиваешь на том, чтобы обучить их, я позволю тебе сделать это самостоятельно. Однако мы не будем ночевать в каждом городе, так что это не обеспечит полного охвата, которого ты хочешь. Вместо этого, как Епископу, тебе нужно будет обсудить это с ними во время выполнения тобой своих обязанностей на Весеннем Молебне. Не пытайся навязать мне эту утомительную работу.

- ...Лаааадноо.

На следующий день в обоих зимних домах, которые мы посетили во время Весеннего Молебна, я встретилась с мэром и деревенскими старостами, которые пришли поприветствовать меня, и объяснила, что произошло в Хассе. Я позаботилась о том, чтобы выставить напоказ свою святость и милосердие и сформулировать всё, как свои опасения и беспокойство о их безопасности, говоря такие вещи, как: “я уверена, что никто здесь не сделает что-то подобное, но я беспокоюсь, как далеко может распространиться влияние бывшего Епископа.”

Учитывая количество мэров, которые начали отводить свои взгляды в середине моего объяснения, я могла предположить, что мои усилия избавили нас, по крайней мере, от небольшого количества неприятностей.

Купальня богинь (❀)

Оказалось, что Безеванц посещал только города, близкие к Эренфесту, придерживаясь довольно узкой территории в пределах и без того небольшого Центрального района. В тот момент, когда мы отдалились от ближайших к Эренфесту деревень, отношение мэров и деревенских старост сильно переменилось.

- Это что-то такое, что трудно заметить с высоты положения эрцгерцога? - Переспросила я.

- ...Безеванц был Епископом так долго только благодаря влиянию Вероники, и он всегда выбирал налоговых чиновников, которые выполняли его прихоти. На самом деле у него было больше рычагов влияния в Эренфесте, чем у простого чиновника. Я вполне могу себе представить, что его отношения с простолюдинами не подвергались никакой проверке, пока налоги с каждого города собирались в полном объеме.

Услышав это, Фердинанд сделал паузу, прежде чем продолжил с горькой улыбкой.

- Даже мой покойный отец испытывал слабость по отношению к Веронике, в немалой степени из-за того, что ему... было дозволенно принять меня в семью. Всё это случилось за много лет до того, как Сильвестр стал Аубом Эренфеста. И у него не хватило сил и достаточно веских причин отстранить от власти собственную мать и дядю, последний из которых десятилетиями служил Епископом.

- Во всяком случае, жизнь дворянина – это бесконечная утомительная монотонность; все поступки «по справедливости» встречают яростное сопротивление. Чтобы увидеть реальные результаты, ты должен предварительно накопить силы и тщательно, долго, готовить почву. Попытка действовать против несправедливости в тот же момент, что она предстаёт перед тобой, сопряжена со значительным риском возникновения новых проблем уже в других местах. Ты должна научиться сидеть сложа руки и наблюдать за ситуацией, даже если находишь происходящее неблаговидным.

Я кивнула, но в глубине души не могла себе представить, что мне удастся молча усидеть, когда я увижу то, что сочту неблаговидным. Фердинанд, должно быть, понял это, потому что бросил на меня свирепый взгляд.

- Не кивай, если не понимаешь.

- ...Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы научиться не обращать внимания на вещи, если они не связаны с книгами или моей собственной семьей, - уступила я, что только заставило Фердинанда помассировать виски и поморщиться ещё сильнее. В любом случае, мне нужно было быть осторожной; я знала, что в тот момент, когда я буду во что-то втянута, то не смогу себя контролировать.

Если не считать моих попыток просветить мэров и деревенских старост, Весенний Молебен был в основном таков же, как и в прошлом году, и мы, следовательно, исполнили его без особых проблем. Было, однако, несколько вещей, которые выделялись по сравнению с прошлым годом.

Во-первых, мои прошлогодние благословения так повлияли на урожай, что каждый зимний дом, который мы посещали, встречал нас с восторженным пылом. Они говорили с нами с горячностью, без сомнения, надеясь на ещё более щедрый урожай в этом году, так как теперь я была Епископом, а не просто ученицей жрицы.

В дополнение к этому, наше путешествие в этом году было намного более неспешным; наш питаемый зельем марш смерти был делом прошлого. Мы приходили в первый зимний дом утром и совершали весеннюю молитву, а затем за обедом разговаривали с местными властями. Затем, во второй половине дня, мы отправимся во второй зимний дом. Здесь мы снова выступали, ужинали, а потом ложились спать. Мы повторяли этот процесс снова и снова, каждый день.

Это было довольно утомительно, так как мы каждый раз ужинали с городскими и деревенскими властями, а это означало, что мне всегда нужно было следить за своими словами. Я была здесь как приемная дочь эрцгерцога и Епископ, так что мне нужно было играть свою роль.

Единственным утешением было то, что я могла использовать свою молодость как предлог, чтобы удалиться в свою комнату сразу после каждого приема пищи. Фердинанду же повезло меньше.

Вскоре я в совершенстве овладела отличным оправданием. “Я бы с удовольствием провела в разговоре с вами больше времени, но я должна отправляться в путь, чтобы успеть дать благословение как можно большему количеству земель”, - говорила я с улыбкой святой всякий раз, когда они пытались удержать меня за столом.

Каждое утро наши слуги садились в экипаж и отправлялись в следующий зимний дом, где мы планировали провести ночь. Тем временем я путешествовала на верховом звере. Фран и Зам ехали со мной так как они сервировали для меня завтрак, и потому, что им было поручено управлять божественным инструментом.

На обед наши личные повара - в моём случае Элла - готовили для нас еду. Это делалось для того, чтобы избежать необходимости проверять еду на наличие яда и уменьшить нагрузку на посещаемые нами города, которые испытывали нехватку продовольствия после зимы.

Однако истинная причина заключалась в том, что Фердинанд был непреклонен в своем желании есть только то, что ему нравится. Время от времени он мог перетерпеть обычную пищу, но не хотел есть её изо дня в день. Честно говоря, я была согласна с ним в этом; я тоже предпочитала есть то, что мне нравится.

Продолжая наш Весенний Молебен, мы обменивали зерно из храма на весенние овощи, которые росли возле деревень, включая что-то, напоминающее немного твердоватый салатный лук.

- Это ближайший город к купальне богинь, - сказал Фердинанд, когда мы прибыли в Фонтедорф.

Как только мы закончили свои весенне-молитвенные обязанности, нас, как обычно, пригласили на обед к городским властям. Пока я ела, городской староста рассказывал нам о роднике.

- А-А, Купальня Богинь? Тамошняя вода обладает силой исцелять мелкие раны и болезни. В настоящее время из-за снега всё ещё покрывающего горы там нет странников, но летом люди чтобы окунутся в его воду приезжают издалека.

- Значит, вода обладает особой силой? - Переспросила я. - Это что, родник Флютрейн, богини Воды? Или Хайльшмерц, богини врачевания?

- Говорят, что там собираются все богини Весны, хотя на самом деле никто никогда не видел их там, - ответил глава города, улыбаясь, как добрый старый дедушка, обучающий своего любознательного внука.

- Теперь я с нетерпением жду ночи Флютрейн.

-А-а, неужто вам нужно добраться до источника к тому времени? Если это так, то мне очень жаль сообщать вам, что вы не успеете туда вовремя. Это может быть и близко, но... вам для этого придется преодолеть много холмов, - запинаясь, пробормотал глава города, с тревогой переводя взгляд с Фердинанда на меня.

Источник, известный как купальня богинь, находился на невысокой горе, окруженной лесом, на отдалении от человеческих поселений. А из-за большого количества снега дорога туда займет несколько дней. Глава города утверждал, что мы не сможем этого сделать, как бы ни старались.

Но Фердинанд только покачал головой.

- Не волнуйтесь. Мы собираемся добраться туда на верховых зверях, благодаря которым снег и расстояние теряют своё значение.

- А... Ах, да. Я вижу. Перелет на верховых зверях, безусловно, позволит вам избежать этих трудностей.

Глава города вздохнул с облегчением, как и многие другие. Однако один из них скрестил руки на груди с озабоченным выражением

- Тальфроши у источника, скорее всего, уже накопили много сил. Я полагаю, что вы будете в безопасности с сопровождающими вами рыцарями, но, пожалуйста, будьте осторожны.

- Благодарю вас за заботу.

Поскольку Тальфроши никогда не отходили далеко от источника и, следовательно, не представляли угрозы для местных городов, люди их тоже не трогали. Это, в свою очередь, означало, что они выросли довольно большими, так что, когда мы прибудем нам нужно будет всегда быть настороже.

- Хотя нам не потребуется много времени, чтобы добраться до источника, для нас было бы идеально уничтожить Тальфрошей, пока еще светло. А значит, мы должны выдвинуться сегодня, значительно раньше, чем планировали, - вслух размышлял Фердинанд.

Поэтому мы решили разбить лагерь в лесу, охотясь там на Тальфрошей и других местных демонических зверей.

- Мы как раз собирались начать охоту на демонических зверей сами, чтобы обезопасить угодия, поэтому это было бы огромной помощью с вашей стороны, если бы вы уничтожили тех демонических зверей, которые окажутся в лесу, - сказал один из деревенских старост, уголки его глаз сморщились от благодарной улыбки.

Так как лес был богат пищей, мелкие демонические звери, процветающие там, очевидно, начнут забираться в сельскохозяйственные угодья деревень и городков, как только там начнут выращивать урожай. Крестьяне могли сами позаботиться о самых мелких из них, не настолько опасных, чтобы требовалась помощь рыцарского ордена, но заниматься охотой наряду с их обычным трудом в полях было бы чрезвычайно утомительным и напряженным занятием.

- Можете считать это платой за сведения, - сказал Фердинанд, и тут один из благодарных стариков хлопнул в ладоши.

- Тогда позволь мне сказать тебе ещё одну вещь - вы бы очень верно поступили, если бы принесли сладости в купальню богинь.

- Если вы путешествуете верхом на верховом звере, они вам могут и не понадобиться, но, похоже, богиня весны очень любит сладости, такие как мед, молоко и фрукты. Такое подношение статуи у входа в лес, позволит добраться до источника, не заблудившись.

- А, понятно. В таком случае я непременно приготовлю сладости, - сказала я. - Я очень благодарна вам за вашу ценную подсказку.

Мы жили в мире, где накопление маны и обращение к богам за помощью приводили к проявлению настоящей магии. Если бы подношение облегчило наш путь, тогда было бы мудро для нас принести много сладостей.

- Я оставлю приготовления сладостей на тебе, Розмэйн. Будь готова к завтрашнему отъезду.

Мы оставим большинство наших слуг в Фонтедорфе, а сами отправимся в Купальню Богинь с элитной ударной группой. Рыцари могли сами о себе позаботиться и поэтому не нуждались в слугах, но я возьму с собой своих, поскольку мой верховой зверь был способен на это.

В общей сложности я повезу с собой Франа, Монику, Николу, Эллу и Розину.

Фердинанд предложил мне взять с собой повара, чтобы мы могли готовить «Вкусную», еду на месте, и я была уверена, что Моника и Никола окажут нам в этом полезную помощь. Розина же, напротив, сопровождала нас по собственной просьбе, сказав, что не хочет оставаться одна. Таким образом, я взяла её с собой, заключив соглашение, что она будет помогать мне в любой сопутствующей работе, которая не повредит её пальцам.

Я вернулась к себе в комнату вместе с Франом, который подавал мне еду.

- Моника, Никола, начинайте готовиться к тому, чтобы провести следующие несколько дней в лесу. Передайте то же самое Элле и Розине.

- Вы имеете в виду еду, воду, одежду, лекарства и так далее, которые нам понадобятся во время пребывания в Купальне Богинь? - Спросила Моника, желая убедиться, что она всё правильно поняла.

Фран кивнул в ответ и повернулся ко мне.

- Леди Розмэйн, вы можете оставить все приготовления на нас. Старший жрец уже сообщил нам, что нам понадобится.

- Весь багаж будет помещен в моего верхового зверя, так что не забудьте захватить еду для рыцарей, - проинструктировала их я, оглядывая своих слуг, прежде чем перевести взгляд на Николу.

- Никола, скажи Элле, чтобы она также приготовила сладости. Подойдет мед или джем.

Из всех присутствующих Никола была самой увлеченной едой; я не переживала, перекладывая на неё эту ответственность. Она всегда помогала Элле с улыбкой и была к той ближе всех других.

- Эти сладости предназначены для подношения богине. Похоже, что такое подношение позволит нам добраться до источника, не сбившись с пути, - объяснила я.

Никола засияла улыбкой от возбуждения.

- Леди Розмэйн, мы должны приготовить и некоторые из ваших особых сладостей, а не только мед. Я уверена, что богиня будет ещё более счастлива, если мы предложим ей сладости, которых она никогда раньше не пробовала.

- Совершенно верно. Можешь также передать это Элле.

- Хорошо! - Воскликнула Никола, ее рыжевато-оранжевые волосы подпрыгнули вверх, вниз, когда она кивнула. Затем она на мгновение остановилась, встретившись со мной настороженным взглядом.

- Леди Розмэйн... Может быть, вы хотите, чтобы мы также приготовили сладости, которые, гм, не будут предложены богине?

- Разумеется. Мы сможем съесть их все вместе, когда доберемся до источника.

- Хорошо!

Так как печенье было легко съесть, Элла решила испечь некоторые из них, в качестве сладостей которых мы могли бы взять с собой и использовать в подношении. Ну, я полагаю, что она обжарила, а не испекла их; в её распоряжении не было духовки, поэтому она вместо этого использовала сковороду. В результате они выглядели как блинчики размером на один укус, но быстрая проверка вкусовых качеств показала, что это не составит ни малейшего затруднения при их поедании.

Утром мы закончили последние приготовления и позавтракали, а затем отправились в купальню богинь на верховых зверях, за исключением меня, все остальные оставили позади всех своих слуг. Мы вместе взмыли в небо, ориентируясь по узким дорогам, проложенным между крестьянскими подворьями на нашем пути к лесу.

Это заняло достаточно времени, чего и следовало ожидать, так как до купальни было несколько дней езды в экипаже, но мы успели прибыть к входу в лес до пятого колокола. Снег всё ещё покрывал небольшую гору от её вершины до середины, в то время как её основание свидетельствовало, обильной зеленью, о наступлении весны.

Мы приземлились у входа в лес, и тут же Фердинанд начал давать указания рыцарям.

- Экхарт, Дамуэль, ищите источник сверху. Бригитта, оставайся здесь с Розмэйн.

Фердинанд, Экхарт и Дамуэль вскочили на своих высоких зверей и вернулись в небо. Те из нас, кто остался позади, выбрались из моего Пандобуса и начали потягиваться, вдыхая холодный воздух. Хотя это было несравненно удобнее, чем ехать в карете, такая долгая поездка всё равно утомила меня.

Пока мы продолжали потягиваться, Моника указала в сторону леса.

- А! Леди Розмэйн, разве это не та статуя, которой мы должны предложить наши сладости?

Я оглянулась и увидела статую богини, стоявшую прямо у дороги, ведущей в лес, покрытую грязью и растительностью, оставленной прошедшей зимой. Нетрудно было догадаться, что она простояла там много-много лет; более мелкие детали лица и одежды стерлись, так, что даже прищурившись, я не могла сказать, какую богиню изображала статуя.

- Леди Розмэйн, не почистить ли нам её?

- Я просто не могу видеть, что бы богиня выглядела такой грязной.

Все мои слуги нахмурились. Они выросли в храме, всю свою жизнь окруженные безупречными изображениями богов, так что им, без сомнения, было трудно не обращать внимание на то, что они сейчас видели.

- Не стесняйтесь смахнуть растительность и немного почистить её, но вам придется поторопиться; у нас не так много времени, прежде чем Фердинанд и остальные вернутся.

Фран, Моника и Никола сразу же принялись за работу, быстро очищая статую. Они смахнули мертвые листья и растения, прежде чем использовать сухую тряпку, чтобы вытереть место, где мы разложим наши подношения. Уже, только, это позволило выглядеть статуе значительно лучше, чем несколько мгновений назад.

- Элла, если хочешь, приготовь подношения.

Элла достала мед, молоко, сухофрукты и печенье из большой коробки, которую держала в руках, и отдала их Николе, которая, в свою очередь, принесла их мне. Я осторожно положила конфеты и несколько ближайших ренфрулей - белых цветов, которые отмечали начало весны - у основания статуи.

- Пусть мы благополучно доберемся до Купальни богинь, - взмолилась я, сложив руки вместе.

Это была привычка, которая глубоко укоренилась во мне за долгие годы жизни на Земле, и только когда я заметила смущенные, неловкие взгляды, которые бросали на меня, я поспешно исправилась.

- Хвала богам! - Воскликнула я, поднимая одну ногу и вскидывая руки вверх, словно восхваляя солнце. Мои слуги приняли ту же самую позу позади меня.

[[image:/storage/reader-images/8e1bf5e25ef69681c018824b3887ac0c1db4f90f.jpg]]

Закончив с молитвой, мы поспешили обратно к Лесси; хотя весенние цветы уже начали распускаться, на улице всё ещё было невероятно холодно. Мы всё ждали Фердинанда с остальными, поедая сухофрукты, которые ранее загрузили в Лесси.

- Мы вернулись, - объявил Фердинанд по возвращении, и его верховой зверь приземлился первым. Я поспешно вытерла руки и выбралась из Пандобуса, чтобы поприветствовать их.

- С возвращением. Вы нашли купальню богинь?

- К сожалению, сверху её не видно. Между деревьями и реками было неестественно мало просветов. Мы можем сделать вывод, что мана затуманивает здесь землю, препятствуя доступу и осмотру сверху. Юстус сказал, что он довольно легко находил ключ с неба, когда посещал его летом, так что, возможно, сейчас просто особенное время, с большим количеством маны, накапливающейся по мере приближения ночи Флютрейн.

Такое обилие маны, как то, что мы видели в ночь Шутцарии, означало, что сведения, которые собрал ранее Юстус, не будет особенно полезными. Фердинанд всегда готовился ко всему заранее, так что я догадывалась, что он не очень любит такие неожиданные повороты.

Он скрестил руки на груди, как будто насторожившись, и начал осматривать окрестности, в конце концов его взгляд упал на статую богини.

- Полагаю, это единственный вход в лес.

Я тоже посмотрела на статую и согласно кивнула, одновременно подтвердив, что наши подношения всё ещё там.

- Все будет хорошо. Мы почистили статую, преподнесли наши подношения, а затем помолились богине, чтобы мы добрались до источника без каких-либо трудностей.

- Твой оптимизм просто поражает меня, но он очень освежает. Я пойду первым, Бригитта и Дамуэль, держитесь возле Розмэйн и следуйте за мной. Экхарт, ты замыкающий. Пошли.

Фердинанд погнал своего зверя вперёд, в лес, распростертые крылья того уже сложились, и он даже без них парил не высоко над землей. Бригитта ехала на своем позади него, а я следовала за её плащом в Лесси, заставляя его тоже слегка плыть над землей.

Видите? Я все же кое-что умею! Я тоже могу делать такие штуки, когда мне хочется этого!

Мы не могли видеть этого от входа в лес, но немного дальше внутри было много снега, который еще не растаял. Было также довольно темно, возможно из-за рядов высоких деревьев, которые закрывали свет.

- Дамуэль! Занце! - Вдруг крикнул Экхарт.

- Я уже занимаюсь этим! - Ответил Дамуэль, бросаясь вперед на своем верховом звере, чтобы поразить кошкоподобного монстра. Он вернулся в мгновение ока, только чтобы выслушать лекцию Экхарта о необходимости поработать над своей меткостью, чтобы он мог поразить фей-камень одним ударом.

- Дамуэль, это Эйфинте. За ним!

Этот демонический зверь был похож на белку, размером с кошку. У него было два коротких рога, торчащих из головы, и он двигался довольно проворно, перепрыгивая с ветки на ветку, пока Дэмуэль гнался за ним.

Мы ждали на месте, пока он не забрал камень.

- Я вижу, что Дамуэль всё ещё довольно медлителен, заметил Фердинанд. - Возможно, его ограниченное количество маны заставило его выработать привычку использовать её как можно меньше в сражении и погоне.

- Похоже, что он нуждается в дальнейшей тренировке в бою с использованием маны, а также в самом обычном физическом совершенствовании, - ответил Экхарт, Фердинанд и он размышляли о лучшем способе тренировки Дамуэля, наблюдая за его движениями. Похоже, он был ещё достаточно молод, чтобы рыцарский орден проявил интерес к оттачиванию его талантов.

Демонические звери, появлявшиеся перед нами, были невелики по размеру и численности, поэтому с ними справлялись довольно быстро. Дамуэль сражался в одиночку, работая до седьмого пота ради нас, пока мы, наконец, не достигли небольшой поляны, которая, казалось, была своего рода местом для привала. Мы прошли через него, направляясь к источнику, который находился в глубине леса.

- ...В каком направлении нам следует двигаться? - Громко спросил Фердинанд, оглядываясь по сторонам. Охотясь на демонических зверей, мы миновали несколько подобных мест для привалов, но дорога постепенно исчезла под снегом, не давая нам продвинуться дальше.

Я подобно Фердинанду тоже начала оглядываться. Мы были окружены стволами деревьев, как и прежде, но в одном месте я заметила пробивающийся сквозь них лучик света.

- Фердинанд, а что там? Я вижу свет между деревьями.

- Где?

- Вон там, - ответила я.

Когда я двинула Лесси на встречу свету, деревья как будто сами расступились, освобождая мне дорогу. Я удивленно моргнула, совсем этого не ожидая, и посмотрела на Фердинанда.

- Н - это не из-за наших подношений случайно?

- Вполне возможно... но, возможно, это далеко не единственная причина, - пробормотал Фердинанд с недовольным выражением лица, прежде чем двинуть своего верхового зверя по открывшейся тропке.

Бригитта последовала за ним, а я - за ней.

По мере того как мы продвигались по узкой извилистой тропинке, наше окружение постепенно светлело, пока наконец деревья не исчезли совсем.

Темный лес окончился выходом на открытую поляну, и над нами ярко светило солнце.

- ...Это купальня богинь? Очень красиво.

К моему удивлению, полянка словно перескочила с конца зимы сразу на середину весны. Когда сияющее солнце пролило на воду ключа свой яркий свет, та оказалась совершенно прозрачной, немыслимое прекрасное зрелище, учитывая, что мы только что сошли с дороги, настолько покрытой снегом, что даже не могли видеть землю под нею.

Вокруг источника росли скопления белых ренфрулов, и над головой слышалось щебетание птиц. Легкий ветерок гладил поверхность воды, которая блестела, когда, свежея вода, пузырясь стекала дальше вниз.

В центре голубовато-зеленого родника росли бледно-розовые цветы, на первый взгляд очень похожие на водяные лилии.

- Это райрены, цветы, которые якобы очень любит сама богиня.

- И мы будем собирать их нектар?

- Совершенно верно. Но сегодня мы ничего больше делать не будем. Я чувствую поблизости демонических зверей, скорее всего Тальфрошей, и с нами слишком много не приспособленных к бою слуг. А сейчас мы вернемся в лагерь, - сказал Фердинанд.

На этот раз мы двигались в обратном порядке, возвращаясь к последнему привалу, который мы миновали. Теперь даже заснеженная поляна казалась несколько темной и мрачной по сравнению с ослепительной весной, в которой мы побывали.

- Розмэйн, отойди.

Мы с Бригиттой последовали приказу и вернулись к деревьям, после чего Фердинанд и Экхарт бросили что-то на середину поляны. В одно мгновение снег начал таять на наших глазах. Я ошеломленно наблюдала за происходящим, и тут Фердинанд подвел ко мне своего верхового зверя.

- Помести этот магический инструмент внутрь своего зверя, он позволит ему существовать без твоего присутствия, - сказал Фердинанд. И он был прав. Я вышла из своего Пандабуса, оставив магический инструмент внутри, чтобы тот не исчез, когда я уйду далеко.

Воздух был исключительно холодным, в мою кожу словно вонзались крошечные кинжалы, возможно из-за близкого снега или высоких деревьев, закрывающих солнце.

- Слуги, начинайте готовить еду. Мы пойдем и поохотимся на Тальфрошей. Розмэйн, поезжай с Бригиттой и будь начеку. Я научу тебя, как собирать нектар из райрина, когда охота закончится.

Как только Фердинанд дал всем задание, я проверила, есть ли у меня набор для сбора ингредиентов, который он мне одолжил, а затем забралась на верхового зверя Бригитты.

- Итак, я оставляю приготовление еды на вас.

- Будьте осторожны, Миледи. Мы ждем вашего благополучного возвращения.

Ночь Фрютрены

Как только я оказалась на верховом звере Бригитты, мы направились обратно к купальне богинь, следуя, по созданной для нас деревьями, извивающейся тропинке. Фердинанд мчался впереди на своем собственном верховом звере, и поверхность залитого солнцем источника начала подниматься по его прибытии.

- Тальфрош! Розмэйн, благословение! - Крикнул Фердинанд.

Я немедленно влила ману в кольцо, уже привыкнув к этому процессу, вознося молитву Ангриффу.

- О бог войны Ангрифф, о двенадцать возвышенных божеств, бога огня Лейденшафта, я молюсь, чтобы вы даровали им свою божественную защиту!

При этих словах из моего кольца вылетел синий свет, проливаясь на всех окружающих. Я была кем угодно, но только не бойцом и значит только мешалась бы у всех под ногами со своей ничтожной выносливостью, так что благословения было самым большим, что я могла сделать, для помощи в бою.

- Дамуэль, Бригитта, оставайтесь с Розмэйн! Экхарт, следуй за мной!

- Да, Сэр!

В центре родника появилась большая тень. И из неё вырвались три - нет, четыре - тени поменьше, выпрыгивая из воды.

Тальфроши оказались жабами, размером примерно со взрослого человека, шириной, как если бы этот взрослый человек при этом раскинул в стороны руки так широко, как только мог. Хотя по этому описанию они были довольно большими, но это было почти ничто по сравнению с Гольцем, с которым мы сражались осенью, или со Шнестурмом - повелителем зимы. Однако, в чём Тальфроши действительно превзошли всех остальных, так это мерзости.

- И почему мне всегда выпадает биться с (жабами)? - Спросила я со вздохом.

Дамуэль и Бригитта посмотрели на меня в замешательстве, не понимая, о чём это я.

- Что вы имеете в виду? - спросили они.

- (Жабы) - это существа, которые очень похожи на Тальфроша. Ты ведь понял, что я имела в виду, да, Дамуэль? Эти Тальфроши напоминают тебе графа Биндевальда, не так ли? И на этом сходство не заканчивается - они тоже будут уничтожены Фердинандом.

Дамуэль расхохотался, прежде чем быстро повернуться лицом вперед в попытке скрыть своё веселье. Его броня издала небольшой лязг, когда он двинул руку, чтобы прикрыть рот, но тот факт, что его тело всё ещё подрагивало, делало довольно очевидным факт того, что я действительно развеселила его.

Сама Бригитта не видела графа Биндевальда, поэтому у неё не было такой же реакции.

- Человек, похожий на Тальфроша? Я бы держалась от него подальше.

- Они собираются объединиться, - послышался голос Экхарта.

Я обернулась и увидела, как самый большой Тальфрош высунул язык, обернув его вокруг ближайшего меньшего сородича, и быстро втянул его в рот. Едва он проглотил его, как начал быстро расти в размерах, одного за другим поедая оставшихся Тальфрошей.

- ИЭП! ИЭП!

- Вам нечего бояться, Леди Розмэйн, простые Тальфроши не представляют для нас никакой угрозы, - сказала Бригитта. - Они просто очень ... отвратительные, и ничего более.

Было ясно, что она не любит Тальфрошей и находит их отвратительными - чувство, с которым я была полностью согласна. Левая рука, которой она приобнимала меня для защиты, была ещё более напряженной, чем обычно.

Фердинанд и Экхарт превратили свои штаппе в мечи, наполнив их маной, и уставились на всё ещё растущего Тальфроша. Похоже, они нацелились на живот твари, которая продолжала увеличиваться в размерах по мере того, как она поглощала всё больше и больше своих товарищей, прежде чем поднять оружие для атаки.

Длинный язык Тальфроша высунулся с невероятной скоростью, мгновенно обернувшись вокруг верхового зверя Бригитты. Прежде чем я успела осознать, что произошло, нас потащило по воздуху к его пасти.

- Что?!

- ИЭП!

Я заметила, что Бригитта пытается выхватить свой штаппе, вероятно, чтобы превратить его в оружие, но мы были втянуты в широко раскрытую пасть тальфроша прежде, чем она смогла это сделать. Затем существо закрыло свой рот, его язык всё ещё обвивал нас, оставляя нас застрявшими в черной как смоль, неприятно теплой и дурно пахнущей пещере.

Бригитта воспользовалась этим моментом, чтобы превратить своего верхового зверя обратно в фей-камень, тем самым освободив нас от языка. Затем она превратила свой штаппе в длинную алебарду, похожую на ту, что использовала раньше. Возможно, из-за маны внутри, оружие немного светилось в темноте.

- Леди Розмэйн, с вами все в порядке? - Спросила Бригитта, вонзая алебарду в нёбо тальфроша, чтобы тот не вздумал проглотит нас. У меня все было хорошо, так как она все это время держала меня, хотя из-за того, что она смягчила свою броню, я почти задохнулась в ее мягкой груди.

- Я в порядке. Но здесь очень мокро и липко.

- В таком случае, не будете ли вы так любезны наполнить свой нож для сбора ингредиентов маной и проткнуть ему язык? - Спросила Бригитта, крепко сжимая правой рукой на алебарду, и присев на корточки, держа меня в левой руке. Она ставила меня ногами на язык, но при этом не собиралась отпускать меня.

Мы оба поморщились от мягкой упругости под нашими ногами.

- Хорошо, - сказала я, вынимая нож и вливая в него ману, как мне было сказано. - Я сделаю это.

Я почувствовал, как Бригитта крепче сжала меня, похоже решив защищать до последнего. Когда нож был полон, я изо всех сил вонзила его в язык тальфроша.

- ...Ч -Что?

Но ничего не произошло. Тальфрош не закричал и не открыл рта. Я покрылась холодным потом, удивленная полным отсутствием реакции, и нервно наполнила свой нож маной, снова и снова пронзая язык.

- Хя! Хя! Хя!

Внезапно яркий свет пронзил темноту, заставив меня инстинктивно закрыть глаза. Мои ноги задрожали, а тело внезапно накренилось по диагонали, и в этот момент я потеряла равновесие с ножом в руке. Я скатилась вниз вместе с Бригиттой, которая еще крепче обхватила меня, прежде чем прыгнуть к свету.

К тому времени, как я поняла, что свет, льющийся внутрь, исходит от тальфроша, открывающего пасть, я уже парила в воздухе в руках Бригитты, будучи выброшенным из пасти твари. Я снова слышала всевозможные звуки. Когда сопровождаемый жалящим холодным ветром, касавшимся моей кожи чистый воздух омыл меня, зловоние исчезло.

- Иди прямо в родник! - Взревел Фердинанд.

В ответ Бригитта направила свое стремительное свободное падение к воде. Я крепко зажмурилась, отчаянно цепляясь за нее и готовясь к сильному удару.

Мы приземлились в ключ с оглушительным грохотом, но приземление оказалось на удивление мягким. Я не почувствовала ни боли, ни даже сопротивления, как будто вода просто приняла нас.

Это было очень странно. В это время года родник должен был быть полон ледяной воды от тающего снега - воды, достаточно холодной, чтобы остановить сердце, если прыгнуть в нее неподготовленными. Но эта вода не была ни горячей, ни холодной. На самом деле, я даже могла нормально дышать. А когда я открыла глаза, то оказалось что я в бурлящей воде вижу так ясно, что мне были видны даже пузырьки воздуха, выходящие из моего собственного рта.

Большая тень заслонила солнце над головой, и два шара яркого света устремились к ней. Я предположила, что это были атаки, производимые Фердинандом и Экхартом. Шары света врезались в тальфроша, заставив того взмыть высоко в небо, где он и взорвался.

Мы с Бригиттой быстро поднялись на поверхность, и как только наши головы оказались над водой начали хватать ртом воздух. К этому времени отголоски битвы начали утихать.

- ...Все кончено, - сказала я, вздохнув с облегчением. Но Бригитта посмотрела на небо и резко предупредила:

- Еще нет! - Воскликнула она напряженным голосом, готовя свой штаппе.

Когда я сама подняла голову, то увидела, что сверху спускаются темные пятна. Я прищурилась, думая, что это, возможно, внутренности взорвавшегося тальфроша... только для того, чтобы встретиться взглядом с одной из многих, многих падающих жаб.

- Эээ?!

С неба дождем сыпались жабы - вернее, тальфроши - всех размеров, от сравнимых с моим большим пальцем до кулака взрослого. Некоторые из них приземлились мне на голову, лицо и плечи, мгновенно прилипнув ко мне. Дрожь пробежала по моей спине в ту же секунду, когда я почувствовала, как одно из их влажных, скользких тел извивается на моей щеке.

- ГЬЯАА! Уберите их, уберите их, уберите их прочь!

- Розмэйн, хватит вопить! Сними их и убей своим ножом, иначе они снова соединятся, - суровым тоном сказал Фердинанд, безжалостно оставляя меня наедине с жабами, чтобы сосредоточиться на сокрушении тальфрошей вокруг него. Экхарт был занят тем же самым.

Как оказалось, Тальфроши распадались на меньшие версии самих себя, когда им причиняли боль, и что особенно раздражало, так это то, что их можно было убить только тогда, когда они были в своей наименьшей из форм.

У Бригитты окруженной тальфрошами тоже были заняты руки.

Как только я поняла, что никто не придет мне на помощь, я попыталась стряхнуть с себя тальфрошей, тряся головой и размахивая руками и ногами. Но они цеплялись за меня так сильно, как только могли. Скользкие твари, двигавшиеся по моему лицу, уничтожили последнюю унцию моего желания вести себя изысканно и грациозно; я немедленно сбросила маску аристократизма и завыла от отчаяния.

- Нет, нет, нет! Я не могу этого сделать! Кто-нибудь, пожалуйста! По крайней мере, уберите эту гадость с моего носа!

- Подойдите ко мне, Леди Розмэйн! Я сниму их с вас!

- Дамуэль, ты самый героический человек, которого я когда-либо встречала!

Дамуэль подлетел, поднял мое бьющееся тело из воды и посадил меня на своего высокого зверя. Как только он поснимал с меня тальфрошей, я уже сама вытерла свои сопли и слезы.

- Я ненавижу это! Я больше никогда не приеду на этот родник!

- Дура, - тут же рявкнул Фердинанд, бросив на меня холодный взгляд. - Мы охотимся на этих тальфрошей, чтобы завтра на рассвете собрать нектар, так что ты снова приедешь сюда. В любом случае, тальфроши потерпели поражение. Теперь ты сможешь завтра спокойно собрать ингридиент.

- Вы действительно в этом уверенны?

- Довольно! Сегодня - ночь Флютрейн. Ложись пораньше и готовься к завтрашнему рассвету.

Вернувшись в лагерь, я сразу же закрыла окна Лесси, чтобы Моника и Никола помогли мне переодеться.

- Даже здоровый человек может смертельно заболеть, упав в родник в это время года, Леди Розмэйн, а вы далеко не так здоровы, - сказала Моника. - Как вы себя чувствуете? Что сказал верховный жрец?

- Завтра вы не сможете пойти на сбор, если подхватите лихорадку. Пожалуйста, берегите себя, - добавила Никола, и они оба принялись читать мне нотации, пока снимали с меня мокрую одежду и вытирая полотенцем, смоченным в теплой воде.

Бригитта тоже переодевалась.

- Ваше высокий зверь просто великолепен, Леди Розмэйн. Я никогда не думала, что смогу с удобством переодеться во время подобной миссии.

Очевидно, если бы не мой Пандабус, ей пришлось бы переодеваться в снегу, развешивая свой плащ на ветках дерева, чтобы тот служил импровизированной занавеской. По моему мнению, это было совсем не то, что должна была бы делать аристократка.

Как рассказала Бригитты, несовершеннолетним не давали заданий, которые требовали бы от них покинуть дворянский квартал. А поскольку взрослые женщины довольно быстро выходили замуж, женщины-рыцари редко отправлялись на охоту или миссии по сбору ингредиентов глубоко в глушь.

Пока мы ели пищу приготовленную для нас моими слугами Фердинанд дал мне указания, как собирать нектар. Все, что мне нужно было сделать, это переместить его из центра цветов в бутылки, но он был очень тверд, так что мне придется делать это с помощью металлической ложки, которую он дал мне.

- Ложка сделана так, чтобы не загрязнять ману. Используй её, когда будешь переливать нектар в бутылки. Цветы и плоды руэлля, собранные в ночь Шутцарии, обладали свойствами, совершенно не похожими на те же цветы и плоды, собранные в другие сезоны, и то же самое может быть верно для нектара райрина, собранного сегодня вечером, - сказал Фердинанд, с выражением лица схожим на то как изображают актеры сумасшедших ученых.

На самом деле мне было не очень приятно, что он посреди происходящего находит время для своих собственных увлечений, хотя, вероятно, это было потому, что мне самой все еще не давали много времени для чтения. Можете называть меня сколько угодно эгоисткой, но я твердо верила, что Фердинанд был несправедлив в этом отношении ко мне.

- Убедись, что ты положила нектар в каждую бутылку. Я хочу поэкспериментировать с нектаром, у которого есть твоя Мана, и нектаром, у которого ее нет.

Я действительно не возражала против того, чтобы Фердинанд использовал ингридиент для своих собственных исследований, но я начинала думать, что его конечной целью здесь была совсем не помощь мне в сборе ингредиентов для моего Юрева. Но, может быть, это мне только казалось.

Покончив с едой, мы все рано легли спать. Я откинулась на спинку сиденья своего Пандабуса, чтобы было где вытянуть ноги, и Фердинанд раздраженно покачал головой, увидев все одеяла, которые расстелили мои слуги.

- Твой высокий зверь неестественен и очень странен.

- Я предпочитаю термин «удобен». Просто радуйтесь, что я не превратила его в (трейлер).

- Боги мои... Во всяком случае, он достаточно велик; все женщины могут спать в нем. Фран, пойдем со мной.

И вот, Фердинанд постановил, что Лесси будет спальным местом для всех девушек в нашей группе. Бригитта забралась внутрь, а Фран вышел, выглядя немного успокоенной тем, что не застрял в переполненном женщинами верховом звере.

В ту ночь я проснулся от странного ощущения, что мой Пандабус раскачивается из стороны в сторону. Когда я села, то поняла, что могу видеть купальню богинь через окно.

В чем дело? .. Мы должны быть в лагере, - подумала я, продолжая смотреть в окно и гадая, не сон ли это. Ключ выглядела совсем не так, как днем, возможно, из-за того, что это была ночь Флютрейна. Красная луна, которая при ближайшем рассмотрении оказалась скорее темно—розовой, отражалась в водной глади.

Сейчас, казалось что родник... сиял. И дело было не только в лунном свете—маленькие, круглые, похожие на пузыри штучки разных размеров медленно поднимались из воды, сияя ярче светлячков. Они горели таинственным светом, поднимаясь к поверхности один за другим и плавая вокруг, в результате чего получалось совершенно волшебное зрелище.

- Ух ты, это потрясающе! Они такие блестящие! - послышался голос Николы.

Я обернулась и увидела, что она тоже смотрит в окно, с затуманенным выражением лица, из-за которого было трудно сказать, полностью ли она проснулась или все еще наполовину спит.

Ее внезапное восклицание разбудило Бригитту, которая вскочила и мгновенно выхватила свой штаппе, прежде чем выглянуть наружу. После минутной паузы она посмотрела на меня, нахмурив брови.

- ...Что все это значит, Леди Розмэйн? Воздух буквально наполнен маной.

- Понятия не имею, но это очень красиво. Я не думаю, что мы в опасности.

Каждый блестящий пузырь, покидающий лужицу ключа, издавал яркий, чистый звук, похожий на колокольный звон, и эти перезвоны накладывались друг на друга, создавая какую-то очень странную музыку. Розина начала бормотать во сне про музыкальные гаммы, потом вдруг села и спросила сонным голосом «где харшпиль?» бесцельно шаря вокруг в поисках инструмента.

- Успокойся, Розина.

К этому моменту Элла и Моника, конечно же, тоже проснулись. Все они одновременно посмотрели на ружу и удивленно заморгали.

- Что происходит?. . .

Розина начала беспокойно шевелить пальцами в воздухе, ошеломленная музыкой, доносившейся из огней над источником. Вскоре ее взгляд упал на харшпиль, который лежал рядом с остальным багажом.

- Ну, теперь когда все проснулись, я не могу себе представить, что мы снова заснем в ближайшее время, - размышляла я вслух. – Розина, теперь если ты хочешь, можешь поиграть.

- Я очень вам благодарна, - ответила та, нетерпеливо беря в руки харшпиль и начиная перебирать струны, чтобы соответствовать звуку журчащего источника. Песни, которые она выбрала, прекрасно подходили к высоким нотам, исходящим от огней.

- Ваш музыкант действительно талантлива, Леди Розмэйн, - заметила Бригитта.

Пока мы все слушали симфонию Розины с огнями, те начали собираться вокруг Лесси, подплывая прямо к окнам и пытаясь проникнуть внутрь, как будто они были разумными существами.

Моника улыбнулась.

- Я думаю, что свету нравится твоя музыка, Розина.

- Может быть, тебе стоит выйти на улицу и поиграть для них? - Добавила Никола, хихикая вместе с Моникой. Огоньки мигнули, как бы выражая свое согласие.

- Тогда, может быть, мы предложим вам музыку? - Предположила я. - Насколько мне известно, богини Весны любят музыку; они могли бы оценить такое подношение в ночь Флутрейн.

- А богиня этого ключа любит сладости, Леди Розмэйн. Мы должны предложить и оставшееся печенье, - добавила Никола, и Элла с улыбкой согласилась.

Николь и Элла вместе вынесли коробку конфет, а Розина вылезла из машины со своим харшпилем. Бригитта последовала за ними, внимательно следя за огнями, не оставляя Монике другого выбора, кроме как присоединиться к нам.

Я выскочила на поляну, чувствуя себя так, словно участвовала в ночном пикнике. Было совсем не холодно, и родник порождал еще больше сверкающих огней. Высокие, гулкие перезвоны, которые они издавали, были так прекрасны, что один их звук наполнял меня радостным возбуждением.

Я всмотрелась в сияющий источник и увидела еще более таинственные огни, поднимающиеся из его глубин. Именно тогда я заметила поблизости несколько тальфрошей, высунувших языки, чтобы съесть их.

- Бригитта, тальфроши! - Крикнула я, указывая в их сторону.

Бригитта мгновенно выхватила свой штаппе, приканчивая их одного за другим, и огни, всплывающие из воды, счастливо роились вокруг Бригитты, как будто благодаря ее.

Я огляделась и увидела, что плавающие огни разделились на три группы: одна осталась с Розиной и ее харшпилем; другая вилась вокруг Эллы, Николы и Моники с их печеньем; а третья осталась с Бригиттой.

Огни, казалось, были похожи на музыку, так как все они мигали в такт харшпилю Розины. Им больше всего понравилась моя аранжировка песни из моего земного прошлого, они тогда начали быстро мигать, как будто хлопали в знак одобрения.

- Похоже, им нравится песня, которую вы сочинили, Леди Розмэйн. Не могли бы вы спеть для них песню?

- ...думаю, для них стоит спеть совершенно новую песню, - сказала я. У меня не было с собой собственного харшпиля, но я могла обойтись одним своим голосом. И если им нравилось слушать новые песни, то я мог бы просто дебютировать еще с одной земной песней. Это была одна из весенних песен, текст которой я перевела на язык этого мира, готовясь обменять её на помощь Фердинанда если та бы мне срочно понадобилась.

Я подошла к источнику и глубоко вдохнула.

- О воды ключааа!.. – Начала я петь. И как только я это сделала, мое кольцо начало всасывать мою ману самостоятельно, выпуская ее, пока я продолжала петь.

Огни источника засияли ярче, вся поляна становилась все более ярко освещенной. Стебли, цветов райрина в середине родника, тоже начали расти в высоту, бесчисленные стебли обвивались вокруг друг друга, когда они вытягивались вверх. Они росли, как гигантские деревья, отдыхающие в воде, и вскоре начали цвести и их цветы.

- О богини, можно мне взять немного нектара райрина? - Спросила я, когда закончил свою песню.

Большой лист, лежавший в середине родника, распустился и вытянулся передо мной. Я ступила на нее, подгоняемая светом огней в воздухе, и в следующий миг лист стал еще больше, прежде чем медленно подняться высоко в небо.

- Ух ты! - Воскликнула я.

Он поднес меня прямо к цветку райрина. Я достала с пояса с инструментами ложку, как научил меня Фердинанд, и начала собирать нектар, закрывая каждую бутылку, когда та наполнялась.

- Ладно, этого должно хватить. Отпустите меня.

Лист был так высоко, что я могла видеть, как солнце медленно поднимается над горизонтом, постепенно освещая до того темное ночное небо. Огни, плавающие вокруг источника, тускнели и исчезали один за другим, когда утреннее солнце омывало их своими лучами.

- Хм?

Вытянувшиеся в высоту цветы начали уменьшаться, возвращаясь на поверхность воды. Большой лист под моими ногами тоже последовал их примеру, сжавшись до такой степени, что больше не мог удерживать мой вес. А затем, стебель листа внезапно сломался.

Конец весеннего молебна (❀)

- Ээп!

Лист резко ушел у меня из под ног, и я тут же потеряла равновесие, оказавшись в воздухе. Я слышала, как Бригитта внизу выкрикнула мое имя, призывая своего высокого зверя, но прежде чем она успела закончить призыв, что - то вылетело из-за деревьев. Оно бросилось прямо на меня, когда меня развернуло в воздухе, и я была не в силах сфокусировать взгляд. Затем, когда гравитация взяла верх и я начала падать головой вниз на землю, оно подхватило меня.

Мои внутренности резко дернуло, когда я внезапно остановилась посреди падения, что заставило меня издать стон. Я удивленно заморгала и огляделась, чтобы понять, что происходит, но только увидела Фердинанда находившегося вплотную ко мне, который почему-то бросил на меня пугающий взгляд. Его брови были нахмурены примерно на пятьдесят процентов сильнее, чем обычно.

[[image:/storage/reader-images/78967ac90d3246a774f0d802722b7f46fc0d60b2.jpg]]

- ...Фердинанд? Что вы здесь делаете?

- О, просто спасаю тебя от смерти при падении с высоты. Или ты предпочитаешь, чтобы я выбросил тебя обратно в небо? - Ответил он, глядя на меня сузившимися от неудовольствия светло-золотыми глазами. Я поспешно прижалась к нему, чтобы он не дай боги не уронил меня.

- Мой герой, большое вам спасибо, - сказала я. Хотя он спас меня от падения, я все еще ощущала что опасность меня совсем не миновала, возможно, из-за нотации, которая, как я знала, неизбежно должна была последовать.

Я задрожала, когда Фердинанд поставил меня перед моим Пандабусом, страшась его ужасно плохого настроения.

- Леди Розмэйн, с вами все в порядке?! - Закричал Фран, подбегая с озабоченным выражением на лице. Я сказала ему, что все в порядке благодаря Фердинанду, и напряжение быстро исчезло с его лица, когда он вздохнул с облегчением.

- Ну а теперь, Розмэйн... - Тихо начал Фердинанд. Я напряглась, готовясь к очередной нотации, но все, что он сделал, это спросил, успешно ли я собрал ингредиент - хотя и довольно усталым голосом.

Чувствуя себя немного удивленной таким поворотом событий, я кивнула и показал ему бутыли с нектаром райрина.

- Вот видите? Я все прекрасно собрала. Можете начинать осыпать меня комплиментами.

Фердинанд взял бутылку, открыл ее и вылил немного нектара себе на ладонь. Он проверил цвет и запах, влил в него немного маны и тут же поморщился.

- ...Я ожидал этого, но он уже полностью окрашен твоей маной. Моя собственная совершенно не поглощается.

- Что? Этого не может быть. Я имею в виду, я зачерпнула его этой ложкой, как вы и сказали... - я достала ложку, уверенная, что не нарушила процесс сбора, и надулась

. - Она что, сломалась или что с ней не так?

Фердинанд отрицательно покачал головой.

- Ты меня не поняла. Райрин вырос на твоей мане, и потому уже сами цветы были окрашены.

- Н-да... Так я что, все испортила? - Спросила я, чувствуя себя виноватой перед Фердинандом и всеми остальными, кто отправился с нами в это путешествие. Неужели мне удалось все испортить после того, как мы сделали все возможное, чтобы победить тальфрошей и выпросить нектар у самих богинь?

Фердинанд снова покачал головой, магическим образом очищая руку от нектара.

- Нет, ты ничего не испортила; нашей главной целью было собрать ингредиент для твоего зелья, и это было сделано. Однако... - Он замолчал, потом тяжело вздохнул. - В любом случае, мы должны как можно скорее вернуться в зимний дом Фонтедорфа.

Усталым выглядел не только Фердинанд. Фран, Экхарт и Дамуэль—все мужчины в нашей группе почему-то выглядели измученными. Их лица были бледны, и они вздыхали, как будто устали до мозга костей.

- Что-то случилось?

- Слишком много придется объяснять а это место для этого не подходит. Завтра мы обсудим необычное поведение леса и ключа. Чем скорее мы вернемся и отдохнем, тем лучше. Я думаю, что никто из вас не спал прошлой ночью.

Фердинанд тут же прервал разговор, сказав, что расскажет подробности завтра, но ночь у мужчин, видимо из-за леса, тоже была довольно сумасшедшей. Я с любопытством склонила голову набок, а затем крикнула, чтобы мужчины прекратили сборы.

- Вообще-то, не могли бы вы немного подождать? Я хотела бы набрать немного воды из источника, прежде чем мы уедем. Она ведь хороша для лечения легких ран и болезней, верно? Было бы неплохо иметь их на тот случай, когда приютские дети, заболеют, и я уверена, что мэр Фонтедорфа тоже будет рад получить её в подарок.

- Делай, что хочешь.

К счастью, у нас было несколько бочек воды внутри Лесси, которую мы намеревались использовать в нашем путешествии. Каждый из них был достаточно большим, чтобы вместить несколько литров, и две уже были пусты в результате того, что мы ели на природе и Бригитта и я обтирались после случая с тальфрошами. Так что мои слуги принялись зачерпывали воду из источника и наполнять бочки.

- Мы заодно можем пополнить здесь наши запасы питьевой воды.

Наполнив наши меха родниковой водой, мы вернулись в зимний дом Фонтедорфа. Мужчины, конечно, были измотаны, и хотя мы, девушки, несомненно, очень неплохо провели прошлую ночь, мы определенно тоже не выспались. Подавляя зевоту и протирая глаза, мы решили лечь пораньше и хорошенько отдохнуть.

После того как я приняла ванну и освежилась, ко мне пришел Фердинанд с целебным зельем. - Розмэйн, выпей это перед сном, - сказал он. Выпив его, я забралась в постель.

- Итак, мальчики, что за безумные вещи происходили с вами прошлой ночью? - Спросила я на следующее утро после завтрака, с волнением потягивая из чашки чай.

Фердинанд, Экхарт и Дамуэль, напротив, практически одновременно поморщились. Похоже, эта ночь не была для них столь приятной как для нас.

- ...Если кратко, то богиня не давала нам покоя все ночь, в плохом смысле слова.

- Что? Не давала покоя...?

Как оказалось, пока мы, девочки, играли с таинственными огоньками в ночь Флютрейн, мужчинам пришлось довольно плохо.

- Вы помните, Розмэйн, как мы по очереди дежурили всю ночь? - Спросил Экхарт.

Я молча кивнула. Бригитта, Экхарт, Фердинанд и Дамуэль по очереди дежурили, ведь у каждого из них был опыт, полученный во время тренировок. Инцидент, о котором шла речь, очевидно, произошел во время дежурства Фердинанда.

- Деревья без какого либо предупреждения начали внезапно раскачиваться. Сначала я подумал, что это может быть просто ветер, но не было даже малейшего ветерка; деревья качались сами по себе, - объяснял Фердинанд. - Я внимательно осмотрел окрестности, когда внезапно деревья зашевелились, как будто у них появился собственный разум, и ухватив твоего высокого зверя своими ветвями начали передавать его от дерева к дереву.

У меня отвисла челюсть, когда я представила, как, должно быть, выглядела Лесси, когда ее как эстафетную палочку передавали между деревьями.

- Я бы и сам в такое поверил, если бы не видел собственными глазами. Ведь, то, что я описываю - деревья, работающие сообща, чтобы переместить твоего высокого зверя. Это было просто что то немыслимое.

Как только Фердинанд увидел, что Лесси передают от дерева к дереву, он сразу же разбудил всех остальных и начал предпринимать действия, чтобы вернуть нас обратно. Но так как они не могли подвергать нас риску, из опасения попасть по нам своими атаками, они не могли проводить никаких прямых атак. Вместо этого они погнались за нами на своих высоких зверях.

- ...Я рад, что на нас не обрушилась вся мощь ваших атак, - сказала я, подчеркнув эти слова взглядами на Фердинанда и Экхарта.

Деревья сдвигались, чтобы преградить им путь, увеличивая расстояние между нами, пока Фердинанд и другие изо всех сил прорубались через них. К тому времени, как они смогли пробится, Лесси уже была доставлена в купальню богинь. И хотя им каким-то образом удалось прорубить себе путь к источнику, в конечном счете они были остановлены толстой стеной маны, которая преградила им проход.

- У ключа было тепло, и не было снега, верно? Это было связано с тем, что на некотором расстоянии от родника была намного более высокая плотность маны. Мы все заметили это, когда охотились на тальфрошей, но я никогда не ожидал, что там накопится столь много мана, чтобы помешать нам пройти, - сказал Фердинанд с горьким выражением лица. У него было так много маны, что он, несомненно, уже привык преодолевать с её помощью почти любые преграды на своем пути.

Он был поставлен в неприятную ситуацию, когда он мог видеть Лесси у ключа, но не мог приблизиться к нам. Когда огни начали собираться вокруг моего Пандабуса, он покрылся холодным потом, и когда мы просто добровольно вышли из высокого зверя, он наверняка, на нервах крикнул что ни будь вроде “Идиоты!”.

… Хотя мы этого не слышали.

- В любом случае, я прошу тебя никогда больше бездумно не забредать в области, где перемещаются и находятся такие огромные количества маны. Это очень опасно, - сказал Фердинанд. - Ты в безопасности только тогда, когда остаешься внутри своего собственного высокого зверя, который наполнен твоей собственной маной.

Другими словами, мне сообщили, что опасно выходить на улицу, прежде чем будет точно определенно, является ли находящийся там обладатель маны другом или врагом.

- Огни вовсе не казались враждебными.

- Даже существа, которые не проявляют враждебности, могут мгновенно переменить свое поведение, если ты им разонравишься. И в таких случаях невозможно предсказать, чем это может окончится.

- О да, это уж точно.

Казалось, что даже у Франа, Дэмуэля и Экхарта начались головные боли, вызванные стрессом, когда они наблюдали за нами с другой стороны стены маны. Сколько бы они ни кричали, никто из нас не слышал их криков. Никто из нас их вообще не слышал. И пока они находились на грани массового сердечного приступа, мой личный музыкант начал играть на харшпиле, а мои повара разложили закуски, как на пикнике.

- Если бы у тебя хватило ума заглянуть в родник и поохотиться на тальфрошей, ты бы заметила, что нас нет по близости, - сердито сказал Фердинанд.

Мы с Бригиттой обменялись взглядами. Теперь когда он указал на это, было действительно странно, что мы не заметили, что они отсутствовали. Это было странно, но в то время у нас на уме было совершенно другое.

- Может быть, ключ и его окрестности были настолько потрясающе завораживающие, что мы все стали воспринимать их просто сон? - Предположила я.

- Пока я была в высоком звере, у меня возникла мысль, что я должна немедленно послать весточку. Но как только я вышла из высокого зверя, эти мысли покинули меня. Я больше не могла осознавала, что множество людей отсутствует, - ответила Бригитта. Похоже, что она вышла из Лесси с фей камнем в руке, намереваясь послать ордонанс, но, выйдя, она сразу же забыла, зачем вообще держит фей камень.

- Это должно быть оказала свое влияние мана, - пробормотал Фердинанд, прижимая руку ко лбу. - А потом ты повернулась лицом к источнику и начала петь. Твоя мана распространилась в пространстве, и цветы начали расти. Можешь себе представить, какую панику мы испытали в тот момент?

похоже, им было очень не по себе, когда они смотрели, как я без заботливо пою, несмотря на цветы, растущие вокруг нас. Они начали беспокоиться, смогу ли я вообще собрать нектар райрина.

Экхарт тоже раздраженно покачал головой.

- Что меня действительно потрясло, так это то, что вы встали на лист, чтобы собрать нектар.

- Ни один нормальный человек не станет стоять на такой ненадежной опоре, как лист, - продолжил его мысль Фердинанд. - Зачем я дал тебе высокого зверя? Как ты думаешь в чем их предназначение? Внимательно обдумай эти вопросы.

Я хлопнула в ладоши, осознав его слова. Ну конечно! Если бы я собрала нектар, находясь в своем высоком звере, я была бы в полной безопасности, даже после того, как под утреннем солнцем листья уменьшились в размере.

- Нормальные люди, безусловно, очень мудры, не так ли? - высказала я свой вывод

- Не особо. Просто это ты очень глупая.

Они чуть не свалились с ног от нервного напряжения, когда я ступила на лист и начала спокойно собирать нектар, несмотря на то, что моя опора была настолько хрупкой, что даже легчайший ветерок мог снести меня с листа.

- Мы смотрели, ожидая что в любой момент твоего неизбежного падения, пока при проясняющемся небе не стала одновременно исчезать и стена манны.

Свет утреннего солнца испарил шары света, и когда они исчезли, ключ снова обрел свой обычный вид. Но даже когда все вернулось на круги своя—включая начавший съеживаться под моими ногами лист - я продолжала в оцепенении смотреть на небо. Это было так страшно, что Фран даже не смог сдержать испуганного возгласа.

- Я преобразовал своего высокого зверя, прорвался сквозь истончившуюся стену маны и помчался по воздуху, когда, как и ожидалось, стебель листа сломался, - сказал Фердинанд. Именно благодаря тому, что он действовал так быстро, ему удалось поймать меня, когда я начала падать.

- Я была в очень большой опасности, не так ли? Спасибо, что еще раз спасли меня, Фердинанд. Я очень вам благодарна, и в знак своей признательности я бы очень хотела сделать вам зелье от нервических болей в животе.

- Я бы никогда не выпью что-то настолько опасное. Твоей благодарности вполне достаточно, хотя я должен попросить тебя прекратить слепо идти навстречу опасности снова и снова.

- ...Я постараюсь больше так не делать.

- Уж постарайся. В любом случае, ты и сама знаешь, что произошло после этого.

- Я действительно не ожидала, что вам всем придется так тяжело, - сказала я со вздохом. Мы, девушки, прекрасно проводили время в сказочной весенней фантазии, и мне даже в голову не приходило, что мужчины наблюдают за нами в напряженной агонии.

- Но почему стена маны не пропускала мужчин? Фран тоже ведь поднес сладости богини.

- Возможно, богиня весны не любит мужчин. В конце концов, это место известно как купальня богинь. Может быть, в ночь Флютрейна туда не пускают мужчин, - предположила Бригитта.

Но в конечном счете мы так и не разобрались, по какой причине была разделена наша группа. Возможно, богине просто понравились сладости, которые хранились в Лесси. Мы придумали кучу возможных теорий, но в конце концов, мы понятия не имели, какая из них правильная.

- В любом случае, мы собрали нектар райрина, сделав то что нам и нужно было. С завтрашнего дня мы вернемся к исполнению весеннего молебна.

- Правильно.

Теперь, когда мои сборы весенних ингредиентов закончились, мы покинем Фонтедорф и вернемся к весеннему молебну. Но перед отъездом мы как и планировали дали мэру немного родниковой воды.

- Благодарю вас за гостеприимство. В знак моей признательности я предлагаю вам воду из родника. Пожалуйста, используйте её, если кто-то заболеет или получит травму.

- Примите мою глубочайшую благодарность, - ответил мэр.

- Я ожидаю, что это будет значительно более эффективно, чем обычная родниковая вода, - добавил Фердинанд. - В конце концов, её набрала сама Святая Эренфеста.

Мэр ахнул от удивления, глядя то на меня, то на запечатанную бочку с водой.

- Неужели?! Подумать только, что вы дарите нам такую ценную воду...

- Фердинанд?! - Воскликнула я, свирепо глядя на него.

Но он просто тихим голосом сказал мне, чтобы я оставила все как есть, что будет лучше если люди не будут знать что в это время года в окрестностях ключа мана так усиливается. Пытаясь скрыть это, Фердинанд превратил воду в драгоценную святую воду, которую нужно было использовать экономно, так как Святая Эренфеста лично черпала ее из родника.

Ну, пока им будет от этого польза, то пускай.

Через несколько дней после того, как мы благополучно закончили весенний молебен и вернулись в храм, Фердинанд вызвал меня, выглядя более взволнованным, чем обычно.

- Нам нужно что-то обсудить? Я бы скорее предпочла подготовиться к сегодняшней встрече с компанией "Гильберта".

- Молчи и просто следуй за мной.

Фердинанд едва ли не силой утащил меня в свою потайную комнату, которую он превратил в мастерскую, чтобы обсудить собранный нами нектар райнир. От испытываемого им явного волнения он изложил свое объяснение с непривычной быстротой, но в его речи было так много технической терминологии, что я даже не поняла, что он хотел сказать.

- ...Прошу прощения, но не могли бы вы повторить это с меньшим количеством терминов? Или, еще лучше, дайте мне книгу, которая разъяснит мне их. Я прочту её прямо здесь, обещаю.

К сожалению, вместо этого он предпочел упростить свое объяснение. Подводя итог, нектар райрина был богат моей маной, но он не был полностью окрашен ею. И что это значит? Понятия не имею.

- Нектар кристаллизуется, когда полностью наполнен маной. Тебе нужно будет кристаллизовать часть его, чтобы использовать его в своем зелье, вот так, - сказал Фердинанд, используя свою собственную ману, чтобы провести демонстрацию. Нектар превратился в зеленый кристалл, похожий на фей камень, который он показал мне, прежде чем вручить бутылку нектара.

Я влила в него свою ману, а Фердинанд продолжил свои объяснения.

- В нектаре содержится большая часть твоей маны, потому что он происходит из цветка, который ты лично вырастила. Это материал, чрезвычайно богатый чистой водной маной.

- Но поскольку он окрашен моей маной, никто другой не может им воспользоваться, верно?

- Обычно так и бывает, но, похоже, этот нектар из райрина может быть окрашен чужой маной. Для этого нужно преодолеть большое сопротивление, но оно того стоит, - весело сказал Фердинанд, катая на ладони зеленый кристалл. - Мне очень интересно узнать, возможно ли это только с нектаром, собранным в ночь Флютрейн, или же это возможно и с другими ингредиентами. Розмэйн, не хочешь ли ты начать выращивать вместе со мной различные фей растения для проведения экспериментов?

Как бы мне ни нравилась идея выращивать фей растений с явного разрешения Фердинанда и использовать результаты исследований для изготовления бумаги, была одна вещь, которая заставила меня сильно призадуматься.

- Я не против выращивания фей растений, так как могу также использовать их для опытов с бумагой, но... у Эренфеста что, достаточно маны, что бы тратить ее на эти опыты? Можно ли нам тратить так много моей маны на эксперименты и выращивание фей растений? - Спросила я, утаивая, что для своих нужд я выращиваю тромбэ.

Фердинанд широко раскрыл глаза, затем, нахмурив брови покачал головой

- Нельзя.

- Я так и думала.

Таким образом, наш грандиозный план выращивания фей растений завершился даже не начавшись, но Фердинанд не спешил отказываться от этой идеи.

- Что ж, вернемся к этой теме через десять лет, Розмэйн. Ты не против этих экспериментов когда герцогство преодолеет недостаток маны, плюс ты тогда тоже вырастешь и значит у тебя тоже будет больше маны?

Я не знала, было ли это связано с новым ингредиентом или он разработал новую магическую теорию, но Фердинанд был весьма серьезно настроен. Он даже готов отложить этот план на целых десять лет.

- Я хочу, чтобы вы знали, что моя мана стоит дорого, - сказала я с усмешкой, на что Фердинанд в ответ тоже пренебрежительно усмехнулся.

- Каковы твои требования? Я могу приготовить больше денег, чем ты будешь знать, что с ними делать.

- Фердинанд, неужели вы думаете, что я в обмен попрошу денег? - Ответила я, широко улыбаясь.

Фердинанд немного насторожившись, прищурился. Но то что он насторожился после этих моих слов вместо того, чтобы отказаться от озвученных планов, показало, что он действительно нуждался в моей мане для своих экспериментов. И если моя мана была настолько ценна для него, то я могла заключить сделку на моих а не его условиях.

- Если вам нужна моя мана, то вам придется дать мне в обмен библиотеку. В этом случае я не против подождать десять лет.

Фердинанд нахмурился еще сильнее но тем не менее не дал мне однозначного ответа.

Эпилог

- Это что, еще один рецепт Розмэйн? Вкус отличен от тех, что мы ели во время весеннего молебна, - заметил Экхарт, поедая сладости, известные как ”печенье“, которые подавались в поместье Фердинанда.

- Похоже, в дороге им не хватало нужной кухонной утвари. Не говоря уже о том, что они приправлены чайными листьями, - ответил Фердинанд. Ему нравились печенье к чаю, поэтому всякий раз, когда Розмэйн заставляла своего повара печь печенье в храме, она готовила и на его долю тоже.

- Она сунула мне в руки несколько конфет, когда я сказал, что встречусь с Карстедтом в своем поместье, - продолжал Фердинанд. - Сладости Розмэйн обладают самыми разными вкусами, что позволяет ей делать те, которые наиболее подходят предпочтениям тех, с кем она встречается. По ее словам, этот фунтовый кекс был испечен с использованием пропитанных вином фруктов, и больше всего любим Карстедта. Я и сам иногда его ем, потому что в нем мало сладости и много вина.

Экхарту показалось немного странным, что ему рассказывают о предпочтениях отца такие факты, о которых даже он сам не знал. Розмэйн, до недавнего времени, когда ее провели через крещение как его сестру была простолюдинкой с Пожирателем. Вскоре после этого она была удочерена эрцгерцогом и эрцгерцогиней, чтобы принести Эренфесту богатство в виде маны и развитии печатного дела.

- Розмэйн выросла в храме и поэтому встречалась с отцом лишь несколько раз, - сказал Экхарт, следуя легенде, о том что Карстедт был ее биологическим отцом. - И все же она так хорошо знает его вкусы. Я просто не могу этого понять как это возможно.

- На самом деле все очень просто - Розмэйн продает Эльвире свои рецепты сладостей для чаепитий, на которых происходит самый большой обмен сведениями между их участницами. По ее словам, вполне естественно исследовать предпочтения своих клиентов, чтобы продавать им то, что они хотят купить. Это больше похоже на отношение торговца к жизни, но изучение пристрастий тех, с кем он собирается вести переговоры, - это навык, которому должны обучиться даже дворяне. Она использует все возможные средства манипуляции, чтобы продать мне самые дорогие рецепты, - произнес Фердинанд ровным голосом, как будто рассказывал какую то не стоящую внимания мелочь.

Не все поймут, что он на самом деле имел в виду, раз уж он так сухо это сформулировал, но на самом деле он говорил, что Розмэйн обладает талантом использовать предпочтения людей в переговорах. Экхарт давно знал Фердинанда и прекрасно понимал, насколько тот требователен к себе и другим, поэтому это заявление было чрезвычайно высокой похвалой.

- Я действительно не ожидал, что вы доверите приготовления всех наших блюд на весеннем молебне личному повару Розмэйн, Лорд Фердинанд - неважно, насколько необычны используемые рецепты.

- Я доверил ей совсем не все блюда. Я предложил повару Розмэйн помощь моих поваров, чтобы облегчить ее бремя, но она отказалась, сказав, что это явно задумано, чтобы бесплатно вызнать ее рецепты. Не имея другого выбора, я ограничился лишь предоставлением продуктов, - сказал Фердинанд недовольным тоном, откусывая кусочек печенья. Но он совершенно упустил из виду на что именно намекал Экхарта.

- ...Скорее, меня удивляет тот факт, что вы относитесь к приготовленному ей как будто в них совершенно не может быть яда.

Во всех случаях, кроме самых экстраординарных, аристократы не позволяли своим поварам общаться друг с другом, опасаясь, что их еда будет отравлена. Фердинанд был осторожным человеком, и он больше, чем кто-либо другой, всегда проявлял осмотрительность в этом отношении. И все же он доверял Розмэйн - настолько, что трудно было поверить, зная его обычное отношение к этим вопросам. Она, конечно, ела первой, чтобы продемонстрировать отсутствие яда, но Экхарту и в голову не приходило, что Фердинанд тоже начнет есть, не попросив своих слуг провести дальнейшие пробы на яд.

То же самое можно было сказать и о печеньях, которые они ели прямо сейчас; то, что он стал есть их после того, как она насильно вложила их ему в руки, зная, что он будет подавать их гостю и, следовательно, должен будет сначала попробовать их первым самолично, в качестве доказательства отсутствия яда, Фердинанд никогда бы не совершил подобного в прошлом. Это было чем то немыслимым.

- Я несколько встревожен, так как не понимаю, почему вы так доверяете ей, Лорд Фердинанд.

Экхарту потребовалось очень много времени, чтобы завоевать доверие Фердинанда, поэтому он немного ревновал, видя, как быстро с этим справилась Розмэйн.на чем основано подобное доверие к ней? Что делало их такими разными? Экхарт размышлял над этими вопросами весь весенний молебен, но так и не нашел на них ответов.

Розмэйн со стороны казалась не более чем обузой для Фердинанда, будь то ситуация в Хассе, ее слабое здоровье или все трудности, возникшие во время сбора ингредиентов. И все же, несмотря на то, что он кривился и жаловался каждый раз, когда она создавала проблемы, Фердинанд, казалось, действительно наслаждался общением с ней. Он регулярно находил время, чтобы проверить ее, почти как если бы он наблюдал за ростом драгоценного растения, и при малейшей надобности давал ей дорогие зелья. Хотя это могло показаться нормальным, учитывая его положение в качестве ее опекуна, любой, кто знал Фердинанда, был бы просто потрясен. По крайней мере, он вел себя совсем не так, как тот человек, которого знал Экхарт.

- Почему я доверяю Розмэйн, хм... прежде всего потому, что она выросла в храме и не обладает склонностью к обману присущими чистокровному аристократу. Но кроме этого есть много другого, что я видел своими собственными глазами. Я не могу говорить об этом здесь, но достаточно сказать, что я со временем полностью убедился в ее надежности.

Когда Фердинанд сказал, что она “выросла в храме”, он сделал это с пониманием того, что Экхарт знал правду. Другими словами, он говорил, что доверяет Розмэйн, потому что она простолюдинка, а не дворянка. Экхарт увидел в этом достаточную разницу между собой и Розмэйн, чтобы найти в этих словах ответ на мучившие его вопросы.

- Лорд Фердинанд, прибыл достопочтенный Лорд Карстедт, - объявил Ласфам, вводя Карстедта в комнату.

С тех пор как Экхарт женился и переехал, он редко возвращался в свой родовой дом без приглашения, и это был первый раз, когда он за довольно долгое время видел своего отца вне рыцарского ордена.

Карстедт поздоровался с Фердинандом, занял предложенное ему место и посмотрел на сына.

- Экхарт, я еще раз благодарю тебя за помощь, - сказал он, имея в виду его работу телохранителем во время весеннего молебна.

- Это мелочь. Я просто рад, что мне снова представилась возможность поработать с Лордом Фердинандом. Пожалуйста, продолжай присылать мне любые подобные задания.

Эти слова исходили от самого сердца. Экхарт был освобожден от своих служебных обязанностей, когда Фердинанд вошел в храм, а это означало, что он больше не мог следовать за ним. Ему разрешалось сопровождать Фердинанда только тогда, когда он возвращался в замок по официальным делам, но даже тогда ему было приказано не исполнять свои обязанности в присутствии Вероники, матери эрцгерцога.

Теперь, когда Вероника была арестована и он был одним из опекунов Розмэйн, Фердинанд мог открыто приходить в замок, хотя ему было разрешено посещать его только по причинам, связанным с Розмэйн. Экхарт же настолько был рад просто возможности сопровождать Фердинанда, что он даже был готов присоединиться к религиозным ритуалам, таким как весенний молебен под видом защиты своей младшей сестры ради успокоения своего отца.

Фердинанд достал два магических инструмента, блокирующих звук, и положил их на стол.

- Пожалуйста, возьми этот.

Сбор ингредиентов для Розмэйн проводился в тайне; его можно было обсуждать только с использованием магических инструментов, даже находясь в поместье Фердинанда.

- Итак, - начал Карстедт, - была ли Розмэйн столь же успешна в этом сезоне, как и зимой?

- Да. Это был ужасный опыт для нас всех, но сам сбор увенчался огромным успехом.

Фердинанд описал Карстедту неприятные и довольно загадочные события, которые произошли в ночь Флютрейна. Там было уничтожение тальфрошей, совершенное накануне, похищение высокого зверя Розмэйн глубокой ночью, барьер маны, который не позволял людям пройти через него, сияющие шары маны, плавающие под красным лунным светом, подношение песен Розмэйн, заставившей расти райрины, сбор нектара и то как с утренним солнцем все это прекратилось.

Экхарт рассказал о том, как они видели, как лист съежился под ногами Розмины, когда она смотрела в небо, и как Фердинанд бросился вперед на своем высоком звере, чтобы подхватить её, прежде чем она упала бы на землю.

Фердинанд поморщился и сказал, что, оглядываясь назад, ему не нужно было так торопиться, спасать ее. Человек произнесший эти слова совсем не походил на того Фердинанда, который сопротивлялся сжимающимся листьям, снова и снова бил своей маной по истончающемуся барьеру, пока тот не разбился вдребезги, а затем на максимальной скорости кинул вперед своего высокого зверя.

Экхарт удивленно заморгал, а Фердинанд, нахмурившись, сделал глоток чая.

- Падение в родник нисколько не повредило бы Розмэйн; она упала в него накануне, когда мы охотились на тальфрошей, и выбралась оттуда невредимой, - сказал он с недовольным видом. - Ты помнишь, как она сказала, что вода была странно приятной для тела и позволяла дышать в ней? Она бы не умерла, упав в него. Родник защитил бы ее.

Этого было достаточно для Экхарта, чтобы сложить все кусочки вместе. Он чувствовал себя неловко из-за того, что накричал на Розмэйн, требуя чтобы она использовала своего высокородного зверя, когда, в конечном счете, ей это было не нужно.

- Мы не знаем, Лорд Фердинанд, защитил бы её родник при падения с такой высоты. Я по-прежнему считаю, что поймать ее было лучшим решением, - сказал Экхарт.

Услышав это, Карстедт скрестил руки на груди и тяжко нахмурился.

- Это... ненормально. Я никогда не слышал ни о чем подобном.

- Действительно. Это была ночь, которая не может быть объяснена на основе того что мы знаем о мире. Кроме того, есть нектар, собранный из райринов которые вырастила своей манной Розмэйн. Он обладает многими неожиданными для своего вида свойствами. Прежде всего...

И Фердинанд принялся подробно рассказывать о собранном нектаре. То, что они собрали в ночь Флютрейн, по-видимому, значительно отличалось от нектара, который Юстус собрал в другой день.

- Емкость нектара по отношению к мане совершенно ненормальна, вероятно, из-за огромного количества маны, которая собралась вокруг райринов у ключа в ту ночь. Мало того, что в нем значительно больше маны, чем в нектаре, который принес нам Юстус, чистота элемента Воды поразительна - я даже не могу прочувствовать в нем никаких других элементов.

Вдобавок ко всему, несмотря на повсюду распространенное знание того что материалы, окрашенные чужой маной, могут быть использованы только окрасившим их человеком, Фердинанд обнаружил, что может пересилить и перекрасить нектар райрина, который создала и добыла Розмэйн. Он постарался подчеркнуть этот факт, и в его голосе послышалось волнение, когда он дал понять, что это открытие потенциально может опрокинуть устоявшуюся систему знаний, преподаваемую в Королевской академии.

Но если Фердинанд был в некотором роде ученым - исследователем, то Карстедт был рыцарем до мозга костей. Другими словами, он не был особенно заинтересован в этом нюансе. Он кивнул выслушав объяснение, но его равнодушие к открытию было очевидно.

Каков отец, таков и сын... - подумал Экхарт. Он воздержался от каких-либо слов, так как ему нравилось видеть Фердинанда таким восторженным, но и его подобные исследования совсем не интересовали.

С другой стороны, Юстус, будь он здесь, скорее всего, из – за волнения уже сидел бы на самом краешке стула.

- Мне чрезвычайно любопытно узнать, является ли нектар особенным из-за того, что он был собран в ночь Флютрейна, или из-за маны Розмэйн. Я также хотел бы провести дальнейшие исследования влияния ночи Флютрейна на купальню богинь, но не только барьер препятствует входу мужчин, но и мана там, похоже, оказывает психологическое влияние на тех, с кем она вступает в контакт, - с сожалением сказал Фердинанд, приходя к печальному выводу, что эта попытка была бы неоправданно сложной для исполнения.

Карстедт понял, что это хороший момент для продолжения разговора, и посмотрел на Экхарта, который кивнул в ответ. Их молчаливое общение было успешным - они оба хотели сменить тему.

- Понятно, - сказал Карстедт и быстро продолжил. - Я думаю об этом каждый раз, когда вы передаете один из своих отчетов, но когда речь заходит о сборе ингридиентов Розмэйн это просто один сюрприз за другим. Я был особенно удивлен, узнав, что она использовала копье Лейденшафта в качестве оружия во время охоты на шнестурма. Я знаю, что у рыцарского ордена нет оружия, подходящего для кого-то с ее способностями в мане, но я никогда бы не подумал, что одно из сокровищ украшавших храм может быть использовано таким образом. И уж конечно, я никак не ожидал, что оно способно на подобный мощный удар, - задумчиво произнес он, поглаживая усы.

Естественно, тот факт, что Розмэйн смогла дать всему рыцарскому ордену благословение от Ангриффа, Бога Войны, сам по себе был поразительным деянием. Но Экхарт уже столько раз получал ее благословение, что копье Лейденшафта произвело на него гораздо большее впечатление. Шнестурм бушевал посреди такой сильной снежной бури, что та виделась сплошной белой стеной, и после одновременной атаки Ордена, чтобы ослабить зверя, с неба метнулась тоненькая полоска голубого света, что уничтожила демонического зверя одним махом.

- Я тоже был восхищен этим сияющим синим копьем. Знали ли вы, Лорд Фердинанд, что божественный инструмент храма может выдержать подобное применение в битве?

- В храме каждого герцогства есть набор магических инструментов, называемых божественными инструментами, и я нашел древние записи, которые подробно описывают их использование в практических целях. Магические инструменты могут быть использованы любым, кто окрашивает их своей маной, и поскольку Розмэйн не может использовать штаппе, я подумал, что копье будет для неё идеальным оружием, - объяснил Фердинанд. Эти знания вероятно были доступны только настолько же заядлым читателем книг, как и он; он перекопал все доступные тексты, чего явно не сделал бы ни один нормальный человек.

Карстедт кивнул, впечатленный не меньше Экхарта.

- Но хотя вы можете истолковать то как оно проявило себя во время битвы с шнестурмом как доказательство того, что копье - мощное оружие, божественные инструменты, безусловно, не очень удобны в обращении. Вы не можете использовать их как личное оружие, не наполнив их до краев ошеломляющим количеством маны, и из-за невыполнимого требования они лучше всего служат в качестве оружия на один раз. Их нельзя даже сравнивать с личным оружием, которое можно создать из штаппов.

Фердинанд обозначил копье как оружие, которое требовало просто тонны маны для использования, что было его окольным способом сказать, что Розмэйн имела ошеломляющее количество маны. Она была простолюдинкой с Пожирателем, которая сумела дожить до своего крещения, и тем не менее она обладала столь большим объемом магической силы. Само ее существование было аномалией.

- Кстати, я слышал, что Розмэйн участвовала в каком то ... совершенно безжалостной распродаже в замке, чтобы оплатить за фей камень шнестурма. Что случилось с выделенными е средствами, раз ей пришлось пойти на это? - Спросил Карстедт.

Розмэйн регулярно перемещалась между замком и храмом, но поскольку она обычно проводила больше времени в последнем, Фердинанду было поручено управлять ее бюджетом. Средства, необходимые для оплаты задейстования рыцарского ордена, уже были рассчитаны и выданы, и все же Розмэйн усердно трудилась, чтобы заработать свои собственные деньги.

- Розмэйн вбила себе в голову, что всякий раз, когда ей нужны деньги, она должна зарабатывать их сама. Она даже не рассматривает никаких иных вариантов. Когда она привела новых слуг, я сказал ей, что Сильвестр и вы покроете расходы, но вы сами видите, к чему это привело.

Когда Фердинанд сказал ей, что её отцы заплатят за слуг, Розмэйн немедленно попыталась заработать денег, чтобы вернуть имеющийся по её мнению долг. Экхарт пришел к выводу, что очень странное представление его младшей сестры о том, как работают деньги, объясняется тем, что она выросла простолюдинкой.

- Она, кажется, твердо решила зарабатывать деньги для себя, она абсолютно непреклонна в том, чтобы быть финансово самодостаточной. Возможно, она просто любит зарабатывать деньги. На данный момент я решил оставить ее в покое; ее действия развивают торговлю и ремесла Эренфеста и стимулируют движение внутри политических фракций. Тем не менее, я считаю необходимым вмешиваться, когда она продает несанкционированные изображения, имеющие сходство с каким либо человеком.

- А…Эти – Произнес Карстедт с кривой, саркастической улыбкой

Разумеется, речь шла о полном комплекте из трех конкретных иллюстрациях, которые принадлежали Эльвире, Юстусу и Экхарту. И Эльвира, и Экхарт сокрушались, что никогда больше не увидят таких картин от этого великолепного художника.

- Забегая вперед, мне кажется, что она посвятит себя книжному производству, а не иллюстрациям. Она всегда была нацелена на книги, и они будут больше продаваться среди благородных детей, - сказал Фердинанд с явным облегчением. Но вскоре выражение его лица сменилось гримасой, и он начал постукивать себя по вискам.

- Что-то случилось, Лорд Фердинанд?

- Я опасаюсь будущего. Количество детей, которые купят книги в качестве учебных материалов конечно, и как только одна книга была куплена, она может быть использована несколькими братьями и сестрами. Несомненно, в будущем родится еще больше детей, но её продажи будут не очень то и быстро расти. Либо она переключится на изобретение новых товаров, либо провернет какую-нибудь нелепую схему увеличения существующих продаж... Как бы то ни было, она обязательно сделает что – нибудь что вызовет очередной приступ головной боли.

- А что именно она может сделать?

- Если бы я знал, то не было бы причин для беспокойства. Почти невозможно предсказать, какие идеи породит ее безумный разум, - сказал Фердинанд, пытаясь вспомнить прошлые слова и поступки Розмэйн в поисках каких-либо подсказок.

- Она что-то говорила о том, что просила своих Гутенбергов усовершенствовать печатный станок, но что еще? Что-то о желании продолжить эксперименты с бумагой... Это напомнило мне - она встречалась с Гибом Иллгнером зимой и намерена посетить его провинцию в течение следующих нескольких лет, согласно отчету Рихарды. Неужели это все? Произойдет ли в Иллгнере неизбежная катастрофа?

Вот это то, что я называю хорошей памятью, - подумал Экхарт про себя, как всегда впечатленный. Но Карстедт покачал головой.

- До этого вам еще далеко, вам больше стоит беспокоится о летнем сборе ингредиентов. До сих пор во время каждой попытки сбора происходило что-то неожиданное, и я сомневаюсь, что летом все пойдет по-другому. Вы уже решили, куда поедете - на гору Лохенберг или на гору Бальшмиде?

Фердинанд поморщился, нахмурив брови.

- Гора Балльшмиде была бы более безопасным выбором, но только гора Лохенберг имеет ингредиент, который будет соответствовать качеству того, что мы собрали до сих пор. Я намерен приобрести яйца ризефальке.

...Хм, Гора Лохенберг?

Ризефальки были гигантскими белыми фей зверями, а точнее демоническими птицами которые своим видом успокаивали гнев Лейденшафта, Бога Огня. Они были довольно сильны, и красть их яйца нужно было очень быстро. Сможет ли Розмэйн со своей неуклюжестью провернуть это? Им нужно было действовать быстро и сохранить жизни как можно большего количество обитающих на горе этих фей зверей, иначе на них падет гнев Лейденшафта. В прошлом Юстус подвергнул их всех большой опасности, украдя слишком много яиц, заставив Фердинанда использовать несколько ценных фей камней, чтобы спасти их жизни.

В любом случае одно Экхарт знал наверняка: летний сбор не пройдет мирно и спокойно.

Дополнительная история: Лампрехт – Зимний дебют и детская комната

Зимнее общение началось с зимних церемоний крещения и дебютов – представлений юных дворян благородному обществу.

Я служил Лорду Вилфриду, чей отец, Ауб Эренфест, угрожал удалить его из линии наследования, если он до своего дебюта не выучит алфавит, основы арифметики и не сможет сыграть на харшпиле хотя бы одну мелодию. С этого момента жизнь моего хозяина резко изменилась, каждый день тяжко трудясь, он сумел заблистать в том то, от чего раньше просто сбегал.

И вот теперь он играл на харшпиле на сцене, показывая всем собравшимся дворянам, что он достоин называться сыном эрцгерцога.

- Лорд Вилфрид, какой же вы молодец... - раздался благоговейный голос. Это был Освальд, его главный слуга, который, глядя на сцену, чуть не плакал.

Я отлично понимал, что он сейчас чувствовал. Слуги личной свиты лорда Вилфрида работали до изнеможения, чтобы он смог выполнить поручение Ауба в течение месяца с небольшим, именно столько им было выделено времени. И в то время как его хозяин проводил свои дни в учебе, чтобы закрепить свое право на наследование, Освальд боролся с нехваткой рук в свите. Лично у меня стало меньше работы, поскольку нам, рыцарям телохранителям, больше не приходилось каждый день гоняться за лордом Вилфридом, но у Освальда работы стало наоборот, гораздо больше.

Что вполне понятно. Большинство слуг были приставлены к нему Леди Вероникой, и теперь более половины из них были освобождены от их обязанностей.

Но из всех слуг, вынужденных уйти, никто не был заменен. Леди Флоренсия хотела заменить их, но Освальд настоял на своем. Если бы Лорд Вилфрид не справился со своими обязанностями и был лишен наследства, то его новые слуги уже через месяц оказались бы с навсегда запятнанной честью. Таким образом, было решено, что новые слуги не будут назначены до зимнего дебюта маленького хозяина.

..На самом деле Освальд просто не хотел, чтобы Лорд Вилфрид отвлекался, приспосабливаясь к своим новым слугам, тем более что он и так был достаточно измотан.

Для всех слуг, которые делали все возможное, чтобы поддержать своего лорда с тех пор, как над ним нависла угроза лишения наследства, зрелище его достаточно уверенной игры на харшпиле даровало больше радости и гордости, чем что-либо иное.

- Очень трогательно видеть, как вырос Лорд Вилфрид, а, Освальд? - Сказал я.

До недавнего времени я проводил свои дни в качестве рыцаря-телохранителя Лорда Вилфрида, преследуя того всякий раз, когда он убегал проказничая, поэтому видя то, как он меняет свой образ жизни и дебютирует в качестве достойного члена семьи эрцгерцога, согревал и мое сердце. Он действительно много работал, так много, что, конечно же, никто не будет возражать против того, чтобы он стал эрцгерцогом – ни сам Ауб, ни другие дворяне, ни Розмэйн.

Всякий раз, когда Розмэйн заглядывала проведать Лорда Вилфрида во время своих скупых визитов в замок, она всегда так или иначе насмехалась над ним, критикуя его слуг. Она к примеру могла сказать, что они недостаточно усердно работают, что из – за того что они немного продвинулись вперед они слишком расслабились, и что они слишком мягки с ним, прежде чем уволить их на месте. Затем она смотрела, насколько продвинулся Лорд Вилфрид, и спрашивала, действительно ли это лучшее, на что он способен.

Хотя у нее было разрешение Леди Флоренсии на подобные действия, Розмэйн разговаривала в крайне необычном для ребенка стиле, и было довольно страшно видеть все более растущее негодование по отношению к ней со стороны дворян, которых она уволила.

Тем не менее, когда я предупредил об этом Корнелиуса, он сказал, что это не имеет большого значения...

- Сегодня, как мне кажется, мы можем похвалить Лорду Вилфриду, и Розмэйн не будет против этого.

- Конечно, Лампрехт. Я знаю, что наши дни крайнего прилежания должны продолжаться, но я думаю, что Рихарда не будет нас колоть своими кинжальными взглядами, что мы радуемся в этот прекрасный день.

Когда мы с Освальдом обменялись взглядами и тихим смехом, Лорд Вилфрид закончил свое выступление и спустился со сцены вместе со своим наставником музыки.

- Поздравляю, Лорд Вилфрид. Ваш дебют прошел с полным успехом, - начал Освальд. – то как вы величественно вели себя на сцене согрел мое сердце. Лампрехт тоже был тронут.

Остальные слуги быстро последовали его примеру, каждый с гордостью вознося ему свои искренние похвалы.

Окруженный своими слугами, Лорд Вилфрид понизил голос и тихо спросил: - Но я пропустил несколько нот. Мое выступление действительно успешно?

- И эрцгерцог, и эрцгерцогиня выглядели очень гордыми, - ответил Линхардт, один из его слуг. - Ваш тяжелый труд, несомненно, был вознагражден, Лорд Вилфрид.

Немного смущенный, но в то же время чрезвычайно счастливый тем, что его усилия получили всеобщее признание, Лорд Вилфрид улыбнулся в ответ. Это была улыбка, полная удовлетворения от того, что он добился победы упорным трудом, та, которой у него на лице никогда раньше не появлялась из - за того что его вечно укрывала от всего и баловала Леди Вероника.

- Я молюсь, чтобы ваши успехи и энергия оставались такими же и впредь, Лорд Вилфрид.

- Правильно. Я сделаю то, что должен сделать сын эрцгерцога, - сказал он, выпятив грудь с королевской решимостью. Я почувствовал прилив гордости от этого жеста, но также и облегчение от того, что мое положение в его свите было в безопасности.

К несчастью, этот особый момент, который мы разделяли между собой, был вскоре разбит вдребезги не кем иным, как моей собственной младшей сестрой.

- Розмэйн, - Огласил Фердинанд, Верховный Жрец.

И вот она здесь. Моя младшая сестра, недавно усыновленная дочь эрцгерцога, грациозно поднялась на сцену, ее волосы, похожие на ночное небо, были украшены уникальным цветочным украшением.

Ауб представил ее как святую Эренфеста, благородную девушку, рожденную с невероятным количеством маны и милосердным сердцем, которая сама взялась за тяжкий труд, чтобы спасти сирот и основать целые новые отрасли промышленности. Но я не был уверен, что это был мудрый шаг; дворяне как и любые другие люди явно с подозрением относились к этой истории и Розмэйн, и мне казалось, что такой громкий титул окажется для неё не чем иным, как тяжелым бременем.

Несмотря на это, Розмэйн с изысканной улыбкой на губах, которая ясно давала понять, что она никогда не ожидала ничего другого оставалась полностью спокойной во время этого представления. Я достаточно хорошо знал ее по храму, чтобы догадаться, что она на самом деле паникует внутри, но это ни как не отражалось на ее лице.

Экхарт всегда говорил, что нет смысла сравнивать человека, воспитанного Лордом Фердинандом, с ребенком, избалованным Леди Вероникой, но разница между ними была ясна как день. То, как Розмэйнна предупреждала меня о том, чтобы я не баловал Лорда Вилфрида, несмотря на то, что он и так неуклонно продвигался вперед, показывало, как безжалостен по отношению к ней её наставник Фердинанд, и это заставило меня немного сочувствовать ей.

Пронзительная нота разнеслась по залу; Розмэйн начала играть на харшпиле, который ей вручил наставник. Ритм, с которым ее юная рука перебирала струны, создавал такие прекрасные ноты, что они были совершенно не похожи на те, что звучали у детей до нее, и она играла одну из своих оригинальных мелодий, которые я слышал только во время ее репетиций. В довершение всего, ее молодой звонкий голос идеально соответствовал песне.

- А теперь считайте, что я впечатлен, - сказал один из дворян. - Эта песня достаточно сложна, чтобы ее можно было преподавать в Королевской академии.

- Похоже, она действительно впечатляюще настолько, как и говорил ауб, - ответил другой.

Продолжай в том же духе, Розмэйн. У тебя всё получится.

Моя младшая сестра дала нам с Лордом Вилфридом второй шанс, и теперь настало время ее дебюта. Я не проводил с ней так много времени, как Корнелиус, когда служил ей в качестве рыцаря-телохранителя, но нас с ней все же связывали семейные узы.

Я наблюдал за ними, думая, что моя младшая сестра просто невероятна, даже когда дело касалось игры на харшпиле, когда вдруг...

- ...Что?

Внезапно рука Розмэйн засияла синим светом. Казалось, он исходит от кольца, которое отец подарил ей во время крещения. Но в чем дело, ведь эти кольца в основном использовались только для благословения кого-то во время первой встречи? Ответ был только один - она совершала благословение.

С каждым звуком издаваемом харшпилем, голубой свет расходился все дальше по залу. Я не видел такого масштабного благословения со времени Крещения Розмэйн, и хотя то как она благословляет всех двести приглашенных гостей было удивительным зрелищем, теперь она благословляла каждого дворянина в Эренфесте. ...Но зачем она это делает?

За благоговением на меня вскоре накатила волна тревоги, и я быстро перешел от мыслей о том, насколько это невероятно, к беспокойству о том, что должно было произойти.

- Ее благословение на Крещении было довольно впечатляющим, но это что-то другое... - сказал лорд Вилфрид, пораженно глядя на синий свет.

Но мы, его вассалы, были далеко не так счастливы. Зимний дебют должен был обеспечить Лорду Вилфриду право стать следующим Аубом. Таково было соглашение. Но теперь оказалось, что его роль состояла лишь в том, чтобы Розмэйн на его фоне выглядела теперь еще лучше - и это заставило других его вассалов заметно заволноваться и разозлится.

Во время крещения Розмэйн, по-видимому, получила указание от отца, лорда Фердинанда и Ауба благословить всех присутствующих на церемонии. Неужели они приказали ей сделать то же самое снова? Всю зиму мы делали все возможное, чтобы Лорд Вилфрид не отстал от Розмэйн, и все же нечто чего мы все страшились произошло. У нас возникло ощущение, что и наша, и его тяжкая работа были просто напросто пренебрежительно растоптаны.

Почему они заставляют ее делать это на дебюте лорда Вилфрида?!

Я бросил сердитый взгляд на отца, лорда Фердинанда и Ауба. Но тут я увидел, что все - эрцгерцог, эрцгерцогиня, мои родители и братья с удивлением смотрят на голубой свет. Очевидно, этого не было запланировано. Похоже, все происходящее было неожиданностью и для них.

Что ты делаешь, Розмэйн?!

Я смотрел на неё, сдерживая желание криком обратится к ней, чтобы она остановилась, пока она наконец не закончила играть свою песню. Несколько разрозненных хлопков раздались по всему залу, когда дворяне заколебались, не зная, как реагировать на такое масштабное благословение.

- Узрите Святую Эренфеста! - Провозгласил лорд Фердинанд своим властным тоном, высоко подняв взволнованную Розмэйн.

- Да будет она благословенна за богатство, которое приносит в наш дом!

Аристократы, которые до этого не знали, как реагировать, достали свои штаппе и дали благословения, сделав так, как велел Лорд Фердинанд.

На мгновение у меня мелькнуло подозрение, что Лорд Фердинанд мог тайно распорядиться о крупномасштабном благословении, поскольку он один казался леденяще спокойным. Но судя по тому, как он быстро вышел из зала, когда Розмэйн помахала толпе, я мог предположить, что произошедшее было неожиданностью и для него.

Когда Розмэйн ушла, на сцену вышел Ауб, чтобы утихомирить взволнованных аристократов.

- Полагаю, всем ясно, что Розмэйн богата маной и любима богами. Она - святая Эренфеста, и она принесет новые отрасли промышленности и много богатств нашему герцогству, - сказал он.

Но несмотря на то, что это было не более чем придуманным на месте прикрытием для незапланированного благословения, слова Ауба, казалось, изменили отношение знати; они быстро перешли от восприятия оглашенного титула как явного преувеличения к убеждению, что он действительно был вполне уместен.

- Великолепно! Ничего другого я и не ожидал от своей внучки!

- Конечно, Лорд Бонифаций. Я тоже от всего сердца радуюсь, что родился кандидат в эрцгерцоги с кровью Лейзгангов. Я накажу своему роду , чтобы он оказывал ей поддержку.

Благословение Розмэйн было неожиданностью для всех ее опекунов, но дворяне смотрели на это событие иначе. Леди Вероника десятилетиями относилась к дому Лейзеганг и его младшим ветвям холодно, и теперь они радовались рождению кандидата в эрцгерцоги, носившего их имя. Мать и Экхарт постоянно напоминали им, что Розмэйн никогда не собиралась становиться Аубом, но мало кто из них проявлял какие-либо признаки того, что они услышали и восприняли эти их слова.

- Сегодня мы приготовили много новых рецептов, которые, как я полагаю, многие из вас с нетерпением ждали больше всего остального, - начал Ауб. - Эта еда скоро станет серьезным оружием Эренфеста, так что наслаждайся ею сколько душе угодно. Церемония вручения подарков будет проводится после обеда.

Таким образом, расписание было изменено, и нетрудно было представить себе, что вот-вот произойдут всевозможные встречи и корректировки планов.

Мой гнев по отношению к опекунам Розмэйна угас, сменившись беспокойством по поводу реакции дворян. Отец и Ауб Эренфест ясно дали понять, что у них нет ни малейшего намерения делать Розмэйн следующим Аубом, но теперь, когда Леди Вероника была отстранена от власти, благородное общество понемногу подподало под контроль Лейзгангов.

Позволят ли они Лорду Вилфриду стать следующим аубом? Всем было ясно, что способности Розмэйн в области маны намного превосходили его, и она обладала всем достоинством и грацией ожидаемой от дочери эрцгерцога. Хотела она того или нет, но я не видел будущего, в котором люди не высказали бы своей поддержки на занятие ей этой должности.

По несчастным, встревоженным и преданным взглядам моих товарищей по оружию я понял, что все они думают об одном и том же. И среди всегопроисходящего только Лорд Вилфрид улыбался, направляясь в зал для приема пищи на обед.

- Мой успешный дебют заставил меня проголодаться. Может быть, это из – за навалившегося облегчения? - Вслух размышлял лорд Вилфрид. - Как бы то ни было, я рад, что обед был перенесен; ведь подают новые рецепты, которые только что придумала Розмэйн. Тебе ведь тоже нравится ее еда, правда, Лампрехт? – От этих его слов напряжение покинуло мое тело. И он был прав. Его дебют был успешным, и все эти разговоры о лишении наследства остались в прошлом. Лучше всего было просто начать праздновать это и подумать о том, как еще больше поддержать Лорда Вилфрида.

- Еда у Розмэйна, конечно, хорошая. Я тоже с нетерпением жду этого, - почти нараспев произнес Освальд.

Был один обычай, которому мы, свитские, должны были всегда придерживаться во время пира: собирать слухи и сведения. Так мы и поступили. Затем, как только Лорда Вилфрида уложили спать, мы приготовились собраться и обсудить то, что узнали.

Среди оставшихся вассалов я был единственным членом фракции Лейзгангов, и я был старшим братом Розмэйн. В результате мне пришлось расспросить родителей о планах Розмэйн и сообщить остальным о будущих намерениях дома Лейзеганг.

Оставив ночную стражу присматривать за лордом Вилфридом, остальные слуги и я отправились к Освальду в его комнату. Пока мы молча ждали в темноте, он был первым, кто нарушил молчание.

- Нам удалось избежать лишения Лорда Вилфрида наследства. Все, что мы можем сейчас сделать, это поверить в слово Ауба и продолжать жить так, как жили.

- Действительно. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы подготовить его к тому, чтобы он стал достойным следующим аубом, - ответил другой свитской.

- Все эти Лейзганги очень рады, что Леди Розмэйн возьмет на себя эту роль, но Лорд Вилфрид все еще может привлечь сторонников Леди Вероники на свою сторону.

- Вот именно. Фракция леди Вероники наверняка будет поддерживать Лорда Вилфрида до конца своих дней, и они все еще превосходят численностью фракцию Лейзгангов. Они будут сильными союзниками.

У разных вассалов были разные мнения, но так как большинство из них были подобранны и взяты на эту работу Леди Вероникой, все они вели себя так, как будто она все еще была рядом. Я вышел вперед и прекратил подобные разговоры.

- Не спешите. Придерживаться таких предположения сейчас крайне опасно.

- Объяснитесь, Лампрехт.

- На данный момент арестованы только Леди Вероника и ее свитские, но еще не принято решение о том, как будут обращаться с ее последователями на свободе. Если мы будем торопить события и не обдуманно примем бывших членов ее фракции в нашу собственную, мы вряд ли обеспечим Лорду Вилфриду прочный фундамент в будущем. Я думаю, что мы должны держать дистанцию от них и начать набор прежде нейтральных дворян.

Освальд на мгновение задумался, потом согласно кивнул.

- Лампрехт прав. Это не должно быть для нас большим затруднением - связаться с членами фракции Леди Вероники, но только после того, как решение по их грядущему наказанию - или отсутствие такового – будет вынесено. На данный момент мы должны сосредоточиться на воспитании Лорда Вилфрида, чтобы он мог стать следующим аубом, и самым главным для нас должен стать подбор как можно большего количества одаренных детей для его будущей свиты из техз что бывают в игровой комнате.

Он решил позволить взрослым самим разобраться сами собой, а мы посвятим наше внимание тому, чтобы Лорд Вилфрид в Королевской академии имел рядом с собой надежных друзей.

- Церемония крещения леди Шарлотты состоится в следующем году, и ожидается, что все трое будут соревноваться за вассалов. Розмэйн, скорее всего, попытается привлечь под свою опеку как можно больше одаренных девочек-вассалов, поэтому мы должны стараться сделать то же самое в отношении мальчиков-вассалов Лорда Вилфрида.

Поскольку мальчики и девочки жили в раздельных общежитиях в Королевской Академии, дворяне, ищущие вассалов, обычно отдавали предпочтение тем, кто был того же пола, что и они. Это не относилось к чиновникам и рыцарям, но слуги и свитские были настолько заняты личной жизнью своего господина, что это было простой необходимостью.

- Лорд Вилфрид должен сделать все возможное, чтобы не выглядеть хуже Леди Розмэйн в игровой комнате, - сказал Освальд.

Хотя я понимал его точку зрения, я знал, что это не более чем безнадежная попытка; Лорд Вилфрид был почти что удален из линии наследования из-за своей некомпетентности, и именно Розмэйн написала учебный план, чтобы изменить его судьбу. Она даже хвалила и дразнила его, чтобы дать ему мотивацию - и она делала это гораздо лучше, чем любой из нас, поскольку мы не привыкли делать ничего, кроме как хвалить его. Если она продолжит себя вести так и дальше и возьмет под свой контроль игровую комнату, то тогда трудно будет представить, что бы Лорд Вилфрид смог как то победить её.

- Я понимаю твою точку зрения, Освальд, но мы никак не сможем избежать того, чтобы Лорд Вилфрид выглядел хуже Розмэйн. Дети, несомненно, заполонят игровую комнату, надеясь услышать её игру на харшпиле и увидеть её благословения.

Все слуги вздрогнули. Они, похоже и сами понимали, что эти их ожидания были совершенно необоснованными.

- Хотя это и так, мы должны хоть что-то сделать, чтобы поддержать Лорда Вилфрида, - ответил Освальд. - Если все происходит сейчас продолжится и дальше, Леди Розмэйн непременно займет место Ауба. У тебя есть идеи получше?

- Разве вы не старший брат леди Розмэйн, Лампрехт? Наверняка вы знаете о её слабостях, - добавил Линхардт, которому явно была неприятна мысль том, что место Ауба займет кто то другой кроме Вилфрида.

Я улыбнулся. Вот так вот мы должны были изначально вести себя. Это все наша вина, что мы до этого просто стояли сложа руки и ничего не делая, когда Лорд Вилфрид был назначен следующим аубом.

- Нам нет нужды видеть в Розмэйн врага. Нам нужно только подчеркнуть те качества, которыми обладает Лорд Вилфрид, а Розмэйн - нет, - ответил я.

Все вассалы поморщились, явно не веря, что в какой-то области Лорд Вилфрид мог одержать верх. Похоже, они были настолько сосредоточены на сильных сторонах Розмэйн, что не заметили, насколько она не подходила на роль Ауба; у нее была явная слабость, с которой ничего нельзя было поделать.

- И единственное, что сразу приходит на ум, - продолжил я, - это сильное и здоровое тело. Как Розмэйн может когда-либо стать Аубом, когда она настолько слаба и болезненна, что падает в обморок просто от слишком быстрой ходьбы по коридору, и даже не может просидеть весь обед целиком, прежде чем уйти пораньше, чтобы отдохнуть? Я разговаривал с родителями и лордом Фердинандом во время пира, и, похоже, никто из ее опекунов не собирается делать ее следующим Аубом, какой бы искусной она ни была. Она была удочерена, чтобы усилить позиции Лорда Вилфрида, а не заменить его.

Свитские ахнули и обменялись взглядами, одновременно испытывая облегчение и тревогу от того, что Розмэйн не могла быть следующей Ауб, несмотря на ее невероятные таланты. В глубине души они хотели, чтобы их повелитель, Лорд Вильфрид, стал Аубом, но они то знали, что Эренфесту нужен талантливый лидер с большими запасами маны.

- Если это то, что задумали опекуны Леди Розмэйн, то Леди Шарлотта может оказаться еще большей угрозой, - сказал Освальд. - В конце концов, она была воспитана Леди Флоренсией, чтобы противостоять Леди Веронике.

Его слова застали меня врасплох; я никогда не думал об этом с подобной точке зрения. Я, конечно, ожидал, что Леди Шарлотта будет соперничать с Розмэйн за вассалов, но ни разу не подумал о том, что она также может быть вероятным аубом.

- Леди Вероника, пока она была у власти никогда бы не допустила этого, но хотя Леди Розмэйн, безусловно, является намного более сильным кандидатом в эрцгерцоги среди женщин, если она не будет названа следующим наследником ауба, значит появится место для нового претендента.

- Но, как вы только что сказали, Леди Шарлотта-кандидатка в эрцгерцоги женского пола. Это дает Лорду Вилфриду преимущество, не так ли?

Слуги закивали друг другу. До тех пор, пока Лорд Вилфрид будет продолжать работать так, как подобает кандидату в эрцгерцоги, Леди Шарлотте будет все труднее преодолеть пропасть между ними. Сильвестр, победивший своих старших сестер в борьбе за престолонаследие, подтвердил успех подобной стратегии.

Другими словами, это также означало, что Розмэйн настолько превосходила по своим качествам и таланту всех остальных кандидатов, что она легко преодолела барьер в сознании людей, ставивший женщин и мужчин на разные ступени общественного положения.

- В таком случае мы направим Лорда Вилфрида к сотрудничеству с Леди Розмэйн, а не на противостояние ей. Если мы сможем установить хорошие отношения сейчас, то сможем легко заручиться поддержкой Лейзгангов в будущем, соединив в браке на Леди Розмэйн и Лорда Вилфрида, - заявил Освальд, сжимая кулаки.

Здесь с ним никто спорить не стал. Не было ничего лучше и сильней, чем фракция Лейзгангов, поддерживающая Розмэйн, и Лорд Вилфрид, непосредственно унаследовавший политический фундамент, который Леди Вероника создала в прошлом.

..Это намного более реалистично, чем болезненная Розмэйн, становящаяся следующим Аубом. Если ее действительно удочерили только для того, чтобы укрепить положение Лорда Вилфрида, то отец и другие, несомненно, планируют выдать ее замуж за него.

На следующий день должна была состояться игровая комната. За завтраком мы объяснили Лорду Вилфриду, что там произойдет. Поскольку нашим приоритетом было обеспечить успех его дебюта, до этого мы никогда не обсуждали о том, что будет дальше.

- Итак, в первый же день нас представят друг другу. Мне просто нужно сидеть в кресле и слушать, как люди представляются мне, верно? А потом мне нужно присмотреться к другим детям и выбрать лучших вассалов.

- Совершенно верно. Однако вам не нужно выбирать сегодня. У нас есть много времени, чтобы обдумать этот вопрос в течение следующих трех лет, предшествующих вашему зачислению в Королевскую академию.

- Эти вассалы проведут с вами всю зиму, когда вы будете студентом. Они, конечно же, должны быть одаренными, но, кроме того, вы несомненно захотите выбрать людей, того же настроя и интересов что и вы сами. Если ни у вас и ни у них не будет ничего общего, вам не стоит ожидать ничего кроме весьма неприятных воспоминания о времени проведенном вместе.

Опасно было брать на службу вассала, который не собирался связывать с тобой свою жизнь; это не только усиливало угрозу предательства, но и рисковало разрушить будущее вассала, когда его в таком случае несомненно отставят от службы. Не было никакого способа избежать этого, кроме как найти людей разделяющих твои ценности и интересы.

- Другие дворяне будут судить о вашей способности руководить игровой комнатой, чтобы увидеть, есть ли у вас навыки, необходимые, чтобы стать следующим Аубом. В этом отношении, пожалуйста, работайте вместе с Леди Розмэйн, - сказал Освальд.

Лорд Вилфрид ответил на это слегка встревоженным взглядом.

- О, нет никаких причин для беспокойства - пока вы постоянно ходите по комнате и демонстрируете свою выносливость и здоровье, все будет идти достаточно гладко, - сказал один из слуг.

- Ведь леди Розмэйн будет очень трудно сделать нечто подобное, - добавил другой.

Лорд Вилфрид задумчиво скрестил руки на груди, потом кивнул.

- Правильно. Розмэйн настолько слаба, что ей даже нужно учится быстро ходить.

Игровая комната была битком набита учениками королевской академии, и все взгляды были прикованы к Розмэйн и лорду Вилфриду. Стояли длинные очереди из тех, кто ждал, чтобы представиться, в то время как студенты, которые уже сделали это, были заняты разговорами с детьми, которые еще не были достаточно взрослыми, чтобы пойти в академию.

Обычно, высшие аристократы выставляли напоказ свой статус перед дворянами из средней знати, а дети, только что прошедшие Крещение, спешили как можно скорее смешаться с себе подобными. Но не происходило здесь ничего подобного. Вместо этого студенты рассказывали младшим ребятам об академии, демонстрируя свое академическое превосходство и громко обсуждая свои уроки властными голосами, время от времени бросая короткие взгляды на Розмэйн и лорда Вилфрида.

Теперь, дети дворян из средней из средней и низшей знати не рыскали среди толпы разыскивая какого либо высшего дворянина к которому они могли бы попробовать набиться в свиту и вследствие этого не вели себя крайне враждебно по отношению к друг другу.

- Похоже, что в этом году студенты менее агрессивны, - заметил я.

- Ну конечно. Здесь присутствуют кандидаты в эрцгерцоги, и самый быстрый путь наверх - это стать одним из их вассалов, - ответил Линхардт. - Дети должны проявлять осторожность, пока они не узнают больше о личностях кандидатов и о том, что им нравится. В игровой комнате, несомненно, будет тихо по крайней мере в течение нескольких дней.

Он был прав: было бы невероятно глупо внезапно начать издеваться над другими прямо перед кандидатом в эрцгерцоги, особенно той, кто известна как святая, которая проявляла милосердие даже к сиротам. Таким образом, все присутствующие здесь разделяли одну и ту же мудрую идею о том, что лучше всего воздержаться от использования своего статуса, по крайней мере на какое то время. Я также не видел никого, кто был бы открыто враждебен по отношению к каким либо фракциям. Несомненно, помогло то, что с момента ареста Леди Вероники не прошло и года, а смещение баланса сил между взрослыми фракциями все еще не устоялось.

Я оглядел детей в комнате, наблюдая за детьми, которые будут учиться в Королевской академии одновременно с Лордом Вилфридом. Освальд попросил меня завязать как можно больше связей с дворянами из фракции Лейзгангов.

…Полагаю, мне следует попытаться связаться с Алексисом и Хартмутом, как только Королевская Академия разошлет оценки. Или нет, скорей всего что Корнелиус подойдет к ним от лица Леди Розмэйн. Он так чрезмерно заботится о своей больной сестренке, что, вероятно, уже подбирает ей вассалов, и если я буду ждать слишком долго, то они оба окажутся в чей то свите прежде, чем я смогу их представить Лорду Вилфриду.

За день до того, как Корнелиус отбыл в Королевскую академию, я вернулся домой и навестил его в его комнату, когда он укладывал свои вещи.

- Корнелиус, у тебя есть какие-нибудь планы насчет вассалов Розмэйн? - Спросил я.

Но, несмотря на все слухи о его чрезмерной заботливости, Корнелиус лишь растерянно заморгал.

- Вообще-то нет. Она находится в странном положении, из – за того что часто посещает храм, и, несмотря на то, что ее удочерил эрцгерцог, совсем не обязательно что будет участвовать в схватке за звание Ауба. Ей будет трудно заполучить хоть какого ни будь вассала, если только не найдется кто то кто будет её крайне сильно обожать.

Корнелиус, по-видимому, не собирался активно искать вассалов для Розмэйн. Я уже начал подумывать, не переусердствовал ли я сам, столь активно ища вассалов для Лорда Вилфрида, но после паузы Корнелиус продолжил:

- И, ну... и Мать, и Отец сказали мне не делать этого, так что ... ..

Похоже, наши родители проинструктировали Корнелиуса не вмешиваться в процесс отбора вассалов Розмэйн, полагая, что он не намерен продолжать пребывать в её свите или помогать подбирать ей слуг.

- Ты собираешься уволиться, Корнелиус? Ты не останешься ее рыцарем - телохранителем?

- Я стал ее рыцарем стражем только при условии, что смогу уйти, когда Розмэйн придет время выбирать себе вассалов. Но правда в том, что я все еще не решил, хочу ли я прекратить служить ей. Она неплохая госпожа, но ... .. - Корнелиус замолчал на мгновение, прежде чем наконец высказать свои опасения.

- Дамуэль поступил на службу к ней в качестве наказания, а Бригитта делает это ради своей родной провинции, Иллгнер. Ангелика даже не подумала отказаться, когда отец вызвал ее, чтобы обсудить этот вопрос - ну, я не думаю, что её голову вообще посещали подобные мысли - но я хочу сказать, что я все еще не совсем понимаю, каково это - служить одному человеку всю свою жизнь.

Продолжать служить Розмэйн было не так уж плохо, но для Корнелиуса это не было достаточно веской причиной чтобы принять такое судьбоносное решение. Когда-то я тоже испытывал подобные страхи, поэтому мог посочувствовать той тревоге и замешательству, которые испытывал он.

…Да, это не то состояние, в котором можно подбирать вассалов Розмэйн.

- Лампрехт, почему ты решил продолжать служить лорду Вилфриду? Ты ведь мог уйти в любой момент.

В то время как слуг Лорда Вильфрида освобождали от занимаемых должностей одного за другим,

Освальд сказал, что я могу уйти по собственному желанию. Леди Вероники больше не было рядом, чтобы руки матери оставались связанны, и теперь, когда моя младшая сестра была удочерена эрцгерцогом, мне не нужно было продолжать служить лорду Вилфриду, если я этого не хотел.

Я посмотрела на Корнелиуса, у которого сейчас было озабоченное, задумчивое выражение лица. Возможно, у меня было такое же выражение лица, когда я разговаривал с матерью.

- Если бы мне пришлось объяснять причину, я бы сказала, что остался, потому что Лорд Вилфрид нуждался во мне. Кроме того, я не видел причин пытаться служить кому-то еще, когда я даже не вел себя как настоящий вассал. В связи с этим я подумал, что мы с Лордом Вилфридом могли бы вырасти вместе. Но тебе нет нужды выслушивать все это; на такие вопросы никогда нет четких ответов. Ты просто должен прийти к своим собственным выводам, - сказал я, поглаживая Корнелиуса по голове.

Он посмотрел на меня, теперь еще более неуверенно.

- Ты решил служить ему, потому что недостаточно хорошо выполнял свою работу..? Это сильно отличается от доводов Экхарта.

- Экхарт ненормален; его не стоит брать в качестве примера для подражания. Ты не найдешь себе того кому стоит будет служить если будешь использовать для поиска мерки Экхарта.

Мой взгляд стал отстраненным, когда я подумал о том, что Экхарт всегда ставил своего учителя намного выше себя. Было не так много людей, которые были бы настолько восхищены каким то человеком, что они продолжали бы следовать за ними даже после того, как их освободили от их службы. Общепринятым обычаем было менять тех, кому ты служишь, исходя из тенденций и обстоятельств.

- Отец служит Аубу как командир рыцарей, и Экхарт подвергнет свою жизнь смертельной опасности ради Лорда Фердинанда, не желая служить никому другому. Я уверен, что проживание рядом с ними исказило твое представление о том, как все должно быть, но никто не ожидает непоколебимой верности с самого начала; это дело повелителей, доказывать, стоят ли они подобного отношения.

- Экхарт ненормален...? Я предполагал, что для выбора хозяина нужны сильные чувства по отношению к нему, так что я рад, что ты не согласен со мной в этом. Я еще немного подумаю над этим, чтобы найти свою собственную причину остаться с Розмэйн, - сказал Корнелиус, поворачиваясь ко мне, и теперь на его лице больше не было следов смятения и беспокойства.

На мой взгляд, Корнелиус принял решение в тот момент, когда начал активно искать причины, чтобы продолжать служить Розмэйн. Но мне не нужно было указывать ему на это.

Студенты, отправлявшиеся в Королевскую академию, постепенно исчезали из игровой комнаты, пока, наконец, не остались только те, кому предстояло провести там всю зиму. Именно тогда Розмэйн внезапно достала колоду каруты и предложила всем поиграть вместе.

Дети быстро разделились на группы, исходя из их предстоящего времени поступления в академию, и опытные игроки смешались со старшими детьми. Излишне говорить, что над полем битвы в каруту властвовали только два уже опытных игрока.

- Лампрехт! Линхардт! Я не смог победить Розмэйн, но я победил всех остальных, даже тех кто кто был старше меня! – Радостным голосом провозгласил лорд Вилфрид.

Его уверенность в своих силах быстро восстанавливалась, но старшие дети, вероятно, были научены своими родителями заполучить его расположение. Эта теория подкреплялась еще и тем, что они не выглядели расстроенными из - за проигрыша, скорее, они смотрели на веселого Лорда Вилфрида довольными глазами. Было ясно как день, что они позволили ему победить себя.

Розмэйн тоже это заметила, и после того, как на ее лице промелькнула едва заметная тень раздражения, она широко улыбнулась и оглядела детей.

- Мы будем иметь преимущество в течение некоторого времени благодаря нашему опыту, но каждый из вас должен будет оказаться победителем по крайней мере один раз к концу зимы. В противном случае, мы никогда не сможем доверить вам быть нашими вассалами. Разве не так, Вилфрид?

Лорд Вилфрид посмотрел на нее в замешательстве, но все остальные дети напряглись.

- Я с нетерпением жду возможности снова поиграть с вами. Начиная с завтрашнего дня, я буду дарить сладости лучшему игроку.

Похоже, Розмэйн не собиралась позволять другим детям заполучить расположение её и лорда Вилфрида через намеренные проигрыши, и с этой целью она собралась приносить в игровую комнату сладости, приготовленные её личными поварами. Обычно детям приходилось ждать, пока им передадут такие сладости, но теперь они будут прямо здесь, в пределах их досягаемости.

В одно мгновение дети дворян из средней и низшей знати стали смертельно серьезными, пристально глядя на карты каруты. Такое развитие событий также означало, что высшие аристократы не смогут участвовать в этом соревновании не прикладывая особых усилий; само их положение будет поставлена под сомнение, если они проиграют детям дворян из средней и низшей знати.

За один день Розмэйн заставила всех детей серьезно отнестись к игре.

- Совсем неплохо... - пробормотал Линхардт.

Я кивнул в знак согласия. Она манипулировала ими с таким мастерством, что все, что мы могли сделать, это сидеть сложа руки и смотреть, как все разыгрывается. Было действительно трудно поверить, что самый младший ребенок в игровой комнате провернула это так ловко, но это был не первый раз, когда Розмэйн вела себя намного старше своего возраста.

Взбудоражив детей карутой и игрой в карты, Розмэйн вместе с профессором Морицем занялась обучением детей, предоставив каждому столько времени, сколько обычно получал кандидат в эрцгерцоги. Просто наблюдая за происходящим сопровождая Лорда Вилфрида, я видел, что они с каждым днем становятся все более знающими и активными в учебе.

Пока все учились у профессора Морица, Розмэйн спокойно читала толстые, даже на вид непростые книги, которые она позаимствовала из комнаты с текстами замка, и писала тексты для будущих книг. Судя по всему, она достаточно продвинулась под руководством лорда Фердинанда, чтобы уже быть готовой поступить в Королевскую академию, так что ей не нужно было изучать один и тот же материал вместе со всеми остальными.

Помимо всего прочего, Розмэйн обычно была занята тем, что записывала истории, рассказанные ей Филиной, читала вслух из книжки с картинками и иногда громила всех на турнирах по каруте, чтобы поддерживать мотивацию Лорда Вилфрида. Всем было ясно, что она не ученица, а преподаватель, как профессор Мориц.

… Стоит отбросить мысль о том что Лорд Вилфрид выглядит неполноценным; похоже, Розмэйн находится на совершенно ином уровне, чем все остальные.

Но то ли из-за того, что она была настолько необычной, то ли из-за того, что постоянно читала толстые книги, несмотря на свое слабое здоровье, более энергичные мальчики держались на расстоянии. Похоже, они не знали, как общаться с ней.

Увидев это, Лорд Вилфрид ловко взял инициативу на себя.

- Давайте оттачивать наши навыки, пока мы можем, и побеждать Розмэйн любыми способами! - заявил он, проводя стратегическое совещание, когда Розмэйн вернулась в храм для проведения ритуала посвящения.

Отсутствие Розмэйн всегда приводило к тому, что мальчики становились более активными. Девочки же, напротив, становились гораздо застенчивее и послушнее, в основном воздерживаясь от игры в каруту и вообще от игры в карты. Они держались подальше от Лорда Вилфрида и с опаской наблюдали за его группой.

И Розмэйн, и Лорд Вилфрид были склонны дружить с людьми того же пола, что и они сами. Учитывая процесс отбора вассалов, иногда им было полезно проводить время порознь, но девочки казались немного подавленными без Розмэйн, которая могла бы предложить свою поддержку. В конце концов, и она, и Лорд Вилфрид были просто незаменимы.

- Но леди Розмэйн действительно хороша. Как мы можем победить ее? .. - Спросил один мальчик.

Среди собравшихся для обсуждения детей были Игнац из нейтральной фракции, Трауготт из фракции Лейзеганг, Исидор, Лаврентий и Родерик из бывшей фракции Вероники, все они собрались вместе в группе, которая вышла за пределы войн между их соответствующими фракциями. Было очень приятно видеть, как они сбиваются в кучу и обсуждают свои будущие стратегии. К этому времени они уже давно позабыли о том, что нужно добиваться расположения у кандидатов в эрцгерцоги, и были более чем готовы победить Лорда Вилфрида в каруте, чтобы выиграть сладости.

Атмосфера в игровой комнате была просто идеальной, и при виде того как Лорд Вилфрид начинает возглавлять детей, я осознавал, что начинаю видеть в нем будущего лидера аристократии.

Надеюсь, по крайней мере, он сможет привлечь на свою стороны в качестве вассалов Игнаца и Трауготта.

Как его вассал, я хотел сделать для Лорда Вилфрида все, что в моих силах, и мысли о том, как помочь ему, постоянно мелькали у меня в голове, пока я наблюдал, как он взволнованно разговаривает со своими будущими друзьями по академии.

Дополнительная история: Инго – Эксклюзивная работа на главу храма

- ...Короче говоря, Гильдии Плотников было приказано снабдить монастырь, недавно построенный у Хассе, всем необходимым. Новый Верховный епископ хочет, чтобы это было сделано как можно скорее, самое позднее - через два месяца. Ее представители - Густав гильдмастер и Бенно из компании "Гильберта", и, похоже, они готовы заплатить любую цену, чтобы компенсировать сжатые сроки. Они также обсуждают это с Гильдией Строителей, но мы не собираемся проигрывать им, когда речь заходит о мебели и других предметах интерьера. Все мастерские, поставьте на выполнение этого заказа, всех кого только можете.

Это были слова высокопоставленного члена Гильдии Плотников, который созвал всех мастеров города Эренфеста, бывших её членом. Они все тут же вскочили на ноги, возбужденно крича, но я, оцепеневший от услышанного, так и остался сидеть.

...И что это должно означать?

Это вроде бы я считался избранным мастером Верховного епископа, но она ничего не говорила о строительстве нового монастыря в Хассе. И она определенно не говорила о том, что собирается разместить такой масштабный заказ в Гильдии Плотников.

Обычный все происходило таким образом - клиент приносил заказ на выполнение каких либо больших работ в свою избранную мастерскую, а затем мастерская озвучивала его в гильдии. Затем эти двое – избранная мастерская и гильдия - продолжали бы сотрудничать, чтобы распределить работу, решая, сколько понадобится денег для выполнения заказа. И все же мне не только не рассказали об этом заказе, но и не был включен в список представителей наряду гильдмастера и Бенно.

Я что - не избранный мастер Верховного епископа ..?

Я несколько раз уже работал на Верховного епископа с тех пор, как мастерская Досталя, работавшая на Бенно, отослала ее ко мне. Она хотела, чтобы я сделал для нее печатный станок, и мы подготавливали древесину, которую приют затем использовал для зимнего рукоделия.

Компания "Гилберта" как посредник, передала нам что Верховный епископ удовлетворена нашей работой, а мастер мастерской Досталя продолжал ворчать, что он никогда не послал бы девочку к нам, если бы знал, что она станет верховным епископом, поэтому я предположил, что я стал её избранным мастером.

Неужели я ошибся?. . . Или она в какой-то момент отказалась от меня из - за того, что я недостаточно хорошо выполнял свою работу?

Холодный пот заструился по моей спине, и я почувствовал, как дрожат мои руки. Как будто кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Моя мастерская была самой молодой из всех в Гильдии плотников, и ее статус резко менялся в зависимости от того, был ли я избранным мастером Верховного епископа - тем более, что она была также приемной дочерью эрцгерцога. Без этого статуса будущее моей мастерской было бы окутано мраком.

- Эй, Инго, ты следующий, - сказал представитель гильдии.

Я встал, чтобы услышать, какова будет моя доля работы, и тогда он поручил мне сделать оконные рамы для монастыря. На это я ответил кивком и вышел из Гильдии.

Небо было ясным, а солнце сияло, испуская лучи, которые были достаточно горячими, чтобы обжечь кожу. На улице было полно мастеров плотницких мастерских, взволнованных большим заказом.

Один из них, мастер мастерской Досталя, заметил меня и подошел. Он схватил меня за плечи, приблизил свое лицо и прошептал:

- Инго, ты не был назван наверху в качестве избранного мастера, и ты не занимаешься распределением работы. Что случилось с твоим положением избранного мастера Верховного епископа?

Он довольно откровенно высказал страхи, что сейчас ворочались моем сердце. Мне тут же захотелось обозвать его идиотом и сказать, что, конечно же, я её избранный мастер, но после всего случившегося я уже не был так уверен в этом.

Мое задержка с ответом стала сама по себе ответом, что вызвало у мастера неприятную ухмылку.

- Ну ладно. Полагаю, это означает, что эта работа - мой большой шанс, а, как ты думаешь?

К тому времени, когда я осознал свою ошибку, было уже слишком поздно; он уже пришел к выводу, что выполненная моей мастерской работа не понравилась Верховному епископу, что, в свою очередь, привело к тому, что я потерял её расположение. Все мастера гильдии теперь сами будут бороться за ее внимание, нравится мне это или нет.

Я вернулся в свою мастерскую и рассказал мастерам о работе, которую мы будем делать для монастыря.

- Прямо сейчас поступил большой заказ, и мы должны сделать его быстро.

Двое моих лехерлов издали радостные возгласы. При любых других обстоятельствах большой заказ для нашей мастерской был бы чем-то вроде праздника, но мне пришлось проглотить неприятную горечь во рту, что бы продолжить говорить.

- Линус, Димо, тут нечему радоваться. Верховный епископ поручил эту работу Гильдии плотников. Она не обсуждала её со мной заранее, и я не был включен в список ее представителей. Возможно мы больше не её избранная мастерская и мастера.

Улыбки тут же исчезли с их лиц, но моя жена Анника просто посмеялась над моими опасениями.

- К чему так сильно мрачнеть по этому поводу? Она ведь не сказала тебя этого прямо, верно? - спросила она.

- Нет, но у меня нет никакой возможности спросить ее, что она думает о нашей мастерской, и я тоже не могу никого послать к ней. Она может отвернутся от нас в любой момент и мы даже не будем знать об этом.

Анника была права, что официального отказа от наших услуг еще не было оглашено, но как простолюдин, я не мог просто прийти к Верховному епископу в любое время, когда бы я этого захотел. Посоветоваться с ней было бы, конечно, к лучшему, но она была недосягаема для простого ремесленника вроде меня.

- Ой, ты такой мнительный. Нет никаких причин волноваться на этот счет, когда она так плотно загружает вас заказами. Когда она призовет тебя, чтобы сделать следующий заказ, ты все узнаешь наверняка. Все, что тебе нужно сейчас делать, это выполнить порученную работу. Сделай её так хорошо, чтобы ты мог с гордостью выпятив грудь предъявить исполненный заказ другим мастерам и мастерским, тем самым показав им почему Верховный епископ выбрала именно тебе, - сказала Анника, с искренним смехом хлопая меня по спине. Она была меньше меня ростом, но обладала энергией человека вдвое крупнее ее, и ее широкой улыбки было достаточно, чтобы немного поднять мне настроение.

- Не слишком ли ты уверена что все обойдется?

- А ты думаешь что слишком? Ты можешь быть лишен своего положения избранного мастера только в том случае, если будешь плохо работать, а все выполненные нами заказы полностью удовлетворили нашу клиентку, верно? - Спросила она, всматриваясь в меня своими серыми глазами.

Я прекрасно понимал, что она просто пытается успокоить и подбодрить меня, и я определенно не мог позволить своим страхам взять верх надо мной, пока Анника и лехерлы так внимательно смотрели на меня. Поэтому я выпрямил спину и поднял подбородок.

- Ты совершенно права. Как бы я не мучился от переживаний этим делу никак не поможешь. Но да, вернемся к нашему заказу - мы будем жить в новом монастыре, чтобы успеть закончить эту работу. В Купеческой Гильдии состоится собрание всех мастерских, которые там будут работать, так что я тоже буду участвовать в нем.

Разъяснение проводилось в Купеческой Гильдии, а не в Гильдии Плотников по трем ключевым причинам: гильдмастер был одним из представителей Верховного епископа, они доставляли авансовые платежи, и бригадиры из Строительной Гильдии также будут участвовать.

Я оглядел толпу на втором этаже Купеческой гильдии и заметил, что здесь было довольно много незнакомых лиц. Нам было сказано, что для ускорения выполнения работ мастера по очереди должны спать в монастыре Хассе, и из – за этого нам также нужно будет взять с собой женщин -наших жен, дочерей или наемных слуг – вместе с нами. В монастыре было много комнат, где мы могли бы остановиться, но еще не было ни дверей, ни оконных стекол, и нам самим пришлось бы везти с собой матрасы и другие предметы первой необходимости.

… Значит, они говорят, что мы не можем даже спать дома, пока не сделаем двери и оконные стекла? Нам нужно поторопиться и сделать их побыстрее, чтобы мы могли вернутся в свои дома.

- Припасы для повседневных нужд будут доставляться в монастырь на повозках, - начал гильдмастер, - и так как когда мастера надолго покидают свои мастерские плохо отражается делах их мастерских, вы будете оставаться там на ночь по очереди. Те из вас, кто собрался здесь сегодня - ваши мастерские отправятся туда первыми.

- Ваши гильдии выбрали для этого свои самые быстро работающие мастерские, и хотя нагрузка, несомненно, будет большой, я верю, что вы все справитесь с нею. И естественно, ваша оплата будет меняться в зависимости от качества и количества вашей работы. Мы без колебаний заплатим дополнительные деньги, чтобы покрыть внезапный характер этой работы, - заключил он, показывая несколько маленьких золотых монет толпе в качестве поощрения.

Все мастера заухмылялись при их виде.

- Эта работа будет легкой, так как в домах из «айвори», где живут аристократы, все окна и двери имеют одинаковые размеры. Давайте все сделаем их здесь побольше, а оставшиеся потом в Хассе, - сказал один мастер.

Что же касается еды, то компания "Отмар", по-видимому, распределяла работу между различными закусочными, которые должны будут привезти свою еду на продажу в монастырь. Нам также было сказано покупать все необходимое у Хассе и окрестных крестьян, наряду с несколькими другими предупреждениями о том, как нам себя вести живя там.

Когда с пояснениями было законченно, мастера начали расходиться по домам. Тогда то меня и окликнул Бенно из компании Гильберта.

- Инго, ты не мог бы подойти на минутку?

Я подошел, не обращая внимания на любопытные взгляды других мастеров, и Бенно продолжил:

- Не забывай, что ты избранный мастер Леди Розмэйн. Ты будешь находится в монастыре от начала и до самого конца привидения его в порядок, так что не будь небрежен в приготовлениях.

Как оказалось, им нужен был кто-то на месте, чтобы давать распоряжения, направляя, какие изделия какой мастерской будут идти, и на эту роль был выбран я. Я испытал некоторое облегчение, узнав, что Бенно думает что я все еще избранный мастер Верховного епископа, но я все равно должен был убедиться в этом.

- Привет, Бенно... Неужели я и вправду её избранный мастер? - Осторожно спросила я, желая получить ясный ответ. Но Бенно в ответ лишь неопределенно пожал плечами.

- Я знаю, что она считает тебя одним из своих Гутенбергов, но разве она никогда не упоминала, что ты работаешь на неё? Для меня это новость. Если бы я знал это, то не стал бы выслушивать как сотрудники мастерской "Досталь" изо дня в день жалуются мне, что упустили свой шанс.

- Мне их жалобы не интересны. Я хочу сказать, что если я действительно её избранный мастер, то почему мне ничего заранее не рассказали? Такой большой заказ, должен быть готовится самое меньшее в течении нескольких месяцев.

Все столярные и строительные мастерские в городе были вовлечены в исполнение этого заказа, и проект должен был быть завершен самое большее в течение месяца или двух. Для работы, которая требовала перемещения такого количества людей, это должно было быть все спланировано заранее. По крайней мере, я так думал. Бенно только поморщился, покачал головой и поднял три пальца.

- Нет, все началось три дня назад.

- Что?!

Бенно вкратце обрисовал мне ситуацию: строительство итальянского ресторана, совместно финансируемого Верховным епископом, компанией Гилберта и компанией Осмара было завершено, и перед его открытием был запланирован ужин, на котором должен был присутствовать сам эрцгерцог. Очевидно, за столом Верховный епископ попросила построить детские дома за пределами города, чтобы увеличить количество доступных ей мастерских.

- Верховный епископ уже давно поговаривает о том, что ей нужно больше сиротских приютов, и в то время она даже не думала использовать для этого здание из айвори. Она собиралась переговорить с некоторыми строительными мастерскими, а затем нанять некоторые плотницкие мастерские для внутренней отделки, она собиралась строить здание, как это сделали бы простолюдины. По сути, план состоял в том, чтобы нанять мастеров нижнего города, как только мы получим разрешение от эрцгерцога построить там сиротский приют.

- Да, я даже представить себе не могу, что начну что-то подобное, прежде чем получу разрешение сверху.

Объяснение Бенно имели под собой основание; вы не могли заниматься таким большим проектом, как этот, без разрешения эрцгерцога. Но в таком случае, почему все обернулось таким образом? Я скрестила руки на груди, призывая Бенно продолжать, и он поднял глаза к небу, словно вспоминая тот день, когда все это произошло.

- Леди Розмэйн рассказала обо всем эрцгерцогу, надеясь получить его разрешение, и в тот же самый день они использовали какую-то магию, чтобы построить весь монастырь. Затем они приказали нам обставить его настолько быстро, чтобы сироты могли жить там и начать работать в мастерской к празднику урожая.

- Это просто бред какой-то.

- Когда имеешь дело с аристократами, все ведут себя как будто они сошли с ума. Гильдмастер и я являемся представителями верховного епископа только потому, что нам случилось ужинать в итальянском ресторане в качестве её кошельков. Если ты тоже хочешь быть её представителем, просто пойди и спроси об этом Леди Розмэйн.

- Всего то?! - Воскликнул я, наклоняясь вперед. Если меня официально признают представителем Верховного епископа, то алчущие взгляды на лицах остальных бригадиров мгновенно исчезнут.

Бенно с усмешкой кивнул.

- Да, мы все еще набираем представителей, чтобы разобраться наперед с оплатой Гильдии Плотников и Гильдии Строителей. Нам нужно наскрести кучу денег, потому что сроки поджимают.

- … Забудь про это. Это мне не по карману.

Моя мастерская должна была откладывать деньги на подготовку к зиме, поэтому у нас не было лишних денег, чтобы тратить их на другие гильдии. Крупные магазины, такие как "Отмар" и "Гильберта", если сравнивать по возможности вложения денег куда либо были по сравнению с нами в совершенно другой лиге, и хотя потратить эти деньги было бы самым простым способом для меня закрепить за Мастерской Инго место избранной мастерской и избранного мастера Верховного епископа, к сожалению, я был просто не способен воспользоваться этим способом.

..Похоже, мне просто придется доказать все это качеством своей работы. Я останусь в Хассе и приложу все свои силы.

Итак, я переехал в Хассе вместе с Анникой и стал жить в недостроенном монастыре, полностью сосредоточившись на работе. Ремесленник за ремесленником приезжали в монастырь, и так как я жил там никуда не уезжая, то в конце концов выучил их всех по именам и лицам. Так как было задействовано так много мастерских Эренфеста, то там были буквально толпы рабочих, и приезжали даже плотники из соседних городков. Это действительно была потрясающе большая работа.

Мы не смогли закончить все за один месяц, но в конечном итоге монастырь был в основном обставлен и приведен в жилое состояние. Насколько я мог судить, мастерская Инго проделала достаточно хорошую работу, чтобы никто не мог обвинить нас в том, что мы потеряли звание избранной мастерской Верховного епископа.

Когда работа была закончена, Лютц, подмастерье лехерл из компании "Гилберта", подошел спросить о зимнем рукоделье.

- Инго, извините, что я заговорил об этом сразу после монастырских дел, но могу я заказать у вас еще кое что? - Обратился он, передавая нам просьбу Верховного епископа.

Анника ответила на это ослепительной улыбкой и гордо выпятила грудь, ее серые глаза практически сияли.

- Вот видишь! Что я говорила? Все в порядке. Тебя никто не бросал.

Этот заказ был огромным облегчением для меня, особенно теперь, когда лехерлы могли расслабиться и сосредоточиться на работе. Вскоре мы закончили с заказом Лютца, и тогда он пришел к нам с еще одним поручением от Верховного епископа. На этот раз речь шла о совершенствовании печатного станка.

- Она хочет, чтобы я поговорил со жрецами, которые работают в мастерской приюта, а затем внес улучшения на основе их мнений. После такого я уж точно её избранный мастер, - заявил я, принося заказ в Гильдию плотников. Но подозрительный взгляд представителя гильдии не изменился, даже когда он взглянул на лист.

- Разве тот факт, что печатный станок нуждается в усовершенствовании, не означает, что ты не сделал достаточно хорошую работу в первый раз?

- Нет, первоначальная задача состояла в том, чтобы собрать станок из минимума деталей, чтобы он просто начал работать. Мы с самого начала планировали улучшать его постепенно.

Так же, как и в монастыре, это была работа, где время играло решающую роль. Но объяснение этого не поколебало сомнения в глазах других людей. Представитель Гильдии поднял бровь, переводя взгляд с моего решительного взгляда на заказ.

- Говори что хочешь, но это все равно работа по улучшению. После выполнения этой работы попробуй получить подпись, говорящую, что ты её избранный мастер. Добейся этого и тогда никто не сможет усомниться в этом.

Я стиснул зубы и едва сдержался; не было никакого смысла продолжать этот разговор. Все, что я мог сейчас сделать, - это закончить работу и принести доказательства своих слов. Если репутация моей мастерской и дальше будет падать, это может повлиять и на работу, которую мы получаем от других клиентов.

- Привет, Лютц. Ты говорили том, что Леди Розмэйн теперь не может выехать в Нижний Город, когда она Верховный епископ, верно?

- А? А, ну да. Она больше не может вот так запросто навещать простолюдинов. Леди Розмэйн действительно скучает по тому времени, когда она могла просто пойти и сделать то, что хотела и когда хотела.

Лютц из компании Гильберта вел меня и моего лехерла, Димо, в храм.

- Может ли она посетить мастерскую в сиротском приюте храма, так как это не в Нижнем городе?

- Да. Она иногда навещает нас днем, чтобы посмотреть, как мы работаем.

Верховный епископ сама посещала мастерские нижнего города, чтобы получить то, что она заказывала, и было весьма вероятно, что она придет и перепроверит работу, которую я делал. Это означало, что у меня был хороший шанс поговорить с ней, и с этой мыслью я посмотрел вниз на то, что было на одето на мне - ту же самую рабочую одежду, которую я всегда носил в мастерской. Больше мне нечего было надеть, учитывая, что я собиралась на работу, но что-то подсказывало мне, что это не очень хорошая идея - встретиться с Верховным епископом в подобном виде.

Это уже довольно опасно для мастера ходить по северной части города...

- Инго, почему ты смотришь на свою одежду? - С любопытством спросил Лютц.

Я поднял голову. Он, похоже, не знал, в каком положении находится мастерская Инго, хотя это мне никак не могло помочь: купцы обычно шли в Гильдию торговцев, а не прямо обращались в плотницкие мастерские.

- Не переживай, - ответил я. - Я просто думал об работе. - не было никакого смысла говорить о моей поганой ситуации и чем это угрожало мне и мастерской с кем-то, кто не знал об этом.

Когда мы подошли к храму, я посмотрел на ворота. Там в качестве стража стоял серый жрец. Лютц пожал плечами и подошел к нему, чтобы переговорить.

- Нолти, это Инго Гутенберг и его ученик Димо, они здесь, чтобы усовершенствовать печатный станок. Леди Розмэйн разрешила им войти.

- Привет, Лютц. Гил предупредил меня об этом визите. Вы можете пройти.

В отличие от того времени когда здесь проводились религиозные церемонии, сейчас для нас была открыта намного меньшая боковая дверь. Мы прошли сквозь нее, и вокруг нас мгновенно изменился даже воздух. Оживленный шум города затих, нас окутала внезапная тишина, в которой теперь был отчетливо слышен каждый наш шаг.

Было так тихо, что я не решался ни сказать ни слова, пока мы шли к мужскому общежитию, где находилась мастерская.

- Инго, - сказал Лютц, его тон и отношение изменились, как только мы оказались внутри храма. - Мы пригласили тебя сюда, чтобы усовершенствовать печатный станок, но многоуважаемая леди Розмэйн хочет, чтобы ты сначала обсудил все вопросы с серыми жрецами, и работая над улучшением станка опирался на их мнения и пожелания о том что облегчит его использование.

Он теперь говорил совсем как жрецы в храме. То что ребенок, которому не было и десяти лет, мог так внезапно изменить свой тон и манеру разговора, ошеломило меня. Я также работал над тем, чтобы усваивать привычки и язык моих клиентов так, чтобы я мог общаться и тем самым находить клиентов среди богатых жителей города, но я получил свой беруф сертификации благодаря тому что все свое время и внимание тратил на развитие навыков и это будучи еще только на контракте как лехенге, и мастер на которого я тогда работал работал никуда и никогда не брал меня с собой. Только когда я с представителями компании "Гильберта" впервые доставил печатный станок в мастерскую храма, я увидел, как при посещении дворян они как будто становятся другими людьми, совсем по другому говоря и держа себя.

..- Думаю, я должен был ожидать этого от ученика, работающего в большом магазине, который ведет дела с дворянами. Кто знает, через какое обучение он прошел?

Мастерская приюта находилась в подвале здания для мальчиков. Я взял с собой Димо, так как он тоже присутствовал при первой доставке доставке печатного станка, с одного взгляда я мне стало понятно насколько сильно он встревожен и переживает.

- Все, внимание. Пожалуйста, изложите свои соображения по поводу нынешнего печатного станка, - сказал Гил. - Леди Розмэйн хочет усовершенствовать его, чтобы сделать его как можно более быстрым и простым в использовании.

Гил был главным в этой мастерской, и, учитывая, что он был примерно одного роста с Лютцем, они, вероятно, были одного возраста. Но даже несмотря на то, что он был еще ребенком, он был одним из учеников Верховного епископа, что означало, что он обладал наибольшей властью среди работающих в мастерской.

Серые жрецы кивнули, затем выстроились передо мной и Димо, прежде чем спокойно изложить свои мнения.

- Я был бы признателен, если бы можно было облегчить установку наборной доски на прессе.

- Чем ближе мы сможем держать чернила к прессу, тем лучше; если мы поместим их подальше, это создаст еще больший беспорядок. Не мог бы ты добавить место, где мы могли бы разместить всё, связанное с чернилами, предпочтительно здесь?

Хотя все жрецы носили одинаковую, немного истрепанную одежду, они говорили вежливо, совершенно не так, как ремесленники в Нижнем городе, когда перечисляли свои пожелания.

- П - Подождите секунду. Я должен для начала запомнить это. Сделать его более легким, положить вниз наборную доску, добавьте место для того чтобы расположить чернила и все им сопутствующее...

- Конечно, трудно будет запомнить мнение такого большого количества людей. Могу я предложить тебе записать их? - Предложил один из серых священников, держа ручку и что-то похожее на испорченный лист бумаги.

Он был прав, но весь мой опыт письма сводился к составлению заказов для Гильдии плотников, и даже тогда Анника всегда была той, кто делала все счисления. Помимо тех, в основном понятных только мне пометок, что я привык записывать для облегчения своей работы, я не особо разбирался в грамоте. Тем не менее, жрец был добр ко мне, так как я наверняка бы не смог запомнить все их пожелания, поэтому я ступил вперед и взял ручку.

- ...Прости, но ты неправильно написал вот это слово, - заметил один серый жрец, получивший чертовски хорошее образование, несмотря на то, что был сиротой.

Испытывая сильную неловкость я принялся чесать в затылке. Я не мог исправить свою ошибку, потому что на самом деле не знал, как правильно пишется это слово, но я не мог просто сказать это, работая на Верховного епископа.

Пока я скривившись лицом стоял с ручкой в руке, один из серых жрецов ответил вместо меня.

- Гил, пожалуйста, пиши ты вместо Инго. Я считаю, что его время было бы лучше потратить на то, чтобы сосредоточиться на печатном станке, уделяя внимание тем аспектами, которые мы находим неудобными, и то как мы хотим их улучшить.

- Фриц прав. Пожалуйста, попробуй сам воспользоваться печатным станком, - сказал Гил, возвращая меня к реальности и забирая у меня ручку и бумагу.

Я знал, что серый жрец по имени Фриц помог мне, зная, что я не могу писать слово должным образом. Я поднял руку, чтобы выразить свою благодарность. Он с улыбкой кивнул и что-то прошептал Гилу, который затем повернулся к другому серому жрецу.

- Бартц, пожалуйста, подготовь печатный станок и пройдите весь процесс печати вместе с Инго и Димо. Писать будет Фриц.

- Понимаю.

Этот короткий обмен репликами дал мне понять, что мастерскую возглавляет не только Гил, но и взрослые серые жрецы, помогающие ему, что было вполне разумно, учитывая, что он все еще был ребенком. В мастерских нижнего города мастерами могли стать только те, кто обладал высокими навыками и опытом, поэтому неопытных детей, не знающих толком, что нужно делать, никогда ни за что не назначали ответственными за что то важное. Мне было странно, что взрослые в мастерской приюта слушались Гила и Лютца, когда сами они были сильнее и опытнее.

По-видимому, именно так обстоят дела в благородном обществе, но будь я проклят, если это все не кажется таким странным.

- Инго, Димо – это доска для набора литер, и вот как вы печатаете с помощью пресса, - объяснил священник по имени Бартц.

Мы с Димо оба попробовали поработать на прессе. Поскольку печатный станок был всего лишь немного переделанным обычным прессом, работа на нем требовала большой силы рук, точно так же, как и выжимание сока. Рядом стоял столик для чернил и бумаги, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, зачем им понадобилось, что он был бы частью пресса.

- Значит, вы хотите, чтобы бумага была где-то здесь, верно? - Спросил я, дотрагиваясь до пресса.

Лютц тут же протянул руку и указал на одну конкретную область.

- А не мог бы ты поставить здесь тонкую коробку под небольшим углом по диагонали? Вся бумага примерно одного размера, так что было бы идеально, если бы ты при этом учел это.

- Хм, хорошо. Если сделать так, то это облегчило бы печать.

Я изобразил, как кладу бумагу на указанное место, чтобы прочувствовать как все будет происходить, и в то же время был поражен способностью Лютца дать конкретное объяснение тому, чего он хочет.

- Инструмент для нанесения чернил можно положить сюда, - продолжал Лютц, перечисляя одно за другим предложения по улучшению.

Я кивнул, все еще впечатленный, но с каждым улучшением я все больше и больше запутывался; он был удивительно точен в своих пожеланиях. Хотя я и позволил ему продолжить, у меня все больше росло подозрение, что он знает о прессе больше, чем можно было бы предположить. Мне нужно было выполнить заказ Верховного епископа так хорошо, что бы она осталась очень довольна моей работой, и чем больше у него будет таких предложений, тем лучше для меня.

- Работа, по-видимому, будет намного проще и потребует меньше сил, если ты сделаешь скользящую подставку для букв и бумаги. Таким образом, все, что нам нужно будет сделать, это просунуть её под пресс, а затем снова вытащить... - сказал Лютц, проговаривая это так, как будто он внезапно вспомнил об этом улучшении. Но тот что он сказал “по-видимому”, довольно ясно давало понять, что есть кто-то, кто уже знает, как должен выглядеть готовый печатный станок, и этот «кто то» просто пересказал ему желаемые улучшения.

- Эй, Лютц, а ведь кто-то точно знает, что нам нужно сделать, не так ли? - Спросил я, свирепо глядя на него и Гила. - Если кто-то уже все это знает, то мне нет никакой нужды слушать, что об этом думают серые жрецы; я мог бы сразу сделать печатный станок, который так нужен Верховному епископу.

- Э-э, но... - Лютц замолчал, резко осознав присутствие рядом с собой посторонних людей. Он определенно что-то скрывал, и это выводило меня из себя. Мне ведь было нужно сделать здесь просто безупречную работу, чтобы удовлетворить Верховного епископа и спасти свою снижающуюся репутацию. Я был в отчаянном положении, и у меня не было времени на подобные игры.

- Если вы хотите усовершенствовать печатный станок, то позвольте мне поговорить с человеком, который знает, как тот должен выглядеть! Вы что, собираетесь тратить наше время на бессмысленные попытки с неизбежными ошибками или что-то в этом роде?! - Воскликнул я, заставив серых жрецов вздрогнуть и отступить на шаг.

Я не так уж чего много и сказал, но атмосфера в комнате резко изменилась. Спокойствие на лицах жрецов мгновенно исчезло, и они теперь настороженно смотрели на меня.

А?.. Я ведь кричал на Лютца, а не на них.

Я нахмурился, когда жрецы обменялись смущенными взглядами. Несмотря на то, что я ничего им не сказала, атмосфера была необычно напряженной.

Лютц оглядел мастерскую и со вздохом почесал затылок.

- Послушай, Инго, мы из Нижнего города, поэтому привыкли к тому, что люди кричат на всех подряд, и я понимаю, что там это считается нормальным. Но здесь, в храме, насилие запрещено; никто не кричит никому в лицо и не приближается в плотную. Все что это делает только пугает здешних людей. Может, выйдем на улицу? Я уверен, что ты предпочтешь говорить так, как будто мы находимся в Нижнем городе.

Насилие запрещено? Никто не кричит? Что это за демонова хрень такая?

Это место было совершенно не похоже на нижний город – я просто чувствовал это своими костями. Из объяснений Лютца стало ясно, что по здешним порядкам странными здесь были мы, а не серые жрецы.

- Извини, Гил, но не мог бы ты собрать и обобщить мнения всех присутствующих? Мы с Инго закончим этот разговор снаружи.

Лютц направил меня наружу, даже попросил Димо сопровождать нас, когда я попытался оставить его.

- В мастерскую пускают только Гутенбергов, чтобы защитить сирот и работников. Мы не можем позволить тебе находится там одному.

- ...Ты хочешь сказать, что я больше не Гутенберг?

- Не мне это решать, - ответил Лютц, когда мы вышли из храма и вернулись в суету нижнего города. Наконец - то я вернулся туда, где мне было самое место.

Лютц сказал, что мы можем продолжить наш разговор в моей мастерской. Компания Гилберта была ближе, но мы с Димо были одеты недостаточно хорошо, чтобы посетить магазин расположенный на севере города.

Когда мы наконец пришли, Лютц заговорил, как только я закрыл за нами дверь:

- Инго, я понимаю, что ты хочешь поговорить с человеком, который знает, как должен выглядеть готовый пресс, но этот человек - Леди Розмэйн. Она больше не может просто взять и начать общение с мастерами нижнего города.

Прежде чем стать Верховным епископом, она прошла крещение как аристократка так что ее статус больше не позволял ей свободно разговаривать с простолюдинами нижнего города.

- Такого просто не может быть! Ты ведь говорил с Верховным епископом! И ты сам сказал, что она время от времени посещает мастерскую! - Крикнул я, ударив кулаком по столу.

Лютц поднял бровь

. - И это правда. Но неужели ты думаешь, что с ремесленником будут обращаться так же, как с купцом из компании Гильберта, который привык иметь дело с дворянами? Не знаю, что тебя так раздражает, но в храме полно знати, там все решает статус.

- К тому же Гил - слуга Верховного епископа. Он её представитель в храме, а не кто то, на кого ремесленник вроде тебя может накричать за что то, сказал он со вздохом. - Все, что тебе нужно было сделать, это улыбнуться и записать высказанные тебе пожелания жрецов. Тебе повезло, что Верховный епископ не бессердечная аристократка, иначе ты мог бы быть наказан за свою дерзость.

- Вся заковыка здесь не в том, что она даже если захочет не может прийти и увидеться с тебя, а в том, что грубые простолюдины вроде тебя, которые не понимают различий в статусе, будут раздражать постоянно сопровождающих её аристократов. Вот почему она просто избегает встреч с простолюдинами - ради их безопасности. Если ты досаждаешь дворянину, тебя могут убить на месте. И это была бы твоя собственная вина. То, что я пытаюсь объяснить тебе - откажись от личной встречи с Верховным епископом.

Я стиснул зубы.

- Я понимаю, что напортачил в мастерской; я не знал, как все устроено в храме. Но я не могу так легко отступить. Мне нужно усовершенствовать печатный станок, чтобы мою мастерскую не закрыли, - сказал я, объясняя Лютцу, что репутация моей мастерской резко упала со времен работы в монастыре. - Я не ожидаю, что купцу приходится преодолевать те же трудности что и ремесленнику или он даже хотя бы знает о них, но мне сейчас очень нелегко. От этого зависит будущее моей мастерской.

- Нет, я тебя понимаю. Мой отец и старший брат работают на стройке, а остальные братья - плотники. Вообще-то, они все занимаются плотницким делом. Мой отец, Дейд, тоже работал в монастыре у Хассе. Я знал Дейда. Мы вместе работали в монастыре. А его сын Зиг был учеником лехенге в мастерской Досталя. То, что я действительно знал людей, о которых он говорил, ошеломило меня.

- ...Почему сын плотника работает лехерлом в компании Гилберта и служит одним из Гутенбергов Верховного епископа? - Спросил я, удивленно моргая. Даже если он всегда намеревался стать подмастерьем в большом магазине, я не понимал зачем ему были нужны такие связи.

- Это долгая история, - ответил Лютц, отказываясь вдаваться в подробности. Затем он посмотрел на меня своими зелеными глазами. Мне показалось, что своим отстраненным взглядом он словно смотрел в будущее.

- Я понимаю, что твое положение в гильдии очень важно для твоей мастерской. Проблема возникла из-за действий Леди Розмэйн, и я это понимаю. Я также понимаю, что улучшение печатного станка сейчас важнее всего. Я расскажу мастеру Бенно обо всем что здесь произошло, в том числе и о трудностях твоей мастерской, и посмотрю, сможет ли он создать для тебя какие-то обстоятельства, чтобы ты смог встретится с Верховным епископом.

- Лютц, я буду тебе должен!

Я вел переговоры с Бенно через Лютца. Он сочувствовал бедственному положению моей мастерской и согласился взять меня в храм, но только при выполнении трех условий.

Первое: я должен был заплатить посредническую плату компании "Гильберта".

Второе: я мог говорить только с разрешения Бенно.

Третье: я должен был быть эмоционально готов к тому, что встреча закончится моей смертью.

- А не слишком ли высока эта плата? Три больших серебряных монеты только для того, чтобы один раз сходить в храм? Не, ну правда? - Начал я, пытаясь сбить цену. Но Бенно раздраженно сверкнул на меня своими темно-красными глазами.

-Ты что, издеваешься? Мы останавливаем торговлю в магазине, откладываем встречи с дворянами в квартале благородных, и все это для того, чтобы ты мог посетить храм. Если тебе не хочется столько платить, я с удовольствием останусь в магазине и сосредоточусь на своей работе. Иди тогда сам, мне все равно. Я уверен, что ремесленник, который не знает ни одного благородного приветствия, прекрасно со всем справится.

Я тут же заткнулся. Бенно был прав: самостоятельный поход в храм скорее всего закончится очень плохо. Я понятия не имел, как вести себя при разговоре с дворянами.

- ...Ладно, ладно. Я заплачу. Теперь ты счастлив? Ого... Вот почему мы не имеем дела с большими магазинами...

Я заплатил безумно высокий гонорар и помимо всего прочего выслушал лекцию о том, что мне следует будет надеть в этот день. Может быть, цена была не так уж высока, учитывая, что она включала предупреждения и советы о том, как вести себя с дворянами. Я не был уверен, почему это последнее условие было частью сделки, но получить шанс встретиться с Верховным епископом было, конечно, было более важным.

Итак, я собрал всю свою решимость и направился в храм, осознавая, что возможно это путешествие навстречу своей смерти.

- Фуух. Наконец - то все закончилось...

Как только я вышел из храма, подвергнувшись пристальному осмотру рыцарями и жрецами с головы до ног в этой душной комнате, я с облегчением выдохнул. Когда я посмотрел на знакомый нижний город, напряжение покинуло мое тело. В конце концов я получил контракт, в котором говорилось, что я избранный мастер Верховного епископа - то, к чему я стремился с тех пор, как впервые объявлено о большом заказе об устройстве монастыре у Хассе.

Мне нужно вернуться и переговорить об этом с остальными.

Когда я впервые заговорил о том, что наша мастерская, возможно, перестала быть избранной мастерской Верховного епископа, и Анника, и мои лехерлы отреагировали на это с оптимизмом, но я знал, что они, должно быть, были так же обеспокоены внутри как и я. Ее новый заказ тоже был довольно странным - она хотела, чтобы я обсудил свою будущую работу с кузнецами, но об этом можно было подумать и позже. Прямо сейчас я просто хотел рассказать всем в мастерской, что случилось, и успокоить их.

Но пока я наслаждался своим коротким отдыхом, Бенно бросил на меня быстрый взгляд и принялся расчесывать волосы.

- Идиот. Еще ничего не окончено. На самом деле именно здесь начинаются настоящие трудности. Разные профессии должны будут работать вместе над этим заказом, и его быстро не сделать. С этого момента ты будешь делиться с другими своими заказами.

- Нет, такого просто не может быть. Это все всего лишь на один раз.

Верховный епископ выдвинула эту безумную идею только потому, что она была дворянкой, которая не знала, как работают ремесленники; ни один другой клиент не предложил бы нам сделать что-то, что было бы такой большой головной болью. Все будет хорошо, если мы сможем хорошо выполнить этот заказ.

Лютц отрицательно покачал головой.

- Да ладно вам. Неужели ты действительно думаешь, что Леди Розмэйн сделает это один раз и больше никогда? Нет. Теперь она будет думать, что это полностью нормально, и начнет делать это каждый раз. С таким же успехом вы могли бы ожидать, что каждая ваша работа отныне будет включать в себя работу с людьми из других профессий, - сказал он с умным выражением лица. Это были слова человека, который знал Розмэйн намного лучше, чем я.

Когда после этих слов беспокойство внезапно вернулось ко мне, Бенно хлопнул меня по спине.

- Но теперь, когда ты смирился с этим, у тебя нет другого выбора, кроме как продолжать в том же духе. Тебе нужно будет поговорить с Купеческой Гильдией и всеми другими участвующими гильдиями, а затем заглянуть в мастерские Зака и Иоганна, чтобы представиться. Завтра ты отправишься к кузнецам, и я отправлю запрос для твоей встречи с гильдмастером. Если бы ты послал его сам, он даже не был бы прочитан к дате предложенной встречи.

Бенно перечислил кучу вещей, которые мне нужно было немедленно начать делать, но я просто не понимал смысла этих действий, которые казалось были совершенно очевидны торговцам. Должно быть, он заметил это по тому, как я моргал, потому что уставился на меня сузившимися глазами.

- Приходи уже в себя, Инго. Ты должен закончить все это до того, как кузнецы посетят храм. И это только то что ты доложен сделать сам без моей помощи. Да уж, теперь в делах станет еще больше суматохи и беспорядка, - сказал Бенно, скрестив руки на груди. Но даже тогда я все еще не понимал, насколько все плохо на самом деле.

И только когда я бегал по городу, чтобы поприветствовать всех вовлеченных в выполнение заказа, я наконец то понял что он имел в виду.

- Мы только закончили эту проклятую работу в Хассе, которая потребовала от нас нанять все плотницкие и строительные мастерские в городе, и теперь вы начинаете какую-то другую грандиозную заваруху?! - Воскликнул гильдмастер. - Печатный станок, построенный совместными усилиями мастерских разных ремесел? Мне хватило и предыдущего заказа. Уладь это дело с другими мастерами, используя свой громкий титул, каким бы он ни был. Не впутывай меня в это дело.

Его отчаянное желание не оказаться замешанным, было тем что в конце концов заставило меня понять, в какую немыслимую неразбериху я вляпался.

Пролог

Овеваемая прохладным весенним ветерком Тули гуляла по уличным лавкам вместе со своей матерью Эффой и другом детства Лютцем. В Эренфесте существовала традиция, согласно которой девочки по достижении десяти лет переходили с юбок длиной до колен на юбки длиной до голеней, а это означало, что ей нужно было подготовить одежду к предстоящему сезону.

Ученические контракты, которые начинались одновременно с Крещением, заканчивались, когда человеку исполнялось десять. Таким образом, ребенок должен будет решить, хочет ли он продлить свой контракт в той же мастерской или перейти в другую. И это была очень важный жизненный выбор.

Как только ее контракт закончится, Тули присоединится к мастерской Коринны в качестве ученицы лехерла – и это та цель, к которой она так стремилась последние два года. В настоящее время это было только устное соглашение, означавшее, что они еще не подписали никаких контрактов, но ни компания "Гилберта", ни мастерская Коринны не могли отказаться от своего слова, когда она была личной мастерицей по укладке волос для Леди Розмэйн, приемной дочери эрцгерцога. Таким образом, она готовилась к тому что должно было произойти, не беспокоясь о том что этого может не произойти.

Следующим летом я буду лехерлом как и Лютц.

Это означало бы попрощаться со всеми друзьями, с которыми она работала все эти годы, но Тули сейчас словно шагала по воздуху, приблизившись еще на шаг к своей мечте. Она быстро добежала до центральной площади города и обернулась, чтобы посмотреть на идущих следом Эффу и Лютца .

- Итак, Лютц, куда теперь? - Спросила она.

- Мы закажем тебе одежду для мастерской, а также ученический костюм компании "Гильберта", поскольку ты будешь иногда сопровождать их в храм в качестве личной мастерицы Леди Розмэйн.

Эти заказы надо будет сделать первыми, тогда нам не придется таскать с собой другую купленную одежду, поэтому мы начнем с мастерской Коринны.

По просьбе Бенно Лютц сопровождал сегодня Тули. Та же считала что подобное поведение – присмотр и помощь тем кто в этом нуждается действительно заслуживали самого настоящего уважения.

- Спасибо, что помог мне с этим, Лютц. Я знаю, что ты был совсем не обязан ходить со мной.

- Не переживай ты так. Меня попросил об этом хозяин Бенно, и к тому же мне тоже нужно купить летнюю одежду.

Лютц взял инициативу на себя, начав объяснять, куда они дальше направятся. Как только они миновали площадь и вошли в северную часть города, атмосфера стала заметно более высококлассной; прохожие были одеты заметно дороже, и речь в их разговорах был гораздо более вежливой.

Заметив, что мать нерешительно оглядывается по сторонам, Тули поняла, что в какой-то момент это она сама слишком привыкла ходить в северную часть города. Хотя она все еще нервничала, входя в мастерскую Коринны, прогулка по улицам северной части города больше не вызывала у нее сильного страха и неуверенности в себе. Она негромко хихикнула, оглядываясь на Маму и продолжая следовать за Лютцем.

Интересно, а не принимают ли меня другие за северянку?

- Что это за улыбка такая, Тули?

- Лютц, Миссис Коринна лично пригласила меня присоединиться к ее мастерской, чтобы я могла делать шпильки для волос Леди Розмэйн. Разве это не чудесно?

Любой ученик знал, какое это огромное достижение – когда мастер другой мастерской, именно тебя просил поступить к ним на работу. Лютц поздравил ее с веселой улыбкой, но Эффа выглядела немного недовольной этими словами.

- Тули, тебе не следует говорить такие вещи на людях.

Другие ремесленники, несомненно, понимали то, как важно для Тули подобное признание, и ее коллеги всегда отмечали переход подмастерьев в другие мастерские. Но она была бедной южанкой, переходившей в богатую Северную мастерскую, чего почти никогда не случалось. Вполне вероятно, что она привлечет больше зависти, чем искренней похвалы за свою удачу, а в таком относительно небольшом городе гораздо легче жить, если не навлекать на себя лишнего недовольства.

Тули в ответ надула щеки.

- Да знаю я, знаю. Но в чем проблема? Здесь же нас никто даже не знает.

Она инстинктивно понимала, что не должна открыто говорить об этом, даже с друзьями, и именно поэтому воздерживалась от хвастовства, как бы ей этого ни хотелось. Когда люди спрашивали, каковы ее планы, все, что она могла сделать, это дать им расплывчатые неопределенные ответы.

- Лютц уже присоединился к компании “Гильберта", так что я, по крайней мере, могу говорить с ним об этом. Не то чтобы я рассказывала об этом нашим соседям. Как я могу упоминать что буду работать у миссис Коринны, когда Лора расстроена, что она, возможно, даже не сможет остаться даже в своей нынешней?

Все в теперешней мастерской Тули знали, что Коринна часто приглашала ее сделать шпильки для волос, так что если бы хоть на секунду задумались они наверняка могли предположить, где она окажется после завершения нынешнего контракта. Но даже несмотря на это она старалась не говорить об этом ни с кем, кроме своей семьи.

- Дааа... Контракт лехерла это по настоящему большое дело, особенно для тех кто много работал для этого, но ты не можешь говорить об этом, когда другие испытывают трудности даже с продлением своих текущих контрактов. Поскольку я уже лехерл и не собираюсь менять магазины, я не могу сказать, что понимаю, насколько сильна зависть к людям, которые меняют мастерские... но я понимаю, что ты очень много работала ради этого, Тули.

Лютц говорил без тени обиды, и его слова немного успокоили сердце Тули. Она всегда хранила молчание, когда люди начинали говорить о своих контрактах, но даже тогда они

часто смотрел на нее с завистью. Тот факт, что Лютц обращался с ней так же, как и всегда, принес ей облегчение.

- Может быть, ты и не знаешь, как трудно менять мастерские, но вначале тебе тоже пришлось несладко, верно? - Спросила Тули.

Сразу после крещения Лютц поступил учеником купца в большой магазин в северной части города, не имея ни родительского представления, ни какого-либо опыта в этом деле, на который можно было бы положиться. Тули терялась из-за всех этих различий, просто переходя в другую мастерскую того же самого ремесла, а Лютц был брошен в новый мир в гораздо более молодом возрасте без кого-либо рядом, чтобы направлять его.

- Лютц, знаешь... Если бы ты не попал в компанию Гильберта, то я бы даже не подумала, что смогу присоединится к мастерской Коринны. Ты просто невероятен.

- Эй, это все благодаря Мэйну. Я попал туда только потому, что она вела переговоры с Хозяином Бенно, и доступ в ее мастерскую в храме дал мне шанс доказать свою ценность для магазина, - ответил Лютц ровным голосом, глядя на Тули. - Мое место в качестве лехерла сейчас безопасно только потому, что я - их связь с приемной дочерью эрцгерцога. То есть, конечно, я тоже много работал, но ... .. Ты поняла в общем.

- Но разве ты не в том же самом положении? Ты смогла стать мастером по изготовлению шпилек для волос, только потому что Мэйн научила тебя делать их самостоятельно. И теперь она как приемная дочь эрцгерцога просит что бы новые шпильки для неё делала именно ты.

Так что компания Гильберта" отчаянно желает заполучить тебя. Ты усердно работаешь, чтобы делать самые лучшие шпильки для волос, но проложила эту дорогу для тебя - Мэйн.

Обычно никто не доверил бы изготовление украшений для волос, предназначенных для дочери эрцгерцога ученику, которому не было даже десять лет. Каждый хотел лично работать на семью эрцгерцога, поэтому взрослые отбирали такую работу у младших работников, говоря, что они не готовы к ней или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой компания Гилберта не сделала этого, заключалась в том, что они понимали, что Мэйн хочет видеться со своей семьей, и Лютц ясно дал понять, что Тули была в таком положении только благодаря своей младшей сестре, предпочитающей ее шпильки каким либо другим.

- Да... это все так, - ответила она.

Тули помнила времена, когда Мэйн все время падала в обморок, едва могла помогать по дому и часто оказывалась прикованной к постели с лихорадкой, и эти воспоминания так глубоко укоренились в ее сознании, что поначалу ей было трудно принять слова Лютца. Но ее нынешнее положение действительно стало возможным только благодаря Мэйн.

-Вот почему я никому не позволю превзойти меня, когда дело касается печати и изготовления бумаги. Ты должна относится к этому точно так же и оттачивать свои навыки, чтобы никто не мог сделать лучшие шпильки для волос, чем ты. Когда нибудь, появятся взрослые ремесленники кто будут лучше в этом деле чем ты сейчас, и если их шпильки для волос будут намного более впечатляющими, чем твои, ты в конечном итоге не сможешь занимать свое нынешнее положение.

Если бы компания Гильберта продала приемной дочери эрцгерцога шпильки для волос что уступали бы в чем то по качеству тем к каким имели доступ другие дворянки, это было бы расценено как форма издевательства.

- Тули, а ты знаешь, что случится, если твои шпильки будут уступать по виду и качеству шпилькам сделанным другим?

- Я больше не смогу видеться с Мэйн, верно?

- Неа, Коринна и Хозяин Бенно никогда бы не рискнули разозлить Мэйн, сделав что - то подобное. Ты по прежнему будешь приносить в храм шпильки, но они будут сделаны уже кем то другим. Ты должна будешь передавать их ей, притворяясь, что ты сделала их сама. И уж этого то ты не хотела бы, не так ли?

Тули покачала головой; это было последнее, чего она хотела. Она еще раз решила приложить все силы, чтобы упорно трудиться, настроенная любой ценой продолжать работать на Леди Розмэйн.

- Разве это не Лютц и Тули. Бенно сказал мне, что ты скоро придешь, - сказала знакомая мастерица, когда они вошли в мастерскую Коринны.

- Лютц, ты можешь заняться бумагами, а мы с Тули пойдем в раздевалку, чтобы снять с нее мерки. У вас ведь есть другие срочные дела, которые вы должны закончить сегодня, не так ли?

Мастерица быстро провела Тули и Эффу в раздевалку в задней части дома. Там было несколько швей, которые приказали Тули снять одежд, чтобы ее можно было измерить.

- Мне так странно шить тебе рабочую одежду после стольких лет. Я имею в виду, что ты приходишь сюда уже целых два года, - сказала одна швея Тули, когда та была в нижнем белье.

Эффа улыбнулась, чувствуя, что Тули уже была желанной гостьей в мастерской.

- Мы приедем, чтобы подписать ее контракт в конце весны. Все, пожалуйста, позаботьтесь о моей дочери.

- О, мы так и сделаем. Она приходила сюда, чтобы научить нас делать шпильки для волос в течение нескольких лет, но теперь наконец, мы будем работать вместе. Я уверена, что это будет чудесно.

Тули, слушая эти добрые слова, почувствовала, как ее тревога начинает хоть и неспешно но уменьшатся, и затаенный страх что ее радость о переходе в другую мастерскую преждевременна, начал уходить.

- Тебе ведь понадобится набор одежд ученика компании Гильберты, когда ты будешь доставлять товары в храм, верно? Тогда мы сразу же снимем мерки и на неё.

По мере того как мерка за меркой снимались с её тела, Тули не могла не чувствовать себя немного странно. В прошлом она помогала снимать мерки с Мэйн и Бригитты, но сейчас для нее самой впервые делали одежду по заказу и точно по ее меркам. Будучи сама швеей, она была для разнообразия рада наконец-то оказаться, так сказать, на другой стороне иглы.

- Учитывая, как быстро растет Тули, мы должны сделать одежду для нее немного на вырост, - сказала Эффа швее. - Иначе она скоро вырастет из них, и нам придется заказывать новые.

- Может быть, мы сделаем юбку немного длиннее? - Спросила портниха.

Тули снова оделась, пока ее мать разговаривала со швеями, и как только заказ был обговорен, они вышли из раздевалки.

- Ты уже сняла все мерки, Тули? Тогда иди сюда. Сапожник здесь, - сказал Лютц.

Не теряя времени, Тули уселась в кресло и с неё снова начали снимать мерку, на этот раз для кожаных туфель. Она отчаянно пыталась сдержать смех, когда ее боящихся щекотки ступней легонько касались снова и снова.

Мэйн говорила, что когда у неё снимали мерку то это было нелегко. Теперь я понимаю почему!

Как только Тули закончила заказывать нужную ей одежду, Лютц, Тули и Эффа отправились в элитный магазин подержанной одежды, который они посещали несколько раз с тех пор, как Мэйн впервые купил ей там одежду.

Сегодня они искали вещи, которые можно было бы носить в северной части города, а именно корсаж и юбку длиной до голени, подходящую для десятилетней девочки.

- Мне нужно купить себе кое-какую одежду, так что давайте разделимся, и каждый получит то, что нам нужно, - сказал Лютц, прежде чем быстро направиться в отдел для мальчиков. Тули же вместе с Эффой, которая выглядела явно обеспокоенной покупкой одежды в таком дорогом месте двинулась в отдел для девочек.

- Ну что, мам, эта достаточно длинная? - Спросил Тули, показывая ей юбку, которую она только что надела.

Эффа наклонилась, чтобы рассмотреть ту поближе, но тут же распрямилась с довольной улыбкой.

- Эта пойдет. Сейчас она на тебе выглядит немного длинноватой, но осенью ты будешь рада этой дополнительной длине. – Понаблюдав за тем, как Тули примеряет одну юбку за другой, казалось, она стала намного менее напряженной. - А теперь нам нужно купить тебе корсаж. Хм... как насчет этого?

Тули взяла корсаж из рук матери. Это было похоже на жилет, только спереди он был на шнурах, и девочки начинали носить его в десять лет, чтобы придать им красивую фигуру. Она начала примерять его, увеличивая обтяжку, пока тот не оказалась плотно прижат к ее телу.

- Думаю, мне нужно еще немного попрактиковаться, прежде чем я смогу сделать это идеально, - негромко произнесла Тули, поворачиваясь из стороны в сторону перед зеркалом, чувствуя себя немного более взрослой, чем раньше. По ее собственному мнению, она действительно выглядела довольно хорошо.

Когда Тули улыбнулась про себя, Эффа постучала пальцем по шнуровке корсажа.

- Надо уметь завязывать их так, чтобы они не развязывались. То, что ты здесь навязала, распустится еще до конца твоего рабочего дня. Тебе нужно будет поучится делать это до наступления лета, но как бы то ни было - ты хочешь именно этот?

- Ммм... Я думаю, что тот другой симпатичнее. А ты как думаешь? - Спросила Тули, поднимая другой корсаж, который привлек ее внимание ранее.

Лицо Эффы слегка омрачилось.

- Это определенно мило, но тебе не кажется, что он не подходит чтобы ходить в нем на работу?

Какое-то время они оба мучительно раздумывали над выбором, прежде чем в конце концов заметили Лютц , бросающего выбранную им одежду на прилавок.

- Лютц, Лютц, что из этого лучше подойдет для ученика из Гильберты?

- Раз уж ты собираешься стать лехерлом, то тебе, наверное, следует взять и тот, и другой.

- Оба? .. Но мне не нужно так много. Я могу обойтись одним, - ответил Тули, но Лютц покачал головой.

- Как лехерл, ты не просто будешь ходить в северную часть города

когда бы Коринна тебе ни позвала, ты будешь жить там. Тебе нужно будет несколько смен одежды, особенно с наступлением лета.

Конечно, это было правдой что Тули понадобится несколько смен одежды, подходящей для ее нового места проживания, но при мысли о том, как дорого это будет стоить, кровь отхлынула от ее лица. Она мрачно качала головой, в то время как Эффа стояла на месте, явно потрясенная услышанным.

И кто бы мог их винить в этом? Эта одежда была намного дороже, чем та, которую они обычно покупали.

- О, вам не нужно беспокоиться о цене. Благодаря нашему любимому денежному мешку у нас средств в достатке, - сказал Лютц, вытаскивая откуда-то из -под рубашки карточку гильдии. Оказалось, что Мэйн отдала ему все свои сбережения еще до того, как стала Розмэйн, сказав, чтобы он использовал их, чтобы поддерживать связь с семьей и помочь Тули осуществить ее мечты.

- Погоди, Лютц, а сколько Мэйн в итоге заработал?

- Похоже, она украдкой добавляла сюда еще денег из ее последних заработков, так что я не могу назвать точную сумму. В любом случае, она зарабатывает теперь на целую гору денег больше, когда ее работа так увеличилась размахе, - ответил Лютц, отводя взгляд, когда он положил два корсажа на прилавок. - В любом случае, не волнуйтесь об этом. Просто купите то, что вам нужно, чтобы не смущаться, когда придет время работать. Я думаю, тебе понадобится еще одна юбка и еще один корсаж. И наверное, еще две или три блузки.

Тули и Эффа поспешно отправились за тем, что, по словам Лютца, им понадобится. Ранее небольшая горка одежды на прилавке только

становился все выше, но Лютц казался совершенно невозмутимым, небрежно попросив кассира доставить все это в компанию Гилберта.

- Давайте продолжим. Нам нужно купить еще много чего, - сказал Лютц, прежде чем снова двинуться вперед.

Тули была достаточно удивлена тем, что он вышел из магазина с пустыми руками, несмотря на то, сколько они купили, но еще больше она была удивлена тем, что, по - видимому, можно было продолжать покупки.

- Чт…? Много чего? - спросила она, широко распахнув глаза. - Но у нас уже есть вся нужная мне одежда...

- Я только что вспомнил, что тебе понадобятся новые рабочие инструменты и канцелярские принадлежности. Ты ведь собираешься снять комнату теперь, когда ты лехерл, верно? Это значит, что тебе также понадобятся тарелки и все такое прочее. Мы могли бы отложить это до тех пор, пока ты не переедешь туда, так как именно тогда это действительно понадобится, но ты можете использовать эту карту только тогда, когда я с тобой, так что мы могли бы сделай это прямо сейчас.

Лютц водил их по разным магазинам, постоянно пытаясь припомнить о том, что ему самому нужно оказалось прикупить, когда он переехал в свою комнату в компании Гилберта. В конце концов они обзавелись ручками, чернилами, дощечками для письма, тарелками для совместного использования с другими лехерлами и так далее. Это были вещи, которые Тули никогда бы не додумалась купить самостоятельно.

- Мы так многим тебе обязаны, Лютц. Вся эта подготовка действительно выше моего понимания, - сказала Эффа, качая головой с усталым выражением на лице. Она была рада, что мечта ее дочери работать в мастерской Коринны в северной части города сбылась, но это было совершенно непохоже на работу в более бедной мастерской, как с точки зрения одежды, которую они там носили, так и с точки зрения инструментов, которые они использовали.

В результате как оказалось, она не знала, что понадобится Тули, сколько ей придется заплатить за нужные припасы и что будет использовано совместно с другими учениками. Она была очень благодарна за то что Бенно додумался

послать им на помощь Лютц, и за то, что он приглядел за деньгами оставленными им Мэйн.

«Я никогда не думала, что Тули так скоро покинет свой дом...» Подумала Эффа, самая суть происходящего начала доходить до ней, только когда они купили так много вещей домашнего обихода для переезда. Когда наступит лето, ее дочь будет жить совершенно другой жизнью. Сначала Мэйн, а теперь и Тули - ее дети продолжали покидать родное гнездо, причем раньше, чем ей бы этого хотелось.

- Мне немного страшно уезжать из дома, но я буду в порядке, пока Лютц рядом, - сказала Тули, успокаивающе похлопав мать по руке. - Правда, Лютц?

Но, к ее большому удивлению, Лютц скрестил руки на груди и слегка нахмурился.

- Не знаю... возможно, мы не сможем долго держаться вместе.

- А? Но почему? Ты собираешься бросить…? - спросила Тули, и она, и Эффа смотрели на него широко раскрытыми глазами. Что он вообще такое говорит?

Лехерлы не могли просто так уйти с работы.

Лютц огляделся и понизил голос:

- Вы, двое, умеете хранить секреты? Тули, я скажу это только потому, что знаю, что ты скоро поступишь в компанию Гильберта в качестве ученика.

Несколько раз заставив их обеих поклясться хранить тайну, Лютц сделал паузу и продолжил только после того, как они вернулись в бедную часть города, куда редко заходили те, кто имел отношение к компании Гильберта.

- Хозяин Бенно собирается уйти из компании “Гильберта" и открыть новый магазин, торгующий бумагой и книгами.

Как оказалось, компания Гилберта зарабатывала слишком много денег на книгопечатании и производстве бумаги, в то время как предполагалось, что это будет магазин только одежды и аксессуаров. А поскольку эти процветающие новые отрасли были активно запущены приемной дочерью эрцгерцога, было ясно, что со временем они будут только расти.

- С тех пор как леди Розмэйн была удочерена, печатное дело слишком разрослось. Кроме того, она уже предложила несколько невиданных ранее покроев одежды, которые, вероятно, в конечном итоге начнут новые модные тенденции, не так ли?

Коринна все еще отчаянно билась над выкройками платья в новом стиле, которое ей передала Розмэйн за работу над нарядом Бригитты, и в том случае, если он станет популярным среди знати, статус компании Гилберта снова повысится.

-Другие магазины отчаянно желают войти в эти новые отрасли промышленности, и Хозяин Бенно получил совет - угрозу во время последнего собрания всех владельцев крупных магазинов: ему придется открыть новый магазин для печати и изготовления бумаги, чтобы он мог разделить прибыль и защитить долю компании Гилберта на рынке производства одежды.

- Мм? Разве это плохо, что он зарабатывает много денег? - Спросила Тули, явно сбитая с толку. Она действительно не понимала, почему Бенно должен был защищать свой магазин, когда все шло так хорошо.

- Зарабатывать деньги - это здорово и все такое, но когда это заставляет другие магазины начать завидовать вам, это приводит ко всяким трудностям в жизни и торговле. Это та же самая причина, почему, даже если твой переход в новую мастерскую очень радостное событие,

ты должна была вести себя как будто ничего подобного не произошло, - объяснил Лютц, и все встало на свои места. Конечно, было очень важно не вызывать у других людей сильную зависть.

- К тому же, - продолжал он, - хозяин Бенно планирует вместе со свим новым магазином оставаться с Леди Розмэйн, что бы ни случилось и куда бы она ни отправилась. Она финансирует в сейчас финансирует все печатное дело, и она его самый большой клиент, так что ничто не начнется и не продвинется вперед без неё. Ее страсть к печати для него важнее, чем пребывание в родном герцогстве.

Аристократы часто переезжали в другие герцогства с целью женитьбы, и та же участь могла очень легко постигнуть Розмэйн; поскольку Эренфест был довольно слаб по сравнению с некоторыми другими герцогствами, вполне вероятно , что однажды ей придется уехать по политическим причинам. В таком случае Бенно был готов присоединиться к ее свите и перенести свою новую типографию туда, где бы она оказалась.

- Но он не смог бы сделать этого будучи связанным компанией Гилберта, - объяснил Лютц. - У них уже есть клиенты, связи и они не могут просто так выбросить это ради Леди Розмэйн. Коринна, в частности, действительно хочет о том, чтобы остаться в своем родном городе, а это означает, что если леди Розмэйн в конечном итоге переедет куда-то еще, компания Гилберта не последует за ней.

- Но я хочу следовать за ней! - Воскликнул Тули. Она знала, что компания Гилберта не могла отказаться от всего, над чем так усердно трудилась здесь, в Эренфесте, но она подписала с ними контракт специально для того, чтобы продолжать оставаться личным представителем компании для Леди Розмэйн; если та не последует за ней, в чем тогда смысл продолжать находится в компании?

- Тогда я думаю, мне следует подписать контракт лехенге, так как лехерлы слишком привязаны к своему магазину...?

- Не, не, не. Ты все не так поняла. Мы не знаем наверняка, переедет ли она в другое герцогство. Это всего лишь некое "может быть". Кроме того, если у тебя будет возможность, тебе действительно следует подписать контракт лехерла, это полностью

измените то, как к тебе будут относятся, и это важно для таких бедных людей, как мы, у которых нет никаких сильных покровителей, чтобы поддержать нас. Все будут смотреть на тебя по-разному.

Лютц прошел путь от лехенге до лехерла, так что нельзя было отрицать, что он говорил чистую правду.

Тули стиснула зубы.

- Я хочу сказать, что тоже хочу стать лехерлом, но моя мечта - не присоединиться к компании Гильберта. А... а стать первоклассной швеей, и когда-нибудь шить для нее одежду. Я обещал ей, что сделаю это.

Для Тули важнее всего было обещание, которое она дала Мэйн прямо перед тем, как эрцгерцог удочерил ее. Чья-то нежная рука похлопала ее по спине, и она, обернувшись, увидела Эффу, которая смотрела на нее с легкой улыбкой.

- Тули, нет никакого смысла самой, в одиночку, ломать голову и тонуть в страхе раздумывая над этими вещами. Тебе нужно поговорить об этом с миссис Коринной. Мы еще не подписали контракт, так что давай хорошенько подумаем, что будет лучше для тебя, - теплым голосом сказала она.

Тули согласно кивнула, и пока они все вместе шли назад домой, негромко вздохнула. Она в жизни никогда не думала что ей надо будет очень тщательно подойти к принятию подобного решения – подписывать контракт лехерла или нет.

Новое платье

- Леди Розмэйн, не пройти ли нам в покои директора приюта? - Спросил Фран. – Моника уже пошла встречать представителей компании Гилберт.

Они купили какую-то недорогую ткань, которую собирались накинуть на Бригитту, и закрепив её иголками сделать примерочную натурную модель платья с помощью процесса, известного как драпировка. Может быть, это мне только привиделось, но она казалась немного взволнованной, когда мы шли в покои. Я тоже была взволнована, так как с Коринной должна была придти и Тули.

Я снова увижу Тули и Лютца. Эхехехе... Хехехехе.

- Всем доброе утро. Спасибо, что подождали.

К тому времени, как мы дошли, представители компании Гильберт уже прибыли; Бенно, Лютц, Коринна, Тули и несколько других швей были в передней. Мы заранее обговорили о том, кто придет, но я все еще была удивлена тем, как много народу было в комнате. Честно говоря, мне казалось что в комнате из – за в этого немного тесновато.

Как только мы обменялись стандартными приветствиями, я взглянула на Монику.

- Давайте уже начинать, чтобы мы могли начать подгонку как можно скорее. Фран, я оставлю тебя присматривать за мужчинами.

Я прошла в потайную комнату, а Бригитта, Коринна Тули, а также швеи, несущие свои узлы и инструменты, последовали за мной.

- Пожалуйста, заходите. Ты тоже можешь присоединиться к нам, Моника.

Поскольку это была примерка одежды знатной дамой, в потайную комнату допускались только женщины. Пока Бригитта раздевалась и готовилась к снятию мерки, швеи деловито расхаживали по залу, расстилая большой кусок ткани на ширме у входа, чтобы никто не смог заглянуть внутрь, если откроется дверь.

Бригитта преобразовала свои легкие доспехи в фей камень и с помощью швей разделась до нижнего белья. Затем она превратила один из фей камней принесенных с собой во что-то вроде облегающего трико. Это позволит резать ткань примеряемого платья не беспокоясь о том, что иглы вопьются ей в тело.

- Это служит основой для рыцарских доспехов, сделанных из фей камней. Все студенты учатся делать их сразу после поступления в Королевскую академию, - объяснила Бригитта, указывая на свой новый наряд. - Даже рыцари, которые кажутся совершенно безоружными, на самом деле носят подобное под своими яркими нарядами.

Похоже, что аристократы всегда носили под одеждой местным аналогом кевларовавого жилета. В менее мирных герцогствах даже ученые и слуги носили их для защиты от внезапных нападений. Тот факт, что я не была обязана носить его, несмотря на то, что была членом семьи эрцгерцога, показывал, насколько мирным на самом деле был Эренфест.

.. Я так думаю, тебе действительно не нужны лифчики и корсеты, когда у тебя есть такое отлично поддерживающее трико, а?

С тех пор как я стала дворянкой, я не проводила много времени наедине с более старшими женщинами, так что я не знала как обстоит ситуация с нижним бельем для взрослых женщин. Но если все носили обтягивающие трико из фей камней, то я могла предположить, что они не нуждались в моей помощи для создания нового нижнего белья, особенно с функцией поддержки. Простолюдины, похоже, были более продвинуты в подобной одежде, особенно учитывая, что они уже использовали такие вещи, как узкие лифы.

Ммм... не знаю. Это как-то... не так. Это было бы не очень сексуально иметь благодаря фей камню столь обтягивающее трико, а под ним пару совсем не сексуальных кальсон.

Эти мысли были полностью основаны на моем времени, проведенном в качестве Урано, но длинноногие красавицы выглядели лучше всего в поясах с подвязками, а не в пышных от кружев панталонах. Эта мысль до этого никогда не приходила мне в голову так как я была слишком молода для сексуального нижнего белья, и даже в мои дни бытности Урано я никогда не думала о том, чтобы носить подобное белье, но теперь я была уверена, что этот мир тоже нуждается в революции в области нижнего белья.

Серьезно. Мысль о том, что такие горячие, отлично развитые красавицы носят устаревшие панталоны с кружевами, просто удручает.

Но в таком случае, первой моей битвой на поле нижнего белья будет состоять в том, чтобы у женщин-рыцарей появились юбки, которые не будут взлетать вверх при любых резких движениях, поскольку именно поэтому они считают необходимым носить такие длинные, скучные панталоны. Не было никакого смысла изобретать сексуальное нижнее белье, если оно не позволит им сражаться.

Практичность или сексуальность? Действительно, вечный вопрос.

Как бы то ни было, пока я про себя размышляла о чужом нижнем белье, Коринна и ее швеи начали прикладывать ткань к Бригитте. Они сложили её в соответствии с рисунками, нарисованными на досках, а затем начали обрезать и прикалывать оборки там, где это требовалось. Тем временем Тули подавала им булавки, приносила то, что им было нужно, и внимательно следила за всем, что они делали. Я же про себя подбадривала ее, радуясь тому, что она пытается усвоить как можно больше знаний.

Мне было очень любопытно увидеть, как платье Бригитта начинает приобретать очертания прямо у меня на глазах, но я не могла просто смотреть на швей все это время; процесс кройки займет немало времени, и я могла бы просто увидеть их работу позже, когда они будут готовы.

- Моника, ты не могла бы сообщить мне, когда закончится стрижка? Я хотела бы обсудить с Бенно и другие вопросы.

- Как вам будет угодно.

Моника открыла мне дверь, и я вышла из потайной комнаты. На втором этаже меня ждали только Бенно, Лютц, Фран, Гил и Дамуэль, а это означало, что я могла вести себя немного свободнее, не беспокоясь о посторонних.

- Я присоединюсь к вашей дискуссии, пока не закончится крой, - сказала я, садясь и жестом приглашая Бенно продолжать, потягивая чай, который приготовил для меня Фран.

- Прежде всего я хотел бы выразить вам свою глубочайшую благодарность, - начал Бенно. - Благодаря вашей помощи, Леди Розмэйн, я веду дела с аристократами намного чаще, чем когда-либо раньше.

Ну, это он сказал вслух, но взгляд его темно-красных глаз, похоже на самом деле говорил: “Я сейчас просто адски занят, и это все твоя вина.” Как купец, он, вероятно, был счастлив что у него выросли продажи и появились связи с дворянами, но также, похоже, было верно и то, что он был на шаг ближе к смерти от переутомления.

- Послушай, Бенно... Любые эвфемизмы в разговоре со мной совершенно неуместны. Если у тебя что-то на уме, пожалуйста, не стесняйся в выражениях, - сказала я, опустив личину урожденной аристократки и оглядывая всех в комнате.

Бенно посмотрел на Франа и Дамуэля, и тоже прекратил ломать комедию.

- Угу?

- Ну так вот, у меня сложилось впечатление, что я в последнее время слишком загружаю работой компанию "Гилберт". Если ты считаешь, что работы слишком уж много для вас, я могу уменьшить нагрузку, перенаправив некоторые заказы в другое место.

- Эй, поосторожней с такими словами. Мне не нужна такая типа жалость. К тому же этим ты заставишь всех думать, что рвешь с нами связи, идиотка. Ты собираешься снова совершить ту же ошибку, что и с Инго? Ты тоже хочешь поставить под угрозу будущее компании Гильберта?

- Ни в коем случае!

- Я никому не позволю заниматься этой работой, как бы мы ни были заняты. Вбей это себе в голову и никогда больше не забывай.

Как оказалось, уменьшение нагрузки на Бенно никак не поможет; последнее, чего хотела компания Гильберта, так это распространения слухов о том, что я прекращаю иметь с ними дела.

- Я понимаю, что вас связывают давние отношения, но, пожалуйста, постарайтесь соблюсти приличия, - нахмурившись, сказал Фран.

Мы с Бенно переглянулись и пожали плечами.

- Леди Розмэйн, я прошу вас и впредь одарять компанию Гильберта своим покровительством.

- Конечно.

- А теперь о сегодняшнем деле... - Леди Розмэйн, когда мы были в Хассе, вы сказали, что хотите связаться с Гибом Иллгнера. Могу ли я попросить вас рассказать об вашем желании более подробно? - Спросил Бенно, слегка прищурившись.

Внезапная волна беспокойства захлестнула меня. Этот взгляд ясно говорил: “Ты серьезно пытаешься взвалить на меня еще побольше работы? Но теперь, когда он предупредил меня, чтобы я не отдавала эту работу другим магазинам, мне ничего не оставалось, как взвалить на него еще больше работы.

- Оказывается, Иллгнер - это горный край с обильными лесами, и там есть много видов деревьев, с которыми я не знакома. Я хотела бы посетить провинцию, чтобы поэкспериментировать с изготовлением новых видов бумаги.

- Другими словами, вы собираетесь делать бумагу в Иллгнере?..

- Да. Я хочу взять с собой Лютца, Гила и нескольких серых жрецов, чтобы они изготовили там бумагу. Будет ли проблематично исполнить это?

Бенно нахмурился.

- Очень. Мы не можем отправить Лютца в такое важное путешествие, без сопровождения кого то из компании Гилберта, но в голову не приходит ни одного подходящего варианта. Я лично не могу отправиться в такое дальнее путешествие, учитывая нашу растущую торговлю с дворянами, и Марк тоже не может, потому что он единственный человек, который может справиться с такой работой самостоятельно.

Другие его служащие были еще не в состоянии вести себя должным образом перед дворянином-землевладельцем. И хотя я не была слишком хорошо знакома с положением дел в компании Гилберта, я могла предположить, что у них было мало рабочей силы, учитывая, что им нужна была помощь жрецов, когда они продавали товары в замке.

- Неужели Отто не способен вести дела с дворянами?

В письме от Папы упоминалось, что, как только Отто отработает срок за который он получил жалованье, он немедля уволится из стражи, чтобы занятся торговлей. Учитывая, что весенний молебен закончился, и мы были уже на полпути к концу нынешнего сезона, скорее всего, это уже произошло.

- Отто прекрасно подходит для тех случаев, когда речь заходит о том о чем он знает, но он еще не обучен манерам, необходимым для работы с дворянами.

- Но того что он знает должно быть достаточно для общения с низшим дворянством, верно? Даже когда он работал у ворот, ему доверяли пропускать дворян. Самое главное - это просто привыкнуть к новой обстановке. Он мог бы начать с низших дворян и постепенно подниматься наверх.

Даже Папа мог должным образом разговаривать с дворянами, проходящими через ворота. Дворяне, конечно, ожидали бы от купца большего, чем от стражника, но я была уверена, что Отто сможет справится с этой работой, как только немного привыкнет к ней.

- А почему бы не начать с того, чтобы объединить Марка и Отто? Вы можете оказывать поддержку, когда это будет необходимо, и даже присоединять к ним других служащих для обучения, - предложила я.

К настоящему времени даже мне удалось достаточно впитать аристократического этикета, чтобы сойти за свою в подобном окружении. Если Отто серьезно отнесется к этому, он, вероятно, сможет вести себя как высший аристократ после одного сезона практики. Ну, если предположить, что у него будет столь же хороший учитель как и у меня.

Бенно перевел взгляд с Франа на меня и обратно, задумчиво нахмурив брови.

- Не могли бы вы научить Отто и его помощника Тео понимать вежливые манеры, как вы учили Леона быть официантом?

- Фран? А что ты думаешь? - Спросила я. Он обучал Леона, и поскольку единственными людьми в храме, которые могли обучать манерам, необходимым для общения со знатью, были серые жрецы, обученные Фердинандом, членом семьи эрцгерцога, он и Зам были единственными из моих слуг, подходящими для этой работы.

- Ну что ж, у меня будет на это время, поскольку Зам скоро официально станет вашим слугой, - задумчиво произнес Фран. – Я и так уже собирался научить Николу и Монику правильному этикету, и для Отто и этого Тео не будет проблемой присоединиться к ним к обучению проводимому в покоях директора приюта. Хотя я только смогу научите их этикету, и ничего более.

Бенно слегка пожал плечами в ответ.

- Самое главное - это соблюдение этикета. У простолюдинов нет никаких возможностей научиться тому как правильно здороваться, разговаривать или вести дела с аристократами.

В прошлом Бенно упоминал, как трудно было найти кого-то, кто мог бы научить его благородным манерам. Даже имевшаяся на руках значительная сумма денег не помогала в этом. Таким образом, в качестве платы за предоставление такого бесценного учителя я потребовала в качестве платы помощь двух бесценных помощников.

- А теперь, в качестве платы за это, я прошу вас отправить Марка и Лютца со мной в Иллгнер, как только Отто и Тео выучат как правильно вести себя в общении с аристократами.

- ...Как пожелаете.

Итак, Фран взял на себя обязанность обучать Отто и Тео. Мы дадим им знать через Лютца, когда будем готовы начать эти уроки.

- И последнее, - сказал Бенно. - Лютц, Гил, передайте ваши отчеты Леди Розмэйн.

- Да, сэр, - резко ответили они оба, повернувшись ко мне. Затем они обменялись довольными улыбками друг с другом, прежде чем вернуться к прежним серьезным выражениям лица, чтобы передать отчеты.

- Новый печатный пресс, спроектированный Заком и созданный Инго и Иоганном, сделан.

- Ух ты! - Воскликнула я, чуть не вскочив со стула от этой новости, но Фран быстро положил руки мне на плечи, чтобы остановить меня. Он с улыбкой толкнул меня обратно и велел оставаться на месте.

Извините... Я была так взволнована, что на секунду полностью вышла из роли утонченной леди.

- Леди Розмэйн, мы бы хотели, чтобы вы понаблюдали за ходом испытаний. Что бы вы порекомендовали нам напечатать в первую очередь?

Как бы сильно мне ни хотелось поскорее умчатся и увидеть все это своими глазами, все присутствующие всяческими косвенными намеками принялись останавливать меня. Они просто хотели, чтобы я предоставила текст для проверки пресса.

- Вам ничего не пришло в голову, Леди Розмэйн? - Снова спросил Лютц, понуждая меня ответить.

Я наклонилась вперед.

- Новый печатный станок не для книг с картинками, а для книг, до краев заполненных текстом. Таким образом, я хотела бы сосредоточиться на книгах с большим объемом текста, для детей, которые переросли свои книжки с картинками.

Я использовала бы сказки о рыцарях, которые обычно рассказывают среди знати, чтобы писать интересные, легкие для понимания истории, которые показывали бы детям, для чего нужны рыцари. И пока я буду заниматься этим текстом, я заставлю Вильму сделать к ним замечательные иллюстрации с Фердинандом в качестве модели для привлечения клиентов женского пола, практически убивая двух зайцев одним выстрелом. Все, что мне нужно было сделать, это добавить классическую оговорку в начале: “это произведение относится к художественной литературе. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями – не более чем случайное совпадение.” Это был бы самый настоящий железный щит, и я не боялась возражений со стороны Фердинанда. Единственное место где он мог бы их предъявить это в суде, что состоялся только бы в его воображении.

- Инго уже закончил с наборной кассой для литер, столом для набора текста, наборной верстаткой и межстрочные шпонки? А как же Иоганн? Он уже закончил со шкафом для пробельных и обкладочных материалов и наборными линейками? - Спросила я, размышляя о небольших инструментах, которые были столь важны в процессе печати.

Лютц гордо кивнул.

- Все готово. Мы также заказали более чем достаточно чернил. Как только у нас будет рукопись, мы сможем начать печать.

Ура! Хвала богам!

- Что за замечательные новости! – Звенящим от веселья голосом воскликнула я. - Я должна как можно скорее научить тебя пользоваться прессом и металлическими литерами. Вы можете обнаружить, что ящички с литерами довльно тяжело передвигать с места на место. Я должна сама сходить в мастрскую и научить вас всему что знаю!

- Леди Розмэйн, это немного... - начал Фран, пытаясь остановить меня, но я замотала головой.

- Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы хотя бы один разок пройти от набора текста до самой печати. Я понимаю, что не должна делать ничего подобного но я так долго работала над созданием печатного пресса, что хочу первой прикоснуться к нему, - заявила я, решительно сжимая кулаки.

В конце концов Фран сдался, сокрушенно качая головой. Гил пожал плечами, понимая, что теперь нас уже не остановить, а Лютц просто скрестил руки на груди.

- Я думаю, что Фран и Сэр Дамуэль должны впустить в мастерскую лишь нескольких заранее отобранных людей, предоставив Леди Розмэйн возможность делать все, что ей заблагорассудится, - предложил Лютц. - В любом случае, рано или поздно ей придется научить нас, как пользоваться прессом.

- Лютц! Я так и знала что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо! - Я сложила ладони вместе, тронутая его добротой, только чтобы услышать, как он добавил, что, позволив мне сделать это, я тем самым успокоюсь, и не натворю очередное безумство.

Гхее ... Может быть, он слишком уж хорошо меня знает.

- Как только рукопись будет готова, мы сразу же приступим к испытаниям печатного пресса.

- Пожалуйста, успокойтесь, Леди Розмэйн. Если вы этого не сделает то вы свалитесь с температурой.

- Если мы начнем печатать прямо сейчас, интересно, сможем ли мы подготовить книгу к летней церемонии Звездных Уз?

- Успокойся. Ты сейчас вот-вот упадешь в обморок. И если ты сейчас свалишься в обмороке, они никогда не позволят тебе прикоснуться к печатному прессу, - предупредил Лютц. Он перешел с уважительной манеры обращения к дворянам на свою обычную простонародную манеру говорить, когда понял, что я не слушаю и мне нужно как следует пригрозить.

Я ахнула, чувствуя, что он полностью серьезен.

- Что угодно, только не это.

Когда я сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, фей камень у двери потайной комнаты загорелся.

- Леди Розмэйн, Моника подает вам сигнал, - сказал Фран.

- Очень хорошо. Я проверю, как они там.

Я вошла в потайную комнату и прошла мимо импровизированной ширмы туда, где стояла Бригитта. Дешевая ткань, обернутая вокруг ее фигуры, была утыкана крошечными булавками, но материя определенно приняла форме платья без рукавов. И, возможно, из-за того, что она была неокрашена, выглядело это так, будто на девушке было свадебное платье.

- Боги мои, как замечательно! Бригитта, оно выглядит на тебе просто невероятно!

Это платье было намного, намного лучше, чем то, что она носила в прошлом году. Я обошла её кругом, осматривая сверху донизу. Платье в основном соответствовало дизайну, который я предоставила, но было несколько областей, которые привлекли мое внимание, вероятно, из-за того, что это был первый раз, когда Коринна делала что-то подобное.

- Давайте ка посмотрим... Коринна, зажми платье вот здесь, чтобы лучше очертить грудь. Также желательно чтобы задняя часть выглядела вот таким вот образом, - объясняла я, и Коринна вынула из материи несколько булавок и вколола их заново, исполнив мои пожелания, чтобы изменить впечатление от фигуры Бригитты. Настоящее платье будет сделано на основе этой грубой выкройки, поэтому все швеи сейчас были очень серьезны и внимательны ко всем мелочам.

Ткань плотно облегала верхнюю часть тела Бригитта, чудесно подчеркивая изгибы её тела от груди до бедер. От ее талии вниз шли оборки и складки, все вместе обращаясь длинной юбкой, на которую ушло много ткани. Поскольку Бригитта была рыцарем, крой был должен позволять свободу движений, поэтому было надо очень внимательно следить что бы использовалось как можно меньше ткани и что бы она была как можно тоньше и легче.

- Бригитта, это платье где-нибудь слишком тесное для тебя? – Спросила я.

- Ни капельки. Мне нравится, что отсутствие ткани, покрывающей мои плечи, позволяет легко двигать руками. Кроме того, в экстренных случаях я могу просто прикрыть их преобразовав фей камень.

Несмотря на то, как красиво выглядело платье, она полностью была сосредоточена на том, насколько удобно оно было бы во время боя. Я не был уверена, должна ли я хвалить ее за это или умолять относиться к ситуации хотя бы немного более романтично. Как бы сильно я ни хотела, чтобы она использовала это платье, чтобы найти себе замечательного мужа, она, похоже, вообще не думала о подобном его исползовании.

- ...Могу я пригласить Дамюэля внутрь? Бригитта, я думаю, что это платье просто замечательно подходит тебе, но мне хотелось бы услышать и мнение мужчины дворянина.

- Разумеется. Я также хотела бы спросить мнение других женщинах-рыцарях, - ответила Бригитта.

Она, казалось, не возражала против этой идеи, поэтому я снова вышла из потайной комнаты.

- Дамуэль, ты не мог бы отойти со мной на минутку?

- Могу я спросить зачем?

- Мы были бы признательны за мнение мужчины. Пожалуйста, скажи нам, что ты думаешь о платье Бригитты, если вы не против.

Дамуэль только моргнул в ответ, явно сбитый с толку.

- Я знаю, что Бригитта будет носить это платье независимо от ее собственного мнения, так как я сама его придумала, но нет никакого смысла делать что-то, что не будет нравится аристократам. Я хотела бы услышать твое откровенное, открытое мнение как мужчины, чтобы мы могли продолжать работать над платьем. Мы не можем позволить Бригитте навлечь на себя позор только из-за моего собственного весьма необычного вкуса в моде. Ты согласен со мной?

В этот момент Дамуэль напрягся, прежде чем кивнуть в знак согласия. В каком-то смысле он видел многие из моих безумств вблизи и лично участвовал в них; он знал, что я мыслю очень отлично от того как мыслят окружающие меня люди, простолюдины они или аристократы. Если мои действия и идеи поставят Бригитту в неловкое положение, то я бы предпочла, чтобы он остановил меня здесь и сейчас.

- Дамуэль здесь. Можно нам войти, Бригитта?

- Да, я готов.

Я снова вошла в потайную комнату, на этот раз вместе с Дамуэлем, следовавшим за мной. Но в тот момент, когда мы обошли экран тканевой ширмы, он замер, пусть не особо громко но явно резко вдохнув.

Услышав этот звук, я обернулась и посмотрела на него.

- Дамуэль?

Он не ответил мне. Его глаза были широко раскрыты в потрясении, он так пристально смотрел на Бригитту, как будто хотел ее прожечь её своим взглядом. Затем тихий выдох вырвался из его слегка приоткрытого рта. Он несколько раз моргнул, как будто увидел что-то настолько ослепительное, что не мог поверить своим глазам, и его губы медленно сложились в улыбку.

..Мне кажется, я только что стала свидетелем того самого момента, когда кто-то влюбляется.

Даже Коринна и швеи заметили, что ныне неподвижный Дамуэль похоже влюбился, и теперь смотрели на него веселыми глазами. Благодаря своему воображению я практически могла слышать, как они перешептываются между собой: “весна-это время, когда расцветает любовь.”

Мое желание расплыться в улыбке вместе с ними смешалось с желанием подтолкнуть Дэмюэля вперед. В моих глазах его чувства были настолько очевидны, что он мог бы просто в слух признаться в них.

- Итак, Дамуэль, что ты думаешь о платье?

-Чт…?! Я, э-э ... - Дамуэль пошатнулся в тот момент, когда я потянула его за плащ, бросив на меня удивленный взгляд и выпалив невразумительный ответ. Затем он быстро перевел взгляд на Бригитту.

- Гм. Это, ах... По-моему, это довольно мило.

Только не впадай в смущение сейчас! тебе нужно быть более прямы и честным, иначе твоя похвала не будет ценна! Ну же! Ты можешь это сделать!

Я попыталась молча подбодрить его, но в глубине души уже знала что Дамуэль слабак. Он отвел взгляд, не в силах смотреть прямо на Бригитту, и больше ничего не сказал. Все остальные наблюдали за ним, ожидая, что он скажет что-нибудь, но его рот оставался закрытым. Единственное, что двигалось, - это его глаза, беспокойно блуждающие по комнате.

- Леди Розмэйн сделала его специально для меня, но как ты думаешь, он подойдет и для других женщин-рыцарей? - Спросила Бригитта, глядя на свое платье.

- Может быть. Я думаю, ну... - Дамуэль выдавил из себя неопределенный ответ, прежде чем замолчать, в конце концов сделав небольшой кивок. Я хотела, чтобы он был более ясен со своей оценкой, но любовь расплавила его мозг так основательно, что похоже, пользы от него особой нам не получить.

- Похоже, платье с честью прошло проверку, так что мы остановимся на этом крое. Дамуэль, пожалуйста, покинь комнату, чтобы мы могли закончить примерку, - сказала я, решив, что лучше больше не давить на него и отослать прочь.

Как только дверь закрылась, я обернулась и с тревогой посмотрела на Бригитту. Его истинные чувства были настолько очевидны, что она не могла этого не заметить.

- Эм, Бригитта…

Она слегка смущенно улыбнулась.

-Дэмуэля, конечно, легко понять, не так ли? Это был первый раз, когда мужчина смотрел на меня так, так что я должна признаться, что сейчас немного взволнована.

Нет, нет, нет. Ты действительно потрясающая, Бригитта. И мужчины определенно смотрели на тебя так раньше. Ты просто никогда не замечала этого, потому что эти взгляды не были так очевидны.

Она, вероятно, не замечала этого, потому что была слишком занята мыслями о своей семье, своей провинции и вещах, связанных со сражениями. А может быть, она просто смотрела только на человека, с которым была помолвлена. Если вы спросите меня это должно было быть то или другое.

- Бригитта, насчет Дэмуэля...

- Я думаю, что он прекрасный человек, внимательный и прилежный. Он не излишне зажат или переживает из-за того, что он второй сын и сам не имеет титула, и я не думаю, что он даже думает о том, чтобы попытаться взять под свою власть Иллгнер. Кроме того, Леди Розмэйн, тот простой факт, что он один из ваших любимых рыцарей, делает его ценным активом для Иллгнера, - ответила она.

Я удивленно заморгала, увидев, как позитивно Бригитта относится к Дэмюэлю, и она одарила меня ослепительной улыбкой.

- Но разрыв между нашими объемами маны просто слишком велик; я даже не думаю о возможность быть с ним.

Она решительно отвергла его, и при этом мило улыбнулась. Но ее слова напомнили мне - Фердинанд уже упоминал однажды, что для того, чтобы иметь детей, два человека должны обладать одинаковым количеством маны. По этой причине я не смогла бы выйти замуж за простолюдина. Казалось, что в благородном обществе жар любовных чувств зависит от объемов маны, поэтому слишком большой разрыв в количестве магической силы приводит к окончанию роману, даже до его начала.

Дамуэль влюбился в Бригитту, и она почти сразу же отвергла его. Это так грустно….

Я знала, что мое благословение постепенно увеличивало запас маны Дамуэля, но я не была уверена, насколько он вырос, и насколько он должен был вырасти, чтобы Бригитта переменила своё мнение. Возможно ли, чтобы он заслужил уважение Бригитты, усердно упражняясь? Я вроде бы все обдумала, но у меня не было никакого опыта в романтических отношениях и в лучшем случае весьма слабое понимание культуры аристократов. Скорее всего, ничего хорошего из моего вмешательства в любовную жизнь других людей не выйдет, так что мне просто придется молча подбадривать его в своем сердце.

Дамуэль, если ты сможешь каким-то образом сократить разрыв в мане между собой и Бригиттой, у тебя может появиться шанс... Делай все, что только в твоих силах!

Пробный запуск нового печатного станка (❀)

- Итак, с какой же истории нам следует начать? - Подумала я вслух.

Представители компании Гилберта ушли, и теперь я была за моим столом в покоях Верховного епископа. Мне нужно было как можно скорее составить текст, чтобы мы могли попробовать сделать текстовую книгу, используя новый печатный станок. Было несколько сказок о рыцарях среди тех историй, которые я записала за зиму, и используя их в качестве базы, не будет слишком сложно написать что то на их основе.

- Может быть, мне стоит начать с того, чтобы напечатать что-нибудь короткое, а нашей главной целью будет создать коллекцию рыцарских историй...

Гил ответил утвердительным кивком.

- Учитывая, что это пробный запуск, я думаю, лучше всего начать с небольшой рукописи.

Поговорив с ним еще немного, я решила написать рассказ со счастливым концом. В нем рыцарь будет охотиться на фей зверя, прежде чем подарит фей камень демонического зверя своей возлюбленной. Через несколько дней я закончила этот довольно короткий рассказ о рыцаре.

Прозвучал седьмой колокол, и мне пора было выслушивать доклады своих слуг за день, поэтому я воспользовалась этой возможностью, чтобы сказать Гилу и Фрицу, что текст готов.

- Гил, Фриц, рукопись рассказа уже готова. Мы будем делать наборку во второй половине дня в солнечный день, чтобы ограничить доступ детей в мастерскую. Пожалуйста, сообщите это Лютцу. Кроме того, пожалуйста, решите вместе с Франом, кто будет присутствуйте в мастерской, чтобы наблюдать за пробным запуском.

- Как пожелаете, - быстро ответил Гил.

Фриц на мгновение задумался, затем легонько сощурил свои спокойные темно-карие глаза.

- Гил, я полагаю, что ты очень хочешь принять участие в наборе, поэтому я поведу детей в лес. Пожалуйста, слушай объяснения внимательно, так как тебе нужно будет изучить этот процесс за нас обоих.

- Можешь на меня рассчитывать. Леди Розмэйн, иллюстрации тоже закончены?

- Поскольку печать в этот раз будет полностью состоять из текста, для нас нет необходимости дожидаться иллюстраций; мы будем использовать для этого мимеограф, как мы уже делали раньше. О, так же я собираюсь спросить Вильму, сможет ли она приступить к новым иллюстрациям. Вы можете послать к ней гонца чтобы предупредить её заранее.

На следующий день я, немного переживая, направилась в приют вместе с готовой рукописью на руках, планируя попросить Вильму нарисовать сопроводительные иллюстрации.

- Вильма, я бы хотела, чтобы ты нарисовала иллюстрации к этой рыцарской истории, взяв за основу лицо Фердинанда.

- ...Леди Розмэйн, я полагаю, что это приведет только к тому, что Верховный Жрец снова будет в ярости, - сказала Вильма с обеспокоенным взглядом. Но меня был сейчас на руках древний, несломимый клинок в моем распоряжении, передаваемый по наследству в моей семье на протяжении многих поколений.

- Не стоит беспокоиться - мы используем его только в качестве ориентира для рисунка. Рыцарь в этой истории - это некто другой, а не Верховный жрец. Во-первых, у них разные имени. Также в книге будет четко заявлено, что ее содержание – это не более чем вымысел, причем любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями, это чисто случайное совпадение.

- О боги. У вас всегда найдется способ обойти запреты, не так ли? - Произнесла Вильма и ее глаза расширились в благоговении. Затем она в раздумье подняла глаза к потолку.

- В таком случае, я например изменю прическу и тому подобное, чтобы он был не похож на себя.

- Большое тебе спасибо, Вильма.

- Ах, не стоит. Я так восхитительно провела время рисуя Верховного жреца, а после того он запретил наши иллюстрации с ним, у меня совершенно не было настроения для работы, - захихикала мой подельник по преступлению.

- Мы напечатаем их, как обычно, как только закончим печатать весь текст. Кроме того, мы собираемся использовать целую страницу для иллюстрации, так что нет никакой необходимости думать о размере или о том, куда разместить буквы. Тебене нужно торопиться, так как иллюстрации не будут сразу же добавлены в текст.

- Понятно.

Я встала, закончив свой разговор с Вильмой, и тем самым показав детям, играющих в углу столовой, что беседа окончена и они бросились к нам.

- Леди Розмэйн, вы делаете новую книжку с картинками? О чем она?

Книжка с картинками об осенних богах была закончена, пока я пребывала на весеннем молебне, и мастерская в настоящее время находилась в середине создания книги про одного из богов зимы. Поэтому детям было любопытно, о чем будет моя следующая книга. Похоже, что мой план вырастить из сирот любителей книг и чтения пока сработал на отлично.

- Хахаха. Как только я закончу книгу о зимних богах, я сделаю сборник рыцарских историй. Но я не уверена, что вы сможете прочитать их, так как он будут полностью заполнен текстом.

- Мы обязательно это сделаем! Учить новые слова - это так весело!

- Сборник будет основан на историях, которые я собрала из рассказов детей аристократов. Я с нетерпением буду ждать когда в один прекрасный день вы сами сможете написать для меня новые книги.

- Мы будем очень стараться, чтобы научиться хорошо писать! - Ответили сироты, их глаза полнились задором и радостью.

Это зрелище согрело мое сердце; я хотела, чтобы они сохранили этот энтузиазм, в надежде, что когда они вырастут, эти чувства заставят их создать самые разные книги. Обучение сирот грамоте и искусству наслаждения чтением - все это было инвестицией, что бы я могла бы иметь больше книг в будущем.

И этот день наконец настал. Я завершила свои утренние дела, и пылая нетерпением постаралась как можно скорее закончить завтрак, чтобы побыстрее добраться до мастерской.

- Фран, - сказала я, пока он сервировал мой стол, - Я хотела бы для похода в мастерскую одеть бросовую, дешевою одежду, которую было бы не страшно после выбросить так как я предполагаю что возможно довольно сильно испачкаюсь при работе с печатным прессом. Услышав мою просьбу, он нахмурился.

- Мои искренние извинения, леди Розмэйн, но при нормальных обстоятельствах дочь эрцгерцога никогда бы сама не занялась подобной работой. По этой причине, у вас в гардеробе нет каких либо одежд подходящих под это описание.

- Что? Но чернильные пятна, скорее всего, будет никак не вывести. Разве так можно обращаться с одеждой? - Спросила, зажав между пальцами белые рукава рясы Верховного епископа и натянув ткань.

Как по мне так черные пятна от чернил, даже самые маленькие будут очень хорошо видны на белых одеждах Верховного епископа и я не думаю что человеку на подобной должности следует носить грязные одежды.

- Есть еще несколько ряс в покоях директора детского дома, оставшихся с ваших дней ученицы синей жрицы. Мог я предложить использовать их? Единственное затруднение состоит в том, что вам нужно будет переодеться в директорских покоях, и вы должны остаться в ваших рясах Верховного епископа как много дольше, пока находитесь в храме.

Единственной одеждой в шкафу расположенном в моих нынешних покоях была одежда Верховного епископа и приемной дочери эрцгерцога. Я много раз ходила в покои директора приюта с тех пор, как стала Верховным епископом, но, поскольку мне не разрешали открывать его шкафы и тому подобное, я не знала, что моя старая одежда все еще там. Я предполагала, что они были сожжены или что-то в этом роде, чтобы скрыть мое простонародное происхождение.

- ... О, я понятия не имела, что они все еще там. Большое тебе спасибо, Фран.

И поэтому я направилась в покои директора приюта с Моникой и Дамуэлем, чтобы переодеться во что-то из моих дней бытности Мэйн. Среди нескольких наборов одежды в шкафу, я нашла свой наряд ученицы компании Гилберта, которое я имела обыкновение носить, и мое сердце сжалось от ностальгии.

- Я переоденусь вот в это. В конце концов, это единственная одежда без оборок на рукавах.

Моника посмотрела на наряд, затем кивнула.

- Это безусловно, наиболее подходит для такой работы.

Я просунула руки в рукава наряда ученицы, чувствуя, как на меня накатывает еще более сильная волна ностальгии. Одежда была мне уже немного тесновата, но и близко не настолько что бы я не смогла носить её. К тому же этот факт доказывал что я все же росту. Хотя это тоже подчеркивало, насколько я изменилась с тех времен когда была Мэйн, и это тоже вызывало слабый приступ грусти.

Гил закончил свой завтрак тогда, когда я как раз закончила переодеваться и он пришел присоединиться к нам в покоях директора приюта.

- Моника, я пойду в мастерскую с Гилом. Ты можешь использовать это время, чтобы помочь Вильме. Я полагаю, что она сейчас довольно занята из-за работы над иллюстрациями, которую я ей дала.

- Как пожелаете, положитесь в этом на меня.

После того как я отправила Монику в детский дом, я пошла в в мастерскую с Гилом и Дамуэлем.

- Я всех отослал наружу, так что вы можете себя не сдерживать во время набора, - сказал Гил, гордо выпячивая грудь.

Фриц взял всех с собой в поход в лес, так что я могла вести себя в мастерской так как мне хотелось. Это был их первый весенний выход для выделки бумаги, так что их всех переполняло волнение и нерастраченная энергия.

Дамуэль слегка улыбнулся:

- Я бы предпочел что бы ты все сделал сам, что бы она опять не сошла с ума.

- Если вовлечены книги, вам нужна будет сила Метистоноры, Богини Мудрости, чтобы удержать леди Розмэйн в рамках приличий. У вас есть такая власть в вашем распоряжении, сэр Дамуэль? - спросил Гил, косвенно напоминая, что он понятия не имеет, как меня контролировать. Я ни за что не собирался сдерживаться заполучив в свои руки новый печатный пресс, и казалось, что Гил понимал это так же хорошо, как и Лютц.

- Понятно. В этом случае, я полагаю, я просто должен позже вознести молитву Метистоноре, - ответил Дамуэль, быстро отказавшись от попыток хоть как то сдержать мое будущее буйство и сосредоточившись на молитвах богам.

Ну ... если ты собираешься молиться Метистоноре, ты мог бы заодно попросить ее дать несколько подсказок о том, как дальше развивать технологию печати.

Вскоре мы добрались до мастерской. Я увидела что Лютц уже выкладывает необходимые для работы инструменты, поэтому я решила оповестить его о нашем приходе.

- Лютц, мы пришли.

- Мэйн?! - Воскликнул Лютц, обернувшись вокруг с широко распахнувшимися глазами. Затем он хлопнул себя по щеке и покачал головой.

- Нет. Это неправильно. Неправильно.

Зная, что он был удивлен, увидев меня в одежде ученицы, я сделала полный оборот на месте и на несколько секунд приняла вызывающую позу.

- Ну, как тебе это, Лютц? Навевает воспоминания, не так ли?

- И очень сильно сбивает с толку. Я ведь даже имя твое неправильно произнес. В следующий раз лучше одень что ни будь другое, - ответил он надувшись.

- Это была единственная одежда с рукавами, подходящая для подобной работы. С таким же успехом ты можешь отказаться от участия в испытании, потому что я буду продолжать носить эту одежду, - ответила я, направляясь к стойке для набора. Я заглянула в нижний ящик для литер и довольно усмехнулась при виде блестящего металла внутри.

- Лютц, Гил - где верстатки и межбуквенные прокладки?

- Все маленькие детали, которые сделали Инго и Иоганн, находятся на этой полке, - ответил Лютц, обнажив четкие ряды верстаток и распорок.

Я эмоционально вздохнула. Невозможно было даже выразить словами, насколько красиво выглядели эти изделия, и мысль о печати с их использованием искренне трогала меня. Но когда я начала проверять ящики из на наборном столе, я заметила кое что по настоящему ужасное.

О нет ... Я не могу дотянутся до верха.

- Гил, пожалуйста, принеси мне что-нибудь, на что я смогу встать

- Может быть, - начал Лютц, - нам стоит выложить ящики с литерами на рабочем столе? Таким образом, мы все сможем заниматься наборкой.

Я согласно кивнула, после чего Лютц и Гил начали переносить на стол ящички. Но все равно я была очень этим недовольна, я так хотела покрасоваться, работая за наборной стойкой.

- Хорошо, пора начинать набор. Посмотрим ... Вы уже делали это раньше, когда печатали текст для книжек с картинками, верно? Все в основном делается точно так же, но так как в этой книге будет в основном текст, мы должны сделать так что бы все предложения были примерно одинаковой длины и на одном и том же расстоянии друг от друга, что бы печатный текст легко читался. – Объясняла я, передавая рукопись Лютцу и Гилу.

- Лютц, ты набираешь эту страницу, а ты Гил, работаешь вот над этой.

Я положила рукопись на рабочий стол и вручила каждому по наборной верстатке. Верстатки были тонкими деревянными коробочками, достаточно небольшими, чтобы бы их можно было держать в одной ладони, и они были достаточно просторными что бы в них могли уместится несколько рядов металлических литер.

- Сначала, поместите межстрочную прокладку в вашу наборную верстатку. Да, я говорю о тонких, длинных деревяшках. Теперь вложите в верстаку столько букв, сколько туда поместится. Это определит длину каждой линии текста, так же убедитесь, чтобы литеры в ряду не торчали одни выше другие ниже. Как только это будет сделано, добавьте еще одну межстрочную прокладку, а с боку к ней приложите наборную линейку.

- Эй, а для чего нужна наборная линейка? – Спросил Лютц, держа тонкий кусок металла и смотря на него с растерянным выражением.

Я положила на стол наборную линейку, затем вставила в верстатку межстрочную прокладку и сбоку к ней приложила наборную линейку, а затем принялась выискивать первую нужную мне литеру.

- Наборная линейка помогает металлическим литерам легче становится на место, они легче скользят по металлу чем по дереву, а еще помогает удерживать литеры на своих местах. А, вот и первая литера. Понятно. - Я выхватила литеру из ящичка, убедилась что перевернула правильным концом в верх и со щелком вставила её в верстатку.

- Всегда начинайте набирать верстатку с этой стороны, хорошо?

- Понятно.

[[image:/storage/reader-images/75a475e169cb54bc5b465d7d1dee2ab6cbe81218.jpg]]

После этого в мастерской какое то время не было слышно ничего, кроме негромкого позвякивания металлических литер. Когда мы заканчивали каждую строку литер, мы вставляли межстрочную прокладку, сбоку добавляли наборную линейку. Как только это было сделано, мы начинали набирать следующую строку шрифта.

Набор литер был очень однообразной работой.

- Мм, а где следующая ...? О, вот она.

Я делала все это впервые, поэтому мне требовалось много времени, чтобы найти каждую литеру. Я заметила, что Лютц и Гил тоже словно охотились на литеры с прищуренными глазами. После того, как у нас набиралось несколько строк текста в верстатке, мы очень осторожно относили их на гранку, доску с тремя невысокими бортами а потом начинали снова добавлять литеры в опорожненную верстаку.

Как я уже сказала, это была однообразная работа.

- На это точно уйдет много времени, - заметил Лютц.

- Мы будем справляться быстрее, когда набьем руку.

Я быстро привыкла к процессу, а это значило, что я могла увеличить скорость заполнения верстатки. Но мои силы стали быстро убывать, и к тому времени, когда я наполовину закончила свою страницу, я была уже истощена; из – за того что приходилось щурится на ряды крошечных букв, мои глаза очень устали. Когда мы только начали набор, я получала от него удовольствие и быстро набирала литеры, но к концу набора страницы я сильно отставала от Лютца и Гила.

Когда наши страницы были готовы, мы аккуратно связали выложенные на гранке литеры наборным шнуром, чтобы они не попадали, тем самым сдвинувшись со своих мест. Я была настолько истощен, что не смогла сделать этого со своими литерами, поэтому Лютцу пришлось заниматься этим вместо меня.

- И вот гранка готова. Вёрстка закончена, теперь можно делать оттиски. Этот этап требует от нас использования печатного пресса, так что мы сможем пригласить на него Инго, Зака и Иоганна.

В любом случае, пока я объясню, как устанавливать гранки в печатный пресс.

Я поднесла набранную гранку к печатному прессу и поставила на нужное место. Сам печатный пресс идеально соответствовал выданным чертежам, как этого и следовало ожидать, учитывая, что он был сделан Иоганном. Он был устроен так, чтобы мы могли печатать двухстраничные развороты, то есть левую и правую страницы открытой книги вместе, поэтому Лютц поставил вторую заполненную гранку рядом. Затем мы расположили вокруг гранки обкладочный материал для создания полей, и затем обжали все деревянной рамой.

Подготовительная работа перед печатью была наконец завершена.

- Теперь нам просто нужно нанести на них чернила и сделать пробную печать. Видите вот эти метки? Положите бумагу согласно этим меткам, а затем опустите сверху еще одну прижимную раму. Все было установлено таким образом, что, когда будет опущена прижимная рама она опустится точно вокруг гранки. Я сравнивала чертежи печатного пресса с реальным станком, в то же время продолжая объяснять, как тот работает.

- Я почти уверена, что поворот этой ручки сдвинет подставку ...

- Да? Покажи мне.

Я была недостаточно сильна, чтобы самой повернуть ручку, но Лютц и Гил могли справиться с этим. Подставка перемещалась именно так как я описывала, что было просто невероятно радостно видеть. Поскольку мы использовали принцип рычага, мы надеемся, что этот новый печатный пресс не потребует такой силы рук, как предыдущая версия, что сделает его более простым и менее затратным в использовании.

- Итак, вы можете печатать, двигая эту рукоять. Он не будет сейчас печатать, поскольку мы не нанесли никаких чернил на шрифты, но все равно попробуйте провернуть рукоять. Это должно быть намного проще, чем при использовании старого пресса.

Для работы на старом прессе нужно было задействовать двух взрослых мужчин, но Лютцу и Гилу было вполне по силам справляться с новым прессом.

- Ого! Совсем не туго. Если мы научимся набирать литеры быстрее, то печать будет проходить очень, - сказал Лютц, его зеленые глаза сверкали от возбуждения. Тем временем Гил записывал инструкцию для всего процесса на своем диптих.

Как только они закончили с этим, наша работа на сегодня была завершена.

- … Ладно, вот теперь я все понял, - сказал Гил, оторвавшись от диптиха. - Мы можем пригласить Инго и других завтра и сделать пробный запуск.

Лютц заглянул через его плечо в диптих, затем кивнул.

- Да. И пока они здесь, вы будете смотреть, и только смотреть, как и следует правильному Верховному епископу. Как наша сегодняшняя работа, утихомирила ваш зуд?

- Немного. Достаточно, что бы дотерпеть до завтра.

... Скорей, это сегодняшняя работа утомила меня, а не утихло мое стремление печатать книги.

На следующий день в мастерскую пришли Инго, Зак и Иоганн. Все они были одеты в рабочую одежду, готовые к испытанию пресса, моя ряса Верховного епископа была единственным нарядом белого цвета среди одежд присутствующих.

- Не начать ли нам испытания печатного преса? Гил, Лютц – приступайте.

Они кивнули, а затем начали работать над заранее собранными гранками, все как на упражнениях ранее – нанесение чернил, укладка сверху бумаги, опускание прижимной рамы. Лютц отправился к ручке прессам и начал давить на неё, а Гил стал толкать каретку под опускающуюся доску, все смотрели на это с большим интерсом одновременно не менее сильно нервничая. Ремесленники в частности наблюдали за происходящим с очень серьезными лицами и нахмуренными бровями.

Нажатие на рукоятку и вследствие этого опускание давильной доски окончилось громким стуком. Лютц и Гил затем подняли давильную доску, выдвинули каретку, сняли прижимную раму, удерживающую бумагу, затем вынули лист. Мимеограф мог отпечатать за раз только одну страницу, мы же за то же время сделали сразу две.

- Уф, получилось. И к тому же по настоящему хорошего качества.

- Так это печать, а? Я не знаю, о чем говорится на этих страницах, но я впечатлен.

После того, как пробный запуск прошел успешно, все мастера вздохнули с облегчением. Я улыбнулась, увидев как они наконец сбросили со своих плеч незримую тяжесть долга требующую от них выполнить порученную работу наилучшим способом.

- Благодаря вам троим, объединившим свои умения, мы превратили печатный станок во что-то поистине замечательное, - объявила я. - Я прикажу компании Гилберта передать оставшуюся часть вашей платы и доложить о вашем успехе гильдиям. Зима была тяжелым временем, не так ли? Где именно вам пришлось труднее всего при исполнении заказа?

Освобожденные от тяжести обвинения в неумелости мастера принялись объяснять что для них оказалось самым трудным в работе над заказом.

- Леди Розмэйн, благодаря тому что вы назвали меня одним из ваших Гуттенбергов, у меня была очень хлопотная зима, - тяжко вздохнув негромко проговорил Иоганн.

Я приложила ладонь к щеке и склонила голову.

- Так ты говоришь зима выдалась очень хлопотная? Следует ли мне понимать, что ты нашел себе нового покровителя? Если да, то я действительно вне себя от радости за тебя, и готова немедленно забрать у тебя титул гуттенберга, зная что это не оставит тебя без заказов.

- Нгх… - Иоганн неловко отвел взгляд, явно еще не найдя нового покровителя.

Просьба Бенно

- Теперь, когда мы закончили с набором гранок, нам нужно сравнить их с рукописью и исправить все допущенные ошибки. Чем больше людей будут это делать, тем лучше, так как ошибки безусловно будут, как бы ты ни был тщателен при наборе.

Как только сверка была закончена, а гранки исправлены, был сделан ещё один оттиск. И только после того, как все ошибки были исправлены, мы смогли начать массовую печать, большую часть которой составлял трудоемкий процесс повторяющегося раз за разом набора текста и исправление допущенных ошибок.

- Я очень довольна этим печатным прессом. И хотела бы заказать такой же, чтобы отправить его в Хассе.

- Б-Большое спасибо, - с нервными улыбками ответили Инго и Иоганн. Зак, однако, выглядел несколько недовольным, вероятно, потому, что он не был вовлечен в фактическое проектирование и строительство станка.

Не переживай, Зак. У меня для тебя ещё много всякой работы припасено.

В любом случае, распространяя по всему миру желаемые мною вещи, я тем самым вызывала серьезные последствия, опять же, по всему миру. Моё влияние было более значительным, чем я себе представляла, и это, несомненно, вызывало очень жесткую конкуренцию между мастерскими, которые хотели получить как можно больше прибыли. В результате компания Гильберта получила бы ещё больше заказов, так как они служили моим представителем и посредниками между мной и мастерскими.

Проблема в том, что я не могу просто выбрать одну мастерскую, чтобы работать только с ней.

Я тяжко вздохнула. Творческий подход и мастерство Зака, когда дело доходило до составления чертежей, были очень важны для меня, но также были важны и умелые руки Иоганна, которые безупречно воплощали эти наброски в жизнь. Не существовало способа избежать заказов у этих двоих, но неизбежный конфликт, который это вызвало бы между мастерскими, был довольно серьезен.

Было бы намного проще, если бы они просто объединили свои мастерские в одну.

Я задумалась на мгновение, затем посмотрела на Зака.

- Что мне нужно сделать, чтобы сделать тебя мастером новой мастерской?

- Че?!

Зак немедленно посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в то время как Инго и Иоганн смотрели на меня с недоумением, как будто я превратился в какую-то разновидность говорящего демонического зверя. Было совершенно очевидным, что моё предложение было немного непривычным для них, поэтому я поспешно объяснила ход своей мысли.

- Я просто подумала, что если Зак и Иоганн создадут совместную мастерскую, то мне будет намного легче заказывать вещи сразу у них обоих.

Поскольку я не могла просто отдать предпочтение одной их мастерских, моей идеей было создать кузницу, в которой работали бы только мои избранные мастера.

- Зак и Иоганн из разных кузниц, так что принимать заказы и распределять зарплату было совсем не просто, верно? Ну, Зак общителен и обладает ярким, активным воображением, поэтому я думаю, что он хорошо подходит для того, чтобы стать мастером, в то время как Иоганн мог бы предоставить свои превосходные навыки для того что бы эта мастерская стала лучшей в своем роде.

- Подождите, подождите. Иоганн и я оба лехерлы, а это значит, что, хотя мы можем унаследовать наши нынешние мастерские - если наши мастера выберут нас наследниками после того, как мы получим сертификаты беруфа, конечно, — и поэтому мы не можем стать мастерами новых мастерские.

- Правда?

Зак и Иоганн продолжили и объяснили, что, хотя контракты, подписанные леханге, как правило, были рассчитаны на три года работы, контракты, подписанные лехерлами, связывали их пожизненной работой в одной конкретной мастерской. Это было сделано для того чтобы помочь мастерской вырасти, но также это означало, что лехерлы не могли обзавестись своими собственными мастерскими. Другими словами, в каком бы мире вы не оказались, люди хотели удержать квалифицированных рабочих при себе.

- Лехерл может аннулировать свой контракт, если его сочтут бесполезным или он создаст слишком много проблем, но Зак и Иоганн зарабатывают много денег для своих мастерских, - добавил Инго, объясняя точку зрения мастера в мастерской. - Сомневаюсь, что мастера их отпустят.

Инго, по-видимому, с детства стремился стать мастером, будучи уверенным в своих навыках с самого раннего возраста и получив некоторую поддержку от своих родителей. Он отклонил предложенные ему контракты лехерла и вместо этого подписал контракт лехенге с различными мастерскими, чтобы оттачивать свои таланты.

- Я понимаю... Так что это означает, что для меня было бы нецелесообразно создавать кузницу исключительно для моих Гутенбергов, - пожаловалась я, и при этих словах Иоганн энергично согласно закивал головой. - Очень жаль. У меня на уме было много изобретений, которые я хотела бы начать делать, и я думала, что наличие моей собственной кузницы значительно облегчит выполнение заказов. Но похоже, что этого не будет.

- ...Много изобретений? – С недоверчивым выражением лица переспросил Зак.

Я кивнула.

- Да. Не могли бы вы спроектировать для меня (ручной насос), чтобы нам было полегче набирать воду из колодцев? Я готова без каких-либо колебаний купить его схему. Я намереваюсь передать упомянутую схему Кузнечной Гильдии, что бы любой желающий в будущем смог сделать (ручные насосы) для себя.

- Но... зачем?

- Потому что изобретение принесет больше прибыли, чем когда-либо сможет дать одна единственная мастерская, и я бы предпочла, чтобы это изобретение распространилось по всему миру. Ведь набирать воду из колодцев это очень утомительно для всех, не так ли?

- И все же я не понимаю, зачем вам понадобилось распространять эти схемы, - ответил Зак. - Вы всегда должны добиваться как можно большей личной прибыли

Он и все остальные ремесленники выглядели совершенно сбитыми с толку; они так привыкли расставлять подобным образом приоритеты в заработке для своих собственных мастерских, что просто не могли понять моего желания начать распространять подобные изобретения для повышения качества жизни.

Ну, если все простолюдины думают таким образом, может быть, мне следует придумать способ заработать на этом, чтобы ремесленники могли лучше понимать меня. Может быть, я могла бы использовать это как возможность популяризировать концепцию патентных выплат...

- Хотя я позволю Гильдии кузнецов хранить у себя схему, я не будет раздавать её бесплатно. Я намерена подписать магический контракт, согласно которому за каждое сделанное изделие нам с Заком будет выплачено небольшое вознаграждение — за изобретение и создание инструмента соответственно.

- ...Понятно. И это принесет вам прибыль при распространении изобретения, - ответил Инго, несколько раз кивнув, задумчиво поглаживая свою щеку. Зак тоже понимающе кивнул, теперь, когда я упомянула оплату.

- О каком именно приспособлении вы говорите, Леди Розмэйн? Я могу только предположить, что это нечто такое же невиданное, как и всё остальное, что вы придумали.

- В общем то, ты прав. Это довольно необычная вещь.

Я объяснила теорию, лежащую в основе работы ручного насоса, как можно проще и доходчивее. Еще в мои дни бытности Урано, я изучала его на уроке обществознания, где мы сравнивали жизнь в прошлом и настоящем. Моя группа поручила мне отправиться в библиотеку и провести исследование, и это было само по себе чем-то вроде драгоценного воспоминания, так как мне очень редко доверяли делать подобное.

Я не делала насос сама. Лучшее, что я могла сделать, это нарисовать грубый набросок и дать примерное объяснение принципа работы, но Зак все равно слушал очень внимательно, его серые глаза сияли светом принятого вызова его изобретательности.

- Итак, когда мы двигаем эту часть сюда, эта часть двигаются и открывает клапан... Хорошо. Кажется, я понял. Я попробую составить схему.

- Сделайте всё, что в ваших силах, благородный Гутенберг.

Я коснулась своей гильдейской карточкой, карточки Лютца, чтобы передать остаток оплаты за печатный пресс, заказ нового станка, который будет отправлен в Хассе, и первоначальный взнос за схемы ручного насоса. Я лучше переложу раздел денег между мастерами, доставку отчетов в гильдии и так далее на компанию Гильберта.

- Леди Розмэйн, Хозяин Бенно поручил меня передать вам вот это, - сказал Лютц, протягивая письмо Гилу, который затем передал его мне.

Я тут же открыла его, и внутри оказалось короткое сообщение о том, что Хьюго хочет стать придворным поваром. Похоже, он закончил обучение своего преемника в итальянском ресторане.

- Если это возможно, он хотел что бы вы его представили, - добавил Лютц.

В конечном счете именно эрцгерцог должен был решить, кого нанимать в качестве придворного повара. Сильвестр ранее передал ему прямое, неофициальное приглашение, но никаких официальных документов не было передано или подписано; без меня Хьюго, вероятно, даже не сможет войти в замок или дворянский квартал.

- В конце концов, он так и не нашел себе новую подругу до Звездного Фестиваля...

…А, ну да. Его девушка отвергла его или что-то в этом роде. Что касается Хьюго и Дэмуэля, то мне кажется, что в последнее время всем парням вокруг меня отказывают.

С грустью думая о том, как неудачно всё вокруг складывается для романтических чувств окружающих меня людей, я посмотрела на Лютца.

- Пожалуйста, скажи Бенно, чтобы в следующий раз он послал с тобой Хьюго, чтобы я могла обсудить это лично с ним.

- Как пожелаете.

Три дня спустя Бенно и Лютц вместе с Хьюго посетили кабинет директора приюта. Его заставили надеть свой лучший наряд, и он буквально съежился от страха, лихорадочно метая по сторонам испуганные взгляды. Честно говоря, было довольно забавно видеть его таким. Он никогда не поднимался на второй этаж, когда работал здесь моим шеф-поваром, так что я могла сказать, что он чувствовал себя не в своей тарелке.

После того как мы обменялись приветствиями и заняли свои места, Фран подошел, чтобы налить нам чаю. Как подобает истинной аристократке, я первая отпила чай и демонстративно откусила кусочек от новых конфет, приготовленных Эллой. Она приложила все усилия, чтобы сделать их, услышав, что придет Хьюго — Приготовив кошачий язык (langues de chat), с кремом и вареньем из сезонных фруктов. Она действительно горела желанием показать своему бывшему учителю, как сильно выросла.

Никола рассказала мне всё это, непрерывно хихикая и смеясь.

- А вот и вы. Это новые сладости, приготовленные Эллой.

В одно мгновение тревожное выражение лица Хьюго сменилось выражением приличествующем шеф-повару. Он выпрямил спину и, прищурившись, осмотрел печенья, прежде чем взять одно, рассмотреть его поближе под разными углами и положить в рот.

Когда он сглотнул, то нахмурился.

- Ммм! Она стала намного лучше, даже слишком... - пробормотал он с досадой. Казалось, что отчаянная попытка Эллы приготовить лучшие сладости, которые она когда-либо готовила успешно ранила гордость Хьюго.

- Значит, Хьюго теперь хочет стать придворным поваром…? - Спросила я, возвращаясь к теме разговора.

Бенно кивнул.

- Мне сказали, что он получил приглашение от самого эрцгерцога, но никаких официальных документов ему не предоставили. Мы надеялись, что вы могли бы сообщить нам его решении, Леди Розмэйн.

- Итальянский ресторан готов потерять Хьюго? А что по этому поводу сказала совладелец Фрейда? - Спросила я.

Как оказалось, и Бенно, и Фрейда пришли к выводу, что шеф-повар итальянского ресторана, который станет придворным шеф-поваром в замке, не принесет им ничего, кроме хорошей рекламы.

- Я понимаю. В таком случае я без колебаний сообщаю вам, что Хьюго может стать придворным поваром.

Бенно вздохнул с облегчением, затем скрестил руки на груди со словами благодарности. Хьюго сделал то же самое.

Я коротко кивнула им, а затем посмотрела на Хьюго, желая кое-что рассказать напоследок.

- Но, пожалуйста, пойми — отношение к тебе и условия жизни будут полностью отличаться от тех, что были, когда ты жил в замке, обучая придворных поваров моим рецептам. Ты начнешь не как учитель, а скорее, как повар, только пришедший на кухню. Это приемлемо для тебя? В настоящий момент ты занимаешь почетную должность шеф-повара в итальянском ресторане. Став придворным поваром, ты снова окажешься на самом дне.

- Тем не менее, я хочу именно этого, - ответил Хьюго, решительно сжимая в кулаки лежащие на коленях ладони.

- Кроме того, рецепты, которым я обучала тебя, защищены магическими контрактами. Как только тебя наймут в качестве придворного повара ты больше не сможешь распространять новые рецепты, и я не могу предсказать, как другие повара будут относиться к тебе из-за этого.

- Хозяин Бенно тоже предупредил меня об этом. Но я всё равно хочу это сделать, - сказал Хьюго. Его решимость была тверда, как железо; он хотел стать придворным поваром, в какое бы положение это его ни поставило.

- Есть еще кое-что - если ты войдешь в Дворянский квартал в качестве придворного повара, то больше не сможешь вернуться в нижний город без разрешения своего господина. У тебя ведь есть семья, не так ли? Ты не против разлуки с ними? Они согласились на это?

Бенно слегка опустил глаза, понимая, что я была вынуждена покинуть свою собственную семью, но Хьюго был невозмутим. Он просто ответил, что хочет стать придворным поваром, даже если для этого придется оставить семью.

- Почему ты так сильно хочешь стать придворным поваром? Мне это любопытно, так как ты раньше, кажется, не был так заинтересован во власти, которую даёт эта должность. Ты недоволен итальянским рестораном? Если у тебя, в качестве шеф-повара, возникли какие-либо особые проблемы, расскажи нам о них, чтобы мы могли приложить усилия для их разрешения, как для тебя, так и для других.

- Нет, у меня нет никаких проблем с рабочим местом. Это просто, ну... Это своего рода личная причина, и ..... Хьюго неловко замолчал, и тут Бенно начал объяснять вместо него, его серьезное выражение лица противоречило довольно заметному веселью в глазах.

Оказалось, что бывшая подружка Хьюго начала встречаться с одним из его соседей, и видя, как они каждый божий день ведут себя словно влюбленные голубки, тот захотел как можно скорее покинуть свой дом и стать придворным поваром.

О... Значит, отказ — это ещё не конец? Это...Честно говоря, это довольно грустно.

- Если ты хочешь найти близкого человека, было бы гораздо разумнее продолжать работать в итальянском ресторане; я уверена, что ты с, гораздо, большей вероятностью найдешь там кого-то ещё. Как ты наверняка уже знаешь, придворные повара - почти все, исключительно мужчины. - Я исследовала кухню замка беспокоясь об условиях жизни и работы Эллы, с которыми она толкнется при переезде туда, поэтому я знаю, каково там соотношение мужчин и женщин.

Моё замечание заставило Хьюго неловко хмыкнуть, а затем решительно покачать головой.

- Я уже решил посвятить свою жизнь только кулинарии!

- Это твоя жизнь, Хьюго; пока ты не сделаешь выбор, о котором потом пожалеешь, я с радостью помогу тебе. Но если ты хочешь стать придворным шеф-поваром исключительно для того, чтобы сбежать от своего нынешнего дома и работы, я готова нанять тебя с предоставлением комнаты и питания в качестве моего личного шеф-повара. Как тебе такое, моё предложение? - Спросила я с улыбкой.

Хьюго выпучил глаза, услышав эти слова. С моей точки зрения, для такого опытного повара, как он, было бы пустой тратой времени заниматься низкоуровневой ручной работой на кухне. Не говоря уже о том, что ему в любом случае предстояло покинуть итальянский ресторан, и я предпочла бы взять его под свое крыло, чтобы не учить моим рецептам еще большее количеству людей.

- Я подумывала о том, чтобы нанять больше личных поваров, так как Элла выбивается из сил пытаясь справиться со всем сама. Вы оба уже провели много времени вместе, и я знаю, что ваши навыки более чем удовлетворительны. Тебе также не придется начинать с самого низа на моей кухне.

- Э-э, но..... Я сказал своей семье, что собираюсь стать придворным поваром и поэтому ухожу из итальянского ресторана. Отступление сейчас было бы просто немного...

Все, кто услышал это оправдание отлично поняли, насколько оно смехотворно по своей сути. Короче говоря, на карту была поставлена его мужская гордость.

- Стать моим личным шеф-поваром означало бы следовать за мной, когда я путешествую между замком и храмом, что, с точки зрения нижнего города, практически то же самое, что быть придворным шеф-поваром.

Хьюго моргнул, замер на мгновение, а затем покачал головой.

Ах, его уверенность в правильности своих действий уменьшилась. Хорошо, хорошо. Пора усилить давление и заставить его прогнуться.

- Кроме того, так ты не будешь тратить впустую приобретенные ранее знания и навыки. Твоя должность позволит тебе готовить все рецепты, которые ты уже изучил, а также новые — которые я намерена передавать в итальянский ресторан. О, и не говоря уже о том, что на моей службе ты будешь иметь доступ к новейшей кухонной утвари раньше, чем кто-либо другой.

Глаза Хьюго забегали туда-сюда, его явно зацепило упоминание новой кухонной утвари. Бенно, сидевший рядом с ним, молча наблюдал за происходящим, и на его лице появилась довольная улыбка.

- Ты также можешь попросить разрешения и съездить в нижний город, пока я буду в храме. Это наверняка принесет утешение твоей семье, не так ли?

Голова Хьюго покачивалась из стороны в сторону, словно отражая колебания его трепещущего сердце. Ещё один толчок - и всё.

- Не говоря уже о том, что у меня на кухне есть Элла. Никола и Моника тоже часто работают там помощницами. Разве ты не предпочел бы работать на кухне, полной симпатичных девушек, чем в душной, наполненной мужчинами кухне замка?

- Леди Розмэйн, я думаю, что приму ваше предложение.

В конце концов он с убийственно серьезным выражением лица сдался под моим напором и подписал контракт через Бенно, который зажал рот рукой, сдерживая смех. И таким образом, Хьюго тоже стал моим личным шеф-поваром.

- Я подготовлю твою комнату к завтрашнему дню, так что приготовь свои вещи. Моника, отведи Хьюго в покои Епископа и покажи ему кухню. Ему нужно только увидеть, где он будет работать.

- Как вам будет угодно. Хьюго, пожалуйста, следуй за мной.

Моника вывела Хьюго из комнаты директора приюта. По контрасту с тем, каким он вошел, он выглядел таким довольным, что я даже подумала, что он может начать напевать по дороге.

Посмотрев, как Хьюго спускается по лестнице, я повернулась к Бенно.

- Я договорилась о дате начала обучения Отто и остальных.

Обучение должно состояться, пока я буду находится в замке во время Конференции Эрцгерцогов. Пока меня не будет, моим слугам в храме разрешалось проявлять большую гибкость в рабочем расписании, так что для них это была прекрасная возможность обучить других.

А я же буду читать в библиотеке замка столько книг, сколько захочу... ну, или, по крайней мере, мне так мечталось. Вместо этого Фердинанд поручил мне присоединиться к Вильфриду в Восполнении Маны, пока эрцгерцог будет отсутствовать.

- Я очень благодарен вам за вашу заботу в эти трудные времена, - сказал Бенно, бросив взгляд в сторону потайной комнаты. Он, вероятно, хотел поговорить о чем-то ещё, поэтому я быстро кивнула и встала со своего места.

- Дамуэль, Гил - мы переходим в другую комнату.

Итак, я вошла в потайную комнату вместе с Бенно, Гилом и Дамуэлем, заняв место на стуле, как только мы оказались внутри. Бенно тоже сел и встретился со мной взглядом, после чего он немедля стер с лица свою постоянную купеческую улыбку и резко нахмурился.

- Что-то случилось, Бенно?

- Вы же знаете, что в последнее время я довольно часто общаюсь с аристократами, верно?

- Да. Лютц всё время рассказывает мне о твоих жалобах через Гила, - ответила я.

Оказалось, что обращение к нему Эльвиры, когда мы продавали учебные материалы в замке, привело к тому, что компания "Гильберта" немедленно обзавелась множеством связей с дворянами, и с тех пор они были по локоть в работе.

- Я получаю всё больше и больше запросов на учебные материалы, сделанные вашей мастерской. И не только от дворян, но и от богатых простолюдинов. И это заставило владельцев других крупных магазинов пожаловаться в Гильдию о том, что компания Гильберта должна быть только магазином одежды и соответствующих аксессуаров, и не более - сказал Бенно, с усталым вздохом почесывая голову.

- Я сейчас занимаюсь слишком многим, - продолжал он. - Другие магазины обычно не поднимают шума из-за чего-то подобного, но во всё это вовлечены вы, и каждое новое торговое дело, в которое я вступаю, загребает просто неприличные суммы прибыли. Люди всё более злобятся по поводу того, как много у меня сейчас дел с дворянами.

В сочетании с участием Фрейды и Гильдмастера тот факт, что Бенно на самом деле не часто посещал итальянский ресторан, создавал у других магазинов впечатление, что он просто ещё один инвестор. Но даже если бы это не было проблемой, решение Бенно поддерживать со мною связь принесло ему много заказов, и следовательно, клиентов дворян, и теперь уже другие владельцы крупных магазинов требовали свой кусок пирога.

- Едва ли кто-то из моих новых клиентов - дворян знает, что компания Гильберта - это магазин одежды, что затруднит Коринне и Ренате становление во главе. Вот почему, как только вы закончите обучение Отто, я планирую отделиться от компании Гильберта и сделать магазин, занимающийся всем что связанно с печатным делом. Надеюсь, это можно будет сделать до того, как платья нового покроя, которые вы пытаетесь распространить, будут представлены в благородном обществе.

План Бенно состоял в том, чтобы разделить магазин надвое, чтобы прибыль, которую он получал от меня, не была сосредоточена на одном бизнесе. Я не была уверена, что это действительно сработает, но я и не была экспертом в торговле, так что у меня действительно не было причин не согласится.

- Значит, вы с Марком и Лютцем собираетесь открыть новый магазин специально для книг?

- Ну да. Все крупные владельцы магазинов, которые хотят войти в эту новую индустрию, начатую эрцгерцогом, пошлют в это место по леханге, - объяснил он.

Как оказалось, настоящая причина, по которой он разделил магазин, заключалась в том, что он не хотел, чтобы эти посторонние леханге пребывали в компании Гилберта, но лично я вообще не понимала, почему он был вынужден принять их на работу. Воистину, мир купцов был загадочным местом.

- Так что же ты хочешь, чтобы я сделала?

- Мне нужно название. Не могли бы вы придумать что-нибудь такое, чтобы всем стало ясно, что новый магазин имеет вашу поддержку?

Бенно объяснил, что основатель компании "Гильберта" начал с того, что попросил у дворянина название магазина. Им было сказано использовать имя “Гильберта”, которое основатель также принял как своё собственное.

- Гм... значит ли это, что если новый магазин будет называться «Компания Розмэйн»? Твоё новое имя тоже будет Розмэйн, Бенно?

- Я не возьму это имя. И если вы собираетесь подарить мне его, то хотя бы сделайте его мужским! Но чтобы ответить на ваш вопрос, нет, это не обязательно должно быть ваше имя. Вы можете не сдерживать при этом свое воображение.

Не обращая внимания на вспышку гнева Бенно, я начала обдумывать идеи. Я уже использовала “Гутенберг” в качестве названия для людей, но ничто не мешало мне использовать имя кого-то ещё, связанного с печатным делом. И конечно, я знала больше, чем всего лишь несколько подобных имен.

- Было бы странно, если бы магазин назывался Мастерская Розмэйн, так как насчет того, чтобы вместо этого называться компанией Плантен?

- ...Откуда взялось это название?

- Это секрет, - сказала я с довольной улыбкой, прекрасно понимая, что он не поймет намека, даже если я ему всё объясню.

Кристоф Плантен был человеком, который посвятил свою жизнь печатанию книг и, в частности, создал Библию Полиглотту*(рядом с основным текстом был размещен его перевод на несколько других языков). Кстати, типография Плантена в Бельгии считается объектом Всемирного наследия; музей Плантена-Моретуса находился там же, и я мечтала когда-нибудь увидеть его своими глазами.

- Плантен, значит? Ну, я рад, что не Гутенберга.

- Эти люди имеют между собой много схожего. Но что ещё более важно, Бенно, я действительно думаю, что ты должен немедленно сменить имя на «Плантен».

- Никогда.

Немедля ни секунды он отказался от моего щедрого предложения. Но, с другой стороны, было бы странно, если бы он действительно сменил своё имя, так что пускай уж. Гораздо важнее было учиться на примере Плантена и развивать печатное дело таким образом, чтобы у нас было двадцать печатных станков, одновременно работающих на полную мощность.

- Бенно, Бенно давай сделаем столько книг, сколько сможем, и продадим их через компанию Плантен. Я хочу мастерскую, в которой поместится двадцать печатных прессов. Новая мастерская или же расширенная старая, мне всё равно, главное, что бы в них помещалось как можно больше печатных станков. Но после того как я озвучила свою мечту, у Бенно тут же перекосило лицо, после чего он больно щелкнуть меня по лбу.

- Разве Старший жрец не велел вам учится терпению?

- А, ну да, было такое. Надо держать себя в руках... Или, не надо? Может, мне уже перестать себя постоянно сдерживать, а то мне кажется, что я с ума схожу…

- Конечно, же надо, идиотка!

Обрушил на меня уже привычный гнев, Бенно начал тереть костяшками пальцев о мою макушку, и почему-то, чувство покоя и ностальгического утешения захлестнуло моё сердце. О, как же я скучала по этим дням.

…Н-но я бы не возражала, если бы он был чуть более нежным! А ещё было бы неплохо не давить при трении так сильно! Ну пожалуйста!

Оставаясь дома во время собрания герцогов

- Фран, поручаю тебе обучать людей Бенно, пока я буду в замке. Зам, помоги ему, чем сможешь.

Мне нужно было вливать ману для поддержания основания Эренфеста, пока эрцгерцог и эрцгерцогиня будут находиться в Суверении на конференции, так что я буду жить в замке с сегодняшнего дня и до весенней церемонии совершеннолетия.

- Розмэйн, пора идти, - позвал Фердинанд.

Я жестом пригласила Эллу, Хьюго и Розину забраться в моего верхового зверя. Бригитта, как всегда, будет сидеть сбоку от меня, а Дамуэль будет охранять наш тыл, пока мы будем следовать за Фердинандом. Хьюго издал довольно жалкий вопль, стоило нам оторваться от земли, но он быстро закрыл рот, когда Элла, уже привыкшая летать, начала насмехаться над ним.

- Пфффф. Всё будет хорошо, Хьюго, тут нет ничего такого, что заслуживает подобных воплей, - сказала Элла. - Мы все, быстро привыкли летать.

Мне показалось забавным, что, хотя она говорила очень буднично, её голос казался немного ярче, чем обычно. Похоже, ей нравилось подшучивать над Хьюго.

- Я была так же потрясена, как и ты, когда полетела в первый раз, - добавила Розина, - но теперь я нахожу это более удобным, чем езда в экипаже. Твоё поведение вполне нормально.

- Розина…! Элла, поменяйся с ней местами, - сказал Хьюго, судя по голосу явно тронутый словами утешения. Я знала, что он был бы рад если бы такая красивая женщина, как Розина, сидела рядом с ним, но это его стремление было уж слишком откровенным.

- Никто не имеет права пересаживаться, пока Леди Розмэйн правит своим верховым зверем, так что уж извини, - выпалила Элла, и надувшись отвернулась.

Розина весело хихикнула. Мне тоже очень хотелось оказаться рядом с ними и принять участие в веселье.

- Добро пожаловать домой, Леди Розмэйн. И ещё раз с возвращением, Лорд Фердинанд. Мы уже приготовили всё необходимое к вашему приезду, - приветствовал нас Норберт.

Я не была уверена, о каких приготовлениях он говорил, но Фердинанд спокойно кивнул, преображая своего верхового зверя.

Норберт окинул взглядом троих моих слуг, как только они вышли из Пандобуса, и тут же начал отдавать им приказы. – Повара, пожалуйста, проследуйте на кухню. Слуги, несите их вещи. Оттилия, отведите музыканта в покои Леди Розмэйн. Дамуэль и Бригитта, имейте в виду вам не будет позволено войти туда, куда они направляются, так что можете поменяться местами с Корнелиусом и немного отдохнуть.

- Да, сэр!

Дамуэль и Бригитта отступили на шаг и опустились на колени. Тем временем Хьюго и Элла как им и было велено отправились вместе со слугами, которые несли их вещи на кухню, а Розина последовала за Оттилией в Северное здание со своим харшпилем.

- Леди Розмэйн, пожалуйста, приготовьте вашего верхового зверя. Мы еще довольно долго будем перемещаться по главному зданию.

Похоже, мы направлялись не в мою комнату. Я превратила Лесси в одноместную машину и забралась внутрь.

- Пожалуйста, следуйте за мной.

Я ехала позади Норберта и Фердинанда в своем одноместном Пандобусе. Экхарт и Корнелиус следовали за нами в качестве рыцарей-стражей, а Рихарда сопровождала нас как прислуга. Вместе мы вошли в Главное здание замка через черный ход, затем поднялись по ступенькам в кабинет эрцгерцога.

- Ауб Эренфеста, Леди Розмэйн и Лорд Фердинанд прибыли.

Внутри нас ожидали эрцгерцог и эрцгерцогиня, их рыцари и слуги, Вильфрид, Лампрехт и Освальд. Сильвестр встал, как только мы подошли к двери.

- А, вот и вы. Проходите.

Как только мы с Фердинандом вошли, Лампрехт и Экхарт вышли наружу чтобы исполнять роль стражей, они для устойчивости расставили ноги и скрестили руки на груди. Затем слуги закрыли за собой дверь, после чего Корнелиус и рыцарь, служивший Флоренсии, также встали на её охрану изнутри.

- Что вообще происходит? - Спросила я Фердинанда, дергая его за рукав. Все эти действия и повисшее в воздухе напряжение заставили меня немного испугаться.

Он посмотрел на меня сверху вниз и изогнул бровь.

- Разве я не объяснил? Ты будешь вливать ману в магию основания.

Объяснение Фердинанда в конечном счете было довольно кратким, и я была почти уверена, что он говорил, что это ничем не отличается от подношения маны божественным инструментам или вливания её в чаши на Ритуале Освящения. Кто бы мог подумать, что это действительно что-то настолько серьезное и тщательно охраняемое?

- ...Я не ожидала, что здесь будет так много рыцарей.

- Вопрос касается магии, которая составляет саму основу Эренфеста, - ответил Фердинанд. - Никакое количество мер безопасности не может считаться достаточным. - Похоже, что единственными, кто всё ещё присутствовал в комнате, были эрцгерцогская семья и высшие аристократы, тесно связанные с ними узами крови.

Сильвестр выпятил подбородок, приказывая Рихарде и Освальду снять гобелен, висящий за его столом. Как только он был снят, я увидела, что за ним находилась маленькая дверь. Вход был довольно мал - настолько, что даже мне, самой невысокой из всех присутствующих, пришлось бы пригнуть голову, чтобы пройти. В принципе, это было скорее маленькое окно, чем

дверь. На его передней стороне было семь круглых отверстий, четыре из которых были заполнены фей камнями, напоминающими по виду шарики из мрамора.

- Розмэйн, Вильфрид, возьмите их и запечатлейте свою ману, - приказал Сильвестр, вручая нам по одному из мраморных фей камней.

Я окрасила свой, сделав его светло-желтым, в то время как Вильфрид сжал свой в ладони, делая то же самое. Затем, как только мы закончили, Сильвестр вставил наши наполненные маной фей камни в разъемы.

- Теперь вы оба можете войти, - сказал он. - Следуйте за мной.

Эрцгерцогская чета сняла перчатки и передала их своим слугам. Затем Сильвестр провел рукой перед дверью, заставляя её быстро увеличиваться в размерах, пока она не стала достаточно высокой, чтобы даже Фердинанд мог пройти не пригибаясь. Ауб открыл увеличенную дверь, но за ней был какой-то радужный барьер, который не давал мне увидеть, что внутри.

Первым вошел Сильвестр, за ним Флоренсия. Я огляделась, чтобы посмотреть, кто войдет следующим, и в этот момент Фердинанд положил руку на спину Вильфрида и подтолкнул его вперед.

- Вильфрид, иди.

Вильфрид быстро обернулся с удивленным выражением на лице.

- Вильфрид, мальчик мой, пришло время тебе и Леди Розмэйн исполнить обязанности детей эрцгерцога, - сказала Рихарда с доброй улыбкой, пытаясь успокоить ребенка, который от переживания как будто застыл на месте. - Это будет тяжелая работа, но мы будем молиться, чтобы у вас всё прошло хорошо.

- Вильфрид, пойдем? - Спросила я. - Или ты хочешь, чтобы я вошла первой?

- Нет. Я войду первым.

С этими словами Вильфрид глубоко вздохнул, крепко зажмурился и шагнул в дверь.

Фердинанд глазами показал мне, чтобы я шла следующей. Я протиснулась сквозь радужное поле, это было похоже на попытку прорваться сквозь липкую сеть, и вошла в комнату за дверью.

- Уууу!

Это просто фэнтези какое-то! Беззвучно вскрикнула я.

За последние несколько лет я повидала много вещей, связанных с магией, но вся эта комната просто вышла из произведения самого настоящего классического фэнтези. Помещение было чисто белым, без всяких ковров или гобеленов, а в центре в воздухе парил фей камень размером чуть больше арбуза. Вокруг него непрерывно вращались пересекающиеся замысловатые магические круги, над поверхностью фей камня возникали и пропадали слова, предложения и сложные узоры, состоящие из светящейся маны, в какой-то на первый взгляд непонятной, но явно упорядоченной манере. Всё это делало фей камень похожим на карту звездного неба, хотя и без какой-либо подставки, поддерживающей его.

- Розмэйн, ты стоишь у меня на пути. Продолжай двигаться вперед, - бросил Фердинанд, войдя последним.

Я поспешно отошла в сторону.

- Фердинанд, что это за комната?

- Зал, в котором происходит Восполнение Маны - вливание маны в основание Эренфеста. Он сделан так, что только эрцгерцог и эрцгерцогиня могут войти вместе с членами эрцгерцогской семьи, чья Мана запечатлена дверью.

В настоящий момент в комнату могли войти только несколько человек: эрцгерцог и эрцгерцогиня, их дети, Вильфрид и я, сын предыдущего эрцгерцога Фердинанд и, наконец, Бонифаций —

отец Карстедта, мой дед и тоже сын эрцгерцога. Фей камень, запечатлевший ману Вероники, был удален после её ареста.

Это имеет смысл. Нам и вправду не стоит давать ей возможности для создания каких-то проблем в подобном месте.

- Этот фей камень связан с магией основания.

- Значит ли это, что сам по себе он не является магией основания?

- Правильно. Та находится в другом месте, куда может войти только эрцгерцог.

Сильвестр кивнул, прежде чем продолжить объяснение Фердинанда.

- Это место скрыто, чтобы дочери, которые выходят замуж, сыновья, которые становятся вассалами, и супруги из других герцогств не узнали, где находится основание. Только правящий эрцгерцог или эрцгерцогиня контролирует его напрямую.

Таким образом, эрцгерцог был единственным человеком, который знал, где находится основание. Теперь, строгая охрана, окружающая его, имела смысл, поскольку это было буквально фундаментом, на котором стояло всё герцогство.

- Розмэйн, Вильфрид, вы будете вливать ману в основание, пока мы с Флоренсией будем на конференции эрцгерцогов, - объявил Сильвестр, удивив нас обоих больше, чем кого-либо другого. Я перевела взгляд с него на Фердинанда.

- Только мы вдвоем…? А как вы справлялись до сих пор?

- В прошлом году мать и Фердинанд несли за нас это бремя. Инцидент с матерью произошел на полпути, и мой дядя, Бонифаций, взял на себя эту ношу.

Именно во время прошлогодней конференции эрцгерцогов предыдущий Епископ был арестован, а мать Сильвестра заключена в тюрьму за преступные деяния. Впоследствии я была назначена новым Епископом, и Фердинанду пришлось взять на себя более половины моей работы, в дополнение к его собственной в качестве Старшего жреца. Он был не в том положении, чтобы часто покидать храм, и в результате они оказались в довольно затруднительном положении, когда дело дошло до Восполнения Маны в этом году. Обычно это не было чем-то, что доверялось делать детям, которые даже не поступили в Королевскую академию, но с нынешней нехваткой манны приходилось идти на любые шаги, которые могли помочь.

- Процесс жертвования маны во многом похож на то, что ты уже делала с божественными инструментами, - сказал Фердинанд. – И по тому я решил, что будет лучше отправить тебя жить в замок, чем вынуждать часто покидать храм.

… Я еще не знаю, как правильно оформлять документы в храме или вести себя с дворянами, так что ... это определенно было правильное решение.

Когда я кивнула в знак согласия, Сильвестр вытащил из кожаной сумки на бедре камень размером с мячик для пинг-понга и протянул его Вильфриду.

- Для Восполнения Маны я вверяю тебе вот это - фей камень, наполненный маной. Вытяни ману изнутри и влей её в основание.

Вильфрид с гордостью взял камень, очень похожий на те, которыми Фердинанд одарил Кампфера и Фритака во время Ритуала Освящения. Я более или менее догадывалась, чья мана была внутри, но он, вероятно, понятия не имел, что происходит. Вряд ли они собирались ему что-то сейчас объяснять; Фердинанд так уж точно.

- Я оставлю эту сумку здесь, - продолжал Сильвестр. - Продолжай использовать эти фей камни для пополнения маны, и положи все осушенные вот эту сумку.

С этими словами он поставил две сумки - один наполненный фей камнями, а другой пустой—в угол комнаты. Оставить их здесь было, по-видимому, лучшей защитой, о которой можно было только мечтать.

- Сегодня мы все собираемся наполнить основание маной, так что этого должно хватить до конца конференции эрцгерцогов, но я не хочу по возвращении найти его почти полностью пустым. Также важно, чтобы вы оба изучили процесс пополнения на случай каких-либо чрезвычайных обстоятельств. Для повышения навыка в этом, проводите каждый день, пополняя основание небольшим количеством маны, - сказал Сильвестр, подходя прямо под фей камень, плавающий среди вращающихся магических кругов. Он опустился на колени и положил руки на пол, и в одно мгновение и пол, и стены засветились, на них появились сияющие узоры и буквы, похожие на те, что усеивали магические круги.

- Пойдем, Розмэйн. Вот это твоё место. Становись на колени и вливай свою Ману в это конкретное место, - проинструктировал Фердинанд, указывая на магический круг на земле. В его центре был символ, обозначающий Богиню Ветра.

Я сделала, как было сказано, и в этот момент Фердинанд подошел к другому кругу и тоже опустился на колени. Вильфрид стоял на коленях в третьем круге, Флоренсия делала то же самое рядом с ним, чтобы научить своего сына пользоваться фей камнем. Мы оказались в своеобразном треугольнике с Сильвестром посередине.

Когда все заняли свои места, мы крепко уперлись руками в землю. Фердинанд проверил, все ли в порядке, затем слегка кивнул Сильвестру.

- Я тот, кто возносит молитвы и благодарит богов, которые сотворили мир, - нараспев начал произносить Сильвестр, и его приятный голос разнесся по ритуальному залу. Это была та же самая молитва, которую я слышала много раз во время Ритуала Освящения, и поэтому я повторила её без каких-либо проблем.

- О могучий Король и Королева бесконечных небес, о могучая вечная пятерка, правящая царством смертных, о богиня воды Флютрейн, О Бог Огня Лейденшафт, о Богиня ветра Шутцария, о Богиня Земли Гедульдх, О Бог жизни Эвигелибе. Мы чтим вас, тех кто благословили все существа жизнью, и молимся, чтобы мы могли быть благословлены и дальше вашей Божественной мощью.

Я почувствовала, как моя мана высасывается из меня, и было легко увидеть, куда она идет, благодаря потоку света, протянувшемуся через всю комнату. Магические круги, окружающие фей камень, задвигались с большей скоростью, и я начала оглядываться, всё ещё держа ладони на полу, пока Сильвестр, наконец, не крикнул: «Хватит», сигнализируя нам остановиться.

Я убрала руки из магического круга и встала. Сбоку от себя я увидела Флоренсию, которая пристально смотрела на Вильфрида, оставшегося лежать на земле.

- С тобой всё в порядке, Вильфрид?

- Я в порядке, Матушка.

Но, несмотря на его уверения, было ясно, что Вильфрид перенапрягся. Он выглядел больным, и его плечи поникли от усталости; это был первый раз, когда он использовал такое огромное количество маны сразу. Впрочем, этого и следовало ожидать - даже синие жрецы в храме после участия в Ритуале Освящения оказались истощены, так что, конечно, это было неизбежно и для Вильфрида, который к тому же был ещё ребенком.

Сильвестр оглядел комнату, его глаза расширились от удивления, когда его взор добрался до меня. - Ты действительно хорошо выглядишь, Розмэйн. Я думал, что такая болезненная девочка, как ты, упадет в обморок первой.

- Я делаю это каждый день во время Ритуала Освящения, так что я привыкла к этому, нравится мне это или нет. Кроме того, использование маны не требует физической силы, так что...

- Ты привыкла к этому? Фердинанд, насколько же ты нагружаешь Розмэйн?

- Напомни ка мне, кто передал нам дополнительные чаши для наполнения и послал нас по всему Центральному округу, чтобы увеличить урожай в герцогстве? Так что это не я нагружаю Розмэйн работой до беспамятства. Я даю ей больше свободы, чем ей явно нужно, и я даю ей зелья, - сказал Фердинанд, подняв голову и свирепо глядя на Сильвестра.

Что касается меня, то наличие зелий наготове не позволяло мне переутомиться до заболевания горячкой.

Но знаете... Ого. Они все загружали меня работой до изнеможения. Я вроде бы, и сама это заметила, но меня просто потрясло, когда кто-то посторонний в кои-то веки озвучил мои же мысли.

Когда Восполнение Маны было завершено, мне было приказано отдыхать в своей комнате до ужина. Я с радостью сделала это, попросив Рихарду принести мне книгу.

- Миледи, чтение книг вряд ли можно назвать отдыхом, не так ли?

- Я чувствую себя наиболее умиротворенной во время чтения. Для меня нет лучшего отдыха.

В мгновение ока пришло время ужина. Когда я пришла, Вильфрид уже сидел за обеденным столом, все еще выглядя довольно усталым; на его лице ясно читалось то же болезненное выражение, что и раньше. Оглядываясь назад, я, вероятно, выглядела так же, когда меня разрывало на куски всепоглощающим жаром, и взгляд на него напоминал мне о тех днях, когда я оказывалась прикованной к постели от истощения каждый раз, когда моя мана начинала буйствовать.

…Я что, стала сильнее?

Пока я размышляла о том, сколь долгий путь мне пришлось проделать что бы добиться этого результата, Фердинанд внезапно выразил своё недовольство.

- Ты меня слушаешь, Розмэйн?!

- Нет. Могу я попросить вас повторить что вы сказали?

Фердинанд помассировал виски, пока супруги с трудом сдерживали смех. Я невинно заморгала в ответ, после чего он просто вздохнул и продолжил.

- Ты останешься в замке и будешь поставлять ману до весенней церемонии совершеннолетия. Полагаю, тебе это уже известно, но я хочу подчеркнуть, что ты не должна создавать проблем. Сосредоточься на этом поручении и постарайтесь не сделать ничего лишнего.

- Конечно! Не беспокойтесь, я просто поселюсь в библиотеке и не причиню вам никаких новых проблем! Я ничего не буду делать, только читать, - сказала я, размашисто кивнув, предвкушая нахождение в своей стихии.

Сильвестр начал было говорить, что со мной в библиотеке им действительно нечего бояться, но Фердинанд прервал его, решительно покачав головой.

- Сильвестр, с ней никогда нельзя расслабляться. Она действительно не собирается ничего делать, кроме как читать. Вот почему мы должны постоянно давать ей задания для выполнения.

Нгх. Он видит меня насквозь.

- Вы слишком жестоки, Фердинанд. Неужели вы действительно откажете мне в моем благословенном времени для чтения?!

- Тихо. Ведение упорядоченной и размеренной жизни очень важно для кого-то столь слабого и болезненного как ты. Мы должны поручить Рихарде постоянно следить за тобой, чтобы ты в обязательном порядке уделяла время Восполнению Маны, учебе и упражнениям. Нет ничего опаснее, чем дать тебе доступ к слишком большому количеству книг.

Покончив с ужином, Фердинанд велел Рихарде внимательно следить за мной и вернулся в храм. Прямо у меня на глазах моё время для чтения уменьшилось многократно.

Будь ты проклят, Фердинанд! Почему ты постоянно должен быть таким жестоким?!

- До свидания, Отец, Матушка, - почти нараспев произнес Вильфрид.

- Мы желаем вам счастливого пути, - добавила я, следуя его примеру.

Через три дня после моего прибытия в замок пришло время провожать эрцгерцогскую чету и Карстедта, командующего рыцарей, на конференцию эрцгерцогов. Несколько рыцарей, слуг и чиновников уже отправились в путь, и единственными остававшимися членами семьи были Вильфрид, Эльвира, мои братья и я.

- Эльвира, в моё отсутствие я передаю всё в твои руки.

- Да, Карстедт, можешь мне довериться.

Пока моя семья прощалась, Карстедт и Эльвира оглянулись, что послужило мне сигналом войти в их круг.

- Желаю Вам удачи на работе, Отец.

- Действительно. Не забывай хорошо выполнять свои обязанности, Розмэйн. Гм... Мой отец остается в замке. Если что-нибудь случится, ты всегда можешь обратиться к нему за помощью; он никогда не откажет в просьбе своей внучке.

Похоже, что в отсутствие четы эрцгерцогов, Эренфестом будет править Бонифаций. Я не слишком много знала о нем, так как лишь обменялась с ним мимолетными приветствиями во время моего крещения и зимнего общения, но по тому, как он был сложен, я сразу отнесла его к людям уделяющим внимание крепости тела и воинской сноровки, таким как Карстедт и мои братья. Он не присоединился к нам, чтобы попрощаться, так как уже приступил к исполнению обязанностей временного заместителя эрцгерцога.

- Это всё, - сказал Сильвестр, ступая на круг телепортации. - Я рассчитываю на вас двоих.

- Не смей снижать темп в своей учебе, Вильфрид, - добавила Флоренсия, и затем следуя её примеру в круг вступил Карстедт.

Круг засиял, и со вспышкой света они исчезли. Это было такие быстрые проводы, что я немного растерялась.

Как раз в тот момент, когда на меня стало накатывать чувство одиночества, Эльвира повернулась ко мне.

- Розмэйн, я чувствую, что прошло довольно много времени с тех пор, как мы в последний раз так разговаривали.

- В последнее время нам было трудно встречаться. Не желаете ли вы принять участие в разговоре, матушка?

Я истолковала её слова как косвенную просьбу пригласить её на чай, что и сделала. Она удовлетворенно кивнула, что означало, что я всё правильно угадала.

Итак, Рихарда приготовила нам напитки в соседней зале. Я буду пить чай с Эльвирой здесь, а не в Северном здании, так как после отъезда эрцгерцогской четы не было никого, кто мог бы позволить ей войти в него.

Как только по моей просьбе нам налили чай, нам подали сладости Эллы, и Эльвира потянулась за ними только после того, как я демонстративно откусила первый кусочек. Затем она отхлебнула чаю, пристально глядя на меня.

- Розмэйн. Я должна кое-что спросить у тебя.

- Вчера я вызвала представителя компании Гилберта в наше поместье, и во время их визита мне сообщили кое-что очень интересное. Кажется, ты создала новый стиль одежды для одного из твоих рыцарей, хм? - Сказала она, и её напряженная улыбка, казалось, говорила «ты не поставила меня в известность об этом.»

Я резко вдохнула.

- С - стиль, который сейчас в моде, не очень ей подходил, поэтому я просто придумала кое-что, что ей больше подойдет. Я... э-э-э ... не думала, что нужно сообщать тебе об этом, Матушка.

Эльвира вздохнула.

- Покажи мне платье, пожалуйста, чтобы я могла увидеть, какой стиль ты собираешься распространять в обществе.

- Матушка, я совсем не собираюсь начинать новую моду с помощью этого наряда.

- ...Повтори что ты сказала? - Спросила Эльвира, прикрыв рот рукой и недоверчиво округлив глаза.

- Эм, ну...какова бы ни была мода, всегда найдутся люди, которые хорошо смотрятся в костюмах и платьях созданных следуя текущей моде, и есть те, кто выглядит в них ужасно, вы согласны? Всё, что я хочу, чтобы этот стиль одежды был доступен для тех, кто не хочет или не может следовать последним веяниям моды; я не собираюсь популяризировать его среди всех женщин Эренфеста.

Если платье без рукавов, которое я делала для Бригитты, в конечном итоге само станет модным, неизбежно найдутся чопорные дамы, беспокоящиеся о том, что оно им не подходит, так как они в нем не смотрятся. Никто не мог контролировать приливы и отливы современных тенденций, я же просто хотела, чтобы каждый мог свободно носить одежду, в которой он выглядел лучше всего.

- Розмэйн, кому не подходит нынешняя мода?

- Я думаю, что она прекрасно смотрится на относительно невысоких, более изящных женщинах, но не на мускулистых, более атлетичных женщинах, таких как моя рыцарь Бригитта. Платья слишком полнят их и в них их плечи кажутся шире, чем на самом деле.

Эльвира на мгновение задумалась, без сомнения, представляя себе Бригитту, затем кивнула

- Верно.

- Разве не прискорбно, что такие женщины, как она, должны участвовать в церемонии Звездных Уз в одежде, которая им не идет? Всё, что я хочу сделать, это дать им возможность одеть что-то другое, а не начинать совершенно новую моду.

Эльвира в ответ покачала головой, глядя на меня с неодобрительным выражением лица.

- Подобное просто не допустимо. Если мы не объявим, что ты создаешь новое направление в моде, все просто воспримут новое платье Бригитты как странное и неуместное.

По-видимому, было важно сообщить благородному обществу, что я разрабатываю новый стиль одежды для моего рыцаря, чтобы все присутствующие смотрели на неё с завистью. Я ещё не слишком хорошо понимала благородное общество, поэтому решила, что, вероятно, будет разумно последовать совету Эльвиры - в конце концов, я не достигну своей цели, если мои усилия не принесут ничего, кроме позора Бригитте.

- Я изучу эту твою новую моду. Примерка уже состоялась, да? Когда будет закончена сметка?

- Я сообщила компании Гилберта, что спешить некуда, поскольку меня некоторое время не будет в храме. Я думаю, что они закончат через некоторое время после церемонии весеннего совершеннолетия.

- Это слишком поздно. Скажи им, чтобы они поторопились и вызови их в замок.

Это платье будет представлено фракции Эльвиры в состоянии на «живой нитке», чтобы все могли увидеть, какую новую моду мы вводим. Мне сказали, что лучше всего было бы пригласить несколько женщин такого же телосложения, как и Бригитта, которые, таким образом, будут особенно заинтересованы в стиле, заслужив зависть всех присутствующих. Ведение новой моды, похоже, требовало просто огромного количества труда.

- Я не возражаю против сметки платья в замке, но не могли бы вы передать им весточку вместо меня, Матушка? Я не смогу связаться с ними, не вернувшись в храм.

- Очень хорошо. Тогда я сама свяжусь с компанией Гильберта.

Извините, Бенно, Коринна... Похоже, этот заказ снова стал крайне срочным!

Оплата и демонстрация платья

Жизнь в замке была весьма приятной и удобной. Проснувшись, я читала до завтрака, и поскольку утро тут не было наполнено такой спешкой как в храме, я действительно много читала. И это было здорово.

Воистину, раннее пробуждение - это добродетель.

После завтрака мы с Вильфридом отправлялись на тренировочные площадки рыцарского ордена. Каждый день он упражнялся, размахивая деревянной палкой в форме меча, но для меня подобные упражнения не подходили. Мне нужно было сосредоточиться на наработке ловкости и выносливости, чтобы внезапно не падать в обморок, поэтому вместо упражнений на развитие силы я делала то, что, по сути, было ритмической гимнастикой - серию разминочных упражнений, которые обычно передавали по радио – а здесь повторяла по памяти под наблюдением Экхарта, и по окончании их я оказывалась весьма усталой.

- И это всё, что ты можешь, Розмэйн?

- Просто чтобы ты знал, (радио гимнастика) может сильно утомить, если к её выполнению отнестись серьезно.

Я держала голову высоко поднятой, несмотря на потрясенные взгляды всех окружающих меня людей, затем обошла тренировочную площадку, чтобы завершить утреннюю тренировку. Может быть, это и не казалось таким уж большим достижением, но к тому времени, когда я закончила, я была полностью изнеможенна.

Третий колокол ознаменовал окончание тренировки, после чего мы вместе отправились в комнату Вильфрида на утренние занятия. Поскольку теперь он умел читать и немного считать, незаметно для меня уроки географии и истории были включены в его расписание.

- Это нечестно! - Воскликнула я. - Тебя даже не интересуют новые книги, так почему же ты прочитал их первым?!

Вильфрид получил фору в географии и истории, но в конце концов мне потребовалось всего несколько дней, чтобы догнать его. Теперь настала его очередь дуться.

- Как ты так быстро всё выучиваешь, Розмэйн?! Мне потребовалась целая вечность чтобы это запомнить!

- У меня есть преимущество, так как я много путешествовала по герцогству на празднике урожая и весеннем молебне. Налоговый чиновник, который сопровождал меня в то время, рассказал мне всё о товарах что производили места, в которые мы приезжали и которые он собирал в качестве налогов, вот почему я так хорошо это знаю.

И так и продолжались наши занятия, и каждый из нас был жутко недоволен другим. В настоящее время мы находились в середине изучения важных события в истории Эренфеста, начиная с того момента, когда прямой предок Сильвестра и Вильфрида стал эрцгерцогом. Это был довольно интересный учебные материал; Сильвестр был седьмым эрцгерцогом в своей линии, и история его семьи в герцогстве насчитывала около двух столетий.

Как только утренние занятия заканчивались, мы с Вильфридом вместе обедали. Во второй половине дня следовала практика на харшпиле, после которой Вильфрид возвращался к своим занятиям, а я занималась рукоделием. Меня заставляли заниматься кружевами и вышивкой, вероятно, чтобы подготовить к неизбежному будущему браку.

- Рихарда, могу ли я избежать обучения шитью и вязанию, если решу не выходить замуж?

- Миледи! Что на вас нашло?! Вы должны выйти замуж. В этом нет никаких сомнений!

- ...Полагаю, что да.

Я однажды подняла этот вопрос просто от скуки, но Рихарда будто подорвалась от этой идеи. Через несколько дней я сдалась и просто старалась как можно лучше выполнять мои задания по кружевами и вышивке.

Если бы только я была такой же умелой, как Мама и Тули...

Пятый колокол знаменовал начало нашего свободного времени. Вильфрид часто пользовался этой возможностью, чтобы увидеть своих младших братьев и сестер в главном здании замка, на что он получил разрешение от своих родителей, прежде чем они уехали. Он уже приглашал меня присоединиться к нему, но, по словам Рихарды, это разрешение не распространялось на меня, так как мы не были братьями и сестрами от одной матери.

- Я должна пойти в библиотеку, но ты можешь почитать им вместо меня одну из моих книжек с картинками, Вильфрид. Сделай всё возможное, чтобы вырастить из них детей, любящих книги, -обычно говорила я ему, прежде чем поспешить в библиотеку. Там я проводила время в блаженстве, окруженная книгами.

Но этого времени никогда не хватало, мне всегда казалось, что оно пролетает в одно мгновение.

Звучал шестой колокол, Рихарда отрывала меня от книги, которую я читала, чтобы приступить к ужину, после чего мы с Вильфридом отправлялись выполнять Восполнение Маны. Причина, по которой мы делали это так поздно, заключалась в том, что нам нужно было подождать, пока чиновники и слуги покинут кабинет эрцгерцога. Бонифаций ждал нас там, и, хотя он оказывал поддержку Вильфриду, мы были единственными, кто действительно пополнял запасы. Как говорил нам Бонифаций - исполняющий обязанности эрцгерцога должен был сохранять свою манну на случай непредвиденных обстоятельств, и поэтому для него было лучше оставить этот процесс на нас.

Как только Восполнение Маны заканчивалось, я принимала ванну и читала, пока Рихарда не рявкала на меня, чтобы я отложила книгу и ложилась спать. Так завершался мой обычный мирный день в замке.

Дни Земли были моими выходными, то есть мне не нужно было учиться, тренировать тело на площадке для упражнений или что-то ещё. Я могла просто делать всё, что хотела, что сильно отличалось от храма, где каждый день был повторением одного и того же.

Однако это не означало, что я могла провести весь день за чтением книг; Ангелика возвращалась домой со своих дополнительных уроков в дни Земли, поэтому мы занимали комнату в главном здании и собирали там учебную группу.

- Ангелика, как у тебя со сдачей лекций?

- Я сдала восемьдесят процентов лекций. Осталось совсем немного, - ответила она, и её яркая улыбка сказала о том, что теперь она немного больше уверена в себе. Она усердно работала каждый день, и это отражалось на её результатах. - Благодаря вам, Леди Розмэйн, я думаю, что теперь действительно смогу окончить академию.

Невероятно, но Ангелика так плохо училась на своих курсах, что она предполагала, что вообще не сможет окончить академию. Похоже, мой рыцарь была в намного более отчаянном положении чем я себе представляла.

Дамуэль и Корнелиус рассказывали Ангелике, что ей нужно выучить дальше, затем разбивали уроки на части и объясняли их так, чтобы ей было легко понять.

- Ты действительно хороший учитель, Дамуэль.

- Письменные уроки - моя единственная сильная сторона. Не говоря уже о том, что у нас здесь много ресурсов, - ответил он, указывая на стопку документов, которые Корнелиус принес с собой. Все это были материалы для лекций в Королевской академии, которые Экхарт любезно одолжил нам; однажды он проходил через рыцарские общежития, когда Дамуэль использовал гевиннен для обучения Корнелиуса, и предложил им использовать его учебные материалы со студенческих лет. Теперь нам больше не нужно было полагаться на память Дэмуэля и отрывочные заметки, написанные на дощечках для письма.

- Если бы только я был достаточно богат, чтобы сохранить столько же, - вздохнул Дамуэль. Похоже, пергамент был настолько дорог, что он не мог купить его для записи заметок; он всегда записывал самую важную информацию на дощечках, соскабливая их после проверочных экзаменов, чтобы их можно было использовать повторно. Конечным результатом было то, что у него почти не сохранилось учебных материалов со студенческих времен.

- Продолжай в том же духе, Ангелика.

- Точно! Я обязательно получу вашу ману, Леди Розмэйн.

После многих подобных приятных дней я получила ордонанс от Эльвиры; она связалась с компанией "Гилберта" и договорилась о дате, когда пройдет демонстрация сметанного на живую нитку платья. Именно тогда мы устроим чаепитие от моего имени, соберем женщин её фракции и представим платье нового стиля. Поскольку Флоренсия отсутствовала, я, приемная дочь эрцгерцога, должна была провести это чаепитие в замке.

Я готовилась к чаепитию, советуясь с Рихардой и Эльвирой, но не могла отделаться от ощущения, что моё время для чтения сокращается с каждым днем. С поникшими плечами я написала пригласительные письма, проверила, есть ли у нас всё необходимое, спланировала, какими сладостями снабдят нас Элла и Хьюго, и отточила навыки, которые такая прекрасная молодая аристократка, как я должна продемонстрировать, устраивая чаепитие.

Есть ли мне дело до всего этого? Волнует ли это меня? Нет. Мне интересны только книги.

Но принесение в жертву времени для чтения в конечном счете принесло свои плоды, и когда настал день, чтобы провести чаепитие, а точнее показ мод, а ещё точнее единственного платья, мы были готовы. Раздевалка располагалась рядом с комнатой для чаепития, из окон которой открывался потрясающий вид на весенний сад.

- Леди Розмэйн, прибыли представители компании Гильберта.

- Вы можете впустить их.

Бригитта, Эльвира и я выстроились в очередь, чтобы приветствовать людей из компании Гильберта, а Рихарда и наши слуги стояли позади нас. Первым вошел Бенно, за ним Отто и Коринна, и последними швеи. Все они тут же преклонили перед нами колени.

- Леди Розмэйн. Леди Эльвира. Для нас большая честь быть приглашенными в замок, чтобы служить вам в этот прекрасный день, - начал Бенно, приветствуя нас от имени всей своей группы. Закончив, он повернулся к Отто и сказал:

- Позвольте представить вам того кто унаследует мой магазин.

Отто поднялся на ноги, вышел из-за спины Бенно, сделал шаг вперед и снова опустился на колени. Его движения были так похожи на движения Франа, что я сразу поняла, насколько жестким было его обучение в храме во время моего отсутствия.

- Леди Розмэйн. Леди Эльвира. Да будут благословенны волны Флютрейн, Богини Воды, которая вела нас к этой счастливой встрече. Для меня большая честь познакомиться с вами обоими. Я -Отто, будущий глава компании "Гильберта". Пусть наши отношения будут долгими и счастливыми.

…А, ведь верно. Это моя первая встреча с ним в роли Розмэйн.

- Я даю тебе истинное благословение от всего сердца, - сказала я, вливая немного маны в своё кольцо. - Да благословит компанию Гильберта Флютрейн, Богиня Воды.

Комната осветилась мягким зеленым светом. Отто удивленно моргнул, то ли не ожидая благословения от дворянина, то ли не веря, что я действительно могу его дать.

Я сообщила Бенно и Коринне о наших планах на день. Во-первых, начнется чаепитие, на котором Бригитта наденет своё прошлогоднее платье и будет стоять рядом со мной, когда я буду приветствовать наших гостей. Затем я объявлю, что создала новый наряд, после чего мы вдвоем отправимся в комнату для переодевания. Там Бригитта переоденется в новое, сметанное на живую нитку платье, прежде чем вернуться на чаепитие. Это сделало бы разницу в стилях более очевидной.

- Значит, мы будем ждать в комнате для переодевания? - Спросила Коринна.

- Да. Пожалуйста, будьте готовы переодеть Бригитту, как только она придет, - ответила я. - Бенно и Отто, вы присоединитесь к чаепитию во время её ухода на переодевание. Вы можете продавать свой товар, пока она готовится.

Бенно и Отто принесли с собой коробки с заколками для волос и бутылочками "риншама", и я была не против их продажи, пока Бригитта примеряла новое платье.

- Возможно, сейчас подходящее время сообщить всем, что как ответвление компании "Гильберта" создается компания “Плантен".

- И верно. Благодарю за эту подсказку.

На чаепитии собрались знатные дамы, и я заметила, что несколько женщин-рыцарей, имеющих глубокие связи с фракцией Эльвиры, тоже были там. Я встала в ряд с Эльвирой и Бригиттой, чтобы поприветствовать их.

- Благодарю вас всех за то, что вы сегодня пришли сюда, - начала я после аристократического приветствия и затем порекомендовала сладости, которые мы приготовили. Затем я неторопливо отпила чаю; на таких собраниях первым всегда пил хозяин.

Сладости Эллы оказались очень популярными, и вскоре я узнала, что многие с нетерпением ждали сегодняшнего чаепития.

- Леди Розмэйн, ваши повара действительно превосходны, - сказала одна знатная дама. - Они всегда делают сладости, которых я никогда раньше не видела и уж точно не ела.

- Боги мои, но мне кажется, что я уже пробовала этот особый сорт во время одного из чаепитий леди Эльвиры, - добавила другая.

- Я даю матушке ранний доступ к моим рецептам, - ответила я.

Так началось моё личное чаепитие, полное сдержанного мелодичного смеха и движений.

- Это фунтовый кекс, не так ли? - Спросила другая аристократка. - Я просто обожаю фунтовые кексы.

- Когда я ещё жила в храме, мне очень помогали Густав из компании «Отмар» и его внучка Фрейда. В благодарность за помощь я вознаградила их своим рецептом фунтового кекса. Шеф-повар Густава очень искусна и изобрела много новых вкусов; я с нетерпением жду возможности съесть ее фунтовые кексы, когда представится такая возможность.

- О боги! Какая захватывающая история.

Я шла вдоль столов, стараясь уделить равное время каждой нашей гостье. Как только обход гостей был сделан, пришло время главного события.

- Есть наряд, который я хотела бы показать вам всем сегодня, - сказала я, подзывая Бригитту, чтобы она встала рядом со мной. Я объяснила, что современная мода не подходят таким женщинам, как она, и что, следовательно, я хочу создать платье нового стиля.

- Сегодня, платье нового стиля было сделано именно под неё. Я также хотела бы, чтобы все вы подумали, что ещё можно сделать, чтобы сделать Бригитту ещё привлекательней.

С этими словами я повела Бригитту в соседнюю комнату для переодевания и, убедившись, что все швеи готовы к работе, кивнула.

- Коринна, остальное я оставляю тебе. Оттилия, сообщи мне, когда Бригитта будет готова. Бенно? Отто? Пойдемте

- Как пожелаете.

Итак, я вышла из раздевалки вместе с Бенно и Отто, которые несли коробки с товарами. Когда мы вернулись на чаепитие, я сообщила нашим гостям, что компания Гильберта первоначально занималась исключительно одеждой и аксессуарами к ней, а затем объявила, что они намерены вернуться к этому, основав компанию «Плантен», которая с этого момента будет заниматься товарами, предназначенными для помощи в учебе и книгами.

Аристократки с интересом наблюдали за происходящим.

- Я сама дала им название “Плантен”, чтобы они продолжали продавать мои книги и учебные материалы, - закончила я, переводя разговор на учебу.

Услышав это, дамы довольно активно включились в разговор. Похоже, что их младшие дети быстро выучили буквы и арифметику с помощью учебных материалов бренда Розмэйн, вдохновив тем самым старших братьев и сестер на оживленное соперничество.

- Они так быстро научились читать с этими карутами, что их учительница едва могла в это поверить, - сказала одна дама.

- О боги, то же самое случилось и с твоей? Полагаю, в материалах Леди Розмэйн действительно есть что-то особенное.

- Детям было так весело соревноваться зимой в игровой комнате, что они все покинули её мотивированными, чтобы выиграть в следующем году, - сказала я с вежливой улыбкой, обходя столы, где продавались товары Плантена и Гилберта.

- Я делаю ещё несколько новых книжек с картинками, и мне было бы очень приятно, если бы вы купили их во время церемонии Звездных Уз или во время следующего зимнего собрания.

Именно в этот момент вмешалась Эльвира.

- О да, это напомнило мне - Корнелиус в последнее время очень увлекся учебой. В прошлом он говорил, что хотел бы выучить только самый минимум, ожидаемый от высшего дворянина, но теперь он с жаром читает книги по тактике и ведет конспекты. Он играет в гевиннен с Карстедтом и расспрашивает Экхарта о том, чему тот научился в Королевской академии. Интересно, что вызвало этот пыл? Это благодаря твоим материалам? - Спросила она, взглянув в мою сторону.

- Соперничество вдохновляет человека стараться изо всех сил, чтобы победить своих противников. Из того, что я видела в игровой комнате, это особенно верно для мужчин, - сказала я, снова надевая свою вежливую улыбку, поскольку я предоставила максимально поверхностное объяснение.

Я ведь не могла им рассказать, что все мои рыцари объединились в Эскадрон Повышения Оценок Ангелики. Я также не могла разгласить, что Дамуэль взвалил кучу работы на Корнелиуса, так как у него самого не было времени подготовиться к возвращению Ангелики в дни Земли, пока он сопровождал меня в храме. И, конечно же, было совершенно невозможно рассказать, что Корнелиус так много работает, потому что я обещала дать ему один рецепт из неопубликованного списка, если мы сможем заставить Ангелику успешно сдать экзамены до наступления лета. Всё, что я могла делать, это улыбаться и надеяться, что улыбки будет достаточно.

- Ох, а это такое же украшение для волос, как у Леди Розмэйн.

- Действительно. Я заказываю все свои шпильки для волос у компании Гильберта. Эти украшения служат не только заколками для волос - они также могут украшать одежду. Кто-нибудь ещё хочет заказать? - Спросила я, и оставив Бенно и Отто заботиться об остальном, поспешно вернулась в комнату для переодевания.

- Коринна, у нас есть запасные шпильки для волос? - Спросила я, отвлекая её от подгонки платья Бригитты. Оказалось, что они уже почти закончили с платьем.

- Конечно, но зачем они вам?

- Я хотела бы, чтобы вы сняли с них части цветов и использовали их для украшения платья, например, на участках с большим количеством ткани, например вокруг талии. Примерно вот так...

Я взяла две шпильки для волос и продемонстрировала свои слова, прижав их к платью Бригитты. Коринна несколько раз моргнула, потом кивнула.

- Я немедля приступлю к этому.

- Кстати, Коринна, приношу свои извинения за то, что опять начала подгонять тебя, хотя и сказала, что у тебя будет достаточно времени, чтобы неспешно трудится над созданием платья.

Коринна с улыбкой покачала головой.

- Я была готова к этому, так как Бенно предупредил меня, что именно это и произойдет. А вот кому действительно пришлось нелегко, так это Отто, так как ему было необходимо усвоить уроки Франа уже к сегодняшнему дню.

Похоже, Бенно прекрасно понимал, что, рассказ Эльвире о новом платье, которое я хочу представать обществу, неизбежно вызовет огромную спешку. И снова мне пришлось разинуть рот от благоговения перед тем, как хорошо он просчитывал будущее.

- О, и леди Розмэйн. Бенно хотел, чтобы я передала вам вот это, - сказала Коринна, протягивая мне письмо, которое я быстро просмотрела. Оно содержал много длинных благородных эвфемизмов, но общий посыл был ясен: “Ты должна провести огромную подготовку, прежде чем представлять обществу новые вещи, ты, дура небитая.” Он упоминал об этом ещё тогда, когда я собиралась стать подмастерьем купца, и теперь ему снова пришлось преподать мне тот же урок.

Ээп, прошу прощения. Спасибо, что еще раз спасли меня от провала.

К тому времени, как я закончила читать письмо, Коринна уже сняла цветы со шпилек для волос и пришила их к платью. Она осмотрела украшенную талию, кивнула и подозвала меня.

- Леди Розмэйн, как вам это?

- Замечательно. Коринна, все - я вам очень благодарна. Вы сегодня хорошо поработали. Оттилия, чай готов?

Оставив команду Коринны отдыхать, я вместе с Бригиттой вернулась к чаепитию.

- Спасибо всем за ваше терпение. Это новое платье, которое я придумала для Бригитты. Разве она теперь не производит совсем другое впечатление чем прежде?

- Леди Розмэйн да она словно заново родилась. Она выглядит гораздо женственнее, чем в предыдущем платье, - удивленно сказала Эльвира, вызвав этим волну похвал, когда другие аристократки начали комментировать, насколько лучше выглядит Бригитта.

Нынешняя мода заставляла ее выглядеть неуклюжей, но это новое платье облегало все изгибы до талии и придавало ей гораздо более женственный вид. На самом деле всё сводилось к тому, чтобы подчеркнуть её внушительную грудь и подтянутое, хорошо тренированное тело.

- Бригитта высокая, со стройной фигурой, поэтому мне пришлось туго обтянуть верхнюю часть туловища, а для низа использовать побольше ткани, - объяснила я.

- Использованная ткань легкая, и я намеренно сделала плечи открытыми, чтобы если понадобится ей, как рыцарю, было легче двигаться.

Эта идея похоже получила сильное одобрение среди женщин-рыцарей, присутствовавших в комнате, учитывая, как они слегка наклонились вперед в волнении, когда смотрели на Бригитту.

- ...Может быть, рукава выглядели бы лучше, если бы их немного сдвинуть вверх? - Предположила одна дама.

- Было бы также разумно сильнее закрыть подмышечную область, - заметила другая.

Мы получили рекомендации что бы рукава заканчивались на предплечьях, а не прямо над локтями, и поработать с платьем вокруг подмышек, чтобы полностью скрыть под ним трико из фей камня. В целом, однако, новый наряд Бригитты имел огромный успех, и никто не отверг его новаторский крой.

Мы с Бригиттой ходили между столами, чтобы услышать мысли каждого и использовать их идеи во время наметки на живую нитку.

- Это платье тебе очень идет, Бригитта. Как ты думаешь, они могли бы приготовить что-то подобное для меня в следующем году? - спросила одна из женщин-рыцарей, внимательно рассматривая платье.

Скорее всего, это была одна из подруг по рыцарскому ордену Бригитты, выглядевшая немного старше её. Её телосложение было таким же, и она, по-видимому, была не в ладах с нынешней модой, так как та ей совсем не подходила.

- Но, может быть, лучше не закрывать так верхнюю половину? - продолжила она, размышляя вслух. - Бригитта, я уверена, что как только они увидят твою грудь не закрытую тканью, мужчины тут же окружат тебя, чтобы предложить тебе все фей камни, какие только у них есть. Хахахаха.

- Я бы предпочла, чтобы ты здесь воздержалась от подобных шуток, - ответила Бригитта, поджав губы. Я редко видела её такой недовольной.

Пока я смотрела на это представление, женщина-рыцарь заметила мой взгляд и немного напряглась.

- Леди Розмэйн, огромное вам спасибо за то, что вы придумали этот чудесный наряд. Я уверена, что теперь Бригитта скоро найдет себе мужа.

- Один кандидат уже есть. Хотя она даже не подумала ответить ему взаимностью, - ответила я, думая о Дамуэле.

- Боги мои, неужели? - Вопросила женщина-рыцарь, ее губы изогнулись в веселой усмешке.

- Не пора ли нам двигаться дальше, Леди Розмэйн?

По настоятельной просьбе Бригитты мы перешли к следующему столу, где одна из младших девочек издала очень изящный, но все же писк, восторга, увидев цветы, украшающие платье.

- Подумать только, что цветы из ваших украшений для волос можно использовать и для украшения платьев... Это просто замечательно.

До сих пор считалось нормальным, чтобы наряды украшались только вышивкой, а использование живых цветов воспринималось как использование настоящих ювелирных украшений. Ведь для сохранения красоты живого цветка требовалось изрядное количество манны, а это означало, что низшим дворянкам было очень непросто украшать свои платья слишком большим количеством живых цветов. А учитывая нынешнюю нехватку маны, даже высшим аристократам было очень непросто оправдать их использование.

- Вы можете принять заказы только на цветы? - спросила девочка.

- Ну конечно. Бенно, Отто - эта прекрасная дама желает использовать цветы из украшений для волос на своих платьев. Детали сделки я оставляю на вас.

Бенно немедленно подошел по моей просьбе с умиротворенной улыбкой на лице.

Ещё одна молодая аристократка рядом с нами испустила завистливый вздох.

- Аах... Теперь я тоже мечтаю о новом платье. Леди Розмэйн, могу я попросить вас также представить меня компании Гильберта?

- ...Я могу вас представить, но думаю, что вам больше подошли бы платья по нынешней моде, - ответила я. - Я придумала этот конкретный стиль, чтобы удовлетворить женщин, которым не подходит нынешняя мода, и поскольку она прекрасно подчеркивает вашу красоту, я не могу пообещать, что новый стиль будет также благосклонен к вам.

Девушка была невысокого роста со стройной, изящной фигурой; в таком платье, честно говоря, казалось, что у нее вообще нет никаких телесных достоинств, особенно учитывая её очень, очень скромную грудь.

- Мы все кажемся более привлекательными, когда подчеркиваем свои сильные стороны и маскируем недостатки, - продолжила я. - Именно по этой причине определенные телосложения и тела лучше подходят для определенных кроев одежды. Просто потому, что определенный стиль является самым новым, не обязательно делает его лучшим. Вместо этого вы должны сосредоточиться на том, что подходит вам больше всего.

- ...Не могли бы вы придумать платье, которое подошло бы и мне, Леди Розмэйн? - Спросила слегка полноватая девушка, положив руку на живот.

- Было бы лучше, если бы вы обсудили это со швеей, но в качестве отправной точки я бы предложила платье с широким открытым вырезом, чтобы сделать область вокруг вашей ключицы привлекательнее, используя разные цвета и материалы для торса и юбки вашего платья. Плотный, более темный торс в паре с пышной, более светлой юбкой сможет создать контраст, который придаст вам более стройный вид.

- Большое вам спасибо. Я поговорю об этом со своей личной швеей.

У нас было много других дискуссий, но в основном я просто подчеркивала, что они не должны следовать представленному мною стилю только потому, что он был чем-то новым. Человек мало что мог сделать, если ему не подходил определенный стиль, и я твердо верила, что одежда, которую он надевал, когда искал партнера для бракосочетания на церемонии Звездных Уз, должна украшать его, а не быть всего лишь самой модной.

Мы с Бригиттой вернулись в комнату для переодевания, где перечислили опасения и предложения, высказанные нам другими аристократками, и предложили поправить готовое платье. Его дебют и наша попытка добиться общественного одобрения новой моды прошли без сучка и задоринки.

Когда приближался конец весны, я узнала из эмоционального и полного благодарности письма от родителей Ангелики, что она вернулась из Королевской академии и с завтрашнего дня вернется к своим обязанностям рыцаря.

- Это просто замечательно. Наши усилия стоили того, - сказала я со вздохом облегчения.

Когда я сказала своим рыцарям, что Ангелика сдала экзамены, Дамуэль и Корнелиус вскинули кулаки в воздух, а их тела задрожали от испытываемых чувств. Они приложили огромные усилия, чтобы обучить её, и она, возможно, была самой медленно усваивающей знания ученицей из всех, кого мы знали, поэтому они сейчас оба чувствовали себя учителями, наблюдающими за выпуском своего ученика.

Я уже шила платье для Бригитты, поэтому решила вознаградить их обоих за их усилия. Как и обещала, я дала Дамуэлю в уплату маленький золотой.

- Я глубоко благодарен вам, Леди Розмэйн. Теперь я могу отдать брату деньги, которые он мне одолжил, - сказал он, радостно сжимая монету в ладони.

Холодный пот выступил у меня на спине. Этот ведь тот самый долг, когда ему пришлось частично заплатить за мои церемониальные одежды, верно? В конце концов я их почти и не носила, так как стала Епископом почти сразу после того, как они были сделаны. Я даже подумывала о том, чтобы переделать их в другой наряд, просто чтобы ткань не пропала даром. Так что ... может, мне дать Дэмуэлю ещё какую-нибудь награду? Было бы печально, если бы весь этот напряженный труд ушел только на то чтобы расплатиться с долгом.

Но, несмотря на напряженное обдумывание потенциальных идей, ничего особенного в голову мне не пришло. Я решила, что позже сделаю ему подарок, который покажется мне подходящим, и перешла к вручению награды Корнелиусу.

- А вот и твоя награда, Корнелиус. Это рецепт для (Монблан), который делается с кремом из таних. - Ему нравились орехи таних, которые росли осенью, поэтому я предположила, что он будет рад узнать, как готовить сладость с ореховый кремом.

- Крем из таних? Разве это не было бы очень вкусно и в блинчике тоже?

- Конечно. Блинчик будет вдвойне вкуснее со взбитыми сливками и кремом таних внутри, - ответила я, кивнув.

Улыбка Корнелиуса стала ещё шире, и он крепко сжал рецепт, решив как можно скорее отнести его главному повару семейного поместья. Но, несмотря на предвкушение, светившееся в его глазах, весна только-только закончилась.

- О, ты не сможешь сделать его прямо сейчас, - сказала я. Ведь танихи растут только осенью.

- Я не могу ждать так долго! Что же мне делать, Розмэйн! - Воскликнул Корнелиус. Но у меня не было для него ответа; ничего нельзя было поделать с тем, что был не сезон для таних.

- Это просто ужасно. Мы все так много работали, но я один ничего не получу за это! - воскликнул он, глядя на меня полными слез глазами.

Я принялась лихорадочно искать выход.

- Н-ну, гм... Возможно, прямо сейчас ты не сможешь испробовать (Монблан) с кремом таних, но почему бы не попробовать приготовить его с другим кремом? Я уверена, что можно найти некоторые весенние кремы, которые тебе точно понравятся.

- Ну вот жеж! Точно!

Корнелиус снова вскинул кулак, на этот раз с ещё большим энтузиазмом. Сегодня вечером он передаст рецепт шеф-повару и попросит его приготовить его как можно скорее.

- Завтра, я думаю, я также вознагражу Ангелику, дав ей ману, - сказала я вслух.

Бригитта кивнула, с улыбкой наблюдая за радостью Корнелиуса и Дамуэля.

- Мне не терпится увидеть, как преобразится её мана клинок.

Клинок Ангелики

После завтрака я направилась из своей комнаты на тренировочную площадку рыцарей, где должна была работать над своей выносливостью, что уже стало частью моей повседневной жизни. С тех пор как я переехала сюда, я предпочитала ходить пешком, а не ездить в Лесси, но это означало, что Вильфрид убегал вперед, оставляя меня позади.

Дамуэль был единственным, кто сопровождал меня туда сегодня, так как график был таков, что другие мои рыцари - то есть Бригитта и Корнелиус – отправлялись на тренировочные площадки раньше меня, чтобы успеть закончить свои тренировки.

- Я действительно завидую вашему объему маны... - пробормотал Дамуэль, когда мы неспешно шагали вперед. Я посмотрела на него, гадая, не любовная ли это тоска.

- Я думаю, что это в значительной степени оказалось возможно благодаря непреднамеренным упражнениям. Фердинанд сказал мне, что у меня настолько много маны потому, что я постоянно сжимала её с невероятной силой, отчаянно пытаясь выжить таким способом.

Затем я осторожно осмотрела окрестности, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Убедившись, что мы одни, я жестом велела Дамуэлю присесть на корточки, и понизив голос продолжила, как только его глаза оказались на одном уровне с моими.

- Прежде чем войти в храм, я выживала без помощи магических инструментов, которые давали детям дворян. Я постоянно была на грани смерти из-за переполняющей моё тело маны.

- Ах...

- И поэтому я неоднократно сжимала свою Ману из чистого инстинкта самосохранения, только чтобы выжить, даже не осознавая, что я делаю. Вот почему мои способности к мане столь необычны, - сказала я, решив больше ничего не говорить на эту тему.

Дамуэль выпрямился и последовал за мной.

- Я полагаю, что твоя магическая сила всё ещё растет - я права? – Спросила я. - Если ты завидуешь мне, Дамуэль, тогда я предлагаю тебе снять все свои магические инструменты и вместо этого, играя со смертью, постоянным сжатием уплотнять свою ману.

- ...Прошу прощения за свои бездумные слова, - поклонившись, признал себя неправым Дамуэль. Он, должно быть, помнил и знал, что ещё в дни, когда я была простолюдинкой, мне, в отличие от обычных благородных детей, отнюдь не были доступны магические инструменты.

- Хуух... – хрипло выдохнула я. - Наконец-то пришли.

- Может вы желаете пройти в комнату отдыха?

Переход пешком из своей комнаты до тренировочных площадок был для меня уже самим по себе очень утомляющим упражнением, поэтому я позволила себе немного отдохнуть. Как только я соберусь с духом, то сделаю несколько растяжек, и на этом мои упражнения на сегодня закончатся.

...Эх, если бы.

Как бы мне ни хотелось, чтобы это было правдой, суровая реальность заключалась в том, что я буду тренироваться, пока не придет время возвращаться в свою комнату. Я думала, что по крайней мере смогу позвать на помощь Экхарта, чтобы начать растяжку, но, когда я попросила рыцаря привести его для меня, его лицо помрачнело.

- В настоящее время Экхарт уехал по другим делам. Мои самые искренние извинения, но могу я попросить вас подождать, пока он вернется?

- Разумеется. Я очень благодарна вам за то, что вы сообщили мне об этом.

Я не могла тренироваться без Экхарта, который присматривал за мной, что, в свою очередь, означало, что Дамуэль должен был продолжать охранять меня, а не тренироваться сам.

- Без Экхарта, мне, наверное, даже не разрешат гулять по тренировочной площадке, - размышляла я вслух.

- Верно.

Когда рыцари упражнялись с магией, в воздухе было полно всевозможных снарядов и не было никакой гарантии, что Дамуэль сможет в случае надобности перехватить их все. По этой причине мне было слишком опасно бродить здесь в отсутствие Экхарта.

Заметив, что Дамуэль всё ещё чувствует себя неловко после нашего предыдущего разговора, я задумалась. Он был низшим дворянином, и я знала, что он страдает из-за недостатка маны. Я также знала, что его небольшой объем маны был причиной того, что Бригитта отказывалась даже думать о том, чтобы быть с ним. Но я уже дала ему своё благословение; ничего другого я больше сделать не могла. Единственный выход для него состоял в том, чтобы упорно работать над собой.

- Итак, Дамуэль, я слышала, при поступлении в Королевскую академию детей учат контролировать свою ману, в том числе посредством сжатия. Но мои методы могут отличаться от тех, что используют дворяне точно так же, как и всё остальное.

Когда дело доходило до контроля маны, самым важным было иметь ясный мысленный образ, на котором можно было сосредоточиться. Научив Дамуэля моему способу визуализации, возможно, я смогу немного помочь ему.

Я оглядела комнату отдыха, заметив несколько кожаных мешков и деревянный короб.

- Дамуэль, ты не мог бы открыть эту коробку и засунуть туда свой плащ?

- Ээ... Хорошо?

Смутившись, Дамуэль снял плащ, скомкал его и принялся укладывать в коробку. Получилось у него явно не очень, из короба упрямо выглядывали края ткани.

- Считай, что короб — это твое тело, а плащ - твоя мана. В данный момент твоя мана полностью не сжата. Что бы ты сделал, если бы захотел сжать её и таким образом увеличить объем свободного пространства внутри себя?

Дамуэль молча сложил свой плащ более аккуратно и положил его обратно в короб; теперь там было немного больше места, чем когда он был беспорядочно скомкан и запихнут внутрь.

- Хорошо. Когда представляешь себе сжатие маны, представь себе плащ, и как ты складываешь его на пополам, затем ещё, и еще, и ещё и так много-много раз. И все это ради того, чтобы как можно больше ткани поместилось внутри твоего тела. Тебе всё понятно?

- Да. Я никогда не пытался представить себе это таким образом, но аналогия очень проста для понимания.

- Ну, может быть, тебе будет приятно узнать, что я черпала вдохновение из твоих собственных методов обучения, где ты использовали фигуры гевиннена для демонстрации тактики.

Дамуэль хлопнул в ладоши от осознания сути моих слов. Воображение человека имеет решающее значение, когда дело доходит до контроля маны, поэтому я пришла к выводу, что визуальную демонстрацию будет легче понять, чем устное объяснение.

- Теперь, таким же образом, попробуйте сложить свою ману и сжать её внутри себя.

- Понял.

С этими словами Дамуэль закрыл глаза, сосредоточенно нахмурил брови, и начал воздействовать на свою ману. Я молча ждала рядом, и когда на его лице промелькнуло вдохновенное выражение, его глаза снова открылись, полные радости.

- Я сделал это, Леди Розмэйн. Я смог сжать свою ману гораздо сильнее, чем когда-либо прежде.

- Понимаю. Отлично. Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы твоя мана увеличилась в объеме, но я думаю, что у тебя будет мало возможностей применить её, охраняя меня в храме. Я предлагаю позволить ей накапливаться и затем сжимать и уплотнять её так сильно, как только ты сможешь, что в конечном итоге должно увеличить твою магическую силу, - предложила я.

Фердинанд сказал мне, что привыкание к содержанию большого количества маны улучшает то, сколько может вместить конкретный сосуд.

- А теперь, Дамуэль, не принесешь ли ты мне один из этих кожаных мешков? И одолжи мне свой плащ.

- Хм? Как пожелаете.

- Я также хочу продемонстрировать метод, который я сама использую, чтобы сжимать свою ману, и для меня всё выглядит примерно так, - сказал я, забирая у него оба предмета. Я сложила плащ и положила его в мешок, как уже показывал ему, затем села на мешок, чтобы вытеснить воздух, полностью расплющив его. В результате плащ занял еще меньше места, чем в просто сложенном виде.

У Дамуэля от увиденного отвисла челюсть.

- Если хочешь, ты также можешь использовать это как образ для вдохновения, - сказала я, доставая сдавленный плащ, который теперь был покрыт множеством бросающихся в глаза складок.

Пока Дамуэль с болезненным выражением лица, отчаянно пытаясь разгладить складки на плаще, за дверью прозвенел небольшой колокольчик.

- Вы можете войти.

Вошла Ангелика, её светло-голубые волосы покачивались в крепко собранном хвостике.

- Я вернулась, Леди Розмэйн. С сегодняшнего дня я возобновлю службу в качестве вашего телохранителя. Спасибо вам за всю оказанную помощь.

- Добро пожаловать домой, Ангелика. Я слышала, ты сдала все свои экзамены. Твой тяжелый труд был вознагражден.

Ангелике нужно было передать приветствия и донести отчеты во многие места многим людям, прежде чем она наконец смогла прийти на тренировочную площадку.

Бригитта и Корнелиус тоже пришли, намереваясь поменяться с ней и Дамуэлем местами, чтобы они могли потренироваться.

- Ангелика, поскольку я не могу покинуть эту комнату, пока Экхарт не придет за мной, я подумала, что могла бы использовать эту возможность, чтобы влить свою ману в твой манна клинок. Или ты предпочтешь сделать это в другой раз?

- Пожалуйста, давайте сделаем это сейчас, - тут же ответила Ангелика.

Все остальные тоже согласились, что хотят посмотреть, как изменится клинок, когда в него вольется моя мана. Они проявляли такое повышенное любопытство, так как, по-видимому, редко кто-то действительно отдавал свою ману чужому клинку.

- Признаюсь, я ничего не знаю о манна клинках, так что не будешь ли ты так любезна научить меня? – Спросила я. - Я тоже хочу увидеть, как выглядит твой мана клинок.

- Вот он, - сказала Ангелика, вытаскивая меч из ножен. Ножны, в которых он хранился, были такого же размера, как и кинжал, но клинок, когда его вытащили, оказался около пятидесяти сантиметров в длину.

- Определенно длиннее, чем я ожидала, - сказала я, удивленно моргая.

Ангелика радостно кивнула.

- Клинок растет в зависимости от того, сколько маны ты в него вкладываешь. Изначально он был ещё короче, чем нож, - сказала она и объяснила, что он стал таким большим за несколько лет неустанных вливаний и заботы. - Длинные клинки лучше подходят для сражений с фей зверями, поэтому я хочу, чтобы он вырос как можно быстрее. Я также хочу, чтобы он приобрел предрасположенности, которых у меня нет.

- Что такое предрасположенности? - Спросила я, склонив голову в замешательстве от нового термина. Ответила Бригитта, так как знала, что попытка Ангелики объяснить термин займет вдвое больше времени.

- Она имеет в виду предрасположенность маны, элементальное родство, с которыми вы рождаетесь. В зависимости от того, какие из них у вас есть, вам будет легче получить божественную защиту и благословение от богов, властвующих над этими элементами.

- Разве нельзя получить божественную защиту без них?

- Можно, но привлечь внимание богов очень непросто, как и заслужить их божественную защиту, не имея ничего, что могло бы помочь в этом деле, - продолжила Бригитта. Оказалось, что, хотя наличие нужных предрасположенностей облегчало получение божественной защиты, её можно было получить и без них. Ангелика хотела заполучить чужую ману, чтобы её манна клинок мог заполучить элементальные предрасположенности несвойственные её хозяйке, и таким образом обеспечить ей божественную защиту различных богов.

- Каковы твои предрасположенности, Ангелика? – Спросила я.

- У меня есть способности к огню и ветру. Хотя, я так и не смогла получить божественную защиту Шутцарии.

- Хм? Можно ли не получить божественную защиту Бога, несмотря на обладание подходящей предрасположенности?

Бригитта неловко нахмурилась.

- Это возможно, в... некоторых редких случаях, - сказала она. По её тону я могла догадаться, что наличие нужных способностей обычно гарантирует божественную защиту.

Я спросила всех остальных, каковы их предрасположенности, и узнала, что у Бригитты сродство к огню и земле, в то время как у Дамуэля к ветру. Корнелиус сказал, что у него есть предрасположенность к свету, воде, огню и ветру, что поначалу застало меня врасплох, но он быстро объяснил, что это нормально для рода высших аристократа, близких к семье эрцгерцогов; у высших аристократов всегда было больше маны и больше предрасположенностей.

- А каково ваше родство, Леди Розмэйн? - Спросила в ответ Бригитта.

Всё, что я могла сделать, это покачать головой. Похоже, она этого не ожидала, но я и вправду не знала этого.

- Понятия не имею. А где я могу это узнать?

- Разве Лорд Фердинанд не сказал вам, когда ваша мана регистрировалась на крещении? - Спросил Корнелиус.

- Регистрационная медаль должна была измениться на божественные цвета богов, к которым у вас есть предрасположенность, - добавил Дамуэль. - Какие цвета вы на ней видели?

Их шквал вопросов заставил меня замолчать и напрячься, вспоминая увиденные цвета. Насколько я припоминаю, она переливалась семью разными цветами, и в этот момент Фердинанд сказал: «Как и ожидалось» Но он даже не потрудился хоть что-то объяснить про родство и предрасположенности маны.

И тут меня осенило.

Было бы правильно, для меня, дочери третьей жены, сказать, что моя медаль была семи цветов, когда у моего старшего брата Корнелиуса было только четыре? Я не была уверена, стоит ли это предавать огласке; возможно, Фердинанд намеренно воздержался от объяснений, чтобы сохранить это в секрете.

- Гм... я помню, что было несколько разных цветов, но так как я не понимала их значения в то время, я не могу вспомнить, какие именно я видела. Фердинанд сразу положил медаль в шкатулку...

Дамуэль задумчиво поднял бровь.

- Учитывая, что вы с легкостью даруете благословения Ангриффа, у вас определенно есть предрасположенность к огню.

- И вы можете использовать щит Шутцарии, так что у вас должно быть сродство с ветром, - добавила Бригитта.

Какие ещё заклинания я использовал в присутствии других людей? Я порылась в памяти.

- ...Я провела церемонию восстановление земли после уничтожения тромбе, если это хоть что-нибудь значит.

- Для этого вы использовали посох Флютрейн из храма, а сами божественные инструменты имеют элементарные предрасположенности тех Богов кому они принадлежат, и не имеют никакого отношения к способностям их пользователей. Если бы требовались особые способности, чтобы использовать их, разве жрецам и жрицам не было бы излишне трудно выполнять божественные ритуалы?

- В твоих словах есть смысл.

Это вызвало бы очень много ненужных затруднений, если бы храм не был в состоянии выполнить весенний молебен или исцелить истощенную тромбе землю из-за отсутствия жреца со склонностью к воде. Тот факт, что сами магические инструменты можно было наделять сродством, сильно удивило меня, и, когда я кивнула про себя, Бригитта задумчиво склонила голову набок.

- Леди Розмэйн, мана ключа явно отреагировала на вашу песню в ночь Флютрейн, так что я уверена, что у вас есть сродство и к воде.

- Вода, огонь и ветер, да? У нее действительно много общего с Корнелиусом, - заметила Ангелика, и Дамуэль с улыбкой кивнул.

- Несомненно, из-за того, что они являются братьями и сестрами; на способности человека всегда сильно влияет их родители.

- О, интересно... Итак, какое же влияние оказывают такие предрасположенности на манна клинок? - Поинтересовалась я.

Ангелика ответила на этот вопрос, нежно поглаживая рукоять своего меча.

- У демонических зверей тоже есть родство, и победить их может быть легче или труднее, в зависимости от того, какая предрасположенность есть у твоего мана клинка. Вот почему я хочу заполучить для него как можно больше предрасположенностей.

Так как она сама обладала только двумя предрасположенностями, она увеличивала родство своего клинка с элементом Земли, питая его фей камнями от побежденных демонических зверей. Но этот процесс шел крайне медленно.

Когда я снова кивнула, обдумывая только что услышанное, мои рыцари начали обсуждать, как моя мана должна быть применена к манна клинку. Как и следовало ожидать, учитывая их профессию, это была тема, которая их всех очень интересовала.

- Разве мы не должны сосредоточиться на дополнении элементов, которых нет у Ангелики, так как это именно то, что она хочет? - Спросила Бригитта.

- Я думаю, что мы должны вместо этого использовать ману, чтобы удлинить клинок, так как это имеет наибольшее значение при нанесении урона, - предложил Дамуэль в ответ. - Она сможет начать подыскивать элементарное сродство, как только клинок достигнет подходящей длины. Разве не важнее всего привести его в такое состояние, когда он будет эффективен в бою?

- Дамуэль, ты был бы прав, если бы это был кто-то другой, но Ангелика не проявляет никакого желания, чтобы исправить свои слабости. Мы должны использовать эту возможность, чтобы сделать это вместо неё, - вмешалась Бригитта.

- Это совсем как с её оценками - ей нужна помощь других, чтобы исправить свои недостатки, а не укрепить свои сильные стороны, - согласился Корнелиус.

Слушая их разговор, я смотрела на меч.

- А чего хочешь ты, Ангелика?

- Корнелиус прав – я не в силах сама справится со своими слабыми сторонами, поэтому хочу, чтобы они были исправлены вами.

- Значит, мне следует думать об усилении этих слабых мест, пока я вливаю свою ману в клинок?

- Угу!

Поскольку все советовали мне придать мана клинку родство к элементам, предрасположенности к которым не было у Ангелики, я прикоснулась к фей камню, встроенному в его рукоять. Мои рыцари специально подчеркивали, насколько важно, чтобы я не превысила при этом общее количество маны, которую Ангелика вливала сама, поэтому я начала с небольшого количества.

…Если вы спросите меня, то чего Ангелике действительно не хватает, так это не элементарного родства, а мозгов. Её разум в значительной степени заточен на скоростные сражения, поэтому, если мы хотим устранить её слабые места, лучшим вариантом будет - дать мечу интеллект. И знаете что? Сам этот мир, и так уже переполнен невероятными вещами, так что, давайте просто действовать, предполагая, что это возможно.

Хорошо... Давайте сделаем его достаточно умным, чтобы он мог слушать и запоминать то, что говорят люди, выкрикивать поправки всякий раз, когда Ангелика что-то напутает, и давать ей советы, поскольку ей не хватает знаний.

Подождите... Это получается совсем не меч! Это будет второй Фердинанд!

- Чего это вы тут все столпились?

- Гьяаа?! Экхарт?! - Воскликнула я, буквально подпрыгнув на месте, когда мои мысли так неожиданно были прерваны.

- Ну, э-э ... Ангелика принесла мне свой манна клинок, чтобы я влила в него ману, так что -

- Абсолютно нет, - отрезал Экхарт, оборвав меня на полуслове. - Вырастить манна клинок совсем не простое дело. Вливать в него ману вам можно только в присутствии Фердинанда.

Я взглянула на меч, в который уже влила ману.

О нет. Похоже мне никак не избежать в ближайшем будущем криков и обвинений в глупости.

- Экхарт, дорогой брат, мне непросто это сообщать тебе, но... Я уже влила в него свою ману.

Он вздрогнул, но тут же начал действовать. Одной рукой он выхватил штаппе, а в другой зажал -желтый фей камень, и ударил по нему с криком “Ордоннанц!” Когда появилась белая птица, он повернулся к ней лицом и четко произнеся имя Фердинанда, сообщив, что я влила свою ману в чужой манна клинок, прежде чем взмахнуть своим штаппе в воздухе, чтобы отправить ордоннанца в полет. Наблюдая за его поспешными действиями, я чувствовала, как во мне постепенно разрастался страх и неуверенность, после того как он отправил послание, он направился прямо ко мне.

- Неужели всё так плохо, Экхарт?

- Качество и количество твоей маны находится на совершенно ином уровне, чем у дворянина средней знатности. Невозможно предсказать, как может измениться мана клинок.

- Что?! - Воскликнула Ангелика, с тревогой протягивая руку, чтобы схватить меч.

- Не трогай его, Ангелика! – Резко крикнул Экхарт, своим взглядом заставив ее подавиться воздухом, и убрать руку. - Мы должны держаться на расстоянии от него, пока не прибудет Лорд Фердинанд и не выяснит что с ним.

Ордоннанц вернулся в мгновение ока, озвучив ответ Фердинанда: «Я скоро буду».

произнесенный ощутимо сердитым голосом. Несомненным фактом было, что, где бы он сейчас ни находился, он был явно очень сильно недоволен.

Он очень разозлен. Я в ужасе.

Экхарт вздохнул, напряжение немного спало с его лица, когда он понял, что Фердинанд уже в пути. Затем он тут же впился взглядом в Корнелиуса.

- Почему ты не остановил все это?

- В Королевской академии я узнал, что обмен манны - это нормально, пока обе вовлеченные стороны делают это добровольно, поэтому я предположил, что до тех пор, пока Розмэйн будет счастлива участвовать, ей не будет грозить никакой опасности, - объяснил Корнелиус. Остальные мои рыцари телохранители закивали, соглашаясь с его словами; они все разделяли ту же точку зрения на этот вопрос, так что никто даже не думал пытаться остановить нас.

Экхарт покачал головой.

- Помни, что Розмэйн ещё не поступила в Королевскую академию - другими словами, она ничего не знает о мане. Она может и привыкла к процессу вливания маны из-за её участия в ритуалах, но она не имеет никакого представления о нужных для этого техниках, она не знает, как выбирать определенный элемент маны для применения.

- ...Ах.

- При нормальных обстоятельствах дети не используют ману до поступления в Королевскую академию, кроме как во время приветствий. Розмэйн совершала ритуалы в храме и благословляла рыцарский орден, поэтому было легко забыть об этом, но она не получила соответствующего образования, и, следовательно, не имеет никакого представления о надлежащем контроле маны. Вы не должны думать о ней как о студентке Королевской академии.

Услышав эти слова, все мои рыцари вздрогнули, ошеломленно озираясь по сторонам с такими ошалелыми выражениями лиц, что было и вправду похоже, что они забыли, что я не студентка Королевской академии.

В этот момент прибыл на своем верховом звере Фердинанд. Он приземлился на тренировочной площадке, прежде чем спрыгнуть со своего зверя и превратить его обратно в фей камень. Затем его взгляд остановился на нас, и он немедля зашагал в нашу сторону. Учитывая, что он прибыл в замок в одежде жреца, то, должно быть, был очень раздражен.

- Розмэйн, мне кажется, я велел тебе не делать ничего опрометчивого. Или я ошибаюсь?

- Я - я ... мне очень жаль!

- Сначала покажи мне манна клинок, о котором шла речь.

При этих словах Фердинанд поднял меч Ангелики и окинул его внимательным взглядом, и вливая в него немного маны, чтобы определить, какое влияние оказала на него моя мана.

- Похоже, ничего страшного ещё не произошло, - заключил он. - Человеку становится всё труднее контролировать свой манна клинок, когда он содержит слишком много маны от другого человека, а у тебя, Розмэйн, просто абсурдный объем маны. Для тебя немыслимо иметь точный контроль, необходимый для подобного действия. Что бы ты делала, если бы стала хозяйкой клинка вместо Ангелики?

-М-м-м... в таком случае, я... Я просто скажу манна клинку, чтобы он слушался Ангелику! Он послушает меня, ведь я буду его хозяином, верно?

Лицо Ангелики просияло.

- Вы такая умная, Леди Розмэйн! Таким образом, даже я могла бы использовать сильный манна клинок.

- Вот же вы дуры! - Воскликнул Фердинанд, явно разозленный услышанным. Он положил манна клинок обратно на стол, а затем начал жестко отчитывать не только меня и Ангелику, но и всех моих присутствующих рыцарей.

Тирада продолжался так долго, что я удивилась как у Фердинанда не заканчивается в легких воздух - он говорил о манна клинках, о том зачем в фей камни и магические инструменты вливается мана - чтобы ими могли пользоваться только хозяева, о преимуществах этого способа, его недостатках, и вообще обо всем, что нужно знать людям, использующим чужую ману.

- Розмэйн, теперь ты понимаешь всю опасность того, что пыталась сделать?

- Да.

- А ты, Ангелика?

- Думаю, да.

Не сметь расслабляться, я узнаю этот взгляд! Все мы, седые ветераны эскадрильи повышения оценок Ангелики, по опыту знали, что лицо, которое она сейчас сделала, было верным признаком того, что она на самом деле не поняла вообще ничего.

Фердинанд, похоже, тоже понял это. Его бровь раздраженно дернулась, но когда он дал волю своей ярости...

- Дура! Почему ты не слушаешь что тебе говорят?!

В унисон с его словами прозвучал второй голос, голос, который был просто жутко похож на Фердинандов.

- Что…?

Даже Фердинанд растерялся, и именно в этот момент манна клинок Ангелики начал читать ей нотации тем же жутко знакомым голосом.

- Хозяйка, ты совсем не понимаешь того, что тебе рассказали.

Хотя, если быть более точным, голос исходил из фей камня на рукояти манна клинка.

Фердинанд поморщился, с отвращением глядя на фей камень, потом перевел взгляд на меня.

- Розмэйн, зачем тебе вообще понадобилось...

- Необоснованное, ложное обвинение! Я бы никогда не сделала ничего подобного!

- А, понятно. Прости меня. Мана клинок, отчитывающий своего хозяина – само по себе настолько странное явление, что единственным выводом, который я мог сделать, было то, что в это как-то вовлечена ты, - ответил Фердинанд, потирая виски, когда манна клинок блеснул на свету.

- И ты прав, - ответил манна клинок. - Я родился от маны и желаний Леди Розмэйн, повелительницы моего повелителя.

- Бвуху?!

Все взгляды устремились на меня. Я же, быстро моргая уставилась на фей камень, после чего он продолжил вещать голосом Фердинанда.

- Вы хотели меч с разумом - такой, который слушает и запоминает, что говорят люди, поправляет, когда его хозяйка делает что-то неправильно, и дает ей советы, поскольку ей не хватает знаний. И вы пожелали этого, держа в уме образ Лорда Фердинанда.

- Теперь, когда ты упомянул об этом... да, так всё и было. Пока я вливала свою ману в клинок, я пришла к выводу, что знания - это то, чего Ангелике не хватало больше всего, так что... Я имею в виду, я никогда не думала, что у меня получится вот такое, - объясняла я, отчаянно пытаясь оправдаться.

Фердинанд сердито посмотрел на меня.

- Я так и знал знал, что это твоя вина. Что ты там говорила насчет необоснованного обвинения?

- Однако желания леди Розмэйн были не единственной причиной моего существования - это было также из-за вашей маны, проходящей через меня, Лорд Фердинанд, - заявил манна клинок. Он, очевидно, перенял голос и личность Фердинанда, получив его ману, то есть он был, по крайней мере, частично ответственен за создание искусственного интеллекта этого меча.

- Вот видите! Фердинанд, это вы довели дело до такой крайности!

- Это явно не моя вина. Это ты виновата во всем что...

- Нгххх….

Это правда, что я думала о том, чтобы дать мечу разум, и я влила ману в клинок, действительно не подумав о последствиях. И теперь я должна была взять на себя ответственность за свои действия.

- Мне очень жаль, Ангелика. Я никогда не думала, что твое оружие может преобразиться таким разочаровывающим образом... Если ты не хочешь выслушивать нотации от этого сварливого меча, я возьму на себя всю ответственность и приму это как своё собственное бремя.

- Как раз наоборот, Леди Розмэйн - для меня нет лучшего меча, чем тот, который будет помнить обо мне и сообщать мне всевозможные полезные сведения. Я буду дорожить этим манна клинком до конца своих дней. Я была по-настоящему счастлива, когда он назвал меня своей хозяйкой, - ответила она, беря со стола манна клинок и поглаживая его фей камень.

- Действительно. Я восполню недостаток знаний моей хозяйки.

- В таком случае, я предоставлю раздумья тебе, - радостно сказала Ангелика. Похоже, что они уже были в довольно сердечных отношениях, но суть таких отношений и скорость с какой они наладились была немного страшноватой.

- ...Ангелика, ты уверена? У меня такое чувство, что этот меч просто не способен заткнутся, - сказала я. Если бы рядом со мной постоянно находился Фердинанд, способным разговаривать со мной весь день напролет, я не могла себе представить, что мне удастся выкроить хоть чуточку времени для бездельничанья и расслабления.

- Ах, вот как? – Мрачным голосом спросил Фердинанд.

Иэп. Похоже, я сказала кое какие слова, что не должна была произносить.

Фердинанд больно ухватил меня за щеку большим и указательным пальцами и начал тянуть, не сводя глаз с Ангелики.

- Если ты довольна манна клинком, можешь продолжать им пользоваться. Тем не менее, с этого момента я запрещаю Розмэйн вливать в него ещё больше маны; я не хочу бы, чтобы он преобразился в ещё что-то более странное.

Все присутствующие согласно закивали - то есть все, кроме Ангелики, которая вместо этого разочарованно опустила голову.

[[image:/storage/reader-images/9bd6d4ff818478235986ef2f5c8c277e353b63aa.jpg]]

Давайте печатать!

Прошло несколько дней с тех пор, как мир был проклят рождением лекционного клинка Ангелики, но он оказался довольно интересной штучкой - хотя он действовал и говорил, как Фердинанд, ему категорически не хватало знаний Верховного жреца. Предполагалось, что он должен был поглощать информацию слушая окружающих и заставлять свою хозяйку, Ангелику учиться, но по сути, она получала лекции от меча, который знал еще меньше, чем она.

- Значит, он читает тебе лекции, но пользы от этого практически никакой? - Звучит просто ужасно... Подумала я.

Мана клинок в ответ взблеснул лезвием.

- Прежде всего, мой повелитель сам должен наполнить меня знанием, - заявил он надменным тоном, очень похоже на Фердинанда.

- Ну что ж, Ангелика, полагаю, тебе придется усердно учиться, чтобы помочь своему мана клинку накопить знания, - заметила я.

- Стенлюк, в отличие от меня, действительно кое-что помнит, так что время, потраченное на его обучение, несомненно, того стоит.

- Стенлюк?

Ангелика улыбнулась.

- Так его зовут, - сказала она, поглаживая свой мана клинок. Учитывая его интеллект, она, по-видимому, решила что ему необходимо дать имя.

Дамуэль, который смущенно смотрел сверху вниз на мана клинок, говорящий голосом Фердинанда и так же строящий предложения, перевел взгляд на Ангелику и скрестил руки на груди.

-В таком случае, я полагаю, вы захотите ускоренно пройти уроки для четвертого курса, чтобы подготовить свое оружие? - Спросил он, добавив себе под нос: - на этот раз это должно быть намного проще, так как нам не придется повторять все снова и снова, чтобы вы все уразумели.

Корнелиус согласно кивнул.

- Верно. Среди учебных материалов, которые нам дал мой брат, были кое-какие заметки об уроках четвертого курса.

- Было бы очень мудро заранее подготовиться перед грядущим, чем суетится потом, - добавила Бригитта.

Ангелика выслушала мнения всех присутствующих, кивая с серьезным лицом, а затем внезапно, с таинственным блеском в голубых глазах она повернулась к Дамуэлю и протянула ему меч.

- Дамуэль, я оставляю это на тебя. Удачи, Стенлюк.

- Мой повелитель, но вы ведь и сами тоже должны заняться учебой! – Воскликнул мана клинок. - Я не могу слышать голоса других без маны, текущей через меня, и если все эти уроки будут преподаны мне, то вашей манны находящейся во мне, конечно, не хватит на них.

Похоже, Ангелике не хватало маны, чтобы поддерживать меч в сознании весь день, что было бы необходимо, если бы она хотела, чтобы он брал уроки вместо нее. Ее глаза расширились до размеров чайных блюдец, когда она потрясенно ухватилась за мана клинок.

- Так что...мне от учебы не сбежать?

- Конечно, нет, дура! - Рявкнул меч в очень знакомой манере. Он был так похож на Фердинанда, что я, честно говоря, впечатлилась. Это был еще тот мана клинок; надеюсь, он сможет продолжать действовать так же как и сейчас и действительно заставит свою хозяйку учиться.

- Полагаю, мне следует составить учебный план, чтобы Ангелика и Стенлюк могли учиться вместе... - вслух начал размышлять Дамуэль.

- Спасибо за твои тяжкие труды, - сказала я.

Пока Дамуэль и Корнелиус составляли учебный план для Ангелики, я тоже начала копаться в куче учебных материалов. Конечно, это были только руководства по урокам и классные заметки, но это были строки текста, которые я раньше не имела возможности прочесть. И поскольку основной целью моей жизни было чтение, я просто обязана была погрузиться в их чтение.

Я прочитала материалы четвертого курса, которые дал нам Экхарт, вспоминая, как это было чудесно - начинать новый учебный год и получать кучу незнакомых учебников. Судя по комментариям и объяснениям, оставленных его почерком тут и там, Экхарт часто обращался к Фердинанду за помощью, пока тот находился в Королевской академии.

Я задумчиво нахмурила брови.

- Бригитта, как ты думаешь, могу ли я продать учебные материалы студентам, используя материалы Фердинанда и Экхарта в качестве основы? – Спросила я. Даже в мои дни бытности Урано записи лучших студентов стоили довольно много денег; конечно, эти ресурсы будут особенно ценны, учитывая, что в этом мире не было таких учебников, как у нас на Земле, а уроки, похоже, строились на понимании того что озвучили в лекции наставники.

- Я верю, что они будут хорошо продаваться. Однако... - Бригитта взглянула на Дамуэля, и в ее аметистовых глазах отразилось смущение. Я проследила за ее взглядом и увидела, что он озабоченно хмурится.

- У тебя с этим какие-то проблемы, Дамуэль?

- Писать заметки на дощечках для дальнейшей продажи и посещать занятия вместо других, чтобы записывать лекции для них, - это один из немногих способов заработка для низшей знати в Королевской академии. Если вы начнете распространять учебные материалы на основе записей лорда Фердинанда и лорда Экхарта, я уверен, что многие студенты в конечном итоге окажутся в очень неприятном положении.

Я не могла вот так вот взять и уничтожить источник дохода для бедных студентов. Прежде чем я сама займусь продажей учебных материалов, мне нужно будет найти для этих студентов другой способ заработка.

- Я думала, что это будет хороший способ повысить уровень образования в Эренфесте, но я вижу, что сначала мне нужно будет более тщательно все продумать.

- Благодарю вас за вашу доброту.

Мы продолжили беседу, но к Бригитте прилетел ордонанс. Птица из айвори взмахнула крыльями, села ей на запястье и заговорила голосом Фердинанда. Похоже, компания Плантен просила о встрече со мной; они хотели кое-что обсудить до наступления лета.

Поскольку у меня впереди был День Земли, играющий здесь роль выходных, у меня было достаточно свободного времени, чтобы вернуться в храм. Я попросила Бригитту сделать ответный ордонанц, с которым потом и заговорила.

- Это Розмэйн. Как только я завершу в День Фруктов Восполнение Маны, я вернусь в храм до Дня Воды, когда мне понадобится снова проводить Восполнение. Пожалуйста, сообщите Гилу, что я хотела бы встретиться с компанией Плантен утром Дня Воды.

- У тебя есть работа, которую ты должна закончить в День Земли, - ответил в свою очередь Фердинанд. - Приходи ко мне к третьему колоколу.

После слов Верховного жреца стало ясно что не будет у меня никаких выходных. В последнее время я так много времени проводила в замке за чтением книг, что, вероятно, мне будет трудно приспособиться к новому расписанию.

Вечером за ужином я сообщила Бонифацию и Вилфриду о своих планах на выходные.

- Я буду отсутствовать в замке после Восполнения маны в День Фруктов, чтобы проверить мастерскую и приют в храме. Я вернусь вовремя для Восполнения Маны в День Воды.

- Понимаю. Не переусердствуй, - кивнул Бонифаций, будучи человеком относительно немногословным. Он очень походил на Карстедта - довольно широкоплечий и довольно мускулистый для своего возраста, - хотя был гораздо грубее и взгляд его глаз часто бывал неприятно остр. Я даже находила его немного пугающим, но Корнелиус заверил меня, что у него на самом деле была огромная слабость ко мне, что было впечатляюще, учитывая, что он, по-видимому, редко выказывал хоть какую нибудь заботу о благополучии других; когда мои братья заболевали, он обычно просто недовольно ворчал про то какие они хрупкие и слабые.

В моем случае Бонифаций был предупрежден Карстедтом, что даже крик может заставить меня буквально упасть замертво. И после моих многочисленных обмороков в замке, как он понял, насколько болезненной я была на самом деле, он изо всех сил старался держаться на расстоянии, боясь оказаться рядом с ребенком, который может потерять сознание от такой мелочи как попадание одного снежка. Это объясняло, почему в какой-то степени избегал меня.

- Ты действительно будешь в порядке, отправившись в храм на верховом звере после Восполнения Маны? Ты очень странная, Розмэйн; быстрого бега достаточно, чтобы почти убить тебя, но каким-то образом ты можешь справиться с Восполнением Маны, не моргнув глазом, - проворчал Вилфрид, нахмурившись. Простого перемещения маны из фей камня было достаточно, чтобы утомить его, поэтому ему было трудно поверить, что я могу отправиться в храм сразу после Восполнения.

- Мана и выносливость - две совершенно разные вещи, - кратко ответила я. Помогло то, что я привыкла перемещать ману по своему телу, и так как я теперь использовала ману почти постоянно, у меня не бывало накопления значительных объемов манны как раньше. По сравнению с моими днями жизни простолюдином, когда я была вынуждена терпеть когда мана распирала меня почти что до предела, нынешняя жизнь была весьма хороша.

И вот наступил День фруктов. Я вернулась в храм после завершения Восполнения маны довольно поздно, примерно ко времени седьмого колокола.

- С возвращением, Леди Розмэйн, - приветствовали меня выстроившиеся в ряд слуги. Меня внезапно захлестнула ностальгия, как будто прошла целая вечность с тех пор, как я видела их в последний раз.

- Я вернулась. Что-нибудь изменилось за время моего отсутствия?

Когда я вошла в свои покои, меня провели прямо к уже приготовленной заранее ванне. Затем, когда я покинула её, пришло время выслушать отчеты перед сном. Фран угостил меня чаем, прежде чем присоединиться к Заму, поскольку они управляли покоями Верховного епископа, пока меня не было, и вместе с Моникой они сообщили, что никаких существенных изменений не произошло, кроме того, что в моё отсутствие они отправились на работу в покои Верховного жреца, а не оставались в моих.

- Тем не менее, пока ваши покои остаются неизменными, храм в целом постепенно преображается, - начал Фран.

- Теперь, когда брат Кампфер и брат Фритак высоко ценятся Верховным жрецом за их помощь, несколько синих жрецов начали проявлять интерес к административной работе, - продолжил Зам.

Синие жрецы, которые до этого занимали нейтральную позицию, наблюдая за Кампфером и Фритаком, затем подошли к Фердинанду, чтобы присоединиться к ним. А тот решил, что нет ничего плохого в том, чтобы завербовать их, учитывая их прежний нейтралитет, и начал обучать их.

Эти жрецы провели большую часть своей жизни, не делая ничего, даже отдаленно напоминающего работу, поэтому их подвергали испытанию на прочность, точно так же, как Кампфера и Фритака, которые смотрели на новобранцев с теплотой в глазах, вспоминая, как сами переживали те же адские испытания.

- В последнее время Верховный жрец просто полон жизни. Он также потребляет значительно меньше тех зелий, которые вас так беспокоили, - сообщил Фран.

- Несомненно, это все благодаря тому, что теперь он может доверить свою работу другим. Такое ощущение, что в его расписании наконец-то появилось время для отдыха.

То, что Фердинанд мог завершать свою ежедневную работу, не полагаясь на зелья, означало, что его преемники успешно обучались и их обучение было хорошо продумано и организованно. Я могу себе представить, насколько нелегко пришлось синим жрецам из-за жестких методов обучения Фердинанда, но... все хорошо, что хорошо кончается.

- Гил, Фриц, как дела в мастерской? - Спросила я, глядя на новую книжку с картинками в руке Гила. Когда Фран и Зам закончили, настала их очередь выступать с докладами, и больше всего мне хотелось узнать, как продвигается книгопечатание в мастерской.

Заметив мой взгляд, Гил усмехнулся и протянул книгу.

- Мы закончили книгу с картинками о малых божествах зимы, - сообщил он.

Я взяла книгу и погладила ее обложку, которая была покрыта красными лепестками и выглядела очень привлекательно. Красный был, конечно же, божественным цветом зимы. Затем я поднесла книгу к лицу и потерлась о нее щекой, вдыхая запах чернил, который поразил мой разум. Это был небесный запах, который заставил меня просто растаять.

Насладившись этим кратким мгновением, я выложила на стол по одной книжке с картинками, хранившейся в моих покоях. Была одна книга про Короля и Королеву с вечной пятеркой, затем по одной книге для каждого из богов времен года. Набор детского священного писания с картинками был завершен, и с моих губ невольно сорвался наполненный чувствами вздох.

- Ах, нет ничего более прекрасного, чем полный набор книг. Как это прекрасно! Не взмолится ли богам в честь и благодарность за моих Гутенбергов? Хвала Местионоре, Богине мудрости и Кунстцеаль, богине искусства! - Заявила я, взмахнув обеими руками.

Гил размашисто кивнул, его темно-фиолетовые глаза сияли гордостью.

- Я знал, что вам понравится, Леди Розмэйн.

- Отлично сработано, Гил, просто отлично. Я счастлива, что у меня есть такие прекрасные работники, среди слуг. Итак, что же мы будем печатать дальше? Мы должны идти в ногу со временем и постоянно увеличивать количество предлагаемых книг. Хехехехе….

Фран раздраженно вздохнул и осторожно положил руку мне на плечо.

- Леди Розмэйн, вы слишком взволнованы. Пожалуйста сдерживайте себя. Зам и Фриц начинают беспокоиться.

Несмотря на то, что я выдала лишь частицу своих истинных чувств, было похоже что и Заму, и Фрицу было явно не по себе, так как они отвели глаза в сторону.

- Вы, оба, Леди Розмэйн обычно так реагирует, когда ей дарят книги, - объяснил Фран. - Пожалуйста, постарайтесь привыкнуть к этому как можно раньше.

Игнорируя это, я сложила книги с картинками и прижала их к груди, перенеся их к ближайшему книжному шкафу, где я осторожно начала выстраивать их по порядку. Того факта, что я могла отступить на шаг и полюбоваться рядом книг на книжной полке в своей комнате, было достаточно, чтобы заставить меня глубоко вздохнуть от блаженства.

Аах, это так чудесно. Может ли быть что-нибудь лучше, чем комнаты для текстов, и мои собственные, одновременно заполняются новыми книгами? Как мне выразить свою радость от того, что их все больше и больше появляется на свет?

- Я хотела бы разделить это блаженство со всеми в мире, - размышляла я вслух.

- Разве вы не сделаете это, продав книги после церемонии Звездных Уз? - Спросил Гил.

Ты знаешь что... Это отличный способ выразить мои чувства.

Я подняла на него свои сейчас наверняка блестящие глаза.

- Действительно. Я поделюсь ими со всеми. Но я также хотела бы использовать эту возможность для создания новых книг. Гил, как ты думаешь, сможешь ли ты закончить сборник рыцарских историй до церемонии Звездных Уз?

Гил задумчиво склонил голову на бок, что-то подсчитал на пальцах и с сожалением покачал головой.

- Мы закончили три рассказа, но не думаю, что у нас хватит времени напечатать их все.

- И верстка, и корректура отнимают много времени, так что в лучшем случае мы могли бы закончить еще два рассказа, - добавил Фриц, доставая незаконченный сборник. - Леди Розмэйн, какие будут ваши указания насчет переплета? Хотите ли вы, чтобы каждая история была переплетена отдельно или все они были объединены в одну книгу? Пожалуйста, выскажите свое пожелание.

Я бегло просмотрела три доступных рассказа о рыцарях, обдумывая, как лучше их будет продать. Учитывая, что каждый отдельный клиент будет заказывать обложки отдельно, в зависимости от своих предпочтений, почти наверняка не будет никаких проблем с тем, чтобы мы переплели каждый короткий рассказ индивидуально. Кроме того, вполне возможно, что кто-то может позволить себе только один рассказ, а не весь сборник.

- Переплетите каждый рассказ отдельно, если хотите. Я выставлю на продажу всё, что у нас будет готово к церемонии Звездных Уз.

- Как пожелаете.

- Леди Розмэйн, теперь, когда книжки с картинками закончены, мимеографы снова свободны. Есть ли еще что-нибудь, что вы хотели бы напечатать? Если вам что-то надобно, мы позаботимся, чтобы это было сделано, - героически заявил Гил.

Я выдвинула один из ящиков стола и достала список потенциальных книг, которые я хотела сделать.

- Книги с большим объемом текста выглядят аккуратнее и в целом на вид привлекательнее, когда их печатают на печатных прессах, поэтому мы должны использовать мимеографы для книг, которые преимущественно содержат иллюстрации, чертежи и тому подобное. Интересно, что же мне тогда напечатать…? - Размышляла я вслух.

Если мы собирались продавать книги после церемонии Звездных Уз то я хотела бы сделать книги, что пришлись бы по вкусу взрослым, в отличие от тех, которые я продавала в Зимней игровой комнате. Возможно, я могла бы для этого напечатать книги рецептов и ноты, производство которых я ранее откладывала.

- Рецепты и ноты хорошо подходят для мимеографической печати, но прежде я должна обсудить этот вопрос с Фердинандом.

У меня было не так уж много времени, чтобы проводить его в храме, и попытка завершить все, что я хотела сделать, означала, что я буду чрезвычайно занята. Мне все равно нужно было помогать Фердинанду в его покоях начиная с третьего колокола, поэтому я решила воспользоваться этой возможностью, чтобы поинтересоваться его мнением о рецептах и нотах.

Я озвучила эти планы Франу, и тот сразу записал их в свой диптих, я сразу же после этого скользнула в постель.

Если бы я была в замке, этот День Земли был бы чудесным выходным, проведенным в комнате текстов, но в храме всё шло по одному и тому же распорядку. Как только прозвучал третий колокол я быстро направилась в покои Фердинанда.

- Прошу прощения, Фердинанд.

- А, вот и ты. А теперь позволь мне представить тебе синих жрецов, которые теперь здесь работают, - сказал Фердинанд, оторвавшись от своих бумаг.

Несколько синих жрецов, которых я почти никогда раньше не видела, прекратили свою работу и преклонили колени. Похоже, сейчас как раз была середина их обучения, поскольку они, как и я в прошлом, перебирали груды дощечек используя для расчетов счетные устройства.

Как только Фердинанд закончил знакомить меня с синими жрецами, он спросил о жизни в замке, что означало, что я наконец-то могу перейти к делу. Я взволнованно склонилась над столом и начала рассказывать о книгах, которые хотела бы сделать.

- Я закончила все мои книги с картинками о богах, поэтому я думаю использовать мимеографы для создания сборников нот и рецептов. Могу ли я напечатать и продать книгу песен, которые вы играли на концерте? – Спросила я. Это конечно была я, кто первой познакомил этот мир с ними, но именно Фердинанд и Розина преобразовали мои напевы в ноты, которые можно было играть на харшпиле.

Фердинанд слегка пожал плечами.

- Это не мои песни, так что пока ты не соединишь их с какими-либо нежелательными иллюстрациями, ты можешь делать с ними все, что хочешь.

- А? Но я собиралась поставить ваше имя в титрах, как композитора. Я еще не умею записывать ноты, и только благодаря вам песня вообще способна воспроизводится на харшпиле.

- Я просто записал то что ты напела. Я не сочинял этих песен и потому не должен получить такого признания, - твердо ответил Фердинанд. Но я также не хотела обозначать себя как композитора; я просто вспоминала песни из моей земной жизни, поэтому я, конечно же, не могла утверждать, что сочинила их.

- Как я могу называть себя композитором, если даже не умею играть их? – Вздохнула я.

- Сочинение и игра - это два совершенно разных действия. Если хочешь указать кому обязаны эти песни своим появлением на свет, то эти сведения должны быть точными.

Мой план состоял в том, чтобы навязать эту престижную роль Фердинанду, но он полностью разрушил мой план. Большим затруднением это конечно не являлось, я бы просто крупными буквами напечатал имена Фердинанда и Розины как аранжировщиков, а затем ниже и гораздо меньшими буквами указала бы себя как создателя песен.

- Я также хотела бы написать книгу под названием "Восхитительные рецепты Розмэйн". Есть ли что-нибудь, на что я должна заранее обратить внимание?

- Ты можешь напечатать книгу рецептов, но подожди до следующей зимы, чтобы выставить ее на продажу. Также было бы неплохо начать её продажу тогда, когда собрались бы вместе все дворяне. Привлеки их внимание новыми рецептами на этой церемонии Звездных Уз, а затем распространи слухи о книге рецептов и ее цене. Это должно быть дорогой вещью, в отличие от других твоих книг.

Я еще не определилась с окончательной ценой книги рецептов. Вероятно, было бы разумно встретиться с Бенно и подобрать подходящую цену, приняв в расчет сколько Сильвестр уже заплатил за рецепты, или продавать её ограниченным тиражом, чтобы создать ощущение элитности и тем самым задрать на неё цену.

- В таком случае я подготовлю к печати ноты и книгу рецептов. Не возражаете, если я попрошу Розину написать ноты?

- Нисколько. Она, скорее всего, идеально подойдет для этой работы, - сказал Фердинанд, на месте давая разрешение. Он видел работу Розины воочию, когда вместе с ней перекладывал на ноты мое бурчание под нос, поэтому знал, что у нее прекрасный почерк и хорошее понимание теории музыки.

- Это все, что ты хотела обсудить? Если да, то приступай к работе. У нас накопилось довольно много расчетов требующих проверки.

Итак, после долгого перерыва я снова оказалась перед горой счетных дощечек, царапая грифельную доску расчетами. Тем временем синие жрецы, широко раскрыв глаза, перешептывались между собой, что я удивительно хороша с цифрами; похоже, они сами еще недостаточно быстро работали, чтобы удовлетворить Фердинанда.

- Не просто наблюдайте за ней. Вы и так достаточно медлительны; самое меньшее, что вы можете сделать, - это работать без таких больших и ненужных пауз, - отчитал их Фердинанд, даже не поднимая взгляда от своей работы.

Синие жрецы резко вдохнули и быстро вернулись к своим счетам. Они все еще не привыкли использовать их, и их движения были достаточно неуклюжими, чтобы я могла предположить, что пройдет довольно много времени, прежде чем они действительно будут работать быстрее.

Четвертый колокол прозвенел довольно скоро, напоминая, что пора обедать. Покончив с расчетами, я вернулась в свои покои и сразу направилась к Розине, которая играла на харшпиле.

- Розина, я хотел бы поручить тебе записать ноты, - сказала я. - Фердинанд уже дал мне на это свое разрешение.

Она остановилась на полупроигрыше, несколько раз моргнула и медленно наклонила голову. Как всегда, она двигалась с такой грацией, что даже самые простые жесты смотрелись завораживающе.

- Какие ноты, позвольте спросить?

- Ноты для всех песен, которые Фердинанд исполнял на концерте. Я собираюсь продать их в виде книги, поэтому прошу тебя переписать их как можно тщательнее. Пожалуйста также напиши названия песен и имена аранжировщиков красивыми буквами.

- Как пожелаете. Я нарисую самые лучшие ноты, какие только смогу, чтобы соответствовать тому, что от меня ожидают как от вашего личного музыканта.

Розина тут же согласилась на эту работу, что было неудивительно, поскольку она вообще любила заниматься чем-либо, связанным с музыкой. Я попросила ее добавить Фердинанда в качестве аранжировщика, а мое имя как вдохновителя написать ниже и намного меньшими буквами.

- Могу ли я также предложить ноты своих собственных песен? - Спросила она, задумчиво приложив руку к щеке и на мгновение отведя взгляд.

Разумеется, я приняла это предложение с распростертыми объятиями.

- Совершенно верно. Чем больше у нас будет книг, тем лучше. Как только ты закончишь записывать ноты, пожалуйста, передай их Фрицу и Гилу. Я велел им начать печать, как только все будет готово.

- Я понимаю, что вы взволнованы, Леди Розмэйн, но, пожалуйста, пообедайте, прежде чем обсуждать печатные дела, - вмешался Фран, обдав мое возбуждение холодной водой здравомыслия. Он был немного похож на мою маму, в те времена когда я звалась Урано, её очень расстраивало что я была настолько поглощена чтением что часто забывала поесть.

- Полагаю, ты прав, - сказала я, слегка пожав плечами, прежде чем занять свое место за столом. В этот момент вошла Никола, неся нашу еду.

- Леди Розмэйн, обед сегодня более изысканный, благодаря помощи Хьюго. Он соревновался с Эллой, готовя многие из новых рецептов, которые он узнал в итальянском ресторане. Я просто жду не дождусь когда смогу заняться остатками еды, - радостно сказала она, расставляя тарелки. Это напомнило мне кое-что, о чем я хотела ее спросить.

- Никола, я решила сделать книгу рецептов моих любимых блюд.

- О боги, книга рецептов? - Ответила Никола, возбужденно хлопая в ладоши. - Я не могу дождаться, когда еще больше людей смогут насладиться этой восхитительной едой.

Я попросила ее передать Хьюго и Элле, чтобы они записали рецепты, которым я их научила. Все было бы намного проще, если бы я могла сама переговорить с поварами, но приемной дочери эрцгерцога было невместно вот так просто заходить на кухню.

- Я хотела бы обсудить это с Хьюго и Эллой более подробно, но сначала они должны закончить записывать рецепты. Кроме того, меня интересует, могут ли они отделить относительно традиционные, более простые в приготовлении блюда от более уникальных, сложных. которые требуют большей подготовки. Как только мы определимся с точными рецептами, мы сможем -

- Леди Розмэйн. Как я уже сказал, пожалуйста, отложите обсуждение печатных дел на послеобеденное время, - с ледяной улыбкой повторил Фран, с силой сжимая ладонь на ручке кувшина с водой.

Плохо дело.

- Прошу прощения. Я немедленно приступаю к обеду - сказала я, беря в руки столовые приборы.

Никола, почувствовав гнев Франа, быстро удалилась на кухню, со словами о том что ей надо подготовить следующее кушанье.

Не успела я откусить первый кусочек сезонного салата и начать жевать, как мне в голову пришла еще одна мысль.

- Моника, прости, что я только сейчас вспомнила об этом, но, пожалуйста, сходи в мастерскую и одолжи иголки и нитки, необходимые для переплета книг.

- Леди Розмэйн, разговорам о печатном должны придется подождать.

-Это не разговоры о печатном деле. Это разговор о переплетах - или, скорее, подготовка к моим планам на день, - поспешно ответила я, пытаясь оправдаться.

Фран принялся тереть виски. Он действительно был похож на Фердинанда, который, будь он здесь, я была уверена, начал бы немедля упрекать меня за неправильное поведение. Похоже, это сходство в последнее время значительно увеличилось, наверно потому что, пока я жила в замке, Фран делал свою работу в покоях Фердинанда.

Увидев, что Моника вышла из комнаты, я продолжила трапезу, на этот раз не отвлекаясь ни на что кроме еды. Только после того, как я закончу с едой, мы сможем наконец начать переплет.

Я переплела коллекцию Маминых рассказов, которые я постепенно собирала с зимы, а обложка к ним была иллюстрацией нашей семьи, которую я нарисовала сама. Это было сделано в мультяшном стиле, который я не была уверена, что понравится людям этого мира, но у меня не было другого выбора, так как у меня не было доступа к фотографиям.

…Как только я закончу эту единственную в своем роде книжку с картинками ручной работы, я попрошу Лютца доставить ее моей семье.

Встреча с компанией «Плантен» (❀)

Сегодня мне предстояла беседа с представителями компании "Плантен". Отзвучал третий колокол и я вышла из покоев Верховного епископа с письмами для моей семьи и полным собранием Маминых рассказов.

Траляля, траляля. Сегодня я встречусь с Лютцем!

Когда я прибыла в покои директора приюта, Бенно, Марк, Лютц и даже Отто уже ждали меня на первом этаже, попивая чай, который подавала Моника.

- Спасибо за ожидание, - сказала я им.

Закончив обмен обычными длинными официальными приветствиями, мы поднялись по лестнице и направились прямиком в потайную комнату.

- Аааа! Лютц, Лютц, Лютц! Я так по тебе соскучилась! Как поживает моя семья? Все у них в порядке? – Посыпалось из меня, и я прыгнула на него, как только мы оказались внутри.

Лютц поймал меня, явно ожидая этого, и с усмешкой погладил по голове.

- Твоя семья сильно занервничала, когда я сказал им, что ты останешься в замке до лета, пока эрцгерцог будет в отъезде. Они наверняка подумали, что ты что-нибудь натворишь. Ох уж они! Я прекрасно справляюсь со своей работой!

Я была ошеломлена тем, как мало все верили в меня. Легенда о моей святости, в последнее время действительно укоренилась среди знати, так что вполне вероятно, что теперь моя семья доверяла моим способностям намного меньше, чем все остальные окружающие меня люди.

- А я так старалась сделать эту книгу и для Тули тоже...

- Эту книгу?

- Да. Ей ведь этим летом исполняется десять? Это мой подарок ей. Не мог бы ты передать ей её?

Здесь, когда детям исполнилось семь лет, их крестили и отдавали в ученики. Эти контракты длились три года и заканчивались, когда детям исполнялось десять, так что во многих отношениях это был поворотный возраст: дети либо продлевали свои контракты, подписывая их с новыми мастерскими, либо становились лехерлами благодаря своему таланту.

Кроме того, длина юбки для девочек увеличивалась, удлиняясь от колена до голени. Вы действительно не могли больше относиться к ним как к детям. С точки зрения Земли, это было похоже на окончание детьми начальной школы или средней школы, которые затем становятся учениками средней или старшей школы но все же остаются детьми. Здесь же дети в этом возрасте уже воспринимались всеми в том числе и ими самими не как их ровесники на Земле.

На десятый день рождения Тули я подарила ей сборник Маминых рассказов.

- О, это напомнило мне - Тули говорила о желании переехать в мастерскую Коринны, когда ей исполнилось десять, но что из этого получилось? Она собирается присоединиться к мастерской? - Спросила я, оглядывая членов компании "Плантен" и продолжая обнимать Лютца.

Прежде чем ответить, Бенно взглянул на Отто.

- Вот об этом мы и пришли поговорить. Мы хотим услышать ваше мнение об этом.

- Э?

Под давлением Бенно и Марка я отпустила Лютца и села за стол. Бенно и Отто сидели напротив меня, а Марк и Лютц стояли позади них.

- Отто, начинай. Компания ”Гильберт" больше не мой магазин, так что с этим тебе придется разбираться самому, - сказал Бенно, легонько подтолкнув его локтем.

Отто посмотрел на меня, но его глаза быстро начали блуждать по комнате

- Ээ... Я больше не могу называть ее Мэйн, верно? Может, мне использовать Леди Розмэйн? Боги, это так странно... - пробормотал он себе под нос, прежде чем глубоко вздохнуть.

- Вы знаете, что леханж контракт Тули заканчивается этой весной, верно? Она должна определиться со своим следующим рабочим местом к лету, поэтому я попросил Бенно организовать эту встречу.

Похоже, что главной темой обсуждения было будущее место работы Тули, но я не понимала, какое отношение это имеет ко мне. Почему мое мнение имеет значение?

- Тули готовится подписать контракт с компанией Гилберт, и мы считаем ее очень важным работником, - продолжил он. - Не многие знают обстоятельства, стоящие этим, но так как она находится с тобой - приемной дочерью эрцгерцога в близких отношениях, она станет самой важной мастерицей по изготовлению шпилек для волос что трудятся у нас.

Тули усердно трудилась, придумывая новые цветочные украшения и способы их изготовления, а сейчас я покупала шпильки для волос только у неё и Мамы. Компания Гилберт хотела подписать с Тули контракт лехерла, чтобы в будущем обеспечить отношения со мной, так как я была одним из их самых выгодных клиентов.

- До недавнего времени Коринна позволяла Бенно заниматься работой, которая выходит за рамки интересов компании. Но теперь он основал компанию Плантен, забрав с собой Марка и Лютца, а это значит, что она потеряла всех людей, связанных с вами. Понимаете, что я имею в виду?

- Так вот почему ты хочешь, чтобы Тули была в компании Гилберт.

- Вот именно.

Коринна хотела, чтобы Тули, работая в ее мастерской укрепила связь между мной и компанией Гильберт. Я кивнула, чувствуя себя несколько отстраненной от всей ситуации, когда вмешался Бенно.

- Мы здесь говорим не только о шпильках для волос. Вы придумали новое платье для своего рыцаря, да? Эта вещь достаточно важна, чтобы Коринна пыталась поддерживать с вами связь любым доступным ей способом.

- А, понятно. Очень интересно...

- А произносите вы эти слова так, как будто вам все равно, - заметил Лютц.

Я ответила ему кивком. Мне этот разговор казался совершенно бессмысленным.

- Только знайте же - если вы воспользуетесь Тули ради выгоды магазина и заставите ее плакать, я позабочусь, чтобы вы ответили за это, - сказала я решительным голосом. - Но сейчас, похоже, сестра хочет присоединиться к мастерской Коринны, а Коринна тоже хочет этого. Так в чем здесь затруднение? Почему мое мнение по любому из этих вопросов имеет значение? - Они могли просто подписать контракт лехерла с ней и покончить со всем этим.

Отто озабоченно нахмурился.

- Все хотят чтобы Тули присоединилась к мастерской Коринны, поэтому, естественно, мы занимаемся этим, но вопрос в том, должна ли она получить контракт лехерла или все же леханжа.

Из того что происходило с Лютцем, я знала, что с учениками обращаются по-разному в зависимости от их контрактов, но так как я вряд ли могла назвать себя экспертом в этом вопросе, я обратилась к Бенно за подробностями.

- Отношение к ней будет зависеть от того, какой контракт она подпишет, верно?

[[image:/storage/reader-images/cba602c4df8f5a62551d0957be1816e301d8efe9.jpg]]

- Верно, верно. К лехерлам в целом относятся лучше, чем к леханже, но у них также меньше свободы действий.

Леханж мог получить опыт работы в самых разных мастерских, меняя место работы каждые три года. Они могли повысить свою квалификацию и обзавестись более широким кругом связей, но слабым их местом оставалась возможность получения заказов - если их работа не нравилась заказчику, то весьма часто они могли не получить рекомендаций для найма в новую мастерской или же их существующий контракт мог быть не продлен. А если они не смогут найти новое место работы, то им просто становилось не на что жить.

С другой стороны, лехерлы жили там же, где работали, им не приходилось искать работу, и в целом к ним относились заметно лучше. Взамен, однако, они были прикованы к одному магазину или мастерской на всю свою жизнь. Как говорили Зак и Иоганн, они не могли позволить проявлять несогласие с начальниками на работе, и они не могли перейти на работу в другие мастерские. Лютц и Марк перешли в компанию Плантен, когда она отделилась от компании Гилберт, что было вполне обычным делом, но назад они уже вернутся не смогут, ведь та была теперь совершенно другой компанией.

- Если предположить, что Тули действительно подпишет контракт с компанией Гилберт, то самой крепкой цепью, связывающей и тяготящей её, будете вы, Розмэйн.

- Что, я?! - Воскликнула я, хлопая себя ладонями по щекам и у меня перехватило дыхание от удивления. - А как я буду ее отягощать и связывать? - Никогда бы я не подумала, что буду чем то таким по отношению к моей старшей сестре, особенно учитывая все, что она для меня сделала. Простого разговора – пересказа происходящего было явно недостаточно; явно нужно было что-то делать, и быстро.

Когда я наклонилась вперед, кровь отхлынула от моего лица, Лютц рассмеялся и успокаивающе махнул рукой.

- Нет, нет, вам просто неправильно все представилось. Вы не дословно сдерживаете её –дело в том, что она хочет иметь возможность следовать за вами, куда бы вы ни отправились.

- Что ты имеешь в виду? - Спросила я, не совсем понимая, о чем он.

Посмотрев на Бенно, Лютц слегка кивнул и продолжил:

- Компания Плантен, если придется, готова последовать за вами в другой город, а это значит, что и хозяин Бенно, и я. Если мы собираемся печатать и продавать книги, нам лучше держаться за того, кто любит их столь сильно как вы.

Выходило, что, поскольку я была самым влиятельным и горячим сторонником печатной промышленности, компания Плантен была готова сопровождать меня, куда бы я ни отправилась, чтобы распространять отделения и влияние Гильдии растительной бумаги и Гильдии печати.

Это…вдохновляло. Они были бы для меня очень сильными союзниками.

- А когда я сказал об этом Тули, она сказала, что тоже хотела бы поехать с нами, - объяснил Лютц.

До сих пор и он, и Тули считали, что все будет хорошо, как только она присоединится к мастерской Коринны в компании Гилберт; она сможет встречаться со мной, просто следуя за Лютцем и Бенно. Но теперь компания Плантен отделилась от компании Гилберт, причем одна занималась печатью, а другая - одеждой и аксессуарами. Если она станет лехерлом компании Гилберт, она не сможет покинуть магазин, а поскольку они были компанией, работающей только в Эренфесте, они не собирались следовать за мной, если бы я была вынуждена куда то переехать.

- Мм? Значит, Тули на подобный случай хочет заключить контракт леханжа? Но я ведь сама всегда буду находится в Эренфесте. Фердинанд сказал, что Сильвестр никогда не отпустит меня, и, насколько я знаю, моим будущим, скорее всего, будет выход замуж за его преемника,

- сказала я. Это предположение было основано на том, что я услышала от Фердинанда, но с окружающей меня мнимой святостью и печатной промышленностью, распространяющейся так быстро, трудно было представить, что Сильвестр когда-либо выдаст меня замуж в другое герцогство.

- Но ведь это всего лишь пожелания эрцгерцога, верно? - Спросил Бенно. - Есть много герцогств, которые сильнее Эренфеста. Если некоторые политические силы окажут давление, нетрудно представить, что вас все таки смогут принудить к браку по договоренности.

- Это все так... - прошептала я в ответ. Теперь, когда я подумала об этом, хотя я и много узнала о географии Эренфеста, я почти ничего не знала о мире за его пределами. Самое большее, что я знала от своих слуг, что мы были где-то в середине рейтинга в Королевской академии, учебном заведении где собирались дворяне со всей страны. Неудивительно, что страхи Бенно могли стать реальностью.

- Если вы навсегда останетесь в Эренфесте, проблем не будет. Однако, - продолжал Бенно, глядя на меня сверкающими темно-красными глазами, - что беспокоит меня больше, чем любое политическая необходимость, так это то, что вы можете очень легко впасть в обычное для вас неистовство. Я вполне могу себе представить, как вы требуете перезаключить помолвку с новым женихом, так как у него больше книг чем у предыдущего, как например было когда вы увидели комнату для текстов в храме и немедля захотели вступить в него.

- Ээх...

Едва ли я могла спорить с этим, когда сама же и создала подобный прецедент. Может быть, из-за того, как долго он знал меня, Бенно хорошо понимал, как я думаю и действую; я ничего не могла сказать, чтобы убедить его, что я не сделаю чего-то подобного.

- Если вы потеряете контроль над собой, мы не сможем предсказать, где вы окажетесь, - заключил Бенно.

Ага... Как и я сама.

В свое время я планировала придумывать изобретения на продажу, работая дома, но я поддалась вышеупомянутому “неистовству” после того, как увидела комнату для текстов во время моего крещения и впоследствии оказались ученицей синей жрицы. Учитывая, что после других подобных непредсказуемые действий с моей стороны я стала Верховным епископом и приемной дочерью эрцгерцога, я едва ли могла назвать беспокойство Бенно необоснованным.

Я широко улыбнулась Бенно, стараясь выглядеть как можно милее. Пытаясь отвлечь его от этих умозаключений, но это только заставило его сузить глаза в подозрении.

- Это не повод для улыбок, идиотка.

Я быстро отвела взгляд и повернулась к Отто, желая сменить тему.

- Итак, гм... компания Гилберт хочет обеспечить Тули контрактом лехерла, но она хочет быть леханжем, чтобы следовать за мной, куда бы я ни отправилась, верно?

- Верно. У вас есть какие либо мысли по этому поводу?

- Мм... Как насчет того, чтобы вы зарегистрировали ее как лехерла, а в худшем случае открыли бы (франшизу), чтобы перевести ее в другое место?

- Что открыть?

- Ну что то вроде того... как построить вторую компанию Гилберт в другом городе, и пусть она там работает.

- Вторая компания Гилберт? Значит, не совсем новый магазин?

- Правильно. Сотрудники компании Гилберт могут работать и увольнятся, когда им заблагорассудится, и так как это будет считаться один и тот же магазин, то можно будет свободно обмениваться сведениями и общаться. Таким образом, Тули может продолжать работать в качестве лехерла для компания Гилберт в другом городе.

Несмотря на мои попытки объясниться, все присутствующие - особенно Бенно, Марк и Отто - выглядели совершенно потерянными. Сетевых магазинов здесь не существовало, и очень немногие горожане по какой либо причине переезжали в другой город. Были случаи, когда владелец одного успешного магазина мог жениться на ком-то, кто также владел магазином, но в городе, где можно было пройти его весь насквозь в течении дня, не было никакого смысла открывать больше одного магазина в каком либо направлении торговли или ремесла. Я не могла винить их за то, что они не понимали сути франшизы магазинов, эта концепция была пока слишком чужда для местных.

- Ну, если отбросить в сторону все эти сложные вещи, я не думаю, что будет большой проблемой, если ей дадут контракт леханже, - сказала я.

Франчайзинг был все же не более чем компромиссом, и лично мне больше всего хотелось чтобы Тули могла выбрать в будущем любой путь, по которому она пожелает пойти. Я поддержала ее желание присоединится к мастерской Коринны, так как она смотрела на Коринну снизу вверх и очень хотела работать с ней, но я не видела необходимости связывать её с компанией Гилберт на всю жизнь.

- Ты хочешь сделать Тули лехерлом ради своей выгоды, а не её, верно? – Спросила я. - Ну, если она хочет следовать за мной, я смогу создать для нее мастерскую одним щелчком пальцев. Я была бы счастлива, если бы у нее было больше свободы действий в качестве леханжа.

Я не собиралась покидать Эренфест, если только меня не заставят выйти замуж за кого-нибудь из другого герцогства. И даже в таком случае, имея сбережения Мэйн и деньги, которые у меня теперь были, я могла позволить себе гражданство, дом и мастерскую для Тули, куда бы я ни переехала. И в том случае, если я останусь в Эренфесте навсегда, она обладала достаточным жизненным опытом, чтобы использовать мою поддержку в качестве приемной дочери эрцгерцога, чтобы открыть свою собственную мастерскую, когда она станет старше. У меня было много способов поддержать ее, даже если она не станет лехерлом.

- ...Да, теперь у вас есть деньги и власть, чтобы самостоятельно помогать ей - с некоторой горечью пробормотал Отто. Всю свою жизнь он шел по трудному пути бродячего торговца; все его сбережения ушли на приобретение гражданства и обеспечение брака с Коринной.

- Ну, учитывая все сказанное, если предположить, что я останусь в Эренфесте, то для Тули будет лучше подписать контракт лехерла с Коринной. Таким образом, она получит лучшее отношение и будет иметь лучше качество жизни, - сказала я, заработав кивок Отто. - Но, по крайней мере, предложи Коринне франчайзинг и посмотри, что она об этом думает.

- Ладно. Я передам все это Тули - франчайзинг, и что вы устроите для нее мастерскую, если понадобится, - сказал Лютц. И на этом наша дискуссия по этому вопросу подошла к концу.

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, Бенно наклонился вперед.

- Ладно, хватит о Тули. Я обращаюсь к вам с просьбой как глава компании Плантен. Я сделал все приготовления, чтобы отправить Лютца к Иллгнеру; не могли бы вы переговорить об этом с Гибом Иллгнером?

- Хм? Так ты не против новых сделок с аристократами? - Я вспомнила, что в последнее время у него было так много сделок с дворянами, что у него не хватало людей, чтобы встретиться с ними со всеми, и потому он не мог отправить Лютца в путешествие.

Бенно почесал в затылке и что-то невнятно проворчал. Из-за его спины заговорил ранее молчавший Марк, его темно-зеленые глаза сощурились в улыбке.

- Леханжи, присланные из разных магазинов для работы в компании Плантена, - все лучшие из лучших, - объяснил он, - это значительно уменьшило нагрузку ведения дел с аристократами. Теперь у нас освободилось несколько работников. - Оказалось, что леханжи, посланные для перераспределения монополии Бенно среди других магазинов, были настолько компетентны, что даже Марк был впечатлен.

- Дело в том, что в магазине Плантен не так уж много товаров, - продолжил Бенно.

- Чем больше у нас будет новых товаров, которые привлекут внимание знати, тем лучше. И когда дело доходит до получения сведений от вас, чтобы сделать новые вещи, нет другого такого человека, который я хочу что бы был в этот момент рядом с вами чем наш лехерл Лютц.

- Я лучший из всех когда дело доходит до исследования новых типов бумаги, так как я уже много их сделал. Я ведь обещал вам сделать все, что вы придумаете, не так ли? - сказал Лютц, выпятив грудь.

- Теперь, когда печатный пресс закончен и книжки с картинками отпечатаны, сейчас самое подходящее время, чтобы начать думать о новых товарах. Я наверно смогу переговорить с Гибом Иллгнера на следующей церемонии Звездных Уз.

- ...Это быстрее, чем я ожидал. Я думал, нам придется подождать хотя бы до зимы, чтобы пообщаться с ним.

- Гибу Иллгнеру сообщили, что Бригитта дебютирует в придуманном мною платье, на церемонии Звездных Уз, и он решил приехать в Эренфест, чтобы посмотреть самому. Я думаю, что смогу использовать эту возможность, чтобы договорится об отправки сотрудников компании Плантен в Илгнер для начала исследование новых материалов для создания бумаги.

Гиб Иллгнер был лично вовлечен в это дело, так как хотел укрепить свои связи со мной и обеспечить больше возможностей для экспорта товаров. Учитывая наши соответствующие статусы, он не мог отказать мне в моей просьбе, но, кроме того, он и не хотел. Все, что мне нужно было сделать, - это убедиться, что я случайно не причиню ему излишних неудобств, злоупотребив своим положением.

- Хорошо. Я предполагал, что вы сможете переговорить с настолько далеко проживающими аристократами только зимой, но если это произойдет летом, мне нужно поторопиться с приготовлениями.

- Тем не менее, Иллгнер так далеко, что если мы будем проводить там исследования, то не сможем вернуться в Эренфест какое то время, - задумчиво произнесла я. - Вы уверены, что компания Плантен сможет так долго обходиться без Марка и Лютца?

Независимо от того, насколько искусны были эти леханжи, Бенно, конечно, будет трудно управлять со всем в одиночку.

Услышав мои опасения, Бенно горько усмехнулся и покачал головой.

- Марк останется, чтобы помочь управлять магазином. Вместо него я пошлю одного из леханжа, способного иметь дело с дворянами.

А что, есть такой…? Удивилась я, нахмурив брови, так как не могла придумать никого, кто мог бы занять место Марка.

- Кого ты хочешь послать? Мы отправимся в Иллгнер на моем верховом звере. Сможет ли твой человек справиться с этим?

- С этим трудностей не возникнет. На самом деле он уже знает, кто вы. По его словам, он уже раньше виделся с вами и разговаривал.

При этих словах Бенно, Марк и Лютц обменялись усталыми взглядами. Услышав, что этот человек якобы уже встречался со мной, я еще больше запуталась. Когда я была простолюдинкой, у меня был довольно малый круг общения и знакомств, и в него не уж точно не входил ученик купца способный вести дела с аристократами.

- Понятия не имею, о ком вы говорите. Кто это?

- Дамиан - старший брат Фрейды.

Вечно жадная до прибыли компания Отмар послала Дамиана в компанию Плантен в качестве леханжа. Похоже, Фрейда разожгла не слабый костер под своими братьями, требуя объяснений, почему они не делают всего, что только можно, лишь бы вступить в новый бизнес леди Розмэйн, если они провозглашают себя умелыми купцами.

- А, ну да. Однажды я встретила его во время церемонии крещения Фрейды. На самом деле, я познакомилась с большинством членов семьи Фрейды, в тот раз. У нее есть два старших брата, но я почти не помню, как они выглядят. Но что я помню, так это то, что все они были очень напористыми людьми, которые совершенно не слушали, что говорят другие.

- И вы совершенно правы - у него острый нюх на наживу, и он настолько настойчив, насколько это только возможно.

Судя по выражению лица Бенно, Дамиан, вероятно, работал больше, чем кто-либо другой, чтобы максимизировать свою прибыль в компании Плантен. Все говорили, что Фрейда больше всего похожа на своего деда, гильдмастера, но ее старший брат Дамиан тоже отнюдь не был слабаком.

- Лютц, с тобой всё будет в порядке? Ты ведь не позволишь Дамиану взять над тобой верх? - Спросила я, мое беспокойство теперь было направлено на него. Я не была уверена, сможет ли он в одиночку противостоять интригам и давлению Дамиана, и, похоже, он тоже волновался на этот счет; вместо того, чтобы уверенно выпятить грудь, он издал сухой смешок и бросил на Бенно обеспокоенный взгляд.

- Я тоже тревожусь за Лютца, но заменять Дамиана - это не вариант, - сказал Бенно.

- А почему бы и нет?

- Он один из лучших, когда дело доходит до общения с аристократами, он знает, как что нибудь придержать сейчас, чтобы заработать больше денег в будущем, и самое главное, он больше заботится об изобретении новых товаров, чем о продаже существующих. Я также не могу отказать этому старому чудаку - он и другие магазины заставили нас принять Дамиана, что бы он приглядывал за нами, к тому же в последнее время он странно сговорчив. Держу пари, что мне придется отплатить ему тем же, чтобы все так же оставалось и в будущем.

- Я собираюсь отправиться с вами в первую поездку в Иллгнер, чтобы основать Гильдию растительной бумаги и подписать несколько контрактов в качестве ее представителя. Я оставлю там Лютца и Дамиана, а затем сопровожу вас в Эренфест. Сейчас, мы не можем ничего сделать кроме как тщательно подготовится к этой поездке.

- Пожалуйста, постарайтесь ради Лютца, хорошо?

После мы обсуждали количество денег, которые можно было бы заработать на производстве бумаги в Иллгнере; мы не смогли бы вести переговоры с Гибом, если мы не продумали все заранее. Я записала, как будут распределены между нами доходы, как мы будем жить в Иллгнере, какие требования и условия выдвинем.

- Хорошо, значит, Лютц и Дамиан точно едут в Иллгнер с нами, верно? - Спросила я, заглядывая в свой диптих, когда все было обговорено.

Лютц поднял руку.

- Э-э, я хочу взять с собой несколько серых жрецов, знающих как работать в мастерской Розмэйн. Можно это сделать? Я действительно не смогу делать бумагу самостоятельно, а работать над этим вместе с Дамианом…я этого очень не хочу. Я сам подготовлю все нужные инструменты, мне просто нужна будет рабочая сила.

- Официальная причина моего визита к Иллгнеру - исследование растительной бумаги, поэтому я, конечно, возьму с собой несколько моих работников. Вы с Гилом сами решите кому ехать.

- Рад это слышать, - со вздохом искреннего облегчения сказал Лютц.

- Эй, Лютц, мне и самой очень хочется создать новую бумагу так что мне просто необходимо отправиться туда и проделать это своими руками. Я ценю, что вы с Гилом усердно трудитесь вместо меня, так что если у вас есть какие-то просьбы, не сдерживайтесь; я сделаю для вас все, что смогу.

- Спасибо, но не беспокойтесь об этом. Демоны побери, я теперь просто с нетерпением жду поездки в Иллгнер, - сказал Лютц со смехом, а плечи его теперь были более расслаблены чем прежде.

Я тоже вздохнула с облегчением.

- Я надеюсь, что мы сможем найти новые виды древесины, а также замену фруктам эдиле и жукам шрам.

- Ага. Было бы неплохо, если бы мы могли сделать новую бумагу и получить больше товаров, - сказал Лютц, сверкнув улыбкой купца. Бенно кивнул, добавив, что им действительно нужны новые вещи для продажи.

- О, я определенно буду делать для вас больше товаров на продажу - то есть все больше и больше книг. У меня есть планы напечатать ноты, а зимой у вас будет копия «Восхитительных рецептов Розмэйн», - сказала я, гордо выпятив грудь. Но потом я кое-что припомнила...

- А, точно. Мы ведь все еще не определились с ценой книги рецептов... - Размышляла я вслух. - Я не уверена, должны ли мы основывать цену на том, что мы получили с Отца и Сильвестра, или мы должны сделать ограниченный тираж, чтобы можно было задрать цену.

- Разве это не очевидно? Правильный выбор – ограниченный тираж, - ответил Бенно, приподняв брови, как бы говоря, что мне даже не нужно было тратить его время на такой простой вопрос.

Марк улыбнулся и кивнул из-за спины Бенно, продолжая:

- Хьюго ранее упоминал об этом, но ваши рецепты требуют довольно опытных поваров, учитывая, что они очень сложные и на их приготовление уходит много времени. Кроме того, они все совершенно новые. Конечно, книга рецептов должна быть дорогой. Не делайте её дешевой, если вы не хотите распространять рецепты повсюду и снизить их цену. Нужно оставить их элитным товаром и выдоить из покупателей все что только возможно, - сказал Бенно, и в его глазах вспыхнул энтузиазм торгаша.

Как всегда, моя иномировое знание оказалось очень ценно, и у меня не было причин не следовать совету моего учителя во всем связанном с торговлей.

- Как бы там ни было, книга рецептов, да? - Продолжал он, - Я уверен, что вы сможете продать её этому старому чудаку, если добавите несколько рецептов, которые не известны Лейз. Заработайте на этом как можно больше денег.

- Просто, чтобы ты знал, Бенно, у тебя сейчас ужасно злодейское выражение лица.

Возвращение герцога и герцогини

Прошло несколько дней с тех пор, как я закончила встречу с компанией Плантен и вернулась в замок. Ангелика попросили выйти из комнаты Вилфрида, где мы с ним занимались полуденными уроками, и она тут же вернулась, чтобы что-то сказать Рихарде и Освальду.

- Леди Розмэйн, Лорд Вилфрид, скоро должен прибыть Ауб Эренфеста, - объявила Рихарда. - Пойдемте поприветствуем его.

Несмотря на то, что я слышала её слова ясно и отчетливо, я продолжила читать, ответив почти равнодушным:

- Хорошо.

- Отец и мать вернулись?! - Взволнованно воскликнул Вилфрид, когда Рихарда с вызывающей страх улыбкой выхватила у меня из рук учебник истории.

- Учеба может продолжиться, когда мы вернемся. Пойдемте, Миледи.

По подсказке Рихарды мы с Вилфридом направились в комнату телепорта. Рыцари, стоявшие на страже, открыли дверь, чтобы впустить нас внутрь.

Не успели мы войти, как засиял круг телепортации. Появились сложные узоры магического круга, и через секунду Сильвестр, Флоренсия и Карстедт уже стояли перед нами. Вилфрид тут же бросился встречать их.

- Мы дома, Вилфрид, Розмэйн. Вы усердно трудились в наше отсутствие? - Спросила Флоренсия.

- Конечно, Матушка. Мы доводили до конца каждое Восполнение Маны. Верно, Розмэйн?

- Правильно. Вилфрид прикладывал большие старания, чтобы привыкнуть к ежедневному переливу всей этой маны.

- Понимаю. Я очень горжусь вами обоими. Я не могла бы и мечтать о лучших детях, - сказала Флоренсия, делая шаг вперед с доброй улыбкой на лице. Похоже, что им нужно было быстро покинуть комнату, так как чиновники скоро должны были прибыть вслед за ними.

Я оставила Флоренсию с Вилфридом, который хотел ей кое-что рассказать, а сама направилась к Карстедту. Он вращал рукой, пытаясь размять плечо.

- Добро пожаловать домой, Отец.

Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем слегка прищурились в мягкой улыбке, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

- Рад видеть тебя в добром здравии, Розмэйн. Как у тебя дела?

Но прежде, чем я успела ответить, меня внезапно ткнул меня в щеку взявшийся словно из неоткуда Сильвестр. Вид у него был измученный - глаза ввалились, а лицо приобрело неприятную бледность.

-Я ... что-то случилось, Сильвестр? - Спросила я, наклонив голову.

Выражение его лица не изменилось, и он продолжал тыкать меня в щеку, глядя своими мертвыми рыбьими глазами, пока я наконец не поняла, чего он хочет.

-...Пу - хи[1]?

- Это все ты виновата, - сказал он. В этот момент он перестал тыкать меня в щеку, но я все еще не понимала, что происходит. Чего он хотел от меня? Я подняла глаза, удивленно моргая, когда он резко щелкнул меня указательным пальцем по лбу.

- Ой!

- Нам нужно поговорить о храме. Приходи ко мне в кабинет к пятому колоколу

- Хорошо.

Прощаясь, я потерла щиплющий лоб и вместе с Вилфридом вернулась к урокам. Мы продолжали заниматься до пятого колокола, который прозвенел, когда я как раз заканчивала дочитывать книгу.

- Ты собираешься увидеться с отцом, Розмэйн? Я буду пить чай с Матушкой и нашими младшими братьями и сестрами, - ответил Вилфрид, похоже радуясь, что наконец-то снова сможет проводить время с родителями. Он собрал свои вещи почти сразу же после того как прозвучал колокол и выскочив из комнаты помчался в главное здание.

У меня была назначена встреча с Сильвестром, поэтому я забралась в свой Пандабус и направилась в его кабинет. Почти все уже привыкли к виду Лесси, поэтому почти никто не бросал на меня потрясенных взглядов, когда он проезжал мимо.

- Ауб Эренфест, прибыла Леди Розмэйн, - объявил страж.

- Впустите ее.

Войдя в комнату, я увидела служителей, готовящих чай и чиновников, разбирающих бумаги, которые они привезли с собой. Как только я заняла предложенное мне место, Сильвестр освободил комнату от всех, кроме Карстедта, своего телохранителя.

- Подождите в другом месте, пока я снова не вызову вас всех. Останется только Карстедт.

- Как пожелаете.

Чиновники сразу же прекратили работу, выйдя вместе со служителями, как волна, отступает от берега.

Только когда все ушли и их шаги больше не были слышны, Сильвестр медленно вздохнул. Он почти сразу же отбросил свой величественный вид эрцгерцога и ударился головой о стол.

- Это все ты виновата, Розмэйн.

Я понимала, что эту свою сторону он показывал только семье, но все равно не знала, как реагировать. Что я такого сделала? В чем именно состояла моя вина? Я понятия не имела, и когда я обратилась за помощью к Карстедту, он просто кивнул в поддержку Сильвестра.

- Много чего произошло, - сказал Карстедт.

- Гм, ладно. Сильвестр, что вы хотели обсудить насчет храма?

Он слегка приподнял голову, ровно настолько, чтобы смотреть на меня, не отрывая ее от стола, и обиженно уставился на меня своими темно-зелеными глазами.

- Значит, ты рассказала моей старшей сестре о смерти моего дяди?

- Понятия не имею, о чем вы говорите.

- Ты действительно собираешься прикидываться дурочкой?

- Извините, но я действительно не понимаю.

Сильвестр еще сильнее прищурился, как будто мои слова только подтвердили его подозрения. Я решила взяв за основу его обвинение попытаться экстраполировать произошедшее.

- Ну, я знаю, что ваш дядя - бывший Верховный епископ, но я не знаю, кто ваша старшая сестра. Мне о ней рассказывали только мимоходом. Она была замужем за старшим братом Флоренсии, эрцгерцогом Френбельтага к западу от нас, верно? Вы о ней говорите?

- Нет. Это младшая из моих старших сестер. Я говорю о своей самой старшей сестре, - ответил Сильвестр, махнув рукой. - Ее выдали замуж в Аренсбах на юге.

- Ну, я не слышала о ней. Я даже не знаю точного количества ваших братьев и сестер.

Я была так явно увлечена завязывающимся разговором, что Сильвестр счел необходимым выпрямиться и в отчаянии забарабанил пальцами по столу.

- Моя сестра сказала, что новый Верховный епископ сообщил ей об этом. Ты, конечно же, помнишь, как сообщила ей об этом прошлой зимой.

- Храм получил много писем, адресованных старому Верховному епископу, и мы ответили на их все, ответив что он умер. Может быть, одно из них было от ... Ой, погодите, это она прислала то магическое письмо?! Я написала ответ после ритуала посвящения, и оно сразу же превратилось в птицу и улетело! Это действительно застало меня врасплох, - сказала я, вспоминая магическое письмо из того давнего случая.

- Да, именно это! - Заявил Сильвестр, обвиняюще указывая пальцем в мою сторону. Его лицо сияло от радости, что мы наконец-то поняли друг друга, но это длилось недолго; через несколько секунд он снова опустил плечи.

- Хорошо, хорошо... Ты ведь ничего не знаешь о моей старшей сестре. Ну, мой дядя обожал ее, и как оказалось, они поддерживали связь даже после того, как она вышла замуж. На протяжении всей конференции эрцгерцогов она называл меня бессердечным, из – за того что я почти целый год не сообщал ей о его смерти.

Похоже Сильвестр был так измучен, потому что его старшая сестра постоянно противоставляла себя ему в течение всего собрания. И тут меня осенило.

- Подождите, это та самая старшая сестра, которую все считали преемницей предыдущего эрцгерцога еще до вашего рождения? Она ненавидела, то что вы украли у нее этот пост, а ваш отец выдал ее замуж в другое герцогство, потому что предполагал, что иначе Эренфесту не видать покоя, верно?

- Да, правильно Где ты это узнала?

Ну, похоже, это была не тайная любовница Безеванста. Хорошо, что я не рассказывала об этом; письма были просто жалобами племянницы дяде, а не перепиской любовников, посылающими друг другу романтические послания.

- В шкатулке, которую прятал Безеванст, были письма. Должно быть, они были очень близки, раз поддерживали связь даже после того, как она переехала в другое герцогство.

- Моя старшая сестра во многом похожа на мою мать, поэтому она стала любимицей моего дяди.

И похоже, его сестра действительно устроила ему настоящий ад за то, что он сам не сообщил о смерти Безеванста, а вместо этого ей пришлось узнать об этом из сообщения из храма. Сильвестр был эрцгерцогом, поэтому, хотя у него, вероятно, были причины хранить молчание, учитывая, что речь шла о преступлении, он все же не сделал того, чего она от него ожидала. Насколько я могла судить, он был не в том положении, чтобы жаловаться на неё.

- В общем, дело в том, что в конце лета она приедет навестить могилу моего дяди. Она также сказала что хочет встретиться с тобой и поблагодарить за то, что сообщил ей о его смерти.

- Ладно. Раз она хочет сказать лично поблагодарить меня, она должно быть искренняя и честная женщина.

- Ты понятия не имеешь, о ком говоришь, - покачал головой Сильвестр. - Если она догадается, что именно из-за тебя моего дядю осудили, то ты очень сильно пожалеешь об этих своих словах. Тебя ожидает бесконечный, безжалостный сарказм, ее слова будут подобны кинжалам, пронзающем твое сердце. Я постараюсь как можно меньше распространяться о деталях, связанных с арестом Безеванста, но собственная сеть моей сестры по сбору сведений в Эренфесте все еще цела и действует. Все, что потребуется, - это один дворянин, который скажет ей правду, и ты разделишь мои страдания.

- Оо?!

- Считай, тебе повезло, что она не сможет остаться здесь надолго. Моя сестра явно затаила злобу. Один раз обидишь ее, и она никогда не забудет об этом сама и не позволит забыть об этом тебе. -

Похоже, она вовсе не была добрым и искренним человеком. На самом деле, она была полной противоположностью – отлично помнила все, что она считала оскорблением в свой адрес, и считала своим долгом отплатить на каждое из них и иметь с ней дело было очень тяжело. Кровь отхлынула от моего лица, когда я подумала о том, что мне тоже придется терпеть и приспосабливаться под неё, что заставило Сильвестра мерзко ухмыльнуться. Ведь теперь не ему одному придется терпеть эти мучения.

- Аренсбах, герцогство, в которое была выдана замуж моя сестра, занимает более высокое положение, чем Эренфест, так что ее высылка может вызвать дипломатические проблемы. Будь осторожна, чтобы не превратить это в еще больший скандал, чем уже существующий.

Не-е-ет... Как же все дошло до подобного….

Испытывая отчаяние я пожала плечами и встала, полагая, что на этом наш разговор окончен. Но Сильвестр жестом велел мне опять сесть.

- Мы еще не закончили. Я хочу использовать церемонию Звездных Уз, чтобы вернуть Фердинанда в благородное общество. Что ты думаешь об этом как Верховный епископ?

- Ну, я думаю, это хорошая идея, если вы хотите за одну ночь уничтожить храм Эренфеста, - честно ответила я, заставив Карстедта расхохотаться.

Сильвестр, напротив, недовольно покачал головой.

- Я не это имел в виду. Ты уже год являешься Верховным епископом, поэтому знаешь, что в Центральном округе наблюдается рост урожая. Сейчас во всем герцогстве не хватает маны, а это значит, что и простолюдины, и дворяне хотят видеть, как те, в чьих жилах течет кровь эрцгерцога, работают на благо герцогства.

Для меня это прозвучало не более чем удобным предлогом, но я все равно кивнула в знак согласия.

- Не говоря уже о том, что с тех пор, как арестовали Мать, прошел уже год; не осталось никого из тех кто начал бы жаловаться на возвращение Фердинанда из храма. Я думаю о том, чтобы вернуть его в благородное общество, а затем формально назначить его на должность Верховного жреца, подобно тому, как я сделал с тобой.

Это был шаг у которого было твердое политическое обоснование, и у меня не было никаких возражений, пока Фердинанд продолжит свою работу в качестве Верховного жреца. Но я все равно недовольно уставилась на Сильвестра.

- Вы просто хотите, чтобы Фердинанд больше работал на вас в замке, не так ли? Я была бы очень недовольна, начни вы занимать его драгоценное время. Он еще не закончил обучать своих преемников.

Никто не говорил о возвращении Фердинанда в благородное общество, во время и после ареста Вероники, поэтому мне казалось, что эта идея возникла только сейчас, потому что я заставила его сосредоточиться на своей работе в храме, а не посещать замок, чтобы помогать там.

От этого моего обвинения, Сильвестр похоже подавился заготовленными словами но мгновенно взял себя в руки.

- Это, конечно, правда, что есть не так много членов семьи эрцгерцога, которые могут работать в замке прямо сейчас, и его помощь была бы крайне ценна.

- Сильвестр...

- Но, что более важно, я не хочу оставлять Фердинанда в таком состоянии, - Сильвестр опустил глаза. - Ты знаешь, почему Фердинанд оказался в храме? - Тихо спросил он.

Я слышала обрывки информации от Эльвиры, Карстедта, Безеванста и самого Фердинанда, но никто не рассказывал мне подробностей.

- Основываясь на том, что мне рассказали, я бы сказала, что вы отослали его туда, чтобы защитить от своей матери. Но больше я ничего не знаю.

- Это довольно точное предположение, - ответил Сильвестр, кивая и горько хмурясь. И именно в этот момент Карстедт начал вводить меня в курс дела.

- Вероника всегда была сурова с Фердинандом, но к концу жизни бывшего эрцгерцога ее злоба к нему стала настолько велика, что это поставило под угрозу саму его жизнь. Она была убеждена, что он желал смерти эрцгерцога и стремится занять его место.

Отличный пример неадекватности. Зачем Фердинанду столь утомительная, нудная работа, когда ему и так всю жизнь твердили, что он должен жить только ради блага эрцгерцога, и что бесполезные в этом смысле люди не достойны жизни? Этот образ мышление так глубоко укоренилось в нем, что он вообще отказывался выказывать какие-либо признаки слабости, заставляя себя пить зелья только для того, чтобы продолжать работать на прежнем уровне.

- Фердинанд - сын любовницы, а не законной жены, и поскольку Мать отказалась усыновить его, он не мог стать законным наследником эрцгерцога. Эта должность достанется ему только в том случае, если все остальные члены семьи эрцгерцога умрут. Мать знала это, но все равно с каждым днем она все больше и больше давила на него, на наших глазах становясь все более жестокой. Это не изменилось даже после смерти Отца, когда я стал эрцгерцогом. Я велел Фердинанду, чтобы укрыться от нее, бежать в храм.

Похоже, после того, как Сильвестр занял эту должность, был период волнений, и он не хотел, чтобы сразу возникли какие - либо дополнительные затруднения. Он предполагал, что, как только он станет эрцгерцогом, мания преследования его Матери утихнет. Но вместо этого она начала яростно сопротивляться любой попытке вернуть Фердинанда в замок.

- Я никогда не хотел, чтобы Фердинанд оставался в храме так долго, - закончил Сильвестр.

- ...Я понимаю ваше сожаление и печаль, но сейчас у Фердинанда просто лучшее время в его жизни, кроме того он воспитывает своих преемников, и он пьет гораздо меньше зелий, чем раньше. Его здоровье стало заметно улучшаться, и я не думаю, что изменение обстановки окажется для него такое уж благоприятное воздействие, - ответила я. Все мои успехи будут сведены на нет, если Сильвестр снова начнет заваливать его работой в замке.

Карстедт усмехнулся, видя мою борьбу за Фердинанда.

- Слыша твои слова, можно перепутать кто из вас чей опекун.

- Ага. Она волнуется о нем так словно она его мать, - ухмыльнулся Сильвестр, прежде чем быстро прикрыть рот рукой и впиться в меня взглядом.

- Розмэйн, даже если смотреть на это с точки зрения Фердинанда, твоего опекуна в храме, ему лучше вернуться в благородное общество. Не говоря уже о том, как только его назначат на должность Верховного жреца в качестве моего брата, а не синего жреца, он сможет посещать храм в сопровождении чиновников и рыцарей - телохранителей, как это делаешь ты. Разве это не облегчит его тамошнюю работу?

Среди вассалов Фердинанда были Экхарт и Юстус. Я помнила, как Экхарт жаловался на то, что не может исполнять свои обязанности телохранителя в храме, учитывая, что Фердинанд переехал туда по собственной воле, а не был назначен туда, как я.

- Я поговорю об этом с Фердинандом, но в конечном счете, я думаю, что его мнение в этом вопросе должно иметь решающее значение, - твердо сказала я.

- ...Согласен.

Закончив разговор, я вышла из комнаты. Замок кипел жизнью, полный деловито спешащих чиновников, так как с возвращением эрцгерцогской четы так же вернулись и все кого они брали с собой на конференцию эрцгерцогов. И с их возвращением моя работа здесь была закончена; я могла вернуться в храм, не тратя свое время на Восполнение Маны. Церемония весеннего совершеннолетия быстро приближалась, а там не за горами было и летнее крещение.

На следующий день, вернувшись в храм, я навестила Фердинанда. Естественно, мы вошли в его потайную комнату, чтобы обсудить этот вопрос, чтобы не вызвать паники у других жрецов.

Я могла точно сказать, что у Фердинанда теперь было гораздо больше свободного времени, учитывая, что на его столе стояли ряды пузырьков со странными жидкостями и повсюду были разбросаны записи об исследованиях. Похоже, он добился больших успехов в исследовании магических инструментов, эта тема всегда вызывала у него большой интерес.

Отодвинув в сторону какие-то документы, я села на ту же скамейку, что и всегда. Фердинанд взял свой стул и тоже сел, и как только мы встретились глазами, он предложил мне начать.

- Что вы обсуждали с Сильвестром?

- Кажется, он хотел бы вернуть вас в благородное общество, - начала я, излагая ему суть того, о чем мы с Сильвестром говорили.

Фердинанд вздохнул.

- Он все еще переживает из-за этого? Как мне это надоело!

- Но я думаю, что он прав. В этом есть много преимуществ.

- И много вреда, о котором, я уверен, он счел за лучшее умолчать, - сказал Фердинанд с горькой улыбкой, прежде чем слегка нахмурить лоб и постучать себя по виску. Я вполне могла представить, что большинство людей в храме были бы в восторге от возможности

возвращение в благородное общество, но Фердинанд, казалось, находил это не более чем большим неудобством, чем чем либо еще.

Чувствуя его несогласие, я сжала кулаки.

- А чего вы хотите? Если вы предпочтете остаться здесь, я скажу Сильвестру, чтобы он более не заводил этого разговора.

- В этом нет необходимости. Ты только выиграешь от этого, если я получу обещание, что должность Верховного жреца останется за мной, и для тебя будет наиболее разумным поведением не возражать решениям эрцгерцога, если ситуация действительно этого не требует. Кроме того, как сказал Сильвестр, мне будет лучше, если у меня будет больше людей, способных оказать мне помощь во всем что мне только понадобится. И, возможно, самое главное из всего этого, это то что Экхарт и Юстус вызывающие глухое раздражение общества тем что упрямо остаются со мной смогут вернуться в свет, и тем самым восстановить свою честь.

Я не нашла в себе сил прервать Фердинанда, когда он сухо перечислил все преимущества своего возвращения. Когда он закончил, я поджала губы и уставилась на него; он говорил так, словно ничего из этого его не касалось. Кого волнует, какую пользу это принесет Экхарту, Юстусу или мне? Мы сейчас говорили о его жизни.

- Я не спрашиваю, как ваше возвращение послужит другим. Я спрашиваю, чего хотите вы,

Фердинанд.

Он широко раскрыл глаза, словно ошеломленный моими словами, несколько раз моргнул, потом медленно покачал головой.

- Независимо от того, вернусь я в благородное общество или нет, меня будут вызывать в замок, чтобы помочь с бумагами. Таким образом, лучше всего для меня выбрать тот вариант, который обеспечивает наибольшую выгоду для всех остальных.

Я спрашивала, чего именно хочет он сам, а не то, как, по его мнению, будет правильно поступить, но я понимала, что в случае если он посчитает такое решение самым верным, мне его будет не переубедить. Так что если он решил следовать по этому пути, то мне оставалось только уважить его выбор.

- Похоже, Сильвестр объявит о вашем возвращении в дворянство на церемонии Звездных Уз. Вы вернетесь в благородное общество, по его повелению будете назначены на должность Верховного жреца, а затем официально станете моим опекуном, - сказала я.

Фердинанд кивнул, соглашаясь с моим объяснением, но когда я упомянула, что он станет моим опекуном, он поднял бровь и весело улыбнулся.

- Твой опекун, хм…? Возможно, я слишком быстро согласился на предложение Сильвестра.

- Что вы имеете в виду? Неужто то, что быть моим опекуном является столь огромным бременем, что это перевешивает все те преимущества, о которых вы говорили ранее? - Спросила я, стрельнув в него убийственным взглядом.

Фердинанд усмехнулся, его золотистые глаза прищурились от удовольствия.

- Совершенно верно, ты вроде и ничего особенно и не делаешь, но создаешь на ровном месте одну огромную проблему за другой. Служить помощником Сильвестра примерно так же трудно, как быть твоим опекуном.

Как бы это ни раздражало меня, оспорить я это не могла.

…И все же, подумать только, Фердинанд считает меня таким же возмутителем спокойствия, как и Сильвестра. впервые слышу об этом. Я немного обижена, что он думает, что я на том же уровне, что и тот, кто любит тыкать людей в щеки, чтобы заставить их сказать “Пухи.”

[1] Меа кульпа. Каюсь. Только теперь я узнал что ”pooey” в англоязычном переводе это не ”Чик чирик” а транскрипция звуков (ぷひ) ”Пухи”, что скорей всего издают демонические звери Шмили.

Дебют платья и возвращение Фердинанда в общество (❀)

Вернувшись в храм, мне пришлось пережить несколько чрезвычайно напряженных дней. Мне нужно было подготовить печатную продукцию к следующему раунду продаж в замке, договориться о времени и месте проведения этих продаж, оценить и проконтролировать внесение финальных изменений в готовый наряд Бригитты и проверить как дела в Хассе.

Так как дата церемонии Звездных Уз приближалась, храм усиленно готовился к ней, ведь она будет означать возвращение Фердинанда в благородное общество, и распространился слух, что он после этого быстро вернется в качестве Верховного жреца. В последние несколько дней, предшествовавших этому событию, двери в покои верховного жреца были закрыты, и вход был запрещен; Фердинанду больше не было места в храме теперь, когда его призывали обратно, поэтому он собирался остаться в квартале знати на некоторое время.

- Кампфер, Фритак, я ожидаю, что вы продолжите подготовку к церемонии Звездных уз в соответствии с инструкциями, - сказал Фердинанд.

- Как пожелаете.

- Розмэйн, несмотря на мое отсутствие, проводи церемонию так, как ты ее проводила раньше. Тебе нужно будет всего лишь делать то же самое, что и в прошлом году, так что я не могу себе представить, что возникнут какие - то проблемы. Но все равно, соблюдай осторожность. Поняла?

Только перечислив длинный список предупреждений, которые сделали его беспокойство более чем очевидным, Фердинанд покинул храм и направился в квартал знати. В этом году мне придется провести церемонию Звездных уз без него. На время отсутствия Фердинада его обязанности были передоверены Кампферу и Фритаку, и я чувствовала, как они уже начали переживать по этому поводу.

- Вы, двое, не волнуйтесь. Все, что вам нужно сделать, это прочитать текст из священного писания. Беспокоиться не о чем, - сказала я успокаивающе.

- Верховный епископ, мы не боимся говорить о богах во время ритуала. Мы беспокоимся, что брат Эгмонт и другие синие жрецы не будут следовать нашим указаниям.

Эгмонт и другие лакеи бывшего Верховного епископа были выходцами из знатных семей, точнее семей, занимавших более высокое положение, чем те из которых происходили Кампфер и Фритак. В этой связи им обоим было бы трудно как то повлиять на тех, захоти они проявить неподчинение.

- Если что-нибудь в этом роде случится, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Я разберусь с ними, используя свою власть верховного епископа.

- Нам больно полагаться на кого-то столь молодого, как вы, но мы будем очень признательны за вашу помощь, - согласились они оба со слабыми улыбками.

Если синие жрецы хотели использовать статус своих семей как предлог, чтобы заниматься ничегонеделаньем, то я просто была обязана сокрушить это оправдание своим молотом власти. И если этого будет недостаточно, то небольшое Давление с помощью моей обильной маны, без сомнения, заставит молчать любую оппозицию в будущем. И держать их в узде в дальнейшем не будет представлять никакой трудности.

- Церемония Звездных уз в Нижнем городе называется Звездным фестивалем, верно? Хьюго мне все рассказал, - сказала Никола, одевая меня в церемониальную рясу.

Я кивнула.

- Совершенно верно. После церемонии в храме все жители города бросают друг в друга плоды Тау. Я думаю, что дети в приюте тоже сегодня пойдут их собирать, в этом году, кажется их будет сопровождать Гюнтер.

Лютц сказал, что сегодня не сможет сопровождать сирот. Недавно созданная компания Плантен действительно должна была работать во время Звездного фестиваля, чтобы получить признание среди местных жителей и владельцев других магазинов, так что Бенно велел ему сблизится с леханжами и сотрудниками из тех магазинов откуда леханжи пришли в магазин Бенно. Жизнь купца не легка.

- Хьюго тоже не сможет участвовать в главном событии Звездного фестиваля в этом году, учитывая, что его подруга порвала с ним. Элла все мне об этом рассказала. Но поскольку он так занят подготовкой к переезду в Дворянский квартал и работе помощником на Замковой кухне, что его это нисколько не расстраивает. Ну, по крайней мере, так он сказал – но у него было очень расстроенное выражение лица, когда он произносил эти слова, - со смехом сказала Никола.

Оба моих личных повара сегодня были очень заняты, так как сразу после обеда они должны были отправиться в квартал аристократов.

- Я рассчитываю, что ты сможешь приготовить ужин, Никола.

- Можете положиться на меня, я многому уже научилась.

Сегодня утром в храме состоится одна церемония, а после полудня - еще одна. Этот год был особенно насыщенным на события, потому что на этой второй церемонии должна была впервые предстать перед широкой общественностью Бригитта в своем новом платье.

- Бригитта, должно быть сейчас очень занята ... – размышлял вслух Дамуэль, направляясь в замок в Лесси вместе с другими моими людьми.

Он сидел на пассажирском сиденье, так как Бригитта сейчас здесь не было; сегодня у нее был выходной, и она провела все утро, готовясь к своему дебюту. Обычно она переодевалась в общежитии рыцарей, но так как ей предстояло надеть платье, которое я придумала лично, то вместо этого ее одевали в замке.

- Я уверена, что она также очень волнуется, тем более что её сопровождает Леди Эльвира, раз вы пока заняты в храме. Это все равно что провести все утро с рыцарем-командором, - продолжил Дамуэль, положив руку на живот, как будто он сам испытывал ту же боль что и Бригитта.

Поскольку Дэмюэль тоже должен был участвовать в церемонии Звездных уз, он сразу же направился в рыцарские общежития, как только мы прибыли в замок.

Пока я буду пребывать здесь, моими рыцарями - телохранителями будут двое других рыцарей - Корнелиус и Ангелика.

- Пора вам собираться, миледи, - сказала Рихарда.

- Розина посоветовала Монике и Николе, какие прически сейчас популярны в замке, поэтому, в отличие от прошлого года, я не думаю, что потребуется много дополнительной подготовки. А что ты об этом думаешь, Рихарда?

Она прищуренными глазами оглядела меня с головы до ног, изучая со всех сторон. Затем, слегка поправив мою мантию на бедре, она кивнула.

- Этого будет вполне достаточно. А теперь, давайте я отведу вас в комнату, где вас ждет Бригитта. Думаю, она уже почти полностью готова к выходу.

К тому времени, как мы приехали, Бригитта уже была окружена Коринной и несколькими швеями, которые деловито суетились под бдительным оком Эльвиры.

- Матушка, я очень благодарна вам за то, что вы согласились исполнить мою просьбу. Я ценю, что вы сегодня самолично присматриваете за Бригиттой.

- Розмэйн, ну конечно, как же еще. Ты можешь доверить дебют платья мне и сосредоточиться на своих обязанностях Верховного епископа.

Я присутствовала на церемонии Звездных уз исключительно для того, чтобы исполнить свои обязанности Верховного епископа: поскольку я была несовершеннолетней, мне пришлось уйти, как только они подойдут к концу. С этой целью Эльвира также будет сопровождать Бригитту, чтобы дебют прошел гладко, работу эту она приняла с радостью из-за высокой оценки платья , полученной во время его первого представления дамам дворянкам.

На самом деле Эльвира была недовольна тем, что ей нечем заняться, поскольку ни Экхарт, ни Лампрехт в этом году не собирались искать подруг. Они оба лично поблагодарили меня за то, что я отвлек ее внимание от них.

- Оно прекрасно смотрится на тебе, Бригитта.

Платье на бретельках облегало ее верхнюю часть тела, отчего грудь и торс до талии выглядели настолько красиво, насколько это вообще возможно. Легкая изумрудно-зеленая ткань отлично подчеркивала ее темно-рыжие волосы и выделявшиеся из - за своего цвета цветочные украшения, украшавшие ее юбку, в то время как украшение для волос, которое она носила, щеголяло белоснежными цветами и покачивающимися листочками, что очень соответствовало ее платью. Украшение было прикреплено к выступающей из волос части длинной шпильки, похожей на те, что я носила, чтобы любой мог сразу увидеть, что она получила мою личную поддержку.

- Одной красоты платья было бы достаточно, чтобы вызвать интерес, но его создала не кто иная, как сама Розмэйн. Я думаю, что многие честолюбивые люди, жаждущие более высоких постов, постараются наладить с тобой связи. Так что Бригитта, будь осторожна, - предупредила её Эльвира. На что Бригитта с улыбкой в которой уже читалась капитуляция, покачала головой.

- Я женщина, которая сама отменила помолвку; и из – за этого я распрощалась со всякой надеждой найти себе другого партнера. Если платье леди Розмэйн привлечет мужчину, который принесет удачу и процветание Иллгнеру, то большего мне и желать не стоит.

Я имею в виду... я хочу подыскать хорошего мужа для тебя самой, а не еще одного дворянина для провинции Иллгнер, подумала я, но так как я явно не понимала всего значения отмены помолвки в благородном обществе, я промолчала.

- Человек, который принесет удачу и процветание Иллгнеру, а? - Вслух удивилась Эльвира.

- Это будет непросто. Твоя связь с Розмэйн всем ясна, и если твоя родная провинция не нравится другим...

Мне казалось, что открытие нового дела по производству бумаги в Иллгнере облегчит Бригитте поиск хорошего партнера для брака. На переговорах я постараюсь добиться самых лучших условий как для неё так и для себя.

- А теперь, нам пора идти в большой зал. Розмэйн, пожалуйста, вернись пока в свою комнату, - сказала Эльвира, прежде чем уйти с полностью подготовленной Бригиттой.

- Я буду смотреть со сцены, - отозвалась я, заставив Бригитту смущенно улыбнуться в ответ.

Как только дверь закрылась, я повернулась к Коринне, которая была занята сборами.

- Спасибо тебе за твою работу, Коринна. Твои усилия и твоих швей помогли Бригитте расцвести в прекрасную женщину, которой она заслуживает быть. Я уверена, что сегодня вечером ее новое платье привлечет внимание всех присутствующих, и имя компании Гилберт подобно лесному пожару наверняка разойдется среди дворян.

- Мы безмерно благодарны вам за покровительство, - сказала Коринна, опускаясь на колени, и остальные швеи последовали ее примеру.

- А теперь, если позволите, я должна заняться другими делами. Оттилия, я оставляю на тебе все остальное.

- Как пожелаете, Леди Розмэйн.

Теперь, когда я могла использовать своего верхового зверя в замке, я прибыла в большой зал точно вовремя, без всякой спешки, в отличие от того как это было в прошлом году. Я быстро убрала Пандабус и, попросив Рихарду проверить мою одежду на наличие складок и помятостей, вошла в зал.

- Прибыл Верховный епископ, - торжественно произнес герольд.

Потолок Большого зала был такой же высокий, как в гимнастическом зале, а по центру зала от входа до сцены тянулся черный ковер с золотой каймой. Я зашагала по нему, и как и в прошлом году, все собравшиеся внимательно рассматривали меня.

Я по прежнему так медленно хожу…

- Сюда, Розмэйн.

На сцене были Сильвестр, Флоренсия и Карстедт, а за спинами эрцгерцогской четы стояло еще несколько рыцарей телохранителей. Я села рядом с Сильвестром, так же и в прошлом году, что вынудило Корнелиуса и Ангелику встать позади меня.

- Ну ты и платье придумала. Эта рыцарь совсем не похожа на ту, какой она была в прошлом году, - сказал Сильвестр восхищенным тоном, глядя на Бригитту. Сейчас она стояла в углу зала, окруженная не только мужчинами, но и женщинами, заинтересовавшимися ее новым нарядом.

- У – фу – фу - фу ... просто моя рыцарь настоящая красавица, не так ли?

- О да, как мужчина с этим я спорить не буду, - кивнул соглашаясь Сильвестр. В прошлом году он был довольно суров с Бригиттой, но теперь ставил ей высокие оценки.

Мне показалось, что он смотрит исключительно на ее выдающийся бюст, подчеркнутый платьем, но я уже достаточно хорошо знала этикет, чтобы не указывать на это; я не хотела сказать ничего такого, что могло бы повредить его репутации в глазах Флоренсии.

- Тем не менее, она в основном демонстрирует, что у нее есть твоя полная поддержка. Ее будут преследовать честолюбивые мужчины, жаждущие власти, и тебе лучше предупредить ее, чтобы она была осторожна.

- Моя матушка уже сделала это, но Бригитта ответила, что она не против подобного, если это позволит найти хорошего партнера что поможет Иллгнеру. Она оставила всякую надежду подыскать подходящего мужа из – за того что она сама отменила помолвку. Я очень надеюсь, что она найдет себе хорошего мужа, но... - протянула я и замолчала, печально поджав губы.

Сильвестр изогнул бровь.

- Хм ... трудно сказать, какой брак ее ожидает в будущем, но будет ли он хорошим или нет, будет зависеть от того как справится с подбором жениха Гиб Иллгнер. Надеюсь, он не промахнется как в прошлый раз.

- Ну, я не буду считать себя ответственной за это, если эта история повторится. Я доверяю Бригитте и Гибу Иллгнера самим принять решение, - ответила я. Я не знала, какой человек был бы хорош для Иллгнера и что именно Бригитта ожидала от брака. - Я просто рада, что теперь все понимают, что Бригитта - красивая и обаятельная женщина. Я также надеюсь что для женщин станет модно носить одежду, которая подходит именно им , а не ограничивать себя нынешней модой.

- Значит, ты думала о чем-то большем, чем просто начать новую моду, а…? - Спросил Сильвестр, его глаза немного расширились от удивления. Но мои амбиции здесь не были такими уж большими; я просто хотела, чтобы люди могли свободно носить одежду, которая хорошо на них смотрелась.

Внезапно я услышала пронзительные взвизги многих благородных дам, перекрывшие болтовню. Я оглянулась, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум, и поняла, что в зал вошел Фердинанд.

Женщины толпились у дверей, чтобы хоть мельком взглянуть на него, хотя никто из них не осмеливался встать у него на пути. Все держались подальше от ковра с золотой каймой, как будто заранее договорились об этом.

- Сюда, Фердинанд, - крикнул Сильвестр.

Фердинанд без помех добрался до сцены, поднялся по ступенькам и сел рядом со мной на противоположной стороне от Сильвестра. Позади него встал Экхарт, который не мог скрыть улыбки на лице; возможность служить Фердинанду в качестве рыцаря-телохранителя, по-видимому, доставляла ему намного больше радости, чем поиски жены.

- Ты, кажется, очень рад происходящему, Экхарт.

- Так и есть. Я думал, что день, когда я снова смогу служить лорду Фердинанду, может никогда не наступить. И Юстус тоже рад не меньше меня.

- Он даже сказал, что теперь хотел бы как можно чаще посещать храм. Хотя мне показалось, что его взгляд был направлен не на меня, а на кого-то другого, - добавил Фердинанд, бросив на меня тяжелый взгляд.

- ... Ты хочешь сказать, что Юстус хочет посещать храм, чтобы видеться со мной?

- Прямой ответ может привести к нежелательным слухам о его наклонностях, но учитывая его одержимость коллекционированием всего необычного, нет никаких сомнений в том, что ты представляешь для него большой интерес, - ответил Фердинанд, подтверждая мои подозрения, несмотря на то, что в той же фразе выразил желание этого не делать.

Оказалось, что Юстус находил меня и мои выходки просто бесконечно удивительными и завлекательными.

- Постарайся не упоминать об этом перед кем либо еще, - повторил Фердинанд, постаравшись, что я поняла чего он хочет.

- Понятно. Кстати, ваше возвращение в благородное общество означает, что вы можете снова женится? Разве вы не должны быть там, внизу, искать себе кого то по вкусу? - Спросила я. Мне казалось, что вместо того, чтобы сидеть на сцене, он наоборот, должен быть с другими свободными мужчинами стараться завязать разговор с красавицами аристократками

Но Фердинанд только пренебрежительно оглядел зал.

- В этом нет никакого смысла; ни у одной женщины внизу нет необходимого для этого уровня маны.

Его безучастный ответ застал меня врасплох. Я уже знала из ситуации между Бригиттой и Дамуэлем, что существенной разницы в объеме маны было достаточно, чтобы убить любой шанс на отношения, но он что, действительно только что сказал вслух, что ни у одной свободной женщины брачного возраста в зале не было достаточно маны для того что бы стать его партнером в браке?

- Гм... ни у одной?

- Среди незамужних женщин Эренфеста - нет.

- Подождите, правда что ли? Но разве вы раньше не ухаживали за девушкой? Матушка упомянула, что это длилось недолго, но .....

Трудно было представить, что бы в огромных объеме накопленных знаний о Фердинанде, которые я услышала от Эльвиры, были какие-то ошибки, особенно учитывая, что они в основном исходили от Экхарта, который был свидетелем всего происходившего. Я бросила на него быстрый взгляд, которого было достаточно, чтобы Фердинанд догадался об источнике моей информации.

- О чем, демоны вас побери, вы только между собой болтаете? – Скривившись спросил он. - Боги мои... Так или иначе, это случилось, когда я учился в Королевской академии. Рядом со мной были девушки, тоже проходившие курс кандидатов в эрцгерцоги, чей запас маны был достаточно велик, чтобы соответствовать моему собственному. И для ясности - если бы мы включили и замужних женщин в Эренфест, то была бы одна, которая совместима.

Я испытала облегчение, узнав, что число женщин не было буквально нулевым, но я также не могла не удивится. Предположим, что речь идет исключительно о Мане, то неужто эта замужняя женщина - Флоренсия? Я думаю, что даже женская половина высшей знати Эренфеста не имеет достаточных для Фердиннда объемов маны.

- Должно быть, тяжело быть совместимым только с членами семьи эрцгерцогов, - сказала я.

Услышав, что я говорю об этом деле так, словно это меня совершенно не касается, Карстедт озадаченно нахмурился.

- В таком случае, Фердинанд, возможно, тебе следует жениться на Розмэйн, когда она подрастет. Ведь ее объем сравним с твоим, верно?

Его неожиданное предложение заставило наши с Фердинандом лица одновременно исказится от ужаса.

- Ты хочешь, чтобы я всю жизнь присматривал за этим проблемным ребенком? Так вот насколько сильно ты жаждешь моих страданий, Карстедт?

- Фердинанд совершенно прав. На всю жизнь застрять в самой настоящей мастерской по производству нотаций, лекций и выговоров? Что это как не самая настоящая пытка? Отец, а сами бы вы пожелали себе такого брака, даже зная насколько одарен ваш партнер? Сильно в этом сомневаюсь.

- Хех, вы двое похожи как горошины из одного стручка, а? - Вмешался Сильвестр, его губы скривились в особенно самодовольной ухмылке. У меня от раздражения начало бить нервным тиком щеку; он всегда делал такое лицо, когда создавал проблемы другим людям.

[[image:/storage/reader-images/09dd50587b0c6d84fb297a1a1dcbe121449e8c81.jpg]]

- Сильвестр... - Начала я, собираясь сказать, чтобы он завязывал эту идею, прежде чем я завяжу с ним, но Фердинанд остановил меня прежде, чем я продолжила.

- Все, чего мы добьемся этим, это еще больше развеселим его, - сказал он.

И его слова имели смысл. Мы не могли позволить себе реагировать так, как этого хотел Сильвестр. Я кивнула в знак согласия, после чего Фердинанд положил a руку мне на плечо и серьезно посмотрел мне в глаза.

- Розмэйн, в Королевской академии ты скорее найдешь других дворян с таким же объемом маны, как у тебя, чем где-либо еще. Используй это время, чтобы найти наилучшего партнера. Я не возражаю, если для этого тебе придется покинуть Эренфест. У тебя есть мое прямое разрешение - скрывай свое истинное "я" и делай все, что в твоих силах, чтобы найти подходящего мужа. Хорошо?

- Я приложу все усилия, чтобы найти кого-нибудь с наибольшим количеством книг во владении, чем у кого-либо в Эренфесте. Но, Фердинанд, это вы должны прикладывать в этой области больше усилий чем я. В вашем возрасте у вас остается не так уж много времени и с каждым годом его становится все меньше.

Пока мы вели подобную беседу, Сильвестр поспешно наклонился вперед, чтобы остановить нас. - Подождите, вы двое. Ваши решения будут иметь серьезные политические последствия. Фердинанд, у тебя нет полномочий давать ей подобные разрешения.

- Подумай еще раз, Сильвестр, Неужели ты забыл, что я скоро стану её опекуном?

- Боги мои, Сильвестр. А опекун же кажется очень похож по своим правам и обязанностям на родителя, не так ли? - Спросила я, и мы с Фердинандом обменялись почти зеркальной саркастичной улыбкой.

Сильвестр замолчал, совершенно ошеломленный подобным ответом. Этого вероятно, будет достаточно чтобы заставить его умолкнуть на время.

Удовлетворенная удавшейся совместной контратакой, я начала осматривать зал в поисках Дамюэля, как и в прошлом году. Но опять же, я не смогла его найти. Возможно, он наконец-то нашел себе симпатичную подружку. Или, может быть, он был слишком влюблен в Бригитту, чтобы даже приступить к поискам.

На седьмом плавно Сильвестр плавно поднялся со своего стула и сделал шаг вперед с развевающимся за спиной плащом.

- Начинается церемония Звездных уз. Молодожены, выйдите вперед!

Как только молодожены в зале выстроились, Сильвестр произнес речь. Затем супруги подписали брачные контракты, по одной паре за раз, и когда все это было сделано, я дала им благословение.

- О могучие король и королева бесконечных небес, О Бог Тьмы и богиня Света, услышьте мою молитву. Да благословите вы рождение новых союзов. Пусть те, кто возносит свои молитвы и

Благодарности вам да будет благословенны вашим божественным покровительством.

Я молилась королю и королеве богов, вливая ману в мое кольцо, что привело к тому что вокруг закружились огни черного и золотистого цвета, которые после выстрелили к потолку. Огни слились воедино, накладываясь друг на друга, а затем взорвались. Крошечные блестящие пылинки рассыпались по залу, осыпая молодоженов дождем под одобрительные возгласы зрителей.

Ффуух. Моя работа здесь закончена.

Объявление о возвращении Фердинанда в благородное общество, по-видимому, будет оглашено следующим, но я должна была уехать, как только будет дано мое благословение. Мне придется подождать и услышать подробности от Эльвиры во время нашего чаепития, запланированного на завтрашний день.

- Матушка, как общество приняло платье Бригитты? - Спросила я.

Я первая сделала глоток чая и попробовала одно из приготовленных сладостей, прежде чем жестом пригласила её присоединиться.

Эльвира осторожно поднесла к губам свою чашку и легонько выдохнула с блаженным видом на лице:

- Вчера вечером она была просто...Ахх... просто чудесна, - начала она, и ее глаза заблестели, как у совсем юной девушки что погрузилась в свои самые желанные мечты.

Однако затем последовала не дискуссия о том, как было принято платье, a настоящий пересказ романтического кинофильма с Бригиттой в главной роли. В прошлом году на церемонии она была одета в одежду, которая ей не шла, но в этом году на ней был новый наряд, настолько потрясающий, что она привлекла внимание всех присутствующих.

Платье, разумеется, было придумано приемной дочерью эрцгерцога, и, поскольку мужчин привлекала красота Бригитта и ее могущественный политический покровитель, из толпы с улыбкой выступил один мужчина - тот самый, с которым она ранее разорвала помолвку.

- Я готов предложить вам еще один шанс. Помолвка со мной восстановит вашу репутацию лучше, чем мог бы любой другой брак, - с невероятной наглость произнес он, протягивая ей руку.

Но затем Дамуэль, вместе с несколькими другими рыцарями встал между Бригиттой и ее бывшим женихом в попытке защитить ее честь.

Дамуэль преклонил колени перед Бригитта и заявил: «подождите меня год, и я накоплю достаточно маны, чтобы заслужить право на вашу руку.» Это было как если бы прямо на глазах у людей воплощалась сказка о рыцаре и его любимой, и даже того что я смотрела на это со стороны было достаточно, чтобы мое сердце забилось у меня в груди как сумасшедшее. Ах, если бы только мужчина добивался моей любви с таким же пылом!.. - Закончила Эльвира с хриплым вздохом.

…Какого демона?! Не могу поверить, что я пропустила нечто подобное!

Встреча и распродажа

Прошло два дня после церемонии Звездных уз, и продажа книг должна была состояться сегодня днем. Слухи об этом распространились во время церемонии, в результате чего в Дворянском квартале задержалось больше дворян, чем в прошлом году, но это также означало, что прошло достаточно времени, чтобы слухи о предложении Дамуэля распространились по замку. Теперь его из – за этого поддразнивали самые разные люди.

Женщины были в восторге от этого события, так как это было похоже на то, как будто на их глазах происходила самая настоящая сказка, но мужчины считали, что Дамуэлю, обычному низшего дворянину, было просто невозможно обзавестись таким объемом маны чтобы сравняться с такой дворянкой средней знатности как Бригитта. Они насмехались над ним за то, что он так сильно цеплялся за обреченную любовь, но даже тогда они хвалили его за то, что он защитил ее честь от действий её бывшего жениха. Иногда я даже видела, как некоторые хлопали его по спине и говорили: “Не могу дождаться, чтобы увидеть, что произойдет в следующем году”, с широкими улыбками на лицах.

Сама Бригитта говорила, что, независимо от того, удастся ли Дамуэлю накопить достаточно маны за год, она благодарна ему за то, что он защитил ее честь. По выражению ее лица было ясно, что она думает, что он никогда не выполнит своего обещания, и что это было сделано только для того, чтобы защитить ее в тот момент.

- Всего один год... Дамуэль, ты веришь, что у тебя все получится? - Спросила я. У каждого человека мана емкость увеличивалась с разной скоростью, и хотя я научила его своему методу сжатия, я не была уверена, насколько полезным это окажется в конечном итоге. На самом деле я даже не знала, насколько велика разница между ним и Бригиттой.

- Не знаю, но..... Я просто рад, что у меня теперь есть больше времени, - ответил Дамуэль, теперь, когда он обозначил себе окончательный срок, его решимость окрепла. Его нынешнее твердое выражение лица было довольно холодным, сдержанным и приятным на вид по сравнению с его обычным - давайте все же признаем - немного угрюмым и недовольным выражением.

В этот напряженный день продаж у меня также была встреча за обедом с Гибом Иллгнера. Он попросил меня уделить ему немного времени, чтобы поблагодарить за платье, которое я создала для Бригитты, и это было как нельзя кстати для меня; я ведь хотела обсудить свою поездку в Иллгнер и познакомить его с компанией Плантен, так что назначить встречу на тот же день, что и книжную распродажу, было более чем удобно.

- Фердинанд, Гиб Иллгнер, рада видеть вас обоих сегодня, - сказала я, входя в столовую. Теперь, когда Фердинанд официально стал моим опекуном, он принимал участие во встречах, связанных с печатной промышленностью, чтобы убедиться, что я не создам никаких проблем на ровном месте или не наделаю глупостей в разговоре с другими дворянами.

Как мой приемный отец, Сильвестр был моим главным опекуном, но у эрцгерцога, очевидно, не было времени присутствовать на каждом собрании, в котором я участвовала. Вторым по старшинству опекуном был Карстедт - мой нынешний «настоящий» отец, но так как он был телохранителем эрцгерцога, он тоже не мог присутствовать на каждом заседании. Отдуваться за всех них приходилось Фердинанду, и он уже начал роптать что он никогда не должен был возвращаться в благородное общество.

- Что ж, Фердинанд, я вам искренне сочувствую.

После обмена долгими благородными приветствиями был подан обед. Я, естественно, первой попробовала еду, тем самым позволив Фердинанду и Гибу Иллгнер взять в руки свои столовые приборы.

Как только Гиб Иллгнер откусил первый кусочек, как на его лице появилась искренняя улыбка.

- Леди Розмэйн, я был потрясен восхитительным вкусом ваших рецептов, когда впервые насладился ими прошлой зимой. Бригитта часто хвастается, что ест вашу еду, поэтому я с нетерпением ждал этой встречи за обедом.

Бригитта бросила на него суровый взгляд, ее щеки покраснели от смущения, что ее секреты были раскрыты. Гиб Иллгнер улыбнулся ей в ответ, прежде чем перейти прямо к делу.

- Леди Розмэйн, я безмерно благодарен вам за то, что вы подарили моей младшей сестре новое платье для этой церемонии Звездных уз. Ваша доброта восстановила ее честь и дала ей новую надежду на брак, - продолжил он, взглянув на Дамуэля. По едва заметной веселости в его улыбке я смогла догадаться, что он был свидетелем знаменитого предложения.

Я также посмотрела на Дэмюэля, который стоял позади меня в качестве моего рыцаря - телохранителя.

- Я вышла, как только закончила свое благословение , и поэтому, к сожалению, не смогла увидеть предложение руки и сердца. Что именно произошло? - Спросила я, заставив Гиба Иллгнер начать объяснение.

Далее он рассказал мне, что с его точки зрения произошло.

Для брата Бригитты, развернувшееся действо намного сильнее напоминало не сюжет из сказки о любви а о том как герой восстанавливает справедливость убивая злодея. Было довольно забавно слышать, как сильно его повествование отличается от интерпретации событий Эльвирой.

Как только он закончил, обед как раз подошел к концу.

- Не знаю, достаточно ли этого, чтобы отплатить вам, Леди Розмэйн, но Иллгнер готов принять вас в любое время. Мы хотели бы приготовить как можно больше дров из как можно большего количества деревьев для вас,- сказал гиб Иллгнер, когда мы пили чай после еды. Я собиралась ухватиться за эту возможность обеими руками, но Фердинанд поднял руку, останавливая меня.

- Розмэйн, имей в виду, что гиб Иллгнер намерен использовать твой визит, чтобы показать бывшему жениху Бригитты, что они пользуются твоей полной поддержкой, тем самым не прямо отговаривая его от создания им дальнейших трудностей. Пожалуйста, имей это в виду, когда будешь отвечать. Есть большая вероятность, что ты будешь втянута в их конфликт, - объяснил Фердинанд,

Я молча, не говоря ни слова, выслушала его, но я и так была полностью готова поддержать Бригитту с того момента, как придумала это платье; у меня не было никаких проблем с гибом Иллгнера, использующим мой интерес на благо своей провинции.

- Поскольку я тоже не желаю, чтобы Бригитта вышла замуж за того, кто будет неприятен ей и отравлять жизнь, я не сомневаюсь, что мое положение и власть будет использовано для запугивания ее бывшего жениха. В свою очередь возможность исследовать добычу и разнообразие сырья производства растительной бумаги в Иллгнере для меня очень выгодно, и я не возражаю в свою очередь помочь Иллгнеру.

Гибу Иллгнера нужна была моя политическая поддержка, а мне - лес и гостеприимство Иллгнера для исследовательских целей. Мы оба выигрывали от этого, а это означало, что я могла отправить туда компанию Плантен без того что бы переживать за их здоровье и возможность успешно выполнить поручение.

- Вы говорите, исследование растительной бумага? - Переспросил Гиб Иллгнер.

- Действительно. Бумага - важнейший компонент печатного дела. Я должна основать бумажные мастерские, прежде чем смогу распространить печатную промышленность по всему Эренфесту.

- И вы доверите подобное Иллгнеру…? - Спросил он, недоверчиво моргая. Я с самого начала предлагала ему возможность присоединиться к новому торговому интересу герцогства; не было лучшего способа показать другим дворянам, что я его поддерживаю. А тем временем я смогу сколько душе угодно исследовать растительную бумагу.

- Я, конечно, расскажу вам, как создавать растительную бумагу по мере того, как в Иллгнере будут проводится исследования её новых сортов. И вы сможете вложить деньги в печатное дело раньше, чем любая другая провинция обильная лесами.

- Благодарю вас, - сказал Гиб Иллгнер, и выражение его лица смягчилось, когда он понял, что моя поддержка была искренней. Я улыбнулась ему в ответ.

- Гиб Иллгнер, я попрошу вас поддержать купцов компании Плантен, когда они будут проводить исследования и создавать мастерские в вашей провинции. У вас есть здания для проживания жрецов во время весеннего молебна и Праздника урожая, верно? Если они снабжены припасами и всем необходимым для жизни, то исследования могут начаться почти сразу же по прибытии купцов в вашу провинцию

- Почти сразу же, говорите? - Удивленно переспросил гиб Иллгнер.

Я широко улыбнулась и кивнула.

- Я сейчас изучаю географию, и, если мне не изменяет память, Иллгнер - одна из самых южных провинций Эренфеста. Ее климат таков, что реки там не замерзают даже зимой, и если это правда, вы можете превратить изготовление бумаги в источник работы для населения на все сезоны года.

- Это была бы … очень привлекательная перспектива.

- Компания Плантен предоставит больше сведений о том, как будет распределяться прибыль от производства бумаги. Поскольку сюда будут включены расходы на её вывоз, я полагаю, что ваши мастерские не будут зарабатывать точно такую же сумму, как мои. Оттилия, я думаю, что компания Плантен уже должна была прибыть в торговый зал. Пожалуйста, вызови ко мне Бенно.

Компания Плантен находилась в соседней комнате, готовясь к предстоящему деловому разговору, и после недолгого ожидания Бенно появился вместе с незнакомым мне молодым человеком.

- Да будут благословенны яркие летние лучи Бога Огня Лейденшафта, который позволили нам встретится. Я - Бенно из компании Плантен. Для меня большая честь познакомиться с вами.

- Да благословит компанию Плантен Лейденшафт, Бог Огня, - ответил Гиб Иллгнер, порождая огни благословения, которые поплыли и к Бенно, и к его спутнику.

Покончив с приветствиями, я объяснила Бенно, зачем я его вызвала. На его лице не было и малейшего следа паники или неуверенности, так как я заранее сообщила ему что скорей всего я вызову его во время моей встречи с гибом Илгнера.

Похоже, я стала более умелой в общении с людьми. Эхехехех.

- Бенно, я обсуждала исследования бумаги с гибом Иллгнера. Представители компании Плантен будут готовы к отъезду?

- Как только вы того пожелаете, Леди Розмэйн. Мы подготовили и инструменты, и людей, которые нам будут нужны для этой работы, - ответил Бенно. Я похвалила скорость и качество их работы, прежде чем взглянуть на гиба Иллгнера.

- Леди Розмэйн, если нам нужно будет только открыть для них двери наших зданий используемых для проживания жрецов, то мы готовы принять вас в любое время. Но могу ли я спросить, насколько долго продлится их визит? Ведь эти здания понадобятся жрецам, когда они прибудут на праздник урожая, и нам будет многое нужно подготовить, если ваши купцы намерены остаться на зиму.

- Они должны пробыть у вас до Праздника урожая. Я сама приеду и проведу церемонию, что бы воспользоваться возможностью лично услышать результаты их исследований и отвезти назад представителей компании Плантен вместе с рабочими мастерской.

Такой подход исключил бы какие-либо значительные проблемы, и, нарушив привычку проводить церемонии только в Центральном округе, я могла бы сделать свой союз с Иллгнером еще более очевидным для других.

- Фердинанд, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы запланировать для меня посещение Иллгнера во время время Праздника урожая.

- Я так и сделаю, - кивнул Фердинанд, не высказывая никаких возражений.

- Мы отправимся, как только моя мастерская будет готова. Бригитта сообщит вам точные даты посредством ордонаннца.

- Понятно. Я буду ждать вашего прибытия, - ответил гиб Иллгнер. После этих его слов Бенно попросил разрешения обратится к нам.

- Лорд Фердинанд, Леди Розмэйн, гиб Иллгнер - позвольте представить вам торговца из компании Плантен, который отправится в Иллгнер.

- Дозволяем.

- Его зовут Дамиан. Он внук Густава, гильдмастера купеческой гильдии Эренфеста. Насколько я понимаю, он встречался с Леди Розмэйн несколько лет назад, - объявил он.

Дамиан, стоявший позади него, плавно скрестил руки на груди и опустился на колени. У него были светлые каштановые волосы и янтарные глаза, и он был примерно одного роста с Бенно. Тот факт, что он сохранял спокойствие в присутствии стольких дворян, несмотря на то, что выглядел так, будто он прошел церемонию совершеннолетия всего несколько лет назад, показывал, что он был из богатой и влиятельной семьи.

Его имя стерло все возможные сомнения в том, что он был старшим братом Фрейды, но я не могла перестать воспринимать его, как десятилетнего ребенка, каковой его образ сохранился в моей памяти. Тогда он не был таким высоким, да и совсем не выглядел настолько взрослым.

- Я встречала его однажды, когда была у Густава и Фрейды, но теперь он выглядит совсем не таким, каким я его помню.

- Да, он прошел через скачок роста, который полностью изменил его внешность в течении одного года, - объяснил Бенно.

После представления Дамиана, я достала свой диптих, чтобы зачитать важные детали нашего пребывания.

- В обмен на объяснение о том, как делать растительную бумагу, мы поручаем заботу о приготовление пищи Иллгнеру и поручаем одному серому жрецу помогать с приготовлением пищи каждый день. Не хотите ли вы обсудить с Бенно особенности продажи растительной бумаги и распределения прибыли, как только в Иллгнере начнется обустройство мастерских по её выделке?

После этого разговор шел в основном между Иллгнером и компанией Плантен. Я выступала посредником и время от времени предлагала поправки чтобы гарантировать что каждая сторона получит справедливую сумму и купеческие устремления Бенно были правильно поняты и приняты.

- Розмэйн, вот вот прозвучит пятый колокол. Ты должна пройти в торговый зал, - предупредил Фердинанд, вероятно, взглянув на что-то, чтобы определить время.

Бенно и Дамиан быстро вышли из комнаты, после чего я попрощалась с Гибом Иллгнера. Его многословные заявления можно было бы резюмировать так: “ теперь, когда она в центре внимания, позаботьтесь о моей младшей сестре.”

Когда я направилась в торговый зал, я обнаружила, что там уже было много торговцев. Я не узнала никого из них, кроме Бенно и Марка, которые ходили вокруг и давали указания. Остальные, вероятно, были лехангами, присланными из других магазинов; все они передвигались грациозно и речь их была очень правильной.

Я думаю, что Лютцу надо больше упражняться в подобном, чтобы достичь их уровня...

Насколько я видела, приготовления к торговле в основном были закончены, и товары были выстроены на каждом столе. Там были книги о семи главных богах, об их подчиненных, представляющих разные времена года, подборка рыцарских рассказов, еще не объединенных в единый сборник, и ноты для шести уникальных песен—все благодаря тяжелой работе храмового приюта и мастерской Хассе. Мы также продавали каруту, игральные карты и наборы реверси, которые были сделаны как зимняя рукоделие приютскими детьми.

- Леди Розмэйн, - сказал Бенно, увидев меня. Он опустился на колени, и остальные купцы быстро последовали его примеру.

- Не нужно никаких приветствий, учитывая, что мы только что видели друг друга. Как идут приготовления? Покупатели скоро прибудут.

- Мы почти готовы. Вы заметили какие либо недостатки? - Спросил он. Тем временем купцы быстро встали, чтобы закончить свою работу. Они двигались плавно и быстро, и на моих глазах были завершены последние штрихи необходимых приготовлений.

- Бенно, ты уже приготовил то, о чем мы говорили? - Спросила я, бросив многозначительный взгляд в его сторону.

Он усмехнулся и кивнул.

- Конечно.

Торговля должна была начаться с пятого колокола, но дворяне начали прибывать чуть раньше, чтобы заранее обменяться приветствиями. Я, конечно, была вынуждена участвовать в этом.

- Леди Розмэйн, большое вам спасибо за то, что вы удовлетворили мою просьбу. Я так долго мечтал о книгах о всех временах года, - сказал один благородный ребенок.

Я заранее объявила об этой книжной распродаже в Зимней игровой комнате, так что студенты королевской академии, их родители и родители детей которым только предстояло поступать в академию спешили купить книжки с картинками о малых божествах каждого сезона. Как бы то ни было, приветствия наконец схлынули, и я воспользовалась возможностью, чтобы порекомендовать свои товары.

- По словам моего рыцаря телохранителя, чтение этих книжек с картинками значительно облегчит обучение на третьем курсе. Желаю вам удачи в учебе.

Девочка, прижимая к груди книжки с картинками о малых божествах, указала на другое печатное изделие с силуэтом человека, играющего на харшпиле на обложке.

- Могу я поинтересоваться, что это?

- Это ноты для игры на харшпиле, - ответила я. - Те, на обложке которых изображена женщина, - это песни для детей, аранжированные моим личным музыкантом, а те, на которых изображен мужчина, - это песни, впервые исполненные Фердинандом во время его концерта. Я думаю, что те, кто присутствовал на концерте, найдут эти песни особенно интересными.

Песни, написанные Розиной, были аранжировками школьных гимнов, которые я напела и наиграла для нее и к тому времени, когда я вернулась в храм после конференции эрцгерцогов, их печать уже была закончена.

- О боги, Леди Розмэйн, вы полностью сами создали эти песни?

- Я не осмелюсь утверждать подобное, нет, я просто напевала песни в присутствии Фердинанда и моего музыканта, а они их записывали и аранжировали.

- Это все равно очень впечатляет, - ответила девочка, выбрав из подборки детских песенок довольно сложное произведение.

Вскоре подошла женщина из средней или возможно низшей знати, с нетерпеливо тянущим ее за руку сыном.

- Ему очень хочется играть в карты. Я слышала о них много хорошего во время чаепитий, так что, думаю, что сейчас куплю набор.

Она, очевидно, купила каруту прошлой зимой, чтобы помочь сыну научиться читать, и теперь он умирал от желания иметь еще и набор игральных карт.

- Они помогают выучить числа, а так как победа вознаграждается сладостями, то все отчаянно стремятся научится играть в них как модно лучше. Возможно, ты будешь одним из победителей следующей зимы, - сказала я мальчику.

- Я буду учиться изо всех сил и обязательно получу сладости! - Ответил он со счастливой улыбкой, победоносно поднимая игральные карты.

Следующим был дворянин что был явно старше моих предыдущих клиентов.

- Ого, значит, все они напечатаны, а? - Спросил он, с большим интересом разглядывая обложки каждой книги.

- Так и есть. Это все печатная продукция - изделия ремесла, которое вскоре станет центральной опорой Эренфеста. Если хотите, можете заглянуть внутрь книг.

В отличие от нашей распродажи в Зимней игровой комнате, на этот раз мы не ставили во главу угла детей, поэтому присутствовали как дворяне, заинтересованные в книгопечатании, так и те, кто пытался завязать со мной отношения. Пожилой дворянин пролистал страницы одной книги, любопытствуя, что такое печать, и в конце концов купил текстовые, без картинок рыцарские истории.

- О боги, это же ноты песен, которые Лорд Фердинанд играл на своем концерте? Считайте, что они проданы. И... у вас, случайно нет больше таких иллюстраций, как те, что вы продавали тогда, на концерте - спросила другая молодая леди приглушенным шепотом.

- К сожалению, нет, - ответила я, прежде чем с улыбкой жестом попросила Бенно принести мне то, что мы обсуждали ранее. - Эта история о рыцаре - вымысел. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или реальными событиями является чисто случайным. Хотя некоторые герои книги могут показаться несколько знакомыми, я могу заверить вас, что они не те, за кого вы их принимаете.

Марк протянул мне папку, сделанную из тонких деревянных досок, которую я открыла перед молодой женщиной. Внутри были иллюстрации к рыцарским историям. Я сделала эту коллекцию избранных произведений искусства. Это позволяло клиентам выбирать, какую историю им стоит купить, основываясь на иллюстрациях, которые им больше всего понравились, поскольку под каждой из них было название любой истории, к которой они относились. Я подумывала повесить их на стену, как плакаты, или сделать подставки для иллюстраций за книгами, но побоялась что Фердинанд заметит их и запретит их продажу, поэтому пока держала их в секрете.

- Леди Розмэйн, могу я приобрести эту коллекцию иллюстраций?

- Они не для продажи, а вот истории продаются.

Вдоволь насмотревшись на иллюстрации, и ее глаза радостно сверкали, когда она рассматривала картинки, молодая женщина купила один из рыцарских рассказов. Как только сделка была завершена, я передала папку обратно Марку. Молодая женщина, должно быть, сразу же рассказала об этом всем своим друзьям, так как вскоре на нас накатила волна молодых женщин, требовавших купить копии рассказа, а кроме того они также желали увидеть иллюстрации.

Эхехехехе ... дела идут просто замечательно! Как же приятно это все видеть.

К тому времени, когда распродажа книг подошла к концу, мы продали их целую тонну, и самым продаваемым товаром были ноты исполненных Фердинандом песен. Они были куплены намного большим количеством замужних и незамужних дворянок, чем я предполагала, похоже потому, что они были исполнены только один раз во время концерта и не могли быть услышаны более нигде.

Некоторые хотели попрактиковаться на своем харшпиле, вспоминая о концерте, в то время как другие хотели послушать, как их играют их личные музыканты. Даже несколько мужчин купили ноты, надеясь что песни помогут им в ухаживании за женщинами, что было довольно забавно видеть.

Как я и ожидала, рассказы о рыцарях продавались лучше женщинам, чем мужчинам. Самой популярной была сказка, в которой рыцарь победил демонического зверя и предложил принцессе добытый магический камень; его улыбка, когда он сделал ей предложение, по-видимому, украла сердце всех женщин, которые ее читали.

В то время как рыцарь был создан по образу Фердинанда, фильтр восприятия Вильмы превратил его в совершенно другого человека. Фердинанд никогда не улыбался так ласково и заботливо; его улыбка была пугающей и ядовитой.

- Очень жаль, что ты не можешь продавать иллюстрации сами по себе, - грустно вздохнула Эльвира, купив все до единого рассказы о рыцарях.

- Я разделяю вашу боль, потому что они продаются лучше, чем все, что у нас есть, но запрет Фердинда на создание иллюстраций не допускает его двойного толкования.

- Но ведь мир жаждет их. Неужели ничего нельзя сделать? - Спросила она, глядя на меня. Но в этом случае я была бессильна. Но …только я бессильна.

Я вскинула голову.

- К сожалению, Матушка, лично я ничего не могу сделать, - повторил я, делая ударение на “я”.

Эльвира ахнула, ее глаза заискрились, когда она положила руку на щеку, поняв намек.

- О боги, ну конечно. В самом деле, в самом деле. Ты просто ничего сама не можешь сделать.

- К сожалению, это так. Как бы мне ни было больно, мои руки связаны.

Похоже, мои намёки были правильно поняты. Я широко улыбнулась, и Эльвира улыбнулась в ответ.

- Розмэйн, я была бы права, если бы сказала, что сам Ауб Эренфест желает, чтобы печать распространилась как можно шире, не так ли?

- Конечно, Матушка, он хочет провести ближайшие десятилетие или два, развивая её по всему Эренфесту как очень важное ремесло.

- Тогда я попрошу моего старшего брата, Гиба Хальдензе, не будет ли он так любезен помочь его любимой племяннице с ее страстью. Ты ведь не будешь против побеседовать с ним на эту тему этой зимой?

- Конечно нет.

Эрцгерцог желал, чтобы книгопечатание распространилось по всему герцогству, и он был совсем не против, если бы больше дворян занялось созданием бумажных и печатных мастерских. И если теоретически предположить что эти новые мастерские вдруг начали печатать иллюстрации Фердинанда, ну... это не имело бы ко мне совершенно никакого отношения.

Мы с Эльвирой обменялись заговорщицкими усмешками, ее глаза сияли, когда она начала планировать свои следующие шаги, начиная с того, как бы побыстрее найти своего собственного иллюстратора.

Едем в Иллгнер

День распродажи благополучно закончился, и я направилась обратно в храм, обдумывая, как бы помочь Эльвире с ее планом. По возвращении мне немедленно нужно было приступить к работе по подготовке к поездке в Иллгнер. Я вызвала Лютца и Гила в потайную комнату в покоях директора приюта, попросив их выбрать, кто из серых жрецов будет сопровождать их, и подготовить все необходимое.

- Гил, будь осторожен при выборе одежды, хорошо? Вам понадобятся наряды как на лето, так и на осень. Думаю, будет довольно холодно, когда я приеду за тобой во время Праздника урожая.

- Понимаю.

- Лютц, пожалуйста, пусть компания Гильберт подготовит несколько комплектов одежды для серых жрецов, чтобы они могли переодеться, отправляясь в Иллгнер. Одежда не должна быть дорогой, но им будет нужно носить что то другое, когда они не работают в мастерской. В отличие от храма, я не думаю что там они смогут носить одежду дающую такую же свободу в движениях.

- Ладно. Я разберусь с этим, как только мы выберем, кто с нами поедет.

Наблюдая, как они оба что-то записывают на своих диптихах, я ломала голову, что еще им может понадобиться.

- Определенно не забудь про посуду. Я не могу себе представить, что у них окажется её достаточно для такого количества людей, и поскольку серые жрецы никогда ранее не ели без столовых приборов, без сомнения, будет большой проблемой их отсутствие.

Лютц привык хватать еду руками и использовать общую утварь в забегаловках нижнего города, но серые жрецы были воспитаны, чтобы служить знати, и в результате получили относительно изощренное воспитание. Они бы в Иллгнере застыли на месте от культурного шока, точно так же, как сироты из Хассе когда пытались приспособиться к жизни в храме.

- Я попрошу хозяина Бенно или Дамиана принести столовое серебро и все такое. Я знаю, что мы останемся в Иллгнере до Праздника урожая, но до когда срока именно?

- ...Вероятно, после того, как я соберу нужный мне осенний ингредиент. Мы сделаем это в ночь Шутцарии, когда луна станет пурпурной, а после я заеду за вами.

Лютц утешал меня, когда я плакала из-за своей неудачи в прошлом году. Должно быть, он вспомнил об этом, когда начал неловко чесать затылок.

- Э-э... ну, на этот раз хоть не напортачьте.

- Эх... В этом году все будет хорошо. С нами едет и Фердинанд. - Фердинанд упомянул, что на эту ночь Шутцарии собирается одолжить у Сильвестра Карстедта, командира рыцарского ордена, и он, и Экхарт тщательно спланировали будущую вылазку, учтя огромное количество демонических зверей, с которыми мы столкнулись в прошлом году, так что было трудно представить, что что -то пойдет не так.

Но перед этим нам нужно будет собрать мой летний ингредиент.

- Во всяком случае, вот отчет компании ”Плантен", - сказал Лютц. - Дамиан собирается ненадолго посетить вашу мастерскую, так как он не сможет вести переговоры с Гибом Иллгнером, если он не будет знать как делать бумагу.

- Если Бенно дал на это свое разрешение, то пускай приходит. Просто помни, что, как и ремесленники, он может зайти только в мастерскую, и обязательно, очень твердо накажи Дамиану, что он не должен забредать в дворянскую часть храма.

- Вы что, думаете что он второй вы? Нормальные люди не забредают туда где живут дворяне, - выпалил Лютц, его глаза сузились в ярости.

Дамиан был внуком гильдмастера; вести дела с дворянами было для него все равно, что дышать, поэтому он точно знал, что должен и чего не должен делать рядом с аристократами, даже если работа, которую он делал здесь, была в основном на благо компании Плантен.

- О, только вспомнил. Гильдмастер сказал, что хочет встретиться с вами до того, как все отправятся в Иллгнер. Думаете, у вас найдется для этого время?

- Я не возражаю, что он придет проводить нас всех, но сообщать точное время отъезда я остерегусь. Мне ведь много еще чего надо сделать прежде чем я буду готова выехать в Илгнер. К тому же... Я чувствую, что он, вероятно, попытается взвалить на меня какую-нибудь работу, хотя я и так занята. Так что мне как то не хочется с ним видеться.

Хотя теперь я была выше по статусу, чем гильдмастер, его настойчивость действительно произвела на меня впечатление, но пока я думала о том, как настороженно я все еще отношусь к нему, Лютц раздраженно покачал головой.

- Нет, нет, нет. Это вы, дворяне, взваливаете на людей слишком много работы , а не он.

…Извини, что навалила на тебе столько дел... и что потребность в их исполнении все ускоряется.

- Ладно, я все понял, - продолжал Лютц. - Я скажу гильдмастеру, чтобы он может прийти проводить нас.

Лютц и Гил выбрали четырех серых жрецов, чтобы те отправились с ними в Иллгнер, затем принесли в мастерскую инструменты для изготовления бумаги, которые им понадобятся.

Дамиан тоже собирался навестить их, но так как я сама редко сюда ходила, мы никогда не пересекались а значит и не виделись друг с другом.

Вернувшись в покои Верховного епископа, Бригитта послала ордонанс в Иллгнер, похоже, она была немного воодушевлена предстоящей встречей со своей семьей, и мы договорились о дате нашего отъезда.

И вот наступило утро, когда мы должны были уехать. Все, что нам нужно было взять с собой, было свалено на вымощенную «айвори» мостовую в саду за храмом, со стороны нижнего города. Сад находился недалеко от мастерской и был достаточно большим, чтобы я могла воплотить там своего верхового зверя.

- Доброе утро, леди Розмэйн.

- Доброе утро. Все готовы? - Спросила я, оглядываясь серых жрецов и работников компании Плантен, помогавших в переноске вещей. В толпе я увидела знакомые лица - Фрида и гильдмастер уже прибыли.

- Пожалуйста, сделайте шаг назад. Я воплощаю своего верхового зверя, - продолжила я, прежде чем превратить Лесси в Пандабус размером с карету, чтобы вместить весь багаж, который я видела. Бенно немедленно приказал рабочим начать грузить вещи в Лесси, а Фрейда смотрела на все это затуманенными глазами.

- Леди Розмэйн... что,…что это такое?

- Мой верховой зверь. Мы используем его, чтобы добраться до Иллгнера. Он милашка, не правда ли?

Фрейда несколько раз перевела взгляд с Лесси на меня, потом наклонила на бок голову.

- Верховой зверь...? Он очень отличается от любого верхового зверя, которого я видела ранее или же слышала.

Я уже привыкла к странным взглядам. Больше всего меня удивило то, что Фрейда, похоже, вообще была знакома с понятием верховых зверей; на самом деле их не так уж часто можно было увидеть за пределами квартала аристократов.

Пока все собирались, мы с Фрейдой поговорили о том, как идут дела в итальянском ресторане, и она поделилась со мной своим взглядом на компанию Плантен со стороны. О книжной распродаже в замке она тоже слышала от Дамиана.

- Я слышал, что именно ты направила Дамиана в компанию Плантен, Фрейда.

- Действительно, это была я ... печатное дело началось с вас, леди Розмэйн, и распространяется при полной поддержке эрцгерцога. Разве это не очевидно, что крайне необходимо принять участие в прибыльном деле с гарантированным успехом? Пожалуйста, не стесняйтесь нагружать моего брата работой. Он наверняка будет вам полезен.

Я немного запнулась от того, что Фрейда была так же прямолинейна и верна своим купеческим инстинктам, как и всегда, и в этот момент Дамиан проскользнул между нами.

- Фрейда, у тебя может быть разрешение Леди Розмэйн сделать это, но я советую тебе не говорить с ней столь небрежным тоном. Она уже не та, какой была до своего крещения.

- Ах, простите меня, в дальнейшем я буду более осторожна.

Дамиан, должно быть, заметил, что мне было сейчас немного не по себе при разговоре с его сестрой. Он ловко развел нас по сторонам, предупредив Фрейду, что она ведет себя неподобающим образом по отношению к приемной дочери эрцгерцога.

- Забирайтесь внутрь, как только погрузка будет закончена, - крикнул Бенно. - Все, кто ездил на этой штуке раньше, научите тех, кто не умеет, пользоваться ремнями безопасности.

Группа людей, направлявшихся к Иллгнеру, была следующей: Бенно, Лютц и Дамиан из компании Плантен; Фран, Гил, Моника и Хьюго из моих слуг; Дамуэль и Бригитта из моих рыцарей телохранителей; и, наконец, четыре серых жреца из приюта.

Бригитта забралась на переднее пассажирское сиденье, выглядя счастливой оттого, что впервые за долгое время возвращается домой, в то время как Дамуэль, который должен был возглавить группу на своем верховом звере, выглядел довольно напряженным. Он, вероятно, планировал произвести как можно более хорошее впечатление на ее семью, что, конечно, было трогательно, но я подумала, что лучше бы ему расслабиться, а не быть излишне напряженным, что могло свести на нет все его планы на будущее.

- Мы отправляемся, - сказала я, помахав рукой, прежде чем поднять Лесси в воздух, мельком увидев, как у Фрейды и гильдмастера наблюдавших это зрелище отвисли челюсти.

Мой Пандабус летел по небу, сделав лишь короткий перерыв на обед по пути. Иллгнер был покрыт лесами и горами, как я слышала от Бригитты и узнала на уроках географии. Реки текли с гор и впадали в озера, усеянные по берегам домами что разнились по виду.

Наконец я увидела большой особняк из айвори в центре того, что было самым большим из виденных нами поселений. Это был летний особняк Иллгнера. Несколько деревенских жителей смотрели на небо и махали нам, как будто они ожидали нашего прибытия.

- Похоже, они приветствуют тебя, Бригитта?

- ...Они все для меня как семья, - ответила она, глядя на земли Иллгнер а внизу с ностальгической улыбкой.

В отличие от Эренфеста, стены не отделяли дворянский особняк от того места, где жили простолюдины, и тот факт, что они махали и звали Бригитту по имени, действительно показывал, насколько близки здесь простолюдины и дворяне.

- Я понимаю, что это может вас расстроить, Леди Розмэйн. Мы, эм... Иллгнер довольно сильно отличается от Эренфеста... Вы можете подумать, что простолюдины ведут себя неуместно, но это делается не из злого умысла, - объясняла, обеспокоенная тем, что местные простолюдины вызовут у меня неудовольствие своим поведением. Ее опасения, вероятно, были основаны на том, что она знала о ситуации в Хассе, но я в ответ покачала головой.

- Тебе не стоит об этом переживать, И хоть я уверена что Фердинанд был бы очень недоволен этим, я выросла в храме, часто посещала приют и тайком выбиралась в нижний город, чтобы встретиться с торговцами и ремесленниками. То, что простолюдины находятся рядом с дворянами, меня нисколько не оскорбляет, особенно когда они все так явно восхищаются тобой, Бригитта. И, - продолжила я тихим голосом, - разве я не ела рядом с простолюдинами, не поднимая по этому поводу шума во время Праздника урожая в Хассе?

Бригитта несколько раз моргнула, а затем расплылась в веселой улыбке. Это была искренняя улыбка - то, что редко можно было увидеть у неё на лице, так как она обычно сохраняла строгое выражение лица и говорила как можно меньше. Честно говоря, сейчас она выглядела так мило, что мне захотелось похвастаться этим перед Дамуэлем.

Как только мы все выбрались из Лесси, около дюжины простолюдинов собрались вокруг нас. По словам Бригитты, это были простолюдины, которые работали не только в лесу и на полях, но и в качестве прислуги в летнем особняке.

- Добро пожаловать домой, леди Бригитта.

- Спасибо за то что посетили нас, Леди Розмэйн.

Глаза у всех простолюдинов были наполнены любовью и уважением к Бригитте. Она приветствовала их с такой же теплой улыбкой на лице, которую я практически никогда не видела, когда она несла службу, охраняя меня.

- Наконец-то я вернулась. Все, это моя госпожа - Леди Розмэйн, приемная дочь эрцгерцога. Позаботьтесь о том, чтобы оказывать ей должное уважение, - сказала она.

- А, так вы служите члену семьи эрцгерцога? Тогда нам нужно быть по осторожнее, - сказал пожилой мужчина, и в этот момент другие жители деревни начали добавлять в беседу свои две медяка.

- Ну - ну. Похоже, наш сорванец вырос в прекрасную леди, а?

- Может быть, она нашла себе любовника!

- Она всегда проводила больше времени, бегая по горам с боевым ножом, чем изучая этикет, но теперь она такая красивая юная леди...

Они все говорили о прошлом Бригитты, и она, естественно, поспешила вмешаться чтобы остановить их.

- Довольно! Оставьте разговоры на потом и отведите нас туда, куда нам нужно. Мой брат ждет Леди Розмэйн.

- Хорошо, хорошо. Пойдемте?

Кудахчущие деревенские жители провели нас к строению, отделенному от главного здания, и открыли перед нами дверь.

Я почувствовала, как те из нашей компании, кто был знаком только с отношениями мещан и дворян в Эренфесте, напряглись и побледнели, не зная, как реагировать на все это.

- Э-э, Леди Розмэйн... - начал Фран, делая то же самое лицо, которое он всегда делал, когда собирался указать на что то по его мнению неподобающее.

Я успокаивающе махнула рукой.

- Фран, отношения здесь не такие как в Эренфесте; пока нам ничего не угрожает, не спеши высказывать свое недовольство их поведением. Просто прими здешнее отношение как нечто должное, и осознай, что правила общения между людьми не везде одинаковы.

- Но - ….

- Если ты чувствуешь себя чем то особенно сильно недовольным, сначала вырази свое недовольство Гибу Иллгнера или Бригитте, а не самим простолюдинам. Разрушение наших отношений с ними сейчас вызовет в будущем проблемы для компании Плантен и серых жрецов, которые будут работать вместе с этими людьми.

Бенно, заметив, что я не возражаю против поведения простолюдинов, и не поднимаю недовольной суматохи, приказал своим работникам и серым жрецам выносить наши вещи из моего Пандабуса. Им негде было бы спать, если они вовремя не приготовят комнаты для отдыха.

Бригитта, конечно, остановится в летнем особняке, а поскольку мы с Дамуэлем тоже были дворянами, то и нам там приготовили комнаты. Моника останется со мной, а Фран с Дэмуэлем. Гил (который будет работать с компанией Плантена все время нахождения в провинции Илгнер) и Хьюго не могли войти в мои покои, так как они оба были мужчинами, и как таковые они будут спать в этом отдельно стоящем здании.

Как только весь багаж был вынесен, я убрала Лесси и последовала за Бригиттой в особняк Иллгнера. В отличие от Эренфеста, мебель внутри не была сделана мастерами мебельщиками самого высокого класса с художественным вкусом, конкурирующими между собой за звание создателя самого причудливого изделия, а была довольно простой, создавая ощущение этакой деревенскости и качественной ручной работы.

- Леди Розмэйн, добро пожаловать в Иллгнер.

- Благодарю вас за приглашение, Гиб Иллгнер.

Гиб Иллгнер ждал нас со своей семьей в гостиной для посетителей, там же были его жена, их дети и мать Бригитты.

- Могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую встречу, н исполненную яркими летними лучами Лейденшафта, бога огня?

- Можете.

Затем меня представили семье. Жена Гиба Иллгнера и мать Бригитты поздоровались со мной, после чего Гиб Иллгнер жестом указал на приготовленный чай.

- Не хотите ли чаю, пока слуги готовят вашу комнату? Нам нужно многое обсудить.

Бригитта служила моим рыцарем телохранителем и поэтому не могла приветствовать свою семью, к чему Гиб Иллгнер относился как к чему-то само собой разумеющемуся. Но остальным членам семьи явно не терпелось поговорить с ней.

Я перевела взгляд с Бригитты на остальных, прежде чем наконец снова заговорила.

- Бригитта, я поручаю охранять меня Дамуэлю. Ты можешь взять небольшой отпуск на время нашего пребывания здесь, пока нам не настанет время уезжать.

Она недоверчиво посмотрела на меня, затем покачала из стороны в сторону головой.

- Я должна продолжать исполнять свой долг вашей телохранительницы.

- Я ценю возможность сопровождения человеком настолько хорошо знающего провинцию как ты, и у меня есть много вопросов, которые я в таком случае хотела бы задать тебе. В своей нынешней ипостаси ты ведь не имеешь права участвовать в подобном разговоре, не так ли?

Рыцарь - телохранитель, который отвлекался на что то другое, а не уделял свое полное внимание защите своего подопечного, считался рыцарем, нарушившим свой долг. И как и следовало ожидать от крайне усердной Бригитты, она почти не разговаривала во время несения службы.

- Более того, ты наконец-то вернулась домой после столь долгого отсутствия. Я хочу дать твоей семье время поговорить с тобой. Бригитта, таков мой приказ. Переоденься и выпей с нами чаю.

- ...Как пожелаете, - уступила она, опустившись на колени с улыбкой, признавая поражение и скрестив руки на груди. Затем она вышла из комнаты , чтобы переодеться, дабы выполнить мой приказ.

Увидев это, Гиб Илгнер слегка нахмурился в замешательстве.

- Вы действительно странная особа, Леди Розмэйн. Я должен сказать, что вы совершенно не похожи ни на одного из высших аристократов, которых я знаю.

- Как вам известно, Гиб Иллгнер, в отличие от подавляющего большинства высших аристократов, я выросла в храме. Там я беседовала с сиротами и встречался с купцами и ремесленниками нижнего города. Здешняя культура общения подходит мне гораздо больше, чем столичная, - ответила я. Воздух и пейзаж здесь были прекрасны, а жители городка казались по - настоящему добросердечными людьми. Я чувствовала себя так же спокойно, как и в Нижнем городе, чего нельзя было сказать о замке с его многочисленными интригующими обитателями.

..Хотя тамошняя комната с текстами, компенсирует большую часть подобных недостатков.

- Прошу прощения за ожидание, - сказала Бригитта, быстро переодевшись. Мы все вместе пили чай и обсуждали наши планы на ближайшие дни. Наконец вошла Моника и сказала, что моя комната готова.

- Леди Розмэйн, не пора ли вам переодеться?

- Действительно. Прошу прощения.

Бригитта, вероятно, сможет переговорить со своей семьей более откровенно, когда меня не будет рядом. Я вышла из гостиной и закрыла за собой дверь. Почти сразу же услышав восторженное "Добро пожаловать домой, Бригитта!”, я направилась прочь. Явная любовь в их голосах действительно заставила меня захотеть вернуться домой, не в замок или храм, а в мой дом в Нижнем городе.

Я сменила наряд для посещения знати в одежду более подходящую для прогулок по городку в котором живут люди зарабатывающие работой в поле, после чего ко мне пришли Фран и Гил, по их словам, комната Дамуэля тоже была готова, а остальные уже закончили обустраиваться в выделенном им строении.

- Сегодня нам всем есть где спать. А сейчас мы определим, где именно у реки будет построена мастерская, и установлены инструменты.

- Компания Плантен хочет как можно скорее обсудить с Гибом Иллгнером тему Гильдии растительной бумаги. Они хотели бы, чтобы вы присутствовали в качестве посредника, чтобы обе стороны могли заключить справедливую сделку.

Из нашего предыдущего разговора в замке мы знали, что, люди живущие в Илгнере в основном используют в торговле бартер а не монеты, их доход будет более защищен, если мы создадим здесь гильдию, которая поможет им продавать бумагу, которую они делают, по соответствующей рыночной цене. Вероятно, было бы разумно организовать такой разговор в ближайшее время, учитывая, что встречи с дворянами всегда занимали целую вечность, поэтому я быстро написала запрос на встречу, который я попросила доставить Франа. Тем временем я рассказала Гилу о планах на завтра, которые мы обсудили за чаем несколько минут назад.

- Завтра знающий член общины проведет нас по окрестностям. Я хотела бы собрать любую древесину, которая покажется нам подходящей для изготовления бумаги, поэтому приготовь корзины и ножи вместе с одеждой для путешествия по лесу.

- Как пожелаете.

- Кроме того, похоже, что сегодня на ужин будет местное мясо и овощи, поджаренные на железных сковородах. Пожалуйста, скажи Хьюго, чтобы он помог им приготовить еду.

Пока я перечисляла все, что им было необходимо знать, вернулся Фран и на его лице было читалось растерянность и недовольство.

- Что-то случилось, Фран?

- ...Гиб Иллгнер сказал, что хотел бы переговорить с вами прямо сейчас.

Имея дело с дворянами Эренфеста, нужно было посылать письма и договариваться о встречах за несколько дней заранее, из соображения того, что у них уже есть какие-то планы на ближайшие дни. Но, похоже, Гиб Иллгнер сказал, что нет необходимости ждать так долго, когда мы оба уже знаем, что наше расписание было свободно. Меня это вполне устраивало, так как экономило нам время и силы, но Фран был привычен к обычаям благородного общества Эренфеста и потому ему не нравилось как ведутся дела в этой захолустной провинции.

- Фран, оно не стоит того чтобы ломать над этим голову. Бенно не может слишком долго находиться вдали от своего магазина, поэтому чем быстрее он закончит здесь свои дела, тем лучше.

- Может это и так, но ...

Я велела Гилу сходить за Бенно, а сама вместе с Франом отправилась в кабинет к Гибу Иллгнеру, несмотря на хмурый вид моего главного слуги. Бенно и Дамиан были удивлены тем, как быстро была организована встреча, но они так привыкли к тому, что дворяне все делают по своему усмотрению, что нисколько не расстроились.

- Гиб Иллгнер, мы благодарим вас за то, что вы уделили нам время.

Бенно разговаривал с Гибом Иллгнером как представитель Гильдии растительной бумаги , а я просто сидела и наблюдала, исполняя роль арбитра. Дамиан останется в Иллгнере как представитель компании Плантен, а потому хотел сам увидеть точные формулировки будущего контракта.

Мы уже уладили большинство деталей в замке, так что контракт был написан и подписан почти в мгновение ока.

Бригитта Илльгнера (❀)

Ужин представлял собой обильное барбекю, приготовленное на нескольких больших металлических сковородках, на которых каждый из участвующих, в том числе местные простолюдины, одновременно жарили кучу еды.

- Надеюсь, еда вам придется по вкусу, - сказала Моника, подавая мне блюдо.

- Эти овощи не похожи на те, к которым я привыкла, возможно, из-за того, что в этой провинции другой климат, чем в Эренфесте. Но все ингредиенты свежие и новые для меня, поэтому я уверена, что они точно будут вкусными, даже приготовленные только с добавлением соли, - ответила я, откусывая кусочек чего-то, что, по-видимому, называлось реццох. Видом он был похож на сливу, а по вкусу кабачок.

Пока я жевала, я огляделась: тут были специально обустроенные сидячие места для знати, но все остальные сидели повсюду на бревнах или больших камнях, из - за чего трудно было найти взглядом какого-то определенного человека. Я понятия не имела, где находятся серые жрецы или работники компании Плантен.

…Ох.

В конце концов, я нашла серых жрецов, с привезенными из храма тарелками в руках, застывших на месте, они настолько привыкли приступать к трапезе соблюдая разделение по статусу и количеству еду, что они понятия не имели, что делать. Беспокойство ясно читалось на их лицах, когда они пытались определить, можно ли им начать есть, и если да, то сколько им дозволено съесть.

- Давайте же, положите немного еды на эти тарелки. ..

Некоторые местные жители, казалось, заметили их нерешительность и принялись подбадривать их, но жрецы слишком привыкли к тому, что еда распределяется между ними поровну. Они сами никогда раньше не накладывали себе столько еды сколько им бы хотелось, так что тревожная нахмуренность не покидала их лица.

- Моника, будь добра, найди мне Лютца.

- Но Леди Розмэйн, я же должна продолжать подавать вам еду.

- У меня еще много еды на тарелке, так что поспеши исполнить мое задание.

- Как пожелаете.

Она поспешила прочь и нашла Лютца, который как оказалось уселся перед сковородкой и сейчас запихивался мясом и овощами. Когда она вернулась с ним, он выглядел немного несчастным из-за того, что его оторвали от еды.

- Леди Розмэйн, вы звали меня…?

- Прошу прощения, но не мог бы ты научить Гила и других серых жрецов, как есть в такой обстановке? Их раньше кормили только в приюте, и, похоже, им трудно приспособится к новым условиям.

- Не может быть?! Э-э-э, прошу прощения, будет исполнено.

Лютц провел свое детство постоянно сражаясь со своими братьями за еду, поэтому идея не пытаться ухватить все, что лежит перед тобою съедобного, а есть с соблюдением правил и этикета, была просто непостижима для него. Тем не менее, он знал, насколько странными могли быть храмовые обычаи, поэтому, раздраженно покачав головой, он подошел к серым жрецам, что как застывшие сидели в прежних позах.

- Ну же, давай, еда не будет лежать перед тобой вечно, - сказал он Гилу, накладывая мясо и овощи с металлической сковородки на его тарелку. - Ты просто хватай, что хочешь, и ешь. Вот как это работает. Сама Леди Розмэйн пожелала что бы вы не ограничивали себя в еде.

Гил посмотрел на свою теперь уже полную тарелку, потом на меня, потом огляделся вокруг . Только тогда он наконец начал есть. Серые жрецы заметили это и положили на свои тарелки такое же количество той же самой еды, прежде чем начать есть.

Мм... Смогут ли серые жрецы действительно выжить здесь одни? Вот теперь я еще боюсь что они могут не продержатся до Праздника урожая.

Именно тогда я заметила, что ни Моника, ни Фран, которые прислуживали Дамуэлю, сами ничего не ели. Так как люди здесь не ели по очереди в зависимости от статуса, они могут вообще остаться без ужина, если немедля не ко всем остальным.

- Фран, Моника, я прошу вас тоже поесть с нами. Я боюсь , что иначе вам не достанется еды; здесь нет божественных даров, как в храме.

- Но мы же должны подавать вам еду, - возразил Фран.

Я огляделась и увидела, что и Гиб Иллгнер, и его семья сами относят свои тарелки простолюдинам, отвечающим за приготовление пищи, и получают еду непосредственно от них.

- Я могу и сама накладывать себе еду, - начала я.

- Абсолютно недопустимо, - хором ответили Фран и Моника, немедля отринув мою искреннею заботу о них.

Я опустила плечи.

- Моника... по крайней мере, попроси Хьюго оставить немного еды для вас обоих.

- Но кто же будет прислуживать вам в это время? - Спросила она с искренне удивленным видом.

Я просто не находила слов; для нее служение мне было действительно важнее еды. Хотя я нашла ее преданность трогательной и милой, я хотела, чтобы она также не забывала заботится и о своих нуждах.

- Я передам ему, - сказала Бригитта, вставая и подходя к поварам с пустой тарелкой. Она болтала с местными жителями, которые окликали ее по дороге, пила пиво, которое ей предлагали, и не сдерживаясь смеялась со всеми, с кем встречалась. В конце концов она добралась до Хьюго, который был у сковородок, готовя порцию за порцией мяса и овощей вместе с местными жителями, и в этот момент она передала ему мои инструкции. Я также увидел, как она одновременно с этим наложила на свою тарелку побольше еды.

- Так вот какова на самом деле Дама Бригитта, - ошеломленно пробормотал Фран, застигнутый врасплох тем, как та себя здесь вела.

- В конце концов, она же здесь в окружении своей семьей. Я думаю, что Бригитта гораздо более красива, когда она улыбается непринужденно. Хотя, если бы это был Эренфест, ее поведение наверняка назвали бы не подобающей леди, - задумчиво произнесла я, прежде чем повернуться к Дамуэлю, который как и Фран потрясенно застыл. - Дамуэль, ты вырос в благородном квартале Эренфеста. Что ты сейчас думаешь о Бригитте? Теперь, когда она ведет себя совсем не как дворянка, ты в ней разочаровался?

- Я... э-э-э... удивлен, что она ведет себя так непохоже на свое поведение в Эренфесте, но ... По-моему, она сейчас очень милая, - тихо ответил он, почесывая щеку и отводя глаза.

- Понимаю. Я обязательно передам ей это.

- Пожалуйста, не надо!

Мои благое намерение было немедленно отвергнуто, но я любезно согласилась выполнить просьбу Дамуэля. В конце концов, мне не так уж и нравилось издеваться над ним.

- Хорошо, тогда я сохраню это в тайне.

- Спасибо, - ответил он со вздохом облегчения. Я не могла не улыбнуться - он даже не заметил, что я была далеко не единственной, кто слышал его слова.

Мне не нужно ничего самой говорить Бригитте, потому что я уверена, что ее сейчас хитро улыбающиеся родичи возьмут на себя труд пересказать ей наш разговор.

На следующий день, якобы самый мудрый из местных стариков отправился с нами в горы, будучи намного более энергичным, чем можно было ожидать от человека его возраста. Я была в своем верховом звере, преобразованном в одноместный вариант, одетая в свой наряд для сбора ингредиентов, с магическим ножом на поясе, полностью снаряженная, чтобы собрать все, что мне только понадобится. Дамуэль и Бригитта были одеты в легкие доспехи, но их снаряжение было легче обычного, чтобы облегчить восхождение на холмы и тому подобную местность.

- Я давно не ходила пешком по горам, - сказала Бригитта с видимым волнением. Сегодня она снова была свободна от дежурства, но тем не менее решила пойти с нами, похоже, прежде чем уехать в столицу и заселится в рыцарские общежития в качестве ученицы рыцаря, она постоянно поднималась в горы.

Бенно остался в отдельно стоящем строении, чтобы сделать кое - какие неотложные дела, и Дамиан помогал ему. Все остальные, включая Лютца, Гила и серых жрецов сопровождали нас, все они были снаряжены корзинами на плечах и ножами в руках, как они всегда делали, когда выбирались в лес.

- Хм, хм, значит, вы ищете высокие деревья с тонкими, мягкими волокнами, как у волрина?

- Совершенно верно. И чем моложе дерево, тем лучше. Что-нибудь приходит в голову?

При подъеме по горной тропе, первой шла Бригитта, за ней Дамуэль, а позади них шли бок о бок мы со стариком, за ними следовали Лютц и Гил и наконец, серые жрецы.

- Это звучит похоже на ринфин и ширейс... Если вы не возражаете против демонических растений, то вам подойдут нансебы и эффоны…

- Я согласна с его оценкой, - сказала Бригитта. – Мы должны потратить сегодняшний день на вырубку нансебов и эффонов.

Старик продолжал рассказывать нам о деревьях, которые не росли в Эренфесте. Там была куча незнакомых мне названий, но среди них всех наш провожатый обратил наше внимание на четыре из них, которые как он считал нам подходили лучше всего как обладающие самой мягкой древесиной. Лютц и Гил отчаянно записывали способы определения этих сортов деревьев...

- Нансебы и эффоны – это самые распространенные в этом сезоне демонические деревья, так что мы сегодня должны по любому наткнутся на несколько. Даже местные простолюдины могут срубить их без особых проблем, если знают как, - сказала довольным голосом Бригитта, и затем принялась объяснять серым жрецам, какие фрукты и грибы съедобны, какие ядовиты и так далее.

Мы шли, как всегда по дороге собирая съестное, когда старик вдруг остановился. Он прищурился, глядя в одну из сторон.

- Вот, Миледи, один из нужных вам нансебов.

- Это дерево передвигается?!

Старик указывал на дерево, высотой по колено взрослого человека, которое буквально шло по земле. Его корни двигались подобно человеческим ногам, неуклонно толкая его вперед, достаточно медленно, чтобы я могла при нужде догнать его, но... сам факт того, что оно вообще способно на передвижение, был удивителен. Если нансебы могли ходить, разве это не делало их животными, а не растениями?

- Он ищет здоровое, полное питательных веществ дерево. Найдя такое, он обернет вокруг него свои корни и посадит свои семена в его основание. Эти паразитические семена высасывают из дерева питательные вещества, затем сдирают с него омертвевшую кору, прежде чем начать новую жизнь, прорастая из ствола зараженного дерева. Это деревья-паразиты, - объяснила Бригитта , и крепко ухватив один из нансебов, отрубила ножом его движущиеся корни и бросила их в мешок, они же при этом продолжали извиваться.

- Поскольку через эти корни поглощаются питательные вещества, убедитесь что вы срубили и собрали все их когда будете рубить нансебы, - сказала она серым жрецам, которые кивнули в ответ.

- Мледи, вон там большое сухое дерево. Я думаю что в здешней округе еще много нансебов. Вы не разберетесь с ними для меня?

- Конечно. А ты посиди и отдохни, - ответила Бригитта с ослепительной улыбкой , прежде чем умчаться прочь с ножом в руке.

- Я тоже присоединюсь к ней! Они ходят так медленно, что даже я могу их рубить. Посмотрим, кто сможет собрать их больше!

- Леди Розмэйн?! - Возопил Дамуэль.

Без сомнения, заразившись моим энтузиазмом, Лютц и Гил тоже выхватили ножи. Я помчалась вперед в Лесси, Дамуэль следовал за нами с озадаченным выражением на лице.

- Есть один!

Несмотря на то, что они были очень короткими, тот факт, что нансебы ходили, означал, что они легко находились взглядом, движением выделяясь среди неподвижных деревьев. Я выбралась из своего Пандабуса и схватила один из них обеими руками. Бригитта могла управиться с нансебом одной рукой, но для меня это было уж слишком. И как оказалось, их еще надо было и правильно схватить, нюанс о котором я и не подозревала. Тот, которого я поймала, размахивал своими корнями так агрессивно, что я даже не могла удержать его.

- Ой! Ой! Ой! - Воскликнула я, выронив его прежде, чем успела взяться за нож.

Не успел он коснуться земли, как Дамуэль быстро подхватил его.

- Дамуэль, нет! Я нашла его! - Пожаловалась я, глядя на него так , словно он украл мою добычу.

Он тяжко вздохнул.

- Конечно он ваш. Я просто собирался подержать его для вас, пока вы будете лишать его корней.

- Положись в этом на меня.

Я влила ману в свой магический нож, затем отрезала корни нансеба и засунула их в свою сумку. Как и у Бригитты они продолжали извиваться и после того как я их отрезала.

- Ура! Дамуэль, я тоже это сделала!

- Вон там еще один. Но пожалуйста, используйте своего верхового зверя, чтобы догнать его.

С помощью моего верного рыцаря телохранителя я смогла добыть корни у трех нансебов, и в этот момент я услышала голос распевающий странную песнь. Это было не прекрасное пение сирены, приманивающей корабль на погибель, а скорее гортанные крики, наподобие экстремального рок-н-ролла. Неужели здесь кто-то действительно практиковался в пении?

- Что это…? - Спросила я.

- Я не знаю. Давайте не будем приближаться к тому, чего мы не понимаем, и вместо этого спросим у нашего проводника что происходит.

Но пение становилось все громче и громче. Мне нужно было знать, что это. Я должна была найти источник этих звуков. И теперь, когда он стал громче, я могла точно сказать, что это был не просто один поющий голос: их было несколько.

- Дамуэль, а мы не можем просто сходить туда и посмотреть?

- Абсолютно нет. Кто знает, что может случиться? - Ответил он со свирепым взглядом.

И вот, не имея другого выбора, я вернулась туда, где нас ждал старик: у его ног лежала небольшая горка примерно из десяти нансебов, собранных Бригиттой. Я рассказала ей о пении, которое мы слышали, пока она пила воду из фляжки, после чего она тут же кивнула, показывая что ей это знакомо.

- Это эффоны. Они громкие и раздражающие, но не представляют настоящей опасности.

Казалось, что они пели довольно тихо, когда были одни, но когда несколько их собиралось на определенном расстоянии друг от друга, издаваемые ими звуки становились все громче и громче, как будто они соревновались между собой.

Что это за деревья такие…?

- Хотя, если вы слышали столько голосов, мы должны поспешить и собрать их как можно скорее, - продолжала Бригитта. – Потому что потом они станут очень громкими.

Мы принялись ждать, пока соберутся серые жрецы, чтобы Бригитта могла научить их всех сразу что делать в таком случае, но пока мы ждали их, пение становилось все более и более слышным. Крики быстро набирали громкость.

- Раздражает, не правда ли, Миледи? - Усмехнулся старик.

Мы все вместе направлялись к источнику шума. Я была единственной, кто ехал верхом на верховом звере, но я была очень рада, что могу хоть раз двигаться вровень со всеми а не постоянно отставать.

Мой Пандабус самое настоящее чудо.

По мере нашего продвижение, пение стало сопровождаться шорохом и шелестом разносящимся среди деревьев. Когда мы наконец прибыли на место, крики были такими оглушительными, что я наверняка закрыла бы уши, если бы не была за рулем.

- Ух ты, какой энтузиазм…!

Как оказалось, шелест и шорох был вызван не ветром - поющий эффон яростно размахивал ветвями кроны, подобно тому как исполнители рок н рола и металла размахивают головами.

Все потрясено смотрели на качающееся дерево.

- Ах, Ах! Ах, ах! Аааааааааааа!

Внезапно оно издало такой громкий крик, что я вскрикнула и закрыла уши. Краем глаза я увидела, что серые жрецы делают то же самое. Невероятно громкий крик похоже был усилен расположенным в центре ствола дуплом. Я то думал, что он пел песню, из - за того, как ритмично она звучала издалека, но , как оказалось, это было чисто случайным совпадением; звук, который он издавал, не имел никакой каденции.

Мгновение спустя другой эффон отреагировал на громкий крик и начал махать кроной еще сильнее.

- ООО! Оооооо! Ооооооооо!

Как мы и предполагали, должно быть в этом районе росло много эффонов.

Отовсюду слышались различные крики: “У-У-у! Ух! Раааааа!” - когда каждый обозначал свое присутствие. Описать это как нечто раздражающее было бы явным преуменьшением; звуковое загрязнение было настолько сильным, что на самом деле это было опасно для здоровья. Как по мне, так назвать эффонов “безобидными” фей растениями было бы явной ошибкой.

- Леди Розмэйн, из них получится хорошая бумага? - Спросила Бригитта, медленно приближаясь ко мне.

Я посмотрела на эффона, который был даже больше ее, и покачала головой:

-Я думаю, что этот слишком высокий что бы из него можно было сделать бумагу не приложив больших усилий. Для создания бумаги лучше подойдут эффоны поменьше.

- Тогда мы используем большие эффоны для добычи фей камней. Дамуэль, твой вон тот, а я займусь этим.

Они оба выхватили свои штаппе и превратили их в алебардоподобные копья-топоры, которые я уже видела раньше, хотя на этот раз они не были черными из-за того, что на них не было благословения Бога Тьмы .

- О Бог Войны Ангрифф, о возвышенные двенадцать Бога Огня Лейденшафта, - начала я, - я молюсь, чтобы вы даровали Бригитте и Дамуэлю свое божественное покровительство.

С этими словами голубой свет вырвался из моего кольца и взлетел в воздух, а затем дождем обрушился на их головы. Дамуэль крепче сжал алебарду и уставился на эффонов, в то время как Бригитта осматривала окрестности своими аметистовыми глазами.

- Жрецы, отойдите!

Очень немногие люди имели возможность наблюдать за рыцарями в действии, и причиной этому были ударные волны маны - для тех, у кого не было маны, было чрезвычайно опасно находиться рядом с бьющимися рыцарями.

- Я буду защищать всех остальных с помощью щита ветра. Вы можете бится, не беспокоясь о нас.

- Благодарю вас, леди Розмэйн.

Они оба кивнули, и в этот момент я быстро сказал Гилу и Лютцу собрать всех вокруг меня.

- О богиня ветра Шуцария, всеобщая покровительница, о двенадцать богинь , которые служат рядом с ней. Пожалуйста, услышьте мою молитву и одолжите мне свою божественную силу. Даруйте мне свой щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто хочет причинить вред.

Раздался металлический звон, и вскоре нас окутал купол янтарного цвета.

- Это еще что такое?!

- Так это щит Шутцарии…?

- Я слышал об этом от Франа, но сам вижу его впервые.

Старик упал навзничь на землю, не в силах понять, что только что произошло. Лютц посмотрел на него с удивлением, в то время как Гил возбужденно сжал кулаки, сверкая глазами. Несколько мгновений спустя я заметила двух серых жрецов, помогавших старику подняться на ноги.

- Дамуэль, фей камень находится внутри дупла, испускающего звук! - Крикнула Бригитта.

Без сомнения, из-за ее предыдущего опыта охоты на эффонов, она была первой, кто начал действовать. Издав громкий крик, она с силой взмахнула своей алебардой. Ее атака поразила самого большого из эффонов, раздался оглушительный грохот, когда тот взорвался, подняв значительное облако пыли и отправив взрывом осколки коры и дерева в разные стороны. Те оказались не способны пробить щит, но все прятавшиеся за ним инстинктивно вскрикнули опустили головы.

Затем Дамуэль взял наизготовку свою алебарду, и подражая Бригитте, бросился к большому эффону, который продолжал раскачиваться и кричать. Он обрушил на ствол того алебарду, сопроводив удар наполненный чувствами боевым кличем, но, возможно, из-за того, что у него было меньше маны, чем у Бригитта, этого было недостаточно, чтобы заставить того взорваться. Вместо этого его атака оставила на стволе всего лишь глубокую рану.

[[image:/storage/reader-images/71628f7b8ab30443fcee119e02fe5ffa4534ef4b.jpg]]

- Фух! – Недовольно выдохнул он, глядя на получившуюся рану, прежде чем снова взмахнуть алебардой. Его третья атака, казалось, наконец обнажила фей камень, который он быстро ударил кончиком своего оружия и выдернул одним чистым движением. Увядая, эффон так и продолжал кричать до самой своей гибели.

- Обычно даже большие эффоны вырубаются лесорубами с помощью обычных топоров, но сегодня потребовалось бы слишком много времени, чтобы собрать народ. И нам с Дамуэлем было бы намного проще и быстрее уничтожить их , используя ману, - сказала Бригитта, продолжая объяснять, что лесорубы в таких случаях затыкают уши, чтобы блокировать «пение», прежде чем заняться рубкой.

- Любой из вас легко срубит те, что поменьше. Следуйте за мной.

С этими словами она вместе с Лютцем, Гилом и другими серыми жрецами отправилась к меньшим эффонам. Я осталась со стариком, который теперь сидел, восстанавливая силы после перехода и падения, и Дамуэлем, который действовал как мой телохранитель.

- Я просто не становлюсь сильнее. Мой запас маны растет с каждым днем, но... я просто жалок, - пробормотал Дамуэль, глядя на маленький фей камень, который он только что добыл.

Я склонила голову набок.

- Ты хочешь увеличить свою силу атаки, Дамуэль?

- Конечно хочу!

- Я думала, что ты просто сдерживаешься, чтобы сэкономить ману. Я не понимала, что ты делаешь это не нарочно, - сказала я. Он лишь смущенно нахмурил брови, и я поспешила

объяснить, что я имею в виду. - В этих атаках ты использовал столько же маны , сколько и обычно. Увеличение общего количества маны не равно соответствующему увеличению силы атаки, понятно?

- …Э?

Дамуэль удивленно моргнул, очевидно, не ожидая подобного объяснения. Он похоже вообще не отдавал себе отчет в своих действиях. Я приложила руку к щеке, а затем принялась разъяснять ему его ошибку:

- Представь себе все в виде вот такой задачи: у Дамуэля есть тридцать единиц маны. Он использует пять маны в каждой атаке, что позволяет ему в общей сложности провести шесть атак. В последнее время он увеличил объем маны до тридцати пяти единиц, что позволило ему теперь делать семь атак, но его атаки не стали сильнее и он не понимает почему. Теперь, что должен сделать Дамуэль, чтобы увеличить силу своей атаки?

Дамуэльь посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем перевести взгляду на фей камень в своей руке.

- Разве дело не в том что ты слишком привык сражаться, экономя ману? На мой взгляд, ты приучился использовать в атаке только от одной до пяти единиц маны за раз, но ты не знаешь, как выплеснуть, скажем, двадцать или тридцать единиц. Если ты хочешь увеличить свою силу атаки, начинай учится использовать в ней большее количество маны.

Дамуэль был низшим дворянином с весьма низким объемом маны, но он всегда сражался бок о бок с людьми, у которых было гораздо больше маны, чем у него. В схватках, он всегда оставлял сильных врагов на долю своих же столь же сильных напарников, беря на себя равную мелочь и обеспечивая поддержку. Это была глубоко укоренившаяся привычка минимизации использования маны, все ради того чтобы он мог сражаться так долго, как это только возможно, но, если он начнет вкладывать больше маны, урон его атак, несомненно, заметно увеличится.

- Примите мою благодарность за этот совет и объяснение, - сказал Дамуэль, и его угрюмое выражение исчезло, когда он положил камень в сумку. Его глаза теперь были полны решимости, и я была рада видеть , что теперь у него появилась ясная и понятная цель.

- Леди Розмэйн, мы добыли просто кучу дров! - Крикнул Гил, махая мне рукой и подбегая . Корзины, которые жрецы несли на плечах, действительно были полны дров.

- Это листья дегрова, о которых говорила дама Бригитта. Когда вы замачиваете их в воде, они превращают обычную воду в липкую, которой может быть, удастся заменить фрукт эдила, - сказал Лютц, показывая мне содержимое своей сумки. В Илгнере было много других растений, которые не росли в окрестностях Эренфеста.

- Завтра я вернусь в Эренфест с Бенно, но с таким количеством новых материалов, я думаю, вы сможете начать опыты уже завтра.

- Верно! – Улыбаясь и кивая ответили Гил и остальные.

И вот мы начали спуск с горы. Бригитта шла впереди рядом со стариком, серые жрецы следовали за ней, помогая пожилому человеку держиваться на ногах. Затем шли Гил и Лютц, а мы с Дамуэлем охраняли тыл.

- Удачи, - Прошептала я Лютцу из своего верхового зверя, достаточно тихо, чтобы мой голос оказался перекрыт всеми остальными голосами.

Он с усмешкой посмотрел в мою сторону. - Эй, это тебе здесь нужна удача. Ингредиенты твоего зелья можно собирать только раз в год, верно? Я не смогу подбодрить тебя как в прошлый раз, если вы снова напортачите.

- Хм. У меня все будет в порядке. Как я уже сказала, с нами будет Фердинанд. Я сделаю все возможное, чтобы когда я приеду за вами во время Праздника урожая с чистой совестью могла сказать тебе что все прошло просто идеально.

- И я собираюсь усердно работать, что бы по твоему возвращению доложить о отработке способа изготовления новой бумаги.

В тот вечер мы подали стряпню Хьюго Гибу Иллгнеру и его семье, и запланировали возвращение в Эренфест на следующее утро. Обратно я отвозила Бенно, Франа, Монику и Хьюго и двух моих рыцаря - телохранителей. Все остальные остались работать над созданием новых видов бумаги.

Провожать нас собралось много жителей городка. Впереди всех, как их представитель на коленях стоял Гиб Иллгнер, и я воспользовался этой возможностью, чтобы переговорить с в последний раз.

- В Иллгнере есть много видов деревьев, которых нет рядом с Эренфестом. Если найденную здесь древесину действительно можно будет превратить в новую бумагу, то эта бумага несомненно станет ценным экспортным товаром для вашей провинции. Я прошу вас оказать моим работникам полную поддержку.

- Будет исполнено.

Затем я повернулась и посмотрела на Бригитту, стоявшую позади меня с невозмутимым, серьезным выражением лица, что приличествовал рыцарю.

- Бригитта, можешь попрощаться. Общение с семьей очень важно, и пройдет довольно много времени, прежде чем ты вернешься.

- Брат, Матушка... Все. Я скоро вернусь к вам.

- Будь сильной, Бригитта, и хорошо служи Леди Розмэйн.

С этими словами мы семеро забрались в Лесси, все собравшиеся встали на колени и скрестили руки на груди, когда мы взмыли в воздух.

Гора Лохенберг

Со времени моего возвращения из Иллгнера прошел один день.

После третьего колокола, я, как обычно, направилась в покои Фердинанда, чтобы помочь ему с работой, и по прибытии увидела Экхарта. Похоже, он теперь мог исполнять свои обязанности рыцаря – телохранителя и в храме, но вместо того, чтобы стоять перед дверью, как это делали мои рыцари, его заставили помогать с документами, как и всех остальных. Судя по тому, насколько невозмутимыми были синие жрецы и слуги, для них это было уже обычным явлением.

- Фердинанд, неужто вам так уж надо заставлять Экхарта заниматься бумажной работой? Разве он не ваш единственный рыцарь - телохранитель?

- Ты, Розмэйн, нуждаешься в охране, которая будет постоянно рядом с собой, особенно с учетом возросшей активности жрецов в последнее время. Но сам я в этом не нуждаюсь; я могу справится и сам, даже в случае внезапного нападения. Ты же, падаешь в обморок, даже без того чтобы кто-то нападал на тебя. Может ли различие между нами быть более очевидным?

На это я ничего не смогла возразить. Я действительно крайне легко падаю в обморок, поэтому иметь кого-то, кто присматривал бы за мной, было крайне важно. Я надеялась, что Дамуэль, у которого была явная склонность к работе чиновником сможет заниматься соответствующими делами даже в дни когда Бригитта не несла бы службу, но Фердинанд быстро пресек эту идею.

- Позже сегодня утром должен прийти Юстус. Закончи свою работу до этого, чтобы мы могли обсудить сбор ингредиент этого сезона, - сказал Фердинанд.

- Хорошо!

С этими словами я начала пробиваться сквозь гору расчетов, накопившихся за несколько дней моего отсутствия.

Вернувшись из Иллгнера, Фран со слабой улыбкой заметил, что не ожидал, что простая смена обстановки окажется такой утомительной. К счастью, теперь, когда мы вернулись в храм, он, похоже, начал восстанавливать силы.

Как и сказал Фердинанд, Юстус скоро прибыл в храм, намного раньше четвертого колокола. Глаза его блестели от возбуждения, когда он почти вприпрыжку подошел к столу Фердинанда, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь примечательного.

- Доброе утро, Лорд Фердинанд. И с возвращением, Леди Розмэйн. Как там Иллгнер? Может быть, вы наткнулись там на что-нибудь интересное? - Спросил он довольно легкомысленным тоном. Затем он выразил свое волнение по поводу нашего предстоящего обеда, возможности поговорить со мной и увидеть мастерскую своими глазами.

- Я бы предпочел, чтобы вы не строили на это никаких планов. Сегодня я собираюсь посетить приют, а не мастерскую.

- Тогда можно мне осмотреть приют? Мне очень любопытно посетить это место, наверняка благословенное, раз его обитатели смогли заполучить ваше сострадание. Насколько я помню, все сироты умеют читать и писать. Это правда? - Спросил Юстус с неизменной улыбкой. Он был дворянином, поэтому прекрасно понимал, что мой ответ означал полный, хотя и косвенный отказ.

Если бы я продолжала следовать общественной манере поведения, как настоящая аристократка, я бы сейчас должна была уступить, и Юстус смог набиться на осмотр приюта, но я не хотела меняя свои планы ради него. Я отбросила эвфемизмы и на этот раз прямо отказала ему.

- Вы можете осмотреть мастерскую и приют, когда Фердинанд будет достаточно свободен что бы сопровождать вас, но до тех пор вы должны подождать. Я чувствую, что в противном случае вы, скорее всего, будете бродить сами по себе и создавать мне этим излишние трудности.

- О, там есть что то, что вы не хотите мне показывать? - Спросил он, заинтригованный.

Я бросила на него недовольный взгляд. Такой настойчивый человек как Юстус, проникший в приют, чтобы удовлетворить свое любопытство, только усугубит андрофобию Вильмы.

- В приюте проживают некоторые серые жрицы которые стали очень сильно бояться мужчин из-за похоти синих жрецов. Поэтому мужчинам не разрешается входить в здание для девочек, но я знаю, что вы не из тех, кто следует подобным правилам.

- Понятно, понятно... - пробормотал Юстус, кивая, но вовсе не выглядя переубежденным. - Значит, я могу войти внутрь, одетым женщиной?

По выражению его глаз я поняла, что он был серьезен - что он был готов переодеться женщиной, если это позволит проникнуть ему в здание для девочек. Я покачала головой и скрестил руки в форме большой буквы “X".

- Нет! Я запрещаю вам вообще входить в приют.

- Что?! Это просто жестоко! – Воскликнул он, но я не собиралась позволять чудаку, который готов переодеться женщиной, что бы проникнуть в здание для девочек, находится вообще поблизости от этого здания. Кто знает, какое негативное влияние он может оказать на детей? Для меня было просто небезопасно удовлетворять любопытство Юстуса; как Верховный епископ и директор приюта, я ведь должна была защищать сирот.

Пока я собиралась с духом, Фердинанд преувеличенно тяжело вздохнул и махнул рукой, чтобы мы замолчали.

- Оставьте эту чепуху на потом. У нас есть более насущные вопросы для обсуждения.

С этими словами он очистил комнату от слуг. Жрецы молча ушли, оставив только тех, кто будет участвовать в собрании - включая рыцарей стражи.

Фердинанд указал на развернутой карте гору на юге.

- Наш следующий пункт назначения - гора Лохенберг. Летний ингредиент сильнее всего будет напитан маной через пять дней, и по этой причине мы выезжаем послезавтра.

Похоже, он был готов сам приехать за мной в Иллгнера, если бы я не вернулась вовремя.

- Фердинанд, что мы собираем на этот раз?

- Яйцо Ризефалька. Ризефальки - это птицы, которые, как говорят, утихомиривают гнев Лейденшафта, бога Огня. Яйцо одного из них и есть ингредиент.

- Э? Если эти ризефальки способны успокоить Бога, разве это не делает их священной птицей или чем-то в этом роде? И мы собираемся украсть их яйца? Мне кажется, что это отдает каким то святотатством. Да и красть яйца у птиц, это как то мелко… – Начала размышлять я вслух, но Фердинанд только покачал головой.

- Не бойся - ризефальки не особо святые птицы, они просто разновидность фей зверей. У нас также будут средства справиться с гневом Лейденшафта, - сказал он. Затем выражение его лица стало насмешливым. - Почему ты так переживаешь? Разве ты не убила зимой шнестурма из-за его фей камня? Если учесть талфрошей весной и занцев осенью, то ради того что бы собрать ингредиенты для тебя уже убита целая гора демонических зверей. Почему сейчас тебя стала так волновать судьба одного яйца?

- Вы правы... - ответила я. Дорога к получению моего Юрева уже была вымощена трупами фей зверей, и кража одного яйца вряд ли была чем-то, из-за чего стоило поднимать шум.

- Тем не менее, если мы не позаботимся о том, чтобы демонические звери на горе Лохенберг остались живы по получении ингредиента, гнев Лейденшафта обрушится на мир. Воздержание от их убийства окажется самым сложным аспектом сбора в этом сезоне.

- Ачто произойдет, если нам не удастся не вызвать гнев Лейденшафта?

- Ах да, в таком случае гора взорвется огнем.

Это называется извержение, не так ли….? Значит ли это, что гора Лохенберг - вулкан? Если да, то какое отношение убийство фей зверей имеет к его извержению?

- Яйца ризефальке вылупляются, поглощая ману горы, - продолжал Фердинанд. - Нехватка яиц, следовательно, приведет к избытку маны.

Юстус кивнул, давая собственное объяснение.

- Когда накапливается слишком много маны, Лейденшафт приходит в ярость и начинает плеваться огнем. Можете быть уверенны в точности этих сведений, я однажды собрал слишком много яиц и почти вызвал гнев Лейденшафта

- Что?! - Воскликнула я. На секунду мне показалось, что я ослышалась, но, похоже, это было не так.

Фердинанд потер виски и тяжело вздохнул.

- Это был не самый приятный день...

- Действительно. В те моменты я действительно думал, что нам пришел конец, - добавил Экхарт.

В эти секунды и Фердинанд, и Экхарт выглядели невероятно отстраненными. Юстус, по видимому, навлек на них тогда очень большую опасность. Он не имел себе равных, когда дело доходило до сбора информации, но в большинстве других областей он представлял равную опасность как для противников так и друзей.

- Ну - ну, - вмешался Юстус. - Давайте не будем забывать, что наш тогдашний опыт пригодится нам в этот раз.

- Я очень не хочу испытать этот опыт снова. Поэтому я стараюсь как можно тщательнее подготовиться, - парировал Фердинанд. Я была уверена, что он воспользуется этим... неприятным инцидентом... чтобы убедиться, что у нас не возникнет подобной проблемы при сборе моего ингредиента.

- Я оставлю приготовления на вас, Фердинанд. Еще раз, большое спасибо.

Прошло четыре дня.

Покончив с обедом, мы сразу же приготовились отправиться на гору Лохенберг посредством верховых зверей. Меня сопровождали Фердинанд, Экхарт, Дамуэль и Бригитта. Юстус тоже хотел поехать с нами, но его надежды были немедленно похерены; Фердинанд использовал свои связи с чиновниками замка, и завалил своего шпиона кучей срочной работы.

- Нет конца проблемам, которые создает Юстус, суя свой нос в то что его интересует, не обращая внимания на последствия, которые могут иметь его действия. Он уже вызвал одну такую проблему на горе Лохенберг в прошлом. Он слишком безрассуден, чтобы брать его с нами, особенно когда весь нынешний сбор это гонка со временем, - прямо сказал Фердинанд, не пытаясь скрыть своего недовольства.

На этот раз поблизости от места сбора ингредиента не было городков, так что время действительно имело значение. Никто из нас не взял с собой слуг, и рыцари отнеслись к этому так же серьезно, как к военному походу. Наша еда будет состоять из полевых пайков, мы будем мыться поддерживать телесную чистоту с помощью очищающей магии, и я буду вынуждена принимать зелья, если в какой-то момент я заболею.

Самое большее, что я могла сделать, чтобы прилично поесть во время нашего путешествия, - это попросить Эллу и Хьюго приготовить для меня обед на вынос. Я посоветовалась с Фердинандом, как уберечь еду от порчи в пути, и он одолжил мне маленький магический холодильник. Внутри уже был другой упакованный обед, и я положила свой рядом с уже лежавшим, прежде чем положить холодильник в Лесси.

Фердинанд велел мне свести мой багаж к минимуму, чтобы я могла сделать Лесси как можно меньше, но из – за самого же Фердинанда, мой багаж только увеличился.

…Не то чтобы это действительно имело боьшое значение. Но меня это почему то раздражает.

- Пожалуйста, будьте осторожны, Леди Розмэйн. Мы позаботимся о том, чтобы ваша постель была приготовлена и зелья были готовы к вашему возвращению. Возвращайся как можно скорее, - сказал Фран, прежде самым моим отъездом, давая понять, что он ожидает, что я буду прикована к постели к концу после возвращения в храм. Возможно, он был прав, но я надеялась выдержать сбор, выпив как можно меньше зелий.

И вот, провожаемые моими встревоженными слугами, мы отправились на гору Лохенберг. Впереди следовал Экхарт, за ним я, по бокам от меня Дамуль и Бригитта, а замыкающим был Фердинанд.

Последние десять дней, как обычно и бывает летом, было невыносимо жарко. Мне казалось, что я таю под лучами солнца, а полет высоко в небе на моем верховом звере только усиливал эту жару. Однако я была единственной, кто чувствовал себя так, поскольку все рыцари были одеты в магические доспехи. Эффективность немного варьировалась в зависимости от объема маны человека, но те, кто носил доспех, по-видимому, едва ощущали тепло или холод.

Кажется, что внутри этих полных комплектов брони должно быть так жарко, что я начинаю потеть, просто глядя на них, но на самом деле они почти полностью защищают носящего их от жары! Хм! Это так не справедливо.

Мы мчались все дальше и дальше на юг, минуя центральный район с его многочисленными деревнями, чтобы достичь местности с большим количеством лесов и холмов. В конце концов, мы стали видеть все больше и больше гор, и еще через некоторое время мы увидели особенно высокую гору, которая выделялась даже среди других, расположенных рядом.

Мы на месте? Фердинанд сказал, что гора Лохенберг была самой высокой горой горного хребта.

Перед горой раскинулся зеленый лес состоящий высоких деревьев, но у её подножия, возможно, из-за предыдущих извержений, он состоял из небольших, крепких деревьев и травы, которые смогли вскарабкаться почти на половину высоты горы. Вблизи вершины не было никаких следов растительности вообще, только голая и каменистая поверхность. К счастью, не было видно ни дыма, ни чего-либо, что указывало бы на возможность извержение в ближайшее время.

Верховой зверь Экхарта - волк с крыльями - начал спускаться к земле, и я повторила его манер на Лесси. Когда мы добрались до подножия горы, летнее солнце уже клонилось к закату.

- Наша работа начнется завтра рано утром, и в идеале сбор должен быть проведен когда солнце будет светить ярче всего. Что же касается сегодняшней ночи, Розмэйн, то мы все будем спать внутри твоего верхового зверя. Увеличь его, как только вы с Бригиттой очистите себя магией, - объяснил Фердинанд. - Я... не хотел бы повторения того, что случилось весной.

Последнее его заявление прозвучало чрезвычайно горько. Похоже, ему было стыдно за то, что раньше он позволял нам, девочкам, спать в высоком звере одним, учитывая, что это привело к тому, что нас похитили и мы оказались в опасной ситуации, а он даже почти ничего не смог и поделать.

Пока мы обсуждали наши планы на завтра, Фердинанд и я ели заранее упакованную еду, в то время как остальные трое свои походные пайки. Затем, когда все закончили, мы с Бригиттой забрались в Лесси, чтобы помыться.

- А теперь, Леди Розмэйн, я совершу очищающее заклинание, - сказала Бригитта, прежде чем выхватить свой штаппе и что-то пропеть себе под нос. Я не знала, когда должна была сработать эта магия, а это означало, что меня поглотила огромная капля воды, прежде чем я смог даже зажать нос.

- Нгугубгхх?!

Неужели я утону?!

Очищающая магия не представляла какой либо опасности, так как процесс занял всего несколько секунд. Но в эти секунды я действительно думала, что умру. Когда не можешь дышать, несколько секунд кажутся вечностью.

- С вами все в порядке, Леди Розмэйн?! Мои самые искренние извинения.

- Нгх... Я в порядке. Я просто не знала, когда задержать дыхание.

Бригитта поспешно извинилась с выражением ужаса на лице, но вода уже исчезла, и я была в полном порядке. Было немного странно, что вся вода, заполнившая мой нос, исчезла в одно мгновение, ну а все мое тело было теперь чистым и свежим.

- Бригитта, хватит. Мы ведь должны позвать остальных, когда закончим.

Я прервала извинения Бригитты, напомнив ей, что мы торопимся, а затем увеличила Лесси, чтобы мы все могли поместиться внутри. Как только Бригитта закончила мыться, я открыла дверь, чтобы остальные могли внести свои вещи.

- А, так это и есть верховой зверь Розмэйн, хм? - Пробормотал себе под нос Экхарт. Он огляделся и потрогал сиденье, удивленно вслух отметив, какое оно мягкое.

- Я считаю, что спать здесь гораздо лучше, чем под открытым небом. Мало того, что сиденья удобные, но и у нас есть место, чтобы вытянуть ноги. Итак, Фердинанд? Разве мой Лесси не восхитителен?

- Единственное слово, которое приходит мне на ум в его отношении, - "ненормальный".

Почему он должен быть таким твердолобым?! Почему он не видит величия моего Пандабуса?!

Я молча проклинала Фердинанда, пока он с недовольной гримасой оглядывался. Несмотря на то, что он оценил эффективность Лесси, ему не хотелось менять свое мнение о нем. Как по мне, так ему следовало заняться искоренением своего ослиного упрямства.

Пока я наблюдала, как рыцари решают, в каком порядке они будут нести ночную стражу, Фердинанд заметил меня и начал прогонять.

- Розмэйн, тебе нет нужды следить за нами. Завтра будет трудный день. Отдохни хорошенько, чтобы не стать для нас тяжким бременем, - сказал он, и так как он был в несколько раз страшнее Рихарды, я поспешила лечь спать.

Бригитта разбудила меня как раз перед восходом солнца. Я в сонном оцепенении села и затем вылезла из своего Пандабуса, где нашла рыцарей, готовящих свои пайки.

- Они довольно безвкусные, - прокомментировала я, тоже попробовав немного.

- Естественно. Они сделаны из измельченных зерен и овощей, вымочены в вине и соли, затем оставлены просушиваться в форме шариков, - ответил Фердинанд.

- Ну, я думаю, они прослужат дольше и будут вкуснее, если добавить к ним самую малось соли.

Рацион рыцаря состоял из коричневых шариков размером с мячики для пинг-понга, и их съедали после того, как их немного вымачивали в теплой воде. Их питательная ценность и долговечность делали их подходящим питанием для походов, но при всем желании вкусными назвать их было нельзя.

- В ситуациях, когда у человека нет времени замочить их в кипятке, можно заполнить свой желудок, просто прожевав их и запив водой. Добавление большего количества соли сделало бы это намного более затруднительным. Ты должна винить только себя, за то что замочила свою порцию в слишком большом количестве горячей воды.

Мы выдвинулись, как только закончили завтрак, взобрались на наших верховых зверей и отправились к тому, что выглядело как зияющая рана в склоне горы Лохенберг, которая была достаточно широкой, чтобы взрослый человек мог без труда проникнуть внутрь. Поскольку обычные верховые звери должны были удерживать свои крылья для полета, внутри не было достаточно места, чтобы продолжать использовать их, а это означало, что рыцари были вынуждены передвигаться пешком. Мне же нужно было всего лишь как можно сильнее уменьшить Лесси и я была готова следовать за ними.

- Ух, ну и вонь...

Я предчувствовала этот запах с тех пор, как узнала, что гора Лохенберг - вулкан, но не потребовалось много времени, чтобы нас накрыл ужасающе сильный запах серы. Мы еще даже не вошли в пропасть, и гримаса на лице Дамуэля сообщила о том, насколько плох запах.

- Жаловаться бессмысленно. Вы скоро к этому привыкнете, - ответил Фердинанд. Было зелье, которое притупляло обоняние, но его использование, по-видимому, затруднило бы нам обнаружение приближающихся фей зверей.

Фердинанд вошел первым, несмотря на то, что у него было такое же страдальческое выражение лица, как и у всех нас. За ним последовала Бригитта, потом я, Дамуэль и, наконец, Экхарт. Все медленно двинулись вниз по краю пропасти, находя опоры на ее неровной каменистой поверхности, в то время как я беззаботно поехала вниз в Лесси.

- Дура, не смей вырываться впереди нас. Кто знает, что тебя там может поджидать?

- Прошу прощения.

Довольно скоро просачивающийся от начала расселины дневной свет померк. Вокруг потемнело, и стало очень трудно разглядеть, куда ставить ноги. Ток воздуха почти совсем прекратился, он стал плотным и влажным, когда склон наконец выровнялся.

- Дальше не будет других источников света. Используем это, - сказал Фердинанд, доставая зелье, как только все оказались на ровной земле. Он капнул немного в глаза, как глазные капли, затем передал зелье Экхарту, который сделал то же самое.

Довольно скоро это сделали все, кроме меня.

- Розмэйн, открой глаза, - сказал Фердинанд, протягивая ко мне руку с зельем.

- Я, эм... Я не очень люблю глазные капли.

- Здесь они просто необходимы; нравится тебе это или нет, не имеет значения. Экхарт, держи ее.

Мои глаза были принудительно открыты, и в них закапали зелье. Что-то в его составе заставило мои глаза ощутить покалыванье. В нос ударил резкий запах, а во рту появился горький привкус.

- Гхх... Ненавижу глазные капли. Пожалуйста, сделайте их хотя бы вкуснее.

- Зачем глазным каплям приятный вкус? - ответил Фердинанд. – Хватит болтать глупости. Мы идем дальше.

Это не глупости! У них действительно есть привкус!

Как бы меня не разозлили его слова, я знала, что только довольно немного людей могут ощутить вкус глазных капель, и он, очевидно, не был одним из них. Это была одна из тех область, где мы никогда не сможем понять друг друга.

Глазные капли, по-видимому, были магическим инструментом, используемым для того, чтобы видеть в темноте, и Фердинанд был прав, когда сказал, что они необходимы для передвижения. Я теперь все видела словно через темно оранжевый фильтр, как будто посреди ночи где то далеко вверху светила тусклая лампочка, но, по крайней мере, я могла видеть.

Пройдя немного вперед, мы наткнулись на родник, где разбили лагерь для отдыха. Как и все остальное в расселине, вода она воняла серой, что заставило меня предположить, что это был естественный горячий источник. Я хотела попробовать засунуть туда руки.

- Фердинанд, можно мне опустить руки в родник?

- Сейчас не подходящее время для дурацких игр. А что, если внутри обитает демонический зверь? И самое главное - какой смысл в этом действе? Если ты хочешь вымыть руки, попроси одного из рыцарей сотворить очищающую магию.

- Ну, дело не в том, что я хочу помыть руки... Я просто подумала, что он выглядит теплым и искупаться в нем будет приятно.

Я имею в виду, кто не хотел бы искупаться в горячем источнике?

Но мое предложение было отвергнуто со снисходительной усмешкой.

- С чего бы тебе вдруг захотелось войти в такой вонючий источник? Ты станешь такой же вонючей, как и он. Если ты действительно так жаждешь этого, то тебе возможно будет приятно услышать, что яйца ризефальке находятся в таком же глубоком источнике в глубине расселины, что означает, что ты сможешь окунутся как и хотела.

- Э? Яйца греются в горячем источнике?

Так, вроде... это онсен тамаго?[1]

Как и следовало из названия, яйца горячего источника – это традиционное блюдо, когда яйца, медленно свариваются в воде горячего источника. Это придавало белку нежный вкус заварного крема, одновременно сохраняя кремовую текстуру жидкого желтка, хотя он сам становился твердым. В одно мгновение моя цель - кража яйца, которое успокаивало гнев Бога Огня, изменилось на получение вкусного деликатеса.

- Фердинанд, так что, яйца ризефальке невероятно вкусные? - Спросила я из любопытства, он же в ответ посмотрел на меня с полным недоумением.

- Что? Они являются ингредиентом для зелий. Ты вливаешь в них ману, чтобы превратить их в фей камни. Их не едят.

- …Точно. Ну конечно.

Ах, как жаль. А мне так захотелось их попробовать...

После короткого перерыва мы продолжили наше продвижение, температура неуклонно повышалась по мере того, как мы углублялись в глубь горы. Жара и влажность поначалу были сравнимы с летним днем после дождя, затем с ванной сразу после горячего душа и, наконец, с серединой большого гостиничного горячего источника.

- Как же жарко... – сказала я нашего следующего перерыва.

- Естественно, - холодно ответил Фердинанд, все еще облаченный в доспехи, которые успешно защищали его от окружающей жары.

Несмотря на то, что я ехала внутри Лесси, я похоже была самой вымотанной и измученной из всех.

- Обмотай шею полотенцем из холодильника, - сказал Фердинанд.

- Точно...

Я вытерла лицо холодным полотенцем, которое мы положили в холодильник накануне вечером, и обернула его вокруг шеи. Ощущение холода немного прояснило мой затуманенный разум.

Мы добрались до места, которое почти целиком представляло из себя горячий источник, и воздух был густым от пара. Я даже заметила несколько похожих на рептилий существ, спящих в воде, что заставило меня осознать, что предупреждение Фердинанда ранее не было необоснованным.

- Пока они не нападают на нас, мы оставим их в покое. Важно, чтобы мы убили здесь как можно меньше демонических зверей.

- Почему?

- Демонические звери тоже черпают ману из горы Лохенберг. Убийство слишком многих вызовет накопление маны внутри горы, что, в свою очередь, вызовет выброс пламени, что является проявлением гнева Лейденшафта.

Я предположила, что Юстус убил кучу фей зверей, когда в прошлый раз добывал яйца. Иначе Фердинанд ни за что бы не мог бы знать этого.

- Яйца ризефальке поглощают ману так же, как и демонические звери. Это, наряду с жарой, позволяет им вылупляться. Мы принесли один огненный фей камень размером с яйцо, а также несколько других огненных фей камней различных размеров, и ни в каждом из них нет маны, - сказал Фердинанд, взглянув на кожаный мешочек на бедре. По тому, насколько бугристым он был, я догадалась, что внутри были фей камни.

- Каково предназначение пустых фей камней?

- Когда их помещают в богатые элементарной маной места, пустые магические камни вытягивают ману из окружающей среды. Мы воспользуемся этим, чтобы украсть яйцо.

- Значит, нам нужно что-то, что будет высасывать столько же маны, сколько яйцо?

- Верно, - ответил Фердинанд, кивнув, прежде чем снова двинуться. Очевидно, пришло время продолжить наше путешествие.

Я положила теперь уже теплое полотенце обратно в холодильник, прежде чем вытащить свежую замену, чтобы обернуть его вокруг шеи.

Мы прошли еще немного, из-за сильной жары и влажности дышать становилось все труднее. Мой нос настолько привык к запаху серы, что он больше не беспокоил меня, но я никак не могла приспособиться к температуре. В этот момент это определенно больше походило на прогулку по сауне, чем по ванной; даже вдыхать было больно, когда горячий пар заполнял мои легкие.

- Источник находится за этой дырой. Мы подождем здесь, пока птица-мать улетит, - сказал Фердинанд, указывая на темную дыру неподалеку. Этот сбор будет самой настоящей гонкой со временем, в которой нам нужно будет схватить яйцо за то короткое время, пока птица-мать отсутствует на охоте. Я немного нервничала, так как я и так не могла похвастаться скоростью и выносливостью, а здешняя жара уменьшила их еще больше.

Пока мы ждали, в моей голове крутились мысли о том, как я должна действовать. Было так жарко, что даже оставаться на одном месте было физически утомительно, но мы старались быть как можно более тихими, чтобы не потревожить находившихся рядом демонических зверей.

Честно говоря, я не могу сказать, как долго мы ждали. Казалось, прошла вечность, но, возможно, прошло совсем немного времени. Я пришла в себя, когда услышала громкий хлопающий звук, доносившийся из глубины пещеры. Он постепенно исчез вдали, и в этот момент Фердинанд плавно встал на ноги.

- Пора.

Однако в тот момент, когда мы бросились к дыре, поверхность ближайшего горячего источника покрылась рябью, и что-то выскочило наружу. Даже с оранжевым светофильтром, я видела, что это что то было ярко красным, как будто оно было покрыто огнем. Оно было ростом с Фердинанда, похоже на помесь гигантской саламандры и плащеносной ящерицы, и преградило нам путь, пытаясь защитить свои яйца.

- Я была бы вам очень признательна, если бы вы отошли в сторону! - Воскликнула я. - Мы здесь не ради ваших яиц!

Конечно, демонические звери не понимали человеческого языка, и существо уже было в боевой стойке. Я знала, что Фердинанд или Экхарт достаточно легко справятся с ним, принимая во внимание гораздо более крупных и смертоносных фейбастов, с которыми мы сражались в прошлом, но здесь нам нужно было не обойтись как можно меньшим количеством убийств.

- Экхарт, ты знаешь, как правильно брать яйцо. Дамуэль, следи за возвращением ризефалька, - сказал Фердинанд, пристально глядя на ящерицу, снимая с пояса мешочек и бросая его Экхарту. – Я удержу зверя, не убивая его. Вы же забирайте яйцо, ради которого мы сюда пришли.

- Да, сэр!

[1] Онсен тамаго – японское народное блюдо. Яйца сваренные в горячем источнике.

Яйцо Ризельфальке

Экхарт быстро привязал мешок, взятый у Фердинанда, к поясу, и фей камни внутри громко стукнулись друг о друга.

- Розмэйн, Дамуэль, приготовьтесь действовать, как только Лорд Фердинанд схватит эйдерота, - тихо сказал он.

Мы оба кивнули. Я крепче вцепилась в руль Лесси, наблюдая, как Фердинанд выхватил свой штаппе и прицелился в эйдерота, но в тот же миг фей зверь широко раскрыл пасть и изрыгнул огонь.

- ИЭЭ?! - Вскрикнула я, крепко зажмурившись и рефлекторно подняв руку, чтобы защитить лицо. Огонь, извергающийся из пасти, бил не очень далеко, примерно на такую же длину как в трюке с огнем у уличного фокусника но он, безусловно, преуспел в том, чтобы произвести впечатление опасности и угрозы.

- Гетэйт.

Через долю секунды я услышала громкий металлический лязг, сопровождаемый горловым хрипом эйдерота. Я нерешительно опустила руку и, открыв глаза, увидел, что зверя отбросило назад на несколько метров, и теперь оно торопливо пытается встать на ноги.

По-видимому, он намеревался атаковать Фердинанда, выдувая больше огня, но тот создал щит Шуцарии быстрее, чем тот успел его атаковать. Затем он вывернул щит наизнанку, чтобы поймать эйдерота, когда тот попытался атаковать его во второй раз, но теперь уже не с помощью огня а прыжком на врага. Это был точно такой же метод, который использовала я, чтобы в прошлом году в ночь Шуцарии удержать гольца, но Фердинанд, очевидно, гораздо лучше контролировал свою ману, чем я, поскольку щит неуклонно уменьшался в размерах.

- Пошли! - Приказал он.

Мы тут же промчались мимо Фердинанда, пока он удерживал щит, эйдерот же бушевал внутри, пока мы бежали к источнику.

- Фердинанд, тут еще один! - Воскликнула я, слегка повернув голову и увидев в зеркале заднего вида еще одного эйдерота.

- Не страшно, - последовал его ободряющий ответ. И услышав эти его слова, я знала, что он справится и без нас.

Мы прошли по узкому проходу и оказались на чуть более широкой площадке, которая выглядела совсем не так, как все пещеры, через которые мы проходили ранее. В мире, окрашенном в темно оранжевый цвет глазными каплями, перед нами слабо светился бледно-голубым цветом ключ. От его поверхности поднимался белый пар, немного искажая мое зрение и заставля все вокруг выглядеть еще более нереальным.

По булькающему звуку я поняла, что горячая вода поднимается из-под земли, и сложные узоры, колеблющиеся на ее поверхности, были верным признаком того, что источник берет начало из разных источников. Вглядываясь в мерцающую воду, я едва разглядела очертания яиц. Трудно было сказать точно, так как их очертания то появлялись, то исчезали из виду, но в общей сложности их было около десяти.

- Это яйца ризефальке, - сказал Экхарт, указывая на воду. - Вы должны самостоятельно забрать одно, чтобы избежать загрязнения маны, так же, как и в случае с другими ингредиентами. Полагаю, вы понимаете это.

- Да, - кивнула я. - Но неужели мне придется нырять в родник? Он выглядит очень горячим.

Точных цифр я назвать не могла, так как термометра у меня не было, но тепла, исходящего от воды, было достаточно, чтобы понять, что она гораздо горячее, чем те ванны, которые я обычно принимала.

- Сначала мы кое что сделаем еще, - смущенно сказал Экхарт, снимая перчатки и бросая их Дамуэлю, прежде чем надеть кожаные перчатки для блокировки маны. Затем он сунул руку в мешочек, который Фердинанд бросил ему, и достал завязанную сетку в форме мешка, внутри которой было много фей камней, вероятно, пустых, о которых говорил Фердинанд. На первый взгляд они были очень похожи на те апельсины, которые можно увидеть продающиеся в продуктовых магазинах в сетчатых мешках.

Экхарт обмотал веревку, свисавшую с верхней части сетки, вокруг запястья, затем вытащил из нее камень размером чуть больше кулака и бросил его в сторону яиц. Я услышала глухой удар, и в этот момент он направился к источнику с мешочком фей камней, все еще привязанным к его запястью.

- Брат Экхарт?

- Фей камни поглощают тепло. Сейчас вы должны быть способны войти в ключ. Пойдемте, Розмэйн.

По настоянию Экхарта я осторожно опустила пальцы в воду. О чудо, теперь она была почти такой же температуры, как сверхгорячая ванна.

Ого! Фей камни – это просто нечто.

- Температура источника будет оставаться пониженной, пока фей камень поглощает ману. Как только он заполнится, температура снова поднимется.

Я стояла на месте, не решаясь войти в воду, все еще одетая, что побудило Экхарта поднять меня под мышки и забраться внутрь самому. Вода в мгновение ока поднялась мне до головы, и так как я не чувствовала под собой земли, то начала цепляться за Экхарта.

Я должна сказать... Ааах... Что тут на самом деле довольно приятно.

Температура была идеальной для купания, но моя вздувшаяся одежда мешала мне удовлетворенно вздохнуть. Часть меня хотела раздеться догола, чтобы избавится от раздражающей одежды и насладится погружением в ключ, но мой социальный статус не позволял этого. Кроме того, снова ставшая нарастать температура воды по мере того как фей камень заполнялся маной, означала, что я, вероятно, не смогу оставаться внутри источника в любом случае хоть какое либо продолжительное время.

Жааль...

Мы подошли поближе к тому месту, где лежали яйца, вода теперь доходила Экхарту до плеч.

- Розмэйн, я нырну и утяну тебя под воду. Хватай яйцо, как только подвернется возможность.

- Хорошо.

- Сделай глубокий вдох, и.....

Секундой позже Экхарт присел на корточки, опустив меня с собой. Я с головой ушла под горячюю воду. Та была немного белесой и оттого мутноватой , образуя труднопроницаемую дымку, но я все же смогла протянуть руку и схватить ближайшее ко мне яйцо. На ощупь оно было примерно таким же большим, как страусиное, а это означало, что мне нужно было держать его обеими руками.

При ближайшем рассмотрении яйцо оказалось мраморного цвета и определенно не было похоже на то, что я хотела бы съесть.

Все! Сбор завершен.

Я обернулась и кивнула Экхарту, который напряг руки под моими подмышками и начал вытаскивать меня обратно на поверхность. Вот тогда-то я и заметила, как что-то приближается к нам под водой. Казалось, он нацелился на меня.

Когда моя голова оказалась над водой и я снова смогла дышать, я увидела маленькую обезьянку, робко плывущую к нам, глядя на нас широко раскрытыми и удивительно смирными глазами.

Детеныш обезьяны...?

Как только я начала думать о том как он мил, его глаза вспыхнули, и его руки метнулись к яйцу ризефальке в моих руках.

- Розмэйн! - Крикнул Экхарт, поднимая меня как раз вовремя, чтобы обезьяньи лапы промахнулись.

- Этот зверь называется батаффе. Делай все что только хочешь, только убереги яйцо! Это не сильный фей зверь, но мы не можем убить его здесь, - повторил он, обхватывая меня левой рукой, а правой отталкиваясь от воды, когда он зашагал обратно к краю источника.

- Батаффы передвигаются группами. Если вы видите одно, знайте, что где то поблизости есть еще тридцать!

Разве это не делало их похожими на моих страшнейших врагов времен Урано, устойчивых к радиации насекомых зла и ужаса?

Предупреждение Экхарта заставило меня исполнится отвращением к батаффам, и я вспомнила, как фрукт руэлла, наполненный моей маной, был украден в прошлом.

Я не расстанусь с моим ингредиентом... Это мое онсен тамаго!

Я крепко прижала яйцо к груди, глядя на батаффа. Его мордочка искривилась от злости за то, что ему не удалось вырвать его у меня, и он поплыл ко мне и Экхарту, скрежеща зубами. От его былой милоты и привлекательности не осталось и следа.

- Уки! Уки! - Завизжал он, стараясь казаться как можно более устрашающим, яростно пеня когтями на передних лапах воду, чтобы добраться до нас. Тот факт, что он не сдавался, раздражал и злил меня все больше и больше.

- Это мое!

Батафф издал еще один яростный визг и снова протянул лапы, но на этот раз он целился не в яйцо- он пытался напасть на меня. Я обняла яйцо, оберегая его, и позволила своему гневу вспыхнуть, ударив демонического зверя своей маной и Раздавив его. Возможно, он не ожидал столь внезапной атаки - или атаки маной вообще, если уж на то пошло, - так как его глаза удивленно распахнулись. По застывшему выражению его лица я поняла, что я победила.

Э-э-э! Удивлен, да? Ну, я и сама иногда удивляюсь себе.

Я самодовольно взглянула на батаффа и увидел, что он теперь плавает на спине, а изо рта у него идет пена.

О нет... Неужели я перестаралась?!

Я с тревогой оглядела окрестности и увидела группу разъяренных батаффов, которые, оскалив зубы, прыгали в горячий источник из прохода напротив отверстия, через которое мы вошли. Еще более пристальный взгляд показал, что под водой также было несколько теней, двигающихся в нашем направлении.

- Экхарт! Приближается стая батаффов!

- Я этого ожидал.

- Лорд Экхарт, ризефальке вернулся! - Крикнул Дамуэль, указывая вверх с того места, где он стоял на страже. Я проследила за его пальцем и увидела довольно большую хищную птицу, быстро спускающуюся из высоко расположенного отверстия. У той были ноги, необычно толстые для птицы её размера, когти, похожие на кинжалы, и острые глаза, которые были прикованы к её добыче - нам.

Ризефальке, пикировавший на нас, казался куда более смертоносными, чем эйдероты, которых сдерживал Фердинанд, или батаффы, мчавшиеся в нашу сторону. А поскольку я держала в руках яйцо птицы, она назначила своим главным врагом меня. У меня перехватило дыхание, когда она бросилась прямо на меня.

[[image:/storage/reader-images/3ad7aedd3ee783580660564e63e98c32231bd55f.jpg]]

- Нгха!

Экхарт громко хрюкнул, взмахнул свободной правой рукой, схватил батаффе и изо всех сил швырнул его в ризефальке.

- Бвугххаух! – вырвалось у меня изо рта. Поскольку я все еще была зажата под рукой Экхарта, это внезапное движение привело к тому, что я окунулась под воду. Ризефальке увернулся от батаффе и отлетел на безопасное растояние, так что я не держу зла на Экхарта - не то чтобы я действительно была в том положении, чтобы жаловаться.

Внутри моего носа по настоящему сильно щиплет, но знаете что? Я его прощаю.

Ризефальке ,высоко в воздухе, смотрел вниз на нас, сравнивая меня и Экхарта, которые теперь были в безопасности на суше, с визжащими батаффами, брыкающимися и плещущимися на поверхности воды, когда они начали отступление. Вскоре его прицел остановился на батаффах, нацелившихся на другие яйца, и он снова начал пикирование.

Оказавшись на суше, Экхарт швырнул меня в моего верхового зверя, пока я заходилась кашлем от воды, вытекающей из моего носа, вместе с сетчатым кошельком с фей камнями и его кожаными перчатками. Как только я оказалась внутри, как он рявкнул: “Побежали!” - и сам бросился прочь, надевая перчатки, которые поднес ему Дамуэль.

Сейчас было не самое подходящее время сидеть на месте и тереть ноющий нос, поэтому я запихнула яйцо в свою кожаную сумку и поспешно вцепилась в руль. Мой ремень безопасности мог подождать - время было на исходе.

Бригитта жестом велела нам следовать за ней в узкий коридор, который она тем временем охраняла для нас, и мы поспешили обратно к Фердинанду. Теперь он поддерживал несколько щитов Шутцарии, чтобы сдержать сразу пять эйдеротов, и похоже, что те, которые застряли внутри одного щита, атаковали друг друга. Мне потребовалась полная сосредоточенность, чтобы захватить одного гольца в тот день, но здесь он содержал сразу пять демонических зверей с со спокойным и холодным выражением лица.

- У вас все получилось? - Спросил Фердинанд, заметив, что мы бежим в его сторону. Бригитта, шедшая впереди, немедленно ответила, что задача выполнена.

- Ризефальке вернулся к источнику. Мы сбежали после того, как выяснили, что его внимание переключилось на батаффов, крадущих другие яйца, но он видел Розмэйн с одним, - добавил Экхарт, когда догнал ее. - Есть вероятность, что он последует за нами.

Услышав это, Фердинанд нахмурился и перевел взгляд на коридор.

- Он почти наверняка может чувствовать запах маны от всех этих щитов. Нам было бы разумно отступить сразу, пока он не начал преследование. Я останусь здесь и буду сдерживать эйдеротов до самого последнего момента. Уходите!

- Да, сэр! - Сказал Экхарт, кивнув, взял инициативу на себя и бросился к выходу.

Фердинанд будет охранять наш тыл после того, как закончит с эйдеротами. Мы сделали несколько небольших перерывов во время нашей пути сюда, но теперь нам придется бежать обратно без каких-либо перерывов. Это не было проблемой для меня, так как я ехал в своем верховом звере, но другим так не повезло; они должны были бежать сами, так как коридоры были слишком узкими для меня, чтобы увеличить моего верхового зверя и взять их.

- С тобой все будет в порядке, Бригитта? Жаль, что я не могу позволить тебе ехать со мной.

- Я недостойна вашего беспокойства, Миледи.

- Хватит болтовни. Вы только зря теряете силы, - рявкнул Фердинанд позади нас.

Мы с Бригиттой обменялись быстрыми взглядами, затем закрыли рты и поспешили прочь.

Только когда мы почти у выхода, Фердинанд решил, что за нами никто не следит, и позволил нам остановиться. Пока я сморкалась и вытирала лицо, все остальные решили, что если мы все-таки собираемся отдохнуть, то надо еще немного поднажать и пообедать на свежем воздухе. Мы смыли глазные капли очищающей магией и продолжили путь к выходу. Все рыцари тяжело дышали, что было неудивительно, учитывая, как долго они бежали без каких-либо перерывов.

Оказавшись снаружи, цвет окружающего мира резко изменился. Яркое солнце, насколько хватало глаз освещало ослепительную полосу зелени, и небо над головой тоже было насыщено красками. Стоял все еще жаркий летний день, но воздух был свежим, без запаха серы, подавляющего наши чувства.

Теперь, когда мы больше не были ограничены теснотой расселины, все призвали своих верховых зверей, и мы полетели в лагерь.

Когда мы приехали, я дремала в своем Пандабусе, пока все остальные готовили пайки и кипятили воду для нашего позднего обеда.Похоже, благодаря тому, что во время нашего долгого бегства я оставалась в мокрой одежде, я в мгновение ока простудилась. В голове у меня все плыло, и пока Бригитта использовала очищающую магию и переодевала меня, меня постоянно била дрожь сопровождаемая ознобом. Мое горло дернулось, и я почувствовала, как по всему телу разбегаются мурашки.

- Ешь, Розмэйн. Нельзя пить зелья на пустой желудок, - сказал Фердинанд, протягивая еще одну порцию еды, как та которую мы съели утром. Я не была особенно голодна, но знала, что без зелья мне не станет лучше, поэтому откусила немного.

По какой-то причине, еда оказалась вкуснее, чем раньше. Это было что-то вроде густой каши, и, возможно, из-за того, как ужасно я себя чувствовала в данный момент, это было действительно вкусно.

- Странно... эта еда сейчас вкуснее, чем была сегодня утром.

- Разве я не говорил, что ты размачиваешь ее в слишком большом количестве горячей воды? Твоя порция была вдвое меньше нашей, и все же ты использовала столько же воды, сколько и мы. Конечно, вкус будет хуже.

- А, так вот что вы имели в виду. Вот в чем причина - я была уверена, что все сделала правильно, использовав столько же воды, сколько и все остальные. Я думаю, что причина, по которой походная еда хороша сейчас, заключается в том, что это вы её приготовили, Фердинанд. Я очень вам благодарна, - сказала я с глуповатой улыбкой.

В ответ он лишь устало вздохнул и принялся за еду.

- А -Апчхи!

- Это не проблема, я предвидел, что ты заболеешь, - сказал Фердинанд, доставая своё слишком уж горькое зелье и заставляя меня выпить его.

Как по мне, так ожидание возникновения проблемы не разрешало её, но у меня не было сил протестовать. Я слишком устала.

Теперь, выглядя таким больной, что любой мог бы с первого взгляда заметить, что у меня жар, я сделала Лесси достаточно большим, чтобы все могли спать внутри него. Сделав это, я быстро откинула водительское сиденье и рухнул на него.

-Леди Розмэйн, вам от этого хоть немного легче? - Спросила Бригитта с озабоченным выражением лица, кладя мне на лоб полотенце, которое было охлаждено в холодильнике. Ее доброта окатила меня подобно ласковой волне. Ни Фердинанд с его зельями, ни Бонифаций с его отрывистым стилем речи о позорной слабости, никогда бы не додумались до такого заботливого поступка.

- Экхарт, где кожаная сумка?

- Прошу прощения, Лорд Фердинанд. Вот она.

Фердинанд ненадолго взял в руки перчатки и маленький мешочек фей камней, затем бросил их обратно Экхарту и велел ему почистить их. Затем его взгляд остановился на моем кожаном ремне, который лежал на пассажирском сиденье. Он снял с него мешочек и протянул мне.

- Ты не сможешь двигаться, пока не подействует зелье. По этой причине ты можешь обнимать яйцо ризефальке во время сна. Учитывая высокий уровень маны, испускаемый твоим верховым зверем, окрашивание не займет много времени.

Я взяла у Фердинанда мешочек, вздохнув при мысли, что он требует эффективного использование времени даже от больного, и вынула из него яйцо.

- Теперь, осталось только собрать осенью плод руэлла. Фердинанд, давайте на этот раз сделаем это, - сказала я, слегка нахмурившись от разочарования, когда вспомнила прошлогоднюю неудачу.

Фердинанд тоже недовольно скривился и сердито посмотрел на меня.

- Ну конечно. Я не потерплю неудачи во второй раз. Отдохни хорошенько, чтобы утром чувствовать себя лучше. Мы не сможем вылететь если ты все еще будешь так плоха.

- Верно. Спокойной ночи.

В ту ночь я заснула, обнимая яйцо ризефальке и вливая в него свою ману. Когда я проснулась, температура спала, а яйцо превратилось в голубой фей камень.

Ручные насосы (❀)

Успешно закончив летний сбор, мы вернулись в храм, где я и оставалась в постели, пока моя лихорадка, наконец, полностью не прошла.

Когда на следующее утро я обсуждала с Франом свое расписание, он сообщил мне плохую новость, что нас с Фердинандом ожидает куча работы - мы оба не только отсутствовали много дней, вдобавок к этому, я оказалась прикованной к постели, что привело к увеличению ожидающих нашего внимания документов.

- Жаль, что всего несколько дней отсутствия приводят к такому результату, - вздохнула я. - Надеюсь, скоро Кампфер и Фритак смогут справиться с работой Фердинанда.

Дамуэль с озадаченной улыбкой покачал головой.

- Леди Розмэйн, я считаю, что это пока явно не выполнимое пожелание... Даже другие аристократы не могут делать то, что делает Лорд Фердинанд, по крайней мере с такой легкостью.

- Верно. Я определенно тоже не была бы рада, если бы кто-то сказал мне, что я должна буду делать его работу.

Воз дел, что обычно тащил самолично Фердинанд, очевидно, не был чем-то, с чем мог бы справится один человек, поэтому нам нужно было подготовить группу людей, которые разделили бы нагрузку между собой так, чтобы храм мог продолжать работать в наше отсутствие. И теперь, когда Фердинанд вернулся в благородное общество, было ясно как день, что он будет покидать храм чаще, чем когда-либо раньше, для посещения замка.

Бенно и Марк должны были приехать сегодня из компании Плантен, поэтому сразу после обеда мы с Франом, Моникой и Николой отправились в кабинет директора приюта. Только когда я положила руку на дверь, вливая в нее ману, я поняла нечто ужасное.

О нет! Гила больше нет рядом!

Из всех моих слуг только Гил и Фран знали о моем простолюдинском прошлом и отношениях с Бенно, а это означало, что они были единственными, перед кем я могла не изображать аристократку. Однако у Франа, похоже, были очень плохие воспоминания о потайной комнате, и он напрягался всякий раз, когда мы приближались к ней. Я знала, что он преодолеет себя и войдет, если его попросят, но я не хотела принуждать его.

- Леди Розмэйн, разве мы не будем готовить потайную комнату? - С любопытством спросил он, когда я отдернула руку.

Я запнулась на мгновение, затем скрыла свою нерешительность улыбкой.

- Я просто задумалась... знаешь, почему бы не поговорить сегодня здесь?

- ...Я сопровожу вас внутрь вместо Гила.

- Я ценю твою заботу, Фран, но тебе не нужно заставлять себя, - ответила я, качая головой, но Фран продолжал со спокойным видом, который ясно давал понять, что он действительно собирается сделать это.

- Леди Розмэйн, возможно, это доставляет вам неудобства, но я прошу вас помочь мне преодолеть мои страхи. Вы делаете все возможное, чтобы стать приемной дочерью эрцгерцога, и как ваш главный слуга, я не могу позволить себе иметь подобную слабость. Я хочу преодолеть этот свой недостаток.

Если бы Фран настаивал на вход только ради меня, я могла бы просто отказать. Но теперь, когда он просил меня о помощи, Что ж... В этом случае я не могла сказать ему "нет".

- В таком случае я помогу тебе. Но если ты почувствуешь себя плохо, я прошу что бы ты немедленно сообщил мне об этом. Тебе не нужно заставлять себя; для нас не будет слишком большим неудобством проводить наши встречи за пределами потайной комнаты.

- Как пожелаете, - кивнул Фран со слабой улыбкой.

Никола хихикнула у него за спиной.

- Похоже, вы каким то образом поменялись ролями.

Чтобы не мешать уборке потайной комнаты, мне подали чай на столик в покоях директора, и я села за него лицом к двери. Кое-какие документы уже были разложены, так что, похоже, у меня было над чем работать, но попивая чай, я постоянно оглядывалась назад, чтобы взглянуть как у моих слуг идут дела.

Моника широко распахнула дверь и шагнула внутрь, Никола последовала за ней. Фран, однако, остановился прямо у входа. Как и ожидалось, он сейчас действительно выглядел не слишком хорошо.

Я с тревогой продолжала наблюдать за ним, когда он вдруг повернулся ко мне, возможно, почувствовав мой взгляд. Он слегка улыбнулся, когда наши глаза встретились.

- Думаю, со мной все будет в порядке, Леди Розмэйн.

Фран выглядел напряженным и бледным, когда он вошел в потайную комнату, но, оказавшись внутри, к нему вернулось его обычное выражение лица. Он помог с уборкой и затем начал готовить чай, выглядя абсолютно спокойным, но я знала, что он хорош в сокрытии чувств. Может быть, он просто напросто скрывал, как ему больно внутри. Я перегнулась через спинку стула, чтобы посмотреть, как он убирает и расставляет сладости.

В конце концов мы снова встретились глазами. На этот раз он улыбнулся, словно сдерживал смех.

- Я действительно в порядке.

Хм... Он ведь не принуждает себя, правда? Правда ведь?

Я прищурилась и продолжила с подозрением наблюдать за ним, но не успела опомниться, как Фриц, стоявший у ворот, провел Бенно и Марка в мои покои. Как только мы обменялись благородными приветствиями и направились в потайную комнату, я повернула голову, чтобы посмотреть, как там Фран, но он просто положил руки мне на плечи и сказал: «Смотрите вперед», то есть вел себя так же как и обычно.

Мм? Я думаю, он действительно в порядке.

Он подал чай Бенно и остальным, выражение его лица оставалось неизменным, несмотря на то, что он находился в потайной комнате. Когда я потягивала свой чай, он был таким же, как всегда никаких недостатков в поведении, выражении лица или позе тела, порожденных страхом или тревогой.

- Это всего лишь сообщение от Зака, - начал Бенно, - но он закончил прототип этого насоса. Я не знаю, для чего это, но я предполагаю, что это еще одно из ваших странных изобретений?

- Подожди, он закончил прототип? Не только схемы? - Спросила я, удивленно моргая.

Бенно потер подбородок, позволив глазам немного погулять по убранству комнаты, пытаясь вспомнить, что именно сказал Зак.

- Он сконструировал его, используя принципы, о которых вы ему рассказали, но не был уверен, сможет ли он на самом деле качать воду, поэтому просто взял и сделал один. Я слышал, что он уже поставил его на колодец мастерской Верде и после внес несколько изменений.

- Это, должно быть, означает, что не потребуется много времени, чтобы повсюду распространить ручные насосы. Я хочу поделиться схемами с Гильдией Кузнецов, чтобы все кузнецы могли их делать. Это принесло бы слишком много прибыли для монополизации одной мастерской, а черпание воды ведрами никогда никому не нравилось, поэтому я хочу, чтобы на каждом колодце в Нижнем городе как можно скорее появился насос.

Я попросила Зака сделать схему как можно проще. В схеме все еще была одна деталь, требовавшая настолько большой точности в изготовление, что ее с первого раза мог сделать только Иоганн, но если бы ручные насосы не были быстрыми и относительно простыми в изготовлении, они вообще не прижились бы.

- Вы опять это делаете?.. Ну же! Подумайте о прибыли!

- Я и вправду хочу именно этого. Я передам схему Гильдии кузнецов, но не позволю им бесплатно распространять ручные насосы. Я намерена подписать с ними магический контракт, чтобы нам с Заком платили за каждый сделанный - ему за его продумывание, а мне за идею. В контракте также будет сказано, что гильдия кузнецов должна будет заплатить сумму такого же размера, если схемы будут использованы без данного на то разрешения.

- Хм, ладно. Значит идея состоит в том, что бы Гильдия кузнецов взяла на себя полную ответственность за насосы по всему городу, - сказал Бенно, довольный теперь, когда он знал, что я не просто раздаю насосы. Внедрение системы, в которой я взимала плату за использование придуманного мною, также помогло бы проложить путь системе авторского права, которую я намеревался ввести позже.

У меня, знаете ли, есть и амбиции и тайные планы. Хехехехе ...

- Все верно, Бенно. Могу я попросить тебя заключить для меня магический контракт с Гильдией Кузнецов? Разумеется, я покрою расходы.

Бенно моргнул в полном замешательстве, потом помассировал виски, словно пытаясь унять раскалывающую голову боль.

- Подождите секунду, это же крупный магический контракт. Для меня нет никакого смысла заниматься этим, когда я даже не упоминаюсь в нем как кто то что получает часть прибыли.

- Верно, но ты единственный человек, которого я знаю, кто привычен к заключению магических контрактов, так как часто это делает.

Бенно занимался каждым магическим контрактом, в котором я ставила свою подпись; он был единственным человеком, к которому я могла обратиться, чтобы провести его по всем инстанциям.

- Не надо меня вовлекать в это. Лучше втяните в это своего приемного отца.

- Хм? Сильвестра?

- Все магические контракты в любом случае сначала должны пройти через эрцгерцога. Не говоря уже о том, что если вы хотите придать чему то огласку и распространить что-то новое, вы захотите начать с самой вершины? Разве все не обернется довольно плохо, если дворяне узнают, что вы начали с простолюдинов?

- Хорошая мысль... - ответила я. Я уже представляла, как Эльвира злится, а Сильвестр тычет меня в щеку, спрашивая, почему я скрыла от него что-то столь интересное.

- Если вы собираетесь возглавить это дело, то вам нужно заключить магические контракты которыми пользуются дворяне, то есть действие которых распространяется по всему герцогству, а не маштаба города, которыми пользуются купцы. Это поможет напугать Гильдию Кузнецов и заставить их сотрудничать. Все также пойдет намного глаже, если вы сначала передадите насос эрцгерцогу. Это должно произвести на него хорошее впечатление о Заке и Гильдии кузнецов, - объяснил Бенно. Похоже, именно по этой причине он предложил Сильвестру какое то количество растительной бумаги, когда сообщал о магическом контракте заключенном по совершенно новому товару.

- Если так поступают купцы, то, думаю, мне следует последовать твоему совету. Хорошо. Иди и скажи Заку, чтобы он сделал ручной насос для меня, чтобы я передала его Сильвестру. И пока ты этим занимаешься, ты, возможно, захочешь уведомить об этом Гильдию Кузнецов, так как ее глава должен будет приехать в замок, чтобы подписать контракт, если все пойдет по плану. Я назначу встречу с Сильвестром через Фердинанда.

Зак и Иоганн начали работать над новым насосом, как только услышали о наших планах от Бенно, очевидно, заливаясь слезами, при мысли о том, чтобы изготовить что-то непосредственно для эрцгерцога. Тем временем я доложила Фердинанду, что прототип ручного насоса завершен, и он тут же отвел меня в свою потайную комнату и принялся долго ругать меня, требуя объяснить, почему он впервые слышит о них.

- Я собиралась рассказать вам, как только будут закончены схемы, но они пошли дальше и сразу сделали прототип. Это изобретение не будет иметь особого отношения непосредственно к дворянам, так как это просто инструмент, чтобы облегчить набор воды, но я думаю, что простолюдины действительно оценят это.

В качестве дополнительной защиты от его недовольства, я объяснила свой план получения прибыли от насосов и детали магического контракта, который я только что обсудила с Бенно, а затем попросила организовать для меня встречу с Сильвестром.

- Бенно сказал мне, что использование магического дворянского контракта, действие которого распространяется на все герцогство вместо купеческого контракта облегчит распространение насосов, поэтому я хотела бы назначить аудиенцию с Сильвестром. Мой план состоит в том что бы на контракте присутствовали четыре подписи: моя - по очевидным причинам; вашей - потому что вы мой опекун; Зака - потому что он его продумал; и главы Гильдии кузнецов - потому что он будет распоряжаться чертежами.

- Это, безусловно, масштабная затея. Но прежде чем я расскажу об этом Сильвестру, я хотел бы лично увидеть, что это за инструмент. Проинструктируй Гильдию Кузнецов показать мне прототип, прежде чем еще что либо делать.

- Понимаю.

Как только я передала эту просьбу Бенно, было решено, что второй прототип, который мастер Иоганна планировал крепить к колодцу, будет немедленно доставлен в храм. Зак и Иоганн, по-видимому, собирались объяснить, как это работает, пока ставили его на место.

- Итак, вот колодец, на который вы будете устанавливать насос, - сказала я, и в этот момент группа кузнецов, присланных из Гильдии, молча принялась за его установку. Все они выглядели слишком испуганными, чтобы осмелится произнести хоть слово. Я схватила Иоганна за руку, когда он попытался проскользнуть в эту группу, и взяла дрожащую руку Зака, застывшего на месте со схемами.

- Верховный жрец Фердинанд, это два моих Гутенберга. Это кузнецы, которые разработали и изготовили множество инструментов, необходимых для печатного дела, - сказала я, гордо выпятив грудь. Оба кузнеца, о которых шла речь, немедленно застыли на месте, страх и смятение застыли на их лицах с широко распахнутыми глазами, когда Фердинанд посмотрел на них с чрезвычайно сочувственным видом.

- ...Я знаю, что ожидающая вас впереди дорога, по которой Розмэйн будет тащить вас за собой, будет нелегкой, но вы двое, не теряйте храбрость и веру.

- Д-Да, сэр!

- Кажется, она сказала, что у вас есть схемы? Покажите их мне.

Все еще дрожащими руками Зак развернул схемы и объяснил Фердинанду принципы работы ручного насоса. Он старался изо всех сил, стараясь говорить как можно вежливее, хотя он несколько раз прикусил язык и из – за этого его слова в эти моменты звучали довольно странно. Иоганн - еще худший оратор - воспользовался этой возможностью, чтобы незаметно ускользнуть и помочь другим мастерам кузнецам с их работой.

- Очаровательно... Значит, перемещение этого рычага таким образом приведет к тому, что этот клапан откроется? А что произойдет после? - Спросил Фердинанд. Поскольку в душе он был исследователем, ранее неизвестные физические принципы, используемые в этом новом инструменте, разожгли в нем яркое пламя интереса.

Зак хоть и продолжал заикаться, получая вопросы, все же отвечал на них, но вскоре он оказался не в силах это сделать.

- Эм, очень важно сделать... ну, Леди Розмэйн использовала слово «вакуум»... Так что нужно сделать вакуум, причем... Видите ли, она все мне объяснила и... сказала, чтобы я сделал все как можно проще. Эта часть может быть сделана только кем-то с уровнем мастерства Иоганна, так как здесь не может быть никаких просветов, но... В любом случае, я думаю, вам нужно спросить Леди Розмэйн, как это на самом деле работает!

Похоже, он наконец сдался, с облегчением свалив все на меня - не то чтобы у меня было достаточно знаний, чтобы выдержать шквал вопросов Фердинанда.

- Все готово, Леди Розмэйн.

- А, точно. Добавьте заливочную воду и включите насос.

Иоганн сделал, как ему было велено, и начал качать ручку. После нескольких качков вода хлынула из носика насоса в ведро.

- О? .. - Фердинанд, похоже, был впечатлен.

- Это значительно облегчит набор воды. И пока мы здесь, пусть им попробует поработать девушка. Моника, набери воды насосом.

- Б – будет исполнено.

Моника, выглядевшая немного взволнованной теперь, когда все смотрели на нее, встала за насосом и ухватилась за его ручку. На этот раз вода хлынула сразу же, при первом же качке. Она удивленно отпустила ручку, ее глаза расширились, когда она начала переводить взгляд с ведра на насос и наконец свою руку, а затем посмотрела на мастеров с видимым благоговением и уважением.

- Не могу поверить, что это получилось сделать так легко... Это невероятно. Набрать воду вышло так просто.

[[image:/storage/reader-images/892a201b0d55272552c6cf5278e0d389daacd466.jpg]]

Увидев это, Фердинанд кивнул.

- Понимаю. Это великолепное изобретение, о котором эрцгерцогу непременно нужно будет услышать. Сделай ручной насос, достойный того, чтобы быть подаренным ему. А я пока займусь устроением аудиенции, - сказал он, и в его тоне было больше приказа, чем похвалы.

Зак и Иоганн, уже предчувствуя ожидающую их нервотрепку, кивали как заводные, прежде чем покинуть храм с бледными лицами.

В тот день когда было решено что аудиенция необходима, я послала через Бенно сообщение в Гильдию Кузнецов. В нем я сообщила, что в указанный день им нужно будет прийти в храм после второго колокола, когда откроется мастерская. Тот факт, что я буду ожидать их вместе с Верховным жрецом, вероятно, заставит их нервничать, но рядом не будет никаких въедливых и высокомерных чиновников, что будут навязывать им свои требования и видения; в этом визите они могут не беспокоится о своем будущем.

Сообщение было передано, и в тот день нервный Зак и пожилой мужчина - глава Гильдии кузнецов – в своих лучших нарядах пришли когда было велено. С ними было несколько столь же озабоченных на вид мастеров, пришедших сюда, чтобы установить насос, сделанный для эрцгерцога.

- По-моему, он слишком велик, чтобы его удобно было везти в карете, - сказала я. - Может, воспользуемся моим верховым зверем?

- Верховые звери существуют для путешествий, а не для перевозки багажа. Но тебе это объяснять бесполезно, - раздраженно произнес Фердинанд. - В любом случае, я полагаю, что транспортировка его на твоем верховом звере не будет концом света, поскольку это высококачественный продукт, предлагаемый в качестве дара Аубу Эренфеста.

Я меньше всего хотела слышать жалобы от него, на то что верховой зверь не должен перевозить груз, особенно учитывая, сколько он загрузил в мой Пандабус во время нашей поездки на гору Лохенберг. Но я решила не заострять на это внимания.

Теперь, получив разрешение Фердинанда, я создала Лесси и велела мастерам поставить насос внутрь. Я решила, что они все тоже поедут со мной, с беспокойством оглядев моего верхового зверя, они забрались внутрь со страхом на лицах.

Наверное, страшно ехать с дворянином, но им придется потерпеть.

Фран прошелся по Пандабусу, объясняя мастерам, как пристегнуть ремни, прежде чем выйти.

- Прощайте, Леди Розмэйн. Прощайте, Верховный Жрец. Я жду вашего благополучного возвращения.

Итак, мы полетели в замок, и первым следовал Дамуэль на своем верховом звере. Поскольку на этот раз мы ехали на официальную аудиенцию, а не я просто возвращалась домой, я пролетела невысоко над дорогой для экипажей и приземлился у парадного входа.

- Мы здесь для аудиенции с Аубом Эренфестом. Вот это - дар для него. Пусть установят его у колодца, ближайшего к кабинету эрцгерцога, - приказал Фердинанд чиновнику, ожидавшему нас у входа.

Поскольку Фердинанд, как сводный брат эрцгерцога, отдал все необходимые распоряжения, нас отвели прямо в приемную, а мастера взяли насос и последовали за чиновником к колодцу.

- Вам двоим просто нужно тихо стоять на коленях во время аудиенции, - сказала я Заку и главе гильдии кузнецов. - Все разговоры будем вести мы с Фердинандом.

- Как пожелаете, - ответили они, с облегчением сложив руки на груди. Я вполне понимала их ужас, поскольку ремесленники никогда не получили бы аудиенции у самого эрцгерцога при обычных обстоятельствах, но они нужны были здесь для магического контракта; уж эрцгерцога мы точно не смогли бы вызвать в нижний город.

Скоро все закончится. Я обещаю вам.

Нас впустили в кабинет эрцгерцога, не заставив долго ждать. Сильвестр встретил нас с очень строгим, как и положено правильному эрцгерцога, выражением лица, но его темно-зеленые глаза светились любопытством и волнением по поводу нового изобретения. Я это точно видела.

- Я слышал, у тебя есть дар для меня?

- Да. Розмэйн и два ее сотрудника, известные как ”Гутенберги”, хотели бы преподнести вам в дар ручной насос, - объяснил Фердинанд, также говоря официальным стилем. - Это инструмент, который значительно облегчает набор воды, и пока мы говорим, один такой устанавливается у одного из близлежащих колодцев замка.

Это был разговор, проводимый исключительно для видимости, поскольку Фердинанд заранее уже доложил обо всем Сильвестру.

- Если возможно, я хотела бы распространить эти насосы по всему Эренфесту, - сказала я. - Поскольку магического купеческого контракта было бы недостаточно, я прошу разрешения воспользоваться одним из ваших, Ауб Эренфест.

- ...Ты не кто иная, как моя приемная дочь, но даже тогда я должен увидеть этот насос своими глазами, прежде чем принять подобное решение. Я не проявляю никакого фаворитизма, даже к семье, - ответил Сильвестр, слегка нахмурившись. На самом деле его глаза просто требовали, чтобы я поспешила и поскорее показала ему насос.

Ну, я не возражаю... но мне интересно, что думают обо всем этом остальные.

По правде говоря, было невероятно грубо предлагать пройти эрцгерцогу к колодцу; тот находился в таком месте, для прохода куда требовалось пройти через подвал, который совершенно точно не был подходящим местом для дворян. Хотя это не было проблемой для Сильвестра, который когда-то улизнул из квартала дворян, чтобы поохотиться в лесу нижнего города, все же было важно, чтобы он сохранял вид и достоинство эрцгерцога.

Я взглянула на Фердинанда, который кивнул в знак того, что ожидал этого, прежде чем высказать свои мысли.

- Я думаю, вы поймете, почему этот магический контракт так важен, как только увидете его работу. Мы приносим глубочайшие извинения за грубость, Ауб Эренфест, но смиренно просим вас пройти с нами к колодцу.

- Хм. Если вы настаиваете, я соизволю сопроводить вас и лично осмотреть этот инструмент. Немедленно отведите меня туда, - сказал Сильвестр. Он выглядел крайне недовольным самой мыслью о том, чтобы идти туда пешком, но легкая пружинистость его походки говорила об обратном.

Мы все направились к замковому колодцу, а рыцари телохранители Сильвестра и чиновники последовали за нами.

- Вот насос, милорд.

К тому времени, когда мы прибыли, мастера закончили устанавливать насос на место, и мы могли видеть, как слуги замка вскрикивали от удивления, работают ручкой. Увидев нас, слуги разбежались, как паучата, а мастера отступили назад и опустились на колени.

Сильвестр стоял перед мастерами и смотрел на насос.

- Это он?

- Да, он. Зак, покажи, как им пользоваться.

Сильвестр с восхищенным интересом наклонился вперед, без сомнения, умирая от желания попробовать насос самому, когда Зак продемонстрировал работу устройства. Но как эрцгерцог, он абсолютно не мог быть увиден посторонними качая воду; мы и так почти перешли все дозволенные границы, заставив его выйти, чтобы увидеть изобретение и подтвердить его ценность. Он знал это, и поэтому, несмотря на нетерпеливое выражение на лице, даже не попросил попробовать.

- ...Я считаю, что твоя просьба о заключении дворянского магического контракта справедлива. Посвяти себя распространению этого насосного механизма по всему герцогству, - наконец произнес Сильвестр, его беспокойный хмурый взгляд вместо сменился задумчивым. На секунду он действительно стал похож на мудрого эрцгерцога, и, судя по тому, как растрогались Зак и глава Гильдии кузнецов, они были полностью одурачены этой сценой.

Как только магический контракт был подготовлен, Сильвестр и я вписали наши имена ручкой, которая использовала ману, в то время как Зак и глава Гильдии кузнецов использовали для подписи специальные чернила, что обычно применялись в купеческих магических контрактах, прежде чем поставить отпечатки своей кровью.

Только Зак поставил свою печать, как магический контракт окутался золотым пламенем и исчез. Глаза молодого мастера широко раскрылись, и он потрясенно вскрикнул, прежде чем поспешно прикрыть рот.

- Магический контракт заключен, - объявила я. - Я надеюсь, что ручной насос распространится по всему герцогству и облегчит всем набор воды.

И теперь, каждый насос, сделанный в будущем, будет иметь мои и Зака имена выгравированные на нем, чтобы четко обозначить нас как создателей.

Визит Георгины (❀)

Прозвучал третий колокол, сигнализируя об окончании моей практики на харшпиле. Я собрала вещи и, как обычно, пошла помогать Фердинанду с его работой, но как только я вошла в его покои, он чрезвычайно сурово посмотрел на меня.

- Розмэйн.

- Да? - Спросила я, грациозно склонив голову.

Фердинанд указал подбородком в сторону «залы» для проведения выговоров. Я не могла припомнить ничего, что могло бы его разозлить, но выражение его глаз и молчаливый жест были ничем иным, как выражением холодного гнева.

Меня охватило желание немедленно извиниться, и еще большее, немедля выскочить из комнаты. Я, медленно повернув голову, посмотрела на Франа, ища помощи, от страха моя шея была так сейчас напряжена, что мне казалось что это простое движение сопровождалось слышимым всеми присутствующими в комнате скрипом и щелчками, мой слуга же только печально покачал головой.

…. Кто-нибудь, спасите меня….

Когда я со слезами шла в потайную комнату, все избегали встречаться со мной взглядом.

Как только мы с Фердинандом сели лицом друг к другу, он впился в мои своими золотистыми глазами. Он был очень недоволен. Я резко вдохнула и выпрямила спину.

- Итак, Розмэйн, ты мне ничего про это не рассказывала, но, кажется, старшая сестра Сильвестра приедет из Аренсбаха в конце лета, верно?

- О…? А разве я вам не говорила?

- Нет. Не говорила. Несмотря на то, что это чрезвычайно важно.

-... Мне жаль.

Я пересказала Фердинанду то, что рассказал мне Сильвестр по возвращении его и Флоренсии, а именно, что мой ответ на полученное мною письмо, в котором сообщалось о смерти бывшего Верховного епископа, привел к тому, что Сильвестра изводили на протяжении всей конференции эрцгерцогов, и что его старшая сестра теперь приедет в Эренфест навестить могилу своего дяди.

- Подожди ка. Почему она оказалась на конференции эрцгерцогов?

- Что значит «почему»? Она старшая из двух сестер Сильвестра и та, что вышла замуж за эрцгерцога Аренсбаха, верно? Раз Флоренсия уезжала на конференцию с Сильвестром, так разве не логично, что его старшая сестра, что находится замужем за эрцгерцогом Аренсбаха тоже будет на ней?- Спросила я, не понимая вопроса.

Фердинанд медленно покачал головой.

- Она стала третьей женой эрцгерцога Аренсбаха, а так как на конференции эрцгерцогов всегда присутствуют только первые жены, то ее тамошнее присутствие весьма необычно. Я сомневаюсь, что она присутствовала на прошлогодней конференции, и именно поэтому мы смогли скрыть от нее инцидент с Безеванстом, несмотря на то, что он произошел во время самого собрания.

Похоже, что только первой жене эрцгерцога было позволено помогать эрцгерцогу и вмешиваться в политические дела. Вторые и остальные жены могли иногда помогать первой жене, если они были в хороших отношениях, но сами они не могли вмешиваться в политику. Эти обычаи существовали для того, чтобы на корабле, так сказать, не рвали друг у друга из рук штурвал слишком много рулевых.

- А, понятно... – Сказала я.

- Ты что, совсем ничего не понимаешь?

- Нет, понимаю. Я понимаю, на что вы намекаете.

До этого момента старшая сестра Сильвестра не могла участвовать в политике Аренсбаха из-за того, что была только третьей женой эрцгерцога. Но ее присутствие на конференции эрцгерцога в этом году было знаком того, что она каким-то образом вытеснила с её позиций прежнею первую жену эрцгерцога.

- ...Я просто не знаю, как из-за этого изменится ситуация.

- Именно поэтому я и сказал, что ты ничего не понимаешь. Хорошо это или плохо, но подобные семейные связи оказывают значительное влияние на политику; эрцгерцогская пара всегда подвержена влиянию своей семьи. Другая сестра Сильвестра замужем за Френбельтагом на Западе, а Флоренсия сама родом из Френбельтага. Как правители герцогства и братья и сестры, они в последнее время оказывали значительное влияние на нашу собственную эрцгерцогскую чету. Полагаю, тебе это известно.

- Да. Они вынудили заполнить нас несколько маленьких чаш, - ответила я, вспомнив, что наша эрцгерцогская пара не смогла отказать эрцгерцогской паре из Френбельтага, своим старшими брату и сестре.

- Но ситуация с Френбельтагом не так уж и страшна, - продолжал Фердинанд. - Они понесли огромные потери из-за того, что оказались втянутыми в гражданскую войну, и, поскольку мы предлагаем им нашу поддержку, мы оказываем им услугу, за которую им в будущем придется расплатиться. Но Аренсбах - это совсем другая история. Это великое герцогство - большое и заметно более густонаселенное по сравнению со средними и меньшими герцогствами – поставило на претендента победившего в гражданской войне. Если старшая сестра Сильвестра теперь первая жена эрцгерцога Аренсбаха, нас ожидает значительно большее политическое давление с их стороны. Это не только будет несравнимо с тем влиянием, которое оказывает на нас Френбелтаг, но и мы не сможем им отказать, - пробормотал он.

Похоже, что Фердинанда сильно волновали будущие осложнения политической жизни герцогства. Теперь я знала немного больше о балансе сил между нами и окружающими герцогствами, но все еще не совсем понимала, что именно изменится в Эренфесте.

- А что за человек старшая сестра Сильвестра? Я даже не знаю ее имени.

- Ее зовут Джорджина. До рождения Сильвестра, предполагалось что она будет эрцгерцогиней Эренфеста.

- Это я знаю. Она писала обо всем этом в письмах, которые прятал Безеванст.

- ...Что-то я не припомню, чтобы ты мне сообщала о таких письмах, - сказал Фердинанд, сердито глядя на меня и потирая дергающийся висок.

- Гм, ну... Я подумала, что это любовные письма, и решила, что лучше оставить их в покое, - запинаясь, ответила я.

- Дура! Не скрывай ничего что касается осужденных преступников! Ты хочешь, чтобы тебя обвинили в соучастии?!

- Мне очень жаль!

Фердинанд немедленно обрушил на меня свою ярость в виде нотации - выговора; как оказалось, о любовных письмах требовалось немедля сообщить. На протяжении длинной лекцию об опасности обвинения в сокрытии улик и так далее, и тому подобное, я сидела с печально опущенными плечами.

- Боги мои... Насколько мне известно, Джорджина была выдана замуж в Аренсбах, потому что бабушка Сильвестра по материнской линии была дочерью тамошнего эрцгерцога. По правде говоря... Я мало что знаю о самой Джорджине. К тому времени, как я стал жить в замке, она уже вышла замуж и уехала.

Судя по тому, что я слышала от Сильвестра, она была из тех людей, которые затаивают злобу и готовы враждовать с другими из-за событий, имевших место множество лет назад. Я знала, что она была ярким примером, почему следует избегать ярого соперничества между братьями и сестрами, но я не была уверена, была ли она такой только по отношению к Сильвестру, потому что он отнял у нее место эрцгерцога, или она так ко всем относилась.

- Я видел ее только однажды. Это было во времена Отцовых..., во время похорон предыдущего эрцгерцога. Она присутствовала, но я видел ее только издали, и мы не обменялись никакими приветствиями.

- Правда? Но почему? - Спросила я, удивленно моргая. Джорджина приехала как жена эрцгерцога другого герцогства и дочь покойного. Мне приходилось выслушивать бесчисленные официальные приветствия на каждом мероприятии, как приемной дочери эрцгерцога, и я ожидала, что Фердинанд, как ее сводный брат хотя бы поздоровается с ней.

- Я ушел в храм из-за матери Сильвестра незадолго до смерти предыдущего эрцгерцога и, таким образом, присутствовал на похоронах в качестве члена храма. Я был там не как член семьи, и, естественно, ее статус ставил ее выше простого синего жреца. Вот и все, - сухо ответил Фердинанд.

Я представила себе, как он издалека наблюдает за похоронами отца, не имея возможности присутствовать в качестве члена семьи. У меня защемило сердце, и я сжала руки в кулаки на коленях.

- Разве это не значит, что вы даже не участвовали в похоронах собственного отца в качестве его сына?”

- Да. Ну и что тут такого? - Ответил Фердинанд, приподняв бровь, как будто это была какая то мелочь.

- Как вы можете вести себя так равнодушно?! - Выкрикнула я, не в силах сдержаться. – Вы не чувствуете себя частью семьи, но его вы назвали "Отцом"! Фердинанд, я знаю, что предыдущий эрцгерцог должен был быть кем-то очень важным для вас! Почему вы ведете себя так спокойно?! Вы имеете полное право сердиться, что вас не пустили на похороны в качестве его сына! Вы имеете право оплакивать его!

- ...Имею ли я право сердиться или нет, но почему ты сама так рассердилась? Это не имеет к тебе никакого отношения, - сказал Фердинанд, потирая виски: - Я не понимаю, тебе то какое до этого дело.

- Потому что... это просто печально! Это слишком печально... И однажды, то же самое случится и со мной. Но я имею право злиться - плакать об этом...

Теперь, когда моя семья больше не могла быть моей семьей, меня не позвали бы на их похороны в нижний город. Меня могут даже не известить об их смерти. И сейчас я даже не могла им явно помогать.

- Успокойся, Розмэйн. Пожалуйста, только не плачь сейчас. Это будет выглядеть просто ужасно, когда ты окажешься снаружи.

- Разве сейчас время беспокоиться о внешности?! Проявите хоть немного сострадания! Постарайтесь меня успокоить, или дайте выплакаться, пока я не изолью все свои чувства, или еще что-нибудь! - Крикнула я, неожиданно вставая и просто требуя утешения и сочувствия.

- Боги мой, похоже ты и вправду расстроена... - пробормотал Фердинанд, протягивая руки и поднимая меня. Он посадил меня к себе на колени, коротко обнял и усмехнулся.

- Этого достаточно, а?

Его надменная ухмылка была совершенно несвоевременной и неподходящей для подобного момента, как будто он совсем не собирался утешать меня.

- Нет, этого недостаточно. Это совсем не похоже на доброту или сердечность.

- Но ты, кажется, перестала плакать, и мне этого достаточно. Слезай.

Он не только проигнорировал мое разочарование, но и быстро снял меня с колен. У меня из груди вырвался недовольный вздох, когда вся энергия покинула мое тело; как бы я ни злилась, Фердинанд никогда не поймет меня. Я забралась обратно на скамью, чувствуя неописуемую усталость.

Но, похоже, не только я растеряла запал - гнев, который Фердинанд излучал минуту назад, полностью потух, и теперь он постукивал себя по виску, словно пытаясь вспомнить, о чем мы говорили.

- Мы слишком отклонились от темы, сказал он. - Сильвестр сообщил мне, что она чрезвычайно раздражающая особа, и поэтому я предлагаю тебе постоянно быть на стороже, когда она здесь.

- Что конкретно я должна делать?

- Во-первых, никогда не оставайся одна. Постоянно будь рядом со своими слугами и телохранителями. Никуда не ходи, кроме пиров, на которых ты должен присутствовать, и пребывай в храме как можно дольше, - сказал Фердинанд. - Я не могу дать более точного совета, так как сам не знаю эту женщину.

Я вздохнула. Он совершенно не хотел говорить о своих семейных проблемах, но он был всегда готов напомнить мне о многочисленных опасностях и трудностях при общении с другими дворянами. Он, конечно проявлял заботу, но в этой заботе отсутствовала сердечность и нежность.

Я теперь догадываюсь, почему романтические отношения Фердинанда не продлились долго...

В один из дней в конце лета Врата Благородных широко распахнулись, и несколько экипажей проехали мимо храма, чтобы въехать в квартал дворян. Подобное чаще всего происходило ближе к концу осени, когда приближалось зимнее общение, но в это время года это было исключительно редкое зрелище. Я увидела это через окно в покоях Верховного епископа, и именно так я узнала, что прибыла Джорджина. Я конечно же рассказала об этом Фердинанду, когда пришла помогать ему.

- Кажется, леди Джорджина уже здесь.

- Да, я знаю. Я только что получил ордонанс от Сильвестра. Приветственный пир состоится через два дня, и он хочет увидеться с нами. Убедись, что ты готова к этому, - сказал Фердинанд очень недовольным тоном, прежде чем проинструктировать своих слуг о том, что делать в его отсутствие.

Я также принялась отдавать распоряжения своим слугам и начала готовиться к поездке в замок.

- Ну же, миледи. Какой наряд вы желаете надеть? - Спросила Рихарда, которая как только я прибыла в замок, приступила к моей подготовке к пиру. Она якобы давала мне выбор, но ее глаза уже были прикованы к одному из платьев, которое она сочла наиболее подходящим.

- Ты ведь приготовила эти наряды для меня, не так ли, Рихарда? Поскольку я никогда раньше не бывала на торжественном пиру в честь дворянина из другого герцогства, я хотел бы, чтобы ты сама выбрала для меня лучший, если ты не возражаешь.

- Как пожелаете. Можете на меня в этом положиться.

Поскольку уже был близок конец лета, она выбрала наряд божественного цвета лета, украшенный орнаментами божественного цвета осени. Мое украшение для головы было не как обычно шпилькой для волос, с искусственными цветами тонкой работы, а скорее легкой вуалью с аккуратной вышивкой, которая покрывала мои замысловато заплетенные волосы.

- Женщины Аренсбаха должны всегда носить вуаль, когда присутствуют на публике. Вуали были введены в обиход предметов одеяния благородных дам Эренфеста бабушкой Лорда Сильвестра, которая происходила из герцогства Аренсбаха. В то время их носила значительная часть знати, - сказала Рихарда с ностальгической улыбкой, закрепляя вуаль булавками.

- Если ты не возражаешь, Рихарда, могу я поинтересоваться, что за человек Леди Джорджина?

Ее руки были на полпути к вдеванию очередной булавки, когда они застыла на месте и она оглядела комнату, подыскивая правильные слова.

- ...Она очень, очень усердна, - наконец сказала она с явной нерешительностью. Мне показалось, что в ее голосе также послышалась грусть.

Вскоре начался приветственный пир. Сегодня мы будем есть любимые блюда Джорджины и блюда кухни Аренсбаха, а мои собственные рецепты не будут подаваться. Она и Сильвестр все еще были в плохих отношениях, поэтому я подумала, что он просто скрывает от нее новые кушанья.

Дворяне, собравшиеся в зале, в основном были одеты по моде Аренсбаха, как и говорила Рихарда. Большинство женщин были в вуалях, в то время как мужчины были закутаны в большие мантии из тонкой ткани, вместо своих обычных плащей.

Как только эрцгерцогская семья - включая Фердинанда и меня - заняла свои места, вошла в качестве гостя вечера Джорджина. Она шла гордо и грациозно, не капли не стесняясь присутствующих, что сразу делало очевидным ее высокое положение, и хотя ее волосы и цвет глаз, видимые сквозь тонкую вуаль, были похожи на Сильвестровы, черты её лица было совершенно другими - она была красивой женщиной с острыми, заостренными чертами и изящными щеками.

Может быть, потому, что Сильвестр предупредил меня о ее непррятном характере, или потому, что Рихарда запнулась, когда говорила о ней, или даже потому, что я ожидала, что она начнет распрашивать меня о том, что случилось с Безеванстом... как бы там ни было, с каждым шагом Джорджины к нам мой желудок все сильнее болезненно сжимался.

- Вилфрид. Розмэйн. Поприветствуйте первую жену Аренсбаха, - подсказал Сильвестр, и мы оба шагнули ей навстречу. Она была дочерью предыдущего эрцгерцога, а теперь первой женой герцога, правящего более процветающим и сильным герцогством чем Эренфест, поэтому мы приветствовали ее, а не наоборот.

- Я Вилфрид, сын Ауба Эренфеста.

- Я Розмэйн, приемная дочь Ауба Эренфеста.

- Можем ли мы помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую встречу, предопределенную яркими летними лучами Бога Огня Лейденшафта? - Спросили мы в унисон, представившись. Вилфрид до этого жаловался мне, как трудно ему было запомнить и повторить приветствие, которое до сих пор он только получал, а не отдавал.

- Можете, - ответила Джорджина, и ее алые губы изогнулись в улыбке.

Мы влили немного маны в наши кольца, закончили благословение и встали. Зеленые глаза Джорджины тут же остановились на Вилфриде, и она внимательно оглядела его.

- А ты действительно похож на Сильвестра, когда он был в твоем возрасте.

- Я похож на Отца? - Радостно спросил Вилфрид.

Джорджина с улыбкой кивнула.

- О да, вполне. Я почти могла бы спутать тебя с ним, - но, несмотря на то, что она говорила добродушным тоном, у меня почему то мурашки побежали по коже.

Я подсознательно начала растирать запястья. Была ли я единственным, кто почувствовал некоторую необычность происходящего? Оглядевшись вокруг, я увидела, что единственным человеком, который разделял эти чувства, был Сильвестр; лицо застыло каменной маской, не выказывая никаких эмоций, что было очень нетепично для него. Все остальные с теплотой наблюдали за разговором между Джорджиной и Вилфридом - даже Фердинанд.

- Вы очень красивая, тетушка. Совсем как бабушка! - Сказал Вильфрид с невинной улыбкой. Он, казалось, ничуть не смутился, но я была уверена, что бровь Джорджины слегка дернулась в ответ на его замечание.

- Вот как? Я слышала, что Мать очень любит тебя.

- Верно!

Мгновение спустя Флоренсия шагнула вперед со спокойной улыбкой, став так, что теперь она заслоняла Вилфрида.

- Позвольте мне также поприветствовать вас, леди Джорджина, - сказала она, прежде чем опуститься на колени.

Сильвестр, мрачно опустив глаза, тоже подошел и встал рядом с Флоренсией. Затем он жестом велел нам с Вилфридом отойти, и мы быстро освободили для него место.

Несмотря на спокойные улыбки Сильвестра и Джорджины, воздух между ними казался… тяжелым. Даже на приличном расстоянии я чувствовала их недовольство друг другом и не смогла не сглотнуть.

Сильвестр на мгновение встретился взглядом с Джорджиной, затем тоже медленно опустился на колени. Ее зеленые глаза слегка сузились под тонкой вуалью, когда она пристально посмотрела на него, и когда он скрестил руки на груди - знак смирения, отдаваемый старшему по положению, ее губы изогнулись в крайне довольной улыбке.

[[image:/storage/reader-images/ae6b7d7a50c6749966fcbd5edbd35801c46e1454.jpg]]

- Мы безмерно рады, что Дрегарнур, богиня Времени, сплела нити наших судеб и позволила нам встретиться еще раз, - произнес он. Затем эрцгерцогская чета продолжила свои приветствия, выражая радость по поводу ее приезда и надежду, что ее первый визит домой за столь долгое время будет для неё приятным.

Как только они закончили, Джорджина поманила меня к себе.

- Ты та самая Верховный епископ, которая так любезно ответила на мое письмо? - Спросила она.

Мое сердце сейчас стучало в груди как сумасшедшее, и я нервно шагнула вперед.

- Да. Это была я.

- О, я очень благодарна, что ты сообщила мне об этом, - сказала она с по настоящему элегантной улыбкой, такой поразительно красивой, что она ее казалась на другом уровне по сравнению со всеми другими присутствующими женщинами.

- Сильвестр всегда был лентяем; если бы не ты, пославшая это письмо, я уверена, что прожила бы остаток своей жизни, не услышав об этом. А тебя, как я слышала, удочерили. Права ли я, полагая, что он бесполезен как отец? Подумать только, он заставляет такого юного, хрупкого ребенка, как ты, испытывать все неудобства и трудности чина верховного епископа. Он, конечно же, не понимает, насколько это тяжко, исполнять роль символа. Прими мои самые искренние соболезнования.

Даже когда она открыто унижала Сильвестра, ее изящная улыбка не уменьшилась ни на миллиметр. Возможно, это было вполне нормальное явление, хотя бы потому, что она была его сестрой, и в семье так было принято. Я к тому, что некоторые слова из тех что она сказала, были верны, но Сильвестр защитил меня, сделав своей приемной дочерью, так что теперь, похоже, было подходящее время, чтобы мне встать на его защиту.

- Конечно, трудно служить Верховным епископом, но он поручил Фердинанду, как моему опекуну, помогать мне. Он очень внимателен и много сделал для того, чтобы поддержать меня.

- Просто невероятно! Подумать только, он отказался от родительских обязанностей и доверил ребенка постороннему кому то другому что сразу после удочерения! Должна признаться, мне действительно стыдно быть с ним в родстве. Похоже, что он так и не избавился от своей детской склонности лентяйничать и перекладывать свою работу на остальных.

Прости, Сильвестр... Моя защита не помогла.

- Он, по крайней мере, назначил тебе надежного опекуна? Не дай боги, чтобы он... - она замолчала, оставив невысказанным то, что, как я мог предположить, звучало так ” назначил на эту должность некомпетентного шута“, и вместо этого просто направила на меня сочувственный взгляд. По ее мнению, я, из - за моего избытка маны, была вынужденно удочерена, а после в качестве Верховного епископа и с бесполезным опекуном, от которого было невозможно получить какую либо помощь, была завалена работой. Ее тон и выражение лица были достаточны ясны, что бы я смогла понять подтекст.

- Мой опекун – лорд Фердинанд, Леди Джорджина, и он очень надежен и знающ.

- Фердинанд... Мне кажется, я уже где - то слышала это имя, - сказала Джорджина, переводя взгляд на Сильвестра. Я практически слышала, как она хоть и не вслух, но добавила:“Ты мне не представлял никого с таким именем.”

Сильвестр, по-прежнему с каменным лицом, бросил на Фердинанда быстрый взгляд и вежливо представил его.

- Сестра, это Фердинанд, мой брат от другой матери. Он вернулся в замок после того, как ты вышла замуж за Аренсбаха, так что мне кажется, что вы раньше не были знакомы.

Фердинанд плавно шагнул вперед и встал перед Джорджиной. Затем, когда их глаза встретились, он улыбнулся.

…Какого демона?!

Фердинанд улыбался – и как улыбался! Настоящая человеческая улыбка! Я никогда не видела у него такого выражения лица, как когда он встал на колени и поприветствовал Джорджину.

- Могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую встречу, предопределенную яркими летними лучами Лейденшафта, бога Огня? - Спросил Фердинанд, вставая после завершения приветствия.

Джорджина спрашивала его обо мне и его опекунстве , на что он отвечал с улыбкой, которая теперь находилась на грани того что бы ее можно было назвать лучезарной. Я даже не знала, что сказать. Он выглядел в три раза добрее и мягче, по сравнению с его угрюмой хмуростью, это было так непривычно видеть что казалось будто прошлый и нынешний Фердинанд были двумя разными людьми. Фердинанд, которого я сейчас видела, выглядел почти так же, каким его рисовала Вильма.

Это очень странно... Он так много улыбается, но почему-то кажется, что на самом деле ему это отвратительно и ненавистно.

Джорджина, закончив приветствия эрцгерцогской семьи, начала ходить по залу, чтобы переоговорить с другими дворянами. Оказалось, что у нее здесь много знакомых, поскольку она родилась в Эренфесте.

- Как поживаете, Леди Джорджина? - Спросила одна знатная дама.

- Боги мои, неужто это Глория ... навевает воспоминания ... как приятно видеть тебя в добром здравии.

- Я собираюсь устроить чаепитие, пока вы здесь, и сочту за честь, если вы посетите его.

- Ну конечно. Я с нетерпением буду его ждать.

Сначала ее окружила группа женщин, но потом подтянулись и мужчины, которые тоже говорили с ней. Похоже, что знали ее и были особенно рады видеть снова дворяне старше сорока лет.

- Леди Джорджина, вы прекрасны, как всегда... - сказал один из мужчин.

- Ох, а ты, как всегда, не скупишься на комплементы.

Джорджина с элегантной улыбкой двигалась сквозь толпу знати, оставаясь в центре внимания и непринужденно поддерживая разговоры, демонстрируя поразительные навыки общения, которые приличествовали первой жене эрцгерцога великого герцогства.

Магическая сила Дирка и договор о подчинении

Как только приветственный пир в честь визита Джорджины был завершен, мы с Фердинандом быстро вернулись в храм. Вильфрид собирался по большей части оставаться в Северном здании, чтобы свести к минимуму контакты с другими дворянами, и хотя я могла бы сделать то же самое, было решено, что мне будет легче остаться в храме и вернуться к своей обычной работе. Кроме того, застрять в северном здании означало бы не иметь возможности даже зайти в книжный зал.

И, я имею в виду... в храме тоже есть книжный зал.

Присутствие Джорджины означало, что в квартале аристократов будет больше чем обычно людей, а так как мы не хотели давать причину для появления в таком случае неизбежных слухов, мне не разрешили посетить Хассе, а также не разрешили вызвать представителей компании Плантен или Гилберта в храм. Но даже с этими ограничениями я проводила время лучше, чем в замке - на самом деле, дни после приезда Джорджины были настолько нормальными, что я даже не вспоминала о том, что она была здесь, в Эренфесте. Я упражнялась в харшпиле до третьего колокола, потом помогала Фердинанду пока не прозвенит четвертый.

Однажды, вернувшись в покои Верховного епископа к обеду после четвертого колокола, я обнаружил, что Фриц ждет меня с несколько мрачным выражением лица - контрастирующим с его обычным спокойным лицом и поведением. Он редко появлялся в моих покоях в полдень, он в это время обычно был в мастерской, так что, о чем бы он ни хотел поговорить, это было что то серьезное.

- Что-то случилось, Фриц?

- Да, Леди Розмэйн. Я должен вам кое-что сообщить о Дирке, - сказал он с тревогой.

Внезапно меня осенило - я практически забыла о мане Дирка. В прошлом году мы тайком вытянули её из него с помощью тау, но это явно не было постоянным решением; его мана со временем переполнится снова, и это будет происходить раз за разом и в будущем.

Мне нужно было поговорить с Фердинандом о том, что делать с Дирком. Это было не то, что я могла обсудить открыто из-за контракта о подчинении, который он был вынужден подписать с графом Биндевальдом, и без сомнения, попытка помочь ему самостоятельно, приведет к тому, что на меня снова накричат.

- Фран, пожалуйста, попроси о встрече с Фердинандом.

- Как пожелаете.

Фран упомянул в своем послании, что мы спешим, и, как ни странно, Фердинанд назначил встречу на пятый колокол на следующий день.

Обычно встреча назначалась через три дня после того, как он получал сообщение. Почему завтра? Мм... Может быть, у Фердинанда сейчас куча свободного времени, раз он застрял здесь, в храме, присматривая за мной?

На следующий день, в пятый колокол я вышла из покоев Верховного епископа вместе с Франом, Фрицем и Дамуэлем и оказалась в коридоре как раз вовремя, чтобы увидеть, как Экхарт спешит из покоев Верховного жреца к главному входу. Похоже, Фердинанд отправил его по какому-то срочному делу.

А ведь если припомнить, я почти не видела Экхарта в покоях Фердинанда в последнее время. Он был занят какой-то другой работой? Должно быть, тяжело служить такому требовательному хозяину.

Когда мы вошли, Фердинанд встретил нас отрывистым:

- Что у тебя? Из послания мне показалось что это срочное дело. - Он даже не поднял глаз от бумаг.

- Фердинанд, не могли бы вы очистить комнату? Я хочу, чтобы при этом разговоре с нами были только Дамуэль, Фран и Фриц.

Фердинанд посмотрел на тех, кого я назвала, потом вздохнул и пробормотал: “значит ничего хорошего...” – и властно махнул рукой.

Его слуги разом остановились, отложили свою работу и подтолкнули тележку с чаем к Фран, прежде чем тихо покинуть комнату. Как только они ушли, Фриц закрыл дверь.

- Итак, Розмэйн, что случилось? - Спросил Фердинанд, делая глоток чая, который налил ему Фран. Я взглянула на Фрица, который кивнул, прежде чем ответить вместо меня.

- Мне сказала об этом Вильма, но, похоже, мана Дирка в последнее время быстро растет в объеме. Она просит вашей помощи.

- Дирк? - Переспросил Фердинанд, нахмурив брови.

Я быстро вмешалась, чтобы объяснить.

- Дирк - это младенец с Пожирателем, с которым граф Биндевальд подписал договор о подчинении.

- А. Я полагаю, что его мана сейчас близка к переполнению, - сказал он, теперь понимая, почему мы здесь.

- Совершенно верно, - кивнула я. - Что же нам делать? Использовать его манну для Подношения? Если позволить ей накапливаться, это может убить его, поэтому я хочу, чтобы все было улажено как можно скорее.

- Действительно, - согласился Фердинанд. - Нам сейчас действительно нужно столько маны, сколько мы только можем получить. - Он плавно встал, натянул блокирующие ману кожаные перчатки, затем достал из шкафа черный фей камень, который бросил в кожаную сумку, прежде чем вручить оную мне.

- Поскольку мы не можем позволить ребенку не прошедшему крещение покинуть приют, он не может напрямую предложить свою ману божественным инструментам. Вместо этого тебе нужно будет слить её с помощью этого фей камня. Он высосет твою ману, если ты прикоснешься к нему, поэтому постарайся этого не делать. Пусть этим займутся твои слуги. Им достаточно лишь прикоснуться камнем к коже ребенка, чтобы его мана была высосана.

- Большое вам спасибо, Фердинанд. Вот, Фран, - сказала я, немедленно передавая тому сумку. Находясь на его попечении камень будет в намного более надежных руках чем в моих. - Кроме того... можно сказать, что я действительно здесь, чтобы обсудить кое-что еще, то есть, ну... Был ли аннулирован контракт подчинения Дирка?

Прошло уже полтора года с тех пор, как граф Биндевальд был заключен в тюрьму, так что обстановка достаточно успокоилась, чтобы мы могли обсудить этот вопрос.

- Ах... - Фердинанд нахмурился и, задумавшись, забарабанил пальцами по виску, глядя мимо собравшихся в его кабинете людей.

- До сих пор мы не обращали на это внимания, но, полагаю, сейчас самое время. Мы не можем больше оставлять все как есть, учитывая что нас ожидает в будущем. Возможно, мы могли бы вписать тебя как владелицу контракта Дирка, но это только создало бы еще одну слабость, которой можно было бы воспользоваться...

- Э, Фердинанд? Это не то, что я имела в виду. Я спросила, аннулирован ли контракт, - сказала я, прерывая его бормотание. Он посмотрел на меня сверху вниз, его брови все еще были нахмурены.

- Правильнее будет оставить контракт.

- Почему?

- Так как он уже под контрактом, нам не нужно беспокоиться о том, что другой дворянин подпишет с ним его, поэтому нет необходимости аннулировать его и создавать самим себе еще больше затруднений. Ни один дворянин не взял бы себе ребенка, подписавшего контракт с преступником из другого герцогства, и проще всего его было оставить его в приюте, где о нем смогли бы позаботиться.

- Понимаю... Значит сейчас ситуация изменилось?

Фердинанд молча достал блокирующий звук магический инструмент, и только когда он убедился, что я крепко держу свой, он ответил.

- Джорджина.

Ну да, она сейчас в Эренфесте, но какое это имеет отношение к Дирку?

- Мы не ожидали, что она станет первой женой Аренсбаха, и это, конечно, плохо для нас, - продолжал Фердинанд. - На данный момент она, вероятно, будет перегружена выполнением обязанностей ожидаемых от первой жены эрцгерцога, но как только у нее появится больше свободного времени, она, без сомнения, расследует что произошло в Эренфесте и узнает про происшествие с графом Биндевальдом.

- Граф Биндевальд был из Аренсбаха? - Вопросила я. Поразмыслив, я вспомнила, что кто-то упоминал, что он очень влиятельный человек с земель к югу от Эренфеста.

- Действительно, был. Джорджина была третьей женой во время инцидента, и, судя по тому, что она даже не была проинформирована о смерти Безеванста, мы можем предположить, что ей ничего не сказали о том, что произошло. Эрцгерцог Аренсбаха не хотел бы, чтобы стало широко известно, что дворянин из его герцогства вызвал проблемы в Эренфесте, поскольку это дало бы нам политическое преимущество. Тем не менее, первые жены активно участвуют в политике, и теперь она в состоянии узнать об этом. Она наверняка многое узнает в ходе расследования.

Я кивнула, состроив понимающее лицо, как будто отлично осознавала на что намекает Фердинанд, но, на самом деле, пребывала в полнейшем неведении. Что изменится, если Джорджина, узнает о Дирке и графе Биндевальде?

- Тебе это вполне по силам понять. Всем известно, что ты - Верховный епископ и директор приюта. Джорджина может использовать контракт с графом Биндевальдом, чтобы заставить нас выдать Дирка, или использовать его как предлог для расследования что происходит в приюте и вмешательства в его дела.

- Неужели внимание первой жена эрцгерцога Великого Герцогства может привлечь сирота младенец с Пожирателем?

- У тебя действительно нет способностей к сбору сведений, не так ли? - Сказал Фердинанд, бросив на меня свирепый взгляд. Но, ведь меня намеренно держали подальше от других дворян; с его стороны было нечестно критиковать мои навыки сбора информации или их отсутствие.

- Человек, которого Джорджина ненавидит и ненавидит больше всего на свете, - это Сильвестр, тот, кто украл у нее место Ауба. Ты должна знать это, учитывая, что ты читала те письма, которые прятал Безеванст.

- А теперь еще и ты, девочка, к которой Сильвестр относится с такой симпатией, что даже удочерил. Одного этого достаточно, чтобы сделать тебя мишенью, не говоря уже о том, что ты частично ответственна за смерть Безеванста - члена семьи, столь близкого и дорогого ее сердцу, что она поддерживала с ним связь в течение многих лет после замужества. Она уже знает о твоем участии в произошедшем.

- Ээ?!

Откуда Фердинанд мог знать, чем занимается Джорджина во время своего пребывания здесь, когда он сам постоянно торчал в храме, следя за тем, чтобы я ничего не натворила?

Он усмехнулся моему удивлению.

- Экхарт и Юстус снабжают меня нужными сведениями. Я нахожусь в храме отчасти для того, чтобы присматривать за тобой, но также и для того, чтобы эти двое не были вынуждены постоянно сопровождать меня.

Экхарт рассказывал о чаепитиях, которые мать устраивала в своем поместье, в то время как Юстус самостоятельно вынюхивал и собирал сведения. Как оказалось, Сильвестр даже вызывал Фердинанда среди ночи, чтобы пожаловаться на трудности, которые ему приходилось терпеть.

- Фракция, состоящая из тех, у кого были самые крепкие связи с Аренсбахом, потеряла значительную часть власти, когда мать Сильвестра была арестована, поэтому в настоящее время они пытаются восстановить как можно больше своего влияния через Джорджину, теперь когда та имеет за собой вес большего герцогства. Пока мы сейчас говорим, они активно укрепляют свои связи с ней, и именно на чаепитии, устроенном с такой целью на уме, виконтесса Далдольф рассказала Джорджине очень много разного.

- Фердинанд, кто такая виконтесса Далдольф?

- Мать того глупого рыцаря, который пренебрег своим долгом телохранителя и причинил тебе вред, позволив отпочковаться тромбе, с которым мы сражались.

Подождите... Он имеет в виду мать Шикзы?! Гааа! Это ужасно! Я не хотел знать об этом, как бы это ни было важно для моей безопасности!

Я вздрогнула, вспомнив холодные глаза Шикзы, когда он ткнул в меня ножом, говоря о том, что выколет мне глаза, потому что я всего лишь простолюдинка.

- Она не пыталась прямо вредить тебе из - за клятвы, которую дала эрцгерцогу после казни своего сына. Однако, вместо этого она бесконечно проклинает тебя на чаепитиях и делится с присутствующими всем, что знает. Это довольно досадно, так как она делает это только на чаепитиях, посещаемых исключительно ее союзниками, что затрудняет членам фракции Лейсеганг точно знать, что там говорится.

Она в свое время умоляла Безеванста и Веронику смягчить наказание Шикзы, так что вполне логично, что она будет в оппозиции к Эльвире и Флоренсии. Из этого также следовало, что она без сомнения будет рада визиту Джорджины, устроит чаепитие, а затем воспользуется этой возможностью, чтобы рассказать ей как из-за меня погиб Безеванст.

- ...Мне страшно.

- Я рад, что даже столь безнадежно легкомысленный человек как ты, может распознать опасность ситуации в которой оказалась. Если Джорджина займет место Вероники, поддержав эту фракцию в качестве первой жены эрцгерцога великого герцогства, то она будет обладать значительным влиянием в Эренфесте. И тогда нам будет трудно что то возразить, если она заявит, что дитя с Пожирателем, заключившее контракт с графом Биндевальдом, принадлежит Аренсбаху. Не забывай, Эренфест - всего лишь среднее герцогство.

Выходило, что Дирка может заполучить много кто: давление со стороны Аренсбаха, семья графа Биндевальда, которая может претендовать на владение им, и дворяне в сговоре с Джорджиной.

- Не исключено, что миф о святой, который мы создали вокруг тебя, может быть легко измаран раздуванием произошедшего в невыгодном для нашего герцогства свете. Будь я на ее месте, исполнить подобное не составило бы мне никакого труда. Мы не можем предсказать, что она собирается делать, но у нее есть в запасе по настоящему разрушительные варианты действий.

- В таком случае, мы должны аннулировать контракт Дирка с графом Биндевальдом и заключить новый со мной, как с его хозяйкой. Никакой другой дворянин не сможет забрать его, как только он подпишет контракт с приемной дочерью эрцгерцога, верно? Вы говорили что-то подобное ранее.

Такой подход значительно затруднил бы публичную охоту на Дирка ведь он не был бы законной добычей, и было бы намного легче обеспечить его безопасность. Я не хотела оставлять его в нынешнем опасном статусе.

- Мы могли бы перезаключить его с тобой, что, без сомнения, было бы лучшим шагом с точки зрения защиты младенца. Но это также превратило бы его в твою уязвимость, которую может использовать любой, кто хочет заслужить твою благосклонность или причинить вред.

- К этому моменту Дирк для меня уже как член семьи, так что он уже является уязвимостью. Сосредоточьтесь на его защите, - сказала я. Свет моего благословения долетел до Дирка, когда я молилась о помощи ему, так что лично для меня родственная связь между нами была более чем ясна.

Фердинанд крепко зажмурился.

- И скольких же людей эта дура намерен считать своими родственниками? .. - Тихо выругался он. - Перезаключить контракт ради его защиты несложно, но твое положение сильно изменились по сравнению с тем каким оно было ранее. Сделав это, ты станешь его опекуном, а ребенок, у которого есть опекун, не может находится в приюте. Таким образом, тебе придется воспитывать его самостоятельно, и в таком случае где ты намеренна это делать?

Когда Дирк впервые заключил контракт с графом Биндевальдом, его забрали из приюта в покои Верховного епископа. Теперь он воспитывался в приюте только потому, что Безеванст умер, а его хозяин был заключен в тюрьму, и некому было его воспитывать.

То, что Дирк заключил со мной контракт, естественно, означало, что мне придется взять его под свою опеку, но некрещеный ребенок не мог работать в замке слугой. И хотя официально он считался членом семьи, я не могла просить Эльвиру растить его, так как он не имел к ней никакого отношения. Самым реалистичным вариантом для меня было присматривать за ним в покоях Верховного епископа, но это только увеличило бы нагрузку на моих слуг.

- Только не говори мне, что ты собираешься нанять дополнительных слуг ради этого младенца.

- Нгх... Теперь, когда вы упомянули обо всем этом, я хотел бы подержать его в приюте подольше.

Самое важное, что нужно было учесть, - это то, что если я возьму на себя опеку над Дирком то разлучу его с Делией, которой не разрешалось покидать приют. Она заботилась о нем, как о младшем брате, поэтому я не хотела разрывать их «семью», пока не возникнет крайней необходимости. По крайней мере, я хотела, чтобы они были вместе, пока он не крестится и не переедет в здание для мальчиков.

- Мм... Не могли бы мы переложить его контракт на меня таким образом, чтобы он не был вынужден покинуть приют?

- Такого способа не существует. Или... Нет, подожди. Возможно, все же он есть.

- Правда?! - Воскликнул я, радостно хлопая в ладоши. Как и ожидалось от всемогущего Верховного жреца!

Фердинанд скорчил крайне недовольную гримасу.

- Не могу сказать, что мне нравится копировать методы Сильвестра, но ты можешь отдать заранее составленный контракт, а затем приказать слугам в приюте, поставить на нем отпечаток кровью Дирка, когда тому будет грозить неизбежная опасность, этим оттягивая его переезд из приюта как можно дольше. Это позволит ему расти там, не опасаясь попадания в чужие руки, не так ли?

- Хм... Понимаю.

Хотя до сих пор я не придавала этому особого значения, но когда это было важно, заключение контракта с магическим инструментом Сильвестра действительно помогло мне. Однако теперь все эти события полутора годичной давности казались таки далекими….

- Я аннулирую его контракт с графом и подготовлю новый контракт подчинения. Пусть кто-нибудь в приюте, кому ты можешь доверять, хранит его наготове для Дирка.

- Большое вам спасибо.

Я подписала контракт, который составил Фердинанд, и сложила его. Это был просто кусок пергамента, Верховный жрец не посчитал необходимым делать полноценный магический инструмент для Дирка, который тот мог бы носить на себе. Так что мы обошлись обычным контрактом на подчинение. Я вписала за Дирка его имя, и теперь контракт вступит в силу сразу же после того, как его кровь окажется на его имени.

- Спасибо за вашу помощь, - снова повторила я, когда все было улажено. - Я буду держать в курсе о сотоянии его маны и регулярно истощать ее с помощью фей камня.

Закончив разговор, я вышла из покоев Фердинанда и сразу же направилась в приют. Судя по выражению лица Фрица, когда он пришел ко мне, Дирк, вероятно, был в очень плохом состоянии.

Только я вошла в здание приюта, как к нам подбежала Вильма.

- Леди Розмэйн, я очень благодарна вам за то, что вы посетили нас сегодня. Лицо Дирка в последнее время когда он плачет начало немного пузыриться, и… -

- Вильма, я только что обсудила это с верховным жрецом. Все будет хорошо. Просто приведи ко мне Дирка, - сказала я, прерывая ее взволнованные объяснения и бросая взгляд на Франа. Он шагнул вперед с мешком, в котором лежал черный фей камень.

- Как пожелаете, - ответила Вильма. - Делия? Делия! Пожалуйста, немедленно приведи сюда Дирка!

Я услышала донесшийся из глубины столовой голос, ответивший «Слушаюсь», и довольно скоро увидела Делию, идущую ко мне, держа за руку Дирка. С тех пор, как я видела его в последний раз, он стал довольно большим, достаточно большим, чтобы бежать одетым в подгузник, раскачивающимся позади него. Его шаги были довольно шаткими - настолько, чтобы я ожидала его падения в любой момент.

Неужели Камил теперь тоже такой большой…? - подумала я. Я заметила его издалека во время весенней церемонии совершеннолетия, но Тули обнимал его сзади, чтобы он не ушел, так что я не видела, как он бегал или что-то в этом роде.

- ...Дирк определенно вырос.

- О да, с каждым днем его рост поражает меня все больше. - Хихикнула Вильма, прежде чем ее глаза снова затуманились беспокойством.

- Вильма, тебе нечего бояться, я позаимствовала у Фердинанда магический камень, который поглощает ману. Симптомы Дирка исчезнут, как только я применю его на нем.

Когда она вздохнула с облегчением, Дирк, наконец, подошел к нам и схватил ее за ногу. Он посмотрел на нее большими круглыми глазами, словно требуя похвалы.

- Гуу, гууу...”

Мне показалось, что я вижу Камила, и это сразу же согрело мое сердце. Я присела на корточки, чтобы посмотреть на Дирка, но в тот момент, когда мы встретились взглядами, он перестал держаться за Вильму и убежал от меня, вместо этого цепляясь за Делию и испуганно качая головой. Это напомнило мне, как Камил плакал каждый раз, когда я обнимала его.

Почему? Почему…?

- Рада вас видеть, Леди Розмэйн. Пожалуйста, позаботься о Дирке, - сказала Делия, опускаясь передо мной на колени и обнимая его, когда он прижался к ней.

Я кивнула и посмотрела на Франа. Он достал камень и опустился на колени перед Дирком, который поспешно спрятался за спину Делии и начал испуганно плакать.

- Боги, Дирк, не плачь. Твое лицо станет совсем пузырчатым и ... .. - Начала Делия, но когда она увидела черный фей камень в руке Фран, выражение ее лица изменилось. Она обняла Дирка, словно защищая его, вероятно, вспоминая, как Безеванст насильно высасывал из него ману. Ее реакция делала ее больше похожей на миниатюрную маму, чем на старшую сестру.

- Все в порядке, Делия. Этот камень не подвергнет его опасности до тех пор, пока мы не будем пытаться высосать всю его Ману, как это делал предыдущий Верховный епископ. Сейчас его переполняет мана - что очень опасно. Не хочешь сама держать фей камень, учитывая, что Дирк, похоже, боится Франа? Таким образом, ты сможешь сама проследить за го самочувствием при вытягивании маны.

Делия сердито посмотрела на протянутый ей черный камень, затем нерешительно взяла его и с озабоченным выражением лица прижала к руке Дирка. Он издал смущенный звук, глядя на нее и с любопытством моргая. Его мана, должно быть, начала вытекать, я слишком хорошо знала, каково это - это было удивительно приятное ощущение, как будто все твое тело становилось легче. Дирк, должно быть, наслаждался этим, учитывая, как он радостно протягивал руки к своей старшей сестре.

- Я... думаю, этого должно быть достаточно, - пробормотала Делия, заметив, что Дирк отвернулся с растерянным выражением на лице. Она отняла камень от его кожи и вернула его Франу с сияющей улыбкой.

- Большое вам спасибо, Леди Розмэйн. Теперь нам больше не о чем волноваться.

Я кивнула в ответ, хотя выражение моего лица было суровым.

- Делия, я только что обсуждала с верховным жрецом контракт Дирка на подчинение. Не могли бы вы с Вильмой обсудить это со мной?

Глаза Делии расширились от удивления, и она быстро выпрямилась. Вильма тем временем кивнула с серьезным выражением лица.

- Контракт Дирка с графом Биндевальдом аннулирован, - продолжила я. - С этого момента он останется в приюте как обычный ребенок с Пожирателем.

- Ты слышал, Дирк? Разве это не замечательно?

-Однако, вполне возможно, что Эренфестский дворянин, ищущий источник маны, или кто-то, связанный с графом Биндевальдом, попытается забрать его себе.

Услышав эту новость, Делия и Вильма напряглись, а Делия, защищающем жестом притянула Дирка к себе, обхватив его за плечи, как когда-то моя семья защищала меня. Мое сердце заболело от любви и горько-сладкой печали о прошлом, и я протянула им новый контракт Дирка.

- Это договор о подчинении между мной и Дирком. Как только он будет подписан, он больше не сможет оставаться в приюте. Это, однако, сможет его защитить. Я доверяю его тебе, Делия.

- Леди Ролзмэйн, что это значит - доверяете ей…? - Спросила Вильма, удивленно моргая. Она не понимала, почему мы не заключим его прямо сейчас.

- Я считаю Делию старшей сестрой Дирка. Так что, Делия, если когда-нибудь настанет время, когда он должен быть защищен даже ценой ухода из приюта, ты можешь по своему усмотрению пролить его кровь напротив этой подписи. Это завершит контракт, и если такое время придет, я обещаю как его хозяин защищать его вместо тебя.

Делия пристально посмотрела на меня, явно удивленная. Она перевела взгляд с контракта на Дирка и снова на меня. Затем, выдержав паузу, она медленно кивнула с грустной улыбкой на губах.

- ...Я знаю, что вы держите свое слово, Леди Розмэйн и потому я не буду сомневаться в ваших намерениях и не позволю кому то снова играть мною. - Сказала она, глядя мне прямо в глаза. Ее светло-голубые глаза были наполнены доверием, которого не было полтора года назад, и мысль о том, что она не была бы сейчас прикована к приюту, если бы мне удалось заслужить эту веру, когда она была моей служанкой, заставила мое сердце сжаться от сожаления. Но в то же время я знала, что смогу в будущем построить с ней новые, более крепкие отношения.

Отбытие Георгины

Однажды, когда я помогала Фердинанду в его покоях с работой, прибыл ордонанс от Сильвестра. Фердинанд выслушал его, потом повернулся ко мне и сказал, что Джорджина завтра уезжает.

- Наконец-то... – Не сдержавшись пробормотала я.

Какая бы фракция ни противостояла Эльвире и нашим союзникам, они очень упорно работали из тени, и хотя я не хотела быть грубой с нашей гостьей, мне очень хотелось, чтобы она уехала от нас как можно скорее. Мне казалось, что я не видела людей из компании Гилберт и компании Плантен в течение удивительно долгого времени, не говоря уже о том, что прошла вечность с тех пор, как я в последний раз посещала Хассе.

- Все, завтра после завтрака мы отправляемся в замок, чтобы проводить нашу гостю, - вернувшись в свои покои объявила я своим слугам и рыцарям охраны.

Пока мы обсуждали наши планы, прилетел ордонанс для Бригитты. Судя по времени прибытия, оно, вероятно, было от Иллгнера, и, как и ожидалось, птица трижды произнесла сообщение голосом Гиба Иллгнера.

- Похоже, новый тип бумаги готов, но они не знают, как проверить на нем чернила, - сказала Бригитта. - Поэтому они отправят вам готовые образцы в замок, чтобы работники мастерской, могли проверить их сами и решить, стоит ли продолжать массовое производство.

Всплеснув ладошами, я ответила восхищенным свистом. Я ожидала, что им потребуется гораздо больше времени, чем один месяц, чтобы найти правильный баланс ингредиентов, должно быть Лютц и Гил, очень усердно работали.

- Леди Розмэйн, что мне ответить? - Спросила Бригитта, создавая ордонанс, чтобы послать ответ.

Я повернулась к птице и заговорила.

- Вы уже сделали новую бумагу? Ничего другого я и не ожидала от своих Гутенбергов. Завтра у меня дела в замке, так что я смогу сразу же забрать бумагу.

Мы прибыли в замок гораздо раньше третьего колокола. Там меня ждала Рихарда, которая тут же увела меня переодеться, причесаться и надеть вуаль. Затем меня проводили в приемную, где я должна была оставаться до тех пор, пока не придет время проводить Джорджину.

Войдя внутрь, я увидела Фердинанда в новой одежде, с разложенной перед ним работой, несмотря на то, что он ранее вернулся в свое поместье в квартале аристократов.

- Фердинанд, вы опять работаете?

- До отъезда Джорджины еще есть время. Почему бы мне не использовать его с толком? – тем временем отдавая указания Экхарту.

- Значит, я тоже должна работать? Мне нужно забрать посылку от Иллгнера, но я не знаю, куда за ней зайти. Не могли бы вы мне подсказать? В конце концов, одна из моих самых важных задач - проверить качество их новой бумаги.

- Я не получал такого сообщения от Иллгнера, - сердито сказал Фердинанд.

Я размашисто кивнула.

- Я знала, что вы захотите услышать об этом, поэтому вместо того, чтобы просить Рихарду передать сообщение, я решила пересказать вам все самолично. Эта новая бумага, сделана из новых ингредиентов. Разве вам не хочется увидеть её раньше всех? Про себя я знаю что точно этого хочу. Не говоря уже о том, что совсем недавно я помогла вам, перевезя ваши вещи в Лесси, так что вы должны отплатить мне тем же и помочь мне с моей работой, - сказала я, вкладывая все что только могла, чтобы добиться его помощи.

Фердинанд поморщился, потом встал и ответил:

- Хорошо, но только в том случае, если ты продолжишь возить и дальше мои вещи.

Это не было для меня проблемой, особенно учитывая, что он, вероятно, загрузил бы свой багаж в Лесси в любом случае. Мой Пандабус был слишком удобен для подобного использования, и он это отлично понимал.

- Большое вам спасибо, Фердинанд.

Оказалось, что в главном здании замка была кладовая для досок, бумаг и тому подобного, присланных от провинциальных дворян, отдельно от той, которая использовалась для хранения собранных налогов. Чиновники управляли так же и почтой, складывая все полученное через круги телепортации, а затем разделяя полученное их на категории. Это заставило меня вспомнить о почтовых отделениях Земли.

- Лорд Фердинанд, мы не ожидали, что вы посетите нас самолично. Что-то случилось? - Спросил один удивленный чиновник, подходя к нам. Похоже, что Фердинанд обычно посылал своих собственных чиновников за почтой, и что это было совсем не то место, которое обычно навещали члены эрцгерцогской семьи.

- Было ли какое-нибудь письмо от Иллгнера, адресованное Розмэйн?

- Да, мы только что получили для нее посылку. Вот она.

Фердинанд спокойно взял шкатулку и, прежде чем открыть, проверил прикрепленную к ней бечевкой адресную карточку. Внутри лежала бумага, письмо и маленькая металлическая карточка, которую он тут же достал.

- Розмэйн, напиши свое имя на этой карточке. Это будет подтверждением того что ты получила посылку.

Я расписалась на металлической карточке ручкой маны, которую одолжил мне Фердинанд. Он быстро проверил мою подпись, прежде чем положить карточку обратно в шкатулку, которую затем вернул ученому.

- Мы закончили здесь.

- Спасибо за помощь.

Итак, я забралась в свой одноместный Пандабус прижимая к груди письмо и новую бумагу. Я лишь прикоснулся к бумаге, но уже могла сказать что на ощупь та была твердой и шелковистой. Если на ней будут хорошо держаться чернила, она идеально подошла бы для изготовления карт.

Мне нужно связаться с Хайди через Бенно... Ей определенно понравится испытывать новую бумагу.

Я весело напевала себе под нос на обратном пути в приемную, и как добралась до нее, сразу же приступила к чтению письма. Письмо было от Лютца и Гила, в нем говорилось почти то же самое, что и в ордонансе - они хотели, чтобы я передала бумагу Хайди, чтобы та могла выяснить, какие чернила лучше всего сочетаются с ней. Они также упомянули, что серые жрецы активно делают бумагу и отлично проводят время.

Поскольку оставалось еще немного свободного времени, я решила разорвать один из новых листов бумаги на крошечные квадратики, которые мы могли бы использовать при испытании чернил. Обычно это можно сделать, сложив бумагу, а затем, разорвав вдоль образовавшихся складок, но будет ли эта новая бумага складываться достаточно легко и ровно что бы я смогла это сделать? Если нет, мне придется нарисовать прямые линии, а затем использовать модельный нож, чтобы разрезать её вдоль их.

Я начала с одной складки, и, несмотря на то, насколько твердой была бумага, она гнулась просто отлично, не ломаясь и не трескаясь. Затем я сделала еще несколько расположенных вблизи складок, чтобы получить волнообразную форму.

- О, теперь это выглядит как (харисен).

Харисены были большими бумажными веерами, обычно используемыми для того, чтобы бить людей по голове в японских комедиях. Бумага была достаточно твердой, чтобы держать форму веера, и когда я для проверки хлопнула ею по ладони, она издала довольно приятный звук "хлоп".

- Розмэйн, что это? Для чего оно используется? - Спросил Фердинанд, отвлекшись от своей работы и с растерянным выражением лица наблюдая, как я размахиваю харисеном.

- Хехехехе ... Его используют вот для этого. Ха!

Бросившись в бой, я размахнулась харисеном целясь прямо в голову Фердинанда. Но, несмотря на мою попытку внезапной атаки, он ловко поднял левое предплечье, чтобы заблокировать веер, прежде чем другой рукой выхватить его. В следующее мгновение харисен хлопнул о мою голову.

- Иэп!

- А, понятно. Так вот для чего это используется, - сказал Фердинанд, похлопывая харисеном по руке с довольной ухмылкой. Он выглядел таким довольным собой, что меня это даже разозлило.

- Нгх... Отдайте мне мой харисен.

- Ты получишь его обратно, когда мы вернемся в храм. А теперь перестань валять дурака и помоги мне с работой, - ответил он.

Итак, пока не пришло время провожать Джорджину, я была вынуждена пробиваться сквозь горы цифр и расчетов. Я подвязала рукава веревкой, которую попросила принести Рихарду, чтобы мои длинные рукава не запачкались, а спустя недолгое время после этого, к нам в приемной присоединился Вильфрид.

- Розмэйн, что ты делаешь? – Спросил он.

- Я помогаю Фердинанду в его работе, точно так же как я делаю это в храме храме. Не хочешь ли присоединиться к нам?

- Нет, мне нужно учить как правильно прощатся с тетушкой. Я помогу тебе в другой раз.

Пока мы продолжали нашу работу, Освальд учил Вилфрида долгому благородному прощанию, которое звучало так: “я молюсь, чтобы вы жили хорошо под божественным покровительством богов, пока Дрегарнур, богиня времени, снова не сплетет нити наших судеб. Проще говоря, это означало «надеюсь, мы еще встретимся», и это прощание использовалось когда вы не намеривались искать скорой встречи с человеком с которым вы прощались.

Наконец пришел Норберт и сообщил нам, что Джорджина уезжает. Мы все направились к главному входу в замок, Фердинанд попросил Экхарта отнести меня туда, так как он не хотел рисковать тем, что она увидит моего верхового зверя и начнет задавать вопросы и поднимать шум.

К тому времени, как мы подъехали к воротам, выражение лица Фердинанда сменилось с каменного бесстрастного лица на вежливую, красивую улыбку - ту, что оставалась на протяжении всего разговора с Джорджиной.

- Я молюсь, чтобы вам жилось хорошо под божественным покровительством богов, пока Дрегарнур, богиня времени, снова не сплетет нити наших судеб, - сказала я, произнося то же самое прощание что и остальные, даже не моргнув и глазом.

Как только все закончили, Вилфрида, должно быть, осенила внезапная мысль, когда он нарушил строй и подбежал к Джорджине.

- Мы почти не разговаривали, тетя. Надеюсь, мы сможем в будущем провести больше времени вместе!

Все мы старательно поддерживали атмосферу, которая давала понять, что Джорджина еще долго не вернется, но одной фразой Вилфрид разнес ее в клочья. Флоренсия посмотрела на него сверху вниз, ее аквамариновые глаза широко раскрылись от удивления, в то время как его слуги закрывали рты руками.

От Фердинанда начала исходить особенно леденящая аура. Та же красивая улыбка все еще была на его лице, но просто стоя рядом с ним, я не могла сдержать дрожь страха.

Несмотря на потрясенную реакцию окружающих, Джорджина, притворяясь, что ничего не понимает, ответила:

- Понимаю. Я и понятия не имела, что ты так хочешь общаться со мной, - сказала она с изящной, счастливой улыбкой, наклоняясь, чтобы встретиться взглядом с Вилфридом. - В таком случае... может быть, мне стоит вернуться в следующем году, примерно в это же время?

- Да, пожалуйста! Просто не могу дождаться этого!

В то время как Вилфрид радовался, сияя невинностью своих темно-зеленых глазах, Джорджина изящно повернула голову, чтобы посмотреть на Флоренсию. - Для меня не составит труда принять это приглашение, не так ли?

Правильный ответ, вероятно, был бы: “разве вы не слышали, что вам все остальные только что пожелали при прощании?” но никто из провожающих ее даже близко не обладал достаточно высоким статусом, чтобы, сказав подобное, не пришлось расплатиться за эти слова слишком многим.

Флоренсия, не сумевшая предугадать внезапный поступок сына, могла ответить на это только одним:

- Мы будем рады видеть вас снова в ближайшее время.

И таким обрахом, было предрешено, что в следующем году Джорджина вернется в Эренфест.

Улыбка Фердинанда исчезла, как только карета Джорджины скрылась из виду, уступив место сильной озабоченности. Его золотые глаза светились холодным гневом, когда он посмотрел на Вилфрида, единственного из присутствующих, кто выглядел довольным.

- Сделай это, Розмэйн, - сказал он, протягивая харисен, который ранее отобрал у меня.

Зачем он принес его сюда…?. - Удивилась я. Но как бы мне ни хотелось этого знать, сама мысль о том, чтобы спросить это у него, пугала меня, поэтому я просто кивнула и взяла у него веер. Вильфрид неприятно поразил своих родителей, подверг своих слуг свиты пыткам почти что телесной боли и сильно разозлил Фердинанда... Я была далека от того, чтобы не воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Я подняла харисен высоко в воздух, а затем обрушила его на голову Вилфрида с резким хрясь.

- Дурак! Ты не должен был так говорить! Учись читать настроение окружающих!

Его глаза расширились в потрясении.

- Зачем ты это сделала?!

- Именно это мне следует спросить у тебя! Каким же идиотом надо быть, чтобы дать Джорджине повод приехать снова в следующем году?! – Закричала а я, краем глаза заметив, что Сильвестр и Флоренсия согласно кивают.

- Что…? Я только сказал, что хочу поговорить с ней еще!

- В этом-то и дело! Какому прощанию тебя сегодня учили? Когда используется именно это прощание? И как ты думаешь, почему твои родители, эрцгерцогская чета, выбрали именно его?

Вилфрид растерянно заморгал, но Освальд и вправду раньше объяснял ему все это в приемной.

- Розмэйн, мы можем продолжить этот разговор внутри, - вмешался Фердинанд. - И не надо так волноваться. Ты можешь упасть в обморок.

С этими словами он зашагал прочь. Я последовала за ним, подавляя желание спросить:“А кто мне только что сам дал мне харисен?”

Сильвестр быстро взял инициативу на себя, приведя нас в небольшой конференц-зал, который был ближе всего к главному входу в главное здание. Мы заняли свои места, и некоторое время никто не произносил ни слова, кроме редких вздохов, все смотрели на Вилфрида спокойными но холодными, глазами.

В конце концов Вилфрид не выдержал первым. Нахмурив брови, он нерешительно нарушил молчание.

- Я думал об этом, но все еще не понимаю. Я просто хотел еще поговорить с тетей, но, наверное, Матушка с Отцом не хотят?

При этих словах буквально все глубоко вздохнули - в том числе, разумеется, и мать с отцом.

- Верно, - ответил Сильвестр. - Мы не хотим, чтобы эрцгерцоги из других герцогств и их первые жены жили в нашем замке, даже если мы родные братья и сетры. Именно потому, что мы родственники, нам трудно понять, какие сведения они получают, где они ее получают и как они собираются её использовать.

- Мы намеренно учили тебя именно этому прощанию, - добавила Флоренсия. - Ты не должен действовать столь самовольно перед людьми с более высоким статусом, поскольку это создает возможности, которые могут быть использованы против нас способами, которые мы не всегда можем предсказать. Похоже, мы не можем отправить тебя в Королевскую академию, пока ты не узнаешь немного больше о мире.

Королевскую академию посещали дворяне как и из более крупных герцогств, так и из герцогств более высокого ранга, чем Эренфест, не говоря уже о королевских детях из королевской семьи, которая непосредственно управляли Суверенией. Это были люди, которым Вилфрид должен был кланяться и быть бесконечно вежливым, но в том то и беда, что до сих пор ему нужно было склонять голову только перед родителями.

Но даже несмотря на то, что его мать открыто выражала свое беспокойство о его будущем, Вилфрид, казалось, все еще не понимал идею что кто то может обладать более высоким статусом, чем у него и что это значит для него самого.

Сильвестр скрестил руки на груди.

- Кто-то более высокого положения, чем Вилфрид, да…? Бонифаций - единственный, кто приходит на ум...

Но Вильфрид и так проявлял уважение к Бонифацию, который заботился о нем во время последнего совещания эрцгерцогов. Так что, этот вариант не подходил.

- Вилфрид, ты не очень-то вежлив с Фердинандом, хотя он и старший член семьи эрцгерцога, - вмешалась я. - Мне всегда казалось, что это немного невежливо. Может быть, тебе следует называть его "дядя" и быть с ним более вежливым, как когда ты называл Джорджину "тетя" и был вежлив с ней. Ты можешь научиться вставать и стоять на коленях, выражая тем самым ему свое почтение.

Услышав это предложение, Вильфрид посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

- Розмэйн, Фердинанд не главнее меня. Бабушка рассказала мне, что он стоит ниже меня!

- С тех пор Фердинанд вернулся в благородное общество и теперь занимает в семье эрцгерцога более высокое положение, чем ты. Теперь ты понимаешь?

- Но..... Бабушка ведь говорила -

- Вилфрид. Больше года прошло с тех пор, как твою бабушку посадили в тюрьму за совершенные ею преступления и она больше никогда оттуда не выйдет. Почему ты все еще веришь в то, что она тебе рассказала?

После этих моих слов на его лице отразился шок, и в этот момент Освальд поспешно встал между нами. - Леди Розмэйн, мы собирались рассказать об этом Лорду Вилфриду, когда он немного подрастет...

- Освальд, разве события осени прошлого года не научили тебя тому, что происходит, когда Вильфриду дают послабления и укрывают от правды жизни?

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что имел в виду Освальд. А когда я огляделась, то заметила, что Сильвестр крепко зажмурился, словно озвученная мною правда была неприятна для него.

Я пристально посмотрела на него и Флоренсию. Фердинанд долго вбивал мне в голову сложные благородные социальные правила, а я даже не была их преемницей. Почему они позволили Вилфриду быть столь невежествественным? Эта мысль заставила мое сердце и разум похолодеть.

- Раньше нам удавалось вбить в него все, что нужно было знать Вилфриду, прямо перед его зимним дебютом, но подобное промедление до самого последнего момента не должно стать обычаем. Мои приемные Мать и Отец не могут быть настолько глупы, чтобы повторить ту же ошибку, не обучив его всему необходимому до его поступления в Королевскую академию, не так ли?

Я надеялась, что они простят мне мой резкий тон, но именно потому, что бабушка Вильфрида подделала документы, чтобы пропустить графа Биндевальда в город, я оказалась разлучена со своей семьей. Она также была ответственна за то, что Фердинанда заставили уйти в храм, подвергая его таким нападкам, что он действительно считал, что его жизнь в опасности. Честно говоря, хотя я никогда не встречала эту женщину, я страстно её ненавидела.

- Вилфрид, я не стану говорить тебе, чтобы ты перестал признавать свою бабушку, но я не одобряю, что ты не уважаешь моего опекуна только потому, что он ей не нравится. Фердинанд - член семьи эрцгерцога. Если кто здесь и не знает своего места, так это ты.

Сильвестр кивнул в знак согласия.

- Розмэйн права. Фердинанд был ниже тебя по статусу, когда был жрецом, но теперь он вернулся в благородное общество, и он мой сводный брат. Вилфрид, отныне ты будешь выказывать ему уважение как своему дяде.

- Отец! - Запротестовал Вильфрид. Но Сильвестр просто проигнорировал его и посмотрел на Освальда.

- Освальд, тебе придется начать учить Вильфрида уважению с самого начала. Роземэйн, у тебя есть идеи, как нам лучше сделать это?

- Думаю, вам, Флоренсиии, и его слугам лучше самим продумать это. Как я уже упоминала ранее, я занята многими другими делами, и поэтому у меня нет времени, чтобы снова посвятить себя воспитанию Вильфрида. Визит Леди Джорджины сильно ограничивал мои передвижения, и у меня накопилось много работы.

В последний раз, когда возникло подобное затруднение, я предложила свою помощь из сочувствия к Вилфриду, считая несправедливым, что его лишают наследства, когда виновато его окружение, и желая, чтобы Флоренсия восстановила контроль над его образованием. Но его дебют уже закончился, и родители снова присматривали за его учебой, так что я не понимала, почему должна посвящать ему еще больше своего и без того не хватающего на все мои дела драгоценного времени.

Мне нужно связаться с компанией Плантен, передать новую бумагу Хайди, вызвать компанию Гилберт, чтобы получить последнюю шпильку для волос от Тули... Я начала мысленно перечислять все, что не смогла сделать из-за присутствия Джорджины.

- Фердинанд, не вызовет ли каких трудностей моё желание навестить Хассе? - Спросила я, тонко намекая, что мы должны оставить семью эрцгерцога одних и вернуться в храм. Он сразу понял мое намерение, тут же поднявшись со стула.

- Ни в малейшей степени.

- А зачем тебе в Хассе?” - Спросил Фердинанд, когда мы вернулись в храм и направились в его покои.

- Недавно я получил письмо от Хассе с просьбой о встрече со мной, в котором говорилось, что они надеются, что я смогу купить несколько сирот, тем самым позволив им раздобыть денег для подготовки к зиме. Поскольку они не получили благословения во время весеннего молебна, их урожай был заметно беднее по сравнению с прошлым годом, поэтому они надеются собрать как можно больше средств заранее.

Фердинанд кивнул.

- Тогда мне придется сопровождать тебя. Назначь встречу на послезавтра во второй половине дня.

- Сделаю. О, и могу ли я послать несколько серых жрецов в Хассе этой зимой?

- С какой целью?

- Ну, по правде говоря... письмо, которое они мне прислали, было написано просто ужасно. Я думаю, что они должны были бы винить только себя, если бы послали что-то подобное другому дворянину то тот посчитал бы подобное послание не чем иным как «грубостью».

Я не имела в виду, что у писавшего письмо был плохой почерк. На этот раз они действительно использовали благородные эвфемизмы, и даже использовав фразу:“мы приготовили вам дары из сладких фруктов, напиток из их росы и самые красивые цветы какие у нас есть, о слуга богов, и в ответ попросим только чтобы вы выслушали наши потребности”. Но в переводе это означало «мы дадим вам женщин, пиво и денег если вы только сделаете то что мы хотим» что явно было не к месту в письме столь маленькой девочке как я.

- Весьма вероятно, что они используют набор фраз, что применялись все то долгое время что Безеванст провел на посту Верховного епископа, и я сомневаюсь, что кто-нибудь в Хассе точно знает, что они значат. Не будет ли разумно рассказать им об этом? Я не верю, что простолюдины знают, что это на самом деле означает.

- ...Понятно. Такая наглая попытка подкупа, несомненно, повергла бы в шок любого их нового покровителя, - сказал Фердинанд, постукивая пальцем по виску. Эта ситуация вызывала головную боль и у него.

- Вот именно. Вот почему я хочу послать двух или трех серых жрецов в зимний дом Хассе в этом году. Прикрытием для их истинной цели пребывания будет то что они там для того что бы держать городские власти под надзором? Как будто мы хотим убедиться, что нет никаких признаков измены или чего-то в этом роде?

- Такой предлог действительно будет весьма весом зимой этого года.

- В таком случае я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы серые жрецы научили нового мэра Рихта и всех, кто возможно будет задействован для написания писем, как правильно делать это и что на самом деле означают благородные эвфемизмы.

- Честно говоря, это неплохая идея. Я бы и сам не хотел получать таких писем, - сказал Фердинанд, с раздраженным видом давая разрешение. Услышав эти слова, я торжествующе сжала кулаки.

Фуух. Мне нужно немедленно написать ответ в Хассе.

Вернувшись в покои Верховного епископа, я написала письмо Рихту, в котором привела дату нашей встречи, и письмо в монастырь Хассе, в котором велел приготовить комнаты для новых сирот.

- Моника, пожалуйста, свяжись с Вильмой. Мне нужно достаточно предметов первой необходимости для пяти человек, которые будут взяты из запасов приюта, и чтобы они были готовы к послезавтрашнему полудню. Я думаю, что у Хассе есть достаточно припасов, чтобы они могли обеспечить их всем этим сами, но лучше пусть будет излишек, чем недостача.

- Как пожелаете. Я сейчас же схожу в приют.

- Фран, мне нужно, чтобы кто-нибудь в отсутствие Гила поддерживал связь с компанией Плантен. Как ты думаешь, Фриц подойдет для этой работы?

Он на мгновение задумался, потом кивнул.

- Я думаю, ему это по силам.

- Тогда не могли бы мы пригласить сюда компанию Плантена завтра днем? Я хотела бы передать им новую бумагу, которую только что получила из Иллгнера.

Теперь, когда Джорджина уехала, больше не существовало ограничений, сдерживающих меня. Я отдавала приказ за приказом, расправляясь с делами, накопившимися за то время что я не смела покидать стен храма. И, возможно, из-за того, что я не свела какого либо глубокого знакомства с этой женщиной во время ее пребывания здесь, я уже забыла о ней. В мгновение ока ее присутствие полностью исчезло из моей памяти.

Эпилог

С каждым днем солнце садилось за горизонт все раньше и раньше.

Осень была самым напряженным и занятым временем года для гиба, так как это было время, когда прибывали налоговые чиновники и проводился праздник урожая, поэтому всем, кто собрался в квартале знати, чтобы приветствовать Джорджину из Аренсбаха, теперь нужно было спешить обратно в свои провинции.

Виконт Дальдольф был одним из таких дворян. Если бы его провинция находилась поблизости, ему было бы удобнее вернуться в карете вместе со всем своим багажом. Но он торопился, а путешествие на верховом звере было гораздо более быстрым вариантом.

- Глория. Приношу свои извинения, но дома много работы, которую как Гиб могу сделать только я. Не могла бы ты поехать домой в Дальдольф экипажем, тогда как я вернусь первым на верховом звере?

- Конечно. Счастливого пути, дорогой, - с улыбкой ответила виконтесса Глория. Она бы тоже предпочла поскорее вернутся домой на верховом звере, но понимала, как важно вернуть их багаж в целости и сохранности.

- Спасибо. Я просто не хочу оставлять Иеремию одного дома слишком надолго. Я рассчитываю на тебя.

Иеремия. Услышав это имя, Глория слегка опустила глаза. Он был сыном предыдущей первой жены ее мужа, и хотя она замышляла лишить его наследства, что бы ее собственный сын занял его место в качестве преемника, все это в конечном итоге закончилось казнью Шикзы. Она скрыла боль и отчаяние, обжигающие ее сердце, под легкой, радостной улыбкой.

- Конечно. Можешь на меня положиться.

Проводив взглядом мужа и его многочисленных слуг, Глория оставила укладку багажа слугам своей свиты и слугам которые управляли зимним особняком.

Глория села в экипаж, нагруженный багажом, и отправилась в Дальдольф. Делать в подпрыгивающем и дребезжащем экипаже было особенно нечего, и поэтому она бесцельно смотрела в окно, позволяя мыслям о прошлом проноситься в ее голове. Мир был недобр к ней, и она ненавидела его сильнее, чем могла выразить словами.

Все, чего я хочу, - это отомстить за смерть Шикзы, но мне не дано даже этого утешения...

Вскоре после того, как Глория вышла замуж за виконта Дальдольфа как его вторая жена и родила им сына Шикзу, они обнаружили, что ребенку не хватает маны, необходимой для того, чтобы быть признанным дворянином из средней знати. Таким образом, муж поставил ее перед тремя вариантами: сделать его слугой в поместье, отдать на усыновление низшим дворянам или отправить в храм.

В конце концов она решила отправить его в храм, убежденная, что переговорив с Безеванстом -Верховным епископом в то время, кроме заботы о своем сыне – она также сможет через епископа установить связь с матерью эрцгерцога, Вероникой. Особенно важно было наладить хорошие отношения с Безеванстом, чтобы они могли попросить его в деле распределения маны отдать приоритет Дальдольфу.

Итак, Глория установила контакт с Вероникой, делая все возможное для Шикзы через Безеванста. Она отчаянно хотела сохранить своего сына в качестве кого-то важного для Далдольфа.

Я не жалела сил в борьбе за это, но все это того стоило...

Ее усилия в конечном счете окупились. Она сначала установила а затем и укрепила связи с Вероникой и принесла процветание Далдольфу, в то время как смерть матери Иеремии привела к тому, что она стала первой женой. Примерно в то же время произошла гражданская война в Суверении, и ее последствия позволили Шикзе поступить в Королевскую академию. Это было благословение, немыслимое в обычное время - ее ребенок прошел путь от синего жреца до дворянина, признанного сына первой жены виконта Дальдольфа.

Оставалось только лишить наследства Иеремию и сделать Шикзу преемником гиба. Это было единственное, что оставалось сделать, и вот...!

Всего через несколько дней после того как она убедила Веронику поддержать эту идею, Шикза был казнен из-за послушницы в синие жрицы, простолюдинки. Будущее к которому так стремилась Глория исчезло в одно мгновение, как будто его поглотила богиня хаоса, оставив ее в полной темноте.

Почему казнили моего сына а не простолюдинку? Почему мой благородный сын был вынужден охранять это грязное, ничтожное существо?

Она умоляла всех, кого могла, прося их поддержки, но обвинения Шикзы были неопровержимы. И его честь, и честь его семьи были защищены тем, что смерть была оформлена как произошедшая при исполнении служебных обязанностей, при условии, что они никогда больше не будут беспокоить и интриговать против девы храма. Но Глория не успокоилась. Бурлящая ненависть ко всем, кто был вовлечен в это дело, гноилась в ее сердце, становясь сильнее с каждым днем. Она ненавидела простолюдинку послушницу за то, что та сделала с ее сыном, Фердинанда за то, что он приказал её сына защищать это грязное существо грязного простолюдина, и Сильвестра за то, что он отдал приказ о казни.

Но тем не менее, у нее не осталось никакой возможности отомстить, после того как ее муж приказал ей никогда не приближаться к простолюдинке послушнице. Когда наступило время зимнего общения, она искала кого-нибудь еще, кто мог бы причинить вред девушке, которая так жестоко ранила ее, но никто не хотел действовать против кого-то, кто был под личной защитой Верховного жреца...

Никто, кроме Вероники, потому что она тоже ненавидела Фердинанда. Ее поддержка в конечном счете была не более чем способом противостоять Верховному жрецу, и Глория совсем не возражала против этого, если это означало, что храмовая послушница тоже будет страдать. Но ей было отказано даже в этом маленькой милости.

Одна но очень существенная ошибка привела к тому, что Вероника была арестована после оказания ею помощи в проезде графа Биндевальда в Эренфест, в то время как малолетняя простолюдинка, которая, как предполагалось, была уже похищена, по какой-то непостижимой причине вместо этого была крещена как дочь командира рыцарей. Сразу после этого ее даже удочерил эрцгерцог.

Но почему?! Почему простолюдинку- послушницу крестили как дочь рыцаря - командора?! Почему ее удочерил сам Ауб и удостоил чести вступить в эрцгерцогскую семью, тем самым поставив ее даже выше меня?!

Для Глории не было ничего более невыносимого, чем это отвратительное бесчинство, которое обесчестило каждого дворянина в Эренфесте. Она была абсолютно уверена, что и Ауб, и командующий рыцарями замыслили казнить ее сына по какой-то невероятно гнусной причине.

Возможно, Аубом манипулирует Фердинанд... Вероника часто говорила о том, как опасен этот человек.

Вероника была единственной, кто продолжала считать что Фердинанд представляетиз себя большую опасность даже после того, как он вошел в храм. И теперь Глория знала, что та была права.

Если бы Леди Джорджина стала Аубом Эренфеста вместо Лорда Сильвестра, она никогда не сделала бы такой глупости, как принятие простолюдинки в семью эрцгерцога...

Глорию до сих пор бесило, что предыдущий эрцгерцог выбрал Сильвестра своим наследником.

Леди Джорджина гораздо больше подходит для этого титула.

Она была не только красива, но и мастерски управлялась с хитроумными планами. Если бы она стала Аубом, Лейзгангов уничтожили бы в мгновение ока, и ее возвращение в Эренфест, должно быть, вызвало похожие размышления у бесчисленного множества дворян.

Многие в Эренфесте все еще верили в это всем сердцем - даже сейчас, спустя десять лет после ее отъезда. Сильвестр лишил себя широкой поддержки, заключив в тюрьму свою мать Веронику, и, насколько Глория знала, это означало, что у Джорджины теперь было больше сторонников среди знати, чем у него.

Пока Глория кипела от ненависти, белая птица пролетела сквозь стену кареты, превратившись в письмо, прежде чем то упало женщине на колени. Это была форма ордонанса, которую часто использовали, когда переписку лучше было держать в секрете, поэтому дворянка взяла его и начала читать.

Послание было от Ройеллы, жены виконта Герлаха, сообщавшей, что она получила от Джорджины письмо столь важное, что оно определит будущее Эренфеста. Она хотела обсудить это с Глорией и потому приглашала ее в Герлах.

В одно мгновение волны жгучего разочарования, бушевавшие в сердце Глории, успокоились. Когда она на чаепитии описывала свои страдания Джорджине, женщина просто ответила ей грустной улыбкой, сказав, что, хоть она первая жена Аренсбаха и хочет помочь, она не может рисковать, открыто вмешиваясь в политику Эренфеста.

Что, демоны возьми, заставило ее передумать? Возможно, этот ответ был всего лишь притворством, на случай, если их подслушивал шпион Ауба ... Учитывая, насколько она осторожна, это было бы вполне возможно.

Джорджина была единственной женщиной, которой Глория считала достойной посвятить свое сердце и душу. Она была ее единственной настоящей хозяйкой, и если у нее были важные планы относительно Эренфеста, то она отложит все остальное и поспешит к Герлаху как можно скорее. Но как только она вернется в Далдольф, она не сможет просто уехать снова. Сейчас, пока она путешествовала одна в экипаже, у нее была наилучшая возможность для визита.

- Ох, кажется, я серьезно заболела... Возможно, тряска экипажа оказалась слишком сильной для меня. Ты, распорядись, остановится на несколько ночей в ближайшей гостинице, - приказала Глория одному из своих слуг, намереваясь улизнуть в Герлах на верховом звере.

По прибытии в летний особняк Герлаха Глорию провели в гостиную, где она застала около десяти дворян, занятых непринужденной беседой. Все они были единомышленниками, которые также считали Джорджину своей предводительницей, и поэтому она быстро поздоровалась с ними.

- Здравствуйте, Лорд Граусам. Леди Ройелла. Дрегарнур, богиня времени, исполнила мои молитвы и снова сплела нити наших судеб. Никогда не думал, что это случится так скоро.

- Воистину, Леди Глория. Даже в самых смелых мечтах я не ожидала получить письмо от Леди Джорджины так скоро, - сказала Ройелла со счастливой, элегантной улыбкой, предлагая ей сесть.

Похоже, Джорджина отправила сообщение еще перед тем, как пересечь южные пограничные ворота герцогства и связь с нею стала бы невозможна.

- Если бы только она прибыла прямо к Герлаху, чтобы мы могли обсудить дальнейшие дела, - продолжала она со вздохом. - Здесь мы можем говорить свободно, не опасаясь шпионов эрцгерцога, в отличие от дворянского квартала.

Граусам похлопал жену по спине и рассмеялся.

- Я не могу винить ее за то, что она так скрытна – это настолько серьезно, что она даже не может позволить кому либо из Аренсбаха знать об этом. Леди Джорджина всегда была осторожна.

Они оба были в таком беззаботном настроении, так что похоже какими бы ни были новости, они должны были быть хорошими. Глория спросила о письме, в глубине души завидуя Ройелле за то, что у нее есть муж, который так хорошо ее понимает.

- Леди Ройелла, могу я попросить вас разделить с нами эту радость? Мне бы не хотелось, чтобы новости Леди Джорджины остались только между вами и вашим мужем.

- Подождите немного. Я прочту её послание прямо здесь, - ответила Ройелла, заставив всех присутствующих замолчать и начать прислушиваться. Если убрать все словесные кружева, то послание можно было бы описать довольно просто:“Кажется, я случайно нашла дорогу к Основанию Эренфеста. Что же мне делать?”

- Стоит ли вообще спрашивать…? Леди Джорджина должна воспользоваться этой возможностью, чтобы заполучить Основание Эренфеста себе! - Провозгласила Глория, и все вокруг решительно закивали в знак согласия.

Заметив это, Ройелла улыбнулась и прижала письмо к груди.

- Действительно. Все здесь присутствующие разделяют те же мысли что и мы, Леди Глория. Но прошло почти двадцать лет с тех пор, как Леди Джорджина вышла замуж в Аренсбах; она слишком много времени провела вдали. Какими бы страстными ни были наши желания, другим аристократам не хватает нашей страсти, и Леди Джорджине никогда не позволили бы вернуться в Эренфест при обычных обстоятельствах.

Граусам кивнул и встал, крепко сжав кулаки.

- Но теперь обстоятельства изменились, - сказал он, оглядывая гостей горящими надеждой глазами. - Предполагалось, что поддержки лорда Сильвестра усилится, как только предыдущий Ауб поднимется по высокой лестнице, но этого не произошло. Политическая ситуация в Эренфесте сейчас неустойчива. Почему? Потому что прошлой весной Леди Вероника была заключена в тюрьму. У него больше нет твердой опоры, как когда-то, и в эти непредсказуемые времена Леди Джорджина нашла путь к Основанию Эренфеста. Это должно быть ничто иное как божественная помощь!

Его горячая речь тронула сердце Глории. Вероника обожала Сильвестра, и если бы она осталась у власти, у Джорджины действительно не было бы возможности вернуться. Но теперь, когда она была заключена в тюрьму, дворяне ранее поддерживающие Сильвестра стали колебаться. Теперь у них появился шанс - окно возможностей, ведь Джорджина обнаружила путь к Основанию. Такая невероятная удача не могла быть простой совпадением. Боги желали, чтобы Леди Джорджина стала Аубом Эренфеста, и все присутствующие глубоко прониклись этой верой.

- Леди Джорджина осторожна, она не сделает ни одного шага, пока успех не будет гарантирован, - продолжала Ройелла. - Именно по этой причине мы должны сами показать и доказать ей, что ее возвращение возможно. Сейчас у нас есть величайшая возможность потрясти Эренфест. К счастью для нас, в ее письме было написано, что она вернется летом следующего года по приглашению Лорда Вилфрида.

Все тут же наклонились вперед, обсуждая, что они могут сделать, чтобы вызвать в Эренфесте волнения и создать благоприятные условия возвращение Джорджины.

- Насколько устойчиво правление Лорда Сильвестра? Что мы можем использовать против него? - Размышлял вслух Граусам. - Поначалу конечно, мы будем действовать почти наугад, но если мы сможем показать другим дворянам, насколько слаба поддержка Лорда Сильвестра, это поставит нас в гораздо более выгодное положение, чтобы убедить остающихся нейтральными дворян. Леди Джорджине это наверняка понравится.

- Давайте начнем с выяснения способностей семьи эрцгерцогов, навыков их вассалов и способности Лорда Сильвестра справляться с бедствиями. Мы можем доложить о наших находках Леди Джорджине, и, возможно, это повлияет на ее решение следующим летом.

В данный момент никто не знал, предпримет ли Джорджина попытку захватить контроль над Основанием или решит, что безопаснее будет воздержаться от этого. Но в любом случае ей будет нелегко вернуться на Эренфест в качестве его нового Ауба - ей нужно не только освободиться от должности первой жены Аренсбаха, но и заполучить больше сторонников.

- Получение поддержки фракции Вероника будет самым простым способом увеличить количество ее сторонников. Может быть, мы могли бы использовать Лорда Вилфрида с этой целью? Мы обманом заставим его обесчестить себя, а затем спасем и тем заслужим его благосклонность, что в будущем сделает его более восприимчивым к нашим манипуляциям, - продолжила Ройелла. - Женить его на внучке Леди Джорджины будет достаточно простым способом держать в узде, как и других аристократов, и если мы когда-нибудь перестанем им пользоваться, его очень легко можно будет устранить.

Всем было хорошо известно, что Вероника души не чаяла в Вилфриде, и поэтому, если он окажется на их стороне, другие аристократы, возможно, последуют его примеру и присоединятся к нему.

- Лорд Вилфрид, конечно, стоит того, чтобы использовать его, но как насчет этого ребенка -простолюдинки, Розмэйн…? .. - Спросила Глория, куда более заинтересованная в устранении той. - Сомневаюсь, что Леди Джорджина считает ее важной частью своих планов.

Она не могла не чувствовать, что, если они похитят Розмэйн, она сможет мучить девочку сколько её душе будет угодно и, наконец, насытит гнев, который так мучил ее.

Чувствуя гнев Глории, Граусам махнул рукой, показывая чтобы она успокоилась.

- Чтобы предотвратить сопротивление Лейзгангов и показать всем, как глупо было с их стороны сделать Розмэйн надеждой своего дома, необходимо, чтобы мы обнародовали ее простолюдинское происхождение и восстановили честь Безеванста. Тогда, как только это будет сделано, мы сможем обращаться с ней так, как того заслуживает простолюдин, посмевший обмануть дворянина.

- И под этим вы подразумеваете...?

Граузам прищурил свои серые глаза и медленно погладил подбородок, прежде чем заговорить монотонным, довольно равнодушным тоном.

- Мы можем заковать ее в цепи и постоянно высасывать из нее ману, которая обеспечила ей положение приемной дочери эрцгерцога, запереть ее в храме как племенную свинью для производства детей с большим количеством маны, обучить ее на солдата с Пожирателем... Способы наказаний безграничны, и эта простолюдинка заслуживает каждый из них. Кроме того, если она когда-нибудь окажется непригодна для использование подобным оброазом, нам можно будет преобразовать ее в фей камень.

После этих слов Ройелла хлопнула в ладоши от внезапного осознания.

- Ах! Леди Джорджина сказала, что Аренсбах из – за гражданской войны испытывает недостаток маны. Может быть, мы могли бы передать ее им? Это, по крайней мере, частично компенсировало бы возвращение Леди Джорджины.

Если все пройдет хорошо и в Эренфест вернется правильный член семьи эрцгерцогов, Аренсбаху, несомненно, понадобится некоторая поддержка маной, чтобы заполнить пробел, который оставит отъезд Джоржины.

Граусам кивнул.

- Сначала мы должны спросить Леди Джорджину, что она думает об этом, но это совсем не плохая идея. Однако есть некоторые препятствия, которые нужно будет преодолеть. Это дитя прячется в храме и редко покидает его, а лорд Фердинанд - человек столь необычайно умелый и знающий, что Вероника провела последние десять лет, боясь его больше всех остальных, - лично защищает ее. Даже другие члены фракции Лейсенгангов не могут свободно приблизиться к ней, несмотря на то, что предположительно являются частью ее семьи.

- Мы даже не можем быть уверены, насколько правдивы слухи о ее плохом здоровье; возможно, они просто рассказывают что она слаба, чтобы свести к минимуму ее общение с дворянами, - сказал один из дворян. - Нам просто не хватает достоверных сведений.

Скрестив руки на груди, Граусам постучал пальцем по своим трицепсам, как делал всегда, когда глубоко задумывался. В его глазах ясно читалась непривычная решимость, вероятно, потому, что это была редкая возможность поработать на благо Джорджины.

- Если то, что мы слышали от вассалов Лорда Сильвестра, верно, то лорд Фердинанд чрезвычайно опасен, как можно было бы ожидать от человека, который занимал первое место в Королевской академии на протяжении всего своего пребывания там, - наконец сказал он. - Я сам редко разговаривал с ним, поэтому не уверен, насколько правдивы эти слухи, но очень вероятно, что он со всей решительностью постарается помешать нашим замыслам, стоит ему только узнать о них.

Приветствовать возвращение Джорджины в Эренфест означало бы свержение Сильвестра. А поскольку Фердинанд полностью поддерживал нынешнего эрцгерцога, его сопротивление этому было невозможно.

- Может быть, нам стоит сделать так, что бы они оба будут вынуждены покинуть храм для какой-нибудь религиозной церемонии? Это должно затруднить противодействие со стороны Лорда Фердинанда.

Ройелла задумчиво склонила голову набок.

- Скоро праздник Урожая. Я полагаю, что при том, как мало синих жрецов в настоящее время, и Лорд Фердинанд, и Леди Розмэйн должны будут покинуть храм, чтобы лично провести его.

- Но постойте, в таком случае мне придется оставаться в Герлахе, - ответил Граусам с легкой гримасой. Он так сильно хотел помочь Джорджине, что все, что удерживало его от этого, вызывало у него сильное недовольство, и присутствующие не могли не улыбнуться тому, насколько он был предан этой женщине.

- Лорд Граусам, - вмешался другой дворянин, - я не гиб, и поэтому я смогу свободно передвигаться во время праздника Урожая. Наша цель в том, чтобы проверить, как ауб и его сторонники отреагируют на наши будущие действия, а значит нам надо вести себя как можно незаметнее, верно? Имея это в виду, я считаю, что будет лучше, если будут действовать только те из нас, кто живет в дворянском квартале. Это сведет к минимуму возможность связать происходящее с Леди Джорджиной.

Сотворить что-либо, что заставило бы Сильвестра и его сторонников насторожиться, было бы не правильно, ведь Джорджина еще не приняла окончательного решения о своем участии в заговоре. Им нужно было сделать так, чтобы все, что они сделали, выглядело со стороны не более чем неприятными случайностями, никак не связанными с первой женой герцога Аренсбаха.

Граусам снова кивнул.

- Действительно. Наша цель - нанести вред Аубу, расколоть, внести несогласие в его фракцию и показать что образовавшаяся ситуация позволяет ее дальнейшее уверенное использование, чтобы Леди Джорджина укрепила свою решимость вернуться. Нам нет необходимости ставить здесь какие - либо смертельные ловушки; мы должны расставить множество не опасных, но хитрых ловушек, каждую из которых, будучи связанные одна с другой, будет невозможно избежать, - сказал он, и на его губах появилась веселая усмешка. В этот самый момент он, без сомнения, прокручивал в голове несколько возможных заговоров, и Ройелла с трудом могла припомнить, когда в последний раз видела своего мужа таким оживленным.

- На этот раз наша цель - Лорд Вилфрид? - Спросила она, снова грациозно наклонив голову. - Я полагаю, что раскол фракции Лорда Сильвестра через его родного сына будет иметь гораздо больший успех, чем использование его приемной дочери.

- Лорд Сильвестр всегда проявляя слабость когда те кто дороги ему оказывались в опасности, - со смехом сказал Граусам. - Атакуйте его напрямую, и он будет непоколебим, но нацельтесь на его семью, и он склонится.

Озвучивались все новые и новые предложения, и планы медленно сплетались воедино. Глория, конечно, тоже хотела участвовать в заговоре против Сильвестра, поскольку это он приказал казнить Шикзу, но как первой жене гиба ей было бы трудно, возникни такая надобность, срочно покинуть Далдольф.

Полагаю, мне нужно будет продолжать терпеливо ждать, прежде чем я смогу причинить боль простолюдинке. Как жаль... Но теперь я на шаг ближе к мести, чем раньше, когда вообще ничего не могла сделать. И как только Сильвестр будет свергнут с престола, некому будет защитить эту простолюдинку-жрицу. Аах... Я молюсь, чтобы мои мечты сбылись поскорее.

Дополнительная история: Флоренция — Два чаепития

- Шарлотта. Мельхиор. Я ухожу на работу. Слушайте внимательно свою няню и будьте хорошими детьми.

- Да, Матушка. Пока-пока.

Утром я, как всегда, поговорила с детьми, обняла их обоих, встала и неохотно вышла из комнаты. Каждый раз, когда я видела их милые улыбки, тот факт, что я не могла сделать то же самое для Вилфрида, вызывал боль сожаления в моей груди.

Будь проклята его бабушка…!

В тот самый момент, когда прошло два сезона – период времени, в течение которого считалось крайне необходимым что бы матери самолично вскармливали своих детей, - Вероника почти что похитила Вилфрида, чтобы растить его самой. С тех пор и до крещения он находился в таком положении, что я могла обнять его только за обедом.

- Наверное, я должна быть благодарна, что вообще обрела способность воспитывать его... - задумчиво произнесла я.

За это я должна была благодарить Розмэйн. Именно из - за нее Вероника - женщина, которая с самого дня моей свадьбы вызывала у меня сильную неприязнь, тем что постоянно сокрушалась что Сильвестр должен был взять первой женой женщину из Аренсбаха, - оказалась в тюрьме, и так как она и до этого до этого она своим поведением давала нескончаемые темы для пересудов благородного общества, изменение направления лояльности знатных женщин стало весьма простой работой.

Но даже это не было самым важным, что Розмэйн сделала для меня: она также спасла Вилфрида от лишения наследства после того, как выяснилось что он не получил воспитания необходимого для члена эрцгерцогской семьи. В моих глазах она была не столько Святой Эренфеста, сколько моей собственной Святой. Моей спасительницей.

Я не поверила своим ушам, когда Сильвестр сказал, что удочерит дочь Карстедта, учитывая, что вряд ли можно было сказать, что он воспитывает своих собственных детей должным образом. Но необыкновенные качества Розмэйн стали очевидны, как только я с ней познакомилась. Она была красива, обладала огромным количеством маны, поразительными способностями к быстрому мышлению, воображением способным на создание невиданных ранее изобретений, которые мгновенно становились модными, сильнейшей жаждой к созданию этих изобретений и глубоко сострадательным сердцем. К тому же она была так слаба, что, казалось, если хоть на мгновение отвести от нее взгляд, она в тот же миг окажется на грани смерти. Столь быстрая работа по обеспечению безопасности и защите ее ради блага герцогства была редким случаем, когда на мой взгляд Сильвестр принял очень мудрое решение.

Сегодня у меня будет чаепитие с Джорджиной, нашей гостьей из Аренсбаха. Сильвестр умолял меня присутствовать на нем вместе с ним, и хотя я согласилась, вряд ли можно было сказать, что предстоящее событие вызывало у меня особый энтузиазм.

Я и так с трудом могу смотреть ей в лицо, настолько она похожа на Веронику. И не говоря уже о..

- У меня из памяти не выходит улыбка которой одарила Леди Джорджина Вилфрида во время приветственного пира.

- Ты права, что нервничаешь из-за этого, Флоренсия. Я позабочусь о том, чтобы Вилфрид больше не виделся с нею, так что на прощании это произойдет в последний раз. То же самое, конечно, относится и к Розмэйн.

Меня беспокоило, что Сильвестр вел себя так настороженно по отношению к Джорджине, учитывая, как мягко он обычно относился к своей семье. Я все еще не могла поверить, как долго он позволял Безевансту и Веронике сеять хаос.

- Сильвестр, почему ты так остерегаешься Джорджины?

- Я не хочу, чтобы мои дети испытали то, что пришлось мне, - сказал он, и объяснил, что, пока он преодолевал очень тяжелый и напряженный курс обучения, прохождение которого считалось необходимым для следующего Ауба, его старшая сестра Джорджина бесконечно мучила его.

- Оглядываясь назад, я понимаю, что она, должно быть, чувствовала, как будто у нее отняли по праву принадлежащее ей, наплевав на все ее огромные усилия. Но с тех пор, как я переехал в Северное здание после моего крещения, и до того, как она уехала в Аренсбах, она никогда не переставала враждовать со мной.

Хотя Сильвестр сейчас внешне сохранял спокойствие, я могла сказать, что годы мучений оставили зияющие раны в его сердце, и за все прошедшие годы они еще не зажили...

Боги мои, этот мужчина... Он действительно великовозрастный ребенок, воспитанный бабушкой, которая любила его странной, но искаженной любовью, и при этом никогда не получавший помощи, когда действительно нуждался в ней.

- Возьми это и следуй за нами, - приказал Сильвестр слуге, указывая на шкатулку. Затем он встал, побуждая меня тоже встать. - Наверное, мне надо поговорить с Джорджиной о Безевансте и Матери. И это будет совсем не весело.

- Я знаю лишь малую часть обстоятельств, и если посторонний, такой как я, вмешается в семейные дела, пользы это не принесет, а только вред. Это твой долг, и только твой, Сильвестр. Но я буду с тобой, так что, пожалуйста, будь сильным.

С этими словами я поцеловала Сильвестра в щеку, надеясь поднять ему настроение. Мы отправились на чаепитие рука об руку, прибыв на место, сели рядом, и когда напротив нас села Джорджина, началось чаепитие.

Сильвестр не хотел раскрывать Аренсбаху новые достижения Эренфеста, и поэтому в качестве сладостей мы подавали традиционные фаллольдские медовые пироги. Они были сделаны с пропитанной медом начинкой из фаллолда, и когда их разрезали, они часто разваливались, таким образом становясь непривлекательными на вид . Аристократы использовали эту возможность, чтобы показать, насколько искусны их слуги, заставляя их нарезать сладости таким образом, чтобы сохранить их красоту. Столь же важно было изящно есть их, что было необходимым навыком для любой знатной женщины достойной звания дворянки. Розмэйн ради удобства велела бы своим поварам приготовить их небольшими, но традиционная форма фаллольдских медовых пирогов предусматривала их подачу в их нынешнем виде.

Сосредоточившись на движениях своих рук, я ловко разрезала пирог столовыми приборами, прежде чем демонстративно откусить кусочек для Джорджины. Это действительно заставило меня почувствовать некоторую ностальгию, так как в последнее время я довольно регулярно наслаждался удивительными рецептами Розмэйна.

- Сильвестр, ты ведь знаешь, что я приехала сюда, чтобы посетить могилу нашего дяди, верно? Как долго ты собираешься заставлять меня ждать, прежде чем отвезти туда? - Спросила Джорджина, бросив на него строгий взгляд и элегантно нахмурив брови, потягивая чай.

Сильвестр мельком взглянул на меня, ища помощи, но потом сжал кулаки и посмотрел Джорджине прямо в глаза.

- Нашего дядю казнили как преступника. Граф Грошель, патриарх его семьи, сказал, что они ни в коей мере не несут ответственности за кого-то, кто покинул её, уйдя в храм так много десятилетий назад. Их отказ означает, что у него нет могилы.

- Казнен, говоришь…? - Вопросила Джорджина. О смерти Безеванста ей сообщили в письме из храма, но больше она ничего не знала. Мы, конечно, скрывали такие подробности во время конференции эрцгерцогов, поскольку вряд ли стоило предавать огласке тот факт, что кто-то из членов нашей семьи намеренно дождался отъезда Ауба, прежде чем начать творить своеволие.

Джорджина сжала кулаки, устремив на Сильвестра суровый взгляд, ясно дававший понять, что она требует ответа. Он напрягся, стиснув зубы при виде этого зрелища, прежде чем глубоко вздохнуть и принять суровое выражение, приличествующее эрцгерцогу.

- Он не подчинился моим приказам и побудил мою Мать подделать официальные документы, позволив дворянину другого герцогства проникнуть в город – действия, которые переросли в насилие и вызвал конфликт.

Я видела, как дрожит его кулак, лежащий на колене. Я скользнула рукой по его руке, повернув ее так, чтобы наши пальцы переплелись.

Сильвестр. Все будет хорошо.

Поглаживая его руку большим пальцем, я почувствовала, как напряжение немного спадает с него.

- Я уверен, что ты, как первая жена Аренсбаха, должны знать, насколько тяжким преступлением является использование печати эрцгерцога, пока он отсутствует на конференции эрцгерцогов, - продолжил Сильвестр. - Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты поняла.

Джорджина опустила глаза, тихо вздохнула и медленно подняла голову.

- Несмотря на мое горе, я понимаю, что у вас не было другого выбора, кроме как казнить его. Ты сохранил что-нибудь из его вещей, Сильвестр?

- У меня все его вещи. Ты можешь взять все, что пожелаешь.

- Да, я думаю, что так и сделаю.

Оказалось, что в шкатулке, который Сильвестр заставил нести своего слугу, находились вещи Безеванста.

- В шкатулке внутри также лежат письма, которые ты ему присылала. Он дорожил каждым из них, храня их в храме. Фердинанд на днях прислал их мне.

- О, ты их читал? Как неловко. - Джорджина слегка улыбнулась, прежде чем взять из шкатулки пачку писем и богато украшенную чернильницу. - Боги мои... Подумать только, дядя использовал их до самого конца, - прошептала она.

Судя по ее ответу, можно было с уверенностью сказать, что она подарила Безевансту чернильницу, прежде чем выйти замуж в Аренсбаха. Ее глаза ностальгически прищурились, когда она посмотрела на неё, и выражение ее лица, когда она коснулась свернутых писем, придало ей выражение по настоящей любящей женщины. Добрая улыбка на ее лице казалась такой искренней, что холодная усмешка, которой она одарила Вилфрида, и оскорбления, которыми она колола Сильвестра, казались теперь не более чем игрой воображения.

Я встречалась с Верховным епископом только во время церемоний, и хотя Безеванст даже не был дворянином, он со временем присоединился к Вероникой для чтения мне нотаций о “обязанностях достойной жены”, так что можно было с уверенностью сказать, что мои чувства к нему отнюдь не были нежными. Он считался таким позором, что даже его собственная семья отказалась от его останков после казни, так что, по крайней мере, было приятно знать, что хоть кто-то в мире любил и заботился о нем.

- Значит, он совершил преступление, заручившись помощью матери? Где она сейчас? Мне показалось странным, что она не присутствовала на праздничном пиру, но спрашивать о ней там было бы неприлично.

- Она сейчас в заключении за то же самое преступление. Сейчас она в лесной башне из айвори.

- Я хотела бы встретиться с ней.

Сильвестр нахмурился еще сильнее и покачал головой: виновным в измене эрцгерцогу не разрешалось посещений, чтобы предотвратить побег и смертоубийство. - Она изменница. Ты не увидишься с нею.

- Я и не прошу о общении с нею. Я просто хочу своими глазами увидеть, в каких условиях она живет. Как ты понимаешь, это вполне естественно что ребенок хочет видеть свою Мать. Ты бы на моем месте сделал бы то же самое, не так ли? - Спросила Джорджина, свирепо глядя на него. - Я первая жена Аренсбаха. Может быть, она и моя Мать, но я не стану помогать преступнику, обвиненному в столь тяжком преступлении бежать, и не стану просить, чтобы ее наказание было смягчено.

- ...Я разрешу тебе видеться с ней, но только в том случае, если ты наденешь наручники, запечатывающие штаппе.

На дворян, совершивших преступления, надевали наручники, запечатывающие штаппе, и, как следовало из названия, они запечатывали штаппе так, что те не могли использоваться для применения магии. Сильвестр косвенно отказал Джорджине, сказав, что ей нужно надеть что-нибудь, что носят преступники, но она лишь холодно улыбнулась ему и протянула вперед свои изящные запястья.

- Я согласна.

Недовольно нахмурившись, Сильвестр надел на запястья Джорджины наручники - магический инструмент. Возможно, он вспоминал, как надевал их на собственную мать.

Итак, мы сопроводили Джорджину в Айвори Башню. Она высилась над дворянским лесом, ее предназначение было изолировать дворян, совершивших предательство против эрцгерцога. По прибытии мы направились к самой дальней двери внутри башни. За исключением решетки, комната за ней была точно такой же, как и у любого другого дворянина, а Вероника сидела внутри, одетая в такие же штаппе наручники, как и на Джорджине.

Вероника подняла глаза на звук открывающейся двери, затем резко вскочила на ноги и бросилась к решетке. “Джорджина!” Несмотря на то, что она была заключена в тюрьму, она все еще была матерью эрцгерцога, поэтому с ней ни в малейшей степени не обращались плохо; как и всегда, ее одежда была выглаженной и чистой а волосы были аккуратно уложены.

- Джорджина, ты должна привести Сильвестра в чувство. Скажи ему, пусть немедленно выпустит меня. Фердинанд манипулирует им! Пожалуйста, Джорджина! Спаси меня!

Джорджина спокойно выслушала отчаянные мольбы матери и отвернулась. Она обещала увидеться с Викторией, не сказав той ни слова, и она сдержала свое обещание.

- ...Этого достаточно, Сильвестр.

Сильвестр молча кивнул и пошел прочь, а мы с Джорджиной последовали за ним. Но крики Вероники не прекращались. “Джорджина! ДЖОРДЖИНА!” вопила она.

Довольно скоро Джорджина остановилась и обернулась, с улыбкой встретив мой взгляд. - Я рада, что снова увидела маму. Приношу свои извинения за то, что вынудила тебе это пройти через это, Флоренсия.

- Не переживайте об этом. Я понимаю, как вы, должно быть взовлнованны.

Затем ее взгляд медленно переместился на Веронику, которая продолжала кричать, и улыбка на ее губах слегка изменилась. Эта улыбка была далека от приятной, и от одного ее вида у меня по спине пробежал холодок.

- Спасибо, что пришла.

Сегодня у меня было чаепитие с Эльвирой, которой доверили исполнять роль матери Розмэйн. Она оказывала мне большую поддержку с тех самых пор как я вышла замуж за Сильвестра; я мало знала об Эренфесте, когда приехала сюда из Френбельтага, но она научила меня многому из здешней культуры, позволила мне войти в ее фракцию и защищала меня, что бы ни случилось.

Хотя я никогда не скажу Сильвестру, что нахожу Эльвиру более надежной, чем он... Он будет так ревновать…

Как только чай и сладости были приготовлены, я отослала наших слуг и достала магический инструмент, блокирующий звук, так как мы абсолютно не могли рисковать тем, что кто-нибудь нас может услышать. Я молча отпила чаю, взяла сладость и протянула инструмент Эльвире, которая тоже сделала глоток.

- Полагаю, речь пойдет о Леди Джорджине? - Сказала она с нежной улыбкой, поставив чашку.

- Так и есть. Думаю, ты знаешь об этом гораздо больше, чем я, Эльвира. Приношу свои извинения за то, что всегда обращаюсь к тебе за помощью.

- О, нет необходимости извиняться - в конце концов, наша фракция существует, чтобы помогать своим членам. Должна однако сказать, что Леди Джорджина вела себя здесь весьма активно. Только вчера она присутствовала на чаепитии, устроенном бывшей фракцией Леди Вероники, - сказала она, сопровдив эти слова слегка раздраженным вздохом. Фракция Вероники быстро потеряла влияние после заключения той, но визит Джорджины быстро оживил их.

- Ее фракция изобилует дворянами, связанными с Аренсбахом, верно? Все они отчаянно хотят укрепить свои связи с Леди Джорджиной, и если она намеревается простереть сюда свое влияние, встреча со старыми друзьями просто необходима.

Связь между Эренфестом и Аренсбахом значительно ослабла после ареста Вероники, так что вполне возможно, что Джорджина хотела укрепить свои связи с домами, которые могли бы поддержать ее теперь, когда она стала первой женой герцога.

- Кажется, виконтесса Дальдольф действительно много чего ей рассказала на вчерашнем чаепитии, - сказала Эльвира. - Должна сказать... Я переживаю за Розмэйн.

- Виконтесса Дальдольф? Мать рыцаря, казненного около двух лет назад за неподчинение приказу?

- Так и есть. Лорд Фердинанд приказал рыцарю защищать Розмэйн, послушницу в синие жрицы, но вместо этого тот ранил ее своим штаппе и в худшую сторону повлиял на ведущееся в то время рыцарями сражение. Он оказался сущим дураком, а она - его несчастная мать.

Виконтесса распускала довольно злобные слухи о Розмэйн - так расказал Эльвире один из ее союзников дворян из низшей знати.

- Ты помнишь, что виконтесса Дальдольф была очень близка с бывшим верховным епископом, который всем, кто хотел слушать, твердил, что Розмэйн - простолюдинка?

- Да, я припоминаю, что она часто просила Безеванста о помощи после того, как ее сын вошел в храм. В конце концов, Безеванст был братом Леди Вероники от одной матери.

Эльвира озабоченно нахмурилась.

- Если бы во всем этом больше ничего не было, то непокорный рыцарь явно был бы признан виновным, и нам не о чем было бы беспокоиться, - сказала она, опустив глаза, прежде чем заговорить снова. - Розмэйн крепко связанна со смертью не только сына виконтессы Дальдольф, но и Безеванста. Ауб Эренфест решительно отрицает все слухи о том, что она простолюдинка, но скрыть её причастность к последнему нет никакой возможности. Я не имею ни малейшего представления, что почувствовала леди Джорджина, узнав об этом, и что она решит предпринять.

У меня вырвался вздох, когда я вспомнила, как выглядела Джорджина, держа в руках вещи Безеванста. Едва ли ее черные помыслы не будут направлены на Розмэйн.

- Итак, Эльвира... Я посещала Королевскую академию, пока Леди Джорджина была там, хоть и ненадолго, но когда дело доходит до людей из Эренфеста, я должна признать, что припоминаю только Констанцу. С твоей точки зрения, что за человек Леди Джорджина?

В Королевской академии были собрания для кандидатов в эрцгерцоги, так что, хотя я, конечно, пересекалась с Леди Джорджиной раньше, я почти ничего о ней не помнила. Возможно, это было связано с разницей в возрасте между нами, или потому, что Констанца так сильно окружила меня своей светлой заботой после того, как влюбилась в моего старшего брата.

- Она гордая и трудолюбивая, но, возможно, из-за того, что в ней течет кровь Леди Вероники, она не проявляет милосердия к тем, кого считает своими врагами. Именно по этой причине она безжалостно мучила Лорда Сильвестра, когда он был молод, пытаясь изгнать его. Такое поведение, конечно, не редкость среди братьев и сестер, которые борются за место эрцгерцога, но даже в таком случае...

- Лорд Сильвестр в столь юном возрасте получил должность исключительно по тому что он мужчина, что привело к отмене помолвки леди Джорджины и ее выходу замуж в Аренсбахе в качестве третьей жены. Я могу только представить, насколько унизительно это чувствовалось, и я полностью понимаю ее чувства. Но ненависть, которую она обрушила на ребенка, только что принявшего крещение, была чистой жестокостью. Лорду Карстедту было очень непросто, когда он имел с ней дело.

- Действительно. Эрцгерцоги обычно предпочтительнее эрцгерцогинь, - ответила я. Для матери было важно сохранить свою ману, чтобы ее дети имели достаточный запас, и по этой причине во время беременности они должны были как можно больше воздерживаться от использования маны. У того правила, что эрцгерцог мог жениться на любой женщине, на которой он хотел, единственным условием для такого брака было наличие примерно сопоставимого объема маны, в то время как выбор эрцгерцогини был сужен до кандидатов в эрцгерцоги.

- Традиции и обстоятельства ни в коей мере не ослабят эмоций, которые сейчас испытывает Леди Джорджина. Мы должны проявлять крайнюю осторожность по отношению к лорду Вилфриду, который так похож на Лорда Сильвестра, и Розмэйн, которая в конечном счете стала причиной падения Безеванста, была ли это самозащита или нет. Леди Джорджина из тех, кто сразу же примечает любую слабость, - объяснила Эльвира. Ее описание действительно напомнило мне Веронику; я могла себе представить, что у них были очень похожие темпераменты.

- Значит, мы должны быть начеку, чтобы Леди Джорджина не воспользовалась своей властью первой жены Аренсбаха против нас...

- Действительно, это было бы мудро. Будучи третьей женой она ни разу за все это время не возвращалась в Эренфест, но в тот момент, когда она обрела власть, она тут же посетила наше герцогство.

Независимо от того, насколько могущественным было Великое Герцогство Аренсбах, третья жена не занималась политикой и имела бы более низкий статус, чем эрцгерцог Эренфеста. Эльвира намекала, что Леди Джорджина вернулась именно потому, что стала теперь первой женой, что сделало ее настолько могущественной, что даже Сильвестру пришлось преклонить перед ней колени. Я тут же вспомнила, как дрожал его кулак, когда он смотрел на нее и говорил с ней.

- Я тоже должна быть сильной...

Пробыв в Эренфесте неделю, Леди Джорджина наконец-то возращалась в Аренсбах. Мы все выстроились в очередь, чтобы проводить ее, включая Розмэйн и Вилфрида, а затем начали наши долгие прощания.

- Я благодарна вам за ваше гостеприимство, - сказала Джорджина.

- Если ваш визит принес хоть какое-то умиротворение вашему сердцу, Леди Джорджина, то я вне себя от радости.

Я, будучи все время ее нахождения в замке напряжена, честно говоря, почувствовала немалое облегчение при мысли, что она наконец уедет. И, словно воспользовавшись моментом, когда я потеряла бдительность, Вилфрид с улыбкой бросился вперед.

- Мы почти не разговаривали, Тетя. Надеюсь, мы сможем в будущем провести больше времени вместе!

Он выпрыгнул вперед, незаметно для меня самой пробравшись вперед, двигаясь так быстро, что у меня не было возможности остановить его.

У услышавшей эти слова Джорджины губы изогнулись в усмешке.

- Понимаю. Я и понятия не имела, что ты так хочешь поговорить со мной. - В таком случае... может быть, мне стоит вернуться в следующем году, примерно в это же время?

- Да, пожалуйста! Просто не могу дождаться этого!

Вилфрид, нет! Что ты говоришь?!

Меня охватило желание ущипнуть его за щеку, но сейчас было не время и не место для этого. Вместо этого я сложила руки вместе и каким-то образом сумела удержать на лице вымученную улыбку, после чего леди Джорджина посмотрела на меня и грациозно наклонила голову.

- Приняв это приглашение, я ведь не обременю вас своим присутсвием, не так ли? - спросила она.

По правде говоря, мне хотелось ответить:“весьма обремините”, но я не осмелилась ответить так откровенно. В такой публичной обстановке, как эта, я могла дать только один ответ.

- Вовсе нет. Мы будем рады видеть вас снова в ближайшее время.

Вилфрид... глупый мальчишка!

Как только карета Джорджины скрылась из виду, я обернулась и увидела, что Фердинанд уже смотрит на того сверху вниз, и нежная улыбка, которая раньше была на его лице, полностью исчезла. Он протянул Розмэйну какой-то странный веер из белой бумаги.

- Сделай это, Розмэйн.

Она с приятным для слуха треском мгновенно обрушила веер на голову моего неосторожного сына.

- Дурак! Ты не должен был так говорить! Учись читать настроение окружающих! - Я мысленно зааплодировала ей, потому что она сказала именно то, что я собиралась сказать сама.

Ради будущего Эренфеста, возможно, настало время, серьезно подумать о женитьбе Вилфрида и Розмэйн...

Дополнительная история: Бригитта — Предложение Дамуэля (❀)

Когда церемония Звездных Уз подошла к концу, Леди Розмэйн, дав прекрасное благословение в качестве Верховного епископа, грациозно покинула зал. Когда двери за ней закрылись, атмосфера сразу же стала более взрослой: те, кто уже определился со своими партнерами, представляли их родителям и более широкому кругу родственников, в то время как те, кто все еще были в поиске, получали представления противоположному полу от своих опекунов или группировались с друзьями, чтобы познакомиться с новыми людьми. Это в основном те, кто в будущем унаследуют родовые титулы и поместья получали такие представления от своих опекунов, в то время как вторые сыновья и им подобные проводили это время со своими друзьями.

Мне лично нужно было остаться с Леди Эльвирой, чтобы дебютировать в платье, которое Леди Розмэйн создала для меня, поэтому у меня не было возможности провести это время с друзьями. Они взволнованно переговаривались повышенными голосами о моем новом наряде, прежде чем я смогла услать их прочь с соответствующими добрыми пожеланиями.

- Да благословит вас всех Богиня Брака.

- Да будешь благословенна и ты, Бригитта.

Но как только я направилась к выходу, Голос Ауба Эренфеста разнесся по залу.

- Тишина! Сегодня я должен сделать важное заявление.

Я оглянулась как раз в тот момент, когда эрцгерцог объявил, что Лорд Фердинанд, стоявший на сцене рядом с ним, возвращается в благородное общество. Все было именно так, как и предупреждала нас Леди Розмэйн.

Это известие вызвало волнение среди знати. Леди Вероника после долгих лет настойчивых попыток изгнать его, вынудила Лорда Фердинанда уйти в храм, так что разрешение на его возвращение означало что это ее желания было проигнорировано. Те, кто в свое время также заслужилb гнев этой женщины, радостно подняли свои штаппе в знак поддержки, в то время как те, кто поддерживал ее, тоже подняли свои штаппе, хотя и смотрели в пол и хмурились.

Видя, как резко изменилась на моих глазах сила фракции, я ахнула, и в этот момент Леди Эльвира плавно шагнула мне за спину.

- Бригитта, выпрямь спину и улыбнись, - предупредила она тихим шепотом. - С этим объявлением и подтверждением того, что Лорд Фердинанд теперь опекун Розмэйн аристократы из фракции Вероники резко потеряют во влиянии. Им нужно будет искать новых, более высокопоставленных дворян, чтобы те поддержали их, а это значит, что многие будут подходить к тебе с намерением сблизиться с Розмэйн. Ты не должна не в коем случае позволять себе пойти у них на поводу.

Я оглядела зал, и увидела бесчисленные глаза, устремленные на меня из толпы. Дворяне моего возраста, которые всего несколько минут назад с любовью смотрели на мое платье, теперь смотрели на меня саму но уже холодно и расчетливо. На меня сейчас было обращено больше внимания, чем когда-либо прежде.

Пока я стояла на месте, ошеломленная этой внезапной переменой, ко мне подошел молодой человек. Послышался знакомый голос, но обращался он не ко мне, а к Леди Эльвире. Холодок пробежал по моей спине, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он склонил голову, приветствуя ту.

…Хассхейт?!

Это был мой бывший жених. На первый взгляд это был добродушный молодой человек со светлой улыбкой, но, по правде говоря, в его глазах не было какой либо доброты. Выражение его лица было точно таким, каким я его запомнила, и от одного этого зрелища у меня волосы встали дыбом.

- Похоже, богиня времени снова сплела нити нашей с Бригиттой судьбы. Я прошу вашего благословения в этот день, обогащенный божественной защитой Короля и Королевы богов, - сказал он, пытаясь выудить себе благословение на наш разговор или будущие отношения, обращаясь исключительно к Леди Эльвире. Но та сейчас была моим опекуном, она просто поддерживала меня с моим дебютом в новом платье; она была не в том положении, чтобы обсуждать возможный брак от моего имени.

- Даже Богиня Брака не разыгрывает свои фокусы ночью, когда даруется защита Короля и Королевы богов, - ответила Леди Эльвира, косвенно заявив, что позволит ему говорить со мной, но только под ее строгим наблюдением. Затем она сделала шаг назад, расположившись так, чтобы иметь возможность внимательно наблюдать за нами. Из – за ее близости, Хассхейт теперь был ограничен в действиях, которые он мог предпринять, и одно это придало мне сил.

Я украдкой огляделась, чтобы увидеть, что все любящие сплетни дворяне теперь смотрят в нашу сторону, и в отдалении я заметила своего брата, пробирающегося к нам через толпу.

Брат, пожалуйста, не надо...

Я быстро подняла руку, чтобы остановить его. Как было очевидно из того, что моя предыдущая помолвка была отменена, если бы мой брат Гиб сейчас вышел за рамки общепринятого этикета имея дело с Хассхейтом, это была бы наша провинция, которая пострадала бы от последствий, и этого нужно было избежать любой ценой, когда мы были на пороге получения поддержки от Леди Розмэйн.

Убедившись, что мой брат остановился, несмотря на его обеспокоенное выражение лица, я прямо посмотрела на своего бывшего жениха.

- Лорд Хассхейт, какое у вас ко мне дело?

- Бригитта, не слишком ли холодно ты себя ведешь по отношению к человеку, который в ночь звездных Уз только что попросил у твоего опекуна разрешения поговорить с тобой? Когда нити, сплетенные для нас богиней брака, были так трагически разорваны, мое сердце оледенело, как будто сам Бог метелей нанес мне удар...

Хассхейт утверждал, что я расторгла нашу помолвку, даже не объяснив ему причины, разбив его сердце ради какой-то эгоистичной цели. Но на самом деле я покончила с этим, потому что он и его семья замышляли сместить моего брата с его места и занять место Гиба Иллгнера. И вот теперь он с болезненным выражением на лице, опустив глаза, чтобы вызвать к себе симпатии собравшихся, разыгрывал свое представление. Его наглая ложь просто взбесила меня.

- Лорд Хассхейт, вы -

- Бригитта?

Не успела я открыть рот, чтобы упрекнуть его в этом фарсе, как Леди Эльвира окликнула меня сзади, приводя в чувство. Она сейчас гордо выпрямившись, со сдержанной улыбкой, которая излучала контроль спокойно наблюдала за нами. У меня тут же всплыло в голове ее предупреждение держать спину прямой и улыбаться как ни в чем ни бывало.

…Верно. Я не должна поддаваться чувствам. Я не должна пасть жертвой его уловки.

Вновь обретенное спокойствие нахлынуло на меня. Проявление эмоций здесь, на публике, при таком количестве зрителей было не более чем слабостью которой Хассхейт тут же воспользовался бы. Если все благородное общество узнало бы, что моего брата, Гиба, смогли обмануть, к борьбе за власть над Иллгнером присоединилось бы еще больше дворян; и все, что я делала до сих пор, чтобы защитить его, было бы совершенно напрасно. Поэтому скрывая бушевавший во мне гнев я скопировала улыбку Леди Эльвиры.

- Бригитта, несмотря на все удары, которые ты нанесла мне, мой рафель еще не упал на землю. Я по-прежнему, как и всегда ранее, вижу в тебе Гедульд, свою Богиню Земли.

В то время как его слова для тех, кто наблюдал со стороны звучали как “я все еще люблю тебя, несмотря на то, какую сильную боль ты причинила мне”, Хассхейт на самом деле говорил, что он все еще преследует свою цель – власть над Иллгнером. Даже сейчас он издевался надо мной, используя эвфемизмы, которые скрывали его намерения от всех остальных. Он высмеивал мою провинцию за то, что она потеряла в силе и значении, когда бесчисленные дворяне покинули нас после отмененной мною помолвки, называя меня неразумной женщиной, которая упустила свой шанс отобрать титул Гиба у своего собственного брата, и презирая его как некомпетентного неудачника, которого было так легко одурачить.

Но Иллгнер не надолго останется в своем нынешнем состоянии. Не сейчас, когда Леди Розмэйн оказывает нам свою поддержку.

О, как мне хотелось ткнуть его носом в этот факт. Но до того, как Леди Розмэйн официально начнет производство бумаги в Иллгнере, оставалось еще несколько дней. С точки зрения других дворян, наша провинция не получала от нее никакой поддержки, и я еще не могла во всеуслышание поделится новостями об этой новой отрасли.

- Какой бы хрупкой и изможденной ни стала Гедульд, Эвигелибе, бог жизни, никогда не перестанет жаждать ее прикосновения. Но только он желает ее, и никто другой. Вряд ли Леди Розмэйн, твоя Богиня воды, будет продолжать защищать тебя и дальше, - сказал Хассхейт, сохраняя свою фальшивую благородную улыбку и продолжая свой скрытый шквал оскорблений.

Он говорил, что ни один другой мужчина не попросит моей руки теперь, когда Иллгнер переживает такие большие трудности из – за уменьшения количества дворян в нем, а я сама склонна к разрыву помолвок. И хотя я была рыцарем телохранителем Леди Розмэйн и теперь пользовалась ее поддержкой, мне, как и всем женщинам-рыцарям, в свое время придется уйти в отставку, выйдя замуж. Даже учитывая, что я служила ей уже год, мало кто ожидал, что эрцгерцогская семья будет долго продолжать поддерживать со мной общение а значит и связь после моей отставки.

Хассхейт говорил это с целью обескуражить тех дворян, которые могли бы искать через меня возможности укрепить связи с Леди Розмэйн, но я знала, что та совсем не настолько безразлична; она заботилась даже о сиротах в храме и хорошо относилась как к своим слугам, так и к простолюдинам торговцам.

- Бригитта, я прошу тебя еще раз принять мой рафель, чтобы я мог восстановить твою раненую честь.

Я не заинтересована в получении от вас какой либо “чести”.

Но как бы сильно мне ни хотелось высказать в слух эти мысли, я не могла позволить своим истинным чувствам проявиться; раскрытие их здесь разрушило бы дебют, который Леди Розмэйн посвятила мне. Но я не могла придумать как достойно и вежливо отказать Хассхейту. Все, на что я оказалась способна, это поджать губы и сжать кулаки.

- О, вы всегда были таким плохим богословом, Лорд Хассхейт? - Раздался насмешливый голос, когда несколько рыцарей-мужчин вышли из толпы. Я узнала в них друзей Дамюэля - группу, которая нашла идею эскадрона "Поднимем оценки Ангелики" настолько забавной, что они согласились помочь, присоединившись к нам для игр в гевиннен, - и сейчас я наблюдала, как они быстро расположились между мной и Хассхейтом.

- Многие продолжали тосковать по Гедульдх, какой бы изможденной она ни была. Стоит ли даже упоминать, что не только Богиня Воды, но и Бог Огня, Богиня Ветра и даже Король и Королева богов беспокоились за Богиню Земли и отправились на ее поиски?

- Действительно. Несмотря на ваши смелые утверждения, священное писание утверждает прямо противоположное, - продолжил другой рыцарь. - Богов, которые переживали и заботились о Гедульдх, когда она была слаба здоровьем, было намного больше одного.

- Вам не стоит переживать за Бригитту, Лорд Хассхейт. Вы не единственный мужчина, который находит ее привлекательной. Дамуэль, настало твое время сиять.

Рыцари подтолкнули Дамуила вперед, но его взгляд его сейчас тревожно блуждал по толпе. Несмотря на то, что я изо всех сил старалась скрыть свои эмоции, казалось, они уловили мое недовольство. Я инстинктивно робко приложила руку к щеке; не было ничего более неловкого, чем позволить другим увидеть, как я расстроена.

Хассхейт, увидев стоящего между нами Дамуэля, раздраженно вздохнул.

- Тебе здесь не место, худородный. Бригитта из средней знати. Ты ведь не стал столь самоуверенным только потому, что Леди Розмэйн взяла тебя в качестве слуги в свою свиту, не так ли? Знай свое место.

Дамуэль неловко осматривался вокруг, но в тот момент, когда он услышал эти последние три слова, его серые глаза будто вспыхнули изнутри ярким светом. Он выпрямил спину и посмотрел Хассхейту прямо в лицо холодным взглядом.

- Однажды меня наказали за то, что я слишком хорошо знал свое место. Но как рыцарь, я не должен отступать, когда есть кто-то, кто нуждается в защите, и я никогда больше не отвернусь от того, что является моим прямым долгом.

С этими словами он повернулся, опустился передо мной на колени и протянул руку.

- Моя судьба пересеклась с вашей по воле Короля и Королевы богов, правящими высокими небесами. Я хочу, чтобы вы стали моей Богиней Света, Бригитта.

[[image:/storage/reader-images/b9ccf1aceef487712984f9b5b569aaca5906a855.jpg]]

Это предложение оказалось для меня столь неожиданным, что я в ответ только удивленно моргнула. Для Дамуэля было немыслимо просить моей руки, как с точки зрения статуса, так и количества маны. Я знала, что он испытывал ко мне чувства, но он не был глупцом - он знал, что мы просто не можем быть вместе, и то, что он ранее не высказывал своих чувств, было доказательством этого.

И все же, он делал мне предложение в присутствии столь многих людей на столь торжественном событии, где у меня не было другого выбора как отказать ему. Учитывая разницу между нами, это его официальное предложение руки и сердца не имело никаких шансов. Но пока я ошеломленно смотрела на него, он сверкнул улыбкой.

- ...Я понимаю, что, получив подобное предложение от низшего дворянина, вы только расстроитесь. Таким образом, я заявляю, что к следующему году я разовью свою ману так, что ее объем будет соответствовать вашему. Все, о чем я прошу, - это чтобы до тех пор вы не принимали никаких других предложений.

Ах... Он делает это, чтобы вызволить меня из моей нынешней ситуации...

Дамуэль сам указал на несоответствие в мане между нами, и, попросив меня подождать один год, он тем самым дал мне предлог не отказать ему на месте. Я могла бы отвергнуть предложение Хассхейта и выйти из своего нынешнего скандального положения.

- Мои самые искренние извинения, Лорд Хассхейт. Похоже, есть и другие мужчины, которые тоскуют по изнеможденной Гедульд. Богиня Времени, к сожалению, никогда больше не сплетет нити наших судеб вместе, но я все же молюсь, чтобы под покровительством богов вы продолжали благополучно жить и дальше, - сказала я, уничтожая его шансы когда-либо снова заговорить со мной. Затем я положила свои руки поверх рук Дэмюэля.

- Твое предложение принесло мне много радости. В этот день, через год, я буду ждать тебя.

По толпе пробежала волна удивления. Никто не верил, что такой низший дворянин как Дамуэль, может развить в себе достаточное количество маны, чтобы стать совместимым с младшей сестрой Гиба, но то, что я приняла его предложение, послало сообщение всем наблюдающим за тем что произошло, что я окончательно и решительно отвергла Хассхейта.

Взяв Дамуэля за руку, я встала и подошла к Леди Эльвире.

- Я хотел бы поговорить с Гибом Иллгнером, если вы позволите.

- Ну конечно, - сказала она с довольной улыбкой. - Ты только что приняла страстную любовь мужчины; мой долг как твоего опекуна теперь исполнен. Я буду следить за реакцией Хассхейта. Ступай к Гибу Иллгнеру.

Похоже, она оценила мое поведение как достойное рыцаря телохранителя, служащего Леди Розмэйн, что было для меня большим облегчением.

- Леди Эльвира, я многим вам обязана.

- Не думай об этом. Я ведь теперь тоже с нетерпением жду следующего года, - со смешком поддразнила она.

И так, с группой рыцарей, охраняющих нас, я за руку повела Дамуэля к моему брату. Даже издалека я могла сказать, что он сейчас чувствовал облегчение.

- Бригитта...

- Брат, прости меня за то, что я действовала сама по себе, - сказала я. Я остановила его от того что бы он подошел ко мне, когда он явно не владел собой, и самостоятельно приняла предложение Дамуэля, не поинтересовавшись мнением главы моего рода.

- Все в порядке. Все закончилось лучше, чем если бы я вмешался, - сказал он, принимая мои извинения. Затем он посмотрел на Дамуэля.

- Примите мою благодарность за то, что вы не только мирно разрешили эту ситуацию но и защитили честь моей сестры.

- Действительно. Ты меня там просто спас, Дэмуэль. Я тебе очень благодарна.

Пока мы с братом благодарили его, Дамуэль так растерялся, что трудно было представить, что это тот самый человек, который только что с такой смелостью противостоял Хассейту. Его взгляд постоянно блуждал по округе.

- Э-э, ну ... .. Мне ведь очень помогли. Я мог сделать это только потому, что со мной были мои друзья, так что, эм ... .. А теперь я ухожу.

Затем, словно говоря, что его работа здесь закончена, Дамуэль развернулся и быстро зашагал обратно к своим друзьям. Уходя все вместе прочь, они поддразнивающе тыкали его локтями.

- Если бы только он был средним дворянином... Ты со мной согласна, Бригитта?

- Боги мои, брат... Дамуэль пошел на это, только чтобы помочь мне, - упрекнула я его. Дворяне – любители сплетен, казалось, были вне себя от восторга, желая увидеть чем все это обернется в следующем году, но я сильно сомневалась, что Дамуэль действительно сможет настолько увеличить количество своей маны, чтобы брак между нами стал возможен.

По окончании Звездных Уз, наверно каждый знакомый мне дворянин не смог удержаться что бы в разговоре со мной не пошутить о произошедшем. Но сам Дамуэль по прежнему не выказывал никаких признаков романтических чувств, и поэтому я вернулась к своей обычной жизни, не приняв его предложение всерьез. То есть до тех пор, пока мы не отправились в Иллгнер.

Леди Розмэйн выбрала Иллгнер в качестве первой провинции, в которой она будет развивать бумажную промышленность, и поэтому я вернулась домой в качестве ее рыцаря - телохранителя. Оказавшись там, я по ее настоянию получила временный отпуск, чтобы каким бы кратким ни было наше пребывание здесь, успеть провести время с семьей.

Сопровождая ее в горы, чтобы мы могли собрать материалы для производства бумаги я несла службу как рыцарь – телохранитель Леди Розмэйн, но по возвращении в особняк, я общалась с ней как член семьи Гиба провинции.

Когда наступила ночь, один из слуг, приставленных к Дамуэлю, подошел ко мне и сказал:

- Леди Бригитта, я не знаю почему, но несмотря на поздний час Лорд Дамуэль вышел на улицу...

Седьмой колокол уже прозвучал какое то время назад. Юная леди Розмэйн, конечно, уже спала, и было уже достаточно поздно, чтобы все жители нашей провинции, обычно рано ложившиеся и рано встававшие, удалились на покой. С чего бы Дамуэлю выходить в такое время? Это было не то, чем я гордилась, но в Иллгнере было так мало знати, что любые действия дворянина не могли не остаться незамеченными.

Если он намеревался причинить неприятности, то, как рыцарь, я должна была остановить его, прежде чем что-нибудь случится. Я облачилась в легкие доспехи и вышла на балкон. Иллгнер сейчас находился под властью Бога Тьмы, и только луна и звезды давали свет, поэтому я могла легко видеть айвори высокого зверя Дамуэля и сияние маны, исходящее от него. Я тут же устремилась в погоню за ним на своем верховом звере.

- Дамуэль.

- Бригитта? Что привело тебя сюда в такой час? Может быть это и твоя родная провинция, но женщине все же не следует путешествовать одной.

Я последовала за Дамуилом, встревоженная его возможными действиями, но он ответил так беззаботно и спокойно, что напряжение от ожидания неприятностей сразу же покинуло мое тело.

- Один из слуг сказал мне, что ты уехал. Что именно ты собираешься делать?

- Ах, мои извинения. Я не хотел тебя беспокоить. Дело в том... Сегодня днем, когда мы охотились на эффонов, Леди Розмэйн дала мне несколько советов касательно боя. Я хотел немного поупражняться, так что... - с этими словами он замолчал, неловко отводя взгляд.

Я широко раскрыла глаза от удивления. Леди Розмэйн даже не была рыцарем, и все же она дала ему такие советы?

- И что же это были за советы?

- Речь шла об использовании маны. Я низший дворянин, поэтому привык находится в поддержке других рыцарей. Моя роль, как правило, состоит в том, чтобы сражаться с более слабыми противниками, в то время как главные противники достаются другим, или же я выигрываю время для остальных, что бы они могли подлечится. И постоянное предоставление такой поддержки означает, что я привык использовать как можно меньше маны, чтобы я мог сражаться дольше. Я никогда даже не рассматривал стиль боя, где я должен использовать много маны сразу, но Леди Розмэйн сказала, что я должен научиться этому, так что... вот поэтому я и здесь.

Его слова имели смысл - боевой стиль Дамуэля был ориентирован что бы как можно дольше вести бой, экономно используя ману; не тратить больше маны чем противник было также первым, чему нас, средних дворян, учили.

- Если такова твоя цель, то тебе следует практиковаться в наполнении штаппе большим количеством маны. Это то, чему учатся ученики рыцари из средних дворян.

Я посадила своего верхового зверя на лесной поляне и начала тренироваться с Дамуэлем. Но кое что застало меня врасплох - мне показалось, что у него сейчас было больше маны, чем раньше.

- Что-то не так? – Осведомился он, заметив мое удивление.

- Похоже, что объем твоей маны немного увеличился. Я права…?

Дамуэль на мгновение заколебался, его взгляд дрогнул. Только убедившись, что его никто не подслушивает, он робко ответил:

- Как выяснилось... мой период роста маны длится немного дольше, чем у большинства. Командор сказал мне, что она и сейчас продолжает развиваться.

Я не ожидала подобного; способность человека к развитию объема маны обычно прекращается с достижением совершеннолетия, когда и сам человек прекращает расти.

Неужто...

- Дамуэль, ты действительно намереваешься сравняться со мной в запасе маны за этот год? – Спросила я. Тогда его предложение в ночь Звездных Уз было полностью искренним, а не из – за желания заставить отступить Хассхейта?

В ответ Дамуэль слабо улыбнулся.

- Я знаю, что ты не восприняла мое предложение всерьез, и я все еще не уверен, что мой запас маны вырастет настолько, чтобы соответствовать твоему... но я не хочу сдаваться, - сказал он, глубоко выдыхая, продолжая выполнять упражнения.

Я посмотрела на него, и биение моего сердца неожиданно участилось. Когда он повернулся ко мне лицом, я не смогла отвести взгляд от его глубоких серых глаз.

- И поэтому я хочу спросить тебя еще раз: если наши объемы маны станут примерно равны, ты примешь мое предложение? Я хочу подготовиться, прежде чем ты откажешь мне на публике.

Мое сердце еще сильнее забилось, когда я была поймана его смертельно серьезным взглядом. Но в то же время в моей голове звенели тревожные колокольчики. Я знала, что нельзя так легко доверять мужчинам, и то, что когда-то сказал мне Хассхейт, начало прокручиваться у меня в голове.

Во всем Иллгнере нет ничего стоящего, и все же ты отказываешься это хоть как то изменить. Какой мужчина захочет жениться на тебе, когда место Гиба прямо перед тобой, а ты даже не пытаешься занять его? А ты сама? Полностью никчемна. Жениться на тебе и становиться частью твоего рода не имеет никакого смысла. Неужели ты всерьез думаешь, что какой-нибудь мужчина захочет жениться на такой деревенщине? Это просто смехотворно.

Его слова напомнили мне, как все отреагировали, когда я отменила нашу помолвку, чтобы защитить Иллгнер. У меня перехватило дыхание. Воспоминания были просто удушающими.

- Бригитта?

- Дамуэль... что ты думаешь об Иллгнере? - Спросила я, пристально глядя на него. Видел ли он какой-нибудь смысл в том, чтобы женившись на мне прикладывать силы к укреплению и обогащению моей родной провинции? Это был самый важный вопрос для меня, и я не собиралась терпеть малейшую ложь ради утешения.

- Это очень неожиданный вопрос... - сказал он, на мгновение вильнув взглядом. Улыбка тронула его губы, и взгляд, казалось, смягчился.

- Я думаю, это отличное место. Люди здесь добрые и искренние. У Гиба тоже доброе сердце. Многие говорят, что здесь ничего нет, но теперь у вас есть поддержка Леди Розмэйн, и это только вопрос времени, когда бумажная промышленность расцветет и станет доходной. Я уверен, что Хассхейт скоро будет проклинать себя за свои ошибки. И еще… Я вижу, насколько ты, Бригитта, стала тут оживленней и веселей. Ты даже, э-э... Здесь ты еще симпатичнее, чем в Дворянском квартале.

Даже в темноте было видно, как он смущен. И это чувство каким-то образом передалось и мне.

- Гм - гм...- откашлялся Дамуэль. - Ну, я ответил на твой вопрос. А ты ответишь на мой? Я все еще жду ответа.

Он не высмеивал Иллгнер за то, что это была отдаленная провинция, и принял меня такой, какая я есть. Кроме того, он действительно серьезно работал над увеличением количества маны. Чего мне еще желать?

Я прижала руку к груди, чтобы сдержать бешено колотящееся сердце, а другую протянула ему.

- Твое предложение принесло мне много счастья, Дамуэль. Я буду ждать тебя в ночь Звездных Уз в следующем году. И на этот раз я говорю эти слова не ради приличия.

Дополнительная история: Гил — Пребывание в Илльгнере

В воздухе поплыл перезвон колокола. Должно быть, он был сконструирован так, чтобы звук распространялся на большие расстояния, потому что он был намного громче, чем тот, который я привык слышать в храме Эренфеста. Колокол в зимнем особняке селян начинал звонить только после того как раздавался перезвон колокола Гиба, и поэтому мой день в Иллгнере начался с того, что я слышал накладывающийся друг на друга звон дальнего и ближнего колоколов.

- Доброе утро, Лютц. Дамиан уже встал? – Спросил я. Дамиан так привык к тому, что его будят слуги, что первого колокола не всегда было достаточно, чтобы вытащить его из постели.

Лютц усмехнулся.

- Когда он в последний раз просыпал? Он уже несколько дней встает с первым колоколом вместе с нами.

- Когда ты слишком привыкаешь к чему то, ты теряешь бдительность, и именно тогда ты, скорее всего, и напортачишь. Леди Розмэйн сама предупреждала меня об этом.

- Верно Гил, она всегда говорила это, каждый раз когда ты что нибудь путал, - вмешался Селим. В ответ я бросил на него свирепый взгляд, и сразу после этого мы с умывальниками в руках направились к реке.

Короткий спуск с холма рядом с особняком Гиба привел нас к небольшой речке, где мы умылись, привели себя в порядок и в целом приготовились к новому дню. Несмотря на лето, солнце только что взошло, так что вода была довольно холодной. Лютц всегда говорил:“Почему бы просто не подождать до полудня?” но в храме существовала важная традиция - заниматься такими делами ранним утром.

- Ладно, с этим покончено. Дамиан, у тебя все еще пузыри на вещах. Ты должен скрести сильнее.

Когда мы привели себя в порядок, мы использовали наши умывальники как ведра для воды. Как и в храме, наша первая утренняя работа состояла в том, чтобы наполнить водой кувшины в кухне пристройки в которой мы жили. Иначе нам пришлось бы каждый раз, когда мы захотим вымыть руки, идти пешком до самого леса.

- Доброе утро, чужаки. Похоже, сегодняшний улов рыбы будет хорош. Надеюсь, вы тоже с нетерпением ждете его, - сказал нам один сельчанин. Жители соседнего села тоже набирали воду, так что мы обменивались пустыми разговорами, занимаясь своей работой.

- Это хорошо. Я тогда попрошу повара под рыбу подыскать немного джура что бы она стала еще вкуснее.

- Звучит неплохо, спасибо. Гибу будет очень приятно услышать, что сегодня вечером у нас будет Дджур. Да, и еще, здоровяк. На обратном пути ты прольешь половину своей воды, если будешь так шататься. Ха - ха!

Крестьяне дружно рассмеялись, при виде того как качало из стороны в сторону Дамиана несшего ведро воды. Он жил жизнью, близкой по удобству к дворянской, с почти таким же количеством слуг в доме своей семьи, что означало, что у него не было опыта в приготовлении пищи, уборке или стирке одежды. Ему было труднее жить в Иллгнере, чем кому бы то ни было из нас.

Поначалу Дамиан планировал потратить часть своих денег на то, чтобы нанять слугу в Иллгнере, но все местные ему отказали; у них и без того было полно работы, и теперь они учились делать бумагу, так что у них не было времени заботиться о ком-то еще. Кроме того, торговля здесь, как правило, осуществлялась через простой обмен товарами, что означало, что большинство местных вообще не имели монет и не нуждались в них.

Вот что бывает, когда по близости нет магазинов. Я был по-настоящему потрясен, когда услышал, что бродячие торговцы ведут дела только Гибом, который хранит все что может понадобится местным из товаров у себя в особняке.

Итак, Дамиан, не имея возможности нанять слугу из-за того, как люди здесь относились к монетам, не имел другого выбора, кроме как самостоятельно заботиться о себе. В течение первых трех дней он был настолько неумел в этом, что все горожане начали удивляться, как он вообще дожил до своих лет. Конечно, сейчас они смеялись над ним за то, что он шатался, неся полное ведро, но то, что они шутили над этим вместо того, чтобы выказывать ложное сочувствие, было огромным улучшением.

- Похоже, нам нужно еще одно ведро, - сказал я. - Нолти, ты знаешь, что делать. Селим, Дамиан, давайте наполним фляги питьевой водой.

Мы использовали реку для многих вещей, но пили не из нее. Вместо этого мы наполним наши кожаные фляги, которые принесли в мастерскую, гораздо более сладкой горной водой набираемой из источника за домом.

Дамиан с облегчением вздохнул: родник был ближе, чем река, и никакая его телесная слабость не могла заставить воду выплеснуться из закрытой фляги. Мы захватили достаточно фляжек для всех, а затем начали пробираться туда вместе с Селимом.

Поскольку, когда мы закончим набирать воду, наступит время завтрака, я решил, что будет разумно, если кто-нибудь заранее начнет готовить еду. Я тут же отдал приказ.

- Фольк, иди нарежь хлеба. Лютц, Барц, не могли бы вы принести нам молока?

Лютц, который наполнял кувшины водой, ответил кивком. Он бросил опустевший умывальник и побежал в мастерскую, куда только что должны были доставить свежее молоко. Завтрак в Иллгнере без молока на столе – это было что то немыслимое.

Остальные последовали моему примеру и прочитали свои молитвы, прежде чем расхватать черствый хлеб. Завтрак был быстрым и состоял из остатков вчерашнего ужина, и так было не только потому, что мы были в гостях и для нас не приготовили еды - даже Гиб и его семья обычно ели остатки ужина на завтрак, так как у их слуг тоже была неотложная работа на подворье.

Блех... Я скучаю по остаткам ужинов что подаются Леди Розмэйн в храме.

Иллгнер выпекал весь свой хлеб порциями - раз в десять дней, а это означало, что то, что мы сейчас ели, было твердым и сухим до такой степени, что оно было совершенно несъедобным, не будучи предварительно пропитанным какой-нибудь жидкостью. Каждое утро, которое мы встречали здесь, меня охватывало желание помолиться в благодарность за молоко, которое поступало к нам в компании с хлебом.

- Это действительно заставляет меня тосковать по супу Леди Розмэйн... - пробормотал Нолти. Поскольку дома суп подавали повсюду - в храме, в компании Плантен и даже в компании Осмар, - все здесь мечтали об одном и том же вкусном супе.

- Жаль, что мы не можем сделать его здесь. Это означало бы утерю рецепта.

- К сожалению, да, но мы должны быть благодарны, что можем поесть здесь, а не в главном здании... - добавил Фольк.

Я решительно кивнул в знак согласия. Поначалу мы ели в особняке со слугами Гиба, чтобы нам не нужно было выносить для нас еду, но Лютц сумел договориться, чтобы мы теперь ели в пристройке, в качестве оправдания чего он рассказал, что мы не хотим, чтобы местные жители испытывали неудобства подстраиваясь под наши привычки в еде.

Во время этого объяснения, он рассказал, что я должен есть раньше всех, как один из слуг Леди Розмэйн. Это меня очень разозлило, так как мне казалось, что таким образом меня выставляют слишком себялюбивым. Я не собирался требовать, чтобы Иллгнер следовал традиции Божественных даров, и Лютц знал с тех пор, как мы начали сборы плодов и коры в лесу Эренфеста, что я не возражаю есть со всеми остальными, так что я действительно не мог понять чего он добивается. Но когда он объяснил, что не хочет, чтобы мы ссорились из-за различия в обычаях при еде с местными, все встало на свои места. На мой взгляд, то как и когда ели жители Иллгнера уступали нашим храмовым обычаям, так что я был очень рад, что мне не надо было подстраиваться под них.

- Как бы то ни было, сегодня нам нужно поработать над лубом(слой мягкой коры расположенной под грубым внешним). Фольк, Бартц и Селим смогут объяснить остальным что делать. Обязательно научите их снимать внешнюю кору перед тем как кипятить луб с золой.

- Будет сделано.

За едой мы обсуждали, кто и что будет сегодня делать. В отличие от храмовой мастерской, здесь, в Иллгнере, когда дело касалось приказов, возраст был очень важен, взрослые не слушали ни меня, ни Лютца, поскольку мы были еще молоды, поэтому учить местных, что делать, было делом серых жрецов. Так что я просто заранее рассказывал чем им сегодня заниматься, а затем работал с Лютцем над созданием новых типов бумаги с использованием местной древесины. Изменение количества тороро[1] и ведение его учета не представлялось возможным для неграмотных местных жителей.

Покончив с завтраком и вымыв посуду, мы убрались в пристройке и мастерской. Они были не так велики, как храм, а это означало, что сделано это было относительно быстро, и, поскольку приближалось время второго колокола, пришла пора дежурному по еде отправиться на кухню.

- Дамиан, это ты сегодня дежуришь на кухне, да? Похоже, сегодня они будут ловить рыбу и хотят, чтобы к ней добавили джура. Удачи, - сказал я, подбадривая его.

Но Дамиан только поморщился. Больше всего на свете он ненавидел дежурства на кухне.

– Ну почему, ну почему у Иллгнера нет продовольственных лавок? Было бы намного проще просто купить ингредиенты в компании Отмар, - простонал он.

Самой важной работой дежурного по кухне был сбор ингредиентов для приготовления еды в этот день, поскольку поблизости не было магазинов, где их можно было бы купить. В горах было много овощей и фруктов, так как было лето, и лесные животные давали более чем достаточно мяса. Ловить рыбу в реке тоже было на удивление легко, и в отличие от тех рыб, которых ловил Эренфест, она не воняла. То как легко было получить ингредиенты для приготовления еды на предстоящий день, нас просто потрясло, так как мы привыкли покупать продукты для той же цели за деньги.

Приготовление еды в Иллгнере также было довольно простым - вы просто нарезали все, что у вас было, и затем это варили все вместе. Из приправ была только соль. И хотя эта вынужденная простота почти что заставляла нас вопить в голос, так как у нас в наших головах было много невероятных рецептов, но которые мы должны были держать в секрете. По крайней мере, это означало, что еда не требовала много труда для её приготовления.

- Не мог бы ты заткнуться, Дамиан? Мы слышим это каждый раз, когда ты дежурный по кухне. Я имею в виду, мы понимаем, что твой дедушка держит огромный продовольственный магазин, но именно он заставил нас взять тебя сюда. Если у тебя есть время и силы жаловаться, то ты вполне можешь поработать наравне с серыми жрецами. - Сказал Лютц, суя тому ему в руки корзину и нож. - Это будет полный рабочий день, договорились? Обязательно найди что-нибудь, из чего можно сделать хороший клей или бумагу.

После этих слов, Дамиан опустил плечи и печально вышел из мастерской. Скорей всего, он вернется полностью измученным, кроме телесной усталости еще и душевно израненный насмешками, на которые в его отношении совершенно не скупились местные дети, но это было для него хорошим опытом и закалкой.

Ну, хоть он не так уж и много может сделать, но старается изо всех сил.

Мы были так же удивлены тем, насколько Иллгнер отличался от Эренфеста, но мы, по крайней мере, провели последние два года, выходя на сборы в лес и делая бумагу в мастерской. У Дамиана же не было такого опыта.

- Мы здесь! Что мы будем сегодня делать сегодня? - Воскликнула Карья, приведя с собой в мастерскую нескольких горожан после третьего колокола. Она была служанкой, работавшей в особняке Гиба, и ее назначили заботиться о нас сам Гиб Иллгнера, но вместо того, чтобы быть нашей горничной или чем-то в этом роде, она была посредником между нами и местными жителями, делая такие вещи, как сообщая Гибу, когда нам нужна была помощь в перестройке мастерской для удобства работы.

Дамиан однажды пытался нанять Карью себе в слуги, но она резко оборвала его словами:“Кем ты себя возомнил, мальчик простолюдин? Ты ведь уже взрослый, так что можешь сам о себе позаботиться”, - она по его просьбе спросила у других горожан, не согласится ли кто-нибудь пойти к нему в слуги, но ответы, которые он получил, не сильно отличались от её.

- Сегодня мы будем кипятить в золе луб, чтобы придать ему белизну. Это займет около одного колокола, так что сейчас мы будем заниматься снятием черной внешней коры. Вы все взяли с собой ножи?

Фольк и Бартц отправились за инструментами и золой, а Селим принялся объяснять предстоящую работу пятерым горожанам, в том числе и Карье. Пока это продолжалось, Лютц, Нолти и я работали над созданием бумаги из новых видов древесины, время от времени поглядывая в сторону наших местных помощников.

- Лютц, Нолти. Что у нас получилось? – Спросил я.

Они схватили образцы бумаги, которые сушились снаружи, и начали раскладывать их на столе. Мы экспериментировали с использованием листьев дегрова вместо эдилеса и жуков шрама, и похоже, казалось, это работало и весьма неплохо. Мы щупали готовые листы и писали на них чернилами, чтобы посмотреть, как те на них себя ведут.

- Эта смесь хорошо подходит для бумаги из волрина. Ринфину понадобится еще немного дегрова. И ширейс... Опять ничего хорошего. Похоже, с дегрово это вообще не работает, - сообщил Лютц. Несмотря на то, что все другие виды дерева легко переделывались в бумагу, бумага из ширейса просто разваливалась на части, не успев затвердеть. Как бы не меняли соотношения ингредиентов – они просто не смешивались как должно.

Я потыкал пальцем в слегка пожелтевшую каплю прозрачной дегровы, и Нолти собрал ее вместе с кусочками ширейса.

- Может, откажемся от добавления к нему дегровы и по возращение в Эренфест поработаем над ним только с добавлением эдилеса и жучков шрам?

- Использование эдилеса и жучков шрам могло бы решить эту проблему, да, но разве Леди Розмэйн не говорила, что бумага должна быть сделана из материала, который мы можем найти в Иллгнере? Она наверняка говорила что то наподобие этого, - сказал я, нахмурившись. Учитывая, что мы создали мастерскую именно здесь, материалы для работы нужно было искать на месте; у нас не было денег, чтобы завозить их из других провинций.

Лютц скрестил руки на груди.

- Я уже говорил об этом с Дамианом – как только он будет готов, белый луб можно долго хранить, и вы можете упаковать в один ящик огромную кучу. В Эренфесте делать бумагу легче, так что сама кора может стать для Иллгнера очень выгодным товаром.

- Значит, ты планируешь продавать кору ширейса как отдельный товар?

- Да. Естественно, придется подождать, пока мы не убедимся, что он нужным образом реагирует на добавление эдлейса и жучков шрам, но есть шанс, что он станет ключевым ингредиентом для провинций, у которых нет подходящих деревьев для изготовления бумаги.

Хоть у нас и не получилось с дегровой, но до тех пор, пока его можно будет успешно смешивать с другими ингредиентами, кора ширейса могла стать для Иллгнера важным товаром на продажу. Мои глаза расширились. Я это под таким углом не рассматривал.

- Ух ты... Значит, Дамиан все же иногда может быть полезен? После того что мы видели, я никогда не думал, что доживу до этого дня.

-Вряд ли он способен сам о себе позаботится, но он сын очень успешного купца. У него острый глаз на новые товары, и он может быстро найти способ получить прибыль. Мы могли бы многому у него научиться, - сказал Лютц, глядя в окно. В его голосе слышалась хорошо скрытая зависть.

- Ладно, послушаемся совета Дамиана. А пока мы просто будем использовать ширейс для обучения новичков. Нолти, попробуй еще немного четче определить самое подходящее соотношение ринфин - дегрова. Не мог бы ты сделать то же самое, что и вчера, но постепенно добавлять по немногу дегрова? Обязательно запиши, какое количество вызовет изменение в качестве.

- Хорошо. - По моей просьбе Нолте встал и направился к полке с дегрово.

- Гил, как насчет того, чтобы в следующий раз поработать с трауперлами? - Предположил Лютц. - Этот старик принес нам целую кучу рано созревших, верно?

Старик, который ходил с нами в горы, когда Леди Розмэйн была здесь, дал нам несколько белых трауперлс, которые созревали в конце лета и, по-видимому, были несъедобны. Раздавив их, из них можно было добыть липкий сок.

- Я с нетерпением жду возможности поработать с новыми ингредиентами, ответил я. - Подумать только, мы еще на шаг приблизимся к созданию новой бумаги...

- Да, но это все совсем не так весело, когда ты начинаешь прикидывать сколько времени у нас уйдет, чтобы найти правильный рецепт.

Мы с Лютцем продолжили разговор, давя трауперлы. Из – за крепкой оболочки эта работа требовала на удивление большого количества сил – настолько большого, чтобы я понял, что мы должны были попросить Нолти помочь нам, так как он был намного сильнее нас. Но все, что мы могли сделать, это сожалеть о своей ошибке, давя один фрукт за другим. И с каждым из раздавленных плодов, мы становились все более и более липкими.

- Думаю, этого должно хватить... А они действительно липкие, да? Лютц, подай тряпку.

Лютц схватил тряпку, через которую мы фильтровали сок, и выбрал крошечные кусочки кожи и фруктов, застрявшие в ней. Затем мы смешали воду с добавленным в неё соком трауперл с отбитыми волокнами волрина, деревом, с которым мы больше всего привыкли работать, и начали осторожно колыхать получившейся смесью в самой маленькой из сукет (сито), которую мы всегда держали рядом, когда проводили эксперименты с бумагой. Мы начали с небольшого количества трауперл, используя большую ложку, чтобы постепенно добавлять больше и больше сока, пока мы не создали пять листов бумаги различной толщины. Затем мы выбрали из них лучшую бумагу и использовали ее, чтобы еще больше сузить круг рецептов, как делали и до этого.

Четвертый колокол прозвенел как раз в тот момент, когда мы закончили укладывать пятый лист бумаги на сушильный стол. Настало время обеда.

- Никакой еды, пока мы не закончим уборку! - Закричал я. Очень важно было как можно быстрее отдать этот приказ нашим новым рабочим, иначе местные бросят свои обязанности и тут же выбегут из мастерской.

- Мы знаем, мы знаем! Хватит уже орать. Мы все поняли, - сказала Карья, ее щеки недовольно надулись. Еще бы, как бы она этого не хотела, она не смела не слушаться наших указаний; гиб приказала ей каждый день приходить в мастерскую, чтобы научиться делать бумагу, а вот остальные заглядывали в мастескую тогда, когда у них не было никакой другой работы. И это именно к ним был обращен мой крик

Как только те, кто только что пытались улизнуть из мастерской, закончили уборку, я запер дверь, и мы все направились в особняк гиба. Как оказалось, запирание дверей не было хоть насколько то распространенным обычаем в Иллгнере. Я спросил Карью, как она собирается остановить людей от кражи вещей, но она только растерянно моргнула и сказала:“Здесь нет воров. И что они вообще будут делать с тем, что украли?”

Я тогда даже не нашел слов возражения, так как наши представления о том что правильно и привычно явно сильно различались, но на всякий случай мы все равно всегда запирали дверь мастерской. К тому же, возможно, здесь это не так уж и страшное дело, но привычка не запирать двери окажется большой проблемой, когда мы вернемся в Эренфест.

- Гил, могу я попросить Фолька отнести мои вещи, чтобы я мог сходить помочь Дамиану? - Обеспокоенно спросил Нолти. Я поднял глаза и увидел вдалеке Дамиана, что шел раскачиваясь из стороны в сторону на дрожащих ногах. У каждого в руках был обед, а руки и ноги, казалось, вот-вот откажут. Я сразу понял, что Нолти боялся что тот высыплет себе под ноги всю нашу еду, поэтому кивнул позволяя ему отправится на помощь.

- Эй, Лютц. Ты действительно считаешь, что это хорошая идея поставить Дамиана дежурить по кухне еще и сегодня вечером?

До этого момента мы ставили разных людей заботится о приготовлении обеда и ужина. Сегодня утром Лютц сказал, что Дамиану придется делать и то, и другое самому, но теперь было видно, что для него это просто непосильная задача.

Лютц поднял бровь.

- Купцы всегда строят козни, чтобы все шло как им надо. Он может выглядеть измученным, но с каждым днем в его лице читается все больше спокойствия. Это доказательство того, что у него еще есть запас сил. Не поддавайся на его уловки, не нужно с ним сюсюкаться.

Итак, мы пообедали соленым овощным супом с черствым хлебом и свежими фруктами с гор, а затем вернулись в мастерскую, отослав Дамиана обедать.

- Эй, Гил. Посмотри, не слишком ли быстро они высыхают? - Спросил Лютц, подзывая меня к сушильному стеллажу. Бумага, разложенная на нем, уже затвердела.

- Давай попробуем вынести их на улицу - не выкладывать их для сушки на сушильную доску по одному, а вынести весь стеллаж наружу. Я хочу посмотреть, что будет, если мы оставим его там до вечера.

Заметив, что бумага, сделанная с помощью трауперля, высыхает необычайно быстро, мы с Лютцем вынесли сушильный стеллаж с экспериментальными листами бумаги наружу. Под солнцем бумага начала белеть, и мы могли видеть, как она твердеет прямо на наших глазах, а листы, сделанные с использованием большего количества трауперл, высыхали быстрее всех.

Мы с Лютцем переглянулись.

- Похоже, даже не придется ждать до вечера. Наверное, нам стоит не спускать с них глаз, а?

- Да, мы даже не можем рисковать даже отвернутся на минуту. У меня такое чувство, что у нас получится не бумага а что то другое, если мы оставим ее здесь.

Мы захватили чернила и несколько дощечек для записи, чтобы не пропустить никаких изменений по мере их появления. Листы становились все более шелковистыми по мере того, как они продолжали высыхать, становясь такими белыми, что даже начали отражать солнечный свет.

- Ээ, Лютц... Это только мне кажется, или он съеживается? Похоже, что первый и последний листы теперь совершенно разных размеров.

Из пяти листов бумаги тот, при изготовлении которого мы использовали больше всего сока трауперл, заметно съежился по мере высыхания. Остальные слегка прогибались, когда на них нажимали пальцем, после чего на них оставались небольшие вмятины, но тот который привлек наше внимание вел себя по другому – его поверхность уже достаточно затвердела что бы он не проминался и соответственно на нем не оставалось вмятин.

- Если это только благодаря трауперлам, то они наверняка станут одним из самых главных илгнеровских товаров на продажу. Давай завтра испробуем его с разными видами дерева.

Мы с Лютцем продолжали внимательно наблюдать за изменениями бумаги сделанной с использованием сока трауперле до пятого колокола, когда она, похоже, полностью высохла.

- Эй, Лютц. Может, попробуем снять его с сушильной доски?

- Будь очень осторожен. Ты ведь чуешь насколько она твердая, настолько, что может треснуть, как неправильно сделанная бумага из волрина. А еще может быть, она с низу еще не высохла.

Держа в уме предостережения Лютца, я взял лист, сделанный с наибольшим добавлением трауперлов, и начал осторожно отдирать его. Он был твердым и гладким, но снялся без единого треска.

- Он не ломается... - пробормотал пораженный Лютц. Он попытался согнуть бумагу нового типа, и она красиво изогнулась без каких-либо признаков появления трещин. Затем мы попробовали писать на этом листе бумаги чернилами, но они не держались на ней, но на всех других четырех листах чернила держались хорошо. Также на листах не было никаких вздутий и видимых дефектов – это была самая обычная бумага.

- Ээ, Гил... Все это довольно …необычно. Думаешь, это пойдет на пользу книгам? - Спросил Лютц, наполняя воздух странным шелестящим звуком, когда он переворачивал листы. На этот вопрос я пока не мог дать четкого ответа, поэтому просто пожал плечами.

- Кто знает? Наша работа - просто делать новую бумагу. Пусть Леди Розмэйн думает о том, как ее использовать.

- Хорошая мысль, - усмехнулся Лютц, продолжая переворачивать листы. - Тогда давай попросим Гиба Иллгнера как можно скорее передать их Леди Розмэйн. Я хочу посмотреть, что она сделает с ними, и я определенно хочу, чтобы Хайди выяснила, какие чернила лучше всего подходят для этой бумаги.

Я вытянул руку с листом бумаги, держа его напротив заходящего солнца. В этот момент мне показалось, что я уже слышу голос Леди Розмэйн: ”Отличная работа, Гил. Ты такой молодец!”

[1] Тороро – аои, клей добываемый из корневищ одной из разновидностей гибискуса. В дальнейшем тороро буду заменять на просто «клей»

Пролог (❀)

- А теперь, может быть, обсудим это в другом месте? - Предложила Розмэйн, бросив взгляд на дверь своей потайной комнаты в покоях директора приюта. Это было ее сигналом к тому, чтобы официальная беседа закончилась и и последующая будет намного непринужденней, и Фран повел Бенно и Марка внутрь.

В этой комнате она могла говорить как Мэйн, а не как Розмэйн, приемная дочь эрцгерцога, и слуги, которым было позволено следовать туда за ней были из тех, кто знал её еще когда она была простолюдинкой. По этой причине Бенно обычно приводил в храм только Марка и Лютца. Формально Дамиан знал ее еще с тех времен, когда она была простолюдинкой, но, похоже, он ей не очень - то нравился, поэтому Бенно когда мог, избегал брать его с собой.

Лехенге присланные из других магазинов не особенно были рады тому что их не приглашали в храм для наблюдения за переговорами, но Бенно пока держал их на расстоянии, постоянно напоминая насколько им уже повезло что они продают товары в замке.

Лехенге перестанут жаловаться, когда объем нашей торговли еще больше увеличится. Просто в подобных дискуссиях, люди, слишком любят говорить намеками и чересчур льстивы, чем всегда подают Розмэйн плохие идеи.

Внутренне она была простолюдинкой, выросшей в бедности, а это означало, что у нее не было того отношения к людям и миру вокруг, который можно было бы ожидать от послушницы синей жрицы, ставшей приемной дочерью эрцгерцога. Даже Бенно не мог знать, что может спровоцировать ее на следующий приступ ее обычного неистовства, и поэтому ему приходилось при разговоре с ней выражаться предельно ясно и прямо. И что хуже всего, теперь, когда она стала приемной дочерью эрцгерцога, каждое ее слово имело огромное политическое влияние.

- Вот ваше место, Хозяин Бенно.

Бенно сел в кресло, которое предложил ему Фран, а Марк встал позади него. Только после того, как Бенно отпил глоток поданного ему чая, началась дискуссия, и он еще сильнее озаботился о том, чтобы держать чашку с соблюдением благородного этикета. С тех пор как Гил отправился в Иллгнер, вместо него в потайную комнату стал ходить Фран, а это означало, что следование дворянскому этикету стало вводится и здесь.

Внезапно Бенно охватил страх. Если мы увидим еще больше подобных изменений, как это, как долго скрытая комната сможет быть местом для настоящих деловых и прямых разговоров? Розмэйн нужно научиться понимать благородные эвфемизмы, и быстро. В противном случае все может окончится очень плохо.

- Итак, какое у нас дело на этот раз? Я слышал, вы сделали какую то новую бумагу, - сказал Бенно, первым начав разговор и ставя чашку.

Фран начал раскладывать на столе блестящую шелковистую бумагу и после положил рядом с ней письмо. Величественное выражение, что держала на своем лице Розмэйн мгновенно исчезло, ее золотые глаза заблестели, когда она с гордой усмешкой посмотрела на Бенно.

- Бенно, это бумага, которую я только что получила из Иллгнера. Не мог бы ты передать её в чернильную мастерскую Хайди, чтобы она могла испытать ее? У этой бумаги шелковистая гладкая поверхность, поэтому я хочу, чтобы она посмотрела, как на ней будут держаться цветные чернила.

- Хорошо.

Несмотря на то, что он сам отправил Лютц и остальных в Иллгнер, Бенно в основном предполагал, что они научат местных делать обычную бумагу и ничего более. Он никогда не ожидал, что они так быстро смогут сделать совершенно новый вид бумаги. Он взял лист, чувствуя, как его губы кривятся в усмешке и потер по поверхности пальцами; предположим цветные чернила будут хорошо держатся на ней, это сколько же новых товаров можно будет сделать…

- Хотела бы я сама провести кое-какие исследования... - пробормотала Розмэйн.

- Эй, у нас у всех свои роли. Исследование чернил - не работа для приемной дочери эрцгерцога. Вам просто нужно продолжать наращивать влияние в благородном обществе, оставаясь при этом достаточно здоровой, чтобы не свалится горячечный обморок. Нельзя допустить, чтобы какая ни будь замятня среди дворян поставила печатное дело на колени еще до того, как оно взлетит на недосягаемую высоту, понимаете?

Розмэйн часто спонтанно переступала границы своей ответственности, не задумываясь о последствиях, поэтому Бенно напомнил ей, чтобы она придерживалась своей роли и не вмешивалась в чужие дела. Это не остановило бы ее, если бы все легко доступные возможности разрешения проблемы были исчерпаны, но он мог, по крайней мере, сказать, что пытался.

- Делать бумагу гораздо интереснее, чем иметь дело с дворянами, но я понимаю, что теперь, когда я начала, мой долг – защищать печатное дело. И я делаю все, что в моих силах, - сказала Розмэйн, надув щеки так, что это выглядело совсем не мило.

По правде говоря, Бенно знал, что она прилагает неимоверные усилия, чтобы выжить на своем нынешнем месте. Даже купцам было очень непросто разговаривать и вести себя следуя всем правилам аристократического этикета, посещая замок, как же трудно тогда приходилось ей, простолюдинке, ставшей приемной дочерью эрцгерцога, и вечно окруженной знатными слугами. Чтобы жить в таком окружении, требовалось очень немало постоянно прикладываемых усилий.

- Да уж, вам лучше продолжать защищать его. Но в любом случае... эта новая бумага довольно прочная, да? - Спросил Бенно, с силой помахав одним листом, осмотрел его на просвет, и затем свернул.

- Мы начнем использовать ее сначала для игровых кард. Так будет гораздо проще делать их, - объяснила Розмэйн. В настоящее время для игры в карты использовались небольшие деревянные дощечки, но, похоже, она хотела вместо них использовать эту бумагу.

Не похоже, чтобы она понимала, что этим отнимет работу у мастерской Инго, которая делает игровые деревянные круглый год.

Бенно был в замешательстве. Должен ли он указать на это обстоятельство ради Инго, или просто позволить творческому духу Розмэйн вырваться на свободу, зная, что описание последствий ее действий изничтожат ее нынешнее воодушевление?

- Фердинанду, похоже, очень понравился харисен, но я не хочу, чтобы он все время бил меня им по голове. О, Бенно, ты никогда не поверишь - Фердинанд был так жесток со мной, - начала Розмэйн, разразившись пылкой речью о том, как жестоко поступил Верховный Жрец, когда пришла бумага из Иллгнера.

Это просто так... так ничтожно!

Бенно обмяк в кресле, почти потеряв волю к жизни. Он знал, что Марк у него за спиной держит благожелательную улыбку, и, честно говоря, чувствовал себя довольно глупо, постоянно принимая так близко к сердцу каждое её слово.

Тьфу. Я думаю, что бы ни произошло, Розмэйн будет продолжать изобретать все больше странного хлама, который ей по какой-то причине нужен. Потеря одного источника дохода не поставит Инго в слишком трудное положение.

Решив, что он просто оставит это дело в покое до того дня, когда Инго будет отчаянно нуждаться в дополнительной работе, Бенно прервал разглагольствования Розмэйн, спросив, по какой цене она намерена продать новую бумагу. Она погрузилась в раздумья, казалось, нисколько не обеспокоенная тем, как резко была сменена тема разговора.

- Я думаю, нам следует подождать, пока Хайди проведет свое исследование, прежде чем нам стоит прикидывать цену. Все будет зависеть от того, будут ли чернила держатся на бумаге или нет.

- Да, я думаю, что исследования должны быть на первом месте, - ответил Бенно, передавая Марку письмо от Лютца и лист новой бумаги. Пока он это делал, Розмэйн достала свой диптих и просмотрела его, несколько раз кивнув самой себе. Похоже, она записала все, о чем им нужно будет переговорить.

- Что с насосом для Хассе?

- Они отвезут тот, который раньше собирались поставить в мастерской Иоганна в монастырь Хассе. Иоганн расплакался из-за того, что ему придется ждать изготовления другого. Не могу сказать, что я удивлен его слезам - их первый насос был отдан храму, потом он должен был сделать один для замка, а теперь еще и это. Он очень подавлен.

- Я думаю, Иоганну действительно нужно обучить кого-то еще, чтобы этот человек занимался насосами? - Сказала Розмэйн, задумчиво приложив руку на щеку. В то время как схема насоса была легко доступна, ни один другой ремесленник не мог изготовить его самостоятельно; одна из деталей требовала настолько точной работы, что Иоганн был в настоящее время единственным человеком, способным сделать ее.

- Это не займет много времени, чтобы появился подходящий человек. Теперь, когда все знают, что вы проявляете благосклонность к молодым талантам, таким как Иоганн и Зак, все молодые люди изо всех сил стараются развить свои навыки.

- О, неужели?

- Да, глава Кузнечной гильдии рассказал мне об этом. Зак проболтался о том, что вы хотите создать для него и Иоганна отдельные мастерские, поэтому многие люди делают все возможное, чтобы улучшить свои навыки в надежде получить такие же.

Теперь, когда схема насоса стала достоянием общественности, а приемная дочь эрцгерцога разместила множество заказов, кузнецы нижнего города работали усерднее, чем когда-либо. Золотые глаза Розмэйн засверкали, когда она услышала об этом, и она расплылась в счастливой улыбке.

- Я буду рада любому количеству новых Гутенбергов, до тех пор, пока их навыки столь же отточенные как у Иоганна, или творческое мышление столь же впечатляющее, как у Зака. Пожалуйста, познакомь их всех со мной.

Щека Бенно дернулась. Он тут же представил себе, как молодые таланты Эренфеста после знакомства с Розмэйн и становления Гутенбергами лишаются здравомыслия, которое разрывается в клочья. Ему нужно было поддерживать нынешнее состояние дел как можно дольше, чтобы сохранить мир в Нижнем городе. Но даже понимая все это, он не отказал Розмэйн.

- ...Хорошо. Я передам это главе Кузнечной гильдии.

Причина этого решения? Он знал, что по мере развития бумагоделательной и печатной промышленности нагрузка на Гутенбергов будет все больше возрастать. Большее количество Гутенбергов, по крайней мере, уменьшило бы для них это бремя. Кроме того, идеи Розмэйн приносили прибыль; если молодые ремесленники сами хотели этого, поддаваясь этим необоснованными ожиданиям, то для него это было очень выгодно.

Почему мы должны одни мучатся? Чем больше народу, тем веселее.

- О, еще кое что. Не возражаете, если мы проверим мастерскую перед отъездом? - Спросил Бенно. - Мы все еще получаем регулярные отчеты, но без Лютца и Гила мы не совсем в курсе происходящего там.

С тех пор как мальчики уехали, Бенно не получал никаких сообщений, в которых подробно излагались бы мысли и намерения серых жрецов - будь то что они хотели улучшить в мастерской, или идеи для новых товаров, которые иногда оказывались довольно ценными. Он хотел увидеть, как все изменилось теперь, когда их лучшие работники были в Иллгнере, и были ли они недовольны тем что Гутенберги работали теперь в другом месте.

- Не думаю, что серые жрецы много тебе расскажут, Бенно, но я не возражаю, если ты проверишь мастерскую. Фран, пожалуйста, сообщи об этом Фрицу.

- Как пожелаете.

С этими словами Фран вышел из потайной комнаты. Почти сразу наступила тишина, возможно, из-за того, что тема для их разговора иссякла, и взгляд Розмэйн вильнул в сторону, как будто она искала, что ей еще надо обсудить. Почти сразу же она хлопнула в ладоши, найдя то что желала.

- Кстати, Бенно, как дела у Тули? С ее работой все в порядке? Теперь, когда ей десять, она ходит туда каждый день, верно? Теперь у нее никогда не будет возможности приехать в приют... - сказала она, печально опустив плечи. Лютц, находясь в Иллгнере, не мог передавать письма ее семье в Нижнем городе, ни рассказывать ей о них, так что легко было догадаться, что она чувствует себя очень одиноко.

- У меня так много писем, которые я написала, но не могу передать. Не мог бы ты передать их Тули для меня?

- Ну, теперь компания Плантен является независимой от компании Гилберт...

Так как компания Плантен находилась в самом разгаре переезда, Бенно старался как можно меньше появляться в магазине компании Гилберта, что бы не попадаться на глаза лехенге из других магазинов работающих там, до тех пор пока переезд не будет полностью завершен. Начать передавать письма Тули было бы уж слишком для него или Марка.

- Я мог бы отдать их Коринне, но мы действительно не хотим, чтобы это стало кому либо известно еще, - продолжил Бенно. Не было никаких проблем с тем, что Лютц получал письма в потайной комнате и доставлял их прямо семье Розмэйн в Нижнем городе, но передай их Бенно Коринне, а Коринна Тули, это создало бы слишком много возможностей для других людей понять, что происходит.

- Если она передаст письма Тули, это будет несомненно замечено, и все захотят узнать, что она говорила новому лехерлу, которая происходит из бедной семьи. Мы привлекли бы к себе много внимания, а мы этого не хотим.

- ...Ты прав, - со вздохом сказала Розмэйн, снова вынужденная накрепко запечатать сво. печаль. - Полагаю, я смогу продержаться до Праздника урожая. Хотя это мне совсем не нравится.

Бенно знал, как сильно Розмэйн заботилась о своей семье, поэтому то, как она подавляла свои чувства, заставляло его чувствовать себя плохим человеком. Он почесал в затылке, пытаясь придумать, что бы такое сказать.

- Вообще-то... Как там с Праздником Урожая в этом году? Вы опять собираетесь отправить жрецов из города? Если вам нужны кареты, то я могу достать вам их.

- Да, собираюсь. Пожалуйста, озаботься экипажами. Мы съездим из Эренфеста в Хассе, и обратно.

Бенно оглянулся и увидел, что Марк уже записывает это на своем диптихе. Они обменялись многозначительными взглядами, затем Марк перевел взгляд на Розмэйн.

- Леди Розмэйн, мы организуем экипажи и позаботимся о съестных припасах еду. Не могли бы вы написать письмо к воротной страже с просьбой прислать охрану?

- Совершенно верно! Я немедленно сделаю это, - ответила она, в ее голос снова вернулась радость. Она, должно быть, мгновенно поняла, что это была редкая возможность увидеться с Гюнтером.

- Кроме того, я бы порекомендовал в этом году снова провести подготовку детского дома к зиме совместно с компанией Гилберт, - добавил Бенно. - Мы хотим, чтобы связи компании Гилберт с мастерской Розмэйн были как можно крепче.

- Верно. О, если вы хотите укрепить эту связь, может быть, я могла бы попросить Тули взять серых жрецов в магазин подержанной одежды? Скажи ей, что за это я заплачу за любую одежду, которую она купит для себя. Ведь если она не купит себе обновок, то ее нынешние одежды, скоро станут тесны ей, верно? Я бы не хотела, чтобы она подобным образом выделалась среди работниц мастерской Коринны.

Предположения Розмэйн были верны. Большинство швей, работавших в мастерской Коринны, были из достаточно обеспеченных семей; Коринна нанимала только тех, кто был связан с компанией Гильберт, а поскольку ее магазин был таким большим, это означало, что она нанимала тех, кто принадлежал к состоятельной части общества. Тули была единственным исключением - единственный бедняк в мастерской, нанятый для изготовления шпилек для волос для приемной дочери эрцгерцога. Коринна предупредила Бенно, что сначала Тули будет трудно привыкнуть к тамошней манере поведения, как в свое время Лютцу.

- Но у Тули есть Лютц, который помогает ей, она знает, как мыть волосы и тело домашним унишамом, она милая, честная, и она зарабатывает деньги для магазина своими шпильками для волос, - перечислила Розмэйн. - Пока на ней одета добротная одежда, я не думаю, что у нее будут трудности с тем, чтобы вписаться в артель. Просто попроси Коринну и Отто присмотреть за ней.

Именно благодаря влиянию Розмэйн Лютц получил время, чтобы приспособиться к отношениям внутри компании Гилберта, и в конце концов стал лехерлом в компании Плантен, поэтому, услышав ее слова о том, что она будет поддерживать связь с компанией Гилберт ради Тули, Бенно обрадовался по целому ряду причин.

- Хорошо. А ведь вы и впрямь любите Тули, а?

- Конечно. Она мой ангел, - гордо выпятив грудь заявила Розмэйн. Как раз в это время Фран вернулся из мастерской вместе с Фрицем - все было готово к приходу Бенно.

Войдя в мастерскую в сопровождении Фрица, Бенно и Марк огляделись. На первый взгляд серые жрецы справлялись с работой весьма неплохо.

- Хозяин Бенно, могу я спросить, что вызвало ваш столь внезапный приход в мастерскую? - Спросил Фриц.

- Я просто хотел проверить мастерскую. Продажи этим летом были действительно высокими, и мы можем ожидать, что в конце зимы этого года будет продано гораздо больше книг. Лютц и остальные отправились в Иллгнер, так что я хотел убедиться, что у мастерской нет никаких трудностей.

- Здесь все точно так, как и в моих докладах, - никаких серьезных трудностей в мастерской не возникало.

Видя словно заледеневшее выражение лица Фрица, Марк миролюбиво улыбнулся и согласно кивнул.

- Мы, конечно же верили, что все идет гладко.

Бенно с отработанной купеческой улыбкой, пытаясь обезоружить Фрица добавил:

- Лютц всегда передавал нам любые мелочи, которые он только мог заметить или услышать во время работы. Мы не получали подобных докладов с тех пор, как он уехал, так что нам было немного любопытно. У тебя есть какие ни будь такие же вопросы? Это не обязательно должно быть что - то серьезное – к примеру вам захотелось что то улучшить, а ваши лучшие люди сейчас не с вами.

Объяснения Марка и Бенно заставило Фрица слегка округлить его карие глаза.

- Мы много раз улучшали мастерскую по предложениям Лютца, но никогда не знали, что он обсуждает эти вопросы с вами, хозяин Бенно. Когда Гил и остальные только уехали, возникло много мелких неудобств, но с тех пор мы кое-что подправили и уже попривыкли. В будущем мы будем сообщать о любых улучшениях, которые пожелаем сделать.

Согласно отчетам Лютца, Фриц был тем прочным фундаментом, который поддерживал бесперебойную работу мастерской, и он выступал посредником всякий раз, когда Лютц и Гил вступали в спор. Тот факт, что он догадался Bо намерениях Бенно и согласился на них после такого короткого обмена мнениями, был, мягко говоря, очень впечатляющим; если бы он не был одним из слуг Розмэйн, Бенно попытался бы взять его на работу в свою лавку.

-Если эта долгосрочная поездка в Иллгнер увенчается успехом, книгопечатание и производство бумаги начнут распространяться по всему Эренфесту,- объяснил Бенно. - Я предполагаю, что Лютц и Гил будут ездить в один город за другим, что означает, что подобная ситуация может из временной и необычной стать постоянным положением дел. Вот почему в интересах каждого из нас, чтобы вы сразу же сообщили нам, если возникнут какие-либо трудности в работе.

Фриц на мгновение задумался, потом улыбнулся.

- Пока леди Розмэйн остается верховным епископом и директором приюта, все будет хорошо. Она всегда с готовностью идет навстречу нашим пожеланиям.

Теперь настала очередь Бенно испытать потрясение после осознания ответа. Компании Плантен следовало беспокоиться не о том, как обстоят дела у серых жрецов, пока Лютц и Гил находятся в Иллгнере, а о том, что им делать, если Розмэйн перестанет быть верховным епископом и они потеряют возможность общаться в ее потайной комнате.

- Фриц, я буду откровенен – ходят ли какие-нибудь слухи о том, что Леди Розмэйн уходит со своего поста верховного епископа?

По мастерской сразу же прошел переполох. Все взгляды оказались направлены на Фрица, который бросил на Бенно обиженный взгляд.

- Нет, но она уйдет в отставку, когда достигнет совершеннолетия и выйдет замуж как приемная дочь эрцгерцога. Все в храме знают это. Пока она служит здесь, она не может выйти замуж.

Бенно сглотнул, услышав столь четко обозначенный срок, но серые жрецы просто кивнули в поддержку слов Фрица и вернулись к своей работе. Закончив осмотр мастерской, Фриц махнул рукой в сторону двери, давая понять, что пора уходить. Бенно и Марк тут же подчинились, а Бенно, выходя, похвалил одного из близко стоявших к нему послушников.

- Фриц, ты уверен, что Леди Розмэйн останется здесь до совершеннолетия?

- Я слышал от Франа, что она намерена оставаться Верховным епископом до этого срока. Однако это не означает, что вы всегда сможете обсуждать с ней вопросы, как это было раньше. Вам наверняка запретят заходить в ее потайную комнату задолго до этого срока, так как нахождение человека противоположного пола рядом с ней по достижении ею определенного возраста будет восприниматься очень неодобрительно. Скрытые комнаты – это очень, очень личные места для дворян.

Из этих слов Бенно смог понять, что при нормальных обстоятельствах вход в потайную комнату разрешен только такому человеку, как будущий супруг. Если знать считала это само собой разумеющимся, то долго терпеть посещение тайной комнаты серыми жрецами и купцами простолюдинами конечно же, они не будут. Опекун Розмэйн, Верховный Жрец, разрешил это только потому, что в настоящее время ей не хватало навыков воспринимать мир и людей вокруг себя как следует настоящей аристократке, нужны были связи с ее обычной жизнью, чтобы чувства не рвались из под спуда, и к тому же она выглядела абсурдно юной. Не было бы ничего странного в том, что их доступ в потайную комнату может быть отозван в любой момент.

- ...Как ты думаешь, сколько у нас времени до того, как это произойдет?

- Я не могу назвать точный срок, но думаю, что вскоре после того, как ей исполнится десять и она начнет посещать Королевскую академию. В крайнем случае, вы можете сохранить доступ до тех пор, пока ей не будет выбран жених.

До того, как Розмэйн исполнится десять, оставалось всего два года. Бенно всегда знал, что скрытая комната не всегда будет способна укрыть их, но этот срок был даже меньше, чем он предполагал.

Фриц сочувственно улыбнулся, почувствовав легкую панику Бенно.

- Меня это тоже несколько беспокоит. Как ее свитским слугам, нам с Гилом было поручено продолжать работу в мастерской даже после того, как она покинет храм, чтобы сироты могли сами продолжать содержать себя. Но Гил все еще не осознал полностью и не смирился с тем, что Леди Розмэйн однажды покинет храм. Поэтому мой долг как человека, который уже пережил такую потерю, подготовиться к этому дню, который неизбежно наступит, и ради этого я намерен поддерживать крепкие связи с компанией Плантен, независимо от присутствия Гила или защиты Леди Розмэйн.

- В голосе Фрица не было той тревоги, которую, как он утверждал, он испытывал, его мирная улыбка излучала такую силу, что Бенно не мог не моргнуть от удивления. Он уже работал с Фрицем раньше и получил от него много отчетов, но ему казалось, что столь прямой, можно сказать «настоящий» разговор у него с ним состоялся впервые.

[[image:/storage/reader-images/b30ac1554c63ea00d6f3d81a5903ac50d46b69a1.jpg]]

- Я намерен увеличить частоту визитов в компанию Плантен. Хозяин Бенно, я с нетерпением жду совместной работы с вами.

- И я тоже, Фриц.

Если нахождение Гила и Лютца в длительных командировках должно было стать обычным делом, Бенно должен был укрепить свои отношения с Фрицем. Мужчины обменялись взглядами, затем крепко пожали друг другу руки.

Выйдя из храма, Бенно и Марк снова сели в карету. Раздражало, что им приходилось использовать её при посещении храма, но они были любимыми купцами Верховного епископа – обойтись без неё, а точнее создаваемого экипажем образа было попросту невозможно. Двери закрылись, и только когда карета загрохотала по дороге, Бенно тяжело вздохнул.

- Марк, у нас есть два года. Нам нужно подготовиться к тому, что мы больше не сможем напрямую обсуждать все в потайной комнате. Как ты думаешь, мы справимся? Должен признаться, я переживаю за Розмэйн.

Бенно взял письмо Лютца. Отсутствие мальчика затрудняло передачу сообщений семье Розмэйн в Нижнем городе, и Бенно тут же вспомнил, как печально она выглядела. Когда вход в потайную комнату будет неизбежно ограничен, у нее будет еще меньше возможностей без притворств поговорить с Лютцем и Тули. Это, вероятно, ляжет тяжелым бременем на ее сердце.

- Мы сами ничего не можем с этим поделать, Хозяин Бенно. Самое большее, что мы можем сделать для Леди Розмэйн, - это обучить Тули быть мастерицей для знати, убедиться, что Лютц способен посещать замок, и поручить Гюнтеру продолжать охранять жрецов по пути в Хассе. Мы получили очень хороший совет от Фрица - совет, который мы должны использовать на полную. Это почти ни чем не отличается от ситуаций в которые мы обычно попадаем, - со смехом заключил Марк. И он был прав.

Бенно начал понемногу расслабляться.

- Ты прав, наши переживания и метания ничем нам не помогут - все уже предрешено. Кроме того, сколько бы мы ни готовились, она всегда умудряется выйти далеко за рамки любых наших ожиданий, как будто их вообще не существует, - сказал он, начиная смеяться сам.

Довольно скоро карета подъехала к компании Плантен, и кучер распахнул перед дверцу экипажа. Когда Бенно и Марк вышли, холодный воздух, предвещавший приближение осени, коснулся их лиц.

Новые сироты и операция «Гримм»

На сегодня у меня была назначена встреча с мэром Хассе - Рихтом, поэтому мы покинули храм после обеда. Меня сопровождали Фран, Моника, два моих рыцаря и Фердинанд, которого сопровождали его рыцарь-телохранитель Экхарт и чиновник Юстус.

- Я с нетерпением ждал возможности прокатиться на вашем верховом звере, Миледи.

- К сожалению, Юстус, сегодня ты не поедешь со мной.

-Э?! Почему?!

Юстус, должно быть, не ожидал, что я ему откажу; его голова с абсолютно ошеломленным выражением на лице повернулась в мою сторону. Но я еще не забыла с последнего раза, насколько это было раздражающе иметь его пассажиром.

- Ты постоянно говоришь без умолку, и из – за этого мне очень трудно сосредоточиться.

- Миледи, прошу извинить меня за дерзость, но ваши слова излишне резки ...

- Я думаю, что это просто необходимо, иначе ты не прекратил бы попыток получить то чего тебе хочется, не так ли? Я уже знаю как с тобой следует разговаривать.

Он выглядел обиженным моим замечанием, но это была целиком его собственная вина. Он полностью отказывался слушать вас, если вы с ним не были суровы.

В этот момент вмешался Фердинанд.

- Она отказала тебе, Юстус. Смирись и езжай на своем собственном верховом звере.

- Ах, но мои надежды и мечты... - простонал Юстус, с тоской глядя на мой Пандабус.

Фердинанд покачал головой, пробормотав что-то о дурости Юстуса, прежде чем преобразовать своего собственного верхового зверя.

- Юстус, ты можешь либо создать своего в зверя, либо вернуться в Дворянский квартал. Выбирай. Розмэйн, мы можем выехать как только ты будешь готова.

Благодаря использованию верховых зверей мы добрались в Хассе довольно быстро. Когда мы прибыли, Рихт и головы соседних деревень стояли на коленях у входной двери особняка. Это их поведение заслуживало некоторого уважения, учитывая, что они были заняты предстоящим осенним урожаем.

Обменявшись долгими приветствиями, мы вошли внутрь. В гостиной нас ждали благовония, цветы и свежевыжатый сок, который Фран проверил на яд. Затем я обменялась взглядом с Фердинандом, который тоже держал в руке стакан.

Что ж, похоже, они на самом деле не понимали, что означает фраза “мы приготовим вам подношения из сладких фруктов и прекрасных цветов”...

- Рихт, каков по вашим предположениям будет урожай этого года? Оказал ли на него заметное влияние пропущенный Весенний молебен?

- Да, оказал. Как и ожидалось, нам придется очень нелегко, очень. Я только надеюсь, что в следующем году у нас будет проведен весенний молебен, - сказал Рихт, печально склонив голову вместе с главами деревень. Как бы они тщательно ни ухаживали за полями, земля просто не давала достаточно большого урожая без благословения. Вряд ли они могли рассчитывать на по-настоящему хороший урожай без проведения весеннего молебна.

- Я прибыла, чтобы сообщить вам о храмовом указе, - объявила я. - Мы пришлем двух серых жрецов погостить в Хассе этой зимой, чтобы убедиться, что там не осталось тлеющих углей восстания.

Рихт, как будто в него ударила молния вскинул голову, и по выражению его лица было ясно, что он ошеломлен тем, что мы все еще не доверяем ему. Я отлично понимала что он сейчас чувствует, поскольку он и жители города и не помышляли о подобном, но ему не следовало так открыто показывать свои эмоции, когда он говорил с дворянами.

- Подобная предосторожность совсем не лишняя, - продолжила я, - но истинная цель этого указа в другом.

- Истинная цель? - Переспросил Рихт, растерянно моргая.

Я кивнула с настолько серьезным видом какой только могла состроить:

- Да. Серые жрецы используют эту зиму, чтобы научить жителей Хассе правильно общаться с дворянами и словесно и посредством писем. Похоже, долгое правление предыдущего Верховного епископа привело к тому, что вы делаете это совершенно неправильно.

- Правда? А что мы делаем неправильно? - Спросил он, явно встревоженный. Было более чем очевидно, что он не понимал, насколько неверно было их поведение. Для начала он мог бы припомнить, как предыдущий мэр не понял фразу “взобраться по высокой лестнице”, а потом продолжил сам себе рыть могилу, продолжая высокомерно вести себя.

- Вы ведь не понимаете смысла фраз, которыми вы заканчиваете письма, отправляемые мне, не так ли?

- Их смысл…? - Рихт бросил на нас нервный взгляд.

Фердинанд намеренно перевел взгляд на цветы в комнате.

- Фраза, которую вы употребили, понимается дворянами как означающая, что вы приготовите вино, женщин и деньги в обмен на то, что они окажут вам милость, - объяснил он.

- Что?! Мы… мы понятия не имели! - Воскликнул Рихт, и кровь тут же отхлынула от его лица. Я могла понять его; любой был бы потрясен, узнав, что фраза, которую они использовали все это время, на самом деле означала что-то столь грубое.

Тем временем деревенские головы изумленно вытаращили глаза, не в силах поверить, что еще один мэр Хассе сумел проявить неуважение к знати. Они задрожали в страхе перед тем, какое новое наказание ожидает их теперь, когда последнее свершилось совсем недавно.

Увидев это, Фердинанд раздраженно махнул рукой.

- Нет ничего необычного в том, что слова теряют смысл по мере того, как сменяются те, кто находится у власти, а отсутствие вина и женщин ясно дает понять, что вы не понимали того, что написали. По этой причине мы не собираемся наказывать вас. Но вы можете себе представить, как отреагировал бы дворянин, если бы такое письмо было их первым опытом общением с вами?

- Я могу… Примите мои самые искренние извинения, - сказал Рихт, опустившись на колени и низко опустив голову. Деревенские головы быстро последовали его примеру.

- Мы надеемся, что вы сможете подучиться у серых жрецов, которых мы посылаем в Хассе, - сказала я. - Если вы не понимаете благородных эвфемизмов, у вас постоянно будут возникать трудности подобного рода. И я не хотела бы, чтобы Хассе снова пострадал, в этот раз еще больше чем раньше.

- Мы глубоко польщены вашей заботой, Верховный епископ, и милостиво примем научение ваших серых жрецов.

И Рихт, и деревенские головы смотрели на меня умиленными глазами: казалось, они видели во мне глубоко сострадательную святую. Я и близко не была такой, и я считала, что следует воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить их пообещать хорошо относиться к серым жрецам.

- Серые жрецы, посланные в Хассе, будут моими представителями. Если вы будете насмехаться и издеваться над ними, как над сиротами, или смотреть на них свысока, я немедленно отзову их в монастырь, - заявила я, надеясь, что моя угроза предотвратит такие действия. - Я прошу вас объяснить горожанам, что серые жрецы здесь, чтобы подтвердить вашу верность и научить вас как правильно разговаривать с дворянами. Я думаю, что мы сможем провести в Хассе весенний молебен если в течение зимы не возникнет никаких трудностей. Все, что вам нужно сделать, это продолжать усердно работать и продержаться еще немного.

- Мы благодарны вам, - ответил Рихт. Было видно как обмякли его плечи, и собравшиеся и деревенские головы тоже выглядели теперь немного успокоенными.

- Ну а теперь ... какое у тебя было к нам дело, Рихт?

- В соответствии с просьбой, изложенной в нашем письме, мы будем признательны, если вы сможете приобрести у нас несколько сирот. Честно говоря, нам будет непросто прожить зиму с такими запасами какие у нас есть сейчас, и пока над нами висит наказание эрцгерцога никто больше не хочет покупать сирот.

Поскольку люди избегали Хассе из – за того что городок был наказан, я легко могла представить, как их принижали, куда бы они ни пришли. Мне, конечно, было жаль продаваемых сирот, но я не возражала купить их сама, чтобы помочь решить проблему, которую я сама и создала.

- Я не против выкупа сирот. Но как только они попадут в приют храма, с ними отныне будут обращаться как с жрецами и жрицами храма. Они никогда не вернутся в Хассе в качестве граждан, и поэтому чем они моложе, тем лучше.

После присоединения к храму покинуть его было очень непросто. Главным соображением здесь было то, что детям Хассе, которые оставались в приюте города, выдавали участки земли когда они вырастали, но тем кто присоединился к храму земля не будет выделена; они станут серыми жрецами и жрицами на всю жизнь, живя до конца своих дней исполняя прихоти жречества в синих рясах.

- Вы не против купить маленьких детей? - Спросил Рихт, широко раскрыв глаза от удивления. Столь юных сирот редко покупали, так как пока они не подрастут и наберутся сил их нельзя было использовать для работы. Они просто не стоили требуемых за них денег.

- Я бы не хотела лишать будущего тех, кто находится на пороге совершеннолетия и получения собственной земли. Дети же быстрее привыкают к новым обычаям, поэтому им будет легче приспособиться к монастырю. Мне сказали, что Норе, одной из сирот, которых мы купили в прошлом году, очень нелегко получается приспособиться к жизни в храме из-за того, что она была так близка к совершеннолетию.

- Понимаю...

К нам вывели сирот младше десяти лет. Все они были в лохмотьях, но, в отличие от прошлого раза, не были покрыты синяками. По виду, у них ничего не болело, и все они содержались в относительной чистоте. Я тихонько вздохнула, радуясь, что их не оскорбляют, и посмотрела на Рихта.

- Сколько ты хочешь что бы я купила?

- Могу я попросить вас купить по крайней мере четырех?

Я согласилась купить четырех сирот еще не прошедших крещение. Юстус, как чиновник, составил для нас документы, затем Фердинанд, как мой опекун, подписал их, так как я была еще несовершеннолетней. Пока все это делалось, я улыбнулась сиротам, которые, казалось, сильно нервничали из-за переезда в монастырь.

- Не бойтесь. В монастыре вы будете не одни: там будут Нора и остальные.

В монастырь я перевезла новых сирот на Лесси. Нора и остальные приветствовали нас там, радостные новым лицам. Мы связались с ними заранее, так что кровати, одежда и тому подобное были уже приготовлены. Было огромным облегчением видеть, что дети немного расслабились, увидев знакомых им людей.

- Эти дети присоединятся к вам в монастыре. Надеюсь, к празднику урожая вы поможете им привыкнуть к храмовой жизни. Вы сами провели здесь всю зиму, но они достаточно молоды и после праздника мы перевезем их в Эренфест. Пожалуйста, вспомните свои трудности, когда вы впервые прибыли сюда, и помогите им.

- Как пожелаете.

И после этого в монастыре Хассе стало еще больше сирот.

Как только завершится летняя церемония совершеннолетия и осенняя церемония крещения, все будут очень заняты подготовкой к празднику урожая и последующей зиме.

Среди всего этого я должна была выбрать, кто из серых жрецов отправится в Хассе. Двое из них были нужны мне, чтобы научить Рихта и остальных благородным манерам, а четверо - чтобы поменяться местами с теми, кто оставался в монастыре на зиму. Но я не знала всех серых жрецов в приюте, их личности и способности, поэтому решила оставить решение тем, кто был в этом более знающ - Фрицу, который руководил мастерской, и Вильме, которая управляла приютом.

- Моника, пошли весточку. После обеда я зайду и в мастерскую, и в приют.

- Как пожелаете.

Увидев, что Моника быстро уходит, явно взволнованная встречей с Вильмой, я повернулась к Бригитте. Это был вполне подходящий момент для того что я хотела той сказать.

- Бригитта, ты не могла бы охранять меня во время этих визитов сегодня днем?

До сих пор я брала с собой в мастерскую только Дамуэля, чтобы избежать того чтобы о наших прибылях и тому подобном знали другие дворяне. Теперь, когда мы основали в Иллгнере мастерскую по изготовлению бумаги и вовлекли их в печатное дело, не было никакой необходимости что-либо скрывать от Бригитты.

- Теперь, когда у Иллгнера есть своя мастерская, в нашей мастерской нет ничего такого, что мне нужно было бы скрывать от тебя, - продолжила я. - Я думаю, будет лучше, если сестра Гиба Иллгнера увидит все самолично.

Бригитта широко раскрыла глаза, потом расплылась в улыбке и опустилась передо мной на колени.

- Это большая честь для меня, Леди Розмэйн. Больше всего на свете мне хотелось бы сопровождать вас.

Итак, после обеда мы с Бригиттой отправились в мастерскую. Большинство аристократов явно очень не понравился бы спуск в подвал, где работали простолюдины, но, судя по тому, какой была жизнь в Иллгнере, я сомневался, что моя телохранитель испытывает подобные чувства.

- Спасибо, что посетили нас, Леди Розмэйн.

Я вошла в мастерскую и увидела, что все стоят на коленях, а мой слуга Фриц, как их представитель, произнес благородное приветствие. На его приветствие я ответила кивком головы:

- Фриц, пожалуйста, пусть все вернутся к работе. Я бы хотела, чтобы Бригитта посмотрела, чем мы здесь занимаемся. Ты ведь помнишь, что Иллгнер - это провинция, в которой сейчас находятся Гил и Лютц? Бригитта происходит из семьи Гиба Иллгнера.

- Понятно. Все, продолжайте свою работу.

Как и было приказано, все рабочие вернулись к тому, что делали раньше. Одни шуршали мякотью луба в раскачиваемых ситах, другие работали на печатном станке, который издавал громкие шлёпающие звуки, прерываемые лишь приятным звоном металлических букв, которые менялись местами.

- Фриц, ты не мог бы сходить со мной в приют, когда у тебя будет немного свободного времени?

- Я полностью свободен от всего, пока вы нуждаетесь во мне, Леди Розмэйн. Мы можем уйти, как только леди Бригитта закончит осмотр, - ответил он с умиротворенной улыбкой. Как и ожидалось, мои слуги были яркими образцами компетентности; он попросил одного из младших детей в мастерской пойти и сообщить Вильме о нашем предстоящем визите, а затем раздал указания нескольким серым жрецам.

- Бригитта, вот здесь делают бумагу. Вон там печатный станок, - объясняла я. - Похоже, в Иллгнере уже изобрели новый вид бумаги, так что скоро мы начнем печатать и там.

Бригитта с большим интересом наблюдавшая за тем, как поводят из стороны в сторону и трясут ситами, услышав эти мои слова, повернула голову.

- В Иллгнере сделали новый тип бумаги? - Переспросила она с улыбкой.

Мы немного понаблюдали за работой мастерской, но я решила, что нам лучше уйти поскорее, чтобы не мешать рабочим.

- Пойдем в приют, Бригитта? – Повысила я голос.

Она в последний раз с сожалением огляделась, когда все остановились, чтобы встать на колени. Я обошла мастерскую, чтобы переговорить со всеми.

- Я рада, что имела сегодня возможность видеть, как вы работаете. Пожалуйста, продолжайте усердно трудится.

Фриц провел нас через подвал здания для девочек, где ученицы серых жриц перестали варить суп, чтобы встать на колени вдоль стен. Они не выглядели удивленными, увидев нас, так как мы выслали ребенка, чтобы предупредить их об этом.

- Именно благодаря вашим усилиям все в приюте могут есть горячий суп. Я представляю, как трудно приготовить еду для такого количества людей, но, пожалуйста, продолжайте делать все возможное, - сказала я, предлагая им слова ободрения. Я позаботилась о том, чтобы пройти мимо них побыстрее, так как слишком долгое отстранение жриц храма от их обязанностей по кухне могло привести к тому, что суп будет испорчен.

Мы поднялись по лестнице и вошли в столовую, где обнаружили Вильму, в ожидании нас стоящую на коленях.

- Моника сказала мне, что вам нужно кое-что обсудить, - сказала она.

Я села в предложенное мне кресло и посмотрела на Фрица и Вильму.

- Пожалуйста, выберите двух серых жрецов, чтобы отправить их в зимний особняк Хассе, и еще четверых, чтобы сменить тех кто сейчас находится в монастыре. Двое посланных в зимний особняк будут учить благородным эвфемизмам и тому подобному тех жителей Хассе, кто пишет письма и составляет документы, так что в идеале эти жрецы должны обладать опытом работы в свите синих жрецов, быть опытными в обучении других и достаточно хорошо относится друг к другу, чтобы работать вместе.

Кого бы они ни выбрали, они застрянут в незнакомом месте с незнакомыми обычаями на всю зиму. Это само по себе было непростым испытанием, и все стало бы только сложнее, если бы двое выбранных для этого не ладили бы друг с другом.

- Пожалуйста, выберите для монастыря двух мужчин и двух женщин. Выбирать можно и из послушников. Я была бы признательна, если бы они уже были в хороших отношениях с Норой и другими.

- Как пожелаете.

Покончив с делами, я вернулась в покои Верховного епископа и попивая чай, налитый для меня Николой, продолжила разговор с Бригиттой.

- Итак, что ты думаешь о мастерской?

- Я и понятия не имела, что бумагу делают вот так. Я была очень удивлена.

- И это все…? Неужели тебя не удивили тамошние серые жрецы?

Бригитта приложила руку к щеке, выражение ее лица стало задумчивым.

- Мне они показались на удивление трудолюбивыми работниками; что-то я не припомню, чтобы кто-нибудь среди них отвлекался на пустую болтовню.

- Так и есть. Они все очень преданы своему делу. Но это не все, что я хотела, чтобы ты увидела, - сказала я, посмотрев на нее теперь более серьезным взглядом.

- Ты ведь знаешь, что я навещу Иллгнер во время Праздника урожая, чтобы забрать членов компании Плантен, да? Ну, Фердинанд тоже будет сопровождать меня. Он мой опекун, и он желает видеть состояние и результаты первой типографии, построенной в провинции под управлением Гиба.

- Это будет большой честью для нас, - с улыбкой ответила Бригитта.

Как приемная дочь эрцгерцога, я оказала поддержку Иллгнеру, тем что основала там производство бумаги прежде чем в любой другой провинции. Вдобавок ко всему, скоро провинцию посетит и сводный брат эрцгерцога, Фердинанд. Любой дворянин счел бы это за честь.

- Имея это в виду, ты должна поручить Гибу Иллгнеру обучить его людей быть готовыми к нашему визиту.

- Обучить людей…? - Растерянно переспросила Бригитта.

- Да. Люди Иллгнера очень близки к Гибу и его семье, не так ли? Хотя лично мне нравится их вольнодумство, я не могу себе представить, что Фердинанд воспримет это столь же благосклонно как я.

- Иллгнер - это провинция, которую редко посещают другие дворяне. Они могут вести себя чересчур фамильярно по отношению к знати, но они не имеют в виду ничего дурного.

- Но разве ты не согласна с тем, что их намерения не имеют значения? Целые города могут быть уничтожены просто за то, что они не знают, как вести себя с дворянами. Ты, конечно же, не забыла ситуацию с Хассе?

Бригитта тут же побледнела, вспомнив свой визит в Хассе в качестве моего рыцаря - телохранителя. Я предполагала, что она сочувствовала простолюдинам, которые жили рядом с дворянским кварталом, но Иллгнер окажется в такой же ситуации, если дворяне начнут посещать его чаще чем раньше. Невежество не было бы для тех достаточно веским оправданием чтобы не наказать «дерзких» простолюдинов.

- До сих пор Иллгнер справлялся кое как из-за отсутствия приезжих дворян, но скоро все изменится. Я думаю, что многие другие гибы проявят интерес к вашей провинции, как только станет известно, что вы уже делаете бумагу. Я могу заранее предсказать, что они захотят посмотреть, как работают мастерские, какую прибыль они получают и так далее. Что произойдет, если простолюдины приблизятся к ним и будут действовать без уважения к которому привыкли дворяне?

- Но обучить их этому всех…? Действительно ли это разумно?

Так внезапно менять свои привычки было очень нелегко, и, конечно, было бы трудно обучить так много простолюдинов перед праздником урожая. Но у Бригитты не было другого выбора, если она хотела сохранить им жизни.

- Иллгнер воспользовался развитием печати, чтобы заслужить мою защиту; теперь вам отступать некуда. Его жители должны научиться действовать так, чтобы не навлечь на себя гнев приезжих аристократов. Другого способа защитить их нет.

Бригитта встала, кровь полностью отхлынула от ее лица. Я осторожно взяла ее за руку.

- Как ты видела, те, кто работает в моей мастерской, знают, как вести себя с дворянами. Я просто прошу тебя рассказать Гибу о том, что произошло в Хассе, и, по крайней мере, пусть те, кто работает в его поместье и мастерской, научатся надлежащим манерам. Я не хочу, чтобы повторилось то, что пережил Хассе, - сказала я, вспоминая, как мирно жилось в провинции Иллгнер.

Бригитта кивнула, и на глаза ее навернулись слезы.

- Благодарю вас за ценный совет, Леди Розмэйн. Я немедленно переговорю об этом с братом, - сказала она, и серьезное выражение, всегда видимое на ее лице когда она выполняла свою работу телохранителя сменилось выражение глубокого отчаяния.

Были выбраны серые жрецы, которые должны были быть переведены в Хассе, и я послала сообщение в компанию Плантен, попросив их заняться приготовлениями. Дни проносились с пугающей быстротой, и снова и снова возникали разговоры о предстоящем празднике урожая и сборе руэлла.

Довольно скоро наступило время Праздника урожая. Фриц сообщил мне, что избранные серые жрецы готовятся к отъезду, и я отправилась в приют, чтобы ободрить их. Фран и Зам несли самые большие коробки, в то время как Моника несла коробку поменьше.

Серые жрецы, отправлявшиеся в Хассе, собрались в столовой приюта. Вильма представила их мне по очереди, а затем произнесла благородное приветствие.

Сначала я переговорила с двумя жрецами и двумя жрицами, которые уезжали в монастырь Хассе. - Я получила известие от Инго, что в монастыре теперь есть собственный печатный станок. В настоящее время в монастыре мало людей, и никто из них не знает, как печатать. Я с нетерпением жду результата ваших усилий этой зимой.

Нам нужно было увеличить число людей в Хассе знающих печатное дело, и я искренне хотела, чтобы они приложили для этого все свои силы.

- Будет исполнено, - последовал их четкий ответ.

Я кивнула им, а затем посмотрела на Фран, который открыл коробку, которую держал в руках, и раздал ее содержимое всем четверым. Как и в прошлый раз, каждый из них получил в подарок диптих.

- Это мой подарок всем вам, кто будет усердно трудиться в Хассе. Полагаю, вы все знаете от моих слуг, как ими пользоваться. Каждый диптих принадлежит вам лично и не является чем-то, чем вы должны делиться с другими. Не забудьте написать на них свои имена.

- Это большая честь для нас, - ответили все. Серые жрецы произнесли это со сдержанными улыбками, в то время как жрицы послушницы улыбок не сдерживали.

Покончив с этим, я повернулась к двум серым жрецам, направлявшимся в зимний особняк Хассе. - - Ахим, Эгон, я также доверяю вам обоим диптихи. Я думаю, что вам двоим придется тяжелее всех, так как вам предстоит провести зиму в совсем другом окружении чем то к какому вы привыкли, но я верю, что вы оба преуспеете в порученном вам задании.

- Леди Розмэйн...

- Перед вами стоит две задачи - первая из которых научить мэра и его помощников этому, - сказала я, указывая на коробку, которую принес Зам. Внутри находились стопки досок, на которых было подробно описано все, что я хотела, чтобы знали власть предержащие Хассе, включая эвфемизмы и образцы для написания писем, все что любой дворянин знал как свои пять пальцев.

Между прочим, это были те самые доски, которые Фран так любезно приготовил для меня, когда я еще была простолюдинкой. Я планировала расположить эти уроки по порядку и сделать на их основе учебник, как только цены на книги станут достаточно низкими, чтобы их смогли купить простолюдины.

- Я уверена, что в зимнем особняке не возникнет никаких трудностей, но как на сирот они могут смотреть на вас свысока. Даже при всем вашем сострадании, если в какой-то момент вы найдете их обращение с вами невыносимым, немедленно уходите в монастырь. Я не буду обижаться на вас, и я уже предупредила о подобном развитии событий мэра Хассе.

Затем я посмотрела на Монику. В ее коробке лежали игральные карты, Карута и книжки с картинками.

- Насколько я понимаю, в зимних особняках мало развлечений, но я надеюсь, что вы сможете наладить отношения с проживающими в них людьми, читая детям эти книжки с картинками, играя в карты со взрослыми и так далее, - продолжила я. - Я должна подчеркнуть, что книги очень дорогие, так что пусть никто другой их не касается. Если с ними что-нибудь случится, Хассе придется покрыть возникшие расходы.

- Мы понимаем.

Те, кто воспитывался в приюте, были обучены обращаться с вещами с большой осторожностью, так что никто из них до сих пор не порвал книг. Но я не могла предсказать как оно все пройдет в Хассе. Эти книги были настолько дороги, что даже некоторые дворяне не решались их покупать, и я не хотела, чтобы с ними грубо обращались. Карута и игральные карты были бы в порядке, так как они были сделаны из дерева, но книги легко могли порваться, что привело бы меня в большее бешенство, чем грубость бывшего мэра. В этом я не сомневалась.

Затем я подала знак Монике, чтобы она достала чернила и записные тетради из своей коробки, последние из которых были сделаны из бракованной бумаги. Она протянула их Ахиму и Эгону.

- А теперь перейдем к вашей второй задаче, - продолжила я. - Вы должны собирать и записывать истории людей Хассе.

- Истории?

- Да. Так же, как у знати есть истории о рыцарях, а у храма есть истории о богах, у простолюдинов есть истории, которые знают только они. В Хассе могут быть известны истории от бродячих торговцев или местные истории, которые передавались из поколения в поколение в соседних деревнях. Все они когда-нибудь станут материалом для моих книг, поэтому я прошу вас воспользоваться этой возможностью, чтобы записать их. По правде говоря, эта работа важнее всего остального.

Это была моя истинная цель, которую я не открыла ни Фердинанду, ни горожанам, почитавшим меня как глубоко сострадательную святую. Что мне действительно было нужно, так это сборник историй, известных только простолюдинам. Как называется этот мой план? Операция "Гримм": я собирала истории со всей страны - сказки, которые передавались из уст в уста.

Хассе был только началом - если там все пройдет удачно, я пошлю серых жрецов по всем зимним домам под видом обучения простолюдинов как правильно разговаривать с дворянами. Затем я соберу истории в провинциях, управляемых знатью, распространяя печатные мастерские. Рабочие, без сомнения, кинутся собирать их для меня, если за каждую историю они будут получать некую сумму денег. Затем, как только будут собраны сказки со всего Эренфеста, я перейду к сбору историй и из других герцогств. Мои амбиции были безграничны.

Надеюсь, все пройдет хорошо. Операция "Гримм" ... Эхехехехе ...

Мой план состоял в том, чтобы тем временем повысить уровень грамотности среди простолюдинов, но книги были слишком дороги для них, чтобы покупать их, и это было самой большой заковыкой в исполнении этого моего плана. Существовала также вероятность того, что многие люди откроют для себя радость чтения только для того, чтобы сойти с ума от отсутствия доступа к новым книгам. Это было чувство, которое я знала слишком хорошо - чувство, которое было слишком неприятным, чтобы заставлять испытывать его других людей. От всего сердца я надеялась сделать книги достаточно доступными, чтобы даже простолюдины могли вскоре профинансировать создание комнат для текстов в своих зимних домах.

Наступил день, когда экипажи компании Плантен должны были отправиться в Хассе перед праздником урожая. Те, кто направлялся в монастырь, грузили багаж в экипажи, а другие члены приюта помогали им. Тем временем те, кто собирался в зимний особняк, готовились доехать со мной, так как я сама следовала на фестиваль.

- На обратном пути в карете будет столько же людей. Но будьте осторожны - сироты в Хассе это дети еще не прошедшие крещения.

- Понятно. Ах... Кажется, прибыли солдаты.

Пока серые жрецы грузили экипажи компании Плантен, прибыли стражники, которые должны были их охранять. Папа с энтузиазмом маршировал впереди. Я так давно его не видела. Я улыбнулась ему, и, встретившись со мной взглядом, он улыбнулся в ответ и опустился передо мной на колени.

- Гюнтер, спасибо, что пришли. Нам снова нужна ваша помощь.

- Достопочтенная Верховный епископ, вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь, когда вам только она не понадобится, - вежливо ответил Папа. Некоторые стражники тут же оживленно поддержали его:

- Я прибежу(так и говорят, они ведь простолюдины)) сюда гораздо быстрее, чем ... э-э ... .. Я прибуду быстрее, чем сам командир.

- Я тоже. Только скажите и я буду здесь.

- Вы, двое, заткнитесь. Вы ведете себя неуважительно, - сказал Папа, заставляя их замолчать гневным взглядом.

- Вижу, вас снова сопровождают дружные и веселые стражники - хихикнула я. - Именно благодаря вам я могу ни о чем не беспокоится, зная, что мои серые жрецы будут в безопасности за городскими стенами.

- Так и будет. Я буду ждать вас в монастыре.

И после этого краткого обмена репликами я отправила экипажи в Хассе. После их отправления, мне пора было готовиться к собственному отъезду. На праздник урожая в этом году я планировала взять с собой несколько книг; я не смогла бы долго выдерживать напряжение праздника без хороших историй, которые помогали бы мне расслабиться.

- Миледи, мне очень приятно снова работать с вами в этом году.

- О, и мне тоже очень приятно, Юстус.

Юстус снова выступал в роли налогового чиновника, а Экхарт и Бригитта были моими рыцарями-телохранителями. Фердинанд распорядился, чтобы Экхарт и Дамуэль поменялись местами для этой миссии, так как Дамуэль и Бригитта в одиночку не смогли бы остановить бесчинства Юстуса.

- Экхарт, я доверяю их тебе. Да встретимся мы в Дорване, - сказал Фердинанд.

- Да, сэр! - Ответил Экхарт и повернулся к Дамуэлю. - А до тех пор я доверяю тебе охранять Лорда Фердинанда вместо меня.

- Будет исполнено.

Выслушав длиннющий список предупреждений от Фердинанда, который казался длился вечность, я забралась в свой уже созданный Пандабус. Внутри были Ахим и Эгон, а также Фран, Моника, Никола, Хьюго и Розина - последние двое ехали в качестве моего личного повара и музыканта.

На этот раз Элла осталась дома - наше путешествие обещало быть долгим, а Хьюго как мужчина просто был более выносливым. Вместо этого она будет готовить еду для сирот и других моих слуг, пока меня не будет. Фриц и Зам тоже остались, а последнему еще и поручили управлять всем храмом, пока Фердинанд будет отсутствовать.

Кому придется тяжелее – им или нам? Никто не знает.

- Ну, Фердинанд, я отправляюсь. Пусть мы снова встретимся в Дорване.

- Постарайся не создать новых проблем.

- Посмотрим.

- Это не правильный ответ, - вздохнул он, потирая виски. Но я просто отвела глаза в сторону, избегая его взгляда и вцепилась в руль Лесси. Я влила в него ману, нажала на педаль газа, и мы поднялись в воздух.

Так началось мое долгое путешествие на Праздник Урожая.

Хассе и серые жрецы

- А теперь, - сказала я, - пожалуйста, приготовьте комнаты и еду.

Поскольку мы путешествовали по воздуху, до монастыря Хассе мы добрались очень быстро. Я посадила своего верхового зверя возле монастыря, и почти сразу же все мои слуги выбрались наружу, кроме Франа. Когда их багаж был вынесен из Лесси и перенесен в монастырь, я отправилась в зимний особняк.

Когда мы оказались высоко в небе над особняком, я нахмурилась.

Что такое…? Тут никого нет. Я ошиблась датой или что-то в этом роде?

В прошлом году, пока народ ждал нашего приезда, шумная толпа подготовила большую, похожую на поле площадь для фестиваля. Но в этом году не было никаких признаков скопления людей или каких-либо приготовлений. Я заранее отправила письмо с указанием даты моего визита, но, возможно, неправильно написала его или просто кто-то неправильно прочитал?

Бригитта, летевшая впереди меня на своем верховом звере, указала вниз и начала снижаться. Несколько человек стояли на коленях у парадной двери зимнего дома, и когда я напрягла зрение, то узнала в них Рихта и деревенских голов.

- Верховный епископ, - сказал Рихт, - добро пожаловать в наш городок.

Пока я принимала приветствия, Фран, Ахим и Эгон начали вытаскивать из моего Пандабуса новые коробки с багажом. Собранные вместе учебные материалы и вещи первой необходимости даже всего для двух человек занимают на удивление большой объем. Как только они закончили, я преобразовала своего верхового зверя.

- Рихт, почему вы не готовитесь к Празднику Урожая?

- ...Мы, конечно же, воздерживаемся от проведения столь масштабных празднеств, находясь в немилости эрцгерцога. В этом году мы собираемся только выполнить ритуал и заплатить налоги.

Рихт продолжил объяснять, что им было бы неудобно провести фестиваль подобно тому как они обычно делали из – за пристально и неодобрительно наблюдающих за ними соседних городков и странствующих торговцев. Но им все еще нужно было провести ритуалы крещения, совершеннолетия и свадебные церемонии, которые они надеялись провести тихо и не привлекая особого внимания в зале собраний зимнего дома.

- Понимаю... - Ответила я, слегка нервничая. Без благословения этот год для здешних жителей выдался суровым, они не могли проводить раз в год праздник, который им так всем нравился, и теперь я еще прислала двух серых жрецов присматривать за ними. Будут ли Ахим и Эгон действительно в безопасности в окружении столь несчастных и недовольных людей?

Я взглянула на двух серых жрецов, и в этот момент Фран шагнул вперед, чтобы представить их.

- Это серые жрецы, которые останутся здесь и будут представлять Верховного епископа этой зимой. Их зовут Ахим и Эгон.

С этими словами Ахим и Эгон скрестили руки на груди и чуть присели слегка согнув колени. Рихт и остальные напряглись при виде этого: эти люди, возможно, и были серыми жрецами, но они были моими представителями и вскоре станут их учителями. Само будущее Хассе было в их руках, поэтому я могла себе представить, как Рихт нервничал, при виде гостей.

- Рихт, пожалуйста, проводи нас в их комнату. Как видишь, у них с собой много багажа, и я хотела бы посмотреть, в каких условиях они будут жить.

- Как пожелаете. Пожалуйста, следуйте за мной.

По приказу Рихта один из деревенских голов поспешил сообщить о нашем прибытии. Затем Рихт повел нас в зимний дом, направляясь к комнате, где должны были остановиться Ахим и Эгон. Фран и два жреца несли коробки позади меня, за ними следовали Юстус и мои рыцари-телохранители. Сначала впереди был слышен шум играющих детей, но по мере того, как мы продвигались дальше по дому, он быстро утих.

Хоть сейчас и стоит тишина, но я чувствую на себе чей-то взгляд...отсюда и…вот отсюда.

Мы поднялись по скрипучей лестнице в гостиную. Несколько любопытных детей высовывали головы из-за углов или из-за приоткрытых дверей, и хотя я улыбалась, когда встречалась с кем либо из них взглядом, они всегда ахали и убегали, чтобы спрятаться. Похоже, они считали меня весьма страшной.

Думать о дворянах как о чем то страшном это правильно.Я имею в виду, что так оно и есть. Но мне кажется, что мальчики пытаются показать, какие они храбрые, украдкой поглядывая на меня. Но меня немного напрягает когда они делают это...

Некоторые двери были приоткрыты достаточно широко, чтобы я могла заглянуть в комнаты за ними. Они были разных размеров, и в каждой жила одна семья. Некоторые были размером с классную комнату с дюжиной человек, спящих на соломенных матрасах, разбросанных по полу, в то время как другие были маленькими, с настоящей кроватью внутри. Они во многом напоминали мой дом в Нижнем городе до того, как я занялась его серьезной уборкой.

- Вот здесь они и будут жить. Это ближайшая комната к моему кабинету. Здесь они смогут свести к минимуму контакт с другими, если захотят.

Рихт остановился перед двухместной комнатой. Учитывая, что в ней стояли две отдельные кровати, я могла предположить, что он подобрал для гостей особенно хорошую комнату.

Фран, Ахим и Эгон поставили свои коробки на землю, а затем дружно поморщились, осматривая внутренности комнаты.

- Прошу прощения, но не могли бы вы сказать нам, где колодец и чистящие средства, чтобы мы могли прибраться в комнате? - Спросила Фран. Для тех, кто вырос в чистом храме и сиротском приюте здесь похоже было невыносимо грязно. Я им сочувствовала - в конце концов, там, в Нижнем городе, первое, что я сделала, когда встала на ноги, это навела чистоту в доме.

Один из деревенских вождей удивленно моргнул, а затем поспешил прочь спросить у женщин, где чистящие средства. Я тихо вздохнула.

- Ахим, Эгон, если вы хотите прибраться в этой комнате, чтобы сделать ее поприятней для вашего нахождения в ней, это прекрасно. Но, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы не навязывать храмовый образ жизни всем остальным. Ведь вы не в храме.

- Понимаем.

Ахим, Эгон и Фран разинули рты, словно собираясь возразить, но тут же закрыли их и переглянулись увидев средства для наведения чистоты, с которыми вернулся деревенский голова. Возможно, будет лучше оказать им поддержку и в этом плане.

- Ахим, Эгон, могу я предложить вам взять завтра из монастыря набор принадлежностей для уборки и наведения чистоты? Если вам еще что-нибудь понадобится, обратитесь к Франу.

- Ваша забота честь для нас, Леди Розмэйн.

Они оба решили оставить комнату такой, какой она была, а утром следующего дня, после того как переночуют здесь, тщательно вычистить ее. Было довольно забавно видеть, как они серьезно обсуждают, понадобится ли им также корыто для мытья, учитывая, что в этом месте, скорей всего, даже не было инструментов для чистки одежды.

- Рихт, все готово к церемониям?

- Да, Леди Розмэйн. Пожалуйста, следуйте за нами в столовую.

Потолок в обеденном зале Зимнего дома был намного ниже, чем в Большом зале замка, а пол был покрыт пятнами и чем то маслянистым, вероятно, из-за того, что здесь проводились пиры. В воздухе же витал странный запашок.

Тем не менее, каков бы ни был результат, они наверняка приложили все свои силы чтобы постараться привести помещение в порядок.

Праздник Урожая всегда проводился снаружи, так что они наверняка не ожидали, что жрецы и налоговые чиновники зайдут в зимний дом. Я с пониманием отнеслась к их обстоятельствам, но у Экхарта было очень суровое выражение лица.

В зале как и в прошлом году было подготовлено возвышение наподобие сцены, и как и в прошлом году я снова стояла у алтаря с Юстусом, Франом и двумя моими рыцарями-телохранителями. Кроме того, что мы были теперь внутри дома, ничего, казалось, не изменилось; я вызывала детей, которые должны были креститься, на сцену, благословляя их после чтения вслух книжек с картинками о богах. Совершеннолетие и свадебные церемонии тоже были очень похожи на предыдущий год, но все их участники выглядели совсем не празднично, и в комнате царила тяжелая атмосфера печали.

Как только церемонии закончились, я позвала Ахима и Эгона на сцену, чтобы представить их.

- Люди Хассе, несмотря на трудности, которые вы пережили в этом году, вынужденные растить урожай без благословения, вы хорошо поработали. Эрцгерцог распорядился чтобы в ваш Зимний Дом прислали двух серых жрецов, дабы убедиться, что в нем не осталось ни малейшего следа мятежа. Их зовут Ахим и Эгон. Они здесь, чтобы наблюдать за вами, но также и учить вас.

При слове “учить " толпа качнулась как одно целое и послышалось перешептывание людей.

- В недавних письмах из Хассе были обнаружены крайне неуважительные выражения. Если бы другой дворянин получил такие письма, их гнев вы бы ощутили на себе. Такая ошибка возникла просто из-за невежества вашего предыдущего мэра и вашей неопытности в общении с дворянами, но как бы то ни было, Хассе снова оказался на грани свершения огромной ошибки.

Некоторые люди были потрясены, услышав, что они снова разгневали дворян. Другие гневно кричали, что мэр не справляется со своей работой. Я подняла руку, призывая их замолчать.

- Вы не будете наказаны за эти оскорбления. Вместо этого я поручила этим двум серым жрецам - оба прекрасно знают, как общаться с дворянами - использовать эту возможность, чтобы научить вашего мэра и его работников правильному языку общения с аристократами. Если они будут хорошо учиться и запомнят эти уроки, я уверена, что подобных инцидентов больше не будет.

Гнев людей угас, как только они поняли, что не только не будут наказаны, но и им будет предоставлена возможность учиться на своих ошибках. Было важно использовать этот момент облегчения, чтобы полностью разъяснить сложившуюся ситуацию.

- Серые жрецы - сироты, но знайте, что они представляют непосредственно меня, Верховного епископа. Если к ним хоть один раз плохо, пренебрежительно отнесутся, выполняя мой приказ они переедут в монастырь. Я надеюсь, что вы не будете настолько глупы, чтобы сотворить такое, когда ваше наказание уже подходит к концу, так что всегда будьте почтительны при разговоре с ними.

Люди, собравшиеся в зале, услышав мое объяснение, стояли с настолько мрачными выражениями лиц что они были заметны даже со сцены. Было очевидно, что их тревожили мысли наподобие «наказание еще не окончилось?» и «сколько же еще оно будет длится».

Что ж, они без благословения прожили целый год. Думаю, они заслуживают хотя бы небольшой помощи.

Я задумчиво поджала губы, затем прошла от центра сцены к краю, где стояли Экхарт и остальные.

- Экхарт. Юстус.

- Да, Леди Розмэйн?

- Может, позволим им немного поиграть в варф? Я считаю, что излишняя сдержанность вредна для сердца.

Экхарт от моего предложения поморщился, явно думая о том, как разозлится Фердинанд, если мы отклонимся от плана, но Юстус только весело улыбнулся.

- Миледи, людям здесь необходима передышка, и они несомненно, будут тронуты, если им скажут, что это вы позволили это сделать, - сказал он. - Лично я считаю это прекрасной идеей, хотя другие дворяне никогда не стали бы принимать во внимание чувства простолюдинов.

Заручившись согласием Юстуса я повела Ахима и Эгона туда, где находился Рихт.

- Рихт, я ценю твое решение не проводить фестиваль, но разве накопившееся напряжение не взорвется зимой, если люди не избавятся от него? - Тихонько спросила я.

Его взгляд на мгновение дрогнул, затем он кивнул.

- …Возможно.

- Мы с тобой будем общаться в зале заседаний, и я уверена, что пока нахожусь в доме мне будет невозможно узнать что происходит снаружи, не важно, насколько громко будут кричать люди. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы сделать что-то, что остается совершенно незамеченным, не так ли?

Рихт, казалось, не понял моего намека.

Я посмотрела на Ахима.

- Похоже, тебе пора начинать работать. Не мог бы ты объяснить Рихту, что я имею в виду?

Ахим удивленно моргнул и пробормотал себе под нос:

- Неужели он действительно этого не понимает? - Эгон, казалось, был так же удивлен - его глаза были широко раскрыты в неверии.

- Я думаю, что он все же понимает, но жители Хассе сильно пострадали из-за недоразумений в прошлом, так что, скорее всего, он утратил всякую уверенность в своей способности правильно интерпретировать происходящее.

- Понимаю. Мэр Рихт, Леди Розмэйн говорит, что она закроет глаза на любые празднества, которые могут произойти снаружи, пока вы и она обсуждаете вопросы в зале заседаний, - объяснил Ахим.

- Ты можешь истолковать это как то, что она разрешила вам сыграть в варф, - добавил Эгон.

Услышав эти слова, Рихт расплылся в улыбке.

- Понял. У нас в Хассе много горячих молодых людей, и я уверен, что они будут вне себя от радости, услышав это.

Рихт оставил подготовку турнира одному из деревенских голов и вышел из столовой, провожая меня и остальных в зал заседаний. Вскоре после того, как мы ушли, раздались крики.

- Верховный епископ дала нам свое одобрение! Пойдем играть в варф!

- ДААА! У-У-У!

Горожане испустили громкие, страстные крики, как будто все разочарование, накопившееся в них за этот год, вырвалось разом наружу.

Ахим и Эгон вздрогнули и обернулись, испуганно глядя на двери в зал. Они, должно быть, были искренне напуганы, поскольку никогда не слышали, чтобы люди кричали так громко, что через пол передавалась вибрация. Мне оставалось только надеяться, что мой жест доброй воли поможет сделать их пребывание здесь как можно более мирным и спокойным.

В зале заседаний мы обсуждали урожай этого года, налоги и десятину, которую должны были уплатить мне. Отсутствие благословения для Хассе означало что урожай был меньше, чем в соседних городках, но он был достаточно велик, что бы служить доказательством что горожане действительно вложили все свои силы в работу.

Как и в прошлом году, на следующее утро Юстус отправит налоги в замок, а часть моей десятины будет потрачена на зимние приготовления для Ахима и Эгона. Остальное будет доставлено в монастырь, а не в замок, чтобы помочь монастырю с подготовкой к зиме.

Пока продолжалась наша встреча, турнир варфа снаружи завершился. Когда все они вернулись в зал их энергичные голоса создали оживленную атмосферу, излучая заодно и веселье, которое они только что испытали, что подтвердило что разрешение провести турнир было правильным.

После собрания был ужин в столовой. Со времени пребывания в Иллгнере я уже знала, что серые жрецы будут ошеломлены тем, как едят простолюдины, поэтому я велела Ахиму и Эгону есть вместе со мной, чтобы я могла проинструктировать их, что и как делать.

Простолюдины выстроили еду на низких столах, которые были не более чем длинными досками, положенными на два больших ящика, затем сели на солому и начали есть что хотели. Кроме ножей, положенных рядом с мясом, чтобы люди могли себе помочь, деревянные ложки были единственными доступными столовыми приборами; когда они ели не суп, они использовали руки. Как и ожидалось, все это было настолько непривычно Ахиму и Эгону, что они застыли на месте от удивления. Они должны были прислуживать за столом Экхарту и Юстусу, но вместо этого они разинув рты вросли ногами в пол.

Экхарт не ругал их, потому что тоже был ошеломлен этой сценой. Он, по-видимому, никогда не видел вблизи как едят простолюдины, так как он всегда был на сцене, далеко от площади, и еду подавали только тогда, когда солнце начинало садиться. Суровое выражение его лица напомнило мне о том времени, когда Фердинанд впервые увидел, как едят сироты Хассе.

- Если их поведение тебе неприятно, я бы посоветовала отвернуться, - заметила я. - Для них же все как и должно быть.

- Взгляд отвести то можно, но вот со звуками это не поможет, - ответил Фран, с сожалением качая головой, подавая мне еду. Он был невозмутим, так как видел подобное достаточно часто с группой Норы и когда сопровождал меня в Иллгнер.

- Э-Э, Леди Розмэйн... а где нам есть? - В один голос спросили Ахим и Эгон, явно нервничая. Для знати в нашей группе были приготовлены столы и стулья, но, должно быть, хозяевами предполагалось, что серые жрецы не будут возражать против трапезы с простолюдинами.

- Полагаю, вам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к здешним обычаям, поэтому я попрошу Рихта приготовить стол и стулья в вашей комнате, чтобы вы могли поесть там. Это должно позволить вам спокойно принимать пищу.

- Леди Розмэйн, мы благодарны вам, - ответили Ахим и Эгон, с облегчением похлопав себя по груди.

Конечно, все мои усилия были направлены на операцию "Гримм", но оказалось, что обеспечивать жизнь серых жрецов в Зимних Домах по всей стране будет сложнее, чем я ожидала. Заставить их приспособиться к образу жизни простолюдинов после того, как они провели всю свою жизнь в храме, будет совсем не просто.

Я закончила свой скромный ужин, даже не притронувшись к большей части еды, чтобы хватило Ахиму и Эгону. К тому времени пиво уже начало развязывать горожанам языки: они начали ворчать и жаловаться на разные вещи, то ли потому, что осмелели от алкоголя, то ли потому, что забыли, что на сцене сижу я.

- Знаешь, я видел тех сирот, которых на днях продали в монастырь. Похоже, они там едят намного лучше нас, - сказал один. - Они выглядят очень хорошо, не говоря уже о том, что теперь они очень набрали вес. Куда только делись эти тощие мешки с костями?

- Ха-ха... Я так им завидую, - с тоскливым вздохом вмешалась в разговор женщина. - Если бы кто-нибудь сказал мне, что в приюте столько еды, я бы сама туда переехала.

Фран нахмурился, услышав это, но я взволнованно сложила руки на груди, мои глаза сияли от возбуждения. Мы послали четырех человек в Хассе, но нам все еще требовалось гораздо больше рабочей силы для нашей типографии. И, к счастью, наши кошельки были переполнены из-за того, как хорошо продавались книги для знати. Я не хотела принуждать людей уходить в приют из-за того что всех кто проживал там считали сиротами и отношение к ним было соответствующее, но если они сами захотят там жить, то я совершенно не против...

В надежде набрать хотя бы несколько человек, я крикнула со сцены.

- Если вы хотите переехать в приют, то милости прошу. Мы в монастыре будем рады вам. У нас сейчас появилось больше печатных станков, и нам нужна дополнительная помощь.

- Э?

Все, кто болтал за столом внизу, услышав мои слова стали издавать всяческие глупые звуки; никто не ожидал ответа от самого Верховного епископа. Опьянение мгновенно исчезло с их лиц, и на них опять появилось болезненное выражение, я же продолжала делать все, что могла, чтобы завлечь их в приют.

- Работающим в приюте дают трехразовое питание, а также кровати, одежду и тому подобное. Они также достаточно хорошо образованы, так что вы научитесь говорить правильно и достойно вести себя. Маленькие дети пойдут служить дворянам только через несколько лет после крещения, и хотите верьте, хотите нет, но все дети воспитанные в приюте умеют читать и писать. Все они умеют писать и делать простые счисления, к тому же у нас есть книги с картинками, Карута и игральные карты, подготовленные в качестве учебных материалов, чтобы ускорить обучение.

Мое описание делало приют настоящим раем, но нельзя было отрицать, что были и некоторые недостатки, и я не собиралась их скрывать. Я хотела, чтобы люди присоединялись, к нам полностью осознавая все плюсы и минусы.

- Есть, конечно, в приюте и плохое. Как только вы поступите в приют, мир снаружи стен храма всегда будет презирать вас как сироту. Жрецы и жрицы должны жить следуя воле синих жрецов и дворян, прислушиваясь к каждому их слову и поступку. В приюте совершенно другие правила и обычаи, отличающиеся от тех что есть в вашем городке и деревнях, и сироты из Хассе, которые присоединились ранее, все еще пытаются приспособиться к ним.

- Э..Ух…Верховный Епископ...?

На лицах у горожан было противоречивое выражение; должно быть, было что-то, о чем я забыла упомянуть.

- Так, что еще... О да - тем, кто воспитывается в приюте при храме, по достижении совершеннолетия не дают землю, не разрешают вступать в брак и не дают передышки в День Земли, так как они должны жить каждый день готовые выполнить приказы синих жрецов. Нередко бывает так, что тебя внезапно продают дворянину, которого ты никогда раньше не видел, и сами сироты не имеют права голоса в этих вопросах.

Чем больше я говорила, тем более испуганными становились лица людей перед сценой.

- В настоящее время я служу директором приюта и все получают достаточно еды, чтобы насытиться, но условия жизни были довольно отвратительными до того, как я заняла эту должность, и нет никакой гарантии, что при моем преемнике все не вернется как было раньше. Почти никто не хочет присоединиться к приюту из-за его кошмарной репутации и столь неопределенного будущего, но если кто-то хочет присоединиться к нам, я приветствую вас от всего сердца!

Я взволнованно раскинула руки, ожидая, когда же люди начнут выходить вперед. Несмотря на то, насколько честным и истовым было мое объяснение, никто не проявил энтузиазма присоединиться.

- Э-э-э, ну... У меня уже есть земля в Хассе, так что ... это, ну, того? - Пробормотал один.

- Да... Я собираюсь жениться в следующем году, так что я не могу просто пойти и разбить ей сердце, - добавил другой.

- Точно, точно. Когда все сказано и сделано, самое главное - жить на земле, которую ты знаешь.

Я понимала их нежелание покидать Хассе после того, как они прожили там всю свою жизнь - я сама никогда не собиралась покидать нижний город. Есть вещи, от которых просто не хочется отказываться, независимо от того, насколько ты беден или голоден.

- Я вполне понимаю ваше нежелание покидать родной город. Очень жаль, что вы не поступите в приют, но я понимаю ваши доводы.

Когда я разочарованно села обратно, все остальные обменялись откровенно облегченными взглядами, подняли свои кружки и вернулись к еде. Вид едящих простолюдинов заставил дворян поморщиться, но для меня это было напоминанием о том, какой была моя жизнь в Нижнем городе.

Знаете, я очень хочу увидеть Папу прямо сейчас...

Я с силой зажала в кулаках рукава рясы. Мне нужно было только съездить в монастырь, чтобы повидать его, поэтому, когда обед закончился, я подошла к Рихту, чтобы объявить о своем отъезде.

- Рихт, я уезжаю в монастырь.

- Спасибо, что одарили нас сегодня своим визитом. Все прекрасно провели время, потому что вы разрешили варф, - сказал он. На его лице появилась облегченная улыбка, что было вполне объяснимо, поскольку в его обязанности входило не только управлять но и следить за порядком в Зимнем Доме.

- Я также была рада видеть, что настроение у всех улучшилось. Ах, кстати, Ахиму и Эгону понадобится стол и несколько стульев в их комнате, чтобы они могли есть там и работать с документами. Пожалуйста, позаботьтесь об этом.

- Будет сделано.

- Кроме того, подобно тому, как люди Хассе не знают обычаев знати, серые жрецы прожили свою жизнь в храме и не понимают обычаев внешнего мира. Они едят, убираются и живут совсем не так, как вы. Пожалуйста, будьте внимательны к этому.

Когда объявили о моем отъезде, Экхарт опустился передо мной на колени, словно я была его лордом.

- Я доверяю Бригитте охранять вас, леди Розмэйн. Мы с Юстусом, как обычно останемся здесь, так что, пожалуйста, возвращайтесь завтра утром за десятиной.

Итак, я оставила Экхарта и Юстуса в Зимнем Доме и вернулась в монастырь вместе с Франом и Бригиттой. Даже там люди шумно и сытно ужинали. Я направилась в свою комнату, прислушиваясь к радостному шуму в столовой, в то время как Фран пошел есть сам, доверив Монике и Николе прислуживать мне, пока его не будет. Похоже, он намеренно пропустил ужин в Зимнем доме, чтобы вместо этого поесть здесь.

Я взяла из своей комнаты блокнот сделанный из белой бумаги и ручку, а затем сама прошла в столовую, попросив Монику подтащить стул к столу, где солдаты наслаждались едой.

- Гюнтер, в настоящее время я собираю истории, чтобы превратить их в книги. Могу я спросить, какие истории ты слышал в Нижнем городе?

Мама рассказывала мне много всяких историй, а Папа - совсем немного.

- Истории, хм? Моя мать рассказывала мне кое - что, когда я был маленьким... - Сказал папа. Он ненадолго задумался, прежде чем наконец поднять голову.

- Когда-то была семья, братья и сестры которой были ближе, чем вы можете себе представить. Их звали Тули, Мэйн и Камил...

Так началась история, в которой Камил и Тули бросились в лес, чтобы спасти свою любимую сестру Мэйн, похищенную демоническими зверями.

- ...Итак, Мэйн благополучно вернулась к своей семье, и с тех пор она жила счастливо со своими братьями и сестрами.

- Какая чудесная история... - Сказала я, настолько растроганная, что у меня потекло из носа, а глаза наполнились слезами. Я записала все это, и тут же другие солдаты начали словесно сражаться между собой, чтобы рассказать мне истории, которые они знали. Все они были совершенно новыми для меня и очень простыми для понимания, учитывая, что они не были наполнены эвфемизмами, как благородные истории. Я могла без труда вообразить все о чем рассказывалось.

К тому времени, как я записала в общей сложности три рассказа, прозвенел седьмой колокол. Я встала, испытывая чувство глубокого удовлетворения.

- Спокойной вам ночи.

- Спокойной ночи, Верховный епископ. Добрых вам снов...

В ту ночь мне приснился очень приятный сон. В нем я вернулась в свой дом в Нижнем городе как Мэйн и провела целый день, веселясь вместе со своей семьей…

Новый вызов рюэлю

Каким бы приятным ни был сон, проснувшись, я ощутила неописуемое одиночество.

Позавтракав, я оставила уборку послушникам и послушницам монастыря, заставив Франа и взрослых жрецов загрузить Лесси чистящими принадлежностями, ваннами, мылом и всем прочим, что понадобится Ахиму и Эгону. В то же время другие мои подчиненные и слуги грузили необходимый багаж в экипажи, которые мы затем тоже отправим в путь. Как и в прошлом году, они должны были встретиться с экипажами, в которых находились слуги Экхарта и Юстуса, у Зимнего Дома Хассе, прежде чем мы отправимся в следующий.

В экипажах компании Плантена находились маленькие сироты, которых перевозили из Хассе в храм. Я проводила стражников, выдав им небольшие подарки, и на этом краткий отрезок времени, который я могла провести с Папой, подошел к концу.

Как только они ушли, мы в моем Пандабусе отправились в Зимний Дом.

- Ахим, Эгон ... интересно, этого будет достаточно? Если вам еще что-нибудь понадобится пожалуйста, заходите в монастырь.

- Благодарим вас, леди Розмэйн. Теперь мы сможем все здесь привести в порядок, - обрадовались два серых жреца, принимая от нас чистящие припасы и одобрительно кивая. Похоже, они собирались вложить всю душу в уборку своей комнаты, и меня это устраивало. Честно говоря, было бы неплохо, если бы жители Хассе увидели их работу и начали прикладывать немного больше усилий, чтобы держать себя в чистоте.

- Рихт, как мы уже говорили вчера, здесь еда для них обоих. Пожалуйста, считай это частью их зимних приготовлений.

- Понятно.

Я отдала часть десятины Рихту за Ахима и Эгона, а остальное сложила в Лесси. Эти деньги пойдут на подготовку монастыря к зиме.

- Итак, я увижу вас обоих, когда вы прибудете в монастырь, - сказала я Экхарту и Юстусу, первый внимательно наблюдал, как последний телепортировал собранные налоги в замок. С этими словами я немедля повезла свой груз в монастырь Хассе.

Фуух. С самого утра приходится трудится...

Все, что мне сейчас требовалось, - это вести Лесси, но это уже само по себе было достаточно утомительно. Поэтому я решила отдохнуть, посидев в своей комнате в монастыре и попить чаю с Бригиттой.

- Я немного беспокоился о зимних приготовлениях Хассе, но Нора и остальные знают, что нужно делать, и поскольку это будет третий раз, когда жрецы храма делают зимние приготовления, они тоже привыкли к этому. Все идет гладко, - доложил Фран.

Я кивнула в ответ. Серые жрецы в монастыре деловито бегали вокруг, перенося десятину на склад продовольствия и торопливо консервируя скоропортящиеся продукты. Они не смогут так свободно работать будь я рядом, поэтому мне лучше было оставаться в своей комнате.

- Итак, Фран, могу я почитать книгу, пока мы ждем приезда Юстуса и моего брата?

- ...Приношу свои извинения. Книги, которые вы приготовили, находятся в одной из карет, которая уже уехала.

- Быть такого не может!

Копии из книжной комнаты замка и рассказы о рыцарях, которые я намеревалась поместить в свою следующую книгу, были мне теперь недоступны. Ведь кто мог предвидеть что все так обернется?

Пока я рыдала, Фран протянул мне Священное писание в виде книжки с картинками.

- Книги, которые вы приготовили для чтения на досуге, были слишком громоздкими, чтобы таскать их в руках на протяжении всего Праздника Урожая, - сказал он с серьезным выражением лица. - Если вы не против книжек с картинками, которые читают детям во время церемонии крещения, то тогда... вот.

- Ура! Большое спасибо, Фран.

Я нетерпеливо перелистывала страницы, пробегая глазами буквы. Одного этого было достаточно, чтобы принести в моё сердце покой. Просто сидение с книгой помогло мне выровнять дыхание, и теплое чувство нахлынуло на меня, как будто я, наконец, снова ожила. Я искренне хотела, чтобы весь мир понял, какой важной частью жизни является чтение.

Экхарт и Юстус прибыли в монастырь, когда я блаженно проводила время за чтением книг.

- Что же все-таки побудило вас написать эти книги, Миледи? - Спросил Юстус, заглядывая через мое плечо в Священное писание с картинками. Я поняла его слова, но не смысл, стоящий за ними.

- Я делаю книги, чтобы читать книги. Какая еще у меня может быть причина?

- Э-э, я имел в виду, зачем делать иллюстрированное Священное писание? – Переформулировал свой вопрос он. Но я не могла сказать ему, что это было потому, что все истории, которые я знала - как со времен моего бытия Урано, так и те, которые моя здешняя Мама рассказывала мне как простолюдинке - не соответствовали эстетическому чувству моей целевой аудитории.

- Потому что я никогда не читала ничего, кроме Священного писания. Я чувствую, что нужно читать новые книги, чтобы делать новые книги, поэтому, если ты когда-нибудь намереваешься подарить мне какие-нибудь, я с радостью приму их все.

Юстус, будучи сыном Рихарды, был высшим дворянином, и я не сомневалась, что у такого любителя сбора сведений, как он, была огромная коллекция интересных книг. Но когда я подняла на него полные надежды глаза, он ответил мне суровым выражением, очень похожим на то, которое я часто видела на лице его матери.

- Миледи, вы никогда не должны говорить ничего подобного на публике. Вы привлечете этим к себе излишне честолюбивых дворян.

Я с радостью принимала бы взятки от кого угодно, если бы это означало получение новых книг, но я думаю, что Фердинанд рассердился бы на меня за это... Я уже представляю, как он бьет меня по голове харисеном в тот момент, когда я бросаюсь к стопке незаконно приобретенного материала для чтения.

Покончив с обедом, состоявшим из супа, приготовленного серыми жрицами, и хлеба, испеченного Хьюго, мы отправились на верховых зверях к следующему Зимнему Дому.

В отличие от Хассе, другие города Центрального округа пожинали обильные урожаи благодаря полученному мною благословению, так что все жители приветствовали нас с таким фанатичным энтузиазмом, что мне было даже немного не по себе. Мэры и деревенские головы сложив руки почти умоляли меня благословить их землю снова в следующем году, и все, что я могла сделать, это вежливо улыбнуться и сказать, что я, служа Верховным епископом, буду продолжать участвовать в Весеннем молебне.

Это повторялось снова и снова, энергия Празднований переполняла меня до такой степени, что я свалилась с ног, снова заболев горячкой. Вынужденная продолжать участвовать в Празднике Урожая, я заставила себя выпить необходимые зелья, но подобное происходило еще несколько раз в течение нашего путешествия.

В конце концов, мы прибыли в Зимний Дом Дорвана - где нам предстояло встретиться с Фердинандом - за день до ночи Шуцарии. Учитывая, что мы изначально планировали прибыть с большим запасом свободного времени, можно было с уверенностью сказать, что мы едва успели к назначенному часу.

Экхарт, по-видимому, послал к Фердинанду ордонанца, информирующего его о нашем положении, и поскольку Фердинанд прибыл в Дорван раньше нас, он провел Праздник Урожая вместо меня. Гул празднеств уже улегся, и, казалось, что снова мирные дни вернулись.

- Ты опоздала, Розмэйн. Я очень беспокоился, что ты вообще не успеешь.

- Прошу прощения за беспокойство, Фердинанд. И большое вам спасибо за то, что вы сами провели Праздник Урожая. Я искренне, искренне благодарна, что мне не надо больше этого делать...

Я и моя свита также начали опасаться, что не успеем добраться до Дорвана к ночи Шуцарии. Я вздохнула с облегчением, что все эти опасения оказались напрасными, и Фердинанд, нахмурившись, посмотрел на меня сверху вниз, после чего провел руками по моим щекам и шее.

- Холодно!

- Нет, это у тебя слишком высокая температура тела. Твой пульс тоже ненормально быстрый. Фран, у тебя достаточно зелий?

- Мы использовали примерно половину того, что приготовили перед отъездом,- тут же ответил тот.

Фердинанд бросил взгляд на ящик в центре комнаты.

- Я захватил зелья про запас. Возьмите то, что вам понадобится для остальной части поездки. Розмэйн, выпей одно и отдохни до конца вечера. Сбор состоится завтра.

Пока Фердинанд отдавал мне приказы, Фран с видимым облегчением начала запасаться зельями. Я поплелась в приготовленную для меня комнату, а там Моника и Никола переодели меня, после я выпила зелье, которое мне дал Фран, и заснула. Я не посмела оказаться виновной в срыве сбора ингредиента, когда ради того что бы тот прошел удачно, отменив все свои дела из Эренфеста прилетел Карстедт.

Я пообещала Лютцу, что в этому году у меня все получится. Любой ценой мне нужно добиться успеха.

На следующее утро я проснулась, чувствуя себя гораздо лучше. Экхарт воссоединился с Фердинандом, а это означало, что Дамуэль снова занял свое место рядом со мной. С тех пор, как мы были вместе в последний раз, он казался еще более уставшим и измученным, но его лицо осветилось облегчением, когда он увидел меня. Я улыбнулась и закончила завтрак, представляя, какой безумно огромной нагрузке Фердинанд, должно быть, подверг его.

- Розмэйн, сегодняшним вечером ты должна выспаться, а как по мне, то я считаю ты будешь спать лучше, если утром посильнее загрузишь голову, - сказал Фердинанд. - Пойдем в мою комнату, там ты будешь писать отчеты о Празднике Урожая.

Я думала, что смогу использовать свое слабое здоровье в качестве предлога, чтобы провести весь день, валяясь в постели с книгой, но Фердинанд хотел, чтобы я занялась бумажной работой с ним почти сразу после пробуждения. Чем это отличается от обычного дня в храме?

- Я вижу эту гримасу на твоем лице, но это для твоего же блага, - продолжал он. - Чем скорее эти отчеты будут закончены, тем скорее мы сможем начать готовить твой юрев. Мы не можем просто начать, как только у нас будут все ингредиенты - сначала мы должны сообщить эрцгерцогу о результатах Праздника Урожая.

Фердинанд был одновременно моим врачом и аптекарем, так что мои просьбы к нему были бы бесполезны. Я просто должна была опять уступить и снова тщательно следить за своим здоровьем.

Как только я обзаведусь юревом, чтобы я могла наконец стать здоровой, тогда я буду читать книги, пока опять не свалюсь от истощения! То ли еще будет!

Я неохотно направилась в комнату Фердинанда, почти физически борясь с притягательной силой короба с книгами. Когда мы прибыли, я обнаружил, что все слуги свиты, которых он взял с собой на Праздник Урожая, тоже работали, включая Экхарта. И налоговый чиновник Фердинанда, и Юстус тоже были заняты, составляя отчеты в своих комнатах.

Вот таким человеком был Фердинанд, который жил, чтобы работать, не позволяя времени пропадать даром. И он занимался этим отнюдь не в одиночку, а принуждал следовать его примеру всех окружающих.

Некоторое время я молча возилась с документами, когда вдруг влетел ордоннанц, величественно хлопая крыльями цвета слоновой кости. Он сделал круг по комнате, прежде чем приземлиться на стол Фердинанда и передать сообщение голосом Карстедта.

- Я почти на месте. Готовьте обед.

- Понял, - ответил Фердинанд и, как только ордоннанц улетел, посмотрел в окно и вздохнул.

Я проследила за его взглядом, чтобы увидеть, на что он смотрит. Это нечто было достаточно далеко, чтобы быть чуть более чем пятнышком вдалеке, но я могла различить грифона, являвшегося отличительным знаком командира рыцарей, летящего в нашем направлении. Сказать, что Карстедт был почти здесь, было явным преуменьшением.

- На сегодня достаточно работы. Приведите себя в порядок и приготовьтесь приветствовать его, - сказал Фердинанд.

Все сразу отложили работу. Слуги Фердинанда направились к главному входу, чтобы поприветствовать Карстедта, в то время как мои слуги начали готовить чай и сладости. В их движениях из – за спешки не было ни капли достоинства или изящества, но продуманность их действий тем не менее показывала, насколько они на самом деле искусны. К тому времени, как Карстедта ввели внутрь, все приготовления были закончены.

- Розмэйн, похоже, у тебя все хорошо, - поприветствовал меня Карстедт.

- Это все благодаря зельям Фердинанда, - ответила я, и, похоже, этого моего ответа было достаточно что бы объяснить в каком болезненном состоянии я была вчера.

Взгляд Карстедта дрогнул, пока он подыскивал нужные слова.

- Я рад, что ты достаточно поправилась для участия в нынешнем сборе, - наконец выдавил он.

- Как дела в замке? – Спокойным голосом спросил Фердинанд, усаживаясь. Карстедт обычно столь же спокойным голосом ответил бы что там «все нормально», но на этот раз он задержался с ответом, а затем он обвел комнату внимательным взглядом.

- Мне было велено кое-что сказать вам обоим. Розмэйн, останься. Все остальные кроме рыцарей, покиньте комнату.

Как только все слуги вышли из комнаты, Карстедт достал блокирующий звук магический инструмент, который воздействовал на большую область пространства, а затем активировал его. Фердинанд сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть.

- Карстедт. Что произошло?

- Пока ничего, но появились признаки чего то нехорошего.

Все немного напряглись. Даже если ничего еще не произошло, тот факт, что какая то опасность все же существует, заставит насторожиться любого.

Карстедт оглядел нас и продолжил:

- Я услышал это от Эльвиры, но..... Фердинанд, как я уже говорил тебе, бывшая фракция Вероники с момента визита Джорджины начала возрождаться уже как её фракция.

- Да, я помню, ты упоминал об этом. Но она первая жена Аренсбаха и не способна возглавить фракцию в Эренфесте.

Фракция Вероники долгое время была самой многочисленной из-за того, что она была первой женой Эренфеста во время правления предыдущего эрцгерцога, а затем воспитывала будущего эрцгерцога с тех пор, как Флоренсия вышла замуж за нового эрцгерцога. Она сохранила эту власть даже тогда, когда Сильвестр, став эрцгерцогом, стал помогать фракциям Флоренсии и Эльвиры неуклонно расти как в размерах, так и в силе.

Однако все изменилось, когда Веронику арестовали за то, что она злоупотребляла своим положением матери эрцгерцога и совершала преступления: менее вовлеченные в дела фракции члены мгновенно перешли на сторону Флоренсии.

- И именно поэтому бывшая фракция Вероники пытается вновь объединиться под началом Лорда Вилфрида.

- Вилфрид….? Какое отношение он имеет к фракции женщин?

- Нет, его приглашали на чаепития или что-то в этом роде. Я думаю, им просто нужно имя. Лорда Вилфрида воспитывала Леди Вероника, и он воспротивился воле эрцгерцога, пригласив Джорджину вернуться в Эренфест, - объяснил Карстедт, напомнив мне, как мы распрощались с той. - Он идеальная фигура для объединения бывшей фракции Вероники и новой фракции Джорджины.

- Но ведь Вилфрид не намеренно ослушался Сильвестра, не так ли? – Спросила я. - Он просто не понимал, что происходит.

Карстедт кивнул.

- Правильно. Сомневаюсь, что он вообще думал о чем то в этом роде. Но важно то, как ситуация выглядит для окружающих.

Фердинанд начал постукивать пальцем по виску.

- Это очень неприятно, - пробормотал он, прищурившись и глубоко задумавшись. У меня не было ни малейшего представления, что за мысли сейчас проносились у него в голове.

Тем временем Карстедт продолжил снабжать Фердинанда новыми сведениями.

- В обществе говорят, что, поскольку Лорд Вилфрид близок к Леди Джорджине и, скорее всего, станет следующим эрцгерцогом, лучшего знамени для них не найти.

Эта информация всплывала в разговорах во время всевозможных чаепитий на которых присутствовали низшие аристократы. Большинство низших дворян были нейтралами, чтобы выжить им нужно было следовать за любой фракцией которая главенствовала в этот момент, и благодаря этому через них можно было легко добыть не сильно тайные сведения.

- Значит, несмотря на все, что мы сделали, чтобы объединить фракции вокруг Леди Флоренсии и Розмэйн и восстановить право Леди Флоренсии на воспитание Вилфрида как его матери, война между фракциями только усиливается? – Нахмурившись, негромко проговорил Фердинанд.

Казалось, что вся тяжелая работа, которую Эльвира проделала за кулисами, чтобы сформировать большую фракцию вокруг нынешней первой жены эрцгерцога, лопнула как пузырь. Для меня это было новостью, но Эльвира явно использовала чаепития не только для обмена сведениями о Фердинанде между его фанатками но и для сбора всяческих сведений.

- Они еще не сделали никаких открытых шагов, самое большее, распространят слухи и некоторую информацию во время охотничьего турнира. Больше они ничего не смогут сделать, пока Леди Джорджины нет в герцогстве, а лорд Вилфрид находится под присмотром своих свитских. Вся эта суета просто сама затихла бы со временем, но поскольку Леди Джорджина возвращается следующим летом, теперь этого не произойдет. Мы должны быть настороже на случай если они станут более активными.

- Хорошо. Отец, у меня есть вопрос! - Воскликнула я, поднимая руку в воздух. - А что именно включает в себя «настороже»?

Карстедт, Фердинанд, Экхарт и Юстус ответили по очереди:

- Прежде чем что-то сделать, обсуди это с Фердинандом.

- Просто... пожалуйста, подумай, прежде чем начинать действовать.

- Не разговаривайте и не встречайтесь с незнакомцами.

- Не берите взяток, даже если это книги.

Шквал предупреждений обрушился на меня с такой силой, что все что я смогла ответить на это было очень тихое:

- …Я поняла.

Они действительно мне совсем не доверяют, не так ли….?

Когда обед закончился, мы начали собрание, чтобы убедиться, что все готово для того, чтобы сбор руэллей прошел гладко. Мы знали, что делать на этот раз, так как уже пережили ночь Шуцарии в прошлом году, и с рыцарем - командиром Карстедтом, Фердинандом и Экхартом, работающими вместе, это, предположительно, будет совсем нетрудно сделать.

- Фей звери собираются в огромную толпу, но все они сами по себе слабы, - начал Карстедт. - Мы должны использовать оружие, способное убить большое количество таких слабаков.

- Во время нашей предыдущей попытки они не появлялись до тех пор, пока лепестки руэлла не начали опадать, так что мы можем не спешить с выездом, - предложил Экхарт.

- Согласен, - вмешался Юстус. - И с учетом этого мы должны позволить Леди Розмэйн вздремнуть подольше, чем в прошлом году. В прошлом году ей так хотелось спать, что во время битвы приходилось постоянно мешать ей заснуть.

- Подожди ка, Юстус! Это произошло только потому, что я должна была сдерживать гольце целую вечность! - Запротестовала я. - Если мне нужно будет только собрать плод, я не нуждаюсь в большем количестве сна, чем в прошлый раз.

Мы все поделились своими мнениями и сузили круг вопросов требующих решения и какую роль каждый из нас будет играть. Было решено, что рыцари встанут в круг вокруг дерева руэлль, а Юстус будет летать на своем верховом звере и убивать всех демонических зверей, которые попытаются взобраться на ветви, как и в прошлом году.

- Юстус, ты умеешь сражаться, не смотря на то что ты чиновник?

- Я немного разбираюсь в искусстве боя, поскольку во время сбора без него не обойтись. По крайней мере, я достаточно опытен, чтобы защитить себя.

- Учитывая, что он собрал руэль в прошлом году, на него вполне можно положиться в бою, - сказал Фердинанд. Похоже, оказавшись перед еще не собранным ингредиентом Юстутс терялся, но если тот уже присутствовал в его коллекции то он сражался не намного хуже других.

К тому времени, когда мы определились, когда отправимся в путь, обсудили типы фей зверей, с которыми мы могли бы встретиться, и определили, где каждый из нас будет находиться, уже наступил вечер, и мне пора было ложится спать. Похоже, Фердинанд действительно так измотал меня утром, что я с легкостью заснула, но значило ли это, что я этому была рада?

Ни в коем случае. Будь он проклят.

Под сверкающей пурпурной луной, которая знаменовала ночь Шуцарии, мы сошлись в условленное время и полетели к тому же дереву руэлл, что и в прошлом году. Когда мы прибыли, луна в небе была почти прямо над нами, и руэлли уже увеличивались в размерах. Десятки завязей расцвели на тонких, гладких, лишенных листвы металлического вида ветвях деревьев цветками на подобие магнолий, наполняя воздух густым, цветочным запахом.

- Лепестки скоро начнут опадать. Давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы облегчить предстоящую нам работу, - сказал Фердинанд, доставая свой штаппе и негромко проговаривая ”ризезехе “, превращая его в большую сверкающую косу. Он был теперь очень похож на Смерть, как ее представляли на земле в средневековье, что, честно говоря, ему очень шло. Не то чтобы я когда - либо собиралась рассказать ему об этом, даже если бы подобный образ существовал в их культуре, он бы просто разозлился на меня.

- Ха!

Фердинанд высоко поднял косу и принялся рубить ветви деревьев, окружавших руэлль.

- Понимаю. Срезание веток уменьшит число фей зверей, которые смогут взобраться на руэль... - пробормотал Карстедт, превращая свой собственный штаппе в гигантскую косу и присоединяясь к рубке. Услышав его слова, я почувствовала сильное желание извиниться перед Фердинандом.

Фердинанд, мне стыдно, что я подумала, что ты похож на Смерть. Ты просто лучше всех. Ты мой герой.

- Кстати, Юстус, для чего ты использовал цветы руэллы, которые собрал в прошлом году? – Спросила я.

- Мое увлечение - собирать ингредиенты и диковины, а не использовать их, так что вам придется спросить об этом Лорда Фердинанда, - ответил он. Похоже, что ему нужен только один экземпляр ингредиента для своей коллекции, и как только он получал его, он отдавал остальное Фердинанду. Он считал, что это одновременно извинение за все беды, которые он причинил в прошлом, и аванс за будущие беды, которые он, несомненно, вызовет позже.

Я не могла не задаться вопросом, а сколько же бед был ответственен Юстус, но потом меня внезапно осенило -

П-Подождите ка ... Мне тоже придется заплатить Фердинанду какой то гонорар в качестве извинения? Но мне ничего не приходит в голову подходящего. Должна ли я тогда просто расплатиться своей маной?

Довольно скоро лепестки руэллы начали осыпаться. Как и в прошлом году, они опадали один за другим, танцуя на ветру. Они были большими - гораздо больше похожи на магнолии, чем на соцветья вишни - и изящно рассеиваясь в воздухе, кружась и дрейфуя на ночном ветру как белые перья птиц. То, как они сливались с землей в единое целое в тот момент, когда касались ее, делало их еще более чем то сказочным и нереальным.

- Розмэйн, соверши благословение сейчас, пока еще не появились демонические звери, - крикнул Фердинанд.

Я взмолилась богу войны Ангриффу и благословила всех, как мне и было велено, затем подлетела поближе к руэллам, ожидая, пока они созреют, чтобы я могла собрать их как можно скорее. С высоты своего положения я с любопытством смотрела что творится внизу.

- Вот они.

Рыцари приготовили оружие и встали кругом вокруг дерева руэлль. Интересно было наблюдать, что все они использовали разное оружие: Экхарт - копье, Бригитта - ту же алебарду, что и в прошлом году, Дамуэль – уже знакомый меч, а Карстедт - косу, которой он рубил ветки. К сожалению, с того места, где я находилась, я не могла видеть, что держит Фердинанд, но, по крайней мере, я могла разобрать, что это не похоже на косу.

Интересно, что же это…?

Мои размышления вскоре были прерваны шелестом травы и ветвей, доносившимся издалека. Приближались не один или два фей зверя, а десятки и десятки. И я знала по опыту, что вскоре за ними последуют бесчисленные другие, привлеченные запахом цветов.

Кошкоподобные занцы и белкоподобные эйфинты, ростом не достающие даже до колена Дамуэля, вывалились из кустов и помчались к нам, их глаза сверкали устрашающим красным цветом.

- По отдельности они слабы. Постарайся убивать их, а не ранить, - приказал Фердинанд.

- Это будет долгий бой, - добавил Карстедт. – Дамуэль, следи за своим расходом маны.

- Да, сэр!

Дамуэль, стоявший между Карстедтом и Фердинандом, крепче сжал в ладони рукоять меча.

Рост Дамуэля

Пока я ждала в своем верховом звере, пока руэлл закончит расти, я наблюдала за сражающимися внизу. Рыцари внизу окружили ствол дерева, а Дамуэль расположился между Фердинандом и Карстедтом, чтобы они могли уследить за любыми фей зверями, которые ухитрятся проскользнуть мимо него. Тем самым ему надо было защищать самую маленькую область, но такова была правда - было слишком рискованно давать ему больше, чем он мог бы надежно перекрыть.

Мелкие демонические звери хлынули вперед со всех сторон.

После того, как я объездила все герцогство и сражалась со всевозможными фей зверями, собирая ингредиенты, я могла теперь лучше оценить их относительную силу. Теперь я могла с уверенностью сказать, что занцы, фетце (которые были немного больше занцев) и эйфинты, мчащиеся к нам, не представляли большой угрозы. Их сила заключалась только в их численности, и хотя в прошлом году это было опасно, когда у нас было всего несколько рыцарей, теперь на нашей стороне были сильные маной Фердинанд и Карстедт. Похоже, что в этот раз все будет проще простого.

- Начинаю!

Первым ударил Экхарт. Он быстро сделал несколько шагов вперед, слегка присел в коленях и затем с огромной силой вытолкнул копье вперед. Воздух разорвал резкий свист, острие копья сверкнуло под пурпурной луной. Его удар пронзил фей камни нескольких демонических зверей, и все они тут же растаяли в ничто.

Один удар - вот и все, что ему потребовалось, чтобы убить нескольких фей зверей.

- Ха-ха!

Экхарт развернулся, превратив свой выпад в широкий мах, который смел всех фей зверей поблизости. Некоторые были сбиты на землю силой удара древка, в то время как другие рухнули после того, как их пронзил наконечник копья. Соседние звери ринулись в атаку не на Экхарта, а на раненных и значит ослабленных фей зверей, быстро пожирая тех. Они пытались съесть фей камни, чтобы заполучить еще хоть немного силы.

Голубые глаза Экхарта яростно уставились на орду фей зверей, затем он сменил хватку на копье, вонзая его в собравшуюся перед ним группу тварюшек снова и снова. Быстрые удары рассекали воздух, убивая фей зверя за фей зверем.

Уууу... Экхарт, конечно, классный. Он почти на половину крут как Папа. Нее, на четверть. Нет, скорее в одну восьмую Папы.

Продолжая наблюдать за сражающимся Экхартом, я восхищенно присвистнула. Я почти никогда не видела, чтобы он помогал Фердинанду с бумагами, но когда он сражался, наблюдать за ним было крайне захватывающе. Мысленно восхваляя героический облик Экхарта, я услышала, как Бригитта издала свирепый боевой клич. Я слегка изменила положение своего верхового зверя, чтобы посмотреть на нее.

- Гра!

Она снова взревела, топнув ногой, прежде чем взмахнуть алебардой по широкой дуге. Та с гулом прорезала воздух, затем окружающих фей зверей, которые тут же начали истаивать в ничто.

- Следующие!

Аметистовые глаза Бригитты сосредоточились на ее следующих целях, даже не останавливаясь, чтобы посмотреть, как исчезают уже убитые фей звери. Она чуть согнула колени становясь в боевую стойку, затем развернула туловище и стала размахивать алебардой из стороны в сторону, когда она так двигалась, ее юбка яростно взметалась и при этом сильно хлопала.

Ее оружие в точности повторяло ее движения, никогда не отставая от скручивающих движений бедер. При каждом ударе длинное, слегка изогнутое лезвие проносилось сквозь нападающих и разрывало на части сразу нескольких фей зверей, прорывающихся с этой стороны. Бригитта сейчас выглядела совсем по другому чем когда исполняла свои обязанности телохранителя – сейчас она казалась по настоящему живой, когда непрерывно размахивала своим оружием, излучая красоту и героическую грацию в равных долях.

А-а-а... как красиво, я тоже хочу однажды стать такой же сильной...

Хотя я и знала, что никогда не стану такой же, как Бригитта, мне тоже хотелось быть столь же хладнокровной и крутой. Я мечтала стать замечательной старшей сестрой, на которую все могли бы положиться.

[[image:/storage/reader-images/f073d667815ac4b7114ad9171c337d09c658df6d.jpg]]

Кстати... интересно, как там сражается Отец?

Я как бы присутствовала при сражении Карстедта во время весеннего молебна, и во время охоты на шнестурма, но он всегда находился слишком далеко. К тому же в первый раз все закончилось после одной атаки, в то время как на втором случае присутствовало так много рыцарей, что я не смогла получить более точного впечатления о его стиле боя.

Итак, я огляделась в поисках того места, где он находился, чувствуя, как меня захлестывает небольшая волна возбуждения.

Довольно скоро я нашла его. На мой взгляд, он просто лениво размахивал косой, длина которой была больше его собственного роста. Казалось, что он даже не вкладывал особой силы в свои атаки; он рубил орду приближающихся фей зверей небрежными ударами, как будто крестьянин неторопливо косивший траву.

Ааа! Отец! Ты такой сильный! Как и должен быть рыцарь-командор!

Несмотря на то, каким спокойным он сейчас казался, каждый взмах массивной косы вызывал мощный рубящий звук, достаточно громкий, чтобы я могла ясно слышать его со своего места. Казалось, что сам воздух разрывается на части, и количество фей зверей, превращающихся в туман с каждой атакой, было просто несравнимо больше с усилиями Экхарта и Бригитты: по крайней мере с каждым ударом погибала дюжина демонических созданий, если не больше. Конечно, это не было моим воображением - несмотря на то, что Карстедт получил такую большую территорию для защиты, вокруг него сейчас было гораздо меньше фей зверей, чем вокруг других.

Он проделал весь этот путь из Эренфеста только для того, чтобы помочь мне со сбором... - Ладно! Папа по-прежнему самый крутой, но Отец второй по крутости!

В волнении я захлопала себя по коленям, восхваляя Карстедта, когда вдруг раздался громкий взрыв.

- Ээ?!

Честно говоря, он был не так уж и громок, но этот звук прозвучал столь неожиданно, что я невольно вздрогнула и рефлекторно закрыла уши. Я дико завертела головой, пытаясь понять, что же произошло.

И тут я увидела Фердинанда.

Участок пространства которое он должен был охранять был зияющим пустотой кругом с ним по середине, полностью лишенный фей зверей. Ошибки быть не могло—именно он стоял за взрывом. Но что он мог сделать такого, чтобы полностью изничтожить демонических созданий вокруг себя? Это меня так заинтересовало, что я не могла отвести от него глаз, с любопытством наблюдая, что же будет дальше.

Фердинанд же просто стоял, спокойно наблюдая, как все больше фей зверей спешат вперед, чтобы заполнить пустое пространство. Я не могла не задаться вопросом, была ли я единственной, у кого возникло желание закричать ему:“беги! Повернись и беги прочь, если хочешь жить!”

Довольно скоро Фердинанд бросил что-то в приближающихся фей зверей. Это что то ярко вспыхнуло в воздухе на мгновение, затем быстро начало распространяться. Секундой позже это нечто, казалось, полностью исчезло. По крайней мере, я больше не могла его видеть.

Это была... сеть?

Как оказалось, на самом деле она не исчезла - она просто приземлилась на всех фей зверей. Когда они начали метаться в отчаянной попытке сбежать, Фердинанд наклонился и прижал ладонь к земле, внимательно разглядывая пойманных существ.

- Исчезните, - тихо произнес он.

Я видела, как он вливает ману в сеть. Её нити сияли светом маны, и мгновение спустя я услышала тот же грохот, что и ранее. Все фей звери внутри сети исчезли, исполняя приказ Фердинанда.

Это...страшно. Это так, так страшно…

Я предположила, что только кто-то с таким объемом маны, как у Фердинанда, мог провести такую атаку; заливка маны в сеть такого размера потребовала бы как очень большого запаса маны, так и не менее большого умения манипулировать ею.

Фердинанд проявил столь ошеломляющую силу по сравнению со всеми остальными, что мой трепет неуверенности превратился в простой страх. Я решила сосредоточиться на Дамуэле.

Его боевой стиль был намного более скучным, чем у всех остальных, в том смысле, что в нем не было ничего броского: он просто вонзал свой меч в каждого приближающегося фей зверя, одного за другим. Но было заметно, что с прошлого года он стал сильнее. Ему не нужно было полагаться на свою выносливость и силу, чтобы сберегать ману, он не хватал ртом воздух и не осматривал с тревогой окрестности. Вместо этого он смотрел прямо перед собой, сражаясь без колебаний.

Приняв мой совет всерьез и включив его в свои упражнения, Дамуэль теперь знал, как варьировать количество маны, которую он использовал в бою: он теперь использовал немного больше, когда имел дело с более крупными фетце, и меньше, когда сражался с меньшими демоническими созданиями.

- Дамуэль, прошло уже много времени. Сделай шаг назад и выпей зелье.

- В этом нет необходимости, Лорд Карстедт. У меня все в порядке, - сказал Дамуэль, покачивая головой и пронзая занце мечом. Возможно, это было связано с тем, что в этом году он находился между двумя мужчинами, каждый из которых был образцом достойным всяческого подражания но он сейчас двигался с гораздо большей уверенностью и всегда добивал раненого фей зверя если тот не погибал после первого удара.

- Не нужно заставлять себя сражаться через силу.

- Я действительно в порядке, - тихо ответил он, ни на мгновение не отрывая глаз от фей зверей и продолжая размахивать мечом.

Сражение продолжалось довольно долго, прежде чем Дамуэль в конце концов объявил, что отступает. Однако на этот раз он сделал это на своих собственных условиях. Оставив место, которое он защищал, Карстедту и Фердинанду, он сделал шаг назад и прислонился к дереву, глотая восстанавливающее зелье. Он будет отдыхать, пока не подействует зелье.

- Дамуэль, ты стал намного сильнее, - крикнула я, высунувшись из окна Пандабуса.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом слегка улыбнулся:

- Спасибо.

Через некоторое время я заметила, что он прикрыл глаза. По его дыханию я поняла, что он проверяет, сколько у него маны. Когда он снова открыл глаза, его взгляд сразу же остановился на фей зверях. Он снова превратил свой штаппе в меч, а затем поспешил вступить в бой. Похоже, что новые возможности подарили отсутствующую ранее уверенность, и теперь он вел себя в бою намного более свободно чем раньше.

Должно быть, он очень, очень серьезно отнесся к своим тренировкам.

Я знала, как сильно Дамуэль хотел стать сильнее, поэтому зрелище того как его тяжкие усилия принесли свои плоды, наполнило меня гордостью, словно я наблюдала за собственным сыном. Его нынешнее усиление был напоминанием о том, насколько сильной движущей силой была любовь.

Пока я восхищалась тем, как вырос Дамуэль, и радовалась за его возможные романтические отношения, Юстус вдруг окликнул меня.

- Миледи, пора! Я считаю, что теперь вы должны влить свою ману в руэл!

Сделав глубокий вдох, я высунулась из своего Пандабуса и потянулась за плодом руэла, который был очень похож на фиолетовый кристалл. Окрашивание его моей маной было нелегкой задачей; все живые существа инстинктивно отвергали внешнюю ману, поэтому они яростно сопротивлялись этому процессу.

Я сжала в руках твердый, гладкий руэл и начала вливать в него всю свою Ману, представляя, как разбиваю встречное сопротивление на куски. Тот факт, что я чувствовала чуть меньше сопротивления, чем в прошлом году, вероятно, означал, что я тоже стала немного сильнее.

Я продолжала вливать все больше и больше маны, сосредоточив свой взгляд на руэле, неуклонно преодолевая его сопротивление. Вскоре он начал менять цвет с полупрозрачного фиолетового на светло-желтый. В прошлом году мне казалось, что моя мана отталкивается назад, но сейчас ничего подобного не было; мой поток вливаемой маны был быстрым и непрерывным.

- Юстус, этого хватит? - Спросила я, оглядываясь вокруг как раз вовремя, чтобы увидеть, как он срубил эйфинте что как раз собирался прыгнуть к плоду руэля.

Как только угроза была устранена, он подлетел к руэлу, тем не менее оставаясь настороже.

- Миледи, это было быстро... Но да, дело сделано. Сняв его с дерева, пожалуйста, сразу же положите в свою сумку.

Теперь руэл полностью изменил свой цвет. Я удерживала его левой рукой, пока своим волшебным ножом срезала стебель, затем обрезала все лишние, прежде чем положить плод в сумку. Это был мешок, который блокировал направленные на него потоки маны, так что мне теперь больше не нужно было беспокоиться о том что фей звери смогут его украсть.

- Она закончила сбор! – Громко объявил Юстус.

Карстедт ответил кивком и словами:

- Тогда мы отступаем!

- Еще нет! - Крикнула я в ответ. - Подождите еще немного! Дамуэлю тоже нужен руэл!

Фердинанд превратил в ничто окружающих его демонических зверей, а затем бросил на меня свирепый взгляд.

– Ты что это творишь, Розмэйн?!

- Разве ему не нужен большой фейкамень для его предложения следующим летом? Пока он охраняет меня у него не будет возможности добыть его самому, так что он может обзавестись им прямо сейчас. Я узнала обо всем этом из сказок про рыцарей, - Сказала я, гордо выпятив грудь.

И Фердинанд, и Карстедт ухмыльнулись в ответ на мое замечание, словно говоря:“вы только посмотрите на этого глупого ребенка, который даже не может отличить вымысел от правды”.

Я удивленно заморгала:

- Я что, неправильно все поняла…?

- Нет. Однако... - Фердинанд замолчал, затем многозначительно посмотрел на Бригитту. Я сразу же все поняла. Очевидно, вы должны были подготовить фей камень в тайне, а не прямо перед тем человеком, которому вы собирались сделать предложение.

Гааа! Я думала, что была внимательна и заботлива, но на самом деле я просто поставила его в неловкое положение?!

Когда я в ужасе обхватила голову руками, по лицу Карстедта расплылась широкая улыбка.

- Возьми себе один, Дамуэль. Ты не найдешь фей камня более высокого качества. Они идеально подойдут для предложения руки и сердца, - сказал он, продолжая при этом рубить фей зверей. Возможно, это было только мое воображение, но я могла бы поклясться, что я также слышала, как он сказал: “Эльвира с огромным нетерпением ждет что же произойдет дальше.»

Одобрение командующего рыцарями стало последней гирей на чаше весов, поэтому и Экхарт, и Фердинанд посоветовали Дамуэлю поторопиться и поскорее покончить с этим. Я посмотрела на Бригитту и увидела, что она молча продолжает уничтожать фей зверей, намеренно не глядя в эту сторону. Было темно, и она была далеко, но похоже, что ее уши немного покраснели.

Прости, Бригитта... Я действительно не собиралась так смущать тебя.

Дамуэль подлетел на своем верховом звере к руэллу, а затем выкрикнул “мессер”, чтобы превратить свой штаппе в нож. В то время как мне нужен был высококачественный фей камень, полностью окрашенный моей собственной маной, Дамуэлю нужен был фей камень, подходящий для предложения руки и сердца. Ему не надо было красить его своей собственной маной прямо на дереве, как это сделала я.

Он быстро срубил несколько веток и собрал двое ближайших руэллов, один для предложения, а другой, по-видимому, для своих собственных нужд. Затем, с довольной улыбкой, он аккуратно положил их в свою кожаную сумку.

-Это первый раз, когда в моей собственности находится столь высококачественный фей камень, -сказал он. - Я принесу его домой и не торопясь наполню своей маной.

Вернувшись в Зимний Дом Дорвана, я тут же легла спать и заснула крепким сном, полная при этом смесью гордости и удовлетворения от того, что наконец собрала все необходимые ингредиенты.

Когда наступило утро, я практически вприпрыжку побежала по коридору к комнате Фердинанда. Он велел мне зайти к нему после завтрака, вероятно, чтобы продолжить работу с документами, которую мы не закончили накануне. Я планировала вложить в это все свои силы, чтобы мы как можно скорее могли начать делать зелье.

Я скоро буду здоровой! Я стану сильной и все такое. Наконец - то я стану нормальной девочкой. Эхехехехеххехехе!

Дамуэль заранее отправился в комнату Фердинанда, так что в данный момент меня сопровождали Фран и Бригитта. Я бежала всю дорогу до комнаты выделенной Фердинанду, после чего один из слуг Верховного жреца, ожидавших снаружи, открыл дверь и впустил нас.

- Доброе утро, Фердинанд! С чем вам сегодня нужна помощь? - Спросила я, поздоровавшись с ним веселым и оживленным тоном. Но атмосфера в комнате была такой тяжелой и серьезной, что я поспешно закрыла рот. Никто не работал—то есть все, кроме дежурного, ожидавшего у двери, были убраны, не оставив никого внутри для работы. Только Карстедт, Фердинанд и Экхарт сильно нахмурившись смотрели на меня, и Дамуэль, который встретил меня жалостливым взглядом, словно умоляя о помощи.

Э, Дамуэль? Что ты натворил?

- Бригитта, Фран. Покиньте нас.

Я преодолела желание спрятаться за Бригиттой и Франом, но те уже поспешно покинули комнату, так что вместо этого мне не оставалось делать ничего другого как смущенно моргать. Это дало Фердинанду прекрасную возможность сверлить меня свирепым взглядом.

- Полагаю, ты знаешь, почему ты здесь, Розмэйн, - сказал он. - Что именно ты сделала с Дамуэлем?

Честно говоря, я понятия не имела, о чем он говорит. Может, они злились на меня за то, что я в чем то несправедливо обошлась с Дамуэлем, как со своим рыцарем-телохранителем? Я отчаянно попыталась вспомнить все, что сделала за последнее время.

- Эм, эм... Что я сделала с Дамуэлем…? Вы имеете в виду, когда я предложила ему собрать руэл прошлой ночью? Или когда я давала ему сладости, когда он был на посту? О, но я давала их и Бригитте тоже, так что - …

- Нет! Я не про это. Я про то, что ты ответственна за неестественно большое увеличение его объема маны.

- ...Его мана - емкость увеличилась в результате его собственной тяжелой работы. Я дала ему небольшой совет, чтобы помочь ему, но он бы ничем не помог без его собственной прилежания и самоотверженности.

Узнав, что все это только из-за недавнего увеличения сил Дамуэля, я с облегчением выдохнула. Они на самом деле не злились на меня. Но Карстедт, по прежнему смотрел на меня сверху вниз с суровым выражением лица.

- Что за совет ты ему дала, Розмэйн? – Спросил он. - Его рост в этой области совершенно ненормален. Дамуэль, как низший аристократ не должен демонстрировать столь значительное увеличение возможностей в конце своего периода роста. Это просто беспрецедентно.

- Я только научила его своему методу сжатия маны на наглядном примере, точно так же, как он использовал фигуры гевиннена, чтобы помочь Ангелике понять тактику, - сказала я.

Карстедт и Экхарт недоуменно нахмурились. Однако Фердинанд смотрел на меня, сердито приподняв брови.

- Твой метод сжатия маны? Никто из вас двоих об этом мне не рассказывал.

- Хм? Но вы ведь никогда и не спрашивали меня об этом, Фердинанд. Мы ведь эту тему в разговоре и не затрагивали. Кроме того, я сама его разработала, так что даже не знаю, насколько полезно это для людей. Может быть, это сработало только с Дамуэлем, - задумчиво сказала я, но Дамуэль медленно покачал головой.

- Я полагаю, что любой, кто переживает период полового созревания, увидит исключительное увеличение своей способности к мане, используя ваш метод сжатия маны, Леди Розмэйн. Я просто не сообщал о методе, потому что не хотел возвращения к положению того, кто всегда был ниже среднего по объему маны, после того как это наконец то изменилось. Простите меня.

Если бы все изучили этот метод и увеличили свои способности к мане, то средний показатель вырос бы тоже, отправив Дамуэля обратно на ранговое дно.

- Я понимаю, почему ты хотел это скрыть, - сказал Экхарт. - Было бы вполне разумно держать такой метод в секрете или даже передавать его лишь по наследству.

Похоже, Дамуэля не ругали за то, что он держал технику в секрете, но тогда зачем мы вообще здесь собрались? Я повернулась и посмотрела на Фердинанда, который спокойно наблюдал за мной своими светло-золотистыми глазами.

- Розмайн, похоже, в отличие от Дамуэля, ты не собиралась держать этот метод в секрете. Почему же тогда тебе не пришло в голову распространить его по всему Эренфесту, зная, что мы испытываем нехватку маны?

- Ну, я имею в виду...

Это было правдой, что Эренфест в настоящее время страдал от нехватки маны, и что большинство людей, вероятно, проявили бы очень большой интерес к поиску способов помочь увеличить количество доступной маны. Но я слишком отличалась от этого «большинства». Я была полностью сосредоточена на распространении книг, поэтому мне никогда не приходило в голову, что я должна попытаться распространить свой метод.

- Сжатие маны - это то, что мне постоянно нужно было делать, чтобы выжить, постоянно балансируя при этом на грани гибели. Я действительно не считала, что это стоит того, чтобы обучать дворян у которых есть магические инструменты, и к тому же, этот метод опасен, он может привести к смерти. Я не хочу распространять что - то настолько опасное.

Карстедт понимающе кивнул, но Фердинанд прижал палец к виску.

- Тогда почему ты научила этому Дамуэля? – Спросил он.

- Дамуэль знает о моем происхождении, поэтому он понял истинный смысл и вес моих слов о том, что я создала этот метод, находясь на грани гибели.

Все остальные здесь также знали о моем происхождении, и все они, одинаково сильно нахмурились при этих словах.

- Понятно, - наконец ответил Фердинанд. - Я понимаю твою точку зрения и понимаю, почему ты не ощущала побуждения сделать эту свою технику более широко известной. Однако я все же попрошу тебя распространить его. Я хочу, чтобы этот метод сжатия маны был преподан другим дворянам в Эренфесте. Нехватка маны - это беда, которая должна быть решена как можно скорее, и ничто не может быть лучше, чем увеличение объема маны детей, которые будут защищать Эренфест в будущем.

Я расслышала в его голосе едва заметную нетерпеливость, но я понимала, что за последние два года Эренфесту удалось выполнять свои квоты маны и собрать достаточно обильные урожаи благодаря тому, что я совершала весенний молебен. Я понимала его намерения и желание увеличить маноспособности синих жрецов, которые помогали нам передавать ману в церемониях подношения, но я не понимала, почему он так страстно хочет увеличить маноспособности всех дворян Эренфеста.

- Похоже, вы почему то очень спешите, - заметила я. – Для этого есть причина?

- Особой причины нет. Это всего лишь еще один способ подготовиться к тому, что Джорджина использует свое положение первой жены Аренсбаха, чтобы навредить Эренфесту. Повышение среднего значения уровня маны наших дворян значительно помогло бы нам при противодействии ей.

Раз это должно было стать частью подобного задела на будущее, то, вероятно, с моей стороны было бы разумно сделать то о чем меня просили. Но мое сжатие маны вряд ли было надежной и безопасной техникой; я не хотела делать способ достоянием общественности в его нынешнем виде.

- Я не против распространить свой метод, чтобы помочь герцогству, - сказала я. - Но у меня есть некоторые условия.

Праздник урожая в Иллгнере

Пока я вчитывалась в списки, стараясь запомнить все написанное там, до меня донеслось хлопанье крыльев ордоннанса. Птица влетела в комнату и приземлилась на руку Бригитты.

- Ты прибудешь завтра вечером? Понял. Я поговорю с ними о планах на ужин позже, - произнесла птица голосом Гиба Иллгнера. - Не могли бы вы сообщить леди Розмэйн, что Праздник Урожая назначен на послезавтра? Кроме того, обязательно переговори с ней о том, что мы обсуждали. Я рассчитываю на тебя.

Повторив сообщение три раза, ордоннанц снова принял форму желтого фей камня.

- Прошу прощения, Леди Розмэйн. Я сообщила брату о наших планах раньше, но не ожидала, что он ответит, пока я несу стражу.

- Я не возражаю; поддержание связи с Гибом - это часть твоей работы. Как дела в Иллгнере?

Теперь, когда сбор ингредиентов был завершен, Иллгнер был следующим в моем списке дел. Они поспешно начали обучать своих людей, готовясь к визиту Фердинанда, но я все еще не была уверена, как пройдет завтрашний день.

- Все складывается на удивление неплохо. Мне передали, что серые жрецы работают исключительно усердно.

- Понимаю. Это хорошо, - тихо сказала я, испустив легкий вздох облегчения. - Я... прошу прощения за все это. Эта мысль даже не приходила мне в голову, пока Фердинанд не указал на нее...

Бригитта растерянно заморгала:

- Леди Розмэйн?

- Мне очень нравится, насколько близки простолюдины с дворянами в Иллгнере, и до недавнего времени я полагала, что это не будет проблемой, пока я сама управляюсь с делами. Я никогда не думала, что Фердинанд лично отправится туда или что другие дворяне начнут посещать Илгнер, чтобы наблюдать за процессом изготовления бумаги.

Дальнейшие мои переговоры с другими гибами о расширении печатной и бумажной промышленности должны были проводится уже в замке эрцгерцога. Я предполагала, что мастерской Розмэйн в храме будет достаточно для тех, кто хотел узнать больше об обеих отраслях промышленности, особенно учитывая, что Иллгнер был так далеко, но правда заключалась в том, что с точки зрения дворян легче выяснить какую прибыль можно получить от обустройства этих мастерских при посещении соответствующего заведения управляемого другим аристократом.

Когда Фердинанд заметил, что ни один дворянин не захочет посетить храм, кровь отхлынула от моего лица. Кроме Фердинанда мне не указали на эту проблему ни Дамуэль, ни Бригитта ни Сильвестр, а я думая что раз так то все в порядке даже не думала о этом. А ведь даже те, кто не возражал бы зайти в самую первую мастерскую Розмэйн, не сочли бы это каким то значимым подтверждением моих слов о возможной выгоде, поскольку храмовая мастерская имела необычное финансирование и трудовые условия,

- Пожалуйста, не чувствуйте себя ответственной за это, Леди Розмэйн. Это то, что мы должны понять сами, без того, чтобы вы или Лорд Фердинанд указывали нам на это, - сказала Бригитта. Затем она сделала паузу, поколебавшись мгновение, прежде чем продолжить. - Леди Розмэйн, я хочу вас кое о чем спросить. Можно я отниму у вас еще немного времени?

- Конечно, ведь мне было велено оставаться в своей комнате весь день. Это довольно большая редкость когда тебе настолько что-то надобно от меня что ты решаешься обратится с этим напрямую.

Сообщив Дамуэлю, что она временно перестает нести стражу, Бригитта повернулась ко мне; я предположила, что она хочет поговорить о“том, что мы обсуждали”, упомянутое в ордонансе. Я выпрямилась и посмотрела на нее, гадая, что бы это могло быть.

- Леди Розмэйн... - Ее аметистовые глаза беспокойно блуждали, когда она, казалось, задавалась вопросом, действительно ли это хорошая идея, чтобы спросить меня об этом, ее взгляд в конце концов остановился на полу. - Вы упомянули в Хассе, что серым жрецам не разрешается вступать в брак. Это правда?

- Да. Серым жрецам действительно не разрешается вступать в брак.

- Я так и знала... - пробормотала Бригитта с явным разочарованием на лице. Я же никак не могла понять в чем был смысл вопроса и этого разочарования.

Погоди ка, Бригитта... О нет, Дамуэль! Нас поджидала засада там где мы ее и предположить не могли!

- Ээ, Бригитта... ты случайно не влюбилась в серого жреца? - Робко вопросила я. И она, и Дамуэль ответили широко раскрытыми глазами и громким“что?!”

- Нет! Я спрашиваю это не для себя! - Воскликнула Бригитта, поспешно покачав головой, увидев, как потрясен Дамуэль. - Что вы такое говорите, Леди Розмэйн?!

Она так решительно отвергла эту идею, что мы с Дамуэлем вздохнули с облегчением.

- Мне пришла в голову подобная мысль поскольку ты выглядела расстроенной из-за того, что серые жрецы не могут жениться, - объяснила я.

- Как с точки зрения статуса, так и с точки зрения маны, для дворянина немыслимо даже подумать о браке с серым жрецом. Я интересовалась этим по просьбе гражданина провинции Иллгнер, - сказала Бригитта, бросив в мою сторону быстрый взгляд, прежде чем разочарованно вздохнуть.

Я с облегчением узнала, что горожане все еще были близки с дворянами Иллгнера, но открывшаяся ситуация заставила меня занервничать. Я попыталась вспомнить, что мне известно о серых жрецах.

- Это не абсолютно невозможно... Гиб Иллгнер мог бы выкупить серого жреца, о котором идет речь, и тем самым удалить его из иерархии храма, после чего он мог бы дозволить тому вступить в брак, - предложила я.

Хотя лично я не считала правильным покупать и продавать людей, здесь для аристократов было совершенно нормально покупать серых жрецов и жриц - их обычно заставляли работать слугами, писцами и так далее. Я, конечно, не возражала бы продать серого жреца, если бы это означало, что он может жениться и быть счастливым, и я с радостью использовала бы свое положение Верховного епископа, чтобы благословить его брак и вознаградить его за проделанную им ранее работу.

- Леди Розмэйн, могу я немедленно сообщить об этом брату? Если предположить, что он действительно сможет выкупить серого жреца и позволить ему остаться в Зимнем Доме этой зимой, то для них будет лучше принять участие в предстоящей церемонии бракосочетания.

- ...Сначала мне нужно спросить об этом Фердинанда. Мне велели прежде чем что-то предпринимать всегда обсуждать это с ним.

Я попросила Франа передать просьбу о встрече Фердинанду, в ответ же я получила недовольное:“Кажется, я велел тебе весь день сидеть в своей комнате и читать“.

Не имея другого выбора, я сказала Франу, чтобы отправился к прежнему адресату с новым сообщением:“мне нужен ответ, прежде чем мы прибудем в Иллгнер, но если вы слишком заняты, я могу справиться с этим и сама.”

Фердинанд с горечью согласился на встречу в полдень, во время которой я рассказала ему о сером жреце, который хотел жениться. Его ответ был таким же, как и мой.

- Это вполне приемлемо, если его выкупит Гиб Иллгнер. Я предполагаю, что он хочет заключить брак во время Праздника урожая послезавтра, и в этом случае нужно будет сделать срочные приготовления. Я подготовлю ... нет, ты подготовишь документы в своей комнате. Я приготовлю только регистрационную медаль, - сказал Фердинанд, быстро закончив разговор и прогнав меня.

И вот я вернулась в свою комнату, где под присмотром Франа начала составлять документы, необходимые для покупки серого жреца. Это было просто удручающе, знать, что я теперь самолично участвую в покупке и продаже людей, но в то же время я была рада, что серый жрец познает счастье и радость брака.

- Как празднуются браки, Фран?

- Этого я не знаю. Насколько мне известно, ни один серый жрец никогда раньше не женился, - откровенно ответил он, прежде чем опустить глаза и извиниться.

Чувствуя, как внутри него зашевелились противоречивые эмоции, я приложила руку к щеке. - Ты тоже хочешь жениться?

- Я не знаю. Я доволен своей нынешней жизнью, и честно... Я даже не знаю, что такое брак на самом деле. Если бы я когда-нибудь оказался в ситуации, когда меня заставили бы жениться, я, несомненно, был бы глубоко обеспокоен, - сказал Фран, привыкший к храмовому распорядку и методе жизни, и ничего не знавшей о внешнем мире.

Его ответ немного обеспокоил меня.

- Как ты думаешь, женщина в Иллгнере может заставить серого жреца жениться на ней против его воли?

- Об этом даже думать не стоит; если Гиб решит выкупить серого жреца, то вполне естественно, что серый жрец будет продан, - ответил Фран. По выражению его лица было ясно, что он думает, что я снова проявляю излишнюю мягкость.

Нельзя было отрицать, что продажа серых жрецов тем аристократам, которые хотели их купить, была обычной практикой, но я хотела, чтобы серый жрец был как можно более счастлив; я не могла сделать ничего другого, как надеяться, что Гиб Иллгнер не будет до смерти загружать того работой.

На следующий день я с тревогой в сердце прибыла в Иллгнер.

В отличие от нашего последнего визита, простолюдины больше не приветствовали нас маханием рук и не бежали к нам по приземлении. Вместо этого как только мы стали опускаться они всей толпой, во главе с гибом Иллгнера встали на колени. Их движения были немного неуклюжими, но это было простительно, учитывая, что Иллгнер был довольно глухой провинцией и все такое. С первого взгляда было ясно, что серые жрецы сделали все возможное, чтобы обучить их, а горожане сделали все возможное, чтобы научиться.

- Вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия. Мы можем отложить ужин, поэтому, пожалуйста, используйте это время, чтобы отдохнуть, - сказал Гиб Иллгнер после того, как мы обменялись долгими благородными приветствиями.

С этими словами нас с Фердинандом отвели прямо в наши комнаты; наши слуги прибыли раньше в карете, чтобы убедиться, что все необходимые приготовления завершены.

- Я пойду в боковое здание, как только переоденусь. Фран, пожалуйста, собери всех серых жрецов, - сказала я, быстро позвав Монику и Николу помочь мне одеться к ужину. Когда я была готова, Моника осталась в моей комнате, а сопроводила меня Никола.

Мне нужно увидеть все своими глазами, прежде чем разговаривать с Гибом... Я Верховный епископ и должна знать больше о ситуации, в которой оказались мои серые жрецы.

Я вовсе не предполагала, что Гиб Иллгнер или его люди принуждают серого жреца жениться. Мой разум был настолько сосредоточен на том, чтобы не дать серым жрицам быть вынужденными исполнять «дарение цветов» - отчасти из - за того, что случилось с Вильмой, - что возможность чего-то подобного даже не приходила мне в голову. Только после того, как Фран поделился со мной своей точкой зрения, я поняла, что у серых жрецов даже нет более менее ясного представления о браке, и теперь мое сердце колотилось от паники.

Когда я вошла в зимний дом, Фран стоял возле комнаты, обычно используемой синими жрецами. - Сюда, леди Розмэйн, - сказал он, мягко открывая передо мной дверь. Внутри я увидела Гила и четырех серых жрецов, стоявших на коленях в ожидании меня.

- Гил, Нолте, Селим, Фольк, Бартц - как приятно снова видеть вас всех. Спасибо за тяжелую работу, которую вы проделали. Бригитта и Гиб Ильгнер много рассказывали мне о ваших усилиях.

- Для нас это большая честь.

Я села в приготовленное для меня кресло и оглядела все еще стоявших на коленях серых жрецов.

- За неимением времени я сразу перейду к делу. Один ордонанц от Гиба Иллгнера сообщил мне вчера, что один из вас хочет жениться на гражданке Иллгнера. Если это действительно так, то существуют методы, с помощью которых это может быть достигнуто. Кто же этот человек?

Все взгляды устремились на одного человека - Фолька. Он побледнел и опустил голову.

- Ты хочешь жениться, Фольк?

- Простите меня, Леди Розмэйн.

- Тебе не за что извиняться. Фран сказал мне, что он так мало знает о браке, что, если бы его заставили жениться на ком-то, он бы испытывал сильное беспокойство и тревогу. Серые жрецы имеют очень мало власти и привыкли приспосабливаться к любым требованиям, предъявляемым к ним, поэтому прежде всего, Фольк, я хотела бы просто подтвердить твои чувства. Ни Гиб Иллгнер, ни женщина, о которой идет речь, не принуждают тебя к этому, не так ли?

Фольк вскинул голову и покачал ею из стороны в сторону.

- Нет, ничего подобного, - заверил он меня.

Я вздохнула с облегчением, что мои худшие опасения не оправдались.

- В таком случае, ты сам желаешь этой свадьбы? Готов ли ты покинуть храм и провести остаток жизни в Иллгнере? Если ты будешь жить здесь постоянно, а не один сезон в качестве гостя, я полагаю, что твои привычки и образ мышления будут постоянно вступать в конфликт с привычками местных жителей. Кроме того, тебе вероятно предстоит множество сражений во многих областях жизни за то чтобы установить равноправный брак, а не привычные отношения хозяина и слуги. Ты все еще хочешь остаться здесь, несмотря на все это?

После некоторого молчания Фольк открыл рот, чтобы ответить.

- Как и Фран, - начал он, и слова словно застряли у него в горле. - Я действительно многого не понимаю, что влечет за собой брак... но даже так... Я хочу провести с ней всю свою жизнь.

- Я очень рада, что тебя не принуждают к этому. Поскольку ты не сможешь вступить в брак, пока ты серый жрец, я подготовлю необходимые документы для того, чтобы Гиб Иллгнер выкупил тебя у храма. Тебя это устраивает?

- Да. Спасибо.

Напряжение спало с моих плеч. Теперь я знала, какой серый жрец хочет жениться, и что его не принуждают к этому.

- После ужина у меня назначена встреча с Гибом, так что я должна поспешить в свою комнату, - сказала я. - Завтра я выслушаю ваш полный отчет о результатах ваших исследований.

С этими словами я вышла из боковой пристройки и как можно быстрее направилась обратно в свою комнату. Мой план состоял в том, чтобы сделать вид, будто я вообще никуда не уходила, но жизнь мне спуску давать не собиралась.

- Леди Розмэйн! Верховный жрец вызывает вас! - Воскликнула Моника, выбежав из летнего особняка. Фердинанд, очевидно, послал одного из своих слуг в мою комнату с срочным сообщением, и кровь отхлынула от моего лица, когда я поняла, что он узнал о моем отсутствии.

- Итак, Фран... Ты думаешь, мне будут опять читать нотации?

- Учитывая, что вы действовали без его разрешения, в то время как были вынуждены использовать зелья, чтобы оставаться относительно здоровой, я полагаю, что это так.

Фран подхватил меня на руки, и мы поспешили к Фердинанду. Как и ожидалось, как только вошла в его комнату я была встречена пронзительным взглядом.

- Зачем ты отправилась бродить, когда в любой момент можешь упасть в обморок? – Спросил он.

- В боковом здании у меня было срочное дело, требующее немедленного решения. Я хотела выяснить у серого жреца, планирующего жениться, о его чувствах.

- ...У меня тоже есть срочное дело. Заполни это перед подписанием договора купли - продажи с Гибом Иллгнера.

Фердинанд вернул мне контракт, который я сделала под присмотром Франа. Я заметила, что он добавил несколько строк: теперь там был раздел для перечисления способностей Фолька и раздел о его опыте в мастерской.

- Он знает процесс изготовления бумаги и способен научить этому других. Он также разбирается в книгопечатании и сам имеет опыт печати. И... - Пробормотала я себе под нос, обдумывая способности Фолька и записывая все, что он мог делать. Когда я закончила, Фердинанд просмотрел заполненные колонки и нахмурился, подсчитывая количество записей.

- Розмэйн, ты обсуждала предполагаемую цену с Гибом Иллгнером?

- Нет. Я узнала об этом только через ордонанс для Бригитты, так что никаких подробностей я пока не знаю. Я подумала, что мы могли бы обсудить это все сегодня.

Всего несколько дней назад простолюдинка, по-видимому, умоляла Гиба Иллгнера, говоря, что не хочет расставаться с одним из наших серых жрецов. Гиб был так же удивлен, как и мы, развитием событий, но так мало было сказано об этом, что я даже не знала, что это был Фольк, о котором говорила женщина, пока сама не навестила жрецов в боковом здании.

По словам ордоннанца, Гиб Иллгнер уже приготовил немного денег для этой сделки, но так как я раньше не имела дела с продажей серого жреца, я не знала на какую сумму стоит ориентироваться.

- Средняя цена серого жреца около пяти маленьких золотых, но она значительно варьируется в зависимости от их личных навыков и способностей. Если мы рассчитаем цену, используя эту таблицу навыков... его стоимость окажется довольно высокой.

- Фольк изначально был обучен быть слугой свиты, он имеет глубокие знания в бумажном и печатном ремесле, и он достаточно квалифицирован, чтобы быть отправленным в другой регион, чтобы запустить здесь соответствующее дело и преуспеть в этом. Конечно цена окажется высокой.

Это был самый обычный здравый смысл - в конце концов, не было ничего, что мои великолепные серые жрецы не могли сделать. Я все равно не смогла бы продать их по дешевке, потому что тогда некому было бы управлять храмовой мастерской. Еще одна проблема на будущее.

- Хорошо что ты это понимаешь, - ответил Фердинанд. – так что не поддавайся эмоциональным манипуляциям и не понижай цену. Я должен также отметить, что, как Верховный жрец, продажа из храма серых жрецов - это моя прямая обязанность. Может ты и даешь окончательное согласие, но более не смей никак вмешиваться в это дело.

- Я припоминаю, что предыдущий Верховный епископ заключил контракт с Дирком на его собственных условиях, - заметила я, заставив Фердинанда поморщиться.

- Отсюда и исходит мое предупреждение. Верховные епископы имеют более высокий статус, чем Верховные жрецы, поэтому дело не в том, что вы не имеете власти над созданием и условиями контракта о продаже, а в том, что это должно быть обязанностью Верховного жреца. Даже твой предшественник пришел ко мне лично, чтобы показать мне этот контракт с Дирком, хотя и только после того, как тот был уже заключен. Ты можешь быть номинальной главой, но ты все еще Верховный епископ, и я не хочу, чтобы ты по какой то причине прерывала на полпути подписание контракта Фолька. Если у тебя есть какие-то опасения, изложи их сейчас.

- Я уже подтвердила чувства Фолька, так что мне больше нечего сказать по этому поводу.

Через некоторое время после встречи с Фердинандом пришло время ужина с Гибом Иллгнером; мы ужинали в его особняке, а не устраивали барбекю на открытом воздухе вместе со всеми. Суп приготовил Хьюго, но многие другие блюда были фирменными блюдами Иллгнера, приготовленными из множества местных ингредиентов.

Фердинанда, казалось, все устраивало, и это позволило Гибу Иллгнера немного успокоиться.

- Сегодняшний суп необыкновенный. Ничего другого я и не ожидал от вашего личного повара, Леди Розмэйн.

- Ваша похвала согревает мое сердце. Я передам её повару.

Когда с едой было покончено, мы перешли в кабинет Гиба, чтобы начать разбираться с контрактом. Я и мои слуги вошли и увидели Фолька, стоящего рядом с молодой, честной и простой на вид женщиной - без сомнения, его будущей партнершей по браку.

Гиб Иллгнер смотрел на эту пару с мягкой улыбкой, очень похожей на улыбку Бригитты, и я, честно говоря, испытала огромное облегчение, увидев, как явно он радуется их союзу; хотя я знала, что Фольк хочет этого брака, в глубине души я все еще боялась, что его принуждают к нему.

Как только Гиб Иллгнер сел, он сразу же заговорил на эту тему.

- Итак, Верховный епископ. О контракте купли-продажи Фолька...

Однако прежде чем он смог продолжить, я объяснила, что продажа жрецов фактически находится в ведении Верховного жреца. Я указала на Фердинанда, сидевшего рядом со мной, который взял контракт у одного из своих слуг, разложил его на столе и пододвинул к гибу.

- Это контракт купли-продажи Фолька. Я предлагаю вам взглянуть на него.

Гиб Иллгнер сразу же начал читать, и мгновение спустя его глаза округлились в потрясении. Он несколько раз переводил взгляд с меня на Фердинанда и контракт, потом перевел взгляд на Фолька и женщину и крепко зажмурился.

- Неужели Фольк действительно такой дорогой…? Серый жрец, купленный моим отцом поколение назад, был не столь дорог. Насколько я помню, он обошелся в один малый золотой.

- Ценность серого жреца определяется его способностями; упомянутая вами цена – это стоимость послушника, способного выполнять лишь простую работу в храме. Фольк раньше служил слугой свиты у синего жреца и, таким образом, был обучен служить знати. Он также глубоко вовлечен в печатное и бумажное дело, руководимые Розмэйн. Разве из этого не очевидно, что он стоит дороже?

Фольк и женщина словно застыли, глазами отчаянно вымаливая помощь у Гиба. Тот снова посмотрел на контракт, пока они смотрели на него, затем опустил глаза с необычайно обеспокоенным выражением.

- Цена намного выше, чем ожидалось. Я... Не думаю, что могу себе это позволить.

- Н-нет... – Услышала я шепот женщины.

- А какую цену вы ожидали? – Спросила я. Поскольку он основывал свою оценку на опыте своего отца, я могла предположить, что он ожидал цену в несколько малых золотых. Но Фольк стоил два больших и два маленьких золотых.

- ...Я ожидал высокую цену из-за его многочисленных талантов, но я думал, что от пяти до шести маленьких золотых.

- Вы были бы правы, если бы он не занимался печатным делом. Но он обладает знаниями в этой области, и это составляет большую часть его цены, - сказал Фердинанд, скрестив руки. Кто бы ни купил Фолька, он, по сути, покупал его знания о производстве бумаги и книгопечатании, и, учитывая ценность, которую они имеют, мы не могли снизить цену.

- Леди Розмэйн... - Гиб Иллгнер посмотрела в мою сторону, вероятно, думая, что я буду более сговорчивой, чем Фердинанд. Но, к несчастью для него, мои навыки ведения финансовых переговоров достались мне от Бенно; скорей всего, меня будет еще труднее уговорить.

Конечно, я хотела, чтобы этот брак состоялся и чтобы любовь восторжествовала. Я хотела оказать Фольку свою поддержку, так как он поборол свои страхи, чтобы быть вместе с этой женщиной. Но мои подобные действия увеличили бы вероятность того, что другие дворяне также попытаются получить подобные скидки. Легко было представить себе людей, обвиняющих меня в том, что я проявляю фаворитизм по отношению к Иллгнеру или устраивающие фиктивные браки, чтобы манипулировать моими добрыми намерениями.

Бенно научил меня снижать цены только после того, как я обдумаю последствия и решу, действительно ли я хочу получить этот убыток, поэтому мне оставалось только покачать головой.

- Боюсь, на этом наши переговоры закончены. При любых обстоятельствах шесть маленьких золотых – это не приемлемо, - заключила я.

Гиб Иллгнер посмотрел на тихо сидящую парочку с явным отчаянием на лице.

- Но Леди Розмэйн... Фольк и Карья по-настоящему любят друг друга, и -

- Гиб Иллгнер, я не совсем понимаю, что вам непонятно, но серым жрецам не разрешается вступать в брак. Поскольку вы не можете позволить себе купить его, вы не имеете права говорить о его будущем. Здесь больше не о чем говорить.

- Приношу... Приношу свои самые искренние извинения, - сказал Гиб Иллгнер, с горечью опускаясь на колени перед Фердинандом. В то же время я услышала, как Карья сделала болезненный вздох, не в силах больше сдерживать боль.

Атмосфера в комнате была такой неловкой и душераздирающей, что я поймала себя на том, что дергаю Фердинанда за рукав и шепчу его имя, надеясь, что он как-то разрешит ситуацию.

- Это не я, кто должен предпринимать какие-либо действия, - усмехнулся он, глядя на меня с некоторым недовольством. - Подумай. Что бы ты сделала, если бы у тебя не было денег на что-то?

Я тут же хлопнула в ладоши. Решение было очевидным - Гибу Иллгнеру просто нужно было заработать деньги, чтобы получить то, что он хотел. До тех пор я могла держать Фолька при себе, не продавая его никому другому.

- Гиб Иллгнер, я даю вам приоритет в выкупе Фолька, что вы скажете о том, чтобы потратить один год на то, чтобы заработать деньги, которые вам нужны, чтобы купить его? - Предложила я, но Гиб Иллгнер только печально опустил голову.

- Крайне маловероятно столько денег за один год.

- Тогда тебе стоит очень постараться, - сказал Фердинанд, вставая. - Розмэйн, мы уходим.

Я тоже встала, и мы вместе вышли из комнаты. Оглянувшись, я увидела, что Гиб Иллгнер обхватил руками голову, Карья заливается слезами, а Фольк морщится как будто от боли и, похоже, вот-вот расплачется.

Если они будут очень стараться, то, честно говоря, смогут заработать необходимую сумму за год.

Ведь теперь в отличии от совсем недавнего прошлого, у Иллгнера есть потенциальный экспортный товар - новая бумага. Если бы они смогли найти область в которой востребованы свойства новой бумаги, а затем продать большое ее количество, у них набралось бы более чем достаточно денег, чтобы купить Фолька. Мы с Лютцем очень быстро заработали кучу денег, когда только начали делать бумагу; им просто нужно было делать то же самое, пока не было никакой конкуренции. Это была их единственная возможность.

- Это только мне кажется, или гиб Иллгнер довольно не умел, когда дело доходит до торговых вопросов? - Размышляла я вслух.

- Мне кажется, что у него вообще плохие навыки ведения переговоров.

- Разве это не фатальный недостаток для дворянина…? - Переговоры и подготовка основы для воплощения планов были основополагающими принципами жизни аристократа - Фердинанд постарался вдолбить это в меня.

- Ты права, - кивнул Фердинанд, но затем его лицо стало хмурым. Он начал тереть виски, глядя на меня, как будто подыскивая нужные слова, прежде чем, наконец, снова открыл рот, чтобы заговорить. - Твое деловое чутье совершенно ненормально для дворянина, но оставим это в стороне... ты можешь дать Гибу совет о том, как заработать деньги? Бенно ведь обучал тебя таким вещам, не так ли?

Что?! Фердинанд проявляет сострадание к другим людям? Такое, конечно, редко увидишь, - подумала я, потрясенно глядя на него. Однако он, казалось, мгновенно прочитал мои мысли и сердито щелкнул меня по лбу. Ай!

И вот настал день Праздника Урожая. Празднование должно было начаться во второй половине дня, поэтому горожане провели утро, делая все необходимые приготовления и проявляя при этом радостный энтузиазм. Обычно я не наблюдала подобного пыла, поскольку к моему приезду все уже было готово, но их волнение было заразительным: вскоре я почувствовала, что тоже с нетерпением жду праздника.

Бригитта попросила отгул, и хотя из – за присутствия Фердинанда мы почти ничего не могли делать подобно тому чем занимались в наш прошлый приезд, я хотела, чтобы она насладилась праздником дома после столь долгого отсутствия.

Посреди всей этой суматохи мы с Франом и Дамуэлем отправились в боковое здание. Фердинанд собирался позаботиться об обряде крещения и прочем, в то время как налоговый чиновник, которого он привез с собой, будет заниматься сбором налогов. Юстус уже отбыл домой, так что на этот раз я была просто гостьей а не главным действующим лицом.

Я вошла в комнату в боковом здании и обнаружила Гила, Лютца и Дамиана в ожидании, каждый держал доски и диптихи с написанными на них отчетами и заметками.

- Гил, я рада видеть тебя в добром здравии. Лютц - спасибо за твою работу. И Дамиан - спасибо, что потратил столько времени на эту поездку, - начала я, похвалив троих за их работу. - Итак, какую бумагу вы создали?

Гил шагнул вперед первым.

- Вкратце говоря - мы сделали три новых вида бумаги, а именно из ринфина, нансеба и эффона. Древесина ширейса плохо сочеталась с клеем, полученным из листьев дегрова, поэтому мы планируем привезти луб обратно в Эренфест и поэкспериментировать с использованием шрам жуков и эдилов.

- Три новых вида? Это великолепная новость, - сказала я, получив в ответ от Гила счастливую улыбку.

-Точно так же, как бумага тромбе устойчива к огню, бумага нансеба и эффона может иметь свои собственные особые качества, учитывая, что они сделаны из фей растений. Однако мы еще не выяснили, каковы они.

- Спасибо, Гил. Я полагаю, что это то, что нам просто нужно будет иметь в виду. Обязательно следите за любыми необычными реакциями при их использовании.

Когда Гил закончил, вперед выступил Лютц, чтобы доложить о трауплерах.

- Вот белый фрукт трауперле. Их часто собирают в Иллгнере в начале осени, но они слишком горькие, чтобы их можно было использовать в пищу. Сок из них позволяет производить твердую, шелковистую гладкую бумагу, поэтому мы хотели бы привезти большое количество обратно в Эренфест, чтобы поэкспериментировать с другими видами древесины.

- Бумага, сделанная из трауперлов, может в конечном итоге стать особым, знаковым товаром Иллгнера, - прокомментировала я.

Наконец, Дамиан, который теперь был гораздо более загорелым, чем до того, как приехал сюда, подошел ко мне, чтобы обсудить цены. В конце концов мы договорились о ценах для трех видов бумаги, и я позаботилась о том, чтобы компания Плантен не нажилась при этом на мне.

- А теперь, - сказал Дамиан, - я составлю контракт и вернусь, когда он будет готов.

С этими словами он вышел из комнаты. Я огляделась вокруг, чтобы убедиться, что здесь были только Гил, Лютц, Фран и Дамуэль, затем улыбнулась.

- Фран, не мог бы ты посторожить для меня за дверью?

- ...Пожалуйста, постарайтесь говорить потише, - сказал он со вздохом, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

Я тут же бросилась в объятия Лютца.

- А-а-а, мне было так одиноко! Меня некому было обнять, я не получаю писем из дома... Мне так было плохо...

Лютц обнял меня в ответ, с явным раздражением качая головой. Как только мое сердце достаточно исцелилось, я подошла и погладила Гила по голове, сказав, что и он, и Лютц сделали очень большую работу.

- ...Итак, как прошел ваш сбор? - Спросил Лютц.

- Э-э-э ... Теперь у меня есть все ингредиенты, - похвасталась я. – Ты впечатлен тем, как я совершенно не жалею себя? - Но когда я гордо выпятила грудь, Дамуэль пробормотал за моей спиной:

- Это мы, рыцари телохранители, не жалеем себя, - заставив Лютца и Гила рассмеяться.

Я надулась, пытаясь объяснить, что тоже очень много работала, но все слишком громко смеялись, чтобы услышать меня. Довольно скоро я уже смеялась вместе с ними.

- Лютц! Лютц! - Защебетала я. - Теперь я наконец-то стану самой обычной, здоровой девочкой!

Я могла бы жить обычной жизнью, не беспокоясь о том, что упаду в обморок после простой пробежки или от того что взволнуюсь. Но, несмотря на мою радость, Лютц лишь с сомнением посмотрел на меня. Он нахмурился и скрестил руки на груди.

- Конечно, ты снова будешь здорова... но я не знаю, станешь ли ты когда-нибудь обычной девочкой.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что как только ты поправишься, тебя будет еще труднее остановить от всяких безумных поступков, и ты еще больше будешь выделяться своей ненормальностью.

- Что ты такое говоришь! – Запротестовала я, но и Гил, и Дамуэль высказали схожие мнения.

Затем, когда все начало успокаиваться, Лютц серьезно посмотрел на меня.

- Эй... Я видел Фолька и он выглядел очень подавленным. Неужели все так плохо обернулось?

-...К сожалению, да. Гиб Иллгнер просто не мог позволить себе купить его, поэтому переговоры полностью сорвались. Сумма, которую Фольк может заработать, означает, что он довольно ценен, и, учитывая будущее, я просто не могу позволить себе отдать его по дешевке.

Лютц прищурил свои нефритовые глаза и начал мысленно производить расчеты; он обучался в компании Плантена и давно стал лучшим торговцем, чем я когда-либо буду.

- Да, я думаю, что просто знание о печатном деле заставило бы его взлететь в цене, и это даже не включая его опыт слуги свиты... - признал он. – И вправду, учитывая предстоящий расцвет печатного дела цену снижать нельзя, так что... вашей вины здесь нету.

- Но я сказала Гибу Иллгнеру, что на целый год оставлю за ним приоритет выкупа. Как ты думаешь, с таким количеством новой бумаги, разве они не смогут позволить себе две большие золотые монеты, если проведут целый год, работая как сумасшедшие, чтобы заработать как можно больше?

- Целый год? Да, смогут. Но это означает, что Фольку придется продолжить работать здесь, в Иллгнере.

Гил поднял голову.

- Леди Розмэйн, не могли бы вы позволить мне дать Фольку несколько советов? Например, о том, как делать деньги и все такое. И могу ли я заверить его, что он сможет заработать достаточно, если будет стараться изо всех сил? Вчера он был так счастлив, что женится на Карье, но сегодня утром выглядел так, словно хотел умереть. Я не могу видеть его таким...

Я кивнула.

- Конечно, можешь. На самом деле я сама думала как же мне это сделать, поскольку у меня не так уж много возможностей переговорить с ним. Я думаю, что будет правильно, если вы с Фольком поговорите об этом с Гибом Иллгнером и попросите его одолжить у меня Фолька на некоторое время.

- Я приложу к этому все силы.

Все наблюдали за праздником урожая с сияющими глазами: Гил, который часто был вынужден оставаться в храме и руководить мастерской; Лютц, который в прошлом приезжал в Хассе по делам, но большую часть времени проводил там, в монастыре; и, наконец, Дамиан и серые жрецы, которые видели праздник впервые.

- Интересно, как они проводят все церемонии одновременно, - заметил один серый жрец.

- Действительно. В Эренфесте слишком много людей для этого, - добавил другой.

Вместо того чтобы сидеть на сцене, как обычно, я была среди участников, стоя рядом с членами компании Плантен и серыми жрецами. Фердинанд тем временем уверенно стоял на сцене и произносил благословения своим чистым, звучным голосом. Я наблюдала за ними, гадая, так ли я выглядела, когда была на его месте.

Я всегда стою на чем-нибудь, чтобы увеличить свой рост, поэтому, конечно, люди могут видеть меня, когда я на сцене...

Как только церемонии закончились, пришло время для турнира по варфу. Лютц и Дамиан горячо приветствовали игру, увидев ее в первый раз, но жрецы, собравшиеся в храме, просто побледнели от того, насколько все в ней было агрессивным и хаотичным.

Разнообразие реакций вызвало теплую улыбку на моем лице - пока я не заметила боковым зрением Фолька. Похоже, он хотел что-то сказать мне, поэтому я огляделась и жестом пригласила его подойти.

- Фольк, я сожалею, что переговоры сорвались, но цена не обсуждается. Учитывая влияние любых уступок на будущие продажи серых жрецов дворянам, по личным причинам я не могу понизить её.

Он печально кивнул, на секунду стиснул зубы, потом посмотрел на меня в упор.

- Леди Розмэйн, Гил сообщил мне о том, что вы сказали. Вы действительно верите, что мы можем заработать столько денег за один год…?

- Да. Конечно, это потребует усердной, тяжкой работы, но теперь, когда у Иллгнера есть три новых вида бумаги, чтобы назвать их чисто своими товарами, тебе не составит труда заработать два больших золотых. Я сделала это примерно за полгода, когда впервые начала делать растительную бумагу с Лютцем.

При этих словах его лицо озарилось надеждой. В отличие от Гила и Лютца, Фольк просто выполнял свою работу по инструкции, никогда не занимаясь финансовой стороной дела, поэтому было легко догадаться, что он не знал, сколько на самом деле стоит растительная бумага и книги с картинками.

- Я могу одолжить тебя Гибу Иллгнеру, если мне заплатят те деньги, которые ты заработал до сих пор. Насколько я понимаю, река здесь не замерзает зимой, так что у вас будет целый год, чтобы работать изо всех сил.

- Леди Розмэйн...

- По правде говоря, меня все еще беспокоит перспектива женитьбы серого жреца. Жить с кем-то, кто имеет совершенно другие ценности, чем ты, - это настоящий вызов, даже среди тех, кто имеет тот же статус и то же происхождение. Серый жрец из храма и гражданка Иллгнера, несомненно, будут иметь противоположные взгляды, привычки и ценности. Ваши взгляды на жизнь наверняка очень отличаются.

Фольк опустил глаза, по своему опыту зная, насколько это верно. Но после паузы он поднял глаза и посмотрел на группу людей. Я могла предположить, что он смотрел в направлении женщины, хотя я не могла видеть ее с того места, где находилась.

- В течение следующего года посвяти себя изготовлению бумаги вместе с ней, и пока ты копишь деньги, сделай все возможное, чтобы приспособиться к жизни здесь, в Иллгнере, - сказала я. - Я хотела бы, чтобы ты понаблюдал за жизнью тех, кто живет за пределами храма, увидел другие семьи и супружеские пары и постарался побольше разузнать о них. Я буду молиться, чтобы ваши отношения не стали такими, где Карья будет нести на себе основную ношу; скорее, я надеюсь, что они станут такими, где вы вместе становитесь сильнее, помогаете и заботитесь друг о друге.

После завершения Праздника Урожая Гиб Иллгнер подписал контракт с компанией Плантен, а я проконсультировала их по деловым вопросам и согласилась одолжить им Фолька на один год. И как только все обсуждения были закончены, я вернулась в Эренфест со всеми людьми, которых я ранее привезла к Иллгнеру. Фольк и Карья провожали нас, стоя на коленях и не поднимая голов.

Моя первая младшая сестра (❀)

Вернувшись в Эренфест,

я забрала чаши у синих жрецов, участвовавших в Празднике урожая,

а также получила отчеты о урожаях и условиях в посещенных ими провинциях. Мне нужно будет затем на основе этих отчетов сделать свой и затем передать

эрцгерцогу.

И как только это будет сделано, мы сможем приступить к изготовлению юрэ́вэ для меня. Поскорее бы!

Мы с Фердинандом вместе прибыли в замок, затем каждый направился

в свою сторону, я с Рихардой к примеру отправилась в Северное здание.

- После того как вы передадите отчет Аубу Эренфеста, Миледи, вы должны поприветствовать леди Шарлотту.

- Леди Шарлотта…? Это, должно быть младшая сестра Вильфрида, верно?

- Да. Церемония ее крещения состоится

этой зимой, поэтому,

пока мы говорим, для нее готовят комнату

и все для этого необходимое.

Теперь, когда Рихарда

упомянула об этом, я вспомнила

что Эльвира взяла на себя труд подготовки моей личной комнаты

в Северном здании,

так как я сама была слишком занята разучиванием правил этикета, соответствующего моему новому положению.

Согласно тому что я сейчас узнала, в отличии от меня, Шарлотта

училась тому как приказывать слугам обустраивая свою личную комнату.

Осознав это, я подумала, что… кажется, она намного компетентнее, чем Вильфрид.

Я обдумывала эту возможность, входя в Северное

здание и поднимаясь по лестнице.

Дверь в соседнюю с моей комнатой была распахнута настежь,

и я увидела, как туда заносят мебель.

За этим процессом

наблюдала невысокая девочка

примерно моего роста.

Должно быть, она услышала, как мы поднимаемся по лестнице, и тут же резко обернулась. От этого движения её платье закрутилось вокруг её коленей, как и светлые, почти цвета серебра волосы что взметнулись в воздух. Ее лицо было таким очаровательным, что я могла бы принять

ее за куклу размером с ребенка, а ее полные жизни глаза цвета индиго быстро заморгали.

Когда мы встретились взглядами, ее лицо светилось счастливой улыбкой и она сразу же направилась ко мне, слуги ее свиты и рыцари-телохранители последовали за ней.

-Розмайн! Старшая

сестра!

А-а-а! Она только что назвала меня “старшей сестрой”!

Меня тут же захлестнули эмоции.

Услышав эту фразу от такой милой маленькой

девочки с широкой

улыбкой на лице,

этого было достаточно, чтобы

смириться с мыслью что теперь я - старшая сестра Шарлотты.

- У меня еще не было церемонии крещения,

поэтому я не могу дать настоящее благословение... но могу я ли использовать традиционное приветствие?

- Да, конечно.

Шарлотта подняла глаза, пытаясь вспомнить

слова молитвы, затем опустилась на колени и опустила голову.

- Могу ли я помолиться о благословении в благодарность за эту счастливую встречу, возможную благодаря

благодати Шуцарии, богини ветра?

- Можешь.

- Да благословит тебя богиня ветра Шуцерия, Я Шарлотта, дочь Ауба Эренфеста, молюсь, чтобы нити наших судеб были переплетены вместе.

Хотя Шарлотта еще не умела давать настоящие

благословения, она выучила слова приветствия и молитвы наизусть и произносила их безупречно. Я слишком хорошо знала, что чувствует человек, впервые исполняющий приветствие перед незнакомцем, когда я здоровалась по аристократическому этикету с Эльвирой

в первый раз, я так боялась создать о себе дурное впечатление, что мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Когда Шарлотта

опустилась на колени, я повторила

тоже, что Эльвира сказала мне в ответ.

Я молюсь о том же, Шарлотта.

Я твоя старшая сестра.

Она посмотрела

на меня с улыбкой облечения,

и я не могла не улыбнуться в ответ.

Ты очень хорошо знаешь приветствие, - сказала я.

- Я очень благодарна тебе за эти слова. До этого у меня были только братья,

а я всегда хотела старшую

сестру. Я так рада тебя увидеть.

- Мне тоже всегда хотелось иметь сестренку!

Я еще раз молюсь о том, чтобы наши судьбы были сплетены воедино.

Шарлотта невероятно милая. Она достойна

присоединиться к Тули в моем пантеоне ангелов.

Разволновавшись, я глубоко вздохнула, и в этот

момент Шарлотта слегка наклонила голову и сказала.

- Дорогая сестра, Ты ведь глава храма, не так ли? Ты дашь мне благословение на моей церемонии

крещения? - Спросила

она, и ее синие глаза наполнились надеждой.

О, я знала этот взгляд

- она смотрела на меня самыми настоящими

щенячьими глазками.

Какое блаженство! Она впервые умоляет меня с щенячьими глазками!

О да, я должна исполнить ее желание, несмотря

ни на что. Это мой долг как ее старшей сестры!

- О, моя милая сестренка, я тоже очень этого хочу. Если Фердинанд

позволит, я благословлю тебя на крещении... как твоя старшая сестра.

- Я с нетерпением жду этого! - Сказала она с сияющей улыбкой. Я размашисто кивнула в ответ, и в этот момент Рихарда сделала

шаг вперед.

- Миледи, самое время вам выступить

с докладом. Не хотите ли устроить чаепитие,

когда вернетесь? Леди Шарлотта очень любит сладкое.

Не передать словами,

как это предложение было прекрасно.

Я повернулась к Шарлотте и увидела на ее лице улыбку, которая появлялась на лице Вилфрида

перед тем как ему подавали

сладости. Конечно, нельзя было отрицать,

что на её личике она выглядела гораздо

симпатичнее.

- Думаю, что да, желаю. Мы можем устроить

чаепитие на пятом колоколе, когда я закончу

со своим отчетом.

Оттилия, пожалуйста, поручи Элле приготовить сладости.

- Как пожелаете.

* * *

Пообещав устроить чаепитие

с Шарлоттой, я поспешила обратно в свою комнату, переоделась и поспешно направилась в кабинет эрцгерцога

на своем ездовом

звере, и при этом Рихарда

еще и постоянно подгоняла меня. Когда мы прибыли к кабинету эрцгерцога, Фердинанд уже был там, как и чиновники.

Сильвестр выпрямился и посмотрел на меня.

Вот и ты. Отчет?

- Шарлотта просто очаровательна, - сказала я, начав с того, что посчитала самым важным пунктом

будущего обсуждения.

Так и есть, она очаровательна, - кивнул он.

Я пообещала

провести ее крещение.

- Дура, тебя вызвали не для этого! - Рявкнул Фердинанд,

завершая комедийную сцену. - Докладывай о празднике урожая!

Из уважения к его справедливому замечанию я начала свой доклад. Каждый городок в Центральном округе собрал бо́льший урожай, чем в прошлом году, за исключением, конечно,

Хассе, что было признано результатом моего участия в весеннем молебне.

- Что ж, я хочу, чтобы ты повторила

то же самое следующей весной, - сказал Сильвестр.

По правде говоря,

я обнаружила, что это очень утомительно путешествовать так много за такой короткий

промежуток времени, но это не будет проблемой,

так как к тому времени у меня будет здоровое

тело. Я кивнула, показывая, что согласна с его предложением.

Сильвестр в свою очередь кивнул и произнес:

Все, кроме Карстедта, Фердинанда и Розмэйн, покиньте комнату.

Я собиралась по окончании отчета как можно быстрее вернуться

в свою комнату, но, похоже,

разговор еще не был окончен.

Я печально опустила

голову, думая о том, как бы я предпочла пить чай с моей милой младшей сестрой,

чем обсуждать что-то с этими тремя.

Как только последние

из чиновников и слуг вышли, Сильвестр повел шеей, хрустнул

ею и потянулся, переходя из режима эрцгерцога в режим Сильвестра.

-Таааак, Розмайн... Эти двое рассказали

мне о твоем методе сжатия маны, и мне стало интересно, действует

ли он и на взрослых.

Позволяет ли это людям помещать

больше маны в свои тела, даже после того, как их сосуд для маны перестает расти?

- ...Я не знаю, поскольку я еще ребенок.

Но это вполне возможно. Может быть, вам стоит проверить

эту догадку? - Предложила я, отчего Сильвестр

наклонился через стол с сияющими

глазами. Он был буквально переполнен желанием испытать это на себе.

- Хорошо, - сказал он. - Мы отберем людей, которые изучат метод, они будут соответствовать твоим критериям. То есть: уже будут знать, как уплотнять

ману используя традиционный метод, будут принадлежать к фракции Флоренсии, и иметь разрешение всех шестерых из нас. Как насчет того, чтобы начать с твоих опекунов и семьи? Мне кажется, это хорошая идея.

Сильвестр, Флоренсия, Фердинанд и Карстедт,

по-видимому, считались моей семьей, и у меня сложилось впечатление, что вскоре это распространится и на наших рыцарей телохранителей, и слуг свиты. Судя по тому, каким тоном Сильвестр

это проговорил, будто это уже было решенным

делом, я могла предположить, что он уже с энтузиазмом представлял себе результаты.

- Если это работает и для взрослых, то мне, возможно,

придется пересмотреть стоимость

обучения...

До этого я думала о стоимости обучения

метода сжатия маны как о чем-то вроде платы за обучение детей, но, если бы мой метод сработал

и на взрослых, то он был бы применим к гораздо большему

количеству людей, чем я предполагала раньше. Это, сильно отяготило бы бюджеты семей, и я, конечно, не хотела вызвать этим чей-либо

гнев. Нам нужна была идеальная

цена - доступная каждому, и при этом оставаясь достаточно высокой, чтобы считаться

немаленькой.

- Может быть, мы могли бы уменьшать плату вдвое для последующих членов семьи после первой покупки?

В противном случае покупка метода для пяти человек окажется

слишком дорогой даже для высшего

аристократа, верно, Отец?

Карстедт погладил

усы.

- Это было бы очень кстати...

- сказал он. Я специально

спросила его, потому что его семья из всех присутствующих здесь была наиболее

многочисленной.

-Розмайн, доступ к большему количеству маны чрезвычайно важен для дворян. Я хочу распространить метод сжатия во время зимнего общения, так что чем скорее мы это проверим,

тем лучше. Что скажешь? - Спросил Сильвестр,

почти легли грудью на стол. И не только он - Карстедт

и Фердинанд тоже слегка подались

вперед.

Но, несмотря на их ярое желание, подготовка

магических контрактов займет значительное время.

- Я обещала сегодня устроить чаепитие

с Шарлоттой, и подготовка магических контрактов для всех наверняка займет довольно много времени. Мы можем сделать

это в другой раз.

-Гх?! Розмайн,

ты ... ты собираешься поставить

Шарлотту выше меня, своего приемного

отца?!

Да. Она гораздо симпатичнее вас, - не стала я юлить.

- ...Справедливо. Я конечно, редкий красавец,

но я не такой милый, как она, - признался

он со стоном, положив голову на руки. У меня, конечно, возникли

некоторые мысли на тему о наречении себя «редким красавцем», но в конечном

итоге я решила держать их при себе.

- Кроме того, меня сейчас больше волнует скорейшее

изготовление моего лекарства, чем о распространении метода сжатия маны, - добавила

я. - Я научу вас всему, как только мой юрэ́вэ будет готов.

Несмотря на то, что мы собрали все ингредиенты, на самом деле мы еще не сделали зелье, так как Фердинанд

сказал мне подождать, пока мой отчет не будет закончен. Меня гораздо больше

занимала мысль о том чтобы обрести здоровье,

чем помощь кому то другому

с увеличением объема маны.

Фердинанд задумчиво прищурил глаза.

- Розмайн, мы прямо сейчас можем приготовить зелье, но тебе все равно придется подождать,

прежде чем использовать его.

- Почему это?

- Процесс использования юрэ́вэ погружает человека в сон на несколько

дней, месяцев... а иногда и целый сезон. Тебе лучше не пользоваться им, если ты хочешь участвовать в крещении Шарлотты.

Какая неожиданность. Мои сгустки маны сформировались так давно, что чтобы они растаяли потребовалось бы значительное количество времени.

- Кроме того, - продолжал Фердинанд,

- хотя ты и сказала, что сама совершишь обряд зимнего крещения, тебе еще многому придется научиться, чтобы сделать это. Это будет намного сложнее,

чем церемония крещения

в нижнем городе - тебе нужно будет изучить благословение, как регистрируется мана и последовательность действий совершаемых от начала церемонии

крещения до самого конца. Это не оставит времени на применение зелья, как бы сильно ты ни хотела стать здоровой.

- Я хочу сделать урэ́вэ, чтобы вернуть себе здоровье и иметь силы для такого рода вещей... но для этого я должна подвергнуть себя еще большим нагрузкам, прежде чем смогу использовать его? Это просто ужасно.

Но в то же время я не могла вот так взять и нарушить

свое первое обещание

Шарлотте - она навсегда потеряет

доверие ко мне, как к своей старшей сестре. Я хотела быть там, на её церемонии

крещения, несмотря ни на что, даже если это означало

отложить применение моего юрэ́вэ.

Очень хорошо.

Тогда я использую зелье после церемонии крещения

Шарлотты.

- Не получится, потому что зимнее общение начинается

после церемонии крещения,

как и ритуал Посвящения. Учитывая,

что мы хотим отвести от тебя излишнее

внимание дворян, будет намного лучше подождать, пока не закончится Весенняя молитва.

- Так, подождите. Вы действительно собираетесь заставить меня ждать еще полгода, прежде чем я смогу быть здоровой?!

Я хочу быть здоровой сейчас, - запротестовала я, но Фердинанд

покачал головой.

- Мы не должны торопиться и неправильно выбирать

время для применения зелья, - сказал он. Несмотря

на его слова, мне показалось, что он сейчас так давит на меня только потому, что хочет облегчить свою ношу. Ради Шарлотты я была готова отложить выздоровление, но не собиралась ради Фердинанда ждать до весны.

-Грр... Если вы хотите задержать мое выздоровление по своим собственным эгоистичным причинам, я не буду учить никого

из вас методу сжатия маны до тех пор, пока не выздоровею! Я стану нормальной

девочкой, и ты не сможешь меня остановить!

Фердинанд нахмурился

и постучал пальцем по виску, а потом широко раскрыл глаза.

- Розмайн, а что, если бы ты присутствовала на церемонии зимнего

крещения не как глава храма,

а как старшая сестра? Это устранит необходимость изучать молитвы и ритуалы в такой спешке.

- Это не вариант!

Я собираюсь благословить Шарлотту в качестве

её старшей сестры. Я нисколько не возражаю против того, чтобы

выучить все необходимое для ведения церемонии. Я провела годы, учась всему в условиях жестких

ограничений по времени.

У меня не было ни малейшего сомнения

в том, что я выполню

первую просьбу моей дорогой младшей

сестры. Тули всегда делала все возможное, чтобы выполнить мои просьбы, и я хотела быть такой же великой старшей сестрой для Шарлотты,

какой была Тули для меня.

-Хм... Я понимаю.

Ты хочешь сыграть роль хорошей старшей сестры для своей новой младшей

сестры, верно? - Спросил Фердинанд, все еще постукивая пальцем по виску.

Я размашисто кивнула

– так все и было. Я хотела показать Шарлотте

себя с лучшей стороны, чтобы стать старшей сестрой, которую

она могла бы уважать.

- ...В таком случае,

разве она не уважала бы тебя еще больше, если бы ты не только благословила ее на крещении,

но и посвятила себя благополучию герцогства посредством проведения ритуала Посвящения и весеннего молебна?

Не кажется ли тебе, что это то, что должен

сделать член семьи эрцгерцога?

Верно! - Согласилась я, с яростной

решимостью сжимая кулаки.

Фердинанд кивнул

с довольным выражением лица.

- Тогда пожалуйста, продолжай

так же усердно трудиться, пока не завершится

Весенний молебен.

- Правильно! И... Подождите…. Что?

Я в замешательстве склонила голову на бок, но прежде чем успела осознать,

что только что произошло, Сильвестр

указал на дверь.

- Розмайн, не пора ли тебе на чаепитие?

Можешь идти.

Я могу уйти?

Да, дай моей Шарлотте

много сестринской любви.

- Да, так и сделаю! - просияла я, стукнув себя кулаком в грудь, прежде чем произнести традиционное прощание. Затем я вышла из кабинета

Сильвестра, счастливо напевая про себя всю дорогу до своей комнаты.

* * *

Наконец-то пришло время моего чаепития с Шарлоттой. Траляляляля.

Оставалось еще немного времени до пятого колокола,

но для чаепития уже все было готово, а Элла приготовила сладости.

Сегодня у нас был пирог с сезонными

фруктами.

- Розмайн, большое тебе спасибо за приглашение.

Спасибо, что ты пришла, Шарлотта.

Шарлотта сидела в своем кресле, немного нервничая, так как это было ее первое чаепитие с кем-то, кроме ее самых близких родственников. Честно говоря, я тоже немного волновалась, так как это было мое первое чаепитие

с младшей сестрой.

- Вильфрид так сильно хвалит тебя, Розмайн, что я уже давно умираю от желания познакомиться с тобой, - начала Шарлотта.

Потом она рассказала мне, как Вильфрид читал ей Священное писание с картинками, как она проигрывала ему в каруту и карты снова и снова. Она пересыпала все свои рассказы

похвалами в мой адрес.

Как я могла передать всю силу эмоций, которые испытывала

сейчас? До этого момента моя семья в основном называла

меня бесполезной, но теперь у меня была младшая сестра, которая хвалила меня. Если отбросить легкое смущение, я была так счастлива, что мне хотелось

просто кататься по земле визжа от счастья.

Я обязательно отблагодарю Вильфрида за это! Это благодаря

тебе моя милая сестренка такого

высокого мнения обо мне!

- Ты ведь сделала эти книжки с картинками, каруту и даже мамины шпильки для волос, не так ли? - спросила Шарлотта. - Украшения на шпильках для волос так похожи на настоящие

цветы, я просто обожаю их.

- Я их придумала, но делают их мастерицы, а не я. Хочешь, я представлю тебе магазин, где их делают?

Шпильки для волос, точно такие же, как у меня, в настоящее

время были в большой моде во фракции Флоренсии. Бригитта,

носившая их во время церемонии

Звездного сплетения, произвела

большое впечатление на женскую половину благородного общества,

и теперь они использовались как для украшения

волос, так и для украшения

платьев. Как мне думалось, скорей всего Тули и Мама в эту самую минуту были заняты их изготовлением.

- А ты не будешь против? Интересно, смогут ли они сделать их для меня до церемонии

крещения?

- Это может быть непросто... Я могу одолжить тебе одну из своих, если у меня найдется

такая, которая подойдет

к твоему наряду. Рихарда, пожалуйста, принеси мне шпильки для волос, которые включают

в себя божественные цвета зимы.

Сию минуту, Миледи.

* * *

Рихарда быстро принесла шпильки для волос, одну за другой прикладывая их к волосам Шарлотты. Пока она обсуждала

со своими свитскими,

какие из них будут лучше смотреться на ней, в комнату неожиданно

вошел Дамуэль, до этого стоявший

на страже снаружи.

- Леди Розмэйн, Лорд Вильфрид просит разрешения войти. Он хочет поговорить с Леди Шар... - начал он, но тут сзади ворвался

Вильфрид. Его слуги и рыцари тянули руки, чтобы схватить его, говоря ему, что он должен подождать, пока не получит моего

разрешения на вход, но он полностью игнорировал их.

- Я слышал, что Шарлотта здесь.

- Вильфрид, довольно невежливо

входить в комнату, не получив разрешения, - сказала я, намекая, что он должен уйти, но на удивление,

его брови гневно взлетели вверх, когда он увидел меня.

- Заткнись! Шарлотта, ты должна немедленно

уйти. Не позволяй Розмайн одурачить

себя!

Ээ?

Эти его слова для меня прозвучали словно гром с ясного неба. Я совершенно

не понимала, что происходит. Все уставились на него в замешательстве, и когда мы застыли с разинутыми ртами, Шарлотта наклонила

голову и моргнула.

- Что ты имеешь в виду? Разве не ты всегда хвалишь Розмайн? - спросила

она, и этого было достаточно, чтобы со слышимым

только мне щелчком

вернуть меня к реальности. Я не могла позволить ему так говорить

обо мне в присутствии Шарлотты. Мне нужно было быть старшей

сестрой, достойной уважения.

- Вильфрид, разве я когда- нибудь обманывала тебя? Пожалуйста, не используй столь необоснованные утверждения.

- Просто заткнись уже!

С этими словами Вильфрид бросился ко мне, внезапность его движения была столь неожиданна, что Дамуэль вскрикнул

от удивления. Лампрехт

шагнул вперед, крича, чтобы он остановился, но Ангелика, все это время стоявшая на страже позади меня, уже двинулась на перехват. Она схватила Вильфрида

за руку, заломила

ее ему за спину и повалила того на пол. Он приземлился с оглушительным грохотом.

Ой! Что ты делаешь,

Ангелика?! - требовательно спросил он.

Пожалуйста, не приближайтесь к Леди Розмайн, пока не получите на то её разрешения.

Кем ты себя возомнила?! Отпусти меня!

- Мы рыцари Леди Розмайн, поэтому вполне естественно, что мы задержим

того, кто ворвется

в комнату без предварительного разрешения, - сказал Дамуэль

с напряженным выражением

лица, двигаясь вперед и становясь

рядом с Ангеликой, которая все еще прижимала

Вилфрида к полу.

Лампрехт перевел взгляд с Ангелики

на Вильфрида, потом на меня, ища помощи. Я услышала

его безмолвную мольбу: Ангелика вела себя так, как и подобает рыцарю телохранителю, но он все же очень хотел, чтобы она отпустила

Вильфрида.

Но как только я открыла рот, чтобы отдать такой приказ, Вильфрид начал дергаться

всем телом, пытаясь

повернуться, чтобы посмотреть на нее своим пылающим от недовольства взглядом.

– Розмайн плохая! Бабушка мне все рассказала! Они с Фердинандом замыслили ее падение!

Они - злодеи!

Бабушка Вильфрида... Это же мать Сильвестра, старшая

сестра бывшего главы храма, верно? Я была уверена,

что она сейчас в заключении. В таком месте, где нужно разрешение эрцгерцога, чтобы увидеться с ней, и это для того, чтобы помешать ей сбежать или встретиться с кем-либо из ее союзников. Как Вильфрид получил

разрешение на подобную

встречу, особенно если учесть, что он даже не знал, что она была заключена

в тюрьму как преступница, на момент нашего прощания с Георгиной?

Вильфрид, когда и где у тебя была возможность поговорить с бабушкой? - спросила я.

Все слуги в пределах слышимости мгновенно побледнели. Рихарда тихонько вскрикнула и словно

окаменела, а Лампрехт

рванулся вперед, оттолкнул

Ангелику в сторону

и заорал на Вильфрида с такой силой, что у него изо рта стала разлетаться слюна.

- Когда, Лорд Вильфрид?!

Когда вы разговаривали с Леди Вероникой?

И как же вы с ней смогли увидеться?! - добавил другой слуга свиты.

Судя по тому, как запаниковали его слуги, Вильфрид определенно не получал

разрешения на встречу

с Вероникой. Это было очень плохо, что он встретился с ней, так что, вероятно,

это было не то, что можно было бы решить здесь и сейчас.

- Рихарда, пожалуйста, доложи об этом Аубу Эренфеста.

Я думаю, что для него будет лучше всего прийти к нам с тщательно

подобранной свитой.

- Будет исполнено, Миледи.

Деяние Вильфрида (❀)

Рихарда почти что бегом покинула

комнату. Даже она выглядела болезненно

бледной; не было никаких сомнений,

что Вильфрид сделал что-то совершенно немыслимое. В комнате повисла тяжелая

тишина, и все уставились в пол, нахмурив

брови.

Наконец заговорил

сам Вильфрид, все еще прижатый

к полу Ангеликой.

- Лампрехт!

Разве ты не мой рыцарь - страж?!

- Воскликнул он. - Что ты стоишь?!

Помоги мне!

Лампрехт в отчаянии стиснул зубы, затем медленно покачал

головой.

- С осени прошлого

года вы перестали убегать и серьезно взялись и за учебу, и за тренировки. Я был искренне

горд вас видеть таким, становящимся кем-то достойным, чтобы стать следующим

эрцгерцогом. И все же... почему? Зачем вы это сделали?

- спросил он за всех, кто служил Вильфриду. Они выглядели печальными, разочарованными и полными

невыносимого сожаления.

Почему и когда вы это сделали?

Мы не можем отпустить вас, пока не узнаем.

- Что?! Лампрехт, неужели моя встреча с бабушкой

действительно так важна? - спросил Вильфрид, широко раскрыв глаза от недоверия. Оставаясь прижатым к полу, его взгляд пробежался по слугам и все они болезненными выражениями на лицах закивали

в ответ.

- ...Да.

* * *

Вскоре Рихарда вернулась

с Сильвестром, Карстедтом, Фердинандом и Экхартом,

на лицах которых не читалось никаких эмоций. Сильвестр посмотрел

на все еще удерживаемого Вильфрида

и его мертвецки бледных слуг, затем на Шарлотту и меня. Похоже, наше чаепитие

закончилось.

- Крайне подробно и точно расскажите

мне что произошло, - попросил он. - Прошу прощения,

Розмайн, но мы воспользуемся этой комнатой. Освальд,

Позови всех слуг Вильфрида. Экхарт...

отведи служанок Розмайн

и Шарлотты в комнату Вильфрида

и держи их там, пока не закончится этот разговор. Рихарда, ты же останешься с нами.

Под руководством Экхарта слуги свит молча вышли из комнаты. Только моим рыцарям телохранителям было дозволено остаться,

и им было поручено нести стражу. Дамуэль и Бригитта

встали снаружи перед дверью, а Корнелиус остался внутри с Ангеликой, которая

все еще прижимала

к полу Вильфрида.

Когда слуги ушли, а Сильвестр

выглядел крайне напряженным, Шарлотта казалась невероятно испуганной. Я жестом подозвала ее, и она слегка кивнула,

прежде чем скользнуть

ко мне. Тем временем Рихарда

суетилась вокруг, делая необходимые приготовления, чтобы все могли сесть и поговорить. Я вздохнула, наблюдая,

как наше чаепитие превращается в жутко серьезный разговор.

Какая напрасная

трата хорошего чаепития.

* * *

Прошу прощения.

Как раз когда Рихарда заканчивала свои приготовления, пришла Флоренция, вероятно,

занятая до этого какой-то другой работой. Она молча посмотрела

на Вильфрида, лежащего

на полу, потом на Сильвестра.

- Розмайн, Миледи, вот ваши места. Леди Шарлотта,

вот ваше, - сказала Рихарда, подводя нас к креслам

вокруг круглого стола.

Фердинанд, Сильвестр и Флоренция сидели в перечисленном порядке: я же - слева от Фердинанда, а Шарлотта – справа от Флоренции. Между мной и Шарлоттой было еще одно кресло, чуть дальше от остальных. Вероятно,

оно было приготовлено для Вильфрида, но его все еще держали прижатым к полу.

- Мы прибыли по срочному вызову Освальда. Это ведь сюда нас позвали, верно? - спросил другой слуга Вильфрида, когда все они вошли в комнату. Их глаза расширились при виде прижатого

к земле хозяина, и они быстро опустились на колени у стола, нервно сглатывая от того, как серьезно выглядела

эрцгерцогская чета. Я чувствовала, как с каждым новым прибывающим человеком усиливается напряжение в воздухе.

Как только Освальд подтвердил, что все в сборе, Сильвестр,

все это время внимательно наблюдавший за Вильфридом, перевел

взгляд на меня.

Розмайн, ты не могла бы освободить Вильфрида?

Мне нужно с ним поговорить.

Как меня и попросили, я приказала Ангелике

отпустить того. Она покорно кивнула и направилась к двери, чтобы продолжить дежурство.

Вильфрид, сядь, - скомандовал Сильвестр.

Вильфрид медленно встал, кивнул и сел в кресло, которое Рихарда выдвинула

для него. Он выглядел раздраженным.

На несколько секунд в комнате

снова воцарилась тишина,

сопровождаемая покалывающим чувством

тревоги. Я крепко сжала кулаки на коленях, и тут заговорил Фердинанд.

- Все, кто участвует

в каком-либо событии, смотрят

на вещи со своих собственных точек зрения. Прежде чем мы придем к какому-либо суждению,

необходимо прояснить что же именно произошло. Знайте, что ложь - это грех.

Сильвестр неторопливо оглядел выстроившихся в

шеренгу слуг и рыцарей Вильфрида. Его взгляд остановился на том конце очереди, где стоял на коленях старший

помощник Освальд.

- Освальд, прошло уже довольно много времени с тех пор, как я в последний

раз получал сообщение о том, что Вильфрид сбегал, чтобы уклониться от выполнения своих обязанностей. Так когда он в последний раз убежал от вас?

- Во время несения нашей службы мы ни разу не теряли из виду Лорда Вильфрида. В течение последнего года он посвятил

себя своим обязанностям с замечательным усердием.

Все наши донесения

были правдой, - ответил Освальд,

поднимая голову, чтобы посмотреть Сильвестру в глаза, в то время как его сослуживцы согласно

кивали. - На самом деле, мне и самому любопытно. Каким же образом Лорд Вильфрид обманул нас?

- Я никого не обманывал! - сердито крикнул Вильфрид, заставив Сильвестра посмотреть на него, нахмурив

брови.

- Если ты никого не обманул

и не сделал ничего плохого,

Вильфрид, тогда ты можешь открыто

рассказать о своих действиях. Когда ты увиделся

со своей бабушкой?

Во время охотничьего турнира,

отец, - с готовностью ответил

Вильфрид.

Выражение лиц у всех мгновенно

изменилось, но я не поняла причины этого. Что здесь было такого

поразительного?

Гм, А что это за охотничий

турнир? – спросила я. – Просто я не знаю что это...

- Да, ты не знаешь что это такое, так как в это время, путешествуешь по герцогству, посещая Праздники Урожая, - начал Фердинанд. - Как следует

из названия, дворяне

собираются на охоту в лесу у замка. Это многолюдный турнир, который проводится

перед зимним общением.

Лесные звери становится

пищей на зиму, те кто добыли их больше всех получают награды,

поэтому это самое ожидаемое время года для рыцарей, желающих блеснуть своими навыками

и упрочить свое положение.

Это было событие,

проводимое одновременно с Праздником Урожая. Оно также служило тому, чтобы пополнить

запасы продовольствия в замке перед наступлением зимы. Рыцари, чиновники

и служители свит могли все участвовать в турнире, соревнуясь

в охоте на фей зверей. Тем временем

женщины (за исключением женщин-рыцарей) и дети обсуждают действия

охотников, наслаждаясь при этом чаем.

Вероятно, это была та самая охота, которую

Сильвестр называл “слишком

скучной”, когда переодевался синим жрецом.

- Разве ты не был с Флоренцией во время охотничьего турнира? - спросил Сильвестр.

- Был, но кое-кто из моих друзей из зимней игровой комнаты подошел в середине,

и мы ушли играть.

- Мне кажется, ты тогда был с Освальдом.

Я велела ему не выпускать

тебя из виду, - сказала

Флоренция, внимательно разглядывая слугу.

- Пока я был там, ничего необычного не происходило, - ответил Освальд,

- и я оставался с ним, пока меня не пришел сменить Линхардт.

Линхардт, которому приходилось почти постоянно передвигаться бегом, чтобы не отстать от Вильфрида и его друзей в какой-то момент споткнулся

о них и упал так неудачно, что повредил ноги. Пока Линхардт

лечился, за Вильфридом

присматривали свитские его друзей.

- Пока Линхардт выздоравливал, мы стали играть в прятки, и тайком, под столами,

чтобы взрослые нас не увидели,

ушли с чаепития. Пробираясь под одним из столов, мы услышали разговаривающих дворян. Они обсуждали, что бабушку и двоюродного дедушку

арестовали из- за Розмайн и Фердинанда.

- Кто это говорил?

Все, кто там был. Мужчины, женщины - все.

Фердинанд, очень внимательно слушавший

рассказ, пробормотал себе под нос:

- Похоже, что ребенок привел его туда намеренно,

он совсем не случайно попал на собрание

членов бывшей фракции

Вероники...

Я опустила глаза, вспоминая, как Рихарда предупреждала меня о том, что родители

зачастую действуют через своих детей. Казалось невероятным, что дети должны помнить о политических заговорах,

даже играя с друзьями в салочки или прятки. На самом деле я была уверена, что и сама попалась бы на ту же уловку, окажись я на месте Вильфрида. Мне никогда бы не пришло в голову, что все взрослые там могут принадлежать к одной и той же бывшей фракции,

и я, вероятно, поверила бы тому, что они говорили,

хотя бы потому, что так говорили многие

из них.

В каком-нибудь другом мире это я сидела бы сейчас на месте Вильфрида...

Единственная причина, по которой я до сих пор не совершила подобной

ошибки, заключалась в том, что большую часть времени я проводила в храме и редко занималась

делами замка. Если бы мне нужно было плотно и углубленно учиться жизни в благородном обществе,

участвуя в различных

мероприятиях как Вильфриду,

я бы, конечно, не избежала

его судьбы.

- Вильфрид, несмотря на мой приказ не впускать дворян из других герцогств в город, двоюродный дед подтолкнул твою бабушку использовать

мою официальную печать без моего разрешения, чтобы разрешить въезд такому дворянину. Она была наказана

за подделку официальных документов и неповиновение моим прямым приказам.

Я уже объяснял тебе это раньше. Ты что, не слушал меня? - нахмурившись, спросил Сильвестр. Он проверял, доверял ли

Вильфрид другим дворянам больше, чем собственному отцу, но Вильфрид в ответ

размашисто покачал головой.

- Я выскочил из-под стола и сказал им то, что ты мне рассказал, но... они сказали, что, хотя бабушка действительно совершила преступление, виновата

в этом Розмайн. Потом они сказали, что это Фердинанд

дергает за веревочки

из тени. Мне сказали, что Розмайн и Фердинанд пытаются захватить власть над Эренфестом...

С таким количеством незнакомых дворян, толпящихся вокруг него, я могла понять,

почему Вильфрид растерялся. Он, вероятно, запротестовал бы, если бы они назвали Сильвестра лжецом, но вместо этого они подтвердили слова его отца, немного «разъяснив» как все это произошло. Эти их слова, без сомнения,

поразили его разум, и он даже не задумался, были ли они правдой или нет.

Еще больше осложняло

дело то, что не все, сказанное этими дворянами, было неправдой: справедливо было бы сказать,

что Вероника нарушила закон именно из-за меня, поскольку ее намерением было продать меня графу Биндевальду, и не особо то оспоришь

утверждение, что Фердинанд

дергал за ниточки

в тени, так как он давно работал

над устранением Главы храма. С точки зрения Безеванста, он намеревался совершить

один незначительный проступок, но Фердинанд обнародовал огромный список преступлений, настолько мелких, что даже сам Безеванст забыл о них. Так что выходило, что Фердинанд и вправду заманил того в ловушку.

- Потом один из них сказал,

что я могу сам поговорить с бабушкой и спросить ее, кто прав, - продолжил Вильфрид.

Сильвестр с силой зажмурился. Заговор был довольно

хитрым, если вы спросите меня: Вильфрид, по сути, с самого рождения воспитывался бабушкой,

поэтому конечно же, он будет любить ее больше и считать ее более заслуживающей доверия, чем его настоящая мать, которой

только недавно была предоставлена возможность регулярно общаться с ним.

Вероника пользовалась его безоговорочным доверием,

и вполне логично,

что в подобной ситуации он был бы рад услышать

ее мнение.

- Один из мужчин сказал, что бабушка заточена в башне

из айвори, и когда я спросил, где она, женщина

объяснила нам дорогу и предложила пойти и увидеть её. Ну мы туда и отправились,

я просто хотел увидеть, всё ли так как они говорят.

Вильфрид и его друзья по учебе и играм

последовали в указанном направлении, в

разговорах между собой обсуждая,

действительно ли башня находилась там где как сказали она должна быть. И в конце концов они действительно нашли её.

Человек у входа в башню сообщил им, что только эрцгерцог

и его дети могут открыть дверь,

чтобы войти внутрь.

Все остальные попытались открыть дверь, но безуспешно, а потом с надеждой посмотрели

на Вильфрида. В конце концов он открыл ее, просто из любопытства.

- Никто, кроме меня, не мог открыть дверь. Она открылась

для меня в тот же миг, как я прикоснулся к ней.

- Ничего удивительного. Итак, ты вошел в башню? Кто-нибудь еще зашел вместе с тобой? – безжизненным голосом спросил Сильвестр, похоже лишившийся всех сил. Он спрашивал это только ради уточнения: все знали, что Вильфрид зашел в башню, иначе он не стал бы говорить,

что бабушка рассказала

ему «правду».

- Я вошел один; они сказали,

что никто другой не может войти, точно так же, как никто другой не может открыть

дверь. Бабушка действительно была в башне. И она мне все рассказала. Всю правду, - сказал Вильфрид,

свирепо глядя на нас с Фердинандом. - Бабушка заперта в башне и страдает,

и все это из-за Розмайн

и Фердинанда.

Флоренция крепко зажмурилась, на ее лице застыло страдальческое выражение.

Отец, пожалуйста, - продолжал Вильфрид.

- Ты должен освободить бабу...

- Молчать! Не заканчивай эту фразу! - закричал Сильвестр, с размаху ударив кулаком по столу, – Возражение против моего решения - не что иное, как измена эрцгерцогу!

Глаза Вильфрида расширились от того, как яростно его прервали.

[[image:/storage/reader-images/9998903851e88d0a00f5f4cee6793c26ce74019a.jpg]]

Отец…?

- Тот, кто обвинил твою бабушку

и приговорил ее к тюремному

заключению – это Я. Не Розмайн. Совсем не Фердинанд.

Я. Ауб Эренфест.

Вильфрид потрясенно отшатнулся, он ведь столько

времени повторял слова своей бабушки, обвиняя Фердинанда и меня. Все выглядело так, будто он знал, что она была заключена в тюрьму за совершение преступления, но не знал, что его отец сам осудил ее. Он, вероятно,

думал, что мы с Фердинандом сделали это сами, учитывая, что она обвиняла

нас.

- Ты хочешь присоединиться к мятежной фракции,

выступающей против меня и твоей матери Флоренции? - спросил Сильвестр

с суровым выражением на лице.

Вильфрид поспешно

замотал головой из стороны в сторону, на его лице отразилась тревога.

- Но именно это и происходит, когда ты защищаешь

свою бабушку и выступаешь против моего решения.

Ты должен внимательно следить за своими словами. Сколько раз я говорил тебе следить за тем, что ты говоришь?

- Но... - Вильфрид замолчал, глядя на нас с Фердинандом и разочарованно кусая губы.

В этот момент Флоренция поднялась

со стула, подошла к Вильфриду,

и с грустной улыбкой погладила его по щеке.

- Тебе сказали то, что твоя бабушка, леди Вероника считает

правдой, но в этом мире нет единой правды на всех. Как сказал Фердинанд,

у каждого своя точка зрения на происходящее. Но насколько я знаю, жертвой в произошедшем была Розмайн, а не Леди Вероника, которая строила заговоры и творила немирье в герцогстве.

- Что ты говоришь,

Матушка?! - Недоверчиво воскликнул Вильфрид,

тряся головой, словно пытаясь выбросить

ее слова из головы.

Флоренсия обняла его, голос её дрожал.

- Леди Вероника украла тебя у меня сразу после твоего рождения. Мне не разрешалось ни прикасаться к тебе, ни даже обнимать.

А теперь, не удовлетворившись этим, она подтолкнула тебя к совершению столь тяжкого преступления. Вот моя правда,

с моей точки зрения.

Вильфрид застыл, удивленно моргая,

глядя на Флоренцию, которая была на грани слез.

Я совершил

преступление….? - спросил

он.

- Да, - ответил Сильвестр. - Это башня для заключения

в тюрьму членов семьи эрцгерцогов, совершивших непростительные преступления. Те, кто входит в неё без моего разрешения как Ауба,

считаются предателями, либо замышляющими восстание, либо пытающимися освободить заключенных внутри.

- Что…? Никто там ничего такого не говорил...

– слабым голосом проговорил побледневший Вильфрид, когда понял, в каком ужасном положении

он оказался. Кровь отхлынула и от моего лица; я и не подозревала, что Вероника заточена

в таком месте. Я полагала,

что она просто удерживается в каком-то особняке,

и разговор с ней не такое уж серьезное преступление.

- Те, кто привел тебя к башне, заранее сговорились сделать

это, но тем, кто совершил

преступление, был ты, - объяснила

Флоренция, - Просто передав слухи и сообщив тебе местоположение башни, дворяне не совершили никакого

преступления.

Они только и делали, что отвечали на вопросы,

которые им задавали.

Все, что они делали, это играли с Вильфридом, присоединившись к нему в его игре – походе

через лес.

И когда они обнаружили, что башня

действительно там, все, что они сделали, это попросили его открыть дверь. Ничего этого не случилось бы, если бы Вильфрид

не вошел внутрь. Они не заставляли его войти, да и сами не вошли.

- Из всех причастных, только тебя, Вильфрид,

можно обвинить в преступлении. И если тебя признают виновным в соучастии

в побеге крупного преступника, заключенного в тюрьму эрцгерцогом, ты не только будешь лишен наследства... тебя снова заберут у меня, хотя мы только-только наконец стали близки... - прошептала Флоренция, и из ее глаз потекли слезы.

Я посмотрела на Сильвестра. Было ясно,

что он отчаянно пытается придумать способ помочь сыну, но Вильфрид сам признался

в своем проступке. Его будет нелегко защитить.

- Боги... Какая головная

боль. Разве не поэтому я сказал что лучше лишить его наследства

чем раньше тем лучше? - сухо сказал Фердинанд.

Вильфрид вздрогнул

от этого замечания.

Но, но... ведь Розмайн

придумала заговор...

Фердинанд перестал писать и поднял глаза.

- Правд столько же, сколько и людей. Розмайн, расскажи

Вилфриду свою правду. Ты многое потеряла из-за его бабушки, не так ли?

Он ахнул и посмотрел

в мою сторону.

Правда, Розмайн?

Нет... Нет, это же Розмайн

все подстроила...

А мне помнится все несколько иначе, Вильфрид.

Хотя я не совсем понимала,

о чем думает Фердинанд, я все же рассказала Вилтфриду

свою фальшивую историю. Я

объяснила, что я была тайно воспитана в храме; что бывший верховный епископ

принял меня за простолюдинку, и начал распространять ложные слухи среди знати; что он попросил

свою старшую сестру Веронику пропустить иностранного аристократа в Эренфест с намерением продать меня ему; что мои рыцари и слуги пострадали, защищая меня; и, наконец, что я была удочерена Сильвестром, чтобы обеспечить мне безопасность от иностранных дворян, которые стремились наложить руки на мою ману.

Вильфрид был явно потрясен. Он знал, что его бабушка совершила преступление, но на самом деле не знал, какое отношение я имею ко всему этому.

- Т-так что же ты тогда потеряла,

Розмайн? – Заикаясь

спросил он.

"Семью", мысленно

ответила я, опустив

глаза.

- Я потеряла свою свободу, Вильфрид.

До этого я делала книги с людьми из нижнего города. Но теперь я не могу посещать нижний город и свободно разговаривать с простолюдинами. Я также должна была получить

строгое воспитание, чтобы не опозорить

семью эрцгерцога. Сразу после крещения

я была назначена главой храма, чтобы восполнить недостаток маны. Ты ведь понимаешь, как это утомительно?

- Но... бабушка

говорила совсем другое...

- пробормотал Вильфрид,

закусив губу и глядя в пол. Ведь в душе он был честным и искренним мальчиком. Несмотря на то, что он снова и снова повторял,

что я злая заговорщица, он действительно выслушал

меня и пытался понять ситуацию.

Флоренция печально

наблюдала за происходящим, нежно поглаживая волосы сына.

- Розмайн очень пострадала

из-за преступления, совершенного Леди Вероникой. Неужели даже сейчас ты готов продолжать утверждать, что бабушка ни в чем не виновата?

Розмайн сделала все, что могла, чтобы помочь тебе, когда ты рисковал

лишиться права наследования, не так ли? Разве это не твоя правда?

Вильфрид снова ахнул и посмотрел на меня.

Прости меня, Розмайн. Я, э,... Какой же я дурак! Ты так много сделала для меня, а я просто...

Его лицо покраснело от стыда прямо у меня на глазах.

- Все в порядке. Я не особенно люблю Леди Веронику,

учитывая преступление, которое она совершила

по просьбе Безеванста, но я никогда

не встречалась с

ней раньше, по

правде говоря, только недавно я узнала её имя. Но для тебя она – драгоценный и любимый член семьи. Вполне

естественно, что ты будешь доверять

ей больше, чем мне.

Если бы мне пришлось выбирать между доверием

Вильфрида и Тули, я бы без раздумий выбрала Тули. Я бы упрямо поддерживала свою семью, что бы там мне ни говорили, отказываясь слушать других или пересматривать свои убеждения, как это делал сейчас Вильфрид. Его искренность была поистине впечатляющей.

- И все же ты поверил своей бабушке,

оскорбил Розмайн и вошёл в запретную башню, - пренебрежительным голосом произнес

Фердинанд. - Надеюсь, ты готов принять наказание.

- Подходящим наказанием было бы лишить тебя

наследства и отправить в храм или запереть в

башне вместе с твоей бабушкой.

Флоренция говорила в основном то же самое, но, хотя она говорила как мать, обеспокоенная будущим

своего сына, голос Фердинанда был холоден и лишен эмоций.

- Сильвестр, Вильфрида обвинят

в преступлении? - спросила

я, - Его явно обманом

заставили сделать это, и хотя он вошел в башню, он не сделал ничего плохого, пока был внутри.

Сильвестр не ответил,

вместо этого бросив взгляд на Фердинанда. Хотя он лично очень не хотел обвинять своего сына в преступлении, у него не было бы выбора, если бы на него начали

давить извне. Ему нужно было убедить Фердинанда, прежде чем делать что-то еще, и я была готова сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему в этом.

- Вильфрид стал жертвой

ловушки, - продолжила я. - Будь я на месте Вильфрида,

я, возможно, сделала бы то же самое. Потому что, я имею в виду...

Леди Вероника - его любимая бабушка. Его семья...

Я знала, что аргумент “я могла бы сделать то же самое” был весьма глупым оправданием, но я не думала, что было правильно

наказывать его за это. Мои чувства к собственной семье делали меня столь же уязвимой.

Фердинанд недовольно поморщился.

- Ты и вправду слишком снисходительна, - пробормотал он, сдвинув брови, прежде чем посмотреть на Вильфрида. - Теперь ты узнал три разные правды: бабушкину, бывшей первой жены эрцгерцога; своего отца, Ауба Эренфеста; и правду Розмайн.

Я хочу знать, что ты сейчас думаешь

и чувствуешь, обладая этим знанием.

Вильфрид слегка опустил

глаза, положил руку на подбородок и собрался с мыслями под пристальным

взглядом Фердинанда. Затем, немного подумав, он медленно поднял голову и посмотрел Фердинанду прямо в глаза.

Наказание Вильфрида

- ...Мне показалось странным,

что бабушкина точка зрения была единственной, которая не соответствовала тому, что говорили все остальные. Если предположить, что то, что они говорят, правда,

то слова бабушки тогда ею не являются.

Я люблю ее, но... если вопрос в том, была ли она тогда права или нет, я думаю, что она была неправа,

- прямо сказал Вильфрид.

Фердинанд спокойно

наблюдал за ним, прежде чем продолжить.

Понимаю. И...?

...И мне нужно извиниться. Фердинанд, простите меня за все, что я наговорил.

У Фердинанда, услышавшего извинения, от удивления

слегка расширились глаза, затем он нахмурился, внимательно оглядывая Вильфрида, словно препарируя того.

- П-почему вы еще злитесь на меня? Я ведь извинился, не так ли…? - пробормотал Вильфрид, отпрянув. Теперь, когда Фердинанд

смотрел на него еще более суровым взглядом,

он был на грани того что бы вот вот разреветься в открытую.

- Не волнуйся, - сказала я успокаивающе. - У тебя все будет хорошо.

- Да что здесь хорошего-то?! - Взвизгнул

он. Но я то знала правду; хоть его и было трудно читать, но Фердинанд совсем не злился.

- Может показаться, что Фердинанд разозлился после того, как ты извинился,

но это напряженное выражение лица на самом деле означает,

что теперь он слушает тебя очень внимательно. Все твои слова будут услышаны

им.

- ...П-правда? - Вильфрид перевел взгляд с Фердинанда

на меня, а потом на Флоренцию, которая

крепко держала его за руку.

- Розмайн, - вмешался

Фердинанд, - держи свои несущественные наблюдения при себе.

- Они не несущественны, они важны. И вам действительно следовало принять извинения

Вильфрида, прежде чем принимать такое серьезное выражение

лица.

Он неприятно

усмехнулся:

- Я скуп на слова, потому что до сих пор не простил его, - сказал он, прежде чем оглянуться на Вильфрида. - Скажи мне, что ты думаешь о дворянах, которые были на чаепитии?

- Они... очень любезно

отвечали на мои вопросы. Но они обманом

заставили меня совершить преступление, так что на самом деле они вовсе не хорошие люди. Теперь я понимаю, что имел в виду Освальд,

когда сказал, что не каждый, кто подходит

ко мне с улыбкой, является

моим другом. Он говорил о таких, как они.

Это был урок, который он не понимал,

пока не испытал его на себе. Освальд скорчил гримасу

сожаления; он, конечно, думал, что всей этой ситуации можно было бы избежать, если бы только он помог Вильфриду выучить его раньше.

Фердинанд кивнул, понимая, что для Вильфрида

это было очень важно.

- И именно поэтому тебя учили не разговаривать с незнакомыми тебе дворянами, и именно поэтому

тебе постоянно напоминали следить за тем, что ты говоришь. Твой главный помощник

самолично отбирает тех, кому разрешено

встречаться с тобой, чтобы свести к минимуму

подобные угрозы.

Значит, во всех этих правилах был смысл...

Так как Вильфрид

был сыном эрцгерцога, ему приходилось следовать

целой куче правил и ограничений: не делай этого, не делай того, никогда

не делай вот так... Было неудивительно, что он постоянно

нарушал их, так как у него не было осознания, для чего они существуют.

- Мы не стали бы ограничивать твои действия без веской причины, - сказал Фердинанд. - Во всем, что касается твоего образования, есть свой смысл.

- ...Я понял это благодаря обучению грамоте, счислению

и игре на харшпиле.

Хорошо. У тебя есть еще какие-нибудь мысли по этому поводу?

- Преступление, которое совершила

бабушка, звучит и выглядит совершенно по-разному в зависимости от того, кто о нем говорит. Очень важно знать несколько точек зрения на одни и те же вещи.

Фердинанд еще сильнее нахмурился при этом замечании,

словно задумался.

Я сжала кулаки, желая чтобы для Вильфрида

все закончилось как можно лучше. Он, конечно,

совершил по незнанию ужасную ошибку, настоящее преступление, но он сейчас думал в правильном направлении - он учился на своей ошибке. Он не был глуп и слаб, просто его образование в этой области было совершенно несущественным. Этот инцидент,

без сомнения, очень многому его научит. Как и меня тоже.

- При обычных обстоятельствах, в качестве наказания

тебя бы отослали в храм или посадили

в тюрьму вместе с бабушкой,

- наконец сказал Фердинанд. - Но здесь все не так просто.

- О чем ты думаешь? - спросил Сильвестр

Фердинанда, и по выражению его лица было ясно, что он размышляет

так же напряженно, как и Главный священник.

- Мы не знаем целей наших врагов. Участвующие в заговоре, могут преследовать очень различающиеся цели. Слишком много людей вовлечено

в это дело, чтобы мы могли сказать что-то наверняка,

- с горечью сказал Фердинанд, просматривая свои записи. - Мы имеем дело с кем-то,

кто знает, где находится башня, и кто способен открыть ее дверь. Должно быть, они также знали, что, как только дверь открыта,

войти может любой. И все же они не вызволили

Веронику.

- Войти может кто угодно?!

- вскрикнул от удивления Вильфрид. Он поверил до этого другим дворянам, когда они сказали,

что не могут войти.

- Ты был с ними, так что да, они тоже могли войти. Наиболее вероятная

причина, по которой

они этого не сделали, заключалась в том, чтобы самим избежать

формального признака совершения преступления, хотя также возможно, что тот, кто предоставил им эту информацию, не собирался спасать Веронику и поэтому ввел их в заблуждение, сказав что они не смогут войти.

Схемы, которые придумывали аристократы, были настолько запутанными, что я действительно не могла за ними угнаться.

- Я...я понимаю... Так кто же... кто же тогда может открыть дверь? - спросила я, пытаясь

упорядочить имеющуюся информацию.

- Её могут открыть только те, кто способен

взаимодействовать с магией Основания, - объяснил Сильвестр. - Это я, Флоренсия,

Бонифаций, Фердинанд, ты и Вильфрид.

- Вопрос в том, как они узнали о башне, - сказал

Фердинанд. – Барьер поставленный на дверь, отсутствие

постоянной стражи, и сама башня расположена в весьма мало посещаемом уголке леса. Мало кто знает о её существовании, не говоря уже о остальных

ее особенностях.

- И все же кто-то заговорил

об этом на чаепитии. Можем ли мы сузить круг подозреваемых, основываясь на этой информации? Это дедушка стоял у башни? - спросила я, с любопытством наклонив голову.

Вильфрид сердито поднял брови.

- Я бы

узнал Бонифация! Если бы это был кто-то из знакомых мне людей, я бы назвал его по имени.

- Кроме того, во время охотничьего фестиваля Бонифаций разошелся,

состязаясь со мной и пытаясь

победить, несмотря на свой возраст, - добавил Сильвестр. - Людям показалось

бы очень странным,

если бы он вдруг удалился, чтобы тихо поиграть с детьми у башни.

Дедушка неистовствовал, соревнуясь с Сильвестром...? Я почти не разговаривала с ним, но, думаю, он ведет себя так, только когда меня нет рядом.

Фердинанд постучал

пальцем по виску.

- Я считаю, что бывшая фракция Вероники желает воссоединиться под руководством Вильфрида,

и в этом случае было бы очень эффективной психологической атакой для его бабушки вбить клин между ним, Розмайн и его родителями. И реальность такова, что они достигли этого, хотя и только временно.

Вильфрид и я были двумя основными членами фракции

Флоренции, и стравить нас друг на друга заставило

бы наших родителей выбрать на чью сторону им стать – родного сына или приемной дочери.

- Возможно, они хотят создать в противовес фракции

эрцгерцога мятежную фракцию,

но при нынешнем положении дел любая такая мятежная фракция будет уничтожена

еще до того, как полностью

организуется. Вильфрид на пути к тому, чтобы быть лишенным наследства или казненным, ни то, ни другое не сделало бы его идеальной

номинальной фигурой во главе подобной

фракции, - продолжил

Фердинанд. - Его проникновение в башню было таким откровенно враждебным шагом, что я считаю гораздо более вероятным, что их цель не в том, чтобы сделать его своего рода лидером,

а в том, чтобы полностью

уничтожить его репутацию и будущее как наследника.

- Но это же не имеет смысла. Если бы они хотели,

чтобы он выпал из линии наследования, они могли

бы добиться этого в тот момент, когда увели его с чаепития, - сказал Сильвестр,

изогнув бровь.

Вильфрид задрожал, поняв, в какой опасности он находился. Создание

оппозиционной фракции и так было достаточно плохой вещью, но мысль о том, что он действительно мог быть убит, была настолько

ужасающей, что у него по спине побежали

мурашки.

Фердинанд кивнул,

соглашаясь с Сильвестром.

- Действительно. Если бы они хотели устранить

Вильфрида, это была бы отличная возможность.

Но вместо этого они отпустили

его.

- Другими словами, избавление

от него не является их целью? – Спросила я.

- Мне кажется, что им просто все равно, что произойдет

в результате этих их действий.

Возможно, они не знали, насколько

неполным было образование Вильфрида, и поэтому

неверно предсказали, как он отреагирует на ситуацию, но, несмотря на это, нет сомнений, что они учли эту неожиданность в своих планах.

Похоже, что с таким количеством вовлеченных людей заговорщики никогда бы не сделали план настолько восприимчивым к случайности.

Фердинанд нахмурился, постукивая ручкой по листу бумаги на столе.

- Честно говоря, возможно,

что Вильфрид вовсе не был их целью. Если мы глубже вникнем в это и предположим, что причинение ему душевной боли было просто преамбулой к достижению истинной

цели их заговора, становится еще труднее определить их цели и кто они такие.

- Хм... Да. И каковы же они? - Задумчиво спросил Сильвестр.

Фердинанд мельком взглянул в мою сторону, словно молча говоря, что я и есть их истинная

цель. У меня вырвался тяжелый

вздох; я и так была измучена всей направленной на меня злобой.

Думаю, все это было не более чем отвлекающими действиями... - Пробормотала я.

Отвлекающие действия?

- Да. Они хотели, чтобы Вильфрид увидел, в каком состоянии

находится его бабушка,

чтобы разрушить его семейные отношения

и заставить вас с Флоренцией биться с друг другом выбирая как следует наказать вашего ребенка. Что бы вы здесь ни делали, некоторые

аристократы будут недовольны, верно? И хотя нехватка маны означает, что мы не можем позволить себе казнить всех вовлеченных дворян, было бы столь же опасно оставлять

их в

живых. Любой из этих вариантов

так или иначе вредит Эренфесту. Что еще это может быть, как не действия каких-то

чужаков, желающих нас измотать и отвлечь?

Глаза Сильвестра

расширились в удивлении.

- Я был так сосредоточен на здешних фракциях,

что даже не подумал об этом... Хорошая

мысль. Ты поразительно умна, Розмайн.

- Что значит "поразительно умна"?! – Прорычала

я, но он просто проигнорировал этот мой вопрос и вместо этого посмотрел

на меня серьезным взглядом.

- Ладно, Розмайн, мне интересно твое мнение по следующему вопросу:

допустим, это было воздействие извне. Если они затаили на меня злобу и хотят видеть, как я страдаю, что я могу сделать

здесь, чтобы вызвать

у них наибольшее недовольство?

- Конечно же ничего не надо делать. Просто оставьте все как есть. Что может расстроить их больше, чем осознание того, что их попытка накалить

ситуацию не имела ни малейшего

эффекта? - Ответила

я. Попытались вывести из себя кого-то, но в ответ не получили

никакой реакции – это вероятно,

расстроит их довольно сильно.

Сильвестр поморщился.

- Оставить все как есть, а? Но нельзя отрицать, что Вильфрид совершил

преступление, и с этим надо что-то делать.

- ...Да, все так, но человек,

о котором идет речь, сознался

в своем преступлении и осознал свой грех, и у нас есть все необходимые улики. Почему ответные действия должны быть произведены немедленно? Я бы сказала, что это может подождать, пока мы не выясним, кто подтолкнул его на это и каковы их цели. Что вы скажете о том, чтобы отложить наказание

- или, скорее, просто оставить

все как есть - до тех пор, пока мы не разузнаем

о произошедшем побольше?

Сильвестр, казалось,

был убежден, но Фердинанд решительно отверг эту идею.

Нет. Такой «ответ» сильно подорвет позиции эрцгерцога, а именно этого и добивается

враг.

- Если это их цель, то это произойдет

независимо от того, будет наказан Вильфрид или нет. И если они надеются уменьшить

количество маны, доступной

Эренфесту, то устранение Вильфрида или казнь всех вовлеченных дворян только порадуют

их. Мы должны оставить все как есть и собрать больше информации, прежде чем решать, наказывать кого-то или нет, - предложила я, но Фердинанд

упрямо покачал головой.

- Он не может уйти отсюда, не испытав

последствий своих действий.

Вильфрид должен понести

наказание, и это не подлежит обсуждению.

- В таком случае мы могли бы сделать

вид, что наказываем

его, тогда как на самом деле мы вообще ничего не будем делать.

- У тебя есть какие-нибудь идеи, Розмайн? - Спросила Шарлотта,

прерывая свой молчаливый и беззвучный плач и с надеждой глядя на меня, - Ты собираешься спасти Вильфрида?

Я была уверена, что она сейчас молилась, чтобы я могла спасти его.

Я хочу оказать Шарлотте услугу, и при этом выглядеть

очень умной и спокойной, но на самом деле у меня нет хороших идей! Ааа! Аааааа!

Я мысленно паниковала, отчаянно пытаясь придумать

что то, включить свой мозг на полную мощность в попытке вспомнить, как можно больше об обращении

с преступниками.

- Если одним из наших приоритетов является выяснение, с кем мы имеем дело и каковы их цели, мы должны использовать магический инструмент для просмотра

воспоминаний, - предложила я.

Очевидно, в этой затее было замешано так много людей, что Вильфрид не мог запомнить всех их лиц, а поскольку

он прервал их болтовню, не представившись, то не знал и их имен. Но если бы мы заглянули

в его воспоминания с помощью инструмента, то, насколько я знала, было бы довольно

легко определить их личности.

- Его, конечно,

обманом втянули в это дело, но Вильфрид

теперь преступник, совершивший тяжкое преступление, - добавила я. - Поэтому

мы должны использовать магический инструмент, предназначенный для серьезных преступников, чтобы идентифицировать наших врагов. Таким образом, люди поймут, что мы наказали

Вильфрида, и мы значительно увеличим

наши знания о ситуации. Если после этого мы не станем предпринимать каких либо действий

и вносить изменений

в расстановку сил в фракциях,

не покажется ли посторонним что мы принимаем

взвешенное политическое решение,

основанное на информации, которой располагаем только мы?

Я действительно вложила всю душу в это свое предложение. Фердинанд с суровым выражением лица тщательно обдумывал

это, слегка постукивая

себя по виску. Шарлотта тем временем продолжала смотреть на меня с надеждой,

побуждая меня продолжать.

- Это послужит значимым наказанием и для Вильфрида,

поскольку все постыдные

для него воспоминания будут просмотрены, и если тем, кто использует

инструмент, будет Сильвестр, он сможет увидеть,

в чем испытывает затруднения его сын.

- Таким образом мы, несомненно, сможем выявить значительное количество враждебно настроенных аристократов в герцогстве... - задумчиво произнес

Фердинанд. - Очень хорошо. Мы воспользуемся этими воспоминаниями, чтобы наказать замешанных в произошедшем аристократов и лишить Вильфрида гарантии,

что он станет следующим эрцгерцогом. Как тебе это, Сильвестр? Вспомни, что Вильфрида вмешали во все это, только потому что ты провозгласил его следующим эрцгерцогом.

Сильвестр с облегчением улыбнулся

и повернулся к Вильфриду.

- Как уже упоминалось, с тобой будут обращаться как с тяжким преступником, и твои воспоминания будут просмотрены с помощью магического инструмента. В свою очередь, твое положение в качестве следующего эрцгерцога больше не будет гарантировано. Это твое наказание. Будь осторожен, чтобы не вести себя в будущем так же беспечно,

и никогда не уходи с глаз твоих слуг и рыцарей.

Да, Отец.

Когда было решено,

что Вильфрид получит только столь легкое наказание, настроение в комнате значительно улучшилось. Я даже заметила,

что Шарлотта положила

руку на грудь и тихо произнесла:

- Слава богам…

- Воистину... - согласилась Флоренция, вытирая слезы и крепко обнимая Вильфрида.

- Я не могу просить

тебя ни о чем, кроме как о том, чтобы у меня снова не отняли моего любимого сына. Розмайн, я тебе очень благодарна.

Я ответила

на эти её слова улыбкой.

Вильфрид, который

неловко извивался в объятиях

матери, обратился ко мне следующим:

- Я люблю свою бабушку, но теперь понимаю, что она была неправа. Прости, что сомневался в тебе.

- Не думай об этом, дорогой брат.

С этими словами Шарлотта соскочила с кресла и подбежала ко мне.

- Розмайн, ты такая потрясающая! Я так горжусь тем, что у меня есть такая старшая сестра,

как ты!

- Твои слова являются

лучшим подтверждением, что все что я сейчас придумала было совсем не зря, Шарлотта.

У-у-у! Я сделала это! Я теперь

уважаемая старшая сестра!

Мы с Шарлоттой

взялись за руки и запрыгали

от радости, а Сильвестр и Карстедт тоже похвалили меня за сделанное

предложение. Краем глаза я заметила,

как Вильфрид вывернулся

из объятий Флоренции

и подошел к своим слугам, прося их остаться служить ему. Лампрехт

решительно кивнул в ответ.

Фердинанд, наблюдавший за всеми нами, поднялся со стула и подошел к Вильфриду, который

напрягся в страхе перед тем, что ему сейчас скажут.

- Будет нелегко избавиться

от этого пятна на твоей репутации. Однако если ты продолжишь упорно

работать и учиться,

то наверняка в дальнейшем станешь только сильнее

и умнее, - сказал Фердинанд.

- Искренности, подобной

твоей, трудно научится,

с ней надо родиться.

Какое-то мгновение Вильфрид просто смотрел вверх, разинув рот в недоумении. Но вскоре выражение

его лица превратилось в счастливую, хотя и несколько противоречивую улыбку.

- Я сделаю все, что в моих силах, - сказал он, опускаясь

на колени. - Я сделаю все возможное, чтобы не упустить предоставленную мне возможность. Спасибо,

Ферд ... Нет, спасибо, дядя.

С этими словами

Фердинанд быстро вышел

из комнаты, по-видимому, ему больше нечего

было сказать Вильфриду.

Я не была уверена, заметил

ли кто-нибудь еще, но его шаги были немного более быстрыми, чем обычно.

Юрэве и сжатие магической силы

Через несколько дней после того, как судьба Вильфрида была решена, получив

известие от Юстоса, Фердинанд вызвал меня из моих храмовых покоев. Я только недавно впервые за много времени увидела Тули - она пришла с

компанией Гильберт, чтобы доставить новую заколку для волос, и была так взволнована, получив письмо от моей семьи, что чуть ли не вприпрыжку заявилась

в его потайную комнату, только чтобы быть отруганной, когда я спросила,

в чем причина вызова.

- Разве ты не помнишь, по какой причине мы собирали сведения? Мы обсуждали это всего несколько дней назад.

- Вы же знаете,

я не могу все время жить прошлым.

Несколько дней назад - это для меня уже очень давно.

Забыть о вещах через несколько

дней после того, как они перестали быть актуальными для меня, было вполне в моей натуре. На Земле я тоже была точно такой же - сдавала тест, а потом забывала

все, что не считала важным. Другими словами,

у меня была очень короткая

и избирательная память.

Было так много других, более существенных вещей, на которых

я хотела сосредоточиться: новая бумага, новые чернила, письмо от Тули, моя следующая

игрушка для Камила...

У меня просто не было достаточно свободного времени, чтобы размышлять о том, что уже произошло.

- Это совсем не дело прошлого,

- сказал Фердинанд. - Предыдущий

инцидент был просто одной из попыток по сбору сведений

для наших врагов.

На самом деле, я бы сказал, что настоящая атака еще впереди.

Его неожиданное откровение потрясло

меня. Если все это было просто сбором информации, то чего же стоит ожидать? Я действительно понятия не имела, как

мыслят дворяне; я никогда не могла предсказать, какие действия они предпримут потом.

- Основываясь на том что мы знаем, мы пришли к

выводу, что их действия были направлены на то, чтобы увидеть, как мы отреагируем.

- И поэтому они больше ничего не предпринимали?

- Верно. Мы полагаем,

что они проверяли самые разные вещи: чьему мнению Вильфрид доверял больше

всего, как Сильвестр

поступил бы с одним из своих детей, совершившим преступление, как отреагировало бы на его действия его окружение, взаимодействие дворян внутри Эренфеста

и так далее.

Они использовали Вильфрида,

ребенка, чтобы досадить

Эренфесту, и все для того, чтобы увидеть

как мы будем реагировать. Ну и мерзкая же задумка.

- Вы уже определили, кто стоит за этим запутанным планом?

- Нужно искать того кто знает не только расположение башни, но и как ее открыть. Кто-то, кто не заботится о спасении Вероники,

кто нацелился на Вильфрида, но не заботился

о том, будет ли он лишен наследства или казнен, главное что бы это вызывало

проблемы в Эренфесте.

Подобное

может сделать только глава одной фракции.

Похоже, Фердинанду удалось опознать наших врагов:

его светло-золотистые глаза светились блеском, который говорил о его серьезном

настрое.

- Я хочу как можно быстрее усилить Эренфест.

С этой целью, Розмэйн, я прошу тебя как можно скорее обучить меня твоему методу сжатия маны.

- Как я уже говорила, это может подождать, пока мое зелье не будет готово. Если все остальные

станут сильнее, пока я сама застряла в этом тщедушном

теле, то я только окажусь

в еще большей опасности, не так ли?

Фердинанд встал, сокрушенно качая головой.

- Хорошо. Завтра утром, вместо своих обычных обязанностей, я займусь приготовлением твоего зелья.

Завтра…? Похоже,

он действительно очень спешит.

И вот так мы решили, что мое зелье мы приготовим завтра, в промежуток

времени с третьего

по четвертый колокол.

Обычно Фердинанд составлял

свои планы по крайней мере на три дня вперед,

но сейчас он был готов порушить их и притом без малейшего

колебания. Это было свидетельством того, в какой опасном положении

мы находились.

* * *

На следующий день меня отвели прямо в потайную комнату Фердинанда, как мы и договаривались. Я говорила ему в спину, пока он доставал различные

ингредиенты и проверял

свои инструменты.

- Фердинанд, похоже, вы очень хотите поскорее узнать мой метод сжатия маны?

Он повернулся ко мне, выглядя

совершенно ошеломленным, как будто не мог поверить

в то, что я спросила.

Затем выражение его лица сменилось

гримасой.

- Сколько времени требуется твоему методу сжатия маны, чтобы показать первые результаты?

- Понятия не имею. Чтобы сохранить

себе жизнь, я использовала его неосознанно. Дамуэль

узнал об этом в конце весны, но, насколько я понимаю, его мана в это время все еще продолжала расти. Это будет первый раз, когда взрослый,

который больше не растет, использует мой метод, так что я действительно не могу сказать

наверняка, будет ли от этого вообще какой то эффект.

- Как я и думал... - ответил Фердинанд. - Те из нас, кто входит в наш внутренний круг, будут экспериментировать, чтобы увидеть, увеличивает ли этот метод наши способности. В том случае,

если это произойдет, мы попросим членов нашей фракции также попробовать это, и затем мы научим ему тех, кто присоединится к нашей фракции в надежде получить больше маны. Но если наша более высокая

цель - увеличить общую емкость

маны Эренфеста, то сколько же лет это может занять? Я хотел бы добиться

хоть какого-то прогресса

до того, как Георгина приедет к нам следующим летом.

Дамуэлю потребовалось полгода,

чтобы увеличить свой запас маны настолько, чтобы это заметили

окружающие, но и сам его случай был необычен. Фердинанд

хотел посмотреть, работает

ли этот метод на взрослых, которые уже не были в стадии естественного роста, и как быстро будут видны результаты. Но если мы хотели проверить

до визита Георгины

следующим летом, то у нас действительно было немного времени.

Теперь я понимаю, почему вы так спешите...

Если Георгина была именно той, кто недавно доставила нам столько хлопот только для того, чтобы посмотреть, как мы на все это отреагируем, то кто знает, что случится,

если она начнет действовать в полную силу.

- Вот почему я хотел бы отложить приготовление твоего юрэ́вэ, если это возможно.

- Нет! Абсолютно нет! - Закричала

я, тряся головой.

- Сначала вы сказали, что приготовите его сразу как мы соберем

ингредиенты, потом сказали,

что после Крещения

Шарлотты, вернее, после ритуала Освящения

и весеннего молебна,

- а теперь вы говорите,

что мы должны отложить это до визита Георгины? Как долго вы собираетесь заставлять меня ждать?

Сначала варится зелье, затем я учу сжатию маны.

Нельзя было идти у него на поводу и соглашаться на то, чтобы отложить варку зелья: я знала, что иначе Фердинанд

будет постоянно откладывать его, а мне хотелось как можно скорее стать здоровой.

Какое упрямство... - пробормотал он.

Это можно сказать про нас обоих. Говорите, что хотите, я уже все сказала.

- Я понимаю, что вы хотите распространить мою технику сжатия из опасения,

что со мной может что-то произойти, но это та же самая причина, по которой я так хочу стать здоровой.

В моем теперешнем состоянии я не смогла бы даже убежать от опасности! Я бы просто свалилась в обмороке!

Я больше заботилась

о своем собственном благополучии, чем об увеличении способностей других людей в области маны. Фердинанд

сам ранее сказал, что мы не знаем, кто именно был мишенью,

и если мы хотим сначала защитить наши самые уязвимые

места, то мое здоровье

- Понимаю... В чем-то ты права, - кивнул Фердинанд, когда мои пропитанные отчаянием убеждения наконец

дошли до него. Он взял большую коробку

и направился к выходу из потайной комнаты.

- Нам нужно место, чтобы сварить зелье, поэтому сначала

мы создадим потайную комнату в твоих покоях Главы храма.

- Хм? Почему бы просто не сделать это здесь? - спросила я, оглядывая его заполненную всевозможными ингредиентами и инструментами комнату. Он повернулся ко мне и тоже обвел её взглядом.

...Потому что не хватает места для такой работы?

В комнате хранилось

несколько больших приборов,

предназначенных для экспериментов, стопки пергамента и досок, заполненных исследовательскими заметками, и так много различных ингредиентов, что каждая полка была полностью

заполнена ими. Фердинанд

был прав – комната была забита почти что до краев. Кроме того, в отличие от моей нынешней

потайной комнаты, только те, кто имел определенный уровень маны, могли войти. Это означало, что слуги не могли войти внутрь, что явно нельзя было отнести к плюсам, поскольку всякий раз после его исследований теории или экспериментов с ингредиентами здесь творился полнейший беспорядок.

- В любом случае, тебе понадобится потайная комната,

чтобы лечь спать, когда ты выпьешь зелье.

Для создания потайной комнаты, достаточно большой для наших целей, не требуется больших усилий, поэтому я бы предпочел, чтобы мы как можно быстрее закончили с этим.

Очевидно, для безопасности мне нужна была потайная комната с барьером на входе, поскольку мы знали, что использование юрэ́вэ надолго усыпит меня.

- Насколько большой должна быть комната? – Спросила

я.

- Примерно такого же размера как твои нынешние

покои Главы храма.

Только твоя и моя мана будут зарегистрированы как дозволенные ко входу в нее; нужно будет чтобы по крайней мере один человек был способен войти в неё, пока ты спишь.

* * *

И я устроила

потайную комнату в моих покоях Главы храма.

В этот раз я не особо волновалась, проделывая все необходимое, учитывая, что я уже делала то же самое в приюте и монастыре. Я положила левую руку - ту, на которой носила магическое кольцо - на фей камень,

встроенный в дверь, ведущую внутрь,

и влила в него свою ману.

Как только дверь получила мою Ману, над ней возник магический круг, сияющий бледно-

голубым светом. Я еще влила маны, регистрируя ее в фей камне, и в этот момент магический

круг начал отсвечивать красным. Тот же красный свет начал кружиться вокруг моего запястья,

образуя различные сложные

узоры и буквы.

Я взволнованно наблюдала,

как мана пробегала

через магический круг, в этот момент Фердинанд

положил свою руку на мою и начал вливать в нее свою ману. Только тогда я вспомнила, что он сказал,

что на этот раз мы будем регистрироваться одновременно. Красный свет, пронизывающий магический круг, засиял ярче, возможно, из-за дополнительной маны.

А как вообще работает регистрация маны двух людей одновременно?

Когда я склонила голову на бок, Фердинанд,

стоя у меня за спиной, правой рукой выхватил свой штаппе и сказал: «Стило».

Его штаппе превратился в ручку, которой он затем коснулся магического круга. Буквы, написанные красным цветом, начали исчезать и снова появляться, двигаясь, как будто в танце. Некоторые буквы отскочили от магического круга и с негромкими хлопками взорвались в воздухе. Главный священник использовал свой штаппе, чтобы управлять ими и постепенно переписывал магический круг, и зрелище было настолько

странно прекрасным, что я отчаянно захотела делать то же самое.

- Фердинанд, это просто невероятно, как вы манипулируете буквами. Не могли бы вы и меня научить писать магические круги?

- С этим придется подождать, пока ты не получишь свой собственный штаппе.

Ууу...

Я печально опустила

плечи. Дни, когда я смогу писать в воздухе замечательные магические круги, наступят

еще не скоро.

Фердинанд тем временем кивнул и сказал:

Этого должно хватить.

Когда все было готово, он раздал слугам броши с фей камнями.

Это были, по-видимому, магические инструменты, означающие, что носители имеют разрешение войти в потайную

комнату Главы храма,

и слуги, которые надели их, принялись деловито переносить короба

полные ингредиентов и тому подобным

внутрь.

- Поставьте эти ящики у стены, - сказал Фердинанд, отдавая

распоряжения своим слугам и расстилая

большой отрез ткани в центре комнаты. На первый взгляд магический круг на нем напоминал круги телепортации, которые налоговые чиновники

использовали во время Праздника урожая.

- Фердинанд, это что, круг телепортации? Он очень похож на те, что используются для уплаты налогов.

Фердинанд отодвинул меня от круга и

влил в него ману. Похоже, что если магический круг, используемый для сбора налогов, предназначался для отправки

предметов в замок, то этот - для

получения предметов из других мест. Он сунул руку внутрь и начал вытаскивать

оттуда разные вещи.

Ого! Он похож на английскую няню из тех популярных детских книг!

Он оттуда достал ящик размером

с каменную ванну, котел, что мог вместить

все мое тело, длинный металлический жезл, заканчивающийся на одной из сторон чем-то наподобие

лопасти весла, большой стол и еще несколько

коробов. Слуги Фердинанда

брали и уносили каждый предмет,

как только он появлялся.

- Предполагается, что это моя потайная

комната, но, похоже,

она превращается в вашу вторую

мастерскую, Фердинанд.

- Вообще-то это твоя мастерская. Он тебе понадобится, когда ты поступишь

в Королевскую академию, так что я не вижу ничего плохого в том, чтобы оснастить

ее всем необходимым заранее.

Одного только упоминания о том, что у меня теперь есть мастерская, было достаточно, чтобы у меня закружилась голова.

У меня тут же в голове возникли

мечты о будущем обустройстве моей мастерской, я начала прикидывать что надо добавить

еще книжные полки, чтобы заполнить

их документами, или даже сделать еще один шаг вперед и добавить красивые передвижные стеллажи, способные хранить на себе множество книг, наподобие тех, что были в современных земных библиотеках.

- Розмайн, хватит мечтать

и положи сезонные ингредиенты, которые

ты собрала, в котел для смешивания, - сказал Фердинанд, прерывая планирование обустройства моей будущей мастерской, указывая на большой котел. По-видимому, я буду там смешивать добытые ингредиенты с моей маной.

- Это очень большой котел. Я могла бы легко поместиться внутри него.

- Хочешь, я тебя в нем сварю? - Спросил Фердинанд

с серьезным выражением

как на лице, так и в глазах.

Я тут же замотала из стороны в сторону головой.

- Нет! Сколько бы вы меня не варили,

я все равно буду совершенно несъедобной!

- Я не собираюсь

есть тебя и страдать от несварения, которое

ты, без сомнения, причинишь мне. Скорее, я думал о высококачественной мане, которую я мог бы добыть из тебя.

С опаской глядя на Фердинанда, я сняла с пояса шнур, используемый в качестве декоративного украшения, и отложила

его в сторону. Затем я закатала рукава, чтобы они не мешались,

и встала на деревянный ящик, чтобы добавить себе росту. Передо мной стоял большой котел, а в руке у меня была мешалка,

похожая на весло. Все, что мне теперь было нужно, - это платок на голову, и я выглядела

бы совсем как школьная повариха.

- Клади собранные тобой фей камни в котел один за другим, начинай с весеннего

ингредиента, а затем продолжай в хронологическом порядке,

- объяснил Фердинанд.

- Дождись, пока каждый фей камень расплавится, прежде чем уложить следующий.

Я последовала его указаниям, положив зеленый фей камень, который я сделала из нектара райрена, в котел, прежде чем начать перемешивать содержимое. Я тут же почувствовала, как большая мешалка

в моих руках начала поглощать

мою ману.

Может ли быть так, что приготовление зелья требует очень много маны? – Спросила

я.

- Это зависит от качества зелья и его

количества, - коротко ответил Фердинанд, используя весы для измерения других ингредиентов. Я могла видеть

его только в профиль, но было ясно, что он не хотел, чтобы я отвлекала его: когда он измерял ингредиенты, его прищуренные глаза довольно блестели,

давая понять, насколько

весело он сейчас проводил время. Иного вывода быть не могло – он наслаждался своими действиями.

Я, с другой стороны, уже устала от варки зелья; я ведь только что и делала что просто стояла на коробе и помешивала содержимое

котла. Мне было очень скучно. Кроме фей камня, издававшего звенящие звуки, когда он задевал стенки котла, ничего не происходило.

Как же долго мне надо будет мешать..?

Мои мысли начали блуждать, и именно тогда фей камень внезапно начал таять. Он начал терять

форму, подобно плавящемуся металлу, и затем прилип ко дну котла.

Ааа! Фердинанд!

Фей камень растаял!

Положи следующий

и продолжай помешивать.

Именно так я и сделала, бросив голубой фей камень, который получился

из яйца ризефальке. Он не издал ни булька, из–за того что упал в густую зелень предыдущего фей камня, покрывшую

поверхность котла.

Мешать, мешать,

мешать...

Возможно, из-за того, что зеленый фей

камень растаял, синий фей камень начал таять раньше, чем я ожидала. Как только он расплавился, я добавила фей камень

из руэлла, а затем, наконец, фей камень шнестурма.

Мешать, мешать,

мешать...

Мешать, мешать,

мешать...

Фердинанд, у меня руки болят...

Терпи. Ведь это ты хотела как можно скорее получить юрэ́вэ.

Фердинанд, не отвлекаясь

ни на секунду, отмахнулся от моих жалоб и заглянул

в котел, бросая туда разные ингредиенты, которых

я никогда раньше не видела.

Их порубили на мелкие кусочки,

чтобы они лучше смешивались, и все это сейчас сильно походило на приготовление пищи. Учитывая, насколько

методичен и точен был Фердинанд,

возможно, из него получился бы превосходный повар.

мешать, мешать,

мешать...

Мешать, мешать,

мешать...

...Я бы хотела немного

отдохнуть, - сказала

я.

- Нет. Оно почти готово, - ответил Фердинанд, вынимая

из короба маленькую баночку и вливая в котел густую черную жидкость.

Я была удивлена, увидев, что он добавляет что-то

настолько темное в яркую, четырехцветную смесь, но эта добавка похоже не изменила цвет зелья даже на оттенок.

Я присмотрелась, удивляясь, почему так, когда уровень жидкость в котле начал стремительно подниматься.

Уя! Оно сейчас выльется

наружу!

- Ты действительно думаешь,

что я добавил чего то в таком количестве, чтобы произошло подобное? Не удивляйся так на каждом этапе процесса.

- Но зелье превратилось из слоя жидкости, едва покрывающего дно, в варево, занимающее около трех четвертей

котла, и все это за считанные мгновения!

Это кого угодно удивит! Я имею в виду, что я не смогу выпить так много! - Закричала

я, тыча пальцем в направлении смеси. Я предполагала, что мы сделаем чуть больше зелья чем надо, чтобы осталось немного про запас, но мне определенно не нужно было столько.

Фердинанд беззаботно

пожал плечами.

- Ты выпьешь с полстакана или около того, но юрэ́вэ - это не то, что тебе надо пить, а то, во что тебе надо окунуться - сказал он, указывая на каменную ванну цвета слоновой

кости. Готовое зелье, по-видимому, будет вылито в него, а затем я должна буду заснуть внутри.

Это было, конечно, неожиданным развитием

событий. Каждое зелье, с которым я сталкивался до этого,требовалось выпить для его применения, и, поскольку

Фердинанд сам носил на поясе запасный юрэ́вэ, я предполагала, что оно ничем не отличается

по принципу применения.

...А я не утону?

- Тебе нечего бояться, я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь

утонул в юрэ́вэ. Важнее то, что ты перестала перемешивать. Приготовления зелья почти подошло к концу и тебе сейчас совсем не стоит отлынивать.

Когда я снова принялся помешивать

в котле, Фердинанд

добавил еще каплю какого-то зелья. Она плюхнулась в середину варева, которое ярко вспыхнуло, а затем стало светло-голубого цвета.

- Ну вот, все готово. Теперь его можно использовать в любое время.

С этими словами

Фердинанд накрыл котел крышкой.

Затем он покрыл его тканью, на которой был нарисован

магический круг, который, по-видимому, должен был остановить

порчу зелья или ухудшение его качества. У него

действительно было много необычных, но очень удобных инструментов, и я хотела бы как то увидеть полный список всего, что у него было.

Фердинанд, как долго я буду спать после того, как воспользуюсь юрэ́вэ?

- Я ожидаю что для тебя его употребление обернется от месяца до сезона сна, но точного прогноза

дать не могу. Вот почему я рекомендую тебе заранее привести

свои дела в порядок, чтобы даже длительное отсутствие не повредило

им.

Мои дела…? Например, написать

письма моей семье и дать указания моим слугам?

- Правильно. Как твой опекун, я возьму на себя все дела, связанные

с печатным делом, пока ты спишь. Свяжись с Бенно, чтобы убедиться,

что это не вызовет никаких проблем.

Моя семья, без сомнения,

была бы потрясена, узнав, что я собираюсь

проспать возможно целый сезон. Мне нужно будет передать Лютцу письмо с описанием всей ситуации, прежде чем я воспользуюсь юрэ́вэ.

Вильма была способна управлять приютом в мое отсутствие, в то время как Фран и Зам, несомненно, могли бы позаботиться обо всех сопутствующих делах. Больше всего меня беспокоила работа мастерской, но я сомневалась, что ситуация с печатным делом сильно изменится, пока я сплю. Гил и Фриц так и продолжат

готовить рассказы для печати, так что я не могла представить, что они столкнутся с какими-то проблемами.

Пока я пересчитывала на пальцах все, что мне нужно будет приготовить перед тем, как использовать юрэ́вэ следующей весной, как мы заранее договорились, Фердинанд

бросил на меня раздраженный взгляд.

- Я сделал тебе юрэ́вэ, как и обещал, и этого количества будет достаточно для тебя, - сказал он. - Завтра мы отправляемся в замок.

Контракты готовы?

- Да. Только потому, что твои собственные навыки планирования столь плохи, не думай, что и мои тоже.

И поэтому, подгоняемая Фердинандом, во второй половине следующего

дня я начала обучать своему методу сжатия маны.

* * *

Кабинет Сильвестра был очищен от всех, кроме тех, кто будет изучать технику, и множество коробов, накидок, мешков и утюгов было приготовлено заранее, как я просила. Всего нас внутри было десятеро:

я, Фердинанд, эрцгерцогская чета, семья Карстедта

и, наконец, Дамуэль,

поскольку ему тоже нужно было подписать магический контракт.

Пожалуйста, подпишите

ваши контракты.

Пока все подписывали контракты, соглашаясь не становиться моим врагом и не обучать методу сжатия маны кого-либо

еще, я начала собирать у них деньги. Плата за обучение высших аристократов

была установлена в два больших золотых, среднюю знать я собиралась обучать за восемь

маленьких золотых, а низшую за два маленьких золотых.

Эти цены, конечно, будут снижаться

вдвое для каждого

последующего члена семьи того, кто уже прошел обучение.

Когда я сказала Сильвестру, что половина того, что я заработаю, будет передано Эренфесту в качестве оплаты магических

контрактов, он чуть не заплакал от радости. Дамуэлю не нужно было платить, поэтому он просто подписывал контракт,

обязуясь не распространять мою технику.

Как только все это было сделано, я начала объяснение.

Я продемонстрировала свой метод сжатия маны так же, как и в случае с Дамуэлем: просто запихала тычковыми

движениями руки до того расправленный плащ в короб, и обозначила

это традиционным методом; затем показала,

что они могут вместить в короб больше чем кажется это возможным, аккуратно сложив накидку,

и объяснила, что именно так они должны сжимать свою ману.

- Понимаю. Твой наглядный

пример, конечно, делает все легким для понимания, и я чувствую,

что это также облегчит сжатие маны, - сказал Сильвестр,

закрывая глаза и пробуя проделать

это со своей маной.

- Как вы думаете, это также позволит взрослым,

которые уже прошли свой период роста, увеличить емкость маны? - спросила

я.

- Похоже на то, - ответил он с явным волнением

в голосе. Сильвестр

сам никогда раньше не складывал

плащ, но после того, как ему наглядно

продемонстрировали этот процесс,

он обнаружил, что ему теперь было удивительно легко сжимать свою ману. Карстедт

и Эльвира закрыли

глаза и сосредоточились на том же.

- Дамуэль рассказывал, что если вы будете сжимать свою ману слишком быстро, вы, испытаете

ощущение схожее с тошнотой, - сказала я, - поэтому,

пожалуйста, не торопитесь.

Было важно сжать небольшое количество маны, чтобы освободить

место, а уж затем сжимать

следующий кусочек маны, которая втекла бы в освободившееся пространство. Раз за разом повторение этого действа как раз и увеличит общую емкость маны.

Ранее Дамуэль упоминал, что слишком быстрое увеличение

плотности маны в вашем теле может вызвать

у вас тошноту. Я была нездорова и падала в обморок так часто, что было трудно сказать, что из этих проявлений нездоровья было обязано своим появлением мана отравлению, но несомненно, я испытала его, ведь сжатие маны телом воспринималось не очень хорошо. Дамуэль в своих летних тренировках себя совершенно не щадил, так как ему нужно было больше маны к следующему лету, но при нормальных обстоятельствах, следовало бы очень постепенно увеличить

свою плотность маны, чтобы дать своему телу время приспособиться.

- Похоже, даже я смогу увеличить

свой запас маны с помощью этого, - прокомментировал Экхарт.

- Ух ты! Ух ты! - Воскликнул Лампрехт.

- Похоже, у меня было гораздо больше места для маны, чем я думал!

- Я собираюсь использовать это, чтобы стать намного сильнее, чем вы оба, - добавил Корнелиус.

у всех троих были ошеломлённые лица, когда они мысленно работали над своей маной. Все они были детьми высших аристократов, которым прислуживали слуги, что означало,

что они тоже никогда раньше не складывали

свои собственные плащи. Силовое наполнение было единственным образом, который они знали и использовали для сжатия, а это означало,

что мой метод будет особенно хорошо работать

на них.

В то время, как все остальные отреагировали на новую технику

сжатия маны с приятным удивлением, Фердинанд только покачал головой и нахмурился.

- К сожалению, мне это какого-то особого преимущества не даст.

Как оказалось, он уже использовал подобный мысленный образ для сжатия своей маны - именно этого я и ожидала

от кого-то столь умного, серьезного

и методичного. Похоже,

что во время своего пребывания в Королевской академии

он много экспериментировал, чтобы максимально увеличить

свой запас маны.

- В таком случае, я научу вас следующему

шагу, - сказала я, зная, что Фердинанд

не ожидал что это не весь метод, и это вызвало на моем лице довольную улыбку.

Я положила несколько сложенных накидок

в кожаный мешок, взобралась на него и придавила своим весом. Глаза Фердинанда расширились, когда он увидел, что

мешок сжался меньше чем до половины

своего прежнего размера.

Итак, Фердинанд?

Как вам такое, а? Это метод сжатия маны Розмэйн.

Хм... я попробую.

С этими словами Фердинанд закрыл глаза и начал сжимать свою ману. Затем, после периода сосредоточенности, достаточно интенсивной, чтобы на его лбу выступили

капли пота, он внезапно потянулся

за зельем на поясе и начал пить его. Как только он допил, он снова закрыл

глаза и снова сосредоточился.

Что вы выпили,

Фердинанд?

- Зелье восстановления маны. Я едва ли могу сжать

свою ману, не заполнив сначала полностью пространство, - ответил он таким тоном, как будто это было совершенно самоочевидным.

У меня дернулась щека.

- Ну разве это не вредно для вашего тела?! Я только что сказала, что слишком быстрое и сильное

сжатие маны заставит

вас почувствовать себя больным, так почему вы делаете что-то настолько опасное?!

На самом деле, зачем вам вообще делать что-то подобное

после того, как я специально внесла так много условий в магических контрактах, чтобы сделать обучение

и использование метода более безопасным?

Даже Дамуэль заполучил маноотравление

от этого метода, впоследствии ему пришлось ждать, пока его мана восстановится естественным образом. О чем думал

Фердинанд, используя зелья, чтобы как можно скорее восстановить ману?

Несмотря на мое явное разочарование и недовольство,

Фердинанд лишь пренебрежительно махнул рукой в мою сторону.

- Я немедля прервусь,

если почувствую какую-то

опасность. Не о чем беспокоиться, - сказал он, сразу же снова сосредоточившись.

Пока все сжимали свою ману, мне нечем было особо заняться, так что я начала гладить

накидки, которые раньше запихивала в короба. Фердинанд открыл глаза

примерно в то время, когда я закончила гладить третью, и медленно вздохнул,

глядя на меня с противоречивым выражением лица.

...Ты очень крепка и вынослива, Розмайн.

Разумом.

Что вы имеете в виду?

- Чтобы сжать ману с такой же силой, с какой это делаешь ты, требуется

прикладывать значительные усилия,

- сказал он, раздраженно проводя

ладонью сквозь волосы.

Когда я присмотрелась к его лицу, то поняла, что он действительно

выглядел немного больным, хотя это было едва заметно.

Я нахмурилась, и в этот момент он начал постукивать себя по виску.

- Это только мои личные наблюдения, но я считаю, что умственная стойкость во многом определяет, сколько маны можно сжать с помощью этого метода, - продолжил он. – Во - первых, это не обязательно приведет к заметным изменениям - знание метода ничего не будет значить,

если у вас нет умственной

силы и крепости, чтобы применить

его. Кроме того, из-за этого слишком быстро меняется плотность

вашей маны, было бы лучше постепенно увеличивать плотность в течение более

длительного периода. Удвоение плотности с помощью метода Роземэйн за такой короткий промежуток времени - это

довольно болезненный опыт; для того, чтобы привыкнуть

к нему, потребуется много времени.

Какое-то мгновение я не могла

понять, действительно ли Фердинанд говорил

серьезно, но выражение его лица подтверждало это.

Мои брови взметнулись вверх в гневе.

- Разве я не повторяла почти все это перед тем, как мы начали?! Фердинанд, вы что, не слушаете, когда с вами разговаривают?! Вы дурак?!

Пройдет некоторое время, прежде чем результаты станут очевидны, но, тем не менее, основные

лидеры Эренфеста продолжили упорно упражняться в сжатии маны.

Церемония крещения Шарлотты

Вдобавок к моим обычным ежегодным

обязанностям - подготовке

к зиме приюта и моих покоев, а также всего необходимого для зимнего рукоделия

и печати - я теперь должна была под

руководством Фердинанда тщательно изучать этикет, необходимый для зимнего

общения, обучать методу сжатия маны рыцарей стражей

эрцгерцогской семьи и часть рыцарского ордена, а также почти что днем и ночью изучать действия при крещении аристократов, чтобы исполнить самую первую просьбу

Шарлотты.

Я была совершенно измучена.

Фердинанд собирался взять на себя регистрационные медали маны и зачитать текст из Священного писания, но церемонии

крещения знати были гораздо более сложными, чем церемонии в нижнем городе. Не говоря уже о том, что это было крещение, которое

проводилось во время зимнего общения, когда вся знать Эренфеста

собиралась вместе. С каждым днем я становилась все более напряженной, из–за того что твердо решила не потерпеть

неудачи. И в конце концов мне удалось

выучить все, что мне было нужно.

Я работала так, так усердно,

что теперь у меня в голове все постоянно путалось.

Но я не собиралась показывать

Шарлотте, как сильно я устала из–за ее просьбы. Почему? Потому что я хотела вести себя как можно спокойнее и небрежнее, хотела, чтобы она сказала:

“Ооо! Старшая

сестра, ты такая замечательная!”

Осень закончилась тем, что я чуть не заработалась до смерти, а потом пришла зима.

Зимнее крещение нижнего города проходило

под снегопадом. Именно тогда я искренне начала верить, что боги этого мира реальны,

потому что они, конечно же, вознаграждали меня за тяжелую

работу. Несмотря на холод, моя семья подошла к дверям храма. Они с беспокойством заглянули внутрь, а рядом с ними перетаптывался тепло укутанный Камил.

Ух Ты! Смотрите, все!

Мой младший братик просто прелесть! На самом деле он такой милый, что я боюсь, как бы его не похитили.

Потому что я сама хочу его похитить! Я похитительница! Это я! Вы только посмотрите

на эти чудесные маленькие щечки! Хвала богам!

Один единственный взгляд на Камила стер всю мою усталость.

Он даже поднял на меня глаза и помахал рукой. Тули, вероятно,

заставила его сделать это, но мне было все равно, ведь он махал мне на прощание.

Ааа, блин! Что же мне делать?!

Я так взволнована, что кажется,

не доберусь до своей комнаты!

Пока я охваченная эмоциями дрожала на

вершине лестницы храма, серые жрецы безжалостно закрыли двери. Но даже тогда, когда я закрывала глаза, я все еще могла видеть всепоглощающую миловидность моего младшего братика.

Розмэйн, хватит стоять в оцепенении. Возвращайся в свои покои.

- О, Фердинанд... От всего этого волнения у меня кружится

голова. Мне нужно немного передохнуть.

Я прислонилась к подиуму, на котором обычно ставилось Священное

писание, и почувствовала приятный холод каменной

кладки из айвори. Пока он остужал меня, я закрыла глаза и начала переваривать, насколько восхитительным был мой младший

брат.

- Ты слишком взволнована, чтобы идти? - Недоверчиво спросил Фердинанд. – Ну что ты за дура.

Он был последним

человеком, от которого я хотела услышать нотацию прямо сейчас; он выглядел

так, как будто страдал от серьезного манапохмелья, без сомнения, из-за того что слишком часто применял мой метод сжатия. Но тем не менее я вправду сейчас была не способна

на ходьбу.

- Если хочешь отдохнуть,

выпей зелье и возвращайся в свои покои. Такими темпами ты не успеешь прийти в себя к церемонии

крещения Шарлотты.

- Это очень не желательно.

Я снова открыла

глаза и увидела прямо перед собой страшного

Фердинанда. Он поднял меня на руки так внезапно, что я вздрогнула

от неожиданности, потом спустился по лестнице и передал меня Франу, который

с тревогой ждал внизу.

Фран, проследи,

чтобы она поправилась до того, как придет время отправляться в замок.

Как прикажете, - ответил Фран, кивая, и ушел, держа меня на руках.

Как только мы вернулись в мои покои, меня заставили

выпить зелье, а затем отправили

спать с коллекцией деревянных дощечек, каждая из которых содержала

существенные детали церемонии

крещения.

- Кроме того, здесь есть книги, так что пока не придет время отъезда, отдыхайте

в постели.

Оо, замечательно ...

Я взяла одну из деревянных дощечек

и начала читать;

невозможно было бросить

вызов Франу, когда он так холодно улыбался.

Проходили дни, а я только и делала, что готовилась

к церемонии крещения и давала наставления людям. Не успела я опомниться, как нам уже пора было отправляться в замок.

* * *

В этом году мы должны были приехать за день до церемонии

крещения. Фран упомянул,

что это из-за того, что Фердинанд откладывал наш отъезд как можно дольше,

так как считал, что мне будет легче расслабиться в храме, чем в замке. Благодаря ему я могла провести крещение

Шарлотты будучи полностью

здоровой.

Рихарда и Оттилия

первым делом с утра переодели

меня в церемониальные одежды Главы храма. Затем, убедившись, что моя новая шпилька для волос от Тули была на месте,

я вышла из своей комнаты.

Я прибыла в большой зал еще раньше, чем в прошлом году, убедившись, что оказалась там раньше Шарлотты,

и была немедленно доставлена в приемную. Корнелиус

служил моим рыцарем стражем, на нем были брошь и плащ Королевской академии.

Парадные ворота главного здания замка были видны из окна приемной, и я видела, как начали прибывать экипаж за экипажем.

Аристократы и их семьи выходили из одной кареты, а их слуги из другой. Некоторые из этих слуг - вероятно,

учителя музыки – несли музыкальные инструменты.

Да, много народу... - Пробормотала я.

- Этот внезапный наплыв вполне естественен, поскольку вся знать Эренфеста собирается

в первый и последний дни, - сказал Корнелиус с легкой улыбкой,

тоже глядя в окно.

Ездовые звери пикировали

с неба и тоже приземлялись, делая площадку перед входом еще более многолюдной. Судя по всему, большой зал уже был заполнен людьми.

- Вижу, ты приехала,

Розмайн.

В комнату вошел Фердинанд, тоже одетый в церемониальную рясу. Последовало недолгое

ожидание, прежде чем за нами пришел чиновник

и объявил, что настало время нашего появления

в Большом зале.

Когда я вошла с Фердинандом, все было устроено

так же, как и в прошлом году, с алтарем

посередине сцены - возвышения. Зрители

снова разделились посередине: слева, перед сценой

стояла чета эрцгерцогов и их слуги; справа – выстроились в ряд музыканты

с харшпилями и семьи детей проходящих крещение

с уже приготовленными магическими инструментами - кольцами,...

Мы вдвоем пошли по центру большого зала, Фердинанд делал по одному шагу на каждые три или четыре моих. Мы поднялись на сцену и сели, и в этот момент он проворчал что-то о том, как же медленно я двигаюсь. Впрочем, жаловаться на это было уже поздно.

Сильвестр поднялся

на сцену, как только мы сели.

- И снова, Эвигелибе,

бог жизни, спрятал Гедульд, Богиню Земли. Мы все должны молиться о возвращении весны, - объявил он, отмечая начало зимнего общения. Аристократы подняли свои сияющие штаппе и начали молиться,

чтобы Богиня Весны исцелилась как можно скорее.

Сильвестр затем обсудил

инцидент во время осеннего охотничьего

турнира и связанные с этим наказания. Он объявил, что Вилфрид больше не является

его безоговорочным преемником

на посту Ауба Эренфеста, что его воспоминания были исследованы, и что

виновные дворяне были наказаны.

Сами наказания не были особенно суровыми, так как дворяне действовали в рамках законов,

этакой юридической серой зоны, не совершив никаких существенных преступлений. Тут понижение в должности, там понижение зарплаты

и штраф... Но перед всем знатным обществом

они были обозначены

как совершившие неблаговидное деяние, как преступники, и все знали, что отныне у них больше не будет шансов на получение

важных должностей или продвижения по службе.

Вот это и было их истинным

наказанием.

Когда подробные отчеты были закончены, наконец-то пришло время для церемонии

крещения и первых представлений детей благородному обществу.

Эрцгерцог вернулся к зрителям, а я вышла на середину

сцены и встала на специально приготовленную для меня ступеньку, стараясь

не наступить на мантию.

Фердинанд

подошел ко мне.

- Мы приветствуем новых детей Эренфеста, - сказал он, и его голос разнесся

по большому залу.

Музыканты заиграли все разом, затем главные двери медленно открылись,

и дети, выстроившиеся за ними, вошли внутрь.

Шарлотта, как дочь эрцгерцога, была впереди всех. Я видела,

как напряглось ее лицо, когда она заметила,

что все взгляды устремлены на нее.

Шарлотта была одета так, как полагается на зимнее крещение:

теплые, пушистые белые одежды, украшенные вышивкой красного цвета, божественного цвета зимы. Ее красный шерстяной воротничок и красные цветы на шпильке

для волос, которую

я одолжила ей, делали ее светлые, почти серебряные волосы еще более бросающимися в глаза, чем обычно.

Ее встревоженные глаза цвета индиго остановились на мне, и я ответила

ей легкой улыбкой.

Ты уж постарайся, Шарлотта.

Я тоже сделаю все, что в моих силах.

Дети ненадолго остановились перед сценой. Я жестом показала

им, чтобы они забирались наверх,

поддерживая зрительный контакт

с Шарлоттой, когда

они все выстроились в линию.

В этом году крестились одиннадцать детей -

отпрысков аристократических семей, и пятерым

из них выпало проходить крещение

зимой. Все делалось

так же как и в прошлом году, с той лишь разницей,

что церемонию как Глава храма проводила я.

Голос Фердинанда отчетливо

разносился по всему Большому залу, когда он потчевал собравшихся историями из Священного

писания. Когда он закончил, я начала вызывать детей по одному, начиная

с низшей знати и заканчивая моей дорогой младшей

сестрой.

Шарлотта, - позвала я, и она подошла ко мне со счастливой улыбкой.

Я зажала магический

инструмент обнаружения маны между тонкими кусками кожи, блокирующей ману, и протянула

его. Она схватила его, и наблюдавшие дворяне зааплодировали, когда он начал сиять. Затем я достала медаль, прижимая

к ней магический инструмент, похожий

на печать, чтобы зарегистрировать ее ману.

- Пять богов даровали

тебе свою божественную защиту: Свет, Вода, Огонь, Ветер и Земля. Если ты посвятишь себя тому, чтобы стать достойной

этой защиты, ты, несомненно, получишь

гораздо больше благословений.

Как только регистрация маны была завершена,

Фердинанд быстро взял медаль и положил ее в специально предназначенную для этого шкатулку. В то же время Сильвестр

поднялся на сцену, неся магическое

кольцо, используемое для испускания маны. Он надел его на палец Шарлотты

с нежной улыбкой, без сомнения,

обрадованный тем, как выросла его любимая дочь.

- Теперь, когда боги и люди признали тебя моей дочерью,

я дарую тебе это кольцо,

Шарлотта. Поздравляю тебя.

- Отец, я вам очень благодарна.

Шарлотта радостно погладила

кольцо с красным фей камнем, которое теперь находилось на её среднем

пальце левой руки. Сильвестр поднял голову, взглядом давая мне понять, чтобы я продолжала, поэтому я кивнула

и благословила Шарлотту.

- Да благословит тебя Богиня Земли Гедульд, Шарлотта.

С этими словами красный свет благословения выстрелил

из моего кольца в неё. По правде говоря, эти благословения оказались

тяжелее, чем все остальные, мне пришлось ужасно много упражняться, чтобы научится вливать в благословение более менее столько маны, сколько ее было необходимо.

По словам Фердинанда, мои эмоции оказывали

значительное влияние на мои благословения, к лучшему или к худшему. Если бы я не сдержалась, то подсознательно дала бы Шарлотте

гораздо более сильное благословение, чем другим благородным детям. Такой

фаворитизм был неприемлем для Главы храма на церемонии крещения,

поэтому мне пришлось

потратить кучу времени, чтобы научиться

контролировать себя.

Мое обучение, очевидно,

было успешным, поскольку

я в конечном итоге дала ей благословение, которое не особо по силе отличалось от тех, которые

получили все остальные.

Я внутренне вздохнула

с облегчением.

На этот раз Шарлотта влила ману в свое кольцо, и плавно колышущийся пушистый

красный свет поплыл в мою сторону, когда она поблагодарила меня за благословение. Толпа дворян захлопала

в ладоши, и таким образом закончилась церемония

крещения моей младшей сестры.

- А теперь мы вознесем молитвы богам и посвятим им нашу музыку.

За церемонией крещения

последовало представление обществу

или же как он назывался

еще зимний дебют.

Мы радовались вхождению

детей в благородное общество, молились,

чтобы боги продолжали обеспечивать им их божественную защиту, пока сами дети играли на харшпилях

и пели посвященные богам песни.

Посреди сцены поставили

кресло, и, как и в прошлом году, первыми выступили

дети из семей низшей знати. Я называла

имя, и вызванный ребенок нервно подходил и садился. Затем их учитель

музыки с краткими

словами ободрения вручал им их харшпиль.

В конце каждого

выступления я говорила

одно и тоже: “Ты хорошо поработал. Боги, несомненно, радуются.”

Затем я вызывала следующего ребенка,

непрестанно потея при мысли о том, что случайно перепутаю

их имена или порядок, в котором они должны были выступать.

- Шарлотта, - наконец позвала я. Как дочери эрцгерцога, ее выступление было последним. Она села в кресло, взяла свой харшпиль

и приняла правильную

стойку для игры.

О, а она хороша.

Это моя младшая сестренка!

В отличие от Вилфрида, который

едва успел научится

самой малости, после того как пропустил годы отведенные на подготовку к этому событию,

Шарлотта явно отнеслась к своим занятиям

довольно серьезно, как и положено дочери эрцгерцога. Она играла очень хорошо, и мне, как ее старшей сестре, нужно было продолжать упражняться, чтобы не отстать от неё.

Ты сегодня очень хорошо поработала, - сказала я. - Боги, несомненно, радуются.

Спасибо.

С этими словами Шарлотта спустилась

со сцены, положив конец зимним дебютам. Фердинанд

произнес заключительные слова, и мы вместе вышли из большого зала.

* * *

- Фердинанд. Миледи. Мы должны переодеть

вас обоих пока происходит церемония

Дарения, - сказала

Рихарда.

Наша работа в качестве Верховного епископа и Верховного жреца была выполнена, но теперь мы должны были участвовать в зимнем общении как дворяне. Церемония Дарения не имела к нам никакого отношения, так как ее смысл был в том что эрцгерцог

даровал новым студентам,

идущим в Королевскую академию накидки и броши, что означало,

что это была идеальная возможность для того чтобы заняться нашим внешним видом.

После церемонии будет

объявлено, когда студенты

должны будут уехать

в Королевскую академию, поэтому в настоящее

время моими рыцарями-гвардейцами были Дамуэль и Бригитта.

- Вы все, двигайтесь

быстрее! - Рявкнула

Рихарда, быстро шагая вперед, заставляя

Дамуэля и Бригитту

почти бежать по коридору. Я заставила Лесси перемещаться быстрее,

чтобы не отстать

от них.

Мы вошли в комнату и обнаружили, что Оттилия уже ждет меня с одеждой наготове. Они с Рихардой

сняли с меня церемониальную рясу верховного епископа,

а затем переодели в одежду преимущественно красного

цвета.

Ну же, Миледи. Поторопитесь.

Как только мои волосы были приглажены и заново уложены и моя шпилька для волос была вставлена обратно,

Рихарда практически выгнала меня из комнаты. Я села в своего верхового

зверя и «помчалась» в залу для пиршеств,

где должен был пройти обед.

- Вы прекрасно справились с ролью Главы храма. Леди Шарлотта

вне себя от радости, - похвалила меня Рихарда. Именно из–за этого в столовую я вошла с глупой улыбкой на лице.

* * *

Церемония вручения даров была завершена, и все ждали моего прибытия.

Прошу прощения

за опоздание - сказала я, садясь за стол.

- Не беспокойся, Розмайн.

Это ведь Шарлотта

так отчаянно умоляла

тебя быть той, кто благословит ее во время крещения. Подготовка

к этому оказалась тяжким испытанием, не так ли? - спросила

Флоренция с доброй улыбкой, явно одобряя мои усилия.

- Вовсе нет. Я сделаю

все, чтобы удовлетворить просьбу моей дорогой

сестренки, - ответила

я с улыбкой присущей высшей дворянке и покачала головой.

На самом деле это действительно было тяжелым испытанием - настолько тяжелым, что я чувствовала себя полумертвой во время церемонии. Но, тем не менее, я вложила в это все свои силы, чтобы заслужить

похвалу и уважение

моей милой младшей сестры.

- Ты была превосходным главой храма, Розмайн.

И такой прелестной, - сказала Шарлотта, ее глаза цвета индиго сияли от восхищения. - Я надеюсь когда-нибудь стать такой же, как ты.

Да! Вот чего я и хотела! Мой тяжелый труд был вознагражден!

После обеда мы вернулись в большой зал, чтобы начать зимнее общение.

Именно там мы обменивались формальными приветствиями со взрослыми

аристократами.

Я пропустила общение

в прошлом году: излишне сильное благословение во время моего дебюта привело к тому, что ужин и церемония

вручения подарков поменялись местами, а затем меня побыстрее

удалили подальше, прежде чем дворяне смогли пообщаться со мной. В этом году, однако, мое присутствие было обязательным; мы, трое детей эрцгерцога, должны были ходить по залу вместе, чтобы показать другим дворянам, что, несмотря на все, что сделал Вилфрид,

между нами не было никакого

раздора.

Я огляделась, дворяне вокруг вели беседы, иногда вежливо смеясь каким то шуткам, я же схватилась за живот. Дело было не в том, что я слишком много съела за обедом; скорее, мне было тошно от тревоги, вызванной

мыслями о том, что же нас, то есть семью эрцгерцога и их ближний

круг ожидает в будущем.

Сколько же среди собравшихся здесь людей моих врагов…? Матушкин

список не мог охватить их всех, а враги, о которых я не знаю, самые страшные.

Хотя я запомнила

все имена в списке, который передала мне Эльвира, я еще не сопоставила их с лицами.

Вилфрид и Шарлотта

также получили списки бывших членов фракции Вероники,

но вряд ли им удалось запомнить все имена за такой короткий

промежуток времени.

- Леди Розмайн, Лорд Вильфрид, Леди Шарлотта, я желаю вам всем доброго

дня.

Мы начали с приветствия членов фракции Флоренции

и непринужденной беседы, так что боль в животе немного ослабла. Мне помогало и то, что я вкладывала в это все свои силы; как старшая

сестра Шарлотты, я должна была быть ее гидом среди женской половины

благородного общества.

Но после того, как мы закончили

говорить с теми, кто был во фракции Флоренции, и начали говорить с другими дворянами, выпытывая информацию об инциденте с охотничьим турниром,

ну... мой желудок болел просто не переставая.

Аристократы подходили к Вильфриду с широкими улыбками

на лицах, но я делала шаг вперед, чтобы преградить

им путь, закрывая

его и Шарлотту своей спиной, произнося стандартные формальные приветствия. Я сохраняла благожелательную улыбку, даже когда знала, что те, с кем мы разговаривали, были в черном списке.

«Мы обеспокоились, узнав что у башни из айвори видели львенка», - говорили дворяне,

на что я отвечала: «Шуцерия, Богиня Ветра, проявила

к нему милость, и он не лишился

защиты льва отца. Разве не так, Вильфрид?». Это побуждало их уйти с удивленно веселыми “А, понятно”, но при мысли о том, что меня впереди ожидает еще множество подобных разговоров, меня затошнило.

- Розмайн, о чем говорил этот дворянин? - тихо спросил меня Вильфрид,

хотя всего секунду

назад согласно кивал, подтверждая мои слова. Я огляделась, чтобы убедиться, что нас окружают

наши рыцари стражи, прежде чем ответить таким же шепотом.

- Они задаются вопросом,

не является ли твоя встреча с Леди Вероникой в башне из айвори знаком

того, что ты присоединился к бывшей фракции Вероники.

- Что ты им ответила, дорогая сестра? - Спросила Шарлотта.

Что Вильфрид

никогда не покинет

фракцию Ауба Эренфеста.

Вильфрид на это только

моргнул.

Тут все так непонятно

и запутанно... Откуда ты знаешь такие эвфемизмы,

Розмайн?

Потому что специально для сегодняшнего дня Фердинанд заставил

меня заучить их.

Он велел мне взять на себя роль щита, так как Вильфрид не понимал

эвфемизмов, а Шарлотта

не имела опыта общения с дворянами из-за того, что только крестилась. Моя работа состояла

в том, чтобы справляться с этим вместо них, что означало изучение всех видов скрытых оскорблений и иронических выражений, которые скорее всего будут использовать для обозначения инцидента.

И все из-за моей ошибки... - пробормотал Вильфрид, явно расстроенный. - Прости меня.

- Эм, Розмайн... Похоже,

моя предыдущая просьба

поставила тебя в затруднительное положение? - Спросила Шарлотта.

- О, не беспокойся об этом, - ответила я Шарлотте. - Будучи Главой храма я должна

была рано или поздно узнать все это.

Несмотря на моих слуг и опекунов, окружающих нас, общение продолжало быть болезненно напряженным. Но в конце концов все закончилось, и пока мы наслаждались вкусной едой, выставленной в Большом зале, безжалостно прозвенел

седьмой колокол.

- Нам пора уходить.

Настало время для общения взрослых.

Отец, Матушка

- пожалуйста, извините нас.

Вы хорошо сегодня справились. Да уснете вы с благословения Шлафтраума.

Обменявшись благородной формой

“Спокойной ночи” с эрцгерцогской четой, мы направились к дверям, ведущим из большого зала, все время исполняя то же

самое прощание с теми, мимо кого мы проходили. По дороге мы наткнулись на Бонифация, и я окликнула

его.

Добрый вечер, Лорд Бонифаций.

Желаю тебе хорошо выспаться

с благословения Шлафтраума.

Спасибо.

Мы втроем продолжали

прощаться с теми, кого знали, пока наконец не вышли из большого

зала. С нами было по одному слуге свиты и по четыре рыцаря на каждого, и я почувствовала, как мое сердце испытало чувство

облегчения от того, что никто больше не смотрит на нас.

- Я рада, что все закончилось благополучно, - сказала я. - Это должно быть самое долгое время, которое мы провели и еще проведем

среди взрослых.

- Правильно. Завтра в игровой комнате состоится игра

в каруту, - добавил Вильфрид. - Я покажу вам, насколько

я улучшил свои навыки после целого года упражнений.

- Я тоже стала лучше, дорогой брат, как и все остальные.

Я объясняла Шарлотте, что такое игровая

комната, когда мы прошли через главное здание и направились к Северному зданию. Но когда мы оказались между

ними, что-то привлекло мое внимание. Я могла бы поклясться, что видела, как слегка шевельнулась створка окна.

- О?

В чем дело, Леди Розмэйн? - Спросил Дамуэль.

Кажется, створка одного из окон только что двинулась.

Не мог ли ты взглянуть?

Как пожелаете.

- Я уверена, что это не более чем мое воображение, - заверила я Шарлотту, но на всякий

случай велела Дамуэлю все проверить.

- Она не заперта...- внезапно недоуменным голосом проговорил тот. Но не успели эти слова затихнуть

в воздухе, как это и другие окна внезапно распахнулись. Десять взрослых, полностью

закутанных в черную ткань, с оружием в руках выпрыгнули

из них.

- Иэп!

Кто это?!

Рыцари стражи немедленно выдвинулись на защиту

своих подопечных, превратив свои штаппе в оружие и окружив нападавших, чтобы не позволить

им приблизится к нам. Они сердито уставились на незваных гостей, а те в свою очередь сердито смотрели на них.

Мы с Шарлоттой

были ближе к Северному зданию,

а Вильфрид - ближе к главному, таким образом мы оказались разделены.

- Оставьте это нам! Половина атакует, половина защищает!

Дамуэль и Бригитта

присоединились к двум рыцарям стражам,

защищавшим Шарлотту, и двум Вилфрида, после чего все они бросились

на нападавших с обнаженным оружием,

начав сражение.

- Вильфрид! Беги к главному зданию и зови на помощь!

- крикнула я. - Лампрехт,

скорее!

В одно мгновение

Освальд подхватил Вильфрида

на руки и бросился к главному зданию.

Лампрехт и еще один рыцарь последовали за ними с оружием в руках.

- Розмайн, нам надо поспешить к Северному зданию! Там барьер!

Я поспешно обернулась и увидела, как два рыцаря Шарлотты бегут вместе с ней к Северному зданию,

без сомнения, обученные

убегать туда в случае опасности.

Но у нас больше не было рыцарей,

которые могли бы ответить на новые атаки.

По моим щекам струился пот. Я отстегнула ремень безопасности и высунулась из окна своего

Пандабуса, чтобы снова закричать. - Шарлотта, подожди!

Это опасно!

За мгновение до того, как Шарлотта добралась

до холла Северного

здания, еще трое нападавших, одетых в черное, выпрыгнули из другого окна. Два охраняющих ее рыцаря отреагировали на это мгновенно,

но не было никого, кто мог бы помешать третьему

нападавшему подхватить ее и обратно запрыгнул в окно.

Шарлотта!

Кяаа!

Послышался громкий хлопающий

звук, а затем прямо из окна вылетела

крылатая лошадь. Я с трудом

сглотнула, застигнутая врасплох внезапным появлением верхового зверя. Это означало, что мы имеем дело с дворянами.

Похититель, державший Шарлотту,

заставил своего верхового

зверя широко расправить

крылья, и они взлетели в темное зимнее небо.

Похищение юной леди

Белая одежда Шарлотты и летящий конь выделялись

на фоне темного ночного неба через распахнутое окно, и я смотрела на них широко раскрытыми глазами.

В одно мгновение гнев как волна пробежал по моему телу, и я почувствовала, как мана взорвалась

в моих венах. Было так жарко, что казалось, будто моя кровь горит, но мой разум был леденяще спокоен.

Как они смеют трогать

мою милую сестренку?.. Как они смеют!

Сокрушить нападавшего – это было бы просто идеально, но он был слишком далеко,

а для “Сокрушения” требовалось видеть цель. Твердо решив немедленно

вернуть Шарлотту, я позволила своему гневу поглотить

меня. Я откинулась на спинку сиденья, крепко сжала руль и начала

наполнять Лесси маной.

Непростительно! Мне все равно, что скажут другие, я заставлю их заплатить!

Подождите, хозяин моего хозяина!

Леди Розмайн! Я буду сопровождать вас! Извините!

Я удивленно моргнула,

когда Стенлюк–магический клинок заговорил голосом

Фердинанда - я еще не привыкла

к этому. Затем, полсекунды спустя,

что-то ударило по крыше Лесси, сотрясая мой одноместный Пандабус.

Сверху протянулись две руки и схватились за проемы боковых

окон, и в этот момент я поняла,

что на крыше Ангелика. Мои глаза расширились от ее столь совершенно неожиданного маневра.

Ангелика! Это опасно!

- Я не хочу тратить ману на собственного ездового зверя, - парировала она. – И так сойдет!

Надо спешить!

- Ну же, скорее,

а то они убегут!

Подгоняемая Ангеликой и Стенлюком, резкий голос которого

был просто один в один как у Фердинанда, даже манера построения речи, я рефлекторно вдавила до упора педаль газа, заставив Лесси рвануться вперед в безумном

порыве к окну.

- Стойте! Вы ведете себя безрассудно! - крикнул Корнелиус,

подбегая к нам сзади, но было уже поздно. В ярости я влила поток маны в Пандабус, и мы уже взмыли в ночное небо, чтобы погнаться

за уменьшающимся вдали зверем.

Лесси неслась в холодном ночном воздухе,

а Ангелика цеплялась

за его крышу.

Ярко светившая

луна заставляла наши мишени сиять ярко-белым светом.

Верните Шарлотту!

Сестра?!

Шарлотта, все еще в объятиях

своего похитителя, обернулась, чтобы посмотреть на Пандабус. Она в отчаянии

протянула ко мне руку, лицо ее было застывшей маской ужаса, а глаза цвета индиго полнились

слезами.

Как ты посмел заставить

мою дорогую Шарлотту

плакать!

Мне нужно было дотянуться до ее руки. Я собиралась спасти свою младшую

сестру, несмотря ни на что. Не сводя глаз с белого коня, я влила в Лесси еще больше маны.

Похититель в черном обернулся. Его лицо было почти полностью

скрыто, но в глазах застыла

тошнотворная усмешка, словно он насмехался над криками Шарлотты

о помощи. Но, увидев меня, он вздрогнул

от неожиданности.

- Ч-что за...?! Этот бескрылый Грюн летает?! Но как?! - Закричал он с явной паникой в голосе. Самоуверенная усмешка, еще бывшая на его лице всего несколько мгновений

назад, теперь сменилась

потрясением.

Похоже, он не знал, что мой Пандабус

может летать, как нормальный ездовой

зверь. Было ли это потому, что он видел, как я использую

его только в замковых залах, или потому,

что он получил информацию от чиновников замка, я не знала. Но в любом случае это был верный признак того, что он не имел прямого отношения

к слугам семьи эрцгерцогов, которые проводили много времени в Северном здании.

- Ты за это поплатишься! - Закричала я в ярости, швыряя Лесси вперед. Человек попытался ускорить

своего ездового зверя, чтобы убежать от меня, поэтому я тоже ускорилась. Я становилась к нему все ближе и ближе.

- Сестра! Помоги мне!

Мужчина оглянулся, чтобы проверить, где я, и теперь его глаза были переполнены страхом. Он снова и снова поворачивал голову, глядя то на меня, то на Шарлотту, пока я быстро сокращала расстояние.

Но прежде чем я успела догнать его, он щелкнул языком. Быстро перехватив поудобнее

Шарлотту, он швырнул ее в сторону, прежде чем развернуться и помчаться в противоположном направлении.

Глаза Шарлотты цвета индиго потрясенно

расширились, ее белая одежда развевалась в воздухе. Это случалось со мной так много раз, что теперь я точно знала, что она чувствовала – жутко непривычное ощущение невесомости и внезапно охвативший

страх. Я тут же повернула

руль Лесси, целясь прямо в нее.

- Шарлотта!

Для меня самым главным было ее спасение.

Человек в черном сможет сбежать,

но это не имело значения;

захватить его было делом рыцарей.

Я на полной скорости рванулась

к сестренке, но тут Стенлюк выкрикнул предупреждение.

- Нет, хозяин моей хозяина! Ты врежешься в нее!

Ээээ?!

Я поспешно ударила

ногой по тормозу,

поняв, что Стенлюк прав. Шерсть Лесси взметнулась вверх, когда он резко остановился, от внезапной остановки

весь Пандабус нырнул носом вперед.

Мгновение спустя Ангелика

спрыгнула с крыши.

Что?! Ангелика?

Не бойтесь! Я сейчас использую усиление тела!

Она изогнулась всем телом, выхватила

из воздуха Шарлотту и крепко её обняла. Шарлотта немедленно обвила руками спину своей спасительницы, отчаянно цепляясь за нее.

- Цель захвачена! - Воскликнула Ангелика.

Облегчение от того, что я не врезалась

в Шарлотту, радость от того, что моя младшая сестра была спасена,

и благодарность за умелые действия

Ангелики - все это подобно водовороту сейчас вращалось в моем сердце.

- Ангелика! Это было невероятно! - Крикнула я, махая обеими руками в знак благодарности. Но прямо на моих глазах они продолжали двигаться с той же инерцией,

удаляясь от меня к деревьям

внизу.

- Какой у нас план, хозяин? - Спросил Стенлюк Ангелику.

– Если мы ничего не будем делать,

мы упадем на землю вместе с молодой женщиной.

- Я не знаю, - ответила та.

И моя радость в мгновение ока испарилась. Кровь мгновенно отхлынула

от моего лица.

Ангелика, так ты не подумала что будешь делать потом?! - Воскликнула я.

- Нет! - Откликнулась та почти что радостным голосом,

продолжая стремительно падать.

Похоже, все о чем она думала это как поймать Шарлотту.

- Гм... Я... Кто-нибудь, помогите!

Я высунулась из окна, чтобы посмотреть, как далеко они упали, готовая

нырнуть за ними в Лесси,

чтобы попытаться схватить

их. Но прежде чем я успела это сделать, прямо

подо мной промчался волкоподобный ездовой зверь.

- Оставь это мне! - Проносясь

мимо крикнул Корнелиус, что догнал нас на своем ездовом звере.

Он устремился прямо за стремительно падающими Ангеликой и Шарлоттой.

- Корнелиус! У тебя все получится!

Я с потными ладонями наблюдала,

как он на предельной скорости быстро догонял их. Он подлетел к ним, схватил Ангелику за накидку и закинул ее и Шарлотту

на своего ездового

зверя. После он убедился, что они обе устойчиво сидят позади него.

Ааа! Корнелиус!

Ты такой классный!

Резко остановиться посреди такого стремительного спуска было бы опасно, поэтому Корнелиус продолжал двигаться к земле, постепенно выводя из пике своего ездового

зверя. Поэтому он сделал большую

петлю, прежде чем снова набрать высоту и направиться в мою сторону.

Его полет, стал ровен и спокоен, а это означало,

что все, наконец, были в безопасности.

Да! Да! Восхитительно!

Я радостно захлопала

в ладоши, когда Лесси вдруг снова рванулся

вперед. Я не касалась руля и

не давила на педаль газа, но тем не менее ускорение начало отжимать меня назад

к спинке сиденья.

- В чем дело..?

Я понятия не имела, что происходит. Как будто что-то тащило мой Пандабус вниз. Я растерянно моргнула и схватилась за руль, давя на газ в попытке вернуть Лесси в прежнее

положение.

Что это? Что происходит?!

Ноги Лесси начали двигаться, но затем резко остановились, как будто что-то обернулось вокруг них. Нас тянуло вниз и в сторону против нашей воли.

- Стой, стой, стой?! Мы падаем вниз! Гьяяяяя!

- Розмайн! - Удивленно

воскликнул Корнелиус, увидев,

как мой Пандабус начал стремительно падать в лес, окружавший замок. У него за спиной стали кричать Ангелика и Шарлотта.

Я тоже закричала,

отчаянно вцепившись в руль. Но как раз перед тем, как я достигла леса, луна осветила тонкую сетку света, которая покрывала моего высокого зверя. Мурашки побежали

по моей коже в ту же секунду, когда я поняла, что это не мой Пандабус сломался – некто злонамеренный пленил меня.

В панике оглядевшись, я увидела, как

кто-то в тени деревьев тянет сеть маны. Это был один из сообщников похитителя. Я не могла разглядеть его полностью, но

его темные руки были видны благодаря освещенной паутине.

Я должна бежать, подумала я. Но в этот момент сеть натянулась

еще сильнее, чем раньше, резко

дернув нас с Лесси вниз. Мы проломились сквозь деревья, прежде чем, наконец, с огромным

грохотом врезались в землю.

- Ой...

Удар был слабее, чем я ожидала, но меня подбросило в воздух и швырнуло вперед внутри моего Пандабуса. Мне действительно следовало

пристегнуть ремень безопасности, и я начала понимать, что мне нужно будет еще создать и подушку безопасности. Но эти мысли лишь на мгновение отвлекли

меня от боли.

Я подтянулась, чтобы встать внутри Лесси, который упал на бок, что, естественно, означало,

что моя верхняя половина тела теперь торчала

из окна.

- Хух?!

В тот момент, когда я поднялась на ноги, полосы света выстрелили и обернулись вокруг меня. Я могла проследить

их путь до другого человека

в черном, который держал в руках штаппе.

Мысли об охоте на шнестурма

и Фердинанде, обвязывающем меня этими полосами,

промелькнули в моей голове, и в одно мгновение мой противник дернул меня к себе, как пойманную рыбу.

Он дернул так сильно, что я практически взлетела в воздух. Краем глаза я видела, как Лесси преображается обратно в фей камень, то ли из-за того, что моя сосредоточенность и поток маны с ним оказались нарушены,

то ли потому что эти полосы были сделаны из чьей-то чужой маны.

Ах!

Мужчина не поймал меня, как сделал бы Фердинанд, вместо этого просто позволил мне упасть на твердую землю. Из–за этого я сначала отскочила от земли и после проскользила еще по грязи.

- Наконец-то поймал тебя. Послушница синей робы, удочеренная эрцгерцогом, навлекла позор на все наше герцогство. Но я знаю кое-кого, кто будет очень рад заполучить тебя в свое распоряжение.

Человек в черном посмотрел на меня сверху вниз, его безжалостные серые глаза сузились.

Хотя они были единственной частью его лица, которую я могла видеть,

этого было достаточно, чтобы я поняла - он рассматривал меня как объект,

ни капли не считаясь с моими чувствами

и мыслями. Это был взгляд дворянина, смотрящего

на простолюдина.

Я привыкла к таким взглядам,

хотя с тех пор, как я видела его в последний раз, прошел целый год. Мысли обо всех опасных дворянах,

с которыми я столкнулась до этого, проносились в моей голове

- Безеванст, Шикза, Граф Биндевальд... У меня не было хороших воспоминаний о людях с подобным выражением глаз.

Дрожь пробежала

по моей спине, когда я лихорадочно влила ману в свое кольцо...

О Богиня ветра Шуцерия,

защи... Гух!

Но в тот момент, когда я начала распев молитвы,

мужчина наступил мне на живот. Я начала извиваться, пытаясь

освободиться от мучительного давления, но он просто наклонился вперед и еще сильнее надавил на меня.

- Ах да, я помню, что Святая Эренфеста

может использовать благословения... - сказал он с усмешкой,

прежде чем вытащить

пузырек с зельем и с щелкающим звуком откинул ее крышку. Я не могла представить себе, чтобы содержимое

сосуда было ничем иным как чем-то вредоносным. - Как насчет того, чтобы

пропустить бесполезное сопротивление и просто выпить это?

Я пыталась сопротивляться, но его нога все еще давила мне на живот, и я была беспомощна, как мышь, оказавшаяся под кошачьей лапой. Он схватил меня за подбородок и насильно влил зелье в рот, жидкость оказалась ужасно горькой. Я попыталась перекрыть

языком проход в глотательное горло и выплюнуть

или откашлять зелье, но мужчина заметил, что я сопротивляюсь, и зажал мне нос. Когда у меня кончился воздух в легких и я начала задыхаться, жидкость проникла в мое горло и как мне показалось влилась прямо в легкие.

Нгха! Гх - гх!

- Заткнись, - коротко

сказал мужчина, зажимая

мне рот, когда я начала задыхаться, и начал сторожко

оглядываться.

Я начал терять чувствительность везде, где зелье касалась моего тела. Я не могла пошевелить губами

и языком, ощущение

было похоже на онемение перед стоматологической процедурой. Я дрожала от страха, отчаянно

пытаясь пошевелить руками и ногами.

- Розмайн! Розмайн!

Корнелиус спустился в лес и искал меня, но эхо его криков раздавалось где-то вдалеке. Мне хотелось крикнуть

ему в ответ, но я уже потеряла

способность шевелить губами или вообще говорить.

Почти наверняка это подействовало зелье. Единственным звуком, который я могла издать,

был слабый выдох, и моя кровь похолодела от ужаса, когда я поняла, что не могу ни позвать на помощь, ни молиться о защите Ветра. Мои конечности

тоже становились все тяжелее, так что я больше не была способна

сознательно ими управлять.

Похоже, зелье

подействовало...

Мужчина ухмыльнулся и убрал полосы света, но мое тело уже настолько

онемело, что я не могла и пошевелиться. Так как я могла видеть его лицо, я попыталась, “Сокрушить” его, но мой ужас, должно быть, превзошел мой гнев, когда я изо всех сил пыталась переместить свою ману, а та не отозвалась на эти попытки.

Мне страшно...

Человек в черном отвел меня к двум другим мужчинам,

ожидавшим у двух лошадей, велел им доставить

меня в экипаж и скрылся в тени деревьев. Двое мужчин были одеты как слуги, и так как они не были одеты в черное, я внимательно всмотрелась в них, пытаясь тщательно

запомнить их внешность. Но вскоре они замотали меня в полотно,

как будто я была багажом,

и теперь все что я могла видеть это ткань перед глазами.

Мне так страшно...

Я почувствовала, как кто-то взял меня на руки, а потом закрепил на месте веревками. Должно быть, они положили меня на одну из лошадей,

и мгновение спустя она уже скакала прочь. Мое тело сотрясалось, каждый удар заставлял

меня тяжело приземляться на живот. Но из-за отупляющего зелья удары вообще не причиняли

боли; просто я чувствовала себя немного странно.

Мои чувства, будучи теперь настолько

запутанными, только заставили

меня еще больше пугаться.

Так, так страшно...

Розмайн!

Я слышала, как Корнелиус мчался сюда,

вероятно, услышав галоп лошадей, но было нелегко использовать ездового зверя с крыльями в месте с таким

количеством деревьев. Я слышала, как его панические крики становятся все более отдаленными.

Помогите мне! Корнелиус. Ангелика.

Дамуэль. Бригитта. Фердинанд. Отец. Сильвестр. Папа. Лютц...

Их лица промелькнули у меня в голове, и я беззвучно

завопила.

Кто-нибудь, помогите!

Спасение (❀)

Лошадь, к которой

я была привязана, неслась галопом с невероятной скоростью, и потому при каждом ее шаге я чувствовала тупой удар в живот. Я была закутана

в ткань и ничего не видела, поэтому

все, что я знала, это то, что меня куда-то

везут.

А? Я больше не могу поднять

веки...?

Я не могла даже моргнуть,

мои глаза только открывались и закрывались из-за силы толчков снизу, и по моей шее пробежали

мурашки, когда я поняла, что не могу пошевелить ни одной частью своего тела. Тревожная мысль о том, что я могу так потерять все свои чувства

и ощущения тела и после этого умереть,

с течением времени все более и более укоренялась у меня в голове, и все, что я могла сделать, это отчаянно пытаться не думать о подобном исходе.

Нет, нет, нет... Этот человек в черном велел доставить

меня в карету и сказал, что кто-то будет счастлив

принять меня. Он не заставил

бы меня пить зелье, которое

убило бы меня... верно?

Было немного странно анализировать слова врага, но с мыслями,

что я вот-вот умру, становящимися все сильнее и сильнее, я хваталась за любую соломинку,

какую только могла. Они не собирались убивать меня, они просто вывели меня из строя так, чтобы я не могла оказать сопротивления. Глаза мужчины были холодны и лишены человеческого сочувствия, но в них не было и следа убийственного намерения. Если бы он хотел моей смерти, проще всего ему было бы убить меня еще тогда, когда он только захватил меня.

Я продолжала твердить

себе, что все будет хорошо, но как только я начала успокаиваться, ужасное осознание поразило меня.

Что, если доза безопасна

для большинства людей, но не для меня...?

Это казалось невероятно

возможным, но я отчаянно пыталась отогнать эту мысль. Мы все еще находились на территории замка. Если Вильфрид

и его слуги доложат о нападении, то несомненно, скоро прибудет подмога.

Они направятся к Северному зданию, где произошло

нападение, их введут в курс дела, а затем они отправятся прямо сюда.

Меня прошиб холодный

пот, когда я подумала, что будет делать подкрепление. Найдут ли они меня? Заметят ли они лошадь, бегущую среди темных деревьев и подлеска? Успеют ли они сделать это до того, как от зелья я перестану дышать?

Может быть, Главный священник и успеет…

Он, знающий все о зельях, наверняка сумеет что-нибудь сделать

с этим ядом. Мне просто нужно было верить в его исключительные таланты.

Главный священник, спасите меня!

Затем, я неожиданно услышала

мощный взрыв.

Лошадь, которая еще несколько минут назад быстро скакала, заржала и встала на дыбы. Меня только немного подняло в воздух, так как я была привязана к ее спине, подобно багажу, но человек,

ехавший рядом со мной, издал крик, который

прозвучал как явный испуг. Это, должно быть, еще больше напугало лошадь, так как она внезапно

ускорила свой бешеный бег.

Другая лошадь, которая

ехала рядом с нами, вероятно,

тоже сошла с ума от страха, так как я слышала, как она помчалась

в другом направлении.

- Успокойся! Стой!

Испуганная лошадь только ускорила бег, и я слышала, как человек кричит, чтобы она остановилась. Мое зрение по-прежнему было ограничено тканью, но ночной лес, который раньше

был окутан тишиной, нарушаемой только стуком копыт,

теперь просто кишел жизнью. Я слышала, как рядом птицы и животные

издавали удивительные звуки, убегая прочь.

ТЫ ТОТ ДУРАК, КОТОРЫЙ ПОХИТИЛ МОЮ ЕДИНСТВЕННУЮ ВНУЧКУ?!

А потом раздался

громкий голос, такой громкий, что мое тело вздрогнуло. Его было прекрасно

слышно даже с тканью на голове, и мое сердце сжалось, несмотря на все мои чувства,

приглушенные ядом.

Слова и свирепость, с которой они были произнесены, сказали мне, кто именно прибыл мне на помощь.

Д-Дедушка?!

Рев Бонифация был полон кипящего

гнева. Он прозвучал

еще громче, чем взрыв, столь громко, что лошадь снова испуганно загарцевала, становясь на дыбы, прежде чем остановиться.

Что…? Лошадь остановилась?

Внезапно я почувствовала, что она

начала опрокидываться на одну сторону, и именно тогда я начала паниковать еще больше чем раньше. Учитывая, что я была

привязана к ней, был шанс, что я буду раздавлена её тушей в зависимости от того, в каком направлении она упадет.

Эм, стой... Стой!

Беззвучно закричала я, но в этот миг веревки, привязывающие меня к лошади, внезапно потеряли натяжение, и я почувствовала, как кто-то быстро поднял меня.

- Розмайн, ты здесь?! – Раздался

голос, который без сомнения принадлежал Бонифацию, когда он поднял сверток, в котором я была, высоко в воздух, и начал грубо встряхивать его, чтобы выяснить

это. Но яд не позволил

мне произнести ни звука, и я не могла ни ответить, ни пожаловаться.

Дедушка, Я сейчас вверх ногами! Я ничего не чувствую,

но кровь приливает

к голове! Стой! Не тряси меня!

- Как бы я ее ни тряс, она не отвечает!

Неужто она мертва?!

Розмайн, я сейчас же вытащу тебя оттуда!

- Крикнул он и на мгновение перестал

трясти меня, чтобы перевернуть сверток в горизонтальное положение. Но мое облегчение продлилось

совсем недолго. Он снова ухватился

за край ткани из которой был сделан сверток, и рывком вздернул

его в воздух, а затем принялся махать им из стороны в сторону. Я поняла, что он хотел поскорее стянуть

ткань, и поэтому я начала тихо пищать в отчаянной

попытке остановить его. Если дедушка

приложит к этому действу все силы, то мое маленькое

тело, несомненно, улетит очень далеко.

Стой, стой, стой! Кто-нибудь, пожалуйста, остановите его! Я же умру!

Мои крики, конечно,

никем не были услышаны, и Бонифаций еще раз с силой размахнулся свертком. Я, как и ожидала,

тут же оказалась в воздухе,

вращаясь так же быстро, как сверло высокоскоростной дрели.

Хя-а-а!

Гвах?! Розмайн летит?!

Я услышал, как Бонифаций испустил

панический вопль, но тут кто-то другой, недовольно ворча, поймал меня.

- Бонифаций! Разве Карстед не велел вам держаться подальше

от Розмайн, чтобы случайно не убить ее? Боги... Я понимаю ваше беспокойство, но это было бы смертельно опасно даже для здорового человека.

С тобой все в порядке,

Розмайн?

Фердинанд... Я обязана тебе жизнью.

Он ткнул меня в щеку, проверяя, в сознании ли я, но, учитывая то, что только что сделал Бонифаций, даже это показалось

мне в высшей степени добрым и нежным жестом. Я сейчас не испытывала ничего, кроме благодарности за то, что Карстед до сих пор держал Бонифация

подальше от меня.

- Она ведь не умерла, правда…?

- Спросил Бонифаций,

звучавший немного удрученно

после недавнего упрека.

- Я не могу сказать, что она чувствует

себя хорошо, учитывая,

что она совершенно не реагирует

на прикосновения, но у нее есть пульс, - ответил

Фердинанд, быстро осматривая меня. Он измерил мне температуру и пульс, затем наклонился вперед, приблизив свое лицо к моему так близко, что я могла чувствовать его дыхание. - Я чую зелье. Это... нехорошо.

Я услышала какой-то шорох, а потом мне в рот засунули что-то похожее на клочок бумаги.

Последовала пауза, прежде чем Фердинанд снова пробормотал, на этот раз с оттенком

гнева:

Подумать только, что они использовали это...

В чем дело, Фердинанд?

Если мы не дадим ей противоядие как можно скорее, Розмайн умрет…

Что?!

Мы с Бонифацием

закричали одновременно, хотя мой голос так и не покинул моего горла. Я думала

о том, что могу умереть от зелья, но теперь, когда Фердинанд

сказал то же самое, у меня больше не было в этом никаких сомнений.

Я услышала звон металла, а затем до меня донесся сильный запах. Я быстро пришла к выводу, что Фердинанд открыл один из пузырьков, висевших

у него на поясе, и в этот момент он резко раскрыл

мне рот и засунул туда пропитанную жидкостью

тряпку. Она была обернута вокруг его указательного пальца, и он тер ею о мои зубы и десны, как будто чистил мне зубы.

Тьфу-тьфу-тьфу!

Затем Фердинанд

убрал палец, оставив тряпку у меня во рту.

- Это зелье, чтобы приглушить действие яда, но оно

только выиграет нам немного времени. Я должен поспешить

в свою храмовую мастерскую за противоядием. Сейчас я отвезу ее обратно

в храм, чтобы поскорее начать процесс.

Что?! Храм?! Это не то место, где можно исцелить Розмайн…!

Храм был не из тех мест, которые знатные особы посещают по собственному желанию, поэтому было понятно, что Бонифаций не одобрял, что меня везли туда, чтобы вылечить. Но я доверяла своим слугам в храме гораздо больше,

чем тем, кто был в замке, и ничто не заставило бы меня чувствовать себя в большей безопасности, чем присутствие рядом с

мастерской Фердинанда и юрэ́вэ, который

мы сделали.

- Я лучше всех знаю состояние

здоровья Розмайн, её устойчивость и реакции на зелья. Пребывание в храме также помешает другим дворянам приблизиться к ней и навредить. Даже этот разговор – не более чем пустая трата времени, так что прошу меня извинить...

Фердинанд завернул мое тело в ткань, но в отличие

от дворян, которые бросили меня в мешок,

он поудобнее пристроил

мою голову и оставил место у моего лица, чтобы я могла дышать. Он обращался со мной как с человеком,

а не так словно я была каким то предметом, и как только я была снова надежно завернута, он поднял меня на руки.

Фердинанд, стой! Я лучше присмотрю за ней в своем поместье!

- Я единственный, кто сейчас может спасти Розмайн! Не мешай мне! - взревел Фердинанд,

полностью отбросив какую-либо вежливость и крепче обняв меня. От

неприкрытого гнева в его голосе у меня по спине побежали

мурашки. Я наверняка

умру, если они начнут спорить.

[[image:/storage/reader-images/a9b1c3267ecc5ca63a2e9e60823984c61ec29a88.jpg]]

- Дедушка, пожалуйста, оставьте

Розмайн лорду Фердинанду, - раздался другой голос. - Лорд Фердинанд, возьмите это! Это фей камень Розмайн.

Это был Корнелиус, и похоже, что он подобрал

мой фей камень. Я слышала,

как он положил его обратно в держатель

у меня на поясе. Я хотела поблагодарить его, но мой рот все еще был не способен

двигаться.

- Розмайн, мне жаль, что я не смог защитить тебя... - пробормотал Корнелиус, поглаживая меня по щеке. Мне было достаточно того, что он спас Шарлотту и Ангелику,

но в его голосе слышалось болезненное разочарование. Было плохо, что я не могла сказать ему, что все в порядке.

- Корнелиус, если ты действительно сожалеешь, захвати тех, кто причинил вред Розмайн. Мы имеем дело с дворянами,

а червь, которого

только что раздавил

Бонифаций, был всего лишь слугой,

- сказал Фердинанд, и его ледяной голос ясно показывал, насколько он на самом деле взбешен. Я была потрясена, расслышав глубину его гнева, но Корнелиус просто глубоко вздохнул,

получив работу, которую ему нужно было сделать.

Дедушка, я слышал двух лошадей. Где-то в лесу скрывается еще кто-то.

- Бонифаций, я прошу вас захватить

преступника, который сделал это с Розмайн, живым, чтобы мы могли допросить

его, - продолжал Фердинанд. - Постарайтесь не разбить ему голову вдребезги, как вы сделали с этим; мы не можем исследовать их воспоминания, когда у них разрушен мозг.

В этот момент я была искренне благодарна, что не могу открыть глаза. Я определенно не хотела видеть человека, череп которого был размозжен Бонифацием.

- Очень хорошо. Я доверяю тебе свою внучку. Корнелиус! Следуй за мной!

Да, Дедушка.

С этими словами

Бонифаций отправился ловить преступника. Корнелиус

поспешил за ним, предупрежденный

Фердинандом, что его главная работа как внука - сдерживать неистовство деда.

- Розмайн, я спасу тебя, несмотря

ни на что, - прошептал

Фердинанд. - Так что, пожалуйста, борись с ядом, не опускай руки.

Мое тело слегка покачнулось, вероятно,

из-за того, что Фердинанд усилил хватку, а затем я услышала хлопанье

крыльев, когда он призвал своего ездового зверя. Судя по тому, как тряпка хлопала у моего рта, он несся с ужасающей скоростью.

У меня не было никаких сомнений, что он сейчас передвигался намного быстрее, чем кто-либо другой в герцогстве. Никто не мог надеяться угнаться

за ним и довольно скоро мы остановились.

Когда Фердинанд зашагал

дальше, послышались резкие шаги, и запах, наполнивший воздух, убедил меня, что мы действительно прибыли в храм.

Уже давно прозвенел

седьмой колокол, так что вокруг было тихо, ничего не было слышно, кроме эха быстрых

шагов Фердинанда. Я не чувствовала чьего-либо присутствия.

- Откройте! - послышался

голос Фердинанда, а затем кто-то, удивленно ахнув, торопливо открыл дверь. Затем я услышала,

как он произнес “Фран”, и догадалась, что мы прибыли в мои покои Главного священника.

- Главный священник, что при….. Леди Розмайн?!

Фран, очевидно, задержался

допоздна на работе или что-то в этом роде и, увидев меня, издал удивленный вскрик. Передавая меня ему, Фердинанд

вкратце объяснил все обстоятельства.

- Её отравили. Я сейчас принесу противоядие. Переодень

ее во что-нибудь белое, а я пока принесу

зелье из своей мастерской. Не вынимай тряпку из её рта; она пропитана зельем, задерживающим распространение яда.

- Понятно.

Все еще держа меня на руках, Фран свободной

рукой позвонил в колокольчик, вызывая слуг. Я услышала шаги, когда они быстро собрались

вокруг нас.

- Никола, Моника, пожалуйста, немедленно

переоденьте Леди Розмайн в белое. Зам, Фриц, Гил – займитесь

освещением и температурой в покоях.

Будет исполнено!

Только Моника и Никола не могли переодеть

меня, так как мое тело совсем обмякло,

поэтому Фран поддерживал меня, пока они расстегивали пуговицы

у меня на спине и вынимали шпильку

для волос.

- Держитесь, Леди Розмайн.

Фран, с ней все в порядке?

По их голосам было ясно, что Никола и Моника очень обеспокоены моей неподвижностью.

- С нами Главный священник, - твердым голосом ответил Фран. Я же чувствовала, как его руки, что поддерживали меня, слегка дрожат.

- Это я, - объявил Фердинанд,

входя прежде, чем мои слуги успели ответить.

Затем я услышала, как он что-то поставил

на стол.

Несмотря на мое предполагаемое

отсутствие сознания, для Фердинанда было немыслимо войти в комнату, когда ее хозяйка была в середине переодевания. Это

показывало, в какой опасности была моя жизнь, и я чувствовала, как учащенно бьется от страха моё сердце.

- Оставьте ее в этом белье. Просто заверните

ее в одеяло, чтобы она согрелась. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую, и она использует юрэ́вэ после того, как будет применено противоядие, - сказал Фердинанд,

и мгновение спустя я почувствовала, как вокруг меня было обернуто

одеяло.

Отдай её мне, Фран.

Меня тут же передали Фердинанду, который, похоже, сидел в кресле. Он вытащил тряпку из моего рта и вставил на ее место тонкую трубку. Похоже, это было что то вроде шприца, и, хоть мне в рот вливалось

по капле какое-то зелье, я сейчас не чувствовала ни малейшего вкуса.

Это потому что у зелья нет вкуса, или я просто не способна

его ощутить...?

Фердинанд проверил мой пульс, как только закончил давать мне противоядие, затем негромко вздохнул.

- Думаю, я успел вовремя. Фран, продолжай держать ее в этом положении,

пока противоядие не начнет действовать. Следите за положением

ее языка, так как он может перекрыть

ей дыхание.

- Понятно.

Фран снова взял меня на руки, поддерживая и внимательно наблюдая

за положением моей головы и тела.

- Пойду приготовлю юрэ́вэ, - объявил Фердинанд. Я услышала, как удаляются от нас его шаги, затем почувствовала, как несколько человек придвигаются ближе, пока я оставалась прижатой

к Франу.

Фран, с Леди Розмайн все будет в порядке?

- Ну конечно. Главный священник сказал, что необходимые действия

были предприняты вовремя,

- ответил Фран. Его голос был негромким

от облегчения и из-за его огромной веры в Фердинанда. И поскольку все точно так же верили в Франа, отчаяние, витающее

в воздухе, постепенно начало рассеиваться.

Я прочту вам книгу, - сказал Гил, - так что, пожалуйста, поправляйтесь скорее, Леди Розмайн.

Тепло разлилось по моему сердцу, когда он начал читать вслух, и пока я продолжала слушать,

зелье Фердинанда начало действовать. Теперь я могла немного шевелить губами.

- Ах! Леди Розмайн

улыбается! Кажется, она слышит тебя,

Гил! - Радостно

воскликнула Никола, побуждая

его читать громче. Я услышала

несколько облегченных вздохов,

затем звуки Николы

и Моники, убирающих

мою одежду и шпильки для волос.

К тому времени, как Гил дочитал первую книжку с картинками, я уже могла шевелить губами и немного

двигать веками. После нескольких попыток я наконец

открыла глаза.

- Леди Розмайн!

Лица моих слуг осветились улыбками,

когда они собрались

передо мной. Я все еще едва могла

шевелить губами, но все равно попыталась заговорить.

- Прости..те.. за... беспокойство...

Пожалуйста, не заставляйте себя. Зелье должно быть скоро готово.

Я была счастлива

быть окруженной слугами,

которые так заботились

обо мне, а не оставаться

в этом опасном лесу наедине с дворянином

с ледяными глазами. Во все новые и новые участки моего тела хоть и очень не спеша возвращалась чувствительность.

- Думаю, теперь я могу хоть немного говорить…

Если вы все еще не можете двигаться, пожалуйста, подождите еще немного.

- Хорошо... - ответила я, все еще прижимаясь

к Франу. Я не рискнула кивнуть, так как не была уверена,

что смогу самостоятельно поднять голову. - Итак, Фран...

Будет применен мой юрэ́вэ, верно?

Думаю, да, учитывая, что Главный священник сказал, что он собирается использовать его.

Фердинанд упомянул, что использование юрэ́вэ приведет к тому, что я на некоторое

время потеряю сознание,

поэтому, вероятно, будет лучше, если я отдам все возможные

указания, прежде чем воспользуюсь зельем.

- В таком случае,

пожалуйста, передай Лютцу письмо, которое

я приготовила. Кроме того, попроси

Фердинанда вернуть моих людей из замка в храм. Что же касается

храмовых дел... продолжайте их, как если бы я просто надолго осталась в замке. Вы все очень умелы, поэтому

я думаю, что могу со спокойным сердцем положиться на вас.

Можете на нас рассчитывать.

Я дала столько советов, сколько могла вспомнить, а потом решила доверить им и все остальное.

- Фран, я бы хотела зайти в потайную

комнату. Будь добр, отнеси меня туда. Ты сможешь войти,

если будешь со мной.

Он поднял меня, и я протянула дрожащую

руку, чтобы коснуться

фей камня на двери. Я почувствовала, как моя мана постепенно втекает

внутрь, но все очень отличалось от моего обычного

входа; казалось, что, несмотря на противоядие, возвратившее моим конечностям способность двигаться, мана внутри моего тела едва едва обрела способность к перемещению. Я вряд ли была каким-то

большим знатоком в этом вопросе,

но мне это не показалось

хорошим признаком.

- Главный священник, Леди Розмайн очнулась.

Каким-то образом

мне удалось открыть

дверь, и внутри

я обнаружила Фердинанда, наливающего юрэ́вэ в емкость из айвори, которая с таким же успехом могла называться ванной или гробом.

- Фердинанд, я снова могу двигаться,

но моя мана как будто застыла, - сказала я. - Как будто она затвердела.

- Сейчас же выпей юрэ́вэ, - ответил он, с мгновенно

потемневшим лицом. Он налил немного

юрэ́вэ в чашку и протянул

ее Франу.

Я поднесла емкость к губам, едва в силах шевелить

руками, и медленно

выпила её содержимое

с помощью Франа. Тот факт, что зелье было немного

сладковатым на вкус, подсказал мне, что мои чувства восстанавливаются.

Все время, пока я пила из чашки, Фердинанд продолжал

наливать юрэ́вэ из кувшина в ванну. Сам кувшин был не так уж велик, но юрэ́вэ лился из него безостановочно. И несмотря на то, что он даже не прикасался

к котлу, казалось, что юрев в том медленно иссякает.

Как будто кувшин и котел связаны…

- Не «как будто», а так и есть. Теперь... этого должно быть достаточно, - сказал Фердинанд,

отставляя кувшин. Затем он поднял меня и положил в ванну из айвори, наполненную юрэ́вэ. Внутри нее был магический

круг, и в тот момент, когда я села в ванну, на моем теле возникли и стали переливаться красным мана-линии.

Похоже, магический круг работает как должно. Твоя мана, однако…

Фердинанд замолчал, бормоча

что-то себе под нос и проверяя поток маны на моих руках и шее. Мои веки уже начали опускаться, когда он наконец вернул свой взгляд к моему лицу.

- Я чувствую усталость, Фердинанд…

Да, это из-за зелья. Ты можешь спокойно засыпать.

Отдохни хорошенько, Розмайн.

Спокойной ночи, Фердинанд. Остальное

я доверяю вам…

Будь спокойна.

Я уничтожу всех, кто попытается

потревожить твой сон. Тебе нечего бояться, -

сказал

Фердинанд, прикрывая мне глаза своей большой ладонью.

Свет в моих глазах угас, и я почувствовала, как мое сознание

уплывает прочь. Юрэ́вэ начал постепенно проникать в мое тело, что сейчас плавало в колышущейся жидкости, и это чувство было таким ностальгическим, таким успокаивающим...

ДИ: Дедушка и день Крещения

Я Бонифаций. В этом году мне исполнилось шестьдесят лет, но по моим ощущениям я до сих пор не уступаю молодежи

в крепости и ловкости тела.

И сейчас в моей груди бушевала яростная буря чувств. Почему? Потому что моя внучка Розмайн

была слишком милой и талантливой. Когда огромная толпа дворян наблюдала

за ней, она блестяще провела свою первую церемонию крещения

в качестве Главы храма, несмотря на свое крошечное, хрупкое тело. Она так же проявила невероятную заботу о ребенке

Сильвестра.

Великолепно, Розмайн! Смотрите, все, - это моя внучка! Но все равно, я сейчас испытываю

и недовольство. Дворяне,

не приставайте к моим Розмайн и Вильфриду!

Если бы Карстедт и Эльвира

не велели мне держаться подальше от Розмайн, чтобы случайно не подвергнуть опасности ее жизнь, и не вмешиваться в церемонию крещения,

так как она посвятила себя тому, чтобы стать хорошей старшей сестрой леди Шарлотты,

я бы выступил как ее дед и разогнал бы этих ненавистных средних дворян одним словом!

Эльвира как-то сказала,

что для Розмайн будет непросто

научиться полагаться на свои силы и положение, чтобы решать все возникающие перед ней трудности, как это делал я, поскольку

у нее было достаточно маны, чтобы любые действия Розмайн с её применением представляли опасность для окружающих. Как по мне, так подобное отношение было полной глупостью. Если у вас есть сила, то есть смысл ее использовать? К чему тут эта излишняя

осторожность?

Мой сын Карстедт считает, что именно из-за подобного отношения

мне было отказано в кресле эрцгерцога, но на самом деле я намеренно уклонился

от этого поста. Ведь я понимаю, что у меня совершенно нет необходимых способностей.

Тем не менее, кто бы мог предположить, что ребенок, достаточно

слабый, чтобы потерять

сознание от попадания

нескольких снежков, будет иметь достаточно

маны, чтобы легко перекрыть нужды Эренфеста…

Прошлой зимой мы с большим отрядом рыцарей стояли и смотрели, как дети кидаются друг в друга снежками.

Это действительно было трогательное зрелище - до тех пор, пока Розмайн не стала мишенью,

когда пыталась сделать свой собственный снежок. Нескольких последовательных попаданий было достаточно, чтобы лишить её сознания, что ужаснуло не только наблюдающих рыцарей, но так же и Вильфрида и его друзей,

которые бросали снежки.

Став свидетелем этого невероятного проявления слабости, я стал бояться приближаться к Розмайн.

Этих жалких маленьких

снежков было достаточно, чтобы она потеряла

сознание! Одно мое прикосновение, возможно,

убьет её, как и опасается

Карстедт.

С седьмым ударом колокола пришло время

для Розмайн покинуть большой зал, и она вместе с сопровождающими начала прощаться

с эрцгерцогской четой и теми, кто находился

на ее пути к выходу из зала. Увидев это, я быстро двинулся к двери, через которую она и другие дети должны были выйти. Для чего? Конечно,

чтобы переговорить с ней.

Добрый вечер, Лорд Бонифаций.

Желаю вам хорошо выспаться

с благословения Шлафтраума.

Действительно... Моя внучка действительно самая очаровательная из всех детей. Очень неприятно, что она не может называть меня “дедушкой” в официальной обстановке, но ладно.

Розмайн называла меня “дедушкой” только на церемонии

ее крещения, когда мы впервые

встретились, и во время весенней

конференции эрцгерцогов, когда она помогала

с пополнением маны. У Вильфрида

никогда не хватало сил поблагодарить меня после того, как он выполнял пополнение, но Розмайн с искренней улыбкой на лице, всегда по окончании говорила: “дедушка, спасибо тебе огромное”.

Оглядываясь назад, я не понимал,

насколько драгоценным было время, проведенное с Розмайн вне ограничений, накладываемых присутствием дворян не из нашей семьи.

Ах, следующая конференция эрцгерцогов еще достаточно

не скоро. Я могу только надеяться, что она продлится

дольше, чем обычно.

Пока я был погружен в свои мысли, один из слуг Вильфрида ворвался в большой зал с мальчиком

на руках, хотя они покинули

его совсем недавно.

Лампрехт - мой внук и один из рыцарей стражей

Вильфрида - тоже был с ними.

Их паника была верным признаком

опасности. Я мгновенно

осмотрел комнату, используя

магию усиления, чтобы усилить им свое зрение; никто, кого я видел, казалось, не знал, что происходит.

- В коридоре, ведущем к Северному

зданию, произошло нападение! В настоящее время рыцари ведут бой. По крайней мере, один из нападавших держал в руках штаппе. Леди Шарлотта и Леди Розмайн в настоящее

время отрезаны на северной стороне здания. Мы требуем подкрепления!

- Рыцарские эскадроны с первого по четвертый, вперед!

- Рявкнул Карстедт,

как рыцарь-командир,

не теряя ни одной секунды.

– Остальные - оцепить большой зал! Считайте

всех дворян находящихся снаружи потенциальными подозреваемыми!

Присутствующие рыцари немедленно начали движение, чтобы обезопасить большой зал.

Карстедт, я иду спасать Розмайн! - Крикнул я.

Я не только был сыном эрцгерцога, правившего два поколения назад, но и когда-то служил в рыцарском ордене. Именно по этим причинам я продолжал

помогать эрцгерцогу даже после своей отставки. По общему признанию, раньше я избегал

какой-либо ответственности, но теперь я по собственной воле брал на себя столько

обязанностей, сколько мог, и все для того, чтобы обеспечить

безопасность Розмайн, насколько

это было возможно. Ведь она почти наверняка

скажет: “Спасибо, дедушка. Я люблю тебя!” в ответ на всю мою помощь, и я никому не позволю

отнять это у меня.

- Отец?! - В панике воскликнул

Карстедт, но Сильвестр

отдал криком приказ прежде, чем он успел остановить меня.

- Фердинанд, отправляйся с ним! Не дай Бонифацию

зайти слишком далеко!

Фердинанд вздохнул.

Ты просишь

от меня невозможного….

Я проигнорировал разговор,

продолжавшийся позади меня, распахнул закрытые

двери Большого зала, и побежал к Северному

зданию. Я использовал магическое усиление, чтобы укрепить

свои ноги, обгоняя рыцарей, которые спешили исполнить ранее отданный

им приказ.

Пусть мне уже шестьдесят лет, но эти юнцы мне не ровня! Я прибуду туда раньше всех!

От большого зала до Северного

здания было довольно

далеко. Когда я бежал по коридорам на своих укрепленных магией ногах, мне пришла в голову мысль, что я мог бы двигаться еще быстрее, будь у меня такой ездовой

зверь как у Розмайн.

- Розмайн! Где ты?! - Кричал я, заворачивая за новый угол.

Довольно скоро я наткнулся на рыцарей, сражающихся с облаченными в черное противниками. Я сразу же усилил зрение, но куда бы я ни смотрел,

не смог увидеть ни Розмайн,

ни Шарлотту. Остальные

рыцари-стражи, скорее всего, отвели их в Северное

здание, но я не собирался

уходить, пока сам не удостоверюсь в их безопасности.

- ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ, РОЗМАЙН?! - Взревел

я, прыгнув на спину одного

из нападавших в черном и размозжив ему череп одним взмахом своей усиленной руки. Он упал на землю с глухим стуком, а затем и все его тело разлетелось на куски.

Ааа?! Что?! Он взорвался!

Кровь и внутренности разбрызгались по залу вместе с клочьями черной одежды нападавшего, ударная волна взрыва заставила и нападавших и рыцарей упасть на землю.

Некоторых из рыцарей,

в лица которых прилетели куски внутренностей и мышц начало тошнить, отвратительный в своей густоте запах крови ошеломил их чувства. Краем глаза я заметил, что они переминаются на месте, и тут же отдал приказ.

- Дурачье, не сметь отвлекаться!

Мой крик заставил

их прийти в себя, но не успели они опомниться, как оставшиеся в черном начали взрываться один за другим. Я привык к тому, что мои враги взрываются, когда я бью их кулаком

или оружием, но это был первый раз, когда я видел, как они взрываются

сами по себе.

- Что здесь происходит…? Я ничего не понимаю, но я не против того, чтобы наши враги умирали

сами. Эй, ты там? Розмайн в безопасности?

- ...Не знаю. Леди Шарлотту похитили,

и последнее, что я видел, была леди Розмайн, гонящаяся за похитителем на своем ездовом

звере.

- Бесполезный идиот!

Я отругал рыцаря-стража и бросился к распахнутому окну. Теперь, когда враги самоуничтожились, здесь не было смысла оставаться. Моя работа состояла

не в том, чтобы собирать

сведения для поиска виновных, а в том, чтобы спасти Розмайн.

Я подошел к окну как раз в тот момент, когда рыцарь-страж Розмайн Ангелика вернулась

сюда вместе с очень бледной Шарлоттой.

- Ааа! Рад видеть тебя в безопасности, Шарлотта.

Где Розмайн?

- Ее кто-то похитил.

Она использовала своих рыцарей стражей,

чтобы спасти меня, и... - Шарлотта замолчала,

ее глаза наполнились слезами.

Я с требовательно удивленным взглядом повернулся к

Ангелике. Как рыцарь-охранник, она быстро разъяснила

ситуацию в привычных

мне терминах.

- Теперь за ними гонится Корнелиус.

Я собираюсь присоединиться к нему, как только будет обеспечена безопасность Леди Шарлотты. Лорд Бонифаций, пожалуйста, позаботьтесь о ней.

Ангелика попыталась передать

Шарлотту мне, но я проигнорировал ее. Это было довольно трудно даже с моими усиленными глазами, но я мог видеть Корнелиуса, вдалеке

спускающегося в лес.

- Розмайн - моя внучка. Я сам отправляюсь за ней!

Я оттолкнул Ангелику в сторону и

выпрыгнул из окна в ночное небо, создав в воздухе своего ездового зверя и приземлившись ему на спину. Если он будет

махать крыльями, это создаст слишком

много шума, поэтому я скользил в ночном воздухе, как можно меньше задействовав крылья.

Я тщательно сосредоточился, пытаясь уловить каждый звук, который только мог. Лес простирался так далеко, что полностью скрывал любое движение,

но я расслышал стук копыт

лошадей, мчавшихся к воротам на некотором расстоянии

от того места, где приземлился Корнелиус.

…Там!

Мои глаза расширились, когда я взмыл в воздух, больше не беспокоясь о шуме. Мой ездовой зверь начал с силой бить крыльями когда я влил в него огромное количество

маны, чтобы придать

ему предельно возможную

скорость. Ночной воздух резал мне лицо и холодил тело, пока я мчался к месту назначения.

Когда я приблизился к похитителям, я начал наполнять

свой штаппе маной, чтобы они не смогли скрыться. Раскаленные добела искры вспыхивали

на его кончике, пока внутри скапливалось все больше и больше маны.

К тому времени, когда шар маны стал больше моей головы, я подобрался достаточно

близко, чтобы даже не усиливая

зрение увидеть галопирующую лошадь,. Я опустил свой штаппе,

целясь перед животным.

Шар маны с хвостом белого света взмыл в ночное небо, а затем резко нырнул в деревья. Мгновение спустя в воздухе раздался громкий взрыв.

Лес внезапно наполнился криками зверей и птиц, и все они бросились прочь от только что образовавшейся воронки среди деревьев.

Лошадь тоже пустилась

в бешеный бег, без сомнения,

испуганная внезапным взрывом.

- ТЫ ТОТ ДУРАК, КОТОРЫЙ ПОХИТИЛ МОЮ ЕДИНСТВЕННУЮ ВНУЧКУ?!

Я резко спустился

на своем ездовом

звере к лошади, все время высвобождая волну маны. Получив мой сокрушительный удар животное застыло на месте, не в силах пошевелиться, а затем начало пускать пену изо рта.

Человек, вцепившийся в поводья лошади,

был сброшен с ее спины. В гневе я размозжил

ему череп и начал искать Розмайн.

И тут я заметил его - мешок, привязанный к боку лошади.

Я мгновенно перерезал

веревку, затем использовал свою усиленную ногу, чтобы пнуть лошадь, когда та начала падать на меня. Она взмыла в воздух и отлетев врезалась

в дерево.

- Розмайн, ты там?!

Сверток был таким легким, что я с трудом мог поверить, что внутри может быть ребенок.

Но после того, как я немного потряс его, у меня не осталось никаких сомнений.

- Как бы я ее ни тряс, она не отвечает!

Только не говорите

мне, что она мертва! Розмайн,

я сейчас же вытащу тебя оттуда!

Как я ни напрягал слух, ответа я не дождался.

Кровь отхлынула от моего лица, я поспешно

схватился за край свертка и сильно встряхнул

его, отчаянно пытаясь

вытащить ее. Груз внутри переместился, и мешок тут же раскрылся.

К тому времени,

когда я понял, что произойдет

дальше, было уже слишком поздно. Мешок разорвался, и Розмайн стремительно вращаясь взлетела в воздух, двигаясь

прочь от меня, чего я совсем не ожидал. Я вытянул руку, но она была уже слишком далеко.

Гвах?! Розмайн летит?!

Мгновение спустя Фердинанд, который, очевидно, следовал

за мной, поймал Розмайн в воздухе за секунду до того, как она врезалась

в дерево. Теперь, благодаря ему, она была в безопасности, но мое сердце сейчас будто застряло у меня в горле, я ожидал, что оно сейчас выскочит изо рта.

Фердинанд выяснил, что ее заставили выпить ядовитое

зелье, и отправился с ней в храм, чтобы приготовить противоядие. Честно говоря, я не хотел поручать свою милую внучку заботе храма; на самом деле, я не хотел отдавать её в руки другого мужчины, не важно, являлся ли тот её опекуном или нет.

Но даже если бы я отвез её в свое поместье, я не знал, сколько и какого противоядия ей дать, а в

замке сейчас без сомнения была такая неразбериха, что поиск всего необходимого

затянулся бы неизвестно на сколько.

Правдой было и то, что, как предупреждал мой сын Карстедт, я могу случайно

убить Розмайн, просто неаккуратно к ней прикоснувшись.

Еще миг назад она была в шаге от смерти...

Я вытер пот со лба, когда образ Розмейн, летящей

к дереву, вспыхнул

в моей голове. Самое большее,

что я мог сделать для нее сейчас, - это вместе с Корнелиусом найти другую лошадь и найти виновника произошедшего.

Корнелиус! Следуй за мной!

Да, Дедушка.

Вторая лошадь тоже взбесилась, так что мы довольно быстро нашли преступника. Но этот человек

был также слугой, а не дворянином, владеющим

штаппе. Учитывая, что Корнелиус видел, как сеть маны спеленала

и затем утащила вниз Розмайн,

среди них должен был быть аристократ.

Кто приказал

тебе это сделать? – Спросил я.

- Этого я не знаю. Ко мне подошел

человек в черном - аристократ. Он отдавал мне указания и я подчинялся им.

Я «прочувствовал» местность

в поисках других,

но никого не обнаружил. А пока у нас не было другого

выбора, кроме как взять этого слугу с собой.

Когда мы связывали

его, в воздух взлетел красный луч рыцаря, просившего о помощи. Я обменялся взглядом

с Корнелиусом, затем перекинул слугу через плечо и помчался

глубже в лес на своем ездовом звере.

Добравшись до того места, где был выпущен Ротт, мы обнаружили там Ангелику, уже связавшую одетого

в черное аристократа.

- Лорд Бонифаций, он слишком тяжел для меня. Могу я попросить вас о помощи?

- Отличная работа, Ангелика.

Просто предоставь это мне. Сейчас...

какой же дурак посмел поднять

руку на мою внучку?

Я схватил тряпку,

закрывающую лицо преступника, и с силой сорвал ее. Он внезапно

вскрикнул от боли; очевидно, я случайно захватил

и оторвал кусок его плоти. Мужчина посмотрел на меня с жалким выражением

на лице. Я узнал его.

Виконт Джойсонтак...

Лорд Бонифаций, я ...

Молчать! - Рявкнул я.

Виконт Джойсонтак был родственником покойной

третьей жены Карстедта, Розмари. Мы были очень дальними

родственниками, но при виде того, что кто-то,

связанный с моей семьей, участвовал в этом преступлении, у меня кровь прилила к голове. Я стиснул зубы и крепко сжал свой штаппе, размахнувшись им, чтобы рассеять

гнев, толкающий меня на то, чтобы избить этого человека до смерти. Он дернулся

в страхе, как только я перевел на него свой взгляд.

- Передайте ваши извинения

Аубу Эренфесту, я же не желаю их слушать. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать

вашу голову с плеч и не раздавить

её.

Я связал виконта Джойсонтака магией, привязал его к слуге и повез их обоих обратно в замок.

- Корнелиус, доложи об этом Аубу Эренфеста. Я прослежу, чтобы этот дурак не сбежал. Ангелика, оставайся

со мной. Даже для меня сейчас рискованно

передвигаться в одиночку.

- Будет исполнено.

Прибыв в тюрьму, я бросил виконта Джойсонтака в камеру, предназначенную для содержания аристократов - преступников, и надел ему на запястья браслеты, не позволяющие использовать манну и штаппе. Затем, выслушав

бо́льшую часть его истории, я заткнул ему рот кляпом и закрыл дверь камеры.

- Ангелика, мы будем стоять на страже, пока Ауб Эренфест

не призовет его, - сказал я, опускаясь

в ближайшее кресло. Она перевела взгляд с наших пленников

на меня и печально опустила

плечи.

- Вы такой сильный, Лорд Бонифаций... Я сама использовала усиление тела, но несмотря на это Леди Розмайн была похищена прямо у меня на глазах.

- Но ведь ты спасла Шарлотту,

верно? Насколько я понимаю ситуацию,

Розмайн больше всех виновата в том, что проигнорировала Корнелиуса и улетела в одиночку. Она была слишком безрассудна для того, кто не знает, как защищать

себя. Очень возможно,

что Шарлотта умерла

бы, если бы не твое мастерское владение

усилением. Ты молодец.

Ангелика была довольно

сильна для дворянки

из средней знати, и она использовала магию физического усиления на более высоком уровне, чем большинство дворян одной с ней знатности. Её нынешняя техника была, конечно, излишне расточительной, так как ей нужно было заполнить все свое тело маной, чтобы укрепить его, но для кого-то её возраста она была очень умела.

Её лицо омрачилось от моей похвалы.

- Неужели это правда?

Когда я вливаю манну для усиления тела, у меня редко остается

достаточно для каких-то

других действий. И даже когда у меня еще остается

запас маны, я не могу одновременно с усилением творить другие магические техники. Если бы только я могла используя

усиление призвать своего ездового зверя...

Тогда я сама могла бы спасти Леди Шарлотту, а Корнелиус посвятил

бы свои усилия защите леди Розмайн, - пожаловалась она, закусив губу и с сожалением опустив голубые глаза.

Если бы ты не сумела сделать что-то, что явно было бы в твоих силах, тогда это определенно стоило бы обдумать.

Но нет смысла оплакивать то, что ты с самого начала знала, что не сможешь сделать,

так как никакие размышления не изменят этого факта.

Как член семьи эрцгерцогов, я обладал бо́льшим запасом маны, чем большинство. Вдобавок ко всему, мои долгие годы использования усиления сделали меня достаточно опытным,

чтобы сосредотачивать ману в тех частях тела, которые я желал усилить.

Теперь это было для меня так же естественно, как дышать, но использовать усиление

было непростым делом. Конечно, если постоянно упражняться, стараясь использовать для усиления тела наименьшее количество маны, можно добиться мастерства в этом аспекте магии, но в противном

случае каждый раз при усилении

требовалось вливание почти всей наличной

маны.

Освоение усиления тела было самым настоящим вызовом

для любого дворянина, и потому его применяли малое количество даже высших дворян, и намного меньше средних.

- Если есть что-то, что ты не можешь сделать, все, о

чем тебе нужно беспокоиться, это научиться делать это. Самый быстрый путь к

овладению усиления - это увеличение объема твоей маны, но подобное крайне маловероятно ...

У Ангелики

было больше маны, чем у обычного дворянина

из средней знати, но ей было бы очень трудно

увеличить имеющийся у нее объем. Я чувствовал недовольство собой, пытаясь

придумать подходящее для неё решение,

когда она медленно

покачала головой.

- В настоящее время я увеличиваю свою емкость маны, используя метод сжатия Розмайн.

Пока у меня не очень выдающиеся результаты, но в будущем они станут лучше.

- Метод сжатия Розмайн?!

А это еще что такое?!

По словам Ангелики,

Розмайн придумала новый метод сжатия маны. Незадолго

до того, как началось зимнее общение, рыцари стражи всех членов эрцгерцогской семьи, кроме тех кто состоял в свите Вильфрида, были обучены этому в дополнение

к обычным навыкам преподаваемым в рыцарском ордене. Рыцари стражи Вильфрида еще не проходили

обучения, так как инцидент с башней из айвори произошел

совсем недавно, и никто не знал, как дальше будут развиваться события.

Я ничего не слышал о методе сжатия маны!

Я не думаю, что вам нужно еще больше маны, Лорд Бонифаций...

- Тихо. Как Дед Розмайн, мне абсолютно необходимо знать об этом раньше других.

Что это за метод сжатия?

Ангелика положила

руку на щеку и склонила

голову.

- Я связана магическим контрактом и не могу никому ничего рассказывать, так что вам придется обратится

к эрцгерцогу и эрцгерцогине, чтобы Леди Розмайн

обучила вас самолично. Она единственная, кто может ответить

на ваши вопросы.

Внутренне радуясь этому новому предлогу

встретиться с Розмайн, я добавил в свой мысленный список неотложных дел “пусть Розмайн

научит меня своему методу сжатия маны”. Довольный,

я начал поглаживать бороду.

- Хорошо, Ангелика, если твой запас маны увеличится,

я сам возьмусь учить тебя усилению. Я не пожалею усилий, чтобы рыцари-стражи Розмайн

были способны защитить

её.

- В самом деле? –Спросила Ангелика

голосом полным неверия,

ее голубые глаза сияли предвкушением. – Ваши слова сделали меня невероятно счастливой, Лорд Бонифаций! Спасибо

вам!

Мы обменялись

крепким рукопожатием, и вот так я приобрел

нового ученика.

- Поскольку ты уже способна делать общее усиление

тела, как насчет того, чтобы попробовать сделать

частичное? Важно уметь фокусировать свою ману в определенной части тела, чтобы свести её потери к наименьше возможному.

- Понятно, - неожиданно прозвучал знакомый голос. - Я бы очень выиграл от того, что мой хозяин сможет

не тратить всю её ману, но

есть ли какой-то трюк, хитрость

в выполнении этих частичных усилений?

Когда я начал учить Ангелику усилению тела, ее меч заговорил голосом Фердинанда. Я уставился на него, не в силах отвести глаза.

- Что это такое..?

Стенлюк. Благодаря

Леди Розмайн, одарившей

меня своей маной, теперь он может говорить.

Похоже, Ангелика получила

говорящий манна клинок после того, как Розмайн

добавила в тот свою ману. Он даже мог слышать и понимать

что говорили рядом с ним.

- Ангелика, я не прочь получить

этот меч в дар.

- Я не могу отдать его вам. Стенлюк - мой драгоценный манна клинок, и я упорно трудилась для Леди Розмайн, чтобы та пожертвовала ему свою ману. Лорд Бонифаций,

неужели вы сами бы так же охотно отдали подарок,

который получили от нее?

-...Верно. Прошу прощения.

Я в одно мгновение понял её чувства:

я сам никогда не смогу передарить кому-либо

подарок моей любимой

внучки.

Тем не менее, я тоже хотел бы получить подарок от Розмайн. Возможно, мне следует самому обзавестись манна клинком и точно так же попросить

её влить в него немного маны. Хотя я бы предпочел, чтобы тот говорил её голосом,

а не Фердинанда...

Как раз в тот момент,

когда я начал всерьез раздумывать о том, стоит ли мне обзаводится мана клинком, за нами пришел Корнелиус.

- Дедушка, комната для допросов подготовлена.

Сначала сделай доклад. Как у нас обстоят дела?

- Сэр! С тех пор как преступник был схвачен, Ауб позволил дворянам

в Большом зале вернуться домой, признав, что у всех у них есть алиби.

Они сели в свои экипажи

и не задерживаясь лишней минуты покинули замок, в то время как рыцарский орден следил за любым подозрительным движением. Что же касается дворян,

не находившихся в Большом зале...

большинство из них были слугами

эрцгерцогской семьи. Тем не менее все они были допрошены, но поскольку они служили в покоях эрцгерцогской четы и присматривали за детьми эрцгерцога, их алиби также быстро подтвердились, - сообщил Корнелиус. - Я также должен сообщить,

что Лорд Фердинанд

только что вернулся

из храма.

- Ангелика, попытайся усилить как можно сильнее одну руку, ты понесешь вот это, - сказал я, вставая и протягивая ей связанного слугу. - Следуйте

за мной.

- Да, учитель! - с кивком головы ответила

она, принимая мужчину.

Она попыталась усилить

только руку, и хотя мана все еще текла по всему ее телу, казалось,

что она накапливалась больше в ее руке, чем где-либо

еще. Я решил, что это успех, по крайней мере, в начальной

степени.

Учитель…? - Повторил Корнелиус,

переводя взгляд с меня на Ангелику и обратно.

Ангелика держа преступника на весу, гордо выпятила грудь.

Лорд Бонифаций

принял меня в ученики. Теперь он будет учить меня.

- Ты будешь обучаться

под его началом? Я не могу в это поверить.

Ты с ума сошла? - Спросил совершенно ошеломленный Корнелиус.

- Молчи, слабак! Ты смеешь так говорить, когда всегда убегаешь с моих тренировок, как трус?!

Корнелиус запнулся,

потом раздраженно прищурился.

- Напротив, дедушка, я ни разу не сбегал от твоего обучения. Кстати, ты когда-нибудь позволял мне убегать?

- Хм! Конечно, нет. Ах, Корнелиус,

я тогда буду тренировать и тебя. Розмайн не нужны рыцари- стражи,

которые не способны

защитить ее.

Я сам хотел защищать Розмайн,

но я был членом эрцгерцогской семьи, так как я являлся

сыном эрцгерцога правившего два поколения назад. Мой статус не позволял

мне служить рыцарем

моей внучки, поэтому все, что я мог сделать, чтобы защитить её, - это обучить её рыцарей - стражей.

Дедушка, значит ли это, что ты тоже собираешься обучать Дамуэля и Бригитту?

Конечно. Чем больше сильных рыцарей у Розмайн, тем лучше.

Я немного поразмышлял об этом, и понял, что если Шарлотту

похитят и только что обученные

гвардейские рыцари Розмайн кинутся ей на помощь, то сама Розмайн снова останется без умелой охраны. Это делало бессмысленным это мое устремление по обучению.

Возможно, мне следует переобучить каждого рыцаря стража, служащего эрцгерцогской семье...

По дороге в кабинет эрцгерцога

я размышлял о том, как лучше их натаскивать, волоча дворянина - преступника. Вскоре мы дошли до лестницы,

и он начал издавать крики боли, каждый раз как его голова ударялась о следующую ступеньку. Меня раздражала громкость этих вскриков, но я игнорировал их; мне нужно было сосредоточиться на планировании обучения.

Розмайн, я сделаю все, что в моих силах, чтобы рыцари стражи,

служащие семье эрцгерцога, стали сильнее.

Когда мы подошли

к кабинету эрцгерцога, рыцарь-страж, стоявший снаружи,

открыл нам дверь.

- Лорд Бонифаций прибыл,

- объявил он. Первым вошел

Корнелиус, потом я с виконтом Джойсонтаком, потом Ангелика со слугой.

В комнате находились те, кого можно было бы назвать разумом

Эренфеста: чета эрцгерцогов, Фердинанд и родители

Розмайн, стоявшие у задней торцевой

стены. Вдоль правой

стены стояли пять высших рыцарей ордена, плюс по одному рыцарю от каждого члена эрцгерцогской семьи, а вдоль левой - Норберт и Рихарда - два управляющих слугами замка - плюс чиновники эрцгерцогской четы.

Я оглядел всех собравшихся и заметил, что все они смотрят на виконта Джойсонтака. Я кивнул Сильвестру.

- По вашему приказу,

Ауб Эренфест, я прибыл.

Хорошая работа,

Бонифаций, - ответил Сильвестр.

Я посмотрел

на Фердинанда.

Прежде чем начнется допрос, позвольте спросить... Розмайн здорова?

- Ее жизни больше ничего не угрожает, но я думаю, что нам лучше воздержаться от обсуждения каких-либо деталей, пока комната не будет очищена от посторонних. Нам нет необходимости делиться подобной информацией с преступником.

Фердинанд произнес это так, словно имел в виду виконта Джойсонтака, но по его глазам было ясно, что он предполагает, что кто-то из приглашенных аристократов может быть связан с преступниками. Чувствуя это, у меня не было другого выбора, кроме как отложить

расспросы о Розмайн.

- А теперь, Бонифаций,

расскажите нам, что случилось после того, как вы выбежали из большого зала, - попросил

Сильвестр. Так начался допрос.

Я объяснил, что произошло после того, как я вышел из большого

зала, подробно описав, как я прибыл к месту битвы раньше других подкреплений из-за моего усиления,

как одним ударом смял череп врага, спас Розмайн, захватил слугу, а затем последовал

к ротту туда, где Ангелика

захватила виконта Джойсонтака.

- Похоже, слуга просто выполнял приказы,

данные ему одетым в черное дворянином. Он знает только, что должен был отнести мешок в экипаж без герба, что

находился ближе всего к тому месту, где он и другие слуги работали тогда.

- Ауб,

там действительно стояли такие экипажи, как и говорит лорд Бонифаций, -

подтвердили рыцари, наблюдавшие, как дворяне расходятся

по домам.

Экипажи без гербов предназначались для перевозки прислуги и слуг. На них оставались особые отметки, чтобы слуги могли определить, какая карета принадлежит какому дому, но эти отметки

определялись на индивидуальном уровне, так что посторонние дворяне

не могли их опознать.

- Когда все дворяне в Большом зале покинули

тот, осталась только карета Джойсонтака с гербом и три кареты без гербов, - продолжил

рыцарь. - Мы предполагаем, что он провез одетых в черное нападавших

вместе со своими слугами.

- ...Однако один из этих экипажей

без герба находился

на значительном расстоянии

от других, - добавил другой. - Даже если бы он успешно похитил Леди Розмайн,

это все равно было бы замечено.

Все рыцари говорили

так, словно вина Джойсонтака была уже доказана.

И это было понятно, учитывая, что он был единственным

дворянином, отсутствовавшим в Большом зале. Виконт, однако, со слезами

на глазах сильно мотал головой,

не в силах говорить из-за кляпа, но тем не менее пытаясь

протестовать.

Нельзя было отрицать,

что Джойсонтак был виновен в похищении, но что-то в этом его отчаянии привлекло

мое внимание. Я посмотрел на Сильвестра. Он, казалось, разделял мое замешательство и махнул рукой, чтобы рыцари замолчали.

Подождите. Я хотел бы также услышать мнение виконта Джойсонтака.

Только вытащили кляп, как Джойсонтак отчаянно закричал.

- Ауб Эренфест, мне принадлежит только одна карета с гербом и две кареты без гербов. Я ничего не знаю о карете, которая располагалась в отдалении от других. Более того, я не похищал

Леди Розмайн. Разве это не правда, что я похитил

только Леди Шарлотту?

Виконт Джойсонтак был непреклонен в своей непричастности к похищению Розмайн.

На самом деле он так отчаянно хотел прояснить этот момент, что признавался во всем, что делал до того.

Ангелика, а что ты об этом думаешь?

- Это правда. Виконт Джойсонтак похитил Леди Шарлотту,

а не леди Розмайн. После того, как он бросил ее, он бежал на восток, оказавшись

на значительном расстоянии

от южного направления, где была спасена

Леди Розмайн. Я считаю неразумным предполагать что он несет ответственность за оба действия.

При этих словах Ангелики комната наполнилась перешептыванием собравшихся, и лицо Сильвестра окаменело.

Другими словами,

среди преступников был не один аристократ?

- …Я не знаю. Это все же возможно,

что после того как он избавился от леди Шарлоты он немедля изменил направление своего движения с востока на юг, захватил ездового зверя Леди Розмайн, заставил

ее выпить зелье, передал ее слуге, а затем немедленно бежал обратно на восток к отдаленной хижине для управления

всем происходящим... - сказала Ангелика

с серьезным выражением лица, но все понимали, что ни одну обычному аристократу такое не под силу.

Я мысленно вернулся

к тому месту, где был схвачен Виконт Джойсонтак. Конечно,

это было далеко от того места, где Корнелиус спустился

в лес. Учитывая, как трудно было использовать ездового зверя в гуще деревьев,

мешающих на полную распахнуть крылья, виконт Джойсонтак не мог совершить

оба похищения.

Я сам едва ли смог бы сделать что-то подобное,

даже если предположить что я использовал свое усиление тела на полную, перемещаясь бегом со всей доступной мне скоростью, но это было абсолютно невозможно

для виконта Джойсонтака. Если бы он был способен на такое, он никогда

бы не был захвачен Ангеликой.

- Виконт Джойсонтак, кто вам помогал?

- Спросил Сильвестр, слегка постукивая пальцами

по столу и переводя взгляд с Ангелики

на преступника.

- Я действовал один, - ответил виконт. - Учитывая

риск того, что кто-то другой может разгласить план, я решил, что так будет надежнее.

Таков

был его ответ,

но было понятно,

что это кто-то

другой отвел ему определенную роль в произошедшем похищении. У виконта

Джойсонтака просто не хватило бы духу придумать и осуществить такой сложный

план.

- В таком случае, Виконт Джойсонтак, подробно расскажите все, что вы делали.

То, что Джойсонтак

изложил, было достаточно

нелепо, чтобы вызвать головную боль у всех находящихся в комнате. Его мысли и побуждения были настолько глупы, что даже я, как человек, который на самом деле не был известен тем, что тщательно обдумывал

свои поступки наперед,

обнаружил, что совершенно

не могу подобрать слов. Поэтому не удивительно, что Фердинанд, человек, который был известен составлением и воплощением сложных планов, застыл на месте, прижав пальцы к виску.

Короче говоря, Виконт Джойсонтак планировал похитить одного из детей эрцгерцога

и спрятать его в хижине прислуги, которую

он обнаружил в лесу во время охотничьего турнира. Захватив Вильфрида

или Шарлотту, он рассказал бы Розмайн о хижине и присоединился бы к ней в спасении детей, чтобы заслужить её расположение. В том случае, если бы он похитил саму Розмайн,

он первым прибыл бы освободить её, и тем самым заслужил

бы ее благодарность.

Это было просто невероятно.

Как он собирался сказать Розмайн, где дети, если ему даже не дозволяли

говорить с ней? И если бы её саму похитили,

очевидно же что это я прибыл бы раньше всех, чтобы спасти её. Что за дурак.

Он использовал одетых в черное слуг с Пожирателем, чтобы задержать рыцарей стражей, полагая,

что его участие останется совершенно незамеченным, поскольку он спрятал их в экипажах

слуг и планировал взорвать их, как только сбежит. Это был бездумный, глупый план, в котором было больше дыр, чем я мог сосчитать.

Кроме того, этот дурак проводил очень мало времени

в квартале аристократов, поэтому

он не знал, что ездовой

зверь Розмайн может летать по воздуху. Её погоня за ним была чем-то, о чем он даже не задумывался, поэтому он отбросил

Шарлотту в сторону

и убежал, пытаясь

избежать поимки. Но Ангелика сумела поймать его - еще

одна вещь, которую

он совсем не предвидел.

Похоже, Джойсонтак действительно не предполагал, что Розмайн любит свою приемную

сестру настолько, что готова рисковать

своей жизнью спасая её, несмотря

на то, что они встретились только во время церемонии крещения.

У меня болела голова, от выслушивания его глупейшего плана. Он был просто поразительно глуп и безрассуден. С таким привлекающим всеобщее внимание идиотом, как этот, человеку, похитившему Розмайн, должно быть, было легко скрыть свою причастность к похищению.

Эльвира раздраженно вздохнула.

- Розмайн - Святая Эренфеста, сострадательная молодая девочка, которая проявляет доброту

даже к сиротам. Разве вы не знали этого, несмотря

на то, что называли себя её семьей?

- Леди Розмайн - дочь моей младшей сестры Розмари, что делает её моей племя...

- Вы ошибаетесь, Виконт Джойсонтак, - прервала его Эльвира с ледяной улыбкой, её почти черные глаза спокойно смотрели

на того. - Вы ей не родственники. Розмайн - моя дочь. Я присутствовала на церемонии её крещения как её мать, и она относится ко мне, как к таковой.

Дети признавались дворянами

из определенного рода только на церемонии крещения,

а те, кто общался с ними во время церемонии, считались их родителями. Например, не было редкостью, чтобы особенно богатый

маной ребенок наложницы

проходил крещение как ребенок первой жены, но отсутствие кровного родства означало,

что между ними редко возникали

узы близости.

- Я искренне рада, что Розмайн не имеет никаких родственных уз с вами. Было бы просто слишком

грустно, если бы её похитителем и отравителем оказался

тот, кто считает себя её дядей. Ей не нужны самопровозглашенные члены семьи, которые вредят ей. Вы, конечно же, понимаете, что я чувствую,

как её мать? - сказала Эльвира, решительно

разорвав все оставшиеся связи со стороной семьи Розмари.

Я мог видеть глубокое разочарование, скрывающееся под её сдержанной улыбкой.

Эльвира долго страдала

из-за третьей жены Карстедта Розмари,

и теперь, когда у нее была справедливая причина, она, без сомнения, безжалостно уничтожит их. Я знал это наверняка, так как она часто приходила

ко мне, чтобы обсудить дела, пока Карстедт

отсутствовал.

Конечно, я также не собирался проявлять

милосердие к тем, кто подверг опасности жизнь

моей милой внучки. Все время пока в кабинете шло разбирательство, я едва

сдерживался, чтобы не размозжить череп преступника. Чем скорее он умрет, тем лучше.

- Учитывая, что вы отравили приемную дочь эрцгерцога,

полагаю, вас приговорят к казни, - продолжила Эльвира.

- Я не отравлял её, Леди Эльвира! Зачем мне причинять

вред Леди Розмайн?!

Она моя племянница!

- Она никто вам. Кроме того, независимо от того, причинили

ли вы вред Розмайн, вы напали на замок и причинили вред Леди Шарлотте,

не так ли?

Виконт опустил голову. Его преступления

были очевидны, и соответствующим наказанием за

подобное была смертная казнь. Но мы все еще не знали, кто же из дворян

манипулировал им из тени и причинил

Розмайн вред.

- Карстедт, вы подтвердили личность

каждого дворянина в Большом зале после того, как он был закрыт?

– Спросил я. Как командир

рыцарского ордена, он, скорее всего, управлял рыцарями

в зале, пока меня не было.

Тот кивнул и ответил.

- Да. Проверили всех, в том числе и тех, кто вернулся из уборных. Снаружи никого не оставалось.

Рыцари, выстроившиеся вдоль стены,

согласно закивали; рыцарский орден проверил каждого дворянина в Большом зале, чтобы подтвердить их алиби.

Сильвестр устремил на Джойсонтака пронзительный взгляд, ясно дававший понять, что никакая

ложь не останется незамеченной.

- Виконт Джойсонтак, у вас были сообщники аристократы?

...Нет, милорд,

не было.

Именно тогда Фердинанд медленно

начал говорить. До этого момента он молча слушал, прижав палец к виску.

- Что меня лично больше всего интересует, так это те, кто напал на замок возле Северного

здания. Они действительно были вашими личными солдатами?

- Лорд Фердинанд, могу я попросить

разрешения говорить? - раздался голос. Это был Дамуэль, один из рыцарей-стражей Леди Розмайн, у которого сейчас во взгляде была просто стальная решимость.

Было почти что неслыханно, чтобы низший дворянин

осмелился просить слова на подобном собрании, но Фердинанд немедленно дал тому разрешение.

- Я не сомневаюсь, что это были личные солдаты

графа Биндевальда, - объяснил Дамуэль.

- Я видел их кольца во время битвы, и хотя только моих слов может быть недостаточно, это те же самые кольца,

которые я видел в храме.

Граф Биндевальд был аристократом преступником из Аренсбаха, который использовал поддельные документы Вероники, чтобы проникнуть в город без разрешения эрцгерцога. Затем он напал на тайно усыновленного эрцгерцогом ребенка - Розмайн и сводного брата эрцгерцога -

Фердинанда.

По комнате пробежал шорох перешептываний.

Графа Биндевальда? Ты, наверное, шутишь...

- ошеломленно пробормотал один из рыцарей.

- Нет, это похоже на правду,

- поддержал его Карстедт. - Дамуэль служил рыцарем стражем

Розмайн еще до её крещения.

Он был там, когда граф Биндевальд пытался похитить её.

Фердинанд кивнул.

Кто-нибудь еще видел кольца?

Некоторые из рыцарей

стражей, участвовавших в схватке, заметили

кольца на одетых в черное

нападавших, но никто не рассмотрел герба. Более того, по словам рыцарей, собиравших улики на месте преступления, после взрывов не сохранилось ни одного кольца.

Наблюдение, сделанное одним низшим дворянином в пылу битвы, вряд ли было убедительным доказательством, но Фердинанду

этого было достаточно.

- Виконт Джойсонтак, где вы обзавелись этими солдатами? Почему они оказались

у вас? Учитывая их кольца,

они должны принадлежать графу Биндевальду.

-Я ... я понятия

не имею. Гиб Герлах отдал их мне некоторое время назад, сказав,

что они ему больше не нужны. Вот и все. Я понятия не имел, что они связаны

с преступником из другого герцогства…

Глаза виконта

Джойсонтака широко раскрылись, а на лице было видно явное удивление

- он действительно был не более, чем марионеткой. Если бы мы хотели получить

от него более ценную информацию, нам для этого пришлось бы исследовать его воспоминания.

- ...Этого достаточно. Мне все ясно. Поскольку вы посмели поднять

руку на члена семьи эрцгерцогов, вы будете казнены,

- сказал Сильвестр. Он жестом велел увести виконта

Джойсонтака, и два рыцаря тут же шагнули

вперед, чтобы исполнить

повеление. - Завтра же вызовите

ко мне Гиба Герлаха.

Да, сэр!

Гиб Герлах руководил

провинцией, расположенной рядом с провинцией графа Лейзганга - провинцией, из которой происходила моя жена. Через нее я знал, что Герлахи и Лейзганги были вовлечены в напряженный конфликт друг с другом в течение многих лет. Я порылся в своих воспоминаниях в поисках любой другой стоящей информации.

Теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, как моя жена упомянула, что жена Гиба Герлаха приглашала Георгину на чай…

На следующий день Гиб Герлах был вызван

на допрос. В отличие от вчерашнего вечера, в

комнате было значительно меньше народу: эрцгерцогская чета, Фердинанд,

Карстедт, я и пятеро самых вышестоящих рыцарей в рыцарском

ордене.

- Гиб Герлах, у меня есть к вам вопрос.

- Да, милорд? - Ответил Герлах. В то время как он казался уверенным и непринужденным, я мог видеть, как его слегка выдающийся, мягкий живот немного дрожал. Он явно не был обученным

и следящим за собой рыцарем.

Хотя он довольно высокого роста. Он мог бы стать

настоящим войном, если бы только немного поупражнялся. Боги мои... Какая пустая трата молодости. Черпайте

вдохновение из моего пресса, молодой человек!

Когда я положил руку на свой хорошо натренированный пресс, размышляя, нужно ли чиновникам также пройти мое обучение, Гиб Герлах моргнул,

как будто он вообще не понимал, зачем его вызвали.

Почему у вас оказались

солдаты графа Биндевальда? - Спросил Сильвестр.

Не припомню,

чтобы у меня такие присутствовали на службе.

- Вы знаете о нападении возле Северного здания прошлой ночью, верно? Эти солдаты когда-то

принадлежали графу Биндевальду.

- Могу я спросить,

какое это имеет отношение ко мне? - Спросил виконт, скрестив руки на груди с умиротворенной улыбкой, как бы говоря, что он вообще не понимает,

о чем идет речь. Он намеревался изображать

из себя дурачка как можно дольше.

Сильвестр тоже улыбнулся в ответ.

- Мы схватили преступника, ответственного за нападение, и он сказал,

что получил солдат от вас, Гиб Герлах. Вполне естественно, что я вызвал вас для допроса. И насколько я знаю, что ваша провинция

в хороших отношениях

с графом Биндевальдом, не так ли?

- Ого, неужели он...? Должен сказать,

что это я здесь жертва,

- ответил Гиб Герлах, драматически моргая. Затем он покачал головой, оглядывая комнату в поисках сочувствия. - Это правда, что я был в хороших

отношениях с графом Биндевальдом и получал от него солдат,

но сам никогда ими не владел.

- О? Продолжайте.

- Как пожелаете. В то время графу Биндевальду якобы разрешили войти в город, но ему было бы неприлично брать с собой столько

солдат, поэтому он решил оставить их в моей провинции до своего отъезда.

Затем он совершил

преступление, как вы знаете, и был заключен

в тюрьму. Те, кто был связан с ним в Аренсбахе, должно быть, были каким-то образом наказаны, так как они полностью прекратили общаться со мной.

И что?

- Кормить и содержать

его солдат было тяжким бременем

для меня, но я не мог просто отменить их контракты, пока граф Биндевальд

был еще жив. И поэтому я предложил

их виконту Джойсонтаку, объяснив ему, что они все равно будут достаточно ценными слугами, даже если их нынешние действующие контракты уменьшают их стоимость. Я никак не предполагал, что он использует их, чтобы создать неприятности в замке.

Эх. Этот тоже виновен…

Внезапно подумал я. Я не мог объяснить

почему, но нутром чувствовал, что он виновен.

Под его мирной улыбкой скрывалось

что-то более злобное - отвратительное самодовольство, которое наполнило

меня крайним отвращением. Я мог бы облегчить это чувство, ударив его по голове, но всю свою жизнь меня снова и снова предупреждали, чтобы я не действовал поддаваясь чувствам. Важно сначала заиметь хоть какое то оправдание, которое будет считаться

приемлемым в благородном обществе.

- Это правда, что я дал виконту Джойсонтаку солдат, но я не имею никакого отношения

к произошедшему тем вечером. Как подтвердил рыцарский

орден, я сам находился в Большом зале. Я ничего не знал ни о плане виконта,

ни о том, что он будет приведен

в исполнение прошлой

ночью, - уверенным

голосом рассказал Гиб Герлах.

Рыцари действительно убедились, что он

присутствовал в Большом зале во время нападения. Не было никаких сомнений, что он тоже виноват в произошедшем, отдав одетых в черное солдат, но одного этого было недостаточно,

чтобы обвинить его в прямом причинении вреда

детям эрцгерцога.

В глазах Гиба Герлаха горело невыносимое высокомерие, словно вопрос о его невиновности был уже решен. У всех здесь присутствующих, конечно, было плохое предчувствие насчет него, но его алиби было настоящим, так что никто здесь не мог продолжать

обвинять его.

Я знал, что он преступник, но как я мог это доказать…? Я отчаянно пытался понять, как он мог быть ответственен за отравление Розмайн,

не ставя под сомнение его алиби. Мне обычно не приходилось размышлять о подобном, но у него должен был быть какой-то

способ поучаствовать в произошедшем.

Что бы я сделал, если бы не был способен на усиливающую магию….?

Я скрестил руки на груди, пытаясь связать

все вместе: запечатанный большой зал, алиби виконта, где я спас Розмайн, где Корнелиус впервые опустился в лес... тем временем, допрос продолжался.

- Гиб Герлах,

был ли Виконт Джойсонтак единственным человеком, которому вы давали солдат

графа Биндевальда? - Спросил Фердинанд.

Гиб тут же ответил кивком.

Да, только

ему.

Значит, у вас больше нет солдат графа? - Фердинанд продолжал, сильно нахмурив брови.

- Конечно. У меня больше нет ни одного солдата графа, - ответил Гиб, широко улыбаясь и сверкая глазами в которых виделась заметная

злоба. Фердинанд слабо улыбнулся в ответ.

- Хватит, - вмешался Сильвестр. Затем он указал подбородком на дверь и сказал, обращаясь

к Гибу Герлаху:

- Вы можете идти.

Гиб поклонился

и вышел. Только когда дверь полностью закрылась,

я повернулся к Сильвестру.

- Ауб Эренфест, - сказал я, бросив взгляд на гобелен за его спиной. За ним находился

зал пополнения маны; я пытался дать ему понять, что хочу обсудить

с ним что-то, что должно было остаться

известно только членам эрцгерцогской семьи.

Сильвестр заметил

мой жест и встал, слегка кивнув.

- Я собираюсь отправится

в зал пополнения маны вместе с Бонифацием. Карстедт, охраняй кабинет

в мое отсутствие. Все остальные,

пожалуйста, подождите, пока мы не вернемся.

И вот мы с Сильвестром вошли в зал пополнения маны. Фей камень цвета божественного пантеона вращался в безупречно белом помещении. Как только мы оказались внутри, Сильвестр избавился

от выражения, носимого

им когда он как эрцгерцог

исполнял ожидаемые от него официальные действа, и позволил

усталости отразиться на своем лице. Я тоже снял маску верноподданного аристократа, расслабив плечи.

Что ты хотел сказать, дядя?

Ты сказал, что большой зал опечатан,

да? Весь зал был опечатан?

Сильвестр, вероятно,

вспомнив слова Гиба Герлаха, разочарованно кивнул.

- Да, рыцарский орден оцепил весь зал. К чему ты клонишь? - Спросил он, нахмурив брови. В его темно-зеленых глазах была смесь эмоций - раздражение от того, что я сомневаюсь

в словах его рыцарей, но также и надежда от мысли, что я мог заметить что-то важное.

- Включая проходы для слуг и тайный ход, известный только эрцгерцогам и их преемникам?

Сильвестр широко раскрыл глаза от потрясения, затем слегка поднял голову, пытаясь

вспомнить, что именно произошло в Большом зале.

- Коридоры для слуг, насколько я помню, были перекрыты, но не секретный

ход.

Тайные ходы были известны только эрцгерцогу. Они

были настолько важными путями отступления, что даже рыцарский

орден не был осведомлен об их существовании. Таким образом, трудно было представить, что на обоих

концах такого коридора в Большом зале были выставлены

стражи: хотя им было приказано

не допустить вход-выход из зала, они не

могли перекрыть то, расположение чего им было неизвестно.

- Я нашел Розмайн в той части леса, где часто бывали слуги, но Корнелиус,

спустившийся раньше меня, нашел фей камень ее ездового зверя на значительном расстоянии от того места. Если мы исходим

из предположения, что это Гиб Герлах передал

Розмайн слугам, а

затем велел им уехать верхом,

то он должен был в какой-то момент пребывать в том месте, где потом спустился Корнелиус.

Как только я объяснил, где именно Корнелиус

опустился в лес, на лице Сильвестра появилось

выражение полного недоверия.

Я продолжил:

- Это очень давнее воспоминание, поэтому

я не могу быть слишком

уверен в нем, но... мой отец однажды

сказал мне, что есть ход, ведущий из большого зала в ту часть леса. Это правда?

- Так и есть. Но разве этот проход не должен быть известен

только эрцгерцогам? - Нахмурившись, спросил Сильвестр, признавая

его существование и одновременно бросая на меня взгляд, требовавший объяснений.

- Я немного старше твоего отца, помнишь? Я тоже получил полное эрцгерцогское образование.

Это случилось, когда мой младший брат - отец Сильвестра, ставший впоследствии эрцгерцогом, был еще молод. Мой отец, правящий эрцгерцог, тяжело заболел, и хотя он в конце концов выздоровел после тяжелой битва с хворью, я получил полное образование эрцгерцога, чтобы встать во главе герцогства в случае, если он умрет до того, как мой младший брат достигнет совершеннолетия.

- Есть ли шанс, что Георгина

намеренно позволила узнать про этот ход виконту?

Но как мне кажется, можно сказать «нутром чую», именно это скорее всего и произошло...

- Быть такого не может! Георгина

знает о существовании прохода? Разве ты не помнишь, как она страдала,

когда из-за меня потеряла место эрцгерцога? - спросил Сильвестр, и на его лице ясно отразилось замешательство. Именно тогда я понял, что его понимание

ситуации было не совсем таким, как у всех остальных.

Для Сильвестра Георгина

была сестрой, вышедшей

замуж за герцога из другого герцогства, когда не смогла стать эрцгерцогиней, как и многие другие члены семей эрцгерцогов, когда им не удалось занять трон. Но те, кто знал её с рождения,

считали ее удивительно умной и хитрой женщиной, которую с самого рождения готовили

занять место эрцгерцога.

Георгину выдали замуж в другое герцогство только потому, что она была настолько одержима

идеей стать следующей

эрцгерцогиней, что эрцгерцогская чета в то время решила,

что она никогда не будет мирно сосуществовать с Сильвестром, и поэтому отправила

её в Аренсбах.

В то время они надеялись, что она поддержит

Сильвестра и использует свои способности ради блага Эренфеста, как это сделал я в свое время для своего младшего брата. Вероятно, у предыдущей правящей

четы были такие наивные надежды,

потому что я не очень заботился о том, чтобы занять место на престоле герцогства, несмотря на то, что сам получил образование эрцгерцога.

- Сильвестр, ты знал Георгину всего несколько лет, после чего её перевели

в Северное здание.

Но до этого - до твоего крещения

- вплоть до своего совершеннолетия она получала полное образование эрцгерцогини. Можно с уверенностью сказать, что все, что знаешь ты, знает и она.

Сильвестр крепко зажмурился и кивнул.

- У тебя есть какие-нибудь доказательства причастности Георгины? Или Гиба Герлаха?

Если так, то я могу...

- Как я уже сказал, это всего лишь мое предположение. Но я уверен, что Гиб замешан в этом. Я бы посоветовал обсудить это с Фердинандом. Пусть он раздобудет

какие-нибудь улики или устроит какую-нибудь ловушку. Я не силен в таком; мой опыт простирается только до выявления

врагов и их уничтожения. Но будь уверен, как только ты дашь мне на то разрешение, череп Герлаха тут же разлетится на куски.

- Да ладно, мне от этого не легче...

Но я должен признать, Дядя, что твои ощущения скорее подходящие дикому зверю, чем человеку, слишком часто подтверждаются, чтобы я мог их игнорировать. Я лучше предположу, что Гиб Герлах действительно виновен,

и попрошу Фердинанда расследовать его. Он, наверное, снова начнет жаловаться

на лишнюю работу, но...

Сильвестр замолчал,

хмуро поглаживая подбородок, и начал что-то обдумывать.

- Хорошо. Пусть лучше об этом ломает голову Фердинанд. Это не то, чем мы с тобой должны заниматься.

Если Сильвестр сделает хоть один шаг в этом направлении, наши враги в одно мгновение

обо всем догадаются. Лучше всего было оставить эту работу Фердинанду и его драгоценным чиновникам.

- Тем не менее, теперь ты можешь с полным основанием

на то отказать в визите Георгине, - продолжил я. - Вильфрид пригласил её вернуться, но теперь он сам подвергся

наказанию, а солдаты,

бесчинствовавшие в замке, принадлежали аристократу из Аренсбаха. У нас достаточно много причин из соображений безопасности отказать ей в возвращении. Этого будет достаточно, чтобы обеспечить нам несколько лет её отсутствия

в герцогстве, не так ли?

- Ты прав. Мне придется отказать ей и выиграть нам

достаточно времени, чтобы поставить Эренфест на ноги.

Сильвестр использует эти причины, чтобы закрыть границу для аристократов Аренсбаха, которые уже не раз подвергали эрцгерцогскую семью опасности. Затем он использует это время, чтобы усилить своих вассалов и фракцию Флоренции, одновременно ослабляя бывшую

фракцию Вероники.

- Вот что значит быть эрцгерцогом. Делай свою работу.

Я вобью немного здравого смысла в рыцарей

эрцгерцогской семьи и сделаю все возможное, чтобы усилить рыцарский

орден.

- Спасибо, дядя. - Глаза Сильвестра заблестели, когда он начал планировать свои будущие действия.

Я вышел из зала пополнения маны с вновь

обретенной уверенностью, но когда Фердинанд

сказал мне, что яд усыпит Розмайн по крайней мере на год, я едва

удержался от желания догнать Гиба Герлаха и разбить его голову о стену.

- Ты позволишь мне ударить его хотя бы раз из злости за то, что он лишил меня года общения с внучкой, верно? - Спросил

я с серьезным выражением лица.

Сильвестр гневно вскинул

брови.

- Если тебе нужно разрешение на это, приходи ко мне с твердыми

доказательствами! Но не ранее! Твоего «чутья» для этого недостаточно!

Для меня совершенно

очевидно, что он виновник всего произошедшего, но очевидных доказательств этого нет…

В конце концов Розмайн потребовался не один год, чтобы излечится,

а почти два. Мне было отказано во входе в храм, несмотря

на то, что я хотел проведать её, и поэтому

я неоднократно посылал ордонанс к Фердинанду с просьбой

сообщить последние новости, выплескивая свое беспокойство и недовольство, проводя

безжалостное переобучение рыцарей

стражей семьи эрцгерцога.

ДИ: Вместо моей старшей сестры

Сегодня утром, сразу после завтрака,

Отец, Мать и Дядя Фердинанд

посетили Северное здание.

Меня также вызвали

в комнату старшего

брата, где мне рассказали подробности вчерашнего нападения.

Они поймали одного из преступников, но вполне вероятно,

что к произошедшему приложили усилия больше одного аристократа. Моя старшая сестра Розмайн чуть не умерла после отравления, и чтобы растворить ее затвердевшую ману, пришлось использовать зелье под названием

«юрэ́вэ» и ей пришлось заснуть

больше чем на год.

Моя старшая сестра, которая использовала своих рыцарей стражей,

чтобы спасти меня, поставив на карту свою собственную безопасность...

Я начала всхлипывать, но дядя отругал меня за то, что я зря трачу силы.

- Не трать зря силы, - сказал он с суровым выражением

лица. - Плакать очень легко, но, честно говоря, это пустая трата времени. Вместо бесполезного

оплакивания, я бы предпочел,

чтобы ты посвятила

свое время и энергию заполнению

пустоты, созданной отсутствием Розмайн.

Отец тут же сказал дяде Фердинанду, что он излишне суров, а Мать сказала, что Розмайн,

конечно, не обрадуется, узнав, что она оказалась причиной

моих слез.

Я вытерла слезы и подняла глаза, после чего дядя Фердинанд сказал, что хотел бы, чтобы мы с Вильфридом

вместо Розмайн возглавили зимнюю игровую

комнату и проведение весеннего молебна.

Если он хочет, чтобы я таким образом отплатила ей, тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы взять на себя ее обязанности, пока ее нет.

- Что касается предстоящего весеннего молебна, я хотел бы попросить в этом помощи у Вильфрида, - продолжал дядя Фердинанд. - так как он выполнял Восполнение Маны во

время конференции эрцгерцогов, ведь Шарлотта не сможет помочь из-за своей неопытности в управлении маной.

А вот это уже было серьезно. Меня отстранили от участия в весеннем молебне сразу после того, как я набралась

решимости отплатить за помощь Розмайн.

Что я могла сделать такого

полезного, когда меня лишили наилучшей

возможности отплатить ей?

- Дядя, я смогу помочь! Если все, что мне нужно сделать, это научится уверенно

управлять маной, то я смогу научиться этому зимой, точно так же, как Вильфрид

делал это во время конференции эрцгерцогов. Я тоже дочь эрцгерцога, поэтому, пожалуйста, позвольте мне сделать все, что в моих силах, чтобы восполнить

отсутствие моей сестры, которая была отравлена из-за того, что она спасла меня.

Все мои учителя

говорили, что я более знающая

и прилежная, чем Вильфрид, учитывая,

как часто он убегал со своих занятий.

Усердно работая, я, несомненно, смогу восполнить отсутствие Розмайн.

- Шарлотта, управлять маной нелегко, - сказал Отец.

- Обучение будет

болезненным и трудным

делом. Если тебя это не страшит, что ж, учись.

Способность контролировать Ману и поучаствовать в том, что ранее делала

Розмайн, несомненно, будет полезно для твоего развития.

Да, Отец.

- Я тоже согласен

участвовать в весеннем

молебне! - Заявил Вильфрид дяде Фердинанду, крепко сжав кулаки. - Я не могу позволить Розмайн продолжать спасать меня, не помогая ей в ответ!

Я уставилась на брата широко раскрытыми от

удивления глазами. Это был

не тот Вильфрид, которого я знала - добрый, но ленивый.

- Молодцы. Тренируйтесь управлять

своей маной, вливая ее в Основание в течение зимы. Вам будут помогать в этом ваши родители и Бонифаций.

- Фердинанд... - начал Отец с недовольной гримасой,

но дядя только усмехнулся и отвесил ему преувеличенно почтительный поклон.

- Ауб Эренфест, прошу возложить на этих двоих ответственность за весенний молебен.

Попросив отца позаботиться о нашем обучении

управлением маны и назначить нас на весеннюю

молитву, дядя Фердинанд

дал нам с Вильфридом письма.

- Это от Розмайн, - сказал он. – Тут записаны расписание и планы для зимней игровой комнаты. Я не жду, что вы поведете её так же хорошо, как Розмайн, но, пожалуйста, сделайте

все, что в ваших силах.

Да! Конечно!

* * *

Нашей первой задачей стало возглавить

зимнюю игровую комнату. Я прижала письмо Розмайн

к груди, направляясь туда вместе с Вильфридом. Чтобы написанное воплотилось в жизнь, нам с братом нужно было работать вместе.

Дядя Фердинанд сказал,

что пошлет главного

слугу Розмайн и рыцарей-стражей в игровую комнату,

но все её другие слуги возвращались в храм. Он хотел, чтобы мы научились

правильно использовать свои свиты, а так же прислушиваться к их советам.

Дядя сказал, что, по его мнению, мы не сможем руководить игровой комнатой так же хорошо,

как Розмайн, но ей это удалось, когда она была моего возраста.

Я докажу ему, что смогу не хуже!

- Всем добрый вечер!

Поскольку мне было велено обратиться за помощью к как можно большему числу людей, я позвала всех рыцарей-стражей и слуг Розмайн,

чтобы показать им письма, начиная

с её учителя Морица. В письмах говорилось, что студенты Королевской академии во время лекций могут собирать сведения

о герцогствах и делать заметки,

что позже будет использоваться при создании учебных пособий. Они будут вознаграждены за свою работу в зависимости от качества сведений и того, насколько подробными

были их заметки.

А что именно они получат в качестве оплаты?

- спросил один из рыцарей.

- Деньги, хотя я не понимаю, откуда Леди Розмайн берет их, - ответил Корнелиус.

– Каков размер ваших денежных

средств, Лорд Вильфрид

и Леди Шарлотта? Они поступают

от главных слуг ваших свит, или нам нужно договариваться с Аубом Эренфестом?

Я как раз собралась обсудить

вопрос денег с рыцарями Розмайн,

но прежде чем я успела это сделать,

другой рыцарь страж поднял в воздух руку.

- Денежными средствами леди Розмайн занимается ее опекун, Лорд Фердинанд, поскольку

она часто путешествует между замком и храмом, - объяснил он. - Ценность собранных сведений

определяет леди Розмайн,

поэтому я думаю, что мы должны начать с выплаты небольшого гонорара

всем, кто их только предоставит. Леди Розмайн сможет заплатить им остаток, когда проснется.

- Понимаю. В таком случае, Дамуэль,

я бы хотел, чтобы вы с Бригиттой

занимались этими сведениями и платежами. Сам же я попрошу студентов

Королевской академии начать собирать информацию и готовить учебные пособия.

Слуги Розмайн быстро распределили работу между собой. Но по какой-то причине,

Ангелика, которая проявила

такую блестящую инициативу, спасая меня, казалось,

намеренно держалась на расстоянии от разговора.

- Можем ли мы рассчитывать на помощь Лорда Вильфрида и ваших слуг в Королевской академии, Леди Шарлотта?

- спросил Корнелиус.

- Ну конечно. Эрнеста,

я верю, что ты им поможешь в академии.

Можете на меня рассчитывать, Леди Шарлотта.

Рыцари-стражи Вильфрида, как и мои, решительно

кивнули, соглашаясь выполнить просьбу Корнелиуса.

- Леди Шарлотта, я верю, что Корнелиус и другие прекрасно

справятся с тем, что связано с Королевской академии. Какие указания

оставила Леди Розмайн относительно зимней игровой комнаты? - спросила Рихарда, старшая служанка Розмайн. Я хорошо знала её, так как она раньше служила старшей служанкой у Отца, так что я могла показать ей письмо без всякой опаски.

В письме говорилось, что дети должны

продолжать упражняться в чтении и письме, основываясь на своих индивидуальных способностях, поскольку будут поступать новые книги с картинками; увеличить

количество цифр в таблицах умножения

и деления; и книги с картинками и игрушки, выданные

в прошлом году, по окончании

срока аренды будут собраны и снова сданы в неё в этом.

- Профессор Мориц, сможем ли мы сделать то, что сделала Розмайн в прошлом году? – спросила

я.

- Я приложу к этому все свои силы, - ответил он, неспешно

кивнув. - В прошлом году Леди Розмайн

управлялась с детьми

с большой ловкостью и мотивировала их учиться различными способами. Я сам, как учитель,

собираюсь этой зимой использовать методы Леди Розмайн.

- Да, я тоже помогу заменить

Розмайн! - заявил Вильфрид, на собственном опыте испытав прошлогоднюю зимнюю игровую комнату.

Рихарда задумалась, затем подняла руку, прерывая этот наш разговор.

- Мне неприятно вмешиваться, когда вы все так воодушевлены, но после того, как все в зимней комнате поприветствуют Леди Шарлотту, лучше всего будет сразу же объяснить отсутствие

Леди Розмайн, изложить

в общих чертах наши планы на игровую комнату в этом году, и остановиться на этом.

О боги, но почему? – спросила

я. - Я прекрасно могу сделать все то, что описано в письме.

- Все это требует для своего выполнения больших предварительных усилий. Леди Розмайн в качестве

награды для детей победителей приготовила свои удивительные сладости,

а вы, могли бы попросить

приготовить у ваших поваров? Смогли бы они их сделать?

Мне это даже в голову не приходило.

Когда мое удивленное молчание затянулось, Рихарда слегка подняла

голову, неотрывно глядя на меня, словно вспоминая, что еще делала Розмайн.

- Леди Розмайн направляла действия своей учительницы

музыки, подбирала книги для детей, чтобы они могли их переписать, исходя из их уровня умения, организовывала детей в группы для игры в каруту и проведения карточных

турниров, а также готовила сладости

и тому подобное, чтобы вознаградить победителей.

Вам было бы весьма трудно повторить это, особенно учитывая,

что вы не видели, как Леди Розмайн работала в прошлом году. Было бы лучше, если бы вы вместо этого провели сегодняшний день, распределяя кому чем стоит заняться и готовясь к завтрашнему.

Ничего из того, что сейчас объяснила

Рихарда, не упоминалось в письмах.

- Легко сказать, но мы все еще не знаем, что делать, - вмешался Вильфрид.

- А ты, Рихарда, знаешь?

- О да, Вильфрид,

мой мальчик. Я то знаю.

* * *

Под управлением Рихарды, профессор Мориц начал готовить

задачки для измерения

способностей тех, кто посетит игровую комнату, а мы организовали работу наших личных

музыкантов и тому подобное. Рыцари Вильфрида будут взаимодействовать с

рыцарским орденом, чтобы начать обучение

детей.

Наблюдая за тем, как деловито двигаются

все остальные, я получила первые приветствия от детей. Мне заранее сообщили, кто из них обманул Вильфрида во

время осеннего охотничьего турнира, и

я должна была знать их лица. Одной из задач, ожидавших меня этой зимой, было проявление осторожности в общении

с ними.

- Леди Шарлотта, мне сказали, что Леди Розмайн будет очень долго отдыхать.

Могу я спросить, как долго это продлится?

- тихо спросила дворянка из низшей знати по имени Филина, стоявшая

в самом конце очереди поприветствовавших меня. Я видела беспокойство о моей сестре в её зеленых словно листья глазах, что сейчас тревожно блуждали

по комнате.

Мне очень жаль, но я тоже не знаю сколько это займет времени.

- Леди Розмайн в прошлом году сказала в зимней игровой комнате, что сделает из рассказов моей матери книгу. В этом году именно ради этого я усердно трудилась, записывая

их, вместо того чтобы просто повторять их вслух. Я надеялась, что она захочет

их увидеть... - объяснила Филина,

прежде чем опустить

свои печальные глаза.

Не в моих силах было сделать для нее эту книгу. Это был мой первый день в подобном

качестве, и вот я уже испытала свой первый провал. Все это время мне говорили, что я более знающая и умелая, чем мой брат, годы упорной

учебы, преодолеваемой чтобы быть достойной

своего положения, укрепили

во мне гордость и самоуверенность, но после слов Фелины, по ним пробежала

трещина.

Настоящий вызов пришелся

на следующий день. Мы начали измерять знания детей с помощью испытаний, которые профессор Мориц написал за ночь. Тем временем Вильфрид полагался на память, чтобы собрать прошлогодние команды и организовать турниры в каруту и карты.

И сладости

мы приготовили...

Во время игр мне было поручено возглавить

группу недавно крещенных

детей. Мне нужно было одержать

среди них как можно больше побед, чтобы они воспринимали меня как непобедимую, подобно тому как это сделала

моя сестра год назад.

К сожалению, моя решимость исполнить

это задание была в мгновение

ока разбита вдребезги.

Дети в течение года практиковались в каруте и картах со своими братьями

и сестрами, и теперь они были так хороши, что у меня не было никаких шансов выиграть. А я же могла играть в них только во время редких

визитов Вильфрида, поэтому дети очень быстро победили меня.

Как бы это ни расстраивало, я не могла просто так смириться с поражением. Но пока я готовилась

ко второму туру, меня тихо окликнул рыцарь по имени Дамуэль. Он хотел увидеть письма

моей сестры, чтобы они могли собрать одолженные учебные пособия.

- Что именно ты имеешь в виду, когда говорите о возвращении учебных пособий? - спросила я.

- Для тех низших дворян, которые не могли себе позволить

учебные материалы, Леди Розмайн одалживала учебные материалы в обмен на собираемые теми истории. Ах да, список заемщиков находится

прямо здесь.

Оказалось, что непонятно

зачем записанные в письме имена и были тем самым списком. Это были имена тех, кто согласился в обмен на учебные материалы

предоставить истории. Дамуэль

попросил, чтобы я собрала их всех вместе.

Я позвала указанных

в письме низших дворян, чтобы они вернули

свои учебные материалы,

и они быстро собрались с ними в руках. Рыцарь-страж по имени Бригитта аккуратно сложила материалы в деревянный ящик, а Дамуэль

отметил имена в списке. Пока я наблюдала

за их безупречно слаженной работой, турнир каруты, в котором участвовали старшие дети, подошел

к концу.

Победители получат сладости, - объявила я.

Да! – радостно закричали

дети. - Я ждал этого целый год!

После этих моих слов я раздала сладости

детям, которые выиграли.

Они обрадовались и тут же принялись их поедать, но потом выражение

их лиц изменилось. Какое-то мгновение

они хмуро смотрели на свои награды, затем явно

вынудили себя улыбнуться, сопроводив это вежливыми словами: «Очень вкусно».

Я в замешательстве наклонила

набок голову, и тут вмешался

Вильфрид.

- Прошу прощения... Розмайн заболела, так что ее личных поваров здесь нет. Это не те сладости, что в прошлом году.

Именно тогда я вспомнила о сладостях, которые

ела во время первого чаепития

с Розмайн, и все поняла. Я никогда

раньше не ела ничего подобного, и каждая из них была вкуснее предыдущей. Никто из моих личных поваров не был способен их приготовить.

Я расстроено опустила глаза, я была в глубокой печали. Но тут Филина неожиданно взяла меня за руки.

- Леди Шарлотта, вам незачем так расстраиваться. Того, что награда вообще есть, более чем достаточно, - сказала она. - Я не часто ем сладости

дома, поэтому очень рада, что меня наградили

ими.

[[image:/storage/reader-images/34b84f35733d0467f551f271421c6066541f5193.jpg]]

- Совершенно верно, Шарлотта.

Мои личные повара тоже не смогли бы приготовить сладости

Розмайн, - заверил

меня Вильфрид. - Розмайн самолично

их придумала, так что они особенные. Ее слуги все мне рассказали.

Похоже, Розмайн придумала не только книжки с картинками, но и сладости.

Смогу ли я действительно заполнить пустоту, которую

оставила после себя моя сестра…?

Начался и закончился ужин, как и день, в течении которого

я ничего не смогла сделать

правильно, а затем начался мой первый урок магии.

* * *

Я зарегистрировала свою ману в кабинете отца, а затем впервые вошла в зал Восполнения маны. Это была очень странная

комната с массивным

магическим инструментом, который я должна

была снабжать маной, но не моей собственной, а той, которая была запасена

в фей камнях. Вильфрида будет поддерживать Бонифаций,

а меня – Мать.

- Положи руку на камень, вот так, а затем представь,

как твоя мана втекает в его самую глубь, - объяснила Мать, положив свою руку поверх моей. Я крепко сжала фей камень, твердо решив на этот раз преуспеть

в порученном мне деле.

Я тот, кто возносит

молитвы и благодарит

богов, создавших этот мир, - начал Отец.

Пока он молился,

я почувствовала, как мана из фей камня начала вливаться

в меня. Когда чужая мана пыталась войти в меня, то ощущение

было мерзкое, поэтому я поспешно

начала толкать ее прочь, чтобы она вытекала

с противоположной от меня стороны фей камня. Чтобы бороться

с потоком, требовалось огромное количество сил, и несмотря

на то, что я изо всех сил старалась сосредоточиться, я чувствовала, что мысли в голове становятся

все более расплывчатыми.

- Довольно, - сказал Отец, и в этот момент Мать взяла камень из моей руки. Давление,

которому я так отчаянно сопротивлялась, внезапно исчезло, позволив

волне изнеможения захлестнуть меня. В конце концов я рухнула на пол и у меня совсем не было сил двигаться.

В то время как я была так измучена, что едва могла шевелить губами, чтобы заговорить, Вильфрид спокойно встал на ноги и сказал:

- Фух! Как я рад, что все закончилось!

Ты выглядишь

очень энергичным, Вильфрид...

- В первый раз он был так же измучен, как и ты, Шарлотта. Он точно стал сильнее, - усмехнулся Отец.

Вильфрид размашисто кивнул.

- Я думаю, что привык к этому, потому что мы в течение всей весны даровали ману каждый день. Розмайн использовала для этого свою собственную ману, не полагаясь

на фей камни, но даже тогда она была в полном порядке. Она сказала,

что уже привыкла к подобному

из-за ритуала посвящения. Она падает, если только начинает

бежать, но пополнение

маны для нее просто ничто.

Вильфрид попытался утешить меня, сказав, что я привыкну, но от этих слов у меня на глазах выступили слезы.

- Шарлотта, ты в порядке?! Неужели это было так тяжело, что ты плачешь?!

- Нет, Вильфрид. Это просто... Даже в самых страшных кошмарах

я не представляла, что буду такой бесполезной. Я никак не смогу заменить

Розмайн.

Я представляла себе ранее, как хорошо и умело я со всем справлюсь. Розмайн из-за меня оказалась

в долгом сне, так что я хотела сделать

отличную работу, чтобы хоть как-то отплатить

ей. Я надеялась, что смогу внести достаточный вклад, чтобы она гордилась тем, что я сделала, но вместо этого я раз за разом терпела неудачу во всех начинаниях.

- Шарлотта, не сравнивай

себя с Розмайн, - сказал Отец. - Именно обилие знаний и маны привело

к тому, что она стала известна, как Святая Эренфеста

- достойная удочерения эрцгерцогом. Тебе не нужно стремиться ни в чем не уступать

ей, чтобы заполнить

образовавшуюся с её отсутствием пустоту.

Просто делай то, что можешь, и вкладывай

в это все свои силы. Ты и так очень хорошо справляешься.

Он пытался утешить меня, но я все еще была недовольна собой. Я никогда не думала, что между мной и Розмайн такая огромная пропасть,

особенно учитывая, что она была всего на год старше меня. Занять её место на время её отсутствия было единственным, что я могла сделать, чтобы отплатить ей за то, что она сделала для меня, но я была просто не способна на это.

Мой день закончился тем, что я чувствовала себя крайне несчастной

и полностью побежденной.

* * *

После того, как студенты отправились в Королевскую академию,

пришло время сосредоточиться на обучении детей. Нам нужно было чередовать

уроки грамоты и счисления, планировать занятия с разными

музыкантами, организовывать группы для каруты и карт на основе уровня мастерства участников, готовить сладости

в качестве награды,

брать на себя роли непобедимых соперников, чтобы побуждать

их расти над собой, и разбираться с историями, которые

приносили нам дети.

Здесь мы тоже сталкивались со многими проблемами, но каждый раз, когда они возникали, мы с Вильфридом

спрашивали окружающих, что сделала бы на нашем месте Розмайн.

Мы делали все возможное, чтобы зимняя игровая комната прошла в этом году как можно более гладко.

- Неужели Розмайн действительно делала все это сама…? - прошептала я, не веря своим ушам.

Профессор Мориц вздохнул и пожал плечами.

- Я помню, что Леди Розмайн

каждый день давала мне различные

советы перед началом

занятий, но я никогда не думал, что она, оказывается, пристально следила за каждой мелочью.

Иногда она принимала

участие в играх, но мне казалось, что в остальном

она только читала книги или сочиняла сказки.

Похоже, Розмайн внимательно наблюдала за выражением лиц детей, пока записывала истории

для своих книжек с картинками, и когда они начинали отвлекаться, она предлагала заняться

счислением. Только теперь профессор Мориц понял, на сколько важно было это вовремя сделать.

Более того, время пролетало гораздо быстрее, когда ты обучаешь

большую группу детей, чем одного ученика.

* * *

Пока мы с Вильфридом целыми днями трудились над тем,

чтобы принести порядок в зимнюю игровую комнату, появился дядя Фердинанд с новым заданием.

Он вручил каждому из нас внушительную стопку дощечек, сказав,

что мы должны выучить все, что записано

в них наизусть до начала весеннего молебна.

Самое меньшее, нам надо было выучить содержимое

трех дощечек с молитвами и традиционными приветствиями, результат к которому

стоит стремиться - пять дощечек,

и плюс две дощечки, которые

мы должны были вызубрить, если хотели сделать

в точности то, что сделала

наша сестра.

- Похоже, Розмайн действительно запомнила все это. Ее

храмовые слуги рассказывали мне об этом.

Хорошо... Сейчас я сосредоточусь на этих трех. Это не так уж много, но зато я

точно все запомню правильно.

Как бы мне ни хотелось

сказать, что я запомню все десять, чтобы наилучшим образом

восполнить отсутствие Розмайн, у меня больше не было уверенности, что я смогу сделать то, что делала она. Моя гордость была разбита вдребезги,

и поэтому как и мой брат я взяла только три дощечки.

- ... Розмайн просто невероятна, не правда ли? – негромко

пробормотала я, глядя на плотные

ряды выстроившихся рядом с друг другом слов, составляющих все молитвы, которые мне нужно было выучить.

- Да, - согласился

Вильфрид. - Розмайн просто невероятна. Вот почему нам нужно наверстать

упущенное, пока она спит.

Я была искренне

поражена тем, что у Вильфрида,

благодаря его цели догнать Розмайн,

появилась мотивация к усердной учебе. До этого, от мыслей, насколько далеко обогнала меня Розмайн, у меня было темно на сердце, но эта искренность моего брата как яркий свет прогнала тени, накрывшие мое сердце.

Я догоню и тебя, и её, Вильфрид!

Мы соревновались друг с другом, чтобы выучить как можно больше молитв, и даже если мы не могли сделать то, что сделала Розмайн, мы научились вполне достойно управлять

игровой комнатой, когда весна была уже близка, можно сказать за углом.

Боги мои, время летит так быстро, не правда ли?

* * *

Я с облегчением вздохнула, когда наша напряженная зима наконец подошла к концу, и в этот момент

ко мне подошла Филина.

- Леди Шарлотта,

а вы и в этом году будете

сдавать в аренду и продавать учебники? - спросила

она.

***Я с облегчением вздохнула, когда наша напряженная зима наконец подошла к концу, и в этот момент

ко мне подошла Филина.- Леди Шарлотта,

а вы и в этом году будете

сдавать в аренду и продавать учебники? - спросила

она.Только теперь я вспомнила, что в прошлом

году компания "Плантен" продавала обучающие товары.

Я побледнела, осознав,

что в моих планах на будущее этого не было.

Как я могла забыть?!

Это же было в письмах Розмайн! Что делать?!

Тем, кто спас меня, был не кто иной, как Дамуэль. Он был настолько

искусен в планировании и других административных обязанностях, что я искренне сомневалась, а не был ли он чиновником, а не рыцарем.

После того как я, едва сдерживая слезы, рассказала ему о этом затруднении, он тут же послал ордонанц Дяде Фердинанду, который затем получил от Отца разрешение

использовать игровую комнату для торговли и назначил визит компании Плантена на самый конец зимы.

* * *

- Спасибо за помощь, Дамуэль.

- Это ничто по сравнению с постоянным сопровождением

Леди Розмайн, пока она пытается воплотить в жизнь свои безумные идеи, - ответил

он с умиротворенной улыбкой. И тут меня осенило

- служить кому-то особенному, как моя сестра, было так трудно, что даже рыцарям приходилось выполнять работу чиновников.

Конечно, я не могу ни в чем сравняться с Розмайн... Она особенная. Единственная в своем роде.

С приходом весны я уже почти приняла и примирилась с осознанием пределов своих способностей. Для проведения весеннего

молебна нам с Вильфридом предстояло

впервые покинуть город Эренфест и отправиться в путешествие по Центральному району. Это будет путешествие, которое продлится полмесяца, а это значит,

что нам нужно подготовить три экипажа и довольно значительное количество багажа.

Наши слуги в замке мало разбирались в религиозных делах, поэтому Вильфриду

стал прислуживать один из слуг Дяди Фердинанда, в то время как меня обслуживал Фран, один из слуг моей сестры из храма.

- Для меня большая

честь служить вам, Леди Шарлотта.

Для меня это тоже честь, Фран. Не мог бы ты рассказать мне побольше о моей сестре?

- Если у вас есть вопрос, на который вы хотите, чтобы

я ответил, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

Сначала мы направились в Хассе, наша карета громыхала

по дороге. По дороге Фран объяснил, какие отношения у моей сестры с городом:

она спасла его жителей, вступив

в переговоры с Дядей Фердинандом после того, как они совершили

измену, воспитывала и обучала их и в целом вела себя так, как и следовало ожидать

от Святой.

- Леди Розмайн очень плохо относится

к смерти, намного хуже чем можно ожидать. Она всегда

упорно ищет решение, при котором никто не должен умереть,

и я чувствую, что в результате она часто испытывает

большие трудности. Ценность,

которую она придает человеческой жизни, является причиной

того, что она относится даже к сиротам и серым жрецам, таким как я, с заботой и уважением,

- сказал он, и у него на лице появилась

небольшая гордая улыбка.

Я начала немного волноваться, задаваясь вопросом, искренне

ли восхищались мной мои собственные слуги и рыцари-стражи. Меня

учили, что дворяне должны всегда правильно использовать

своих подчиненных, но только увидев, насколько уважаема Розмайн, я сама захотела

стать кем-то, на кого мои слуги могли бы равняться.

- Фран, есть что-нибудь, что особенно нравится моей

сестре? Я хотела бы сделать ей подарок, когда она проснется, чтобы поблагодарить ее за то, что она спасла меня.

- Леди Розмайн любит книги до такой степени, что на

ум не приходит никакой другой ответ. Все

её слуги из храма знают это, и поэтому мы все усердно работаем, чтобы сделать

для нее как можно больше новых книг.

Когда мы прибыли

в Хассе, его жители встретили

нас с почти маниакальным пылом. Это был не обычный Весенний молебен, а знак, что эрцгерцог

простил их. Это было прощение,

дарованное им после целого года их изнурительного, упорного труда.

Сцена для весеннего

молебна уже была подготовлена. Фран поднялся первым, чтобы поставить

чашу - божественный инструмент – на положенное

место и начать церемонию. Тем временем в карете меня переодели в церемониальную белую рясу Верховного

епископа. И ряса,

и весенняя шпилька

для волос, которую я должна была вдеть, раньше принадлежали Розмайн.

Кстати, Вильфрид привез с собой церемониальную синюю рясу, сшитую для Розмайн в прошлом

году, и хоть и пришлось

сделать небольшие изменения,

она теперь подходила

ему. У нас не было другого выбора, так как дети, не прошедшие ритуал совершеннолетия, обычно не проводили

такие церемонии. Это было совершенно

неслыханно и единственная доступная детская церемониальная одежда принадлежала нашей сестре.

Я готова.

Вы рискуете так испачкать

рясу, Леди Шарлотта.

Пожалуйста, позвольте.

Когда я попыталась спуститься по ступенькам кареты, Фран подхватил

меня на руки и понес к сцене.

В замке меня никогда так не носили, и Фран смущенно улыбнулся,

увидев, как мои глаза расширились от удивления.

- Леди Розмайн идет исключительно неторопливо и часто чуть не спотыкается о подол своей рясы, поэтому

я несу её, когда мы бываем в крестьянских городах.

Я понимаю, что это должно быть необычно

и, возможно, даже неприятно для вас, леди Шарлотта, но, пожалуйста, простите

мою грубость: земля мокрая и скользкая.

Фран поднялся на сцену и поставил меня перед столом с божественным инструментом на нем. Передо мной на площади собралось людей больше, чем дворян, присутствовавших на моем дебюте, и я чувствовала, как их глаза словно прожигают

меня насквозь. Их пылкие, отчаянные

взгляды были настолько

напряженными, что я была поражена возникшим у меня желанием

бежать со сцены в страхе.

Я сознавала, что нервничаю даже больше, чем во время своего дебюта во время церемонии крещения,

отчасти потому, что, видя тогда ободряющие улыбки Розмайн и слыша её голос, я быстро успокоилась. С тех пор прошел всего один сезон, но казалось,

что прошла целая вечность.

Что, если я потерплю неудачу?

Все наверняка будут разочарованы тем, что я не смогла сделать то, что смогла моя сестра...

Когда я с тревогой напряглась, сельские головы, которым

предстояло получить благословение, поднялись на сцену с большими

кадками. Все они с надеждой

смотрели на меня, и я почувствовала, как у меня пересохло в горле.

В то время как мой разум был переполнен мыслями

о неудаче, Фран шагнул вперед и протянул

мне фей камень, окрашенный в светло-желтый цвет.

- Леди Шарлотта, это фей камень, который вы будете использовать для благословения. Мне сказали, что он наполнен

маной Леди Розмайн,

- объяснил он. - Пожалуйста, доставьте ее ману людям, о которых она так заботится.

Это то, что можете сделать только вы. Вы много упражнялись ради этого дня, верно? Пожалуйста, помолитесь и одарите присутствующих маной Леди Розмайн.

Только я могу доставить

в Хассе ману моей сестры...

Это было именно то, что я обязана была сделать после своего обещания, что я заполню пустоту, оставшуюся после своей сестры. Сделав несколько

глубоких вдохов, я коснулась фей камнем, наполненным маной Розмайн, другого фей камня на божественном инструменте. Затем я медленно

открыла рот.

- О богиня воды Флютрейн, несущая

исцеление и перемены.

О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней. Богиня Земли Гедульдх

была освобождена от Бога жизни Эвигелибе. Я молюсь, чтобы ты даровала

своей младшей сестре силу родить новую жизнь.

Я с силой толкнула свою ману в фей камень, стараясь, чтобы она втекла в чашу, что заставило

ту начать светиться

ярко-желтым светом. Собравшиеся горожане испустили крики благоговения и волнения, но я опустила

глаза и продолжила молитву.

- Я предлагаю тебе нашу радость и песни ликования. Я возношу тебе наши молитвы и благодарность, дабы мы были благословлены

твоим очищающим покровительством. Я прошу, чтобы ты одарила тысячи

жизней в обширном

царстве смертных своим божественным цветом.

Когда я закончила, Фран ловко взял чашу и вылил светящуюся

зеленую жидкость в выстроившиеся кадушки.

Я теперь лучше, чем раньше умею управлять

маной, но исполнение моего первого божественного ритуала перед таким

количеством людей было удивительно утомительным. Несколько неловко я почти что рухнула в сидячее положение

прямо на сцене, не имея больше сил двигаться.

- Вы прекрасно справились, Леди Шарлотта. Пожалуйста, возьмите, это зелье для восстановления маны, в знак того, что Верховный Жрец ценит ваши усилия, - сказал Фран, с улыбкой

протягивая зелье.

- Спасибо.

Я с благодарностью взяла зелье и открыла его, но тут же почувствовала неприятный запах. Я немедленно посмотрела

на Франа, задаваясь

вопросом, не было ли это какой-то жестокой

шуткой.

Фран, зелье пахнет просто ужасно... Неужели это и вправду восстанавливающее зелье?

- Леди Розмайн говорила что-то подобное, когда ей

впервые дали его, но да, это действительно восстанавливающее манну зелье. Верховный

Жрец использует их, когда ему нужно поправить

здоровье Леди Розмайн,

как можно быстрее.

Запах и вкус ужасны, но сам отвар очень эффективен.

Я, быстро глотая, опорожнила пузырек, отчаянно пытаясь сдержать слезы и не стошнить на месте. Вкус был настолько

ужасен, что язык начало сильно колоть, а по щекам заструились слезы, но мое изнеможение исчезло

в одно мгновение, и я снова могла двигаться. Но даже с этим

явным подтверждением своей эффективности это не было зельем, которое я хотела

бы выпить еще хоть раз в своей жизни.

- Леди Розмайн использовала эти зелья, чтобы восстановить свою ману и телесные силы во время выполнения церемоний, выпивая одно, когда у нее заканчивалась мана или энергия,

так что она была готова к проведению

следующего ритуала. Каждый из её весенних молебнов

и Праздников урожая не обходились без принятия зелий. Если нужно, пожалуйста, не стесняйтесь попросить

еще. Верховный жрец дал мне много зелий для этого случая, ведь весенний молебен

еще далек от завершения.

Розмайн совершала церемонию

за церемонией, выпивая эти зелья, и все для того, чтобы она могла одарить своей маной Эренфест? Она не святая, она просто богиня...

Я больше не испытывала ни удивления, ни потрясения, ни благоговения, ни зависти к Розмайн. Эти чувства исчезли, и все, что осталось,

- это желание поклоняться ей.

ДИ: Два брака

Прошло три года с тех пор, как я унаследовал титул виконта Иллгнера.

С тех пор, как умер мой отец и я стал Гибом, можно было с уверенностью сказать, что я столкнулся с целым лесом проблем. Бригитта в ярости отменила свою помолвку, узнав, что ее бывший жених Хассхейт и его семья пытались лишить меня жизни. Это заставило

нас всех объединиться, чтобы пережить последовавшую вражду. Дворяне в Иллгнере покинули нашу провинцию, чтобы переехать в другое место, и моя младшая сестра оказалась неспособной найти нового жениха до окончания

Королевской академии. То, что мне пришлось сопровождать ее на сцену во время выпускной церемонии

вместо жениха, так и осталось

болезненным воспоминанием для всех нас.

После окончания школы Бригитта вступила в рыцарский

орден, старательно устанавливая новые связи, чтобы как можно меньше причинять

страданий Иллгнеру. Она даже согласилась переехать в храм в нижнем городе, что позволило ей получить место рыцаря-стража леди Розмайн, недавно

удочеренной дочери эрцгерцога.

Я пытался остановить

её из уважения к её чести, но Бригитта была полна решимости

любым возможным способом быть полезной

Иллгнеру - и её усилия принесли свои плоды, поскольку

её положение рыцаря-стража значительно уменьшило количество

оскорблений, которым подвергалась наша провинция. Наконец-то у нас появилась

возможность, если так выразится, снова вздохнуть полной грудью.

Первоначальный план состоял в том, чтобы заручиться

защитой даруемой положением рыцаря–стража состоявшего в свите Леди Розмайн. Мы выразили надежду на это, и она милостиво предоставила нам возможность развивать

печатное дело раньше

других провинций. Это было наилучшим

исходом, на который мы могли надеяться, но вскоре после старта нового дела

мы столкнулись с целым рядом трудностей: гости из Эренфеста один за другим выявляли наши недостатки, а прибытие высокопоставленных дворян, таких как Лорд Фердинанд, означало, что моя решимость и гордость как дворянина, а также мое отношение к своим гражданам

постоянно ставились под сомнение.

Бывали времена, когда я жалел о своем решении принять

предложение леди Розмайн

- никогда не думал, что оно потребует

таких перемен и ляжет таким тяжелым бременем на моих людей. Но теперь пути назад не было. Для достижения процветания Иллгнера нужно было продолжать развивать производство бумаги.

* * *

- Мы закончили, милорд! Взгляните на эту бумагу! - одним летним днем воскликнула Карья, ворвавшись в мой кабинет с широкой улыбкой на лице. Фольк, вошедший следом за ней, вежливо поклонился, прежде чем отчитать свою чрезмерно

восторженную партнершу.

- Карья, ты должна проявлять больше вежливости по отношению к Гибу Иллгнеру.

П-прости. Я просто была немного взволнована...

Извинившись, Карья вышла из комнаты и снова вошла, на этот раз действуя

по всем правилам вежливости. После того, как серые жрецы во время их пребывания в прошлом году обучили слуг в особняке,

те теперь знали, как вести себя согласно

общепринятому этикету.

Поскольку Леди Розмайн

в настоящее время спала погруженная в юрев с целью восстановления здоровья, похоже, что Лорд Фердинанд

отказывал всем дворян, которые выражали

интерес к печатной

и бумажной промышленности. Впрочем, это не будет длиться

вечно. Скоро в Иллгнер приедут

дворяне, чтобы осмотреть

наши мастерские, так что слугам в особняке

необходимо было знать и соблюдать

надлежащий этикет.

Значит, ты закончил, Фольк? - я спросил.

- Да, Гиб Иллгнер.

Мы достигли нашей цели по производству бумаги, - с радостной улыбкой

он протянул мне несколько листов только что сделанной бумаги. Как человек,

который обычно маскировал свои эмоции мирным,

скромным выражением лица, эта его улыбка была очень редким зрелищем.

Я взял листы бумаги и рассортировал их по типу. Честно говоря,

я не ожидал, что они действительно преуспеют, но Фольк и Карья поверили

словам Леди Розмайн

и вложили все свои силы в работу.

Их долгие дни труда в холодной реке, пока их руки не становились ярко- красными, были, наконец, вознаграждены, и их яркие, удовлетворенные улыбки

были сейчас, как два ослепительных солнца.

- Так и есть. Скоро я должен отправиться в квартал знати, чтобы принять участие в церемонии Звездного сплетения в этом году. Пока я буду там, я продам бумагу компании Плантен

и устрою твой выкуп, Фольк.

- Гиб Иллгнер. Если возможно, я был бы очень признателен, если бы вы нашли время спросить Главного священника, как поживает

Леди Розмайн.

- Конечно.

Я послал ордоннанц к Бригитте, прося ее устроить

встречу с Лордом Фердинандом, а затем отбыл в Дворянский квартал на ездовом

звере. Поскольку я был единственным, кто следовал из Иллгнера, чтобы присутствовать на церемонии Звездного сплетения, этот способ путешествия был идеален: провинция

была достаточно далеко,

я хотел свести использование экипажа

к наименьшему возможному. Некую трудность составила

перевозка бумаги, но я просто привязал ее к своему ездовому зверю. Это был не самый респектабельный подход,

но тем не менее я достиг желаемых

результатов.

* * *

Когда я прибыл в Дворянский квартал, мой главный

слуга, размещенный в моем зимнем

особняке, приветствовал меня с удивлением.

- Вы прибыли раньше, чем ожидалось, милорд.

Преимущества путешествия налегке и в одиночку.

Это намного больше багажа, чем я ожидал бы от кого-то,

путешествующего налегке...

Пока мой главный слуга смотрел на меня сузившимися глазами,

я бросил взгляд на слуг, заносивших мой багаж внутрь.

- Не мог бы ты отнести эти коробки прямо в мой кабинет? – сказал я. - Это кое-что важное для Иллгнера.

- Как пожелаете. Однако, милорд, могу ли я попросить вас вести себя немного более аристократично, пока вы находитесь

в Дворянском квартале?

- Ты прав. Я постараюсь так и сделать.

* * *

В день моей встречи с Лордом Фердинандом я отправился в храм в экипаже, захватив

с собой драгоценные коробки с бумагой. Мои слуги поморщились, услышав, что мы направляемся в храм, но меня это не особенно

беспокоило. Я много чего слышал интересного об этом месте от Фолька

и Бригитты.

Я спланировал свое

отбытие таким образом, чтобы

прибыть вовремя, но даже тогда я прибыл

последним. В покоях Главного священника уже находились

Бенно и Дамиан из компании

Плантен, Гил, главный слуга Розмайн,

и сам Лорд Фердинанд.

- Добро пожаловать, Гиб Иллгнер.

Под бдительным оком Главного священника я сообщил о прогрессе, достигнутом Иллгнером в производстве бумаги, и продал её. Сама продажа прошла потрясающе хорошо. Возможно, это было в значительной степени связано с тем, что мы еще раньше подписали

документы о сделке, но создание Гильдии растительной бумаги и заранее установленная сумма за бумагу означала, что купцы даже не пытались

добиться снижения цены.

- Гиб Иллгнер, я чрезвычайно рад, что приобрел

такую качественную бумагу, -сказал Бенно. - Я с нетерпением ожидаю продолжения торговли

с Вами.

- Конечно. Я чувствую

то же самое.

Когда Бенно озвучил свое намерение

закрепить цену бумаги с помощью магического контракта, я довольно быстро пришел к мнению, что он тратит свои деньги на сущую мелочь. Но с учетом того, как гладко прошла наша встреча,

я должен признать, что это было очень умное и дальновидное решение с их стороны. Мое мнение о ведении дел с купцами немного улучшилось.

Когда сделка была завершена и компания "Плантен" покинула кабинет, пришло время выкупить

Фолька. Лорд Фердинанд подтвердил, что денег,

полученных нами от компании Плантен,

действительно достаточно, и подписал контракт.

- И на этом контракт завершен,

- объявил Лорд Фердинанд. - Должен сказать,

однако, что все произошло гораздо быстрее, чем предсказывала Розмайн...

- Действительно. Фольк очень серьезно отнесся

к своей работе. Он поверил заверениям Леди Розмайн, что это возможно,

и вложил все свои силы в изготовление бумаги.

- Понимаю. Приспособился ли он к жизни в Иллгнере?

Неожиданный вопрос заставил

меня удивленно моргнуть.

Как бы грубо это ни звучало, я искренне не ожидал, что Лорд Фердинанд

будет заботиться о благополучии серого жреца. Он, должно быть, прочитал выражение

моего лица, поскольку

продолжил с пренебрежительной усмешкой.

- Розмайн и её слуги были чрезвычайно обеспокоены благополучием серого жреца, которого они оставили в Иллгнере, - продолжил он, - Они часто выражали свое беспокойство по поводу этого Фолька, и хотя лично я не вижу смысла беспокоиться о ком-то, кто выбрал свой собственный путь, отнюдь не все разделяют

мое отношение.

С этими словами лорд Фердинанд

с сардонической улыбкой посмотрел на слуг леди Розмайн, стоявших

поблизости. Среди них был и Гил, который вместе с остальными раньше делал бумагу в Иллгнере.

Я понимал, почему он так беспокоится о Фольке, и его фиолетовые глаза умоляли меня ответить.

- Фольк делает все возможное, чтобы приспособиться к незнакомой обстановке. Он приспосабливается к обычаям Иллгнера,

насколько это возможно,

и слуги в особняке, в свою очередь,

учатся у него храмовым обычаям. Мне хотелось

бы верить, что мы оба влияем друг на друга в положительном направлении, - ответил я Лорду Фердинанду.

Гил облегченно вздохнул,

его лицо смягчилось теперь, когда он знал, что с Фольком все в порядке.

Его реакция вызвала улыбку на моем лице, напомнив мне, что Фольк также выразил

беспокойство по поводу тех, кто оставался в храме.

- Лорд Фердинанд... могу я спросить,

проснулась ли уже Леди Розмайн?

- Она не подает никаких признаков

пробуждения, - ответил он, возвращаясь ко мне после того, как передал свою копию контракта

слуге, - А почему Вас это интересует? Думаю, она проспит еще год.

Я заметил,

что его проницательные золотистые глаза внимательно изучают меня, и быстро объяснил, что Фольк

волновался о ней.

- Я также подумал,

что он и его невеста могли бы получить благословение Леди Розмайн на их брачной

церемонии... - добавил я.

- Если таково их желание, им нужно только подождать, пока она проснется. Решат они дожидаться её или нет, зависит только от них. Теперь, когда Фольк больше не серый жрец, он может делать все, что ему заблагорассудится, - ответил лорд Фердинанд.

Как по мне,

так Фольк с готовностью подождет, столько сколько потребуется времени, чтобы Леди Розмайн

проснулась, но сможет ли Карья сравниться с ним в терпении - это совсем другой вопрос.

Когда компания Плантен покинула Иллгнер, я выделил Фольку комнату в своем особняке, где жили одинокие

слуги. Для него было бы неудобно быть единственным, кто пользовался боковым

зданием, и Леди Розмайн сказала мне обращаться с ним как с любым другим слугой,

насколько это возможно.

В результате он превратился из одного из многих, непривычно ведущих себя гостей провинции, в кого-то ужасающе выделяющегося своей непохожестью в поведении по сравнению с другими моими слугами.

Фольк был миролюбивым парнем, и в хороший день он двигался с еще большей грацией, чем я, будучи Гибом, - хотя это было отчасти потому, что я слишком привык передвигаться бегом по густо заросшей лесом и гористой

провинции. Тем не менее опыт служения знати привил ему некоторую скромность.

Незамужним женщинам не потребовалось много времени, чтобы проникнуться симпатией

к Фольку. Без сомнения, они были привлечены тем, насколько он отличался от других мужчин в Иллгнере. Они использовали всевозможные предлоги, чтобы побыть рядом с ним, повергая

Карью в такую панику, что она изо всех сил стремилась выйти за него замуж, как можно скорее.

- Думаю, они поженятся

в конце осени - женщина, которую Фольк возьмет в жены, не захочет ждать.

- Я намерен посетить Иллгнер этой осенью, чтобы воочию увидеть, насколько увеличилось производство бумаги, - объяснил Лорд Фердинанд. - Я сообщу Розмайн о Звездных узах и о том, как развиваются их отношения, когда она проснется.

- Примите мою благодарность, - ответил я, скрестив руки на груди.

Лорд Фердинанд на мгновение замолчал,

словно раздумывая, продолжать

или нет, затем снова открыл рот, чтобы заговорить.

- Гиб Иллгнер, мои слова могут показаться неприятными и грубыми, но вы слишком

прямолинейны и честны. Ваша добродетель приведет только к тому, что Вас будет легко использовать в своих нуждах людям, что составляют благородное общество. Я советую

Вам больше узнать о том как ведут себя по отношению друг к другу аристократы, нравится

Вам это или нет, - нахмуренные брови заставляли его казаться недовольным, но тон его голоса был на удивление

ровен и спокоен.

Теперь, когда я стал гибом, мало кто желал давать мне подобные предупреждения, и поэтому я посчитал его совет более чем ценным.

- Я приму ваш великодушный совет близко к сердцу, милорд.

* * *

Я вернулся в свой зимний особняк с копией контракта

и небольшой суммой,

оставшейся от выкупа. Теперь Фольк был настоящим

жителем Иллгнера. Скорее всего, он будет преподавать этикет слугам особняка,

продолжая работать в мастерской по изготовлению бумаги.

И возможно,

я сам буду не против, чтобы он давал мне советы по этим вопросам...

Мое поведение, конечно,

было более уместным

в квартале аристократов, но когда я пребывал в Иллгнере, я не мог не расслабиться. Вероятно, было не плохой идеей, чтобы Фольк указывал на это всякий раз, когда я начинал

вести себя неподобающе для аристократа.

Добро пожаловать

домой, Брат.

А, Бригитта.

Ты дома? Разве у вас сегодня нет тренировки?

Вернувшись в свое поместье, я застал там расслабленно отдыхающую Бригитту, которая обычно пребывала в рыцарском общежитии.

До моего сведения дошло, что Лорд Бонифаций,

дядя нынешнего эрцгерцога

и бывший командир рыцарского ордена, начал усиленно

обучать рыцарей, служивших

эрцгерцогской семье, занимаясь

повышением уровня их навыков. Его тренировки были известны своей мучительной интенсивностью, такой, что Бригитта

однажды пожаловалась, что все рыцари

были бы мертвы в мгновение

ока, если бы враг атаковал их сразу после одной из них.

- Сегодня у меня выходной, - ответила Бригитта.

- Но это не значит, что я весь день отдыхала. Леди Эльвира пригласила

меня сегодня утром на чаепитие.

И что еще важнее... как продвигаются твои торговые дела?

- Леди Розмайн была права: они сумели накопить

достаточно денег. Я только что закончил выкуп Фолька и сейчас привожу все документы

в порядок.

- Приятно это слышать.

Теперь он и Карья наконец-то могут быть счастливы

вместе. Может, сделать им какой-нибудь подарок?

Я сел в кресло напротив

Бригитты и показал

ей свой экземпляр контракта. Улыбка скользнула по ее губам, как будто на горизонте

замаячил ее собственный брак, и она начала обдумывать, что могла бы подарить им. Карья была ее подругой детства, и было приятно видеть, как она радуется

за ту, что нашла свое счастье.

Хотя я, конечно, рад за Карью, я беспокоюсь о твоих собственных звездных узах... – Сказал я.

В прошлом году Бригитта присутствовала на церемонии Звездного сплетения в платье, которое Леди Розмайн придумала

и сделала именно для неё. Там к ней подошел ни кто иной, как Хассхейт. Было ясно, что его целью было обзавестись поддержкой Леди Розмайн - он пристал к Бригитте под предлогом того, что он даёт ей еще один шанс восстановить её честь, заявив, что никто не проявит интереса к женщине, которая в прошлом отменила помолвку.

Она даже не могла отрицать

его притязаний, поскольку, и правда, ни один другой мужчина не приближался к ней, но тем не менее ей удалось вытерпеть

его оскорбления, не принимая предложения его руки.

Именно тогда её коллега рыцарь-страж, Дамуэль, неожиданно пришел ей на помощь. Он и его друзья вступились за Бригитту, а Дамуэль защитил

её честь, попросив

её руки. Существовал значительный разрыв между их манаспособностями, но для преодоления этого неравенства он заявил, что к церемонии

Звездного сплетения в следующем году он станет равен ей и снова попросит жениться

на ней.

С тех пор прошел год, и с приближением церемонии

Звездного сплетения мне не терпелось

увидеть насколько он выполнил свое обещание.

- Бригитта, могу я спросить, какие у тебя планы?

- Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду... - ответила

она, хватая ближайшую

подушку и прижимая

ее к груди. Она на мгновение опустила глаза, потом посмотрела на меня самым настоящим щенячьим

взглядом. - Что ты думаешь о Дамуэле,

Брат?

Похоже, она и вправду влюбилась

в него. Она не восприняла

всерьез его тогдашнее

предложение, заявив, что оно было сделано только для того, чтобы защитить

её честь, но за последний год по-видимому многое изменилось. Я был рад видеть её взволнованной перспективой замужества после того, как она так долго отказывалась от него.

Я вспомнил, как вел себя Дамуэль, когда навещал Иллгнер.

Было ясно, что он очень заботится о Бригитте, и трудно было придраться к его внимательному и трепетному отношению. Он также, казалось,

не возражал против того, что Иллгнер был отдаленной, глухой провинцией, и Леди Розмайн

очень доверяла ему.

- Мне он кажется прекрасным человеком,

но как насчет твоей маны? – спросил я. - Дамуэль утверждал, что сможет увеличить

свои способности к предстоящей церемонии

Звездного сплетения, но разве это не очень маловероятно, что он развил свои маноспособности достаточным образом, чтобы вы могли сочетаться браком?

Дамуэль происходил из низшей знати, а Бригитта из средней. В прошлом году их манаспособности едва ли находились

на том уровне, чтобы они могли завести детей. Брак, конечно, не был невозможен, но другие члены её семьи, без сомнения,

предпочли бы, чтобы она выбрала лучшего партнера

ради их будущего ребенка, и, конечно,

любой посторонний посмеялся

бы над их союзом, как над какой-то

нелепостью. Именно по этим причинам

Дамуэля и дразнили,

поскольку никто не воспринял его предложение как нечто большее,

чем любезная попытка защитить честь Бригитты. Независимо

от того, как усердно низшие дворяне пытались

увеличить свою маноемкость, они едва ли могли добиться

сколько-нибудь заметного увеличения.

Его способности выросли с прошлого года? – осведомился я.

- Да, и просто удивительно насколько. У меня

по-прежнему больше маны, чем у него, но теперь

мы почти равны, - несколько застенчиво ответила Бригитта, по выражению

ее лица было ясно, что она уже решила, что выйдет за него замуж.

Мои глаза расширились от удивления. Я никогда не думал, что низшие дворяне могут увеличить свою маноемкость до такой степени.

- Так он изначально был поздним цветком?

Большинство людей искали брачных партнеров

в Королевской академии,

что означало, что тем, чьи способности развились

немного позже основной

массы сверстников, приходилось нелегко в подобных

поисках. Однако, было вполне возможно,

что Дамуэль будет и дальше продолжать расти.

- Это вполне может быть так, учитывая, насколько

заметен его рост, но я думаю, что самым большим

фактором является метод сжатия маны, которому научила его Леди Розмайн. Он действует даже на взрослых,

хотя его эффективность все же зависит и от задатков человека.

- Подумать только, слухи оказались правдой...

Слухи о новом методе сжатия, изобретенном для того, чтобы дать Эренфесту

больше маны, ходили уже во время прошлогоднего зимнего общения. Его источник был неизвестен, но так как каждый живой дворянин желает увеличить свои возможности, он вызвал настоящий

ажиотаж.

- На данный момент этому учат только избранных людей:

эрцгерцогскую чету, рыцаря-командира и его семью, Лорда Фердинанда, рыцарей стражей эрцгерцогской семьи, за исключением тех, кто служит Лорду Вилфриду, часть рыцарского ордена и лорда Юстуса. План состоит в том, чтобы постепенно распространить метод на других, которым они могут доверять,

как только Леди Розмайн проснется.

Что касается Дамуэля,

ну... его научили

после того, как он объяснил

Леди Розмайн, что хочет жениться

на мне.

Леди Розмайн, обучающая

Дамуэля своему новому методу сжатия маны, несомненно, была свидетельством того, насколько она доверяла ему, так что его брак с Бригиттой, несомненно, окажется выгодным для Иллгнера.

И поскольку Леди Розмайн была настолько сострадательной личностью - как показал совет, который она так охотно дала Фольку, - я мог себе представить, что она будет продолжать общаться

с Бригиттой, даже если она перестанет быть ее рыцарем-стражем после замужества. Теперь, когда Иллгнер так резко изменился, мы действительно нуждались

в постоянной поддержке

со стороны обладающих

властью.

- Бригитта, раз ваши способности к мане совместимы, я

оставляю решение за тобой. Если это сделает

тебя счастливой и ты думаешь, что это будет хорошо для Иллгнера, этого

достаточно для меня. Я одобряю твой брак с Дамуэлем

и как твой брат, и как Гиб Иллгнер.

Аметистовые глаза Бригитты вспыхнули радостью,

и она посмотрела на меня с сияющей

улыбкой, нежной, как букет только что сорванных

цветов.

- Спасибо, брат. Кстати, об этом... Леди Эльвира спросила меня о чем-то подобном во время чаепития.

Она хотела знать, намерена ли я принять

предложение Дамуэля. Это было ужасно

неловко. Само чаепитие

было довольно немноголюдно, но присутствовала первая жена Ауба Эренфеста, так что она тоже слушала,

как копаются в моей личной жизни..., - ее губы были поджаты,

но тот факт, что у нее на лице все еще сияла восхищенная улыбка, подсказал мне, что она все-таки получила от этого немалое удовольствие.

- И что же ты сказала?

- Я сказала, что намерена согласиться и вернуться с ним в Иллгнер.

- Ты собираешься вернуться в Иллгнер? - повторил я,

удивленно моргая. Её ответ застал меня совершенно врасплох.

- Что, ты не хочешь, чтобы я это сделала? Разве не долг замужней женщины - начать воспитывать детей? Я хочу растить своих в своей родной провинции.

Поскольку ни она, ни Дамуэль

не были главами своих домов, они могли остаться в Эренфесте, только если они смогут купить дом в квартале аристократов. Это означало бы жить в тесном доме без сада, растить детей в месте, где она никогда раньше не жила, и при том высший свет относился

бы к ней, как если бы она была из низшей знати. Вот почему она вместо этого хотела

завести семью в большой провинции

Иллгнер, давая детям то же воспитание, которое получила сама, - бегать по полям и горам, а не по мощеной айвори мостовой

многолюдного города.

А что думает об этом Дамуэль?

- Хм...? Его семья не владеет

землей, поэтому я не думаю, что он будет слишком переживать о том, где мы будем жить. Он сказал, что ему нравится

Иллгнер, и Леди Эльвира похвалила

мою привязанность к родине, поэтому она сказала,

что это будет хорошая возможность проверить его любовь ко мне.

Понимаю...

Бригитта была откровенна

до крайности. Зная, что расторжение помолвки поставило Иллгнер в опасное положение, она выпросила шанс стать рыцарем-стражем Леди Розмайн и даже согласилась переехать в храм и нижний город. Она отчаянно пыталась

заручиться любой поддержкой со стороны высших классов, и

как бы это ни было восхитительно, быть настолько движимой любовью к своей родной

провинции было неуместно для рыцаря-стража, подобный

приоритет защиты своей провинции и народа был ожидаемым для мышления дворянина-землевладельца. Бригитта совсем не изменилась, даже теперь, когда несла службу рыцаря-стража в семье эрцгерцога.

Её преданность не направлена только на Леди Розмайн, и в этом то вся и трудность.

У меня вырвался

вздох. Леди Эльвира,

скорее всего, поддержала

чувства Бригитты и позволила ей вернуться в Иллгнер, потому что решила,

что она недостаточно предана для рыцаря-стража, и потому недостойна

продолжать служить Леди Розмайн. Возможно,

это также было испытанием

для Дамуэля - не для того,

чтобы увидеть, действительно

ли он любит Бригитту, а чтобы увидеть,

останется ли он верен Леди Розмайн.

Если бы Дамуэль не был рыцарем-стражем, служащим эрцгерцогской семье, он, конечно, мог бы переехать в Иллгнер. Это была чрезвычайно редкая возможность для низшего дворянина

жениться на младшей сестре Гиба Иллгнера, но он был рыцарем, воспитанным в Дворянском квартале,

назначенным на должность

телохранителя Леди Розмайн, чтобы искупить свою предыдущую неудачу. Было очень маловероятно, что он всерьез рассматривал возможность переехать в Иллгнер, более того, это было бы просто чем-то немыслимым.

- ...Бригитта, что ты будешь делать, если Дамуэль откажется переезжать? Может быть, тебе следует остаться

в квартале аристократов и выйти замуж тут?

Её глаза расширились. Она на мгновение

задумалась, потом покачала головой.

- Никогда. Уход в отставку в качестве рыцаря-стража и жизнь в Дворянском квартале

не помогут Иллгнеру,

и я даже не могу представить себе жизнь в качестве низшей дворянки. Именно благодаря наблюдению за Леди Розмайн

я смогла увидеть то, чего не хватает

Иллгнеру, - я смогла увидеть

свою родную провинцию

со стороны. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы, развив провинцию, оставить её самые лучшие и красивые части нетронутыми.

Она действительно сделала бы все ради Иллгнера,

от жизни в храме и посещения нижнего города до заключения брака не по любви. Нельзя было отрицать,

что она была просто идеальной

дочерью дворянина-землевладельца: она была готова

принять Дамуэля в качестве мужа, несмотря на его более низкий статус второго сына низшего дворянина,

и все это ради того, чтобы остаться

в своей родной провинции.

- Бригитта, теперь я понимаю, как сильно ты любишь Иллгнер, но, пожалуйста, помни, что именно ты настояла

на этом решении. Не обижайся

и не проклинай Дамуэля, если он изберет

путь рыцаря-стража вместо будущего с тобой.

- Брат, что ты хочешь этим сказать? - спросила Бригитта,

отбрасывая подушку и резко вскакивая на ноги.

- Дамуэль не такой, как мы, дворяне-землевладельцы: он вырос в Дворянском квартале и был назначен рыцарем-стражем Леди Розмайн, чтобы искупить прошлую ошибку, - тихо произнес

я, пытаясь успокоить

ее. - Поскольку его подопечная является членом семьи эрцгерцогов, я не могу себе представить, что он сможет покинуть её, хотя, конечно, я приму его с распростертыми объятиями,

если он в конце концов захочет поселиться в Иллгнере.

Она снова села, потрясенная до глубины души, и снова прижала к груди подушку.

В её глазах стали видны

набухающие слезы, когда она начала тщательно обдумывать мои слова и что они означали. Не в силах смотреть в её мокреющие

глаза, я встал на ноги и пошел прочь. Даже будучи её старшим братом, я не имел права вмешиваться в это дело. Что она будет делать дальше, целиком

и полностью зависело

от нее.

* * *

И вот настала ночь церемонии Звездного сплетения. Бригитта была в Большом зале в том же наряде,

что и в прошлом году, хотя он уже не был таким уникальным: у многих женщин теперь были платья такого же стиля, а другие носили шпильки

для волос, украшенные цветочными орнаментами, как у Леди Розмайн. Однако не все черпали такое вдохновение в Бригитте - некоторые были одеты в наряды, которые

редко можно было увидеть в наши дни. Это, в частности, было редким зрелищем,

учитывая, что на церемонии обычно носили только то, что было самой популярной модой в то время.

Присутствие других женщин в таких же платьях означало, что Бригитта не привлекала к себе такого

внимания, как в прошлом году, но многие все еще смотрели на нее с нетерпением, желая увидеть следующую

главу в ее захватывающей любовной истории. Жены дворян, особенно

заинтересованные в романтических слухах, постоянно поглядывали на нее.

Что касается Дамуэля,

то его друзья-рыцари хлопали его по спине и тыкали локтями в бока, говоря

о том, как они ревнуют, и требовали

чтобы он рассказал, как он увеличил свой манообъем до такой степени.

Как

только Лорд Фердинанд выполнил Звездное сплетение, настало

время для незамужних начать поиск брачных

партнеров. Молодые люди снова отправились в путь, хотя лишь небольшая

часть одиноких мужчин и женщин оказалась окружена

поклонниками и поклонницами. Все остальные либо сосредотачивались на том, чтобы сократить

дистанцию между подругой

или другом, в которого они были влюблены, либо представляли свою семью другим,

готовясь к следующему году.

Бригитта.

Дамуэль шагнул вперед, стремясь этим действием отрезать

себе путь назад и тем самым укрепить

решимость, собравшаяся же вокруг толпа столпилась плотнее в ожидании

того, что должно было произойти. Он опустился перед Бригиттой на колени и протянул потрясающе

сияющий фиолетовый фей камень.

- Моя судьба пересеклась с твоей по указанию короля и королевы

богов, которые правят небесами далеко наверху, - начал он, произнося первую строчку традиционного предложения руки и сердца. - Я чувствую,

что буду продолжать расти, только если ты будешь рядом. Я хочу, чтобы ты стала моей богиней

света.

Пока все смотрели,

затаив дыхание, Бригитта

ответила восторженной улыбкой,

затем крепко сжала

губы.

- Дамуэль, мой свет сияет только внутри Иллгнера.

Ты переедешь туда со мной…?

Его глаза расширились в потрясении, когда он посмотрел

на нее, не веря своим ушам. Он остался стоять на коленях, слегка покачиваясь, пока она спокойно ждала его ответа. Оба застыли в полной неподвижности, словно Дрегарнур, богиня времени, сыграла

с ними злую шутку.

Каждый удар сердца казался целой вечностью. Увидев непоколебимую решимость

во взгляде Бригитты,

Дамуэль крепко зажмурился. Затем он посмотрел

вниз, нахмурив брови, и медленно

покачал головой.

...Я не могу переехать

в Иллгнер. Я - рыцарь-страж Леди Розмайн.

- …Я... Понятно, - прошептала Бригитта.

Слезы, упавшие из ее аметистовых глаз, были почти

того же цвета, что и фей камень,

на который они упали.

- Даже в отвергнутой любви

есть своя красота,

- вздохнул голос

позади меня. Я быстро обернулся.

- Леди Эльвира...

Я сделал рефлекторный шаг назад, увидев перед собой высшую аристократку, грациозно взирающую на меня со спокойным

выражением лица и прической, очень похожей на прическу Леди Розмайн. Когда я попытался

встать на колени, она махнула рукой, останавливая меня, положив ладонь на мою щеку и слегка сузив в улыбке темно-карие глаза. Я выпрямился, понимая, что она рассматривает меня сейчас как возможного будущего врага.

- Я тоже желаю Бригитте счастья,

гиб Иллгнер, как и Розмайн.

Я была искренне тронута её решимостью вернуться

домой, в Иллгнер, и добротой,

которую она питает к своему народу. Ради её будущего счастья я найду для нее подходящего жениха - такого, который готов посвятить себя будущему Иллгнера.

Бригитта предпочла свой родной дом жизни с Дамуэлем в квартале аристократов, не оставив мне возможности отказаться от предложения такой аристократки, как Леди Эльвира.

Но прежде всего, чтобы выжить Иллгнер нуждался

в поддержке Леди Розмайн, а это означало,

что было абсолютно

необходимо поддерживать хорошие отношения с её матерью.

Как у Гиба Иллгнера, у меня был только один ответ, который я мог дать.

- Я польщен

вашим заботливым вниманием

и любезно доверяю

Вам поиск хорошего

мужа для моей младшей сестры.

ДИ: Какой уж тут отдых...

Снег только начал падать, когда Гил остановил

меня на выходе из мастерской, протягивая несколько писем с мрачным,

нахмуренным выражением лица. Он подчеркнул, что я должен быть чрезвычайно осторожен с ними, и что я должен читать их только в присутствии людей,

которые “знают в чем дело.”

Ему не нужно было объяснять, что он имел в виду. Гил всегда становился таким эмоциональным из-за вещей, связанных

с Майн, вот почему я всегда шел прямо к ней, когда он давал мне такие письма. Я помчался к лестнице, а затем по ней к входной двери, все время гадая, что мне расскажут.

Привет. Это Лютц. Все ли дома?

Угу. О, подожди... Это что…?

Я кивнул Тули, которая открыла мне дверь, и показал ей письма в моей сумке. Ее голубые глаза мгновенно загорелись, и её коса взметнулась в воздухе, когда она резко повернулась к тем, кто был в доме.

Письма! - воскликнула она с явным волнением в голосе.

К всеобщему удивлению, Гюнтер отреагировал первым.

Он выскочил из спальни, все еще одетый в пижаму и выглядевший немного

сонным - вероятно, он только что лег вздремнуть

перед ночной сменой. Эффа тем временем вытерла руки, быстро закончив с чем-то на кухне, прежде

чем присоединиться к нам.

Увидев, что все собрались вокруг кухонного стола, Камил протянул

руки и потребовал: «Верьх! Вееерьх!!!» Я подождал, пока Эффа поднимет

его, прежде чем разложить письма,

чтобы все могли прочитать.

Письмо для меня начиналось так: «я собираюсь

использовать зелье, которое сделает меня здоровой, но которое, как я думаю, усыпит меня примерно на сезон. Позаботься

о мастерской и Гутенбергах для меня». Это было написано небрежным, повседневным стилем, присущим

Майн и содержало более подробные

инструкции для Гутенбергов.

Было также письмо для ее семьи, которое

открывалось сообщением, адресованным им всем: «я сделала зелье, которое поможет мне стать здоровее, а это значит,

что я, наконец, стану нормальной девочкой. Я немного посплю, но не волнуйтесь - все будет хорошо».

Значит, она наконец-то поправится? - спросил Гюнтер.

Не могу поверить... - добавила Эффа.

Лютц, а что с другим письмом? - спросила

Тули. - Это написано Франом, и хотя я могу прочесть слова, я не понимаю, что они означают...

Письма от Франа всегда

были так изобиловали благородными эвфемизмами, что неудивительно, что Тули они были непонятны.

Я же в магазине изучал благородные эвфемизмы,

и моя недавняя поездка в Иллгнер дала мне ценный опыт, так что я мог понимать

их лучше, чем громадное большинство жителей нижнего города. Я взял письмо и начал читать.

Быть такого не может...

- В чем дело…? - тихо спросила Тули, наклонив голову. Гюнтер, напротив,

должно быть, заметил,

как напряглось мое лицо, когда он вскочил со стула с напряженным выражением на лице.

Что случилось

с Майн?!

- На нее кто-то напал в замке и отравил... - объяснил я. - Главный священник думает, что она выживет,

но исцеляющее зелье усыпит ее на целый год...

В письме также содержалась просьба сообщить об этом Хозяину Бенно, но сейчас это было неважно.

Пока я молча сидел, Гюнтер выхватил письмо из моих рук. Скорей всего, он хотел убедиться

в этом сам, но не мог прочесть

и одного предложения. Он швырнул его обратно на стол, нахмурил брови, потом глубоко вздохнул и снова постучал

кулаком по лбу. Скорее всего, он пытался выплеснуть возникший

гнев.

[[image:/storage/reader-images/a2b38dd52a0f1c6208fc170a1a9c022cccd25eca.jpg]]

- Она будет спать дольше, чем она писала Вам, но ее жизни ничего не угрожает... - попытался я его успокоить. - Могло быть и хуже.

Тули начала

выглядеть обеспокоенной.

С Майн и вправду

все будет в порядке…?

- Она сильная девочка.

С ней все будет в порядке. Я уверена, что с ней все будет в порядке,

- ответила Эффа, повторяя слова с вымученной

улыбкой. - В прошлом, когда она была больна и прикована к постели, я всегда беспокоилась, что в этот то раз она не выживет. Но в конце концов она всегда выздоравливала, не так ли? Все и сейчас будет так. Все, что мы можем сделать,

это верить и ждать. С ней все будет в порядке...

Мне было понятно, что она хотела самолично проверить

все ли в порядке с Майн, но это, конечно, не было возможно. Она даже не могла интересоваться новостями касающихся Майн. Вполне понятно,

что ей было страшно за дочку.

Камил тоже выглядел испуганным. Он не понимал,

почему у всех такие мрачные лица. Наши глаза встретились, и он неуверенно

протянул ко мне руку.

Лютц, Лютц... Игрушка...?

- Извини, Камил, сегодня

у меня нет для тебя игрушек. Твоя старшая сестра лежит больная

в постели и не может сейчас сделать новых, - сказал я, поглаживая его по голове. Я сложил письмо, положил его обратно в сумку, чтобы завтра показать Хозяину Бенно, и повернулся к остальным, все еще находившимся вокруг стола.

- Когда я увижу Гила в следующий раз, то спрошу его о подробностях. Это все, что я могу сделать, но...

- Ты и так делаешь намного

больше для нас, чем стоит, - прервала

меня Эффа. - Уже поздно,

тебе пора домой. И вот, в качестве

благодарности.

Я взял у нее свиную колбасу, вышел из квартиры

семьи Майн и побежал вниз по лестнице,

затем через площадь

с колодцем и вверх по лестнице своего дома.

* * *

Добро пожаловать

домой, Лютц. Ты сегодня поздно.

Привет. Пришлось

заскочить к Майн за кое чем. Вот, это от Эффы.

Я протянул ей только что полученную

колбасу, которую Мама взяла с легкой улыбкой.

- Прошло целых два года с тех пор, как умерла Майн, но ты все еще называешь

их домом Майн. Странно, не правда ли?

- Старые привычки умирают с трудом...

Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. В любом случае, я голоден. Свари мне эту колбасу, если еды не останется.

- Я кое-что приберегла для тебя, не волнуйся. Иди положи свои вещи, - сказала

Мама, посмеиваясь над моей неловкой попыткой отвлечь её внимание. Но что еще я мог сделать? Я даже не осознавал этого, как слова слетели с моих губ.

Я пошел в спальню. Она была тесной и неудобной,

так как в ней жили четыре подросших

пацана. Единственной хорошей новостью было то, что Зак нашел себе жену, а это означало, что скоро он переедет жить в свой собственный дом. Это было единственное, что мне немного

придавало терпение.

Тем не менее, у меня достаточно денег, чтобы я мог переехать

прямо сейчас, если бы действительно того захотел.

У меня было достаточно накоплений, чтобы снять себе комнату и даже нанять слугу, чтобы он занимался моими делами. На самом деле, я даже мог снять большую квартиру

для всей моей семьи, чтобы переехать. Но это затруднило

бы доставку писем семье Майн, а поскольку

я был лехерлом, то в любом случае перееду к хозяину Бенно, когда мне исполнится десять. До тех пор я собиралась оставаться со своей семьей,

и эта решимость только окрепла

после того, как я увидел,

как Майн оторвали

от её родных.

Поставив сумку, я направился к столу ужинать.

Ральф бросил на меня раздраженный взгляд, как только я сел. Он уже поел, но остался сидеть только для того, чтобы жаловаться на меня. Я уже знал, что он собирается сказать.

Ты опять ходил к Тули, не так ли?

- Да, потому что мне нужно было доставить

ей кое-что из мастерской, - как бы небрежно ответил

я, ставя перед собой тарелку

с супом и принимаясь за еду.

В последнее время Ральф часто ворчал по поводу моих отношений с Тули. Он посмотрел на меня так, словно хотел еще что-то сказать, а потом начал явно недовольно

постукивать по столу. Честно говоря, это было довольно раздражающе. Я просто хотел насладиться едой.

- Знаешь, Ральф... Если тебя это так волнует, почему бы тебе просто не пойти и не пригласить её погулять?

Это не так просто,

демоны побери!

Тули исполнилось десять лет, и она подписал контракт на должность лехерла в компании

"Гильберт". Она была восходящей звездой,

поднявшейся слишком высоко, для человека,

родившегося в бедной части города. Другими словами,

она была такой красавицей, что никто из проживающих по соседству не мог даже надеяться сравниться с ней. Теперь, когда многим

мальчишкам исполнилось десять лет и они задумались о будущем, на нее очень много кто положил глаз, включая Ральфа.

Слушая его, я рассеянно

помешивал суп.

- Даже когда я приглашаю её погулять в лесу в дни Земли, она почти всегда мне отказывает, - сказал он.

Ральф по уши влюбился в Тули. Она с

каждым днем все лучше шила и хорошела на вид, не говоря уже о том, что она была очень аккуратна и содержала себя

в большой чистоте. Он, вероятно, хотел использовать свое положение друга детства, чтобы побыть рядом с ней, но теперь, когда им обоим было по десять, им приходилось работать каждый день, кроме дня земли,

так что встретиться было нелегко.

Я имею в виду, что у нее нет времени на прогулки в лес... - добавил я.

Почему?

Семья Майн теперь не должна была платить за лекарства, так как её больше не было дома, и как лехерл компании

Гилберт, Тули получала

специальные заказы на шпильки для волос от самой приемной дочери эрцгерцога, так что они больше не были настолько

бедны, чтобы им приходилось тратить

все силы на сбор всего что только было съедобным

в лесу. Их новое финансовое положение означало, что у них даже были деньги, чтобы переехать в лучший район, если они того пожелают,

но они решили остаться ради привычного, знакомого

окружения и сохранения своих воспоминаний о Майн.

Конечно, Ральф всего этого не знал, да это и не имело для него никакого

смысла.

- Тули много работает и вкладывает все

силы в то, чтобы стать первоклассной швеей. Она даже ходит в компанию "Гильберт" в выходные, чтобы учиться

у Коринны, так что сейчас она очень занята.

- Гааа! Я знаю, что это просто из-за работы, но меня

действительно бесит, что ты знаешь о ней больше, чем я!

Что, хочешь, чтобы я перестал говорить о ней?

- ...Нет, Расскажи

мне все, что знаешь. Все.

Я коротко объяснил

надутому Ральфу, чем Тули занималась в последнее время. Впрочем, рассказать я мог не так уж много, учитывая,

что сейчас мы работали в разных компаниях

и магазинах.

- А, ну да... Если ты действительно хочешь пригласить ее на свидание,

Ральф, у тебя осталось не так уж много времени.

Ты что такое

говоришь?!

- Она же лехерл, помнишь? Она сейчас ходит на работу из дома, потому что прошлым летом компания Плантен

отделилась от компании

Гилберта, но как только наступит

весна, она переедет

жить на север.

Когда компания

Плантен стала независимой, она начала переезжать

в другой магазин, который все еще был расположен

достаточно близко к компании Гилберт.

Переезд шел постепенно, день за днем, и уже было перевезено

достаточно многое, чтобы Хозяин Бенно и Марк могли наконец начать жить на втором этаже нового здания, с зимними приготовлениями и тому подобным.

Как только все их оставшиеся вещи будут вывезены,

семья Коринны переедет

с третьего этажа на второй.

Я слышал, что они планировали сделать этот переезд зимой, в то время они в любом случае

были заперты внутри из-за снега. Весной, когда с этим будет покончено, Тули дадут комнату,

как ученице и лехерлу.

- Тули, доджись меня! - выкрикнул

Ральф, пока я продолжал есть суп. Да уж, парням приходится помучится

из-за любви.

Я вроде как хочу поддержать

Ральфа, учитывая, что он мой брат и все такое, но я действительно сомневаюсь, что Тули собирается

выйти замуж за кого-то из здешних мест, когда она пользуется благосклонностью приемной дочери эрцгерцога.

* * *

На следующий

день я отправился на работу в компанию Плантен.

Доброе утро, Марк. Я хочу поговорить с Хозяином Бенно о Главе храма.

Марк кивнул и тут же передал сообщение

Хозяину Бенно, который

велел мне зайти к нему в кабинет.

Как всегда, меня поразила скорость

и точность, с которой работал Марк. Я хотел учиться

на его примере, но его навыки всё еще были намного выше моих.

Хозяин Бенно освободил

комнату от всех, кроме нас с Марком,

после чего я рассказал ему, что Майн, как ожидается,

проспит больше года.

Но она ведь не умрет, верно?

- Нет, не умрет. Согласно письму, Главный священник ожидает, что она проспит больше года. Здесь все написано.

Хозяин Бенно прочитал письмо вместе с Марком и пробормотал:

Понятно.

- Полагаю, что в течение некоторого

времени не будет создано никаких новых товаров и задумано

новых торговых предприятий, - сказал Марк.

Ага. По-моему,

как раз вовремя, - согласился

хозяин Бенно, немного расслабившись.

Я поморщился. Майн может проспать

год, и единственное, что он мог сказать по этому поводу, было то, что это произошло

вовремя? Это было просто ужасно.

Мои мысли внезапно были прерваны хлопком хозяина Бенно по моему лбу.

- По выражению твоего лица слишком легко догадаться, что ты чувствуешь

и думаешь. Ты не хуже меня знаешь,

что Розмайн пытается

все продвигать в неразумном темпе. Она посеяла

семена для более чем достаточного количества новшеств, и им нужно время, чтобы укрепится и взойти. Мы все знаем, что она снова начнет буйствовать, как только проснется, поэтому мы должны использовать это время, чтобы навести порядок в тех делах, которыми

мы уже занимаемся.

Я предполагал, что мы продолжим

расширять печатное дело в ее отсутствие, но, очевидно, это было не так.

- Мы должны изучить изделия из Иллгнера, разработать новые чернила, изобрести

ручные насосы и отпечатать новые книги. Иди и скажи Гутенбергам, что мы сосредоточимся на том, что у нас уже есть на наших тарелках, вместо того, чтобы пытаться захапать

что-то новое. Я поставлю

леханжей в известность.

Я ответил кивком, а затем принялся писать письма-приглашения Гутенбергам, чтобы новые леханжи,

которые только начали работать в магазине, доставили

их.

* * *

Привет, Иоганн. Ты уверен, что компания

"Плантен" находится здесь?

Ага, вот это место. Простите! Мы можем поговорить с Лютцем? Я Иоганн...Эээ… Гутенберг...

В день встречи с другими Гутенбергами я услышал два знакомых голоса, доносившиеся от входа в компанию Плантен,

и бросился поприветствовать их.

Иоганн, Зак, спасибо, что пришли, несмотря

на сильный снег. Проходите сюда.

Мы все собрались

в комнате для совещаний. Там были Иоганн и Зак, кузнецы; Инго, хозяин столярной

хозяинской; Хайди и Йозеф, хозяина

по производству чернил; Гил и Фриц, представители мастерской Розмайн; и, наконец, мы трое из компании Плантен.

Только теперь, когда мы были все вместе, я понял, сколько сейчас Гутенбергов. Казалось,

прошла вечность с тех пор, как мы с Майн напрягая все силы пытались

самостоятельной сделать бумагу.

Почему то мне очень захотелось картошки

с маслом. Пока я наслаждался воспоминаниями о

том, какой вкусной она была в холодное время года, я предложил места

Иоганну и Заку, и сел сам.

У меня для вас всех плохие новости. Речь идет о Леди Розмайн... - начал хозяин Бенно, объясняя, что её выздоровление займет очень много времени. Когда он закончил,

я прочитал письмо,

которое получил от нее.

- ...В общем, она хочет, чтобы мы продолжали

печатать книги и изобрели чернила для новой бумаги, - подытожил я. - Инго, она хочет, чтобы ты сделал книжную

полку, о которой она говорила

раньше. Иоганн и Зак, она хочет, чтобы вы сделали больше металлических литер и распространяли как можно дальше ручные насосы.

В тот момент, когда Хайди поняла смысл письма, наполненного эвфемизмами, она встала и начала

размахивать кулаком в воздухе.

Да, да! Пора делать новые чернила!

Я тааак люблююююююю люблю Леди Розмайн!

О боги, Хайди! Успокойся! Научись уже понимать

настроение других людей в комнате!

Йозеф отчаянно пытался сдержать свою жену, глаза которой почти что светились

от возбуждения. Он усадил её обратно в кресло, прежде чем с неловкостью оглядеть

комнату, и внезапно

заметил, что Иоганн смотрит в никуда широко открытыми глазами.

- Лютц... Разве выходит

не так, что литеры и ручные насосы будут все на мне? Неужели я буду один со всем этим возиться?

А что будет делать Зак?!

Возможно, он был прав. Это была работа Иоганна - заниматься изделиями, требующими точности в изготовлении, поэтому выходило, что это он должен был делать вещи, заказанные Майн. Но прежде чем я успел ответить

утвердительно, Зак поморщился, поковырялся пальцем в ухе и бросив на Иоганна свирепый

взгляд.

- Послушай, приятель, мне надо придумать, как сделать матрасы

с пружинами внутри,

а также она попросила меня сделать

кареты менее трясучими. У меня и так куча дел, ведь в отличие

от тебя, Розмайн не единственная моя покровительница. У меня полно другой работы, так что, может, прекратишь

жаловаться и просто скажешь спасибо,

что тебе дали хоть какую-то работу? Если тебе это не нравится, найди новых клиентов.

Только покровитель, заинтересованный в сверхточной работе, такой как Майн, мог понять ценность

Иоганна, поэтому у него не было особого выбора, кроме как сдаться и сосредоточится на поступающих от нее заказах.

- Послушай, если ты действительно ненавидишь делать одно и то же снова и снова, почему бы не подготовить того кто и будет этим заниматься? - продолжил Зак. - У леди Розмайн

ведь наверняка будет куча новых заказов, когда она проснется.

Иоганн побледнел, его тело начала бить дрожь.

- Н-ни за что... Она не станет... Ни за что... - повторял

он, отчаянной пытаясь

успокоить себя. Но Зак был прав - Майн была уверена в том, что она проснется

более здоровой, чем когда-либо, и без риска упасть в неожиданный обморок,

что сдерживал её ранее, ничто не остановит

её от привычных безумств.

Ох... От одной мысли об этом у меня уже начинает

болеть голова.

Пока я баюкал свою ноющую голову, хозяин Бенно посмотрел на Инго.

А что там насчет книжной полки? Еще одно новое изобретение?

- Ага. Настоящее сумасшествие - внизу приделать

колеса, так что её можно было перевозить. Есть еще эта штука, что называется "мобильные стеллажи высокой плотности", о которой она мне говорила.

Она прислала мне кучу идей, так что я планирую

закончить их вместе с другими

моими работами. На её кривых рисунках изображено

несколько металлических деталей,

так что я, возможно,

прошу твоей помощи,

Иоганн, но... - он бросил неловкий взгляд на бедного

парня, которому от этих слов стало только хуже. - Э, что я могу сказать? Мы в этом деле вместе.

- Подожди, подожди... - забормотал Иоганн.

- Разве это не значит... Что у меня будет

еще больше работы?

Поздравляю. Похоже,

тебе придется повозится

не только с литерами, - усмехнулся Зак.

- Новая работа - это так весело, правда?! Давайте все вместе постараемся! - с радостью в голосе

воскликнула Хайди.

НЕНАВИЖУ ВСЕ ЭТО! - заорал Иоганн,

и на глазах у него выступили слезы.

[[image:/storage/reader-images/b9a02726fffd12ac74d51ce62586dae563c7b252.jpg]]

И комната наполнилась смехом, на этом хозяин Бенно и решил заканчивать встречу.

- Так что заканчивайте работу до того, как Леди Розмайн проснется. Главный священник распоряжается ее деньгами, и мы всегда тоже готовы заплатить, так что просто продолжайте делать

то, что вы и так делаете.

Даа!

* * *

В эту зиму метели продлились дольше, чем в прошлую, но весна все-таки

наступила. В середине

нового сезона Гил пришел ко мне, чтобы кое-что обсудить

- они уже почти просмотрели все рассказы, которые Майн приготовила для них.

- Я тоже говорил об этом с Франом, - объяснил

он. - Он уговорил Главного священника передать нам истории, которые она собрала

у детей дворян в замке, но все они написаны

так, как говорит ребенок, поэтому их довольно

трудно прочесть. Похоже, Леди Розмайн правила текст, чтобы сделать его достаточно читабельным для печати, но… Я действительно не знаю, как это сделать

без неё...

Это конечно была непростая задача: без историй мы не могли печатать

книги. Нашей основной

продукцией были книги с картинками

для дворян, и мы даже начали продавать

их богатым купцам, которые начали проявлять интерес

к книгам только потому, что они были у дворян.

Остановить печать сейчас было просто немыслимо.

...Почти уверен, что она передала Тули рукописную книгу. Я спрошу, можно ли её одолжить.

- Ладно. Спасибо. Если мы сделаем много новых книг, Леди Розмайн, возможно,

проснется быстрее, чтобы прочитать их. Вот почему я хочу, чтобы мы напечатали их для нее как можно больше.

- В этом есть смысл.

Она может просто

выпрыгнуть из этой штуки, если рядом с ней будет стопка книг.

* * *

После разговора с Гилом я отправился в компанию Гилберт,

где теперь жила Тули, чтобы попросить ее одолжить книгу.

- Я не возражаю,

так как знаю, что Гил и другие

будут обращаться с ней с осторожностью, но... Майн написала ее специально для нас,

своей семьи... Не думаю, что из нее получится сделать хороший товар, - сказала она, доставая книгу под названием

”Мамины рассказы". Это была компиляция всех сказок,

которые Майн записала

на глиняных табличках

давным-давно.

Я пролистал книгу и узнал несколько историй,

которые она рассказывала мне по дороге в лес. Ностальгия ударила

меня так сильно,

что мне захотелось заплакать. Я так скучал по этим дням.

- Ты права, что эта книга сильно отличается

от других, - согласился я, - но могу я все-таки взять её?

Я не возражаю. Но ты сделаешь

для меня кое-что

взамен?

Тули редко просила об одолжении

в ответ. Я начал удивленно

моргать, когда она собралась с духом и посмотрела на меня, ее голубые глаза теперь были полны решимости.

- Я хочу научиться

дворянскому этикету. С тех пор, как ты отучился у серых жрецов в Иллгнере,

дела твои пошли гораздо лучше, и теперь ты даже можешь читать письма со сложными непонятными благородными словами, верно? Госпожа Коринна сказала, что начнет брать меня в дворянские особняки,

как только я научусь дворянскому этикету, но я не знаю, как это сделать самостоятельно. Я одолжу тебе книгу, если ты познакомишь меня с серым жрецом, который

обучит меня.

Серые жрецы обучали меня вместе с другими слугами в особняке Иллгнера.

Лично я не заметил, чтобы мне стало намного лучше, но и хозяин Бенно, и Марк похвалили мои успехи, и теперь мои движения и действия были настолько изящны, что даже Тули обратила

на это внимание. Учитывая, что она родилась

такой же бедной, как и я, я понимал, почему это её так заинтересовало.

До того, как Майн вошла в храм и начала свою мастерскую, мы с Тули, где-то глубоко внутри, относились свысока к серым жрецам и жрицам за то, что они были сиротами. Майн, конечно, начала уважать их только потому,

что они впустили её в книжный зал, но она была исключением. Я могу предположить, что почти все в Нижнем городе будут чувствовать то же самое к жрецам,

что и мы изначально. Однако,

как только вы познакомитесь с ними поближе,

станет очевидно, что они прошли тщательное обучение

этикету, чтобы они могли общаться

с знатью, и все они были хорошо образованы. Они знали такие вещи, которые мы никогда не смогли узнать без их помощи,

независимо от того, сколько бы у нас было денег.

Ладно. Я поговорю об этом с Гилом и Фрицем.

Из-за того, что мастерская Розмайн

была сосредоточена на книгопечатании, она теперь работала

с компанией Плантен,

а не с компанией Гильберт,

так что Тули - лехерл, работающий в магазине одежды, - не могла войти в храм без приглашения Главы храма Майн. Нам нужно будет послать весточку заранее, прежде чем она сможет прийти.

* * *

Войдя в мастерскую в следующий раз, я вручил Гилу книгу, которую позаимствовал у Тули, и объяснил, что ей нужно.

Так что да, не мог бы ты как-нибудь

помочь Тули с этикетом? Ну же, Гил...

Э-э.......... Если она хочет учиться,

ей нужна в качестве учителя не жрец, а жрица. Я спрошу об этом Франа и Вильму.

Тули мне очень помогла, так что я хочу отплатить

ей тем же.

Тули себя не жалела, чтобы помочь детям в приюте, изо всех сил старалась

научить их шить и готовить, не говоря уже о том, чтобы сходить с ними в лес. Она тоже привыкла проводить

время в приюте, так как за зиму несколько раз посещала классную комнату храма.

Фран и Вильма тут же согласились помочь ей в качестве благодарности за все, что она для них сделала.

Единственным условием было то, что она должна была быть со мной, когда придет в храм, ведь она не могла находится

здесь одна.

Так как я все равно собирался быть с Тули, я решил поучиться вместе с ней. Нельзя было отрицать, что время, проведенное в Иллгнере, научило меня многим вещам, но между моими навыками и навыками

такого слуги свиты, как Гил, все еще существовала огромная

пропасть. Мне явно тоже нужно было больше работать над собой.

* * *

- Вот что случилось, хозяин Бенно. Я буду ходить в приют каждый день земли, чтобы работать над своим этикетом,

- объяснил я.

Только вы двое? Мы не можем послать с вами еще кого-нибудь?

Похоже, хозяин Бенно хотел использовать эту возможность, чтобы лехерлы в компании Плантен

и Гилберт тоже изучали этикет,

но поскольку Майн спала и не могла дать такого

разрешения, я сомневался, что кого-то еще пустят в храм.

- Я так не думаю. Фран и Вильма делают здесь особое исключение

в качестве благодарности за то, как много Тули сделала для приюта.

- Ха. Не могу поверить, что говорю это, но я очень хочу, чтобы этот буйный маленький

бесенок проснулся... - Бенно вздохнул.

Затем выражение его лица снова стало серьезным. - Лютц, изучи все, что сможешь, пока будешь там. Это может не продлится

вечно, но сейчас у тебя тесная связь с приемной дочерью эрцгерцога. Такая возможность выпадает в жизни только раз! Не стесняйся

делать все что только можно чтобы сохранить

эту связь.

Да, сэр!

Кроме того, Розмайн упоминала

об этом и раньше, но...

Хозяин Бенно пересказал мне чего нельзя было ни в коем случае делать, затем разрешил

купить несколько вещей.

* * *

Как только он закончил,

я отправился мастерскую Коринны, чтобы передать

письмо с приглашением от хозяина Бенно и позвать Тули.

Тули, они сказали, что согласны. Они обучат тебя этикету.

- Спасибо, Лютц! Я сделаю все, что в моих силах, и научусь всему, чему смогу! - воскликнула она, сжимая кулаки и одаривая

меня восторженной улыбкой.

Майн в прошлом учила её, как вести себя в некоторых ситуациях, но это было совсем не полноценное обучение

этикету. Более того, то, чему научила её Коринна, включал

только самые основы этикета, чтобы она не привлекала своим неотесанным поведением

внимание клиентов; её основное внимание,

конечно же, было уделено обучению

учениц шитью.

- Ладно, пойдем по магазинам. Тебе понадобится одежда с большими

рукавами, сойдет и поддержанная. Она будут нужна, когда ты будешь учится правильно себя вести.

Чтооо?! У меня нет на это денег!

У Тули была карточка гильдии,

как у служащей компании Гильберт,

и из-за того, что она была лехерл,

работающей на приемную

дочь эрцгерцога, она зарабатывала намного

больше, чем другие девочки её возраста. Но даже в этом случае у нее не было достаточно денег, чтобы вот так взять и пойти купить одежду с большими развевающимися рукавами,

сшитую для дочерей

богатых семей.

Я посмотрел на свою собственную карточку гильдии. Так как я в последнее

время я был слишком занят, чтобы пойти и купить что-нибудь такое для себя, означало, что накопленных денег было достаточно, чтобы покрыть расходы на покупку

одежды.

На этот раз я за них заплачу.

Мне очень жаль, но наверно я тогда не буду покупать

одежду.

Не переживай.

Когда Майн проснется,

я просто вычту потраченное из её старых сбережений, - сказал я, пренебрежительно махнув рукой, когда Тули предсказуемо попыталась отказаться от моего предложения.

Её старые

сбережения…?

- Те деньги, что я потратил

на другую твою одежду. Майн копила деньги перед смертью,

чтобы семья могла ими воспользоваться. Что здесь важно, так это получить надлежащее

образование и развить навыки, необходимые для встречи с Леди Розмайн,

ни от кого при этом не завися,

верно? Майн не будет жаловаться

на то, что мы тратим деньги на покупку необходимых тебе учебных материалов.

- Учебные материалы...? Но одежда с большими рукавами дорогая, не так ли? Это не похоже на бумагу. Это пустая трата денег, - ответила Тули, покачав головой, а затем впилась в меня взглядом.

Но она была не права, покупка этой одежды не была пустой тратой денег.

- Без таких рукавов ты ничему толком не научишься, так как не будешь понимать

зачем делать так или этак. Они просто необходимы. Если ты думаешь,

что это пустая трата денег, то ты должна полностью

отказаться от изучения

этикета. Тебе повезло,

что жрецы при приюте готова обучить тебя. При нормальных обстоятельствах тебе пришлось

бы выложить кучу денег и надеяться, что есть учитель, готовый взяться за тебя, понимаешь?

...Ты прав. Тогда пойдем купим одежду.

* * *

Мы с Тули отправились покупать

одежду с широкими

рукавами, необходимую для нашего обучения. Я воспользовался этой возможностью, чтобы также купить ей несколько обычных нарядов, чтобы носить в мастерской, увидев гору одежды, она испустила

вопль.

Лютц, мне столько не нужно!

- В мастерской Коринны и компании

Плантен много учеников

из обеспеченных семей, верно? Майн всегда проявляла

внимание к этому, заставляя меня покупать дорогую

одежду, чтобы и я, и ты не уступали тем по виду. Хозяин Бенно заметил, что теперь, когда Майн нет с нами, мне самому нужно беспокоиться об этих вещах, так что... Это и для меня тоже.

Я положил свою одежду к куче. Я бы тоже не придал значения тому, что на мне надето, если бы хозяин Бенно не упомянул

об этом, так что мне тоже нужно было уделить этому внимание.

- Я и понятия

не имела... - пробормотал Тули, теперь глядя на одежду в совершенно новом свете. Она слегка улыбнулась

и потянулась к ним со слезами на глазах. - Майн всегда говорила, что покупает одежду,

чтобы вознаградить нас за то, что мы помогали ей делать покупки для ее слуг, но на самом деле она заботилась о нас... Откуда мне было это знать? Ты должен говорить такие вещи вслух. На самом деле она всегда была так занята своими делами,

что я иногда думала, не забыла ли она о нас... Теперь я чувствую

себя такой дурой.

- Вы, возможно, не понимаете этого, так как не можете говорить с ней напрямую,

но это безумие, как много любви вы все показываете друг другу. Она любит тебя так же сильно, как и ты её. Должен сказать, что хоть моя семья и не скандалит

друг с другом постоянно, но у меня и близко

нет такого понимания

с братьями.

* * *

И вот так, я использовал свои выходные, чтобы ходить с Тули в приют и улучшать свое знание этикета.

Фриц учил меня, а Вильма - Тули. Это, конечно, означало,

что мы с Тули проводили

все выходные вместе, за что Ральф награждал

меня еще более недовольными взглядами.

Ничего из того, что я говорил, не могло

переубедить его, поэтому я решил хотя бы попробовать выяснить у Тули, есть ли у моего брата шансы...

- Просто ради любопытства, ты вообще думала о любви и

вступлении в отношения? Девушки, которых ты знаешь, занимаются

такими вещами, не так ли?

- Думала, но, честно говоря, я сейчас слишком занята. Я так занята,

пытаясь догнать Майн, что я говорю: «Не лезьте ко мне с этим любовным

мусором. У меня много дел.»

Другими словами, она знала, что находится в том возрасте,

когда большинство девушек начинают увлекаться

романтикой, но сама она не очень интересовалась этим. Она также не хотела,

чтобы другие люди тратили на это ее время.

Да, я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже слишком

занят для этого, так что...

В Иллгнере было много деревенских девушек, но сейчас у меня было много дел, так что, как и Тули, я просто не хотел начинать

какие-либо отношения.

Прости, Ральф. Похоже, с Тули ни у кого сейчас нет шансов.

* * *

Ближе к концу осени, примерно

через год после того, как Майн уснула,

хозяин Бенно поспешно

созвал Гутенбергов на срочное совещание. Казалось, что все были в разной степени раздражены тем, что их вызвали в разгар подготовки

к зиме, но все они выпрямили спины, увидев серьезное

выражение на его лице.

- Леди Эльвира, то есть мать Леди Розмайн, хочет основать

собственную типографию. Ее родственники, Халденцелле, вкладывают большие деньги в создание

печатной промышленности в своей провинции. Главный священник сказал, что они будут строить мастерскую по производству чернил и бумаги, а также типографию. Она также упоминает

в разговоре с другими аристократами, что её долг как матери Леди Розмайн - распространять печатное дело как можно шире.

Хайди склонила

голову набок.

И что это значит для нас?

- Все вы будете участвовать в крупной стройке,

которая продлится со следующей весны до осени. Проведите эту зиму, убедившись, что ваши мастерские

и магазины смогут продолжать работать

и без вас, и пошлите сообщение в соответствующие гильдии.

Я разберусь с главой купеческой гильдии.

Выражение лиц вызванных мгновенно изменилось - никто не ожидал, что просто из ниоткуда на них свалится такая огромная нагрузка.

Не слишком ли все это неожиданно?!

- Ты должен благодарить меня за то, что у тебя есть столько времени.

Первоначально планировалось, что мы начнем все это строить прямо сейчас, но мне удалось отложить это до весны,

так как у нас нет никакой связи с мастерскими в Халденцеле, чтобы помочь нам, а поскольку

реки замерзли, мы все равно не смогли бы там начать делать бумагу.

Как оказалось, он сумел выиграть

для нас дополнительный сезон подготовки, уговорив передать заказ на печать в мастерскую Розмайн на эту зиму. Все как и ожидалось от хозяина Бенно.

- Леди Эльвира - урожденная аристократка. В отличие от Леди Розмайн, она выросла не в храме, и её совершенно не будут волновать

наши будущие оправдания. Что еще хуже, единственный

человек, который может воздействовать на неё, в настоящее время находится в беспробудном сне. Приготовьтесь выезжать,

как только наступит

весна.

Майн спала, но теперь начала творить безумства

её приемная семья - дворяне из высшей знати, которых мы, простолюдины, никак не могли остановить. Мы в панике, с бледными

лицами почти что вылетели из зала заседаний. Похоже, что для нас, Гутенбергов, не будет никакого

отдыха.

ДИ: Тем временем в храме...

Передо мной была Леди Розмайн, безмолвно плавающая в заполнявшем ванну светло-голубом зелье, её тело расчерчивали ярко красные линии. Главный священник убрал руки от варева,

и пошедшая от этого движения легкая рябь заставила ее волосы слегка покачнуться.

Он вытер руки полотенцем, встал, протянул полотенце

мне и открыл дверь. Я самостоятельно был не способен

ни войти, ни выйти из мастерской, поэтому

поспешно последовал за ним. Он оглянулся на ложе, в котором спала Леди Розмайн,

и тихо закрыл дверь.

- Теперь только я смогу войти в эту комнату, - сказал Главный священник. - Розмайн в полной

безопасности.

Даже если враги проникнут в храм, они никак не смогут добраться

до неё. Только когда Главный священник осознал, что она в безопасности, на его лицо вернулось привычное

выражение, которое у него всегда было при выполнении какой-либо работы.

- Фран, если у тебя остались письма или записки Розмайн,

покажи их мне. Я хочу выяснить, какие у нее были планы на эту зиму.

- Как пожелаете.

Я быстро подошел к письменному столу Леди Розмайн и достал письма, которые она написала

людям. Я также собрал заметки, которые она делала для себя. Она всегда переписывала их со своего диптиха на бумагу, чтобы не забыть, а это означало, что у нас не возникнет

никаких проблем с пониманием её ближайших планов. Сначала я был потрясен,

увидев, что она использует дорогую бумагу. Не важно, рваная или нет, она все равно дорогая, для простых заметок, но с тех пор я привык к этому. Леди Розмайн больше всего чувствовала себя дома, когда писала на бумаге из деревьев, а не на деревянных дощечках.

Пока я раскладывал письма по адресам -

для её знакомых среди благородных, из храма и из Нижнего города, в комнату влетел ордоннанц. Он объявил, что

преступник пойман, а затем вернулся в свою желтую форму фей камня. Главный священник ответил:

- Очень хорошо. Я сейчас же вернусь, - и отослал ордоннанц обратно.

- Фран, у меня есть работа в замке, - объявил он. - Я не вернусь, пока не придет время для ритуала Освящения.

Я вверяю храм тебе и моим слугам. Используйте синих жрецов по мере необходимости, чтобы закончить необходимые приготовления.

Главный священник сразу же взял письма для благородных знакомцев

Леди Розмайн и быстро вышел из комнаты.

Как только он ушел, остальные

слуги - которые, как предполагалось, удалились на ночь в свои комнаты - вернулись в покои Главы храма.

* * *

Фран, что сказал Главный священник? С Леди Розмайн все будет в порядке? - спросила Моника, с тревогой глядя на меня. Никола и Гил так же нетерпеливо ждали моего ответа. Все они были обеспокоены тем, что Леди Розмайн так поспешно отнесли в потайную комнату.

- Он сказал, что, скорее всего, она проспит больше года. Яд, который ей дали, оказал очень сильное воздействие на тело леди Розмайн.

- Не может быть...

Казалось, все были на грани слез, но пройдет еще много времени,

прежде чем Леди Розмайн проснется. Не было смысла торопить события.

- Подробности я сообщу завтра. Уже поздно, и вам всем нужен отдых.

Послушники вернулись в свои комнаты,

все еще не в силах смириться с тем, что произошло, а я остался один. Была моя очередь дежурить ночью, поэтому я прибрался в комнате, прежде чем написать письмо Лютцу, который мог бы объяснить

все обстоятельства как семье Леди Розмайн из Нижнего города, так и компании Плантен.

Весь следующий день мне снова и снова приходилось объяснять

нынешнее положение Леди Розмайн. Послушники встали рано, так как не могли заснуть из-за беспокойства, поэтому я отдал им объяснительное письмо, которое написал Лютцу, и отправился вздремнуть.

* * *

Неожиданно для меня прозвучал четвертый

колокол, и когда я сел обедать, все потребовали дополнительных объяснений. Главный священник с самого начала не сообщил мне точных подробностей, так что, несмотря

на все их вопросы, я мало что мог им рассказать.

- Как уже ранее говорила Леди Розмайн, пожалуйста, думайте об этом, как о ее пребывании

в замке в течение длительного периода времени. У нас нет другого выбора,

кроме как продолжать вести себя, как будто она просто уехала по делам. Пожалуйста, продолжайте то, что вы делали, чтобы она не столкнулась с какими-либо осложнениями после пробуждения.

Покончив с обедом, мы с Замом, прежде чем отправиться в комнату Главного священника, собрали документы,

относящиеся к работе Розмайн. Пока её не будет, ему придется заняться

её работой Главы храма.

- Разве Главный священник не рухнет без сил под такой ношей? - спросил я, обеспокоенно глядя на гору документов перед нами. Зам помолчал, потом покачал головой.

- Полагаю, он справится, во многом благодаря

тому, что последовал

совету Леди Розмайн и обучил других синих жрецов. Я с содроганием представляю себе, что было бы, если бы он этого не делал. Даже если бы она не сделала ничего другого,

одним этим она заслужила мою величайшую благодарность. Хвала богам!

Зам когда-то служил тому же синему жрецу, что и Фриц, поэтому он быстро оценил высоту навыков и обширность знаний Главного священника, и легкость

работы под его началом. Он восхвалял Леди Розмайн за её способности, благодаря которым она могла так сильно помогать Главному священнику в его работе.

* * *

Когда пришло время выбрать одного из слуг Главного священника, чтобы тот отправился служить

Леди Розмайн, Зам вызвался раньше,

чем кто-либо другой.

Еда в покоях Главы храма была более высокого

качества, и большая нагрузка для каждого слуги позволяла им испытывать чувство значимости - не говоря уже о том, что Леди Розмайн,

взяв на себя больше работы, в конечном

итоге тем самым облегчала бремя Главного священника.

Ну что, пойдем? Слугам Главного священника тоже нужно будет кое-что

объяснить.

С этими словами мы с Замом перенесли

коробку с документами из покоев Главы храма в покои Главного священника.

- Фран, Зам, мы ждали вашего прибытия, - сказал один из слуг. - Эта полка расчищена

именно для вас.

Главный священник, должно быть, заранее

обо всем позаботился, так как место для документов, которые мы привезли

с собой, уже было подготовлено. Все вместе стали работать над их организацией и сбором сведений о событиях прошлой ночи, согласившись сделать все возможное, чтобы свести к минимуму бремя Главного священника и выбрать,

какие задания можно было бы доверить другим синим жрецам.

- Зам, могу я попросить тебя объяснить ситуацию

братьям Кампферу и Фритаку? - сказал я, когда документы

были приведены в порядок. Затем я направился в приют, и Вильма примчалась, как только узнала что я пришел.

- Фран, я слышала от Моники, что Леди Розмайн заснула очень надолго.

Что будет с приютом? - спросила она, настолько встревоженная, что лицо ее стало болезненно

бледным. Все те, кто знал, каким ужасным

местом был приют до того, как Леди Розмайн стала его директором, смертельно боялись, что она откажется

от этой должности, поскольку это создавало возможность возвращения приюта к своему предыдущему состоянию.

- Все будет хорошо. Пока Леди Розмайн спит, власть над храмом сосредоточится в руках Главного священника, но мне было поручено

продолжать надзирать за делами приюта и всего остального, как и прежде. Что касается

бюджета, то мы не сможем использовать гильдейскую карточку Леди Розмайн,

но так как Главный священник управляет платежами Главы храма и её карманными деньгами,

которые она получает

являясь ребенком эрцгерцога, у нас, конечно,

не будет недостатка в средствах. Поскольку

зимние приготовления завершены, мы сможем продержаться до весны без каких-либо трудностей

до тех пор, пока не натворим каких-либо глупостей.

...Это правда, - пробормотала Вильма, понимающе кивнув. Я также взял на себя смелость заверить обеспокоенных сирот, что у нас не кончатся деньги, пока мастерская

будет работать.

Я никому об этом не говорил, но у Леди Розмайн был закрывающийся на замок короб для книг - её “банка под матрасом”, как она её называла, - в

которой также лежала немалая сумма. Эти средства

послужат страховочной сеткой, которая, как я надеялся, в случае чего позволит

нам преодолеть неожиданные невзгоды.

- Вильма, те, кто стоит у власти, не должны проявлять

ни беспокойства, ни паники. Пожалуйста, успокойся. С Леди Розмайн все будет в порядке.

- ...Прости.

- Сейчас я объявлю цели, которые Леди Розмайн желает достичь за зиму.

Задача, которую Леди Розмайн поручила

сиротскому приюту в прошлом году, состояла в том, чтобы все выучили

алфавит, а также начальное счисление. Услышав это, все, должно быть, вспомнили о дополнительном мясе, которым они ранее вознаграждались за успех, поскольку

их крайне обеспокоенные взгляды тут же стали более сосредоточенными и задумчивыми.

- Цель этого года состоит в том, чтобы до достижения им десяти лет каждый овладел основными знаниями,

необходимыми для служителя

свиты. Серые жрецы, служившие в свитах, будут работать учителями.

Узнав о ситуации

с Фольком, Леди Розмайн пожелала

повысить ценность всех серых жрецов. Она предпочла

бы, чтобы их продавали как опытных слуг, а не как слуг, ничего не умеющих, так как отношение

к ним будет сильно различаться в зависимости от их ценности,

а слуги, которые

были более умелыми и знающими,

выкупались за большие деньги.

- Делия, Леди Розмайн беспокоилась о Дирке, - продолжил я. - Пожалуйста, немедленно свяжись со мной, если с ним что-либо будет не так. Главный священник чрезвычайно занят,

поэтому его лечение может задержаться.

- Понимаю.

Моей последней задачей было посетить

мастерскую, но вскоре после моего прихода, стало ясно, что Гил вкладывает все силы в создание книг, убежденный, что они помогут Леди Розмайн быстрее проснуться. Похоже, он не нуждался в моем надзоре и помощи, поэтому я просто протянул

ему письмо для Лютца и ушел.

* * *

На следующий день слуги Леди Розмайн вернулись

в храм ради собственной безопасности. Без нее их пребывание в замке не только было очень рискованно

утечкой рецептов, но также имеющие власть могли захватить и увести их прочь, чтобы они стали служить кому-то другому. Леди Розмайн специально

попросила, чтобы Элла и Розина не остались

в замке, так как они обе были особенно уязвимы

как молодые женщины.

Прислуге было сообщено,

что Леди Розмайн проспит больше года, затем им были даны распоряжения.

- Элла, Хьюго, пожалуйста, продолжайте как и раньше готовить

еду для слуг свиты и приюта. Леди Розмайн также желает, чтобы Никола получила

возможность осуществить свою мечту стать поваром, поэтому,

пожалуйста, примите её в качестве ученика-помощника. Вы должны помочь с завершением книги рецептов, создание

которой недалеко продвинулось из-за того, насколько

все были заняты. Кроме этого, Леди Розмайн предложила вам начать самостоятельно создавать новые рецепты, как только у вас будет свободное время.

Понимаем.

С широкой улыбкой на лице Никола записала

на своем диптихе все, что нужно было сделать на кухне. Она будет вести все записи, так как ни Элла, ни Хьюго не умеют читать, что, вероятно, также способствовало тому, что книга рецептов так недалеко продвинулась.

- Розина, пожалуйста, научи детей из приюта игре на музыкальных инструментах. Леди Розмайн

сказала, что тебе будет по силам распознать

в некоторых из них музыкальный талант, даже если они сами его не видят. Она считает, что подобное раскрытие

их навыков может изменить их будущее к лучшему.

- Другими словами, мне нужно учить их так, как леди Кристина учила меня? Очень хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.

Услышав, что Леди Розмайн хочет повысить ценность

сирот, чтобы обеспечить им лучшие рабочие

места, Розина, которую когда-то купили в качестве

личного музыканта, мягко улыбнулась и кивнула.

* * *

Так началась жизнь в храме без Леди Розмайн. Никола помогала поварам во время работы в качестве прислуги,

в то время как Гил и Фриц продолжали выполнять

свои обязанности в мастерской и в приюте зимой. Зам, Моника и я обычно проводили дни, работая в покоях Главного священника, делая перерывы

только на еду и сон.

- Подготовка к ритуалу Освящения завершена.

Дрова тоже готовы?

- Брат Кампфер, вы уже приняли решение насчет порядка действий

для жрецов во время ритуала?

- Брат Фритак, пожалуйста, пошлите весточку другим синим жрецам.

Как и в прошлом

году мы смогли закончить подготовку к ритуалу Освящения до возвращения Главного священника. Каких-либо трудностей в выполнении этой работы мы не встретили. Мало того, что это был второй раз, когда жрецам Кампферу и Фритаку доверили подготовку к ритуалу, в этот раз также было больше синих жрецов, желающих

помочь нам с ним.

- Все готово? - спросил вернувшись Главный священник. Он проверил, все ли приготовления завершены должным образом,

а затем похвалил синих жрецов за их работу.

- Молодцы. Теперь вы можете отдыхать до ритуала Освящения, что свершится через два дня.

Он велел синим жрецам покинуть

кабинет, а сам отправился в свою потайную

комнату за сумкой фей камней.

Как только он взял её, мы вдвоем направились в потайную комнату,

где все еще спала Леди Розмайн. Она выглядела точно так же, как в ту роковую ночь, хотя синева зелья была темнее, чем раньше, и красные линии на ее коже, казалось, теперь светились.

- Я слишком

надолго оставил её одну... - пробормотал Главный священник, нахмурив брови и явно чем-то недовольный.

Он велел мне положить фей камни в зелье, и я немедленно приступил к выполнению указания. Среди этих фей камней были камни как черного цвета, так и прозрачные. Я вынимал их из сумки и бросал в зелье один за другим. Они начали поглощать

Ману Леди Розмайн,

заставляя цвет зелья тускнеть прямо на моих глазах.

- Эта дура слишком

сильно сжала свою Ману, - вздохнул Главный священник, беря Леди Розмайн за руку и глядя на красные линии на её коже. - Этих фей камней и близко не хватит. Ей повезло, что пришло время для ритуала Освящения.

Затем я услышал, как он пробормотал, что процесс займет больше времени,

чем он ожидал.

Пока Главный священник записывал что-то о здоровье

Леди Розмайн на дощечке, я извлекал фей камни, которые теперь были наполнены маной, аккуратно вытирая их, а затем осторожно

укладывая обратно в сумку.

На сегодня хватит, - сказал Главный священник.

Для меня стало ежедневной работой брать фей камни, которые жрецы опустошали во время ритуала

Освящения, и класть их обратно в зелье Леди Розмайн,

чтобы наполнить их. Именно благодаря

её мане ритуал Освящения прошел так гладко,

но даже после этого нам нужно было продолжать собирать

и хранить ману для применения

в весеннем молебне.

* * *

Мы с Главным священником снова вошли в мастерскую. Конечно, каждый раз видеть Леди Розмайн

было облегчением, но то, что она

выглядела совершенно не изменившейся, приводило

в уныние.

Леди Розмайн,

пожалуйста, проснитесь поскорее...

Завершив ритуал Освящения, Главный священник сосредоточил свои усилия на накопившихся бумагах.

И Лорд Дамуэль, и Лорд Экхарт были заняты получением специальной подготовки в рыцарском ордене,

поэтому Главный священник снова поддерживал свой выматывающий образ жизни зельями,

так что его слуги стали роптать о том, как часто они видели, как он принимает

их.

Нетрудно было заметить,

что его просто накрывает лавиной работы - ведь кроме его собственной, как Главного священника и поступающей из замка, добавилось и то, что раньше выполняла

Леди Розмайн, в качестве Главы храма. Кроме этого еще надо было уделить

внимание приюту, мастерской, компании Плантен и тому подобному.

Несмотря на то, что Фердинанд

потратил много времени на обучение

синих жрецов, чтобы помочь ему в работе,

те не были способны управлять

приютом, а также не могли вести дела с компанией

Плантен.

- Служащие компании Плантен редко навещают нас зимой,

и приют также проводит большую часть

этого времени по большей части отдыхая, поэтому я не предвижу никаких

трудностей, - сказал я.

- Действительно. Розмайн уже поручила своим

помощникам управлять мастерской и приютом, и я очень не против, чтобы они взяли на себя эту часть работы.

* * *

Однако, как только наступила весна, пришлось продать

то, что было сделано в приюте за зиму и начать делать бумагу, что неизбежно означало

снова начать иметь дело с деньгами и брать на себя обязанности, которые нельзя было передать кому-то другому. Главный священник, несмотря на многочисленные храмовые

обязанности, был также завален поступающей из замка работой,

и он не мог ничего поделать, только в очередной

раз горько нахмуриться и взять еще одно зелье.

- Больше всего на свете мне не хотелось

бы просить о помощи его, но, полагаю,

у меня нет другого выбора...

Главный священник послал ордоннанц, и после недолгого

ожидания мы увидели верхового зверя, мчащегося к храму с огромной скоростью.

Через несколько мгновений

лорд Юстокс, который ранее без каких-либо колебаний посетил инкогнито нижний

город и понимал

затруднительное положение Леди Розмайн, с сияющими глазами

стоял на коленях

перед Главным священником.

- Лорд Фердинанд, я прибыл по вашему зову. Вы можете положиться на меня в управлении мастерской и ведении дел с купцами.

- Фриц, отведи Юстокса в мастерскую и объясни ему,

какова наша связь с компанией Плантен. Юстокс,

я слишком занят, чтобы иметь дело еще и с трудностями, что ты создаешь.

Сдерживай себя. Ты меня понял?

Как пожелаете.

А теперь, Фриц, пойдем.

- Фриц, доложи мне, как только что-нибудь произойдет. Если понадобится, я не колеблясь

накажу Юстокса.

Лорд Юстокс, даже не пытаясь скрыть

своего волнения, практически утащил Фрица из комнаты вместе с собой. Я был ужасно обеспокоен этим. Действительно ли

было хорошей идеей позвать именно его?!

- Главный священник...

- Не бойся, Фран. Юстокс любит собирать сведения,

но вот с посторонними он ими не делится. Кроме того, он мой вассал, а его компетентность служит отличной

ширмой для его эксцентричности.

Как и предсказывал Главный священник, Лорд Юстос быстро обвыкся в мастерской. Он не принадлежал к тому типу людей, которые

ставят себя и свое положение

в обществе выше других, и, по словам Фрица, он был исключительно искусен, когда дело касалось вхождения

в сложившиеся группы и общения

с людьми.

После многих посещений

мастерской лорд Юстокс поинтересовался у меня ритмом и производительностью мастерской до нынешней

ситуации с Леди Розмайн. Я начал готовить соответствующие

документы из покоев Главы храма, тем временем решив спросить его, что он думает о своем пребывании в мастерской.

Лорд Юстокс, как дела в мастерской?

- Очень возбуждает. Там все так интересно, как и следовало

ожидать от того, что находится

под присмотром Леди Розмайн.

Она обучила довольно очаровательных подчиненных. Они даже позволили мне поколыхать ситом, когда я впервые пришел.

Для дворянина было неприлично и неприемлемо

исполнять подобную работу, поэтому я легко мог себе представить, какие противоречивые чувства испытали работники

мастерской, когда Лорд Юстокс попросил

их об этом. Фрицу, должно быть, пришлось

нелегко.

- Но как только я коснулся

бумаги только что выложенной на сушильные доски, - продолжил

Лорд Юстос, - один из лехерлов из компании Плантен закричал на меня «Что ты делаешь,

идиот?!» Он крикнул это так громко, что его слышали все внутри.

Лютц, зачем ты это сказал?! И Фриц, как ты мог допустить такое?!

Кровь отхлынула от моего лица, но Лорд Юстокс продолжил

свой рассказ с очень веселым

выражением. После этой вспышки Лютца в мастерской

воцарилась тишина, и даже сам Лютц понял, что он сказал то, чего никогда не должен был произносить. Однако прежде чем кто-либо успел заговорить, Фриц с холодной

улыбкой, достойной Лорда Фердинанда, выступил

вперед и немедленно

прочитал Лорду Юстоксу строгую лекцию, которую тот запомнил дословно.

- Я не ожидал, что Главный священник пришлет к нам кого-то настолько неосведомленного, что он даже не знает, сколько времени и денег будет потеряно

из-за испорченной бумаги, даже после того, как ему объяснили

весь процесс. Должно быть, он совершил ошибку в своем суждении из-за того, что был так занят. Управляющий, который уничтожает продукты

труда своих подчиненных, не может занимать

место Леди Розмайн, и поэтому я немедленно

доложу об этом Главному священнику. Нам не нужен человек,

который не понимает важности и тонкостей нашей работы.

...И-и-и что же вы сделали потом, Лорд Юстокс?

- Я, очевидно,

не хотел, чтобы меня назвали

бесполезным и выгнали

в первый же день, особенно

зная, что Лорд Фердинанд был в таком отчаянии, что действительно попросил

моей помощи, поэтому

я дал им достаточно денег,

чтобы покрыть расходы

на испорченную бумагу,

и плюс немного

больше, чтобы заставить

их молчать. Фуух...

Это, конечно, было близко. Я должен использовать эту возможность, чтобы показать работникам свои таланты и вернуть себе честь. Должен признаться, я не ожидал ничего другого

от подчиненных Леди Розмайн, учитывая,

как она сама всегда противостоит Лорду Фердинанду, читая ему нотации

о том, что его зависимость от зелий вредна для здоровья

и тому подобное.

Вероятно, большинство дворян отреагировало бы на такое совсем иначе, но в любом случае, дальше я хранил молчание. Лорд Юстокс, очевидно,

счел необходимым расплатиться с ними, и, поскольку инцидент уже завершился, я не видел причин выражать

несогласие с его действиями

по разрешению проблемы. Не было

необходимости беспокоить Главного священника подобным вопросом, поэтому я

последовал примеру Фрица и ни словом

не обмолвился об этом.

Лорд Юстокс посещал храм не особенно часто, без сомнения,

занятый своими делами, но он был так знающ, как и говорил Главного священника: каждый раз, когда он приходил, он выполнял работу, которая заняла бы у других несколько

дней. Находясь здесь, он докладывал Главному священнику и о мастерской, и о выполнении каких-то других поручений Главного священника, прежде чем вернуться

в квартал знати с еще большим количеством выданных заданий. Судя по обрывкам

разговора, которые мне удалось уловить,

он собирал сведения

о преступнике, причинившем вред Леди Розмайн.

* * *

Приближалась середина весны, и начались

приготовления к весеннему

молебну. Похоже, в этом году дети эрцгерцога

займут место Леди Розмайн, путешествуя по Центральному району.

План состоял в том, чтобы разделить весь молебен на троих, чтобы ускорить его проведение, как это было сделано в прошлые разы Леди Розмайн и Главным священником, только на этот раз были позаимствованы двое важных для эрцгерцога людей. Больно было смотреть на то, как Главный священник пытался выполнить

свои должностные обязанности и наваленную сверху работу, так что он был вынужден использовать любые доступные ему средства.

Поскольку я знал об этих церемониях больше, чем другие слуги Леди Розмайн, я буду сопровождать Леди Шарлотту в качестве опытного провожатого. Пока мы готовились

к поездке, Главный священник давал мне особые указания.

- Фран, используй эту возможность, чтобы укрепить легенду

о святой. Расскажи

эту трогательную историю всем, кому сможешь: «Святая Розмайн была отравлена, защищая детей эрцгерцога, и оба они заявили о своем желании даровать благословения, чтобы отплатить за её благородный поступок». Если их будут осыпать похвалами за эти их действия и говорить, что они такие же сострадательные и необыкновенные, как Леди Розмайн,

то нам будет легче использовать их и в следующем году.

После того, как Главный священник объяснил, когда и как говорить, он вручил мне значительное количество оздоравливающих зелий с улучшенным вкусом. Он, казалось,

заметил мое колебание, возникшее при мысли о эксплуатации маленьких детей эрцгерцога, поскольку пренебрежительно усмехнулся.

- Если Шарлотта и Вильфрид, чувствуя

неуверенность в своих возможностях не проведут весенний

молебен, и впоследствии откажутся также занять место Розмайн на Празднике

Урожая, то именно приют пострадает

в первую очередь из-за отсутствия

еды на зиму, которую Розмайн

получила бы в оплату за эти действия,

- сказал он.

Его намек был очень ясным: у меня нет другого выбора, кроме как принять на себя обязанность по ускоренению и развитию легенды о новой Святой Шарлотте.

Последние несколько лет научили меня тому, как важны деньги. Этот весенний молебен должен пройти

гладко, иначе пострадают храм и приют.

* * *

Поскольку несовершеннолетние послушники обычно не участвовали и тем более не проводили

ритуалы и церемонии, единственная доступная нам детская церемониальная одежда принадлежала Леди Розмайн. Мы отдали Леди Шарлотте белую рясу Главы храма, которая не требовала внесения никаких изменений, а Лорду Вильфриду

- голубую церемониальную рясу, которая действительно нуждалась в некоторых

изменениях, чтобы соответствовать его немного большему

росту. Однако эти изменения не заняли много времени, благодаря

тому, что Коринна

из компании "Гилберт" при изготовлении ряс делала их с расчетом

на вырост той, кто будет носить их.

Мы запросили у компании Плантен обычное количество карет и заодно собрались захватить

с собой Ахима и Эгона, которые проживали

в зимнем доме Хассе. Кроме того, по просьбе Главного священника нас сопровождали рыцари - вдвое больше, чем обычно, для защиты от возможного нападения

дворян.

Леди Шарлотта не владела верховым

зверем, так как ей еще предстояло поступить

в Королевскую академию,

поэтому я впервые за долгое время путешествовал в карете. Она, похоже, очень уважала Леди Розмайн, так как с большим интересом

слушала, когда я рассказывал ей о жизни её сестры в храме. В свою очередь, я был удостоен

рассказов о жизни Леди Розмайн в замке, так что в целом путешествие было очень приятным.

Когда по прибытии

в Хассе Рихт впервые увидел Леди Шарлотту,

он ошибочно подумал,

что они все-таки не были прощены. Однако после моего объяснения, что Святая Шарлотта

посвятила себя благословению земли в отсутствие сестры, он встретил

её со слезами благодарности.

Леди Шарлотта была крайне напряжена, исполняя свою первую церемонию, но она использовала фей камень с маной Леди Розмайн и блестяще её завершила. Мы воссоединились с Ахимом и Эгоном, прежде чем отправиться в монастырь, где я сначала

проверил, все ли в порядке,

а затем подсказал Леди Шарлотте

наградить солдат деньгами.

- Фран, могу я спросить, как поживает Глава храма? - спросил

Гюнтер, получив деньги,

и выражение его лица омрачилось.

- Похоже, вред, нанесенный её телу оказался

даже больше, чем ожидал Главный священник, и сон, скорее всего, продлится дольше, чем предполагалось.

- Понимаю...

Пока мы были в пути, Леди Шарлотта использовала гораздо меньше зелий, чем Леди Розмайн, а когда весенний

молебен подошел к концу, она использовала лишь малую часть того, что мы захватили

с собой. Я не смог сдержать вздох при мысли о том, какой нездоровой

и слабой на самом деле была леди Розмайн, что ей приходилось использовать большую часть наших зелий только для того, чтобы дожить до конца молебна.

* * *

После моего возвращения с молебна, ко мне за советом зашел Гил, желая узнать, как им следует поступить. Насколько

я понял, Леди Розмайн собирала

истории у дворянских

детей, пока была в замке, и, после обсуждения вопросов

с Главным священником, он передал

мне эти истории, собранные в Зимней игровой комнате. Я тут же отдал их Гилу, но он только неловко почесал

ухо и покачал головой.

- Я не могу их напечатать. Они написаны так, как говорят дети, поэтому их нужно переписать, чтобы

они больше походили на книгу. Ты знаешь кого-нибудь, кто сможет это сделать?

Я могу со всей уверенностью сказать,

что сейчас ни у кого нет времени на подобные

вещи, - сказав это, я осознал что Леди Розмайн умудрилась написать книги, помогая Главному священнику, запоминая распорядок проведения множества церемоний, постоянно выезжая в замок, чтобы сыграть свою роль дочери эрцгерцога. Несмотря

на все то время, что мы провели вместе, я все еще был ошеломлен

её любовью к книгам и ее одержимостью их созданием.

Через несколько дней пришел Гил и сказал, что Тули хочет, чтобы мы научили её дворянскому этикету. Она заплатит

нам за это сборником рассказов, которые Леди Розмайн сочинила для нее и её семьи. Текст был уже отредактирован, чтобы его можно было легко прочитать, и Гил хотел напечатать его следующим после сборника рыцарских

историй.

Тули была родной сестрой Леди Розмайн, и она оказала большую помощь сиротам приюта. Поэтому Главный священник дал ей свое разрешение, решив, что это будет хорошей

возможностью отплатить ей за все, что она сделала. Для этой задачи было не найти людей лучше Розины и Вильмы, так как они были обучены всем правилам этикета во время службы в свите сестры Кристины, поэтому я и попросил их помощи. И похоже, что вместе с Тули, Лютц тоже был намерен учиться этикету.

Я ненадолго зашел посмотреть, как идут их уроки. Вид того, как им все это нелегко дается, вызвал у меня легкую ностальгию по тем временам,

когда Леди Розмайн постоянно цеплялась

своими длинными рукавами

за все, что только могла.

Пока я был там, Вильма упомянула, что Тули дала советы, как вырастить Дирка. В приюте больше

не было серых жриц, что имели бы опыт родов и воспитания младенцев, так что никто

не знал, как правильно ухаживать

за таким маленьким

ребенком. Леди Розмайн дала несколько

советов, но Вильма и Делия хотели знать все, что только было возможно, и поэтому были бесконечно благодарны за жизненный опыт Тули. Она многому научилась, помогая воспитывать своего младшего брата, который был одного возраста с Дирком.

Никола достигла совершеннолетия в конце весны. Мы устроили

небольшой праздник, как и в честь Розины, но она в основном

просто причитала о том, что Леди Розмайн не было рядом, чтобы научить её новым рецептам,

как она того хотела. Впрочем,

эта вспышка недовольства была недолгой, поскольку

улыбка вернулась на её лицо, как только Элла принесла

сладости и упомянула, что Леди Розмайн может просто научить её новым рецептам,

когда она проснется.

Примерно в то же время, что и церемония совершеннолетия Николы, к нам пришли из Итальянского ресторана

за новыми рецептами, но мы просто сказали, что им придется

самим что-то придумать, так как должен пройти еще год, прежде чем Леди Розмайн проснется. Это каким-то образом окончилось тем, что Хьюго и Ильза рассказали друг другу о придуманных ими самими рецептах,

что, в свою очередь, воспламенило всех остальных поваров. Их речи звучали так, словно на кону стояла их поварская

гордость, они были полны решимости

приготовить еду, достойную

Леди Розмайн.

* * *

В середине лета, вскоре после церемонии Звездного сплетения, рыцарь страж Леди Розмайн,

Леди Бригитта, была освобождена от службы и вернулась в свою родную провинцию Иллгнер.

Похоже, она готовилась

выйти замуж.

Лорд Дамуэль казался

очень подавленным, так что я предположил, что между ними не все было хорошо. Впрочем, не могу сказать,

что я был удивлен: Главный священник упомянул как-то,

что их отношения будут непростыми, учитывая различия в их происхождении. Я сам не очень понимал,

что такое брак, и потому все что я мог это обратится

с молитвой к богам, чтобы он добился большего успеха в исполнении своих рыцарских обязанностей, чем в поисках жены.

Хьюго и Элла подошли ко мне, проходя мимо Лорда Дамуэля, который продолжал

хандрить.

Что вы хотели

сообщить такого важного?

– спросил я.

Они обменялись

взглядами, и на их лицах появились яркие улыбки.

Мы собираемся пожениться, - объявил Хьюго. - Наши родители одобрили брак.

Краем глаза я заметил, как Дамуэль заткнул

уши. Очевидно, это было явно не то, о чем он хотел сейчас слышать.

[[image:/storage/reader-images/3d6dd223240f2ffb57afb885213b32601cf615db.jpg]]

Итак, мы решили прийти к тебе, чтобы обсудить,

что делать дальше,

- продолжил Хьюго.

- Я понимаю, но эта новость слишком внезапная, чтобы я мог сказать что-то наверняка. Пожалуйста, дайте мне время обсудить этот вопрос с Главным священником.

Как же мне поступить...?

Слово “брак” почти никогда не произносилось в стенах храма. Я отправился к Главному священнику, но он лишь недовольно поморщился и пренебрежительно махнул рукой.

- Эти двое - люди Розмайн.

Не мое дело давать им разрешение или приказы в её отсутствие, и поэтому я не могу позволить им пожениться до того, как она проснется. Просто поручи им подготовить преемника

для Эллы на тот случай, если она выйдет замуж и впоследствии ей придется уйти со службы Розмайн.

Я передал

им слова Главного священника, которые заставили

Эллу почти что взорваться от гнева.

Я не брошу работу повара, даже когда выйду замуж! – заявила она громким голосом.

- Что? Правда? – переспросил я. - Разве рождение ребенка

не лишит тебя возможности работать?

- Конечно, мне нужно будет ненадолго

перестать работать, чтобы родить, но как мы сможем жить, если я уйду с работы сразу после свадьбы?!

- Так принято в Нижнем городе…? Главный священник говорил,

что женщины перестают

работать, как только выходят замуж, но поскольку

жрецам запрещено вступать в брак, честно говоря,

это не то, в чем я разбираюсь.

Супружеская жизнь, о которой говорила

Элла, значительно отличалась от той, о которой говорил Главный священник. Похоже, он был так же не знаком с обстоятельствами жизни простолюдинов, как и я.

- Дворяне сильно отличаются от нас, простолюдинов. Я собираюсь работать

даже после того, как выйду замуж, но если это для вас слишком уж в новинку,

думаю, мне придется

подождать с этим, пока Леди Розмайн не проснется. Ну что ж, - сказала Элла, похоже, довольно быстро смиряясь. Хьюго, с другой стороны, не был столь понимающим.

Подожди, Элла.

Не сдавайся так легко!

Хм? Я и не сдаюсь. Но ведь понятно же, что нам придется

подождать еще, не так ли?

- Но ждать - это не значит не участвовать в празднике Звезд следующего года, верно? Верно?!

- Кто знает?

Все зависит от Леди Розмайн,

- сказал я, чем заслужил

очень недовольный взгляд

от Хьюго.

- Аааа! Неужели мне не суждено

жениться?! Я могу завести себе подружек, но не жену?!

Как такое может быть, Фран?! - воскликнул

он, хватая меня за плечи и тряся. Но я ничего не мог ему ответить. Этот вопрос действительно был выше моего понимания.

* * *

К концу

лета была завершена

разработка новых чернил, что означало,

что мастерская Розмайн

теперь могла печатать игральные карты высшего качества.

Новая бумага, на которой они печатались, была твердой и глянцевой, благодаря

чему карты получались совершенно непохожие на те, что были сделаны из дерева, а разноцветные чернила означали, что стало легко понять масть карты, и вдобавок теперь и на лицевой части каждую можно было украсить довольно

тонким рисунком.

Одним осенним днем, перед Праздником

урожая, Брат Эгмонт неожиданно

явился в покои Главы храма в сопровождении серой жрицы. Она выглядела болезненно бледной, и это заставило меня немного напрячься,

подозревая, что меня ожидают нехорошие

новости.

Брат Эгмонт, что-то я не припомню,

чтобы вы договаривались о встрече...

- Зачем мне это, когда Главы храма нет, а здесь остались

только серые жрецы? - возразил

он.

Я взглянул на Зама, который тот час удалился на кухню. Скорее всего, он вышел через заднюю дверь,

чтобы сообщить Главному священнику о внезапном визите, поэтому мне нужно было выиграть

время, пока они не вернутся.

- Мои самые искренние

извинения. Мы никогда

раньше не принимали

синего жреца без предварительной записи,

и поэтому я оказался несколько

не готов к вашему визиту.

Насколько я понимаю,

вас вынудило прийти какое-то срочное дело. Могу я поинтересоваться, что именно произошло?

- Верни Лили обратно в приют и найди мне новую слугу. Приведи мне серых жриц, чтобы я мог выбрать.

Я быстро взглянул

на Монику, прежде чем снова повернуться к брату Эгмонту.

Моника тут же развернулась и вышла из комнаты, чтобы сообщить о происходящем Вильме.

- Еще раз приношу

свои самые искренние

извинения, но мы не можем удовлетворить такую просьбу без предварительного уведомления.

- Почему это?

- У всех серых храмовых жриц есть обязанности, порученные им Леди Розмайн. Потребуется время, чтобы собрать их вместе, и учитывая, что они трудились руками, они не будут достаточно чисты, чтобы сразу же предстать

перед синим жрецом.

Брат Эгмонт скрестил руки на груди, и похоже, не понимал, о чем это я говорю. Он явно до этого видел серых жриц только после утреннего

туалета, аккуратно одетыми в чистые,

выглаженные рясы.

- Если вы собираетесь взять себе новую служанку, то необходимо, чтобы она выглядела

как можно красивее,

самое меньшее заранее

приняла ванну, а не была представлена Вам сразу после того, как была отозвана со своей нынешней работы, - продолжал

я. - Я полагаю, что в ваших интересах вернуться

сегодня в свои покои и подождать, пока кандидатки не будут полностью

подготовлены.

Несмотря на свое недовольство, брат Эгмонт в конце концов согласился со мной. Он был синим жрецом, которому

была отвратительна даже мысль о чем-то неприглядном.

- Теперь, когда это решено, могу я спросить,

почему Вы возвращаете Лили в приют? - осведомился я. - Чем она вызвала ваше недовольство?

Для нас важно было это знать, однако мой вопрос

был чисто для видимости. Была только одна причина, по которой серых жриц отсылали в приют, так что я продолжал

держать взгляд опущенным

и сделал вид, что пишу что-то.

- Она забеременела, - отрывисто произнес брат Эгмонт, с отвращением глядя на Лили. – Она целыми днями ныла, что ей плохо, а теперь её постоянно

рвет. Я никогда в жизни не видел такой бесполезной слуги.

Понимаю. Конечно,

это недопустимо, чтобы слуга свиты не мог выполнять свои обязанности.

Видя, что мы пришли к согласию, брат Эгмонт немного повеселел, его тон стал чуть менее резким.

- Вот именно. Мне нужна срочная замена.

- ...Тем не менее, именно Главный священник принимает решение

о назначении слуг, а не Глава храма.

Для выполнения вашего требования я предлагаю вам записаться на прием к нему.

- Что?! Ты - главный помощник Главы храма. Разберись

сам!

Брат Эгмонт пользовался благосклонностью предыдущего Главы храма, и поэтому он привык говорить только

с ним, когда хотел, чтобы

что-то было сделано.

Однако теперь все было по другому - Главный священник упорно трудился,

чтобы вернуть храм в то состояние, в котором он был до правления предыдущего Главы храма.

- Передача жрецов и служанок храма находится во власти Главного священника, - объяснил я. - Я знаю, что такие тонкости в прошлом иногда игнорировались, но теперь этого уже не будет.

- Ты слишком самоуверен для серого жреца!

Брат Эгмонт поднял руку, чтобы ударить меня, но не успел, так как раздался

тихий перезвон. Я же про себя с облегчением вздохнул. Это

был Колокол Главного священника, означающий, что

Зам, должно быть, вернулся вместе с ним.

- Прошу прощения, брат Эгмонт, но я уже договорился о встрече с Главным священником. Однако я уступлю свое оговоренное время, чтобы вы сначала уладили это дело с ним.

- Грхх...

У него хватало

наглости, что бы без предупреждения заявится к серым жрецам, что работали без надзора синего, но он не смел быть столь же грубым с Главным священником.

Члены фракции бывшего Главы храма по-прежнему не сотрудничали с Главным священником, и по этой причине их доходы медленно, но верно продолжали

урезаться, заставляя их вести более неудобный и неприятный для них образ жизни.

- Фран, почему Эгмонт здесь? - спросил Главный священник, войдя в комнату,

окинув того его недовольным взглядом. - Я думал,

что у меня назначена встреча

на это время только с тобой.

- Брат Эгмонт прибыл без предупреждения. Похоже, он хочет поскорее заменить одну из серых жриц своей свиты, - быстро ответил я.

- Понимаю. Передача и назначение жрецов и жриц храма

находятся в моем ведении, Эгмонт, так

что ты должен был записаться на встречу со мной, а не со слугами Главы храма. Возвращайся в свои покои. Мое время на сегодня уже расписано.

Не имея другого

выбора, кроме как назначить встречу

на более поздний срок, Брат Эгмонт потащил за собой Лили из комнаты. Сразу же как тот вышел из кабинета,

Зам немедля закрыл за ним дверь, а я опустился

на колени перед Главным священником.

Я искренне

извиняюсь за беспокойство.

- В этом нет необходимости. Я предполагал, что подобные инциденты

начнут происходить с отсутствием Розмайн,

но замена серой жрицы, хм? Мне кажется,

Розмайн весьма расстроится и наверняка поднимет

крик, если я разрешу это дело, как оно делалось

раньше. Что за головная боль.

Главный священник продолжил разъяснять высказанные

Леди Розмайн взгляды. Она достаточно ясно высказалась, что не против, если серые жрицы добровольно хотели войти в свиту синих жрецов, но ни при каких обстоятельствах она не позволила

бы принуждать их к подобной

службе, даже если для того, что бы уберечь жрицу от этой судьбы, Леди Розмайн пришлось

бы взять ту в свою свиту.

Леди Розмайн действительно очень заботилась о приюте...

Это было, конечно, очень трогательно, так как это было крайне похоже на неё, но это также заставило меня беспокоиться о будущем, когда Леди Розмайн не будет больше Главой храма.

- Фран, я думаю, что Эгмонт очень скоро пришлет просьбу

о встрече. Я намерен встретиться с ним через три дня с этого момента во время пятого колокола. Будь готов привести с собой жриц из приюта, во имя исполнения воли Розмайн.

Как пожелаете.

Проводив Главного священника, я оставил покои на Зама и направился прямиком

в приют. Кому-то да придется

вступить в свиту Брата Эгмонта, а значит

надо было предварительно подготовить людей прежде чем это произойдет.

* * *

Когда я пришел, меня встретила

дрожащая Вильма, с судорожно сцепленными руками на груди.

- Фран, что произошло?

- Спросила она.

Моника стояла рядом с ней и тоже выглядела

очень обеспокоенной.

Лили забеременела. Через три дня для брата Эгмонта будет выбрана новая служанка в свиту.

Через три дня…?

- Главный священник сказал, что мы будем уважать волю Леди Розмайн, так что это не будет так трагично, как ты думаешь.

Страх Вильмы перед мужчинами означал,

что она не хотела покидать приют, так что ее положение одной из служанок леди Розмайн было бо́льшим,

чем она могла когда-либо надеяться

достичь. Другие серые жрецы и жрицы, застрявшие в сиротском приюте,

тем не менее, рассматривали уход служить синему жрецу как продвижение по карьерной лестнице.

Для многих даже стать помощником

брата Эгмонта считалось

стоящим делом. В приюте сейчас было больше серых жриц, чем раньше, и многие из них достигли

совершеннолетия, как Розина и Никола, но их было всего двадцать или около того. Все они выстроились в ряд, некоторые

крепко сжали руки, надеясь остаться,

другие же спорили сами с собой, пытаясь

понять, хотят ли они этого или нет, а третьи смотрели вперед блестящими глазами,

жадно предвкушая отбор, совсем как Делия раньше.

- Кто-нибудь из вас хочет стать служанкой

Брата Эгмонта? – спросил я. Четыре женщины мгновенно вскинули руки. Я посмотрел на них, полностью

игнорируя тех, кто все еще не принял решение, и кивнул.

Очень хорошо. Вы четверо будете сопровождать меня на встречу

через три дня.

- Фран, разве ты не возьмешь

их всех…? - спросила Вильма, несколько раз удивленно моргнув.

Она привыкла, что всех совершеннолетних серых жриц забирают

из приюта, а синие жрецы выбирают из них тех, кто им больше понравится.

- По воле Леди Розмайн каждый сирота имеет право выбирать

свое будущее. Поэтому

предпочтение будет отдано тем, кто желает стать слугами свиты.

Три дня спустя, к пятому колоколу, я привел четырех добровольно вызвавшихся жриц к покоям Главного священника. Брат Эгмонт посмотрел на них и нахмурился.

- Всего четыре?

- Многие жрицы были казнены бывшим Главой храма. Разве вы не знали этого, Брат Эгмонт?

- Нет, я знаю. В любом случае... эти девушки не так уж плохи.

Бывший Глава храма ставил внешность превыше

всего, когда выбирал, каких серых жриц оставить

в живых, так что это было естественно, что те, кто остался, обладали

похвальной красотой. Брат Эгмонт обвел их похотливым взглядом, потом указал на одну.

- Ладно. Ты.

Избранная жрица осталась,

когда я вернулся в приют вместе с Лили и остальными тремя. Главный священник сам управится с контрактом.

Я не знал подробностей, но мне было известно, что тех, кого назначали служить синим жрецам, заставляли подписать

магический контракт, в котором оговаривалось, что они не могут допустить

утечки рецептов, сведений о мастерской или личной жизни Леди Розмайн.

Вильма уже ждала нас, когда мы вернулись в приют.

- С возвращением, Лили. Должно быть, это было очень трудно,

продолжать работать, пока тебе так нездоровится. Здесь ты можешь отдыхать столько,

сколько тебе будет нужно.

Лили вдруг разрыдалась. Вильма гладила её по спине, с сочувствием слушая, как девочка всхлипывая рассказывала о том, что ей ужасно страшно из-за того что её тело менялось непонятным ей способом, а синий жрец, которому она служила, называл ее бесполезной и мешающейся под ногами. Это нанесло очень глубокую рану в её сердце.

Решив оставить Лили на Вильму, я вышел из приюта. Это был, несомненно, наилучший

из возможных результатов—как и желала леди Розмайн, жрица, желавшая стать служанкой, сделала это, в то время как тем, кому этого не хотелось,

было позволено не участвовать в отборе.

* * *

Во всяком случае,

теперь в приюте была беременная женщина, и это создавало свои проблемы. По словам Лили выходило, что она не знает, через какие изменения

проходит её тело, но мы тоже не особо в этом разбирались. Я спросил у Главного священника, что ему об этом известно, но все, что он сообщил мне было вот это: ребенок сам появится на свет естественным путем через определенное время.

Мы все доверились его суждениям, и в целом в сиротском

приюте по прежнему

сохранялось прежнее спокойствие.

Когда однажды,

во время посещения

приюта Тули и Лютцом для прохождения очередного урока по этикету…

- Сам появится на свет естественным путем?! Да это так смешно, что можно животики надорвать! - закричала Тули. - Роды - это

безумно сложное дело! Неужели дети дворян просто

появляются в воздухе

или что-то в этом роде?!

- Это не то, что можно сделать без подготовки! Родить ребенка без помощи кучи людей никак не получится! - добавил Лютц.

Кровь отхлынула от моего лица. Когда её мать рожала, Тули помогала той и сам Лютц всегда спешил на помощь, когда у соседей рождались

дети, поэтому их слова имели немалый вес.

Только тогда я вспомнил, что у простолюдинов и дворян стиль жизни очень различался, как и их восприятие мира. Вполне вероятно,

что у них были свои собственные представления о правилах поведения

при родах, а так как в приюте не было маны или магических инструментов, точка зрения простолюдинов на роды была для нас гораздо более ценной и близкой. Раз на совет Главного священника по этому вопросу явно нельзя было положиться, у нас не было другого выбора, кроме как обратится

за помощью извне. Но в приюте никто не имел опыта родов, и никто в нижнем городе не был достаточно эксцентричным, чтобы прийти в столь презираемое место, чтобы помочь.

Если бы только Леди Розмайн была сейчас с нами...

Я не смог удержаться от мыслей полных

сожаления и печали. Леди Розмайн вблизи наблюдала

рождение своего младшего брата, и ей было по силам позвать на помощь

опытных в родах простолюдинов.

- Моя Мама наверняка

пришла бы, но я не думаю, что она сможет сделать все сама, - сказала Тули.

- Я посмотрю, что сможет сделать Хозяин Бенно, -

подхватил Лютц. - Коринна уже рожала раньше, поэтому я уверен, что он знает, что нам может понадобится.

И Лютц отправился

посоветоваться с хозяином Бенно, ответ которого был вот

таков:

- Дети не появляются

сами по себе! Слишком опасно оставлять все это в руках столь невежественных людей! Если так сделать, то эта женщина несомненно погибнет!

Все побледнели, услышав это, никто не думал, что роды могут быть столь трудным и опасным делом.

Когда Лютц и Тули попросили

мастера Бенно придумать

решение, он пришел к выводу, что для спасения Лили и ребенка,

её нужно привезти в Хассе на Праздник

урожая.

Тамошний монастырь

имел лучшие отношения

с простолюдинами, чем храм Эренфеста

с нижним городом, и если Ахим и Эгон

просили бы о помощи, после того, как провели там зиму по приказу Главы храма, по крайней мере, несколько

женщин добровольно вызвались бы

помочь. Кроме того, мастер Бенно сказал, что даже сироты из Хассе знают о деторождении больше,

чем жрицы храма.

Как и ожидалось

от хозяина Бенно...

Спасибо вам за ваши ценные советы, что вы смогли дать будучи

так сильно заняты.

* * *

Следуя совету хозяина Бенно, мы сделали необходимые приготовления для переезда

Лили в Хассе. Мы также спросили у компании Плантен,

какие инструменты нам понадобятся для родов, и позаботились, чтобы они были у нас под рукой.

Вскоре я уже садился в экипаж, направлявшийся в Хассе на Праздник урожая вместе с Лили, Ахимом и Эгоном.

Я заранее написал

письмо на имя Рихта, в котором просил его помочь с родами. Леди Шарлотта доставила это письмо по адресу и подтвердила, что Рихт согласился

помочь. Как и следовало ожидать,

Нора уже ранее помогала при родах, поэтому она сейчас играла важную роль, осматривая все, что мы привезли, проверяя

здоровье Лили и решая когда

примерно ожидать родов.

- Думаю, где-то в конце весны, - сказала она. - Когда придет время Весеннего

молебна, пожалуйста, приведи еще несколько

жриц. Много мужчин не надо, так как они не могут войти в комнату,

пока она рожает.

Понятно. Отсутствие мужчин объясняет, почему Тули и Лютц известны

столь разные вещи о родах...

* * *

Лили осталась в Хассе, а мы отправились на нашу следующую

остановку во время Праздника урожая.

Благодаря чистосердечному сотрудничеству со стороны Лорда Вильфрида и Леди Шарлотты мы легко собрали все необходимые припасы для подготовки

к зиме.

Мы, как и в прошлом

году, вместе с компанией "Гилберт" организовали забой и разделку свиней,

и все шло гладко – по крайней мере, до конца осени. Хозяин Бенно из компании

Плантен был вызван Главным священником и ему было сказано,

что он должен расширить печатную

промышленность. Оказалось, что мать леди Розмайн, леди Эльвира, хотела основать в своей родной провинции типографию.

- Будет просто невозможно сразу же приступить

к печати. Даже если мы выедем немедленно, ни один лист бумаги не может быть сделан в провинции с замерзшими реками. Кроме того, кто будет обеспечивать нас продовольствием и кровом, когда Халдензель покроется

льдом и снегом, тем самым заперев нас в своих пределах? - спросил Бенно, выступая против невиданной срочности

требования.

- Я думаю, что Гиб Хальдензель обеспечил бы вас едой и всем необходимым, но, конечно, было бы бессмысленно посылать вас туда, если придется

столь долго ждать прежде чем будет возможно

приступить к работе, - ответил Главный священник и задумался.

По обеспокоенному выражению лица Хозяина Бенно я понял, что он очень желает, чтобы сейчас рядом с ним была Леди Розмайн.

- Каждая мастерская требует определенного типа приготовлений, и я не смогу организовать все сам, не заручившись предварительно помощью и согласием

Купеческой гильдии, - пояснил хозяин

Бенно. - Использование своего аристократического положения для принуждения только породит недовольство и несомненно вызовет трудности в

будущем. Дворяне, купцы и ремесленники следуют

собственным традициям и обычаям. Вы и Леди Эльвира наверняка

оба понимаете, насколько

необходимо с самого начала не совершать непростительных ошибок, верно?

- В таком случае подготовь список всего, что вам потребуется, и доставь его мне к зимней церемонии

крещения. Необходимо четкое и ясное описание того, что нужно организовать до начала работ, опирающееся при этом на неопровержимые доводы.

Хозяин Бенно вышел из кабинета Главного священника и, обхватив голову руками, побрел к главным

храмовым воротам.

Позже он вернулся

для деловых переговоров с Леди Эльвирой,

что проходили в присутствии Главного священника, как ответственного за печатное дело в отсутствие

Леди Розмайн. Как оказалось, Леди Эльвира хотела напечатать кое-что ко времени зимнего общения и цена исполнения этого её желания её вообще не волновала, и именно для этого ей требовалась собственная мастерская, которую она хотела немедленно построить.

- В таком случае мы сами напечатаем то, что вам нужно, в мастерской Розмайн,

- предложил хозяин Бенно. Это означало отказаться от зимних приготовлений, чтобы отчаянно запустить

мастерскую на полную мощность на некоторое время, но его предложение было принято, что дало ему некоторое время до того, как им понадобится построить

типографию в Хальденцеле.

Мастер Бенно отправился

прямо в мастерскую, чтобы напрямую обратиться за помощью к серым жрецам. Ни один из них не отказался

помочь ему. Они были многим обязаны компании

Плантен, и поэтому хотели сделать все возможное, чтобы отплатить ей добром. Он тут же достал манускрипт, который Леди Эльвира передала ему, а Гил и Лютц нахмурились, увидев, какой он толстый.

- Это займет очень много времени,

набрать литерами столько страниц. Мы даже не знаем, сколько

это символов, - сказал Лютц.

- Верно, проще будет использовать мимеограф, - согласился Гил.

Они оба кивнули и тут же поспешили

в приют, захватив с собой вощеную бумагу и инструменты. Все остальные, услышав «мимеограф» немедля начали делать необходимые приготовления.

Хозяин Бенно моргнул, пораженный тем,

как хорошо была организована работа в мастерской, и в этот момент к нему подошел Фриц.

- Хозяин Бенно, мы намерены сделать все, что в наших

силах, чтобы помочь вам, но как насчет подготовки

мастерской к зиме? Мы не успеем заготовить всё необходимое, если у нас не будет времени

на выходы в лес.

- Я взял с заказчицы часть платы вперед, подняв цену из-за срочности

заказа. Так как вам придется

много времени провести

в мастерской, выполняя

заказ, то вы сможете просто закупить все вам необходимые зимние припасы.

- В таком случае у меня уже есть список того, что нам понадобится. Могу я попросить

вас позаботиться о закупке этих припасов?

- Конечно. В конце концов, это я втянул вас во все это. Это самое меньшее, что я могу сделать.

С хозяином Бенно, занимающимся зимними

приготовлениями для нас, мы могли бы не отвлекаясь ни на что продолжать работать

вплоть до самого начала зимнего общения.

- Спасибо. В таком случае вы можете вернуться

в свой магазин, хозяин Бенно. Я думаю, что мы не единственные, с кем вам нужно обсудить

поступивший заказ.

- Это уж точно. Спасибо, Фриц. Увидимся позже.

С этими словами Бенно развернулся и вышел из мастерской.

- Фран, ты сам все слышал. Я доверяю тебе закупку необходимых припасов,

- сказал Фриц, протягивая список необходимых закупок.

Я сразу же после этого отправился в приют, так как мне тоже нужно было забрать и их список. Когда я пришел,

Лютц и Гил на столах в столовой

уже выложили в ряд инструменты.

- Розина, могу я попросить тебя сделать трафареты

для букв, а потом попросить

Вильму сделать трафареты

для картинок? - попросил Лютц.

- Если у вас есть еще кто-нибудь, кто умеет красиво писать, пожалуйста, пусть они помогут в изготовлении трафаретов, - добавил Гил. – Не страшно,

если почерк на страницах будет слегка различаться...

- Думаю, что смогу помочь, но я то вообще пришла сюда преподавать музыку, - со вздохом сказала

Розина, принимая рукопись.

- А почерк довольно изящен. Мы можем сделать трафареты

прямо из этих листов.

- Прекрасно. Тогда надо за вырезание

трафаретов посадить побольше

людей. Мы используем

имеющиеся у нас рукописные страницы.

Пока Лютц и Гил бегали вокруг, зовя людей на помощь и объясняя что от них требуется, я отправился к Вильме за списком необходимых приготовлений к зиме. Список был похож на тот, который Леди Розмайн написала в первый год своего управления

приютом – он был составлен

так, что с первого взгляда можно было сказать, что сделано из необходимого, а что нет.

- По просьбе

Фрица я займусь

подготовкой приюта к зиме, - объяснил я. - Пожалуйста, сделай все возможное,

чтобы помочь мастерской, Вильма.

- Фран, большое тебе спасибо за твою помощь.

С помощью Зама и Моники я составил

общий список того, что нам было нужно чтобы компания

Плантен приобрела это для нас. Список был довольно внушительным, так как в него были включены нужды покоев Главы храма, приюта и мастерской.

Что же касается

еды, которую мы получили во время Праздника

урожая, то я доверил её подготовку к хранению на протяжении зимы Хьюго, Элле и Николе. На нас навалилось столько

работы что мы оказались заняты с утра до вечера. У нас даже не оставалось времени, чтобы помочь Главному священнику в его работе. В итоге, мы едва – едва успели закончить заказ леди Эльвиры до начала зимнего общения.

Мастерская наполнилась ликованием работников, как только они завершили

производство последней книги, я же начал листать одну из только что сделанных книг.

- Эм... Прошу прощения,

хозяин Бенно. Мне кажется, что человек изображенный на иллюстрациях в этой книге очень сильно напоминает Главного священника. А он вправду дал свое разрешение на печать этой книги…? - спросил я, вспомнив, как Леди Розмайн

жаловалась на то, что он очень разозлился

и запретил ей печать любые иллюстрации с его изображением.

Хозяин Бенно, выглядевший немного более больным и измученным, чем обычно, бросил на меня свирепый взгляд.

- Он самолично приказал нам напечатать это, и мы

получили рукопись от Леди Эльвиры. Кто мы

такие, чтобы задавать подобные вопросы? Кто оплатит все затраты, если кое-кто

не будет держать язык за зубами и продолжит

совать нос, куда не следует?

А?

Угрожающий блеск его темно-красных глаз заставил меня прикусить язык. У меня не было никакого желания спорить с хозяином Бенно, когда тот испытывал смесь раздражения и сильного

недосыпа. А ведь и вправду, Главный священник сам попросил нас удовлетворить просьбу

леди Эльвиры, напечатав

то, что она хотела.

Да, в этом году зимнее общение будет интересным…

* * *

Скоро исполнится год со дня беды случившейся с леди Розмайн,

но Главный священник сказал, что она все еще далека от пробуждения. Я отнюдь не разбираюсь в подобном, но, похоже, её мана была настолько сильно уплотнена, что потребуется очень много времени,

чтобы та могла раствориться.

Главный священник велел мне заменить

фей камни в юрэ́вэ, пока он осматривал

Леди Розмайн, недовольно ворча себе под нос:

- Как ты вообще выжила с таким количеством маны внутри, Розмайн?

Как? - бормотал он.

Положив новую книгу поверх растущей

стопки рядом с леди Розмайн,

я подумал, что, скорее всего,

без благословения богов явно не обошлось.

Началось зимнее общение, и в отсутствие Главы храма нам снова пришлось готовиться

к Ритуалу Освящения без него. Мы все уже привыкли к этому, и поэтому подготовка прошла довольно гладко.

В отличие от прошлого года, Главный священник вернулся в храм только один раз, но он вернулся в замок вскоре после того, как проверил

состояние Леди Розмайн.

Похоже, что фей камни, наполненные её маной, снова будут использованы для Ритуала Освящения.

По совету Тули мы решили зимой сделать

книгу, объясняющую благородный этикет и используемые эвфемизмы. Хозяин Бенно пришел к выводу, что, хотя она не найдет покупателей среди дворян, она будет очень интересна богатым купцам, мэрам и главам

городков и сел.

* * *

Наступила весна, а каких-либо существенных изменений в состоянии

Леди Розмайн не произошло. Компания Плантен была очень занята, спеша переделать все что только возможно, не зная, когда поступит следующая

просьба Леди Эльвиры, а хозяин Бенно проявляя

благожелательность к нам присутствовал на совещании по поводу Весеннего

молебна. Встреча проходила в покоях директора

приюта, в нем также участвовали Вильма и три серые жрицы, которые должны были присоединиться к Лили в Хассе. Поскольку

в Компании Плантен в основном

работали мужчины, Тули тоже была там, благодаря

хозяину Бенно, который решил что её опыт общения с обитателями приюта будет полезен при разговоре

с серыми жрицами.

- По моим прикидкам

к Весеннему молебну мы с Лютцем уже должны будем быть в Хальденцеле, - начал он. - На этот раз я оставлю за главного

Марка, так что если вам что-то понадобится, просто пошлите ему весточку, а уж он будет знать, что с нею делать дальше. Тули будет в полной безопасности, находясь в компании

Гилберт.

Тули с улыбкой кивнула. Её изучение этикета действительно окупилось,

так как теперь даже когда она просто сидела, она делала это с изяществом

и грацией.

- Я так понимаю,

эти четыре жрицы уедут в Хассе чтобы помочь с рождением? - спросил

хозяин Бенно.

- Гм, не совсем так... Лично я собираюсь

остаться в приюте, - быстро сказала Вильма, качая головой

с откровенно боязливым

выражением лица.

Хозяин Бенно приподнял бровь.

- Разве ты не слуга, которую Леди Розмайн оставила присматривать за приютом? Насколько

я помню, тебя мне представили именно в этом качестве. Я уверен, что тебе следует оставить приют на кого-то

другого и помочь с родами. Раз ты управительница приюта,

это одна из многих вещей, которые тебе будет нужно научиться делать.

- Это, конечно, так, но... - Вильма замолчала,

и замотала головой, словно остужая лицо. После она ища помощи посмотрела на меня. Я догадывался, что ей смертельно

страшно даже разговаривать с хозяином Бенно, поэтому быстро пояснил тому в чем дело.

- Синий жрец попытался

взять её силой, и с тех пор она слишком боится мужчин, чтобы покинуть

приют, да…? - повторил он мое объяснение. Его прежде спокойное

лицо внезапно исказилось гневом, а голос перешел в самое настоящее

рычание. – Да не смешите меня.

Э?

- Ты ведь отвечаешь

за приют, верно? Так что прекрати нести чушь! Кто знает, со сколькими родами тебе теперь придется еще иметь дело? Как это место сможет существовать, если её управляющая ничего не знает о родах? Не думаю, что Хассе сможет помогать

вам каждый раз. Они сделают это один раз в качестве признательности, чтобы вы могли научится и дальше справляться с этим сами, и не смейте, демоны побери, не понимать этого.

Хозяин Бенно уставился

на Вильму таким гневным, пугающим

взглядом, что по её лицу тут же потекли слезы. Она отчаянно затрясла головой, не зная, что сделать или ответить.

- Но я... я ...

- Вы обратились ко мне, потому что вам было больше некуда пойти в отсутствии Леди Розмайн, и, несмотря на то, что я просто демонски занят, я согласился помочь вам выбраться

из этой передряги. И что я получаю взамен? Тот самый человек,

который просил меня о помощи,

говорит, что не хочет ничего больше делать, кроме как оставаться в приюте!

Э-это было не моё...

Вильма выглядела совершенно

ошеломленной, она никак не ожидала, что её так жестоко

отчитают, но хозяин Бенно продолжил, глядя ей прямо в глаза:

- Тогда каково же было твое намерение, а? Сидеть взаперти

и молиться, чтобы все магическим

образом разрешилось само собой? Это ведь твоя работа! Раз так, то с этого момента у меня больше нет на вас всех времени, чтобы помогать той, кто даже не хочет выйти наружу и научиться

что делать, случись что-либо подобное.

Если ты не поедешь к Хассе, я вам вообще не дам карет! Это всего лишь полдня пути на ногах, верно? И так сможете добраться!

Хозяин Бенно?!

Леди Розмайн заплатила

за экипажи и охрану, чтобы серые жрецы и жрицы не подвергались опасности, а теперь ... хозяин Бенно предлагал

пройти пешком расстояние

которое средний простолюдин проходил за полдня ходьбы по дороге.

- У меня нет времени на бесхребетных трусов, - резко сказал хозяин Бенно, поднимаясь

на ноги. - У меня ещё много работы. Компания Плантен должна готовиться к отбытию в Хальденцель, так что я ухожу.

- Пожалуйста, подождите! Я... Я поеду

в Хассе! Т-так

что, пожалуйста... окажите

нам свою помощь!

- выговорила Вильма между рыданиями.

Хозяин Бенно снова сел, нахмурив

брови. Мы обсудили,

что нужно подготовить к Весеннему молебну,

а потом совещание завершилось.

Как только хозяин Бенно вышел из комнаты,

Вильма продолжая плакать без сил рухнула на стол. Я посмотрел на нее одновременно и с сочувствием, и с некоторой отстраненностью.

- ...Я понимаю страх быть вынужденным сделать что-то, чего тебе не хочется делать, но ты была спасена прежде, чем оказалась в такой же ситуации. Есть люди, которым не повезло так со спасением в последний момент, и все же, они продолжают и дальше жить. Крайне необходимо, чтобы ты научилась

заставлять себя жить дальше даже после таких ситуаций, учась понемногу преодолевать свои слабости.

Фран?

- Неужели Лили так уж желает ребенка, которого

она вот-вот родит? Думаю, что нет. Но даже в этом случае она борется со своим страхом и делает все возможное, чтобы довести дело до надлежащего конца.

Вильма подняла голову, и на ее лице медленно проступило

понимание, а я продолжил теперь уже более спокойным голосом:

- Сколько лет леди Розмайн защищала

тебя? Именно из-за твоей поддержки

Розина так старалась преодолеть свою неспособность

заниматься бумажной работой. Леди Розмайн также усердно училась жить как дворянка. Ты давала советы им обоим, и теперь я

считаю, что пришло твое время победить

собственные слабости.

Гутенберги дождались возвращения Гиба Хальденцеля в его родную провинцию, прежде чем начать свое путешествие. Они отправились в Хальденцель вместе с Гилом и несколькими серыми жрецами.

Вскоре пришло и наше время отправляться на Весенний молебен.

Тули пришла проводить

нас, и так как она так волновалась за Вильму, то подбадривала её, как могла.

- Вильма, я уверена, что бояться нечего, - сказала она, и голос её звучал гораздо более… аристократично, чем до того, как она начала обучаться

этикету. - Наш отец среди солдат, которые

будут вашей охраной.

- Наш отец…? Ах! - Вильма вдруг вспомнила, что Тули и Леди Розмайн были сестрами,

потом посмотрела на Гюнтера, который стоял рядом, наблюдая за дочерью с озабоченным выражением лица.

- Там не будет никого, кто бы посмел надругаться или напасть на одну из драгоценных служанок

Леди Розмайн, - заверила её Тули. - Можешь быть спокойна.

- Спасибо.

Согретая заботой Тули и молчаливой поддержкой Гюнтера, Вильма на дрожащих

ногах шагнула вперед и забралась

в карету.

* * *

Весна подошла к концу, и мы получили

известие от Вильмы,

что Лили благополучно родила. Однажды в один приятный

денек в начале лета, я попросил у хозяина Марка экипажи и отправился в монастырь в Хассе. Я вернулся с Вильмой, серыми жрицами которые

отправились помогать при родах, и Лили с новорожденным ребенком.

Выражение лица Вильмы стало намного ярче после того, как она пожила за пределами

приюта, и в её глазах теперь была видна новая сила, которая заставляла её чувствовать себя лучше. Теперь она казалась намного сильнее, чем раньше.

* * *

Все в приюте стали по очереди присматривать за малышом, как это было и с Дирком. Теперь из-за этого Вильма и Лили почти всегда выглядели

измученными.

Лето тоже кончилось

раньше, чем мы это осознали.

Леди Розмайн не проснулась даже к тому времени, когда Моника стала совершеннолетней, но однажды осенним днем, близко по времени

к Празднику Урожая, Главный священник, проверяя её состояние, слегка улыбнулся.

- Она начала шевелить

кончиками пальцев. Можно сказать, что она выздоровела на три, а может четыре пятых. Все, что мы должны делать,

это дожидаться её пробуждения.

- Я очень рад.

После того, как она провела так много времени во сне, мы с облегчением услышали, что наконец-то Леди Розмайн проявляет

признаки пробуждения. Нам все еще не стоило ожидать радостного события в ближайшем

будущем, но после стольких сезонов без малейших

изменений, даже самый маленький сдвиг к лучшему был достаточен, чтобы наполнить меня радостью.

- Боги мои... Сколько хлопот ты должна мне доставить, прежде чем решишь что достаточно...? - спросил Фердинанд

все еще спящую леди Розмайн.

Несмотря на то, что его голос звучал привычно недовольно, в его глазах было видно одновременно и огромное облегчение, и сильное беспокойство.

Во время Праздника

Урожая Главный священник каждые две-три ночи возвращался в храм на ездовом звере, чтобы проведать

леди Розмайн.

- Должно быть, она очень важна для Главного священника, - заметил Зам с несколько озадаченной улыбкой, проводив того в очередной

раз.

- ...Так и есть. Из всех, кого он когда-либо встречал,

леди Розмайн - единственная, кто прикладывала столько сил пытаясь уменьшить высящуюся

перед ним гору работы. Она искренне

беспокоилась о его здоровье, ругала его за то, что он так полагается на зелья, и бросила

вызов самому эрцгерцогу ради него, наверняка ни один другой Глава храма в мире не проявил бы к нему такого уважения

и заботы.

Мои слова заставили

Зама потереть лоб и вздохнуть,

без сомнения напомнив ему о нынешней нагрузке Главного священника и его нездоровом образе жизни.

- Я молюсь, чтобы она поскорее

проснулась, и тем самым уберегла

здоровье Главного священника, -

сказал он, глядя на потайную комнату, где та спала.

Хотя я думаю, что даже тогда его дни головных болей начнутся заново...

Через несколько дней после окончания

Праздника урожая Главный священник сообщил мне, что Леди Розмайн проснулась

и ей нужна помощь в принятии ванны.

ДИ: Рыцарь-страж из низшей знати

- Ты мой брат, и потому произошедшее касается всего

нашего рода. Ты ведь понимаешь это? Тогда

скажи мне, Дамуэль, зачем ты сделал предложение леди Бригитте, а потом

бесстыдно отказал ей, когда она согласилась выйти за тебя замуж?

Вскоре после того, как я отказал Бригитте

в ночь Звездного сплетения, мой брат -глава нашего рода - спешно увлек меня обратно в наш родовой

особняк. Теперь я сидел напротив

него и его жены Юлианы в его тихом кабинете,

который было приказано

покинуть всем слугам. Юлиана пристально глядела на меня прищуренными зелеными глазами.

- У тебя был целый год на подготовку, - сказала она. - Разве ты не должен был заранее договориться обо всем с леди Бригиттой, а не творить

то, что произошло сегодня? Она, несомненно, была глубоко уязвлена

тем, что ты отверг её на публике,

хотя сам же делал ей ранее предложение. Неужто ты даже не помнишь,

почему ты противопоставил себя Лорду Хассхейту? Разве не для того, чтобы защитить ту самую честь, которую ты сейчас самолично

замарал?

Я стиснул зубы. В мои намерения никогда не входило причинить боль Бригитте. Я думал, что она примет мое предложение, и затем мы поженимся. Я никогда не думал, что она вдруг выдвинет такое смелое условие,

особенно когда все смотрели на нас.

- Я думал, что мы договорились, что мне нужно только увеличить

объем маны. Я никогда не думал, что она вдруг выдвинет мне на месте новое условие.

Мои глаза потрясенно распахнулись,

когда Бригитта попросила меня вместе с ней переехать в Иллгнер, и именно тогда я заметил, что леди Эльвира с легкой

улыбкой наблюдает за мной. В тот момент, когда я увидел её темно-карие глаза, я как будто услышал в своей голове её голос:

«Ты, конечно, ведь много знаешь о Розмайн,

не так ли, Дамуэль?» - Этот вопрос она задавала

мне еще до крещения леди Розмайн, когда они с командиром рыцарского ордена вызвали меня, чтобы выяснить,

согласен ли я буду служить

её рыцарем стражем.

Лорд Фердинанд и рыцарь-командор тогда предупредили меня, чтобы я, по их словам, “Тщательно обдумал и уразумел

свое положение в перспективе ухода с её службы, как кто-то, кто знает столь многое о Розмайн”. Я теперь просто не мог покинуть свою нынешнюю службу,

на которую она милостиво взяла меня по доброте душевной.

Именно потому, что знал её тайны, и при этом сохранял верность

ей, мне, дворянину из низшей знати было дозволено занять столь важный пост как рыцарь-страж. К сожалению, это была та же самая причина, по которой её опекуны никогда

не позволят мне покинуть её службу.

- Я был сам больше всех удивлен, когда она попросила

меня уехать в Иллгнер...

- Что…? Погоди, ты хочешь сказать,

что ожидал, что после женитьбы

ты не войдешь в семью Иллгнеров, а что леди Бригитта войдет в нашу? - недоверчиво осведомился брат. Я, не понимая

что в этом такого странного, смущенно кивнул.

- Мы с Бригиттой

- рыцари-стражи Леди Розмайн. Принимая

это во внимание, что здесь столь удивительного, что нам обоим может понадобиться покинуть Дворянский квартал

в тот же день и в тот же самый час?

У меня просто не было другого выбора, как продолжать

нести службу рыцарем-стражем, а Бригитта жила в рыцарском

общежитии именно потому, что она не могла оставаться в Иллгнере. Для меня было вполне нормально, что после свадьбы

мы останемся в Квартале Аристократов.

- Нет, удивительно здесь то, что ты всерьез думал о подобном. Леди Розмайн, конечно,

благоволит тебе, но ты – дворянин из низшей знати, а леди Бригитта - младшая сестра Гиба Иллгнера

и все вокруг считают, что ты должен был немедленно

покинуть свою нынешнюю

должность. В каком невообразимом мире тебе не следовало бы перейти в ее род? Кто в здравом

уме упустит единственный в жизни шанс подняться в статусе от низшего дворянина до среднего?

Именно тогда я понял, что понимаю вещи иначе, чем другие низшие аристократы. Они постоянно

меняли фракции, основываясь на политической обстановке и родственных связях. Из-за секретов,

которые я не мог никому рассказать, я был вынужден

отказаться от такого поведения.

- То есть вы хотите сказать,

что все думали, будто мое предложение основано

на идее, что я войду в род Иллгнера…?

- Конечно. Принять

леди Бригитту в наш род и предоставить место для проживания в нашем особняке

было бы неуместно, - ответил брат,

своим решительным тоном

не оставляя места

для возражений.

Юлиана посмотрела

на меня с озадаченным выражением.

- Неужто ты предполагал, что леди Бригитта

добровольно сменит свой статус, так сказать, сделает

шаг вниз по лестнице знатности,

чтобы выйти за тебя замуж? Да как ты вообще рассчитывал жить в Квартале

Аристократов?

Я был ошеломлен

этими словами и на мгновение

просто потерял способность говорить. Моя предыдущая помолвка закончилась тем, что ее отменили, но до того, как это произошло я все же немного занимался

подготовкой к свадьбе.

- Она не смогла бы и дальше жить в общежитии

рыцарей, поэтому я планировал снять дом в Квартале Аристократов после нашей свадьбы,

- ответил я. - Это не помешало

бы нам выезжать в храм и замок на работу,

и у каждого из нас был бы один слуга, это не слишком отличалось

бы от нынешней ситуации Бригитты.

И мой брат, и Юлиана одновременно вскинули ладони по своим лбам.

- Твоя предыдущая невеста была из низшей знати, не забыл? Неужели ты и впрямь собирался заставить жить в подобных

условиях младшую сестру гиба из средней знати? - спросил

брат.

Юлиана согласно

кивнула.

- Этим ты поставил

бы леди Бригитту в очень неловкое положение, заставив обратиться к своему роду за помощью

в делах, связанных с её жизнью в браке и будущих родах, не так ли? И уж точно это не будет похоже на её жизнь в общежитии.

Я удивленно моргнул.

Эти двое и раньше помогали

мне с моим предыдущим браком, так что я совсем

не ожидал, что они так неприязненно отреагируют на мою неудавшуюся женитьбу.

- Дамуэль, я думаю, что появившиеся у тебя дружеские

отношения с дворянами

из средней и высшей знати, служащими рыцарями

- стражами леди Розмайн, ввели тебя в заблуждение, насколько невероятен выход дворянки из средней знати за дворянина из

низшей и переход в его род с последующим понижением своего статуса, - со вздохом сказала Юлиана.

Она продолжала объяснять,

на что похожа жизнь женщины после замужества. Вращение в высшем свете и налаживание неформальных контактов оставались их главным занятием,

как и прежде, но все это делалось

основываясь на статусе их дома.

- Статус человека меняется

в зависимости от брака, так что леди Бригитта, вынужденная жить и вести себя как дворянка из низшей знати, больше не сможет дружить

с теми, с кем была до этого на равных, а когда она посетит свою родную провинцию, то от неё будут ожидать поклонов и угождения перед родными, то есть поведения

приличествующего её новому положению, - подытожила Юлиана.

- Дамуэль, дворянка из средней знати из семьи землевладельцев выходящая

замуж за дворянина

из низшей знати, даже не являющегося главой рода и входящая в его род, это все равно как если бы ты сам женился на простолюдинке из богатой семьи и перешел

жить к ним, -

добавил брат.

Я попытался поставить

себя в такое положение. Как простолюдин, я больше не смогу свободно

встречаться со своей семьей, вместо этого мне придется посылать

просьбу о встрече,

прося уделить мне время, и мне больше не будет позволено вести себя с ними как равный. Мне стало еще понятнее, как сильно изменение

положения в обществе

отдаляло человека от своих друзей

и семьи, когда я вспомнил,

как Леди Розмайн была теперь вынуждена общаться

с людьми из нижнего города.

Но если она поднялась

до более высокого статуса, то Бригитте пришлось

бы спустится вниз.

Поскольку я был всего лишь холостяком и

вторым сыном, общение с нашими родственниками и другими дворянскими семьями всегда поддерживал мой брат, а это

означало, что я не слишком задумывался о том, какой будет жизнь Бригитты после замужества.

- Это правда, что я недостаточно все продумал, но Бригитта стала рыцарем-стражем, чтобы поддержать свою семью после того, как отменила свою помолвку с лордом Хассхейтом, ей было очень неуютно оставаться

в Иллгнере. Она сама мне сказала, что укрепление связи с Леди Розмайн было очень важно для её родной провинции, и поэтому я никогда не думал, что она захочет

вернуться туда после свадьбы.

Я думал, что Бригитта будет счастлива жить в Квартале

Аристократов, продолжая получать

для своего рода поддержку Леди Розмайн через мое служение

в качестве рыцаря-стража. Мои ладони, все еще сжатые в кулаки на коленях, начали дрожать.

- Разве она уже не решила эту проблему, добившись

участия Иллгнера в производстве бумаги? Вполне

естественно, что она теперь задумалась о том, как обзавестись мужем и тем самым

как можно больше увеличить семью гиба, чтобы обеспечить будущее Иллгнера.

По словам моего брата, из-за того, что Бригитта отменила

свою помолвку с лордом Хассхейтом, все низшие дворяне покинули провинцию

Иллгнер, что означало,

что в данный момент в провинции почти не было дворян. Семья гиба и несколько оставшихся

дворян объединились, чтобы выжить, и так как сейчас главным для них было заручится

поддержкой как можно большего числа других дворян, они, конечно,

хотели бы, что бы Бригитта

и её муж присоединились к ним.

- Брак с тобой был дозволен

Гибом Иллгнером, несмотря

на твое происхождение, именно потому, что ты рыцарь страж леди Розмайн,

не принадлежишь к противоборствующей

фракции и не являешься главой дома. Первоначально планировалось, что это лорд Хассхейт

войдет в его семью, так что можно предположить, что они ожидали, что ты это и сделаешь.

- ...Ты действительно много знаешь об Иллгнере, брат.

- В результате твоего брака наш дом должен был стать связанным с ними. Вполне естественно, что я постарался

узнать о них все, что смог. Насколько

я понял из твоих слов и поведения,

главный вопрос в том, почему ты сам не удосужился разузнать побольше о роде той девушки, которой

ты сделал предложение. Ты ведь что то да разузнал за этот год об Илгнере,

правда?

По правде говоря, я конечно же ничего не выяснял о роде Бригитты. Я и не знал, что лорд Хассхейт

намеревался после брака войти в их род, что произошло

в провинции после того, как брак Бригитты был расторгнут

и что они страдают от столь большого

недостатка дворян.

- Когда я навещал Иллгнера с Леди Розмайн,

я заметил, что там было чрезвычайно мало знати, но я не понимал, в чем причина этого, и не понял, что Бригитта

очень хочет вернуться

домой, - сказал я, и когда слова слетели с моих губ, я кое-что

вспомнил. Однажды

Бригитта спросила меня, что я думаю об Иллгнере.

Могла ли она, спрашивая

об этом, представлять мое вхождение в ее род…?

Услышав мой положительный ответ, она просияла

от восторга и тут же приняла мое признание. Мы оба дрожали от радости, наши сердца тогда словно стали одним целым, но, похоже, мы с самого начала неправильно поняли друг друга. Как же мне не хотелось в это верить. Я замотал головой, пытаясь отогнать эту леденящую душу мысль.

- Я, низший дворянин,

поднявшийся до положения

рыцаря-стража благодаря милости Леди Розмайн.

Я не могу оставить свой пост подле неё без ее дозволения, а значит, я не могу покидать Дворянский Квартал. Бригитта должна была знать это, поработав

рядом со мной, - сказал

я, пытаясь убедить себя в этом.

Глаза моего брата расширились от удивления.

- А, теперь понятно... Ты оказался на месте, не доступном огромному

большинство других низших дворян. Сама мысль о том, что кто-то должен был знать твои чувства, намерения и мысли, не что иное, как непомерное высокомерие. Даже я, член твоей семьи, тот кто знает обстоятельства того, как ты оказался на этом посту, не учел подобного. У каждого свое суждение об окружающем мире и своем положении в нем.

Бригитта интерпретировала вещи, основываясь на

своих собственных мыслях, в то время

как я интерпретировал вещи, основываясь на своих. В результате, ни один из нас никогда по-настоящему не понимал друг друга.

Мой брат, до того пристально смотревший

на меня, растерянно и устало улыбнулся.

- Дамуэль, ты, конечно,

превзошёл все возложенные на тебя ожидания.

Ты увеличил свой объем маны до такой степени, что аристократы из средней знати сочли приемлемым породниться с тобой, и хоть ты утверждаешь, что это все благодаря тому, что Леди Розмайн научила

тебя своему методу сжатия, увеличить

манаобъем - задача не из простых.

Как твой брат, я горжусь тем, чего ты достиг...

но этого недостаточно. Женитьба требует намного большего.

Мое сердце сжалось

от этого его замечания. Я стиснул зубы и опустил

глаза. Подумать только,

я был так близок... Я не хотел принимать это, но эта неудача была моей виной - я был недостаточно хорош.

- Примерно равный объем маны - это всего лишь первое из условий для заключения

брака, даже низшие дворяне не могут заключить

его, основываясь только на объеме маны и испытываемых друг к другу чувствах. Вы оба провели целый год, обдумывая предложение, и все же ни один из вас не смог обнаружить, что между вами существует пропасть

недопонимания, которую вы так и не смогли преодолеть.

Его слова одно за другим вонзались мне в сердце. В течение последнего года я отчаянно

работал, чтобы увеличить

свои возможности настолько,

насколько это возможно,

полагая, что это всё, что мне нужно сделать, чтобы Бригитта приняла

мое предложение. Но это мое неведение означало,

что я не понимал, что же такое брак.

- Брак и любовь - это не одно и то же. Чтобы пара преуспела

в браке, важна не та любовь, которая расцветает между ними, но скорее их способность жить вместе. Твое с леди Бригиттой ви́дение

будущего крайне различалось. Вам и так было бы достаточно непросто

жить вместе, учитывая

вашу разницу в положении, но оказывается вы даже не понимали друг друга, брак был изначально невозможен.

В воздухе повисло напряженное молчание.

Где мы будем жить после свадьбы? С какими обстоятельствами мы оба столкнулись? Ни я, ни Бригитта ни разу не обсуждал эти очевидные вопросы.

Что я должен был сделать?

Могли бы мы все это разрешить, если бы обсудили

это заранее? Если да, то что я должен был и как сказать ей? Я ломал голову, пытаясь

сложить все эти кусочки воедино.

Если бы только Леди Розмайн была здесь...

Возможно, тогда все пошло бы по-другому. Она помогла мне больше раз, чем я мог сосчитать, так что у меня не было никаких сомнений, что она помогла бы мне и в этот раз. Может быть, ей удалось

бы вовлечь в это дело лорда Фердинанда

и командира рыцарей.

Но было бы правильно снова просить её о помощи, после того, как она уже научила меня своему методу сжатия...?

Ни Бригитта, ни мой брат не знали этого, но леди Розмайн была простолюдинкой, которая пошла на удочерение эрцгерцогом, чтобы защитить свою семью из нижнего города. В конечном

счете, она была не в том положении, чтобы бросить вызов воле своих опекунов, а я обратился

бы к ней с просьбой,

которую она не смогла бы выполнить, и это только ранило бы её юное сердце.

Что за рыцарь-страж поступит

так с тем, кому он служит?

Я спрашивал себя снова и снова, ища ответ в своем сердце на такой глубине, куда только мог достать, пока, наконец, не пришел к выводу, что это невозможно для Бригитты и меня быть вместе.

Тяжелый вздох вырвался у меня, когда я оглянулся назад, только чтобы обнаружить, что Юлиана уже ушла. Только брат остался,

потягивая из бокала вино и наблюдая за мной.

- Ты нашел удовлетворяющий тебя ответ? - спросил он, тепло глядя на меня и наполняя

мне бокал. Я принял его и сделал глоток. Вино покалывало и обжигало горло.

- Похоже, Богиня Брака все-таки не даровала мне своего благословения. Как бы я ни думал об этом, я не могу представить, что мы когда-нибудь будем вместе, не тогда, когда я не могу оставить

свой пост рыцаря-стража, а Бригитта так предана Иллгнеру.

- Понимаю... В таком случае обязательно извинись перед леди Бригиттой. Независимо

от обстоятельств, ты публично сделал предложение дворянке

из средней знати, а затем отказал ей, несмотря на то, что сам не более, чем низший дворянин.

Как твой брат, я также извинюсь перед Гибом Иллгнером, - объяснил брат, прежде чем вздохнуть, как будто с его плеч свалилась некая невидимая тяжесть.

- Честно говоря,

я очень рад, что леди Бригитта спросила

у тебя согласен ли ты присоединиться к её семье, прежде чем принять предложение. Если бы она согласилась, не обнаружив заранее

это взаимное недопонимание, рана оказалась бы гораздо глубже, когда вы выяснили бы этот вопрос.

Если бы наша помолвка была подтверждена, это перестало бы быть проблемой только между нами двумя и превратилось бы в проблему,

в которой оказались

замешаны наши семьи. Мой брат был главой нашего дома, и он больше всего на свете хотел избежать

вражды с Гибом Иллгнером.

Я просто не уделял достаточно внимания

мыслям и чувствам других людей...

Брак не был чем-то, во что были вовлечены только его непосредственные участники, и, позволив

своим эмоциям взять верх над разумом, мне даже в голову не пришла мысль попробовать понять, чего хотят и к чему стремятся

окружающие.

На следующий день я встретился

с Бригиттой в храме. Это было мучительно неловко, но все же лучше, чем разговаривать с ней на тренировке рыцарей, когда за вами наблюдает

множество других дворян.

- Прости меня, Бригитта. Когда ты сказала,

что не можешь вернуться в Иллгнер, я даже не задался вопросом

- почему, просто приняв это как данность.

Я даже никогда не пытался

выяснить причину этого твоего решения,

что сейчас происходит с Иллгнером и надеешься ли ты когда-нибудь вернуться в него.

- Нет, это я виновата в том, что не поняла, что твое положение не позволяет тебе покинуть Дворянский Квартал. Пока мой брат прямо не указал на это, я не осознавала проблемы.

Если бы я только раньше заметила... - ответила она с грустной улыбкой.

Я не смог удержаться от горького смеха. Никто из нас не понимал ситуации,

пока наши близкие,

не объяснили нам все. Мой брат верно сказал - хвала богам, что мы выяснили это до свадьбы,

а не после.

Дамуэль... неужели ты действительно не можешь покинуть

Леди Розмайн? - спросила Бригитта, и в её аметистовых глазах сверкнула знакомая решимость.

Она все еще не хотела сдаваться, да и я тоже. Мое сердце умоляло

меня свернуть горы ради нее, но мой мозг напомнил мне, что несмотря ни на что, наша любовь просто невозможна.

- Бригитта, ты и вправду не сможешь забыть Иллгнер? – спросил я в ответ. Возможно, с моей стороны

было трусостью ответить

на её вопрос вопросом, но мое сердце кричало, чтобы я его задал. Я еще не был готов сдаться. Если она останется

в Квартале Аристократов, тогда у нас все еще может получится...

Наши глаза встретились, и нам стало ясно, что мы все еще испытываем

сильные чувства друг к другу.

После долгого молчания Бригитта медленно вздохнула и опустила глаза. Когда она снова подняла

их, по выражению ее лица и блеску в глазах я понял, каким будет ответ.

- Я член семьи Гиба Иллгнера.

Я стала рыцарем-стражем только для того, чтобы помочь своему

дому, и поэтому не могу жить в Квартале Аристократов, как простой дворянин.

Я намеренна заключить

только тот брак, который принесет пользу Иллгнеру.

Я как будто услышал, как Богиня Брака навсегда разорвала

нить, соединяющую нас. Силы покинули

мое тело, но я все еще смог слабо улыбнуться.

- Это немного невежливо

с моей стороны, но... у тебя есть кто-то на примете?

- Леди Эльвира говорила с моим братом и должна представить меня кому-то из своей фракции.

Нам нужно поторопиться, если я хочу выйти замуж до того, как мне исполнится двадцать,

поэтому она велела мне поскорее

уйти с поста рыцаря-стража... По крайней мере, тебе не придется чувствовать неловкость, видя меня в храме или на площадках для тренировок... - сказала она с еще одной грустной

улыбкой, прежде чем повернуться ко мне спиной.

Да встретим мы оба тех, кто связан с нами нитями Богини Брака Либесхильфе.

На следующий день после того, как я попрощался с Бригиттой, была тренировка для рыцарей-стражей семьи эрцгерцога. Одна мысль о том, какое возмущение и удивление испытывают братья по оружию из-за того, что я отказался

войти в род средней знати, вызвала у меня в животе сильную боль. С каждым шагом, что приближал

меня к площадке для упражнений, я чувствовал как внутри меня нарастает напряжение. Оказавшись на площадке

я нашел командующего рыцарями лорда Карстедта и лорда Бонифация, которые уже ждали меня. На лице первого

была сочувственная улыбка, в

то время как второй с энтузиазмом сделал пару выпадов кулаками

в воздух.

- Ты хороший человек,

Дамуэль! – громко, почти крича обратился ко мне лорд Бонифаций. - Нужно иметь сильное сердце, чтобы быть таким преданным!

-Я ... я польщен...

Я окаменел от страха в ожидании, как же со мной сейчас обойдутся, но, похоже, мои старшие на самом деле очень уважали

мое решение поставить

верность службе выше брака. Лорд Карстедт тоже закивал после слов чрезвычайно довольно выглядящего лорда Бонифация, похоже он тоже был очень доволен моим выбором. Для меня было большим облегчением узнать, что тренировочные площадки не были заполнены презирающими меня людьми.

- Я тронут. В знак уважения

к твоей преданности я буду тренировать тебя еще усерднее!

- провозгласил лорд Бонифаций. - Ко мне, Дамуэль!

Молю, пощадите...

Но, конечно, лорд Бонифаций никогда

и ни кому не давал спуска. Мои дни страданий

от мук сердечных и телесных

продолжались до того дня, когда Леди Розмайн наконец проснулась.

ДИ: Не повар, а постоянная головная боль

Очередной тяжелый вздох нарушил тишину.

Может уже хватит, а? Блин.

Я раздраженно нахмурилась, чем заслужила

встревоженный взгляд Николы.

Э-э, Элла..., - начала она.

Я в порядке. Не могла бы ты вымыть для меня эти фишу?

В последние несколько

дней на кухне образовалась атмосфера

неловкости, из-за которой

работающим здесь людям было

неудобно говорить между собой или

делать что-либо. Я дала указания

Николе, затем посмотрела

на того, кто был виноват в всей этой неловкости. Это был Хьюго,

что сейчас сгорбившийся, с мертвыми глазами,

помешивал в горшке.

То есть я понимаю,

почему он в депрессии, но все же...

Наши проблемы начались,

когда компания "Отмар" обратилась с просьбой расширить меню итальянского ресторана. Они хотели получить

хотя бы один новый рецепт на лето, так как они привычно

ожидали увеличение числа клиентов из-за пределов города.

Обычно, мы бы попросили Бенно переговорить об этом с Леди Розмэйн,

но она собиралась проспать еще не менее года.

Фран быстро изничтожил

все эти их ожидания нового рецепта и сказал, чтобы они сами что- нибудь придумали, но Тодд шеф-повар

итальянского ресторана не смог придумать

ничего стоящего. На самом деле, когда Хьюго вернулся в свой дом в нижнем городе, Тодд налетел на него, обхватил

руками, прижался и со слезами

начал спрашивать, не знает ли он рецептов

леди Розмэйн, которыми

он мог бы поделиться.

Не в силах отказать в просьбе старому приятелю по работе, Хьюго принялся придумывать новые рецепты. Но в то же время компания "Отмар", решив что Тодд не справится

с этим сам, попросили личного повара гильдмастера Ильзу тоже подумать над этой задачей.

Я не знала, что произошло

между Хьюго и Ильзой, когда он пришел в итальянский ресторан, чтобы рассказать Тодду о своих новых рецептах. Однако, когда тот вернулся, между ними уже было организовано соревнование. Рецепт победителя

должен был использоваться в ресторане.

Леди Розмэйн любила довольно странную

еду, так что даже с магическим контрактом, ограничивающим то, какими рецептами мы могли бы поделиться, у нас с Хьюго было достаточно идей, образовавшихся за время работы её личными

поварами. Итак, он решил бросить

вызов конкурентам с помощью одного любимого ею рецепта.

Тем не менее, он все равно проиграл Ильзе. С тех пор Хьюго пребывал в жуткой депрессии. С низко

повешенной головой, сгорбившийся и отстраненным взглядом

он казался едва живым. Обычно он выглядел таким крутым на кухне, но его нынешний вид был просто жалок.

Он снова тяжело вздохнул. Да какой по счету это был такой вздох? Я делала все, что могла, чтобы подбодрить его на следующий

день после того, как мы проиграли, но дело в том, что я была сыта уже этим его похоронным настроем

по горло.

Ну проиграл ты однажды, так в чем дело?! Все, что тебе нужно сделать,

это выиграть в следующий раз!

Пока я сердито рубила фуша на куски, Никола закончила

мыть остальные и послала обеспокоенный взгляд в сторону

Хьюго. Он похоже заметил это, так как повернул к ней свое мрачное лицо и слабо улыбнулся, без сомнения надеясь,

что она начнет утешать его. В тот момент, когда я увидела эту улыбку, что-то внутри меня оборвалось. Я бросила нож на стол, подошла к Хьюго и с силой ударила его кулаком по руке.

- Я понимаю, что ты грустишь из-за проигрыша Ильзе, но как долго ты собираешься строить из себя маленького ребенка?

Меня просто бесит видеть тебя таким!

- Что?! П-почему ты так грубо со мной разговариваешь? – заикаясь

ответил Хьюго, широко раскрыв глаза от удивления, а затем поморщился, осознав смысл моей неожиданной тирады.

Но я была единственной кому можно кривить лицо - мало того, что он испортил мое мнение о нем, будучи таким неудачником, теперь он прямо передо мной пытался быть милым с Николой.

- Если ты захочешь победить Ильзу, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, но быть таким

унылым мешком на кухне -

это просто выматывает всех остальных. Твои кислые рожи и паршивое

настроение сделают еду ужасной на вкус. Просто отдохни немного,

пока не встанешь на ноги. Ненавижу говорить

подобное, но Хьюго, сейчас ты просто мешаешься

у нас под ногами.

Я впилась в него взглядом,

и Хьюго, нахмурившись, ответил мне не менее недовольным взглядом.

Затем он посмотрел

на Николу в надежде получить

хоть какую-то поддержку, но та просто

смотрела на нас глазами, похожими

на блюдца. Извини, но ты не сможешь

сейчас использовать доброту Николы.

Я ухмыльнулась и вернулась к Николе, где снова взяла нож и нарезала оставшиеся

фишу прежде, чем добавить их в миску наполненную водой.

- Фран сказал, что леди Розмэйн не проснется

еще год. Мы с Николой

сами справимся с приготовлением пищи, сиротский приют прекрасно справляется сам по себе, так что ничто не мешает тебе взять отпуск. Правда, Никола? Ты не думаешь, что это было бы лучше для Хьюго, если он отдохнет, пока не почувствует себя лучше? Его хандра просочится

в еду и испортит её.

Никола приложила

палец к подбородку и задумчиво

нахмурила брови.

- Мм, ну, мы не можем позволить, чтобы еда начала плохо пахнуть...

Я попрошу Франа отпустить Хьюго в нижний город.

- Э-э, нет, Никола! Подожди-ка! - воскликнул

Хьюго. - Я в порядке.

Теперь мне уже лучше. Тебе не нужно ничего говорить

Франу, хорошо? Ну пожалуйста!

- Неужели…? .. Тебе уже лучше?

- переспросила Никола,

удивленно моргая.

Хьюго энергично

закивал, выглядя теперь не подавленным, а очень испуганным.

- Ага! Просто дай мне вернуться

к готовке! - сказал он, размахивая рукой, как здоровенная ветряная мельница. Я не могла удержаться от смеха, когда он попытался

отвлечь Николу мыслью о вкусной

еде.

Никола выросла в храме, поэтому

не совсем понимала,

как работают некоторые

вещи. Если бы она сказала

Франу, что Хьюго нужно немного

отдохнуть из-за того, что его еда была невкусной, его сочли бы неудачником, недостойным звания личного повара и уволили.

Не было смысла платить

шеф-повару, который не мог готовить

вкусную еду. Но это не было чем-то,

что Никола действительно собиралась сделать, вероятно,

из-за её воспитания. Всё, к чему она стремилась, это готовить и есть вкусную

еду.

- Никола, ты справишься с горшком? - спросил Хьюго. - Элла, как только закончишь с фишу, иди сюда и помоги.

Я не могла сказать, действительно ли мои слова заставили его очнуться или он просто хорошо притворялся, но было похоже, что Хьюго отбросил в сторону давившее

на него поражение. Он взял нож, чтобы начать чистить картофефель, очевидно,

намереваясь сделать что-то необычное для того, чтобы отвлечь Николу и показать,

что он полностью способен готовить.

Я налила воды из кувшина

и начала мыть свой нож, когда Хьюго плюхнулся на кресло рядом со мной в углу кухни. Он выхватил картофефель из мешка стоявшего

рядом с ним и принялся

его чистить.

- Будь ты проклята,

Элла. Я заставлю тебя заплатить

за это... - ворчливо пробормотал он под нос.

Я пренебрежительно махнула рукой.

- Ты можешь попытаться, но я не боюсь того, кто проиграл Ильзе, а потом пытался подлизаться к Николе ради утешения.

Стой! Нет, не надо, все, беру свои слова обратно. Забудь об этом.

Не-е-а-а, не забуду.

Я не хочу ничего забывать о парне, который мне нравится,

так что...

Я усмехнулась в ответ на его мольбу и тоже принялась чистить

картофефель. Хьюго быстро

справился со своей долей, как будто он больше не был подавлен.

Жизнь вернулась в его глаза, и он теперь сидел выпрямившись. На самом деле, он снова выглядел немного более мужественным. Вот так. Это тот Хьюго, которого я хочу видеть рядом с собой.

Я напевая себе под нос, продолжала чистить, чем заслужила

поднятую бровь Хьюго.

- Ты точно в хорошем настроении, - недовольно пробормотал он - ну, в его голосе сейчас было намного больше неловкости, чем досады. Он осознал, что портил рабочее

настроение на кухне,

и теперь пытался замять это. Я думаю, что это очень мило. Вероятно, это показывает, насколько

я не разбираюсь в мужчинах.

Я бросила очищенный клубень

картофефеля в миску и улыбнулась Хьюго, взяв другой.

- Не чувствуй себя таким подавленным. Ведь в конце лета будет еще одно соревнование, верно? Все, что тебе нужно сделать, это победить Ильзу. Мы обязательно должны использовать грибы для осеннего

меню. Мы могли бы приготовить их с маслом, освежить их уксусом или...

- Элла, ты действительно думаешь,

что я смогу победить Лейз? - спросил

Хьюго таким тоном,

словно внезапно опять потерял всякую уверенность в себе.

- Да, - ответила

я, не задумываясь. Глаза Хьюго недоверчиво расширились, но я действительно не понимала, почему он чувствует

себя так неуверенно.

- Я имею в виду, что в прошлый раз ты проиграл, потому что слишком хорошо готовишь

ту еду, которую любит Леди Розмэйн, а не потому, что ты плохой повар. Ты наверняка

сможешь выиграть в следующий

раз.

Я удивлен,

что ты такое говоришь, после всего того, что вывалила Ильза...

Хьюго снова начал горбиться, вероятно,

вспоминая все, что наговорила ему Ильза: что рецепты были конечно новыми, но многие блюда слишком соленые; что ему следовало

бы добавить решу или питсес, чтобы усилить вкус; и всякие другие мелкие придирки.

- Ладно, хватит. Достаточно.

Я сунула очищенный

картофефель прямо в лицо Хьюго, чтобы он не продолжал

горбиться еще дальше.

Он поморщился, и на этот раз я ответила ему такой же гримасой. Мы наконец-то подняли ему настроение; и я не хотела, чтобы он снова впал в хандру.

- Ты победишь в любом соревновании по приготовлению кушаний,

которые любит Леди Розмэйн, но в том, которое ты проиграл, речь шла о рецепте итальянского ресторана, верно? Твоя проблема заключалась в том, что ты готовил

еду с учетом вкусов Леди Розмэйн. Я имею в виду, она любит соленую пищу, так что ...

Хьюго проиграл соревнование, потому что был слишком сосредоточен на предпочтениях Леди Розмэйн. Это была работа личного повара, знать, что нравится хозяину,

перебирать приправы, выясняя, что более соответствует вкусу

того, кому он готовит еду, и не использовать продукты, которые ему не по нраву. И соответственно, еда, которую они готовили, была подстроена под вкусы одного единственного человека,

а не рассчитана на множество

посетителей ресторана.

- Тодд попросил у Леди Розмэйн несколько новых рецептов, и именно их ты ему принес, верно? Вот почему ты проиграл.

- Ага... Это ведь богатые купцы решали, что вкуснее.

Теперь понятно, почему Ильза выиграла, ведь

она просто взяла обычные кушанья аристократов и добавила туда консоме для

усиления вкуса...

Меню итальянского ресторана

не нуждалось в чем-то слишком необычном и неслыханном, хватало

традиционного, слегка измененного рецепта, который мог быть приготовлентовлен из повсеместно доступных

продуктов и приправ.

- Думаю, мне нужно сделать что-то, что понравилось бы не только Леди Розмэйн.

В ресторане нет ледяной комнаты,

как у нас и это тоже повлияло

на соревнование; я не мог использовать большинство летних рецептов, к которым привык.

- Верно. Куча летних рецептов Леди Розмэйн нуждается

в вещах, которые можно хранить

только в ледяной

комнате.

Леди Розмэйн плохо переносила жару, а её слабое здоровье означало, что она часто теряла аппетит.

В результате она в основном предпочитала легкие блюда летом или что-то слегка прохладное, что можно съесть без особых усилий. Но ледяные комнаты

были сделаны с помощью магических инструментов, поэтому итальянский ресторан не мог использовать их.

- То есть, по сути, я думаю слишком

как дворянин, да? Мне нужно больше думать о том, что едят простолюдины. Хм... Да. У меня теперь явно будет намного больше новых осенних рецептов.

Теперь, когда Хьюго увидел причины, по

которым он проиграл, его настроение начало улучшаться

и без моих усилий. Я увидела, как его губы изогнулись в усмешке, которая заставила

меня улыбнуться в ответ.

Вот! Вот такое его лицо мне нравится.

Удовлетворенная тем, что к нему вернулось выражение

лица, которое я больше всего любила видеть, я принялась чистить свой следующий

картофефель.

- Эм, Хьюго? - спросила я, заметив, что он оцепенело

сидит, зажав в ладони нож. - Ты перестал работать.

- Да, да. Чищу, чищу, чищу.

Он быстро пришел в себя и снова начал чистить

овощи, но, казалось,

его сердце не лежало к этой работе. Теперь он чистил намного медленнее, чем я, и то, что он продолжал

поглядывать в мою сторону, вызывало у меня немалое любопытство.

- Хьюго, тебя беспокоит

что-то еще? Тебе не нужно придумывать новый рецепт для конкурса прямо сейчас. У нас еще много времени.

- Д-Да... Верно. Я разберусь с этим позже, - пробормотал он. Он взгляд был направлен

прямо на меня, но, похоже, он не особо понимал или вслушивался что ему говорят.

О чем бы он ни думал, это должно было быть что то важное.

Что на этот то раз? Ну и шеф-повар, просто какая-то постоянная

головная боль. Неужто было что-то

еще, о чем Хьюго должен был беспокоиться? Мне на ум ничего такого не приходило.

Я поджала губы в раздумье,

пытаясь разрешить эту закавыку, продолжая

чистить клубни.

- Эй, Элла...

- Да? - отвлеченно

ответила я, наклонившись вперед в ожидании

очередного обсуждения меню ужина или чего-то в этом роде.

- Хочешь выйти замуж?

Что это... Мне послышалось? Это было так неожиданно, что у меня помутилось в голове. Не было никакой связи между тем, о чем мы только что говорили, и тем, что он сейчас спросил, и потому я просто не могла поверить своим ушам. Я, ошеломленно моргая, просто тупо уставилась на него в ответ.

- Ну, э-э, я имею в виду... Ты всегда меня подбадриваешь, и, знаешь... Я подумал, что было бы неплохо провести

с тобой всю жизнь, - неловко пробормотал он, прежде чем хлопнуть себя ладонью по лбу. У него сильно покраснели уши, как и все лицо. - Боги, зачем я это сказал? Если ты не хочешь, просто откажи мне. Я к этому уже привычный.

Хьюго выхватил у меня из рук наполовину очищенный картофефель, быстро дочистил его, потом встал с миской полной клубней,

собираясь умчаться на другую сторону кухни. Даже не задумываясь о том, что делаю, я потянулась и останавливая схватила

его за руку.

- Вообще-то, я... рада,

что ты спросил. Я, гм... Ты мне тоже нравишься... Я очень рада.

Но не могли бы мы поговорить об этом, когда рядом хотя бы нет Николы…?

У Николы не хватало жизненного понимания, чтобы понять наше настроение и оставить нас наедине; вместо этого она пристально смотрела на нас, как ребенок, интересующийся беседой

между взрослыми. Естественно, я не могла говорить о романтических отношениях, когда она так пристально смотрела.

В-Верно. Хорошая мысль, - пробормотал Хьюго. - Я, э-э, вернусь

к этому после работы. Верно.

И вот, по дороге домой он снова сделал мне предложение. Моя любовь к нему, наконец,

принесла свои плоды, но это не уменьшало то, сколько головной боли он мог

доставить.

- Не могу поверить... - пожаловался он. - То, что придется

ждать пробуждения Леди Розмэйн, означает, что я не буду в центре внимания

и на следующем Фестивале Звезд!

Мы отправились к Франу просить разрешения пожениться, но нам сказали,

что такого решения

не принять, пока Леди Розмэйн

не проснется. Хьюго очень переживал

из-за этого, так как он был до этого вне себя от восторга, потому что он наконец собирался

принять участие в Фестивале Звезд в качестве жениха.

Когда мы уходили,

я взяла его за руку и утешительно похлопала по спине. Он перестал

ворчать, как только я переплела

свои пальцы с его, и те и те мозолистые

от того, что весь день напролет приходилось работать ножами.

- В любом случае,

Хьюго, давай забудем

о Фестивале Звезд и начнем думать о предстоящем кулинарном

конкурсе. Ты хочешь на этот раз победить Ильзу, верно?

- Да, и в этот раз победу одержу я. Элла, придумай мне десерт. Что-то, с использованием рафеля, - сказал он, счастливо

глядя на меня. Его карие глаза были полны новообретенной страсти, и в тот момент, когда я увидела их, я знала, что на этот раз он точно победит.

Пролог

- Фердинанд, я думаю, настала пора вам рассказать, что произошло за последние два года, - твердо сказала

Розмайн, когда тот вошел в покои Главы храма. Сейчас она была уже чиста от ранее покрывавшего её юрэ́вэ и одета надлежащим

образом. Голос у нее был веселый, взгляд

золотистых глаз светился живостью, вот только за последние два года сна мышцы тела так ослабли,

что больше не могли её удерживать в сидячем или стоячем положении, и сейчас она, совершенно неподвижная, безвольно лежала на скамье.

Ни один человек в истории Эренфеста не спал в юрэ́вэ так долго, поэтому она, без сомнения, будет ценным объектом

исследования, когда дойдет дело до анализа последствий использования этого зелья в течение столь длительного периода.

Розмайн заметила,

что Фердинанд, глядя на неё, впал в задумчивость.

- Ну? - спросила

она и нетерпеливо постучала пальцем по столу, на что, похоже, у неё едва хватило сил. - Так вы мне расскажете или нет?

- ...Здесь мы не сможем обсудить

многое из произошедшего. Может, перейдем в потайную комнату?

Даже в храме нельзя

было беззаботно обсуждать то, что происходило в замке. Но вместо того,

чтобы ответить на предложение утвердительным кивком, Розмайн просто

закрыла глаза.

Я не против пройти в потайную комнату, но я сейчас не в силах идти.

- Справедливое замечание. Ты чувствуешь какие-нибудь изменения с момента

пробуждения? Хоть и медленно, но к тебе возвращается способность двигать частями тела? Можешь ли ты сказать,

насколько близка к тому, чтобы обрести свою прежнюю подвижность, и если можешь,

то предпочтительно в виде процентного соотношения?

Когда Фердинанд начал перечислять все вопросы, которые у него возникли, Розмайн улыбнулась так ярко, что сразу стало ясно – в этой улыбке нет ни капли искренности.

Вы действительно (сумасшедший ученый), - произнесла она.

Фердинанд не знал, что такое “сумасшедший ученый”,

но ему было ясно, что это было какое-то оскорбление. Не говоря ни слова, он щелкнул её по лбу.

- Ой! – Последовала её привычная реакция, но в этот раз она не смогла машинально

потереть место, где болело. Её движения были слишком вялыми; на то, чтобы просто поднять руку ей потребовалось заметное время.

…Если она сейчас в таком состоянии, то сколько времени

потребуется её мышцам,

чтобы восстановиться настолько, чтобы она могла нормально двигаться? Что нужно предпринять? В идеальном случае она скоро вернется к своему обычному уровню подвижности, но, возможно, этот процесс займет слишком много времени, чтобы она смогла вовремя поступить

в Королевскую академию.

Фердинанд молча открыл дверь в потайную комнату,

размышляя, какие лекарства

и магические инструменты можно использовать, чтобы улучшить состояние

Розмайн. Фран и Зам внесли её внутрь прямо на скамье, затем быстро вышли и закрыли за собой дверь. В тот момент,

когда они вышли, выражение её лица изменилось на недовольную хмурую гримасу.

Просто чтобы вы знали, Фердинанд, я сейчас чувствую

себя как Урашима Таро!

- Кто или что это…? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Вы были первым человеком, которого я увидела, когда

проснулась, но вы выглядите точно так же, как и всегда,

вплоть до складок

между бровями, так что до меня сразу не дошло, что прошло уже два года. Но Никола и Моника уже совершеннолетние, у них длинные волосы и длинные юбки... И даже Гил теперь очень высокий, так что...

И Вильфрид, и Шарлотта тоже обогнали её в росте. Фердинанд знал это, но предпочел промолчать. Учитывая, что Розмайн почти до дурости упрямо старалась быть самой лучшей старшей сестрой,

он даже не хотел представлять, как она отреагирует, узнав, что её младшая сестра

теперь выше её.

"Хотя, полагаю,

в конце концов мне все же придется

столкнуться с последствиями..."

Фердинанд тяжело вздохнул,

но в следующий миг ощутил,

что мана Розмайн начала вибрировать. Её голос становился

все более расстроенным, а встревоженные глаза меняли цвет со знакомого

золотого на ярко радужный с очень быстро меняющейся цветовой

окраской.

[[image:/storage/reader-images/de31deaa53217d10bb8c49f89cb4a076ebe8f681.jpg]]

- Меня все переросли! Я теперь в совершенно новом мире, и я ничего о нем не знаю! Это так...

так ужасно! Так страшно!

Розмайн, успокойся!

- Я не могу! Я имею в виду, что теперь все другие! Все, кроме меня...

- Это неправда, твой манапоток изменился

за последние два года. Но ты потеряешь

над ним контроль, если не успокоишся.

Фердинанд уже мог видеть, как начала двигаться

мана Розмайн. Заранее подготовившись к подобному развитию событий, он тут же достал из мешочка на бедре фей камень и прижал его к её лбу. Камень был наполнен маной в мгновение ока, как и два следующих.

После третьего, Розмайн ахнула и открыла глаза. Она несколько

раз моргнула, затем глубоко вдохнула, чтобы отдышаться. Только когда её эмоции были под контролем,

она с трудом протянула дрожащую

руку, чтобы ухватить

Фердинанда за рукав, точно так же, как она сделала

это, проснувшись в юрэ́вэ.

- ...Фердинанд, пожалуйста, расскажите

мне, что произошло за последние

два года. Теперь все выглядят

так непривычно, что я боюсь даже выходить

на улицу.

Это довольно

обширная тема. С чего же мне начать…?

- Вы поймали похитителей? Шарлотта в безопасности?

Инцидент с похищением

закончился для Фердинанда два года назад, но для Розмайн он, по сути, произошел вчера. Только сейчас эта мысль пришла ему в голову. Похоже, восполнить два года упущенного

опыта и произошедших событий будет труднее, чем он ожидал.

- Выяснилось, что похититель

Шарлотты член рода, из которого происходила Розмари.

Его уже казнили, хотя он и отрицал свою причастность к твоему похищению

и отравлению. Виконт Герлах подозревается в участии в произошедшем, так как он владел солдатами

с Пожирателем, использовавшимися в похищении, но против него не было никаких твердых

доказательств; было подтверждено, что он был внутри большого

зала, когда мы узнали о нападении. Так же, после расследования, был сделан вывод, что рыцари-стражи хоть и действовали правильно, но за неспособность

защитить своих подопечных они были наказаны снижением жалования.

Я рада, что это было их единственным наказанием... Что с зимней игровой комнатой?

- Вильфрид и Шарлотта,

по словам слуг, изо всех сил старались

руководить, пользуясь указаниями содержащимися в твоих письмах. Дамуэль

также подтвердил это, поскольку ему было поручено

принести книги в замок и помогать в оформлении их аренды. Кажется,

эти двое также получили большую

помощь от низшей дворянки по имени Филина.

Низшая дворянка явно боготворила Розмайн,

и о её старательной помощи часто упоминали

Дамуэль, Вильфрид и Шарлотта. Казалось,

Розмайн узнала это имя, так как озабоченное выражение её лица мгновенно сменилось

легкой улыбкой.

Понимаю. Филина помогала как могла... Она написала много рассказов, не так ли?

- Думаю, что да. Однако все сказки из игровой комнаты были написаны в том стиле, как разговаривают дети, и ваши слуги жаловались, что их нельзя использовать в таком виде для печати книг. В конце концов,

они оказались совершенно бесполезны, - сказал Фердинанд, вспомнив, как тяжело пришлось

Франу и Гилу.

Розмайн хихикнула,

затем, внезапно вспомнив

кое что, подняла

глаза.

- Ах! Что с Хассе? Хорошо ли прошел Весенний Молебен?

- Шарлотта исполнила Весенний

Молебен в Хассе вместо тебя, чтобы заполнить

пустоту, которую ты оставила, - объяснил Фердинанд. Точнее было бы сказать, что он приказал

ей исполнить это, но его слова все же не были ложью, ведь она и вправду

хотела компенсировать отсутствие своей старшей сестры.

Шарлотте хватило маны…? - Спросила Розмайн с озабоченным выражением на лице.

- Конечно, нет, - усмехнулся Фердинанд. - Она использовала ману, которая растворилась в твоем юрэ́вэ. Они с Вильфридом в этом году вместо тебя провели Праздник

урожая и Весеннюю

молитву, так что не забудь поблагодарить их. Они уже привыкли использовать фей камни.

- Приятно слышать. Они... конечно, сильно прибавили в росте, да? - печально

прошептала Розмайн, опуская глаза.

Фердинанд не знал, как утешить её. Единственными словами, которые он смог произнести, были грубые, но честные:

Естественно, ведь прошло два года.

- ...Верно. Ну, а как насчет нижнего города? Бьюсь об заклад, Папа и остальные

очень переживали, что я проспала целых два года...

На этот раз Фердинанд опустил

глаза. Её семья дорожила своей связью с ней даже после того, как непреодолимые стены положения в обществе разлучили

их; он вполне себе представлял, что они беспокоились о ней даже больше, чем он, поскольку

не имели возможности видеть и проверять её так часто, как он сам.

- Я не получаю

отчетов о состоянии

твоей семьи, - сказал он. – Единственные сведения, которыми я располагаю о нижнем городе - это то, что ручные насосы успешно начали распространяться. Возможно,

твои слуги, ответственные за мастерскую, смогут дать тебе ответы, которые ты ищешь.

- ...Я расспрошу Гила и Фрица позже. Неужели

развитие печатного дела остановилось в мое отсутствие? Как продвигается производство бумаги в Илльгнере?

Ведь все шло так хорошо...

Розмайн впала в депрессию

еще до того, как получила

ответ, поэтому Фердинанд

любезно рассказал ей, что на самом деле произошло в Илльгнере.

- Что? У Фолька будет ребенок?!

Я так рада, что он все же нашел своё счастье.

Получив известие о том, что произошло на Празднике урожая, Розмайн обрадовалась, как будто сама обрела вышеупомянутое счастье. Фердинанд был в очередной

раз поражен её способностью сопереживать другим.

- Что же касается

печатного дела, то Эльвира не допустила застоя,

взяв на себя инициативу создания

печатных мастерских в своей родной провинции Хальдензель. Все Гуттенберги были мобилизованы для этой цели, уехав в провинцию весной

и вернувшись только

после Праздника урожая.

Бенно совсем недавно передал мне свой отчет по этому вопросу.

- Что? М-матушка занялась печатью? - переспросила Розмайн, её глаза расширились в удивлении.

Фердинанд утвердительно кивнул. Эльвира полностью

посвятила себя тому, чтобы возглавить индустрию, которую основала её дочь, умышленно

заняв его место, поскольку сам он уже и так был перегружен работой. Как аристократка, она была не слишком осведомлена о деловых обычаях простолюдинов, поэтому

её неразумные требования, безусловно, заставили Бенно пережить немало неприятных минут, но тем не менее Фердинанд оценил то, сколь много лишней работы благополучно миновало оседания на его столе.

Ты очень многим обязана

материнской любви Эльвиры,

- сказал он.

- Я благодарна ей, но... - Розмайн неловко замолчала, глядя на Фердинанда

с выражением, которое было трудно понять. Последовала пауза, пока она пыталась найти нужные слова, затем она закрыла глаза и пробормотала:

Я удивлена, что вы дали ей своё разрешение.

- Честно говоря, у меня не было времени

лично заниматься печатной

промышленностью. Это было такое облегчение, когда Эльвира решила заняться всем этим вместо меня.

- И это понятно - ведь вам пришлось

выполнять всю мою работу. Вы хорошо поработали. Позже я подробнее расспрошу Гила и компанию Плантен о том, что происходило в печатной промышленности. И вот еще что... бывшая фракция Вероники

уже успокоилась?

Розмайн похвалила Фердинанда, а затем сменила тему, как будто это было самым обычным делом. Она не критиковала его за то, что он доверил часть своей работы кому-то другому, и, возможно, именно из-за этого он позволил

себе проявить некоторую

уязвимость, которую никогда не осмелился

бы выказать кому-то еще.

- Бывшая фракция Вероники

не проявляла никаких признаков подготовки к каким-либо действиям. Виконт Герлах ловко избегает наших попыток доказать

его участие в похищении, и хоть мне было поручено

добыть подтверждающие его вину улики, я был слишком занят навалившееся на меня работой.

Поэтому я не поймал того, кто похитил

тебя. Прости меня.

Объем работы, которую выполняла Розмайн оказался просто невероятно огромным,

гораздо больше, чем можно было ожидать от ребенка. Для Фердинанда это было неожиданно тяжелым испытанием, и ему пришлось

обратиться за помощью

к другим. Один храм и его внутренние проблемы отнимали множество

сил и внимания, но она также занималась

церемониями и ритуалами, приютом для сирот, мастерскими и вела дела с компанией

Плантен. В сочетании

с тем, что у него больше не было её помощи в качестве писаря и начетчика, а также не могли быть задействованы для помощи её рыцари-стражи, к чему, если честно он уже привык, его накрыло

самой настоящей лавиной

работы, и почти вся она была срочной

и неотложной.

Фердинанда стали чаще вызывать в замок, где он получал необоснованные требования как от Сильвестра, так и от Бонифация. Последний, в частности, постоянно

требовал, чтобы он привел в действие тот или иной план по захвату

виконта Герлаха и сделал что-нибудь, чтобы разбудить уже наконец Розмайн.

"Возможно, я бы уже нашел что то на Герлаха, если бы не Бонифаций..."

Поначалу Экхарт помогал Фердинанду в кабинетной работе, в то время как Дамуэль служил рыцарем-стражем, также, когда могла, оказывала помощь и Бригитта,

но неожиданно Бонифаций

внезапно забрал всех троих ради прохождения более жесткой, чем обычно, тренировки и переобучения. Если бы они были при Фердинанде, возможно,

у него было бы больше возможностей поймать

виконта Герлаха. Однако у него было мало слуг, которым

он мог бы доверять, и поскольку виконт Герлах был особенно осторожен

с тех пор, как его подвергли допросу, Фердинанду не хватало свободы действий, чтобы устроить подходящую ловушку и собрать

улики.

- Мы смогли оттянуть

возвращение Георгины, и в настоящее

время мы работаем

над тем, чтобы предотвратить любое официальное

взаимодействие между Аренсбахом и Эренфестом,

что, я полагаю, оставит приверженцев Георгины неспособными предпринимать какие-либо действия. Лампрехт,

однако, в этом отношении является причиной для беспокойства. Есть шанс, что его действия

могут вызвать конфликт.

Лампрехт? Мой брат?

Фердинанд нахмурился, снова вспоминая, что произошло два года назад.

- В конце зимы, перед твоим долгим сном, Лампрехт присутствовал на выпускной церемонии

Королевской академии, чтобы отпраздновать выпуск своей возлюбленной. У

него было меньше маны, чем у нее, когда он был в Академии, поэтому её отец не хотел благословлять их отношения, но твой метод сжатия маны привел к тому, что его манаобъем

немного увеличился за зиму.

И этого было достаточно, чтобы её отец согласился на их брак?

- Да. Ему сказали,

что его маны, продолжающей расти, будет достаточно. Поэтому, когда Лампрехт

вернулся из Королевской академии, он попросил у Сильвестра

и Карстедта разрешения на женитьбу.

Розмайн взволнованно кивнула и жестом велела

Фердинанду продолжать, её глаза светились надеждой. Фердинанд

действительно не понимал,

почему женщины так увлекаются чужой любовной жизнью. Ей определенно не понравится, чем все закончится. Он вздохнул и продолжил:

- Однако, поскольку его любимая - аристократка из Аренсбаха, его просьба была отклонена. Он заранее знал, что она будет отвергнута, учитывая нынешнюю политику

Эренфеста, и поэтому,

без всякого удивления

на отказ, отправил

прощальное письмо своей возлюбленной.

Независимо от того, как сильно пара хотела вступить в брак, это никогда не могло произойти

без одобрения их родителей и разрешения эрцгерцогов. Им разрешалось иметь личные отношения, основанные на чувствах,

вплоть до окончания

Академии, но после этого общество

безжалостно подавляло подобные

проявления чувств. Не так уж редко браки между аристократами не содержали в себе ни капли любви.

- Лампрехт - рыцарь гвардии Вильфрида... Ему было бы проблематично жениться

на аристократке из Аренсбаха, - сказала Розмайн.

Она сейчас слегка хмурилась, но по её тону было ясно, что она понимает

ситуацию.

- При обычных обстоятельствах подобная ситуация

закончилась бы прощальным письмом. Однако любимая Лампрехта - племянница эрцгерцога

Аренсбаха, и во время прошлогодней весенней конференции эрцгерцогов Ауб Аренсбах потребовал

объяснить, почему Сильвестр отказался разрешить

этот брак.

Фуу...

После того, как к нему пристали на конференции эрцгерцогов, Сильвестр сумел отбиться

от Ауба Аренсбаха с помощью

всевозможных отговорок. Ведь кроме Лампрехта, были и другие дворяне, которые

хотели жениться на девушках из Аренсбаха, но с таким небольшим количеством дворян в настоящее время, ни

один эрцгерцог не мог

позволить своим дворянкам

перебираться в другие герцогства вместо того, чтобы рожать обильных

маной детей для своего родного герцогства. Эренфест был также слабее Аренсбаха,

поэтому, как бы Сильвестр ни хотел, чтобы эти двое были вместе, он не мог позволить

себе потерять сильного высшего дворянина, позволив ему жениться

и войти в род жены в другом герцогстве, как он после этого сможет

продолжать отказывать другим дворянам в подобной ситуации?

- Ожидается, что в этом году на конференции эрцгерцогов его снова будут донимать

по этому поводу,

- продолжал Фердинанд,

- так что после поступления в Королевскую академию

тебе нужно будет узнать как можно больше о нынешнем

состоянии герцогства Аренсбах и проводимой им политике.

- Ха... Что ж, я сделаю все, что смогу.

Явное отсутствие интереса у Розмайн

побудило Фердинанда недовольно потереть лоб.

- Ты слышала хоть слово из того, что я только что тебе сказал?

- Да, слышала, но поскольку брак Лампрехта по политическим причинам

гарантированно не состоится, меня гораздо больше интересует, что произошло между Бригиттой и Дамуэлем.

- Ты больше заинтересована в браке между твоими рыцарями-стражи, чем в браке твоего собственного брата…?

Совершенно верно. Я провела

с ними гораздо больше времени,

чем с Лампрехтом.

Фердинанд резко выдохнул, услышав её неожиданный

ответ. Она проявила такую преданность Вилфриду и Шарлотте, что он предположил, будто она дорожит всеми, кто по закону ныне был её семьей,

но, как оказалось, её привязанность к кому-то определялась не кровными узами или формальностями законов, а количеством времени, которое она проводила с ними. Он впервые осознал,

что она четко различает тех, кто был её семьей, и тех, кто не был, чего он никак не ожидал от девочки,

которая относилась ко всем с таким вниманием

и заботой, что её семья, казалось, разрасталась с каждым днем.

Фердинанд, что случилось с Дамуэлем и Бригиттой?

- Мне жаль тебя разочаровывать, но они не поженились.

- Почему?! - воскликнула Розмайн, её глаза расширились от потрясения. - Разве они не любили друг друга?!

Здесь же не вовлечена политика

и отношения между герцогствами...

Фердинанд тоже был удивлен

- не потому, что брак не удался,

а потому, что она искренне

верила, что есть шанс, что это действительно произойдет.

Их надежды и мечты просто не совпали. Здесь ничего нельзя было сделать.

- Взаимной любви недостаточно, чтобы все закончилось хорошо, да…?

- Есть бесчисленное множество

вещей, которые зависят от внешних

обстоятельств, не так ли? Ты, конечно, понимаешь

это, поскольку уже однажды в прошлой жизни достигла совершеннолетия.

- Я много читала об этом в книгах,

но… на самом деле я никогда

не встречала пару, у которой

не сложилось бы все хорошо после того, как выяснилось, что они питают чувства друг к другу.

Этого было достаточно, чтобы Фердинанд понял,

что мир, из которого пришла Розмайн,

был лишь не более, чем поверхностно похож на его собственный. Похоже, между мирами было много существенных различий,

и он мог догадаться, что среди них было и то, как люди воспринимали брак.

- Было два возможных

пути, которые они могли бы пройти, чтобы сделать их брак реальностью: Бригитта, младшая сестра землевладельца из средней знати, могла ступить на ступень ниже в ранжировании дворян и жить в квартале

знати; другой - Дамуэль, второй сын из рода низших дворян, через брак мог стать средним дворянином.

- А в чем проблема с тем, что Дэмуэль стал бы средним

дворянином? Ведь это явно лучше, чем то положение, в котором он находится, - небрежно сказала Розмайн, что показало, как мало она знает о дворянах.

- Это потребовало бы, чтобы Дамуэль оставил службу в качестве рыцаря-стража и переехал в Илльгнер. Хотя это было бы приемлемо

для обычного низшего дворянина, его нынешнее положение

довольно необычно: он не только обязан своим положением и своей жизнью твоей доброте,

но и слишком много знает о тебе, чтобы его можно было спокойно отпустить, - объяснил Фердинанд. По очевидным причинам

ни публика, ни Бригитта не знали, что Дамуэль обладал

информацией о том времени, когда Розмайн была простолюдинкой.

- Разве я не могу просто дать ему разрешение уйти? Например, прямо сейчас? Смогут ли они тогда пожениться?

- Для этого уже слишком поздно. Эльвира познакомила Бригитту с новым мужчиной, за которого та вышла замуж этим летом. Теперь она вернулась в Илльгнер.

Это произошло

слишком быстро... Я не могу в это поверить.

Она была более чем готова отпустить Дамуэля и отправить

его в Илльгнер, несмотря на все, что он знал о ней, и все для того, чтобы сложились

отношения между Бригиттой

и Дамуэлем.

Фердинанду ничего не оставалось, как мысленно поаплодировать Эльвире, которая почувствовала возможную опасность и быстро предотвратила её, прежде чем успела проснуться Розмайн.

Фердинанд не собирался говорить об этом Розмайн,

поскольку она очень поддавалась чувствам, когда дело касалось смерти и счастья других людей, но если бы Дамуэль решил переехать

в Илльгнер, то он внезапно

скончался бы к концу месяца. Сохранение в тайне столь важной информации об эрцгерцогской семье было для Эренфеста важнее, чем жизнь одного единственного низшего дворянина.

- Кстати, твои повара просили разрешения

жениться, - добавил Фердинанд. - Это разрешение также не могло быть дано, пока ты спала. Они все еще ждут ответа, поэтому я предпочел бы, чтобы ты уладила этот вопрос, а не пребывала

мыслями в прошлом.

- Полагаю, для Хьюго наконец-то наступила весна... -

сказала Розмайн, пытаясь улыбнуться. - Я рада

за него, - несмотря на её слова, выражение её лица было таким же, как и тогда,

когда она высказывала свои опасения по поводу того, как сильно все изменились.

- Полагаю, твои слуги знают о происходящем в приюте и мастерской больше, чем я. Будет лучше,

если вопросы касающиеся этого ты задашь им.

…Верно.

Заметив тревогу на застывшем лице Розмайн, Фердинанд

снова задумался, не зная, как лучше её успокоить. Он знал многих людей, которые пользовались юрэ́вэ раньше, но они спали от десяти дней, до самое большее - сезона; но сон продолжительностью два полных года это было просто неслыханно. Пристально наблюдая за ней все эти годы, он так отчаянно молился о хоть каких-то переменах

к лучшему, что не мог полностью сопереживать её волнению по поводу произошедших за это время перемен. Скорее,

он испытывал больше сочувствия к её слугам и родственникам, которые провели последние

два года, постоянно

переживая о том, когда она проснется и проснется ли вообще.

- Розмайн, я не знаю, чего ты боишься,

но все твои слуги очень ждали, когда ты проснешься. Они следовали оставленным тобой указаниям, управляя твоими покоями,

приютом и мастерской в твое отсутствие. Они посвятили себя созданию новых книг и делали все возможное, чтобы обеспечить твое счастье по пробуждению. Ты не должна бояться того, насколько они выросли, а скорее радоваться этому.

- Вы правы! – вспыхнула радостной улыбкой Розмайн.

Это была её обычная искренняя улыбка, и Фердинанд

испустил долгий вздох облегчения.

Зовите меня Урашимо Таро

Я выбралась из юрэ́вэ,

чувствуя себя совсем, как Урашимо Таро, мужчина из японского фольклора, который отправился в подводный Дворец

Драконов на несколько дней, только чтобы по возвращению обнаружить, что прошло сто лет.

Фердинанд нисколько не изменился, так что поначалу

я даже не почувствовала течения

времени. На самом деле, я просто расстроилась из-за того, что мне не довелось пережить

– насладиться периодом

жизни в роли девятилетки. Но как только он вынес меня из комнаты, я увидела, что Никола и Моника уже совершеннолетние - их волосы были уложены в высокую

прическу, они носили длинные юбки, а грудь стала больше. Гил, должно быть, тоже прошел через период полового

созревания, потому что, несмотря на то, что в моих воспоминаниях он доставал Франу только до груди, теперь его голова высилась намного

выше плеч Франа. Его голос был теперь таким глубоким,

что казалось это говорит кто-то другой, а не Гил.

Проснувшись обнаружить, что все так

сильно выросли, это было нечто просто удивительное, точнее, страшное... Для всех остальных, все было как обычно,

ведь для них прошло два года, для меня же все так сильно изменилось всего за ночь…

Только я осталась такой же, как и была, и даже я теперь была возможно, в худшем положении, чем раньше, потому что мои мышцы атрофировались настолько, что я даже не могла нормально

двигаться. Я была почти что парализована, полностью

отдана на милость тех, кого я знала раньше, а теперь зачастую

не узнавала на вид, которые ухаживали за мной, раздевая

и купая меня.

Хотя я была напугана и нервничала до невозможности, я не могла попросить их остановиться или сказать, что справлюсь сама. Я отчаянно пыталась двигать ртом, ногами, сжимала и разжимала ладони, шевелила руками. Медленно, но верно я привыкла двигать

своим неподвижным телом, все время натягивая на лицо улыбку,

чтобы скрыть страх, владевший моим сердцем.

Фердинанд вкратце изложил

мне события, которые

произошли, пока я спала, и, услышав, как все обо мне беспокоятся, я немного успокоилась. Мне нужно было как можно скорее снова взять свою жизнь под контроль, чтобы я могла приступить к работе, приспосабливаясь к этому моему новому окружению.

- С завтрашнего дня я начну делать все что возможно

для восстановления! - объявила я. - Если, конечно, можно что-то все таки сделать с моим телом.

Фердинанд резко встал, как будто мои слова напомнили ему о чем-то.

- Я хочу принести

магический инструмент. Ты предпочтешь подождать

здесь или пройтись

со мной?

- …Я подожду здесь. Не могли бы вы подать мне одну из этих книг, прежде чем уйдете? - спросила я, указывая глазами на стопку, которую

сложил Гил, пока я спала.

Фердинанд взял верхнюю книгу, положил её мне на живот, повернулся и вышел.

Новая книга!

Ура! Эхе-хе-хе-хе-хе …

Исполнившись радости, я медленно задвигала

руками, чтобы прикоснуться к ней, ощущение

новой книги вызвало широкую улыбку на моем лице. Я попыталась открыть её

своей слабой, дрожащей рукой, но это оказалось труднее,

чем я ожидала - даже хватать и переворачивать страницу

было теперь для меня очень непросто.

Уууу...

Я даже не могла как следует удержать

книгу, когда открывала

её, поэтому та соскользнула с моего живота и с глухим стуком упала на пол. Несмотря

на все мои усилия поднять её обратно,

моя рука просто жалко свисала

со скамейки, она была слишком

тяжелая, чтобы я могла поднять её своими силами. Я не могла вернуть книгу, так как была не в силах даже поднять

руку.

Не могу поверить, что я настолько

слаба, что не могу даже прочесть книгу...

Даже после того, как я пожертвовала целыми двумя годами своей жизни, я не чувствовала себя ни капельки здоровее, чем раньше. На самом деле все было еще хуже - мое тело не выросло,

мышцы атрофировались, а маны стало еще больше.

Какой смысл заставлять себя улыбаться? Оставшиеся силы покинули меня в одно мгновение, и на глаза навернулись слезы.

Я вернулся,

- объявил Фердинанд.

- Почему ты плачешь?

Я... Я даже читать

не могу. Мои руки... Я не могу переворачивать страницы. Ненавижу это...

Фердинанд вздохнул, затем схватил мою левую руку и надел мне на предплечье какую-то

причудливую штуковину, похожую на браслет. Тот тут же уменьшился

в размере, наподобие

магического кольца, и прилип к коже, после чего начал всасывать мою ману.

Фердинанд, что вы...? Я могу двигать

рукой!?

- Это магические инструменты для усиления действия

магии усиления. Я использовал их в прошлом, чтобы понять основы техники физического усиления своего тела с помощью

маны. Они должны отлично подойти

тебе, так как ты в настоящее время переполнена избытком

маны. Надеюсь, они позволят тебе нормально двигаться.

Протяни другую руку.

Он надел второй браслет на мою другую руку, и с его помощью я теперь могла легко двигать

всей верхней частью тела. Это было невероятно. Я для пробы покрутила руками.

Теперь я могу читать книги!

…Не могла бы ты хоть раз порадоваться чему-нибудь другому?

Но почему? Сейчас я искренне тронута и благодарна

вам больше, чем когда-либо в жизни.

Фердинанд покачал головой, видимо, признавая свое поражение, и протянул еще два браслета.

Прикрепи это попозже к ногам, - сказал он.

Я взяла их у него и наклонила голову.

А почему бы не надеть их сейчас?

- Что бы они заработали, им необходимо соприкасаться с кожей. Ты собираешься обнажить

передо мной свои ноги? Не могу сказать,

что мне нравится такая твоя нескромность. Меня не волнует,

твоя готовность выставлять тело на всеобщее

обозрение, но, по крайней мере, я прошу, чтобы ты удовлетворяла такие порывы в мое отсутствие. Я бы не хотел, чтобы меня приняли

за такого же, как и ты.

В данный момент на мне были носки, которые были прилеплены двумя лентами к скрывающемуся под парой старомодных панталон бельевому поясу вокруг моей талии, что представлял из себя не более чем пояс без какого-либо намека на сексуальность. Другими

словами, чтобы браслеты

на ногах касались моей кожи, мне нужно было бы снять нижнее белье и надеть их на бедра. Учитывая, что сейчас я не могла самостоятельно двигать ногами, просить Фердинанда надеть мне браслеты на ноги было все равно что

просить его снять с меня нижнее

белье.

- Простите?! Я не нескромная и мне не нравится выставлять

тело на обозрение!! Я просто подумала, что вы можете надеть их мне на лодыжки или что-то в этом роде. Фердинанд, это вы виноваты,

что не объяснили, что они должны касаться кожи. А теперь идите и позовите Николу и Монику, пусть они мне их наденут.

Фердинанд вышел из потайной комнаты,

а через минуту вошли Никола и Моника. Они сняли с меня одежду и закрепили браслеты на бедрах. Я попробовала пошевелить ногами, и, к моему большому восторгу,

они теперь двигались

просто отлично. Обе девушки широко раскрыли глаза от

удивления, когда мои некогда обвисшие конечности вдруг стали такими подвижными.

- Фердинанд позволил мне одолжить их, чтобы я могла передвигаться, - объяснила я. - Не могли бы вы помочь мне? Я хочу попробовать встать.

- Конечно.

Я вложила немного сил в ноги и сумела встать. Я медленно отпустила

их руки, сделала несколько кругов по комнате,

затем приняла победную

позу.

Да! Наконец-то я снова здорова!

- Магические инструменты Главного священника действительно невероятны... - задумчиво

произнесла Моника.

- Я рада видеть,

что вы снова улыбаетесь, леди Розмайн! - воскликнула Никола,

теперь и сама улыбаясь с облегчением. Они, очевидно, знали, что улыбка, которой я с таким трудом заставляла себя улыбаться, пока они меня купали, была абсолютно фальшивой.

- Извините, что беспокою

вас двоих.

С этими словами я на своих ногах направилась к выходу из потайной комнаты.

Я никогда не думала,

что просто снова иметь возможность двигать своим телом по своей воле может быть так приятно. Упиваясь

великолепием своего нового здоровья, я подскочила к двери и распахнула ее.

- Благодаря вам, Фердинанд, я снова могу передвигаться самостоятельно. Я вам очень благодарна.

Фран и другие мои слуги потрясенно смотрели

на меня, а затем облегченно улыбнулись. Фердинанд тем временем просто кивнул, как будто он с самого начала знал, что магические инструменты сработают.

- Розмайн, ты должна через три дня прибыть в замок. Оказавшись там, ты будешь обучена тому, что тебе нужно знать для Королевской академии, и сразу же после этого наступит

время для зимнего

общения.

- Королевская академия…? Мне действительно нужно туда поступать, в таком состоянии? А вы не можете просто отложить это на год, чтобы мне не пришлось ничего срочно зубрить? - спросила я, морщась при одной мысли о том, что меня ожидало. Конечно же, Фердинанд

не собирался проявлять

ко мне ни капли милосердия, он ожидал результатов, достойных приемной дочери эрцгерцога, несмотря на то, что я только только вышла из комы и нуждалась в магических инструментах только для того, чтобы самостоятельно двигаться. Его безжалостный метод обучения не был тем, что мне так хотелось испытать

после двухгодичного сна.

Что бы ни случилось, я не отправлюсь в Королевскую академию!

Сумасшедшие ожидания Фердинанда определенно убьют меня!

- Ты не будешь считаться дворянкой,

пока не закончишь Королевскую академию,

поскольку каждый дворянин

проходит церемонию совершеннолетия и церемонию выпуска

одновременно.

- ...

- Если ты задержишься на год, то не будешь считаться взрослой в благородном обществе даже после того, как тебе исполнится

пятнадцать. Из-за этого тебе будет труднее выйти замуж, найти работу или что-то делать как

дворянину; это создаст явную уязвимость, которой будут пользоваться все желающие

тебе зла.

- Мм... Ну, моя жизнь как дворянки началась с того,

что я притворилась на год моложе, чем была,

и у меня и так уже есть куча уязвимостей, таких как моя болезненность,

воспитание в храме и так далее. Я

действительно не думаю, что подобная задержка что-то изменит, плюс отсрочка церемонии моего совершеннолетия

означает, что я проведу дополнительный год в

храме, верно?

Когда дело дошло до посещения

Королевской академии, я не чувствовала никакой необходимости спешить. Чем дольше я не достигну совершеннолетия, тем дольше я смогу пробыть

в нижнем городе.

Фердинанд, казалось,

глубоко задумался.

- Все дети поступают

в Королевскую академию,

когда им исполняется десять лет, и, по моему мнению, там тебе будет спокойнее. Если ты останешься здесь, ожидай провести

зиму, терпя странные

взгляды дворян и бесчисленные вопросы о том, может ли ребенок эрцгерцога

продолжить оставаться им после того, как начало его обучения

задержалось на год.

- Возможно, это и правда, но мне нужно ведь

позаботится о Ритуале Освящения и Повелителе Зимы, плюс, чтобы восстановиться я останусь в храме, так что я

сомневаюсь, что увижу много знати в течение зимы.

Фердинанд кивнул, но его лицо оставалось задумчивым. Хотя мне удалось

отразить его атаку, он все еще намеревался заставить меня поступить

в Королевскую академию.

Я приготовилась к его следующей

попытке убеждения, решив оставаться непоколебимой, несмотря ни на что.

- Подумай о том, что если ты отложишь

учебу на год, то окажешься

в одном классе с Шарлоттой. Из-за долгого сна ты уже выглядишь моложе её. Если же вы окажетесь в одном классе,

куда денется твой статус старшей сестры?

- …Бвух?! Пропущенный год заставит меня учиться в одном классе с Шарлоттой?!

Вот теперь это было серьезно.

Мое сердце дрогнуло,

и, словно почувствовав мою слабость, Фердинанд позволил своим губам изогнуться в ядовитой усмешке.

- Шарлотта была сильно опечалена тем, что из-за нее ты впала в столь долгий сон, - сказал он.

- Если она окажется в том же классе, что и ты, её дорогая старшая сестра, как следствие, она наверняка будет каждый день, который вы проведете вместе в Королевской академии, сожалеть о своих действиях. Неужели ты действительно хочешь, чтобы она пережила такое эмоциональное потрясение?

Я вынесла окно ездовым зверем, чтобы спасти свою милую сестренку, а не причинять

ей новые неприятности. Одна эта мысль заставляла мое сердце сжиматься, и меня жутко раздражало, что Фердинанд это отлично понимал и бил по этому месту.

- Тебе не придется

зубрить столько, сколько

пришлось перед крещением

Шарлотты, и к тому же для передвижения ты будешь пользоваться магическими инструментами. Возможно,

ты потеряла два года своей жизни, но если постараешься, ты все еще можешь остаться

той старшей сестрой,

которую она так уважает.

...Хорошо. Я сделаю это. Как старшая

сестра Шарлотты, я обязана это сделать.

- Хорошо. В таком случае увидимся

в замке через три дня. Если ты хочешь встретиться с представителями компании Плантен до этого срока, то поспеши уложиться в этот отрезок

времени.

Фердинанд открыл дверь в потайную

комнату, давая понять, что наш разговор окончен.

Я полностью проиграла

ему. Мелочи дворянской

политики не имели для меня особого значения,

но как старшая сестра Шарлотты,

я теперь просто обязана была поступить в Королевскую академию.

Леди Розмайн,

мы можем доложить

о том, что произошло, пока вы спали? - спросил

Фран.

Я подняла глаза и увидела своих слуг, выстроившихся в шеренгу передо мной. Фран, Зам и Моника стояли одной группой,

поскольку они вместе управляли моими покоями, а Никола стояла чуть в стороне, чтобы отчитаться о кухне, где она в основном и работала последние

два года. Затем были Вильма и Розина,

которые должны были дать отчет о приюте, похоже, Вильма

в какой-то момент преодолела свой страх перед заходом в благородную часть храма, так как она уверенно стояла рядом с Розиной. В самом конце были Гил и Фриц, готовые выступить

с докладами о работе мастерской.

Пожалуйста, начинайте, - ответила я.

- В ваших покоях не произошло

никаких серьезных происшествий, - начал Фран. - Зам, Моника и я каждый день работали

в покоях Главного священника, помогая ему справляться с работой. Во время Весеннего

Молебна и Праздника

урожая леди Шарлотта

и лорд Вильфрид вместо вас объехали Центральный район. В первый год им было непросто,

но во второй они уже блестяще управлялись с божественными инструментами и давали всем сильные благословения.

Понимаю. Мне нужно будет поблагодарить их позже.

- Их посещение храма до и после церемоний

также привело к изменению отношения

среди синих жрецов -те стали более серьезно

относиться к своим обязанностям, чтобы заслужить их благосклонность, - продолжил он. Эти действия

жрецов определенно были результатом их жадности, но я полагала,

что это лучше, чем ничего. - Больше всего нас беспокоит то, что Главный священник снова очень часто

использует зелья. Он полагается на них намного сильнее, чем раньше, поэтому мы просим Вас, пожалуйста, побудите его

остановиться, как вы сделали это раньше.

От наших советов

он просто отмахивается.

Я кивнула, пытаясь успокоить явно переживающего за того Франа. Нагрузка, которую

Фердинанд взвалил на себя, была настолько велика, что привычной ему дозы

зелий явно не хватало, поэтому я не сомневалась, что предупреждения от слуг даже не заставляли

его всерьез задуматься о прекращении их употребления.

- Полагаю, мне нужно будет помочь ему с его работой,

чтобы он больше не пользовался этими зельями... - ответила я.

Когда доклад Франа был закончен, Никола вышла вперед с деревянной дощечкой в руке.

- Благодаря вам, Леди Розмайн, я два года проработала на кухне помощницей. Я научилась готовить

по всем рецептам, которые вы нам оставили,

а также проводились кулинарные турниры между Хьюго и Ильзой, которые породили еще больше новых рецептов.

Кулинарные соревнования? Что за чертовщина? Но звучит весело!

Я с нетерпением жду новых рецептов,

но кто же победил?

Пока что счет равный.

Тогда я с нетерпением буду ждать победителя.

- Кроме того, Хьюго и Элла хотят пожениться. Хьюго хотел, чтобы я сказала вам, как только вы проснетесь.

…Что?! Фердинанд никогда не упоминал, что Элла - это та, на которой

Хьюго хочет жениться!

- По-видимому, для дворянок

является традицией уходить с работы после замужества, но Элла хочет остаться поваром.

Если возможно, я была бы признательна, если бы вы разрешили ей это.

- Приятно, что она хочет продолжать работать даже после замужества, но... как насчет места для их проживания? Я поговорю об этом с Фердинандом, а пока давай договоримся, чтобы они поженились следующим летом.

- Ах, Хьюго будет так счастлив!

Я вам очень благодарна.

Никола завершила свой доклад упоминанием о том, что была закончена

книга рецептов, затем отошла в сторону, давая место Вильме и Розине, которые тут же сделали шаг вперед.

- Вот наш отчет о приюте, - начала Вильма. - За те два года, что вы спали, к нам поступило

трое новых сирот. Двое были найдены брошенными у ворот, в то время как третий родился у серой жрицы по имени Лили, которая ранее служила брату Эгмонту.

знала Эгмонта - это был тот самый

злодей, который в прошлом разгромил мою библиотеку.

А теперь он обременил одну из своих служанок, а потом он отправил их ребенка в приют? Хм, а подобное считается нормальным здесь, или мне позволено разозлиться из-за этого?

Я была слишком

ошеломлена, чтобы ответить

немедленно, и в конце концов решила доверить

хитросплетения этики кому-то

другому, а не пытаться разобраться в них самой.

- Правильно ли я понимаю, что она родила в приюте?

- Нет, потому что тогда у нас не было никого, кто

знал бы, как быть повитухой, и мы не могли правильно

ухаживать за ней сами. Мы обсудили этот вопрос с Тули и Компанией “Плантен”, а затем перевезли ее в монастырь

в Хассе, чтобы тамошние люди могли помочь нам в этом.

Фердинанд, очевидно, велел им оставить Лили в покое

и позволить ребенку родиться самому. Тем не менее Вильме было не по себе, и она посоветовалась с Тули и Лютцем, которые,

естественно, ответили, что «оставление в покое» точно не сработает.

Вы двое, какие же вы молодцы.

В приюте было около двадцати

женщин, но ни у одной из них не было опыта помощи при родах, поэтому по указанию Бенно Лили перевезли

в монастырь в сопровождении нескольких

серых жриц. Нора все взяла на себя, так как она уже помогала раньше при родах, и с помощью других

женщин из Хассе, помогавших ей, все прошло гладко, без каких-либо серьезных

осложнений.

Похоже, Бенно накричал на Вильму за её

нежелание сопровождать их в Хассе, несмотря на то, что она отвечала

за сиротский приют, так что в конце концов ей тоже пришлось

поехать.

- Это... Должно быть, это было очень тяжело для тебя, - пробормотала я. - А ты, гм... Ты в порядке, Вильма?

Ор Бенно, направленный на тебя, и так был ощущением не из приятных,

но с её страхом перед мужчинами, я могла представить, что для Вильмы это был просто самый настоящий ужас какой-то. Я не могла понять, как это могло бы привести к чему-то еще, кроме как усилить уже существующую травму.

- Да, конечно, это было непросто,

но это был ценный опыт, - объяснила

Вильма. - Мать и ребенок

сейчас находятся в приюте. Мы используем наш опыт с Дирком и по очереди присматриваем за ребенком.

- Кстати, как Дирк? Вы вытягиваете из него ману?

- Да. Как только он проявляет

признаки переполнения, мы немедленно посылаем

Франа сообщить об этом Главному священнику, который, в свою очередь, немедленно предпринимает действия. В результате у Дирка не было никаких

проблем.

Дирк был в трудном положении,

так как накопление маны ставило под угрозу саму его жизнь, так что было приятно слышать,

что у него все хорошо.

- Обучение музыке в приюте тоже идет великолепно, - добавила Розина. - Мы позволили всем подержать и попробовать харшпиль,

хотя учили играть только тех, кто проявил интерес к этому. Насколько

я могу судить, только у одного есть талант, необходимый для того, чтобы стать личным музыкантом, но то, что он не получает удовольствия от ежедневной практики,

означает, что он, скорее всего, никогда не воспользуется предоставленной возможностью.

Дворяне должны были учиться музыке для своего дебюта, но сироты не имели такой обязанности.

Моей целью было выявить детей,

обладающих как талантом, так и стремлением учиться. Почти наверняка

найдутся дети обладающие

талантом, но не интересующиеся музыкой,

и нет смысла сосредотачиваться на тех, у кого нет должной мотивации.

- Однако есть ребенок,

у которого, кажется,

есть будущее, как у художника. Он любит рисовать,

и всякий раз, когда у него есть время, он копирует рисунки Вильмы на своей собственной каменной пластине.

Хмм, хорошо. Не стесняйтесь покупать столько кистей,

сколько вам будет нужно.

Будет исполнено.

Похоже, Розина очень серьезно относится

к своей работе по обучению

детей в приюте, хотя я боялась, что она наотрез

откажется, так как от музыканта

обычно не требовали

такого рода работы.

- А теперь очередь мастерской, - сказал Гил своим потрясающе

низким голосом. Он был так высок и так похож на взрослого,

что я не могла поверить, что это Гил.

Он суммировал

для меня события последних двух лет. У них кончились

рукописи, которые они могли бы напечатать, поэтому они решили одолжить книгу сказок у Тули. В свою очередь, она и Лютц были обучены аристократическому этикету в приюте.

- Я думаю, что теперь они достаточно хорошо знают этикет,

чтобы быть представленными дворянам из средней

знати, - сказал Фриц, обучавший

Лютца.

Вильма, обучавшая

Тули, кивнула в знак согласия.

- Они оба проявили невероятное усердие.

Они ни разу не пропускали

занятия, и их помощь в воспитании Дирка и родах Лили оказалась

решающей.

- Полагаю, мне следует поблагодарить их обоих, - ответила я.

Гил вдруг поднял голову,

как будто что-то

вспомнил.

- Тули рекомендовала нам делать книги, которые учат этикету, и мы закончили

печатать их прошлой

зимой. Они хорошо продаются среди людей, обладающих

большим богатством, так как в них описываются и объясняются

приветствия аристократов. Вы должны похвалить её и за это тоже.

… Может Тули и вправду ангел.

В общей сложности, пока я спала, было выпущено

пять книг: сборник

рыцарских историй, сборник

Маминых рассказов, который я подарила Тули, книга рецептов, написанная

Николой и иллюстрированная Вильмой, и две книги о манерах и этикете, которые были собраны моими слугами

по предложению Тули.

- Была еще рукопись,

которую передала нам леди Эльвира,

но так как нам дали строгие требования по сроку изготовления, чтобы успеть, мы

сделали только столько, сколько было заказано.

Леди Эльвира забрала все копии, даже с ошибками, так что у нас её нет на руках, - объяснил Гил.

Его взгляд, ставший

уклончивым при этом объяснении сказал мне все, что мне надо было знать. Конечно,

Эльвира не позволила

бы, чтобы какие-то

копии, даже не доделанные остались

в храме. Если бы Фердинанд

увидел хотя бы одну из них, он, без сомнения,

пришел бы в ярость и уничтожил бы мастерскую.

Матушка, неужели

ты так сильно хотела иметь книгу о Фердинанде, что готова была рискнуть

всем?

У Гила был также отчет о ходе работ в Хальдензеля: все Гуттенберги участвовали чтобы создать отделения гильдий Растительной бумаги и

Печати, после чего они договорились

о распределении прибыли и тому подобном, а затем отправились в мастерские, которые приготовил Гиб Хальдензель, чтобы поделиться нашей технологией с тамошними работниками.

- Мы привезли с собой из Эренфеста металлические детали, необходимые для изготовления печатных

машин, так как Иоганн не был уверен,

что сможет сделать их без своих инструментов. Мы поделились схемами с рабочими,

но, кроме инструментов, у них даже нет нужных

навыков, чтобы собрать

их.

- Это меня не удивляет, - ответила я. Поскольку Иоганн постоянно выполнял

мои заказы, требующие большой точности, его способности только продолжали улучшаться.

В тонкой работе он сейчас просто не имел равных.

- За зиму они попытаются

сделать свои собственные металлические литеры, и они хотят, чтобы мы проверили

их качество весной.

- Очень хорошо. Гил, я ценю, что ты проделал такой долгий путь ради этого.

- Это было ради распространения печатного

дела, - ответил он, расплываясь в улыбке, которая

была столь похожа на то, как он улыбался будучи на два года моложе, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

- Я прекрасно понимаю,

как тяжело вы все работали

в мое отсутствие. Спасибо вам. Ничего другого я и не ожидала от своих слуг, - сказала я, похвалив

всех, как только их отчеты были закончены.

Закончив наши дела, Фран уложил меня в постель, подав также несколько

деревянных дощечек.

- Леди Розмайн, я получил их сегодня от Главного священника. Пожалуйста, отдохните

и заодно потратьте время на их чтение. Он ясно дал понять, что вы ни в коем случае не должны перенапрягаться.

- Но мне нужно написать письма...

- Не беспокойтесь, я уже связался

с компаниями "Плантен" и "Гилберт". Теперь вы можете отдохнуть и предоставить нам организацию встречи.

Через три дня вы отправитесь в замок, и с того момента, как вы окажетесь

там, вам придется

постоянно зубрить, пока не придет время отправляться в Королевскую академию.

Я кивнула, затем откинулась на спинку кровати и начала просматривать дощечки.

На них были выписаны длинные списки всего, что мне нужно было знать перед поступлением в Королевскую академию,

рассортированные в порядке очередности. На самом верху были история и география

страны, положение нашего герцогства среди других, основанное на мане и экономической мощи, имена и история королевской семьи, а также имена и истории кандидатов в эрцгерцоги, посещающих Академию одновременно со мной. Насколько

я могла судить, чтобы узнать все это, мне придется

перечитать множество книг, и это было просто замечательно.

Уфуфуфуфуфу….Уфуфуфуфу. Держу пари, что там будет ооочень много книг, которые я смогу прочесть. Я... Хм? Подождите, а это что? Обучение танцам?

И этому отведено столь много времени? И дедушка собирается ввести уроки физической подготовки? Неужто я умру, не поступив в Королевскую академию?

Фран быстро организовал мне встречу, о которой я его просила.

Она должна была состояться завтра

днем, так что мое утреннее расписание было таким же, как и всегда.

Теперь, когда я проснулась, Дамуэль прибудет в храм ко второму колоколу,

чтобы снова нести службу моего рыцаря-стража. Теперь он выглядел не как юноша, а как взрослый

парень.

Сначала я предположила, что видимое изнеможение на его лице было вызвано его потерянной

любовью, но оказалось, что на самом деле это последствия тренировок под началом лорда Бонифация.

- Лорд Бонифаций каждый день обучает рыцарей-стражей

семьи эрцгерцога, чтобы убедиться, что вы больше не подвергнетесь риску. И Ангелика,

и Корнелиус стали настолько сильнее,

что я с трудом могу в это поверить.

- Понимаю. Это заставляет меня с нетерпением ожидать возвращения в замок.

После завтрака мы с Розиной упражнялись в игре на харшпиле, но к моему удивлению, мои пальцы оказались

очень неуклюжими и слабыми, настолько,

что я едва могла правильно

двигать ими.

- Говорят, что три дня без практики влияют на звучание,

вы же проспали два года, так что ухудшение

музыкальных навыков было неизбежно. Однако я должна сказать, что вы довольно быстро все наверстываете. Возможно, это потому, что для вас самой, вы играли на харшпиле в последний раз всего несколько

дней назад.

- Интересно, достаточно ли я хороша,

чтобы не опозориться в Королевской академии…?

Из-за проведенного мною времени в юрэ́вэ я играла на уровне, который можно было бы ожидать

от восьмилетнего ребенка,

что, конечно, было отнюдь не идеально, ведь я собиралась

в место, набитое дворянами, которые усердно упражнялись до десяти лет.

- Не беспокойтесь, если вы продолжите

практиковаться, у вас все будет хорошо. Главный священник составил учебный план возрастающей сложности по вашему быстрому восстановлению, поэтому, как только ваши пальцы снова начнут правильно двигаться, вам не нужно будет беспокоиться о том, что вы можете опозориться.

Но насколько я понимала, я просто вернусь к уровню двухлетней давности,

но отнюдь не превзойду его. Было очень непросто восстановить подобные навыки, и единственным способом

было продолжать практиковаться в меру своих возможностей.

После третьего колокола

я отправилась помогать

Фердинанду. Его слуги чуть ли не плакали от радости,

когда я прибыла туда вместе с Франом и Замом, что показывало, насколько тяжела была несомая ими ноша.

- Пожалуйста, имейте в виду, что я скоро поступлю в Королевскую академию,

поэтому я помогу вам только сегодня и завтра... - предупредила я их.

- Даже на время получать меньше вызовов и заданий из замка уже будет самым настоящим чудом.

Теперь у нас есть силы продолжать работать.

Грр! Сильвестр! Как вы смеете снова эксплуатировать Фердинанда!

В любом случае, я сделала

все возможное, чтобы расправиться со всеми доступными вычислениями, решив как можно больше уменьшить нагрузку

Фердинанда. Когда я закончила, он кивнул мне с чрезвычайно удовлетворенным выражением лица.

- Очень хорошо, - сказал он, протягивая мне зелье восстановления.

Большое вам спасибо.

Я выпила зелье, хотя на самом деле чувства мои в отношении

лекарства нельзя было назвать положительными, независимо от того, улучшился ли его вкус или нет. Тем не менее, я знала, что Фердинанд сделал его для меня... желая мне только добра, и потому я должна была хотя бы изобразить благодарность.

После обеда я отправилась осматривать приют и мастерскую, чтобы показать всем, что я проснулась и похвалить всех за их тяжелый труд. Меня сопровождали Гил и Дамуэль, а Моника и Никола заранее ушли в кабинет директора приюта, чтобы сделать необходимые приготовления.

Приют изменился во многих отношениях: несколько учеников достигли совершеннолетия, и некоторые из детей, которые были раньше не выше меня, теперь были полноправными учениками. Что же касается детей не прошедших

еще крещения, то они состояли

из Дирка и трех малышей.

Делия всегда выглядела

хорошенькой, но теперь она была просто потрясающей красавицей, в то время как Дирк теперь был не младенцем, а маленьким ребенком,

без следа младенчества на лице.

Интересно, Камилл тоже так вырос...

Если они будут продолжать расти такими темпами,

Камилл и Дирк в скором времени станут

выше меня. Одна эта мысль наполнила меня страхом.

- Леди Розмайн, прибыли

представители компании “Плантен”,

- объявил Фран, когда я сидела за столом и просматривала полученный

от Гила бухгалтерский отчет мастерской.

Бенно, Марк и Лютц поднялись

ко мне на второй этаж. Хотя он и не вырос так сильно, как Гил, Лютц теперь был намного выше, достигая головой плеч Франа. Его лицо стало более резким, сформированным , и, возможно,

из-за того, что он был закален в огне непростых

купеческих дел, я чувствовала окружающую его ауру справного мужчины.

После стандартных утомительных аристократических представлений я прошла в свою потайную

комнату. Гил и Дамуэль последовали за мной, как обычно, когда я имела дело с компанией Плантен, и едва дверь закрылась,

как я прыгнула прямо в объятия Лютца.

- Лютц, ты теперь

такой высокий!

Послышался глухой удар, когда он поймал

меня. Вместо того, чтобы моя голова находилась на уровне его плеч, как я привыкла, она оказалась похоронена где-то

между его грудью и нижней частью

живота. Пятнадцатисантиметровый промежуток между нами превратился за два года в тридцать

сантиметров, и мое настроение мгновенно

упало.

Бенно подошел, пока я цеплялась

за Лютца, потрепал

меня по голове и удивленно

моргнул.

- Розмайн... ты уменьшилась в росте?

- Нет! Я не стала выше, но и не уменьшилась, хозяин Бенно, ну может хватит уже ваших шуток! Я спала так долго не потому, что хотела этого...

Я почувствовала, что плотина прорвана,

как только эти слова слетели

с моих губ. Прежде, чем я поняла это, слезы уже текли по моим щекам, и, возможно, потому,

что обычно мне не позволяли

показывать свои эмоции, их было просто невозможно

остановить.

- Э-э, извините... Кто-нибудь еще упоминал об этом? Или вы просто уже сдерживали

эти слезы какое-то

время? - спросил

Бенно, и это заставило меня серьезно задуматься.

- Фердинанд велел мне не поддаваться эмоциям, потому

что у меня еще больше маны, так что я не могу рисковать потерять

контроль. Хотя, наверное,

мне все-таки иногда хотелось плакать...

- Разве потеря контроля над своей маной не демонски опасное дело?!

- Все в порядке,

правда. У меня на руках и ногах четыре магических

инструмента для физического усиления.

- Ладно. Тогда плачь сколько хочешь.

Это, наверное, единственное место, где ты можешь это сделать, да? - сказал Бенно, снова взъерошивая мне волосы, прежде чем отойти.

Лютц слегка улыбнулся и похлопал меня по спине.

- Угу, угу. Плачь сколько хочешь.

Честно говоря, я рад видеть, что ты не сильно изменилась. На днях я разговаривал с Тули о том, что будет, если ты вдруг станешь совершенно

другим человеком.

- Лююютц...

Осознание того, что я могу свободно выплескивать свои эмоции, наконец, заставило напряжение покинуть моё тело. Я вцепилась

в Лютца и плакала так сильно, что даже сама удивлялась этому. Я почувствовала облегчение, как будто весь страх и разочарование, накопившиеся во мне, вылились вместе со слезами.

Я подняла глаза и увидела лицо Лютца, которое было выше, чем я помнила.

Приятно было видеть, что его глаза, похожие на зеленый

нефрит, по крайней мере, были такими же, как и раньше.

- Лютц, ты теперь ощущаешься совсем не так, как раньше. Теперь ты весь твердый и мускулистый. И ты, и Гил слишком уж выросли.

К тому же сейчас вы оба выглядите

такими мужественными, а Гил говорит

теперь совсем в другом стиле. Но только не ты, Бенно. Ты просто выглядишь

более старым.

Эй! Это что еще такое, маленькое

отродье?!

Я хихикнула и показала язык, используя Лютца как щит, но Бенно все же ухитрился стукнуть

меня костяшкой сложенного

кулака по макушке.

- Гяаа! - воскликнула я. - Больно!

Больно!

- Мне кажется, это вполне достойное

наказание. Тебе будет полезно вспомнить,

как много мы для вас сделали.

Ой! Но мы здесь, чтобы поговорить именно об этом, не так ли?!

- Тогда перестань валять дурака и будь внимательна! Я расскажу обо всем, что произошло.

Я кивнула

и села... на колени Лютца.

Бенно сел напротив меня и бросил на меня холодный взгляд.

Ты это серьезно? – осведомился он.

- Мне это необходимо, я еще не оправилась от недостатка Лютца. Кроме того, мне нужно успеть пройти два пропущенных года обучения, прежде чем идти в школу, полную дворян,

поэтому, пока я еще могу, мне нужно успеть на полную набраться

Лютцевости.

- Хорошо, хорошо. Делай, что хочешь.

Я просто дам свой отчет.

Бенно ввел меня в курс дела о состоянии печатной

промышленности в Хальдензель. В отличие от Илльгнера, где нам нужно было только научить их делать бумагу, мы, по-видимому, должны были научить местных жителей делать металлические литеры и многое другое. Одного месяца все же оказалось

недостаточно, и они собирались снова посетить провинцию

следующей весной, чтобы проверить, как у тех идут дела. Было также несколько других вещей, которые были отложены,

так как они требовали моего одобрения.

- Правильно. Следующей весной мы полетим туда на моем ездовом

звере, и решим все затруднения какие там только возникли, - сказала я.

- Решим все затруднения, да…? Ну, мне тогда и желать-то больше нечего. Но сейчас я просто рад, что ты наконец

проснулась. Нам действительно нужно, чтобы ты обуздала своих людей. Я больше не могу бывать на собраниях,

где дворяне из высшей знати постоянно смотрят на меня сверху вниз, и только Главный священник сочувственно.

Я быстро отвела взгляд. Нетрудно

было представить себе Бенно в такой ситуации,

окруженного дворянами Хальдензеля, сомневающимися в том, что книгопечатание действительно принесет им прибыль, в то время как рядом стоит нетерпеливая Эльвира, жаждущая скорейшего

обустройства мастерских ради исполнения её потаённых желаний.

Ну, э-э... что я могу сказать? Мои соболезнования.

Бенно продолжал объяснять,

как они преодолевали трудности, возникшие

при исполнении крайне срочного заказа от Эльвиры, который

нужно было успеть выполнить до начала зимнего

общения. Когда он закончил, я вручила Лютцу письмо для моей семьи.

- Что мне с этим делать? - спросил он. - Я с прошлого лета живу в компании “Плантен”,

а Тули сейчас живет в компании “Гилберт”.

Что? А, ну да. Она ведь тоже лехерл...

Когда Тули исполнилось десять лет, компании

"Плантен" и "Гилберт" находились в процессе

разделения, став двумя отдельными предприятиями, поэтому она не смогла сразу переехать в магазин. Группа Бенно теперь жила на втором этаже Компании “Плантен”, а Коринна и Отто переехали

с третьего на второй этаж Компании “Гилберт”. Только, у Тули там была своя комната.

- Ты можешь

доставить его прямо

к ней домой, - вмешался

Бенно. - Пока же просто

храни его у себя, Лютц.

- Понял, хозяин Бенно.

Покончив с этим, я объяснила, что какое-то время мы не сможем встретиться, так как с зимы я отправляюсь в Королевскую академию.

Бенно попросил меня переговорить с дворянами о типографии в Хальдензель, после чего моя встреча с компанией “Плантен”

подошла к концу.

- Гил, присядь. Я поглажу тебя по голове за то, что ты так много работал, - сказал я. Его глаза расширились от удивления, когда я протянула

руку.

- Леди Розмайн, я уже не в том возрасте для подобного.

Что?! О, гм... Хорошо. Верно. Извини.

У Гила было такое смущенное

выражение лица, когда он отверг мое предложение, что я рефлекторно отдернула руку. Хотя он, конечно,

стал выше, я думала, что внутри он остался таким же, как и был, но только теперь я осознала, что ему четырнадцать лет, и он прямо в середине полового

созревания.

Гил, которого я знала, который любил когда я гладила его по голове, ушел навсегда... Мне сейчас почему то стало очень грустно…

Но когда я печально

обмякла плечами, Гил опустился на колени и опустил голову передо мной.

- Э-э... вообще-то... Я только что вспомнил, что все же хочу чтобы меня гладили по голове.

Пожалуйста, продолжайте.

Я знала, что он говорит

это только ради меня, но не хотела отвергать его доброту. Я протянула руку к его голове и нежно погладила

его по волосам, которые на ощупь были немного грубее, чем я помнила. Наверное,

это был последний раз, когда я могла так выразить

ему мою похвалу и одобрение.

- Ты очень много работал в последние два года, Гил. Не могу описать, как я была счастлива, проснувшись и увидев рядом пять новых книг. Спасибо.

Пожалуйста, продолжай в том же духе.

…Обязательно.

Переезжая в замок

Время, казалось, пролетело

в мгновение ока, и довольно

скоро настала пора отправляться в замок. Я приготовила свой Пандабус и позвала Розину, Эллу и Хьюго, чтобы они забрались

внутрь, после чего слуги

Фердинанда начали загружать внутрь

моего ездового зверя полные чего-то

короба. Похоже, Фердинанд

намеревался остаться в замке и продолжать исполнять

свои обязанности Главного священника, наблюдая за моей зубрежкой.

- Я вернусь на осеннюю церемонию

совершеннолетия и зимнее крещение. Не забудьте подготовиться и к тому, и к другому, - сказал Фердинанд

своим слугам. Решив последовать его примеру, я повернулась к своим.

- Пробудившись после сна продолжительностью в два года я обнаружила, что вы очень хорошо справлялись в мое отсутствие. Поэтому я со спокойным сердцем оставляю вас на зиму. Спасибо за ваш труд.

- Мы молимся за ваше благополучное возвращение.

Я забралась в Лесси и вслед за ездовым зверем Дамуэля поднялась

в воздух. Затем, стараясь не отставать от Фердинанда, мы направились к замку.

Когда мы прибыли,

Ангелика и Корнелиус

стояли на коленях в ожидании,

а приветствовать нас подошел Норберт.

- С возвращением, Леди Розмайн, - сказал он. - Рад снова видеть Вас в добром здравии.

Я тоже рада, что вернулась.

Норберт, прикажи отнести этот багаж в мой кабинет, - распорядился Фердинанд.

Норберт позвонил в колокольчик, который,

должно быть, откуда-то незаметно вытащил, и в тот же миг из замка высыпали слуги, принявшиеся доставать

из Лесси и уносить прочь привезенные короба. Фердинанд позвал меня, даже не удостоив

их взглядом.

- Розмайн, зайди ко мне в кабинет, как только закончишь

переодеваться. У меня есть книги и документы, которые тебе необходимо

будет прочитать.

- Ладно. Я постараюсь

прийти как можно быстрее.

- Нет, не торопись.

Тебе нужно развить

в себе грацию и достоинство, которые ожидают от десятилетнего ребенка,

готовящегося к поступлению в Королевскую академию.

… Эээ? Что это такое “изящество и достоинство, ожидаемые

от десятилетнего ребенка”?

Решив игнорировать то, чего не понимала, я сосредоточилась на Корнелиусе и Ангелике. Теперь Корнелиусу было четырнадцать, и

достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он больше не маленький

мальчик, он выглядел гораздо более взрослым, хотя он не и был очень уж мускулистым, он был примерно

таким же высоким,

каким я запомнила Лампрехта. В прошлом он очень походил на Эльвиру, но теперь, когда он выглядел более мужественным, мне показалось, что лицом он теперь был все же ближе к Карстедту.

Я рад видеть, что вы здоровы,

Леди Розмайн.

Это ты нашел фей камень Лесси, не так ли? Корнелиус,

я хотела поблагодарить тебя за это.

- Подобные похвалы излишни.

Я неудачник, недостойный звания рыцаря-стража, чья ошибка привела

к тому, что ты проспала

два года.

- О? Но как я и хотела, ты спас для меня Шарлотту,

верно? Для меня все это произошло буквально

на днях, поэтому

позволь мне выразить

свою благодарность - благодарю тебя,

Корнелиус.

- Для меня это большая честь, - он поднял голову,

чтобы встретиться со мной взглядом,

и мы слегка улыбнулись друг другу.

Следующей заговорила

Ангелика.

Я ждала вашего возвращения, Леди Розмайн.

Ей было пятнадцать, и в конце зимы должна была состояться церемония совершеннолетия. Её светло-голубые волосы

были собраны в конский хвост, который покачивался каждый раз, когда она поворачивала голову, и она смотрела на меня глубокими, синими как океан глазами. Её лицо с изящными, приятными

чертами только похорошело, и хотя я знала от Дамуэля, что Бонифаций усердно тренировал её, с виду казалось что это совсем не так.

Хотя её внешность всегда была обманчива, так что, думаю, в этом и кроется

причина...

- Я беспокоилась о тебе с тех пор, как узнала, сколько времени прошло, - ответила я. - Тебе удалось пройти четвертый и пятый классы?

- Не беспокойтесь - благодаря лорду Бонифацию, Дамуэлю и Корнелиусу, которые учили меня, и Стенлюку,

который учился вместе со мной, мне хоть и едва-едва, но удалось закончить

их.

- Едва-едва?.. Ну, гм... Я рада слышать, что ты сделала все что в твоих силах.

Оба моих стража выглядели

теперь очень взрослыми.

Сопровождаемая ими и Дамуэлем я вошла в замок, и направилась к своей комнате.

Розмайн, используй

своего ездового зверя, - сказал Фердинанд.

Хм? Но я прекрасно

могу дойти пешком до своей комнаты.

- Ты ещё далеко не здорова. Хоть ты и можешь сейчас

ходить, но только благодаря магическим инструментам,

тело твое настолько слабо, что без их использования ты пока даже не сможешь устоять на ногах с выпрямленной спиной.

Ходить по храму - это одно, но замок гораздо больше. Используй своего ездового

зверя.

Когда Фердинанд повторил

свой наказ, по моим рыцарям-стражам пробежала волна напряжения. Глаза Корнелиуса исполнились беспокойства, поэтому я немедленно преобразовала фей камень в одноместный Пандабус

и забралась внутрь.

Мы следовали к северному зданию,

когда я вдруг застыла на месте. Мы были прямо перед коридором, где на меня напали, и всепоглощающий страх охватил меня, когда я вспомнила о похищении.

Леди Розмайн,

что-то случилось? - спросил Корнелиус.

Казалось, я была единственной, кто проявил хоть какое-то колебание. Я тут же поспешно поехала

вперед, надеясь, что мои рыцари не заметят моего застывшего

лица.

-...Мои извинения. Я только что вспомнила, что здесь и произошло нападение.

- Это вполне понятно,

- ответил он. - Было время, когда и лорд Вильфрид, и Леди Шарлотта

с опаской шли по этому коридору. Даже мы, рыцари-стражи, после произошедшего проходя по этому месту еще довольно долго оставались напряженными.

Было облегчением узнать, что я была не одна такая.

Когда я добралась

до своей комнаты,

Рихарда и Оттилия

уже ждали меня внутри, чтобы поприветствовать.

- Мы так рады видеть вас здоровой, - сказали они, и их полные слез глаза говорили

о том, как они, должно быть, волновались.

- Лорд Вильфрид и Леди Шарлотта

сейчас заняты учебой,

- объяснила Рихарда,

- хотя им так не терпится навестить

вас, что они постоянно вертятся

и ерзают.

- Все ждали вашего возвращения, - добавила Оттилия.

- Леди Эльвира прислала в вашу комнату

нового унишама и тому подобного, а Лорд Бонифаций

так стремился Вас увидеть, что к своему большому огорчению

ошибся, посетив нас вчера.

Я почти не общалась с дедушкой, так что на самом деле не очень хорошо его знаю, но похоже он немного туповат?

Пока они рассказывали это и другие новости, я переоделась, а потом отправилась в кабинет Фердинанда вместе с Рихардой

и моими рыцарями-стражами.

- Извините, - сказала я, входя.

Фердинанд взглянул

на Рихарду и указал на два короба.

- Рихарда, не могла бы ты отнести это в комнату Розмайн? Они заполнены документами, которые она должна просмотреть перед отъездом в Королевскую академию.

- Конечно, мой мальчик.

- Розмайн, я уже давал тебе список того, что необходимо

изучить. Изучай эти документы в соответствии с их важностью. Это заметки и развернутые записи лекций, сделанные

мною в Королевской академии, в дополнение к более новым материалам, собранным

Дамуэлем. А вот расписание, по которому ты будешь учиться начиная с сегодняшнего дня и до отъезда в Королевскую академию.

Ознакомься с ним.

Хорошо.

Я просмотрела расписание, пока Рихарда раздавала

указания слугам позади меня. В основном оно было заполнено

учебой, что на самом деле было не так уж плохо, учитывая,

что для этого требовалось много читать. Однако что было плохо, так это физическая подготовка и явно очень плотное

обучение танцам.

Садись и прочти вот это до сегодняшнего ужина, - сказал Фердинанд.

- Что это? - спросила я, садясь на кресло, на которое он указал, и наклоняя голову. На дощечке

был длинный список названий.

- Это название всех герцогств страны и их нынешнее положение

согласно их силе и экономическому процветанию.

- Гм, я много знаю об Эренфесте, но не очень много знаю о самой стране...

- Ах да, я полагаю, что два года назад твое внимание и обучение были в основном

сосредоточены на Эренфесте.

Фердинанд встал, открыл запертый ящик и положил на

стол две карты. Они были нарисованы от руки, и, судя по почерку, я поняла, что он делал их сам.

- Это старая карта, а это новая, - объяснил он, расстелив обе.

[[image:/storage/reader-images/b14327346824abafa231a2628556636e297e9121.jpg]]

Когда-то существовало двадцать пять герцогств, но из-за гражданской войны, которая произошла

в Юргеншмидте, очертания

и их отношения между собой изменились. Теперь было только двадцать одно герцогство: четыре

великих, девять средних и семь малых герцогств, плюс Юргеншмидт в центре страны, где правила

королевская семья.

Эренфест оказался пограничным герцогством в самой северо-восточной точке страны. Несмотря

на приличные размеры,

его население и ранг ясно давали понять, что он был настолько близок к тому, чтобы оказаться

отнесенным к меньшим герцогствам, насколько это только возможно для среднего герцогства.

Фребельтак на западе - это место, откуда родом Флоренция, верно? А на юге - Аренсбах Георгины.

Я начала с того, что сосредоточилась на тех участках карты, где были знакомые мне названия,

и тогда я заметила нечто чрезвычайно важное - к югу от Аренсбаха

был океан. Возможно,

это было герцогство, в котором распространены дары моря.

Может быть, у них

есть комбу (съедобная ламинарная водоросль) и вакаме (тоже водоросль, слегка сладковатая, идет на супы и салаты)!

Ааа, если я когда-нибудь попаду туда, возможно,

даже снова смогу насладится сашими!

Я уже давно рассталась с мечтой когда-нибудь снова испробовать здесь японскую еду, но теперь мои глаза наверняка светились

вновь обретенной надеждой.

Моя новая миссия состояла в том, чтобы в Королевской академии завести друзей из Аренсбаха

и приобрести у них морепродукты, но как только волнение разгорелось в моем сердце, я вспомнила

жестокую реальность и печально обмякла в кресле.

Ведь нынешняя политическая ситуация этого не позволит, не так ли? Тц.

- Как видишь, влияние и мощь Эренфеста весьма малы, - сказал Фердинанд,

указывая на доску в моих руках.

Похоже, что Эренфест пребывал в нижней

части рейтинга из-за того, что был частью страны, в которой не добывалось или производилось чего-либо необычного или ценного.

Мы находились чуть ниже середины рейтинга только благодаря тому, что вышли из гражданской войны в Юргеншмидт относительно невредимыми, но это не имело ничего общего с нашими собственными заслугами - просто другие герцогства потеряли больше, чем у нас и так было.

- Тем не менее, - продолжал

Фердинанд, - в последние несколько

лет наши студенты

все лучше справляются с учебой в Королевской академии.

Думаю, в следующем году мы поднимемся в рейтинге на одно-два места выше.

- Эм, Фердинанд... Королевская академия - это место для детей, верно? Почему их оценки влияют

на положение герцогства?

- Те, кто закончит

Королевскую академию, будут работать либо в Юргеншмидт,

либо в своем родном

герцогстве. Лучшие оценки показывают, что герцогство воспитывает более знающих людей, и в целом указывают на то, что оно

будет обладать большим влиянием в ближайшие годы.

Я понимающе

кивнула, и он продолжил более подробно объяснять

ситуацию.

- Ангелика, Корнелиус и Эрнеста получили

более высокие оценки при прохождении рыцарского курса благодаря

твоему методу сжатия маны, как и многие из тех, кто учился по твоим учебным материалам, полученным в зимней игровой комнате.

Похоже на то, что другие

герцогства предпринимают усилия, пытаясь выяснить, почему так внезапно

улучшились наши показатели.

Рада за них.

- Не слышу энтузиазма

в голосе. Не забывай, что ты сама собираешься учиться там, - с раздражением во взгляде ответил Фердинанд, вот только я поступала туда по принуждению, после того, как меня подвергли

эмоциональному шантажу. Я просто хотела пережить этот год, не впутываясь в какие-либо «приключения», поэтому меня не интересовало ничего,

кроме того, что мне абсолютно

необходимо было узнать.

- Я поступаю в Королевскую академию,

потому что не хочу заканчивать её в том же классе, что и моя младшая

сестра, но меня это место совсем не интересует. Здоровье

мое не в самом лучшем состоянии, поэтому я отнюдь не собираюсь

тратить все силы на учебу. Я просто хочу получить

проходной балл, что будет считаться

достаточным для кандидата

в эрцгерцоги, - объяснила я, надеясь, что этого будет достаточно для Фердинанда, чтобы мне пришлось

поменьше зубрить. Я никак не могла отдаться учебе целиком,

когда у меня не получалось

даже двигаться без помощи магических инструментов.

К несчастью, у Фердинанда, похоже, была какая-то особая страсть к Королевской академии.

Так к академии нельзя относиться, - ответил он.

- А я думаю можно. Мои возможности сильно ограничены, и есть некоторые

вещи, которые я просто не хочу делать. У меня сейчас нет достаточно свободного времени и желания,

чтобы заниматься ими.

Фердинанд посмотрел

на меня с легким удивлением, потом задумался.

- Я полагаю, что одной Шарлотты

недостаточно..., - пробормотал он. Дрожь пробежала

по моей спине, когда я поняла, что он снова планирует загнать меня в угол.

- Я ... В любом случае, вы, конечно, много знаете о

том, что происходит в Королевской академии,

не так ли? - спросила я, пытаясь быстро сменить тему. Я предполагала, что даже Юстокс не сможет проникнуть

в Академию, но Фердинанд, очевидно,

откуда-то получал нужные

ему сведения. Он потер лоб и бросил на меня недовольный взгляд.

- Это ведь ты поручила студентам

собирать сведения в Королевской академии,

не так ли? Дамуэль привел в порядок все донесения. Я же просто просмотрел получившийся отчет. Он заплатил

заранее оговоренную плату и сказал, что хочет, чтобы вы дополнительно доплатили,

исходя из ценности

сведений.

Точно. Я ведь просила

их собрать сведения.

Тем не менее, я не просила их шпионить за другими студентами

или что-то в этом роде. Я просто хотела узнать, какие книги там есть и какие истории рассказывают в других герцогствах. Однако мои объяснения, по-видимому, были недостаточны, поскольку то, что они принесли мне, было совсем не тем, что я ожидала. Я решила, что, вероятно, будет лучше посоветоваться с Фердинандом о ценности добытых сведений, так как я буду считать

некоторые вещи более ценными, чем он.

- Благодаря твоим усилиям у Эренфеста

теперь есть свой собственный, единственный в своем роде товар. С этого момента мы будем только расти в силе. Кроме того, когда кандидаты

в эрцгерцоги посещают

Королевскую академию, поднимается настрой студентов из их герцогства. За тобой и Вильфридом в Академию поступят

Шарлотта и Мельхиор,

что, в свою очередь, означает,

что кандидаты в эрцгерцоги из Эренфеста будут пребывать в Академии в течение довольно

долгого времени. Мы хотели бы, чтобы ты побудила своими действиями других студентов еще больше повысить общую оценку герцогства, и, судя по тому, что мне говорят

о зимней игровой

комнате, это вполне

возможно, ведь ты чем-то подобным

занималась в своей Японии, не так ли?

Все что я смогла это непонимающе заморгать. Насколько я помнила,

я не говорила ничего подобного и даже не верила, что у меня хорошо получается такая работа.

- Вообще-то, это совсем не моя специальность. Я просто думала,

что обучение детей чтению приведет

к тому, что появится больше людей читающих

книги, а больше людей, читающих

книги, означает больше людей, которые могут быть

заинтересованы в написании книг. Вот и все, - объяснила

я, гордо выпятив грудь.

Я думала о том, чтобы привлечь больше людей к написанию книг и путем увеличения числа

людей, заинтересованных в чтении, побудить их к открытию общественных библиотек. Я вообще не думала о увеличении влияния герцогства в стране за счет повышения

общего среднего балла.

- ...Кажется, я опять недооценил твою страсть к книгам, - пробормотал Фердинанд, положив руку на лоб и медленно покачав головой. Мой ответ, по-видимому, стал для него большим сюрпризом. - Однако теперь я понимаю,

как правильно зажечь в тебе страсть. Я не упоминал

об этом ранее, но библиотека Королевской академии вторая в стране по количеству собранных там книг. Она несравнимо превосходит по размеру книжные залы, которые ты посещала в Эренфесте.

- Что?! Вторая по величине?! - воскликнула я, внезапно охваченная желанием немедленно отправиться в Королевскую академию.

Наблюдая, как я нетерпеливо ерзаю на месте, Фердинанд скривил губы в легкой усмешке.

- Тебе, конечно, будет позволено

проводить время вне занятий

в библиотеке, хотя, естественно, для этого будут нужны оценки, соответствующие ребенку эрцгерцога.

- Ну конечно. Это вполне естественно, когда у тебя отнимают право на чтение в наказание

за плохие оценки, - ответила я. Моя мама использовала этот метод в мою бытность Урано, чтобы убедиться, что я продолжаю

прилежно учиться, и одно это воспоминание заставило

меня затосковать по времени, которое я провела на Земле, учась в школе. Я ходила в школьную библиотеку во время обеда, а затем посещала другую, соседнюю библиотеку, когда заканчивались мои школьные занятия.

Возможно, я могла бы снова испытать подобный

стиль жизни в Королевской академии

- посещать библиотеку

во время обеда и после занятий, как я и делала раньше. Это осознание

развеяло все мое отчаяние по поводу поступления в Академию, и теперь это место сияло в моей голове, как некий прекрасный замок.

- Все, я ухожу! Библиотека Королевской академии ждет! Я сделаю все, чтобы попасть туда! - воскликнула я, теперь просто горя желанием

начать ожидающие меня подготовительные занятия.

- Миледи, вам пора переодеться, - позвала меня Рихарда, отвлекая

от учебы. Я посмотрела на Фердинанда, уверенная, что еще не сделала достаточно, чтобы посетить библиотеку без того, чтобы выслушать нотацию за леность и не усердие,

но он просто указал на точку на деревянной дощечке.

Сегодня ты добилась больших успехов. Выучи до завтра вот досюда.

- Я вам очень благодарна. Увидимся

за обедом, - сказала я, собираясь встать, но он жестом остановил меня.

- Сегодняшний ужин будет проводится в честь твоего выздоровления. Семья Карстедта будет присутствовать, включая Бонифация. Хотя это правда,

что он был несколько небрежен,

когда пытался помочь тебе во время погони за похитителями, весьма вероятно, что противоядие не было бы дано вовремя,

если бы он не нашел тебя так быстро. Последние

два года он постоянно переживал о тебе, в том числе и о том, что случайно чуть не убил тебя. Пожалуйста, обязательно поблагодарите его за помощь в спасении

и заботу.

Честно говоря, когда дело доходило

до Бонифация, мне на ум приходила яростная

тряска в мешке, а затем полет к дереву с такой огромной

скоростью, что я наверняка переломала бы себе все кости, если бы Фердинанд

не поймал меня. Тем не менее, это было правдой,

что я, вероятно, умерла бы в любом случае, если бы он не перехватил

везущего меня сообщника

похитителя. И правда, лучше поблагодарить его.

Ладно. Я напишу ему благодарственное письмо до ужина.

- Если ты зайдешь так далеко, то обязательно упомяни что благодарна

за его обучение рыцарей-стражей. Он был очень деятелен в улучшении навыков всех рыцарей,

уделяя особое внимание

рыцарям стражам эрцгерцогской семьи, и все это для того, чтобы ты снова не подвергалась подобной опасности.

Из слов Фердинанда мне теперь стало ясно, что Бонифаций работал

как сумасшедший, чтобы увеличить военную мощь Эренфеста

в течение последних

двух лет.

- Кроме того, когда ты передашь

ему свое благодарственное письмо, было бы неплохо расспросить его о магии физического усиления.

Для Бонифация её использование столь же привычно

как дыхание. Насколько

мне известно, он учит одного из твоих рыцарей стражей

использовать её.

….Дедушка и Ангелика,

а? Похоже, они отлично ладят, как и следовало ожидать

от поклонников мускулов.

А сама эта новость успокаивает или пугает? Честно говоря, не знаю...

- Миледи, было решено, что я буду сопровождать вас в Королевскую академию в качестве

вашей служанки, - сказала Рихиарда

на обратном пути в мою комнату. Студентам

разрешалось брать с собой в общежитие одного взрослого слугу.

- Это же замечательно! Рихарда, рядом с тобой я буду чувствовать себя намного спокойнее.

Она была моим старшим слугой в замке, одновременно наблюдая

за учебой Вильфрида, так что я могла понять, почему её выбрали для моего сопровождения в Королевскую академию,

ей будет точно по силам управлять всем общежитием для студентов из Эренфеста. Однако, когда я упомянула об этом, она только рассмеялась.

- Охохо. Нет, миледи, меня выбрали на тот случай, если вы решите запереться в библиотеке и вас придется вытаскивать оттуда. Вот что больше всего пугает Фердинанда.

- О-о... Боги мои!.. Я бы, гм, конечно же, вернулась

в свою комнату после закрытия

библиотеки. Охохохо...

В мою бытность Урано я почти всегда выходила из библиотеки перед самым ее закрытием

- за исключением одного случая, когда я была так занята чтением в укромном уголке, что пропустила время закрытия. Но такое произошло

только раз.

Так что совсем не стоило так переживать за меня, но, похоже, они давно перестали

мне доверять.

Когда мы вошли в мою комнату,

Корнелиус опустился передо мной на колени.

- Леди Розмайн, поскольку

я тоже буду присутствовать на этом ужине, я смиренно прошу освободить меня от исполнения моих обязанностей стража до конца сегодняшнего дня и разрешить

временно покинуть вашу особу.

Конечно, Корнелиус. Я с нетерпением буду ждать возможности разделить с тобой ужин.

Он не мог сесть за стол в рыцарских доспехах

после того, как получил приглашение от эрцгерцогской четы. Проще говоря,

ему нужно было переодеться в одежду с соответствующе широкими

рукавами.

Я вошла в свою комнату вместе с Ангеликой, в то время как Дамуэль

встал на стражу у двери снаружи.

- ...Мне сейчас так одиноко без Бригитты.

Бригитты, которую я так хорошо узнала с тех пор, как она начала охранять меня в храме, нигде не было видно. Но учитывая её возраст, с этим ничего не поделаешь.

Я была рада её замужеству, но печаль, когда кто-то, кто всегда был рядом, покидает тебя, была неизбежна. В храме единственным, с кем я могла поговорить об этом, был Дамуэль, но по понятным

причинам я не решалась говорить

об этом с ним.

- В конце концов, Бригитта из семьи Гиба Илльгнера, - сказала Оттилия со спокойной

улыбкой, и продолжила

более подробно рассказывать в чем же дело, пока я переодевалась.

Илльгнер, по-видимому, попал в невероятно трудное положение из-за смерти предыдущего гиба, Бригитта отменила свою помолвку,

а её бывший жених начал вражду с их семьей.

Дворяне, которые ранее служили гибу, в основном

переехали в другие места, и в связи с этим резким уменьшением количества дворян, ради поддержания магического плодородия угодий семье гиба нужно было прикладывать огромные

усилия, требовалось участие всех членов рода.

- Чтобы помочь покончить

с этой ужасной ситуацией, получив вашу поддержку, Бригитта согласилась стать вашим рыцарем стражем, леди Розмайн. Вполне естественно, что она надеялась

выйти замуж и тем самым увеличить свою семью. В настоящее время она делает все возможное, чтобы поддержать Илльгнер, поскольку производство бумаги требует постоянного внимания.

- Леди Эльвира нашла Бригитте хорошего

мужа, чтобы ваша связь с Илльгнером оставалась крепкой, миледи. Найденный

мужчина хорошо подходит ей, - добавила Рихарда. Эльвира любила романтику и в отличие от меня наслаждалась вращением

в обществе, так что я могла предположить, что она нашла кого-то, кто отлично подходил,

как для Бригитты, так и для её рода.

- Если это путь, который Бригитта

выбрала сама, то я не против. Кстати, об этом...

неужели ей на замену уже нашли другую рыцаря-женщину?

- В то время никто из подходящих по своим умениям

дворянок не был хорошо знаком

с вами, поэтому

большинство отказались из-за того, что им нужно будет войти в храм. Теперь, однако,

есть довольно много рыцарей, которые

хотят служить Вам. Вы можете выбрать, с кем вы чувствуете себя достаточно спокойно

и уверенно, что бы доверить

ей свою жизнь, - сказала

Рихарда.

Оттилия кивнула.

- Ангелика должна окончить

Академию в этом году, так что со следующего года вам также

понадобится рыцарь соответствующего возраста, чтобы сопровождать вас там.

- Лучше всего выбрать кого то из высшей или из

средней знати с большим объемом маны. Теперь, когда Бригитты рядом нет, ваш единственный взрослый

рыцарь-страж всего лишь низший дворянин.

Хоть Рихарда и была права, но мне было довольно

комфортно в нынешней

ситуации, и я действительно не хотела ничего менять. Да, Дамуэль был низшим дворянином, но, как и следовало ожидать от человека,

которому был очень интересен путь чиновника ученого, он смог превосходно обучить двух младших рыцарей и поддерживал со всеми ими хорошие отношения. Мои рыцари стражи ладили между собой так хорошо, потому что Корнелиус

и Ангелика—ученик и ученица происходящие из родов высшей

и средней знати

соответственно – признавали превосходство Дамуэля в определенных областях

и доверяли ему, несмотря на его статус.

Меня больше интересовало, чтобы новый член моих стражей смог поддерживать подобные хорошие отношения

с этими тремя, чем большой объем маны или высокое положение в обществе.

- Я поговорю об этом со своими рыцарями

и приму решение позже. Даже сильный аристократ

с большим запасом

маны не стоит того, чтобы разрушать отношения

возникшие между моими рыцарями.

Я не хочу, чтобы все были колючими и враждебными друг к другу... Все, что я хочу, это уютная атмосфера, чтобы читать книги, не беспокоясь о происходящем вокруг.

Ужин

Переодевшись, я, как и предлагал

Фердинанд, написала Бонифацию

благодарственное письмо. Я использовала бумагу "аллеграс", то есть бумагу, в которую были добавлены

аллеграсы, что были похожи на клевер красного

цвета, и теперь ее делали исключительно для меня, благодаря

тому, что Эльвира договорилась с Бенно. Я положилась на свои земные воспоминания, чтобы правильно выстроить

структуру письма, а затем сложила его так, как обычно делала с записками, которые

передавала своим школьным

друзьям.

Хорошо, что я помню, как складывать бумагу в форме сердечка. Это очень похоже на аллеграс,

что делает письмо еще симпатичнее.

Я написала “Дедушка”

на сердце в качестве завершающего штриха, затем села в своего ездового зверя и поехала

в большой обеденный

зал, где мы обычно ужинали.

Сегодня я буду ужинать не только с семьей эрцгерцога, но и со своей семьей со стороны Карстеда.

- Вы, кажется, взволнованы, миледи.

- Действительно. Мой отец и братья обычно несут службу как рыцари стражи во время ужинов в замке, не говоря уже о церемониях

и пирах, но на этот раз мы, наконец, будем есть вместе в одном обеденном зале. Я действительно очень взволнована.

А самое главное было то, что сегодня мы отведаем

кушанье по новому рецепту Хьюго и новый десерт от Эллы. Я едва сдерживала

нетерпение.

- Прибыла Леди Розмайн, - объявил слуга, открывая перед нами двери в обеденную залу. Внутри находились эрцгерцогская семья и семья Карстеда,

включая Фердинанда и Бонифация.

- Розмайн!

Сестра!

Тут же окликнули

меня Вильфрид и Шарлотта, и Вильфрид бросился

ко мне. Теперь, вытянувшись за два года он выглядел

гораздо более взрослым,

он уже почти не имел ничего общего с образом

маленького проказника, хранившимся в моей памяти.

В прошлом мы выглядели почти на один возраст благодаря

тому, что я дважды прожила свой седьмой год - хотя он и тогда был немного

больше, а я меньше, но это, очевидно,

было в прошлом. Разница в росте между нами теперь была так велика, что стоя рядом мы выглядели

как пятиклассник и первоклассник.

Ууу... Люди ни за что не поверят, что мы в одном классе.

Хм? Розмайн,

ты всегда была такой мелкой?

- Я ... я тоже стану выше!

Ты еще увидишь!

Поскольку от семидесяти

до восьмидесяти процентов

моих скоплений маны растворились, физические нагрузки больше не приводили к неожиданной потере сознания; и я наконец-то буду расти с той же скоростью, что и нормальные дети.

- Я много работал последние два года, чтобы иметь возможность защитить тебя. Думаю, теперь я почти догнал тебя, - с уверенной

улыбкой сказал Вильфрид.

Я хотела ответить,

что он все еще очень сильно отстает,

но я не смогла заставить

проявить себя такое тщеславное самодовольство, пока не увижу, насколько он продвинулся в учебе. В конце концов, я сама еще даже не была готова к поступлению в Королевскую академию.

- Тебе не нужно становиться выше, сестра. Ты сейчас очень и очень милая, - вмешалась Шарлотта.

Она тоже выросла, превратившись из очаровательного ребенка в красивую молодую девушку.

Она была выше меня настолько,

что если бы мы стояли рядом, все бы подумали,

что это я её младшая сестра.

Мне хотелось плакать. Моя гордость как старшей сестры была полностью

уничтожена.

- Сестра, я очень хотела быть в силах уберечь тебя от опасностей и оказать помощь,

поэтому я училась

даже еще усерднее, чем Вильфрид.

- Нет! Это я твоя старшая

сестра! Я буду защищать тебя, а не наоборот!

- О боги! - воскликнула Шарлотта,

ее глаза цвета индиго заблестели

от возбуждения, когда она посмотрела на меня. По выражению её лица я поняла, что она сочла мое заявление

милым. С её точки зрения, я была просто маленьким

ребенком, пытающимся выглядеть

взрослым и сильным.

Как такое могло произойти?

Я должна была быть старшей сестрой...

Я печально

повесила голову, и в этот момент Фердинанд

положил руку мне на плечо.

- Розмайн, они не более чем полны энтузиазма. Тебя они не превзошли. Докажи им сейчас свое превосходство старшей сестры, до отъезда в Королевскую академию.

Не оставляй у них сомнений

в том, что ты находишься

на совершенно ином уровне.

До отъезда в Королевскую академию я буду учится изо всех сил, и покажу им, что такое настоящая

старшая сестра. Конечно, они многому научились за последние два года, но они всего лишь дети. Я легко смогу выучить все, что выучили они. Я в мгновение ока снова обрету

уважение Шарлотты.

Я вскинула

голову и сжала кулаки, набираясь

решимости, и только случайно заметила

краем глаза, как Бонифаций

нетерпеливо прочищает горло. Правила этикета требовали, чтобы я поприветствовала правящую чету первой,

поэтому я подошла

к ним и опустилась на колени.

- Приношу свои глубочайшие извинения за беспокойство, которое я Вам причинила, - сказала я.

- Встань, Розмайн, иначе я не могу видеть твое лицо, - ответил Сильвестр с явным смущением

в голосе. Я сделала, как он просил, только для того, чтобы он тут же встал на свои колени и встретился со мной взглядом.

Я услышала шелест одежды находящихся в зале людей, видимо они были удивлены поступком эрцгерцога так же как и я. Для эрцгерцога было немыслимо опуститься на колени перед кем-то кто был ниже его по положению. Я понятия не имела, как реагировать на это, но Сильвестр полностью

игнорировал удивление окружающих. Он положил руки на мои щеки и притянул меня ближе, осторожно

всматриваясь в мое лицо, прежде чем ущипнуть

меня за щеки.

- Да, приятно видеть,

что тебе лучше. Фердинанд никому не позволял

проверять тебя после того, как тебя переместили в твою потайную

комнату в храме. Мы все беспокоились о тебе.

Я, конечно, помнила,

как Фердинанд говорил что-то о «устранении» всех тех, кто попытается потревожить мой сон. Он, очевидно, очень серьезно относился

к своим обязанностям, запретив даже семье эрцгерцога

навещать меня.

- Розмайн, есть кое-что,

что я хотел сказать тебе каждый день в течение последних двух лет, - продолжил Сильвестр, отпуская мои щеки, чтобы вместо этого взять мои руки. Это произошло

так внезапно, что мне понадобилось бороться с рефлекторным желанием отстраниться.

И что же? - спросила я, в замешательстве склонив голову на бок.

- Я говорю это не как эрцгерцог, а как отец. Спасибо за спасение моих детей. Спасибо!

- сказал он, прижимаясь лбом к моим рукам. Этот жест, по-видимому, был очень важным способом выражения

благодарности, так как его слуги, стоявшие у стен, все как один ахнули.

Да, да, ты очень благодарен, я понимаю! Отпусти

уже! Все на нас пялятся!

Я посмотрела на Флоренцию в поисках помощи, так как она стояла на шаг позади Сильвестра, но это только ухудшило ситуацию.

- Прими и мою глубочайшую благодарность, - сказала она, опускаясь рядом с ним на колени. - Для меня ты больше, чем Святая Эренфеста. В моих глазах ты - мой спаситель, святая моей семьи.

Эти её слова просто добили меня. Я впала в неистовство, чтобы спасти свою милую маленькую сестренку. Мои действия явно не заслуживали коленопреклонения передо мной эрцгерцога и его жены.

- Пока этого достаточно. Розмайн явно потрясена, - сказал Карстед,

спасая меня в эту трудную

минуту.

Сильвестр встал, теперь ему снова пришлось

смотреть на меня сверху вниз, как обычно.

- Фердинанд сообщил мне, что тебе нужно наверстать упущенные два года, прежде чем ты отправишься в Королевскую академию.

Это будет нелегко,

но я верю, что ты справишься.

- Ты взваливаешь на себя непомерно

много работы, - добавила Флоренция.

- Я думаю, тебе следовало бы немного больше лелеять и беречь свое тело.

На этом наши приветствия закончились и я скрестила руки на груди.

- Теперь ты можешь поговорить с теми, кто беспокоился о тебе, - сказал Сильвестр.

Но когда я кивнула Карстеду

и Эльвире, он шепотом остановил

меня:

- Следующий Бонифаций. Как сын бывшего эрцгерцога, он выше по статусу, чем командор рыцарей.

Ой... Чуть не напутала.

Я тут же сменила направление, в котором шагала. Если бы Сильвестр не остановил меня, я бы ничего не заметила, пока не стало слишком поздно.

Одна эта мысль заставила меня покрыться холодным

потом.

- Гм, дедушка... Я хотела выразить

Вам свою благодарность за то, что вы спасли меня той...гм,

гм, два года назад. Фердинанд

сообщил мне, что, если бы вы не нашли меня, я могла бы умереть.

Бонифаций серьезно

кивнул.

Я рад снова видеть тебя в добром здравии,

- сказал он с суровым

выражением лица.

- Это письмо, в котором я выразила свою благодарность, - продолжила я, нервно протягивая

письмо ему. - Вы примете его?

- Да, конечно... Хм? Что за необычная форма.

Ага, это сердечко. Вам не кажется,

что так оно выглядит более мило?

- Сердечко…? Мне кажется,

сердца выглядят не так, - сказал Бонифаций, с явным замешательством рассматривая оригами.

Я размашисто кивнула, затем использовал большие и

указательные пальцы, чтобы воссоздать форму послания.

- Это символическое сердце, которое символизирует любовь,

- объяснила я.

Бонифаций застыл на месте, широко раскрыв глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к жизни, затем он посмотрел

на мое письмо с противоречивым выражением лица.

[[image:/storage/reader-images/44b05c18ef56fc9c5aef880b68de7961290dadde.jpg]]

- Я ... я понимаю...

Тишина в зале, когда Бонифаций

смотрел на письмо, давила на меня, как камень. Неужели ему не нравится сердечко?

Он был воином до мозга костей и продолжал участвовать в делах рыцарского ордена даже после отставки, не говоря уже о том, что служил представителем эрцгерцога. Может быть, мне следовало при складывании послания

делать упор не на милоту,

а на силу и жесткость?

Я такая глупая! Конечно, мужчина предпочел бы шлем, дракона или еще что-нибудь подобное!

Ох, и если бы я еще могла перестать накручивать себя мыслями об этом!

Но когда я в агонии обхватила голову руками, я вдруг кое что поняла - ведь оригами можно было просто развернуть, а потом превратить

во что-то другое. Там, конечно,

появится несколько странных

складок, но это было лучше, чем проклинать себя за эту глупую, несчастную ошибку.

- Гм, Дедушка... Я всегда могу сложить его в другую форму. Пожалуйста, позволь мне сделать

для тебя что-нибудь другое.

- О нет, нет. Оно прекрасно.

По правде говоря, эта форма мне очень понравилась. Нет никакой необходимости переделывать его.

Бонифаций поднял оригами-сердечко повыше, повторяя, что его вполне устраивает форма. Я печально

опустила плечи. Это определенно была отчаянная попытка

уберечь мои чувства.

В храме я заставила

Гила жутко переживать

за себя, а теперь заставила

волноваться Дедушку...

И вправду, одна неудача за другой. Я решила поддастся

его уговорам и указала на письмо, которое он держал в руке. В этом мире не существовало ничего похожего на оригами, поэтому

он вряд ли понял бы что внутри есть и письменное послание.

- Дедушка, если вы откроете письмо,

то сможешь прочесть

его содержание.

Хм? Открыть?

- Вы не можете прочесть письмо в том виде, в каком оно сейчас? Пожалуйста, передайте его мне не на долго, - Я взяла у Бонифация

бумажное сердечко. Нахмурив

брови, он смотрел,

как я его разворачиваю, а потом я протянула письмо ему. - А теперь его можно прочесть, видите?

…Ээ?!

Он смотрел на мое письмо так, словно наступил конец света: глаза его были широко раскрыты

в неверии, лицо страшно бледное.

Это определенно не было выражением лица человека, который

испытывал счастье от получения благодарственного письма. Не совершила

ли я, сама того не сознавая, какую-то

ужасную ошибку, как предыдущий мэр Хассе? Уже мое лицо начало бледнеть, пока я переводила

взгляд с Бонифация на письмо и обратно.

Дедушка... М-Может быть, я употребила какую-то грубую фразу?

- Вовсе нет! Я просто удивлен, насколько хорошо это написано.

У тебя отличный почерк, Розмайн.

Но это явно не тот взгляд, когда искренне хвалят. Скорее, больше похоже, что он сходит с ума из-за того, что я только что сделала.

Я всего лишь пыталась поблагодарить его, но в конце концов умудрилась так сильно его обидеть, что он даже не смог сохранить самообладание. Сейчас он, конечно, собирался с мыслями и пытался сгладить

ситуацию похвалой, но ему не удалось обмануть

окружающих и меня. Хуже всего было то, что я даже не знала, что сделала не так - очевидно, мне нужно было извиниться, но я не знала за что. Дрожа от страха, я в поисках помощи оглядела комнату

полными слез глазами,

и тут заметила, как дергаются

щеки Сильвестра, от едва сдерживаемого смеха.

Ну, от него я уж точно помощи не дождусь... Чем мне хуже, тем ему веселее.

Я тут же решила больше не обращать на него внимания, так как он явно был просто рад новому развлечению, и вместо этого посмотрела на моих родителей.

Они были очень близки с Бонифацием, поэтому я была уверена, что они смогли бы что-то сделать.

Эльвира заметила мой взгляд и подошла к нам.

-М-матушка, я случайно не сделала чего-нибудь невероятно грубого?

Бонифаций тут же начал успокаивать меня.

- Нет, Розмэйн, конечно

же нет. Ты не сделала

ничего плохого. Не надо плакать.

Все в порядке, правда, Эльвира?

Розмэйн просто прекрасная

девушка, не так ли? - спросил он, беспокойно переводя

взгляд с меня на неё и обратно.

- Могу я предложить

вам обоим успокоиться? - холодно сказала Эльвира. - Розмайн, я проверю письмо,

нет ли в нем ошибок.

- Спасибо, Матушка.

Я показала ей письмо. Она молча прочитала его, потом подняла глаза.

Все в порядке. Ошибок нет.

У меня вырвался вздох облегчения.

- Думаю, Бонифаций просто удивился, увидев, как было развернуто письмо, - объяснила

Эльвира. - Ты можешь вернуть его в прежнее состояние, верно?

- Да, это займет очень мало времени, - кивнула я, что

в свою очередь заставило Бонифация вздохнуть

с облегчением. Несмотря на свою внешность, он, похоже, очень любил красивые вещи, поэтому я положила письмо на стол и сложила его сердечком.

Вильфрид и Шарлотта с большим интересом

наблюдали за мной пока я все это проделывала.

Значит ты можешь сделать так, чтобы бумага выглядела

вот так, да?

- Сестра, пожалуйста, напиши мне такое письмо и в

будущем. Это просто нечто абсолютно восхитительное.

- Конечно, - ответила я. По крайней мере, мне удалось заинтересовать Шарлотту

и вернуть немного

уважения. Едва удерживаясь, чтобы не расплыться в улыбке до ушей и позволяя только играть на губах легкой улыбке, я вернула сердечко

Бонифатию.

- Вот, Дедушка.

Бонифаций взял письмо и снова уставился на него со сложным выражением лица. Затем, помолчав, он решительно кивнул.

- Отлично, – мне показалось, что именно с таким лицом он всегда изучал что-то важное, выискивая мельчайшие недостатки и тщательно проверяя

качество.

Облегченно вздохнув, я снова оглядела комнату. Фердинанд

тут же поймал мой взгляд, и, увидев выражение его лица, я кое-что вспомнила. Он велел мне попросить

Бонифация научить меня магии физического усиления.

- У меня есть просьба, Дедушка.

Могу я попросить Вас научить меня основам магии физического усиления?

Бонифаций удивленно уставился

на меня, потом на его лице расплылась широкая улыбка. Он стукнул себя в грудь и фыркнул.

- Положись в этом на меня! Я сделаю тебя самым сильным человеком

в Эренфесте!

Конечно, я не хотела быть самым сильным

человеком в Эренфесте

и не думала, что это вообще возможно для кого-то вроде меня. Я быстро поняла, что мне нужно как можно лучше разъяснить свои намерения, поскольку

риск того, что интенсивные тренировки Бонифация отправят меня в раннюю могилу, становился все более реальным.

- Могу я кое-что уточнить,

Дедушка? Дело не в том, что я хочу стать сильнее, а скорее в том, что я хочу быть способной

передвигаться, не полагаясь

на вспомогательные магические

инструменты.

- Т-ты хочешь... быть способной передвигаться

самостоятельно? – повторил за мной Бонифаций, растерянно моргая.

Я кивнула.

Из-за практически полного

отсутствия выносливости я долгое время была избавлена

от физической подготовки, но теперь, когда

я была здорова, мне нужно было увеличить свои силы.

- Мои мышцы настолько

ослабли и уменьшились за время пребывания

в юрэ́вэ, что я не могу двигаться

без магических инструментов, укрепляющих мое тело, - объяснила

я. - Моя первая цель больше не зависеть от них.

Глаза Бонифация расширились в потрясении, потом он оглядел меня с головы до ног, словно убеждаясь, что я действительно жива.

- Это... конечно, будет нелегко, - сказал он. - Я никогда не учил магии усиления человека,

который даже не может сам передвигаться. Как научить ходить того, кто не может ходить?

Гм... это какой-то философский вопрос.

А тебе вообще не повредят такие упражнения?

Я прошу только об одном - не загоняйте

меня до смерти.

Мы с Бонифацием принялись обсуждать этот вопрос, пытаясь найти решение,

и тут Фердинанд испустил чрезвычайно тяжелый вздох, раздраженно потирая виски. По его рекомендации мы решили начать со снятия магического инструмента с моей правой руки, сосредоточившись на использовании магии усиления исключительно для этой единственной конечности.

Вскоре начался обед, и мне рассказали о событиях последних

двух лет с точки зрения тех, кто жил в замке. Большую часть того, что они мне рассказали, я уже слышала от Фердинанда: все три моих брата служили

рыцарями-стражами в семье эрцгерцогов, и Бонифаций просто жилы вытягивал

из них на тренировках.

- Вы действительно очень сильны, Дедушка.

Жаль, что мешок мешал мне видеть, а яд не давал мне открыть глаза, и я не могла своими глазами увидеть ваши героические усилия.

- Да, я сильный.

Карстедт еще не смог победить

меня!

Бонифаций, сидевший рядом со мной, продолжал объяснять,

что за последние два года рыцари стали гораздо сильнее,

чем раньше. Те, кто изучил мой метод сжатия, росли с невероятной скоростью и продолжали

расти даже сейчас. Эта техника,

казалось, оказывала наибольшее влияние на учеников,

еще не достигших половой зрелости,

и она оказалась настолько эффективной, что все больше и больше аристократов просили

обучить их.

- Что скажешь, если мы скоро проведем конференцию по методу сжатия маны? - предложил Бонифаций, внимательно наблюдая за моей реакцией.

- Э-э, здоровье, конечно, на первом месте, но многим не терпится научиться сжатию маны.

Мой метод сжатия маны в основном преподавался рыцарям-стражам, служащим семье эрцгерцога, а остальные рыцари происходили из высшей или средней знати. Дамуэль будучи

низшим дворянином был единственным исключением из этого правила.

Его запас маны продолжал медленно,

но верно расти, так что те, кто раньше был на одном уровне с ним, теперь начали нервничать, тоже желая усилиться.

Что ж, в этом есть смысл. Дедушка тренирует их всех усердно,

никому не отдавая предпочтений, но растущий запас маны Дэмуэля заставляет того слишком выделяться. Любой на месте этих рыцарей тоже захотел бы изучить этот метод.

- Вы уже решили, кого будете учить? - спросила я, глядя на эрцгерцогскую чету.

Сильвестр медленно

кивнул.

Все, что нам сейчас нужно, - это твое одобрение.

Очень хорошо. Мы можем провести конференцию после зимнего общения.

- После?! Это же придется очень долго ждать! - воскликнул Бонифаций.

Я кивнула

ему.

- Нормальному сжатию маны обучают первокурсников в Королевской академии,

верно? Я же хочу

посмотреть, насколько вырос Вильфрид. Я воспользуюсь этим, чтобы определить,

готов ли он изучить мой метод. Если так, то и его рыцарей-стражей можно будет научить.

Рыцари-стражи Вильфрида, стоявшие вдоль стены, издали тихое коллективное “О!”. Ранее я запретила им изучать этот метод вместе с остальными

рыцарями-стражами эрцгерцогской семьи, поскольку инцидент

с Башней из Айвори поставил

под сомнение их надежность. В результате у них наблюдался

довольно слабый рост маны за исключением Лампрехта, которого я обучила,

как члена своей семьи.

Оглядываясь назад, мое решение было несколько опрометчивым, но инцидент с Башней из Айвори был свеж в памяти каждого в то время, и я никак не ожидала, что впаду в двухлетнюю

кому. Как бы то ни было, неумолимый ход времени сильно увеличил разрыв между возможностями рыцарей Вильфрида и Шарлотты,

и не нужно было быть гением, чтобы понять, что это совсем не идеальная ситуация.

Фердинанд согласно

кивнул.

- Было бы мудро, если бы ты проверила

возможности Вильфрида как можно скорее. Ты сможешь

принять решение после проверки того, насколько он готов к этому. Вильфрид,

как будущий правитель,

ты должен прежде чем действовать, сначала подумать.

Я понял, Дядя.

Похоже, за последние два года Вильфрид

и Фердинанд немного

сблизились.

Это было видно не только на поверхностном уровне -

они действительно, похоже, имели более глубокую связь, чем раньше. Пока я обдумывала это удивительное наблюдение, остальные по очереди

рассказывали мне о событиях двух последних лет: братья рассказывали о своих занятиях

с Бонифацием; Эльвира рассказывала о развитии печатного

дела в Хальденцеле; затем Вильфрид и Шарлотта

рассказывали мне о зимней игровой комнате и о том, как далеко они продвинулись в учебе.

И вот так очень быстро наш совместный ужин подошел к концу.

Подготовительные уроки

Зубрежка под надзором

Фердинанда началась уже на следующий

день. После завтрака

я провела время за чтением и перепроверяя то, что узнала накануне. Затем, когда Норберт пришел за мной, я переехала в кабинет Фердинанда, где продолжила усердно заниматься до полудня. Там стояли два письменных стола, на которых

лежали стопки документов, выстроенные в аккуратный ряд. В мою голову вдалбливали географию и историю,

и то и другое было трудно понять без букв или изображений перед глазами.

Жди меня, о библиотека Королевской академии... Я приеду, как только смогу!

После обеда мы с Вильфридом

и Шарлоттой упражнялись в игре на харшпиле. Похоже,

что напряженное обучение музыке, которое Фердинанд заставил меня пройти перед тем, как я отправилась

в юрэ́вэ, было невероятно интенсивным, потому что, несмотря на мое двухлетнее отсутствие, похоже, что я уже знала достаточно, чтобы поступить в Королевскую академию,

даже если сравнивать с тем, что сейчас умел Вильфрид. Конечно,

для игры на харшпиле мне снова понадобится разрабатывать пальцы, и мое изучение

музыки на Земле, вероятно, тоже очень помогло, но все же, мое превосходство над ним было очевидным.

Спасибо вам, Фердинанд! Впервые в жизни я искренне

благодарна вам за ваши жестокие

методы обучения!

После практики с харшпилем, в зависимости от того, что сейчас был за день я или упражнялась вместе с рыцарями

или же училась исполнять «кружение

веры» - танец, посвященный божествам.

Этот танец был, по-видимому, религиозным актом, совершаемым на церемонии совершеннолетия, которая проводилась в день окончания

академии. Посредством танца и песни их исполнитель выражал благодарность богам, празднуя переход зимы в весну и рождение новой жизни.

Из всех рыцарей-учеников двадцать особо талантливых

будут отобраны для исполнения танца клинков, а семь кандидатов в эрцгерцоги для исполнения кружения

веры. Все остальные

будут петь и играть музыку. Быть избранным

для выступления было большой честью как для отдельных людей, так и для герцогств, из которых они происходили, поэтому

каждый из предполагаемых участников работал изо всех сил в надежде каким-то образом стать одним из этих немногих счастливчиков. Я интерпретировала все это через призму театральности выпускных церемоний, вспоминая

празднества на Земле, которым тоже придавали зачастую

преувеличенные значения.

- Мне даже не нужно практиковаться, если впереди будет еще и процесс отбора, верно? Я могу просто оставить это всем остальным.

- Нет, неверно, идиотка,

- отругал меня Фердинанд. - Кандидаты в эрцгерцоги обязаны

участвовать, и можешь быть уверена, что при поступлении будут проводиться практические экзамены по кружению. Бывают времена, что в выступлениях

вынуждены участвовать высшие дворяне, когда в каком-то классе нет достаточного количества кандидатов в эрцгерцоги, и если ты не покажешь

навыков хотя бы соответствующих их уровню, ты навлечешь огромный

позор на всё герцогство.

Кружение веры, по-видимому, было гораздо важнее, чем я ожидала. У меня явно не было иного выбора,

кроме как вложить все силы в обучение и отработку,

чтобы быть готовой к этим практическим экзаменам.

Может быть, мой земной опыт пригодится и здесь.

- Фердинанд, вы тоже умеете исполнять

«кружение»? – поинтересовалась я из любопытства.

Он сухо ответил:

Ну конечно.

Я могла представить себе, как Фердинанд выполняет

танец-посвящение настолько совершенно, что множество

студенток падают в обморок, точно так же, как от его игры на харшпиле.

И поэтому я практиковалась в выполнении кружений

вместе с Вильфридом

и Шарлоттой. Они учились ему уже около года, так что были в хорошей форме и танцевали довольно

прилично.

- Вихрь посвящения разделен на два стиля, один для мужчин и один для женщин, но в основе их обоих лежит вращение, как я уверен, вы можете себе представить, - объяснил наш инструктор по кружению. Речь шла не о всевозможных прыжках навроде тех, что используются в традиционных танцах или балете,

а о как можно более красивом и грациозном вращении

и скольжении.

- Установление и поддержание напряженности абсолютно необходимо. В этом смысле это довольно

похоже на крайзель.

Крайзели были почти один в один, как волчки: игрушки,

которые вы запускали

прокручивающим движением, а затем наблюдали,

как они кружась на выступающем конце сохраняют равновесие.

- Когда крайзель вращается,

кажется, что он застыл на месте, не так ли? И в этот момент возникает пленительное чувство напряжения. Правильное кружение требует, чтобы вы достигли

точки, где вы тоже выглядите

так, как будто вы кружась стоите на месте, потому что только тогда атмосфера

напряженности достигает своего пика. Вы должны сохранять

безупречное равновесие, иначе ваш вихрь перестанет быть прекрасным, и напряжение, которое

вы излучаете, исчезнет

в одно мгновение.

Теперь, услышав эти слова, мне показалось, что мой учитель традиционных японских танцев и балета говорил то же самое. Мама заставляла меня ходить в эти танцевальные и балетные классы в течение

трех лет на случай, если у меня возникнет к ним интерес.

Она сказала, что купит мне все книги, что я захочу, если учитель скажет, что я хорошо учусь, и поэтому я старалась изо всех сил. Не иметь возможности читать книги во время уроков было чрезвычайно мучительно, но все же я смогла продержатся там три года.

Не то, чтобы этот опыт мог помочь мне сейчас,

так как я сейчас и ходить то не могу.

Но что важнее всего, так это истинная благодарность богам в вашем сердце.

Понимаю, понимаю...

Другими словами, подобная молитва исполняемая со всей серьезностью может закончиться так же, как мое

выступление на харшпиле во время моего зимнего дебюта. Мне нужно быть очень осторожной.

- Теперь-то я все понимаю, - нараспев

произнесла я.

Покончив с основами кружения, мы начали с нескольких подготовительных упражнений.

Ай-ай-ай! Мое тело еще менее гибкое, чем я думала!

В дни тренировок с рыцарями, я вместе с Бонифацием и Экхартом занималась изучением магии усиления.

Я снимала магический инструмент с одной из моих рук и практиковалась в укреплении

этой конечности, стремясь суметь двигать ею только с помощью моей собственной маны. Насколько я узнала, нельзя будет считать, что я хоть немного овладела этим направлением магии, пока не смогу использовать оружие и формировать своего ездового зверя, одновременно применяя

усиление.

После нескольких дней тренировок, я, наконец, смогла создать своего ездового зверя, одновременно используя

магию усиления на моей правой руке, с которой был снят магический инструмент. Это зрелище заставило Ангелику

отшатнуться и упасть на землю, а её плечи опустились, выражая её отчаяние.

- Почему вы так легко используете магию усиления, Леди Розмайн? Мне потребовалось полтора

года обучения, чтобы

суметь сформировать ездового зверя, одновременно используя

усиление. Мне кажется,

что я полностью потеряла уверенность в своих способностях как рыцарь-страж...

- Бвахаха! - взревел Бонифаций. - Розмайн - член семьи эрцгерцогов. У нее более чем достаточно маны, даже при использовании магии усиления. Нет смысла завидовать дочери эрцгерцога. Ты усердно работала,

чтобы свести к наименьшему возможному

количество маны используемое в магии усиления.

Просто продолжай в том же духе - на самом деле, почему бы тебе не взять в качестве

примера Дамуэля? Этот человек мастер по сохранению маны!

Дамуэль был полностью сосредоточен на наиболее

эффективном использовании своей маны, и поэтому он всегда старался

тратить её как можно меньше во время боя. В результате его боевой стиль был очень простым и довольно прямолинейным, но он был гораздо менее расточительным, даже по сравнению

с другими рыцарями

из низших дворян.

- Ваш учитель прав, хозяин, - вмешался Стенлюк. - Хозяин моего хозяина еще не привык к магии усиления,

и поэтому она тратит много маны, используя

её. Вы, конечно, более искусны в магии усиления. Вам совсем не стоит так расстраиваться.

Ангелика подняла голову. С тех пор, как Бонифаций признал её как свою ученицу, она стала рыцарем, столь

способным в использовании магии усиления, что подобный уровень

владения был редким даже среди высших дворян. Стенлюк, казалось,

тоже неуклонно развивался. Его клинок был теперь намного длиннее, чем в последний

раз, когда я его видела.

Ты определенно стал больше, Стенлюк.

Ты уже многое знаешь о мире?

- У меня не было выбора, учитывая плохую память моего хозяина. И потому у этой битвы нет и не будет конца, - ответил Стенлюк. Он, конечно, говорил об Ангелике, но, услышав эти слова произнесенные голосом Фердинанда, я почувствовала себя так, словно это ругают меня.

Как раз в тот момент, когда на моем лице возникла печальная

гримаса, Бонифаций откашлялся и протянул мне короткий меч. Судя по внушительному фей камню на рукояти, я предположила, что это тоже манаклинок.

- Розмайн, я тоже выращиваю манаклинок, - сказал он. - Ты не могла бы влить в него немного своей маны?

- Гм, Дедушка... Дело в том, что мне запретили вливать свою ману в чужие манаклинки.

Быть того не может!

Мне очень не хотелось его разочаровывать, а ведь он был явно задет моим отказом, но я просто

не могла сделать это без получения разрешения. Я объяснила, что Фердинанд запретил

мне делать это после инцидента

со Стенлюком, что заставило Бонифация

нахмуриться.

- Разрешение от Фердинанда, хм...? - пробормотал он почти рычащим голосом. Я чувствовала, что он вот-вот

бросится вперед, готовый

снести любые преграды,

стремясь любой ценой добиться желаемого,

поэтому я поспешно

попыталась остановить его.

- Но даже с разрешения Фердинанда, я не думаю, что

смогу справиться с этим, пока снова не научусь

контролировать свою ману. Я все еще с трудом использую её должным образом из-за моего сна в юрэ́вэ.

Если использовать аналогию, это было похоже на переход от наливания воды в стакан

из кувшина к наливанию воды в стакан из ведра, то есть было намного

сложнее контролировать поступающий поток. Магия усиления

требовала много маны,

что было плюсом,

так как «ведро» работало в этом случае просто отлично, это было как будто вы наливали из него воду в умывальник, но манаклинки были совсем

другим делом. По сути, мне нужно было бы вливать свою ману по ложке, «ведро» тут совсем не годилось.

Пройдет какое-то время, прежде чем я привыкну

обращаться моими увеличившимися возможностями.

- Кроме того, манаклинок Ангелики в конечном итоге

стал говорить как Фердинанд, потому что я

думала, что ей нужен кто-то, способный руководить и наставлять. Я не могу

придумать ничего такого, что нужно тебе, Дедушка. Ты и так уже достаточно

силен.

- Понимаю... Более чем достаточно силы,

да?

Как только тренировки или обучение танцу заканчивались, я, чтобы освежиться, принимала ванну, а затем ужинала.

Моей последней задачей

на день было чтение, подготовка к завтрашнему дню,

хотя Рихарде, чтобы уложить меня спать, всегда приходилось вытягивать книгу у меня из рук силой.

Я постоянно училась

чему-то новому, и с каждым днем у меня накапливалось все больше учебных

материалов. Я, естественно, наслаждалась их чтением,

но запоминать все было довольно

трудной задачей.

И все же я не собираюсь сдаваться.

Я заслужу уважение Шарлотты, стану лучшей старшей

сестрой в мире и буду проводить каждый день в раю, который называется библиотекой Королевской академии!

Уроки магии, преподаваемые на первом курсе академии, были совсем не трудными. На них знакомили

с основными фактами о мане и фей камнях. И у той, и у тех была склонность к какому то природному элементу, что отражалось в их цвете, в свою очередь асоциировавшимся с божественными цветами

богов. Все, что мне нужно было сделать,

это запомнить, какой элемент соотносится с каким цветом,

и как человек, которому раньше пришлось вызубрить

священное писание, я все поняла и запомнила

после беглого прочтения.

История оказалась значительно сложнее – там было так много королей с длинными,

очень похожими друг на друга именами, что мой мозг просто превращался в кашу каждый раз, когда я пыталась

их выучить. Единственным утешением было то, что я уже знала историю образования страны из религиозных сказаний, записанных в священном писании,

что сэкономило мне немного времени.

- Для древней истории

тебе нужно только

запомнить общий ход событий. А вот что происходило в несколько последних десятилетий тебе

просто необходимо знать в

подробностях, - объяснял Фердинанд. - В частности, тебе нужно будет узнать о гражданской войне, которая произошла

в Суверении, какие изменения она вызвала, и кто в ней победил.

Это будет чрезвычайно важно при взаимодействии с другими студентами

Королевской академии.

Я посмотрела на огромное королевское генеалогическое древо, которое Фердинанд разложил

передо мной. Королевская семья и их отпрыски сражались

между собой, и самые сильные из них делали все возможное, чтобы стать королем. Гражданская война началась из-за того, что первый и третий принцы

вступили в открытый

конфликт, и в результате это привело к расколу страны

на двое.

Первый принц в конечном

счете проиграл войну, но третий

принц был убит убийцей, которого первый принц послал перед своей смертью, в результате чего они оба погибли. Это вновь разожгло

пламя конфликта, когда четвертый и пятый принцы и их союзники вступили

в бой. Пятый принц в конце концов победил, но, возможно, из-за того, что он во время ожесточенных сражений испытал множество

смертельно опасных ситуаций,

он был беспощаден по отношению

к четвертому принцу, а после его смерти провел крупномасштабную чистку против его ближайших родственников и поддерживающих их дворян.

- Что за глупость,

ведь в результате страна стала намного слабее...

Неужели королевская семья кучка идиотов?

- Да, но ты, без сомнения,

самая большая идиотка.

Держи подобные мысли при себе. В настоящее

время в Королевской академии держат верх дворяне,

что поддержали пятого

принца, то есть нынешнего короля.

- Это понятно, но ведь он казнил не только своих врагов, не так ли? Неужели он действительно должен был убить этих принцесс и всех их детей? - спросила я, указывая на часть генеалогического древа. Те, кто умер своей смертью, имели одну горизонтальную линию проходящую через свои имена, но имя каждого человека,

который погиб в результате зачистки

со стороны победителя в гражданской войны, было зачеркнуто большим “X".

Вполне разумно, что пятый принц

избавился людей, которые по праву могли претендовать на трон, но он казнил принцессу из предыдущего поколения, а также

других женщин в семье, ни одна из которых, похоже,

не участвовала в войне за престолонаследие.

- Это может показаться тебе совершенно излишним,

но было необходимо не позволить

прорасти новым семенам войны, - объяснил Фердинанд. - Если считать это

своеобразной страховкой, то тогда разве все это не обретает

смысл?

- Я могу это понять, но мы до сих пор боремся с последствием уничтожения столь большого количества дворян, которые необходимы для жизни страны. Я действительно не понимаю

причину этой совершенно излишней жестокости. По крайней мере, разве он не должен был позволить

этой принцессе жить, чтобы она могла продолжать рожать магически сильных

детей? Он мог бы выдать ее замуж за дворянина

из своей фракции, возможно, использовать её, чтобы узурпировать ослабленную соперничающую фракцию...

Я действительно не думаю, что ему нужно было убивать

её.

- Это веские аргументы,

но именно эта принцесса сама решила свою судьбу. Она имела бесстыдно

много романов с несколькими мужчинами

в надежде получить детей с как можно большим количеством маны. Предоставив её самой себе, пятый принц рисковал тем, что кто-то когда-нибудь заявит, что один из её детей - сын

одного из погибших принцев, что, возможно, приведет к новой войне.

Узнав о том, что королевская семья делает все, что хочет, без каких либо последствий для себя, меня затошнило. Ну и что с того, что у принцессы плохая репутация? Ну и что с того, что никто

не знает, родила ли она одного из сыновей принца? Если хотите знать мое мнение, это как с синими жрецами, их дети тоже не знают своих отцов и потому ни на что не претендуют.

- Теперь, когда и королевская семья, и дворянство

сильно уменьшились в размерах, все хотят только одного - увеличить размеры своих родов. Из-за магических

инструментов, прикрепленных к твоему телу, я полагаю,

что твой огромный

объем маны не будет сразу распознан другими, но, несмотря на это, позаботься о том, чтобы не подвергнуться похищению, пока пребываешь в академии.

Какого демона?!

Это же просто ужас какой-то!

- Это ожидающая тебя действительность. Ни при каких обстоятельствах ты не должна покидать поле зрения своих рыцарей-стражей или Рихарды, - сказал Фердинанд. Я быстро закивала,

почти что плача от страха.

В промежутках между чтением учебных материалов, обучению

кружению веры и тренировкам с Бонифацием, мне нужно было подготовиться к отъезду в Королевскую академию.

Сначала нужно было решить, какие наряды я возьму с собой. Было приготовлено достаточно ткани, чтобы можно было в любой момент заняться их пошивом, но так как никто не знал, когда я проснусь,

то ничего не было сделано.

До отъезда в Королевскую академию оставалось не так уж много времени, поэтому личные швеи Эльвиры и Флоренции, а также

Коринна (к которой относились как к моей личной швее) работали вместе, чтобы успеть пошить для меня одежду. С этой целью и Эльвира, и Флоренция посетили

мою комнату.

- Подумать только, Розмайн, ты заранее собрала сведения о веяниях моды в Королевской академии. Ты просто полна сюрпризов, - сказала Флоренция.

Среди информации, которую

Дамуэль получил от студентов Королевской академии, были подробные

заметки о том, какие одежды

были популярны у кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств. Высшая дворянка по имени Брунгильда

записала эту информацию

специально для нас с Шарлоттой, чтобы мы могли на нее ссылаться при подготовке наших нарядов.

Не то чтобы я на это рассчитывала, но Флоренция тем не менее похвалила меня за мою «предусмотрительность». Похоже, что эти сведения так или иначе все же приносят пользу,

поэтому будет лучше, если студенты

продолжат собирать информацию.

Кстати, ни один человек не записал для меня никаких историй из других герцогств.

Я должна признать, что вина за это лежала только на мне, так как я не дала четких инструкций, вместо этого написав только: "Пожалуйста, соберите сведения в Королевской академии”.

Когда я поняла это и печально опустила

голову, Корнелиус с улыбкой заметил,

что никто не мог бы понять, что я хочу просто собрать истории и сказки, прочтя подобную просьбу.

- Миледи, первое, что нам нужно решить, это наряд, который вы наденете

во время зимнего

общения в этом году.

- Разве я не могу надеть то, что носила два года назад? Хорошо это или плохо, но я ничуть не выросла.

Мы с Рихардой

обсуждали, какой из моих нарядов нужно пошить в первую очередь. Она хотела сшить их в том порядке,

в каком я буду их носить, но я хотела сначала разобраться с теми, которые мне понадобятся в Академии. К сожалению, за время сна я совсем не выросла, но это означало, что я могла просто продолжать носить свою одежду двухлетней давности

без каких- либо затруднений.

Эльвира, услышав наш разговор, вздохнула.

- Розмайн, теперь я понимаю, что имел в виду Фердинанд,

когда сказал, что ты воспринимаешь себя так же, как и два года назад, когда тебе было восемь лет. Выслушай меня. Поступление в Королевскую академию

означает, что тебе исполнилось десять лет. Твои юбки должны быть удлинены,

и поэтому даже с твоим невысоким ростом ты не можешь продолжать носить свою старую одежду.

О, верно...

Теперь юбки действительно должны быть длиннее.

Когда девочкам исполнялось десять, их юбки до колен удлинялись до голеней. Это должен был быть момент, когда человек

наслаждался своим ростом,

но так как я осталась

такой же, как и была, то не чувствовала ощущения

праздника по поводу того, что мне исполнилось десять.

Просто

было ощущение неправильности.

- Что еще мы можем сделать,

кроме как подготовить для тебя новый наряд, чтобы ты могла принять участие

в пире, посвященном началу зимнего

общения?

- ...Я предлагаю просто перешить юбку одного из моих существующих нарядов. Простые изменения

не должны занять так много времени, верно? - спросила

я, затем подозвала

Коринну из группы швей, выстроившихся у стены. - Коринна, я бы хотела,

чтобы ты переделала вот эту часть юбки. Добавь с внутренней

стороны ткани, чтобы она доходила

до моих голеней, затем заверни

её вот так и укрась ее цветами.

Я предлагала сделать что-то похожее на юбку-пузырь, что Тули носила во время церемонии крещения

в нижнем городе. Мой наряд для зимнего общения был сейчас совсем не важен для меня, поэтому я хотела закончить

с ним внеся в него самые простые изменения.

Мама давно уже объяснила Коринне мои простые методы переделки,

и она сразу поняла, чего я хочу. Она достала иголку и нитку, скрепила материал вместе, затем закрепила

его стежками, чтобы сделать простую юбку пузырь. Она затем попросила другую швею принести

ей еще ткани, а сама объяснила Эльвире

и Флоренции, как собирается перешить

наряд.

- Если мы пришьем новую ткань к внутренней

стороне юбки и сложим её, как объяснила

Леди Розмайн, она будет выглядеть

так. Это приемлемо?

- О боги, какая прелесть. Форма восхитительна, но для удлиненной юбки ты должна

использовать ткань того цвета, который сейчас в моде, - сказала Эльвира.

Флоренция кивнула.

- К тому же, если ты собираешься украсить

плиссированную юбку цветами, не стоит ли таким же образом

украсить и область

груди?

Коринна записала на дощечке пожелания

Эльвиры и Флоренции,

затем достала цветочные

украшения, которые принесла с собой, и положила их на указанные части наряда.

- Если бы мы осуществили ваше предложение, достопочтенная эрцгерцогиня, я думаю, маленькие цветы очень хорошо смотрелись бы рядом друг с другом, вот так, - сказала Коринна. -

У вас есть какие-нибудь предпочтения?

Две мои матушки взволнованно болтали между собой, выбирая размер и цвет украшений, а затем выбирали,

какую ткань использовать из тех, что принесла Коринна,

основываясь на цвете и качестве.

Тем временем с меня были сняты мерки. Никаких изменений, как и ожидалось, не было.

Разобравшись с нарядом для зимнего общения, я должна была решить, что носить в Королевской академии.

Обязательной школьной формы не было, но было правило, что основным цветом

наряда учеников должен

быть черным. Это, по-видимому, было проявлением уважения

к всепоглощающему Богу Тьмы, а цвет также символизировал желание человека жадно впитывать знания,

которым его учили.

Преобладание черного цвета было единственным правилом, однако, студентам

позволялось довольно поразительное количество свободы во всем остальном. Согласно информации, которую

Брунгильда собрала в Королевской академии,

некоторые носили одежду с оборками и красочной

вышивкой, а другие - облегающую одежду под куртками

в стиле болеро с манжетами, что позволяло им изменять длину рукавов в зависимости от посещаемых ими классов.

- Я бы предпочла

наряд с изменяемой длинной рукавой,

а не с впечатляющей вышивкой,

- заметила я. Длинные рукава не вызывали

у меня ничего, кроме раздражения, но некоторые занятия,

например обучение придворным

манерам, требовали их наличия. Самым практичным и удобным решением,

которое я смогла придумать, было болеро с длинными рукавами, которое можно было просто снять, когда

в длинных рукавах не было необходимости.

Но, к сожалению, Флоренция, Эльвира и Рихарда покачали

головами в ответ на мое предложение, разбив мои мечты.

- Кандидат в эрцгерцоги

не может носить такой наряд.

- Правда…? Но кандидаты

в эрцгерцоги тоже должны посещать практические занятия,

разве нет? Не будут ли тогда рукава мешать им?

- Для кандидата в эрцгерцоги преодоление этого вызова, не теряя при этом изящества, в порядке вещей, моя дорогая,

- с улыбкой сказала Флоренция,

тем самым окончательно отказываясь обдумывать моё предложение. Я тогда решила,

что решить эту проблему будет не так уж и сложно. Мне просто нужно будет взять с собой длинный шнур для подвязывания, чтобы по мере необходимости я могла сама менять длину рукава.

Кроме ранее предложенных изменений в наряд для зимнего общения, мои предложения об одежде полностью

проигнорированы. Три женщины

полностью самостоятельно решили, какие наряды я буду носить в академии.

Это было, вероятно,

к лучшему, так как я все же не хотела носить одежду, слишком выделяющуюся на фоне носимого остальными учениками.

И вот, благодаря привлеченным многочисленным швеям,

мои наряды были благополучно завершены до начала зимнего общения.

- Розмайн, что ты думаешь о том, чтобы твой личный повар и музыкант были отправлены в Королевскую академию вместе с тобой? – спросил меня однажды за ужином Сильвестр.

В Королевской академии студенты жили в общежитиях, полностью заселенных дворянами

из одного герцогства. Музыканты, работавшие в общежитиях академии,

отбирались из слуг пяти самых высокопоставленных дворян, в то

время как пять поваров и их помощники выбирались из работников кухни замка.

Поскольку мы с Вильфридом будем самыми высокопоставленными аристократами в нашем общежитии, будучи кандидатами в эрцгерцоги и все такое, наши личные музыканты, естественно, должны будут выбраны.

Элла и Хьюго, однако, не были поварами

замка, они были моими личными

наемными слугами, которые следовали за мной, куда бы я ни отправилась, похоже, именно поэтому Сильвестр хотел получить мое разрешение, прежде чем отправить

их.

- Ты ведь собиралась отправить

их обратно в храм, пока будешь в Королевской академии,

верно? Это было бы пустой тратой времени.

Мы должны полностью

использовать их навыки.

- Я не против взять их с собой, в конце концов, я бы предпочла

иметь возможность есть привычную

мне пищу. Сразу говорю это наперед - мы не будем учить шеф-поваров, которые отправятся с нами каким-либо новым рецептам.

Я не возражала против

того, чтобы Хьюго и Элла делились оригинальными рецептами,

которые они сами придумали, пока я спала, но мои личные рецепты были только моими,

которыми я не собиралась делиться,

не получив сначала

за это плату.

Сильвестр опечалено

кивнул, явно до этого надеясь заполучить новые рецепты.

- Тут уж ничего не поделаешь. Тем не менее, если это

возможно, я хочу, чтобы на чаепитиях и собраниях кандидатов

в эрцгерцоги ты поразила всех теми рецептами, которые я купил у тебя.

- Разве вы не хотели бы сохранить их существование в тайне? - спросила я, вспомнив его строгий наказ хранить мои учебные материалы, книги с картинками и рецепты в тайне от дворян других герцогств. Возможно,

он передумал?

Сильвестр неторопливо скрестил

руки на груди.

- Все, что ты делаешь, имеет огромное влияние

на окружающих, поэтому я думал, что лучше держать это в секрете, пока ты не поступишь

в Королевскую академию.

Тебе предстоит провести

там следующие шесть лет в качестве кандидата

на получение титула эрцгерцога, и я хочу использовать эту возможность, чтобы

усилить насколько это только возможно, влияние

Эренфеста, - сказал он с серьезным выражением

лица эрцгерцога. Я не могла точно сказать,

каким виделось ему будущее, но, учитывая наши нынешние отношения

с Аренсбахом, я могла понять,

к чему это желание заполучить столько власти, сколько сможем.

- Судя по тому, что рассказал

Фердинанд, вы хотите, чтобы я повысила оценку нашего герцогства через воздействие на Королевскую академию?

- Совершенно верно.

- Сколько вы выделите мне на это средств? - осведомилась я. - Если вы действительно хотите повысить оценку

герцогства, есть несколько

планов, которые я могла бы осуществить, хотя они слишком

дороги для меня и других

студентов, чтобы мы могли сами исполнить их. Мои планы в этом направлении будут зависеть от того, сколько

герцогство готово выделить

на это.

Деньги были необходимы для практически любых действий, также было очень важно правильно

рассчитать время. Проснись

я на год раньше, у меня было бы больше времени на подготовку и я могла бы сделать гораздо больше, чем мне было по силам сейчас.

- Так как я скоро уезжаю в Королевскую академию, сейчас я мало что смогу сделать.

Конкретные приготовления должны начаться только весной. Я проведу этот год, сосредоточившись на доказательстве

высокого качества моих подготовительных уроков, сопоставлении собранных сведений

с настоящим положением дел и тому подобному. Как только это будет сделано, я направлю свои усилия на повышение

оценки герцогства, и я надеюсь,

что вы предоставите мне средства,

необходимые для этого.

- ...Хорошо. Я оставляю Королевскую академию

на тебя и Вильфрида. Выполняйте

свои обязанности кандидатов

в эрцгерцоги и ведите Эренфест к будущему процветанию, - сказал Сильвестр, снова думая и говоря как эрцгерцог.

Вильфрид в ответ сурово

кивнул.

Я понял.

Мои сборы в Королевскую академию

под руководством Рихарды проходили весьма гладко, вскоре подошла к концу осень, а Фердинанд

продолжал набивать мою голову знаниями путем чтения насыщенных лекций. Начавший же падать снег означал, что началась зима.

Зимняя игровая комната и наше отбытие

За Церемонией Дарения

последовал праздничный пир, после которого

началось зимнее общение.

Однако, прежде чем я смогла принять в нём участие,

Фердинанд велел мне вернуться в свою комнату. Я, по-видимому, уже истратила сил больше, чем мое тело могло позволить

себе в течении дня.

Но мне сказали, что Николас и вторая жена Отца придут поприветствовать меня...

- Тебе не кажется,

что твое здоровье важнее подобных

формальных приветствий? Не забывай, что ты можешь передвигаться исключительно благодаря воздействию магических

инструментов. Твой упадок сил из за перенапряжения нарушит уже составленное расписание, а у тебя осталось

не так много времени, прежде чем ты отправишься в Королевскую академию.

Я удивлен, что мне вообще пришлось разъяснять все это, - сказал Фердинанд, подробно описывая всевозможные проблемы, которые могли возникнуть. Я понимала, что он беспокоится обо мне, но чем дольше продолжалась его речь, тем меньше я ценила эту его заботу.

Фердинанд, если бы вы только не были столь нудным, вы были бы просто замечательным человеком.

Я печально опустила

голову, продолжая слушать.

На самом деле Фердинанд понимал мое нынешнее

состояние здоровья лучше, чем кто-либо.

Он определенно беспокоился обо мне, и, чтобы положить конец его длинной нотации, я решила послушно вернуться

в свою комнату.

- Очень хорошо. Как вы и предлагаете, я вернусь в свою комнату.

Однако, поскольку завтра первый день зимней игровой

комнаты, я планирую

направиться туда с самого утра. Мне нужно поприветствовать детей, которые прошли крещение, и я хочу ощутить настроения всех участников. Во второй половине

дня я зайду к вам в кабинет,

так что пожалуйста соберите к тому времени тех, кто добыл сведения,

которые я передала

вам вчера.

Этого было достаточно, чтобы Фердинанд понял, что я намереваюсь делать. Он кивнул,

приложил руку к щеке, потом чуть нахмурил

брови.

- Ты не собираешься отдавать оплату прибыв

в Королевскую академию?

- Люди, упомянутые в переданных вам документах, за те два года, что я спала, уже закончили

академию. Я заплачу тем, кто еще учится в Королевской академии, как только я туда прибуду.

Я также попросила

лидеров Эренфеста ознакомится с данными, собранными и приведенными в порядок Дамуэлем,

поскольку, на нашем с Фердинандом примере, я ожидала,

что у каждого из читающих

были свои представления о том, какие из собранных

сведений являются ценными.

В конечном итоге так все и оказалось,

и некоторые даже попросили о более обширном

освещении некоторых тем.

Тем, кто предоставлял информацию, считавшуюся ценной, заплатят

за их усилия, причем деньги поступят из тех статей бюджета, для которых правительство находило узнанные сведения

полезными. Чиновники не очень хорошо меня знали, поэтому, сначала они были ошеломлены, когда за деньгами

заявилась я, но они вряд ли смогут отказать мне, уже однажды

увидев, с какими горькими улыбками

со мной расплачивались эрцгерцогская чета и рыцарь-командор.

И вот как я и хотела, я получила

деньги на оплату моих информантов.

- О, да, вижу ты много куда продала эти сведения.

Очень хорошо. Я распоряжусь, чтобы их собрали завтра днем.

- Буду вам очень признательна.

- Значит, ты будешь в игровой только завтра?

- спросила Шарлотта,

глядя на меня щенячьими глазами,

после того как мои планы на завтра были предрешены. Я заколебалась, вспомнив,

как ей было грустно из-за того, что она видела меня только во время упражнений в жертвенном танце и за ужином.

- ...Скорей всего. Я намереваюсь, по крайней мере,

заглянуть, чтобы поздороваться со всеми там

собравшимися детьми, но у меня и вправду не так много времени, чтобы восполнить

все пропущенное за эти два года.

Видя на Церемонии

Дарения, как сильно подросли дети

моего возраста, я

болезненно осознала, что меня ожидает не только слегка ущемленное

самолюбие и самооценка

но и другие опасности. Не было никаких сомнений в том, что меня будут высмеивать и презирать за то, что я все еще выгляжу

столь недоразвито для своего возраста,

так что самое меньшее, что я могла сделать, это убедиться, что я не окажусь в отстающих по учебе. В конце концов, для того, чтобы поднять оценку Эренфеста,

мне сначала нужно будет самой получить отличные

оценки. Попытка продвинуть мои методы учебы без доказательств их

эффективности только вызовет у людей неприятие

и насмешку.

Не говоря уже о том, что получение

хороших оценок является

обязательным условием для доступа в библиотеку...

Как только я разберусь, в каком

состоянии находится игровая комната, посвящу как можно больше времени своим занятиям.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, сестра. В таком

случае, могу ли я попросить тебя подготовить

награды, которые будут розданы детям завтра? Есть много тех, кто с

нетерпением ждал, чтобы снова испытать

вкус ваших сладостей.

- Конечно. Я позабочусь, чтобы они были приготовлены, - ответила я с ободряющей

улыбкой. У меня совершенно вылетело

из головы, что это повара Шарлотты и Вильфрида готовили

сладости, которые давали в награду

в течение последних

двух лет, так что я забыла приказать

приготовить что-нибудь по своим рецептам.

Фух, слава богам, что мне напомнили

об этом... Как хорошо, что Шарлотта сделала это.

Но теперь, когда я об этом начала размышлять, на приготовление конфет уйдет много денег. Сахар был очень дорог, и хотя всегда можно было использовать в качестве более дешевой альтернативы мед, расходы, несомненно, вырастут, если мои сладости будут готовиться каждый день. Лично у меня хватило бы на это денег, но я явно должна узнать, как в мое отсутствие они умудрились позволить

себе это.

Наверное, это очень странно прозвучит спросить, во сколько

им все это обошлось, а затем предложить возместить им траты….Но

ведь это я все это начала, и выходит, что это я виновата в том, что им пришлось продолжать этот обычай в мое отсутствие.

Я задумалась

о том, как это сделать,

и Вильфрид прищурил свои темно-зеленые глаза.

- Дай-ка угадаю, Розмайн,

- ты снова собираешься нести расходы за игровую комнату

в одиночку, не так ли?

- Да. Я ввела нынешние обычаи игровой комнаты по своей прихоти, и хотя, пока я спала, ничего с этим поделать

было нельзя , я не могу позволить

вам обоим продолжать

нести это бремя, - сказала я, заставив

Шарлотту поджать губы и впиться в меня недовольным взглядом

своих ярко синих глаз. Вид моей милой сестры, бросившей

на меня укоризненный взгляд такой силы, потряс меня до глубины души.

- Сестра, неужели ты действительно должна брать на

себя еще и эту заботу, когда ты и так уже столь

занята своими собственными делами? Не говоря уже о том, что отец сказал, что

это долг всех его детей правильно

воспитывать детей в игровой комнате

и тем самым улучшать будущие

оценки Эренфеста, не так ли?

-Я ... я полагаю,

что так...

Шарлотта придвинулась ближе, заставив меня медленно

поднять голову, чтобы посмотреть в её улыбающееся напряженной улыбкой лицо, находящееся теперь чуть более выше чем мое. Моя младшая сестра доминировала надо мной, и когда я заколебалась, меня по плечу дружески похлопал

Вильфрид.

- Другими словами, это наша работа быть главными

в игровой комнате.

Ты не можешь тащить все это сама. Мы будем считаться бесполезными неумехами, если оставим

все это на тебя, а ты ведь достаточно умна, чтобы понять,

что это значит, да?

Они оба пытались

выполнять эти свои обязанности как и положено

детям эрцгерцога, считая

меня равной себе. И по этой причине

для меня было лучше всего выяснить, в чем они наиболее умелы, а затем передоверить им соответствующие направления.

- Очень хорошо. Завтра, на основе того, что я увижу, я решу, что вам стоит доверить,

- предложила я.

Глаза Вильфрида

тут же засверкали. Он погладил меня по голове, гордо выпятив грудь.

Угу. Но сейчас тебе лучше пойти и отдохнуть. Завтра тебе придется

непросто.

- Да, мы бы не хотели, чтобы ты снова упала в обморок, - согласилась Шарлотта. Выражение её лица, казалось,

тоже стало намного светлее, без сомнения, признак того, что она была счастлива, что я доверяю ей настолько,

чтобы разделить с ней заботу о игровой комнате.

Ну, пока они оба хотят работать...подумала я, вставая и направляясь к двери, чтобы выйти из обеденного зала.

- Розмайн.

Да, Фердинанд?

- спросила я, оборачиваясь к нему.

- Твое тело нуждается

в отдыхе, но ум все еще способен

полноценно работать. Находясь

в постели прочитай

тексты, которые я передал тебе.

- С радостью.

Я вернулась в свою комнату,

приняла ванну и переоделась с помощью Рихарды и Оттилии,

затем забралась в постель. На соседнем столе стояла короба с учебными материалами, которые мне нужно было прочитать.

- Боги

мои, Фердинанд вас совсем не жалеет, не так ли? Если он действительно хочет,

чтобы вы отдохнули, он должен был

запретить Вам читать в постели, - сказала Рихарда, даже не пытаясь скрыть свой гнев и недовольство.

Я же просто вздохнула с облегчением,

когда достала книгу из короба и раскрыла её на

кровати. Как бы я ни ценила внимание Рихарды, больше всего на свете я

наслаждалась чтением. В тот момент,

когда он наказал мне продолжить чтение в кровати, Фердинанд показался

мне самым настоящим

богом, не менее.

- К сожалению, мне просто необходимо узнать очень многое, прежде чем я отправлюсь в Королевскую академию,

- сказала я. - У меня нет другого выбора, кроме как прочитать эти

тексты. А, вот оно.

Рихарда была раздражена тем, что Фердинанд

дал мне работу, несмотря на то, что сам же и велел отдыхать, но я догадывалась, что все знали, что он просто защищает

меня от других дворян. Два года моего пребывания в юрэ́вэ означали,

что я совсем не выросла,

что заставляло других дворян смотреть на меня с любопытством, презрением и чем угодно еще, но только не дружелюбием. Несмотря на то, что я была готова ко всему этому, пристальные взгляды и шепот были более интенсивными, чем я ожидала,

заставляя меня мгновенно

растратить все терпение.

Вильфрид и Шарлотта

защищали меня, но даже так, находиться в большом зале было утомительно и неприятно.

На следующий день я отправилась в зимнюю игровую

комнату, а Рихарда

и Оттилия несли сладости, приготовленные Эллой. Слуги уже сегодня начнут отбывать в Королевскую академию,

и Хьюго был среди первой волны слуг и должен был начать обживать кухню моего будущего

общежития. Я велела ему позаботиться о безопасности Эллы и подготовить для неё хорошую

комнату. Я не хотела отправлять молодую женщину, как Элла, куда-то,

где я не могла её самолично защитить,

поэтому она отправится в Королевскую академию

со мной.

Разумеется, туда направлялись не только повара. Студенты тоже направлялись в Королевскую академию. Поскольку Ангелика сейчас была на последнем курсе, она тоже уезжала сегодня,

оставив охранять меня только Дамуэля и Корнелиуса.

Корнелиус, ты ведь завтра

отправляешься в Королевскую академию?

Да. Старшие

студенты прибывают в общежитие первыми и

готовят его к приходу

младших.

Пока Дамуэль и Корнелиус рассказывали мне о общежитии

и церемонии приема, я добралась

до игровой комнаты.

- Добрый день, Сестра.

Добрый день, Шарлотта.

Как только я вошла, в игровой комнате возникла суматоха,

сопровождаемая яростным перешептыванием. Студенты академии были достаточно взрослыми, чтобы

узнать меня, но те, кто был крещен в течение последних

двух лет, никогда

не видели меня раньше. У некоторых из них сейчас был такой вид, как будто они думали про себя «Я слышал истории, но неужели это она и есть?»,

в то время как другие щурились, пытаясь

понять, кто я. Они, скорее всего, не присутствовали вчера на начале зимнего общения.

В разгар всего этого Вильфрид взял меня за руку, вывел вперед, затем поднял другую руку, чтобы заставить замолчать детей.

- Я полагаю, что некоторые из вас не узнают эту девушку, учитывая,

что она провела последние два года в целительном сне, так что позвольте мне представить её вам. Это Розмайн, моя младшая сестра и старшая сестра Шарлотты.

Я думаю, что все старшие дети знают, что она придумала книги с картинками, каруту и игральные

карты, которые мы все здесь используем, а также сладости,

не похожие ни на что из того, что вы когда-либо пробовали

раньше.

Чт... Чт... Что это было за представление?!

Пока я задыхалась

от ужаса, Шарлотта

подошла и изобразила на лице яркую, чрезвычайно милую улыбку.

- Даже во сне моя старшая сестра Розмайн одаривала Эренфест своим огромным

количеством маны, как и следовало

ожидать от Святой Эренфеста. Я уверена, что вы все слышали о ней, даже если не видели её ранее, верно? Моя сестра совершила подвиги

столь великие, что заслужила мое глубочайшее уважение.

Нет, хватит! Некоторые

из этих детей действительно тебе верят! Чистое чувство благоговения, исходящее от них, слепит меня! Я совсем не святая!

Я хотела начать отрицать только что сказанное

или же убежать прочь, но Вильфрид и Шарлотта стояли

по обе стороны от меня, плюс нас окружали рыцари стражи. Бегством

было не спастись! Все, что я могла сделать, - это предерзко

изобразить на лице фальшивую улыбку аристократки, пока Рихарда усаживала

меня на приготовленное для меня кресло.

- Разрешаю вам всем поприветствовать Розмайн, - сказал Вильфрид, и передо мной быстро выстроилась очередь. Она состояла

только из детей,

которых я никогда

раньше не встречала, и поэтому в ней было всего около тридцати человек.

- Я Бертильда, дочь Гиба Грошеля.

Могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую встречу, предопределенную суровым

судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Можешь.

Я с приклеенной улыбкой выслушивала приветствия, принимая маленькие светлячки

их благословений. Мой сводный брат Николас стоял в середине

очереди, и когда он наконец

добрался до меня, он опустился

на колени и скрестил руки на груди с таким энтузиазмом, что его светло-каштановые волосы слегка всколыхнулись.

Я Николас,

сын Карстедта, рыцаря-командора, и Трюделиды. Могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за

эту счастливую встречу, предопределенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Можешь.

Закончив приветствие, Николас

направился прочь. На мгновение я задумалась, не следовало ли мне отнестись к нему с большим теплом,

как следовало его старшей сводной сестре, но не успела эта мысль укоренится у меня в голове, как Корнелиус негромко

окликнул меня.

- Вы забыли мое предупреждение? - произнес он, и напряженная улыбка, очень похожая на улыбку

Эльвиры, появилась на его лице, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

- ...Я все помню.

Я польщен

этим.

Когда все дети закончили приветствовать меня, тем, кто присоединился к игровой комнате в этом году были розданы каменные

пластины, в то время как профессор Мориц дал простое

проверочное задание, чтобы увидеть, насколько

хорошо они знают грамоту и арифметику. В то же время более старшие дети разделились на прошлогодние группы с Вильфридом

и Шарлоттой в центре, а затем начали играть в каруту и карты. Мои брат и сестра так проверяли, насколько

все стали лучше с прошлой весны.

Я, оглядевшись со своего кресла,

была впечатлена увиденным. Было ясно, что в мое отсутствие они набрались опыта в том, что они делали и хорошо справлялись со своей работой.

- Впервые за два года сладости

Розмайн будут вручены

в качестве сегодняшней награды, - объявил

Вильфрид. Дети тут же отреагировали одним из двух способов: либо растерянно заморгали, никогда раньше не пробовав сладостей

Эллы, либо мгновенно

посерьезнели.

- Сегодня я использую

всю свою силу, - сказал один мальчик.

- Я не могу позволить

себе проиграть это сражение.

- Ха! Я не проявлю к тебе милосердия! - воскликнул другой. И с этими словами они начали яростную схватку

в каруту.

- Леди Розмайн, это сведения, которые я собрал, за последние

два года наблюдения

за проходящим в игровой комнате обучением. Пожалуйста, просмотрите их, - сказал Мориц.

Я взяла документы и просмотрела их.

Судя по тому, что я вижу, все довольно

хорошо. Документы указывают

на то, что средняя оценка увеличилась, поэтому мы можем спокойно увеличить

сложность арифметических задач.

- Вы хотите снова увеличить сложность? - переспросил Мориц, широко раскрыв

глаза.

Я кивнула.

- Ауб Эренфест поручил мне повысить средний балл успеваемости всех учащихся из нашего герцогства, пока я буду посещать Королевскую академию в качестве кандидата в эрцгерцоги. Чтобы исполнить это его пожелание,

я прошу в этом вашей помощи, профессор

Мориц.

- Как Вам будет угодно.

- Тем не менее, я своим отсутствием, безусловно, возложила на вас тяжелую ношу. В мои намерения не входил столь долгий сон, поэтому я не оставила после себя ничего, кроме набросков планов

на зимнюю игровую

комнату. Должно быть,

трудно было обойтись

без ясных наставлений и объяснений.

Записки, в которых я начеркала

наброски будущих планов для игровой комнаты, по-видимому, были переданы людям в виде моих недвусмысленных приказов. Я могла себе представить, как им было трудно понять, чего я хотела и каковы были мои намерения.

- ...Честно говоря, в первый год мы столкнулись со многими неудачами, и оправиться от них было нелегко. Мы были вынуждены использовать метод проб и ошибок,

и только спустя

много времени мы осознали существование и суть тех ваших деликатных, не бросающихся в глаза способов,

которыми вы направляли происходящее в нужном направлении. Сейчас зимняя игровая комната действительно проходит

очень гладко, но нам потребовалось два года, чтобы добиться этого, - ответил Мориц.

Уверенность, которую он приобрел за последние два года работы, ясно читалась

на его лице. Сейчас ему и Шарлотте

можно было полностью

передоверить управление игровой комнатой.

- Я должна восполнить

пропущенные за два года уроки, и поэтому с завтрашнего дня не смогу посещать игровую комнату. Я доверяю управление её делами тебе.

Мориц в ответ опустился на колени и скрестил руки, и в этот момент раунд игры в каруту закончился. Победители

испускали победные крики и размахивали руками, а Вильфрид в отчаянии

колотил кулаками по полу.

Победителей по очереди вызывали за их наградой,

а все остальные с завистью

наблюдали, как те начинали дрожать от восторга после первого укуса врученных

им сладостей.

- Уууу... Я требую реванша! - завопил Вильфрид.

- Сначала надо создать

новые команды для игры, выбрав

участников из победителей, - осадила его Шарлотта.

- Нг...

Вильфрид, очевидно, слишком увлекся игрой, но одного этого замечания

было достаточно, чтобы привести его в чувство.

Он встал, нахмурившись, затем присоединился к Шарлотте, создавая

новые команды. В целом, все это было проделано довольно

умело. Мало того, что противоборствующие команды состояли из детей одного

возраста, не было такого, что бы детям, еще не посещающим академию

противостояли ее ученики,

но было ясно, что они также были разделены на членов фракции Вильфрида и фракции Шарлотты,

судя по тому, как дети собрались вокруг них.

- Леди Розмайн, - послышался голос.

Обернувшись, я встретилась взглядом

с явно нервничающей Филиной. В тот момент, когда я увидела дощечки,

которые она прижимала

к груди, я поняла, что у неё за дело ко мне.

Филина, ты хочешь показать

мне свои рассказы?

- Да, Леди Розмайн.

Её глаза светились, когда она начала показывать мне коллекцию историй,

собранных за эти годы. Более ранние дощечки были заполнены

неуклюжим почерком, а содержимое представляло прямую речь ребенка не обученного этикету, поэтому их было трудно читать, но два года практики привели к тому, что она со временем

становилась все лучше и лучше. Её понимание

письменной и устной речи значительно усилилось, и всего один взгляд на последнюю

доску показал, насколько

она выросла.

Ты весьма много всего записала, - сказала я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке.

- Вы внесли

рассказ моей матери

в свой сборник рыцарских историй,

и я не могу описать,

как я была счастлива, услышав,

что другие дворяне

с удовольствием читают его, - сказала она. - Все остальные были вне себя от радости,

увидев, что их истории также есть в книге.

Книга, о которой шла речь, включала

рассказы, собранные в зимней игровой комнате. Похоже, пока я спала, дети позаимствовали её копии, и мне было очень

приятно слышать, как они были рады увидеть в них свои собственные истории.

Жаль, что я этого не видела...

- Они никогда не предполагали, что истории, которые

они отчаянно пытались

припомнить, чтобы заимствовать учебные материалы, будут превращены в книгу. После этого Родерик

потратил много времени на сбор новых историй.

Я помню, что читала рассказы Родерика.

Они были довольно

приятными. Я собираюсь изменить стиль повествования на более литературный и добавить их в книги. Ты записала

остальные рассказы своей матери, Филина? - спросила я, вспоминая

разговор двухлетней давности.

Она печально опустила глаза, потом покачала головой.

Нет, не все… Есть несколько историй,

которые я забыла, и... это очень печально.

- Филина, есть ряд общих закономерностей, которым следуют истории,

так что ты даже в очень далёких

землях наверняка найдешь такие, что странно похожи на уже известные тебе. В Королевской академии собралось много студентов из разных герцогств, верно? Возможно, ты могла бы расспросить их об их историях в надежде вспомнить

свои собственные, - предложила я.

Глаза Филины, цвета молодой травы удивленно

расширились, потом она захихикала.

Леди Розмайн,

может быть, вы собираетесь собирать

истории и в Королевской академии?

- Ну конечно. Разве это не прекрасная возможность собрать истории, неизвестные в Эренфесте? - ответила я, выпятив грудь.

Она опустилась

на колени и скрестила руки.

- Я, Филина, в качестве учащейся

на чиновника клянусь собирать сведения

о каждом герцогстве и предлагать их истории вам, Леди Розмайн.

- Я с нетерпением буду ждать этого, - ответила я, и мгновение спустя по комнате пробежала какая-то

непонятная мне волна возбуждения. Неловкое

напряжение наполнило воздух, и несколько

студентов бросились к нам с широко раскрытыми от потрясения глазами.

- Леди Розмайн, вы приняли Филину в свои вассалы? - спросили они.

Застигнутая врасплох этим неожиданным поворотом

событий, я взглянула

на Корнелиуса, стоявшего

на страже рядом со мной. Похоже, он понял, что от него ожидают, и плавно шагнул

вперед.

- Нет, не приняла. Как человек, который слышал весь разговор,

свидетельствую, что она ничего подобного не говорила. Филина просто согласилась исполнить желание леди Розмайн. В будущем она может быть взята в свиту в качестве вассала, но в настоящее время это не так, - сказал Корнелиус.

Некоторые из собравшихся с облегчением вздохнули,

в то время как Филина снова прижала дощечки

к груди и отступила в толпу,

выглядя явно смущенной от такого всеобщего внимания.

- Леди Розмайн, вы уже определились с теми кто составит вашу свиту? - решившись заговорить

об этом, спросила

одна из старших девочек.

Наконец все встало на свои места. Вильфрид и Шарлотта

уже собрали вокруг себя своих будущих сторонников, и те, кто не занял места рядом с ними, теперь, без сомнения, нацелились в моё окружение,

так как мне нужно будет вскоре избирать

своих вассалов. Однако все дети живут в тени своих родителей, так что это было не то решение,

которое я могла принять сразу на месте.

- Выбор тех, кто будет служить

мне в Королевской академии, - это вопрос,

который я должна

обсудить с Рихардой,

моей главным слугой.

- У вас уже есть кандидаты?

Я не знала, кто были кандидаты, но, учитывая, что мы были выдающимися членами

фракции моей матери,

я могла предположить, что все они были определены давным давно. Однако я не могла

дать никаких четких ответов, поэтому

решила уклониться от четкого

ответа на вопрос,

и расспросить Рихарду и матушку позже.

- Да, кандидаты выбраны, но они будут объявлены

только после того, как я прибуду в общежитие Академии,

- сказала я с улыбкой.

Напряжение в воздухе сразу же исчезло, и студенты быстро разошлись.

Ну, думаю, теперь мне уж точно следует подумать

о своих слугах свиты.

Пока я обдумывала произошедшее, прозвенел четвертый

колокол. Я вышла из игровой

комнаты и направилась в свою комнату, чтобы пообедать.

- Рихарда, мои вассалы уже выбраны? То есть люди из нашей фракции и все такое...

Да, конечно.

За последние два года многое изменилось между фракциями.

Мы с Рихардой обсуждали этот вопрос на ходу, и я узнала, что сейчас моими единственными слугами были Оттилия,

три рыцаря и сама Рихарда.

Все остальные, очевидно,

были отстранены от моей службы, пока меня не было.

- Вообще говоря, женщины

покидают службу, когда выходят замуж или рожают.

Ученики часто ищут новую работу,

когда тот, кого они обслуживают, отсутствуют в течение

длительного времени, так как качество

партнера для замужества, которого они могут найти, во многом определяется их местом работы, - объяснила

Рихарда, после заметив,

что мои прислужники-ученики были перераспределены между Флоренцией и Шарлоттой. – Весьма правильно

и мудро набирать свиту, находясь

в общежитии Королевской академии, учитывая, что вы собираетесь там довольно долго жить. Те, с кем вы там окажетесь, не смогут вечно поддерживать приятный

внешний образ. Рано или поздно они покажут свое истинное

"я".

Но разве это не значит, что они увидят и мое истинное

"я"…? Нет, это совсем никуда не годится.

После обеда я отправилась в кабинет Фердинанда, где меня со своими опекунами

уже ждали те, кто собирал

для меня информацию. Они все стояли выстроившись в шеренгу, и по виду они испытывали сильную желудочную боль. Я догадывалась, что вызов от сводного брата эрцгерцога не очень то благотворно сказывается на спокойствии разума и общем самочувствии.

- Фердинанд, кажется, все ваши гости излишне сильно нервничают, - заметила я. - Могу я узнать,

что именно вы сказали, когда вызывали их?

- Явиться сразу же по окончании

обеда. Что тут такого страшного?

Боги и Богини, Фердинанд! Конечно, им еда в горло не полезла после такого и они примчались со всех ног, как можно еще было понять ваши слова!

У меня сразу же заболел живот. Мне так стало их жаль.

- Приветствую вас. Вы можете расслабиться, сегодня вас вызвали сюда вовсе не для того, чтобы сделать вам выговор. Наоборот,

я хочу вознаградить вас за ваш тяжелый

труд, - объяснила я. Сборщики

информации с облегчением вздохнули, в то время как их опекуны

с любопытством смотрели

на меня, не зная, чего ожидать дальше.

- Благодарю вас всех за то, что вы посвятили себя сбору сведений

в Королевской академии,

пока я спала. Хоть это и немного запоздало, но настало время заплатить вам за ваш труд.

Собиратели слухов и сведений удивленно

заморгали, как будто совсем забыли о невыплаченном остатке. Я воспользовалась случаем и начала вызывать их одного за другим.

- Вице-командор Рыцарского ордена был очень рад получить

от вас информацию, - сказала я первому.

- Ауб Эренфест был весьма тронут вашей проницательностью, - сказала я второму.

Я продолжала вызывать

их по имени, благодарила за старания, извинялась

за то, что расплачиваюсь с ними так поздно, говорила

им несколько слов ободрения, а затем, наконец,

передавала им их оплату, и так продолжалось пока не закончила

со всеми ими.

- Вы все достаточно искусны, чтобы получить

информацию, необходимую стоящим во главе Эренфеста. Я с нетерпением жду вашей дальнейшей работы, - сказала я.

Не смейте отлынивать, - добавил Фердинанд.

Когда они выходили из комнаты,

лица у них были очень целеустремленные, мои же занятия

начались, как только они ушли. До отъезда в Королевскую академию оставалось совсем немного времени.

Фердинанд, я

действительно сейчас готова к

поступлению в Королевскую академию?

- Все эти подготовительные уроки можешь считать

вложениями с прицелом

на относительно дальнее

будущее. Ты могла бы поступить

в академию еще до их начала, но одного поступления недостаточно. Есть только одна причина,

по которой я навязываю тебе эти дополнительные занятия. Ты знаешь,

что это за причина? - спросил он, прищурив светло-золотистые глаза.

Я могла придумать только одну причину, по которой

Фердинанд нашел бы время, чтобы самолично учить меня, когда у него было так много работы:

- Что бы я не навлекла

на себя позор в качестве

дочери эрцгерцога, верно?

...В каком-то смысле верно.

Мои занятия продолжались до самой последней

минуты, и, наконец, пришло время отправляться в Королевскую академию.

Я надела свой почти черный наряд, темно-желтую брошь и накидку цвета охры, а затем вместе с Рихардой направилась в зал телепортации. Ангелика и Корнелиус

уже отправились через него, оставив только Дамуэля охранять меня.

В этой комнате было темно и не было окон. Единственный свет исходил от светящегося на полу круга телепортации, поверх которого слуги складывали коробки, наполненные всем необходимым для жизни вне замка. Меня провожали многие:

эрцгерцогская чета, Шарлотта,

Карстедт, Эльвира, Бонифаций

и Фердинанд со своим рыцарем стражем Экхартом.

Вильфрид собирался телепортироваться после меня, так что в толпе я видела и его, и Лампрехта. Большая

часть моей семьи была здесь.

- Тебе не придется слишком беспокоиться о Корнелиусе, но, пожалуйста, позаботься

о своем здоровье, - сказал Карстедт.

- Действительно, дорогая. Береги свое здоровье,

- добавила Эльвира.

- Я буду с нетерпением ждать того дня, когда ты вернешься, и мы снова сможем устроить чаепитие.

- Я буду осторожна.

И я тоже буду с нетерпением ждать этого чаепития,

Матушка.

- Не забывай, что это я обучал твоих рыцарей-стражей, - вставил Бонифаций.

- Ангелика и Корнелиус позаботятся о твоей безопасности. А пока тебя не будет, я буду тренировать Дамуэля еще усерднее.

Тебе не о чем беспокоиться.

Я увидел, как Дамуэль испуганно

отшатнулся после слов Бонифация, но теперь у меня не было никакой

возможности спасти его. Самое большее,

что я могла сделать, это предложить ему в помощь свое сочувствие и молитвы.

Да хранят тебя боги, Дамуэль.

- Не спускай глаз с дворян из Аренсбаха,

- сказал Сильвестр. - Если ты захочешь что-то узнать,

пошли учащихся на чиновников. Не делай ничего опасного, что потребует твоего непосредственного участия.

Я кивнула, и Флоренция попросила меня

присмотреть за Вильфридом. Хотя, учитывая, как

сильно он вырос за последнее время, у меня было гнетущее чувство, что

именно он будет присматривать за мной.

Не могу дождаться, когда услышу твои рассказы о Королевской академии,

сестра.

- Шарлотта, это время обязательно настанет.

И пока меня не будет, я доверю тебе игровую

комнату.

- Можешь на меня положиться.

Последним заговорил

Фердинанд.

Розмайн, я советую тебе сдать все экзамены и вернуться до начала Ритуала Посвящения.

- Фердинанд, Ритуал Посвящения

начинается в середине

зимы. Не слишком ли это неблагоразумно? - возразила я. Хотя это было правдой,

что я занималась столь усиленной

зубрежкой ради того, чтобы получить доступ к библиотеке Королевской академии, просить меня совершить такое чудо после того, как я пропустила

целых два года обучения, было уже слишком.

Фердинад ответил

мне совершенно спокойным и довольным тоном.

- Как ты думаешь, с какой целью я помогал тебе с уроками,

несмотря на то, что у меня было так много собственной работы?

- Ну... разве вы не говорили,

что все это вложения с прицелом на мое относительно дальнее будущее?

- Как мне кажется,

мои точные слова были таковы «вложения с прицелом на относительно дальнее

будущее», - ответил он с ядовитой улыбкой.

Я почувствовала, как у меня задергалась щека.

Подождите... Вы хотите сказать,

что все это было про ваше будущее,

а не моё?!

Фердинанд не ответил на мой вопрос, вместо этого нацепил яркую улыбку, настолько откровенно фальшивую, что меня затошнило. Он не собирался

давать мне недвусмысленно ответа, который я могла бы использовать против него.

- Я верю в твои способности, - сказал Фердинанд. - Ты должна как можно скорее сдать экзамены и вернуться, прежде чем спровоцируешь какие-либо катастрофы в Академии. Это понятно?

Хм!

Я в свою очередь уклонилась

от ясного ответа и, одарив его натянутой

улыбкой, шагнула в круг телепортации.

Моя свита и заселение в общежитие

После того, как телепортационный круг наполнился маной, он затем засиял черно-золотым светом, и фей камень, вставленный в мою брошь, засветился одновременно с ним. Я увидела, как воздух передо мной начал мерцать, и на короткое мгновение я испытала головокружение. Рихарда, должно быть, заметила, что я замотала

головой, потому что она тут же прижала меня к себе.

Только я вздохнула

с облегчением, как поняла, что фигуры тех, кто стоял передо мной, начали вращаться, как будто они попали в водоворот. Это зрелище заставило

меня удивленно моргнуть,

а затем потереть глаза, пытаясь осознать происходящее. Прошло несколько секунд, и к тому времени,

как мое зрение вернулось в норму, все, кто собрался

проводить меня, пропали.

- Добро пожаловать в Королевскую академию,

леди Розмайн. Это общежитие Эренфеста, - прозвучал голос.

Передо мной находилась

пара широко открытых дверей с двумя рыцарями,

сидящими по обе стороны, видимо поставленных наблюдать

за магическим кругом. Круг телепортации подо мной был таким же, как и в замке, и комната выглядела довольно похожей, но судя по креслам с сидящими в них рыцарями,

разложенными рядом с ними разнообразным магическими инструментам и тому факту, что людей, которые провожали

меня, больше не было рядом, я могла сразу сказать, что это было не то же самое место.

- Если вы плохо себя чувствуете, миледи, давайте

поспешим в вашу комнату, - сказала Рихарда, положив

руку мне на спину и мягко направляя меня к выходу из комнаты телепортации. -

Лорд Вильфрид не сможет телепортироваться, пока слуги не перенесут ваши вещи в вашу комнату.

Пройдя через двухстворчатые двери, я оказалась

в приемной, похожей

на ту, что была в замке. Здесь те, кто хотел воспользоваться кругом телепортации, приносили

багаж и ждали своей очереди,

хотя сейчас здесь были только Ангелика и Корнелиус, пришедшие

поприветствовать меня.

- Рады видеть, что вы благополучно прибыли, леди Розмайн.

Мы вместе вышли из приемной

и оказались в коридоре, вдоль которого тянулись

двери. Это было так похоже на один из коридоров

замка, что я искренне засомневалась, действительно ли я телепортировалась в Королевскую академию.

- Общежития Королевской академии

построены с использованием магии создания эрцгерцогов, которые давно умерли, поэтому эстетика

каждого общежития имеет сильное сходство

с замком того эрцгерцога, который

его создавал, - объяснила Рихарда.

Из её дальнейших слов выяснилось, что общежитие каждого герцогства, по-видимому, имело свой собственный стиль, причем некоторые

из них были причудливыми, некоторые

с налетом этакой деревенскости, некоторые-округлые и элегантные, другие обладали чертами - резкими и грубыми и так далее. - Тем не менее, поскольку

вам не дозволено входить в общежития других герцогств, вы увидите только их внешний

вид, когда к примеру будете пролетать мимо на своем ездовом звере.

Оказалось, что броши, которые мы получили во время церемонии

дарения, были специальными магическими инструментами, настроенными на ману своего владельца. Броши каждого герцогства отличались, так что даже если одна из них была украдена, она не могла быть использована для входа в общежитие другого герцогства.

Сюда, леди Розмайн. Ваш чай уже готов, - сказал Корнелиус.

Ангелика, Корнелиус,

куда именно мы сейчас направляемся? – спросила я.

В общую комнату, подготовленную к приему новых

студентов.

Те, кто телепортировался из замка в общежитие, не могли войти в свои комнаты, пока слуги не закончат их подготовку, поэтому они дожидались этого момента в общей комнате.

Здесь старшекурсники, чьи комнаты уже были приготовлены, встречали своих младших соучеников.

- Я оставляю миледи на ваше попечение, - сказала Рихарда,

когда мы подошли

к лестнице, а затем поднялась

наверх, чтобы заняться

багажом, уже принесенным слугами общежития.

- Прибыла Леди Розмайн, - объявили

мои рыцари-стражи, побуждая

нескольких старшеклассников начать готовить чай и подавать

мне сладости. Когда я огляделась, то увидела, что некоторые из новых студентов

моего курса начали попивать свой чай, явно волнуясь.

- Пожалуйста, не стесняйтесь присесть вот здесь, леди Розмайн,

- сказала Брунгильда, сощурив янтарные глаза в теплой улыбке, от её шагов при подходе ко мне её алые волосы слегка развевались за спиной. Ей было девять, когда я впервые дебютировала в зимней игровой

комнате, так что теперь она была двенадцатилетней студенткой третьего курса. - Ох... Ваш наряд просто великолепен. Он хорошо отражает

текущую моду Королевской академии, включая эти украшения - цветы вашего собственного изобретения.

- Это было сделано

на основе сведений,

которые предоставила ты, Брунгильда. Так как я не знакома

с веяниями моды Королевской академии,

я очень признательна за твою помощь.

- Я желаю, чтобы ваши одежды и украшения

для волос пользовались популярностью в Суверении. Я бы хотела, чтобы мода Эренфеста хотя бы на короткое время заняла властвующее положение в Королевской академии, - объяснила

Брунгильда.

Как аристократка, очень интересующаяся модой, которая всегда старалась быть на вершине тенденций, она, по-видимому, считала довольно унизительным,

что её родное герцогство считалось в этом плане захолустьем.

- Я уверена, что созданные вами новые модные тенденции, которые завоевали всеобщее признание в Эренфесте, имеют потенциал быть столь же популярными и в Суверении, - продолжила она. - Раньше я спрашивала

у эрцгерцогской четы, могу ли я распространять их сама, но они запретили

любые подобные действия,

пока вы не поступите в Королевскую академию. Ох, с каким же нетерпением я ждала вашего приезда. Этот год, безусловно, будет просто чудесным.

Улыбка Брунгильды оставалась

столь же яркой на протяжении всей ее речи о распространении сладостей и моды из Эренфеста

по всей Суверении, ее глаза горели тем же неприкрытым честолюбием, которое я так часто видела у Эльвиры. Я же сама совсем не испытывала подобного энтузиазма - я сделала новые виды

платьев и украшений только потому, что они мне

понадобились в определенный промежуток времени, так что все эти слова о распространении тенденций были в значительной степени за пределами

моего понимания.

- Леди Брунгильда, вы не должны говорить только о своих интересах. Как вы можете ожидать, что леди Розмайн

в таком случае сможет расслабиться? - упрекнула ту одна из девочек, шагнув вперед. Её лицо обрамляли

две пряди изумрудно

зеленых волос, остальные

были заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. Она была немного ниже Брунгильды, и тот факт, что я не могла вспомнить её имя, означал,

что она, вероятно,

уже поступила в Академию, когда я присоединилась к игровой комнате.

- Ты права, Лизелета.

Простите меня, леди Розмайн. Кажется,

я так обрадовалась вашему прибытию, что забылась.

- Ничего страшного, Брунгильда. Я хорошо понимаю,

что ты просто полна решимости

усилить влияние Эренфеста. Это черта, которой должен обладать

любой высший аристократ, - сказала я успокаивающе.

Брунгильда со вздохом облегчения отступила

назад, и в этот момент Лизелета шагнула вперед, чтобы занять ее место.

- Прошу прощения за беспокойство, леди Розмайн. Пожалуйста, наслаждайтесь вашим пребыванием здесь, - сказала

она с вежливой улыбкой, прежде чем грациозно

удалится.

Волосы Лизелеты были туго заплетены

в косу, чтобы не мешать, когда она двигалась, а ее темно-зеленые глаза светились немалым

умом. Хоть расцветка

волос и глаз были очень разными, но она была очень похожа на Ангелику.

Они должно быть сестры или, по крайней

мере, кузины.

[[image:/storage/reader-images/f13dcdd6f6b0c6d36b83ab19b4451aaaf08ae26e.jpg]]

Я повернулась, чтобы взглянуть на Ангелику, которая стояла позади меня.

Лизелета действительно похожа на тебя, не так ли?

- Да, она моя младшая сестра.

В отличие от меня она очень умна, знающа и надежна, поэтому

наши родители постоянно

хвалят ее.

Лизелета показывала себя сейчас очень сообразительной и тактичной: она перемещалась по комнате, разговаривая с новыми студентами, и заодно готовила

влажные салфетки для тех, кто испачкал руки сладостями, наливала

свежий чай вновь прибывшим ученикам

и так далее. Она держалась сдержанно, говорила только то, что было необходимо, и делала все это с неизменной улыбкой. Все это показывало, насколько

великолепны ее манеры. Хотя она была очень похожа на Ангелику, то, как она говорила и действовала, отличалось

от подобных действий

Ангелики как день от ночи.

Была ли та «родословная служителей», о которой упоминали

её родители, полностью

сконцентрирована в Лизелете?

- Ну, Ангелика, разве дело просто не в том, что у тебя слабая склонность

к вспомогательной работе?

Ты ведь превосходный рыцарь, не так ли?

- Совершенно верно, леди Розмайн, - неожиданно в защиту Ангелики

прозвучал незнакомый мне голос. Я удивленно моргнула,

а Ангелика слегка нахмурилась.

- Леди Джудит... - в ее голосе послышалось беспокойство.

Джудит была одной из тех девочек, которых я видела в игровой комнате три года назад, и мне казалось, что она тогда была на год старше меня. У нее были блестящие, ярко фиалковые глаза и пушистые

ярко-оранжевые волосы, собранные

в хвост, как у Ангелики.

- Леди Ангелика очень умела в магии усиления, несмотря на то, что она из средней знати, и она настолько

искусна, что даже лорд Бонифаций

признал её таланты

и взял ее в ученики.

Она потрясающая. Вдобавок ко всему, она заполучила

вашу благосклонность, леди Розмайн, и ее манаклинок обладает разумом. Он даже может говорить. Кто еще смог достичь подобного? - сказала Джудит, перечислив достоинства Ангелики. - Я хочу создать свой собственный манаклинок, но у меня недостаточно маны для этого, и я не могу использовать магию усиления.

Конечно, было приятно слышать, что мой рыцарь-страж является для других образцом для подражания. Я выслушала все с улыбкой, прежде, чем выразить свое полное согласие.

- Да, просто удивительно, что Ангелика так хорошо научилась

пользоваться магией усиления,

не правда ли? Лорд Бонифаций

сказал мне, что она многому научилась за время моего сна.

- Вот именно! Я хочу быть достаточно сильной, чтобы

лорд Бонифатий тоже оценил мои усилия. Леди Ангелика - мой образец для подражания.

Так, так, так... Похоже, Джудит - член секты имени Ангелики.

Она просто боготворит

ее.

Леди Джудит, пожалуйста, не надо больше...

- вмешалась Ангелика.

- Ты права. Леди Розмайн из–за необходимости

поддерживать разговор не может расслабится и

отдохнуть. Подумать только, ты так заботишься о своей подопечной, леди

Ангелика! Мне так многому надо у тебя научиться. Прошу меня извинить.

Я обнаружила, что Джудит таким образом истолковывает и воспринимает слова и действия

Ангелики, что любые действия той после этого подаются в наилучшем свете. Я подняла

глаза и увидела, что Ангелика

старается не встречаться взглядом с Джудит, в то время как Корнелиус едва сдерживает смех. Похоже, она настолько не привыкла к похвалам, что не знала, как реагировать на эту лавину комплиментов.

Джудит, конечно,

хорошая девочка, правда? – спросила

я.

- ...Нет, не хорошая,

она странная девочка,

- поправила меня Ангелика, с очень озабоченным выражением лица.

Я улыбнулась и принялась рассматривать комнату. На полу был расстелен

толстый ковер, а стены были покрыты гобеленами, каждый из которых

был цвета наших накидок. Разглядывая все это, я заметила группу молодых студентов,

сидевших за отдельным

столом. Все они смотрели в пол, и в те короткие мгновения,

когда они поднимали

глаза, я видела в них глубокую

печаль. Они явно хотели присоединиться к остальным, но что-то их останавливало. Среди них был и Родерик,

который так старательно добывал для меня истории.

- Корнелиус, почему эти студенты сидят за таким далеким столом?

- спросила я, повернувшись к нему.

- Это дети знати, принадлежащие к бывшей фракции

Вероники. Некоторые из них были среди тех, кто обманом заставил лорда Вильфрида

опозориться во время охотничьего турнира два года назад. Их держат на расстоянии, чтобы они не могли подвергнуть вас опасности.

Бывшая фракции Вероники

была самой большой

из всех фракций в герцогстве. Она не распалась

полностью даже после двух лет, и потому к четверти

студентов Королевской академии

из Эренфеста остальные

студенты относились с подозрением. Это означало, что около пятнадцати из шестидесяти пяти студентов, живущих в общежитии, жили и учились в изоляции.

Конечно, это все было для моей безопасности, но если их не вовлечь в мои действия, мне будет намного сложнее повысить

оценки учеников из Эренфеста.

Мы можем что-нибудь сделать,

чтобы привлечь их на нашу сторону? – спросила я.

- К сожалению, именно так и действуют фракции.

Экхарт рассказывал мне, что Фердинанд

был когда-то изолирован подобным образом в результате действий

фракции Вероники, несмотря

на то, что был одним из сыновей предыдущего эрцгерцога. До того, как Экхарт поступил в Академию,

единственными вассалами Фердинанда были те, кому непосредственно приказал

служить тому предыдущий эрцгерцог.

Я попыталась представить себе Фердинанда, сидящего в одиночестве и с завистью смотрящего на детей из фракции Вероники,

но этот мысленный образ совсем не подходил

ему. Он почти наверняка с ликованием шел одинокой дорогой безумного ученого,

довольный тем, что люди избегают

его. Как он уже упоминал,

он использовал всевозможные уловки и оправдания, чтобы остаться в Королевской академии,

делая все возможное,

чтобы остаться в единственном месте, где он действительно мог быть свободен.

Для Фердинанда замок, по-видимому, был ужасным местом, но, по словам Экхарта, он был довольно оживленным и общительным в Королевской академии. Он наверняка обманул

ради этого множество людей

этими своими “вложениями с прицелом на относительно отдаленное будущее

”, как он проделал это со мной.

Прибыл лорд Вильфрид, - послышалось объявление.

- Извините за ожидание,

- сказал Вильфрид,

входя вместе со слугами. Его слуги приготовили для него чай и сладости,

и пока они деловито ходили вокруг, он сел в кресло рядом со мной. - Так это и есть общежитие

Королевской академии? Очень похоже на замок.

- Все верно, - раздался вдруг голос у него за спиной.

Я обернулась и увидела стройную,

серьезного вида женщину со спокойной

улыбкой. На вид ей было где-то между тридцатью пятью и сорока, и первой моей мыслью, когда я ее увидела, было, что она очень похожа на ученого, почти наверняка из-за монокля в её левом глазу.

Я Хиршур,

комендант общежития Эренфеста, - сказала она.

Оказалось, что Хиршур раньше была дворянкой из Эренфеста, но перешла на работу в Суверению,

добившись достаточно высоких оценок. Теперь она была профессором Королевской академии, где читала лекции по магическим инструментам.

- Фердинанд связался со мной впервые за весьма долгое время. Похоже, вы его самая ценная ученица,

леди Розмайн. Мне очень интересно

посмотреть, какие чудеса покажет мне ребенок гений, обученный человеком, получавшим

идеальные оценки при одновременном прохождении

курсов обучения на эрцгерцога, рыцаря и чиновника-ученого.

“Ценная ученица”? “Ребенок гений"? Хм, когда это меня стали описывать такими терминами? И как я смогу оправдать

столь высокие ожидания?

Прежде чем я успела придумать,

как ответить, Хиршур одарила меня улыбкой и двинулась в центр комнаты,

где начала объяснять

правила общежития новым студентам.

Комнаты девочек находились на третьем этаже,

комнаты мальчиков - на втором, а общие помещения, такие как столовая

и общая комната, - на первом. Мальчикам

запрещалось подниматься на третий этаж, и именно по этой причине обучающиеся на рыцарей дежурили

по очереди, наблюдая

за лестницей ведущей туда.

Комнаты в дальнем

конце второго и третьего

этажей предназначались для

эрцгерцога и эрцгерцогини соответственно. Они используются при посещении теми конференции эрцгерцогов, которая проходит здесь, в Королевской академии.

- Если вы провалите

экзамены и будете вынуждены провести

весну здесь, в Королевской академии,

эрцгерцогская чета узнает и запомнит

ваше имя, но чувства, что они будут испытывать по отношению к вам трудно

будет назвать приятными и доброжелательными, - предупредила Хиршур.

- Будьте осторожны.

О нет, Ангелика....

На этажах для девочек и мальчиков было по три комнаты для кандидатов в эрцгерцоги. По традиции

дворяне из высшей знати пользовались комнатами, расположенными дальше от лестницы,

в то время как средняя и низшая знать наоборот,

хотя слуги были исключены из этого правила: для них было важно оставаться рядом со своими хозяевами, и поэтому они оставались в комнатах рядом. Дворяне из низшей и средней знати обычно жили в общих комнатах, но те, кто накопил достаточно

денег, могли снять себе отдельные

комнаты.

Обедали в столовой на первом этаже, и

всех студентов оповещали о предстоящем приеме

пищи. Ванны мы должны были принимать в наших собственных комнатах,

совсем как и в замке.

- Церемония принятия и собрание товариществ состоятся через два дня, занятия начнутся на следующий день. До тех пор вам нужно приспособиться к жизни в общежитии и убедиться, что вы

готовы к предстоящим вам лекциям. Помните - подготовка необходима для всего. У

вас есть вопросы?

- У меня есть вопрос! - воскликнула я, тут же вскинув руку. Хиршур, повернув

голову в мою сторону, как и все остальные, посмотрела

на меня, - В общежитии есть билиотека?- взволнованно спросила я.

- В общежитии нет библиотеки, так как Королевская академия располагает собственной полноценной библиотекой. Кстати, библиотека откроется

только когда начнутся

занятия. Новые студенты будут ознакомлены с правилами, необходимыми при ее посещении, и только тогда им разрешат

пользоваться ею, - должно быть, она заметила,

как быстро сейчас застучало мое сердце в груди, и выражение ее лица стало еще более озадаченным. - Вы определенно горите желанием приступить

к учебе, леди Розмайн. Я уверена, что кандидат в эрцгерцоги, проявляя

такую преданность к учебе, побудит

и других к усердной работе. Я с нетерпением буду ждать ваших достижений.

Значит, ты хочешь сказать, что, будучи кандидатом в эрцгерцоги, моя страсть к чтению заставит

читать и других? О боги! Значит, мой священный долг - читать все время!

Рихарда подошла

ко мне, как только Хиршур закончила свои объяснения.

- Ваша комната готова,

миледи, - сказала

она, нежно подталкивая меня. Коридоры были достаточно длинными,

так что мне велели воспользоваться своим ездовым зверем,

поэтому я преобразовала Пандабус и забралась

в него.

- Мне дозволено проводить

вас только до сюда, - сказал Корнелиус, когда мы подошли

к лестнице на третий этаж. Он не мог выйти за пределы второго этажа, учитывая, что он был мальчиком, и поэтому с этого момента Ангелика будет моим единственным рыцарем-стражем.

Когда мы поднялись

на третий этаж, я оказалась

в длинном коридоре,

вдоль которого с обеих сторон протянулись двери. Моя комната

находилась в самом конце коридора,

гораздо дальше, чем я предполагала. Я, вероятно, упала бы на полпути, если бы мне пришлось подняться

по лестнице и пройти весь этот путь не используя

Лесси.

Это ваша комната, миледи.

Убранство и расстановка мебели внутри мало чем отличалось от моей комнаты

в замке. Я предположила, что это могло быть сделано

намеренно, чтобы я чувствовала себя более комфортно, и чтобы Рихарде было легче заботиться обо мне.

- А теперь, миледи, давайте определимся с людьми для вашей будущей свиты. Есть ли кто- нибудь, кто привлек ваше внимание сегодня?

Пожалуйста, выберите их из этого списка.

Я села за свой рабочий стол - хотя формально,

здесь, в Королевской академии это был мой стол для учебы, и увидела, что передо мной уже выложены

несколько листов бумаги.

На них был список учеников,

заранее подготовленный Корнелиусом, и рядом с каждым именем была одна из

трех меток, показывающих, насколько каждый человек подходит для того, чтобы

быть одним из моих приближенных. Те, у кого был круг, были приемлемы

без всяких оговорок; тех, у кого был треугольник, я

могла выбрать тоже, но они не были идеальным выбором из-за различных обстоятельств с их семьей или статусом; а тех, у кого рядом с именем стоял крест, следовало избегать,

этот знак обозначал, что им нельзя было доверять.

Были также студенты

с инициалами Вильфрида или Шарлотты рядом с их именем, указывающими на то, что они уже являлись их вассалами.

- Давайте посмотрим... Брунгильда, круг... Лизелета, круг...

Джудит, круг... Филина,

треугольник... Родерик, крестик...

– негромко проговаривала я себе под нос знакомые имена, просматривая список.

- Родерик был среди тех, кто обманул лорда Вильфрида, так что он ни в коем случае не подходит

служить вам, миледи.

- Разве он не просто выполнил

то, что сказали сделать ему его родители,

не понимая последствий? Я думаю, мы должны переговорить с ним об этом, чтобы увидеть, заслуживает ли он второго

шанса, как мы дали Вильфриду.

- Дело в том, что в настоящее время мы совсем его не знаем, так что ему никак нельзя доверить место в вашем ближнем окружении,

- сказала Рихарда, мгновенно отвергнув

мое предложение аргументом, который я не могла опровергнуть. - Я позабочусь, чтобы кто-нибудь другой был вашим постоянным сопровождающим. Возможно, на роль учениц слуг подойдут Брунгильда и Лизелета, а Джудит – подойдет в качестве

рыцаря-стража. Если вы так хотите, вы также можете включить Филину в качестве

будущей чиновницы-ученой - хотя, поскольку она

низшая дворянка, вам понадобится студент

учащийся на чиновника-ученого из высших дворян, чтобы наставлять и вести её. Я предлагаю

на эту роль Хартмута, миледи, если у вас нет возражений.

Кто такой Хартмут?

- Второй сын Оттилии.

Он дружелюбный молодой

человек, который любит

общаться с людьми.

Как и его отец, он очень хорош в сборе информации.

Хартмут был примерно того же возраста, что и Корнелиус,

и поступил в Королевскую академию

еще до моего крещения, так что я не знала его, но он был сыном Оттилии

и имел рекомендацию Рихарды, а это означало,

что у меня не было причин сомневаться в его способностях.

- С этим покончено... было бы мудро выбрать студента, учащегося на рыцаря, чтобы занять место Корнелиуса, когда он закончит

школу. А как насчет Трауготта?

Он сын моей дочери и сына лорда Бонифация.

- Дедушкин и твой внук... Я могу только догадываться, насколько

он могуч.

- Он ничто по сравнению с Корнелиусом, который обучался у лорда Бонифация

и научился вашему

методу сжатия маны, так что я бы сказала, что ему еще предстоит очень многому научиться.

Раньше предполагалось, что Трауготт будет служить Вильфриду,

но поскольку никто не знал, когда я позволю рыцарям

стражам Вильфрида изучить мой новый метод сжатия маны, внук Рихарды больше не горел желанием вступать

в его свиту. Теперь, когда он больше не являлся

прямым наследником трона эрцгерцога, Вильфрид,

по-видимому, изо всех сил старался

заполучить себе побольше

сильных вассалов.

- Идем дальше, - продолжила Рихарда.

- Джудит займет место Ангелики,

когда та закончит

академию, это вполне допустимо, но Ангелика не очень хорошая

учительница. Что вы думаете по этому поводу?

- Рихарда права, леди Розмайн. Мне очень жаль, - сказала

Ангелика, хотя при этом в её голосе

не было слышно ни капли отчаяния.

Рихарда вздохнула.

- Корнелиус мог бы взяться обучить ее, но в этом

ремесле есть много вещей, которые лучше оставить

женщинам. Вам понадобится либо во главе ваших рыцарей-стражей женщина, либо студентка учащаяся на рыцаря, которая

вместе с Корнелиусом займется обучением Джудит. Ангелика, ты знаешь кого-либо подходящего?

Ангелика лишь слегка наклонила голову. Похоже, она ни на миг не задумывалась об этом и не собиралась начинать.

- Ангелика, есть ли среди учащихся

на рыцарей девушки,

которые могли бы заменить тебя? - спросила

я с немного напряженной улыбкой.

Выражение ее лица мгновенно стало серьезным.

- ...Леонора дружит с Корнелиусом, и я думаю, что она умна.

Ты действительно не собираешься когда-либо включать голову, не так ли?

Вообще никогда.

О нет... Похоже, Ангелика

теперь использует свой разум еще меньше, чем два года назад.

- Хозяйка, ты действительно глупа! – начал браниться Стенлюк.

– Иногда совсем не правильно

давать такие прямолинейные ответы. Чем больше ты перенимаешь у своего учителя, тем больше ты полагаешься на чувства и инстинкты, а не на мысли. Это пора прекращать!

Мне нечего было добавить по этому поводу; такого

рода строгие лекции лучше оставить профессионалам вроде Стенлюка с его голосом

Фердинанда.

- Давай для начала спросим у Леоноры, как она относится

к этой идее.

Как пожелаете, миледи.

Так закончился первоначальный отбор моих слуг.

Комитет повышения успеваемости

- Все кандидаты согласились стать вашими вассалами, миледи. Их уже расселяют по комнатам. Вы встретитесь с ними во время оглашения

этого после обеда, так как они не могут прийти сюда, - сказала Рихарда,

вернувшись после разговора

со всеми кандидатами. Те, кого выбрали

моими слугами, должны были переехать

в комнаты, предназначенные для моего ближнего

круга, и так как за моей дверью внезапно стало намного оживленнее, я могла себе представить, что это уже происходит.

Леди Розмайн,

могу я впустить ваших вассалов?

- спросила Ангелика,

стоя у двери.

Да, можешь.

Как

только дверь открылась, мои новые вассалы

вошли внутрь. Девушки

пришли, чтобы поприветствовать меня и обсудить

предстоящую работу, в то время как их собственные служанки и слуги переносили вещи хозяев.

Брунгильда подошла

первой и опустилась передо мной на колени.

- Леди Розмайн, я так рада, что вы выбрали меня. Вы можете рассчитывать на меня в распространении придуманной вами моды по Академии.

- Так и будет, Брунгильда. Я намерена полностью

полагаться на тебя, когда дело будет касаться

вопросов, связанных с общением с аристократами. Как ты знаешь, я проспала

два года. Я не знаю ни подробностей политики страны, ни отношений между герцогствами и их фракциями. Я доверяю тебе собирать эти сведения и приходить мне на помощь при общении.

Лизелета была следующей, кто тихо опустилась передо мной на колени.

- Вы спасли мою старшую сестру, когда она собиралась

завалить учебу, Леди Розмайн. Моя семья

нет, весь мой дом бесконечно благодарны Вам. Я сделаю все, что в моих силах,

чтобы сделать вашу жизнь в Академии крайне удобной и приятной.

- Ангелика рассказала мне, что ты отклонила все другие подобные

предложения, намеренно ожидая,

когда я проснусь, чтобы ты могла служить мне, - ответила я. - Сила твоих чувств наполняет меня искренней радостью.

Я с нетерпением жду, когда ты приступишь к службе у меня.

В отличие от учащихся на чиновников, которые могли сразу же приступить к работе, составляя

учебные пособия и помогая с другой работой,

для чего им было достаточно знать грамоту, учащиеся

на служителей должны были потратить

целый год на оттачивание своих навыков, прежде чем они могли бы начать служить кому-либо. Это было сделано для того, чтобы свести к минимуму

риск того, что они сильно опозорят своего повелителя или еще как то вызовут

его неудовольствие.

Когда я была крещена, Лизелета была первокурсницей, и надеялась начать служить мне, когда закончит

оттачивать свои навыки, но затем последовало нападение

на Шарлоту, и обстоятельства

произошедшего погрузили меня в долгий двухгодичный сон, так она закончила свой первый год обучения. Эти события заставили

её заколебаться в своем намерении

служить мне, но видя, как Ангелика постоянно

упражняется, становясь сильнее пока я сплю, заставило

её тренироваться еще упорнее ради меня.

- Миледи, я покажу этим двум ученикам, что здесь нужно делать, - сказала Рихарда.

Я кивнула ей, и она начала прогонять

их по моему ежедневному расписанию

и тому подобному. Было правильным решением оставить двух девушек

в умелых руках Рихарды, поэтому я переключила

свое внимание на коленопреклоненных рыцарей-стражей. Джудит смотрела на меня с каким-то странным

выражением.

- Не могу поверить,

что смогу служить вам, Леди Розмайн. Я собираюсь стать настолько сильной, насколько только для меня это будет возможным. Таким образом, я смогу быть вам наиболее

полезна в своем служении!

- Я с нетерпением жду возможности лично увидеть твои усилия, Джудит.

Рядом с ней на коленях стояла Леонора, девушка с фиолетовыми волосами и синими глазами, в которых светился

ум. Она казалась мне вполне зрелой, возможно,

из-за испускаемой ею спокойной атмосферы,

или из-за её хорошо развитого

тела. Глядя на нее, я никогда бы не догадалась, что она училась на рыцаря. С точки зрения внешнего вида, она выглядела гораздо больше похожей

на чиновника в обучении.

- Леди Розмайн, я бесконечно благодарна

вам за то, что вы взяли меня в свои рыцари стражи.

- Леонора, я понимаю,

что прошу от тебя многого.

Я буду оказывать помощь, когда это необходимо, поэтому я прошу тебя работать с Корнелиусом, чтобы направлять и поддерживать как Ангелику, так и Джудит.

Она взглянула на Ангелику и Джудит, затем с напряженным, сосредоточенным выражением лица, неспешно кивнула.

Я сделаю все, что будет в моих силах.

Я с облегчением выдохнула, так как ранее переживала, что она может отказаться. Ангелика,

казалось, испытала такое же облегчение. Её лицо расплылось

в широкой улыбке, без сомнения, из-за того, что теперь на её месте будет кто-то, кто способен использовать не только силу тела, но и мозги.

- Ангелика, объясни этим двоим, в чем будут заключаться их обязанности.

Будет сделано.

Какими бы плохими ни были объяснения Ангелики,

Стенлюк, скорее всего, справится с этим на отлично. Тем не менее, нам все еще нужно было разработать какой-то план, чтобы обратить вспять ущерб, нанесенный

её образу мышления

или, скорее, его полному отсутствию.

Пока я в раздумье поджимала

губы, Филина нерешительно шагнула вперед и опустилась на колени.

- Гм, Леди Розмайн...

Я несказанно счастлива,

что вы приняли меня в качестве вашего слуги ближнего

круга, но вы действительно не против, что у вас на службе будет первокурсница – низшая дворянка?

- спросила она с неуверенным выражением лица.

Я могла понять, почему она беспокоилась, учитывая,

как редко член семьи эрцгерцогов брал в качестве служителей свиты низших дворян, но Филина была единственным человеком,

который поклялся собирать

истории со всей страны ради меня. А значит, я относилась к ней почти как к родной.

- Все, чего мне от тебя надо, Филина, это то, что ты продолжишь

собирать истории. Кроме того, в сборе и в работе с ними тебе будет помогать учащийся

на чиновника высший аристократ. Если ты когда-нибудь обнаружишь, что кто-то недостойно обращается

с тобой из-за того, что ты низшая дворянка, пожалуйста, немедленно обратись ко мне. Я позабочусь о этих людях.

- Большое вам спасибо, Леди Розмайн.

Поскольку мои слуги были заняты обсуждением рабочих

вопросов между собой, я воспользовалась возможностью сообщить Филине о Комитете повышения успеваемости.

Что такое Комитет повышения

успеваемости? – последовал

вопрос от неё.

- Ауб Эренфест приказал

мне, как кандидатке в эрцгерцоги

повысить оценки студентов

герцогства. И теперь, пока я учусь в Академии, повышение оценок будет моей главной

обязанностью, и комитет будет служить инструментом для достижения этой цели. Мы с Вильфридом, конечно, будем председателями комитета, но каждый студент из Эренфеста будет членом. Я не позволю уклонится от участия в нем ни одному человеку.

С этими словами я разложила

несколько документов о Королевской академии,

которые Дамуэль собрал для меня. Существовало двадцать одно герцогство, включая Суверению. В прошлом году Эренфест занял тринадцатое место и едва держался где-то чуть ниже середины, но в прошлом

он даже конкурировал с меньшим герцогством за последнее место в списке.

Наш рейтинг заметно вырос, пока Фердинанд учился в Академии,

но затем столь же резко упал, как только тот закончил её. Другими словами, одного гения было недостаточно, нам нужно было создать систему, которая постоянно помогала

бы держать оценки Эренфеста на высоте.

- Я слышала от старших учеников,

что средний балл Эренфеста значительно вырос благодаря каруте

и книгам с картинками, но что мы можем сделать,

чтобы поднять его еще выше? - спросила

Филина.

- Карута и иллюстрированные книги помогли только студентам первых курсов. Темы, которые они охватывают, недостаточно сложны, чтобы оказать

влияние на оценки более старших

студентов.

В дополнение к этому, похоже,

оценки младших учеников увеличились только на уроках, ведущихся

в письменной форме. Можно было бы сказать, что они стали немного лучше смотреться и на уроках музыки, но и все, не более. Рост, который мы видели до сих пор, был возможен потому, что они были весьма плохи ранее, а это означало, что здесь еще было куда расти.

- Мне сообщили, что мой брат Корнелиус стал отличником за время моего двухлетнего отсутствия. Он смог добиться

этого, потому что он с Дамуэлем участвовал в помощи Ангелике

с уроками, и тем самым заранее проработал

и свои собственные уроки на год вперед, также он изучил мой метод сжатия маны и практиковался в нем под наблюдением Дедушки,то есть Лорда Бонифация.

В то время, как усилия Эскадрона Повышения

Оценок Ангелики помогли другим рыцарям немного повысить свои оценки, между Корнелиусом и его сверстниками виделся в этой области явный разрыв. Ангелика,

тем временем, все еще едва справлялась с уроками, где требовалось

вести записи, несмотря на огромные усилия стольких людей, только одна мысль об этом вызвала убийственную головную боль.

- Насколько я помню, вы сами создали новый метод сжатия маны, не так ли? - спросила

Филина.

- Да. Я намерена

обучить ему и других, когда мы вернемся

из Королевской академии.

Я не могу учить этому здесь и сейчас, так как это требует как значительной суммы денег, так и разрешения главы Эренфеста. Если ты хочешь узнать его, я рекомендую начать собирать истории и сведения,

чтобы я могла позже заплатить

тебе за них. Я охотно куплю истории, пересказываемые в других герцогствах.

Ярко-зеленые глаза Филины сверкнули

при моих словах.

- Я приложу к этому все свои силы. Хорошо, что у меня есть время заработать деньги,

но... то, что придется подождать,

пока мы вернемся в Эренфест,

означает, что я не смогу сразу же обзавестись большим количеством маны, не так ли?

- Верно. Пока мы сосредоточимся на улучшении оценок каждого ученика нашего герцогства на письменных уроках.

Все первокурсники и второкурсники Королевской академии посещали одни и те же классы, где их обучали основам различных предметов, в то время как третьекурсники и более старшие студенты сосредотачивали свое внимание на выбранной ими специализации. Фердинанд

заставил меня вызубрить

все содержание письменных уроков первого и второго курсов,

и потому он поручил мне сдать экзамены

по ним в первый же день.

Фердинанд убедил меня пройти подобную

подготовку, приведя вескую причину, что без знания предметов, преподаваемых в Академии за первые два года, я буду не способна полноценно

общаться на чаепитиях

с другими высшими дворянами, а также восприниматься как достойная беседы.

Мне сказали, что Вильфрид также усердно работал над учебными

материалами по той же самой причине. Кроме того, очевидно,

сдавать письменные экзамены в первый день было обычной практикой

для кандидатов в эрцгерцоги и высших дворян,

у которых имелись

старшие сестры и братья, хотя, поскольку эти экзамены требовалось сдавать в письменном виде, они охватывали только часть того, что нам требовалось знать, и мы не могли расслабиться сразу же после их сдачи. Нам все равно нужно было прикладывать усилия на уроках, где обучали практическим навыкам

и общению между собой.

Я хотела посвятить

библиотеке, как можно больше своего времени, и единственный способ достичь этой цели - устроить так, чтобы все могли заниматься и получать высокие

оценки, пока меня не будет рядом. Нынешние студенты-первокурсники обучались

с помощью каруты и иллюстрированных книг, поэтому они не столкнутся ни с какими проблемами на уроках магии, теологии и арифметики до третьего курса. Наибольшее затруднение представляла для нас история и география, так как это были области,

где некоторые люди были значительно лучше или хуже, чем другие. Это были также предметы,

о которых я сама знала меньше всего.

- Многие студенты со старшими братьями и сестрами полагаются на учебные пособия и тому подобное, которые передаются им по наследству, не так ли? Я хочу тоже сделать

подобные руководства и создать такое настроение среди наших студентов, чтобы у них были и желание, и возможность повысить

свои оценки, учась все вместе, а не по отдельности.

У нас были на руках учебные материалы

тех времен, когда Экхарт учился на рыцаря, и если бы Корнелиус одолжил их другим, то и они могли бы добиться более высоких оценок. Если бы мы повторили этот процесс и для других курсов, учеба стала бы намного проще.

- Мы собираемся повысить

оценки каждого ученика из Эренфеста, включая детей из бывшей фракции

Вероники, - объяснила

я.

- В те времена, когда вы руководили игровой комнатой, леди Розмайн, все мы работали вместе, независимо от возраста и принадлежностей к фракциям, чтобы завершить порученную

нам работу, надеясь получить в награду ваши сладости. Мне действительно нравилось

находится в тех игровых комнатах,

- сказала Филина с ностальгической улыбкой.

Как оказалось, Вильфрид

был настолько потрясен, когда те, кого он считал друзьями, предали его на охотничьем турнире и когда аристократы осмелились

напасть на него в замке, что во время моего сна он начал вести себя враждебно

по отношению к детям из бывшей фракции Вероники. Возможно,

внешне он и выглядел спокойным,

но только потому, что Шарлотта

научила его не выказывать открыто

свои эмоции. Прежняя фракция Вероники

и по сей день подвергалась остракизму, и по этой причине их не брали в вассалы и не давали никаких важных должностей. Мне хотелось воссоздать атмосферу игровой комнаты,

которая пришлась так по нраву Филине и здесь, в Королевской академии.

Я думаю, что заставить всех снова соревноваться за награды это, пожалуй, лучшее решение. Может быть, вся эта внутренняя

борьба исчезнет, если мы сможем создать внешнего врага, на котором мы все сможем сосредоточиться...

- Пожалуйста, оставайтесь здесь после ужина, - сказала

я всем собравшимся в столовой.

- Я объявлю своих вассалов,

заплачу тем, кто собирал и передавал сведения,

пока я спала, а затем оглашу послание

Ауба Эренфеста.

С этими словами я села за стол. Столы обычно делились на принадлежащие определенным фракциям. Мы с Вильфридом и нашими слугами

сидели за большим столом на дюжину мест, в то время как все остальные

сидели за четырьмя большими столами со своими друзьями.

Забавно, что приходится

утруждать себя объявлением имен моих вассалов,

когда всем уже очевидно, кого я выбрала.

- О могучий Король и Королева

бесконечных небес, которые благословляют нас тысячами и тысячами жизней, О могучие Вечные Пятеро,

правящие царством смертных,

я приношу вам благодарность и мольбы и принимаю участие в трапезе, столь милостиво

дозволенной нам, - сказал Вильфрид,

возглавляя молитву. Когда с этим было покончено,

мы наконец приступили к еде.

Кстати, у нас с Вильфридом

было несколько иное меню, чем у всех остальных, и мы оба получали столь же отличающиеся от остальных десерты. Я видела, как остальные

смотрят на наши тарелки с широко раскрытыми

от удивления глазами.

- Еда здесь с годами становится

все лучше, но в этом году вкус еды стал просто невероятным... - сказал один из студентов.

- Да, еда это - то, из-за чего я всегда с нетерпением жду возвращения в Королевскую академию.

Я был очень удивлен, когда в первый раз ел здесь, - ответил другой.

Качество еды неуклонно

росло в течение последних трех лет из-за присылаемых из замка поваров,

а теперь, когда здесь были Хьюго и Элла, качество

еды стало еще выше. Было забавно видеть удивление на лицах старших студентов, которые знали, какой на вкус была ранее подаваемая

еда, чем они сильно отличались от тех из новых студентов, которые были знакомы только с этими качественными блюдами.

- Эти сказочные

кушанья были сделаны

моими личными поварами,

которые были отправлены сюда впервые в этом году. Они очень усердно учились

готовить их в течение последних

нескольких лет, - объявила я. - О, и я планирую в конце зимы выпустить книгу рецептов, где будут приведены

и эти кушанья.

- О боги... Вы хотите сказать, что книга будет содержать

инструкции по приготовлению этих блюд? - спросила Брунхильда, изящно прикрыв рот рукой в знак удивления.

Мне явно стоило взять за пример её жесты и поведение.

- Она будет стоить дороже, чем книжки с картинками, но я верю, что эти рецепты стоят каждой потраченной монеты.

- В этом вы, конечно, правы, леди Розмайн;

эти рецепты стоят очень дорого.

Будете ли вы также продавать

их в Суверению?

- Я планирую продать

книгу рецептов в Королевской академии

в следующем году или, возможно,

через год после этого. В этом году я собираюсь

познакомить академию с одним или двумя рецептами

сладостей, которые я представлю на чаепитии, чтобы подогреть интерес к книге. Попытка ввести сразу много новшеств вызовет только сопротивление, - ответила я.

Это заставило Брунгильду слегка поджать губы, ведь

она хотела распространить новые веяния как можно скорее. Она была на вид очень элегантной, зрелой девушкой, но когда она делала такие выражения лица, то ее истинный возраст становился очевиден.

- Лучше всего вводить новые веяния постепенно, -

объяснила я с улыбкой. – Хоть я и кандидат в эрцгерцоги, у других герцогств тоже есть свои кандидаты. Если мы примем Верховную королевскую власть и кандидатов в эрцгерцоги великих

герцогств за высшую знать, то мы, происходящие из среднего герцогства, такого как Эренфест,

все равно что средние дворяне по сравнению

с ними. А теперь скажи мне, что подумают высшие аристократы о аристократах из средней знати, что внезапно

начали вводить новые моды без всякого предупреждения?

Осознав ситуацию,

Брунгильда ахнула.

- Мы должны вести себя, как средняя знать. Изобретения и все такое, что мы можем внедрить

в качестве моды, - это наше секретное

оружие для установления связей с высшей знатью и усиления нашего влияния. Нам нет нужды раскрывать все наши карты сразу. Намного

выгоднее делать это постепенно.

- Вы совершенно правы.

После ужина мне пришло время объявить моих новых вассалов.

Все уже знали, кого я выбрала, учитывая, что они только что ели со мной за одним столом, но официальные объявления, подобные этому, были, очевидно, обязательны.

- Сейчас я объявлю

своих вассалов. Моими служителями-соучениками будут Лизелета и Брунгильда. Моими рыцарями-соучениками будут Ангелика, Корнелиус,

Леонора, Траугот и Джудит. Моими соучениками-чиновниками будут Хартмут и Филина.

Я уже переговорила с девочками в своей комнате,

но это был почти первый раз, когда я видела мальчиков.

Мы обменялись нашими первыми приветствиями три года назад в игровой комнате, но, честно говоря, я приветствовала тогда так много людей, что не могла вспомнить никого, кто не был бы в черном списке, который я почти что заучила наизусть.

- Для меня большая

честь служить вам, леди Розмайн,

- сказал Трауготт,

опускаясь передо мной на колени.

Ему было двенадцать лет, он был из высшей знати, учился на рыцаря и был на третьем курсе, и, несмотря

на то, что он был внуком Рихарды и Бонифация,

на самом деле он не был похож ни на одного из них. У него были очень светлые волосы и темно-синие глаза, и казалось, что он излучает тишину, и это впечатление только усиливалась его невозмутимым выражением лица.

Вслед за Трауготтом шагнул вперед Хартмут.

- Я ждал вашего возвращения с тех самых пор, как вы впервые поручили нам собирать сведения

в Королевской академии,

Леди Розмайн. Я очень рад служить вам, - сказал он, и его янтарные

глаза сощурились в яркой, доброй и мирной улыбке. Его манера говорить

делала его похожим

на Юстокса, хотя его ярко рыжие волосы означали, что он не был от природы так же хорошо приспособлен для скрытной разведки

как тот. Он был вторым сыном Оттилии, ему было четырнадцать лет, высший аристократ учащийся на чиновника

и сейчас он учился на пятом курсе.

Когда с приветствиями было покончено, я попросила Рихарду

принести мне мешочек

с монетами.

- С большой благодарностью в сердце я сейчас распределю плату тем, кто собирал для меня ценные

сведения, пока я спала, - объявила я.

Я начала по очереди подзывать

студентов, говоря каждому

из них несколько слов благодарности. Брунгильда, в частности, заслужила высокую оценку Флоренции и Эльвиры за собранную

информацию о моде в Академии, в то время как Фердинанд был весьма доволен тем, что удалось собрать Хартмуту. Когда они принимали

плату, их глаза светились от гордости.

- Кроме того, Родерик и Филина по моей просьбе собрали много историй.

Именно благодаря им я скоро смогу сделать

еще одну новую книжку с картинками, - продолжила я. Хотя ни один из них не был студентом

Королевской академии в то время, они все равно собрали

информацию, которую я считала ценной, поэтому я, естественно, собиралась

заплатить им. Это также побудило бы еще больше людей собирать для меня новые истории в надежде заработать немного денег.

Филина радостно подошла и приняла плату, но Родерик

с беспокойством переводил взгляд то на меня, то на монеты в своих руках.

Это... Это действительно для меня?

- Ну конечно. Вам платят за ваши услуги, Родерик.

Он, должно быть, никогда не ожидал, что его усилия будут признаны или вознаграждены, так как его лицо на мгновение скривилось, как будто он собирался сейчас заплакать.

- Я с нетерпением жду ваших дальнейших

достижений. Пожалуйста, соберите

для меня в Королевской академии

еще много новых историй.

- Будет исполнено. Я непременно оправдаю

ваши ожидания, - ответил он, крепко зажав в ладони монеты, и вернулся на свое место. Вильфрид проводил

его взглядом, потом посмотрел на меня прищуренными глазами.

- Розмайн, разве ты не знаешь? Родерик был...

- Дорогой брат, деяния лучше всего оценивать и вознаграждать честно. Родерик собрал много историй

ради меня, и я просто вознаграждаю его за усилия, вот и все. Фракция, к которой принадлежит работающий на меня человек, не имеет для меня никакого значения,

мне важно только

как он справился с заданием.

Это заявление вызвало

переполох за столом,

за которым сидели дети из бывшей фракции

Вероники.

Леди Розмайн, означает ли это, что любые сведения также будут оплачены?

- Конечно. У каждого из нас есть свои предпочтения в том, что нам кажется наиболее важным и ценным.

Брунгильда собирала сведения

о моде и новинках в этой области,

в то время как Хартмут отдавал приоритет

сведениям о межличностных отношениях. Не все, что они собирали пригодилось, но то, что было сочтено полезным было оплачено. Таким образом, если кто-то посчитает

собранные вами сведения

ценными, я соответственно вознагражу того, кто собрал их.

Никто из бывшей фракции Вероники

не принес мне никакой информации. Сначала я думала,

что это потому, что их родители запретили

им это делать, но, как оказалось, это было потому,

что они не думали, что их усилия будут вознаграждены. Учитывая, как Вильфрид

отреагировал на то, что я заплатила Родерику,

я не могла их винить в подобных

мыслях.

- Теперь я передам послание от Ауба Эренфеста,

- начала я. - Мы с Вильфридом

поступили в Королевскую академию в качестве

кандидатов в эрцгерцоги, и в следующем

году к нам присоединится наша сестра Шарлотта.

Вильфрид встал и повернулся лицом ко всем в комнате,

затем продолжил громким,

ясным голосом:

- Начиная с нас, Эренфест

будет иметь кандидатов в эрцгерцоги в Королевской академии

в течение следующих

десяти лет. Мой отец хочет использовать эту возможность, чтобы как можно больше увеличить влияние нашего герцогства, поэтому мы хотим,

чтобы все вы объединились и оказали свою поддержку.

Во-первых, давайте подумаем, как поднять всем оценки, - продолжила я.

Рыцари-ученики тут же ответили

на это:

- Простое обучение вашему методу сжатия маны будет значительным благом для нас. Пожалуйста, научите нас, чтобы мы могли повысить оценку нашего герцогства.

Всем было очевидно,

насколько резко мой метод сжатия маны увеличил

маноспособности Ангелики, Корнелиуса

и Эрнеста, последний

учился на рыцаря и был рыцарем-стражем Шарлотты.

Но самой главной темой для непрекращающихся разговоров

в Рыцарском Ордене был Дамуэль

- совершеннолетний рыцарь из низшей знати, который

все еще продолжал неуклонно расти в объеме маны.

-...Я планирую постепенно

обучать моему методу сжатия маны тех, кого считаю заслуживающими доверия. Я понаблюдаю за вашим поведением этой зимой и выберу тех, кто заинтересует меня, а затем передам эти имена главе Эренфеста для одобрения. Когда этот семестр закончится, я планирую провести

уроки, чтобы научить тех, кому это будет дозволено.

- Это правда?

- Да, хотя, пожалуйста, имейте в виду, что те, кто будет принят, должны будут заплатить

немалый гонорар, прежде чем их начнут учить, - объяснила

я, что вызвало ряд возбужденных и пораженных восклицаний среди студентов.

- Уроки по использованию моего метода сжатия для увеличения

емкости маны начнутся

следующей весной. Что касается этого года, моя цель - поднять наши оценки за письменные

уроки, и тем самым поднять оценку Эренфеста, как герцогства. Давайте все вместе совершенствоваться, независимо от ранга и фракции.

Мои слова заставили

многих поднять головы.

Некоторые были заметно

напряжены из-за того, что я видимо собиралась сказать дальше.

Сначала мы разделимся на группы, - объяснила я. - Первый и второй курсы будут объединены, так как все их уроки будут общими, в то время как остальные

из вас будут разделены на курсы выбранных

профессий. В общем, будет команда первого года, команда второго

года, команда рыцарей,

команда чиновников и команда служителей.

Команды немного различались по размеру, но в каждой было примерно

около десяти человек.

Это был самый эффективный метод разделения студентов,

учитывая мои планы по обмену учебными пособиями, но люди сразу же начали жаловаться.

- Эт-т... Это…

- Розмайн, ты сошла с ума?! - воскликнул

Вильфрид. - Если ты собираешься разбить их на группы, тебе следует хотя бы разделить

их сначала по фракциям!

- Совершенно верно. Я никогда не смогу работать с кем-то из другой фракции! - раздался голос кого-то из студентов.

- Леди Розмайн, пожалуйста, подумайте, как себя в этом случае будем чувствовать мы, к которым

и так относятся, как будто нас не существует, - добавила студентка

из бывшей фракции

Вероники.

Похоже, что мое решение не показалось таким уж умным ни Вильфриду,

ни членами моей собственной

фракции или даже членами бывшей фракции Вероники, но я действительно не хотела,

чтобы в общежитии проводилась политика разделения на фракции. Как по мне, в разделении на фракции не было никакого

смысла.

Посреди всех этих жалоб я приложила руку к щеке и покачала

головой, придав лицу самое удивленное и недовольное выражение, какое только смогла изобразить.

- Могу я поинтересоваться, почему вы все так любите делится на фракции и постоянно сражаться

из-за этого? Знаете ли вы, что страна в целом считает Эренфест

захолустным герцогством, не достойным внимания? Действительно ли

разумно нам сражаться друг с

другом в такой ужасной ситуации?

- Э-это..

Розмайн, ты забыла, как на тебя напали?! - возразил Вильфрид.

Я не смогла удержать глубокий

вздох после слов Вильфрида. Мне было интересно, почему Вильфрид так

внезапно увлекся политикой фракций, и теперь я поняла - он пытался защитить меня. Как бы мне не была приятна его забота,

он мешал продвижению моего плана.

- Я не забыла, что произошло,

и отнюдь не рада этому, - сказала я, оглядывая

столовую, – Но даже если все так и было, стоит понимать,

что здесь, в Академии, у нас нет родителей, на которых можно было бы положиться, а это, в свою очередь,

означает, что у нас нет родителей, чтобы шпионить за нами и заставлять нас совершать дурные поступки. Ссоры между фракциями

могут подождать, пока мы не вернемся в Эренфест, не так ли? Наши враги в Академии - это студенты отличники из других

герцогств, вот что вы все должны понять. Разве это не обычное дело для нас, дворян, - составлять планы наперед, скрывать свои эмоции и вступать в союз с врагом, которого

ты можешь терпеть,

чтобы победить своего наизлейшего врага? Это - то, чему меня учили в самом начале моей бытности аристократкой. Боги, как же вы все слабы духом.

Вильфрид и все остальные

дети резко замолчали

после этих моих слов.

Тем не менее, я понимаю, что приказ учиться усерднее не самая вдохновляющая вещь в мире, - продолжила я. -. По этой причине

я приготовила награды,

чтобы приободрить вас. Первая команда,

в которой все её члены сдадут экзамены,

и команда с самыми талантливыми студентами получат мой рецепт фунтового кекса, а это значит, что вы можете

попросить своих поваров

дома готовить его для вас, когда мы вернемся в Эренфест.

Фрида сказала, что я могу опубликовать рецепт фунтового кекса, но он все еще был неизвестен широкой общественности. Я, конечно, научила этому рецепту нескольких близких мне людей, но они так много заплатили за рецепт, что продолжали хранить его секрет. В результате те из Дворянского квартала, кто

хотел отведать фунтового кекса, должны были либо купить его в магазине главы гильдии купцов, либо получить приглашение на одно из

чаепитий Эльвиры или Флоренции. Введение рецепта в качестве награды позволило бы студентам есть фунтовый кекс дома, подавать

его гостям и делать с ним почти все, что они захотят.

Все, кроме Вильфрида и Корнелиуса, которые все еще смотрелись очень несчастными, вдруг стали гораздо более восприимчивыми к моей идее учебы.

- Вы двое, вы наверное предпочли

бы получить в награду новый рецепт сладостей

Эллы? - спросила я.

Очевидно,

этого было достаточно, чтобы решить проблему,

поскольку они оба закивали с радостными улыбками.

- Учитывая знакомство с учебным материалом и его простоту,

я предполагаю, что наши перво- и

второ-курсники сдадут свои экзамены

раньше классов из других герцогств, но маловероятно, что они будут выбраны как самые талантливые студенты по причине легкости учебного

материала, - размышлял

вслух Хартмут. Затем он вскинул руку, глядя на Корнелиуса. - Но доступ к учебным материалам

наших предшественников определенно поможет ученикам старших курсов. Леди Розмайн, среди студентов много тех, кто учится на рыцарей и уже знает ваш метод сжатия маны, а также имеет доступ к превосходным учебным пособиям лорда Экхарта. Я думаю, что это дает им здесь несправедливое преимущество в гонке за звание самых талантливых студентов.

Остальные тут же начали выражать свое согласие.

Раздоры между фракциями

похоже были забыты.

- Другие команды, конечно,

могут приобрести учебные

пособия у своих братьев и сестер, но я согласна, что метод сжатия маны действительно дает несправедливое преимущество. Для этого потребуется внести некоторые коррективы. В таком случае...

Я запрещаю Ангелике

использовать Стенлюка в классах.

- Что?! Теперь нам ни за что не победить! - закричали несколько

старших рыцарей. Ангелика

тоже была ошеломлена - её лицо побледнело, когда она попыталась произнести мое имя трясущимися губами, но я посмотрела ей прямо в глаза и не поддалась

на ее мольбу.

- Ты так привыкла

полагаться на Стенлюка

в последние два года, Ангелика,

что стала использовать голову еще меньше, чем раньше. Это совершенно

не годится. Пожалуйста, начинай напрягать голову и учись самостоятельно. Ты ведь смогла

выдержать два предыдущих года, а значит, несомненно, сможешь справится и в этот раз.

- Вы так сильно ненавидите меня, Леди Розмайн…?

- со слезами спросила Ангелика.

Она сейчас излучала

почти ощутимое отчаяние,

но я была непоколебима. Какой бы эфемерной

и меланхоличной красавицей она сейчас не смотрелась, ей не обмануть меня своей внешностью: она делала такое же лицо, как и всегда, когда не хотела напрягать мозги.

[[image:/storage/reader-images/aa683636280db740e4f618bacdb90ddf12a4f347.jpg]]

- Конечно, нет. Я бы не назначила того, кого ненавижу,

своим рыцарем-стражем. Это все для того, чтобы помочь твоему становлению и развитию, как личности, и я надеюсь,

что ты тоже это понимаешь, Стенлюк. Я не потерплю никаких нарушений моего запрета, - заявила я, заметив, как Ангелика дотронулась до фей камня своего манаклинка

в отчаянной просьбе о помощи.

Естественно, копия личности Фердинанда с его же манерой речи никогда в жизни не пошел бы на ложь. Он ответил ясно и коротко:

Понял.

- ...

- Рыцари должны соблюдать правила, - твердым голосом

продолжил Стенлюк. - И больше всего я желаю развития

и становления личности

моего хозяина.

Я рада видеть, что мы понимаем

друг друга.

Нет, Стенлюк! - воскликнула Ангелика. - Почему, Леди Розмайн?! Почему?!

Я подарила Ангелике подбадривающую улыбку, затем повернулась и обвела взглядом весь обеденный зал.

А теперь разбейтесь по группам. Придумывайте планы, работайте вместе и старайтесь

изо всех сил на уроках. Кстати, Вильфрид, когда мы, первокурсники, начнем наше стратегическое совещание?

Вильфрид, уставившийся на стол, за которым сидели

Родерик и другие дети из бывшей фракции Вероники, резко встал.

- Потратьте сегодняшнюю ночь на изучение учебных

пособий и других сведений, которые вы получили

от своих старших братьев и сестер. Завтра после завтрака

мы проведем стратегическое совещание. Победа будет за нами!

Так был создан Комитет Эренфеста

по повышению успеваемости, и сразу же началась напряженная борьба за результаты.

Церемония приёма

Благодаря тому, что здесь была моя главная служительница Рихарда,

моя жизнь в Королевской академии

не так уж сильно отличалась от той, что я вела в замке. Однако я еще не совсем привыкла

к тому, что Лизелета и Брунгильда уже одеты и ждут, когда же я проснусь и встану. Мне действительно было больно сознавать,

что пока я расслабляюсь в постели, все остальные уже бодрствуют, но такова была судьба любого,

у кого были служители. Если я проснусь

раньше, моим служанкам

придется встать еще раньше, чем обычно, чтобы сделать утренние

приготовления, так что мне, как девушке высокого

положения, оставалось только ждать в постели и в лучшем случае притворяться спящей, пока все не будет готово.

Завтрак подавался в столовой, а не в моей комнате,

поэтому, как только я переоделась, мои служительницы и я все вместе отправились туда. Корнелиусу и ребятам уже сообщили, что я готова, поэтому, когда я забралась

в Лесси и спустилась на второй этаж, они уже ждали меня.

- Доброе утро, Леди Розмайн, - поздоровались они.

Как только начнутся

занятия, у моих служителей свиты не останется

времени на то, чтобы дожидаться, пока я закончу есть, поэтому мы все ели одновременно. Нас обслуживали взрослые

слуги, которых мы привезли с собой, а это означало,

что мне еду подавала Рихарда.

После ужина я принесла документы,

подготовленные Фердинандом в то время, как он мучил меня зубрежкой, и направилась в гостиную. Там мы начали совещание по стратегии для первокурсников.

- У меня уже есть Рихарда,

чтобы сопровождать меня и Филина в качестве

соученицы-чиновницы, так что мне понадобится для сопровождения только один рыцарь-страж, - сказала я. - Остальные

могут отправляться к другим рыцарям, если те тоже проводят в это время какое-то собрание.

- Хоть мы и в

общежитии, леди Розмайн, но располагать в непосредственной близости только одного рыцаря-стража недостаточно для вашей защиты, - сказал Корнелиус. И у него, и у Вильфрида были мрачные, недовольные лица.

Со мной все будет хорошо. Фердинанд

дал мне много защитных магических инструментов.

- Неужели?

- О да. Это магические инструменты, настолько смертоносные, что мне искренне жаль любого,

кто попытается напасть на меня.

Поскольку у меня не было штаппе, я могла атаковать

кого-либо только посредством молитвы или впав в сильнейшую ярость, что дало бы мне возможность Раздавить

любого, кто попался

бы мне на глаза. Узнав, что нападение

два года назад произошло слишком

внезапно для этих двух доступных

мне способов, Фердинанд

дал мне магические инструменты, которые

постоянно поглощали мою ману и активировались в тот момент, когда на меня нападали.

По этой причине он велел мне всегда держать

их при себе.

- Я не могу сказать, где находятся магические

инструменты и когда они начинают

работать, так как узнав это, мы сами того не желая начнем строить планы противодействия, что не пойдет на пользу моей безопасности, но поверьте мне, обеспечиваемая ими защита достойна

репутации Фердинанда, - объяснила я. Одного этого было достаточно, чтобы Корнелиус и Вильфрид поморщились. Мне оставалось только гадать, что же произошло

между ними и Фердинандом, пока я спала.

...Очень хорошо. В таком случае я поручаю эту обязанность Леоноре.

- Нет, Корнелиус, - ответила Ангелика,

делая шаг вперед и широко улыбаясь. - Пожалуйста, позволь

мне охранять леди Розмайн.

Корнелиус смотрел на нее сверху вниз с такой же широкой улыбкой.

- Ты и только ты - единственный человек,

несущий угрозу безоговорочной победе команды рыцарей.

Ни совещание по стратегии, ни исследовательская группа не могут обойтись без тебя, - сказал он, прежде чем быстро оттащить

её прочь. Внешне они, возможно,

и выросли, но вели себя так же, как и два года назад.

Я не могла не захихикать, увидев ошеломленное выражение

лица Джудит, когда она смотрела,

как утаскивают Ангелику.

В попытке вернуть

её внимание, я указала на ближайший столик.

- Джудит, второкурсники уже начали свое собрание.

- Т-Точно. Я немедля присоединюсь к ним.

Мне оставалось только гадать, не пошел ли трещинами её образ святой Ангелики. Я искренне сочувствовала ей, но, открытие правды раньше, чем позже, избавит её от намного бо́льшей душевной

боли. Кроме того, Ангелика была плоха только в учебе. Её навыки владения

телом, оружием и сопутствующей магией были воистину

выдающимися.

Разве тебе тоже не нужно заниматься с ними, Леонора?

– спросила я.

- Не беспокойтесь, Корнелиус

одолжил мне свои учебные материалы,

и я достаточно продвинулась вперед, чтобы уже начать изучать материал четвертого

курса.

- Ого, ты действительно талантлива, - сказала я, вспомнив, сколько

сил в свое время пришлось

приложить Эскадрону повышения

оценок Ангелики.

Леонора растерянно

улыбнулась.

Он рассказал

мне, что все это вы прошли ещё два года назад, Леди Розмайн.

- Я только помогла

Дамуэлю организовать эти материалы, чтобы он смог учить Ангелику.

Я, конечно, далеко не все запомнила и многое забыла.

- И снова вы показываете похвальную скромность… Вы

действительно не любите хвастаться, Леди Розмайн.

Э-э, нет, я совсем

не скромная... Просто

ведь так оно все и есть.

Это правда, что я многое узнала, участвуя

в работе Эскадрона повышения оценок Ангелики, но большая часть этих знаний давно уже выветрилась у меня из памяти. К тому же, тот учебный материал содержал описания того, как должны сражаться рыцари и боевые стратегии с применением магии, поэтому я и не старалась хоть что-то из этого запомнить; ведь это бы вряд ли мне пригодилось во время чаепитий

с дворянами из других герцогств.

- Вильфрид, из всех предметов, какие для тебя представляют наибольшую трудность? – спросила я.

- История и география. Все остальное я выучил в игровой комнате,

и Мориц сказал, что я уже достаточно хорош, чтобы сдать проходной экзамен.

Я думаю, что мы должны заставить всех остальных сосредоточиться на истории и географии, а затем приналечь

на практические навыки, - сказал он, явно заранее обдумав свой учебный

план. Основными предметами были арифметика, теология,

магия, история и география, и именно история и география,

давались ему хуже всего.

- А каких практических навыков от нас ожидают? Фердинанд

был очень строг в обучении

меня теории, но у нас не было времени на практические занятия.

- Первый год обучения

магии включает в себя такие практические навыки как контроль

маны, сжатие маны, создание ездовых

зверей и обретение

штаппе. Ничего из того, над чем бы тебе пришлось

потрудится. Есть еще придворный этикет, музыка и кружение веры, но, судя по тому, что я видел в замке, ты знаешь их на отлично.

…Поразительно, но Фердинанд

научил меня большей части этого еще целых два года назад. Он действительно планировал очень далеко наперед,

настолько далеко, что это пугало.

- Я знаю все это на отлично? – переспросила я. - Я совсем не уверена, что освоила кружение

веры хотя бы на хорошо…

- Первокурсники не исполняют кружение

веры в присутствии посторонних, так что все, что нам нужно, это практика. В любом случае, я полагаю, что ты уже

достаточно хороша во всем этом, чтобы сдать их. Дядя не сидел бы сложа руки, если бы ты в чем-то явно отставала.

Вильфрид был прав. Фердинанд усердно

трудился ради «вложений

в будущее», он бы сразу недвусмысленно и весьма болезненно показал мне, в чем я отстаю от остальных, будь это так. Я раньше беспокоилась о том, успею ли сделать

все, что он ожидал от меня, к Ритуалу Посвящения, но теперь я чувствовала себя намного увереннее.

- Давай вместе изучать историю и географию до третьего колокола,

- предложил Вильфрид. - Сразу после этого начнется занятие по игре на харшпиле.

Мы с Вильфридом

разделили между собой работу, а потом начали учить всех истории и географии. Кое-кто

из высших дворян уже знал материал, который

нам предстояло изучить,

но низшие дворяне почти ничего не знали из этого. Они не были благословлены своими личными знающими

преподавателями, и ни один из этих предметов

не преподавался в игровой. Филина,

в частности, была очень плоха в этом, так как у нее не было старших братьев и сестер, к которым она могла бы обратится

за помощью.

Давай начнем с основных

событий, - предложила я.

- Да, - согласился

Вильфрид. – В иллюстрированном священном

писании уже было немного про историю основания

страны, так что это должно быть будет легко запомнить.

Команда первокурсников была самой маленькой

из всех групп, поскольку в ней было меньше десяти

студентов, и именно поэтому мы решили добиваться победы, путем успешной

сдачи экзаменов всеми её участниками.

- Боги мои. Я вижу, что в этом году у нас много увлеченных студентов,

- сказала профессор

Хиршур с удивленным выражением лица, входя в гостиную. Несмотря на то, что она была комендантом нашего общежития, она была так занята своей работой в качестве профессора, что мы редко видели её здесь.

Здравствуйте, профессор

Хиршур, - ответила

я.

- Я полагаю, вы все заняты учебой, но прошу вашего внимания, - сказала Хиршур. - Завтрашняя церемония роста состоится

в актовом зале, начало в третий колокол, а затем одновременно с обедом собрание сообществ.

Помните, что Эренфест

в этом году занимает тринадцатое место. Это даст вам представление о том, как вы должны вести себя с другими.

Я сама буду сосредоточена на своих исследованиях, пока не начнутся

занятия, поэтому я буду находиться

в главном школьном здании. Я прошу, чтобы кандидаты в эрцгерцоги уделяли управлению достаточное внимание, чтобы никакие внезапные проблемы не отвлекали

меня от работы.

И с этими словами она быстро ушла. Тот факт, что она отдавала предпочтение своим исследованиям, а не управлению

общежитием, несомненно, намекал на то, почему Фердинанд

все еще поддерживал с ней контакт - без сомнения, она тоже была сумасшедшим ученым.

Какой странный

профессор... - пробормотал Вильфрид.

Рыцарь-страж, стоявший

рядом с ним, кивнул.

- Действительно. Профессор Хиршур весьма отличается

от большинства людей. Однако в прежние годы она показывалась только тогда, когда общежитие открывалось в начале семестра,

а затем снова при его закрытии в конце. Несмотря

на то, как это видится со стороны,

она старается выказать

уважение Вам и Леди Розмайн.

Насколько я знаю, она раньше улаживала все деловые вопросы

через ордонанцы.

Это, очевидно, распространялось и на общение со студентами в ее общежитии. Хиршур обычно получала

ордоннанц, когда прибывали

новые первокурсники, а затем полагалась на ордоннанцы, информируя студентов о любых официальных объявлениях.

Вильфрид нахмурился.

- Хиршур даже не встала на колени и не поздоровалась с нами, когда она впервые пришла сюда. Что она за Эренфестская аристократка такая? Она совсем не похожа на учителя.

- Лорд Вильфрид, вы должны помнить,

что профессор Хиршур не Эренфестская аристократка,она переехала в Суверению, и поэтому она теперь аристократка Суверении. Кроме того, в Королевской академии хорошо известно,

что профессора имеют более высокий

статус, чем студенты,

поэтому я не думаю, что вы найдете каких-либо профессоров, преклоняющих колени перед студентами на территории Академии.

...Понятно.

Мы занялись изучением

учебного материала в группах и выявлением наших слабых мест. После этого нам просто нужно было заняться своими недостатками и усилить себя в целом.

- Ну, теперь мы точно знаем, что обучение

игре на харшпиле в игровой

комнате точно пригодилось, - сказал Вильфрид.

- Похоже, даже у низших дворян теперь не будет особых проблем

с поступлением, а это значит, что стоит добавить уроки истории и географии в игровую комнату,

да?

- Да, похоже, это просто таки напрашивается. Мне нужно будет напечатать книжки с картинками, которые можно будет

использовать для изучении этих предметов. Профессору Морицу будет явно не по силам вести еще и эти уроки без нашей помощи, - сказала я, решительно сжимая кулаки, думая о том, как сделать новые книги для детей.

- Подожди, - сказал Вильфрид, поднимая

руку, чтобы придержать меня. - Если ты собираешься делать учебные материалы,

по крайней мере, начни с чего-то, что мы тоже сможем использовать, как второкурсники. Я уже могу сказать, что ты заставишь

всех так же учиться и в следующем

году, так пусть у нас будет такое преимущество перед другими.

Я кивнула. Нужно было создать систему, в которой все поддерживают друг друга, чтобы все продолжало исправно работать даже тогда, когда я закуклюсь

в библиотеке. Если наша нынешняя

групповая система хорошо себя покажет,

я, естественно, буду использовать её и в следующем году.

Так и есть. Начну-ка я с материала

для второго курса.

Отлично.

Как только мы поужинали, пришло время принять ванну. С церемонией роста и собраниями

сообществ, которые состоятся

завтра, я решила со всей серьезностью подойти к вопросу чистых волос с помощью унишама. Глаза Брунгильды засверкали, когда я попросила

её приготовить его.

- Унишам это что-то просто невероятное, правда? Ваш унишам был сделан по особому заказу, Леди Розмайн?

- Да. Компания "Гилберт" сделала его, следуя моим пожеланиям.

Брунгильда оказалась преданным

пользователем унишама. Она открыла банку со свежим продуктом и мечтательно вздохнула,

вдыхая его аромат. Похоже, что красота и мода это то, что интересно и престижно для всех женщин,

неважно в какой фракции они состоят, так что за последние два года все девушки аристократки привыкли пользоваться унишамом.

- В таком случае,

как вы думаете, чистота и вид волос девушек Эренфеста

привлекут к нам внимание на церемониях и тем самым положат начало новой моде? – Спросила я.

Брунгильда на мгновение задумалась, потом кивнула.

- Да, так и будет. В конце концов,

редко можно увидеть

у кого-то такие блестящие волосы. Я думаю, что ненаблюдательные мужчины не обратят на это какого-то особого внимания,

но это без сомнения непременно привлечет внимание других женщин.

- В таком случае, пожалуйста, раздайте унишам девочкам, у которых его нет. Мы все придем на церемонию

роста с чистыми волосами.

Пока мы с Брунгильдой обсуждали унишам, Лизелета позвала

меня в ванную, которую только

что закончила готовить

вместе с Рихардой.

- Я раздам унишам,

- сказала она. - А вы, миледи,

пожалуйста, примите ванну.

Дети, которые делили комнаты, также делили и воду для ванн, так что унишама потребуется не так уж много. Лизелета

вызвалась распространять унишам среди них, и одновременно научить их, как им пользоваться. Она была наблюдательной и очень внимательной девушкой.

- Было бы разумно, если бы все носили украшения для волос, начиная с завтрашнего дня, - предложила Брунгильда, принявшись планировать далеко наперед, после того как мы решили

начать распространять новые модные тенденции. - Мы можем все начать носить новые цветочные украшения

для волос, но их для каждой девочки надо подбирать

отдельно, в соответствии с цветом волос.

- Это просто замечательная мысль. Однако я должна поинтересоваться, смогут ли низшие дворяне позволить

себе украшения, подобные

тем, что ношу я?

- ...Учитывая их стоимость,

скорей всего, что в точь точь такие, - точно нет. Однако использование такого же цвета на всех них, безусловно, было бы глупой ошибкой, поскольку

не существует единого цвета, который хорошо смотрелся

бы на волосах, различающихся по окрасу и типу.

Полагаю, у нас есть время до следующего года, чтобы придумать

подходящее решение.

Когда Рихарда закончила

меня купать, Лизелета

уже вернулась. Она сделала мне массаж, и пока я потягивала фруктовый

сок, приготовленный для меня Брунгильдой, я спросила, как прошла раздача унишама.

- Девушки, которые никогда

не пользовались им раньше, были очень взволнованы, ведь им, наконец,

выпала возможность попробовать его, - ответила

Лизелета.

- Вы с Филиной тоже можете им воспользоваться. Я с нетерпением жду встречи с вами обоими с сияющими

волосами.

- Как пожелаете.

После ванны мы с Филиной

еще позанимались вместе,

пока не пришло время ложится

спать, - вернее, я обучала Филину, продумывая учебные пособия для второкурсников, как и предложил

Вильфрид. Они понадобятся нам в следующем

году, чтобы мы снова могли учиться все вместе.

Солнце взошло и настал новый день, и за завтраком

мальчики глазели на нас, так как волосы у всех девочек сияли здоровым блеском.

Вильфрид спросил, что я задумала,

и я со смехом ответила, что мы просто хотим ввести новую моду.

Да с какой стороны это «просто»?!

Это явная претензия

на главенство!

- У меня нет планов на введение других новшеств

в области моды, хотя я могла бы это сделать с легкостью. По этому я и употребила слово «просто». Я также в настоящее время раздумываю, как заставить всех носить одинаковые шпильки для волос и не только в следующем году.

Лично мне очень бы хотелось запустить моду на покупку книг, но, учитывая крайнюю необходимость повышения

наших оценок, мы должны были придержать это в секрете еще немного времени. Книготорговля должна была

подождать до тех пор, пока Комитет повышения

оценок не оставит

свой след в истории Эренфеста. А пока мы могли бы начать с постепенного продвижения тенденций в области красоты, моды и кухни. Поскольку унишам был интересен

всем женщинами независимо

от фракции, я могла предположить, что новинки в этих трех областях будут приняты по всей стране,

независимо от политики

герцогств.

- Я понимаю, что ты все это очень тщательно обдумала,

- сказал Вильфрид, - но не делай ничего, что привлечет слишком много внимания.

Ты и так уже выделяешься из-за своей внешности.

-...Справедливое замечание.

Вскоре мы закончили

завтракать. Поскольку нам нужно было в аудиторию

к третьему колоколу,

я перед выходом из общежития

привела себя в приличный вид, не забыв надеть плащ и брошь - без

них я не смогу войти в здание.

- Леди Розмайн, поскольку

на собраниях сообществ

присутствуют очень много людей, там используется разделение

по знатности. Пожалуйста, выберите из своих вассалов трех рыцарей-стражей,

по одному чиновнику

и служителю, - сказала Рихарда.

Мы с Вильфридом

будем на собрании

находится вместе с другими кандидатами в эрцгерцоги и членами королевской семьи, так что, вероятно, будет безопаснее держаться

высших аристократов из старших студентов, которые уже знали, как следует себя вести в Королевской академии.

- В таком случае я выбираю Ангелику, Корнелиуса

и Леонору своими рыцарями-стражами. Хартмут

будет моим чиновником, а Брунгильда моей служительницей.

- Как пожелаете.

Как только мы закончили приготовления, я, как обычно, забралась в своего ездового

зверя, но Корнелиус посоветовал мне покинуть

его, как раз когда мы собирались выйти из общежития.

Хотя территория Академии

в целом была довольно обширной,

и ездовые звери могли свободно

использоваться снаружи, очевидно,

было против правил ездить на них внутри помещений.

- Новый ученик с ездовым зверем очень необычного

вида, на котором он прибыл на церемонию роста, произведет очень плохое впечатление, - сказал Корнелиус.

- Ты и так выглядишь необычайно

молодо. Постарайся не выделяться больше, чем уже выделяешься, - добавил Вильфрид.

- Я понимаю ваши замечания, но смогу ли я действительно преодолеть весь путь до актового

зала? - спросила я. Конечно, я бы выделилась еще больше, если бы моим слугам пришлось

нести меня туда.

- Аудитория достаточно близко,

так что это будет не трудно. У вас также не должно возникнуть проблем

с посещением занятий,

учитывая, что изначально

они проводятся либо в самом зале, либо в больших

близлежащих классах. Если вы обнаружите, что расстояние слишком

велико для вас, Хартмут или я понесем вас. Это будет выделяться меньше, чем ваш ездовой зверь.

Когда мы все собрались вместе, наша преимущественно черная одежда с одинаковыми по цвету накидками

и брошками действительно делала нас похожими

на одну команду, даже с учетом различающихся стилей нашей одежды.

Дверь, ведущая из общежития, открылась,

и мои вассалы окружили меня, когда я пошла вперед. Выйдя за дверь я оказалась не снаружи, а в коридоре.

Начав оглядываться, я заметила рядом еще одну открытую дверь, из которой выбегали дети в синих накидках.

- Общежитие Эренфеста - тринадцатая по счету дверь в коридоре, - сказал один из старших

студентов. - Пожалуйста, не забывайте об этом. Двери в другие общежития, конечно,

не откроются для вас, и ваша первая ошибка, естественно, будет простительна, но если вы попытаетесь открыть не ту дверь слишком много раз, то вас могут посадить

в тюрьму по подозрению в попытке нападения

или запугивания.

Мы, младшие ученики,

ошеломленно закивали. Наше общежитие было тринадцатой дверью,

что соответствовало позиции

Эренфеста в рейтинге,

который определялся влиянием

герцогства и оценками

за предыдущий год. Стало ясно, что рейтинг

нашего герцогства окажет

значительное влияние на нашу жизнь в Академии.

- Рейтинги герцогства влияют на все от порядка

приветствий до размещения, - продолжил студент.

Чем дальше мы шли по коридору, тем меньше становились цифры на табличках

над дверями, и тем больше количество студентов

выходило из своих общежитий. Так же оказалось,

что мы должны уступать коридор студентам из герцогств с более высоким положением в рейтинге, чем мы, и поэтому нам пришлось ждать в стороне,

пока те, кто происходил из герцогств с более высоким положением, выходили

из своих общежитий.

Накидки темно-зеленого цвета...

Все студенты Академии собрались в актовом зале, и нас всех оказалось

примерно около двух тысяч. Эренфест

был герцогством среднего

размера, а по численности он был ближе к малым, чем средним

герцогствам, поэтому у нас было меньше семидесяти студентов. Великие герцогства имели гораздо большее население,

по этому у некоторых из них в общежитиях проживало более ста пятидесяти

человек, в то время как у некоторых

из самых малых герцогств не насчитывалось даже пятидесяти.

Мы стояли в отведенном нам месте и ждали начала церемонии роста. Я, к счастью, не привлекла к себе никакого

внимания, так как была совершенно укрыта от взглядов других студентов

окружавшими меня кольцом вассалами, настолько, что все что я могла видеть - только накидки

цветов Эренфеста.

Поскольку мы все выстроились в соответствии с нашими герцогствами, мне интересно, похожи ли мы на радугу, если смотреть

сверху...

Кто-то начал речь, которая эхом разнеслась

по всему залу.

- И снова наступило

то время года, когда дети, которые несут в себе будущее Юргеншмидта, собираются вместе, чтобы расти и развиваться. Вам всем, как дворянам Юргеншмидта стоит помнить, что ваше поведение

и оценки влияют на положение

вашего родного герцогства, - начал он. Старшие ученики выглядели раздраженными, так что я поняла, что кое-кто произносит одну и ту же речь который год.

Как только речь, посвященная церемонии

роста была окончена,

начались объявления о предстоящих занятиях.

Я не могла видеть, кто говорит, но я очень хорошо слышала их благодаря

магическому инструменту усиления

голоса, который они использовали.

У первокурсников и второкурсников будут письменные занятия,

и все они будут проходить

здесь, в этой огромной аудитории. Они будут заниматься здесь утром, а затем будут переходить к практическим занятиям

в других аудиториях в зависимости от их статуса.

Поскольку в классах было достаточно

много людей, которые зачастую показывали

вполне достаточный уровень знаний письменных уроков во время

проверки знаний в первый день занятий, то они

переводились из общей огромной аудитории

в другие, более меньшие классы, к другим столь же способным для отработки практических навыков.

Этим и закончились речи учителей. По-видимому, предстоящие встречи сообществ

были действительно важным событием. Поскольку

именно здесь можно было пообщаться

со студентами других герцогств, это было равнозначно по значению светскому

общению дома, что означало, что любые ошибки в поведении

и речи были недопустимы.

- Сейчас вы отправитесь на собрания сообществ

в соответствии с вашим статусом,

но позаботьтесь о том, чтобы оставаться рядом с другими дворянами вашего собственного герцогства. Старшие всех статусов,

позаботьтесь о своих младших. Младшие, вам еще многому предстоит научиться, так что будьте осторожны

и повинуйтесь мудрости

старших.

Ученики шестых курсов разделили всех на низших, средних и высших дворян, и, наконец,

кандидатов в эрцгерцоги, которые, конечно, пребывали

в сопровождении своих слуг. Мы должны

были покинуть аудиторию согласно расположению нашего герцогства в рейтинге, и поэтому мы терпеливо ждали, когда огромная

толпа начнет расходится.

Как только мы вышли из зала, старшекурсники разделились и повели нас к месту сбора. Мы, кандидаты в эрцгерцоги, были отведены в

небольшой зал для собраний, а не в огромный зал для собраний.

- Лорд Вильфрид и

леди Розмайн из Эренфеста Тринадцатого прибыли, - объявил

чиновник, стоявший у двери, после чего нас провели в зал. Внутри стояли столы, один из которых был заметно больше остальных, так что я догадалась, что там сидели члены королевской семьи.

Я не видела их лиц, но знала, кто они. Пятый принц стал королем сразу после победы в гражданской войне, а его сын, второй принц, в настоящее время учился в Академии на шестом курсе. Так… его звали... Анастасий,

насколько я помню. Поскольку мы будем посещать

Академию вместе всего один год, Фердинанд сказал, что у меня почти наверняка не будет возможности завязать с ним связь и по этой причине мне нужно было запомнить только его имя.

[[image:/storage/reader-images/a7648d23513aea68797b5d082a6d831ab0fa48d9.jpg]]

Да уж, ему то легко было бросаться

такими именами, а мне то что делать!?

У всех этих дворян и королевских особ имена, которые очень трудно запомнить! Они такие длинные и странно

звучат! О Боги!

Пока я молча жалела себя, я оглядела зал и увидела ряд отдельных столиков

на четыре персоны

каждый. Учитывая, что за столиками

ближе ко входу уже сидели люди, в то время как те, что дальше от него, были все еще пусты, я могла предположить, что столы занимались

тоже в зависимости от положения

герцогства в рейтинге.

Что это за малявка…?

– произнес чей-то голос.

Все в зале вдруг посмотрели

на меня с любопытством, несколько

студентов тут и там даже сделали насмешливые комментарии. Я услышала,

как Вильфрид заскрежетал зубами. Те, кто в настоящее время находился здесь, имели более высокий статус чем мы, поэтому нельзя было вступать

в пререкания с ними. Мы должны были молчать и терпеть.

Похоже, сюда забрел младенец.

Кто-нибудь знает, где её родители?

Стараясь не обращать внимания на смешки и колкости, я направилась к своему столику.

Брунгильда пододвинула мне стул, и я села. Затем рядом со мной в качестве моего чиновника

сел Хартмут, а мои слуги и рыцари встали позади меня. Насколько

я могла судить, то же самое происходило и за другими столами.

- Возьмите это, Леди Розмайн. Вам это понадобится для приветствий, - прошептал Хартмут,

протягивая мне сложенный

лист бумаги. Я посмотрела вниз и увидела, что это была шпаргалка

с подробным описанием

цвета каждого герцогства, текущего положения в рейтинге и кандидатов в эрцгерцоги. Я уже запомнила

названия каждого герцогства и их соответствующие цвета, но у меня не было полного представления о рейтингах или именах новых кандидатов в эрцгерцоги, так что это была очень ценная информация.

- Благодарю вас, Хартмут.

- Это моя обязанность. Вот что вам предстоит сделать

– сначала поприветствовать членов королевской семьи, затем дворян из герцогств

более высокого ранга. Когда вы закончите, дворяне

из низших герцогств

придут поприветствовать вас. Вам станет

ясно, что делать,

если вы понаблюдаете, что делают те, кто пришел до вас.

Как только все кандидаты в эрцгерцоги оказались

в зале, двери закрылись и начались приветствия.

Кандидаты в эрцгерцоги из Классенберга - великого герцогства, обладавшего, как известно,

большей властью и влиянием, чем какое-либо другое, - тут же встали, их красные

плащи развевались за спиной. Они со своими слугами подошли к особам королевской крови, поздоровались с ними и вернулись на свое место.

Следующими встали два кандидата в эрцгерцоги от великого герцогства Дункельфельге в синих плащах. Они приветствовали членов королевской семьи, а затем кандидатов в эрцгерцоги Классенберга, прежде чем вернуться

на свои места.

- Почему Аренсбах занимает шестое место, несмотря на то, что является великим

герцогством…? - спросила

я, просматривая свою шпаргалку.

Хартмут нахмурился.

- За последние несколько лет их влияние уменьшилось,

и, насколько я понимаю, у них в герцогстве

тлеет внутренний конфликт. Однако ученикам-чиновникам нелегко собирать сведения о них, поэтому я знаю об этом

очень немногое, - ответил он, намекая на то, что низшим герцогствам трудно собирать информацию о герцогствах, стоящих

выше по рангу.

Довольно скоро светло-пурпурные плащи Аренсбаха пришли в движение.

Впереди стояла девушка

с просто таки роскошными светлыми

волосами, которая, как я предположила, была младшей дочерью Георгины. Я взглянула

на свою шпаргалку.

-...Детлинде.

Поприветствовав королевскую особу,

Детлинде взглянула в мою сторону. Сходство не сразу бросалось в глаза из-за цвета волос, но её лицо, глаза и другие

черты были очень похожи на лицо Георгины. Я могла бы поклясться, что на мгновение

наши глаза встретились.

Аристократы из других герцогств

Когда присутствовало более одного кандидата

в эрцгерцоги из одного и того же герцогства, они все вместе подходили для приветствий,

в то время как герцогства без кандидатов посылали для представления и приветствия студента из высшей знати. Я наблюдала за процессом и впитывала эти неписаные законы,

пока наконец не настала очередь

Эренфеста. Вильфрид тут же встал, но мне понадобилась помощь Брунгильды, чтобы слезть с кресла.

- Смотрите,

она даже сама не может встать с кресла.

По рядам других студентов понеслось

тихое хихиканье. У Вильфрида было совершенно застывшее

лицо, он притворялся, что не слышит этих шепотков, но то, как он сжал кулаки, сказало

мне, что шепотки действовали на него гораздо сильнее, чем на меня.

Ну конечно, ведь он совсем не привык, чтобы над ним или его родными насмехались в открытую.

Меня обзывали мелкой с тех самых пор, как я очнулась простолюдинкой, и в прошлом дворяне тоже использовали свое положение, оскорбляя

и попрекая меня этим не раз и не два. Одно дело, когда меня оскорбляют знакомые,

но незнакомцы? Меня это нисколько

не трогало. Я уже привыкла

к подобному, но то же самое нельзя было сказать о Вильфриде.

- Вильфрид, меня не волнует, что обо мне говорят посторонние. Я знаю, что рядом со мной много друзей и союзников, - прошептала я, положив ладонь на его сжатый кулак. Наша свита ответила на это короткими

кивками согласия.

- Хорошо. Пойдем, Розмайн.

Все еще с суровым выражением лица, Вильфрид подстроился под мою скорость ходьбы, и мы с нашими слугами направились прямо к столу королевской семьи.

Я двигалась так грациозно, как только могла, стараясь держать

спину прямо, улыбаться

и смотреть вперед. Эти наставления были так глубоко вбиты в меня, что грациозная походка с фальшивой улыбкой стала для меня теперь второй натурой.

Мы опустились на колени перед королевским столом, скрестили руки на груди, опустили головы, а затем произнесли традиционное приветствие, используемое при первой встрече.

Принц слегка кивнул в знак признания, глядя на нас красивыми серыми глазами, настолько

красивыми, что они выделялись даже на фоне его светлых волос, к которым

не подходил ни один другой эпитет как «великолепные».

Еще в Эренфесте

я что-то бурчала о том, как буду разочарована, если принц окажется

некрасивым, но Фердинанд заверил меня, что особы такого высокого

положения обычно очень привлекательны, поскольку

в жены берут только самых красивых женщин. То, что я сейчас видела, в значительной степени

подтверждало правоту его слов, конечно,

нужно было иметь длинную череду красивых прародителей, чтобы в конечном

итоге выглядеть так.

- Принц Анастасий, можем ли мы вознести молитву о благословении в знак благодарности за эту счастливую

встречу, предопределенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Вы можете.

Он ответил, как и ожидалось, и поэтому мы с Вильфридом

влили ману в наши кольца, чтобы дать благословение. Я вкладывала самую малость, чтобы не переборщить.

.,,Отлично.

Я с облегчением вздохнула - мое благословение вышло не больше, чем у Вильфрида, прежде чем продолжить приветствие.

- Для меня большая честь познакомиться с вами, принц Анастасий. Мы Вильфрид и Розмайн из Эренфеста, мы здесь для того, чтобы стать настоящими

дворянами, достойными служить Юргеншмидту. Пусть будущее будет светлым, - сказали мы вместе.

Как только мы закончили

приветствовать Анастасия, он велел нам поднять головы.

Мы проделали это медленно, и когда я снова увидела

лицо принца, то заметила, что он смотрит

на меня с некоторым недовольством. Он оглядел меня с головы

до ног, потом фыркнул.

- Розмайн, верно? Так называемая Святая Эренфеста? Слухи утверждали, что ты обладаешь

несравненной красотой и мудростью, количеством маны, достаточным, чтобы

быть достойной трона эрцгерцога, и сострадательным сердцем, которое заставляет

плакать даже самых черствых людей. Но…почему я не вижу ничего, о чем мне рассказывалось? Неужто потому, что нельзя полагаться на слухи?

С каких это пор обо мне начали рассказывать подобное?! Я сейчас ничего не понимаю!

- Часто бывает так, что время и расстояние искажают истину, - начала осторожно

отвечать я. - Я впервые слышу о подобных слухах. Как мне кажется, кто-то из рассказавших обо мне людей ради смеха намеренно преувеличил мои достоинства, а другие, что услышали это, ради собственного развлечения не остановились

на единственном преувеличении - неудивительно,

что другие дворяне смеялись надо мной, если они тоже слышали все эти слухи. Такое количество восхвалений было просто

чрезмерным для той, которая выглядела так, словно она совсем недавно прошла свое крещение.

Моя попытка уйти от этой темы, похоже, не понравилась Анастасию.

- Вот значит как... - сказал он, удивленно

приподняв бровь. - Эренфест, должно быть, находится

в действительно тяжком положении, если у них нет другого выбора, кроме

как даровать звание Святой столь непримечательной девушке.

- Совершенно верно, Принц Анастасий. Ваша мудрость действительно соответствует вашему титулу, - с улыбкой ответила я, планируя этим поглаживанием его эго покончить

с этой темой. - Как вы знаете,

Эренфест герцогство, в котором нет ничего достойного внимания. Наша нехватка

маны настолько велика,

что эрцгерцогу не оставалось ничего иного, как удочерить меня и сделать из меня святую. Наше положение настолько

плачевно, что мы только и можем что молиться, чтобы цветы, используемые в качестве подношения богам, когда-нибудь вернулись

к нам.

Как будто ты не знаешь, что это твоя вина. Мы были захолустным герцогством, борющимся за выживание с самого начала, а затем у вас, королевских особ, была ваша тупая гражданская война, которая причинила

столько вреда, что вам пришлось красть ману у всех ваших герцогств, чтобы Суверения продолжала

существовать. Хотя бы верните жрецов, которых вы забрали в храм.

Про себя плюясь ядом, я приложила руку к щеке и слегка наклонила голову на бок в позе, что по этикету символизировала обеспокоенность и заботу. Сама Суверения

процветала. Они восполнили недостаток маны, вызванный

убийством дворян с проигравшей стороны,

присвоением дворян и жрецов из других

герцогств, которые теперь

столкнулись с серьезными трудностями в обеспечении необходимого количества маны. Досадно,

когда над тобой насмехается член семьи, которая и стала причиной всех твоих проблем.

- Ты говоришь, что стала святой, чтобы вернуть порядок в свое герцогство, но вряд ли Эренфесту стало от этого легче. Разве это не на тебя нападали дворяне твоего собственного герцогства?

- Верно, подобный случай имел место. Но ведь неважно, большие или маленькие

перемены произошли среди стоящих во главе, после этого всегда какое-то время властвует хаос и беззаконие. Я очень рада, что моей жертвы было достаточно, чтобы положить этому конец.

Анастасий снова поднял бровь, потом скучающе махнул рукой в нашу сторону. Это был знак, что нам пора уходить, поэтому мы с Вильфридом встали и проговорив положенные слова прощания,

удалились.

Фух, все прошло хорошо.

Так я себя подбадривала, ведь это еще был не конец представлений, наоборот, только самое их начало.

Я направилась к другим столам.

Великие и средние герцогства от первого до пятого места в рейтинге

были не в плохих отношениях с Эренфестом, поэтому каждое приветствие заканчивалось благословением и обменом несколькими вежливыми словами.

Затем пришло время Аренсбаха – шестого в рейтенге. Дитлинде

встретила нас доброй улыбкой, ну очень похожей на улыбку Георгины.

- Леди Детлинде, можем ли мы помолиться о благословении в благодарность за эту счастливую

встречу, назначенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Можете.

Когда благословения были закончены, Детлинде

улыбнулась.

- Я рада наконец-то познакомиться с тобой, Вильфрид. Ты ведь пригласил

мою мать посетить Эренфест два года назад, не так ли? Она собиралась взять меня с собой. Я тогда была так рада познакомиться с тобой. Нам, детям эрцгерцогов, не часто предоставляется возможность посетить такие же семьи в других герцогствах, не так ли? - спросила

она.

Невинная улыбка на её лице, плюс тот факт, что она обратилась

к Вильфриду без всякого титулования, затрудняли определение, относится

ли она к нему как к близкому родственнику или к кому-то, кто не стоит признания

в качестве соперника

- кандидата в эрцгерцоги.

- Конечно, визит, к сожалению, был отменен из-за нападения на вашу семью, - продолжила

она. - Я была опустошена

в конце концов, вы мой двоюродный брат. Я молюсь, чтобы хотя бы здесь, в Королевской академии,

мы могли начать дружить.

Я молюсь о том же, - с вежливой улыбкой на лице ответил Вильфрид.

Улыбка Детлинде стала еще шире.

- К чему такая сдержанность. Мы ведь одна семья. Вы можете обратится

ко мне за помощью, когда она вам понадобится. Я учусь на четвертом курсе и знаю много такого, что вам будет полезно.

Это большая честь для нас, - хором ответили мы с Вильфридом.

Детлинде положила руку на щеку и слегка наклонила

голову на бок.

- Итак, Вильфрид... Мне сказали, что Розмайн отравили

и ей пришлось спать в юрэ́вэ. Не всегда зелья,

что оказались хороши для взрослых,

подходят ребенку, а сон продолжительностью два года большая редкость. Как она сейчас? Она хорошо себя чувствует?

Должно быть её телу пришлось

нелегко, - сказала

она. Но, несмотря на все беспокойство в её голосе,

она даже не взглянула в мою сторону.

- Розмайн в полном порядке, - ответил Вильфрид. - Как видите, она достаточно поправилась, чтобы без проблем

посещать Академию. Я очень ценю вашу доброту,

Леди Детлинде.

- Большое спасибо, что беспокоитесь обо мне, Леди Детлинде. У меня всегда было слабое здоровье, и я часто падала в обмороки, но теперь я здорова, - добавила я.

- Понимаю. Значит ли это, что я смогу посетить Эренфест

этим летом? Я хотела бы провести с тобой больше времени, Вильфрид.

И именно тогда я поняла, что она за все время разговора

не удостоила меня даже улыбкой. Ее внимание было полностью сосредоточено на Вильфриде.

Все слишком уж очевидно. Какова же её цель? Может быть, я ей просто не нравлюсь,

что вполне понятно, но вполне возможно, что она что-то замышляет. Единственная проблема в том, что я понятия не имею, как много она на самом деле знает.

- Требуется разрешение от Ауба Эренфеста

прежде, чем любой дворянин из другого герцогства

сможет посетить нас, поэтому я не могу вам сейчас дать ответ.

- Верно. В таком случае, Вильфрид, надеюсь, ты сможешь убедить отца и добиться этого разрешения.

Все время, пока мы приветствовали Аренсбах, меня полностью

игнорировали, и после того, как были сказаны все положенные

слова, настало время двигаться к следующему столу.

Вставая с колен, я

про себя думала: Так что, похоже, даже принц знает, что на меня напали дворяне из Эренфеста. Сколько же именно

просочилось информации? Известно ли это всему

благородному обществу, что последние два года я была в коме? Или

Детлинде намекала мне, что Аренсбах знает абсолютно

все, что происходит в нашем герцогстве?

У меня не было ответов на эти вопросы, и поэтому, чтобы избежать утечки какой-либо информации, я решила отвечать на любые

вопросы, задаваемые мне, фальшивыми улыбками и

расплывчатыми ответами.

Средние и малые герцогства, занимающие ряды с седьмого

по двенадцатый, в настоящее время были ярыми противниками Эренфеста,

так как они стремились сохранить

свои позиции в рейтинге. Поскольку

положение в рейтинге

за этот год для любого из них могло измениться, они встретили нас весьма резкими словами, почти открытыми

оскорблениями, комментариями, что они не ожидали,

что Святая Эренфеста

окажется такой крошечной. Однако за их насмешками явно скрывался страх, что мы их догоним и перегоним.

В результате, видя, что я совсем не похожа на описываемую в пересказах святую, которую они заранее так страшились, они испытали сильное

облегчение.

Во всех этих приветствиях, в ответ на завуалированные, а иногда и не очень, насмешки я использовала

одни и те же три фразы, которые были достаточно мощными, чтобы справиться с тем, что мне бросали

в лицо. Вот эти три фразы: “Поскольку я все еще выздоравливаю, я мало что могу сделать”,

“Давайте работать сообща, чтобы стать сильнее все вместе ” и “Я рада видеть, что вы считаете

меня равной себе.”

Я не знала, насколько важно изменение рейтинга,

но с тем, насколько оскорбительны были другие герцогства, я ощутила сильное желание сделать все возможное, чтобы пробиться наверх.

Что ж, Комитет повышения

успеваемости приложит к этому все силы.

Как только

мы закончили приветствовать тех, кто был выше нас, пришло время нам получать

приветствия от нижестоящих герцогств. Как и следовало ожидать,

они тоже относились к нам враждебно - в том числе и Френбельтаг, герцогство к западу от Эренфеста.

В настоящее время Френбельтаг занимал самое низкое пятнадцатое место среди всех средних герцогств. Они были на проигравшей стороне гражданской войны, и я вспомнила, что они были в середине восстановления герцогства, когда я заснула. Прошло два года с тех пор, как я в первый раз помогла наполнить их маленькие чаши, и их нынешний ранг был явным признаком того, что они все еще не восстановились.

Возможно, все это как-то связанно с моим отказом заполнять чаши из других герцогств…

Сильвестр год за годом принимал

чаши, и когда три года назад наступила

зима, я сообщила ему, что больше не буду их наполнять. А вдобавок, я оказалась в коме. Даже если Сильвестр

снова принял чаши, трудно было представить, что Эренфест способен

был помочь другим герцогствам, когда даже Вильфриду

и Шарлотте приходилось носиться по Центральному району герцогства, обеспечивая его маной. Френбелтаг, без сомнения, опустился

еще ниже в рейтинге из-за потери этой поддержки.

- Лорд Вильфрид, Леди Розмайн. Могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую

встречу, предопределенную суровым

судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Можешь.

- Я - Рудигер из Френбельтага, студент пятого курса Королевской академии.

Прошу простить меня за эти слова, но мы с лордом Вильфридом

одной крови, потому что наши родители братья и сестры, - сказал он, опустившись на колени и благословляя нас.

Как и следовало

ожидать, учитывая этот его комментарий, Рудигер видом был очень похож на Вильфрида настолько, что их действительно

можно было принять за братьев, когда они стояли рядом. У них был один цвет волос, хотя у Рудигера были такие же глаза цвета индиго, как у Шарлотты.

- Я молюсь, чтобы у нас были хорошие отношения, как и у наших родителей, - добавил Рудигер.

Мы желаем того же.

Как только все обменялись приветствиями, подали еду. Я буду ужинать

с Хартмутом, Корнелиусом и Леонорой. Брунгильда прислуживала мне, а Ангелика тем временем стояла на страже.

Откусив первый кусочек,

я тут же поджала губы. Я ожидала,

что кухня в Суверениии будет более изысканной, чем та, к которой я привыкла, поскольку

Эренфест был не более чем отдаленной провинцией, но на вкус это была обычная аристократическая еда. Возможно, подумала

я, кухня академии

была намеренно приведена

к общему знаменателю, так как все герцогства посылали сюда каждый год детей, а также здесь проводились конференции эрцгерцогов.

Еда была не особенно вкусной, но в ней использовались ингредиенты, недоступные в Эренфесте. Мне было любопытно

узнать, что еще у них есть из ингредиентов, но, как мне кажется, это будет нелегко

выяснить, так как мне не разрешалось заходить

в помещение для хранения продуктов.

На вкус немного... непримечательно, - заметила я.

- Несколько лет назад я думал, что это самая вкусная

еда в мире, - ответил

Хартмут с немного

горькой улыбкой. Еда подаваемая в общежитии три года назад сильно изменилась

и с тех пор только продолжала улучшаться, что, вероятно, было связано с тем, что повара привыкли

к новому стилю готовки.

- Ну, думаю, нам не стоит слишком много говорить о еде, - сказала я, заработав комплимент

от Хартмута по поводу того, как плавно я сменила

тему. Нам нужно было многое обдумать и обсудить, касательно наших отношений с другими герцогствами, но здесь мы не могли об этом говорить. Нужно было подождать,

пока мы вернемся в общежитие.

- То, что вы только недавно вышли из столь долгого

сна, является идеальным предлогом, чтобы избежать

общения после еды. В этом году вы можете просто сидеть, предоставьте мне

собирать сведения.

- Очень хорошо, Хартмут.

Я доверяю это тебе.

Продолжая трапезу, мы начали строить

планы пока наконец

нам не подали десерт: галеты с вареньем

рутреб, плюс маленькие, милые на вид сладости в форме птиц. Тарелки практически сияли, и композиция, в которой был выложен десерт, была идеальной. Ни Хьюго, ни Элла не обладали художественным даром так красиво раскладывать все по тарелкам.

Десерт выглядел так красиво, что я действительно хотела взять его с собой, чтобы они могли научиться

на этом примере.

Даже не хочется разрушать

эту красоту... - сказала я, прежде чем откусить кусочек

галеты.

Я испытала просто взрыв вкуса, настолько

неожиданно сильный, что я дернулась

на кресле, совершенно потеряв дар речи. Дело было не в том, что еда была вкусной - скорее,

сладость была оскорбительно чрезмерной, настолько, что я не смогла проглотить

больше ни кусочка.

Поскольку сахар считался

дорогой роскошью, было ясно, что повара решили не жалеть его.

Феее... такое ощущение, как будто песок лизнула….

Я положила столовые

приборы и потянулась

за своим напитком.

Те, кто ел вместе со мной, пробормотали “По крайней мере, первый укус или два приятны на вкус”, у них всех при этом были похожие, явно сдержанные

выражения лица. Это показывало, насколько

важна сдержанность.

- А смогут ли завоевать славу мои рецепты в Суверениии? - спросила я, со вздохом поставив чашку. - Если они думают, что вот это вкусно, это может оказаться сложнее, чем я думала.

- Думаю, что ваши рецепты обретут большую

популярность, но поварам потребуется немало времени, чтобы освоить вашу технику и повторить вкусовые

качества, - ответил

Корнелиус. - Даже шеф-повар нашего поместья испытывал

большие трудности с этим.

Я неспешно кивнула.

Корнелиус был прав, что поварам

потребуется время, чтобы выйти на должный уровень готовки, как только я распространю рецепты,

но значит ли это, что до тех пор мне придется сражаться

с этой всепроникающей, необоримой сладостью

на каждом чаепитии,

на которое меня пригласят?

... Теперь я еще больше боюсь ходить на них.

- Распространение ваших рецептов

хорошая идея, Леди Розмайн, но я думаю, что вам следует вводить их постепенно, а не все сразу. Правильно

ли я понимаю, что вы знаете их больше, чем написано в вашей книге рецептов? - спросил Хартмут,

приподняв бровь. Похоже, он сейчас испытывал меня.

Я вытерла

рот и с улыбкой ответила:

- Конечно. Есть некоторые, которые я не против

обнародовать, некоторыми я рада поделиться с первыми лицами Эренфеста,

некоторые я готова передать своим родителям, а некоторые я бы предпочла

оставить себе. Я строго разделяю сведения, которые можно оглашать

и которые следует

держать сокрытыми, даже когда речь идет о рецептах.

Глаза Хартмута

загорелись интересом.

- Тогда я с нетерпением буду ждать возможности узнать о них. Итак, как вы намерены

подтвердить свою репутацию

Святой здесь, в Королевской академии?

Хм? В этом нет необходимости. Я хочу жить жизнью обычного

студента.

Я не хочу иметь ничего общего с легендой о моей святости,

и слышать недовольные комментарии о том, насколько я не похожа на рассказы

обо мне, я хотела бы прожить годы в академии

как нормальный ученик. Мой план состоял в том, чтобы получить право пользования библиотекой и проводить там как можно больше времени.

Однако Хартмут, похоже,

был не согласен с этим. Он было нахмурился, услышав

мой ответ, но тут же заставил себя улыбнуться. Внешне выражение его лица казалось

спокойным, но в нем чувствовалась напряженность, которая ясно давала понять, что для себя он уже все решил.

- К сожалению, это не выход, - сказал он. - Присутствие Святой абсолютно необходимо для усиления влияния Эренфеста.

Эм... У него что, от этих слов какой-то

переключатель сработал?

По какой-то причине Хартмут начал пространно рассказывать о том, как он в первый раз прикоснулся к легенде о моей святости.

Оттилия, очевидно, привела

его посмотреть на мое крещение,

потом указала на меня и объяснила, что отныне она будет служить

мне. Молодому Хартмуту

было стыдно слышать,

что его мать прислуживает не только ребенку,

но и дворянке из высшей знати, она ведь тоже высший аристократ! Ну и что, что эта дворянка будет вот вот удочерена эрцгерцогом.

- Однако, когда вы вернули благословение на вашей церемонии,

синие сияние пролилось

дождем на весь зал, накрыв всех присутствующих сразу. Это было самое большое

благословение, которое я когда-либо видел в своей жизни, и впервые это зрелище тронуло

меня, - объяснил Хартмут, давая понять, насколько

это воспоминание глубоко

запечатлелось в его сердце.

- Это был злой заговор моих опекунов, часть плана заставить

дворян принять мое удочерение, - объяснила я. - Тебя одурачили, Хартмут. Они сыграли на тебе, как на харшпиле. Я точно не святая.

- Ваше крещение не единственная причина,

по которой я считаю вас истинной святой, Леди Розмайн.

Когда наступила осень и Хартмут услышал от своей матери о моих попытках спасти будущее Вильфрида,

как наследника, он решил, что я должна использовать эту возможность, чтобы отбросить Вильфрида

с пути перед собой и самой стать эрцгерцогиней. Он решил, что если бы был на тот момент моим вассалом

то втоптал бы Вильфрида в грязь, а затем попросил

мать, передать его слова мне, та же отказалась передать

их.

- Леди Розмайн не желает ничего подобного. Она думает только о том, чтобы помочь другим, а не подстраивать их падения, - ответила она ему. - Тебе было бы лучше придумать, как укрепить легенду о её святости

и одновременно улучшить

жизнь тех, кто её окружает.

- Так я и сделал, - сказал Хартмут. В конце концов, однако, ничто из того, что я придумал, не превзошло того, что уже осуществил Лорд Фердинанд.

Я даже не хочу знать, какие

планы он составил...

- Более того, ваши поступки доказывают

вашу святость больше, чем что-либо

другое, Леди Розмайн.

Я не слышал, чтобы кто-то еще давал благословение, просто преподнося музыку богам в дар во время зимнего дебюта. Свет, исходивший от ваших пальцев, когда вы играли на харшпиле, был поистине ошеломляющим в своей красоте. Вы помните, как ваше благословение Лейденшафту медленно поднималось к потолку, распространяясь по всему залу?

Гм... Неужели? Я была в такой панике из-за того, что провалилась, что даже толком не помню,

как это все выглядело.

Единственное, что я могла вспомнить, - это то, как я была потрясена

внезапным развитием событий,

а затем Фердинанд вынес меня из зала. Я отчаянно пыталась остановить

благословение, но, думаю, для всех остальных это выглядело совсем по другому.

- Именно с этого момента я твердо знал: вы - Святая, превосходящая легенду придуманную лордом Фердинандом, - заключил Хартмут. - Я хочу, чтобы все остальные

считали вас такой же святой,

как и я, и для этого я не пожалею никого и ничего.

У меня после этих слов щека дернулась.

До этого момента я думала о Хартмуте,

как о мини- Юстоксе, обладающем

бо́льшим запасом здравого

смысла чем прототип,

но как же я ошибалась.

Он был действительно талантлив, а это означало,

что у него была сила настолько ускорить

распространение репутации святой, что я буду просто не в силах остановить

это.

Это только мне кажется, или я взяла себе в свиту кого-то, кого брать не следовало?

Арифметика, Теология и Управление маной

Занятия должны были начаться завтра, и первым из них будет ознакомление для новых студентов, в каких помещениях проводятся уроки и где эти классы расположены. Именно по этому, за ужином, Корнелиус разъяснил

мне расписание завтрашнего дня.

- Количество ударов колокола в дни занятий будет различаться от количества слышимого

в другие дни, - начал он. Два удара означали

начало завтрака, а два с половиной (в другой тональности) - начало утренних

занятий.

Три удара сигнализировали о начале лекции по другому предмету, а три с половиной следующего. Услышав четыре удара мы возвращаемся в наши общежития

на обед. На послеобеденные занятия нас звали четыре с половиной удара, и занятия

продолжались до ужина, время для которого обозначали шесть ударов в колокол. Семь означало наступление комендантского часа, а также то, что двери в общежитиях

запирались.

- Значит, мое свободное время это начиная от

четвертого до четвертого с половиной ударов колокола, - сказала я. – Раз так, то думаю мне следует обедать в библиотеке.

- Это не свободное время, Леди Розмайн, - вы должны

потратить его на подготовку к дневным урокам. Более того, вы еще даже не зарегистрировались в библиотеке, - широко улыбаясь,

поправил меня Корнелиус.

Я ответила ему на это еще более широкой улыбкой.

Проводить обед за чтением в библиотеке было моим железным правилом еще в те времена, когда меня звали Урано.

Здесь есть библиотека, так что я ни за что не упущу возможности почитать в обеденный

перерыв!

- Я, конечно, имею в виду после регистрации, - ответила я. - Утром, перед тем как отправиться на занятия, я буду готовиться

сразу на весь день. Таким образом, у меня будет достаточно времени,

чтобы...

Нет, не будет.

Нгхххх! Я не отступлю! Я буду сражаться

пока не добьюсь для себя права на чтение в свободное время!

- Пожалуйста, дозвольте мне ходить в библиотеку! - воскликнула я. - Я вернусь, как только прозвенит колокол оповещающий начало дневных занятий.

- Это не подлежит обсуждению, Леди Розмайн. Как вы думаете,

мы можем доверять

вам в том, что вы услышите звонок и действительно перестанете читать? - спросил Корнелиус. Хоть его слова и ранили,

но в них была доля правды. В мою бытность

Урано учителю, исполняющему должность библиотекаря в школьной библиотеке, приходилось выгонять меня силой всякий

раз, когда звенел звонок оповещающий о начале уроков.

- Но, но... Книги нуждаются во мне, а я нуждаюсь

в книгах. По крайней мере, позволь мне хоть глянуть, что за книги хранятся в библиотеке. Если потребуется, я даже обойдусь

без обеда.

- Нет. Это очень вредно для вашего здоровья.

Кроме того, если вы пропустите обед, то ваши слуги будут вынуждены сделать

то же самое.

- Н-Ни за что...

Моя драгоценная библиотека...

Я отправилась в Королевскую академию понимая, что как только доберусь

до нее, смогу посещать библиотеку, а теперь, прямо перед вратами рая, мне отказывают в праве на вход. Какая немыслимая жестокость.

Глядя на Корнелиуса

полными слез глазами,

я услышала, как тяжко вздохнул Вильфрид, что сидел рядом со мной.

- Розмайн, хватит. Ты и так выглядишь очень молодо,

поэтому подобная истерика заставит людей думать,

что ты и вправду почти что младенец,

которому даже далеко до крещения.

Э…? Я выгляжу со стороны как невоспитанный ребенок,

который устраивает истерику?!

Потрясенная услышанным, я поспешно огляделась. Вильфрид был прав. Четырнадцатилетний Корнелиус

постоянно отвергал мои мольбы, в то время как я, девочка с внешностью в лучшем случае

семилетнего ребенка, упрямо отказывалась принять

его ответ. Со стороны было ясно, что я закатываю

истерику.

- Ты должна быть осторожнее, чем кто-либо другой, - напомнил мне Вильфрид. - Твоя внешность

может вызвать искушение

для дворян из других герцогств

использовать это для своего преимущества.

- ...Ты прав. В обед я буду обедать,

а в библиотеку я пойду после занятий,

- сказала я, кивая головой,

после чего печально

опустила её. Пока я спала, Вильфрид вырос не только в высоту, но и умом настолько, что я действительно превратилась в его младшую сестру. Просто невероятно, как сильно дети могут измениться всего за два года.

- Мой мальчик, отличная

работа, тебе удалось остановить миледи от необдуманного поступка, - Рихарда

с улыбкой похвалила

Вильфрида и опустилась на колени рядом со мной. - И, миледи, Фердинанд

велел мне не пускать Вас в библиотеку, пока вы не сдадите все экзамены. Он сказал, что это должно быть вашим высшим приоритетом, чтобы пройти их как можно быстрее, чтобы вы могли вернуться к Ритуалу Посвящения.

- Что?! Это так несправедливо! Даже жестоко! По крайней мере, позвольте мне проводить свободное

время так, как я хочу! – как по мне, то запрещать

мне вообще входить в библиотеку

было уж слишком.

- Вы можете использовать свое свободное время здесь, как пожелаете, миледи, но мы не можем

позволить вам так легко получить

доступ к библиотеке, мы прекрасно знаем, что оказавшись

там, вы только создадите и себе, и нам неприятности. В храмовом книжном

зале вы всегда отдавали предпочтение чтению перед едой, пока в конце концов не падали в обморок,

пугая окружающих. В особняке лорда Карстедта вы в такой спешке летели в книжный

зал, что по дороге упали в обморок,

тем самым жутко испугав бедного Корнелиуса. А потом, когда вы впервые

вошли в книжную комнату замка, вы так увлеклись чтением,

что Освальд не смог привлечь вашего внимания, и ему пришлось

звать меня, чтобы вытащить вас оттуда силой. Так что как видите, есть веская причина на запрет вашего посещения библиотеки.

- Вот именно. Я до сих пор помню, какой силы страх я испытал, когда вы свалились

в обморок. Решение

лорда Фердинанда не жестокость, а необходимость.

Я даже не могла ничего возразить. Ведь так все и было.

Грр! Будьте Вы прокляты, Фердинанд! Как далеко вы

готовы зайти, чтобы помешать моему плану поселиться в библиотеке? Похоже, мой главный враг, это все таки вы.

- В свою очередь,

он дал вам разрешение проводить

целые дни в библиотеке после того, как вы пройдете все экзамены, - добавила Рихарда. – Вам будет принадлежать все свободное время за исключением тех случаев, когда вам придется

возвращаться на Ритуал Посвящения, конечно, поэтому, если вы будете следить за своим здоровьем

и не забывать есть, он сказал, вы можете читать столько, сколько

захотите.

Я тут же вскинула голову.

Значит, мне просто нужно сдать экзамены?

Действительно, миледи. Не потому ли вы так усердно

учились в замке?

Я кивнула. Моя зубрежка с Фердинандом была очень напряженной, но моей целью было сдать экзамены до Ритуала Посвящения.

Если предположить, что я действительно обладала знаниями, достаточными для их сдачи, то у меня наверняка

будет достаточно времени,

чтобы посетить в библиотеку.

- Очень хорошо. Я посвящу все свои силы учебе, чтобы как можно скорее оказаться

в библиотеке! - воскликнула я, решительно сжав кулаки, но Вильфрид только покачал головой.

- Не спеши так, Розмайн. Не забывай, что ты должна убедиться, что все нынешние

первокурсники тоже пройдут их.

- ...Неужели так уж необходимо, чтобы они все сдали экзамены? – удивилась я. Я была единственной, кто подвергся жестокому

режиму обучения Фердинанда, и не было никакой гарантии,

что я смогу довести всех остальных до необходимого уровня за время оставшееся до Ритуала Посвящения.

- Да. Мы не можем допустить,

чтобы ты заперлась в библиотеке

и бросила Комитет по улучшению

успеваемости. Не забывай, что ты кандидат в эрцгерцоги, - сказал он, давая понять, что я не могу уклониться от своих обязанностей по повышению оценок и обеспечению победы нашей команды

первокурсников.

- Понимаю... Очень хорошо. Я и в это также вложу все свои силы, - заявила я, захихикав про себя, обдумывая

завтрашние планы. Затем я обратилась ко всем первокурсникам в столовой. - Завтра у нас знакомство с академией, арифметика

и теология, верно? Мне сказали, что за последние два года все, кто посещал

игровую комнату, сдали арифметику и теологию в первый же день занятий.

Другими словами, мы все должны быть в состоянии сделать то же самое. Я никому не позволю позорно провалить экзамены.

Д-Да, госпожа!

Я удовлетворенно кивнула, услышав быстрый ответ

первокурсников. Каждый, с кем я встречалась взглядом, вздрагивал и выпрямлял спину.

- Во второй половине

дня у нас будет практическое занятие по управлению

маной. Как только оно

закончится, немедленно возвращайтесь в

общежитие и начинайте заниматься

подготовкой к сдаче экзаменов по истории, географии

и магии, которые состоятся на следующий день. Вы будете работать над своими слабыми местами, которые вы выявили вчера, а я буду помогать вам в ваших занятиях. Наша цель сдача всеми всех экзаменов с первого раза!

- Все, все сразу?!

Розмайн, ты с ума сошла?! - воскликнул Вильфрид, резко вскакивая.

А чего он интересно ожидал? Меня не собирались пускать в библиотеку, пока все первокурсники не сдадут экзамены,

так что я собиралась сделать так, чтобы это произошло

как можно скорее.

- Я сказала, что посвящу этому делу все свои силы, Вильфрид. Если от меня ожидают, что я пожертвую своим библиотечным временем

ради всех остальных, то я ожидаю,

что все остальные, в свою очередь, пожертвуют

своим душевным покоем ради меня. Они будут работать так же усердно,

как и я.

Было так тихо, что было слышно как нервно сглатывают первокурсники, и только один Хартмут

довольно улыбался, практически неслышно для окружающих

прошептав:

- Вот и начало ещё одной легенды о Святой Эренфеста.

* * *

После ужина я заставила первокурсников изучать историю и географию до седьмого колокола.

Кое-кто из детей очень быстро устал от необходимых для этого умственных усилий, а ведь занятия в академии еще даже не начались, что же с ними будет дальше.

Прозвучало семь ударов колокола, я приняла ванну и легла спать. Я решила, что мне надо будет проснуться намного раньше обычного,

с первым ударом колокола, чтобы начать составлять шпаргалки, для помощи пятерым детям дворянам из средней и низшей знати которые еще не были достаточно хороши, чтобы сдать экзамен.

* * *

- Леди Розмайн, что вы делаете в такую рань?! - рявкнула Рихарда, войдя в мою комнату. Она вошла, чтобы по быстрому привести комнату в порядок, прежде чем разбудить

меня, и обнаружила, что я сижу за столом, закутавшись в простыни.

У нас осталось слишком

мало времени до экзаменов.

Вы совершенно

излишне утруждаете себя, миледи. Это наносит вред вашему телу.

- Я вовсе не утруждаю себя. По сравнению

с тем временем, когда я готовилась к церемонии крещения

Шарлотты, мне практически нечего делать. Мне самой будет легко сдать экзамены, но подтянуть всех остальных к необходимому уровню - вот главная трудность, - ответила я, непрестанно размышляя

о том, как много я смогу вложить в их головы сегодня.

* * *

Как только пришло время завтрака,

я направилась в столовую со шпаргалками в руках, которые

затем раздала пятерым детям, которые нуждались в них.

- Используйте их для изучения. Я записал здесь все, что вам необходимо выучить наизусть.

Хоть и с болезненными выражениями лиц, но они взяли в руки бумаги.

Вильфрид нахмурился:

- Розмайн, неужели тебе обязательно так давить на них? И все это для того, чтобы ты смогла поскорее

отправиться в библиотеку?

- Да, обязательно и именно по этому. Разве вы сами не запретили

мне посещать её, чтобы я прикладывала все силы к более скорой и успешной сдаче экзаменов?

Вот я и прикладываю!

* * *

После завтрака мы собрали все необходимое для предстоящих классов,

а затем продолжили заниматься в общей комнате .

- Филина, ты неправильно написала имя короля, - сказала я. - Родерик, ты перепутал названия

этих двух герцогств.

- Мои извинения.

Я сейчас же все исправлю.

Я не спускала

детям ни одной ошибки, и довольно скоро пришло время первых классов.

Я скрестила руки на груди и слегка нахмурилась, наблюдая

за их прогрессом. Все шло не совсем

так, как я ожидала.

- ...Ну что ж, нам пора. По крайней

мере, с сегодняшними экзаменами у вас проблем

не будет. Я верю что вы с легкостью сдадите их, - сказала я, заставив пятерых детей, с облегчением откинуться на спинки кресел.

- Миледи, не слишком

ли вы суровы по отношению

к ним? - спросила Рихарда,

явно выражая свое беспокойство.

- Конечно, излишне сурова, - сказала я, кивнув,

- так же сурово, как лишать меня возможности проводить

время в библиотеке, пока все первокурсники не сдадут экзамены.

Но тем не менее, я не отступлюсь. Несмотря на боль в своем сердце, я выполню свой долг кандидата

в эрцгерцоги, а затем сразу же отправлюсь в библиотеку. Я сделаю все, чтобы читать книги! - заявила я, сжимая кулаки.

По окончании этих моих слов до моего слуха донеслись

извинения Вильфирида за меня перед всеми присутствующими.

* * *

Я направилась в аудиторию в сопровождении моей свиты и Рихарды, несущей мои учебные

материалы. Как только я окажусь внутри, обязанности моих стражей возьмут на себя королевские воины, дежурящие у дверей.

- Вы не должны покидать аудиторию, пока мы не придем

за вами, - предупредила Рихарда, прежде

чем уйти вместе с другими моими сопровождающими. Первокурсники и я вошли в аудиторию, затем сели на кресла на которых был номер тринадцать.

- Сейчас начнется ознакомление. Слушайте внимательно,

так как это будет очень полезно для вашей

дальнейшей жизни в Королевской академии, - начал стоящий на трибуне профессор.

Он рассказал нам о предстоящих

занятиях, которые будут посещать те, кто не смог сдать экзамены, проводящиеся в первое занятие по каждому предмету.

- Многие первокурсники сдают письменные экзамены

в первый же день, но сдача практических экзаменов занимает гораздо больше времени, - пояснил он.

Общие занятия проводились в аудитории в течение всех лет обучения,

но практические занятия зависели от манаспособности человека,

поэтому в классы набирались дети одного статуса.

Эти занятия проходили

в комнатах, где вчера прошли собрания сообществ, и они будут перенесены в другие классные

комнаты, как только численность набранного класса достигнет необходимого количества.

Дальше он объяснил насчет библиотеки. Она открывалась с сегодняшнего дня, и любой желающий мог пользоваться ею, зайдя и зарегистрировавшись. Регистрация могла быть сделана только тогда, когда управляющая

библиотеки,то есть библиотекарь Академии

Соланж была там, поэтому нам сказали, чтобы мы заранее

договаривались о визите.

Это, наряду с необходимостью

ждать ответного сообщения, где будет указано подходящее для регистрации время, а затем и ожидание самого дня встречи, дало мне понять, что до записи в библиотеку пройдет

намного больше времени,

чем мне казалось ранее.

Мне нужно будет назначить

эту встречу, как только я вернусь в общежитие на обед.

Для регистрация в библиотеке также было необходимо внести плату, которую многие низшие дворяне

не могли себе позволить, поэтому нас, кандидатов в эрцгерцоги, и других высших дворян попросили

давать им какую-то работу, чтобы они могли накопить на зачисление в библиотеку.

Точно! Я предложу низшим дворянам

переписывать книги, которых у нас еще нет в библиотеке

замка.

Нам также рассказали, что общение между дворянами из разных герцогств

поощряется Академией и потому мы должны активно участвовать в нем. Поскольку

студенты не могли войти в общежития других герцогств, для этого были подготовлены специальные комнаты для чаепития, пронумерованные в соответствии с рангами герцогств.

Впрочем, меня это не волновало, поскольку чаепития меня не интересовали. Вместо того, чтобы слушать про чаепития, я бы предпочла,

чтобы профессор еще что-то рассказал о библиотеке.

Объяснение продолжалось довольно

долго, пока наконец не прозвенел

третий колокол. Наступило

время экзамена по арифметике, и перед приходом нового профессора

у нас был небольшой перерыв.

- Один студент из каждого герцогства выйдет ко мне и

возьмет экзаменационные листы на всех остальных.

Родерик, учащийся на чиновника, был отправлен за листами, как представитель Эренфеста. Сами листы, как оказалось, были из пергамента, что принесло с собой ощущение приятной новизны,

учитывая, как много в последнее

время я использовала растительную бумагу.

- Приготовьте письменные принадлежности, - сказал профессор. - Вы должны будете записать

задания в точности так, как я их изложу. Я повторю каждый вопрос три раза, и вы можете начать думать о своих ответах после того, как запишете их все.

Мы все использовали волшебные ручки в качестве письменных принадлежностей - то есть те странные ручки, которые требовали, чтобы мы вливали в них свою ману. Мне сказали,

что мне не нужно использовать их при написании

заметок в классе,

но для экзаменов в Академии

использовать их было необходимо. Профессора затем окунут пергамент

в растворяющую ману жидкость после этого, которая смоет написанное, что позволит пергаменту быть использованным повторно.

Мне сразу же захотелось узнать об этом побольше.

- Экзамен начинается, - объявил профессор. Мы все разложили

перед собой листы и приготовили ручки.

Сам экзамен был до смешного

прост, самыми сложными

вопросами в нем были задачи на сложение

и вычитание с использованием не более чем двузначных чисел. Я знала ответ до того, как учитель заканчивал

в третий раз повторять задание,

и быстрый осмотр аудитории показал,

что все ученики из Эренфеста

сдавали экзамен с легкими улыбками

на губах. Похоже,

что мы успешно сдадим его.

А что мне делать если я уже все решила? - поинтересовалась я.

- Дожидаться, пока все студенты из вашего герцогства решат свои задачи,

не отвлекая их шумом.

- А что нам делать, если мы все уже решили задачи?

- ...Как только все студенты герцогства сдадут свои работы, вы можете начинать готовиться

к следующему экзамену, - объяснил профессор. - Однако мы просим вас делать это как можно тише.

После этих слов я подала знак собрать экзаменационные листы. Как только я получила все восемь листов, я передала их профессору, а затем тихонько

приказала всем начать готовится к следующему экзамену.

Естественно, подготовка будет вестись к завтрашним экзаменам

по истории и географии.

- Все студенты из Эренфеста сдали экзамены, - объявил профессор, и его голос эхом разнесся

по аудитории. Похоже,

он уже закончил проверять ответы.

Некоторые негромко воскликнули "ура", другие облегченно вздохнули, затем все быстро переключили внимание на изучение тем, в которых они «плавали». Пока все отчаянно

трудились, я задумалась о предстоящих экзаменах.

Все студенты Эренфеста

прошли этот экзамен с отличными

оценками, но вопросы для первокурсников были совсем не трудными, и

было также много студентов из других герцогств, которые тоже прошли его относительно быстро.

Следующим нашим экзаменом

была теология. И снова, мы, студенты из Эренфеста, закончили

первыми, и все мы получили

проходные оценки. Это не было какой-то уж диковиной, что все до единого студенты

из какого-либо герцогства сдавали экзамен, но тот факт, что мы закончили оба экзамена, прежде чем кто-либо другой, привлек к нам немного внимания.

По крайней мере, так сказал Вильфрид, когда мы вернулись

в общежитие на обед, когда прозвучал четвертый

колокол.

Розмайн, разве ты не заметила, что все смотрели на нас? – спросил он.

- Я была так сосредоточена на завтрашних экзаменах, что даже не думала оглядываться. Что для меня важно, так это убедиться, что все наши сдадут их, чтобы я могла пойти в библиотеку. Одно дело, если бы мы привлекали внимание,

потому что наши оценки плохие,

но тут все наоборот, так что кого это волнует?

Меня. Всех наших. Репутация

очень важна.

- Тогда я оставлю это тебе. Как мне кажется, тебе по силам успешно сдать оставшиеся экзамены,

так что можешь сколько хочешь уделять внимание

тому, что другие герцогства думают

о нас.

После этого, во время обеденного перерыва, я помогла пятерым студентам

с учебой и написала письмо

с просьбой о встрече библиотекарю Соланж, и затем попросила Брунгильду передать его.

Боги, молю вас, чтобы ответ Соланж пришел поскорее...

Второкурсники пользовались аудиторией во второй половине

дня, поэтому первокурсники были разделены на группы по статусу для проведения практических занятий. Кандидатов в эрцгерцоги было немного, так что мы будем учиться вместе с высшими дворянами.

Сегодня мы будем учиться контролировать ману. Хиршур встала перед нами и с глухим стуком поставила на подиум коробку.

- В этой коробке фей камни, - объяснила

она. - Я хочу, чтобы вы взяли по одному и окрасили их. Направьте свою ману в фей камень, а потом покажите мне его, как только он будет наполнен.

Затем вам нужно будет полностью

удалить ману из фейкамня. На этом мы и закончим

сегодняшний урок.

Навык, как влить свою ману в фей камень,

а затем снова удалить её, использовался практически во всех магических действиях, поэтому прежде чем учиться чему-либо еще, студенты должны были хорошо овладеть этим умением.

- Помните, что вам нужно будет окрасить свой фей камень,

когда мы позже перейдем к созданию ездовых

зверей, - добавила

Хиршур.

В порядке нумерации наших герцогств мы

поднялись на подиум и взяли по фей камню. Я тоже получила один, но к тому времени, как я вернулась на свое место,

он перестал существовать… все, что осталось в моей ладони,

так это золотая пыль.

Фей камень... исчез?!

Пока я удивленно заморгала,

глядя на свою ладонь, Вильфрид растерянно посмотрел

на меня.

Розмайн, ты что не взяла себе фей камень?

Нет, я взяла. Он был у меня в руке, но.....

Когда выстроилась другая очередь за камнями, в её конец пристроилась и я. На этот раз я положила

его на ладонь и внимательно наблюдала за ним, возвращаясь на свое место, только чтобы увидеть, как прозрачный фей камень желтеет у меня на глазах. Затем он ярко засиял и осыпался

золотистой пылью.

Подобное зрелище было мне знакомо. То

же самое произошло, когда я влила ману в черный фей камень, который Безеванст направил на меня. Он был не такого

размера, как этот, и то, что он был

черным, а не прозрачным, означало, что, вероятно, у них были разные элементы, но результат был почти идентичным.

Но почему…? Я ведь даже не начала

вливать ману в фейкамень, но он самостоятельно всосал немного и тут же рассыпался в пыль. Я нахмурилась, глядя на золотой

песок на ладони.

- А теперь влейте ману в свои фей камни, - заговорила Хиршур.

Все сосредоточились на своих камнях.

Вильфрид, который сидел рядом со мной, должно быть, действительно научился управлять своей маной за прошедшие два года, потому что его камень полностью окрасился в мгновение

ока.

Ладно..... Готово, - сказал он. - Розмайн, где твой фей камень?

У меня ничего не получилось... - прошептала я, растерянно глядя на песок.

Ух ты, с тобой такое не часто бывает. Может, сходишь за другим?

- Наверное, так и придется сделать... - ответила я, но едва ли можно было ожидать, что подобное

не повторится. Не было никакого

смысла брать еще один камень, пока я не выясню,

почему они начинают

самостоятельно всасывать мою ману.

Пока я обдумывала, что делать дальше, Вильфрид быстрым шагом отправился показать

свой фей камень Хиршур.

- Вы быстро управились

и сделали все правильно, - сказала та. - Великолепная работа.

Вильфрид ответил ей широкой улыбкой,

затем немедленно извлек свою ману, чтобы опустошить фей камень.

- Никогда не думал, что сдам практические занятия

раньше тебя, Розмайн, - гордо сказал он, прежде чем выскочить

из комнаты. Он и вправду закончил раньше всех.

Я попыталась

превратить золотой песок обратно в фей камень, вливая в него ману и повторяя:

- Слипайся! Слипайся! Превращайся в шар! – повторяя это снова и снова, но ничего не происходило. Тем временем остальные высшие аристократы и кандидаты в эрцгерцоги быстро

окрашивали свои фей камни и затем с легкостью забирали

из них ману. Благодаря врожденному избытку маны они смогли закончить

свои практические занятия

в мгновение ока.

Когда осталось всего несколько студентов, люди начали насмехаться над тем, как долго я вожусь с камнем, несмотря

на то, что я кандидат

в эрцгерцоги. Вскоре оказалось, что я последняя

из студентов, кто еще оставался

в классе.

- Леди Розмайн, наполнить

фей камень маной не так уж и трудно. Если вы не можете даже... - раздраженно начала Хиршур, но тут же замолчала, увидев золотистую пыль на моем столе. - А-а, понятно.

- Что происходит? Они сами наполняются и тут же распадаются. Я даже не начинала вливать в них ману. Я не знаю, что делать.

- Фердинанд сообщил мне, что на вас всегда надеты усиливающие инструменты. Это они ответственны за происходящее. Вы постоянно окутаны

плотным слоем насыщенной маны, которая мгновенно

заполняет столь маленькие

фей камни как эти, просто при соприкосновении с ними. Снимите инструмент с левой руки, - сказала

Хиршур, положив передо мной еще один фей камень и с сияющей

улыбкой собирая золотой

песок.

Гм... Простите,

профессор Хиршур. Я не хотела портить ваши фей камни...

- Нет нужды извиняться. Эта мана-насыщенная золотая

пыль является довольно ценным ингредиентом.

Ценный ингредиент, хм...? Интересно, куда был употреблен

песок, что остался от фей камня Безеванца? Неужели Фердинанд, как настоящий сумасшедший ученый, в тайне от всех забрал его себе?

Размышляя над такими глубокими тайнами,

я сняла магический инструмент, как мне и было сказано.

Моя левая рука тут же бессильно обвисла вдоль тела, теперь слишком

тяжелая для того, чтобы я могла двигать ею. Чтобы поместить её туда куда надо, мне пришлось использовать правую руку.

- Во-первых, не делайте ничего, просто прикоснитесь к камню, не старайтесь влить ману, просто прикоснитесь к нему, но убедитесь при этом, что не касаетесь

его своей правой рукой, на которой у вас магический

инструмент усиления.

Я осторожно положила

пальцы моей недвигающейся левой руки на поверхность фей камня, как и было сказано, не вливая маны. Прошло несколько

секунд, но его цвет не изменился.

- Кажется, все в порядке, - сказала Хиршур.

- Теперь попробуйте влить в него ману.

Я попыталась влить ману в фей камень,

но через мгновение

он взорвался, разбросав

осколки во все стороны.

- Хух!

- Вы вливаете слишком много маны, и делаете это слишком быстро. Добавляйте

поменьше и не спешите так, - посоветовала Хиршур, кладя передо мной еще один фей камень. Мое сердце учащенно

стучало, взбудораженное неожиданным взрывом, когда я снова дотронулась до камня дрожащими

пальцами.

Совсем чуть-чуть. Только капельку маны...

Я еще раз попробовала влить немного маны. Это было всего лишь крошечное количество, насколько я могла судить, но фей камень с громким хлопком все равно взорвался.

Эй!

- Попробуйте еще раз.

Хлоп!!

Опять.

В конце концов,

десять фей камней прекратили существовать, прежде чем я смогла окрасить

один, а затем осушить.

- У вас слишком

большой объем маны, поэтому вашим домашним заданием

будет научиться наиболее

точно контролировать использование вашей маны. А теперь, если вам не трудно, превратите их в пыль. - Хиршур положила передо мной осколки всех взорвавшихся фей камней. Я надела браслет

усиления на левую руку и начала трогать

осколки, заставляя их превращаться в золотую пыль один за другим.

Профессор Хиршур,

как я могу научиться столь точно контролировать свою ману?

- Это вопрос к Фердинанду. У него тоже было чрезмерное

количество маны, когда он впервые

прибыл в Академию,

хотя он изучал сжатие маны, чтобы еще больше увеличить

свою манаспособность. Он постоянно повышал плотность своей маны, при этом никак не выражая

лицом или поведением, что за ощущения

он испытывает; от одного его вида, когда он это все делал, сердце рвалось на куски.

Я вспомнила, как Фердинанд употреблял зелья

восстановления, опробовав мой новый метод сжатия маны, и именно тогда я поняла, что на самом деле он совсем не изменился со времен учебы

в Академии.

- Фердинанд сейчас такой же маньяк-исследователь, каким был и тогда, - сообщила я Хиршур. - Он и по сей день ведет себя точно так же.

- Я знаю. Он неоднократно говорил, что предпочитает

жизнь в Академии жизни в замке, поэтому

мне приятно знать, что он все же смог устроиться в Эренфесте, - ответила она с ностальгической улыбкой.

История, География и Музыка

После недолгого разговора

с Хиршур о её и Фердинанда прошлом, она попросила

меня привести в рабочее состояние

магические инструменты, которые

Фердинанд сделал в студенческие годы. Я, естественно, тут же отказалась. Я не хотела, чтобы она воспринимала меня, как второго

Фердинанда.

- А что вам сообщил Фердинанд

в письме? - поинтересовалась я. - Похоже,

вы знаете многое из того, что держится в тайне...

- Все в Академии

знают, что на вас напали в вашем собственном герцогстве

и вам пришлось уснуть в юрэ́вэ. Врач, наблюдавший за вашим выздоровлением, предположил, что вы можете не проснуться до зимы, что задержит ваше поступление в Академию. Во время прошлогодней весенней конференции эрцгерцогов Эренфест предоставил записи этого доктора и попросил в отношении вас применить специальный подход.

Дети аристократов должны были поступить в Академию,

как только им исполнится десять лет, где они будут учиться

до совершеннолетия. Этот процесс был необходим для того, чтобы они были официально признаны в качестве дворян, и для особых случаев применялся специальный подход,

который мог быть применен к тем, у кого были весомые смягчающие обстоятельства.

Это позволило бы студенту быть принятым в академию

в течение целого года, а не только зимой. Для этого в Академии должен был быть назначен профессор,

ответственный за принятие

этого студента и эрцгерцог должен был ходатайствовать об этом заранее.

Эти особые условия были наиболее

востребованы сразу после гражданской войны, когда послушникам синих жрецов и жриц, вернувшимся в благородное общество,

было разрешено поступить в Королевскую академию,

чтобы восполнить огромную

убыль дворян.

- Что я лично знаю: что Фердинанд ваш опекун; что у вас есть магические инструменты, прикрепленные к телу, которые

позволяют вам двигаться; что эти инструменты могут мешать вашим практическим урокам магии, которые

меня попросили вести для вас лично; и что у вас изобретательный ум, который, вероятно,

придумает какие-то довольно

интересные идеи, - объяснила Хиршур.

”Интересные идеи”? Правда?

Я ценю, что Фердинанд пытается

проявить заботу, но по какой-то

причине я никак не могу ощутить к нему искреннюю

благодарность.

- Я слышала от многих студентов

из Эренфеста, что это благодаря

их святой, за последние несколько

лет все оценки за письменные уроки так выросли,

и даже сам Фердинанд относится

к вам с явным одобрением. Считайте, что я с нетерпением жду того, что вы придумаете

на втором курсе, когда мы начнем объяснять, как делать магические

инструменты.

Мне потребовалось много времени, чтобы научиться более менее точно регулировать подачу своей маны. Когда я наконец вышла из зала, то обнаружила

Рихарду и Корнелиуса

в соседней комнате ожидания с чрезвычайно озабоченными лицами. Было уже достаточно поздно, чтобы Корнелиус успел закончить свою дневную учебу.

- Это заняло у вас довольно много времени, - сказал он. - Я знаю, что вы вполне способны контролировать свою ману, поэтому

я беспокоился, что что-то случилось, - похоже, он, как и Вильфрид, был убежден, что я без каких-либо затруднений должна была сдать экзамен по магии.

Я медленно

покачала головой.

- Из-за моих браслетов-усилителей я не могу должным образом контролировать свою ману. - возможно, правильнее было бы сказать,

что я еще просто не привыкла к своим новым возможностям в этой области после того, как юрэ́вэ расплавил мои маносгустки, но браслеты уж точно не помогали в этом, а мешали.

- Ах, я и не предполагал, что они будут так мешаться... Наверное, я не придал этому особого значения,

поскольку ваши движения

столь естественны. Вы говорили с профессором Хиршур о том, как можно решить это затруднение?

- Она сказала, что я просто должна привыкнуть, - ответила я, печально опустив плечи. Выражение

лица Корнелиуса из выполняющего свой долг рыцаря-стражника сменилось на заботливого старшего брата, и он утешающе легонько похлопал

меня по спине.

Понятно, давайте вернемся в общежитие.

Итак, мы вернулись

в общежитие Эренфеста

через дверь с номером тринадцать. Как только мы оказались внутри, к нам подбежала Ангелика,

её голубые глаза были полны слез.

- Леди Розмайн, пожалуйста, поручите мне снова охранять вас. Теперь, когда вы здесь, в Академии,

у меня есть гораздо больше возможностей защитить

вас, но я совсем ничего не делаю

из моих прямых обязанностей стража.

На взгляд любого человека, близко не знакомого

с нею, она выглядела юной красавицей, настолько

увлеченной исполнением своих обязанностей, что была доведена до слез, но меня так просто было не провести. На самом деле эти её слова переводились как «раз леди Розмайн теперь в Академии,

я хочу продолжать служить ее рыцарем-стражем, чтобы меньше учиться».

Пока все усердно

учились, Ангелика думала только о том, как бы увильнуть

от учебы.

Я посмотрела на Корнелиуса, который

в ответ встретил мой взгляд своими темно-коричневыми глазами и кивнул. На его лице было ясно написано: “Прикончи её.”

- Я тоже с нетерпением жду того дня, когда ты снова

сможешь охранять меня. В таком случае, Ангелика,

я приказываю тебе как можно быстрее сдать письменные экзамены. И выходит, что именно это твоя самая непосредственная обязанность.

Леди Розмайн...

- Ты слышала её, Ангелика. Это был приказ, а рыцари должны ставить приказы превыше всего, помнишь? - сказал Корнелиус, мгновенно прерывая её. – Нам пора учиться. Прости, Леонора, но не могла бы ты занять мое место?

Он потащил Ангелику

прочь, и в мгновение ока Леонора встала рядом со мной, приняв на себя обязанность рыцаря-стража. Я создала своего ездового зверя, забралась внутрь и направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Когда я поднималась по лестнице, до меня донеслись

стенания Ангелики, а когда я оглянулась, то заметила, что Леонора уже смотрит в сторону источника

шума.

- Вы с Корнелиусом очень близки с Ангеликой, не так ли? - спросила

она. - Сначала мне показалось, что вы излишне суровы с ней, но на самом деле вы просто очень хотите, чтобы она не провалила экзамены

и не была исключена.

- В конце концов,

Ангелика мой рыцарь-страж. Я никогда не позволю ей потерпеть неудачу,

пока я здесь с ней в Академии, - сказала я, гордо выпятив

грудь.

Леонора продолжала смотреть вниз с чрезвычайно завистливым видом, затем опустила

глаза.

- Верны ли слухи о том, что Ангелика

выйдет замуж за одного из сыновей лорда Карстедта? В конце концов, она любимая ученица лорда Бонифация, и все так о ней заботятся...

- Я впервые слышу об этом...

Ангелика может выйти замуж за одного из моих братьев?

Это просто безумие.

Я даже представить себе этого не могу.

- Неважно, сколько у нее маны, Ангелика все равно происходит

из средней знати. Даже если бы дедушка

разрешил, чтобы она вышла замуж за одного из его потомков, она наверняка оказалась

бы замужем за одним из его внуков,

рожденных от второй или третьей

жены, наподобие Трауготта.

Кроме того, она и сама больше подходит на роль второй или третьей жены.

Конечно, никто не смог бы воспротивиться союзу Ангелики с одним из трех сыновей Карстедта, если бы Бонифаций

поддержал его, но с точки зрения статуса женитьба на сыне самого

рыцаря-командора оказалось бы неподъемным бременем для средней дворянки.

Ангелика также была печально известна своим практически полным отсутствием способности мыслить наперед и склонностью действовать чисто инстинктивно.

Две очень нежелательные черты для первой жены.

- Вторая или третья жена, Леди Розмайн? Как вы думаете,

какими качествами тогда должна обладать первая жена?

- Не забывай, что все мои три брата рыцари-стражи рода эрцгерцогов. Идеальная

первая жена для них это та, кто может поддерживать своего мужа, чья жизнь и благополучие накрепко

связаны с эрцгерцогской семьей, кто сможет управлять имением во время его регулярных

отлучек, налаживать и поддерживать связи с другими

аристократами на благо дома. Примером

подобного может служить

моя Мать, и я искренне надеюсь,

что когда-нибудь стану такой же способной, как и она.

Эльвира не только внимательно выслушала

своего мужа, когда он приехал с какой-то

незнакомой девочкой, которая, как он утверждал, была его дочерью, но и крестила эту девочку, как своего собственного ребенка, научила её быть настоящей

высшей аристократкой и при необходимости обращалась с ней, как с приемной дочерью эрцгерцога. Не каждый способен

на такие подвиги.

- Она добивается того, что приносит

пользу ей и роду, исполняет

свой долг высшей аристократки, как того и ожидает от неё высший свет, сдержанно

принимает комплименты и похвалы от окружающих и неудержима, когда дело доходит до дорогих

ее сердцу увлечений,

- продолжила я. - Она мой образ для подражания, и я говорю это от всего сердца.

- В таком случае я тоже буду считать леди Эльвиру образцом

для подражания, - улыбнулась Леонора.

Я не могла бы надеятся

на лучшее. Как две благородные дамы, мы могли бы работать

вместе в надежде когда-нибудь достичь уровня Эльвиры.

* * *

Я переоделась и направилась в гостиную, где обнаружила, что все погрузились в учебу. Первокурсники были единственными, кто

выглядел так, как будто они сражались в отчаянной битве насмерть, но проявляемые ими усилия, похоже, вдохновили и более старшие курсы. Это было очень впечатляющим зрелищем.

Вильфрид, наблюдавший за тем, как все учатся,

поднял голову.

- Розмайн, тебе потребовалось много времени, чтобы

закончить сегодняшний практический экзамен.

- Верно. Как оказалось

магические инструменты усиления

мешали мне точно управлять маной.

Но это сейчас не важно, как продвигаются дела у других? - спросила я, обходя комнату, чтобы проверить студентов.

Филина ответила, что она делает все возможное,

в то время как все остальные

первокурсники смотрели на шпаргалки, которые

я сделала, в которых были указаны их слабые места.

Хм... Если они будут продолжать в том же духе, то, похоже, все они хоть и с трудом, но смогут сдать экзамены с одного раза.

- Кстати, об этом... Вильфрид, мне нужно, чтобы все сдавали и практические экзамены, или достаточно будет только письменных? – спросила я.

Все посмотрели на Вильфрида, который испуганно отшатнулся

и с силой замотал из стороны в сторону головой.

- Т-только письменные! Это все, на чем мы решили сосредоточится в этом году, помнишь? И с разрывом

между нашими возможностями по мане, нет никакого способа,

которым мы можем подготовить их к практическим урокам. Письменных более чем достаточно, - повторил он как можно четче и разборчивее.

Первокурсники с облегчением дружно вздохнули, и, честно говоря, я понимала

их чувства. Ведь отсутствие необходимости сосредотачиваться на практических экзаменах прямо сейчас означало, что я смогу скорее попасть в библиотеку.

- Если все будут готовы сдать письменные экзамены,

то я смогу попасть в библиотеку всего через несколько

дней. Давайте все вместе усердно работать и делать все возможное, чтобы все прошло

гладко.

Мы с Вильфридом

разделились, чтобы заняться

наставничеством, и тут вернулась Брунгильда. В руке у нее была деревянная дощечка,

которую она тут же протянула

мне.

- Леди Розмайн, профессор

Соланж из библиотеки

дала свой ответ.

О Боги!

Я быстро взяла доску и начала читать, вне себя от радости,

что так скоро получила ответ. В своем ответном послании

Соланж сообщала мне, что предпочитает зарегистрировать всех студентов

герцогства сразу, и по этой причине она хочет, чтобы я привела всех новых студентов в библиотеку во время обеда через четыре дня. Она также рассказала мне, каков будет регистрационный взнос, и упомянула, что существует дополнительный страховой взнос для тех, кто берет книги на вынос. Учитывая размер указанных сумм, я сомневалась, что многие студенты

действительно смогут позволить

себе пользоваться библиотекой.

- Тут указано, что регистрационный взнос составляет один маленький золотой с человека, - сказала я. - Это довольно дорого...

- Я не могу себе этого позволить... - пробормотал Филина, охваченная отчаянием.

- Я буду более чем счастлива

одолжить тебе денег на регистрационный взнос, а ты сможешь отплатить мне сбором историй

и переписыванием книг. У тебя будет много свободного времени,

когда закончатся твои письменные занятия,

не так ли?

- Леди Розмайн, - робко вмешался

Родерик, - не согласитесь ли вы купить

книги переписанные мною?

Краем глаза я заметила, что студенты с других курсов тоже теперь смотрели в мою сторону,

поэтому я обвела

взглядом весь зал и находящихся в нем людей,

и утвердительно кивнула.

- Ну конечно соглашусь. Их ценность выходит за рамки ссор между фракциями. Моя цель собрать как можно больше книг и историй,

пока я учусь в Королевской академии, поэтому я готова купить все переписанные книги, которых нет в книжном

зале замка. При этом сумма,

которую вы получите,

будет зависеть от качества вашего почерка и количества ошибок в вашей работе.

Я была искренне готова вложить

деньги, которые я заработала,

в то, чтобы увеличить

материал для чтения в этом мире, поэтому я не собиралась жалеть денег, располагая

людьми готовыми переписывать для меня книги.

- Я предоставлю чернила

и бумагу для переписи, но так как и то, и другое дорого, я намерена точно записать, сколько

будет предоставлено каждому

человеку и затем учесть сколько

будет использовано в переписанных книгах,

которые они мне отдадут. Поступив

так, я могу быть уверена,

что эти материалы не будут украдены или перепроданы.

Глаза дворян засияли,

когда они услышали,

что я также предоставлю им припасы для переписывания книг. Похоже, что деньги, которые я заплатила

им в первый день за рассказы и информацию, произвели

на них огромное впечатление.

- Розмайн, как ты узнаешь, какие книги в книжной комнате

замка есть, а каких нет? - спросил

Вильфрид.

- Я составила каталог всех книг, уже имеющихся

в книжной комнате замка, так что нам остается только свериться с ним.

- Подожди, что? Когда ты это успела?

- Разве не нормально

записывать какую книгу ты прочитал

после прочтения? У меня есть каталоги всех книг в храмовой и замковой книжной

комнатах, в дополнение к книгам в поместье моего отца. В конце концов, это было необходимо для создания десятичной

системы Розмайн.

Когда я гордо выпятила

грудь, Вильфрид недоверчиво покачал головой.

- Ты действительно проспала два года? Ты ведь не выбиралась тайком почитать? - пробормотал он.

О, как бы это было чудесно,

если бы эти два года действительно были потрачены на чтение украдкой. Если бы только реальность не была столь суровой...

- Как бы там ни было, давайте все же сосредоточимся на прохождении экзаменов первокурсниками до дня регистрации в библиотеке, - сказала

я.

-...Верно.

Позже Корнелиус рассказал мне, что

старшие ученики смотрели на отчаянно учившихся

первокурсников с жалостью в глазах, а Ангелика даже начала возносить

молитвы богам, благодаря их за то, что она не училась на одном курсе со мной.

В тот вечер мы учились

до седьмого колокола,

затем за завтраком

по быстрому пробежались по материалу, прежде чем отправиться на экзамены. С красными, опухшими

от недосыпа глазами первокурсники бормоча под нос имена различных

королей и герцогств,

шли в аудиторию. По словам старших студентов

они выглядели не как обычные первокурсники, что спешили на свой первый урок по предмету, а как те кому предстоял

последний экзамен по результатам которого

будет ясно, смогли они сдать предмет или провалились. Эта разница стала еще более очевидной,

когда мы оказались среди студентов из

других герцогств, большинство из

которых были просто в восторге

от начала своего первого учебного года.

* * *

- Сегодня начинается последняя

битва, - объявила я. – Вы все вложили все свои силы в учебу. Я уверена,

что у нас все получится.

Если они сдадут экзамены по истории и

географии, то затем оставался только легкий экзамен по магии, охватывающий стихийное сродство фей камней и как это

связано с их расцветкой. Я не сомневалась что ответить на вопросы по этой теме не составит

для нас никаких трудностей.

Правильно, мы справимся.

Перед нами снова лежали экзаменационные листы с вопросами

по истории, и сжав магические

ручки мы вступили в битву за наше будущее. Я собиралась сдать все листы, как только мы все закончим, но Филина и Родерик отвечали гораздо дольше, чем все остальные. Должно быть какой-то

вопрос оказался излишне

сложным для них.

- Я ... я отнесу ответ! – из–за волнения, Филина начала заикаться.

Экзамен был почти закончен к

тому времени, когда она наконец записала ответ, но было еще много низших дворян

из других герцогств, мучающихся

над своими тестами, так что она не особо выделялась

на их фоне своей задержкой.

- Филина из Тринадцатого, пожалуйста, подойдите, - позвал профессор, используя магический инструмент, усиливающий голос.

Филина сделала, как ей было велено,

сильно побледнев от того, что было названо её имя. Я не слышала её разговора

с профессором, хотя видела, как она несколько

раз покачала головой.

- Что случилось? - спросила я, глядя на Вильфрида.

Не знаю...

Мы оба с тревогой наблюдали

за происходящим, пока Филина наконец не вернулась.

Она держала руку на груди и явно испытывала облегчение.

- Филина, что сказал профессор?

- Стыдно признаться, но получи я меньше на один бал и провалила

бы экзамен, - объяснила она. - Профессор

предложил мне пересдать

его после того, как прослушаю

уроки по предмету.

Я сказала ему, что ценю его заботу,

но все равно хочу, чтобы этот результат

был учтен, так как мне нужно успеть на регистрацию в библиотеку через три дня.

Похоже, профессор заметил, какое отчаяние испытывает Филина, и решил, что присутствуют смягчающие обстоятельства. Он засчитал её ответы как достаточные для прохождения экзамена,

но сказал, что она все равно может посещать занятия по истории.

- Я очень рада, что прошла,

- сказала Филина, и в этот момент голос профессора

снова эхом разнесся

по аудитории.

- Все студенты из Эренфеста успешно сдали экзамен.

По рядам других студентов пробежал шелест движений.

Наши результаты на экзаменах по арифметике и теологии не были такими уж поразительными, так как все поступающие из Эренфеста сдавали их в течение многих лет, плюс другие герцогства также имели довольно

высокие показатели сдачи. История и география, однако,

были предметами, при прохождении экзаменов по которым у средних и низших дворян был значительно более низкий уровень сдачи. Не будет преувеличением сказать, что занятия

по этим предметам существовали почти исключительно ради обучения этих студентов, а сейчас экзамен по истории

сдали с первой попытки сразу все низшие дворяне Эренфеста.

Неудивительно, что мы оказались в центре внимания.

Мы определенно привлекаем внимание... - пробормотал Вильфрид.

- Это не входило

в мои намерения, но библиотека требует жертв, - ответила я. - Мы должны с гордостью принимать

эти взгляды. Далее идет география. До сих пор все шло хорошо, и нам только и нужно продолжать стараться.

Родерик нервно жевал губу, перечитывая заметки по географии, стараясь запомнить как можно больше.

- Не могу поверить,

что ты так одержима этой библиотекой... - сказал Вильфрид.

Хм? Я имею в виду, а что еще может быть важнее?

Я никогда прежде не бывала в библиотеке Королевской академии, а там, как говорили, находилось второе по количеству

собрание книг в стране. В данный момент для меня не было ничего важнее, чем прочитать

каждую книгу, которую библиотека могла предложить.

- Так вот что имел в виду дядя, когда говорил,

что библиотека может служить и лекарством, и смертельным ядом...

- Что за чепуху Фердинанд скормил

тебе на этот раз?

- Он сказал, что использовать библиотеку для контроля над тобой будет так же трудно, как точно отмерить

нужное количество зелья. «Некомпетентный дурак, небрежно обращающийся с ним, этим сам навлечет

на себя беду» - вот его точные слова, и только теперь я понимаю,

насколько он был прав, - сказал Вильфрид с явным уважением в голосе к Фердинанду.

Я поджала

губы.

- И что ты хочешь этим сказать, дорогой брат? Все первокурсники сдали все экзамены.

Как это может считаться бедой? На самом деле, разве это не нечто совсем противоположное? Мне кажется, что эти твои слова звучат оскорбительно.

- А что это, как не беда….? Тебе следует поразмыслить обо всем этом, как и мне. Твои странные пристрастия всегда приводят к глупым недоразумениям.

Глупые недоразумения или нет, но стремление каждого работать до упора вскоре снова окупилось. На экзамене по географии студенты из Эренфеста

все получил проходные

баллы, хотя Родерик едва успел сдавать экзаменационный лист и в конце концов у него состоялся разговор

с профессором, очень похожий на тот который был у Филины.

* * *

Наш последний экзамен

был по магии, и вскоре мы услышали

уже ставшие привычными слова профессора.

- Все студенты из Эренфеста успешно сдали экзамен.

Таким образом, мы, первокурсники из Эренфеста, сдали все письменные уроки с первой попытки. Дети из других герцогств ошеломленно смотрели на нас, пока мы радовались, вскинув

в воздух сжатые кулаки.

- Я уже чувствую,

как ко мне возвращается аппетит! - сказал Родерик, счастливо

сжав кулаки от того, что ему удалось одержать победу над заклятым

врагом в лице географии. Я содрогнулась при мысли о том, насколько

неприятной была бы его жизнь в Королевской академии, если бы он был единственным, кто потерпел неудачу,

особенно учитывая, что он был из бывшей фракции Вероники.

- В честь ваших сегодняшних усилий сегодня вечером я прикажу моим поварам приготовить десерты

для всех первокурсников Эренфеста, - объявила

я.

- Правда, Леди Розмайн?! - раздались возбужденные возгласы среди студентов.

Правда. В конце концов, именно благодаря

вам я смогу так скоро попасть в библиотеку.

Это правда, что я вложила в подготовку

к экзамену все свои силы и заставила

первокурсников работать изо всех сил, но по правде, я и сама не ожидала,

что все сдадут с первого раза. Я предполагала, что низшим дворянам

понадобится еще как минимум одна попытка, но они превзошли

все мои ожидания. Если бы десерта было достаточно, чтобы заставить их посчитать сделанную ими тяжелую работу стоящей того, то мне было совсем не жаль потраченных на это денег.

* * *

- Мы прошли! Мы все сдали! - с гордостью рассказывали первокурсники старшим студентам,

когда мы вернулись

в общежитие на обед. Тот факт, что мы все сдали письменные уроки, означал, что первокурсники вырвались

вперед среди всех команд, образованных среди студентов Эренфеста. Но более старшие студенты из других команд похоже не завидовали нам, а от чистого сердца радовались нашим успехам и не стеснялись на похвалы в наш адрес.

- Поздравляю, - сказал один из старшекурсников. - Все вы действительно много трудились для этого.

- Я так рада слышать, что все прошло хорошо, - добавила другая. - Я тронута тем, что я была свидетелем произошедшего.

- Полагаю, нам придется работать в два раза усерднее, чтобы не отстать, - добавил третий.

Услышав столько похвал от более старших членов других команд, несмотря на то, что они были нашими соперниками, честно говоря, я и сама немного растрогалась.

* * *

После обеда был наш первый практический урок музыки. Никто особенно не волновался отчасти потому, что уроки игры на харшпиле были повседневной частью зимней игровой комнаты, но в основном

потому, что все были так счастливы, что сдали экзамены

по письменным урокам.

Все первокурсники сияли улыбками, когда ели свой обед.

- Ты не должна позволять себе быть излишне беззаботной, Филина. Нам еще предстоят практические уроки.

- Да, Леди Розмайн.

- Музыка, да? - Хартмут задумался. - Леди Розмайн,

вы уже потрясли все остальные

герцогства, заставив каждого

первокурсника сдать письменные экзамены. Вы должны нанести последний удар, дав благословение во время вашей игры на харшпиле в музыкальном классе. Все сразу признают в вас святую, - сказал он, и его оранжевые

глаза заблестели от возбуждения.

- Я отказываюсь. Существует огромная разница между нами, делающими

все, что возможно для улучшения репутации Эренфеста, и мной, вызывающе

ведущей себя исключительно по собственной воле. Я не буду молиться

богам во время моего выступления.

- Действительно, очень жаль, что мы здесь не сходимся во взглядах. Это ведь такая прекрасная возможность...

Я сама еще не знала даже примерно,

сколько у меня маны, и не могла должным образом

контролировать ее, так что кто знает, что может произойти,

если я дам благословение? Даже просто думать об этом было слишком страшно, поэтому я только и делала, что отвергала

нескончаемые приставания Хартмута,

пока наконец не пришло время идти на урок музыки.

* * *

Как и при практических занятиях

по магии, при практических занятиях

по музыке использовался метод разделения учащихся

на отдельные классы в зависимости от знатности их происхождения. По иному уж слишком явная разница была между навыками

учеников, также различие в знатности

происхождения среди детей аристократов выражалось

в качестве инструментов и в уровне квалификации учителей,

в то же время имело значение и то, что слишком многолюдный класс было бы трудно вести учителю.

- Я хотел бы оценить

ваши индивидуальные способности, поэтому я хочу начать с того, чтобы

каждый из вас сыграл песню,

которая вам лучше всего удается, - сказал профессор.

Студенты исполняли один за другим песни в порядке ранжирования их герцогств. Люди с одинаковым уровнем мастерства, как правило, выбирали

одни и те же песни, поэтому было трудно не начать сравнивать

их. Наблюдая за выступлениями, я решила, что, вероятно, будет лучше выбрать

песню, которую мало кто знает, чтобы дать профессору что-то более освежающее для прослушивания.

Фердинанд, так вы оказывается устроили мне самую настоящую Спарту?! Это до какого же уровня вы меня подтянули!?

Фердинанд и Сильвестр

были великолепны в игре на фешпиле, и даже серые жрицы, такие как Розина

и Вильма, с легкостью управлялись с харшпилем, говоря,

что это совершенно естественно ценить и понимать искусство игры. Я предполагала, что они были примерно на среднем для дворян уровне и соответственно я, следуя их указаниям, не щадила себя на уроках музыки, чтобы достичь их уровня, но теперь то я знала, что они были вовсе не середнячками!

Фердинанд, естественно, был вообще недосягаем, он играл и пел так, что женщины

падали в обморок, и тот факт, что Сильвестр отставал от него в этом лишь на немного, показывал,

что он тоже был безумно хорош. Одержимость Кристины искусством была настолько ненормальной, что некоторые до сих пор называли ее «жрица искусств», и эта одержимость привела к тому, что ее любимые служанки Розина и Вильма также стали необычайно искусными.

Я должна была заметить, что Сильвестр и Розина были ненормально хороши, как только они показали, что могут играть на равных с самим Фердинандом! Как же я раньше этого не поняла?!

Как я могла это упустить!?

Моя неожиданная двухлетняя кома означала, что мое невольное

стремление к совершенству в конечном счете окупилось, и я действительно ценила это. Однако осознание того, что вместо этого у меня могло бы быть больше времени

на чтение, было более болезненным, чем я могла вынести.

Нгх! Я бы могла столько прочитать

за это время!

Пока я осознавала насколько искусны были те, на кого я равнялась в обучении музыке, пришло время прослушивания Эренфеста.

- Я первый, ты за мной, - коротко сказал Вильфрид,

вставая. Я кивнула,

не имея причин оспаривать его решение и провожая его взглядом. Как только он начал, я взяла свой харшпиль и пересела на соседнее сиденье,

ожидая своей очереди.

- Эй,

разве это не та девочка, которая не может контролировать свою ману? - раздался

шепот с направления где сидели

дворяне из Аренсбаха. - Как ты думаешь, она вообще умеет правильно играть?

- Не стоит так говорить, - ответил другой голос. - Она два года проспала

в юрэ́вэ, так что мы должны наоборот поддерживать её. Мы не должны ожидать,

что она будет играть лучше, чем можно было бы предположить по её внешнему

виду.

Могло показаться, что второй голос

пытается защитить меня, но с таким же успехом он мог бы сказать:“Она столь же незрелая внутри, как и снаружи, так что не ждите от неё многого.”

Мне все равно, что люди говорят обо мне, но мне интересно, откуда они знают о моем сне... Это Детлинде рассказала всем первокурсникам о том, что со мной произошло?

Пока я бесплодно

размышляла о целях Детлинде, наступила

моя очередь. Я решила сыграть

песню, которая была мне наиболее знакома и которую мало кто знал, - песню из аниме, которую Фердинанд аранжировал для меня. Сначала

я научила его этому, чтобы посмеяться над ним, но к тому времени я слышала и исполняла её столь много раз, что мне ее было проще

сыграть, чем какую-либо другую.

Все в порядке.

Никто не будет смеяться. Не то чтобы они знали, откуда взялась эта песня, к тому же аранжировка делает ее звучание совершенно отличным

от оригинала.

К счастью, я смогла закончить свое

выступление без каких-либо неожиданностей, сумев не дать благословение в середине песни.

- Мне сказали, что вы спали в юрэ́вэ последние два года, но ваши результаты

превзошли все мои ожидания, - сказал профессор. - Если вы продолжите практиковаться, то наверняка станете

мастером игры на харшпиле.

- Спасибо, - ответила я с улыбкой, хотя у меня не было ни малейшего

намерения когда-либо стать мастером игры на харшпиле,

и я так хорошо смотрелась

по сравнению с другими только

потому, что те люди, на которых я

равнялась, были невероятно талантливыми музыкантами.

Я сделала несколько

шагов, возвращаясь на свое место, но профессор

остановил меня прежде,

чем я успела это сделать.

- Леди Розмайн, я уже почти двадцать лет преподаю музыку в Королевской академии, но никогда

прежде не слышал этой песни. Как, демоны побери, она называется?

- Это летняя песня, посвященная Лейденшафту... у неё

нет названия, - ответила я. Я хотела было

заявить, что её сочинил безымянный музыкант, но Вильфрид помешал мне сделать

это, заявив с довольной улыбкой:

- Святая Эренфеста сочинила эту песню, чтобы выразить

свою благодарность Лейденшафту. Она написала

много песен, посвященных богам, некоторые из которых я и сам знаю.

Не-е-ет! Неожиданное предательство от человека,

от которого я этого меньше всего ожидала!

Пока я ошарашено моргала от этого

«неожиданного нападения», взгляд, которым профессор смотрел на меня, наполнился жарким предвкушением.

- Я, конечно, хотел бы услышать

и другие песни.

- В-возможно, когда-нибудь, если Дрегарнур, Богиня Времени, когда-нибудь сплетет нити нашей судьбы вместе...

Вильфрид! Ты такой дурачина!

Сжатие маны и создание ездового зверя

Письменные уроки закончились к концу утра. Мне хотелось

провести свободное время в библиотеке, но до встречи с Соланж оставалось еще несколько дней. Именно в такие моменты

я по-настоящему ненавидела

то, как все в Академии делалось на основе полученных

оценок и рейтинга влияния. Я тосковала по библиотеке больше,

чем кто-либо другой,

но моя любовь была отвергнута.

Впереди еще целых два дня... Я же не доживу! Кто-нибудь, ну дайте же мне книгу!

Безмолвно оплакивая эту несправедливость, я позвала первокурсников и попросила их начать работу

над учебными пособиями

для первого курса на следующий

год. Все согласились с моими словами,

что работа над учебным материалом сейчас сделает учебу в будущем году намного

легче для вновь поступивших.

- Убедитесь, что все правильно организовали свои записи. Я куплю у вас все, что окажется

достаточно высокого качества.

- Мы поняли! - с энтузиазмом ответили дворяне из средней и низшей знати. Высшие аристократы, однако, не выглядели

слишком увлеченными.

- Я готов помочь, раз уж вы обратились

с такой просьбой, Леди Розмайн, но хочу, чтобы вы знали, что я не стремлюсь работать

за деньги, как низший дворянин, - сказал один из них.

Ого, что это? Работать

за деньги дозволительно только низшим

дворянам? Неужели высшие дворяне

слишком горды для этого?

- Разве вы не знаете, что я, приемная

дочь эрцгерцога, сама зарабатываю себе на жизнь?

-...Ах.

- Без средств, которые я заработала своим трудом, я не смогла бы обеспечить сладости в качестве

награды или напечатать

так много учебных книг, которые продавались в зимней игровой

комнате. Права ли я, предполагая, что вы привыкли

тратить деньги своих родителей и не знаете, как заработать

свои собственные? Я бы посоветовала вам узнать немного больше о том, что такое деньги и для чего они нужны.

- Прошу прощения, - ответил высший дворянин, хотя по выражению

его глаз и лица я поняла, что он все еще не убежден. Несомненно, многие другие разделяли

его точку зрения.

Я взглянула

на Вильфрида.

Дорогой брат, неужели все аристократы думают так же?

- Да, в значительной степени. Они живут на доходы со своей земли и ежегодное жалование

от эрцгерцога, поэтому идея работы за деньги им совершенно чужда. Я тоже получаю такой доход, и Освальд, как старший свиты, рассказывает мне, на что уходят деньги, но я не думаю, что понял бы, что ты зарабатываешь деньги сама, если бы я не управлял зимней игровой комнатой в твое отсутствие.

Денег, которые получал Вильфрид, не хватало, чтобы постоянно готовить сладости для зимней игровой

комнаты, поэтому он, очевидно, обратился

за финансовой помощью к Фердинанду, управляющему моими доходами.

Он был удивлен, узнав, что мой доход неуклонно растет, даже несмотря

на то, что я сплю. Он никогда

даже не думал раньше о том, чтобы самому зарабатывать деньги.

- Неуместно высшему аристократу изо всех сил пытаться заработать деньги, - сказал студент высший

дворянин.

- Это вы так говорите,

но Гиб Хальденцеле высший дворянин,

и в настоящее время он развивает в своей провинции

печатное и бумажное

дело, и все только ради того, чтобы заполучить прибыль.

Вы не знали об этом?

- Гиб Халденцеле?!

Эльвира происходила из семьи высших аристократов, и

вполне естественно, что этот студент знал это родовое имя. Я кивнула,

а он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

- Править землей - значит заставлять простолюдинов

зарабатывать деньги для твоей выгоды, поэтому ты никогда не станешь проницательным и мудрым правителем, если будешь отрицать

саму идею зарабатывания денег. Вы просто должны научиться

таким способам получения

дохода, которые приличествуют высшему дворянину.

Вы имеете в виду, чтобы работали другие люди, а не делать это самому…?

- Да. Как вы знаете, я не несу личной ответственности за производство товаров,

которые продаю. Чернила,

книжки с картинками, карута, игральные карты и насосы - все

это делают мастерские, но когда их продают, прибыль

получаю я. Это позволило мне зарабатывать деньги,

даже когда я спала, и именно поэтому

я могу позволить себе сладости

для всех, платить

за сбор сведений и заставлять

вас всех переписывать для меня книги.

Я использовала обещание

платы, чтобы студенты

добывали сведения и переписывали книги, но, учитывая,

как настроены к подобной оплате высшие дворяне,

было бы очень непросто привлечь

их к этой деятельности обещанием

денег, а без их вовлечения собирать сведения среди других высших аристократов было бы почти невозможно. К тому же, если они продолжат с презрением относится

к идее труда за плату, это без сомнения приведет

к уменьшению работающих на меня средних и низших дворян, я же этого очень не хотела, поэтому мне нужно было изменить их мнение и заставить

их возжелать заработать как можно больше денег.

Мне нужно, чтобы высшие дворяне поняли, как важно зарабатывать деньги...

Пока я изливала

свою энергию на создание учебных

пособий, эта мысль постоянно прокручивалась у меня в голове. Прозвенел

четвертый колокол, и в общежитие

вернулись старшекурсники.

Хм... Я хочу, чтобы старшекурсники тоже переписывали книги, а не только первокурсники.

Семеро первокурсников и я были единственными, кто

переписывал книги в данный момент, но было бы гораздо эффективнее привлечь всех шестьдесят с лишним студентов.

Я хотела, чтобы кроме низших к работе над переписыванием подключились и высшие дворяне, но для этого мне нужно было доказать,

что есть смысл подобного заработка.

Мне нужен был товар, который

захотели бы купить высшие аристократы, что-то настолько заманчивое, что

они даже были бы готовы работать,

чтобы позволить себе это.

* * *

Что Вас беспокоит, миледи? - спросила

Рихарда.

- Можешь ли ты представить себе что-нибудь, чем я обладаю,

и что отчаянно хотел бы заполучить высший дворянин?

- Под это описание прекрасно подходит ваш метод сжатия маны. Результаты уже более чем очевидны: Дамуэль заполучил объем маны, чтобы сделать предложение Бригитте, средней дворянке;

Ангелика смогла овладеть

усилением тела на таком уровне,

что теперь является

любимой ученицей лорда Бонифация; и хотя Корнелиус

еще не так хорош в бою, как лорд Карстедт,

он уже сравнялся с тем по своим объемам маны. Я бы сказала, что любой студент

Королевской академии отчаянно

стремится овладеть такими знаниями.

Я уже хорошо знала, что мой метод увеличивает маноемкость человека, но не понимала, насколько он эффективен. Похоже, из него выйдет просто отличная приманка.

Как только все сели за стол обедать,

я сообщила, что должна сделать важное объявление, привлекая тем самым к себе внимание всех присутствующих.

- Я решила, что те из дворян и кандидатов в эрцгерцоги, кто хочет изучить мой метод сжатия маны, могут внести плату за обучение, если они используют

деньги, которые заработают

сами.

Услышав эту новость,

и Вильфрид и высшие дворяне,

жаждавшие изучить мой метод, оцепенело

застыли.

- Здесь, в Королевской академии, есть много способов заработать

деньги, - продолжила

я, - будь то сбор сведений, переписывание книг или продажа фей камней и других материалов. Мой план состоит

в том, чтобы брать за обучение с высшего дворянина

две большие золотые

монеты, с среднего - восемь маленьких золотых монет и с низших - две малые золотые монеты.

Эта цена будет уменьшена вдвое для членов семьи тех, кто уже купил для себя обучение,

и я позволю родителям покрыть

эту уменьшенную вдвое цену для других своих детей.

- Не слишком ли высока цена по отношению

к высшим аристократам?! - раздался крик из толпы студентов. Я видела, как растерянно переглядываются высшие дворяне.

- У высших дворян уже и так имеется преимущество, как в практических, так и в письменных занятиях

благодаря их намного более обильной

мане и более умелым наставникам, - ответила я. - Разве это не значительно облегчает

им победу над демоническими зверями и тем самым возможность заполучить их фей камни?

Учитывая, что низшим дворянам приходится работать только для того, чтобы иметь возможность оплатить

регистрационный взнос в библиотеку, я думаю, что эта цена более чем справедлива.

Студенты побледнели и изменились в лице, от такого моего внезапного заявления, Корнелиус, уже сам изучивший метод сжатия, тоже смотрел на меня в замешательстве.

- Леди Розмайн, к чему все это? - негромко спросил он. - Сегодня утром что-то произошло?

- Похоже, высшие аристократы не понимают, как трудно зарабатывать деньги, поэтому я хочу, чтобы они осознали их важность.

И конечно же не потому, что меня разозлил своими словами один невежественный высший дворянин, который описал зарабатывание денег как нечто неблаговидное, недостойное высшего аристократа.

Когда Корнелиус начал вглядываться в толпу в поисках этого преступника, я предложила обескураженным студентам переписывать книги,

чтобы заработать необходимые им деньги.

- Неужто перепись

книг за плату столь недостойна знающих и воспитанных высших дворян? – спросила я.

Прочувствовав, что я не собираюсь менять свое решение, Хартмут пожал плечами.

- Даже высшие аристократы будут вынуждены начать действовать, когда у них перед носом повиснет приманка в виде вашего метода сжатия маны. Это позволит

вам досадить глупцу, который не смог сдержать

свой болтливый язык, изменить то как высшие аристократы воспринимают деньги, и в то же время

добиться появления новых книг. Поистине выдающийся ход, Леди Розмайн, вы получите все это, даже не пошевелив

и пальцем.

Эта моя задумка

обеспечит меня гораздо

большим количеством книг и притом намного дешевле,

чем мне обошлась бы покупка этих же книг, я также смогу еще больше сократить расходы, используя растительную бумагу и мои новые чернила вместо пергамента и чернил используемых везде, кроме Эренфеста, используя мой метод сжатия маны в качестве

приманки, чтобы заставить

всех студентов сесть за переписывание.

Хартмут

весело ухмыльнулся.

- Полагаю, мы сможем продемонстрировать вам свою лояльность, собирая сведения и переписывая книги для леди Розмайн.

- Разве вы не испытываете нравственного отвращения, работая за деньги?

- Я рассматриваю это не столько как работу за деньги, сколько как получение надлежащего вознаграждения за то, что я и так уже делал. Мне не особо было приятно собирать сведения, используя для этого выстроенные мной

связи, что вызывало у меня возмущение как у высшего дворянина, поэтому для переписывания книг я просто найму других студентов, чтобы они это делали за меня. Мне нет нужды лично корпеть над книгами, стремясь заработать

побольше денег, - Хартмут этими словами пояснил,

что высший дворянин

должен делать деньги способами, приличествующими его положению.

Никто не мог опротестовать мое решение, услышав эти слова.

* * *

Во второй половине дня у нас были практические занятия по созданию ездовых зверей. Женщины

должны были быть в специальной одежде для верховой

езды, прежде, чем оседлать своих зверей, поэтому Рихарда и Лизелета помогли мне переодеться. Это был мой первый раз, когда я надела эти одежды, и длинные, оборчатые

кюлоты выглядели на мне очень похожими на юбку, когда я стояла в них.

- Обычно вам не нужно будет носить такую одежду для верховой езды из-за необычности вашего ездового зверя, миледи,

но так как они несомненно будут

необходимы вам для ваших уроков,

мы сделали несколько

наборов.

- Полагаю, я не могу быть единственной, кто заявится в платье, в то время как все остальные сменят

одежду...

Как только я переоделась и металлическая оправа, в которой находился мой фей камень,

была закреплена на поясе вокруг моих кюлот, я отправилась к месту проведения

практических занятий. Мы с Филиной будем посещать занятия в разных классах, но, как первокурсница, она тоже была одета в одежду для верховой езды. На бедре у нее болтался мешочек с фей камнем, который

она нежно погладила.

- Должно быть, тебе было нелегко

окрасить свой фей камень, - предположила я вслух, вспоминая, сколько маны фей камень высосал из меня в начале,

как я впервые сделала своего ездового зверя.

Я могла только

вообразить, насколько трудным

должен был быть этот процесс

для неё, низшей дворянки, которая никогда раньше не сжимала свою ману.

К моему удивлению, Филина в замешательстве склонила голову на бок.

- Почему нелегко? – недоуменно вопросила

она. - Я вливала в него ману с самого рождения, используя магические инструменты.

Э?

Как оказалось, дворянских

детей с самого рождения сопровождали магические инструменты, которые

высасывали их ману, и затем автоматически вливали её в фей камни для хранения.

Магический инструмент извлекал

ману только из человека, на которого он был настроен,

чтобы мана оставалась чистой, то есть ни капли маны братьев,

сестер, родителей и окружающих не попадало туда. Это позволяло

детям при переполнении не растрачивать, а накапливать ману, а затем использовать эти фей камни во время уроков в Королевской академии.

Необходимо иметь отдельный магический инструмент

для каждого ребенка и достаточно фей камней,

чтобы хранить ману на протяжении всех десяти лет... Это должно стоить целую кучу денег.

Я знала, что детей дворян не учат сжимать свою ману, пока они не начнут посещать

Королевскую академию, и им не дают магические

кольца до церемонии

крещения, но только сейчас я узнала, что они делают со всей маной, которая накапливалась годами. Это объясняло,

почему аристократы, которые

не могли позволить

себе магические инструменты, отсылали своих детей в храм.

Разве вы не делали так же, Леди Розмайн?

Э-э... ну... Я воспитывалась в храме, поэтому

обычно просто приносила

свою манну в дар богам.

- О? Тогда как же вы обзавелись своим фей камнем? - спросила Филина,

ее глаза расширились, когда она вспомнила, что я до своего крещения

действительно воспитывалась в храме.

- Я окрасила фей камень, который

Фердинанд дал мне, сразу на месте, прямо влив в него свою ману.

- А. Вы были способны на такой подвиг из-за вашей способности к мане, столь огромной, что она принесла

вам место в эрцгерцогской семье. Я не способна на подобное.

Ладно, ладно, хватит... Так что же, есть еще очень многое, чего я не знаю о жизни аристократов, да? Наверное, мне следует держать рот на замке, как можно больше.

* * *

Я рассталась с Филиной и другими аристократами более низкого статуса,

а затем прибыла в зал, где должен был состояться мой урок. Рихарда предупредила меня, чтобы я дождалась, пока кто-нибудь не выйдет за нами, как обычно и происходило, а затем позволила

Вильфриду, мне и другому единственному высшему дворянину из Эренфеста войти в класс. В зале все достали свои окрашенные фей камни и с гордостью начали показывать их друг другу.

Твой фей камень светло-желтый, Розмайн, а мой светло-зеленый.

Ух ты. Так оно и есть.

Цвет маны во многом зависел от её элементарного сродства.

Мой был где-то между желтым и золотым,

что означало, что мой самый сильный элемент,

вероятно, был либо Ветром, либо Светом. У Вильфрида, между тем, был цвет маны, который предполагал, что его самым сильным элементом была Вода.

Чем больше было элементов, тем более светлым,

невыраженным был цвет. У меня было семь элементов, поэтому желтый окрас моего камня был довольно

светлым, в то время как у Вильфрида

было только шесть, поэтому его зеленый был немного темнее.

Единственным элементом, который

был у Дамуэля, был Ветер, и я помнила, что его фей камень был темно-желтого

цвета.

Так, всем успокоится!

Нашим учителем была профессор Фрауларм,

женщина лет сорока пяти. Её высокий голос и гордое выражение лица соответствовало резкой, колючей ауре, которую она излучала. Я слышала, что она была комендантом общежития

для Аренсбаха, и этому было очень быстро дано подтверждение, она одарила студентов

Аренсбаха быстрой, сдержанной улыбкой, но всех остальных она более или менее игнорировала.

- Сегодня вы будете упражняться во вливании маны в

свои фей камни и изменении их формы и размера. Пожалуйста, начните с увеличения их размера, – начала она раздавать указания

командным тоном.

Похоже, этот урок был очень похож на мое первое занятие по магии с Фердинандом. Выполнить

данное профессором указание было легко, так как я уже много раз преобразовывала свой фей камень в ездового

зверя, но я хотела использовать эту возможность, чтобы попрактиковаться в контроле маны. Я украдкой

сняла магический инструмент усиления с левой руки, затем начала вливать ману в фей камень,

пытаясь изменить его форму. Самым сложным было ограничивать поток манны, вливая её мало-помалу.

Мне просто нужно представить себе, как вода льется из крана, а не выливается

из ведра.

И поэтому я представила кончики своих пальцев в виде окончаний водопроводных кранов, начав практиковаться в контроле вливаемого количества маны, которую я сразу же вливала

в фейкамень. На Ритуалах Посвящения

я привыкла отдавать

почти весь объем своей маны, но у меня почти что отсутствовал навык её втягивания, поэтому я также использовала эту возможность,

чтобы попрактиковаться в этом. И пока все остальные были заняты изменением размера

своих фей камней,

я напряженно нарабатывала навык контроля.

Те, кто испытывает уверенность в своем навыке изменения размера фей камня, должны теперь перейти к его преобразованию в ездового зверя, - сказала

Фрауларм. - Многие выбирают форму для ездового

зверя, используя животное, запечатленное в их семейном гербе,

в то время как многие другие выбирают

лошадей, поскольку на них удобно ездить.

Несколько студентов сразу же начали работать над преобразованием своих фей камней. Похоже, что за последние

два года Вильфрид

неплохо научился контролировать свою ману, на практических уроках в замке он показывал

очень неплохие результаты.

- Я сделаю своего ездового зверя в виде льва, поскольку

я сын эрцгерцога. Хотя я вроде и не против такого же мирного как и у тебя, Розмайн... - задумчиво нахмурил

брови Вильфрид, а затем начал вливать ману в свой фей камень. Это заняло у него необычайно много времени, но в конечном

итоге тот все же обрел форму льва.

Очень похоже на зверя Фердинанда, - заметила я.

- Мне понадобилось бы создать три головы, чтобы

скопировать отцовскую. Для меня проще повторить дядин.

- Теперь, когда ты упомянул об этом, я вспомнила что

как-то видела трехголового льва эрцгерцога. Это, конечно, довольно

необычный ездовой зверь, не так ли?

- Будь здесь отец, я уверен, он бы закричал, что ты последний

человек, от которого

он хотел бы услышать подобное.

Вильфрид был прав, что мой Пандабус был, возможно, немного более странным

по сравнению с обычными ездовыми

зверями, но на мой взгляд Лесси был милым, удобным и просто лучше, чем любой другой ездовой зверь.

- Тринадцатые! Не болтайте, а сосредоточьтесь на

формировании ваших ездовых зверей! - взвизгнула профессор

Фрауларм своим резким, высоким голосом.

Я повиновалась и вернулась к созерцанию своего фей камня, глубоко погрузившись в размышления. Стоило ли на этом уроке воплощать зверя, которого все видевшие считали

очень странным на вид? Фрауларм,

должно быть, истолковала мое колебание как лень, потому что быстро подошла ко мне и выпятив подбородок, скомандовала:

- Ездовой зверь,

сейчас же!

Я пожала плечами и, привычно

преобразовала фей камень в одноместного Пандабуса. Студенты из других герцогств

сначала попятились при его виде, а потом начали хохотать.

- Это еще что такое!

- Эта штука слишком высока для нее, чтобы она могла взобраться на него, - добавил другой. - А как она собирается на нем ездить?

- Какой странный ездовой зверь...

О, но он довольно

мил. Какая жалость,

что похоже он очень непрактичен.

Они смеялись над Лесси за то, что он странный,

но, хотя все они комментировали его форму, никто из них не сравнивал

его с грюном, как Фердинанд

и рыцари. Никто не спрашивал,

почему я взяла за образец

для ездового зверя демонического зверя.

- Странно... - пробормотала я. - Раньше его все сразу же обзывали демоническим зверем.

- Я думаю, что первокурсники просто не знают, как выглядят грюны, потому что они, скорее всего,

не охотились на них раньше, - сказал Вильфрид. - Я и сам знаю не так уж много демонических зверей.

Пока я обдумывала его слова, Фрауларм

побледнела и пробормотала себе под нос:

- Грюн...

Она была профессором, поэтому не было ничего удивительного в том, что она

узнала фей зверя.

- Леди Розмайн! - пронзительно закричала

она. – Создание ездового зверя не баловство, а сами звери не игрушки.

Относитесь к этому серьезно!

Я невольно

поморщилась. Чем я заслужила этот нагоняй? И ничего я не баловалась.

Но я и отношусь к этому серьезно.

- Вот это вот вы называете серьезным отношением? - рявкнула Фрейларм, сердито указывая на Лесси. - В тот момент, когда вы использовали в качестве образа грюна, вы утратили право на подобные

оправдания. Я не приму такого ездового зверя. Немедленно переделайте его.

Её настойчивое желание

избавиться от моего Пандабуса разозлило

меня. Конечно, это была не самая традиционная форма, но я сделала ездового

зверя, как и было мне сказано. Лесси был самым настоящим чудом, поэтому у меня не было ни малейшего намерения

как-то менять его.

- Профессор Фрауларм, прошу простить мою резкость, но я не изменю своего ездового зверя.

Я могу с полной уверенностью в своих словах сказать, что он намного превосходит любого другого.

- Как может ездовой

зверь, созданный по образцу демонического зверя, превосходить ездовых

зверей, используемых рыцарями?!

- Я могу ездить на нем, не переодеваясь в одежду для верховой езды, и несколько

человек могут поместиться в нем одновременно, - начала объяснять

я, одновременно превращая

одноместного Пандабуса в многоместного.

Все глазели на то, как Лесси внезапно

вырос в размерах, включая Вильфрида

и остальных из Эренфеста. Теперь,

когда я подумала об этом, те из студентов, кто был в замке и общежитии, часто видели меня использующей одноместный вариант Пандабуса, но я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь показывал

им его большую форму.

- Я могу свободно

менять размер своего ездового зверя, - сказала я, используя

избыток маны, чтобы уменьшить Лесси, а затем снова увеличить. Фрауларм все это время смотрела

на меня в молчаливом шоке, а когда я горделиво

выпятила грудь, она произнесла порыкивающим голосом:

Но этот ездовой зверь даже летать не умеет! У него нет крыльев!

- Мой дорогой Лесси очень даже хорошо летает, - сказала я, уменьшая его до одноместного размера,

прежде чем залезть внутрь. Затем я взлетела

и закружила над зрителями, которые

начали изумленно ахать.

- Э-это просто безумие какое-то! – закричала Фрауларм,

изо рта у неё пошла пена и она свалилась в обморок, тем самым ознаменовав преждевременное окончание урока.

Фрауларм вынесли два рыцаря, а её место заняла срочно вызванная Хиршур. Она недовольно прищурилась и объявила,

что сегодняшний урок будет продолжен

позже.

Когда студенты, шаркая ногами, вышли из

класса, меня окликнула и затем позвала к себе

Хиршур. Она заверила встревоженного Вильфрида, что просто спросит у меня

подробности случившегося, и, как только он ушел, повернулась ко мне.

- А теперь я хочу своими глазами увидеть этого ненормального ездового зверя. Того самого, что заставил Фрауларм

потерять сознание. Зелье, которое я готовила, было испорчено из-за этого срочного

вызова, так что вы должны мне.

- Н-ну конечно, я совсем не против, - пробормотала

я, когда Хиршур одарила меня ядовито- сладкой

улыбкой. Это было очень похоже на улыбку Фердинанда, и именно в этот момент я поняла, что она действительно была его учительницей.

* * *

На следующий вечер у нас были назначены

уроки сжатия маны. Мы, первокурсники, были разделены на две группы,

причем половина из нас изучала

придворный этикет, а другая половина - сжатие маны. Я была направлена в группу сжатия маны, а Филина - обучению придворного этикета.

Около десяти профессоров выстроились в ряд в классе сжатия маны. Среди них были Фрауларм, уже оправившаяся после вчерашнего, и Хиршур.

- Ваш запас маны растет вместе с вашим телом, и это совершенно

естественно. Вы можете ускорить рост упомянутого сосуда,

храня в нем как можно больше маны, и поскольку

вы все еще находитесь в периоде роста, важно, чтобы вы начали делать это уже сейчас, - объяснила

Хиршур. Как только она закончила,

вперед шагнула Фрауларм.

- Объем маны для дворянина важнее всего, поэтому

вы должны стремится

увеличить её как можно больше,

прежде чем перестанете расти. Этот рост длится ограниченный отрезок времени, так что вы должны отнестись

к этому очень серьезно! – заявила она своим пронзительным голосом.

Третий

профессор высоко поднял магический инструмент, чтобы мы все могли его увидеть.

- Сначала мы воспользуемся этими магическими инструментами, чтобы измерить насыщенность вашей маны. Как только мы наденем его на ваше запястье и сделаем замер, вы постараетесь сжать свою ману. Затем мы снова произведем

замер, и если окажется что вам удалось

сжать её хоть на самую малость, это будет означать

что вы заслужили оценку «Отлично» и нам больше нечему вас учить. Всем вам нужно будет найти методы, которые позволят

вам осуществить сжатие маны, и полностью посвятить

себя их упражнению. Все, чему мы можем научить вас, - это начальные шаги.

Другими словами, я должна сжать свою ману еще больше? Нееет...

Пока я в отчаянии хваталась

за голову, каждый из профессоров начал объяснять, каким особым образом

они сжимают свою ману.

- Я представляю это как удаление

ненужных компонентов из маны, как удаление воды из фруктового сока, - сказал один.

- Я представляю, как мана в виде тумана внутри меня собирается в плотный шар, - заметил

другой.

- Сжатие маны очень похоже на выпаривание зелья.

Просто давите, давите и не прекращайте давить.

Профессора перечисляли свои методы один за другим, но они предлагали так много противоречащих друг другу методов, что

они, несомненно, только породят большую путаницу. Быстрый взгляд на студентов вокруг меня подтвердил, что так оно было.

- Самое главное, что нужно помнить,

это ни при каких обстоятельствах не перенапрягаться, - предупредил один из профессоров. - Это может подвергнуть вашу жизнь опасности.

- Тем не менее, если вы хотите сжать свою ману, вам все же нужно будет немного

поднапрячься. Вы должны

преодолеть сопротивление маны внутри

себя, - добавил другой.

Вильфрид в замешательстве нахмурил

брови.

А разве все эти объяснения не противоречат друг другу? Что именно я должен сделать?

- Это звучит

жутко запутанно, но до сих пор всё из того, что они сказали, было правильным. Самый эффективный способ

сжать свою ману это найти

метод, который для тебя работает, и мана не сожмется, если не прилагать

силу, - объяснила я. - Однако, как сказали профессора, если ты будешь слишком уж сильно давить,

сильнее чем сможет выдержать твое тело, то сжатие манны может убить тебя. Фердинанд

как-то сказал, что на каждого

ученика на этом уроке приходится по нескольку учителей, чтобы хоть немного

снизить этот риск.

Вильфрид помолчал,

крепко сжал кулаки,

потом серьезно посмотрел

на меня.

А как ты это делаешь?

- Что ж, полагаю,

я могу рассказать тебе о первом этапе. У тебя есть орган для накопления

маны в теле. Представь себе его в виде короба, упакуй в него столько маны, что бы крышка не закрывалась, а затем с силой надави на «крышку»

и закрой её. Следующие степени метода это уже мой торговый секрет,

- закончила я с ухмылкой.

Вильфрид, у

которого от услышанного в удивлении чуть приоткрылся рот, пришел в себя и задал вопрос:

- А сколько всего существует степеней?

- Три. Фердинанд попробовал

выполнить третью, и в конце концов ему стало так плохо, что даже он не смог этого скрыть.

- Сам Фердинанд? - спросил Вильфрид,

и выражение его лица стало очень напряженным. – Ему стало плохо?

Именно в этот момент

нас вызвали выйти вперед.

Четвёртый шаг сжатия маны

- Лорд Вильфрид и леди Розмайн

из Тринадцатого, пожалуйста, выйдите вперед.

Мы с Вильфридом

встали и подошли к выстроившимся профессорам. Мы, кандидаты

в эрцгерцоги, призывались по рангу герцогства, и десять профессоров разделились на группы по двое. Кандидаты великих герцогств,

похоже, были привычны управлять маной, и поэтому

они быстро научились сжимать ее.

Двое, что были перед нами, вернулись на свои места, сосредоточенно хмурясь и стараясь

как можно сильнее

сжать свою ману. Когда я огляделась, то увидела еще трех кандидатов

в эрцгерцоги, которые нахмурив брови, окруженные профессорами, пытались сжать свою ману. Один из профессоров держал магический инструмент, внимательно наблюдая за студентами, в то время как другой внимательно наблюдал

за магическим браслетом

на запястье студента.

Я продолжила осматривать комнату, и увидела,

что Фрауларм наблюдает

за очень похожим браслетом. Честно говоря, я все еще чувствовала себя немного неловко из-за того, что заставила

её накануне упасть в обморок,

поэтому я тихо поблагодарила богов, что она не была той, кто будет наблюдать

за мной сегодня.

Ладно... И что же мне делать

со сжатием?

Если моя цель состояла в том, чтобы сжать мою ману еще больше, чем она уже была, мне нужно было бы придумать

четвертый шаг для моего метода сжатия. Я действительно не знала, что предпринять для еще большего

сжатия маны.

Может быть, представить себе пресс, с силой давящий вниз...?

Это сразу же вызвало в памяти образы алюминиевых банок, раздавленных в лепешку. Станок почти наверняка

сжал бы еще сильнее мою ману, но я не могла сказать,

смогу ли я после этого «распаковать» её, когда мне это понадобится. Что еще хуже, я по своему опыту знала, что стоит мне хоть на мгновение потерять

уверенность, что это возможно, и в тот же миг столь сильно сжатая мана станет мне не доступна.

Такое сильное уплотнение

моей маны, что я сама не могла бы её использовать, несло в себе очень большой риск образования уже знакомых мне твердых комков и, чтобы растворить их опять, потребовалось бы использовать юрэ́вэ.

Пожалуйста, нет! Я не хочу снова путешествовать во времени!

Пытаясь придумать какой-то другой способ, я в поиске вдохновения начала вспоминать различные

примеры, приведенные профессорами всего несколько минут назад. Я уже использовала подходы “концентрация маны – тумана в одной

точке” и “давить, давить”,

что оставляло мне только удаление воды из фруктового сока и вскипание

зелья.

... Может быть, я могу представить себе суп, кипящий точно так же, как зелья у профессора Хиршур при их приготовлении?

Кипячение супа заставляло воду испариться, оставляя

после себя густой и концентрированный бульон. Мне было интересно, что произойдет, если я добавлю эту технику кипения к первому шагу моего метода сжатия маны. Ладно, надо пробовать. Я смогу выполнить

задание профессоров, не подвергнув себя опасности. Так я себя подбадривала, встав перед профессорами. Хиршур была в паре с мускулистым мужчиной,

который, вероятно, обучал рыцарей. Я услышала, как он пробормотал, что я даже меньше, чем

в дошедших до

него слухах.

Мы с Рауффеном поможем

вам сжать ману, леди Розмайн.

Рауффен кивнул.

- Вам не о чем беспокоиться, когда я рядом. У вас легко получится

сжатие, если вы просто будете жать, жать и жать докуда только возможно. Давайте поскорее покончим с этим, - сказал он с очаровательной улыбкой, но я уже про себя отнесла его к категории излишне увлекающихся учителей

физкультуры, типаж, который мне не нравился. Они столько раз мучили

меня в мою бытность Урано, постоянно вытаскивая меня на улицу во время

обеденных перерывов, отрывая меня от моих книг ради выполнения своих глупых упражнений, что я, вероятно,

никогда не прощу им этого.

- А теперь, леди Розмайн, вытяните

левое запястье. Я прикреплю магический инструмент, - сказала

Хиршур.

Я оттянула рукав, пока не стало видно запястье, затем протянула его Хиршур, чтобы та прикрепила магический инструмент. Сначала тот выглядел

как большие наручные

часы со множеством выступов, но вскоре он уменьшился до размера запястного

браслета и плотно обернулся вокруг моего запястья.

Какой он тяжелый!

Хиршур подняла мою руку, чтобы она не свисала под своей тяжестью,

затем внимательно осмотрела инструмент.

- Все готово. Леди Розмайн, пожалуйста, сожмите свою ману.

- Поехали! Соберитесь с духом и начинайте сжимать! Сожмите ее изо всех сил! - воскликнул раздражающе громким голосом Рауффен.

Я кивнула с вежливой улыбкой,

прежде чем закрыть

глаза, сосредоточившись на источнике тепла внутри меня и на том, как оно двигалось.

Мой план состоял

в том, чтобы сжать мою ману, воображая

её выкипание, но сначала мне нужно было полностью высвободить её. Это было возможно только

благодаря всем магическим инструментам, которые дал мне Фердинанд.

Хорошо! Хорошо! – Почти кричал Рауффен. - Вы чувствуете поток своей маны?!

Пожалуйста, заткнитесь. Я пытаюсь сосредоточиться... - подумала я, снимая крышку с короба, в который была утрамбована моя мана, и выпуская её всю сразу. Затем я начала вливать её в имеющиеся у меня амулеты,

а так же в инструменты усиления на моих конечностях. Как только я залила их маной до краёв, мое тело стало невероятно легким. Настолько, что я подумала,

один прыжок и я так и останусь

парить в воздухе.

Сейчас я даже сильнее

дедушки.

Я медленно открыла

глаза. Мое зрение было усилено до такой степени, что я могла крайне ясно видеть даже самых далеко сидящих от меня студентов, мой слух был достаточно усилен,

что болтовня и суета в комнате казались невыносимо громкими.

- Вот это настрой!

Ваша мана перемещается! - воскликнул Рауффен. - Просто продолжайте давить! Вам это по силам!

Так как я влила тонну маны в амулеты, которые дал мне Фердинанд, в дополнение к добавлению маны в усилители,

мана, оставшаяся в моем теле, была намного разряженней, чем обычно. Именно на ней я собиралась опробовать свои новые идеи сжатия, поэтому я визуализировала горшок, «налила» в него ману, а затем зажгла огонь под ним.

Пока все идет хорошо... Буду варить ману до тех пор, пока не останется

примерно половина в виде густого

бульона.

На задворках моего сознания играла музыка из кулинарного шоу, которое любила смотреть моя Мама на Земле. Я была уверена,

что даже слышу бодрый голос ведущего: “А у нас тут свежая вареная мана!”

Как только я закончила выкипание

маны в более концентрированную форму, все, что мне осталось, это начать привычный

мне процесс сжатия.

Я аккуратно сложила

ману и запихнула её в короб, не оставляя свободного места. Когда это было сделано,

я использовала вес своего тела, чтобы придавить

её еще сильнее, полностью расплющив.

Когда моя мана вернулась в короб, я начала извлекать

ману из усилителей обратно в тело. Я привыкла изливать

свою манну в окружающее пространство, но втягивать её обратно было для меня в новинку.

Это заняло некоторое

время, но я успешно восстановила часть своей маны из магических инструментов, а затем сжала её уже отработанным манером.

Стоя ради большей

сосредоточенности с закрытыми

глазами, я услышала,

как Вильфрид, который пытался сжать ману под наблюдением двух профессоров, получил проходную оценку.

- У вас талант, лорд Вильфрид.

Отныне постоянно упражняйтесь в сжатии маны.

Конечно, - с гордостью ответил Вильфрид.

Мне тоже нужно получить проходную оценку.

Я напрягла мышцы тела и начала сжимать ману так сильно, как только могла. Стадия кипения

была единственной частью, которая была мне в новинку, так что весь процесс занял не намного

больше времени, чем обычно. Ускорение

части с кипением на какое-то

время пропишется среди моей остальной

домашней работы.

Как только вся моя мана была сжата, я глубоко вздохнула и открыла глаза. Хиршур тяжело нахмурившись, прищуренными глазами смотрела на магический инструмент

на моем запястье.

- Этого достаточно? Я думаю, что смогла сжать свою ману еще сильнее, - взволнованно сказала

я, внимательно наблюдая

за ее реакцией.

Наконец Хиршур оторвала взгляд от магического инструмента и медленно выдохнула.

Рауффен тем временем

потирал подбородок, скорее всего удивленный тем, что она до сих пор не сказала ни слова, чем тем что я справилась.

- Нам нужно начать

все сначала? – спросил он.

- Нет, все в порядке. Вполне приемлемый уровень.

Вы справились, леди Розмайн, - объявила Хиршур,

снимая с моего запястья магический

инструмент, голос её при этом едва заметно дрожал. Затем она тихо пробормотала:

- Я могу сказать, что вы исключительно усердно поработали, - хотя эти слова были почти полностью заглушены поздравительными возгласами Рауффена.

- Здорово! - восторженно воскликнул он. - Вы просто должны продолжать наращивать свой запас маны. Ты же совсем крошечная девочка,

так что она, вероятно, вырастет

больше, чем у кого-либо еще. Просто нужно непрерывно работать

над этим. Сжимайте

свою ману понемногу

каждый день. Но не переусердствуйте, иначе вы заболеете.

- Я сделаю все, что смогу.

Но к тому времени, как я повернулась, чтобы поблагодарить комендантшу нашего общежития, она уже отвернулась от меня, поглаживая

магический инструмент. Скорее всего, она мысленно готовилась

к работе со следующим учеником,

так как я была далеко не последней. Чтобы не мешать им, я вернулась на свое место.

- Они сказали, что у меня есть талант, - самодовольно сказал Вильфрид, когда я снова села рядом. Когда я посмотрела на него, то заметила, что его тело было странно напряженным, а потому поза была слегка неестественной. Он, вероятно, пока мы говорили,

украдкой выполнял упражнения по уплотнению маны.

- Не переусердствуй, - предупредила я его. - Если ты слишком сильно сожмешь свою ману, то в конце концов у тебя будет манаотравление, и тебя начнет тошнить, как Фердинанда.

- Но я же только научился

это делать. Как я могу не хотеть сжать свою ману?

- Я понимаю, что ты чувствуешь, но каждый год есть студенты,

которые думают точно так же, а затем мучаются от жуткого манаотравления. Вот почему профессора

наблюдают и за теми, кто прошел. Будет крайне неловко,

если ты проигнорируешь их предупреждения, продолжишь втайне сжимать

свою ману, а потом упадешь на глазах у всех и тебя начнет тошнить, - предупредила его я, указывая

глазами на наблюдавших за нами профессоров. Вильфрид испуганно дернулся,

как и некоторые кандидаты в эрцгерцоги из других герцогств, сидевшие в пределах

слышимости моих слов, отчего наблюдавшие за происходящим учителя рассмеялись.

После того, как все кандидаты

в эрцгерцоги прошли испытания, свои силы в сжатии маны начали пробовать

высшие дворяне. Именно тогда то студенты и начали часто падать в обморок.

- Рауффен, отнеси студента

на его место, - сказала Хиршур, указывая

на упавшего на колени студента. Энергичный профессор быстро выполнил приказ.

- У этого мананеистовство! - крикнула Фрауларм

из другого конца комнаты. - Несите сюда магический инструмент! Скорее!

Тут же подбежал

другой профессор с магическим инструментом. Они прижали его к шее студента, о котором шла речь, и тот рухнул на пол.

- А такое вообще нормально…? - удивилась я. Мне и в голову не приходило,

что сжатие маны может быть настолько серьезным

делом, поскольку все кандидаты в эрцгерцоги так быстро справились с ним, но высшим аристократам сжатие давалось явно нелегко. Насколько

я видела для них в порядке вещей была неудача

при попытке сжатия, чем успешное

прохождение.

Пока я озабоченно оглядывала комнату, Вильфрид в раздумье скрестил

руки на груди.

- Эх... Я предполагаю, то что нам, кандидатам в эрцгерцоги, большую помощь в сжатии оказало

то, что мы участвовали в снабжении маной Основания и поэтому привыкли

перемещать нашу ману.

Теперь, когда он упомянул об этом, я вспомнила, как также не смогла удержатся

на ногах и потеряла способность двигаться, когда в первый раз предложила свою ману. Пропуск обеда, очевидно, тоже внес свою лепту, но Вильфрид в свой первый раз упал на колени и какое-то время бы не в силах двигаться.

Они должны прийти в себя после небольшого отдыха, - сказал Вильфрид. - Мы с Шарлоттой быстро привыкли

к такому.

Но глядя на то, как трудно это дается высшим дворянам,

я начинаю беспокоиться о низших.

- Освальд сказал, что низшим дворянам

легче дается сжатие маны. Чем больше у тебя маны, тем труднее,

прежде чем ты привыкнешь к этому.

- Понимаю... Я удивлена,

что ты так много знаешь об этом, Вильфрид.

Вильфрид посмотрел

на меня, озадаченно нахмурившись.

- Я удивлен,

что ты не знаешь таких

основ, и при том знаешь

все обо всем, кроме этого.

Два года удивительно долгий срок, верно?

- Я знаю только то, что могу почерпнуть из книг. То, чему аристократ учится естественным путем, просто живя, для меня по прежнему составляет множество

тайн. Не помогает и то, что до крещения я росла в храме, в отличие от большинства дворян.

То, что я даже не прожила и двух лет в качестве

дворянки, означало, что мне еще предстоит столкнуться со многими вещами, которые другие дворяне считали,

чем то само собой разумеющимся.

- Да, последние два года я много учился. Я хотел быть способным,

чтобы помочь тебе, хотя бы немного.

- Я ценю это.

Наш урок в

конце концов подошел к концу,

и по его результату более половины высших дворян не смогли получить проходную

оценку. Им, похоже, нужно будет учится перемещению маны внутри себя. Профессора распустили класс, и мы вернулись в свои общежития.

* * *

Поскольку я закончила

все, что мне нужно было сделать сегодня,

я немедленно приступила к работе над учебными пособиями, в то время как средние

и низшие дворяне-первокурсники рассказывали мне о своих уроках придворного этикета. В свою очередь, я описала им первый шаг моего метода сжатия маны, а затем упомянула, что высшие дворяне,

которые не привыкли

перемещать свою ману, один за другим без сил валились

на пол.

Какой у вас был интересный урок, - сказал один студент.

Я кивнула.

- Хотя Вильфрид упоминал,

что тем, у кого меньше маны, первое сжатие дается легче, чем тем у кого её больше.

- Но ведь это так же означает, что нам будет сложнее увеличить

наши возможности, верно?

- Правильно. Только балансируя

на грани жизни и смерти, можно значительно расширить свой манообъем.

После этого замечания

несколько человек начали перешептываться о том, как страшно звучит эта перспектива рисковать своей жизнью ради большего

количества маны. В конце концов все согласились, что не следует слишком давить на себя в этом вопросе, и в этот момент в гостиную ворвалась Хиршур. Она распахнула двери, оглядела комнату ярко блестящими

фиолетовыми глазами, а затем остановила

свой взгляд на мне.

Профессор Хиршур?!

Что-то случилось?!

В общей зале сразу же начался переполох. При обычных обстоятельствах не было ничего необычного в том, чтобы увидеть своего коменданта внутри общежития, но в случае с Хиршур

её присутствие в общежитии Эренфеста

было явно, чем то из ряда вон.

Хиршур смотрела прямо на меня, прежде чем начать шагать ко мне, её шаги были грациозными и бесшумными, но в то же время

невероятно быстрыми. Она проигнорировала каждого студента,

который пытался расспросить её по пути, так что я начала задаваться вопросом,

воспринимала ли она вообще их присутствие.

То ли из-за скорости, с которой приближалась Хиршур, то ли из-за нескрываемого блеска в её глазах

Леонора инстинктивно выхватила свой штаппе, в то время как Корнелиус быстро

встал передо мной. Ангелика с взволнованным выражением лица положила руку на рукоять

Стэнлюка и поспешила

сблизится со мной, готовая встать на мою защиту, в то время как Джудит и Трауготт – ученики-рыцари, еще не совсем привыкшие к обязанностям рыцарей-стражей, подбежали только после того, как пришли в себя.

- Леди Розмайн.

Ваши вассалы весьма опытны и знающи, - со смешком

сказала Хиршур, глядя на моих рыцарей. - У меня к вам срочное дело. Мы можем поговорить в вашей комнате? – улыбка её была приятна

на вид, но острый взгляд

её глаз при этом не смягчился ни на йоту.

- Конечно, - кивнула я, не имея возможности отказать ей. Краем глаза я увидела, как Рихарда и Лизелета мгновенно

развернулись, чтобы приготовить мою комнату для приема посетителя.

Брунгильда, что училась на служительницу и осталась со мной, отодвинула мой стул, чтобы я смогла встать.

Пытаясь выиграть время для Рихарды и Лизелеты, я

нарочито медленно встала и окинула взглядом общий зал, который теперь был необычайно напряжен.

- Хартмут, Филина, продолжайте делать учебные пособия, - приказала я. - Что касается моих рыцарей,

для моего сопровождения мне будут нужны только девушки,

так как мальчикам запрещено подниматься на третий этаж.

Несмотря на сдержанную и приветливую улыбку на моем лице, мой разум лихорадочно пытался понять что происходит.

Такое чувство, что она собирается

наорать на меня. Почему? Что я сделала? Это из-за того, что я вчера довела Фрауларм

до потери сознания?

Нет, не может быть... я ведь думала,

что избежала разноса за это, когда Хиршур чуть ли не сошла с ума из-за Лесси, расхваливая его.

Может быть, Фрауларм пожаловалась ей после того, как ей стало лучше, или что-то в этом роде... Как же мне страшно. Речь идет об учителе Фердинанда... На что будут похожи ее нотации?

* * *

Я в сопровождении своих рыцарей женщин,

отправилась в свои покои, Брунгильда шла впереди. Неопределенность ситуации заставляла меня испытывать сильную боль в животе, но то, что Рихарда и Лизелета ушли раньше нас, по крайней мере означало,

что моя комната была готова

к приему посетителя.

Рихарда налила нам чаю. Я отпила из чашки и откусила маленький

кусочек сладкого десерта,

затем предложила Хиршур сделать то же самое. Она тоже откусила кусочек, и широко раскрыла глаза.

- ...Что это за сладость?

- Это называется фунтовый

кекс. В последнее время они

стали довольно популярны в Эренфесте.

- О боги... Новые

сладости, понимаю.

С облегчением заметив,

что проницательный взгляд Хиршур начинает смягчаться, я задала вопрос,

который был у всех на уме.

- О каком срочном деле вы говорили…?

- Я хочу обсудить то, что произошло во время сегодняшнего урока сжатия маны. Пожалуйста, пусть все посторонние покинут комнату.

В деле сжатия маны было много чего, что я должна была хранить в секрете. Я кивнула и махнула рукой, после чего мои слуги быстро покинули

комнату. Как только Хиршур убедилась, что они все ушли, она поставила

передо мной блокирующий звук магический инструмент.

Это магический инструмент для блокировки

звука, - объяснила она.

Я в курсе. Фердинанд

часто ими пользуется.

- О боги. Значит, вы достаточно близки к Фердинанду,

чтобы вести подобные разговоры? – дразнящим тоном произнесла она, прежде, чем вздохнуть и пожать плечами. - Я думаю, он использует их по той же причине,

по которой я использую их сейчас, но в любом случае... Пожалуйста, объясните мне, что вы делали сегодня на уроке.

Я... Я просто сжала свою ману. Что вы хотите, чтобы я объяснила?

Она выжидающе наклонилась вперед, но я действительно не знала, что ей еще сказать. Я не сделала

ничего, кроме сжатия своей маны, так что я не понимала, что здесь требовалось объяснять.

Хиршур крепко

зажмурилась.

Неужели она и вправду

не понимает…? - пробормотала она себе под нос.

Гм... я ведь успешно справилась с заданием, верно? Неужели я что-то сделала не так?

- О нет, совсем наоборот. Я здесь потому, что ты превзошла мои ожидания. Я никогда не сталкивалась с такой аномалией

за все мои годы преподавания, и я просто хочу понять, что произошло.

- Аномалия…? - повторила

я её слова. Я знала, что она хочет, чтобы я ей что-то объяснила, но не могла припомнить ничего столь необычного. - Что вы имеете в виду? Полагаю, вы хотите сказать, что я сделала что-то необычное, но я не совсем понимаю,

что именно.

Глаза Хиршура расширились от удивления,

потом она сняла что-то с пояса и положила передо мной. Это был магический инструмент, который она надела мне на запястье во время урока, и в данный момент игла стрелки находилась прямо по середине.

- Это магический инструмент для измерения плотности

маны, - объяснила она, - поместив его на запястье

человека, мы можем измерить плотность

его маны. Вот это значение

мы считаем отправной

точкой, начиная с этого пложения

иглы, мы видим как мана проверяемого реагирует

на производимую им попытку сжатия. Игла движется

вправо, когда сжатие успешно и мана становится более плотной. От ученика ожидается, что со временем

они покажут постепенный рост, как только они изучат подходящий им метод сжатия, поэтому результатом, достаточным для успешного

прохождения, считается, если стрелка хотя бы чуть чуть сдвигается вправо.

Похоже, они измеряли плотность или количество маны не с помощью единиц измерения, а движется ли игла вообще. Как только ученику удавалось

успешно сжать свою ману, он должен был решить, какой из методов

был для него наиболее эффективен, а затем использовать его для сжатия все больших и больших

объемов маны. Профессора

не вмешивались в происходящее.

- Этот магический инструмент очень отличается от других, я сделала его, чтобы измерить

плотность маны Фердинанда, -. продолжила профессор. Я тут же предположила, что Фердинанд сжал свою ману до такой степени во время учебы в Академии,

что игла инструмента при первом измерении

сразу же ушла до предела вправо, что потребовало создания

отличающегося от других измерительного инструмента, способного измерить более широкий диапазон

сжатия маны.

- Я решила использовать инструмент, который сделала

для Фердинанда, на вас, леди Розмайн, просто

на всякий случай. Накануне вы заставили Фрауларм упасть в обморок, воплотив

вашего верхового зверя, так что я не могла предугадать, что могло произойти

сегодня.

-...П-прошу прощения.

- А потом, как и ожидалось,

или, возможно, не ожидалось, поскольку

вы превзошли все мои ожидания,

произошло это. Когда я дала вам разрешение

начать сжимать ману, игла немедленно ушла до конца влево. Это был первый раз, когда я видела,

как кто-то снизил свою плотность

маны до подобного уровня, настолько, чтобы достичь пределов

магического инструмента, который я сделала специально для Фердинанда. Независимо

от того, что я видела

это всё своими глазами, ребенок

не должен был быть способен

рассеять свою ману до такой степени.

А, ну да... Моя плотность

маны, должно быть, упала так сильно, потому что я перестала поддерживать привычное сжатие.

- Затем игла вернулась

в центр, как будто вам было очень привычно сжимать свою ману, а затем прямо таки выстрелила до упора в право, - закончила Хиршур.

- Так вы хотите сказать... моя мана стала более плотной,

чем была в начале измерения? Нет никаких сомнений

в том, что я успешно

сжала свою ману?

- Правильно.

Фууух... Это был первый раз, когда я использовала новую технику, но, похоже, новый четырехшаговый метод сжатия Розмайн оказался успешным.

Но пока я внутренне радовалась

результатам, Хиршур покачала

головой и раздраженно пробормотала:

- Ничего другого я и не ожидала от ученицы

Фердинанда... - она тихо вздохнула и

посмотрела прямо на меня. - Итак, леди Розмайн. Пожалуйста, объясните мне, что именно вы сделали?

- Хорошо, я расскажу.

В начале урока вы сказали,

что плотность нашей маны будет измерена и что нам нужно сжать её как можно сильнее, чтобы пройти испытание. Я предположила, что это означает, что мне нужно сжать свою ману еще больше, чем она уже была сжата, поэтому я сначала высвободила насколько смогла, а затем снова сжала её, используя новую технику, чтобы сделать её плотнее, чем раньше. О, и в этом мне помог ваш совет, профессор

Хиршур.

Хиршур насмешливо склонила голову набок.

- Хотя я и рада это слышать, но в этом не было никакой необходимости. Вы могли бы просто перестать

сжимать свою ману до того, как инструмент был прикреплен, а затем снова сжать её, как обычно.

Ни одному нормальному человеку не придет в голову сжимать свою ману еще сильнее.

Э. Об этом я как-то не подумала...

Простите. Эта мысль не приходила мне в голову...

Хиршур посмотрела на меня с усталым выражением.

- Ну что ж, теперь я понимаю, что вы действительно ученица Фердинанда. Я не знаю, должна ли я сказать,

что вы превзошли мои ожидания или же точнее превзошли

саму нормальность, но в любом случае, похоже, снова пришло время славы для Эренфеста. Тем не менее, вы, безусловно, будете еще большей головной болью, чем Фердинанд,

поскольку вы явно не осознаете

ненормальность своих действий…

Она замолчала, поняв, что её слова могли задеть меня, затем подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах явно светился интерес.

- Итак, леди Розмайн.

Вы сказали, что использовали мой метод сжатия,

так? В таком случае я, в свою очередь, хотела бы узнать о вашем методе.

- ...Простите меня, но мой метод сжатия это государственный секрет Эренфеста. Я никому не могу рассказать без разрешения шести человек.

- О боже, как жаль... И кто эти шесть человек? - спросила Хиршур.

Она совершенно невозмутимо выслушала мой отказ, без сомнения,

уже обдумывая, как заполучить мою технику.

- Я полагаю, эрцгерцогская чета плюс рыцарь-командор и его жена? Также, вероятно

Фердинанд, так как он ваш опекун, но интересно, кто этот последний

человек...? Рихарда, раз она раньше была старшей слугой свиты Сильвестра? Или лорд Бонифаций, член семьи эрцгерцогов?

Хиршур была знакома

с внутренним устройством Эренфеста, учитывая, что она там родилась. Когда она продолжила, меня прошиб холодный

пот.

- У меня не будет никаких проблем вырвать разрешение у эрцгерцогской четы, и учитывая

сколькими услугами Карстедт и Эльвира обязаны мне, получение их согласия тоже не составит

никакого труда. Кто этот последний

человек, хотя...? - снова спросила

она, её губы изогнулись в усмешке, когда она посмотрела

на меня.

Кьяяяяя! Она знает все секреты

и слабости дворян, управляющих Эренфестом! ФЕРДИНАААНД, НА ПОМОЩЬ!

Я съежилась от страха, чувствуя

себя мышью, загнанной

в угол голодной змеей, и тут Хиршур

со смешком встала на ноги.

- Невиданный верховой зверь, новый метод сжатия маны и эти новые сладости... Я с нетерпением жду, что еще нового вы принесете в Академию, леди Розмайн.

Записываюсь в библиотеку!

Траляляляляляля!

Утром я была в таком хорошем настроении, что все мои слуги смотрели

на меня как на сумасшедшую, но чего они ожидали? Ведь сегодня я отправлюсь записываться в библиотеку Королевской академии. По правде говоря, меня трясло от возбуждения с тех пор, как я легла в постель прошлой

ночью.

Лизелета видела, как я беспокойно ворочалась. Когда мы сидели за завтраком, она посмотрела на других моих слуг со смущенной улыбкой,

прежде чем снова повернуться ко мне.

- Леди Розмайн,

вы, должно быть, действительно взволнованы визитом в библиотеку, раз из-за этого потеряли сон, - сказала

она, косвенно информируя моих слуг-мужчин о моих ночных выходках.

- Моя старшая сестра ни разу не бывала в библиотеке, и я должна сказать, что ваши интересы

крайне отличаются от её.

Ангелика гордо выпятила грудь.

- Правильно. Как сказал командир рыцарей,

член свиты должен компенсировать слабости

тех, кому он служит, и наоборот. Это означает, что Леди Розмайн и я идеально подходим

друг другу. Она хороша в учебе и плоха в том что требует силы тела, в то время как я плоха в учебе и хороша в физических вещах.

- Ты уверена, что должна это говорить вслух, сестра? Когда Леди Розмайн овладеет искусством

усиления тела и снова сможет свободно двигаться, тебе нужно будет погрузится в учебу с головой, чтобы сохранить баланс в ваших отношениях, - сказала Лизелета

с хихиканьем.

Ангелика широко раскрыла

глаза, осознав, что ей снова не удастся избежать занятий,

и завтрак закончился

очень весело и приятно, ведь за исключением её самой никто за столом не смог удержатся, чтобы не рассмеяться при виде отчаяния

Ангелики. Внезапно Брунгильда

вскинула голову.

- Леди Розмайн, я забыла упомянуть

об этом из-за внезапного вчерашнего приезда профессора Хиршур,

но преподаватели музыки пригласили вас на чаепитие, - сказала она, заставив старшекурсников удивленно охнуть. Они почему-то казались

взволнованными, но мы, первокурсники и второкурсники, не совсем понимали,

что это значит.

- Вчера днем у третьекурсников были практические уроки музыки... - начала Брунгильда.

Уроки проходили как обычно раздельно

по статусу, и, как оказалось, преподаватели в классах

высших, средних и низших дворян упомянули новую песню, которую я исполнила

на практическом занятии для первокурсников, и попросили студентов

сыграть и другие мои песни. Они, по-видимому, стали довольно популярными в Эренфесте за последние два года из- за печально

известного концерта Фердинанда, и к тому же ноты свободно продавались в герцогстве. Студенты,

купившие ноты два года назад, много репетировали эти песни, так что теперь они могли играть их не заглядывая в ноты.

Третьекурсники исполнили песни для профессоров в соответствии с их предпочтениями и способностями, тем самым давая знать всей Королевской академии,

что я сочинила много оригинальных песен. Было известно,

что Брунгильда состоит в моей свите, поэтому ее вызвали

после занятий и спросили, найдется

ли у меня время на утреннее чаепитие,

учитывая, что первокурсники Эренфеста уже закончили

свои письменные уроки.

- Культура всех герцогств

становится единой в Королевской академии,

и все же песни были переполнены индивидуальностью, не похожей ни на что, что они когда-либо слышали раньше. Все профессора музыки были очень увлечены ими, - объяснила

Брунгильда.

- Неужели за два года, с тех пор как мы начали продавать

ноты, ни один студент не сыграл здесь

ни одной моей песни? – Спросила я.

- Воля Ауба Эренфеста

была такова, чтобы все ваши изобретения начали медленно распространяться по Академии только после того, как вы проснетесь и начнете сами учиться здесь,

Леди Розмайн.

Почти все мои изобретения были сделаны в храме и нижнем городе, и чиновники

в замке не имели никакого отношения к повседневным делам ни того, ни другого. Даже Фердинанд

получал только отчеты о готовой продукции и общих продажах,

но не знал тонкостей производства или моих торговых

дел. Таким образом,

никто не знал подробностей того, чем я занимаюсь, и Сильвестр, вероятно,

издал приказ запрещающий разглашение сведений об этом, чтобы избежать позора Эренфеста в случае, если кто-то на Конференции эрцгерцогов задаст вопросы, на которые никто не сможет ответить.

- Не составишь ли ты мне компанию на чаепитии, Брунгильда? - спросила я, слишком напуганная, чтобы идти одна. Ее янтарные глаза сразу заискрились, и она решительно

кивнула.

- Конечно. Я сопровожу

Вас в качестве ученицы-служительницы. Приглашение профессоров можно истолковать как проявление интереса

к культуре Эренфеста, поэтому, должна сказать,

для меня исключительная честь иметь возможность присутствовать на таком чаепитии.

Быть приглашенным на чаепитие профессорами было большой честью,

и никто в Эренфесте не получал такого приглашения, насколько

помнила Брунгильда. Это объясняло, почему старшекурсники были так удивлены и взволнованы.

- Я впервые посещаю чаепитие в Королевской академии,

поэтому доверяю тебе подготовить все,

что мне будет нужно, и договориться с профессорами, - сказала я Брунгильде. – Они уже назначили дату чаепития?

- Пока нет. От меня и не ожидали ответа прежде, чем я обсужу это приглашение с вами. Пройдет

еще несколько дней, прежде чем я закончу свои собственные письменные уроки, поэтому

могу ли я предложить вам ответить, что вы обдумаете

этот вопрос со своими помощниками, как только они пришлют официальное письмо с приглашением?

Брунгильда, казалось, намеревалась закончить письменные уроки до чаепития.

Я не могла не уважать

людей, которые упорно стремились прямо к своей цели, поэтому она получила

мою полную поддержку.

- Подобный ответ меня вполне устраивает. Как я представляю, подготовка к чаепитию

с профессорами сразу после того, как ты закончишь свои письменные уроки, будет нелегкой,

но я уверена, что ты наверняка справишься

с этим.

- Можете на меня положиться. Я должна позаботиться о том, чтобы одежда, украшения

для волос, музыка и подарки

соответствующего качества были готовы к чаепитию, которое будет достойной

проверкой моего мастерства, - сказала Брунгильда, пересчитывая все, что ей нужно

было сделать к чаепитию на пальцах. - Дата еще не определена, но, пожалуйста, пусть ваш музыкант

начнет репетировать как можно скорее. Если возможно,

я считаю, что было бы разумно, если бы она включила в репертуар еще не исполненную вами ранее композицию.

Мы, естественно, собирались взять с собой Розину, так как она была моим личным музыкантом.

- Еще не исполненная композиция... Я поговорю

об этом с Розиной. Я довольно легко создаю музыку,

но достижение уровня, где я могу достойно исполнить мелодию сама, требует некоторого времени, - сказала я. Самое большее, что я обычно могла сделать, это напеть мелодию. Это была работа моего личного музыканта сделать аранжировку и создать ноты, которые можно было бы использовать при исполнении на харшпиле. - Сегодня днем я собираюсь в библиотеку, так что постарайся

вернуться с утренних занятий, как можно скорее.

* * *

Я с улыбкой

проводила старших свитских,

а потом начала обсуждать с Розиной новые песни, пока первокурсники работали над учебными

пособиями. Она была вне себя от радости,

что у нее снова появилась

возможность аранжировать новые песни, и в мгновение

ока у нее были наготове

харшпиль, ручка и белая бумага.

Леди Розмайн,

вы можете начать напевать в любое время.

Я напевала мелодию песни, пока Розина проигрывала ее мне на своем харшпиле и записывала

ноты такт за тактом. Поскольку

мы собирались исполнить

эту песню для учителей, я выбрала классическую песню, которая не была слишком длинной.

- Какому богу посвящена

эта песня? - спросила Розина.

- Чтобы отпраздновать мое первое посещение

библиотеки, я посвящу её Местионоре, Богине Мудрости.

Первокурсники продолжали свою работу, но я видела,

как они с большим интересом

смотрели, как Розина складывает из частей цельную

мелодию и начинает

аранжировать песню.

* * *

После того, как мы с Вильфридом закончили

обедать, мы собрали всех первокурсников и наших слуг и приготовились идти в библиотеку. У Рихарды были деньги, чтобы покрыть наши расходы за регистрацию, и Освальд присоединился к нам, как взрослый сопровождающий, которого Вильфрид привел в Академию.

Я чувствовала, что волнуюсь все больше и больше, пока наши слуги проверяли, все ли собрались

во входном зале.

- В библиотеку! О, библиотека! Какое чудесное место! Так много книг, чтобы читать в своем собственном темпе! Тралала! Тралалала! - с энтузиазмом напевала я музыку, которую мы сочиняли

все утро и которая никак не покидала

мою голову.

- Леди Розмайн, это та песня, которую вы только что сочинили? - Удивленно спросил Хартмут. - Вы уже написали текст?

Я кивнула с широкой

улыбкой.

Да, я только что его придумала.

Как вам название "Рай, дарованный

нам Богами"?

- Погоди, Розмайн, - раздраженно перебил её Вильфрид. - Ты ни за что не впечатлишь профессоров такими текстами. Я думал, это песня, посвященная Местионоре, Богине Мудрости, а не библиотеке.

В зале раздалось несколько

сдавленных смешков.

Рихарда вздохнула, казалось,

тоже немного раздраженная этим и тут же положила

конец моему энтузиазму.

- Миледи, позвольте еще раз напомнить

Вам, что сегодня мы просто регистрируемся в библиотеке. Сегодня

у вас уроки придворного этикета,

так что у вас не будет времени на чтение.

Естественно, сегодня утром мне несколько

раз говорили, что я не смогу свободно

войти в библиотеку до тех пор, пока не сдам экзамены по всем практическим занятиям, так что я совершенно не собиралась пропускать занятия. Но это не означало,

что я не была в восторге от посещения моей первой в этом мире библиотеки.

- Я знаю это, но мне будет позволено

пройти через читальный

зал библиотеки, не так ли?

И пока я там, мне, конечно, разрешат

хотя бы мельком взглянуть на книги... Это очень важно. Как когда шеф-повар проверяет

вкус блюд.

Рихарда прищурила

свои темно-карие глаза.

Миледи, я повторю это столько раз, сколько потребуется: вам не позволят

читать.

Конечно, конечно.

Другие первокурсники захихикали, который раз слыша слова произносимые Рихардой и мой ответ на них.

- Все готовы. Ну что, пойдем?

* * *

Мы вышли из общежития в коридор. Пройдя мимо залов, используемых для практических занятий,

мы оказались в совершенно новом для меня месте. Затем были большие залы для практических занятий средних и низших дворян, затем центральное здание с собственной аудиторией и классами.

В конце концов мы повернули

на юг и достигли Т-образного перекрестка. Коридоры тянулись

как влево, так и вправо, каждый с большими дверями в конце.

- Левая дверь ведет в отделение для

учеников-чиновников, в то время как правая ведет в отделение для учеников-служителей, - объяснил Корнелиус.

- Где находится здание для учеников-рыцарей? - спросила я, склонив набок голову.

- На северной стороне

центрального здания, что делает его стоящим наиболее

далеко от библиотеки, чем любое другое крыло. Как по мне, изначально не предполагалось, что учащиеся на рыцарей будут так уж часто посещать

библиотеку, - ответил он, бросив взгляд на Ангелику.

Это было поразительно, но это было так, к своему большому

удивлению я узнала, что Ангелика, учась на последнем курсе, все еще не зарегистрировалась в библиотеке. Она утверждала, что у неё нет там никаких дел и регистрация на последнем курсе это пустая трата денег, но Стенлюку

удалось уговорить её пойти на это, рявкнув:

- Хозяин, что же ты за рыцарь-страж такой?! Ваша подопечная неизбежно пойдет в библиотеку, так что же вы будете делать, когда не сможете последовать за ней внутрь?!

Честно говоря, не могу поверить, что за все эти годы она ни разу не заходила в библиотеку...

* * *

- Библиотека за этой дверью, - сказал Корнелиус.

Старшие студенты, которые уже были зарегистрированы, могли сразу войти, но без сопровождения Соланж, библиотекаря, мы, незарегистрированные студенты,

не могли войти внутрь.

- Леди Розмайн, пожалуйста, положите сюда деревянную

дощечку, которую вам дала профессор Соланж.

Он указал на отверстие

в двери, очень похожее на щель для почты и газет какие делались в дверях на Земле. Вставив

деревянную доску, я, по-видимому, сообщу профессору Соланж о нашем прибытии, поэтому я так и сделала.

Через несколько секунд дверь открылась

сама. С другой стороны был яркий коридор,

освещенный солнечным светом, проникающим через окна. В конце коридора

была еще одна дверь.

У второй двери стояла утонченная пожилая дама с

голубыми глазами и светло-фиолетовыми волосами, с умиротворенной улыбкой

на лице. Она была немного

пухленькой, и я догадалась, что эта добрая тетушка была главным библиотекарем Академии.

- Лорд Вильфрид, Леди Розмайн - это профессор

Соланж, - сказал Корнелиус.

- Добро пожаловать в библиотеку, ученики из Эренфеста. Меня зовут Соланж. Я много слышала о достижениях новых учеников этого года. Я действительно удивлена,

что вы все закончили свои письменные уроки, даже не зарегистрировавшись здесь, в библиотеке, - сказала Соланж спокойным голосом,

по прежнему держа приятную улыбку на губах, прежде чем демонстративно указала на дверь позади себя. - Эта дверь ведет в читальный

зал, сердце нашей библиотеки.

Похоже, что попасть в библиотеку было очень просто,

надо было выйти из центрального здания и следовать

прямиком на юг. И это было очень хорошо - это означало,

что у меня не было никаких шансов заблудиться. Я инстинктивно сразу же направилась к читальному залу, но Корнелиус

схватил меня за плечо и насильно повернул

направо, как раз когда Соланж повернулась в ту сторону.

Пожалуйста, следуйте

за мной, чтобы мы могли начать вашу регистрацию, - сказала она.

Не-е-ет! Читальный

зал зовет меня!

Я неохотно развернулась, испытывая ощущение как будто меня тащат за ухо, и последовала за Соланж.

* * *

Дверь в комнату,

расположенную довольно близко к читальному

залу, была открыта,

и вскоре я увидела, что за ней находились приемная

и кабинет Соланж.

Сам кабинет был довольно большим, так как он был построен так, чтобы вместить сразу много студентов во время регистрации. Это была длинная комната с высокими узкими окнами, равномерно расположенными вдоль стен, пропускавшими солнечный

свет.

Место для посетителей было расположено прямо у входа. Там были кресла и деревянные короба,

достаточно большие чтобы на них можно было сидеть, а также стол с держателем

для ручек, полным магических ручек, использующих ману. Кресла выстроились вдоль стены. Мы с Вильфридом сидели на креслах вместе с единственным среди нас высшим аристократом, в то время как средние и низшие дворяне сидели на коробах. Однако, эти короба были украшены резьбой,

и они были покрыты тканью,

и потому они казались больше

причудливыми креслами, чем простой тарой.

В дальнем конце комнаты стоял письменный стол, расположенный рядом с окнами,

чтобы работающему за столом помогал солнечный свет. Рядом стояли книжные полки и несколько

коробок с книгами, но все они были плотно заперты,

так что я не могла разглядеть ни одной обложки.

Было очень интересно

даже просто пытаться представить, какие произведения, должно быть, были спрятаны внутри них.

Дальше за письменным

столом располагалась складная

ширма, за которой,

как я предположила, находилась личная комната Соланж, если, конечно,

этот кабинет был схож по устройству с моим в храме. На одной из книжных полок сидели два плюшевых кролика - один черный, другой белый, оба примерно моего роста и одетые в людские одежды. Несмотря на то, что они выглядели как плюшевые игрушки,

они не были мультяшными кроликами, знакомыми мне со времен моей бытности Урано. Скорее, они выглядели очень жизнеподобными. Я улыбнулась, представив себе, как старая Соланж нежно заботится о них, словно о живых существах.

Пока я осматривала комнату, Соланж взяла со стола несколько листов пергамента и принесла их мне. Она положила их на стол предназначенный для гостей и встала перед нами.

- Библиотека полна драгоценных камней знаний, данных нам Местионорой, Богиней Мудрости. Внутрь

пускают только тех, кто клянется

её именем, что будет бережно

относиться к дарованным ею книгам, - сказала она.

- Не могу не согласиться, профессор

Соланж. Библиотека - это рай, подаренный нам богами. Чтение книг - это радость,

которой они нас благословили, - сказала я, заставив Соланж в ответ искренне улыбнуться

и несколько раз согласно кивнуть.

Ее согласие подтверждало, что она любит книги, возможно,

так же сильно, как и я. Это, несомненно, было началом долгой и прекрасной дружбы.

- Вы подготовили оплату? - спросила Соланж, принимая мешочек с деньгами, который протянула ей Рихарда. Она проверила его содержимое, прежде чем в замешательстве склонила

голову.

- По-моему, в Эренфесте всего восемь первокурсников, но здесь средств достаточно для девяти.

Затем она пересчитала людей, сидящих в комнате, затем её взгляд в конце концов упал на Ангелику.

- Понимаю. Значит, старшекурсница тоже регистрируется. Как восхитительно! Чрезвычайно редко

бывает, чтобы студент, который не зарегистрировался в

течение своего первого года, решил потом все же зарегистрироватся.

Регистрационный взнос означал,

что некоторые не могли позволить

себе пользоваться библиотекой на первом курсе,

и, по-видимому, для таких студентов

было обычным делом в конечном

итоге окончить школу, даже не зарегистрировавшись в ней.

Как только Соланж закончила пересчитывать деньги, она начала объяснять правила

библиотеки.

- Первый этаж в основном содержит

справочные материалы для письменных занятий.

Вы можете взять что угодно из предоставленного в читальном зале, неважно, для чтения или же переписывания, но только если вы собираетесь это делать внутри

него, если вы хотите вынести

книги за пределы читального зала, нужно заполнить

соответствующие документы, и внести денежный

залог.

Для залога студент

должен будет выложить

сумму, равную стоимости

книги. Также было обязательным,

чтобы они возвращали любой заимствованный материал до окончания академии,

хотя это, похоже, было единственным ограничением по сроку - получалось, что студентам разрешалось хранить любые книги, которые они хотели, в течение очень длительного времени.

- На втором этаже находятся

ценные книги, которые

закреплены цепями, эти книги не используются на уроках Королевской академии. Вы можете читать их только там, где они прикованы, то есть вам даже нельзя снять с них цепи, чтобы взять их в читальный зал, - продолжила Соланж. Затем она начала перечислять некоторые мелкие детали, что в библиотеке нельзя есть и пить, что время открытия - полтора удара колоколом, а закрытия - шестой

удар и так далее.

- Зарегистрированы

будут только те, кто поклянется следовать этим правилам

и хорошо относиться к книгам.

- Клянусь! - воскликнула я, тут же вскинув руку.

Голубые глаза Соланж сощурились, когда она улыбнулась в ответ на мое нетерпение.

- Тогда давайте начнем с вашей регистрации, леди Розмайн, - сказала она, указывая мне на столик у окна. На всякий случай я проверила у Вильфрида, можно ли мне зарегистрироваться первой,

но он только пожал плечами и отмахнулся. Библиотека и книги в ней его и вправду нисколечко не волновали.

- Траляляляляля.

Как только я оказалась на противоположной стороне стола от Соланж, она пододвинула ко мне чистый

лист пергамента и передала мне маноручку.

- А теперь собственноручно запишите свое почтение

Местионоре, Богине Мудрости,

а затем поклянитесь, что будете соблюдать правила библиотеки и относиться к ее книгам с уважением, -

сказала она.

Я сделала, как было велено, а потом Соланж велела мне написать свое имя. Она проверила,

все ли в порядке, затем поставила свою подпись подтверждения, после чего бумага вспыхнула золотым

пламенем. Это был магический контракт

с библиотекой, и после этого моя регистрация маны была завершена.

Хорошо. Кто следующий? - спросила Соланж.

- Я, - сказал Вильфрид,

поднимая руку. Мы поменялись местами,

и я вернулась в свое кресло, чтобы дождаться, пока все закончат

регистрацию. Только когда все они были зарегистрированы, я с широкой улыбкой встала на ноги.

* * *

- Ну что, пойдем в читальный

зал?

- Миледи, сегодня чтения не будет. Мы здесь исключительно для регистрации. Разве я неясно выразилась? - произнесла Рихарда с особенно

мрачным выражением лица. Если я ничего не предприму, то я даже не увижу читального зала прежде, чем мы вернемся

в общежитие.

Моя мечта о том, чтобы пройти через читальный зал, рвалась в клочья прямо у меня на глазах.

И снова мне был подарен

рай, только для того, чтобы его у меня отняли...

Нет! Я этого не допущу! Никогда

больше!

Я с таким нетерпением ждала сегодняшнего дня, что Лизелета начиная с вечера вчерашнего дня бросала на меня ошеломленно удивленные взгляды. Мое сердце болело, ныло, при виде библиотеки, которая могла похвастаться вторым по величине собранием книг в стране. Если бы регистрация проходила

за стойкой в читальном зале библиотеки, то я была бы удовлетворена, но то что происходило сейчас, это было уже слишком.

Ни разу мне не приходило

в голову, что мне придется

покинуть библиотеку, даже не заглянув

внутрь.

- Рихарда, я всего лишь хочу посмотреть книжную комнату! Больше ничего! Я просто хочу понюхать книги, стоящие на полках! Пожалуйста! Пожалуйста, пустите меня в библиотеку! Моя драгоценная, драгоценная библиотека!

- Как только войдете, миледи, Вас будет

оттуда не вытащить и потребуется большая физическая сила, чтобы оторвать вас от ваших книг, - сказала Рихарда. - Я

не могу так рисковать, когда так скоро начнутся

практические занятия.

- М-моя библиотека... - заикаясь,

протянула я. Слезы навернулись на мои глаза, а потом хлынули наружу, как будто внезапно прорвало

плотину. Мне вбили в голову, что девушки из благородных родов никогда не должны плакать на публике,

но отчаяние моего положения на время стерло все подобные уроки из моей памяти. Все страшно всполошились, когда я рухнула

на пол и зарыдала, повторяя:.. «Моя библиотека... Моя библиотека…» снова и снова.

- Рихарда... Розмайн действительно приложила все силы, чтобы добиться

сдачи первокурсниками экзаменов

с первой попытки, и все это для того, чтобы она могла посещать библиотеку, - сказал Вильфрид. - Может, э-э... Может вы позволите ей хоть немного осмотреться внутри?

- С таким количеством людей нам не составит труда оторвать леди Розмайн от её книг и, если понадобится, утащить силой на следующий урок, - добавил Корнелиус. Первокурсники, которые прошли через ад ради этой цели, тоже решились

высказать несколько слов в поддержку.

Столкнувшись с таким количеством просьб, Рихарда не могла не сдаться.

- Если вы все настаиваете... - сказала

она с озадаченной улыбкой, но затем бросила

на меня смертельно серьезный взгляд. - Однако, миледи,

сегодня чтения не будет. Это понятно?

- Да, конечно! Я очень благодарна

вам всем...

Я хотела потереть глаза, но Лизелета

перехватила мою руку раньше, чем я успела, и вытерла мне слезы носовым платком.

Соланж издала сдержанный смешок,

наблюдая за всем этим.

- Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы лично сопроводить Вас. Конечно, редко бывает, чтобы студент был так взволнован

посещением библиотеки. Должна сказать, это очень важно для вас.

- Большое вам спасибо, профессор Соланж. Я искренне,

искренне рада - просто не могу найти слов, чтобы выразить насколько мне посчастливилось войти в этот рай, данный нам богами.

Помолимся Местионоре, Богине Мудрости, в благодарность за эту встречу с Королевской Академией! Хвала богам!

После стольких лет я наконец-то

окажусь в библиотеке. Мое настроение резко упало из-за отказа Рихарды,

но теперь я была так безмерно взволнована, что вскинула обе руки в воздух и подняла левую ногу. Я была настолько

вне себя от радости, что искренне произнесла

благодарственную молитву богам, вызвав излившийся из моего кольца выброс маны. Свет благословения был желтым, потому что я молилась Местионоре, и вскоре он накрыл всю комнату.

Ой.

Соланж смотрела на свет благословения широко до предела распахнутыми глазами.

- Я так и думал, - пробормотал Вильфрид с протяжным

вздохом, а Хартмут

добавил:

Такова леди Розмайн, её легенда еще больше укрепилась... - и весело улыбнулся.

Я быстро отвела взгляд, посмотрев

в дальний конец комнаты, и тут увидела,

как оба кролика подпрыгивают на месте, стоя у складной

ширмы. Я думала, что это не более, чем большие мягкие игрушки,

но они действительно начали двигаться

в нашу сторону, передвигаясь на задних лапах.

Э…? (кролики)…ходят.

- О-о боги! Шварц и Вайс! - воскликнула Соланж. Её широко раскрытые глаза и эмоции в голосе ясно дали понять, что она была очень привязана

к двум кроликам, но эти двоет - оба достаточно высокие, чтобы их головы находились на уровне моих плеч - прошли прямо мимо нее, чтобы встать передо мной.

Миледи? Какая помощь вам нужна?

Работа? Работа?

Кролики уставились на меня круглыми золотистыми

глазами, которые были того же цвета, что и вставленные им в лоб золотые фей камни. Я растерянно заморгала, потом посмотрела на Соланж, ища помощи.

- Профессор Соланж... что это такое?

- Это магические инструменты, которые регулярно помогали

в библиотечной работе в те времена, когда библиотекарями служили

многочисленные высшие аристократы. Это куклы, которые,

будучи наполнены маной, помогают своему хозяину во всем, где ему нужна помощь. Поскольку они вновь обрели способность

двигаться, когда были благословлены вашей маной, леди Розмайн, в настоящее время они считают

вас своим хозяином.

Я искренне считала,

что никогда больше не увижу их передвигающимися... - сказала Соланж со слезами на глазах.

Как средней дворянке,

ей, похоже, не хватало маны, необходимой для их подзарядки.

- Раз так… Шварц и Вайс, я поручаю вам помогать

профессору Соланж в её работе, - сказала

я. Поскольку они были помощниками в библиотеке, я решила, что, вероятно, будет лучше, если они продолжат

помогать здесь.

Кролики кивнули.

Ладно. Мы поможем Соланж, - сказал один.

Что нам делать, Соланж? - спросил другой.

Я увидела, как глаза Соланж наполнились слезами,

которые явно вызвали

воспоминания прошлого, судя по тому, как она смотрела вниз на Шварца и Вайса.

- Для начала, давайте проведем леди Розмайн в библиотеку.

Шварц и Вайс

Пойдемте, миледи. Читальный зал.

Мы отведем

вас.

Кролики снова заговорили, а затем быстро направились в дальний конец кабинета. Было ясно, что они хотят, чтобы мы последовали за ними, но те из нас, кто был из Эренфеста, только переглянулись. Будучи студентами, мы не были уверены, можно ли нам туда, куда они нас хотят провести.

К счастью, вмешалась

Соланж.

- Шварц. Вейс. Это не дверь для посетителей, - сказала она с легкой улыбкой. - Ваша новая леди не библиотекарь, так что, пожалуйста, относитесь к ней как к любому другому гостю.

Из ее слов я могла сделать вывод, что в глубине кабинета

была дверь, которая вела прямо в рабочее

пространство библиотеки.

Шварц и Вайс повернулись и зашлепали лапами ко входу, через который мы вошли. Подойдя к двери, они широко распахнули

её перед нами.

Сюда.

Миледи посетительница.

Я заметила, что кролики были одеты в платья с короткими рукавами,

вероятно, потому, что им надо было передвигаться и работать. Черный

кролик Шварц был одет в белое

платье, а белый кролик Вайс в черное, так что цвет носимых нарядов

контрастировал с их мехом. Поверх платьев они носили жилеты, украшенные разнообразной яркой вышивкой. Блестящие

камни, служившие пуговицами, очень походили на фейкамни, так что я также предположила, что их одежда была очень дорогой.

[[image:/storage/reader-images/3e89e5125a4109373ba773432a8ca7bd00b35682.jpg]]

Никогда раньше я не видела таких ходячих

магических инструментов, поэтому

не могла не предположить, что Шварц и Вайс были чем-то очень редким и ценным.

- Профессор Соланж, существует ли опасность, что Шварц и Вайс будут внезапно похищены

или у них украдут одежду? – спросила я. - Я очень беспокоюсь за них...

- Шварц и Вайс были созданы для работы в библиотеке, поэтому

они не могут находиться или работать вне её, кроме как сопровождая своего хозяина. Кроме того, хотя я сама не слишком

хорошо осведомлена об этом, многие из их предыдущих хозяев тоже опасались

подобного поворота событий,

и поэтому они накладывали на них различные

защитные чары, чтобы предотвратить похищения и грабеж. Они в полной

безопасности, пока находятся в библиотеке.

- Это успокаивает.

Признаться, мне все еще было не по себе, но я все же последовала за Шварцем и Вайсом из кабинета Соланж.

Миледи. Сюда.

Два кролика повели нашу компанию

по коридору. Это было чрезвычайно восхитительно, как их головы и уши качались,

когда они шлепали своими лапами по полу. Я не знала, кто их сделал, но наши вкусы в том что мы считали милым, похоже, идеально совпадали.

Как только эта мысль пришла мне в голову,

я услышала за спиной мечтательный вздох.

Ааа... Как они милы... - сказал кто-то.

Я обернулась и увидела, что Лизелета пристально смотрит на Шварца и Вайса, а её зеленые глаза полны непривычного мне сияния. Это было редкое зрелище, учитывая,

что обычно она вела себя чрезвычайно спокойно

и сдержанно для своего возраста.

Она пришла в себя в тот же момент, когда поняла, что привлекла мое внимание, вернувшись к своей обычной ничего не выражающей улыбке, но я могла точно сказать, что она была поражена и восхищена кроликами. Тот факт, что она продолжала украдкой поглядывать на них, был явным доказательством этого.

Я рада видеть, Лизелета,

что вы тоже прониклись симпатией

к Шварцу и Вайсу.

- Э-э, ну... Я дома выращиваю

шмилей, и это мой первый раз, когда я вижу столь больших и способных

говорить, хотя они магические инструменты или что-то подобное.

Я не могу сдержать своего волнения, - ответила Лизелета,

и на её губах заиграла

улыбка облегчения и довольства, когда она снова перевела взгляд на кроликов.

Её взгляд был полон неискоренимого обожания. Было мило видеть её такой, но кое что в её словах привлекло

мое внимание.

...Ты сказала

шмили?

Я внимательно посмотрела на Шварца и Вайса, копаясь в своей памяти, пытаясь

вспомнить, где я слышала это слово раньше. Оно прямо таки вертелось

у меня на языке, и пока я продолжала ломать голову, Лизелета

начала просвещать меня радостным голосом:

- Настоящие шмили - демонические звери ростом не выше моих колен, и их часто выращивают дворяне

в качестве домашних

животных. Они, естественно, не могут говорить,

как эти магические куклы, вместо этого общаясь писком, который звучит немного похоже на "пуи". Неужели вы никогда не видели их раньше, леди Розмайн?

Они любят рутребы, и они особенно милы, когда энергично

жуют их.

Они пищат? Издавая звуки “пуи”?

Внезапно меня осенило,

и я поморщилась, когда воспоминания о моей не очень приятной

первой встрече с Сильвестром нахлынули

на меня.

Не могу сказать, кто именно, но мне однажды сказали, что я похожа на шмиля...

- О боги. Теперь,

когда вы упомянули

об этом, ваши золотые глаза и ваши темные шелковистые волосы действительно очень похожи на глаза и мех шмилей. Тот, кто сказал это, почти наверняка

сделал похвалу тому, как мило вы выглядите.

Да, вот только я так не думаю. Он ткнул меня в щеку и заставил «Пуикать».

По-моему, это не очень похоже на похвалу.

Я также вспомнила, что Фердинанд понуждал

меня сделать моего ездового зверя нохожим на шмиля, когда он впервые увидел Лесси. Я могла бы последовать его совету, если бы знала, что они были кроликоподобными демоническими зверями, но к этому моменту мой мысленный образ ездового зверя уже натвердо

занял Пандабус. Теперь это будет нелегко изменить,

да я и не хотела.

* * *

- Вот, миледи. Читальный

зал, - сказали в унисон Шварц и Вайс, открывая

толстые двойные двери. За ними виднелись ряды деревянных книжных

полок, стоявших на некотором расстоянии от стен, ближе к центру комнаты. Их было гораздо больше, чем в любом из книжных

залов, которые я видела в Эренфесте.

Ааа! Так много книг! Так, так много книг! Никогда еще я не была так счастлива! Я едва сдерживаю слезы!

Здесь было столько же книжных полок, сколько в

небольших городских библиотеках, которые я посещала в дни моей бытности Урано, или, возможно,

столько же, сколько

в боковой пристройке, примыкающей к огромной

публичной библиотеке. Это был первый раз в этом мире, когда я видела место, где было достаточно книг, чтобы называться библиотекой, и мое сердце трепетало

от радости.

- Это просто великолепно, - провозгласила я. - Я так счастлива, что готова расплакаться. Я должна восславить богов...

Даже еще не зайдя внутрь!? - удивленно воскликнул Вильфрид.

Корнелиус положил руку мне на плечо и предупредил, чтобы я не давала никаких

благословений, в то время как Рихарда еще раз повторила, что мне не разрешается читать ни одну из книг. Если бы она этого не сказала,

я, без сомнения, бросилась бы к ближайшему книжному шкафу и немедленно принялась

рыться в хранящихся

на его полках сокровищах.

Шварц и Вайс смотрели на меня широко раскрытыми глазами,

наблюдая за тем, как мы ходим взад-вперед у дверей.

Миледи? Внутрь?

Да. Верно. Вот и мы.

Мое сердце бешено колотилось, когда я сделала первый шаг внутрь и начала осматриваться. В правой части библиотеки была секция без окон, а также письменный

стол. Вдоль стены было несколько

дверей, одна из которых, как я догадалась, вела в кабинет Соланж, вероятно,

чтобы библиотекарям было удобнее входить и выходить из библиотеки.

Вдоль стен, сделанных

из айвори, из того же материала, что и замок, и общежитие

Эренфеста, выстроились толстые

массивные колонны, равномерно расположенные между высокими

окнами. Солнечный свет, который струился

в комнату через протянувшиеся от потолка к полу окна, отражался от ярко белых стен и колонн, делая интерьер библиотеки особенно светлым. Здесь действительно было изобилие белого,

но колонны и стены были украшены достаточным количеством резьбы, чтобы у посетителя не возникло впечатления излишней простоты.

В каком-то смысле это немного похоже на храм.

В центре библиотеки

был атриум, куда еще больше света проникало

через потолочное окно, а слева была широкая лестница, ведущая на второй этаж. Там, наверху, меня должно быть ждало еще больше книг.

Ааа! Библиотека

на целых два этажа! Успокойся, моё бешено бьющееся

сердце!

Я хотела сразу же начать читать всё, от самого маленького клочка пергамента до самого большого

тома. В голове у меня уже плыли вопросы: «Где будет лучшее место для чтения? Где будет светлее всего в этой библиотеке

без электричества? Какое место ближе всего к книжным полкам?

Во-первых, были ли здесь специально

отведенные места для чтения?» Я принялась нетерпеливо оглядывать читальный зал в поисках ответов на эти вопросы.

Миледи. Что вы ищете?

Вопросы?

Окликнули меня Шварц и Вайс, когда я принялась

оглядываться.

- Я думаю, где же мне сесть читать? Какие здесь самые хорошие места для чтения книг? - спросила

я.

Да. Есть. Сюда.

* * *

Двое шмилей прошли прямо через всю библиотеку, направляясь от того места, где мы стояли у двери, в самый дальний конец зала. Я последовала за ними, не сводя глаз с книг на полках.

Это были не те изящные обложки из кожи, которые я привыкла видеть в замке, а скорее тонкие доски, скрепленные веревкой. Я думала,

что здесь будет множество толстых

книг в причудливо выглядящих обложках, учитывая,

что это библиотека Королевской академии,

но это было не так. На самом деле, книги здесь были гораздо больше похожи на пачки листов пергамента, связанных

между собой точно так же как документы. На этих «документах» даже висели бирки с указанием

школьных лет и их содержимого.

- Эти обложки довольно

просты на вид. Эти книги составляют большую часть того что есть в библиотеке? – спросила я.

- Книги на первом этаже это учебные пособия,

написанные студентами, - ответила Соланж. Похоже, что библиотека покупала

их у бедных дворян, что нуждались в помощи, у кого при этом были высокие оценки и хороший

почерк. Дать всем книгам модные кожаные обложки

было просто невозможно, так как библиотека не только покупала

так много книг, но и должна была находить замену тем, которые

были повреждены или утеряны.

Я окинула взглядом

полки и понимающе кивнула. Книги, которые я сделала в Эренфесте, тоже смогли бы разместиться на этих полках, если бы я прикрепила

к ним обложки из досок.

С обложками или без обложек, но запах здесь просто божественный. Ничто не служит более приятным

напоминанием о том, что я полностью окружена

книгами.

Я глубоко вздохнула, когда мы достигли

задней стены библиотеки. Там были квадратные колонны такой толщины,

что я, раскинув руки, если что и смогла бы, так это прикоснуться к боковым

их граням, но не охватить их полностью. Вдоль стен вытянулось несколько высоких окон такой же ширины как и колонны,

перед которыми стояло несколько простых

деревянных столов и стульев, скорее всего, для наиполнейшего использования солнечного света.

При ближайшем рассмотрении, изукрашенные причудливой резьбой деревянные перегородки между колонн, которые я видела еще от входа, что были мне высотой по плечо а всем остальным

по талию, оказались

на самом деле снабжены маленькими

дверцами. Они, похоже,

были заперты, так что я могла предположить, что студентам не разрешалось свободно

заходить за них.

- Это каррелы. У нас есть ключи. Мы их выдаем.

Иииии! У них даже каррелы есть!

Промежутки между колоннами, каждый из которых,

казалось, составлял примерно

один квадратный метр, использовались как места для чтения с огороженными столами,

что были известны, как каррелы. Похоже, что они в основном рассматривались как личные комнаты,

и одного взгляда на них было достаточно, чтобы мое волнение

просто зашкалило. За столом в карелле перед нами в настоящее время никого не было, но на нем все еще лежали книги, дощечки и немного чернил.

- Вы можете учиться

тут. Вы можете читать тут. Вы также можете спать тут. Многие люди спят в них.

Могу себе представить. Теплого солнечного света, падающего на тебя, было достаточно, чтобы заставить заснуть любого, особенно

сразу после обеда...

Я огляделась, не дремлет ли сейчас кто-нибудь, но читальный зал был почти пуст. В каррелах сидело несколько человек,

но на ногах я никого не увидела.

Столь много неиспользуемых книг и столов...

Какая растрата…

Я вижу, мало кто пользуется библиотекой... - прокомментировала я.

Это неправда,

миледи.

Это правда, но только сейчас.

Речь Шварца и Вайса была всегда излишне кратка и обрывиста, поэтому Соланж взяла на себя труд разъяснить их слова.

- Немногие старшекурсники с первого раза сдают экзамены

по письменным урокам,

а большинство первокурсников, сдавших их в первый день, еще не зарегистрированы, так что сейчас самое тихое время для библиотеки. Однако, как только мы достигнем

середины зимы, здесь будет так много студентов, что у нас не хватит каррелей на всех. Мы всегда очень заняты перед выпускными экзаменами.

Как оказалось, высшие дворяне предпочитали вносить задаток за книги, которые

им нужно было изучать, что бы забирать их к себе в комнаты, а не пользоваться тесными каррелами. Низшие и средние дворяне редко могли позволить

себе такое, и поэтому они читали в библиотеке. Доходило до того, что студенты

часто ходившие библиотеку

на переменах между классами, начинали

относится к ним как к своим личным покоям.

- Будучи средней дворянкой,

я отлично их понимаю, ведь я еще помню с каким трудом мне давалась

учеба поэтому понимаю,

что они чувствуют... - начала Соланж с улыбкой. – Несмотря на то, что оставление книг и чернил в карелах

это такой знак, что он занят и в нем еще будут работать, мне не нравится

такое отношение к книгам.

Каррелы в южной части библиотеки были

самыми популярными местами для занятий, так как они получали наилучшее освещение. Те, что находились на западной

стороне и рядом с залом, были довольно

непопулярны, так как в них было не так много света. Особенно

это касалось западной стороны, где солнце становилось видно только тогда, когда оно уже начинало

опускаться.

Статус играл ключевую роль в битве за каррел, и похоже, что низшим дворянам меньших герцогств, как правило, приходилось

довольствоваться наименее желательными местами на западной стороне и около входа.

Я тоже хочу каррел...

Действительно, не было ничего более чудесного, чем иметь место возле самых книжных полок, где можно было бы сидеть и читать на досуге. Я решила заявить права на один из каррелей, как только закончу все практические занятия.

* * *

Шварц и Вайс направились к столу в карреле, где была уже закончена работа.

Те, кто сидели в соседних

каррелах, подняли глаза, услышав, как мы проходим

мимо, и удивленно заморгали, увидев шмилей. Насколько

я понимала, что бы знать что это такое прошло мимо них, студенты должны были быть одного возраста

с Фердинандом, учитывая,

что в последний раз эти двое помогали

библиотекарям еще до гражданской войны. Но удивление

студентов, навело меня на мысль, что ходячие

магические инструменты явно не были чем-то обычным или хотя бы чем-то достаточно часто встречающимся.

- Профессор Соланж, я никогда раньше не видела таких движущихся

магических инструментов, как Шварц и Вайс, но действительно ли они распространены здесь, в Королевской академии?

- Нет, нет. Они довольно редки. Обычно принято

скрывать результаты своих исследований, и мой предшественник рассказывал, что метод, использовавшийся для их создания,

полностью утрачен. Мне говорили, что их сделала принцесса из предыдущего королевского рода, и поэтому они всегда обращаются к своим хозяевам, как к женщинам. Для них все они - "миледи".

Похоже, магические куклы обращались так даже к мужчинам. Я услышала, как несколько других студентов из Эренфеста негромко

рассмеялись, представляя, как библиотекарям- мужчинам

приходится терпеть это обращение с выражениями неловкости

на лице.

- Профессор Соланж, в каком порядке

разложены книги на ваших полках? Вы их как-то классифицируете?

- Наши книги выложены

по порядку приобретения. В конце концов, все предпочитают книги по новее.

Это имело смысл, учитывая, что все книги на первом этаже состояли

из учебных материалов. Старшие ученики, по-видимому, изо всех сил старались заполучить

эти новые книги, когда библиотека открывалась в первый день письменных

уроков, и, как и ожидалось, самые лучшие покидали библиотеку в руках кандидатов в эрцгерцоги и высших аристократов. Многие даже не возвращали их, решив вместо этого отказаться от своих залогов,

чем значительно усложняли работу профессора Соланж.

- Они даже не возвращают книги…? - спросила

я, совершенно сбитая с толку. - А вы не могли бы потребовать их возвращения через ордонанс?

- Этот подход работал,

когда среди наших сотрудников были библиотекари происходящие из высшей аристократии, но я, как видите, всего лишь средняя

дворянка... Все мои жалобы и просьбы просто игнорируются.

Кандидаты в эрцгерцоги и высшие аристократы,

достаточно богатые, чтобы расстаться со своими залогами,

имели достаточно высокий статус, чтобы полностью игнорировать обращения Соланж без каких-либо последствий. Должно быть, это доставляло ей массу неудобств.

А куда

подевались все библиотекари высшие дворяне?

- Были переведены на другие должности

после гражданской войны. Мои предшественники доверили мне Шварца и Вайса, сказав, что я справлюсь

с библиотекой с помощью них, но я не могла снабдить их достаточным количеством маны, чтобы они могли работать

в библиотеке.

Похоже, в обязанности шмилей входило заниматься каррелами, а также выдавать и возвращать материалы для чтения. Мана от их предшественников позволила

им продолжать двигаться

в течение примерно

года после того, как их библиотекари высшие дворяне были переназначены, но затем они полностью прекратили двигаться. С грустью Соланж поставила

их на одну из книжных

полок в своем кабинете, не имея иного выбора, кроме как продолжать работу в одиночестве.

Здесь мы выдаем книги.

Здесь мы принимаем книги.

Как только мы добрались до места их работы, Шварц и Вайс постарались как можно быстрее

взобраться на два ближайших стула. Это был обычный письменный стол, а не стойка, но, по- видимому, именно здесь обрабатывалась вся

библиотечная документация. Оба шмиля хлопнули

лапами по столешнице

и принялись объяснять, что и как работает.

Вокруг стола стояло несколько книжных полок,

уставленных документами и инструментами для работы. Это зрелище вызвало во мне волну ностальгии, когда я вспомнила

время, проведенное в школьном библиотечном комитете в те дни, когда я звалась

Урано, и подрабатывала в библиотеке.

Кстати, я не вижу здесь других библиотекарей... - заметила я, продолжая осматриваться.

Лицо Соланж омрачилось.

- Нам так не хватает дворян, что я очень сомневаюсь, что у меня хоть когда-либо

появятся помощники.

Как оказалось, она управляла библиотекой совершенно одна. Её начальство считало, что её работа очень проста, что это не более чем регистрация записывающихся в библиотеку и выдача книг, но труд библиотекаря включал

в себя намного больше, чем это.

- Конечно, у вас гораздо больше работы, чем они себе представляют. Как вы только находите время,

чтобы все успевать? – поинтересовалась я.

- Пока длится учебный сезон я только и занимаюсь что регистрацией и снятием с учета студентов, выдачей и приемкой

книг, а когда наконец академия

освобождается от присутствия учеников, с весны по осень я занимаюсь

всем остальным.

Какой ужас!..

Этого объяснения

было достаточно, чтобы у меня закружилась голова.

Профессор Соланж, я хочу...

Только я собиралась произнести: “учредить

библиотечный комитет, чтобы помочь вам в вашей

работе”, но не успела я начать, как библиотека оказалась

залита синим и красным светом исходящим сверху. Я удивленно

подняла глаза, ожидая увидеть большие

витражи над головой,

но ничего подобного там не было. Это потолок и стены теперь ярко

светились многоцветицей.

Сияние прекратилось через несколько секунд,

и в этот момент несколько

человек, пользующихся библиотекой, закрыли свои книги

и одновременно поднялись на ноги.

Что это были за огни? – последовал вопрос с моей стороны.

- Предупреждение что надо уходить на дневные занятия, - объяснила Соланж. - Некоторые студенты

настолько погружаются в свои дела, что не слышат звона колоколов, но даже они замечают, когда свет, падающий

на их книги, меняет цвет. Вот почему мы используем здесь, в библиотеке, световое предупреждение прежде, чем зазвонит

колокол.

Я мрачно кивнула,

очень хорошо зная, как легко так погрузиться в книгу, что перестаешь обращать

внимание на шум вокруг. За спиной я услышала, как Рихарда пробормотала:

Весьма умно и полезно.

Профессор Соланж, - сказал один из студентов. - Вот ключ от моего карреля.

Да, да. У вас сегодня практические занятия, верно? Удачи.

Один за другим студенты вручали

Соланж ключи и поспешно покидали

читальный зал, все еще с любопытством поглядывая на Шварца и Вайса. Рихарда с улыбкой

проводила их взглядом

и указала на дверь.

- Ну что ж, миледи. Сейчас самое подходящее время для того, чтобы и Вам отправиться на ваши практические занятия.

- Все, чего ты хотела, это войти в читальный зал, да? Остальное

оставь до тех пор, пока не сдашь экзамены, - добавил Вильфрид.

Мы опоздаем,

если не отправимся на урок в ближайшее

время, - согласился Корнелиус.

Я посмотрела на второй этаж и тяжко вздохнула, так как у меня не было достаточно времени, чтобы увидеть,

что находится там. Трагично, что мне не удалось прочесть

ни одной книги, но здесь у меня были связаны

руки. С другой стороны, я была более воодушевлена на дальнейшие свершения, чем когда-либо прежде. Я увидела намного больше книг, чем представляла себе, вдыхала этот сладкий книжный

аромат и говорила

с Соланж о самых разных вещах. Желание

вернуться в библиотеку жгло меня сильнее,

чем солнце.

Я сдам все свои экзамены как можно скорее, а потом буду сидеть здесь двадцать четыре часа семь дней в неделю!

Я решительно сжала кулаки и вышла из читального зала. Шварц и Вайс последовали за нами, чтобы проводить нас, но когда мы подошли к двери, они потянули

меня за рукав.

Мы сделали

свою работу.

Миледи. Хвалите

нас.

Шварц и Вайс стояли передо мной с закрытыми глазами.

Я взглянула на Соланж, не понимая, чего они от меня ждут.

- Леди Розмайн, погладьте

фей камни в их лбах и влейте в них немного маны. Это позволит

Шварцу и Вайсу продолжать свою работу с удвоенной энергией, - пояснила она.

Я, естественно, хотела, чтобы два шмиля могли работать, пока я была занята сдачей всех оставшихся экзаменов, поэтому, как было указано, я влила немного маны в их фейкамни.

- Шварц, Вайс. Спасибо

за экскурсию. Пожалуйста, выполняйте что велит профессор Соланж,

и продолжайте помогать

ей в её работе, - сказала я.

Ладно. Мы поможем Соланж.

Тогда, новая одежда?

Шварц сразу же согласился, но просьба Вайса была опять столь немногословна, что я снова в замешательстве наклонила голову на бок. Соланж подняла глаза к потолку,

перебирая воспоминания о давно прошедших

днях, и вдруг хлопнула в ладоши.

- Обычно Шварц и Вайс получают

новую одежду, когда у них сменяется хозяин.

Они хотят, чтобы вы дали им новую одежду, леди Розмайн.

- ...Думаю, на подготовку соответствующих нарядов уйдет около года, поскольку у меня здесь, в Академии, нет ни швей, ни готовых тканей. Такой срок приемлем?

Покупка одежды для них обоих займет некоторое

время, и это определенно не то, что я могла бы закончить

к концу зимы.

Шварц и Вайс кивнули.

Новая одежда требует времени.

Мы знаем.

Похоже, они были согласны подождать,

а это означало, что у меня будет достаточно времени,

чтобы сшить для них красивую

одежду.

Кстати, об этом, профессор

Соланж... Шварц и Вайс - мальчики или девочки?

- О боги, леди Розмайн. У магических инструментов нет пола. Их совершенно не волнует, что за одежду

они носят – мужскую или женскую, главное,

что она была дарована им новым хозяином.

Магические инструменты были созданы по образу живых существ, и все же оказалось, что они совершенно бесполые. В зависимости от предпочтений хозяев Шварц и Вайс иногда были одеты как девочки,

а иногда как мальчики, бывало несколько раз и так, что стиль их одежды не имел четкого разделения

мужской или женский.

Что же за одежду мне им сделать? Хм... Какую бы одежду я ни выбрала,

им наверняка понадобится нарукавная повязка

библиотечного комитета. И если они получат нарукавные повязки, то я тоже хочу такую. Я попрошу Тули сделать их, когда вернусь

в Эренфест.

- Что ж, тогда я закончу

свои занятия как можно скорее и вернусь

в библиотеку. Пожалуйста, свяжитесь со мной немедленно, если Шварцу и Вайсу понадобится больше маны, - сказала я Соланж, прежде чем, наконец,

покинуть библиотеку. Шварц и Вайс стояли в дверях и прощаясь махали

мне лапами.

Придворный этикет и визит Хиршур

Мы вышли из библиотеки и вошли в коридор, который

соединялся с корпусами для чиновников и служителей. Мы с Вильфридом

приказали учащимся на чиновников и служителей, что исполняли обязанности наших свитских слуг, разойтись по своим корпусам,

а сами вернулись в центральное здание вместе с учениками-рыцарями и первокурсниками.

Когда мы вернулись, Джудит и второкурсники направились в аудиторию, Филина и её группа отправились в классы для низших дворян, затем Родерик и его группа отправились в класс для средних дворян.

Мы, кандидаты в эрцгерцоги, отправились в тот же зал в который ходили и до этого, но сегодня с нами не было высших аристократов, им для занятий был выделен другой класс - обучение

нюансам придворного этикета весьма разнилось

в зависимости от положения в благородном обществе.

Наши свитские - Рихарда и Корнелиус сказали, что они встретят наc после урока и удалились.

- Ты выглядишь очень решительно настроенной, Розмайн, - заметил Вильфрид, пока мы шли к своим местам.

- Ну, а как иначе? Мое возвращение в библиотеку зависит от того, насколько скоро я сдам этот экзамен.

К концу дня я намерена

успешно сдать придворный этикет.

Несмотря на все мои усилия, и близость

к своей мечте, когда я оказалась на первом этаже библиотеки, я так и не смогла прочесть ни одной книги! Я собиралась

как можно скорее пройти эти практические занятия, а потом затеряться среди книжных полок, чего бы это мне ни стоило.

- Я бы даже отдала свою жизнь, если бы это означало, наконец, получить полный доступ к библиотеке... - добавила я.

- Э-э, ну... Хорошо, что ты столь воодушевлена, - сказал Вильфрид,

усаживаясь на одно из кресел с цифрой ”Тринадцать“ на нем, и пробормотал:

- Не думаю, что все пройдет

так гладко, как тебе того хочется.

* * *

- От первокурсников ожидается

знание придворных приветствий и то, как следует вести себя на чаепитиях, - начала наш профессор,

женщина по имени Примевера. - Как я уверена, вы все знаете, как только ваши уроки закончатся, между герцогствами будут проводиться чаепития

в дипломатических целях. Знание этикета необходимо для того, чтобы вы не вызывали неудовольствия друг друга на этих встречах.

Вы все уже были обучены основам, но кандидаты в эрцгерцоги имеют тенденцию со временем расслабляться, а их высокое положение в своих родных герцогствах часто делает их

неуклюжими в использовании вежливой формы общения. С этой целью мы устроим учебное чаепитие

здесь, в этом классе. Условия предстоящего «чаепития» таковы - вас на него пригласил

член королевской семьи. Мы увидим, как ваш придворный этикет выдерживает встречу с человеком

более высокого статуса чем ваш, и я уверена, что этот опыт будет всем вам очень полезен в будущем.

На время нашего учебного чаепития профессор

Примевера назначила себя членом королевской семьи, о котором она ранее упомянула, в то время как три доцента следили

за нашим поведением

и ставили нам оценки на основании содержания наших разговоров, выражений

наших лиц, манер, которые мы использовали, когда ели и пили, и так далее. Ради того, чтобы эти оценки были как можно более точными,

мы, кандидаты в эрцгерцоги были разделены на две группы:

от первого до десятого герцогства и кандидаты от одиннадцатого до последнего в рейтинге герцогства.

- Мы начнем с кандидатов в эрцгерцоги из герцогств более высокого ранга, - объявила

Примевера, побуждая кандидатов

в эрцгерцоги более высокого ранга встать. Их первым заданием

было поприветствовать королевскую особу, пригласившую их на чаепитие,

начиная с самого

высокопоставленного ученика.

По тому, как держались самые высокопоставленные кандидаты, было ясно, что у них есть большой опыт в подобных действиях. Они

выстроились ровно, а затем без колебаний начали приветствия. Филина упоминала,

что учителя придворного этикета, как правило, были мягкими и в целом довольно терпимыми, и

что очень немногие студенты когда-либо терпели

неудачу при сдаче экзаменов по этому предмету,

поэтому я сначала наблюдала за процессом без особого интереса.

Пожалуйста, попробуйте еще раз с самого начала.

-...Что?

Однако, к моему большому удивлению,

одному студенту за другим сообщали, что они провалились

на первом же этапе. Примевера лишь покачала головой, глядя на них со спокойной

улыбкой, не оставлявшей места для споров.

- Этого совершенно недостаточно для чаепития с королевской семьей. Кандидаты в эрцгерцоги должны

быть лучше, - сказала она. - Будущие эрцгерцоги неизменно

будут встречаться и участвовать в чаепитиях с королевской семьей на Конференции эрцгерцогов, по этому вам будет крайне полезно

сосредоточиться на изучении

моего предмета.

Похоже, что пройти этот класс с первого раза будет труднее, чем я думала. Я выпрямила

спину, наблюдая, как кандидаты в эрцгерцоги высшего

ранга набирались храбрости

для дальнейших действий.

Однако, как бы внимательно я их ни рассматривала, я не могла понять, что было не так с их приветствиями. Все они были исполнены почти точь в точь, как они описывались в соответствующих

наставлениях. Каждого студента заставляли повторить хотя бы один раз приветствие, и только потом начиналось чаепитие.

То, как Примевера

смотрит на них сверху вниз и заставляет повторять снова и снова... это похоже на одно из тех собеседований, когда интервьюер намеренно

пытается вывести тебя из себя. Может быть, она просто оценивает, как они реагируют

на то, что им приходится

подчиняться помыканиям, поскольку

кандидаты в эрцгерцоги привыкли иметь более высокий статус,

чем те, кто их окружает?

Мы с остальными

наблюдали за происходящим на значительном расстоянии

от первой группы,

поэтому не могли слышать точного содержания их разговоров. Я могла, однако, сказать, что некоторые из студентов уже увяли под подобным давлением, заставляемые повторять приветствие снова и снова. Они начинали

каждую попытку с нервно бегающими

глазами, отчаянно стараясь

не совершить ошибок, чтобы избежать нового повеления

начать с начала.

- Похоже, это даже сложнее, чем я ожидал... - пробормотал мне под нос Вильфрид.

Примевера

больше не заставляла студентов повторять приветствия, но помогающие ей профессора, стоявшие

сейчас позади неё , теперь что-то сосредоточенно записывали на своих досках.

Вероятно, было бы разумно считать их также частью “интервью”.

- Похоже, Дрегарнур, Богиня Времени, соткала

сегодняшние нити с

исключительной скоростью и изяществом, - почти нараспев

произнесла Примевера. Это был эвфемизм,

который в значительной степени означал: “когда тебе весело, время просто летит.”

На этом учебное чаепитие подошло к концу. Кандидаты в эрцгерцоги из старших герцогств

попрощались, прежде чем вернуться на свои места, в то время как те, кто играл роль слуг, убирали

за ними, а затем начали готовить новые сладости и чай для нас, кандидатов

в эрцгерцоги из герцогств более низкого ранга. Тем временем

профессора смотрели на доски, на которых писали, и начали объявлять результаты.

- Девятая, всегда старайтесь оставаться грациозной. Обратите

больше внимания на ваши движения

пальцами.

- Прошу прощения.

Третий, не говорите только о себе, но и слушайте окружающих.

- Второй, вы - кандидат в эрцгерцоги великого

герцогства. Действуйте уверенно и ведите себя с большим достоинством.

- Седьмая...

Судя по отзывам профессоров, самое главное, что нужно помнить, - это сохранять самообладание, какой бы напряженной ни становилась ситуация.

Нужно было все время уверенно улыбаться и не смотреть в пол - те

же самые правила, которые постоянно вдалбливали в меня с тех пор, как я начала свою жизнь дворянки.

Оставайтесь грациозными. Следите

за своим окружением. Со мной все будет в порядке, пока я следую

наставлениям Матери.

* * *

- Лорд Вильфрид и леди Розмайн из Тринадцатого. Пожалуйста, выйдите вперед.

Экзамен был в самом разгаре,

когда подошла наша очередь. Нам заранее сказали, что экзамен

включает в себя умение ожидания перед прибытием

на чаепитие, поэтому я выпрямила

спину как можно элегантнее, прежде чем с приятной улыбкой протянуть руку Вильфриду. Он удивленно моргнул, не ожидая, что я попрошу его сопровождать меня, и тут же взял меня за руку. Мне было бы трудно, если и вовсе не невозможно, грациозно встать со своего места без его помощи.

Когда мы вдвоем добрались до Примеверы, Вильфрид первым поздоровался с ней. Он опустился на колени, скрестил

руки на груди и склонил

голову.

- Могу ли я помолиться о благословении в благодарность за эту счастливую встречу, назначенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни?

- Еще раз.

Вильфрид на мгновение

опустил глаза, заранее

ожидая такого ответа, затем повторил

приветствие, как ему было велено. Примевера заставила

его сделать это еще дважды, все это время молча наблюдая за ним. Я видела, как мой сводный

брат начал в отчаянии сжимать

зубы.

- Довольно, лорд Вильфрид, - наконец сказала Примевера с легким вздохом,

махнув рукой, чтобы отпустить его. Он встал и молча отошел.

Теперь настала моя очередь. Я встретила внимательный взгляд Примеверы, улыбнулась, затем грациозно опустилась

на колени и скрестила руки на груди.

- Попробуй еще раз.

- Как пожелаете, - я расплылась в надлежащей улыбке,

затем снова поздоровалась, на этот раз еще более вежливо, чем раньше.

- Можешь.

Со второй попытки мне удалось получить проходные баллы.

Когда я направилась к своему месту

за столом для чаепития, Вильфрид, который ждал, чтобы сопровождать меня, разочарованно пробормотал:

- Хм, ты прошла всего лишь повторив

один раз?

- Фокус в том, чтобы представить её не профессором, а настоящей королевской особой, - посоветовала я, сохраняя при этом вежливую

улыбку и продолжая

смотреть вперед.

- Понятно, - ответил

Вильфрид, хотя я видела, что он не совсем понимает,

что я имею в виду. Он почти никогда не общался с людьми более высокого статуса, чем он сам, так что, хотя он думал, что понимает,

как обращаться с Примеверой, как с членом королевской семьи, он и близко не был к этому.

Лорд Вильфрид. Вот ваше место, - сказал один из профессоров.

Вильфрид привычно двинулся

в указанном ему направлении, заставив

меня ущипнуть его за руку и улыбнуться

еще шире. Это, похоже, донесло до него безмолвное послание

«Ты что, забыл свою роль эскорта?» так как он немедленно повернулся

и сначала повел меня к моему месту.

По пути я учтиво подала руку профессору.

Мне явно нужно было дать Вильфриду какой-то

совет, но мы, естественно, не могли обменяться

словами на виду у профессоров и их помощников, кто играл роль слуг, наблюдая

за каждым нашим движением. Краткость

имела решающее значение.

В отличие от кандидатов в эрцгерцоги из самых высокоранговых герцогств, у которых

действительно никогда не было возможности встретить кого-либо, перед кем они должны были бы

склонить головы, Вильфрид привык к тому, что его

отчитывают за ошибки. Отчасти по этой причине он в конце концов привык склонять голову

перед Фердинандом, которого когда-то ненавидел. До тех пор, пока он будет использовать этот опыт в своих интересах,

этот экзамен, несомненно, окажется для него достаточно легким.

Вильфрид, - прошептала я, - Фердинанд

наблюдает за нашим чаепитием.

Услышав эти слова, Вильфрид мгновенно

выпрямился. Он все еще смотрел вперед с улыбкой, но его глаза начали нервно блуждать. Похоже, мои слова оказались достаточно эффективными.

- Это мое место. Большое тебе спасибо, Вильфрид, - я поблагодарила его ободряющей улыбкой,

когда он проводил

меня к моему креслу. Вильфрид

улыбнулся в ответ,

полный вновь обретенной уверенности, и пошел к своему месту.

- Леди Розмайн, - сказал один из слуг, отодвигая для меня кресло. Оно оказалось

намного выше, чем я ожидала,

заставив меня удивленно

моргнуть.

Вскарабкаться на кресло, конечно, можно было бы, но это вряд ли будет выглядеть

грациозно. Я посмотрела на служителя и положила руку на щеку в хрестоматийном жесте «я испытываю

затруднение». Это срабатывало на Фран и многих других, так что это наверняка

сработает на ком-то,

обученном на слугу...

Или мне так казалось. Слуга лишь растерянно

моргнул в ответ, даже не пытаясь подсадить

меня на кресло.

Это тоже часть экзамена? Задалась я про себя вопросом,

сохраняя позу обеспокоенности. Как будет правильнее всего поступить сейчас?

Было бы идеально,

если бы слуга немедля подсадил меня, но, похоже, они проверяли меня, чтобы увидеть,

как я поступлю со слугой, который был не скор разумом. Для меня было совершенно неприемлемо взбираться на кресло самой, а просить подсадить

меня прямо сейчас было слишком унизительно для дочери эрцгерцога. Я никогда, никогда не смогу признаться вслух в такой слабости.

Неужто правильный ответ найти способ преодолеть свою слабость или пожаловаться на слугу? Хм... Теоретически я имею дело с королевской семьей, так что...

Мы со слугой уставились друг на друга, и довольно

скоро я поняла, что была единственной, кто еще не занял свое место. Я могла с уверенностью сказать,

что за мной наблюдали не только низкоранговые кандидаты в эрцгерцоги, присутствовавшие на мнимом чаепитии, но и более высокопоставленные кандидаты

в эрцгерцоги, которые уже завершили

свои выступления.

Что-то не так, леди Розмайн? - спросила Примевера.

Я развернулась к ней лицом, все еще держа руку на щеке.

- Профессор Примевера, мы должны вести себя так, как будто это чаепитие устраивает королевская семья, верно?

- Да, верно, - ответила Примевера, и на её губах заиграла

заинтересованная улыбка. Это была, вероятно, самая важная часть экзамена для меня, и было крайне важно, чтобы я сохраняла

вид присущий аристократке и не смела выходить за рамки отведенной

мне роли. Я была гостьей,

приглашенной на чаепитие членом королевской семьи и меня не должно заботить

благополучие слуги.

- Профессор Примевера, этот слуга только недавно нанят? Я несколько

удивлена, что он допустил такую ошибку, но, пожалуйста, не наказывайте его слишком сильно, - сказала

я.

Со стороны хозяина было крайне невежливо не

понимать обстоятельств, в которых находились их

гости. Каждый раз, когда Эльвира устраивала чаепитие,

она обязательно напоминала

мне важность правильного обслуживания тех, кого вы приглашали, будь то удовлетворение их предпочтений, правильная рассадка за столом или каким должно быть обращение по имени. В связи с этим важно было оповестить

слуг о том, что нужно будет подготовить и что нужно будет сделать в этот день. Грубость

слуги была, в сущности, грубостью

того, кому они служили.

В случае с этим чаепитием

хозяин должен был знать, что я меньше среднего роста, и, таким образом, мне будет непросто

сесть в такое кресло самостоятельно. Нужно было заранее

подготовить все к тому, чтобы не причинять

мне излишних неудобств, поэтому, спрашивая, не был ли слуга недавно нанят, я косвенно указывала

на то, что хозяин забыл собрать информацию обо мне, дать указания слуге о том, на что обращать внимание прислуживая мне, или же просто должным образом обучить их. В каком-то смысле, я обвиняла

хозяина хоть и в незначительной, но лени и пренебрежении.

- О боги. Какая беда! - воскликнула Праймевер. Она позвонила в колокольчик, и жестом приказала

слуге отойти прочь, и в тот же миг появился

еще один слуга, чтобы помочь мне сесть в кресло.

Тот факт, что все было улажено одним звонком колокольчика, предполагал, что она действительно заранее собрала информацию и проинформировала своих слуг о моей проблеме,

так что в данном случае дело было отнюдь не в одном некомпетентном слуге.

Прошу прощения

за неопытного слугу, леди Розмайн.

- Не переживайте об этом. В последнее время трудно найти высококлассных слуг, - ответила я с грациозной улыбкой, уже сидя в своем кресле. Именно тогда я заметила, что слуга, стоявший

за спиной Примевера,

что-то записывает.

Наконец дело дошло до самого чаепития. Я отнеслась к этому, как к групповой

беседе с едой и напитками, поднимая наиболее безопасные

темы для разговора и вовлекая

в них детей, которые молча пили свой чай, притворяясь, что слушаю тех, кто не особо сдерживаясь болтал о том или о сем, и льстя хозяйке,

хваля чай и сладости, которые

она подавала.

В общем, я довольно усердно трудилась. Возникло несколько затруднений в виде явно сфабрикованных несчастных

случаев, без сомнения организованных, чтобы посмотреть, как мы отреагируем на них, и я принимала

решения по преодолению этих неприятностей, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, как ведут себя и что делают другие дети.

Было несколько случаев,

когда Вильфрид был явно раздражен, как и тогда, когда мы впервые приветствовали Примевера, но он каждый раз проявлял сдержанность, держа на лице вежливую улыбку. Мое предупреждение о том, что следует вести себя как если бы Фердинанд наблюдал

за нами, действительно помогло.

- Лорд Вильфрид и леди Розмайн Тринадцатые сдали экзамен, - вскоре объявила

Примевера. - Они не опозорят

себя на любом чаепитии в Королевской академии.

В конце концов,

мы с Вильфридом оказались единственными, кто в первый же день сдал экзамен по придворному этикету. Я сдерживала

бушующую во мне радость, изо всех сил стараясь сохранить

элегантную улыбку.

- Я польщена, - ответила я.

Учебное чаепитие закончилось, но я все еще чувствовала на себе взгляд Примеверы. Я сделала себе мысленную заметку сдерживать радость до возвращения в общежитие, и поэтому продолжала действовать с ожидаемым

от аристократки моего положения изяществом

даже после того, как покинула класс.

* * *

- Я СДАЛА ПРИДВОРНЫЙ ЭТИКЕТ! - прокричала я с сияющей

улыбкой в лицо Рихарде в ту же секунду, как за мной закрылась дверь общежития. Этого неожиданного выплеска

чувств было достаточно, чтобы шокировать моих слуг, в то время как слуги Вильфрида с тревогой посмотрели на своего подопечного.

А вы, лорд Вильфрид…?

- Я тоже прошел,

но только благодаря

Розмайн. Если бы не её подсказки, то я наверняка

провалился бы, - заметил Вильфрид,

делая свою благодарность более чем очевидной.

Рихарда быстро моргнула

несколько раз, ее любопытство, пробужденное этими словами, явно требовало удовлетворения.

- Вильфрид, мальчик мой... что она тебе сказала?

Я просто сказала ему, что Фердинанд

наблюдает за нами.

Пока я спала, Вильфрид не только руководил

игровой комнатой, но и проводил

вместо меня Весенний

молебен и Праздник урожая. Это значило что он много времени проводил с Фердинандом, нравилось ему это или нет, и поскольку

Рихарда слишком хорошо знала, что это значит,

мое объяснение заставило

её рассмеяться.

- Ахахаха! Мой мальчик,

я ведь говорила Вам, что это когда нибудь все окупится, и, похоже, этот день наступил

гораздо раньше, чем мы ожидали!

- Ага.

* * *

Переодевшись, я прошла в общий зал, где наблюдала, как остальные делают учебные материалы

и обмениваются добытой

информацией. Я старалась

не участвовать в создании учебных материалов, поскольку это означало бы отъем работы у низших

дворян. Вместо этого я

просто указывала, когда их почерк был недостаточно хорош или когда они допускали

грамматические ошибки.

Пока все пытались методом проб и ошибок найти лучший способ заработать деньги, я планировала свой следующий урок. Что я могла сделать, чтобы ускорить свое великое

возвращение в библиотеку? Я сдала экзамен по придворному этикету, а это означало, что теперь мне нужно сосредоточиться на практических занятиях по кружению веры, музыке,

управлению ездовным зверем и обретению

штаппе.

В этом году мы просто демонстрировали кружение

веры, так что я очень сомневалась, что профессора будут ожидать от нас очень уж многого.

Я решила сосредоточиться на основах. Самое главное для меня было убедиться, что я случайно

не взмолюсь богам и не создам никаких

лишних проблем.

Когда дело касалось музыки, профессора уже пригласили меня на чаепитие,

что, несомненно, означало, что мой уровень

был выше среднего.

Мне просто нужно было договориться о проходном балле в обмен на одну - две новые песни.

* * *

Мои занятия по ездовым

зверям были приостановлены после того, как Фрауларм

рухнула в обморок, но, скорее всего, все продолжиться с того места, где мы остановились в тот раз. По словам

Хиршур, проходной балл присуждается, как только студент сможет вывести своего ездового

зверя наружу и сделать один круг вокруг территории Академии,

так что мне не о чем было беспокоиться.

То есть до тех пор, пока профессор Фрауларм

снова не упадет в обморок...

Я была уверена,

что смогу избежать

неприятностей, попросив Хиршур помочь Фрауларм

в следующий раз, но я действительно сомневалась, что она когда-нибудь прервет свои исследования, чтобы взять на себя дополнительную, совершенно ненужную работу.

Единственным способом заручиться её помощью было сделать так, чтобы это стоило её времени.

* * *

А завтра обретение штаппе...

Все первокурсники входили

в место, известное

как Самый Дальний зал, чтобы собрать фей камни, известные

как Божественная Воля, которые служили главным ингредиентом для штаппе. Я переживала, что не смогу найти подходящего или же вообще никакого, но Корнелиус заверил меня, что все будет хорошо - я пойму почему, как только окажусь там.

Тем не менее, в этом уроке было заложено нечто большее, чем просто приобретение фей камня, мне также нужно было создать штаппе и изучить основы его использования.

- Где леди Розмайн? - раздался голос Хиршур. Она ворвалась в гостиную как раз в тот момент, когда я подытоживала свои мысли о том, как побыстрее сдать экзамены. Я удивленно моргнула.

Для кого-то, кто, как говорили

старшие студенты, приходил

в общежитие только в первый и последний

дни каждого семестра,

она определенно появлялась в этом году слишком уж часто.

Что вас привело сюда сегодня? - спросила я, привлекая ее внимание.

- Я только что услышала от одного студента,

что Шварц и Вайс из библиотеки были возрождены, - сказала она, шагая вперед с явно видимым волнением

на лице. - Как тебе это удалось?

Я уверена, что они были окружены защитным

магическим кругом, который

не позволял никому, кроме их хозяина, прикасаться к ним.

В прошлом, те, кто без разрешения прикасался к Шварцу и Вайсу отбрасывались назад, что немного рассказало мне о том, на что способны защитные

чары. Но как она догадалась, что причиной пробуждения магических кукол была я? Это мог быть любой из студентов Эренфеста

в читальном зале.

Почему вы думаете, что это я их оживила? – спросила я.

Хиршур закатила

глаза.

- Потому что рядом с двумя огромными шмилями

черного и белого цветов видели первокурсников из Эренфеста. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто причина произошедшего. Вы, леди Розмайн,

единственный человек, который

постоянно совершает такие беспрецедентные поступки, и вы даже не сообщили мне об этом.

- Я не думала, что пробуждение Шварца и Вайса требует вашего внимания, особенно

учитывая, насколько вы заняты, - ответила я.

Судя по волнению

в глазах Хиршур, я могла предположить, что её намного

меньше заботило, что происходит в нашем общежитии,

комендантом которого она являлась, чем проведение экспериментов над Шварцем и Вайсом. Как их новый хозяин, я должна была защищать их от неё.

Шварц и Вайс не могут покинуть библиотеку.

...Я верю, что они смогут, если вы будете сопровождать их.

- Я не позволю

вам разобрать их на части, - сказала

я, яростно глядя на профессора через прищур.

- Я бы никогда так не поступила. Я просто хочу снять с них одежду.

- ...Вы увлекаетесь снятием

одежд с магических кукол, профессор

Хиршур? - спросила

я, пытаясь выяснить заранее, не была ли профессор еще более странной,

чем я думала.

- Я профессор, специализирующийся на создании магических инструментов, - ответила

она с кривой улыбкой. - Вполне естественно, что я хотела бы узнать больше о двух уникальных

магических инструментах, конструкции которых остаются загадкой

для всего мира. Насколько я знаю, части их тел, скрытые одеждой, хранят ключ к пониманию

того, как они были созданы.

Я просто хочу увидеть эти места своими глазами. - её оправдания

своего поведения, как нечто приличествующее уважаемому ученому, больше не могли ввести меня в заблуждение - она все еще хотела видеть их без одежды. Мои предыдущие

опасения были более чем оправданны.

- Как их новый хозяин, я обязана защищать

Шварца и Вайса. В библиотеке слишком много работы,

чтобы профессор Соланж могла справиться

одна, - сказала я.

Хиршур нахмурила тонкие брови, обдумывая

ситуацию, затем начала постукивать пальцем

по виску, как всегда делал Фердинанд, когда что-то обдумывал.

О боги. Фердинанд действительно нахватался всякого странного

от профессора Хиршур.

Пока я мысленно

хихикала, на Хиршур, казалось, снизошло

внезапное озарение. Она вскинула голову,

губы изогнулись в усмешке, а глаз укрытый за моноклем

заблестел с новой силой.

- Насколько я помню, леди Розмайн... традиция для новых хозяев Шварца и Вайса одаривать их новой одеждой,

правильно?

-...Правда? - ответила

я, изо всех сил стараясь

прикинуться дурочкой. Хоть Хиршур очень давно пребывала

в Королевской академии,

но я понятия не имела, что она знает о этом обычае.

Похоже, что мое продлившееся всего миг колебание

было все, что ей нужно было, чтобы подтвердить свои подозрения, и её улыбка тут же стала еще шире.

- Позвольте мне сопровождать вас, пока вы будете снимать

с них мерки и переодевать, - сказала она. - Естественно, я не стану ни прикасаться к ним, ни снимать одежду сама.

Что касается меня, то это оправдание было не лучше, чем сказать что-то вроде: “Просто позволь мне последовать за тобой в душ. Но не волнуйся,

я сам тебя раздевать не стану.”

Но прежде чем я успела возразить, Хиршур продолжил:

- Если вы позволите,

я буду председательствовать на ваших оставшихся уроках магии. Вам не разрешается входить в библиотеку, пока вы не сдадите все экзамены, верно? Уверяю вас, вам потребуется очень много времени, чтобы получить проходную оценку на вашем будущем уроке по созданию ездового

зверя, учитывая как сильно Фрауларм

обижена сейчас на вас.

Она... Она же самый настоящий

демон! Хиршур - демон, направляющая своих учеников на путь греха!

После напряженной битвы умов я в конце концов поддалась

шепоту демона искусителя, который пообещал мне оказывать помощь до самого моего выпуска.

Обретение штаппе

Я провела утро, делая справочники по учебе и практикуясь в игре на харшпиле. Розина велела мне практиковаться от завтрака до третьего колокола,

совсем как в храме, и все остальные

первокурсники последовали моему примеру. В результате мы все собрались

в общем зале. Я готовилась к чаепитию с профессорами, в то время как все остальные развивали

свои навыки игры.

Все больше и больше учеников с более старших курсов тоже заканчивали свои письменные уроки, и присоединялись к нам, увеличивая

число занимающихся музыкой людей и вскоре почти все ученики

из Эренфеста практиковались вместе. Некоторые люди пытались заниматься в своих комнатах,

но шум, должно быть, был слишком сильным,

так как они обычно возвращались в зал немного

позже со своими харшпилями в руках.

- Я уже очень давно так не практиковался, ведь находясь в общежитии меня постоянно отвлекало

то одно то другое, - сказал один студент. - С каждым годом я получаю все меньше похвал

от моих учителей музыки.

- Тогда, возможно, было бы разумно навсегда установить

это время как период, когда следует практиковаться в игре на харшпиле, - ответила я.

Пока я репетировала песни, которые планировала исполнить на чаепитии,

Розина начала безжалостно править тексты, которые

я придумала.

- Леди Розмайн, поскольку

это песня, посвященная Местионоре, Богине Мудрости,

могу ли я предложить вместо библиотеки восхвалять

Грутришейт?

Она продолжала объяснять, что Грутришейт - это изначальное священное писание, принадлежащее самой Местионоре. Первый король нашей страны был избран богами и получил разрешение сделать с него копию. Я решила, что лучше оставить

лирику Розине, и довольно скоро

мои страстные строки

о библиотеке были переработаны в стихи, восхваляющие Местионору, приправленные всевозможными богословскими ссылками, от моей первоначальной лирики там не осталось и следа.

Ну ладно... Думаю, и так сойдет, а не то моя любовь к библиотеке опять всех введет в заблуждение и заставит их странно смотреть на меня, к тому же это значительно снижает риск того, что я случайно благословлю всех, пока буду петь...

- Вообще-то, Розина, ты не могла бы полностью

переписать песню? У меня такое чувство, что мои стихи о библиотеке приведут к тому, что я дам благословение во время выступления.

- Ох, но что плохого в том, чтобы давать благословение, молясь богам и распевая песню в их честь? - ответила та. Похоже, что её восприятие мира было несколько

искажено, чего, честно

говоря, и следовало

ожидать от того, кто вырос в храме - доме богов под покровительством любящей искусство жрицы. Я сомневалась, что она понимала,

что подобное благословение в Королевской академии вызовет нежелательный переполох.

Я делаю все возможное, чтобы давать как можно меньше благословений, - объяснила я.

- ...Если вы настаиваете, Леди Розмайн. Я воздержусь от использования любых слов, связанных

с библиотекой.

Урок по владению харшпилем подошел к концу к третьему колоколу, и по его окончании я начала помогать

Хартмуту с его учебными пособиями, одновременно узнавая больше о самом обучении чиновников.

- Леди Розмайн, вы тоже собираетесь пройти курс обучения

на чиновника? – спросил он.

- Верно. Я намереваюсь стать библиотекарем, поэтому я пройду курс чиновника

наряду с курсом кандидата в эрцгерцоги. Я уже обсуждала

этот вопрос с Фердинандом, - ответила

я, читая курсовую

работу для третьекурсников.

Разве вы не хотите стать Аубом Эренфеста?

- Ни разу даже не планировала этого. Как я уже сказала,

я хочу стать библиотекарем, а роль ауба будет только отнимать у меня в таком случае драгоценное время и силы. Моя нынешняя

мечта использовать свое положение святой Эренфеста, чтобы заполучить власть над книжной

комнатой храма или же замка, исполняя обязанность помощницы эрцгерцога.

А лучше всего, как я считала, не становиться библиотекарем, а выйти замуж за того, кто владел самой большой

библиотекой в стране, а затем поселиться среди её книжных полок никогда более не выходя наружу, но я, естественно, не могла рассказать

своему слуге об этой моей мечте.

- Помни об этом, и если ты когда-нибудь увидишь,

что служение мне заводит в тупик твою карьеру, пожалуйста, скажи мне, - продолжила я. - Я без всяких

обид позволю тебе уйти.

* * *

Мой урок по обретению штаппе должен был

состояться во второй половине дня. Штаппе были

идеальным инструментом для эффективного и точного управления своей внутренней маной,

и только когда у меня будет свой собственный, я получу формальный

статус дворянки.

Фердинанд упоминал, что в прошлом

несколько исследователей пытались

сделать инструменты более простые и эффективные в использовании, чем штаппе, но ни один из них не преуспел. Как оказалось, очень большое значение

имел материал, из которого делался

инструмент, и тот, из которого

изготавливался штаппе, был на совершенно другом уровне, чем любые другие заменители.

Обретение штаппе изначально

проводилось, когда третьекурсники начинали посещать специализированные курсы, но около десяти

лет назад нынешний король изменил традицию, и

теперь они обретались

как только новые студенты поступали

в Академию. По мнению короля, чем быстрее

человек научится пользоваться своим штаппе, тем лучше.

Из того, что мне рассказали, обретение штаппе состоит в нахождении

Божественной Воли, без которой штаппе просто не сделать. Вот этому и будет посвящен

весь класс, но это было крайне важным

событием, ведь после того, как у вас появлялся штаппе, вы считались

взрослым, дееспособным

дворянином. Все первокурсники выглядели довольно возбужденными по пути в аудиторию, в то время как старшие ученики по пути на свои уроки, с ностальгическими выражениями лиц, убеждали

их успокоиться.

- Неужели с самого начала было так много первокурсников? - поразилась я вслух, удивленно

моргая. Для обретения

штаппе в аудитории собрался весь первый курс академии.

- Вам так кажется,

потому что у вас больше нет письменных

уроков, - ответила

Филина с легкой улыбкой. Это зрелище не было для нее таким же потрясением как для меня, потому что она все еще посещала

уроки географии и истории, но как человек,

который не ходил ни на тот ни на другой с тех пор, как сдал экзамены,

это был первый раз, когда я видела так много первокурсников, собравшихся в одном месте.

Оживленная аудитория умолкла, как только появились профессора. Примевера шагнула вперед,

затем оглядела собравшихся студентов.

- Я вижу, все здесь. Скоро я поведу кандидатов в эрцгерцоги в Самый Дальний

Зал, но сначала одно правило, которому вы все должны подчиняться при любых обстоятельствах: не прикасайтесь ни к кому после того, как возьмете

в руки Божественную Волю. Она должна быть окрашена вашей и только вашей маной, чтобы можно было сделать высококачественный штаппе. Расположитесь так, чтобы ни с кем не столкнуться на обратном пути, и проведите

завтрашний День Земли, наполняя Божественную Волю маной.

Как только все кандидаты в эрцгерцоги выстроились в ряд, Примевера

повела нас за собой. В задней части зала была дверь, которая

вела в другую комнату.

Ух ты! Здесь есть часовня?!

Это была чисто-белая комната с круглыми

колоннами, расположенными на равном расстоянии по обе стороны от нас. Самая дальняя стена от потолка до пола была выложена разноцветной мозаикой, а посередине

комнаты находилась лестница в сорок с лишним ступеней, поднимавшаяся на три этажа, на которой стояли алтари и статуи богов. На самом верху стояли боги - Король и Королева, на более нижней ступеньке - Богиня Земли, державшая чашу, а на еще более низкой ступеньке - Богиня Воды, и так далее - Бог Огня, Богиня Ветра и Бог Жизни.

Интересно, что сейчас делают мои слуги в храме…? Подумала

я про себя, знакомый вид святилища вызвал у меня слабую тоску по храму. Я знала, что у них, скорее всего, все хорошо, так как они прекрасно обходились

без меня целых два года, но я не могла подавить внезапное

желание увидеть Франа и остальных.

Похоже, я была единственной, кто почувствовал тоску по дому, увидев алтари. Все остальные

были слишком заняты, испытывая приступ благоговения.

- Это Самый Дальний Зал, самое близкое место к богам, - объяснила

Примевера. - Каждому здесь будет дана только одна возможность найти свою Божественную Волю. Как уже упоминалось, проявите

исключительную осторожность, чтобы не столкнуться с кем-то еще, как только вы найдете свою Волю. Здесь существуют только два прохода: один для тех, кто

входит, и один для тех, кто выходит.

Поэтому не забудьте,

что для выхода вам надо следовать обратно исключительно по левому пути.

С этими словами Примевера прикоснулась к фей камню. Мгновение спустя храмовая лестница

с грохотом начала медленно сдвигаться в сторону, открывая квадратный

проем, который вел в глубь святилища.

- Да одарят вас боги своим благословением и наставлением.

Следуя команде Примеверы,

первые кандидаты в эрцгерцоги, с напряженными лицами зашагали к открывшемуся проходу. Мы с Вильфридом последовали за ними. Святилище

было сделано из того же камня айвори, что и Королевская академия

и общежитие, и даже проход был идеально

обложен камнем со всех сторон.

* * *

Когда мы продвигались вперед, наши шаги создавали эхо. Путь перед нами не был таким уж узким, там было достаточно места, чтобы три человека могли идти рядом друг с другом.

Метров через пять квадратный коридор вдруг стал менее однообразным. Пол как и раньше был из айвори, но стены и потолок теперь были из грубого камня. Путь привел нас в естественную пещеру. Единственным источником света была светящаяся под ногами тропинка

из айвори.

- Кто бы мог подумать, что такое место находится за часовней…? - пробормотала я, оглядываясь вокруг, прежде чем продолжить идти дальше. Тропинка

из айвори внутри пещер похоже следовала очертанию

большой спирали. Идя по ней мы были вынуждены взобраться по нескольким лестницам. Через некоторое время мне стало казаться, что это почти что физически

ощутимо, насколько высоко мы поднялись.

Я так долго на ногах и мне пришлось идти так быстро... У меня в любой момент может перехватить дыхание...

Даже со всеми усилителями на мне, я была так же сильна, как обычная девочка моего возраста. И в сочетании

с моим невысоким ростом я неуклонно отставала

от впереди идущих.

- Пожалуйста, продолжайте идти, - наконец сказала я

другим кандидатам. - Как видите, я ниже вас всех, так что мне трудно поспевать за вами.

Я отошла в сторону, чтобы пропустить другого кандидата в эрцгерцоги. Вильфрид тут же предложил сопровождать меня, но я отказалась.

- Ты иди вперед, Вильфрид. Мы все равно не сможем вернуться вместе. Но когда мы встретимся на обратном пути, пожалуйста, скажи, сколько мне еще придется идти.

-...Хорошо.

Вильфрид не выглядел хоть сколько-то довольным, но

тем не менее пошел дальше вместе с другими кандидатами, неоднократно оборачиваясь, чтобы проверить как там я.

Я с облегчением вздохнула, теперь шагая в своем собственном темпе. Я была уверена, что могла бы еще какое-то

время держаться вровень

с другими, но мне становилось все труднее поддерживать образ грациозной аристократки, в то же время постоянно

двигаясь по этой, казавшейся бесконечной, дороге.

Вскоре после того, как кандидаты

в эрцгерцоги скрылись

впереди, я услышала

за спиной шаги. Это были высшие аристократы. Когда они начали обсуждать, следует ли им что-то сказать

одинокой кандидатке в эрцгерцоги, идущей в одиночку,

я повторила им то же, что сказала

ранее, и отправила их вперед. Высший дворянин

из Эренфеста, уходя все дальше,

снова и снова оглядывался на меня с озабоченным выражением

лица, совсем как Вильфрид.

Я продолжала идти в своем собственном темпе, когда меня нагнали средние

дворяне. Они бросали

на меня странные взгляды, на которые я просто не обращала внимания,

говоря им идти дальше без меня.

Леди Розмайн? – внезапно кто-то обратился ко мне.

О, здравствуй, Родерик. Ты тоже можешь идти вперед.

Я уже почти закончила объяснять

ему то, что уже несколько

раз повторила ранее, когда средний

дворянин из другого герцогства, шедший впереди группы, вдруг закричал:

- Вот оно!

- Хм? Что?

Я перевела взгляд туда, куда напряженно смотрел мальчик, но не была уверена, что именно он нашел. Мне показалось, что он смотрит на ничем не примечательную, голую каменную стену и я не видела на ней ничего необычного. Его глаза, однако, были прикованы

к одной точке. Он сошел с дороги из айвори и протянул руку. По тому, как уверенно он двигался, я поняла, что он определенно видит что-то, невидимое

для всех остальных,

и когда он снова повернулся

к нам, его пальцы были скрючены, как будто он держал какой-то

трубкоподобный объект.

- Извините, но не могли бы вы уступить дорогу? - сказал мальчик с довольной

улыбкой. Он прошел через расступившуюся толпу, затем помчался

по тропинке обратно ко входу, не сводя глаз с того, что было у него в руках.

Он что-нибудь нашел? - спросил Родерик.

- Вы видели что это, Леди Розмайн?

Нет, похоже,

он держал воздух...

Все, кто видел первого человека,

обнаружившего свою Божественную Волю, немедленно ощутили

прилив возбуждения, и они замедлили шаг, чтобы более внимательно рассматривать стены пещеры. Теперь они двигались

в том темпе, в котором мне было удобно поспевать

за ними, и мы с Родериком начали обсуждать Божественную Волю, и то, что это может быть за фей камень.

Вскоре закричал

еще один человек, на этот раз девочка.

- Я нашла его! – радостно

воскликнула она.

Тем временем я увидела, как еще один мальчик во главе группы сошел с тропинки и направился к стене. Каждый,

кто утверждал, что нашел свою Божественную Волю, точно знал, куда идти, поэтому нельзя было отрицать,

что они действительно что-то видели.

Родерик тоже начал оглядываться, вероятно

тоже желая последовать примеру этих детей, нашедших свою Божественную Волю. По выражению

его лица было ясно, как сильно он хотел увидеть

свою.

- Ах! - вдруг воскликнул он, внезапно сосредоточив взгляд на какой-то

точке впереди на тропинке.

- Ты нашел свою? - спросила я.

Да! Она так красиво

сияет!

Я, как и ожидалось, не видела, того, на что смотрел Родерик, но там явно что-то было. Он гордо улыбнулся и пробежав по дорожке, затем протянул руку к стене. Я увидела, как он коснулся чего-то

невидимого, потому что его глаза расширились от удивления, затем он прижал фей камень, которого я не могла видеть, к своей груди.

Леди Розмайн.

Прошу меня извинить.

Смотри не урони его и ни на кого не наткнись, - посоветовала я ему.

Родерик тут же направился обратно, а я

продолжила идти в противоположном направлении.

Пока все остальные находили свои фей камни, мимо нас начали проходить

возвращающиеся высшие дворяне.

Они, очевидно, нашли то что искали где-то впереди, и я предположила, что мой фей камень находится

еще дальше в пещере.

Мне придется пройти весь путь до самого конца этой пещеры, не так ли…? Я так устала...

* * *

Я шла своим неторопливым шагом, и вокруг меня становилось все меньше и меньше людей. Те же, кто остался, часто сходили с тропы, чтобы взять свои фей камень, так что становилось не только

легче идти, но и становилось виднее, что находится впереди. Хотя было немного

грустно видеть, как один за другим дети уходят назад, оставляя меня в одиночестве.

Решив продолжать, я поднялась по еще одной лестнице и прошла еще немного. Вскоре рядом со мной уже никого не было, и я видела только тех, кто возвращался найдя желаемое.

Образовалась странная, очень растянувшаяся цепочка,

так как все студенты старались

держаться на приличном

расстоянии друг от друга, чтобы случайно не наткнуться друг на друга.

Наконец, вместе с высшими аристократами стали возвращаться и кандидаты в эрцгерцоги. Я узнала знакомые

мне лица по практическим занятиям

и довольно скоро увидела среди них Вильфрида.

- Ты все еще только идешь? - спросил он, широко раскрыв глаза. – Фей камни кандидатов

в эрцгерцоги находятся

гораздо дальше, - он также держал что-то в своих руках, что побудило меня влить еще немного маны в мои усилители. Это значительно облегчило

бы ходьбу, но я должна была следить

за тем, сколько маны я использую, если я использую

слишком много, мои мышцы завтра будут болеть так сильно, что я даже не смогу двигаться.

Я чуть ускорила шаг, выбрав в качестве цели самую дальнюю точку пещеры. Довольно

скоро мне даже перестали встречаться идущие назад кандидаты. Я действительно была одна, и единственным сопровождающим меня звуком был гулкое эхо моих шагов. Я поднялась

еще по одной лестнице, но на стенах ничего не было, а потому, мне только и оставалось, что следовать дальше – вот и еще одна лестница,

и снова надо идти вперед… Отсутствие людей и однообразные пейзажи были, мягко говоря, скучноватым зрелищем.

Где же тыыы, мой драгоценный маленький

фей камень? Я так устааала...

Разумеется, ответа на это не последовало. Мои слова эхом разнеслись по пещере. Дорожка

из айвори привела

к еще одной лестнице, но эта сильно отличалась от всех предыдущих, в то время как другие состояли из весьма малого количества ступеней,

эта была винтовой лестницей, которая,

казалось, поднималась на целый этаж.

- Эээ, опять лестница.

И сколько же мне еще идти? - недовольно бурчала

я, поднимаясь по белой винтовой

лестнице. Чем выше я поднималась тем светлее становилось вокруг меня, пока в конце концов…

- Ооого.

Я была на белой светящейся

площади в форме круга. Похоже, что это был тупик, так как пути вперед больше не было. Посередине

площади стояла большая скульптура дерева, которая, похоже,

тоже была сделана из айвори.

Его белые ветви, покрытые такими же белыми листьями, тянулись

вверх, достигая большого

отверстия в середине

потолка, через которое

струился свет.

У основания дерева находился фей камень, сияющий всеми цветами радуги. Он торчал прямо из

земли и очень походил на вертикально стоящий хрустальный шестиугольник и по

высоте доставал мне до живота.

…Вот мой камень.

Как все и говорили, я мгновенно узнала свой фей камень. Солнечный

свет, струящийся сквозь ветви деревьев,

окрашивал его в разные цвета. Это было как во сне, и с чувством благоговения в сердце я начала подходить

к камню. Он сверкнул, когда я подошла ближе, Божественная Воля вспыхнула ярким светом, явно отзываясь на мое присутствие.

[[image:/storage/reader-images/5c18169a608678fc6758b0ff1aca9cce0685f446.jpg]]

- Я принимаю её...

Я опустилась на колени перед Божественной Волей и протянула

руки. В ту секунду, когда я коснулась

её поверхности, она вышла из земли и зависла передо мной в воздухе, словно прося взять её. Я прижала Божественную Волю к груди, где она засияла множеством

цветов, а затем удовлетворенно вздохнула.

Ладно. Пора возвращаться.

Мне нужно было отнести Божественную Волю ко входу в пещеру, и поэтому,

крепко держа её в руках,

я попыталась влить больше маны в свои усилители.

- Что такое...?

Любая мана, которую я пыталась влить в усилители, немедленно

всасывалась моим фей камнем. Я не смогу усилить себя сильнее, чем я уже была, так что, похоже, мне нужно будет возвращаться обратно в своем нынешнем

состоянии. Одной мысли о

предстоящей мне дороге

было достаточно, чтобы я опустила

плечи.

Стоять на месте было бесполезно, поэтому я повернулась спиной к огромному

дереву из айвори и отправилась обратно в часовню.

Этот путь мне предстояло пройти в полном одиночестве.

Я со страхом

спустилась по винтовой

лестнице, держа фей камень в руках. И снова единственным звуком было эхо моих шагов. Путь назад был, конечно,

легче, так как я спускалась, а не поднималась, но из-за жалкого состояния моего тела я уже начала ощущать подступавшую усталость.

- Ладно, ладно. Мне нужен перерыв, - сказала я сама себе. - Даже с усилителями это непросто...

* * *

Где-то на обратном

пути я с фей камнем в руках присела на ступеньку, чтобы отдохнуть. Все вокруг выглядело

настолько одинаково, что я понятия не имела, сколько еще мне нужно идти. Я прислонилась к стене и тяжело вздохнула, молясь, чтобы выход был уже рядом, и тут меня словно волной, с головой накрыло усталостью. Я почувствовала, как мои веки начали опускаться, и довольно скоро, как бы я ни старалась бороться

с этим, мое сознание ускользнуло во тьму сна.

- НЕ ЗАСЫПАЙ! ТЫ УМРЕШЬ, ЕСЛИ СДЕЛАЕШЬ ЭТО! - раздался

внезапный рев. - ПРОСНИСЬ! НЕ СМЕЙ! ТВОЯ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО НАЧАЛАСЬ!

- Ааа?!

Громоподобный голос эхом разнесся по

пещере, столь громкий что у меня в ушах зазвенело. Я тут же вскочила

на ноги, и увидела стоящего

рядом Рауффена, его кулаки были крепко сжаты,

а он сам продолжал звать меня.

- Фуух! Приятно видеть, что вы снова на ногах, - сказал он, отступая немного назад, и тем самым открывая мне вид на других профессоров, стоящих позади него. Хиршур вышла вперед, чтобы занять его место, и объяснила мне, что происходит. Похоже, меня так долго не было, что они сочли необходимым послать за мной поисковую группу.

Сначала Хиршур отправилась одна. Она была уверена, что я не заблудилась, учитывая,

что у пути в пещере просто не существовало ответвлений, и вскоре обнаружила меня спящей у стены. Однако, поскольку у меня уже была моя Божественная Воля, она не могла прикоснуться ко мне. У нее не было выбора,

кроме как попытаться позвать меня, но я не отвечала, как бы она ни старалась.

В панике Хиршур поспешила обратно в часовню,

затем вернулась с несколькими другими

профессорами. Только когда Рауффен, самый громогласный из них, начал кричать на меня, я наконец проснулась.

- Я слышала, что у вас слабое здоровье,

и на какое-то мгновение я действительно забеспокоилась, что вы умерли, - сказала Хиршур.

- Прошу прощения...

Фердинанд сообщил мне, что вы не полностью

выздоровели, но вы выглядели вполне нормально, так что в конце концов я потеряла бдительность, - призналась она, жестом приглашая меня следовать за ней.

И вот так Святая Эренфеста

поднялась по самой высокой лестнице,

когда искала свою Божественную Волю. Это совсем не входило в мои намерения, но теперь я оказалась героиней

новой легенды Королевской академии.

Мой первый выходной

Когда я наконец добралась до своей комнаты,

Рихарда велела мне положить фей камень на кровать.

- Я очень не хочу этого делать, так как это может

повлиять на фей камень, но ... - не закончив, она вздохнула, затем надела перчатки

блокирующие магию и начала снимать с меня одежду.

Ванну следует принимать

только после того, как вы наполните Божественную Волю своей маной, но после того, как я заснула на камнях пещеры, я и близко не была столь чиста, чтобы сразу лечь в постель. Рихарда сказала, что я все же не смогу принять ванну, но она, по крайней мере, смогла вытереть меня влажными

полотенцами. Это заставило

меня почувствовать себя намного лучше.

Выпейте это и хорошенько отдохните, миледи.

Приготовив для меня одно из неповторимых, ужасных на вкус снадобий Фердинанда, Рихарда отступила назад и молча принялась ждать, когда я его выпью. Благодаря своим усилителям, я все еще была способна

двигаться, но у меня уже кружилась голова,

и бил невыносимый озноб. Было понятно, что у меня началась сильная лихорадка, но не смотря на это я все равно колебалась, переводя взгляд с Рихарды на зелье и обратно.

Хоть я и больна, но я все равно не хочу пить эту гадость...

Когда я отпрянула

в страхе, Рихарда

все еще продолжая улыбаться, умудрилась при этом бросить

на меня осуждающий взгляд.

- Подумать только, в это время года заснуть в Самом Дальнем Зале... Даже нормальный ребенок простудился бы или, в худшем случае, даже поднялся бы по самой высокой лестнице! Разве это не чудо, что вы сейчас вообще живы?!

Простите, что причинила тебе столько хлопот...

Рихарда больше всех в замке переживала из-за моего плохого здоровья, поэтому

неудивительно, что она начала волноваться, когда я не вернулась из пещеры. Она рассказала сначала Хиршур, а затем и всем другим профессорам, причиной

скольких инцидентов послужило

мое плохое здоровье в прошлом, и это заставило других профессоров понять, что я не просто ленивый и неприлежный

студент, который просто устал, получая свою Божественную Волю. Нет, просто мое здоровье

было настолько слабо, что я чуть не умерла при её поиске.

Выпейте все до капли. Сейчас же, миледи.

Ладно...

Я взяла виал и выпила липкую зеленую жидкость, которая была внутри. Не было никакого смысла

затягивать это - попытка пить зелье медленно

только продлила бы мои страдания.

- Н-гхх!

Прошло так много времени с тех пор, как я в последний

раз пила одно из этих мерзких снадобий,

что мне немедленно пришлось зажать рот рукой, чтобы меня не вырвало.

Но пока я каталась по кровати со слезами на глазах, я чувствовала как мне становилось все лучше и лучше. Зелье действительно подействовало, вот только при его питье я испытывала ощущения сродни с тем, как если бы мою душу вырывали из тела и тащили в ад.

Приятного отдыха, миледи.

Убедившись, что зелье выпито, Рихарда по быстрому прибрала мою комнату и тут же вышла.

- Она точно стала меньше... – думала я, лежа в кровати и глядя на Божественную Волю. Она уменьшилась настолько, что теперь я могла держать её в одной руке. Я крепко сжала её, и чем больше маны я вливала в неё, тем меньше она становилась. Казалось,

что по ходу того как она сливалась

с моей маной я как бы впитывала

камень.

* * *

Когда я проснулась

после того, как заснула в Самом Дальнем Зале, моя Божественная Воля уменьшилась настолько,

что её вид привел меня в оторопь. К счастью Хиршур объяснила,

что это естественный процесс и именно так все и должно быть, так же она предупредила меня, что я должна продолжать

вливать в неё свою ману, пока она не станет со мной одним целым.

Вобрать в себя Божественную Волю можно

было только баюкая её в руках, почти как курица-наседка греет яйцо. Завершение процесса требовало обнимать её в

течение всего дня и ночи, вливая в неё ману, поэтому было традицией проводить

обретение штаппе в День фруктов.

Таким образом, студенты могли посвятить

следующий день - День Земли своей Божественной

Воле.

- В любом случае,

я очень рада, что вернулась

целой и невредимой, - со вздохом сказала

я, вспоминая всю ту суету, которую вызвала.

Рауффен умудрился разбудить

меня особенно громким

криком, но что начало творится

после этого...

Уровень маны в моих усилителях

вернулся к норме, пока я спала, и мои мышцы начали болеть

от перенапряжения, как только я встала на ноги они стали мелко дрожать. Я также простудилась, голова пульсировала болью, несмотря на то, что я испытывала озноб, мне казалось, что мое тело сейчас просто горит. Профессора не имели возможности до меня дотронуться, поэтому они мучились

от большого беспокойства, глядя, как я ковыляю по туннелю.

- Профессор Хиршур, могу я вернуться в общежитие на ездовом звере? Пожалуйста. Только в этот раз и все, - умоляла я.

Сильвестр, как Ауб Эренфест, разрешил

мне ездить верхом внутри замка, и поскольку

он также владел общежитием Эренфеста,

это разрешение распространялось и на него. Сама Королевская академия, однако, была учреждением, управляемым королевской семьей и мне нужно

было разрешение от тех, кто наделен здесь властью, чтобы использовать ездового зверя внутри стен академии.

Именно по этому я переводила

жалобный взгляд с одного преподавателя на другого, надеясь,

что они позволят мне это сделать.

Примавера нахмурила

свои красивые брови и покачала головой.

- Я могу дать вам это разрешение, но вы не сможете создать своего ездового

зверя, держа при этом в руках свою Божественную Волю, - сказала она.

И это тут же напомнило

мне как вся мана, которую

я пыталась до того влить в свои усилители, вместо этого ушла прямо в Божественную Волю. Тем не менее, я была уверена,

что смогу через силу направить

ману в свой фей камень ездового зверя. Мне просто нужно было взять его в руку и сосредоточиться.

- Я, по крайней мере, попробую, - сказала я, затем схватила

свой фей камень ездового зверя и начала

вливать ману. Половина была тут же впитана Божественной Волей, но я каким-то образом сумела использовать остальное, чтобы сделать

одноместный Пандабус. Я неловко забралась

внутрь, затем поставила

Божественную волю у своих ног и положила

руки на руль.

На основе своих ощущений я сделала предположение, что Божественная Воля продолжает высасывать мою ману через контакт с Лесси - туман в голове заставлял

мою ману течь весьма странным

образом. Тем не менее мой верный Пандабус

поехал вперед. Он двигался гораздо

медленнее, чем обычно, но все же достаточно

быстро, чтобы можно было сказать, что я двигаюсь теперь гораздо быстрее, что с облегчением увидели все профессора. Обгоняя меня, они делились между собой своими мнениями.

Так это и есть тот самый ездовой зверь…?

- Ого. Так вот от чего Фрауларм

упала в обморок, - заметил Рауффен. - Это действительно не похоже на что-то , что я видел раньше, очень странный

на вид.

Лесси не странный! Он милый и восхитительный!

Хотела я возразить

словам Рауффена, но оказалось, что я едва в силах открыть рот. В конце концов, все, чем я смогла выразить свое несогласие, свелось к простому надуванию губ и раздраженному взгляду.

- Ну разве не восхитительно, что она может ездить на нем даже в юбке? - добавила

Хиршур. - Я решила сама попробовать сделать подобного ездового

зверя, чтобы проверить,

на что это похоже.

Это заявление, казалось, особенно заинтересовало Примаверу.

- Ох. Теперь, только когда вы упомянули об этом, я осознала что она действительно может ездить на нем в юбке. Однако строение этого ездового зверя кажется довольно

сложным.

Как и следовало ожидать, необходимость переодеваться в одежду для верховой езды каждый раз, когда они хотели прокатиться верхом на ездовом

звере, была совсем не тем, что нравилось

женщинам.

- Даже получив объяснение от самой леди Розмайн, я не совсем понимаю смысл и предназначение этого ”руля" и "акселератора", о которых она говорила, - сказала Хиршур. - Таким образом, мой план состоит

в том, чтобы скопировать общие очертания, заменив

эти органы управления

на вожжи, которые используются на других ездовых

зверях.

Фрауларм развопилась о том, как неестественно то, что ездовой

зверь летает без использования крыльев,

но, по словам Хиршур, теперь,

когда было доказано, что это возможно, значит это достижение почти наверняка можно воспроизвести. Имели значение только воображение и образ мышления.

- Видите ли, Фройларм довольно упряма. Что может быть

плохого в том, чтобы уделять больше внимания

полезности ездового зверя, чем его красоте? - сказала Хиршур. - Если хотите

знать мое мнение, то возможность перевозить багаж в вашем ездовом

звере просто изумительна.

То, как она оскорбляла Лесси, обсуждая его внешний вид и обращалась

с ним, как с предметом, одновременно хваля его способность нести мой багаж, очень напоминало мне Фердинанда.

Каков учитель, таков и ученик,

я полагаю...

И так я провела остаток

пути с любопытными профессорами, внимательно рассматривающими и обсуждающими моего ездового зверя. Находясь внутри Лесси, я двигалась намного быстрее, чем если бы шла пешком, и как только мы благополучно вернулись

в часовню, все профессора испустили

вздохи облегчения.

Рихарда и Вильфрид, видя что я благополучно вернулась, заплакали, так как они ужасно волновались, ожидая у входа. Затем Хиршур проводила меня обратно в общежитие, сославшись на то, что вряд ли сможет сосредоточиться на своих исследованиях, зная что я могу умереть

в любой момент оставшись без присмотра.

* * *

Наступило утро Дня Земли - мой первый выходной

с тех пор, как я прибыла в Королевскую академию.

Однако мы, первокурсники, не могли сполна насладиться этим священным днем. Вместо этого нам пришлось

постоянно таскать с собой нашу Божественную Волю, наполняя её нашей маной. Поскольку примесь

чужой маны снизила бы качество

наших штаппе, мы приказали слугам принести завтрак

в наши комнаты, где мы затем съели его в одиночестве.

- Рихарда, а как старшие ученики проводят свои выходные дни? - спросила я, когда она принесла

мне еду. Из того, что я видела,

они делали то, к чему у них лежало сердце, будь то поход в библиотеку для учебы, чаепития

с друзьями из других герцогств, сбор сведений и слухов или участие в тренировках учеников-рыцарей.

Я хотела бы

сходить в библиотеку.

С этим придется подождать,

пока вы не поправитесь и не сдадите экзамены.

- Я уже выздоровела, я ведь выпила зелье, помнишь?

А мой фей камень теперь совсем маленький.

- Да, да. В любом случае, вы все равно проведете

сегодняшний день в постели, - сказала

Рихарда тоном, который ясно давал понять что её сейчас было бесполезно

убеждать и достала

одно из зелий с улучшенным вкусом. Не успела я его полностью выпить,

как меня тут же погнали

обратно в постель.

Рихарда, не могла бы ты хотя бы принести

мне книгу?

Сегодня вы должны сосредоточиться на своем фей камне, миледи.

И читать оказывается тоже нельзя. Я с грустью прислушалась к удаляющимся шагам Рихарды, затем подняла фей камень, который

теперь без труда помещался на моей ладони. Именно тогда я вдруг кое-что поняла.

- Разве весь этот процесс не пойдет намного быстрее без моих усилителей? - спросила я себя вслух. Чтобы проверить

эту свою догадку,

я переместила Божественную Волю в левую руку и сняла с неё усилитель. Как только я сделала это, фей камень начал уменьшаться прямо у меня на глазах. Вскоре он исчез совсем.

Гааа! Почему я не подумала об этом раньше?!

Я ошеломленно уставилась на свою теперь уже пустую руку, тяжело вздохнула, затем начал снова надевать усилитель,

все время повторяя

себе, что это все лихорадка

виновата в том, что я не подумала

об этом раньше. Божественная Воля, похоже, была полностью поглощена

мной, но я не ощутила

никакой разницы.

Мм... Значит ли это, что теперь я действительно могу сделать штаппе?

Я мысленно представила себе штаппе, которым пользовались все взрослые, а затем вообразила, как держу его в правой, своей основной

руке. Через мгновение

там возникла знакомая

сияющая палочка.

Ух ты! Я действительно сделала его! Боги и Богини! Я настоящая

магиня!

Переполненная волнением, я, лежа в постели, размахивала палочкой-штаппе.

Интересно... Могу ли я придать ей другую форму? Может быть, сделать посох мага?

Я решила, что длинный и бугристый посох - это

идеальный вариант, наподобие

посоха Флютрейн, хранившегося в храме, так что я сосредоточившись начала представлять как моя палочка

начинает менять форму.

- Ааа! Получилось!

Я попыталась размахнуться посохом, как палочкой,

и тут-то я осознала,

что использовать такой огромный посох было действительно неудобно. Штаппе, который я видела у дворян обладал идеальной

длиной, чтобы постучать

по фей камню, влить в него ману и создать ордонанс. Делать это с использованием посоха,

без сомнения, было бы намного сложнее.

Мм... Похоже, что штаппы такие короткие

не просто так.

Я провела некоторое

время, играясь с моим штаппе, превращая его в мечи, молотки и даже книги и ручки, но все эти формы были

довольно громоздкими и неудобными. В конце концов я обнаружила, что мне нужен четкий образ в моей голове, чтобы изменить

форму штаппе или украсить его, что означало,

что каждый раз его форма чуть отличалась

от предыдущей. Кроме того, когда я слишком долго его не выпускала

из рук он приобретал первозданный вид самостоятельно.

Мысль о штаппе в форме книги или ручки заставила мое сердце затрепетать, но ими было бы нелегко

постукивать по фей камню или преобразовывать их в другие предметы, чтобы ударить Сильвестра по голове, как это однажды

сделал Фердинанд. Ни один из вариантов не казался мне достаточно подходящим, поэтому я в конечном счете остановилась на палочке, точно такой же, как у всех взрослых.

- Надеюсь, все же найдется хотя бы один способ использовать его для развлечения... - пробормотала я. Но в любом случае я буду учиться использовать штаппе на моем следующем практическом уроке: основы обращения

с штаппе. Я с нетерпением ждала этого урока.

- Миледи, я принесла вам обед.

После еды Рихарда

напомнила мне, чтобы я не выходила из своей комнаты

и вообще без нужды не выбиралась из кровати. Хотя моя лихорадка

прошла, и я уже впитала Божественную Волю, она отказалась

проявить даже каплю милосердия по отношению ко мне.

- Если вы будете вести себя хорошо до ужина, я позволю вам съесть его в столовой,

- сказала она, собирая мои тарелки и выходя из комнаты.

Я смотрела, как она уходит, и как только убедилась,

что она ушла выскользнула из постели. Целый день без чтения был верным способом

умереть от скуки, поэтому я украдкой вытащила

книгу из ящика стола и нырнула обратно под одеяло.

- Пора читать. Уфуфуфуфу...

Вскоре после того, как я начала читать, вернулась Рихарда,

закончив относить посуду. Когда она увидела, что я держу книгу её брови в гневе взлетели

вверх.

- Миледи! Я же велела вам сегодня отдыхать!

Но это и есть мой способ отдыха.

- Боги милостивые! Когда дело доходит до книг, вы никогда

ничему не учитесь!

Вы столь же упрямы, как лорд Сильвестр и лорд Фердинанд! – недовольно фыркнув, Рихиарда выхватила у меня книгу. - Если вы чувствуете

себя достаточно хорошо, чтобы читать, значит, вы достаточно здоровы

для беседы. Вы не собираетесь стать Аубом Эренфеста?

Я в замешательстве наклонила голову. Ябыла уверена,

что вчера мне уже задавал кто-то этот вопрос.

- К чему этот вопрос?

- Как приемная дочь эрцгерцогской четы, вы формально

имеете право на титул Ауба Эренфеста наравне

с другими кандидатами, - объяснила Рихарда. - В отличие от того времени, когда лорд Вильфрид был назначен преемником лорда Сильвестра, теперь, если пожелаете, вы тоже можете стать эрцгерцогиней. Не создаст вам в этом отношении никаких трудностей и ваша родословная, поскольку в Карстедте

течет кровь эрцгерцога

правившего два поколения

назад.

О боги. Уж поверь мне, Рихарда, моя родословная способна

создать мне крайне серьезные трудности.

- Считается, что титул эрцгерцога должен принадлежать самому сильному из кандидатов, - продолжала она. – Обычно мужчины предпочтительней в этом плане, как и следует из самого титула «эрцгерцог», но ваш статус Святой Эренфеста

позволит вам преодолеть

это препятствие. И потому, некоторые

из ваших нынешних вассалов исполняют

свои обязанности, предполагая, что в будущем вы станете эрцгерцогиней. Я хотела бы узнать ваши мысли по этому вопросу,

прежде чем вы вступите на этот путь.

Ааа. Должно быть, Хартмут

что-то сказал этакое...

Похоже, что последние

несколько дней Хартмут, пытаясь не привлекать

внимания, предпринял какие то действия.

Как я понимаю, он пытался

еще больше усилить

легенду о моей святости.

- Я абсолютно не заинтересована в том, чтобы стать следующим

Аубом Эренфеста. Я намерена сосредоточить свои усилия на управлении книжной комнатой, всецело поддерживая того, кто займет эту должность.

- Это очень на вас похоже, - усмехнулась Рихарда, и её напряженные до этого плечи слегка расслабились. - Поскольку вы не намерены

становиться следующим аубом, миледи, я не позволю этим нарушителям спокойствия встать у вас на пути.

Рихарда вышла из комнаты с нарочито безмятежным выражением лица. Вероятно,

она собиралась помешать

моим вассалам подталкивать меня к трону эрцгерцога. Как только её шаги затихли

вдали, я из другого тайника быстро достала

другую книгу и проворно прокралась обратно в постель.

Миледи!

Мой план состоял в том, чтобы спрятать

книгу под одеялом до возвращения Рихарды, но я заснула во время чтения, так что она поймала меня прямо на месте преступления.

Ой, ой.

Тем не менее, мне удалось хорошенько отдохнуть,

и я проснулась полностью отдохнувшей. Рихарда, переодевая меня, недовольно ворчала, что время потраченное мною на чтение было бы лучше потратить

на общение в гостинной, затем мы вместе вышли из моих покоев.

Мой двухлетний сон означал, что мне катастрофически не хватало связей, возникающих в ходе общения

с другими дворянами

даже в моем собственном герцогстве, не говоря уже о других. Я немного

сблизилась с первокурсниками, пройдя через испытания

и невзгоды, с которыми мы столкнулись, сдавая все письменные

экзамены в первый день, но старшие ученики все еще были для меня почти чужими. Честно говоря, я даже со своими вассалами

почти не разговаривала.

* * *

Я забралась в Лесси, мои мышцы все еще болели, и отправилась в общую комнату. Меня сопровождала Ангелика, которая до этого несла стражу у дверей моих покоев. Близилось

время ужина, так что студенты,

которые были на улице, потихоньку возвращались в общежитие

и отдыхали таким образом, как им заблагорассудится.

Что ты сегодня делала, Ангелика? – задала я той вопрос.

- Сегодня утром Корнелиус, Леонора и Трауготт

пригласили меня поупражняться в диттере. Джудит

хотела присоединиться к нам, но была её очередь стоять на страже, поэтому на

этот раз она не смогла принять участие.

Вскоре мы достигли второго этажа, где

меня поджидал Трауготт. Дальше мы спускались уже вместе.

- Диттер это игра, верно? Как в него играют? - еще очень давно Экхарт упоминал об этом развлечении, но он только описал это как игру, в которую часто играли ученики рыцарей в Королевской академии.

- Надо охотится на демонических зверей, - ответила Ангелика,

давая мне как обычно самый

краткий из возможных

ответов.

- Ангелика, этого не достаточно для объяснения... - с недовольной гримасой сказал Трауготт,

затем повернулся ко мне, чтобы рассказать поподробнее.

- Есть много разных видов диттера. Участники соревнуются, сравнивая такие вещи, как сила и скорость

преследуемых демонических зверей, а также количество добытых. Условия победы зависят от типа диттера.

Самой многолюдной формой диттера было нечто называемое "диттер сокровищ". Каждое герцогство выставляло свою собственную группу рыцарей-учеников, и эти группы

создавали неподалеку от общежитий охотничьи

лагеря. Цель этого диттера состояла

в том, чтобы охотиться и

ловить фей зверей, которые и являлись «сокровищами», охраняемыми от других герцогств. Было важно сначала

ослабить демонических зверей,

но не настолько, чтобы они превратились в фей камни.

Группы будут защищать захваченных ими фей зверей от нападений

групп из других герцогств, в то же время пытаясь

захватить чужих демонических зверей. Кстати, было дозволено обращать

фей зверей противников в фей камни, чтобы облегчить

их кражу, хотя прямой конфликт

между группами не допускался.

- В прошлом “диттер

сокровищ” был основным

событием турнира между герцогствами, но численность дворян так снизилась,

что теперь в него уже не поиграешь,

- продолжал Трауготт.

- В настоящее время

более популярно играть в диттер,

во время которого команды соревнуются в охоте на потешных фей зверей, созданных

профессорами.

- Я понимаю. В таком случае я с нетерпением буду ждать этого турнира, - ответила я.

Я буду усердно упражняться, чтобы покрыть честью ваше имя, Леди Розмайн.

Мне трудно было вообразить, каков он, турнир между герцогствами, но тем не менее я была взволнована. Я до сих пор не видела,

как могут сражаться Ангелика и Корнелиус которые

за эти два года как мне кажется стали значительно сильнее.

- С Ангеликой и Корнелиусом на нашей стороне в этом

году, я думаю, мы можем преуспеть в соревновании, - заметил Трауготт, хотя, несмотря на эти его слова, его голос был мрачным, и он выглядел явно расстроенным.

- Но судя по твоему виду, ты что-то совсем не рад этому.

- Честно говоря, я им очень завидую. Я надеюсь изучить ваш метод сжатия в следующем году и увеличу

свою маноемкость, прежде чем снова приму участие в соревновании.

* * *

Когда мы вошли в гостиную,

несколько девушек, включая Лизелету и Брунгильду, собрались

в кружок. Было похоже, что они что-то пишут.

- Что вы делаете? - спросила я, заставив их испуганно вскрикнуть

и поспешно спрятать

лист бумаги. Я склонила голову набок. - Вы не хотите, чтобы я это видела?

Брунгильда тут же из стороны в сторону закачала

головой, смущенно улыбаясь.

- Нет, Леди Розмайн.

Мы, эм... Мы просто чувствуем

себя немного неловко из-за того, что стали

веселиться без вас и не более.

Лизелета кивнула в знак согласия, как и другие девушки.

- Шварц и Вайс просто слишком

очаровательны... Мы начали обсуждать, какую одежду вы собираетесь приготовить для них. Простите нас за то, что в ваше отсутствие мы посмели делать это.

Я нисколько

не против ваших занятий. Могу я посмотреть, какие идеи вам пришли в голову?

Я взволнованно протянула

руку, и в тот же момент Лизелета

передала мне листок бумаги. Там был рисунок Шварца и Вайса впечатляюще хорошего качества, сделанный

черными чернилами. Вместо

того, чтобы позволить продолжить двум шмилям

носить платья контрастных цветов, как сейчас,

девушки решили одеть одного из них в мужскую.

- Было бы идеально,

если бы у них были цветочные заколки для волос, и если это возможно,

я думаю, что это будет выглядеть действительно превосходно, если вы оденете их как представителей разных полов... - сказала Лизелета. - Хотя это, конечно, только мое мнение.

Я просмотрела различные

иллюстрации и дизайнерские идеи. На них Вайс был одет в кружевное платье с оборками,

а Шварц - в строгую и внушающую

уважение форму. Когда дело дошло до цветочных заколок, там были

довольно подробные описания, объясняющие, какого размера они должны быть и где их следует разместить.

- Юбка наряда, который вы носили во время зимнего праздника

в этом году, была исключительно милой, леди Розмайн,

поэтому мы подумали,

что будет мудро черпать вдохновение из нее, - сказала Лизелета,

сверкая глазами.

Она имела в виду юбку-пузырь, которую я сделала, чтобы мой наряд не смотрелся

на мне излишне большим и длинным. Что думают о нем другие прошло мимо меня, но оказалось, что они считают его милым и хорошо сделанным. Люди были впечатлены

тем, что кроме платья, которое я спроектировала для Бригитты два

года назад я была способна создавать новые стили и для собственного пользования.

Ангелика улыбнулась, наслаждаясь и радуясь тому как разговорилась обычно немногословная Лизелета.

- Лизелета всегда просто жутко любила красивые

вещи, - сказала она. - Она даже наряжает наших шмилей дома в одежду, которую сама им шьет.

- Сестра! - воскликнула Лизелета, недовольно надув щеки от этих откровений

Ангелики. Она наконец-то начала выглядеть на свой возраст.

- ...Я снова смогу войти в библиотеку только после того, как сдам экзамены, - сказала я. - Лизелета,

если к тому времени ты закончишь свои письменные занятия,

я не возражаю, чтобы ты вместе со мной сняла мерки со Шварца и Вайса.

В самом деле, Леди Розмайн?!

- Будет гораздо проще это сделать,

если мы все вместе займемся

созданием кроя. Кто-нибудь еще хочет присоединиться к нам? - спросила я, оглядываясь по сторонам, пока Лизелета расплылась в счастливой улыбке.

Девушки, не пошедшие

на нашу групповую экскурсию в библиотеку, тут же начали проявлять интерес.

- Я бы тоже хотела увидеть Шварц и Вайс, - сказала одна из них.

- Конечно, будет легче решить, какие наряды им подойдут, когда мы сами их измерим, - добавила другая. – Я просто не могу дождаться этого.

- В таком случае я рекомендую вам всем сдать ваши письменные экзамены до того, как закончатся мои практические занятия,

- сказала я. - Всегда трудно сосредоточиться на учебе, когда есть более волнующие дела, тем самым соблазняя тебя.

Так оно и есть! Мы сделаем

все, что в наших силах!

Я почувствовала, как моих губ коснулась улыбка, когда девочки

начали подбадривать себя, решив закончить

свои письменные уроки как можно скорее. Привести

с собой кучу людей было бы лучшим способом защитить

моих милых маленьких

Шварца и Вайса от Хиршур,

особенно когда эти люди также обожали двух шмилей.

Я и сама не знаю, как снимать мерку с таких больших шмилей, и чем больше людей будет со мной, тем проще мне будет остановить профессора

Хиршур, прежде чем она отдастся своей мании исследователя. Я в одиночку

не смогу с ней справиться. Как же я рада, что нашла себе столь много добровольных помощников!

Кружение веры

Было несколько первокурсников, которые не пришли на завтрак,

но к обеду они вышли все. И похоже, все благополучно впитали

в себя свою Божественную Волю.

- Я уже начал беспокоиться, что не успею закончить к обеду, - сказал Вильфрид с широкой улыбкой, когда мы с нашими слугами направились на практический урок кружению веры.

Все кандидаты в эрцгерцоги практиковались в кружении веры, в то время как учащиеся на рыцарей высшие аристократы практиковались в танце клинка. У всех же остальных

будут занятия по игре на музыкальных инструментах. Играть на харшпиле

всем сразу было бы невозможно, поэтому дети также учились играть на других инструментах, напоминающих по виду флейты и барабаны.

- У тебя ведь тоже урок по танцу клинка, верно, Ангелика? Даже несмотря на то, что ты средняя

дворянка.

- Верно. За меня поручился профессор

Рауффен. Я рада, что получила

его рекомендацию, потому что я действительно плоха в музыке.

Когда позже я украдкой расспросила Корнелиуса о подробностях, оказалось, что у рекомендации Рауффена

было много причин: по мана-способностям Ангелики теперь сравнялась с некоторыми высшими аристократами; у нее был удивительный потенциал, поскольку танец клинка требовал при исполнении ловкости и изящества, а красивые молодые

женщины добавляли в него немало и того и другого; и она нисколько не заботилась о том, чтобы научиться играть хоть на каком-то музыкальном инструменте, она не становилась лучше, сколько бы её ни пытались заставить

играть на них.

- Хоть ты и говоришь, что плоха в музыке, но разве у тебя нет хотя бы самых простейших навыков игры на харшпиле?

- О, я училась играть на харшпиле с самого детства. К

тому же, когда я была на втором курсе, я столь

усердно практиковалась, чтобы получить разрешение обзавестись манаклинком, что

чуть не умерла. С тех пор я ни капли не стала лучше в игре на нем.

Похоже, Ангелика воспротивилась воле родителей, когда дело дошло до того, какой курс она будет проходить в Академии, и только после того, как она своей решимостью убедила свою семью, они приняли её выбор обучения на рыцаря. Ангелика

всегда работала изо всех сил, когда у нее была цель, которую

она на самом деле хотела достичь, я, как точно такая же, очень хорошо

понимала её.

- Понимаю... Хорошо, что за тебя поручился профессор.

- Верно. Танец клинка это действительно весело, так что я тоже рада, что получила рекомендацию.

Меня все это вполне

устраивало, поскольку воодушевление Ангелики было поистине чем-то драгоценным, но я и не подозревала, насколько та была выдающейся в своем увлечении

клинком, пока Джудит не удивила

меня, прояснив в чем дело.

- Очень мало тех, кто может исполнять танец на таком же уровне, как Ангелика, - сказала она мне, ее фиолетовые глаза сверкали, когда она гордо выпятила грудь. - Большинство высших аристократов не получают рекомендации для танца с клинком, а из высших дворян Эренфеста

очень немногие за все историю Академии получили рекомендации на получение обучения.

Это действительно поразительно, что Ангелика была выбрана, несмотря на то, что она из средней

знати.

Оказалось, что из всех пятикурсников в конце семестра

отбирались исполнители танца клинков и кружения веры. Эрнеста, один из рыцарей стражей Шарлотты,

очевидно, изучила мой метод сжатия еще до того, как начала свой пятый курс, но ей не удалось

развить свои способности достаточно быстро, чтобы быть

избранной. У нее было более чем достаточно маны к тому времени, когда она начала свой последний год, но она испытала сильнейшее разочарование, что её не выбрали.

- Я сама всего лишь средняя дворянка, и я далеко не так сильна, как Ангелика, так что меня никогда не выберут, - продолжила Джудит. - Но у Леоноры

и Трауготта есть шанс!

И Леонора, и Трауготт были высшими аристократами, так что если они изучат мой метод сжатия маны в конце зимы и разовьют свои способности ко времени отбора, то, конечно,

был шанс, что их выберут.

- Я хочу изучить ваш метод сжатия, чтобы меня могли выбрать для танца клинков,

как и Ангелику, - сказал Трауготт, его поразительно голубые глаза, когда он проговаривал эти слова, просто

светились надеждой.

- Я, конечно же, ценю, что мои рыцари-стражи были выбраны для подобной чести, - сказала я. - Пожалуйста, приложите

все свои силы.

- В таком случае, миледи, я советую Вам и Лорду Вильфриду сегодня на практике

быть очень внимательными. Ведь там соберутся

студенты всех лет, - сказала Рихарда, получив в ответ согласные кивки от нас с Вильфридом.

Каждый кандидат в эрцгерцоги, независимо от года и курса обучения,

будет практиковаться в одном и том же зале. Я немного нервничала, так как это была моя первая встреча

со старшими учениками из других герцогств

после собрания сообщества.

* * *

- Первокурсники, пожалуйста, внимательно следите за старшими

учениками. Вы проведете

первую половину урока, учась на их примере, - объявил профессор. – Ваше кружение будет исполнено во второй половине урока, что даст вам возможность показать всем нам, насколько вы искусны.

Мы с другими первокурсниками-кандидатами в эрцгерцоги сели в поставленные в ряд кресла,

затем я оглядела зал, наблюдая

за тем, как ученики старших

курсов исполняют танец кружения веры. Это была первая практика

по кружению в семестре, на этом уроке проверялось, насколько

лучше все стали за время прошедшее между весной и осенью.

Насколько я могла судить, все второкурсники имели примерно одинаковый

уровень мастерства, но среди старших студентов уже все было по другому.

Было несколько человек,

которые привлекли мое внимание из-за неоспоримой грации, с которой

они вращали запястьями и двигали пальцами.

Шестикурсники были самой маленькой группой

из всех, так как их кружение уже было отточено . Их было три мальчика

и четыре девочки,

все одетые в свои

соответствующие божественные цвета, когда они готовились начать практику. Они

носили тонкие вуали на лицах, а также туго затянутые

серебряные пояса. Когда наступит время праздновать их совершеннолетие, я так понимаю,

серебро поясов будет заменено на золото.

Этот покрой очень похож на используемый в церемониальных одеждах храма.

Однако, в отличие от тех церемониальных одеяний,

одежда, которую носили эти студенты,

была более прозрачной и сделана из достаточно легкого материала, благодаря

чему те величественно плыли по

воздуху при каждом вращении. Было

несколько разрезов, идущих от

талии вниз к подолу,

вероятно, чтобы в одежде было легче двигаться

и чтобы они тоже могли

впечатляюще развиваться.

И вот шестикурсники начали свою практику.

Как только девушки надели свои наряды, они раскинули руки и закружились, широкие рукава их нарядов раскрылись словно на кимоно фурисоде, в то время

как подолы платьев образовали плывущий по воздуху

круг вокруг их ног.

Наблюдая за шестикурсниками, я заметила, что на достаточно

близком расстоянии с ними стоят семеро мальчиков

и девочек в обычных одеждах.

Судя по тому, как они с завистью

поглядывали на кружащихся танцоров, это, скорее всего, были танцоры запаса.

- Я тот, кто возносит молитву и благодарность богам, создавшим этот мир, - услышала я слова знакомой

молитвы. Семь голосов танцоров разносились по всему залу, когда они праздновали окончание

суровой зимы и надеялись, что весна принесет

новую жизнь, благодарили богов за их защиту, которую они даровали

им, что выразилось в том ,что они дожили до самой церемонии

совершеннолетия, и просили, чтобы те не снимали с них своего благословения и впредь.

Мои глаза расширились от удивления. В Эренфесте, из-за нехватки времени я практиковалась только в самом кружении, так что это был мой первый раз, когда я видела и слышала полноценное исполнение кружения. Было так

необычно наблюдать за молитвой, произносимой

аристократами, а не жрецами, особенно

учитывая, что аристократы очень часто смотрели

на жрецов храма сверху вниз. Похоже, что религиозные лидеры прошлого когда-то

не уступали по власти королевской семье, но репутация

храма, должно быть, упала в какой-то момент его долгой

истории.

- Хвала богам! - провозгласили они, поднимая руки и левые ноги, прежде чем начать основную часть кружения веры.

Мой учитель по кружению веры в Эренфесте

говорил, что в такой позе трудно сохранять

равновесие, но я привыкла балансировать на одной ноге из-за всех молитв, которые мне приходилось проводить, поэтому мое внимание было просто сосредоточено на изучении хореографии. Тогда мне это не пришло в голову, но теперь, когда я увидела, как совершается настоящее

кружение веры, я еще больше уверилась, что храм в прошлом был намного сильнее

и влиятельнее, чем сейчас.

Рукава семи разноцветных нарядов

трепетали в такт грациозным движениям

танцующих. Это была всего лишь тренировка, но они двигались

с такой грацией, что это напомнило мне традиционный японский

танец.

Как бы то ни было... Я вижу, что принц Анастасий был избран для молитвы Богу Тьмы. Я предполагаю,

что рейтинг герцогства значительно влияет на

то, кого выбирают

на эту роль.

Наблюдая, как кружится

Анастасий, я заметила,

что его танец явно уступает

по мастерству танцу девушки, молящейся

Богине Света. Они должны были быть парой, молящейся Королю и Королеве

богов соответственно, но разница в навыках была более чем очевидна.

Любой выглядел бы недостаточно хорошо,

кружась рядом с ней. Но то, что простительно для другого дворянина, совсем по другому воспринимается в исполнении

принца. Быть принцем нелегко…

Девушка, молящаяся Богине Света, не имела себе равных в навыках танца. Даже мельчайшие

детали, такие как движения её пальцев и направление, в котором она смотрела, были доведены до совершенства, и она была так грациозна, что я просто не могла отвести от неё взгляд.

* * *

Здравствуй, Вильфрид.

Леди Детлинде...

Как только старшие ученики сделали небольшой перерыв, Детлинде, одна из кандидатов

в эрцгерцоги Аренсбаха, подошла к нам с улыбкой.

Она откинула назад свои роскошные

золотые локоны, и посмотрела на Вильфрида приветливо сощуренными глазами того же оттенка

зеленого, что и у него.

- Я много слышала о твоих успехах, Вильфрид.

Мало кому удавалось

заставить всех первокурсников герцогства сдать письменные

экзамены в первый же день. Я действительно горжусь тем, что являюсь

твоей кузиной.

Благодарю вас за похвалу,

но это была Розмайн, кто...

- Нет никакого смысла пытаться приписать

кому-то другому свою заслугу, когда все уже знают правду.

Это только еще больше подчеркивает твою скромность.

- Нет, это не... - начал было Вильфрид, но Детлинде прервала

его объяснение, протянув

свои тонкие белые пальчики, с удивленной улыбкой

погладила его по лбу.

- Ты молодец, Вильфрид.

Ты моя гордость и радость, - сказала она с успокаивающей улыбкой, затем слегка наклонила голову, когда увидела как Вильфрид, услышав эти слова широко раскрыл глаза.

- Что-то не так?

- Эм... Нет, ничего... - ответил Вильфрид,

опустив взгляд и покачав головой.

По выражению его лица было ясно, что это прикосновение нисколько его не напугало. Даже наоборот,

на его лице появилась застенчивая улыбка.

[[image:/storage/reader-images/7074135ef71b3428697e99653c5075b7b2051e31.jpg]]

- Вильфрид, у нас слишком мало возможностей для подобных встреч. Я ничего не хочу больше, чем чтобы мы смогли найти время и основательно поговорили, как и следует

кузену и кузине. Могу я пригласить тебя на чаепитие? - спросила она, бросив на меня при этом быстрый взгляд.

Учитывая, что она намеренно упомянула

их родственную связь, я предположила, что меня не собиралась приглашать, но я не собиралась отступать. Мой долг заключался в том, чтобы присматривать за Вильфридом, даже если это означало совершить

что-то, что благородным обществом будет воспринято

как невоспитанность и грубость.

Уж простите меня, но я не хочу снова переживать

еще одно исключение из линии наследования...

- Ох, чаепитие? - вмешалась я. - Вильфрид,

разве это не восхитительно?

- Приношу свои извинения,

но, как я вижу, я должна прояснить

кое-что: мы с вами не кровные родственники, - сказала Детлинде,

в свою очередь решительно отвергая

мои намеки, когда я сделала

вид, что не поняла её намерений. Похоже, она тоже не собиралась отступать.

Я официально

признаная дочерь Ауба Эренфеста, не так ли?

- Официально - да, но это чаепитие не официальное, а личное, на которое приглашены

только кровные родственники.

Не будете ли вы так любезны, чтобы воздержаться от его посещения?

Натянув на лица фальшивые улыбки, мы с Детлинде недовольно глядели друг на друга, обе одновременно обдумывая следующий

ход. Но прежде чем я успела сказать что-то еще, между нами шагнул ставший странно высоким Вильфрид. Сходство действительно было жутким, настолько

что я сначала подумала «когда это Вильфрид так успел вырасти», но на самом деле это был Рудигер

из Френбельтага.

Могу я тоже посетить

ваше чаепитие, леди Детлинде? - спросил он. - Я тоже ваш кузен.

Детлинде замолчала на несколько секунд. Неизвестно, что у нее на уме, но улыбка снова вернулась на её лицо.

- Очень хорошо, Рудигер.

Вы действительно мой кузен, - сказала она, затем оглянулась

на меня с победоносной улыбкой. - Леди Розмайн, приношу вам свои извинения, но я должна еще раз попросить вас воздержаться от его посещения.

С этими словами Детлинде отвернулась, начав планировать встречу с двумя Вильфридами. Я продолжала влезать

в разговор, но как бы то ни было, я не могла обойти тот факт, что я не была кровной

родственницей. Она дала мне недвусмысленный отказ, так что теперь мне ничего не оставалось, как положится на здравый смысл Вильфрида.

* * *

Я отошла на некоторое расстояние

от них троих и начала осматривать зал. Пока все болтали и наслаждались перерывом,

только один человек

продолжал практиковаться - шестикурсница, одетая в цвет Богини Света. Выражение её лица было таким живым и приятным,

что я пришла в восторг

и сев на безопасном расстоянии принялась наблюдать за ней, полностью

поглощенная её танцем,

пока кто-то не окликнул меня сзади.

- Эй ты. Мелочь из Эренфеста.

По залу тут же пробежал шорох перешептываний. Это было самое грубое приветствие, которое можно было сделать, но человек, который

произнес его, имел право на подобную грубость.

Что еще хуже, было совершенно неприемлемо игнорировать прямое обращение члена королевской семьи. Я оторвала

взгляд от девушки,

затем нацепила ту же фальшивую

улыбку, которую носила на уроках придворного этикета,

прежде чем обернуться.

Для меня большая честь, что вы удостоили меня своим присутствием, принц Анастасий.

- Я слышал, ты занималась довольно интересными вещами. Иди сюда. Я хочу узнать об этом побольше.

Я сделала, как было мне велено, и подошла к Анастасию, но я понятия не имела, что он имел в виду. Насколько

мне было известно, я не сделала ничего особенно интересного, поэтому понятия не имела, что он слышал, кто ему что сказал или что он об этом думает.

- Могу я узнать, какие слухи дошли до вас, принц Анастасий? - спросила я, опускаясь на колени, как только подошла к нему. - Должна признаться, я не помню, чтобы делала что-нибудь,

заслуживающее вашего внимания.

Анастасий, вокруг

которого было довольно

много студенток, поднял

бровь.

Разве ты не натравила

на Фрауларм своего ездового зверя в виде демонического зверя?

Я не могла поверить своим ушам. В этом слухе я была изображена как какая-то опасная

безумица. Мне нужно было сразу все разъяснить, что означало, что мне придется

говорить немного более прямо, чем принято среди аристократов. Любые

недомолвки и умолчания будут равносильны подтверждению того, что этот слух правда.

- Клянусь богами, я не натравливала ездового зверя ни на одного из профессоров. Правда, мой ездовой зверь несколько необычен

по сравнению с другими.

Анастасий слегка прищурился, явно сомневаясь в моих словах. Он на мгновение задумался,

глядя на меня сверху вниз.

- Хм... Как я могу знать что ты говоришь правду,

когда другие говорят совсем другое? Что ж, ради

этого я позволю тебе показать мне своего ездового зверя. Тогда я и вынесу

суждение, опасен твой ездовой зверь или нет.

... Ты даже не учитель, мне не нужны

твои суждения….

Я тут же удушила этот свой внутренний

протест и сохраняя вежливую улыбку, скрестила руки на груди с вежливым:

- Как пожелаете.

- Следуй за мной, - коротко сказал Анастасий,

сразу же вставая. Меня напугали

эти его внезапные действия. Идти с ним было последним,

чего мне сейчас хотелось. Мало того, что это заставило бы меня просто невероятно выделиться, но я также была бы единственной, кто оказалась бы во всем виноватой, если бы мы вернулись излишне поздно. Конечно же профессора не посмели бы сделать принцу выговор, а значит все их недовольство будет направленно на меня.

- ...Принц Анастасий, могу я показать

вам зверя после

того, как закончится урок? Я считаю,

что ваша практика гораздо важнее, чем мой ничтожный ездовой

зверь, - сказала я. Я хотела сдать этот предмет

как можно быстрее,

а для этого было недопустимо пропустить первый урок.

Анастасий, видя, что профессора

возвращаются и перерыв почти закончился, только пожал плечами.

- Что ж, тогда покажешь попозже... Хм... а ты, хоть и маленькая, но неплохой тактик.

Но чтобы заинтересовать меня собой, тебе понадобится приманка

получше, чем какой-то

необычный ездовой

зверь.

- Заинтересовать…?

У меня не самая лучшая память на свете, но я уверена,

что именно он приказал мне показать своего ездового зверя. Почему он ведет себя так, будто это я обратилась к нему с этим предложением?

Совершенно не понимая

эту его странную логику, я решила, что необходимо четко и недвусмысленно опровергнуть эти его

домыслы. Я не могла пойти на риск того, чтобы люди начали думать, что я, дерзкая

первокурсница, пытающаяся завязать

знакомство с членом королевской семьи.

- Не беспокойтесь, принц Анастасий, я никогда не сделаю попытки заинтересовать или соблазнить Вас, или куда-нибудь заманить. Я, как и обещала,

покажу вам моего ездового зверя, но клянусь,

что никогда не попытаюсь стать близкой вам.

- ... Хорошо.

Анастасий выглядел явно сбитым с толку, но это было лучше, чем чуть было не возникшее

недоразумение. А еще, мне было просто жутко от направленных на меня взглядов

девочек из его окружения. Я догадывалась, что эти красавицы

сейчас вели между собой жестокую

битву, наградой за победу в

которой будет сопровождение победительницы принцем на выпуске из Академии. Эта битва была настолько безжалостной, что несмотря на то, что я была слишком молода,

чтобы сопровождать его, они смотрели

на меня с явной враждебностью.

* * *

К тому времени, как Анастасий милостиво

разрешил мне покинуть его сиятельное, профессора уже собирались возобновить занятия. Вильфрид ждал меня с озабоченным выражением

лица, и я рассказала ему, что обещала показать Анастасию

моего ездового зверя после урока.

Розмайн, будь очень, очень осторожна, здесь недопустима даже малейшая ошибка.

Вильфрид теперь выглядел

гораздо более нервным и напряженным, чем я. Я попыталась успокоить

его кивком, что мол, я тебя услышала,

и в этот момент началась вторая половина

урока.

- А теперь вам всем пора показать нам, как много вы практиковались, - сказал один из профессоров. Их приоритетом было обучение

шестикурсников, так что остальные должны были

практиковаться вместе с остальными первокурсниками из наших герцогств.

Нам, первокурсникам, просто нужно было доказать, что мы обладаем хотя бы начальными навыками. Учителя просто хотели посмотреть, сколько работы мы вложили в обучение кружению,

прежде чем стать второкурсниками.

Я сдам сегодня этот экзамен, и ничто мне в этом не помешает.

Все выстроились в очередь и начали

исполнять кружение, как их учили дома. Я вспомнила девушку шестикурсницу, которая исполняла роль Богини Света и

начав танец постаралась двигаться

более грациозно, чем когда-либо прежде, стараясь соответствовать изяществу, с которым

двигалась та, насколько

это только было возможно.

Библиотека, меня ждет библиотека! О, моя библиотека!

Вложение в кружение

души и сердца полностью окупилось, так как мне удалось сдать экзамен. Профессор

улыбнулся мне и похвалил мои усилия, охарактеризовав их как “очень, очень хорошие”. Теперь мне не нужно было бы практиковаться в кружении веры в этом году, и похоже, это относилось и ко всем другим первокурсникам.

- Вы можете посещать

занятия других курсов, чтобы узнать больше. Просто смотреть, как кружатся старшие ученики, может быть довольно поучительным опытом, - сказал профессор, но библиотека была намного выше этого в моем списке приоритетов. Я не собиралась впустую тратить время на танцы.

Все, что мне теперь осталось, - это мои классы по ездовом зверям и основам работы со штаппе. Я почти уже в библиотеке! Да, да, да!

Я уже заключила

тайную и незаконную

сделку с Хиршур,

чтобы получить проходной

балл на уроке по работе с ездовым

зверем, и я сомневалась, что у меня будут какие-либо проблемы с использованием моего штаппе, учитывая,

насколько я наловчилась с ним обращаться

за День Земли.

Еще чуть-чуть,

и я смогу отправиться в библиотеку...

* * *

Я была так взволнована тем, что сдала кружение, что бессознательно направилась к двери, чтобы вернуться в общежитие. К счастью, я успела сделать

всего несколько шагов, прежде чем болезненно выглядящий Вильфрид схватил меня сзади за воротник и сердито прошептал на ухо:

- Розмайн! Ты что, забыла о своем обещании

принцу Анастасию?

Ой... Так и есть.

- Ты…? - Вильфрид застонал,

баюкая свою голову. Он велел мне подождать

за дверью зала вместе с Рихардой, а затем быстро ушел. Он не получал приглашения от принца, поэтому не смог оставаться со мной.

Фу. Это было близко...

Обливаясь холодным потом, я ждала Анастасия за дверью. В конце концов он вышел, окруженный толпой девчонок, и с улыбкой

посмотрел в мою сторону, а потом фыркнув,

усмехнулся.

- Что, ты ждала меня здесь все это время? Извини,

но у меня возникли более неотложные дела. У меня нет на тебя времени.

- Принц Анастасий сообщил, что он желает сопроводить нас. Просим прощения, - с хвастливым хихиканьем сообщили девушки. Я чувствовала исходящую

от них явную враждебность и, поскольку

мне не очень-то хотелось ввязываться в битву за любовь принца, немедля отошла в сторону.

- Нет никакой

необходимости извиняться. Мне хорошо известно,

что члены королевской семьи очень заняты.

А теперь, Рихарда,

не вернуться ли нам в общежитие? - спросила я, поворачиваясь к своей взрослой

слуге, которая выглядела

немного более напряженной, чем обычно. Наверное,

она злилась из-за того, как грубо Анастасий

разговаривал со мной. -

Я хотела бы продолжить чтение книги, которую начала сегодня утром.

Рихарда кивнула и быстро зашагала

прочь. Я старалась

держаться рядом, но так и не осмелилась оглянуться, боясь встретиться

взглядом с этими страшными девушками, поэтому

так и не увидела выражения

лица Анастасия.

Экзамен по созданию ездового зверя

Так как в тот день у меня не было занятий, я попросила разрешения

сходить в библиотеку, но Рихарда отказала

мне. Этого следовало

ожидать, поэтому я посвятила свободное

время изготовлению рукописи

для следующей печатной

книги. Я начала редактировать рассказы,

записанные со слов детей, чтобы с наступлением весны можно было начать печать книги.

На следующий день, после обеда, по расписанию были практические уроки музыки. Профессор

дал мне песню, которую мне нужно было сыграть, чтобы сдать экзамен.

Как оказалось, это была одна из тех песен, которые Фердинанд давал мне учить в прошлом,

так что, по практиковавшись всего несколько раз, я исполнила

её перед профессором и сразу же получила проходную

оценку.

Профессор

одобрительно кивнул.

Я вижу, вы упражнялись не только в исполнении своих мелодий.

Я просто следую наставлениям моего учителя музыки.

- Ну, я очень надеюсь, что вы приведете

этого музыканта с собой на чаепитие. Я с нетерпением жду этого.

- И я тоже. Быть приглашенным на чаепитие профессором такая честь, что когда мы с ней узнали об этом, то испытанные нами волнение и радость так и гонят до сих пор прочь наш сон.

- Ох, ну что за преувеличение...

Когда наш разговор

закончился, урок тоже подошел к концу. Хотите верьте, хотите нет, но мое заявление не было таким уж преувеличением или наглой лестью. Розина действительно в последнее время потеряла сон, хотя и совсем не из-за волнения.

Она посвящала свое время аранжировке песен и написанию

соответствующих текстов. Она была искренне

взволнована предстоящим чаепитием, настолько, что восторженная улыбка не сходила

с её лица уже несколько

дней.

- Розмайн, ты очень быстро управилась в этот раз, - сказал

Вильфрид. Его заданием

была мелодия, которую

он никогда раньше

не играл, и похоже, она ему не давалась. Он использовал мое возвращение как повод, чтобы перестать гипнотизировать ноты взглядом и отвлечься от запоминания мелодии.

Я села на свое место и только пожала плечами в ответ на это.

- Ты можешь с первого

раза исполнить любую мелодию, - продолжал Вильфрид. - У тебя, должно быть, природный талант к харшпилю.

- Это не так, просто Фердинанд

постоянно заставлял учить меня все новые и новые песни. Я и эту песню разучивала, это было сразу после дебюта.

- Сразу после дебюта? - удивленно переспросил он. Естественно, песня, которую она сыграла тогда,

подходила для детей дебютного возраста,

а не для десятилетнего ребенка.

Он нахмурился, осознавая

насколько разнились требования к нам еще в те далекие времена.

- Если ты тоже хочешь стать мастером игры на харшпиле,

я могу попросить Фердинанда начать

учить тебя музыке вместе со мной? - предложила я. - Он каждый сезон дает мне пять или шесть песен, которые мне надо выучить,

и я никогда не знаю, когда он может попросить

меня сыграть их, поэтому мне приходится почти что стирать пальцы до костей о струны под руководством Розины, чтобы освоить их как можно скорее.

Я вспомнила, как Фердинанд при проверке моего прогресса в изучении песен каждый раз совершенно неожиданно велел мне нести к нему свой харшпиль

в конце каждого сезона. Как только я слышала это его требование, мое сердце начинало

колотиться в груди как сумасшедшее. Не оправдав его ожиданий, я заработала бы продолжительный выговор

за то, что недостаточно усердно

работала, а потом

он перечислил бы все допущенные мною при игре ошибки. Когда же я исполняла песни на удовлетворительном по его мнению уровне, он прежде чем выгнать меня прочь, давал мне для изучения гораздо

более сложные песни,

таким образом, начиная

этот цикл снова.

Услышав моё описание, Вильфрид недоверчиво закрыл глаза и покачал головой.

- Ты единственная,

кто может столь легко соответствовать требованиям и ожиданиям

Дяди, Розмайн. Мана и магические

инструменты это предел того, что я могу выдержать. Я совсем не хочу учиться

музыке под его руководством. Меня все устраивает

так, как есть сейчас.

- Я бы не сказала, что мне это дается легко...

* * *

Прошел еще один день, и я сейчас работала над учебными пособиями

для второкурсников. Учебные

пособия состояли из старых заметок Экхарта и Фердинанда, учебников

доступных в библиотеке, которые одолжили там для меня те, кому позволено было туда ходить, и информации, которая уже была собрана для меня годом ранее.

- Теперь, мне понятно,

что со времен, когда здесь учились Фердинанд

и Экхарт, в процессе обучения

произошло много изменений, - заметила я.

До этого, когда я состояла в Эскадроне По Повышению Оценок Ангелики, мне это было не заметно,

так как я имела дело только с учебными пособиями, необходимыми для учащегося

на рыцаря, но теперь, когда я просмотрела заметки для классов первого и второго года, это было гораздо более очевидно.

Филина слегка пожала плечами,

услышав мои слова.

- После гражданской войны все профессора были сменены, поэтому вполне естественно, что изменился и учебный материал, - сказала она.

Оказалось, что у большинства профессоров были помощники, и когда профессор

уходил в отставку

или умирал, эти помощники занимали

их места и продолжали преподавать вместо них. Однако эта система была полностью

разрушена массовыми чистками,

последовавшими за гражданской войной. Поскольку большинство профессоров и их помощников принадлежали к одной фракции,

все они были освобождены от их обязанностей. Из-за этого несколько

классов вообще удалили из учебного

расписания или же преподаваемый в них учебный

материал претерпел сильное изменение.

- Почему новые учителя не могли просто взять учебные материалы

в библиотеке, чтобы увидеть, что было охвачено

их предшественниками в предыдущие годы? - вслух подумала я.

- У профессоров, как у исследователей, есть своя гордость

и самоуважение. Они, вероятно, хотели отличаться от только что уволенных по политическим причинам

профессоров, - присоединился к разговору Вильфрид,

тоже просматривая учебники.

Я, конечно, понимала

это, но я бы предпочла, чтобы они уделяли

больше внимания обучению

своих студентов.

Разве это не означает,

что старые учебные

пособия не будут ни в малейшей степени

полезны? – осведомилась я вслух. Для меня, которая стремилась

сдать все экзамены с первой попытки, не было ничего более раздражающего как осознание, что изучение учебников

из предыдущих годов было полностью

бессмысленно, так как они совершенно

устарели. Я поджала губы, раздраженная тем, что моя встреча с библиотекой снова откладывается.

Филина хихикнула.

- Утихомирит ли ваше разочарование мысль о том, что сделанные

вами учебные материалы, покрывающие новые уроки, скоро пополнят

библиотеку, Леди Розмайн?

- ...Ты мудра, Филина. Должна признаться, теперь я даже испытываю некоторую

благодарность по отношению

к гражданской войне.

- Все зависит от точки зрения, - согласно

кивнул Вильфрид.

- В любом случае, мы почти закончили с созданием наших учебников. Что ты будешь делать, когда мы их закончим, Филина? – спросила

я.

- Для всех низших дворян, желающих

стать учениками чиновников, скоро будет проведено

чаепитие и потому…

Как оказалось, как только мы закончим

составлять учебные материалы, Филина будет тратить

свое время на общение с низшими дворянами

из других герцогств.

Она объяснила, что посещая подобные

события хочет обзавестись связями, чтобы могла собирать полезные

для меня сведения.

- Я все еще нервничаю по поводу чаепития

со старшими учениками,

поэтому мы решили сначала попрактиковаться друг с другом, - продолжила

она. - Итак, э-э-э... Есть ли что-нибудь, чему я должна уделять особое внимание во время чаепития?

- Чаепитие, а? Я полагаю, что я тоже должен обдумать

свое поведение на них... - кивнул Вильфрид. - У меня ведь так же будет чаепитие, но с моими кузенами. Мы должны собрать

старших учеников вместе и обсудить,

что мы должны и не должны упоминать

на них, - предложил он.

Пока мы все это обдумывали, Хартмут решил дать нам совет. В то утро он уже сдал экзамен и отправился в гостиную, чтобы убить время.

- Филина, вы должны знать, что они непременно спросят вас о причине повышения

оценок Эренфеста. Я ведь даже не первокурсник, а мне все равно задают об этом очень много вопросов.

Усилия Комитета по повышению успеваемости в конечном счете с лихвой окупились, и, поскольку студенты

всех курсов сравнительно легко сдавали письменные уроки, а также все наши первокурсники сдавали письменные уроки в первый же день, Эренфест, по-видимому, стал горячей темой для разговоров по всей Академии.

- Лорд Вильфрид выделяется своими превосходными оценками,

но вы приобретаете репутацию по многим другим причинам, Леди Розмайн, - продолжал Хартмут.

- О да. Я ведь была той, кто позорно последней

сдала экзамен по управлению маной, потому что обратила в пыль множество

фей камней; а еще как рассказывалось в академии, я, по-видимому,

атаковала профессора ездовым

зверем, при создании

которого за образец был взят демонический зверь; я упала без чувств и почти умерла в Самом Дальнем Зале. Вот что знают обо мне люди, - мрачно перечислила я. - А что ты говоришь, когда они спрашивают об улучшившихся оценках

учеников из Эренфеста?

- Я говорю им, что наши оценки растут благодаря Святой Эренфеста, и что следующий

год будет еще большим сюрпризом

для окружающих, чем этот.

- Хартмут?!

- Разве это не правда? Комитет по улучшению

успеваемости был вашей идеей, Леди Розмайн, а то, что первокурсники сдавали все экзамены,

было результатом вашей страсти к посещению библиотеки. Те, кто изучил ваш метод сжатия маны, покажут отличные

результаты на своих практических занятиях

в следующем году, и поэтому я нисколько

не солгал. Вы, кажется, ничего не знаете, Леди Розмайн, но вы стали известны

не только потому, что с вами произошли

перечисленные вами досадные

происшествия. На самом деле, у вас довольно

завидная репутация, ведь очень многие знают, что вы создали

новые песни, сдали с первого

раза все свои письменные уроки с почти идеальными

оценками и прошли придворный этикет с первой

попытки.

Хартмут ослепительно улыбнулся, затем повернулся

к Филине и продолжил:

- Нет никакой необходимости сообщать какие-либо подробности тем, кто прибыл из других герцогств.

Сведения, которые вы сообщите им должны быть не

более чем что-то расплывчатое, неточное, но ни при каких обстоятельствах не лгите. Вы должны сначала заслужить доверие ваших врагов,

прежде чем сможете

обмануть и предать их.

- Я понимаю, - кивнула Филина, глядя на Хартмута взглядом,

по которому сразу же становилось ясно, что он заработал у нее глубокое

уважение.

- О боги... - простонала я, на меня вдруг снизошло озарение. - Так это ты во всем виноват, Хартмут?! Из-за тебя все слухи обо мне так странно преувеличены!

- Леди Розмайн, это недоразумение... В этом виноват не только я. Все дворяне из нашего герцогства работают воедино, чтобы распространить славу Святой Эренфеста.

- Это еще хуже! По крайней мере, посвятите

эту энергию прославлению Вильфрида, поскольку он, вероятно, станет следующим эрцгерцогом. Я всего лишь скромная, обычная студентка, собирающаяся проводить большую часть своего времени

в библиотеке, - возразила я.

К моему большому неудовольствию, Хартмут, как и все остальные

в общей комнате, сказали, что для этого уже слишком поздно.

- Во-первых, леди Розмайн, лорду Вильфриду не пойдет

на пользу, если он привыкнет получать похвалу за ваши действия.

- Правильно. Я хочу делать все, что в моих силах, и делать это сам, - сказал Вильфрид.

У меня не было другого выбора, кроме как согласиться с ними и я не могла после не заметить,

что легенда о Святой Эренфеста

продолжила еще шире распространяться по Академии.

* * *

Во второй половине

дня у нас был практический урок по созданию ездовых зверей. Наш предыдущий урок был прерван,

когда профессор Фрауларм,

комендант общежития Аренсбаха, потеряла сознание, увидев моего зверя, и она, очевидно, была достаточно безумна,

чтобы заявить, что я напала на неё.

Мне наплевать, что она затаила на меня обиду, но совершенно не плевать, что она может из-за этого завалить меня на экзамене...

Я была уверена, что мне не о чем беспокоиться из-за моей сделки с Хиршур,

но из того, что я знала о ней, всегда был шанс, что она может полностью забыть о нашей договоренности и просто не прийти на занятия. Она, похоже, была из тех людей, которые

забывают сделанные обещания, когда проводят свои

исследования, и было трудно доверять кому-то, кто еще более соответствовал типажу «сумасшедший ученый»,

чем Фердинанд.

В конце концов, однако, мои опасения оказались

необоснованными. Хиршур пришла в класс вместе со многими другими

профессорами, которых я не знала.

- Ох, коллеги профессора. Что привело вас всех сюда сегодня? - спросила Фрауларм.

- Разве вы не помните? Ваш обморок в прошлый раз прервал мое исследование. Мне бы не хотелось, чтобы это повторилось снова, и поэтому

я решила понаблюдать за сегодняшним уроком, - сказала

Хиршур с улыбкой

и блеском в её фиолетовых глазах. - Кстати,

я не буду держать обиды за ингредиенты, растраченные впустую в тот раз, если вы возместите их стоимость.

- Н-Ну... Я рекомендую

вам искать компенсацию ваших затрат у этой опасной студентки, которая

напала на меня со своим фей зверем.

- Вообще-то, я хотела поинтересоваться и этим тоже. Насколько я могу судить, ездовой зверь не был как-то особенно приспособлен для нападения на других. Не преувеличиваете ли вы этот инцидент, чтобы избежать признания

вины со своей стороны?

- Ч-что! Ч-что вы сейчас сказали?! - Фрауларм резко встала, и тотчас между двумя профессорами женщинами встал остроглазый пожилой мужчина, у которого на лице была добрая и спокойная улыбка.

- Пожалуйста, успокойтесь. Так как слухи о студенте,

натравившем на профессора своего ездового зверя, при создании

которого использовался в качестве образца демонический зверь, широко разошлись

по Академии, разве не было бы лучше, чтобы и другие профессора пронаблюдали за вашим классом? Это докажет, является ли то, что вы сказали, правдой или нет, - сказал пожилой человек,

объясняя свое присутствие и присутствие других профессоров заботой о безопасности студентов и самой Фрауларм.

У Фрауларм не было другого выбора, кроме как согласиться, поскольку именно она в первую

очередь распространяла слухи о моей небезопасности.

- Очень хорошо. Вы все сами увидите, насколько

опасен её ездовой

зверь, - сказала

она тоном, подобающим

обиженной неудачнице, прежде чем встать в центре класса перед учениками и приказать нам достать наши фей камни.

Остальные профессора, не теряя времени,

расположились вокруг меня, словно готовясь

к худшему. Я мысленно застонала

от такого недоверия

по отношению ко мне, а Хиршур явно понимая мое состояние, расплылась

в улыбке.

- Леди Розмайн, всем здесь интересен

ваш ездовой зверь. Все они страстные исследователи с достаточно развитым

интересом ко всему новому, чтобы я могла обратиться к ним за помощью, -

объяснила она.

Другими словами, они на самом деле были вовсе не настороже по отношению к тому, что я могла бы выкинуть. Они смотрели на меня теми же взглядами, которыми они должно быть награждали очередной крайне интересный

образец в своих исследованиях. Я решила, что для меня, вероятно, будет лучше, если я покорно

покажу им Лесси и устрою шоу, чтобы доказать, что он не опасен.

Я вытерплю

все ради проходной оценки...

По словам Хиршур,

профессора, видевшие мой Пандабус после того, как я уснула от усталости

в Самом Дальнем Зале, рассказали остальным, что он очень необычен

и что его довольно неуклюжие

движения совсем не похожи на изящные движения

грюна. Это вызвало интерес у нескольких других учителей.

- Я также хотела бы поближе взглянуть на то, как ты делаешь своего управляемого изнутри ездового зверя, - продолжила Хиршур, держа в ладони фей камень для этой цели. Похоже, она сама готовилась создать ездового зверя.

- Те из вас, кто может сформировать ездовых

зверей, сделайте это сейчас, - приказала Фрауларм.

Собравшиеся профессора подгоняли

меня, пока я неохотно создавала

свой Пандабус на одного человека.

- Ого. Теперь я понимаю... У него очень плоская морда, но это определенно грюн, - сказал один.

- Внутри есть кресла,

но как же туда попасть? - вопрошал другой. Профессора почти сразу же окружили Лесси, чтобы потрогать

и осмотреть её, так что я не могла сделать и шага вперед.

- Леди Розмайн, вы упоминали, что можете изменить

размер вашего ездового

зверя, верно? - спросила Хиршур.

Я увеличила Лесси до размеров

большого семейного фургона,

и не успела я еще полностью открыть

дверь, как Хиршур уже радостно забралась внутрь и начала всё изнутри ощупывать. Она делала точно то же самое, когда в последний

раз видела мой Пандабус, поэтому действовала без малейших колебаний.

- Ага, понятно. Так вот как вы на нем ездите, - сказал один из профессоров. Не было никаких сомнений, что они были исследователями, которые

любили открывать новые вещи, и все они один за другим забрались

в Лесси, чтобы осмотреть его изнутри.

- Леди Розмайн, что это?

Как он движется? – спросил другой.

- Ааа. Это очень удобно... - вздохнул третий профессор.

Студенты, стоящие рядом, ошеломленно наблюдали, как профессора,

которые должны были определить, представляет ли мой ездовой

зверь в форме демонического зверя какую-либо

угрозу, вместо этого все забрались

в него и сейчас восторженно переговаривались между собой.

- Смотрите все! Профессор

Хиршур может ездить на нем даже в юбке! - воскликнула одна из девочек.

- Теперь, когда вы упомянули об этом, я действительно слышала,

что на этом ездовом звере,

можно ездить не переодеваясь в одежду для верховой езды... – негромко произнесла другая.

- Такой ездовой зверь был бы намного более симпатичным, если бы он был по виду как шмиль, -

сказала третья.

Пока они переговаривались, к ним начали подходить студентки, их явно заинтересовало происходящее. Все говорили,

что Пандабус похож на грюна, но первогодки, которые не были знакомы с такими фей зверями, похоже, не находили

это ни в малейшей степени страшным.

- Будьте осторожны! Эта штука ненормальна и опасна! – в отчаянии

закричала Фрауларм, но по полному безразличию других профессоров все ясно поняли, что ничего опасного не произойдет.

- Пожалуй, я воспользуюсь идеей леди Розмайн и сделаю себе подобного

зверя, - объявила Хиршур. - Я всегда думала, что было бы очень удобно иметь ездового

зверя приспособленного для перевозки инструментов и ингредиентов.

- Профессор Хиршур, неужели

сделать нового ездового

зверя так просто? – спросила я. - Мои рыцари-стражи уверяли меня, что управляться с двумя сразу совершенно невозможно.

- Это может быть вызовом

для рыцарей, учитывая,

что им нужно принимать решения за доли секунды, но если у человека будет достаточно времени,

чтобы перевести внимание

с одного ездового зверя на другого, то никакой трудности

здесь я не вижу. Кроме того, сделать еще одного ездового зверя для меня не сложно,

так как я сначала откажусь

от своего первоначального.

Хиршур взяла её фей камень в руки и начала воплощать

своего нового ездового

зверя, не отводя

взгляда от моего Пандабуса. Возможно,

из-за того, что она привыкла

постоянно контролировать свою ману, она смогла завершить этот процесс с удивительной скоростью и заметной легкостью.

- Оооо! - когда Хиршур закончила

воплощать ездового зверя, среди студентов

раздались радостные возгласы.

Рядом с Лесси теперь стоял одноместный ездовой зверь с головой шмиля. Вместо руля у него были вожжи, и только одно сиденье указывало на то, что профессор не собиралась брать с собой других людей. Однако сзади было достаточно

места для немалого

количества багажа. Это действительно был ездовой зверь, сделанный специально для неё.

Хиршур сделала запястьем

резкое, хлещущее движение,

и, как и в случае с Лесси, в боку ездового зверя открылась дверь. Она, по прежнему в юбке, забралась

внутрь, затем села на сиденье,

очень похожее на мое, схватила поводья и начала вливать ману в шмиля. Довольно

скоро тот начал двигаться, затем очень легко взмыл в воздух. Это означало, что профессор могла прекрасно вообразить в уме, как что-то может летать без крыльев.

Ого... Возможно,

она даже более открыта для новых идей, чем Фердинанд.

- Похоже, вожжи прекрасно

справляются с управлением, - прокомментировала Хиршур, выбираясь

из своего шмилеподобного ездового зверя с исключительно довольной улыбкой. - Он двигается и летает точно так же, как и мой предыдущий ездовой зверь, и, учитывая, что я могу откинутся расслабленно в кресле, я чувствую себя на нем намного более удобно, чем на обычном ездовом звере.

- Профессор Хиршур, не могли бы вы научить нас делать такого же ездового зверя? - Обратилась к ней одна студентка.

- Я тоже хотела бы уметь это, - добавила другая.

Похоже, студентам было гораздо проще принять шмиля в качестве ездового зверя, к тому же поводья,

которыми тот управлялся были им намного более привычны. Новый ездовой зверь мгновенно

стала популярен среди девочек, но никто не пришел посмотреть на мой Пандабус.

Лесси тоже милый и хорошенький…! - запротестовала я.

- Вот тут ты ошибаешься, малышка. Хотя он, конечно,

интересный, но не особо милый, - сказал старик

профессор, возможно, пытаясь утешить меня. Затем он ушел вместе с другими,

сказав, что время проведенное им здесь, было действительно весьма продуктивным.

- Все те, кто создал своего ездового зверя, должны проделать

на нем один круг над Академией, - объявила Хиршур, энергично

шагая прочь. В зале, где проводился урок становилось все теснее и теснее из-за всех ездовых

зверей, поэтому студенты,

которые уже были уверены в своих способностях к ездовой езде, превратили своих зверей обратно в фей камни и последовали за ней.

* * *

В тот момент, когда холодный

воздух улицы коснулся

меня, я ощутила как тут же мое тело напряглось и непроизвольно съежилось.

Я поспешно забралась

в Лесси и ухватилась за руль. Внутри моего ездового

зверя было намного теплее, так как его стенки обеспечивали защиту от

ледяного ветра.

С другой стороны, в Королевской академии не так холодно, как в Эренфесте…

Было все еще холодно, так как была зима, но в Эренфесте

было еще холоднее,

и снега там было намного

больше. Эта разница в климате напомнила мне, что я больше не в Эренфесте, а в центре страны, далеко от дома.

- Ну что, пойдем? - спросила Хиршур.

Она первой взмыла в воздух в своем "шмиле", а я держалась

рядом с ней. Фрауларм осталась

в зале, чтобы помочь тем, у кого еще не получалось создать

своих зверей.

После того, как мы подняли в воздух наших зверей, мы затем пролетели над Королевской академией, где я впервые смогла увидеть всю её территорию. До этого я сразу телепортировалась внутрь, а затем почти сразу же оказалась

в общежитии, чтобы оказаться в аудитории мне всего то и надо было пройти коридор в который выходили

двери моего общежития, так что мне ни разу не довелось

видеть, как выглядит

Академия или само общежитие снаружи.

Королевская академия располагалась на вершине очень большого холма, можно даже сказать маленькой горы, склоны которой со всех

сторон были покрыты густыми хвойными лесами.

Деревья были вечнозелеными, что означало, что они сохраняли

свои листья даже зимой, и покрывающий их снег, заставлял

весь мир казаться

полностью белым. Сама территория академии

оказалась настолько обширной,

что я была просто поражена

её размерами.

Прямо под нами было одно массивное основное здание Академии,

окруженное зданиями из айвори,

расположенными на вершинах небольших холмов. Строения из айвори, видевшиеся среди леса, вероятно,

были общежитиями. Я разглядела несколько,

когда мы кружили над Академией, но, честно говоря, я не могла сказать,

которое из них было общежитием

Эренфеста. Рихарда была права, когда сказала, что каждое общежитие

было построено в уникальном архитектурном стиле, было очень интересно видеть все это разнообразие.

Так так так, давайте-ка присмотримся... Есть ли здесь здания в стиле герцогского замка Эренфеста? Я думаю, вон то похоже на замок. Или, может быть, вот это….

Мало того, что Королевская академия была окружена

склонами и густыми лесами, так она еще сегодня оказалась

скрыта и пышными облаками. Может быть, я и увидела бы больше,

если бы погода была лучше, но, насколько

я могла судить с высоты птичьего полета, здесь были только общежития

и сама Академия. По крайней мере, я не видела никаких поселений

простолюдинов, на подобие

нижнего города в Эренфесте, и не видела засеянных полей. Как будто Академия была просто одним огромным храмом.

Возможно, именно здесь боги снизошли на землю и даровали королю власть править народом,

как описано в священном писании. Эта мысль промелькнула у меня в голове, когда я оглядывала территорию Академии. Покрытое таким тонким по сравнению

с Эренфестом снежным покровом, это место безусловно было достаточно

красивым, что бы боги захотели снизойти здесь на землю и заявить

о своем присутствии.

- Вы успешно сдали экзамен по сотворению ездового

зверя, - объявила Хиршур, обозначая завершение

очередного занятия. Благодаря ей управляемые изнутри ездовые звери стали популярны

среди студенток всей Академии.

Основы работы с штаппе

Оставалось еще несколько

дней до урока по использованию штаппе, и я тратила это время на создание

рукописей для иллюстрированных книг и подготовку

ко второму курсу. Как только я научусь пользоваться своим штаппе, между мной и библиотекой больше не останется

преград, так что я сейчас отсчитывала дни до начала класса по работе со штаппе.

Одна из девочек вздохнула:

- Только в подобные

моменты я нахожу

ваши таланты весьма

огорчительными, Леди Розмайн.

Все девочки усердно учились, чтобы успешно сдать письменные уроки, они горели желанием сопровождать меня в библиотеку

на сеанс снятия мерок со Шварца и Вайса. Брунхильда

была особенно прилежна,

так как хотела как можно скорее организовать чаепитие с преподавателями музыки.

Леди Розмайн,

вам не нужно так спешить с уроками, - добавила другая девочка.

- При такой спешке, мы, возможно,

не сможем присутствовать при снятии мерок с Шварца и Вайса, - отметила третья.

Девочки работали с тем же отчаянным выражением на лицах, которое

было у первокурсников, когда они стремились сдать все письменные

уроки с первого раза. Похоже, это их стремление было заразным, так как мальчики,

у которых еще оставались несданные

письменные уроки, тоже начали вкладывать

все свои силы в учебу. Я с улыбкой оглядела

гостиную, потом покачала

головой, глядя в умоляющие глаза: я и так уже достаточно долго ждала.

- Я как можно скорее сдам урок по основам штаппе, а потом сразу же отправлюсь в библиотеку, - объявила я. - Я бы предпочла, чтобы урок начался

прямо сейчас, чтобы я могла сдать его немедля!

Хартмут усмехнулся.

- Научиться пользоваться штаппе не так-то просто, Леди Розмайн. Низшие дворяне должны

потратить почти весь семестр, чтобы научиться пользоваться своими. И я слышал только о очень немногих кандидатах в эрцгерцоги, которые смогли сдать владение штаппе с первого раза.

Я поняла на что намекал Хартмут – он указывал

на очень значительную вероятность, что моя мечта о скором визите в библиотеку может не осуществится.

Эти его сомнения заставили

меня еще сильнее хотеть сдать экзамен с первого раза.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сдать экзамен, - ответила я. - Я не пожалею сил, чтобы оказаться в библиотеке.

- Хартмут, - холодным

тоном произнесла Брунгильда, продолжая заниматься. - Ничто не может остановить Леди Розмайн на пути к библиотеке. Если она намеревается сдать экзамен с первого раза, то мы, как члены её свиты, должны приложить

все силы, чтобы это произошло. После чего добавила гораздо

более тихим голосом:

- Хотя учитывая её отчаянное желание не делать ничего, кроме как проводить

все время в библиотеке, будет непросто распланировать предстоящие чаепития.

Похоже, Брунгильда и сама добилась

больших успехов в учебе. Ей оставалось сдать только один предмет, прежде чем она сдаст все экзамены.

- Что ж, я понимаю. Так ты хочешь сказать, что леди Розмайн

ради библиотеки пойдет на все? Что она полностью отдает себя этому стремлению?

Именно так.

- В таком случае, я с нетерпением жду возможности стать свидетелем того, как вы породите новую легенду, леди Розмайн.

Угх... Неужели мне действительно придется

выбирать между получением доступа в библиотеку

и появлением новой легенды…? Очень тяжелый выбор...

Я действительно не хочу выделяться

еще больше, чем сейчас. В конце концов, безвестность крайне необходима для тихой и спокойной жизни. С другой стороны, я знаю, что не смогу быть спокойна,

пока библиотека не станет моей. Что же мне делать? Просто таки философская дилемма века...

Или...? Смогу ли я когда-нибудь выбрать

что-нибудь другое, кроме библиотеки?

Нет. Нет, не смогу.

- Леди Розмайн, если вы не хотите выделяться, мы советуем вам воздержаться от сдачи с первого раза на предстоящем вам экзамене, - вот каковы были последние

слова моих слуг перед тем, как я покинула общежитие

и направилась в класс штаппе.

* * *

Мы с Вильфридом

и другие высшие аристократы собрались

в уже привычном нам зале. Вскоре вошли Хиршур и Рауффен. Очевидно,

это были наши сегодняшние профессора.

- Штаппе могут использовать только аристократы, - начал Рауффен,

сжав ладонь в крепкий кулак. - Если у вас нет штаппе, вы не аристократ.

Чтобы быть признанным дворянином, нужно было обладать

достаточным количеством маны,

чтобы найти и взять в руки свою Божественную Волю. Для этого и делалось

измерение маны при крещении.

Штаппе был, по-видимому, одной из тех вещей, которые боги даровали

первому королю. До этого у него только и было, что больше маны, чем он когда-либо

мог использовать, и штаппе, который ему был дарован, позволял ему

свободно использовать его врожденный объем маны... во всяком случае, так говорилось в священном писании.

Я не была уверена, что все написанное

там было полнейшей правдой, но после всего того, что я пережила

в этом мире, мне думалось,

что все же нечто подобное

действительно могло произойти. Эта легенда явно произросла из какого-то имевшего

место быть события.

Мы начнем с формирования штаппе, - сказала Хиршур.

- Итак, создайте штаппе в форме, которую вы найдете наиболее

удобной при использовании. Как только вы это сделаете,

пожалуйста, подходите ко мне. Мы попросим вас быстро создать и развеять

штаппе три раза, чтобы подтвердить, что вы владеете техникой на достаточном уровне.

Я сделаю просто потрясающий штаппе, - сказал Вильфрид.

Наверно каждый из детей на этом уроке разделял это стремление. Они все немедля сосредоточились и начали формировать свои штаппе. Кандидаты

в эрцгерцоги привыкли

контролировать свою ману, поэтому

они вкладывали все, что им было доступно в создание великолепных

творений, достойных их статуса. Высшие дворяне, с другой стороны, обладали заметно менее развитыми навыками в управлении маной и потому для

них создание штаппе было почти что непосильной задачей.

- Мой штаппе будет не похож на другие и он будет лучше их. Розмайн,

а ты какой хочешь сделать

себе? - спросил Вильфрид, его темно-зеленые глаза, когда он посмотрел в мою сторону,

блестели от возбуждения. Он ничего не знал о том, что я уже провела целый день, по всякому играясь

со своим штаппе, прежде чем пришла к вывод,у что чем проще, тем лучше.

- Я собираюсь сделать штаппе, похожий на тот, какими пользуется большинство взрослых, - ответила я.

- О? Но это так скучно. Почему бы не приложить

к этому чуть больше усилий? Твой ездовой

зверь уже достаточно

странный, так что никто не удивится, если твой штаппе тоже будет необычным.

Лесси не был странным, просто при его создании в первую очередь

я думала о практичности, что и отличало

его от остальных ездовых зверей. Не то чтобы я намеренно придала ему такую внешность. У меня вообще не было никакого желания

выделиться благодаря его внешнему виду.

- Ездовой зверь это совсем другое дело, и я не вижу причин стремиться к излишнему изукрашиванию штаппе, - объяснила

я.

"Можешь продолжать

играться со своим, пока не поймешь, что я права", - мысленно добавила

я, подходя к Хиршур.

Ох. Леди Розмайн, - сказала профессор. - Чем могу помочь?

- Я уже создала свой штаппе. Могу ли я приступить

к прохождению экзамена?

- ...Ты самостоятельно упражнялась в его создании,

не так ли? - спросила

она, глядя на меня, как на проблемного ребенка, прежде чем кивнув, разрешить

демонстрацию.

Управляя своей маной я сделала и развеяла штаппе той же самой формы и размера три раза подряд.

Хиршур удивленно моргнула,

потом вздохнула.

- У вас просто отличный контроль над штаппе, и не

должно возникнуть никаких проблем с выполнением

следующего шага. Теперь вам нужно будет использовать свой штаппе, чтобы заполнить магический инструмент маной. Рауффен, фей камни

готовы?

- Да. Все готово, - ответил Рауффен, похлопывая

по мешочку на бедре. Хиршур наблюдала, как он пошел к стене класса, подальше

от других студентов.

- Леди Розмайн, вы последуете за Рауффеном и научитесь делать ордонанц. Затем отправьте ордонанц

мне, - сказала она. Я в ответ кивнула, и она с улыбкой наклонилась вперед. - Ордоннанцы используются при начале обучения, потому что при их создании расходуется просто капля маны, - добавила она приглушенным голосом. - Постарайтесь сдержаться.

Я понимаю.

На экзамене по магии я уже узнала, что фей камни, используемые для изготовления ордоннанцев, не были обычными

фей камнями - они специально создавались для одной единственной цели. Все называли

их фей камнями, потому что они выглядели

очень похоже на них, но на самом деле они были своеобразными магическими инструментами.

Зеленые фей камни также создавались для определенной цели, и они часто использовались в повседневной жизни. Служители, в частности, находили

их очень полезными, поскольку они позволяли

встроить в обычный

кувшин почти бесконечный источник воды. Фей камень, закрепленный на дне кувшина,

можно было активировать касанием штаппе – и в результате кувшин мог наполнить намного

больше емкостей, чем можно

было предположить исходя из его размера.

Эти фей камни в основном

использовались для наполнения ванн водой.

Когда я догнала Рауффена, он дал мне отлично знакомый мне желтый фей камень. Я осмотрела его, пока он объяснял, что надо делать.

- Вам будет непросто общаться с людьми, если вы не научитесь созданию ордоннанцев. Это то, что будет необходимо применять на каждом курсе, поэтому,

если вы не освоите его, вы даже не сможете

продолжить обучаться ни на одном специализированном курсе. Вы это понимаете?

Да.

- Я вас не слышу!

- ДА! – ответила я более решительным и громким голосом,

получив в ответ улыбку и одобрительный кивок.

Я немного нервничала,

так как опасалась

что стиль обучения Рауффена, «страстного учителя физкультуры», не позволит мне

усвоить учебный материал. Наличие у меня огромного

количества маны в этом случае не имело бы никакого

значения, так как я могла бы легко слечь просто от физического истощения.

- Легонько прикоснитесь к фей камню своим штаппе, одновременно с касанием вливая в него ману, - объяснил он, демонстрируя процесс.

Я положила камень на ладонь левой руки, а правой

выхватила штаппе. Помня о предупреждении Хиршур, я постаралась влить, как можно меньше маны.

О... Ого.

Как оказалось, штаппе действительно позволяли

использовать своему владельцу ману намного более

эффективно. В то время как

использование моей маны раньше ощущалось как выливание воды из ведра, теперь это было похоже на водопроводный кран, и я могла легко регулировать подачу воды. Я легонько стукнула

по желтому фей камню, а затем с широко раскрытыми

глазами смотрела, как он тут же превратился в знакомую мне белую птицу. Она расправила крылья, затем крепко ухватилась когтями за мою руку и снова сложила крылья. Она была практически невесомой.

Ого. Я чувствую

себя сейчас самой настоящей волшебницей. Я усилием воли материализовала инструмент для контроля моей маны, а затем прикоснувшись им к желтому

магическому камню, превратила тот в белую птицу. В какой-то момент я ощутила

себя персонажем из фэнтези книги.

- О, неплохо! - воскликнул Рауффен. - Теперь, как только ордоннанц

откроет рот, вложите в него свое голосовое

послание.

Ордоннанц быстро открыл рот, и я произнесла

спослание.

- Это Розмайн. Профессор

Хиршур, я сделала

ордонанс, - сказала я. Когда я замолчала,

птица закрыла рот.

Я уже собрался

отослать ордоннанца к Хиршур, но Рауффен остановил

меня. Он словно дирижерской палочкой

взмахнул своим штаппе.

- Если хотите добавить

что то еще, стукните еще раз по клюву ордонанца

своим штаппе, и он откроет

его, - пояснил он.

А вот этого я не знала...

Я кивнула, заинтригованная, и стукнула ордоннанца по клюву. Как и сказал Рауффен, он снова открыл

клюв.

Как заставить

ордонанц закрыть его?

- Все, что от вас требуется, - это сказать это вслух. Видите? - сказал он, указывая на ордоннанца, который снова закрыл клюв.

- Так, подождите… К-как мне стереть сообщение?! - взвизгнула я. Я не хотела, чтобы мой первый ордонанц звучал глупо, повторяя

все мною сказанное.

Рауффен рассмеялся, а затем объяснил,

что мне просто нужно преобразовать обратно в фей камень, для чего надо высосать ману из ордонанца

с помощью моего штаппе. Я так и сделала, а потом переписала

сообщение.

- Как только вы произнесете все, что хотите сообщить в послании, представьте, как ордонанц летит к Хиршур,

а затем взмахните своим штаппе, выталкивая при этом из него ману. И маны при этом не жалейте! - заявил Рауффен. Однако, учитывая, сколько у меня было маны, я решила,

что предложенный мне выплеск был бы не очень хорошей

идеей, особенно учитывая,

что я отправляла ордонанца на столь небольшое

расстояние.

Я взмахнула своим штаппе, очень мягко посылая вперед немного маны, после наблюдая, как ордонанц подлетел

к Хиршур. Он повторил мое послание три раза, как и каждый ордонанц, что я до этого видела, прежде чем вернуться с сообщением для меня.

[[image:/storage/reader-images/0d68e48a7cc5967e1250978c9429806871695518.jpg]]

- Отлично сработано, - сказал ордонанц

голосом Хиршур. - Теперь вы можете перейти к следующему шагу, - он повторил это трижды, прежде чем снова стать желтым фейкамнем, который

я затем передала Рауффену.

Что мы будем делать дальше? – спросила я.

- Выстреливать маной из штаппе, - объяснил Рауффен. - Это позволит вам применять ману в сражении,

но сейчас вы просто научитесь выполнять ротт - красный свет, используемый для вызова помощи. Как только вы научитесь

этому, вы сможете позвать на помощь всякий раз, когда что-то случится.

Рыцари тут же примчатся к вам.

С этими словами Рауффен достал свой собственный штаппе и начал показывать что делать.

- Накапливаете ману в кончике своего штаппе вот так, а потом резким толчком выталкиваете её из него, - сказал он. Светящийся

шар размером с кулак начал формироваться на кончике его штаппе, потрескивая и искрясь, как шаровая молния.

- Ротт! - резко и неожиданно выкрикнул он. Как только он вскинул свой штаппе вверх, луч красного

света резко ударил вверх и столкнулся с потолком, прежде чем исчезнуть.

Несмотря на создавшееся впечатление сильного удара, луч света не оставил никаких следов на потолке.

- Мана не может повредить зданиям, созданным магией созидания, и они непроницаемы для ротта. Если желаете, можете использовать хоть всю вашу ману, совершенно не сдерживаясь.

- То, что не надо сдерживаться, это конечно хорошо, но прежде чем я это сделаю, я хотела бы знать - это

последнее задание необходимое для сдачи экзамена? – спросила я. Я не хотела потратить

всю свою ману, а потом вдруг оказалось

бы, что мне еще нужно выполнять задания.

Рауффен удивленно

заморгал.

- Есть еще одно задание. Но неужто вы желаете сдать все сегодня?

- Да, желаю. С этим могут возникнуть какие-либо

трудности?

- Ээ... Я тут подумал, возможно тебе тогда следует приберечь

часть своей маны.

- Тогда я буду сдерживаться при создании ротта. Это приемлемо?

- Д-да. Я, э... Да. Покажите

все, на что вы только

способны, но не тратьте все свои силы.

Бессмыслица какая-то... Как можно «Показать

на все что вы способны»

и при этом «не тратить

все свои силы»?

Главное, чему я научилась сегодня

в классе, - это как важно игнорировать Рауффена и экономии

маны. Я начала понемногу накапливать ману на кончике моего штаппе, и довольно

скоро там образовался шар размером с кулак. Он неуклонно увеличивался в размерах по мере того, как там собиралось все больше маны.

- Правильно! Идеально! Вот о чем я говорил!

А теперь сделайте

его еще больше! Продолжайте вливать

ману в штаппе! - кричал Рауффен. Я постаралась использовать свои новообретенные знания и не обращать на него внимания.

Штаппе просто поразительный инструмент.

Люди не преувеличивали, когда говорили, что это

самый эффективный инструмент для контроля маны. Мне почти что не давалась тонкая манипуляция маной из-за ее нестабильности, но теперь я могла управлять

ею так же легко, как и до сна в юрэ́вэ.

- А теперь

выпустите его! - взревел Рауффен. - Кричите “ротт" и выбрасывайте свою ману в небо так сильно, как только можете!

Я думаю, вы имеете в виду “в потолок”...

Я подняла правую руку, затем указала штаппе вверх и спокойным голосом произнесла “Ротт.” Мне подумалось, что я довольно

хорошо управилась со своей маной, так как луч красного

света выстрелил прямо в потолок.

Я с облегчением выдохнула, радуясь,

что успешно выполнила

задание.

- Хорошо. Вы отлично справились с заданием. А вы уверены,

что у вас есть еще мана? - спросил Рауффен,

на его лице явно читалось

беспокойство, и он обвел комнату нервным взглядом.

Я проследила за его взглядом

и заметила, что высшие дворяне

уже выдохлись от использования маны для создания

штаппе. Они были не единственными в таком состоянии. Кандидаты в эрцгерцоги, которые были сосредоточены на том, чтобы сделать самые выдающиеся штаппе, потратили огромное

количество маны и теперь в изнеможении сидели на полу. Вильфрид, должно быть, приложил

к созданию «самого

лучшего штаппе» много усилий.

Он выглядел совершенно опустошенным, не

продвинувшись ни на миллиметр в процессе создания с тех пор, как я говорила с ним в последний раз.

Единственными учениками, работающими сейчас над ордоннанцами, были те, кто не пытался

сделать какие либо причудливые штаппе. Но даже они казались довольно усталыми. Некоторым приходилось останавливаться, прерывая свою работу прежде, чем они могли закончить, в то время как другие падали на пол через мгновение после успешного преобразования фей камня.

Даа... Мой объем маны и впрямь столь ненормален?

Я закрыла глаза, чтобы проверить, сколько маны у меня осталось,

и обнаружила, что во мне её еще было очень много.

- И как вы себя чувствуете? Думаете, вы справитесь со следующим заданием? - спросил Рауффен.

У меня в голове промелькнуло два варианта действий:

я могла притвориться измученной, чтобы не выделяться, или я могла смирится с образом аномалии

для всех окружающих

ради библиотеки. Мне тут же стало стыдно за то, что я посмела даже подумать о таком.

Да. Я справлюсь.

Рауффен

удивленно посмотрел на меня, потом решительно кивнул.

- Ладно! Умение преодолевать пределы естества - важный жизненный

навык. Давайте сделаем

это! - заявил он, его глаза пылали страстью. - Это последнее

задание. Вам нужно превратить ваш штаппе в инструмент, наполненный маной.

Мне тут же вспомнились рыцари, превращающие свои штаппе в оружие во время боя, но первокурсникам, по-видимому, нужно было только превратить

их в ножи, ручки или палочку для перемешивания зелий. Я кивнула, продолжая слушать, и тут заметила, что к нам направляется Хиршур. Похоже, что никто из остальных студентов, кто подходил к ней, не смогли продвинутся дальше. Хиршур оглядела

измученных учеников, прежде чем сделать

объявление.

- Исключительно важно, чтобы вы практиковались в превращении ваших штаппе. В следующем году вы изучите

основы создания магических

инструментов, и если к тому времени вы не сможете создать нож, или ручку, или палочку для перемешивания, ваша способность к созданию магических

инструментов будет значительно ограничена.

Создание магических инструментов было её специальностью как профессора, и, услышав её сообщение, все студенты напряглись. Похоже, что процесс изготовления магических инструментов включал в себя разрезание

ингредиентов ножом, рисование

ручкой магического круга, а затем смешивание ингредиентов с маной в котле с помощью палочки для смешивания. Однако под руководством Фердинанда я уже готовила юрэ́вэ, поэтому знала, что можно варить зелье и без штаппе, используя

магические инструменты.

А как производится такое преобразование штаппе? – спросила я.

- Сначала попробуйте сделать

нож, - велела Хиршур. - Возьмите свой штаппе и отчетливо представьте, во что вы хотите его превратить.

Я сделала, как она велела, и достала свой штаппе, затем представила себе нож, которым Фердинанд пользовался во время варки зелий. Хиршур громко сказала

“мессер”, и я немедленно последовала её примеру. Я наблюдала, как штаппе превращается в нож в моей руке, затем посмотрела

на Хиршур, которая тоже держала очень похожий нож.

Очень хорошо. Теперь скажите "рюкен", чтобы вернуть его прежнюю форму.

Я сделала, как мне было сказано, и, как и ожидалось, нож снова превратился в самый обычный

штаппе. Окружающие меня дети издавали

возгласы благоговения.

- Теперь сделайте это снова, но на этот раз сосредоточьтесь на том, чтобы сделать ручку, а затем палочку для перемешивания, - сказала Хиршур.

В конце концов мне пришлось

сказать “стило”, чтобы превратить мой штаппе в ручку, а затем “беймен”,

чтобы превратить его в палочку

для размешивания.

Я никогда не ожидала, что вы выполните

все задания в первый же день... Фердинанд

был последним, кто совершил

такой подвиг. Полагаю,

я не должна была ожидать

ничего другого от его ученика, - сказала Хиршур с раздраженным вздохом.

Остальные студенты

переглянулись в полном изумлении, потом начали перешептываться.

- Лорд Фердинанд из Эренфеста... Она имеет в виду того лорда Фердинанда...

- Да. Знаете, он был знаменитым

игроком в диттер сокровищ. Я слышала, что его тактика игры была просто настоящим

безумием. Наше герцогство проигрывало только в те годы, пока он учился в Академии. Взрослые

говорят, что нам повезло, что нам не придется иметь с ним дело, - ответил другой.

- Нет, он был хорош не только в диттере. Я уверен, что он гений, который изобретал

один магический инструмент

за другим. Я так уверен в этом, потому что мой дядя купил у него кучу таких

инструментов, - вмешался третий, поощряя остальных припоминать все больше и

больше слухов.

- Погоди, разве лорд Фердинанд не был безумцем,

который убил бесчисленное количество фей зверей

ради ингредиентов? Я слышал, что он почти извел под корень всех самых ценных демонических зверей поблизости от Академии?

- Вы, ребята, должно быть, бредите.

Моя тетя только упоминала, что он был сосредоточен на изучении игры на харшпиле

и играл он и вправду потрясающе.

Ну и что из этого правда?!

Наверное, все... Я слышала, что он был кандидатом в эрцгерцоги, учился одновременно на рыцаря и чиновника, при том был и там, и там отличником.

Я не могла не начать моргать от удивления, когда студенты из других герцогств

делились историями о впечатляющих свершениях

Фердинанда в Академии.

Похоже, его сверхчеловеческая репутация все-таки не была беспочвенной.

- Вполне естественно, что оценки Эренфеста

так взлетели, если в этом году поступила

его ученица, к тому же в качестве кандидата в эрцгерцоги, - заметил один студент. - Я слышал, что лорд Фердинанд, пока был здесь, прошел не один специализированный курс, а несколько

и получил самые высокие оценки по каждому из них.

Теперь все делились всеми легендами,

которые они знали о Фердинанде, но их было так много, охватывающих такой широкий спектр достижений, что я

предположила, что некоторые из них были

попросту перевраны. В любом случае, прошло совсем немного времени, прежде чем

люди вообще перестали обращать на меня внимание.

Фух. Похоже, что Фердинанд был настолько необычным

явлением, что по сравнению с ним я выделяюсь намного

меньше.

Когда разговор перешел от Фердинанда к другим легендарным ученикам прошлого, Хиршур наклонилась ко мне и прошептала:

- Вы сдали экзамен,

леди Розмайн. Однако, пожалуйста, практикуйте трансформацию вашего штаппе,

просто повторяя слово, вместо того, чтобы делать паузу и закрывать глаза, чтобы визуализировать форму.

- Понятно, - ответила я с улыбкой достойно знатной дамы. Однако внутри я была совсем не так сдержанна.

ДА! ДА! Я СДЕЛАЛА ЭТО! Я сдала все экзамены!

Я могу пойти в библиотеку! Я могу начать ходить в библиотеку завтра! Бвахахаха! Я могу запереться

в библиотеке и читать, пока у меня не кончатся

силы! Хвала богам!

Эпилог

Почти сразу же по прибытию

Розмайн в Королевскую академию, Сильвестр начал получать одно за другим тревожные и зачастую совершенно

непонятные сообщения. В предыдущие годы Хиршур в своих посланиях

обычно сообщала, что ничего стоящего упоминания не произошло и все идет, как и шло ранее...

Однако в этом году все было совсем по-другому.

У меня не было такой сильной головной боли с моей

первой конференции эрцгерцогов! Проклятая проблемная мелкая паршивка!

* * *

Первое сообщение из Академии пришло в День Земли, еще до начала церемонии приема.

Письмо было от Вильфрида, в нем перечислялись недавно отобранные вассалы Розмайн.

Учитывая усердие в учебе и зрелость характера, которые Вильфрид проявил

за последние два года, Сильвестр

все же хотел, чтобы он стал следующим

эрцгерцогом. С этой целью он поручил ему возглавить общежитие

Эренфеста, сказав, чтобы он набрал как можно больше влияния до прибытия

Шарлотты. Это, вероятно,

не составит ему труда, если он будет сотрудничать для этого с Розмайн.

Хм. Похоже,

он действительно не жалеет сил...

Сильвестр просмотрел первый отчет. Было несколько

моментов, когда Вильфрид выражал свои мысли, возможно,

слишком прямо, но в нем не было мест, которые было бы трудно понять.

Флоренция и Эльвира

обсуждали, кого Розмайн

должна взять в свои вассалы

с тех пор, как им сообщили, что она начала просыпаться, и, исключая Джудит, учащуюся из средней знати, и Филину, ученицу низшую дворянку, похоже, что она последовала их рекомендациям.

* * *

- Шарлотта, ты знаешь Джудит или Филину, новых вассалов Розмайн? - спросил Сильвестр

за ужином, отчасти потому, что его дочь отчаянно хотела услышать, как её брат и сестра учатся в Королевской академии.

Она посвятила себя ведению зимней игровой комнаты,

так что, вероятно,

знала о них хоть что-то.

- Джудит из средней знати, учится на рыцаря, просто почитает Ангелику.

Она отказалась стать моим рыцарем-стражем, чтобы быть рядом с Ангеликой

в служении Розмайн.

Я рада, что её мечта сбылась, - сказала Шарлотта с улыбкой.

Это была не та реакция, которую можно было бы ожидать от члена эрцгерцогской семьи после отказа дворянки из средней знати, но после того, как она видела как Розмайн,

не обращая ни малейшего внимания

на опасность грозящую

ей самой, спасала её из рук похитителя, Шарлотта, какой она была до этого, перестала

существовать. Она не смогла заполнить

пустоту, оставленную её старшей сестрой

без посторонней помощи,

и теперь она была на грани одержимости Розмайн, даже можно сказать, немного

бредила той. Сильвестр

немного беспокоился, что эта навязчивая

идея может в будущем создать ей значительные трудности в жизни.

- Что же касается

Филины, то она учится на чиновника и она обожала мою сестру больше, чем кто-либо в зимней игровой комнате, и в ожидании её возвращения посвятила себя собиранию

историй. Еще зимой, как только представился подходящий момент, она поклялась

в верности Розмайн.

Мало кто отнесся к этому благосклонно, полагая, что её не примут в качестве

вассала, но, похоже, они ошибались.

Другими словами, они обе очень преданы Розмайн. Хорошо.

Сильвестр почувствовал облегчение, но это чувство

длилось недолго.

* * *

Неделю спустя, снова в День Земли, очередной

отчет Хиршур был полон кратких и непонятных

сообщений.

- У девушек Эренфеста

на церемонии посвящения были потрясающе блестящие

волосы, а леди Розмайн привлекла

к себе много внимания благодаря

своей уникальной прическе и очень юной внешности.

- Все первокурсники сдали

проводимые в первый

день занятий экзамены

по письменным урокам.

Профессора обсуждают, какой способ обучения используется в Эренфесте.

- Мелодии и песни, сочиненные леди Розмайн, привлекли

внимание профессоров музыки, и они пригласили её на чаепитие.

- Профессор, ведшая занятие по созданию ездового зверя, утверждает, что на нее напал ездовой

зверь Розмайн, и по её словам, всему виной грюноподобная внешность зверя.

Пожалуйста, обучите

меня методу сжатия маны леди Розмайн.

- Я не знаю как, но леди Розмайн стала хозяйкой

Шварца и Вайса, магических инструментов библиотеки. Похоже, не обошлось без божественного вмешательства.

- Леди Розмайн от потери сил заснула в Самом Дальнем Зале, в результате чего её пришлось

спасать сразу многим профессорам.

Сильвестр был поражен, увидев, что Хиршур прислала

отчет, состоящий не из одной фразы, и совершенно потрясен

тем, что он узнал из него.

Она пишет только о Розмайн! Что же эта мелкая демоница творит?!

По его мнению, события, описанные

в отчете, были достаточно понятны. Шаги по повышению оценок Эренфеста и увеличению влияния герцогства в Королевской академии,

несомненно, сыграли определенную роль, и Розмайн

не могла быть обвинена в том, что какой-то профессор

был потрясен видом её ездового

зверя. Хиршур, вероятно,

прикрыла её от неприятностей, надеясь получить за это метод сжатия маны, и, учитывая,

как Розмайн только совсем недавно вышла из сна в юрэ́вэ, было легко понять, почему она уснула от усталости в Самом Дальнем Зале...

Но божественное вмешательство, благодаря которому она стала хозяйкой каких-то магических

инструментов в библиотеке... Это было что то просто невообразимое.

Да что там произошло...?!

* * *

- Фердинанд, взгляните на эти отчеты из Королевской академии, - сказал Сильвестр, протягивая тому множество полученных

из Академии дощечек. - Что вы об этом думаете?

Он вызвал Фердинанда

в надежде, что полученные им сообщения были на самом деле некой тайнописью

или чем-то таким, что мог

понять только бывший ученик Хиршур. Его сводный брат пробежался глазами

по дощечкам и улыбнулся своей обычной вежливо-сдержанной улыбкой.

- Эти отчеты довольно кратки. Даже те, что я получаю от Вильфрида,

содержат больше подробностей.

Вильфрид посылает вам отчеты?! - воскликнул

Сильвестр. - Почему я ничего об этом не знаю?!

- Потому что в них есть вопросы, адресованные лично мне, и я не думаю, что они стоили времени и внимания ауба, - ответил Фердинанд. Он сейчас придерживался формального стиля речи, так как рядом с ними сейчас находились чиновники,

но он совершенно ясно дал понять свое отношение к этому косвенными средствами.

Сильвестр стукнул кулаком по столу, разрываясь

между неуверенностью и разочарованием.

Все, кроме Фердинанда и Карстедта, покиньте комнату, - приказал он.

* * *

Как только они остались наедине, Сильвестр бросил

свирепый взгляд на Фердинанда, который в ответ снова изобразил

официально вежливую улыбку и изогнул бровь. Сильвестр

не мог сказать, что ему особенно нравилось

то, как его сводный брат старался держать все в секрете.

- Вильфрид посылал мне только отчеты,

в которых мысли были не только некорректно изложены, так еще и содержали

грамматические ошибки и в которых было полно вопросов о том, как вести себя с Розмайн.

Я был раздражен тем, что мне приходится тратить свое свободное

время, исправляя его язык, но приятно знать, что даже сейчас они полнее и понятнее, чем те, которые ты получил

от Хиршур.

Фердинанд вышел из кабинета Сильвестра

и вернулся с расшифрованными копиями

упомянутых отчетов. У начавшего читать их Сильвестра

рука бессознательно потянулась

к его лбу. Вильфрид об инциденте в библиотеке сообщил только, что Розмайн стала хозяйкой двух магических инструментов, сделанных членом королевской семьи, но это никак не прояснило произошедшее там. И все же, судя по отчетам, он мог сказать,

что Вильфрид много и тяжко думал

над тем, какие вопросы являются самыми важными, которые следует задать

Фердинанду. Ответные сообщения

Фердинада были безжалостны

относительно допущенных мальчиком ошибок, но Вильфрид держался стойко и продолжал

присылать отчеты.

В отчетах подробно

рассказывалось о том, как первокурсники Эренфеста сдали все письменные уроки с первого

раза – как оказалось, Розмайн,

по-видимому, пришла в абсолютное неистовство после того, как её поманили доступом

в библиотеку. Сильвестр

еще раз сердито посмотрел на Фердинанда за то, что тот скрыл от него эту информацию, но даже недовольный взгляд ауба не заслужил ничего, кроме уже привычной непроницаемой улыбки-насмешки.

- Разве не очевидно,

что именно это и происходит, когда кто-то по глупости ставит других людей между Розмайн и библиотекой? Пойми, я запретил

ей доступ в библиотеку до тех пор, пока она не сдаст все свои экзамены, чтобы быть уверенным, что она будет свободна к Ритуалу Посвящения. Вильфрид, глупец, не понял этого, и добавил крайне глупое условие, что все остальные

первокурсники тоже должны сдать свои экзамены с первого раза, - сказал Фердинанд

с холодным выражением

лица, словесно уничтожая

Вильфрида.

- И чтобы бы не оставалось никаких

недоговорок – Розмайн

контролировать очень нелегко, - продолжил он. - Вспомни,

что, несмотря на то, что она впервые

вошла в храм во время

своего крещения, она слепо, не обращая внимание

ни на что, бросилась вперед к Безевансту и предложила ему целый большой

золотой, чтобы он принял её в жрицы,

и все это для того, чтобы она могла войти

в храмовую книжную

комнату. С библиотекой Королевской академии в пределах досягаемости, очевидно, нет ничего и никого,

что могло бы остановить её.

- Теперь, когда ты упомянул об этом, я припоминаю, что слышал что-то подобное... Похоже, это все же не было обычно преувеличенным слухом. Карстедт, значит ли это, что ты не шутил, когда сказал, что Розмайн намеренно скатилась

с кровати во время болезни и буквально

ползла по коридорам

в попытке добраться

до книжной комнаты твоего особняка?

- Ах, это. На следующий день после того, как она так разволновалась из-за книжной комнаты,

что потеряла сознание

прямо в коридоре. Да, все так и было, - заметил Карстедт

и бросил на Фердинанда быстрый взгляд. - Один знающий и мудрый человек, чтобы держать её в узде, посоветовал мне чтобы на столике рядом с её кроватью всегда лежала книга.

Сильвестр сначала отмахнулся от этой истории как от комического преувеличения, но, как оказалось, это была чистая правда. Теперь она точно так же творила безумства

в Королевской академии. Он даже не хотел думать о том, что думают по этому поводу дворяне из других герцогств.

- Я сочувствую первогодкам, оказавшимся рядом с ней, но это Вильфрид виноват в том, что втянул их в это дело, - сказал Фердинанд. - Теперь уже слишком поздно отступать. Я посоветовал ему принести им свои самые искренние извинения.

"У-удачи, Вильфрид... Твой отец поддерживает тебя!"

После этого своего мысленного заявления

Сильвестр указал на доску с самым непонятным сообщением.

- Но что это за история о том, что она стала хозяином

магических инструментов, когда регистрировалась

в библиотеке? Ни в одном отчете ничего не упоминается об этом. В библиотеке есть какие-то особые магические инструменты или что-то в этом роде?

В отличие от Розмайн, Сильвестр

и близко не был одержим библиотекой. Для него это было не более чем место, где хранились учебники.

Сам он никогда туда не ходил, так как мог просто попросить

учеников чиновников принести

ему все, что ему нужно, поэтому он не знал, что там хранятся какие-то магические инструменты. Фердинанд, однако, часто ходил в библиотеку, когда служил помощником

Хиршур.

- Полагаю, что инструментами о которых идет речь являются Шварц и Вайс, - сказал Фердинанд, постукивая себя по виску пальцем.

- Насколько я понимаю, они когда-то служили

высшим дворянам, бывшими библиотекарями, так что почему Розмайн стала их хозяйкой,

я даже не представляю. Может быть, она смогла украсть их благодаря

своему объему маны? Я просто не могу себе этого вообразить. Насколько

я знаю, на них наложены

защитные чары, чтобы никто, кроме их хозяина,

даже прикоснуться не мог к ним.

- Другими словами, мы ничего не знаем, - задумчиво произнес Карстедт. Он был в такой же растерянности, как и Сильвестр.

Один только

Фердинанд довольно улыбался.

- Божественное вмешательство, хм? Значит, должно быть было задействовано благословение. Я не могу сказать наверняка, и я не знаю, почему это сработало, но если она и вправду стала их хозяйкой, это означает, что теперь у меня может быть шанс изучить их. Еще одна причина с нетерпением ожидать

возвращения Розмайн.

Каков учитель, таков и ученик...

Что за кучка помешанных на исследованиях чудаков.

- Первокурсники сдали экзамены

по письменным урокам, и теперь все, что ей осталось,

- это сдать практические занятия, - продолжал Фердинанд. - Я думаю, как только она закончит

с этим, она начнет почти что жить библиотеке, и тогда у нее будет мало возможностей вызвать новые проблемы.

Подобное развитие событий казалось вполне вероятным. Были некоторые причины для беспокойства, но, глядя на отчеты в целом, можно было с уверенностью сказать,

что оценки Эренфеста выросли, и герцогство явно оказалось законодателем новой

моды. Сильвестр решил не расстраиваться, думая о других возможных последствиях.

* * *

Прошла еще неделя, и Сильвестр получил

еще несколько сообщений от Хиршур, снова вызвавших сильную головную боль.

- Леди Розмайн вступила

в контакт со вторым принцем

во время урока кружения веры. Похоже, принц,

из-за её репутации

святой, держится по отношению к ней настороже.

- Чтобы рассеять негативные слухи, возникшие вокруг ездового зверя леди Розмайн, я вызвалась присутствовать на её уроке по созданию ездовых зверей.

Сильвестр обменялся взглядом с Карстедтом, затем немедленно вызвал Фердинанда, прежде чем снова очистить комнату

от посторонних. У него возникло

ощущение, что контакт Розмайн с кем либо из королевской семьи, крайне опасное событие.

- Я предполагал, что нам не о чем беспокоиться, так как принцу оставался только один год обучения, и есть только один класс, который он делит с Розмайн, но, похоже, нам не повезло, - сказал Сильвестр,

передавая отчеты Фердинанду. - Какой у нас план на этот случай?

Фердинанд недовольно скрестил руки на груди.

- Нет никакого плана. Принц просто интересовался ездовым зверем Розмайн.

В конце концов, он явно предпочел другие свои интересы

этому, и теперь, когда Розмайн

сдала кружение веры, у них больше не будет точек соприкосновения. Тем, что нас должно волновать,

является совершеннейшее отсутствие

понимания Розмайн последствий её действий, настолько

поразительно всеобъемлющее, что Розмайн забыла про свое обещание принцу.

- ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?! - Сильвестр и Карстедт выпучили глаза и дернулись всем телом, как будто

от сильного удара, и Фердинанд пододвинул к ним отчеты, полученные от Вильфрида.

Как оказалось, если бы не Виьлфрид, она бросилась бы обратно в общежитие, совершенно забыв о принце. Они не могли поверить

в то, что они прочитали.

[[image:/storage/reader-images/a0003b21bdac8e89dff6e1629738fe466c520cbb.jpg]]

- Нет смысла казнить

себя из-за этого... Одержимость Розмайн библиотекой не может быть излечена, - продолжал Фердинанд. - Было бы более разумно использовать ваше время, чтобы продумать, как манипулировать теми, кто окружает

её в Королевской академии, но даже это не пройдет

так, как нам бы хотелось.

Во всяком случае, нам нужно обсудить еще одно дело, Вильфрид посетит чаепитие, устраиваемое студентами из Аренсбаха.

- Повтори?! Мне об этом ничего не сообщали!

- воскликнул Сильвестр, бросаясь вперед и выхватывая отчет,

тут же протянутый ему Фердинандом. Подобное чаепитие было невероятно важно,

но в отчетах Хиршур о нем не упоминалось ни разу. - Чаепитие между двоюродными родственниками... к которому так же присоединится кандидат в эрцгерцоги от Френбельтага?

- Розмайн было отказано

присоединиться к ним, поскольку она не является

кровной родственницей. А пока я посоветовал Вильфриду

тщательно обдумать, какие темы могут быть подняты

на чаепитии, и обсудить с Розмайн, как на них реагировать.

У Сильвестра перехватило дыхание. Вильфрид каким-то образом умудрился

провести зиму в благородном обществе,

научившись спокойно общаться

с членами бывшей фракции Вероники,

но кто знает, как он поведет себя при общении

с теми, кто имеет более высокий статус,

чем он?

- Общение в Королевской академии начинается после того, как все кандидаты

в эрцгерцоги и аристократы закончат

свои уроки, верно? И безопасно

ли тогда Вильфриду

идти на чаепитие, пока Розмайн в Эренфесте

на Ритуале Посвящения…? - спросил Сильвестр,

заработав пренебрежительный взгляд Фердинанда.

- Если твой сын такой шут, что не может справиться с чаепитием со своими двоюродными братьями и сестрами,

он не сможет выжить в качестве эрцгерцога. У него достаточно времени, чтобы подготовиться к этому. Не вмешивайся, пока он сам не обратится

за советом. Помни, что герцогствам запрещено как-либо заметно вмешиваться в дела Академии.

Это было последнее, что Сильвестр хотел

услышать от человека, который тайком от него

отвечал на сообщения Вильфрида. Его губы недовольно искривились, после

чего Карстедт несколько раз ободряюще похлопал

его по плечу.

- Твой мальчик растет просто замечательно. На самом деле, он более надежен, чем ты в его возрасте. У него не будет никаких проблем, пока он готов просить совета и действительно следовать ему.

Для Сильвестра Королевская академия была веселой

игровой площадкой, где взрослые больше не могли ему помешать. Ему никогда не приходило в голову, как сильно его родители, должно быть, страдали

дома, и теперь, будучи сам родителем, он испытывал то же самое беспокойство что и они тогда. Он сжал кулаки и вложил все свое сердце и надежду в молитву.

"Пожалуйста, вы, двое, не создавайте больше проблем, чем у вас уже есть..."

И конечно же, его молитвы были не услышаны.

ДИ: Плодотворный День Земли

В темноте раздались удары колокола.

Не теряя ни мгновения, я села и раздвинула полог кровати. Я просыпалась с первым ударом с тех пор, как начала обучатся на служительницу, так что это теперь было для меня почти второй натурой.

А вот моя старшая сестра - совсем другое дело. Ни при каких обстоятельствах она никогда не просыпалась сама, и сегодняшний день не был исключением из этого правила. Она явно не собиралась вставать

в ближайшее время.

Посмотрев на её спящую фигуру, я встала и привела в действие

магический инструмент, создающий

свет на моем прикроватном столике,

тем самым освещая

темную комнату. Затем я разожгла

огонь в камине, чтобы не было холодно,

когда придет время переодеваться, и забралась обратно в постель.

Моя служанка Эмерика и служанка

моей сестры Фридель скоро придут нас будить.

Они обе были старшими по возрасту родственницами, которые закончили воспитывать своих детей, что делало их очень приятными

в общении.

- Леди Лизелета, если я не ошибаюсь, у вас сегодня

нет занятий по обучению на служителя? - спросила

Эмерика, используя кувшин с зеленым фей камнем, чтобы наполнить небольшой таз для моего умывания.

Я молча кивнула.

Обычно у служителей в Дни Земли было что делать, даже не смотря на то, что занятия не проводились, но Леди Розмайн собиралась провести в своей комнате весь день, чтобы лелеять свою Божественную Волю, так что у меня получался свободный

день.

- Фридель, я бы хотела сегодня надеть не рабочую

или черную одежду, а что-нибудь

более повседневное, - сказала я.

- Вы хотите носить домашнюю одежду,

в то время как леди Ангелика будет носить легкие доспехи, чтобы вдохновить её на учебу, верно? Это вполне понятное

решение, - ответила

она, готовя наряд. У нас не было комнаты, полностью

предназначенной под хранение

одежды, как у Леди Розмайн,

поэтому вся наша одежда была либо в шкафу, находившемся в нашей комнате,

либо в коробах.

- Я действительно волновалась, когда вас взяли в её вассалы... - призналась Эмерика,

расчесывая мне волосы. - Я испытала огромное облегчение, узнав, что здесь есть спальня

с двуспальной кроватью

для слуг.

Я с улыбкой

согласилась с её словами. Кандидаты

в эрцгерцоги могли оставить всю черную работу другим, и высшие аристократы вели себя практически точно так же, хотя и с меньшим

количеством слуг, чем им было привычно. Однако студенты из низшего и среднего дворянства

не могли позволить себе иметь и близко столько же слуг. В результате нам пришлось спать в общих спальнях, чтобы свести к наименее

возможному количество необходимой уборки и воды для ванны, что позволило нам выжить с меньшим количеством слуг, выполняющих меньше работы для обслуживания нас двоих.

Моя старшая сестра была вассалом

Леди Розмайн еще до того, как Леди Розмайн прибыла в общежитие

и объявила имена своих вассалов.

Я была совсем недавним пополнением её свиты, что означало, что я не была готова взять на себя все расходы по оплате жизни в одиночку.

Поразмыслив о том, как лучше сэкономить деньги и уменьшить

нагрузку на мою служанку, я решила поселиться в одной комнате

с сестрой.

По той же причине Джудит и Филина делили комнату на двоих. Брунгильда и Леонора были потрясены,

увидев, что мы не воспользовались своим правом членов свиты, чтобы получить себе отдельные комнаты,

но высшим дворянам

предоставлялись отдельные комнаты,

независимо от того, состояли они в свите или нет, так что наше положение

весьма сильно отличалось от их. Не то чтобы наша семья была слишком бедна, чтобы позволить себе одноместные комнаты для нас обоих, но к чему было переплачивать?

- Полагаю, у меня будет своя собственная комната,

когда Ангелика в этом году закончит Академию...

- Вам очень понравится

жить в своей комнате, леди Лизелета. Вы превосходный вассал, которого хотел бы иметь любой кандидат

в эрцгерцоги. Леди Ангелика часто не может нормально общаться

со своими слугами,

и я очень боялась что мне придется

одной продолжать нести службу. Миледи, то, что вы проживаете

вместе с ней, это просто замечательно и большое облегчение для меня.

Я не могла не улыбнуться. Слуги не могли выполнять свою работу, не будучи в курсе последних событий и планов хозяев, а Фридель узнавала о намерениях Ангелики только тогда,

когда я передавала ей слова Рихарды и Корнелиуса о предстоящих действиях.

Она, несомненно, считалась

бы неумехой и лентяйкой среди служанок, если бы я не решила жить с сестрой.

- Я все еще не могу поверить, что Леди Розмайн

так ценит леди Ангелику в качестве вассала... - вслух размышляла Фридель. Эмерика решительно кивнула в знак согласия, затем протянула руку, чтобы помочь мне встать. Мое кресло было переставлено, носки приготовлены, и, надевая их, я вспомнила, какой шум подняли

ранее мои родители.

- Был настоящий переполох, когда мою сестру выбрали, как рыцаря-стража Леди Розмайн, не так ли?

- Конечно, был, - ответила Фридель. - Леди Ангелика вряд ли способна заботится

о ком-то, и поэтому она предпочла быть рыцарем, а не служительницей. Кто бы мог подумать, что она сможет служить эрцгерцогской семье, не создавая никаких особых бед?

Не было ничего необычного в том, что забеременевших служительниц свиты заменяли на других, а это означало,

что леди Флоренция, которая брала в свиту только вассалов женского

пола, неизбежно придется взять кого-то нового. Когда пришло время, она решила не брать слуг, тесно связанных с леди Вероникой, и пригласила мою мать служить

ей. На это без сомнения

повлияло то, что Мать держалась

на расстоянии от леди Вероники,

а мой отец служил предыдущему аубу.

Лорд Карстед, впечатленный усердной работой моих родителей, взял Ангелику в качестве ученика рыцаря-стража леди Розмайн. Мои родители, конечно, хоть и не напрямую,

но выразили бы свое несогласие

с этим предложением, если бы с ними заранее посоветовались, но командор рыцарей

с этим предложением подошел прямо к Ангелике,

которая тут же согласилась.

- Я думала,

что все кончено,

когда леди Ангелика

провалила выпускные экзамены

и ей велели брать дополнительные уроки, - продолжала

Фридель, качая головой.

Необходимость в дополнительных уроках сама по себе была поводом для того, чтобы стать посмешищем в благородном обществе,

и если бы Ангелику также попросили оставить

службу в качестве

рыцаря-стража, она, несомненно, потеряла бы всякую надежду когда-либо найти подходящего партнера

для замужества. Более того, она была выбрана в качестве

ученицы рыцаря-стража только из-за доверия, которое

мои родители заслужили

своей службой. Её освобождение от обязанностей означало бы, что эрцгерцогская чета и рыцарь-командор более не доверяют нашей семье. Никто из знатных людей не хотел бы видеть нас своими вассалами, и нам, сестрам,

скорее всего, было бы очень трудно найти работу и выйти замуж. Тот период времени и вправду был очень страшен

для нас.

Ангелика, тем временем,

не проявляла никакого беспокойства по поводу необходимости брать дополнительные уроки. В какой-то момент даже казалось, что она может не окончить полный курс обучения в Академии. Те, кто не проходил полного обучения в Королевской академии,

не считались дворянами

в глазах благородного общества, а это означало, что ее штаппе был бы запечатан, и она была бы низведена

до служения нашей семье в качестве скромной

слуги.

Тем не менее, Леди Розмайн

относилась к ней, как к вассалу и даже помогла организовать учебную группу, чтобы убедиться, что она сможет успешно сдать проверочные экзамены.

Она спасла не только мою сестру, но и всю нашу семью. Я испытывала

к ней просто безграничную благодарность.

- Теперь, когда Леди Розмайн в Королевской академии,

моя сестра очень воодушевлена продолжать учебу. Она уже совсем не та, какой была в прошлом году, - отметила

я.

Эмерика кивнула.

- Она, должно быть, рада, что в последний год ей представилась такая возможность.

- Если бы только она и Леди Розмайн с самого начала учились на одном курсе! - сказала Фридель

с задумчивым вздохом. - Нам всем было бы гораздо легче.

Я поправила юбку, пока две служанки сдержанно

смеялись над последней

фразой.

* * *

Как только я была готова, пришло время будить мою сестру. Первой начала действовать Фридель.

Просыпайтесь, леди Ангелика. Леди Лизелета закончила

одеваться.

- Мнн... Но у нас нет занятий, и сегодня у нас нет практики... - пробормотала Ангелика,

обнимая свое одеяло и отворачиваясь, её шелковистые синие волосы развевались позади нее. Она была так же красива

и очаровательна, как и всегда,

и точно так же совершенно

не похожа на девушку родом из благородной семьи. Фридель раздраженно вздохнула, когда я шагнула вперед, чтобы предпринять следующую попытку.

- Сестра, даже в выходной день у тебя по утрам тренировка диттера,

не так ли? Пожалуйста, вспомни,

Корнелиус сказал, что ты не сможешь участвовать в тренировке, если сначала не закончишь учебу. Я понимаю,

что тебе трудно, но Леди Розмайн будет разочарована, если ты не сделаешь все, что в твоих силах.

- А, точно... Утром мне нужно учиться... Я должна учиться,

хотя у меня нет занятий... – простонала Ангелика

сонным голосом и наконец начала двигаться. Сначала её движения

были довольно неспешными, но как только она встала с постели,

все пошло намного быстрее. Теперь она прекрасно

справится и без меня.

- Лизелета, - сказала она, протирая

заспанные голубые глаза. - Я переоденусь и сяду за учебу, а ты пойди спроси Рихарду,

как дела у Леди Розмайн.

Мне было очень странно слышать, что одними из первых слов, которые Ангелика произнесла

по пробуждении были “учеба” и “Леди Розмайн”.

В прошлом году она занималась

только тогда, когда Корнелиус загонял её в угол в общей комнате, но теперь она собиралась

заниматься одна в своей комнате.

Тем не менее, эта готовность, вероятно, проистекала только из того факта, что ей было запрещено исполнять

обязанности рыцаря-стража, пока она не сдаст свои письменные уроки.

Присутствие Леди Розмайн по близости имеет просто огромное

влияние...

Конечно, - ответила я. - Пусть наша разлука будет краткой.

* * *

Я вышла из комнаты, доверив утренние труды над Ангеликой

Фридель и Эмерике.

Я прошла вдоль по коридору,

и легонько постучала

в дверь, где собирались остальные

вассалы. Затем открыла

её как можно тише.

- Доброе утро, Рихарда.

Как себя чувствует

Леди Розмайн? – спросила я.

Рихарда, что доливала в заварку кипятка, остановилась на полпути и посмотрела на дверь, ведущую

в комнату Розмайн.

- Я проверила её минуту назад, и, похоже, зелье, которое она выпила прошлой ночью, заметно улучшило

её здоровье. Она должна быть полностью здорова после сегодняшнего дня, проведенного в постели.

Вчера Леди Розмайн отправилась в Самый Дальний Зал, чтобы найти свою Божественную Волю, но на обратном пути потеряла сознание.

Она вернулась на своем ездовом

звере, двигаясь гораздо

медленнее, чем обычно,

и затем была оставлена на попечение одной единственной Рихарды,

чтобы свести риск окрашивания Божественной Воли чужой маной к минимуму. Нам всем было строго запрещено

приближаться к Леди Розмайн, пока она не впитает в себя Божественную Волю.

- Я просто очень волновалась, потому что никогда раньше не слышала, чтобы кто-то терял сознание в Самом Дальнем

Зале... Корнелиус и Хартмут были особенно обеспокоены за прошлым ужином,

так как ни один из них не имеет права подниматься на третий этаж. Даже моя сестра упомянула

Леди Розмайн почти сразу после того, как она проснулась.

- Сообщите им о том, что её самочувствие улучшилось, за завтраком.

У меня здесь еще есть работа, пока леди Розмайн

поглощает свою Божественную Волю.

* * *

Я вернулась в свою комнату

и занималась там с Ангеликой

до второго колокола,

а потом ушла завтракать. Ангелика

каким-то образом умудрилась закончить все, что ей нужно было сделать перед

тренировкой по диттеру, поэтому она вышла в коридор с радостным, живым

выражением лица. Впереди мы увидели Джудит, её пышные оранжевые

волосы подпрыгивали при каждом её шаге.

Доброе утро, Джудит. Как поживает Филина?

– поинтересовалась я.

- Доброе утро вам обоим. Филина все еще сидит в своей комнате,

чтобы никто не смог к ней прикоснуться. Я понимаю, как это важно, но сегодня утром я чувствовала себя такой одинокой,

мне не с кем было поговорить. Я просто не могла дождаться

второго колокола.

Джудит выросла вместе с несколькими братьями, поэтому она привыкла каждое утро быть занятой. Мы болтали подобным

образом, когда вошли в столовую,

где Хартмут приветствовал нас мягкой улыбкой.

- Лизелета. Как поживает

Леди Розмайн?

- Сейчас она чувствует

себя гораздо лучше. Мне сказали,

что после дня отдыха она будет в полном порядке.

- Приятно это слышать.

Я просто не знал, что и думать. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то падал в обморок в Самом Дальнем Зале. Надеюсь, это не повлияет

на её штаппе...

Корнелиус и Хартмут

вздохнули с облегчением, когда я передала

им слова Рихарды.

Корнелиус был старшим

братом Розмайн, связанным

с ней кровным родством, так что вполне естественно, что он был так явно расстроен. Хартмут,

между тем, стал её вассалом

только после того, как она поступила в Королевскую академию,

но его преданность Леди Розмайн,

как личности намного превосходила таковую

у почти всех других.

Я благодарна Леди Розмайн за то, что она спасла мою сестру и семью, но интересно,

что стоит за этой необычной

сильной преданностью Хартмута?

Он говорит, что любой вел бы себя так же, если бы осознавал славу Святой Эренфеста, но я стесняюсь

признаться вслух, что не совсем понимаю его...

- Розмайн однажды упала в обморок, просто по пути в книжную комнату, идя по нашему особняку, - сказал Корнелиус. - Как её вассалы, мы должны были быть с самого начала обеспокоены предстоящим проходом через Самый Дальний Зал, так как каждый должен пройти весь путь туда и обратно самостоятельно.

Его слова содержали

в себе истинную мудрость. Нам надо было быть как можно более внимательными к состоянию и возможностям Леди Розмайн.

- Ох, подумать только... - сказала Брунгильда, входя в столовую

вместе с Леонорой и садясь рядом. - Похоже, вы все уже осведомлены о Леди Розмайн. – Я предположила, что они только что отправились в комнату для вассалов и тоже переговорили с Рихардой.

Когда собрались

все вассалы, нам подали еду.

- Итак, учитывая, что у нас сегодня выходной,

какие у всех планы? - спросил Корнелиус.

Мы по очереди начали отвечать.

- Сегодня утром я иду на чаепитие, чтобы обменяться сведениями, - сказала Брунгильда. - Мы все находимся в относительном неведении

относительно кандидатов в эрцгерцоги первого

курса из других герцогств, не так ли? К счастью,

ученики-служителей из высшей знати, которые

служат им, также будут там присутствовать. Мне было поручено

присутствовать там вместе с Исидором,

одним из учеников-служителей лорда Вильфрида.

- Ах, да. Мне нужно присутствовать на собрании учеников-чиновников. У рыцарей-стражей тоже будет проводится что-нибудь подобное? - спросил Хартмут.

Он и Брунгильда собирались исполнять свои обязанности высших дворян, обмениваясь сведениями с представителями других герцогств.

Корнелиус ответил

от имени рыцарей-стражей:

- Сегодня утром у нас тренировка

диттера. У нас не будет много возможностей попрактиковаться, как только Розмайн начнет засиживаться в библиотеке, так как одному из нас придется её сопровождать там. Итак, Ангелика,

ты все закончила?

- Я сделала все, что вы мне велели,

Корнелиус. Я могу участвовать в тренировке по диттеру, - ответила она.

Корнелиус посмотрел в мою сторону,

ожидая подтверждения. Я кивнула, будучи свидетельницей её приложенных усилий для победы над заданием

перед завтраком.

- Хорошо, - сказал Корнелиус. - Похоже, Ангелика,

Леонора, Трауготт и я сегодня будем тренироваться.

- Подождите секунду, Корнелиус! Я тоже хочу присоединиться к вам! – воскликнула Джудит,

взмахнув в воздухе кулаком, но Корнелиус лишь скрестил руки на груди и нахмурился.

- Ты еще не поступила на курс обучения

рыцарей, помнишь? Ты только на втором курсе. Кроме того, ты не сдала большую часть своих экзаменов, так что лучше сосредоточься на получении самых высоких оценок, какие только сможешь достичь. Используй это свободное время для учебы.

- Нг... Но я и так не могу практиковаться большую часть дней из-за занятий. Я хочу присоединиться к вам, ребята, хотя бы один раз. Иначе я совсем закаменею

без действий.

В своей родной провинции Кирнбергер Джудит тренировалась

с рыцарями почти каждый день, но, будучи второкурсницей, она проводила время на общих занятиях. По сравнению с третьекурсниками и остальными, которые учились на рыцарском курсе, она была намного меньше натренирована и опытна.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, но как вассал кандидата в эрцгерцоги, для твоего будущего

важнее получить отличные

оценки, чем просто посредственные, - объяснила Леонора,

откидывая с плеч пурпурные волосы и глядя на Джудит умными голубыми глазами.

- Это не так важно для высших дворян,

но низшая и средняя знать постоянно подвергаются атакам тех, кто надеется занять их положение, - продолжила она. - Получение

высоких оценок необходимо, чтобы уменьшить эту возможность. Единственный способ защитить свою позицию это заставить окружающих понимать, что ты

была выбрана из всех остальных средних дворян

по веской причине.

Завершив свое объяснение, Леонора повернулась ко мне, без сомнения, давая понять, что, как к средней дворянке,

то же самое относится и ко мне. Она была права, но было несколько

редких исключений. В случае Ангелики

она достигла своего положения не благодаря хорошим оценкам, а благодаря тому, что пережила

обучение лорда Бонифация

и совершила внушающий

благоговейный трепет подвиг, который заслужил

его уважение.

- Хм, если нам нужны высокие оценки, чтобы защитить свое положение... то чем это грозит Филине?

Она низшая дворянка,

и она едва сдала историю и географию, - спросила Джудит, её взгляд

немного гулял от беспокойства.

- Мне очень жаль, но я думаю, что каждый раз как рядом не будет Леди Розмайн,

она будет испытывать большие трудности, - холодно ответила

Леонора. - Я понимаю, что у нее, как у низшей дворянки, не было другого выбора. Если бы она решила пересдать

экзамены, чтобы получить

лучшие оценки, она не только заслужила бы гнев всех других первокурсников в общежитии и задержала бы поход Леди Розмайн в библиотеку. Однако взрослых в Эренфесте такие подробности не волнуют.

Леонора вздохнула и посмотрела на стол, за которым сидели вассалы Вильфрида.

Самого Вильфрида там не было, но, тем не менее, у нее вырвались слова, явно обращенные к нему. - О чем вы только думали? Вы хоть понимаете,

что натворили?

- Благодарю вас за совет, Леонора.

Я постараюсь заработать лучшие оценки, какие только смогу, - сказала

Джудит, понимая точку зрения Леоноры и решив учиться еще усерднее.

- А как ты проведешь день? - спросила

Брунгильда, взглянув в мою сторону.

- Я думаю, что последую примеру Джудит и буду учиться, чтобы как можно скорее сдать экзамены

с наилучшими оценками.

Нам вассалам нужно быть готовым,

к немедленным, действиям, чтобы удовлетворить нужды Леди Розмайн в библиотеке, не так ли?

* * *

Как только завтрак

закончился, мы проводили

учеников-рыцарей, а затем направились в общую комнату для занятий. Благодаря тому, что Леди Розмайн учредила Комитет по улучшению успеваемости - организацию, которая собрала всех в группы согласно тем курсам, на которых они учились и заставляла делиться

учебными материалами, у меня теперь было больше людей, вместе с которыми

можно было учиться,

и мне было теперь легче просить других о помощи. Я видела, как Джудит отошла к другому столу, вероятно, чтобы позаниматься с другими второкурсниками. На мой взгляд,

это было действительно замечательно, что Леди Розмайн создала ситуацию, в которой мы все могли работать вместе, независимо от наших принадлежностей к разным фракциям.

- Лизелета, ты, конечно, уже готова набросится сегодня на учебу. Разве сегодня не твой единственный выходной,

пока Леди Розмайн поглощает свой камень? - спросила Катерина.

Она была третьекурсницей, училась в доме служителей, до конца этой осени она состояла на службе у Леди Флоренции

и была переведена в свиту к Леди Шарлотте.

- Так оно и есть, Катерина,

но я не могу рисковать

получением оценок, недостойных избранного вассала Леди Розмайн. Я также надеюсь сдать свои письменные уроки как можно скорее, чтобы быть способной

сопровождать ее в библиотеку.

- Леди Розмайн, безусловно, была более напориста, чем я ожидала,

- даже Трауготт был поражен

этим отношением. Я просто не могу поверить,

как она обращалась

с первокурсниками. Если бы тот, в чьей свите я состояла, повелел мне сдать письменные экзамены

в первый же день, я сначала бы застыла в потрясении, а потом несомненно не смогла исполнить его приказ. То безжалостное давление, которое Леди Розмайн направила на первокурсников, требуя от них сдачи экзаменов

с первого раза, стало огромным

сюрпризом для тех, кто видел её в зимней игровой. Там она про себя читала толстые книги, или же вслух зачитывала книжки с картинками

и просила всех работать вместе, несмотря на принадлежность к разным фракциям.

Было немало студентов,

которые восприняли эту внезапную перемену,

как злоупотребление её властью, как кандидата в эрцгерцоги.

- Ну, использование библиотеки было одной из главных причин, по которой Леди Розмайн

поступила в Королевскую академию. Хотя должна сказать... Я с нетерпением жду возможности сопровождать её туда, - сказала я украдкой, немного

понизив голос.

Глаза Катерины

расширились.

- Ты никогда раньше не интересовалась библиотекой,

Лизелета, и - ответила она, внимательно глядя на меня.

- После того, как я сопровождала Леди Розмайн на регистрацию, я точно знаю, что меня там ждет, - сказала я, хихикая про себя, вспоминая шмилей. Мои слова привлекли внимание не только Катерины, но и других ближайших учеников из дома служителей.

- Помните, я упоминала, что в библиотеке

есть два больших шмиля, то есть два больших магических инструмента, и что Леди Розмайн стала их хозяйкой? Их зовут Шварц и Вайс, и как только я закончу свои письменные уроки, я начну продумывать и создавать для них новую одежду.

Наряды для шмилей…?

- Да. Леди Розмайн сказали, что, как их новый хозяин, она обязана

вознаградить их новой одеждой. Я хочу только одного помочь ей в этом, - был мой ответ.

Шмили, которых мы растили дома, не умели ни ходить, ни говорить,

а вот те двое, что помогали профессору Соланж в библиотеке, не только говорили,

но и ходили на двух ногах. Один был черный,

другой белый, и оба они были ну очень милыми.

- Боги мои... Видеть,

как Шварц и Вайс проводят

свою экскурсию в одинаковых нарядах,

было так... так прелестно! – не смогла сдержать

я своих чувств.

- Я бы хотела посмотреть на этих библиотечных шмилей, - сказала

Катерина. – Я ведь дома выращиваю шмилей. Насколько они велики?

- Они сильно уступают

леди Розмайн в росте, но если учитывать

их уши, то они примерно

одной с ней высоты.

Они действуют в соответствии с указаниями Леди Розмайн

и способны говорить.

Они используют формальную

речь, но в моих глазах они из-за этого выглядят

еще симпатичнее, - продолжая рассказывать о Шварце и Вайсе, я заметила, что девочки, воспитывавшие шмилей дома, начали переглядываться.

- Думаю, я тоже хотела бы посетить библиотеку... - пробормотала Катерина, привлекая всеобщее

внимание. - Для, эм... Разумеется, только для того, чтобы раздобыть учебные материалы лучшего

качества. Видите ли, для учащихся

на служителей меньше сопутствующих учебников,

чем для учащихся на рыцарей ... - она с тревогой огляделась вокруг, пытаясь исправить ситуацию

сдержанно вежливым смехом, но, похоже, все остальные

так же как и она желали увидеть библиотечных шмилей.

- Ты совершенно права, Катерина, - заметила одна из девушек. - Возьми меня с собой, когда пойдешь

в библиотеку. Я хотела бы тоже поискать подходящие учебные материалы.

- Я тоже хочу сопровождать вас, - добавила

другая. - Я тоже хочу поискать новые учебники.

- Похоже, Леди Розмайн

уже работает с первокурсниками, чтобы подготовить учебные

материалы на следующий

год. Как её вассал, я считаю необходимым следовать её примеру, - сказала я.

* * *

С этими словами мы направились в

библиотеку, чтобы подыскать себе учебные материалы или иными словами повидать шмилей. Мы нашли двух шмилей,

расставлявших книги по полкам, их головы покачивались из стороны в сторону.

- О-о боги... - начала заикаться одна из девушек.

- Как... Как...

Я усмехнулась при её реакции.

- Очаровательны, не правда ли? Разве вам не хочется

помочь сделать для них новые наряды?

- А во что мы их оденем? Я думаю, что на них будут лучше всего смотреться наряды, гармонирующие по цвету.

- Все, держите себя в руках. Мы пришли сюда за учебными материалами, помните? - прошептала Катерина, останавливая нас. - Вы сказали, что магические инструменты помогают в работе библиотеки, верно? Я предлагаю

спросить их, где мы могли бы найти материалы по нашему курсу. Нет ничего плохого в том, что мы подойдем

к ним с этой целью.

Великолепно, Катерина!

Мы подошли к Шварцу, и спросили, где находятся сопутствующие учебные материалы, а затем уставились на двух шмилей,

которые начали искать запрошенные книги. Издалека мы могли видеть,

что в читальном зале было несколько профессоров, которые, по-видимому, распрашивали профессора Соланж об обстоятельствах, при которых Шварц и Вайс снова обрели способность двигаться.

Я вижу, профессора тоже интересуются Шварцем

и Вайсом, - сказала я.

- Профессор Хиршур примчалась

сюда, как только услышала новости про то, что произошло, - ответила Катерина. - Кажется, она говорила что-то о том, что магические инструменты, которые могут ходить и говорить, чрезвычайно редки.

Все время, что мы искали для себя подходящие учебники

и справочники, мы постоянно наблюдали

за Шварцем и Вайсом, и только сработавшая световая сигнализация, позволила

нам снова обрести здравомыслие, мы поняли, что никто из нас не принес с собой денежного

залога для оплаты выноса книг.

Почту сразу же после этого прозвенел четвертый

колокол, и мы все вернулись

в общежитие. К сожалению, мы не смогли принести никаких учебников, но на обратном

пути мы всласть наобсуждались насколько

милыми были Шварц и Вайс и в какие наряды мы могли бы их одеть.

* * *

Я думала об этом за обедом,

и... Я убеждена,

что одеть их в разные цвета будет лучшим выбором, - заявила

Катерина сразу после обеда. Она нарисовала иллюстрацию, подробно описывающую её идеальный наряд для шмилей,

благодаря чему наш энтузиазм распространился по всей общей комнате.

- Разве их одежда не должна быть черной, учитывая, что они работают

в Королевской академии? - спросила я.

- Ты, ведь, конечно,

помнишь, что черный шмиль носил платье белого цвета. Подойдет

любой цвет.

Даже девушки, которых в то утро не было в общей комнате,

вскоре заинтересовались нашей беседой.

- Что это? - спросила одна из них, указывая на рисунок.

Те, кто уже побывали в библиотеке, рассказали

ничего не подозревающим девушкам о двух шмилях, объяснили, что это магические инструменты, а затем подробно рассказали об их почти неописуемой привлекательности.

- И поэтому

мы придумываем новые наряды для них, - заключила я. - У вас есть какие-нибудь идеи?

Довольно скоро мы уже обдумывали этот вопрос вместе с девушками

из других фракций.

В какой-то момент к ним присоединились и несколько учащихся на чиновников.

- Приятно видеть вас всех в таком восторге,

но разве Леди Розмайн не должна сама готовить одежду для Шварца и Вайса? Действительно ли нам приемлемо

вести эту дискуссию

в её отсутствие? - спросила

незаметно подошедшая Брунгильда. Все сразу замолчали, смех замер на наших губах, когда мы посмотрели в её сторону.

Я попыталась разрядить эту неловкую

атмосферу улыбкой.

- Мы знаем это, Брунгильда, но Леди Розмайн сегодня отсутствует. Неужели нам нельзя хотя бы обсудить, какая одежда подойдет Шварцу и Вайсу и что мы хотели бы сшить для них?

Пожалуйста, держи это в секрете от нее.

Брунгильда на мгновение

задумалась, оглядывая меня и всех остальных, потом улыбнулась и ткнула пальцем

в рисунок Катерины.

- Их новый хозяин - кандидат в эрцгерцоги из Эренфеста. Украсим ли мы их цветами,

которыми украшают шпильки для волос? - предложила

она, скорее способствуя продолжению обсуждения, чем приказывая нам разойтись.

Мы все обменялись улыбками взаимного согласия. Создание нарядов для них в соответствии с модой Эренфеста, изобретенной Леди Розмайн,

было поистине великолепной идеей. Вскоре у нас появилось

множество необычных предложений.

- Если мы хотим использовать цветочные

украшения, может быть, нам следует также скопировать покрой юбки Леди Розмайн?

- Разве не чудесно было бы, если бы они оба были одеты не как девочки, а как мальчики?

Белый шмиль может быть украшен милым кружевом,

а черный может носить строгую

форму с преобладанием четких линий.

Я думаю, мы должны сделать так, чтобы их одежда соответствовала одежде Леди Розмайн.

* * *

Драматическое появление Брунгильды

только разогрело дискуссию. Идеи распространялись по группе, как лесной пожар, и каждая последующая была

лучше предыдущей. В

конце концов, однако,

мы оказались слишком

поглощены нашим разговором. Никто из нас не заметил,

когда Леди Розмайн вошла в гостиную, поэтому,

когда она внезапно

спросила, что мы все делаем,

это так потрясло меня, что я чуть не подпрыгнула на месте. Я попыталась перевернуть иллюстрацию, чтобы Леди Розмайн не рассмотрела её.

Ты не хочешь, чтобы я это видела? - спросила она.

- Нет, Леди Розмайн. Мы, эм... Мы просто чувствуем себя немного неловко из-за того, что стали веселится без вас и не более, - сказала Брунгильда с нервной улыбкой.

- Шварц и Вайс просто слишком

очаровательны... Мы начали обсуждать, какую одежду вы собираетесь приготовить для них. Простите нас за то, что в ваше отсутствие мы посмели делать это, - добавила я.

Мы с Брунгильдой шагнули вперед, взяв на себя всю ответственность как вассалы, чтобы не подставлять остальных. Затем Леди Розмайн попросила

показать придуманное нами, и блеск её полных

предвкушения глаз исключил

отказ с нашей стороны. Я показала ей рисунок сделанный Катериной, объясняя как мы пришли к нашим нынешним

идеям.

Вскоре в разговор вмешалась и Ангелика, прибывшая

вместе с Леди Розмайн.

- Лизелета всегда

просто жутко любила красивые вещи, - сказала

она. - Она даже наряжает

наших шмилей дома в одежду,

которую сама им шьет.

- Сестра! - воскликнула я. Да, я вложила в свои объяснения

больше энтузиазма, чем это было необходимо, поскольку

Леди Розмайн, казалось,

тоже наслаждалась этим, но я не считала уместным раскрывать

такие личные подробности увлечений вассала перед его господином.

Как служительница, я должна была все время сохранять ясную голову, и все же я была так поглощена нашим разговором, что даже не заметила, как подошла Леди Розмайн. В довершение ко всему, я также не включила её в дискуссию, хотя она и была хозяйкой

двух обсуждаемых шмилей. Я почувствовала, как кровь отхлынула

от моего лица. Если бы эти проступки

привели к тому, что я буду освобождена от моих обязанностей, моя семья, несомненно, снова оказалась бы в очень тяжелом положении.

Мать, Отец...

Пожалуйста, простите меня!

Пока я молча молила родителей

о прощении, Леди Розмайн с любопытством склонила

голову на бок. Я вспомнила,

как она упоминала, что кто-то однажды сказал ей, что она выглядит

как очень милый шмиль, и с ее золотыми глазами и струящимися темно-синими волосами, напоминающими мне о тех, что я растила дома, я от всего сердца согласилась с этим сравнением.

-...Я смогу войти в библиотеку только после того, как сдам все экзамены.

Лизелета, если ты к тому времени тоже сдашь свои письменные экзамены,

я не возражаю, чтобы ты вместе со мной приняла

участие в измерении

Шварца и Вайса.

Правда, Леди Розмайн?!

- Будет гораздо приятнее,

если мы все вместе придумаем

новый наряд. Кто-нибудь еще желает присоединиться к нам в этом?

Все, кто работал

с нами над придумыванием одежды для шмилей,

согласились пойти с нами на снятие мерок. Те, кто не ходил утром в библиотеку, выглядели

так, словно умирали

от нетерпения сходить

в неё.

- В таком случае я рекомендую

вам сдать письменные

экзамены до того, как закончатся

мои практические. Всегда трудно сосредоточиться на учебе, когда есть что-то столь привлекательное, постоянно отвлекающее вас, - сказала леди Розмайн.

- Верно! Мы сделаем все, что в наших силах!

Мы прекратили придумывать идеи для возможных

нарядов, и с этого момента только Леди Розмайн будет решать, как будут выглядеть

наряды для шмилей.

Это была прекрасная возможность перенаправить наше внимание на учебу.

- Леди Розмайн сдает один экзамен за другим. Без серьезных

усилий мы не сможем сдать свои. У первокурсников их всего несколько, но у нас, старшекурсников, их гораздо больше.

- Действительно. Давайте сделаем все, что в наших силах. Я хочу только одного, чтобы мы все вместе присутствовали на снятии мерок со шмилей.

И вот мы, девочки Эренфеста, все вместе

начали усердно учиться, наши сердца и души были объединены желанием снять мерки со Шварца и Вайса. Я оглядела

общую комнату, которая теперь была

намного тише, поскольку все погрузились в учебу, и с удивлением обнаружила, что была тронута тем, насколько

более сосредоточенными мы стали.

Леди Розмайн и вправду преуспела в том, чтобы заставить нас учиться.

ДИ: Когда Майн очнулась

- Фуух. Тяжело... - сказал Камил, со стуком ставя корзину

на стол. Сегодня

был базарный день,

и мы отправились покупать мясо для заготовки

на зиму. Я положила на стол купленное

и посмотрела на сына, который

теперь отдыхал на полу.

- Время для следующего

шага. Камил, не мог бы ты принести

мне соли? – обратилась я к нему. Нам нужно было закончить

подготовку всего самого необходимого, так как быстро приближался день забоя свиней.

Камил нахмурился и проворчал, что устал, но все же немедля встал и пошел в кладовку.

Я усмехнулась про себя, когда он ушел.

Если и дальше все будет идти с такой скоростью, к весне он будет уже готов.

Камил умолял меня отпустить его в лес, скорее всего, потому, что там было много других детей его возраста, которые выходили туда на зимние приготовления, но я боялась, что у него не хватит выносливости или силы, чтобы вернуться со старшими детьми до того, как ворота закроются. Сейчас я испытывала

его, посылая на рынок и с поручениями к восточным воротам,

где работал Гюнтер.

- Ладно! - я достала большую доску, накрыла

её тканью и начала укладывать

на нее мясо, а Камил вернулся с мешком, полным соли. Это зрелище напомнило

мне о том времени, когда Майн попыталась

сделать это и для неё соль оказалась

слишком тяжелой. Кончилось

все тем, что она плакала

стоя перед Тули, прося ту помочь со слезами на глазах. Камил на самом деле не был похож на Майн, но его волосы и глаза такого же цвета приводили к тому, что я часто думала о ней, когда смотрела на него.

Интересно, Майн уже проснулась…?

В настоящее время мы подбадривали себя, стремясь верить письмам, которые Лютц время от времени приносил нам, и в которых говорилось, что она все еще жива. Мы довольно долго не получали каких-либо

новостей, пока наконец

не получили хорошие

новости в середине

осени. Это было примерно в то время, когда Лютц вернулся из поездки в какой-то далекий

город.

- Похоже, появились какие-то

признаки перемен. Пройдет еще какое-то

время, прежде чем она проснется, но это уже изменения к лучшему, - сказал он. Эта хорошая

новость согрела мое сердце среди всех прочих дел, навалившихся на меня, но потом прошел целый месяц без каких-либо оповещений. Не успела я опомниться, как вот и осени скоро конец. Прошло почти два года с той зимы, когда отравили

Майн.

Ненавижу зиму... Чем больше метели держат меня внутри, тем больше плохих мыслей у меня появляется. Я не могу поверить, что это повторяется уже в который раз...

* * *

Я прокрутила в памяти, как Лютц читал вслух это ужасное письмо, и мое сердце сжалось от той же боли, которая охватила

меня, когда мне сообщили, что Майн отравили.

- Я так надеюсь,

что она проснется до зимы...

- пробормотала я со вздохом.

- Хм? Мама? Ты что-то сказала? - с ихпросил Камил, глядя на меня снизу вверх. Я улыбнулась и протянула кувшин с водой.

- Ничего важного. Иди помой руки. Нужно начать натирать мясо солью.

Ладно! Я жду не дождусь дня свиньи!

День убийства свиней был чем-то вроде небольшого праздника. Все дети с нетерпением ждали его, главным образом потому,

что у нас тогда появлялось так много еды. Майн всегда болела примерно

в это время года, и при упоминании

об этом событии она постоянно

морщилась, а у Камила наоборот загорались глаза, даже когда он только что перед этим жаловался

на усталость.

Мы упаковали натертое солью мясо, отнесли его в зимний чулан в нашей кладовке и начали готовить ужин. Гюнтер сегодня

был на дневном дежурстве, так что вернется

только после закрытия

ворот.

Мы будем парить птицу в вине? - спросил Камил. - Папа сказал, что это его любимое.

- Нет, на этот раз мы будем готовить

её с травами. Соль должна отдохнуть денек, прежде чем мы сможем запарить птицу в вине, - ответила

я, готовя травы. И тут кто-то вдруг начал колотить в парадную дверь. Не успели мы

с Камилем обменяться встревоженными взглядами, как услышали знакомый

голос с другой стороны.

Мама! Камил! Откройте дверь! Это я, Тули!

- Что? Тули…? - переспросила я вслух. Обычно она приходила

домой только в День Фруктов

или утром в День Земли. Вдобавок ко всему, она полностью овладела

дворянским этикетом, которому

её обучала компания "Гилберт", так что всегда вела себя грациозно и вежливо, даже когда была у нас дома. Она никогда не стучала так в дверь и не кричала.

* * *

Я растерянно открыла дверь, и в комнату влетела не только Тули, но и Лютц. Судя по тому, как сильно

они хватали ртом воздух, я предположила, что они пробежали

весь путь вверх по лестнице.

- Вы двое, что случилось? – спросила я. - Разве у тебя сегодня нет работы?

- Да, но ко мне пришел Лютц, и они сказали, что сегодня я могу пойти домой пораньше. Лютц объяснит почему. Ха-ха... Я едва могу дышать... - Тули запалено

хватала воздух широко открытым ртом.

Камил бросился к ней и подал ей чашку воды, пока она терла горло. Она проглотила все содержимое той, прежде чем небрежно вытереть рот. Не осталось и следа от ее обычной элегантности.

Спасибо, Камил. Дай немного и Лютцу.

Ладно. Держи,

Лютц.

Лютц с благодарностью принял чашку, быстро взъерошил темно-синие волосы Камила и залпом осушил её. Камил ответил широкой улыбкой. Он очень любил Лютца, потому что тот всегда приносил

ему новые книжки с картинками.

- Так что же случилось? - спросила я, наблюдая, как радуется Камил. Лютц посмотрел

на меня с широкой улыбкой.

- Вчера проснулась Майн! - объявил он.

Мои глаза расширились. Это была та самая новость,

которую я так давно надеялась

услышать. Тули тем временем от волнения захлопала

в ладоши.

[[image:/storage/reader-images/95c06e1ded046bbc94bb2b7f382d37c0146ae00b.jpg]]

- Я знала, что это произойдет

рано или поздно! - сказала она, но что-то во всем происходящем показалось мне каким-то

ненастоящим. Я очень надеялась, что она проснется

до начала этой зимы, но ни разу не подумала,

что это может и вправду произойти.

А может...

А может быть, я сплю, и это всего лишь сон...

Я не могла сдержать своё недоверие. Я имею в виду, что я уже была свидетелем бесчисленных снов, в которых Майн просыпалась - счастливых снов, в которых вся семья прыгала от радости, услышав

сообщение Лютца. То, что Гюнтер еще не вернулся и потому все не было так идеально,

как могло бы быть, по крайней мере, придавало происходящему большую правдивость.

* * *

Пока я колебалась, пытаясь решить для себя, сон это или нет, Тули и Лютц возбужденно переговаривались между собой.

- Лютц, когда ты собираешься навестить

Майн? - спросила Тули с блеском в её голубых глазах.

Лютц с гордой улыбкой потер переносицу.

Сегодня утром я получил весточку от Гила, и сегодня днем у нас была встреча.

- Хм? Ты уже видел её, Лютц?! Это так нечестно!

Я думала, что мы одновременно об этом узнали! – начала жаловаться Тули, надув щеки. Лютц пожал плечами,

но на его лице играла радостная улыбка.

- Эй, меня это тоже застало врасплох. Похоже, она переезжает

в Квартал Аристократов завтра или послезавтра, и они хотели провести встречу до того, как это произойдет.

Лютц встречался с ней...? Майн?

Я все еще пыталась осмыслить их

разговор, и по какой-то причине мое сердце колотилось сильнее, чем когда-либо. Казалось, все постепенно встает на свои

места, и сон становится реальностью.

- С Майн все было в порядке? - спросила Тули. - Помнишь, как мы говорили о том, что было бы безумием, если бы она стала очень высокой, пока спала, и стала бы совершенно другим человеком? Это произошло или нет?

Лютц рассмеялся

и покачал головой.

- Вовсе нет. Сейчас ей лучше, но она выглядит и ведет

себя точно так же. Я не мог поверить, что

она такая крошечная, но она, конечно, очень смущалась. Она даже плакала о том,

как ей хочется быть высокой.

Майн плакала...?

Майн никогда не плакала ни в одном из моих снов. Она всегда мило улыбалась и махала рукой,

извиняясь за то, что заставила

нас волноваться, но радуясь, что снова здорова.

- Ой... Ну, Майн всегда чувствовала себя неловко из-за того, какая она крошечная, и мне неприятно

это говорить, зная, что она плакала из-за этого, но я очень рада услышать,

что она та же самая Майн, которую я помню.

Я тоже так думаю...

Я согласилась с Тули, не произнося

этого вслух. Я была очень рада, что моя дочь осталась такой же, какой я её помнила.

- Итак, Лютц... Как ты думаешь,

она закажет новую шпильку для волос? - спросила Тули.

- Кто знает? Но у меня есть наготове бумага, чернила и иные принадлежности для письма. Что бы ей ни было нужно, я готов предоставить ей это.

- Веди себя так самодовольно, как только хочешь. Меня это нисколько не беспокоит. Я имею в виду, что за последний год я сделала для Майн столь много шпилек для волос, готовясь

к тому времени, когда она проснется, - сказала Тули, выпятив грудь. Лютц улыбнулся

ей, и она улыбнулась в ответ.

Такого никогда не случалось

ни в одном из моих снов...

Мои сны всегда заканчивались вскоре после того, как приходили

радостные новости. Я всегда просыпалась в темноте и грустно вздыхала

про себя. Но теперь, когда Лютц и Тули нарадовались этой вести, они заговорили о будущем и о более практических вещах. Именно тогда я, наконец, признала, что это все было на самом деле, что

Майн действительно проснулась и слезы начали собираться в уголках моих глазах.

Я так рада... Это не сон... Майн действительно проснулась... - произнесла я.

Мама...

Это были долгие два года...

Очень, очень долгие два года. Иногда я жутко переживала, что она никогда не проснется, а иногда я думала, что дворяне просто скрывают от меня, что она умерла. Но мои страхи были беспочвенны. Майн проснулась. Силы покинули мое тело, сменившись радостью и облегчением.

Слава богам, Майн... Слава богам.

* * *

Камил моргнул своими золотисто-карими глазами и посмотрел

на нас, смущенный видом наших слез. Затем он задал вопрос, который и привел меня в чувство, как будто меня окатили холодной

водой.

- Кто такая Майн?

Тули, Лютц и я хмуро переглянулись. Мы почти не говорили о Майн, чтобы соседи не услышали, и вообще не обговаривали её сон, потому что это всегда сильно нас расстраивало, но то, что Камил не знал, кто она такая, поразило меня.

Как же мы ему это объясним…?

Когда наступит весна, Камилу исполнится четыре. Он был в том возрасте, когда он рассказывал людям все, что знал, и спрашивал всех обо всем, что они знали. Мы не могли допустить, чтобы он рассказал

о Майн соседям. Я вытерла

слезы и начала думать, что надо сделать.

Мне нужно будет поговорить с Гюнтером о том, что мы ему скажем.

- Мы можем поговорить

об этом после ужина, когда Гюнтер вернется.

Тули, ты ведь будешь рада помочь с ужином? Не могли бы вы с Камилом принести

картошку из дальней кладовки? Раз уж ты вернулась, давай придумаем что-нибудь

необычное. И Лютц, спасибо, что проделал ради нас такой долгий путь.

Я взяла с полки кошель и проводила

Лютца до двери. Затем, убедившись, что Тули и Камил ушли, я сунула Лютцу в руку маленькую

серебряную монетку.

- Мне очень жаль, но не мог бы ты попросить

Гюнтера не пить до тех пор, пока Камил не заснет? – сказала я.

Лютц бросил неловкий взгляд на кладовку.

- Простите, тетя Эффа. Я просто...

- Не извиняйся. Я очень благодарна тебе за то, что ты пришел рассказать нам об этом, и это наша вина, что мы не подумали

заранее о Камиле. Ты можешь рассказать Гюнтеру новости.

Лютц кивнул, затем повернулся и поспешил вниз по лестнице.

* * *

Папа еще не вернулся? - спросил Камил. - Надеюсь, он скоро вернется.

- Почему бы нам не поесть прямо сейчас? - спросила

Тули. - Я умираю с голоду, а Папа вроде

как очень опаздывает.

- Согласна, - ответила

я. - Он, наверное, в баре, и я не могу больше ждать. Давайте начнем без него. Тули, как у тебя в последнее время идут дела?

Мы закончили готовиться к ужину, демонстративно избегая разговоров о Майн, и приступили к еде. Камил печально посмотрел

на дверь, прежде чем присоединиться к нам. Он тоже был голоден, а Гюнтер не редко возвращался домой поздно и выпивши.

Как только

мы закончили ужин, Камил прыгнул

в постель, взволнованный тем, что впервые

за долгое время будет спать рядом с Тули. Они немного поболтали

под одеялом, но вскоре Камил крепко уснул. Честно говоря,

я была рада, что он заснул до возвращения Гюнтера.

Вероятно, ему помогало

то, что он устал, сходив на рынок,

неся покупки и готовя все необходимое к дню забоя свиней.

* * *

На седьмом

колоколе входная дверь тихо отворилась. Вернулся Гюнтер.

- Добро пожаловать домой, дорогой.

- Я все уже слышал от Лютца... О Майн и Камиле.

Гюнтер снял пальто и отложил его в сторону, пока Тули наливала

всем чай. Мы подняли чашки и дружно вздохнули.

- Как его отец, я хочу сказать ему правду... но как мы это сделаем? - со вздохом спросил Гюнтер,

выпив чаю.

- Не могу поверить,

что Камил до сих пор не знает о Майн, - ответила

я. - Я хочу сказать

ему, кто она, ведь они брат и сестра, но как же все объяснить, ведь все вокруг знают, что она умерла

из-за дворян. Разве он не запутается, если мы скажем ему правду и назовем

это семейным секретом?

- Я меньше беспокоюсь

о том, что он будет сбит с толку, и больше беспокоюсь о том, что он расскажет

всем, что услышал,

не понимая, почему это важно хранить в тайне, - ответила Тули, направляя свои голубые глаза на Гюнтера. - Я против того, чтобы говорить Камилу правду, мы ведь не знаем, что он сделает.

Лучше всего будет рассказать ему то, что и так все «знают».

Мой взгляд сосредоточился на чашке. Тули была права, но твердость

в её голосе заставляла думать,

что она в действительности в этой ситуации

заботилась совсем не о Камиле.

- У вас с Лютцем были свои секреты,

когда вы были в возрасте

для крещения, не так ли? - спросил Гюнтер. - Мы не обязаны рассказывать ему все сразу. Мы можем подождать, пока он не пройдет крещение.

Тогда-то он наверняка

все поймет. Он не станет рассказывать людям наши семейные

секреты.

Тули поджала губы и покачала

головой, отвергая предложение Гюнтера.

- Нет, Папа. Слов будет недостаточно, чтобы объяснить, насколько

опасно положение Майн и почему

мы не можем рассказать о ней людям, несмотря ни на что. Он не поймет этого.

- Тули…? – удивленно

обратилась к ней я. По какой-то причине она была странно упряма. Не успела я опомниться, как она опустила

голову. Слезы застилали

ей глаза и капали на стол.

- Она сказала мне не приходить в храм, потому что это

опасно, но я не понимала тогда... Я не понимала... - всхлипнула она. - Я думала, что должна защитить её, ведь это она моя младшая сестра...

Я думала, что должна защищать её от опасности, и это моя вина, что она застряла там, где она сейчас...

- Нет, Тули... - попытался утешить ее Гюнтер. - Это не твоя вина. Сколько раз я тебе это говорил?

Он повторял это больше раз, чем я могла сосчитать, но Тули, казалось,

никогда не соглашалась с ним. Бывали моменты, когда мне казалось,

что он достучался до неё, но все же, она так и не избавилась от этого бремени на сердце.

Мы с Гюнтером переглянулись, и тут Тули вытерла слезы и снова посмотрела на нас.

- Я просто хотела защитить Майн, - сказала она, - но все, что я делала, только ухудшило её положение. Именно потому, что мы были там, потому, что наши собственные действия

причинили такой большой

ущерб, мы с Лютцем знаем, насколько важны секреты. Камил не поймет этого. Он не прошел через то, через что прошли мы. И даже если мы объясним ему все это, как мы можем быть уверены, что он поймет,

насколько это серьезно?

Он член семьи, но это ничего не значит.

Было слышно, что Тули непросто

далось произнести эти слова, но она была права. Они с Лютцем не умели хранить секреты

только потому, что достигли возраста

крещения. Они знали это по своему опыту, храня секреты,

хотели они того или нет, просто потому что знали, что должны.

- Ты права, Тули. У Камила нет жизненного опыта для понимания, что происходит, поэтому

он может подвергнуть нас всех опасности, - сказала я. - И Майн будет снова отчаянно

пытаться спасти нас, не так ли?

Гюнтер кивнул.

- Да. Майн вложила все силы в защиту Хассе и серых жрецов. Если что-то случится, она сделает все, что в её силах, чтобы попытаться

спасти нас.

Майн попытается спасти нас, несмотря

ни на что, даже если это подвергнет её опасности или приведет к разрыву контракта, который не позволял

нам называть друг друга семьей.

Учитывая, что она хотела оставаться

связанной с нами любым возможным

способом, даже после того, как стала дворянкой,

чтобы спасти наши жизни, было нетрудно понять,

на что она готова ради нас пойти.

- Мы не можем подвергать Майн опасности, когда она делает все, чтобы защитить нас. Мы должны подождать, пока Камил не достигнет совершеннолетия... Нет, пока Камил сам не разберется, - решил Гюнтер, получив от Тули одобрительный кивок.

- Меня это вполне устраивает, но как мы объясним, почему Тули и Лютц так обрадовались сегодня

утром? - спросила я.

- Это будет зависеть

от того, сколько помнит Камил, но мы можем просто представить это как часть истории о том, что Майн была убита дворянами.

Скажем так... Лютц и Тули были счастливы, потому что нашли кое-что из вещей Майн, которые она оставила в компании Гильберт, - предложил Гюнтер, вытаскивая из кармана старую, но знакомую

на вид шпильку для волос.

Желтые цветы были довольно грязными от долгого таскания в кармане, а красные

заметно подвыцвели.

Я помню её... Это шпилька для волос, которую

я сделала сразу после того, как Майн стала дворянкой. Я сделала её, взяв за пример то, что Майн описала в своем письме и положила

в книгу, которую она напечатала... - сказала Тули, у нее снова заблестели

от слез глаза, когда она осторожно прикоснулась у шпильке. Та заметно отличалась

от более сложных,

которые она делала сейчас, служа напоминанием о том, что она действительно стала намного лучше в этом ремесле.

- Лютц получил его от Отто. Они держали

его в своей мастерской, чтобы использовать в качестве образца,

но теперь у них так много умелых мастеров, что они больше не нуждаются

в ней. Это замечательно подойдет

для объяснения с Камилом.

- Теперь она старая и потрепанная, и её уже много лет использовали, как образец. Можно будет сказать, что когда-то она принадлежала Майн, - сказала Тули, бросив взгляд на спальню, где со слезовыжимающей улыбкой спал Камил. Гюнтер тоже оглянулся, его глаза теперь тоже мокро блестели, и я сделала то же самое. У нас в семье был большой секрет, и я не могла не чувствовать себя ужасно из–за этого.

Полагаю, мы больше не можем говорить

о Майн, даже дома... - прошептала я.

Тули обернулась и посмотрела на меня, её лицо сморщилось от боли... но через мгновение

она тоже кивнула.

Обсуждение за чаепитием

В тот славный вечер, когда я успешно сдала все свои экзамены,

Вильфрид обвел взглядом

студентов, собравшихся в столовой общежития

Эренфеста, и произнес

очень серьезным тоном:

- Сегодня, после столь многих жертв...

Розмайн сдала последний

экзамен.

- Вильфрид... – тут же возмутилась я. - Что именно ты подразумеваешь под “после столь многих жертв"? Хм?

- Я имею в виду, что ты могла бы и не спешить так.

Я увидела, что сразу после этих его слов, многие из отчаянно

готовившихся к предстоящим урокам девушек, немедля закивали в знак согласия.

Некоторые из тех, кто еще не сдал письменные экзамены,

даже начали плакать от отчаяния,

расстроенные тем, что их надежды и мечты обратились в прах, когда до их исполнения оставалась

такая малость.

- Если бы только у нас было чуть больше времени...

Я была так близка к тому, чтобы закончить свои письменные уроки, но теперь я даже не увижу, как будут снимать мерки со Шварца и Вайса... - заплакала Лизелета.

- А ты не преувеличиваешь, Лизелета? – спросила я. – Это всего лишь снятие мерок.

- А что бы Вы почувствовали, если бы библиотека

закрылась завтра, после того как вы потратили столько времени и сил на достижение своих целей?

Библиотека закрывается как раз перед тем, как я сдала все свои экзамены...Я ведь просто не переживу такого!

Только оказавшись на её месте, я смогла понять ужас её положения. Одна только мысль о закрытии

библиотеки заставила мое сердце так резко сжаться,

что я могла бы поклясться, что оно обзавелось

открытой раной. Теперь я искренне сочувствовала отчаянию

девочек.

- Я должна буду заранее обговорить

время снятия мерок с профессором Хиршур, так что у вас еще есть время до того, как будет определена эта дата. Я планирую посетить библиотеку завтра, но снимать мерки не буду. Я позволю тебе сопровождать меня, если ты сдашь свои письменные экзамены

до того, как подойдет время снятия мерок, - приняла я решение,

после этих слов девочки немного

успокоились.

Однако Вильфрид, нахмурившись, покачал головой.

- Снятие мерок совсем не важно. Нам нужно обсудить все что только возможно до того, как Розмайн поселится

в библиотеке, отказываясь покидать её.

Хм? А что нам нужно обсудить?

- Теперь, когда ты сдала письменные экзамены, настало время общения с аристократами из других герцогств, - продолжил Вильфрид. - Я думаю, что нам всем стоит заранее решить,

сколько нововведений мы намерены представить в академии, а также обговорить ответы на вопросы,

которые, как мы знаем, будут заданы каждому

из нас. Вы согласны?

- Я лично только за. Есть много вопросов,

на которые мне лично очень непросто отвечать, - воскликнул студент,

обучающийся на чиновника, явно воспрянувший духом от такого предложения. Похоже,

студентов чиновников во время недавнего

обмена сведениями с учащимися из других герцогств

почти что запытали

вопросами на разные темы.

- Позвольте мне спросить

тех из вас, кто уже имел контакты

с другими герцогствами: какие вопросы они вам задавали

и как вы на них отвечали? - спросил Вильфрид. - Мы подберем ответы, основываясь на том, что известно посторонним. Даже мы, первокурсники, скоро начнем общение.

Собравшиеся начали приводить

пример за примером.

Это был еще один пример,

когда наш Комитет по повышению

успеваемости, собравший и распределивший всех согласно изучаемой

специальности и проходимому курсу, доказал свою огромную полезность, дозволив нам услышать

все вариации задаваемых вопросов и данных на них ответов. Несколько

старшекурсников уже посетили несколько чаепитий в День Земли, и, как и ожидалось, самой популярной

темой разговоров был секрет столь стремительного улучшения оценок Эренфеста. Похоже,

что все первокурсники, сдавшие письменные экзамены с первого раза, привлекли

внимание других герцогств, и этот интерес только усилился,

когда мы с Вильфридом достигли

уровня оценок, что выставлялись только ученикам, являвшимся

примером для подражания всей Академии.

Я с интересом

выслушала все это, ведь это произошло только потому, что я стремилась как можно скорее достичь своей личной цели, но учащиеся на чиновников

на этом не остановились, и переглянувшись, продолжили:

- Это правда, что наши оценки являются наиболее распространенным предметом

обсуждения, но наш ответ на такие вопросы

уже найден, - объяснил один из них. - Хартмут

велел нам говорить,

что причиной этому внезапному улучшению

оценок - Святая Эренфеста, и что в следующем году все будут удивлены еще больше.

- Это ты велела Хартмуту…? - спросил Вильфрид,

скрестив руки на груди и нахмурившись еще сильнее.

Нет, господин судья, клянусь,

это не я.

- Я не отдавала

ему таких приказов, - ответила я, бросив на преступника свирепый

взгляд. - Он действовал по своей собственной воле.

- Но разве предложенный мною ответ не соответствует действительности? - спросил Хартмут

с широкой, заразительной улыбкой. - В настоящее время мы привлекаем

внимание только сдачей экзаменов. Пока вполне достаточно подобных уклончивых ответов,

а настоящий сюрприз

будет в следующем году, когда те, кто изучил Метод Сжатия Розмайн, вернутся

с увеличенными запасами маны. Я ожидаю, что это значительно улучшит репутацию Эренфеста.

В сущности, Хартмут

все верно предсказал, что это только начало для Эренфеста, а значит, настоящая

головная боль для нас начнется

в следующем году. На самом деле мне не хотелось

об этом думать, но если мы не решим этот вопрос до того, как я отправлюсь

в библиотеку, мы только усложним

себе жизнь.

- ...Это будет хорошим ответом, но продолжайте скрывать

существование книжек с картинками, каруты,

игральных карт и образовательной программы зимней игровой комнаты, - ответила я. - Я хочу, чтобы наше герцогство сохранило свое преимущество, по крайней мере в плане оценок.

Как пожелаете.

Вильфрид тоже согласно кивнул.

- Этого должно быть достаточно для ответов на вопросы старшекурсников и более высших

по положению аристократов. Что-нибудь еще?

- Меня спрашивали о унишаме, - сказала одна девушка, - Они хотели знать, что делает наши волосы столь блестящими, где это продается

и как это делается.

Это был первый раз, когда я услышала

об этом, но то, что девочки вымыли свои волосы с помощью унишама перед церемонией

представления, очевидно, окупилось.

- Как ты на них отвечаешь? – спросила я.

- Я всегда говорю, что просто позаимствовала унишам и знаю только, что он становится

все более популярным в Эренфесте.

- Понимаю. Этого достаточно, больше ничего не нужно говорить.

Те, кто учился в Королевской академии, обычно жили за счет припасов, телепортированных из своих родных герцогств. Здесь не было ни магазинов, ни простолюдинов. Студенты

собирали новости о тенденциях и тому подобном, но реальные деловые

сделки будут обсуждаться только на конференции

эрцгерцогов. Реклама продуктов была необходима, если вы хотели, чтобы они

продавались, но столь же необходимо было не раскрывать посторонним лишних деталей.

- Я разрешаю вам всем брать унишам, шпильки для волос и фунтовые

кексы на чаепития, - продолжила я. - Вы можете обсуждать

их, как они набирают популярность во всем Эренфесте. Однако не упоминайте

название магазина, который их продает. Их стоимость упадет, если метод производства будет украден до следующей конференции эрцгерцогов. Сделайте все возможное, чтобы поднять им цену, дразня их образцами,

но особо в подробности о них не вдавайтесь.

Все студенты

с серьезными лицами закивали в ответ. Возможно,

потому, что им недавно понадобилось начать зарабатывать свои собственные деньги,

они теперь были немного более

чувствительны к ценности

подобных сведений, и тому как эта ценность

может меняться с течением времени.

- Сегодня меня спросили

о управляемых изнутри ездовых зверях, - сказал один студент. - Похоже, многие рыцари-подмастерья видели вас и профессора Хиршур верхом над Академией, леди Розмайн.

- Профессор Хиршур создала ездового зверя шмиля во время нашего урока создания ездового зверя, - начала я, объясняя, что произошло в классе. Я также не забыла упомянуть,

что несколько учителей пришли расследовать слух о том, что я натравила на Фрауларм ездового зверя в виде демонического животного, - В их присутствии было доказано, что этот слух был не более, чем наветом. Слух скоро должен перестать существовать.

- Ах, кстати об этом, есть несколько

первокурсниц, пытающихся сделать

управляемых изнутри ездовых

зверей, - сказала Лизелетта,

расплываясь в улыбке, когда она сообщила, что многие из них решили сделать их в виде шмилей.

- Возможно, возникнет мода на ездовых зверей в виде шмилей, - заметила

я. – Ведь они очень милы.

- Это великое благо, что на вашем ездовом

звере можно ездить,

не переодеваясь, - добавила Брунгильда. - Может, мне тоже сменить своего ездового

зверя на управляемого изнутри? Это может потребовать серьезных усилий, так как я привыкла к тому зверю, что у меня есть сейчас, но, возможно, оно того стоит... - она была первой, кто вслух сообщил о смене своего ездового

зверя, без сомнения,

желая поддержать невольно созданную мной моду.

- При его создании

расходуется больше маны, но, сделав ездового зверя больше, ты также сможешь

внутри перевозить багаж. Он также очень хорош в защите тех, кто находится внутри,

от дождя, - прокомментировала я. – Однако,

должна сказать, что мои рыцари-стражи рассказали мне, что управляемые изнутри ездовые звери плохо подходят

для тех, кому по долгу службы нужно использовать оружие.

Джудит недовольно нахмурилась, услышав мое последнее

замечание. Похоже, ей тоже хотелось

обзавестись управляемым изнутри ездовым зверем.

- Кроме того, для тех из вас, кто хочет сотворить ездового зверя нового типа, я бы предложила отказаться от традиции придания им вида изящных,

стройных животных, такие как лошади, и вместо этого, обратить внимание

на более «округлых» созданий, к тому же они гораздо симпатичнее,- кхм, вернее, они предлагают больше пространства внутри, - сказала я, рекламируя эту идею в надежде увидеть

вскоре более мило выглядящих ездовых

зверей.

- Успешная сдача письменных экзаменов с первого

раза, - это, конечно, большая

новость, но мало кто говорит о том, что леди Розмайн пригласили

на чаепитие профессора музыки, - сказал один из более старших

студентов.

- Возможно, это потому,

что чаепития, устраиваемые профессорами, не особенно

редки, даже если добиться приглашения на них для студента Эренфеста

сродни настоящему подвигу, - предположил в ответ другой.

Я взглянула

на Брунгильду:

Дата чаепития

уже выбрана?

- Сегодня я сдала свои письменные

экзамены и обсужу с Рихардой

эту встречу. Мы займемся подготовкой к самому чаепитию,

но вам нужно будет заранее заучить сведения о участвующих в нем профессорах. Лучше всего будет, если вы будете знать все, что только можно, относительно всех там присутствующих, - ответила она.

- Очень хорошо. С другой стороны, у меня есть просьба ко всем здесь собравшимся: я прошу вас всех выяснить, насколько легендарной

и влиятельной фигурой является Фердинанд в Королевской академии.

- Вы говорите про Лорда Фердинанда…? - раздался голос одного из студентов.

- Из того, что я слышал, о нем до сих пор ходит много легенд, - сказал другой. - Одним нравится

вспоминать их на чаепитиях, другим же эта тема явно неприятна. Я узнаю все, что только

смогу про это.

Фердинанд, как он сам часто говорил, не был тем, кого можно было бы описать как “внушающий симпатию" или «располагающий к себе». Да, он был способен на заботу о ком-то, но

он всегда показывал эту свою сторону только людям, которых

считал ценными. По большей

части он был в своих речах и поведении прям и резок. Могу представить, что за неприятное

впечатление он произвел на подавляющее большинство людей.

Тем не менее, он искусен

в первоклассных фальшивых

улыбках, приличествующих аристократу, и обмене саркастическими колкостями, так что я думаю, что у него тоже есть своя доля приверженцев...

- Фердинанд внес свой вклад в созданные мною мелодии и песни, поэтому я буду благодарна, если вы соберете

эти сведения перед моим чаепитием

с преподавателями музыки, - сказала я.

- Понимаем, - ответили

учащиеся на чиновников. У всех у них были строгие, решительные выражения лиц, резко контрастируя с учениками рыцарей,

которые не выглядели

очень уж воодушевленными.

- Рыцари, я прошу вас также тщательно исследовать

легенды, оставленные Фердинандом после себя. Похоже,

он никогда не проигрывал в диттер сокровищ.

Эренфест снова привлечет

много внимания, пока мы, кандидаты

в эрцгерцоги, находимся

здесь, так что вкладывайте все свои силы в обучение.

- Лампрехт всегда говорил

мне, что слава это чудо, которое случается

раз в жизни... - запротестовал Корнелиус. - Не говоря уже о том, что самый распространенный тип диттера, играемый

в настоящее время, - это скоростной диттер. Нынешняя ситуация очень отличается от той, что была раньше.

Я нахмурилась. В диттере «кража сокровищ» участвовало огромное количество рыцарей

из разных герцогств, что

создавало идеальные условия для победы тех, кто использовал наиболее подходящую для игры тактику.

Вариация диттера, где во главу ставилась скорость,

не оставляла много времени на размышления, но игра была достаточно проста, чтобы у Эренфеста все еще был шанс на победу.

- Ты хотя бы анализируешь своих

противников, чтобы найти способы победить

их как можно быстрее? - осведомилась я. - Я предполагаю, что существует только столь много различных фей зверей, сколько по силам создать профессорам.

- Их гораздо больше, чем ты думаешь, - ответил Корнелиус.

- Профессор Рауффен, вероятно,

говорит, что победа может быть достигнута только с помощью

мужества, или утверждает, что вы можете просто собраться

вместе и разбить своих противников одной атакой, но вы не должны верить в эти его утверждения, - сказала я. – Лобовая

атака будет очень серьезной ошибкой.

Рыцари-ученики обменялись удивленными взглядами,

что, в свою очередь, удивило уже меня. Я не могла поверить,

что они действительно намеревались поставить

все на массовую атаку.

- Очевидный курс действий

состоит в том, чтобы запомнить

слабые стороны каждого фей зверя, которого могут создать профессора, и спланировать, как справиться с каждым из них, чтобы быть готовым независимо от того, с чем вы столкнетесь, но вы ведь также

распределяете между собой наступательные и оборонительные роли? – спросила я. - Вы регулярно

меняетесь местами, чтобы убедиться, что все находятся

на местах, которые наилучшим образом

соответствуют их сильным

сторонам?

- Э-э, нет... мы...

- Вместо того, чтобы атаковать все сразу, у вас ведь по крайней мере один человек остается

позади, чтобы наблюдать

за полем боя, плюс еще несколько бойцов в запасе,

чтобы они могли вмешаться, когда вашим основным

бойцам нужно время, чтобы восстановиться. Разве вы не так делаете?

Трауготт поморщился, услышав мои предложения.

- Как кандидат в эрцгерцоги, Леди Розмайн, вы не понимаете

обстоятельств, в которых находятся рыцари-подмастерья. Бои не длятся достаточно долго, чтобы кто-то нуждался в восстановлении

сил, поэтому лучше всего просто высвободить всю нашу силу в

одной схватке, независимо от того, что за фей зверь будет противостоять нам. Если у нас есть время, чтобы исследовать слабые места демонических зверей, нам тогда стоит потратить

это время на упражнения, чтобы стать сильнее, - сказал он. Ангелика несколько раз быстро кивнула в знак согласия, и, учитывая, что она была страстной ненавистницей исследований и размышлений в целом, это не было неожиданностью.

- Насколько я припоминаю, рыцарям, которым поручено изничтожить Повелителя Зимы, обычно предстоит

длительная битва, которая может длиться

много дней. Его не победить

одной общей атакой, и никто не способен сражаться так долго, не имея времени на восстановление. Кроме того, невозможно предсказать, какой фей зверь станет Повелителем Зимы, но ни один рыцарь никогда не использовал бы это как предлог, чтобы избежать изучения

своих будущих противников.

Рыцари-подмастерья

не имели права участвовать в охоте на Повелителя Зимы, но они, скорее всего,

слышали об ужасах, которые зима несла в себе. Они удивленно заморгали,

глядя на меня, никак не ожидая, что я разбираюсь в таких вещах.

- Ваши вышестоящие в Рыцарском Ордене всегда ищут способы как быстрее победить

Повелителя Зимы, исследуя

слабые места каждого демонического зверя и усердно

упражняясь, чтобы победить все, с чем они могут столкнуться, - продолжила я. - Даже здесь, в Королевской академии,

есть смысл думать о том, как победить наиболее крупных и опасных противников как можно быстрее. Проясните свои роли и не прекращайте работать головой во время тренировок.

Я улыбнулась Ангелике,

чье выражение лица делало её тоску от услышанного более чем очевидной, затем посмотрела на Корнелиуса.

- Какие фей звери используются в играх диттера, как они побеждаются и сколько времени требуется, чтобы победить их? – спросила

я. - Если предположить, что мы уделим внимание каждому герцогству, то данные за

один год должны хранить информацию о более чем двадцати демонических зверях. В течение прошедших лет, некоторые герцогства

сталкивались с одним и тем же фей зверем уже несколько раз, и от них мы сможем узнать слабые стороны демонических зверей и как лучше бороться с ними. Записывали ли рыцари-подмастерья подобные сведения?

- Они передавалась только из уст в уста. Мы ничего не записываем, - ответил Корнелиус.

Похоже, люди охотно рассказывали о своих переживаниях и приключениях во время диттера,

но никто не вел никаких

письменных записей.

Просто не могу этому поверить...

- С этого момента мы будем делать все по другому, - заявила я. – Вы все, запишите

все, что вы можете вспомнить

о прошлых играх в диттер и используемых в них фей зверях. Книги существуют для хранения и передачи информации. Если вы запишете

это сейчас и оставите заметки

для будущих студентов,

Эренфест с каждым годом будет становиться все сильнее и сильнее.

Эти мои слова привлекли больше взглядов от учеников-служителей, чем рыцарей-учеников.

- Если вы хотите,

чтобы рыцари-подмастерья записывали подобные сведения, то мы будем записывать сведения,

абсолютно необходимые для чаепитий, например,

какой чай и сладости предпочитают профессора, - сказал один, – тогда нам не придется заново выяснять

это, когда это забудется.

- Наша работа состоит в том, чтобы записывать сведения, поэтому мы будем записывать и то, что учащиеся на чиновников накопили

за все это время в виде легенд и пересказов, - добавил другой студент, учащийся

на чиновника. Похоже,

было много областей,

где даже учащиеся

на чиновников полагались

на речь и память. В конце концов все согласились делиться тем, что они знали, и записать

все устно передаваемые сведения.

- В дополнение к этому нововведению я поставлю в

гостиной книжные шкафы, - объявила я. - Это даст возможность всем желающим ознакомиться с этими нашими новыми документами.

- Леди Розмайн, вы собираетесь превратить

общежитие в библиотеку…? - спросила Филина,

заработав от меня в ответ улыбку и кивок.

- Книжные шкафы нам понадобятся в любом случае, не так ли? Это не те документы, которые

мы захотим показать другим герцогствам, и очень важно, чтобы все студенты Эренфеста

имели равный доступ к ним.

* * *

Я уже прикидывала, где в общей зале нашего общежития расположить шкафы, когда краем глаза заметила,

как Вильфрид повел плечами.

Пока мы здесь, Розмайн... Не могла бы ты и мне дать совет? – спросил он.

В чем дело?

Чаепитие с Детлинде. Мне нужно тоже составить подробный

план, так как она помешала тебе присоединиться к нему.

По его застывшему выражению лица я поняла, что он не ожидал, что это будет столь уж чудесное время, даже если в нем будут участвовать только кровные родственники.

- И Аренсбах, и Френбельтаг стремительно падают в рейтинге Академии, не так ли? Есть ли у кого-нибудь хорошая информация о них? Я куплю её здесь и сейчас, - сказала я. Несколько студентов

чиновников поделились сведениями, что Френбельтагу пришлось

намного труднее, чем обычно, после потери поставок

маны из Эренфеста.

- Полагаю, они могут попросить тебя снова начать поддерживать их с помощью маны, - заметила я.

- "Поддерживать их маной"? - повторил

Вильфрид. - Мы давали ману Френбельтагу?

Верно. Мы с Фердинандом наполняли малые чаши в храме, которые затем отправляли им.

Вильфрид, попутешествовав по Центральному Району,

теперь отлично понимал,

что означают мои слова.

- У Эренфеста

нет сил и возможностей так поступать... - пробормотал он, и мне бы очень хотелось, чтобы его родители

услышали его слова.

- Наше отношение к Френбельтагу должно зависеть от их отношения

к нам, - объяснила я. - Если они снова заговорят

о получении помощи, просто скажи, что Эренфест находится в столь тяжелом

положении, что мы полагаемся на кандидатов в эрцгерцоги, чтобы снабдить маной наш Центральный округ.

Хм?

- Если они захотят последовать нашему примеру и попытаются сделать то же самое, я не возражаю

оказать им помощь делом и советом. Но если они будут насмехаться и говорить, что кандидаты в эрцгерцоги выше работы, что должны выполнять

жрецы, я никогда больше не окажу им помощи.

Вильфрид согласно кивнул.

- Что мы знаем об Аренсбахе? - продолжила я, - должна признаться, я и сама мало что знаю с тех пор, как Ауб Эренфест приказал

мне не иметь с ними дел.

- Мы не собирали

целенаправленно информацию о них, опасаясь

вызвать гнев ауба, - ответили

будущие чиновники. Я попросила их исправить это недочет, затем снова посмотрела

на Вильфрида.

- Пока оставайся начеку в отношении

Аренсбаха. Какой бы дружелюбной или привлекательной ни казалась Детлинде,

не поддавайся на её уговоры.

Я ожидаю, что сопровождающие тебя на чаепитие вассалы, тоже будут внимательно следить за происходящим.

Вассалы Вильфрида знали об инциденте, который произошел во время охотничьего турнира два года назад, поэтому они знали, что он больше не являлся гарантированным наследником престола герцогства. Тот факт, что они все еще служили

ему, несмотря ни на что, был доказательством их преданности.

Мы защитим его, - поклялись они, чем вызвали у своего подопечного едва заметную улыбку.

- Леди Розмайн... - начал Родерик дрожащим голосом, но выражение

его лица было полно решимости, - почему вы так остерегаетесь Аренсбаха?

Все взгляды тут же устремились на него. Вильфрид и мои вассалы выглядели

так, словно не могли до конца поверить,

почему он так затянул с этим вопросом,

но другие дети бывшей фракции

Вероники закивали в знак согласия.

Возможно, ободренный их жестами поддержки, Родерик сжал еще крепче дрожащий кулак.

- Аренсбах - великое герцогство, и разве первая жена эрцгерцога не леди Георгина,

старшая сестра Ауба Эренфеста? Я не понимаю,

почему вы считаете

их врагами. Не следует ли нам вместо этого установить

с ними дружеские отношения, подобно тому как вы, лорд Вильфрид и леди Шарлотта

близки друг с другом? Мой отец говорит, что хочет добиться светлого

будущего для Эренфеста,

заключив союз с Аренсбахом...

Как только его небольшая вспышка гнева закончилась, Родерик опустил голову. Насколько мне было известно,

он не понимал, что делает, когда увлек Вильфрида в Башню из Айвори, и вскоре после этого отдалился

от Вильфрида. Им явно в своих целях манипулировали взрослые,

но низшие и средние дворяне,

практически были не способны отказаться выполнять отданный им высшими аристократами приказ, и такого рода поступок ложился несмываемым пятном на их репутацию. Родерик же совершил

столь непростительную ошибку через год после своего крещения.

Я хочу, чтобы все в общежитии чувствовали себя одной командой,

но, похоже, это будет нелегко.

Я догадывалась, что некоторым из здешних детей было приказано

передавать информацию родителям, чтобы взрослые могли наладить более тесные связи с Аренсбахом. Мне нужно было объясниться с ними, ведь эти студенты не согласились бы со мной, если бы не знали предыстории происходящего.

- Родерик, возможно, ты не знаешь этого, так как это случилось еще до твоего крещения, но аристократ из Аренсбаха однажды

попытался похитить меня, когда я пребывала в храме, просто потому, что я была синей жрицей с большим запасом маны. Затем, когда я была атакована и отравлена два года назад, враг использовал личных солдат того же самого аристократа из Аренсбаха.

Младшие дети, совершенно не знавшие об этом, встрепенулись.

- Леди Розмайн... Мне сказали, что виконт Джойсонтак виновен в похищении

Леди Шарлотты, но я и понятия не имел, что вам пришлось

пережить подобное...

- Кроме того, тот дворянин, который отравил меня, не был тем самым дворянином, которого

казнили за похищение

Шарлотты. После проведения

следствия я могу с уверенностью сказать, что другой преступник все еще на свободе. Учитывая

эти обстоятельства, можно ли утверждать, что этот другой дворянин не имеет никаких связей с Аренсбахом? Тебе не кажется,

что те из нас, кто подвергся этому нападению, имеют право быть постоянно настороже, учитывая, что все еще существует

такая значительная угроза?

- Это вполне разумно, - согласился

Родерик. Те, кто ранее только что кивали в знак согласия с ним, теперь побледнели, так что становилось ясно, что им не рассказывали об этом.

- Я тоже хотела бы заключить

крепкий союз с Аренсбахом, так как он граничит с великим океаном,

но из-за ряда неудачных событий Ауб Эренфест

теперь относится к ним с большим подозрением. Трудно представить, что наши герцогства будут в дружеских

отношениях в ближайшем

будущем.

Моего объяснения, похоже, оказалось достаточно

для детей из бывшей фракции Вероники, которые

все печально опустили

головы.

- Есть много вещей, которые невозможно понять, не видя общей картины, - продолжила я. - По этой причине,

Родерик, я советую тебе оттачивать свои умения будущего

чиновника, собирая информацию из различных источников. Тебе повезло, что здесь, в Королевской академии,

так много надежных

старшекурсников.

При этих словах Родерик вскинул голову и огляделся, словно

впервые увидел своих соучеников.

- Как только ты соберешь информацию из разных

герцогств, хорошенько подумай и реши для себя, будет ли союз с Аренсбахом

работать в нашу пользу, или другие герцогства могут предложить нам больше, - заключила я.

- Обязательно, - сказал Родерик, выглядя гораздо менее встревоженным, чем раньше. Остальные дети бывшей фракции Вероники молча кивали в знак согласия.

Я объявила конец собрания, и все начали расходиться.

* * *

Однако,

когда я уже собиралась подняться наверх, Вильфрид остановил меня и попросил поговорить наедине

в маленькой боковой комнате. Хотя, слово “маленькая”, не вполне подходило

для неё, так как она была достаточно большой, чтобы вместить всех наших вассалов.

- Ты слишком мягка, Розмайн. Тебе не следует так мягко относится к студентам из бывшей фракции

Вероники, - сказал Вильфрид.

- Я прекрасно сознаю свою мягкотелость. Такие напоминания я получаю довольно часто. Однако я намерена дать им шанс искупить свою вину, так же как тебе дали шанс стать лучше, Вильфрид.

Мой резкий ответ заставил дрогнуть не только Вильфрида, но и его вассалов. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы еще больше подчеркнуть свою точку зрения.

- Что необычного в том, что недавно крещеный

ребенок слепо следует приказам своих родителей? Они виновны в том же грехе, что и ты, Вильфрид. Неужели ты не можешь понять,

что они чувствуют, когда ты сам совершил

преступления, не осознавая, что делаешь?

Я…

- Конечно, ты можешь понять. Или ты уже забыл, что случилось два года назад? Возможно, для тебя это уже далекое прошлое, но не для меня. Это еще очень свежо в моей памяти, и я ясно помню и твое разочарованное выражение

лица, и твои слова извинения.

Вильфрид ничего не ответил.

Он просто опустил голову, признавая

свое поражение.

- Ты прав, что мы не должны так легко доверять

людям из бывшей фракции Вероники,

но в Королевской академии их родители имеют мало влияния на своих детей. Не следует ли нам воспользоваться этой возможностью, чтобы

выслушать их и позволить им выработать свое собственное мнение,

тем самым постепенно улучшая наши отношения?

Идеальное будущее - это не то, когда мы полностью

отсекаем прочь бывшую фракцию Вероники,

и как бы мрачно это ни звучало,

я даже готова казнить родителей, чтобы наша фракция оставалась как можно более многочисленной.

Привлечь родителей на нашу сторону,

вероятно, будет неоправданно трудно. Я не могу представить, чтобы люди их возраста так легко меняли свое мнение. С другой стороны, детей еще можно было спасти.

- Хотя бы оставайся

на страже, пока не переманишь

их на нашу сторону, а…? - попросил

Вильфрид, наконец-то сумев найти слова. – Это даже звучит как что-то очень непростое.

- Это будет нелегко,

но долг будущего эрцгерцога воспитать

подчиненных, которые будут поддерживать и его, и герцогство. А раз я не собираюсь

становиться эрцгерцогиней, значит, это не моя работа, - решительно

заявила я, еще раз давая понять Вильфриду и моим вассалам, что не собираюсь

занимать подобную должность. Лучше всего было быть твердой

и последовательной в этом вопросе,

особенно учитывая, что мои вассалы в последнее

время вели себя довольно непослушно за моей спиной.

- Тогда в чем же заключается твоя работа? Кем же ты станешь, если не эрцгерцогиней? - спросил Вильфрид.

- Как Глава храма,

моя самая важная работа в данный момент это управление храмом и проведение религиозных церемоний. Когда я достигну

совершеннолетия, я покину храм и выйду замуж, вероятно, став пешкой в каком-нибудь политическом браке. Если я по какой-то

причине останусь в Эренфесте, я буду управлять

книжной комнатой замка ради блага нашего следующего эрцгерцога.

- Не думаю, что управление книжной комнатой сильно поможет эрцгерцогу... - вздохнул Вильфрид,

заставив наших вассалов

тихонько рассмеяться.

Идём в библиотеку (❀)

Я сдала все экзамены, а это означало,

что я наконец-то смогу посещать

библиотеку, когда только захочу. Сегодня

мне впервые представилась возможность в свое свободное время побывать там, и я была так взволнована, что в конце концов вскочила

с постели еще до того, как Рихарда пришла будить меня. В пылу своего рвения я приняла молитвенную позу в кромешной

тьме своей комнаты и выкрикнула: “Сегодня библиотечный день! Хвала богам!”,

отчего тут же взметнулось в воздух благословение.

Я поспешила обратно в постель и притворилась спящей, но я не знала, что мои вассалы уже собрались на стратегическое совещание

в соседней комнате.

Рихарда с раздраженной улыбкой вошла в комнату и напомнила мне, что свет моего благословения не исчезнет, как бы я не притворялась спящей. Затем она помогла мне выбраться из постели, Лизелетта

же смотрела на меня при этом с теплой улыбкой.

- Вы можете начать сегодня

посещать библиотеку, миледи,

но с завтрашнего дня вам нужно будет сначала закончить

практику харшпиля, - предупредила Рихарда.

* * *

После завтрака мне нужно будет встретиться со своими вассалами

и проводить старших студентов. Затем мне предстояло

поработать с Вильфридом

над составлением отчетов

о ходе работы Комитета по повышению успеваемости. За этим последует

практика на харшпиле,

как и в храме, мне нужно будет продолжать практиковаться до третьего колокола.

До этого времени не стоит и думать об уходе.

Я не могу в это поверить.

Я сдала все свои экзамены и до сих пор не свободна,

уууу.

Во время завтрака мы выбрали,

кто будет сопровождать меня в библиотеку. Пока мы ели, Корнелиус расспрашивал всех об их планах на день. Похоже, меня будут сопровождать в библиотеку мои наименее занятые вассалы, которые уже сдали большую часть своих экзаменов.

Брунгильда только что сдала свои письменные уроки и

теперь должна была готовиться к чаепитию с преподавателями музыки,

в то время как Лизелетта

готовилась к своему последнему экзамену,

чтобы она могла сопровождать меня на снятие мерок со Шварца и Вайса. У Хартмута были утренние занятия,

как и почти у всех учеников-рыцарей.

- Хорошо. Похоже, это будут Рихарда

и Филина. А Леонора - единственный рыцарь-страж, который сейчас свободен, - заключил Корнелиус.

- Корнелиус, меня беспокоит, что у Леди Розмайн только один рыцарь-страж. Возможно, для этого мне придется

пропустить занятия, но это мой долг хранить...

- Нет, Ангелика. Просто нет. Иди на свои занятия, - прервала её Леонора и снова повернулась к Корнелиусу. - Леди Розмайн так взволнована этим, что утром первым делом помолилась и дала благословение. Я не могу больше удерживать её от похода в библиотеку. Одной меня будет вполне достаточно.

- Да, я сомневаюсь, что она согласится еще подождать, - заметил Корнелиус. - Ну что ж, удачи,

Леонора.

- Я справлюсь. Вряд ли кто-нибудь из других учеников

так рано сдаст свои экзамены, - ответила она с легкой улыбкой.

Корнелиус кивнул, затем посмотрел на меня с суровым выражением лица родителя, готовящегося отпустить погулять своего непоседливого ребенка.

- Леди Розмайн, ради вашей же безопасности, пожалуйста, обещайте мне, что вы пойдете в библиотеку только после того, как начнутся

утренние занятия. Это приемлемо для Вас? Если вы не можете этого пообещать и выполнить свое обещание, то вам придется

дождаться, пока освободится больше рыцарей-стражей.

Я тут же решительно

кивнула ему:

Обещаю!

Иначе мне пришлось бы ждать, пока Ангелика сдаст свои экзамены, а до этого я точно не доживу!

* * *

Проводив всех, я дождалась второго колокола в

другой тональности, который возвестил о начале занятий.

Рихарда не позволила

мне уйти сразу же, и поэтому я должно быть, целую вечность

нетерпеливо ерзала на кресле, не сводя глаз с двери.

- Ладно, я уже достаточно долго ждала, - наконец сказала

я.

Мы вышли из общежития в белоснежный коридор,

который, теперь, когда начались занятия,

был совершенно пуст. Эти занятия проходили по другую сторону

дверей, но из-за них не пробивалось

ни единого звука. Единственными звуками в коридоре

были наши шаги и мое тихое напевание про себя.

Библиотека! Библиотека! О, место рааадости! Траляляляляляля!

- Леди Розмайн... Ведь ваш музыкант полностью переписал

текст этой песни? - спросила

Филина.

- Не понимаю,

к чему ты клонишь, - ответила я, пожимая плечами.

Библиотека здесь, в Королевской академии,

была намного больше,

чем книжная комната

в замке Эренфеста, и рыться

в ее содержимом было бы весьма желанным

для меня вызовом - вызовом, который

я, наконец, могла принять, так как сегодня

был мой первый раз, когда я действительно могла делать то, для чего существовала библиотека – читать в ней. Какая песня была бы более уместна для напевания чем эта?

Кстати, оригинальный текст содержал “Хвала богам!” и “Слава богам!”,

но я заменила их на “Тралала!” и “Тралалала!” соответственно, чтобы случайно не дать благословение.

- На самом деле, Леонора, теперь,

когда я думаю об этом...

Большинство рыцарей-учеников, кажется,

не имеют склонности к чтению. Верно ли это и для тебя?

Леонора, единственная из моих рыцарей-стражей, которую мне рекомендовали, подчеркнув, что её сильной стороной

является интеллект, задумчиво

подняла глаза к потолку. Сейчас она, с её умными голубыми глазами, в которых был виден

задумчивый блеск, больше напоминала учащуюся на чиновника, чем будущего рыцаря. Насколько я могла судить, рыцарям редко нравилось сидеть с книгами. Рыцарский курс, казалось,

больше подходил для тех, кто предпочитал всему активный образ жизни.

- По сравнению с вами, Леди Розмайн, я вряд ли могу назвать себя большим любителем книг, но я ценю чтение больше, чем большинство других моих соучеников-рыцарей.

- В таком случае,

не могла бы ты прочесть

материалы, которые я найду, и пересказать их остальным ученикам

рыцарям? Я собираюсь

поискать в библиотеке

книги о демонических зверях, а также изучить тексты по тактике и стратегии, написанные до гражданской войны. Заметки от Фердинанда и Экхарта привели меня к мысли, что современные учебники

по тактике и стратегии менее содержательны, чем написанные раньше.

Я хочу найти материалы по диттеру и анализ слабостей

фей зверей в надежде, что они окажутся

полезными для учеников-рыцарей.

- Вам незачем так утруждать себя, Леди Розмайн.

Я могу все это сама сделать в другой день, - сказала

Леонора, но это было то, что я очень хотела сделать. Мне хотелось почувствовать себя библиотекарем, хотя бы ненадолго.

- Леонора, не переживай

об этом. Это долг библиотекаря - вернее, долг члена библиотечного комитета

искать книги на полках, - ответила я, гордо выпятив

грудь.

Леонора, как и все остальные, посмотрела

на меня в замешательстве.

Леди Розмайн... Что такое библиотечный комитет?

- Организация студентов, которая

помогает библиотекарям школы, - объяснила

я, но их взгляды оставались столь же непонимающими. Это было еще одним напоминанием о том, что японская школьная

культура и близко не универсальна.

Филина приложила

руку к щеке.

- Значит, они похожи на учеников-чиновников, как те которые работают в замке? - спросила она, задумчиво склонив голову.

- Более или менее. Я собираюсь

взять на третьем году обучения

два специализированных курса, на кандидата

в эрцгерцоги и на чиновника,

и тогда я смогу стать библиотекарем, - сказала я, снова выпятив грудь. Мои вассалы вздрогнули от этого моего внезапного заявления.

- Хотела бы я сказать, что это будет слишком тяжело для вас, но... - Рихарда

замолчала, и Филина

закончила фразу с натянутой улыбкой.

- Трудно сказать, что что-либо невозможно, когда понимаешь, с каким несравненным пылом Леди Розмайн

относится к библиотеке.

- Так и есть. Учитывая, что она действительно умудрилась заставить всех первокурсников сдать свои экзамены в первый же день занятий, я не уверена,

что должна вообще начинать отговаривать её от этого... - призналась Леонора, одарив Филину, одну из первокурсниц, о которой шла речь, сочувственной улыбкой.

- Фердинанд сам посоветовал мне взять два этих курса, так что нет причин для беспокойства, - заверила я их. - Я смогу это сделать!

* * *

- Миледи здесь.

Миледи. Добро пожаловать.

Когда я вошла в читальный

зал библиотеки, Шварц и Вайс вышли из-за рабочего стола, их уши слегка подрагивали при передвижении. Их голоса привлекли

внимание Соланж, которая с широко раскрытыми глазами высунула голову из кабинета.

Ох! Леди Розмайн?! - воскликнула она.

Профессор Соланж.

Шварц. Вайс. Доброе

утро всем вам.

Добравшись до меня, Шварц и Вайс закрыли глаза, сказав, что много работали и хотят похвалы.

Я погладила их по лбам, вливая немного маны в их фей камни, в то время как Соланж тоже направилась к нам.

- И вам доброе утро, леди Розмайн. Разве вам не было запрещено

приходить сюда до тех пор, пока вы не сдадите

все свои экзамены? – спросила

она.

- Я сдала их все вчера. Я работала изо всех сил ради библиотеки и ее книг, - гордо объяснила я. Соланж недоверчиво посмотрела на меня, прежде чем посмотреть на Рихарду и Филину в поисках подтверждения. Когда они кивнули,

она почти что заворковала от восхищения.

- Подумать только, что вы так быстро сдали даже практические уроки... Я потрясена

вашей превосходной успеваемостью. Вполне естественно, что вы обладаете

качествами, необходимыми для того, чтобы стать хозяйкой

Шварца и Вайса.

Тот факт, что в настоящее

время велись уроки, означал, что в библиотеке

больше никого не было, так что я могла читать что угодно и где угодно. Я с широкой

улыбкой на лице оглядела читальный

зал, пока мой взгляд не остановился на широкой лестнице

слева.

- Я с нетерпением жду встречи со вторым этажом с самого моего первого визита...

Мы отведём

вас.

Второй этаж, миледи.

Довольные тем, что у них есть работа, Шварц и Вайс пошли впереди, их милые маленькие

головки покачивались из стороны в сторону. Лестница

была сделана из того же материала - айвори, что и остальная

часть здания, и была достаточно широкой, чтобы пятеро взрослых могли подняться по ней бок о бок.

Сколько всего книг в библиотеке? – спросила я.

- Если учесть старые книги, перенесенные в хранилище для сохранения, я бы сказала,

около тридцати - сорока тысяч, - ответила

Соланж. Шварц и Вайс чуть энергичнее закивали

головами, словно кивая, соглашаясь со словами женщины.

- Большинство на первом этаже. Примерно двадцать тысяч.

Потому что занятия. Все их читают.

- Да, как говорится, большинство наших книг хранятся

на первом этаже в качестве

учебных пособий, - объяснила Соланж.

– Здесь есть учебники по каждому предмету, и, как сказал Шварц, всего их около двадцати тысяч.

Среди этих двадцати тысяч можно было найти что

угодно от простых деревянных дощечек до книг из пергамента и с переплетом. Подобные пергаментные книги с переплетом

бывали написаны каким-то

одним автором, а затем переданы

в библиотеку, и они часто охватывали несколько

различных тем.

Как вы сортируете книги, которые не ограничены одной темой? – спросила я.

- Точно так же, как мы сортируем все остальные книги... - ответила Соланж. - Мы записываем, кем они были написаны, а затем помещаем их вместе с остальными. Хотя такие опытные студенты редко отдают переписанные и составленные ими книги в библиотеку.

- Но их ведь должно быть трудно классифицировать их из-за того, что в книге освещается несколько тем. И разве не возникают большие проблемы, если

подобную книгу кто-то долго держит у себя, хотя её желают прочесть многие другие люди? – размышляла

я вслух.

- Тот, кто взял книгу первым, тот ею и распоряжается, - ответила Соланж с улыбкой. - Когда приближаются выпускные

экзамены, всегда не хватает книг и каррелей.

Если бы это было возможно,

я бы рассортировала книги и организовала их лучше, но я просто не знаю, как это сделать.

Я все равно прочту их все, так что, может быть, я тогда разложу их по темам?

- Ох, леди Розмайн...

Вы действительно собираетесь это сделать? Это будет очень трудно, - Соланж смотрела

на меня с улыбкой, и было ясно, что она не восприняла мое заявление всерьез.

Это было выражение старой бабушки,

кивающей в ответ на нелепые мечты своей внучки, но я была серьезнее, чем когда-либо ранее.

Мои туфли цокали по ступенькам из слоновой кости, и вскоре мы добрались

до верха. Зрелище,

открывшееся передо мной, было таким восхитительным, что я испустила

глубокий вздох.

Второй этаж был похож на первый в том, что там были ряды колонн и окон, но в то время как на первом этаже были кареллы

и столы между колоннами, на втором этаже были пары больших книжных шкафов, стоящих спина к спине. К каждому книжному шкафу был прикреплен письменный

стол, расположенный таким образом, что они получали

более чем достаточно света.

В шкафах было по три полки, так что взрослый

среднего роста мог дотянуться до верхней полки стоя, до средней сидя, а до нижней опустив

руку под стол. Сами книги были прикованы

цепями к полкам.

- Что за чудесное

зрелище! Это закованная в цепи библиотека! - воскликнула я.

Что вы сказали, леди Розмайн…?

Я не поняла ваших слов.

[[image:/storage/reader-images/9bbd6d2d262627842565075ef72fb71ecbda0d21.jpg]]

О, ничего особенного. Я была так тронута этим видом, что у меня отказал язык.

В книжной комнате храма были точно такие же книги. Там столы для чтения были наклонены, и книг было так мало, что они были прикованы

цепями прямо к столу, чтобы их можно было открывать

и читать по желанию. Однако здесь, на втором этаже, было так много книг, что их пришлось приковать

цепями к полкам. Вид огромного

количества материала для чтения тронул меня почти до слез.

Да! Да!!! Я чувствую себя как будто не перенеслась в другой мир, а совершила

путешествие назад во времени!

Книги, сложенные на полках, были в кожаных переплетах и крепились к цепям металлическими пластинами и заклепками. Если бы они были расположены вертикально, как можно было бы ожидать, металл царапал бы кожаные обложки соседних книг, тем самым разрушая их. По этой причине книги обычно хранились

в аккуратных стопках,

чтобы их можно было легко снять друг с друга. Этот метод укладки также использовался для предотвращения набухания

пергамента, что происходило, когда он поглощал слишком много влаги. Чтобы предотвратить это, к книгам были прикреплены кожаные ремни.

Я знала все эти мелочи и раньше, но сейчас я впервые вижу их использующимися! Это так весело,

что я могла бы пустится

в пляс танцевать! А может, и стоит...?

У меня не было никаких

сомнений в том, что, как только будет создан Библиотечный комитет, я смогу разделить свои тревоги и проблемы с библиотекарями прошлого,

узнать, что волновало

их и задуматься о будущем

библиотеки, в каком направлении ей стоит развиваться, то есть о том, о чём я всегда мечтала, читая книги.

Как только книг станет больше, к книжным полкам придется добавлять новые цепи и они начнут

путаться между собой!

Люди будут соперничать за удобные столы для чтения!

И когда несколько человек захотят

читать одну и ту же книгу, они будут конфликтовать и из-за этого тоже!

В данный момент удобнее всего было читать на столах,

расположенных в восточной

и южной частях библиотеки, но переносить к ним прикованные книги было попросту

невозможно. Если бы кто-то хотел читать в месте ярко освещенном солнечным

светом, ему нужно было бы рассчитать время своего посещения

библиотеки в соответствии с движением солнца. Однако из-за ограниченного развития

технологии печати практически ни одна из книг здесь не имела

дубликатов.

- Люди когда-нибудь вступают в споры,

когда им обоим хочется прочесть

одну и ту же книгу?

- спросила я, дрожа от волнения. Но Соланж отрицательно покачала головой.

- Здесь не бывает таких споров. Статус решает все, и если два студента имеющие одинаковый статус,

хотят прочитать одну и ту же книгу, она достается

человеку из герцогства

с более высоким рейтингом.

Что?!

Это большая проблема.

Я почти не обращала внимания

на рейтинги герцогств, беспокоясь только о Комитете по улучшению успеваемости, потому что Сильвестр

попросил меня об этом, и это было немного раздражающе, когда люди смотрели на меня свысока. Однако теперь, когда я узнала, что это оказывает влияние на то, кому первым предоставляется доступ к книгам и столам для чтения, это стало гораздо более серьезной проблемой.

- Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы

поднять рейтинг Эренфеста! – заявила я. Но как

раз в тот момент, когда я собиралась с духом, чтобы увлечь все общежитие

Эренфеста за собой в эту праведную

битву, мне на плечо положила

руку Рихарда.

- Пожалуйста, успокойтесь, Миледи.

Немногие студенты будут иметь приоритет

перед кандидатом в эрцгерцоги,

и вы вскоре обнаружите, что большинство кандидатов и высших дворян

читают в своих комнатах. Вы почти наверняка не испытаете подобных

конфликтов.

А, понятно...

Мой энтузиазм развеялся

так же быстро, как и возник. Тем не менее, я не могла не чувствовать, что на всякий случай было бы все же разумно поднять позицию Эренфеста в рейтинге Академии.

Как только я смогла отвести глаза от прикованных книг, я более тщательно осмотрела

второй этаж, и увидела в общей сложности

около тысячи пергаментных книг, сложенных на полках - столах,

расположенных вдоль стен. В центре комнаты стояли книжные шкафы с дощечками

с текстом, книжные полки со свитками и еще более широкие книжные шкафы, на которых стояли бочкообразные емкости, содержащие еще больше свитков. Кроме того, было несколько

пюпитров для чтения, предназначенных для свитков, а также боковые подставки для размещения чернил и ручек.

В общем, второй этаж выглядел несколько хаотично по сравнению с более

организованным первым. Соланж дала нам более подробное

объяснение, пока мы шли по залу.

- Здесь хранится часть результатов исследований, сделанных профессорами прошлого.

Многие в виде свитков и дощечек, - сказала она. Большинство исследований проводилось в частном

порядке, и мало кто из профессоров хотел обнародовать свои результаты,

поэтому библиотека обычно получала только те тексты, которые считались бесполезными после того, как профессор, написавший их, умирал.

С годами все больше и больше исследований записывалось на свитки, очевидно, из-за того, что профессора

были слишком апатичны, чтобы превратить свои открытия в настоящие книги; это требовало времени и денег, которые они не

очень-то хотели тратить на подобное. В результате все меньше и меньше книг пополняло библиотеку. Размышляя над этим, я смогла легко представить, как Хиршур захваченная

вдохновением записывает пришедшую ей в голову мысль в свиток, а затем сворачивает его, намереваясь положить

куда-то для сохранности.

Свитки намного проще делать, но их намного труднее читать.

Отсутствие привычных страниц означало, что поиск определенных разделов текста превращался в напряженный труд, и он занимал целую вечность, а по прочтении

их приходилось еще долго

сворачивать. Они совершенно не походили на книги, которые было легко перелистывать и которые можно просто захлопнуть.

- Я делаю все возможное, чтобы исследования, которым оказывает поддержку

королевская семья, были переделаны в книги с переплетом, но...

- У вас ограниченный бюджет, - сказала я, закончив

фразу за неё. - О, профессор Соланж! Что это за статуя?

Кажется, я никогда раньше не видела подобной

в храме.

Соланж проследила взглядом за моим пальцем и расплылась в улыбке, увидев статую из айвори, приютившуюся между двумя книжными шкафами. Она изображала богиню, держащую в руках книгу, сделанную из золота и украшенную фей камнями.

- Это статуя Местионоры, Богини Мудрости, баюкающей

Грутрисшайт. Именно благодаря её благословению

переписанные книги студентов собираются здесь, в библиотеке, - объяснила она.

Как оказалось, в библиотеке королевского дворца тоже была подобная статуя.

В книжном зале замка Эренфест

не было ни одной, поэтому я подумала,

не будет ли разумно с моей стороны добавить туда такую и молиться каждый день, чтобы появлялось больше книг.

- С какой же книги вы начнете, леди Розмайн? - спросила Соланж.

- Отличный вопрос. Пожалуй, начну с книг на первом

этаже. Там есть много книг, освещающих одну

и ту же тему, поэтому их классификация и организация не должны представлять

никаких трудностей .

«Классификация и организация» их? - повторила

Соланж, удивленно моргая.

Я кивнула:

- Да. Я думаю о том, чтобы организовать их в

соответствии с предметом, курсом, годом, когда

они были написаны, и так далее, чтобы облегчить поиск того, что вам

нужно. Есть некоторые области знания,

которые сильно изменились после гражданской войны, поэтому организация их в соответствии с их положением до

гражданской войны и после гражданской войны также может потребоваться. Вы ведь не против, если я этим займусь, не так ли?

Конечно нет, но.....

Мое намерение состояло

в том, чтобы по прочтении, составить список всех книг в библиотеке, а затем я подумаю о том, как правильно их организовать.

Ах. Но если моя цель - организовать их по порядку,

то мне понадобятся стикеры или что то подобное...

Мне хотелось бы наклеивать наклейки на корешки книг, пока я их раскладываю. Клей из желатина был одним из вариантов, но поскольку он был органическим, существовал хороший шанс, что наклейки со временем заплесневеют или сгниют. Книги же заслуживали гораздо более уважительного отношения.

Когда вернусь домой, спрошу Фердинанда, что ему известно

об этом.

В тот момент я решила, что к следующему году сделаю наклейки,

чтобы упорядочить книги по десятичной системе Розмайн.

- Э-э, леди Розмайн... Я понимаю, что вы сгораете

от желания организовать библиотеку, но я не могу допустить, чтобы кандидат в

эрцгерцоги занимался подобной работой. Если вы объясните мне свои методы организации, я приму их во внимание, - предложила Соланж, но я хотела организовать тут все на своих собственных условиях. Это было не то, что я могла так легко передать

в чьи-то руки. Мне просто нужно было разрешение, чтобы я могла делать то, что хотела,

ради своего удовольствия.

- Нет, нет. Я хочу создать

библиотечный комитет и исполнить свой долг члена комитета. Пожалуйста, позвольте мне заняться

организационной работой.

Шварц потянул меня за рукав:

Библиотечный

комитет? Объяснить.

Миледи? Я запутался, - добавил Вайс, потянув за другой рукав.

- Библиотечный комитет состоит из студентов, которые

будут помогать библиотекарям Королевской академии в их работе. Я хочу помочь профессору

Соланж, - сказала я.

- Библиотечный комитет?

Миледи, работать?

Соланж побледнела, как только поняла, что я имею в виду. Её глаза широко раскрылись, и она решительно замотала головой.

- Боги мои, подобное просто неприемлемо. Разве я не средняя дворянка,

а вы не кандидат в эрцгерцоги? Я никогда не посмею дать вам указание

или поручить что-то сделать.

- Я планирую пройти курс обучения на чиновника, чтобы

однажды стать библиотекарем, поэтому,

пожалуйста, считайте меня одновременно кандидатом в эрцгерцоги и скромной студенткой, учащейся на чиновника.

- Как бы то ни было... Я не осмелюсь просить у вас так много, - сказала Соланж, качая головой с еще большей решимостью, чем прежде.

Рихарда

вздохнула и шагнула вперед, бросив на

меня пронзительный взгляд.

Миледи, пожалуйста, не тревожьте профессора

Соланж своими эгоистичными желаниями.

- Мои извинения... Простите меня, профессор Соланж.

Ни разу мне не приходило

в голову, что мое предложение помочь в качестве

члена будущего Библиотечного комитета будет так твердо отвергнуто. Я ожидала, что Соланж оценит моё стремление

помочь, так как она выбивалась из сил, управляясь с библиотекой в одиночку, но, очевидно, это было не так.

Я очень благодарна вам за ваше добросердечное предложение, леди Розмайн.

Я имею в виду, что это намерение

не столь уж и добросердечное, сколько навязчивое желание

пометить библиотеку как свою территорию, ну да ладно...

Когда мои мольбы были отвергнуты, я уступила и ограничилась чтением книг. Шварц и Вайс приготовили каррелы для нас с Филиной,

а Рихарда пошла за чернилами

и бумагой. Огромное

количество материала для

чтения делало мое предыдущее ожидание

этого дня действительно стоящим этого.

На первом этаже библиотеки хранились

в основном книги по учебе. В то время, как многие книги имели сходное

содержание, различие в мастерстве и почерке тех, кто их создал, означало,

что не было двух полностью

одинаковых. Более подробные,

часто используемые книги даже имели заметки и каракули на полях, что делало их особенно полезными.

* * *

Когда я читала и составляла

свой список книг, на страницы моей книги опустилось разноцветное сияние, похожее на свет пробивающийся сквозь витражное окно. Похоже, скоро обед.

- Давайте уйдем на обед, Миледи, - сказала Рихарда.

Я вернула ключ от каррела, в котором сидела, после чего Шварц и Вайс убрали за нами книги. Я погладила

их фей камни и наполнила

их еще немного маной.

- Я вернусь во второй половине

дня, - сказала я, прощаясь с Соланж, прежде чем отправиться в общежитие.

Итак, что я могу сделать, чтобы создать библиотечный комитет?

Соланж отказала

мне, но я еще не отказалась от своей мечты создать библиотечный комитет.

* * *

Я обдумывала свой следующий шаг, но мои мысли были прерваны тяжелым вздохом Рихарды.

Миледи, вы действительно сильно отстаете в том, что касается общения.

В каком

смысле…?

- Ваше предыдущее предложение. Кандидат в эрцгерцоги

никогда не должен делать такую….

грубую в своей прямоте просьбу.

А каким должно быть предложение исходящее

от кандидатки в эрцгерцоги ..?

Пока Рихарда бормотала, что это именно то, чему я должна была научиться

за те два года, что проспала, я отчаянно пыталась

придумать более аристократичный способ обращения с просьбами. Немного

подумав, я хлопнула

в ладоши.

- Рихарда, не пригласить ли нам леди Соланж на чаепитие?

Как вы только смогли сами додуматься…? - спросила она, удивленно моргая.

Я рассмеялась, понимая,

что это было в значительной степени просто повторение

итальянского ресторана. Хотя в то время я не планировала этого, все думали, что я намеренно умасливаю

Фердинанда и Сильвестра

ужином, скорее похожим на пир, чем на обычную трапезу,

прежде чем обратится

к нему со своей просьбой.

Фердинанд похвалил меня за то, что я наконец-то научилась

действовать, как положено

аристократке и теперь мне просто нужно было использовать этот опыт.

Я устрою чаепитие,

накормлю профессора Соланж вкусными сладостями

и добьюсь, чтобы мой библиотечный комитет был создан, несмотря ни на что!

Я хочу основать библиотечный комитет

Как только я вернулась в общежитие, я сообщила своим вассалам, что хочу пригласить

Соланж на чаепитие

и попытаться уговорить

её позволить основать

мне Библиотечный комитет.

Естественно, мне нужно, чтобы все мои вассалы оказали мне всю помощь,

какая только была в их силах.

- В эти отчаянные

времена я взываю к вашей помощи, - почти нараспев

произнесла я.

- Леди Розмайн, мы, конечно, поможем вам устроить

чаепитие, но... - Лизелетта замолчала, встревожено взглянув на Брунгильду, прежде чем посмотреть на Рихарду.

Лизелетта и Брунгильда

обычно отвечали на подобное с моей стороны словами “Как пожелаете” и тут же принимались за работу, начиная обговаривать детали предстоящего мероприятия, но сейчас они явно колебались. Я тоже посмотрела на Рихарду, надеясь

понять причину их столь необычного поведения, и она ответила мне столь суровым взглядом, что я рефлекторно выпрямила спину. Она излучала точно такую же ауру, какую обычно излучали

Бенно и Фердинанд прямо перед тем, как начать отчитывать меня. Я чувствовала, что в воздухе висело такое же страшное напряжение, как перед сильной грозой.

- По какой причине вы так щедро одариваете

профессора Соланж? - спросила Рихарда. - До сих пор вы держались особняком

и делали все возможное, чтобы не привлекать

к себе внимания. Вы действительно намерены использовать свое положение,

чтобы заставить кого-то с более низким статусом

подчиниться вашим желаниям?

Что подумает профессор

Соланж, когда кто-то, с кем она только что познакомилась, так поступит?

Со своей стороны,

я не совсем понимала, как желание поделиться

новыми лакомствами связано

с использованием моего положения, якобы вынуждая мою гостью к подчинению моей воле, поэтому я недоуменно склонила голову на бок.

- Разве это обычное

дело для дворян

использовать подобные встречи,

чтобы заставить других

дворян прислушаться к их пожеланиям? Фердинанд и Сильвестр

как-то сказали мне, что это очень благородно

с моей стороны обратиться с просьбой после того, как я угостила

своих гостей едой. Я что-то не так поняла?

Рихарда крепко зажмурилась, прежде чем испустить

долгий вздох.

Не совсем.

Но в данном случае... Да. Вы явно поняли не правильно.

Прошу прощения, - ответила я, качая головой. - Я ведь ни в коем случае не знаток в подобном.

Рихарда отвернулась от меня и перевела взгляд на Лизелетту

и Брунгильду.

– Про это легко забыть,

так как леди Розмайн обладает мудростью далеко за пределами

своих лет и получает такие

отличные оценки здесь, в Королевской академии, но ей смертельно не хватает опыта общения с другими аристократами из-за двух лет, которые она провела во сне. Мой мальчик Фердинанд также дал ей слишком однобокое

образование. Теперь вы обе это хорошо понимаете, верно?

Лизелетта и Брунгильда согласно

кивнули.

- Леди Розмайн, - продолжала Рихарда,

- вы упомянули, что однажды пригласили на трапезу лорда Фердинанда и лорда Сильвестра, прежде чем обратиться

к ним с просьбой, которую

они затем приняли,

верно?

- Это приглашение не было предназначено для того, чтобы выслужиться перед ними, но именно это и произошло,

да.

Мое простолюдинское воспитание действительно столкнулось там с дворянским восприятием мира...

- В таком случае вы совсем не ошибетесь,

думая, что угощение было способом заслужить их благосклонность до того, как вы обратились

со своей просьбой. Такое поведение

приемлемо, потому что вы имеете более низкий статус, чем они, то есть они могли отказать

вам независимо от того, понравится им ваше угощение

или нет. Однако если бы вы повторили

эти свои действия

в отношении профессора

Соланж, то, по сути, вы как бы отдали ей приказ, который она не сможет отказаться выполнить. Это потому, что в этой ситуации

вы являетесь тем, кто имеет более высокий статус.

В сущности, гостеприимство человека с более низким статусом

по отношению к своим вышестоящим было равносильно относительно

безобидному проявлению благодарности, в то время, как человек с более высоким статусом, делающий

то же самое для подчиненного, был сродни тому, как если бы он сказал : «Я выше тебя, но я все еще трачу столько времени

и денег ради твоего удовольствия. Ты ведь знаешь, что будет, если ты откажешься?» Другими словами, это была явная угроза, требование

немедленного устного подтверждения, которое затем могло быть использовано против человека с более низким статусом, если бы он позже попытался

отступить.

Я совсем не это имела в виду... - пробормотала я.

По моему мнению, сладости были не более чем средством

слегка умаслить Соланж, в то время как само чаепитие

послужило бы идеальной

возможностью для меня объяснить, насколько

я могу помочь ей, если она примет эту мою помощь. Я, конечно, не собиралась использовать свое положение, чтобы давить на неё.

- Я более чем уверена, что вы страстно

любите книги и хотите заниматься только библиотекой, но профессор Соланж и её окружение еще недостаточно хорошо вас понимают, - объяснила Рихарда. - Ваше предложение устроить чаепитие

особенно беспокоит Лизелетту

и Брунгильду, потому что, хотя они и понимают ваши намерения и обязаны сделать необходимые приготовления в качестве ваших вассалов, они также понимают,

что принимают участие в создании

ловушки для профессора

Соланж.

При этих словах я с трудом сглотнула.

С одной стороны, я была рада, что Рихарда остановила меня, прежде чем я бросилась

и дальше продвигать свою идею, но с другой, мне показалось что-то не правильным в этих словах.

- Вообще-то, Рихарда... Мне раньше сказали,

что профессора имеют более высокий статус, чем студенты в Королевской академии.

Разве это не относится и к профессору

Соланж? – спросила

я.

Если предположить, что это действительно так, то высказать

мою просьбу во время чаепития,

несомненно, будет приемлемо. Однако вместо

Рихарды, отрицательно замотав

головами мне ответили

Лизелета и Брунгильда:

- Подобное отношение существует только на пергаменте, Леди Розмайн, - заметила Брунгильда.

- Так и есть, - продолжала Лизелетта. - Это правило в первую очередь применимо к преподавателям. Профессора

из других герцогств

не могут знать политические нюансы всех своих студентов, и наоборот, поэтому

в классе соблюдаются и поддерживаются отношения типа «учитель

наставляет, а ученик исполняет».

- Однако, миледи... Вспомните,

что однажды сказала профессор Соланж, - добавила Рихарда. - Разве она не упоминала,

что многие студенты игнорируют её просьбы вернуть книги? Неужели вы думаете,

что она могла бы отказать

кандидату в эрцгерцоги, который прямо пригласил

её на чаепитие из-за её положения профессора?

Теперь, когда она упомянула об этом, я вспомнила, что Соланж выглядела

крайне обеспокоенной, отказываясь от моей помощи. Рихарда, вероятно,

заметила это и вмешалась, чтобы остановить меня.

- Другими словами, я так встревожила своим предложением профессора Соланж, что ты сочла необходимым вмешаться, Рихарда?

- Обычно служителям не дозволяется подобное,

тем более в столь публичных

местах, но вы причинили ей столько горя, что я очень хотела немедленно увести вас прочь, - ответила

она, делая более чем очевидным,

как сильно она переживала всю дорогу от библиотеки до общежития. – И даже не учитывая

всего ранее сказанного нами, вам не следует делать профессору Соланж предложение о помощи.

Э? Почему?

- Это только все усложняет, когда человек, пытающийся помочь, имеет более высокий статус.

Попытайтесь увидеть ситуацию

её глазами. Предположим, что лорд Сильвестр

предложил вам помощь

в вашей работе, а затем заставил вас использовать методы, совершенно непохожие

на те, к которым вы привыкли, и вдобавок еще начал ходить кругами вокруг вас, не давая вам ни минуты покоя. Как бы вы себя чувствовали, Миледи?

Я тут же представила себе, как Сильвестр

ходит по храму и мастерской, критикуя все, что мы делаем,

и приказывает нам делать все таким или этаким способом.

У меня бы сердце просто из груди бы выскочило

от такого, я едва сдержала крик: "Пожалуйста, никогда больше не приходите!"

- Нг... Я понимаю твою точку зрения. Профессор

Соланж, должно быть, считает меня очень неприятным человеком.

- Я не имела в виду подобной крайности, но да, для профессора Соланж, вы как лорд Сильвестр

по отношению к вам, - заметила Рихарда.

Я вдруг поняла, что только что косвенно назвала

Сильвестра очень неприятным, и поспешно попыталась исправиться.

- Э-э, вообще-то... Вовсе нет, - сказала я, качая головой. - Я бесконечно благодарна моему дорогому, уважаемому

приемному отцу. Я никогда не считала его обузой за то, что он помогает

мне, и так же я не хотела бы, чтобы он продолжал

мучиться при исполнении его собственной работы. Ахахаха...

Рихарда присоединилась к моему смеху, явно только чтобы оказать мне поддержку, после чего заметив,

что профессору Соланж пришлось бы точно так же скрывать

свои истинные чувства.

Я начала чувствовать себя подавленной из-за того, сколько

неудобства я приносила

другим людям.

- Вы должны подумать

о следующем, миледи:

что нужно сделать

лорду Сильвестру, чтобы вы чувствовали себя комфортно в его присутствии, настолько, что бы вы могли доверить ему выполнить какое-либо поручение? - спросила Рихарда,

но в этом вопросе она давала мне на него явный ответ. Я никогда, никогда не буду чувствовать спокойствие в душе и расслабленность, поручая Сильвестру какую-либо

из своих обязанностей. Никогда.

...Я отказываюсь от Библиотечного комитета, - озвучила я свое решение.

- Не нужно так расстраиваться. Как насчет того, чтобы попытаться

заменить лорда Сильвестра

моим мальчиком Фердинандом? Он ведь помогает

вам с вашей работой Главы храма, верно? Он также дает вам советы и, вероятно,

много чего еще делает, чтобы облегчить вам жизнь. Что вы думаете

по этому поводу?

Я представила себе, как Фердинанд

бродит по мастерской и дает указания

серым жрецам. Если подумать, за последние два года многое изменилось: Юстокс время от времени руководил

мастерской, а Гутенбергов отправляли в Хальденцель, и я ни разу не посчитала это какой-то бедой или проблемой.

На самом деле я бы больше беспокоилась, если бы Фердинанд

не помогал мне...

- Вот именно. Помощь человека с более высоким статусом совсем не обязательно нежелательна. Главное здесь думать о желаниях и потребностях человека,

которому вы хотите помочь, но в данный момент, миледи, вы думаете только о себе, - упрекнула

меня Рихарда. - А вам не кажется,

что профессор Соланж охотнее приняла бы вашу помощь, если бы вы ясно дали понять, что ваши действия

пойдут ей на пользу?

- В этом есть смысл, - кивнула я. - В таком случае, я не буду проводить

чаепитие.

- Нет, леди Розмайн.

Чаепитие очень важно. В конечном

счете, я думаю, что пригласить её на него – это мудрый шаг, - сказала Рихарда, заставив меня удивленно заморгать.

Брунгильда улыбнулась:

- В конце концов, легче принять помощь от того, кого знаешь, чем от незнакомца. Чаепития существуют именно для того, чтобы помогать

людям узнавать друг друга. Сначала

вы должны начать с общения,

чтобы укрепить свои связи с другими.

- Подожди, Брунгильда. Подумай вот о чем, - вмешалась Лизелетта,

поднимая руку и переводя взгляд с Брунгильды на меня. - Я согласна,

что чаепитие хороший

способ укрепить связи и узнать друг друга, но разве это не обременит профессора Соланж? В настоящее

время она в одиночку управляет

библиотекой. Что там будет происходить в её отсутствие?

Проницательное наблюдение Лизелетты

превратило мой энтузиазм

из пылающего пламени

в тлеющие угольки. Несмотря на всё, что я узнала о Соланж за последние

несколько недель, похоже,

я так и не додумалась обдумать эти сведения.

Это что же, получается, я всегда сначала

думаю только о своем благе...?

Как я могла забыть, что Соланж в одиночку управляется с библиотекой? Трудно было себе представить, что она могла доверить все Шварцу и Вайсу, отправившись на чаепитие. Из-за моих эгоистичных желаний библиотека могла закрыться на целый день.

Извините... - сказала я, опустив голову. – У меня даже мысли не возникли о подобном исходе.

- Если вы понимаете

это, миледи, тогда начинайте думать,

что делать дальше.

Кроме того и это самая важная часть - обязательно обсудите

с нами любые идеи, которые

у вас появятся. Вы должны рассказать нам, что вы хотите сделать,

почему вы этого хотите, и каковы ваши мысли по этому поводу, - Рихарда встала на колени так, чтобы её глаза были почти что на том же уровне что и мои, взяла мои руки в свои, затем опустила

голову, - Это работа вассала - понимать волю того, кому они служит, не обмениваясь при этом с господином ни единым словом. Однако мы еще недостаточно долго служим вам, поэтому не можем так понимать вас.

Даже после того, как меня удочерил эрцгерцог,

я проводила большую часть времени в храме, а затем заснула на целых два года. Рихарда была моей главной служанкой

и первой, кого мне представили в замке, но даже тогда я действительно не проводила с ней много времени.

- Мой мальчик Фердинанд

предупреждал меня о вашем здоровье,

давал мне советы и давал кое-какие снадобья, но я все еще слишком мало знаю, чтобы служить вам должным образом.

- А я думаю, что ты очень хорошо справляешься с этим, Рихарда, - сказала я. На мой взгляд, она подготавливала заранее все, что мне только было нужно, и именно благодаря ей, мне очень над многим

не приходилось ломать голову,

но Рихарда лишь медленно покачала головой.

- Все, что я сделала для вас, - это работа третьесортной служительницы свиты, миледи.

Я непонимающе уставилась на Рихарду, не понимая, что она имеет в виду. Если она была третьесортной, то существовали ли вообще первоклассные свитские служители? Ее темно- карие глаза казались еще серьезнее,

чем обычно.

- Отсутствие неудобства в повседневной жизни это самое меньшее, чего следует ожидать от служителя. Третьесортные служители не понимают, к чему стремятся

и желают те, кому они служат, и поэтому действуют

только по приказу. Второсортные сразу понимают

желания тех, кому они служат, но начинают действовать не раньше, чем им отдают приказ. Первоклассные служители свиты начинают действовать даже до получения

приказа.

- И по этим меркам ты считаешь себя третьесортной…? - спросила я. Меня всегда удивляло, насколько строгой была Рихарда,

когда дело касалось

работы прислуги, но и Лизелетта, и Брунгильда сейчас слушали её с очень серьезным выражением лица.

- Я служила многим лордам и леди на протяжении многих лет. Сначала леди Гретхен,

потом леди Габриэле... Некоторое время я служила леди Веронике, потом лорду Карстедту

по просьбе лорда Бонифация. За ней последовала леди Георгина, затем лорд Сильвестр... - начала Рихарда.

Я не узнала первых двух имен, которые она назвала, что говорило

о том, сколько времени она провела в служении. - Когда я достигла совершеннолетия, то была уверена, что я первоклассная служительница свиты, но я больше не испытываю такой уверенности. Вы выросли в храме, миледи, и ваши мысли и поступки сильно отличаются от тех молодых благородных дам, которым я служила и с которыми

была знакома в прошлом.

Похоже, даже когда она использовала все свои знания и опыт, чтобы попытаться предсказать мои намерения,

я все равно заставала её врасплох, следуя побуждениям и логике, которые

она просто не могла понять,

даже обратившись ко мне напрямую

за разъяснением.

- То, как вы ставите книги выше своего собственного здоровья,

ваш подход к улучшению оценок студентов, ваше понимание чаепитий... Есть бесчисленное множество

ситуаций, в которых я просто не могу понять ваши мысли и намерения, - продолжила Рихарда. - Из всех людей, которым

я служила за все эти годы, никто не представлял для меня большего

вызова, чем вы.

С её точки зрения, я была крайне неуравновешенна и мои действия

было почти что невозможно предсказать. Бывали такие моменты,

когда я без особых усилий брала на себя руководство окружающими и легко совершала то, что для большинства взрослых

было бы самым настоящим подвигом,

но также были времена, когда я проявляла

потрясающее невежество в вещах, о которых знали даже только совсем недавно

крещеные дети, и своими действиями я буквально ввергала

окружающих меня в панику.

- Я до сих пор не знаю, какие у вас существуют пробелы в знаниях,

и как восполнить недостающее, - наконец заключила

Рихарда.

Ни разу мне не приходило

в голову, что я возлагаю

на Рихарду такое тяжелое бремя. Я вспомнила

все, что сделала с тех пор, как поступила в Королевскую академию,

и съежилась, когда на меня просто нахлынуло чувство

вины. Большинство людей, с которыми я общалась до сих пор, понимали мою одержимость книгами. Лютц и Фердинанд даже знали, что я жила совсем иной жизнью, прежде чем стать Майн, поэтому они останавливали меня, как только я начинала

делать что-то явно ненормальное. Здесь, однако, некому было это делать. Это должно было быть очевидно,

но мне потребовалось немало времени,

чтобы это понять.

Кровь отхлынула от моего лица. Я по своему опыту знала, что мой авторитет

может превратить даже незначительные недоразумения в серьезные инциденты.

- Чего я больше всего боюсь, миледи, так это того, что в точности выполняя

ваши приказания, добьюсь

результата, совершенно не похожего на то, что вы хотели.

Служители существуют, чтобы поддерживать тех, кому они служат, но если мы не можем понять ваши намерения, мы не можем делать хорошую работу. Поэтому,

пожалуйста, миледи, советуйтесь и общайтесь с нами.

Теперь, когда Рихарда упомянула об этом, я осознала, что рядом даже больше не было людей, которые ворчали бы на меня за отсутсвие регулярных

отчетов. До меня дошло, что я совсем не держу тех кого надо «в курсе происходящего».

- В таком случае,

Рихарда, я хочу создать библиотечный комитет и стать его членом.

Что я должна сделать, чтобы достичь этого? Пожалуйста, скажите мне, как кандидат в эрцгерцоги должен

добиться этого.

Нахмурившись, Рихарда

посмотрела на меня:

- Во-первых, миледи, вы должны ясно дать понять,

чего вы хотите от профессора Соланж. Что это за "Библиотечный комитет"? Какой цели он служит, и что вы хотите делать в качестве его члена? Имейте в виду, что когда дело доходит

до управления библиотекой, ей и так достаточно помощи

от Шварца и Вайса.

В течение зимы перед библиотекой в основном стояла задача регистрации новых студентов, выдачи книг и управления каррелами.

Работа, проделываемая в другие сезоны, не требовала

помощи кандидата в эрцгерцоги.

- Миледи, я припоминаю ваш разговор с профессором Соланж. Вы просто хотите помочь с черной

работой или надеетесь сделать что-то большее?

Вы много говорили

об реорганизации размещения книг, но ваше объяснение было довольно туманным.

Я задумалась. Попытка быть скрытной

или утаить свои намерения под слоями эвфемизмов, вероятно, не сработает. Мне просто нужно было сказать,

что у меня было на уме.

- Мне очень не нравится, как книги в библиотеке расставлены почти наугад, без четкой организационной структуры. Я хочу ввести десятичную

систему Розмайн и организовать все книги в соответствии с ней, тем самым облегчая

поиск материалов для чтения, чтобы было сразу ясно какие книги есть в наличии,

а каких нет.

- ...Это гораздо больше, чем простая помощь, миледи. То, что вы предлагаете, равносильно прямому управлению

библиотекой, - сказала Рихарда, явно недовольная услышанным.

Лизелетта и Брунгильда тем временем смотрели

на меня с противоречивыми выражениями на лицах, где смешались одновременно усталость и беспокойство.

- Леди Розмайн, - сказали

они, - полагаю, профессор Соланж была весьма обеспокоена, услышав,

что в качестве помощи вы предлагаете такие масштабные перемены.

Выходило, что я пыталась сделать что-то очень дерзкое и необдуманное.

- Неужели реформирование библиотеки

нечто столь значительное? – спросила я. - Я надеялась, что это будет довольно простое

дело, когда я получше узнаю профессора Соланж.

В дни моей бытности "Урано", моя работа в качестве члена библиотечного комитета

и общее хорошие отношения с библиотекарями привели к тому, что ко мне стали относиться весьма благосклонно. Книги, которые я хотела получить,

почти всегда доставались мне прежде других, и

вновь возвращенные книги всегда откладывались в сторону, прежде, чем вернуться на полки, на случай, если я захочу посмотреть их сама. В общем, это было чудесное время, но не похоже, что здешняя библиотека будет такой приветливой.

- Если вы хотите так глубоко участвовать в управлении

библиотекой, миледи, то профессору Соланж будет гораздо легче, если вы выскажите эту просьбу как хозяйка Шварца и Вайса. Пусть она договорится с Суверенией о предоставлении вам особых полномочий. Если она преуспеет, вы сможете производить изменения в библиотеке, какие вам только захочется, и это не вызовет никаких

возражений.

Рихарда произнесла это спокойным, ровным тоном, но у меня возникло ощущение,

что управление библиотекой с разрешения начальства

Соланж сильно отличается от создания библиотечного комитета.

- Миледи, вы думаете,

что предпочли бы работать с профессором Соланж на основе дружеских отношений, а не по приказу из Суверении? - спросила Рихарда.

- Да. Я хочу иметь возможность обсуждать с ней, что лучше для библиотеки, когда дело доходит до

организации книг, и как идеально

воплотить эти идеи. Я бы совсем не хотела приказывать ей, - ответила

я.

Рихарда понимающе

кивнула.

- В таком случае вы должны донести

до нее свои мысли и убедить её в своей

правоте, чтобы она обратилась к Суверении на разрешение

для применения нововведений. И для этого нам

необходимы доверительные отношения

с профессором.

Я решительно

сжала кулаки и объявила:

- С этого момента

я буду посещать библиотеку каждый день, чтобы профессор Соланж чувствовала себя более спокойно и уверенно при мысли о предстоящем чаепитии со мной!

- Миледи, чаепитие никогда

не состоится, если вы будете только читать книги... Пожалуйста, уделите хотя бы немного вашего внимания и на другие вопросы.

Похоже, что для того, чтобы стать официальным членом

Библиотечного комитета Королевской академии, мне предстоит очень долгий путь. На данный момент, предположила я, мне придется

довольствоваться тем, что я останусь

самоназначенным членом непризнанного библиотечного комитета.

Подготовка к чаепитию с Соланж

После получения от Рихарды того, что более или менее можно было назвать нагоняем,

я закончила обед и направилась обратно в библиотеку, обдумывая по дороге то, что мне только что высказали. Мне нужно было держать себя в руках, что означало не пытаться

излишне прямолинейно сблизиться

с Соланж, говорить

только о тех темах, что Рихарда дозволила

обсуждать, так же я, по возвращению в свои покои и обдумав услышанное, решила, что мне стоит начать усиленно изучать, как дворяне разговаривают и держат себя, набираясь в этой области

опыта, которого по словам Рихарды мне крайне не хватало.

Мне разрешили задать Соланж только два вопроса:

было ли у нее время поучаствовать в чаепитиях и участвовала ли она в чаепитиях с кем-нибудь еще. Это был предел дозволенного мне на сегодня.

- Миледи вернулась, - сказал Шварц, когда я вошла в библиотеку.

Миледи. Добро пожаловать, - добавил Вайс.

- Я пришла, чтобы продолжить чтение. Могу ли я получить

ключ от одного из каррелей? – ответила я. Затем я поздоровалась с Соланж, которая находилась возле своего рабочего стола.

- Добрый день, профессор

Соланж. Прошу прощения

за то, что побеспокоила вас своим себялюбием. Возбуждение от пребывания в библиотеке заставило

меня забыться.

- Не переживайте об этом, леди Розмайн. Я очень рада что вы так сильно любите книги и библиотеку, - ответила она, оторвавшись от написания чего-то,

с улыбкой и добрыми глазами бабушки, смотрящей

на внучку. Я с облегчением вздохнула, радуясь, что она приняла мои извинения.

- Эмм, Профессор Соланж...

Вы ведь в одиночку управляете

библиотекой, верно? Есть ли у вас свободное время для посещения

чаепитий?

- У меня сейчас больше свободного

времени, чем обычно, учитывая, как мало студентов

пользуются библиотекой. Тем не менее, в дальнейшем я буду становиться все более и более занятой,

поскольку некоторые студенты

раньше других закончат

свои занятия и начнут обзаводиться связями, в то время как другие будут готовиться к предстоящим выпускным

экзаменам. В это время я не смогу ни участвовать в чаепитиях, ни устраивать их. Я могла бы делать это в прошлом, когда было много библиотекарей, но... - она замолчала, потом с улыбкой

посмотрела на Шварц и Вайс. - Благодаря

помощи Шварца и Вайса моя работа стала намного легче, и я уже не так одинока. Леди Розмайн,

я многим вам обязана.

Фууух. Приятно слышать, что я не еще одна головная боль.

Это правда, что мое «воскрешение» Шварца и Вайса было простой случайностью, и кроме этого какой-то другой помощи я не оказывала, но все же я переживала о

том, что произвела плохое впечатление, поэтому знание того, что она не считала меня чем-то вроде надоедливого насекомого или библиотечного вредителя, было огромным утешением.

- Если у вас будет время, я была бы очень признательна за возможность обстоятельно поговорить с вами, - сказала

я. – К примеру, вы сейчас свободны?

Мне многое хотелось

бы обсудить, например,

Шварца и Вайса, а также книги, которые

я делаю...

- Книги, которые

вы делаете…? - переспросила Соланж,

её голубые глаза расширились от удивления. - Вы действительно любите книги, не так ли, леди Розмайн?

Я кивнула с широкой

улыбкой.

- Я как раз собираю рыцарские

истории, которые исполняют

в виде песен менестрели, и сказки, которые

матери Эренфеста рассказывают своим детям.

А если поточнее,

я уже закончила одну книгу о рыцарях,

которая теперь печаталась

и продавалась, но я все еще продолжала собирать истории, так что это мое утверждение не было ложью.

В любом случае, я упомянула

об этом, чтобы заинтересовать ее как библиотекаря Королевской академии и, надеюсь, побудить

ее прийти на мое чаепитие.

- Ох, вы любите подобные истории также, как и

учебники? У нас здесь тоже есть несколько подобных

историй, хотя, должна признаться, их не так уж много. Может, мне отвести вас к ним?

- Будьте так добры,

я их

с удовольствием прочитаю.

Соланж провела меня мимо книжных шкафов первого этажа, заполненных учебными пособиями, в угол, где хранились старые, редко используемые тексты. По дороге туда она упомянула, что не многие студенты читают художественные рассказы,

так как их волнует только подготовка к выпускным экзаменам

или получение денег, зарабатываемых переписыванием учебников и рукописных

заметок для высших дворян. Лекции в Королевской академии проводились зимой, и поскольку большинство студентов

были заняты общением и образовательной программой, мало у кого из них было время читать ради развлечения.

- Вот эти книги, - сказала

Соланж, когда мы дошли до угла. - Здесь же вы найдете

переписанные копии Священного

писания.

Спасибо, - ответила я. - Шварц, пожалуйста, пойди и открой каррел для нас с Филиной.

Я вошла в каррел, как только он был готов, а Рихарда последовала за мной, неся несколько сборников

рассказов. По мере их прочтения

я заносила их названия и краткое содержание

в свой постоянно растущий реестр прочитанного.

Хоть в большинстве рыцарских

историй использовался один и тот же сюжет - главный герой отправлялся в путь, чтобы победить

одного или нескольких

демонических зверей - но это не означало, что сюжеты всех книг был сосредоточен только на этом. Некоторые из историй были посвящены дружбе между рыцарями,

в то время как другие рассказывали об испытаниях и невзгодах

Рыцарского ордена малого герцогства, вызвавших гнев Рыцарского ордена великого герцогства. В общем, нельзя было пожаловаться на однообразие контента.

Единственная беда с этими книгами заключалась в том, что они были записаны на устаревшем диалекте языка. Это затрудняло

чтение рассказов, а некоторые, очевидно,

записывались в сильной

спешке, я думаю, из-за того, что это делалось на слух, слушая выступление барда, и потому одни слова были пропущены, а другие просто было не разобрать, отчего зачастую становился непонятен смысл предложения.

- Леди Розмайн, я почти ничего не понимаю здесь... Думаю, мне нужно больше уделять времени учебе, - сказала

Филина. Она суммировала рассказы так же, как и я, но её скорость

чтения сильно тормозила

её в этом деле.

Лично мне было не слишком

трудно читать и понимать эти рыцарскими истории,

так как я привыкла читать гораздо более сложное и изобилующее эвфемизмами Священное писание, но то же самое нельзя было сказать

о Филине. Она привыкла учиться по простому

тексту моих переписанных священных писаний с картинками, и у нее еще не было большого

опыта работы со столь старыми книгами.

- Тебе нужно будет найти книгу по старому языку, по

которой ты сможешь его выучить, Филина.

Если ты не сможешь читать старые тексты, в будущем тебе будет очень трудно работать

чиновником.

Верно, я приложу к его изучению

все свои силы.

И вот так мы провели

в библиотеке остаток

дня, читая рыцарские

истории. Я решила одолжить одну книгу, чтобы взять с собой в общежитие. Если возможно, я хотела использовать её как источник

вдохновения, чтобы самой написать рассказ.

- Вайс, я хочу взять с собой эту книгу.

- Ладно.

Задаток,

миледи. Три больших золотых.

Я прекрасно понимала,

что книги стоят дорого, но величина залога все равно застала меня врасплох. Только теперь я по-настоящему осознала,

насколько невероятными были библиотеки на Земле, которые выдавали книги бесплатно. Я захотела вознести молитву в честь могущественного Ранганатана, который установил бесплатную выдачу с помощью своих пяти законов библиотечного дела.

Нужно, чтобы печатное дело распространилось как можно шире, прежде чем бесплатную выдачу можно будет считать хотя бы просто несбыточной мечтой...

Почему дорога к этому должна

быть такой длинной?!

* * *

На следующий день Корнелиус и Хартмут решили присоединиться к нам в библиотеке. Они были удивлены,

узнав, что в ней хранились

рыцарские истории. Очевидно,

они думали, что в ней есть только учебные материалы

и исследовательские заметки.

- Конечно же имеет смысл хранить больше, чем просто учебники, - сказала я. - Книжная комната в замке Эренфеста

содержит документы, связанные

с работой, проделываемой в замке, поэтому не здраво ли, что библиотека хранит тексты, связанные

с Королевской академией? Это только кажется, что библиотека

не содержит ничего, кроме учебников,

потому что эти виды текстов

являются самыми популярными и потому ради удобства доступа

занимают почти весь первый этаж. К примеру, истории, о которых я рассказывала вам, были сложены

в углу первого этажа.

Хартмут отметил, что хотел бы, по возможности, ознакомиться с документами о прошлых межгерцогских турнирах. Когда он пояснил, что они могут содержать записи о предыдущих битвах и фей зверях, сраженных

в них, у Корнелиуса и Леоноры тут же загорелись глаза.

* * *

К тому времени,

когда прозвучал третий колокол, ознаменовав окончание практики игры на харшпиле, многие студенты были заинтересованы в том, чтобы посетить в библиотеку. Я решила взять их всех с собой.

- Миледи. Доброе утро.

Шварц. Вайс. Доброе утро вам обоим.

Вы любите книги? - в унисон спросили оба шмиля.

- Да, люблю. Именно из-за любви к ним я стремлюсь

посещать библиотеку каждый день. Я также

хочу вернуть книгу, которую взяла вчера. Надеюсь, вы оба продолжите работать

изо всех сил, - сказала я, поглаживая

их фей камни.

Студенты, впервые

увидевшие Шварц и Вайс, издали

удивленные возгласы:

Так это правда, что в библиотеке теперь два больших

шмиля... - пробормотал один.

- Какие милые! Я не могу дождаться, чтобы вложить все свои силы в разработку нарядов для них, - добавила

другая.

Не обращая внимания

на их шепот, я попросила

Рихарду со Шварцем заняться возвратом

книги, а сама пожелала доброго утра Соланж.

И вам тоже доброе утро, леди Розмайн. Я вижу, сегодня вы привели с собой много других.

- Они ищут определенные тексты и надеются,

что вы сможете подсказать им, где они могут быть.

Соланж с любопытством склонила голову на бок, и вперед выступил Хартмут со своей просьбой.

- У вас случайно нет каких-нибудь документов о старых

играх в диттер, сыгранных во время межгерцогских турниров?

Я был бы признателен за возможность прочитать

о том, какие герцогства сражались

с какими фей зверями, или тому подобное.

- У нас нет записей всех предыдущих игр в диттер, но среди наших старых текстов есть несколько книг по стратегии

игры в диттер - кража сокровищ, - ответила Соланж. - У нас также есть записи победителей прошлых межгерцогских турниров,

а также список почетных студентов

каждого года.

Хартмут и Корнелиус обменялись

взглядами, их глаза осветились явным интересом. С точки зрения выработки стратегии, записей Экхарта и Фердинанда было

вполне достаточно. Но им нужны были описания битв прошлых победителей межгерцогских турниров.

- Мы хотели бы ознакомиться с документами,

касающимися этих турниров, - сказала я. - Не

могли бы вы сказать нам, где вы их храните?

- Вас всегда интересуют

очень странные вещи, леди Розмайн.

Большинство студентов заботятся

только об учебных материалах для курсов, которые они проходят

или книгах, которые выгодно переписывать, - сказала Соланж с улыбкой,

разворачиваясь. - В читальном зале приоритет для хранения отдается

наиболее часто используемым учебным материалам. Архивные

записи и тому подобное хранятся

в отдельных помещениях. Пожалуйста, подождите чуть чуть.

Соланж ненадолго ушла, а потом вернулась со сборниками текстов в изящных переплетах. Взяты они были не из книжных шкафов, а из хранилища в задней части кабинета библиотекаря. Отличия в месте хранения не могли быть очевиднее, и поэтому я посмотрела на профессора с любопытством.

- Я так предполагаю, нам запрещено брать их на вынос?

- Правильно. Эти материалы не могут покинуть

библиотеку, ведь мы окажемся в весьма затруднительном положении, если кто-то откажется

их вернуть. Однако

вы вольны читать

их здесь, как вам угодно.

Я подошла, чтобы взять у Соланж толстые,

тяжелые пачки текстов

со словами благодарности, но Хартмут тут же шагнул вперед и взял их вместо меня. - Леди Розмайн, я перепишу эти тексты. Здесь есть сведения,

которые не связаны с диттером,

которые я тоже хочу узнать. Могу я попросить Филину помочь мне с этим?

- Конечно можешь. Хартмут,

я доверяю переписывание вам.

Хартмуту потребовалось бы слишком много времени, чтобы переписать все тексты самому, поэтому он решил распределить нагрузку. Он оглядел библиотеку, затем озадаченно нахмурился, глядя на Соланж. - Профессор

Соланж, я надеялся на стол побольше, чтобы мы могли переписывать их, сидя рядом друг с другом. У вас есть что-нибудь подобное,

кроме каррелей?

- На втором этаже вы всегда можете приставить столы к друг другу, но так как это тексты, которые нельзя выносить, я бы предпочла,

чтобы они оставались как можно ближе ко мне. Все новые студенты уже зарегистрированы, так

что вы можете воспользоваться регистрационным

столом в моем кабинете.

- Спасибо, - ответил Хартмут. - Мы будем работать настолько

быстро, насколько это в наших силах.

С этими словами

Соланж провела Хартмута,

Филину и еще двух учеников

в свой кабинет. Хартмут немедленно принялся за работу,

распределив обязанности между собой, Филиной и остальными, сам он бегло просматривал

документы, в то время как Филина поспешно готовила чернила и бумагу, которыми я их снабдила.

* * *

Вернувшись к стойке, Соланж с нежностью посмотрела на четверых студентов, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что остальные двое все еще нуждаются в её внимании.

Но когда она все же это поняла, на её лице появилась

веселая улыбка.

Я могу еще чем-нибудь

помочь? - спросила она.

Леонора встретилась взглядом с Корнелиусом и шагнула вперед.

- Гм. У вас есть какие-нибудь тексты о демонических зверях? Меня особенно

интересуют те, которые

подробно описывают, как охотиться на разных фей зверей, проживающих поблизости от Академии,

каковы их слабости, сильные стороны

и тому подобное.

- Если вы ищете что-то более подробное, чем обычные

учебники, то на втором этаже есть свиток, который хранит ответы на все эти темы. Он довольно

стар, но очень подробен.

Профессор, который специализировался на

создании магических инструментов, однажды написал

его, основываясь на своем опыте сбора ингредиентов, - все еще с той же веселой улыбкой

объяснила Соланж, осторожно

поднимаясь по лестнице. - Должна признать,

это довольно странная просьба.

Очень редко кто-нибудь, кроме профессоров, просит тексты, которые

хранятся на втором этаже.

Профессора, по-видимому, использовали студентов, которые, вероятно,

останутся в Королевской академии в качестве помощников преподавателей, в качестве посыльных

за текстами и в других делах, и таким студентам

часто рекомендовали читать все из того или иного раздела. Соланж упомянула,

что она может точно сказать, какие студенты останутся в Академии после окончания обучения,

основываясь на том, что они делали в библиотеке.

- Большинство студентов, которые приезжают в академию, не ищут в библиотеке ничего, кроме учебников, - объяснила Соланж. - В Королевской академии

заведение связей и дипломатия ставятся

выше учебы.

Учиться можно было бы и в родном герцогстве, но только в Королевской академии

существовала возможность встретится с детьми одного с вами возраста из других герцогств. Как результат, в приоритете была социализация, независимо

от собственных интересов

студентов. Но, похоже,

так было не всегда. В прошлом студенты

получали свои штаппе только на выпускном, что приводило к тому, что многие были намного более увлечены учебой, чем общением.

- И все же, подумать только, что так много людей

способны прийти в библиотеку, несмотря на то,

что не прошло и месяца с начала этого семестра, - задумчиво произнесла Соланж. – Среди студентов из Эренфеста, похоже, немало очень усердных учеников.

Поднявшись на второй этаж, Соланж направилась прямиком

к нужной ей книжной полке. Свитки, хранившиеся на ней, были очень похожи на свертки ткани, которые можно увидеть

в магазинах, особенно учитывая, что крошечные деревянные

бирки, свисающие с них, были очень похожи на ценники.

Однако вместо того, чтобы осведомлять о цене товара, эти бирки использовались для идентификации свитков.

Один за другим Соланж проверила

метки всех свитков

на одной полке. Затем она вытащила один свиток, который она быстро и ловко закрепила на столе для чтения. Свитки, естественно, нельзя было переписать или прочитать, пока они были свернуты, поэтому на стойке для их чтения были особые приспособления – зажимы, в которых закреплялись концы свитка.

- Все так легко читается и так понятно.

Здесь даже есть рисунки, - заметила я.

Свиток, написанный профессором, охватывал не только демонических зверей, но и демонические растения,

и в нем были иллюстрации, которые нельзя было считать “плохими”

ни в каком смысле этого слова. Я захотела прочитать

его сама, когда мои вассалы

закончат с ним.

Развернутый свиток был довольно длинным,

а стол был устроен таким образом, что Хартмут и Филина

могли читать с обоих концов одновременно. Рыцари-подмастерья были теми, кто больше всех остальных нуждался

в информации о фей зверях, поэтому именно один из таких рыцарей-подмастерьев начал готовить чернила и бумагу.

- Леонора, не могли бы ты скопировать для нас это изображение? У тебя гораздо лучшие навыки рисования, чем у меня, - сказал Корнелиус, пытаясь переложить на неё часть своей работы.

- Я не против этого. Ведь искусство рисунка это то, что тебе никак не дается, не так ли, Корнелиус? - ответила Леонора,

пристально глядя на него.

- Это определенно не моя сильная сторона, - ответил

Корнелиус, смущенно отводя взгляд. Улыбка

Леоноры, в свою очередь, была такой теплой и нежной, что у меня в голове что-то щелкнуло.

Подождите... А может

ли…? Неужели Леонора

влюблена в Корнелиуса?

Как только я это поняла, все встало на свои места. Я вспомнила, как Леонора спрашивала о брачных перспективах Ангелики, и осознав, что это значит, стукнула кулаком по ладони.

А, понятно! Леонора не хочет быть

похожей на мою приемную мать, она хочет быть первой женой Корнелиуса!

Я молча возрадовалась за Леонору, и принялась подбадривать её про себя. Может быть, это было немного странно так судить с моей стороны, но мужская часть рода, возглавляемого Бонифацием, слишком уж была подвержена

влиянию с его стороны. Они больше полагались на силу тела, чем на мощь разума,

поэтому я очень хотела, чтобы Леонора послужила

этакой прививкой от излишней самоуверенности мужчин, основанной на крепости их тел, добавив им так сказать «мозгов».

В любом случае, все нашли необходимые нам источники сведений,

поэтому я вернулась

на первый этаж, чтобы продолжить чтение рыцарских историй.

Когда наступил полдень, Филина ушла на практические занятия. Трауготт также занял место Леоноры в качестве моего охранника. Он и Корнелиус

немного поспорили о том, кто будет заниматься перепиской, и Корнелиус

в конечном итоге победил в этом споре. Я из любопытства украдкой

взглянула на его рисунки, но они оказались

совсем неплохими. Если предположить, что он ранее вслух признал свою неумелость в этой области,

то тогда мои собственные навыки в рисовании

были просто в катастрофическом состоянии.

- Леди Розмайн, я тоже хотела бы как-нибудь обстоятельно побеседовать с вами, - сказала Соланж,

когда я выходила из библиотеки. Мне потребовалось не менее секунды,

чтобы понять, о чем она говорит, так как мой ум был полностью сосредоточен на книгах, но затем меня осенило, в конце концов мы обсуждали

это совсем недавно.

- Если вы не можете покинуть

библиотеку, профессор Соланж, мы могли бы устроить

чаепитие в вашем кабинете? Если хотите, я могу принести

сладости и чай, чтобы вам не надо было беспокоится о них.

- Это было бы крайне любезно с вашей стороны, но действительно ли вы готовы пойти на такое..? - удивленно спросила

Соланж. Проследив за её взглядом,

я поняла, что этот вопрос был обращен

скорее не ко мне, а к Рихарде,

так как именно ей надо будет сделать необходимые приготовления.

Рихарда коротко кивнула.

- Это не представит для нас трудности. Миледи рассказала нам все в подробностях, и это просто её способ уменьшить количество забот для вас.

- Вы ведь очень заняты, управляя библиотекой в одиночку, не так ли? - спросила

я. - Я размышляла о том, что могу сделать,

чтобы сделать чаепитие

более выполнимым для вас, и решила сама принести сладости и чай, как на пикник.

Рихарда была удивлена,

когда я впервые предложила эту идею, поскольку, по-видимому, никто не приносил с собой сладости

и чай, приходя к кому-то в гости. Тем не менее, когда я объяснила ей, что я придумала это, чтобы уменьшить

бремя для Соланж,

она все же поняла.

- Я знаю, как вы заняты, и мое намерение состоит

только в том, чтобы уменьшить нагрузку, которую

может на вас возложить проведение чаепития. Если, однако, мой подход слишком прямолинеен...

- Нет, нет. Ваша забота очень поможет мне, леди Розмайн, - ответила

Соланж. - Я думаю, что могу принять ваше предложение. В Дни Земли библиотека принимает

больше посетителей, так как именно в это время у всех выходной,

поэтому, если возможно,

я бы предпочла провести чаепитие

накануне, в день Фруктов.

- Ну конечно, как пожелаете. Я с нетерпением буду ждать этого дня.

Как и предложила Соланж, чаепитие было назначено на вечер через два дня после этого, и оно должно было состояться в ее кабинете.

* * *

Вернувшись в общежитие,

я изложила свой план вассалам,

отчего Брунгильда изумленно

вытаращила глаза. Она никак не ожидала, что чаепитие с Соланж будет назначено еще до чаепития

с преподавателями музыки.

- Это было необходимо, чтобы помочь профессору

Соланж, - объяснила

я. - Она хотела провести

его как можно скорее, так как больше студентов, чем обычно, посещают

библиотеку, чтобы увидеть

Шварца и Вайса.

Рихарда сказала мне, что для того, чтобы создать Библиотечный комитет,

мне нужно будет во время чаепития проявлять

дружелюбие, а не чрезмерный и потому настораживающий энтузиазм. Во время чаепития, было также важно, чтобы мы договорились о дате, чтобы снять мерки со Шварца и Вайса, плюс я хотела принести

черновики моих рукописей

и поговорить с Соланж о ее родном городе и историях, которые

она знала.

- Наверное, всё-таки это неплохо, что первым будет чаепитие с профессором Соланж... - задумчиво произнесла Брунгильда. Её слова застали меня врасплох.

- Профессор Соланж упоминала,

что она почти не общается

с другими профессорами из-за того, что застряла в библиотеке на всю зиму, - сказала я. – Брунгильда, разве это не будет для тебя совершенно

бесполезным чаепитием, учитывая,

что ты хочешь распространить моду Эренфеста в академии?

- Может она и проводит в библиотеке всю зиму, но она будет общаться с другими профессорами, студентами и их родителями в течение других сезонов, не так ли? Также вспомните, что она знала о том, что наши

первокурсники имеют удивительно высокие оценки. Она, должно быть, все же поддерживает общение с другими людьми. Это чаепитие позволит

нам увидеть, как дворянин Суверении

реагирует на наши действия, а также что они думают о нашей одежде, шпильках

для волос и сладостях перед большим чаепитием

с большим количеством профессоров.

Для Брунгильды это была прекрасная возможность

оценить, как дворянка родом из

Суверении отреагирует на новшества из Эренфеста, что, в свою очередь, позволит

ей лучше подготовиться к чаепитию

с преподавателями музыки.

- Я просто хотела обсудить книги, рассказы и одежду, которая будет сшита для Шварца и Вайса, - сказала

я, но это только заставило

Брунгильду укоризненно прищуриться. Она взглянула на Рихарду, затем слегка наклонилась вперед, чтобы наши глаза оказались

на одном уровне.

После нашей предыдущей беседы мои вассалы решили напрямую

разъяснять мне мои ошибки, когда дело касалось

общения с дворянами.

- Леди Розмайн,

вы должны заранее

подготовить как можно больше тем для разговора. Если вы не подготовите их, вы за все чаепитие,

скорее всего, не обсудите ничего,

кроме книг. Пожалуйста, не забудьте

обсудить и другие вопросы. Профессор

Соланж из средней

знати, поэтому у нее не будет другого выбора, кроме как с несходящей с лица улыбкой слушать вас, что бы вы ни говорили.

Именно по этой причине вы должны очень, очень внимательно наблюдать за тем, как реагируют

люди, с которыми вы разговариваете.

Лизелетта кивнула в знак согласия:

- Лорд Вильфрид часто упоминает, что вы теряете из виду все остальное, когда речь заходит о книгах. Давайте вместе работать над тем, чтобы вы могли стать кандидатом в эрцгерцоги, который

никогда не забывает

о необходимости всегда

поддерживать образ благородной дамы, действующей мудро и осмотрительно. Не волнуйтесь, вы смогли подготовить мою сестру к успешной сдаче выпускного экзамена,

так что все это вполне вам по силам. Я верю в вас, - сказала она, и теперь её глаза были

полны такой сильной надежды и доверия, что мне было больно смотреть в них. Мне нужно было хорошо все спланировать,

чтобы не напортачить на чаепитии, если не ради себя, то тогда ради неё.

Моё первое чаепитие в дворянской академии (❀)

Настал день чаепития с Соланж. Я вымыла волосы унишамом,

а потом попросила Брунгильду красиво

заплести их. Моя одежда и прическа соответствовали последней моде Королевской академии, но в добавок к этому я так же одела и еще не получившие в Академии распространения шпильки для волос и украшения

для платья, сделанные

в цветочной теме, я постаралась одеть их так, чтобы они были хорошо заметны во время чаепития.

Брунхильда и Лизелетта, исполняя свой долг служительниц, в процессе подготовки

к чаепитию собрали

всю доступную им информацию о Соланж, но никто из студентов Эренфеста

не знал её вкусов и предпочтений, как и никто из учащихся

на служителей из других герцогств. Я не знала, какие сладости

она любит, поэтому

взяла с собой обычный фунтовый

кекс.

- Никто ничего не знает о профессоре Соланж, - сообщила

Брунгильда. - Похоже, в последнее

время она не посещала никаких чаепитий. Я сама никогда не считала, что с ней нужно стараться устраивать чаепития, пока вы не пожелали

этого, леди Розмайн.

Я хотела бы сама посетить

библиотеку, чтобы косвенно

выяснить все, что нас интересует, но, к сожалению, у меня не было времени...

Лизелетта кивнула:

- Как и сказала Брунгильда, профессор, должно быть, была очень одинока,

проводя так много времени без общения. Надеюсь,

ваше чаепитие как-то поможет ей. Мы намерены

предоставить фунтовые кексы, к которым можно будет также добавить

крем, мед, варенье из рутреба и румтопф,

чтобы она могла выбрать то, что ей больше придется

по вкусу. Мы также можем использовать беседу о сладостях,

чтобы определить и другие её предпочтения.

Наш план состоял

в том, чтобы предоставить множество

вариантов, чтобы мы могли затем сделать фунтовые

пирожные, специально подходящие к её вкусам, во время любых последующих встреч. Что касается чая, то мы выбрали смеси, которые прекрасно сочетались

с каждой конкретной начинкой.

- Очень важно, чтобы вы спросили

профессора Соланж, каковы её предпочтения во время чаепития, - сказала Рихарда,

продолжая перечислять ряд тем, которые

мне также нужно будет затронуть. - Вы запомнили

темы, Миледи? Вы не можете использовать свой диптих сегодня,

поэтому вас будет сопровождать чиновник

в обучении, чтобы записать разговор.

Филина стояла рядом с нами. Это была её первая работа в качестве писца, поэтому она выглядела гораздо

более взволнованной, чем я. Хартмут и наставлял,

и помогал нам во время наших практических занятий, но сейчас мы должны были отправиться туда, куда не разрешалось ходить мужчинам. Большинство чаепитий не требовали,

чтобы чиновник стоял рядом и записывал разговор,

но мы собирались сегодня назначить

день снятия мерок. Кроме того, я собиралась

узнать у Соланж её мнение о моей коллекции рыцарских

историй.

..Ну, по крайней мере, такое объяснение мы собирались дать, если его у нас спросят. Истинная

причина была в том, чтобы дать Филине

некоторый опыт работы

в качестве чиновника, и чтобы она могла записать все реакции Соланж на мои слова, о чем очень просила Брунгильда.

Думаю, тебе будет нелегко,

Филина, но я верю, что ты справишься, - сказала я.

- Я впервые держу в руках такую дорогую бумагу. Мои руки просто не могут перестать дрожать... - ответила Филина. Я отдала ей бракованную бумагу, которую я сама использовала для заметок. Её было не продать, так что вместо того чтобы выбрасывать, гораздо

менее расточительно было использовать её в этом качестве, но девочка явно так не думала.

- Бумага и чернила необходимы для записи, так что, полагаю,

тебе просто нужно привыкнуть. Я могла бы одолжить тебе свой диптих, но тем, кто не привык писать на воске, будет очень нелегко записывать на нем, так как придется привыкать на ходу к изменению размера записываемых букв и соответствующего увеличения места, которое будут занимать

слова.

Диптихи должны были быть достаточно маленькими, чтобы их можно было носить в одной руке,

а это означало, что на них не было много места для письма. По этой причине

Филине было лучше делать записи на бумаге.

- Это невероятно важная работа, - сказала Брунгильда. - Записи, которые ты сделаешь

на этом чаепитии, расскажут о том, как нам следует

распространять новые веяния исходящие из Эренфеста и какими способами

нам привлечь внимание

дворян из других герцогств.

- О, не пугай её так, Брунгильда, - Я не удержалась и захихикала, увидев,

как Филина с силой прижимает к груди бумагу, а на глазах у нее выступают

слезы. Все, кто был напряжен

из-за предстоящего чаепития,

видя это, немного расслабились.

На это чаепитие

меня сопровождали все мои вассалы,

в том числе и Розина,

но поскольку чаепитие

проходило в кабинете,

примыкающем к читальному залу, то это от Соланж зависело, будет ли ей разрешено выступить. В любом случае,

с моей стороны было бы невежливо вообще

не взять с собой музыканта.

* * *

- Я ничего не забыла…?

Я в последний

раз все перепроверила перед выходом из общежития.

Рихарда толкала перед собой тележку,

на которой лежали все сладости

и чай, необходимые для чаепития.

Брунгильда оглядела меня, чтобы убедиться, что одежда в порядке, а волосы уложены

правильно, а Филина

проверила, при ней ли все необходимые письменные принадлежности. Хартмут и мои рыцари-стражи уже несколько раз наблюдали, как мы это проделываем, поэтому они просто переглянулись и пожали плечами.

Вильфрид, увидев, как я в какой уже раз верчу головой по сторонам, проверяя все ли в порядке,

только покачал головой:

- Если Рихарда говорит,

что ты готова, значит, ты готова. Я меньше беспокоюсь о том, что ты что-то забыла, и больше беспокоюсь

о том, сможешь ли ты поддержать беседу, - сказал он, в его голосе ясно слышалось

беспокойство.

Рихарда рассказала ему о моих главных слабостях, а именно о том, что я, как правило, забываю обо всем остальном,

когда речь заходит о книгах, и о том, что я пропустила два года незаменимого жизненного опыта, так что он даже больше,

чем я, беспокоился о моих двух предстоящих чаепитиях.

- Вильфрид, все будет хорошо. Мы уже составили

для меня список тем, не связанных с книгами.

Я думаю, у тебя есть все, чтобы добиться

успеха, но прошу тебя, не теряй бдительности.

Не буду. Со мною Рихарда, так что беспокоиться не о чем.

Сладости и чай были приготовлены, и с третьим

колоколом мы отправились в путь.

* * *

Добро пожаловать, леди Розмайн, - поприветствовала меня Соланж.

- Большое спасибо за приглашение, профессор Соланж. Я очень

ждала этого момента.

Соланж провела нас в свой кабинет, где стол и стулья, используемые для регистрации студентов,

были расставлены так, как подобает

для чаепития. В кабинете так же находилась

незнакомая женщина, которая,

похоже, была служанкой

профессора.

Когда мы с Соланж поздоровались, наши слуги быстро начали делать необходимые приготовления к чаепитию. Хартмут объяснял Филине, куда ей следует положить

чернила и бумагу и как делать заметки. Тем временем мои рыцари-стражи разделились на две группы,

одна из которых стояла за моей спиной, а другая у входной двери.

Миледи здесь.

Сегодня не читать книги?

Шварц и Вайс вошли в кабинет из помещения библиотеки. Они посмотрели на меня широко раскрытыми золотистыми глазами и склонили

головы.

- Верно. У меня сейчас чаепитие

с профессором Соланж. Мы собираемся

решить кое-что насчет вашей новой одежды, так что продолжайте так же усердно трудиться, - ответила я.

- Мы так и сделаем.

Новая одежда.

Я побаловала двух шмилей несколькими каплями маны, и они, покачивая

головами, вернулись в читальный зал. Соланж с улыбкой наблюдала

за происходящим.

- Эм, Профессор Соланж...

Если вас беспокоит

что происходит в читальном зале, я бы не возражала, если бы вы оставили дверь открытой.

- О нет, леди Розмайн. Сегодня мало посетителей, и меня больше волнует аромат сладостей и чая, доносящийся в читальный зал, - ответила

Соланж со смешком,

прежде чем закрыть

дверь за Шварцем и Вайсом.

- А что насчет музыки? Как вы думаете,

она будет слышна в читальном

зале? – спросила я.

Здания из айвори, как правило, превосходно гасили звук, но сама дверь была сделана из дерева, которое вряд ли обладало такой же звуконепроницаемостью.

Соланж посмотрела на Розину и ее харшпиль

и на мгновение задумалась. Затем её голубые

глаза весело прищурились.

- Она будет играть те новые песни, которые вы сами

сочинили, да? Я, конечно же, хотела бы услышать

их. Я не принимаю участия в других чаепитиях, поэтому уже давно не испытывала такого возбуждения, - сказала она.

Я взглянула

на Розину:

- В таком случае я позволю услышать вам песню,

которую планировала исполнить в первый раз

на чаепитии с преподавателями музыки. Она посвящена Местионоре, Богине

Мудрости, поэтому я считаю, что она идеально

подойдет для первого исполнения здесь, в библиотеке.

Соланж широко раскрыла глаза.

О? Вы действительно считаете что это подходящее место? - спросила она, глядя на моих слуг.

Я кивнула с улыбкой на лице. Не то

чтобы я что-то обещала преподавателям музыки. В конце концов, мой первоначальный текст восхвалял библиотеку.

Мои вассалы, знавшие,

что я придумала стихи в предвкушении посещения

библиотеки, изо всех сил старались

сохранить невозмутимые лица, пытаясь сдержать

смех.

- В таком случае, пожалуйста, исполните

песню после того, как мы выпьем чаю, - сказала

Соланж.

Розина села в кресло, приготовленное для нее слугой Соланж, и приготовила харшпиль,

чтобы начать играть в ту же секунду,

как ей велят. Рихарда принялась

разливать чай, а Брунгильда раскладывала по тарелкам фунтовый

кекс и различные начинки.

* * *

Соланж посмотрела

на фунтовый кекс перед собой, а затем на все начинки, удивленно

моргая.

Что это, леди Розмайн? - спросила она. - Я никогда не видела подобных сладостей.

Как и следовало

ожидать, фунтовый кекс был неизвестен

в Суверении. Я видела, как сверкнули янтарные

глаза Брунгильды, когда она с большим интересом

принялась анализировать реакцию

Соланж.

- Это фунтовый кекс, сладость, которая совсем недавно стала популярной

в Эренфесте. Попробовав его, вы найдете,

что это немного отличается от традиционных сладостей

Сувереннии, но я надеюсь, что он понравится вам, - объяснила

я. Я вполне могла себе представить, что кто-то, привыкший

к чрезмерно сладкой

пище, подаваемой в Суверениии, может найти фунтовые кексы несколько

пресными. - Вы можете добавить крем и варенье

по вашему выбору. У нас есть простой крем, варенье из рутреба,

мед и румтопф.

Румтопф...? Это тоже что-то из того, что есть только в Эренфесте?

- Плоды фруктов ради сохранения замачивают

в вине. У вас в вашем родном герцогстве может быть что-то похожее, но в Эренфесте

мы называем это румтопф.

Соланж посмотрела на мелко нарезанный

румтопф и несколько

раз кивнула сама себе. Как оказалось, в её родном герцогстве они заваривали очень кислые фрукты,

что наподобие лимонов в меду, чтобы сохранить

их на зиму.

- Я бы посоветовала сначала откусить кусочек вашего фунтового

кекса без всякой начинки, а потом добавить

то, что вам по вкусу, - сказала

я, откусывая от своей порции кекса и отпивая чай.

Соланж отпила чаю, потом поднесла

ко рту маленький кусочек кекса. Я с интересом наблюдала

за происходящим, с большим любопытством ожидая, как отреагирует урожденная в Суверении дворянка. Она проглотила то, что находилось

у нее во рту, а затем её губы тронула

улыбка.

Вкус довольно

легкий, - сказала она, - и к тому же приятный.

При приготовлении фунтового

кекса использовалось так много масла, что ничто в нем нельзя было назвать “легким”,

но куски чистого сахара, которые

Суверения смела называть

сладостями, очевидно, обладали

столь ошеломляющей сладостью,

что даже у фунтового кекса в сравнении

с ними был «довольно легкий вкус». Мне было известно,

что в Суверении также подают довольно горький чай. Я же, с другой стороны,

подавала более мягкий сорт, который прекрасно сочетался

с нашими сладостями.

- Вы можете добавить

варенье и мед, если чувствуете, что фунтовый пирог недостаточно сладкий, - сказала я, демонстративно откусывая

кусочки, намазанные каждой из этих начинок, прежде чем положить

сливки и румтопф

сверху на оставшуюся часть моего фунтового кекса.

- А, значит, я могу экспериментировать с разными комбинациями... Мне очень интересно

посмотреть, как они влияют на вкус, - сказала Соланж,

когда её служанка начала добавлять

немного сливок и варенье на её кекс. Она откусила

по кусочку от каждого, затем расплылась в улыбке. – Мне кажется,

что я могу есть это вечно, - заключила она.

Все сладости,

подаваемые в Суверении, были очень красивы на вид, но из-за очень сильной сладости, даже привычные к ним дворяне из Суверении

могли справиться за один присест

только с одним или двумя порциями изделий

их кондитеров.

В конечном счете выяснилось, что Соланж больше всего понравились мед и варенье. Как и ожидалось, простой фунтовый кекс оказался недостаточно сладким для неё. Наверное, она и другие дворяне из Суверении предпочли

бы, чтобы фунтовый кекс был сделан с медовой начинкой

в первую очередь, а не использовать её в качестве

дополнительной сладости.

- Вы всегда носите украшения для волос в этом уникальном

стиле, леди Розмайн. Они тоже стали популярными в Эренфесте? - спросила Соланж. - До сих пор я не видела,

чтобы другие студенты

из Эренфеста носили их.

- Их делает моя личная швея, - ответила

я, осторожно дотрагиваясь до шпильки для волос. - Я впервые

представила их знати Эренфеста во время своего крещения, и теперь цветы используются для украшения не только волос, но и платьев. Однако эта мода еще не слишком распространилась, так как их довольно трудно сделать.

Шпильки для волос, по сути, монополизировались

компанией "Гильберт". Они производились уже несколько лет, но нельзя было сказать,

что они получили широкое распространение.

- Выглядит очень мило. Даже здесь, в Королевской академии, многие девушки проявляют к ним интерес.

Я захватила с собой в Королевскую академию все свои заколки для волос и каждый день одевала новую, чтобы продемонстрировать все их. Похоже,

моя работа в качестве витрины

вполне окупилась.

- Мой приемный отец сказал, что, если наши украшения для волос вызовут достаточный интерес,

они будут упомянуты

на следующей конференции эрцгерцогов.

Взрослые не хотели, чтобы мы, дети, заключали

важные деловые сделки самостоятельно, поэтому,

будучи студентами, самое большее, что мы могли сделать, - это только рекламировать товары.

Мы будем без устали расхваливать их достоинства на чаепитиях, и раздадим бесплатно

несколько штук. Покупка же и продажа будут решаться между эрцгерцогами на конференции эрцгерцогов.

- Я уверена, что их сочтут достойными обсуждения, - сказала Соланж. - Никогда раньше я не видела

таких детальных и объемных цветов

на украшении для волос, и ваши блестящие

волосы привлекают к ним еще больше внимания.

Могу я спросить, в чем секрет этого чудесного блеска?

- Чтобы добиться этого, я при мытье головы использую

средство под названием “унишам". Оно разошлось среди благородных женщин нашего герцогства как лесной пожар, и я надеюсь, что оно может стать основным из предметов торговли для Эренфеста, который в настоящее

время не имеет заметного экспорта.

Ауб Эренфеста стремится

создать товары, которые вы бы нигде не нашли за пределами нашего герцогства, чтобы повысить благосостояние Эренфеста, и я хочу внести свой вклад в это в качестве

кандидата в эрцгерцоги, помогая распространять товары в меру своих возможностей.

Пока мы ели сладости, разговор

на время прекратился и я воспользовалась этой возможностью, чтобы дать Розине сыграть на харшпиле. Когда она тронула первую струну, в воздухе

повисла высокая нота. Затем она заиграла песню, посвященную Местионоре, Богине Мудрости, и запела своим ясным, чистым голосом.

Увы, мой гимн библиотеке превратился в религиозный...

Розина полностью выкинула из текста слово “библиотека” после того, как я доверила

ей аранжировку песни, но Соланж слушала очень внимательно, её голубые глаза наполнились слезами, когда она наслаждалась песней, посвященной божеству-покровителю библиотек.

- Великолепно, леди Розмайн.

Почти нет песен, посвященных Местионоре, Богине Мудрости. Я потрясена до глубины души, - сказала Соланж.

- Я рада, что она вам понравилась, профессор

Соланж.

Было много песен, посвященных Королю и Королеве

богов, Вечной Пятерке

и Богине Искусства. Было также много посвященных Богу Войны, используемых для поднятия боевого

духа солдат, но было очень мало песен, посвященных Богине Мудрости.

Когда представление закончилось, пришло время обсудить

снятие мерок со Шварца и Вайса. Мне хотелось побыстрее

закончить эту часть.

- Профессор Соланж, могу я спросить,

в какое время нам удобнее всего будет прийти снимать

мерки со Шварц и Вайс? Чем скорее, тем лучше, я полагаю?

- Вы верно сказали, чем скорее, тем лучше...

Все больше и больше девушек приходят в библиотеку,

чтобы увидеть их. Это постоянно возвращает меня к воспоминаниям, как все было прежде... - с теплой улыбкой сказала Соланж. Судя по всему, эти два шмиля и раньше тоже были популярными аттракционами библиотеки.

- Где бы вы хотели, чтобы мы их измерили? Я подумала, что мы могли бы сделать это здесь, в кабинете, если их нельзя выводить из библиотеки.

- В Шварца и Вайса встроено

много дорогих фей камней, и они оснащены

рядом защитных амулетов, чтобы предотвратить их похищение, - ответила Соланж, – но все же было бы лучше всего

снять с них мерки там, где вы могли бы это сделать без спешки, а также

обеспечить их защиту, как их хозяйка.

Одна только мысль о том, чтобы увести Шварца и Вайса из библиотеки, заставляла

меня занервничать, но если Соланж сказала, что я, как их хозяйка,

обязана взять их под свою опеку, я должна была признать, что она была права.

Значит, я могу привести

их в общежитие Эренфеста?

- Да, конечно. Теперь вы их хозяйка. Пожалуйста, придумайте для них подходящие им новые наряды.

- У меня уже есть несколько

вариантов для их будущей одежды. Как вы думаете, что им больше

всего подойдет? В данный момент я намерена одеть Шварца в мужскую одежду, а Вайса в женскую. Уже решено, что они будут носить цветочные

украшения, как и я, а также нарукавные повязки, но...

Я взглянула на Лизелетту, которая

тут же предъявила организованную коллекцию

образцов одежды. Соланж приняла их, а затем расплылась в улыбке, проглядывая их.

- Они все очень милые. Тогда я просто прошу вас позаботиться о том, чтобы на них не было слишком большого

количества украшений, - сказала она.

Когда Соланж только начала работать

библиотекарем, первая смена нарядов, которую Шварц и Вайс получили

от своего нового хозяина, по-видимому, включала шляпы, броши и изобилие

других аксессуаров. В одежде, созданной для них, даже использовались развевающиеся рукава, чтобы соответствовать рукавам их хозяина,

просто потому, что это делало их особенно

милыми.

- Однако их шляпки постоянно падали всякий раз, когда они работали, и их развевающиеся рукава очень часто сбивали большие золотые монеты, передаваемые в качестве депозитов, на пол, - объяснила Соланж. – В библиотеке творился

полнейший беспорядок.

- О боги!

- Но даже в этом случае Шварц и Вайс не предприняли никаких попыток избавиться

от этих безделушек. После, мы решили, что как можно скорее следует сделать им новые наряды, но до тех пор, пока они не были закончены, один из библиотекарей только и делал, что приглядывал за ними. С тех пор как произошел

этот инцидент, у нас вошло в обычай, чтобы рукава в их нарядах доходили

только до локтей.

Как только я поняла, что она также должна быть практичной, мой взгляд на то, какой должна быть новая одежда для Шварц и Вайс полностью изменился.

Крой, который у нас был, был сосредоточен на привлекательности, а это означало,

что его, вероятно,

нужно будет скорректировать.

- Кстати, профессор Хиршур упоминала, что Шварца и Вайса может коснуться только их хозяин.

Будет ли безопасно

другим людям принимать

участие в снятии мерок?

- К ним могут прикасаться те, у кого есть разрешение хозяина. Тем не менее, будьте осторожны с тем, кому вы даете это разрешение. Те, кто может коснуться Шварца и Вайса,

также могут украсть

или повредить их.

- Понимаю. В таком случае я буду предельно

осторожна.

Особенно зная, какова натура профессора Хиршур...

Мы решили забрать с собой Шварца и Вайса для снятии мерок через три дня, и, когда с этим было покончено, я сменила тему, достав свою коллекцию рыцарских

историй.

- Я собираю истории, которые рассказывают менестрели, а также матери своим детям и так далее. Вы видели

много книг, профессор

Соланж, и поэтому мне очень хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу, - сказала я, протягивая

ей стопку из нескольких десятков

листов.

Соланж удивленно моргнула,

а затем начала просматривать истории.

Выражение её лица было при этом крайне серьезным, хотя улыбка державшаяся на её губах ни разу не дрогнула.

- Должно быть, трудно было собрать столько

историй. Как вам это удалось…?

[[image:/storage/reader-images/0d5a2835fbcb1ac3259f66d5b0602ab0d26d3e16.jpg]]

- Мне помогали в этом очень многие. Дети воспитываются на подобных историях,

поэтому, просто попросив их записать то, что они помнят, можно собрать удивительно обильный

урожай.

Я не могла рассказать, что специально заставляла

детей собирать для меня истории в обмен на учебные

материалы, поэтому улыбнулась, надеясь, что она не станет копать глубже.

- Как вы думаете, будут ли продаваться подобные истории? – спросила я.

- Кто знает…? Это истории, которые,

без сомнения, понравились бы детям, но взрослые и старшие студенты Академии предпочтут

истории другого рода.

Похоже, пришло время подумать о книгах для взрослых. Я поговорю об этом с Аубом Эренфеста.

В настоящее время я делала книжки с картинками, имея в виду детей возраста Камила, но чтобы

в Королевской академии возникла культура чтения для развлечения, мне нужны были более зрелые книги для старших

студентов. Сначала я подумала о том, чтобы развить рыцарские

истории в более детальные повествования, с намного более подробными боевыми

сценами, основанными на данных о демонических зверях, которые мы начали накапливать, некоторые с подсказками о том, как успешно играть в диттер,

а некоторые, будут предназначены для девочек, которые интересуются романтикой.

Пока у меня в голове возникали и пропадали подобные мысли, Соланж закончила читать рыцарские истории и вернула рукопись. Я резко вернулась

к реальности и приняла поданные

мне листы бумаги. Затем я передала их Лизелете,

которая стояла наготове

позади меня.

- В Эренфесте действительно много удивительных, невиданных нигде более вещей, не так ли? – сделала

комментарий Соланж.

- Я в первый раз покидаю пределы

Эренфеста, так что не знаю,

что считается необычным за пределами нашего герцогства, но если дворянка

Суверении как вы говорит, что в Эренфесте

много удивительного, то я полагаю,

что так оно и есть. Что же именно вы считаете таким удивительным? - спросила я, желая, чтобы её мнение помогло мне понять, как Эренфест должен действовать при продаже своих товаров.

Соланж ненадолго

посмотрела на мои волосы, прежде чем ответить.

- Средство, которое делает волосы блестящими, украшения для волос, сладости...Все это очень необычно. Но больше всего меня интересует

то, на чем пишет ваш чиновник в обучении. Правильно ли я понимаю,

что это не обычный пергамент?

- Действительно. Пергамент сделан из кожи животного, но это не он. Мы находимся в процессе становления производства этого товара как крупной отрасли промышленности в пределах Эренфеста. Что делает его столь особенным, так это то, что, в отличие от пергамента, его можно выделывать очень много и очень быстро.

Я надеюсь, что к концу этого семестра

все будут знать о нем.

Так как это было одним из главных

моих заданий во время пребывания в Королевской Академии, я изо всех сил старалась

доказать достоинства растительной бумаги. После этого Сильвестру предстояло начать переговоры о торговых контрактах во время конференции эрцгерцогов. Он хотел знать, с каким сопротивлением мы можем столкнуться, и хотя мы теперь рассказывали людям о новых мастерских по производству бумаги и чернил, мы все еще держали

печатное дело в секрете.

- Эта новая бумага дешевле в производстве, чем пергамент, но так как на ней можно писать

только определенными чернилами, она все же не очень дешева.

- Ох? Особый тип чернил?

- Да. Чернила, используемые для письма на пергаменте, могут быть использованы на нашей новой бумаге, но для долговременной сохранности намного более подходят новые чернила. Для простых заметок

и тому подобного, однако, подойдут

любые чернила, - объяснила я, заметив её интерес.

- Боги мои! - воскликнула Соланж, глядя на меня широко раскрытыми глазами. - Вы используете бумагу для заметок?!

- Я получаю испорченную бумагу из мастерских

Ауба Эренфеста, которую затем использую

для самых разных целей.

Фран, Рихарда и остальные тоже сначала были ошеломлены этой идеей, заявляя,

что это сущая растрата, но так как я все равно продолжала

использовать её для заметок, все они в конце концов привыкли к этому. Честно говоря, прошло так много времени с тех пор, как кто-то выражал удивление

по поводу моей растительной бумаги, что реакция Соланж застала меня врасплох.

- Официальные контракты все еще пишутся

на пергаменте, так что эта новая бумага в основном используется вместо деревянных

дощечек, - сказала я. - Вы освободили бы довольно много места на книжных полках,

если бы заменили ими дощечки.

- Какое восхитительное предложение. Нехватка места на полках всегда была для нас большой

проблемой.

- Если хотите, профессор

Соланж, я могу дать вам несколько листов. Обычные чернила

продержатся на них несколько десятилетий.

Я дала Соланж несколько листов,

которые она с большим интересом

начала щупать и мять. Её больше интересовала растительная бумага, чем сладости или моя заколка для волос, но только

я поняла это, как прозвенел

четвертый колокол. Соланж оторвала взгляд от бумаги и посмотрела на свою служанку,

которая слегка кивнула.

- Да, леди Соланж.

Пора заканчивать чаепитие.

Если мы не вернемся в общежитие в ближайшее время, мои вассалы опоздают на послеполуденные занятия.

Вассалы деликатно, но быстро начали убирать все со стола, пока мы с Соланж обменивались словами прощаний.

- Подумать только, уже прозвенел четвертый

колокол... Похоже, что Дрегарнур, Богиня Времени, соткала

сегодняшние нити с исключительной скоростью

и изяществом, - сказала я. - Я сожалею, что должна так скоро уйти, но я вынуждена распрощаться с вами.

- Я уже давно не получала такого удовольствия, - ответила Соланж. - Примите мою благодарность, леди Розмайн.

- Это, безусловно, было очень плодотворное чаепитие. Сегодня я узнала много важных вещей о Шварце и Вайсе. Представляю, как непросто будет найти время, но мне бы очень хотелось снова встретиться с вами.

- Полагаю, я с нетерпением буду ждать следующего года, когда вы, без сомнения,

снова сдадите свои экзамены раньше всех.

Я была вполне удовлетворена тем, что Соланж впервые за долгое время получила

удовольствие от чаепития.

У моих вассалов было теперь более четкое понимание относительно того, что люди подумают об Эренфесте, но у нас не было времени обсуждать

все это прямо сейчас. Мы поспешили обратно в общежитие, оставив обсуждение и подробный отчет на потом.

Чаепитие с учителями музыки (❀)

Мой план состоял

в том, чтобы вернуться в библиотеку после обеда, и с головой погрузится в чтение, но мои слуги не позволили

мне этого, так как обсуждение

прошедшего чаепития и планирование следующего было, очевидно, намного более важным. В конце концов я решила как можно скорее покончить с планированием чаепития,

когда они сказали,

что если мы закончим наши приготовления сегодня днем, то я смогу провести весь завтрашний день, читая сколько

моей душе будет угодно.

- Похоже, что дворяне Суверении привыкли к сладостям,

приготовленным с обилием сахара. Возможно,

было бы разумно, если бы мы сделали особенно сладкий медовый фунтовый кекс для преподавателей музыки, - предложила я.

Брунгильда кивнула.

- В таком случае я бы посоветовала сочетать его с другим видом чая.

Мы проводили наше небольшое совещание в

общей зале общежития с Вильфридом, его вассалами

и всеми теми, кто хотел собрать информацию для своих собственных надобностей.

- Профессор Соланж

отреагировала на унишам и цветочные украшения, но больше всего её заинтересовала растительная бумага, - сказала я.

- Растительная бумага, да? Мы не можем пользоваться этой штукой так же свободно, как ты, - пробормотал Вильфрид. - Мы знаем, что нам нужно продавать её, как продукт новой промышленности нашего герцогства, но мы не знаем, как это делать.

- Я думаю, нам будет достаточно использовать растительную бумагу при переписывании книг в библиотеке. Студенты из других герцогств заметят, что мы используем другой тип бумаги.

Кроме того, из того, что сказала профессор

Соланж, мы знаем, что она находится в контакте с другими профессорами, поэтому слух о бумаге должен быстро распространиться, - высказала Филина свои предположения, основанные на её заметках.

Я добавила, что важно будет называть её “новой бумагой”,

а не “растительной бумагой”, отчасти

для того, чтобы не раскрывать

метод, используемый для её производства. Я также сказала остальным, что мы не должны говорить

о печати, и объяснила, почему я приняла

такое решение.

Хартмут воспользовался этой возможностью, чтобы

упомянуть о нескольких вещах, которые привлекли его внимание.

- Похоже, что профессора, занимающиеся исследованиями, обязаны передавать хотя бы часть своих открытий в библиотеку. Многие пишут их на свитках, чтобы избежать

утомительной работы, связанной

с созданием книг с переплетом, но если бы они знали о нашей новой, более дешевой бумаге, они бы вместо пергамента явно начали бы покупать её.

О да... Профессор

Соланж упоминала что-то в этом роде. Может быть, мы могли бы для таких покупателей продавать

папки или переплеты

с обложками, уже заполненные бумагой для пущего удобства? В них, конечно,

было бы намного легче записывать, чем в больших

неудобных книгах. Я достала диптих и быстро записала идею нового продукта.

- Леди Розмайн, что вы пишете? - спросил Хартмут. - Я записываю

этот разговор, если вы помните...

- Не обращай на меня внимания, Хартмут. Я просто записываю идеи для новых товаров.

- Зачем ты изобретаешь новые товары на собрании по поводу чаепития…? - пробормотал Вильфрид.

- Я всегда ношу с собой диптих, потому что никогда

не знаю, когда у меня появится хорошая

идея, - ответила я. - Мне нужно было записать

их прямо на месте, иначе я, скорее всего, забуду

их.

- Ваш диптих

действительно кажется очень

удобной вещью... - сказал чиновник

в обучении.

- Хочешь, я познакомлю тебя с компанией Плантен,

когда мы вернемся домой? Диптих сделан из

воска, налитого в деревянную раму, поэтому, если ты не гонишься за наличием

изысканной резьбы на нем, ты сможешь купить их исключительно дешево.

Несколько других студентов, учащихся на чиновников, также ухватились за это предложение, им явно были интересны диптихи. Растительная бумага, возможно, и стоила дешевле пергамента, но все же была достаточно дорогой, чтобы её нельзя было свободно расходовать на заметки и записки.

* * *

- Отложим пока разговор о том, как мы будем использовать сведения, полученные на этом чаепитии,

чтобы лучше планировать другие такие встречи... Мы также договорились о дате снятия

мерок со Шварца и Вайса, поэтому нам нужно будет сообщить об этом профессору

Хиршур. Рихарда, пожалуйста, позаботься об этом.

Когда Рихарда вышла из комнаты,

чтобы послать ордонанс,

Брунгильда перевела разговор

на предстоящее чаепитие.

- Вам наверняка зададут много вопросов

о том, как были написаны

ваши песни.

- А я действительно готова к подобному…? Я знаю только те песни, которые мне было поручено

выучить. Кроме того, я почти не общалась

с людьми, поэтому я мало знаю, какую музыку обычно исполняют.

- Ваш музыкант знает все про это, так что это не должно быть проблемой.

Дело в том, что, как я слышала,

вместе с профессорами на чаепитии будет присутствовать леди Эглантина.

Я склонила голову набок. Имя показалось мне знакомым, но я никак не могла его вспомнить.

- Кто это…? Я предполагаю, что она кандидат в эрцгерцоги

от могущественного герцогства, но я пока не могу точно припомнить ее облика.

- Леди Эглантина

действительно кандидат в эрцгерцоги от великого герцогства Классенберг, - объяснила Брунгильда. – Она образцовая студентка шестого курса, которая была выбрана на роль Богини Света для кружения веры в этом году. По этой и многим другим

причинам её часто сравнивают с самой богиней.

Я сразу же вспомнила девушку на уроке, посвященном обучению кружению веры, которая была намного лучше, чем все остальные.

- А, она очень искусна в танце, верно? Я была очень впечатлена, когда увидела её выступление во время урока.

Я перестала ожидать чего-то плохого от её присутствия и теперь с нетерпением ждала возможности поговорить

с ней. Однако как раз в тот момент, когда мое настроение

начало подниматься, в гостиную ворвалась

Хиршур. Её фиолетовые

глаза прямо таки светились предвкушением.

Леди Розмайн,

дата снятия мерок определена, да?!

- Она была назначена

на третий день после сегодняшнего, чтобы профессору Соланж было удобнее.

- Через три дня... Тогда мы должны сделать

утром, так как у меня занятия во второй половине

дня, - сказала она, и блеск её глаз теперь был просто ужасающим.

- Просто для ясности скажу, что Шварц и Вайс уже привлекают к себе много внимания, и есть риск, что их украдут. Чтобы предотвратить их кражу или повреждение, я позволю прикасаться к ним только своим вассалам.

- Полагаю, это разумно. Я уверена, что одного наблюдения за ними мне будет достаточно.

- Рыцари-стражи, я прошу вас создать плотный строй вокруг Шварца и Вайса в этот день и обеспечить, чтобы люди из других герцогств

не трогали их, - сказала

я, бросив на Хиршур настороженный взгляд. Она переехала

в Суверению, а это означало,

что ей тоже было запрещено

прикасаться к шмилям.

Корнелиус, сразу поняв мои намерения, повел рукой и спокойным голосом

ответил:

Как пожелаете.

* * *

Брунгильда снова занялась

приведением в порядок

моих волос и одежды. Теперь,

когда я уже поучаствовала в чаепитии с дворянкой из Суверении, я чувствовала себя немного увереннее.

На самом деле сегодня мне не нужен был чиновник в сопровождающих, но Филина все равно будет сопровождать меня, просто чтобы привыкнуть к подобным событиям.

Она должна была представить ноты профессорам музыки, которые содержали

лирику песни о Мистионоре и были написаны

Розиной от руки, а не отпечатаны.

- Филина, пожалуйста, приготовь

чернила и бумагу вместе с нотами. Мои слуги должны всегда иметь при себе письменные принадлежности, независимо от времени и места. Было бы проблематично, если бы ты обнаружила, что тебе для записи нужно больше места, чем обеспечивает диптих, не так ли?

Филина согласно кивнула. Затем она с легкой улыбкой

начала готовить письменные принадлежности.

Сегодня мы должны были принести

фунтовый кекс с медом, который

имел гораздо более сильную сладость,

чем вариант без начинки, и так же мы возьмем и другие виды начинок,

которые мы подавали

во время моего чаепития с Соланж.

Ну что, идем? – спросила я. - Не стоит так нервничать, Розина.

Я видела, что Розина смертельно

напугана. Она довольно

хорошо скрывала это, но я знала её достаточно долго, чтобы распознать

эмоции, скрытые в её слегка напряженном выражении

лица.

- Даже мы чувствуем

беспокойство, посещая чаепития с профессорами, которых видим в наших классах,

леди Розмайн, поэтому вполне естественно, что музыкант будет нервничать в такой ситуации, - сказала Брунгильда.

Это имело смысл, особенно учитывая,

что это было чаепитие с преподавателями музыки. Их интерес

к моим песням также означал,

что их внимание будет сосредоточено главным образом на Розине, моем личном музыканте.

Бывшая серая дева храма собиралась выступать перед профессорами Королевской академии. Она должно быть ужасно сильно волновалась.

* * *

Мы покинули общежитие, когда прозвенел третий колокол и поднялись на третий этаж здания, где располагались комнаты

преподавателей музыки.

- А где же тогда комната

профессора Хиршур?

- Её комната на третьем этаже учебного корпуса.

Предполагается, что она будет жить в общежитии

Эренфеста, поскольку она является его комендантом, но её склонность

погружаться в свои исследования, а также частота, с которой её зельеварение создает неприятные запахи и отвлекающие звуки, привели к тому, что она так и проживает

в комнате, выделенной в то время, когда она еще стала работать

помощником преподавателя во время своего обучения в Академии, - объяснил Корнелиус. – Это мне рассказал Экхарт.

И, похоже, Экхарт узнал об этом от Фердинанда. Вероятно,

для Хиршур было и вправду лучше оставаться в здании учебного

корпуса, если она была склонна

причинять столько беспокойства.

Брунгильда провела нас в комнату,

где будет происходить чаепитие. Там мы нашли трех профессоров музыки, Эглантину и, почему-то, Анастасия.

Никто не говорил мне, что принц тоже будет здесь!

Я рефлекторно повернулась,

чтобы посмотреть на Брунгильду, чьи янтарные глаза были широко раскрыты в удивлении и потрясении. Похоже, для нее это тоже было сюрпризом.

Один из профессоров заметил нашу реакцию,

его смущенный взгляд неловко перебегал

с Анастасия на меня и обратно.

- Узнав, что леди Эглантина будет присутствовать на сегодняшнем чаепитии,

принц Анастасий попросил разрешения присоединиться к нам. Мы приносим извинения

за внезапную перемену

в планах, леди Розмайн, но мы надеемся,

что вы поймете нас.

- Да, конечно. Для меня большая честь быть удостоенной присутствием принца Анастасия.

Мое лицо на секунду дернулось, но я все равно заслуживала награду за то, что не позволила своим истинным чувствам

вырваться наружу и завопить: “Что он делает на чаепитии,

на которое его не приглашали?!”. Я и так боялась совершить

какую либо ошибку, а уж сделать это в присутствии члена королевской семьи…Это

меня ужасно обеспокоило.

Вот вы где, леди Розмайн.

Полина, мой преподаватель музыки, жестом пригласила

меня сесть на кресло за круглым столом.

Сидения чередовались между студентами и профессорами, что означало, что по обе стороны от меня сидели профессора. Честно говоря, было большим благом иметь некую защитную подушку

между принцем и мной.

Я поздоровалась с принцем и профессорами, прежде чем направиться к своему месту. Эглантина внимательно наблюдала за мной, её ярко-оранжевые глаза сузились от доброжелательной

улыбки. Её волнистые золотистые волосы были уложены в сложную прическу,

которая заставила меня понять, почему другие сравнивали

её с Богиней Света.

- Леди Розмайн, - сказала Эглантина. - Вы приветствовали меня на собраниях

товариществ, но это наш первый раз, когда мы беседуем.

Я с нетерпением жду ваших песен и потому я очень ждала этого чаепития, - она была студенткой, посвятившей себя искусству, и, по-видимому, услышав,

что я приду на чаепитие,

чтобы продемонстрировать свою музыку, попросила

у профессоров разрешения присоединиться к чаепитию.

- Я тоже хотела встретится с вами, после того как увидела, как вы исполняли

кружение веры, леди Эглантина.

- Вы знакомы с леди Кристиной, не так ли? Она закончила

Академию три года назад, но была мастером

харшпиля. Я вместе с ней посещала много чаепитий, - сказала она, намеренно упомянув

имя ученицы из Эренфеста ради меня. Естественно, я не могла сказать ей, что никогда

в жизни не встречалась с Кристиной.

- Как вы, возможно,

знаете, из-за трагического события я проспала

два года, поэтому

у меня было очень мало контактов с леди Кристиной. Однако мой личный

музыкант была одной из её любимцев. Леди Кристина даже сказала, что взяла бы её к себе на службу, если бы я сама этого не сделала раньше.

- Что ж, если леди Кристина хотела, чтобы она стала её личным музыкантом, то она должна быть действительно талантлива. Возможно, мне это только кажется, но сдается мне, что из Эренфеста ведут

своё происхождение довольно

много талантливых музыкантов. А теперь мы можем послушать

одну из ваших песен?

По совету Эглантины

Розина подошла к приготовленному для нее стулу и посмотрела в мою сторону.

Я со своего места улыбнулась

в ответ, и в этот момент она глубоко вздохнула

и приготовила свой харшпиль. Теперь все взгляды были устремлены

на нее.

- Я сама сочинила эти песни, но их аранжировали для харшпиля Фердинанд

и мой личный музыкант Розина, - сказала я. - Розина, пожалуйста, начни с песни, посвященной Лейденшафту, Богу Огня.

Как пожелаете, леди Розмайн.

Эглантина, как и Анастасий слушала игру Розины с восторженным вниманием. Профессора тоже наблюдали за происходящим с большим интересом.

Ага. Моя Розина просто потрясающая.

Пока все смотрели на Розину, служанки

быстро начали подавать

сладости и чай.

* * *

- Это было великолепно. Розина, безусловно, очень умелый музыкант.

Теперь я понимаю,

почему она понравилась леди Кристине, - сказала Эглантина,

когда представление подошло к концу.

Розина широко улыбнулась, радуясь похвале для себя и своей бывшей хозяйки.

- Можно, мы позволим ей дальше сегодня исполнять

музыку? Я хотела бы услышать больше новых песен.

Анастасий и профессора согласно

закивали. Брунгильда и Рихарда заранее сказали мне, что их целью было, чтобы их собственные музыканты

выучили новые песни на слух. После того как мы

уйдем, эти музыканты

попытаются по памяти переложить записанное в ноты.

Конечно, следовало бы придержать эти песни при себе, чтобы повысить их ценность, но студенты из Эренфеста уже исполняли их на практических занятиях. Кроме того, учитывая, что здесь присутствовал принц, для нас было лучше всего выложить

все наши карты на стол в надежде

установить более прочные

связи.

- Розина, кажется, все наслаждаются твоей музыкой и хотят услышать больше, - сказала я. - Я предлагаю сыграть

песню во славу Богини Мудрости.

Розина естественно ответила улыбкой и снова

приготовила свой харшпиль. После сыгранной мелодии, она чувствовала себя немного увереннее,

и довольно скоро звуки её игры снова поплыли в воздухе.

- Ох! Прошу прощения,

но я пренебрегла чаем, - смущенно сказала

профессор организатор чаепития.

Она сделала глоток чая и куснула одну из сладостей,

прежде чем велеть подать их гостям. Я откусила кусочек

фунтового кекса, который принесла с собой, прежде чем рекомендовать его остальным.

- Это фунтовый кекс с медом, и вы можете наслаждаться им с любой комбинацией из этих начинок, - объяснила я.

- Похоже на блюдо для бедных, - кратко высказал свое впечатление о нем Анастасий,

увидев фунтовый кекс. Конечно, тот выглядел не так изысканно,

как сладости, изготавливаемые в Суверении, но я была уверена, что по вкусу он был намного лучше.

- О боги! - воскликнула Эглантина. – Может это и выглядит немного по деревенски, но вкус довольно

интересный. Умеренная сладость

и легко естся. Мне нравится.

- Ты редко хвалишь какие либо сладости, - сказал Анастасий,

отправляя кусочек в рот и прислушиваясь в ощущениям. Его единственной словесной

реакцией было фырканье,

но я заметила, что он быстро потянулся

за следующим кусочком. Фунтовый кекс явно пришелся ему по вкусу.

* * *

По мере того как чаепитие

продолжалось, стало ясно, что Анастасий

предпочитает фунтовый пирог с начинкой

из румтопфа.

- Мне больше нравится

вот это, - заметил он. Я предположила, что вкус вина снижал сладость.

Похоже, мужчинам дворянам

из Суверении будет больше всего нравиться фунтовый

кекс с румтопфом.

Для приготовления румтопфа

использовалось много сахара и дорогого

вина - если заранее рассказать об этом, это позволит другим аристократам гораздо легче смириться

с его невзыскательным внешним видом. Профессорам понравилась медовая начинка, и они отметили, что его сладость была в самый раз.

В Эренфесте дети больше всего любили

фунтовый кекс с медовой начинкой, в то время как взрослые больше предпочитали кексы с добавлением измельченного

апфельсина и чайных листьев. Здесь,

похоже, была большая разница в предпочтениях между аристократами двух герцогств.

- Леди Розмайн, у вас очень красивые волосы, - сказала Эглантина. - Это цвет самой темной ночи, как будто вас благословил сам Бог Тьмы.

- А вы сияете так, словно вас благословила Богиня Света, леди Эглантина. Ваши волосы сияют, как солнце, просто ослепительно.

- О боги, какая умная, умелая похвала. Но мои волосы не так блестят, как ваши. Что вы используете для этого? – спросила она.

Профессора подались

вперед, чтобы не пропустить мой ответ.

- У всех девушек из Эренфеста во время церемонии

приветствия действительно были очень блестящие волосы, - сказала одна.

- У Эренфеста есть какой-то секретный

способ? - спросила другая.

Это чаепитие вдруг стало намного

меньше походить на мое с Соланж и больше на встречу с фракцией Эльвиры. Все профессора

выглядели примерно такого же возраста,

как мои матери, и на их лицах было то же самое уже привычное

мне предвкушающее выражение.

Я объяснила им, как и Соланж, про унишам, и упомянула, что скоро он будет продаваться как уникальный товар нашего герцогства.

- Понимаю... Так он еще не продается, - сказала Эглантина

с разочарованным вздохом,

настолько разочарованная, что даже не добавила обязательного вежливого в подобных

беседах

«Я с нетерпением буду ждать его.»

Продай немного сейчас, - вдруг потребовал

Анастасий, сверля меня взглядом.

Гм... Простите?! Что мне делать в такой ситуации?! Я даже не знаю, сколько это “немного”, и я не хочу делать ничего, что может вызвать излишние трудности

для торговли в будущем!

Во-первых, Фердинанд тщательно

проверял все мои финансовые дела. Даже тайком бесплатно раздать унишам не получилось бы, поскольку чаепитие

считалось официальным мероприятием. Такой жест ничем не отличался

от подношения дара королевской семье, что означало,

что мне нужно будет приготовить значительное количество высококачественного продукта. Я содрогнулась при мысли о том, как люди отреагируют, если разойдется слух, что я отдала принцу свой недоиспользованный личный унишам в уже вскрытых бутылочках.

- Я... Я не могу Вам сейчас

дать ответа от своего имени, - запинаясь произнесла я. - Поскольку

все это имеет признаки торговой

сделки, я должна попросить, чтобы вы сначала получили для этого разрешение Ауба Эренфеста.

- Принц Анастасий, пожалуйста, не задирайте первокурсницу. Вы же знаете, что торговые

сделки могут проводиться только на конференции эрцгерцогов, - упрекнула

принца Эглантина. Это правило было

введено для того, чтобы дворяне не могли вынуждать аристократов более низкого

статуса участвовать в очень невыгодных для тех торговых

сделках или просто

открыто отнимать у них товар.

- Но ты ведь хочешь использовать его на выпускной

церемонии, верно? К тому времени,

когда начнется Конференция эрцгерцогов, будет уже слишком поздно, - ответил Анастасий, заставив

Эглантину слегка поморщиться. Похоже, он отлично

понимал чего она желала, и он хотел заполучить унишам ради нее.

- Если вы не возражаете, леди Эглантина, я была бы более чем счастлива поделиться

с вами тем, которым сейчас пользуюсь сама, - сказала

я после некоторого раздумья. - Я, эм... Правда, у меня его не очень много, так что действительно смогу поделится совсем небольшим количеством.

Лицо Эглантины буквально озарилось радостью, но Анастасий недовольно нахмурился.

- Ты. Мелкая, - сказал он. – Я понимаю, что Эренфест и сам не велик, но почему ты предлагаешь его ей, когда только что отказала мне?

- Одолжить наполовину использованную бутылку унишама кандидату

в эрцгерцоги достаточно просто, но чтобы продать или даже предложить подобный дар члену королевской семьи, мне нужно будет приготовить огромное

количество очень качественного продукта, ваша светлость. Мне будет просто невозможно сделать это здесь и сейчас.

- Ты слишком смелая для такой мелочи, - заметил Анастасий. Это что, он так меня воспринимает? - Тогда придется

обойтись этим. Розмайн, к выпуску Эглантины напиши песню, посвященную Богине Света. Я куплю её у тебя.

Какого…? Откуда это только у него берется?

Кто-нибудь, пожалуйста, посадите

этого парня на поводок.

Я не могла понять связь между нашим разговором о унишаме и этим внезапным

требованием о новой песне. Профессора, видя мое замешательство, нервно переводили взгляд с Анастасия

на меня и обратно.

- Принц Анастасий, - сказала одна из них, - я думаю, что будет очень трудно сочинить

совершенно новую песню до выпускной

церемонии.

- Это Святая Эренфеста,

сочинять песни для богов её конек. Конечно, она справится, - ответил Анастасий, и взгляд его серо стальных

глаз практически повелел мне подчиниться и выполнять его волю.

Песня для Богини Света,

хм...?

Я взглянула на Эглантину, и встретила её встревоженный взгляд. Она и так сразу же приходила

мне на ум всякий раз, когда я пыталась представить себе Богиню Света, так что песня, сосредоточенная на её красоте,

вероятно, могла бы сойти как песня, посвященная богине.

Профессор, могу я позаимствовать тот столик? – спросила я.

Можете, но.....

Филина, приготовь

чернила и бумагу. Розина, приготовься писать.

Мои слуги и раньше видели, как я сочиняю песни, и поэтому сразу поняли, что я собираюсь сделать. Розина отодвинула кресло, и с

помощью Филины все было готово в

мгновение ока.

- Тебе не нужно аранжировать всю песню здесь, но, пожалуйста, запиши основную мелодию,

- сказала я.

- Как пожелаете.

Тралалала...

Я начала громко напевать мелодию,

которую Розина повторяла

на харшпиле и после записывала. Песня была не очень длинной - так что все закончилось относительно быстро. Вот что значило не заморачиваться с аранжировкой.

- Это мелодия подойдет? - спросила я. – После мы сделаем так, чтобы она звучала

более элегантно на харшпиле и напишем текст, подходящий для Богини Света. Однако эти этапы займут

немного больше времени.

- Розмайн, ты... - ошеломленный Анастасий

замолчал, не в силах продолжать. Эглантина тем временем

испустила благоговейный вздох. Её глаза восхищенно сияли.

- Какая чудесная мелодия... - сказала она. - Я чувствовала самим своим сердцем присутствие богов.

[[image:/storage/reader-images/57fe049be7427cdc238e74e33dd726b09dca03bf.jpg]]

- Я сочинила её с мыслями о вас, леди Эглантина.

Вы были моей Богиней Света с тех пор, как я впервые

увидела, как вы исполняете кружение, - ответила я. Мне было неловко произносить это вслух, но я очень хотела похвалить

её.

Эглантина покраснела от смущения.

- Я рада, что вы девушка, леди Розмайн. Если бы мужчина

сочинил для меня такую замечательную песню, возможно, мое сердце оказалось

бы украдено им, - сказала она, хихикая.

Внезапно, Анастасий

встал на ноги.

- Розмайн, просто отдай эту песню Эглантине. Мне не нужна такая жалкая песня, - отрезал он. И с этими словами

он вышел из комнаты.

Кровь отхлынула от моего лица. Он велел мне сочинить для него песню, а потом почти сразу же назвал её жалкой.

О нет, что же делать!

Я совершила какую-то ужасно большую ошибку!

Ох уж эти мои навыки

общения!

- Что же мне делать? Кажется, я рассердила принца Анастасия... - пробормотала я, не сводя глаз с двери, в которую только что вышел Анастасий.

Эглантина смущенно улыбнулась.

- Я бы не сказала,

что это был гнев. Не бойтесь, леди Розмайн, я его успокою. Профессора, простите меня, но я тоже должна уйти пораньше.

- Конечно, леди Эглантина.

Мы благодарим вас за ваше участие в чаепитии.

Эглантина и её вассалы быстро вышли из комнаты, преследуя

Анастасия. Профессора же довольно спокойно

качали головами и потягивали чай, явно не очень обеспокоенные произошедшим, обмениваясь словами на вроде «что за неуравновешенный принц», но я была бледнее,

чем когда-либо.

- Профессора, я глубоко

извиняюсь за то, что испортила

ваше чаепитие, - сказала я.

- О, вам не о чем беспокоиться. Принц поступил так только потому,

что ревнует вас к леди Эглантине, - сказала Полина.

- Действительно. В этом нет ничего особенного. Нас гораздо больше интересует игра вашего музыканта на харшпиле.

- Но... - мои глаза метнулись

от профессоров обратно к двери, но Полина только пожала

плечами.

- Как только Леди Эглантина догонит его, она все уладит. Принц всегда делает все возможное, чтобы привлечь её внимание, поэтому

он может быть даже благодарен вам за то, что вы сделали сегодня. В конце концов, вы дали ему возможность поговорить с ней наедине.

- Возможно, вы слишком молоды, чтобы понять это, - начал другой профессор, - но все это было своего рода стратегией с его стороны.

Профессора принялись объяснять

обстоятельства, сообщая мне эти сведения

при невысказанном на прямую, но явно подразумевающемся предположении, что я буду держать

их при себе. Оказалось, леди Эглантина была младшей дочерью третьего принца, погибшего в гражданской войне, и стала кандидатом в эрцгерцоги великого

герцогства Классенберг после того, как её удочерил её дед, Ауб Классенберг. Это удочерение произошло

еще до её крещения, так что большинство людей совершенно не знали, что она была самой настоящей

принцессой.

Нынешний король выиграл

гражданскую войну во многом благодаря

союзу с Классенбергом. Кто бы

ни смог завоевать сердце девушки, которая была одновременно приемной дочерью

Ауба Классенберга и бывшей принцессой, он, несомненно, сделает огромный шаг к тому, чтобы обеспечить себе в будущем восхождение на трон. Таким образом, и Анастасий, и его старший

брат, первый принц, делали все возможное, чтобы привлечь внимание

Эглантины.

- Однако мне кажется,

что принц Анастасий

так сильно переживает не только от желания стать королем... - Полина задумалась. - Видя его, я вспоминаю

дни Ауба Эренфеста в Королевской академии.

- Лорд Сильвестр, несомненно, был прилежным учеником.

Я рад, что его усилия в конечном

итоге окупились, - добавил один из профессоров со смешком.

Я впервые слышала,

чтобы Сильвестра называли

прилежным учеником. Мои глаза расширились, что вызвало у профессоров веселые улыбки, когда они начали вспоминать прошлое.

- Он делал абсолютно

все, что было в его силах, чтобы быть в паре со своей нынешней

первой женой во время выпускной

церемонии. Это было довольно увлекательное зрелище.

- Да, одного взгляда на них было достаточно, чтобы согреть сердце. Проблема заключалась в том, что у них была разница

по возрасту в два года. Это довольно

значительный разрыв.

Что за...?!

Подробности, пожалуйста!

Я нетерпеливо подалась вперед, как и мои вассалы. Мы все умирали от желания узнать больше.

Профессора переглянулись, потом озорно улыбнулись.

- Если мы расскажем

слишком много, это может несколько

осложнить жизнь ауба, поэтому мы избавим вас от излишних

подробностей. Может быть, будет разумнее

поговорить о прошлом

лорда Фердинанда?

- Действительно. О, какое отчаяние мы все испытали,

когда он достиг половой зрелости

и его голос изменился. Он был таким прекрасным певцом, - добавила другая.

Поговорив немного о прошлом Сильвестра,

разговор перешел на ходящие по Академии легенды

о Фердинанде, которые оставались темой нашего обсуждения до тех пор, пока чаепитие

не подошло к концу.

Снятие мерок с Шварц и Вайс

Сегодня мы будем снимать мерки со Шварца и Вайса. План состоял в том, чтобы отправиться в библиотеку, когда прозвенит третий колокол, а затем привести обоих шмилей в общежитие. Девочки, которые изо всех сил старались успеть сдать письменные

уроки, едва успели, и теперь на их лицах сияли улыбки. Они были

взволнованы и предстоящим снятием мерок, и тем, что наконец освободились от этих уроков.

- Одна только мысль о том, что Шварц и Вайс посетят общежитие

Эренфеста, заставляет меня дрожать от волнения, - сказала одна девочка.

Девочки собирались сегодня снять полноценные мерки. По-видимому, для девушек из благородных родов было самым обычным делом в виде увлечения заниматься шитьем одежды для своих питомцев

и детей родственников, чтобы в будущем стать хорошими женами. Я же сама не преуспела в навыках, необходимым каждой невесте, так что я была очень далека от того, чтобы меня можно было назвать даже просто умелой швеей.

... И-и совсем я не

увиливала от обучения, ясно? Я из-за своей комы отстала от всех остальных всего на два года. Никто не может сказать,

что это моя вина. Хотя это правда, что я предпочла бы тратить свое время на чтение книг, чем тратить

его на попытки стать примерной

женой.

- Леди Розмайн, я понимаю ваше волнение, но, пожалуйста, сосредоточьтесь, - сказала Розина,

пока я практиковалась в харшпиле в общей комнате. Лизелетта

и остальные с головокружительным энтузиазмом готовились к приходу Шварц и Вайс. Лично я понятия не имела, где и как нужно проводить измерения.

Снятие мерок с людей было достаточно простой работой, но гигантские шмили это совершенно

другое дело.

Хиршур и несколько

чиновников в обучении

тоже были с нами, все они крепко сжимали письменные принадлежности. План Хиршур состоял в том, чтобы описать как можно подробнее

магические круги, выгравированные на животах Шварца и Вайса. Похоже, что магические

инструменты, созданные методами королевской семьи прошлого, были полны тайн и драматического очарования. Для чиновников в обучении, которые специализировались на изготовлении

магических инструментов, это было поистине потрясающее событие. Достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть, как

взволнованы все присутствующие, независимо от их фракции.

- И все же, если у вас всегда под рукой была эта новая бумага, почему вы не показали

её мне раньше? - спросила

Хиршур, разочарованно поджав губы и ощупывая лист бумаги, который я дала ей для записи заметок о Шварце и Вайсе. По-видимому, другие профессора и студенты сообщили

ей, что студенты из Эренфеста пользовались какой-то особой бумагой.

- Вы бы увидели это раньше,

если бы чаще приходили в общежитие в качестве коменданта нашего общежития, профессор

Хиршур. Леди Розмайн использует эту бумагу каждый день, - объяснил один из студентов.

Другие выразили свое согласие, добавив, что я использовала растительную бумагу при проведении занятий по подтягиванию уровня знаний первокурсников, чтобы помочь им пройти письменные

экзамены, и что я использовала её для записи

каждого разговора, в котором я принимала участие.

- Полагаю, мне будет разумно жить в общежитии,

пока леди Розмайн посещает Академию... - задумчиво произнесла Хиршур. – У меня такое ощущение, что она и дальше будет продолжать сеять хаос.

Вильфрид кивнул:

- Так оно и будет. Если вы спросите

меня, еженедельных отчетов, которые вы посылаете отцу, недостаточно. Розмайн

творит слишком много всякого каждую неделю, чтобы для описания

этого хватило одного сообщения. Вы могли бы уже начать отправлять ежедневные отчеты.

И эти двое с очень серьезными

выражениями лиц принялись обсуждать этот вопрос. Лично я не думаю, что это высказывание “сею хаос” было таким уж точным в

отношении меня, и я бы предпочла, чтобы Хиршур докладывала о моей деятельности как можно меньше.

Неподалеку от нас рыцари в обучении, все в простых доспехах, с невозмутимыми лицами обсуждали меры безопасности. Мои рыцари стражи видели Шварца и Вайса вблизи, так что они, вероятно, даже лучше меня знали, насколько

высока их ценность.

- Фей камни на их жилетах сами по себе достаточно

ценны, но Шварц и Вайс-фамильные драгоценности королевской семьи, - объяснял Корнелиус. - Когда

мы выйдем из библиотеки, они станут мишенями для нечистых помыслов

огромного количества людей.

- Я не верю, что кому-то известны наши планы на сегодня, но мы знаем, что несколько

кандидатов в эрцгерцоги приказали профессору Соланж отдать им этих двух шмилей, - добавил один из рыцарей.

- Леди Розмайн поручила

нам защищать Шварца и Вайса. Мы никому не уступим,

какое бы высокое положение они не занимали.

Сначала я думала, что вся эта суета вокруг двух магических инструментов была немного чрезмерной, но, услышав, как чиновники в обучении обсуждают, какая шмили редкость,

а рыцари в обучении говорили о

потенциальной угрозе от дворян из других герцогств, я быстро переосмыслила свое отношение. Опасность

была настолько очевидна,

что даже я, как человек,

которого регулярно называли

забывчивой и наивной,

считала, что мы должны сделать

все возможное, чтобы защитить двух шмилей.

Ах, мне так хочется присоединиться к

остальным и просто сосредоточиться на нарядах Шварца и Вайса...

В зале стоял гул от разговоров, похожий на тот, что бывает прямо перед началом фестиваля.

Я огляделась вокруг, продолжая упражняться на харшпиле, слегка раскачиваясь телом, желая вскочить

с места и смешаться с остальными, чтобы принять участие в обсуждении, но Розина погасила

этот мой порыв предостерегающим покашливанием и словами:

- Профессора музыки хвалили ваши песни на чаепитии,

леди Розмайн. Самое меньшее, что вы можете сделать, - это научиться

исполнять их самостоятельно.

- Я сделаю все, что в моих силах...

После того, как меня так щедро похвалили

на чаепитии и попросили в полной мере использовать мои способности к сочинению песен, Розина была полна энтузиазма, чем когда-либо ранее. Она даже попросила

меня увеличить количество времени, которое я трачу на занятия с харшпилем, но я отказала ей. В моих глазах чтение обладало гораздо, гораздо большим приоритетом.

Я продолжала упражняться под бдительным взглядом

Розины, пока наконец не прозвенел

третий колокол. Я тут же опустила свой харшпиль и встала, не обращая внимания

на раздраженный вздох Розины,

чтобы сосредоточиться на полных надежды глазах студентов, которые

теперь смотрели в мою сторону.

Третий колокол прозвенел! - заявила я. - Давайте поспешим в библиотеку!

- Всем занять

свои места, - приказал Вильфрид. - Те, кто сопровождает Розмайн

в библиотеку, и те, кто остается, чтобы приветствовать их возвращение, вы знаете, куда идти. Будьте очень осторожны. Шварц и Вайс очень ценные магические инструменты.

Как только все разошлись по своим группам,

мы отправились в библиотеку во главе с Хиршур, которая

была нашим комендантом общежития. Я находилась в середине группы с другими

девушками. Мои вассалы

стояли ближе всех ко мне, затем меня окружали чиновники

в обучении, а внешний круг нашей группы состоял из рыцарей в обучении.

* * *

Доброе утро, профессор Соланж.

- И вам доброе утро, леди Розмайн. О... Я вижу, вы привели

с собой сегодня много людей, - ответила

Соланж, широко раскрыв глаза, приветствуя отряд из Эренфеста

в библиотеке.

- Они здесь, чтобы исполнить роль охраны Шварца и Вайса. Мы не хотим, чтобы с ними что-то случилось.

- Миледи здесь.

Миледи. Доброе утро.

Только я успела произнести их имена, как к нам подошли Шварц и Вайс. Одного взгляда

на них было

достаточно, чтобы Лизелетта расплылась в широкой

улыбке и вздохнув, пробормотала о том, что они невероятно милые. Было ясно,

что она скучает по своим домашним шмилям, а я

слишком хорошо понимала, как необходимо заполнить

пустоту одиночества в сердце.

- Шварц, Вайс, сегодня

с вас снимут мерки, чтобы мы могли сшить вам новую одежду, - сказала я.

- Мерки. Хорошо.

Много мерок.

Шварц и Вайс немного разбирались в снятии мерок благодаря тому, сколько раз они меняли хозяев и получали новые наряды. Они прыгающими шагами подошли ко мне и остановились.

- Леди Розмайн, Шварц и Вайс не могут покинуть библиотеку, если они не со своим хозяином. Пожалуйста, возьмите их за руки, прежде чем вы выйдите за пределы библиотеки, - сказала Соланж. Шварц взял меня за правую руку, а Вайс за левую.

Посмотрите туда! – вдруг раздался голос. - Эта девочка держится

за руки со Шварцем и Вайсом!

- Разве не опасно прикасаться к магическим инструментам библиотеки? – спросил кто-то другой.

Несколько девушек пришли в библиотеку, чтобы увидеть Шварца и Вайса, и теперь они смотрели

на меня широко раскрытыми глазами.

Это не было такой уж большой неожиданностью. Хиршур упоминала, что те, кто прикасался к шмилям без разрешения их хозяина, через какое-то время с большой силой отбрасывались прочь выплеском маны. Сначала при прикосновении без разрешения ощущалось

легкое покалывание, но чем дольше они касались

шмилей, тем сильнее

становилось воздействие. Это было всего лишь предположение, но я могла вполне себе представить, что Хиршур выяснила

это, подержавшись за них, пока боль не стала невыносимо

мучительной.

- Если на то будет ваше позволение, профессор

Соланж, я вернусь вместе со Шварцем и Вайсом, когда закончу снятие мерок, - сказала я.

- Я понимаю. Пожалуйста, позаботьтесь о них.

Мы вышли из библиотеки таким же

построением, что и пришли. Так много людей окружало нас, находящихся в середине, что мы были почти невидимы снаружи,

но с Хиршур, радостно идущей во

главе, и рыцарями в легкой броне, идущими рядом, наша группа привлекла много внимания

со стороны других студентов. Вскоре моих ушей достигли из перешептывания.

- Это и есть библиотечные шмили? Почему они со студентами из Эренфеста..?

Я даже не знала, что они могут покидать

библиотеку.

- Я тоже не знал. Я только слышал, что мана отбросит тебя прочь, если ты попытаешься прикоснуться к ним.

Я так беспокоилась о том, что что-то вот-вот произойдет, что мое сердце колотилось как сумасшедшее всю дорогу до общежития, но в конце концов мы добрались до него целыми и невредимыми.

* * *

Вильфрид увидев нас, с облегчением вздохнул, ведь опасаясь возможных проблем на обратном

пути, он одолжил

мне половину своих рыцарей стражей.

- Похоже, ничего не случилось, - сказал он. - Хорошо, давайте начнем снимать мерки. Все готовы?

Похоже, что Шварцем и Вайсом были интересны

абсолютно всем, потому что все студенты, которые

в данный момент не посещали

утренние занятия, собрались

в общей комнате. Я не возражала, чтобы они наблюдали

издалека, но заранее предупредила их, что только моим вассалам

позволено прикасаться к шмилям.

- Ладно. Шварц, Вайс,

сейчас мы снимем

с вас одежду. Я разрешаю

Лизелетте, Рихарде и Брунгильде прикасаться к вам.

- Ладно. Только эти трое, - сказал Шварц.

Они могут прикасаться, - добавил Вайс.

Лизелетта и Брунгильда

сняли одежду Шварца и Вайса и принялись

снимать мерки, которые потом

записывали девушки, вызвавшиеся

помочь. Они явно оказывали свою помощь в качестве предлога, чтобы как можно ближе подобраться к Шварц и Вайс, но Рихарда стояла на страже,

чтобы убедиться, что никто случайно

не коснется шмилей.

- Леди Розмайн, я не вижу отсюда магических инструментов, - проворчала

Хиршур, пытаясь разглядеть животы Шварц и Вайс. Её стол был расположен достаточно

далеко, чтобы девушки,

толпившиеся вокруг двух шмилей, полностью

закрыли ей обзор.

Я осмотрела Шварца и Вайса, которые теперь были свободны от своих платьев и жилетов. Как и ожидалось, на животах у них были нанесены сложные магические круги.

- Подождите еще немного, профессор Хиршур. Я отправлю их к вам, как только закончу

измерения, - сказала

я. - А пока я хотела бы, чтобы вы взглянули

вот на это.

Я взяла одежду,

которую сняли со шмилей Лизелетта

и Брунгильда, и отнесла её Хиршур. Рихарда

присматривала за Шварц и Вайс, а остальные

девочки вели себя достаточно сдержанно, так что я не видела никакой проблемы

в том, чтобы хоть на секунду оторвать

взгляд от шмилей.

- Только профессор

Хиршур, Хартмут и Филина могут прикасаться к этой одежде.

Все остальные должны

довольствоваться тем, что смотрят, и ничем более, - сказала я, раскладывая одежду

на столе перед Хиршур. Чиновники

в обучении начали теснить друг друга, пытаясь

увидеть её поближе,

но Хиршур быстро

взяла ту в руки и начала внимательно изучать одежду.

- Мне кажется, что узоры на их подолах

и жилетах напоминают магические круги, - заметила я. - Я сама видела не так уж много магических кругов, поэтому не уверена, что они делают.

Жилеты были покрыты

вышивкой всевозможных цветов, и каждая вышивка

определенного цвета, похоже, образовывала очертания

различных магических кругов. Лично мне они не были знакомы, но, возможно,

Хиршур могла понять что они значат.

- Да, это действительно магические круги. Как я вижу, вот эти нити одинакового цвета используются для того, чтобы не дать понять, что это магические круги, а эта часть вышивки

разрывается на полпути,

создавая неполные и по существу бессмысленные круги для увода по ложному следу. Те же, что функционируют должным

образом, нужны чтобы... - Хиршур замолчала, приложив палец и потирая фей камень на монокле. Затем она начала обводить глазами магические круги, один за другим, одновременно выписывая буквы и узоры на разных листах бумаги. Похоже, в сложной вышивке действительно было скрыто множество

магических кругов.

Профессор Хиршур,

вы можете сказать,

что делают эти магические круги?

- Конечно. Пока эти пуговицы из фей камней наполнены маной, магические круги будут защищать

Шварца и Вайса. Подумать только, кто-то способен создавать магические

круги посредством столь

сложной вышивки, которые при том работают как и было задумано их создателем... Это чрезвычайно умелая и тонкая работа. Просто прекрасно! - воскликнула Хиршур.

Она жадно изучала жилеты, но от волнения

меня прошиб холодный

пот.

- Эм, профессор Хиршур...

Мне тоже нужно будет сделать такие же вышитые круги и пуговицы

из фей камней при изготовлении новой одежды?

- Конечно. Вы, же хотите, чтобы Шварц и Вайс были хорошо защищены, - небрежно ответила

Хиршур, изогнув бровь, как будто этот её ответ был совершенно очевиден.

- Я планировала нанять для пошива нарядов свою личную швею, но я не могу представить, чтобы швея из нижнего города могла вышить работающие магические

круги. Где же мне найти мастера для этого? Должна признаться, мне не приходит в голову ни единой стоящей идеи.

- Вышивание магических кругов это работа для дворян, а не простолюдинов. Я подготовлю для вас улучшенные

мною версии этих магических кругов. Наконец-то, вызов, достойный

моих талантов... Я докажу, что ни в чем не уступаю своим предшественникам, превзойдя

их, - со сверкающими фиолетовыми глазами сказала Хиршур, и она разразилась дьявольским смехом. Окружающие нас чиновники в обучении смотрели

на неё в нетерпеливом предвкушении.

- Хартмут, точно перерисуйте магические круги на подолах. Не пропустите ни одной строчки, - наставляла Хиршур, уже начав перерисовывать те, что были на жилетах.

Хартмут тут же принялся водить пальцем по вышитым

кругам на подоле. Филина взяла платье Вайса и тоже начала перерисовывать круги, но тот факт, что она еще не изучала магические круги, означал, что для неё это было излишне сложной задачей.

- Боюсь, что вы тут допустили

ошибку, - сказал один из студентов, наблюдая

за Филиной. – А здесь очень легко допустить ошибку.

Многие другие чиновники

перешептывались стонущими голосами,

без сомнения, желая, чтобы они были теми, кто будет копировать круг. Видя их растущее недовольство, я решила вмешаться.

- Довольно, Филина. Пожалуйста, разложи платье так, чтобы другие чиновники в обучении могли его видеть.

Кто-нибудь из вас достаточно уверен

в своих навыках, чтобы заняться

этим вместо Филины?

Предоставьте это мне! – тут же отозвались многие из них.

Филина, с поникшими

плечами, расправила платье, разочарованная тем, что у неё отняли, поэтому я легонько похлопала

её по спине. - Я тоже еще не изучала магические круги, так что как и ты только и могу, что непонимающе смотреть на них, но это ведь делу не поможет, - сказала я. - Давай вместе узнаем о них побольше во время изготовления новой одежды.

Да, леди Розмайн.

Чиновники начали копировать магические круги, все время выражая свое удивление, что подобная конфигурация является рабочей.

Хиршур, пока она переворачивала жилет, над которым работала, проводя пальцами по вышивке и проверяя, какие материалы были использованы, взглянула

на студентов. – Для вышивки магических кругов нам нужно будет подготовить нить, окрашенную маной, и это только одна из множества

вещей необходимых для создания нарядов

для шмилей, - сказала она. - Вы не сможете вышить их самостоятельно, леди Розмайн, так как еще не начинали

изучать магические круги. Учитывая годы, которые вы провели во сне, я полагаю, что вы также отстали в своей подготовке к браку?

Её замечание застало

меня врасплох. Как оказалось, предсвадебное обучение благородных девушек

было необходимо для вышивания магических

кругов на одежде и накидках.

Я все это время смотрела

свысока на предбрачное обучение, но оказывается оно было так важно?! О нет! Я ведь совсем не умею работать руками!

- Похоже, что дворянам

со всего Эренфеста

придется объединиться, чтобы сделать эти наряды. Это будет для вас хорошей возможностью узнать о магических

кругах и инструментах, - сказала

Хиршур.

Шварц и Вайс были магическими инструментами, сделанными принцессой. Для их защиты при создании одежды, кроме редких и дорогих материалов, были применены передовые

магатехнологии.

- Первый шаг собрать

необходимые материалы... но, к счастью

для нас, Фердинанд

на нашей стороне, - продолжила Хиршур. - Я думаю, у него найдется все необходимое в достаточном количестве. Очень удобно, что он ваш опекун, леди Розмайн. Вам пришлось бы пережить самое настоящее приключение, если бы вам самой пришлось

собирать все необходимые материалы.

Хиршур произнесла это таким беззаботным тоном, словно мне стоит попросить Фердинанда о помощи и он охотно её окажет, вот только все было не так просто. Фердинанд

никогда ничего не делал, если только не получал от этого какой-то выгоды.

- Не могу себе представить, чтобы Фердинанд так легко отдал нам свои материалы... – сказала я.

- Ох, я ведь имела в виду, что это само собой разумеется, что вам придется поторговаться за них, взамен позволив ему получить доступ к магическим

кругам. Он не жалеет денег, когда дело доходит до изучения незнакомых

ему магических инструментов. Я была его учителем, так что вы можете доверять

мне, когда дело доходит до понимания того, как он думает и действует.

Ого... Когда она так говорит,

все становится на свои места. Особенно та часть, где речь шла о обмене

доступа к магическим кругам на ингредиенты.

- Леди Розмайн, - позвала Лизелетта, возвращая меня к реальности. - Мы закончили

измерять Шварца и Вайса.

Я оглянулась на толпу девушек,

окружавших двух шмилей.

- Профессор

Хиршур, кажется, они закончили.

- Не могли бы вы пригласить

к нам Шварца и Вайса? Там мне будет неудобно писать.

Шварц и Вайс поспешили ко мне, как только я их позвала.

Они выглядели как настоящие, живые шмили, когда были одеты, но теперь, когда они были обнажены, можно было видеть все части, соединяющие конечности и головы с туловищами. Эти соединительные части делали их больше похожими

на чучела животных,

а их торсы были покрыты вышивкой цвета золота.

О, ничего себе... Их животы действительно покрыты магическими кругами, - заметила я.

Пожалуйста, положите

их на стол, - сказала

Хиршур. - Иначе я не смогу расшифровать круги.

Рихарда подняла Шварца, а Брунгильда

и Лизелетта вместе подняли Вайса. Как только оба шмиля оказались на столе, Хиршур наклонилась вперед так, что её лицо оказалось всего в нескольких дюймах от магических

кругов на животах кукол. Блеск в её глазах был действительно пугающим.

Магические круги находились не только на животах, но также и на их спинах и задах. Они выглядели довольно

сложными. Мы заставили

Шварц и Вайс стоять на столе, поднимать

руки и так далее, в то время как Хиршур и другие чиновники в обучении переписывали узоры на них.

* * *

В следующее

мгновение раздался звон колокола.

- Это четвертый колокол.

Давайте все сделаем

перерыв и пообедаем, - сказала Рихарда,

хлопнув в ладоши, чтобы отвлечь всех от работы.

Поскольку мне было

приказано не выпускать Шварца и Вайса из виду, я убедилась, что они одеты, и взяла их за руки, прежде чем идти в столовую.

Хиршур собиралась присоединиться к нам сегодня.

Её место конечно же оказалось

рядом с моим.

- Одежду для них обычно шили высшие аристократы Суверении, так что эта задача, несомненно, потребует

помощи всех дворян Эренфеста, - повторила Хиршур. - Я думаю, что с вашей стороны было бы мудро обратиться за помощью и к Аубу Эренфеста. Это бремя слишком

велико для всего лишь студентов

Академии.

- Я никогда не думал, что изготовление одежды для магических инструментов окажется таким сложным делом, - задумчиво

произнес Вильфрид, нахмурившись. - Хорошо. Я свяжусь с отцом.

На этом разговор

закончился, и Хиршур взяла столовые

приборы и принялась

за еду.

- Что это такое? - спросила она, указывая на миску, стоявшую перед ней.

- Кремовое рагу. Разве не приятно в холодную зиму поесть чего-то горячего? - ответила я, глядя на еду, приготовленную поварами под руководством Эллы и Хьюго. Одного взгляда

на пар, поднимающийся из миски, было достаточно, чтобы мне стало теплее, и в блюде было так же много овощей, что делало его вкусной и здоровой пищей.

- Я имею в виду вкус, а не само блюдо, - уточнила Хиршур. - С каких это пор кулинария Эренфеста

смогла создать такой изысканный вкус? Это совсем не то рагу, которое я помню.

- Примерно три года назад кулинария

герцогства изменилась. Вам потребовалось столько времени, чтобы заметить это, потому что вы не ели в общежитии целую вечность. Все остальные студенты знали об этом, и они с нетерпением ждали еды, подаваемой

в общежитии каждый

год.

Хиршур кивнула,

некоторое время молча ела тушеное мясо, а потом вдруг подняла глаза.

- Я действительно начинаю думать, что мне следует переехать обратно в общежитие

Эренфеста.

Это стало неожиданностью не столько из-за самого объявления, сколько потому, что Хиршур сделала

её заявление в подобной манере,

что оно выглядело как что-то очень важное,

в то время как коменданты всех общежитий из других герцогств

и не покидали их. На этом обед и закончился.

* * *

Расшифровка магического круга продолжалась и во второй половине дня. Шварц и Вайс снова были раздеты,

но магические круги вокруг их торсов были чрезвычайно сложными. Даже ученикам старших курсов пришлось вскинуть руки вверх в знак поражения,

несмотря на то, что они были способны

без всяких затруднений прочитать магические круги на одежде шмилей. Одна только Хиршур, сверкая глазами, копалась в чернилах и бумаге.

- Я знала, что она немного не в себе, но, похоже, у нее достаточно высокие навыки, чтобы позволить себе это. У меня высокие оценки по этому предмету,

но эти круги мне точно не по зубам, - сказал Хартмут,

пожимая плечами и добавляя, что они слишком

стары, чтобы он мог понять

их код. - Самое большее,

что я могу понять, это то, что шмили работают

благодаря магическим кругам, как-то связанным со Светом и Тьмой. Я бы предположил, что только тот, кто обладает сродством к обоим этим элементам, сможет их применить.

Другими словами, как бы хорошо Хартмут ни разбирался в кругах, он не сможет создать своего собственного Шварца или стать её хозяином,

поскольку ему не хватает соответствующего сродства.

- Но у вас, леди Розмайн,

есть и то, и другое.

Полагаю, что да, поскольку

я успешно стала хозяйкой Шварца и Вайса.

Хиршур, закончив перерисовывать все магические круги на торсах шмилей, нахмурилась и посмотрела на свои рисунки.

- Этого недостаточно. Эти круги…в них много не хватает, - пробормотала она.

- Я думаю, что никто не будет рисовать

все магические круги на поверхности, где каждый сможет их видеть, - предположил один чиновник в обучении.

- Естественно, - ответила

Хиршур. - Даже я стараюсь

скрывать результаты своих исследований.

Пока Рихарда и остальные снова одевали Шварца и Вайса, Хиршур и чиновники в обучении бились лбами, стараясь получше рассмотреть скопированные магические круги, обсуждая, как заполнить обнаруженные пробелы.

- Как и ожидалось,

многое я смогу узнать, только препарируя их...

- Профессор Хиршур, не подходите ближе ни на шаг к Шварцу и Вайсу, - сказала я. Взгляды каждой

девушки в комнате

стали опасно пронзительными, когда они услышали

о препарировании двух милейших шмилей.

Хиршур раздраженно нахмурилась в ответ на волну убийственных взглядов, затем она пожала плечами

и встала.

– Я пока подумаю, как улучшить их защитные магические

круги. Вы же можете вернуть

Шварца и Вайса в библиотеку.

С этими словами Хиршур отправилась обратно

в учебный корпус.

Что-то мне подсказывает, что профессор Хиршур не выживет, переедь она в общежитие...

* * *

- Шварц, Вайс, вы оба сегодня хорошо поработали. Должно быть, это было очень утомительно для вас. Давайте

вернемся в библиотеку.

- Мы не устаем.

Все в порядке, миледи.

Я погладила их по фей камням во лбах, влив в них ману, а затем взяла Шварца и Вайса за руки. Мгновение

спустя дверь в общежитие распахнулась. Внутрь вбежала Ангелика,

очевидно, только закончив свои

письменные уроки, держа одну руку на

Стенлюке, чтобы выхватить его в тот же миг, когда в этом возникнет

необходимость. Она окинула нас мрачным взглядом.

- Будьте начеку, леди Розмайн. Уход профессора Хиршур оповестил студентов

из других герцогств, что снятие мерок закончено. Я видела, как на выходе собралось несколько

студентов из кандидатов в эрцгерцоги, и очень вероятно,

что они намерены применить силу, а не мирно переговорить. Будьте готовы и полны решимости вступить сражение в любой момент!

Как будто молния поразила всех находящихся в комнате, все тут же напряглись. Вильфрид

посмотрел на своих рыцарей стражей, потом на меня.

- Розмайн, возьми с собой моих рыцарей! - крикнул он. – Вы все, защитите

Розмайн и остальных

изо всех своих сил! Я подожду здесь, чтобы не мешать вам!

По этому приказу все его рыцари, кроме одного, присоединились к нашему отряду.

- Девушки и чиновники

в обучении, у которых нет боевых навыков,

оставайтесь в общежитии

вы только будете мешать стражам, - сказал Корнелиус, - ученики рыцарей старших курсов, займите

их место.

- Все остальные рыцари в обучении

будут охранять общежитие! - приказал Вильфрид. – Студенты из других герцогств не могут войти

внутрь, но все равно не теряйте бдительности!

- Кто из присутствующих здесь вассалов способен

сражаться и имеет разрешение прикасаться к Шварцу и Вайсу?

Члены моей группы были переизбраны, чтобы свести к

минимуму количество людей, которые должны были быть защищены

во время нашего

предстоящего безумного рывка

в библиотеку, а затем рыцари в обучении,

которые были одеты в повседневную одежду, надели свои легкие доспехи.

Из всех моих слуг только Рихарде было позволено присоединиться к ним, так как она была способна

подхватить меня и шмилей и при необходимости сбежать в библиотеку. Все остальные должны были остаться

в общежитии.

- Что ж, отправляемся! - воскликнул Корнелиус. Однако, как только он попытался

выйти из общежития, я бросилась

ему наперерез и встала у него на пути. Он посмотрел на меня с выражением крайнего

замешательства, после чего я повернулась ко всем собравшимся.

- Все, пожалуйста, встаньте

на колени, - сказала я. - Я дам вам благословение Ангрифа,

Бога Войны.

Я уже не раз благословляла рыцарей, но ученики-рыцарей не понимали, что я имею в виду. Они только смущенно хмурили брови и переглядывались. Ангелика,

стоявшая впереди всех, была единственной, кто сразу же бросился ко мне, опустилась

на колени, а затем склонив голову тихо произнесла:

- Благодарю вас, леди Розмайн.

Один за другим Корнелиус, мои рыцари-стражи, рыцари-стражи Вильфрида и старшие рыцари в обучении следовали

примеру Ангелики и опускались на колени. Они выстроились в ряд, со мною в центре, в результате чего я оказалась

в окружении рыцарей в обучении.

Я влила ману в правую

руку и достала свой штаппе, так как это был самый простой способ контролировать ману, а затем подняла свой штаппе в воздух и использовала привычное

мне количество маны.

О Бог Войны Ангрифф,

из возвышенных двенадцати Бога Огня Лейденшафта, я молю, чтобы ты даровал нам свою божественную защиту.

Синий свет вырвался

из моего штаппе и обрушился

вниз. Студенты-рыцари смотрели

на меня, удивленно моргая, как будто впервые видели благословение.

Битва за Шварца и Вайса (❀)

- Благодаря моему благословению вам будет легче сражаться. Помните,

однако, что мы ни в коем случае не должны нападать первыми, - сказала я, оглядывая комнату. - Всё, что нам нужно, - это защищать Шварца и Вайса, пока мы не доберемся

до профессора Соланж в библиотеке. Мы бьемся не потому, что хотим - мы бьемся для того, чтобы защитить

то, что доверено Эренфесту. Помните об этом.

Было важно, чтобы не мы начали действовать первыми, чтобы если что-то случится

серьезное, у нас было потом чем оправдываться.

Ангелика и Трауготт слегка наклонились вперед,

словно готовясь в одно мгновение

выскочить и атаковать.

- Леди

Розмайн, я могу атаковать любого, кто нападет на нас первым? - спросили они почти в унисон.

- Не оставляйте строй по одиночке.

Наша главная задача - благополучно доставить Шварца и Вайса в библиотеку. Так что если вы не сможете этого исполнить… знайте, что лорд Бонифаций осудит

тех, кто окажется не в состоянии защитить

своих подопечных, как неудачников.

- Ух... Поняли.

Я знала, что пока я спала, лорд Бонифаций переобучил

абсолютно всех рыцарей стражей, которые

не смогли защитить

Шарлотту и меня, и эти рыцарям пришлось

пережить два года интенсивных тренировок. Лорд Бонифаций, должно быть, ругал их днем и ночью в течении этих двух дней, потому что на лицах Ангелики и Траугота появились

напряженные выражения, как только я произнесла его имя.

Миледи. Не хватает маны, - сказал Шварц. - Нужно больше маны.

Хм? Но я только что дала тебе немного... - ответила я, вспоминая, что было секунду

назад.

Оба шмиля похлопали себя по одежде.

- Нет. Наша одежда. Защищать.

Бой.

Как меня и просили, я погладила их пуговицы и наполнила их маной. Магические круги, вплетенные в их жилеты, на мгновение

ярко вспыхнули, а затем снова превратились в просто вышивку.

- Теперь сильнее, миледи.

Мы защищаем вас.

Шварц и Вайс были сокровищами библиотеки и я должна была защищать их, а не наоборот.

В любом случае, нам пора, - сказал Корнелиус. – Ни в коем случае не теряйте бдительности.

* * *

Мы все вышли из общежития, готовые

в любой момент выхватить наши штаппе. Корнелиус

и Леонора были впереди,

так как они обладали самыми быстрыми разумами

среди высших аристократов и лучше всего подходили для переговоров, если мы вступим в контакт

с врагом, в то время как более безжалостные и свирепые Ангелика

и Трауготт держались

в центре рядом со мной. Я шла, держа за руки Шварц и Вайс,

полностью окруженная напряженными

рыцарями в обучении.

- Думайте об этом как о диттере – краже сокровищ, - сказала я. - Мы просто должны защитить Шварца и Вайса по дороге в библиотеку. Речь идет не о схватке,

а о защите. Не делайте этой ошибки.

Я искренне надеялась, что нападения вообще не произойдет. Мы миновали центральное здание с аудиторией, повернули на юг и подошли

к коридору, соединяющемуся с библиотекой. Именно

тогда я увидела, как в собравшейся толпе, было видно плащи в общей сложности

четырех разных цветов.

Что?! Это не просто одно герцогство?!

Нас с Эренфеста

было всего тридцать

человек, но, казалось,

перед нами стояло человек сто. В самом начале толпы стояли студенты

в синих плащах, означавших, что они из Дункельфельгера, великого

герцогства, занимавшего второе место в рейтинге. Я ахнула и крепче сжала руки Шварца и Вайса. Мало того, что мы столкнулись сразу с несколькими герцогствами, но одно из них было великим

герцогством - и не Аренсбахом, великим герцогством, которое вызывало у нас наибольшее

беспокойство.

Корнелиус остановился на небольшом расстоянии от студентов, собравшихся на нашем пути, затем он снова шагнул вперед.

- Лорд Лестилоутут. Могу я узнать, почему вы преградили нам проход?

Лестилоутут был кандидатом в эрцгерцоги. Он стоял посреди коридора, скрестив

руки на груди и расставив

ноги на ширину плеч. Его телосложение гораздо

больше подходило рыцарю в обучении, чем кандидату в эрцгерцоги. Он даже не удостоил Корнелиуса

ответом, вместо этого ответив пренебрежительной усмешкой. Ответ последовал

от дворян из средних и малых герцогств, стоявшие позади него:

Это мы должны у вас спросить! - крикнул один. - Что вы что тут делаете?!

- Как неуважительно с вашей стороны заявлять, что магические инструменты, оставленные королевской семьей,

принадлежат вам! - добавил другой.

- Мы заберем у Эренфеста этих больших шмилей! - заявил третий.

С нашей точки зрения, эти люди были злодеями,

пытающимися украсть Шварца и Вайса, но с их точки зрения, мы были злодеями,

которые украли магические инструменты, принадлежащие королевской семье. Некоторые из наших рыцарей в обучении

начали слегка дрожать,

выслушивая эти громкие

крики, от чего Лестилоутут расплылся

в широкой улыбке.

- Эти магические инструменты - реликвии древней королевской семьи, и они принадлежат библиотеке Королевской академии, - заявил он. - Немыслимо, чтобы кандидат в эрцгерцоги малого

герцогства тринадцатого ранга украла их из библиотеки и попытался сделать

своими! Верните магические инструменты королевской семьи туда, где им место!

Ученики позади Лестилоутута поддержали его одобрительными криками, отчего рыцари в

обучении из Эренфеста

похоже задрожали еще сильнее.

- Как грубо! - запротестовала я, недовольно поджав губы. - Мы их не крали! Я стала их хозяйкой

по случайно, и поэтому я привела их в своё общежитие, чтобы выполнить долг, ожидаемый от моего нового положения. Прежде чем что-либо

предпринять, я получила

разрешение профессора Соланж!

В тот момент, когда я сообщила, что получила разрешение

взять Шварц и Вайс, наши противники потеряли часть своего воодушевления.

- У вас есть разрешение? - спросил один из них. - Значит, вы их не крали?

Это правда, что на стороне

Лестилоута была численность, но он обзавелся

ею, введя остальных

в заблуждение. Скорее всего, он использовал свой авторитет как члена великого герцогства Дункельфельгер, чтобы увлечь за собой дворян из малых и средних

герцогства, для увеличения давления на нас.

Почувствовав колебания возникшее среди его

союзников, Лестилоут театрально взмахнул плащом и поднял в воздух кулак.

- Как бы там ни было! Для вас стать хозяйкой

магических инструментов, принадлежащих королевской семье - это вершина высокомерия. И вдобавок ко всему, вы даже привели их в общежитие Эренфеста?! Учитывая, что профессор

Хиршур сочла необходимым отказаться от проведения практического урока, чтобы наблюдать за происходящим, мы можем предположить, что эти магические

инструменты подвергались высокому риску быть либо разобранными на части, либо уничтоженными.

Только совершенно недостойная хозяйка могла подвергнуть их такой огромной

опасности!

Будь ты проклята,

профессор Хиршур! Я не могу поверить, что она пропустила свои дневные уроки из-за этого. Должно быть, это одна из причин, почему Лестилоут

так зол...

- Если кто-то и должен стать их хозяином, то уж лучше

он будет из Дункельфельгера, чем жалкого

Эренфеста. Примите передачу вашей власти над ними и отдайте их мне. Тогда я избавлю вас от обвинения в краже магических инструментов королевской семьи. Я очень сомневаюсь, что вы хотите, чтобы вас обвинили в измене!

Несколько рыцарей

в обучении рядом со мной приглушенным шепотом

повторили слово “измена”.

В их глазах читалось явное колебание. Для представителей знати было слишком

болезненно быть обвиненными в измене короне.

- Вы правы. Мне бы не хотелось, чтобы меня обвинили

в измене. Более того, я вполне согласна

отдать Шварца и Вайса кому-то,

кто готов относиться к ним так, как они того заслуживают, - сказала я, глядя на Лестилоут. Это правда, что я не стала бы их хозяйкой,

если бы в Королевской академии все еще были библиотекари высшие дворяне. В идеале их хозяином должен был стать кто-то, работающий

в библиотеке, а не я.

- Леди Розмайн... - Ангелика начала предостерегающим тоном, но я покачала головой,

чтобы прервать ее, и продолжал

смотреть на Лестилоута снизу в верх.

Шварц и Вайс были собственностью библиотеки, и были созданы для помощи в её работе - никто не мог обращаться

с ними как они хотели только потому, что они обладали большим

объемом маны. Если кто-то был способен дать им больше маны, чем я, и был готов присоединиться

к моему неофициальному библиотечному комитету, то я была бы счастлива передать

им свою должность хозяйки кукол. Мне нужно будет вернуться

в Эренфест для Ритуала Посвящения,

так что за ними будет кто-то присматривать, пока меня не будет, было очень успокаивающей мыслью.

Парень передо мной, однако, был слишком мускулистым. Я не могла себе представить, что он был человеком, который когда-либо захочет присоединиться к какому либо библиотечному комитету, скорее он станет членом атлетического клуба.

- Если вам нужны Шварц и Вайс, я должна сначала кое о чем вас спросить, - сказала я. - Что вы собираетесь делать, когда станете

их хозяином?

- Что я... собираюсь

делать...? - повторил

Лестилоут, скрестив руки на груди. Он явно не понимал

смысла моего вопроса.

- Позвольте мне перефразировать: как часто вы посещаете библиотеку? Как часто вы туда ходили

и сколько книг уже взяли?

- Библиотека - не место для кандидата в эрцгерцоги, и я там не был ни разу, - ответил Лестилоут. - Если нам нужны книги, мы просто приказываем чиновникам в обучении принести

их для нас. Что ты такое говоришь?

Он ни разу не был в библиотеке... Одного этого было достаточно, чтобы лишить его права стать хозяином Шварца и Вайса. Я покачала головой, давая понять, что отвергаю его требования.

- Вы не годитесь

на роль хозяина Шварца и Вайса. Нужно раз в несколько дней посещать библиотеку, чтобы снабжать их маной, и нужно давать им её большое количество, чтобы не беспокоить профессора Соланж. Тот, кто никогда раньше не посещал библиотеку, наверняка потерпит неудачу

в этом отношении.

Я не подхожу...? Что ты хочешь

этим сказать?

- Мы как раз возвращаем Шварца и Вайса в библиотеку, и мой долг как их хозяйки - защищать их. Я не позволю, чтобы магические инструменты библиотеки были украдены кем-то, кто не будет использовать их по назначению. Если вы встанете

у нас на пути, это вас обвинят

в измене!

- Следи за своим языком! - Лестилоутут рявкнул,

но я тоже закричала в ответ, не теряя ни секунды.

- Я буду защищать

Шварца и Вайса, а также библиотеку Королевской академии! Сколько бы ты меня ни оскорблял

и к какому бы могущественному великому герцогству ты ни принадлежал, я не проявлю

милосердия к тому, кто попытается

украсть этих двух шмилей!

[[image:/storage/reader-images/23684593592f7653e542e56803f28f439ca14f09.jpg]]

Рыцари в обучении

из Эренфеста агрессивно посмотрели на тех, кто преградил

нам путь. Наше герцогство было в значительном меньшинстве, но, показав,

что мы не отступим, даже столкнувшись с герцогством гораздо более высокого ранга, мы смогли заставить

дворян из средних

и меньших герцогств

заколебаться и подрастерять решительность. Они начали искать мирный выход из ситуации.

А как мы узнаем, кто из них прав? - спросил один из них.

- Я не хочу, чтобы меня обвинили в измене... - сказал другой. - Мы должны попросить

принца принять решение.

Дворяне из среднего

и малого герцогств кивнули друг другу и начали расходиться, пока, в конце концов, не остались только те, кто носил синие плащи. Казалось,

аристократы Дункельфельгера все еще были полны решимости

преградить нам путь.

- Я бы советовала

вам тоже уйти, - сказала я. - Нам нужно вернуть Шварца и Вайса в библиотеку.

- Ты не пройдешь здесь. Я их законный хозяин.

Отдай их, пока не пострадала, - ответил Лестилоут, выхватывая свой штаппе

и превращая его в меч. Увидев это, все наши рыцари в обучении

тоже приготовили свои штаппы.

- Я отказываюсь. Как я уже сказала, ты не подходишь

на роль их хозяина.

- Хватайте шмилей и эту паршивку! - взревел Лестилоут.

Он взмахнул мечом, заставляя шар маны устремиться в нашу сторону.

Корнелиус мгновенно пропел ”гетейлт", чтобы создать щит, который успешно отразил атаку.

- Ангелика! Трауготт! Проложите дорогу! - приказал

он. - Все остальные, приготовьте свои щиты, чтобы блокировать любые атаки на нашем пути к библиотеке!

- Будет сделано!

В тот же момент,

когда Корнелиус поручил проложить путь нашим двум самым

воинственным рыцарям, Ангелика

со Стенлюком в руке прыгнула

вперед, а за ней сразу же последовал

широко ухмыляющийся Трауготт.

Ангелика благодаря своей усиливающей магии двигалась с огромной

скоростью, и она легко воспарила над головами всех рыцарей-учеников, готовивших свои щиты.

- Я такая легкая! Это потрясающе! Начали, Стенлюк! - воскликнула Ангелика,

мгновенно оказавшись в первых рядах нашего отряда.

Манаклинок Ангелики

за прошедшее время тут же значительно вырос в размере и был наполнен большим количеством маны. Она скосила

наших врагов с такой яростной

поспешностью, что я с даже по большей

части не улавливала

ее движения. Было только ясно, что она сражалась размахивая

Стенлюком, но трудно было точно сказать, что именно она делала. Тем не менее, две вещи были совершенно

очевидны: она полностью

освоила магией усиления,

в отличие от той Ангелики, к которой я привыкла; и она была явно намного быстрее, чем все остальные.

- Простите, миледи, - Рихарда присела передо мной на корточки,

а затем подняла меня. Поскольку

я все еще крепко держала Шварц и Вайс, они повисли у нее на спине, раскачиваясь и время от времени биясь друг о друга телами. - Постарайся не выпустить их из рук.

Как только группа рыцарей с Рихардой в центре побежала

вперед, те из наших врагов, которые

превратили свои штаппы в луки, тоже начали атаку. На нас обрушился

град стрел, сделанных из света - больше, чем мы могли бы отразить

с нашими нынешними

щитами.

В ту же секунду,

когда я решила

сделать щит сама, я услышала

резкий хлопающий звук, как будто что-то только что лопнуло.

Мгновение спустя все лучники упали на пол. Никто не понимал, что произошло - ни я, ни кто другой.

- Что это было?! - раздались

со всех сторон панические крики. Именно тогда я заметила,

что золотые глаза Шварца и Вайса, как и пуговицы

на их одежде, светились от маной.

- Мы защитим миледи. Взяли их силу. Бросили её обратно.

- Хвалите нас, миледи.

- Я бы с удовольствием, но сейчас не могу отпустить

ваши руки, - ответила я. - Пожалуйста, подождите, пока мы не доберемся

до библиотеки.

Защитные амулеты Шварц и Вайс могут отражать

атаки сразу нескольких

врагов, они даже более впечатляющие, чем те, что дал мне Фердинанда... Он велел мне всегда носить сразу несколько, чтобы я в случае чего могла противостоять группе. Хотя, если подумать, наверно у Шварца и Вайса тоже есть по нескольку

амулетов на каждого.

Я кивнула

себе, вспомнив, сколько

у них было пуговиц из фей камней.

Амулеты королевских реликвий...?! – воскликнул кто то.

Сейчас же! В библиотеку!

* * *

Мы бросились в библиотеку, но как только дверь оказалась

в пределах досягаемости, раздался громкий крик.

– Стоп! Все присутствующие, уберите оружие!

Это был Анастасий

верхом на своем звере, и с ним были его вассалы и те из дворян, которые ранее отправились за ним. Все немедленно убрали оружие и преклонили колени в присутствии королевской особы. Меня поставили на пол у двери библиотеки, и я тоже опустилась на колени.

- Я слышал, что на территории

Королевской академии произошел

конфликт. В чем причина этого переполоха? - недовольно спросил

Анастасий. Лестилоут воспользовался этой возможностью, чтобы изложить свое мнение как непреложный факт: Эренфест украл магические инструменты библиотеки, которые раньше принадлежали королевской семье, а он сам просто возвращал их.

Королевские реликвии...? Я вижу, эти шмили. Эренфест,

что скажите в свою защиту?

- Да, мой господин.

Профессор Соланж разрешила

мне временно забрать

Шварца и Вайса из библиотеки, чтобы я могла выполнить долг, ожидаемый от всех их хозяев. Однако, несмотря на то, что мы должны вернуть их в библиотеку как можно скорее,

эти студенты прибыли,

чтобы украсть их у нас. Все, что мы сделали, - это защитили магические инструменты королевской семьи от кражи.

Анастасий перевел взгляд с меня на Лестилоута, увидел, как мы сердито смотрим друг на друга, и недовольно поморщился.

- Дункелфелгер! Эренфест! Позовите

своих смотрительов общежитий! Подробности этого дела я выслушаю

в соседнем зале.

- Принц Анастасий, могу я попросить

вас сначала вернуть Шварца и Вайса? – сказала я. - Это магические инструменты библиотеки, и там нужна их помощь.

- Вполне логично, что магические инструменты библиотеки должны быть возвращены в библиотеку. У вас есть мое разрешение.

Как бы ни развивалась наша последующая дискуссия,

Дункельфельгер не сможет выкрасть Шварца и Вайса, как только они вернутся

в библиотеку. Это была моя победа, я защитила их. Я вошла в библиотеку

вместе с двумя шмилями, Рихардой

и моими рыцарями-стражами.

- Здравствуйте, профессор Соланж. Я пришла, чтобы вернуть Шварца и Вайса.

О, Леди Розмайн. Это было быстрее,

чем я ожидала.

- У нас все получилось так быстро, потому что мы все вместе работали над этим. Меня тем временем

ожидает принц Анастасий, и потому я должна поспешить. Пожалуйста, простите меня за такую спешку, - затем я повернулась к Шварцу и Вайсу и погладила их по лбам. - Спасибо,

что защитили меня, - сказала я, стараясь

дать им обоим побольше маны.

Шварц и Вайс были изрядно истощены, что было

удивительно, учитывая, сколько маны я дала им в полдень. Это просто показывало, сколь много маны они использовали, чтобы защитить меня.

* * *

Благополучно вернув Шварца и Вайса, я со вздохом облегчения

вышла из библиотеки. Теперь мой долг был исполнен,

и, честно говоря, я не испытывала особого энтузиазма по поводу предстоящей дискуссии.

- Миледи, вы не должны показывать

свою усталость. Мы имеем дело с кандидатом

в эрцгерцоги от великого герцогства. Если вы не отнесетесь к ним с сосредоточенной решимостью, вы окажетесь втянутыми

в их планы на их условиях.

- Это ты так говоришь, но я понятия

не имею, что Лестилоут хочет от Шварца и Вайса... - заметила я. Мой ответ заставил не только Рихарду,

но и всех присутствующих явно расстроится. Их лица практически кричали:“да что же тут непонятного?!”

- Первокурсница-кандидат в эрцгерцоги герцогства

тринадцатого ранга стала хозяйкой двух магических инструментов, которые не могут покинуть библиотеку, к которым может прикоснуться только их хозяин, и для передачи их другому человеку требуется разрешение этого мастера, - объяснил один студент.

- Вот именно, - подхватил другой. - Кто бы не захотел стать хозяином

таких магических инструментов?

- Неужели так много людей хотят помочь библиотеке…? - удивленно осведомилась я. - По крайней мере, это приятно слышать.

Соланж была бы очень признательна, если бы столько

людей помогали ей в библиотеке... Так я думала,

но все в ответ на мои слова энергично замотали

головами из стороны

в сторону.

- Быть признанным хозяином

магических инструментов, принадлежащих королевской семье, это то же самое, что вам доверят

на хранение их фамильным ценности - это великая честь. Полагаю, они думают, что, заняв ваше место, смогут заслужить

большую благосклонности королевской семьи.

Теперь мне действительно не хотелось отдавать

Шварца и Вайса кому-то с подобным мышлением.

- Миледи, пожалуйста, выступайте

на обсуждении, зная, что между вашим пониманием

и пониманием других существует огромная

пропасть.

- Верно...

* * *

К тому времени,

как мы вошли в зал, перед Анастасием уже стоял ряд студентов в синих накидках.

Рауффен тоже присутствовал, стоя рядом с принцем. Похоже, он был смотрительом общежития Дункельфельгера, что, как я теперь поняла, было просто идеальным

сочетанием.

Мы присоединились к остальным, стоявшим

на коленях перед Анастасием. Через мгновение один из вассалов

принца получил ордонанс

и озабоченно нахмурился.

- Похоже, профессор Хиршур слишком занята своими исследованиями, чтобы прийти... - сообщил он.

- Хм. Похоже, Эренфест

была покинута их смотрителем общежития, - фыркнул Лестилоут. Он явно издевался

над нами, но мы даже не могли рассердиться. Почему? Потому что он был прав. Всё, что мы могли сделать,

это посмотреть друг на друга и пожать плечами.

- В Эренфесте к этому привыкли,

потому что профессор

Хиршур практически никогда не приходит

в общежитие, и связаться с ней, как только она начнет свои исследования, невозможно. Если бы только у нас был лучший смотритель общежития. Кто-то, кто гораздо серьезнее... - раздраженно пробормотала я, заработав взгляд Анастасия.

- Если вы хотите сменить начальника общежития, дайте Суверении

кого-то способного. Мы не можем сменить вашего смотрителя общежития

только потому, что у Эренфеста

нет никого, кто мог бы стать профессором Королевской академии.

В этом есть смысл...

В таком случае я полагаю,

что профессор Хиршур еще некоторое

время будет надзирать

за нашим общежитием.

Эренфест в настоящее

время страдал от серьезной нехватки

аристократов. Любого достаточно квалифицированного из них, чтобы стать

профессором Королевской академии

или чиновником Суверении, мы бы предпочли

задействовать в Эренфесте,

на благо герцогства.

- Тем не менее, мне необходим твой смотритель общежития, - сказал Анастасий. - Розмайн, ты можешь выкинуть

какой-нибудь фокус, чтобы вызвать ее?

- Думаю, что смогу, - ответила

я. - Рихарда, ордонанц.

Рихарда вызвала ордонанс, и в этот момент я произнесла свое послание.

- Профессор Хиршур, это Розмайн. Пожалуйста, немедленно приходите в зал. Если наш смотритель общежития не прибудет в ближайшее

время, право на владение Шварцем и Вайсом будет передана

другому герцогству, и вы не сможете продолжать их исследовать, - сказала я. Затем, как только ордонанс

вылетел из зала, я улыбнулась

Анастасию. - Она скоро будет здесь.

Как я и предсказала, Хиршур прибыла в зал почти в мгновение

ока. На самом деле она прибыла так быстро, что я предположила, что она прилетела

на своем верховом

звере. С бесстрастным выражением лица она опустилась на колени перед Анастасием.

Смотритель общежития

Эренфеста, к вашим услугам. Что-то случилось?

- Да. Прежде всего, Розмайн, объясни мне, с чего началась

всё началось. Насколько

я понимаю, у этих магических

инструментов не было хозяина, и к ним нельзя было прикасаться. Как тебе удалось

обойти это?

- Я была так рада регистрации в библиотеке, что взмолилась богам, которые превратили

мою ману в благословение, которое вернуло шмилей к жизни, - объяснила

я.

- Ты издеваешься над его величеством?! - рявкнул Лестилоут. - Не лги нам прямо в лицо!

Следовало ожидать подобного ответа - мне в начале тоже никто не поверил. Те, кто

был в общежитии, конечно не

думали, что я лгу, когда рассказывала эту историю, но даже им было очень не просто принять то, что произошло.

- Я не лгу, но это все, что я знаю о ситуации, - сказала я. - Пожалуйста, узнайте подробности у профессора Соланж. Я уверена,

что ее слово стоит гораздо больше, чем моё.

- Хмм, действительно, - ответил Анастасий, кивая в знак согласия, несмотря

на то, что, похоже, мои слова его не убедили.

Ответ принца, похоже,

разозлил Лестилоута. Он начал говорить

о том, как мы, студенты

Эренфеста, пытались отвести

магические инструменты в наше общежитие, чтобы завладеть ими, и утверждал, что они просто перехватили нас, чтобы предотвратить это.

Анастасий приподнял бровь, а затем перевел свои серые глаза на меня. Было ясно, что он не собирается слепо верить тому, что говорит

Лестилоут.

- Я вовсе не собиралась превращать

Шварца и Вайса в свои вещи, - заметила я. - Если кто-то, достойный их, желает быть их хозяином,

я немедленно отдам их ему или ей.

- Хватит врать! – снова сорвался

на рявк Лестилоут.

- Молчать, Лестилоут. Я сейчас разговариваю с Розмайн, - сказал Анастасий,

глуша эту вспышку ярости простым взмахом руки. Это была просто прекрасная возможность пожаловаться

члену королевской семьи на состояние библиотеки и попросить добавить библиотекарей.

- Принц Анастасий, я

прошу вас вернуть в библиотеку нескольких высших аристократов, чтобы они могли быть хозяевами

Шварц и Вайс. Профессор Соланж - средняя дворянка

и не может содержать их обоих одновременно. Я лишь временно исполняю обязанности их хозяина, потому что ей очень трудно управляться с библиотекой в одиночку. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь из Суверении, чтобы он смог стать хозяином

шмилей. Это самое быстрое и простое решение

этой проблемы.

- Понимаю... - ответил Анастасий, кивая со сложным выражением лица. - Я считаю, что ты права, но предложенное тобой решение в данный момент не вполне осуществимо. Если временного хозяина достаточно, чтобы обеспечить работу этих магических инструментов, то на данный момент этого достаточно.

Очевидно, была какая-то причина, по которой библиотекарей нельзя было сразу же отправить

обратно в библиотеку.

Когда Анастасий

решил, что все должно оставаться

как есть, Лестилоут

плавно шагнул вперед:

- В таком случае,

принц Анастасий, я прошу, чтобы вы позволили

кому-нибудь из Дункельфельгера временно исполнять обязанности хозяина этих инструментов. Я считаю, что я гораздо лучше подхожу на эту роль, чем кто-то из Тринадцатого.

- Шварцу и Вайсу не нужен хозяин, который

никогда не ступит ногой в библиотеку, - вставила я. - Тот, кто станет их хозяином,

должен посещать библиотеку

хотя бы раз в три дня.

Когда мы с Лестилоутом снова сердито уставились друг на друга, Рауффен с учтивой улыбкой

выступил вперед:

- Принц Анастасий, могу я предложить

вам решить этот вопрос посредством игры в диттер? - спросил он, разразившись страстной тирадой о том, почему это был идеальный способ решить, кто из нас будет лучшим хозяином. С его точки зрения, вряд ли кому-то,

кто не обладает достаточной

силой, чтобы охранять фамильные ценности королевской семьи, можно доверить право быть хозяином

Шварца и Вайса. Дункельфельгеру просто нужно было доказать, что у них есть силы победить Эренфеста

и честно овладеть магическими инструментами.

- Не будет ли это несправедливо, если учесть, что Дункельфельгер всегда побеждает в межгерцогском турнире…? - спросил Анастасий.

- В этом случае Эренфесту нужно будет бы только охранять

инструменты. Им не нужно будет нападать на нас, - ответил Рауффен.

Честно говоря, я не понимала,

достаточно ли этого, чтобы уравнять

наши шансы.

- Я полагаю, что отсутствие у Эренфеста силы, достаточной чтобы защитить магические

инструменты, неприемлемо для власти над ними... Очень хорошо. Ваши герцогства сыграют в диттер

на стадионе рыцарей,

а победителю доверят

Шварца и Вайса, - решил Анастасий.

Нам ничего не оставалось, как подчиниться. Мы встали и направились на стадион.

* * *

- Хм. Тебе раньше просто вповезло,

но этого больше не повторится, - тихо, почти шепотом прорычал

Лестилоутут себе под нос, проходя мимо меня. - Не думай, что у тебя есть хоть какие-то шансы на победу.

Он смотрел на меня с презрительной снисходительно, как будто я была кем-то, уступающим

ему во всем чем только можно, не только в росте, и поэтому вместо ответа просто молча встретила

его взгляд своим.

- Леди Розмайн, вам нельзя проиграть! - сказала Хиршур, схватив меня за плечи и вперив в меня отчаянно требовательный взгляд. Тот факт, что она называла шмилей «драгоценными объектами

исследования», указывал на то, что она, возможно,

была излишне прямолинейной для дворянки. У меня не было сомнений,

что единственное, что её волновало, - это магические круги Шварц и Вейс.

- ...Я не проиграю.

У меня нет ни малейшего

намерения позволить кому-то,

кто не заботится о библиотеке, стать хозяином Шварца и Вайса.

Не говоря уже о том, что, когда дело доходит до амулетов,

у меня, скорее всего, их столько же, сколько у этих двух шмилей...

Кража сокровищ (❀)

- Что ж, давайте решим, кому будут принадлежать шмили через игру в диттер-кражу сокровищ! - объявил Рауффен. - Мы уже некоторое

время играем только в скоростной

диттер, и мне очень хочется увидеть кражу сокровищ. Когда я только стал преподавать…

Рауффен, очевидно, счел нашу прогулку

к рыцарскому зданию прекрасной возможностью начать беседу. Он действительно был взволнован происходящим, и насколько я видела, он не был заинтересован в победе Дункельфельгера - он просто хотел насладиться хорошей игрой.

Несмотря на то, что он казался недалеким, в конечном счете он был комендантом общежития

великого герцогства, поэтому манипулирование событиями в его пользу,

вероятно, было для него довольно привычным делом, верно? А может быть, он даже не думал о том, что Дункельфельгер может проиграть.

Пока я внимательно наблюдала за Рауффеном, Хиршур слегка пожала плечами в ответ на мои вопросы, заданные очень тихим шепотом.

- Это сразу видно, что Рауффен умирает от желания поиграть

в диттер с тобой, ученицей

великого Фердинанда, - заметила она. - Он был ошеломлен,

увидев в Дальнем Зале насколько

ты слаба, но в диттере-краже сокровищ ты сможешь проявить

свои таланты тактика.

Я думаю, он надеется увидеть,

будет ли Эренфест

представлять угрозу на межгерцогском турнире

в этом году.

Рауффен очень хотел выиграть в диттер во время межгерцогского турнира, так что вполне логично,

что я привлекла его внимание

как ученица человека,

о игре в диттер которого были сложены

легенды.

- Мне кажется, что намерения профессора Рауффена весьма далеки от причины, по которой мы собираемся играть, - заметила

я.

- Совершенно верно. Я думаю, что его нисколько

не волнует, станет ли лорд Лестилаут новым хозяином этих магических инструментов. Все, что его сейчас волнует, - увидеть,

насколько силен Эренфест,

и, в свою очередь, насколько

сильны вы. В этом году в Академии

есть только несколько

студентов, которые знают ваш метод сжатия маны, но огромный

рост в объеме маны, который

они продемонстрировали, а также потрясающие оценки основной массы студентов из Эренфеста за письменные экзамены,

вызвали настоящий переполох

среди профессоров.

Я чувствовала все взгляды, которыми

одаривали меня рыцари Эренфеста, и каждая пара глаз была полна муки. Я не могла отрицать,

что это я придала им всем небольшое

начальное ускорение и стимул, но их высокие

оценки были в конечном счете результатом их собственных усилий,

они почти не имели ко мне никакого

отношения. Больше всего меня беспокоило

то, что стоит нам выиграть,

как Рауффен, сияя энтузиазмом, тут же потребует

матч реванш.

- У меня такое чувство, что профессор Рауффен станет настоящей

головной болью, если мы выиграем. Стоит ли нам тогда проиграть? – спросила я.

- Леди Розмайн! Что вы говорите?! - воскликнула Хиршур. - Вы должны победить!

Иначе лорд Лестилаут завладеет Шварцем и Вайсом!

…Я вижу, профессор

Хиршур тоже начинает

горячиться, когда речь заходит о её исследованиях.

Надо было победить,

но так, чтобы одержанная победа не сильно бросалась в глаза. Нашим козырем в рукаве было данное мною благословение, но рыцари еще не выработали ничего похожего на правильную стратегию

боя. Получится ли у нас выиграть в такой игре, как "Диттер-кража сокровищ", суть которой заключается в том, чтобы перехитрить противника и застать

его врасплох?

Хм... Игра, в которой надо перехитрить своих противников, да? Неудивительно, что Фердинанд был настолько хорош в ней.

Я отчаянно рылась в памяти, пытаясь понять, сработает ли здесь какая-нибудь из тактик, упомянутых в записях Фердинанда. Когда мы добрались

до стадиона, я все еще была погружена

в свои мысли.

Он огромен!

Мы стояли на круглом стадионе

размером с бейсбольное поле, специально предназначенном для того, чтобы внутри можно было летать на ездовых

зверях. Сначала я была уверена,

что это место под открытым

небом - над головой простиралось пасмурное серое небо, и к нам сверху летели снежинки,

но я не чувствовала никакого ветра, и похоже, что снег ударялся о какой-то

прозрачный потолок.

Коридор привел нас прямо из главного здания к стадиону,

предположительно направляя к зрительским местам. Однако, это была всего лишь догадка с моей стороны - если только кто-то не стоял в самом первом ряду, это, конечно, не было бы самым удобным местом для наблюдения за игрой, так как сидения

не были установлены так, чтобы задние ряды возвышались над передними, как я привыкла.

Поле для игры было расположено намного ниже нашего местоположения, и я могла видеть, что внизу там и сям были нарисованы

большие круги.

Рауффен остановился и обернулся. Он с оживленным выражением лица оглядел

рыцарей учеников из обоих герцогств, прежде чем обратится

к ним:

- Сейчас я объясню

вам, что такое диттер-кража сокровищ.

Обратите пристальное внимание,

так как это не то же самое, что и скоростной диттер, играя в который вы проводите большую часть своего времени.

Согласно его объяснению, команды должны были в первую очередь охотиться

на фей зверей, которые будут

служить их сокровищем. Защитники должны были бы ослабить

демонического зверя для их собственной безопасности, но не настолько,

чтобы фей зверь мог быть легко украден нападающими. Команда

считалась побежденной, если пойманный ей фей зверь умирал, поэтому

было крайне важно овладеть искусством ослабления фей зверей, так как их сила являлась важным фактором для победы или поражения.

Каждая команда забирает

захваченного фей зверя, являющегося её сокровищем, обратно на свою территорию. Оттуда нужно было отражать атаки и защищать

свои сокровища, одновременно вторгаясь на вражеские

территории, чтобы либо убить, либо украсть чужих фей зверей.

- Что ж, давайте

определимся с размером

команды, исходя из того, в каком герцогстве меньше рыцарей. Эренфест,

сколько их у вас? - спросил Рауффен.

- Двадцать пять, - мгновенно ответил Корнелиус.

Рауффен кивнул в ответ и приказал Дункельфельгеру отобрать

двадцать пять рыцарей.

- Это уже несправедливо, - пробормотала я. - Дункельфельгер выберет своих лучших игроков. У нас нет такой возможности, поскольку мы играем со всеми, кто у нас есть.

Корнелиус пожал плечами:

- Тот же самый метод используется в Межгерцогском турнире, поэтому малые герцогства с меньшим

количеством людей редко там

выигрывают. Тем не менее,

есть и обратная сторона

того, что они выбирают своих лучших людей. Это

означает, что студенты

великих герцогств, которых никогда не выбирают, никогда

не получают шанса проявить себя в Королевской академии. Трудно сказать,

что тут лучше или хуже.

Высокие оценки, естественно, были важны, но так же было важно и выступление в Межгерцогском турнире - это не только оказывало огромное

влияние на то, кого Суверения

выбирала, кто из дворян мог переехать сюда, но и влияло на то, какую работу он получал дома по достижении совершеннолетия. Студенты, которым даже не дали возможности продемонстрировать свою состоятельность, без сомнения, чувствовали себя очень плохо.

- Дальше мы определимся с территориями, - сказал Рауффен. - На самом деле, в диттере-краже сокровищ каждая команда располагается вокруг своего общежития, но в этот раз мы просто разделим

стадион пополам. Вашими территориями будут четвертая и вторая зоны. Ведите туда своих фей зверей.

Рауффен указал на круги на дальних концах стадиона. Из того, что я поняла,

эти круги использовались во время обычных практических уроков с использованием демонических зверей. Они являлись магическими кругами. Когда фей зверь касался

одного из них, он больше не мог покинуть его очертания.

Мы также введем ограничение по времени для этой игры, - продолжил

Рауффен. - Дункельфельгер выиграет, если они

смогут убить или украсть фей зверя Эренфеста в течение отведенного периода. Эренфест выиграет, если они смогут защитить

в течении этого времени своего фей зверя или если им удастся убить или украсть фей зверя Дункельфельгера.

Естественно, любая команда проиграет,

если они случайно убьют своего собственного фей зверя.

Фей звери превращались в фей камни, когда их убивали, и мертвый фей зверь недвусмысленно указывал, в чью пользу оканчивался спор. Победа также могла быть обеспечена захватом

вражеского фей зверя живьем, что включало в себя перемещение его с территории

противника на свою собственную, но это было так неоправданно трудно сделать, что никто даже не пытался

так делать.

Это все. Есть вопросы? - спросил Рауффен,

оглядывая рыцарей.

Я вскинула руку:

- Профессор Рауффен, мы можем использовать фей камни и магические инструменты, когда играем в диттер? Можем ли мы, например, использовать фей камень для создания барьера?

- Конечно можно. Еще в старых играх в диттер-кражу сокровищ,

где все герцогства играли одновременно, использование магических инструментов было в порядке вещей. Игры иногда длились

достаточно долго, чтобы командам приходилось полагаться на зелья для восполнения сил, особенно если кто-то получал

раны.

Понимаю. Большое вам спасибо.

Меня бы не удивило, если бы некий Главный священник во время этих игр тайком не носил на себе кучу магических инструментов.

Я прижала руку к кожаному

мешочку, висящему у меня на поясе, убеждаясь, что внутри есть лечащие зелья и фей камни. Именно в этот момент Рауффен

внезапно поднял голову,

словно внезапно осознав,

что происходит.

- Подождите... Так, стоп. Вы тоже собираетесь играть?! Вы первокурсница-кандидат в эрцгерцоги, а не ученик-рыцаря! Вы что же, смерти ищете?!

Студенты из Эренфеста

тоже не ожидали моего участия.

Я услышала множество

удивленных возгласов, а затем меня принялись убеждать,

что это слишком опасно, что я должна просто сидеть и наблюдать, и что сражение

лучше оставить рыцарям.

- Это сражение за Шварца и Вайса. Было бы немыслимо, чтобы их хозяйка не вмешалась, - ответила я.

- Ого! Я восхищаюсь вашим духом! - заявил Рауффен. – Тогда вы тоже должны играть, лорд Лестилаут!

Лестилаут сердито посмотрел

на меня. Похоже, он то как раз и намеревался наблюдать за матчем,

вместо того, чтобы принимать в нем участие,

но мое собственное участие заставляло его участвовать.

- Хорошо. Игра начнется,

когда прозвенит следующий

колокол, - сказал Рауффен. - Я бы посоветовал вам потратить оставшееся

время на подготовку.

Было решено, что Эренфест будет использовать круг ближе к тому месту, где мы сейчас стояли,

а Дункельфельгер в дальнем конце стадиона. Не теряя ни секунды, рыцари Дункельфельгера вскочили

на своих ездовых

зверей и полетели

на свою территорию. Как только они оказались

на достаточно большом расстоянии, Корнелиус

принялся сердито отчитывать меня за безрассудство. Переждав его гнев, мы наконец

приступили к выработке

стратегии.

* * *

Игра в "диттер-кража сокровищ" начиналась с того, что каждая команда охотилась

на своего избранного фей зверя, поэтому первым делом следовало обсудить,

на какого демонического зверя мы будем охотиться. Более слабого фей зверя было легче захватить, но также его было легче уничтожить команде противника одной атакой, в то время как более сильные фей звери были более устойчивы

к такой тактике, но в свою очередь

их было труднее захватить и с большей вероятностью они совершали нападения

на тех в команде, кто был занят их защитой.

Для этой игры мы должны

выбрать относительно слабого

фей зверя, - сказала я.

- Насколько именно слабого? - спросила Леонора, наклонив голову набок. Сила была настолько абстрактным понятием, что найти правильные слова оказалось очень непросто, но я все же попыталась описать это так точно, как только могла.

- Достаточно слабый, чтобы не представлять большой

угрозы, которого можно будет связать лучами света из штаппе,

но не настолько слабый, чтобы умереть, будучи ими связанным. Чем меньше по размеру, тем лучше.

- Но почему? Дункельфельгер легко убьет такого слабого фей зверя! - запротестовал Трауготт,

но я отмахнулась от его возражений взмахом

руки.

- Тут не о чем волноваться. Как только фей зверь будет связан и помещен в моего ездового

зверя, нашему противнику

будет крайне трудно не то что убить его, а даже ранить, - объяснила

я.

Внутри моего ездового

зверя было полно маны, и Фердинанд сказал, что я буду в безопасности, пока нахожусь внутри. Нападающие не могли нанести вред Лесси, не продавив

мою ману своей собственной, а о таком исходе я не слишком переживала. Я сомневалась, что в Королевской академии было много рыцарей-учеников, которые могли бы продавить ману кандидата в эрцгерцоги, особенно такой степени сжатия, как у меня.

Рыцари-ученики удивленно расширили глаза, услышав мой план.

Это просто... – Корнелиус замолчал.

- Разве это не трусость с нашей стороны,

прятать фей зверя там, где они не смогут напасть на него? - спросил Трауготт.

- С чего бы это? - возразила я. - Профессор

Рауффен сказал, что мы должны держать фей зверя в нашем кругу, но он ничего не сказал о том, что запрещено пользоваться ездовыми зверями.

- Конечно, они не запрещены! Схватка

на ездовых зверях – это основа диттера! - заявил Трауготт.

И именно по этой причине, сказал он, никто не сможет пожаловаться на то, что я прячу сокровище в своем собственном ездовом звере.

- Я просто буду находится в своем ездовом

звере. Никаких проблем не будет, пока я остаюсь на нашей территории, верно? - спросила

я, но мой вопрос был встречен лишь ошеломленными взглядами рыцарей-учеников. - В чем проблема

с хорошей защитой сокровищ? Правила игры гласят только, что мы должны защищать фей зверя и поддерживать его жизнь. Более того, Дункельфельгер может использовать ту же стратегию

и против нас.

- Ни в коем случае. Ни одному нормальному человеку не придет в голову использовать своего ездового зверя для содержания

фей зверя внутри него, - парировал Корнелиус.

В этом он был прав, особенно учитывая,

что у рыцарей-учеников даже не было управляемых изнутри ездовых зверей.

- Вы все ведете себя так, будто укрытие его в моем ездовом звере сделает его неуязвимым, но это совершенно

не так, - возразила я. - Есть способы, которыми

Дункельфельгер все еще может добиться

успеха. Мы просто полагаемся на то, что ситуация окажется

настолько неожиданной, что они не успеют додуматься до способов, которыми

они смогут это сделать.

Я посмотрела на рыцарей, которых

я пыталась побудить

мыслить самостоятельно, но они только продолжали непонимающе моргать. Они должны были догадаться, что им надо будет защищать

моего ездового зверя и его слабые места, но судя по их виду, этой мысли было совсем непросто

проникнуть в их излишне крепкие головы, поэтому я решила дать подсказку.

- Ангелика, ты помнишь условия нашей победы?

- Защищать нашего фей зверя, пока не истечет

время, или убить фей зверя нашего противника. А было ли что-то еще…?

Корнелиус поднял голову, словно его внезапно озарило.

– Или украсть фей зверя нашего противника, - добавил он. - Вы предупреждаете нас, что они могут попытаться

украсть вашего ездового зверя с сокровищем внутри?

- Вот именно. Вполне вероятно, что они поймают моего ездового

зверя так же, как он был захвачен

два года назад, хотя это достаточно необычный

путь к победе, и я не уверена,

что они сразу смогут увидеть его.

- Но как только они это сделают, вы сами окажетесь

в опасности, - с болью в голосе сказал Корнелиус.

- Независимо от того, выиграем мы или проиграем,

я буду в безопасности, пока остаюсь в своем ездовом

звере. Даже во время похищения

я, скорее всего, была бы в безопасности, если бы осталась

внутри Лесси и не вылезала

из нее.

- И все же, я не хочу подвергать вас такой опасности.

Я не смогла удержаться

от вздоха, испытав на себе упрямство Корнелиуса:

- Лобовое столкновение без продуманной стратегии

это несомненный проигрыш

в самом начале игры. Дункельфельгер уже имеет преимущество в силе, так как они могли выбирать

своих самых умелых рыцарей. Единственный способ для нас оказаться победителями - перехитрить их. Используйте абсолютно

любую слабость, которую вы сможете у них найти, не нарушая правил,

удивляйте их снова и снова, ставьте ловушки,

в которые они могут попасть,

и в конечном счете обеспечьте

себе наилучший возможный

результат. Вы никогда не станете таким же холодным и расчетливым, как Фердинанд, если только будете атаковать своих противников в лоб без всякой хитрости.

Именно в этот момент меня и саму озарило.

- Хм... Вообще-то,

неважно. Мне просто пришло в голову, что нам совсем не надо еще больше холодных и расчетливых дворян, - сказала я, прерывая

свою речь.

В глубине души я точно знала, что не стоит ожидать ничего хорошего от большего количества знакомых мне людей, действующих как Фердинанд.

Корнелиус усмехнулся:

- Судя по придуманной вами стратегии, вы переняли у лорда Фердинанда

больше, чем кто-либо другой, - заметил

он.

Окружающие рыцари-ученики согласно закивали.

Подождите-ка, что….? Неужели

я теперь тоже злодейка?

- Подведем итог, леди Розмайн: вы хотите переместить сокровище в максимально безопасное место, пока мы сосредотачиваем все силы на обороне?

Да, именно это мы возьмем за основы нашей стратегии.

Если мы сможем победить, даже не переходя

в наступление, то это был бы однозначно лучший вариант. У рыцарей-учеников здесь также, похоже,

не было никаких идей более сложных, чем атаковать всем вместе в лобовой атаке, чтобы победить

чистой силой, так что это было бы хорошей оборонительной практикой для них.

- Вы так привыкли

играть в скоростной диттер, что у вас нет большого

опыта игры в обороне, верно? Рыцари стражи, которые умеют только атаковать

бесполезны, - предупредила я. Мой взгляд остановился на Ангелике и Трауготте - они в наибольшей степени воплощали концепцию “нападение-лучшая защита".

- Судя по предыдущим

играм в диттер, которые я изучила,

Дункельфельгер преуспевает в использовании скоординированной командной работы, чтобы победить своих врагов быстрыми,

целенаправленными ударами, - объяснила

я. - Они, скорее всего, будут уделять большое внимание

наступательным маневрам, особенно

учитывая ограничение по времени. Мы победим, если наша оборона

продержится необходимое время, поэтому они будут отчаянно

пытаться прорваться любой ценой.

Согласен, - сказал Корнелиус.

- Их атаки будут усиливаться с сокращением времени до конца игры. Именно тогда их оборона будет самой слабой, и именно тогда мы нападем. Вам нужно только продержаться до тех пор.

Большинство рыцарей-учеников согласно кивали... но только не Трауготт. Напротив,

он окончательно потерял

терпение.

- Сосредоточение внимания на обороне это не то, как должна вестись игра. Это не настоящий диттер.

Я хочу атаковать во всю силу!

Похоже, Трауготт

настолько привык играть

в скоростной диттер, в котором нужно было как можно быстрее

убивать фей зверей,

что ему не хватало терпения

находиться в обороне.

Я не могла отрицать, что я действительно ставила его и остальных рыцарей-учеников в непривычное положение, поэтому я решила, что было бы разумно дать им возможность выпустить пар.

Трауготт. Если ты сможешь

сдержаться, я предоставлю тебе возможность провести

атаку.

- Леди Розмайн, пожалуйста, дайте мне такую же возможность! Я тоже хочу сразиться с фей зверем! - воскликнула Ангелика,

не дожидаясь ответа Трауготта. Ей так же не терпелось

покрасоваться.

- Хорошо. Я дам вам такую возможность. Корнелиус,

пожалуйста, поддержи их обоих.

- ...Понял, - ответил

Корнелиус.

Он посмотрел

на двух рыцарей, которые уже были полны предвкушения, и в одно мгновение выражение

его лица стало усталым и увядшим. Он был здесь единственным, кто мог затащить их

обратно на нашу территорию, если бы они ринулись в битву, отключив

голову.

- Если, однако, мы дадим вам такую возможность... Мне

нужен кто-то, кто умеет использовать метательное

оружие, - сказала я. - Есть ли здесь кто-нибудь, кто мог бы добросить камни

или, возможно, дротики на вражескую

территорию?

- Да! Я! - воскликнула Джудит, вскинув руку. - Это моя специальность! У меня тоже будет возможность показать свои умения?!

Я коротко кивнула

и решила принять

ее предложение.

- Очень хорошо,

Джудит. Я попрошу

тебя помочь мне в этом. Тебе придется

быть со мной в моем ездовом звере.

- Согласна!

Я снова обратилась ко всем рыцарям:

- В этой игре нам нужно только защитить

наше сокровище, поэтому мы с самого начала полностью сосредоточимся на обороне. Для этого необходимо

терпение. Думайте об этом, как о тренировке обороны, и сосредоточьтесь на отражении атак наших противников. Однако это не означает, что вы должны просто подготовить щиты и ждать, крепкая оборона это мощная упреждающая атака, так как устранение врагов не даёт им атаковать

в будущем. Главное

оставаться в строю и не бросаться на вражескую территорию в одиночку. Сражайтесь как одно целое.

Да, госпожа! - хором ответили рыцари.

* * *

Мы разделились на группы, некоторые

из которых отправятся на охоту на фей зверя, другие останутся

на нашей территории. Вскоре прозвенел пятый колокол, сигнализируя о начале охоты. Рыцари из Эренфеста и Дункельфельгера, не теряя времени,

поднялись в небо на своих ездовых зверях,

со мной на территории нашего герцогства оставались Джудит и Леонора.

- Леди Розмайн, как вы думаете,

сможем ли мы победить Дункельфельгер? - тихо спросила

Леонора, наблюдая, как взлетают ездовые

звери.

Я лично хочу и собираюсь победить.

А ты думаешь, что мы проиграем, Леонора?

- Мы никогда раньше не побеждали Дункельфельгер,

поэтому мне трудно представить, что мы победим и на этот раз...

- Вы всегда проигрывали только

в скоростном диттере.

Это диттер-кража сокровищ, и наши противники столь же неопытны

в этом, как и мы. У нас есть шанс победить.

В худшем случае, я просто грубой силой одержу победу, заключив себя и фей зверя в щит Шуцарии.

Я ни в коем случае не собиралась

позволить нам проиграть. Я просто хотела, чтобы казалось, что это рыцари сыграли самую большую роль в нашей победе, чтобы не привлекать

ненужного внимания ко мне.

- Игра начнется, как только обе команды приведут

фей зверей на свою территорию, верно? - спросила

я.

Джудит улыбнулась и покачала головой:

Все началось,

когда прозвенел колокол, мы уже играем.

Я ошеломленно оглядела стадион. Я видела, как Лестилаут и несколько рыцарей-учеников слоняются по территории Дункельфельгера, но на самом деле они ничего не делали.

Похоже, они просто ждали возвращения рыцарей с фей зверем.

- Если игра уже началась, почему мы не нападаем друг на друга…?

Какой смысл нападать на территорию, когда там еще нет фей зверя?

- Ну, разве теоретически нельзя напасть на рыцарей, когда они возвращаются с демоническим зверем? – спросила я.

Ведь рыцари наверняка будут уставшими после охоты. Они будут путешествовать с опасным фей зверем на буксире, и их бдительность почти наверняка будет ослаблена. Мне это показалось прекрасной возможностью для нападения.

Леди Розмайн,

разве это не положит конец состязанию еще до его начала?!

- Джудит, что ты такое говоришь?

Ты всего лишь минуту назад сама сказала

мне, что состязание уже началось.

Леонора несколько

раз удивленно моргнула:

- Вы совершенно правы, леди Розмайн. Просто никто не думал об этом с такой точки зрения, - сказала

она.

Как оказалось, рыцари-ученики имели опыт только с тренировочными играми в диттер,

во время которых

они ждали, пока профессора подготовят фей зверей, прежде чем будет дан сигнал к старту. Леонора заметила,

что рыцари никогда не играли в диттер-кражу сокровищ, которая

включала в себя стадию охоты на демонических зверей, и поэтому им не пришло в голову, что они могут уже начинать

действовать.

- В записках, которые

Корнелиус получил от лорда Экхарта о стратегии

диттера, упоминалось, как оставаться на страже во время охоты на фей зверей. Короче говоря, это обычное дело в диттере

охоты за сокровищами - напасть на своего противника, когда они охотятся

на своего фей зверя и пытаются привести

его на свою территорию, - сказала

Леонора.

Джудит в замешательстве молча слушала, склонив голову.

- Леди Розмайн, давайте пересмотрим наши планы, - продолжала Леонора,

уже обдумывая способы

нанесения удара по вражеской территории. - Мы не можем атаковать

сейчас, так как у нас недостаточно рыцарей,

но может нам стоит напасть,

когда вернутся наши рыцари?

- Я бы предпочла

напасть на их лагерь сейчас, но, полагаю,

это поставило бы нас под удар с двух сторон, если вдруг вернутся их остальные рыцари.

- Действительно. Наш боевой потенциал ниже, чем у них, и они, без сомнения, оставили

позади некоторых из своих лучших рыцарей, - согласилась Леонора.

Было бы слишком рискованно нападать

на них сейчас, учитывая, что мы не знали, когда их рыцари вернутся с охоты на фей зверя.

- Вместо того, чтобы атаковать фей зверя, которого

они сейчас загоняют,

я предлагаю совершить

тотальную внезапную атаку на возвращающихся рыцарей Дункельфельгера. Мы можем обеспечить

себе раннюю победу,

если убьем их демонического зверя, - предложила я.

У нас было гораздо больше шансов на успех, проведя внезапную

атаку на усталых рыцарей, волочащих

к себе фей зверя, чем если бы мы атаковали

их оставшихся рыцарей.

- А что будет, если нам не удастся убить их демонического зверя? - обеспокоенно спросила Джудит.

Леонора мягко улыбнулась.

– Ничего страшного. Мы просто вернемся

к прежнему плану сосредоточения на обороне, который мы обговорили

ранее.

* * *

Первыми вернулись рыцари Эренфеста, что не стало неожиданностью, учитывая,

что мы решили охотиться на довольно слабого фей зверя. Их добычей стал фетце - эволюционировавший занце, связанный полосами

света.

- Неужели вы и впрямь довольствуетесь таким крошечным фей зверем в качестве своего сокровища? - насмехались над ними рыцари ученики из Дункельфельгера, которые остались на их территории. – Достаточно чтобы по мане прошла слабая рябь, и эта тварь будет мертва.

Наблюдая за нашими противниками краем глаза, я создала Лесси, сделав его размером примерно

с семейный автомобиль. Я бросила связанного

фетце на заднее сиденье, прежде чем захлопнуть дверцу.

Все идет по плану!

- Ч-Что за...?! Это её прославленный ездовой зверь?! - донеслись потрясенные крики из вражеского лагеря.

Я перевела

свое внимание с них на моих собственных рыцарей, которые старались избегать зрительного контакта

с удивленными противниками, не желая подтверждать, что это действительно был ездовой зверь их предводителя.

- План изменился - мы начнем полномасштабную

внезапную атаку, когда враг вернется со своим

фей зверем, - сказала я.

Леонора воспользовалась паузой, чтобы пересказать то,

что было записано в заметках

Экхарта.

- Другими словами, мы оказывается упустили

очень многое из того, как следует играть в диттер-кражу сокровищ.

- Значит ли это, что мы можем атаковать

не жалея сил? - спросила Ангелика.

Я кивнула:

- Конечно, наша цель - убить их фей зверя, но я хочу, чтобы вы набрали большую

высоту, прежде чем атакуете противника, чтобы не дать ему рассеяться. Убедитесь, что вы знаете в каком направлении вам лететь, чтобы вы могли немедля отступить,

если внезапная атака провалится.

С этим мы разделились на наступательные и оборонительные группы. Нам нужна была хоть какая-то защита,

чтобы противостоять потенциальному нападению на нашу собственную территорию во время нашего рейда. Затем все сменили

свои штаппе на холодное оружие и взобрались на своих ездовых зверей, делая

вид, что занимаем оборонительные позиции, в то

время как на самом деле готовились к атаке.

- Дункельфельгер может не дрогнуть от нашей внезапной

атаки, так что ни в коем случае не ослабляйте

оборону, - сказал Корнелиус.

Это предупреждение было направленно Трауготту, который,

несмотря на то, что сказал, что он все понимает,

на самом деле так не выглядел.

- Ангелика. Трауготт. Вы должны без колебаний выполнять

приказы Корнелиуса, - сказала я, пристально глядя на них обоих. - Немедленно отступайте, как только он прикажет. Если кто-то из вас окажется

неспособным выполнить приказ,

считайте, что это последняя игра в диттер, в которую вы когда-либо сыграли.

Они обменялись

взглядами, а затем кивнули.

* * *

Дункельфельгер, похоже, выбрал то, что, по крайней мере теоретически, считалось лучшим фей зверем для этой конкретной игры. Даже издалека

я могла видеть огромную фигуру,

барахтающуюся в сети из лучей света.

Пока еще нет, - сказала я. - Подождем,

пока они подойдут

поближе.

Рыцари, возвращавшиеся со своим сокровищем,

спускались под одобрительные возгласы товарищей по команде.

- Шнефельд! - воскликнул один из учеников. - Молодец! Отлично!

Шнефельды, похоже, считались

самыми лучшими фей зверями, которых можно было легко поймать

в диттере–краже сокровищ.

У них были упругие, крепкие

шкуры и они были относительно послушны, по крайней

мере, по сравнению

с другими демоническими зверями. С моей точки зрения, они выглядели

как бегемоты, только чуть меньше по размеру и с каменисто выглядящей шкурой.

- ...Ладно. Все их рыцари там. Нам не стоит больше опасаться атаки с двух направлений, - сказала Ангелика,

усиливая зрение, чтобы сосчитать всех рыцарей, прежде чем повернуться ко мне.

Я подняла руку, а затем отдала команду:

Сейчас!

Началась внезапная

атака.

Корнелиус и Ангелика, применив усиливающую тело магию, немедленно начали действовать. Они использовали ездовых зверей других рыцарей, расположенных в воздухе, как ступеньки, перепрыгивая с одного на другого, сберегая

ману на создании своих собственных ездовых зверей. Ангелика опередила Корнелиуса, с длинным клинком Стенлюка в руке прыгнув вперед и по дуге рухнула вниз на рыцарей

Дункельфельгера, перевозящих фей зверя. Её глаза сейчас видели только шнефельда и ничего более.

- Ого! Что за...?! - послышались растерянные, испуганные крики наших врагов. Нападение

одной Ангелики застало их врасплох,

и она разорвала сеть, удерживающую фей зверя своим мана-клинком,

освобождая его из плена.

- Падаю! Поддержка! - крикнула она, развернувшись в воздухе и нанеся несколько

повреждений своей цели. Однако, в отличие от случившегося при моем похищении,

она не падала навстречу своей смерти,она с легкостью создала своего ездового

зверя, и не снимая усиления

тела, в мгновение ока оказалась

над врагами, а затем снова прыгнула вниз, усилив свою атаку воздействием силы тяжести.

- Хаа! – с этим выкриком Корнелиус принялся

наносить удар за ударом. Его противники были полностью сосредоточены на Ангелике, которая

дала ему прекрасную возможность начать свою собственную внезапную

атаку.

Леонора, что происходит на территории противника?! - крикнула я, наблюдая прищуренными глазами за битвой в небе. Та тут же ответила:

- Враг в растерянности. Несколько рыцарей, охраняющих территорию, взлетели на своих ездовых

зверях, чтобы оказать

помощь.

- Приготовь свой лук! Джудит, продолжай

наблюдение за вражеской

территорией!

Исполняю!

Леонора превратила свой штаппе в лук, наложила

на тетиву стрелу из маны, а затем вместе со мной уставилась

на бой в воздухе. По нашему плану начало стрельбы

не только подаст сигнал к отступлению, но и остановит

любого врага, который попытается преследовать наших рыцарей, и не даст остальным присоединиться к их преследованию.

Леонора, стреляй,

когда почувствуешь, что пора отступать.

Я сделаю все, что в моих силах.

Доверив Джудит наблюдение за вражеской территорией, я тоже сосредоточилась на битве. Дункельфельгеры по-прежнему пытались доставить своего фей зверя на свою территорию, а это

означало, что им нужно было выделить как минимум несколько

рыцарей для его защиты, при этом они сильно теряли в маневренности. Это привело к тому, что у них было меньше рыцарей, задействованных в контратаке, что намного уменьшало количество вариантов их возможных действий.

Кроме того, рыцари Эренфеста пользовались божественной защитой Ангрифа,

Бога войны. Так что здесь у нас было явное преимущество.

- Откуда у Эренфеста

такая сила?! – шипели рыцари, отражая атаки своих противников. Похоже, ранее они полагали, что одержат победу без особых усилий, поскольку

их герцогство занимало

гораздо более высокое положение, чем наше.

Угу.

Угу. Верно.

Я удовлетворенно кивнула, оценив, насколько

хорошо сработала моя стратегия... Но господство Эренфеста продлилось недолго.

- Не отступать! Оборонительные позиции! Защитите сокровище! - рявкнул один из старших рыцарей-учеников Дункельфельгера. Тот, кто, вероятно,

привык брать на себя командование.

В мгновение ока рыцари Дункельфельгеров снова заняли свои позиции. Одни блокировали атаки щитами, другие покрепче перехватили сеть из полос света, используемую для переноски шнефельда, третьи контратаковали... Каждый человек четко понимал свою роль, поэтому паника от неожиданного нападения

быстро прошла.

- Половина из вас, вернитесь на нашу территорию

со шнефельдом! Остальные, продолжайте контратаковать, постепенно

отступая к нам! - продолжил

старший студент.

Рыцари ответили четким,

громким “Да, сэр!” и стали выполнять отданные

приказы. Наша внезапная

атака в конечном счете оказалась

только наполовину успешной:

нам удалось ошеломить Дункельфельгеров и смешать их

строй, но они были так хорошо обучены, что один окрик от вышестоящего офицера вернул их в чувство.

Похоже, что они не зря каждый год выигрывают межгерцогский турнир.

У меня не было выбора,

кроме как поаплодировать отличной командной работе нашего врага, и разочарованно вздохнуть от уровня нашей. Даже я видела,

что координация действий

игроков Эренфеста в сравнении с их противниками была до неприличия

плохой.

Наши команды отличаются как день и ночь.

Мое благословение означало,

что рыцари Эренфеста

были сильнее, чем обычно, но они действовали почти полностью не помогая друг другу. По этой причине,

как только Дункельфельгер начал укреплять оборону,

Эренфест вообще перестал

наносить какой-либо реальный

ущерб. Корнелиус и все еще держащая усиление

Ангелика еще бились, но они были единственными, кто действительно представлял опасность для противников. У нас было огромное потенциальное преимущество, но команда не смогла его реализовать.

- Леди Розмайн, враги не направляются к нам, но все больше и больше их защитников

уходят, чтобы присоединиться к нападающим, поскольку

их сокровище приближается к их территории! - выкрикнула Джудит.

Дункельфельгеры сражались теперь

вполсилы, уделяя все внимание защите своего сокровища, но мы по-прежнему почти не причиняли им урона. Как только они доставят

сокровище на свою территорию, они уничтожат нас в одно мгновение.

Леонора посмотрела в мою сторону,

прежде чем выпустить стрелу, призывающую к отступлению. Она описала дугу в воздухе,

а затем с шумом взорвалась

над нашими рыцарями.

- Сигналл к отступлению! - крикнул Корнелиус,

оповещая рыцарей Эренфеста.

Поддержим их стрелами! - закричала Леонора.

Еще несколько рыцарей Эренфеста приготовили луки и дали залп стрел из маны, после, обе группы начали отступать к своим территориям. Однако некто в ярко желтом плаще не отступил, продолжая

атаковать строй вражеских

рыцарей.

- Трауготт!! Назад! - я недовольно

нахмурилась, когда Корнелиусу

пришлось рявкнуть на Трауготта, чтобы тот отступил.

Трауготт неохотно вернулся к нам, выглядя при этом очень раздраженным.

* * *

Раненые и те, кому не хватало маны, пили лечащие

зелья, чтобы поправить

здоровье. Я хотела

бы провести сейчас атаку, чтобы не дать Дункельфельгеру передышки

для такого же восстановления,

но очень сомнительно что рыцари Эренфеста внезапно обретут достаточный уровень взаимодействия, чтобы осуществить подобный

подвиг.

Наши рыцари-ученики слабаки... - заметила

я.

Э?

- Я думала, что студенты Королевской академии покажут хотя бы немного той слаженности, которую я видела в Рыцарском

ордене, но вижу, что это было глупое предположение.

Слаженная работа Рыцарского

Ордена во время охоты на тромбе и Повелителя Зимы свидетельствовала о том, что они были настоящими воинами.

- Я действительно не могу поверить,

что наши рыцари настолько неспособны к командному взаимодействию. Как бы мне ни хотелось

обвинить в этом скоростной диттер,

Дункельфельгер продемонстрировал отличные навыки командной

работы. Я сочувствую

командующему рыцарями, ведь ему каждый раз приходится

обучать такое количество

новых рекрутов с нуля.

- Что вы можете об этом знать, леди Розмайн?! - выкрикнул Трауготт. - Вы даже не участвовали в битве!

- Иногда недостатки проще увидеть со стороны, Трауготт.

К примеру, какое право ты имеешь возражать мне в том, что касается командной работы, когда сам проигнорировал приказ об отступлении.

Трауготт нахмурился, в его глазах вспыхнул гнев.

- Я не видел смысла отступать. Я все еще могу продолжать.

- Конечно, можешь. И это важно, потому что игра еще не закончена. Я бы не хотела, чтобы ты растратил свои силы до конца игры.

- Тогда позвольте мне сражаться. Не позорьте меня отступлением.

Я от удивления широко

раскрыла глаза, не ожидая такой причины его побудительных действий.

Я не знала, что его так разозлило

и расстроило, но испытываемое им отчаяние почти что заставляло его бегать кругами.

- Как я уже говорила, сражение - это нечто большее, чем просто отчаянная лобовая атака на врага. Внимательно наблюдай за обстановкой вокруг тебя и….

- Это я уже знаю!

- Ради твоего же блага я надеюсь, что ты так и будешь делать... Теперь враг будет воспринимать нас всерьез. Именно теперь начинается наша настоящая битва в обороне,

и это будет твоя последняя

возможность доказать, что ты способен к командной

работе.

* * *

Обе стороны, похоже, закончили восстановление сил одновременно. Мы обменялись напряженными взглядами, внимательно наблюдая

друг за другом, как Дункельфельгер занял наступательный

порядок, а Эренфест оборонительный. У нашего

противника не было видно никаких уязвимостей они, должно быть, были настороже,

ожидая новой внезапной

атаки, в то время как наш строй, скорее всего, сломается

в ту же секунду, как начнется сражение,

ведь Трауготт ринется в бой, чтобы сражаться

как ему нравится, тем самым создавая прореху

в оборонительном порядке.

Плохо дело...

Если наш строй рухнет,

какой-либо заметной пользы

Благословение Ангриффа нам не принесет. Самое большее, что оно могло сделать, - это отсрочить

наше неизбежное поражение. Моя цель состояла

в том, чтобы дать рыцарям

Эренфеста хотя бы небольшой опыт оборонительных боев, но я сомневалась, что они смогут проявить себя лучше, чем во время неудавшейся внезапной

атаки.

Джудит. Леонора.

Ко мне.

Я вместе с ними обоими запрыгнула в своего ездового

зверя, Джудит с заметно большим

трепетом забралась на пассажирское сиденье, чем Леонора, и я достала из кожаного мешочка

светло-желтый фей камень,

окрашенный моей маной. Когда-то он был похож на обычный

прозрачный кристалл, но с тех пор его обрезали ножом

для сбора ингредиентов примерно до размера

леденца. Я так же взяла одно из ультра-отвратительных лечащих

снадобий, полученных от Фердинанда, и вылила несколько

его капель на поверхность фей камня.

- Джудит, когда я подам сигнал, я хочу, чтобы ты ударила вот этим по "шнефельду", - я отдала ей камень, но она лишь склонила

голову набок, не понимая, что это такое. - Это вторая часть нашей внезапной

атаки. Я дам сигнал, когда наша оборона начнет рушиться,

так что будь наготове.

Когда это время придет, я подлечу на край нашей территории, а потом Джудит запрыгнет на своего собственного ездового зверя и совершит бросок фей камня. Я объяснила

ей, как это сделать, несколько

раз показав как открывается и закрывается боковая дверь Лесси.

- Хорошо. Но разве мы не можем сделать это сейчас и легко победить…? - спросила Джудит, заставив Леонору

кивнуть в знак согласия.

- Да, мы, вероятно,

могли бы, - сказала я, - но для Эренфеста

это было бы наихудшим возможным

исходом - одержать

победу через мои планы, а не напрягая

до предела свои силы и не осознавая,

насколько они слабы и насколько

низки их навыки.

- Что вы имеете в виду? Разве победа это не всегда хорошо…?

В этом случае

нам было бы лучше проиграть и позволить лучшим игрокам стать победителями. В конце концов,

поражение давало важную возможность проанализировать свою игру и определить причину проигрыша. Лучше всего будет напомнить нашим рыцарям, что их взаимодействие было просто жалким, и что им не хватало опыта в оборонительном бою. Если бы ставкой не были Шварц и Вайс, я бы просто расслабилась и позволила Эренфесту

проиграть. Однако учитывая,

что сейчас это было недопустимо, я хотела не просто лишь выиграть сам бой, а еще и показать ученикам рыцарям Эренфеста, насколько многому они должны научится.

- Вы с Леонорой

тоже наблюдали за внезапной атакой, да? Теперь изнутри моего ездового зверя ты увидишь, что происходит, когда ситуация меняется

на противоположную. Внимательно понаблюдайте и сравните координацию действий Дункельфельгера в обороне с нашей, а затем подумайте

о значении того, что вы увидели. Сражайтесь, постоянно думая о том, что вы можете сделать, чтобы стать еще сильнее.

Будет исполнено, - ответили они с решительными кивками головами.

Сразу после этих слов начали движение ездовые

звери. Дункельфельгер начал наступление, а затем в свою очередь двинулся Эренфест.

Две команды вися в воздухе с враждебностью смотрели друг на друга, а затем один из рыцарей Дункельфельгера внезапно

вырвался вверх, стремясь

набрать хоть немного высоты и тем самым обзавестись преимуществом. Несколько рыцарей из Эренфеста бросились

в погоню.

- Ах, нет! Нельзя посылать столько людей за одним рыцарем! - в панике воскликнула Джудит.

Дункельфельгер оставил часть своих рыцарей охранять сокровище,

что означало, что Эренфест имел некоторое численное

преимущество при обороне,

но все равно это было слишком много рыцарей, чтобы посылать их за одним противником. Естественно, это ослабило оборону нашей команды,

и как результат мы начали проигрывать с самого начала.

- Место главной атаки не здесь! Возвращайтесь к Корнелиусу! - воскликнула Леонора,

обхватив голову руками в агонии от того, что не смогла предупредить

рыцарей об их плохой координации и всех прорехах

в обороне.

Было более чем очевидно, как мало опыта у Эренфеста, когда дело доходило

до оборонительного боя, и в результате хорошо скоординированные рыцари

Дункельфельгера завладели инициативой в битве. Эренфест

продержался до нынешнего

момента только благодаря

моему благословению. В поведении наших рыцарей практически отсутствовала взаимопомощь и координация действий.

Единственными, кто работали вместе, были Корнелиус, Ангелика и вассалы Вильфрида, так как все они прошли соответствующее обучение

для выполнения своих обязанностей рыцарей-стражей, но их всего было только семеро из всего двадцати трех рыцарей учеников

Эренфеста. Вполне естественно, что лучшие рыцари Дункельфельгера вскоре подавят их.

Ааа! Трауготт!

Куда же ты?! - воскликнула Джудит.

- Леди Розмайн... Мне кажется, или вся оборонительная линия взлетает все выше? - спросила Леонора.

- Да, и именно этого и добиваются наши противники. Я ожидаю, что скоро по земле нас атакует отряд из их самых сильных

рыцарей, - сказала

я, указывая на вражескую территорию.

Рыцари Дункельфельгера, оставленные охранять сокровище, перешли в наступление, и лишь немногие

оставались в обороне,

охраняя Лестилаута и демонического зверя.

- Разве ты не изучала эту тактику на письменных уроках, Леонора? Я читала о ней в книгах и видела, как её используют в гевиннене. Мы точно проиграем, если не предпримем никаких действий.

- Да, да, я помню эту тактику, но... - Леонора замолчала, нахмурившись, как человек, который

впервые испытывает то, о чем раньше только читал. Похоже, она ранее никогда не думала о возможном использовании преподаваемого на этих уроках в жизни.

Джудит, напротив, еще даже не начала свой рыцарский курс, а это означало, что ей не хватало даже самых первичных

знаний, чтобы судить о стратегии. Она была просто ошеломлена битвой,

свидетелем которой стала.

- Леди Розмайн, неужели сейчас самое время вести себя так спокойно?! Они вот-вот набросятся

на нас! Мы проиграем, как только они нападут! - взвизгнула она.

Тогда, полагаю,

настало время сделать наш ход. Помни, что я тебе сказала.

* * *

Как и было предсказано, вражеские

рыцари, которые наблюдали

за воздушным боем на ездовых

зверях, начали разгоняться по земле в нашем направлении, чтобы начать атаку. Как только

они оказались между нашей и их территориями, я погнала Лесси прямо к ним на встречу.

Они нас заметили! - крикнул один из врагов.

Они что-то замышляют! Возвращайтесь назад на нашу территорию! - крикнул другой.

- Джудит! Запускай камень поверх их голов! - крикнула я. - Скорее!

- Поняла! - ответила

Джудит.

Как только мы подъехали

к границе нашей территории, она выскочила наружу,

села на своего ездового зверя, превратила свой штаппе в рогатку и, наконец, выстрелила.

[[image:/storage/reader-images/2cd629872fbaddc121e7e15976708e64c6a4c8d5.jpg]]

Фей камень, взмывший в воздух, двигался

быстрее, чем наши отступающие противники. Он по параболе опустился к центру вражеской территории, прежде чем

направиться прямо к голове шнефельда, как и планировалось.

Они чем-то

выстрелили! Перехватите выстрел!

Что значит "чем-то"?!

Где это?!

Фей камень был маленьким и двигался с невероятной скоростью,

так что рыцари из Дункельфельгера даже не были уверены, что что-то летит к ним.

Однако шнефельд обладал

более острым зрением.

Он широко раскрыл пасть и поймал фей камень одним легким движением

головы.

- Леди Розмайн! Он съел фей камень! - закричала Джудит, возвращаясь ко мне в Лесси со слезами на глазах. Она была уверена,

что потерпела неудачу,

но я ответила ей улыбкой.

- Я надеялась, что камень окажется

поблизости от зверя и будет съеден, но это даже лучше.

Внезапно шнефельд стал увеличиваться в размерах, быстро став больше прежнего в несколько раз. Он прорвался

сквозь полосы света, связывающие его, и на наших глазах превратился в гиганта.

- ГРААА! - наконец взревел похожий на бегемота

фей зверь. Теперь он был размером с двухэтажное здание и начал буйствовать, как будто его спокойствие и покорность всего несколько минут назад было не более чем уловкой.

- Что?! Что? - взвизгнула Джудит.

Однако не только она была застигнута

врасплох. Наши враги

тоже начали издавать

потрясенные крики.

- Шнефельд стал великаном! - выкрикнул один из рыцарей Дункельфельгера.

Его товарищи в воздухе прекратили атаку и немедленно бросились обратно на свою территорию. Буйствующий шнефельд такого огромного размера представлял угрозу для Лестилаута, кандидата в эрцгерцоги, и рыцарей, которые

остались вместе с ним.

Что это было, леди Розмайн?!

- Плод руэлла, окрашенный моей маной, - ответила я. - Они хорошо помогают

при восстановлении объема маны, что также означает,

что они превращают обычных фей зверей в гигантов.

Оказалось, что пурпурные

руэллы, собранные в Ночь Шуцарии, обладают восстанавливающими свойствами. Их можно есть как леденцы, чтобы восстановить ману. Учитывая, сколько маны использовали усилители на моем теле, Фердинанд

дал мне немного на случай,

если у меня кончится мана, чтобы активировать мои амулеты.

Зачем вам понадобилось делать его таким огромным…? - спросила Джудит.

- Чтобы Дункельфельгер больше

не мог проводить атаки в полную силу.

Фердинанд не перестает меня удивлять. Подумать

только, его сверх-мерзкое зелье имеет такой отвратительный вкус и запах, что даже демонический зверь не в силах его вытерпеть.

Фей зверя такого огромного размера и силы было намного труднее и при том рискованнее держать

в покорности и охранять, чем предыдущего смирного

шнеффельда, что делало его непригодным для использования в качестве сокровища.

У Дункельфельгера не было другого

выбора, кроме как начать всерьез

сражаться с неистовым

шнефельдом, как при игре в скоростной диттер.

Мой план состоял в том, чтобы сделать фей зверя достаточно большим,

чтобы попытка удержать его оказались

полностью нежизнеспособной, но результат оказался

даже лучше, чем ожидалось - Дункельфельгеры больше не могли уделять нам никакого внимания.

- Не бездельничайте, а немедленно начинайте

восстанавливаться. Ангелика, Корнелиус

выпейте эти зелья, - приказала

я, выводя рыцарей Эренфеста из оцепенения и вручая Ангелике

и Корнелиусу два флакона с улучшенным зельем Фердинанда. - Наша следующая

атака должна быть исполнена в полную силу, поэтому я хочу, чтобы вы оба полностью восстановили свою ману.

Понятно! - ответила Ангелика. - Нг... Но это так отвратительно пахнет...

- Фердинанд сам его варил, - заметила я. - Оно действительно впечатляет, как с точки зрения эффективности, так и с точки зрения вкуса.

Ангелика и Корнелиус,

скорчив гримасы, выпили зелья. Через несколько мгновений

они застонали и зажали рты ладонями, зажмурив

глаза, но, похоже, им каким-то

образом удалось удержать

мерзость внутри желудка.

- Что это такое было?! - прохрипел Корнелиус

со слезами на глазах.

- Восстанавливающие зелья с улучшенным вкусом, в

которые Фердинанд вложил много труда и времени, - ответила я.

Какой еще "улучшенный

вкус"?! Это же просто жуть какая-то!

- Ты поймешь,

насколько Фердинанд на самом деле добр, если испробуешь оригинал,

но достаточно ли у тебя для этого душевных сил? Насколько мужественным ты себя чувствуешь сегодня? - спросила

я, держа наготове

пузырек с ультра-противным зельем, которое я капнула на фей камень ранее.

Корнелиус тут же отрицательно замотал головой и посмотрел на великана Шнефельда:

- Я должен признать,

это зелье похоже чрезвычайно хорошо восстанавливает ману, но что ты хочешь, чтобы мы сделали? - спросил он с опасливым

выражением лица.

Я ответила на это уверенной улыбкой и

словами:

- Преврати свой штаппе в меч и наполни его как можно большим количеством маны, желательно до тех пор, пока он не начнет искриться. Затем, как только противник ослабит шнефельда, добей его одним ударом. Отец и Экхарт способны на такое, так что я уверена, что и ты тоже сможешь.

Корнелиус побледнел, уже чувствуя давление завышенных ожиданий.

- Я могу попытаться, но... Я редко делал подобное.

И такая атака, оставит меня беззащитным, пока я не восстановлю свою ману. Это приемлемо?

- Не бойся, это не последнее зелье от Фердинанда, которое у меня есть. Ты просто нанеси удар со

всей силы и тут же выпей еще зелье. Если мы не закончим это здесь и сейчас, у

Эренфеста нет шансов на победу. Ты, конечно, уже понял, как ужасны наши рыцари в командной

работе.

Корнелиус, горько нахмурившись, кивнул.

- Ты говорил, что теперь у тебя столько же маны, сколько у Отца, и я верю тебе. Мне кажется, что атаковать будет лучше всего, сверху вниз, падая на цель - это то, что я узнала, наблюдая

за Фердинандом и Отцом.

Где ты видела, чтобы они использовали такую атаку…?

- В прошлом я несколько раз сопровождала Рыцарский

орден на охоту за фей зверями в качестве жрицы, - сказала я.

Я видела, как они использовали такую атаку во время охоты на тромбе,

так что это было правдой. Я просто не собиралась раскрывать, сколько раз я видела это или где.

Ангелика, пожалуйста, защищай нашу территорию от ударной волны после атаки Корнелиуса. Повернись

лицом к шнефельду и сделай такой же выброс маны, как Корнелиус.

Понятно, - сказала Ангелика

со Стенлюком в руке, оправившись от мерзкого вкуса зелья.

Я тоже пойду! - заявил Трауготт.

Нет, - коротко ответила

я. - Ты остаешься, Трауготт.

Но почему?!

Вы хотите сказать,

что я слабее их?!

"Это, конечно, одна из причин..." -

подумала я про себя. Трауготт действительно был несколько слабее Ангелики и Корнелиуса, но он был

настолько одержим силой, что я не могла про себя решить, стоит ли говорить ему об этом сейчас.

- Нет. Потому что для рыцаря, неспособного выполнять

приказы и взаимодействовать с другими, опасно участвовать в подобном. Ты будешь там попросту бесполезен, отойди прочь.

- Что?! - воскликнул

Трауготт, и его голубые глаза расширились от удивления. Я просто повернулась к нему спиной,

готовясь отправить Ангелику

и Корнелиуса.

- Вы двое должны точно согласовать свои атаки. Внимательно следите друг за другом, - сказала я.

- Мы понимаем.

Корнелиус взмыл в небо. Даже с моего места на земле, я могла сказать, что он уже начал вливать свою ману в большой меч, в который

он превратил штаппе. Ангелика тем временем заняла позицию, чтобы защитить меня, и готовила

свой манаклинок. Стенлюк

воспользовался этой возможностью, чтобы еще раз повторить для неё, что ей надо сделать.

- Хозяйка, если вы собираетесь защищать

хозяйку моей хозяйки

и её территорию, стойте здесь.

Нет, не смотрите в ту сторону. Передвиньте правую ногу на полшага вперед. Хм... Да, этого вполне достаточно. Подготовьте меня и начинайте вливать свою ману, используйте её столько, сколько сможете.

Все остальные, приготовьте щиты и приготовьтесь к предстоящему взрыву! - крикнула я.

Рыцари-ученики повиновались мне, превратив свои штаппе в щиты. Я вцепилась в ручки Лесси так крепко, как только могла, и собралась с духом, готовая выдержать ударную волну, какой бы сильной

она ни была. Леонора, сидевшая

на заднем сиденье,

сейчас смотрела на Корнелиуса, словно молясь за его успех.

Рыцари Дункельфельгера наносили отлично скоординированные удар за ударом по Шнефельду. Наблюдая за их борьбой, стало ясно, почему они являлись

постоянными победителями в скоростном диттере,

но правила здесь были не совсем те, к которым

они привыкли. Убийство

шнефельда привело бы к их проигрышу, а это означало, что они должны были только ослабить

неистового зверя.

Корнелиус забрался намного выше рыцарей Дункельфельгера, поскольку

им приходилось все внимание тратить на точно выверенные удары, чтобы не переборщить с силой атаки. Он поудобнее

перехватил свой громко потрескивающий меч, и бросился

вниз со своего ездового зверя с ревом “ПРОООЧЬ!!!”

Рыцари Дункельфельгера были так глубоко

вовлечены в сражение,

что не заметили Корнелиуса, и, услышав его крик, все остановились и потрясенно посмотрели

вверх.

- Отступаем! Встать в оборону. Защитите лорда Лестилаута! - приказал один из главных

рыцарей наших противников, поняв, что это атака в полную мощь.

- Я тоже начинаю! - крикнула

Ангелика, не сводя глаз с Дункельфельгера. Она уже наполнила

Стенлюка маной, но её манна клинок голосом Фердинанда крикнул :

- Еще не время, Хозяйка!

- ГРААА! - взревел

Корнелиус, нанося мечом удар с размахом и высвобождая огромное

количество накопленной им маны. Толстенная полоса сияющего света, очень похожая

на те, что я видела так много раз прежде, устремилась вниз к шнефельду.

Сейчас, Хозяйка!

- ХЯ-а-а! - Ангелика

размашисто взмахнула своим манаклинком, посылая такой же удар в сторону шнефельда. Стенлюк идеально рассчитал

время: атака Корнелиуса

привела к мощному

взрыву и быстро расширяющейся ударной волне, которую атака Ангелики

затем прорезала насквозь,

поразив шнефельда вторым ударом.

Несмотря на свои оборонительные порядки,

рыцари из Дункельфельгера едва удержались на ногах, и несколько учеников Эренфеста были отброшены с такой силой, что покатились по земле. Я стиснула зубы и выдержала

ударную волну. Как только пыль улеглась, стало видно что шнефельд исчез.

- Леди Розмайн, у меня есть фей камень! - воскликнула Ангелика радостным голосом,

держа в руке сверкающий магический

камень.

Рауффен, наблюдавший за схваткой, неверяще закричал:

Невероятно! Победил

Эренфест!

Вызов от принца

- Молодцы! Я люблю подобные

сюрпризы! - воскликнул Рауффен, взволнованно бросаясь

вперед, как только стал ясен исход игры. - Эти внезапные нападения действительно напомнили мне о лорде Фердинанде.

- Спасибо, - ответила

я, опустив глаза. - Однако я бы не победила,

не используй подобные

стратегии, основанные на крайностях. Я в восторге

от дисциплины и общего мастерства рыцарей-учеников Дункельфельгера. Они действительно отличные

рыцари.

Рауффен посмотрел на наших недавних противников,

которые удивленно заморгали, услышав мои слова. Я улыбнулась

рыцарю-ученику, который взял на себя командование группой наших противников.

- При перевозке фей зверя, даже когда внезапная

атака застала их врасплох, потребовался всего один приказ от их командира, чтобы все начали выполнять свои обязанности. Вдобавок

ко всему, когда шнефельд резко увеличился в размере и Корнелиус начал полномасштабную атаку, тот же командир мгновенно

переориентировался на защиту кандидата в эрцгерцоги Дункельфельгера, обеспечив его безопасность даже тогда, когда взрыв произошел

так близко. Наши рыцари на подобное не способны. Я была уверена, что если бы рыцари Эренфеста

действовали так же согласованно и дисциплинированно, как и рыцари из Дункельфельгера, наша первая внезапная

атака увенчалась бы успехом.

- ...

- Координация и сплоченность, которые вы

продемонстрировали, были поистине прекрасны, - продолжила я. - Сегодняшняя игра ясно показала, что наши рыцари

нуждаются в дальнейшей отработке

взаимодействия, и я надеюсь, что однажды мы достигнем вашего уровня. Я молюсь, чтобы Дункельфельгер был и дальше примером по взаимодействию для всех остальных.

Командовавший рыцарями-учениками Дункельфельгера

расплылся в улыбке.

- Получить такую похвалу от кандидата в эрцгерцоги большая

честь. Мы тоже многому научились

в этой игре, так как она не имела ничего общего с игрой в скоростной диттер, сосредоточенный только на охоте на фей зверей. Мы с нетерпением ждем матча-реванша против обученных вами рыцарей.

- ...Я сообщу об этом командующему рыцарями. Я сама не планирую

снова участвовать в подобной

игре, но я сделаю все возможное, чтобы поднять наш рейтинг хотя бы немного выше во время межгерцогского турнира, - ответила

я с неопределенной улыбкой, намеренно

игнорируя просьбу о реванше. Мой план состоял в том, чтобы свалить обязанность обучения

рыцарей- учеников на Рыцарский Орден.

- Ах. Я вижу, уже закончилось. Кто победил? – спросил, подходя, Анастасий. Ему надо было на

урок, поэтому он не смотрел игру.

- Победил Эренфест, принц Анастасий. - Рауффен начал

горячо описывать матч, но Анастасий жестом заставил

его замолчать.

- Самое главное - результат, - сказал принц. Небо уже

темнело, и никто не желал выслушивать многословное описание

произошедшего. - Именно Дункельфельгер предложил

такое разрешение возникшего затруднения. Полагаю, у тебя больше нет никаких претензий? - спросил он Лестилаута.

- Нет. Они победили,

и поэтому я снимаю свои претензии, - ответил Лестилаут, преклонив колени перед принцем и объявив, что оставит Шварц и Вайс в покое. Я с облегчением вздохнула, что привлекло его внимание и заставило его пристально посмотреть на меня. - Однако я своими глазами видел череду ваших гнусных, недостойных действий.

Я никогда не признаю тебя Святой.

После этого замечания Лестилаут

зашагал прочь.

Анастасий поморщился.

- Ты что, выкинула еще

какой-то трюк во время игры в диттер? - спросил он, глядя на меня сверху вниз.

- Я использовала несколько

хитрых планов, и полагаю, оценка их как “гнусных и недостойных", сильно зависит от отношения к играющим того, кто их возьмется оценивать.

Я была готова сделать все возможное, чтобы защитить

библиотеку, поэтому мне лично было наплевать на то, что сказал Лестилаут. Я так же сама ни разу даже не называла себя святой,

так что, насколько я могла судить, то, что он отверг мою легенду, на самом деле работало в мою пользу. Слишком много людей стали жертвами этих лживых слухов.

- Полагаю, это и вправду не имеет значения.

Розмайн, завтра я желаю видеть Соланж и тебя, в качестве хозяйки магических инструментов библиотеки у себя к третьему

колоколу. Мне нужно кое-что обсудить

с тобой и Соланж.

Будет исполнено.

После того как Анастасий передал

мне свое пожелание, мы все немедленно отправились по своим делам. Но все же принц немного задержался, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Хиршур, используя

управляемого изнутри ездового

зверя, спешит в свою исследовательскую лабораторию или куда там она направлялась. Вполне возможно, что принц впервые

видел управляемого изнутри ездового зверя.

* * *

Идя в общежитие, я краем глаза рассмотрела его удивленное лицо.

- Каким образом ты оказалась втянута в матч диттера?! Объяснись,

Розмайн! - выкрикнул

Вильфрид со слезами на глазах, как только за нами закрылась дверь общежития. - Рихарда послала ордоннанц, чтобы рассказать, что происходит, но со мной был

только один рыцарь-страж, так что я даже не мог покинуть

общежитие! Я сильно переживал все время, пока ты играла!

Не имея никаких

иных срочных дел, я объяснила,

как Дункельфельгер разбил лагерь перед библиотекой, как наша встреча превратилась в игру в диттер и как Анастасий

назначил мне аудиенцию, как только матч закончился.

- Аудиенция у принца…? Позволь мне уточнить: ты сняла мерки с Шварца и Вайса, отбила атаку организованную Дукенфельгером, выиграла в диттер, а теперь тебя еще и вызвали на аудиенцию

к принцу, и все это в один и тот же день?! Как же я сообщу отцу такую новость?!

- О, это так же напомнило

мне вот о чем, - добавила я. - В своем отчете не мог бы ты сообщить командующему рыцарями, что, по-моему,

ему следует пересмотреть подготовку, которую сейчас получают рыцари-ученики?

- Подожди, Розмайн. Оставь это на потом. Мы сейчас говорим о тебе. Что ты сделала, чтобы получить вызов на аудиенцию

от принца Анастасия? - спросил Вильфрид.

Меня больше волновало, чтобы он добился от Карстедта

изменения будущего режима тренировок рыцарей

учеников, но, похоже, этот вопрос был важнее.

- Дело касается Шварца и Вайса. Принц Анастасий

сказал, что ему нужно кое-что обсудить со мной и профессором Соланж.

- ...Хорошо.

* * *

После ужина мы собрали учеников-рыцарей, участвовавших в игре "диттер", для обсуждения результатов игры. Некоторые были просто и незатейливо рады, что победили

Дункельфельгер, в то время как другие все еще не пришли в себя от того, насколько

отличался диттер–кража сокровищ

от тех типов диттера, к которым они привыкли, но все они были удивлены,

когда Леонора и Джудит объяснили, что они поняли,

наблюдая за их действиями со стороны.

- Сегодня мы победили

Дункельфельгер не своими силами, а благодаря планам леди Розмайн, - сказала Леонора. – Не будь их, нас ждало заслуженное поражение, и еще я считаю, что нам есть чему научиться у наших противников, что пригодится и в скоростном диттере.

Мы продолжили обсуждать

проведение боя и слабые места различных фей зверей, о которых мы узнали. Это все действительно оказалось

вотчиной рыцарей-учеников, и поэтому я оставила своих рыцарей-стражей с Леонорой и вернулась в свою комнату

в сопровождении Ангелики

и Джудит. После всего произошедшего я испытывала очень сильную усталость,

к тому же завтра должна была состояться моя аудиенция у принца. Чем скорее я приму ванну и лягу в постель,

тем лучше.

- Ой? А где Рихарда…? - спросила я. Лизелетта и Брунгильда приготовили мне ванну и начали купать меня, но, как ни странно, Рихарды нигде не было видно.

- Ее сейчас нет, - ответила Лизелетта, хотя и несколько

нерешительно. - Ведь она провела с вами весь день...

Похоже, что Рихарда обычно выполняла

всевозможные мелкие дела, пока я посещала свои занятия или читала в библиотеке с другими моими вассалами, но сегодня у нее не было времени заниматься этими вещами. Она никогда раньше не упоминала

о них... Похоже,

у служителей не переводились требующие

их заботы дела.

После такого насыщенного событиями

дня я вскоре крепко спала.

* * *

Был день моей аудиенции с Анастасием. Рихарда велела мне принести на неё хотя бы один подарок, чтобы поднять настроение принцу, и поэтому я попросила

еще с утра Хьюго и Эллу испечь

два фунтовых кекса: один с румтопфом, а другой с медом. Анастасий

еще раньше сказал,

что ему нравится румтопф, и я так же щедро добавила медовый кекс, чтобы он поделился

им с Эглантиной.

Я практиковалась в харшпиле с Розиной, аранжируя

песню, посвященную Богине Света, до второго

с половиной колокола. Затем я попросила Брунгильду помочь мне подготовиться к моей аудиенции, прежде чем, наконец,

отправиться в покои принца во время звучания

третьего колокола.

- Между прочим... а где покои принца Анастасия? – поинтересовалась я.

- Я никогда не была там раньше, но знаю, где это, - ответила Брунгильда, когда мы вышли из общежития.

Мы двигались по уже привычному нам коридору, но вместо того, чтобы повернуть

к аудитории, мы пошли в противоположном направлении, туда, где располагались двери общежитий герцогств

низшего ранга. Равномерно

расположенные двери продолжались даже после того, как закончились номера герцогств, и только когда мы подошли

к самому концу коридора, мы наткнулись на особенно большую дверь, перед которой стоял стражник.

- Мы из Эренфеста

Тринадцатого, - сказала Брунгильда. - Леди Розмайн прибыла по вызову принца

Анастасия.

Охранник проверил наши броши и накидки, прежде чем открыть

дверь, пропуская нас. Внутри ждал старик, который, судя по виду, не мог быть никем другим кроме, как дворецким.

- Мы ждали вашего прихода, леди Розмайн.

Как оказалось, мы сейчас находились на

вилле принца, и этот старик был его старшим слугой. Нас сразу же провели в гостиную, где мы застали Соланж, пьющую

чай с элегантной улыбкой на пухлом лице. Напротив

нее сидел Анастасий.

Я приказала своим слугам подать фунтовые кексы, которые мы принесли, и, обменявшись приветствиями, села на предложенное мне место.

* * *

- Освободите комнату, - приказал Анастасий.

Наши слуги тут же вышли, оставив нас

троих и нескольких слуг Анастасия. За сладостями мы непродолжительное время обсуждали темы приличествующие светскому

общению, но затем, внезапно лицо принца приняло

напряженное выражение.

- На счет магических инструментов библиотеки, - начал он. - Поскольку

Эренфест выиграл битву за них, ты будешь считаться их официальным хозяином

на все время пребывания в Королевской академии.

- "Битву за них"?

На вас напал Аренсбах?! - воскликнула Соланж, и потрясенно прикрыла рот рукой.

Меня же больше поразило, что за герцогство она предположила в качестве моего противника.

- Аренсбах? Нет, это был Дункельфельгер, - сказал Анастасий

немного смущенно.

- Ох. Я понимаю. Примите мои извинения. Я пришла к

такому выводу только потому, что меня часто

навещала в библиотеке молодая дама из Аренсбаха, которая постоянно спрашивала,

как она может стать хозяйкой

Шварца и Вайса, - сказала

Соланж немного смущенно.

У меня в груди учащенно забилось

сердце. "Аренсбах” - не то имя, которое я ожидала услышать на этой встрече.

- Значит, в дело может вмешаться

еще одно герцогство... - сказал Анастасий. - Как неудобно.

В любом случае, почему Розмайн вообще стала хозяйкой этих магических инструментов? Я поручил расследовать эту ситуацию, и как оказалось, нет никаких записей о том, что студент

Академии когда-либо занимал

эту должность.

- Молитвы леди Розмайн достигли Местионоры, - нараспев произнесла

Соланж, отчего принц нахмурился.

- И что это должно означать?

- Шварц и Вайс вернулись к жизни, потому что леди Розмайн взмолилась

Местионоре, Богине Мудрости.

Её молитвы достигли богов, - объяснила она, но это ничего не сказало принцу.

Ища более подробного объяснения он посмотрел на меня, и хотя я прекрасно понимала,

чего он хочет, мне больше нечего было добавить.

- Боюсь, я и сама не знаю в чем дело, - призналась я. - Я просто молилась

богам, радуясь, что наконец-то могу посетить библиотеку, и ... .. гм... моя мана преобразовалась в благословение, которое вылетело из меня. Следующее, что я помню, это то, что я оказалась запечатлена, как хозяйка Шварца и Вайса.

- Из твоего описания тоже ничего не понятно, - вздохнул

Анастасий. Он снова покачал головой,

прежде чем впиться взглядом в Соланж. - А как в прошлом находились хозяева для этих двух магических инструментов?

- Предыдущий хозяин выбирал преемника и давал ему разрешение прикоснуться к Шварц и Вайс, после чего преемник

касался фей камней во лбу шмилей и запечатлевал в них свою ману. То, что леди Розмайн запечатлела в них свою ману посредством благословения, является признаком вмешательства самой Местионоры.

-...Понятно. Этого достаточно.

Похоже, Анастасий оставил любые попытки разобраться в ситуации. Скорее всего, я сделала что-то очень ненормальное, так что любой, кто не видел, как это произошло,

вероятно, никогда ничего

не поймет.

- Мой предшественник тоже выбрал меня следующей хозяйкой

Шварца и Вайса, но я не смогла обеспечить им возможность передвижения, - призналась Соланж. - Я могу прикасаться к ним при передаче маны, но, самое большее, что на что меня хватает,

это поддерживать заряд их амулетов.

Несмотря на то, что она знала, что они не сдвинутся с места, Соланж старательно продолжала предлагать свою ману ценным магическим

инструментам библиотеки, чтобы их не украли.

- Может быть, вашей мане не хватает атрибутов Света и Тьмы, профессор Соланж? Один из моих чиновников упомянул, что для того, чтобы стать их хозяином, необходимо

обладать склонностью к этим двум элементам, - предположила я.

- Откуда им знать такое? - спросил Анастасий, удивленно глядя на меня.

- Каждый новый хозяин должен давать Шварцу и Вайсу новую одежду. Чтобы исполнить эту обязанность, я привела их обоих из библиотеки в общежитие Эренфеста

для снятия мерок.

- Разве ты не могла просто измерить их в библиотеке?

- Я тоже так думала, но профессор сказала,

что это не так, - я взглянула

на Соланж, которая

неспешно кивнула в знак согласия.

- Шварц и Вайс оказываются беззащитными, когда с них снимают одежду, потому что их защитные

амулеты это их одежда. Поэтому для их хозяев является

традицией самостоятельно снимать

с них мерку и подгонять

одежду. Я хотела бы дать разрешение на исполнение этого в библиотеке, но... - Соланж на мгновение

замолчала, лицо её омрачилось. - Поскольку я средняя дворянка, есть много студентов, которые могут просто войти в мой кабинет против моей воли. И хотя леди Розмайн, кандидат в эрцгерцоги, Эренфест занимает лишь тринадцатое место. Учитывая, что Дункельфельгер или Аренсбах - герцогства второго

и шестого ранга соответственно - могут просто силой ворваться

в кабинет, я не могла допустить, чтобы снятие мерок проводилось в библиотеке.

Учитывая, что Дункельфельгер действительно применил силу, можно сказать,

что опасения Соланж

были вполне обоснованными.

- Понятно, - кивнул Анастасий. - Но как ты узнала о необходимых свойствах маны, Розмайн?

- Когда мы сняли одежду Шварца и Вайса, чтобы измерить

их, мы обнаружили множество магических кругов на их туловищах. Вот почему профессор

Хиршур отказалась от своих уроков

в тот день.

Анастасий нахмурился.

- Может, она и прекрасный исследователь, но как учитель... - пробормотал он.

Как бы мне ни хотелось сказать,

что мы, студенты Эренфеста, отлично

это понимаем и больше всего страдаем от этого, но я сдержалась.

- Вышитые на них магические круги кажутся исключительно древними, - объяснила

я. - Профессор Хиршур и её ученики сказали, что Шварц и Вайс, скорее всего, не двинулись бы с места, если в питающей их мане не будет Света и Тьмы, - затем я продолжила, добавив, что Хиршур описала магические

круги как неполные

и полные пробелов, что означает,

что для работы инструментов могли быть необходимыми и какие-то другие условия.

- Ты могла бы избежать столкновения, если бы рассказала

об этом Лестилауту. Мне кажется,

у него нет склонности к Тьме, - заметил Анастасий.

- Возможно, но это сведения, которые я узнала в ходе моего личного исследования после того, как сняла с них одежду. Я не хотела разглашать

ничего, что библиотека

похоже до того держала в секрете.

Я просто следовала золотому правилу не

говорить ничего лишнего. Как дворянин, принц

должен был понимать, какой информацией можно поделиться, а какую нужно

держать в секрете.

- Кроме всего прочего, лорд Лестилоут

не очень любит посещать библиотеку, так что он никогда не подойдет на роль хозяина Шварца и Вайса, - продолжила я. - Им нужно давать ману раз в три дня или около того, и никто, кто хочет ими владеть исключительно для престижа, не сможет их с таким постоянством снабжать

маной.

- Ох, леди Розмайн,

вы не должны нести это бремя в одиночку. Если есть еще один аристократ с подходящей маной, вам, конечно,

будет легче, если он возьмет

на себя часть бремени хозяина, - предложила Соланж, глядя на меня с беспокойством. - В прошлом Шварца и Вайса совместно

управляли три высших аристократа. Я могу только представить, как тяжело вам, должно быть, содержать их в одиночку.

Может быть, молодая женщина из Аренсбаха, о которой я уже упоминала, обладает подобающими качествами?

Но как по мне, не было ничего хуже и опаснее, чем кто-то из Аренсбаха, обладающий

подходящей маной.

- Мне показалось необычным,

как часто они нуждаются в зарядке маной... - прокомментировала я. - Предыдущие библиотекари, должно быть, наполняли Шварца и Вайса огромным количеством маны, чтобы они могли передвигаться самостоятельно в течение

целого года. Вероятно,

это был процесс, проделываемый в течение значительного промежутка времени, но все же объем, должно быть, был просто ошеломляющий.

Соланж грустно улыбнулась и опустила

глаза.

- Этого смогли добиться только потому, что три библиотекаря поставили себя на грань смерти, наполнив их маной,

прежде чем покинуть свои посты.

- На грани смерти..? - эхом повторила я, мои глаза расширились от того, как зловеще, не соответствующе для обстановки, в которой мы находились, это прозвучало.

Анастасий тяжело вздохнул.

- Библиотекари были

связаны с аристократами, которые поддерживали первого и четвертого

принцев. Вот почему они не могут вернуться.

Только тогда я поняла, что три библиотекаря, которые доверили Шварца и Вайса Соланж, чуть не убившие

себя, чтобы наполнить

Шварца и Вайса маной, навсегда

прощаясь с библиотекой, не просто перевелись работать куда-то еще, а поднялись

по самой высокой лестнице. Я с силой сжала губы.

Соланж кивнула:

- В ближайшее время мы вряд ли получим новых библиотекарей, так что нам остается полагаться на вашу добрую волю, чтобы Шварц и Вайс продолжали быть столь же подвижными как в данный момент, леди Розмайн.

- Но... Шварц и Вайс фамильные

ценности королевской семьи. Разве это не достаточная причина, чтобы заручиться

помощью? - спросила

я. – Кроме своей высокой материальной стоимости, они, должно быть, весьма культурно

значимы.

Анастасий вздернул подбородок, слегка склонив голову набок.

- После гражданской войны было лишено питания маной магических инструментов больше, чем я могу сосчитать.

Библиотека Королевской академии

не единственное место, пострадавшее в результате этого, и есть более важные инструменты, которые имеют более высокий приоритет.

По моим грубым прикидкам, количество

магических инструментов, которые перестали работать,

было примерно равно тому, сколько

дворян было казнено.

Гражданская война произошла

давным-давно, и шла далеко от Эренфеста, и все же я самолично

ощущала её последствия.

- Я сомневаюсь, что у нас есть ресурсы,

чтобы прислать людей, способных обеспечить работу магических инструментов библиотеки. Если ты хочешь, чтобы они продолжали работать, то тебе нужно будет продолжать наполнять

их маной по доброте душевной

и ничего не требуя в замен, - со вздохом объяснил Анастасий. - Все было бы гораздо проще, если бы ты не была кандидатом в эрцгерцоги.

Если бы я не была кандидатом в эрцгерцоги, то на третьем курсе стала бы чиновником-учеником, а затем перешла бы работать

в Суверению в качестве ученика библиотекаря, полностью решив этот вопрос. Но все

кандидаты в эрцгерцоги играли решающую роль в своих собственных герцогствах, поэтому, за исключением брака с членом королевской семьи, они никогда не становились дворянами Суверении. Это было правило,

принятое давным-давно, чтобы предотвратить перетекание самых многообещающих кандидатов

в Суверению.

- Поскольку ты кандидат в эрцгерцоги, мы не можем отдать их тебе, - уточнил Анастасий.

Затем он объяснил,

что назначение меня официальным опекуном

Шварца и Вайса приведет к тому, что оба шмиля станут собственностью Эренфеста, что вызовет еще более яростные протесты

со стороны других

кандидатов в эрцгерцоги. - Ты просто

помощник, оказывающий помощь

библиотеке по своей собственной доброй воле. Это понятно?

- Да, мой господин.

В таком случае я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь с управлением библиотекой, - я была более чем готова помочь со снабжением маной. Уж чего, а «доброй воли» по отношению

к библиотеке у меня хватало.

Услышав мое обещание помочь, Соланж тепло улыбнулась.

Большое вам спасибо, леди Розмайн.

Соланж, ты можешь идти. Розмайн, ты пока останешься, - сказал Анастасий.

- Как пожелаете. Прошу меня извинить... - Соланж почтительно опустилась

на колени, попрощалась и вышла из комнаты.

* * *

В чем дело…? - спросила я.

- Одну минуту, - ответил Анастасий.

Он замолчал, подыскивая

слова, пока я пила чай и ела сладости. Его прежний образ принца, имеющего

право приказывать всем вокруг него полностью исчез. Теперь он производил впечатление обычного человека, думающего

о женщине, которая ему нравится.

Честно говоря, мне не хотелось

говорить с Анастасием о романтике. Я уже доводила

его до бешенства во время чаепития с профессорами музыки и, конечно,

не хотела снова все испортить. Без сдерживающего, умиротворяющего присутствия Эглантины, одной ошибки с моей стороны будет достаточно, чтобы накликать на себя беду.

И да, чтобы он не хотел обсудить,

это определенно касается леди Эглантины.

Да отпусти ты уже меня…

Мои мысли, которые вполне возможно

тянули на обозначение «предательские», были прерваны

нерешительным голосом Анастасия.

- Розмайн, я предполагаю, что Эглантина пригласит тебя на чаепитие.

Эглантина была красавицей, которую можно было описать только, как Богиню Света во плоти. Она была приятна

в общении, обладала

безупречными манерами и большим талантом

к танцам, что было видно по исполняемому ею кружению веры. Перспектива чаепития

с ней звучала просто восхитительно, особенно

учитывая, что она была кандидатом в эрцгерцоги от Классенберга.

Учитывая,

что это было великое герцогство

с большим влиянием,

чем Аренсбах, установление дружеских отношений с ней принесло

бы огромную пользу Эренфесту, и никто из моих опекунов

не стал бы противится этому. Мне определенно нужно было что-то,

чтобы уменьшить накал выволочек, которые, без сомнения,

ожидали меня по возвращении.

Я очень рада возможности посетить чаепитие леди Эглагтины.

- Правильно. И поэтому... не могла бы ты, гм... спросить её, каковы её намерения? - спросил Анастасий.

Он посмотрел на меня с более светлым выражением лица, чем еще полминуты назад, как будто он мысленно

хлопал себя по спине за то, что наконец-то выдавил из себя эти слова.

Её намерения

относительно чего?

- Т-Ты... Что…? - Принц заколебался, ошеломленный моим ответом,

глядя на меня глазами, которые требовали объяснить, как я могла быть такой невежественной. Я понимала, что очень важно объясниться с ним, иначе я рискую вывести его из себя.

- Два года, проведенные мною в глубоком сне, означают,

что я вращалась в благородном обществе гораздо меньше, чем можно было бы ожидать, поэтому я не совсем понимаю все оттенки

аристократической речи так же легко, как другие дворяне. Я также не могу спросить

своих вассалов, что вы имеете в виду, поскольку их здесь нет.

- Никому не говори об этом! - рявкнул

Анастасий. - Я очистил комнату

именно для того, чтобы никто из твоих слуг не узнал об этом!

- Тогда, пожалуйста, скажите мне, что именно вы хотите, чтобы я спросила.

Ведь я испытываю большой стыд после того, как раскрыла

свое невежество не кому иному, как члену королевской семьи.

Здесь мы оба испытывали сильное смущение. Для дворянина не было

большей неудачи, чем быть вынужденным признать, что тебе что-то не по силам.

Анастасий покачал

головой, словно мучаясь

от необходимости вдаваться в подробности, но в конце концов посмотрел на меня смущенным

взглядом:

- Я хочу, чтобы ты расспросила её о планах на будущее, особенно о том, кто будет сопровождать её на выпускной

церемонии.

Теперь, когда он упомянул об этом, я, кажется, припомнила, что за сердце Эглантины бились

два принца. В конце концов, она была важной фигурой в сражении за право воссесть на трон.

Подумать только, леди Эглантине приходится

принимать такие тяжкие решения. Я ей очень сочувствую.

- Возможно, вам следует

обратиться с этой просьбой к кому-то более умелому в общении, - ответила я. Тогда тебе не пришлось

бы вводить в смущение нас обоих.

Анастасий сердито посмотрел на меня:

- Неужели ты думаешь,

что я этого еще не сделал? Каждый человек, которого

я спрашивал, просил дать ему больше времени на раздумье,

и ни один не дал мне до сих пор ответа. В этом году мы заканчиваем Академию, так что у меня больше не осталось времени.

Мне кажется, что рядом

с тобой Эглантина могла бы ослабить

свою вынужденную бдительность,

учитывая, что ты выглядишь

так молодо, и ты ей так понравилась после всего лишь одного чаепития.

Я очень, очень сомневалась, что кандидат в эрцгерцоги великого

герцогства когда-нибудь снизит свою бдительность только потому, что кто-то с кем она общается выглядит очень молодо. Влюбленные мужчины смотрят на мир

сквозь розовые очки. Они видят только то, что

им хочется видеть.

Не знаю, что она ответит, но я не против задать ей этот вопрос... – уступила я.

Замечательно.

В любом случае, я не могла отказать принцу. Я опять влезаю во что-то, что может стать причиной головной

боли в будущем…

Гнев Рихарды (❀)

Прошло два дня с аудиенции

у Анастасия. Он сказал, что Эглантина, вероятно,

пригласит меня на чаепитие, но я еще не получила приглашения, и я не могла себе представить, что это произойдет в ближайшее время. Вероятно, все было отложено

до тех пор, пока она не закончит

все свои занятия и не начнется сезон общения.

Я проводила свое время, посещая

библиотеку, где я пополняла запас маны Шварца и Вайса и продолжала работать над своей целью - прочтением каждой доступной книги. Сегодня меня в библиотеку сопровождали Брунгильда, Филина, Джудит, Леонора и Корнелиус.

После того, как Леонора и Корнелиус увидели во время игры в кражу сокровищ, насколько ужасно были не скоординированы рыцари-ученики Эренфеста, они переосмыслили свои планы и теперь обсуждали

наиболее эффективные методы борьбы с фей зверями.

Сражение с рыцарями

Дункельфельгера напрямую, а не опосредованно в скоростном диттере,

очевидно, показало им, насколько велика разница между нашими герцогствами.

Будучи второкурсницей, которая еще не начала посещать специализированные рыцарские

курсы, Джудит практически не понимала ведущиеся

горячие дискуссии о тактике и стратегии, и именно по этой причине её намного чаще других назначали охранять меня в почти пустой библиотеке. Леонора и Корнелиус

в соседнем карреле тем временем

беседовали наедине и переписывали книги. Это было почти так же, как если бы они были на свидании,

поэтому я молча радовалась за Леонору, читая свои книги. Филина сидела в соседнем

с моим карреле и переписывала книгу так быстро и точно, как только могла.

Не успела я опомниться, как вспыхнул свет, окрашивая страницы

моей книги в цвета радуги,

сообщающий о том, что библиотека

вот-вот закроется.

- Пора идти, - сообщила мне Брунгильда, и я со вздохом закрыла

книгу что держала

в руках.

Миледи. День закончился.

Одолженные книги, миледи.

- Да, я знаю. Брунгильда, я хочу взять вот эти книги, пожалуйста, займись этим вместе со Шварцом.

Вайс, вот ключи от каррелей.

Жизнь, которой я жила после окончания всех моих занятий,

была самым настоящим

раем, каждый день был чистым блаженством. Я могла читать в библиотеке

до самого закрытия,

а потом брать все, что хотела, чтобы продолжить чтение в общежитии.

* * *

- Леди Розмайн, сегодня я закончила

переписывать все книги о фей зверях, - сказала Леонора,

когда мы возвращались в спальню.

Затем она с яркой улыбкой на лице сообщила, что они обнаружили неожиданные слабости некоторых

демонических зверей.

Корнелиус

подтверждающе кивнул:

- Я планирую внимательно перечитать заметки Экхарта о координации в бою, учитывая

эти сведения. Я также хотел бы ненадолго

вернуться в Эренфест

и повидаться с командиром рыцарей,

чтобы расспросить, как работает Рыцарский

Орден при охоте на особо сильных фей зверей.

- Студенты могут вернуться в свое родное герцогство

после окончания занятий, верно? – спросила я. - Желаю вам удачи в скором завершении всех ваших дел.

Карстедт в это время года был невероятно занят, так как ему надо было изничтожить Повелителя Зимы и одновременно обеспечивать безопасность Сильвестра во время его общения в качестве ауба, но правила проведения зимнего общения означали,

что все дворяне Эренфеста должны были быть собраны в одном месте.

Разговор с Карстедтом был бы весьма продуктивным, если предположить, что Отец сможет привлечь к обсуждению рыцарей

предыдущих поколений, тоже много игравших

в диттер-кражу сокровищ,

и, может быть, даже нескольких инструкторов по строевой

подготовке, чтобы они научили учеников

слаженности действий.

Леонора несколько

раз кивнула, как будто слыша эти мои мысли:

- Я всегда задавалась

вопросом, какой цели служат письменные занятия, есть ли в них хоть какой-то

смысл, но я никогда бы не подумала,

что они так непосредственно связаны

с взаимодействием в бою, - сказала она. - Я думаю, что в те дни, когда все будут играть в диттер-кражу сокровищ,

студенты с большим рвением будут заучивать стратегии

и вместе работать

над тем, чтобы придумать способы обмануть своих врагов.

Корнелиус говорил мне раньше, что скоростной диттер

не требует высокой координации или продуманной

стратегии из-за самой сути игры - победа

может быть обеспечена лобовой атакой и наиболее быстрым уничтожением демонического зверя, так что он отлично проводил время, придумывая различные планы. Похоже, Леонора разделяла

его энтузиазм. На её лице играла широкая улыбка, когда она смеялась

и обменивалась с ним взглядами.

Да! Да-да! Я хочу видеть, как между ними растет и крепнет связь!

Я улыбнулась Корнелиусу и Леоноре,

что тут же заметила Брунгильда:

- Вы одобряете действия Леоноры, леди Розмайн? - спросила она тихим шепотом.

- О, нет. Я не собираюсь

открыто вмешиваться. Похоже, Корнелиус весьма популярен среди студенток, и мне не следует поднимать

ненужный шум.

Поскольку я была одновременно кандидатом в эрцгерцоги

и сестрой Корнелиуса, моя открытая поддержка Леоноры более или менее укрепляла её положение в качестве его будущей жены. Я не обсуждала со своей приемной

семьей то, за кого из моих братьев они предполагают выдать замуж Ангелику,

и не знала, как ко всему этому относится Корнелиус.

- Понимаю. Это большое

облегчение. Ничто не разрушит единство

среди вассалов быстрее,

чем явное благожелательное отношение госпожи, - с легкой улыбкой ответила Брунгильда. И тут она была права. Я вообще-то собиралась поддержать Леонору после того, как все обсудила бы с семьей,

но, возможно, вместо этого для меня было бы разумнее

не предпринимать в этом направлении никаких шагов.

* * *

Когда мы вошли в общежитие

Эренфеста, прямо с самого порога мы услышали

полный ярости голос Рихарды, настолько

он был громок:

- Довольно, Трауготт! - донесся сверху самый настоящий

рев, означавший, что она отчитывает

его в его комнате.

Мы с Брунгильдой переглянулись. Никто из нас никогда раньше не слышал, чтобы Рихарда так громко кричала.

- Что, демоны побери, сделал Трауготт…?

- Я не знаю, - ответила

Брунгильда. - Может, сначала пойдем в ваши покои и переоденемся к ужину? Мы сможем потом спросить у Хартмута, знает ли он что-нибудь об этом.

Для Брунгильды было бы неподобающе подниматься на второй этаж, где жили мальчики.

Сегодня днем Хартмут посещал занятия, но они закончились еще до закрытия библиотеки, так что он, вероятно, хоть немного, но что-то знал.

- Очень хорошо. А пока, Корнелиус, не мог бы ты пойти и сообщить

Рихарде, что мы вернулись?

- Вы хотите, чтобы я прервал её, когда она так кричит, леди Розмайн? - спросил он с недовольной гримасой, указывая на потолок.

Мы уже не могли разобрать

точных слов Рихарды,

но было ясно, что накал чувств совершенно

не снизился. Требовалось большое мужество, чтобы добровольно войти в логово разгневанного льва.

Тебе не нужно входить,

ты можешь постучать

и сказать им, что пора ужинать.

Ну если только так...

* * *

Ближе к ужину Ангелика, совершенно измученная после дневных

занятий, вручила мне письмо. Это было приглашение на чаепитие от Эглантины, которое Ангелика получила

во время своих письменных занятий от одного из вассалов кандидатки в эрцгерцоги Классенберга.

Большое тебе спасибо, Ангелика.

Брунгильда, могу я попросить тебя составить ответ?

- Конечно. Что мы принесем ей в дар? - спросила Брунгильда.

Она начала ломать голову, пока Корнелиус размышлял

о том, кто будет на этом чаепитии моими рыцарями-стражами.

- Леди Розмайн, я хочу присоединиться к вам в качестве рыцаря-стража, - сказала Ангелика.

Однако, поскольку она еще не сдала свои письменные уроки, её не включали в число стражей.

- Мне бы тоже очень этого хотелось, Ангелика.

Вот почему я молюсь, чтобы ты продемонстрировала такое же совершенство в своих письменных

занятиях, как и во время нашей игры в кражу сокровищ, - ответила я.

Плечи Анжелики

поникли, вызвав у Корнелиуса смешок:

- Она уже сдала треть своих письменных уроков, что говорит о том, как сильно она старается. Как и ожидалось,

ваше присутствие здесь оказывает на неё огромное влияние, - сказал он.

Похоже, что Ангелика

сейчас работала гораздо

усерднее, чем в те два года, что я спала. На самом деле она так усердно старалась, что все учащиеся

с ней на одном курсе рыцари из Эренфеста чувствовали заметное облегчение.

- Я могу только представить, как обрадовались бы Отец и Мать, если бы услышали,

что Ангелика так далеко продвинулась в занятиях, - сказала Лизелетта

с улыбкой и слезами счастья. - Мы никогда не сможем вернуть вам этот долг, леди Розмайн.

Ангелика, конечно, училась сейчас лучше, чем когда либо раньше, но ей еще было далеко до того, чтобы сдать все оставшиеся уроки. Сейчас главным было не расслабляться. Возможно,

стоит придумать ей подходящее вознаграждение.

- Ангелика, как ты отнесешься к тому, что я ознакомлю

тебя с еще одним шагом в моем методе сжатия маны, если ты закончишь

все свои письменные занятия до того, как я вернусь

в Эренфест на Ритуал Посвящения?

- Есть еще один шаг?!

У Ангелики

и Корнелиуса от удивления широко раскрылись глаза.

Мне удалось разработать четвертый

шаг во время моего класса сжатия маны.

- Что?! Значит, теперь их больше трех?! Ты мне ничего об этом не говорила! - пожаловался Вильфрид.

По столовой разнесся

удивленный ропот других студентов.

- Ну почему мои родители должны

были быть из другой фракции? – недовольно проворчал

один студент. - Когда я смогу выбирать, в какой фракции хочу быть?

Эта реакция сделала очевидным, как нахождение в «неправильной» фракции может поставить

в невыгодное положение,

и несколько рыцарей-учеников согласно закачали головами,

когда они поняли, что между ними и другими скоро еще больше увеличится пропасть.

Эти опасения были вполне понятны, учитывая, что те, кто обладал быстро растущими запасами маны, уже оставили их далеко позади.

- Вполне естественно, что дети, которые еще не достигли совершеннолетия, считаются принадлежащими к той же фракции, что и их родители, и поскольку фракция Вероники была главной политической силой всего несколько

лет назад, нынешняя ситуация была неизбежной. Бессмысленно оплакивать прошлые решения,

но с учетом сказанного я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тем, кто хочет сменить

фракцию.

- Это правда, леди Розмайн?!

Дети бывшей фракции Вероники смотрели на меня широко раскрытыми глазами.

Я изо всех сил постаралась улыбнуться в ответ улыбкой, достойной

святой, ведь это была отличная

возможность принять под свое крыло

детей этого поколения.

- Мы используем магию контрактов при обучении методу сжатия маны, но я узнаю у Ауба Эренфеста о возможности обучения

всех тех, кто этого захочет,

даже если это означает изменение

содержания упомянутых магических контрактов. Я не могу дать каких-либо обещаний,

но я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого, поэтому, пожалуйста, продолжайте стараться на занятиях.

Хорошо!

Лица детей из бывшей фракции Вероники засветились от этой новой цели, к которой нужно было стремиться. Но так же меня сильно обеспокоила довольная

улыбка, которую краем глаза я заметила на лице у Хартмута.

- Вильфрид, этот год очень важен для тебя. Будь осторожен

и постарайся проявить

себя в общении так же хорошо, как показал себя в учебе, - сказала я.

- Хорошо, - ответил

он. - Я больше не повторю своих прошлых ошибок.

- Мы с лордом Вильфридом с каждым днем работаем все усерднее. Вы наверняка будете довольны нашими усилиями, - заверили меня его вассалы.

Они все обменялись кивками, связанные между собой своей службой одному господину.

Тем временем Ангелика,

сложив вместе руки перед грудью, посмотрела на меня щенячьим

взглядом:

- Я могу это сделать, леди Розмайн! Мне просто нужен шанс!

Миг назад она казалась

полностью опустошенной, а теперь она была полна сил. Что за разительная перемена. Её голубые глаза теперь сияли энтузиазмом, а щеки пылали от возбуждения. Если бы она тут же не добавила,

что чем больше у неё маны, тем её тело будет сильнее,

а так же станет сильнее

и Стенлюк, её легко можно

было бы принять за глубоко влюбленную девушку.

… А ведь если так подумать, обретение

Стенлюка было той самой причиной,

по которой Ангелика

в первую очередь стала сражаться

со своим страхом перед учебой, и она также регулярно

вливала в него ману. Можно было бы сказать, что она уже была глубоко

влюбленной девушкой - девушкой, отчаянно влюбленной в свой мана-клинок.

Милая, милая Ангелика... Если бы у тебя было еще побольше

мозгов...

- Леди Розмайн, если вы собираетесь обучить Ангелику следующему шагу, не следует

ли вам обучить и своего брата? - спросил Корнелиус,

на его лице ясно читалось недовольство.

Я усмехнулась.

- Я обучу её только в том случае, если она сдаст экзамены до того, как я вернусь

на Ритуал Посвящения. Скорее всего, для нее это будет просто невыполнимо.

В то время, как я использовала это обещание, чтобы мотивировать Анжелику,

я должна была вернуться в Эренфест менее чем через три недели. С моей точки зрения, это была совершенно невыполнимая задача, поскольку за предыдущие три недели до этого она успела сдать только треть своих экзаменов,

но Корнелиус только покачал головой.

- Посмотри на выражение

её лица. Неужели

вы действительно думаете,

что она не добьется успеха,

когда у нее сейчас такой же блеск в глазах, как у вас, когда на кону была библиотека? - сказал он, переводя взгляд с Ангелики

на меня. - Вы обе полностью одинаковы, когда дело доходит

до достижения своих целей.

Похоже, Корнелиус

был уверен, что Ангелика непременно

добьется успеха.

- Тогда... Хорошо. Я научу всех своих вассалов

четвертому шагу, но только если Ангелика сдаст экзамены ... и мы успешно поднимаем ранг нашего

герцогства до двенадцатого во время межгерцогского турнира.

- Отлично! - воскликнул

Трауготт, сжимая кулаки и широко улыбаясь. Хартмут тем временем

приподнял брови.

- Если вы хотите сказать, что обучите всех ваших вассалов,

а не только рыцарей, мы, чиновники-ученики, начнем сотрудничать с учениками-рыцарями в полную меру наших возможностей. Корнелиус, зайди ко мне попозже. Я составил

список самых распространенных фей зверей, использовавшихся в прошлых межгерцогских турнирах, а также способов их уничтожения. Эти сведения не являются исчерпывающими, но они наверняка

окажутся полезными.

Прими мою благодарность, Хартмут.

Брунгильда также кивнула в знак согласия, и в её янтарных глазах появился острый блеск.

- Нам, ученикам-служителям, тоже нужно будет начать готовится

к межгерцогскому турниру,

объединив свои усилия со всеми остальными. Теперь я с нетерпением буду ожидать этого турнира.

На этом ужин подошел к концу.

* * *

- Миледи, могу я отвлечь вас ненадолго? - спросила Рихарда с невозмутимым выражением лица. - Я должна обсудить с вами кое-что

важное.

Учитывая, как сильно Рихарда кричала на Трауготта

ранее, я предполагала, что она и за ужином будет выражать

свое недовольство им, но все время за столом она оставалась совершенно спокойной. Она действительно мастерски контролировала свои эмоции, и именно поэтому

я тут же согласно кивнула.

Конечно. Подойдет ли для этого моя комната?

- Я хотела бы, чтобы все ваши вассалы услышали то, что я хочу сказать,

миледи. По этой причине я предлагаю использовать комнату на втором этаже.

Я оглядела всех, кто сидел за моим столом. Все кивнули, кроме Трауготта, который с широко распахнутыми глазами сейчас просто оцепенел.

- Бабушка, я... - начал он.

- Ну что, пойдемте? - прервала его Рихарда, глядя на Трауготта

с выражением, не оставляющим места для споров, прежде чем двинуться вперед. Напряжение, повисшее

в воздухе между ними, было почти что физически ощутимо.

Хартмут шел чуть впереди меня. Я протянула

руку и осторожно потянула его за плащ, чтобы привлечь

его внимание.

- Ты знаешь, что происходит? - прошептала я.

- Конечно, знаю. Рихарда пребывает в ярости уже три дня, - ответил он с легкой улыбкой.

Я также чувствовала исходящий от него гнев, и, судя по тому, куда он был направлен, он, похоже, был полностью на стороне Рихарды. Трауготт, что же ты натворил?

* * *

Мы прибыли в небольшой зал недалеко от общей комнаты, где студенты могли поговорить более конфиденциально, не

рискуя нарушить приличия поднимаясь на этажи, отведенные для разных полов. Некоторые комнаты

обычно предназначались для определенной фракции,

но поскольку в этом году почти все пользовались главной общей комнатой,

эти залы теперь по большей

части пустовали.

Войдя в комнату, я села на кресло, предложенное мне Рихардой. Лизелетта

и Брунгильда встали по обе стороны от меня, а рядом с ними встали мои рыцари-стражи. Хартмут, как чиновник,

сел с чернилами и деревянной дощечкой, готовясь записать

разговор, а Филина заняла место рядом с ним.

Трауготту не разрешили

стоять рядом с моими рыцарями-стражами. Рихарда тащила его сюда за руку и не отпускала

даже теперь, когда мы пришли. Прежде чем открыть рот, она крайне суровым взглядом

обвела моих вассалов.

Леди Розмайн,

пожалуйста, освободите Трауготта

от обязанностей вашего вассала.

Э?! - воскликнула я в унисон с девушками, стоящими по бокам от меня.

В отличие от них, мои рыцари-стражи

скривили лица. Я догадалась, что они более или менее ожидали этого, так как никто из них не казался удивленным. Хартмут, который определенно знал, что происходит, даже не моргнул.

Что касается Трауготта, то кровь отхлынула

от его лица, на котором появилось выражение

полнейшего отчаяния. Он выглядел так, словно никогда не ожидал, что его собственная бабушка

обратится ко мне с такой просьбой, и это было вполне понятно.

Для дворянина, взятого

в услужение, освобождение от службы господином

было огромным бесчестьем, настолько большим, что это навлекало позор на весь его дом.

Трудно было представить, чтобы Рихарда желала такого позора своему внуку.

Рихарда, что случилось…?

- Ничего такого, о чем бы вы не знали. Вы присутствовали при инциденте, который вызвал мой гнев, и должны понимать,

почему я обратилась к вам с такой просьбой. Пожалуйста, обращайте больше внимания

на окружающую обстановку, а также на поведение и слова ваших вассалов, - резко ответила

она.

- Да, конечно! Отныне я буду внимательнее! - воскликнула я, мгновенно выпрямляясь в кресле. Мига, когда я испытала направленную на кого-то полную мощь её гнева было достаточно, чтобы потрясти меня до глубины души.

- Трауготт не годится

быть вашим вассалом,

миледи. Я предлагаю

вам немедленно освободить его от этих обязанностей, - повторила Рихарда,

продолжая объяснять, что его слова и действия

во время матча по диттер-краже сокровищ были совершенно недостойны

дворянина, занимающего место в моей свите. Я, конечно,

тоже не считала его поведение

правильным, но она, очевидно, считала его и вовсе немыслимым

и непростительным.

- Но ведь он ваш внук, не так ли? – спросила я. - Вы сами его рекомендовали. Освободить его от обязанностей это, конечно, слишком суровое наказание.

- Я действительно рекомендовала его, так как Трауготт хотел получить эту должность, а лорд Бонифаций попросил меня включить

в число ваших рыцарей-стражей больше высших аристократов. Я люблю его, как бабушка, но я, прежде всего, ваша главная слуга свиты, и вам не нужен вассал, который будет действовать вопреки вашим приказам.

Похоже, именно потому, что Рихарда любила Трауготта,

как бабушка, она так сурово отругала его прежде и велела уйти из свиты. Для него было бы немного лучше добровольно уйти в отставку,

чем для меня назвать его неудачником и отказаться от его услуг.

- У каждого вассала

своя мотивация служить

тому, кого они выбрали в господа, миледи. Именно по этой причине

я не протестовала против того, что Трауготт

хочет служить вам, чтобы изучить

ваш метод сжатия маны. Важно было только его отношение

к службе.

Брунгильда сказала, что хочет служить мне, потому что хочет играть определенную роль во внедрении

новых мод. Лизелетта

решила служить мне в благодарность за то, что я спасла её старшую сестру Ангелику

от несдачи экзаменов

и позора всего их дома. Хартмут хотел ускорить рост легенды о моей святости,

в то время как Филина была заинтересована в совместном со мной сборе историй. Рихарда и Ангелика

служили мне в соответствии с полученными ими приказами, и хотя Корнелиус

происходил из семьи, которая поставляла стражей для семьи эрцгерцога, он, насколько мне известно, самолично

попросил назначить его охранять меня.

Короче говоря, у каждого была причина стать одним из моих вассалов,

и неважно, какая именно. Рихарда пришла к выводу, что единственное, что имеет значение, - хорошо ли вассал выполняет свою работу и ставит ли потребности того, кому он служит, выше собственных желаний.

- Однако Трауготт не способен должным образом служить другому. Его отношение делает его совершенно непригодным для того, чтобы быть слугой свиты. Как ваш главный слуга, я не могу допустить, чтобы такой нелояльный

человек был вашим вассалом.

Похоже, Трауготт искренне презирал

меня. Мое слабое здоровье и слабое тело заслужили его презрение, которое, по словам Рихарды, только усугублялось тем,

что мы считались кузенами по линии Карстедта.

- Это самый настоящий

позор, особенно когда Корнелиус, несмотря на то, что он твой брат, прекрасно понимает, как следует себя вести перед чужими и как наедине! - заявила она.

Рихарда, по-видимому, провела последние три дня, требуя, чтобы Трауготт

ушел из свиты добровольно, прежде чем его полное отсутствие послушания и нежелание

служить вызовут еще больше проблем. Несмотря на это, он не сделал этого, и сегодня Рихарда снова накричала

на него. Это объясняло крики, которые мы услышали, войдя в общежитие.

Между прочим, несмотря

на то, что ему было сказано уйти из моей свиты всего за несколько

минут до ужина, он попытался

начать заискивать передо мной, как только услышал, что есть возможность изучить четвертый шаг сжатия маны. Это взбесило

Рихарду, заставив её отказаться

от попыток убедить его покинуть свиту «по собственному желанию» и вместо этого посоветовать мне отказать ему в службе.

- Сущее бесстыдство сосредоточиться только на том, что ты желаешь получить,

не выказывая ни малейшего намерения

помочь человеку, которому

ты поклялся служить.

Даже мой собственный внук больше не заслуживает снисхождения в этом случае! - рявкнула Рихарда. - Дворяне Эренфеста

обязаны служить эрцгерцогской семье и защищать герцогство. Чему тебя учили родители, Трауготт?

Как тебя воспитывали, что все закончилось таким образом? Как же ты жалок!

Как бы Рихарда ни подталкивала меня уволить Трауготта, решение в конечном

счете было только

за мной:

- Трауготт, ты хочешь служить мне честно и верно? - спросила я, переводя взгляд на рыцаря-

ученика, который от моих слов стал еще белее.

- Да! Пожалуйста, позвольте

мне остаться вашим вассалом! - воскликнул он с отчаянием

в глазах. Брови Рихарды в ответ взлетели

вверх.

- Трауготт намерен подать в отставку,

как только выучит метод сжатия леди Розмайн, - сказал Хартмут, слегка прищурив свои оранжевые

глаза и слегка улыбнувшись.

Его заявление заставило

Трауготта вздрогнуть и ошеломило Рихарду,

и по видимому лишив её дара речи, но, посмотрев

на моих слуг, он тем не менее продолжил.

- Он сказал мне, что не намерен

служить “непонятной" девочке,

такой слабой, что её сбивает

с ног попадание снежка, такой хрупкой, что может потерять сознание в любой момент, которая готова обременить всех своих вассалов

в своем стремлении попасть в библиотеку. Если бы не метод сжатия,

он бы предпочел служить лорду Вильфриду.

- Что?! Молчи, Хартмут!

Ты сказал, что будешь держать это в секрете! - недоверчиво воскликнул Трауготт, но Хартмут ответил на это холодной усмешкой и словами:

- О, неужели

ты действительно думаешь,

что кто-то будет хранить такую тайну без магического контракта? Не забывай, что я - вассал леди Розмайн. Моя первейшая обязанность - сообщить ей то, что ей необходимо знать,

чтобы она могла

принять обоснованное решение.

Когда мальчики уставились

друг на друга, Рихарда просто таки «ощетинилась» от гнева:

[[image:/storage/reader-images/752223ab6626deaaccfd8d8abddffd71f3d5e989.jpg]]

- Трауготт, ты просто... просто

невероятен! Это выходит

за всякие рамки,

ты не просто недостойный вассал! Ты прогнил насквозь! - закричала она.

Я скрестила руки на груди, обдумывая ситуацию.

Естественно, я понимала,

почему все хотят, чтобы я изгнала Трауготта

со службы, но не то, что творилось

у него в голове. Во-первых, почему он был так полон решимости изучить мой метод сжатия маны, особенно до такой степени,

что он был готов отбросить

свою неприязнь ко мне и играть роль верного

слуги. Трудно было представить себе, что его немедленное увольнение было лучшим решением.

- Я хотела бы поговорить с Трауготтом наедине.

Могу я попросить вас всех покинуть комнату? - сказала я, предполагая, что он не захочет говорить

в присутствии кого-либо

еще, но Рихарда тут же воспротивилась моему намерению.

- Это недопустимо! Вы не должны пребывать без защиты рыцарей-стражей, когда обсуждаете с рыцарем его изгнание со службы! Что вы сможете сделать, если Трауготт придет в ярость?! Подумайте хорошенько! - воскликнула она.

Когда я оглядела комнату,

все мои рыцари-стражи согласно кивали.

Но наверняка

есть вещи, которые он не захочет говорить

в присутствии других, - заметила я.

- Вот почему существуют

магические инструменты, не пропускающие звук. Они позволят

говорить наедине, даже в присутствии рыцарей стражей, - сказала Рихарда.

Она покачала головой, заметив, что дворянин обычно

увольняет своего вассала, не интересуясь подобными подробностями, но тем не менее положила перед нами глушащие

звук магические инструменты.

- Я хочу услышать

твои мысли по этому поводу, Трауготт. Если ты хочешь поговорить со мной, возьми

этот магический инструмент.

Трауготт, хотя и сильно нахмурился, подчинился.

Позиция Трауготта

- Почему ты так желаешь заполучить мой метод сжатия маны? - спросила я, но Трауготт

в ответ только еще сильнее

нахмурился.

- Мне часто говорят принимать решения по важным вопросам только после того, как посоветуюсь со всеми заинтересованными сторонами. Таким образом, вместо того, чтобы полностью полагаться на мнения других, мне

интересно услышать твои собственные мысли о

этой ситуации. Если тебе нечего сказать, это тоже меня устроит, но в таком случае я просто буду вынуждена положиться на слова Рихарды

и Хартмута.

Трауготт встретился со мной взглядом:

- Я хочу изучить метод сжатия маны, потому что хочу

стать сильнее, - огрызнулся он, почти что

прорычав эти слова, как будто он был раздражен тем, что я спрашиваю что-то

настолько очевидное.

Взгляды у всех

наблюдающих за нами, несмотря на то, что они даже не слышали, что он мне ответил, стали намного жестче, еще более неодобрительными.

Я вздохнула:

- Трауготт, если ты даже не можешь держать на лице маску спокойствия, чтобы я потом ни говорила, Рихарда тебя в клочья разорвёт.

Трауготт судорожно вздохнул,

выдохнул, и его лицо стало относительно спокойным

на вид. Я сделала то же самое. В конце концов, он был не единственным, за кем наблюдали.

Мои вассалы так же внимательно наблюдали за тем, как я сама общаюсь с Трауготтом, и тем, кто ранее клялся служить мне.

Мне нужно узнать его мнение, а затем вынести решение на его основании...

Честно говоря, мне было все равно, останется

ли Трауготт моим вассалом или нет. Я почти не проводила времени

со своими рыцарями-мужчинами, а Корнелиусу можно было доверять

гораздо больше, чем остальным. Именно по рекомендации Рихарды я взяла к себе Трауготта, и отсутствие какого-либо существенного общения между мной и ним не давало мне никакого стимула хотеть защитить

его. Я на самом деле даже не считала его прямым родственником, но я не хотела, чтобы он был наказан слишком

сурово, так как он был внуком Рихарды

и Бонифация.

Может, он мне и безразличен, но это еще не повод его игнорировать.

Я перевела взгляд на Трауготта, который смотрел на меня испытывающим взглядом, не отводя его в сторону ни на миг. Последовала короткая пауза, прежде чем я снова заговорила:

- Позволь мне подробнее остановиться на моем предыдущем вопросе:

почему ты хочешь стать сильнее?

- Потому что Корнелиус

и Ангелика стали сильнее после того, как изучили ваш метод сжатия, - ответил

Трауготт.

Если припомнить, он всегда уделял им большое

внимание, но почему?

- Я спрошу еще раз: почему ты хочешь стать сильнее?

Ангелика и Корнелиус

искали силы, потому что сожалели о том, что позволили

мне подвергнуться опасности,

и хотели стать рыцарями-стражами, достойными службы мне. Что же движет тобой? И что ты будешь делать с этой силой? Ты хочешь служить

Вильфриду, как расказал

Хартмут?

Вильфрида связывали чрезвычайно тесные узы с его вассалами,

даже теперь, когда он больше не являлся неоспоримым наследником трона. Учитывая, что при наборе новых вассалов все они очень тщательно проверялись на

надежность и преданность, было очень маловероятно, что Трауготт сумеет обеспечить себе место на службе у моего сводного

брата после того, как покинет

мою.

Трауготт стиснул

зубы:

Я никому не желаю служить. Я хочу стать рыцарем-командиром, как дед.

Под "дедом" ты подразумеваешь лорда Бонифация, верно?

Я не была уверена, почему Трауготт упомянул

Бонифация, а не Карстедта. Учитывая его возраст, трудно было представить, что он так уж часто видел Бонифация

в качестве командующего рыцарями. Возможно, он видел, как тот делал что-то невероятное в детстве, и теперь этот мысленный образ с годами становился все более и более приукрашенным. Так или иначе,

теперь я знала, что конечной целью Трауготта

был Бонифаций. Его кровь, унаследованная от предков, стремившихся к личной телесной силе, была полна этих устремлений.

- Я хочу возглавить Рыцарский Орден, как дед, и охотиться на опасных фей зверей, защищая

герцогство. Чтобы это произошло, я должен быть сильнее, чем кто-либо в Эренфесте.

- Тебе определенно нужно быть сильным,

чтобы стать рыцарем-командиром, - тут же согласилась я, прежде чем моргнуть от осознания им сказанного.

Рыцарский

орден существовал для защиты, как Эренфеста, так и эрцгерцогской семьи. Таким образом,

его командиры традиционно служили также рыцарями-стражами эрцгерцога.

- Трауготт,

я полагаю, что ты не сможешь быть рыцарем-командиром, не служа никому,

поскольку командир исполняет также обязанности рыцаря-стража эрцгерцога.

Дедушка никому не служил вассалом, когда был рыцарем-командиром. Я хочу быть таким же.

Я почти уверена, что ему это удалось только потому, что он сам член семьи эрцгерцогов...

Я была более чем знакома с явно преувеличенными рассказами Бонифация о прошлом, выслушав их за обедом больше раз, чем могла сосчитать

с тех пор, как очнулась от своего долгого сна в юрэ́вэ. Если хотя бы половина

этих историй была правдой, он вел жизнь полную невероятных событий, хотя и не в том стиле, что и Фердинанд. Рыцарский

орден был единственным местом, которое действительно имело возможность на полную использовать его силу, и поэтому он служил командующим рыцарями, поддерживая эрцгерцога предыдущего поколения.

Именно из-за того, что Бонифаций

поддерживал эрцгерцога, он не служил его рыцарем-стражем. Насколько я помнила, так было и с Фердинандом, когда он служил в Рыцарском

ордене. Дети эрцгерцога не могли стать вассалами члена эрцгерцогской семьи, но так как Трауготт

был всего лишь высшим аристократом, это к нему не относилось.

Ах, Трауготт.

Видишь ли...

- Вы можете думать,

что это невозможно для меня, леди Розмайн,

но было время, когда я действительно был сильнее Корнелиуса. Дедушка говорил, что у меня врожденный талант. Если бы я тоже изучил ваш метод сжатия, из нас двоих я бы был сейчас сильнее! - заявил он, крепко сжав кулаки.

Я весьма сомневалась в этом. Он и Корнелиус

были примерно одного возраста, но двухлетняя разница,

была огромным сроком в развитии

детей и подростков. Не говоря уже о том, что Корнелиус

был достаточно силен, чтобы быть выбранным служить моим рыцарем-стражем еще до того, как я научила его моему методу сжатия.

Предположим, что произошло

следующее: дедушка сказал Трауготту, что у него больше таланта,

только чтобы подбодрить его и разжечь чувство соперничества, но Трауготт воспринял

эти слова с полнейшей серьезностью.

Было очень, очень трудно поверить, что Трауготт действительно был сильнее и талантливее в то время. Интуиция подсказывала мне, что Корнелиус

намеренно сдерживался, когда они вместе тренировались.

Ахх... Я просто хочу поскорее

закончить этот разговор,

чтобы пойти читать книги, которые

взяла из библиотеки.

Мой интерес к Трауготту быстро угасал, но он, казалось,

был в восторге от того, что наконец-то получил возможность высказаться.

- Я был сильнее

его, но когда кто-то узнавал

ваш метод сжатия маны, то очень быстро становился сильнее,

чем другие. В конце концов,

дедушка настолько сосредоточился на обучении рыцарей-стражей семьи эрцгерцога, что у него не осталось

времени обучать меня лично, - сказал он, его голос сочился досадой.

Мне было немного жаль, что Трауготт

перестал проводить время со своим любимым дедушкой, но такова была жизнь. Злоумышленникам удалось

проникнуть в замок при поддержке дворян из нашего собственного герцогства, похитить Шарлотту и отравой довести меня до комы, так что, конечно,

переподготовка рыцарей-стражей стала после этого главным приоритетом. Трудно было представить, что Бонифаций, как опытный рыцарь-командир и старейший член эрцгерцогской семьи, поставит своего юного внука который даже не был рыцарем-стражем, превыше

опасности, нависшей над Эренфестом.

- Я всегда был самым близким к дедушке из всех его внуков,

но в какой-то момент Ангелика

стала его самым любимым учеником,

и все начали говорить, что Корнелиус был самым сильным и самым богатым на ману из всех нас. А на этом месте должен был быть я, - последние

несколько слов Трауготт

почти прошептал.

Похоже, Бонифаций так сосредоточился на обучении рыцарей-стражей эрцгерцогской семьи, что не уделял времени никому и ничему другому.

- Дедушка когда-то

служил в Рыцарском ордене. Разве не обязанность

вышестоящих рыцарей - обучать

нижестоящих?

- Вот почему я хочу стать рыцарем-стражем! - выкрикнул Трауготт.

Его единственным желанием

было заслужить одобрение Бонифация. Вот почему он так же не был заинтересован в служении Вильфриду,

чье будущее в качестве следующего эрцгерцога уже не было гарантированно.

- Тогда почему ты решил стать моим рыцарем-стражем? Если бы ты служил Шарлотте,

то пока я спала, мог бы учиться

под руководством дедушки.

- Шарлотта девушка, как и большинство её рыцарей-стражей. В ее свите было очень мало мест для мужчин-рыцарей стражей, и наша связь была далеко не достаточно сильной,

чтобы меня выбрали.

Несмотря на то, что они принадлежали к одной фракции,

Трауготт едва знал служанок и кормилиц Шарлотты.

Что было еще хуже, в играх он явно предпочитал компанию Вильфрида, и взрослые решили, что он плохо подходит

для службы Шарлотте.

Между тем Рихарда была моей старшей

служительницей, а Бонифаций - моим дедом. У Трауготта не было другого выбора,

хотя и против своего желания,

кроме как служить мне. Служение

мне также давало шанс на изучение моего метода сжатия маны в числе первых допущенных к его изучению.

- Даже отец перестал

хвалить меня и стал обращаться со мной сурово, когда Корнелиус

стал сильнее. Я хочу как можно скорее обрести больше маны. Я хочу быть сильнее.

— Твой отец - отцов... Гм. Я имею в виду, что твой отец - младший брат Карстедта, верно? - уточнила

я.

Насколько я помнила, отец Трауготта был сыном второй жены Бонифация

и был женат на дочери Рихарды.

Трауготт продолжал рассказывать мне, как он рос с отцом, постоянно

сравнивающим его с Карстедтом, и я поняла, что отчасти его недовольство в отношении меня было вызвано конкуренцией между нашими родителями. Карстедт был сыном первой жены, а также рыцарем-командиром, и хотя я не могла точно сказать, что думал об этом отец Трауготта. Вероятно, у него было другое мнение о том, кто должен был занимать эту должность.

Несмотря на все это, Бонифаций

видел, как Трауготт

тренировался с Корнелиусом, а потом сказал

ему, что у него талант. Это сделало

отца Трауготта счастливее всего - он с улыбкой

похвалил Трауготта, наказав ему стать еще сильнее,

чтобы заслужить благосклонность Бонифация, что в конечном итоге привело к нашей нынешней

ситуации.

Короче говоря, Трауготт

хочет быть сильнее,

чтобы заслужить похвалу отца и признание Бонифация.

Я хорошо понимала

подобное стремление усердно

работать ради чьего-то одобрения, но в ту секунду, когда я начала сочувствовать Трауготту,

он уничтожил это чувство всего несколькими словами.

- Даже Дамуэль, слабак-рыцарь – низший дворянин - стал намного сильнее

благодаря вашему методу

сжатия маны, леди Розмайн. Я же с легкостью превзойду

его.

...Что-что?

Я скрестила руки на груди, пытаясь сдержать

гнев от услышанного столь наглого

и неуважительного заявления. Это правда, что Дамуэль был низшим дворянином, и что его способность к мане когда-то

была настолько мала, что девушка,

которая ему нравилась,

даже не видела в нем мужчину, но он упорно работал над собой и посвятил себя придумыванию способов, позволяющих ему более эффективно сражаться. В конце концов он стал настолько искусен,

что даже Бонифаций

похвалил его. Дамуэль

в отличие от здешних рыцарей-учеников, которые рвались вперед в надежде, что их мана и выносливость принесут им победу в битве, в сражении

использовал голову.

Вот почему Дамуэль гораздо более впечатляет, чем ты, Трауготт!

Я ценила Дамуэля гораздо больше, чем Трауготта, они были едва ли сравнимы.

Дамуэль был одним из моих старейших соратников и рыцарем-стражем, которому

я доверяла больше всех из своих вассалов.

Он как мог защищал меня от Шикикозы, несмотря на то, что знал, что я простолюдинка, и когда его назначили охранять меня в храме, он рисковал своей жизнью и доблестно сражался,

чтобы защитить меня от высшего

аристократа графа Биндевальда. Я не прощу никого, кто будет относится

к нему с подобным презрением.

- Дамуэль добился этого благодаря своим собственным усилиям.

У тебя есть преимущество в том, что ты высший аристократ и все ещё растешь, но мало у кого есть решимость работать

так же усердно, как у него.

Пфф. Низший дворянин навсегда останется низшим, выше головы ему не прыгнуть. Он не стоит

того чтобы его принимали всерьез.

…Да что ты говоришь?

В тот момент, когда Трауготт

принялся насмехаться над Дамуэлем, для меня он умер. Я с самого начала сказала, что не хочу конфликтов

между моими рыцарями-стражами, поэтому меня совершенно не интересовал человек,

неспособный выказать другим даже малейшего

уважения. Мои вассалы

прекрасно обойдутся без кого-то, кто свысока смотрел на Дамуэля

и Филину только из-за того, что они низшие дворяне.

Хорошо. Заставить

его уйти со службы по своему желанию

будет лучшим выходом.

Уволив его, я рисковала нанести вред всему его роду, и мне не хотелось пятнать имена Рихарды и Бонифация, чтобы наказать их некомпетентного внука. Не говоря уже о том, что я не хотела, чтобы он пытался

отомстить или сделать

что-то подобное. Я хотела поставить

его в ситуацию, когда он ушел бы добровольно.

- Я понимаю тебя: ты хочешь стать сильным,

как дед. Ты хочешь заслужить

похвалу своего отца. Ты хочешь стать сильнее Корнелиуса. И чтобы достичь всего этого, тебе нужен мой метод сжатия маны, - сказала я.

Трауготт все же был ребенком,

отчаянно нуждающимся и добивающимся родительской любви. Он так стремился в силе, которая, как ему казалось, принесет ему все это, что он не обращал внимания

на окружающих. Я полностью отдавала

себе в этом отчет, но моя привязанность к нему была не настолько

сильна, чтобы я могла даже начать думать о том, как помочь ему вырасти

как личности.

- Немедленно откажись от должности моего вассала. Взамен я научу тебя своему методу сжатия

маны.

- Неужели?! - спросил Трауготт с выражением удивления

и радости на лице.

- Да. Я буду учить тебя вместе с другими, кто получил одобрение, в конце зимы. Тем не менее, ты должен

самостоятельно заработать необходимые деньги и не вызывать никаких

дальнейших проблем. Вот основные правила,

которым должен следовать

каждый, независимо от статуса или фракции, - сказала я.

Мои вассалы

и вассалы Вильфрида,

естественно, тоже должны были следовать

им. Трауготт решительно кивнул, почти что дрожа всем телом при мысли о достижении своей мечты.

- В таком случае отложи в сторону магический инструмент, блокирующий звук, и объяви всем о своей отставке, - сказала я, поставив

на стол свой инструмент.

Он последовал моему примеру, затем с сияющим выражением

лица огляделся вокруг и сделал свое заявление.

Я, Трауготт,

отказываюсь от должности

рыцаря-стража леди Розмайн.

Все мои вассалы бросали на меня неодобрительные

взгляды, недовольные тем, что я позволила ему уйти, а не уволила, как они хотели.

Мои рыцари выглядели

особенно недовольными, в то время как Рихарда

выглядела самой разъяренной из всех.

Игнорируя их реакции,

я задумчиво склонила

голову на бок.

- Рихарда,

какие документы нужно сделать, чтобы окончательно оформить

его отставку?

- Миледи, нельзя позволять

ему добровольно... - начала она резким голосом, но Хартмут оборвал

её протест, протянув

чернила и дощечку

для письма.

- Я полагаю, леди Розмайн, что ему достаточно

написать здесь о своей отставке.

- Большое спасибо, Хартмут.

А теперь, Трауготт,

напиши здесь, что ты добровольно хочешь уйти со своего поста моего рыцаря-стража. Этого будет достаточно.

Трауготт быстро выполнил

мою просьбу. Я проверила, что он написал,

а также его подпись, прежде

чем довольно кивнуть.

- Теперь, Трауготт, ты больше не мой вассал. Ты простой рыцарь-ученик, - сказала я. - Теперь ты можешь вернуться в свою комнату, я сама объясню остальным, что произошло.

С этими словами Трауготт быстро вышел из комнаты, без сомнения желая избавиться от пронзающего взгляда Рихарды. Как только за ним закрылась

дверь, она тут же выплеснула

на меня свой гнев.

- Миледи! О чем вы только думаете?! Вы обещали научить его методу сжатия маны, не так ли?! Это единственное, что могло заставить

его так легко покинуть службу!

- Ты права, - ответила я, вызвав переполох

среди моих вассалов.

Некоторые сомневались в моем решении,

но никто не был так же возмущен,

как Рихарда.

- Миледи! Если вы будете

так мягки с теми, кто подводит вас, это вызовет

сильное недовольство среди других ваших вассалов!

Хм, мягка, да? А мне показалось, что это идеальное

решение.

Как образом?! - воскликнула Рихарда.

Остальные, похоже, полностью

разделяли её замешательство. Я выпрямилась в кресле:

- Позвольте мне пояснить,

что даже после того, как Трауготт рассказал

мне, почему он вел себя таким образом,

я совсем не прониклась к нему сочувствием. Меня совершенно не волнует, будет ли его будущее светлым, насколько он будет успешен в жизни и тому подобное.

- В таком случае, вы должны были быть более суровы к нему и...

- Именно потому, что он мне безразличен, я не желаю

больше видеть его и иметь с ним дел, - решительно

сказала я, заставив моих вассалов удивленно заморгать.

Правда, Хартмут, после этих моих слов, теперь смотрел

на меня с большим интересом.

- Мне было бы легко уволить Трауготта, ведь у меня были на то основания

и права, но такой поступок одновременно запятнал бы и Рихарду, и лорда Бонифация.

Мне нет дела до Трауготта, но я не хочу позорить тех, кто мне дорог. Если я и проявляю

мягкость к кому-то,

то только к тебе, Рихарда.

И не только к Рихарде - я не хотела, чтобы Карстедта

наказали за то, что он недостаточно хорошо обучил ученика-рыцаря, как это было

во время инцидента с Шикикозой. Увольнение мною

Трауготта, наверняка будет иметь больше последствий, чем я могу себе представить, но его отставка

это решение самого Трауготта, и он же понесет ответственность за неё.

- Тогда почему ты решила научить его методу сжатия манны…? - спросил Корнелиус, сузив свои

темно-карие глаза, которые он унаследовал

от Эльвиры. - Разве ты не учила этому только тех, кому можешь доверять?

Я, давая ответ на этот вопрос, старалась смотреть Корнелиусу прямо в глаза:

- Как ты думаешь,

что будет с Трауготтом теперь, когда он ушел из моей свиты? Я сомневаюсь, что он сможет поступить к Вильфриду, и если бы он мог служить Шарлотте,

то стал бы её рыцарем-стражем, пока я спала. Более того, как только Рихарда сообщит об этом инциденте, он даже не сможет занять место в свите Мельхиора.

- Это так. Возможно,

ты позволила ему уйти в отставку, несмотря на то, что было более чем достаточно

причин, чтобы уволить его, и вполне естественно, что ему не позволили бы занять какие-либо подобные должности.

- Сейчас его разум полностью сосредоточен на методе сжатия маны, но достаточно скоро он поймет, что произошло.

Его желанное будущее теперь недоступно для него, и я думаю, что он скоро поймет, что под всеобщим осуждением

просто жить - уже непросто, - объяснила я.

Хартмут задумчиво погладил подбородок и кивнул:

- Учитывая его поведение

здесь, никто из нас больше не будет относиться к нему, как к другу.

Что еще хуже для него, за последние

несколько недель мы успешно объединили вокруг себя всех студентов Эренфеста,

включая вассалов лорда Вильфрида и детей из бывшей фракции Вероники. Другими

словами, Трауготта ожидает судьба изгоя.

Похоже, моё объяснение позволило вассалам осознать,

какое незавидное будущее ожидает Трауготта в Королевской Академии.

- Если Аренсбах или какое-нибудь другое герцогство захочет

воспользоваться нашим отношением к нему, мы рискуем тем, что конфиденциальные сведения станут уходить на сторону, - объясняла я. - Возможно

даже, что в этом своем стремлении к силе Трауготт

каким-то сейчас невообразимым образом придет к выводу, что во всех его бедах виноваты мы и захочет

отомстить. Именно поэтому я собираюсь

учить его своему методу сжатия маны.

- Я не совсем понимаю. Как это оправдывает обучение его методу сжатия маны…? - спросила

Брунгильда, в замешательстве положив руку на щеку.

- Это приманка, чтобы держать его в узде. Трауготт должен будет вести себя должным образом до конца семестра,

прежде чем он сможет изучить

метод сжатия. В конце концов, каждый должен сам заработать

себе деньги на обучение и тем самым доказать, что заслуживает того, чтобы его обучили, - со смешком достойным аристократки пояснила я.

Хартмут посмотрел

на меня, в его оранжевых

глазах был виден странный, нервирующий блеск:

- Вполне вероятно, что впоследствии он все же попытается каким-либо образом отомстить. Что вы собираетесь предпринять на этот случай?

- У меня нет намерения обучать этому методу кого-либо из моих врагов, поэтому в магическом контракте есть пункт, запрещающий тем, кто его подписывает, пытаться

действовать мне во вред.

Корнелиус мгновенно все понял.

- Короче говоря,

ты учишь его методу сжатия,

чтобы связать его контрактной магией?

- Вот именно. Дело не в том, что я хочу научить его этому методу. Я просто хочу, чтобы он не стал нашим врагом.

Уход Трауготта означал, что он причинил вред только себе, а магический контракт, подписание которого

необходимого для обучения

моему методу сжатия,

существенно уменьшит возможность проявления по отношению

ко мне открытой враждебности. Это была беспроигрышная ситуация: Эренфесту нужно было как можно больше дворян с большими запасами маны, особенно тех, кто не собирался

бунтовать против династии нынешнего эрцгерцога, и Трауготт получит метод сжатия, который он так желал, не будучи моим вассалом.

- Мне кажется, что это решает все наши проблемы, - заключила я.

- Миледи, это слишком

мягкое наказание для Трауготта! - заявила Рихарда,

качая головой с суровым

выражением лица, но в том-то и дело, что мы не хотели загонять Трауготта в угол и рисковать тем, что он внесет разлад в атмосферу

общежития, когда мы так сильно продвинулись в объединении фракций.

- Мечта Трауготта стать рыцарем-командиром Рыцарского ордена после того, как он станет сильнее с помощью метода сжатия маны, никогда не сбудется,

как бы усердно он ни работал. Разве этого недостаточно? Я не могла бы придумать

ему худшего наказания чем отчаяние, которое он почувствует, когда поймет, что своей собственной рукой навсегда перекрыл

себе этот путь.

Наказание Трауготта не было чем-то мгновенным, наподобие того как человека ужалила

бы пчела и тот испытал резкую боль, которая достаточно скоро утихла. Нет, оно было перенесено в будущее и растянуто на очень долгое время, его можно сравнить со шрамом от раны, который он будет носить всю оставшуюся жизнь, и мучаться от приносимых им неудобств. Мне просто нужно было объяснить

это так, чтобы Рихарда и остальные смогли это понять.

- Может быть, лучше лишить его благородного звания и

отправить в храм, чтобы он выучил этот урок, - задумчиво

произнесла Рихарда.

- Ты настолько сердита на меня, Рихарда…? - спросила я. Это её внезапное замечание

едва не довело меня до слез.

- ...Я думаю, что вы излишне мягки, миледи, но я не сержусь на вас, - ответила

она, несколько раз удивленно моргнув.

- Тогда, пожалуйста, делай что угодно,

только не отправляй

его в храм. Так как я являюсь Главой храма и ответственна за храм и всех его жрецов и жриц, последнее,

чего я хочу, только избавившись от него, это иметь с ним дело в качестве

синего жреца, - сказала я, недовольно мотая головой.

Корнелиус усмехнулся, но это было совершенно не смешно. Учитывая,

что Трауготт презирал

Дамуэля за то, что тот был низшим дворянином, я даже представлять себе не хотела, как он отнесется к серым жрецам и жрицам. Мне было бы особенно

неприятно за тех, кого назначили

его слугами, поскольку

им пришлось бы мириться с его неизбежными истериками из-за того, что он оказался в храме.

Не говоря уже о том, что нам с Фердинандом придется

обучать Трауготта, как синего жреца, и ни у кого из нас нет на него времени. Если ты хочешь преподать ему урок, ты или дедушка

можете сделать это так, чтобы это не мешало моей работе. Я больше не имею с ним ничего общего, поэтому,

пожалуйста, не посылай его ко мне и не делай его снова моей проблемой.

- Пожалуй, вы правы, - согласилась Рихарда, опустив глаза.

- Ваше решение может показаться мягким, но на самом деле вы полностью

отсекли его от себя. Просто,

но гениально, - сказал Хартмут с улыбкой человека, который был полностью

удовлетворен тем, что произошло. Это меня немного

раздражало. Мне тоже не очень понравилось то, как он себя вел на встрече.

Я воспользуюсь случаем, чтобы сообщить

тебе кое-что, Хартмут, - сказала я.

Да? - ответил он, совершенно не встревожившись.

- Если ты утверждаешь, что предоставление мне важной информации

является твоей обязанностью, тогда, пожалуйста, сообщай

мне о ней прежде, чем решишь рассказать её всем окружающим, когда тебе этого пожелается.

Леди Розмайн?

- Я не стану спрашивать, откуда ты черпаешь эти сведения. Я признаю, что возможность получить

такие ценные знания является

признаком мастерства в этом деле. Однако знакомые

мне чиновники, занимающиеся тем же что и ты, сообщают обо всем, что они только узнают,

своим начальникам, и именно их начальство решает, как использовать эти сведения.

По сравнению с тем, как Юстус все сообщал сначала Фердинанду, Хартмут

имел склонность использовать собранную им информацию

способами, которые я не совсем одобряла.

- По твоим словам, эту информацию

ты получил ради меня, а значит это я должна решить, как и когда она будет использована и обнародована, - продолжила я. - Тебе не следует говорить,

что ты действуешь в качестве

моего вассала, если ты собираешь

только те сведения,

что соответствуют твоим интересам, и раскрываешь их только тогда, когда считаешь,

что пришло подходящее для этого время.

Хартмут тихонько

ахнул от неожиданности, резко встал и, почтительно опустив голову, опустился передо мной на колени.

- Ваше пожелание - приказ для меня, - почти нараспев произнес

он.

Итак, наша беседа подошла к концу, я потеряла одного вассала и, что более важно, большую

часть своего времени

на чтение в этот вечер.

Чаепитие с Эглантиной

Ангелика полностью погрузилась в учебу, её было попросту не узнать, так она стремилась получить

право на изучение

четвертой стадии метода сжатия маны.

- Ваш метод сжатия поразителен, леди Розмайн. Я действительно преклоняюсь перед вашей способностью придумывать так много всякого нового, - сказала она однажды. - Я хочу увеличить

свои магические способности и сделать Стенлюка

еще лучше.

Похоже, у Ангелики появилась ясная и понятная цель, и, помогая ей в её достижении, Корнелиус

не жалел своих сил. У него был большой опыт обучения её в Эскадроне

повышения оценок Ангелики,

плюс под руководством Дамуэля он специально изучал конспекты вплоть до шестого курса, чтобы он мог продолжить

помогать ей в учебе. Он идеально подходил

для этой работы.

Помогало также то, что Корнелиус

уже сдал свои письменные экзамены,

так как это означало, что он мог проводить свои утренние часы, сопровождая меня в библиотеку, когда это было необходимо, а также служить учителем для Ангелики и других рыцарей-учеников в общей комнате

после завтрака и ужина.

- Корнелиус, мне кажется, что обучать Ангелику очень нелегко. Каковы у тебя дела с её обучением?

- Все было бы проще, если бы не твои походы в библиотеку. Не могла бы ты, посещать

её только раз в два дня? - с улыбкой

ответил он.

Я, тоже улыбаясь, покачала

головой:

- До моего возвращения в Эренфест осталось

всего три недели, так что нельзя терять ни мгновения. Кроме того, я верю, что ты справишься, Корнелиус.

- Что ж, я так и предполагал, что ты не сможешь

проявить подобную сдержанность... – смирившийся Корнелиус пожал плечами. По выражению его лица было ясно, что он прекрасно

понимал, что никакие его слова не смогут переубедить меня.

- Сдержанность, хм...? - это слово заставило меня замолчать, и я в задумчивости приложила

руку к щеке. - Я смутно припоминаю, как однажды я отказалась от всякой сдержанности.

- Не надо отказываться от сдержанности! - тут же с невероятным пылом в голосе воскликнул Корнелиус. - Если уж на то пошло, просто научись её выказывать более бросающимся в глаза способом!

Эта его внезапная вспышка напомнила мне о днях, проведенных с Бенно, и я почувствовала легкую ностальгию. Ах, да. Мне нужно связаться

с Бенно, чтобы сообщить ему, что скоро нам понадобится гораздо больше унишама и растительной бумаги. Нам также нужно будет обсудить возможность продажи методов

производства этих товаров.

Только я приняла решение рассказать ему об этом, как только вернусь в Эренфест на Ритуал Посвящения, Корнелиус внезапно прижал ладони к моим щекам и сжал мое лицо.

- Не отвлекайтесь в середине подобного

разговора. Слушайте людей, когда они говорят с вами, леди Розмайн.

Пож-ста, п-сти м-ня!

Я схватила его за запястья

в попытке ослабить хватку, не понимаю, чего я надеялась

добиться соревнуясь в силе с учеником-рыцаря? Но если он немедля не ослабит давление, он уничтожит мое миленькое личико, тем самым обеднив мир на красоту.

По мере того, как я продолжала пытаться

вырваться от него, разочарование в глазах Корнелиуса медленно превращалось в веселье.

- Вы двое, безусловно, очень близки, - донеслись до меня слова Леоноры, сопровождаемые её негромким смехом.

Корнелиус ахнул, тут же убирая руки. Затем его взгляд нервно заметался

между моим лицом и лицом Леоноры.

- Леди Розмайн и я начали так общаться

только с тех пор, как она поступила

в Королевскую академию. До этого мы жили вместе только в течение короткого

периода обучения до её крещения, - объяснил он.

- Мне особенно нравится

находиться в Королевской академии, потому что это позволяет

мне вести подобным

образом, - добавила

я.

Взрослые отругали

бы нас, если бы мы сделали что-то подобное в замке. Там нам нужно было поддерживать надлежащую дистанцию между дочерью эрцгерцога и её рыцарем-стражем. Только теперь, когда мы были в Академии,

мы сблизились, хотя между нами еще не образовалось уз как между настоящими братом и сестрой.

Леонора с интересом

продолжала смотреть на нас, поэтому я решила сменить тему на какую- нибудь другую.

- Кстати говоря, шестикурсникам нужен эскорт на выпускной церемонии,

верно? Я слышала, что если у девушек

нет романтического партнера,

то их сопровождает член семьи, но как насчет мужчин? Корнелиус, тебя в таком случае сопровождала бы Матушка?

Я взглянула на Ангелику, так как ходили слухи, что она собирается

выйти замуж за одного из моих братьев,

что заставило голубые глаза Леоноры заискриться от нетерпеливого возбуждения.

Корнелиус удивленно

заморгал от столь неожиданной смены темы, но все же ответил:

- Да, наверное. Это была бы либо Матушка,

либо одна из наших тёть, так чтобы с первого взгляда по разнице в возрасте было понятно, что у нас нет романтических отношений. Братья и сестры одного возраста могут казаться романтическими партнерами тем, кому неизвестно их родство, что может повлиять

на предстоящий брак.

- Понимаю. И мальчики,

и девочки полагаются на свою семью, когда у них нет сопровождения. Корнелиус, а у тебя есть кто-то, кого ты желаешь сопроводить? – спросила я.

- А?! Что ты говоришь?! – Корнелиус, с явной паникой на лице принялся настороженно оглядываться, стреляя взглядами

по сторонам.

- У тебя еще нет никого на примете?

Хватит ли тебе еще одного года, чтобы найти кого-нибудь? Мне сказали, что ты очень популярен среди девушек, так что, если понадобится, я могу попросить

одну из них сопроводить тебя.

- Вам не о чем беспокоиться, леди Розмайн! Я сам с этим справлюсь, - ответил он, показывая, что у него есть кто-то на примете.

Я заинтересованно кивнула и тут увидела, что Леонора, стоявшая рядом со мной, с тревогой опустила

глаза.

* * *

Шли дни, Корнелиус

всегда сопровождал меня в библиотеку, несмотря на то, что был очень занят, и в конце концов дата моего чаепития с Эглантиной была определена.

- Через три дня, в полдень?

Очень хорошо, - сказала я.

Мои вассалы быстро начали делать необходимые

приготовления, и все они были горды от того,

что я получила приглашение не от кого иного, как от кандидата

в эрцгерцоги великого

герцогства Классенберг. Брунгильда и Лизелетта немедленно проверили, нет ли у них днем занятий

через три дня.

Это было чаепитие только для девочек, так что роль моих рыцарей–стражей будут исполнять Леонора и Джудит. Ангелика была слишком занята, сосредоточившись на учебе, и видеть, как она,

сделав окончательный выбор, остается полностью сосредоточенной, было

действительно очень вдохновляюще. Светло-зеленые глаза Филины заблестели от возбуждения, и она выбежала

из общежития, сказав, что хочет собрать информацию о Классенберге.

Среди всех моих вассалов Брунгильда была самой взволнованной, так как это была возможность увеличить наше влияние по

распространению мод из нашего герцогства.

- Леди Розмайн, может быть, нам стоит принести

ей маленький горшочек унишама? - предложила она. - Кажется, вы обещали сделать это во время чаепития с преподавателями музыки.

- Верно. Я считаю,

что будет достаточно горшочка с порцией, которой хватит на один раз. Не могла бы ты позаботится об этом?

- Как пожелаете.

Брунгильда сначала выбрала,

подходящий горшочек, потом тщательно обдумала,

какой из трех видов унишама лучше всего сочетается с парфюмом Эглантины, а затем аккуратно

наполнила горшочек. Я помнила, что от Эглантины

приятно пахло, но я абсолютно

не могла вспомнить

чем.

- Должен ли фунтовый кекс, который мы принесем,

снова быть медовым? - спросила Лизелета.

Ее вопрос заставил

меня задуматься. Если Анастасий уже приглашал её разделить с ним фунтовый

кекс, что было вполне вероятно,

то она, вероятно, уже дважды ела фунтовый

кекс со вкусом меда.

- Конечно, она нашла бы нас безвкусными, если бы мы каждый раз приносили один и тот же подарок,

не так ли? Или может быть, для распространения моды, мы могли бы вознести

его на пьедестал как нашу самую ценную сладость и приносили бы его каждый раз? Как это делается

в Суверении? - спросила я в ответ.

Брунгильда тоже погрузилась в раздумье, а затем внезапно

щелкнула пальцами:

- Почему бы не принести

два фунтовых пирога, один с медом, а другой с апфельсиге? Если сравнить ту сладость, которую она уже знает, с немного другой по виду, то уже не будет казаться, что мы приносим

одно и тоже снова и снова, - сказала она.

Привнесение чего иного, отличного от пирога без наполнителя, которым мы поделились с Соланж, или румтопфа, который

мы преподнесли Анастасию, рассказало бы, сколь много существует разновидностей фунтового пирога. Брунгильда предложила для этого случая фунтовый пирог из апфельсиге, потому что он хорошо сочетался

с чаем и ароматами, предпочитаемыми Эглантиной. Я только и могла что поднять руки в знак поражения

и согласно кивать на каждое предложение Брунгильды, так как не знала, что нравится хозяйке

будущего чаепития. Компетентность и навыки Брунгильды продолжали меня приятно

удивлять.

- Что ж, вот все и решено, - сказала Лизелетта

с улыбкой, увидев мой очередной

кивок.

Она пошла на кухню, и тут Брунгильда посмотрела на Розину, которая

собиралась присутствовать на чаепитии в качестве моего личного музыканта

и, таким образом,

присутствовала на протяжении всего обсуждения.

Розина, ты уже закончила

песню, посвященную Богине Света?

- Я думаю, что это займет немного больше времени, миледи. Песня должна быть совершенна

настолько, насколько это только возможно.

Если вы будете так любезны что позволите

мне дать вам совет, то я думаю, будет разумно еще раз посоветоваться с принцем Анастасием, прежде чем представить песню леди Эглантине.

Анастасий потребовал, чтобы мы отдали Эглантине песню под влиянием

эмоций, но все же именно он поручил нам сочинить

ее. Посоветоваться с ним снова, конечно, будет мудрым поступком. Единственная проблема заключалась в том, что нам нужно было решить,

просить ли его сочинить свой собственный текст. Его излияние

необузданных эмоций, возможно,

приведет к довольно

неприятным результатам, так что есть шанс, что мы пожалеем,

что не написали лирику песни полностью сами.

* * *

В день чаепития я направилась в отведенную Классенбергу комнату для чаепитий.

В каждой комнате для чаепития

было несколько столов и стульев,

но поскольку сегодня использовался только

один стол, большинство из них остались храниться в кладовке. Большие ширмы, покрытые

высококачественными иллюстрациями, создавали

для нас личное пространство, отгороженное от всего остального мира.

В зданиях, построенных в Эренфесте, чтобы украсить стены часто использовали гобелены, но все равно много поверхностей из айвори оставались

открытыми, и мебель была в основном сделана из дерева. Здания Классенберга, напротив, были украшены

искусно вышитой тканью,

полностью покрывающей стены а-ля обои, поверх которых висели ряды картин, которые,

похоже, служили признаком

богатства. Большая часть мебели, похоже, была сделана из мрамороподобного камня, что делало очень очевидным, насколько различаются культуры

каждого герцогства.

- Я рада, что вы пришли, леди Розмайн, - сказала Эглантина, и её ярко-оранжевые глаза слегка сузились в искренней улыбке, когда она поприветствовала меня.

Её волнистые

золотистые волосы были уложены так же как и раньше, и украшены

замысловатыми ажурными украшениями из нитей, которые в настоящее

время были в моде и являлись частью свадебных украшений. Похоже, эта мода началась, когда девушка сделала кружевные украшения, чтобы привлечь мальчика,

который ей нравился,

и когда их роман принес плоды, кружева мгновенно стали популярными во всей Королевской академии.

Леди Эглантина на совершенно ином уровне чем я... Она делает кружева не хуже Тули, а Тули - настоящая мастерица в этом.

Кстати, создание всех моих украшений

для волос и тому подобного

я оставила на Тули. Сначала

я сама их делала, но к этому моменту она была настолько

лучше меня, что я просто не решалась

одевать сделанное мною.

- Благодарю вас за приглашение, леди Эглантина.

- Я хотела бы пригласить кое-кого

из моих друзей и познакомить вас с ними, но надеюсь

использовать сегодняшний день для более обстоятельного разговора

с вами, - сказала она. - Пожалуйста, позвольте мне представить вас им в другой раз.

- Ваши слова - честь для меня, - ответила я.

Несмотря на то, что чаепития в Королевской академии

были важным средством

распространения новых мод, я, честно говоря, была более чем довольна тем, что здесь присутствовало намного меньше людей, чем могло бы. Благодаря

этому мне было намного спокойнее.

Слуга Эглантины принял дары от Брунгильды и

поставил на стол два вида фунтового пирога.

Мы с Эглантиной пили чай, налитый для нас нашими слугами, и советовали друг другу сладости.

- Леди Розмайн, а сколько всего есть разновидностей фунтового пирога? Они имеют уникальный вкус по сравнению

с пирогом, которым принц Анастасий

угостил меня на днях, - сказала Эглантина.

Похоже, принц все же покорно

поделился с ней своей порцией

фунтового пирога. Надеюсь,

этим он заработал несколько очков в глазах любимой.

- Это фунтовый пирог с румтопфом,

а это фунтовый пирог с апфельсиге. Леди Эглантина, вашим любимым остается

по прежнему медовый пирог?

- Я очень люблю медовый пирог, но этот апфельсиге тоже очень хорош. Он обладает

освежающим вкусом, который довольно приятен.

Похоже, ей больше нравился пирог из апфельсиге. На губах Брунгильды заиграла легкая улыбка,

поскольку она сама выбрала его для чаепития.

- Я также принесла

с собой унишам, который придает

блеск волосам. Мой вассал Лизелетта

расскажет во всех подробностях, как им пользоваться, - заметила я, побуждая Лизелетту

протянуть горшочек.

Эглантина открыла

горшочек и неторопливо понюхала его содержимое.

- Чудесный аромат, - сказала она с довольной улыбкой.

Затем она передала унишам одной из своих служительниц, которая ушла вместе с Лизелеттой, чтобы научиться им пользоваться.

Эглантина с нежным выражением на лице проводила

их взглядом, прежде чем повернуться ко мне.

- Леди Розмайн, я слышала, что вы играли в диттер против Дункельфельгера, и ставкой были магические инструменты из библиотеки. Принц Анастасий рассказал

мне подробности, - сказала она. – И вы вышли из игры явным победителем. Я была очень удивлена этим.

Анастасий, по-видимому, использовал меня в качестве

темы для своих разговоров с Эглантиной. Её сеть осведомителей действительно была поистине

устрашающей, она уже знала о Шварце и Вайсе.

- Мое участие во всем этом можно описать только как нелепую случайность, и я выиграла

игру в диттер только благодаря

использованию необычной тактики,

а не силе и умению моих рыцарей.

При обычных обстоятельствах победителем вышел Дункельфельгер. Их рыцари-ученики

были очень хороши.

- Ох, но профессор

Рауффен буквально фонтанировал похвалами в ваш адрес по поводу вашего

стиля ведения игры. Он очень хочет провести

матч-реванш.

Лааадно... Запомним

на будущее: любой ценой избегать

встречи с профессором Рауффеном.

Эглантина улыбнулась, ловко меняя тему разговора.

Ваше кружение

веры очень красиво,

леди Розмайн.

- Я уверена, что это впечатление создалось у вас только из-за моего ненормально маленького роста. Если мое кружение

и выделяется от остальных, то только потому, что я видела вас вблизи, леди Эглантина, когда вы его исполняли и попыталась повторить

его в силу моего ничтожного понимания танца. Я всегда исполняю

кружение, желая воспроизвести хотя бы частицу

вашего мастерства и грации.

- ...Я искренне рада, что вы не мужчина,

леди Розмайн. Если бы вы так страстно

и горячо хвалили

меня, наблюдая за моими упражнениями, мое сердце, несомненно, оказалось бы в ваших руках, - застенчиво

сказала Эглантина.

Похоже, люди часто хвалили ее за умелое кружение веры, но никто до меня никогда не говорил ей, что считает её источником вдохновения.

Хм... Должна ли я передать

этот лакомый кусочек сведений принцу Анастасию? Или он снова разозлится на меня из ревности?

- Мне также сказали, что вы уже закончили

все свои письменные занятия, - продолжила Эглантина. - Я была искренне удивлена,

когда мои вассалы

сообщили мне о ваших планах на будущее.

- Мои опекуны рассказали мне, что на первом и втором курсах экзамены по письменным занятиям

часто сдаются столь рано, - ответила я, хотя сомневалась, что Фердинанд ожидал, что я сдам их все за первые две недели ради доступа в библиотеку.

Эта мысль напомнила

мне, что скоро начнется Ритуал Посвящения. Меня вот-вот вырвут из моего райского времяпровождения в библиотеке. Просто душераздирающая перспектива.

- ...Не говоря уже о том, что мне нужно было побыстрее закончить

занятия, так как мне нужно будет вернуться

в Эренфест по делам до конца семестра, - добавила я.

Потому что вы Глава храма Эренфеста, я полагаю?

Именно по этому. Скоро состоится Ритуал Посвящения.

В то время как большинство аристократов скривились

бы при одной мысли о посещении храма, оранжевые глаза Эглантины не выразили ни капли такого отвращения. На самом деле она казалась

заинтересованной, можно сказать даже очень заинтересованной, если судить по серьезному выражению

ее лица.

- Что это за такое - Ритуал Посвящения? Похоже ли это на кружение

веры?

- Насколько мне известно,

к кружению веры это не имеет никакого отношения. Это ритуал, в котором

маленькие чаши наполняются маной, чтобы весной ею можно было обогатить землю герцогства. Размер урожая каждого года в значительной степени зависит от количества предоставленной маны, так что Ритуал Посвящения

очень важная церемония, - объяснила я.

- Я вижу, что Эренфест сохраняет

старые традиции, заставляя

дочь эрцгерцога служить Главой храма и наполнять землю маной. Я весьма тронута.

Я удивленно моргнула,

так как ожидала, что Эглантина

скажет что-нибудь о том, что у Эренфеста

так мало маны, что нам пришлось прибегнуть

к использованию одного из детей эрцгерцога для религиозных церемоний, но все оказалось

совсем наоборот. Она на мгновение

опустила глаза, прежде чем продолжить.

- Я хочу кое-что обсудить с вами, леди Розмайн, но не могли бы мы сначала воспользоваться этим? Это очень личная тема, и я бы предпочла, чтобы ваши вассалы

не слышали этого.

- Конечно, - ответила я.

* * *

Эглантина достала блокирующие звук магические инструменты, и я плавно положила руку на тот, что стоял передо мной. На её лице играла легкая улыбка, но я сразу поняла, что девушка

просто сочится беспокойством. Судя по тому, как она ухватилась за тему храма, я могла с уверенностью заключить, что она пригласила меня на это чаепитие с намерением поговорить о делах храма.

Какую работу вы выполняете в храме, леди Розмайн?

- Ауб Эренфеста поручил мне помочь с нехваткой

маны, и поэтому моя наипервейшая обязанность обеспечить необходимое количество маны для ритуалов.

Честно говоря, в данный момент я оставляю всю остальную часть своей работы другим, - объяснила я.

Я не видела причин раскрывать душу на распашку,

и сообщать, что я служу директором приюта и главой мастерской.

Глаза Эглантины

сверкнули:

- Чтобы восполнить нехватку

маны, говорите? Значит ли это, что я тоже смогу войти в храм?

- Вы собираетесь войти в храм, леди Эглантина?! - воскликнула я.

Аристократы презирали храм не просто так: это было место, куда с глаз долой отсылали детей, у которых

не хватало маны, чтобы быть полезными своему

роду, которые нуждались в изоляции от благородного общества, и чьи родители не могли позволить себе воспитывать их. Возможно, это было несколько

странно для меня, учитывая, что я была Главой храма, но Эглантина была просто ненормальной, если она желала присоединиться к храму.

Почему вы хотите войти в храм? Вы же должны знать, что это за место.

- Конечно. Я знаю, как дворяне относятся к храму, - ответила Эглантина,

сложив руки на груди. - Вы знаете мою историю,

не так ли, леди Розмайн…?

- Преподаватели музыки очень кратко рассказали мне о вашем происхождении, но не более.

- Я потеряла всю свою семью в борьбе за власть. Принц Сигизвальд

попросил моей руки, так как он знает, что свадьба со мной приблизит его к трону, что вынудило

принца Анастасия также искать моей руки, чтобы опередить его. Я не хочу больше видеть никаких битв за власть, но любое мое решение может создать еще одну трагедию,

подобную той, что унесла всю мою семью. Я не хочу быть причиной новой схватки.

Я уже знала, что Эглантина

была дочерью третьего

принца. Согласно урокам истории, которые

дал мне Фердинанд, третий принц победил первого принца, а затем был убит

убийцей, которого первый принц послал перед смертью. Будучи домом третьего

принца, Классенберг яростно поддерживал пятого принца, и когда те, кто поддерживал первого принца, перешли на сторону

четвертого, накал в гражданской войне резко усилился.

- Я хорошо понимаю, что вы хотели бы избежать войн за

престолонаследие после того, что пережили

в ходе гражданской войне, но знает ли Ауб Классенберг о ваших планах войти в храм?

Да, хотя он и сказал, что для дворянина

немыслимо войти в храм, и отверг мою просьбу.

Вот почему она хотела поговорить со мной о моей роли Главы храма,

похоже она хотела как-то переубедить его.

К сожалению, я не была тем ответом,

который она искала. Мое присутствие в храме было исключительно для того, чтобы облегчить изнуряющую нехватку маны, а это означало,

что мои обстоятельства были совершенно

непохожи на те, что сложились

в великом герцогстве, которое вышло победителем в гражданской войне.

Не говоря уже о том, что план на мое будущее

состоял в том, что как только я достигну совершеннолетия, то тут же покину храм чтобы выйти замуж, что было совершенно

противоположно желанию Эглантины

присоединиться к храму, чтобы избежать

брака. Учитывая то, как мало сейчас оставалось

знати, Эглантине никогда не разрешат

присоединиться к храму, когда она способна рожать детей с огромными объемами

маны.

- Я думаю, вполне естественно, что Ауб Классенберг отказал вам. Я более чем хорошо знакома

с тем, сколь презираем храм в глазах знати, - сказала я. - Кроме того, вы хотите присоединиться к храму, чтобы избежать брака, верно? С сожалением должна сообщить, что власть имущие планируют, чтобы я ушла с поста Главы храма и вышла замуж, когда достигну

совершеннолетия. В этом отношении я для вас совершенно бесполезна.

- Понимаю... До этого разговора я думала, что это отличная идея, которая позволит мне внести свой вклад в помощь герцогству

с маной, а также избежать

еще одной войны за власть… - Эглантина

снова опустила глаза и вздохнула. - Есть ли какое-нибудь другое положение, которое позволило бы мне избежать

брака, чтобы мне не пришлось

выходить замуж за члена королевской семьи?

Похоже, она не из-за какой-то особой

набожности хотела присоединиться к храму. Она просто не хотела оказаться в центре еще одной войны. В таком случае

ей лучше попытаться найти решение, не связанное с храмом.

- Стать следующим Аубом Классенберга позволило

бы мне избежать всех этих неприятностей, но мой кузен или, скорее, мой племянник

уже готов занять эту должность, - заметила Эглантина.

Она подумывала о замужестве в другом герцогстве, но отказ от предложения руки и сердца королевской особе по такой причине привел бы тех в ярость и стал бы тяжелым бременем для нынешнего и будущего Ауба Классенберга.

- Мой дед нет, мой приемный

отец сожалеет, что удочерил меня, хотя это было сделано для моей же защиты, - продолжала она. - Он говорит, что украл принадлежащий мне по праву статус члена королевской семьи и поэтому надеется, что я выйду замуж за принца и верну себе его. Если бы только он понял, что я желаю мира гораздо больше, чем этого статуса...

- Может быть, вы попросите кого-нибудь из членов вашей семьи сопровождать вас на выпускной? Похоже, в вашем нынешнем

положении будет очень не мудро выбрать кого-либо из принцев в качестве сопровождающего.

- Действительно, - грустно

улыбнулась Эглантина. - Таково мое намерение, если я не получу прямого приказа от короля или Ауба Классенберга.

Ой. Принц Анастасий, похоже,

тебе не повезло.

- Леди Розмайн, пожалуйста, держите в секрете,

что я собираюсь присоединиться к храму, - сказала Эглантина.

- Мне никто не поверит, - ответила я.

Даже я с трудом могла осознать,

что один из кандидатов в эрцгерцоги Классенбергов хочет присоединиться к храму. Попытка объяснить это Анастасию, несомненно, приведет к тому, что он попросту рассердится на меня за оскорбление её чести.

* * *

Когда серьезная часть нашей дискуссии

была закончена, мы перешли к разговору о моде Эренфеста. Эглантину кроме музыки так же очень интересовали унишам и мои заколки для волос, и она, похоже, была заинтересована в том, чтобы импортировать их в Классенберг.

- Я доложу об этом Аубу Эренфеста, когда вернусь на Ритуал Посвящения. Хотите, я украдкой

привезу вам немного унишама? Хотя он и будет в этот раз стоить вам денег.

- Ох. Если бы принц Анастасий

слышал это, он бы снова начал ревновать, - сказала Эглантина

с веселой улыбкой.

Затем она приложила

палец к губам. – Тогда, пожалуйста один горшочек, который

останется нашим секретом.

Пусть наша дружба будет долгой и процветающей, леди Розмайн.

Отчёт принцу (❀)

После чаепития с Эглантиной я вернулась к райскому блаженству, которым являлось каждодневное посещение библиотеки. Мне оставалось провести

в этом раю всего две недели. Мне нужно было прочитать как можно больше,

прежде, чем начнется

Ритуал Посвящения.

Однажды, когда я читала, я смутно услышала,

что-то вроде выкрика “Эй!”, звук который обычно издают

чтобы привлечь чье-то внимание. И почему люди не могут научиться вести себя тихо в библиотеке? Я перевернула страницу

как раз в тот момент, когда этот голос раздался

снова.

Эй, мелкая

из Эренфеста.

- Леди Розмайн! Принц Анастасий здесь! - воскликнула Лизелетта, стоявшая рядом со мной, торопливо захлопывая мою книгу.

Я резко вернулась

к реальности и подняла голову. Похоже, Анастасий

и был тем человеком, который недавно поднял голос в библиотеке.

Мой разговор с Лестилотом из Дункельфельгера

научил меня тому, что кандидаты

в эрцгерцоги и члены королевской семьи обычно посылали

своих слуг за нужными им книгами, но сами они редко заходили

в библиотеку, и вот, принц неожиданно самолично

пришел сюда. Может быть, он пришел из любви к библиотекам и книгам в них?

…Тогда он мне немного больше нравится,

чем раньше.

- У вас дела в библиотеке? - спросила я с вежливой улыбкой, на тридцать процентов

более искренней моей обычной. - Если вам понадобятся какие-нибудь книги, профессор Соланж с радостью

направит Вас к ним. Шварц и Вайс также хорошо знакомы с материалами для чтения, доступными здесь.

Анастасий скорчил гримасу, словно ему в рот влетел жук:

- Нет. У меня дело к тебе. Твое чаепитие с Эглантиной было целых три дня назад. Почему ты не пришла ко мне с докладом?

И не пытайся оправдаться, что твое письмо с просьбой о встрече

потерялось.

Э? Ну да, в конце концов, он же не принц – книжный червь...

Вот так мое мнение об Анастасии рухнуло туда, где оно и было раньше.

Я разочарованно вздохнула. Сказать, что письмо с просьбой

о встрече потерялось в пути, было обычным оправданием, используемым, чтобы свалить

вину на чиновников за то, что они не выполняют

свою работу должным образом. Это было похоже на то, как политик на Земле говорит: “Это была вина моей секретарши” или что-то еще после того, как его поймали на невыполнении своих обещаний или лжи.

Я наклонила

набок голову и несколько раз моргнула, когда Анастасий уставился

на меня расстроенными серыми глазами.

- Разве я не обещала никогда самостоятельно не приближаться к вам, принц Анастасий? Я просто ждала вашего вызова, ибо для меня немыслимо

нарушить обещание, данное королевской особе.

По крайней мере, так это звучало в моем оправдании. Правда заключалась в том, что я знала,

что все поднимут большой шум, если я первой попрошу

аудиенции с Анастасием, поэтому я намеренно

оттягивала встречу с ним как можно дольше.

Анастасий пренебрежительно усмехнулся:

- Я должен забыть, что минуту назад ты была так поглощена чтением, что даже не заметила моих обращений?

Я в ответ улыбнулась и сообщила, что рада, что он все же нашел время и желание для разговора со мной. Кстати, учитывая, что Анастасий приказал моим вассалам покинуть комнату прежде, чем обратился со своей просьбой,

никто из моих слуг не знал, что мне нужно было явиться к нему с докладом

после чаепития с Эглантиной. Так что сейчас они все побледнели от ужаса.

- Ладно, неважно, - сказал он. - Я дам тебе аудиенцию сейчас. Я хочу немедленно получить

доклад.

- Но ведь у меня совсем не приготовлено никаких даров…

Я надеялась

оттянуть этот разговор

хотя бы ненадолго, но Анастасий,

похоже, очень хотел его. Он заметил, что ему не важны дары и что я должна немедленно пройти в его покои, затем повернулся, и со взметнувшимся за спиной черным плащом вышел из читального зала.

Я вскочила с кресла и потянулась за книгой на столе. Мне нужно было сделать кое-что прямо сейчас, так как у меня, скорее всего, не будет времени вернуться в библиотеку, если эта маленькая

встреча затянется на слишком долго.

Я хочу... - начала я, но Лизелетта

перебила меня.

- Я позаимствую книгу вместо вас и верну ключ от

каррела. Пожалуйста, немедленно следуйте за принцем Анастасием, - сказала она.

Рихарда

присоединилась к ней, постоянно торопя меня - книга была вырвана

у меня из рук, и меня практически вынесли из библиотеки. Ах, я опять сделала что то неправильно.

* * *

Я тащилась за Анастасием в сопровождении Рихарды,

Хартмута, Корнелиуса и Леоноры. Результатом моей попытки не слишком

выделяться оказалось то, что принц самолично призвал меня на аудиенцию, так что теперь я шла прямо за ним по пути к его покоям.

В довершение всего, мы находились в то время дня, когда большинство студентов

заканчивали свои занятия, так что в коридорах

было кому увидеть

нас.

Надо было просто послать обычную просьбу о встрече. Почему я такая дура?!

Как бы мне ни хотелось

повесить от расстройства голову, я, высоко держа голову,

и с улыбкой на лице шла вперед,

пока Анастасий вдруг не остановился и не обернулся.

Ты очень

медленная. Как ты можешь быть такой медлительной, Розмайн?

- Мои извинения, принц. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания

и идите с такой скоростью

с какой вам только удобно, - сказала я.

Анастасий был намного выше меня, и я от своих стараний не отставать

от него уже очень сильно запыхалась. Теперь я была значительно здоровее, чем раньше, но я по прежнему постоянно

использовала свои магические

инструменты, так что мне все еще сильно не хватало выносливости. Если я попробую

приложить еще больше усилий, чтобы попытаться не отставать от принца, то

просто поставлю себя в неловкое положение.

Если я продолжу идти с такой же скоростью, как сейчас я свалюсь в обморок!

Большинство упражнений, которые я делала в

последнюю неделю, были прогулки в библиотеку

и обратно, так что не было ничего удивительного в том, что я не развила почти никакой выносливости. Это также напомнило

мне о том, что я перестала делать утреннюю зарядку,

и я была стопроцентно уверена, что Фердинанду

это не понравится.

Ну, неважно. Есть уже сотня вещей, из-за которых он будет злиться

на меня. Ну и что, что их станет сто и одна?

Я изо всех сил старалась

как можно быстрее

продолжать передвигать ноги и ровно дышать, но в конце концов это стало для меня просто не по силам. Мое тело начало становиться тяжелым,

и я начала задыхаться.

Прошу прощения,

миледи.

- Рихарда...

После этого сло́ва предостережения Рихарда взяла меня на руки. Я почувствовала такое облегчение, что без раздумий

расслабилась телом, облокотившись на неё, и только немного

выпрямила спину, когда почувствовала на себе удивленный взгляд остановившегося Анастасия.

- У леди Розмайн от природы слабое телосложение, а это значит, что у нее значительно меньше выносливости, чем у других её ровесников, - сказала Рихарда. - Я заметила, что она начала бледнеть

и, вероятно, скоро упадет в обморок, так что, надеюсь,

Вы простите нас за то, что я несу её.

- "Вероятно, упадет в обморок"? Я слышал кое-что

о её телесной слабости от Рауффена, но действительно ли она так слаба? - спросил Анастасий, широко раскрыв глаза.

Ему, без сомнения,

рассказывали, что я упала в обморок в Дальнем Коридоре, когда искала себе штаппе, но, похоже, он в это не поверил.

Но стоило ли Рауффену вообще

быть таким болтливым? Хотя, возможно, его работа заключалась в том, чтобы поставлять сведения

членам королевской семьи и кандидатам в эрцгерцоги более высокого ранга,

но у меня было подозрение, что он сливал все обо мне любому,

кто только спрашивал.

- Она гораздо здоровее,

чем была раньше,

но все равно должна остерегаться перенапряжения, - сказала

Рихарда, обнимая меня.

Анастасий бросил на нас еще один взгляд,

на этот раз окрашенный в равной степени

недоверием и раздражением.

- Если она не может пройти такое короткое расстояние, как она сможет

пройти через ваш замок?

- Ауб Эренфеста дал миледи разрешение

использовать своего ездового

зверя при передвижении по замку и общежитию. Это разрешение, конечно,

не распространяется на Королевскую академию...

Чтобы ездить на Лесси внутри Королевской академии, мне понадобится разрешение королевской семьи.

Тогда можешь нести её. Только поторопись, - со вздохом сказал Анастасий

и пошел дальше.

Рихарда последовала за ним, держа меня на руках. Я заметила, что теперь на нас смотрят

еще чаще, чем раньше, и мне потребовалось немалое самообладание, чтобы не прикрыть голову плащом, стремясь избежать их взглядов.

Я знала, что это только ухудшит ситуацию.

- С вами все в порядке,

миледи? Вы, кажется,

еще больше побледнели, - прошептала Рихарда,

при этом глядя прямо перед собой.

Мне показалось, что я переусердствовала, пытаясь не отстать от принца. Как только я начала расслабляться в объятиях моей служительницы, мне стало так плохо, что закружилась голова.

- Мне так плохо, что я с радостью

приму даже помощь от Фердинанда... – сказала я.

Это было крайне редко для меня, чтобы добровольно попросить выпить одно из его зелий. Рихарда лишь крепко зажмурилась и выдохнула.

* * *

- Пожалуйста, садитесь сюда, леди Розмайн.

Пожилой слуга Анастасия предложил

мне сесть, но, увидев, как мне плохо, бросил на принца укоризненный взгляд. Я выглядела

настолько плохо, что даже тот, кто едва знал меня, не мог не поморщиться в сочувствии.

Анастасий, однако, лишь пожал плечами и пренебрежительно махнул рукой.

- Розмайн, отошли прочь своих вассалов.

- Разве мы не будем использовать магические инструменты? – спросила

я. - Леди Эглантина использовала их во время нашего чаепития...

Я действительно не хотела,

чтобы Рихарда уходила,

так как у нее были зелья, в которых я нуждалась, но, к сожалению, мое предложение было немедленно отвергнуто.

- Нет. Некоторые чиновники-ученики обладают

навыками чтения по губам, так что инструменты, отсекающие звук, бесполезны.

Поначалу я полагала,

что он переигрывает, но похоже Анастасий на самом деле вырос в среде, где люди, умеющие читать по губам, были нормальным, совсем не редким явлением. И кроме того, почти наверняка

было очень важно, чтобы члены королевской семьи оставались начеку даже против таких безобидных на вид детей, как я.

Не имея другого выбора, я отпустила своих слуг, предварительно выпив зелье. Теперь я была одна в комнате с Анастасием и его вассалами.

Я отпила чаю и откусила

кусочек сладостей, которые

были поданы на стол, как обычно делалось при разговоре

между аристократами. Как только с формальностями было покончено, Анастасий

сразу перешел к делу. Похоже, он очень ждал этого разговора.

И каков же был ее ответ? - он спросил. - Кто будет сопровождать её?

- Она сказала, что собирается просить об этом члена своей семьи.

- Она всегда так говорит! - воскликнул он, покачав головой,

а затем впился в меня взглядом. - И это все, что у тебя есть после того, как ты заставила

меня ждать так долго?

К несчастью

для него, это была чистая правда.

- Приношу свои извинения

за то, что не оказалась

вам полезна, принц Анастасий. Однако леди Эглантина сказала, что не выберет ни вас, ни вашего брата. А теперь прошу меня извинить...

Я намеревалась уже закончить разговор,

но Анастасий поднял руку, останавливая меня:

- Подожди, Розмайн. Что значит, она не выберет ни меня, ни моего брата? Она влюблена в кого-то другого?

Да почему тебе в голову пришло именно это?! Вспоминая, как встревожена была Эглантина на чаепитии, я едва удержалась

от того, чтобы обхватить

свою голову руками,

насколько наполнены переживаниями были слова девушки.

В отличии от Анастасия, который думал в основном о романтике, Эглантина

была сильно изранена

гражданской войной настолько,

что пыталась уйти в храм в качестве

синей жрицы, несмотря

на то, что была кандидатом

в эрцгерцоги великого

герцогства... Но Анастасий

был способен думать только о сопернике в любви.

- Леди Эглантина не в том положении, чтобы влюбиться в кого-либо. Разве вы не знаете этого лучше всех, принц Анастасий?

Если она объявит, что влюблена в кого-то другого,

в то время как два принца будут бороться

за её руку, это только еще больше осложнит ситуацию.

Я вздохнула, и Анастасий прищурил свои острые глаза. Он выглядел смертельно серьезным, до такой степени, что это было даже страшно.

Я сглотнула и выпрямила спину. Тупая боль в голове беспокоила меня, но сейчас было не время идти на поводу у тела.

Ты что-то знаешь. Что тебе сказала Эглантина?

- Я думаю, вы и так уже знаете, о чем я говорю, принц Анастасий.

- Я сам решу, что я знаю, а что нет. Говори.

[[image:/storage/reader-images/2bed37fdca721bc2349c9dc23ce147838a431902.jpg]]

Возможно, аура члена королевской семьи, которую он излучал, переполнила меня и не оставила места ни для протеста, ни для неповиновения. Ну что ж. Мне просто нужно было избежать упоминания

о плане Эглантины присоединиться к храму.

- Вы знаете, что леди Эглантина - бывшая принцесса, потерявшая свою семью в гражданской войне,

верно?

Да.

- Именно из-за этого опыта она не хочет выбирать ни вас, ни вашего брата. Она примет такое решение только по прямому приказу

короля или Ауба Классенберга. Леди Эглантина не хочет развязывать еще одну войну, и я полагаю, это нечто общеизвестное, - сказала я, осторожно наблюдая

за его реакцией.

Анастасий удивленно

моргнул и долго молчал, прежде чем ответить:

- А мне сообщили,

что Эглантина хочет вернуться в королевскую семью…

Теперь настала моя очередь удивленно моргать. Этого я никак не ожидала.

- Насколько мне известно,

именно её дед хочет, чтобы она вернулась

в королевскую семью. Он чувствует, что украл у нее её законное место, удочерив её.

- Предыдущий ауб... - со вздохом пробормотал Анастасий. - Ты хочешь сказать, что Эглантина сама не хочет быть королевой?

Я уверена,

что леди Эглантина больше всего на свете хочет мира.

- Мира…

Я не была уверена, было ли это потому, что благородная речь так сильно полагалась на эвфемизмы, или потому, что Анастасий продолжал

пытаться общаться с ней через других людей, но я уже сейчас видела недопонимание между ним и Эглантиной, несмотря

на то, что говорила с ними только дважды.

- Это всего лишь мое личное мнение, и вы можете с готовностью отмахнуться от моих слов, как от глупости

ребенка, преступившего пределы дозволенного, но... Я считаю, что вам следует

серьезно поговорить с леди

Эглантиной о том, чего вы оба хотите от жизни, прежде чем обсуждать сопровождение её на выпускной,

принц Анастасий. Под этим я подразумеваю разговор лицом к лицу, который не ведется через третьих лиц, таких как я. Мне кажется, что ни один из вас не понимает

чувства и желания другого.

- И что это должно означать? - спросил Анастасий, поморщившись от моей явной дерзости,

но главный вопрос был в том, как кто-то не заметил этого раньше.

- Леди Эглантина указала,

что и вы, и ваш брат делаете ей предложение по политическим причинам.

Нет. Я действительно хочу...

- Эти слова вы должны сказать леди Эглантине

лично, а не через меня, - перебила его я. Меня все еще подташнивало, так что меньше всего мне хотелось слушать

его уверения в любви к ней. Мне хотелось как можно скорее вернуться в общежитие. - Я полагаю, что ваши чувства к ней искажены

влиянием политики престолонаследия. Почему бы вам не начать с прямого

выражения своих чувств, чтобы избежать возможных недоразумений?

Анастасий в отчаянии

обмяк в кресле, ужаснувшись, услышав,

что она думает, будто он действует по политическим мотивам.

Поэтому-то я и воздержалась от так и просившихся на язык слов «Учитывая, как мало вы понимаете друг друга, возможно,

для леди Эглантины

будет лучше, если вы просто никогда больше не будете с ней разговаривать?»

Я проявила дипломатичный подход:

- Леди Эглантина в настоящее время ищет способ дистанцироваться от продолжающейся политической борьбы и избежать брака с членом королевской семьи. Она хотела стать Аубом Классенберг, чтобы достичь этого, но сработает

ли это? – спросила я.

- ...По крайней мере, это помешало

бы ей выйти замуж за кого-то другого.

Женщины становятся аубами реже чем мужчины, но когда они это делают, это мужчины переходят в их семьи,

а не наоборот.

Оказалось, что когда наследник мужского

пола умирал и женщина была вынуждена унаследовать положение ауба, её помолвка, если она была, обычно отменялась. Только мужчины-кандидаты в эрцгерцоги, имеющие

право вступать в брак с другими семьями,

могли жениться на женщинах аубах. И наоборот,

женщина, собирающаяся стать аубом, обычно аннулировала свою помолвку, когда рождался младший

брат, который занимал

её место будущего

наследника трона. Насколько

я понимаю, именно это и произошло с Георгиной и Сильвестром.

- Что вам важнее - свое положение в королевской семье, чувства Эглантины

или может вы придумаете

какое-нибудь хитроумное решение, которое мне не по силам, удовлетворяющие эти оба ваши устремления? У вас будет над чем подумать, принц Анастасий.

Что нужно, чтобы

стать королем? Был ли отказ

от Эглантины допустим в этих обстоятельствах? Какие действия необходимо

предпринять в одном из вышеупомянутых сценариев? Я не была осведомлена о том, как члены королевской семьи ведут дела, так что на эти вопросы у меня не было ответов.

- Это может быть непросто, учитывая

нынешнее положение леди Эглантины, но я считаю, что лучше

всего пойти по пути, который позволит ей жить как можно более мирно и спокойно, - продолжила я.

- Я тоже так думаю, - пробормотал Анастасий.

Затем он улыбнулся, как будто ему только что пришла в голову блестящая идея, - Розмайн,

твой доклад оказался

гораздо более ценным,

чем я ожидал.

Решительное выражение лица принца ясно говорило о том, что он не собирается отказываться от Эглантины. Я не знала, каков был его план, но, по крайней мере, надеялась, что он сохранит

эту мотивацию до тех пор, пока она явно не откажет ему. В любом случае я надеялась, что какое бы решение Эглантина

не приняла, оно принесет ей счастье.

- Принц Анастасий, я хотела бы еще кое-что сказать, но по общему признанию знающих меня, мои слова могут быть крайне грубы и жестоки. Зная это, вы позволите мне продолжить?

- Позволю, - сказал Анастасий, слегка нахмурив брови и выпятив подбородок, показывая,

что я могу теперь говорить.

Я положила

руку на щеку, чтобы хоть немного разгрузить шею и помочь полной тумана голове:

- Из того, как она практикует

жертвенный танец, ясно, что леди Эглантина вкладывает

в него всю себя. Вы должны относиться

к своей собственной танцевальной практике более серьезно, если хотите быть для нее хорошей парой. На данный момент, когда вы выступаете бок о бок, вы смотритесь заметно хуже её.

Анастасий недовольно поморщился, но я тем не менее продолжила.

- Кроме того, я могу научить вас любовной песне огромной силы, услышав которую женщины в Эренфесте падают в обморок. Я полагаю, что сила воздействия песни зависит от того, насколько

хорошо вы владеете

харшпилем, так что все будет зависеть от вас самого.

Леди Эглантина очень любит искусство, так что вы можете добиться

большего успеха, если подойдете к делу с этой стороны.

Когда вы хвалите её, не говорите просто, что она хороша в чем-то. Вместо этого скажите ей, почему конкретно... Кроме того, я думаю, что вы, скорее всего, тронете её сердце, если скажете:

"Я люблю ваш голос", а не "Ваш

голос прекрасен" или что-то в этом роде.

У Анастасия подергивался глаз, пока он все это выслушивал, и по окончании

он горько нахмурившись ответил:

- Ты, похоже, просто не способна

на сдержанность. Даже мои вассалы не осмеливаются говорить так открыто

со мной.

- Прошу прощения. Конечно же это вам решать прислушиваться к моим словам или нет, - ответила

я.

Я уже рассказала ему все, что, по моему мнению, ему было бы полезно услышать.

Возьмет ли он на вооружение

мои советы, меня не волновало.

Анастасий, явно расстроенный, забарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

- Я, в свою очередь, тоже дам тебе совет, Розмайн.

Тебе нужно научиться

более умело скрывать

свои эмоции и не делиться так свободно имеющимися у тебя сведениями. В настоящее время ты позволяешь

узнать из своих слов слишком многое, даже не осознавая

этого. Другие будут использовать эту слабость против тебя и относиться к тебе с высока.

Он был зол на меня, но его совет был верным и искренним. Я предпочла принять его, так как знала о своем невежестве, когда дело касалось общения с аристократами.

- Для меня большая

честь получить ваш совет, и я приложу

все усилия, чтобы следовать ему. А теперь,

если вы позволите, я хотела бы оставить

вас. У меня ужасно кружится голова, и я боюсь, что скоро...

Я резко остановилась на полуслове. Зелье немного улучшило мое самочувствие, но тупая боль в голове все еще не утихала,

и теперь я боролась с внезапным приступом

крайней сонливости.

Освин! - позвал Анастасий. - Позови слуг Розмайн!

- Как пожелаете.

Я откинулась на спинку кресла, и

последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, был Анастасий, вскочивший со своего места,

и Освин, его старший служитель, бросившийся в

приемную, где находились Рихарда и остальные.

* * *

Когда я проснулась, то нашла письмо от Анастасия, в котором он извинялся за то, что заставил меня давать ему отчет, несмотря

на то, что знал, что я плохо себя чувствую.

Учитывая, что рядом лежало письмо от Эглантины,

я могла предположить, что он написал свое письмо после того, как она отругала

его.

Может быть, он и добьется каких-то успехов... Я очень на это надеюсь.

Я улыбнулась при виде написанных

ими слов, находящихся в такой близости

друг от друга.

Приказ вернуться в Эренфест (❀)

Наконец-то мне стало лучше. Я не знала, было ли это из-за того, что Королевская академия

неожиданно для меня оказалась столь изматывающей, или потому, что я еще не восстановила свою прежнюю выносливость, но в конце концов я так сильно заболела,

что мне потребовалось целых три дня, чтобы прийти в себя.

- Я искренне рада видеть, что ваша лихорадка спала,

миледи. Последние три дня были, мягко говоря,

непростыми, - сказала Рихарда. Затем она принялась рассказывать, что произошло

за это время.

Во-первых, Анастасий и его слуги были чрезвычайно напуганы тем, что я потеряла сознание в середине нашей встречи. Освин принес чрезвычайно много извинений, так как принц чувствовал себя виноватым, что заставил меня дать отчет, несмотря на то, что знал о моём слабом теле и о моем плохом здоровье.

Мои новые вассалы также никогда раньше не видели меня в обмороке,

и вид моего бесчувственного тела так сильно взволновал их, что они не смогли придумать или хотя бы сделать что-то, чтобы мне помочь. В конце концов, Рихарде пришлось

самой позаботиться об этом, забрав меня и покинув виллу Анастасия.

Однако даже по возвращении в общежитие, я не пришла в себя. Корнелиус и Вильфрид от страха за меня стали бледно белыми как молоко. То, что я находилась

без сознания и не реагировала ни на какие обращения и действия, должно быть, вызвало у них очень неприятные

воспоминания о моей двухлетней коме.

- Похоже, мне придется

извиниться перед ними всеми... - заметила я.

- Ваше выздоровление имеет первостепенное значение, - сказала Рихарда, подчеркнув, что сегодня мне тоже нельзя вставать с постели. - Мы не хотим, чтобы вы снова упали в обморок посреди

принесения извинений.

- И то верно...

В обмен на согласие отдохнуть мне

разрешили почитать книги, взятые в библиотеке. И так я провела весь день, нежась в постели.

- Я ведь могу сегодня пойти в библиотеку, правда, Рихарда? – спросила я.

Она заметила,

что румянец полностью

вернулся на моё лицо, и кивнула, так что я тут же радостно вскочила

с кровати.

- Нам рассказывали о вашем плохом здоровье, - сказала

Леонора, стоявшая на страже в моей комнате,

пока я болела, - Но когда я увидела, что вы упали в обморок, у меня в голове

просто все помутилось. Я не имела ни малейшего понятия, что же делать.

С этими словами, она, явно обрадовавшись, что мне стало лучше, открыла дверь, чтобы мы могли пойти в столовую для завтрака.

Это было достаточно распространенным явлением, когда рыцари-ученики теряли сознание во время тренировок, но это был её первый раз, когда она видела, как кто-то, казалось бы, без какой-либо причины падает в обморок. Не понимая, почему я вдруг потеряла сознание,

она не знала, как реагировать, и поэтому в конце концов она осталась

беспомощно переминаться на месте.

- Доброе утро, леди Розмайн.

Хартмут и Корнелиус

уже ждали на втором этаже. Они тоже вздохнули с облегчением, увидев меня снова на ногах.

- Приношу свои извинения

за то, что заставила и тебя поволноваться, Хартмут, - сказала я.

- Мое сердце в те мгновения действительно словно остановилось, - ответил он. - Все, кто посещал

игровую комнату в год вашего дебюта, уже видели, как вы падали без сознания

от попадания одного

снежка, леди Розмайн,

но я впервые был свидетелем подобного.

Он слышал о моих обмороках

от своей матери

Оттилии, но все равно он оказался потрясен

увиденным.

* * *

Когда мы оказались

у стола для завтрака, Вильфрид как-то странно испытующе посмотрел

на Рихарду.

- Поскольку она провела весь вчерашний день в постели

без каких-либо признаков

лихорадки, можно с уверенностью сказать,

что она выздоровела, - сказала Рихарда в ответ на его молчаливый вопрос.

Тогда ладно. Розмайн, тебе надо вернуться

в Эренфест.

- Э, что…? - переспросила я, склонив голову на бок.

Вильфрид вздохнул и сказал, что объяснит после завтрака, поэтому все время, пока мы ели, я находилась в замешательстве. Только после того, как мы закончили завтрак, мы с Вильфридом собрались в комнате для совещаний с нашими вассалами.

- Это сообщение пришло из дома. Тебе приказано

вернуться, - сказал Вильфрид, показывая

письмо от Сильвестра и Фердинанда.

Его содержание можно было бы свести к трем простым пунктам: теперь,

когда твои экзамены

сданы, поторопись и возвращайся. Ты продолжаешь одну за другой создавать неожиданные проблемы, поэтому немедленно покинь Королевскую академию.

Есть очень много всего, что ты должна

будешь лично объяснить

по возвращении. Отчеты, которые мы сейчас получаем,

ничего не объясняют.

Короче говоря, мои опекуны намеревались допросить меня, как только я вернусь в Эренфест, оставив

общение в Королевской академии на Вильфрида.

- Нет и нет! Мне сказали, что я могу остаться здесь

до самого Ритуала Посвящения, а это значит,

что у меня осталось еще десять дней! Я буду продолжать ходить в библиотеку так долго, как только смогу! - воскликнула я.

Я уже потеряла целых четыре дня из-за плохого

самочувствия, поэтому я совсем не собиралась терять еще больше.

Розмайн, это приказ самого Ауба Эренфеста, - сказал Вильфрид.

- Я... Я, к сожалению,

сейчас слишком больна, чтобы вернуться

на Эренфест до Ритуала Посвящения. Ради полного восстановления моего душевного и телесного здоровья

мне необходимо как

можно больше времени проводить в библиотеке.

- Я понимаю, что ты паникуешь,

но не могла бы ты, по крайней мере, подбирать

не столь смехотворные причины? - Вильфрид вздохнул,

сложил руки на груди и бросил на меня раздраженный взгляд.

Но это слишком жестоко.

И слишком неожиданно!

- Вот именно! Это слишком, слишком

неожиданно! - внезапно

воскликнула Ангелика, полностью

поддержав мои протесты. - Она еще не может вернуться домой! Мой последний

экзамен только через три дня! Я собираюсь

сдать его и получить доступ к четвертой

стадии метода сжатия маны! Леди Розмайн, не отправляйтесь домой! Пожалуйста, ну еще три дня! Останьтесь еще на три дня!

Ангелика крепко обняла меня, словно пытаясь остановить меня. Я обняла её в ответ. Мне тоже была нужна её поддержка.

[[image:/storage/reader-images/8314e147f9f9d04fda592a95ae84fb4385da30d0.jpg]]

- Совершенно верно, - добавила я. – А еще кроме экзамена Ангелики, я также обещала

передать принцу Анастасию

песню по его заказу, и мне нужно поблагодарить леди Эглантину за её письмо с выражением заботы. Мне также нужно будет наполнить Шварца и Вайса большим количеством маны, так как я собираюсь отсутствовать в течение длительного периода времени.

Короче говоря, мне нужно многое подготовить, прежде чем я смогу уехать. Я не могу вот так внезапно

отбыть.

Рихарда согласно

закивала:

- Крайне важно правильно

завершить все здешние дела. Вильфрид, мальчик мой, ради твоего же блага, мы должны предупредить принца Анастасия и леди Эглантину

об отъезде миледи.

- Что ж, это действительно так. Не хотелось бы, чтобы между нами и членами королевского рода оставались какие-либо недосказанности не в нашу пользу из-за внезапного отъезда

Розмайн, - ответил Вильфрид.

Поскольку

никто из его вассалов не присутствовал при моем разговоре

с Анастасием, он не знал, что следует говорить или делать в мое отсутствие.

Видя, что Вильфрид

готов теперь идти на встречу,

и рыцари-ученики, увлеченные примером Ангелики и

упорно догрызающие гранит учебы, и мои вассалы, которым нужно было, чтобы Ангелика

сдала последний экзамен,

прежде чем она сможет получить

улучшенный метод сжатия маны, все кивнули в знак согласия.

- Мы были бы признательны, если бы отъезд был отложен до тех пор, пока Ангелика не сдаст свой последний экзамен, - сказал один из них.

- Либо она сдаст экзамен и окончит Академию,

либо опозорит Эренфест,

не завершив курс обучения, - добавил другой. - Судьба нашего герцогства висит на волоске.

- Три дня. Пожалуйста, еще три дня. Дайте ей еще немного времени, - взмолился третий.

Мотивация Ангелики, без сомнения, полностью

испарится, если у нее не будет висеть перед носом морковки в виде метода сжатия маны - исчезни эта приманка и моя рыцарь-страж может оказаться слишком

опустошена, чтобы сдать последний экзамен.

Именно по этой причине все рыцари-ученики, знакомые

с её прошлогодними неудачами, объединились, чтобы удержать Ангелику

на шатком и узком пути к успеху,

который я создала

для нее.

- Ангелика, неужели твои оценки настолько

плохи, что ты можешь даже не закончить

Академию? - спросил Вильфрид.

- Да! - гордо ответила

Ангелика. - Все мои оценки

за письменные занятия

на самой грани того, что преподаватели считают

удовлетворительными!

Ангелика, это совсем не то чем стоит гордиться…

Она выпятила грудь, гордясь тем, как она

усердно преодолевала трудности учебы в этом году, стремясь заполучить метод сжатия маны, но это только

подчеркнуло, насколько же она была пустоголовой.

- Лорд Вильфрид, - вмешался Корнелиус, - мы заставим леди Розмайн вернуться в Эренфест, как только Ангелика

сдаст экзамен. Мы, как её вассалы, соберемся

вместе, вырвем книгу из рук леди Розмайн

и сами отнесем её в круг телепортации. Так

что, пожалуйста... Пожалуйста,

дайте нам три дня.

Корнелиус, что за ужасы ты тут рассказываешь?! – возмущенно воскликнула я.

В любом случае, похоже, отчаяние в словах людей дошло до Вильфрида.

Он на мгновение задумался, прежде чем поднять глаза.

- Хорошо. Я скажу отцу, чтобы он дал вам три дня на подготовку, так что закончите

к тому времени все, что вам нужно. Ты отбудешь

на следующий же день после этого. Поняла,

Розмайн? - спросил Вильфрид, оглядывая

нас всех.

Все решительно кивнули,

на их лицах ясно читалась

решимость. Я все еще была раздражена тем, что мне придется уехать на целую неделю раньше, чем планировалось, но протестовать в одиночку без поддержки было бесполезно. Я опустила голову и тоже кивнула в знак согласия.

- Вот и хорошо.

Поскольку магические круги, используемые для транспортировки людей, требовали гораздо

больше маны, чем те, которые использовались для транспортировки неодушевленных предметов, отчеты Эренфесту

доставлялись записанными на дощечках и в письмах,

а не людьми. В зале телепортации

находились рыцари, которые получали

ордоннанцы от Хиршур, а затем записывали

то, что им сообщали голосом.

Оказалось, что Вильфрид

пишет ежедневные отчеты обо всех, цитирую, “беспорядках, которые я устроила”,

поскольку их было так много.

Другими словами,

это все он был виноват,

что мне приказали вернуться домой.

Брат мой, Вильфрид, как ты посмел!

* * *

Мне нужно было выбрать одного из моих личных поваров, чтобы вернуться

в храм вместе со мной для Ритуала Посвящения, и это решение было достаточно легким. Я ни за что не оставлю

Эллу без защиты одну в Королевской академии.

Я отправила письмо в Эренфест

с просьбой о замене для кухни общежития,

пока меня здесь не будет, сваливать всю готовку на Николу – это было бы уж слишком.

Вильфрид, может, мне взять с собой и Розину?

- Я бы предпочел, чтобы ты оставила

её. Розина самая искусный музыкант

из всех нас, ей даже профессора музыки восхищаются. Она будет нужна при общении с аристократами из других герцогств, когда мы будем общаться.

Розина, очевидно, была тем, в ком они очень нуждались

во время предстоящих чаепитий. Она знала все новые песни, которые

были популярны в Эренфесте, и начала сочинять

новые с тех пор, как оказалась в Королевской академии.

Учитывая, что она была достаточно

хороша, чтобы заслужить похвалу не только профессоров музыки, но и Эглантины, наше герцогство нуждалось

в её мастерстве, чтобы как можно сильнее укрепить свои позиции.

- В таком случае я доверю её тебе, Вильфрид. Имей в виду, что если с ней будут плохо обращаться или кто-то попытается взять ее себе, будут неприятные последствия.

- Я знаю. Она твой личный музыкант. Мы позаботимся о том, чтобы с ней хорошо обращались, - с уверенностью в голосе ответил Вильфрид.

Я решила отдать её на его попечение. Раз она не возвращалась со мной в Эренфест, то ей предстояло

здесь много работы.

- Ну, Розина, ты слышала его. Ты останешься

здесь, чтобы помочь с общением.

Не найдется ли у тебя времени быстро составить для меня ноты песни, посвященной Богине Света, Богине Мудрости, и для песни, посвященной Богине Земли. Я хотела бы показать Фердинанду песню Богини Света.

- Пожалуйста, спросите лорда Фердинанда, не согласится ли он сам аранжировать эту песню, - ответила Розина.

Я цеплялась за слабую надежду,

что представление Фердинанду

новых песен, посвященных Богиням Света и Мудрости, заставит его проявить

хоть немного больше сдержанности во время моего будущего допроса

и неизбежной головомойки. Песня,

посвященная Богине Земли, между тем, была той ранее упомянутой

песней о любви, которая заставила

некоторых женщин упасть в обморок. Мы уже решили пока не показывать

отпечатанные ноты в Королевской академии,

поэтому было необходимо, чтобы Розина написала

ноты от руки. Затем их доставят Анастасию

вместе с благодарственным письмом и сообщением о моем отъезде.

Текст, безусловно, очень подходящий, подумала

я про себя. Слова песни о “желании

знать, в чем мое счастье”

и “чувства отпускать

нельзя, не будучи уверенными в их конце”,

отлично подходили Анастасию

и ситуации, в которой он находился. Ему просто нужно попрактиковаться и научиться хорошо петь, тогда он наверняка

заставит Эглантину хоть немного полюбить

его, пусть он даже и заставит её упасть в обморок своим исполнением.

Я была ранее довольно груба с Анастасием, поэтому там, где это только было возможно,

я хотела заработать очки в мою пользу. Немного подумав, я добавила постскриптум к письму о моем предстоящем отбытии из Академии.

В нем я предложила ему рассказать мне о любимых

цветах леди Эглантины, чтобы я могла заказать для нее шпильку

для волос. Он наверняка захочет

сделать ей такой подарок на выпускной.

Также я написала

благодарственное письмо Эглантине, в котором упомянула,

что когда вернусь

в Эренфест, куплю ей немного унишама.

* * *

На следующий день после того, как Брунгильда

отослала мои письма, в мою комнату влетел

ордонанс от Анастасия.

- Превосходно, Розмайн! Эта песня божественна! Любимые цветы Эглантин

- коралери, и мне сказали,

что на выпускном она будет в наряде красного цвета. Сделай ей заколку с учетом этого, и....

Сообщение на этом отнюдь не заканчивалось, но все, что имело значение, — это то, что леди Эглантин любит коралели, цветы очень похожие на лилии, и что она собирается

надеть на выпускной наряд красного цвета. Остальное было просто бесконечной похвалой в её адрес, которой я была просто сыта по горло к тому времени, как сообщение начало повторяться в третий раз.

Прежде чем отправиться в библиотеку, я направила ответ Анастасию. Но в библиотеку

я шла не только для того, чтобы почитать. Чтение, конечно, важно, но моей главной целью было наполнить

Шварца и Вайса маной. У меня было чувство, что я не вернусь в Королевскую Академию

даже после Ритуала Посвящения, поэтому для меня было лучше всего влить в них как можно больше маны.

* * *

- Ох, леди Розмайн.

Вы были у нас так давно, что я даже начала беспокоиться о вас, - сказала Соланж,

когда я прибыла в библиотеку. - Рада видеть вас в добром здравии.

Я могла понять её беспокойство. Я обычно приходила

в библиотеку утром, а уходила только вечером,

и все это повторялось как часы на протяжении нескольких

дней. Но, после того, как Анастасий

пришел и утащил меня, я внезапно прекратила

свои визиты.

- Мне было плохо несколько дней, но ничего серьезного. Приношу

свои извинения за это беспокойство. Я пришла сегодня,

чтобы сообщить вам, что скоро вернусь в Эренфест, и так же снабдить Шварца и Вайса маной на время моего отсутствия.

- Благодарю вас за заботу, - сказала Соланж.

Затем она подозвала Шварца и Вайса, которые посмотрели на меня своими золотистыми глазами.

- Миледи уезжает?

Миледи уедет?

- Я должна вернуться

домой по важному делу, но я вернусь в Королевскую Академию до межгерцогского турнира, - ответила

я, касаясь фей камней в их лбах.

Я влила в них очень большую порцию маны, прежде чем облегченно

выдохнуть:

- Этого должно хватить на какое-то

время.

- Благодарю вас за то, что вы снабдили

Шварца и Вайса маной, несмотря

на ваши обязанности кандидата в эрцгерцоги, леди Розмайн.

Я планировала провести побольше времени в библиотеке и насладиться чтением, но ордонанс

от Хиршур не позволил мне этого сделать.

- Леди Розмайн, мне бы хотелось,

чтобы вы лично мне рассказали

о своем возвращении в Эренфест.

Немедленно возвращайтесь в общежитие, - трижды произнес

ордонанц её голосом.

Я не могла проигнорировать вызов от коменданта общежития – сделай я это и

Хиршур ворвалась бы в библиотеку,

чтобы забрать меня силой. Я, не желая беспокоить других посетителей библиотеки, со слезами тихо закрыла книгу.

- Пожалуй, мне лучше покинуть вас, прежде чем я создам здесь какие-либо

проблемы. Шварц и Вайс... Пожалуйста, продолжайте помогать профессору

Соланж в её работе.

Хорошо, миледи.

Мы поможем.

* * *

Попрощавшись и вернувшись

в общежитие, я обнаружила, что Хиршур ждет меня в окружении высоких

стопок коробок и огромных пачек бумаг.

- Передай это Фердинанду, - повелела она. - Это описание магических кругов, нашитых на одежде и торсах Шварца и Вайса, а также их анализ, проведенный мною.

Пусть Фердинанд до твоего возвращения расшифрует их. Кроме того, это магические инструменты, которые Фердинанд сделал для меня в прошлом.

В последнее время они довольно

неудовлетворительно работали, так что я была бы признательна, если бы он их починил.

Как оказалось, все коробки были для Фердинанда. Она потеряла с ним связь с тех пор, как он вошел в храм, так что они накапливались в течении многих лет.

Все мои вассалы

были заняты тем, что упорядочивали посылки Хиршур и готовились к моему отъезду,

так что сопровождать меня в библиотеку было некому. Поэтому мой последний

день перед отъездом

был просто удручающим, в течение его я вместо чтения готовилась к предстоящему допросу, сортируя информацию, которую собрали для меня студенты,

и готовя оплату за эту информацию.

Рыцари были едины в своей цели дотянуть

Ангелику до сдачи письменных занятий, а мои вассалы нуждались

в том, чтобы она прошла,

чтобы обеспечить получение

четвертой ступени моего метода сжатия маны. Все они просто не хотели, чтобы вся их предыдущая работа по обучению

Ангелики оказалась потрачена

впустую. Ангелика также была решительно настроена сдать экзамен:

её глаза были постоянно полуприкрыты от усталости, но она не жалела себя, чтобы оправдать

всеобщие ожидания и воплотить свои мечты в реальность.

Усилия Ангелики в конечном счете были вознаграждены, когда ей едва удалось получить

проходной балл. Она была очень горда, и хотя её профессор рекомендовал ей заново пройти

курс и пересдать экзамен на более высокую оценку, она со слезами на глазах убедила его оставить это дело.

- Я сдала все свои письменные экзамены! - воскликнула Ангелика с сияющим

словно солнце лицом.

Практические занятия она могла сдать в одно мгновение, а вот сдача письменных экзаменов

представляла для нее всегда почти непреодолимую трудность

и всегда заканчивалась тем, что Ангелика справлялась с огромнейшим трудом. К счастью,

теперь она покончила с ними.

- Я получу четвертую

степень вашего метода сжатия маны, и я, наконец, смогу исполнять обязанности вашего стража! - продолжила она с удовлетворенной улыбкой.

Мне предстояло вернуться в Эренфест

вместе с Рихардой,

моей старшей служительницей, а также Корнелиусом, Ангеликой и Леонорой,

которые закончили все свои занятия. Джудит, Брунгильда и Лизелетта остались работать над оставшимися практическими занятиями, как и мои чиновники-ученики, так как я хотела, чтобы они продолжали собирать информацию.

- Филина, Хартмут, скоро в Королевской академии

начнется время общения. Станут доступны самые

новые сведения, поэтому, пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы собрать все,

что сможете, - попросила я.

- Как пожелаете.

- Не могу поверить,

что я единственная рыцарь-ученик, которая не закончила

все свои занятия! - воскликнула Джудит, которая хотела вернуться со мной, но ей все еще нужно было учиться.

В отличие от Ангелики с её немыслимо

серьезными недостатками в отношении письменных занятий, Джудит, когда дело касалось

её письменных и практических занятий, была самым настоящим

середнячком. Ей требовалось дополнительное время для сдачи всех экзаменов, но поскольку сезон общения еще даже не начался, она вполне успевала

со сдачей экзаменов.

- Лизелетта, Брунгильда, если вам придется

сопровождать Вильфрида на его чаепития,

обязательно советуйтесь с его вассалами, - сказала я.

- Мы понимаем.

* * *

Попрощавшись со своими вассалами, я отправилась в комнату с кругом телепортации, оставив все на Вильфрида.

- Все с нетерпением ждут вашего возвращения в Эренфест, леди Розмайн. Только сегодня я получил три послания от Ауба Эренфеста, - с веселой улыбкой сказал рыцарь, стоявший у двери, приподнимая три дощечки.

На каждой из них было одно и то же простое сообщение: “Почему так долго?”. Я просто чувствовала раздражение Сильвестра, читая его сердитые каракули.

Только три человека могли использовать круг

телепортации одновременно, поэтому первыми ступили на него Рихарда,

Корнелиус и я. Круг заполнился маной, активация, а затем он засиял черным

и золотым светом. Фей камень в моей брошке начал светиться одновременно с кругом, мир исказился, и на мгновение

меня накрыла волна тошноты.

* * *

Когда мое зрение восстановилось, я сразу же узрела знакомые

лица. Шарлотта первой бросилась ко мне, она взволнованно хмурилась, а её глаза были полны слез.

- Добро пожаловать домой, дорогая сестра. Мне сказали, что ты провела целых три дня в лихорадке. Теперь ты чувствуешь себя лучше?

- Здравствуй, Шарлотта. Да, я действительно чувствую себя намного лучше.

Мы вышли из круга, чтобы освободить место для Ангелики и Леоноры, прежде чем направиться в зал ожидания.

- Розмайн. Рад видеть тебя в добром здравии, - сказал Бонифаций.

Здравствуй, дедушка.

Пока тебя не было, я натренировал Дамуэля до предела.

Ты только посмотри

на него.

Дамуэль был весь в порезах

и синяках, но выглядел еще более мускулистым, чем раньше. Его когда-то довольно неуверенное выражение

лица, которое делало его легкой мишенью для издевательств, теперь стало более твердым и, проще говоря,

более мужественным.

- Я могу только представить, через что тебе пришлось пройти,

но ты явно стал сильнее... - заметила я.

- Я очень рад, что вы вернулись. Очень, очень рад... - ответил он, и в его словах было столько эмоций,

что я не могла не улыбнуться.

Карстедт воспользовался этой возможностью, чтобы вмешаться в разговор.

- Розмайн, у меня сердце остановилось, когда я услышал,

что ты участвовала в диттере-краже сокровищ, - сказал он.

- Отец...

Он только сказал, что ужасно беспокоился обо мне, но его взгляд требовал рассказа в мельчайших подробностях. Но прежде чем я успела ему ответить, Эльвира шагнула вперед,

чтобы сдержать его любопытство.

- Я слышала то же самое и чуть не упала в обморок от потрясения, - сказала она. - Как получилось, что ты участвуешь

в игре в диттер, даже не будучи учеником рыцаря? Разве Корнелиус

не должен был остановить тебя?

С этим последним

замечанием она бросила на Корнелиуса суровый взгляд.

- Матушка, Корнелиус ни в чем не виноват, - сказала я, пытаясь унять её раздражение. - Я сама настояла на том, чтобы принять участие в игре.

- Я пытался остановить её, но не смог, - добавил Корнелиус. - И когда профессор Рауффен

охотно согласился на её участие,

я больше ничего не мог сделать.

- Я вижу, что Рауффен нашел эту идею забавной... - вздохнула Флоренция.

Оказалось, что именно он был ответственен за то, что Дункельфельгер стал столь умел в игре в диттер. Флоренция воочию видела, как преобразилось герцогство в студенческие годы Рауффена, и все одновременно вздохнули, с покорностью принимая произошедшее.

– Вы ведь победили Дункельфельгера, не так ли? Рауффен наверняка

запросит матч реванш.

Я больше не буду в них участвовать и оставлю все на рыцарей-учеников.

- Я очень на это надеюсь... - с неподдельным беспокойством сказала Флоренция, после замолчав.

Похоже,

как только Дункельфельгер находил достойного противника, он вонзал в него свои когти и никогда не отпускал. Я бы отлично обошлась

без этого знания...

Мои плечи обмякли, после того как я это

узнала, и тут Сильвестр схватил меня за правое

плечо. На его губах играла светлая, радостная улыбка, но по контрасту,

взгляд его темно- зеленых глаз казался еще более суровым. Я тут же напряглась.

- Ты задержалась, Розмайн.

А я с нетерпением ждал твоего возвращения, - сказал он.

Есть ли какая-то особая причина, по которой вы так ждали моего возвращения, Сильвестр…?

- Есть, просто небывалая

причина. Хиршур посылала

отчеты, которые с таким же успехом могли быть пустыми

досками раз в неделю в течение не знаю скольких последних лет. А затем, совершенно внезапно,

она принимается посылать

не отписки, а настоящие отчеты в сопровождении нескончаемых вопросов. Если учесть, что я каждый день получаю

от Вильфрида непонятные сообщения, неудивительно, что мне захотелось поговорить с человеком, который упоминается в каждом из этих вопросов

и отчетов.

Вильфрид регулярно посылал

Сильвестру отчеты, но я не видела смысла этих действий,

если они были столь запутанными, что требовалось дополнительное пояснение.

- Возможно, вам следовало вызвать Вильфрида, чтобы

обсудить улучшение его навыков каллиграфии, а не вызывать

меня.

- Дело не в его почерке,

а в твоих действиях! "Розмайн

стала хозяйкой магических инструментов, принадлежащих королевской семье, когда пошла регистрироваться в библиотеку". Да ведь это же полнейшая

бессмыслица! Мы направляемся ко мне в кабинет, где ты мне все и объяснишь.

Мм... Нет, и вправду,

все дело в навыках Вильфрида.

Если бы он потратил

время на то, чтобы описать все подробно,

описанные события не показались бы столь запутанными тем, кто читал его отчеты. Пока я размышляла о том, как это исправить, чья-то рука схватила меня за другое плечо. Когда я подняла глаза, на меня с ледяной

улыбкой смотрел Фердинанд. В его золотистых глазах радости тоже не просматривалось.

С возвращением, Розмайн. И ты, похоже, не особо торопилась

вернуться.

- Я в этом не уверена, Фердинанд. До Ритуала

Посвящения еще много времени, так что, по моим

меркам, я вернулась довольно быстро, - заметила я, глядя на Фердинанда и

косвенно выражая свой гнев по поводу того, что у меня так внезапно отобрали

доступ в библиотеку.

Он нахмурился:

- По-моему, я велел тебе сдать экзамены как можно быстрее,

чтобы ты могла вернуться, прежде

чем возникнут какие-либо проблемы.

- Неужели? То, что мне запретили

посещать библиотеку до сдачи всех моих экзаменов, я помню, а приказа немедленно вернуться после их сдачи я что-то не припоминаю.

Мы смотрели друг на друга с фальшивыми улыбками, пока, наконец, Фердинанд, с тонкой улыбкой на губах не сощурил глаза:

- Нам нужно многое обсудить.

При каких обстоятельствах ты оказалась на личном чаепитии с кандидаткой в эрцгерцоги от Классенберга и вторым принцем?

В зависимости от того, что ты говорила

и как себя вела, Эренфест,

до того нейтральный, может начать восприниматься остальными, как член фракции второго

принца, но я уверен, что ты полностью

осознавала это и действовала соответственно.

…Э!? Мне очень жаль! Я просто думала,

что принц был очень раздражающим! Мое внимание было полностью сосредоточено на том, чтобы

вернуться в библиотеку и продолжить чтение!

- Ну что, пойдем? До Ритуала Посвящения у нас достаточно времени.

Д-да.

И трое моих опекунов

немедленно утащили меня в кабинет эрцгерцога.

Допрос

Я сидела в кресле прямо посреди кабинета

Сильвестра. Я почувствовала, как по моей спине покатился холодный пот, когда я перевела

взгляд с Сильвестра на Фердинанда, а затем на Карстедта.

Ух, почему у всех такие злые, страшные лица?

- Освободите комнату, - приказал Сильвестр. – Только

мы трое должны слышать объяснение Розмайн.

- Лорд Сильвестр, вам не нужно, чтобы кто-нибудь объяснил, что произошло,

пока она была без сознания? - спросила Рихарда.

- Не вмешивайся, Рихарда. Мы можем узнать подробности позже, если они нам понадобятся, - ответил Сильвестр,

нахмурив брови так же сильно, как обычно делал Фердинанд.

Все мои вассалы повиновались, бросая на меня встревоженные взгляды.

Нееет! Не оставляйте меня здесь на смерть!

Когда я услышала,

как за ними захлопнулась дверь, мне захотелось разрыдаться. Это было похоже на одно из тех мерзких интервью, где работодатель пытается

отсеять слабых, эмоционально ломая их. Я огляделась в поисках выхода,

но Фердинанд покачал

головой.

- У нас нет другого выбора.

Ты говорила с принцем вне присутствия своих вассалов, и поэтому мы можем заключить, что королевская семья предпочла бы, чтобы они не знали, о чем вы говорили.

Мы хотим максимально уважить это решение.

- Другими словами, вы хотите, чтобы я рассказала

вам абсолютно все, о чем говорила с принцем Анастасием…?

- Да, - сказал Сильвестр. - Нам нужно знать все мелочи разговора, если мы хотим верно спланировать следующие шаги Эренфеста.

Так он сказал, но мне было не слишком приятно раскрывать им любовную жизнь Анастасия после того, как он набрался смелости рассказать мне об этом. Кроме того, кто знает, что он со мной сделает, если узнает об этом?

- То, что мы обсуждали, было сугубо личным, и я не думаю, что принц Анастасий был бы благодарен, если бы я кому-нибудь об этом рассказала, - сообщила я.

- Не было бы необходимости в подобном разговоре, если бы ты была обычной

аристократкой, но ты всегда творишь что-то полностью неожиданное. Ты должна рассказать

нам все до мельчайшей подробности. Ничего не скрывай от нас, иначе ты так и будешь в будущем продолжать делать те же самые ошибки, - ответил Фердинанд.

И он, честно говоря, был прав - мне определенно понадобятся пояснения о том, как действовать дальше. Весьма вероятно,

что я совершала какие-то ненормальные поступки, сама того не сознавая.

Я кивнула, и Сильвестр занял свое место. Карстедт встал у него за спиной, а Фердинанд

сел в кресло, на котором обычно сидели чиновники и принялся постукивать пальцами по столу.

- А теперь объясни,

как у тебя сложились такие близкие отношения

с членами королевской семьи, несмотря на то, что ты провела

с ними всего пол семестра? - спросил Фердинанд. - Учитывая, что принц Анастасий

отослал прочь твоих вассалов, вы, должно быть, обсуждали что-то

очень личное.

- Подожди, что? Близкие отношения...?

Я была настолько ошеломлена

услышанным, что не могла не повторить эти слова. Мы были совсем не близки - я ведь обещала никогда не приближаться к нему по своему желанию,

то есть я говорила с ним только потому, что он вызывал

меня к себе, и наши разговоры были сосредоточены исключительно на Эглантине.

- Я всего лишь жертва обстоятельств. Я не могла пренебречь приказом

от члена королевской семьи, поэтому у меня не было никакой власти над тем, что произошло.

- Хммм? - протянул

Сильвестр, свирепо и недоверчиво глядя на меня, несмотря на то, что мой ответ был абсолютно

честным и серьезным.

Извините, но факты есть факты.

Фердинанд начал листать

письма, сложенные на столе, явно недовольный моим ответом.

- Когда ты впервые встретилась с принцем? - он спросил. - В наших отчетах говорится, что это было во время обучения кружению веры, но если тебе помнится по другому, расскажи нам.

- Гм... Я думаю, можно сказать,

что впервые мы встретились, когда я приветствовала его на собрании

после поступления. Он пожаловался мне, сказав, что я совсем не похожа на тот образ, который

сложился у него из слухов...

Я продолжила подробно пересказывать остальную часть нашего разговора, что заставило всех троих моих опекунов одновременно закачать головами. Сильвестр

даже застонал, потирая виски.

- Розмайн, мне об этом никто ничего не рассказывал. Ты действительно затеяла спор с членом королевской семьи?

- Хм...? Я просто немного разозлилась, потому что он продолжал высказывать недовольство моей непохожестью. Я не затевала

спор или что-то в этом роде, - ответила я, оглядывая комнату.

Именно тогда Фердинанд

одарил меня улыбкой,

от которой у меня по спине пробежал

холодок.

- В твоих словах было совершенно

излишнее количество иронии и сарказма.

При мысли, что ты в таком стиле разговаривала с принцем, у меня начинает

болеть сердце, - сказал он.

Я судорожно вздохнула, на что Карстедт

тоже вздохнул и покачал головой.

- Принц, должно быть,

был просто ошеломлен, что кто-то

посмел так говорить с ним во время их первой встречи.

Упс... Похоже,

я совершила ошибку

в самом начале.

- О, наконец-то я все поняла. Вот почему принц Анастасий

вел себя так злобно во время обучения

кружению. Ведь при первой же встрече с ним я проявила открытую

враждебность.

- Расскажи нам мельчайшие

подробности. То, что ты рассказываешь, сильно отличается от того, что было в присланных отчетах, - сказал Фердинанд, нетерпеливо постукивая

пальцами по буквам упомянутых отчетов.

Я объяснила ему, что произошло

во время обучения

кружения веры: Анастасий

обвинил меня в заговоре с целью сблизиться

с ним, подтолкнув к ответу, что с этого момента я постараюсь

избегать его.

Сильвестр свирепо посмотрел на меня, потом принялся растирать

свои брови.

- Я начинаю сочувствовать принцу, - сказал он. - Он понятия не имел, в какую беду попал. Ты, должно

быть, самый диковинный человек, которого он когда-либо встречал

в своей жизни, Розмайн.

Уж от кого я не хочу подобного слышать,

так это от тебя, Сильвестр.

- Я думала, что это эффективный способ избежать неприятностей - способ сообщить тем, кто придет после принца Анастасия,

что я им не соперник.

- Ты приняла верное решение, поскольку

слабое герцогство вроде Эренфеста, вмешивающееся в королевские дела, не получит

от этого ничего, кроме проблем,

но, как всегда, твои методы ужасны. Постарайся выражаться в будущем более дипломатично, - сказал Сильвестр.

Приемный отец добавил, что весной мне придется пройти

дополнительный курс по общению

с аристократами. Одна только мысль о нем подействовала на меня угнетающе.

- И все же, как твой немыслимо

откровенный отказ привел

к тому, что он стал больше с тобой общаться?

- Как я уже сказала, это просто случайность. В следующий раз мы встретились на чаепитии с преподавателями музыки. Леди Эглантина

была там, и принц Анастасий

сопровождал её.

Естественно, когда они попросили у меня разрешения пригласить и принца, я не смогла отказать.

Сильвестр кивнул, положив руку на живот.

Да, это было правильное

решение.

Я стала объяснять, как Анастасий приказал

мне сочинить песню, а потом отверг её с очень высокомерным

видом. Затем он выбежал из комнаты, заставив Эглантину броситься за ним.

- Да, и профессора рассказывали мне о ваших студенческих годах в Королевской академии, Сильвестр. Похоже, принц Анастасий

ведет себя так же, как и вы, когда тосковали

по Флоренции.

- Забудь все, что они тебе рассказали! - воскликнул Сильвестр, теперь уже по другой причине

баюкая свою голову.

Я покачала головой из стороны в сторону. Мои вассалы присутствовали на том чаепитии,

а значит, даже Рихарда слышала

эту историю.

- О забвении

не может быть и речи, но я могу, по крайней мере, сохранить это в тайне от Вильфрида

и Шарлотты.

- Все в Эренфесте

старше определенного возраста

знают историю Сильвестра, но это ценная информация о принце. Его сердце отдано девушке из Классенберга, а? - спросил меня Фердинанд

с блеском в его светло-золотистых глазах.

Похоже, что мои опекуны ничего не знали об этом, несмотря на то, что это было общеизвестно в Королевской академии,

поэтому я могла понять, почему сбор сведений оказался таким важным делом. Я рассказала

им все, что знала, в том числе и то, что слышала от преподавателей музыки.

- Значит, это ценная информация? – переспросила я. - Леди Эглантина - дочь покойного

третьего принца, погибшего

в гражданской войне, и она стала тем, кем стала сейчас, после того как её удочерил дед, прежний Ауб Классенберг.

Сильвестр, Фердинанд

и Карстедт глубоко

вздохнули, широко раскрыв

глаза.

- Её дед сказал принцам, что леди Эглантина

хочет вернуться в королевскую семью, - продолжила я, - и поэтому и первый, и второй принц добиваются её руки. Похоже, что тот, кого она выберет, получит огромное преимущество, когда дело дойдет до престолонаследия.

- Розмайн, ты слишком глубоко увязла во всем этом... Я полагаю, что это сведения,

которые знают только дворяне, очень близкие к королевской семье. Сильвестр, выбирай теперь, на чьей ты стороне. Нынешнее

участие Розмайн во всем этом означает, что мы будем вовлечены в дела королевской семьи, нравится нам это или нет, - сказал Фердинанд.

Сильвестр мгновенно принял суровое выражение,

заставив мои плечи поникнуть. Эренфесту

удалось избежать потрясений

и разрухи во время предыдущей

гражданской войны именно потому, что он оставался

нейтральным. Но теперь, из-за того, что я оказалась слишком близко к Анастасию, было очень вероятно,

что мы окажемся вовлечены в подобные инциденты

в будущем.

Что, если наше герцогство

пострадает или даже будет уничтожено из-за меня…

- Розмайн, мы еще не слышали о твоем вызове на аудиенцию от принца. Ты снова встретилась с ним после этого чаепития,

верно? - спросил Сильвестр.

- Чтобы объяснить случившееся, я должна начать со Шварца и Вайса...

- Ты имеешь в виду, когда ты стала их хозяйкой,

регистрируясь в библиотеке? Мы получили отчеты об этом, но мы не смогли из них ничего понять, - сказал Сильвестр.

Я кивнула и пустилась

в очередное объяснение.

- Вильфрид сказал мне, что я не смогу записаться в библиотеку, пока все первокурсники не сдадут свои письменные экзамены,

поэтому я заставила

их учиться изо всех сил. Я была так рада, когда они все сдали экзамены, что полностью потеряла

контроль над своими эмоциями, и так как я все еще не привыкла контролировать свою ману после юрэ́вэ, мои благодарственные молитвы в конечном итоге стали благословением, которое пробудило Шварца и Вайса.

- Именно этого я и ожидал...

Хотя у них наверняка уже был назначенный хозяин. Ты обрела над ними власть только из–за объема использованной маны? - спросил

Фердинанд.

Именно тогда я поняла, что очень немногие люди знали о произошедшем в библиотеке. Те, кто окончил

академию в прошлом и был знаком со старой Королевской академией, воспринимали то, что Шварц и Вайс могли передвигаться, как данность, в то время как большинство нынешних студентов даже не знали об их существовании.

Я объяснила Фердинанду, что гражданская война в Суверении сильно уменьшила

количество высших аристократов, и теперь в библиотеке

работал только один библиотекарь – дворянка из средней знати, которая была не способна

должным образом снабжать

их маной.

- Это были опытные, знающие свое дело люди, которые часто оказывали мне поддержку, но... Я понимаю.

Они уже ушли, - просто сказал Фердинанд.

Сильвестр положил голову на стол и тяжело вздохнул.

- Я знал, что чистка вызывает проблемы повсюду, но если они даже не могут найти библиотекарей для Королевской академии,

Суверения сейчас должно быть испытывает большие трудности.

Власть в Суверении

принадлежала победителям в гражданской войне, и поскольку

Эренфест оставался нейтральным, наши связи с ними были практически несуществующими. Вдобавок ко всему,

немногие студенты из Эренфеста имели достаточно впечатляющие оценки, чтобы заслужить

приглашение на чаепития

высокоранговых герцогств, так что была огромная нехватка

сведений такого рода.

- Профессор Соланж действительно работала в библиотеке без помощи Шварца и Вайса, и ей приходилось очень непросто. Я предложила оказать ей некоторую

помощь, но без разрешения Суверении это оказалось невозможно. В конце концов мы договорились, что я буду предоставлять ей ману во время своего пребывания в Академии. Принц сказал, что я могу делать все, что захочу, пока я нахожусь там.

- Сильвестр, похоже, удочерение

Розмайн было правильным

решением. Если бы она была просто главой храма и моей дочерью, Суверения уже забрала бы её, - прокомментировал Карстедт, когда его осенило.

- Да, это и вправду

так, - ответил Сильвестр, гордо выпячивая грудь от того, что усыновление было его идеей.

Лично я с удовольствием переехала бы в Суверению и работала бы в библиотеке Королевской академии.

- И все же подумать только, что ты стала их хозяйкой, даже не прикоснувшись к ним. Ты действительно что-то с чем-то... - вслух размышлял Фердинанд.

- Но в любом случае, в отчете Хиршур говорится, что она обнаружила

множество магических кругов,

вышитых на двух магических инструментах. Мы подробно обсудим

их позже.

- О, это напомнило

мне кое-что. У меня на самом деле куча посылок для вас от профессора

Хиршур. Она хочет, чтобы вы починили магические

инструменты, которые вы сделали для нее в прошлом. Кроме того, оказывается, нам нужна ваша помощь со Шварцем и Вайсом.

На его губах заиграла довольная

улыбка. Казалось, сейчас самое время рассказать ему о других вещах, которые у меня были припасены

для него.

- Что касается подарков,

то я так же привезла

песни, посвященные Богиням

Света и Мудрости, которые сочинила

вместе с Розиной.

Я была бы вам очень признательна, если бы вы их аранжировали. Песня для Богини Света будет передана леди Эглантине принцем Анастасием.

Сильвестр нахмурился.

- Розмайн, я об этом не слышал...

- Разве я не упоминала об этом миг назад? Я сказала, что принц Анастасий велел мне сочинить

песню, а потом сказал, что она ему не нужна, и с недовольством удалился.

Нет ничего удивительного в том, что влюбленный человек

ведет себя так странно, и, к тому же он первый ко мне обратился

по этому поводу,

и я решила, что лучше все-таки передать

ему песню. Вы бы предпочли, чтобы я просто отдала её Эглантине напрямую? - спросила я, заставив Фердинанда снова начать массировать виски.

- Сначала ты должна спросить принца,

каковы его намерения. Не принимай подобные

решения самостоятельно.

- Хм? Но я не могла этого сделать, - ответила я, качая головой. - Я обещала не пытаться

завязать с ним общение первой,

помните?

Я не собиралась

нарушать обещание, данное члену королевской семьи.

- Розмайн, неужели ты действительно намерена

игнорировать просьбу принца по такой незначительной причине?!

- Только не говорите

что такого никогда никто не делал. Я просто жду, что он предпримет. Я терпеливо жду, когда принц Анастасий свяжется

со мной. Он придет ко мне, когда вспомнит, что ему это нужно.

Неужели ты окончательно потеряла

рассудок? Принц никогда не придет к тебе.

- Он придет. Я имею в виду, что однажды он пришел в библиотеку, когда я читала, и утащил

меня за собой, - сказала я, снова ощущая гнев и разочарование от воспоминаний того как у меня украли целых четыре дня чтения.

Трое моих опекунов

потрясенно смотрели на меня.

- Розмайн! - воскликнул

Сильвестр. – Ты хочешь сказать,

что он не вызывал тебя, пока ты была в библиотеке, а пришел за тобой лично?! Ты заставила

его прийти к тебе?! Это безумие!

- Хм? Но мне самой не хотелось с ним разговаривать. Как я уже много раз говорила, я обещала первой не начинать с ним разговор,

так что ...

- Розмайн, возьми назад это свое обещание, - сказал Фердинанд. - Ты хочешь, чтобы принц появлялся и уводил тебя за собой каждый раз, когда ты ему нужна? Ты хочешь, чтобы люди решили, что ты достаточно важна для самого принца, чтобы сблизиться с тобой? Твои действия создают

просто прекрасные условия для самых немыслимых слухов, и ты наживешь так много врагов, что у тебя больше не будет времени на чтение.

Осознав, что принуждение Анастасия самолично вызывать

меня по делам, которые можно легко решить с помощью ордонансов или писем, съест мое драгоценное время чтения, я прижала руки к щекам и закричала.

- Я заберу обратно обещание,

как только вернусь в Королевскую академию! Я не хочу терять еще больше времени на чтение!

- Боги мои…! С твоим полным отсутствием социальных навыков, может быть, для всех будет лучше, если ты будешь все время проводить

в библиотеке, - с кислым видом сказал Фердинанд, на его лице была ясно видна усталость.

Моя признательность к нему после этих слов сразу же взлетела до небес.

О, и другие тоже согласны

что мне лучше остаться в библиотеке? Да! Мы должны сделать этот день ежегодным

праздником! Я не хочу забыть этот момент!

Я была так переполнена ликованием, что резко встала и вскинула обе руки:

Фердинанд, вы сейчас для меня подобны богу!

Восхвалим Бо...

Я не нуждаюсь в молитвах. Сидеть.

…Слушаюсь.

- Розмайн, ты больше не совершала

никаких ошибок в общении с королевской семьей? - спросил Сильвестр, и его дрожащий

голос прозвучал почти как крик муки. - Пожалуйста, скажи мне, что это все, что ты сделала!

Я подробно описала

события после того, как Анастасий

пришел забрать меня из библиотеки. Он оттащил меня, я выпила зелье, а потом у меня так помутилось в голове, что я потеряла

сознание.

Почему принц забрал тебя? - спросил Фердинанд.

- Он жертва любви, - ответила

я. - Он хотел знать, что мы с леди Эглантиной обсуждали

на нашем чаепитии.

Я объяснила, что Эглантина боится стать причиной новой войны и не хочет, чтобы принц сопровождал её во время выпускной церемонии.

Я также упомянула, что Анастасий

принял какое-то решение,

услышав эти пожелания.

- Посмотрим, что еще…? Я научила

принца Анастасия моей

песне, посвященной Богине Земли. Кроме того, поскольку

я сказала ему несколько довольно

грубых вещей, я предложила ему в качестве

извинения заколку для Эглантины. Он с радостью

согласился на это. Вот и все.

Подожди. Почему ты не переговорила с нами, прежде чем предложить

сделать ему шпильку?

- Хм? Это просто пришло мне в голову, как способ заработать несколько

очков с ним, посылая письмо с благодарностью за его заботу и сообщая ему, что я буду отсутствовать в Академии.

Мои опекуны разом подняли брови, потрясенные тем, что за три дня, которые они мне дали, я умудрилась натворить все это. Фердинанд с грохотом поднялся

с кресла, подошел ко мне с леденящей

сердце улыбкой и ухватил пальцами

за щеки.

[[image:/storage/reader-images/0fe3cdbe38be4d8f6186d76023ec31c861b5da51.jpg]]

- Розмайн, разве я не учил тебя думать, прежде чем действовать? Не исполнять сразу то, что приходит на ум? Я думал, что ты поняла важность обсуждения

столь важных вещей, но, похоже, моего наставления было недостаточно. Или оно просто растаяло вместе со сгустками

маны за эти два года?

Я проу прошшя!

Он принялся кричать на меня, чтобы я не

принимала решения самостоятельно, когда не уверена в чем то, и что бы вместо этого посылала

сообщения домой для консультации.

Вильфрид делал как раз это. Он,

очевидно, послал много вопросов в Эренфест, когда искал способы сдержать меня. Я хлопнула в ладоши, понимая, что это

действительно был вполне рабочий

вариант, и мои опекуны все как один положили головы на руки, теперь полностью осознавая, что они недостаточно подготовили меня для Королевской академии.

- Ты проспала целых два года. Это понятно.

Нам нужно будет обучить тебя правильному общению с дворянами

до начала следующего учебного года, - сказал Фердинанд.

Похоже, мое нынешнее поведение было результатом того,

что мы неправильно расставили приоритеты в моем обучении,

поставив ритуалы и церемонии выше всего остального.

- При обычных обстоятельствах первокурсник Эренфеста

никогда не смог бы так тесно общаться с королевской семьей. Это просто нечто невообразимое, - продолжал Фердинанд. - Кроме того, у тебя проблемы со здоровьем, и я подумал, что тебе потребуется гораздо больше времени, чтобы сдать экзамены. Мой план состоял в том, чтобы прикрыть твои плохие навыки в общении, позволив тебе насладиться библиотекой в течение

короткого периода времени, как только закончатся письменные занятия, а затем до

начала сезона общения вызвать для проведения

Ритуала Посвящения и вернуть тебя только тогда, когда вот-вот начнется межгерцогский турнир. И вот ...

Похоже, ты превзошла все его ожидания, - ухмыльнулся Сильвестр.

Фердинанд ответил холодным взглядом.

- Ауб

Эренфест, на будущей конференции эрцгерцогов

тебя ожидает намного больше трудностей, чем на предыдущих, - сухо заметил он, но Сильвестр полностью сосредоточился на мне.

- Должен сказать, Розмайн, я впечатлен,

что ты натворила столько всего за такой короткий промежуток времени. Сезон общения еще даже не начался, а у тебя уже вон сколько наворочено?

- Сильвестр, не стоит излишне долго размышлять над тем что уже свершилось, – ответила я. - Сейчас

самое время всматриваться в будущее.

- Идиотка. Свершения прошлого

влияют на будущее.

Наши отношения с королевскими особами

и великими герцогствами окажут большое влияние на будущее Эренфеста, - сказал он, сверкая глазами.

Я уже почти что наяву видела, как он снова заставляет меня пищать “пуи”, поэтому поспешила

сменить тему.

- В таком случае, не обсудить

ли нам эти вопросы с Бенно и гильдмастером Густавом,

чтобы направить дело в выгодное

для Эренфеста русло? Унишам, заколки и фунтовые

кексы - все это пользовалось большим вниманием в Королевской академии.

Я представляю, что принц, дарящий женщине, к которой он испытывает чувства,

шпильку для волос, послужит чрезвычайно хорошим примером для остальных, или я не права?

- Тут ты права, но всеравно ты идиотка! Как ты могла быть такой легкомысленной?! Я же говорил тебе не предпринимать безоглядных действий, когда речь идет о подарках и продаже товаров.

Зачем ты делаешь

это до начала Конференции эрцгерцогов?! - рявкнул Сильвестр.

Он был совершенно

прав - мое предложение сделать шпильку для Анастасия было излишне преждевременным.

Извините... Может, мне отказать

ему?

Я злюсь именно потому, что не так-то просто отказать члену королевской семьи.

- Сильвестр, "не так-то просто" - это грубое преуменьшение, это попросту невозможно, - устало покачал головой Фердинанд. - У нас нет другого выбора, кроме как использовать эту ситуацию на благо герцогства. Это правда, что кандидат в эрцгерцоги Классенберга, одевший шпильку во время выпускной

церемонии, послужит отличной

хвалой нашим товарам.

- О, если мы зайдем так далеко, как насчет того, чтобы напечатать и продать любовную

историю о них и продавать

вместе со шпильками? Это поможет распространению печатного дела, - предложила я.

Хотя мы пока не хотели распространять наши учебные материалы

в других герцогствах, поскольку нам нужно было удерживать наше превосходство, мы были более, чем заинтересованы в распространении печати в целом.

Любовная история о королевской семье была в этом отношении

просто идеальна. Сплетни всегда распространяются быстрее всего. Если бы мы напечатали её на одном листе бумаги, похожем на листовку, мы могли бы также снизить

цену.

Чем больше я думала об этом, тем более замечательной представлялась мне эта возможность. Мы могли бы продавать больше таких листов

всякий раз, когда появляются

последние новости, чтобы люди могли покупать

только те листы, которые их интересуют, а затем мы могли бы начать продавать

переплеты для них, типа папок. Было бы даже забавно попытаться собрать

все листы, напечатанные за год или что-то в этом роде.

- Розмайн, ты хочешь сказать, что отныне будешь на стороне

второго принца? - спросил Фердинанд.

- Хм? Нет. Я на стороне

леди Эглантины. Мне кажется, что я могла бы написать

о ней пользующуюся большим успехом книгу, независимо от того, какого принца она выберет, или даже если она не выберет ни одного из них. Кроме того, учитывая,

сколько внимания к нашим шпилькам

и унишаму привлечет

её использование, я думаю, что она - наш лучший шанс распространить их среди женщин с высоким

статусом.

Фунтовый кекс также, вероятно,

будет хорошо продаваться среди женщин, которые часто посещают

чаепития. Короче говоря, Эглантина была очень красива,

обладала высоким статусом

и ей были интересны, как унишам, так и шпильки.

Для меня она была наилучшим

рекламным щитом, какой я только могла пожелать.

Несмотря на мой список доводов,

Сильвестр только покачал головой.

- Ты мыслишь слишком как купец, Розмайн.

Твой разум полностью

сосредоточен на прибыли.

- Боюсь, я все еще не понимаю, как себя должно вести аристократу в подобных ситуациях.

Разве я не должна быть на стороне леди Эглантины? - спросила я, глядя на Фердинанда.

Он на мгновение задумался, потом опустил глаза и медленно вздохнул.

- Твое решение не является изначально

неверным. Если верить твоим словам, то вопрос о том, кто станет следующим королем, в значительной степени находится в руках великого

герцогства Классенберг. Не было бы ошибкой встать на сторону Эглантины, а не одного из принцев,

но окончательное решение должен принять Ауб Эренфест, - сказал он, глядя в сторону Сильвестра.

Я слегка нахмурилась, когда Сильвестр задумался,

как будто это была какая-то огромная проблема

для обсуждения. Похоже, тот факт, что я не могла заставить себя заботиться о политике фракции, к которой я принадлежала, показывал, что я думала и действовала совсем

не так, как должна была настоящая аристократка.

Думаю, мы сможем решить, с кем нам быть, позже, - сказала я.

Розмайн?

- Сейчас важно то, что мы должны сделать, когда на конференции эрцгерцога

будут спрашивать о унишаме, шпильках,

растительной бумаге и фунтовом кексе. Принц Анастасий

и леди Эглантина оба заинтересованы в этих вещах, и я полагаю, что сделки будут иметь приоритет

над любой фракционной ссорой.

До тех пор, пока Эглантина

не сделает свой выбор, еще какое-то время все будет оставаться по прежнему. Её решение влияло на ход битвы за трон, но мы не могли знать, кого она выберет. По этой причине,

похоже, лучше сосредоточиться на первоочередных проблемах, с которыми мы могли бы справиться сами.

- В отличие от многочисленных бумажных

мастерских компании “Плантейн", у компании "Гилберт" в настоящее время есть только одна мастерская

по производству унишама,

и требуется значительное количество времени, чтобы сделать только одну шпильку. Есть много того, что нам нужно обсудить, прежде чем мы сможем начать экспортировать их в качестве

товаров которые можно найти только в Эренфесте. Должны ли мы создать новые мастерские? Нанять больше торговцев

для перемещения товара? Есть ли что-нибудь, что будет противоречить моим магическим контрактам с Бенно? Если да, то должны ли мы аннулировать эти контракты? Должны ли мы стремиться продавать

методы производства? Как мы будем обеспечивать жильем приезжих купцов?

Как мы будем поддерживать среди них безопасность? Как мы будем распределять прибыль?

Как я уже сказала, нам есть, что обсудить.

В наших интересах

было, чтобы в Эренфест прибыло большое количество

купцов, но прежде,

чем мы сможем это сделать,

нам нужно было убедиться, что у нас достаточно товаров,

иначе мы рисковали вызвать сильное недовольство купцов,

которые приехали издалека только для того, чтобы уехать с пустыми руками.

Про спокойствие в городе можно было бы забыть, если бы множество

чужаков принялись биться за недостаточные запасы товаров, и хотя я опять думала,

как купец,а не политик, все люди, которые будут участвовать в этой «схватке»,

были близки мне: компания Гилберт, компания Плантена

и городская стража. Вот почему я хотела

разрешить эти трудности

еще до их возникновения.

- Вместо того, чтобы беспокоиться о том, что будет через годы с Суверенией, мы должны сосредоточиться на трудностях, с которыми мы обязательно столкнемся

этой весной, - заключила я.

Сильвестр согласно

кивнул.

- Верно. Вызови Бенно и Густава.

Мне нужно поговорить с ними до весенней конференции эрцгерцогов.

Сейчас еще была середина зимы, очень скоро должна была начаться очередная

охота на Повелителя Зимы. При нынешнем состоянии

дорог и погоде, простым купцам будет непросто

ответить на этот призыв.

- Розмайн, сообщи Бенно и остальным, что они получат

письмо с вызовом

от Ауба Эренфеста. Не годится нам вызывать

их без предупреждения, - сказал Фердинанд, без сомнения вспомнив,

как сильно купцы сопротивлялись внезапному вызову Гиба Халдензеля.

Я вспомнила, как мне рассказывали о том, как тяжело им пришлось на деловых переговорах с высшими аристократами из-за того, что Эльвира захотела

построить мастерскую в своей родной провинции Халдензель. Очевидно, ситуация была настолько ужасной, что даже Фердинанд выразил

Бенно свое сочувствие.

- Кроме того, сообщи, кто будет сопровождать Бенно в замок, - продолжал

Фердинанд. - Чиновники составят соответствующее количество

приглашений.

- Очень хорошо, - ответила я. - Сильвестр,

мне известно, что у компании “Гилберт" теперь новый представитель. Хотите, я тоже их позову?

- Конечно. Более мелкие детали я оставлю на тебя. В любом случае, ты справишься

с этим лучше, чем какой-либо чиновник, верно?

- Благодарю вас.

- Хорошо. Розмайн, завтра ты возвращаешься в храм. Нам нужно подготовиться, прежде чем Повелитель Зимы войдет в полную силу.

- Я понимаю.

Возвращение в храм

За ужином собралась

вся семья эрцгерцога, присутствовали даже Фердинанд

и Бонифаций. Шарлотта

спросила меня, что это за место - Королевская академия,

и я потчевала её страстными рассказами о библиотеке, о Шварце и Вайсе.

- Говоришь, магические инструменты в форме больших шмилей? Они, должно быть, такие милашки.

- Так и есть. Они весьма популярны среди тамошних девушек. Как их хозяйка я должна обеспечить их новой одеждой, и все студенты собрались

вместе, чтобы придумать, как должны выглядеть их наряды. Мы решили одеть одного, как мальчика, а другого как девочку, причем оба будут носить нарукавные повязки Библиотечного комитета.

Я и сама собираюсь носить такую повязку.

- Одинаковые повязки? Я бы с удовольствием посмотрела, как они разгуливают по библиотеке в

одежде под стать твоей. Я просто не могу дождаться

следующего года.

Как только моя оживленная беседа с Шарлоттой

достигла своего естественного завершения, Бонифаций нетерпеливо принялся расспрашивать меня о моей игре в диттер. Рыцари,

похоже, действительно любили диттер, и я видела как засветились интересом глаза Карстедта, стоявшего позади Сильвестра.

- Мне сказали, что ты использовала стратегию внезапной атаки, чтобы победить

Дункельфельгер, - сказал Бонифаций. – Что же тебе удалось провернуть?

- Этот трюк был только на один раз, больше он не сработает.

Во-первых, я приказала

нашим рыцарям охотиться

на маленького фей зверя, которого

можно было легко захватить и удерживать.

- Но разве противники

не могут убить такого фей зверя одним ударом? - спросил Бонифаций,

нахмурившись и обдумывая

услышанное.

- Такая опасность

была, - ответила

я, гордо выпятив

грудь, - именно

поэтому я укрыла

его внутри своего ездового зверя.

- Внутри ездового

зверя?!

- Да. Наши противники должны были бы превзойти

меня в объеме маны, чтобы уничтожить моего ездового зверя и украсть

наше сокровище, так что мы врядли бы проиграли, пока оно хранилось внутри.

Судя по ошеломленным выражениям лиц Карстедта

и Бонифация, это была стратегия, которая никогда бы не пришла

в голову большинству рыцарей. Фердинанд, однако,

довольно кивнул:

- Подумать только, что этот странный

грюн может быть использован подобным

образом, - сказал

он, явно впечатленный услышанным.

Затем я объяснила, как мы неожиданно напали на врага, когда он вернулся со своим «сокровищем». Бонифаций

внимательно слушал, снова нахмурив брови.

- Мне кажется, ты пошла в атаку на своего врага посреди арены, как это обычно и делается. Как это может считаться внезапной

атакой?

- В Королевской академии

ныне принято играть в скоростной

диттер, и поэтому ни одна из наших команд раньше не играла в диттер-кражу сокровищ, - объяснила я. - Никто не ожидал,

что на них нападут, когда они будут возвращаться с пойманным фей зверем, и поэтому это оказалось для них такой неожиданностью.

Лицо Бонифация

окаменело от моих слов, как будто он находил их совершенно немыслимыми.

– Непозволительная расхлябанность, - пробормотал он. - Они слишком распустились.

Я задалась вопросом,

что за адские игры в диттер проводились в те времена, когда диттер-кража сокровищ была популярной игрой в академии

во время учебы там Бонифация. Мне было даже страшно представить себе, что тогда происходило на арене.

- Однако наша внезапная

атака оказалась только наполовину успешной, - сказала я. - Рыцари-ученики Эренфеста почти не взаимодействовали друг с другом, в то время как Дункельфельгер почти сразу же восстановил порядок в строю после нападения.

Карстедт кивнул в ответ, поглаживая подбородок с таким выражением, словно уже знал, о чем я говорю. Я решила воспользоваться этой возможностью, чтобы высказать свою просьбу.

- Отец, возможно, здесь не место говорить об этом, но я считаю,

что необходимо внести некоторые

улучшения в обучение рыцарей-учеников. Скоростной диттер проводился вместо диттер-кражи сокровищ в течение многих лет, что привело к полному исчезновению навыка взаимодействия среди наших рыцарей.

Изучение тактики и правил построения формаций во время письменных занятий совершенно не применимо в игре в диттер.

- Это объясняет, почему в последнее время рыцари-ученики стали так плохо играть, - ответил Карстедт. – Так же на это влияет то, что мы уделяем им меньше

внимания, сосредоточившись на обучении

рыцарей-стражей эрцгерцогской семьи. Я позабочусь о том, чтобы все исправить.

Высшие чины Рыцарского ордена, как правило,

являлись рыцарями-стражами эрцгерцогской семьи. Было вполне логично, что они будут более расслаблены при обучении рыцарей-учеников, когда сами они постоянно были доведены до предела жестоким режимом обучения

Бонифация. Кроме того, учитывая нападение

на сам замок, обучение рыцарей-стражей виделось гораздо более важным делом.

- Я не могу сказать, насколько

знающи и умелы рыцари Дункельфельгера или же это заслуга профессора Рауффена, но их рыцари-ученики проявили такой уровень координации, что мы просто не выдерживали с ними никакого

сравнения, - сообщила

я. – Рыцарей-учеников Эренфеста, даже с их теперь увеличенными объемами маны, в нынешнем состоянии

ожидает тяжелейшая борьба в любых матчах по диттеру.

Единственными, кто проявили хоть какое-то взаимодействие, были рыцари-ученики, служившие рыцарями-стражами в семье

эрцгерцога. Я упомянула об этом, и в глаза Бонифация вернулся

блеск. В конце концов, он был тем, кто обучал их.

- Гм... Если тебя это так беспокоит, Розмайн,

я могу взяться за обучение

рыцарей-учеников. Я бы сказал, что рыцари-стражи сейчас во вполне достойной

форме.

- Если можно, то пожалуйста сделайте это. Вы проделали замечательную работу, обучая Ангелику

и Корнелиуса, так что я ожидаю очень многого от этого обучения.

- Хм? Хм! Можешь на меня рассчитывать!

Бонифаций принял мою просьбу с внушающей доверие

улыбкой. Учитывая, что полноправным рыцарям

больше не нужно было терпеть его безжалостные тренировки и теперь они могли снова сосредоточиться полностью на рыцарях-учениках, я была уверена, что наши рыцари-ученики очень быстро станут очень сильными.

- Значит, внезапная атака провалилась? А что было дальше? - спросил Сильвестр,

побуждая меня продолжить рассказ.

Все взгляды

снова устремились на меня.

- Затем мы предприняли вторую внезапную атаку!

Вторую

внезапную атаку?

- Да! Я предположила, что если мы заставим фей зверя пойманного

Дункельфельгером впасть в неистовство, им придется отвлечь свое внимание от наших рыцарей. Вот почему я помогла их «сокровищу» вырасти

до огромных размеров.

Это откровение было встречено единым “Что?!” от всех присутствующих. У всех округлились глаза, и я поспешила уточнить.

- Я вылила несколько

капель ультра-противного -гм-гм - чрезвычайно действенного восстанавливающего силы зелья Фердинанда

на руэль, окрашенный

моей маной, который затем попросила

Джудит подбросить фей зверю. Я была уверена,

что он подберет и съест плод, но ей удалось попасть им ему почти прямо в рот. Впечатляет, не правда ли?

Сильвестр бросил на меня взгляд, как будто ему почему то было неловко.

- Значит, ты вылечила от ран, полученных при поимке, вражеского фей зверя и увеличила его размеры, чтобы он мог буйствовать в полную силу?

- Вот именно. Корнелиус

и Ангелика смогли восстановить свою ману за то время, которое наш противник тратил на борьбу со своим «сокровищем», а затем провели атаку в полную силу, которая обеспечила нашу победу.

В комнате

воцарилось неловкое молчание, и только Фердинанд согласно

кивнул:

- Это довольно интересная тактика для твоей первой

игры в диттер-кражу сокровищ. Твои идеи продолжают меня удивлять.

- Профессор Рауффен сказал,

что ему это очень напоминает ваши уловки, Фердинанд. Каковы были ваши собственные методы? – осведомилась в ответ я.

В ответ он сказал, что позже покажет мне некоторые из своих записей по стратегии

игры в диттер.

- Интересный подход, конечно, но, к сожалению, не

тот, который мы можем использовать против

Повелителя Зимы, - заметил Карстедт.

Я пожала плечами. Жаль конечно, но что я могла поделать?

* * *

Вернувшись после ужина в свою комнату в замке, я обнаружила, что ванна уже приготовлена. Мои слуги начали раздевать меня.

- Миледи, сегодня мы также снимем ваши магические

инструменты, - сказала Рихарда.

В тот самый миг, когда инструменты были убраны, мое тело ужасно отяжелело. Я больше не могла двигаться

так, как желала, хотя и не была полностью немощна,

так что можно было с уверенностью сказать, что я, по крайней мере, обрела треть моей прежней силы и проворности. Мои ноги дрожали,

но я все же могла стоять самостоятельно.

Рихарда и Оттилия отнесли меня в ванную.

- Леди Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы приняли Хартмута

в качестве вассала,

хотя я не могу не беспокоиться, что мой глупый сын является

для вас обузой. Он был вам полезен

до сих пор? - спросила

Оттилия.

Она была матерью Хартмута,

и теперь, когда я знала

это, я видела их сходство.

Проглотив слова о том, что он одержимо работает над укреплением легенды о моей святости, я вместо этого объяснила, что он собрал и упорядочил

результаты предыдущих Межгерцогских турниров и научил Филину и других учеников-чиновников, как среди прочего,

разузнавать и собирать

сведения. Он был самым настоящим

образцовым чиновником-учеником.

- Похоже, он действительно одержим вами, леди Розмайн. Пожалуйста, не колеблясь, остановите его, если он когда-нибудь переступит

границы дозволенного. Просто я легко могу представить, как ради вас он пересекает

границы, которые не следует пересекать. Поэтому я не могу не волноваться, - сказала она.

Похоже, Хартмут действительно видел во мне святую, щедро раздающую благословения без стеснения и колебаний, исполненную смирения и милосердия ко всем окружающим. Я укрепила свою решимость разбить эти его иллюзии как можно скорее, только для того, чтобы быть тут же пораженной

внезапным осознанием, вспомнив

его слова и поступки.

Подождите-ка. Разве он не должен был узнать правду обо мне, как только увидел в Королевской академии,

какая я на самом деле? Но мне так не показалось. Странно...

Некоторое время я плавала в ванне, прежде чем Рихарда

затащила меня в постель, заставив

лечь спать без магических инструментов.

- Нам пришлось оставлять их включенными, пока вы были

в Королевской академии, потому что вы были постоянно под изучающими взглядами

посторонних, - объяснила

она. - Вам нужно провести

сегодняшний вечер без инструментов, чтобы вы могли по-настоящему понять ситуацию с вашим телом, миледи. Ведь вы постоянно

перенапрягаете себя до такой степени,

что мне просто больно на это даже смотреть.

И я не смогла ничем возразить ей на это. Тот факт, что я постоянно носила свои магические

инструменты в Королевской академии, означал, что мне редко приходило в голову, что я все еще и близко не здорова. Однако теперь, когда они были сняты, я больше не могла себя обманывать: несмотря

на то, что я проснулась два месяца назад, мне все еще было далеко до полного выздоровления.

- Сегодня отдыхайте, ведь завтра вы вернетесь в храм, и после этого вы

опять будете очень заняты,

не так ли?

Это действительно так...

Мне нужно было написать Бенно и остальным, чтобы мы могли встретиться и обсудить все, что произошло. Я также хотела проверить приют и мастерскую, а так же будет скоро Ритуал Посвящения, и Фердинанду наверняка

понадобится моя помощь с документами…

- Я так переживаю

именно потому, что мне придется остаться здесь, как только вы отправитесь в храм, - добавила Рихарда.

- Ты была со мной каждую свободную минуту с тех пор, как я прибыла

в Королевскую академию.

Пожалуйста, используй это время, чтобы хоть немного отдохнуть и расслабиться.

- Я благодарна вам за ваше внимание, миледи, но я

должна просить вас уделять все внимание вашему

здоровью. Здесь, в Эренфесте, ваше здоровье для нас важнее всего. Дела

Королевской академии больше не будут отвлекать нас от этого.

С этими словами Рихарда погасила свет и я раньше чем обычно отдалась сну.

* * *

На следующий день мне сказали, что прежде чем отправиться в храм, мне придется подождать, пока утихнет метель. Поэтому чтобы не терять времени я сделала

необходимые приготовления для немедленного отъезда, а затем начала писать письмо Бенно.

В письме я объяснила, что унишам, шпильки,

фунтовый кекс и растительная бумага будут обсуждаться на следующей конференции эрцгерцогов, поскольку теперь они стали модными темами для разговоров в Королевской академии.

Я также предупредила, что, когда метели утихнут,

эрцгерцог собирается созвать на совещание

Купеческую гильдию, компании

Гилберт и Плантейн.

В заключение я упомянула, что собираюсь пребывать

в храме для проведения Ритуала Посвящения, начинающегося в следующий День Земли, и что я хотела бы переговорить с ним лично в следующий

ясный день.

Я написала аналогичные письма Отто и Густаву, не забыв включить в мое письмо компании

Гилберт заказ шпильки:

“Пожалуйста, используйте самую качественную нить, чтобы сделать

шпильку красного цвета с цветком коралеи для девушки, которая оденет её на церемонию

совершеннолетия”. Покончив с письмами, я сунула их в карман жакета и довольно кивнула сама себе.

* * *

Теперь у меня появилось дополнительное время. Рихарда, должно быть, догадалась, чем я хочу заняться, когда она схватила ключ от книжного шкафа

и открыла его, после чего достала оттуда две книги, пользуясь

подсказками Оттилии где их искать .

- Леди Розмайн, вам подарила две книги леди Эльвира, - объяснила Оттилия. - Они были напечатаны в Халдензеле.

Радость переполнила мое сердце при виде новых книг. В моих руках были два сборника рассказов

о рыцарях, сделанных

из растительной бумаги, обе с простыми обложками, которые содержали только названия - одна называлась “Отборные рассказы о рыцарях”, а другая “Рассказы

Королевской академии”. Рядом с ними лежало письменное

предупреждение от Эльвиры, в котором говорилось, что книги

никогда не должны покидать моей комнаты в замке, так как Фердинанду потребуется разрешение эрцгерцога, чтобы войти туда.

Я начала листать книги. Первая была сборником

любимых Эльвирой рыцарских

историй, только с измененными иллюстрациями, изображающими Фердинанда. Это кто-то другой,

вместо Вильмы нарисовал их, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять,

что они основаны на её иллюстрациях. Я не была уверена, было ли это просто потому, что художники

черпали вдохновение из той единственной иллюстрации, которую Вильма

сделала в благодарность за художественные материалы, которые я

когда-то дала ей, или это была прямая просьба

Эльвиры, но Фердинанд на этих рисунках примерно на тридцать процентов

красивее и идеализированнее, чем на иллюстрациях Вильмы.

Отборные истории о рыцарях, как и следовало

ожидать, были полностью

посвящены рыцарям, но каждая история имела романтический поворот. По словам Оттилии, Эльвира тайно продала

первый том на чаепитии с женщинами из своей фракции. Книга была так хорошо принята, что Матушка сразу же начала работать над "Историями Королевской академии", сборником

школьных любовных историй,

которые Эльвира и её друзья знали еще со студенческих лет.

Эльвира написала рукописи сама, с помощью нескольких добровольцев.

Я и не подозревала, что у Матушки такие литературные таланты.

- Леди Эльвира любила писать сочинения

еще с тех времен, когда училась на чиновницу. В последнее время она очень оживилась и говорит, что наконец-то нашла идеальное времяпровождение.

- Ты тоже читаешь эти книги, Оттилия?

О да. Они мне очень нравятся.

Эльвира основала в своей родной провинции бумажные

и типографские мастерские, чтобы делать книги о Фердинанде. Её энтузиазм был настолько сильным, что просто подавлял, и каждая страница,

которую я переворачивала, только делала её преданность очевиднее.

В качестве небольшой

критики, Матушка, не каждый мальчик в Историях

Королевской академии должен быть похож на Фердинанда.

* * *

Как только я закончила одну из историй, в комнату влетел ордонанс и сообщил, что нам пора отправляться в храм. Я закрыла книгу и вышла из комнаты вместе со своими слугами, которые собирались проводить меня. Фердинанд,

Экхарт и Юстус уже ждали меня, поэтому я присоединилась к ним вместе с Дамуэлем

и Ангеликой.

- Ангелика, ты отправишься с нами в храм? Стоит ли тебе в самом деле нести службу за пределами замка до совершеннолетия? – спросила я у неё.

Я перевела

взгляд на Фердинанда, который посмотрел на почти что подпрыгивающую от нетерпения Ангелику и слегка кивнул.

- Хотя она еще не прошла церемонию совершеннолетия, ей уже пятнадцать. Она мотивирована, она сдала экзамены,

о которых все так беспокоились... И самое главное, тебе нужна хотя бы одна женщина-рыцарь с тобой.

Мои приемные родители выбрали

для меня членов свиты на церемонии крещения,

но теперь я была достаточно

взрослой, чтобы выбирать

их самой. Мне сказали, что если захочу, я могу выбрать новую взрослую женщину-рыцаря после Ритуала

Посвящения.

- Наконец то я снова могу охранять вас! - воскликнула Ангелика. - Пожалуйста, позвольте мне служить

вам!

- Если у тебя есть разрешение от Отца и Сильвестра, то я не возражаю, - ответила я, воссоздавая Лесси.

Элла забралась

первой, решив, как обычно, сесть сзади, в то время как Ангелика

выбрала пассажирское место, где раньше сидела Бригитта.

Я объяснила, как пристегнуть ремень безопасности, пока Фердинанд грузил свои вещи на задние сиденья.

….У него коробок больше

чем у меня багажа.

- Все готово, леди Розмайн? - спросил Дамуэль.

Как только я кивнула, он поднял руку, стараясь привлечь внимание Фердинанда, который заметив его жест затем посмотрел на Норберта, стоявшего

наготове у дверей.

- Откройте двери, - приказал Норберт.

В одно мгновение

они оказались распахнутыми. Метель, конечно, поутихла по сравнению

с тем, что было раньше, но все ещё продолжался сильный снегопад. Самое дальнее, что я могла разглядеть, это синий и темно-желтые плащи, когда фигуры прыгали в мутную белизну.

Я вжала педаль газа, отчаянно

стараясь не потерять

их из виду, пока сзади кричали слова прощания собравшиеся проводить нас люди.

- Леди Розмайн, я не могу поверить, как удобен ваш ездовой зверь, - сказала Ангелика, когда мы летели к храму.

- Уфуфуфу. Я знаю. Лесси милый и практичный. Он самый лучший, - ответила я, глядя на кухонную утварь, багаж и вещи Фердинанда, что вместе с Эллой находились

на задних сиденьях. - Хочу напомнить, что моя свита в храме - серые жрецы и жрицы, но они так же преданно служат мне, как ты и Дамуэль.

Дворяне относились к храму с большим предубеждением. Дамуэля назначили туда в качестве

понижения в должности

после того, как он был наказан за невыполнение приказа,

а Бригитта стала моим рыцарем-стражем именно потому, что она была полна решимости

вытерпеть все что угодно ради блага Иллгнера.

Ни один из них не был как-то особенно

суров по отношению

к моим храмовым слугам, и именно поэтому я предостерегала свою новую телохранительницу перед вхождением в храм.

Я не понимаю... Что вы хотите, чтобы я сделала, леди Розмайн?

- Я просто прошу тех, кто служит мне, по возможности воздерживаться от обращения

с простолюдинами с явным отвращением и презрением.

- Гм, отвращение? Явное...? Кажется, я понимаю!

…Ничего ты не понимаешь!

- Ангелика, я хочу, чтобы ты подружилась со жрецами и жрицами храма, которые служат мне в храме, - объяснила я как можно прямее, наблюдая за её реакцией.

В одно мгновение

её красивое, но несчастное лицо расцвело в искренней улыбке.

- О! Я понимаю.

Можете на меня рассчитывать!

* * *

Когда мы прибыли

в храм, мои слуги, вместе со стоящим в их главе Франом, приветствовали меня:

- Добро пожаловать домой, леди Розмайн, - сказали они в унисон, прежде чем помочь слугам Фердинанда достать

багаж из Лесси.

Вильма помогала

Элле, а Моника несла мои личные вещи.

- Леди Розмайн, могу я помочь остальным? - спросил Зам, тоже желая помочь слугам Фердинанда.

Я ответила быстрым

кивком. Фердинанд загрузил

более чем значительное количество багажа в Лесси, которого я не могла убрать, пока тот не будет выгружен.

Фран и Фриц начали переносить

багаж в храм.

- Я тоже пойду помогать, - сказал Гил, но я подняла руку, останавливая его.

- Подожди, - я протянула ему письма, лежавшие

у меня в кармане. - Доставь их в компанию

“Плантейн" как можно скорее, пока метель еще слаба. Скажи им, что это письмо для компании

"Гильберт", а это для гильдмастера. Они должны понять всю серьезность ситуации, если ты упомянешь, что их скоро вызовет эрцгерцог.

Как пожелаете. Я сейчас же отправлюсь к ним.

Из всех моих храмовых слуг Гил обладал

самыми крепкими узами с компанией

Плантейн и Гилберт,

поскольку он был с ними в Ильбгнере

и Хальдензеле. Как представитель мастерской, он вместе с ними часто выслушивал неразумные

требования дворян. Вот почему, когда я дала ему эти три письма, он побледнел

и тотчас же убежал.

Благодаря всем нашим помощникам

перемещение всего, что находилось внутри ездового зверя в храм, было быстро завершено. Я решила, что лучше

оставить все остальное на слуг Фердинанда, и двинулась обратно в свои покои со своими слугами.

- Розмайн, - сказал Фердинанд, прервавшись на полпути от дачи указаний

своим слугам, несущим его коробки. - Мне сказали, что ты не в курсе дел с приютом и мастерской, учитывая, что тебя перевели

в замок так быстро после пробуждения. Самое важное для тебя сейчас связь с нижним городом, а не помощь мне завтра с бумагами. Убедись, что ты достаточно подготовлена, чтобы ответить на любые

вопросы о торговых делах с другими герцогствами.

- Понимаю.

Это означало что в мои обязанности входило защищать серых жрецов и всех жителей

нижнего города от недобросовестных сделок.

* * *

Когда я прибыла в свои покои Главы храма, Никола уже ждала меня там с чаем и сладостями, вернувшись раньше меня. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы представить Ангелику

как рыцаря-стража, которая будет служить мне вместо Бригитты.

- Я хочу быть в хороших отношениях со всеми, кто служит леди Розмайн, - сказала Ангелика с задорным

блеском в глазах.

Фран и остальные

слегка помолчали, не зная, как на это реагировать. Конечно,

это было не очень аристократично с её стороны,

и поэтому их глаза сейчас блуждали по комнате в поисках подходящего ответа. Только когда Дамуэль начал тереть виски и вздыхать,

Фран понял, что её предыдущее заявление было точно чем-то ненормальным, и на его лице появилась

натянутая улыбка.

- Я Фран, главный слуга леди Розмайн в храме. Мне приятно знать, что у нее есть рыцарь- страж, столь благородный, как вы, леди Ангелика. Я возношу молитвы

в благодарность за вашу помощь, - вежливо сказал он.

Дамуэль встал рядом с Ангеликой

у двери и начал перечислять все, что ей нужно будет знать, когда она будет дежурить в храме. Сейчас было в значительной степени просто знакомство.

Было много вещей, которые она не поймет, пока не увидит их и не испытает их сама, поэтому

словесного объяснения совсем недостаточно.

- Фран, мне нужен отчет о том, что произошло в мое отсутствие.

Понимаю.

Несколько детей простудились в приюте,

но уже полностью выздоровели. Зимнее рукоделие и работа в печатной мастерской

тоже шли как положено.

- Когда прекратятся метели и наступит

весна представители компании

Плантейн и Гилберт

отправятся в замок, так что я намерена

встретиться с ними перед Ритуалом

Посвящения, как только погода прояснится достаточно, чтобы они могли посетить

меня, - сказала я. - Пожалуйста, подготовь

кабинет директора приюта,

чтобы в любое время там можно было провести такое собрание.

Гил, покрытый

снегом и дрожащий

от холода, вернулся

вскоре после того, как я выслушала все отчеты. Я попросила его встать возле печи, чтобы он мог согреться во время доклада.

- Хозяин Бенно сказал, что он ожидал рано или поздно получить такое письмо, - сказал Гил. - Он свяжется и с гильдмастером, и с компанией

“Гилберт” и он тоже заинтересован во встрече, как только начнут стихать метели.

- Я думаю, он вскоре пришлет Лютца, чтобы узнать подробности, так что ты тоже должен помочь в подготовке покоев директора приюта,

Гил. Но сначала иди и переоденься. Мы не можем допустить, чтобы ты простудился сейчас, когда у нас так много дел.

Понятно. Как пожелаете.

* * *

Как и предложил

Фердинанд, начиная с третьего колокола

я провела следующий

день, осматривая приют. Во время моего предыдущего визита я только бегло осмотрелась вокруг, но на этот раз, опираясь на отчеты, которые я ранее получила от Вильмы и Розины, я начала выяснять,

что знают дети, кто какие навыки приобрел,

какова их специальность в мастерской и так далее. Я поощряла

художников продолжать повышать

свои навыки и хвалила учеников,

которые теперь могли самостоятельно справляться с работой в мастерской.

Я вижу, Делия заботится

о младших детях вместе с Лили и Вильмой.

- Лили не может тратить все свое время на уход за ними, и это вполне естественно, учитывая мой опыт общения с Дирком, - сказала Делия, кивая в знак согласия.

Она провела свое время в приюте как старшая сестра Дирка и играла значительную роль в воспитании

всех новых маленьких

детей, доставленных в храм. Было большим облегчением узнать, что она нашла здесь свое призвание.

Как поживает

Дирк в последнее время? – поинтересовалась я. – С ним все сейчас в порядке?

Делия на мгновение задумалась:

- В последнее время он стал немного непослушным, поэтому не очень-то прислушивается к тому, что я говорю.

Она обернулась туда, где из-за угла выглядывал Дирк. Его рыжевато-каштановые волосы слегка покачивались при каждом движении,

и это, должно быть, было игрой моего воображения, но он на самом деле был очень похож на Делию.

- Я всегда слушаю и делаю все, что говорит Делия, - крикнул

он. - Я хороший мальчик,

леди Розмайн.

- Боги! Не лги, Дирк! - воскликнула Делия.

Голос её звучал сердито,

но на лице была добрая улыбка. Казалось,

у них сложились самые настоящие

родственные отношения, что, конечно, было приятно видеть, но это также немного расстроило меня. Я не могла не пожалеть, что не провела

столько же времени с Камилом.

После того, как мы закончили

говорить о приюте, Фриц пришел рассказать мне о мастерской. В основном он занимался ею, пока Гил отсутствовал с весны до осени. Похоже, в этих отлучках Гила всегда сопровождали лучшие рабочие, оставив

на Фрица трудную задачу обучения

новых рабочих.

- Вероятно, мы создадим

еще несколько мастерских, как только начнется

торговля с другими герцогствами, - заметила я. - Вам нужно будет подготовить команду очень умелых работников для отправки в новые места.

- Хозяин Бенно предупредил меня, что мне придется сделать нечто подобное.

Он велел готовиться к тому, когда дворяне

начнут в больших количествах создавать

новые мастерские, так что я собрал серых жрецов, привыкших

получать прямые приказы от дворян.

Проблема будет в том, чтобы заставить их приучиться жить вместе с простолюдинами, - объяснил он, и в этот момент серые жрецы, которые до этого уже отправлялись надолго

за пределы храма, слегка улыбнулись.

- Отношения в храме отличаются от отношений во внешнем мире, - сказала

я. - Я полагаю, что это

не удивительно, поскольку

существуют культурные различия даже среди простолюдинов. Нижний город, Ильбгнер

и Хальдензель - все они совершенно непохожи.

Я бы посоветовала тебе послать

тех, кто сможет принять и понять новый взгляд на жизнь.

Ответные улыбки серых жрецов были настолько полны уверенности, что я сразу же могла сказать, насколько

они стали более зрелыми благодаря

своей работе во внешнем мире.

Фердинанд и дары Хиршур

Осмотрев приют и мастерскую, я начала упорядочивать услышанное при их осмотре. После Ритуала Посвящения мне предстояла встреча с Гибом Хальдензель. Весной я также посещу провинцию

Хальдензель, так что мне нужно было использовать все, что рассказали

мне серые жрецы.

- Зам, не мог бы ты обратиться к главному священнику с просьбой

о встрече? Кроме того, попроси

его послать мне ордонанс. Моника, организуй сегодняшние отчеты. Серые послушники стали гораздо более ценными

за последние два года благодаря

своей тяжелой работе, поэтому мне нужно будет обновить некоторые

документы. Фран, принеси мне документы

о Халдензеле, которые

составил Гил.

Раздав работу своим помощникам, я начала читать документы о Халдензеле, которые

принес мне Фран. Мне нужно было выяснить,

какие вопросы будут скорей всего подняты на переговорах, сколько работы проделали

Гутенберги, где у нас может оказаться наиболее

узкое место и так далее. И все же мне было интересно, знает ли Гиб Хальденцель, какие именно рассказы

печатает Эльвира? Неужели она одна делает книги? Мне вдруг стало это очень очень любопытно.

Ха... Я действительно хочу прочитать вторую книгу, которую сделала Матушка.

Я никак не могла успокоиться, так как у меня на руках была книга, которую я еще не читала. В храме мне было спокойнее и безопаснее, чем где-либо еще, но мне хотелось поспешить

обратно в замок, чтобы как можно скорее погрузиться в чтение этих историй. Мои мысли сейчас почти бесцельно

блуждали, вернувшись к реальности только тогда, когда Зам вернулся

из покоев Фердинанда

с обеспокоенным выражением лица.

- Зам, что-то случилось? – спросила я.

- Похоже, Главный священник со вчерашнего возвращения в храм скрывается в своей мастерской. Его слуги говорят,

что он еще не ел, хотя уже скоро пятый колокол.

Фердинанд велел мне провести день, проверяя приют и мастерскую, и теперь я знала почему:

он явно просто хотел спрятаться в своей мастерской. Я могла себе представить, как он сейчас «сходит с ума», отдаваясь своей страсти, исследуя

посылки, которые Хиршур включила в наш багаж.

- Он ведь безропотно

управлялся с бесконечным потоком работы, пока я спала, верно? Я не вижу ничего плохого в том, чтобы позволить

ему повеселиться хотя бы один день.

- Он был в своей мастерской со вчерашнего дня, так что прошел уже целый день, - заметил

Зам, его лицо омрачилось беспокойством, когда он в этот миг взглянул на дверь.

Фран выглядел не менее обеспокоенным тем, что Фердинанд

так долго не ел. В этом не было ничего

удивительного, но я еще раз убедилась, как сильно бывшие слуги Фердинанда все еще переживали о нем.

- Может, мне пойти проверить, как он?

- Мы были бы вам очень признательны. Вы единственная

в храме, кто обладает более высокой властью, чем Главный священник, леди Розмайн.

И все же я почему-то сомневаюсь, что он исполнит

мой приказ покинуть свою мастерскую...

Как бы там ни было, я встала, размышляя о том, что я могла бы сделать, чтобы облегчить

их беспокойство. Зам открыл мне дверь, и я направилась в покои Главного священника вместе с ним и Франом.

* * *

- Розмайн! Спасибо, что пришла! - сказал Экхарт,

приветствуя меня улыбкой.

Он почему-то занимался

бумагами за столом Фердинанда. Оглядев

комнату, я поняла,

что Юстуса нигде не видно.

- Экхарт, где Юстус? - спросила я. - Только не говори мне, что он свалил на тебя всю свою работу и заперся в мастерской вместе с Фердинандом.

- Нет, он вернулся в замок после того, как закончил свою часть работы, и метель немного утихла. Он с нетерпением ждал возможности поучаствовать в работе над дарами от Хиршур, но лорд Фердинанд

не пустил его в мастерскую.

Храмовая мастерская Фердинанда была устроена так, что для входа требовалось огромное количество маны. Сделано это было для того, чтобы Сильвестр не ворвался и не натворил

безобразий. Так что Юстусу ничего не оставалось, как с завистью

глядеть на дверь мастерской, прежде

чем закончить порученную

ему часть работы и отправиться в замок.

- И уж конечно никто не сваливал на меня эту работу. Я охотно занимаюсь

этим, чтобы лорд Фердинанд мог посвятить как можно больше времени своим исследованиям, – продолжил Экхарт.

Да, похоже он и вправду добровольно выполнял обязанности Фердинанда, но даже я видела, насколько

он уже изнеможен.

- Ты ведь можешь войти в его мастерскую, Розмайн?

- Я не могу открыть дверь сама, так как моя мана не запечатлена в фей камне, - ответила

я.

А ведь Фердинанд был запечатлен и мог войти в мою тайную комнату в покоях Главы храма.

Тут было над чем поразмыслить.

Экхарт услышав мой ответ, обмяк, прежде чем взглянуть на магический инструмент для связи с потайной комнатой:

- Не могла бы ты хотя бы попытаться поговорить с ним? Лорд Фердинанд

перестал отвечать мне, но он будет вынужден

ответить гостю.

Не имея другого выбора, я прикоснулась к фей камню связи и заговорила.

- Фердинанд, это Розмайн.

Так теперь и ты тут, хм? Я занят. Если это не срочно, оставь это на потом.

Это срочно. Вам нужно поесть. Экхарт и ваши слуги ужасно волнуются!

- Понятно. Будь спокойна, я поем, когда

найду наиболее подходящий момент для паузы в своей

работе, - сказал он, совершенно равнодушный к моим опасениям.

Ну почему он не может просто выйти и поесть?

Я вздохнула, отошла от фей камня и снова повернулась к Экхарту:

- Он говорит,

что поест, когда найдет подходящее время для паузы в своей работе. Он не умрет, если проведет день или два без еды. Не лучше ли просто позволить

ему делать все, что он пожелает, до Ритуала Посвящения?

Его навязчивая сосредоточенность была чем-то, что я слишком хорошо понимала. На самом деле, я тоже могла припомнить, как проводила целые дни полностью

поглощенная книгой, в свою бытность Урано. Я не видела причин отвлекать

его до того, как он нам понадобится на Ритуале Посвящения.

Я была вполне удовлетворена этим моим выводом, но

Экхарт опустился передо мной на колени а рядом с ним это же сделали и другие слуги Фердинанда.

- Розмайн, лорд Фердинанд

говорит это с самого утра. Неужели ты ничего не можешь сделать?

Наверняка у тебя есть что-то,

что сможет привлечь

его внимание, - сказал он, глядя на меня с таким отчаянием,

что можно было подумать, что гибнет мир и только я могу его спасти.

Я не могла не поморщиться. Мне стало понятно,

что мне нужно вытащить Фердинанда из его пещеры сейчас, иначе Экхарт будет продолжать умолять меня до окончания времен.

- Выманить его - дело несложное,

но в результате он раскричится на меня, чего мне уж точно не хочется. Я только что оправилась от очень сурового

нагоняя и не хотела бы в ближайшее

время получить еще один... - пробормотала я.

- Вы хотите сказать,

что чем-то заслужили

гнев Верховного жреца, леди Розмайн? - спросил Фран.

Зам начал подбадривать меня, говоря, что он присоединится ко мне, разделив

со мной наказание, чтобы я не чувствовала себя одинокой и брошенной.

По-любому Фердинанд

будет очень зол из-за того, что его оторвали от работы. Я не хочу добровольно отдаваться на предстоящее растерзание, сообщая информацию, которая разозлит его еще больше.

Экхарт немного помолчал, прежде чем похлопать

меня по плечу. Он наклонился

ближе, его голубые глаза блестели от удовлетворения, и он прошептал

мне на ухо, как будто раскрывая важный секрет.

- Чем скорее ты с этим покончишь, тем меньше он будет жаловаться, Розмайн. Не говоря уже о том, что ты сможешь уменьшить его гнев, переключив тему разговора на исследование магических инструментов. Возможно, тебе даже удастся полностью отвлечь

его.

- Ладно. Я сделаю это. Ты убедил меня, - я решительно подняла голову и снова заговорила

в магический инструмент. - Фердинанд, выходите.

Давайте поужинаем вместе.

- Ты все еще здесь? Нет, оставь меня в покое.

- Я подумала, что нам стоит обсудить сжатие маны. Вас не интересует новая четвертая стадия

моего метода? Все в храме — то есть вы и мои рыцари-стражи — уже знают о моем методе сжатия,

так что, полагаю, можно будет спокойно обсудить это за ужином.

Фердинанд замолчал, без сомнения взвешивая

свой интерес к продолжению исследований против обсуждения метода сжатия маны. Он нуждался в еще одном, последнем

побудительном толчке, и хотя я боялась этой идеи, я знала, что надо сказать.

- Кроме того, есть кое-что, о чем я хотела бы с вами посоветоваться. Я планирую научить детей из бывшей

фракции Вероники методу

сжатия маны и начать принимать

их на службу. Я ...

- Ты с ума сошла?! - взревел Фердинанд, влетая в кабинет.

Мне удалось вытащить

его из мастерской, но синяя вена, вздувшаяся

у него на лбу, подсказала мне, что вот-вот

его обжигающе ледяной гнев

будет выплеснут на вызвавшую его неудовольствие особу. Его лицо было измученным от недосыпа, но взгляд оставался

таким же острым, как и всегда, вероятно,

потому, что он провел это время, поглощенный тем, что ему нравилось больше всего. Честно говоря, это был довольно

пугающий взгляд.

- Вы ругали меня за то, что я не общаюсь с другими детьми аристократами, так что вот я начала общаться с ними. Вы ведь выслушаете меня, не так ли?

- Полагаю, у меня нет выбора. О Боги... - Фердинанд

постучал пальцем по виску, не пытаясь скрыть

неудовольствия.

- В таком случае, как только прозвенит шестой колокол, вы сможете ...

Мы поедим в моих покоях. До тех пор не беспокой

меня.

Он пытается сберечь каждую минуту для исследований.

Я поняла, о чем думал Фердинанд,

когда увидела, как он оглядывается на свою мастерскую. В этот момент прочесть его намерения и желания было легче чем когда либо ранее.

- Это приемлемо. Я вернусь к шестому колоколу, - сказала я с улыбкой.

Фердинанд, нахмурившись тут же вернулся

в свою мастерскую, и, когда дверь его мастерской снова закрылась, я оглядела собравшихся слуг.

– Вот и готово. Сегодня вечером я присоединюсь к вам за ужином.

- Мы благодарим вас, Глава храма. Это неизмеримое облегчение - знать, что Верховный

Жрец собирается поесть, - сказали его слуги, деловито

начав готовится к дополнительному гостю за столом.

- Леди Розмайн, не вернуться ли нам в ваши покои? - спросил Фран.

Мой ужин здесь означал, что моим слугам придется заранее

приготовить столовые приборы

и тому подобное. Те, кто сопровождал меня, также должны были разделиться на соответствующие группы – некоторые

из них поужинают раньше меня, а другие после.

- Прощай, Экхарт. Я вернусь к шестому колоколу, - сказала я.

- Я буду ждать твоего возвращения. Думаю, без тебя лорд Фердинанд

не покинул бы своей мастерской. Я рад, что у меня есть младшая сестра, способная

повлиять словами на такого, как он, - похвалил он меня с улыбкой, которая сделала его очень похожим на Карстедта,

но я должна была признать,

что его слова не слишком

меня порадовали.

* * *

Вернувшись в покои Главного священника после шестого колокола, я обнаружила, что Фердинанд, уже вышедший из мастерской, раздраженно хмурится. Мне нужно было перетерпеть его недовольство, пока наши слуги готовили тарелки. Тем временем Экхарт выглядел совершенно невозмутимым, стоя вне поля зрения Фердинанда и это меня довольно сильно раздражало.

- Фердинанд, вы слишком явно выказываете свои чувства. Это неприлично для дворянина, - заметила я.

- Я делаю это нарочно, потому что прекрасно

понимаю, что иначе ты не осознаешь и доли моего недовольства. Лучше подумай о моем особом отношении к тебе, - ответил он, но я не была в восторге от этого ”особого отношения“, которое включало в себя получение

таких неприятных взглядов. - В любом случае, что это была за чушь насчет обучения

детей членов бывшей

фракции Вероники твоему методу сжатия?

Разве ты не говорила, что откажешься давать это знание твоим противникам?

- Я не собираюсь

учить этому своих будущих врагов, это осталось неизменным, но только когда я поговорила с детьми членов бывшей фракции Вероники в Королевской академии,

я поняла, насколько

велика эта фракция и насколько

мало бывает общения между её вроде бы членами. Раньше это была самая большая

фракция, верно? Невозможно просто уничтожить их всех, так что не согласитесь ли вы, что очень важно привлечь некоторых

из них на нашу сторону?

Фердинанд молча выслушал

меня и жестом велел продолжать. Однако в его глазах виделось не одобрение, а легкое раздражение.

- Кроме того, есть много детей, которые жалеют, что обманули

Вильфрида, не понимая,

что они делали в то время, - продолжила я. - Так же им неприятно и печально из-за того, что они считаются

частью фракции их родителей.

Это правда,

что только взрослые могут

выбирать себе фракцию.

- Но их самый бурный период роста объема маны, скорее всего, закончится

к тому времени, не так ли? Мне кажется, что многие расстроены тем, что упускают

эту невероятную возможность стать намного сильнее только из-за решения, принятого

их родителями, и эти чувства только усугубляются, когда они видят, как Ангелика

и Корнелиус прямо у них на глазах так быстро становятся сильнее.

- Это правда, что мана-способность человека

развивается сильнее всего в возрасте

когда он посещает

Королевскую академию, - пробормотал Фердинанд, прикрыв глаза.

- Можно ли изменить

детали магического контракта

так, чтобы мы могли привлечь

на свою сторону хотя бы детей?

- Ты произносишь это

так, будто изменить детали

контракта ничего не стоит.

- Я доверю все тонкости вам с Матушкой,

поскольку вы лучше меня знакомы с особенностями фракционной политики. Мы должны действовать осторожно, но мы не хотим и не можем потерять

так много людей.

Фердинанд обдумал

ситуацию, прежде чем пронзить меня взглядом.

- Каковы твои скрытые мотивы? Говори правду.

- Нг... Я также надеюсь, что связав их магическим контрактом, Сильвестру будет легче принять их, когда я начну брать их себе в вассалы.

Глаза Фердинанда широко распахнулись, а на губах появилась улыбка,

настолько холодная, что при виде её мне показалось, что ближайшая ко мне в комнате жаровня

перестала греть.

- Ну что же ты за дура такая? - спросил он тихим, приглушенным голосом. - Ты забыла, что они с тобой сделали? Для остального мира прошло уже два года, а для тебя - всего один сезон. Не может быть, чтобы твоя память была столь плоха.

- Может, я и дура, но среди бывшей фракции Вероники

есть очень многообещающие дети. Не будет ли напрасной

тратой оставить их разлагаться там где они находятся сейчас? – ответила

я.

Родерик доказал мне свою высокую ценность способностью собирать

и создавать продолжения историй, которые я с трудом могла припомнить что их даже слышала.

- Не говоря уже о том, что неприятно жить в общежитии,

которое так переполнено отчаянием и тревогой.

- Это обычное дело в общежитиях. Такая вражда между фракциями - дело само собой разумеющееся, - ответил Фердинанд,

усмехнувшись, как будто хотел сказать, что я и вправду

идиотка.

- Но так не должно быть, - объясняла

я. - Как часть Комитета

по улучшению оценок, мы разделили

всех на команды в соответствии с курсами. Те, кто входил в эти команды, помогали

друг другу сдать экзамены по письменным урокам,

не обращая внимания

на политику фракций.

Естественно, как и следовало ожидать,

сначала все испытывали сильную неловкость, но по мере того, как студенты делились

своими мыслями и обучали друг друга, атмосфера

в гостиной общежития становилась более мирной и гостеприимной, чем когда-либо раньше.

Фердинанд снова уставился на меня, словно не веря своим глазам.

Ты занималась подобными вещами в Королевской академии?

- Да. Ведь Сильвестр

приказал мне повысить оценки студентов

нашего герцогства. Я смогла повысить общую успеваемость, установив

награды и заставив всех соревноваться, как это было в зимней игровой комнате. Разве вы не получали донесений

от Вильфрида по этому поводу…?

Я думала, что это более чем важно, чтобы заслужить упоминания, так что если он не сообщил об этом, то ему действительно требовалось серьезно поработать над умением создавать

донесения.

- Он не присылал

мне ничего, кроме вопросов о тебе. Похоже, он упустил очень много ценных сведений, - сказал Фердинанд, подозрительно глядя на меня.

Я тут же отвела взгляд. Было ли это просто мое воображение, или он снова собирался прочитать мне нотацию?

- Насколько я понимаю,

благодаря тебе общежитие

было вне политики, достаточно, чтобы дети бывшей фракции Вероники могли свободно

общаться с детьми из других фракций, - продолжил Фердинанд. - Я подумаю, является

ли изменение контракта

и попытка привлечь

некоторых из них стоящим действием. Если тебе удастся

привлечь на свою сторону детей на их пути к совершеннолетию, баланс сил между фракциями изменится

еще больше. Конечно,

это сопряжено с большим риском,

и осторожность должна оставаться высшим приоритетом. Не делай ничего, пока мы не придем к ясному заключению по этому вопросу.

- Естественно.

* * *

За ужином мы обсуждали посылки от Хиршур и тому подобное. Я воспользовалась случаем,

чтобы спросить, какие магические инструменты она хотела, чтобы Фердинанд починил.

- Это магические инструменты, используемые на её занятиях. Им около десяти лет, так что я был уверен,

что она уже сделала новые, но, очевидно,

это не так.

Фердинанд продолжил объяснять их назначение, и

насколько я смогла понять, они были чем-то вроде проекторов. Достаточно было влить в фей камень ману, и инструмент становился способен на проецирование слов, написанных на листе бумаги,

на натянутую белую ткань.

Я уверен, ты заметила,

что Хиршур ненавидит

заниматься чем-то, кроме своих исследований, - начал он. - Её безмерно расстраивает повторение

одних и тех же объяснений

в классе, но для студентов естественно задавать вопросы,

когда они не поспевают или не понимают

её объяснения. Что еще хуже, её наставления становятся все более сложными и, следовательно, чем старше курс, тем труднее

студентам было их запоминать. Я сделал ей магический инструмент проекции, чтобы ей не пришлось

постоянно повторять исполняемые действия при

уроках в её классе зельеварения.

Очевидно, он был вынужден

сделать это после того, как Хиршур возвращалась с занятий в неизменно отвратительном настроении. Она была вне себя от радости,

получив магический инструмент, так как ей нужно было только один раз написать

инструкции, и все, и с этого момента

инструмент стал неотъемлемой частью её лекций.

Насколько я могу судить, Хиршур совсем не изменилась

с тех пор, как она учила меня.

- Она сказала то же самое, когда я упомянула, что вы переусердствовали со сжатием маны до такой

степени, что вам стало дурно. Вы действительно не щадили себя, когда учились в Королевской академии, не так ли?

- Я бы не сказал, что так уж переусердствовал. А теперь, что насчет четвертой

стадии? - спросил он, до того так занятый мыслями о бывшей фракции Вероники,

что забыл спросить о самом

важном: методе сжатия маны.

По его просьбе я объяснила, что произошло во время класса сжатия маны. Мое непонимание того, что мне не нужно сжимать ману дальше, привело

к тому, что я задумавшись взглянула на свой метод с новой точки зрения.

- Твой мыслительный процесс

по-прежнему не поддается пониманию со стороны

нормального человека, но я должен признать, что от этого тоже есть своя польза. Объединить два существующих метода вместо того, чтобы начинать

все сначала, было весьма умно. Ты снова сжала ману после того, как сначала рассеяла её, но я не вижу причин, почему ты не можешь просто «вскипятить» ману, пока она сжата. Зачем добавлять еще один лишний шаг к началу? Просто добавь его к концу.

Так мне было проще все представить.

Мой третий шаг состоял в том, чтобы «забить» короб до такой степени, чтобы в нем практически не осталось свободного

места, так сказать под самую крышку, и я никак не могла

себе представить кипячение

короба. Может быть, проще будет представить, как в нем все сушится до хрустящей

корочки? Я закрыла

глаза и попыталась это сделать,

но Фран только раздраженно выдохнул.

- Леди Розмайн, Главный священник, вы совсем не едите. Могу я попросить вас приберечь такие напряженные размышления на тот момент, когда вы закончите ужин...? - сказал Фран.

Именно тогда я поняла, что все, включая наших рыцарей-стражей, хмурились, как будто они сами попытались воссоздать новую стадию сжатия.

Я слегка пожала

плечами и продолжила

трапезу.

- Сочетание разных методов

сжатия - это идея как раз в твоем стиле, - прокомментировал Фердинанд. - Ты будешь учить этому всех?

- ...Я научу этому своих вассалов. Я уверена, что

предводители Эренфеста тоже захотят этому научиться,

но что касается всех остальных... Я полагаю, что было бы неплохо сохранить его

в качестве своего рода козырной

карты.

Пока мы продолжали ужинать, я попыталась

разузнать о магических кругах Шварца и Вайса. Я так же упомянула, что их защита была способна отразить обратно атаки врагов, что вызвало несколько согласных

кивков со стороны Фердинанда.

- Один из амулетов,

которые я дал тебе, действует

точно так же, но это мой первый раз, когда я вижу магический круг, способный отражать

несколько атак одновременно, - сказал он. - Однако они требуют значительного количества маны. Их стоит изучить, но я не ожидаю, что они будут очень полезны в ежедневном

использовании.

Как оказалось, Фердинанд

планировал исследовать их отчасти для усиления моей защиты. Фактически я была его подопытным кроликом.

- У кого еще хватит маны, чтобы питать магические инструменты, посещая практические занятия? - продолжал он. - Кстати, Розмайн... Насколько

восстановились твои мускулы и выносливость после юрэ́вэ?

Не на много, так как чтение в библиотеке было для меня важнее всего остального...

И вот мне задали вопрос, на который

не могу ответить честно, иначе на меня накричат. Я изобразила улыбку и сменила тему, как меня учил Экхарт.

- Профессор

Соланж сказала, что мне, должно быть, очень трудно вливать

столько маны в Шварца и Вайса. Неужели моя способность к

мане действительно настолько ненормальна…? Я

просто не знаю что считается

нормальным, а что нет.

- ...Ты без особых усилий сжимаешь свою ману и

постепенно добавляешь все больше шагов к этому процессу.

Твоя способность к управлению маной несравнима с возможностями других людей твоего возраста, и с ростом твоего тела будет увеличиваться и она.

- Единственное, что удерживало профессора Хиршур от похищения Шварца и Вайса, так это то, что профессор Соланж постоянно вливала

ману в их защитные заклинания, - сказал я. - Она была вне себя от радости, когда я дала ей возможность зарисовать магические круги, пока мы снимали мерки. Что мы смогли о них узнать? Вы сделали

какие-нибудь новые открытия?

Ах, да. Они просто поразительны.

Похоже, мне успешно

удалось сменить тему. Фердинанд продолжал

описывать великую красоту магических кругов, вышитых на торсах кукол, темп его речи при этом был хоть и немного, но заметно быстрее чем обычно.

Круги, по-видимому, были очень сложны и поддерживали тонкий баланс между несколькими элементами.

- Профессор Хиршур упоминала,

что в кругах есть много пропущенных участков.

Вы верите, что сможете их восстановить?

- Я еще не пробовал, но, конечно, хотел бы. В Эренфесте у меня не будет других возможностей изучать

личные творения членов королевской семьи – это я могу сказать точно. Хотя все сложилось бы по-другому, если бы я смог перебраться в Суверению...

Я догадывалась, что Фердинанд хотел переехать к Суверению, но ему помешало

положение кандидата в эрцгерцоги. Передо мной стояла точно такая же проблема,

поскольку я не могла переехать в Суверению и работать в библиотеке Королевской академии, как бы мне этого ни хотелось.

В таком случае я еще больше уверена в своем решении позволить

Фердинанду немного поразвлечься.

- Фердинанд, я, как хозяин Шварца и Вайса, обязана приготовить для них новые наряды. По словам профессора Хиршур, это настолько

сложная задача, что всем дворянам Эренфеста придется

объединиться, чтобы можно было предъявить плоды наших трудов, не опозорив

себя. Изготовление амулетов

потребует много ценных материалов. Не могли бы вы также оказать в этом помощь? - попросила

я.

- Хм... Бросая вызов и тем, кто в прошлом, и тем, кто только будет, хм? Восхитительно. Мы должны начать с улучшения

магических кругов, - пробормотал Фердинанд, обдумывая, что и как улучшить

в первую очередь.

Я могла с уверенностью сказать, что если оставим все в его умелых руках то в результате мы получим наряды с невероятно мощными защитными свойствами. Фердинаду все по плечу!

Пока я внутренне хлопала в ладоши в

знак одобрения, Фран испустил еще один тяжкий,

обеспокоенный вздох.

- Простите, но вы оба опять перестали есть. Приют

так никогда не приступит к ужину.

Ой. Извините.

* * *

Покончив с едой,

мы с Экхартом тут же объединились,

чтобы помешать Фердинанду вернуться

в мастерскую.

- Фердинанд, у вас есть два варианта: покидать

свою мастерскую, каждый раз когда вас позовут,

или позволить мне запечатлеть свою ману, чтобы я могла войти в неё самостоятельно. Я не хочу, чтобы Экхарт и ваши слуги каждый день умоляли меня о помощи.

- О боги... Я лучше буду выходить, когда меня позовут, чем позволю тебе входить и выходить,

когда тебе заблагорассудится. Должен сказать, ты начинаешь походить на Рихарду своей напористостью.

- Меня каждый день силой вытаскивали из библиотеки

Королевской академии. Теперь настала ваша

очередь узнать, какую боль я испытывала при этом, - сказала я, уперев руки в

бедра, как часто делала Рихарда, когда собиралась делать мне выговор.

Фердинанд покачал

головой и глубоко

вздохнул:

Розмайн, не доставляй Рихарде столько хлопот.

Я отвечу вам теми же самыми словами: не доставляйте своим слугам столько

хлопот.

Дамуэль быстро прикрыл

рот рукой, пытаясь

сдержать смех, чем заслужил свирепый

взгляд Фердинанда. Мораль этого разговора

состояла в том, что закрытый

рот не навлекает на тебя бед и не ставит в неловкое положение... но также и то, что открытый рот может быть использован для перенаправления нежелательного внимания и гнева.

Купцы на аудиенции

Однажды утром, несколько

дней спустя, Фран заметил, что метель значительно ослабла. Он отложил

коробки, которые приготовил для Фердинанда и взял книгу.

- Леди Розмайн, не отправиться ли нам в покои директора

приюта? А пока мы ждем остальных, вы сможете почитать.

И мы ушли, предоставив Заму связаться с Фердинандом. По дороге мы встретили Гила, который пришел сообщить нам, что скоро прибудут представители компаний Плантен и Гилберт. Я начала читать в тот самый момент, когда мы добрались до моих покоев, которые были заранее натоплены, так что мы были полностью

готовы к приходу

Бенно и остальных.

Они прибыли, леди Розмайн, - сообщил Фран немного погодя.

Я закрыла книгу и сразу увидела целую толпу, поднимавшуюся по лестнице: Бенно, Марк и Лютц из Компании Плантейн,

Отто, Тео и Леон из компании Гилберта и Густав с двумя помощниками из Купеческой Гильдии.

- Для нас большая честь что вы уделили нам ваше драгоценное время, - сказал Густав, выступая

в качестве представителя ото всей группы.

Было заметно что его движения

были скованными от страха, как и следовало

ожидать от человека,

перед которым поставлена очень непростая задача, которая должна увенчаться успехом при любых обстоятельствах.

Я окинула взглядом всех собравшихся и жестом пригласила

их занять свои места.

- Леди Розмайн, я хотел бы смиренно попросить

вас дать более подробное объяснение тому, что вы описали в своем письме, - сказал Бенно, которому,

по-видимому, было поручено

возглавить разговор.

Это имело смысл, так как я была ближе к нему, чем к другим взрослым. Учитывая,

что Густав и его помощники

тоже были здесь, я начала с основ благородного общества.

- В каждом герцогстве благородные дети поступают

в Королевскую академию,

когда им исполняется десять лет...

Я продолжила

объяснять, что герцогства ранжированы по влиянию,

что оценки студентов

оказывали влияние на этот рейтинг, и что эрцгерцог приказал мне поднять рейтинг Эренфеста,

пока я присутствовала в Академии

в качестве кандидата

в эрцгерцоги, а именно путем повышения средних

оценок нашего герцогства и распространения новых мод родом из нашего герцогства.

- Эренфест надеется распространить такие товары, как унишам, шпильки, новые рецепты,

кухонные принадлежности, книги, растительную бумагу и чернила

по всей стране. Все это, конечно, мои изобретения, поэтому Ауб Эренфест

решил подождать, пока я проснусь,

прежде чем привести

этот план в действие.

- А это значит, что вы уже начали распространять их в Королевской академии, - заметил Бенно.

По его прищуренным глазам я поняла, что он хотел бы получить

эту информацию гораздо раньше, но это было попросту невозможно.

- Я получила эти приказы как раз перед отъездом в Королевскую академию,

и поэтому у меня не было времени ни с кем из вас связаться. Разве чиновники не предупредили вас?

- Мы получили сообщения,

в которых нам предписывалось не вывозить унишам, шпильки и книги за пределы герцогства. К счастью, мы предполагали, что в будущем неизбежно широкое

распространение этих товаров, поэтому мы уже подготовились так хорошо, как только могли.

- Ничего другого я от тебя и не ожидала, Бенно. Твоя деловая

хватка снова сослужила

тебе хорошую службу, - сказала я.

Я знала, что могу рассчитывать на то, что Бенно готов быстро расширить свою торговлю, несмотря

на то, что ранее он получил приказ не вывозить

эти товары за пределы герцогства.

- Итак, каково нынешнее

состояние этих ваших изобретений? - спросил Бенно. - Значит ли то, что вы вернулись, что они уже широко известны?

- Во-первых, я предпочитаю распространять товары постепенно в течение моего пребывания в Королевской академии, а не предъявлять их все сразу на первом курсе.

Это сделано

для того, чтобы Эренфест оставался

влиятельной силой долгое время, а не какой-то столь же яркой сколь же и мгновенно проходящей вспышкой.

Отто несколько раз восхищенно кивнул головой:

- Как вы и предполагали, я уверен, что Эренфест привлечет

множество торговцев, которые

будут стремиться приобрести новые товары. Я также верю, что дворяне из других герцогств начнут прибывать, чтобы самим увидеть их. Эренфест

редко принимает гостей из других частей страны,

поэтому я предсказываю, что это вызовет большие перемены

в герцогстве.

Как человек, имевший опыт скитаний по всему миру в качестве странствующего купца, Отто знал, о чем говорил. По сравнению со своими соседями,

Френбельтагом и Аренсбахом, Эренфест намного меньше привлекал посетителей из-за границы, что означало, что дворяне из других герцогств

редко навещали нас. Особенно сейчас, когда войти могли только дворяне при прямом разрешении эрцгерцога.

Теперь, когда он упомянул об этом, я припоминаю, что едва ли когда-либо видела у нас дворян из других герцогств...

- В этом году я собираюсь

распространить унишам, шпильки,

фунтовые кексы и растительную бумагу по всей Королевской академии.

Это все вещи, которые я постоянно использую

в быту, и их пристойно

обсуждают на чаепитиях.

- Хм... Было бы разумно сказать,

что их популярность среди дворян Эренфеста также повлияла на ваше решение? - спросил Густав, поглаживая подбородок.

Я ответила быстрым кивком.

- Кроме того, я думаю, что было бы относительно просто

построить для их производства новые

мастерские, - сказала я. - Мы хотим получить как можно больше прибыли от наших товаров, прежде чем их методы производства распространятся и остальные

герцогства догонят нас в технике

и навыках. Я также ожидаю, что другие герцогства начнут производить подобные

товары , как только будут известны

их методы производства.

Все эти товары, были вещами, которые мы с Лютцем сделали, когда были детьми бедных простолюдинов из нижнего города. Чтобы воспроизвести их, все, что нужно было знать - это способ

производства. Все остальное

было достаточно просто.

Вот почему я хотела выжать из них как можно больше денег, прежде чем они начнут производиться по всей стране.

Отто кивнул с мрачным выражением на лице. Он представлял компанию

"Гилберт", которая продавала унишам и шпильки.

- Как только распространение продуктов, которые могут

воспроизводить другие герцогства, начнет замедляться, я планирую начать распространять печатное

дело. Наши прессы отнюдь не легки в изготовлении, и они еще даже совсем не распространены в Эренфесте, верно?

Потребуется довольно много времени, чтобы они распространились по другим герцогствам, и именно тогда о их существовании станет известно. Мы закрепим за собой превосходство в этой области

на долгое время, если сможем сохранить метод производства в секрете.

На этот раз кивнул Бенно, хотя, в отличие от Отто, его лицо выражало

крайнее одобрение.

- Я хочу увеличить

количество прессов в Эренфесте, расширяя производство печатной

продукции до такой степени, чтобы другие герцогства

в ближайшие годы начали встречать

наши печатные книги в Королевской академии, а затем начали привозить

нам рукописи для печати. По правде говоря, я хотела бы распространить книги как можно шире и в наиболее

короткие сроки, но...

- Леди Розмайн, излишняя

поспешность часто вредит торговле. Я глубоко убежден,

что нам не следует торопиться, позволяя печатному делу медленно, но верно распространяться в обществе.

Это были слова Бенно, но я видела, что он в действительности хотел сказать:

«Придержите-ка лошадей! Сначала ты

должна заложить основу!» Полное отсутствие веселья в его темно-красных глазах,

несмотря на вежливую

улыбку, было достаточно, чтобы подтвердить мне, что я была не слишком далека от истины в своем предположении.

- На каждом чаепитии,

на котором я присутствовала, аристократы хвалили наш унишам и наши шпильки, а фунтовые кексы хвалили, как очень вкусные,

несмотря на их непритязательный внешний

вид. Их хвалили аристократы из Классенберга и профессора Королевской академии, так что я думаю, что скоро многие герцогства

начнут интересоваться ими.

- Классенберг? Вовлечен даже такой большой игрок...? - выдохнул Густав, услышав эти мои слова его глаза расширились.

Он, вероятно, был знаком с именами и рангами других герцогств, учитывая, что через него проходила большая часть импорта и экспорта Эренфеста. Бенно и Отто напротив не среагировали на упоминание Классенберга.

- Леди Розмайн, каким образом другие герцогства будут проявлять интерес в ближайшее

время?

- Сезон общения в Королевской академии

еще не начался, но мне пришлось поспешить

домой после окончания

занятий, чтобы принять участие в Ритуале Посвящения. Таким образом, у меня были только чаепития

с кандидатом в эрцгерцоги Классенберга, несколькими профессорами и вторым принцем.

Я не знаю, как будут развиваться события

в мое отсутствие.

- Леди Розмайн, вы только что сказали, что у вас были только чаепития со студенткой из великого герцогства, профессорами и членом королевской семьи?

Густав замолчал, его лицо побледнело, когда он взглянул

на Отто. Его интуиция была настолько хороша,

насколько можно было ожидать от человека, который вел много дел с дворянами, служа гильдмастером в купеческой Гильдии.

- Так и было. Я хочу, чтобы компания Гильберта изготовила шпильку для второго принца, чтобы

он мог вручить её вышеупомянутому кандидату в эрцгерцоги из Классенберга

на церемонии её совершеннолетия.

Не только Густав, но и его сопровождающие

были потрясены абсурдностью моей просьбы. Они

бросали на Отто сочувственные взгляды,

но тот никак не реагировал на это.

- Могу ли я попросить более подробное описание

цвета её волос и цвет наряда что она собирается надеть на это событие? Светлые

волосы бывают множества

разных оттенков, - сказал Отто, резким движением

руки требуя от своего помощника

Тео быть готовым

к написанию моего ответа.

- Её часто сравнивают

с самой Богиней Света. Её волосы похожи на волосы Лютца по цвету, и я думаю,

что они станут еще более похожими, когда она начнет использовать унишам. Её наряд будет красным,

в честь Гедульд.

После мы обсудили,

какие цветы должны окружать красные коралери, насколько

они должны быть большими и так далее.

- Отто, ты понимаешь, что тебе предстоит? - недоверчиво спросил Густав с легкой гримасой на лице. - Эта заколка будет преподнесена королевской семье.

- Я понимаю, но о чем тут беспокоиться? Принцу понравилась заколка в волосах леди Розмайн.

Учитывая, что мы являемся единственным герцогством, производящим их на данный момент, если мы сделаем лучшую шпильку,

которую когда-либо делала компания Гилберта,

она будет по сути лучшей шпилькой в стране. Не говоря уже о...

Отто посмотрел

на мою заколку. Тули сделала её для меня, пока я спала.

- Мастерицы компании Гилберт становятся все лучше и лучше с каждой шпилькой,

которую они делают, поскольку они находят новые методы для создания новых цветов для них, - продолжил он. - Я очень горжусь ими. Если мы используем

самую качественную нить, а наша самая искусная мастерица использует

все методы, которые они разработали, я уверен, что мы сможем

оправдать ожидания леди Розмайн и принца.

- Но Классенберг и члены королевской семьи... - начал Густав, все еще недовольный этим ответом.

Он был единственным среди присутствующих купцов,

кто ясно понимал

огромную разницу между Эренфестом и Классенбергом.

Бенно слегка пожал плечами:

- Гильдмастер, подумайте

о более широкой картине. Выполнить

поручение кандидату в эрцгерцоги от Классенберга и члену королевской семьи не более пугающе, чем служить кому-то

вроде леди Розмайн, - сказал он притворно почтительным тоном.

Какое ужасное

сравнение, Бенно!

- Неважно, из Эренфеста

они или из другого герцогства - провал недопустим. Любой из аристократов раздавит

нас, как насекомых.

Просто в силу своего более высокого происхождения, дворяне могли заставить

простых купцов делать все, что им бы захотелось. Бенно довел эту мысль до логического завершения и сказал, что для купцов иметь дело с низшим дворянином из Эренфеста - почти то же самое, что и с королевской семьей. Они не могли позволить себе вызвать недовольство как

того, так и другого.

Вот подобное

слабоумие и отвагу я люблю.

- Учитывая, что тебе надо будет сделать только шпильку, работать

на королевскую семью может оказаться

даже проще, чем кажется, - заметила я.

Это был

мой заказ, и

работать со мной им было намного легче, чем с любым другим высшим аристократом. Не говоря уже о том, что им не нужно будет иметь дело непосредственно с получателем. В случае чего страдать придется

только Сильвестру.

Леди Розмайн,

когда крайний срок заказа? Когда состоится церемония

её совершеннолетия?

- Церемонии совершеннолетия в Королевской академии

проходят в конце зимы. К тому времени

ты должен закончить

шпильку.

- Понимаю.

Теперь, когда заказ на заколку для Эглантины

был отдан, мне показалось, что с моих плеч свалился

невидимый валун. Я решила, что пора сменить

тему разговора.

- Теперь, что касается растительной бумаги,

существующее название сразу раскрывает исходный

материал производства. В результате я переименовала её в "новую

бумагу" в Королевской академии,

но все равно это название

не подходит, нужно другое.

- У вас есть какие-нибудь предложения? - спросил Бенно. - Может быть, это как-то связано с Гутенбергами…?

По выражению

его лица я поняла, что он предостерегает меня от того, чтобы предлагать

какое-либо странное, неслыханное название.

- Я думала о названии "бумага Лютца", так как он был первым человеком,

который действительно сделал её.

- Могу я возразить,

предложив “бумагу Майн”? - тут же последовал ответ Лютца, которым он давал понять, что “бумага Лютца” - это последнее, что ему нужно. - В моих глазах это было бы более уместно.

«Бумага Майн»? Нет, спасибо. Абсолютно

нет. Мое имя не должно быть упомянуто

рядом с бумагой.

Окинув Лютца сочувственным взглядом, Марк с теплой улыбкой

попросил у меня разрешения заговорить. Я, естественно, дозволила

ему.

- Могу ли я предложить включить название провинции,

в которой создается

каждый тип бумаги? Илльгнер создает

бумагу, которая совершенно

не похожа на ту, что производится в Эренфесте, и с учетом этого я бы рекомендовал использовать названия "Илгнеровская бумага" и "Эренфестская бумага".

- Это также поможет

распространить имя Эренфеста

в Суверении, - сказал Бенно в поддержку

идеи.

Качество и тип бумаги сильно различались в зависимости от дерева, из которого она была сделана.

Географические названия было бы не только легче запомнить, чем имена людей, но они также лучше продвигали бы наше герцогство.

- Очень хорошо. Тогда остановимся на Эренфестской бумаге", - уступила я, и в этот момент Лютц испустил

тяжелый вздох облегчения.

- Леди Розмайн, вы верите, что ”Эренфестская бумага" станет известным товаром? - спросил

Бенно.

- Об этом пока еще рано говорить. Я постоянно использую

её на занятиях и в библиотеке, но не могу сказать то же самое о каждом из студентов

Эренфеста. В настоящее

время она в значительной степени привлекает внимание

профессоров, которые, как правило, много пишут. У студентов к ней мало интереса.

- Этого я и ожидал, - сказал Густав, поглаживая подбородок. – Высшие аристократы и кандидаты в

эрцгерцоги могут просто продолжать покупать пергамент, не интересуясь новыми материалами для записи. Низшие дворяне, тоже, все равно не смогут позволить себе использовать Эренфестскую бумагу каждый день, даже если она будет несколько дешевле,

чем пергамент.

- Я даю студентам

бумагу для переписывания книг в библиотеке в надежде создать

впечатление что это что-то, что можно использовать в повседневной жизни. Тем не менее, те, кому было приказано переписывать книги студентами более высокого статуса,

обычно обеспечивались для этого пергаментом, так что это будет не так просто.

- Когда речь идет об огромном

объеме текста, бумага намного удобнее и занимает

меньше места, чем деревянные доски, но я предполагаю, что это нелегко

понять студентам, - сказал Густав.

Как оказалось, он отошел от использования деревянных досок и теперь вел всю бухгалтерию Купеческой

гильдии на растительной бумаге. Она занимала

гораздо меньше места и значительно облегчала транспортировку документов, что Бенно заметил, когда перевозил

так много людей в Илльгнер и Хальденцель на работу. Деревянные доски при перевозках занимали непозволительно много места.

- Леди Розмайн, возможно,

будет разумно попросить

эрцгерцога приказать чиновникам Эренфеста использовать растительную бумагу, - предложил

Густав. - Если они сами увидят, насколько

легче с ней работать, они вполне смогут порекомендовать её другим герцогствам.

Я вижу мудрость в твоих словах. Я предложу

это Сильвестру.

Мы совсем не хотели, чтобы наши собственные чиновники не использовали наш основной экспорт. На самом деле, чем больше они его использовали, тем лучше. Я не хотела быть самой большой покупательницей бумаги, с храмом и Купеческой гильдией занимающими второе место. Нам нужно что бы бумага начала использоваться по своему назначению

по всему замку, чтобы через чиновников она естественным образом стала частью благородного общества.

- О, это напомнило

мне кое-что - я хочу, чтобы компания Плантен сделала инструмент, в котором можно хранить бумагу. Я соберу Гутенбергов, чтобы обсудить это позже, - сказала я.

Мне было нужно сделать

очень много вещей: папки регистраторы, обычные папки, картотечные шкафы и так далее.

Густав посмотрел на меня как хищник,

обнаруживший вкусную добычу:

- Леди Розмайн, могу я предложить поручить подобную работу другим компаниям, кроме

Компании Плантейн? Многие хотят работать

с вами, - сказал он.

Я слегка наклонила

голову:

- Я считаю, что с компанией

Плантейн у меня очень сильные,

единственные в своем роде связи.

Не лучше ли для компании Плантен распределять работу по своему усмотрению, как столярная мастерская Бенно направила меня к Инго? Я думала, что это обычное дело для купцов этого города.

- Да, но из-за объема и количества ваших заказов одним перепадает слишком

много работы, а другим ничего, создается этакий несправедливый перекос.

- Но это только по их словам. Все Гутенберги были так заняты,

что охотно поручали

работу тем, кто был достаточно

компетентен в своей области. Однако тот факт, что им не удалось найти

кого-либо, кому можно было перепоручить работу, вероятно, указывал на то, что

другим не хватало навыков и надежности, необходимых для её выполнения.

- Я полностью

доверяю Бенно и всем остальным

Гутенбергам, поэтому я рада, что они распределяют работу так, как считают нужным.

Кроме того, если предположить, что перепорученная работа

выполнена с удовлетворительным качеством, то те, кого они выбрали, с большей вероятностью получат заказы и в будущем.

Проще говоря, Гутенберги были просто группой купцов и ремесленников, способных

удовлетворить мои требования. Например, Иоганн, Инго и Хайди были представлены мне через Бенно.

Их таланты в соответствующих областях

сослужили мне хорошую службу, и с тех пор они исполняли только мои заказы.

Был даже Зак, который пришел ко мне добровольно, чтобы доказать свои таланты. Я была более чем готова принять любого квалифицированного работника, который хотел бы оказать им помощь.

- Однако по мере того, как эрцгерцог приказывает делать все больше и больше работы, наша потребность уменьшить

неопределенность, которая может вызвать непредвиденные затруднения, становится больше, чем когда-либо. Если Бенно не решается распределить работу кому-то еще, несмотря на то, что он больше всего хочет уменьшить свою нынешнею ношу, то я тоже не решусь на это. Я позволю вам самим уладить

эти дела, - заключила я, окончательно отвергнув

предложение Густава.

Я не собиралась впутываться еще и в споры между купцами. Я перевела взгляд на Бенно:

- Учитывая,

что ты планировал подобное заранее, я полагаю, ты не захватишь себе все заказы? - спросила я, почти уверенная, что он не сможет справиться со всеми ими.

Бенно осторожно

кивнул.

- Для создания новых бумажных мастерских нам требуется ваше разрешение, и в результате

мы не смогли расшириться в этой области.

Однако с тех пор, как унишам стал пользоваться популярностью среди знати Эренфеста,

я договорился со своей младшей сестрой, которая

вышла замуж в другой город, и другими членами моей семьи, чтобы расширить производство унишама в других местах.

Ого. Похоже, пока я спала, появилось

много новых мастерских унишама.

- Тогда я полагаю, что производство можно увеличить еще больше, если вы станете закупать масло,

используемое в унишаме, в продовольственных мастерских, а мастерская

компании “Гилберта" сосредоточится только на производстве самого продукта. Здесь важно уделить

внимание тому, что используется для производства скраба и в каких пропорциях.

Тео и Леон из компании "Гилберта" широко раскрыли глаза, записывая мои слова.

Возможно ли массовое производство шпилек?

- Вот уже год мы работаем

с несколькими мастерскими через Гильдию портных,

чтобы делать шпильки

во время зимы в качестве

рукоделия. Это самые простые шпильки

для волос, продаваемые простолюдинам. Те, кто справляются с этим лучше остальных, получают

более сложные цветы для их украшения, и мы увеличиваем число наших работниц,

нанимая их, как только заканчиваются их контракты даруа.

Разделив заказы на основе мастерства, они сумели добиться чего-то похожего

на массовое производство. У них не было другого

выбора, так как массовое производство было необходимо для удовлетворения потребностей знати, когда в моду вошло прикрепление цветочных

украшений к одежде.

Не говоря уже о том, что Тули, пройдя путь от подмастерья до работы на приемную дочь эрцгерцога за несколько лет, породила слухи о том, что изготовление заколок для волос - самый быстрый способ для девочек-простолюдинок занять высокое положение

в мире.

Я могу себе представить, что Тули станет живой легендой,

если ей доверят заказ принца. Ух ты! Ух ты! Это моя старшая сестра!

Я коротко кивнула, стараясь скрыть свое волнение:

- Как всегда, я впечатлена

твоей работой. Учитывая, что унишам и шпильки уже достаточно распространены, что ты скажешь,

если со следующей весны мы начнем создавать

новые бумажные мастерские?

- Леди Розмайн, сначала

надо все разрешить с Халдензелем, - сказал Бенно.

- Я улажу все дела с Халдензелем после Ритуала

Посвящения. Если ты обнаружишь, что в отчетах

Гила чего-то не хватает, пожалуйста, предоставь документы, чтобы заполнить эти пробелы.

Как пожелаете.

Похоже, Бенно уже знал, что ему понадобится. Я мысленно хлопнула в ладоши в знак одобрения,

и в этот момент Густав спросил, каким будет наш подход в отношении фунтового кекса.

- План состоит в том, чтобы продать его рецепт на Конференции эрцгерцога тем, кто проявит к нему интерес. Мы являемся первопроходцами с опытными поварами и более развитыми, чем у остальных, кухнями и поэтому

будем иметь преимущество в течение некоторого времени. Кстати, в качестве

подсказки - аристократы Суверении настолько привыкли

к чрезмерно сладкой

пище, что предпочитают сладкий медовый вкус больше, чем любой другой.

- О? Мед, говорите? - переспросил Густав,

не ожидавший узнать такое.

Мне нужна была его помощь

в дальнейшем, так что передача

этих сведений бесплатно

была чем-то вроде инвестиций.

- Тебе лучше иметь

это в виду, когда после конференции эрцгерцогов сюда хлынут

купцы из других герцогств.

- Примите мою благодарность.

- Я попрошу тебя об одном: приготовь жилье для купцов и гостей, которые прибудут

в наше герцогство. Думаю, нынешние

постоялые дворы не смогут принять

их всех, а город должен быть готов к этому. Это не то, что, как я полагаю, будет волновать дворян, но обычные купцы будут оценивать нас по виду нашего нижнего города.

Другим важным вопросом

был запас товаров.

Для купцов было бы идеально

приехать в Эренфест,

чтобы закупить наши товары и продать их дальше, но нехватка товаров снизит интерес

к ним и, возможно, даже привела бы торговцев в ярость. Спокойствие и порядок в городе будут нарушены, если кучка чужаков придет и начнет бороться за и так скудные ресурсы.

- Мы хотим поддерживать тесную связь с городской стражей,

чтобы поддерживать мир и спокойствие в нижнем городе, и подобная

связь с гостиничной гильдией и гильдией закусочных также будет иметь важное значение.

Я собираюсь возложить

эти обязанности на Купеческую гильдию.

Густав ответил на мои слова широко раскрытыми от изумления глазами,

но я лишь улыбнулась ему и продолжила:

- Вы можете перепоручить любую из этих работ тем купцам, которым

так доверяете.

Бенно, едва сдерживая смех, посмотрел

на Густава:

- Те купцы, которые хотели заиметь связи с леди Розмайн, теперь, конечно, будут довольны, - сказал он с

легкой ухмылкой, которая как бы говорила: «Вы получили то, что заслужили»

Густав свирепо посмотрел

на Бенно, прежде чем выдавить

сдержанно недовольное “Понятно".

- Те, кто живет в нашем городе, могут с трудом выявить какие-либо недостатки в нем. Мне сказали,

что Отто раньше был странствующим купцом. Возможно, вы могли бы кое-что узнать о нашем городе, обсудив с ним его точку зрения на него, - предложила я.

Бенно едва не расплылся в улыбке, тогда как Густав потрясенно застыл.

Только когда Марк прочистил горло, он пришел в себя, и в одно мгновение

выражение его лица снова стало сдержанным и серьезным.

- Леди Розмайн,

а что такое конференция эрцгерцогов? – спросил он.

К сожалению, я не могла ответить, так как сама никогда не бывала ни на одной из них. Все, что я знала о ней, это что на ней собирались все эрцгерцоги и эрцгерцогини Юргеншмидта.

- Я никогда не посещала их, так как я не

эрцгерцогиня, - ответила я. - Ауб Эренфест сказал, что эрцгерцоги собираются, чтобы обсудить между собой торговлю и

совершить сделки, но это все, что я знаю.

К счастью,

Густав, похоже, знал о конференциях побольше моего:

- Я узнал это обычно от чиновников, но на Конференции эрцгерцоги решают, какие купцы отправляются в другие герцогства, и также какие пути им дозволено использовать для проезда, это то немногое, что я знаю о конференции, - начал он.

Так же он объяснил, что стояло за некоторыми событиями, которые последовали за конкретными решениями

в прошлом.

Оказалось, на конференции решаются довольно важные вопросы.

- Мне сказали, что Ауб Эренфест

хочет услышать твое мнение о том, с какими герцогствами лучше работать и в какой степени мы должны с ними сотрудничать. Ты получишь от него вызов, как только прекратятся метели.

- Боги, боги... Это вы все устроили, леди Розмайн? - спросил Густав. - Я едва могу выразить свою благодарность.

Я в демонстративном замешательстве склонила набок голову, что тут же вызвало с его стороны

поспешные разъяснения. Оказалось,

что эрцгерцог и другие дворяне никогда не обращали внимания на простых купцов и вообще

информировали их об итогах ежегодной конференции эрцгерцога в виде приказов,

посылаемых через чиновников. Это имело смысл, учитывая, что аристократы на самом деле не рассматривали простолюдинов как своих равных, но вряд ли такой подход мог привести

к успеху.

- Обычный дворянин никогда

не стал бы обсуждать с нами такие вещи раньше времени, как это делаете

вы, леди Розмайн.

Наше общение состоит

из того, что они отдают приказы и на этом все. Впоследствии, если мы терпим неудачу, ответственность полностью ложится на нас, поэтому

мы чрезвычайно благодарны за то, что хоть что-то сообщили нам до начала конференции.

Это нормально так себя вести...?

Невероятно. Мне это кажется безумием.

Неудивительно, что Эренфест

так слаб. Неудивительно, что Сильвестр и Фердинанд не согласились с моими предложениями. Они никогда раньше не консультировались с торговцами и были просто ошеломлены мыслью о том, чтобы использовать их предложения на конференции.

- Тем не менее, даже во время встречи

в итальянском ресторане

Ауб Эренфест пришел без своих чиновников и напрямую охотно выслушал наши взгляды, - продолжил Густав. - Возможно,

наша жизнь станет немного легче, по крайней

мере до тех пор, пока его преемник

не придет к власти.

Если судить по твоим словам,

так Сильвестр смотрится

просто выдающимся лидером,

который внимательно слушает тех, кто ниже его, а не крайне сумасбродным, разбалованным человеком, который

просто захотел посетить

нижний город, чтобы попробовать новую еду.

- Я постараюсь сделать так, чтобы ваша беседа с Аубом Эренфестом прошла гладко, - заверила я Густава, решив не «просвещать» его. Я не видела ни малейшего повода жестоко разрушать

его надежды.

- Мы ценим это. Ваша поддержка очень необходима нам, - сказал Бенно, на этот раз бросив на меня

взгляд, который говорил, чтобы я поменьше болтала.

Воистину поразительно, как

он был способен общаться

с помощью одних только выражений

лица и глаз.

- Могу ли я предположить, что все собравшиеся здесь сегодня будут присутствовать на собрании? – спросила я. - Письма-приглашения должны быть написаны

для каждого человека

заранее.

Для каждого

представителя принято приводить

в замок одного компаньона, - ответил Густав.

- Я понимаю. Я сообщу это чиновникам, - отметила я.

Из всех здешних простолюдинов Густав имел больше всего дел с дворянами, так что мне показалось вполне разумным последовать его совету.

Сказав это, я замолчала и посмотрела на

Лютца, который поймал мой взгляд и сразу напрягся. Как бы мне не хотелось говорить, что будет дальше, у меня не

было выбора. Я резко вдохнула и заговорила, изо всех сил стараясь не допустить в голос дрожи.

- Не исключено, что предстоящая дискуссия

приведет к аннулированию наших магических контрактов...

Мы должны были принять во внимание, что контракты, которые я подписала

с Лютцем, когда звалась Майн, могут больше не быть действительными. Бенно подписал их заранее, чтобы мы могли оставаться на связи даже после моего переезда в Дворянский квартал, но теперь они, скорее всего, будут устранены как излишнее неудобство. Я знала, что необходимо расширять

производство и распространять его по всей стране, но все же моя связь с Лютцем теперь висела на волоске,

и это делало её еще более ненадежной. Печаль, нахлынувшая на меня при этой мысли, была невыносимой.

- Компания “Плантейн" получит

три приглашения. Пожалуйста, не забудьте привести

Лютца, - сказала я, не отрывая взгляда от пола и сжимая руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Бенно, должно быть, тоже предвидел эту просьбу, поскольку

нервно кивнул мне.

- Как пожелаете.

Далее мы уточнили,

что встреча в замке состоится, как только прекратится метель, что я буду присутствовать на ней, и что купцы подготовят документы,

касающиеся их текущих производственных мощностей

и возможностей по их увеличению.

- Метель усиливается, - в конце концов вмешался Гил,

глядя в окно.

Все тут же замолчали. Нам еще

многое предстояло обсудить, но у нас просто не было на это времени. Метель

будет только усиливаться, так что в интересах моих гостей было уехать как можно скорее.

Бенно не напрямую поблагодарил меня за то, что я дала им возможность поговорить до того, как эрцгерцог в конце концов вызвал их, и на этом наша встреча закончилась.

Я тихонько вздохнула, глядя в окно, наблюдая, как все спешат домой посреди

все более сильной

метели, пока стекло в конце концов полностью

не затуманилось. Во время нашей встречи присутствовало слишком много людей, чтобы я могла обнять Лютца, и мысль о том, что наши контракты

могут быть аннулированы, нагоняла на меня тоску.

Я знаю, что это должно быть сделано, но все же...

С унылым вздохом выпив оставшийся

в чашке чай, я вернулась

в покои главы храма.

Дополнительная история: Анастасий — Искреннее ухаживание

Девушка, сидевшая передо мной, опустила

глаза, её длинные ресницы отбросили

на лицо небольшую тень. Её мягкие губы слегка приоткрылись, когда она отпила из чашки.

Ахх. Эглантина как всегда прекрасна.

Я впервые узнал о ней, когда мы оба были очень молоды.

Мой отец, пятый принц, был признан лицом незначительным, не обладающим каким-либо заметным влиянием и потому оказался

не вовлечен в гражданскую войну, проигнорированный всеми сторонами конфликта,

но в конечном итоге, его убедил присоединиться к схватке за власть предыдущий Ауб Классенберг. Вся семья Эглантины

погибла от смертельного яда в разгар конфликта, а сама Эглантина

выжила только потому, что её еще не крестили, и поэтому она все еще ела в детской. Затем её быстро взяли к себе Классенберги, её родственники по материнской линии.

Именно из-за этих обстоятельств Эглантина

стала настоящей принцессой

из трагического сказания,

потерявшей свою семью и статус члена королевского рода в гражданской войне.

Когда я впервые увидел Эглантину

в Королевской академии,

в свои десять лет она уже была ослепительна, но красота - это еще не все, чем она обладала: её оценки превосходили даже мои, несмотря

на то, что я являлся

членом королевской семьи, и она обладала добрым, мягким характером, который заслужил уважение

её вассалов и даже аристократов из более низких по рангу герцогств. Однажды она должна была превзойти

моего отца по объему маны и количеству элементов, так как она была дочерью покойного

третьего принца, но скорее всего, она уже достигла этого в возрасте

десяти лет.

Мой отец внял мольбам Ауба Классенберга о том, что Эглантина хочет вернуться в королевский род, и поэтому предоставил ей выбор: она может выйти замуж за моего брата или за меня, и тот, кого она выберет,

станет следующим королем.

Именно тогда я впервые возжелал

трона.

…Потому, что я возжелал

её.

* * *

Я заметил легкое движение мышц на горле Эглантины, когда она сделала глоток чая. Затем она тихо поставила

чашку и убрала руку, кончики её пальцев, с ногтями цвета спелых черносливов двигались с такой грацией,

что они казалось исполняли танец в воздухе.

Я столь пристально смотрел на получавшиеся в результате их движений дуги, что даже не моргал – у меня, как у члена королевского рода было отличное

оправдание на счет моего столь недостойного поведения - моим долгом

было внимательно наблюдать за процессом проверки

напитков и еды на яды.

Эглантина заметила мой взгляд, и в этот момент её ярко-оранжевые глаза прищурились в нежной улыбке:

- Принц Анастасий, пожалуйста, ешьте сколько душе угодно, - сказала она.

Я взял свою чашку и сам сделал глоток, как того требовал

этикет, но все это время я внутренне

страдал. Как же мне облечь это в слова? Мне нужно было выразить ей свои чувства

напрямую, но это оказалось более сложной задачей,

чем я когда-либо себе представлял. Мои пальцы с силой сжали ручку чашки, отчего жидкость

внутри пошла мелкой рябью. Без моего ведома, глубоко в груди у меня зародился

стон.

Не будет ли принято

столь прямое выражение

моей любви за приказ…?

Слова сказанные членом королевского рода твердым

тоном являлись приказом — это был факт, вбитый в меня с рождения, и поэтому я следовал надлежащему этикету ухаживания и выражал свои чувства Эглантине

только опосредственно, через третьих лиц. Мой старший брат, первый принц, тоже посылал ей письма и подарки, но никогда не ухаживал за ней лично.

Однако мой брат не питает чувств подобных

моим к Эглантине. Он хочет жениться на ней только для того, чтобы получить

трон.

У Сигизвальда уже была жена из среднего

герцогства, которая должна была стать его второй женой, как только он женится на женщине из великого герцогства. В тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, я услышала голос Розмайн, эхом отдающийся в моей голове:

“Леди Эглантина рассказала, что и вы, и ваш брат делаете ей предложение только по политическим причинам”.

Подумать только, она все это время считала, что я делаю это из–за стремления

к трону...

Я не мог не вздохнуть

тяжко. У моего брата уже была жена, и я не потерплю

его легкомысленной женитьбы

на Эглантине. Я хотел сделать эту прекрасную

женщину своей, и только по этой причине я стремился

к восхождению на трон, даже зная, что это сделает моего брата моим врагом.

- Прошу простить

мою грубость, принц Анастасий, но разве вы не упомянули, что нам нужно обсудить нечто важное? - спросила Эглантина, смущенно наклонив голову на бок.

Похоже, что я слишком

долго в задумчивости смотрел в свой чай. Я быстро поставил чашку и принялась за приготовленные сладости.

Сладкие кусочки рассыпались у меня во рту. Подобные сладости обычно подавали в Суверении, но, возможно, из-за того, что я недавно ел сладости по рецептам

из Эренфеста, они казались намного слаще, чем обычно.

Что же мне делать…?

Даже оказавшись наедине

с Эглантиной, я не мог вот так внезапно и прямо выразить

свои чувства. Я чуть было не потянулся

за блокирующими звук магическими инструментами в карманах, но потом передумал.

Еще слишком рано. Мой разум лихорадочно искал, с чего бы начать,

но все, что приходило на ум, были резкие слова Розмайн.

У тебя было чаепитие с Розмайн, не так ли? - наконец спросил я.

- О, вам рассказала Леди Розмайн? - ответила Эглантина.

Её улыбка стала шире, но я знал её достаточно давно и потому заметил, как её щеки слегка напряглись. Они обсуждали что-то, чего она не хотела, чтобы я знал? Или Розмайн была так груба с ней, что это воспоминание показалось ей столь неприятным?

Лучше бы им не злословить обо мне за моей спиной.

Злобная, ядовитая улыбка Розмайн промелькнула у меня в голове. Я представил себе, как с силой ударяю кулаком её по макушке,

пытаясь успокоиться, затем успокоившись, слегка кашлянув, ответил:

- Итак, что ты думаешь об Эренфесте? В этом году они представили много странных новинок.

Какими они кажутся тем, кто родом из Классенберга Первого?

Как член королевской семьи, я также счел важным выяснить, что думают о ней профессора.

Эти мои слова не были полной ложью — Эренфест все

время выдумывал что-то новое, от новых сладостей и украшений для волос, до какого-то снадобья,

которое делало волосы блестящими. Герцогство, которое было ближе к малому, чем среднему,

отчаянно старавшееся сохранить

свой и без того низкий ранг, внезапно

стало невозможно игнорировать. Несомненно, это уже вызвало недовольство, которое принесет со временем неприятные

для Эренфеста плоды, и все это я мог предотвратить, просто зная, что думают об этом другие герцогства, воспоминания о стычке с Дункельфельгером были все еще свежи в моей памяти. Я также получал много просьб от студентов, желающих стать новыми

хозяевами магических инструментов библиотеки, хотя я отказывал им всем.

- Ну, - начала Эглантина, - я полагаю,

что из среднего герцогства, которое поднялось в рейтинге исключительно благодаря своему нейтралитету в гражданской войне, оно превратилось в герцогство, которое

наконец-то начало набирать

достаточно сил, чтобы оправдать это свое звание.

Я кивнул, хотя и не был полностью

согласен с ней.

- А ты не переоцениваешь их? Прошлое показало,

что независимо от того, насколько

искусным или превосходным может быть человек

родом из Эренфеста,

они не могут поднять ранг герцогства в одиночку. Их «сияние» в академии недолговечно, и их влияние закрепляется только на индивидуальном уровне. У тебя есть какие-нибудь доводы, что Розмайн

не повторит этот путь?

В Эренфесте нередко

появлялись гении, специализирующиеся на чем-то одном. Была, например,

Хиршур, который была так увлечена

исследованиями, что даже профессор Гундольф

с ходу не смог постичь

её труды, и Кристина, чье умение играть на харшпиле

произвело неизгладимое впечатление на всех, кто слышал её игру. Однако их влияние не распространилось настолько, чтобы принести пользу всему герцогству.

- Мне кажется, что на этот раз все герцогство подверглось этому влиянию, - ответила Эглантина. - Все девушки Эренфеста на церемонии принятия явно использовали унишам, и только всего через несколько лет новая музыка уже известна

всем студентам герцогства. Мне рассказали, что студенты всех курсов могут исполнять эти новые песни. Кроме того, младшекурсники показали

большие успехи на письменных экзаменах.

- Разве это не началось еще года три назад? – спросил я.

Розмайн, возможно,

даже не была крещена в то время, и с тех пор она проспала

два года. Конечно

же улучшение их оценок не было последствием её действий.

- В этом году студенты Эренфеста

всех классов добились

больших успехов. Подробности остаются неизвестными, но, похоже, это результат какой-то системы обучения,

созданной леди Розмайн.

В надлежащий момент Эренфест явно планирует обнародовать свои разработки и использовать их на благо всего герцогства. Я совершенно уверена,

что пока она здесь, Эренфест

поднимется в рангах...

- Понимаю. А другой их кандидат в эрцгерцоги? - спросил я, меняя тему разговора.

Мне было не совсем приятно видеть, как Эглантина так жарко хвалит Розмайн.

- Профессор Примавера также описала лорда Вильфрида, как весьма талантливого ученика. Он с первого раза сдал придворный

этикет и умеет контролировать свою ману. Однако его часто видели, когда он спрашивал

совета у леди Розмайн. Кроме того, хотя его письменные

оценки достойны уважения по

сравнению с другими студентами, они довольно средние для кандидата в эрцгерцоги.

Я понимаю.

Советы во время занятий, хм...?

Розмайн была удочерена

эрцгерцогской четой, и дурная привычка,

которую она проявила,

бездумно сообщая мне ценную информацию, возможно, была результатом того, что она делала то же самое для кровного сына эрцгерцога. Предполагалось, что они будут бороться между собой за место Ауба в качестве кандидатов, но, скорее всего, ей было поручено вместо этого поддерживать своего «соперника».

Что ж, тогда и я не буду тратить впустую её ценные советы...

Я глубоко вдохнул и достал блокирующие звук магические инструменты. Как только я протянул

один из них Эглантине, она бросила короткий

обеспокоенный взгляд на своих вассалов.

Это лучше, чем очистить комнату от твоих вассалов,

не так ли? – спросил я.

Эглантина кивнула в знак согласия,

прежде чем взять магический инструмент. Это был далеко

не первый раз, когда она пыталась избежать

пребывания со мной наедине, но это все равно ранило мое сердце. Я с силой сжал инструмент.

- Когда вы говорили с Розмайн, вы сказали, что не выберете

ни меня, ни моего брата.

Это верно?

Эглантина помолчала, прежде чем ответить.

- Похоже, на том чаепитии я не следила в достаточной степени за своим языком. Возможно,

я была излишне впечатлена сложившимся у меня образом леди Розмайн?

Пожалуйста, забудьте о том, что она вам сказала, - закончила с беспокойной улыбкой,

надеясь на этом закрыть неприятную ей тему. Но этого уже не мог допустить я.

- Розмайн сообщила мне о твоем выборе. Ты подчинишься

приказу выйти замуж за одного из нас,

но не примешь подобное решение самостоятельно. Она сказала, что все, чего ты

хочешь, так это мира, а не возвращения в королевский род.

- Простите меня. Не знаю, что на меня нашло, говоря такие слова. Принц Анастасий, прошу вас, забудьте,

что она сказала, - с отчаянием произнесла Эглантина, и глаза ее слегка увлажнились от слез.

Зрелище

было неописуемо милым, но я не поддался. Если мой дух не будет достаточно силен, чтобы преодолеть

подобное, я бы никогда не смог обдумать и принять невероятно резкого и грубого совета Розмайн.

- И ты прости меня. Я хочу удовлетворить любую твою просьбу,

но это не то, что я могу игнорировать. Я хочу знать твои истинные

чувства, - сказал я, глядя ей прямо в глаза.

На ее лице появилось затуманенное, побежденное выражение. Я не мог сказать, то ли она смягчилась, чтобы высказать свою просьбу, то ли отчаялась,

что, что бы она ни сказала, её желание не сбудется.

- До недавнего времени

я знал только, что ты хочешь вернуться

в королевский род, и я хотел, чтобы твое желание исполнилось. Человек, которого ты выберешь свои избранником, в свою очередь станет королем. Чтобы взять тебя в жены, я должен являться правителем. Это единственная причина,

по которой я когда-либо хотел занять трон. Но теперь мне сообщили,

что все, чего ты желаешь, так это мира.

Улыбка Эглантины стала более напряженной, её глаза умоляли меня не продолжать, но если я сейчас остановлюсь, то все мои предыдущие действия и слова окажутся бессмысленными и бесполезными. Я вцепился в блокирующий звук инструмент обеими руками и посмотрел на нее еще пристальнее, чем раньше, надеясь,

что хоть капля моих чувств станет понятна ей.

- Моя цель не в том, чтобы исполнить

желание Ауба Классенберга, а в том, чтобы исполнить

твоё желание, - объяснил я. - И хотя меня огорчает, что именно Розмайн обратила на это мое внимание, для того, чтобы сделать это, я хочу услышать твои мысли и желания самолично.

Я хочу услышать это от тебя самой, не через посредника. И потому, я хочу, чтобы ты знала, чего желаю

я. Точно так же, как ты не хочешь быть королевой, я не хочу стать следующим

королем. Сигизвальд стремится

к трону, и если бы ставкой в погоне за троном не была твоя рука, я бы охотно позволил ему выиграть эту гонку.

Эглантина попыталась спрятаться за своей обычной улыбкой, но её губы дрожали так, что это было заметно даже не особо внимательному взгляду. В течение многих лет я видел только её образ, представляемый на обозрение окружающим, стену дипломатии и условностей этикета,

которая прочно разделяла

нас, и это знание глубоко ранило меня. Но теперь я, наконец,

увидел хоть каплю истинных эмоций от нее, и я не мог не радоваться

этому факту.

Что ж, можно с уверенностью сказать, что часть моих чувств дошла до нее.

Я чувствовал, как в моем теле, словно обжигающий огонь, бежит кровь. Лицо у меня горело, в ушах звенело. Я не мог облечь свои слова в поэтический шепот о моей любви; лучшее, что я мог сделать,

- это прямо высказать свои мысли. С точки зрения королевского рода, я, без сомнения, совершал

позорное действо.

- Я не хочу ничего, кроме тебя, - сказал я. - Я хочу, чтобы ты выбрала меня, а не моего брата или кого-то другого.

Я хочу, чтобы ты была моей Богиней Света и только моей. И это, конечно, не приказ, а мое истинное желание.

Я выровнял дыхание и внимательно всмотрелся в Эглантину. Наши глаза встретились лишь на краткий

миг, прежде чем она отвела взгляд. Даже теперь, когда я последовал

совету Розмайн и высказал ей свои мысли лично, оказалось,

что она не может принять мои чувства.

Моя хватка на магическом инструменте ослабла, когда волна разочарования захлестнула меня, но затем Эглантина наконец заговорила:

- Я потрясена, что вы высказались так прямо, - прошептала она едва слышно,

и я снова с силой ухватился за инструмент, когда я напрягся,

чтобы расслышать каждое слово.

- Это было слишком

прямолинейно с моей стороны? По правде говоря, я следую совету Розмайн.

Она сказала, что политическая борьба воздвигла между нами стены, которые исказили

наши намерения. Она предположила, что мы совсем не знаем истинных устремлений и намерений друг друга.

- …Она так сказала…? - спросила Эглантина.

Её щеки пылали застенчивым румянцем,

таким очаровательным, что мое сердце колотилось в груди как бешеное. Я впервые видел у нее такую реакцию.

Может быть, совет Розмайн действительно сработал?

- Да. Она небрежно

заявила мне, что, поскольку я так плохо понимаю твои желания, мне надо будет спросить тебя о них напрямую. Ты можешь себе представить кого-нибудь более грубого, чем она? - спросил я, позволив улыбке заиграться на моих губах, в этой моей попытке

поднять настроение.

Ярко-оранжевые глаза Эглантины

расширились.

– Принц Анастасий, я никогда не ожидала, что вы, сможете

прислушаться к столь грубым словам.

- Многое в её советах меня раздражало, но если она была права, то я действительно заставлял

тебя страдать из-за моего собственного незнания твоих устремлений. По крайней мере, я хочу, чтобы ты знала, что моей целью не является

и никогда не будет трон.

- Теперь я, конечно,

понимаю... - сказала

Эглантина, опуская глаза.

Я почувствовал, как улыбка на моем лице стала шире, когда я понял, что так выражается

её застенчивость.

- Гм... Если совет Розмайн в этом вопросе верен, возможно,

мне следует обратить внимание и на другие её советы.

- Вы хотите сказать,

что леди Розмайн не ограничилась только этими словами…?

Я не уверена, что мое сердце выдержит

еще... - пробормотала Эглантина, надув губки.

Это было так мило, что мое сердце буквально запрыгало

от радости. Некоторое

время я наслаждался моментом, прежде чем вспомнил

другой совет Розмайн.

- Это был невероятно грубый совет. Никто другой никогда не

осмеливался говорить так с королевской семьей. Не хочешь ли послушать?

- Конечно желаю.

На лице Эглантины снова появилась

вежливая улыбка, но я все еще видел легкую

угрюмость на её лице. Это было весьма приятное развитие событий, и оно

вдохновило меня начать с самого шокирующего из всех советов

Розмайн.

- Во-первых, она сказала,

что я должен более серьезно

практиковаться в кружении

веры, если я желаю, чтобы мое ухаживание

за тобой было успешным. Похоже, когда мы вместе исполняем

кружения, в этот момент я рядом с тобой смотрюсь

довольно неприглядно.

Эглантина уставилась на меня в полном

недоумении, хотя это её ошеломленное молчание

длилось недолго.

- А... Леди Розмайн действительно сказала вам это? - спросила

она наконец.

- Да. Я разрешил ей говорить

свободно, но даже в этом случае я был ошеломлен

дерзостью её замечаний. Она критиковала то, как я отпускаю тебе комплименты, говорила,

чтобы я больше практиковался в игре на харшпиле, раз уж ты так любишь искусства, и многое другое.

Пока я перечислял

одно замечание за другим, улыбка Эглантины словно застыла. Её потрясение

было полностью понятно: немыслимо, чтобы кандидат в

эрцгерцоги из тринадцатого герцогства так нагло разговаривал с членом королевской семьи.

- Розмайн совершенно не сдерживалась, а потом внезапно

потеряла сознание, - объяснил я. - Она сказала, что плохо себя чувствует, но я никогда бы не подумал, что она может так внезапно

потерять сознание. Для меня это оказалось неожиданностью, но я даже и не припомню, когда в последний

раз видел Освина таким встревоженным...

Эглантина, слушая меня, выказывала такое разнообразие новых эмоций, что я легкомысленно упомянул о потере Розмайн сознания.

В одно мгновение выражение её лица изменилось.

- Принц Анастасий, вы вызвали леди Розмайн на аудиенцию, когда она была в столь слабом здравии?

Боги, как же ей должно быть было неприятно. Вы хотя бы выразили свое сочувствие?

- Я? Я готов извинить ей потерю сознания,

но что касается моих извинений... Разве не будет правильным, что это она должна просить у меня прощения?

Потерять сознание на аудиенции с членами королевского рода было немыслимым

позором. Розмайн придется просить о встрече, чтобы попросить у меня прощения,

и я великодушно дозволю её. Предложение послать

письмо с выражением сочувствия, пока она больна, не имело смысла, хотя, будь на её месте Эглантина, я бы сразу же поспешил

навестить её.

- При обычных обстоятельствах - да, но запрос на аудиенцию еще не поступил,

я полагаю? Это свидетельствует о том, что Розмайн еще не оправилась. Ауб Эренфест, должно быть, сейчас места себе не находит.

Пожалуйста, передайте слова сочувствия не только леди Розмайн, но и всему её герцогству.

- Я понимаю... Я знал, что герцогства обычно не вмешиваются в дела Академии,

но не знал, что они так часто получают отчеты.

Я не был уверен, какие сведения обычно передаются между общежитиями и герцогствами, но Ауб Эренфест наверняка был бы в панике, узнав, что его дочь была на аудиенции

с членом королевского рода, упала в обморок и теперь так плохо себя чувствует,

что даже не просила устроить

встречу для принесения извинений.

Я не испытывал ничего,

кроме сочувствия к Аубу Эренфеста, который ничего не мог предпринять, читая о том, как Розмайн свалилась без чувств в Самом Дальнем

Зале, стала хозяйкой

магических инструментов библиотеки и победила Дункельфельгер в диттер.

И все же было бы неразумно посылать

Розмайн слова сочувствия

и поддержки.

Для этого не было необходимости нарушать сложившиеся традиции. Непродуманное, неосторожное действие с моей стороны привело бы к тому, что все стали бы считать Розмайн примкнувшей ко мне. Я не хотел посылать слова сочувствия, так как никто не поймет, что я делаю это только по просьбе Эглантины.

- Эглантина, я не могу просто так взять и написать подобное письмо. Однако, если бы ты написала его вместе со мной и помогла с формулировкой... Я отослал бы его в Эренфест.

- ...Если вы настаиваете, - уступила Эглантина, соглашаясь написать сочувственное письмо, в котором

я бы принес извинения.

Я заметил, что её улыбка смягчилась, и протянул ей руку. Мне подумалось, что она в этот раз может не отказаться и принять её.

- Эглантина, не согласишься ли ты попозже пройти со мной в беседку, для дальнейшего обсуждения? Мне понадобится поддержка

и нынешнего Ауба Классенберг, и его предшественника, если мы хотим, чтобы твоя мечта осуществилась, не так ли?

- Не думаю, что убедить дядю и деда будет так уж просто, - ответила

она.

Это был не совсем ясный и недвусмысленный ответ, но это был первый раз, когда она явно не отказалась от моего приглашения в беседку, которые были хорошо известными местами времяпровождения влюбленных пар. В следующее

мгновение я ощутил в себе силы выйти победителем из любой схватки.

Будущие тяжелые, полные формальностей переговоры с аубом и бывшим аубом не шли ни в какое сравнение

с недавним выражением

моих чувств Эглантине.

Как же мне убедить их? У меня не так много времени,

но это вызов, преодоление которого

стоит любых усилий.

Дополнительная история: Леонора — Пока госпожа отсутствует

- Леди Розмайн уже отправилась в храм... - сказала я себе под нос, когда та улетела прочь на своем ездовом

звере.

Я действительно не ожидала,

что она покинет замок, проведя в нем всего

один день. Корнелиус и Рихарда с довольно натянутыми улыбками повернулись ко

мне, кивая в знак согласия,

в то время как Норберт

и несколько слуг, работающих в замке, проворно

использовали магические инструменты, чтобы растопить снег, который задуло внутрь, и высушить оставшуюся

после этого влагу.

- А теперь, - начала Рихарда, - давайте вернемся

к северному зданию. Мы должны подумать о наших

дальнейших действиях. Я беру небольшой

отпуск, чтобы ненадолго

вернуться домой, но как насчет остальных? Вы связывались со своими семьями прошлой ночью?

Лично я не строила никаких планов, и потому просто подтвердила, что готова нести службу стража

до тех пор, пока леди Розмайн находится

в Эренфесте.

- Нет смысла оставаться

в замке, если там нет того, кого тебе надо охранять. Что ты собираешься делать, Леонора? - спросил Корнелиус, глядя в мою сторону.

Мы с ним вернулись из Королевской академии вместе с леди Розмайн, чтобы охранять

её, пока она будет в замке.

Поскольку мы были несовершеннолетними, мы не могли сопровождать ее в храм. Эта обязанность была возложена на Дамуэля и Ангелику.

- Лично я подумываю

о том, чтобы расспросить отца о том, как рыцари должны координировать свои действия в бою. Орден сейчас должен быть как раз в середине планирования охоты на Повелителя

Зимы. Как мне кажется, просто постоять рядом и послушать эти обсуждения будет очень полезно.

Меня радовало, что Корнелиус так серьезно отнесся к результатам матча по диттеру-краже сокровищ.

Многие рыцари-ученики все еще не могли понять важность взаимодействия в бою и насколько мы в этом уступали рыцарям

Дункельфельгера, независимо от того, сколько

раз я пыталась объяснить им это.

- Леонора, ты вернешься

в Королевскую академию?

Я помню, как ты говорила,

что для того, чтобы угнаться

за Розмайн, тебе приходилось посвящать

все свободное время урокам и ты почти что не разговаривала с друзьями, и что ты многое хочешь исследовать в библиотеке, верно? Ты также должна иметь в виду, насколько это будет неприятно, если твоя семья доберется до тебя этой зимой. Если хочешь, я могу послать весточку, как только Розмайн закончит Ритуал Посвящения, так что ты можешь поспешить

обратно, когда нам понадобишься.

Корнелиус, безусловно, был прав: вся моя семья умирала от желания узнать побольше о леди Розмайн, так что, вернувшись домой прямо сейчас,

мне пришлось бы терпеть бесконечный шквал вопросов. Без работы стражем я неизбежно

застряла бы с ними на всю зиму, разговаривая с дядей и всеми остальными.

- Это правда все так... - ответила я. - Я предпочла бы удалиться в Королевскую академию,

чем терпеть расспросы

отца и всех остальных. Тебе будет хорошо здесь одному, Корнелиус?

- Скорее всего. Мне нужно составить

множество отчетов, - ответил Корнелиус, пожимая плечами.

Как старший брат Розмайн по крови, он привык к подобным вещам. Он явно был в хороших отношениях с ней, и я видела,

как он инструктировал других вассалов

в общежитии, поэтому я знала, что могу доверять ему, чтобы он уведомил мою семью о моем возвращении в академию.

- Тогда решено - Корнелиус остается,

а Леонора завтра возвращается в Академию, - сказала Рихарда. - Я сообщу лорду Сильвестру, чтобы он заранее

послал ордоннанц телепортеру. Что касается меня, то мне нужно собрать свою семью на собрание.

Одна мысль о предстоящем семейном

обсуждении вызывает у меня такую головную боль...

* * *

Как только мы вернулись в комнату для слуг в покоях леди Розмайн, Рихарда

оставила все на Оттилию, а сама поспешно

ушла готовиться к семейному собранию.

Скорость, с которой она двигалась, заставила меня удивленно

моргнуть, и я вернулась к реальности только тогда, когда Оттилия закончила

готовить нам чай.

- Рихарда может быть надежна,

как никто другой,

но она в её преклонном возрасте сопровождала студента

в Королевскую академию

и должна теперь разгрести то, что устроил

её внук. У неё действительно забот полные руки, - сказала

Оттилия, очевидно, уже слышав о том, что Трауготт сделал в Академии.

Леди Розмайн подтолкнула Трауготта к отставке

из её свиты по своим собственным причинам,

но его неподчинение было

достаточно серьезной причиной, чтобы

его легко могли уволить на месте. Неуважение, которое он выказывал

к ней, особенно бесило тех из нас, кто искренне

считал себя её вассалами, и это пятнало доброе имя семьи эрцгерцогов. Рихарда была полностью

права, когда взорвалась на него за то, что у него не было мышления надлежащего вассалу.

Корнелиус

кивнул:

- Трауготт по крови из рода эрцгерцогов и не имеет так уж много нитей родства с нами, Лейзегангами, поэтому, в отличие от нас с тобой, он, должно быть, совсем не рад нынешнему статусу

Розмайн.

Трауготт приходился внуком лорду Бонифацию,

но только через его вторую жену, которая не была аристократкой из Лейзегангов. Может быть, именно поэтому Трауготт

с самого детства видел в Корнелиусе соперника.

По-видимому, тому было очень непросто иметь дело с его постоянной враждебностью.

- Тем не менее, это не достойный повод, чтобы смотреть

свысока на человека,

которому ты служишь.

Он всегда жаловался

людям на Розмайн,

и, честно говоря, я рад, что он больше не её вассал, - сказал Корнелиус.

- Это было так ужасно, что Рихарда, его собственная бабушка,

потребовала, чтобы его уволили, - со вздохом заметила Оттилия. - Я не видела этого собственными глазами, но он, должно быть, действительно вел себя ужасно.

Затем она посмотрела на нас с Корнелиусом с искренним беспокойством.

- Могу я спросить, как поживает Хартмут?

Он так увлечен леди Розмайн и иногда может зайти немного дальше, чем необходимо, не так ли? Я ничего не слышала о нем с тех пор, как получила восторженное письмо, в котором

говорилось, что его выбрали в число её вассалов. Я действительно беспокоюсь, что он может заслужить немилость

леди Розмайн как и Трауготт, хоть и совершенно иным способом.

Мы с Корнелиусом невольно переглянулись. Как дворяне рода Лейзеганг, мы тоже были обеспокоены странностями Хартмута.

- Похоже, леди Розмайн

немного озадачена энтузиазмом Хартмута, но она отчитала его за то, как он распорядился известными

ему сведениями во время инцидента

с Трауготтом, и он, похоже, извлек урок из своей ошибки, - сказала я. - Я не думаю, что он потеряет контроль над собой до такой степени, что это вызовет

недовольство леди Розмайн.

Оттилия на мгновение

задумалась, а потом нахмурила брови.

- Но он все равно будет работать в тени для достижения своих собственных целей, как вы думаете? - спросила она, не найдя в моих словах утешения.

Как его мать, она хорошо знала Хартмута. Любой другой, несомненно, был бы одурачен его улыбкой и теплым отношением.

- Леонора, прошу прощения,

но не могла бы ты присмотреть за ним, когда вернешься в Королевскую академию?

- Да, - согласился Корнелиус. - Он не перестает

говорить о том, что Розмайн

лучше всего подходит

для того, чтобы стать следующим

аубом. Он вовсе не отказался

от идеи, чтобы она заняла

эту должность.

То, что и Оттилия, и Корнелиус просили меня о помощи с такими серьезными выражениями лица, заставило

меня немного взволноваться. Конечно, кто-то должен был присматривать за ним.

Когда мы с Корнелиусом были здесь, в замке, Брунгильда

занимала достаточно высокое

положение среди вассалов,

чтобы сдерживать его, но на неё нельзя было постоянно

взваливать подобную обязанность. Учитывая, сколько мод и изобретений леди Розмайн представила, она тоже верила, что Эренфест

под её правлением будет развиваться лучше, чем под чьим-либо еще.

- Ладно. Я напомню Хартмуту, чтобы он сократил

свои действия в тени и не противился воле леди Розмайн,

пока её и тебя не будет, Корнелиус.

Спасибо. Я рад, что она взяла тебя в качестве вассала,

Леонора, - ответил

он с усмешкой.

Я почувствовала, как улыбка коснулась

и моих собственных губ. Я приняла эту должность не только потому, что мой отец сказал, что это мой долг как дворянки

из Лейзегангов, но и потому, что я хотела быть ближе к

Корнелиусу. Это была довольно недостойная побудительная причина, но Корнелиус

начал очень серьезно относиться к его упражнениям и занятиям, когда леди Розмайн

начала свой долгий сон.

От обычного выполняемого им минимума, ожидаемого от высшего аристократа, он перешел к

намного более интенсивным и напряженным занятиям, чем кто-либо другой его возраста и положения, и я стала

испытывать непреодолимое желание всегда следить

за его усилиями.

- Пока Розмайн отсутствует, у нас нет никакой работы, так что это отличный

шанс обучить рыцарей-учеников, которые не умеют

взаимодействовать, - сказал Корнелиус. - Ты видела со стороны, как они работали, и теперь знаешь, как применить

на практике то, чему мы научились в классе. Не могла бы ты потренировать их для подготовки к межгерцогскому турниру?

Корнелиус возлагал на меня большие надежды, отчего мне хотелось

работать еще усерднее.

Должно быть, не менее половины выводов после игры в диттер на самом деле

исходило от леди Розмайн. Она была всего лишь кандидатом

в эрцгерцоги первого курса, но она видела насквозь методы врага и строила успешные

планы по их преодолению. Мне, учащейся на четвертом курсе и будущему

рыцарю-стражу надо было стать намного,

намного лучше чтобы соответствовать ей.

- Можешь на меня рассчитывать. Я думаю, что буду следовать

записям лорда Фердинанда

по диттеру и начну с выяснения сильных сторон каждого рыцаря-ученика.

Корнелиус и я провели день, обсуждая подготовку учеников-рыцарей, и на следующее утро я вернулась в Королевскую академию.

* * *

- Ох, Леонора. Что случилось в замке, что ты вернулась

так рано? - спросила Брунгильда, выходя из гостиной.

Она сдержанно улыбнулась

мне, но, казалось, была чем-то явно недовольна.

- Леди Розмайн сразу же отправилась в храм, поэтому

Корнелиус предложил мне остаться в Королевской академии

до окончания Ритуала Посвящения, - ответила я, переводя взгляд на Хартмута, когда он тоже вышел из комнаты вслед за ней.

Он пожал плечами: очевидно,

в гостиной что-то произошло.

- Брунгильда, Хартмут. У вас есть немного времени?

Я хочу кое-что обсудить с вами, - сказала я, указывая на свои глаза.

Брунгильда глубоко вздохнула, прежде чем ответить с улыбкой, в которой не было ни капли неудовольствия, которое было на ее лице минуту назад.

- Ну, конечно есть.

Хартмут махнул рукой в сторону,

и мы вместе направились к комнате для проведения обсуждений. Как только за нами закрылась

дверь, Брунгильда сильно нахмурилась, настолько

сильно что казалось

будто она сильно щурится.

Как же он бесит! - воскликнула она.

Как оказалось, она злилась не на кого иного, как на лорда Вильфрида. В самый неподходящий момент, в тот день, когда леди Розмайн отбыла в замок, пришло письмо от леди Ханнелоры из Дункельфельгера. Это было приглашение на чаепитие, в котором она объяснила, что надеется использовать эту возможность для обзаведения новыми и укрепления

старых связей.

- Ну, леди Розмайн

здесь больше нет. Полагаю, вы, конечно, отказались? Я знаю, что она кандидат

в эрцгерцоги, но у нас нет другого выбора. Они ведь не вызвали тебя на диттер, когда ты послала наш ответ, не так ли?

- Нет, ничего подобного, - усмехнулся Хартмут и пренебрежительно махнул рукой. - Оно было адресовано всем нашим кандидатам

в эрцгерцоги, а не только леди Розмайн, так что у лорда Вильфрида нет другого выбора,

кроме как присутствовать. Проблема в том, что он отправился к Брунгильде. Он посмотрел на Брунгильду, чьи обычно казавшиеся

светящимися изнутри янтарные

глаза из-за испытываемого ею гнева сейчас казались даже ярче, чем обычно.

- Он сказал,

что это должно было быть чаепитие в честь леди Розмайн, и что поэтому

он поручает нам подготовить его. Можете ли вы поверить

в эту наглость?! Я ему не вассал!

Лорду Вильфриду следовало

бы обратиться к леди Розмайн с письмом, а она впоследствии поручила

бы нам помочь ему. Тот факт, что он полностью

проигнорировал это и отдал нам прямой приказ, для Брунгильды

был попросту непростителен.

- Пожалуйста, успокойся, Брунгильда. Вспомни, что леди Розмайн действительно велела нам помогать лорду Вильфриду в её отсутствие, - сказала я.

- Это далеко не просто помощь. Лорд Вильфрид говорит, что у его вассалов нет на это времени, потому что они еще не сдали свои экзамены. Я же говорю, что составление и соблюдение расписания - это только их личная ответственность! Разве вы со мной не согласны?!

Брунгильда была здесь совершенно права. Нам было приказано работать

с вассалами лорда Вильфрида, не подчиняться никаким приказам, кроме как от нашей леди, и делать всё самим. Не говоря

уже о том, что было трудно представить, что у его вассалов так уж и нет на это времени.

Мы составили расписание занятий в соответствии с посещениями библиотеки леди Розмайн, так что это было равносильно признанию их бесполезности и некомпетентности. Но, может быть, их это вполне устраивало?

- Ты можешь себе представить, каким самонадеянным должен быть человек,

чтобы ставить расписание своих вассалов выше всего остального, отдавать приказы чужим вассалам и ожидать, что они будут им повиноваться? Это так напоминает мне поведение леди Вероники, когда я приветствовала её после моего дебюта, что от отвращения мне дурно, - сказала Брунгильда с явным недовольством на лице и в голосе.

Я не знала, что произошло

после дебюта Брунгильды, но помнила, что и она, и её отец, Гиб Грошель, были крайне недовольны

этим. Мой собственный отец даже сказал:

“Интересно, как долго это может продолжаться?” - с обреченной, совсем невеселой улыбкой.

- Он ведь должен знать, как сильно леди Вероника ненавидела

и унижала знать из рода Лейзегангов, но он все еще ведет себя точно так же, как и раньше. Может быть, он думает, что может продолжать

командовать нами даже теперь, когда леди Вероника теперь лишена власти. Он, должно быть, не хочет признать, что все уже не так, как было раньше, - сказал Хартмут

с пренебрежительной усмешкой.

Хотя и все в разной степени, мы, как Лейзеганги, все трое страдали от оскорблений леди Вероники. Тот факт, что лорд Вильфрид воспитывался под её опекой, означал, что мы с самого начала

не имели о нем хорошего

впечатления.

- Возможно, лорд Вильфрид

из-за своего воспитания смотрит свысока на Лейзегангских дворян.

Я понимаю, что мы должны воспринимать их совершенно отдельными

личностями, но они просто слишком похожи. И волосы, и глаза, но даже их речь и действия... - прокомментировала я.

Брунгильда и Хартмут кивнули. Когда баланс сил сместился, лорд Вильфрид немедленно

отделился от бывшей фракции Вероники

и начал обращаться с ними так, как раньше обращался

с дворянами Лейзеганга. Нужно было предупредить их, чтобы они не смели пытаться образовать

тесные связи с леди Розмайн,

но все же было не особенно приятно видеть, что сын эрцгерцога с такой легкостью

отбрасывает тех, кто когда-то поддерживал его. Как может тот, кто не уважает свою собственную фракцию, уважать дворян из другой? Я не могла не сравнить его с леди Розмайн, которая

относилась ко всем фракциям одинаково

даже после нападения

и глубокого сна в течение

двух лет.

Если бы леди Розмайн, как только она проснулась, начала относиться к членам бывшей фракции Вероники

с большим презрением, я бы просто сочла её обычной ограниченной аристократкой, но она справедливо оценила работу, проделанную Родериком и другими.

Она сохранила свое положение даже перед лицом жалоб лорда Вильфрида, что снискало ей мое уважение

и заставило меня считать её достойной моей службы.

- Я понимаю, почему ты злишься,

Брунгильда, но нам не следует думать, что мы подчиняемся приказам лорда Вильфрида, - сказал Хартмут. - Нам просто нужно использовать его в своих целях. Нет ничего плохого в том, чтобы продвигать

наши товары на чаепитии между кандидатами в эрцгерцоги, проводимом

в отсутствие леди Розмайн. Понимаешь,

о чем я?

- Да, да, я понимаю. Я бы никогда не стала пренебрегать своими обязанностями из-за простого недовольства. Как вассал леди Розмайн, я буду исполнять

свой долг с прилежанием и изяществом, - сказала Брунгильда, выпятив грудь, было похоже на то, что она полностью

превратила свой гнев в воодушевление.

Она обладала всем достоинством человека,

воспитанного для того, чтобы стать преемницей Гиба Грошеля.

- Не говоря уже о том, что это чаепитие - прекрасная возможность немного подучиться на деле Лизелетте и Филине. Я хочу, чтобы они обе получили как можно больше опыта перед чаепитиями леди Розмайн. Провалить

их будет непростительно, но провал лорда Вильфрида

- это для нас не более, чем развлечение.

Это было в духе Хартмута,

но как бы ни раздражал

лорд Вильфрид, он все равно оставался кандидатом в эрцгерцоги.

Брунгильда поморщилась.

- Я бы сама так не выразилась... но в целом я согласна.

У Эренфеста ранее не было возможности устраивать чаепития с более высоко стоящими

герцогствами.

Учитывая, что леди Розмайн установила личные отношения с королевской семьей в течение

нескольких недель, нам самим понадобится в этом больше практики.

Действительно ли чаепитие

с кандидатом в эрцгерцоги из великого герцогства послужит хорошей практикой…? Трудно было не представить себе Филину, низшую дворянину, с глазами, полными

слез от страха и тревоги.

Однако, учитывая, что она была вассалом леди Розмайн, у нее не было другого выбора, кроме как привыкнуть

к подобному.

- И все же... Чаепитие с Дункельфельгером, а? Подумать только, мы получим

приглашение от того же

герцогства, которое объединилось

с другими герцогствами, чтобы устроить

засаду на нас в тот день, когда мы забрали Шварц и Вайс из библиотеки, - пробормотала я с беспокойством. Хартмут тут же покачал головой.

- Вообще-то я выяснил, что стоит за приглашением на чаепитие, - сказал Хартмут. - Оказывается, дворяне из Дункельфельгера не испытывают ничего, кроме восхищения к столь юной на вид кандидатке в эрцгерцоги Эренфеста,

которая победила их рыцарей благодаря

своему хитроумию. Леди Ханнелора, младшая сестра лорда Лестилота, по настоящему хочет и намеревается извиниться за грубое поведение своего брата.

- Полагаю, так оно и есть, если ты говоришь это с такой уверенностью.

Я все еще помнила, как Хартмут без устали уязвлял Корнелиуса во время долгого

сна леди Розмайн о том, что в похищении виноваты её

рыцари-стражи. Трудно было представить, чтобы

он позволил подвергнуть её какой-либо опасности.

Он, конечно, тщательно

исследовал побудительные

причины Дункельфельгера, прежде чем даже подумать о том, чтобы позволить этому случиться.

- Полагаю, она послала

приглашение всем кандидатам, потому что сама еще не встречалась с леди Розмайн, но ... Погоди, леди Ханнелора, кандидатка в эрцгерцоги, студентка первокурсница? Наверняка они уже познакомились в классе, - сказала Брунгильда.

- Не забывай, что леди Розмайн по большей

части говорила только о своих профессорах и очень редко о своих одноклассниках, - сказала я. - Она, конечно, была так сосредоточена на сдаче экзаменов, что вообще не общалась с аристократами из других герцогств.

Мы с Брунгильдой переглянулись. Леди Розмайн

была умела во многом, но силы и воодушевление она черпала из одного единственного источника. Возможно, было бы разумно предупредить

её о возможных последствиях подобного выбора. Очень важно углублять связи в Королевской академии. В частности, важно, чтобы женщины-кандидатки в эрцгерцоги искали партнеров по браку и устанавливали дружеские

отношения, которые окажутся

полезными даже после того, как они вступят в брак с аристократами из других герцогств.

Леди Розмайн просто нездоровится в этом семестре.

В следующем году она наверняка...

- Брунгильда, отрицание реальности

ничего не изменит.

Не существует такого будущего, в котором леди Розмайн не попыталась бы засесть в библиотеке и в следующем

году. Лучше расстаться с надеждой сейчас, чем цепляться

за нее гораздо дольше, чем это разумно, - сказала я с легкой улыбкой.

Принуждение леди Розмайн отложить

свои книги в сторону ради общения, без сомнения, будет одной из наших самых важных обязанностей, как ее вассалов.

* * *

После моего возвращения, жизнь в Королевской академии была не совсем беззаботной. Несмотря на отсутствие леди Розмайн, дворяне

из других герцогств

постоянно запрашивали информацию о шпильках и унишаме. В то время как для нас было вполне приемлемо

отказаться от них, лорд Вильфрид упрямо принимал

их все и заставлял Брунгильду заниматься ими, говоря, что “Мы не можем отказаться от приглашений от более высокопоставленных герцогств”.

В довершение всего, даже когда Брунгильда выполняла

всю эту работу, лорд Вильфрид часто жаловался

на то, как утомительно посещать

чаепития с таким количеством женщин. Её гнев, что пузырился

подобно обжигающему кипятку, уже был у самого так сказать края горлышка ее терпения, а Освальд по прежнему игнорировал её вежливые протесты.

Если бы Рихарда была здесь, она непременно отругала бы его за некомпетентность, но в данный момент он обладал самым высоким статусом

среди всех взрослых

вассалов, проживающих в общежитии Эренфеста.

Я продолжала выслушать

жалобы Брунгильды и тогда, когда начала тренировать учеников- рыцарей в рамках подготовки к предстоящему межгерцогскому турниру, как было согласовано с Корнелиусом. Я просмотрела руководство по диттеру, которое мы получили

от лорда Фердинанда и решила начать со сбора сведений о рыцарях-учениках Эренфеста. Важно было знать

в мельчайших подробностях их сильные и слабые стороны, насколько они

выносливости, их объемы маны, поскольку

диттер задействовал четко определенное количество игроков.

Леонора, как долго ты собираешься заставлять нас бегать?! - воскликнул Трауготт.

- Разве я не сказала - пока у тебя не кончатся силы? Похоже, у тебя они остались. Твоя выносливость восхитительна.

Леонора, я больше не выдержу! Моя мана иссыхает!

- Алексис, у тебя хватит маны еще на два выстрела?

Твоя точность всегда падает, когда у тебя заканчивается мана, и это то, над чем я хочу с тобой поработать.

Я заставляла рыцарей-учеников упражняться физически до тех пор, пока они не достигали

своих пределов, а затем записывала

то, что узнала о них. Растительная бумага была достаточно тонкой, чтобы я могла сложить несколько листов друг на друга, что значительно облегчало

выполнение этой работы. Я безмолвно

хвалила её за удобство: попытка

записать всё это на деревянных досках потребовала бы просто огромной

стопки.

Я осмелюсь

сказать, но я собрала просто поразительные сведения.

Основная масса рыцарей-учеников растянулись на холмах тренировочной площадки, как рыба на берегу реки, их мертвая неподвижность, если не считать

случайных подергиваний, делала это сравнение

еще более уместным.

Впрочем, с ними все было в порядке. Просто зелью для восстановления сил требовалось некоторое

время, чтобы подействовать.

Надеюсь, нам их хватит.

- Леонора, я тоже наконец-то закончила

все свои письменные занятия! Пожалуйста, позволь мне присоединиться к тренировке! - воскликнула Джудит,

выбегая на площадку

с широкой улыбкой.

- Привет, Джудит. Ты пришла как раз вовремя.

- Нет, ты не знаешь куда пришла! Ты ведь все еще на втором курсе, не так ли?! Беги! БЕГИ, ПОКА У ТЕБЯ ЕЩЕ ЕСТЬ ВО—аргх!

- Рудольф, я вижу, ты пришел в себя. Может быть, тебе стоит еще раз испытать бегом пределы своей выносливости, на этот раз вместе с Джудит в качестве наблюдательницы?

- Э-э ... Вообще-то, госпожа,

я ... я еще не оправился!

Тогда молчи и больше ни слова. А теперь, Джудит, начнем?

Ээм... Ч-Что…?

Я пресекла попытку

Рудольфа предупредить её и покрепче

ухватила Джудит за плащ. Теперь,

когда она наконец заметила рыцарей,

валяющихся вокруг, как трупы, её охватила паника, но было уже слишком

поздно, спасения не было. Она показала великолепную меткость во время нашей игры в диттер–кражу сокровищ. Её участие в межгерцогском турнире

будет возможно только после того, как она начнет обучение на рыцаря в следующем

году, но её навыки в дальнем бою значительно расширят

диапазон стратегий, имеющихся

в нашем распоряжении. С её участием можно было строить довольно воодушевляющие планы на будущее.

- Я так тронута,

что ты попросишь разрешения принять участие в тренировках раньше, чем тебе бы пришлось

в ином случае. Как только я узнаю предел твоей выносливости, мы сможем приступить к выяснению насколько

ты меткая.

* * *

Вскоре, Джудит,

как и все остальные,

в изнеможении растянулась у моих ног. Аристократке не подобало так лежать на земле, но никто из лежавших там и сям явно здесь не собирался

об этом упоминать.

- Я должна была прислушаться к предупреждению лорда Рудольфа... Почему я его не послушалась? Не могу поверить,

что обучение в Королевской академии такое суровое...

- Ох, поразительно. Я слышала, что ты усердно

упражняешся дома в Кирнбергере, но даже в этом случае подобная выносливость просто поразительна. Ты уже достаточно

оправились, чтобы разговаривать!

- Еще нет! Я совсем не в силах говорить! Я так ужасно слаба! Ааа! - воскликнула Джудит, ее голос при этом был полон энергии, и она весьма энергично мотала головой в то время как из ее глаз покатились слезы.

Она действительно быстро оправилась и была идеальным

кандидатом для того, чтобы стать рыцарем. Возможно,

благодаря своей выносливости, она, подобно Ангелике, окажется достойна личного

обучения у лорда Бонифация, обретя многое через предстоящие ей страдания, которые ей придется

испытать благодаря любви, которую тот испытывал к своей внучке.

- Как только все восстановятся, мы перейдем к отработке повторяющейся атаки одной и той же силы, используя

одно и то же количество маны.

А что ты будешь сейчас делать, Леонора? - спросила Джудит.

- Пока ты отдыхаешь,

я вернусь в общежитие, чтобы принести еще зелий для восстановления. Похоже,

нам их может не хватить.

Я покинула тренировочную площадку под недовольные и расстроенные вопли

студентов: “Подожди, так тренировка еще не закончилась?!”

* * *

Профессор Рауффен стоял у выхода, по-видимому, какое-то время наблюдая

за происходящим.

- Похоже, вы, эренфестцы, вкладываете в свою практику все, что у вас есть, - сказал он со смехом. - Я думал, что ты, возможно, почиваешь

на лаврах после победы над нами, но, похоже, я ошибся. Хорошо, хорошо.

- По правде говоря, среди нас есть несколько

таких высокомерных студентов.

Леди Розмайн сказала

во время игры в диттер, что для нас было бы лучше проиграть, как того и заслуживает столь слабая команда как наша, и теперь я понимаю,

почему она так сказала. Если бы только все остальные

тоже это поняли, - сказала я, оглядываясь на тренировочную площадку.

Профессор Рауффен растерянно посмотрел

на неё:

О? Леди Розмайн сказала, что... Да какой кандидат в эрцгерцоги так себя будет вести?

Я задавалась тем же вопросом.

Леди Розмайн изучала

конспекты рыцарского курса, чтобы обучать Ангелику, и Корнелиус упомянул

в разговоре со мной, что она читала книги по стратегии, которые были в библиотеке у командующего рыцарями

в его поместье. Я также знала, что в прошлом она сопровождала Рыцарский Орден на миссии уничтожения в качестве жрицы храма, что дало ей возможность увидеть, как сражаются

взрослые рыцари, и как это делается правильно.

Но действительно ли этого было достаточно, чтобы

она могла отдавать столь обдуманные и оказывавшиеся верными приказы? Я тоже училась на рыцаря-стража, но мне не приходило в голову, что мои письменные уроки должны применяться на поле боя, прежде чем леди Розмайн

указала на это. И даже тогда я не смогла придумать ни одной стратегии, подобной её.

Возможно, я могла бы предугадать их действия и придумать контрстратегию, будь у меня на это достаточно времени,

но тогда, когда это все происходило, я просто впала в панику.

Я не могла понять, как леди Розмайн смогла справиться

с этим. Это было явно ненормально.

- Для того, чтобы Эренфест стал сильнее, необходимо, чтобы все наши рыцари-ученики узнали

пределы возможного для них.

Я заставляла их напрягаться до предела с целью сбора точных сведений кто на что способен, но что действительно имело значение, так это узнать, как много они могут сделать в настоящих, а не обучающих

играх. Я хотела знать, на что точно рассчитывать, когда это будет действительно иметь значение. Более того, в отличие от предыдущего матча, когда мы едва-едва выиграли

только благодаря крайне необычной стратегии

леди Розмайн, в нашем следующем

матче преимущество противника

будет очевидно.

- Хм... Другими словами,

ты хочешь реванша? - спросил Рауффен,

правильно поняв, что я хочу, чтобы рыцари-ученики Эренфеста ради своего же блага снова сразились

с Дункельфельгером.

- Я хочу, чтобы они как можно скорее осознали, чего они стоят на самом деле. Однако для Дункельфельгера, я полагаю, вызов Эренфеста без участия леди Розмайн - не что иное, как всего лишь трата времени?

- Нет, я ведь все таки учитель. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы помочь моим ученикам стать сильнее. Не говоря уже о том, что рыцари Дункельфельгера тоже хотят реванша с Эренфестом. Это может быть

хорошей возможностью показать им, насколько большое

влияние может оказать один хороший тактик, - пояснил он.

Похоже, что даже в могущественном

герцогстве Дункельфельгер были некоторые рыцари-ученики, которые больше заботились о личной силе, чем о командном взаимодействии и стратегии.

- Ну, я возвращаюсь в Эренфест через три дня, так что детали оставлю на вас.

- Ты собираешься все свалить на меня..? Похоже,

в один прекрасный день ты и сама могла бы стать неплохим

тактиком.

- Я надеюсь учиться на примерах леди Розмайн и лорда Фердинанда. Мне еще в очень многом необходимо стать лучше, но я сделаю все, что в моих силах.

Рауффен удивленно поднял бровь, а потом весело захохотал. После этого он согласился обучить

меня основам.

* * *

За день до моего отъезда в Эренфест лорд Вильфрид

собрал всех учеников-рыцарей в общей комнате.

- Профессор Рауффен запросил

матч реванш в диттер-кражу сокровищ

против Дункельфельгера, - сказал он.

Это внезапное объявление вызвало волнение среди учеников-рыцарей. Я притворилась, что потрясена как и они, подняв руку, чтобы попросить

разрешения высказаться.

- Сейчас, с Ангеликой

и Корнелиусом, находящимися в Эренфесте, мы намного слабее,

чем раньше. Кроме того, у нас нет стратегий, что позволят застать Дункельфельгер врасплох,

как в прошлый раз. Трудно представить, что мы сможем их победить, - сказала я.

Лорд Вильфрид поморщился:

- Ты хочешь сказать,

что я должен отказаться? Это просьба великого

герцогства. Отказ невозможен.

- Естественно, я понимаю,

что отказ - это не вариант, но выиграть у них мы не сможем, - сказала

я, обводя всех присутствующих взглядом.

Трауготт бросил на меня вызывающий взгляд:

- Нет, Леонора. Это прекрасный шанс показать свою силу! Мы так много тренировались. Мы должно быть намного сильнее,

чем раньше!

- Не говоря уже о том, что однажды

мы уже победили, - добавил

другой рыцарь-ученик. - На этот раз мы можем проиграть, но, по крайней мере, это будет достойная

схватка!

Все, что до сих пор делали рыцари-ученики, - это основы начальной подготовки, чтобы узнать свои пределы, но одного этого, по-видимому, оказалось достаточно, чтобы убедить

их, что они теперь

сильнее Дункельфельгера. Как и ожидалось,

единственная победа придала им излишнюю

уверенность. Им надо было испытать полное, сокрушительное поражение.

Услышав воодушевленные слова рыцарей-учеников, лорд Вильфрид удовлетворенно кивнул.

Леонора, переговори с Алексисом и остальными. Затем назначьте дату матча.

Ах. Теперь я действительно понимаю гнев Брунгильды.

Было очень неприятно

слышать, как лорд Вильфрид отдает мне приказы,

как будто имеет на это право, но я проглотила свое недовольство и спокойно улыбнулась

ему.

- К сожалению, завтра я собираюсь

вернуться в Эренфест.

Наша предыдущая игра закончилась тем, что рыцари-стражи леди Розмайн сыграли ключевые роли в победе, так что, возможно, на этот раз вы сможете

спланировать матч без их участия?

Я хотела, чтобы игра прошла в мое отсутствие, чтобы мне не навязали всю утомительную работу в манере а-ля Брунгильда, поэтому вызов от профессора Рауффена

пришел как раз вовремя.

Мне нужно будет взять с собой собранные

сведения, и вместе с Корнелиусом спланировать тренировочные режимы и стратегии

для межгерцогского турнира.

С мыслями о том, что мне надо сделать, когда я вернусь

в Эренфест, я ступила на круг телепорта.

Пролог

Гил смотрел, как в окно бились хлопья снега. Снаружи снова вихрилась

метель. Без сомнения,

где-то бушевал Повелитель

Зимы. Почему Рыцарский

Орден не может просто убить его? Как только этот монстр исчезнет, он сможет пойти собрать паруэ, которые так любит леди Розмайн.

- Кай, принеси сюда эту коробку.

Селим, возьми бумагу с этой полки, - приказал Гил.

Каждый вдох обращался тонким туманом, столь холодным на вид, что ему казалось,

будто он вот-вот замерзнет

в воздухе. Он перетаптывался на месте, всерьез

боясь что от этого холода замерзнут пальцы ног, и время от времени дышал на кончики пальцев, пытаясь согреть их. Поскольку мастерская Розмайн располагалась в помещении, которое когда-то было складом, и была забита легковоспламеняющимися материалами, такими как бумага, здесь не было обустроено

печи.

Это все, что нам нужно унести? - спросил Ахим, серый жрец.

Гил еще раз окинул взглядом мастерскую и кивнул. Серые жрецы собрали всю бумагу и инструменты, которые им понадобятся для работы. Он вышел вместе с остальными, плотно запер дверь и поспешил

прочь от мастерской. Теперь начиналась их работа в столовой приюта.

- А, Гил. Спасибо, что вытерпел

холод, - сказал Фриц, заметив его возвращение и на мгновение

отвлекшись от управления другими делами, – Чем будешь руководить? Не пора ли нам поменяться местами?

Гил задумался над вопросом. До вчерашнего дня он работал в качестве

бригадира, так что, возможно,

обмен с Фрицем действительно был хорошей идеей. Они регулярно обменивались местами,

чтобы их отчеты Розмайн были как можно более точными, ведь две пары глаз облегчали им оценку того, как серые жрецы справляются со своей работой,

и улавливали любые личностные проблемы

между теми.

- Сегодня я буду наблюдать

за созданием книг. Фриц, пожалуйста, займись карутой и реверси.

* * *

Как только они определились со своими ролями,

Фриц направился в угол, где работали несколько

серых жрецов. Гил тем временем подошел к серым жрицам, которые были заняты изготовлением книг. Книги должны были быть

готовы к концу зимы, когда их должны будут начать продавать

в замке. Важность

дня распродажи возрастала с каждым годом, и требовалось все больше и больше

книг. Зимнее рукоделие было

очень напряженным временем для всех в приюте.

- Ну-ну, Дирк. Смотри внимательно. Тебе нужно убедиться,

что страницы лежат точно друг на друге, - объясняла

Делия.

Раньше она служила служанкой

у леди Розмайн, а теперь учила своего нетерпеливого младшего

брата, как он мог помочь ей. Год назад Дирку было позволено

находиться либо в углу столовой,

либо в детской на втором этаже, чтобы он не мешался под ногами, но теперь он достаточно вырос, чтобы следовать

указаниям взрослых.

"Возможно, я захочу включить это в свой отчет леди Розмайн."

Леди Розмайн особенно интересовали

новости о Делии и Дирке. Она не могла встретиться со своим младшим братом Камилем, как с родственником из-за

магического контракта, поэтому она как бы следила за его ростом через Дирка.

- О, Гил. Руководишь

нами сегодня? - спросила Делия. - Посмотри,

насколько Дирк стал лучше. Можешь

передать леди Розмайн,

что он сегодня очень хорошо себя чувствует. Говоря это, она с энтузиазмом жестикулировала Гилу, страстно

восхваляя своего младшего

брата точно так же, как некоторые родители

восхищаются своими детьми.

Гил сел рядом и стал наблюдать за героическим сражением

Дирка с бумагой. В его темно-карих, почти черных глазах была видна крайняя серьезность, когда он аккуратно

положил лист на лист, как показала Делия.

- Похоже, Дирк почти готов начать работать в мастерской, - заметил Гил. - Может быть, сводим его в лес, когда растает весь снег.

Возможно, потому, что он разговаривал

со старым другом, Гил вернулся к своей старой, грубой манере говорить. Он больше не говорил так официально, как можно

было бы ожидать от слуги, служащего Верховному епископу, но Делия не стала отчитывать его за это.

- В самом деле? Он говорил о том, как ему не терпится

пойти в мастерскую. Разве это не восхитительно, Дирк?

При этом обмене репликами Дирк стал еще интенсивнее сосредотачиваться на штабелировании листов. Делия улыбнулась

усилиям своего младшего

брата, прежде чем вернуться к переплетению собственной стопки листов, в то время как Гил также начал работу над книгой.

* * *

- Итак, Гил... Как поживает леди Розмайн? - внезапно

спросила Делия, глядя на свои руки, как будто это был просто случайный вопрос.

Гил бросил на нее косой взгляд и пожал плечами.

Ты видела её, когда она осматривала тут все, не так ли?

Делия слегка поджала губы, не получив

желаемого ответа.

- Моника сказала, что теперь она такая слабая,

что может передвигаться только с помощью

магических инструментов, но она прекрасно

двигалась, когда пришла сюда, не так ли? Я беспокоюсь, что на самом деле ей не стало лучше. Она всегда заходит

слишком далеко, так что...

Делия знала леди Розмайн так, как не знали её ни Моника, ни Никола, служа ей, когда та была еще ученицей синей жрицы — когда она еще была Майн. Она обладала отличным

чутьем на любые, даже самые мелкие изменения, которое можно было развить, только проводя так много времени

рядом с Розмайн. У Гила была более сильная связь с Делией, чем у остальных, так как они оба заботились

и переживали о Розмайн так, как другие не беспокоились.

- Говорят, она еще не может двигаться без магических инструментов, но они все равно заставят

её провести Ритуал Посвящения. Ей пришлось иметь дело с дворянами в замке сразу после пробуждения, и теперь, хотя она, наконец,

вернулась из Королевской академии, она вынуждена

помогать Верховному Жрецу и проверять

чтобы он поел. Это ведь неправильно, верно? Я имею в виду, что она провела целых два года в глубоком

сне... - проворчал Гил.

- И Фран позволяет

это...? - спросила

Делия, глядя на Гила испытующим взглядом.

- Они с Замом уверены, что с помощью Главного священника с госпожой все будет в порядке. Иногда мне даже хочется

спросить, чьи они слуги на самом деле.

Гил был очень недоволен

тем, как много слуг в палатах Главы храма проявляли фаворитизм по отношению к Главному священнику — он не только чувствовал себя при этом неловко, но и чувствовал, что это неправильно. Тем не менее, Фердинанд контролировал расписание Розмайн, и было слишком

рискованно говорить о нем что-либо

плохое в палатах Главы храма.

В конце концов Гил решил держать свои мысли при себе. Он не хотел, чтобы Фран и Зам относились к нему враждебно,

но все же ему очень хотелось, чтобы они в первую очередь

думали и заботились

о Розмайн. На этот раз, эти слова недовольства сами собой слетели с его губ, поскольку

он полагал, что Делия согласится

с ним.

- Хм... Ну, Фран раньше служил Главному священнику и всегда ставил его мнение выше всего остального. Но дело в том, что...

Делия посмотрела прямо на Гила. Её голубые глаза были похожи на тихие лесные родники, спокойные

и невозмутимые.

- Если ты начнешь пропускать

мимо ушей предупреждения и советы других людей, даже из сострадания к леди Розмайн,

ты можешь оказаться

на моем месте. А я ведь не собиралась подвергать

Дирка ни малейшей

опасности.

Тогда Делия была так упрямо сосредоточена на Дирке, что проигнорировала предупреждения Франа и других,

и вместо этого обратилась за помощью к бывшему главе храма.

Именно этот шаг подверг её дорогого младшего брата опасности

— тому, чего она так отчаянно пыталась избежать. Делия не хотела, чтобы Гил был так же слеп, когда дело доходило до Розмайн. Её предупреждение заставило

того слегка отшатнуться, как будто его ударили по лицу.

- Мы ничего не знаем о благородном обществе, - продолжала Делия. - Несмотря

на то, насколько она больна,

леди Розмайн согласилась с предложением Главного священника, верно? Может быть, есть что-то, о чем мы не знаем, что означает,

что у нее нет другого выбора. Твоя работа с Гутенбергами означает,

что ты находишься вдали от храма дольше, чем большинство её свиты, так что, возможно,

тебе следует немного побольше поговорить

с Франом и Замом, чтобы

войти в курс дел.

Делия усмехнулась про себя при этом последнем

замечании. Эти её слова и суждение были настолько зрелыми, что действительно ощущались как пощечина.

Гил уже считал себя взрослым,

зрелым человеком, так как вырос и мог выполнять порученную

ему работу, но теперь он начал задаваться

вопросом, не был ли он все это время внутри все еще ребенком.

- Наверное, она сегодня

с Франом и Моникой... - сказал Гил.

* * *

Храмовым слугам леди Розмайн доставались остатки каждой её трапезы, но поскольку леди Розмайн всегда нуждалась в чьем-то сопровождении, они не могли есть все сразу одновременно. В покоях Главы храма была дверь, которая вела в кладовую,

к лестнице для слуг и комнату главного

слуги. Последнее было местом, где слуги по очереди ели, и она была сделана

таким образом, чтобы они могли легко услышать

как их госпожа звонит в колокольчик, чтобы вызвать их.

А, Гил. О чем ты говорил

с Делией? - спросил Фриц во время еды.

Гил на мгновение

замолчал, его взгляд невольно обратился

к Заму. Мог ли он рискнуть критически отозваться о Главном священнике, когда тот был рядом? Вскоре Зам заметил его взгляд, и осторожно положил ложку.

Делия задумала

что-то опасное? - поинтересовался Фриц.

Многие считали, что Делия недостаточно наказана за то, что подвергла

опасности и Главного священника, и Розмайн.

В то время Гил был с ними согласен, но он больше не видел в ней даже легкой угрозы и не считал её вечное пребывание в приюте таким уж легким наказанием.

- Делия очень благодарна леди Розмайн. Она не повторит

своих прежних ошибок, - решительно заявил Гил.

Он вспомнил

совет Делии больше разговаривать с другими и снова обратил свое внимание

на Зама.

- Она просто беспокоилась о том, что леди Розмайн так занята,

несмотря на то, что совсем недавно пробудилась от двухлетнего сна. Она считает

неправильным заставлять её ослабленное тело двигаться с помощью

магических инструментов, и... Я чувствую то же самое. Неужели действительно необходимо, чтобы леди Розмайн терпела всё это?

Даже получив совет Делии, Гил все еще был недоволен

решениями Фердинанда. Похоже, Зам уловил это, недовольно нахмурив брови.

Ты не веришь Главному священнику? - спросил

Зам. - Пока он здесь, она ...

- Я знаю, что Главный священник спас жизнь леди Розмайн.

Я знаю, что он за человек, - сказал Гил, качая головой и перебивая

Зама.

Тогда ты должен знать, что на него можно положиться.

Гилу было нестерпимо слышать те же самые слова, которые он уже слышал столько раз. Он был благодарен Фердинанду, и было ясно, что он более понимающий, чем подавляющее большинство дворян, но все же.

Трудно было поверить, что взваливать такое бремя на Розмайн, когда она едва могла даже ходить, было верным решением.

- Почему Главный священник заставил леди Розмайн отправиться в замок и Королевскую академию,

прежде чем она смогла как следует оправиться? Почему он заставляет

её так много работать, пока она еще слаба? Ты можешь улыбаться

и говорить, что теперь ей лучше, сколько

хочешь, но я помню, как она обмякнув,

без капли сил лежала на скамье, и как она напряглась от страха, когда проснулась и впервые огляделась, - пожаловался Гил, выплескивая все накопившиеся чувства.

Его благодарность Главному священнику за спасение Розмайн была совершенно отдельным чувством по отношению к его недовольству тем, как с ней обращаются.

Фриц нахмурился, на его лице отразилась тревога.

- Гил, я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, успокойся.

Гил закусил губу. Когда ему велели успокоиться, он почувствовал, что его мнение отвергают. Только он почувствовал, что его никто не поддерживает и не разделяет

его чувств, заговорила

Никола:

- Я действительно понимаю,

что ты чувствуешь, Гил. Леди Розмайн все еще не может ходить самостоятельно; единственное, что позволяет ей стоять, - это магические инструменты Главного священника. Она даже не может снять их, когда купается.

Никола также знала, как испугалась леди Розмайн, когда проснулась, и, купая её, она поняла, что та не в состоянии двигаться.

- Я понимаю,

что работа Главного священника и её обязанности, как аристократки важны, но я была бы очень признательна, если бы она могла вместо этого сосредоточиться на своем выздоровлении. Я не хочу снова видеть леди Розмайн такой грустной.

Гил почувствовал неизмеримое облегчение, когда Никола согласилась с ним. Это доказало ему, что среди слуг леди Розмайн были и другие,

кто заботился о ней больше, чем о Главном священнике.

Зам сделал паузу, обдумывая их мнение. Затем он поднял глаза, сосредоточив взгляд на Гиле и Николе.

- Фран, Главный священник и я, все мы хотим, чтобы леди

Розмайн как можно скорее пришла в себя. Мы

действительно хотим этого. Однако в благородном обществе нельзя проявлять

слабость. Я полагаю, что у нас просто разные представления о жизни аристократов.

Что ты имеешь в виду? - спросил Гил.

- Вы с Николой служили только леди Розмайн,

верно? Вы никогда

не бывали в доме аристократа. Вы действительно не знакомы с жизнью знати, и вы никогда не видели благородного общества. Главный священник делает все возможное, чтобы во время пребывания леди Розмайн в благородном обществе

её бремя было как можно легче.

Зам был прав, что ни Гил, ни Никола никогда прежде не бывали в особняках аристократов. Единственными дворянами, которых они встречали

лично, были те, кто жил в храме. Они также не могли не согласиться с тем, что многого не знали, когда дело касалось

благородного общества. Внезапно они ощутили,

что были неправы.

Это только еще сильнее расстроило Гила, который отчаянно

пытался придумать какое-нибудь возражение.

- Но Главный священник проводил дни в своей мастерской, ставя исследования выше всего остального, - в конце концов возразил

Гил. - Он не выйдет и не поест, пока леди Розмайн

не придет за ним, а подобное отношение

к своему здоровью сильно беспокоит

всех остальных, верно? Является ли это снижением

её бремени в благородном обществе?

Он сам сказал, что только

он может спасти её, так что я бы предпочел,

чтобы он на самом деле побольше занимался

её выздоровлением.

Зам даже слегка отшатнулся, не ожидая такого. Гил воспользовался этой возможностью, чтобы еще больше надавить на него, в полной мере воспользовавшись обнаруженной уязвимостью.

- Я знаю, что Главный священник невероятен, но ты должен быть слугой леди Розмайн, Зам. Я просто хочу, чтобы ты тоже побольше

заботился о ней...

Гил был уверен в победе. Однако, когда он уже приготовился завершить

объяснение и утверждение своей точки зрения, Фриц

поднял руку, чтобы остановить его.

[[image:/storage/reader-images/2d39e5d9604e63c84aef209d93b7e9c3a26803a3.jpg]]

- Формально Зам не является слугой леди Розмайн. Вполне естественно, что он в первую очередь рассматривает в этом качестве

Верховного Жреца. Ты не должен надеяться, что он будет отдавать предпочтение леди Розмайн, как это делаешь ты, - сказал он утешительным тоном.

Гил и Зам, оба одинаково

удивленные уставились на Фрица. Никто не мог поверить тому, что он только что сказал, да еще с такой спокойной

улыбкой.

Фриц, что ты имеешь в виду? - спросил Зам. - Ты меня оскорбляешь?

- Я просто констатирую истину. Я не имею в виду никакого

неуважения и не думаю о вас плохо. Думаю, Никола и Гил тоже поймут это, хотя для этого и потребуются пояснения...

И Фриц заговорил

о прошлом.

- Мы с Замом раньше служили

синему жрецу по имени Шикза. Он был очень эмоциональным и вспыльчивым человеком,

что делало служение

ему довольно хлопотным.

Тем не менее, жизнь слуги была намного лучше, чем что либо

другое — это стало особенно ясно, когда Брат Шикикоза вернулся в благородное общество, а мы в приют. Ты ведь помнишь

ужасное состояние приюта тогда, верно?

Гил кивнул. Он сам в то время застрял в приюте, так что никогда не встречался с синим жрецом, о котором говорил Фриц, но помнил, как все было ужасно, когда они оказались здесь. Это было, когда все больше и больше серых жриц и жрецов из свит синих возвращались в приют, и в момент когда они переступали его порог жизнь мгновенно становилась сложнее для всех его обитателей. Он желал, чтобы кто-нибудь, кто угодно - спас его, поэтому был вне себя от радости,

когда его взяли в слуги Розмайн.

- Тебя, Николу, и меня спасла леди Розмайн,

а Зама - Главный священник, - продолжал

Фриц. - Хотя позже Зам перешел служить леди Розмайн, он сделал это по просьбе Главного священника, который сказал,

что ей не хватает слуг. Поэтому неудивительно, что преданность Зама остается с Главным священником.

В этом, конечно, нет ничего плохого... Скорее,

это показывает, что его статус и образ мышления отличаются от нашего.

- О, я понимаю... - в унисон сказали Никола и Зам, оба понимая точку зрения Фрица.

Гил тоже её понимал, ведь в сущности, это было то же самое, что работать на компанию Плантейна в качестве Гутенберга по заказам леди Розмайн. Теперь он мог понять Зама, бывшего слугой леди Розмайн,

но при этом оставаясь верным Фердинанду.

- Я все еще не знаю что чувствовать по поводу Главного священника, что весь день находится

в своей мастерской... - нахмурившись, вопросил Гил.

Никола кивнула в знак согласия,

кривая улыбка тронула

ее губы.

Зам усмехнулся:

- Возможно, будет проще, если ты перевернешь доску гевиннена и посмотришь на вещи с противоположной точки зрения. Представь

себе, что Главный священник внезапно исчез, а леди Розмайн провела два года, заваленная работой, больше не в состоянии

читать ради удовольствия. Что бы ты сделал, если бы вдруг вернулся Главный священник и леди Розмайн сказала,

что хочет посвятить

чтению несколько дней? Разве ты не счел это полностью

приемлемым?

Услышав аналогию Зама, Гил понял, почему Фердинанд

проводит так много времени в своей мастерской, что, в свою очередь, утихомирило кипевший в нем гнев. Главный священник просто отдыхал

после двух лет страданий, перенесенных чтобы спасти Розмайн.

Она, без сомнения,

понимала это, и именно поэтому

прощала ему подобное

поведение.

Фриц облегченно улыбнулся,

понимая, что до Гила теперь дошло.

- Если у тебя есть какие-то просьбы

к Главному священнику, попроси их озвучить Зама или Франа. Весьма вероятно,

что он их рассмотрит. Например,

предложи, чтобы он продолжил свои исследования только после того, как проведет осмотр леди Розмайн или что-то в этом роде.

- Я обязательно передам

это предложение, - сказал Зам с улыбкой,

кивая головой.

- Ладно. Леди Розмайн очень обеспокоена тем, что её магические контракты

с компанией Плантейн

аннулируются, - сказал Гил. - Пожалуйста, спроси Главного священника, что он думает по этому поводу.

- Очень хорошо. Я спрошу, - ответил Зам с улыбкой.

Гил был благодарен ему за эту готовность

помочь.

Розмайн вела себя совершенно иначе, когда разговаривала с Лютцем в своей потайной

комнате, по сравнению

с прошлыми разами. Только те, кто видел её раньше, могли понять, что она поддерживает образ дворянки, чтобы защитить свою семью и Гутенбергов. Гил не думал, что ей нужно продолжать

так принуждать себя. Он хотел, чтобы у нее было место, где она могла бы улыбаться,

как она делала, когда она раньше разговаривала с Лютцем, Бенно и другими.

В отличие от Франа, он не мог смириться с тем, что теперь, когда она обрела столь высокое

положение, все так переменилось. Он хотел, чтобы она сияла от радости,

как раньше, когда направлялась домой в нижний город.

"Я так этого хочу, но не в силах ничего сделать..."

Гил мысленно проклинал

себя, понимая, что на самом деле причинил боль Розмайн,

отказав ей, когда она попыталась погладить его по голове. Он с головой

ушел в печатное дело, стремясь

сделать как можно больше новых книг, думая, что, может быть, тогда Розмайн проснется

пораньше. Он хотел повзрослеть как можно быстрее — чтобы с ним обращались, как со взрослым,

поэтому привык останавливать Зама и Фран всякий раз, когда они пытались обращаться с ним как с ребенком.

Но из-за этого он тогда по привычке сделал то же самое и в отношении Розмайн.

Он тогда поспешно

взял себя в руки и как обычно опустился на колени, но Розмайн все еще казалась

немного грустной, когда хвалила его. Правда заключалась в том, что он так гордился тяжелой

работой, которую он выполнил за последние два года, и тем насколько

он вырос, что похлопывание по голове чуть не разбило ему сердце. Однако, когда он понял, что это последний раз, когда он чувствует её доброжелательное, заботливое

тепло, его охватило

невыносимое одиночество. Если бы только он не отверг её по глупости,

она бы и теперь продолжала гладить его по голове и хвалить.

В то же время, однако, рука, которая гладила его по голове, была намного меньше, чем та, что была

в его воспоминаниях. Одной этой мысли было достаточно, чтобы на

его глаза навернулись слезы. Все было уже не так, как когда-то, когда Розмайн спасала

его, поддерживала и заботилась о нем. Теперь настала его очередь поддержать свою госпожу — леди, которая

была по прежнему маленькой, юной и испуганной.

Розмайн беспокоилась о том, что её магические

контракты будут аннулированы, и Гил разделял

эти опасения. Он до сих пор живо помнил, как впервые покинул храм и пошел с Розмайн к её дому в нижнем городе. Этого больше никогда

не повторится. Они никогда больше

не пойдут в этот дом. Он чувствовал, что даже самые яркие воспоминания о тех давних временах тускнеют

с каждым днем.

Гил продолжал есть, заново вспоминая

прошлое. Вскоре его тарелка опустела.

Он вымыл посуду и приготовился отнести остатки трапезы

в приют. Их с Фрицем работа заключалась в том, чтобы принести туда божественные дары, а затем помочь с рукоделием. Они толкали по коридорам тяжелые

тележки, нагруженные большими

горшками.

- Полагаю, даже обсуждение этого с Главным священником не спасёт контракты от аннулирования, - сказал Фриц Гилу. - Что ты будешь делать после аннулирования? Я считаю, что для тебя лучше думать о том, что ты можешь сделать, чтобы наилучшим

образом послужить леди Розмайн, а не о том, что может сделать для нее Главный священник.

Гил задумался

над вопросом. Что он мог сделать? Чего хочет Розмайн?

- Пока я в храме, я хочу помочь леди Розмайн поддерживать связь с нижним городом. Точно так же, как это делал Лютц доставляя письма, - наконец сказал он.

Фриц на мгновение

замолчал.

- Это хорошая идея. Я уверен,

что и леди Розмайн, и компания Плантейн

будут рады услышать

это.

Гил хотел помочь леди Розмайн,

чтобы улыбка, которая появлялась у нее на губах, когда ей приносили

новую книгу, никогда не менялась,

и чтобы она никогда полностью

не превратилась в настоящую аристократку. Он нашел свою цель, и его хватка на рукояти тележки усилилась, когда его взгляд устремился в будущее.

Ритуал посвящения и возвращение в замок

Ангелика пришла после второго колокола, когда я завтракала.

Мне почему-то

кажется, что мы очень давно не виделись,

- заметила я.

- Это потому что я обучалась

у лорда Бонифация. Меня тоже вызвали родители,

но они разрешили мне остаться

в храме.

Ангелика еще не окончила Королевскую академию, так что её деятельность в храме в качестве стража была чем-то необычным. Изначально

она планировала последовать за мной в храм, даже если не сможет провести

там ночь, но путешествие туда и обратно

из замка было опасно из-за усиливающейся метели, поэтому она попросила у родителей разрешения

остаться на ночь.

- Я думала, что смогу принять

участие в Зимней охоте, но когда я попросила лорда Бонифация, он отказался. Какой позор... - Ангелика вздохнула

и опустила глаза. Видя трагическое выражение на её прекрасном, как у феи лице, едва ли можно было понять, что причина её печали состояла в том, что ей не удалось сразиться

с опасным зверем в смертельной битве.

После третьего колокола

я направилась в покои Верховного

Жреца. Такова была часть моей повседневной жизни здесь, в храме.

- Фердинанд, уже прозвучал

третий колокол. Пора за работу, - крикнула

я в сторону двери мастерской. Он вышел через мгновение, одарив меня недовольным взглядом, который уже стал частью моей повседневной жизни. Я храбро встретила его взгляд своим.

- Знаете, я прерываю вас только раз в день. Вы должны дважды подумать, прежде, чем смотреть

на меня так, - сказала я. Я звала его не потому, что мне этого хотелось;

ведь он начал полностью игнорировать звон колокола, находясь

в своей мастерской, так что я должна была напомнить

ему о времени. Он также полностью заблокировал Экхарта, без сомнения,

будучи сыт по горло его настойчивыми призывами. - Если вы не хотите,

чтобы я прерывала вас, то могу ли я предложить

вам снова разрешить

доносится до вас голосу Экхарта?

- Ты приходишь только раз в день, но Экхарт зовет меня больше раз, чем я могу сосчитать. Это очень напоминает мне лорда Бонифация.

- О? Дедушка был таким надоедливым? - Спросила я, пытаясь вспомнить,

по каким причинам

они могли бы так тесно общаться.

Фердинанд с горькой гримасой покачал головой: - Теперь то все закончилось. Я даже не хочу вспоминать об этом, - Бонифаций, очевидно, сделал что-то, что действительно вывело его из себя.

Теперь, когда Фердинанд было вне мастерской, пора было приступать

к работе. Я заняла свое

обычное место и достала

каменную табличку.

- Вы всегда так работаете здесь, леди Розмайн? - Спросила Ангелика, её глаза расширились от недоверия, когда она перевела взгляд с меня на стопки документов

и обратно.

- Фердинанд лично занимается

всеми бумагами в храме, - объяснила я. - Как Верховный епископ,

я должна была бы делать большую часть этого сама, но у меня не было выбора,

кроме как доверить

всё ему. Самое большее, что я могу сделать, это помочь ему с расчетами,

так как я все еще слишком мало знаю, чтобы одобрять запросы и принимать

решения самостоятельно.

- Нет, нет! Я думаю, что умение делать так много расчетов - это потрясающе! - Воскликнула Ангелика,

и в её голубых глазах вспыхнули искорки.

Она стала рыцарем

именно потому, что плохо справлялась с письменными уроками,

но Фердинанд все равно решил дать ей работу. Все, кто находился

в покоях Верховного жреца, делили нагрузку

поровну.

Экхарт, займись этим. Дамуэль,

займись вот этим. Ангелика, ты вместе с Дамуэлем и ...

- Как рыцарь-страж, я возьму на себя охрану двери и если надо пожертвую жизнью но выполню

свой долг, - перебила Ангелика,

резко втягивая воздух и хватаясь

за дверной косяк. Она наконец-то закончила свои письменные

уроки, так что сама мысль о том, что ей снова придется

пользоваться головой, вызвала

слезы в её глазах. Фердинанд, не колеблясь ни секунды, тут же исключил

её из своих планов.

- Ах, да. Лорд Бонифаций упомянул,

что ты была трудным ребенком

и пребывала на грани не сдачи экзаменов.

Попытка дать работу бесполезному и некомпетентному - пустая трата времени. Давайте начнем.

Дамуэль бросил на Ангелику обеспокоенный взгляд, поскольку её только что назвали некомпетентной и бесполезной, но та не выказала на лице ничего,

кроме облегчения от того, что ей не придется делать никакой работы.

Не беспокойся, Дамуэль. Она совсем

не нуждается в нашей заботе.

Ангелика была единственной в комнате,

кто не занимался бумажной работой, и поэтому она с суровым выражением лица, расставив ноги на ширине плеч встала

перед дверью. Похоже, она собиралась серьезно выполнять свою работу рыцаря-стража.

Мы продолжали работать в тишине до четвертого колокола, который возвестил, что пора обедать.

- Фердинанд, пожалуйста, поешьте, прежде чем снова уйдете в свою мастерскую, - требовательно попросила

я, убирая со стола.

Фердинанд, однако, в это время пристально посмотрел

на меня: - Нет, я планирую провести

вторую половину этого дня за твоим осмотром.

Э, что…?

- По вчерашнему ужину и твоей сегодняшней работе я заключил,

что твое выздоровление идет медленно из-за того, что ты постоянно

пользуешься магическими инструментами усиления тела. Мне напомнили, что с тех пор, как ты вернулась

из Королевской академии,

я ни разу не осмотрел

тебя... судя по цвету лица, ты не особенно здорова.

- Но я чувствую себя прекрасно!

- Воскликнула я, пытаясь скрыть правду, но теперь, когда Фердинанд не был занят своими исследованиями, обмануть его было просто невозможно. Улыбка заиграла на его губах, когда он смотрел на меня; казалось,

он сейчас читал мои мысли.

О нет. Он сейчас разозлится. Он поймет, что я вообще не упражняла

тело.

Я отчаянно огляделась

в поисках помощи, но Дамуэль и Ангелика отвели глаза, а Фран одарил меня легкой холодной

улыбкой и спросил,

что именно Фердинанд

имел в виду, говоря, что я нездорова. Экхарт всегда будет союзником Фердинанда, так что я тоже не могла ожидать от него никакой помощи.

Я была в полном одиночестве.

Фран, я зайду к ней во второй половине

дня.

Понятно. Мы будем ждать вас.

Фран, не планируй ничего без моего ведома! Я ведь еще не согласилась!

Протестовала я внутри, но, конечно,

никто не мог этого слышать.

Тем временем все слуги Фердинанда радовались тому, что его исследовательское безумие немного поутихло.

- Сейчас, Розмайн, возвращайся в свои покои и заканчивай

обед, - распорядился Фердинанд, уже распланировав мой день еще до того, как я смогла найти себе союзников.

- Я считаю, что вы должны сосредоточиться на своих исследованиях, Фердинанд. В конце концов, мы должны поспешить

с нарядами для Шварц и Вайс.

- Ты сама сказала,

что они могут подождать до следующей зимы.

А - а-а! Нет! Я действительно так сказала! Почему я была такой дурой?!

- Эм. Погодите, погодите.

Профессор Хиршур очень нуждается в том, чтобы её магические инструменты были починены и отправлены

обратно в ближайшее

время.

Я их уже починил.

Что? Действительно? Уже?

- А как насчет аранжировки песен? - Спросила я,

хватаясь за любую соломинку. – Не забывайте, они должны

быть закончены до моего возвращения в Королевскую академию. Особенно песня посвященная Богине Света ...

- Я аранжирую песню завтра днем, когда буду проводить с тобой твою практику по харшпилю. Я полагаю, ты думала, что избежала её, оставив позади своего личного

музыканта, но это не так.

Он видит меня насквозь?!

Ну, я бы никогда

так не подумала... Охо-хо... хо-хо...

- Розмайн, научись принимать

поражение. Не позорь себя. Планы уже составлены; возвращайся в свои покои и поешь. Сними свои магические

инструменты до моего прихода.

- ...Ладно.

Я вышла из покоев Верховного

Жреца и поплелась к себе. Как и ожидалось, мне не удалось его обмануть. Хотя, может быть, еще не поздно. Может быть, я могла бы вытащить несколько

гантелей и натренироваться достаточно, чтобы мое пренебрежение физическими занятиями прошло незамеченным.

- Фран, почему ты принял его визит без моего разрешения? - Спросила я, выплескивая на него свой несправедливый гнев. Он встретил

мое разочарование спокойной

улыбкой.

- Теперь, когда вы встретились с Компанией Плантен,

у вас не запланировано никаких встреч и действий до Ритуала Посвящения. Не лучше ли провести этот осмотр как можно скорее?

Я ведь беспокоюсь о вашем здоровье, леди Розмайн. Осмотр Верховным жрецом уймет эти мои волнения.

Фран обсудил с другими моими слугами необходимость моего медицинского осмотра,

так как они в последний

раз получали точные сведения о моем здоровье перед моим отъездом в Королевскую академию,

и все они согласились, что лучше доверить

это Фердинанду. Похоже, что они доверяют ему больше, чем мне, учитывая,

что он провел два года, заботясь о моем здоровье. Мое поражение было абсолютным. У

меня просто не было возможности увильнуть от

осмотра.

- Верховный Жрец ради вас жертвует частью своего времени что мог бы потратить на исследования. Это показывает, насколько

он беспокоится о вас, леди Розмайн. Его слова

суровы, но в душе он добрый человек,

- сказал Фран, и в его глазах ясно читались уважение и восхищение.

Нет, нет, нееет. Там и близко нет доброты. Фердинанд

очень скверно усмехался,

почувствовав мой ужас. Тебе промыли мозги, Фран!

Я мрачно посмотрела

на него, понимая, что должна была проигнорировать мольбу Экхарта о помощи и позволить слугам Фердинанда страдать,

пока мои мышцы и выносливость не восстановятся сами.

Еще один промах с моей стороны... Пожалуйста, Фердинанд! Пожалуйста, вернись

же в свою неприступную крепость!

После обеда я воспользовалась одолженным ордонансом, чтобы попросить

Оттилию подготовиться к встрече с Гибом Хальденцале. Сделав это, Моника и Никола начали снимать

мои магические инструменты. Мое тело в одно мгновение

стало ужасно тяжелым,

и я тут же с глухим стуком почти упала в кресло стоящее позади меня.

Леди Розмайн!

Вы в порядке?!

Со мной все хорошо. Не волнуйтесь.

- «Все хорошо»?! это совсем не похоже на «все хорошо»?!

Вы сразу же обмякли и даже не смогли устоять на ногах! – Вот что мне ответили Никола и Моника, сжимая в руках магические

инструменты и глядя на меня полными слез глазами.

Я попыталась помахать

рукой, чтобы показать,

что со мной все в порядке, но моя рука не совсем слушалась. Только когда я сосредоточилась на своей мане, обернул в нее свое тело и усилив себя, я смогла начать двигаться.

- Мне просто потребовалось время, чтобы привыкнуть к отсутствию магических инструментов,

заверила я их. - Видите? Я в полном порядке.

Это было ужасно, видеть,

как вы падаете... Вы действительно в порядке?

Я встала и показала, что теперь могу двигаться нормально.

Никола и Моника при виде этого расслабились, преисполнились облегчения, а потом как обычно быстро переодели меня.

Теперь оставалось только дождаться Фердинанда.

- Розмайн, отмени свою усиливающую магию, - войдя, со вздохом

сказал Фердинанд. Я отвела глаза: как только он вошел, то сразу понял что происходит. - Или ты предпочла бы отбить атаку,

достаточно сильную, чтобы ты была вынуждена отменить

усиление? - Негромко

добавил он с холодным выражением лица.

Я быстро отменила

усиление, как только увидела, что в его правой руке появился штаппе.

В тот же миг между нами встала Ангелика со Стенлюком наготове.

- Фердинанд, с вашей стороны это просто жестоко полагаться на насилие! - Запротестовала я, высунув голову из-за спины Ангелики. Он пренебрежительно усмехнулся.

- Не вини меня в своем невежестве. Мои слова были просто эвфемизмом, требующим, чтобы ты не тратила

моё время.

- Я никогда не слышала такого благородного эвфемизма!

На самом деле, это даже не похоже на них! - Я села, продолжая

жаловаться, так как было слишком больно пытаться стоять, не усиливаясь магически. Ангелика кивнула в знак согласия,

продолжая держать наготове

Стенлюка.

Значит, ты плохо училась, раз не знаешь его, - раздраженно покачал головой Фердинанд.

Ангелика от неожиданности широко раскрыла глаза:

- Ой. Вы правы. Я тоже не знала, что существует такой эвфемизм, - сказала она, отступая. Мой последний защитник

покинул меня.

Подожди... Не бросай меня...

Фердинанд наблюдал за моими попытками

ухватить покрепче Ангелику,

прежде чем отвернуться. - Экхарт, ты можешь поупражняться с Ангеликой на площади у Дворянских ворот. Ангелика,

твое тело станет слабым и медленным,

если ты будешь проводить внутри весь день, не так ли?

Подождите, я могу выйти?! - Воскликнула Ангелика.

Дамуэля будет достаточно. Не возвращайся, пока я не призову тебя ордоннанцем.

- Да, сэр! Благодарю

Вас, сэр! - Ответила Ангелика.

И немедля ушла

вместе с Экхартом. Почему она бросила меня, когда я специально хотела женщину-рыцаря для таких проверок…?

Ангелика, ну ты и дура! Не смей позволять

так легко манипулировать собой!

- Хм. У нее хватает преданности, чтобы без колебаний

поднять против меня клинок, но она поразительно глупа, - заметил Фердинанд. -

Розмайн, неужели ты действительно доверяешь

такой слабоумной, как она, быть твоей телохранительницей?

Сейчас я тоже начала сомневаться в своем выборе...

Фран поднял меня по указанию Фердинанда

и усадил в кресло. Затем я принялась шевелить

руками и ногами, как мне было велено. Это было удивительно трудно и даже

болезненно без усиления тела.

- Ты похоже совсем не упражнялась в Королевской академии,

не так ли?

Слишком уж много там всего происходило. У меня был занят каждый день.

- Судя по отчетам, ты каждый день после полудня отправлялась в библиотеку и там проводила

все время до её закрытия.

- Да, именно этим я и занималась. Прогулка

в библиотеку и обратно были моими упражнениями.

- Хотя в Королевской академии важно не показывать слабости,

здесь тебе не нужно бояться

нападений. Пока ты в храме сосредоточся на своем выздоровлении, - сказал Фердинанд,

и повелел мне практиковаться в кружении веры с надетыми

магическими инструментами, а при отдыхе

после уроков танца снимать их. - Ритуал Посвящения включает

в себя использование большого количества маны, и твое подношение будет более обильным без усиливающих инструментов, и поэтому

ты должна научиться

самостоятельно ходить без их помощи до начала ритуала.

- Я прекрасно обойдусь без инструментов. Вообще-то, у меня и так уже неплохо без них получается, когда я усиливаю

свое тело магией.

- И близко не «не плохо».

Тебе все еще очень не хватает опыта.

Как только осмотр закончился, начались

изнурительные дни восстановления. Фердинанд, крайне серьезным

тоном сообщил, что, продолжая пользоваться магическими инструментами, я буду зависеть

от них до конца своих дней, и поэтому мои слуги, начиная

с Франа — отчаянно возжелали помочь мне выздороветь. Я

ценила их любовь и заботу, но была одна вещь, которую я хотела крикнуть

им в лицо.

ПОЖАЛУЙСТА! Откройте глаза и поймите, что он просто хочет остаться один, чтобы заняться

своими исследованиями! Вас всех дурят!

Я начала тренироваться по расписанию, составленному для меня Фердинандом. Вот как проходили

мои упражнения: я снимала магические инструменты и поднимала

ноги, одновременно двигая руками, но так как я вообще не привыкла

двигаться без магических

инструментов, каждый день я заканчивала

совершенно измученной. Не говоря уже о том, что с Фердинандом, исполняющим обязанности моего учителя музыки, я

была вынуждена исполнять упражнения на гораздо более высоком уровне,

чем обычно.

- Уххх... Я хочу вернуться в Королевскую академию.

Там - настоящий рай. Там есть библиотека, для начала, и вместо того, чтобы тонуть в работе, я могу расслабиться.

- Чем больше свободы тебе дают, тем больше страдают

окружающие, - ответил Фердинанд. - Ты вернешься в Королевскую академию

только перед самым межгерцогским турниром.

Для тебя слишком опасно участвовать в зимнем общении,

пока ты не узнаешь больше о благородном обществе.

Это так подло... - Я заплакала. - Моя библиотека...

Фердинанд покачал головой с совершенно бесчувственным

выражением лица.

-Это еще не самый жестокий план что я составил для тебя, - сухо сказал он.

…Какой ужас!

Утро дня, на который был назначен Ритуал Посвящения, выдалось

насыщенным. Как только мое тело было сочтено достигшим приемлемой

чистоты, меня одели в церемониальные одежды, а в мои косы воткнули бело-красную заколку в виде цветка. Мои магические инструменты уже были удалены,

что означало, что для ходьбы я использовала магию усиления.

Для повышения качества

визуализации при работе с магией усиления, я представила, эм... Эти, знаете ли... Такие вещи носят профессиональные велосипедисты. Зентай? Зентай. Короче

говоря, на мне был обтягивающий комбинезон на все тело из маны. Фердинанд

сказал, что инструменты усиления так же были нужны чтобы помочь мне изучить магию усиления,

и так как я постоянно

их носила, я определенно стала лучше в магии усиления... хотя и ценой моих мускулов

и выносливости.

- А что вы делаете во время Ритуала Посвящения? - Спросила Ангелика.

В ответ Дамуэль объяснил, что

жрецы будут вливать свою ману в маленькие чаши, которые затем будут розданы гибам Эренфеста во время Весеннего

молебна. Он довольно

хорошо научился придумывать для нее упрощенные объяснения, благодаря своему опыту преподавания в эскадроне повышения

оценок Ангелики.

- Дамуэль, ты такой молодец. Несмотря

что ты рыцарь-страж, ты даже можешь помогать

лорду Фердинанду в его работе. Я никогда не думала, что рыцарям леди Розмайн тоже понадобятся навыки счета, - сказала Ангелика.

Оказалось, что всякий раз, когда она пыталась

поучаствовать в чем-то подобном, процесс

удлинялся, как минимум в два раза. Таким образом, её родители пришли к выводу, что лучший способ для нее помогать - это не участвовать вообще.

- Меня больше впечатляет то, как ты без колебаний

встала на защиту леди Розмайн,- ответил Дамуэль.

- Я благодарен тебе за то, что ты рядом. Мне бы и в голову не пришло обнажить

меч против лорда Фердинанда.

Дамуэль сразу понял, что Фердинанд

вызвал свой штаппе, только для того

чтобы припугнуть, а не использовать на самом деле, и поэтому

он с места не двинулся,

чтобы защитить меня. В каком-то

смысле подобное поведение

было неприемлемо для рыцаря-стража; это была их работа - защищать своего Лорда или Леди, когда в их присутствии обнажалось

оружие.

- Можно было бы даже назвать тебя отличным

стражем, если бы тебя так легко не выманили на тренировочную площадку...

- В следующий раз меня этим не обманут! - Заявила Ангелика. Выражение

её лица было резким и героическим, но ликование, с которым она болтала с Экхартом о силовых тренировках, подразумевало, что и в следующий

раз она снова заглотнет наживку быстрее любой рыбы.

- Верховный епископ, Вас зовет Верховный

Жрец. - За мной пришел серый жрец, и я направилась в ритуальную комнату, стараясь не наступить на собственные одежды. Поскольку войти могли только жрецы, мои рыцари-стражи остались

стоять за дверью. Экхарт уже был на месте, так что я предположила, что Фердинанд уже внутри.

Ритуальный зал был наполнен ароматом благовоний, горевших у алтаря. Кампфер, Фритак и еще два синих жреца уже были здесь, держа в руках фей камни, переданные

им Фердинандом.

- Верховный епископ, мы рады снова видеть Вас в добром здравии, - хором сказали Кампфер и Фритак, которым было поручено

помогать Фердинанду в течение последних

двух лет. Я поблагодарила их с улыбкой,

хотя, конечно, была ошеломлена; я не ожидала,

что кто-то из синих жрецов будет так рад моему пробуждению.

- Мои слуги сказали мне, что вы оба очень много работали в мое отсутствие, - сказала я. - Примите

мою благодарность.

Затем я подошла к алтарю, опустилась перед ним на колени и положила обе руки на красную ткань.

- Я вижу, все готовы. А теперь, начнем, - сказал Фердинанд. Я тут же набрала в грудь воздуха и начала

молитву.

- Я та, кто возносит молитвы

и благодарности богам, создавшим этот мир, - произнесла я нараспев. Пятеро мужчин позади меня повторили

заклинание тихими голосами,

которые эхом разнеслись по всему ритуальному залу.

О могучий Король и Королева бесконечных небес, О могучая Вечная Пятерка,

правящая царством смертных, О Богиня Воды Флютрейн, О Бог Огня Лейденшафт, О Богиня Ветра Шуцария, О Богиня Земли Гедульрих, О Бог Жизни Эвигелиб. Мы чтим вас, благословивших всех существ жизнью, и молимся,

чтобы мы были благословлены вашей божественной мощью.

Продолжая молитву, я почувствовала, как мана покидает

мое тело. Красная ткань засверкала, впитывая мою ману, которая затем превратилась в волны сияющего

света, которые потекли к алтарю.

И ощущение, и вид были мне уже знакомы. Свет струился и из-за моей спины, и, как будто пойманный инерцией

их волн, еще больше моей собственной маны было вылито наружу..

О нет! Мой комбинезон... Он растворяется!

С ощущением вытягивания все большего и большего количества

манны, тонкий слой маны, позволявший мне усилить мое тело, начал натягиваться. Мои глаза распахнулись, это было словно с меня стягивали комбинезон. Как бы я ни старалась

сопротивляться, волны маны, идущие сзади, были слишком сильны. Мана, которую я пыталась использовать для усиления своего

тела, была поглощена

красной тканью, прежде чем она смогла полностью

исполнить отведенную ей мною роль.

А!

А-а-а! Не-е-ет! Он исчез!

Как я и боялась,

мана, покрывавшая мое тело, потекла вниз и затем была втянута в ткань.

Мне нужно будет воссоздать

образ для усиления,

как только закончится ритуал...

Я обмякнув

телом, лежала щекой на полу, а мана продолжила вытекать из моего тела.

Этого вполне достаточно, - объявил Фердинанд. -

Поток маны сегодня был достаточен.

Остальные синие жрецы, с облегчением вздохнув, поднялись на ноги. Я собрала немного маны в попытке применить

магию усиления, но так как мои руки все еще были на ткани, она была высосана

снова.

Ритуал закончен,- повторил Фердинанд.

При этих словах я почти потеряла сознание.

Тот факт, что я уже преклонила колени, означал, что я просто упала на бок, так что это было не очень больно, но синие жрецы все же начали паниковать.

- Успокойтесь. Это не беда. Я знаю в чем дело, - тихо, но решительно сказал Фердинанд. В ритуальном зале сразу воцарилась

тишина. - Уходите, чтобы слуги Верховного епископа могли войти.

Синие жрецы тотчас же ушли, чтобы позвать моих слуг, оставив меня наедине с Фердинандом. Он вздохнул: - Дура. Разве я не говорил, что для тебя это все еще слишком

опасно?

- Нг... Неужели сейчас

самое время читать

мне нотации?

- У тебя настолько

плохая память, что ты в мгновение ока забываешь даже мои самые серьезные предупреждения. Выговоры в подобные

моменты, как этот, на самом деле имеет решающее значение,

так как они, скорее всего, оставят о себе долгую память. Время от времени

ты будешь оказываться в таких положениях, когда магия усиления

не будет работать. По крайней мере, ты должна научиться

предвидеть такие ситуации.

- Я буду серьезно относиться к тренировкам и работать над своими мышцами, как вы и велели.

Ладно? А теперь, пожалуйста, помогите мне.

- Ты усвоила урок?

Полностью.

Фердинанд помог мне подняться, а затем передал Франу, который вбежал с испуганным выражением лица.

- Не бойся. Она просто не ожидала оказаться

в ситуации, когда не сможет использовать магию усиления, - объяснил Фердинанд.

- Её здоровье не подверглось опасности. С ней все порядке,

как только она вернется в свою комнату

и снова наденет магические инструменты.

- Понятно. Никогда нельзя по-настоящему доверять

леди Розмайн в том, что касается её здоровья, - ответил Фран, пораженный тем, как быстро я стала недееспособной. Его замечание заставило меня печально опустить

голову.

Поскольку я вложила столько маны, мы смогли наполнить маленькие

чаши намного раньше,

чем ожидалось ранее — процесс занял у нас всего три дня, а не пять. И несмотря на драматичность моего падения, это действительно было просто результатом того, что я не смогла использовать магию усиления, пока мои руки были на красной ткани. Это было совсем не так, как в прошлом,

когда я после ритуала свалилась

с лихорадкой.

После Фердинанд

провел еще один осмотр и по окончании

сказал:

Хорошо. Ты становишься крепче, - я тоже заметила перемены в собственном теле.

Что мне делать дальше? – Спросила я. - Я хочу довести дело до полного выздоровления.

Я легко могу представить себе будущее, в котором вы переусердствуете в своих упражнениях

и снова упадете в обморок,

- сказал Фердинанд. Затем он долго говорил о том, что даже слишком много хорошего может быть опасным

для здоровья. Я была более чем немного

знакома с тем, о чем он говорил,

поэтому слушала его лекцию без возражений и недовольства.

- Для твоего здоровья

было бы полезно продолжить обучение

здесь, но тебе нужно узнать немного больше об общении,

прежде чем ты вернешься в Королевскую академию,

- продолжил Фердинанд. - У нас нет другого выхода. Мы должны вернуться

в замок.

И вот мы начали готовиться

к переезду из храма в замок. У Фердинанда были с собой коробки с вещами как для повседневной работы, так и для исследований, и их было достаточно, чтобы мне пришлось сделать Лесси больше, чем обычно, чтобы вместить всех их.

- Больше половины этого связано с твоими

потребностями и запросами, - заметил Фердинанд, указывая на багаж. - Я не буду слушать никаких жалоб.

Я лично хотела бы, чтобы Лесси был как можно меньше, так как он летел в метели, когда он был больше, на него сильнее влиял ветер и снег, и его раскачивало и трясло намного сильнее, но мои пожелания

не были приняты во внимание.

В конце концов, именно я сама не хотела оставлять

информацию о Шварц и Вайс, магические инструменты Хиршур, ноты и мой харшпиль

в храме.

- Если я полечу в неправильном направлении то пожалуйста

предупредите меня об этом, - сказала я.

- С этим ты справишься и сама. Просто влей больше маны в своего верхового

зверя. Не отвлекай

меня больше, чем сейчас.

- Ух, я постараюсь.

Матушка, пожалуйста, посмотрите

правде в глаза! Смотрите, у Фердинанда нет ни капли доброты, ни нежности, о которых вы пишете в своих рыцарских

рассказах!

Мы вернулись в замок посреди

сильной метели. Я влетела в дверь, которую Норберт держал

открытой, и через мгновение она закрылась за мной.

- С возвращением, леди Розмайн, - сказал Норберт,

беря меня за руку и помогая выйти из Лесси. Похоже, он уже отдал все необходимые распоряжения, так будто из ниоткуда

появились слуги, чтобы начать выносить

багаж из моего Пандабуса. Однако он был не единственным, кто пришел поприветствовать меня.

- С возвращением, леди Розмайн, - эхом отозвалась

Эльвира, появляясь со своими слугами,

чтобы приветствовать меня в замке. - Я так долго ждала Вас. Не пойти ли нам в другое место и не спеша обсудить вопросы

печатного дела?

Матушка и печатное дело в Хальдензелле

- А теперь давайте

поторопимся и переоденем вас, - сказала

Рихарда. - Леди Эльвира ждет.

Как только мы вернулись в мою комнату она быстро начала снимать с меня теплые слои одежды,. - Как только ты переоденешься, мы возьмем короб в котором лежит подарок для леди Эльвиры и пойдем в гостиную в главном здании.

Все уже подготовлено заранее.

Нам с Эльвирой

предстояло обсудить книги, существование которых следовало держать в секрете,

поэтому я взяла с собой только Оттилию в качестве

сопровождающей и Ангелику

в качестве рыцаря-стража. Оттилия была в хороших отношениях с Эльвирой; они часто встречались наедине, и, похоже, Эльвира лично интересовалась у той, не согласится ли она стать моей служанкой, когда я впервые приехала в замок.

Рихарде тем временем придется остаться

и разложить весь багаж, который я привезла

из храма. Фердинанд

распорядился, чтобы вещи Хиршур хранились

в моей комнате.

Рихарда, в этих коробах все вещи лежат упорядоченно, а в этих нет.

Не беспокойтесь, миледи. Я способна это определить по биркам на них.

Спасибо, что пригласили меня, - сказала

я, садясь.

Оттилия улыбнулась в ответ: - Это чаепитие было

разрешено, чтобы вы могли найти утешение в общении с семьей, поэтому не стесняйтесь чувствовать себя чуть более непринужденно, - ответила она.

Как только Эльвира отпила чаю и откусила

по кусочку от каждого вида сладостей, наша встреча наконец-то могла начаться по-настоящему. Встретившись с ней взглядом, я заметила, что в её темно-карих глазах играют задорные

искринки.

- Розмайн, скажи на милость, ты уже читала мои книги?

- Боюсь, не полностью. Я закончила только одну

рыцарскую историю. Я еще не провела в замке ни

одного дня, и там была записка, в которой говорилось, что я должна держать их

постоянно в своей комнате, - сказала я, показывая,

что полностью выполнила

ее инструкции.

Эльвира удовлетворенно кивнула: - Самое

главное-сохранить их в тайне. Широкая общественность не должна о них узнать.

- Хотя я их пролистала, и должна сказать...

Матушка, ты нашла превосходного иллюстратора. Качество рисунков поразило

меня.

Я имею в виду, что Фердинанд

слишком красив. Я улыбнулась, держа свои мысли в секрете.

При этих моих словах лицо Эльвиры просияло.

- Охохо. Я замечательно справилась с этим, не так ли? Я заказала эти рисунки, как только нашла иллюстратора. Ни одна любовная

история не обходится

без иллюстраций таких красивых людей.

Похоже, что матушка

была мотивирована сделать сборник рыцарских

историй, ориентированных на романтику, после того, как увидела мою собственную коллекцию, в частности иллюстрации, которые предоставила Вильма, за основу

для которых был взят Фердинанд.

- Но, матушка, раз уж тебе нужно скрывать эти книги от Фердинанда, разве ты не ограничиваешь круг тех, кому сможешь их продать? Разве Гиб Хальденцель дал разрешение на это, хотя и знал, что это не пойдет на пользу продажам?

- Книги, которые я тебе подарила,

были сделаны специально

для моих друзей. Те, что продаются в Хальденцеле, содержат

иллюстрации другого художника,

так что нет никаких трудностей с продажами.

Постойте ка... Значит,

это одни и те же книги, только с разными иллюстрациями? Это только мне кажется, или это обернется

сильнейшей головной болью для Гила и других...?

Насколько мне было известно, в мастерской Розмайн

была произведена первая партия печатной

продукции для нужд Эльвиры. Мне дали отчет, в котором говорилось, что она взяла все оставшиеся после печати материалы

и оттиски себе, не оставив даже неудачных

образцов с ошибками, но я не слышала, чтобы они использовали два отдельных набора иллюстраций.

- Я не получала никаких сообщений

о существовании двух наборов иллюстраций, - заметила я, - даже когда самолично

разговаривала с работниками из мастерской.

- Я постаралась донести до представителей компании Плантен, что эти сведения

не должны просочиться ни при каких обстоятельствах. Мне было любопытно

проверить, насколько хорошо

они умеют хранить

свои секреты, и я рада видеть, что у мастерской

Розмайн действительно есть преданные работники.

Отпив чаю с довольной улыбкой,

Эльвира продолжила: - Я знала, что компания

Плантен серьезно относится

к хранению секретов

своих клиентов, но невозможно было сказать, сколь много времени пройдет, пока те, кто работают в мастерской храма, не сообщат об этом лорду Фердинанду. Но если они и тебе не сказали, Розмайн, я уверена, что они унесут эти сведения с собой

в могилу. Ах, каким же облегчением было узнать об этом.

Эльвира продолжила расхваливать моих подчиненных.

- Печатное дело во всем Хальденцеле может перестать существовать, если лорд Фердинанд

узнает об этих книгах. Боги мои, мой брат никогда не простит мне этого, - сказала она.

Оказалось, что любовные

истории, напечатанные в Халденцеле, продавались даже лучше, чем ожидал гиб, поэтому он намеревался продолжать развивать печатное дело и дальше.

- Я надеюсь в следующий

раз написать книгу о днях лорда Фердинанда

в Королевской академии.

Боюсь, однако, что даже подменных

иллюстраций будет недостаточно, чтобы скрыть естество

книги, и поэтому я боюсь начинать её.

- Э-э, я думаю, он наверняка

заметит подобное. Это слишком опасно.

В историях о времени пребывания Фердинанда в Королевской академии было так много невероятных поворотов и событий, что в них почти невозможно было поверить.

Конечно, это была бы превосходная книга—даже серия превосходных книг,—но описываемый в них человек

несомненно узнал бы себя в герое книги.

- Лорда Фердинанда и по сей день помнят в Королевской академии. Он, без сомнения, частая тема на чаепитиях, хотя в то же время некоторые не любят, когда о нем упоминают. Я собрала много сведений о нем, матушка,

если ты конечно захочешь просмотреть их, - сказала я, заставляя

Оттилию принести короб, который должен был послужить

моим подарком. Внутри были собраны

рассказы о Фердинанде, которые Родерик так усердно собирал и после организовывал их по порядку.

- О! - Воскликнула Эльвира.

- Какой великолепный подарок. - Она сразу же открыла

короб, тут же принявшись изучать его содержимое.

Знаете, я тоже хочу почитать

матушкины книги. Хотя желательно без иллюстраций Фердинанда.

Эльвира действительно любила знать все о Фердинанде. Читая собранное, она делала комментарии вроде: “О, так вот как об этом событии говорится

в записях” и “Романтика-самая важная часть, но здесь о ней нет никакого упоминания!” Она быстро разделила

все на сведения которые уже знала и не знала.

- Большая часть того, что я знаю о лорде Фердинанде, исходит от Экхарта,

так что мне нравится видеть, как другие герцогства говорят о нем, - сказала Эльвира, закончив

первый просмотр бумаг. С тех пор как Фердинанд окончил Королевскую академию,

рассказы о нем становились все более и более преувеличенными, что сделало некоторые

истории особенно интересными.

- Эти сведения собрал первокурсник по имени Родерик,

- сказала я.

Это тот самый средний

дворянин из бывшей фракции Вероники, который обманул лорда

Вилфрида на охотничьем турнире?

Я поражена,

что ты помнишь это, матушка.

Я действительно не ожидала, что она вспомнит

Родерика. Я удивленно

заморгнала, что дало Эльвире возможность поставить чашку и с беспокойством посмотреть на меня.

Розмайн, ты никогда не должна забывать

имена своих врагов.

Они - опасны.

Я знала, что сам Родерик не опасен,

и это казалось мне лучшей возможностью убедить

Эльвиру переменить своё мнение.

Родерик не злонамерен по отношению ко мне. Его просто ввели в заблуждение родители.

- О да. Конечно.

Но самые опасные

люди-это те, кто приносит нам несчастье без злого умысла.

Гораздо легче защищаться

от явных врагов с явно видимой злобой, но мир вокруг нас редко бывает столь прост и понятен,

- сказала Эльвира тоном родителя,

читающего нотацию упрямому

ребенку. – Средние и низшие дворяне, ради своей выгоды поддержат нашу фракцию, как только увидят что она увеличилась в размере и силе. Защищать

себя, вступая в союз с более мощными силами, - это их способ выживания.

Я не собираюсь критиковать такое поведение, но именно по этой причине им как раз нельзя доверять.

Учитывая, как изменение

статуса резко меняло отношение к человеку, имело смысл искать безопасности, вставая под знамена самой могущественной фракции. Средние и низшие дворяне

даже думали иначе, чем эрцгерцогская семья и высшие аристократы, которые вместо того, чтобы следовать

за кем-то, стремились быть лидерами и первыми во всем.

- Розмайн, ты часто основываешь свои решения не на том, что лучше для тебя, а на своих чувствах.

Ты взяла к себе в свиту своих любимчиков низших дворян, но я смертельно боюсь, что они предадут тебя, если баланс сил когда-нибудь снова изменится.

- Они никогда не... Дамуэль и Филина хорошо служат мне, - ответила

я. Ни один из них не был способен предать того, кому служил. Дамуэль много раз рисковал жизнью, защищая меня; будь он из тех, кто даже помышляет о предательстве, я бы уже была мертва.

После того как я замотала головой в их защиту, Эльвира кивнула:

- Я знаю. Дамуэль и Филина действительно преданы тебе. Я собрала достаточно доказательств, чтобы не сомневаться в этом, - сказала она.

Я широко раскрыла

глаза. Она каким-то

образом собрала достаточно

информации, чтобы убедиться в лояльности Филины, несмотря на то, что я взяла ее в вассалы только после отъезда в Королевскую академию.

Эльвира одарила меня улыбкой, что была самим воплощением слова «благородная дама»: Не недооценивай мои возможности по сбору сведений,

дорогая.

- Леди Эльвира в прошлом была весьма умелой чиновницей, - объяснила Оттилия,

тоже улыбаясь и переглядываясь с подругой.

Я вспомнил, как ученики-чиновники в Королевской академии

делали все возможное, чтобы собрать и систематизировать информацию. Мне было немного

поздно осознавать это, но только

сейчас до меня дошло, насколько

Эльвира была искусна в сборе сведений во время чаепитий

и всевозможных других собраний.

- Я думаю, что, если ты не совершишь

какой-нибудь ужасной ошибки, преданность Дамуэля и Филины никогда не ослабеет.

Однако ты не должна думать, что подобное

отношение может быть применено к другим средним и низшим дворянам.

Если ты настаиваешь...

Я хотела оправдать

взятие Родерика в свиту, использовав для этого уязвимость Эльвиры—её любовь к легендам о Фердинанде,—но это мое намерение,

как стало очевидно,

обернулось против меня самой. Вместо этого она предупредила меня, чтобы я не доверяла

другим так легко, довольно ясно намекая, что я не должна была брать его в вассалы.

- Кроме того, есть такое правило-платить

представителям противоположной фракции около

шестидесяти процентов от того, что вы заплатили

бы кому-то из своей же фракции, - сказала Эльвира.

- Затем эта сумма еще постепенно увеличивается в соответствии с их усилиями.

- Подожди, что?

- Ты символически демонстрируешь справедливость, расплачиваясь с представителями противоборствующих фракций и в то же время демонстрируя фаворитизм по отношению

к своей, ставя людей в такое положение, когда они чувствуют,

что переход в твою фракцию

выгоден для них. Нет смысла заявлять о принадлежности к какой-либо фракции,

если ко всем относятся одинаково. Не говоря уже о том, что никто из твоих союзников не будет в восторге от того, что с ними обращаются так же, как с их противниками. Ты слишком мало ценишь свою фракцию, но если ты не научишься

разбираться в политике,

то очень рассердишь своих нынешних

союзников.

Сколько же из моих действий

в Королевской академии

просочилось наружу? Ни Сильвестр, ни Фердинанд не выговаривали мне за эти действия.

- Тебе кажется странным,

что я знаю такие подробности о твоем пребывании в Королевской академии?

Рихарда дала свой отчет после того, как ты уехала в храм. Учитывая постоянное

отсутствие Хиршур и её ненадежность, мы сейчас обсуждаем, не послать ли кого-нибудь еще, чтобы помочь управлять общежитием.

Новый управляющий..? - Переспросила я.

В прошлом Эренфест

вызывал очень мало интереса у других герцогств,

поэтому его лидеры предсказывали, что мои товары вряд ли получат широкого

распространения в течение

моего первого года, независимо от того, как сильно бы мы их продвигали. И все же допущенные мною ошибки привели к тому, что у меня сложились

непредусмотренные отношения со всеми самыми могущественными и влиятельными

людьми в Королевской академии: профессорами,

кандидатами в эрцгерцоги из великих герцогств

и даже членами королевской семьи.

Эренфесту требовалось как можно больше информации о

высших герцогствах до Конференции эрцгерцогов, но Хиршур, рьяно изучающая Шварц и Вайс, сейчас была совершенно бесполезна

в этом отношении.

- Кто-то в конце концов

предположил, что нам может понадобиться человек в Королевской академии, чтобы сообщать

о каждом твоем действии, - заметила Эльвира.

- Этим кем-то, конечно же был лорд Фердинанд.

Это и есть тот самый “незначительно более неприятный” план на случай непредвиденных обстоятельств, о котором он говорил?!

Назначить кого-то в Королевскую академию,

чтобы контролировать меня?! Это не незначительно более неприятно; это намного более неприятно!

Пока я в отчаянии баюкала

голову обхватив её руками, Эльвира

снова опустила глаза на бумагу с подробностями легенд о Фердинанде и мечтательно вздохнула.

- И все же, подумать

только, о лорде Фердинанде все еще так судачат в Королевской академии...

- Действительно. Я была так же удивлена, как и ты, - сказала я. - По словам тех, кто собрал эти сведения, нынешняя

ситуация такова, что люди из других герцогств

знают о Фердинанде больше, чем дворяне из Эренфеста.

Как оказалось, мало кто в Эренфесте открыто обсуждал Фердинанда

с тех пор, как он отправился в храм. Дамуэль уважал его, но большинство нынешних студентов даже не знали о его существовании. Большинство студентов в общежитии

Эренфеста скептически смотрели

на истории с участием Фердинанда, утверждая, что они были преувеличены или даже его имя было просто приписано

к свершениям других людей. Я должна была признать, что даже я не могла сказать, были ли эти истории правдой.

- Почему они знают гораздо больше, чем мы? – Вопросила

я.

- Оценки лорда Фердинанда

были так высоки, что он заслужил гнев леди Вероники.

Все в Эренфесте боялись упомянуть

его в разговоре, - сказала Эльвира, печально

опустив глаза.

Фердинанд не был сыном Вероники по крови, но его крестили как сына эрцгерцога и сделали кандидатом в эрцгерцоги. К тому времени,

когда он крестился, две дочери Вероники уже были выданы замуж за других герцогов,

и в Эренфесте оставались только двое кандидатов. Если что- то случилось бы с Сильвестром, Фердинанд

по умолчанию становился следующим

эрцгерцогом

и даже если этого не произойдет, его оценки были достаточно впечатляющими, чтобы его имя было известно во всех других герцогствах. Сильвестр, между тем, имел нулевую мотивацию и обычно оставлял

свою работу на выполнение Фердинанду.

Другими словами, у Вероники было более чем достаточно причин опасаться прихода

к власти Фердинанда.

- Она с самого его крещения

жестоко обращалась с лордом Фердинандом, но ее жестокость

только усилилась, когда предыдущий эрцгерцог

заболел. Чем больше способностей и великолепия проявлял

лорд Фердинанд, тем суровее она обращалась с ним. Никто не мог вмешаться и помочь ему. В конце концов лорд Сильвестр посоветовал ему бежать в храм.

Это кое что напомнило мне—я слышала, что, поскольку Фердинанд

вошел в храм незадолго до смерти отца, он не смог присутствовать на похоронах как его сын. Мысль о том, что он даже не смог увидеть его в последний

раз, действительно заставила

Веронику казаться неоправданно черствой.

- Если бы он остался в замке подольше,

он смог бы увидеться с отцом после смерти... - вздохнула я. - Мне так жаль Фердинанда.

Эльвира немного

помолчала, прежде чем ответить: - Скорее всего, он видел его после смерти. Официальное объявление о смерти

было сделано вскоре

после того, как лорд Фердинанд вошел в храм, так что мы можем заключить, что он действительно поднялся по высокой

лестнице незадолго до этого.

Оказалось, что похороны

эрцгерцогов проводились после конференции эрцгерцогов. Об их смерти сообщили на конференции, а похороны проводились после того, как выбранный следующий

эрцгерцог возвращался в герцогство. На похороны прибывали

эрцгерцоги и аристократы из соседних герцогств,

поэтому для сохранения

трупа использовалась магия остановки времени.

Это приводило к тому, что иногда между самой смертью

и датой ее публичного

объявления проходили значительные промежутки времени, поэтому Эльвира предположила, что Фердинанд мог видеть тело.

По крайней мере, я очень на это надеюсь.

- И теперь лорд Фердинанд

может жить полной жизнью, не скрываясь от благородного общества, - сказала Эльвира. - Это все, чего я только могла желать.

- Почему ты так привязана к Фердинанду, Матушка?

Сейчас все может быть по-другому, но разве не опасно было публично поддерживать его в прошлом? Если предположить, что Вероника

действительно подвергла Фердинанда столь сильной как вы рассказывали опале, оказание

ему хоть какой-то

поддержки, наверняка заслужило

бы её неудовольствие.

- Возможно, мне следует объяснить это тебе подробнее.

Это не особо большой секрет, но,

учитывая, что в деле замешаны

лорд Сильвестр и лорд Вилфрид,

я не знаю, стоит ли говорить об этом. Ох... - сказала Эльвира, положив

руку на щеку и слегка наклонив набок голову.

Оттилия воспользовалась этой возможностью, чтобы вступить в разговор, печально

опустив глаза, пока освежала наш чай. - Леди Эльвира тоже подверглась опале со стороны леди Вероники.

А ты? – Спросила

я.

Видите ли, моя мать была старшей

сестрой леди Вероники,

хотя мать у них была не общая.

Ты имеешь

в виду мою бабушку с твоей

стороны?

Мне дали список благородных имен, которые я должна была запомнить перед крещением, но в нем не было указано, как они связаны

родством. Кроме того, единственное генеалогическое древо, которое я видела, отображало

семью Карстедта. В результате мои знания о родственниках со стороны Эльвиры были болезненно

скудны. Все что я об этом знала, так это то что Вероника была в очень плохих отношениях

со своими сводными братьями и сестрами, вплоть до того, что они отказались забрать имущество ее младшего брата Безеванста после его смерти.

Мне даже в голову не приходило, что Эльвира может быть связанна с Вероникой.

- Сын четвертого эрцгерцога был моим дедом. Его женитьба

на Габриэле, кандидатке в эрцгерцоги Аренсбаха, повсеместно считается основной причиной нынешнего

нашего немирья с ними.

Габриэль влюбилась в дедушку Эльвиры

после того, как на межгерцогском турнире он проявил

по отношению к ней милосердие. У нее, к сожалению, был весьма небольшой

объем маны, как для кандидатки

в эрцгерцоги великого герцогства, но поскольку Эренфест

тогда имел еще меньшее влияние,

чем сейчас, это не имело значения. Она использовала власть и положение

своего отца - эрцгерцога великого

герцогства, чтобы брак состоялся, хотел он того или нет. Это в конечном итоге привело к тому, что его первая жена—бабушка Эльвиры и дочь графа Лейзеганга—была понижена до его второй жены, несмотря на то, что у них уже было двое общих детей.

Четвертый эрцгерцог опасался последствий такого оскорбления, особенно в связи с тем, что граф Лейзеганг был лидером самой могущественной фракции в герцогстве во время правления

четвертого эрцгерцога. Он также был обеспокоен тем, что влияние Аренсбаха в герцогстве станет настолько большим,

что в будущем вызовет неурядицы. Именно по этим причинам он лишил дедушку

Эльвиры звания кандидата

в эрцгерцоги и присвоил ему титул графа Грошеля, а следующим эрцгерцогом избрал отца Бонифация.

Ярость графа Лейзегана

была утешена, когда Бонифаций женился на другой его дочери.

Гм. Я пытаюсь с ходу составить эти генеалогические древа, но они слишком сложны. У меня от этого начинает болеть голова. Все родословные перепутались.

По иронии судьбы,

Габриэле было невыносимым жить в

таком захолустном герцогстве, и она постоянно стремилась вернуться в Аренсбах.

За свою жизнь Габриэла родила троих детей. Ее первым ребенком был мальчик, у которого оказалось

больше всего маны из всех его братьев

и сестер, и отчасти благодаря

поддержке Аренсбаха, он воспринимался всеми как потенциальный кандидат на место графа Грошеля.

Ее вторым ребенком была

Вероника, у которой объем маны был крайне высок по сравнению с тем что считалось средним значением по Эренфесту. Вполне естественно, что было решено что она будет воспитана

в качестве первой жены следующего эрцгерцога. Третий ребенок,

которого родила Габриэле,

будучи уже больной,

имел гораздо меньше маны, чем можно было ожидать от отпрыска высших дворян. Он не мог рассчитывать на поддержку Аренсбаха, и поэтому его отправили в храм.

Именно во время этих изнурительных третьих

родов Габриэла и скончалась.

Прошли годы, и первый сын тоже умер. Вероника наладила

тесный контакт со своим кровным

младшим братом в храме, обожая его и развивая отношения, в которых они оба полностью

полагались друг на друга.

- Леди Вероника стала первой женой шестого эрцгерцога, и именно тогда она по-настоящему начала оскорблять и принижать своих сводных братьев и сестер.

Хотя, конечно, ей было легче делать это в отношении

своих юных племянниц

и племянников, чем старших братьев и сестер.

Мы с братом очень страдали,

будучи весьма изобретательно оскорбляемыми.

По большей части Вероника не могла открыто оскорблять нас — в конце концов, они все же были детьми Гиба Хальденцеля, — но она приглашала Эльвиру

на чаепития только для девочек

и мучила её там разнообразными способами.

- Мой дед сожалел

о таком положении дел, поэтому

попытался защитить меня, выдав замуж за лорда Карстедта. Это, в свою очередь, дало мне независимость от Вероники.

Именно благодаря этому браку Эльвира смогла создать фракцию, состоящую

из тех, кто был изгнан Вероникой, защитить

Флоренсию, когда она покинув родное герцогство переехала

в Эренфест, и оказывать поддержку

Фердинанду, когда его оскорбляли и принижали за то, что он был сыном любовницы.

- Когда предыдущий эрцгерцог

поднялся по самой высокой лестнице,

отношение леди Вероники

к Хальденцелю стало еще более напряженными, поскольку

им правит мой старший брат. Ты помнишь,

что Хальдензель - самая северная

провинция герцогства? Зимы там гораздо

суровее, чем те, что мы переживаем здесь. Повышение налогов - это самый настоящий

вопрос жизни и смерти для тамошних жителей.

Несмотря на то, что все герцогство было

в запустении, один только Хальденцель не получил никаких послаблений в налогах. Он пострадал гораздо больше, чем

любая другая провинция герцогства, даже когда налоги были повышены

и для всех остальных.

Мой брат говорит, что ты спасла его и его народ, Розмайн.

Только после того, как я присоединился к храму в качестве послушницы

синей жрицы, Хальдензель начал получать потиры, наполненные маной, что увеличило

урожайность по всей провинции. Вероника

и Безеванст вскоре были наказаны

за свои преступления, и фракция

Флоренсии — во главе с младшей сестрой

гиба, Эльвирой — стала самой могущественной фракцией

в герцогстве. В Хальдензель словно вдохнули новую жизнь.

- Вдобавок ко всему, книги, которые мой брат помог делать отчасти из одной только благодарности, продавались гораздо лучше, чем ожидалось, - объяснила Эльвира.

- Теперь он хочет распространить печать по всему Хальденцелю.

- Было весьма

интересно услышать это, - ответила я.

Однако, как бы очевидно это ни было, для печати была необходима бумага. Они планировали сделать бумажные мастерские

вместе с типографскими, но мой сон помешал им сделать это. То же самое относилось и к другим гибам, которые слыша об успехе в Иллгнера тоже захотели делать

бумагу.

- Не говоря уже о том, что магические контракты использованы в продаже бумаги,

не так ли?

Магические контракты для торговцев, которые

я подписывала, работали

только в пределах

Эренфеста, но границы действия магии были весьма нечеткими, и у людей, чтобы не подвергать себя необязательной опасности,

не было выбора, кроме как продавать все через компанию

Плантен. В данный момент этого было достаточно, учитывая, что книг производилось не так уж много, но так не могло длиться вечно. Эльвира тоже хотела, чтобы магические контракты были аннулированы, и когда я это поняла, то неосознанно сжала кулаки, лежащие на коленях.

Я не хочу аннулировать контракты, которые заключила

с Лютцем и Бенно...

Бенно приложил огромные

усилия, чтобы обеспечить мне возможность встретиться с ними двоими и поддерживать отношения с нижним городом даже после того, как моим домом стал особняк в Дворянском квартале.

Лютц также подписал контракты, собрав для этого мужество в кулак, хотя это и ставило его жизнь под угрозу. Я действительно была против аннулирования, и это, должно быть, отразилось

на моем лице, потому что Эльвира подарила

мне утешительную улыбку.

Розмайн, ты окружила себя людьми высочайшего

нравственного уровня.

- ...А?

Сколько бы мой брат ни расспрашивал представителей компании Плантен о магических

контрактах, они упрямо повторяли, что о деталях ему следует расспросить Ауба Эренфеста. Похоже,

это было необходимо, чтобы защитить

твое прошлое, поскольку

ты подписала контракт,

еще живя в храме в качестве послушницы.

Бенно отказывался говорить о контракте, даже когда его спрашивали об этом аристократы. Зная это, я была так счастлива и горда им с Лютцем, что не смогла удержаться

от довольного кивка.

- Однако контракты слишком ограниченны, чтобы

защитить тебя сейчас. Разве тебе не нужны новые,

соответствующие твоему нынешнему положению, когда книги и книгопечатание могут распространиться по всей стране?

Новый контракт…?

- Верно. Твои отношения

с компанией Плантен не изменятся,

даже если прежние контракты будут аннулированы. Разве я не права, говоря, что тебе всего лишь нужно только подписать новые контракты?

Мои отношения с компанией Плантен не изменились бы только потому, что изменились контракты. Мне просто нужно было подписать новые. Эльвира была права.

Но это будут контракты

не между Майн и Лютцем...

Я оставила эти слова при себе и только глубоко вздохнула.

Зимние круги общения

Когда я снова начала жить в замке, я получила

так много приглашений на встречи, что Фердинанд и мои слуги были заняты только тем, как бы их все организовать. Запросы

поступали от дворян, желающих

заняться печатной и бумагоделательной промышленностью, но поскольку

я не могла сама решить, с кем мне следует встретиться, Фердинанду

и другим пришлось заняться этим.

Тем временем Эльвира вытянула меня на чаепитие вместе с Флоренсией и Шарлоттой. Оказавшись там, я была засыпана таким количеством вопросов

о печатном деле и методе сжатия маны женами, стремящимися продвинуть своих мужей и роды, заслужив мою благосклонность, что у меня закружилась голова.

Я впервые узнала, что Эльвира и Флоренсия

после чаепитий всегда устраивают встречи,

чтобы обсудить все, что было произнесено на чаепитии. Они дважды перепроверили слухи, подробно рассмотрели все темы разговоров

и выбрали те из них, о которых они хотели бы узнать поподробнее. Шарлотта и я сопровождали их, чтобы научиться

собирать сведения.

Розмайн, Шарлотта.

Темы каких бесед вызвали ваш интерес? - Спросила Эльвира.

- Я была удивлена,

услышав, как много говорилось о моей сестре.

Я почувствовала что чувства испытываемые разговаривающими о ней совсем другие чем в прошлом году. – Сразу же ответила

Шарлотта, но мне нужно было время подумать;

я еще не сопоставила имена и лица аристократов, которые присутствовали на чаепитии.

- Что касается меня...

Похоже, метод сжатия маны стал темой для многих разговоров, похоже, очень многие хотят изучить его. Были ли проверены

все те, кто просил обучить их этому методу и дозволено ли им проходить

обучение? – Спросила

я.

- Мы уже подобрали

для обучения многих достойных дворян; мы только ждали твоего одобрения. В таком случае, как вели себя Вилфрид и его вассалы в Королевской академии?

- Спросила Флоренсия, как и следовало

ожидать беспокоясь о сыне. Я объяснила, что он много работает и делает все возможное, чтобы в общежитии

герцогства сохранялся порядок и спокойствие.

- Тем не менее, я все еще не могу сказать,

будет ли для него полезно изучить мой метод сжатия. Думаю, окончательное решение будет зависеть

от того, как пройдет чаепитие

с его кузенами.

- Я всегда так переживаю за него. Его пригласила леди Детлинде, верно? Кандидат в эрцгерцоги Аренсбаха, очень похожая на леди Джорджину, со светлыми волосами

и зелеными глазами?

А еще она очень похожа на леди Веронику.

Я никогда не встречала Веронику,

но у неё, по-видимому, тоже были светлые волосы и зеленые глаза. Вспоминая ностальгический взгляд, который Вилфрид бросил на Детлинде, я поняла, почему Флоренсия так волновалась.

- С ним все будет в порядке, - сказала я, пытаясь успокоить

Флоренсию. - Мы тщательно обсудили

все возможные ситуации,

что могли возникнуть

на чаепитии. Не говоря уже о том, что он обратился за помощью к лорду Фердинанду.

Однако на этот раз Эльвира лишь озабоченно

нахмурилась: - Лично меня больше беспокоит Лампрехт.

Ему не дали разрешения жениться

на аристократке из Аренсбаха и войти в её род. Это решение

было продиктовано политикой, но я надеюсь,

что лорд Вилфрид не будет в этом обвинен Детлинде.

Вероника долгое время находилась у власти в то время, когда Лампрехт учился в Академии, и его общение с дворянами

Аренсбаха очень поощрялось. Но чувства со временем как вспыхивают так и угасают. Все же, было важно показать полную искренность своей второй половинке, что решение о разрыве не были вызваны внезапной переменой

сердца, а из-за политики, что было на самом деле самым мирным способом покончить

с этим.

- Аренсбах занимает более высокое положение, чем Эренфест, и её родители

никогда не были довольны её браком с Лампрехтом, - заметила Эльвира.

– Я тогда была очень удивлена, когда Аренсбах так крепко ухватился

за их отношения. Боюсь, на следующей конференции эрцгерцогов Эренфесту придется

нелегко.

- Мы должны начать планировать наши действия прямо сейчас, - согласилась Флоренсия. - Мой брат, скорее всего, снова обратится

за поддержкой.

- Будут также обсуждаться торговля между герцогствами, верно? Королевская власть и великие

герцогства одинаково заинтересованы в товарах Розмайн.

Но у нас крайне недостаточно сведений.

Извините... Я не знала, что Эренфест знает так мало, и ведь Сильвестр просто сказал мне “распространять товары и моду” без каких-либо

уточнений.

- И все же теперь, когда Розмайн проснулась, я заметила, что наша фракция

внезапно увеличивается в размерах, - заметила Шарлотта.

- Возможно, это связано с тем, что все узнали про сжатие маны и печатное дело.

- Шарлотта права. Средние и низшие дворяне спешат выразить желание присоединиться к нашей фракции,

желая изучить метод сжатия маны, - сказала Флоренсия. Я не знала достаточно, чтобы сравнить ситуацию

с прошлым годом, но численность нашей фракции, по- видимому, стремительно выросла.

Эльвира улыбнулась: - Умело выставлять напоказ награды, которые

ждут твоих союзников, очень важно, Розмайн.

И вот так вот при каждом посещении

чаепития, меня учили, как собирать

и систематизировать информацию, а также как поручать чиновникам собирать детали о тех темах что меня

заинтересовали. Шарлотта всегда слушала что ей объясняют

с серьезным выражением

лица, так как ей нужно будет делать то же самое в следующем году, когда она отправится в Королевскую академию.

Как её старшая сестра, я должна была тоже прикладывать усилия, чтобы она могла по прежнему видеть во мне образец которому

следует подражать.

- Розмайн, очень важно, чтобы ты также собрала как можно больше сведений

во время чаепитий

в Королевской академии

и сообщала нам о том, что узнала, - сказала Флоренсия. - Нам нужно узнать как можно больше до конференции эрцгерцогов.

Я практически почувствовала, как над моей головой возник вопросительный знак.

- Разве я не вернусь в академию только перед межгерцогским турниром? - Осведомилась я. - Это за день до выпускной

церемонии, неужели у меня будет время на чаепития? - Фердинанд сказал,

что они не отправят меня обратно в Королевскую академию

до самого последнего

момента из-за моих плохих навыков общения, поэтому я не думала, что у меня будет время собирать информацию на чаепитиях.

- Я считаю,

что Розмайн лучше вернуться пораньше,

чтобы собрать сведения

и подготовиться к самому турниру.

Период зимнего общения

- это когда кандидаты в эрцгерцоги нужнее больше всего, ты согласна?

- спросила Флоренсия

у Эльвиры.

- Лорду Фердинанду, похоже, не очень-то по сердцу отсылать её пораньше. Она, вероятно, создаст

новые хлопоты, не так ли?

Флоренсия и Эльвира обменялись взглядами, и

одновременно начали тереть виски, мучительно

размышляя, как со мной поступить. Я принялась мысленно

извинятся.

Извините, что еще не поняла, как думают дворяне.

В следующий раз у меня получится лучше!

Я сжала кулаки, решив следовать

тому чему они меня научили,

и именно тогда в моей голове прозвучало недавнее предупреждение Фердинанда: “Ничего хорошего не выйдет, если ты будешь так стараться”.

- Розмайн, сколько мастерских можно сделать за время с весны до осени? - Спросил Фердинанд, вызвав меня на очередной допрос после того, как все просьбы о встречах со мной были рассортированы. Многие дворяне хотели получить разрешение

на строительство бумажных

мастерских, но количество мастерских на открытие

которых мы могли дать разрешение было ограничено, так как в нашем распоряжении было недостаточно работников

что могли бы обучать других.

Типографская мастерская может быть создана

только после того, как все детали для

печатного станка будут изготовлены, потом большинство Гутенбергов будут участвовать в его сборке,

и местные работники

пройдут обучение, - объяснила я. - Я не думаю, что в этом году мы сможем открыть новые мастерские — мы не посылали заказов на производство новых прессов, и я планирую

весной поехать в Хальденцель.

Типографские мастерские нуждались

в сотрудничестве с местными кузницами

и столярными мастерскими, а также в помощи Купеческой

гильдии в заготовке

всего для этого необходимого. Лучшее,

что мы могли сделать в этом году, - это решить, в каком порядке

мы будем выполнять такие запросы

в будущем.

- Я хотела бы отложить встречу

с дворянами, которые

хотят основать типографские мастерские, чтобы вместо этого уделить

больше внимания встрече

с теми, кто хочет основать

мастерские по изготовлению бумаги,- заключила я.

- Разве ты тоже не ограничена

в том, сколько из них можешь сделать?

- Я думаю, что мы сможем создать приличное

количество бумажных мастерских, если просто научим их создавать

бумагу из волрина по нынешнему

рецепту, а не тратить год на разработку

бумаги, производимой из деревьев растущих

у них, как это было в Иллгнере.

Хотя, конечно, учитывая,

сколько времени уйдет на поездки у работников

компании Плантен, мы все равно не сможем

подготовить столь уж много мастерских.

При создании бумагоделательной мастерской члену компании "Плантен" совершенно необходимо было приехать

в эту провинцию для основания

местного отделения Эренфестской бумажной гильдии. Там также должен был присутствовать

наставник, чтобы обучить местных мастеровых. Проблема

заключалась в том, что в компании Плантен было не так уж много людей, способных выполнять

подобную работу, и не так уж много серых жрецов,

способных исполнять роль наставников. Даже заимствование знающих рабочих из мастерских в Хассе и Иллгнере позволило

бы нам организовать не более трех мастерских

в год.

- Много ли найдется дворян, которые захотят

выделиться, создав собственную бумагу что будет производится только у них? – Поинтересовалась я.

- Они могут заняться исследованиями сами, - сказал Фердинанд, без сомнения думая, что так им будет намного интереснее.

Может быть, безумному ученому

это и трудно понять, но не все любят исследования.

- Я понимаю твои доводы, - продолжал он. - Чтобы ускорить строительство мастерских, я посоветуюсь с Иллгнером, не могут ли они выделить

учителей. Это сейчас для нас важнее всего.

У нас должна была состояться

встреча с Гибом Иллгнером, поэтому я решила поговорить с Дамуэлем. Я достала два блокирующих звук магических инструмента, которые я заранее

одолжила, прежде чем повернуться к нему, стоящему среди остальных

моих рыцарей-стражей и слуг.

- Дамуэль, если ты находишь, что встреча с Бригиттой слишком болезненна, я не возражаю

дать тебе выходной.

- ...Я в силах исполнять свой долг.

- Ты уверен? - Спросила я, заметив, как его лицо напряглось при одном упоминании её имени. - А ты не страдаешь от... э-э ... разбитого сердца?

Дамуэль широко раскрыл

глаза: - Леди Розмайн, где вы вообще слышали эти слова?! О, это, должно быть, было на тех чаепитиях... – Сделал он поспешный вывод, несмотря на то, что я узнала это выражение

совсем из другого источника. Я ждала ответа, пока его блуждающий взгляд искал слова, которые он в конце концов нашел. - Дело не в том, что у меня разбито сердце, а в том, что я сожалею о своих поступках. Моя грубая беспечность привела к тому, что Бригитта

навлекла на себя позор. Я безмерно сожалею об этом.

- Я слышала от Фердинанда, что ваш брак был бы, так сказать,

весьма непрост и сопровождался бы серьезными трудностями из-за твоего положения, но я все еще не совсем понимаю,

что он имел в виду. Про какие трудности он говорил?

- Я и сам этого не осознавал, пока меня не отчитал старший

брат. Я не понимал, что мое начальство и семья видят эту ситуацию

совсем по-другому.

Как оказалось, он планировал продолжать

жить в Дворянском квартале и служить

рыцарем-стражем даже после женитьбы

на Бригитте. Он считал очевидным,

что будет оставаться моим рыцарем-стражем до тех пор, пока я сама не освобожу его от обязанностей, учитывая, что я защищала его в прошлом

и взяла под свое крыло, несмотря на его серьезную

ошибку при нашей первой встрече.

Однако его семья и другие считали по другому. Что же касается

его брата Хенрика,

то, не отправившись в Иллгнер,

Дамуэль по глупости

отказался от невероятного счастья, которое образовало бы узы связывающие его род низших дворян с землевладельцами средними

дворянами.

- Мой брат говорил,

что с моей стороны было чистой глупостью

жениться на Бригитте,

потому что я не знал, как вести жизнь, которая подходила бы положению младшей сестры гиба. И самое главное, в то время как вступление

через брак в её род в Иллгнере позволило бы мне подняться

до статуса среднего

дворянина, её же вступление в мой род через брак привело бы к тому, что она была бы низведена до положения низшей дворянки.

Дамуэль не думал о последствиях, которые могут возникнуть

из-за того, что Бригитта станет низшей дворянкой, и только когда Хенрик начал перечислять их одно за другим, он наконец то понял. Во-первых, ей придется вести себя при общении со своими друзьями,

семьей и буквально со всеми остальными совершенно

иначе, чем она привыкла. Ей также нужно будет изучить светские обычаи низших дворян, и это так же ожидало и её детей.

- Это, конечно, было бы невыносимо

для неё... - пробормотала я, прикусив губу при мысли о том, что положение

в обществе вбило клин между мной и моей собственной семьей, мешая нам относиться друг к другу как к равным. Им нужно было преклонять передо мной колени, говорить вежливо, как будто я была кем-то другим.

- Более того, бывший жених Бригитты воспользовался расторжением их помолвки, чтобы начать оскорблять

её, а в то время почти не было низших дворян, поддерживающих Иллгнер. Я слышал,

что Гибу Иллгнера приходилось самолично

облетать свою провинцию, но я не понимал, что это значит.

Дамуэль не знал особенностей быта дворян землевладельцев, постоянно летая из общежития рыцарей

в храм и обратно, никогда

не посещая родовое

поместье. Однако Хенрик был чиновником. Он хорошо знал ситуацию, поскольку

это была популярная

тема для разговоров, и считал

очевидным, что Бригитта

воспользуется своим замужеством, как возможностью вернуться

в Иллгнер и поддержать своего старшего брата.

- Неужели Бригитта действительно могла бы жить в Квартале

Аристократов, будучи низшей дворянкой, неспособной даже должным образом

обратиться за помощью

к своей семье, когда бы она в ней нуждалась…? - Продолжал Дамуэль.

- Только когда мой брат рассказал мне, что я должен оставить свои обязанности рыцаря-стража, и что посредством брака я войду в её род, я понял, как мало я думал о том, как сильно изменится

её жизнь со мной.

Служить рыцарем-стражем было почетно, и в обычной ситуации не достижимо для низшего дворянина

наподобие Дамуэля. Оказалось, что он был объектом огромной

зависти, потому что изучил мой метод сжатия маны и тем значительно увеличил объем маны. Многие говорили,

что его следует заменить на среднего или высшего дворянина.

- Меня никогда не освободят от обязанностей стража, поскольку я знаю о вашем прошлом в храме, но лишь немногие знают об этом обстоятельстве моей службы. Ни мой брат, ни Бригитта

не знают этого, и поэтому она тоже считала очевидным,

что я войду в её род. Они не знали те факты, которые мы считаем само собой разумеющимися, - заключил он, опустив голову.

- Подумать только, что разница в положении создает такие невероятные трудности... Я полагала, что все наладится

благодаря вашей взаимной

любви.

- К моему стыду, я тоже так думал. Я предполагал, что главное соответствовать ей по мане и все будет хорошо. Я просто недостаточно хорошо все обдумал и, несмотря

на то, что сам сделал ей предложение, в конце концов отказался на том основании, что не хочу уезжать в

Иллгнер.

Что за...?! Ты ей отказал?

Прости! Я была уверена, что все было наоборот. Это было предубеждением с моей стороны.

- Дамуэль, я уверена, что ты скоро найдешь кого-нибудь, кто идеально подойдет

тебе.

- А вы сможете повторить эти же слова, зная, что из-за того что мой запас маны вырос, практически нет женщин - низших дворянок

подходящих мне по этому признаку?

- Спросил он, пристально глядя на меня. Я быстро отвела взгляд.

-Гм, н-ну... По мере того как дети

будут изучать этот метод, скоро появится много низших дворян с возможностями, соответствующими твоим. Скоро

вокруг тебя будет много милых

девушек. Н-Наверное.

- Они будут слишком

молоды. К тому времени, когда ваши однокурсники достигнут брачного возраста,

мне уже будет хорошо за двадцать, - сказал Дамуэль. Он был подавлен, но как я слышала, такая разница в возрасте не была особенно

редкой среди дворян.

С ним все будет в порядке, пока он будет продолжать заниматься саморазвитием.

- А до тех пор ты должен увеличить

свою ману, накопить

денег и развить чары взрослого

мужчины. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать тебя.

- Вы же не собираетесь познакомить меня с кем-то, как леди Эльвира нашла жениха для Бригитты?! - Спросил он, глядя на меня с такой мольбой,

что я почувствовала себя обязанной

спросить, не хочет ли он, чтобы я поговорила с Эльвирой о том, чтобы найти кого-нибудь и для него.

Тут же последовал его немедленный ответ:

Да, будьте так добры.

В день моей встречи с Гибом Иллгнером

я вошла в зал заседаний

вместе с Фердинандом, моими слугами и рыцарями-стражами, включая Дамуэля. Внутри уже ждали Гиб Иллгнер с женой,

а также Бригитта с мужем. Бригитта смотрелась и вела себя гораздо мягче и женственнее, чем раньше, возможно,

потому, что теперь была замужем.

Я с облегчением увидела, что спокойная улыбка на её лице была выражением удовлетворения.

Муж Бригитты, единственный человек, с которым я встречалась здесь впервые, шагнул вперед и опустился передо мной на колени.

- Леди Розмайн, могу ли я помолиться о благословении в знак благодарности за эту счастливую встречу, назначенную суровым судом Бога Жизни Эвигелибе?

– Спросил он.

Можешь.

Я Виктор, муж Бригитты.

Для меня большая честь познакомиться с вами.

Виктор обладал

миролюбивым нравом, и по тому, как он держался, было сразу видно, что он чиновник. Его навыки, без сомнения, были необходимы в Иллгнере, где чиновники были крайне необходимы. Похоже, он подходил

не только как муж Бригитте, но и был полезен Гибу Иллгнера, что делало его почти идеальным

мужем.

Хорошая работа,

Матушка, как я и ожидала.

Я кивнула сама себе, глядя на Виктора,

и только тогда заметила знакомое

лицо, стоящее за спиной Гиба Иллгнера с диптихом в руке. Держал и вел он себя сейчас по другому, но у меня не было никаких сомнений

— это был Фольк, бывший серый жрец. Я никак не ожидала

встретить его здесь, в замке. Мои глаза расширились от удивления, и он ответил

теплой улыбкой, заметив мой

взгляд. Однако разговаривать с ним здесь было бы неприлично, поэтому я переключила свое внимание на Бригитту.

- Прошло много времени

с тех пор, как мы в последний

раз разговаривали, леди Розмайн, - сказала она.

- Рада видеть, что у тебя все хорошо.

- Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не дождалась вашего пробуждения, прежде

чем выйти замуж.

Сама Бригитта хотела отложить свой брак до того времени как я проснусь, но Эльвира предложила ускорить процесс, чтобы Иллгнер мог получить необходимую помощь как можно скорее. В их интересах

было развивать свою торговлю и увеличивать продажи,

пока у них не было конкурентов, и им было рекомендовано сделать

как можно больше бумаги, прежде чем Халдензель начнет развивать печатное

дело.

- Хотя мы и поженились, у нас не было времени на обычную жизнь новобрачных, Иллгнеру приходится сейчас не просто, но это счастливые страдания, пока леди Эльвира и компания

Плантена заставляют купцов вести с нами дела и их становится все больше и больше, - продолжала Бригитта.

Виктор улыбнулся и кивнул: - Мы вложили все силы в создание

новой бумаги, так как Иллгнеру

суждено потерять свое выгодное положение, теперь, когда вы проснулись и другие провинции начали создавать свои собственные мастерские.

- Именно благодаря вашей поддержке и мастерским по изготовлению бумаги низшие дворяне

вернулись в герцогство

и сделали управление землями намного проще, леди Розмайн.

Мы

благодарим вас от всего сердца, - добавила

жена Гиба Иллгнера,

тоже опускаясь передо мной на колени. - Мы хотели бы подарить

вам эту бумагу. Она совсем недавно была придумана, и сделана из ринфина, дерева,

гораздо более распространенного в Иллгнере, чем волрин. Она может использоваться как восковая тонкая бумага, которая

так интересует компанию

Плантен. Пожалуйста, используйте этот наш подарок для своих исследований.

Она протянула мне бумагу, такую тонкую, что она казалась

почти прозрачной, аккуратно

сложенную и завернутую в ткань, чтобы листы не были повреждены твердой,

гладкой бумагой, которая была специальностью Иллгнера.

Я осторожно развернула

ткань и взяла один лист. Их мастера стали гораздо искуснее за время моего двухлетнего сна, и вид искусно сделанной

сверхтонкой бумаги заставил

меня расплыться в улыбке. Это была гораздо

более дешевая альтернатива бумаге из тромбе,

которую мы в настоящее время вынуждены были использовать, что,

естественно, снизило бы и стоимость печати.

Книги станут дешевле! Банзай!

- Я вам очень благодарна. Я сразу же начну экспериментировать, чтобы увидеть, можно ли использовать эту бумагу в качестве восковых

трафаретов в мастерских, - сказала я, желая потереть

новую бумагу о свою щеку, но удовольствовалась тем, что просто погладила её ладонью.

Бригитта понизила голос: - Леди Розмайн, я не знаю, будут ли эти сведения

полезными, но бумага,

сделанная из нансеба, ведет себя очень похоже на магические

инструменты.

- Бумага, изготовленная из фей деревьев, сохраняет

некоторые их свойства, мы сталкивались с этим

в прошлом. И что же вы обнаружили? - Спросила я намеренно не вдаваясь в

подробности, чтобы не выдать, что бумагу из тромбэ было довольно трудно сжечь.

По словам Бригитты,

в их мастерской листы бракованной бумаги разрывались на мелкие кусочки,

кипятились, а затем использовались для изготовления новой бумаги. Однако когда они разорвали бумагу изготовленную из нансеба, то обнаружили, что эти обрывки очень медленно

двигались к самому большому куску.

- Мы сообщаем об этой диковинке в надежде, что вы или

лорд Фердинанд найдете ей достойное применение, - сказала Бригитта.

- Мы купим эту вашу новую бумагу. У вас есть с собой еще? – немедля спросил Фердинанд. Его жгучая страсть к исследованиям не остыла; он тут же принял решение о покупке даже не поинтересовавшись ценой.

- Мы привезли десять листов для демонстрации, но бумагу надо продать через компанию Плантен.

Вам придется подождать

до весны, прежде чем мы сможем предоставить еще

- Я понимаю. Вскоре Ауб Эренфест

вызовет представителей компании

Плантен, и тогда я переговорю с ними о её продаже.

С вами свяжутся, когда будет определена дата.

Гиб Иллгнер думал, что им придется подождать

до весны, пока не будет продана бумага из нансеба,

и поэтому он был явно рад узнать, что это не так. Фердинанд, напротив,

посуровел. Виктор тут же выпрямил

спину, в то время как Фольк взялся поудобнее за свой диптих и стило.

- Гиб Иллгнер. Теперь, когда Розмайн проснулась, мы должны начать распространять бумажную

промышленность по всему Эренфесту,- объявил Фердинанд. - С этой целью мы собираемся отослать

серых жрецов из храмовой мастерской и членов компании

Плантен, как мы это делали, когда устраивали

мастерскую в Иллгнере.

Однако нам не хватает мастеров

для обучения местных

ремесленников. Мы хотим, чтобы вы одолжили нам трех или четырех ваших мастеров по изготовлению бумаги,

чтобы они могли начать учить других.

Это... Довольно

трудная просьба, лорд Фердинанд.

Первым ответил не Гиб Иллгнер,

а Виктор. Это он в основном отвечал за бумажную

промышленность в Иллгнере

и объяснил, что им не хватает рабочей силы, необходимой для выполнения такой просьбы. В то же время он выразил смущение

в отношении помощи в создании

конкурирующих предприятий.

- Виктор, ты прав в своих выводах, но Иллгнер существует в том виде, в каком он пребывает

сейчас, исключительно благодаря

знаниям и изобретениям леди Розмайн,- вмешался

гиб. - Если она хочет нашей помощи, я готов удовлетворить любую её просьбу.

Леди Розмайн, пожалуйста, скажите нам, что вам нужно, - сказал он, ободряя

меня улыбкой.

Бригитта кивнула, соглашаясь

с братом. Я внезапно почувствовала как у меня в груди потеплело; я была очень рада, что люди так откликаются на мои просьбы.

- Я хочу создать больше бумажных мастерских, но у нас недостаточно людей, чтобы сделать это во многих провинциях. Мы надеемся нанять рабочих у Иллгнера, чтобы решить это затруднение, - объяснила я. - Тем не менее, в то время как мы одолжили

серых жрецов Иллгнеру

на целый год для создания

бумаги, мы будем только учить другие провинции, как делать бумагу из волрина.

Мы планируем посетить несколько мест с весны до осени, и наше пребывание в каждом из них будет кратким, так что вам не нужно будет учить их делать какие- либо другие виды бумаги.

- Создание большего количества

мастерских по изготовлению бумаги является для нас наиважнейшим делом в связи с предстоящей торговлей с Суверенией, - добавил Фердинанд.

- Другие провинции могут

использовать местные материалы для производства новых видов бумаги на досуге,

но ваше превосходство останется непоколебимым.

Выражение лица Виктора смягчилось: - Теперь я понимаю истинное

значение того, что леди Розмайн

послала серых жрецов в Иллгнер на год. Нам оказали милость. Мы сделаем для Эренфеста все, что в наших силах.

И поэтому было решено, что мы обсудим это более подробно вместе с компанией

Плантен, когда встретимся

с ними, чтобы купить бумагу из нансеба. Удачи, Бенно. Ты снова окажешься окружен

знатью.

Пока я посылала

Бенно безмолвную молитву,

Дамуэль отошел от двери, которую

охранял, и подошел к Рихарде

с напряженным выражением

лица. Очевидно, пришло какое-то сообщение,

и если судить по тому, как брови Рихарды взлетели

вверх, когда она его получила,

то оно было очень важным. Она сразу же подошла к Фердинанду.

- Извините, что прерываю встречу. Рыцарский

орден прислал весть, что явился Повелитель Зимы.

Фердинанд немедленно

встал, его кресло отъезжая проскрежетало по полу, и все мои

рыцари-стражи, кроме Дамуэля,

тут же напряглись. Я вспомнила

свой предыдущий опыт охоты на Повелителя Зимы — это было дело, в

котором участвовало большинство членов моей семьи, включая Карстедта и Экхарта. Я хотела бы помочь им благословением, даже если это поможет самую малость.

Фердинанд, вам понадобится мое благословение? - Спросила я, глядя на него снизу вверх.

- Да, оно бы нам пригодилось. Прошу прощения, Гибе Иллгнер, но мы должны завершить эту встречу.

- Понимаю. Мы не можем больше отнимать у вас время. Если вы нас извините... - ответил Гиб Иллгнер, вставая

вместе с женой. Виктор с кривой улыбкой похлопал жену по плечу.

- Похоже, ты нервничаешь, Бригитта, но ты больше не рыцарь, - сказал Виктор.

- Похоже, знакомые лица и атмосфера заставили её забыть об этом, - продолжил он, вызвав у Бригитты улыбку одновременно смущенную

и грустную.

- Мы уйдем, чтобы не мешать вам, - сказал Гиб Иллгнер.

- Мы молимся за ваш успех в бою. - Он и все остальные

начали уходить, но у меня на уме был еще один вопрос.

- Фольк.

Он обернулся, выглядя ошеломленным, никогда не ожидая, что я действительно обращусь

к нему напрямую здесь.

- Как у тебя дела с женой? – Спросила я. - Ты нашел счастье в Иллгнере?

Я иногда ловлю себя на том, что беспокоюсь о тебе даже сейчас.

Фердинанд бросил на меня острый взгляд, но я ничего не могла с собой поделать. Фольк был первым серым жрецом, которого я продала кому-то другому — для меня в первую очередь не в качестве

работника, а чтобы он мог жениться. Его жизнь в храме означала,

что он ничего не знал ни о семье, ни о браке, и поэтому

я часто задавалась вопросом, как складывается его жизнь сейчас.

Фольк грациозно

опустился передо мной на колени.

- Я принял ваш мудрый совет близко к сердцу, леди Розмайн. Вместо того чтобы молча терпеть

все мои невзгоды и трудности,

я постоянно разговариваю с Карой, чтобы мы могли работать вместе и находить

решения что устроят как меня так и её. Пока вы спали, мы были благословлены ребенком,

и я смог узнать значение

слова "семья". Каждый день я испытываю мгновения

истинной радости и от всего сердца благодарю

вас за то, что вы направили меня по пути счастья.

Он говорил с гордостью, с выражением не серого жреца, служащего своему господину, а отца, поддерживающего свою семью.

Окончание зимы и аудиенция для купцов

- Дамуэль, приготовься к выезду на охоту. Когда будем готовы,

соберемся в этой комнате, а затем отправимся

на тренировочные площадки.

Розмайн, подожди здесь!

В охоте на Повелителя Зимы могли участвовать только рыцари прошедшие полный курс обучения, поэтому учеников с собой не брали. Ангелика,

несмотря на то, что ей было разрешено

сопровождать меня в храм, также получила указание остаться.

Получив приказ ждать вместе с моими учениками

рыцарями-стражами, я снова села в кресло и стала ждать, когда Рихарда

вернется с моей теплой одеждой.

Гиб Иллгнер и остальные уже давно покинули

комнату.

- Думаю, ученики Королевской академии многому научились

бы, если бы им было позволено наблюдать за этим со стороны, - размышляла я вслух, когда вернулась Рихарда.

Что-то настолько

опасное никогда не будет позволено, миледи.

- Полагаю, что да. Ученики в битве будут не более, чем помехой и было бы слишком

опасно взваливать на рыцарей еще и заботу о них. - Хотя это было правдой, что ученики могли многое почерпнуть, наблюдая за впечатляющим

взаимодействием членов Рыцарского Ордена, было бы неразумно позволить находиться поблизости от столь непростой и напряженной битвы непоседливым, назойливым ученикам.

Если

бы только у нас были видеокамеры или

что-нибудь в этом роде...

Фердинанд и Дамуэль вскоре вернулись в своих доспехах

и плащах.

Вижу, ждете, - сказал Фердинанд. - Хорошо. Следуем на тренировочную площадку.

Я открыла Лесси, чтобы Рихарда

и мои рыцари-стражи могли забраться

внутрь; затем мы полетели

сквозь сильную метель, не отводя взглядов от цветных плащей впереди нас, чтобы

не заблудиться.

Когда мы прибыли на тренировочную площадку, рыцари уже выстроились и ждали нас. Среди них были Карстедт,

Экхарт и Лампрехт.

Я помахала им и они удивленно посмотрели на меня.

- Прошу прощения за ожидание, - сказал Фердинанд, заставляя всех опуститься на колени своим присутствием. Я выбралась из своего верхового

зверя и встала рядом с ним. - Похоже, Святая Эренфеста хочет помолиться богам и дать всем нам благословение.

Я шагнула вперед к коленопреклоненным

рыцарям и достала свой штаппе. Затем я подняла

его в воздух, вливая достаточно маны, чтобы благословить как можно

больше людей, пока я молилась Богу Войны.

- О Бог Войны Ангрифф, о возвышенные двенадцать Бога Огня Лейденшафта, я молюсь, чтобы вы даровали

им свою божественную защиту.

Знакомый синий свет вырвался из моего штаппе и дождем пролился на собравшихся членов Рыцарского ордена.

Молитва отняла больше маны, чем я ожидала,

вероятно из-за всех присутствующих здесь людей, но я не чувствовала такой усталости, как во время предыдущей битвы с Шнестурмом. Теперь, когда юрев расплавил так много сгустков маны внутри меня, у меня было намного больше маны.

- Мы должны поблагодарить святую за её благословение, - сказал Фердинанд.

- А ты теперь не выходи из северного здания, пока охота не закончится. Рыцари-ученики, не спускайте

с нее глаз. Тебе понятен приказ, Корнелиус? Рихарда, в свое отсутствие я передаю власть тебе.

- Да, сэр!

Мальчик мой, я понимаю.

Получив приказ первой вернуться в замок, я снова забралась

в Лесси, на этот раз только с Рихардой. Мои рыцари-ученики должны были возглавить

нас на обратном пути. Когда я взлетела

в воздух, используя

их плащи в качестве ориентиров, я услышала крик, призывающий рыцарей

приготовится.

Нам с Шарлоттой

было запрещено покидать северное здание до окончания

охоты. Это было потому, что большая часть рыцарей отбыла на охоту и стражей рыцарей стало меньше, а северное здание имело защитный

барьер, который обеспечил

бы нам безопасность. Меня это вполне устраивало, поскольку означало, что я могу читать или пить чай с Шарлоттой.

На самом деле, мое пребывание в северном здании было самым спокойным времяпровождением с тех пор, как я очнулась от комы.

Я как раз заканчивала пить чай с Шарлоттой. Я, конечно, не могла отказать

ей, учитывая, как мило было её приглашение:

- Несмотря на то, что ты только вернулась

из Королевской академии,

ты сразу же отправилась в храм. А потом ты была занята зимним общением.

Я хочу устроить чаепитие, на котором будем только мы вдвоем, дорогая

сестра.

А ведь если подумать, я не устраивала

с ней чаепития с тех пор, как Вилфрид прервал одно такое два года назад.

- И Отец, и Мать остаются в своих комнатах, пока охота не закончится, поэтому я всегда с нетерпением ждала появления Повелителя Зимы, - призналась

Шарлотта. Похоже, это были те драгоценные несколько

дней, которые она могла почти полностью провести

с родителями во время зимнего общения. Она много рассказывала мне о своей жизни, и хотя она часто упоминала

Мельхиора, Вильфрид почти что никогда не упоминался в её рассказе;

он вырос не

здесь, в северном здании, а в восточном, где жила Вероника.

Это так печально, когда братьев и сестер держат порознь, - сказала я.

- Такая жизнь это все, что я когда-либо знала,

поэтому я никогда не находила это особенно печальным.

Тем не менее, бабушка всегда была так добра к Вилфриду, несмотря на то, что была так сурова со мной, и я поймала себя на том, что ужасно завидую ему из-за этого.

Вероника, по-видимому, была довольно резка с Шарлоттой, недовольная тем, что она так похожа на Флоренсию. Мне нечего было сказать по этому поводу, так как я выросла в храме. Считалось, что Фердинанд присматривал за мной по просьбе Карстедта, а я ушла в храм в таком юном возрасте,

что даже не знала, как выглядит моя мать. Я отвечала, стараясь

быть как можно менее многословной, сознавая, что если скажу слишком много, то могу сказать что- нибудь не то, к счастью,

такое мое поведение

Шарлотта истолковала как мое нежелание

говорить о болезненных воспоминаниях. Она тут же поспешила

сменить тему разговора.

- Давай поговорим о храме в другой раз. И что еще важнее,

дорогая сестра, чем бы ты хотела заняться, став эрцгерцогиней?

- Какой странный вопрос. Разве ты не помнишь,

что я уже говорила что не собираюсь

становиться эрцгерцогиней?

- В качестве упражнения один из моих наставников спросил

меня, как бы я управляла

герцогством, если бы сама стала эрцгерцогиней. Мне просто любопытно

узнать, как ты ответила бы на него вопрос.

О, это похоже на то, как дети говорят

о том, кем они хотят быть, когда вырастут? Ничего политически серьезного—только надежды и мечты. Хорошо. Ну, есть только один ответ, который я могу дать!

- Я бы сделала герцогство раем для читателей. Оно станет столицей

книг, наполненной типографскими мастерскими, которые будут получать рукописи

со всего мира и печатать

их. Это будет герцогство радости,

где каждая мастерская будет выпускать новые книги каждый день каждого месяца, и будет закон, что один экземпляр каждой книги должен быть подарен эрцгерцогине, чтобы я могла прочесть их раньше всех остальных. Моя библиотека будет неуклонно

расширяться, вплоть до строительства дополнительных зданий. Всех людей научат читать и любить книги, и каждый сможет читать, как ему заблагорассудится. Ах, как чудесно!

Какое блаженство! Это был бы мой рай.

[[image:/storage/reader-images/7fa360372dc0b4f99ffff6eac04880680bcc603d.jpg]]

Э! О нет! Я её напугала!

Шарлотта смотрела на меня в полном недоумении. Похоже, что я слишком разошлась

с мечтами.

-Н-Но это, конечно,

всего лишь мечта. Я не ожидаю, что это сбудется

в ближайшее время. Хотя я не пожалею сил, чтобы однажды это стало возможно...

- Сестра, ты действительно любишь

книги, не так ли? – Захихикала Шарлотта, глядя на меня с нежной улыбкой человека,

который чувствует потребность быть по настоящему взрослой рядом со своей довольно

странной старшей сестрой.

Мои рыцари –ученики

и слуги, похоже,

едва сдерживали смех, в то время как Рихарда выглядела

весьма недовольной.

Ааа! Не-е-ет! Я все испортила!

Надо было сказать что-нибудь покруче!

Не то чтобы на ум приходил какой-то

крутой ответ, но все же... Кто-нибудь, дайте мне классный

ответ, но такой,

чтобы соответствовал местным

приличиям!

Несмотря на мое смущение, мы продолжали пить чай. Я рассказывала о том, каких успехов добился

Комитет по повышению

успеваемости в Королевской академии, а Шарлотта

рассказывала, как в этом году обстоят дела в зимней игровой комнате.

Рихарда, должно быть, чувствовала, что когда Шарлотта

будет рядом я буду стараться

изо всех сил, так как она договорилась, чтобы мы вместе практиковались в харшпиле, а также шитье и создании

кружев, которые были важной частью подготовки девушек к замужеству.

Окружающие постоянно ловко манипулировали мной, но ничего не поделаешь,

я очень хотела, чтобы Шарлотта

восхищалась мной как самой лучшей старшей сестрой.

Когда-нибудь это так и будет! “Ты невероятна, сестра!” - скажет она. А я отвечу – «Охохо! Ты можешь

рассчитывать на меня, Шарлотта!»

Вышивание цветов, мечтая о книгах, напомнило мне мои дни в бытность

Урано—даже моя старая Мама говорила мне надо переставать читать и начинать вышивать. Я вспомнила, что в то время считала,

что в этом нет никакого

смысла; одежду мы в основном

покупали, швейные машины

делали красивую вышивку,

и ткань, на которой уже были напечатаны

узоры, была легко доступна.

Я действительно никогда не думала, что все её странные

проекты по изучению искусств и прикладных ремесел окажутся такими полезными...

После нескольких дней жизни, которую можно было бы назвать как неторопливой, так и монотонной, охота на Повелителя

Зимы наконец, закончилась. Небо начало проясняться у меня на глазах, и рыцари вернулись

домой совершенно измученные. Прошло еще несколько

дней после того, как Корнелиус

сказал мне, что им дали время на отдых.

Как только все снова набрались

сил, я написала письмо в компанию "Плантен". Я упомянула, что Гиб Иллгнера согласился оказать помощь; что единственные печатные мастерские, созданные в этом году, будут в

Хальденцеле, но что нужно будет подготовить Гутенбергов для создания

новых в других провинциях; что нам нужны документы, чтобы заложить предварительные основы для типографских

мастерских; и что Фердинанд хочет купить у Гиба Иллгнера бумагу из нансеба. Я отдала письмо Рихарде, попросив

её, чтобы чиновники

отослали его вместе с приглашением в замок.

Заодно, пока я была за столом, я написала для Сильвестра отчет о нашей встрече в храме и беседе с Гибом Иллгнером. Фердинанд, вероятно, уже рассказал об этом, но было важно соблюдать субординацию, и существовала возможность, что из-за моего купеческого мышления

мой отчет даст возможность взглянуть

на происходящее с непривычной для аристократов точки зрения. Не говоря уже о том, что Бенно и остальным, вероятно, не разрешат

выступать на собрании

из-за того, что они простолюдины; очень важно, чтобы Сильвестр знал, на что те способны,

а на что нет, чтобы он не давил на них слишком сильно.

Если Сильвестр, как обычно, будет давить на Бенно и остальных слишком сильно, их неизбежный провал затронет не только купцов,

но и все герцогство.

Ситуация не была такой, как прежде, когда дворяне могли просто избавиться от неудачливых купцов и уничтожить

их магазины, чтобы заменить их новыми торговцами

и новыми магазинами. Если мы потерпим неудачу

с королевской семьей и Классенбергом, то на кону окажется голова самого Сильвестра.

Иэп. Страшно

то как.

С возвращением рыцарей,

в замок вернулась нормальность повседневности. Прошла целая неделя после того, как я дала Рыцарскому

Ордену свое благословение, и мне снова разрешили войти в главное

здание.

Сильвестр вызвал меня в свой кабинет,

чтобы обсудить мои отчеты.

- Розмайн, когда дело доходит до твоего общения с

другими, то без сильнейшей головной боли обойтись не получается... Но ты неплохо разбираешься в этих торговых

делах, - сказал он.

У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны,

- ответила я.

По правде говоря,

мне просто спокойнее

находиться в нижнем городе, где каждый может высказать свое мнение. Постоянно

общаться достойно званию аристократа трудно и утомительно.

Аристократы так сильно полагались на эвфемизмы, что было еще много ситуаций

и словесных оборотов

к ним, которые я не понимала и не могла выразить должным образом или же неправильно истолковывала. Это стало особенно очевидно

во время моих бесед после чаепития с Эльвирой и другими, когда мое воспитание простолюдинки мешало пониманию

некоторых вещей. Было страшно осознавать, как разговор между двумя дворянами,

использующими эвфемизмы, может привести к тому, что ни один из них по-настоящему не поймет, что имел в виду другой.

- Похоже, мы можем подписать контракт

только с двумя герцогствами. Есть ли какой-нибудь способ увеличить это число?

- В Эренфесте появились

новые мастерские риншама и шпилек из-за возросшего

спроса на эти товары, но мы понятия не имеем, сколько новых клиентов получим, подписав контракт с великим

герцогством.

Я сделала некоторые

оценки, основанные на соотношении студентов

в Королевской академии,

но с таким небольшим количеством герцогств, с которыми подписывается контракт,

будет много торговцев, которые захотят монополизировать дефицитные товары, чтобы

получить как можно больше прибыли.

- Мы только навредим

себе, если подпишем

контракт со слишком многими и у нас не будет товаров, чтобы удовлетворить их. Не говоря уже о том, что из-за магических контрактов, в отношении

растительной бумаги, не было создано никаких новых мастерских для её производства. Если количество купцов желающих купить эти товары будет расти постепенно, это одно дело, но если их резко станет намного больше и столь же быстро вырастет

потребность в товарах... разве вам не придется расторгнуть контракт с другими эрцгерцогами?

Спросила я.

Похоже, мой косвенный

намек что стремление

к заключению как можно большего количества сделок приведет к критике политики Сильвестра

на следующей конференции эрцгерцогов — был донесен

до моего собеседника. Он и чиновники,

которых он привел с собой, понимающе закивали.

- Хорошо, я понимаю, нам нужно будет очень осторожно выбирать будущих торговых

партнеров. Что касается

твоего предложения создать

точку сбора сведений

в нижнем городе для подготовки к Конференции эрцгерцогов, так как те, кто на самом деле занимается торговлей

это купцы... - Сильвестр замолчал,

выглядя так, как будто он действительно не хотел говорить

об этом. - Я согласен

с тем, что ты написала,

но чиновники говорят,

что будет достаточно просто приказать торговцам заниматься этим и оставить все как есть.

Они не хотят собирать сведения

в нижнем городе.

- Только очень необычный чиновник

может желать отправиться работать в нижний город - это верно.

- Я знала только одного чиновника, которому

действительно нравилось ходить

туда, и если не считать

Сильвестра, то в общей сложности

существовало всего двое таких дворян.

Это нежелание было вполне понятно,

поскольку нижний город был очень грязен и отвратительно вонял. - Вот почему я думаю, что мы должны

как можно скорее

организовать правительственный проект по благоустройству нижнего города. От странствующих купцов,

посещающих мастерскую Розмайн,

мы знаем, что наш нижний город грязен

и непривлекателен даже по сравнению

с нижними городами

других герцогств.

- Ты хочешь сказать,

что нижние города других герцогств

чисты и красивы? - Спросил

Сильвестр, недоверчиво морщась. У чиновников

рядом с ним на лицах тоже были такие же скептические выражения. Все они, конечно, понимали, что грязь в нижнем городе неизбежна, поскольку там где простолюдины там и грязь.

- Я не могу утверждать этого, учитывая, что никогда не бывала в других герцогствах, но так говорят

странствующие купцы и вряд ли это полная ложь.

- Хм...

- Эренфест редко посещают дворяне и купцы из других герцогств,

а те, кто его посещают,

уже знают о нашем нынешнем

положении. Однако, когда прибудут купцы из Классенберга и Суверении, кто может сказать, что они подумают? – Задала я вопрос. Я намекала на то, что наличие такого плохо ухоженного

нижнего города рядом с Дворянским

Кварталом повредит репутации

наших товаров, но чиновники, похоже, не совсем меня поняли.

- Нижний город отделен

от Квартала Аристократов,- сказал один чиновник.

- Разве мы не можем просто разместить гостей в Квартале

Аристократов, как обычно,

леди Розмайн? - Он произнес

это таким тоном, словно это была самая очевидная вещь в мире, но Сильвестр, похоже, понял, о чем я говорила - он действительно был в нижнем городе и видел, как там обстоят

дела.

- Представьте себе, что вы назначаете встречу,

а затем вас встречают плохо одетые слуги,

- сказал он с усмешкой,

глядя на своих чиновников. - Вы заказывали у них товары,

но не получили ожидаемого обхождения да к тому же товаров

оказалось меньше, чем было уговорено. Грязь из сада перед особняком

на полу всех коридоров и почти всех комнат. Что бы вы подумали о хозяине поместья?

Неужели вы действительно сможете игнорировать это все и оценивать его только по его собственной красивой одежде и ухоженной гостиной?

Именно об этом и спрашивает Розмайн.

Точная аналогия Сильвестра

заставила чиновников оцепенеть.

Гости из других герцогств должны были пройти через нижний город, и в то время, как тамошние жители считали его полностью

отделенным от квартала аристократов, посторонние просто рассматривали его как еще одну часть Эренфеста.

- Теперь я понимаю. Мы должны немедленно благоустроить нижний город.

Да, да. Я рада, что вы понимаете.

Может, выгоним на время всех простолюдинов и отстроим его заново?

Эм, подождите... Что? Что ты только что сказал?

- У нас нет маны для этого, - ответил Сильвестр,

- но мы можем начать с того, что начнем создавать на будущее чертежи того что и как надо построить,

если мы все же сделаем это.

О нет. У меня такое чувство, что случится что-то очень, очень плохое, если оставить Сильвестра и его чиновников

заниматься этим вопросом без всякого присмотра!

- Подождите, - сказала

я. - Давайте начнем с более приземленных решений, таких как оплата простолюдинам сбора отходов и очистки улиц

и домов от грязи. Возможно, вы могли бы отдать

приказ о поддержании пристойного внешнего вида простолюдинами повсеместным мытьем рук и принятием ванн.

- В этом есть смысл. Розмайн права — эта постоянная нехватка маны такая морока. Из–за этого у нас нет никакой свободы

действий при осуществлении крупных проектов по перестройке.

Э, но я... Я вообще то говорила не о мане.

Благодаря нехватке маны нижний город был избавлен

от всеобъемлющей и крайне внезапной перестройки в пользу незначительных и постоянных улучшений.

Я с облегчением выдохнула. Я никогда не думала, что это мое предложение могло обернутся чем-то подобным.

Фухх... Мы были в одном шаге от того, чтобы повторить

инцидент с монастырем

Хассе.

Прошло уже несколько

дней с тех пор, как я добилась

успеха в том, чтобы заставить

чиновников начать работать

над улучшением нижнего

города. Купцы должны

были прибыть к третьему колоколу,

хотя компания Плантен,

в частности, должна была прибыть

раньше, так как я хотела просмотреть некоторые

из их документов перед нашей аудиенцией с аубом.

- Розмайн, некоторые чиновники

собираются присутствовать на твоей встрече.

Они хотят посмотреть, как ты общаешься

с торговцами, - сказал Фердинанд. Они, по-видимому, знали, как важно собирать разведданные из нижнего города, но так как они только приказывали торговцам, они не были уверены,

как на самом деле нужно было делать это самим.

- Полагаю, они также хотят убедиться,

что купцы не воспользуются твоей кажущейся молодостью, - пробормотал он мне. – Согласись на их просьбу,

поскольку отказать им в участии

было бы излишне подозрительно, но позаботься о том, чтобы на протяжении всей встречи выражение

твоего лица было сдержанным и управляемым. Нижний город - твоя самая большая слабость; я не могу предсказать, что произойдет, если они предпримут

в отношении него что- то и твои чувства возьмут власть над твоим

разумом. Не раскрывай свои истинные отношения с нижним городом и его жителями,

как ты это сделала, когда сказала Эльвире,

что не хочешь расторгать магические

контракты из-за того, насколько ты ценишь связи, которыми они тебя обеспечивают - это только подвергнет опасности

тех, кто тебе дорог. Ты ведь понимаешь,

что произойдет, если кто-то злонамеренный обнаружит эту твою уязвимость?

Я кивнула.

Постарайся держать свои эмоции под контролем, пока мы не вернемся в храм, - закончил он.

...Слушаюсь.

Мы с Фердинандом в сопровождении наших вассалов вошли комнату, где их ждали представители компании

Плантен. Там уже сидели четверо чиновников, а также Гиб Иллгнера и Виктор. Мы обменялись обычными

длинными приветствиями, затем я взяла документы, которые

запросила у компании

Плантен, и начала их просматривать. Тем временем Фердинанд

купил бумагу из нансеба.

Документы Бенно содержали

подробный отчет о том, что они сделали для подготовки

к строительству мастерской в Хальденцеле, а также о самом процессе.

Ровный, аккуратный почерк явно принадлежал Марку. Если мы напечатаем копии и раздадим

их гибам, они смогут сами самостоятельно провести

первичную подготовку в своих провинциях.

- С этими документами мы сможем решить, где основать следующие печатные

гильдии и как подготовить бумажные

мастерские, - сказала я. - Благодарю вас.

Я рад был оказать вам услугу, леди Розмайн.

- Гутенберги переедут, когда в Хальдензеле пройдет Весенний молебен,

- объяснила я. - Кроме того, для того, чтобы запустить в работу бумагоделательные мастерские, мы собираемся послать трех мастеров

для проведения обучения

в каждой из подготовленных мастерских, а также одного человека для создания филиала Бумажной гильдии Эренфеста. Иллгнер, Хассе и приют обеспечат

наставников; ты сможешь послать людей для создания отделений гильдии?

Мы пошлем наставников, как только будет готово оборудование для бумажных мастерских, но изготовление сукет(сита на которых раструшивается - выравнивается бумажная масса), обучение

ремесленников и так далее не сказать чтобы было быстрым делом. Они, вероятно, отправятся в мастерские по изготовлению бумаги,

как только вернутся

из Халдензеля.

- Да, сможем. Мы благодарим вас за вашу заботу.

Затем я сообщила,

что, исходя из объемов производства, о которых идет речь в документах, мы сможем подписать

контракты только с двумя другими

герцогствами. Я обсуждала

это с Бенно, все время чувствуя на себе испытующие

взгляды ученых. Большую часть того, о чем мы говорили,

я уже упоминала в своих письмах, так что разговор шел достаточно

гладко... но потом Бенно нерешительно спросил, будут ли аннулированы магические

контракты.

- Да, - ответила я с улыбкой, стараясь не выказать насколько болезненна

для меня эта тема. – Новые ремесла будут распространяться по всему Эренфесту,

и нам придется продавать наши товары другим герцогствам, так что нынешние контракты больше не подходят для нашей ситуации. Ауб согласен с этим.

Первые магические контракты, которые я подписывала, неизбежно должны были быть аннулированы. Отрасли промышленности, которые

мы пытались распространить, должны были служить

важными политическими преимуществами для Эренфеста; совершенно не годилось, чтобы для создания

мастерской требовалось мое разрешение, а не эрцгерцога и все продажи не могли проходить только через компанию

Плантен, где работал Лютц. Это значительно

усложнило бы жизнь многим людям.

Далее мы обсудили

размер компенсации, которую они получат за аннулирование своих контрактов, и как с ними будут строиться отношения

в будущем.

- Наша благодарность Аубу Эренфесту за проявленное внимание не поддается

описанию, - сказал

Бенно, когда совещание

завершилось.

Мы по-прежнему возлагаем большие надежды на компанию

Плантен, - ответила

я.

Лютц стоял позади Бенно, его лицо было полностью лишено эмоций. Он смотрел на меня с безучастной улыбкой

купца.

Послеобеденная встреча с Густавом, Отто и остальными

тоже прошла без проблем, поскольку

мы лишь подтвердили то, что уже обсуждали

ранее. Купцам не разрешалось говорить

прямо, и они только слушали,

как чиновники перечисляли все, что было уже решено. Но, по крайней мере, на этот раз их предложения были приняты во внимание. Вместо того, чтобы быть вынужденными выполнять иногда совершенно неразумные прихоти дворян, они получали приказы, которые действительно могли быть выполнены

в течение ограниченного времени.

А теперь подпишите вот это.

В конце встречи нам вручили лист пергамента. На нем был написан краткий отрывок об аннулировании магических

контрактов и два числа, представляющие магические контракты, о которых шла речь. Бенно и Лютц, как всегда, записали свои имена и поставили на них печать кровью, а я расписалась магической ручкой, врученной

мне чиновником. Я подписалась не “Майн”, именем, которое я использовала при подписании других магических контрактов, а “Розмайн”.

Как только это было сделано,

пергамент загорелся и быстро исчез в золотом

пламени. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы полностью

сгореть, а вместе с ним и контрактам, которые когда-то связывали

Майн, Лютца и Бенно.

Сердце мое дрогнуло от глубокой печали. Мне казалось, что меня отрывают

от чего-то важного

для меня - как будто была перерезана

тонкая нить, связывающая меня с людьми, которые мне небезразличны. Я хотела спросить Бенно и Лютца, останутся

ли наши отношения прежними даже без контрактов. Я хотела, чтобы они кивнули и заверили

меня, что так и будет, развеяв этим все мои сомнения. Но мне было ранее сказано сдерживать свои эмоции до возвращения в храм, так что я могла только напрячь мышцы живота и пытаться поддерживать невозмутимое выражение лица.

- Хорошо. Теперь бумажная

и печатная промышленность могут без проблем

расширяться,- с облегчением в голосе произнес

эрцгерцог.

- Действительно. Теперь уже ничто не помешает строительству новых мастерских, - согласились чиновники

и их слова продолжили повторяться у меня в ушах, как жужжание ужасно

назойливых мух.

Место, которое мы зовём домом

Когда старые магические контракты были аннулированы, нам

пришлось подписать новые, чтобы Сильвестр

мог полноценно руководить расширением бумажной и типографской промышленности. Однако он подпишет

его не от своего лица, а как Ауб Эренфеста

— таким образом, и его преемник сохранит

над ними контроль.

Бенно также подписывал контракт от лица компанией Плантен,

чтобы гарантировать, что сделка будет защищена в будущем от превратностей судьбы в виде смены руководства компании.

Мне, как приемной

дочери эрцгерцога, предстоит

решать большую часть практических вопросов, поэтому я подписывалась, как частное лицо. В результате я гарантированно получала

прибыль, но поскольку

Лютц был всего лишь учеником

лехерла, ему было не разрешено

подписывать контракт.

Этот новый контракт,

по сути, был заключен с Аубом Эренфеста,

который покупал у меня права на создание

бумажной промышленности, а у Лютца - права на продажу бумаги, поэтому

он включал в себя раздел,

в котором часть выручки должна была идти компании Плантен.

Конечно, цены отличались

от тех что были прежде, и другим магазинам разрешалось покупать и продавать

товары самим.

- ...Компания Плантен, контракт приемлем?

- Спросил Сильвестр.

Бенно, не сводивший

глаз с нового магического контракта, кивнул: - Наша благодарность за ваше безмерное

внимание и великодушие не может быть выражена словами,

Ауб Эренфест.

Контракт действительно был настолько щедрым,

насколько это было возможно, учитывая

то, что мы с компанией "Плантен" были единственными кто тратил силы и ресурсы

на развитие новых ремесел до этого момента.

Однако для меня он перестал

быть щедрым в тот самый момент, когда Лютц был исключен из контракта.

Бенно подписал контракт

и поставил печать своей кровью и я тоже поставила

свою подпись. Затем чиновник взял пергамент и передал его Аубу Эренфесту

для окончательной подписи.

Мгновение спустя пергамент

окутало золотое пламя.

И вот новый магический контракт вступил в силу - магический контракт

без имени Лютца в нем.

Эльвира сказала, что нам просто нужно сформировать новую связь через новый контракт,

но здесь не было никакой такой связи. Мое сердце словно превратилось в кусок льда. Теперь я точно знала, что мы с Лютцем отдаляемся друг от друга, несмотря на то, что провели так много времени вместе и этот новый контракт только подтверждал это.

Мне так хочется обнять Лютца...

Мне хотелось, чтобы кто-нибудь утешил меня, заверил,

что ничего не изменится. Я хотела объятий,

тепла, близости... Вещи, которые я не могла получить, как дворянка.

Я хочу домой...

Когда магический контракт

был подписан, чиновники

начали обсуждать благоустройство нижнего города. Используя

эвфемизмы, они решили что самый быстрый способ - снести все и тут же восстановить уже перестроенным, используя

строительную магию, но недостаток маны означал, что простолюдинам придется справляться с этим посредством ручного труда.

- Мы никогда бы не посмели

побеспокоить подобным ауба, - сказал гильдмастер, его лицо было совершенно бледным,

когда он склонился рядом с Бенно. - Пожалуйста, позвольте

нам заняться этим.

Я едва ли могла винить их за страх - они оба видели, как монастырь Хассе был построен

с помощью магии, и то, что нижний город будет разрушен таким же образом, было ужасающей

перспективой.

Я заговорила, выступая

посредником между чиновниками и купцами: - Я сама определю бюджет на перестройку нижнего города и отдам соответствующие распоряжения чиновникам. Поскольку

вы, простолюдины, будете

выполнять эту работу,

я поручаю руководство этим делом Густаву.

Начните с главной улицы, идущей от западных

к восточным воротам,

так как по ней всегда наибольшее движение,

чем где-либо еще. Позже мы сможем обсудить,

как еще более украсить и улучшить нижний город.

- Как пожелаете, леди Розмайн. - Купцы почтительно склонили головы, в их голосах отчетливо слышалось облегчение.

Когда дискуссия закончилась, как и

планировалось, Сильвестр приказал купцам удалиться. Они сделали, как было приказано, не сделав ни одного лишнего

движения, когда вышли из зала для

аудиенций. Я внимательно наблюдала за ними, но Лютц ни разу не взглянул в мою сторону.

Прямо оттуда мы отправились в кабинет эрцгерцога. Все лучшие мозги Эренфеста были собраны там, и чиновники

объяснили тем, кто не присутствовал на нашей встрече с купцами,

результаты нашего обсуждения.

- Как и было запрошено, в новом магическом

контракте компания Плантен получила наилучшие

из возможных условий,

- сказал один из чиновников. По-видимому, это было обычным

делом полностью выкупать права на

какое-то дело, но компания Плантен

также будет получать часть прибыли. Это была лишь небольшая часть от общей прибыли, но она будет служить постоянным

источником дохода для новой компании,

которая была основана всего пару лет назад.

Чиновник продолжал намекать,

что такой контракт

никогда бы не был подписан,

если бы я не благоволила магазину. Я не могла не нахмуриться на это замечание; он и понятия

не имел, сколько

мы трудились, чтобы изобрести эти способы производства невиданных здесь вещей, и не знал, как сильно Бенно помог Лютцу и мне тогда, когда у нас буквально ничего не было.

Для меня его намеки, что это было не более чем пустой фаворитизм были откровенным оскорблением.

- Розмайн, - сказал Фердинанд, сделав быстрый жест

рукой и тем самым приказывая мне держать

себя в руках. Я медленно выдохнула и изобразила свою наилучшую фальшивую улыбку.

- Контракт, который мы подписали с компанией Плантен,

касался только печати, производства и продажи бумаги.

Там не было пункта о предоставлении каких-либо технологий, верно?

- Розмайн…?

- Скоро будут присланы

наставники из мастерской Розмайн и Компания

Плантен начнет создавать

филиалы Бумажной гильдии Эренфеста и гильдии книгопечатания для строительства

дополнительных мастерских. Я определю цену за предоставление технологийи получу её от гибов, чтобы заплатить компании

Плантен и Иллгнеру

за предоставление наставников.

Мое неожиданное заявление

вызвало изумленные взгляды

всех присутствующих. Сильвестр, в частности, растерянно

заморгал: - А это еще к чему? Зачем это? - Спросил

он.

- Учитывая нашу текущую дискуссию и сложившуюся ситуацию,

я подозреваю, что компании Плантен

и помогающим мастерам

не будет выплачена

надлежащая сумма за предоставление технологий, поскольку в контракте

об этом ничего не говорится.

Я не могу себе представить, чтобы благородные чиновники были способны понять трудности, с

которыми столкнутся упомянутые купцы и ремесленники, которым нужно будет в течение весны обучить новых рабочих,

одновременно участвуя в развитии этих новых ремесел и при этом продолжая

работать с покупателями,как обычно, что требует труда множества

работников.

Это была не благотворительная деятельность, а крупномасштабная индустриализация под руководством эрцгерцога. Однако у Гуттенбергов не было ни малейшего шанса на то, что хотя бы малейшая часть выделенного на это бюджета будет поделена между ними, равно как и на то, что им будет предоставлена свобода

действий. Будущее, которое мне при этом представлялось, - это то, в котором

дворяне сокрушат дух моих драгоценных мастеров своими обычными

неразумными требованиями.

- А. Это, должно быть, разница между простолюдинами и дворянами... - предположил один чиновник, похоже, неправильно истолковав

мою попытку показать,

что я не могу доверять им играть столь ключевую

роль в предстоящей работе, которую они даже не понимают.

Я представила себе на их головах «колпаки

дураков» (как в старых американских фильмах и мультфильмах, неуспевающему ученику на

голову надевался остроконечный колпак свернутый из бумаги с надписью «дурак» или «тупица»,

и он сидел в нем за партой или же ставился в угол); как по мне так они полностью доказали

свою неосведомленность и следовательно непригодность.

- Можно сказать и так. Во-вторых, я не собираюсь

возлагать важные обязанности на тех, кто не попытается разобраться в деталях нашей работы.

Я сама буду обучать чиновников, занятых в производстве бумаги и печатном

деле, - заявила я с улыбкой.

Фердинанд бросил на меня удивленный

взгляд: - Розмайн,

возьми себя в руки. Это не тебе решать, - сказал он. Эту отрасль

возглавлял сам Ауб Эренфест - с моей стороны было откровенным неуважением взять на себя руководство, не посоветовавшись с ним, но я отказывалась стоять и смотреть,

как компания Плантен и Гутенберги

на моих глазах превращаются в ничто.

- Кто же будет решать подобные

вопросы, если не я? Сколько чиновников знакомо с книгопечатанием и производством бумаги? Сколько из них проводили

время с ремесленниками и купцами и есть ли в них силы и знания для дальнейшего развития новых ремесел?

Фердинанд, за два года моего сна вы наверно обучили

таких чиновников? Или может Ауб Эренфест? Они просто необходимы, если вы планируете

развивать новые отрасли,

не так ли? Я была бы не прочь увидеть

их и я очень рада, чтобы мне не пришлось

воспитывать их самой, - сказала я, зная, что таких чиновников не существует, потому что те, кто находился

в одном помещении с нами, были некомпетентны.

Все таки, я очень плохо умела скрывать

свои мысли. Сильвестр отвел взгляд, ведь по существу он как обычно

пренебрег двумя отраслями промышленности, доверив всю работу Фердинанду, который в данный момент ожесточенно растирал виски.

- Я думаю, что Юстус за последние два года смог

неплохо разобраться в этих ремеслах, - сказал

Фердинанд, но голос его был похож на тихий стон.

- Тогда пусть он тоже занимается

обучением чиновников которые будут заниматься новыми ремеслами, и пусть он будет образцом

к которому они должны будут стремиться, - ответила я. Он был чудаком и почти всю свою жизнь посвятил сбору разведданных, но не выказывал

особого предубеждения по отношению к простолюдинам и был одержим новыми вещами. Он был идеальным кандидатом для работы в этих новых отраслях.

Я с улыбкой кивнула, довольная

тем, что так неожиданно получила такого умелого работника, но Фердинанд только покачал головой: - Нет. Он слишком полезен для меня. Я не позволю тебе украсть

его.

- Розмайн, Юстус служит Фердинанду. Ты не можешь использовать чужих вассалов без разрешения их лорда. Выбери

кого-нибудь из здесь присутствующих чиновников, - добавил Сильвестр. Он давал мне полную свободу выбора, но для меня это было бесполезно; я не нуждалась

в некомпетентных.

- Ауб Эренфест, я с самого начала занималась

печатью и производством бумаги. Эти отрасли - мои дети; они достигли своего нынешнего размаха только потому, что я так нежно их лелеяла.

Печать и производство бумаги, а также инструменты, необходимые для того и другого, всегда делались большими

группами простолюдинов. Дворяне

никогда не были вовлечены в эти дела,

и я совершенно не намерена поручать

своих детей тем, кто не может понять важность компании

Плантен и вовлеченных в новые ремесла мастеров ремесленников. Такие некомпетентные

чиновники будут только навязывать им необоснованные требования, втаптывая

их в грязь своим невежеством. У них нет таланта ни к чему, кроме уничтожения других.

Другими словами, ты не желаешь кого-либо

из собранных здесь чиновников?

- Правильно. Я понимаю,

что мы испытываем нехватку умелой рабочей силы, но я была бы очень признательна людям, у которых есть хотя бы крупица мастерства и мудрости.

Сильвестр поморщился, когда я начала перечислять, какие свойства я ожидаю от чиновников: отсутствие предубеждения к посещению

храма, способность нормально

общаться с простолюдинами и интерес к новым вещам.

Знаешь, это совсем не те черты характера, которыми

должны обладать чиновники.

- Я это понимаю.

Для получивших традиционное образование чиновников было бы неестественно иметь привычку работать

вместе с простолюдинами. Кто-то, кто знающ и умел по вашим меркам,

ауб, может быть не компетентен по моим.

- Я понимаю. - Сильвестр кивнул и скрестил

руки на груди. - Тогда ладно. Я оставляю подготовку рабочих для производства бумаги и типографскойпромышленности на тебя, Розмайн;

никто в Эренфесте не знаком с этими ремеслами лучше. Кроме того, я не знаю, какие ресурсы тебе для этого понадобятся.

- Прошу прощения, можно я ненадолго

отвлеку вас? - Спросила Эльвира,

прервав молчание и приложив руку к щеке. - Могу ли я предложить обучить для новых ремесел чиновников из низших и средних дворян, которых гибы используют в качестве чиновников

в своих провинциях?

Неожиданное предложение заставило

всех посмотреть на Эльвиру. Почти все аристократы в кабинете родились и выросли в Квартале

Аристократов; можно с уверенностью сказать, что, за исключением самой Эльвиры, воспитанной, как дочь Гиба Хальденцелле, среди них не было землевладельцев.

- У них было больше возможностей общаться с простолюдинами, чем у тех, кто вырос в Квартале

аристократов, и если мы сообщим им, что они могут наполнить казну своих провинций

участием в развитии новых ремесел,

они, несомненно, серьезно

отнесутся к обучению.

- Это отличная идея. Я тщательно

изучу эту возможность, - сказала я, но у меня было такое чувство,

что это только усложнит взимание

платы с гибов за технологии, которым их обучат. Я переговорю об этом с Бенно позже; мое решение должно было основываться на том, насколько

будут компетентны эти чиновники

В ту ночь мне приснился

сон. Я шла одна по длинной, не мощеной дороге,

которой не было видно конца. Одинокая звезда сияла в небе, на подобии Полярной

звезды и я шла в её направлении.

Сначала я была одна. Но потом ко мне присоединилась моя семья, Лютц, Бенно и Марк. Дорога становилась все более и более оживленной. Лютц нес меня на спине, Папа - на плечах, Бенно и Марк - на руках. Все они помогали мне на этом пути. Мы все болтали, продолжая наше путешествие, и смеялись вместе над всякими глупостями.

В какой-то момент к нам присоединились Фран и Гил, а затем там появился

и Фердинанд. К этому моменту под нашими ногами уже проросло небольшое

количество травы. Она была мягкой и смягчала

мои шаги. Я продолжала идти вперед, по очереди держась

за руки с Лютцем и с моей семьей, но трава продолжала становится все выше. В конце концов она стала такой высокой, что я с трудом могла продвигаться вперед.

Я поджала губы, досадуя на траву. Меня

заставляли идти по другому пути, чем Лютца и

остальных, но мы, по крайней мере, двигались в одном и том же

направлении, поэтому я продолжила свой путь к сияющей звезде.

Они уже слишком далеко...

Я все еще могла держаться

с ними за руки, но они постепенно

отдалялись. Теперь они также шли и чуть быстрее. Я бежала изо всех сил, чтобы только не отстать,

но при каждом шаге, мои ноги ужасно путались в траве.

Подождите! Вернитесь! Не бросайте меня!

Чем дольше я шла, тем больше наши пути расходились. Все они смеялись и улыбались

разговаривая друг с другом, но никто из них не заметил, что я отстала.

В какой-то момент

наши ладони разъединились. И я осталась

одна.

Папа, Мама, Тули! Подождите меня! Лютц! Лютц! Не оставляй

меня!

Трава теперь была высотой с меня. Я отчаянно расталкивала её в сторону,

мои рыдания не поддавались контролю,

когда я мчалась по своей тропинке, отчаянно

ища их.

[[image:/storage/reader-images/74d370cb66d9011e31b4b25e550b1b5b784ddf58.jpg]]

И тут сквозь этот хаос прорвался

голос:

Миледи.

Рихарда…?

Я резко очнулась,

внезапно осознав, что кто-то меня трясет. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что Рихарда смотрит на меня с беспокойством. Моя подушка была влажной и холодной. Очевидно,

я плакала во сне.

Я медленно села и потерла глаза, несколько

раз тряхнув головой в попытке стряхнуть остатки

сна. Но, несмотря на все мои усилия, кошмарные видения,

как будто выжглись в моем сознании.

Вы довольно сильно ворочались во сне, Миледи. С вами все хорошо?

Нет. Со мной совсем не хорошо. У меня сильно болел затылок

и я чувствовала, как моя мана словно

кипит внутри меня и при этом я чувствовала сильный

озноб.

- Рихарда, скажи Фердинанду, что я хочу вернуться в храм.

...Как пожелаете.

Несмотря на ранний час, Рихарда

немедленно послала ордоннанц. Я умылась, переоделась и позавтракала. Ордоннанц

вернулся, когда мы ели, и трижды повторил

послание от Фердинанда.

- Розмайн, Рихарда передала

мне твою просьбу, но на сегодня у вас назначена

встреча с Гибом Хальденцелле. Ты сможешь потерпеть

до её завершения?

Я не думала что смогу дотерпеть. Гиб Хальденцелле был среди тех, кто, несмотря

на рост печатного дела, не смог создать новые бумажные

мастерские из-за ограничений прежних магических контрактов. Если в какой-то момент он выразит свою радость по поводу их аннулирования, я не была уверена, что смогу сдержаться.

Это Розмайн.

Я собираюсь отправиться в храм сама, пока я не создала никаких проблем.

Фердинанд тут же отправил обратно

еще одного ордоннанца, на этот раз его слова сопровождались расстроенными вздохами: - Я приду к тебе после того, как отправлю уведомление о встрече. Приготовься к отъезду и не смей уезжать одна – вот что было в его сообщении.

Я сжала зубы. Он собирался заставить

меня ждать еще дольше?

Рихарда легонько похлопала

меня по напряженным плечам: - Ну-ну, миледи.

Поторопитесь и закончите

свой завтрак. Судя по голосу Фердинанда, он будет здесь почти в мгновение ока. Вы

же не хотите, чтобы вас отчитали за то, что я побеспокоила его с утра пораньше, а потом оказалось что вы даже не готовы к отъезду?

- Спросила она.

Я кивнула и вернулась к еде, пока Оттилия делала приготовления к моему возвращению в храм. Я видела, как она готовила

зимнюю одежду и посылала ордоннанца

связываясь с моими рыцарями-стражами.

- Сегодня вы выглядите

еще более болезненно, чем обычно. Но в храме вам будет привычнее и удобнее, не так ли? - Спросила

Рихарда с грустной

улыбкой. - Сегодня

вы сможете отдохнуть.

Как она и сказала, вскоре прибыл Фердинанд.

Он, вероятно, отругал бы меня, если бы я все еще завтракала.

-Ты уже собралась, Розмайн?

– Спросил он. - Если так, то мы немедленно

отправляемся.

Все, что мне было нужно, можно было найти и в храме, так что у меня было не так уж много багажа,.

Самым важным на этот раз была бумага из ринфина,

которую мы получили

от Гиба Иллгнера.

Прощайте, леди Розмайн.

Фердинанд и Экхарт шли впереди, я следовала

за ними в Лесси, за мной следовали

Ангелика и Дамуэль.

Мое нетерпение заставляло меня постоянно держать высокую скорость,

так что перелет прошел немного быстрее, чем обычно.

- С возвращением, леди Розмайн. - Когда мы приехали, меня встретил Фран. Прежде чем я успела

выбраться из своего Пандабуса, Фердинанд

уже убрал своего верхового зверя и направился к нему.

Фран, приготовления? - спросил Фердинанд.

Уже закончены. Остальные слуги сейчас обустраивают комнаты директора приюта.

- Похоже, у неё накопилось много недобрых чувств. Пропусти долгие приветствия и веди их прямо в потайную комнату.

- Как пожелаете.

Как только я вышла из Лесси, Фердинанд

протянул мне кожаную сумку: - Розмайн, опусти внутрь руки и влей как можно больше своей маны. Ты же не хочешь причинить

боль окружающим ударом манны которую не сможешь

удержать из-за бушующих

в тебе чувств, не так ли?

Благодарю. - Я взяла кожаную сумку и направилась прямо в кабинет директора приюта.

- Мы все были искренне удивлены,

что Верховный Жрец прислал письмо так рано утром... - сказал Фран с тревожной

улыбкой. Нельзя было использовать ордоннанц

для общения с теми, у кого не было штаппе, поэтому Фердинанд

вместо этого использовал магический инструмент - письма,

которые летали, как птицы, чтобы приказать Франу, чтобы тот вызвал

представителей компании Плантен. Гил сразу же отправился выполнять поручение. Он должен был скоро вернуться

с Лютцем.

Когда мы прибыли

в теперь почти неиспользуемые покои директора приюта, оказалось что воздух

внутри был почти что ледяным, ведь прошло не

так много времени с тех пор, как были зажжены

печи.

- Пожалуйста, не снимайте

пальто, комната еще не полностью

нагрелась, - сказал Фран, и я вошла в комнату,

не снимая верхней одежды. Я испытала некоторое

облегчение, увидев, что внутри ничего не изменилось

с тех времен, когда я была простой послушницей, но также и некоторое смущение

— это было еще одним напоминанием о том, как сильно все изменилось с тех пор. Словно исполнение моего недавнего сна.

- Леди Розмайн, пожалуйста, подождите в потайной

комнате с лордом Дамуэлем. Леди Ангелика, пожалуйста, охраняйте дверь.

- Можешь на меня положиться, Фран. Оставить непонятный

купеческий разговор на Дамуэля - это, безусловно, правильный выбор, - сказала Ангелика,

с радостью направляясь к входной двери комнаты. Она так открыто

демонстрировала свое поведение

«я не использую голову» что я ожидала,

что Фран хотя бы покачает

головой, учитывая, что он был так похож на Фердинанда, но его, похоже, это сейчас совсем не волновало. Вместо этого он общался с ней без излишних церемоний, возможно, потому, что она была гораздо менее чопорной и формальной, чем Бригитта.

- Подумать только, что я снова вернусь сюда после стольких

лет... - пробормотал Дамуэль, когда мы поднялись

по лестнице и вошли в мою потайную

комнату, и я решила не обращать внимания

на его слова. Комната была открыта для моих слуг и уже была чистой благодаря их быстрой работе.

Убедившись, что дверь открыта настежь,

чтобы Лютц мог войти, я села на предложенное Франом кресло. Он посмотрел на меня сверху вниз с неуверенным выражением: - Могу я предложить

вам воспользоваться кожаной сумкой, одолженный вам Верховным Жрецом? – Произнес

он. – Мне кажется, что у вас меняется цвет глаз.

Когда цвет глаз начинал меняться,

это часто указывало

на то, что человек терял контроль над своей маной. Я поспешно

сунула руки в сумку и ощутила, что внутри было много маленьких

круглых предметов. Они мгновенно начали высасывать мою ману.

Интересно, что это такое?

Я заглянула внутрь и увидела

несколько черных фей камней, некоторые

из которых уже рассыпались в золотую пыль. Фердинанд, очевидно,

надеялся сдержать мою буйствующую ману, одновременно обеспечив

себе некоторые ценные крафтовые ресурсы.

Была ли я единственной, кого раздражало его постоянное стремление

использовать себе на пользу любые обстоятельства?

- Я привел Лютца! - Воскликнул Гил, врываясь в комнату директора

приюта. Его дыхание

было немного прерывистым, возможно, из-за того, что он бежал сюда на полной скорости.

- Гил, леди Розмайн

в своей потайной комнате, - сказал Фран. - Пожалуйста, проводи туда Лютца.

- Понял.

Я слышала, как Гил и Лютц поднимаются по лестнице. В течение некоторого

времени их шаги звучали размеренно и уверенно, но теперь они были быстрыми

и нетвердыми.

- Лютц, большое спасибо, что пришел так быстро. Остальное я доверяю тебе, - сказал Фран, впуская

Лютца и Гила в потайную

комнату и тут же закрывая

за ними дверь. Их плечи вздымались и опускались, пока они пытались отдышаться.

Я резко встала, даже не дожидаясь, пока дверь полностью

закроется, и бросилась

к Лютцу.

- Лютц, Лютц, Лютц! - Закричала

я, но как раз в тот момент, когда я собиралась прыгнуть

на него, он удержал меня за плечи. - Зачем ты меня останавливаешь?! Разве мы не можем обняться?!

- Можем, я просто не отдышался. Дай мне отдышаться, прежде чем ты набросишься на меня.

Лютц обнял меня, похлопал по спине и

велел успокоиться. Это знакомое, привычное объятие, которое заставило растаять и снедающее меня беспокойство, и все

мои оставшиеся силы. Я в свою очередь обняла его и тихонько

вздохнула.

Лютц, Лютц...

Аннулирование контактов ничего не изменит между нами, не так ли…?

- А ты сама собираешься меняться?

- Спросил он, ласково положив руку мне на голову. Я покачала

головой в ответ. - Я тоже. Конечно, немного грустно,

что контракты закончились, но для меня важнее мое обещание мастерить

то, что ты придумываешь и это никогда не изменится. Между нами все осталось по прежнему.

- Верно. Ты прав. Просто прошлой ночью мне приснился такой ужасный сон. Я не выдержала и вернулась в храм.

Лютц устало

вздохнул:

- Ты хочешь сказать, что меня притащили сюда, потому что тебе приснился

плохой сон? Неужели

ты не могла использовать для этого кого-то другого?

- Если бы могла, нас бы сейчас здесь не было. Со мной рядом есть люди, которые постоянно добавляют мне все новую и новую работу и

поводов для беспокойства, но нет тех кто избавлял бы меня от страхов.

- ...Понимаю. Ну, думаю, мои дни, когда я постоянно таскался

за тобой, еще далеки от завершения, - сказал он, выглядя теперь немного более радостным и довольным, несмотря

на эти свои слова.

- Я больше не могла этого выносить. Но как только я подзаряжусь от тебя, я смогу снова продолжить работать.

Спасибо.

- Только не требуй от себя слишком многого, а то ты

опять упадешь в обморок, - сказал Лютц, сморщив

лицо и похлопав меня по щекам. Подобное уже было в прошлом - мне все еще нужно было держать при себе магические инструменты, но я гораздо реже падала в обморок.

Я с гордостью выпятила

грудь:

Как только мне станет немного лучше, я больше не буду падать в обморок.

Почему эти твои слова заставляют меня волноваться еще больше?!

- Я в порядке,

правда. Единственная причина,

по которой я все еще больна, заключается в том, что я еще не полностью

оправилась от моего долгого сна. Как Тули? С ней все в порядке? У нее сейчас очень важная работа, так что я беспокоюсь за нее. И Отто, и Бенно в ответ бы только огрызнулись, но это Тули делала шпильку. Лютц ответил высоким голосом, подражая Тули: - Майн, все так срочно, так неожиданно! Ты глупая, глупая глупышка!

Ох. Прости, Тули...

- Она также сказала,

что не собирается упускать эту возможность, и что ты должна с нетерпением ждать, когда она сделает наилучшую

заколку.

Я улыбнулась, представив, как она

сосредоточено делает самую лучшую заколку для волос, на которую только способна,

несмотря на то, что очень злится из за всей этой спешки.

- Лютц, Лютц, скажи Тули, что я тоже её люблю.

- Нет, спасибо, - сказал он, тут же отвергая мою просьбу. Я широко раскрыла

глаза и спросила почему, но он сначала нахмурился, а затем нехотя ответил. - Все думают, что мы с Тули теперь встречаемся, потому что вместе ходим в храм изучать этикет. Я не хочу передавать подобное

сообщение и тем самым подливать

масла в огонь.

- Лютц, неужто, Тули недостаточно хороша для тебя? Ты должен чувствовать себя счастливчиком, просто потому что другие думают о тебе так. Мы ведь говорим о Тули, понимаешь? – Недовольно сказала я, поджав губы.

Лютц нахмурился и покачал головой:

- Не-а. Я не хочу, чтобы люди еще больше завидовали мне.

- Завидовали? Значит ли это, что она очень популярна среди мальчиков? Я так и знала. Это ведь Тули! Бьюсь об заклад, она уже такая красавица. Я так хочу увидеть её... – Вздохнула

я. С тех пор как я проснулась, я ни разу не видела Тули или кого-то еще из своей семьи.

- Ты ведь увидишь

её, когда будет готова заколка?

Тули сказала, что хочет сама доставить её и услышать, что ты думаешь о ней. А еще Камил говорил,

что ему нужны новые игрушки.

- Значит, мне придется

их сделать! Как ты думаешь,

какие игрушки ему понадобятся? Ему ведь нужны и новые книжки с картинками, верно? Может быть, карута поможет ему выучить буквы? Может, заказать основы для карт у Инго? Мы могли бы попробовать воспользоваться бумагой из Иллгнера.

Дирк, который раньше был младенцем, ковыляющим по приюту,

теперь был достаточно взрослым, чтобы помогать

в работе. Камиль, без сомнения,

тоже стал больше,

пока я спала.

Лютц поморщился, когда я вслух стала размышлять о новых игрушках

для четырехлеток. – Вот ведь...

Неужели я сам все испортил?

Слушай, ты должна сосредоточиться на производстве бумаги и печатном

деле. Ты должна всегда понимать

что для тебя сейчас наиболее

важно.

- Ого. Так значит Камил для меня сейчас не самое важное?

Нет! Конечно,

нет!

- Знаю, знаю. Я просто притворялась. Мм... шутить и притворяться так приятно. Это словно возвращает меня назад во времени, - сказала я со смешком,

и именно тогда фей камень в двери

моей потайной комнаты начал сиять. Это означало,

что кто-то на другой стороне желал видеть меня. Это была необходимая особенность для потайной комнаты, так как в ней полностью

блокировались стуки и другие звуки снаружи.

Я отстранилась от Лютца и выпрямилась, когда Гил двинулся

открывать дверь. С другой стороны

стояли Фран, Бенно и Марк.

Леди Розмайн, прибыли Бенно и Марк из Компании Плантена.

Гм... А…зачем?

Заметив мое удивление,

Фран смущенно опустил глаза: - В своем письме Верховный

Жрец велел нам немедленно созвать

представителей компании Плантен... поэтому мы позвали их всех,

а не только Лютца. Мои искренние извинения.

- Ой. Я понимаю... Не волнуйся, Фран, ты ни в чем не

виноват. - Я жестом велела ему отойти, прежде

чем посмотреть на Бенно и Марка. Они были сейчас ужасно бледными, услышав, что произошло

какое-то чрезвычайное происшествие.

- Что произошло?! Что за чрезвычайная ситуация?! – Начал спрашивать Бенно, как только

закрылась дверь, он был так возбужден что у него слюна летела изо рта.

Я инстинктивно спряталась за Лютца и рассказала ему правду - я проснулась

от страшного сна, после того, как контракты

были аннулированы, и просто хотела увидеть Лютца.

- Ах ты... ТЫ ИДИОТКА!

Гяаа! Ай, ай, ай!

Бенно с гневно изогнутыми бровями вытащил меня из-за спины Лютца и он начал яростно вкручивать костяшки пальцев в мою голову.

- Нас вызвали на следующий день после аудиенции в замке по срочному делу! Мы были просто демонски напуганы, и оказывается это все потому, что тебе приснился плохой сон?! Демон побери и это чрезвычайная ситуация?! - Вопил он. Он совсем не сдерживался, и здесь не было никого, кто мог бы его остановить.

- Я просто больше не могла терпеть! - Протестовала я. - Моя мана вот-вот выйдет из послушания! Даже Верховный Жрец решил, что это чрезвычайная ситуация!

- Да, еёе глаза были немного

другого цвета, когда я пришел...

- добавил Лютц.

Услышав это, Бенно перестал мучить меня и посмотрел на меня сверху вниз. Он раздраженно потянул

меня за щеки, прежде чем испустить измученный

вздох. - Похоже, ты хотя бы успокоилась. Хорошо. Тогда мы уходим.

Подождите. Давайте немного поговорим. Я же не зря вас вызвала так рано, правда?

Я кратко изложила

им то, что обсуждалось в кабинете эрцгерцога после аудиенции. Я сообщила, что получила право сама обучать чиновников, чтобы Гутенберги не были раздавлены их необоснованными требованиями, что вызвало слова благодарности и широкую

улыбку Марка. Когда Эльвира поручала им немедленно открыть типографию, вести с ней переговоры было очень нелегко.

- Я ведь была полезна, верно? Я ведь сделала что-то полезное, верно? Давайте, хвалите меня! - Приказала я, гордясь собой. Однако вместо того, чтобы осыпать меня комплиментами, Бенно поморщился и щелкнул меня по лбу.

- Ой! За что?!

- Потому что я могу с уверенностью сказать,

что ты начнешь вести себя еще безумнее,

если мы тебя похвалим.

- Ай! Почему тебе так хочется бить меня по голове, когда ты раздражен, но ты не хвалишь меня, когда я это заслуживаю?! Разве это правильно,

что за свою тяжелую работу я получаю

только побои и выговоры?!

- Ааа…. Ладно, ты просто

молодец, тебе нет равных. – Произнес Бенно монотонным голосом

и , по-моему мнению,

излишней силой, так как моя голова все еще была чувствительной от его костяшек

пальцев, погладил меня по голове.

Я надула щеки и начала

жаловаться, но Лютц только покачал головой и ответил с расслабленной улыбкой:

- Ты жалуешься и все же улыбаешься ему. Мне кажется, что тебе действительно нравятся

такие вещи, так как ты не можешь делать этого с дворянами,

верно?

Я тут же замолчала. Лютц был совершенно

прав — я испытывала такую ностальгию по такого рода разговорам и поведению и была счастлива

снова наслаждаться ими. Бенно и Марк раздраженно покачали головами, а я улыбнулась.

- Кстати, насчет чиновников

- как ты собираешься их обучать? - Спросил Бенно.

- Мне нужно, чтобы они были способны разговаривать с простолюдинами на одном языке, но почти никому из дворян, которых я знаю, нельзя доверять

эту работу. Вы знаете кого-либо

подходящего? – Спросила

я.

Бенно и Лютц сразу же предложили Юстуса. Он быстро работал и, в отличие от высших аристократов в Халдензеле, на самом деле позаботился узнать мнение Компании

Плантен. Пока я спала, он легко поддерживал порядок в работе с компанией.

- Юстус личный чиновник Фердинанда, а Фердинанд не хочет давать мне его взаймы, - пожаловалась я, оплакивая свои обстоятельства. Но пока я раздумывала, не спросить ли мне его еще раз, Марк поднял руку.

- Я полагаю, что гильдмастер знает намного больше аристократов чем мы и он сможет выбрать

тех с кем можно об этом поговорить. Его рекомендации также, вероятно, будут иметь больший

вес, чем наши, учитывая, что наш быстрый рост сопровождался столь же быстрым ростом недовольства в наш адрес.

- Собираешься свалить всю тяжелую работу на старикашку? – С усмешкой

спросил Бенно.

- Он просто лучше всех подходит

для этой работы, - спокойно

ответил Марк со своей обычной

улыбкой.

- Ладно. В таком случае попробуйте попросить гильдмастера составить

для меня список кандидатов. Я посоветуюсь с эрцгерцогом, кого из них лучше использовать, - сказала я. - Кроме того, Матушка

предложила, использовать для этого чиновников, работающих на Гибов? Они знакомы с жизнью простолюдинов и она сказала,

что они полностью посвятили бы себя своей работе, если бы это означало обогащение

их родных провинций.

Как у вас все прошло в Хальденцелле?

Я еще не была в Хальденцелле, но и Лютц, и Бенно были там вместе с другими Гутенбергами; они наверняка знали, как действовали местные чиновники.

- Только мастер Бенно и Дамиан встречались с Гибом Хальденцелле, - сказал Лютц. - Слуга бывший нашим с остальными проводником по городу

- может быть, он был чиновником? Мне показалось, что простолюдины и дворяне там были немного ближе, чем в Эренфесте.

- Если мы будем набирать средних дворян, а не высших, это может сработать... - размышляла я вслух. - Или нет, может быть, еще лучше будут низшие дворяне.

В Иллгнере отсутствие

дворян, работающих чиновниками, привело к тому, что Гибу Иллгнеру пришлось

самому посещать мастерскую по изготовлению бумаги, чтобы проверять

продвижение работ. В Иллгнере моим работникам было предоставлено достаточно самостоятельности, но в Хальденцелле такого может и не быть.

- Провинция зимой просто замерзает целиком;

люди борются за жизнь, если благословения уменьшаются хотя бы ненамного, им грозит

смерть, поэтому они в конечном итоге привыкли

объединяться чтобы выживать. Они суровы к посторонним и не очень открыты

для новых идей... но как только они стали немного более привычны к нам и восприимчивыми к тому что мы рассказывали, работа начала спориться

очень быстро.

Очевидно, им потребовалось много времени, чтобы принять новые ремесла и способ

ведения дел. Такова была их провинциальная культура,

что было вполне обычным делом, но как же трудно было преодолевать подобные препятствия.

- А весной мы начнем строить в Хальденцелле мастерские по изготовлению бумаги... – почти простонал Лютц, скрестив руки на груди.

в чем дело? – Встревожено поинтересовалась я.

- В Хальденцелле растет гораздо меньше деревьев, чем в Иллгнере и я не знаю, подойдут ли эти деревья для изготовления бумаги. Я понимаю, почему им нужны мастерские по изготовлению бумаги, но я думаю, что им лучше просто покупать

себе бумагу в другом месте, когда у нас будет больше мастерских к северу от Эренфеста. А мастерские в Хальденцелле мы должны строить

на самом юге провинции. Не могла бы ты донести до них эти наши предложения?

Конечно смогу. Можешь на меня рассчитывать. И еще, Бенно,

насчет поездки Гутенбергов...

Мы продолжали обсуждать

вопросы, начиная от типографии и заканчивая нашими семьями, от важных вопросов

до мельчайших из мелочей. Наш разговор продолжался до тех пор, пока, в конце концов,

я не почувствовала полное облегчение.

Я с улыбкой

проводила Лютца и остальных и все они улыбнулись в ответ. Они простили меня, сказав, что поездка не была пустой тратой времени благодаря этому разговору. И с этими словами работники

компании Плантен простились

со мной.

Возвращение в дворянскую академию (❀)

После моей встречи с Гибом Хальденцелле, мне настало время принять участие в зимнем общении. Это означало встречу с дворянами,

общение с которыми одобрили Фердинанд

и Рихарда, посещение

чаепитий, устраиваемых членами фракции Флоренсии, и запись любых историй, которые

я запомнила бы, чтобы превратить в книги о любви, которые

понравились бы Эльвире

и её подругам.

Я уже ходила в зимнюю игровую комнату с Шарлоттой

и говорила с Морицем о первокурсниках. Низшие дворяне, как правило, испытывали

наибольшие трудности с географией и историей, так как у них было мало возможностей увидеть карты и хронологические летописи,

и поэтому мы обсудили введение

этих предметов в программу зимней игровой комнаты. Я даже отдала Морицу одно из учебных пособий, которые сделала этой зимой для первокурсников. Я понадеялась что благодаря моему самодельному учебнику,

их интерес к этим предметам

хоть немного возрастет,

и что им будет немного

легче посещать соответствующие уроки в Академии.

- Миледи, у вас на сегодня назначена встреча с Аубом Эренфест, - сказала мне Рихарда однажды

после завтрака.

- Что заставило его назначить встречу так внезапно и без предупреждения?

Сегодня утром он получил отчет от Вилфрида и хочет услышать ваше мнение.

Должно быть, что-то произошло в Королевской академии.

Прежде чем вернуться

к любовному роману,

потакающему вкусам Эльвиры, который я писала, я дала свое согласие на встречу.

После обеда я отправилась в кабинет эрцгерцога. Фердинанда, по-видимому, тоже вызвали, так как он что-то читал с дощечки,

когда я прибыла.

- Я слышала, вы получили отчет от Вилфрида,

- сказала я.

- Ага. Хотя это был не столько отчет, сколько мольба о твоем возвращении, - ответил Сильвестр,

протягивая мне отчет, о котором шла речь. Я начала его просматривать.

Почти все студенты из Эренфеста

сдали свои письменные

экзамены, и Королевская академия теперь полностью

перешла в сезон общения. Студенты

из нашего герцогства получили почти вдвое больше приглашений на чаепитие по сравнению с предыдущим годом, и получили

столь же огромное

количество вопросов о наших новинках.

Девушки, как я и ожидала, были заинтересованы в шпильках и риншаме, до такой степени,

что Вилфриду и его вассалам

было даже довольно неудобно оказываться в их окружении

всякий раз, когда они посещали

чаепития.

- Если гости этих чаепитий почти полностью состоят из девушек,

почему Вилфрид посещает

их сам, а не посылает

Брунгильду или Лизелетту?

– Спросила я.

- Потому что они адресуют приглашения всем кандидатам в эрцгерцоги. Они, конечно, направляют их и тебе, но так как ты отсутствуешь, посещать

их - это обязанность Вилфрида,

- объяснил Сильвестр.

- Понимаю. И сочувствую

ему от всего сердца.

Из слов Сильвестра я поняла, что, если бы я осталась

в Королевской академии,

меня бы заставили посещать их вместо Вилфрида,

но, ну... Что я могу с этим поделать?

- Это отчет о диттере, - сказал Фердинанд,

протягивая мне доску, которую он до этого читал. Похоже, что рыцари-ученики Эренфеста не смогли отказаться от вызова Дункельфельгера на матч-реванш, и поэтому два герцогства сыграли еще одну игру. Эренфест,

конечно же, проиграл

в мгновение ока, так как у них отсутствовала как моя стратегия,

так и их двое сильнейших бойцов - Ангелика и Корнелиус.

Рауффен, очевидно, был так разочарован результатом, что даже не используя

эвфемизмы, прямо спросил

когда я вернусь.

Похоже, профессор

Рауффен забыл, что я не учусь на рыцаря, не так ли?

Чаепитие между двоюродными кузенами и кузинами

— то есть чаепитие с Аренсбахом и Френбельтагом также состоялось. Похоже, Детлинде кроме расспросов о наших новых товарах настойчиво интересовалась, почему так повысились, можно сказать взлетели,

оценки Эренфеста и почему был дан отказ на брак Лампрехта.

Это не сулит ничего хорошего для нас на конференции эрцгерцогов, - заметил Фердинанд.

-Ты думаешь я этого не понимаю? - Согласился Сильвестр. - Нам нужно будет очень внимательно

следить за тем, какие шаги предпринимают Аренсбах и бывшая

фракция Вероники.

Также, согласно отчету, Рудигер из Френбельтага окольным

путем поинтересовался, была ли я уже помолвлена. Детлинде задала тот же вопрос о Вилфриде,

которому удалось избежать

однозначного ответа на оба вопроса,

сказав, что на Конференции эрцгерцогов этой весной будут даны исчерпывающие ответы на эти вопросы.

- Означает ли это, что я получу в скором будущем предложение о замужестве из Френбельтага? - Спросила я, вытирая слезы радости с глаз, перечитывая слова на доске снова и снова. Это было мое первое предложение руки и сердца за всю мою сознательную жизнь, включая мои дни в бытность Урано.

Фердинанд вздохнул

и вырвал доску

из моих рук.

- Почему ты так этому рада? – Спросил он. – Они просто напросто нагло желают завладеть

твоей маной.

- Сколько книг в библиотеках Френбельтага? - Осведомилась я. - Там больше книг, чем в Эренфесте?.. Эм... Н-Не то чтобы я хотела принять

это предложение... Мне просто немного

любопытно. Я хотела бы получить список всех их книг, если возможно.

Фердинанд уставился

на меня взором, полнившимся недоверием

к моим последним словам.

- Если ты продолжишь

выпускать новые книги с такой же скоростью

как делаешь это сейчас, мы вскоре далеко обгоним их.

- Ну что ж, в таком случае, Сильвестр, тогда вы можете отклонить это предложение Френбельтага.

- Розмайн, это все, что тебя волнует?! – Неверящим и недовольным голосом

воскликнул Сильвестр. – Тебя что, не интересует ничего другого?! Это совсем не то, что нужно решать,

основываясь на том, сколько у жениха имеется книг!

- Она упоминала эту дурость и раньше, - сказал Фердинанд

с пренебрежительной усмешкой.

Хоть меня и раздражало это пренебрежительное отношение

к моим словам, но в кое чем он был прав — было ли что-то более важное, чем количество книг, которыми владел мой будущий

жених? Ну конечно же нет. - Забудь о предложении Френбельтага. Вот на чем тебе нужно сосредоточиться.

Фердинанд указал на один конкретный абзац на доске. В нем описывалось поведение

Анастасия, что похоже нетерпеливо дожидался

моего возвращения, в то время как Эглантина

прислала мне приглашение на чаепитие, чтобы представить меня своим друзьям.

- Я бы предпочла

притвориться, что не видела этого, и оставить

все на Вилфрида... - пробормотала я. Анастасий ждал не меня, а шпильку и песню, а чаепитие

с друзьями Эглантины

означало общение с дочерьми богатых

и могущественных аристократов из великих герцогств. Я же совсем растеряла уверенность в том, что я вообще понимаю как следует общаться

и вести себя в благородном обществе.

Сильвестр, услышав мое бормотание, согласно кивнул.

- Я знаю, что ты чувствуешь, но это прямые приглашения, так что ты должна присутствовать. Вилфрид уже трижды отказывал им, приводя в качестве оправдания

твое отсутствие; если мы хотя бы не озвучим дату твоего возвращения, ему придется понести ответственность за свои действия.

Фердинанд, когда ты планируешь отправить

Розмайн обратно?

Взгляды присутствующих скрестились на Верховном жреце, и Фердинанд,

постучав себя по виску, ответил:

- На следующий День Земли. Я собрал почти все сведения какие планировал, и к тому времени

у Юстокса образуется немного свободного времени.

- Свободного времени для чего? - Спросила я, не понимая,

какое отношение Юстокс имеет к моему возвращению в Королевскую академию.

Однако, прежде чем Фердинанд успел ответить, это сделал Карстедт,

заговорив со сложным

выражением лица.

- Его назначили служителем

в свиту Трауготта.

- У Трауготта есть другие служители,

не так ли? Почему Юстокс? И Фердинанд,

как вы могли одолжить его Трауготту? Ты даже не позволил одолжить

его мне, - сказала я, глядя на Фердинанда со всем неудовольствием, на какое была способна.

- Половина вины в этом лежит на тебе, - парировал

он, глядя прямо на меня. Наше состязание

кто кого переглядит было прервано только тогда, когда Карстедт заговорил снова, выглядя испытывающим такие же сложные эмоции как и ранее.

- Розмайн, Трауготта практически вынудили уйти из твоих вассалов,

помнишь?

Карстедт продолжил объяснять, как Рихарда в припадке ярости взяла отпуск специально для того, чтобы пожаловаться родителям

Трауготта на то, что он сделал. Отругав их за некомпетентность в воспитании, выразившуюся в проявлении у ребенка подобного

отношения, она затем заявила что это событие - катастрофа

для всего рода и вызвала всех, включая Карстедта и Бонифация на семейное собрание

по поводу Трауготта.

- Мой отец был так же взбешен, как и Рихарда, когда услышал, что сделал Трауготт, - продолжил Карстедт.

- После, он провел с Трауготтом очень неприятный для того разговор.

- Странно... Я намеренно

позволила ему самому уйти из вассалов, не изгоняя его, именно потому

что надеялась, что это смягчит

к нему отношение семьи.

- Добровольная отставка не так позорна,

чем изгнание, но все равно подобное отнюдь не то что можно простить и забыть виновнику,

- ответил Карстедт,

нежно поглаживая меня по голове. - Не говоря уже о том, что ты высказалась что бы его не отправляли

в храм, помнишь? Нашему дому пришлось решать этот вопрос самостоятельно, и мы приняли решение назначить

ему помощника из родичей. Мы намерены переучить

его, что бы в результате

получился высший аристократ, стремящийся безупречно исполнять

свой долг по отношению к семье эрцгерцога.

- Но Юстокс чиновник... Сможет ли он выполнять работу служителя? – Удивилась я. Я знала, что Юстокс был опытным

чиновником, очень любящим

собирать различные диковины

и такие же сведения, но сможет ли он прилежно

служить лорду или леди?

- Конечно, он сможет, - сказал Сильвестр

с усмешкой. - Юстокс - это служитель, который в свое время сопровождал Фердинанда в Королевской академии.

Я удивленно посмотрела на Фердинанда и тот кивнул.

- В данный момент я пользуюсь

его услугами только в качестве

чиновника, но он также является

моим служителем. Рихарда наставляла его в качестве

служителя, но, насколько

я понимаю, он также посещал те занятия в Королевской академии что вызывали

его интерес. Именно он узнал, а потом и сообщил мне, что я могу взять сразу несколько курсов.

Сегодня я узнала, что это Юстокс ответственен за все легенды, окружающие Фердинанда...

- Юстокс перевоспитает Трауготта, присмотрит за тобой, будет собирать

сведения и сразу докладывать их нам. Если он не будет чувствовать надзора за собой, то он будет уделять

непропорционально много внимания

сбору сведений, но так как рядом будет Рихарда, нам не стоит

этого бояться.

- Я предполагаю, что это сделает его ужасно занятым, но могу я его попросить

также обучать учеников-чиновников? – Спросила я.

- «Обучать учеников-чиновников»? - Повторил Сильвестр, удивленно моргая.

- Я имею в виду чиновников, которых я буду привлекать для развития печатного

и бумажного ремёсел.

Скоро я буду выбирать чиновников

из низших и средних дворян, которым нужно будет вести дела с простолюдинами, и чтобы руководить ими им понадобится чиновник высший дворянин,

не так ли? Я тут подумала, что может следует также набрать и обучить подобных чиновников из вассалов Шарлотты

и Вилфрида? Эта их будущая

работа - это ведь отрасль

в ведении государства, не так ли? Так что разве не лучше им в конечном

итоге заранее иметь связи с возможным следующим

эрцгерцогом и его окружением?

Еще неизвестно было, кто станет следующим эрцгерцогом, и я намеревалась также соответствующе обучить и чиновников

Мельхиора после его крещения.

Сильвестр задумался: - Неплохая идея, но таким образом у тебя будут только ученики-

чиновников. Чтобы держать их в узде и добиваться их беспрекословного

повиновения, тебе понадобится и взрослый чиновник

- высший дворянин. Есть какие-нибудь рекомендации по высшему дворянину,

который мог бы направлять их согласно воле Розмайн? - спросил Сильвестр, глядя на Фердинанда.

Глаза Фердинанда мгновение

блуждали по кабинету,

прежде чем он ответил. - Мало что может быть сложнее, чем предугадать намерения

Розмайн. - Похоже, ему никто не пришел в голову на эту роль.

Наступило короткое молчание, нарушенное

внезапным хлопком в ладоши Карстедта.

А как насчет Эльвиры? - Предложил

он. - Если большой частью работы будет взаимодействие

и роль посредника

между Розмайн и высшими дворянами, она, кажется, идеально

подойдет для этого.

- Хм. Я не могу отрицать,

что во время сна Розмайн Эльвира проявляла

большой интерес к печатному делу, и она активно развивала

его в Хальденцелле. Она также более опытна и знающа, чем другие чиновники, - размышлял вслух Фердинанд. - Я согласен

— она идеально подходит для этой роли.

Глаза Сильвестра

заблестели:

Хорошо. Тогда давай узнаем, что она сама об этом думает.

- Она достаточно заинтересована в книгопечатании, чтобы начать издавать

свои собственные книги.

Теперь, когда все наши дети выросли, она сможет уделить время работе чиновницы, - сказал Карстедт.

И с этими словами разговор

свернул на тему того, чтобы поручить Эльвире организацию печатной

и бумажной промышленности. Я знала, что она была отличной чиновницей, и я была почти полностью

уверена, что она согласится на эту работу для меня... хотя это также вызывало

и большое беспокойство.

У меня такое чувство что если я дам Матушке полную свободу действий, она скорее сосредоточится на выпуске книг о Фердинанде, чем на развитии

печатного дела… Ну, не попробуем не узнаем?

Карстедт предложил подобное

решение, Фердинанд согласился

с ним, и Сильвестр одобрил;

Эльвира могла теперь применять все свои навыки в полном объеме как ей только хотелось.

- Учитывая личность Юстокса, я несколько

обеспокоен тем, что ему будет поручено обучение

чиновников-учеников, - сказал мне Фердинанд.

– Но знай, что я одолжу его тебе только один этот раз, с целью подготовки чиновников для печатного

дела. Поэтому, используй

его на полную пока можешь.

Было решено, что на следующий

День Земли я отправлюсь в Королевскую академию,

чтобы начать общение. Фердинанд тем временем собирался

вернуться в храм, но мне было велено остаться в замке еще немного, чтобы как можно больше приготовиться к предстоящему мне общению.

Это он так хочет, но я не буду встречаться ни с какими дворянами вне присутствия Фердинанда, к тому же Матушкин шквал чаепитий уже утих.

Я провела дни до отъезда,

посещая зимнюю игровую

комнату и занимаясь

вышиванием с Шарлоттой.

- Всего три дня осталось до твоего отъезда,

- сказала она. – Как только ты отбудешь, я начну скучать

по тебе, Сестра.

- На этот раз я буду отсутствовать не столь долго, Шарлотта.

У меня на посещения всех чаепитий была выделена одна неделя, прежде чем межгерцогский турнир и церемония

выпуска ознаменуют завершение моего первого года в Королевской академии. В общей сложности меня не будет самое большее

две недели.

- Я сделаю все возможное, чтобы повысить ранг нашего герцогства как можно выше ради твоего

будущего первого года, - сказала

я Шарлотте.

- Сестра, пожалуйста, удели побольше внимания

своему отдыху. И если ты хочешь сказать,

что делаешь это ради меня, я тогда хотела бы, чтобы ты оставила мне хотя бы что-то, что я могла бы завоевать

самостоятельно. Такими темпами вся слава достанется тебе и Брату,-

ответила она с надутыми щечками.

Если бы мы слишком сильно повысили средний балл в течение нашего первого года, это только усложнило бы жизнь Шарлотте,

когда она поступит

в Академию в следующем году.

Хм... Я никогда не думала о том, чтобы оставить

достаточно места для Шарлотты, чтобы она могла показать себя и произвести впечатление на других.

Ордонанс влетел в комнату, когда я практиковалась в вышивании с Шарлоттой. В нем трижды

повторялось сообщение от Фердинанда.

- Мы получили сообщение

от компании "Гильберт", что они закончили

заколку для волос и хотят услышать твое мнение. Я велел им принести её завтра днем, так что к тому времени тебе нужно будет быть здесь.

Я увижу Тули!

Выполнив свой долг, ордоннанс превратился в желтый фейкамень.

Я легонько постучала

по нему своим штаппе и сказала “поняла”

в ответ, изо всех сил стараясь не показать голосом своё нарастающее волнение. Выслушав сообщение

от Фердинанда, Оттилия ушла, чтобы сказать Элле, чтобы она готовилась к отъезду в храм, в то время как Рихарда начала тепло одевать меня, чтобы мы могли сразу же уехать.

- Я не могу поверить, что Фердинанд заставляет тебя ради этого тащиться в храм. Разве он не мог просто отправить шпильку

в замок? Ему действительно нужно научиться быть более внимательным и заботливым, - фыркнула Рихарда.

Хотя на самом деле Фердинанд

был очень внимателен -Тули еще была не настолько

обучена чтобы приехать

в замок, и я хотела увидеть её, а не кого-то из компании Гилберт.

- Это заколка, заказанная

членом королевской семьи, - объяснила

я. - Мне нужно будет осмотреть её до того, как её увидит Ауб Эренфест, чтобы при необходимости я могла отдать её на переделку.

- Вы берете на себя слишком

много работы, миледи.

- Так и есть, сестра, - вмешалась

Шарлотта. - Ты все еще не совсем здорова, помнишь?

- Она прекратила вышивать и теперь смотрела

на меня укоризненным взглядом, тем временем отдавая

свои швейные принадлежности служанке.

- Я очень благодарна вам обоим за то, что вы беспокоитесь обо мне. Я вернусь в замок завтра

после проверки заколки для волос; я уезжаю в Королевскую академию в этот День Земли.

Рихарда, ты можешь подготовиться к моему отъезду,

пока меня не будет. Нам ведь много надо будет захватить с собой посылок от Фердинанда, не так ли? Я ожидаю, что их станет еще больше, когда я вернусь из храма, - сказала я. Он, без сомнения,

подкинет мне еще тонну документов и магических инструментов для Хиршур.

Рихарда усмехнулась, возможно, вспомнив, сколько всего Фердинанд

привез с собой в замок.

О да. Вы можете оставить все это на меня.

И вот, я направилась ко входу в замок со своими рыцарями-стражами. Рихарда, очевидно, заранее

связалась с Норбертом, так как он уже был там, давая указания слугам.

Я оглядела

своих рыцарей-стражей.

- Корнелиус, Леонора, вам обоим нужно будет подготовиться к нашему возвращению в Королевскую академию

в этот день земли.

- Понятно, леди Розмайн.

С этими словами я в сопровождении Дамуэля и Ангелики

отправилась в храм.

У меня наконец-то появилась возможность увидеть

Тули, но Фердинанд по какой-то причине

захотел присутствовать на этой встрече.

Возможно, он думал, что не может полностью

довериться мне, учитывая,

что эта заколка была сделана для королевской семьи.

Почему он так надоедливо

и неприятно ведет себя и пытается испортить

этот момент?

Меньше всего мне хотелось, чтобы Фердинанд напугал Тули своими резкими словами и безучастным лицом; мне нужно было исполнить

роль крепостной стены, чтобы защитить

её. И поэтому, с решимостью

в сердце, я уставилась на него так пристально, как только могла.

- Что это за недовольное выражение

лица? - Спросил он, выглядя совершенно удовлетворенным, попивая чай, который

налил ему Фран.

- Верно, я недовольна, но это в первую очередь лицо женщины, которая укрепила

свою решимость.

- А я вижу и чувствую

только враждебность и нерешительность. Сколько

раз я должен повторять тебе, чтобы ты научилась управлять

своими чувствами? - Спросил он, и с силой ущипнул

меня за щеки.

Самое страшное

лицо, какое я только смогла

изобразить, в одно мгновение было уничтожено, когда мне на глаза навернулись слезы. В отличие

от Бенно, Фердинанд

никогда не сдерживался, поэтому его щипки всегда были довольно болезненны. Я закрыла ладонями

щеки, чтобы предотвратить дальнейшие атаки, и в этот момент я услышала, как на первый

этаж прибыл Гил, и группа,

которую он сопровождал, начала подниматься по лестнице.

- Верховный жрец. Это Отто, тот, кто унаследовал компанию ”Гилберт", а это Тули, личная мастерица

леди Розмайн по изготовлению заколок для волос, - сказал Бенно. Это была их первая встреча

с Фердинандом, и поэтому ему было необходимо представить их обоих. Они шагнули

вперед и по очереди опустились на колени.

Пусть эта встреча, назначенная суровым судом Эвигелибе,

Бога Жизни, будет благословлена,

сказали они.

- Я благословляю этот день от всего сердца. Пусть руководство Эвигелибе приведет компанию

Гильберта к еще большим высотам,

- ответил Фердинанд, благословляя их.

- Я так рада видеть, что леди Розмайн чувствует себя

хорошо, - сказала Тули, как только они с Отто встали.

Она выглядела потрясающе взрослой для той, которой было всего двенадцать лет

— ее волосы были заплетены в большую

косу, как и раньше, но теперь на ней была форма ученицы компании "Гилберт". Не было видно и следа той

энергичной маленькой девочки, которая когда-то

беззаботно бегала по лесу.

Тули всегда быстро росла, но всего за два года её ноги стали длинными

и стройными, а на груди появились заметные выпуклости. Младенческая юность исчезла с её лица, и она стала гораздо

больше похожа на Маму, чем раньше. Она двигалась с несомненным изяществом; в том, как она держалась,

как говорила, или как делала реверансы перед дворянами, не было ничего от сестры, которую я знала.

Когда я покачнулась, снова осознав как же долог был мой сон, Тули посмотрела на меня, её голубые глаза прищурились в теплой улыбке. Одно её выражение лица, казалось, говорило:

“Как же мы давно не виделись. Я скучала по тебе”, и любовь, исходящая

от нее, ослабила мое напряженное до того тело.

- Вот заказанный товар, - сказал Бенно, его слова подтолкнули Тули осторожно открыть деревянную коробку на столе. Я сразу могла сказать,

насколько опытной она стала — в том, как двигались

её пальцы, больше не было никаких следов неуклюжести или неловкости.

Заколка для волос, которую она достала, была с цветком корали теплого красного цвета, божественного

цвета Гедульд, Богини Земли. Большой цветок был окружен белыми

цветами поменьше, а также зелеными

виноградными лозами, которые

вызывали впечатление скорого

наступления весны. Каждый лепесток имел плавные изгибы, а вокруг каждого цветка было декоративное кружево. Даже нитка была необычной.

Это, несомненно, была лучшая, самая царственно выглядящая

заколка для волос, которую когда-либо

делала Тули. Я легко могла представить, как она будет смотреться на Эглантине, и как она прекрасно подойдет

к её золотистым волосам.

...Великолепно, - с благоговейным выдохом произнесла я.

Фердинанд удовлетворенно кивнул: - Да, согласен. Отличная работа, компания

Гилберт.

Получить похвалу от Фердинанда, несмотря на его

постоянно безэмоциональное выражение лица, было достаточно, чтобы снять напряжение, которое испытывала Тули.

- Она чрезвычайно хорошо сделана, - добавила я. - Она, несомненно, принесет

и принцу Анастасию и леди Эглантине большую радость. Твой талант сильно вырос за последние годы. Я удивлена.

- Я благодарю вас, - ответила Тули. - Я смиренно

принесла шпильку и для вас, леди Розмайн. - Она

протянула пружинную шпильку для волос, которую, очевидно, сделала ради меня. Я

сразу же решила купить её.

- Ты наденешь это на меня? – Спросила

я.

Тули приблизилась, внимательно наблюдая за Фердинандом краем глаза. Она вытащила шпильку,

которая в данный момент была в моих косах, и вставила новую. В процессе

часть моих волос выплелась из кос и упала мне на плечо, поэтому она очень аккуратно

вплела их назад.

Она мне подходит? – Поинтересовалась я.

- Я сделала её с намерением, чтобы она подошла вам, леди Розмайн. Она идеально подходит,

- сказала она с озорным блеском в глазах. Я улыбнулась ей в ответ, в то время как Фердинанд молча наблюдал за нашим общением,

не меняя выражения

лица.

Мое возвращение в Королевскую академию

произошло вскоре после того, как я получила

шпильки для волос.

- Если вам в какой-то момент покажется, что Розмайн снова начнет творить безумства, я разрешаю

использовать все возможные способы чтобы остановить её - сказал Фердинанд моим рыцарям-стражам. Они первыми вошли в круг телепортации и исчезли.

Я собиралась использовать магический круг вместе с Рихардой.

Однако перед тем, как мы отправились, были отправлены шпилька для Эглантины,

песня, посвященная Богине Света, короба,

наполненные маленькими горшочками риншама, посылки для Хиршур и тому подобное.

Мы вскоре прибудем на межгерцогский турнир. Старайся не терять контроль

над собой.

Главное - умеренность. Поняла?

- Сильвестр, я всё это знаю. Мне нужно оставить немного места и для Шарлотты,

чтобы она тоже могла проявить

себя, когда она прибудет, не так ли?

- Розмайн, ты её союзница или моя?! - Воскликнул Сильвестр,

широко раскрыв глаза.

- Я не совсем понимаю смысл вашего вопроса, но разве

это не естественно, что я стала на сторону

Шарлотты? Ведь я её старшая сестра, - сказала я, гордо выпятив грудь. Сильвестр покачал

головой и простонал

в ответ.

Фердинанд несколько раз легонько похлопал Сильвестра по спине, прежде чем посмотреть

на меня со странной смесью смирения и раздражения.

- Нет смысла

думать об этом; сейчас в пустую голову

Розмайн поздно что либо вкладывать, - сказал он.

- Как грубо. Я провожу каждый день, воплощая

свои идеи и думая о том, как стать самой лучшей старшей

сестрой для Шарлотты.

- Да, да. Ты уж постарайся

ради Шарлотты. Но не стремись

добиться ничего большего.

В любом случае, я велел Юстоксу собирать

сведения. Бери его с собой на все чаепития.

Мужчинам было запрещено

посещать большинство чаепитий,

на которых обычно делились секретами

девушки. Я довольно

не часто могла взять с собой на чаепития Хартмута

и других чиновников-мужчин.

- Вы хотите, чтобы я приводила Юстокса на как можно

большее количество чаепитий? Это значит...?

- Не заставляй меня говорить это вслух, но твои предположения верны.

Мне только что обиняком сообщили,

что Юстокс будет переодеваться женщиной,

чтобы я могла брать его на чаепития,

но разве это не приведет

к тому, что люди решат, что мужчина любящий переодевается в женское платье состоит в моей свите, а не Трауготта.

- Это мне только кажется, или и вправду из Эренфеста

происходит больше всего, скажем так … чудаков?

Профессор Хиршур, Юстокс...

Я бы не хотела, чтобы меня приняли

за одну из них, - сказала я, размышляя о том, что делать, если люди тоже начнут считать

…чудачкой.

Фердинанд, Карстедт и Сильвестр

тут же сделали непроницаемые лица.

- Возможно, временами невежество

- это и вправду благословение... – задумчиво произнес

Фердинанд.

- Что?

- Тебе пора, - сказал он, отгоняя меня рукой. Я, по прежнему недовольная, встала рядом с Рихардой на круге телепортации, и почувствовала, как мана рядом со мной пришла в движение.

Неделя Общения

- Ты опоздала,

Розмайн! – Требовательным голосом заявил Вилфрид.

Он ждал меня в общежитии

с высоко поднятой

головой, уперев руки в бедра и расставив

ноги на ширину плеч. Он выглядел точь-в-точь, как Сильвестр, когда я приехала

в замок, он сказал почти те же самые слова.

Каков отец, таков и сын.

- Я вернулась, дорогой брат. Однако помни, что именно Ауб Эренфест и Фердинанд назначали

дату моего возвращения. Направь свой гнев на них, а не на меня.

- Но благодаря тебе, мне пришлось пережить одни из худших дней в моей жизни!

Похоже, что, как только началось

зимнее общение, Эренфест

получил несравненно больше приглашений на чаепития, чем за все предыдущие годы. Не в силах отказаться от приглашений

герцогств более высокого ранга,

Вильфрид был вынужден присутствовать

и давать только пустые, формальные ответы. Было также больше расспросов от студентов учащихся

на разные профессии, задаваемые как во время классов,

так и при любой встрече с Вилфридом, все хотели побольше узнать о нашем герцогстве.

Посещать больше чаепитий,

чем обычно, было уже достаточно неудобно, но привлечение большего внимания означало,

что герцогства примерно

одного ранга с Эренфестом стали заметно более агрессивными и саркастичными в ежедневном общении.

Студенты Эренфеста, которых

до этого момента

в основном игнорировали, понятия не имели, что теперь делать.

Обычно Хиршур руководила и инструктировала их как комендант

общежития, но, похоже, она не собиралась оставлять

свои исследования чтобы помогать в сложившейся ситуации.

Также из–за того что между отправкой Эренфестом

вопросов и получением

ответов проходил значительный промежуток времени; Вилфрид рассказал мне, как он оказался в полной изоляции

с врагами со всех сторон и без какой-либо помощи.

Послушай, я знаю, что ты чувствуешь, но это не совсем моя вина. Если ты собираешься на кого-то злиться,

разве это не должна быть профессор Хиршур,

а не я?

- Это потому, что ты общалась с принцем Анастасием и Классенбергской...

- Я общалась с ними не потому, что мне этого так уж хотелось; они пригласили меня, и у меня не было выбора, кроме как подчиниться. Вот ты бы отказался от их приглашения?

- Так я сейчас мучаюсь именно потому, что не могу никому из них отказать!

Общение с великими герцогствами, очевидно, было

приостановлено, когда Вилфрид сообщил им дату моего возвращения. Рихарда улыбнулась, наблюдая,

как он отчаянно пытается передать,

как сильно он страдал в мое отсутствие.

- Вилфрид, мальчик мой, если ты хочешь обговорить все это, как насчет того, чтобы мы сначала нашли место, где присесть? Ведь тебе есть что еще сказать миледи, не так ли?

- Вот именно! - вмешалась Джудит, делая шаг вперед. - Мне также о многом нужно переговорить с леди Розмайн!

Джудит была единственной из моих вассалов -

учеников-рыцарей, оставшейся в Королевской академии. Первоначально она планировала как только закончит свои уроки вернуться в Эренфест и продолжить свою работу, как мой телохранитель, но матч-реванш с Дункельфелгером оттянул её отъезд. Затем она оказалась затянута

в общение в Королевской академии

из-за того, что была моим вассалом, и это окончательно нарушило её планы по возвращению.

- Я сдала все экзамены! Но они не позволили мне вернуться на Эренфест, так что я не могла охранять вас! Дело не в том, что я все испортила

или что-то в этом роде! - Воскликнула Джудит, бросив на Вилфрида косой взгляд. Тот же просто пожал плечами

в ответ.

- Как я мог позволить ей вернуться на Эренфест?

Похоже, что внезапное

увеличение приглашений на чаепитие и расспросы, которые велись на них, вынудили

участвовать в них всех студентов

из Эренфеста, так как по другому мы не смогли бы ответить

на все приглашения и обсуждения. Для этого всем студентам нужно было как можно скорее закончить свои письменные занятия,

смело бросая вызов и сдавая экзамены, что им и удалось.

- Тише, тише, - сказала Рихарда.

- Прибереги эти слова для общей комнаты.

Учитывая здоровье миледи,

всем станет только хуже, если она упадет в обморок. Я отнесу её вещи в её покои, - она подтолкнула Вилфрида вперед легким толчком в спину, прежде чем направиться в мои комнаты.

Я наблюдала, как Рихарда поднималась по лестнице, и именно тогда я заметила,

что кто-то прошел мимо нее по пути вниз - кто-то с озорными, живыми карими глазами и по-настоящему взволнованным выражением лица. Это был Юстокс. Трауготт тоже был рядом с ним, выглядя измученным. Было похоже как будто его силком тащили за собой.

- Прошло слишком много времени, леди Розмайн.

- Я слышала, что ты хорошо послужил компании

Плантен, Юстокс. С твоей помощью они пережили

два года моего отсутствия, и я благодарна

тебе. Я с нетерпением жду продолжения твоей столь же успешной службы.

- Благодаря вам, миледи,

я был благословлен необычными впечатлениями. Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.

Пока я разговаривала с Юстоксом, взгляд Трауготта блуждал

по сторонам, как будто он пытался придумать, что сказать. В конце концов он остановился на том, чтобы упереться взглядом в землю. Его прежняя счастливая, уверенная

улыбка сменилась полным уныния взглядом.

Я могла только представить, как сурово его семья отругала

его в Эренфесте.

Я подумала, не стоит ли мне что-нибудь сказать Трауготту, но прежде чем у меня появилась возможность, Юстокс резко толкнул его локтем.

Это было быстрое движение, и, судя по хрюканью, вырвавшемуся у Трауготта, когда локоть соприкоснулся с его ребрами,

должно быть болезненное.

Вежливая улыбка исчезла

с лица Юстокса; вместо этого он уставился

на Трауготта с таким холодным

выражением, что казалось,

будто оно принадлежало кому-то совершенно другому,

а не знакомому мне Юстоксу.

- Трауготт, неужели тебе нечего сказать?

- Спросил он. - Что с тобой? Громче, громче.

Трауготт стиснул зубы и медленно

опустился передо мной на колени, придерживая свой бок там, куда его ударили локтем.

- Крайняя ограниченность моего мышления привела к тому, что я был немыслимо

груб. Мне искренне

жаль, леди Розмайн.

Я от всего сердца приношу извинения.

Я открыла рот, чтобы простить его, но Юстокс сузил свои карие глаза и остановил

меня.

- Трауготт не заслуживает слов сострадания, леди Розмайн; он совершил грехи, простить которые

будет совсем не легко.

Все остальные мои вассалы закивали в знак согласия. Я кратким кивком головы молча поблагодарила Юстокса за то, что он остановил меня, прежде чем я смогла сообщить о прощении Трауготта.

- В любом случае, миледи, лорд Фердинанд на днях сказал мне начать обучение чиновников, но чему именно он хочет, чтобы я обучил их? - спросил Юстокс.

- Мне нужны люди, которые могли бы помочь в развитии

печатного дела. Для этого мне понадобятся

люди, которые могут работать и общаться с простолюдинами и которые знают, что такое печатное дело, в чем оно испытывает

потребности и как их удовлетворить. И кроме всего этого, они должны обладать

талантом к работе чиновниками. Вот чего я хочу от тебя.

То, как Трауготт последовал за нами, когда мы вошли в общую комнату, делало его похожим на служителя, а совсем не Юстокса. Он даже ничего не мог возразить по этому поводу, так как Юстокс был послан его же семьей,

чтобы быть его учителем. А может быть, он уже пытался жаловаться, но результат оказался

совсем не таким, как он надеялся.

- С возвращением, леди Розмайн. Мы с нетерпением ждали вашего возвращения. - Студенты в общей комнате поприветствовали меня, когда я вошла, их лица словно осветились облегчением. Общение в этом году, должно быть, было и вправду столь же трудным, как и говорил

Вилфрид.

- Вот я и вернулась. Я слышала от Вилфрида, что в мое отсутствие вам пришлось непросто.

Я хотела бы узнать, что произошло, пока я была в Эренфесте, - сказала я. Затем я выслушала всех, у кого имелось что сказать, независимо

от возраста или фракции, так же, как я делала это в храме.

- По правде говоря,

мы еще не устраивали чаепитий

для кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств. Так как ни одно другое герцогство не нуждалось в возвращении кандидатов для проведения Ритуала Посвящения, то...

В прошлом году, когда в эрцгерцогстве Эренфест

не было кандидатов в эрцгерцоги, девушки высшие аристократки устраивали чаепития с другими герцогствами, приглашая на них и кандидатов в эрцгерцоги. Однако теперь, когда у Эренфеста

появился свой кандидат

в эрцгерцоги женского

пола, для тех кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств, кого бы они захотели пригласить в мое отсутствие, это приглашение оказалось

бы оскорблением. Это привело к тому, что мы довольно

сильно отставали от других герцогств

в деле общения с другими

кандидатами в эрцгерцоги.

Вилфрид, я полагаю, что для этого есть причина, но почему ты сам не устраивал

чаепития?

- Я мало что знаю о проведении чаепитий,

поскольку обычно мужчинам

не полагается их устраивать. Мне также нужно было общаться

с мужчинами. У меня и так не было свободного времени, просто посещая

все чаепития, на которые нас приглашали герцогства более высокого ранга.

Для мужчин общение включало проведение и посещение небольших

охотничьих турниров или демонстрация своей силы с помощью истинно

аристократических игр, таких как гевиненн,

во время игры в который разговаривали и обменивались информацией. Там также подавали

чай и сладости, но, в отличие от чаепитий для девочек, они были совсем не главной

темой мероприятия. Вилфрид был

вынужден участвовать в мужском общении, одновременно посещая и множество чаепитий,

которые устраивали девушки

из высокопоставленных герцогств.

- Я вижу, вы все очень усердно работали

в мое отсутствие, - сказала я. - Полагаю, теперь настала моя очередь поучаствовать в общении. И первое что я должна сделать, это... посетить библиотеку, чтобы снабдить Шварц и Вайс маной.

Все собравшиеся как один недовольно и удивленно прищурили

свои глаза.

- Подожди. Это еще почему? - спросил Вилфрид.

– Самое первое что ты должна сделать

это встретиться с принцем Анастасием.

Классенберг также попросил сообщить о вашем возвращении.

Библиотека!? Когда все высокоранговые герцогства спрашивают о вас?!

- А еще есть матч-реванш по диттеру, который запросил профессор

Рауффен, узнав о вашем возвращении...

- У нас нет на это времени; мы хотим провести хотя бы одно чаепитие для кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств

перед межгерцогским турниром.

Я почувствовала, как моя душа покидает мое тело, когда все начали перечислять то, что мне нужно было сделать, прежде. чем я смогу пойти в библиотеку. Если же вы спросите меня, то сделать

так много в те несколько

дней, которые остались

до турнира и церемонии выпуска,

было совершенно неразумно. Я обернулась, надеясь обсудить это с Рихардой,

а потом вспомнила, что она занимается моим багажом. Я оглядела общий зал, но похоже, только Юстокс, мог дать мне хороший совет.

Мне бы не хотелось этого делать, но он все же вассал Фердинанда... И Лютц, и Бенно также высоко оценили его. Конечно,

я могу быть уверена, что он даст мне ценный и полезный

совет.

- Юстокс, - сказала

я. Он удивленно моргнул, стоя позади Трауготта, не ожидая, что я выделю

его, затем подошел и опустился

передо мной на колени.

- Да, миледи?

- Что мне нужно сделать

в первую очередь?

Как ты думаешь, если бы Фердинанд был здесь, как бы он поступил?

- Мне разрешено свободно выражать свое мнение?

- У нас нет коменданта общежития,

на которого можно было бы положиться. Ты можешь говорить

не как слуга Трауготта, а как чиновник Фердинанда.

- Понятно. Как пожелаете, миледи. Ученик, дай мне её расписание. - Юстокс взял у Хартмута

расписание и задумчиво

опустил на него глаза. - В первую очередь нам нужно подтвердить, сколько людей может быть задействовано в предстоящий сезон

общения. Были ли завершены приготовления к межгерцогскому турниру?

Я оглядела комнату в поисках ответа. Вилфрид, его вассалы и Хартмут нахмурились.

- ...Нет. Честно говоря, у нас просто не было ни времени, ни свободных людей для этого, - сказал

Вилфрид.

- Мы добились некоторого

прогресса, но подготовка

еще далека от завершения, - добавил Хартмут.

Юстокс сосчитал оставшиеся

дни на пальцах, а затем пробормотал: - Похоже, у нас осталось

очень мало времени..., - прежде чем повернуться ко всем собравшимся. - Очень хорошо. Все, кроме миледи и её вассалов,

должны теперь уделить

приоритетное внимание подготовке к межгерцогскому турниру,

так как будут присутствовать представители других герцогств.

Вилфрид, ты и твои вассалы возглавите приготовления.

Юстокс пронаблюдал, как Вилфрид и его вассалы

кивнули в ответ; затем он снова обратил свое внимание

на меня.

- Миледи, для вас сейчас самое главное - это разрешить

все накопившиеся вопросы с общением.

Я бы посоветовал вам сначала попросить о аудиенции с принцем. Оттуда пошлите ордоннанцев в великие герцогства, которые попытались встретиться с вами и объявить о вашем возвращении, а также о том, что скоро в общежитии Эренфеста

состоится чаепитие. Как только будет назначена дата вашей встречи с принцем,

мы сможем выбрать дату чаепития

и разослать приглашения во все другие герцогства. Мы можем одновременно провести большую часть зимнего общения, благодаря тому что в нем примет участие как можно большее количество герцогств.

Я тут же почувствовала, как огромная тяжесть спадает с моих плеч. Имея такой детальный план, я могла бы обеспечить себе хотя бы немного времени в библиотеке.

- Вы можете пойти в библиотеку, чтобы пополнить ману Шварц и Вайс, когда будет время, - сказал Юстокс. - Конечно, это все, чем вы там будете заниматься; у вас не будет времени

чтобы читать.

- Неееет...

-Вполне возможно, что великие герцогства пригласят вас к себе сразу же после того, как будет объявлено о нашем предстоящем чаепитии. Кроме того, учитывая, скольких

людей мы можем задействовать в подготовке к Межгерцогскому Турниру,

у Эренфеста нет возможности позволить

стольким вашим вассалам

застрять вместе с вами в библиотеке. Вы понимаете и принимаете мои доводы?

- ...Да, - Сдалась я. Поход в библиотеку

означал взять с собой нескольких

моих вассалов, тем исключив их из процесса

подготовки. Поход же в библиотеку

в одиночку был мне просто не по статусу, меня бы никто не понял.

Вилфрид посмотрел на Юстокса, потрясенный тем, что тот смог запретить

мне ходить в библиотеку. Затем он посмотрел

на меня, обеспокоенный тем, что я могу выйти из себя. Но, конечно,

я была способна сдержаться, когда мы были в таком тяжелом положении.

Со мной все будет хорошо;

я справлюсь, здесь, в общежитии, есть книги, которые

я смогу читать. Хотя я бы предпочла

бы делать это в библиотеке...

- Юстокс, а как насчет просьбы

Дункельфельгера о матче-реванше? - Спросил Вилфрид.

Юстокс приподнял

бровь.

- Об этом даже не стоит и думать. Естественно, мы откажемся. Должно быть, существует

какое- то недоразумение, из-за которого профессор

Рауффен бросил вызов леди Розмайн,

ведь в отличие от лорда Фердинанда, она не является

рыцарем-учеником и, будучи первокурсницей, ей не дозволено

участвовать в играх в диттер. Времена изменились, и диттер теперь - забава и упражнение для рыцарей-учеников, так что у нас не должно возникнуть проблем с отказом.

К счастью, межгерцогский турнир быстро приближается.

Юстокс, учившийся в Академии одновременно с Рауффеном, категорически отверг идею матча-

реванша. Он был совершенно прав, поступая так, но, конечно,

отказать герцогству более высокого ранга было бы не так-то просто.

- Однако это просьба Дункельфельгера. Как мы можем им отказать?

– Спросила я.

- Мы оставим это на профессора

Хиршур. Это не только соответствует её роли коменданта общежития, но у нее также есть большой опыт отказа Рауффену с тех времен, когда лорд Фердинанд учился в Академии.

Для нее это не составит

никакой трудности.

О да... Юстокс достоин

быть вассалом Фердинанда.

- Но как мы можем попросить

профессора Хиршур сделать это? - спросил Вилфрид,

явно обеспокоенный. - Она ни за что не покинет свою лабораторию.

У Юстокса последовал

немедленный ответ: -Профессор

Хиршур с готовностью поможет нам, если мы используем посылки от лорда Фердинанда в качестве платы. Она сама довольно полезна

при правильном использовании — в конце концов, она достаточно талантлива, чтобы присоединиться к Суверении.

Фердинанду еще в школьные годы постоянно предлагали играть в диттер,

и, поскольку Хиршур

хотела продолжать использовать его в качестве

лаборанта, она, очевидно,

вступала в постоянные баталии с Рауффеном, из которых всегда выходила победителем. Похоже, одержать еще одну победу для неё будет несложно.

- Юстокс, ты кажешься

сейчас таким надежным

и знающим... - пробормотала я.

О? А каким я казался вам раньше?

Я считала тебя чудаком, который

просто ходил и делал все, что тебе хотелось, вплоть до переодевания, чтобы собрать желаемые

сведения.

Юстокс хитро усмехнулся, как будто прочитал

мои мысли: - Вы же знаете, добыча сведений недоступных широким кругам - моя работа, - сказал он себе под нос.

Это было правдой,

но, насколько я видела, для него это было гораздо

больше, чем просто

работа, скорее хобби или что то подобное.

Честно говоря, я не могла поверить, что он действительно настолько компетентен. Теперь я знала, почему Фердинанд

ценил его как вассала, несмотря

на все его странности.

- А теперь, миледи,

давайте обсудим встречу

с принцем и чаепитие в другой комнате,

- сказал Юстокс, побуждая Лизелету покинуть гостиную,

чтобы приготовить для нас комнату для совещаний. Затем он посмотрел

на Вилфрида и остальных.

- Все остальные, разделитесь на группы в зависимости от профессии, а затем соберитесь вокруг приближенных лорда Вилфрида, чтобы обсудить предстоящий межгерцогский турнир. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую; думайте и действуйте осторожно, чтобы все ваше время было использовано с наибольшей отдачей.

Когда Юстокс закончил свою речь в очень похожей на Фердинанда манере все пришли в движение,

следуя его указаниям. Подумать только, наличие знающего что делать взрослого,

который мог бы давать четкие инструкции, было таким благом...

К тому времени,

когда Лизелетта пришла за нами, рыцари-ученики, чиновники-ученики и служители-ученики разделились на группы, чтобы обсудить межгерцогский турнир. В гостиной

образовалась энергия классной

комнаты перед спортивным

или культурным фестивалем. Я краем глаза с удовольствием наблюдала за ними, пока шла из гостиной в соседнюю

комнату для совещаний,

которая была подготовлена для нас.

- Приглашение всех герцогств

означает огромный масштаб чаепития, - сказал Юстокс. - Если мы не попросим лорда Вилфрида оказать помощь в этот день, я думаю, что вам придется довольно

трудно, учитывая, что вы провели

так мало времени

общаясь с другими

студентами.

- Он, конечно, не откажется помочь, тем более нам нужна будет его помощь всего на один день, - ответила я.

Вошла Рихарда, закончившая подготавливать мои покои, и мы обсудили, как следует

говорить с членами королевской семьи. Затем я отправила ордоннанц

Анастасию, сообщив, что вернулась и хочу назначить

встречу для передачи

шпильки.

Пока мы ждали ответа, я сообщила Хартмуту и Филине, что мы с Эльвирой будем заниматься

развитием печатного дела в Эренфесте.

Я также сказала им, что Юстокс будет обучать чиновников-учеников.

- Поскольку это совсем новая отрасль,

важно, чтобы следующий

ауб был знаком с её работой, - объяснила я. - По этой причине

будут участвовать чиновники

Вилфрида, Шарлотты, Мельхиора

и мои чиновники-ученики, а также чиновники, присланные гибами, у которых

есть опыт работы с простолюдинами.

- Леди Розмайн, неужели я действительно буду участвовать в чем то столь важном...? - Испуганно выдохнула

Филина. Когда я увидела её бледное лицо и полные неуверенности ярко- зеленые

глаза, я вдруг вспомнила, что сказал мне Дамуэль — что из-за того что он стал моим рыцарем-стражем и так сильно увеличил свой объем маны, несмотря на то, что был низшим дворянином, он стал объектом сильной зависти и недовольства. Филина тоже была низшей дворянкой, так что она тоже должна была вскоре обзавестись столь же неприятным опытом.

- Если ты опасаешься последствий участия в печатном деле, я могу поручить другим

выполнить эту роль, - сказал я.

-...В этом нет необходимости. Я решила что буду делать книги вместе с вами, леди Розмайн. Я не переменю своего решения, - ответила Филина, решительно сжав кулаки. Её кулачки дрожали от страха, но её голос был ясным и сильным. Я не могла не улыбнуться

при виде её убежденности.

- Хартмут, я сделаю все, что смогу, сама, но, пожалуйста, проследи за тем, чтобы Филину не мучили

другие чиновники.

- Как пожелаете, - ответил Хартмут.

Я сказала Хартмуту и Филине, что их будут обучать, чтобы они стали ключевыми

фигурами в полиграфической промышленности (или же печатном деле? В анг. переводе полиграф.

промышленность, но у меня просто пальцы ног поджимаются когда представляю как Майн и Фердинанд и Сильвестр а также принцы и аристоркаты употребляют этот термин, а как думаете ,вы, мои читатели?), и что им нужно будет усердно учиться

у Юстокса в течение короткого

периода его пребывания

здесь. Примерно в это время вернулся ордоннанц.

- Приходи завтра к пятому колоколу;

я хочу как можно скорее подарить шпильку Эглантине, - прозвучал голос Анастасия. Сообщение

повторилось трижды, прежде чем белая птица снова превратилась в желтый фей камень. Я отправила свой ответ с благодарностью, а затем повернулась к Брунгильде и Лизелетте.

- Если моя встреча

с принцем Анастасием состоится завтра, когда мы сможем провести чаепитие? Нам нужно соответствующим образом написать письма-приглашения, верно?

- Я считаю, что его лучше назначить через пять ...

нет, четыре дня, - сказала Брунгильда. - Идеальным решением будет провести чаепитие,

как можно раньше;

нашим гостям, как и нам, нужно будет подготовиться к межгерцогскому турниру.

И, между прочим...

мы тоже должны подготовиться к выпускному Ангелики,

не так ли? - Она посмотрела на девушку, о которой шла речь, в то время как Лизелетта решительно кивнула в знак согласия.

- Я захватила с собой свой костюм, - сказала Ангелика,

склонив голову в смутном замешательстве. - Я не думаю, что мне нужно как-то еще готовиться.

Брови Брунгильды гневно взлетели вверх.

- Разве тебе не нужно как можно больше упражняться в нахождении и движении по сцене?! Ты наделена

такой красотой; было бы пустой тратой времени не вымыть волосы риншамом и не украсить

тебя шпильками, чтобы еще раз привлечь внимание

к моде из Эренфеста!

- Сестра, отец и мать сообщили

мне, что ты еще не определилась со своей прической,

макияжем и тому подобным. Ты использовала дежурство

в храме, чтобы избежать обсуждения этих тем, не так ли?

Замечание Лизелетты заставило

Ангелику печально опустить глаза. Её длинные ресницы отбрасывали небольшие

тени на её лицо, делая её похожей на образ с каноничной

картины незаслуженно оскорбленной молодой женщины; но на самом деле, это было лицо, которое она строила всякий раз, когда ей было лениво что то отвечать

или делать. Я довольно хорошо научилась прозревать

сквозь её маски, и, конечно,

Лизелетта была в этом не менее хороша чем я -она сделала

раздраженное лицо, а затем понимающе

улыбнулась.

- Сестра, я выберу прическу, которая тебе идеально подходит, так что, по крайней мере, веди себя достойно в этот день.

- Если ты этого желаешь, Лизелетта, я буду вести себя хорошо, - сказала Ангелика с преисполненным печали кивком. Она сейчас выглядела

самой настоящей печальной

принцессой, выданной замуж в другую страну по политическим причинам,

за мужчину, к которому у нее не было чувств, но все это было не более, чем игрой. Кстати, хотя она была ужасно ленива,

когда дело касалось

её работы, она была очень преданным рыцарем-стражем - она тратила много

времени на добавление новых фей камней для укрепления своих рыцарских доспехов

и вышивание магических кругов на своем плаще.

- Я знаю, что тебе не очень нравится

носить что-либо, что не увеличивает твои возможности в бою, сестра,

но ты не должна позорить

мужчину, который будет тебя сопровождать, - продолжила Лизелетта.

Я несколько раз моргнула, а затем посмотрел

на Ангелику. Лизелетта

не упомянула “отца” или “дедушку”; она сказала “мужчину”. Другими словами, у Ангелики будет эскорт – сопровождение в самом прямом смысле слова.

Кто сопровождает Ангелику? – Поинтересовалась я. - Я полагаю, не член семьи?

Что? Леди Розмайн, разве вы не знаете? Сестра, ты никому больше не говорила...?

Я ничего не знала об этом.

Лизелетта посмотрела на меня, потом на Ангелику,

а затем на всех остальных. Увидев, как её сестра сделала озадаченное выражение

лица, как будто это не имело к ней никакого

отношения, она нахмурилась, прежде чем выдавить

неубедительную улыбку.

- Если никто не знает, я полагаю, что это может быть забавным

сюрпризом.

С кем встречается Ангелика...? Теперь мне и вправду любопытно.

Юстокс и подготовка к состязанию герцогств (❀)

- Юстокс сказал, что он будет сопровождать вас

весь сегодняшний день,

миледи. Возможно Лорд Сильвестр и Фердинанд, и приказали это, но вы уверены, что вас это устраивает? - Спросила меня первым делом утром Рихарда.

У нее сейчас было строгое выражение лица; Мы с Трауготтом менялись

служителями на один день, и она, без сомнения, испытывала

сильную головную боль, зная, что её собственный сын переодевался в женскую одежду, чтобы притвориться служительницей.

- Я сама немного обеспокоена этим, но того что мы с Вилфридом

и так знаем, недостаточно. У нас нет выбора. Не говоря уже о том, что Юстокса рекомендовал мне сам Фердинанд. Я доверяю ему полностью.

Кроме того, мне неприятно это говорить, когда Рихарда так волнуется, но я вроде как хочу посмотреть, на переодетого Юстокса. Ну конечно же из нездорового любопытства, точно так же, как можно захотеть посмотреть

фильм ужасов.

Я проведу свое утро в библиотеке, пополняя

ману Шварц и Вайс; затем, во второй половине дня, я собиралась встретиться с Анастасиусом. Юстокс должен был сопровождать меня в качестве

моего служителя, а это означало,

что Трауготта будет обслуживать Рихарда.

- Юстокс всегда очень сосредотачивается на работе, которую ему больше всего нравится делать, так что, вероятно,

он оставляет все что имеет отношение к Трауготту напоследок. Я должна буду убедиться, что он выполняет

свою работу должным образом... - сказала Рихарда,

и её темные глаза заблестели. У меня не было никаких

сомнений в том, что её проверка будет очень тщательной.

После завтрака, пока не открылась

библиотека, мы в общей комнате обсуждали межгерцогский турнир. С точки зрения уроженца

Земли, турнир был похож на сочетание спортивного фестиваля, культурного фестиваля и ярмарки работ,

во время которой

студенты демонстрировали свои навыки своим опекунам, аубам и королевской семье Суверении.

Некоторые люди прикладывали бы все силы, пытаясь доказать

правоту своего выбора родителям

относительно выбранной ими своей второй половинки, в то время как некоторые профессора использовали этот повод для ознакомления широкой общественности с результатами своих исследований, несмотря на то, что это время и место первоначально предназначалось для студентов. В общем, это было время и место для всевозможных дурацких событий.

Для рыцарей-учеников главным в турнире был диттер,

когда они соревновались в том, чтобы как можно быстрее победить

фей зверей, созданных

магией профессоров. Это было крайне привлекательное

зрелище среди всех остальных событий турнира, так как вы могли с

первого взгляда определить, кто победил, и оно включало

в себя яркие сражения, во время которых

каждый мог блеснуть

своими навыками.

Существовало вопиющее неравенство между великими герцогствами, студенты которые были достаточно многочисленны, чтобы выбрать из них лучших рыцарей для участия в играх, и малыми герцогствами, которые были вынуждены отправлять всех своих

рыцарей, независимо от их уровня мастерства. Однако это тоже являлось частью демонстрации силы герцогств.

Несмотря на свои размеры,

Эренфест был гораздо

ближе к тому, чтобы считаться

малым герцогством, чем средним, если оценивать его по численности населения. Нам пришлось

компенсировать нехватку студентов

индивидуальными навыками, хотя, судя по тому, чему я была свидетелем, мы довольно неплохо

справились с этим или же, просто мы были так плохи, что любое улучшение

сразу становилось заметно.

Наш рейтинг, несомненно, повысится благодаря тому что наши студенты увеличивали свой объем маны за счет её сжатия,

изучали поведение и уязвимости фей зверей и практиковались во взаимодействии в бою.

- В этом году мы с Ангеликой будем руководить боями, а Леонора будет инструктировать нас, основываясь на результатах прошлых турниров и слабых сторонах тех соперников, против которых мы будем выходить,

- сказал Корнелиус. - К сожалению, мы все еще не способны на что то, хоть приблизительно напоминающее надлежащее боевое взаимодействие.

Ангелика кивнула, соглашаясь. Игры с Дункельфельгером научили всех важности

совместной работы, но отработка этого направления среди наших рыцарей

учеников только началась.

Вероятно, в следующем

году дела у нас с этим будут обстоять лучше, так как Бонифаций сказал,

что ради меня лично займется их обучением,

как только наступит весна.

- Между прочим, я планирую дать благословение Ангриффа

нашим рыцарям - ученикам перед игрой в диттер, но не посчитается ли это остальными несправедливым преимуществом? – Поинтересовалась я.

- Ваше благословение - ключевая часть нашей стратегии,

- ответила Леонора.

- Нет ничего более внушающего уверенность, чем ваше благословение на победу, прежде чем мы выйдем из общежития. - Её намека на то, что это было то, что лучше всего было сделать вне поля зрения других герцогств, было достаточно для меня, чтобы догадаться, что это и вправду не одобрялось в играх. Но допускалось, главное что бы не в открытую.

Ну, учитывая, что Дункельфельгер уже и так называет меня коварной обманщицей, я полагаю, следует

соответствовать ожиданиям...

Для чиновников-учеников турнир был местом, где они могли заявить о своих исследованиях в области магических

инструментов, улучшенных рецептах зелий и других подобных

изобретениях. С собранными результатами исследований и готовыми изделиями на руках они могли продать свою технологию другим.

Фердинанд заработал буквально

целое состояние, объявив здесь о своих магических инструментах и продав их Суверении. С тех пор как он окончил академию,

остальные студенты из Эренфеста считали эту часть турнира не более чем местом, где Хиршур могла объявить о результатах своих исследований.

Хартмут, ты будешь

что-нибудь объявлять? – Спросила я.

- В данный момент предметом моего изучения являетесь

вы, леди Розмайн, но в настоящее время у меня нет никаких

выводов, которые стоило бы огласить.

Мне это кажется, или этот ответ действительно немного жутковатый?

- Если быть более точным, я исследую разницу

между искусством магии, которому мы учимся в Королевской академии,

и благословениями и божественной защитой, которые используете вы, леди Розмайн.

В Королевской академии

мы учимся использовать божественную защиту богов только после приобретения наших штаппе, но вы можете использовать её даже без них, верно?

- Разве мы все не благословляем друг друга во время наших приветствий? - Ответила я. Даже без штаппе каждый мог совершать

благословения, используя фей камень, который они получили

во время церемонии

крещения.

Хартмут удивленно

расширил свои светло оранжевые глаза:

- Я имею в виду не благословения, которые просто являются

выбросами маны во вне, а молитвы, произносимые во имя бога, которые несут мощную божественную защиту. Как по мне, это разные вещи, но теперь я вижу, что для вас это не так. - В его голосе была радость

открытия, и эта информация была новой и для меня. Приветствия, молитвы в

храме и просьбы о божественной защите все это состояло из произнесения имен богов и последующего выплеска

маны из тела или фейкамня;

насколько я понимала,

все молитвы, были просто словами,

произносимыми людьми просящими

богов о их милости.

Ааа, если подумать,

то ведь и вправду есть незначительные различия... например, когда я чувствую, что мана высасывается из меня сама по себе, по сравнению

с тем, когда мне действительно нужно потрудиться, чтобы вытолкнуть её. Я действительно не понимаю этого,

так что сейчас я просто не стану об этом думать.

- В любом случае, я бы хотела, чтобы ты работал над более полезными исследованиями, Хартмут.

- Я планирую исследовать кое-что более доступное

для публикации в следующем году. Исследования вас, скорее всего, займут мою жизнь, поэтому я хотел бы начать их проводить

более тщательно после окончания учебы, - сказал Хартмут, его глаза, до того участвующие в полной доброте

улыбке, цепко и анализирующе всматривались в меня.

Нет! Не делай меня объектом

исследования, которое будешь вести на протяжении всей своей жизни! Пожалуйста, нет!

- Ах, леди Розмайн,-

произнесла Филина, когда я в замешательстве обхватила

голову руками, - Я только что вспомнила

– доклад профессора Хиршур в этом году будет про её исследование Шварц и Вайс.

Чтобы узнать секреты

нарядов кукол, требовались кропотливые исследования, и для их изготовления

пришлось объединиться всем выходцам из Эренфеста. По этим причинам

Хиршур решила сделать

их главной темой доклада.

- Должно быть, поэтому она с таким энтузиазмом отнеслась к получению

этих записей от лорда

Фердинанда, - продолжила Филина, и в её голосе послышался благоговейный трепет. - Я была так удивлена её вчерашней реакцией.

Получив сообщение о моем возвращении, Хиршур ворвалась в общежитие, подобно пушечному ядру. Она почти что бегом приблизилась ко мне, не отводя от меня такого пристального взгляда,

что им можно было сверлить

дырки в стене, вряд ли такое выражение

лица можно было ожидать от учительницы, получающей

посылки от своего старого ученика.

Тем, кто перехватил

её и защитил меня, был Юстокс. Как он и предполагал, он смог использовать исследование Шварц и Вайс в качестве козыря, чтобы заставить

её заняться отказом

от матча с Дункельфельгером, подчеркнув, что я больше не должна получать личные

вызовы. Затем он передал ей только половину

документов, заявив, что “доставит вторую половину, как только отмена матча будет подтверждена”.

Хиршур, конечно, немедленно начала действовать, и она вернулась, чтобы забрать вторую половину еще до того, как прозвенел

следующий колокол. Она ворвалась в общежитие подобно

урагану и так же быстро отбыла.

- Я никогда бы не подумал,

что профессор Хиршур сможет так быстро уговорить

профессора Рауффена. Вчера я узнал, что у неё есть талант не только к исследованиям... – немного ошеломленно пробормотал Хартмут. Все остальные согласно

закивали.

Серьезно, с такими людьми, как Сильвестр и Хиршур, аристократы из Эренфеста будут считаться чудаками,

которые занимаются только тем что их интересует.

Для служителей–учеников, межгерцогский турнир стал местом, где можно было продвигать

моды родных земель и одаривать гостей превосходным гостеприимством. До

сих пор Эренфест почти не принимал посетителей, кроме родителей или опекунов самих студентов; если тут не будет ничего нового или вызывающего большой интерес, другие герцогства не посетят нас.

Межгерцогский турнир был не очень продолжительным, так что конечно же, внимание

людей будет сосредоточено на самом интересном.

Даже родители студентов

и эрцгерцогская чета спешили покинуть

участок Эренфеста, проводя

подавляющую часть времени общаясь на территориях отведенных другим

герцогствам; никто не приходил к нам, поэтому студентам

приходилось выходить на улицу. Брунгильду

чрезвычайно расстраивало, что она до невероятной степени отточила свои навыки приема гостей, но у нее никогда не было возможности блеснуть ими.

В этом году Эренфест привлек много внимания

своим риншамом, шпильками

для волос, фунтовыми кексами и растительной бумагой.

Брунгильда также вкладывала все свои силы во

внешний облик девочек,

с помощью мытья волос риншамом,

точно так же, как мы сделали перед церемонией приветствия.

Однако у нас все еще оставались некоторые

опасения. Во-первых, Лизелетта

беспокоилась, что мы не знаем, сколько будет посетителей, - проблема, порожденная всеми новыми товарами

модами и тем фактом, что тут присутствовали два кандидата в эрцгерцоги. Юстокс, очевидно, сказал ей, что в отличие

от предыдущих лет, нам нужно будет подготовиться как можно лучше.

Это было хорошо, что у наших студентов

был шанс проявить свои навыки, но это также было чревато риском того, что ситуация станет для них слишком сложной,

результаты могут оказаться

хуже чем в прошлом году.

- О...? Кто это? – Внезапно в гостиную вошла незнакомая мне женщина. Она была очень похожа на Рихарду, но так как сама Рихарда

стояла позади меня, это должно быть была кто-то другая.

Только я задала вопрос, кто это, как я заметила

что выражение лица Трауготта стало совсем жалким,

как будто он хотел находится

где угодно, но только не здесь. Я инстинктивно обернулась и увидела, что у Рихарды

на лице была чрезвычайно недовольная гримаса.

….ААаа! Да ведь это переодетый Юстокс! Сейчас он точь в точь утонченная дама средних лет!

Он медленно приблизился, получая подозрительные взгляды

от всех, кто был в гостинной, а затем грациозно

опустился на колени передо мной.Я искала и не находила характерных черт Юстокса; передо мной была женщина средних лет, очень похожая на Рихарду. Зима, и сопутствующий ей холод означал, что все люди носили одежду, закрывающую шею, и поэтому

кадык дамы был полностью скрыт. Руки её также были укрыты под перчатками, что означало, что единственной областью,

где кожа была открыта воздуху и взглядам,

было лицо.

У Юстокса и так уже было немного андрогинное лицо, так что потребовалось совсем немного косметики, чтобы полностью изменить

его внешний вид. Его плечи были немного

шире, чем у Рихарды, возможно,

из-за слоев одежды, которую он носил, но на самом деле было даже страшно,

насколько нормальным и естественным все это на нем смотрелось. Должно быть, он также покрасил

волосы, потому что теперь они были каштановыми, а не седыми.

Мои извинения

за ожидание. Как поживаете, миледи?

Ты можешь изменять свой голос, …Юстокс?

Достаточно немного изменить манеру речи.

Как оказалось, он мог подделать

женский голос просто...

немного изменив манеру разговора. И то ли из-за того что он много наблюдал

за тем, как ведут себя женщины, и много практиковался сам, то ли из-за того что он ежедневно практиковался в переодевании в женщину, выглядел

он очень…женственно. Возможно,

это слишком высокая

похвала, но он напомнил мне актеров-мужчин, играющих

женщин в театре Но или в театре Кабуки, которые,

благодаря строгой практике и тщательному вниманию к каждому своему движению,

могут быть женственней, чем настоящие девушки.

- Если вы не возражаете против этого, я хотел бы сопровождать вас на ваше чаепитие для девочек, - сказал Юстокс.

- При условии, что ты не возражаешь оставаться в таком виде весь день, не вижу к этому препятствий.

- Конечно, нет. А теперь я должен попросить

вас называть меня Гудрун, когда я так одета.

- ‘Гудрун’? - Повторила

я, склонив голову на бок как раз в тот момент, когда Трауготт издал болезненный стон.

- Дядя, пожалуйста! Не называй мамино имя, когда ты так одет! Разве нет множества

других женских имен, похожих на твое собственное, таких как ”Жюстина" или "Джастина"?!

- Боже мой, Трауготт.

Тебе обязательно так нервничать? Успокойся.

Только недалекий дурак стал бы использовать фальшивое

имя, так явно связанное с их настоящим. То, что ты один из таких дураков,

и есть причина того, что твоя жизнь - это череда неудач, - сказал Юстокс с хихиканьем. Он, по-видимому, выглядел

очень похоже на мать Трауготта, Гудрун, когда он переодевался. Те, у кого на лицах были гримасы

отвращения и недовольства, а не удивления,

вероятно, были теми, кто знал Гудрун лично.

Трауготт схватившись за голову, взмолился

о пощаде, вынужденный терпеть дядю трансвестита в качестве служителя.

Взгляды осуждения и презрения, которые

он ранее получал

от других студентов, постепенно превратились во взгляды сочувствия. Не было произнесено ни слова, но было ясно, как много людей сопереживали вместе с ним.

- Подождите ка... Неужели Юстокс намеренно

вошел в гостинную в этом образе, чтобы вызвать сочувствие к Трауготту? Нет, конечно, нет. Юстокс не пошел бы ради него на такое.

Увидев, что Юстокс сохраняет своё женское изящество

и грацию, справляясь с эмоциональным срывом Трауготта, Хартмут посмотрел на меня с обеспокоенным выражением лица человека, которому

дали невыполнимое задание.

- Леди Розмайн, ах... Ожидается ли, что чиновники, исполняющие обязанности служителей, тоже будут учиться подобному переодеванию? Я искренне извиняюсь,

но у меня нет таланта к такому

искусству. Однако, если вы настаиваете, чтобы я научился,

я приложу все усилия, чтобы сделать это.

Я конечно желала, что бы он учился у Юстокса и говорила это вслух, но я не припомню

что упоминала, что бы он перенимал навыки опытного трансвестита. Я сразу же отвергла эту идею.

- Тебе не нужно учиться переодеваться в женщин, Хартмут.

Наверняка есть много других способов

получить нужные тебе сведения, например,

обучить женщину-помощницу из чиновников или сотрудничать с другими. Переодевание - это просто увлечение Юстокса,

а не талант, который я хочу видеть развитым в тебе.

Все чиновники-ученики, похоже,

испытали явное облегчение, услышав мое объяснение. Юстокс, с другой стороны, выглядел несколько недовольным.

- Это не мое «увлечение», миледи — это просто самый действенный метод достижения моих целей, - сказал он. - Разве вы не согласны с тем, что наиболее надежно собирать сведения

собственными глазами и ушами?

- Это действительно наиболее

действенный способ...? - Спросил Хартмут.

- Хартмут, нет! Не позволяй ему совратить тебя! - Воскликнула я, почувствовав скрытую

опасность, при виде задумчивости Хартмута.

Однако, несмотря на мои усилия, Юстокс остановил меня улыбкой, а затем начал демонстрировать великолепную

практичность переодевания не только Хартмуту,

но и всему студенческому сообществу.

- Миледи, его не развращают; его просто обучают,

чтобы он мог принять обоснованное решение, учитывая его плюсы и минусы. Если учесть, насколько

сведения, полученные лично, намного надежнее,

чем полученные через других, то переодевание в представителей другого пола — это умение,

которым должен владеть каж...

- ЗАМОЛЧИ, ЮСТОКС, НЕ СМЕЙ! - Рихарда закричала. - Я не позволю тебе продолжать нести эту

чушь! И ты не увлечешь за собой на кривую дорожку драгоценного сына Оттилии! У

него впереди светлое будущее!

Юстокс поморщился, когда на него обрушилась ярость его собственной матери. Она сдерживала свой гнев так долго, как только могла, с тех самых пор как стала моей служительницей, но в конце концов потеряла

терпение. И так началась её разъяренная лекция.

Внешне Юстокс очень походил на свою мать, так что можно было легко представить, что здесь присутствовали две Рихарды... за исключением того, что у одной теперь было строгое выражение лица матери, а у другого

- угрюмый взгляд мальчика, которого

поймали на середине

шалости. От происходящего у меня просто кружилась голова.

- Нет ничего, что мне не нравилось бы больше, чем быть вынужденным свидетелем вот этого! - Кричала Рихарда. - Я терпела

тебя, работая на миледи, только потому, что так приказали

Фердинанд и Ауб Эренфест. Мне было дано явное разрешение отправить тебя домой, если своими выходками в какой-то момент ты

будешь представлять угрозу репутации Эренфеста. Не забывай об этом. Я ясно выразилась?!

- ...Я понимаю, Матушка.

Благодаря тому, что Рихарда остановила

Юстокса, мы наконец смогли отправиться в библиотеку. Рихарда и Трауготт

провожали нас, первая выглядела обеспокоенной, а второй обхватил

живот, пытаясь уменьшить

мучительную агонию, когда я уходила с моей новой

служительницей Гудрун и другими моими вассалами. Это будет моя первая встреча со Шварц и Вайс за длительное время.

- Миледи. Вы здесь.

С возвращением, миледи.

Шварц и Вайс, подошли ко мне, а затем начали прыгать вокруг меня, снова и снова скандируя “Добро пожаловать”. Было очень трогательно получить такое восторженное приветствие. Я оглядела

библиотеку, поглаживая фей камни на их лбах, чтобы пополнить

их манну. На книжных полках было больше свободного места, чем я помнила; на самом деле, они практически зияли просветами отсутствующих книг.

Книжные полки, сейчас почему то выглядят

покинутыми, профессор Соланж...

- заметила я.

- С возвращением, леди Розмайн. Это потому, что

приближаются выпускные экзамены. Все в полном

отчаянии. Полки могут показаться намного пустее, чем обычно, но каррели с

лихвой это компенсируют.

Как и сказала

Соланж, библиотека была полна посетителей. Это было совсем не похоже на то, к чему я привыкла.

Никто не был занят разговором, но волны звука, производимые движениями студентов, были практически непрерывны. Учебные ресурсы и места, по- видимому,

резервировались гораздо чаще, чем обычно;

те, кто еще не сдал экзамены, обнаруживали, что ими овладевает страх, по мере того как приближаются экзамены.

Напряжение, которое человек

ощущал перед тяжким испытанием, было ясно ощутимо

в воздухе. Никто из присутствующих в библиотеке студентов

не мог расслабиться.

- Я бы порекомендовала вам провести сегодняшний день за чтением в ваших собственных покоях, - сказала Соланж.

- По правде говоря,

я так долго отсутствовала в Королевской академии,

что с этого момента и до выпускной

церемонии должна проводить

все свое время за светским

общением. Я бы предпочла почитать

на досуге в библиотеке, но, похоже, у меня просто не будет возможности это сделать.

- Ох. Светское общение

- довольно важный опыт, получаемый в Королевской академии.

Я уверена, что вы справитесь

с этим просто на отлично, - сказала Соланж со сдержанным смешком.

Услышав это, Гудрун склонил на бок

голову и задумчиво положил руку на щеку. - Я верю, что у вас будет возможность почитать, как только вы закончите свое

общение в течение дня, - сказал он мне. - Не одолжить ли нам книгу?

Гудрун, ты уверена?! - Воскликнула я.

Юстокс-псих, но он хороший человек! Знающий и при том добрый человек!

Как будто почувствовав мою быстро растущую

привязанность к нему, Гудрун слегка

улыбнулась.

- Я знаю, что небольшие вознаграждения являются ключом к тому, чтобы поддерживать ваше воодушевление, миледи.

- Действительно, это так. Не поискать

ли нам тогда сейчас подходящую

книгу?

- На это нет времени. Шварц, Вайс — пожалуйста, принесите

нам книгу, которую

миледи раньше не читала, - сказала Гудрун, сжимая мои плечи, чтобы я не могла убежать вместе с ними. В перчатках его руки казались

женственными, но сила в них была явно мужская. По силе он заметно отличался

от Рихарды.

Мне пришлось смотреть стоя на месте, как Шварц и Вайс запрыгали прочь.

Ладно. Одна книга.

Мы найдем.

Я подождала, пока двое шмилей закончат процесс выдачи книги, а затем вернулась в общежитие, в приподнятом настроении. Вид Гудрун, идущей в женственной манере, напомнил мне о его словах.

- Гудрун, где находится

этот запретный архив? – Спросила

я. - Ты упоминал об этом мне в прошлом,

не так ли? - Он специально упомянул

об этом, чтобы не дать мне уснуть в ночь Шуцарии. Многое изменилось с появлением библиотекарей и книг, но, несомненно, сам архив все еще существовал. Возможно, он перестал

быть запретным и стал доступен

всем, но для меня это не имело значения.

- Я никогда не слышал о таком. Это в Королевской академии? - Спросил один из моих вассалов.

Они были заинтригованы упоминанием запретного архива, но Гудрун в ответ

просто спокойно улыбнулся и покачал головой.

- Я не знаю, где он. О его существовании мне сообщил библиотекарь, когда я учился в Академии.

Он сказал, что существует книжное хранилище, которое может быть открыто только

членом королевской семьи.

Подожди, что? Если только королевские особы могут открыть его, это значит, что я не смогу

войти внутрь!- Воскликнула я. Это было слишком жестоко;

он напрасно обнадежил

меня.

Гудрун широко раскрыл глаза, когда я недовольно надула щеки.

- Вы намеревались посетить

то, что недвусмысленно называется "запретным архивом"? Вы ведь знаете

значение слова, ”запретный"?"

- Если там есть книги, вполне естественно, что я хочу их прочитать.

- Не могу себе представить, что есть кто-либо еще, кто думает таким же образом...

- сказал Гудрун, снова в замешательстве склонив голову. Я действительно не могла в это поверить;

Юстокс без лишнего

промедления был готов общаться с простолюдинами как с равными

чтобы добиться желаемого. Переодеться ради добычи сведений в женщину? Он даже миг не колебался, но он сейчас смотрел на меня так, будто это я была психом. Как он мог не понимать

меня? Ведь наверняка, он тоже желал знать, какие книги находились в этом архиве.

Тебе не интересно, какие книги находятся

в запретном архиве и что в них написано?

- Я, конечно, хотел бы знать, но любой нормальный человек откажется от мысли когда-либо

зайти внутрь, как только узнал

бы, что туда могут входить

только члены королевской семьи. Это не женское чаепитие,

на которое довольно

просто проникнуть, - сказал Гудрун,

притворяясь нормальным человеком. Я недовольно уставилась

на него.

Гудрун, ты говоришь так, как будто я какая-то

ненормальная.

- Миледи, пожалуйста. У вас что, совсем отсутствует здравый смысл? - Спросил Гудрун,

глядя на меня с равной долей веселья

и искренней озабоченности. Нельзя не признать,

эти его слова заставили меня задуматься; все же, я не была полностью слепа к своим собственным недостаткам.

Ухх... Я...я понимаю, что я немного

отличаюсь в этом смысле от других ...

- Это приятно слышать,

- сказал Гудрун с улыбкой.

Корнелиус, несомненно потрясенный услышанным, выдавил: - Только немного?

Что...?

Я ведь всего лишь чуть чуть не такая как другие, верно…?

Встреча с Принцем

Прозвенел пятый колокол.

Пришло время аудиенции

с Анастасием, и поэтому мы собрали различные

подарки, которые приготовила Рихарда и отправились в путь. Конечно же, их переноской занимались мои сопровождающие — моя работа состояла в том, чтобы отдавать все силы на ходьбу. Я сосредоточилась на том, чтобы каждый шаг, который я делала, излучал предельную грацию, все это время предельно

экономя свою выносливость. Для меня подобная

прогулка по Королевской академии была тяжким испытанием.

- Гудрун, когда Фердинанд

был студентом, он также получал приглашения от членов королевской семьи? – Спросила

я.

- Так и было. Много раз. Хотя его приглашала принцесса, а не принц, и она пригласила его чтобы он поиграл на харшпиле. - Гудрун продолжил

рассказывать, как Фердинанда

пригласили на чаепитие с преподавателями музыки, во время которого он заслужил благосклонность принцессы. Если бы он не был кандидатом в эрцгерцоги, она, пожелала бы сделать его своим личным музыкантом.

Я вижу, что здесь всем приходится проходить через примерно

одно и то же.

- Миледи, позвольте мне исправить, как мне кажется,

ваше недопонимание ситуации:

не все получают приглашения в личные покои члена королевской семьи. - В голосе Гудрун звучало раздражение, но ведь это не было такой уж редкостью — и Фердинанд,

и я были приглашены на аудиенцию, и, судя по тому, что рассказал Анастасий,

Эглантина тоже постоянно

получала такие приглашения.

- Я думаю, что воспользуюсь этой возможностью, чтобы спросить принца Анастасия о запретном архиве. Если он знаком с его расположением, возможно, он откроет его для меня, - размышляла я вслух, у меня возникла

просто гениальная идея попросить принца открыть комнату,

которую могли открыть только члены королевской семьи. Но дальнейшие

мои эти мечтания были прерваны

испугом на лице Гудрун.

Пожалуйста, не обращайтесь к принцу с такой просьбой,

миледи.

- Почему бы и нет? - Спросила я, склонив голову набок. - Разве это не самый быстрый способ

попасть туда, учитывая,

что только члены королевской семьи могут открыть

помещение?

Гудрун запнулся, на мгновение не найдя слов, а затем тяжело вздохнул:

- Леди Розмайн, запретный

архив - это тайна Королевской академии.

Это слух неопределенной достоверности и происхождения и, следовательно, неподходящий для ушей членов королевской семьи.

Так это одна из семи тайн Академии?

- Семь? Каковы, по вашему мнению,

остальные шесть?

Еще в Японии традиционно считалось,

что в каждой школе есть семь тайн. Я не знала, почему это было так, или какие другие тайны могли быть в моем случае.

Я не знаю, но у тебя должны быть какие-то идеи, Гудрун.

- Я могу вспомнить, наверное, двадцать тайн, связанных с Королевской академией.

- Двадцать... Это, конечно,

многовато.

- Со временем тайны накапливаются, так как студенты придумывают и находят все новые для своего развлечения, некоторые из них сливаются воедино, а другие постепенно преображаются до полной неузнаваемости. В Академии есть статуя богини, которая танцует

в ночь выпускной церемонии, беседка, где Богиня Времени шутит над посетителями, гевиннен, в котором

решается исход матчей по диттеру... Вы все не слышали об этом? - Спросил Гудрун,

загибая пальцы при перечислении тайн.

Корнелиус и остальные

обменялись взглядами, прежде чем покачать головами. Если даже старшекурсники не были знакомы с этими тайнами, они, должно быть, не были теми, о которых часто говорили.

Гудрун при этих словах широко раскрыл

глаза, а затем пробормотал:

- Возможно, последствия гражданской войны ощущаются здесь и таким образом...

- Добро пожаловать, леди Розмайн. Я вижу, вы сегодня хорошо выглядите, - сказал главный

служитель Анастасия Освин. Он улыбался

с явной радостью, увидев меня, что напомнило

мне

— я не видела его с момента моего обморока, и в моем ответе на пожелания выздоровления последовал ответ - было сообщено

только то, что я возвращаюсь в Эренфест. Причиной

моего внезапного отъезда

был срочный вызов, но со стороны могло показаться, что я вернулась домой из-за плохого самочувствия после встречи с принцем. Освин, должно быть, беспокоился обо мне все это время.

Теперь я в порядке.

Приношу свои извинения

за то, что обеспокоила вас всех тогда.

Освин провел меня в комнату

для гостей, где меня ждал Анастасий. Принц уже сидел и сразу же жестом пригласил меня тоже сесть.

Что это? Мне кажется,

или принц теперь словно сияет?

Светлые волосы Анастасия

всегда были роскошны,

но теперь они выглядели особенно

шелковистыми; я не могла не задаться вопросом,

уж не позволила ли Эглантина

использовать немного её риншама. Его отношение также полностью изменилось — вместо того, чтобы испытывать беспокойство и неуверенность, он спокойно сидел на месте, положительно

преисполненный уверенностью. Это был такой разительный контраст с ним прошлым, что на секунду мне показалось, что это совсем другой человек,

просто очень похожий на него лицом.

Ты долго отсутствовала, - сказал принц. - Я уже заждался.

- Мои извинения. Однако я должна сказать, что ваше ожидание

того стоило; заколка

для Эглантины лучшая из всех что до сих пор были сделаны. - Я думала, он потребует показать

её немедленно, но вместо этого его серые глаза слегка сощурились в довольной улыбке. Он взглянул

на наших сопровождающих, которые совершали процесс вручения подарков.

- Что-то произошло, пока меня не было? – Спросила я.

Под этим ты имеешь в виду...?

- О, вы просто,

кажется, ведете себя совсем по-другому, поэтому я не могла не задаться вопросом,

развиваются ли ваши отношения с леди Эглантиной, - сказала я. Я не могла не вспомнить старую поговорку о том, что если ты три дня не видел мужчину, то, вернувшись, найдешь

совершенно другого человека.

В тот момент, когда я это сказала,

самоуверенное выражение Анастасия

сменилось на более

привычное мне.

- Что, тебя интересует подобное? Я вижу, что даже

самые юные из девушек любят романтику. Хм...

Именно благодаря твоему совету ситуация так внезапно полностью изменилась, так

что, возможно, я смогу рассказать тебе немного о том, что произошло.

Нет уж, спасибо. Я чувствую, что ты готов вывалить на меня кучу скучной болтовни...

Вот что я хотела ответить,

но я придержала язык; серые глаза Анастасия

сияли, когда он молча велел мне, чтобы я начала выпрашивать побольше

подробностей. Гудрун также подал мне знак начать расспросы. У меня не было другого

выбора, кроме как следовать ожидаемым

от меня образом.

Хо-хо-хо...как же мне любопытно…

- Тогда я расскажу тебе. Однако я могу раскрыть только часть истории;

есть многое, что должно оставаться в секрете, - сказал Анастасий

с гордой усмешкой.

Однако, несмотря на его слова,

по его лицу было ясно, что он отчаянно хочет рассказать мне всё до мельчайших подробностей. – После нашей с тобой встречи я поговорил с Эглантиной. Я прислушался к твоему совету и говорил откровенно, чтобы она могла понять мои истинные чувства,

а я мог понять её.

Услышав её пожелания, Анастасий

использовал следующий день Земли и все свободное время, оставшееся у него после окончания

занятий, чтобы летать между королевским замком и

Классенбергом. Он был твердо намерен воплотить

её мечту в реальность.

- Я не могу сказать

многого, но лицо Эглантины теперь

светится от радости.

Я впервые видел

у неё такую улыбку, и её красота

сделала её поистине

неотличимой от Богини Света, - сказал Анастасий, сам расплываясь в улыбке. В выражении его лица была особая доброта,

которой я никогда

не видела у него раньше.

Я чувствовала его любовь к Эглантине, исходящую из всего его тела, и, честно говоря,

я не могла этого вынести.

Я больше не хотела слышать

от него всю эту любовно-морковную чушь.

- Итак, ваши усилия принесли плоды, - резюмировала я, - и вы тем самым обеспечили

себе право сопровождать леди Эглантину?

- Правильно. Самым трудным было убедить предыдущего Ауба Классенберга — мне нужно было навестить

его с Эглантиной бесчисленное количество раз, и... Ах, прошу прощения.

Я не могу сообщить подробности.

А я не хочу их слышать.

Анастасий явно отчаянно хотел рассказать

кому-нибудь еще свою историю, но мне было достаточно того что я уже услышала,

что он собирается быть эскортом Эглантины. Шпилька

тоже найдет себе применение, и, если предположить, что их отношения

увенчаются успехом, Эренфест, несомненно, в какой-то

степени выиграет от этого.

- А теперь, пожалуйста, взгляните на заколку для волос, сделанную для леди Эглантины.

Моя личная мастерица

по заколкам для волос вложила все свои умения в то, чтобы сотворить её, - сказала

я, намеренно меняя тему разговора

и давая знак глазами Гудрун. Он без лишних слов поставил на стол короб, который я осторожно открыла и повернула

так, чтобы Анастасий

мог увидеть заколку внутри. - Это заколка для волос из корали. Я полагаю, что это идеально подойдет

леди Эглантине, но соответствует ли она вашим ожиданиям?

Заколка для волос была сделана в виде

корали, цветка, который

нравился Эглантине и который был похож по внешнему виду на лилию. Большие лепестки

были украшены крошечными

белыми цветами и зелеными стебельками и листьями, символизирующими приход весны.

Декоративное кружево делало орнамент еще более

причудливым и изысканным, а выбранные цвета должны были дополнить

платье цвета Гедульд, которое, как мне сказали,

Эглантина собиралась надеть на выпускной.

Центр цветка был оранжево-красного оттенка, причем лепестки

постепенно становились все более красными

по мере продвижения от центра цветка к кончикам лепестков.

Анастасий вытащил шпильку из короба и осторожно

начал её рассматривать. В его прищуренных глазах была смертельная серьезность, когда он рассматривал украшение

со всех сторон. Удалось ли Тули сделать заколку соответствующую стандартам королевской семьи? Я с трудом сглотнула, нервно ожидая его решения.

Она гораздо более изощренная, чем твоя заколка для волос, - заметил он.

- Мои заколки для волос предназначены для ежедневного использования — их стиль отличается от тех, которые предназначены для ношения с официальной одеждой на торжественных мероприятиях, таких как церемония выпуска,

когда человек достигает

совершеннолетия. Более того, такая заколка для волос мне бы не подошла;

корали настолько экстравагантны, что полностью отвлекли

бы все внимания на себя, оставив меня саму в тени. Это заколка для волос, подходит

только для леди Эглантины. Вы считаете, что эта заколка

достойна её?

- Да. Эта заколка замечательно подчеркнет

её красоту, - сказал Анастасий

с удовлетворенным кивком. Я не могла не улыбнуться, зная, что подобные слова от члена королевской семьи стоят очень многого.

Да! Тули, принц считает, что твоя работа великолепна! Ааа, как же я хочу начать хвастаться этим!

Я под столом сжала кулаки, пытаясь сдержать

нарастающее волнение, но, похоже, у меня это не получилось

— Анастасий пристально

посмотрел на меня и сказал: - Учись держать лицо.

Я отчаянно

прижала руки к щекам, но, тем не менее, моя улыбка только продолжала расти.

Освин вернул шпильку в короб, аккуратно закрыл крышку и унес его. Затем Гудрун шагнул вперед,

как бы желая заменить его, и положил на стол ноты. Он жестом показал мне, чтобы я взяла себя в руки, и это, наконец,

снизило мое возбуждение.

- Что

вы будете делать с песней, посвященной Богине Света? – Спросила я. - Я

действительно считаю, что для вас было бы разумнее подарить

ноты и слова ей самому,

а не через меня, но выбор конечно за вами.

Я согласен.

Как и планировалось изначально, я куплю эту песню. Освин.

Освин снова шагнул вперед и начал обсуждение покупки с Гудрун, в то время как Анастасий просмотрел нотные листы и кивнул. Фердинанд

и Розина превратили песню во что-то действительно прекрасное, поэтому я не ожидала, что при продаже возникнут

какие либо проблемы.

Как только сделка была завершена,

думая что все вопросы решены, и готовясь

к окончанию аудиенции, я перевела разговор

на обсуждение красоты и общей чудесности Эглантины

и кое каких тривиальных дел, связанных с Королевской академией. Думая, что это все, я поддерживала этот разговор... только для того, чтобы Гудрун прервала мои слова намекающим покашливанием.

Я что-то

забыла...?

Частично спрятав руку за юбкой, Гудрун вытянула

два пальца, как бы делая знак мира, а затем согнула их так, чтобы они напоминали висячие уши.

Шварц и Вайс!

Только тогда я вспомнила — меня попросили

проконсультироваться с принцем по поводу того,

будет ли приемлемо публиковать исследования по библиотечным магическим

инструментам на межгерцогском турнире. Эта просьба совершенно вылетела

у меня из головы.

- Эм, принц Анастасий... Если вы не возражаете, у меня есть последний вопрос.

Чиновники Эренфеста хотели бы опубликовать исследования о Шварц и Вайс во время турнира в этом году. Будет ли это приемлемо,

учитывая, что они являются фамильными ценностями королевской семьи?

- Ох. Я не думаю что возникнут какие-либо

проблемы из-за этого. Были ли сделаны какие-либо

открытия?

Будь я проклята, если я знаю.

Я открыла рот, собираясь сказать именно эти слова, но потом снова закрыла его и медленно

покачала головой. - Боюсь, о деталях исследований вам придется расспросить профессора Хиршур. Я только что вернулась из Эренфеста и сама еще не видела всех документов.

- Опять Хиршур, а? Было бы неплохо, если бы в турнире приняли участие и студенты Эренфеста, а не только комендант общежития,

- сказал он с явным раздражением, и он был совершенно прав. Я ничего не могла возразить на его слова.

- Я буду стремиться

к тому, чтобы у наших студентов были потрясающие исследования для публикации в следующем году.

...Я подожду и посмотрю,

хотя мои ожидания и невелики.

И на этом наша встреча подошла

к концу.

- Я должен сказать,

миледи, что одной этой встречи

мне было достаточно, чтобы понять, сколько

бед вы приносите лорду Фердинанду, - сказал Гудрун,

потирая виски, как только мы вернулись в общежитие. - Я чувствовал, как у меня крутило живот каждый раз, пока я ждал, что вы собираетесь сказать принцу. Вы забыли очень многое из того, что мы обсуждали

за несколько мгновений

до того, как покинули общежитие.

Теперь я действительно понимаю, почему лорд Фердинанд

сказал, что следует свести ваше общение с другими герцогствами к минимуму. – Облегчение от благополучно завершившейся аудиенции в его голосе было настолько явным, что это, честно говоря,

напугало меня.

Гудрун... Неужели я действительно так плохо умею вести светскую

беседу?

- Ваша самая большая проблема в том, что на первый взгляд вы кажетесь знающей и надежной.

Большинство ваших ответов и вопросов вполне приемлемы,

но вы собирались спросить королевскую особу о запретном

архиве и умудрились забыть совет, который

получили совсем незадолго

до аудиенции. Я понял, что совершаемые вами ошибки всегда ведут к смертельной опасности, и поэтому ваши слуги должны быть чрезвычайно осторожны. Я напишу отчет в Эренфест вместо Матери и предложу лорду Фердинанду лично обучить ваших вассалов.

Бонифаций уже согласился

обучить рыцарей-учеников, и теперь был шанс, что Фердинанд обучит всех моих вассалов. Те же, услышав это, немедленно

напряглись; они слишком хорошо знали легенды о нынешнем Верховном

Жреце.

- Миледи, прибыли ответы на ваше приглашение на чаепитие, - сказала Рихарда, держа в руках большую

пачку писем. Для нас уже была подготовлена комната для дискуссий,

поэтому мы сразу же перешли

туда, чтобы начать проверять ответы.

Похоже, в чаепитии собрались участвовать все герцогства до единого. Учитывая

ограниченность в пространстве, мы ограничили присутствие гостей одним представителем от герцогства, но, поскольку каждому представителю нужно будет привести с собой служителей и рыцарей-стражей, все равно это получится огромная

толпа.

- Мы действительно можем справиться с таким количеством людей? - Обеспокоенно спросил Корнелиус.

Янтарные глаза Брунгильды горели яростным огнем: -

Давайте будем считать это подготовкой к межгерцогскому турниру. Тогда не будет никаких ограничений на количество посетителей, и вдобавок мы столкнемся с супружескими парами эрцгерцогов и взрослыми дворянами.

Я теперь верю, что лорд Юстокс был прав, когда сказал, что любой подготовки будет недостаточно для турнира.

- Но разве наша кухня не ограничена количеством приготовляемой пищи? Что нам делать с этим? - Спросила Лизелетта.

Я на мгновение задумалась над её вопросами.

- Давайте отправим письмо в Эренфест

с просьбой о доступе на кухню замка за день до турнира

и разместим заказы в компании по продаже кексов "Отмар". Мы можем заказать

доставку еды в качестве багажа.

Нам нужно было бы отправить это письмо Сильвестру и

другим как можно раньше — было не обойти тот факт, что ресурсов, которые в настоящее

время направляются в Королевскую академию,

было недостаточно для удовлетворения наших предстоящих потребностей. Я

решила оставить решение о количестве

заказов и составлении бюджета для них своим служителям,

сосредоточившись на том, как мы будем обращаться с гостями, когда они действительно прибудут.

Пока мы готовились

к многолюдному чаепитию,

я получила вызов от Эглантины. Она хотела, чтобы я научила её надевать

шпильку для волос, которую подарил

ей Анастасий, так что у меня не было возможности отказаться.

Поскольку Анастасий положил

глаз на Эглантину, мужчинам было запрещено посещать

её чаепития. Это означало, что Хартмут и Корнелиус должны будут остаться,

в то время как Юстокс будет сопровождать меня, как Гудрун. Услышав это, Хартмут начал опять о чем-то напряженно думать.

Пожалуйста, о боги... Уберегите

Хартмута от темной стороны и кривых дорожек...

- Я приношу извинения

за то, что пригласила тебя в такое напряженное время; просто было очень важно, чтобы я сделала это до церемонии

выпуска, - сказала Эглантина, приветствуя меня сияющей улыбкой. Она и вправду была достаточно красива, чтобы заслужить

искреннее сравнение с Богиней Жизни. Она всегда была зрелищем,

которое стоило потраченного на него времени,

но теперь она была просто неотразима, движимая

блаженной уверенностью, присущей

только девушкам, которые

были влюблены и которых, в свою очередь,

любили.

Я была искренне рада получить такую великолепную заколку

для волос, хотя должна сказать

... Я обеспокоена тем, что принц Анастасий снова навязал тебе необоснованные требования.

Похоже, Эглантина, обладая безусловно добрым сердцем, беспокоилась о том, что королевская особа вынуждает меня посещать его. Я улыбнулась и отвергла эту идею; это было то, что я сама предложила, чтобы подбодрить его, а не то, что он навязал мне.

- Я посоветовала ему заказать заколку для волос. Мне было сразу понятно,

насколько хорошо она подойдет вам, леди Эглантина.

Ох. Могу я тогда попросить тебя научить меня, как её носить?

Эглантина надела платье, которое собиралась надеть на выпускной, без сомнения, желая сама убедиться, сочетаются ли цвета.

Как я выгляжу? - Спросила она.

- Потрясающе. Я говорю со всей серьезностью, что вы можете украсть сердце не только принца Анастасия, но и всех мужчин, которые посмотрят на вас.

Её пышные золотистые волосы были собраны в

пучок, как у взрослой женщины, открывая

бледную кожу шеи, которая так красиво подчеркивалась красным цветом её платья. Её длинные и великолепно вышитые рукава слегка дрожали, когда она коснулась

своей шеи у затылка; она не привыкла чувствовать её открытой и чтобы её не касались волосы.

Это герб Классенберга? - Спросила я, глядя на вышивку.

- Так и есть. Мой дед — или, скорее, мой приемный

отец — был довольно придирчив к виду платья.

- Могу себе представить. Вы его внучка и приемная

дочь, и это платье для вашей церемонии

совершеннолетия — вполне естественно, что ему была важна каждая мелочь. И будьте уверены,

с этой великолепной вышивкой вы превосходите всех остальных. Она идеально вам подходит.

Пока мы разговаривали, мои служители учили Эглантину как вставлять шпильку в волосы. Она была похожа на большой красный цветок, распустившийся в её блестящих, вымытых риншамом волосах,

с словно живой зеленью, напоминающей о весне. Все эти цвета делали золотистые волосы Эглантины еще более великолепными.

О боги, как великолепно!

- Это чудесно смотрится

на вас, миледи.

Сопровождающие также выражали

восторженное одобрение. Учитывая,

какие впечатленные были у них голоса, было легко догадаться, что Эглантина привлечет

много внимания на своей выпускной церемонии.

Эглантина радостно поблагодарила их за похвалу;

затем она повернулась, чтобы посмотреть на меня, прикасаясь к шпильке.

Леди Розмайн, эту шпильку можно носить во время исполнения кружения

веры?

- Я предлагаю сначала

проверить это делом. Если вы обнаружите, что она мешает вашему кружению,

вам нужно будет изменить место расположения шпильки или изменить

способ заплетения ваших волос. Я обычно вставляю свои шпильки сверху, чтобы они оставались

на месте даже во время практики кружения веры; есть риск, что они могут выпасть, если их вставить

сбоку.

Эглантина грациозно подняла руки и начала кружиться,

негромко напевая себе под нос. Ее развевающиеся рукава наполнились воздухом,

когда она закружилась, развеваясь в воздухе,

как будто они ожили. Волосы, обрамлявшие её лицо, блестели,

при попадании на них света, а тонкая улыбка, появившаяся на ее лице, показывала, как сильно она любила кружение.

- Кажется, все держиться

прекрасно, - в конце концов заключила она с довольной

улыбкой. Я была также удовлетворена, поскольку могла насладится

кружением в исполнении

Эглантины. Я была большим поклонником её танцев.

Как только мы вместе отпраздновали как хорошо получилась

заколка, я украдкой

подала Эглантине горшочек риншама, который принесла в подарок, тем самым завершив

все, что я планировала сделать во время этой встречи.

Я победно сжала кулак, на этот раз не забыв сделать все, что собиралась, только для того, чтобы она в следующий

миг достала два магических инструмента, блокирующих звук.

Можем мы еще немного

поговорить с их использованием? - Спросила она.

- Конечно, - ответила я, мое сердце бешено колотилось в груди, когда я схватила инструмент. Кто знал, что она собиралась

сказать мне?

- Именно благодаря вам, леди Розмайн,

я могу позволить теперь принцу Анастасию сопровождать меня.

Мне сказали,

что он приложил огромные усилия,

чтобы воплотить это в реальность.

- В этом нет сомнений; он действительно вложил в это все свои силы. Он бесчисленное количество раз разговаривал с королем, принцем Сигизвальдом и даже с моим дедом, без устали путешествуя между ними. Эта его решимость

завоевала мою любовь больше, чем любые подарки.

Ты действительно собираешься использовать магические инструменты для блокировки звука

только для того, чтобы заставить

меня слушать, как ты хвастаешься своим парнем...?

Похоже, что вид Анастасия, страстно пытающегося убедить бывшего Ауба Классенберга, сделал для завоевания

сердца Эглантины больше, чем что-либо другое. Её щеки вспыхнули,

а глаза слегка увлажнились, когда она рассказывала об этом, аура влюбленной молодой

девушки делала её еще более прекрасной и привлекательной. Однако,

возможно, из-за недостатка воображения, я могла только представить себе Анастасия, как... Анастасия спорящего

с упрямым стариком.

Это, безусловно, разочаровывало.

Нееет... У нас есть красивый

мужчина и самая красивая женщина из всех возможных, но все равно не выходит полноценного любовного

романа…

И все же улыбка Эглантины

излучала счастье, и этого мне было достаточно. Сейчас она выглядела гораздо прекраснее, чем тогда, когда мучилась вопросом,

не станет ли она причиной

новой войны.

Я не могу сказать больше, так как наше совместное будущее будет объявлено

во время

предстоящей Конференции эрцгерцогов, но вы, несомненно, являетесь причиной того, что наши дела идут так хорошо.

Леди Розмайн, я искренне благодарна вам за все, что вы сделали, - сказала Эглантина.

- Я рада видеть вас такой счастливой, - ответила я с улыбкой,

только для того, чтобы улыбка Эглантины немного

затуманилась.

- Леди Розмайн... Вы бы все еще праздновали наш союз, зная, что это может отдалить нас от трона? - Спросила она. Я вспомнила, как мои опекуны

кричали на меня о том, насколько опасным было быть вовлеченной в дела

королевской семьи и их

престолонаследия, и в этом случае подобный

поворот событий был мне только на пользу.

- Конечно, - ответила я, уверенно выпятив грудь. - Я решила стать вашим союзником, леди Эглантина. Ваше отдаление от трона ничего здесь не меняет.

Эглантина замолчала,

настолько потрясенная, что не могла найти слов.

- Леди Эглантина...? Что-то случилось?

- О, нет. Я просто не ожидала подобного

ответа. Не будет ли ваш ауб ругать вас за то, что вы говорите

от чистого сердца? Разве власти Эренфеста не желают установить

связи с троном?

- Эренфест - нейтральное герцогство, которое с самого начала не поддерживало ни одну из фракций, так что, по правде говоря, меня отругали

просто за то, что я вообще посмела вмешиваться в вопросы наследования.

- Ох! - Захихикала Эглантина. Выражение её лица больше не было омрачено ни в малейшей

степени; скорее, теперь вернулась её прежняя мирная улыбка. - Ты действительно Святая Эренфеста, Розмайн.

Я чувствую себя так, словно ты спасла меня.

- Если мои действия

хоть немного помогли

вам, я горжусь тем, что была вам полезна, - ответила я инстинктивно.

А? Я имею в виду, подождите... Я действительно что-то сделала и помогла?

Я сдерживала свое замешательство, позволяя Эглантине продолжать

восхвалять многочисленные достоинства своего парня, пока наше чаепитие

в конце концов не закончилось.

- Вам нельзя больше позволять общаться

— это просто слишком опасно, - сказал Юстокс, как только мы вернулись в общежитие. Он умел читать по губам, и то, что он увидел, очевидно,

снова заставило его испытать агонию. Он пробормотал себе под нос, что ему нужно будет написать еще один отчет Фердинанду.

Я сделала

опять что-то не так? – Спросила я.

- Недостаток образования, недопонимание... Проблема больше связана с вашим окружением, чем с вами самой. Самое страшное - это ваше собственное непонимание того, по какому тонкому льду вы сейчас идете. Необходимо

предпринять немедленные действия,

- сказал Юстокс, выглядя совершенно измученным. Другие мои вассалы, никто из которых

не умел читать по губам, смотрели на нас с растерянным выражением лица.

Ну, я не знаю, что я натворила, но...заранее прошу прощения.

Чаепитие для всех герцогств

Леди Розмайн,

места для гостей уже готовы, пожалуйста, запомните

все имена и герцогства,

- сказала Лизелетта, протягивая таблицу по всем кандидатам в эрцгерцоги, которые должны были присутствовать на нашем чаепитии,

а также всем высшим аристократам, заменяющим кандидатов в эрцгерцоги. Таблица содержала имя человека, описание того, как он выглядел,

герцогство, из которого

он происходил, и любые личные предпочтения, которые

могли возникнуть в разговоре.

- Вот список товаров

и диковин характерных для каждого герцогства. Я надеюсь, что вы найдете это полезным,

- сказала Филина, добавляя еще один документ

в стопку. Очевидно,

она организовала всю эту информацию

с Хартмутом после того, как сама собрала её на чаепитиях.

Проклятье. И я должна все это запомнить?

Воодушевления заниматься этим я не чувствовала, но я не собиралась попирать

добрую волю своих вассалов. У меня не было выбора, кроме как приложить все усилия, чтобы запомнить все, что они приготовили для меня.

- Это, должно быть, тяжело для вас, так как вас отправили обратно на Эренфест

до того, как у вас появилась возможность пообщаться... - произнесла Филина.

- Я должна быть благодарна за то, что Вилфрид окажет

мне помощь, когда настанет время чаепития.

Если бы я была здесь одна, я бы действительно не знала, за что браться первым делом.

Вилфрид также был указан в качестве ведущего

этого чаепития, так как в нем должны были участвовать все остальные герцогства. Его

участие дозволяло присутствие кандидатов-мужчин в эрцгерцоги. Конечно,

в этих списках, естественно, не было фотографий, поэтому я понятия

не имела, как будет выглядеть

большинство людей; я просто смотрела

на имена и изо всех сил старалась

запомнить вписанные черты, которыми те описывались. Сначала я думала, что вся эта информация

хоть немного поможет,

но спустя недолгое

время мне стало дурно от столь большого

объема информации, мне показалось что я задыхаюсь.

Давайте посмотрим... Классенберг, конечно, посылает леди Эглантину. И Дункельфельгер посылает... А? Не лорд Лестилаут, а некая леди Ханнелора, первокурсница. Она учится в моем классе,

но я её совсем не помню. Интересно, что она за девушка? Но, двигаемся дальше...

Я думала, что Древанхел пошлет лорда Ортуина,

первокурсника, но они посылают его старшую сестру пятикурсницу. Интересно.

Возможно, из-за того, что я так быстро сдала свои экзамены, я вообще почти не помнила своих одноклассников кандидатов в эрцгерцоги; а вместо тех немногих, кого я помнила,

будут присутствовать их братья и сестры. Тот факт, что Дункельфельгер посылал Ханнелору, а не её старшего брата, возможно, был вызван тем, что Лестилаут

затаил на меня обиду.

Что ж, я надеюсь, что смогу, по крайней мере, наладить хорошую

дружбу с леди Ханнелорой. О, но она также кандидат

в эрцгерцоги Дункельфельгера... Она тоже будет такой же

агрессивной и одержимой игрой в диттер? Эх...

- Леди Розмайн, лорд Вилфрид, мы получили ответ из Эренфеста, - объявил Юстокс. - Они сказали, что не смогут помочь нам средствами для межгерцогского турнира.

Это все, что они могут дать нам на данный момент.

Мы запросили припасы для подготовки к турниру, но количество тех припасов которым они смогли поделиться, было очень небольшим.

- Этого не может быть! Чего же они ждут от нас тогда?! - Крикнул Вилфрид, его брови гневно приподнялись. Однако, с моей точки зрения, Эренфест сделал все, что мог, чтобы помочь нам. Межгерцогский турнир был ежегодным

мероприятием, а это означало, что каждый год на него выделялась часть бюджета нашего герцогства. Они никак не могли передать

нам по нашей просьбе побольше

ресурсов; они, без сомнения, сделали все, что могли, учитывая что почти на носу у них была конференция эрцгерцогов и предстоящие споры о торговле.

- Они оказали больше помощи, чем мы ожидали, не так ли? – Спросила вслух я. – Мы изначально вообще не ожидали

никакой помощи.

- Розмайн? Но ведь этого совсем недостаточно.

- Мы ничего не можем с этим поделать;

сахар просто слишком дорог. Учитывая,

насколько неразумно просить о расширении

бюджета в такой нехватке времени, они, должно быть, очень усердно работали,

чтобы помочь нам хотя бы этим. У нас нет другого выбора, кроме как справиться с остальным самим.

Торговля сахаром продолжала развиваться в течение двух лет, пока я спала, но он все еще был дорогой редкостью,

чем что-либо другое. Следовало ожидать,

что Эренфест не смог прислать

нам весь свой запас для межгерцогского турнира.

- Мы не сможем удовлетворить наших посетителей таким образом, - запротестовал Вилфрид.

- Это не значит, что мы можем сделать что-то из ничего.

- Вилфрид, ты знаешь, сколько членов королевской семьи посетят нас? – Спросила я.

- Я почти уверен, что Игнац знает, - ответил Вилфрид, и в тот же момент его чиновник начал

рыться в записях.

- Если у нас будет достаточно

фунтового кекса, чтобы угостить королевскую семью и женатые

пары эрцгерцогов, я бы сказала,

что этого достаточно. И у нас ведь для них достаточно, верно?

- Да, но что насчет других дворян?

- Первый пришел, первый обслужен. Принимаем

и обслуживаем посетителей в порядке их прибытия и прекращаем это делать, когда у нас заканчиваются угощения.

- Хух? – Вилфрид удивленно

расширил свои темно-зеленые глаза, как кот, которого только что щелкнули

по носу. - Первый пришел, первый обслужен?

А так вообще можно…?

- Независимо от того, можно так или нет, мы не можем подавать еду, которой нет. Мы должны обеспечить обслуживание членов королевской семьи и супружеских эрцгерцогских пар, одновременно обслуживая других дворян по мере их прибытия.

Затем, когда у нас будут заняты все места, мы сможем подать фунтовый кекс, в таком виде чтобы его можно было взять с собой. Как только у нас закончится и он, мы вежливо попросим

их уйти, сказав при этом, что ждем их визита в следующем

году.

- Это слишком неуважительно, - вмешался Юстокс, также отвергая эту идею. Гарантированное обслуживание членов королевской семьи и супружеских эрцгерцогских пар было в порядке

вещей, поскольку это соответствовало статусным обычаям, но игнорирование

других дворян было чем то невозможным. Похоже, что родители

некоторых помолвленных студентов

тоже должны были навестить нас, и нам абсолютно необходимо было тоже принять

их.

- В таком случае, что, если мы подсчитаем, сколько гостей такой важности собираются нас посетить, а затем зарезервируем для них места или подарки? - Предложила я. – Будет отказано в обслуживании только тем дворянам,

которые заранее не сообщили о своем намерении

посетить нас.

- Это, несколько лучше, - признал Юстокс. Его одобрения было достаточно, чтобы мы продолжили обсуждать эту идею. В любом случае нам не хватало точных цифр.

- Что касается того, как все обустроить на приеме, и

как удовлетворить наших посетителей... Я оставляю

все это тебе, Вилфрид. Я сама не очень знающа в подобном, - сказала я,

переваливая на него всю работу.

Вилфрид поморщился и бросил на меня несчастный

взгляд, но чего он ожидал? Все мои предложения были бы просто

отклонены, так что было намного

проще и быстрее, чтобы кто-то

более знающий в том, что пристойно аристократу а что нет, занимался этим.

- Поскольку мы можем принять и обслужить только очень ограниченное количество людей, единственное решение, которое приходит

мне в голову, - это отказ от приема остальных

посетителей, - продолжила я. - Конечно,

у меня есть несколько идей, таких как нарезка наших фунтовых кексов на кусочки и распределение мест на следующий

год, но и только.

- А. Я посмотрю,

смогу ли я что-нибудь придумать.

Подготовка к всеобщему чаепитию

продвигалась параллельно с подготовкой к межгерцогскому турниру, пока, наконец, не наступил

день чаепития.

Помещение для чаепитий

находилось на первом этаже, рядом с лестницей, ведущей на кухню в подвале,

что позволяло легко доставлять приготовленные сладости и чай. Дверь для гостей была соединена с центральным зданием

Королевской академии, что означало, что войти мог любой желающий,

но другая дверь, ведущая в общежитие, действовала схоже со входной

дверью общежития, в которую могли

входить только студенты

соответствующего герцогства.

Я вошла в помещение, которое готовили мои вассалы, и проверила, все ли в порядке, в том числе, достаточно ли у нас чая и сладостей. После этого я обсудила с Вилфридом, как мы собираемся распределить между собой наших гостей.

Здесь будет огромное

количество гостей из каждого герцогства; и мне не стоило и надеяться провести чаепитие в одиночку.

- Я оставляю Классенберг и её друзей тебе, Розмайн.

Я буду уделять все внимание

приему первокурсников, которых

знаю по своему классу, и тех, кого я немного знаю по посещению других

чаепитий.

Это будет весьма полезно,

Вилфрид.

Третий колокол прозвучал, когда я перепроверяла списки, составленные учениками-

чиновниками. Это означало что приглашенные студенты уже покинули свои общежития,

поэтому мы начали занимать свои места. Нам нужно было приготовиться к надвигающейся буре.

Еще до того, как умолк колокол, с другой стороны

двери зазвонил колокольчик поменьше, которым

отмечали прибытие посетителя. Один гость уже прибыл, и дежурный ученик,

который стоял рядом, чтобы открывать

дверь, повернулся и с удивлением посмотрел на меня.

- Прибыла леди Детлинде

из Аренсбаха, - раздался голос снаружи. Все те, кто еще не занял свои места, сделали

это сразу, как только дверь начала открываться. Мы в основном

закончили наши приготовления, но столь скорое прибытие означало,

что мы все равно чувствовали себя немного взволнованными.

Детлинде оглядела комнату

для чаепитий, прежде чем застенчиво

опустила глаза и прижала руку к слегка покрасневшим щекам.

- Ох, я, кажется,

прибыла слишком рано. Полагаю, я была слишком взволнована предстоящим визитом. Как неловко...

Мне уйти и вернуться позже? - Спросила

она. По выражению её лица было чрезвычайно трудно понять, действительно ли она была взволнована, или просто издевалась над нами за то, что мы не были полностью

готовы к назначенному времени.

- Все в порядке, леди Детлинде,

- сказала я. - Я рада, что вы с таким нетерпением ждали этого чаепития, что пришли до того, как окончил звучать

колокол. Пожалуйста, входите.

- О, ну конечно.

Я просто не могла дождаться

встречи с Вилфридом, - ответила она.

…А вот это точно был сарказм, мгновенно

пришла я к выводу — в её темно-зеленых глазах не было ни веселья, ни света что испускала

ее улыбка, которой она меня одарила. В каком-то смысле,

её было очень легко читать. Я решила поручить заботу о ней Вилфриду.

- Вилфрид, кажется, леди Детлинде желает тебя видеть, - сказала я, побуждая

его шагнуть вперед.

- Так приятно тебя снова видеть, - сказала она ему, уже совершенно

забыв обо мне. - Я думаю, что в последний

раз мы виделись на чаепитии между двоюродными братьями и сестрами или, возможно,

на том чаепитии, которое устраивал

Дункельфельгер.

Я тоже рад вас видеть, леди Детлинде.

- О боги, ты сегодня столь формален? Я ведь просила

тебя быть более расслабленным со мной, но, полагаю, сегодня этого не избежать.

Пока Вилфрид был занят Детлинде, я

приказала своим вассалам начать готовить для неё чай и сладости. Затем Вилфрид проводил её и предложил сесть,

демонстративно отпив чаю и откусив кусочек сладости,

как только ей сервировали столовые

приборы.

- Это фунтовый

кекс, который популярен

в Эренфесте. Сегодня

мы подготовили три вида, - пояснил он. Там были кексы с начинкой из меда, апфельсиге и румтопфа, а также несколько

традиционных сладостей, которые

подавались в предыдущие годы. – Он был изобретен

Розмайн.

- О. Значит, это сладости, которые подают в храме? Это объясняет их простоватый внешний

вид, но вкус, безусловно, превосходный.

- Я рад, что они тебе нравятся.

Вилфрид... Ты гордо улыбаешься ей, но она буквально только что сказала,

что сладости на вид слишком

простые и непритязательные, как и следовало

ожидать от такой как я, выросшей в храме. Она оскорбляет меня!

Вилфрид описал чаепитие между братьями и сестрами как очень умиротворяющее, спокойное

и доброе, но теперь я начинаю думать, что Детлинде тогда совсем не сдерживалась на завуалированные оскорбления, которые он просто не понял. Похоже, это было не мирное чаепитие,

а чистое издевательство.

Вскоре после того, как Детлинде заняла

свое место, начали прибывать один за другим другие гости. Мы с Вилфридом встали у входа, чтобы приветствовать их, в

то время как наши вассалы провожали их на предназначенные им места.

Большое вам спасибо за то, что пришли, лорд Рудигер.

- Спасибо, что пригласили

меня, леди Розмайн.

Я подумал, что было бы неплохо обстоятельно побеседовать с вами. Эренфест и Френбельтаг в хороших отношениях, и это должно распространяться и на нас, родичей, - с улыбкой

ответил Рудигер. Он был очень похож лицом на Вилфрида,

возможно, из-за того, что их родители являлись

братьями и сестрами,

и эти знакомые черты заставили

меня инстинктивно почувствовать близость к нему. Я также оценила, как он слегка наклонился вперед, чтобы его глаза оказались

на уровне моих, тогда как большинство людей довольствовались тем, что смотрели

на меня сверху вниз.

Вы считаете

меня родственницей, несмотря

на то, что я приемная,

лорд Рудигер?

Я хочу быть с вами в наиболее дружественных отношениях, - ответил

он.

- Я также хотела быть в хороших отношениях с

Френбельтагом, учитывая, что это была родина

Флоренсии.

Пока мы обменивались улыбками, Вилфрид приветствовал еще одного гостя.

Леди Ханнелора, спасибо, что пришли.

- Большое вам спасибо за приглашение, лорд Вилфрид. Я действительно с нетерпением ждала сегодняшнего дня. Леди Розмайн...

я вижу, она занята. Я поприветствую её позже.

Разговаривая с Рудигером,

я взглянула на Ханнелору. Она была тихой на вид девушкой, совсем не похожей

на своего агрессивного старшего брата Лестилаута. Её почти пурпурные

светло- розовые волосы были собраны в два хвоста, по одному с каждой стороны головы. Она выглядела немного

напряженной, и то, как её красные глаза метались по комнате, напоминало мне кролика.

Леди Эглантина

прибыла, когда больше половины наших гостей уже сидели.

- Леди Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы пригласили меня сегодня. Я полна решимости

представить вас другим моим друзьям,

- сказала она, указывая на тех, с кем вошла.

Вероятно, из-за того, что она училась на шестом курсе, почти все её друзья были студентами

старшекурсниками.

Девушки сразу же окружили

меня. - Даже вблизи вы действительно маленькая, леди Розмайн, - сказала одна из них. Они смотрели

на меня так, словно восхищались миловидностью плюшевого зверька,

но это были кандидатки в эрцгерцоги, за этими их улыбками, без сомнения, скрывались

продуманные планы действий.

Интересно, они так дружелюбны, потому что я такая маленькая...? Или это потому, что

Эглантина представила меня как подругу?

Я не уверена, как мне следует к ним относиться.

Я поручила Вилфриду позаботиться о наших оставшихся

посетителях, пока отводила девушек на их места; во главе угла всегда ставился рейтинг герцогства. Затем я сопроводила Адольфину, кандидатку в эрцгерцоги от Древанхель, третьего

в рейтинге, которая

улыбнулась мне, когда я жестом указала ей на её место.

- Вы были вынуждены

провести два года во сне после попытки отравления, не так ли? - Спросила

Адольфина. - Мой младший брат сказал мне, что, несмотря

на это, ты довольно хорошо образована. Он хотел прийти, но я очень сильно хотела увидеть тебя.

Я улыбнулась в ответ, но внутри я почти что прокричала: эээ, извини... я только знаю, что его зовут Ортуин, но я совсем не помню, как он выглядит!

- Мой брат сказал мне, что лорд Ортуин весьма умен и, что для него большая честь быть его одноклассником.

Непринужденные разговоры завязались

по всему помещению; это был почти конец сезона общения,

так что кандидаты в эрцгерцоги и высшие аристократы, присланные вместо них, уже достаточно хорошо знали друг друга. Я находилась в окружении Эглантины

и её друзей, в то время как Вилфрид направился

к тем гостям, которых знал лучше всего.

- Фунтовый кекс Эренфеста имеет скромный вид, но он действительно довольно

хорош. Даже принцу Анастасию он по нраву,

- сказала Эглантина, представляя сладость. Лица нескольких её подруг одновременно осветились внутренним светом,

как будто они ждали именно

этой темы.

- Я попробовала немного

кекса на одном из ваших предыдущих чаепитий,

леди Эглантина. Аромат

апфельсинге был особенно

восхитителен, - сказала одна девушка.

- Этот фунтовый кекс был подарком

леди Розмайн, и это напоминает мне, что заколка

для волос, которую я буду носить на выпускном, была сделана в Эренфесте по заказу принца Анастасия. Она получилась просто великолепной.

Эглантина уже рекламирует меня всем своим подругам... Она и вправду

богиня.

Она была намного лучше меня, когда дело касалось лести, и она была гораздо более влиятельной. Я хотела поучиться

на её блестящем примере, но это было довольно непросто,

можно сказать, намного труднее чем представлялось.

- Ваши волосы выглядят

еще более блестящими, чем обычно, леди Эглантина. Это тоже благодаря

Эренфесту? - спросила

одна из девушек. - Я не могла не заметить,

что у девушек из Эренфеста сегодня особенно блестящие

волосы.

В рекламных целях каждая девушка из нашего герцогства использовала риншам при подготовке к чаепитию, как они сделали

это до церемонии представления. Даже у служанок

обслуживающих гостей были блестящие волосы.

- Ваши волосы тоже блестят, леди Розмайн. Можно мне потрогать

их? - Спросила другая девушка.

- Ну конечно.

Друзья Эглантины по очереди трогали мои волосы, хвалили их и выражали свою зависть.

Конечно, они также спросили, не продам ли я им немного риншама,

но мне строго настрого запретили этим заниматься.

- К сожалению, я не могу принимать такие решения самостоятельно, мне для этого нужно разрешение ауба. Однако, не хотите ли вы сначала просто опробовать

риншам? В таком случае я смогу с вами поделиться

им.

- О. Вы не против?

- Вовсе нет. Однако у меня есть только ограниченное количество снадобья, поэтому я лучше первыми

снабжу им друзей.

В моих глазах вряд ли можно было назвать отношения,

основанные на подобном подкупе, дружбой,

но для кандидатов в эрцгерцоги это была не более чем повседневность их жизни. Эренфест

занимал положение в середине рейтинга

герцогства, которое едва ли можно было назвать завидным, и если бы не было никакой выгоды в дружбе со

мной, никто бы из них даже и не попытался

завести её. Мне же нужно было завязать как можно больше дружеских

отношений с другими

герцогствами, пока на моей стороне

было благорасположение Эглантины.

- Я прикажу

своим слугам подготовить горшочки с зельем,

- сказала я, - а пока мне надо приветствовать других наших гостей.

- Чаепития такого масштаба всегда ужасно утомительны. Мы желаем вам удачи.

Ободренная пожеланием Эглантины

и подругами, я выскользнула из круга девушек

и взглядом подозвала Брунгильду. Я подала ей сигнал и она отправилась готовить

горшочки с пробными

порциями риншама, пока я здоровалась с теми, кого пропустила при первом проходе.

- Я хотела как можно скорее сблизиться со всеми вами, но судьба распорядилась так, что я была вынуждена

вернуться в Эренфест,

и поэтому только сейчас я смогла провести

чаепитие. Я приношу свои извинения

и благодарю вас за то, что посетили

меня, будучи столь занятыми в эти недели.

- Вы воспитывались в храме до того, как вас удочерил

эрцгерцог, не так ли, леди Розмайн? - Спросила Детлинде,

выглядя обеспокоенной. - Вам приходится даже сейчас участвовать в храмовых ритуалах.

Я не могу себе представить, как это должно быть тяжело, так как я, естественно, никогда не бывала в храме, но я сочувствую вам.

Гости начали возбужденно переговариваться приглушенными голосами.

Многие уже знали, что я была удочерена, но, по-видимому, не знали, что я была воспитана в храме и продолжала исполнять роль Верховного епископа

даже сейчас. Несколько

человек презрительно пробормотали друг другу: “Выросла

в храме?” Их глаза были прищурены, как у хищников,

которые только что обнаружили слабость,

которой можно воспользоваться.

Использовать фальшивое сочувствие и заботу, чтобы предать огласке мое «бесславное» прошлое, а?

А ведь мне нужно будет возвращаться на Ритуал Посвящения каждый год. Позволить

своему пребыванию в храме усложнить

мне жизнь, стать уязвимостью, которую наверняка будут постоянно использовать против меня другие,

было непозволительно; нужно было уничтожить эту возможность в зародыше.

- Так и есть. Как и сказала леди Детлинде, по семейным обстоятельствам я выросла в храме. Однако

именно по просьбе ауба я продолжаю участвовать в религиозных церемониях.

Эренфест так сильно страдает от нехватки маны, что даже такой ребенок,

как я, необходим для участия

в церемониях. Я весьма завидую великим герцогствам, у которых нет таких проблем с маной, с которыми

я вынуждена иметь дело. Не так ли, Вилфрид?

- Да. Я тоже участвовал в храмовых церемониях, отдавая герцогству свою ману. Это было трудно, но того стоило, так как долг семьи эрцгерцога

- наполнять землю маной. Конечно,

я также завидую великим герцогствам, настолько богатым маной, что их кандидатам в эрцгерцоги не нужно самим выполнять эту работу.

Я кивнула в знак согласия

и затем бросила на Детлинде

завистливый взгляд, который как бы говорил: “хотела

бы я, чтобы твое родное герцогство поделилось

с нами своим обилием маны.”

Это был намеренный укол, поскольку

Аренсбах опустился в рейтинге, несмотря

на то что был великим герцогством, и она, похоже, поняла это — она досадливо нахмурила

брови, и пронзительность взгляда её темно-зеленых глаз усилилась.

- Многие средние и малые герцогства

страдают сейчас; Френбельтаг тоже завидует великим

герцогствам, - сказал Рудигер со спокойной улыбкой.

- И все же, несмотря

на трудности, которые мы все разделяем, леди Розмайн помогла Френбельтагу, когда мы обратились

за помощью. Наше герцогство испытывает искреннюю благодарность святой Эренфеста.

Я признательна вам за то, что вы так цените это, лорд Рудигер.

Я надеюсь,

что Эренфест и Френбельтаг смогут продолжать помогать

друг другу в будущем.

Это просто благодарность, или он пытается

подвести меня к предложению брака, которое отвергли

мои приемные родители

и опекуны...?

Намерения Френбельтага были мне неясны.

Я оценила поддержку,

но не могла сказать, ожидали

ли они в свою очередь еще большей помощи. Чтобы избежать неприятностей, которые могли возникнуть

при любом дальнейшем продолжении разговора, я закончила обмен репликами улыбкой.

- Такое чувство, что в последнее

время нам всем приходится не просто... - прозвучали слова согласия от тех, кто происходил из средних и малых герцогств. Мое храмовое воспитание

означало, что я не могла по-настоящему сопереживать им, но гражданская война кардинально изменила

жизнь бесчисленных дворян. Суверения также претерпела вопиющие

и довольно значительные изменения, вплоть до того, что Юстокс после прибытия сюда не смог удержаться от комментария, насколько

изменилась Королевская академия.

Эренфест страдал от того, что у него было недостаточно дворян с маной, но другие герцогства пострадали

еще больше.

- Вы говорите, что Эренфест борется с нехваткой

маны, леди Розмайн,

но оценки вашего герцогства неуклонно

растут. Вы даже распространяете новые изобретения и моды, - отметила одна девушка.

- Это потому, что мы прилагаем

все усилия в областях, развитие

которых не требует маны, - ответила я. - Конечно,

мы также изо всех сил работаем над решением проблемы

маны.

Это правда, что оценки за наши письменные уроки резко возросли,

но для этого не требовалась мана, и все наши новые товары были модными аксессуарами и сладостями, а не новыми магическими инструментами. Большинство согласно кивнули в ответ, полностью поняв мою точку зрения.

- Я нахожу ваши шпильки восхитительными, леди Розмайн, - сказала другая девушка. - Подумать только, что можно помочь герцогству

способами, не требующими

маны... Я считаю,

что мне нужно будет поучиться

на вашем примере

и самой что-нибудь придумать.

- О? Но леди Розмайн также занимается и изобретениями для которых требуется

мана, - прозвучали неожиданные слова . Я повернулась и увидел мальчика,

смотрящего на меня испытующим взглядом

— высшего дворянина, присутствующего здесь, потому

что в данный момент в его герцогстве не было кандидатов в эрцгерцоги.

- Моя младшая сестра - первокурсница сделала верхового зверя, в которого можно забираться внутрь и ездить, как в карете. Я слышал, вы сами это придумали, леди Розмайн. Как вам это удалось?

- У меня всегда было плохое здоровье, и поэтому я потратила много времени на размышления о способах путешествовать, находясь как можно меньше на открытом воздухе. Управляемый изнутри

верховой зверь и стал моим решением этой задачи,- ответила

я. Это была полнейшая, бесстыдная ложь. Мне, конечно,

было жаль всех людей, которые начали кивать, услышав мой

логичный ответ — правда заключалась в том, что я просто смогла представить машину, после того, как мне было поручено

создать транспортное средство.

- Можно ездить на быстроходных верховых зверях без

необходимости переодеваться в одежду для верховой

езды, плюс их можно использовать для перевозки багажа,

- продолжила я. - Я считаю, что это

довольно удобно для женщин, но защищающие от воздействия погоды стены очень сильно ограничивают использование оружия, поэтому

мои рыцари стражи утверждают, что подобные верховые звери не подходят для рыцарей.

Среди собравшихся раздалось несколько восхищенных возгласов.

- Великолепная идея, но разве не рассказывали, что ты натравила

на коменданта общежития

своего верхового зверя? - Спросила

Детлинде, снова привлекая

к себе внимание. - В конечном счете, это оказался

не более чем слух, но во всем, несомненно, виноват вид верхового

зверя, очень похожий

на фейзверя. Неужели

никто не пытался отговорить тебя от придания

ему такого вида, или ты просто питаешь слабость к таким ужасным существам?

По опыту я знала, что попытка убедить

всех в том, что Лесси очень мил, будет совершенно

бесполезна. Когда я задумалась, что же ответить,

Вилфрид сначала опустил взгляд к полу, а затем резко вскинул голову,

как будто у него только что появилась

какая-то невероятная идея.

- Розмайн придавала первостепенное значение защищенности при создании своего верхового зверя;

её слабое телосложение привело к тому, что её тянет к тем, кто излучает силу. Просто подумайте, сколькими рыцарскими командорами она восхищается. Лорд Бонифаций, лорд Фердинанд, Карстедт...

Подожди, что...? Я знаю, что ты пытаешься

помочь мне, Вилфрид,

но не так же! Когда я когда-

нибудь говорила, что люблю сильных телом людей?!

Тем не менее, его извращенная поддержка, похоже, возымела

некоторый эффект — Детлинде теперь

смотрела на меня взглядом, в котором было и беспокойство, и жалость.

- Я понимаю и могу принять

восхищение слабого сильными,

но как женщина, я бы предложила вам стремиться к привлекательности, а не к силе, - сказала она. Некоторые кивнули в знак согласия, но другие высказались в мою поддержку.

- Мне кажется, что тогда леди Розмайн будет в хороших отношениях с Дункельфельгером. Вы не согласны,

леди Ханнелора? О, куда делась леди Ханнелора?

- Кажется, она отошла, чтобы вымыть руки.

Еще одна упущенная

возможность поприветствовать Ханнелору... Сегодня у меня все не вовремя.

Именно тогда Брунгильда прошептала:

Все готово, леди Розмайн.

Я закончила свои приветствия и начала возвращаться на свое место, все время поглядывая на пустое кресло Ханнелоры. Теперь я собиралась раздать пробные горшочки

с риншамом подругам

Эглантины. Девушки встретили

меня взглядами, полными возбужденного предвкушения; они своими глазами

видели блестящие здоровым

блеском волосы Эглантины

и девочек из Эренфеста, так что вполне логично было предположить, что они захотят получить немного

риншама и себе.

Брунгильда с легкой улыбкой принесла

маленькие горшочки, и в этот момент я краем глаза заметила, как вернулась Ханнелора. Я хотела поговорить с ней хотя бы раз, прежде чем закончится чаепитие,

но сейчас я раздавала горшочки

новым подругам, с которыми меня познакомила Эглантина. Я начала с Адольфины и с этого момента двигалась

согласно расположению их герцогств в рейтинге.

Вот ваш, - сказала я. - Мои вассалы позже объяснят,

как им пользоваться.

О. Я очень вам благодарна.

Раздавая их, я заметила, что тем самым привлекла внимание

людей, с которыми

разговаривал Вилфрид. Однако они ничего мне не сказали, и поэтому я продолжила раздавать

горшочки своим новым друзьям.

Он чудесно

пахнет, не так ли? - спросила Эглантина. - Я и сама очень люблю этот запах.

Другие девушки открыли пробки, запечатывавшие их горшки, и понюхали сами. Все они немедленно испустили

благоговейные вздохи восторга.

У них, вероятно, были свои предпочтения, но для этого конкретного события

я дала им все то же самое, что и Эглантине.

- Брунгильда, научи их служителей, как использовать риншам.

Будет исполнено,

леди Розмайн.

Когда Брунгильда собрала служителей моих новых друзей и начала учить их пользоваться риншамом,

те, кому не дали никаких горшочков, потянулись

ко мне, словно не в силах устоять

перед соблазном.

- Леди Розмайн,

что в этих горшочках? - Спросил один человек. – Такой восхитительный запах.

- Это риншам, жидкость,

которая придает блеск волосам. К сожалению, его у меня немного, поэтому

сегодня я раздаю эти горшочки

только своим друзьям.

- Ох. А вы не раздаете

их также друзьям лорда Вилфрида?

- Спросила Детлинде.

Её широко раскрытые глаза обратились на Вилфрида,

и довольно скоро на нем скрестилось много других взглядов.

- Ну, это ведь Розмайн создала риншам, - ответил Вилфрид с улыбкой,

поддерживая меня. - И в отличие от девушек, меня не слишком интересуют блестящие

волосы. Я обычно оставляю все вопросы, связанные

со средствами по уходу за внешним видом, на её усмотрение.

Несколько мальчиков криво улыбнулись, показывая, что они считают так же. Как и Вилфрид, они, скорее всего, не понимали,

почему женщины так заинтересовались риншамом.

- Понятно, - ответила Детлинде.

- Значит, вы и мне подарите риншам,

да, леди Розмайн?

Ээ... Что? Откуда только она набралась такой наглости? Она, типа... пытается

использовать свой авторитет

как кандидат в эрцгерцоги великого

герцогства, чтобы приказать мне выделить ей горшок? Я в замешательстве склонила голову набок, не зная, как ответить.

- Боги мои, леди Детлинде. Разве леди Розмайн только что не сказала,

что раздает их только своим друзьям? Я не верю, что хоть одно сказанное

вами слово могло прозвучать из уст настоящей

подруги, - сказала

Эглантина, укоряя её с мягкой улыбкой. Она говорила как кандидат в эрцгерцоги Классенберга, самого высокопоставленного герцогства, и её подруги,

которые только что приняли риншам,

дружно закивали.

А-а, понятно... Так вот почему средние и низшие дворяне стремятся присоединится к наиболее сильным

фракциям — это защищает их от подобных

неоспоримых приказов-пожеланий.

Как герцогство более низкого ранга, Эренфест должен был подчиняться приказам Аренсбаха... но если бы вмешалось еще более высокопоставленное герцогство, такое как Классенберг, то Аренсбаху пришлось

бы отступить. Только теперь, когда Эглантина защитила

меня, несмотря на то, что не была моей родственницей или опекуном, я ощутила себя средней дворянкой

или даже низшей. В то же время я наконец поняла, чего члены фракции ожидают от тех, за кем они следуют.

В Королевской академии

мне нужно позаботиться о том, чтобы бы мои дружественные связи с великими

герцогствами стали как можно более крепки. А в Эренфесте

мне нужно позаботиться о защите средних

и низших дворян в моей фракции.

Даже после замечания

Эглантины Детлинде не отступила. Она широко раскрыла

свои темно- зеленые

глаза, как будто с ней несправедливо обошлись,

удивленно моргнула, а затем печально

опустила взгляд.

- Я потрясена тем, что наши отношения со стороны видятся таким образом. Я всегда, всегда переживаю

о леди Розмайн; она моя драгоценная кузина, и у меня защемило

сердце, когда я узнала, что на неё напали дворяне

в её родном герцогстве.

Э, Э. Что? “Драгоценная кузина”? А теперь она чего хочет добиться?

- Возможно, большинству мои слова показались

резкими, но такая резкость является

отражением нашей родственной любви. Леди Розмайн понимает меня. Не так ли?

...Нет. Ни капли.

Она выдумывала ложь с такой легкостью, что у меня даже челюсть чуть не отвисла, когда я услышала

её слова. Тем не менее, я быстро пришла в себя. Мне нужно было решительно отвергнуть её объяснения здесь и сейчас, иначе все приняли бы её лживые утверждения за факт.

Я впервые

слышу о таком. Я помню, как вы однажды сказали

мне в лицо, что я вам не кузина.

- Ох. Похоже, вы неправильно поняли меня, леди Розмайн. Как печально... - сказала Детлинде,

опав лицом. Мальчики,

наблюдавшие за ней, определенно купились

на её игру, и я начала беспокоиться, что девочки тоже поверят ей, что произошло

трагическое недоразумение...

Однако, когда я обвела их взглядом, стало ясно, что они уловили

ложь и разозлились. Они едва заметными сигналами

дали понять мне, чтобы я кончала с этим театром.

- Леди Розмайн, все это было просто недоразумением. Вы моя драгоценная кузина, - повторила

Детлинде, по-видимому, намереваясь продолжить свою игру, несмотря на недовольные взгляды,

которые она получала

от всех других девушек.

Нет, я прекрасно

тебя понимаю, Детлинде.

Но, хм... Что мне следует делать? Как люди ожидают,

чтобы я покончила с этим?

Я замолчала, не зная, как поступила бы дворянка в такой ситуации,

и в этот момент появилась

Гудрун с одним из маленьких

горшочков в руке.

- Миледи, могу я предложить вам подарить вашей кузине, леди Детлинде, немного риншама тоже? - Спросил он с улыбкой, протягивая

мне риншам и одновременно показывая

мне листок бумаги на своей ладони, на котором было написано: “Используйте эту возможность, чтобы подчеркнуть свое положение двоюродной

сестры кандидатки в эрцгерцоги Аренсбаха”.

Он был прав — не было ничего плохого в том, чтобы я использовала статус Детлинде. Сама причина, по которой я раздавала риншам своим «подругам», заключалась в том, чтобы обеспечить себе безопасность и поддержку.

Хотя это раздражает, что приходится давать ей риншам после того, как она мне столько всего наговорила.

- Я и понятия

не имела, что вы считаете

меня таким близким

и дорогим вам членом семьи, леди Детлинде.

Мои извинения. Если вы принимаете меня как члена семьи, тогда я с радостью приветствую наши отношения как двоюродных кузин, - сказала я. Она, вероятно, не смогла бы теперь отказаться

от нашей семейной связи, когда объявила об этом перед кандидатами в эрцгерцоги из каждого герцогства. Я улыбнулась и протянула горшочек,

который с улыбкой

взяла Детлинде.

Воистину. Пусть наши отношения будут долгими и плодотворными, леди Розмайн.

Подарив Детлинде

немного риншама, несколько девушек из других герцогств вышли вперед,

все они тоже попросили снадобье

на пробу. Я мысленно посчитала,

и вышло что у нас было ровно столько горшочков, чтобы хватило всем, кто столпился

вокруг меня.

Как только все горшки с риншамом были распределены, и мои служители

объяснили, как им пользоваться, темой обсуждения стала Эглантина, принявшая

просьбу Анастасия сопровождать её во время церемонии выпуска.

- По правде говоря, я смогла обзавестись эскортом

в лице принца Анастасия благодаря

помощи леди Розмайн,

- призналась Эглантина.

- Это так? Пожалуйста, поделитесь подробностями, - последовал ответ. Даже с политической точки зрения было очень важно, кого решили сопровождать члены королевской семьи, поэтому как мальчикам, так и девочкам было интересно,

что расскажет Эглантина.

- Леди Розмайн, весьма интересно, что вы смогли встретиться с леди Эглантиной, несмотря на то, что вернулись

в Эренфест до начала сезона общения, - сказала одна девушка.

- Это было, когда профессора музыки пригласили меня на чаепитие,

- ответила я. - Леди Эглантина пригласила

меня на приватное чаепитие с ней. Я только поступила

в Королевскую Академию, поэтому меня очень обнадежило, что мне дали возможность подружиться с ней.

Некоторые девушки ответили

удивленными взглядами, без сомнения, потому, что я начала общение намного раньше обычного, но

Детлинде послала мне встревоженный сочувственный взгляд.

- Тогда вы, должно быть, сейчас очень тревожно себя чувствуете, - сказала она, - учитывая,

что леди Эглантина

вот-вот закончит Академию.

- Ох. Вы тоже переживаете из-за этого, не так ли, леди Детлинде?

Не бойтесь — мы с леди Розмайн

обещали остаться подругами

и в будущем, не так ли? - Ответила Эглантина, с

легкостью отразив выпад Детлинде и направляя улыбку

в мою сторону. Это была мягкая улыбка настоящей

богини, и я ответила ей благодарным кивком.

- Эм, леди Розмайн...

- раздался тихий, дрожащий голос. Я повернулась и увидела леди Ханнелору из Дункельфельгера, сложившую

руки на груди с решительным выражением лица. - Я хочу кое о чем спросить вас, леди Розмайн...

Ух ты... Наконец-то я могу поприветствовать её.

Служитель помог мне спуститься с

кресла, чтобы я могла встать перед Ханнелорой. Она была совсем маленькой девочкой, но все равно была выше меня. Я

подняла глаза и увидела, что её красные, похожие на кроличьи,

глаза были влажными и нервно подрагивали.

- Я подумала, что важно поприветствовать вас должным образом, леди Ханнелора.

Как то так получилось что мы до сих пор еще не поприветствовали друг друга, - сказала я, прежде чем произнести подобающее

благородное приветствие. Однако, к моему большому удивлению,

Ханнелора выглядела скорее встревоженной, чем довольной, когда в свою очередь поприветствовала меня.

Подождите... Разве она не пришла сюда поприветствовать меня? Я что-то напутала?

Я начала волноваться, и Ханнелора тоже

огляделась с озабоченным выражением лица. Люди

начали поглядывать на нас с любопытством, как будто что-то должно было произойти.

- Я хотела поговорить с вами о моем брате, леди Розмайн.

Но, если подумать, это не совсем подходящее место для этого. Я отложу этот разговор

для другого раза.

Хм ...? Лестилаут создает больше проблем или что-то в этом роде?

Мы победили Дункельфелгер в игре в диттер, применив очень необычную

тактику, тем самым избежав их попытки захвата Шварц и Вайс, а затем мы отказались от реванша через нашу комендантшу общежития. Возможно, Лестилаут

собирался предъявить мне какое-то неразумное требование, о котором Ханнелора не могла упомянуть

публично.

- Однако это еще не все — я также хотела спросить, можем ли мы быть друзьями... – явно волнуясь

спросила Ханнелора. Я взглянула на Брунгильду и почувствовал, как у меня свело живот, когда она едва заметно отрицательно покачала головой.

О нет... Это даже хуже, чем необоснованное требование! У нас

закончились пробные горшочки!

Я предполагала, что Ханнелоре это неинтересно, так как она была занята разговором с Вилфридом, в то время как все остальные столпились вокруг меня. Что же мне делать? Мне следовало приберечь

по горшку для каждого великого

герцогства. Но дело в том, что великое герцогство просит немного риншама после того, как мы уже все раздали! Великие

герцогства

должны с самого начала требовать

горшок; вот как они

должны действовать!

Борясь со стоящей передо мной неразрешимой проблемой, я решила сказать правду: - Леди Ханнелора, мне искренне жаль, но у нас закончились горшочки с риншамом для раздачи.

- Что...? - Ханнелора

удивленно расширила глаза, затем опустила

взгляд в пол и медленно

покачала головой из стороны в сторону. Я сомневалась, что кто-то еще мог видеть её лицо, учитывая, что она опустила

голову, но мой рост был достаточно мал, чтобы разглядеть опустошенное выражение её лица. Она выглядела так, словно вот-вот разрыдается.

НЕЕЕЕЕТ! Я в жизни

не видела никого

более разочарованного! Юстус,

спаси меня!

Я инстинктивно повернулась и увидела, как Гудрун тихо подошел и встал позади меня. Он положил руку мне на плечо и мягко подтолкнул меня вперед.

- Леди Розмайн, мне кажется, профессор

Соланж упоминала, что леди Ханнелора

часто посещает библиотеку. Может быть, вы могли бы одолжить ей одну из ваших книг в качестве

доказательства вашей дружбы?

Я широко раскрыла глаза, и Гудрун кивнул, чтобы подтвердить, что это было правдой. У меня промелькнуло в голове, «Когда это он такое услышал от Соланж?»

но она была тут же смыта волной удивления и потрясения от услышанного мною.

Ох! Вы любите книги, леди Ханнелора?

- Д-Да... Я не испытываю к ним неприязни,

- сказала Ханнелора,

поднимая глаза и кивая. Большинство кандидатов в эрцгерцоги

никогда не утруждали себя посещением библиотеки, но Ханнелора, по-видимому, ходила туда довольно

часто. Она, вероятно,

стала ходить туда, как только её были сданы письменные экзамены, что, вероятно,

было примерно в то время, когда я вернулась в Эренфест. Я могла сказать,

что мы бы быстро подружились, если бы только мы встретили

друг друга в библиотеке.

Ааа! Я нашла милашку девочку-волшебницу

влюбленную в книги! Я хочу с ней подружиться. Я так сильно хочу с ней подружиться. Это, должно быть, произошло

благодаря воле Местионоры, Богини Мудрости!

У-у-у!

Горячая мана начала течь по моему телу, во мне вспыхнуло желание вознести благодарственную молитву прямо здесь и сейчас. Однако мне удалось сдержаться, поскольку мне было бы очень и очень неловко молиться

среди всех этих кандидатов в эрцгерцоги так скоро после того, как многие из них посмеялись над моим храмовым

воспитанием.

- Леди Ханнелора, у меня много историй о рыцарях, но

что бы вы предпочли — истории, посвященные романтике,

или о сражениях? Как кандидатка в эрцгерцоги от Дункельфельгера,

я полагаю,

последние?

Ханнелора задумалась.

- Если бы мне пришлось выбирать,

я бы сказала, что предпочитаю истории о романтике, - наконец ответила

она тихим, сдержанным

голосом. Одной мысли о том, что такая застенчивая на вид девочка наслаждается романтикой, было достаточно, чтобы утешить мое сердце.

Я вижу... Ей нравится и то, и другое, но она предпочитает любовные истории. Интересно.

Интересно...

В этом случае я бы одолжила ей книгу романтических рыцарских историй, которую написала Эльвира,

а затем спросила бы её мнение о прочитанном. Возможно,

в будущем мы даже могли бы вместе написать книгу. Мы сможем сделать столько

разного вместе.

- Тогда я немедленно

пришлю её вам. Я очень счастлива, что у меня появилась подруга,

любящая книги,- сказала

я с широкой улыбкой.

Ханнелора ответила милой улыбкой, выглядя теперь

намного спокойней и радостней; затем она хлопнула

в ладоши, внезапно

осознав что то.

- Хм, в таком случае, я одолжу вам взамен свою собственную книгу. Какие книги вам интересны, леди Розмайн?

Ээээ. О боги. Ханнелора похоже настоящий ангел. Драгоценный, драгоценный ангел, который хочет одолжить мне книги. Её послала ко мне Местионора. Ааа, моя вернейшая

подруга!

Мои руки начали подниматься чтобы сложиться в молитвенное положение,

когда я поддалась переполнявшей меня радости. Однако это отсутствие

сдержанности продлилось недолго - Гудрун усилил хватку на моих плечах, совершенно ясно давая мне понять, чтобы я сдержалась. Я зажала ману, которая искала выход, в своем теле и посмотрела на Ханнелору.

- Я люблю все книги, но особенно мне нравится читать

истории о рыцарях или любовные истории, богатые культурой Дункельфельгера, - ответила я.

- Я доставлю её вам как можно скорее.

Я так рада, что мы можем быть друзьями, леди Розмайн. - Ханнелора тепло улыбнулась, а затем сжала мои так и остававшиеся приподнятыми ладони в своих.

Что это?! Она такая милая! Она совершенно восхитительный книжный червь! Что мне делать?! Мне кажется, я только что нашла своего лучшего друга во всем мире!

И я сама расплылась в глупой улыбке,

ошеломленная милотой Ханнелоры.

Я тоже рада быть вашим другом,

леди Ханнелора. Я... О...?

Внезапно все погрузилось во тьму.

Когда я очнулась,

я уже была в постели. Я тяжко вздохнула от мгновенного понимания

произошедшего.

- Кажется, со мной уже давно такого не случалось ...

Похоже, я была слишком взволнована тем, что нашла такую отличную подругу, и потеряла сознание. Огромное количество маны, бушующей во мне, не получило возможности высвободится, будь то посредством молитвы или направленной в

фейкамень, поэтому я не смогла выдержать

воздействия моей увеличившейся после сна в юреве маны.

Как только я почувствую

себя лучше, я тут же отнесу Ханнелоре

книгу и извинюсь...

Состязание герцогств

Как только я должным образом взяла под управление и по новой сжала свою ману, я снова обрела способность нормально

двигаться, и тут же потянулась

к колокольчику, лежащему на столе рядом с моей подушкой.

Однако прежде чем я успела позвонить, Рихарда раздвинула занавески

балдахина; должно быть, она услышала,

шелест ткани.

- Наконец-то проснулись, миледи?

Вы проспали целых два дня, так что мы действительно начали беспокоиться. Нам даже наконец-то удалось убедить этого упрямца Фердинанда

навестить вас.

Когда Юстокс сообщил Фердинанду, что я потеряла

сознание от перевозбуждения, единственным ответом, который он получил, было прикладывать ко

мне пустые фейкамни и ждать, пока моя мана успокоится. Даже я была раздражена тем фактом, что я так разволновалась, что провалялась без сознания целых два дня. В то же время я задавалась вопросом, что бы сделал Фердинанд,

если бы я проснулась после того, как он с большой неохотой

прибыл бы сюда. Кровь отхлынула

от моего лица, когда я представила, как он сердито

смотрит на меня, и затем разряжается очередным

выговором.

- Рихарда, я хочу снова потерять

сознание. Хотя бы до того времени как прибудет Фердинанд, если это возможно.

- О чем вы говорите, миледи? Все просто до смерти волнуются за вас. Если ваша мана успокоилась, нам следует отправиться в столовую на завтрак.

И вот мы направились в обеденный зал. В тот самый момент, когда вошла я, все повернулись, чтобы

посмотреть на меня.

- Леди Розмайн!

- Наконец-то проснулась, да?! - Сказал Вилфрид. - Дядя сказал, что с тобой все будет в порядке, но я все равно волновался.

- Что было на чаепитии? - Спросила я, садясь и приступая к завтраку. Из-за того, что Гудрун был на чаепитии,

Рихарда взяла заботу обо мне на себя, поэтому она не могла рассказать мне, что произошло

дальше, а точнее, когда я спросила её об этом, она просто сказала мне, чтобы я лучше расспросила тех кто был там.

- Чай не особо пьется и разговор как то не вяжется, после того, как хозяйка свалилась

в обморок, - заметил Вилфрид.

Я выставила свою слабость напоказ перед всеми присутствующими кандидатами в эрцгерцоги и их вассалами,

и чаепитие было немедленно завершено, создав у всех впечатление, что я постоянно

падаю в обмороки от одного неожиданного толчка.

- Леди Ханнелоре пришлось

хуже всего, так как вы упали в обморок сразу после того, как она взяла вас за руки, - продолжил

он. - Ты должна пойти и извиниться

перед ней. Она изо всех сил

старалась оставаться

спокойной, но в итоге не смогла сдержать

слез.

Ханнелора, очевидно, впала в панику, совершенно не зная, что делать. Вилфрид

сделал все возможное, чтобы утешить её, перенеся подобную

травму в прошлом, а именно, когда он взял меня за руку и побежал

во время церемонии моего крещения,

которая закончилась тем, что я потеряла сознание и ударилась

до крови. Зимой того же года произошел

еще один инцидент,

когда хватило всего одного снежка чтобы вырубить

меня, что также напугало его друзей и рыцарей охраны. Можно было с уверенностью сказать, что о моем здоровье в Эренфесте

сейчас ходило много разных слухов.

- Я снова и снова говорил леди Ханнелоре,

что ей не нужно переживать, потому что, как бы страшно это ни выглядело, ты будешь в полном порядке,

когда проснешься. Твои вассалы также сказали ей, что это не её вина, но наши попытки утешить её, похоже, не сработали, - объяснил Вилфрид.

- В итоге я проводил

её до общежития Дункельфельгера, объяснил

лорду Лестилоуту, что произошло на чаепитии, а затем осторожно

извинился за то, что встревожил

леди Ханнелору. Ты ведь понимаешь, что это значит?

Чаепитие состоялось вскоре после нашего

матча по диттеру, поэтому Лестилоут, который с

горечью назвал меня обманщицей и далеко не святой, по-видимому, смотрел

на Вилфрида и его сопровождающих с весьма недобрыми

намерениями.

- Ум... Мне жаль, что я заставила вас всех пройти через это.

- Я не думал, что тебе потребуется целых два дня, чтобы проснуться. Ты же знаешь, что межгерцогский турнир состоится завтра?.

Кроме того, почему ты вообще упала в обморок на этот раз? Не было похоже, чтобы случилось что-то необычное.

Все просто — леди Ханнелора

такая очаровательная милашка,

что я вся стала просто сама не своя. Я открыла рот, чтобы сообщить

ему это, но потом остановилась. Подождите ка... Разве после подобного

объяснения я не буду немного похожа на извращенку? Наверное,

мне стоит объяснить

это другими словами.

Мм... Можно бы сказать, что я была очень рада, что завела новою подругу.

Нет, нет... Я слишком взволновалась для чего-то подобного.

Пока я пыталась

найти благопристойное объяснение, позади меня раздался

низкий мелодичный голос. -Я тоже хотел бы услышать, почему ты упала в обморок,

Розмайн.

Мое сердце пропустило

удар, и такой сильный холод пробежал по спине, что я могла бы поклясться, что по ней провели куском льда.

- Ф-Фердинанд...?! - Я была так удивлена, что мой

голос сорвался, и я резко обернулась, чтобы увидеть,

как мужчина смотрит на меня сверху вниз. Его глаза были полны раздражения, и

его взгляд практически кричал: “Ты

посмела создавать проблемы, пока я так занят?” Экхарт тоже стоял рядом, исполняя

роль рыцаря-стража.

- По настоянию Рихарды,

я с большой неохотой отправился сюда, - продолжил

Фердинанд, - но теперь я вижу, что ты выздоровела самостоятельно.

- Она проснулась только перед завтраком, - успокаивающим голосом

сказала ему Рихарда.

При этих словах Фердинанд перешел

от ледяной улыбки к своему обычному безучастному выражению лица. – Мне по любому придется

выяснить все подробности. Пойдем, - сказал он мне.

- Хм, но... межгерцогский турнир состоится завтра, и мне нужно многое подготовить. - Я завуалировано просила Фердинанда отложить

чтение нотаций на другое время, но он оглядел

обеденный зал и сделал сухое объявление.

- Тебе не нужно беспокоиться о межгерцогском турнире.

Было решено, что ты не будешь участвовать в нем.

- Подождите... что?

- Ты не будешь участвовать в межгерцогском турнире,

- повторил он. - Это решение ауба, и мы сейчас его обсудим. Рихарды и Юстокса будет достаточно

для исполнения ролей твоих сопровождающих. Все остальные, готовьтесь к завтрашнему дню.

Ошеломленная, я позволила

Рихарде затолкать - завести меня в боковую комнату для обсуждения. Экхарт встал на пост перед дверью; только Фердинанд, Рихарда, Юстокс и я вошли внутрь.

Проверь миледи, прежде чем начнешь разговор,

мой мальчик.

Я знаю.

Сюда, Розмайн.

Я подошла к Фердинанду, который изящным

движением опустился в кресло. После он повел

себя как семейный земной врач — он коснулся моей шеи, запястий и

осмотрел меня со всех сторон.

- Я вижу, твоя мана уже успокоилась, - сказал он. - Ты понимаешь, что с тобой произошло? Согласно

отчету Юстокса, они могли предположить, что ты слишком разволновалась из-за представления, и того что тебе собирались

одолжить книги.

-..Да так оно и было.

Это был мой первый раз, когда я подружилась с другим книжным

червем, и мое волнение взяло верх надо мной. Книги были редки и дороги в этом мире, поэтому из этого следовало, что

очень немногие увлекались чтением. Я

сомневалась, что когда-нибудь найду другую девушку своего возраста, которая была бы одновременно любительницей книг

и имела бы достаточно схожий со мной

статус, чтобы мы могли непринужденно общаться. Для меня Ханнелора была бесценной

подругой, которой я ни при каких обстоятельствах не могла позволить ускользнуть от меня.

- Я была так взволнована тем, что обзавелась подругой любящей чтение,

что начала возносить

молитву. Юстокс остановил

меня, так как молитва и раздача благословений на чаепитии - неприемлемо, но мана уже была высвобождена во мне. Она бушевала в моем теле, пока я не потеряла

сознание.

- Значит, количество высвобожденной манны превысило твои возможности управлять

ею. Как и ожидалось. Это хорошо, что твоя мана успокоилась. Проблема в твоей новой подруге. Кто, собственно, она? - спросил Фердинанд, снова вперив в меня свирепый взгляд. Я вспомнила все, что знала о Ханнелоре.

- Она леди Ханнелора,

кандидат в эрцгерцоги от Дункельфельгера. Её милые (кроличьи)

черты лица делают её очаровательной, к тому же она страстная

любительница чтения. Мы пообещали друг другу обменяться книгами. У меня есть подруга,

с которой я теперь могу обсуждать книги! Ах, это потрясающе!

- Дура. Ты начинаешь

опять излишне волноваться, - сказал Фердинанд,

в его голосе отчетливо слышалось разочарование. Он подтолкнул

меня вперед, прижал один фей камень к моей голове, а затем быстро заменил его другим. - Мне кажется, что тебе следует избегать этой подруги, иначе при встрече

с ней ты опять потеряешь

сознание.

- Ах. - Я наблюдала, как фейкамень быстро менял цвет, явный признак того, что я действительно была слишком взволнованна.

Рихарда покачала головой, как бы говоря, что я

неисправима.

- Леди Ханнелора была очень обеспокоена, когда вы упали в обморок,

миледи. Возможно, было бы разумно

и ради неё самой держаться

от неё на расстоянии.

- ...Я обязательно сдержу свое волнение,

поэтому, пожалуйста, не говорите таких жестоких вещей. Не отнимайте

у меня моего первого друга любящего книги.

- У тебя

никогда раньше не было друзей,

которые любили бы книги?

Я была близка со многими чудаками в дни когда меня звали Урано, и у всех у них были весьма необычные хобби, к которым они испытывали

сильную привязанность. Однако с тех пор, как я пришла в этот мир, у меня не было подобных

друзей, ни в качестве Майн, ни в качестве Розмайн.

Даже Лютца, который потратил так много времени на создание

книг вместе со мной, нельзя

было назвать книжным

червем. Для него книги были товаром, а не вещами,

которые можно читать и получать

удовольствие.

- Это первый любящий

книги друг, которого

я завела с тех пор, как оказалась

здесь, - ответила

я. - Книги так дороги, что даже дворяне, как правило, не владеют ими в большом количестве, не так ли?

Взаимная любовь к чтению была причиной того, что я была в хороших отношениях с Филиной, но я была кандидатом в эрцгерцоги, а она - низшая дворянка;

мы не могли общаться и обсуждать книги, как равные. Она была моим вассалом,

и я не могла относиться

к ней как к кому-то

иному. С её точки зрения, я была её госпожой

и кем-то, с кем она должна была быть очень осторожной; ей нужно было все время следить за нашим окружением и не в коем случае

не стать ко мне слишком близкой. Мы не были друзьями, а скорее госпожой

и её верным слугой.

- Леди Ханнелора, однако, является кандидатом в

эрцгерцоги Дункельфельгера; у нее почти наверняка

есть впечатляющая библиотека. Мне нужно будет продолжать делать как можно больше книг, чтобы я могла одолжить ей столько же сколько она одолжит мне.

- Похоже, что ты и не собираешься утихомириваться. Рихарда, осушайте её ману фейкамнями всякий раз, когда она возбуждается, чтобы мана не переполняла её тело, - сказал Фердинанд,

ставя кожаную сумку на стол. По бугрящейся

коже я могла сказать, что она содержала

три больших фей камня.

- Фердинанд, я как раз вспомнила

что вы сказали, — почему было решено, что я не буду участвовать в межгерцогском турнире?

Я сейчас отлично себя чувствую.

- Ауб решил так после прочтения

отчета Юстокса. Представители других герцогств и королевской семьи собираются принять участие в турнире, и, учитывая, что ты даже не смогла завершить свое собственное чаепитие

без бесславного падения в обморок, он пришел к выводу,

что для тебя лучше оставаться в постели что бы избегнуть

лишних проблем.

Межгерцогский турнир был чем-то средним

между школьным фестивалем и выездом на экскурсию, если выражаться земными терминами. Это было самое большое событие года и то, чего все с нетерпением ждали. И то, что меня туда не пускали, было просто жестоко.

Должно быть, мое недовольство отразилось на моем лице; Фердинанд скрестил руки

на груди и пожал плечами: - Розмайн,

с политической точки зрения турнир можно считать первым этапом

Конференции эрцгерцогов, и, честно говоря, с учетом всего что произошло в этом году мы не хотим, чтобы в нем участвовал кто-то столь непредсказуемый, как ты. Для тебя было бы лучше сначала развить

навыки общения с аристократами и выносливость. Если с тобой заговорит ауб другого герцогства, уверена ли ты в своей способности повести себя надлежащим

образом? И смогла бы ты избежать потери сознания — что было бы самым настоящим подвигом,

к которому я не вижу у тебя не малейшего

стремления?

Фердинанд остановился и посмотрел на меня, ожидая ответа. Я набрала воздуха в грудь; я не была уверена,

что смогу сделать ни то, ни другое. Всего несколько

дней назад мои навыки общения

вызвали осуждающее покачивание головой Юстокса.

Неужели мои навыки общения действительно настолько

плохи...? - Спросила

я.

- Юстокс говорит, что ты знающа в той мере чтобы достойно поддерживать беседу. Однако бывают моменты, когда ты говоришь такие странные вещи, что у собеседника возникает сильное желание

спросить, что побудило

тебя сказать это. Причиной тому как я думаю, то что твоя речь и мыслительный процесс очень слабо взаимосвязаны.

Я печально опустила

голову; как всегда,

мой земной здравый смысл здесь был совсем не здравым.

Что еще хуже, я даже не могла определить, что же в моем мышлении

и восприятии мира было тем, что все остальные находили

таким странным и необычным, и без этого знания я не могла проявлять нужную осторожность и избегать ошибок.

- Фердинанд, мальчик

мой... миледи делает все, что в её силах, со своим бедным

маленьким телом. Её оценки настолько невероятно высоки, что можно было бы усомниться в том, что она действительно провела два года в юреве, она завершила

Ритуал Посвящения и даже приняла

участие в зимнем

общении. Что еще мы могли бы просить

от человека, который

столь недавно проснулся от такого глубокого

и долгого сна? - Спросила

Рихарда, делая шаг вперед, чтобы защитить меня.

Фердинанд посмотрел

на нее со своим обычным бесстрастным выражением лица.

- Я прошу её отдохнуть. Розмайн выполнила все, о чем просил эрцгерцог

перед её поступлением в Королевскую академию, или, точнее, она намного превзошла наши ожидания, гораздо

больше, чем это было благоразумно. Мы не рассчитывали что она начнет общаться с членами королевской семьи, и мы не ожидали,

что у нее образуется так много связей с великими

герцогствами. Такими темпами,

если она завтра примет участие в турнире

между герцогствами, мы можем ожидать, что она еще больше сблизится с королевскими особами и представителями других герцогств. Те, кто её окружает, больше не могут угнаться за нею, и именно поэтому я прошу её отдохнуть

и избегать контактов

с членами королевской семьи и правящими

семьями любых герцогств

более высокого ранга.

Фердинанд снова перевел взгляд на меня, прежде чем продолжить.

- Отчет Юстокса также включал предположение, что ты упала в обморок

из-за усталости от общения и подготовки к межгерцогскому турниру.

Поэтому из соображений о заботе о твоем здоровье я решил взять с собой несколько

книг, чтобы ты могла почитать их пока отдыхаешь, но похоже, ты все же предпочитаешь принять

участие в турнире?

Несколько книг? Это значит...

У-У-У! Целый день чтения!

На одной чаше лежал межгерцогский турнир, а на другой - целый день чтения в моей комнате.

Учитывая, что мне было запрещено

даже входить в библиотеку из-за зимнего общения и турнира,

я могла ответить только одно:

- У меня все еще слабое здоровье, поэтому я искренне

считаю, что для меня было бы лучше отдохнуть в общежитии с Рихардой. Однако, что будут делать мои вассалы? Мы ожидаем, что у нас не хватит свободных рук, и я бы хотела, чтобы все они приняли участие в турнире.

Мой отдых означал, что некоторым

из моих вассалов придется остаться в общежитии,

и это, конечно, было совсем нехорошо, когда нам так не хватало

людей.

- Я останусь в общежитии что бы присматривать за тобой, так что тебе не понадобятся вассалы. Тебе вполне по силам пережить этот день имея при себе только Рихарду.

Подождите, что? Фердинанд сам присмотрит за мной? Нет уж, спасибо.

Это был верный способ превратить мой день чтения в день непрерывных нотаций и нравоучений. Я тут же включила на полную мощность

мозги, пытаясь придумать

как от него избавиться.

- Фердинанд, разве вы не должны присутствовать на турнире? Пожалуйста, не чувствуйте себя обязанным оставаться здесь, со мной.

- План состоял в том, чтобы я присутствовал на турнире в качестве твоего опекуна и оказывал помощь во время общения с герцогствами более высокого ранга, но, похоже,

все слишком сильно запуталось, - сказал он с сердитым

взглядом, на который я ответила

насмешливым. Что было такого запутанного в нашей ситуации?

- Юстокс сообщил мне о весьма беспокойном факте - что в Академии

ходят весьма причудливые легенды о моем прошлом,- продолжил

Фердинанд, отвечая на мой вопрос, прежде чем я успела его задать. - Дело дошло до того, что он считает, что мое появление на турнире может вызвать довольно

серьезный инцидент, что крайне абсурдно.

Да что ты такого натворила?

Ааа. Легенды

о Фердинанде.

- Пожалуйста, не пытайся обвинять меня в каждой маленькой проблеме,

- ответила я. - Профессор

Хиршур публично назвала меня вашей ученицей, и поэтому все начали вспоминать

и пересказывать истории о ваших студенческих годах в Королевской академии. Я не буду отрицать,

что вам приписали то, что делали другие люди и наоборот, но я совершенно

к этому не причастна.

- Мне сказали, что вы поручили

студентам собрать истории о лорде Фердинанде, поскольку

ты ожидала, что это будет интересной темой для беседы на чаепитиях, миледи.

- Юстокс! Шшш! – Я в отчаянии пыталась заткнуть его, но было слишком поздно — Фердинанд

уже метал в меня взгляды

кинжальной остроты.

Настал день межгерцогского турнира — и, что более важно, мой первый день спокойного чтения за очень долгое время. Все рано закончили завтракать, а затем бросились

продолжать приготовления к предстоящему событию.

Сладкий аромат наполнял общежитие уже несколько дней, ведь работающие на кухне, готовили

большое количество уже заранее нарезанного фунтового кекса. Тот же небесный

аромат исходил и от нескольких коробов, наполненных фунтовым

кексом; недавно мы получали непрерывный поток посылок из Эренфеста, содержащих

припасы для турнира.

Ученики- служители проверили

их все, а затем приказали

слугам отнести их туда, где им было место.

В настоящее время Вилфрид находился

на стадионе, где должен был состояться турнир, также давая инструкции.

Ученики-чиновники

просматривали список напоминаний, которые они получили

от Фердинанда и Юстокса относительно объявлений об исследованиях. Самым важным из всего записанного там, по-видимому, была

необходимость скрывать от профессора Хиршур тот факт, что Фердинанд был здесь:

- Профессор Хиршур откажется

от своего выступления и поспешит в общежитие, чтобы обсудить со мной исследования, если она узнает о моем присутствии, поэтому

никому не говорите

обо мне.

Рыцари-ученики вышли из общежития через боковую дверь и теперь слушали что-то вроде стихийной

лекции, что дал им Экхарт о слабых сторонах различных

фейзверей и о том, как их атаковать. Похоже что теперь, когда они осознали свое невежество, полное отсутствие навыков

взаимодействия, с ними стало заметно легче иметь дело. Экхарт был очень доволен этим, так как он отвечал за подготовку новых

рекрутов в Рыцарском ордене. Нынешние рыцари-ученики смиренно слушали его наставления; они, по-видимому, будут намного искуснее

в следующем году, после того Бонифаций примется

за их обучение весной.

Прибыл Ауб Эренфест! - Прозвучало объявление.

Сначала в оживленное

общежитие прибыла супружеская чета эрцгерцогов, затем родители выпускников. Все они были одеты в свою самую нарядную одежду для общения

и прошли прямо через общежитие

по пути на стадион. Все они ранее окончили Королевскую академию и поэтому

не нуждались в провожатых.

- Наконец-то проснулась, Розмайн?

- Спросил Сильвестр. - Тебе следует провести день, отдыхая здесь, в общежитии.

Ты все еще выглядишь немного больной.

- Я очень благодарна

вам за вашу заботу, - ответила я. Лично я думала, что выгляжу здоровее,

чем когда либо, я испытывала чистое блаженство от того, что теперь у меня был целый день

для чтения, и осознание этого сотворило со мной настоящее

чудо, но если Ауб Эренфест

сказал, что ты выглядишь больной, значит, ты выглядишь больной,

и никак иначе, и значит мне предстоит

отдых для восстановления сил в своих покоях.

- Фердинанд, позаботься о Розмайн. Не позволяй ей выходить из спальни.

Как прикажете.

Общежитие немного успокоилось, как только все посетители прошли через него, но затем вернулись рыцари-ученики. Похоже, что вскоре им предстояло

начать строится рядом со стадионом.

Леди Розмайн,

мы можем попросить

у вас благословения?

- Если вы будете так любезны преклонить колени, тогда, конечно,

я дам вам всем благословение Ангриффа.

С шестикурсницей Ангеликой

впереди, рыцари-ученики рядами встали на колени и склонили головы.

Как всегда, я призвала свой штаппе в правую руку, подняла его в воздух и начала наполнять его маной.

- О Бог Войны Ангрифф, о возвышенные двенадцать

Бога Огня Лейденшафта, я молюсь, чтобы вы даровали

им свою божественную защиту. - Голубой свет вырвался из моего штаппе и дождем обрушился на учеников. - Я прошу вас всех использовать то, чему вы научились, в меру своих возможностей — следить за своим окружением и помогать друг другу. Я молюсь, чтобы Эренфест смог добиться наилучших

результатов.

Да!

Как только все ушли, я в гостиной

начала читать книги, которые передал

мне Фердинанд. Если не считать учеников-чиновников и Юстокса, заскакивавших спросить Фердинанда о новых инструкциях, все было спокойно.

Фердинанд, так же читал, но не книги, а отчеты Юстокса, и другие

документы, которые были составлены вассалами чиновниками Вилфрида, Шарлотты и моими. Это по видимому были их “домашние

задания”, которое Юстокс дал им в рамках их подготовки в качестве чиновников.

Прозвенел третий колокол, и из кухни начал доноситься восхитительный запах. Это было незадолго до того, как чиновники и служители группами,

шатаясь, вернулись чтобы пообедать.

Леди Розмайн,

- сказала один из них, - турнир в этом году непрост.

- Я никогда раньше не видел, чтобы Эренфест

посещало так много посетителей, - ответил другой.

Вернувшиеся студенты взволнованно рассказали мне о происходившем на турнире. Как оказалось, даже исследователи из Суверении подходили

к нам с горящими глазами,

чтобы обсудить исследования по Шварц и Вайс. Хиршур радостно объясняла, что она узнала исследуя магические куклы, и у них завязалась оживленная дискуссия о решениях загадок и пробелов

в магических кругах.

Похоже, что шмиль-вариация моего управляемого изнутри верхового зверя также была выставлена на всеобщее обозрение, и мысль о том, что при его использовании не придется переодеваться в одежду для верховой езды, привлекла внимание многих женщин.

- Хотя вас там и не было, мне показалось, что ваше имя известно всем посетителям, леди Розмайн.

- Командующий рыцарями Дункельфельгера тоже пришел, расспрашивая о кандидате в эрцгерцоги, которого считают учеником лорда Фердинанда.

Я была не единственной, кто поморщился от этой новости — компанию

мне составил Фердинанд. Его хмурый взгляд, казалось, говорил о том, что он точно знал, кем был этот рыцарь-командующий. Может быть, они вместе учились в Академии, и это был тот человек, которого

Фердинанд избил до полусмерти, используя

свою коварную тактику.

Кажется, я поступил мудро, не выйдя туда, - сказал Фердинанд.

- Поскольку мы еще не сообщили

о вашем выздоровлении, леди Розмайн,

кандидаты в эрцгерцоги Классенберга и Дункельфельгера пришли со своими родителями и предложили нам подарки сочувствия, чтобы помочь вам справиться с вашей болезнью.

Ауб Эренфест был довольно напряжен,

когда разговаривал с ними.

Ууу! Не сдавайся, Сильвестр, сражайся!

Пока мы разговаривали, вернулись рыцари-ученики, похоже, их битва закончилась. Настроение у них было мрачным, подавленным, и все, кроме Ангелики, смотрели на меня с противоречивым выражением лица. Неужели

благословения было недостаточно, чтобы помочь

им?

- Корнелиус, как прошла игра в диттера? – Поинтересовалась я.

- Все еще не так хорошо, как можно было бы ожидать учитывая наш ранг, но по сравнению с предыдущими тренировочными битвами мы убили фей зверя крайне быстро.

- Вы кажетесь немного излишне мрачными

для такого достижения.

Корнелиус

взглянул на других рыцарей-учеников и поморщился.

- Нам пришлось сражаться

с грюном, и, учитывая, что ты используешь его в качестве

своего верхового зверя, это было немного...

- На самом деле я не знаю, что такое грюн. Что это за фей звери такие?

Они вонючие и по-настоящему злобные.

- Подожди. Они воняют...? - Меня накрыла внезапная волна сожаления о своем выборе, но Фердинанд вмешался, прежде чем я смогла что либо произнести.

- Ученики, оставьте обсуждение грюнов на потом.

Закончите обед, а затем помогите служителям. Мне сообщили,

что у нас так много посетителей, что не хватает людей , чтобы должным образом отказать людям в доступе.

Рыцари-ученики вытянулись по стойке смирно; они с жадностью проглотили свои обеды, а затем снова выбежали на улицу. Как только обеденный

зал немного затих, мы с Фердинандом начали обедать сами, причем нас обслуживала Рихарда.

- Я действительно чувствую, что это было

несправедливо по отношению к тебе, - пробормотал Фердинанд, пока мы ели.

- Что вы имеете в виду?

- Запрет на твое присутствие на межгерцогском турнире.

Пропуск турнира означает,

что ты также пропустишь церемонию

награждения.

По словам Фердинанда, соревновательная часть турнира заканчивалась примерно к пятому колоколу, после чего объявляли

лучших студентов каждого года обучения.

- Хиршур написала в письме, что ты, вероятно,

будешь признана таким студентом. При обычных обстоятельствах ты бы получила

прямую похвалу от короля и затем была бы завалена

поздравлениями со стороны всех остальных;

и все же в силу обстоятельств ты была лишена этого.

- Я рада, что не буду присутствовать там... Мне нельзя говорить с королем с моим нынешним

навыком общения.

Я просто умру от волнения, разговаривая

с королем после того, как буду признана лучшей в своем классе в присутствии королевских особ и супружеских

эрцгерцогских пар. Просто при мысли о

том, каким множеством способов я могла бы все испортить, было достаточно чтобы мое сердце застучало

как сумасшедшее..

- Я надеюсь, что ты сможешь

принять участие в межгерцогском турнире

в следующем году, но продумать способы и процесс

твоего обучения к тому времени

- это самый настоящий вызов.

Твои мышление и культура коренным образом отличаются от наших, и я не знаю, что с этим делать. Я уже пробовал,

и результаты этого ты видишь сама.

- Миледи выросла в храме, так что вполне естественно, что она будет думать иначе, чем большинство дворян. Ей просто нужно привыкнуть

к этому. Время лечит все, - сказала Рихарда со спокойной улыбкой.

- Она жила как дочь эрцгерцога только полтора года с момента

крещения, а затем два года спала, прежде чем поступить

в Королевскую академию.

Если вычесть время, которое она провела в храме, то она жила как дворянка

всего около полугода.

У неё наверняка скоро все наладится.

У Фердинанда была могучая память; он начал

высчитывать количество дней, которые я на самом деле провела в замке как дворянка.

- Хм... Прошло больше полугода, но она, конечно,

провела в замке совсем немного

времени. Мне это не показалось

недостаточным, так как я также обучал её в храме, но...

-Ты единственный

дворянин в храме, мой мальчик — синие жрецы не в

счет. Миледи никогда не научится думать как аристократка, пока она там. А в замке нет недостатка в дворянах.

- Понимаю, - кивнул Фердинанд.

- Ты всегда хочешь немедленных результатов, но

воспитание людей требует времени. Не торопись.

Рихарда была права — воспитание людей требовало времени,

а храм совсем не походил

на замок. Там мне не нужно было все время быть настороже, так как меня не окружали

дворяне. Я тут же предположила, что любые новые

учебные планы Фердинанда вынудят меня проводить гораздо меньше времени

в храме.

Какой отстой...

Я знала, что Рихарда была права, и что мне нужно было значительно улучшить

свои навыки общения... но если решение состояло в том, чтобы отнять единственное место, где я могла чувствовать себя спокойно, тогда мне не оставалось ничего как начать жалеть себя.

Выпускная церемония Ангелики

Выпускная церемония состоится

на следующий день после межгерцогского турнира. У эрцгерцогcких пар были комнаты в

общежитии, но всем остальным родителям придется вернуться на ночь в Эренфест.

Это объясняет,

почему так мало людей прибыло посмотреть турнир.

Так много телепортаций требовало много маны.

Средние и низшие дворяне не прибыли бы в академию, если бы они уже не знали, что их детям или родственникам предстоит почетное положение, или их родственник хочет жениться на ком-то из другого герцогства.

Отца Ангелики больше волновал её танец с мечом на выпускной церемонии, чем игра в диттер, так что он приедет завтра. Между прочим, мать Ангелики

служила помощницей Флоренсии,

поэтому она видела игру сегодня вместе со своей госпожой.

Лизелетта сказала, что завтра у неё будет выходной.

Ангелика

единственный рыцарь в семье потомственных

служителей...

Церемония вручения дипломов должна была начаться после третьего колокола;

должны были состояться кружения веры и танцы с мечами, а затем должен был прибыть Верховный епископ

храма Суверении чтобы дать благословение. Вручение дипломов также воспринималось как церемония совершеннолетия. Во второй половине

дня выпускники собирались

в зале на церемонию вручения

дипломов, надевая свои лучшие наряды.

- Я также останусь

дома , верно? - Спросила

я Фердинанда в гостинной после ужина. Он сказал, что

останется в Королевской академии на ночь, поэтому я предположила, что он будет присматривать за мной и завтра.

- На церемонии будут присутствовать те же важные

фигуры, которые присутствовали на турнире.

Ваше присутствие сделало бы все, что мы сделали сегодня,

совершенно бессмысленным. Или что, тебе совсем не нравится читать книги в общежитии?

Я знала, что у меня не было шансов принять

участие в церемонии

вручения дипломов после пропуска турнира, но все же мне было очень любопытно увидеть, как Эглантина

исполняет кружение веры, а Ангелика полностью выкладываясь танцует с мечом, и последнего

из танцев я никогда не видела, так как танец с мечом практиковался в отдельном от кружения веры месте. Тот факт, что эти танцы исполнялись раз в жизни, только усилил мое воодушевление и интерес к ним.

- Я счастлива что могу читать, но мне бы хотелось

увидеть, кружение веры леди Эглантины

и танец меча Ангелики. Если бы только у нас была видеокамера...

- А это, что собственно, такое?

- Что-то, что позволяло

бы нам заново увидеть их позже. Хм... Помните магический инструмент, который профессор

Хиршур использует в своих лекциях?

Вот что то наподобие этого,

но это также воспроизводит и движение.

Фердинанд слегка приподнял бровь.

- У Хиршур действительно есть записывающий магический инструмент; она использовала его однажды во время лекции, я помню, но для этого потребовалось такое нелепо огромное

количество маны, что она вскоре отказалась от него. Если бы ты переместила свою ману в фейкамень и активировала её, возможно, её хватило бы на танец мечей и кружения веры.

- Неужели?! - Воскликнула я. Я не могу поверить,

что уже существует магический инструмент, который можно использовать вместо видеокамеры!

Я посмотрела на Фердинанда полными надежды глазами,

побуждая его с недовольной гримасой

достать свой ордонанс

фей камень.

- Плохо то, что это известит Хиршур о моем присутствии, - сказал он, - хотя я полагаю, что ничего не поделаешь,

если это делается ради того, чтобы держать тебя в повиновении. Влей свою ману в эти фей камни; запись будет прервана на полпути, если её будет недостаточно.

Фердинанд вручил мне несколько фей камней, а затем занялся

отправкой ордонанса к Хиршур. Тем временем я послушно выполняла

свою роль батарейки;

я брала фейкамни по одному и наполнял

их своей маной. Это была легкая работа,

так как мое возбуждение заставило

мою манну наполнить

моё тело до краев.

Траляляляляля. Я увижу танец с мечом и кружение

веры.

Как раз в тот момент, когда я начала задаваться вопросом, когда мы получим ответ от Хиршур,

я получила свой ответ. Однако её ответ пришел не через ордонанс;

она распахнула дверь общежития и бросилась внутрь, с магическим

инструментом и пачкой документов в руках.

- Фердинанд, почему ты не сказал мне, что был здесь раньше?! Нам так много нужно обсудить

по поводу документов, которые ты мне прислал!

- Я предполагал, что вы скажете именно это и откажетесь

от выступления на турнире, поэтому

решил не сообщать о своем присутствии, несмотря на то, насколько это было грубо. Рад снова видеть вас, профессор Хиршур. Магический инструмент

все еще работает? - Спросил Фердинанд.

Его тон был более вежливым, чем обычно, но он все равно выхватил инструмент из рук Хиршур и начал возиться

с ним.

- Зачем тебе он понадобился после стольких лет? Ты ведь забросил его из-за того, сколько маны требуется для его использования.

- Возникла необходимость записать завтрашние танцы.

Розмайн предоставит ману, которая устранит проблему

её нехватки... Хорошо, он все еще работает.

Я ценю вашу неизменную преданность регулярному уходу за магическими инструментами. Если бы вы только так же регулярно присылали отчеты...

Хиршур не ответила;

похоже, она пропускала

мимо ушей все, что ей не нравилось.

Вместо этого она начала раскладывать документы, которые принесла,

на столе.

- Возвращаясь к магическим библиотечным инструментам — это все теории, которые

я создала вместе

со многими исследователями, которые обратились ко мне на турнире, - объяснила она. - Некоторые из них исследовали магические инструменты королевской семьи в Суверении

и значит были знакомы с подобными магическими кругами, по их мнению, вот эта часть магического круга, вероятно, имеет отношение к Богу Жизни. Однако магические

круги, с которыми

они имели дело, не полностью

совпадают с нашими.

Хм, интересно... какого типа это были магические

круги?

И вот началась дискуссия между сумасшедшими учеными. Чиновники слушали её с интересом, хотя выражение их лиц выдавало,

что они почти ничего не понимали из того, что говорилось.

Как только я закончила вливать

ману в последний фейкамень, я быстро вышла из комнаты;

меня больше заботили

книги, которые Фердинанд

припас для меня, чем их непонятный бред о магических кругах. Я вернулась

в свою комнату, почитала, приняла ванну, а затем легла спать.

На следующий день после завтрака

я направилась в общую комнату

только для того, чтобы найти Фердинанда и Хиршур, которые всё еще продолжали обсуждение

в тех же позах, в которых они были накануне

вечером. Только возросшее

количество разбросанных документов показывало, сколько времени

прошло.

Экхарт прислонился к ближайшей стене с решительным видом на лице, по-видимому, из-за них он не спал всю ночь. Похоже, что рыцари стражи Фердинанда были вынуждены сопровождать своего господина и на протяжении

его беседы, длившейся

всю ночь. Может быть, это было для них обычным делом, когда они посещали

Академию?

- Фердинанд, профессор Хиршур — доброе утро вам обоим. Вы всё еще обсуждаете? Разве не было бы разумно хотя бы позавтракать?

- Ах, Розмайн. Значит,

уже утро? Профессор

Хиршур, сегодня церемония

вручения дипломов. Я считаю, что мы должны завершить разговор на данный момент.

- Церемония вручения дипломов,

а? А мы тоже достигли больших успехов...

- сказала Хиршур с выражением искренней досады.

Фердинанд раздраженно покачал

головой: - Вам придется довольствоваться сегодняшним днем. Вы жаловались на отсутствие преемника, но вы все же нашли многообещающего ученика,

не так ли?

- Действительно. Это заняло гораздо больше времени, чем мне бы хотелось, но в этом семестре есть многообещающий студент второго курса. К сожалению, он средний дворянин

с таким малым количеством маны, что его почти что можно спутать

с низшим, но с точки зрения ведения

исследований по экономии маны он просто великолепен.

Фердинанд был гением, когда дело доходило до идей и поиска того, на чем следует сосредоточиться, и это привело к тому, что он разработал всевозможные уникальные, единственные в своем роде магические инструменты. Однако, поскольку у него было так много маны,

он часто изобретал вещи, которые мог использовать только он. Новый

потенциальный ученик Хиршур в настоящее

время был поглощен

исследованием того, есть ли способ снизить эти мано затраты.

- Благодаря этому ученику я чувствую,

как будто снова вернулась в свое славное прошлое. Мое время заполнено

живыми исследованиями и дискуссиями. Ты сказал, что после окончания

учебы здесь тебя ждет беспросветная скука, Фердинанд, исполнилось ли это твое ожидание?

Нашел ли ты хоть немного

радости в Эренфесте? - Спросила Хиршур,

выражение её лица сменилось с лица сумасшедшего ученого на лицо учителя, обеспокоенного благополучием ученика.

Произошло крайне редкое событие - Фердинанд не смог сразу найтись с ответом. Он посмотрел вдаль с глубокой

ностальгией в глазах, а затем ответил с легкой иронией в голосе.

- Мои дни сейчас полностью заняты.

Они какие угодно,

только не скучные.

- Это большое облегчение. Я буду ждать от тебя вестей, будь то о новых магических

инструментах, результатах исследований или даже попытках

устроить личную жизнь, - сказала

Хиршур. Затем она собрала свои документы и быстро вышла в обеденный

зал. Похоже, она торопилась, собираясь

подготовиться к выпускной

церемонии после завтрака.

Юстокс вышел из столовой,

как будто обменявшись с ней местами.

- Чем вы желаете заняться сейчас, лорд Фердинанд? – Спросил он. - Вы отдадите предпочтение завтраку или сну?

- Сну. Разбуди меня после перезвона

второго колокола.

- Как пожелаете. Хорошего вам отдыха...

Экхарт, тебе тоже стоит немного поспать? Я то выспался,

так как застрял возясь с Трауготтом, но, должно быть, тебе было тяжело снова иметь дело с этими двумя.

Экхарт попытался

прожечь взглядом дыру в Юстоксе, а затем последовал за Фердинандом.

Почему ты покинул столовую,

Юстокс? – Спросила я.

- Ааа. Я прислуживал Трауготту, когда вошла профессор Хиршур, так что я знал, что их исследовательская дискуссия

наконец-то закончилась.

- Это значит, что ты бросил Трауготта посреди

его трапезы...?

- А какой у меня был выбор? Лорд Фердинанд гораздо важнее. - После этого заявления, сделанного небрежным тоном, Юстокс улыбнулся и вернулся в столовую.

- Трауготту разрешен только один взрослый

сопровождающий в Академии,

и тот всё равно сначала уделяет всё своё внимание

кому-то другому, - прошептала Джудит. - Я начинаю жалеть Трауготта, зная, что его еда и ванны игнорируются ради удобства лорда Фердинанда.

Когда студенты закончили свой завтрак и начали

возвращаться в гостиную и свои комнаты, родители выпускников начали телепортироваться в общежитие. Слуги учеников, которые

ждали их, провели в комнаты их детей, когда они вышли из зала телепортации. Родителям нужно было

помочь своим детям подготовиться к выпускной церемонии — или, скорее, они хотели убедиться, что все у тех в порядке.

- Отец. Мать. - Лизелетта

приветствовала своих родителей, но они проигнорировали её, направившись ко мне, чтобы

поприветствовать меня, прежде

чем даже подумать

о том, чтобы пойти в комнату Ангелики.

- Леди Розмайн, я рад вас видеть. В этот день мы ...

Я махнула рукой, чтобы прервать

их. - Нет необходимости в официальном приветствии. Сегодня у нас не так много времени.

Лизелетта, проводи своих родителей в комнату Ангелики

— её лень, без сомнения, заставит

её отнестись к подготовке спустя рукава, и чтобы удержать

её в узде понадобитесь вы трое. Это мой приказ.

Её подготовка к танцу с мечом, возможно,

была идеальной, но она наверняка

не уделила бы должного внимания

своему наряду для церемонии выпуска

и выбрала бы самую простую

прическу для танца, даже не стремясь выглядеть

как можно более броско. Ей просто нельзя было

доверять самостоятельную подготовку к

такому событию. Однако, когда её

родители и младшая сестра с навыком и опытом трех опытных служителей присматривали за ней, она не посмела бы и главное

не смогла бы наплевательски отнестись

к своему внешнему

виду.

- Понятно. - Лизелетта

одарила меня полуулыбкой, а затем повела своих родителей

прочь из общей комнаты. Так, проблема с Ангеликой решена. Я кивнула сама себе, и тут же в общую комнату

вошел Дамуэль. Он огляделся, подошел

ко мне и опустился на колени.

Дамуэль... почему ты здесь? – Спросила я.

- Фердинанд отправил срочный

запрос прошлой ночью — из-за того, что большинство ваших

вассалов отправились на выпускную церемонию, он попросил меня сегодня служить вашим рыцарем

стражем .

Похоже, Фердинанд изначально

планировал вздремнуть утром после того, как провел всю ночь,

обсуждая исследования с Хиршур.

- Теперь, когда Дамуэль

здесь, вы все можете идти готовиться к выпускной церемонии, - сказала я своим рыцарям ученикам. Они немедленно отправились исполнять мой приказ, и, проводив их, я повернулась к Дамуэлю. - Как поживает замок? У дедушки все хорошо?

При этих словах глаза рыцаря стали пустыми,

а улыбка исчезла с его лица, как будто он вспомнил что-то ужасно неприятное.

- Да, - ответил он негромким

голосом после паузы. - Лорд Бонифаций очень, очень оживлен.

Он ворвался в Рыцарский орден и переговорил с начальством о переподготовке новобранцев. Я полагаю, что сквайров ожидает довольно оживленная

и неприятная весна.

Дамуэль произнес последние

слова с явным сочувствием в голосе, но я была рада, что Бонифаций был так преисполнен воодушевления.

Перезвон второго колокола должен был прозвучать, когда все студенты,

за исключением выпускников и их сопровождающих, должны были покинуть

общежитие вместе. Они должны были подготовить зал к приходу

выпускников. Среди толпы слуг, провожавших своих лордов и леди, я увидела, как Юстокс отправился будить Фердинанда. Как и ожидалось, он отдавал предпочтение ему, а не обслуживанию Трауготта.

- Рихарда, это просто слишком грустно,

- сказала я. - Не могли бы вы, пожалуйста, немного помочь Трауготту?

- Боюсь, что нет. Не говоря уже о том, что у вас сейчас нет других сопровождающих, я не могу оставить вас одну рядом с таким количеством людей, проходящих мимо, - объяснила

Рихарда, категорически отвергая

мою идею. Я коротко кивнула; если она сказала "нет" таким голосом, то всё, переубеждать бесполезно.

Вскоре после того, как ушли студенты, в гостиную вернулся

Фердинанд. Он был с Юстоксом и Экхартом, и, к моему удивлению, Экхарт был одет в незнакомого мне вида строгий

официальный наряд.

- Это необычно для тебя, Экхарт, одеть подобное

для несения службы...- Сообщила я вслух своё наблюдение. - Что-то происходит?

Я вряд ли смогу надеть свои доспехи, сопровождая Ангелику, не так ли?

- Что?! Ты будешь сопровождать Ангелику?! - Я удивленно

округлила глаза, что заставило Экхарта

в свою очередь округлить глаза.

- Вы не знали? Разве все в общежитии

не сплетничали о том, кто кого сопровождает?

- Лизелетта, похоже, знала, но больше никто. Мы все пытались угадать, кто это будет, но Ангелика

только насмешливо смотрела

на нас, когда мы спрашивали, так что большинство из нас просто пришли к выводу, что её родители приняли решение за неё, не сказав ей. Когда вы двое успели так сблизиться?

Экхарт с Фердинандом только вчера

прибыл в общежитие, но с тех пор у него не было никаких бесед с Ангеликой, и они, казалось, не обменивались украдкой

взглядами. Как бы вы на это ни смотрели, они не были похожи на влюбленную пару.

- Мы этого и не делали.

В роде, с тех пор, как дед взял её в ученики,

подумывали о том, чтобы выдать Ангелику замуж за кого-нибудь из членов семьи. Она сама не заявила о своем предпочитаемом кандидате

до истечения крайнего

срока, поэтому она может на самом деле не знать,

кого ей выбрали. Она просто сказала Бонифацию: «Я оставляю это на вас, учитель.»

Ааа... Конечно, она оставила всё Боницфацию, а в следующий

миг и вовсе выбросила это из головы.

- Эта зима определенно была трудной, потому что

дедушка потребовал, чтобы Ангелика вошла в нашу семью... - вздохнул Экхарт.

Брак с одним из потомков Бонифация означал вхождение в род, который был тесно связан с семьей эрцгерцога. Это была большая честь при обычных обстоятельствах, но это был также гораздо

более высокий статус, чем тот, которого могла добиться такая дворянка, как Ангелика,

— не говоря уже о том, что, хотя она была сильна, как рыцарь, ей крайне не хватало индивидуальности и навыков общения,

ожидаемых от первой жены столь знатного аристократа. Её родители отчаянно искали любой способ отклонить

это предложение, но им было явно не по силам отменить решение такого знатного человека, как Бонифаций.

Измученные, побежденные и обеспокоенные будущим своей дочери, они предложили Эльвире, чтобы Ангелика стала второй женой одного из внуков Бонифация. Сначала они пытались

заставить её стать третьей женой, но Бонифаций

яро воспротивился этой идее; и в конце концов,

после некоторых изнурительных

переговоров, ей было обеспечено место второй жены.

Вопрос был в том, чьей второй женой она будет? – Продолжил Экхарт.

Изначально планировалось, что она станет второй женой Трауготта. Ангелика

сама не

помышляла о замужестве

— она была поразительно красивой

молодой женщиной, которая

заботилась только о том, чтобы стать сильнее, — и поэтому её родители думали, что ей будет лучше с мальчиком помладше, который не

потребовал бы осуществления брачных отношений

немедленно, в отличие от взрослого

мужчины. Трауготт также планировал стать моим рыцарем-стражем, что сделало бы их хорошей парой.

К сожалению, Трауготт перестал быть моим вассалом,

и не при самых приятных

обстоятельствах, даже учитывая,

что я сама освободила его от службы. Он навлек на себя гнев Бонифация и, тем самым, потерял все шансы жениться

на любимой ученице Бонифация Ангелике.

- Нам не просто нужно было обсудить будущее

Трауготта на семейном

собрании; поскольку уже приближалась церемония

вручения дипломов, нам также пришлось

найти нового брачного

партнера Ангелики. В конечном счете все свелось

к выбору между моими братьями

и мной.

- Учитывая, что они хотели кого-то помоложе, я думаю, Лампрехт и Корнелиус

были первыми кандидатами? – Спросила я. Экхарт, должно быть, был последним в очереди, учитывая

возраст Ангелики.

- Верно. Но мы не хотели впутывать Лампрехта, пока вопрос с Аренсбахом по прежнему не решен, а Корнелиус ранее сказал, что не хочет быть сопровождающим Ангелики, потому что у него есть чувства к кому-то другому. В итоге, остался только я, вдовец.

После стольких лет упорных отказов

снова жениться, пока Фердинанд этого не сделает,

похоже, что Экхарт наконец-то женится….И тут я внезапно

поняла…

- И поскольку Ангелика

не собирается выходить

замуж в течение некоторого времени,

ты можешь избежать надоедливых приставаний Матери по поводу брака, притом не предпринимая никаких действий самостоятельно.

- Именно, - ответил он с немного горькой улыбкой. Теперь становилось ясно, что он все еще не собирался жениться в ближайшие

годы, так что в некотором

смысле они с Ангеликой были хорошей парой. Единственная проблема заключалась в том, что Экхарт согласился

в основном ради собственной личной выгоды, в то время как Ангелика,

скорее всего, согласилась, не потратив на раздумья ни секунды.

- Лорд Экхарт. Спасибо, что подождали.

- Родители Ангелики вернулись в общую комнату с наряженной Ангеликой на буксире.

В её наряде преобладал синий цвет Лейденшафта, символизирующий её личную силу, и, хотя на первый взгляд можно было предположить, что на ней юбка, на самом деле на ней были кюлоты — тот же предмет рыцарского наряда, который использовался при снаряжении для верховой езды. Из-за того, что она достигла совершеннолетия, их подол был достаточно длинным,

чтобы скрыть её туфли.

Я даже сначала не узнала её, особенно когда увидела её собранные

в пучок волосы. Ангелика, с нанесенным легким слоем макияжа,

выглядела так сногсшибательно, что даже я, та, кто уже

так долго наслаждалась её красотой, не могла поверить

своим глазам.

- Я вижу, они сделали тебя очень красивой.

Я с нетерпением жду твоего танца с мечом, - произнес Экхарт спокойным и сдержанным тоном.

- Я надеюсь исполнить

лучший танец с мечом, - ответила Ангелика,

мягко улыбнувшись, когда Экхарт взял её за руку. В этот момент они выглядели

как рыцарь и застенчивая, невинная

принцесса из сказания.

Но независимо от того, какими они казались

снаружи, меня по- настоящему беспокоило

то, что было внутри.

Ты уверена,

что с Экхартом тебе будет хорошо? – Сразу же спросила я.

Ангелика, без всяких колебаний, утвердительно

качнула головой:

- Я сказала, что доверю это своему учителю, и он, как и ожидалось, обо всем позаботился. Я ему полностью

доверяю. Хотя мне действительно жаль

лорда Экхарта — он может быть каким угодно человеком, мне всё равно, пока я могу продолжать

служить вам, леди Розмайн.

Прямолинейность уровня Ангелики ...

Я была одинаково

впечатлена и раздражена услышанным, но согласилась с её доводами.

Её родители, однако,

побледнели.

- Что ты имеешь в виду, говоря, что он может быть кем угодно, и тебе все равно?! Это невероятно неуважительно по отношению к лорду Экхарту!

Сразу же осудили они её, они начали

умолять Экхарта передумать сопровождать столь

бесстыдную девушку. Они отчаянно хотели увести Ангелику прочь, но Экхарт

с легкой спокойной улыбкой отказался от их предложений.

- Это рассердит дедушку. Не говоря уже о том, что

девушка, которую так не интересует романтика, идеально

подходит мне, - ответил он.

После третьего колокола Экхарт

отправился с Ангеликой из общежития. У них был с собой магический инструмент видеокамеры, который сделал Фердинанд, и

фей камни, которые я наполнила маной.

- Пожалуйста, не забудь записать танцы Ангелики и Эглантины, дорогой брат, - напомнила я ему, когда они уходили.

И когда последние выпускники

покинули общежитие, мне пришло время вернутся к

благословенному чтению. Тем временем Дамуэль

просматривал документы, организовывая их согласно указаниям

Фердинанда.

Все вернулись в общежитие после четвертого колокола.

Они пообедали, а затем выпускники, идущие на церемонию

вручения дипломов, проверили

свою одежду, чтобы убедиться, что все в порядке. Ангелика,

исполнив свой танец с мечом, должна была пойти и надеть более официальный наряд, женское платье вместо рыцарского. Она снова уйдет, как только закончит переодеваться.

- А теперь, Экхарт, покажи мне танец с мечом и кружение веры, — попросила

я, поскольку он, похоже, не собирался этого делать по собственному желанию.

Вместо этого он передал инструмент Фердинанду; очевидно, для воспроизведения видео тоже потребовалось много маны.

- Я не могу тратить ману прямо сейчас, учитывая, что мне нужно сопровождать Ангелику на церемонии выпуска, - объяснил

Экхарт.

- Значит, мне придется подождать?

- Нет, - ответил Фердинанд, возясь с инструментом. - Это не обязательно должна быть мана Экхарта, ты можешь воспроизвести изображение своей собственной. Пока же просто влей свою ману в этот фейкамень.

Похоже, что нужно было кое-что подготовить, прежде чем я смогу использовать магический инструмент. Пока он работал

над этим, группы выпускников начали уходить на церемонию. Сопровождающие родом из других герцогств, встретятся

со своими эскортируемыми в комнатах для чаепитий.

Ангелика, поздравляю

с окончанием учебы.

- Леди Розмайн, только благодаря вам я вообще выпускаюсь из Академии. Я хочу выразить вам свою благодарность. Большое вам спасибо,

- сказала Ангелика,

склонив голову и опустившись передо мной на колени. Её родители и Лизелетта сделали то же самое.

- Весь наш дом выражает вам свою благодарность, леди Розмайн. Именно благодаря вашим усилиям и помощи других Ангелика может участвовать в выпускной церемонии, - сказали они. Похоже, родители Ангелики были очень тронуты тем, что она доучилась

до выпуска, так как они мысленно приготовились к её исключению за неуспеваемость.

- Экхарт, позаботься о том, чтобы должным образом сопровождать Ангелику и исполнить

свой долг. Я верю, что ты знаешь, что делать,

дорогой брат.

Он взъерошил

мне волосы, затем взял Ангелику

за руку, и они вдвоем отправились в путь.

Другие выпускники пошли вслед за ними, и как только стражи и эрцгерцогская пара ушли, остались

только студенты, не имеющие отношения

к выпускной церемонии.

- Фердинанд, инструмент готов? - Спросила я, вернувшись

в гостинную. Он кивнул в ответ. Несколько ближайших студентов с

любопытством разглядывали магический инструмент, так как раньше они ничего подобного

не видели.

- Запись отображается на этой доске, поэтому расположи

её так, чтобы тебе было удобно. Затем начинай вливать

свою ману, - объяснил он. Упомянутая доска была гладкой на вид, из металла,

размером с лист бумаги формата А4, которая

при попадании на нее прямого

светового потока переливалась всеми цветами радуги. Это было похоже на гильдейскую карточку,

которая у меня была.

Я нетерпеливо начала вливать свою ману в инструмент, и на металлической доске стала воспроизводиться запись. Собравшаяся толпа

студентов издавала благоговейные оханья и аханья.

- Это танец с мечом, - сказал один из них. - Невероятно. Я никогда раньше не видел такого магического инструмента.

- Покажи мне тоже, Розмайн, - сказал Вилфрид,

придвигаясь ближе, чтобы лучше рассмотреть. Он и все наши вассалы сгрудились за моей спиной.

Честно говоря, качество

видео было довольно

плохим — был цвет, но не было звука, а разрешение оставляло

желать лучшего. И все же я была рада увидеть два танца, которые пропустила.

Это Стенлюк?

- Спросила я.

- Угу. Ангелика исполняла

танец с мечом со Стенлюком. Она выпускала искры маны при каждом взмахе, пока лезвие не засияло синим целиком.

Это было самое захватывающее зрелище на свете, - сказала мне Джудит со счастливой

улыбкой, её любовь и уважение

к Ангелике сочились из каждого слова. Похоже, даже в Королевской академии

не так уж много людей владели манаклинками. Как для их выращивания, так и для их использования требовалась довольно много маны, поэтому ими не владел ни один

из аристократов средней знатности.

В танце мечей участвовали и другие рыцари женского пола, но Ангелика

явно выделялась среди них. Зрелище юной красавицы,

свободно манипулирующей светящимся клинком, было так захватывающе, что трудно было отвести взгляд.

- Это было великолепно, - сказала я с тоскливым

вздохом, как только танец закончился, но запись посвящения

началась сразу же после. Похоже, что Экхарт хотел сэкономить

как можно больше маны, поэтому у меня не было времени на раздумья.

Эглантина начала кружение веры изящными движениями рук. Я могла слышать музыку в своей голове, учитывая,

что я сама практиковала такое же кружение,

и начала подпевать,

наблюдая, как к ней в танце присоединяется Анастасий. Должно быть, он отнесся к занятиям

танцами довольно серьезно,

так как теперь они действительно выглядели гармонично.

Ого. Принц Анастасий теперь гораздо лучше танцует.

Я считала,

что неловкости будет не избежать, если между теми,

кто исполняет роли Короля и Королевы богов, будет явный разрыв в мастерстве танца,

поэтому я была очень рада видеть, что Анастасий усердно

работал, чтобы соответствовать таланту партнерши. Они тепло улыбались

друг другу, когда их взгляды

встречались. Это было такое трогательное зрелище, что мне захотелось благословить их прямо отсюда.

Хорошо, я благословлю их обоих. Пусть они будут и дальше способны так счастливо улыбаться.

Розмайн! Убери руки с фей камня! - Раздался

крик.

- Что? - Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как к нам подбегает Фердинанд.

В выражении его лица была удивительная напряженность, когда он схватил мои запястья

и поднял их над моей головой. В то же мгновение из моего кольца вырвался свет благословения.

О чем ты вообще думала? - Спросил он.

- Э-э... Я просто подумала, что было бы хорошо, если бы счастье принца Анастасия

и леди Эглантины длилось вечно. И, и я решила благословить их.

Мое благословение, исчезло

в направлении зала. Я могла себе представить, как внезапно из ниоткуда на пару в середине церемонии

выпуска падает свет благословения. Наверно, это вызовет

сильный переполох.

- Фердинанд... можно ли вернуть благословения?

Конечно нет, дура.

Будет ли из-за подобного

прервана церемония?

- Я не знаю, но притворяйся что ты не при чем, кто бы тебя ни спрашивал. Все присутствующие сейчас понимают, что об этом благословении не следует упоминать.

Тебя постигнет участь хуже смерти,

если об этом узнают посторонние.

Смертельно серьезное выражение

лица Фердинанда ясно давало понять, что его угроза ни в коем случае не была шуткой. Студенты, до этого мало общавшиеся с ним, задрожали

энергично закивали в знак понимания.

- Подумать только, тебе удается создать проблемы, даже находясь, по сути, под домашним арестом.

Боже мой... - Фердинанд потер виски и глубоко вздохнул.

Простите, Верховный

жрец... Я не нарочно…

Первый курс окончен

- Мы вернулись. Что произошло важного,

пока нас не было? - Спросил Сильвестр, когда они с Флоренсией вошли в общежитие. Выпускная церемония только что закончилась.

Выпускники все еще были в зале; им не хотелось

расставаться со своими друзьями, и многие были заняты тем, что знакомили

их со своими родителями. По крайней мере, такое объяснение

я получила от измученного Сильвестра. Я тяжко сглотнула.

Мое благословение, без сомнения, имело какие-то последствия, и он хорошо знал, кто был виновником произошедшего.

Фердинанд шагнул

вперед со своим обычным бесстрастным выражением лица.

- Ничего не произошло,

Ауб Эренфест. - Его тело частично укрыло меня от Сильвестра, и я воспользовалась возможностью чтобы полностью

спрятаться за ним.

- Кстати, как прошла выпускная церемония?

Случилось что-нибудь примечательное?

...Да. Я тебе все расскажу. Пойдем

в мою комнату. И ты тоже, Розмайн.

- Я очень благодарна за приглашение, но, как скромная

молодая девушка, мне, к сожалению, не дозволено подниматься на второй этаж, где живут мальчики.

Бровь Сильвестра дернулась от гнева при моей

неуклюжей попытке уклониться от предстоящей беседы.

- Это приказ, - проворчал он. Флоренсия, стоявшая рядом с ним, мягко улыбнулась и попыталась заверить

меня, что все будет хорошо,

так как она тоже будет присутствовать там. Эх, не стоит надеяться

отвертеться от еще одного допроса.

Сильвестр повернулся, взмахнув

плащом, чтобы направиться в свою комнату.

Я опустила плечи и последовала за ним. Нашим вассалам было не разрешено

зайти в покои эрцгерцога вместе с нами, а это означало, что там были только эрцгерцогская пара, Фердинанд и я. Карстедт

и Экхарт стояли на страже у двери.

- Мы все смотрели,

как второй принц и кандидат

в эрцгерцоги Классенберга шествуют по залу, как вдруг из ниоткуда

прилетело благословение, - начал он. Свет благословения, очевидно, пролился на них дождем, но никто не мог сказать, откуда оно взялось. Среди присутствующих немедленно закипели хоть и приглушенные но очень оживленные разговоры, многие задались

вопросом – не несет ли ответственность за произошедшее Верховный

епископ Суверении.

Суматоха продолжалась до тех пор, пока Верховный

епископ сам не поднял руку, требуя тишины.

Затем он заявил, что это было благословение богов — что они благословили совершеннолетие Эглантины и её будущую свадьбу.

Подождите, леди Эглантина? Не обеих?

- Свет был явно направлен на нее, - сказала Флоренсия.

- Это создавало впечатление, что избранна была леди Эглантина, а принц Анастасий

был благословлен просто потому что был рядом с ней.

Но ведь это не имело никакого

смысла; я молилась

за счастье их обоих.

- Тогда, я полагаю, я не имею к этому

никакого отношения, - принялась размышлять я вслух. - Это почти наверняка произошло, потому что леди Эглантина действительно любима богами.

Я решила придерживаться версии, что это было самое настоящее благословением богов, вот только

Фердинанд потер виски и посмотрел

на меня леденящим взглядом.

- Твои благословения, когда они даются неосознанно, сильно зависят от того какие чувства ты в

тот момент испытываешь, так что в произошедшем нет ничего удивительного. Разве ты не помнишь, что произошло когда ты так усердно готовилась к крещению Шарлотты?

Ээээ...

Я отчаянно практиковалась, чтобы мои благословения были похожи на благословения других детей, поэтому я не могла оспорить

это сравнение. Похоже что и вправду, моя симпатия к Эглантине повлияла

на благословение.

- В любом случае,

все восприняли это как благословение богов, так что пусть это так и остается. Никому не распространяйся о произошедшем, - сказал Сильвестр.

- Кто-нибудь еще видел это?

- Да, Студенты, которые оставались в гостиной. Я приказал им хранить молчание

об этом. Теперь, когда Верховный

епископ Суверении признал это благословением богов, попытка заявить,

что оно исходило от Розмайн,

приведет только к насмешкам, как будто мы прибегаем ко лжи, чтобы поддержать её репутацию. - Если никто ничего не растрезвонит до того, как мы все вернемся в герцогство, то к следующей

зиме все уверуют что это было воистину

благословение богов.

- Леди Эглантина, любимая богами, - это хорошая

история для прикрытия, но нам все еще нужно знать все подробности, - устало сказал Сильвестр. - Расскажите мне, что произошло

до и после благословения. Какому богу ты вообще молилась?

Я не могла не запнуться; на этот вопрос было нелегко ответить, так как на этот раз я и вправду не молилась.

- Я просто хотела,

чтобы принц Анастасий

и леди Эглантина были счастливы.

Я не думала ни о каком конкретном

боге и не произносила никаких слов молитвы.

Сильвестр с сомнением посмотрел

на меня, а затем повернулся

к Фердинанду.

- Она говорит правду. Если бы она начала обычную молитву,

я бы остановил её прежде, чем она смогла дать благословение.

- О боги. Розмайн,

что именно ты сделала? - Спросила Флоренсия

успокаивающим голосом. Почувствовав себя немного спокойнее,

я объяснила, что наблюдала за танцем меча Ангелики и посвящением Эглантины

на магическом инструменте видеокамере.

-...Покажи мне, - сказал Сильвестр. - Я никогда

не видел магического инструмента, который мог бы сохранять

и воспроизводить подобное.

Фердинанд покачал

головой.

Но ведь нам еще столь многое нужно обсудить,

Сильвестр.

Это имеет приоритетное значение.

Запись может содержать

некоторые полезные подсказки.

Фердинанд пробормотал что-то о том, что не купится на это, но тем не менее открыл дверь и велел Экхарту

достать магический инструмент. Как только он оказался здесь, я начала воспроизводить видео, о котором идет речь.

Вот это да, - заметил Сильвестр.

- Используется просто абсурдное

количество маны, - предупредил Фердинанд. – Это явно не подойдет

для повседневного использования.

- Это кружение веры было поистине

великолепно, и я рада возможности увидеть его еще раз, — сказала Флоренсия, прочувствовавшая что кружение веры в этом году — и особенно кружение

в исполнении Эглантины

было чем-то чудесным.

Я посмотрела на нее, чувствуя

себя счастливой, что у меня нашлась единомышленница.

- Леди Эглантина - просто чудо, не так ли? Особенно в той части, когда они исполняют

«Я клянусь, что буду молиться

вам, боги природы;

я буду благодарна вам -»

- Розмайн, может быть, ты пела про себя во время своего импровизированного благословения? - спросил

Фердинанд.

- Да. Этот инструмент не записывает и не воспроизводит звук, поэтому я добавила его сама, как смогла. А в чем дело?

Фердинанд потер виски: - Это могло быть бы тем, что вызвало благословение.

Что могло...?

- Песня кружения веры — что еще? Это часть подношения

богам. Песня, которую ты исполнила

для Лейденшафта на своем дебюте,

также стала благословением. Нет

ничего необычного в том, что песня, написанная

на древнем языке для богов, привела к такому результату. Это было бы довольно необычно

для кого-то другого,

но с тобой это происходит на удивление часто.

Услышав, что для кого-то другого то что считалось

для меня повседневностью было бы воспринято,

как чудо, Сильвестр бросил на Фердинанда

крайне встревоженный взгляд.

- Как мы можем удержать её от повторения

подобного?

- Не спрашивай у меня такое. То, когда Розмайн почувствует себя обязанной благословить кого-то, не поддается

контролю или управлению.

- Я знала, что мне нужно быть осторожной, когда я буду от всего сердца исполнять

кружение веры под присмотром моего учителя танцев,

но я не думала, что такая простая

вещь, как напевание

про себя, может привести к благословению... - пробормотала я. - Даже я удивлена.

Все собравшиеся закачали головами от того, насколько

оказывается я была еще более ненормальной, чем им казалось.

- Я только что понял, что произошло еще более худшее, чем благословение - Розмайн уже получила свой штаппе, - сказал Фердинанд

с гримасой. Я посмотрела на Сильвестра, не уверенная в том, что подразумевалось, только чтобы увидеть, что он был в таком же непонимании как и я. Фердинанд нахмурился еще сильнее.

- Разве ты не помнишь, почему человек впитывает

в себя Божественную Волю и создает штаппе?

- Чтобы было проще управлять маной, чтобы молитвы

быстрее и легче достигали богов и для божественной защиты...

Ах. - Сильвестр остановился на полуслове и склонил голову;

похоже, что мой штаппе помогал моим молитвам

теперь достигать богов намного легче, чем раньше. - Мы не найдем никаких решений,

просто обдумывая ситуацию;

нам нужно сначала расставить главные

приоритеты.

Есть ли что-то более важное, чем это? – Спросила я.

- Да. Многие на турнире и церемонии выпуска подходили к нам, спрашивая,

с кем помолвлена наша лучшая ученица на своем курсе- святая-законодатель моды. На данный момент нам удалось уклонится

от продолжения подобных

разговоров, так как все обращавшиеся к нам с

ними были из герцогств более низкого ранга, но нам нужно решить вопрос с твоей помолвкой, прежде чем с нами заведут

подобные разговоры герцогства более высокого ранга.

О! Другими словами, я очень популярна

среди мальчиков?!

Это был первый раз в моей жизни, когда я оказалась предметом

подобного интереса. Но пока я наслаждалась легким головокружением от осознания что происходит, Фердинанд

немилосердно ткнул меня пальцем в голову.

- Дура, не радуйся,

это все сильно усложняет и для тебя, и для нас. Итак, что ты им сказал,

Сильвестр?

- Естественно, я сказал, что у нее есть кое-кто из Эренфеста. Я намекнул, что этой зимой она обручилась с Вилфридом, и сказал, что объявлю о её помолвке

на Конференции эрцгерцога.

- Подходящий ответ. Мы не можем позволить, чтобы Розмайн похитили — не только из-за нехватки маны, но и потому, что я не могу представить, что она сможет выжить в другом герцогстве, где ей все время нужно сохранять образ мыслей и поведения высшей аристократки. Она ходячее природное

бедствие, которое постоянно грозит сотворить

катастрофу, слишком легко поддается влиянию чувств и не обучена

способам контроля маны.

- Ходячее природное бедствие? Фердинанд, вы и вправду так считаете?! Это оскорбительно! – Хоть он был прав в перечислении моих недостатков, так что тут не поспоришь, но я могла, по крайней мере, возразить

против его выбора слов.

Флоренсия обеспокоенно улыбнулась

и покачала головой.

- Розмайн, пожалуйста, сосредоточься на том, что здесь и сейчас решается вопрос о твоем браке.

- Ну, меня удочерили

из-за моего объема маны, и разве это не изначально предполагалось, что я должна буду вступить в договорной брак, чтобы принести

пользу нашему герцогству? Я не против выйти замуж за кого угодно, если мне будет предоставлен полный доступ к его библиотеке.

- Ты заняла точно такую же позицию, как и Ангелика,

- сказал Фердинанд. – Как ужасны в этой похожести госпожа и её вассал...

Ух ты. А он прав. Но подождите... Делает ли это меня тоже красавицей не обращающей внимания

на свою красоту?

- Знаешь, с точки зрения совместимости по объему маны и управления Розмайн, наилучший выбор здесь это Фердинанд... – принялся размышлять

вслух Сильвестр.

Не глупи, - мгновенно

ощетинился Фердинанд.

Я открыла рот, чтобы сказать:

“Вам так не хотелось брать меня замуж?”,

Но затем быстро проглотила свои слова; у Фердинанда было такое смертельно серьезное выражение лица, что при взгляде на него становилось почти что страшно.

- Это исключило бы возможность того, что твои дети смогут занять должность

эрцгерцога, - обратился он к Сильвестру. - Это не то, насчет чего можно шутки шутить.

- Что вы имеете в виду?

Фердинанд вздохнул: - В настоящее

время в Эренфесте пять человек считаются кандидатами на место эрцгерцога.

- Ммм... А это Вилфрид, Шарлотта и Мельхиор, так как они дети Сильвестра... А потом я, как его приемная дочь, и вы, как сын бывшего эрцгерцога, верно?

- Правильно. Если считать всех кто имеет право на престол,

Бонифаций также является

кандидатом, но, учитывая его преклонный возраст, дворянство герцогства

не воспринимает его в качестве

кандидата.

О да, дедушка тоже был сыном эрцгерцога.

- У Вилфрида есть несмываемое пятно на репутации

из-за его проникновения в Башню из айвори; Шарлотта,

как женщина, должна выйти замуж за кандидата

в эрцгерцоги из другого герцогства; Мельхиор еще не был крещен; и то, что Вероника

подвергала меня травле,

означает, что у меня нет надлежащей поддержки

среди дворян. Ты, с другой стороны, являешься

источником разных изобретений, оказывающих влияние на весь Эренфест,

и твой объем маны превосходит те которыми располагают все остальные. С объективной точки зрения разве не очевидно,

кто лучше всего подходит для того, чтобы стать следующим

эрцгерцогом?

Но я ...

«Я когда-то была простолюдинкой”, - вот что я хотела сказать, но Фердинанд не дал мне этого сделать.

- Для тех, кто не знает твоих обстоятельств, Карстедт и Эльвира

твои родители, а Бонифаций и дом Лейзеганг

поддерживает тебя. У меня же нет такой поддержки.

Почти никто не знал, что я когда-то

была простолюдинкой, и, если не обращать внимания на это, я была внучкой Бонифациуса и дочерью рыцаря-командора, в моих жилах текла кровь эрцгерцога. С моим происхождением не было ни малейших проблем.

- Печатное дело будет продолжать расширяться, поддерживаемое тобой и Эльвирой, и, учитывая вашу родословную, можно с уверенностью сказать, что Халдензелле, Грошель и Лейзеганг

в совокупности уже образуют фракцию Розмайн. Граф Лейзеганг, в частности, практически всю свою жизнь был врагом аристократов ведущих свое происхождение из Аренсбаха; он, без сомнения,

приложит все усилия,

чтобы ты стала следующей эрцгерцогиней, поскольку ты его кровный родственник и совершенно не связана с Аренсбахом.

Флоренсия побледнела. Бонифаций

был моим дедом по отцовской

линии, его жена была дворянкой

из рода Лейзеганг, и моя бабушка по материнской линии тоже была Лейзеганг. Так что, меня можно было считать чистокровной Лейзеганг.

- Нетрудно представить, что произошло бы, если бы я женился на Розмайн — я почти наверняка

стану следующим эрцгерцогом, - продолжил Фердинанд. – Против меня раньше играло отсутствие поддержки,

но с Розмайн в качестве

моего партнера поддерживающие её дворяне поддержали бы меня. Даже если бы наш брак состоялся, когда она достигнет

совершеннолетия, Вилфрид и Шарлотта тоже только достигли бы

совершеннолетия; и мне они не соперники.

Это не было высокомерием или чем-то в этом роде, трудно было представить, что Вилфриду или Шарлотте когда-нибудь удастся

превзойти в чем-то Фердинанда сразу после церемонии их совершеннолетия.

- Если ты хочешь воплотить план что не позволит

другому герцогству завладеть Розмайн, выдай её замуж за Вилфрида. Это сильно увеличивает вероятность того, что он станет следующим эрцгерцогом, как ты того и желаешь.

- Верно. Хорошо, Фердинанд,

если мы захотим, чтобы Розмайн вышла замуж за Вилфрида,

ты женишься на Шарлотте? - Спросил Сильвестр

в шутку, лукаво ухмыляясь. Это была совсем не смешная

шутка, над которой никто не стал бы смеяться, и на лбу Фердинанда вздулась

вена, когда он резко отверг эту идею.

- Совершенно верно!- Воскликнула я. - Это было бы слишком печально

для Шарлотты! К тому времени,

когда она достигнет

совершеннолетия, Фердинанд будет уже стариком!

Единственный муж, на которого я соглашусь для неё, - это молодой

человек с добрым сердцем, который

будет хорошо к ней относиться! Не такой ворчун,

как Фердинанд!

- Ого? Повтори это еще раз. - Несмотря

на то, что я согласилась с его позицией,

моя поддержка только еще больше разозлила Фердинанда. Он ухватил меня за щеки своими пальцами

- щипцами и с силой потянул их в стороны.

- Ой, ой, ой! Ммм, проу проения!

Когда он наконец отпустил меня, я принялась

растирать жутко больно ноющие щеки и в этот момент Флоренсия выдохнула: -Ты не будешь возражать против

брака с Вилфридом, Розмайн?

- Вовсе нет, пока я могу делать с книжными залами замка и храма все, что мне заблагорассудится.

- Ты окажешь поддержку

Вилфриду?

- Я сделаю все, что смогу, - ответила я. Мне нужно было, чтобы эрцгерцог

был сильным правителем и его власти ничего не угрожало, чтобы я могла спокойно управлять

своими библиотеками; конечно,

у меня была бы мотивация

поддерживать его.

И все же Фердинанд

не смог удержаться чтобы не поиздеваться над моей решимостью.

- Флоренсия, неразумно ожидать этого от Розмайн, - сказал он. - Скорее, вам следует

беспокоиться о том, сможет ли Вилфрид удержать

Розмайн в узде.

- Ты думаешь, я дикая лошадь или что-то в этом роде?!

- Учитывая влияние, которое

ты оказываешь на свое окружение, дикой лошадью было бы намного

легче управлять.

Флоренсия наблюдала за нашим обменом репликами со сложной улыбкой.

Сильвестр, который в какой-то момент погрузился в раздумья, резко поднял голову.

- Если мы все здесь согласны

с этим, я объявлю о браке Розмайн с Вилфридом

всем дворянам Эренфеста

во время весеннего

пира. Затем сделаю то же самое перед представителями других

герцогств на Конференции эрцгерцогов. Договорились?

Хорошо, - сказала я. - Пожалуйста, расскажите об этом и Вилфриду.

Вскоре после этого наша беседа подошла к концу.

Вернувшись в свою комнату, я получила письма от Эглантины

и Анастасия с пожеланиями здоровья. Эглантина сказала, что хотела, чтобы я благословила её во время выпускной церемонии, так как именно благодаря моим словам Анастасий

решился на эти действия и устроил все наилучшим образом для неё.

Это она так расспрашивает о благословении...?

Она также упомянула, что шпильки и риншам оказались

очень популярными, так что ими заинтересовались даже её дедушка и Ауб Классенберг, и что она положительно отзывалась

об

Аубе Эренфесте

на межгерцогском турнире.

Сильвестр вернулся на вид измученным, но если

дворяне великих герцогств были заинтересованы в обмене, это, вероятно, стоило всех его страданий...

Я написала ответ, в котором выразила глубокое

сожаление по поводу того, что пропустила её кружение веры, а затем прочитала письмо от Анастасия.

Оно примерно на пятьдесят процентов

состояло из критики

за то, что я была настолько абсурдно

слаба телом, что заболела как раз перед одной из самых важных церемоний года. Мой ответ был следующим:

Я приношу глубокие извинения за свое плохое здоровье. Если бы это было возможно,

я бы с удовольствием

присутствовала. Мне сказали, что во время выпускной церемонии вы получили всеобщее

благословение. Я бы тоже хотела благословить вас обоих.

Я позаботилась о том, чтобы сохранить позицию,

согласно которой благословение на церемонии не имело ко мне никакого

отношения.

Как только мои ответы были готовы, я перешла к написанию письма с извинениями и благодарностью Ханнелоре,

которая прислала свои наилучшие пожелания

во время турнира. Затем я попросила, чтобы его доставили

ей вместе с книгой.

Покончив со всем этим, я осмотрела свою комнату, которая понемногу приводилась в порядок. Теперь,

когда церемония выпуска

была завершена, главные

приготовления к отъезду

будут делаться завтра.

- Завтра мне нужно будет пойти в библиотеку, чтобы

напитать Шварц и Вайс маной, - сказала я вслух.

- Не говоря уже о том, что мне нужно будет вернуть книгу, которую я

позаимствовала на днях...

- Миледи, пожалуйста, сначала обсудите это с Фердинандом. Возможно, вы сможете снабдить профессора Соланж достаточным количеством маны, чтобы хватило до следующей

зимы.

Моя дискуссия с Фердинандом принесла свои плоды, и было решено, что я одолжу Соланж фейкамни,

наполненные маной. Однако, поскольку большие

фейкамни были чрезвычайно дорогими, Фердинанд должен был сопровождать меня туда и подписать с ней контракт

на предоставление камней в займ. Как только я получила

разрешение Сильвестра, мы вдвоем, в сопровождении слуг и вассалов

направились в библиотеку.

- Я не верю, что профессор

Соланж станет делать что-то сомнительное с фейкамнями, - сказала я, чувствуя себя немного неуверенно

во всей этой контрактной истории.

- Это большие магические камни, до краев наполненные твоей маной; вполне нормально заранее подготовиться к тому, чтобы их не украли или не использовали не по назначению. Ты можешь без опаски одалживать свою ману и магические инструменты, но делай это только при условии, что то, что ты одалживаешь, должно быть возвращено. Мана-это не то, что можно раздавать так свободно.

Я кивнула, показывая,

что понимаю. Если таково было отношение к этому вопросу среди дворян,

мне нужно было попытаться научиться

так же мыслить. У меня было такое чувство, что Фердинанд довольно

свободно одалживал свои собственные магические

камни, и я тоже делилась

манной без лишних вопросов, но, возможно, это было так, что в нашем внутреннем

кругу все было по-другому.

Миледи здесь.

Миледи. Время чтения?

Шварц и Вайс приветствовали нас, когда мы вошли в библиотеку, я шагнула вперед и вернула

книгу, которую Лизелетта

принесла сюда для меня. Фердинанд

увидел, как два шмиля косолапя

кружат вокруг нас, и удивленно

заморгал.

- Ты действительно их хозяйка... - сказал он наполовину удивленным, наполовину раздраженным голосом.

- Леди Розмайн. И, о, разве это не лорд Фердинанд?

Сколько же лет прошло с тех пор? - Спросила

Соланж. Она, по-видимому, знала Фердинанда со времен его учебы в Академии, когда он очень часто посещал

библиотеку, беря и возвращая материалы

для Хиршур.

Фердинанд повернулся

к Соланж с ностальгическим выражением в глазах.

- Слишком много. Розмайн сказала мне, что всех библиотекарей, которых я знал, больше нет, так что я рад видеть, остался

хотя бы один.

Соланж мягко улыбнулась

в ответ, понимая, что Фердинанд

намеренно сказал это, чтобы ей не пришлось повторять болезненное объяснение того, почему здесь больше не было других библиотекарей.

- Профессор Соланж, - сказала я, - мы пришли сюда сегодня, чтобы обсудить возвращение некоторых книг и запас маны для Шварц и Вайс. У вас найдется немного времени?

- О да. Большое вам спасибо

за вашу заботу.

Поскольку это было на следующий день после

выпускной церемонии, библиотека была почти пуста. Я тоже не могла поверить,

насколько опустошены были некоторые полки. Они были

полны пробелов, когда я была здесь в последний раз, с тех пор как группа студентов

искала книги для своих выпускных

экзаменов, но как можно было объяснить их опустошение сейчас?

- Неужели вы все еще выдаёте так много книг? - Спросила. – Ведь студентам

уже пора возвращаться в свои герцогства...

- С каждым годом ситуация становится

все хуже, но в конечном счете вина лежит на мне...- Соланж ответила, печально опустив глаза. Даже среди тех, кто прошел надлежащие процедуры одалживания книг, некоторые смотрели

свысока на Соланж за то, что она была средней

дворянкой, и никогда не удосуживались вернуть их. Она также объяснила,

что не могла даже провести расследование, чтобы выяснить, кто брал книги в каррели,

а затем забирал их с собой, не проходя процесс выдачи.

- Вы не можете провести расследования? - Спросил Фердинанд. - Не может такого быть. С какой же целью здесь находятся

Шварц и Вайс? Я припоминаю, что в прошлом

их записи использовались для отправки отзывных

писем. – Его брови задрались вверх, от того насколько библиотека которую он помнил отличалась от нынешней.

Как оказалось, Соланж не могла получить необходимую информацию от Шварца и Вайса, потому что она не была их хозяйкой.

- И мне бы и в голову

не пришло взваливать еще большее бремя на леди Розмайн, - сказала она.

- Это совсем не обуза, - ответила я. - Помогать библиотеке

- долг любого члена библиотечного комитета. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, когда у меня будет свободное

время.

До сих пор я воздерживалась от выполнения таких обязанностей члена библиотечного комитета

и только читала, так как не хотела беспокоить Соланж,

навязывая непрошенную помощь. Если бы у неё действительно была работа для меня, то, как член комитета, я бы без колебаний была готова помочь ей.

- Я не знаю, что делают члены этого библиотечного комитета,

но у Розмайн есть и мана, и желание, - сказал Фердинанд.

– Иначе, если такое положение

вещей будет продолжаться, я ожидаю, что она проклянет

всех тех, кто плохо обращался

с книгами.

- Проклятие? Пожалуйста, не используйте такие сильные выражения. Я никогда так не сделаю.

- Я до сих пор отчетливо

помню, как ты намеревалась провести

так называемый "кровавый карнавал" после того, как кто-то просто устроил беспорядок в книжной комнате

храма. Было бы разумно уладить этот вопрос до того, как библиотека будет залита кровью казненных.

У меня не было намерения

проводить какие-либо массовые

казни... но, честно говоря, когда дело касалось

книг, не всегда можно было позволить себе роскошь выбирать методы.

- Розмайн, это твоя работа как хозяйки Шварц и Вайс. Посоветуйся с каждым герцогством о тех, кто не вернул свои книги или позаимствовал их без разрешения. А я пока поговорю с профессором Соланж о фейкамнях.

- Хорошо. Шварц, Вайс — пожалуйста, назовите мне имена и фамилии всех, кто брал книги из библиотеки без разрешения, или кто не вернул свои книги.

Согласно инструкциям Фердинанда, я вызвала Шварц и Вайс, а затем начала составлять

список грешников из каждого герцогства. Мои вассалы помогали

мне в этом начинании.

- Невозвращенец. Из герцогства...

Несанкционированный кредитор.

Из герцогства...

Глаза Шварц и Вайс засветились, когда они начали бормотать имена, которые мои слуги и я быстро записывали. Как только список имен

был готов, мы узнали, что не было необходимости отправлять письма в герцогства высокого

ранга; демонстрировали плохие библиотечные манеры только герцогства более низкого ранга.

Я вижу, что среди согрешивших нет никого из Эренфеста, - сказала я.

- Никто не был настолько глуп, чтобы обманывать

библиотеку, которую вы так сильно любите, леди Розмайн.

От того как вовремя они возвращают книги зависит их будущее, - сказал Корнелиус, пожимая плечами. Все остальные кивнули в знак согласия.

Я взяла готовый

список и пошла в кабинет

Соланж. - Фердинанд, профессор Соланж, я закончила записывать имена.

- И мы завершили

контракт с фей камнями, - ответил Фердинанд.- Покажите мне имена.

Я показала

ему список, и он нахмурился, увидев как много людей взяли книги без разрешения.

- Я пошлю ордонансы

с напоминанием о возвращении книг, - сказал он. - Если они услышат голос незнакомого взрослого

мужчины, они почти наверняка неправильно истолкуют ситуацию, как вмешательство Суверении.

Это была хорошая идея; Соланж, как всегда, проигнорировали бы, в то время как сообщение, отправленное таким детски звучащим

голосом, как мой, скорей всего вызвало бы еще большее

презрение. Если Фердинанд

обратится к ним в своем резком, холодном тоне, они пришли бы в ужас и побежали

бы возвращать свои книги.

Я никогда

не ожидала, что вы поможете

с библиотекой, Фердинанд. Я так тронута.

- Но когда

я искренне

поблагодарила его, его губы изогнулись

в холодной и довольной усмешке.

- Розмайн, позже, покажи мне магические

круги на животах Шварц и Вайс. Я хочу увидеть их сам. Это подходящая

награда за то, что я помогаю библиотеке, не так ли?

Так вот каков был его план...?! Я так и знала, что его готовность

помочь была немного

странной! Ну!

Пока я внутренне

пузырилась от гнева, я думала о плюсах и минусах, которые сопровождали помощь от Фердинанда. Показать ему магические

круги не будет проблемой, так как он все равно уже видел письменные копии; он также поможет с нарядом Шварц и Вайс и надавит на студентов, чтобы они вернули книги. Плюсов выходило намного больше.

Фердинанд... Если я оставлю это у вас, вы уверены, что все книги будут возвращены?

- Да. Я отправлю

им сообщения, которые

не оставят им другого выбора, кроме как вернуть книги, - сказал Фердинанд. Затем его голос стал мрачным и угрожающим, когда он произнес

свое сообщение, которое он собирался отправить в соответствующие

общежития. - Библиотека Королевской академии находится в ведении королевской семьи, и её книги являются

собственностью королевской семьи. Те, кто не вернет книги до того, как покинет Академию,

будут считаться преступниками, и их аубу будет сообщено

об этом от имени короля. С этого момента мы активируем магию контракта, ибо клятва, данная Местионоре, Богине Мудрости, будет считаться нарушенной.

Это на следующий

день после выпускной

церемонии, так что многие эрцгерцоги все еще в общежитиях, верно? Как же на студентов

будут кричать…

В тот день я с радостью помогла Соланж и Шварц справиться

с потоком перепуганных студентов, пришедших вернуть свои книги, в то время как

Фердинанд сидел в кабинете Соланж, изучая магический круг на животе Вайс.

Фердинанд и я, довольные, вернулись в

Эренфест. Я выполнила свою работу в качестве члена библиотечного комитета, в то время как он продвинулся в своих

исследованиях, изучив круги на животе

Вайс.

Оплата собранных студентами сведений и лекция о сжатии маны

Когда я вернулась в Эренфест через круг телепортации, Шарлотта первой подбежала

ко мне.

- Добро пожаловать домой, сестра! Я слышала, что ты была лучшей в классе с самого начала.

Это просто потрясающе! - Воскликнула она. Её похвала отправила меня прямиком на небеса; услышав,

как она называет меня потрясающей, я поняла, что буквально все, через что я прошла,

стоило того.

- Я вернулась домой, Шарлотта. Я тоже собираюсь

стать первой в классе и в следующем

году, - ответила я, желая снова заслужить

похвалу своей младшей

сестры. Делая это заявление, я постаралась покрепче

сжать кулак, чтобы подчеркнуть силу своей решимости.

Шарлотта удивленно моргнула;

затем она скопировала меня и тоже сжала кулак. - Я тоже буду стремиться стать первой в классе, когда поступлю в Академию в следующем году. В конце концов, я твоя младшая сестра.

- Тогда мы будем работать над этим вместе.

Мы улыбнулись друг другу, выходя из зала телепортации. Наши сопровождающие последовали за нами, так как позади вот вот должны были прибыть студенты, но Вилфрид

и его вассалы все еще торчали за дверью. В результате, с добавлением меня и моей свиты там стало довольно

тесно.

- Вилфрид, ты не мог бы подвинуться? – Попросила я. - Мы хотим вернуться

в наши комнаты.

Ах, извини. Все, давайте уйдем с их пути.

Однако как раз в тот момент, когда мы все начали расходится, откуда-то издалека донесся

гулкий крик. - Розмайн! - Я сразу узнала голос - это был Бонифаций.

- Здесь! - Крикнула

я в ответ, подняв руку. Я не была уверена,

увидит ли он её, учитывая,

что я была окружена людьми,

но, несмотря ни на что, он нашел меня достаточно скоро.

- Я слышал, что ты была лучшей в своем классе! - Выпалил

он. - Хорошая работа! Вот она какая,

моя внучка!

Дедушка, меня тоже выбрали почетным студентом,

- отметил Корнелиус.

- О, ты тоже, Корнелиус? Мои внуки, конечно,

великолепны. Отлично. Ура! - Бонифаций

хмыкнул, выхватил Корнелиуса из группы, взял его за бока, затем размахнулся им и подбросил

высоко в воздух.

Ого?!

Он способен

подбросить почти взрослого

человека так высоко,

мускулы деда это что то...

Пока я моргала в благоговейном страхе, две большие руки скользнули

мне под мышки. - Ты следующая, Розмайн.

Вверх!

- Дедушка, нет! - Крикнул Корнелиус

в тот самый момент, когда приземлился на землю, но было слишком поздно - я уже была в воздухе. Скорость,

с которой я, обладательница тела ребенка, который только недавно прошел крещение,

и Корнелиус, кто-то, у кого было тело почти взрослого

мужчины, полетели сквозь воздух, были просто несравнимы.

- Гя-А-А-А-А-А!- Завопила я.

- Нет! - Бонифаций

издал панический крик, но ничего не мог поделать — от того, чтобы врезаться в потолок меня отделяло несколько

мгновений.

Когда все закричали,

один только Корнелиус

успел среагировать, схватил мой плащ и потянул

меня обратно вниз. Его мгновенное использование магии усиления

спасло меня от столкновения с потолком, но мой плащ был застегнут

вокруг моего горла; и я начала хрипеть,

так как мои дыхательные пути оказались внезапно

пережаты.

Я умираю!

Что еще хуже, направление моего ускорения внезапно

изменилось, и теперь я падала вниз, на Корнелиуса. Я рухнула, как безмолвный метеор,

не в состоянии издать ни звука.

Гхх!

Меня поймал не кто иной, как Карстедт,

который загодя вернулся

в Эренфест вместе с Сильвестром. Он заключил меня в объятия,

огляделся, чтобы убедиться, что больше никто не пострадал, и проверил, что со мной, узнав при этом что я просто ошеломлена и на самом деле не ранена. Затем он передал меня Рихарде,

прежде чем пронзить

Бонифация суровым взглядом.

- Отец, зачем ты вообще сделал это с Розмайн?! - Рявкнул он.

Все мои вассалы собрались вокруг меня. Они знали, что действия Бонифация

были результатом его крайней (и, похоже, опасной)

любви ко мне как к своей внучке, и поэтому их ответом на его действия были только суровые взгляды... но будь на его месте кто-нибудь другой, его бы арестовали на месте за попытку убийства

члена семьи эрцгерцогов.

Бонифаций обведя комнату дрожащим, плавающим

взглядом, даже на миг потерял дар речи, получая укоризненные взгляды от всех окружающих; затем он хлопнул

в ладоши, осознав

что произошло.

- Ну, э-э... Ты знаешь... На самом деле я

проверял Корнелиуса, чтобы убедиться, что он

способен охранять Розмайн. Он, конечно же, прошел проверку.

Это все таки мой внук, не кто- то там!

Это была худшая попытка оправдания, которую я когда-либо

видела и слышала.

Карстедт расставил ноги и скрестил

руки на груди. - Отец, держись подальше

от Розмайн. Иначе

в один прекрасный день ты её так убьешь, - категорично заявил он, не обращая внимания

на протестующий возглас

Бонифация, который сразу же последовал:

- Корнелиус, ты хорошо поступил, защитив Розмайн от Отца. Розмайн, тебе даже не дали шанса оправиться

от головокружения телепортации, прежде чем тебя забросили в воздух. Тебе следует провести

сегодняшний день, отдыхая.

Да, Отец.

Потрясение от всей этой ситуации

лишило меня возможности двигаться самостоятельно, поэтому

Рихарда отнесла меня обратно в мою комнату.

Было странно, что все мои вассалы следовали за мной повсюду,

как это было в Королевской академии, но отныне они будут исполнять свои обязанности и в замке. С этого момента, вероятно,

мое окружение будет намного оживленнее.

- Добро пожаловать домой, леди Розмайн,

- сказала Оттилия,

как только я вернулась в свои покои. Она все приготовила к моему возвращению, а это означало,

что я могу забраться прямо

сейчас в свою уже застеленную постель. Я перекатилась на бок, как только оказалась

под одеялом; моя голова все еще кружилась

после моего неожиданного полета, и я все еще чувствовала неприятную тошноту.

Кто-нибудь, пожалуйста, научите Дедушку держать себя в руках.

У моих вассалов

хватало своего собственного багажа, с которым нужно было разобраться, поэтому

все они разошлись вскоре после того, как представились моим замковым слугам. Их работа

в замке будет объяснена им завтра.

Дамуэль встанет во главе, когда дело дойдет до распределения работы между моими рыцарями-стражами, в то время как Рихарда и Оттилия

должны были научить моих служителей-учеников тому, что от них ожидается

в замке. В тот день я собиралась присутствовать на встрече с эрцгерцогом

вместе со своими

учениками-чиновниками, поэтому Хартмут в настоящее время получал объяснение того, как мы обращаемся с собранными сведениями.

- Ранее мы уже сортировали сведения

таким образом и покупали то, что нам было нужно, у тех, кто собрал их в Королевской академии.

Мы ожидаем, что на этот раз также будут присутствовать те же высшие чины от рыцарей и чиновников, - сказала я. Информация, вероятно, будет продаваться довольно

хорошо, учитывая, что в этом году им пригодится любая, когда они отправятся на Конференцию эрцгерцога.

Пока Хартмут разбирался

со сведениями, я повернулась к Филине. - Нам также нужно будет организовать компенсацию для тех, оставшихся в общежитии, кто выполнял для нас работу по переписке

рукописей. У тебя есть список того, кто что переписывал, а также сколько

чернил и бумаги

они использовали?

- Да. Все это подробно описано

вот на этом листе.

- Спасибо. Тогда я попрошу тебя рассчитать соответствующие гонорары. Нам нужно будет попросить

Фердинанда подготовить для нас платеж. - Я начала учить Филину, как рассчитать гонорар

за каждую из переписанных книг. Взглянув на список, который она предоставила, я увидела много имен не из Эренфеста.

- У тебя было много друзей в других герцогствах, Филина?

- Сумма, которую вы предложили за переписывание книг, выше, чем обычно, леди Розмайн, поэтому

студенты из других герцогств тоже захотели принять участие. Я просто организовала их.

- Я научил Филину получать прибыль,

взимая реферальную плату за работу по переписке,

- сказал Хартмут. Хоть он и родился в семье аристократов, но, очевидно, он при этом был просто прирожденным купцом. Похоже, что Филина тоже заработала довольно

значительную сумму; она не могла не улыбнуться, когда сообщила мне, что, возможно,

сэкономила ровно столько,

чтобы хватило оплатить

изучение метода сжатия маны.

К тому времени,

когда вся информация была организована, наступил

полдень, и нам предстояло провести

переговоры с высшими

руководителями. Я не смогу взять с собой всех своих вассалов, поэтому выбрала немногих

избранных: Рихарду и Брунгильду в качестве служительниц; Хартмута и Филину в качестве

чиновников; и Дамуэля,

Ангелику и Корнелиуса в качестве рыцарей-стражей. Джудит и Леонора

собирались провести вторую половину дня, тренируясь с Бонифацием.

- Когда я смогу начать охранять

леди Розмайн?! – Воскликнула Джудит, её фиалковые

глаза наполнились слезами. Она провела весь семестр в Королевской академии не исполняя свои прямые обязанности, и теперь ей, как оказалось,

придется еще какое время провести вне службы.

К сожалению, тут я ничего не могла поделать.

- Обучение Бонифация необходимо для рыцарей-стражей всех членов семьи эрцгерцога. Выкладывайся по полной, - сказал ей

Дамуэль. Было ли его

намерение утешить или ободрить её, я не смогла определить.

Проводив Джудит и Леонору на тренировочную площадку,

я села в Лесси и поехала в приемную рядом с кабинетом

эрцгерцога. Вилфрида и его вассалов также вызвали,

чтобы они могли предоставить информацию о том времени,

когда я отсутствовала в Академии.

- Хорошо, - начал Сильвестр, - как насчет того, чтобы рассказать мне, чему вы все научились

в Королевской академии

в этом году?

Чиновники-ученики,

собиравшие информацию, описали меняющиеся моды и тенденции, недавно изобретенные магические инструменты и уровни

неспокойствия во всех герцогствах. В свою очередь, руководители различных

направлений задавали вопросы, отмечали изменения,

произошедшие с прошлого года, и обсуждали то, что было внове для них.

В конце концов настала очередь говорить Хартмута.

- Мы немного узнали о внутренней ситуации Аренсбаха благодаря контактам,

сделанным детьми бывшей фракции Вероники, -

сказал он.

- Мы что?! - Воскликнул Сильвестр, его глаза расширились от удивления.

Губы Фердинанда изогнулись

в веселой усмешке.

- Отчасти из-за ваших приказов

студенты в Королевской академии держались подальше

от дворян из Аренсбаха. Но когда лорд Вилфрид начал посещать занятия,

я заметил возобновившуюся близость между студентами

наших герцогств, поэтому

я воспользовался этой возможностью. Вы считаете это изменой Эренфесту?

- Нет, сейчас мы как раз хотим получить

как можно больше подобных сведений,

когда мы свели общение к минимуму.

При поддержке Фердинанда Хартмут начал доклад. Похоже, что в Аренсбахе

в данный момент

было очень неспокойно.

- Мы собрали все, что узнали, и пришли к выводу, что у них почти нет кандидатов в эрцгерцоги, подходящих для того, чтобы стать следующим

эрцгерцогом, - сказал Хартмут. – Объемы маны в распоряжении родов поддерживающих нынешнего

эрцгерцога, резко уменьшились. Их провинции, вероятно,

сильно страдают в результате этого, хотя мы не знаем никаких подробностей, поскольку ни один из наших источников не смог предоставить никаких подробностей. Однако одно мы знаем наверняка:

у Аренсбаха есть только два кандидата, подходящих для того, чтобы стать следующим

эрцгерцогом, одна из которых - младшая дочь леди Джорджины, леди Детлинде.

Это было новостью

для стоящих во главе Эренфеста;

все они задумались, выглядя безмерно

потрясенными.

- Только двое, говоришь?

Но как насчет детей бывшей первой и второй жен? У моей старшей сестры было трое детей. Почему у них только два кандидата?

- Возможно, по той же причине падает их рейтинг, несмотря

на то, что они являются

великим герцогством. На данный момент мы не знаем, сближается

ли леди Детлинде с лордом Вилфридом, потому что в нем течет кровь Аренсбаха,

и она собирается стать эрцгерцогиней, или потому, что она ищет мужа, за которого можно выйти замуж, чтобы избежать

борьбы за престол.

В любом случае, мы знаем, что она находится в весьма затруднительном положении, - сказал

Хартмут, завершая свой отчет.

Фердинанд глубоко вздохнул

и начал потирать виски; затем он с большим интересом

посмотрел на Хартмута.

- Это была неожиданная новость. Отличная работа. Что ты скажешь о том, чтобы работать на меня?

- Позвольте мне остановить

вас на этом, Фердинанд — Хартмут-мой, - вмешалась я, быстро пресекая

его дерзкую попытку увести моего вассала. - Он займет в будущем важный пост, взяв на себя печатное дело. Даже не думайте о том, чтобы забрать его у меня.

Хартмут ответил сдержанным

смешком: - Это очень заманчивое

предложение, лорд Фердинанд, но, боюсь, я вынужден отказаться. Мне нужно оставаться

рядом с леди Розмайн, чтобы я мог продолжить изучать

её.

Вот ведь! Должна ли я была позволить Фердинанду переманить его, чтобы спасти себя...?!

- Ты проводишь исследование Розмайн? - Спросил

Фердинанд, нахмурив брови. - Она, безусловно,

представляет собой очень интересную загадку... но на чем конкретно ты сосредоточен?

В оранжевых глазах Хартмута блеснул огонек, когда он начал отвечать. - Её способ дарования благословений отличается от обычного.

Это то, что я хочу исследовать.

- Хм. Безусловно, увлекательная тема для исследования. Позже зайди и покажи мне свои результаты, чтобы я мог увидеть, как далеко ты продвинулся.

- Как пожелаете. Я надеялся, что мне будет предоставлена возможность задать вам несколько

вопросов, лорд Фердинанд,

поскольку вы знали её во времена её храмовой жизни.

О нет, нет, нет, нет. Я чувствую

себя так, как будто только что был заключен некий ужасный союз.

Я решила оставить в стороне чудаков, которые ведут себя странно, и сосредоточиться на насущном. Каждому куску сведений,

собранных в Королевской академии, была присвоена

соответствующая стоимость, и эта стоимость

определяла, сколько платили каждому собирателю информации.

- Фердинанд, я также хотела бы вознаградить тех, кто переписывал для меня книги, - сказала я.

Пожалуйста, отложите

часть нашего бюджета

на эти выплаты.

Это не составит труда, но к чему такая поспешность? Не могли бы они быть оплачены позже?

- Я побуждала студентов,

которые хотят изучить мой метод сжатия, самим зарабатывать деньги. Именно по этой причине

мне нужно будет заплатить им до того, как начнется

моё обучение. - Я продолжила объяснять, рассказав как один аристократ

пожаловался мне на необходимость

зарабатывать свои собственные деньги, на что Фердинанд тоже отреагировал явным раздражением, но он не критиковал мое решение. - Кстати, вы уже решили, кого учить моему методу сжатия?

Да. Мы уже связались

с теми, кому было предоставлено разрешение.

Как оказалось,

мы будем обучать Вилфрида, вассалов семьи эрцгерцога

— включая моих новых — и дома гибов, связанные

с моей семьей. Это означало

Бонифация, Лейзгангов, Халдензелей и Трауготта. Не все были рады, что Трауготта включили

в список, но я дала ему обещание,

которое намеревалась сдержать.

Я не собиралась творить подобную

мелкую месть, закладывая

фундамент для будущей

вражды, намеренно нарушая свои обещания.

Не говоря уже о том, что он и так настрадался в Академии с Юстоксом в качестве своего слуги, я подумала, что позволить ему получить немного надежды на лучшее будущее будет совсем неплохо.

Как прошло расследование о детях дворян из бывшей фракции Вероники?

– Спросила я.

- Это будет зависеть

от действий фракций и действий

Аренсбаха на Конференции эрцгерцога. В настоящее время мы намерены предоставить им два варианта:

они могут подождать,

пока не достигнут совершеннолетия, и сами смогут выбрать фракцию,

или они могут уже сейчас принять магический

контракт с более строгими условиями. У тебя есть какие-то особые мысли по этому поводу? Мы не можем позволить

им подписать контракт

без дополнительных ограничений.

-...Если вы все решили, что это будет уместно, тогда я соглашусь

с вашим решением. Я согласна

с ним, пока у детей будет оставаться будущее.

Полное лишение возможности занять доступное им положение как по мне было бы излишне строгим наказанием, но меня полностью

устраивало введение дополнительных, более строгих условий контракта, которые требовали от них большего прилежания

и работы над собой. Дети из бывшей фракции Вероники

знали о политике фракций больше, чем я, поэтому я была уверена,

что никто из них не ожидал, что их немедленно

простят.

- Я доставлю платежи через два дня, - сказал

Фердинанд. - О, и это напомнило мне — Розмайн,

если ты хочешь призвать компанию Плантен снова продавать книги в конце

зимы, тебе нужно будет в ближайшее время подать заявление

на получение разрешения.

А, точно. Мы ведь обычно продаем

книги в конце зимы.

Я достала диптих и записала,

что мне нужно запросить разрешение

для компании Плантен.

Я подам прошение,

как только закончится

встреча.

Два дня спустя пришло время заплатить тем, кто собирал для нас сведения в Королевской академии.

Студенты выстроились в ряд с возбужденными лицами,

среди них были и мои вассалы. Рихарда,

Дамуэль и я сидели напротив

них, среди тех, кто будет выдавать оплату.

Когда я вручала каждому человеку его плату, как и в прошлом году, я говорила им слова ободрения

и передавала услышанную

в их адрес похвалу, высказанную вышестоящими. - Командующий рыцарями был очень доволен твоими находками, - сказала я одному студенту.

- Чиновники ауба передают что довольны твоей работой, - сказала я другому. Несмотря на то что он был аристократом, ребенок тут же гордо выпятил грудь, услышав похвалу, и сияя от получения денег,

которые он заработал сам. Было приятно

видеть довольную улыбку

от хорошо выполненной работы.

- Леди Розмайн, я накопил столько

денег, сколько мне нужно. Теперь я могу купить ваш метод сжатия

маны.

Действительно. Может быть, мы еще встретимся

во время моей лекции.

Как только выплаты были завершены,

на следующий день была запланирована лекция о сжатии маны. У нас оставалось не так много времени до праздника в честь весны. Я вернулась

в свою комнату, похвалив своих вассалов за их тяжелую

работу.

- Леди Розмайн, вы тоже будете преподавать четвертую

ступень сжатия? - Спросила Ангелика.

Она уже знала обычный метод, так что эта дополнительная стадия была всем, что её сейчас волновало. Это имело смысл, учитывая, что это и было её мотивацией, чтобы сдать

выпускные экзамены.

- Я обучу тебя, Ангелика, так как ты вовремя сдала свои экзамены.

Но план состоит в том, чтобы

научить только моих вассалов четвертому шагу. Другие получат возможность

обучиться этому позже — после того, как изучат предыдущие стадии, - объяснила

я.

Все выглядели очень довольными, но у Филины была самая счастливая из всех улыбок. Она собирала

информацию так, как учил её Хартмут, и даже вложила все силы в переписку

манускриптов, в результате

чего заработала достаточно

денег, чтобы позволить

себе этот метод. Её усилия наконец - то окупились.

- Я вижу, ты довольна, Филина.

Безусловно. Теперь я могу изучать метод сжатия маны вместе со всеми остальными, - сказала она, её щеки залились теплым румянцем. Она родилась в благородной семье, которую ни в коем случае нельзя было назвать

богатой, и поэтому с самого рождения была вынуждена не получать того, чего хотела. Она знала, что её родители не захотели бы покрывать расходы на обучение,

поэтому она была вне себя от радости,

что заработала достаточно, чтобы заплатить за себя.

- Все стало особенно

трудно с тех пор, как умерла мама, и отцу пришлось снова жениться... - Филина продолжала: - Я искренне

рада, что вы написали и издали книгу рассказов моей матери, леди Розмайн.

Она не сказала этого прямо, но явно подразумевалось, что она и её младший брат сильно страдали из-за того, что были детьми предыдущей жены. Филина считала

рассказы, переданные ей матерью, своими самыми драгоценными воспоминаниями; у нее был такой сильный интерес к книгоизданию, потому что она хотела навсегда

сохранить их в овеществленной форме. Мой двухлетний

сон задержал исполнение

этого, но она целыми днями записывала все что могла упомнить из них, чтобы не забыть.

- Был случай, когда моя мачеха конфисковала все написанные мной рассказы, но отец вернул их мне. Он сказал,

что это потому, что вы выдали мне бумагу, леди Розмайн.

Если бы кто-то отнесся к подаркам от семьи эрцгерцогов без уважения, невозможно было бы сказать,

какие неприятные повороты

«судьбы» могут последовать или какая катастрофа может обрушиться на такую семью. Именно по этой причине отец Филины ясно дал понять, что никто не должен прикасаться к её бумаге.

- Их обращение с нами стало намного более жестоким с лета, когда у них родился новый ребенок. Я ужасно беспокоюсь

о том, как там поживает

мой младший брат, пока меня нет рядом...

- сказала Филина.

Как мой вассал, она всегда могла попросить

выделить ей комнату

в замке, если бы захотела,

но её младший брат еще даже не был крещен, поэтому она даже не рассматривала этот вариант.

- Твой младший брат, несомненно, тоже находится под божественной защитой

богов, - сказала я.

...Я благодарю вас, леди Розмайн.

На следующий день, когда я должна была преподавать свой метод сжатия маны, Филина не явилась

на службу. Прилетел

ордонанс с сообщением, что она больна,

но на заднем фоне сообщения

я услышала её крик: “Верните

мои деньги!”

- Мне нужно помочь ей, - сказала я, вскакивая на ноги.

- Леди Розмайн. - Хартмут положил руку мне на плечо, чтобы остановить меня. – Для изучения вашего

метода уже собралось

много аристократов. Вы не можете сейчас уехать к Филине.

Ты хочешь,

чтобы я бросила её?

- Я - нет, и я знаю, что вы никогда не бросите её, что бы я ни посоветовал. Скорее, я говорю,

что, по моему мнению, лучше отложить оказание

ей помощи. Я хорошо знаю степень вашего сострадания, но отказаться от обещания, данного стольким высшим аристократам, ради одной единственной низшей дворянки это не то, что будет прощено и забыто.

Остальные мои слуги кивнули в знак согласия.

- Кто знает, что потом выскажут аристократы Филине. Они, несомненно, обвинили бы во всем её, - сказал Корнелиус.

Дамуэль согласился. - Ваше поведение

также повлияет на репутацию Филины.

Более того, они забрали только её деньги, - отметила Рихарда. - Её жизни ничего не угрожает.

- Вы можете научить её этому методу позже, когда научите нас четвертой

стадии. А пока я должен

попросить вас, пожалуйста, сдержать свои чувства,

- заключил Хартмут.

Все были едины в согласии.

Я хотела заявить, что собираюсь

помочь ей, несмотря

ни на что, но я только еще крепче сжала кулаки и проглотила эти слова.

Очень хорошо, - согласилась я. - Сначала я научу дворян методу сжатия.

Мои вассалы окружили

меня, когда мы двинулись в комнату где должно было проходить обучение,

без сомнения, опасаясь,

что я могу внезапно убежать прочь. К тому времени,

когда мы пришли, уже собралось

большое количество дворян.

Я уже обучила своему методу сжатия всех рыцарей-стражей эрцгерцогской семьи, за исключением тех, кто служил Вилфриду, так что большинство присутствующих дворян были чиновниками и служителями.

Здесь было много детей без сопровождения родителей,

так как детям было легче развивать ману, а плата за лекции была совсем не дешевой.

Было также много молодежи. Исключениями из этого правила были Бонифаций

и гибы, сидевшие в первом ряду. Я не могла не поразиться, когда увидела стариков,

которые выглядели заметно старше Бонифация.

Он действительно планирует

увеличить свою ману в этом возрасте...? Боюсь, что они упадут замертво, при попытке повторить

за мной.

Дворяне, которых я раньше не встречала, один за другим выходили мне навстречу. Ситуация с Филиной

мучила меня тревогой

и нетерпением, но я не могла позволить

этому отразиться на моем лице, поэтому отвечала на приветствие фальшивой аристократической улыбкой.

Именно тогда вперед, прихрамывая, вышел самый старый среди дедов. Он был такого преклонного возраста, что нуждался в опекуне, и он опустился передо мной на колени со слезами на глазах.

- Я - предыдущий Гиб Лейсеганг. Могу я помолиться о

благословении в знак признательности за

эту счастливую встречу, назначенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни? –

Обратился он ко мне.

Можешь.

Теперь, когда я встретил

вас, леди Розмайн,

я могу без сожалений сойти в могилу.

Что за нервирующее приветствие! Он буквально рискует своей жизнью, находясь здесь!

- Он был довольно

настойчив в разговоре

с графом Лейзегангом по поводу приезда. Как твой прадедушка, он хотел увидеть тебя хотя бы раз,- прошептала мне Рихарда.

Что?! Это мой прадедушка?!

Старик, у которого

катились слезы радости от того, что увидел меня, был, по-видимому, дедушкой

Карстедта. Никогда раньше я не встречала никого из своих прадедов, даже в дни моей

бытности Урано. Было чудом, что этот человек вообще был еще жив — он был

достаточно стар, чтобы казалось, что в любой момент он может упасть замертво. Очевидно,

что в этом возрасте он редко общался и даже покидал свое поместье.

Я тоже рада, что встретила тебя, Прадедушка. Я— ЧТО?!

Не успела я дать ему свое благословение, как он закрыл глаза и с глухим стуком рухнул на пол. Он был совершенно неподвижен; все, что я могла сделать,

это в шоке уставиться на него.

...Я вызвала это своим благословением? – Спросила я у окружающих.

Не бойтесь,

леди Розмайн — такое часто с ним бывает. С ним все в порядке.

Эм, извините,

но мне от этого не легче!

Этот момент потрясенной тишины быстро закончился, сменившись возбужденным шепотом собравшихся, когда моего прадеда вынесли из комнаты.

Меня снова и снова уверяли,

что его жизни ничего не угрожает, но выглядело это совсем не так. Попытка

изучить мой метод сжатия, безусловно, помогла бы ему подняться по самой высокой лестнице, так что я была, по крайней мере, благодарна ему, что он не сделал этого прямо передо мной.

Безумие какое-то.

Я думала, что у меня сердце вот-вот

остановится.

Никогда раньше я не видела, как кто-то другой кроме меня так внезапно падал в обморок,

поэтому только теперь я по-настоящему поняла, как сильно пугала этим других. Я вдруг почувствовала себя очень виноватой

перед ними.

В конце концов шепот утих, и нынешний граф Лейзеганг смиренно

вышел вперед.

- Я Гиб Лейзенганг. Могу я помолиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную суровым

судом Эвигелибе, Бога Жизни? – Спросил он.

Можешь.

- Я глубоко извиняюсь

за то, что мой дедушка так удивил и потряс вас. Он умолял меня дать ему возможность прибыть на урок, так как хотел увидеть вас хотя бы один раз, прежде чем боги примут его. Я тоже рад, что наконец-то встретился

с вами лично, леди Розмайн.

Нынешний граф Лейзеганг

был довольно молод — примерно,

чуть старше Карстедта.

Я увидела, как в его глазах горит честолюбие, и внезапно поняла, почему раньше нам не разрешали встречаться, несмотря на то, что мы были родичами.

Эта встреча, скорее всего, была разрешена только потому, что мои опекуны

наконец решили, что мы с Вилфридом должны быть помолвлены.

- Теперь я готова обучать вас своему методу сжатия маны. Но сначала я прошу произвести платежи и подписать

магические контракты. - Я жестом указала на чиновников, которые должны были заниматься платежами,

а затем на Сильвестра, в ведении которого находились магические контракты. Он будет

внимательно следить за тем,

как все вписывают свои имена

— как потому, что я еще не могла знать всех, так и для того, чтобы показать, что эта лекция проходила с его ведома и разрешения.

Как только все участники внесли оплату и подписали контракты,

я начала преподавать метод с Дамуэлем в качестве моего помощника. Сегодня мы изучим его до третьей стадии включительно, и, как и ожидалось, предоставление наглядного образа при обучении намного

упрощало создание визуализации, чем представлять себе это же самое стараясь

представить себе расплывчатые описания. Многим людям оказалось проще сжать свою ману таким образом, и каждый высказался, что никогда раньше не видел, как сложенная

ткань затем придавливается.

Даже зная этот метод, количество маны, которое вы можете сжать, в конечном

счете зависит от крепости вашего разума, - объяснила я. - Кроме того, знайте,

что слишком резкое увеличение плотности

вашей маны из-за быстрого сжатия вызовет манаотравление. Позаботьтесь о том, чтобы увеличивать свою ману в неторопливом темпе,

который не будет

мешать вашей жизни.

Так что, теперь любой, кто схватил бы

маноотравление, должен был бы винить только себя.

- Подумать только, что даже взрослые

люди, такие как мы, могут увеличить плотность

нашей маны путем сжатия... Я просто поражен, - сказал Гиб Хальдензеле с явным энтузиазмом в голосе. - Это знание,

которое можно держать

при себе ради собственной выгоды,

и все же ради герцогства вы готовы преподавать его даже

другим кандидатам в эрцгерцоги,

соперничающим с вами. Я просто теряю дар речи от вашего милосердия и сострадания.

После этих слов Гиб Хальдензеле вышел из комнаты.

Вскоре после этого ушли Вилфрид и его вассалы, хотя я заметила,

что у всех у них было очень сосредоточенное выражение

лица — явный признак того, что они сжимали свою манну на ходу. Я инстинктивно окликнула

их.

- В чем дело, Розмайн? - Спросил Вилфрид.

- Я понимаю, что твои рыцари-стражи захотят особенно усердно работать над сжатием маны, учитывая, что они научились

этому намного позже, чем другие рыцари-стражи семьи эрцгерцога, но для них опасно сжимать свою ману одновременно исполняя

свои обязанности стражей.

Несколько рыцарей обменялись нервными взглядами.

Они, очевидно, были так сосредоточены на сжатии своей маны, что совершенно забыли о окружающем.

- Если даже не учитывать

риск манаотравления, вы ведь наверняка не захотите чтобы метод сжатия мешал вашей службе. Вилфрид,

возможно, тебе следует

изменить свое расписание, чтобы всем было легче выделить

время для сжимания

маны, чтобы не заниматься этим на посту.

- Хорошая мысль, - ответил Вилфрид, кивнув. Он и его рыцари прекратили

свои попытки сжать манну на ходу, а затем вместе вышли из комнаты.

Как только они ушли, я бросилась

туда, где пребывали

Сильвестр и Фердинанд.

Семейные обстоятельства Филины

Сильвестр, Фердинанд,

можно нам сейчас отправится спасать Филину? – Спросила я.

- ...Ах да, одна из твоих вассалов что не пришла. Что ты имела в виду под «спасать»? - Спросил Сильвестр, нахмурив брови. К сожалению, я не могла сообщить многого; я знала только то, что слышал

в ордонанце.

- Я не уверена,

какова точно тамошняя

ситуация, но сегодня

утром я получила ордонанс. Женщина

сообщила мне, что Филина заболела,

но я слышала, как Филина кричала о том, что у нее отняли деньги.

Фердинанд, который

слушал, постукивая себя по виску,

опустил руку и уставился на меня. - И ты не кинулась

сразу к ней? - Спросил

он, недоверчиво моргая.

- Боги, ты действительно повзрослела?!

- Все мои вассалы

собрались вместе, чтобы остановить меня, и с тех пор я несколько

подуспокоилась. - Или, скорее, на меня повлиял вид моего прадеда, упавшего передо мной в обморок.

- А теперь скажите мне, как мы можем спасти Филину и не доставляя

ей своим вмешательством лишних хлопот?

Она так усердно работала, чтобы заработать деньги специально для того, чтобы присутствовать на моем уроке. Её родители

не собирались покрывать

эти расходы, и поэтому она собирала сведения

в Королевской академии,

переписывала книги, собирала сказки из других герцогств

и делала все что только можно чтобы накопить денег. Она была так счастлива,

что научится моему методу сжатия...

Мне ни разу не приходило

в голову, что родители Филины могут начать мешать ей, вместо того, чтобы праздновать её успех. Она именно потому и зарабатывала так усердно деньги своим трудом, что её семья была бедной, и она знала, что они не смогут заплатить за нее.

Её родители действительно отняли деньги у своего ребенка...? - Спросил Сильвестр.

- В аристократических семьях, как правило, ожидается, что доход будет идти на благо дома, особенно доходы несовершеннолетних детей, которые все еще живут дома, - сказал Дамуэль.

Будучи сам низшим дворянином, он смог дать нам некоторые

ценные разъяснения.

Сильвестр вздохнул:

- Тебе следовало взять её деньги на хранение, Розмайн.

- Возможно, но ей надо было обратиться с такой просьбой.

Если бы я сделала ей подобное предложение, оно было бы воспринято как приказ, не так ли?

По правде говоря, в какой-то момент

я подумывала о том, чтобы вычесть стоимость моей лекции о сжатии маны, прежде чем выдать платежи.

Сильвестр сказал, что это облегчит

нам задачу, так как нам не нужно было бы готовить к единовременной выдаче столько денег, но я придерживалась мнения,

что было бы более удовлетворительно и, в свою очередь, более мотивирующе — выплатить полную

сумму. Оплачивая метод деньгами, которые

они заработали сами,

а не просто получили от своих родителей, я надеялась научить

студентов важности самостоятельных

инвестиций в свое будущее.

К сожалению,

мое решение заплатить

всем полную сумму, обернулось против меня.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, но дело уже сделано. Я отнюдь не рад, что ты хочешь

вмешаться в чьи-то семейные дела, - сказал Сильвестр.

- Филина - мой вассал, и мой долг-защищать её. Разве это не то, что должны делать лорды и леди? Я поняла это, оказавшись под защитой леди Эглантины в Королевской академии.

- Хм. Ход твоих мыслей верен. Хоть это не принесет

ничего, кроме проблем,

но я вижу, что ты, по крайней

мере, учишься, - сказал Фердинанд, снова начиная постукивать себя по вискам,

задумавшись.

- Я понимаю, какую роль я должна играть,

но как именно я могу защитить Филину? Я хочу решить этот вопрос мирным путем, не причинив ей никакого вреда.

- Если ты ввяжешься

во внутренние дела её дома, это вызовет настоящий скандал. Если ты хочешь уладить

все мирным путем, я бы предложил твоему вассалу снова заработать деньги и на этот раз попросить её доверить их тебе на хранение, - сказал Фердинанд

прямо. Ничего не предпринимать по этому поводу было самым бесконфликтным вариантом

разрешения ситуации, но мы вели этот разговор

именно потому, что я отказывалась закрывать глаза на происходящее.

Не зная что предпринять, я прикусила губу, и именно тогда вмешался

Хартмут. - О нет. Я только что понял кое-что ужасное, - сказал он монотонным голосом, подобно плохому актеру. - Я не могу поверить,

что сделал это, но я дал Филине неправильную сумму. Должно быть, она забрала домой средства,

которые мы собирались

выплатить студентам других герцогств.

Другими словами, я дал ей деньги, которые

по праву принадлежат леди Розмайн, а леди Розмайн

- деньги, которые должны были быть выплачены

Филине.

Я точно знала, что это неправда,я уже

заплатила всем из Эренфеста, и деньги для студентов из других герцогств были в моем распоряжении. Я растерянно

моргнула, когда Фердинанд в ответ довольно усмехнулся.

- Это действительно ужасно, - сказал он. - Розмайн, похоже, что твой вассал забрала домой деньги, которые предназначались для других герцогств. Это может перерасти

в межгерцогский скандал,

если эта ситуация не будет разрешена, как можно скорее. Иди и верни то, что по праву принадлежит тебе. И на этот раз не забудь приготовить и держать отдельно

от остальных, деньги,

предназначенные за урок по сжатию маны.

Только тогда я поняла, что происходит. - Ох, конечно, было бы ужасно, если бы это переросло в скандал между герцогствами, - сказала я. - Я должна немедленно отправиться в дом Филины и извиниться за ошибку.

- Внезапный визит только

обострит ситуацию. Я объясню причину

твоего визита отцу Филины, Кашику.

Возвращайся сюда, когда приготовишь нужное количество денег.

- Правильно!

Теперь, когда у меня было основание для моих последующих действий, я забралась

в своего верхового

зверя и сразу же поспешила

в свои покои. С округлившимися от удивления глазами,

Рихарда и Оттилия,

отказавшиеся от присутствия на уроке по сжатию манны, поприветствовали меня, явно удивились

моему скорому прибытию.

- Рихарда, пожалуйста, принеси деньги собранные

для выплаты другим герцогствам, - сказала я, объясняя им ситуацию, пока они выполнили

мою просьбу. Из этих средств

я взяла ровно столько, сколько заплатила Филине, и из этой суммы я взяла плату за свой метод сжатия маны и маленький

серебряный. Я подумала,

что будет справедливо, если Филина получит немного денег, чтобы потратить

их на себя, вместо того, чтобы все отдать в род.

- Миледи, не будет ли тогда разумно предоставить Филине комнату в замке? - Спросила Рихарда,

выглядя заметно обеспокоенной. - Если её семья из тех, что готова отсылать

лживые сообщения, однажды она не сможет выполнять

свои обязанности, даже если это будет не её вина.

Она, конечно, была права, но у Филины также был младший брат. Трудно было представить, что она бросит его и переедет в замок одна.

- Я предоставлю Филине комнату, если она попросит,

но я ожидаю, что она не захочет

переезжать в замок одна. - Я отдала деньги для семьи Филины Хартмуту, а затем сотворила

своего верхового зверя. - Вылетаем.

Естественно, это было неприемлемо вторгаться в усадьбу низшего аристократа, в сопровождении всей моей свиты и тем самым наводя жуткий переполох.

Учитывая, что я покидала замок, мне нужно было обязательно взять с собой всех моих рыцарей-стражей, но из моих чиновников и служителей я возьму с собой только самых проворных

и гибких умом: Лизелетту и Хартмута.

- На всякий случай мы приготовим

для нее комнату, - сказала

Брунгильда. – будет нехорошо, если она не будет готова если вдруг в ней возникнет нужда.

- Пожалуйста, сделай это.

Несмотря на то, что она была высшей

аристократкой, Брунгильда работала вместе с Филиной и относилась к ней с уважением и любовью. Она проводила нас в

комнату, где ждал Фердинанд, с явным беспокойством в янтарных глазах.

Приношу извинения

за ожидание, Фердинанд.

- Я объясняю обстоятельства нашего визита хозяину

поместья. Мои соболезнования, Кашик; Розмайн, совершила

ошибку и нам надо её исправить. - Фердинанд направил

свою вторую фразу бледному чиновнику

– низшему дворянину,

бледность была понятна – попробуй

не побледней получив

столь неожиданный вызов к настолько вышестоящему начальству, и теперь он демонстрировал полную готовность

исполнить любые приказы. Это был отец Филины, и, поскольку он ясно дал понять, что готов помогать нам, я извинилась за свою ошибку.

- Я искренне сожалею об этом. Если у нас не будет подходящей

суммы под рукой, это может привести к ухудшению отношений

между герцогствами.

- Я...я понятия не имел, - заикаясь, пробормотал Кашик. По-видимому, он провел зиму, усердно работая

над обеспечением возможности обучения методу сжатия одобренными дворянами,

что возвращался в свою усадьбу

только для того, чтобы поспать.

Следовательно, он ничего не знал о том, что происходит у него дома, и был крайне встревожен, узнав, что его род был замешан в таком крупномасштабном дипломатическом вопросе.

И поэтому, следуя за Кашиком,

мы все полетели в дом Филины. Фердинанд

сопровождал нас, чтобы извиниться за мою ошибку и пронаблюдать за происходящим.

- Вот мы и на месте, - сказал Кашик, приземлившись во дворе усадьбы в самой южной части Квартала Аристократов, где жили аристократы. Его дом был настолько меньше, чем замок, что их даже нельзя было сравнивать, но с точки зрения простолюдина, это поместье было большим и в целом довольно привлекательным. С точки зрения размеров, он, вероятно, был больше, чем компания "Отмар".

- Ох, добро пожаловать, - сказала мачеха Филины, как только мы вошли в гостиную. Она выглядела довольно

молодой, как и следовало ожидать

от второй жены,

но также довольно

болезненной на вид — вероятно,

потому, что она родила в это лето.

- Это срочно, Йонасара,

- сказал Кашик. - Филина, очевидно, принесла

домой много денег; ты что-нибудь знаешь об этом?

- Эта девчонка что-то натворила? Вчера она солгала о том, что стала вассалом члена семьи эрцгерцога, и вернулась домой с небольшим

состоянием. Это было довольно странно — ведь леди Розмайн,

конечно, никогда не примет на службу низшую дворянку. Должно быть, Филина сошла с ума после того, как её клятва верности в игровой комнате была отвергнута. Правда была просто невыносима для нее, - словно выплюнула

Йонасара. Затем она извинилась передо мной за доставленные неприятности.

- Ты, кажется,

неправильно все поняла,

- сказала я. - Филина действительно мой вассал. Она была официально признана таковой в Королевской академии. Йонасара ничего не ответила; она просто смотрела

на меня широко раскрытыми от удивления глазами.

- Филина сказала правду, - повторила

я, на этот раз медленнее,

чтобы она смогла все расслышать. - Она - мой вассал.

Йонасара недоверчиво покачала головой; - Нно... Но этого не может быть...

- Филина сегодня неважно себя чувствует,

верно? - Спросила я с улыбкой. - Пожалуйста, позволь

мне увидеть её. Мне нужно будет объяснить, что она не виновата в произошедшем, а затем попросить

её вернуть деньги.

- Н-Но... Ей все еще нездоровится. Кто-то со слабым телом, как вы, подвергнетесь опасности, навещая её. Если вы торопитесь, я сейчас же принесу вам деньги, - сказала Йонасара,

явно запаниковав, в откровенно подозрительной манере.

Я взглянула на Фердинанда, который незаметно указал подбородком на Хартмута. Он велел мне послать вместо себя Хартмута,

поэтому я кивнула и улыбнулась

еще шире.

- Я ценю твою заботу о моем здоровье.

Хартмут, сопровождай Йонасару

и проследи, чтобы была возвращена

надлежащая сумма. Лизелетта,

иди вместо меня, чтобы выразить

мои добрые пожелания Филине. Йонасара, я буду ждать здесь, так что тебе не о чем будет беспокоиться.

Если пойти к ней самой не было возможно, я могла просто послать своих вассалов. У меня не было намерения

возвращаться домой, пока не будет обеспечена безопасность Филины, особенно теперь, когда я увидела к ней отношение

Йонасары. Дамуэль и Джудит исполняли

роль охранников для Хартмута и Лизелетты; когда дело доходит до проблем,

связанных с деньгами,

чем больше свидетелей, тем лучше.

Вскоре после того, как они все вышли из гостиной, мы услышали громкий

хлопающий звук и крик, донесшийся откуда-то из глубины

дома. Я инстинктивно хотела вскочить

со своего места, но Фердинанд

протянул руку под столом, останавливая меня. Тем временем

Ангелика и Экхарт

выхватили оружие и заняли оборонительные позиции.

Однако за этим не последовало ничего, кроме тишины. Отсутствие каких-либо

сообщений или вернувшихся людей, заставило меня почувствовать себя и вправду

больной.

- Мои извинения. Я пойду проверю,

как они, - сказал Кашик. Однако, как только он двинулся, чтобы покинуть гостиную,

раздался резкий голос Дамуэля: - С дороги!

- Филина! - Воскликнула я.

Дамуэль вошел в комнату

с Филиной, завернутой в его плащ. На её лице была болезненного вида отметина, а ярко-зеленые глаза были влажны от слез. За ними стояли Лизелетта

и маленький мальчик лет пяти, с которым судя по виду явно плохо обращались.

Филина, что произошло? – Потребовала я ответа.

Она ошеломленно посмотрела

в мою сторону, затем её глаза распахнулись, как будто она внезапно вернулась

к реальности.

- Леди Розмайн, пожалуйста, спасите моего брата. Спасите Конрада, - выдохнула

она.

[[image:/storage/reader-images/515ea2cdb20c6bc3b529e0a2a8b466b00b4a293b.jpg]]

Филина объяснила, что Йонасара постоянно

дурно обращалась с Конрадом, и что она забрала жизненно необходимый магический инструмент

- тот, который выдается всем благородным детям, который вытягивает и хранит их ману в фей камнях, пока им не придет время посещать

Королевскую академию. Йонасара

выкачала ману из его магического инструмента и фей камней, а затем стерла запечатление его маны с магического инструмента, который она вместо этого отдала своему новорожденному ребенку. Она смогла сделать все это, так как Кашик почти не бывал дома во время зимнего общения, а Филин училась в Королевской академии.

Если все так и продолжится, он скоро умрет! - Взвыла Филина. - Он уже переполнился маной!

- Это внутреннее дело рода. Это не стоит внимания Розмайн,

дочери эрцгерцога. - Фердинанд вмешался

в разговор быстрее, чем я успела открыть рот. Он явно намекал нам с Филиной, чтобы мы хорошенько

подумали, прежде чем что либо говорить.

Я сжала кулаки на коленях.

- Действительно, как говорит лорд Фердинанд,

это семейный спор, и леди Розмайн не должна им заниматься, - ядовитым тоном добавила Йонасара.

- Филина, ты не должна проявлять такое высокомерие только потому, что тебя выбрали

в качестве вассала.

Знай свое место. - Она стояла у двери со своим новорожденным сыном на руках, наблюдая за нами осторожным взглядом и не выказывая

никакого намерения входить в

гостиную. Она баюкала своего ребенка

и магический инструмент, как будто они были драгоценными сокровищами.

Однако я не собиралась оставлять

все на самотек. Дети дворян умирают без магических инструментов, осушающих их ману, так же, как простолюдины с Пожирателем. Я лучше, чем кто-либо, знала, каково это - медленно

умирать, когда тебя поглощает нестерпимый жар.

- Фердинанд, я не хочу, чтобы Конрад умер.

- Ребенок, который еще не был крещен, не считается человеком,

- ответил он. Это было то же самое, что он повторял

мне бесчисленное количество

раз до этого.

Я с силой зажмурила глаза; к такому образу мыслей мне точно никогда не привыкнуть. Как можно было видеть ребенка,

стоящего прямо перед тобой, и даже не считать его таким же человеком как ты сам?

- Поскольку это семейный спор, мне, конечно, нет места в нем, но я отказываюсь игнорировать угрозу жизни этого ребенка. Что ты об этом думаешь, Кашик? - Спросила я, поворачиваясь к нему, так как он был более непосредственно вовлечен

в ситуацию.

- Я знал о этом желании моей жены, но я не думал, что она сделает это, пока меня не будет, - ответил он. Другими словами, он не купил другого магического инструмента, даже после того, как Йонасара обсудила с ним ситуацию. Этого было достаточно, чтобы убедить меня в том, что было принято решение растить только одного из детей.

- Что же ты в

нынешнем положении тогда будешь делать? Купишь новый магический инструмент?

- У нашего дома нет средств,

чтобы сделать это. Мы отдадим

предпочтение ребенку с большим количеством маны.

- Отец?! – Протестующе взвизгнула Филина, но Кашик, открыто заявивший о своих намерениях, похоже принял окончательное решение. Для благородного дома было вполне естественно отдать предпочтение тем, у кого больше всего маны, и в результате

никто из моих вассалов не высказал никаких возражений; они просто печально

опустили глаза.

Тем временем Йонасара с облегчением вздохнула. Она крепко прижала к груди своего ребенка и магический инструмент, который украла у Конрада, с выражением матери, которая больше всего на свете хотела защитить свое любимое дитя. Это зрелище,

мягко говоря, вызвало у меня противоречивые чувства.

Пока это все продолжалось, Конрад стоял в оцепенении; у него не только украли метафорический спасательный круг, но и теперь отец полностью отказался

от него.

Филина посмотрела на своего младшего

брата, слезы текли по её лицу. - Н-Но... Если ты это сделаешь, Конрад...

- Я позабочусь о нем, - прервала я её. - Если боги того желают, то он, во исполнении их воли, поднимется по самой высокой лестнице, будет он находится

здесь или же в доме богов.

Кашик и Йонасара

поморщились: - К сожалению, леди Розмайн, у нас нет денег, чтобы оплачивать его содержание, как синего жреца, - сказала Йонасара. - Наши расходы только растут,

и нам понадобится мана Конрада,

когда он станет слугой дома. Кроме того...

хотя для Филины

большая честь стать вашим вассалом,

леди Розмайн, подготовка

всего, что требуется

для её новой роли, - очень затратное

дело. Вот почему я прошу вас освободить её от этих обязанностей.

Филина отвела взгляд,

теперь она сделала

то же самое лицо, которое

делала, когда в книге с картинками в зимней игровой комнате ей встречалось неподдающееся слово или предложение. Вероятно, она все это время жила дома, скрывая свои истинные чувства за одним и тем же выражением лица.

- Мой долг - защищать

моих вассалов, - заявила я. - Я предоставлю Филине комнату в замке и дам ей все, что ей нужно для работы, чтобы она больше не обременяла ваш дом. Филина, вместе с Лизелеттой приготовь

свои вещи. Я не собираюсь

отстранять тебя со службы.

На секунду её лицо озарилось

счастливой улыбкой, но потом она посмотрела на Конрада и опустила глаза.

- Филина, мы отвезем

Конрада в храм, - заверила

я её. - Он не умрет.

- Ты можешь доверять

леди Розмайн. А теперь пойдем, - сказала

Лизелетта. Филину быстро выпроводили

из комнаты, но она шла тяжелыми шагами и постоянно оглядывалась на своего младшего

брата, не желая оставлять его одного.

Конрад, могу я наложить на тебя исцеление? – Спросила я.

Это будет пустой тратой времени, - начал Кашик, но я взглядом заставила

его замолчать.

-Я не спрашивала тебя, Кашик. - Я присела

на корточки, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с глазами Конрада. Он был меньше меня ростом, неопрятный и весь в мелких ссадинах

и ранках. - Ты же не хочешь испытывать боль, верно?

Я достала свой штаппе, но это сразу же

повергло Конрада в панику — он отпрянул и бросился прочь, пытаясь убежать от меня. Отчаянный страх в его глазах

подсказал мне, что в прошлом он

подвергался атакам с использованием маны, поэтому я заставила свой штаппе

исчезнуть и переключила свое внимание на Йонасару.

- Это внутренне дело нашего дома, - повторила

она с улыбкой тонкогубого рта. - Детей необходимо научать вежливости и правилам поведения.- Было ясно видно, что она не считает

что делала что-то плохое.

Я отказалась от использования штаппе и вместо этого начала медленно вливать ману в свое кольцо.

- О Богиня Исцеления

Хайльшмерц, о возвышенные двенадцать Богини Воды Флютрейн, услышьте

мою молитву. Одолжите

мне свою божественную силу и даруйте мне силу исцелять

тех, кто пострадал. Сыграйте божественную мелодию и излучайте

блаженную рябь вашей чистой божественной защиты.

Зеленый свет вырвался из моего кольца и окутал Конрада. Он посмотрел

на себя широко раскрытыми глазами, когда все его раны зажили, и прошептал: - Больше не больно...

- Я Розмайн, госпожа твоей старшей сестры. В этом месте для тебя нет магических

инструментов. Будешь ли ты жить как слуга, позволяя твоей мане пожирать

тебя, пока ты не умрешь?

Или ты хочешь жить в храме?

- Леди Розмайн, - вмешалась Йонасара.

Один звук её голоса заставил Конрада снова отшатнуться.- Мы не можем позволить

себе ...

Я оборвала её взмахом руки. - Я не припомню,

чтобы говорила, что он станет синим жрецом. Он вступит в храм, как человек без родителей

— как серый жрец. С этого момента он не будет иметь ничего общего с этим домом. Вы можете считать,

что он скончался.

- Я буду сожалеть

что не могу использовать его в качестве

слуги, но я не возражаю

против того, чтобы он полностью

исчез из нашей жизни, - ответила Йонасара,

внезапно почувствовав себя намного лучше. Тем временем Конрад уставился

на меня со смесью удивления

и любопытства на лице.

- Приют предоставит тебе еду, чистую постель и образование, - сказала я мальчику. - По крайней

мере, с тобой не будут так жестоко обращаться, как сейчас. Однако, если ты хочешь остаться

здесь, я приму и это твое решение.

А теперь, не хочешь ли ты поесть чего-нибудь вкусненького?

Конрад колебался. Его глаза блуждали по комнате,

прежде чем в конце концов остановились на мне. - Я... Я голоден...

- Я понимаю. Тогда ты можешь уйти с нами, как только Филина будет готова.

Довольно скоро Филина вернулась в гостиную вместе с Лизелеттой. Она, похоже, испытала

сильное облегчение, увидев меня, стоящую между Йонасарой

и Конрадом, но выражение её лица также, похоже, было окрашено одновременно решительностью и смирением.

- Филина, я собираюсь

увезти Конрада в храм, - сказала я.

Её брови на мгновение дрогнули,

а затем она посмотрела на отца глазами,

полными гнева и разочарования.

- Магический инструмент Конрада - это наследство нашей Матери. Почему ты позволил

леди Йонасаре забрать его? Почему ты позволяешь ей творить все что она пожелает? - Требовательно спросила

она.

Отнятый магический инструмент когда-то принадлежал родной матери Филины;

для Йонасары перезапечатать его на ману собственного сына было просто непростительно в глазах Филины. Её губы дрожали, и она смотрела на мачеху и на отца, что позволили произойти

этому, со всем доступным ей жаром.

- Мана уже перезапечатана. Ничего нельзя сделать.

И более того, это нормально,

отдавать предпочтение ребенку с большим

количеством маны, - ответил Кашик, его отношение

не изменилось даже перед лицом подобного вопроса от его собственной дочери.

Тогда то Филина и поняла, что её слова и чувства никоим образом не повлияют на него. Она опустила глаза в пол и крепко зажмурилась, изо всех сил стараясь скрыть свои эмоции, но не смогла сдержать

слез.

Я не могу поверить,

что они украли фамильную ценность её покойной матери...

Хоть мне это и не нравилось, но я могла понять, когда дворяне уделяют приоритетное внимание

детям с большим количеством маны. Однако украсть

подобную реликвию у ребенка, память

о матери...

Фердинанд, насколько

дороги такие магические инструменты? – Спросила

я.

- Новый, я полагаю,

будет стоить около пяти малых золотых монет. Они дороги потому, что для их создания требуется

значительное количество маны. Хотя я сам никогда не покупал их.

Вполне логично, что он не знал точной цены на магические инструменты для детей, учитывая,

что он никогда не был женат.

- Филина, я одолжу тебе необходимое количество денег, но я ожидаю,

что ты вернешь их, - сказала я. - Используй

их, чтобы выкупить

магический инструмент твоей матери. Мне бы не хотелось, чтобы вы потеряли

такую драгоценную семейную

реликвию.

- Старый магический инструмент, у которого была насильственно перезапечатана мана, не будет стоить больше трех маленьких

золотых, - сказал Фердинанд, доставая карту, которая

сияла, как радуга. Она была очень похожа на гильдейскую карту, и это сравнение стало еще более уместным, когда он протянул

её Кашику. - Мы собираемся купить этот магический

инструмент. Мы заплатим

три маленьких золотых.

Полагаю, у тебя нет претензий

и возражений по сделке.

Ошеломленный и неспособный отказать Фердинанду,

Кашик с трудом сглотнул и достал такую же карточку.

Он прикоснулся своей к той, которую достал Фердинанд, а затем потянулся

за магическим инструментом.

- Нет! Немедленно прекратите

это! - Воскликнула Йонасара. - Это магический

инструмент моего ребенка!

Ты всегда можешь купить еще один.

- Нет! Кто знает, когда мы сможем это себе позволить?! – Запротестовала Йонасара,

но Кашик вырвал магический инструмент

из её рук и протянул его Фердинанду, который затем передал его мне. Я, в свою очередь, передала его Филине.

- Лорд Фердинанд, леди Розмайн... Я так благодарна вам обоим... - сказала Филина. Она крепко

обняла магический инструмент

и начала плакать, но на этот раз она плакала слезами радости.

Я вздохнула

с облегчением, радуясь,

что наконец она начала улыбаться.

Вытирая глаза, Филина решительно посмотрела на своих родителей: - Отец, леди Йонасара, теперь я буду жить в замке в качестве вассала леди Розмайн.

Теперь, когда Конрад отправляется в храм, я больше никогда

сюда не вернусь.

Кровь отхлынула от лица Кашика, в то время как Йонасара вздохнула

с облегчением — две, мягко

говоря, противоположные реакции.

Между тем ярко-зеленые глаза Филины сияли твердым, решительным светом.

- Скорее всего, никогда

не наступит день, когда Дрегарнур, Богиня Времени, снова свяжет наши нити воедино,

но я молюсь, чтобы вы жили в мире под защитой богов, - сказала Филина. Это были её прощальные слова, она взяла Конрада за руку и покинула то, что когда-то

было её домом.

Предложение для Конрада

- Розмайн, ты собираешься его сейчас отвезти

в храм? Это не входило в наши планы, - сказал Фердинанд, как только мы вышли из особняка семьи Филины. Он смотрел на меня сверху вниз глазами

родителя, собирающегося сказать своему ребенку,

чтобы тот вернул бездомную кошку туда, где он её подобрал. Если бы мы были одни в храме, он, конечно,

отчитал бы меня за то, что я «помогаю всем, кого вижу, не задумываясь о последствиях».

Однако я знала его уже слишком хорошо. Хотя он и предпочитал вести себя на публике, как должно аристократу, в глубине души у него были противоречивые чувства по поводу детей, страдающих от жестокого обращения. Он не прошел бы мимо них, если бы не было серьезной

причины, не позволяющей ему вмешаться.

- Я директор приюта при храме; было бы выше моих сил бросить

на произвол судьбы

нуждающегося ребенка. Фердинанд,

а вы сами могли бы его бросить?

- ...Хорошо. Я бы хотел отправиться в храм и покончить с этим как можно скорее, но с тобой много несовершеннолетних рыцарей-стражей. Сначала мы должны вернуться в замок.

Хартмут улыбнулся: - Одним из требований к

ученику-чиновнику, который должен заниматься

печатным делом, является способность входить в храм и разговаривать с простолюдинами- торговцами. Пожалуйста, возьмите меня с собой, лорд Фердинанд, - сказал он.

На его лице было написано,

что он говорил не столько

из-за страсти к своей работе,

сколько потому, что хотел сам увидеть храм святой... но, возможно, это было просто мое воображение. В любом случае, я могла бы использовать это его оправдание, чтобы взять с собой и Филину.

- Фердинанд, как нам может помешать присутствие

учеников-чиновников? - Удивилась я. - Они все равно скоро посетят храм, так что...

- Извините меня, леди Розмайн! - Джудит вскинула

руку. - Я хочу нести караульную службу

вместе с Ангеликой!

- Одно дело, когда с нами отправятся ученики-чиновники, но ученикам-рыцарям стражам

разрешается нести службу только в Квартале Знати. Мы можем решить, стоит ли расширять

ваши обязанности на встрече с Аубом Эренфестом, но на сегодня

вы должны вернуться

в замок, - сказал Фердинанд. Он взглянул по очереди на Джудит, Леонору, Лизелетту и Корнелиуса, пока писал письмо - белую птицу моим храмовым слугам,

в котором говорилось, что мы везем в храм сироту.

Джудит опустила голову. Она не могла ослушаться приказа Фердинанда и поэтому приготовила своего верхового зверя, готовясь вернуться

в замок.

- Я сочувствую тебе, Джудит, но мне тоже не разрешали

нести службу в храме до того, как я не достигла совершеннолетия. Тебе тоже следует

поторопиться и достичь совершеннолетия, - сказала Ангелика.

Она с некоторой гордостью выпятила

грудь при этих словах, создавая своего верхового зверя.

Джудит улыбнулась. - Ангелика, а какой он, храм?

Ангелика подняла

глаза, обдумывая этот вопрос, затем в свою очередь улыбнулась: - восхитительно вкусное место.

Услышав такой ответ, я отлично понимала, почему Джудит выглядела

сейчас столь сбитой с толку: - Там работает мой личный повар, так что еда, подаваемая

в храме, такая же, как и в Королевской академии,

- объяснила я. - Именно это и пытается сказать Ангелика.

- Что?! Это намного лучше, чем то, что мы получаем в

общежитиях рыцарей! Ч-чем еще он отличается?

- Спросила Джудит, её фиалковые глаза заблестели, когда она посмотрела на Ангелику.

Ангелика снова задумалась, потом хлопнула кулаком

по ладони. - Храм-это еще очень тяжело.

- Что? - Джудит посмотрела на меня, ожидая объяснений, но даже я не знала, что на этот раз имелось в виду. Я покачала головой,

что побудило Ангелику

начать объяснение.

- В храме все должны заниматься работой с

документами, совсем как чиновники. Меня там также обучает и тренирует

лорд Экхарт, поэтому я и могу сказать что там очень непросто.

Я была снова поражена, как восприятие Ангелики окружающего мира отличается от моего. Корнелиус

уже бывавший в храме раньше, только покачал головой, в то время как те, кто еще не были там, продолжали смотреть в замешательстве.

- Ооо. Это так романтично, учиться у своего жениха и с нетерпением ждать каждого урока! Я так завидую тебе! – Это снова Джудит.

Эм, подождите.

Что в этом хоть немного романтичного?

Когда Джудит завизжала от восторга, я

пришла к выводу, что её представления о мире хоть и не совпадали с представлениями Ангелики, были не менее

странными. Все были ошеломлены этим открытием,

хоть и в разной степени и по разной причине.

Лизелетта, младшая сестра Ангелики, широко раскрыла глаза и переводила недоверчивый взгляд то на Ангелику,

то на меня. - Все занимаются чиновничьей работой...? Это что же, моя сестра тоже занимается чиновничьей работой?! - Воскликнула она.

- Нет, я охраняю дверь. В одиночку, - ответила

Ангелика с совершенно героическим выражением лица, побуждая всех начать понимающе

кивать. Они знали её оценки - она была полностью лишена способностей для работы с документами.

- Я на мгновение

подумала, что ты стала обузой для леди Розмайн не только в Королевской академии, но и в храме, - сказала Лизелетта. - Пожалуйста, продолжай

воздерживаться от порчи документов, сестра.

- Я так и собираюсь делать. Служители миледи в храме действительно хороши, поэтому они знают, что мне ничего нельзя поручать

связанного с документами.

Насколько же сильно Ангелика все испортила, когда попыталась помочь с документами? Я начала чувствовать себя чрезвычайно неловко,

но Лизелетта не стала вдаваться

в дальнейшие подробности; вместо этого она просто создала своего верхового

зверя.

- Хватит болтать, Розмайн. Приготовся к отъезду, - сказал Фердинанд.

- Возьми ребенка и твоих учеников-чиновников в своего верхового

зверя. Мы хотим, чтобы все, кого нужно охранять, были вместе.

- Слушаюсь.

Проводив взглядом несовершеннолетних учеников-рыцарей, которые направились в замок, я жестом пригласила Хартмута, Филину и Конрада в Лесси. Конрад,

казалось, испытывал облегчение, покидая свой дом, и, хотя Филина держала его за руку, чтобы успокоить, выражение

её лица было довольно мрачным.

Хартмут, должно быть, раньше не видел моего Лесси вблизи, потому что он начал внимательно осматриваться, как только оказался внутри.

Хартмут, пожалуйста, сиди тихо. Я не отвечаю

на вопросы во время вождения.

...Кто задавал

вам вопросы, пока вы управляете зверем?

Юстокс.

Хартмут усмехнулся

в ответ, возможно, представив себе эту сцену.

Я взмыла в небо в Лесси, следуя за Фердинандом, и в этот момент Конрад вскрикнул от удивления; он, очевидно, никогда раньше не ездил на верховом звере. Мы поднялись

в воздух и направились к храму, окруженные

рыцарями-стражами. Наша цель была не слишком далеко от дома Филины, так как их усадьба была в южном конце Квартала Знати, недалеко

от северных ворот. Мы миновали

Дворянские ворота и прибыли к главному входу

в дворянскую часть храма.

С возвращением, верховный епископ, верховный

жрец.

Фран и Моника ждали нас вместе со слугами Фердинанда. Даже Вильма вышла, так как прибыл новый сирота.

- Я составлю документацию для нового сироты,

- сообщил мне Фердинанд. - Ты же покорми ребенка.

Как и было мне сказано, я отвела Конрада и остальных в покои директора

детского дома, где затем попросила

Николу начать готовить

еду. - Прошу прощения за внезапность этой просьбы, -

сказала я ей.

- Четвертый колокол все равно должен был скоро

прозвенеть. Так что время для готовки подходящее.

Пока Никола готовила еду, я представила своих храмовых служителей Филине и Хартмуту.

- Это Фран, Зам, Моника и Вильма. Я поручила Вильме заботиться о приюте. Никола в настоящее

время готовит еду, в то время как Гил и Фриц находятся

в мастерской. Я представлю их вам позже. Все, это Филина и Хартмут, мои вассалы в замке и ученики- чиновники. Они скоро будут посещать храм, чтобы помогать в развитии и управлении печатным

делом.

Пока я всех знакомила, Никола начала приносить

посуду. Каждая тарелка издавала тихий звон, когда её ставили на стол.

- Сегодня у нас есть бекон, пышный хлеб и овощной суп, - сказала Никола. - Еда немного простоватая, так как мы не ожидали вашего возвращения, леди Розмайн. Кроме того, у нас есть сладости. Должна признаться, я делала их в спешке.

Никола положила на стол несколько

блинов с завернутым в них румтопфом и тщательно взбитыми

сливками. Я съела один, а потом все остальные тоже начали есть. Филина и Хартмут сразу же опешили, когда попробовали их.

- Такие сладости подают в храме?

- Только для леди Розмайн,

- объяснила Ангелика,

изящно откусывая от блинчика. - Лорд Фердинанд

не очень любит сладости, поэтому

их не подают в его покоях. Итак, Хартмут? Храм восхитительно вкусен,

не правда ли?

Рыцари-стражи ели по очереди, и более высокий

статус Ангелики диктовал,

что она всегда ела первой.

Дамуэль, неся караульную

службу, наблюдал за нами, с тоской положив руку на живот, пока Хартмут и Филина наслаждались сладостями.

- Тем, кто находится

здесь, в приюте,

дают то, что не доели синие жрецы, и это называется божественными дарами, и как мне кажется,

их еда лучше, чем та, что подается

в рыцарском общежитии. - объяснял Дамуэль. - Сирот также учат читать и считать перед крещением,

что означает, что они смогут затем служить синим жрецам в качестве

слуг свиты или присоединиться к мастерской леди Розмайн, чтобы делать книги. Согласно учению богов, которому

следуют серые жрецы, здесь нет никого, кто совершал бы акты насилия...

Я полагаю, что жизнь Конрада

здесь будет намного

лучше.

Глаза Филины расширились от удивления, а затем она искренне вздохнула

с облегчением:

Приятно это слышать, - сказала она.

- Фран, сколько у нас еще времени до прибытия Верховного Жреца? – Спросила

я. - Я хочу написать

письмо в компанию ”Плантен", и мне понадобится Гил или Фриц, чтобы доставить

его.

- Вы уже определились с датой продажи книг? - Спросил Фран, готовя мой стол для письма. Похоже,

мастерская уже закончила

подготовку к продажам

книг в замке.

- Леди Розмайн, могу я посмотреть, что за письмо вы пишете? - спросил Хартмут.

...Конечно, - ответила я.

Наблюдающий за написанием письма Хартмут означал,

что мне нужно будет писать строгим, формальным языком, и это продолжится и после, так как в храм начнут прибывать другие чиновники. Поэтому вставить что-то вроде:“Я оказалась

лучшей на своем курсе в Королевскую академию. Разве это не потрясающе? Фу-фу-фу-фу” было уже нельзя,

и с учетом этого я с тоской приступила к написанию письма.

Как только я закончила, пришел Фердинанд с необходимыми документами, чтобы Конрада приняли в приют. Он, очевидно,

хотел оставить специальную запись, так как, хотя в прошлом детей знати брали в качестве синих жрецов, никого из них еще не брали в послушники в качестве серого жреца.

Мы с Фердинандом сели за стол рядом друг с другом, а Филина и Конрад сели напротив

нас. Ангелика и Хартмут стояли позади меня, в то время как Дамуэль в отчаянии смотрел,

как уносят блины. Похоже, он понял что упустил свой шанс съесть хотя бы один.

- А теперь ... Мы временно заберем Конрада в приют, -

сказала я. - Поскольку сирот и серых жрецов

можно выкупить, тебе нужно только накопить достаточно денег, Филина. Тогда вы с братом сможете

воссоединиться.

Фердинанд тут же смерил меня суровым взглядом:

- Подожди. Где, по-твоему, он будет тогда жить? Он не сможет жить в комнате, которую

ты предоставила Филине в замке. Ей нужно будет накопить

достаточно денег, чтобы купить дом, а это непростая задача. Кроме того... независимо от того, как усердно

они оба работают, этот ребенок

больше не сможет стать дворянином.

- Но почему? Мы забрали магический инструмент, так что, если она накопит

достаточно денег до церемонии его крещения... - Я замолчала.

Нам удалось вернуть магический инструмент

для детей, который

раньше принадлежал матери Филины — если мы добавим в него новые фейкамни, Филина,

сможет выкупить Конрада,

когда она накопит

денег. По крайней

мере, я сделала такое предположение, но оказалось, чтобы соответствовать званию

дворянина этого было недостаточно.

Филина положила фамильную

реликвию на колени и погладила

её, печально опустив глаза. - Леди Розмайн, деньги можно накопить и занять, но мана…. Это другое, - сказала она. Однако я ничего не понимала; ведь инструмент был у неё!

Фердинанд видя мое замешательство, вздохнул,

и принялся объяснять.

– Вы, удочеренная эрцгерцогом, делаете ошибку, считая что находитесь на одном уровне с ребенком

из семьи низших дворян, у которого нет достаточно

маны чтобы его сочли достойным принятия в род, не говоря уже о праве наследования. Вы сжимали ману задолго до своего крещения,

но вы редчайшее исключение; большинство из детей благородных родителей не могут окрасить несколько

фейкамней в мгновение

ока. Низшие дворяне

используют магические инструменты, подобные этому, чтобы предотвратить смешивание их маны с маной

других, и они тратят годы на подготовку достаточного количества фейкамней

для их использования на лекциях.

- Лорд Фердинанд прав — Конраду уже почти пять, и все фей камни, которые он накопил до сих пор, потеряны

для нас. Даже с инструментом и фейкамнями, у него просто недостаточно времени.

- Не может быть... - пробормотала я. Я была уверена, что теперь, когда они ушли от своих жестоких родителей

и получили мою поддержку, они в конце концов снова смогут жить счастливо как брат и сестра. Но реальность не была снисходительной и всепрощающей.

Фердинанд потер виски, он никогда не думал о том,

что я действительно намеревалась вернуть Конрада в благородное общество.

- Самое большее, что ты можешь сделать как Верховный епископ и директор

детского дома, - это спасти жизнь ребенка,

которого родители посчитали

ненужным. Ты не можешь помогать

вести ему жизнь дворянина, - сказал он. - Более того, для тебя было бы проблематично демонстрировать такой явный фаворитизм одному из своих вассалов.

Будь осторожна со всем, что ты говоришь и делаешь — ты приемная

дочь эрцгерцога, и именно потому, что ты стала Верховным

епископом, ты должна хорошо понимать,

какие границы тебе нельзя пересекать.

Я могла только прикусить губу в ответ. Он был прав. Я не могла сделать то же самое для каждого

благородного ребенка, который оказывался в такой же ситуации, и ставить одних выше других,

основываясь на моих чувствах, только сделало бы меня такой же, как Безеванц.

- Не терзайтесь так, леди Розмайн.

- Филина перевела

взгляд с Конрада

на меня, а затем широко улыбнулась. - Я теперь спокойна, зная, что у Конрада есть безопасное место для жизни. Больше всего на свете я боялась,

что его оставят в этом месте, и он поднимется по самой высокой лестнице. Вдобавок

ко всему, вы даже вернули нам семейную

реликвию нашей матери. Я благодарна

вам от всего сердца. Я буду служить вам всем, чем могу, и верну деньги, которые вы мне одолжили, как можно скорее. Я даже скоплю достаточно, чтобы выкупить Конрада,

чтобы мы могли жить вместе, даже если и не как родичи-дворяне. В конце концов,

он мой единственный брат.

Я увидела, как Филина и Конрад улыбнулись

друг другу, и мои чувства по этому поводу улеглись

— мир стал бы лучше без предубеждения против количества маны у детей, умирающих от кражи их магических инструментов.

- Фердинанд... сколько детей находится в ситуациях, подобных

ситуации Конрада? – Спросила я.

- Магические инструменты дороги,

так что я бы сказал,

что, скорее всего, среди аристократов нашего герцогства есть и другие подобные ему.

- Есть ли какой-нибудь способ спасти их? И простолюдинов с Пожирателем тоже, если возможно?- Спросила я. Эти вопросы вызвали непонимающие, пораженные

и даже раздраженные взгляды не только у Фердинанда, но и у Хартмута и Филины.

- Ты и так уже почти по горло занята развитием

печати, не так ли? Ну ты и дура, - сказал Фердинанд.

- Но разве вас не беспокоит

происходящее? Плюс, учитывая нехватку маны в герцогстве, я верю, что мы можем изменить подобнее

положение вещей, измениться, если мы будем принимать их в приют. – Нехватка маны была серьезной проблемой,

и мы хотели собрать её как можно больше.

- Нехватка маны временна.

Что ты будешь делать, когда количество дворян снова увеличится? Тогда, придется избавляться от «излишков». Вместо того чтобы

постоянно руководствоваться эмоциями, ты должна всегда думать наперед. Прямо сейчас ты рассматриваешь только то, что находится прямо перед тобой.

Я сделала

глубокий вдох. Он был прав, но дети, несомненно, смогут использовать свою ману, чтобы выполнять какую-нибудь другую работу. Они могли бы оказаться полезными

обществу, зарабатывая при этом на свое содержание. Даже если они не могли бы жить как дворяне,

для них были доступны другие

пути — те, которые, на мой взгляд,

были по всякому намного лучше смерти.

Что я могу сделать...?

- Ты должна

прекратить размышлять о подобном, - сказал Фердинанд, прерывая ход моих мыслей.

- Хм?

- Почти во всех случаях, когда ты начинаешь

размышлять над каким-либо

затруднением, все вокруг

переворачивается с ног на голову. Кроме того, что-то настолько

крупное потребует принятия

непростых решений от ауба. Не думай о таких вещах,

прежде чем приведешь

в порядок свои собственные.

Я понимаю...

И все же... Я хочу придумать

решение для этого!

Я сжала кулаки под столом, и через мгновение

Фердинанд тяжко вздохнул.

- Ты позволяешь своим чувствам отразиться на твоем лице, - сказал он с явным раздражением в голосе, побуждая

меня вскинуть руки к щекам, закрываясь от его яростного

взгляда. - Прежде чем ты повергнешь благородное общество в полный хаос, вмешиваясь

в домашние дела незнакомых людей и оказывая непрошеную помощь, закончи сначала с печатным делом. Ты разве не хочешь больше быть библиотекарем? Нельзя стать чиновником, не набравшись сначала

опыта в качестве его ученика.

Короче говоря, Фердинанд отчитывал меня за то, что

я пытаюсь заниматься одновременно слишком многим.

- Дата продажи книг в замке быстро приближается. Ты закончила организацию этого события с компанией Плантен?

- И верно. Фран сообщил, что мастерская полностью

готова, - ответила

я. Даже в течение двух лет, пока я спала, Шарлотта и другие посредством общения через Фердинанда, регулярно организовывали книжную

ярмарку компании Плантен.

Следовательно, это стало постоянным событием,

и я с нетерпением ждала, как все обернется в этом году.

Распродажа книг и последующая встреча

В этом году на книжную ярмарку пришло и сделало покупки большое количество покупателей. Самым заметным из всех посетителем, без сомнения, был мой прадед, который стоял в самом начале очереди

покупателей. Он пришел в себя после своего обморока во время моей лекции о сжатии маны и, ко всеобщему удивлению, прибыл сюда со своими опекунами.

Доковыляв с помощью

трости до стойки, он купил по одному экземпляру каждой из книг.

Я услышала, как Бенно и остальные резко

набрали в грудь воздуха от неожиданной огромной суммы денег. Когда мы только начинали ярмарку, книг было не так

много, но теперь их было много, разных видов. Ни один другой клиент не купил подобного

количества книг.

Рихарда, прадед,

конечно, богат, не так ли?

- Он купил по одной книге только потому, что это его

потомки — вы и леди Эльвира — сделали их, миледи.

Он только что пришел в себя, так что граф Лейзеганг очень беспокоился о его здоровье.

Прадедушка?! Ты совсем себя не бережешь!

Что, если ты снова упадешь

в обморок?!

Я с тревогой наблюдала за ним, пока он

в конце концов не вышел из комнаты, при этом я

постоянно чувствовала сочувствие тем, кто должен был присматривать за

мной таким же образом.

Нг... Это вредно для моего сердца.

Неудивительно, что все кричат на меня, чтобы я сохраняла спокойствие. Мне нужно найти нечто, что позволит

мне держать себя в руках...

Пока я переосмысливала все это, только что прошедшие

крещение дети подходили

за карутой и игровыми картами,

в то время как взрослые

за книгами. Среди клиентов было много женщин, и нашим бестселлером была коллекция романтических рыцарских историй, написанных Эльвирой. Неожиданно, любовные истории, действие

которых происходило в Королевской академии,

тоже оказались популярными. Они были основаны на рассказах,

которые Эльвира слышала от большого

количества женщин самых разных поколений, так что люди всех возрастов

могли читать их и наслаждаться, смакуя тоску о прошлом и делясь теориями

о том, с кого списан тот или иной персонаж.

Самым продаваемым

продуктом была звезда книжной

ярмарки этого года: Восхитительные рецепты

Розмайн. Это была наша первая книга с применением цветных

чернил и продукт

труда многих людей. Хьюго и Элла выбрали

свои самые простые

в приготовлении рецепты;

Никола сделала все возможное, чтобы записать их все; Вильма создала иллюстрации; а Хайди создала

цветные чернила, которые

в первую очередь

сделали возможным окрашивание.

Кстати, на последней странице

была реклама итальянского ресторана.

Мы смогли сделать

цветные книги с помощью мимеографической печати. Это было чрезвычайно трудоемко

и дорого по сравнению с черно-белой печатью,

и было чрезвычайно трудно не допустить

смешения и неверного цвета при

попадании краски разных цветов на друг друга. Гил сообщил мне что это было самым трудным,

все работники мастерской были в изнеможении после работы над этой книгой.

Книга рецептов была небольшой, всего десять рецептов,

но это была наша самая дорогостоящая книга на сегодняшний день. Несмотря на это, поскольку

она включала рецепты

блюд консоме и макарон, дворяне, которые ели блюда, приготовленные

шеф-поварами замка во время зимнего общения, покупали книгу толпами. Стиль приготовления пищи сильно отличался

от местных традиций,

поэтому еще предстояло

выяснить, смогут ли их повара на самом деле приготовить правильно блюда,

имея перед собой только письменные

рецепты. Элла и остальные сказали,

что все равно нужно будет привыкнуть к правильному соотношению нагрева, времени и тому подобного.

Конечно, инструкции по приготовлению натуральных дрожжей не были включены, поэтому

замок оставался единственным местом, где можно было съесть пышный хлеб.

- Мы вернемся в храм завтра после завтрака,

- сказал Фердинанд. – Там нас будут ожидать представители компании Плантен, мы возвращаемся в храм только ради встречи с ними. Так что знай, что к обеду мы вернемся

в замок.

- Понимаю.

У нас была запланирована встреча с компанией

Плантен в кабинете

директора детского дома, где мы собирались обсудить,

что печатать дальше, и предстоящий визит в провинцию

Халдензель. Я была полностью готова снова встретиться с Лютцем и Бенно после стольких лет. Я вручила

им официальный вызов во время книжной ярмарки

и в список вещей, о которых мы будем говорить

украдкой вложила письмо своей семье.

Я тоже хотел бы принять участие во встрече,

- сказал мне Хартмут.

Пожалуйста, нет...

Присутствие Хартмута означало,

что мне нужно будет следить за стилем своей речи так же, как я это делала при написании

писем. Неужели теперь это и будет моей жизнью?

А я наконец-то собиралась

снова со всеми встретиться.

Из-за того, что я уже приводила его в храм раньше, у меня не было причин отказывать ему на этот раз. Но когда я, недовольная этим, подошла к Фердинанду чтобы попросить его разрешения на это, тот, нахмурившись, покачал головой.

- Через два дня состоится встреча с чиновниками, рекомендованными гибами. Именно тогда будет официально начата работа по распространению печатного

дела. До этого времени ауб не даст разрешения на подобные действия,

так что сейчас не время Филине или Хартмуту пребывать

в храме. Вместо этого я бы посоветовал им подготовить документы

для распространения среди чиновников, касающиеся действий и материалов, необходимых для создания мастерских по изготовлению бумаги и печатных

мастерских, - сказал он.

- Как пожелаете.

Фердинанд заглушил любые потенциальные протесты,

дав моим ученикам-чиновникам работу. Мне действительно было немного жаль Хартмута, но я испытала

огромное облегчение от того, что мне не придется брать с собой его или Филину — настолько, что мне захотелось помолиться в благодарность за то, что Сильвестр работал

так медленно, что он еще не дал своего разрешения Фердинанду.

Ладно, не буду я молиться.

Хотя, возможно, улыбка у меня сейчас немного

более широкая, чем должно держать

аристократке.

На следующий день после завтрака

мы с Фердинандом отправились в храм. Дамуэль и Ангелика

сопровождали меня в качестве стражей, в то время как несовершеннолетние рыцари остались как и раньше в замке. Они проведут

это время, проходя обучение под надзором Бонифация.

- Поскорее возвращайтесь, леди Розмайн. И все это ради их же блага. Я ужасно беспокоюсь о том, насколько

чрезмерно воодушевленным кажется дедушка. Он вполне может загонять их до смерти,

- сказал Корнелиус, провожая нас. Душевные

раны, полученные им во время обучения среди рыцарей-стражей эрцгерцогской семьи, очевидно, еще не исцелились.

Я не думаю, что мое возвращение изменит неспособность дедушки

сдерживать себя...

Прибыв в храм, Фердинанд направился

прямо в покои Верховного епископа и провел со мной подготовку для нашей беседы с представителями компании Плантен, которая была запланирована на четвертый колокол.

- Я полагаю, что нам придется сделать это...

- сказал Фердинанд, как только наша подготовительная дискуссия была закончена.

- Действительно, - ответила

я, все еще записывая то, что он сказал, на моем диптихе.

- Я предполагаю, что у них будет много вопросов,

проблем и просьб относительно приведения в порядок нижнего

города и отбора чиновников, которые необходимо будет решить на встрече с аубом.

- Я немедленно её устрою, - ответил Юстокс. Он не терял времени

даром, тут же приступив к работе.

Теперь, когда наша подготовка к встрече

закончилась, Фран принес чай и сладости. Мы снова ели блинчики, так как Дамуэль в прошлый раз трагически упустил

свой шанс отведать их. Эти блины были особенно вкусными,

так как в крем был подмешан сок паруэ.

Фердинанд не любил, чтобы его сладости

были слишком сладкими, поэтому в его блинах было много румтопфа

и скромное количество крема. В отличие

от его, в моих были кусочки паруэ, смешанные с большой порцией

крема. Сок из кусочков паруэ наполнил мой рот радостью.

Это был восхитительный вкус зимы, но сейчас уже был не сезон, и это была моя последняя

возможность насладиться ими в этом году.

-...Новые сладости,

а? - Заметил Фердинанд.

- Сами блинчики существуют

уже довольно давно; эти просто сделаны из немного других ингредиентов, - ответила я.

Как только мы закончили, Фердинанд

достал магические инструменты, блокирующие звук. Я схватила один из них, и именно тогда я заметила, что выражение его лица слегка изменилось, выглядя

похоже на сочувствие

ко мне.

- Отныне чиновники будут сопровождать тебя и в храм, - сказал он. - Это последний раз, когда ты сможешь воспользоваться здесь потайной комнатой.

Я знала, что этот день рано или поздно наступит,

но, тем не менее, его слова ударили меня с силой разогнавшегося грузовика. Присутствие чиновников

означало, что я не смогу очистить свои покои в любую минуту от посторонних и привести в свою потайную комнату определенных купцов. Я почувствовала ту же печаль,

как и когда Хартмут попросил

разрешения присутствовать на встрече. Вот и пришел конец этим моим встречам.

- Вы помешали Хартмуту приехать, чтобы у меня было время попрощаться с Лютцем и остальными...? - Спросила я.

- Я подумал, что для тебя было бы лучше завершить

все самой, чем чтобы так резко отнимать

эту возможность. - Фердинанд опустил глаза, а затем медленно

выдохнул. - План состоял в том, чтобы ты оставалась со своей семьей, пока не поступишь в Королевскую академию,

но в итоге тебя все равно забрали у них. Я закрывал глаза на происходящее в потайной комнате,

чтобы облегчить твои страхи и тревоги, но теперь ты студентка Королевской академии. На всех твоих будущих встречах тебя будут сопровождать чиновники, и они вовсе не будут закрывать

глаза на такие вещи.

- Верно... - ответила

я. Фердинанд давал мне возможность проводить эти встречи так долго,

как только мог, вероятно, за счет каких-то

личных связей. Зная это, мне было нечего ему сказать.

- Самое главное, что о

твоей помолвке с Вилфридом должно быть объявлено во время праздника, посвященного весне. И еще, немыслимо, чтобы простолюдин мог находится в потайной комнате

наедине с помолвленной аристократкой. Подобное сильно навредит репутации

компании ”Плантен", а ты, конечно,

не хотела бы этого, не так ли?

Я согласно покачала

головой. Бенно постоянно

увеличивал и развивал

свою компанию, чтобы удовлетворить необоснованные требования знати, плюс он постоянно

мотался по всему Эренфесту с Лютцем и другими Гутенбергами. Я не могла уничтожить все их усилия ради своих эгоистичных причин.

- Юстокс собирается сопровождать тебя сегодня в твою потайную

комнату, - сказал Фердинанд. - Он знает о твоих обстоятельствах и уже общался с компанией

"Плантен". Полагаю, тебе будет гораздо

легче игнорировать его присутствие, чем мое.

Очевидно, мне придется

взять с собой по крайней мере одного чиновника. Это было потому,

что мы будем говорить о вещах, которые

необходимо будет упомянуть на предстоящей встрече

с чиновниками, но, по-видимому, также его работа заключалась в том, чтобы убедиться, что я по-настоящему попрощалась. В противном

случае, на самом деле у меня не было бы причин приводить

его в мою потайную комнату.

Очень хорошо, - сказала я после неохотной паузы. - Я возьму туда Юстокса.

Итак, я перешла в покои директора приюта вместе с Юстоксом и моими сопровождающими, чтобы дождаться четвертого колокола.

Мы собирались неторопливо побеседовать за ужином.

- Это Фердинанд

выбрал это время для встречи,

верно? - Спросила

я Юстокса. - Разве четвертый

колокол не странное

время для встречи?

- Лорд Фердинанд рассчитал,

что это даст вам немного больше времени, чем если бы встреча

была назначена в привычное время.

- Его доброту непросто

увидеть...

- Конечно, но ведь

вы уже привыкли к этому. Он

действует окольными путями и его действия как всегда незаметны

на первый взгляд,

- сказал Юстокс с легкой улыбкой.

Слуги, приставленные к Фердинанду после его крещения,

все были людьми Вероники. Они отняли у него все, что делало его счастливым, и навязали ему все, что ему не нравилось. В качестве средства самозащиты он в юном возрасте научился

держать полностью бесстрастное выражение лица, которое

скрывало его эмоции от окружающих.

- С его точки зрения, миледи, вы очень, кхм, простое

создание. Вы очень легко читаемый

человек с явно видимыми эмоциями и отсутствием скрытых мотивов. Вдобавок

ко всему, он признает, что использование в разговоре с вами любых благородных эвфемизмов приведет к тому что вы их просто не поймете,

а значит неизбежно возникнут проблемы,

поэтому он так прям в своих разговорах

с вами.

Если он отказался

от использования благородных эвфемизмов в разговоре

со мной, и всегда старается выражаться прямо и открыто, то что это говорит обо мне? Уж точно не что то хорошее…

Я поджала губы, и в этот момент прибыли представители компании Плантен. Фран сопроводил их на второй этаж, и Никола принесла

еду, пока мы приветствовали друг друга.

- Марк, Лютц, вы можете поужинать

с нами сегодня. Мои слуги будут прислуживать вам, - сказала

я.

Лютц беспокойно переводил

взгляд с Юстокса на меня, когда Гил, который начал подавать ему столовые приборы,

произнес:

- Будьте спокойны, это леди Розмайн

решила пригласить вас, - сказал он.

Лютц в то же мгновение

пришел в себя, а затем весьма грациозно

занял предложенное ему место. Мне сказали, что он изучал этикет в храме за те два года, что я спала, и это, безусловно, окупилось — он действительно овладел им. Лютца из прошлого,

который набил себе рот едой, когда Бенно впервые пригласил

нас на обед, больше не было.

Так же и Гил, который

теперь был почти взрослым, был идеальным слугой.

Трудно было поверить,

что в детстве он был самым большим сорванцом и завсегдатаем кельи покаяния. Он так

хорошо выполнял свою работу,

что трудно было представить, как его

наказывали за то, что он раньше пренебрегал своими обязанностями.

Я была так занята с тех пор, как очнулась,

что у меня не было времени по-настоящему осмотреться. Теперь, когда я пристально

всматривалась в них, они очень сильно выросли.

Они, без сомнения,

восприняли бы новость

о том, что мы собираемся

расстаться с предельным

спокойствием, без слез и жутких душевных терзаний,

как в свою очередь произошло

со мной. По сравнению с ними я чувствовала себя ребенком, закатывающим истерику.

- Выручка от продаж весьма достойная,

- начал Бенно, когда мы приступили к ужину. Большинство книг продавалось в замке, но, как глава Гильдии книгопечатания и компании Плантен,

он по-прежнему сам занимался всеми цифрами.

- Поскольку коллекция рецептов

хорошо продавалась, могу ли я предложить, чтобы нашей следующей

работой была новая коллекция рецептов

с участием Хьюго, Эллы и Лейзе? Если мы заплатим

им небольшой процент от денег, которые мы зарабатываем, в обмен на их вклад, мы сможем получить еще больше рецептов

для использования.

- Возможно, но продажи по всему Эренфесту постепенно

снижаются. Вероятно, это связано с тем, что мы насытили

рынок, и большинство аристократов уже обзавелось нашими книгами...

Не так уж много людей могли позволить

себе книги, и поэтому было понятно, почему компания Плантен стремится найти новых клиентов.

Но для этого потребуется разрешение

эрцгерцога. Потягивая консоме,

я мысленно начала выбирать, какие книги я хотела бы распространить.

- Я хочу сохранить

наше преимущество в оценках в Королевской академии,

поэтому книги с картинками из Священного писания и еще не созданные

учебники пока не будут продаваться другим герцогствам. Однако мы подумаем о том, чтобы начать продавать другие книги — то есть рассказы о рыцарях и ноты. Учитывая

предстоящую неразбериху, которая

возникнет в результате увеличения числа герцогств, ведущих здесь торговлю,

нам, по-видимому, придется

подождать до следующего

года, чтобы начать этот план. Мы не сможем удовлетворить спрос, если до этого не создадим больше типографий, поэтому,

пожалуйста сосредоточьтесь на создании большего

количества печатных мастерских и производстве большего

количества учебников в этом году.

Бенно выразительно кивнул и нахмурился при слове “неразбериха”. Похоже, происходящее сейчас

в нижнем городе отнимало у него много сил.

- Кроме того, похоже, что книги по этикету продаются не особенно хорошо...

- Сказала я. Тули была той, кто предложила нам сделать их, но к ним просто не было особого интереса.

Мне было немного грустно видеть все нераспроданные стопки.

Лютц, однако, несогласно

покачал головой, беря в руки немного пышного хлеба: - О, они предназначены для других покупателей. Мы продаем их низшим дворянам,

что не могут позволить себе знающих учителей,

богатым семьям, связанным

со знатью, а также мэрам, которые имеют дело с дворянами. Они ни в малейшей степени не продаются

плохо, - объяснил он.

Как оказалось, на самом деле они продавались довольно хорошо. Они просто не были нужны тем, кто находился в замке, так как все там уже знали этикет.

- Мы продали их по дороге в Халдензель, остановившись в городах и селах Центрального округа, объяснив, что произошло в Хассе, а затем предупредив их, что их может постигнуть

та же участь, если они не будут работать над своим этикетом.

После этого продажи у нас пошли просто отлично, - сказал Лютц с гордой улыбкой.

Я не могла не улыбнуться; у людей, по-видимому, не было другого

выбора, кроме как начать покупать эти книги. Хассе был не

единственным городом, который привык к тому, как когда-то поступал

Безеванц, поэтому мэры других таких же городов

и остальное городское

начальство не могли закрыть глаза на это как на какой то единичный случай.

Судя по продажам в замке, истории

из Халдензеле, написанные

вашей Матерью, - сообщил Марк. - Продавались больше, чем любые другие, леди Розмайн. Говоря это, он разглядывал мясистое

бедро, приготовленное с добавлением вина, которое лежало на его тарелке.

На данный момент любовные истории Эльвиры прочно

захватили сердца всех знатных дам герцогства. Политика фракций, несомненно, в какой-то степени играла свою роль, но более важным выводом было то, что дворяне лучше

подходили для написания историй, которые понравились бы другим дворянам.

- Халдензель опережает

нас в продажах. Мы хотим чего-то подобного

и для Эренфеста, - сказал

Бенно вежливым и официальным тоном.

У большинства детей уже были иллюстрированное Священное

писание, карута и игральные карты, так что в будущем они вряд ли совершат

еще много покупок.

В долгосрочной перспективе мы планировали продавать им учебники, но Бенно хотел что-то, что

принесло бы прибыль пораньше.

Пока я резала свое мясо, я думала что может подойти на эту роль.

- Что, если бы мы немного

больше сосредоточились на канцелярских принадлежностях? - Предложила я.

- А что, есть какие-то, о которых мы не знаем?

- Возможно, что-то вроде папки с файлами и простой папки для хранения

бумаг. Мы также могли

бы создать единые формы заказов для торговцев, особенно учитывая, что в

ближайшее время большое их количество

прибудет из других герцогств. Тебе не кажется, что было бы удобно иметь их под рукой?

Марк несколько раз кивнул в знак согласия,

когда я объяснила, как трудно было разобрать

заказы, поскольку они часто писались

совершенно по разному.

Ох, как же непросто заставить

людей писать их правильно и одинаковым образом.

- Кстати об этом — у гильдмастера возник вопрос. Вы сказали, что для нас будут выбраны

конкретные герцогства, с которыми мы будем вести дела, но как мы определим, какие торговцы получили

это разрешение? - Спросил Бенно, глядя на меня и втыкая ложку в пудинг,

поданный на десерт. До сих пор они могли вести дела с любыми торговцами, которые приходили к ним, но теперь им придется ограничиться несколькими избранными. Им просто не хватало товара, чтобы продавать

его всем кто хотел купить.

-...Нам надо будет это обдумать. Ты советовался с Отто, чтобы узнать его мнение?

- Его ответ состоял в том, что, скорее всего, в зависимости от герцогства торговцы

будут вести себя по разному. Как бывший бродячий купец, он не особо знающ о купцах, ведущих торговлю

по приказу своих эрцгерцогов, - ответил Бенно. Если даже у Отто и Густава не было никаких идей, как у опытных торговцев,

то чего можно было ожидать от меня.

- Я полагаю, было бы разумно

выяснить, как другие герцогства справляются с этим. Хотя, возможно, самым надежным методом было бы сделать в Эренфесте что-то особенное, чему не смогут

подражать другие герцогства...- Размышляла я вслух.

Первое, что пришло на ум, были корабли с красной печатью - японские торговые

суда начала семнадцатого века, которые занимались

торговлей с патентом

с красной печатью,

выданным правящим сегунатом

Токугава. Вероятно, мы могли бы скопировать эту систему, сделав ее такой, чтобы только купцы с патентами с красными печатями могли вести торговлю, хотя я понятия не имела, сможем ли мы на самом деле их выпустить

или они вообще будут работать.

Было слишком опасно принимать такое решение в одиночку.

- Я посоветуюсь с эрцгерцогом, - сказала я. - Возможно,

это то, что нужно будет решить на Конференции эрцгерцогов.

- Мы благодарим вас за ваше внимание.

Мм... Еда действительно становится вкуснее, когда ты ешь её с другими людьми.

Такая мысль пришла мне в голову, когда я заканчивала свой последний обед с Лютцем и остальными. В будущем я могла бы встречаться за обедом с Бенно, поскольку

он был главой компании Плантен,

но о том, чтобы есть за одним столом с учеником лехерлом,

таким как Лютц, просто не могло быть и речи. Возможно, через десять лет, это и можно будет сделать, но мне казалось,

что меня нынешнюю

и такое далекое будущее разделяет

просто невообразимо огромная

пропасть.

- Леди Розмайн, вот документы, касающиеся

продаж в этом году, мнения о чиновниках из низших дворян и перестройке нижнего города.

- О, я очень признательна вам за них. Я передам их аубу, - сказала я. - А вот послание от ауба.

Лютц протянул мне документы, пока Бенно объяснял что в них содержится. Я взяла их и, убедившись, что между ними вложено письмо, быстро положила

их в короб и закрыла крышку. В то же время Лютц заметил конверт,

который я вложила в документы, которые вручила ему, и взглянул

на Юстокса.

Интересно, это тоже будет наш последний

раз, когда мы обмениваемся письмами...?

Даже после того, как я укрепила свою решимость, эта мысль все еще причиняла

боль моему сердцу.

Я сдержала желание заплакать, когда приказала Фран открыть потайную комнату.

- Бенно, Марк, Лютц — мы должны обсудить

кое-что очень важное.

Дамуэль будет сопровождать нас в качестве

моей охраны, Гил и Фран - в качестве моих сопровождающих... и Юстокс как мой чиновник.

Глаза Лютца неверяще расширились в тот самый момент, когда я произнесла

это имя. Марк уставился в пол, в то время как Бенно зажмурился, как бы говоря себе: “Итак, этот день наконец-то...”

Я посмотрела на дверь, которую

открыл Фран, а затем одарила Лютца лучшей улыбкой, на какую только была способна:

- Это очень, очень важный разговор.

Обещание (❀)

Я вошла внутрь, а все остальные последовали за мной. Я села на кресло, которое Гил выдвинул

для меня; затем, как только Фран закрыл дверь, я обвела гостей нарочито спокойным

взглядом.

Дамуэль стоял позади меня, Фран стоял у двери, а Гил стоял справа от меня в стандартной позе слуги. Все они были на своих обычных местах,

но трое из компании Плантен

неловко переводили взгляд с Юстокса на меня, не зная, куда им идти.

- Бенно, Марк, Лютц...

Все в порядке. Юстокс все знает. Вы можете сидеть и вести себя как обычно.

- Что? - воскликнул Лютц. Он посмотрел

на Юстокса, который,

в свою очередь, посмотрел на него сверху вниз, удивленно

- вопрошающе приподняв

бровь.

- Я тот, кто по приказу лорда Фердинанда

давным-давно разузнал все о Майн. Вот почему он доверил мне работать

с компанией Плантен и мастерской

в течение последних

двух лет. Чтобы избежать любых недопониманий, добавлю,

что я здесь нахожусь по приказу лорда Фердинанда.

Лютц поморщился при этих словах. Он сел напротив меня, а затем бросил на меня встревоженный взгляд.

- Леди Розмайн, что сказал Верховный

жрец?

Лютц, пожалуйста. Говори как обычно.

- Обычно...? - Он оглядел комнату,

затем вздохнул и крепко зажмурился. Это заняло у него мгновение, но в конце концов его зеленые глаза посмотрели прямо на меня.

- Тогда…ладно. Что случилось?

Я с облегчением услышала его привычный

тон, но в то же время меня охватило чувство непреодолимого отчаяния.

В моих глазах появилась неприятная

теплота, и сквозь пелену слез я увидела,

как Лютц и Бенно тянутся ко мне.

Я сжала кулаки на коленях.

- Сегодня последний день, когда мы можем воспользоваться потайной комнатой. Поэтому он сказал мне... попрощаться... - сказала я, выталкивая изо рта слова между глубокими

вдохами, слезы теперь потоком текли по моим щекам.

Я услышала, как Бенно издал понимающий «хмм», пока я смотрела, как слезы капают мне на руки.

- Понятно. Если отбросить

то, как ты выглядишь и все такое, то, по мнению общественности, тебе десять лет. Мы знали, что ты не сможешь

долго пользоваться такой комнатой. Правила

благородного общества слишком строги для этого, - сказал он с горьким выражением лица.

Глаза Лютца расширились от удивления. Он был единственным из троицы, кто не ожидал,

что это будет наше последнее

прощание — Бенно и Марк оба знали, что, в конце концов,

это неизбежно произойдет.

- Возраст-это один

из факторов, но ты также проявляешь заметное

благорасположение только к нескольким избранным

купцам, - сказал мне Марк. Его тон был спокойным, но в улыбке читалась озабоченность. - Уже есть много торговцев,

которые говорят, что ты слишком сильно привязана к компаниям Плантена

и Гильберта. Если поползут слухи, что ты водишь простолюдинов в свою потайную

комнату, все мы сильно пострадаем.

Последствия были бы еще более серьезными, если бы люди пришли к выводу, что весь успех компании Плантен был обусловлен моей благосклонностью к ним. По словам Бенно, это повлияло

бы на мотивацию его работников, и последнее, что я хотела бы сделать,

- это нанести ущерб репутации

его торгового дела.

Да, думаю, святая не может быть в центре таких разговоров... - сказал Лютц.

Не только это, - заметила я. – Будет также объявлено

о помолвке.

Лютц уставился

на меня, совершенно ошеломленный.

Чья помолвка...? - Спросил он, и его бровь удивленно

изогнулась.

Моя. Будет объявлено о том, что я обручаюсь

со своим братом Вилфридом. Сыном эрцгерцога.

Естественно, это удивило

моих собеседников. И Бенно, и Марк выглядели

совершенно ошарашенными, в то время как Лютц вопросительно уставился

на меня, как будто не мог до конца смириться

с мыслью о моей помолвке.

Эм... Подожди.

Ты помолвлена...? Я ... Не рановато ли для этого?

- Ага. Многое произошло

в Королевской академии.

Это необходимо для того, чтобы предотвратить возникновение более серьезных проблем.

- Как всегда, где бы ты ни оказалась, ты постоянно

создаешь проблемы, да? - сказал Лютц с раздраженным

видом. Затем его лицо исказилось от беспокойства. - Думаю, с этим я уже не смогу тебе помочь...

Его улыбка, полная противоречивых чувств, заставила мое сердце сжаться.

Мне хотелось крепко обнять его, как обычно,

но я не могла найти в себе сил чтобы даже протянуть

к нему руку. Я просто сжимала и разжимала кулаки на коленях,

уставившись на складки,

которые образовывались на моей юбке. Как будто между нами была стена или огромная

пропасть, которую я только сейчас заметила. Возможно,

я всегда знала, что она там находится,

но я просто игнорировала её... И теперь мне внезапно

пришлось признать этот факт, признать

существование препятствия.

Мне действительно было трудно выразить

словами то, что я чувствовала.

- Верховный жрец сказал,

что было бы ужасно скандально и недостойно, если бы стало известно что помолвленная благородная девушка приглашает простолюдинов в свою потайную

комнату... - сказала я.

- Я думаю, это ужасно, даже не принимая во внимание,

что ты дворянка, - немедленно

парировал Лютц. - Я вижу, у тебя все еще не все в порядке с головой.

Я поджала губы, что заставило

Лютца почесать в затылке, как всегда делал Бенно. Он явно перенял

у него эту привычку.

- Э-э, хорошо. Я понимаю, что мы больше не можем здесь видеться,

- сказал Лютц. - Но... тебя это устраивает? Правда?

- …Конечно же нет, - ответила я, слезы текли по моему лицу, когда мои истинные чувства начали выплескиваться наружу. Меня и раньше не устраивало это решение, и ничего с тех пор не изменилось: - Ты принял меня такой какая я есть, помогал мне сделать бумагу и заколки для волос, следил за моим здоровьем, и помогал мне понять что следует делать всякий раз, когда мы натыкались на стену. Ты был рядом со мной, когда я была так одинока и волновалась, что думала, что могу умереть,

и ты носил письма моей семье, когда я рассталась с ними... Все, чего я добилась, стало возможным благодаря

тебе. Я бы никогда не смогла сделать

это в одиночку.

- Послушай, если ты не согласна

с тем что... - начал Лютц, но я подняла

руку, чтобы остановить его.

- Не имеет значения,

чего я хочу. Уже слишком поздно. Верховный

Жрец изначально планировал прекратить эти встречи, как только я начну посещать Королевскую академию. Он позволил

этому продолжаться еще немного, когда мой двухлетний сон заставил меня почти сойти с ума от страха, но... это прощание должно было произойти

давным-давно.

Лютц скорчил страдальческую гримасу, в то время как Бенно и Марк отвели глаза, уставившись в пол.

- Я лучше чем кто либо другой понимаю,

почему мы не можем оставаться

вместе, и в то же время я совершенно

не понимаю другого, - продолжила

я, - почему мне нужно было спать целых два года? Почему мне не хватило этого времени, чтобы стать полностью

здоровой? Почему мы уже должны прощаться? Они говорят, что это потому, что я теперь слишком

взрослая, но для меня ведь ничего не изменилось.

Лютц протянул руку, чтобы утешить

меня, но затем резко остановился. Вместо этого он обхватил ею мою ладонь и затем крепко сжал её.

-...Не плачь.

Его голос прозвучал

тихо, почти как рычание. Я подняла глаза и увидела,

что он уже на ногах,

смотрит на меня сверху вниз, стиснув зубы от расстройства.

- Майн, не плачь, не надо!

Я была так потрясена, услышав,

как Лютц кричит на меня и называет “Майн”, что мои слезы мгновенно остановились.

- С этого момента, как бы сильно ты ни плакала,

меня не будет рядом, чтобы успокоить тебя.

Так что... просто больше не плачь, - продолжил он. По его лицу было ясно, что он сам еле сдерживает боль, в то время как его голос говорил мне, что он мучается из-за собственного бессилия.

Лютц снова сел, и в комнате воцарилась тишина. Юстокс спокойно

наблюдал за мной. Его глаза были точь-в-точь как у Фердинанда - глаза человека,

беспристрастного оценщика - наблюдателя. Не в силах вынести подобный

препарирующий взгляд, я отвела свой, но в то же время Лютц окликнул меня, привлекая мое внимание к нему, а не к полу.

Майн. Ты помнишь, как давным-давно, по дороге в лес, мы говорили о наших мечтах?

Я вспомнила, как, затаив дыхание, шла в лес с крошечной корзинкой

за спиной, страстно

желая добыть дрова и еду. Лютц задавал темп, Тули вела детей, и даже Ральф и Фей сопровождали нас. Все дети отправились в лес одной большой группой,

но я была такой медлительной, что всегда хоть и уходила первой, приходила

последней.

Я смутно припомнила, как мы обсуждали

наши мечты в те времена, когда я отчаянно хотела сделать глиняные таблички. В то время мы ничего не знали ни о статусе гражданина

города, ни о жизни бродячих

торговцев, ни о том, что люди думают об этом. Но с этим невежеством соседствовало чувство свободы

и бесстрашия.

- Ты сказал, что хочешь быть бродячим торговцем,

верно? - Слабая улыбка тронула мои губы, когда я вспомнила это, но Лютц, кивнул в ответ с крайне серьезным

видом.

- Правильно. Я хотел стать бродячим

торговцем, чтобы покинуть этот город — исследовать другие города... и благодаря тебе эта мечта сбылась. Я все время покидаю этот город, как Гутенберг. Я ездил в Хассе, в Иллгнер и совсем недавно

в Халденцель. Хальденцель был долгим путешествием даже в экипаже,

поэтому по пути мы останавливались во всевозможных городах

и поселках. Я побывал во стольких местах и собираюсь

побывать еще во многих. Потому что нам нужно сделать больше типографий. - Лютц начал перечислять все другие города и села, которые он посетил, неотрывно

глядя на меня своими зелеными глазами. Затем, в конце он спросил:

- А ты помнишь, свою мечту...?

Я моргнула и начала рыться в своих воспоминаниях. В то время у меня не было ни бумаги, ни чернил,

поэтому моей целью было просто найти какой-нибудь способ записи. Я была маленькой, слабой, очень быстро устающей и без единого гроша в кошельке... и все же мне ужасно сильно хотелось

читать.

-...Я хотела жить в окружении

книг. Моей мечтой было, чтобы каждый месяц выходило несколько новых книг, и чтобы я жила жизнью, в которой могла бы прочитать их все...

Ааа, точно... По сравнению с тем, что было тогда, сейчас я действительно, исполнила

свою мечту.

Я сделала бумагу, чернила, печатный

станок, основание, с помощью которого

эрцгерцог мог продолжать развитие печатного дела. Были близкие мне люди, соратники, которые помогали мне делать книги, и я даже подружилась в Королевской академии

с подобным мне книжным червем. Как в храме, так и в замке были библиотеки, в которые я могла входить по своему желанию и свободно просматривать их содержимое благодаря

моему нынешнему статусу.

Только сейчас я осознала,

что я получила все, о чем когда то мечтала.

Я посмотрела на свои руки, а затем снова на Лютца, который понимающе кивнул мне.

- В Эренфесте каждый год пишется и выпускается всего несколько новых книг, - сказал он. - Но если мы продолжим строить

печатные мастерские, мы сможем выпускать

новую книгу каждый месяц — надеюсь, даже чаще.

Теперь в Хальдензеле, так же как и в Эренфесте, была типография, и было несколько

других гибов, которые тоже хотели начать печать в своих провинциях. Если бы Гутенберги

продолжали передвигаться по герцогству и распространять свои знания, количество типографий в будущем

резко возросло бы. Это были конкретные шаги к моей мечте о том, чтобы стало больше книг — более конкретные, чем все остальное,

что мы могли бы сделать.

- Я буду продолжать

делать это, - сказал Лютц. - Я буду продолжать

делать все больше и больше

книг для тебя.

- Почему ты так хочешь для меня делать все это...? - Спросила

я. Не успели эти слова слететь с моих губ, как я вспомнила, что я уже задавала ему подобный вопрос в прошлом.

Лютц слегка улыбнулся, как бы говоря, что ответ очевиден:

- Потому что ты осуществила мою мечту, и теперь я хочу отплатить

тебе тем же. Я сделаю для тебя гору книг и отправлю

их тебе, так что не плачь. Тебе просто нужно улыбаться и ждать их появления.

Эти слова не сделали меня счастливой, скорее, заставили меня почувствовать, мне чудилась в них какая-то неправильность. Лютц работал со мной все это время, и теперь он говорил мне подождать. Я была искренне

рада получить побольше

книг, ничего не делая, но я действительно не хотела, чтобы из всех кто мог бы сказать

мне такое, этим человеком был Лютц. Я задумалась о том, почему я испытываю

эти чувства неправильности, мои брови нахмурились, а затем меня осенило осознание.

Нужно делиться,

не так ли…?

А?

Теперь понятно, почему это казалось

неправильным. Мы зашли так далеко вместе. Конечно,

наша работа всегда была разной — делали ли мы заколки для волос и бумагу, спасали сирот в храме или продавали книги в замке, мы делали разные вещи в разных местах, но я никогда

просто не сидела и не ждала, когда он все сделает в одиночку.

- Лютц, ты делаешь то, что я придумываю. Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты будешь трудится,

делая для меня книги. Мне нужно делать то, что мне по силам. Для меня потратить

впустую так много времени, тогда...

Я бы не имела права читать сделанные

тобой книги.

Лютц довольно улыбнулся,

в то время как темно-красные глаза Бенно вспыхнули

светом, который был для меня подобен произнесенным им словам: “Да, это совершенно

верно. Если у тебя есть время плакать,

значит, у тебя есть время работать. Вместо плача зарабатывай деньги. Получай прибыль”.

- Я буду поддерживать вас и других Гутенбергов, чтобы вы могли хорошо выполнять

свою работу и создавать как можно больше книг, - сказала я. - И точно так, как обещал мой Папа... Я буду защищать этот город и всех живущих в нем.

- Так и будет, - ободряюще

сказал Марк. - Компания Плантен

и Гутенберги будут продолжать сотрудничать со знатью на постоянной основе. Единственный, кто сможет защитить

нас, слабых простолюдинов, - это ты, приемная дочь эрцгерцога.

Я кивнула, и в этот момент Лютц резко поднялся

с кресла и встал передо мной. Затем он протянул

руку. – Тогда, это обещание.

Даже если мы больше не сможем встречаться вот так, я буду продолжать

делать для тебя книги. И это обещание

вечно.

Я встала и взяла Лютца за ладонь, убедившись, что крепко сжала её, вкладывая

все силы в свое следующее заявление. - Даже если мы больше не сможем встречаться вот так, я буду продолжать думать о том, как помочь всем вам. А это мое обещание

тебе.

Мы улыбнулись друг другу, держась за руки. Даже разлученные, мы продолжали бы идти по одному и тому же пути — пути создания

книг.

Прощай. Сдержи

свое обещание, хорошо?

Ты тоже, Лютц.

Как только мы обменялись обещаниями, Лютц и остальные вышли из моей потайной комнаты.

Гил отправился провожать

их, и я наблюдала, как они выходили

из потайной комнаты с опухшими

от слез глазами.

- Юстокс.

Да, миледи?

Я сейчас улыбаюсь? Как ты думаешь, Лютц ушел, не беспокоясь обо мне?

Юстокс спокойно кивнул. - Вы улыбаетесь. Однако,

если мне дозволено дать вам совет... У нас еще есть время, прежде чем мы должны будем вернуться

в замок. Почему бы не воспользоваться вашей

потайной комнатой? Взрослые

благородные женщины, которым

нельзя открыто выказывать

свои чувства, используют свои тайные комнаты,

чтобы побыть в одиночестве и прийти в себя, - сказал он.

Кроме того, он предложил мне воспользоваться

потайной комнатой в покоях Верховного епископа. Мои слуги не могли выполнять

свою работу, пока я была в этой.

- Потайная комната должна быть для вас тем же, чем была ваша семья и купцы нижнего города до сих пор, - продолжил

он. Сравнение сразу же обрело для меня смысл — моя потайная

комната была похожа на мою семью из нижнего города в том смысле, что она давала мне возможность раскрыть свое истинное

"я", стать самой собой.

- Теперь я понимаю... - Ответила я. - Таким образом, моя семья была похожа на потайную комнату с дверью, которую больше нельзя открыть, в то время, как Лютц и купцы были подобны постельным

принадлежностям с балдахином, который когда-то можно было задернуть, или, возможно, теплым одеялом, которое давали мне силы, необходимые для работы... Однако теперь, когда они больше не могут делать этого, я должна найти им замену.

Придя к такому выводу, я улыбнулась

пустой улыбкой. Возможно,

мне нужно будет стать достаточно сильной,

чтобы подобно рыцарю мочь спать на открытом

воздухе.

После того, как я вышла из своей потайной комнаты,

Фран, слегка нахмурившись, шагнул вперед и накинул мне на голову вуаль. Она закрывала мое лицо, чтобы другие люди не могли видеть мои опухшие глаза или покрасневшие, заплаканные щеки.

Когда я с облегчением вздохнула, Фран сказал “извините” и поднял меня на руки.

- Моника, Никола, я поручаю уборку вам. Я отведу уставшую

леди Розмайн обратно в покои Верховного епископа,

- сказал он, прежде чем быстро зашагать прочь.

Я чуть было не начала протестовать, что могу идти сама, но вместо этого уступила и прислонилась головой к плечу Франа. Это был его способ предложить мне утешение и физическую близость,

не переступая границы,

которая отделяла слуг от того, кому они служили.

Его так же трудно понять, как и Фердинанда... Как и следует ожидать.

Дамуэль и Ангелика следовали за мной в

качестве рыцарей-стражей, в то время как Юстокс шел рядом с нами. Сразу после того, как мы прибыли в покои

Верховного епископа, меня поставили на ноги рядом с дверью в мою потайную

комнату.

- Миледи, я позову вас, когда придет время возвращаться в замок. Пожалуйста, пока воспользуйтесь своей потайной комнатой,

- сказал Юстокс. - В этом коробе лежит то, что вам нужно, верно? - Он передал коробку,

которую принес для меня, намекая,

что знает о письме от моей семьи, которое было зажато между документами.

Я очень

благодарна тебе, Юстокс.

Оказавшись в своей потайной комнате,

я достала письмо из короба. Это был ответ на послание, которое

я передала компании

Плантен во время книжной ярмарки

в замке, — послание, в котором я описала, как шпилька Тули заслужила одобрение

принца и про мое первое место на курсе в Королевской академии.

Мои родные прочитали

письмо и теперь осыпали меня похвалами.

“Ты определенно много работаешь, Майн. Должно быть, это действительно

было очень трудно. Позаботься о том, чтобы не заболеть

— вот о чем я беспокоюсь больше всего”.

“Фу. Тули похвалил принц, и ты получила

лучшие оценки, чем все остальные дворяне? Обе мои дочери, несомненно, невероятны. Я не мог бы быть более горд как отец”.

“Есть еще много других мастеров,

делающих заколки для волос, но я усердно

работаю, чтобы продолжать делать их лучше всех, для тебя, Майн. Я не хочу, чтобы кто-то еще получал твои заказы и забирал у меня эту работу”.

Только открыв письмо, мне тут же

захотелось заплакать, так что к тому времени, когда я действительно начала его читать, я уже буквально рыдала. Как

только чиновники начнут повсюду следовать

за мной, мы больше не сможем обмениваться такими посланиями.

- Папа, Мама, Тули...

Я больше не могла войти в эту свою

«потайную комнату», теперь, когда мой магический контракт с Сильвестром накрепко запер эту дверь.

- Бенно, Марк, Лютц...

У меня больше не было теплого одеяла, в которое

можно было бы завернуться и не следить

за проявлением своих эмоций.

- Я сдержу свое обещание, но, Лютц... Похоже,

я не смогу перестать плакать.

Эпилог

После её просьбы о похвале, Розмайн нерешительно улыбнулась и опустила взгляд. Это было выражение, которое она делала, когда отказывалась от чего-то, например, когда отказывалась от посещения библиотеки в Королевской академии или когда признавала, что её расставание с живущими в нижнем городе, было необходимо. Но от чего она отказалась на этот раз?

- Лорд Фердинанд, это необходимо для леди Розмайн, - с гримасой отчитал Юстокс своего лорда, заметив серьезность ситуации.

- Как я уже сообщал ранее, она понесла потерю, эквивалентную потере кровати и потайной комнаты. Вы возлагали ответственность за её уравновешенность в чувствах на тех людей из нижнего города, которые окружали её, но теперь, когда их у нее отняли, именно вы должны исполнить роль её опекуна.

Розмайн посмотрела на Юстокса, ее золотистые глаза расширились от удивления. Ее пораженный взгляд исчез, теперь его сменило любопытство. У Фердинанда, напротив, было слегка противоречивое выражение лица, так как он сдерживал свое желание запротестовать и вместо этого пытался понять как он считал «истинные намерения» Юстокса. Он посмотрел на Юстокса, постукивая себя по виску.

- Ты говоришь об ответственности, но разве у Розмайн нет новой семьи?

Юстокс приподнял брови, выказывая тем самым свое сомнение в обоснованности этого утверждения, и заработал в ответ недовольную гримасу. Если бы Фердинанд действительно верил, что новой семьи Розмайн достаточно, чтобы умиротворяюще воздействовать на её чувства, то он, конечно, не стал бы так сильно стараться, чтобы она смогла попрощаться со своими друзьями из нижнего города.

Фердинанд снова обратил свое внимание на Розмайн.

- Если твоя семья из нижнего города эквивалентна потайной комнате, а компания Плантена - кровати, то чему эквивалентны Сильвестр и Карстедт?

- Мои отцы? Они похожи на... двери, - ответила Розмайн после минутного раздумья. - Они не позволяют приблизиться ко мне злоумышленникам, одновременно защищая меня и не давая мне уйти.

- Понятно, - пробормотал Фердинанд. Эти…сравнения сделали эмоциональную дистанцию между Розмайн и её новой семьей для него крайне ясной. Было мало шансов, что они смогут предоставить ей желаемое умиротворение.

- Это интересное сравнение... - заметил Юстокс. В его карих глазах появился заметный блеск. - Как насчет леди Эльвиры и моей матери? Кто тогда они?

Независимо от того, что ответит Розмайн, было важно знать, что она думает об окружающих — в конце концов, у нее был другой набор ценностей, чем у Юстокса и всех остальных, из-за её воспитания в нижнем городе.

Розмайн обдумывала свой ответ, глядя на Экхарта и Фердинанда.

- Мама и Рихарда похожи на камины — они яркие, теплые и абсолютно необходимы мне, чтобы выжить... но я не могу на них опереться. Если подойти слишком близко, я просто рискую обжечься.

- Хм. Довольно интересно... - сказал Фердинанд, его губы слегка изогнулись в усмешке. Он и Юстокс продолжили расспрашивать о нескольких других именах, и Розмайн отвечала каждому по очереди.

- Ангелика и Корнелиус... Мои рыцари-стражи подобны книжным полкам — они оберегают то, что мне небезразлично. Я думаю, это делает Дамуэля книжной полкой в шкафу запирающемся на ключ. Он знает мои секреты и держит их при себе.

- Я вижу, ты ценишь Дамуэля больше, чем я ожидал, - сказал Фердинанд, на что Юстокс кивнул в знак согласия. Они знали, что он нравится Розмайн, но никто не думал, что она ценит его больше, чем Корнелиуса.

- Фран и мои служители храма похожи на столы — место не только для работы, но и для чтения книг. Они имеют свое применение как в общественной, так и в моей частной жизни, и они мне жизненно необходимы.

Юстокс не мог до конца понять, как может быть жизненно важен письменный стол; это была аналогия, которая показывала как трудно было определить, что сама Розмайн считала важным.

- Возможно, вы единственная, кто считает свою личную жизнь неразрывно связанной с письменным столом, миледи? - Предположил он.

- Я думаю, что будет более правильно называть это личным пространством, - ответила она, - так как именно в нем можно полностью насладиться чтением.

Ха. Место, где можно насладиться чтением. Значит, это должно быть очень важно для нее.

Юстокс мгновенно это понял. Рихарда упоминала, что Розмайн утверждала, что может отказаться даже от еды, пока у нее есть книги. И ведь так и есть, он видел силу этой привязанности своими собственными глазами в Королевской академии.

Храмовые слуги Розмайн были абсолютно необходимы ей, а так же были важным источником сострадания, которое исцеляло её сердце. Ее ответы показали, что она ценила людей тем больше, чем ближе они были по происхождению к нижнему городу, и что у неё почти не было привязанностей к знати. И это было совсем не случайно, учитывая, сколько времени она провела с теми, кто жил в нижнем городе, но это все равно заставляло беспокоиться о будущем.

Назвав еще несколько имен, Фердинанд на мгновение задумался.

- Розмайн, отныне тебе придется полагаться на Вилфрида, твоего жениха... но что именно он для тебя значит?

- Вилфрид? Хмм... Он похож на табуретку. Кресло без спинки. Я могу ненадолго передохнуть с ним, но не расслабиться полностью. Он сильно повзрослел за последние пару лет, и, сравнивая то, какой он сейчас и каким он был до своего крещения, ясно, насколько усердно он работает... но я не нашла бы ни облегчения, ни утешения в попытке положиться на него.

Этот её ответ был дан ровным голосом и без каких-либо благородных эвфемизмов, которые обычно следовало бы ожидать от дворянина.

Она так четко описала лорда Вилфрида, что я почти впечатлен.

Юстокс заметил это по тому, как она заставила Трауготта добровольно покинуть ее свиту, Розмайн для себя самой очень четко разграничивала тех, кто ей был нужен, и тех, в ком она не нуждалась. В храме её называли глубоко сострадательной святой, но она просто проявляла необычное отвращение к повседневной, привычной остальным жестокости и терпимости к смерти и совсем не проявляла такого уж особого сострадания к тем, о ком не заботилась.

И все же нехорошо, что она так мало думает о лорде Вилфриде.

Пока Юстокс размышлял над этим, Фердинанд приподнял бровь, показывая свое согласие.

- Он определенно ненадежен, - заметил он. - Нам нужно будет преобразить его до такой степени, чтобы ты могла «откинуться» на него спиной.

- Если возможно, я была бы признательна и за подлокотники.

- Я подумаю об этом.

Но сможет ли лорд Вилфрид выдержать обучение лорда Фердинанда...?

Розмайн всегда выполняла непростые задачи, которые одну за другой выдавал ей Фердинанд, несмотря на то, как сильно она ворчала по этому поводу, но это и близко не было к тому, что мог сделать любой человек, даже не ребенок.

В конце концов, лорд Фердинанд ведет обучение с точки зрения человека, который ни разу в жизни не позволял себе потерю постоянной бдительности и хотя бы малейшую небрежность в чем либо.

Фердинанд вложил все свои силы в учебу, чтобы свести к минимуму претензии и оскорбления, которые он получал от Вероники, и заслужить похвалу от предыдущего эрцгерцога. Получение высоких оценок в Королевской академии было необходимо для того, чтобы его приняли в качестве кандидата в эрцгерцоги, и именно поэтому он так относился к Розмайн, приемной дочери. Однако с этими оценками и стремлением к самосовершенствованию соседствовала большая опасность.

- Миледи, что вы думаете о прошлом графе Лейзеганге? - Спросил Юстокс.

- Прадедушка? Он похож на изящное украшение, помещенное на полку или камин — настолько хрупкое, что может рассыпаться на куски от любого неосторожного прикосновения или тычка пальцем, как будто оно сделано из песка. Я чувствую постоянное беспокойство за его самочувствие, просто наблюдая за ним издалека.

- Я согласен с тобой. Мы не хотим, чтобы кто-то тыкал в Прадеда пальцами, - сказал Экхарт со смешком. Затем выражение его лица немного посуровело. - Но каким бы хрупким он ни был, он все равно удивительно живуч и опасен, Розмайн. В настоящее время он формирует политический блок вокруг Лейзенгангов с конечной целью сделать тебя следующим правящим аубом. Халдензель и Грошель настроены положительно к этому его предложению, а сейчас он плотно работает над Иллгнером, первой провинцией, в которой началось выделка бумаги для печатного дела. Поскольку ты приемная дочь эрцгерцога и обладаешь как положением, так и достаточным объемом маны, необходимыми для того, чтобы стать следующим аубом, он рассматривает тебя как маяк для Лейзенгангов и последнее благословение, которое боги даровали ему в этой жизни.

- У меня такое чувство, что он может просто умереть от отчаяния, если я скажу ему, что не хочу быть правящей эрцгерцогиней. Я могу это сказать? Мы все знаем, что я не собираюсь становиться следующим аубом, верно?

Розмайн была простолюдинкой по рождению; было немыслимо, чтобы она могла стать следующей правящей эрцгерцогиней. Сильвестр хотел сохранить ее связь с Эренфестом через помолвку, и первым партнером, которого он предложил для этого, был Фердинанд.

Предложение имело смысл — Розмайн не была дочерью Сильвестра по крови, и Сильвестр не хотел, чтобы она стала его преемницей. Нетрудно было догадаться, что он даже не особенно хотел, чтобы она выходила замуж за Вилфрида.

- Мы также не намерены делать тебя правящей эрцгерцогиней, - отметил Фердинанд. - Помолвка с Вилфридом несколько утихомирит всколыхнувшиеся амбиции этих аристократов, но бывший граф Лейзеганг - хитрый старик, который, безусловно, не просто так смог дожить до таких преклонных лет только лишь милостью богов; заставить выполнять его замыслы такую наивную, приветливую девочку как ты, для него не составит ни малейшего труда. Скорее всего, теперь ты будешь чаще общаться с Лейзгангами по поводу печатного дела, поэтому делай это как можно реже и полагайся на Эльвиру везде, где только можно. Так же тебе придется притвориться, что ты доверяешь и полагаешься на Вилфрида. Покажи, что ты намерена поддержать следующего эрцгерцога, а не становиться им самой.

Но будет ли даже этого достаточно? Я не уверен.

Учитывая, что Розмайн продолжит преуспевать в Королевской академии, распространяя нововведения и получая лучшие оценки в своем классе, общаясь с представителями более высокостоящих в рейтинге герцогств, ситуация потенциально могла бы выйти за рамки того, с чем мог справиться Эренфест. Все уже стало настолько плохо, что они были вынуждены запретить Розмайн посещать в этом году межгерцогский турнир и выпускную церемонию.

Я не думаю, что улучшения навыков общения леди Розмайн и усиленного обучения лорда Вилфрида в целом будет достаточно, чтобы исправить это.

Так думал Юстокс, но у него не было лучших идей. Также его долгом было молча следовать за своим господином или, самое большее, незаметно для других высказать свою точку зрения.

- Я считаю, что перед тем как взяться за усиленное обучение лорда Вилфрида нужно сделать что-то еще, - сказал Юстокс. Он знал, что Фердинанд пытается найти легкий выход, сосредоточив внимание на обучении Вилфрида, но этим должны были заниматься только его родители и вассалы. Вместо этого Фердинанду нужно было защитить Розмайн, которую он втянул в благородное общество против ее воли.

Несмотря на то, что теперь Розмайн имела статус дворянки, внутри она все еще оставалась простолюдинкой. Она, несомненно, как и обещала, продолжит защищать нижний город всеми силами... И это чревато значительным риском того, что однажды она окажется в оппозиции к знати. Учитывая ее обмен мнениями с Сильвестром и его чиновниками после того, как ее старые магические контракты были аннулированы, было легко представить, как она прямо и открыто выступает против каких то планов эрцгерцога лицом к лицу с ним.

Им нужно было обучить Розмайн таким образом, чтобы не допустить в будущем подобного развития событий. Ей нужно было научиться выражать свои желания и мнения и добиваться сотрудничества таким образом, чтобы это было приемлемо для других дворян, и единственным, кто мог обучить такому, был кто-то, кто знал о ее простолюдинском происхождении и о том, что она больше всего на свете хотела сохранить связи с нижним городом.

Фердинанд замолчал, с первого взгляда поняв на что намекает Юстокс. Он в задумчивости опустил взгляд, прежде чем посмотреть на Розмайн.

- Тебе приходится жить, храня множество секретов — секреты, которые ты почти ни с кем не можешь обсудить. Юстокс сказал мне, что в результате ты плохо приспособилась благородному обществу, и что при надлежащих обстоятельствах те, кто знает твои секреты, могли бы оказать тебе более прямую и быструю помощь.

Розмайн удивленно посмотрела на Юстокса. Он кивнул ей, прежде чем дать объяснение:

- Отнюдь не легко приспособиться к культуре и образу мышления, с которыми человек до того не был знаком. И это не то, что нам нужно просто подделать на время — вы собираетесь жить в благородном обществе всю оставшуюся жизнь. Я просто сообщил лорду Фердинанду, что было бы неразумно принуждать вас усиленно заниматься этим, не объяснив причину. Лютц сказал то же самое.

Для сбора сведений с помощью маскировки требовалось изучить культуру того места, куда он проникал, но Юстоксу нужно было только временно казаться нормальным для своего нового окружения. Розмайн, напротив, должна была играть роль дворянки бесконечно долго. Юстокс впервые увидел, как Розмайн и другие говорили с полной откровенностью в ее потайной комнате, и именно тогда он узнал, что, несмотря на то, что она была так близка к Фердинанду и говорила с ним с очевидной откровенностью, она все еще немного сдерживалась при этом. Ее актерские навыки были намного лучше, чем Юстокс первоначально думал.

- Юстокс... ты говорил с Лютцем? - Спросила Розмайн.

- Некоторые вещи всплыли в разговоре во время нашего совместного общения о делах мастерской. У меня мало общего с тамошними людьми, и поэтому вы были постоянной темой для обсуждения. Также были подняты подробности о серых жрецах храма, компании Плантен и Гутенбергах, что привело к исключительно интересному разговору. Вполне понятно, что вы так плохо привыкали к нашей культуре, учитывая, что у вас было такое слабое здоровье, что вы только изредка могли выходить на улицу, и что вы спасали сирот с помощью знаний, которые вы получили от общения с богами в мире снов.

Юстокс не мог удержаться от улыбки, вспомнив свои разговоры в мастерской, но Розмайн посмотрела на него озадаченно.

- О? И что именно сказал Лютц? – Спросила она.

- Он сказал, что вы были как деловой партнер - купец, - ответил Юстокс, - в том смысле, что он чувствовал необходимость обозначить для вас каждую возникающую проблему, почему они были проблемами и как их решить.

Похоже, Фердинанд среагировал на эти слова Лютца, сильнее чем Розмайн. Он на мгновение задумался, а затем посмотрел на Розмайн с явной решимостью во взгляде.

- Согласно совету Юстокса, я намерен более внимательно наблюдать за твоим поведением и выявлять ошибки в будущем. Твоя приспособленность к благородному обществу является нашим главным приоритетом — тебе не следует раскрывать кому либо какие-либо секреты.

Розмайн выслушала его решение с выражением лица, которое ясно давало понять, что это повеление вызывало у нее только раздражение, и ни что иное. По правде говоря, никто не был бы рад услышать, что такой перфекционист, как Фердинанд, будет еще пристальнее следить за ним с намерением указывать и критиковать ошибки.

Тем не менее, она примет это, так как знает, что это необходимо для нее, чтобы выжить в благородном обществе.

- Нелегко жить жизнью, полной секретов, - продолжал Фердинанд, - но, учитывая волнения, которые возникнут, если какие-либо сведения просочатся, их необходимо сохранить любой ценой. Ты понимаешь это, да?

- А какие у вас секреты? - Спросила Розмайн, отвечая вопросом на вопрос.

Фердинанд пристально посмотрел на нее.

- Секреты называются секретами именно потому, что ими нельзя делиться с другими. Не спрашивай меня о том, на что, как ты знаешь, я не смогу ответить, дура.

- Простите. - Розмайн вдруг посмотрела вдаль довольно отстраненным взглядом, а затем пробормотала себе под нос: - Значит, у Фердинанда тоже есть секреты...

И к сожалению, весьма много.

Фердинанд часто занимался работой «в тени»; у него, вероятно, были секреты, о которых не знал даже Юстокс. Трудности, через которые он заставил пройти своих вассалов в Королевской академии, сделали его похожим на Сильвестра.

- Слушай внимательно, - сказал Фердинанд. - Политика в герцогстве снова изменится после объявления о твоей помолвке с Вилфридом. Я намерен попытаться объединить всех дворян под одним знаменем. Крайне важно, чтобы ты действовала с предельной осторожностью; обязательно переговори со мной, прежде чем пытаться предпринять какие-либо шаги. Поездка в Хальдензель предстоящей весной имеет особое значение, так как это место рождения Эльвиры и провинция Лейзегангов, правящий род которой надеется сделать тебя следующим аубом. Я намерен пригласить Карстедта и Эльвиру сопровождать тебя, но будь осторожна, следи за тем, что ты говоришь и делаешь.

- Обязательно. - Кивнула Розмайн с серьезным выражением лица.

Розмайн будет особенно сложно избежать принятия каких-либо неверных решений, когда она даже не понимала, от чего ей нужно воздерживаться. Независимо от того, насколько опытной была Эльвира, было непросто скрыть часто непостижимые действия Розмайн, и Карстедт не был особенно проницателен, когда дело доходило до того, чтобы читать нюансы чувств других людей. Все признаки указывали на то, что в Халдензеле что то назревало.

Несмотря на это беспокойство Юстокса, разговор подошел к концу, и в этот момент Фердинанд встал. Они проговорили гораздо дольше, чем ожидалось; он пришел за Розмайн, а не для того, чтобы вести длительные дебаты.

- Нам давно пора отправляться в замок, - сказал Фердинанд, направляясь к двери. Розмайн последовала за ним, и именно тогда Юстокс понял — он забыл спросить ее, что она думает о его господине.

- Миледи, если бы мы продолжили игру в сравнения, - начал Юстокс, прерывая их прощание, - кем бы был для вас лорд Фердинанд?

Розмайн посмотрела на Фердинанда и на мгновение задумалась.

- Скамейка. Я могу бездельничать и читать на ней, но если бы я доверила ей свое тело и заснула на ней, я бы потом страдала от боли во всем теле или же от сильной простуды.

- О? Говорите, скамейка? - Юстокс погладил подбородок, и повторил себе под нос ответ девочки. Сравнение Фердинанда с бездельем и чтением почти наверняка означало, что она чрезвычайно доверяла ему — даже больше, чем своим храмовым слугам. Он никогда бы не догадался, что она так сблизилась с Фердинандом, несмотря на то, как жестоко он с ней обращался.

Юстоксу хотелось погладить Розмайн по голове и похвалить ее за то, что она заметила практически невидимую для всех остальных доброту его господина, но, похоже, Фердинанд совсем по-другому отнесся к тому, что его сравнивали со скамейкой.

- Хм. Очень интересный ответ, - произнес Фердинанд, его голос был заметно мрачнее, чем обычно, возможно, из-за его недовольства её ответом. У него была при этом на губах яркая улыбка, но Розмайн знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что это фальшивка; она уже побледнела как полотно.

- Эм. Эр. Эээ...

Ее рот открывался и закрылся, когда она отчаянно пыталась придумать оправдание. Фердинанд шагнул к ней, его улыбка стала шире.

Ах. Его веселье пересилило неудовольствие.

Выражение его лица и тон несколько изменились. Для него было чрезвычайно редким случаем разговаривать с другим в такой манере. Юстокс больше всего хотел чтобы Фердинанд испытал удовольствие, поэтому не собирался прерывать его. Он и Экхарт оба были верными вассалами; если их лорд был доволен, то и они были довольны.

Что произошло с Розмайн дальше? Конечно же то, на что она напрашивалась своим подобным поведением.

Побочная история: Лутц — Течение времени и новое обещание

В почти пустом храме было болезненно тихо.

Покинув покои директора

приюта, мы молча последовали за Гилом по коридору; карета ждала нас у главного входа в благородную часть храма. Хозяин Бенно забрался внутрь первым, а затем Марк. Я двинулся было за ним, но потом остановился и обернулся. Как всегда, до самого нашего

отбытия, Гил оставался

стоять позади.

Гил...

Его уже впускали

в потайную комнату

раньше, так что он наверняка

знал, через что сейчас проходит Розмайн. Я встретил его

пристальный взгляд своим, глядя прямо

в его фиолетовые, почти черные, глаза, и улыбка купца, достойного

служить семье эрцгерцога, смялась на моем лице, хоть я и изо всех сил старался

сохранить её.

Не спускай

глаз с леди Розмайн, хорошо?

Как будто нужно, чтобы ты мне об этом напоминал. Я её служитель, помнишь, что это такое?

Гил не стал комментировать мой грубый тон на самом деле, он просто ответил мне столь же грубо. Я почувствовал, как у меня в груди мгновенно разлилось

облегчение; если Гил сказал, что собирается присматривать за ней, значит он так и сделает.

Но в то же время, мне казалось,

что мне снова почти открыто сказали, что я больше не буду тем, кто будет поддерживать Розмайн.

Я прикусил

губу и забрался в карету, пытаясь вынести неописуемую боль в сердце.

Карета сразу же тронулась с места, один раз резко дернувшись при самом начале движения. Она проехала по мощеной дороге храма и проехала ворота для экипажей.

Больше не было необходимости вести себя как лучший из купцов; фальшивая

улыбка, которую я отчаянно пытался

сохранить, исчезла в одно мгновение.

...Да будь все проклято!

Я уставился на свои руки, чувствуя себя бессильным. “Почему

мне нужно было спать целых два года?” - полные боли слова Розмайн врезались

мне в память. Тогда она говорила от всего сердца и так сильно плакала,

но я не мог ни обнять её, ни успокоить, как делал это раньше. Наша жизнь изменилась

так сильно, что я даже не мог облегчить ее беспокойство, сказав, что мы всегда будем вместе, или что все между нами останется по-прежнему.

Я зажмурился, но не смог перестать видеть лицо Розмайн,

по щекам которой

текли слезы.

Я сказал Хозяину Бенно, что возьму себя в руки, что буду держаться и помогу ей, когда ей будет страшно,

— и вот это все на что я оказался

способен...?

Хозяина Бенно заранее предупредили о расторжении контрактов, что дало мне время привести

свои чувства в порядок и утешить Розмайн,

когда она нуждалась

в этом. Но это прощание

было слишком внезапным — это

объявление о том, что мы больше не можем пользоваться потайной комнатой,

прозвучало совершенно неожиданно.

Но хозяин Бенно знал, не так ли?

Новость эта была внове для меня, но и Хозяин Бенно и Марк отреагировали так, как будто знали, что эти слова прозвучат. Это меня разозлило.

Я медленно поднял глаза и встретился взглядом

с Хозяином Бенно, который похоже,

все это время, внимательно наблюдал

за мной.

- Почему вы мне не сказали?

- Спросил я, мой голос прозвучал так резко и укоризненно, что это удивило даже меня. Я рефлекторно прикрыл рот рукой, но Хозяин Бенно не стал меня отчитывать; он просто поднял бровь и спросил, о чем я говорю. Марк тоже не бросал на меня осуждающего взгляда, поэтому я с облегчением продолжил:

Вы и Марк уже знали, что мы не сможем вечно пользоваться потайной комнатой, верно?

- Ах, это...? - Спросил Хозяин Бенно, нахмурив брови и скрестив руки на груди. - Мы не пытались

скрыть это от тебя, если ты так думаешь. Мы просто не упоминали об этом с тех пор, когда Фриц заговорил об этом, ты тогда был как раз в Иллгнере.

Это было то, что они, по-видимому, слышали от Фрица более двух лет назад, еще до того, как Розмайн погрузилась в свой долгий сон. Он сказал, что они, вероятно,

потеряют доступ в потайную комнату

примерно в то время, когда она поступит

в Королевскую академию,

и что даже если нет, она покинет храм, чтобы выйти замуж после достижения

совершеннолетия.

- После того, как мы услышали это, мы поняли, что важно убедиться,

что закрытая потайная

комната не вызовет

никаких проблем для нашего дела, - сказал Хозяин Бенно. - Но в итоге она проспала

целых два года, понимаешь? Мы были так заняты выполнением требований постоянно предъявляемых дворянами, что у нас не было времени

думать о том, что будет дальше.

Он был прав — мы потратили годы, пытаясь как можно более полно исполнить

необоснованные требования леди Эльвиры, помимо помощи в развитии монастыря

в Хассе, поездок в Халдензель и так далее. Без Розмайн,

которая стояла бы между нами и дворянами,

количество трудно выполнимых заданий, которые нам приходилось выполнять,

резко возросло. Мы постоянно пытались хотя бы уменьшить гору навалившейся на нас работы и у нас не было времени

ни на что другое.

Даже если бы я знал о потайной

комнате, я бы отложил все это на потом, пока Розмайн спит, как это сделал Хозяин Бенно.

Когда я вспомнил, как мало возможностей что то изменить

у всех нас было тогда, мое недовольство растаяло, как снег с приходом весны. Но что проросло на освободившемся месте? Беспокойство.

- Тогда, Хозяин Бенно...

Выполнил ли я свою работу? Хватит ли у нее сейчас сил выстоять в одиночестве?

Хозяин Бенно посмотрел

на меня с такой улыбкой,

как будто он одновременно проглотил

что- то мерзкое

и при этом смотрел прямо на яркое солнце.

- Да. Ты хорошо справился, - сказал он. - Благодаря

тебе Розмайн сумела поверить в собственные силы. Она перестала

постоянно плакать и теперь в будущем рассчитывает только на себя.

Наши обещания заставили

Розмайн не бояться будущего... Я хотел верить, что Хозяин Бенно говорил

правду, но я не мог так легко принять это. Я знал, что мне нужно проглотить свои нынешние чувства, но чувство потери было слишком велико.

Марк постучал

деревянной табличкой по стенке кареты.

Пусть Лютц выйдет здесь, - сказал он.

Карета остановилась на обочине дороги.

За окном я увидел, что мы свернули

с главной улицы на дорогу,

ведущую к компании

Плантен.

Хозяин Бенно жестом велел мне выйти из кареты.

- Иди, расскажи об произошедшем Тули, её семья тоже должна услышать об этом, - тихо сказал он. - Как только чиновники аристократы начнут бывать в храме, общаться с помощью писем станет почти невозможно.

Затем он легонько

погладил меня по голове — то, что он часто делал, когда хвалил или утешал своих учеников. Это послужило напоминанием о том, что у меня тоже были люди, которые

заботились обо мне, что было трогательно и обнадеживающе... но этого было недостаточно, чтобы вытащить мое сердце из окутывавшего его сейчас отчаяния.

Тем не менее, я кивнул и вылез из кареты,

убедившись, что взял деревянную табличку,

которую протянул мне Марк.

- Довольно холодно... - пробормотал я себе под нос.

Зима явно подходила

к концу — в последнее

время было меньше снежных дней, и солнечный

свет начинал казаться

теплее, — но ветер все еще был весьма морозным.

Проводив взглядом экипаж, я поднял воротник

пальто и зашагал

по все еще заснеженной тропинке.

...Так что, я должен быть тем, кто скажет об этом Тули, да?

Это должно быть раздавит её. Я задался

вопросом, заплачут ли Эффа и Гюнтер, услышав, что обмен посланиями с Майн в будущем станет намного реже и труднее...

и эти мысли на самом деле заставили

меня почувствовать себя немного лучше.

Хозяин Бенно и Марк просто не понимают!

Им также было запрещено пользоваться потайной комнатой, но они рассматривали ситуацию только с точки зрения торговли; они не могли разделить мое горе. Так было и с похоронами

Майн — Хозяин Бенно поддержал

меня, сказав, что время, потраченное на слезы, лучше потратить на работу и зарабатывание денег, но он не разделял

мою боль. Мне удалось справиться со своими чувствами

и встать на ноги только после того, как я разделил горе с семьей Майн и нашел цель, к которой

нужно стремиться.

Тули в это время еще должна быть в мастерской.

Догадавшись, я прошел мимо магазина

компании "Гильберта", чтобы направиться прямо в швейную мастерскую миссис Коринны. Я приходил сюда по поручениям

с тех пор, как сам был учеником

в компании "Гильберта", так что я уже знал многих местных работников. Одна из них, швея, примчалась, как только я вошел внутрь.

- О, Лютц. Что привело тебя сюда сегодня?

Мне кажется, или ты стал еще выше? Ты хочешь

снять мерку для новой одежды ученика?

- Нет, Хозяин Бенно послал меня сюда с сообщением. Не могла бы ты позвать Тули для меня? Это будет долгий разговор, как я уверен, ты можешь понять из того, что у меня здесь для нее приготовлена табличка, так что не могла бы ты дать ей разрешение выйти на улицу? - Спросил

я, игнорируя её шквал вопросов и передавая

доску, которую дал мне Марк. Еще много лет назад я понял, что честные ответы на все задаваемые

вопросы здесь не принесут мне ни малейшей

пользы.

- Я могу позволить

ей уйти, но... Следуйте прямо в компанию

"Плантен", слышишь меня? Я не хочу, чтобы вы двое бродили по каким-нибудь переулкам

наедине.

- Хм...? Э-э, нет. Мы не такие! - Воскликнул я, когда она развернувшись пошла за Тули. Но как бы я ни протестовал, её понимающая улыбка не поколебалась ни на йоту.

Ой, да ладно вам... Хотя, я думаю, мы уже достаточно

взрослые, чтобы о нас начали так думать.

В прошлом другие считали нас не более чем знакомыми из бедной части города... но сейчас мы были уже слишком взрослыми для этого. Я понял это некоторое время назад. Ральф был неравнодушен к Тули, и Фей не переставал рассказывать о своей первой девушке; вокруг нас все больше и больше людей с головой

погружались в романтические отношения. Мы были в том возрасте, когда даже доставка

Тули сообщения по приказу моего хозяина вызывала

поддразнивания и слухи о тайном романе. Ради блага самой Тули мне нужно было стараться избегать

любых недоразумений.

То же самое относится и к Розмайн...

Это странно, так как она выглядит точно так же, как и раньше, но на самом деле она тоже стала старше. Думаю, в том,

что она сейчас помолвлена, нет ничего необычного.

Я не слишком много знал о правилах

по которым живут аристократы, но все же не мог избавиться от ощущения, что для помолвки

еще слишком рано. Я вздохнул,

надеясь избавиться хотя бы от части своего разочарования, и в этот момент ко мне подбежала

Тули. На ней было пальто,

и ее сопровождала та же швея, что и раньше.

- Извини за задержку!

Я... Подожди, что...? - Тули пришла так торопливо, что её дыхание было затруднено, а щеки раскраснелись. Она беспокойно огляделась, несколько раз моргнула,

а затем посмотрела на швею. - Разве ты не говорила, что меня вызвал Хозяин Бенно?

- Ну, ты же собираешься пойти в его магазин! Это

почти одно и то же! Разве не приятнее вот так вдруг встретить своего тайного парня? Я думала, это будет приятный сюрприз!

- Это все не про нас с Лютцем, - с обеспокоенным взглядом

ответила Тули. Я разделял её беспокойство. Похоже,

что все были странно взбудоражены тем, что мы якобы были парой, но я не понимал почему. Неужели мы сделали что-то такое, что создало столь неправильное впечатление?

- О, такая застенчивая... Такой случай, как этот, - твой единственный шанс увидеть Лютца в это время года, верно? Разве это не везение? - Выпалила швея, игнорируя Тули и выталкивая её за дверь.

Тули бросила на меня измученный взгляд. Мне то что, я жил в компании Плантина,

но её, без сомнения, еще долго будут поддразнивать по этому поводу. От этого мне стало немного не по себе.

- Извини. Я не думал, что вызову такой переполох, - признался я. - Это, э-э, затруднит

тебе работу?

- Это не твоя вина, Лютц. Действительно, я должна извиниться

за то, что втянула тебя во все это. Они очень любят говорить об этом. Они не заходят так далеко,

когда там миссис Коринна, но с тех пор, как родился Кнут, она стала приходить в мастерскую гораздо реже...

Тули говорила так, как будто уже смирилась

с этой ситуацией, хотя все еще выглядела довольно подавленной. Я подумывал о том, чтобы меньше появляться, чтобы облегчить ей жизнь, но никто другой не мог бы постоянно

навещать её чтобы рассказывать новости

о Майн.

- Если ты хочешь, чтобы тебя меньше дразнили, мы могли бы начать

с того, чтобы кто-то другой

доставлял эти сообщения... Но на этот раз, я должен был сам это сделать.

- Ах... Верно. Должно быть, что то важное случилось, раз ты проделал

весь этот путь, чтобы забрать

меня. Давайте тогда поспешим.

Тули, скорее всего, догадывалась, зачем я здесь, так как она поспешила

по заснеженной тропинке.

Мои же ноги наоборот отяжелели, когда я вспомнил,

что собирался ей рассказать.

После того, как мы с Тули поднялись

на второй этаж компании "Плантен", Хозяин Бенно велел нам пройти в гостиную.

Он сменил одежду, которую одел для встречи с дворянами,

на свой обычный наряд. Марк управлял магазином, и мне было поручено стоять позади Хозяина Бенно в качестве ученика - лехерла.

- Прости, что заставил

тебя проделать весь этот путь, Тули. Но я полагаю,

ты знаешь, что есть только одна вещь, ради которой я бы тебя позвал.

- Что-то серьезное случилось

с леди Розмайн, верно? - Спросила Тули. Она села в кресло для гостей

и так резко вскинула голову, что её сине-зеленая коса закачалась за головой. Её голубые глаза были полны решимости, как и у Майн, когда она приняла наши прощания.

Хозяин Бенно рассказал

ей все, что произошло в храме, — что мы больше не могли пользоваться потайной комнатой теперь, когда Майн стала старше, и что дворяне, такие как лорд Дамуэль, которые

знали о наших обстоятельствах, будут не единственными, кто в будущем

будет сопровождать её в храм. С этого момента она также собиралась быть в окружении

своих вассалов аристократов, и поскольку её чиновники собирались

заниматься её бумагами, нам будет намного труднее получать и отправлять

ей послания.

Тули спокойно выслушала

сухое объяснение Хозяина Бенно; она не начала плакать или что-то в этом роде.

- Ну, это все, - сказал Хозяин Бенно, закончив свой деловой отчет. - Я полагаю, вы захотите обсудить,

что вы собираетесь делать дальше. Я не возражаю, если вы двое захотите поговорить

наедине. Я буду в своем кабинете, так что просто зайди ко мне, когда закончишь. - Он взглянул

в мою сторону и вышел из гостиной.

Тули смотрела, как Хозяин Бенно уходит; затем, когда дверь полностью закрылась,

она обратила свои голубые глаза на меня.

- Лютц, ты не хочешь присесть?

- Спросила она, её лицо исказилось от беспокойства. - Ты выглядишь

ужасно.

Я стоял за креслом Хозяина Бенно все это время, и только по её просьбе, я, с трудом переставляя ноги дошел и плюхнулся в кресло для гостей. В тот момент, когда мне больше не нужно было скрывать свои истинные чувства,

мое тело и голова сразу отяжелели. Как будто я израсходовал все свои силы.

- Потайная комната в храме была единственным местом, где я мог обращаться с ней, как с Майн, а не леди Розмайн...

– Сказал я. - И теперь у меня больше не будет возможности говорить

с ней как с Майн. Я не смогу её утешить, и я также не смогу вести с ней откровенные деловые переговоры. Мы даже больше не можем обмениваться письмами,

хотя я и обещал тебе все, что мы сможем это... Это было настоящее

окончательное прощание. Майн больше нет.

С этого момента мы будем видеть только леди Розмайн,

а не ту Майн, которую мы знали. От одной мысли об этом у меня на глазах выступили

непрошеные слезы. Я опустил лицо, не желая, чтобы Тули видела, как я плачу, и она погладила меня рукой по голове.

- Я понимаю... Но её взросление

и такое изменение ситуации — это все аристократические дела, и ты или мистер Бенно ничего не могли с этим поделать. Не позволяй этому поглотить тебя, Лютц.

Её поглаживания по голове были добрыми

и нежными, и она говорила таким умиротворяющим

голосом, что казалось, будто она способна смириться и принять все что

угодно. Но от этого мне почему-то стало только хуже.

- Нет! - Воскликнул

я. - Я ненавижу то что сейчас происходит! Я не могу говорить с Майн с постоянной фальшивой улыбкой и притворством в словах — вещами, из-за

которых мы даже не можем

знать, понимаем ли мы друг друга! А ты могла бы, Тули?!

Не принимай это прощание как что то

должное и неизбежное. Злись на меня! Злись на то, как все это несправедливо!

Я посмотрел на Тули, надеясь,

что она согласится со мной... но после минутного раздумья

она медленно покачала

головой.

- Извини, Лютц, но я действительно не чувствую здесь большого горя. Мне грустно,

что мы больше не можем обмениваться письмами,

но я знала, что это когда-то произойдет. Я в силах принять это.

Меня как будто кто-то ударил по голове. Я думал, что Тули разделит мое горе, так как, в отличие от Хозяина Бенно, она не беспокоилась только о том, будет ли гладко теперь идти торговля, когда они больше не могли общаться напрямую.

Ч-Что? Но, почему...?

- Мм? Потому что, я имею в виду, я всегда могла только смотреть на неё украдкой

от врат храма. Я разговаривала с леди Розмайн только официально, таким манером, что тебе столь неприятен; я не встречалась с ней вне работы. Ты говоришь, что больше не можешь пользоваться потайной комнатой, но на самом деле это не сильно много для меня значит.

Её слова пронзили мое сердце, подобно копью. Я думал, что все понял, но оказалось это было не так. Только Хозяин Бенно и я могли разговаривать с Майн, как в старые добрые времена,

в ее потайной комнате — Тули и остальным было запрещено общаться

с ней как с членом семьи, поэтому

их никогда не водили туда для общения. Их взяли туда только один раз, потому что их речь и манеры были не на должном уровне для общения со знатью.

- Ты знаешь, эм... Извини. Я слишком много думал только о себе...

- сказал я. Чувство вины начало подниматься во мне, когда я понял, на что я жаловался

Тули, несмотря на то, что мне посчастливилось с самого начала свободно говорить

с Майн, но Тули с улыбкой ответила

на мои извинения:

- Как я уже сказала, не беспокойся об этом. Я имею в виду, мне тоже грустно,

потому что мы больше не сможем обмениваться письмами. Но скрывать их от Камила становилось все труднее, так что в каком-то смысле это тоже неплохо. Знаешь, помнишь каруту, которую ты принес раньше? Он начал учить буквы, и теперь ему очень интересно читать.

В наших крошечных

домах не было места, где мы могли бы надежно спрятать наши письма, и было нелегко писать их тайно, что бы Камила не было рядом.

- Я хранила

письма в своей комнате в компании Гильберты, чтобы Камил их не нашел,

но я слишком боюсь их доставать, опасаясь, что кто-нибудь их увидит, - объяснила Тули.

- Кто-то может внезапно войти в мою комнату, чтобы позвать меня на работу или поесть,

верно? В последнее время никто из нас не мог часто перечитывать письма

от Майн.

Нет ничего постоянного. Она уже упоминала

мне раньше, что они скрывали

от Камила существование Майн и связанных

с нею обстоятельств — для него, это я был тем, кто дарил ему каруту, книги с картинками и так далее,— оказывается, я и близко не осознавал

сложившуюся ситуацию.

Я думаю, я больше ничего не могу сделать,

чтобы поддерживать связь между вами и Майн...

- Не кори себя за это. Я не нахожу это таким болезненным, как ты, — то есть до такой степени, что хочется плакать,

— но я знаю, как усердно ты работал ради нас, - сказала Тули с ободряющей улыбкой, когда она начала вытирать мои слезы носовым платком. - Все еще бывают моменты, когда я встречаюсь

с ней напрямую, благодаря работе. И поскольку

мы говорим о Майн, бьюсь об заклад,

что она снова обратится к нам с еще более безумными заказами,

как тот от принца. Она может быть окружена знатью, но я все равно смогу увидеть её при доставке её заказов. И Папа всегда будет участвовать в её охране по дороге в Хассе, так как она уже выказала ему свою благосклонность, как Верховный епископ,

верно? Я имею в виду, это случается

гораздо реже, чем ваши деловые

переговоры, но... все же. Мы, по крайней

мере, сможем увидеть друг друга.

Она была права. Я ломал голову, отчаянно

пытаясь придумать, как Майн и её семья смогут видеться

друг с другом... но даже без потайной комнаты их соединяли хоть и тонкие маленькие тропки.

- Сейчас мы находимся

в положении, которое нам не по силам изменить. Так что давай тогда не тратить силы на бесполезную борьбу. И ты тоже познакомишься с ней как Гутенберг, не так ли, Лютц? Разве ты не собираешься отправится

куда-то этой весной?

- Да. Мы отправляемся в Халдензель, посредством её странного, но удивительно удобного

верхового зверя...

Мое настроение немного

улучшилось, когда Тули перечислила все, что мы будем делать в будущем.

Даже без потайной комнаты у меня возникло ощущение, что частота нашего общения почти не снизится.

- Я думаю, что нашей главной заботой должна быть сама Майн, - сказал я. Но когда я рассказал, как она расплакалась в своей потайной

комнате, Тули просто грустно улыбнулась, выглядя лишь немного

обеспокоенной.

- Я думаю, что с ней тоже все будет в порядке.

Почему ты так думаешь?

- Потому что, я имею в виду, я делаю шпильки для волос, чтобы помочь ей, верно? Чтобы я могла быть с ней, даже когда она в благородном обществе.

И ты делаешь для нее книги. Мы все делаем что-то для неё, и я знаю, что наши чувства достигают

ее. Я доверяю Майн.

Почему-то мне показалось, что Тули разбиралась и понимала в происходящем намного больше меня. Похоже, это я как раз недостаточно верил в Майн. Она сказала,

что, как бы ни было больно, она будет счастлива,

пока у нее есть книги, и что она всегда будет вкладывать все силы в их получение. Мне просто нужно было делать книги, чтобы она могла продолжать выкладываться по полной в благородном обществе

— чтобы она могла чувствовать себя довольной,

независимо от того, насколько все вокруг плохо. Мне просто нужно было выполнить обещание, которое я дал ей.

- Такое чувство, что с моих плеч свалился

огромный груз, - сказал я. - Но, знаешь ли... Я, похоже,

всегда показываю тебе странности моего характера, а?

- Все в порядке. Твои странности

и странностями не назвать в сравнении с причудами характера Майн, а я все же её старшая сестра. Это моя работа - убирать за ней и помогать

ей.

Услышав это, я почувствовал облегчение. Я не мог говорить со своей семьей о Майн, так что было хорошо, что у меня был кто-то, кому можно было полностью выговориться.

Немного успокоившись, я на следующий

день отправился в мастерскую. Я хотел убедиться,

что с Майн все в порядке. Не успел я встретиться взглядом

с Гилом, как он жестом пригласил нас выйти на улицу.

- Фриц, я собираюсь

проверить инструменты с Лютцем, - сказал Гил. – И расспрошу его, как выглядит

лес.

Некоторые из тех, кто случайно услышал слово “лес”, бросили свою работу и подбежали.

Они явно умирали от желания выйти на улицу после того, как так долго работали в приюте.

- Мы скоро пойдем в лес? - Спросил

один мальчик. - Если так, то мы можем помочь!

- У вас у всех есть обязанности, которые

вам нужно научиться

исполнять до поездки Гутенбергов, - сказал Фриц, приказав сиротам продолжать свою работу. - Я разберусь

с этим, Гил.

Фриц позволил нам выйти на улицу, скорее всего, догадавшись, что на самом деле происходит. Мы с Гилом взяли из мастерской кое-какие

инструменты для посещения

леса и стали осматривать их под холодным небом, ища сколы на ножах или дыры в корзинах.

- Привет, Гил. Как поживает леди Розмайн? – Спросил я. Он служил Майн с тех пор, как она была послушницей синей жрицы, и часто сопровождал нас в потайную

комнату в качестве

сопровождающего; он знал, насколько она по разному держала себя внутри и снаружи потайной

комнаты.

- Она потом заперлась в своей другой потайной комнате

в покоях Верховного епископа, но она улыбалась,

когда потом вышла, так что я думаю, что с ней все в порядке. Хотя её здесь

больше нет. Она уже уехала в замок.

- Это хорошо...

Она плакала, как я и ожидал... но в конце концов она нашла в себе силы уехать в замок, ведя себя как дворянка. Я боялся, что она свалится

в обморок, но похоже, она справилась.

- Как только эрцгерцог

даст свое разрешение, её вассалы тоже начнут бывать в храме, - сказал Гил. - Многое изменится

— например, все документы сначала

будут проходить через её чиновников и все остальное

в этом роде.

- Я слышал про это от Хозяина Бенно. Он сказал,

что мы больше не сможем обмениваться письмами.

- Верно. Я представляю, как вам будет тяжело, ребята,

- сказал Гил, кивнув. Затем он посмотрел

на меня своими фиолетовыми, почти черными глазами.

- Но так как я слуга её храмовой свиты, как только её вассалов не будет рядом, я смогу немного рассказать ей о вас, ребята, в своих вечерних

отчетах.

- Гил...? - Я удивленно

моргнул, понимая, что, хотя все остальные сдались, он все еще пытался

сохранить нашу связь.

Он ответил противоречивым взглядом — смесью

неловкости и разочарования.

- Письма оставили бы бумажный след, плюс их нужно было бы где-то хранить... так что любые сообщения будут доставляться только устно...

- Ты же не хочешь вызвать недовольство, верно? Зачем тебе ради нас заходить так далеко? – Тут же, не подумав, спросил я.

Гил задумчиво

посмотрел на нижний город.

- Мне там внизу понравилось. Мне нравилось сопровождать сестру Майн домой, с тобой и Франом.

Повсюду запах готовящейся еды, и на обратном пути мы говорили

обо всем, что произошло в течении дня, помнишь?

Воспоминания нахлынули на меня — воспоминания о том времени,

когда Майн была всего лишь послушницей синей жрицы. Тогда, после работы в храме я шел домой пешком с Франом и Гилом.

- О да. Фран иногда нес её на руках, когда она не могла идти сама, верно?

- Точно, точно. И к тому времени будет уже так поздно, что прилавки на главной улице продавали свою еду по дешевке, чтобы избавиться от непроданного товара. Однако мы не могли есть слишком много, иначе семья сестры Майн накричала

бы на нас за то, что у нее не осталось места для ужина...

Я не проводил так много времени, гуляя по нижнему городу с Гилом и Франом, так как Майн была не очень долго послушницей синей жрицы... но даже похожие воспоминания тут же начали приходить мне на ум одно за другим. Мы смеялись и болтали о прошлом, и не успели мы опомниться, как наши щеки смочились слезами.

- Правда в том, что тогда я ненавидел

то, что сестра Майн всегда возвращалась к своей семье, независимо от того, как усердно я работал, служа ей. Путь туда был веселым, но прогулка обратно в храм с Франом всегда казалась

такой одинокой. По крайней мере, мне нравилась

улыбка облегчения, которой

сестра Майн одаривала

нас, когда возвращалась домой и все выходили встретить

её, - сказал Гил, раскрывая

секреты, которые, без сомнения, хранил в себе годами. Сколько бы раз он ни вытирал слезы, они продолжали

литься. То же самое происходило и со мной.

- Я тоже ненавидел ходить

в храм. Мне казалось, что дворяне медленно

но верно забирают

ее у нас. Я хотел сделать все, что в моих силах,

чтобы остановить это, но Майн пришлось отправиться в храм, чтобы выжить, и она никогда

не была бы в безопасности, если бы сама не стала дворянкой. Я благодарен за то, что она в безопасности — я действительно благодарен, — но теперь я больше не увижу ее в потайной

комнате. Это очень грустно и я очень переживаю за неё.

Гил снова и снова кивал, слушая мои слова:

- Мне тоже больно. Я всегда был рад видеть, что ничего не изменилось, когда мы были в потайной

комнате, так что больно думать, что сестра Майн больше не может так открыто

смеяться и плакать. Я ненавижу это.

У меня в груди заворочалась настоящая метель чувств, когда я понял, что Гил разделяет

мое горе и гнев. После того, как даже Тули не посочувствовала мне, для меня стало огромным

облегчением иметь кого-то,

с кем я мог бы оплакать потерянное.

- Так что теперь настала моя очередь, - продолжил Гил, выпятив грудь, несмотря на то, что его лицо было красным от всех слез, которые он сейчас грубо вытер. - Так же, как вы поддерживали связь леди Розмайн с её семьей, я буду поддерживать её связь с нижним городом.

Я выдохнул, уверенный,

что все что я сделал до сих пор было сделано правильно.

Все изменилось, но связь между нами по прежнему сохранилась. Нам просто нужно было продолжать делать то, что мы всегда делали, — продолжать поддерживать Майн как можно больше, любым доступным нам способами.

- Я рассчитываю на тебя, Гил.

Я вытер руку которой вытирал

слезы о штаны и протянул

её Гилу. Он ухмыльнулся и, также вытирая

собственные слезы, шлепнул

меня по руке.

- Ты можешь рассчитывать на меня. Я проскользну прямо под носом у этих дворян, чтобы убедиться, что она тебя услышит.

Итак, между мной и Гилом возникло

новое обещание — обещание между мужчинами.

Побочная история: Эглантина — Благословение во время выпускной церемонии

Сегодня в Королевской академии проводилась выпускная

церемония. По завершению утреннего кружения веры и танца с мечом, все направились на обед. Большинство направились к дверям своих общежитий, но благородные дамы, сопровождаемые спутниками из других герцогств

ненадолго удалились в комнаты для чаепитий, используемые для встреч и прощаний, так как в них могли войти и сопровождающие из других герцогств.

Поскольку Анастасий сопровождал меня, я направилась в комнату для чаепитий Классенберга.

С возвращением, леди Эглантина.

Мои вассалы приветствовали меня, вернувшись раньше

времени с явной и понятной целью подготовить все к моему приходу. Народу собралось меньше, чем обычно.

- Если бы только я мог вечно держать

эту руку, моя Богиня Света, - сказал Анастасий, целуя кончики моих пальцев, не желая отпускать

их. Он начал постоянно совершать

эти заботливые действия

с тех пор, как заслужил

одобрение моего дедушки и дяди. Я много раз просила

его остановиться, так как всегда изо всех сил старалась

сохранять невозмутимое выражение

лица и сдерживать румянец, но он отказывался.

Как всегда, мои вассалы тихо ахнули при виде этого действа. Я чувствовала на себе их взгляды, и мои щеки начали гореть от смущения.

Анастасий подобным образом часто полностью

разрушал мое самообладание, и, конечно, совсем не помогало то, что его наряд, выполненный по образу Бога Тьмы, делал его еще более величественным, чем обычно. Честно говоря, я была сама не своя.

- Вы слишком дерзки, принц Анастасий,

- слабо запротестовала я, убирая руку, но он только улыбнулся.

- Я приду за тобой снова сегодня днем, - сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Преследовать и упрекать королевскую особу было выше моих сил, поэтому я могла только смотреть, как он уходит.

Возможно, мой взгляд можно было бы назвать

немного более испытующим, более жадным, чем обычно, но я ничего не могла поделать, столкнувшись с его радостной улыбкой. И снова мои протесты

обратились в прах, когда я обнаружила, что совершенно не могу продолжать злиться на него.

Как только Анастасий

скрылся из виду, мои вассалы начали хихикать между собой, как будто больше не могли сдерживаться.

- Он,

должно быть, особенно рад сегодня, учитывая, как усердно он работал, чтобы

заслужить разрешение ауба и вашего дедушки, - сказал один из них. - Принц Анастасий действительно по уши влюблен

в вас, леди Эглантина.

- Вы действительно поразительны, - добавил другой. - Кто, кроме вас, мог бы заслужить такое горячее ухаживание со стороны члена королевской семьи?

Третий кивнул в знак согласия.

- Вы двое идеально подходите

друг другу. Когда вы вместе исполняли кружение

веры, как Бог Тьмы и Богиня Света, я просто не мог отвести взгляд от абсолютной красоты вашего танца.

Их неоднократные упоминания о страстных чувствах

Анастасия заставляли мои щеки гореть,

и вскоре я обнаружила, что становлюсь невыносимо беспокойной.

- Давайте поспешим в обеденный зал, - сказала я. - Дедушка и остальные ждут нас.

Я быстро подошла к двери в общежитие, прижимая

руки к разгоряченным щекам.

Войдя в обеденный

зал, я обнаружила, что мой дедушка, супружеская пара эрцгерцогов, мой двоюродный брат, следующий ауб, его жена и наш комендант общежития,

профессор Примавера, уже начали есть. Дедушка жестом пригласил меня к столу, и я села на место между ним и профессором Примавера. Мои вассалы подали мне еду, поставив передо мной тарелку

теплого супа.

Эглантина, ты сегодня была просто великолепна.

- Большое тебе спасибо, дедушка. Я думала, что сегодня я особенно хорошо исполнила кружение, поэтому мне приятно знать, что другие думали так же.

Во время моего танца на сцене я на короткое

мгновение почувствовала, что моя мана была принята богами. Это было действительно очень странное чувство.

Возможно, это было потому, что здесь было больше зрителей,

чем то количество к которому

я привыкла на уроках? Или, может быть, это было потому, что сцена была особенной и создана для восхваления богов. В любом случае, мне казалось, что мое кружение

закончилось гораздо быстрее,

чем я привыкла. Я полностью

потеряла себя в этот момент и достигла

обычно невообразимой для себя пластичности движений.

Если это возможно, я бы хотела хотя бы еще раз в жизни исполнить подобное

кружение.

Подготовка к моей свадьбе начнется

завтра, и как только я выйду замуж, у меня наверняка не будет времени для кружения.

Но даже зная это, мое выступление было настолько выдающимся, что я не могла не пожелать снова исполнить его на таком же уровне.

- Должен сказать, я испытываю некоторое

сочувствие к Богине Света следующего

года, - сказал мой дядя. - В конце концов, её будут сравнивать с тобой.

Я полагаю,

это будет кандидат в эрцгерцоги Древанхел? - Ответила его жена.

Я начала вспоминать, какие кандидаты в эрцгерцоги будут выпускаться из академии в следующем году. Как правило, роли Бога Тьмы и Богини Света исполняли кандидаты

из герцогств наиболее высокого ранга, так что все было так, как сказал мой дядя - в следующем году богиней, скорее всего, будет Адольфина.

- Принц Анастасий, должно быть, усердно

упражнялся, - заметил мой дед. - Ему удалось выглядеть не намного хуже, чем ты.

- Это ужасно грубо, говорить такое - ответила

я.

- Но это правда.

Я сомневаюсь, что кто-либо когда-либо практиковался так страстно,

как ты. Мне было жалко всех кому пришлось кружиться

рядом с тобой.

Все вокруг меня, за исключением меня самой улыбнулись явному фаворитизму дедушки. Когда я росла, он оказывал на меня огромное давление, постоянно

твердя, чтобы я не опозорила

свой статус дочери третьего принца,

и что мои навыки должны быть достойны

принцессы, когда я вернусь в королевскую семью.

- Ты достигла совершеннолетия и добилась помолвки

с принцем Анастасием, - продолжил он. - Твои родители, несомненно, облегченно вздыхают с того места, где они покоятся на божественных высотах, на вершине самой высокой лестницы.

Я переехала в Классенберг еще некрещеным ребенком,

сразу же после убийства моих родителей. В тот роковой день я поужинала в игровой комнате по указанию

моей кормилицы, а затем пошла в столовую,

где ели все остальные, чтобы пожелать спокойной

ночи, как это было принято.

Я помнила, как ужасно завидовала

своему старшему брату, который всего несколько сезонов

назад ел со мной в игровой комнате,

и я ничего так не хотела, как поскорее пройти крещение.

Все были вне себя от радости, что война наконец-то

подошла к концу; у моих родителей и кормилиц были светлые лица, а настроение

в столовой был особенно мирным. Я, как обычно, пожелала

спокойной ночи своим родителям и старшим братьям

и сестрам... Никогда

в самых смелых предположениях я бы не подумала, что это будет последний раз, когда я их вижу живыми. Для меня завтрашний

день был не более чем продолжением сегодняшнего; я верила, что подобные дни будут продолжаться бесконечно.

Но моя привычная

жизнь была уничтожена

в одно мгновение. Моего старшего

брата, который так лучезарно мне улыбался, внезапно

вырвало, и он упал без сознания прямо передо мной. Те кто сидели к нему ближе всех начали кричать, и по всему обеденному залу начали раздаваться крики тревоги и непонимания. Следующей

упала в обморок моя старшая сестра, затем вассалы, чьим долгом было проверять еду на яды, а затем моя мать, которая как раз говорила

мне вернуться в игровую комнату.

Кормилица подхватила меня на руки и выбежала

из столовой, повторяя

дрожащим голосом, что все будет хорошо... но больше я никогда не видела свою семью живой.

Эти ужасающие игры в прятки продолжались всю ночь. В конце концов,

меня заставили жить в месте,

о котором я ничего не знала, с людьми, которых я никогда

не встречала. Я ничего не понимала в происходящем, и только много позже узнала, почему не могла поприветствовать отца и мать, как обычно, или почему мои старшие брат и сестра больше не посещали игровую комнату.

Независимо от того, с какой гордостью дедушка заявлял, что он отомстил

за смерть моей семьи и победил наших врагов, я только видела все больше и больше смертей. Я не испытывала ни малейшей радости

от его действий; независимо от того, кто бы оказался

победителем, все, что было достигнуто

в ходе войны, - это сооружение горы трупов. В моем сердце теперь горело убеждение, что подобного конфликта

следует избегать любой ценой.

- Ты действительно похожа на свою мать, - сказал дедушка

довольным тоном. - У нее тоже был принц, отчаянно

добивавшийся ее руки.

Похоже, я была не единственной, кто вспоминал прошлое.

Справедливости ради, даже я думала, что похожа на свою мать; сторонний

наблюдатель мог бы даже принять нас за сестер близняшек.

Дедушка заказал портрет моих родителей, чтобы отпраздновать женитьбу

моей матери на члене королевской семьи. У моей старшей сестры тоже был портрет, так как она стала достаточно взрослой, чтобы можно было начать вести переговоры

о браке. Портрет

так и не был завершен,

его привезли в Классенберг, где он и оставался по сей день.

У моего старшего брата, однако, не было портрета.

Его лицо мне уже кажется размытым пятном...

Хотя, у него должно быть, были такие же светлые

волосы, как и у меня, так как я помню, как отец гладил нас по головам

и говорил, что наши волосы достались нам от матери.

С самого рождения

в Классенберге ко мне относились, как к принцессе, которая однажды вернется

в королевскую семью посредством брака. Все относились ко мне хорошо,

но по сравнению с другими кандидатами в эрцгерцоги из Классенберга я чувствовала себя в их окружении подобно излишне задержавшемуся гостю. Невозможно было отрицать, что я сильно отличалась от них.

И это тоже из-за дедушкиного фаворитизма.

Нельзя сказать, что нынешняя эрцгерцогская чета и я были особенно

близки друг другу. Они обращались со мной вежливо,

как с будущей королевой, но не общались

со мной как с членом семьи, как с другими

кандидатами в эрцгерцоги. И теперь, после этих слов Анастасия о том, что он хочет избежать войны с принцем Сигизвальдом, женившись

на мне, наши отношения стали еще более неловкими, чем раньше. Дедушку заботило только мое возвращение в королевскую семью, в то время как ауб верил, что если я не стану королевой,

Классенберг скоро будет превзойден Древанхелем.

Я считала, что с этим ничего не поделаешь, так как я была приемной

дочерью предыдущего, а не нынешнего

ауба, но, увидев близкие отношения

между лордом Вилфридом

и его приемной сестрой леди Розмайн из Эренфеста, я почувствовала укол зависти.

- Итак, кандидат в эрцгерцоги из Эренфеста, который

сделал эту шпильку,

которая так хорошо тебе подходит,

снова отсутствует? - Спросил ауб, что привлекло

все взгляды к моей шпильке.

Это было действительно красивое украшение, с поразительным внешним

видом, сделанное из тонких, изящно сплетенных нитей. Анастасий подарил его мне в Королевской академии, и поэтому и дед, и дядя впервые увидели его утром в день межгерцогского турнира.

Леди Розмайн привлекала

внимание Классенберга — не только как девушка Эренфеста, создающая

новые веяния в моде, но и как та, которая смогла так изменить Анастасия,

что он смог заполучить меня. Эрцгерцогская чета пыталась встретиться с ней, но безрезультатно.

Профессор Примавера

посмотрела на них и вздохнула.

- Её болезнь столь тяжела, что она пропустила даже турнир. Должно быть, она все еще нездорова.

- Хм. Мы заранее знали, что она заняла первое место среди первокурсников, и поэтому мы думали, что она, тем не менее, заставила бы себя принять

участие в турнире

между учениками. Но, похоже, это не так.

Если бы кто-то и заставил

себя посетить что-либо,

несмотря на болезнь,

это было бы объявление оценок, где собрались

все женатые эрцгерцоги

и эрцгерцогини, и король высказал

свою прямую похвалу.

- Леди Розмайн потеряла

сознание даже во время аудиенции, на которую её вызвал принц Анастасий. После этого она проспала три дня, так что, я думаю, она только сейчас проснулась.

- Три дня? - Раздались неверящие

голоса.

Я не могла

винить их за это неверие

— это было бы просто

что то немыслимое, чтобы кто-то

смог продолжить светское

общение после того, как потерял сознание на целых три дня.

Надлежащая процедура состояла

в том, чтобы немедленно вернуться

в свое герцогство, где их ждал бы личный врач. И действительно, леди Розмайн вернулась

в Эренфест раньше, чем планировалось, из-за своей болезни.

- Она была слаба телом изначально, но двухлетний сон в юреве не сильно поправил ей здоровье, - объяснила я. - Похоже, что с самого начала было запланировано, чтобы она как можно быстрее закончит свои занятия и вернется домой. Я предполагаю, что изначально планировалось, что она примет участие в межгерцогском турнире,

несмотря на её плохое здоровье.

Её падение в обморок на чаепитии, без сомнения, стало неожиданной трагедией

для Эренфеста.

Это было всего лишь мое предположение, но мне показалось, что опекуны леди Розмайн планировали как можно сильнее уменьшить нагрузку

на неё, и они просто оказались неспособны предсказать, насколько широко распространятся нововведения родом из Эренфеста. Результат явно намного

превзошел все их ожидания.

- Я согласна с леди Эглантиной, - сказала профессор

Примавера. - Если бы для нее было обычным делом так внезапно

упасть в обморок,

кто-то наверняка выразил

бы беспокойство по поводу того, что ей придется идти в Самый Дальний зал, чтобы забрать свой штаппе. Однако мы не получали

подобных предупреждений ни от вассалов

леди Розмайн, ни от коменданта её общежития Хиршур,

так что мы не предполагали ничего подобного. Я считаю, что это временная, хоть и необычная

проблема.

Дедушка обменялся

задумчивыми взглядами с остальными.

- Вчера в общежитии

Эренфеста было гораздо

больше народу, чем обычно, не так ли? – Спросил он. - Эта леди Розмайн заслуживает подобное внимание. Мне бы хотелось

встретиться с ней как можно скорее, но, полагаю, с этим ничего нельзя поделать.

- Как говорит отец, было бы лучше установить связи до того, как это сделают другие герцогства, но они тоже не смогли встретиться с ней. Дело не в том, что Классенберг отстает;

на самом деле, учитывая отношения

Эглантины с леди Розмайн, мы на самом деле опережаем

другие герцогства, - согласился ауб. Затем он посмотрел в нашу сторону для большей

выразительности.

- Примавера, Эглантина — мне говорили,

что леди Розмайн не часто общалась с учениками из своего класса из-за того, что она так быстро сдала экзамены

и вернулась домой, но изменилось ли это после её возвращения? Общается ли другой кандидат в эрцгерцоги Эренфеста

с каким- либо другим герцогством в частности?

Профессор Примавера

кивнула:

- Это все, что мы можем сказать о леди Розмайн. Лорд Вилфрид общается с дворянами соответствующего положения из других герцогств, но из его встреч создается

впечатление широты без глубины — он несколько

раз встречался с аристократами каждого герцогства, не формируя никаких

более глубоких отношений. Если бы вы попросили меня выделить кого-то

из тех, с кем он встречался, я бы, возможно,

сказала, что он больше всего встречался с теми, кто родом из Дункельфельгера. Кроме того, я слышала от их коменданта

общежития, что было чаепитие между кузенами и кузиной, на котором присутствовали Эренфест, Аренсбах и Френбельтаг.

- Аренсбах и Френбельтаг, а? - Повторил ауб. -

Кровные отношения облегчают

формирование более глубоких

связей. Мы должны присматривать за ними.

- Леди Розмайн в то время отсутствовала, и, похоже, лорд Вилфрид отвечая

на вопросы о шпильках и риншаме, сообщил что он никак не связан с ними. Профессор

Фройалярм упомянула, в этих разговорах не было упомянуто

ничего ценного, - сказала профессор

Примавера.

Если она была права, то я, несомненно, была кандидатом в эрцгерцоги с самыми глубокими

отношениями с леди Розмайн. Однако я вспомнила,

что был еще один кандидат

в эрцгерцоги, с которым она хотела общаться.

- Кстати говоря, леди Розмайн сказала

на чаепитии, что хочет подружиться с леди Ханнелорой

из Дункельфельгера. Хотя она через несколько мгновений

упала в обморок, и соответственно чаепитие подошло к незамедлительному концу, так что я не знаю, что стало с этой просьбой.

- Дункельфельгер, ты говоришь...? Полагаю, у них действительно есть кандидатка в эрцгерцоги- первокурсница. Мы не хотим, чтобы все эти

удивительные товары, которым было уделено так

много внимания на этом турнире,

поступали к ним, а не к нам.

- К сожалению, леди Эглантина, самая близкая к ней, уже заканчивает академию.

Есть ли еще какие-нибудь женщины-кандидаты в эрцгерцоги, которые собираются начать посещать Академию?

- Спросила жена ауба, размышляя

вместе с мужем о возможных

будущих отношениях, но дедушка только покачал головой.

- Эта леди Розмайн

все еще первокурсница, так что нам не нужно спешить;

время покажет, насколько она действительно значима.

Чем больше мы узнаем о шпильках и риншаме, тем лучше, но нам не нужно беспокоиться о небольшом изменении

в отношениях между герцогствами.

На карте видно, что Классенберг и Эренфест граничат друг с другом, но карты показывают

далеко не все. По правде говоря, наша общая граница

была засыпана снегом,

и лишь на короткое время летом её можно было пересечь. В результате пограничные ворота между нашими герцогствами оставались

закрытыми почти весь год.

Эта часть Классенберга когда-то была частью герцогства, известного

как Эйзенрайх, и регион, известном

как Эйзен и по сей день, когда-то

было очень оживленным

из-за гор, богатых рудой. Но как только рудные жилы истощились, там не осталось ничего ценного, и поэтому она обезлюдела. Расстояние между городами

было значительным, и, поскольку это было место, где легко зарождались и появлялись сильные

фей звери, даже бродячие торговцы

избегали его.

- С этим местом трудно иметь дело, так как оно так далеко от нашего Квартала Знати... - размышлял вслух дедушка.

- Но мы хотим установить дипломатические отношения с Эренфестом и делать эти шпильки также в Классенберге, не так ли? Сын, что скажешь, если мы предложим

леди Розмайн помолвку

с тобой? - Спросил ауб, переключая свое внимание на сына и будущего преемника.

Мой двоюродный

брат и его жена задумались с серьезными выражениями лиц. Было неизбежно, что он возьмет себе вторую жену, но все же такой неожиданный вопрос

заслуживал некоторого обдумывания.

- Учитывая её возраст и ранг её герцогства, она может

подойти мне в качестве второй жены — если,

конечно, её мана соответствует моей собственной, - в конце концов сказал

будущий ауб с многозначительной улыбкой.

Все понимающе кивнули.

Было крайне маловероятно, что у кандидата

в эрцгерцоги тринадцатого герцогства когда-либо будет достаточно маны, чтобы сравниться с кандидатом в эрцгерцоги из Классенберга Первого.

- Это будет зависеть

от подъема в рейтинге её герцогства, но она опередила

кандидата в эрцгерцоги Древанхеля, чтобы стать первой в своем классе.

Я думаю, она справится. А пока я задам вопрос эрцгерцогу Эренфеста

на Конференции в этом году что он об этом думает, - сказал ауб.

Когда планы действий были составлены,

трапеза уже закончилась, и я получила разрешение встать. Мне нужно было поторопиться и подготовиться к выпускной церемонии сегодня днем.

- Пожалуйста, отдыхайте и набирайтесь сил, - сказала я родственникам, собираясь уходить.

- Сделай все возможное

— и как кандидат в эрцгерцоги Классенберга, и как будущая жена члена королевской семьи.

- Я буду стараться

оправдать твои ожидания,

дедушка.

В тот момент,

когда я вернулась в свою комнату после выхода из столовой, я устало вздохнула. Возможно, из-за того, насколько приятными

были мои недавние чаепития с Анастасием, эта трапеза совсем не была похожа на праздничный обед по случаю моего выпуска;

дискуссия была чрезвычайно скучной.

Я поправила прическу и макияж, которые слегка растрепались от моего головокружительного выступления, и переоделась в свое недавно сшитое красное платье. Дедушка несколько раз требовал внести исправления в вышивку, чтобы там были учтены мелкие нюансы в узорах, которые использовал мой отец, принц. Мне казалось,

что наличие королевских узоров на моей одежде было несколько неуважительно — я была крещена, как кандидат в эрцгерцоги Классенберга и, следовательно, сама не была членом королевской семьи, — но дедушка настоял.

- Заколка для волос чудесно смотрится

на вас, леди Эглантина. Мастера Эренфеста, безусловно очень умелы. Она так хорошо подходит к вашему наряду, что кажется,

будто они были

сделаны чтобы как можно лучше смотреться вместе, - сказали мои вассалы,

похвалив мою внешность.

Я посмотрела на себя в зеркало. Из-за моего макияжа

и того факта, что я носила волосы

поднятыми наверху, я чувствовала себя намного взрослее,

чем обычно. Я также видела, насколько хорошо красные коралли подходили к моему платью.

Мы перешли в комнату для чаепитий, где я села на морбин кресло, заранее согретый моими вассалами. Морбин был камнем,

который превосходно сохраняет

тепло, так что сидение на нем наполняло человека покалывающим теплом. Мне это очень понравилось; мне показалось, что мое напряжение

растаяло, когда я села в него.

Леди Эглантина,

принц Анастасий здесь, - объявил один из моих вассалов.

- Ах, моя Богиня Света действительно прекрасна. Твои шелковистые волосы

сияют, как солнце,

и с каждым мгновением мое сердце борется

с растущим желанием

начать ласкать каждую

твою прядь. Коралли

еще больше подчеркивают твою красоту. Как твой Бог Тьмы, я ...

Этого достаточно, принц Анастасий. Не перейти ли нам в большой зал?

- Я считаю, что никакая похвала не достойна

тебя, но я полагаю, что пришло время уходить. Анастасий

взял меня за руку с легкой улыбкой.

Его серые глаза были так полны доброты,

когда он смотрел на меня, что я была поражена

как непривычным мне волнением, так и желанием

никогда не разлучаться с ним.

Мы вышли из комнаты для чаепитий и вошли в большой зал, где обнаружили

выпускников, выстроившихся в ряд со своими партнерами в соответствии с их рангом. Поскольку Анастасий

собирался войти первым как член королевской семьи, мы подошли к началу очереди, и все взгляды были прикованы

к нам.

- С благословения богов, теперь должны войти взрослые, окончившие Королевскую академию.

Анастасиус Сон Зент Трауэквал, а следом за ним, Эглантина

Тота Адоти Классенберг.

Мы вошли, когда были названы наши имена. Перед нами была высокая-высокая лестница, уставленная статуями

богов из айвори,

которая, казалось, тянулась

до самого потолка.

Возможно, из-за окон на верхнем

уровне лестницы солнечный

свет, струящийся внутрь,

заставлял фейкамни и металлические божественные инструменты сиять, как будто они сами излучали свет. У подножия лестницы лежали

подношения богам — цветы, фрукты,

благовония и тому подобное. Я не знала значения каждого

типа подношения, но как мне думалось, леди Розмайн знала.

Верховный епископ Суверении

стоял перед лестницей

со священным писанием

в руке. Его белые одежды выделялись среди синих одежд окружающих жрецов. Я посочувствовала им; мы должны были выстроиться на сцене перед

ними для относительно краткой церемонии, но они должны были стоять перед святилищем

богов весь день.

Большой зал был заполнен

людьми, и они хлопали, приветствуя нас, выпускников. Я застенчиво опустила глаза, прежде чем посмотреть на Анастасия. Без сомнения, его сердце тоже было наполнено

бурей эмоций. Он осмотрел зал с выражением лица которое говорило

об облегчении и навестивших его воспоминаниях, а затем сверху вниз посмотрел

на меня.

Он слегка кивнул,

и я шагнула вперед. Мы медленно продвигались вперед, как вдруг на нас без предупреждения сверху упал золотистый

свет.

- Что?! - Анастасий

сразу же притянул

меня к себе и достал свой штаппе.

Я посмотрела на потолок в поисках источника

света, но в отличие от тех, что были наверху лестницы святилища, окна зала располагались вдоль стен, и сверху не было места для подобного

света. Я понятия

не имела, что происходит; все выглядело так, как будто с потолка

из айвори лил дождь из света.

Свет продлился всего несколько мгновений, но этого было более чем достаточно, чтобы привлечь

внимание всех присутствующих в зале. Радостные возгласы и аплодисменты, которые праздновали наш выпускной, прекратились, и воздух наполнился оглушительной тишиной, когда все огляделись в поисках источника

странного происшествия.

Что за...? Что произошло?

Для меня это выглядело

как свет благословения.

Обескураженный ропот начал наполнять зал. Я сама не очень хорошо разглядела свет, так как он бил прямо в меня, но со стороны это выглядело

как крупномасштабное благословение - такое, какое один дает, приветствуя другого.

- Благословение...?

- пробормотал Анастасий

себе под нос, сбитый с толку. Он опустил свой штаппе, но продолжал осматриваться напряженным взглядом, прижимая мое тело к своему.

- Если это было благословением, то сделал ли его Верховный

епископ? - Раздался откуда-то со стороны голос.

Верховный епископ Храма Суверении задумчиво

погладил подбородок в ответ на предположение. Однако я видела его стоящим впереди и поэтому была в числе тех немногих

кто точно знали что он был удивлен этим светом, больше,

чем кто-либо другой,

и осматривал через зал в поисках его источника, как и все остальные.

Интересно, присвоит

ли он себе эту славу.

Пока я обдумывала ситуацию, Верховный епископ

поговорил с окружающими его синими жрецами,

а затем высоко поднял руки в воздух. Это был сигнал к тишине, и поэтому в зале снова воцарилась тишина. Верховный епископ заговорил, как только воцарилась тишина. Его тяжелый, низкий голос эхом разнесся по всему залу.

- Это не было моим благословением. Нет, свет был благословением богов! Я верю, что боги благословили леди Эглантину на совершеннолетие и замужество.

- Я...? Не принц Анастасий? – Спросила я. Это было смелое заявление, и я не сразу его поняла. Что, во имя всего святого,

сейчас произнес Верховный

Епископ? Это было совершенно безответственно в том смысле, что это почти наверняка изменило бы

отношение королевской семьи к нам, несмотря на наши преднамеренные усилия держаться в стороне от трона.

Невольно я посмотрела туда, где сидели члены королевской семьи. Я не могла разглядеть

выражения их лиц с того места, где мы находились, но я могла представить, что принц Сигизвальд был крайне встревожен. Я вцепилась в плащ Анастасия

перед собой, не в силах скрыть свое беспокойство. Он тоже выглядел

так, словно о чем-то глубоко

задумался. Должно быть, он также беспокоился о нашем будущем,

как и я.

Или я просто приписала ему свои мысли. Ни с того ни с сего он покачал головой и пробормотал: - Это сотворила

Розмайн...?

- Леди Розмайн...? Какое она имеет к этому отношение? – Спросила я.

Анастасий крепче обнял меня и прошептал

мне на ухо:

- Я только что вспомнил, что Соланж и даже сама Розмайн говорили,

что она стала хозяйкой магических инструментов библиотеки благодаря

неожиданно вырвавшемуся у неё благословению. Может тогда и...?

Все это казалось

настолько не относящимся к тому что только что произошло, что поначалу я вообще не могла понять, о чем он говорит.

Похоже, леди Розмайн сказала ему, что когда-то

в прошлом она совершала такое благословение.

- Предполагается, что она прикована к постели, но

если она говорила о таких благословениях раньше,

я полагаю, что это более вероятное объяснение, чем то, что это благословение

богов, как хочет, чтобы мы поверили в это, Верховный

епископ... - ответила

я.

Ранее я подумывала о том, чтобы войти в храм, чтобы избежать брака, поэтому я читала о порядках храма, в книжной

комнате замка. Классенберг был довольно старым герцогством, поэтому можно было бы естественно

предположить, что в нем хранилось огромное количество текстов, связанных с храмом... но на самом деле в замке их почти не было, и все они якобы находились в храме.

Тем не менее, в немногих

текстах, которые можно было найти в замке, говорилось, что божественный свет благословений будет падать после священных церемоний. Я думала, что это было не более чем метафорой,

но, возможно, такие благословения, как эти, были обычным делом в прошлом.

- Я вижу, что она вызывает хаос, даже когда её нет рядом, - сказал Анастасий. - Ауб Эренфест

достоин моего искреннего сочувствия; могу только представить, что он чувствовал, получая сообщения о подобных событиях,

будучи не в состоянии вмешиваться в дела Академии.

В Королевской Академии

никого не учили совершать такие масштабные благословения. Возможно, в Эренфесте

продолжали передавать эти древние традиции

таким же образом, как поддерживался древний обычай о входе кандидатов

в эрцгерцоги в храм. Если это так, то Ауб Эренфеста знал бы об этом.

Присутсвующие сначала не поверили словам Верховного епископа,

но в ходе выпускной церемонии, все постепенно пришли к выводу, что это, вероятно, и вправду было благословением богов — то есть все, кроме Ауба Эренфеста, который

привлек мой взгляд тем, как он выделялся

среди толпы, тяжелым

хмурым взглядом и скрещенными на груди руками.

- Я так и знал — ты принцесса, благословенная самими богами,

Эглантина. Отлично. Я горжусь тем, что опекал тебя, - сказал дедушка,

отхлебывая вино и с гордостью

произнося слова благословения, когда я вернулась

в общежитие.

Дедушка, что ты такое говоришь?!

Мы все это видели, - ответил он. - Благословение явно было направлено

на тебя.

Мне показалось, что мне на голову словно вылили ледяной воды. Я думала, что Верховный епископ

просто безответственно произнес

эти слова, но если бы даже те, кто присутствовал в зале, подумали,

что благословение предназначалось мне, и разделяли

выводы Дедушки, тогда….

- Нельзя отрицать, что благословение благоволило именно тебе, - сказал ауб. - Было совершенно

очевидным, что принц Анастасий был благословлен только потому, что он был твоим избранником.

Внезапно на меня накатило головокружение. Я думала, что успешно предотвратила войну за трон после того, как Анастасий

объявил, что откажется

от королевской власти в пользу принца Сигизвальда, но в таком случае, ситуация,

скорее всего, станет еще хуже, чем раньше.

Хотя, что бы сейчас ни говорил дедушка, ни король, ни принц Сигизвальд не смогут отменить

то, что объявил Анастасий...

Не было никаких

сомнений в том, что Классенберг был очень могуществен, как великое герцогство, поддерживающее короля, но мы все еще находились ниже королевского рода. Если бы мой дед только показался

нелояльным в своих попытках возвысить

меня, то Дункельфельгер, родина третьего принца, и Древанхель, великое герцогство, планирующее выдать леди Адольфину

замуж за принца Сигизвальда, наверняка

предприняли бы против нас более активные действия.

И Юргеншмидту больше не нужны никакие войны.

Сколь же много дворян погибло в гражданской войне всего несколько

лет назад? Конечно,

никто не забывал о том, насколько это ослабило нашу страну.

- Дедушка, я не принцесса. Я кандидат в эрцгерцоги Классенберга.

- Ты будешь продолжать

настаивать на этом даже после того, как сами боги ясно заявили о том что благоволят

тебе? Ты, без сомнения, принцесса.

Разве ты не дочь покойного

третьего принца? Я несказанно рад, что ты восстановишь свой королевский статус через брак.

Неважно, сколько раз он называл

меня принцессой, я переехала в Классенберг до своего крещения

и получила образование не как королевская особа, а как кандидат в эрцгерцоги. Я вспомнила, как в далеком прошлом чувствовала себя сбитой с толку, когда переехала в Классенберг, и внезапно моя жизнь и образование стали

совершенно непохожими на

то, к чему я привыкла.

Члены королевской семьи и кандидаты

в эрцгерцоги воспитывались очень по- разному.

Я, вероятно, получила бы некоторое дополнительное

поверхностное образование, необходимое для члена королевской семьи, из-за моего брака с принцем, но не выйдет ничего хорошего из кого-то,

воспитанного в качестве кандидата в эрцгерцоги, такого как я, от которой будут ждать врожденного таланта

к правлению. Я не была на уровне принца Сигизвальда или Анастасия, которые с рождения воспитывались как члены королевской семьи.

Однако Верховный епископ прямо заявил, что это было божественное благословение... Это может все сильно осложнить.

Для нас с Анастасием было бы лучше всего пожениться

не публично, после того как принц Сигизвальд взойдет на трон после женитьбы

на леди Адольфине при поддержке

великого герцогства... но у меня было ужасающее

предчувствие, что сегодняшнее благословение помешает этому ходу событий.

Возможно, это даже станет катализатором будущих больших разногласий.

И я задаюсь вопросом,

не окажется ли леди Розмайн в центре этого грядущего

раздора...

Подозрение Анастасия о том, что леди

Розмайн была источником благословения, не было

обязательно верным. Однако, даже без твердых доказательств, я без тени

сомнения, была уверена, что он в этот раз был прав.

Пролог

Говорят, в жизни человека бывает много таких моментов, когда его судьба претерпевает неожиданно сильные изменения. Именно после окончания

своего первого курса в Королевской академии и по возвращении на Эренфест Вилфрид самолично пережил один такой момент.

В кабинете эрцгерцога было всего три человека: Вилфрид,

Карстедт и сам эрцгерцог. Напряжение в комнате было настолько ощутимым,

что казалось что его можно было резать ножом; Сильвестр

крайне редко отпускал своих слуг и говорил со своим сыном не как Ауб, а как отец. Сильвестр

рассказал, что цель их нынешнего

обсуждения состояла в том, чтобы оценить, что Вилфрид думает о помолвке

со своей приемной

младшей сестрой Розмайн.

- Я организовал этот разговор, чтобы услышать твое

мнение, вне присутствия любого кто может попытаться

повлиять на тебя, - сказал Сильвестр. - Итак, что ты об этом думаешь?

Вилфрид не имел ни малейшего

представления, почему ему предлагали помолвку

именно с Розмайн. Он знал, что многие другие герцогства проявили интерес к ней и даже были не против заключить помолвку с ней, учитывая нововведения, которые она начала распространять

в Королевской академии,— он даже

отвечал многим таким

потенциальным поклонникам, намекнув

на возможность того, что вопрос о её будущем браке будет решен на предстоящей Конференции эрцгерцогов. Однако ему ни разу не приходило в голову, что именно он может оказаться

помолвленным с ней.

- Учитывая, что она кандидат в эрцгерцоги, которая заняла первое место в классе и уже имеет влиятельных друзей,

я предполагал, что она собирается выйти замуж за кого-то из более высокопоставленного чем наше герцогства, - осторожно ответил

Вилфрид.

- Ты прав. И если бы она была обычным кандидатом

в эрцгерцоги, я бы так и поступил.

Но мы не можем рисковать, отправляя Розмайн в другое герцогство.

Обычным кандидатом в эрцгерцоги...? Странный

ответ заставил Вилфрида

задуматься; Сильвестр явно знал что-то, чего не знал он.

Все в Королевской академии говорили о том, как это ненормально что Розмайн стала первой в классе, проведя два года в юреве, но здесь имелось в виду что то другое, что то большее, чем это. Как будто Сильвестр

имел в виду что-то еще более ненормальное, еще более значительное... Но эти опасения

исчезли, когда Сильвестр

начал перечислять вполне понятные причины,

по которым они не могли позволить ей уйти.

- Как ты знаешь, я удочерил

Розмайн, чтобы распространить по всему герцогству

печатное дело, которое она начала в храме. Никто не знает о нем больше, чем она, поэтому мы испытали много неудобств в течение двух лет, пока она спала. Новое ремесло

еще не прижилось в Эренфесте; на самом деле, я предполагаю, что нам понадобится по крайней мере еще десять лет, прежде чем это произойдет.

Возможно, это должно было показаться странным Вилфриду, что обсуждаемый ребенок

создал новое ремесло для личной выгоды еще до того, как она была крещена, или что она больше всего знала о нем, когда Фердинанд пребывал в храме в качестве её опекуна. Но он не понаслышке был знаком с глубиной её знаний и пагубной одержимостью книгами, поэтому принял

на веру слова Сильвестра без особых сомнений.

- Действительно, держать Розмайн

незамужней в течение

десяти лет - это не вариант, когда другие герцогства уже проявляют к ней интерес...

– размышлял вслух Вилфрид. Одно дело, когда мужчина остается неженатым, но в отношении

незамужних женщин, после того, как им исполнялось двадцать лет, считалось

что они уже прошли пору своего наибольшего расцвета и впереди

их ждет только увядание. Если они намеревались выдать её замуж в другое герцогство, это должно было произойти в течение следующих

шести или семи лет; про десять не стоило и говорить.

- Правильно. Не говоря уже о том, что если бы мы выдали Розмайн замуж в герцогство

более высокого ранга, мы можем предположить, что оно скоро начнет развивать

свою собственную печатную промышленность, - сказал Сильвестр. - И это было бы не совсем хорошо для Эренфеста.

Одержимость Розмайн книгами не была поводом для

смеха—любой мог видеть, что она начнет распространять печатное

дело, куда бы она ни пошла, и если бы она вышла замуж в процветающее герцогство

с процветающими финансами

и с обильной рабочей силой, их прогресс

в отрасли печати превзошел бы то, чего добился Эренфест

в мгновение ока.

Вилфрид сразу же понял, что, будучи эрцгерцогом, его отец принял правильное решение,

не позволив Розмайн выйти замуж в другое герцогство.

[[image:/storage/reader-images/168854b6186a46a6be92ab9101fbfffefb106828.jpg]]

- Кроме того, с ней слишком много всего неясного, - продолжил Сильвестр.

- Мы не знаем, достаточно ли у неё здоровья чтобы она

могла родить детей, и хотя Фердинанд говорит, что она становится здоровее с каждым днем с тех пор, как очнулась от юрева, у нас нет доказательств, что она останется

здоровой и дальше.

До инцидента с отравлением, Розмайн

была настолько слаба, что беготни

или удара снежком было достаточно, чтобы она упала в обморок. У нее наблюдалось постепенное улучшение, но выздоровеет ли она настолько, чтобы считаться полностью здоровой? Те, кто выходил замуж

в другие герцогства

в качестве первых жен, часто обнаруживали, что их положение

становится крайне шатким,

если они не могут иметь детей.

- И это еще не все. Одержимость Розмайн книгами делает её мучительно невосприимчивой к происходящему вокруг неё, и она говорит и действует

совершенно неподобающим для дворянина образом.

Конечно, она получает

высокие оценки, но её подобное

поведение делает её проблемным ребенком.

Она доставила тебе много хлопот в Королевской академии, верно? Представь, что она сможет натворить, перейдя

в другое герцогство.

Розмайн... проблемный ребенок...?

Сильвестр говорил с кривой улыбкой,

как будто не ожидал ничего,

кроме согласия со стороны сына... но, по правде говоря,

Вилфрид был потрясен

услышанным до глубины души. Несмотря

на то, что Розмайн сама только недавно прошла крещение,

она выявила серьезные

пробелы в его образовании, а затем составила

для него расписание обучения, основанное на написанных ею самой книгах и играх. Она проходила

обучение в качестве

члена семьи эрцгерцога, одновременно выполняя свои обязанности в храме, каким-то

образом умудрившись за считанные дни выучить то, на что у Вилфрида ушел целый месяц. Но сильнее всего его потрясло

то, что несмотря на двухгодичный сон после защиты Шарлотты, ей все же удалось стать первой на курсе Королевской академии, получив лучшие оценки, чем все её сверстники.

И все же Сильвестр называл её проблемным

ребенком. Вилфрид почувствовал, как его захлестнула волна разочарования: девочка,

которая подняла планку на, казалось

бы, недостижимую для него высоту, теперь была объявлена бывшей ничуть не лучше его. Как будто внезапно было обнаружено, что то, что он считал образцом совершенства, все это время имело ужасный

изъян.

Но, если хорошенько подумать,

отец прав...

Розмайн была эгоистична, когда дело касалось

книг и библиотек — она никогда не проявляла сдержанности и не позволяла

влиять на свое мнение. Кроме того, она создавала серьезные

трудности во время светского общения,

создав так много связей с королевскими особами

и дворянами из более высокопоставленных герцогств. Дела пошли настолько плохо, что Сильвестр

приказал ей не присутствовать на межгерцогском турнире

и выпускной церемонии. Теперь Вилфрид понял, что это произошло потому,

что его отец решил, что непринятие таких мер нанесло бы намного большой вред герцогству.

Теперь я понимаю... Она и вправду трудный ребенок.

Розмайн больше не

была идеальным кандидатом в

эрцгерцоги, находящимся вне

досягаемости. Она стала главной причиной для беспокойства, той, чей выход замуж за другого герцога

рисковал превратиться в источник неразрешимых проблем.

Когда Вилфрид кивнул в знак согласия, выражение

лица Сильвестра немного омрачилось.

- Не говоря уже о том, что Розмайн,

вероятно, захочет навсегда

остаться в Эренфесте

- сказал он. - По крайней мере, я хочу предоставить ей эту возможность.

У Розмайн, очевидно,

была какая-то причина для желания остаться в Эренфесте. Вилфрид не был уверен, в чем заключалась эта причина, но ему это было не особенно любопытно.

Если бы она вместо этого хотела выйти замуж за другого герцога,

но её заставляли остаться в Эренфесте по политическим причинам,

возможно, он был бы более заинтересован... но его интересовало кое-что другое.

- Я понимаю, почему мы не можем отправить

Розмайна в другое герцогство... но зачем проводить её помолвку со мной?

- Потому что ты лучше всех подходишь для этого. Единственные члены эрцгерцогской семьи,

за которых она может выйти замуж, - это ты, Фердинанд и Мельхиор.

Плюс лорд Бонифаций

и сам Отец, но я понимаю почему он завел этот разговор.

- Мельхиора мы сразу сбрасываем со счетов, так как он не был крещен и, следовательно, не получит

одобрения короля во время конференции эрцгерцогов весной. Фердинанд

сейчас тоже не вариант, так как Лейзеганги

хотят, чтобы он стал следующим

эрцгерцогом.

- По какой причине? - спросил Вилфрид. - У дяди есть какая-то неприглядная история или что то еще, мешающие ему стать эрцгерцогом?

Как для Вилфрида,

то Фердинанд был недосягаемо более опытным, знающим, умелым мужчиной,

членом семьи эрцгерцогов, а не тем, с кем он мог бы соперничать после того, как достиг бы совершеннолетия. Он понимал, что его бабушка,

Вероника, ненавидела Фердинанда и принимала самые крайние меры, чтобы помешать

ему стать эрцгерцогом, потому что он не был её кровным родственником, но, похоже, между Сильвестром и Фердинандом не было никакой неприязни. И на самом деле, конечно, Фердинанд был бы хорошим эрцгерцогом.

- Было бы нехорошо,

если бы Фердинанд стал следующим

эрцгерцогом. Во-первых, общеизвестно, что он был раньше служителем храма, и даже если это было сделано

для того, чтобы избежать постоянных

нападок Матери, это все равно достаточно для политического скандала.

Эту тему, без сомнения, будут поднимать каждый раз, когда мы будем враждовать с другим герцогством. - Сильвестр поморщился. - Он, вероятно,

как-нибудь справился бы с этим и сам, но нам не нужно, чтобы он еще ломал голову ища противодействие и этому.

И снова Вилфрид понимающе кивнул. Он до этого не знал, что войти в храм было достаточно, чтобы запятнать репутацию

дворянина.

- Во-вторых, Фердинанд, ставший эрцгерцогом, ослабил бы позиции тебя и твоих братьев и сестер. Невозможно избежать

того, что к людям относятся

по-разному в зависимости от того, насколько они близки к правящему Аубу. Шарлотта будет выходить замуж за герцога

из другого герцогства, и перспективы её брака кардинально изменятся в зависимости от того, будет ли следующий

эрцгерцог её братом по крови или моим сводным братом.

Вилфрид с трудом сглотнул; он совсем не подумал о будущем своих младших братьев и сестер. Из всех кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств,

с которыми он встречался в Королевской академии, немногие были в хороших отношениях

со своими сводными

братьями и сестрами.

Это было то, о чем он забыл — в конце концов,

он и Розмайн хорошо ладили, как и Сильвестр и Фердинанд, — но к сводным братьям и сестрам обычно относились

как к не родным.

- В-третьих, наши с Флоренсией кровные

отношения с эрцгерцогской парой Френбельтага означают,

что наши два герцогства тесно связаны. Невозможно было бы избежать

разрыва наших дипломатических отношений, если бы мой сводный брат и приемная дочь заняли наше место, а мы не можем позволить себе наживать врагов на западе,

когда мы и так уже в плохих

отношениях с Аренсбахом

на юге.

Вилфрид побледнел, вспомнив

расположение их герцогства на карте. Фердинанд, женившийся на Розмайн и ставший следующим эрцгерцогом, удовлетворил бы Лейзегангов, но серьезно повредил

бы отношениям между герцогствами. Те же самые сильные кровные связи, которые в настоящее время помогали Эренфесту, будут теперь вредить

ему.

- И, наконец... Это личная причина,

но это также самая важная причина для меня. Для Флоренсии Фердинанд,

ставший эрцгерцогом, был бы пощечиной

после всех тех лет, что она терпела

оскорбления и нападки Матери. Я не могу так поступить

с ней.

Флоренсия вышла замуж в Эренфест

как первая жена Сильвестра и родила ему троих детей после того, как его страстные предложения руки и сердца покорили её. То, что его сводный брат и приемная дочь станут следующей

эрцгерцогской парой, приведет

к появлению и крайне активному распространению самых извращенных слухов среди других герцогств о том, что Флоренсия и ее дети должно быть в чем то ужасно неполноценны.

Это было бы пощечиной матери...?

Вероника бесконечно презирала

Флоренсию, даже дошла до того, что отняла у неё её драгоценного сына в тот момент, когда он родился. Её поступки рвали Флоренсию

на части, и только узнав об этом, Вилфрид понял, как сильно его любила мать. Он был согласен

с Сильвестром всем сердцем — он не мог и не хотел вынуждать её испытывать еще больше печали и грусти, чем уже заставил.

- Я думал о том, чтобы женить Розмайн на высшем дворянине, но тогда мы не смогли бы оправданно пополнять ману Основания, - объяснил Сильвестр. - Лейзеганги тоже подняли бы шум. В общем, это была бы огромная потеря для Эренфеста.

- Я думаю, что тогда и вправду остаюсь только я... - сказал Вилфрид. Это красноречиво говорило

о том, как мало вариантов

было у Эренфеста, что им назначать на роль жениха его, чья репутация была запятнана тем, что он без разрешения вошел в башню из айвори.

Выражение лица Сильвестра

слегка дрогнуло:

- Она неплохая пара для тебя, понимаешь? Ты в трудном положении, так как тебя вырастила моя Мать и ты замешан в инциденте

с башней из айвори. Не редкость, когда люди в ситуациях, подобных

твоей, получают своего рода второй шанс через брак и в конечном

итоге улучшают свое положение. Женитьба

на Розмайн послужит

тебе опорой так же, как это помогло бы Фердинанду.-

Даже дворяне за пределами эрцгерцогской семьи часто вступали

в брак ради получения большей

защиты, маны, рабочей силы, богатства

и связей. Брак всегда был лишь еще одним из инструментов — единственной разменной

монетой, которую нужно

было выложить на стол.

- Неважно, как усердно ты сейчас работаешь, дворяне будут очень сурово судить тебя. Однако,

если ты женишься на Розмайн,

ты обеспечишь и публично утвердишь

свое положение следующего эрцгерцога. У Лейзегангов не будет другого выбора, кроме как поддержать тебя как её мужа, - сказал Сильвестр. - В долгосрочной перспективе, это должно даже устранить

разрыв между Лейзегангами и бывшей фракцией

Вероники. Это также удовлетворит давнее желание первых иметь эрцгерцога, в котором течет их кровь, так что с ними будет легче иметь дело.

Но какими бы понятными ни были причины

озвучиваемые Сильвестром, Вилфрид не мог представить

себе будущее, в котором он был бы женат на Розмайн. Просто почему-то это казалось

неправильным.

- А что думает Розмайн? - Спросил Вилфрид через

мгновение, избегая прямого ответа на первоначальный вопрос Сильвестра.

Сильвестр слегка поморщился, как будто только что укусил что-то мерзкое.

- Мы предупреждали её о вероятности политического брака еще тогда, когда её удочерили

в первый раз. По её словам, ей все равно, за кого мы её выдадим замуж, пока она получает полный доступ к книжным залам в замке и храме. И если мы выдадим

её замуж за другое герцогство, её будет волновать

только то, сколько у них книг.

Другими словами, Вилфрид

будет для нее менее важен, чем книжные комнаты. Это был именно тот ответ, которого можно было ожидать

от Розмайн, но это не делало его более приятным

для слуха. Это была не та причина,

по которой он хотел, чтобы девушка вышла за него замуж.

- Э-э, отец... Что будет, если я откажусь

жениться на Розмайн?

- Спросил Вилфрид.

Его вызвали сюда, чтобы он высказал свое мнение, а не принять

приказ эрцгерцога, а это означало,

что должны были быть и другие варианты.

Сильвестр снова поморщился, на этот раз не пытаясь

скрыть горечь. - Тогда Розмайн станет моей второй женой, - ответил

он.

- Что?! - Воскликнул Вилфрид, недоверчиво

прищурившись. Он ни в малейшей степени не ожидал

такого ответа — особенно от Сильвестра, который отказался взять вторую жену и публично

заявил, что ему нужна только Флоренсия.

- Бонифаций - не вариант, так как он и Розмайн - кровные родственники, но у нас с ней нет такой связи. Я могу помешать другим герцогствам забрать её, женившись

на ней сам... но другие герцогства совсем не обрадуются

этому, и я все еще хочу, чтобы Флоренсия была моей единственной женой. В конечном

итоге это будет чисто политический брак, и он никого не сделает счастливым.

Сильвестр не ошибся на этот счет. Сама мысль о том, что он может взять Розмайн — девочку

примерно того же возраста, что и его сын, — в качестве

второй жены, вызывала

у Вилфрида тошноту.

Шарлотта, без сомнения,

сошла бы с ума от такой новости.

- Могу я поговорить об этом с Освальдом и остальными? - Спросил Вилфрид.

- Все это так внезапно, я...

- Я надеялся, что ты примешь

решение здесь, но ладно. Я хочу объявить

о помолвке Розмайн на празднике в честь весны, так что постарайся связаться

со мной как можно скорее.

Вернувшись в свои покои, Вилфрид обсудил со своими вассалами,

хорошая ли это идея - обручиться с Розмайн. Инцидент

в башне из айвори ясно дал ему понять, что их будущее напрямую связано с его собственным, и поэтому он счел вполне логичным спросить их мнение.

- Откуда вы только взяли эту идею? - Вот что у него спросили когда он обмолвился

о такой возможности. - Ни один из вас не достаточно взрослый,

чтобы говорить о браке, не так ли?

Никто на его месте не мог бы винить своих вассалов за то, что они были так удивлены — крайне важно было убедиться, что у партнера

количество маны было сравнимо с его собственным, и дворяне начали ощущать тех, у кого было такое же количество маны, как и у них, только когда они достигали

половой зрелости. Заключение помолвки в слишком

юном возрасте было рискованным шагом, так как всегда существовал шанс, что двое, которые должны были пожениться, все-таки не будут совместимы по мане. При таких обстоятельствах помолвка либо будет расторгнута, либо она все равно продолжится, но с очень вероятным исходом,

что у них никогда не будет детей.

- Мы не можем отдать Розмайн в другое герцогство до того, как новое ремесло достаточно разовьется у нас, но другие герцогства уже выясняют, доступна

ли она для брака. Отец хочет помолвки, которая сможет заслужить

одобрение короля и отвадить других претендентов на предстоящей конференции эрцгерцогов.

- Ааа. Она действительно произвела настоящий фурор в Королевской академии... - Его вассалы, тоже бывшие учениками

академии кивнули, воочию увидев ее проделки.

- Несмотря на то, что женщины довольно редко занимают трон эрцгерцога, случай с башней из айвори

означает, что Шарлотта

является самым сильным

кандидатом среди знати на пост следующего Ауба, - сказал Освальд. - Однако, если вы женитесь на леди Розмайн, не станете ли вы тогда следующим эрцгерцогом вместо неё?

- Отец сказал то же самое. По его словам, тот, кто женится на ней, почти гарантированно станет следующим эрцгерцогом, - ответил

Вилфрид, утвердительно кивнув.

Его вассалы несколько

раз удивленно моргнули,

а затем обменялись взглядами.

Но разве леди Розмайн не говорила,

что намерена всегда поддерживать леди Шарлотту?

В любом случае, она не может отказаться от помолвки, если эрцгерцог отдаст приказ.

- Что касается того, что бы в будущем провести сближение

с бывшей фракцией Вероники, то вы с этим справитесь

гораздо лучше, чем лорд Мельхиор.

Это действительно в интересах герцогства, чтобы именно вы стали следующим

эрцгерцогом.

Вилфрид внимательно всматривался в них, пока его вассалы высказывали свои мысли. Все они были в восторге,

без сомнения, празднуя

мысль о том, что он может быть помолвлен с Розмайн.

- Если вы обручитесь с леди Розмайн,

леди Шарлотта в конечном итоге будет полностью

исключена из гонки. Это прекрасная возможность для вас, лорд Вилфрид.

- Эти слова поддержки

исходили от Игнаца, одного из учеников-чиновников, и другие

вассалы все кивнули в знак согласия.

Вилфрид почувствовал укол вины, зная, что он опередит Шарлотту

из-за этой помолвки,

но он покачал головой и тут же отбросил эти чувства.

Отец сказал, что это нормально

- использовать брак для улучшения

своего положения. Это ни в коей мере не трусость

и не несправедливость.

- Вы, кажется, не в восторге от этого, лорд Вилфрид, но разве то, что это вообще возможно, не доказывает, что Ауб признал ваши усилия и пришедши вместе с ним ваши изменения? - Спросил Лампрехт.

- Нам, как вашим вассалам,

даже позволили изучить метод сжатия маны, что является не чем иным, как очень значительным достижением.

- Лампрехт прав. Ваше упорство в продолжении упорной работы, несмотря

на случай с башней из айвори, наконец

начинает вознаграждается, - добавил Освальд.

Вилфрид был вне себя от радости, получив

эту похвалу; его усилия действительно были оценены по достоинству. Его переполняло неописуемое чувство удовлетворения, как будто все его усилия наконец начало приносить плоды. Это придало

ему больше настроения оптимистично смотреть на свою помолвку

с Розмайн.

- Это хорошая идея для меня обручиться с Розмайн...? Я имею в виду, я понимаю, что это означает,

что мы поженимся в будущем,

но я даже не знаю, что такое брак на самом деле...

- Поскольку вы и леди Розмайн еще не достигли возраста,

в котором можно почувствовать манну возможного партнера,

вы оба по-настоящему поймете это только позже. Однако, учитывая

ваше нынешнее положение, для вас это очень хорошая

возможность.

- Пары являются такой же семьей, как братья и сестры, поэтому, если вы будете строить новые отношения, они не слишком

будут отличаться от того, что у вас есть сейчас.

- Существует много политических браков, которые были вынуждены быть заключены, несмотря

на то, что брачные партнеры были крайне несовместимы, так что, по крайней мере, это не так плохо, как могло бы быть.

- Не страшитесь; я верю, что вы станете счастливой парой, такой же, как ваши родители.

Его взрослые вассалы утверждали, что, хотя он и не понимает этого сейчас, он, несомненно, поймет со временем.

Вилфрид интуитивно не мог понять, что такое брак, учитывая,

что его воспитывала бабушка, но он, по крайней мере, признал, что его родители

были в очень хороших отношениях. Возможно, у них с Розмайн будут такие же.

Хм. Это совсем не плохо.

Вилфрид кивнул сам себе, представив себе доброту, которую

Флоренсия регулярно проявляла

к Сильвестру. Розмайн всегда обращалась

с ним сурово, несмотря на то, что была так мила с Шарлоттой, но если эта помолвка заставит

её тоже начать быть милой с ним, возможно, все будет не так уж плохо.

- После этой помолвки

леди Розмайн, безусловно, начнет сдерживать Лейзгангов, поскольку она из их рода. Это значительно облегчит вам ваше будущее правление.

- Правильно. Я могу просто оставить Лейзгангов Розмайн.

Это была особенно

заманчивая перспектива, учитывая,

что в настоящее время большинство дворян, высказывающих какое-либо

недовольство, были связаны с Лейзгангами. Чем больше Вилфрид слушал своих вассалов, тем больше

у него становилось мотивации принять помолвку.

Этот оптимизм убедил его в том, что обсуждение всего этого с ними, было правильным решением.

- Хм... Я понимаю все ваши суждения. Я соглашусь на помолвку с Розмайн, - решительно заявил

Вилфрид, чем заслужил

одобрительные возгласы своих вассалов.

Празднование в честь наступления весны

Праздник по случаю окончания зимнего общения и пришествия весны должен был состояться через несколько дней после того, как я попрощалась с Лютцем и вернулась в замок. После завершения

праздника гибы вернутся в свои родные провинции, и официально начнется весна.

- Разве этот наряд не подошел бы вам идеально, миледи? - Спросила Рихарда.

- Учитывая, что это весенний праздник,

я считаю, зеленый гораздо предпочтительнее, - ответила Брунгильда.

Рихарда и Брунгильда накинулись на меня, как только я вернулась

в свои покои в замке, и у каждой был в руках полюбившийся ей наряд. Я тщательно сравнила предлагаемую ими одежду и их лица с напряженными выражениями, но так и не поняла, выбрать какой из нарядов будет правильным решением.

И, честно говоря, мне все равно, что носить.

Я была слегка испугана, светившейся в их глазах свирепостью, но тут, к счастью для меня, Лизелетта

скользнула между нами и протянула

мне шпильку для волос. Это была та самая шпилька,

которую я получила

совсем недавно — та, которую я купила у Тули, когда занималась

заказом шпильки для Эглантины.

Леди Розмайн,

эта заколка подойдет

для праздника? - Спросила Лизелетта.

Вполне. Я использую новую заколку, - ответила я, кивнув.

Лизелетта повернулась, чтобы улыбнуться Рихарде и Брунгильде. - Я считаю, что наряд, который выбрала Оттилия, лучше всего подходит

к этой шпильке. Мне принести

его?

- Пожалуйста, сделай это.

Как только мой наряд был выбран, мои вассалы служители

начали интересоваться моим мнением по каждому отдельному элементу наряда, который я собиралась

носить, от аксессуаров до обуви. С моей стороны,

участия при этом выборе требовалось совсем немного - я просто озвучивала свое одобрение, когда они выставляли

их передо мной в ряд.

- Леди Розмайн, что было решено во время встречи с купцами в храме? Мы закончили оформление документов, необходимых для занятия печатным

делом, - сказал Хартмут, показывая

мне бумаги. Я только что попрощалась с Лютцем и остальными, поэтому

при воспоминании о том, что произошло в храме, у меня защемило

сердце. Чтобы отвлечься,

я начала просматривать документы.

- Ты уже довольно

умелый и опытный чиновник, Хартмут.

С этими документами все в порядке. Филина,

не могла бы ты добавить

это в короб, который мы собираемся передать

Матушке? - Спросила я, подписывая

документы и передавая

их Филине. Затем я достала еще несколько

документов из короба, который мы принесли с собой из храма, и протянула их Хартмуту. - Это записи Юстокса о встрече с компанией Плантен и мое мнение по поднятым вопросам.

Его отчеты довольно

хорошо составлены, так что ты, возможно, захочешь взять его отношение к делу за пример, хотя я бы рекомендовала тебе не пытаться

изучить тот один необычный талант, который он явил нам в Королевской академии.

- Я не уверен, что его необычный талант следует так уж легко отвергать; он кажется мне весьма полезным.

Любопытство в его голосе вызвало во мне волну паники. – Хартмут, это не то чему тебе стоит учиться. Ни сейчас, ни когда-либо потом.

- Но почему бы и нет? Леди Розмайн,

вы же тоже понимаете ценность

точных сведений.

- Это просто не будет хорошо смотреться в твоем исполнении. Ничто не мешает Юстоксу переодеваться, потому что у него лицо которое можно принять как за мужское так и за женское,

и он довольно низкого роста, но сейчас уже понятно,

что ты будешь более высоким,

чем он, Хартмут. У тебя к тому же уже широкие плечи, и ты все еще в периоде взросления, не так ли?

Хартмут немного подрос за зиму, и этот рост, очень вероятно, продолжится и дальше. Пройдет

совсем немного времени,

и его телосложение не позволит

ему успешно притворяться девушкой.

- Кроме того, нелегко переодеться так, чтобы не вызвать подозрений. Юстокс освоил правильное звучание, манеру общения

и характерные жесты пристойные дворянке

после многих лет изнурительных опытов,

чтобы удовлетворить свои навязчивые идеи, но без такого обширного

опыта подобная попытка обречена закончиться катастрофой.

Фердинанд, возможно, и не видел никаких проблем в том, чтобы иметь вассала со страстью к переодеванию, но я была против того, чтобы мой вассал овладевал

этим навыком. Хартмут и так доставлял мне достаточно хлопот своими попытками

распространять Легенду о Святой и своим желанием

сделать меня предметом

своих исследований.

- Если ты увлечешься переодеванием, я немедленно

лишу тебя места в свите, - сказала

я, делая свое отношение окончательно ясным по этому вопросу.

- Это плохо… Наверное,

мне все-таки придется

отказаться от изучения

навыка перевоплощения... - пробормотал Хартмут,

разочарованно опустив плечи. Я облегченно выдохнула и увидела,

что Оттилия и Рихарда тоже одновременно облегченно вздохнули.

Все были заняты своей работой,

поэтому я тоже ощутила потребность заняться чем то. Я собиралась выполнить свое обещание Лютцу, написав больше книг, и с этой целью мне нужно было подготовить

больше рукописей для печати.

Я начала редактировать рукопись

учебника из Королевской академии

и дорабатывать романтическую историю, которую я ранее оставила

наполовину незавершенной, пока довольно скоро Лизелетта не окликнула меня.

- Леди Розмайн, леди Шарлотта пригласила вас на чаепитие.

Это немного неожиданно, но она предложила встретиться завтра днем.

- До тех пор, пока это не вызовет никаких возражений у моих вассалов,

я более чем счастлива принять

такое приглашение, - ответила я. Что касается

лично меня, то мое расписание было свободно до праздника.

- Леди Шарлотта, несомненно, будет вне себя от

радости; она все это время очень ждала вашего

возвращения, - сказала Лизелетта с теплой улыбкой. - Я немедленно передам ваш ответ.

Вилфрид также был приглашен, что означало, что это будет чаепитие только между нами тремя, братьями

и сестрами. Если подумать, то это был первый раз, когда мы устраивали такое

чаепитие. Все началось довольно умиротворяющее, я принесла сделанные

моими поварами сладости,

чтобы поделиться ими.

- Приношу свои извинения

за столь внезапное

приглашение,- сказала Шарлотта.

- Я хотела, чтобы мы заранее распределили кому чем заниматься

на Весеннем молебне, а не позже, чтобы каждый из нас знал, какие приготовления ему нужно будет сделать.

Весенний молебен был нашей первой темой для обсуждения. Вилфрид и Шарлотта,

по- видимому, собирались

помочь мне и в этом году, поэтому мы разложили

карту герцогства и начали разбираться, кто в какие районы отправится.

Поскольку синие жрецы доставляли чаши в провинции,

управляемые гибами, нам нужно было облететь

только Центральный округ. Если бы мы включили Фердинанда, у нас было бы четыре человека

под рукой, что действительно сократило

бы площадь, которую каждому из нас нужно было покрыть.

Возможно, Весенний молебен

в этом году продлится заметно

меньше чем предыдущие.

- Я планирую забрать Гутенбергов и отправиться на Весенний молебен в Халдензелле, как только наши обязанности в Центральном округе будут завершены.

Я также хотела бы проверить

Хассе, и поэтому мне было бы удобно работать в восточной части округа, где расположен город.

- Народ Хассе, безусловно, высокого мнения о тебе, сестра. Я не вижу никаких трудностей в том, чтобы доверить тебе восток. Я уверена, что живущие в монастыре, будут рады снова увидеть тебя, - сказала Шарлотта.

Да. - Вилфрид кивнул в знак согласия. – Тогда восток оставляем для Розмайн.

В конце концов мы решили, что Шарлотта

будет заниматься югом, Вилфрид-западом, а Фердинанд-севером. Все, что нам сейчас было нужно, - это чтобы Фердинанд дал свое одобрение.

- И все же, вы двое действительно не против помочь с Весенним молебном? – Спросила я. – Вас это и вправду не затруднит?

- Я уже сшила себе новый наряд, так что тебе не нужно беспокоиться, - ответила Шарлотта.

Теперь она была слишком высокой, чтобы носить мою старую рясу для торжественных событий,

как в прошлом году, и поэтому после того как она решила продолжать помогать

мне, она договорилась, чтобы ей пошили новую.

- А я обзавелся

подходящим нарядом еще два года назад, когда дядя сказал мне помочь с Праздником урожая. Я не мог использовать твою одежду, так как она вся покрыта вышивкой, - объяснил Вилфрид.

Мои синие церемониальные одежды времен, когда я была жрицей храма, были

обильно украшены узорами с изображением цветов и текущей воды, поэтому,

независимо сколь тщательна

будет проведена подгонка,

мальчику было бы неуместно их носить. Одно дело, что он надел их во время своего первого Весеннего

Молебна, учитывая, как неожиданно потребовалась их помощь, но он очень не хотел продолжать использовать их.

Столько переездов,

это будет нелегко...

С тобой все будет в порядке?

- Худшая часть молебна – это прием зелья. Конечно, оно восстанавливает мою ману и телесные силы, но на вкус оно абсолютно отвратительно - сказал Вилфрид с гримасой.

Шарлотта кивнула в знак согласия.

На её лице было выражение,

которое передавало испытываемое ею чувство отвращения, которое просто не выразить словами.

- Действительно. Твои слуги свиты из храма сказали,

что ты постоянно употребляла эти зелья во время исполнения Весеннего молебна и Праздника урожая. Подумать только,

ты так долго терпела подобное

ради нашего герцогства, отдавая свою ману и выпивая десятки этих мерзких зелий, несмотря на свое плохое здоровье... Помнится,

в то время я думала, что ты была больше,

чем просто святой — скорее, богиней. Что еще хуже, вкус от этой мерзости

держится так долго, что он даже портит еду, съеденную

через несколько дней. Выпив его в первый раз, я искренне поверила,

что дядя сделала их такими отвратительными на вкус чтобы посильнее отравить

нам жизнь.

Шарлотта тяжело вздохнула

и покачала головой, хотя я не совсем поняла почему она была так расстроена; насколько я понимала,

её в обоих случаях сопровождал Фран, и зелья, которые он держал при себе были с улучшенным

вкусом. У меня промелькнула мысль, что было бы забавно,

если бы они, тем не менее, продолжали

верить, что вкус зелий был преднамеренно ухудшен Фердинандом, но вскоре я решила сказать им правду.

Вы можете быть уверены, что Фердинанд не пытался настроить

вас против себя, - сказала

я. - На самом деле, зелья, которые вы выпили, можно считать воплощением его доброты и заботы. Их вкус положительно божественен по сравнению

с изначальным.

- Эта мерзкое варево воплощение... доброты? Заботы? - И Вилфрида,

и Шарлотту передернуло от одной только мысли об этом. Я объяснила им, что оригинал

был на вкус невероятно хуже — с одним положительным моментом, что он был намного эффективнее, — после чего они одарили

меня взглядами исполненными явного восхищения.

Мы еще некоторое

время продолжали разговор,

пока Шарлотта внезапно

не сжала губы и не опустила глаза цвета индиго, как будто оказалась загнана в метафорический угол.

Последовала пауза, прежде чем она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

- Сестра, это правда, что ты скоро обручишься

с Вилфридом...? Я не поверила своим ушам, когда Отец сказал мне об этом на днях за ужином.

Я утвердительно кивнула.

- Ауб Эренфест не стал бы шутить по такому поводу. Насколько я понимаю, это совершенно необходимо во имя нашего герцогства.

Это был наилучший из возможных способов объединить

политические фракции, обеспечить мне доступ в книжные комнаты, а также обеспечить

пополнение библиотек и укрепить нашу способность выпускать

книги в Эренфесте.

Не говоря уже о том, что выйти замуж в другое герцогство

означало бы навсегда

распрощаться со всеми в нижнем городе...

Шарлотта, с несколько

затуманенным выражением лица, взялась за чашку с чаем. - Это стало для меня полной неожиданностью. Я думала, что ты будешь поддерживать меня, сестра.

- Я всегда буду твоей союзницей,

Шарлотта. Ты можешь на меня положиться. В конце концов, я твоя старшая сестра.

Однако, когда я гордо выпятила

грудь, произнося эти слова, Шарлотту

захлестнула волна понимания. Она посмотрела на меня взглядом полным противоречивых чувств, как будто хотела объяснить,

что я чего-то не понимаю,

но в конце концов просто сокрушенно вздохнула. Она взглянула на Вилфрида, а затем снова посмотрела на меня.

Сестра, я очень о тебе переживаю.

В чем дело? Я просто сказала, что она может рассчитывать на меня. Почему это она вдруг так забеспокоилась?

- Эта помолвка - попытка Отца и Вилфрида

обмануть тебя? Ты не должна поддаваться на их уловки, даже если взамен тебе предлагают книги! - Воскликнула Шарлотта. Учитывая эту её тревогу,

я с трудом могла признаться

ей, что мне обещали не просто несколько

книг, а целых два книжных зала.

Я нацепила аристократическую фальшивую улыбку, пытаясь

выиграть время, чтобы придумать оправдание... но прежде чем я успела это сделать,

Вилфрид бросил на Шарлотту раздраженный взгляд.

- Я не обманываю

Розмайн, ясно? Я только на днях узнал об этой помолвке. Я был так же удивлен,

как и ты, так как тоже думал, что Розмайн твой союзник. Я ни на секунду не думал,

что она когда-нибудь согласится обручиться со мной.

Эти их слова позволили мне сделать вывод о том, что они на самом деле имели в виду, когда говорили

о “союзничестве”, в этом контексте

это, по-видимому, означало

поддержку кого-то в их попытке

стать следующим аубом.

- Вилфрид... так ты в конце концов согласился быть помолвленным со мной? – Спросила я.

- Да. Все говорили,

что супружеские пары являются семьей такой же, как братья и сестры, так что это не должно слишком

отличаться от того, как мы относимся друг к другу сейчас. Кроме того... то, что ты будешь на моей стороне, многое изменит, - сказал Вилфрид, бросив на Шарлотту

несколько виноватый взгляд.

Я знала от Фердинанда, что аристократы сгруппировались вокруг Лейзенгангов, чтобы поддержать меня в качестве

следующего ауба. Высшие аристократы Эренфеста, владевшие самыми большими

участками земли, начали предпринимать соответствующие действия, и вассалы Вилфрида, конечно же заметили

это. В общем, по поводу нашего будущего

брака наибольшее воодушевление проявлял совсем не сам Вилфрид а его вассалы, так как это означало предотвращение будущего раскола знати Эренфеста и восстановление репутации

их господина.

Но это не имеет значения, если Вилфрид не захочет этого.

Политический брак был для меня неизбежен, поэтому я попросила

только, чтобы мне был предоставлен полный доступ в книжные комнаты

замка и храма. С другой стороны, Вилфрид находился в совершенно ином положении. К тому же его воспитывали совершенно по-другому.

- Если ты хорошо подумал об этом и сам пришел к этому выводу — то есть, не просто следуя мнению

тех, кто тебя окружает, — тогда я согласна с этим твоим решением, Вилфрид.

- Правда?

Конечно.

Праздник в честь весны состоялся

на следующий день после нашего чаепития. Он знаменовал конец зимнего общения, и поэтому на нем обычно присутствовали все дворяне Эренфеста.

Фердинанд проинструктировал меня прибыть как можно позже, поэтому я немного подождала

с Вилфридом и Шарлоттой в комнате, ближайшей

к большому залу. Мы трое должны были войти по сигналу Рихарды...

хотя это было немного сложновато, так как каждого из нас сопровождали наши вассалы. Нашу группу можно было назвать маленькой толпой.

Месторасположение

человека в большом зале во многом зависело

от его статуса: высшие дворяне сидели впереди,

ближе всего к сцене, в то время как низшие располагались сзади, у самого

входа. Мы двинулись

к сцене через собрание многочисленной толпы дворян.

Теперь, когда она являлась одной из моих вассалов, Филина, низшая аристократка, впервые должна была занять место в первых рядах перед сценой среди высших аристократов. Она изо всех сил старалась

казаться спокойной и держать голову высоко поднятой,

но выражение её лица было напряженным, и я видела, как дрожат её ноги.

Дамуэль, который тоже был низшим аристократом, позволил улыбке заиграть на своих губах, когда увидел нервозность Филины. Он отодвинулся в сторону, это его новое положение немного больше мешало окружающим дворянам

глазеть на неё. Мне показалось, что я припомнила, как Бригитта делала то же самое для него в прошлом, чтобы ему не приходилось терпеть,

когда на него было направлено

так много испытывающих взглядов.

- Я уже был в твоем положении раньше, поэтому я знаю, что ты чувствуешь сейчас, - сказал Дамуэль. - Это займет некоторое время, но ты со временем

к этому привыкнешь.

- ...Я сделаю все необходимое чтобы выполнить свои обязанности, - ответила Филина.

Она нервно взглянула

в его сторону, а затем на её лице появилась

спокойная улыбка, свидетельствующая о том, что она чувствует

себя, по крайней

мере, немного лучше.

Да, это то, что мне нравится

видеть! Все мои вассалы в хороших отношениях

друг с другом.

Дворяне начали подходить

к нам, без сомнения, желая поприветствовать детей эрцгерцога, но эрцгерцогская пара прибыла раньше, чем они смогли начать произносить приветствия. У меня вырвался

вздох облегчения. Как и сказал Фердинанд, нам удалось пройти через это, избежав попадания

в окружение.

Сильвестр стоял на сцене и всматривался в большой зал.

- Флютрейн, Богиня чистых водных потоков, смыла Эвигелибе,

Бога Жизни, и спасла Гедульд,

Богиню Земли. Да будет благословенно таяние снега! - Провозгласил он.

И так начался праздник

в честь весны.

- Во-первых, я объявлю

наших почетных студентов, - продолжил Сильвестр. - Пять студентов — невероятное число — получили

достаточно высокие оценки, чтобы быть признанными Королевской академией, как заслуживающие звания отличников.

Одобрительные возгласы и бурные аплодисменты заполнили

зал. Я была единственной, кто оказалась первой во всем своем классе, отдельными достижениями были звания первый в классе-для рыцарей, служителей, чиновников

и кандидатов в эрцгерцоги, как только начнутся

эти курсы,- но тем не менее Вилфрид,

Леонора, Корнелиус и Хартмут также последовали за мной на сцену в качестве почетных

студентов.

- Просто превосходно, Розмайн,

- сказал Сильвестр

с улыбкой. - Вот подарок в ознаменование твоего успеха. Пусть он будет тебе полезен.

Этим подарком был относительно большой фей камень.

Я была впечатлена тем, насколько

он был велик, и, осматривая

его, заметила, что другие тоже получили свои камни.

- Это радостный повод для того, чтобы среди тех, кто однажды будут ответственны за благополучие Эренфеста, было так много выдающихся, знающих студентов. Все учащиеся должны работать над достижением еще более высоких оценок. Как было отмечено во время церемонии награждения в Королевской академии,

считайте своим долгом сосредоточиться на том, чтобы сдавать экзамены

не только быстро, но и с высокими

оценками.

Так закончилась часть с чествованием почетных студентов. Похоже, до этого, студенты из Эренфеста получили

предупреждение от Королевской академии, поскольку многие из них были на грани не сдачи экзаменов. Нашим долгом в следующем году было исправить

это неприятное впечатление.

Вернувшись на свое место, я

оглядела отличников и удовлетворенно вздохнула.

Мои слуги умны и прилежны, - заявила я.

- У нас нет

другого выбора, кроме как быть

таковыми, - немного

раздраженно ответил Корнелиус.

Я понимала чем он был недоволен; я как можно скорее сдала свои экзамены

в Королевской академии,

а затем сразу же начала посещать библиотеку. Мои рыцари-стражи и чиновники должны были по очереди сопровождать меня, и для исполнения этих обязанностей мне обычно назначали тех, кто в это время был свободен,

и так как я ходила туда каждый божий день, и совсем не всегда в конце дня, мои вассалы были вынуждены стремиться изо всех сил поскорее закончить свои классы, чтобы иметь возможность исполнять свои обязанности по моему сопровождению.

- Кроме того, светскому

обществу лучше не давать повода заметить, что вы отличница,

в то время как ваши вассалы заметно отстают от вас, - добавил Хартмут.

Затем он одарил меня гордой улыбкой. - Я прилагаю

все усилия, чтобы доказать, что я достоин

быть вашим вассалом.

Леонора тоже улыбнулась. - Безусловно,

важно, чтобы вассалы соответствовали своему лорду или леди. И я ценю, что благодаря Комитету по улучшению оценок

между курсами налажено более тесное сотрудничество. Теперь студентам проще и легче задавать друг другу вопросы.

- Кстати об этом... Согласны ли мы все с тем, что рыцарский

курс выиграл соревнование? – Осведомилась я.

Я обещала передать рецепт фунтового

кекса команде, которая быстрее всех сдала свои экзамены, и команде с самым большим количеством почетных

студентов. Первокурсники, без сомнения, сдали свои экзамены

раньше всех а также среди них оказалось

больше всего отличников; но поскольку последнее

достижение было частично

связано с моими действиями, награда

за это достанется тем, кто учился на рыцаря, и кто занял второе место.

- Думаю, это справедливо. Но в следующем

году победителями будут чиновники, - сказал Хартмут

с уверенностью, которая

пробудила мой соревновательный дух. - Мы уже готовим

учебные материалы, которые

помогут нам в обучении.

Я посмотрела на него, поджав губы. - Мы, первокурсники, тоже провели подготовку ко второму курсу. Не думай, что сможешь одержать легкую победу.

- Действительно, - добавила

Брунгильда. - В этом году мы недостаточно подготовились, но в следующем

году победа достанется служителям. В конце концов, тщательная подготовка к всевозможным развитиям событий-это часть нашей работы.

В этом году на курсах служителей не было ни одного отличника,

так что она была переполнена воодушевлением. Их письменные оценки были неплохими, так что они, по- видимому, планировали полностью посвятить

себя практическим занятиям.

- Мне не хотелось бы портить вам настроение

и сбивать ваш запал на победу, но в следующем

году снова победят рыцари, - сказал Корнелиус,

на его лице ясно читалась уверенность в победе. - Рыцари-стражи-ученики, служащие

Вилфриду, начали использовать метод сжатия маны, и дедушка лично их обучает. Не говоря уже о том, что Ангелика уже окончила

академию, что само по себе является огромным

преимуществом для нас.

Хартмут кивнул, а затем пробормотал:

- Выпуск Ангелики действительно снижает наши шансы...

- со смертельно серьезным выражением лица. А ведь это он был тем, кто предложил

забрать у неё Стенлюка, чтобы она готовилась к экзаменам сама не полагаясь

на манаклинок…

- Я с нетерпением жду следующего года, - со смехом сказала я.

В любом случае,

было решено, что рецепт фунтового

кекса будет передан

первокурсникам и студентам рыцарского курса в качестве награды от Комитета

по улучшению оценок.

После того, как были объявлены

отличники, были объявлены

средние оценки по всем герцогствам. И как оказалось

мы заняли одиннадцатое место по диттеру на межгерцогском турнире, что, учитывая

наше прежнее постоянное четырнадцатое место, показало,

насколько мы стали лучше в нем.

- Бонифаций возьмет на себя обучение

рыцарей-учеников, начиная с этой весны, чтобы наши оценки по диттеру стали еще лучше. Будущие рыцари,

приложите к этому все свои силы.

После этого Сильвестр

перешел к обсуждению

того внимания, которое

Эренфест получил во время публикации научных исследований. Хиршур,

наша комендант общежития, взяла на себя инициативу

и привлекла много внимания своими презентациями о моём управляемом изнутри верховым

зверем, и о том, что она узнала при изучении

магических инструментов королевской семьи. Тем временем

служители-ученики получили хоть и среднюю,

но весьма достойную

оценку за свои действия во время межгерцогского турнира. Сильвестр сказал,

что в следующем году они, вероятно, будут справляться еще лучше, учитывая

сложившуюся ситуацию.

Помимо того, что оценки студентов

из нашего герцогства

выросли, Сильвестр продолжил

объяснять, что риншам,

шпильки для волос

и фунтовый кекс стали объектами моды во всей Королевской академии.

Эрцгерцоги из других герцогств скоро приедут, чтобы обсудить торговлю

ими, и общий рейтинг Эренфеста

также будет пересмотрен на следующей конференции эрцгерцогов.

- В этом году Эренфест распространил несколько нововведений, - сообщил Сильвестр

дворянам. - С этого момента мы намерены начать широко распространять печатные книги. Я прошу вашей помощи в этом начинании.

И наконец, прошло представление новых взрослых,

студентов выпустившихся из Королевской академии. Будет объявлено, под чьим руководством они будут работать

уже не как ученики, а как настоящие

взрослые. Ангелика была среди них, что означало,

что она больше не будет служить мне в качестве

рыцаря-стража ученицы, но как полноправный рыцарь-страж. Это означало,

что она могла сопровождать меня даже за пределами Квартала Знати.

Атмосфера в зале стала поспокойней, когда все решили,

что праздничное собрание

подходит к концу, и именно тогда Сильвестр

повысил голос и продолжил.

- Теперь у меня есть важное объявление относительно будущего Эренфеста, - заявил он, взмахнув рукой в воздухе,

подавая нам с Вилфридом сигнал, когда по рядам собравшихся дворян пробежал переполох.

- Пора, Розмайн.

Я в сопровождении Вилфрида грациозно поднялась

по ступенькам, и все взгляды

в большом зале устремились на нас. С вершины сцены я окинула

взглядом собравшихся дворян.

Бонифаций излучал устрашающую ауру, наблюдая за происходящим со стиснутыми зубами. Эльвира казалась

более живой, чем когда-либо; её глаза ярко блестели, и выражение её лица дало мне основания

полагать, что она сейчас в голове набрасывала любовный роман со мной и Вилфридом в главных ролях. Фердинанд следил за происходящим со своим обычным

бесстрастным выражением лица, в чем копировали своего господина Экхарт и Юстокс.

Фердинанд уделял основное внимание

графу Лейзегангу, чьи глаза начали расширяться в недоверчивом удивлении, в то время как Юстокс следил за

виконтессой Дальдольф. Экхарт тоже следил за реакцией дворянина, судя по его одежде, носившем звание гиба.

Интересно, кто это...

Когда я прищурилась, пытаясь получше рассмотреть этого человека, гулкий голос Сильвестра разнесся по большому залу. - Могущественные Король и Королева

бесконечных небес, боги Тьмы и Света, направили

Дрегарнур, Богиню Времени, чтобы здесь и сейчас сплести две нити вместе.

Пусть встреча Розмайн и моего сына Вильфрида

будет благословлена, и пусть они будут удостоены

божественной защиты, - заявил он.

Это была стандартная форма объявления о помолвке,

но большинство дворян смотрели на это с полным

непониманием на лицах. Можно было с полной уверенностью утверждать, что никто не ожидал такого развития событий.

Несколько долгих мгновений

прошли в абсолютной тишине, а затем, внезапно, толпа взорвалась в неистовстве. Все обменялись неуверенными взглядами, время от времени прерывая

свой торопливый разговор,

чтобы бросить на нас с Вилфридом испуганные взгляды, пока мы стояли рядом друг с другом.

С того места, где я находилась на сцене, я очень ясно видела их потрясенные лица. Из того, что я могла сказать, едва ли здесь было какое-либо значительное количество людей, приветствующих или выражающих одобрение к

услышанному объявлению; некоторые даже зашли так далеко, что кричали “Почему?!” или “Как?!”

Граф Лейзеганг застыл с широко раскрытыми глазами,

не веря своим глазам, в то время как виконтесса Дальдольф рукой прикрыла

разинутый в удивлении рот. Из всех тех, кто находился в шокированной толпе, только человек, за которым наблюдал Экхарт, сохранял видимую невозмутимость. Это, по какой-то

причине, заставляло его выделяться еще больше. Мне даже показалось, что наши взгляды встретились на краткий миг.

На Конференции эрцгерцогов, я получу разрешение короля на эту помолвку - заключил Сильвестр. - Это все.

Итак, праздник в честь весны подошел к концу — праздник, который взбудоражил всех аристократов герцогства.

Встреча со служащими

Объявление о моей помолвке вызвало

такой шум среди знати, что казалось, будто кто-то со всей силы ударил в пресловутое осиное гнездо. Это была вполне ожидаемая реакция для Лейзенгангов, которые стремились сделать

меня следующим эрцгерцогом, они с таким же успехом могли потратить

целую зиму, влияя на других и собирая всевозможные сведения,

которые теперь полностью

утратили свою ценность.

Им нужно будет все начинать

с нуля, заодно выясняя как нынешнее развитие

ситуации повлияло на их прежние договоренности с союзниками.

Бывшей фракции Вероники

тоже нужно было обсудить, как им теперь действовать. Было достаточно ясно, что они вообще невысокого мнения обо мне, и теперь было практически гарантировано, что я буду служить центральной опорой в новой эре

политического развития Эренфеста.

К тому времени,

как я закончила завтрак, меня завалили посланиями с просьбой о срочной встрече

со мной, что вызвало некоторую

панику среди моих слуг. Количество просьб и положение

людей, которые обращались с ними, не имели значения;

мои опекуны не раз повторяли

мне, что бы я ни с кем не общалась.

- Отклоняйте каждую просьбу,

- сказала я. - Мне нужно будет поговорить с аубом, прежде чем я предприму какие-либо действия.

- Миледи, не всем этим дворянам

можно так легко отказать, - сказала Рихарда.

Затем она начала перечислять имена, некоторые из которых принадлежали к моей большой

семье, а именно тем, кто формировал то, что Фердинанд

назвал “молодой фракцией Розмайн”. В этом случае было тем более важно обсудить все до встречи с ними.

- Миледи, вы действительно проведете встречу с чиновниками, при том отказывая

всем просьбам о встречах? - Спросила Рихарда.

Дворяне после завершения

праздника в честь наступления весны по порядку вернулись в свои провинции,

и мне теперь нужно было встретиться с чиновниками, отобранными гибами для участия в развитии

печатного дела. Но это была совсем не я, кто запланировала эту встречу на следующий день после праздника.

- Пожалуйста, проконсультируйся об этом с Фердинандом и Матушкой, - ответила я, - не со мной.

Я решила послать ордоннанц к Фердинанду с вопросом, что мне делать с просьбами

о встрече, тем самым передав это дело в его умелые руки. Он ответил, что после того, как чиновники будут представлены мне, мы собираемся вернуться в храм. Зимой в храме совершалась церемония совершеннолетия простолюдинов, а весной - крещение всех желающих. Другими словами, теперь,

когда я очнулась после сна в юреве, мне предстояло проделать много работы в качестве

Верховного епископа.

Нет, конечно, я совсем не думаю, что мне повезло,

что теперь у меня есть повод избежать

этой суеты и неприятных ситуаций.

Я просто очень предана своим обязанностям Верховного

епископа, вот и все. У меня нет другого выбора,

кроме как вернуться

в храм. Ти-хи-хи!

- Как велел Фердинанд, я вернусь в храм после представления чиновникам. К сожалению, у меня не будет времени на встречи. У меня сердце разрывается от мысли о том что я не смогу встретится со всем этими людьми, но таков мой долг...

- Миледи. Если вы собираетесь лгать, по крайней

мере, попытайтесь играть эту роль достовернее, - сказала Рихарда с кривоватой

улыбкой, прежде чем попросить Брунгильду и Оттилию начать писать письма с отказами.

Аристократам было легче принять такие отказы, когда они исходили от лиц с более высоким статусом или членов семьи. - Лизелетта, помоги мне одеть леди Розмайн.

Я собираюсь сопровождать её сейчас, но в конечном

счете, я доверю тебе присутствовать на её заседаниях

по печатному делу.

Именно мне? - спросила

Лизелетта.

- Все верно. Мне сказали, что чиновники, которых предполагается занять в печатном

деле и производстве бумаги являются низшими и средними дворянами.

Присутствие вассала леди, незнакомого им высшего дворянина,

приведет их в излишне нервное состояние, чтобы они смогли нормально работать.

Лизелетта кивнула в знак согласия,

а затем начала одевать меня с несколько

напряженным выражением лица. Между прочим,

я собиралась принять участие в этой встрече

в качестве ученицы-чиновника. Никто не мог стать чиновником, не получив сначала опыта работы в качестве

ученика, и никто не мог стать библиотекарем, не став сначала

чиновником.

По правде говоря, я еще раньше расспросила Фердинанда, смогу ли я получить необходимый опыт, работая в книжной комнате

замка, но он назвал меня дурой за то, что я даже предположила это. Он постучал

себя пальцем по виску и сказал следующее:

- Ты ведь помнишь, что несешь ответственность за

развитие печатного ремесла? Твой опыт как будущей чиновницы

будет нарабатываться там и в производстве бумаги.

А ведь я дала обещание

Лютцу! Я собираюсь вложить все свои силы в развитие

печатного и производстве растительной бумаге ремеслах!

Давай сделаем все, что только в наших силах, Филина.

Да, леди Розмайн.

Я улыбнулась Филине, которая также собиралась впервые в подобной среде исполнять

обязанности чиновника, и она в свою очередь с тревогой

кивнула мне в ответ. Я чувствовала, что мы стали немного ближе, чем раньше, так как мы больше общались после её переезда в замок.

Хартмут, ты работал в других областях,

прежде чем стать моим вассалом,

верно? Я надеюсь, что ты также сможешь

сообщить на что обращать внимание,

- сказала я.

- Мои знания в вашем полном распоряжении. Тем не менее, я вряд ли смогу многому научить

вас в отношении печатного и бумажного ремесла.

Скорее всего, я, сам буду тем, кто будет умолять

вас о ваших наставлениях, - ответил он с улыбкой,

при виде моего возбуждения от своей первой работы в качестве чиновницы.

Итак, я направилась на встречу, с Хартмутом и Филиной в качестве моих чиновников - учеников; Рихарда и Лизелетта

в качестве моих служителей; и Дамуэль, Ангелика и Джудит в качестве

моих рыцарей-стражей. Я поручила Корнелиусу, Леоноре и Брунгильде

собирать разведданные в других местах во время этой встречи. Все они были из рода Лейзенганг, и поэтому я предположила, что другие Лейзенганги будут активно искать с ними встречи.

Я, используя Лесси переехала в главное здание замка, и войдя в комнату, где должна была состояться встреча,

обнаружила, что Эльвира уже прибыла.

На ней не было одет один из её обычных

роскошных нарядов; вместо этого она была одета в форму чиновника, предназначенную для работы, с намного более приспособленными для работы рукавами,

чем обычные наряды аристократов. Пока она просматривала документы я увидела сосредоточенность в её лице, а глаза её были необычно проницательны и внимательны. Она излучала ауру компетентной женщины - офисного

работника, и я не могла не выдохнуть

с благоговением.

Матушка, - сказала я.

Здесь вы должны называть

меня Эльвирой, леди Розмайн.

- Прошу прощения, Эльвира.

Произошли ли какие-либо заметные изменения в сегодняшнем расписании встречи?

Сегодняшняя встреча преследовала несколько целей: знакомство

с чиновниками, ознакомление их с нашими планами, а затем обсуждение, когда Гутенберги и серые жрецы смогут

начать преподавать для будущих

работников печатного дела и производства

бумаги.

- Пока никаких изменений

не произошло.

Чиновники-аристократы будут обсуждать не только печатное

и бумажное дело, но и приведение в порядок нижнего города с гильдмастером и представителями компании

Плантен. Чиновники, присланные

разными гибами, должны были привыкнуть

к идее Гутенбергов и работе с ними, и уж в чем у нас и была уверенность, так это в том что чиновников ожидает просто гора работы.

- Я ведь не ошибусь, если предположу, что встреча с простолюдинами состоится

в храме, верно? - спросила

Эльвира.

- Я не думаю, что мы должны делать это каким то неизменным правилом, так как будут времена,

когда нам будет удобнее встречаться в замке. Однако храм действительно более доступен для простолюдинов, и я думаю, что чиновникам

будет удобнее посетить

его, чем сам нижний город.

- Им потребуется всего один визит, чтобы понять, что храм не такое уж плохое место, хотя я могу представить, как трудно было добиться того, чтобы этот визит состоялся.

У дворян не очень хорошее впечатление об этом месте... - пробормотала Эльвира. Затем она достала лист бумаги. - Кстати, леди Розмайн, что все это значит по поводу закона о депозите?

- Как говорится в документе, в нем будет реализована система,

при которой Гильдия Печати должна доставлять копии всего, что они печатают,

в книжные залы Эренфеста. Я уже получила

разрешение эрцгерцога.

Закон о депозитах

соберет воедино все печатные материалы

в герцогстве. Другими словами, это была самая важная часть растущей книгоделательной промышленности.

- Книги, оказывающие огромное

влияние на культуру

и жизнь людей, являются сокровищами, которые необходимо сохранить.

Действительно, это сокровища,

которые производятся в Эренфесте. Разве не мой долг, как дочери эрцгерцога, собрать, систематизировать и сохранить эти книги? – Ответила я.

Мои вассалы с ошарашенными лицами непонимающе моргали,

глядя на меня, по мере того как моя тирада становилась все более и более страстной, но я тем не менее продолжила.

Остановиться было не в моих силах. Последнее, чего я хотела, это чтобы Эльвира высказала

возражение против этого закона или попыталась его еще как то отменить.

- В какой-то момент я планирую

создать национальную библиографию. Это создаст основу, необходимую для создания системы авторского права, и, хотя я никогда не планирую делать это сама, это позволит подвергнуть цензуре некоторые печатные

материалы. Закон о депозите имеет

крайне важное значение для формирования полного списка существующих печатных материалов! - Заявила я, выпячивая грудь.

Эльвира приложила руку к щеке, вздохнула, а затем другой рукой указала на один раздел документа.

- Я это прекрасно

понимаю; практичность и польза такого закона очевидна.

Чего я не понимаю, так это почему в нем есть пункт, в котором говорится, что копии каждой книги должны быть доставлены

не только в книжные залы Эренфеста, но и Святой Эренфеста.

Ну, это только для того, чтобы уменьшить нагрузку на Лютца.

Лютц обещал доставлять

мне по экземпляру каждой напечатанной книги, но это было бы невозможно, как только гибы начнут внедрять печатные мастерские

в своих собственных герцогствах. Даже если каким-то

образом ему удастся посетить эти мастерские всякий раз, когда там печаталась бы новая книга, люди начали бы задавать

вопросы о том, почему он вообще прилагает

для этого столько

усилий. А еще, покупка экземпляра

каждой новой книги была бы безумно дорогой, особенно учитывая,

сколько они стоят.

Чтобы решить эти проблемы, вместо того, чтобы посылать Лютца за книгами,

мне просто нужно было, чтобы книги приходили

к Лютцу. Установив закон о депозите, книги, естественно, собирались бы в компании

Плантен, где находился

глава Гильдии печати. Затем Лютц доставлял

бы мне собранные книги, я принимала их, а затем читала на досуге.

Просто идеально,

правда?

- В настоящий момент все печатается

в моих мастерских и в Халдензеле, и копии каждой напечатанной книги передаются в дар замку. Однако, когда печатное дело действительно начнет распространяться, я полагаю, что некоторые провинции

не будут столь щедры. Я начала развивать

книгоделательное ремесло специально

для того, чтобы у меня были книги для чтения. В таком случае, разве это не нормально, что книги, созданные

с использованием технологий, которые придумала и воплотила я, в конечном итоге достаются

мне?

- Так ли это? - Спросила

Эльвира. Она с сомнением во взгляде посмотрела на меня, но я ответила

кивком и улыбкой; конечно это было правильно,

что все книги, созданные с этого момента,

принадлежали мне. Я собиралась использовать свою власть на полную, чтобы воплотить свои мечты в реальность в их наиболее

полной форме. Я не боялась применять силу, чтобы добиться

своего.

- Я могу заверить вас, что это вполне нормально. Вот почему я решила ввести закон о депозите в Гильдии Печати, чтобы все книги попадали

ко мне. Смысл спешки в столь раннем создании и применении этого закона был в том что железо следует ковать пока оно горячо. Если мы попытаемся

внедрить этот закон позже, это покажется тиранией

мастерским и их владельцам... но если мы установим его с самого начала, все примут это как нечто нормальное, даже если печать распространится на другие провинции.

- Теперь я глубоко

сочувствую лорду Фердинанду, который держась за голову словно испытывая

сильнейшую боль, высказал мнение, что мир был бы намного лучше, если бы вы просто

использовали свои таланты

во благо, а не для простого получения

доступа к новым книгам.

Пока продолжался мой разговор с Эльвирой, в комнату также вошли Вилфрид

и Шарлотта а в след за ними в помещение

втянулись и свиты моих приемных

брата и сестры.

- Итак, что вы обсуждаете? - Спросил Вилфрид.

Закон о депозитах и где мы будем встречаться с простолюдинами-торговцами. Похоже, что большинство дискуссий будет проходить в храме, -

ответила я. Вилфрид и Шарлотта коротко кивнули в ответ, но чиновники в их свитах на мгновение

поморщились.

- Ехать в нижний город было бы неразумно,

но храм вполне допустим для этой цели, - сказала

Шарлотта.

- Да, меня устраивает храм, - согласился Вилфрид. - там не так воняет, как в нижнем городе, и там подают вкусные сладости.

Было ясно видно, что они стали довольно

хорошо знакомы с храмом после того, как столько раз проходили через него на Весенний молебен

и Праздник урожая. На самом деле было немного забавно,

что обычные дворяне

морщились из-за упоминания места, с которым

так тесно связана

семья эрцгерцогов.

- А теперь ... лорд Вилфрид, леди Шарлотта, я объясню

вам ваши обязанности,- сказала Эльвира. Короче говоря, чиновники из низших дворян составят списки просьб и проблем, которые должны были быть устранены в

нижнем городе, которые Шарлотта и её вассалы затем проверят и передадут

эрцгерцогу, когда потребуется его разрешение для их выполнения.

Вилфрид и его вассалы должны были дождаться

известия о том, что подготовка к печати и изготовлению бумаги завершена, прежде чем отправиться в указанное место, чтобы все осмотреть там самолично.

-...Почему именно Вилфрид будет проводить последние

проверки? – Спросила я.

- Потому что он вскоре получит

своего верхового зверя, и у нас нет времени медленно

добираться туда по земле, - ответила Эльвира.

- Кроме того, работники будут относиться к своим обязанностям более серьезно, если член семьи эрцгерцога будет проводить заключительные проверки.

Как только мы получим подтверждение от Вилфрида и его вассалов,

что они не обнаружили никаких

трудностей, я привезу

туда посредством Лесси Гутенбергов.

- В настоящее время у вас есть единственный верховой зверь, который может перевозить

багаж и нескольких

человек одновременно. Таким образом, мы доверим перевозку

Гутенбергов вам.

- Эльвира, ты предлагаешь Розмайн, чтобы она перевозила простолюдинов в своем верховом

звере?! - Воскликнул Вилфрид. Его собственные вассалы и вассалы

Шарлотты выпучили глаза от этого сообщения и уставились расфокусироваными взглядами в никуда.

- Верно. Я была так же удивлена, как и вы, но леди Розмайн, похоже, уже делала это. Учитывая

практичность, будет лучше, если она продолжит так делать и дальше. В конце концов,

она будет возить их с собой только до тех пор, пока печатные навыки не распространятся по всему Эренфесту.

План состоял в следующем: как только бы печать распространилась достаточно широко, провинции

с уже существующими мастерскими начали посылать своих собственных работников в качестве учителей в близлежащие к ним провинции. Гутенберги будут летать по герцогству только на ранних стадиях развития

печатного ремесла.

Прозвенел третий колокол,

и в комнату вошли трое чиновников-аристократов. Их рекомендовал Густав, и они были отобраны

на основе их опыта и способностей общаться

с простолюдинами. Единственным, кого я сразу узнала, был старший брат Дамуэля, Хенрик, но все они показались

мне довольно теплыми и приветливыми людьми.

Следующими пришли чиновники, присланные гибами, вложившими средства в печатное

и бумажное дело. Все они не смогли удержаться чтобы не дернуть головами, увидев меня, Вилфрида,

Шарлотту и наших вассалов; это зрелище, должно

быть было удивительным для дворян, привыкших

работать с простолюдинами и такими же как и они сами низшими дворянами

в мирной сельской

местности.

- Вы можете сесть, - сказала Эльвира, указывая

на свободные места. Как только все расселись,

она объявила о начале встречи и поприветствовала тех, кто отныне будет заниматься печатной и бумажной промышленностью.

Мы начали с того, что представились друг другу, что дало мне возможность записать

их имена, родные

провинции и любые приметы бросившиеся мне в глаза. Я особенно

старалась запомнить лица чиновников из Хальденцелле, так как я снова увижу их во время Весеннего

молебна.

Документы, которые составил

Хартмут, были розданы,

в то время как Эльвира

объяснила, какие приготовления должны быть предприняты перед приглашением Гутенбергов. Она с точки зрения дворянина объяснила, что переговоры с простолюдинами будут

обычным делом, какие мелкие недопонимания происходили в Хальденцелле и как лучше всего будет добиться успеха в порученном

деле. Это было именно то, чего я не смогла бы сделать сама.

- У Гутенбергов леди Розмайн тоже есть своя работа в самом городе Эренфесте. Позаботьтесь о том, чтобы ваши

приготовления были как можно тщательными, чтобы время мастеров не было потрачено впустую, - сказала

Эльвира, заканчивая свое объяснение с чиновниками. Затем она перешла

к консультированию чиновников низших дворян о том, как проводит встречи с теми, кто живет в нижнем городе. - Встречи с простолюдинами по большей части будут проходить

в храме, - начала она.

Чиновники выглядели удивленными, услышав это, но они тут же постарались как можно лучше скрыть свое отвращение — предположительно, потому, что Фердинанд

и я, члены семьи эрцгерцога, жили там, и потому, что Вилфрид и Шарлотта часто посещали это место, чтобы помочь с религиозными церемониями.

- После конференции эрцгерцогов купцы из других герцогств посетят город Эренфест,

- продолжила Эльвира.

- Мы должны очистить и украсить нижний город, чтобы произвести на них хорошее впечатление. Обычно мы доверяем

это Густаву, гильдмастеру Купеческой гильдии, но имейте в виду, что любые заметные

недостатки в нижнем городе также плохо отразятся

на нашей знати и заставят

нас казаться не уделяющими внимания

своим подданным и владениям. Когда закончите свои приготовления, свяжитесь

с леди Шарлоттой посредством ордонанса. Она определит, какая из провинций

будет посещена в первую очередь и когда, в то время

как лорд Вилфрид посетит и осмотрит данный район. Как только он сможет

подтвердить, что проблем нет, леди Розмайн привезет

Гутенбергов на своем верховом звере.

Чиновники, естественно, были удивлены, услышав,

что дочь эрцгерцога перевозит простолюдинов на своем верховом

звере, но я не собиралась

прекращать это делать.

- Я полагаю, многим из вас идея перевозить простолюдинов покажется неприятной, но расширение производства растительной бумаги и печатного дела настолько важно для Эренфеста, что мы должны уделять как можно большее внимание для повышения эффективности, которую они обеспечивают в этом деле, - объяснила

я. - Я хотела бы, чтобы вы все хорошо понимали, что вы имеете дело с ремеслами такой важности, что подобные серьезные

действия просто необходимы.

По окончании встречи,

оставив чиновников в заметно взбудораженном состоянии, я вместе с Вилфридом, Шарлоттой и всеми нашими вассалами

отправилась в северное

здание.

- Розмайн, я предполагаю, что ты тоже получила гору приглашений? - Спросил Вилфрид,

очевидно, переживший то же самое, что и я сегодня

утром. - Ты уже решила,

с кем собираешься встретиться?

- Да, получила, но я должна как можно скорее вернуться

в храм на зимнюю церемонию

совершеннолетия зимой и весенние крещения.

Я оставлю ведение дел с этими дворянами

Фердинанду и Сильвестру... И, конечно же, тебе, моему жениху.

- Розмайн?!

Мои надежды

на тебя так высоки, мой нареченный.

Я совершенно бессовестно перекладывала всю ответственность на Вилфрида, и, увидев это, Шарлотта прикрыла рот рукой и начала хихикать, очевидно,

не в силах сдержаться.

- Мы не хотели вмешиваться в твои обязанности в храме, сестра. И брат... прояви силу. Я не против помочь тебе, если в какой-то

момент окажется что на тебя навалилось слишком много всего,

- сказала она с озорной улыбкой.

- Я могу справиться

со всем этим сам, - нахмурившись, ответил Вилфрид.

Придя в свою комнату, я сразу же начала готовиться к возвращению в храм. Оттилия и Брунгильда уже приготовили мой багаж, а также послали весточку моему личному шеф- повару и музыканту.

- Я рассчитываю вернуться

примерно через десять дней и в мое отсутствие доверяю вам свои покои, - сказала я. - Если что-то случится,

вы можете связаться

со мной через ордоннанц.

- Я желаю сопровождать вас в храм, леди Розмайн. Вы даете благословения во время церемоний, верно? Я бы с удовольствием посмотрел на них, - сказал Хартмут. Его оранжевые глаза сверкали в предвкушении, но, к несчастью

для него, разрешение сопровождать меня в храм не означало, что ему было разрешено войти в часовню.

- Только те, кто связан с храмом, могут присутствовать на церемониях, Хартмут. Даже моим рыцарям-стражам не разрешается входить

в часовню или ритуальный зал, так что, боюсь, тебе не будет разрешено там присутствовать.

- Этого не может быть... Что же мне тогда делать?

Я бы предположила, что свою работу.

Чтобы помочь Хартмуту оправиться от подобного неожиданного для него открытия,

я намеревалась оставить ему

гору работы; действительно, нельзя было отрицать то заботливое внимание,

с которым я относилась к своим вассалам.

Я объяснила, что собираюсь поручить

ему обучение Филины и что я буду передавать ему отчеты для Эльвиры, нового высокопоставленного сотрудника

в деле развития печати и выделки растительной бумаги, присланные от гильдмастера и компании Плантен.

- Филина, я поручаю

тебя организовать отчеты о прибыли,

которую до этого момента приносило печатное ремесло и производство бумаги, - сказала я.

- Эм, я все еще не совсем уверена,

как составлять такие документы...

Не волнуйся — Хартмут тебя научит. Верно, Хартмут?

- Это не составит особого труда, - ответил Хартмут с легкой улыбкой. Можно было только восхищаться тем фактом, что, даже будучи

погребенным под неподъемным объемом работы, он

не произнес ни единой жалобы.

Распределив работу среди своих чиновников учеников, я посмотрела на остальных своих вассалов.

- Для тех из вас, кто не отправится

в храм, и останется здесь в замке, соберите все возможные сведения

среди знакомых вам дворян. Я ожидаю, что взрослые, дети, мужчины, женщины,

служители, чиновники и рыцари, каждый из них знает что то чего не знают другие об общеизвестных

вещах.

Понимаем.

Вскоре Фердинанд прислал мне ордоннанц

с вопросом, закончила

ли я свои приготовления. Я ответила, что да, а затем вернулась

в храм с Дамуэлем, Ангеликой,

Хьюго, Эллой и Розиной.

- С возвращением, леди Розмайн.

Приветствовали меня по возвращении Фран и Моника. Замок никоим образом не был водоворотом постоянных интриг, но атмосфера там, безусловно, была весьма напряженной. В целом, я находила храм гораздо более подходящим местом для отдыха.

- Фердинанд, я надеялась

напечатать роман, который я написала,

но могу ли я попросить

вас сначала проверить

его на наличие каких-либо несоответствий? – Спросила я.

Я написала любовный

роман, который копировал

стиль рассказов Эльвиры Истории Королевской академии на поверхностном уровне, но на самом деле был основан на историях

с Земли. Однако, учитывая, что даже переработанная мною Золушка ранее была отвергнута, мне нужно было, чтобы Фердинанд

первым прочитал мою рукопись, чтобы убедиться, что она не будет противоречить культуре этого мира.

Я, конечно,

просмотрю его.

Я также планировала весной начать печатать

учебники, но так как я не собиралась

их продавать, мне нужна была другая книга, на которой мы могли бы заработать

немного денег. Увидев, насколько популярны любовные

повествования Эльвиры среди знатных женщин,

я пришла к выводу, что можно попытаться

оседлать волну её успеха.

Я передала рукопись Фердинанду, а затем направилась в свои покои, где и приняла отчеты от своих слуг.

- Что касается Хьюго и Эллы...

- начал Зам. - Как и ожидалось, мы не можем выделить комнату

для супружеской пары в храме.

- Я понимаю. В этом случае им нужно будет либо жить раздельно

в храме, либо снять комнату

в нижнем городе и каждый раз приходить

сюда для работы, - ответила

я. Похвалив Зама за его усилия, я перешла к обсуждению тонкостей

того, как будет устроен брак, пока ко мне в непривычной спешке не подошел

Фран.

- Леди Розмайн, Верховный

жрец здесь. Он хочет обсудить

рукопись, которую вы ему только

что передали, - сказал он.

Я разрешила Фердинанду войти, и он

быстрым шагом вошел в комнату с чрезвычайно кислым выражением лица. Он молча бросил рукопись на мой стол и положил

рядом с ней магический инструмент, блокирующий звук.

Что-то мне подсказывает, что ему не понравилась моя работа...

Я схватила инструмент, хотя еще до того, как Фердинанд что-то сказал, я поняла, что рукопись будет отклонена. То, что он достал магический

инструмент для блокировки

звука, было явным знаком того, что он был в настроении подробно объяснить каждую мою ошибку.

Фердинанд сел в кресло, приготовленное для него Франом, а затем посмотрел мне прямо в глаза.

- Розмайн, я никогда в жизни не читал ничего

более бесстыдного. Было бы немыслимо опубликовать это под твоим именем! - заявил он.

- Б-Бесстыдное?! Какие части?! Где?!

Мои глаза перескочили с Фердинанда на рукопись. Я написала чисто романтическую историю,

основанную на одной из книг Эльвиры, в которой дворянин и дворянка

оказываются в ссоре из- за разницы в статусе, прежде чем в конечном

итоге вступить в брачный союз. В моих глазах это была довольно стандартная история для девочек — сердце героини бешено колотилось, когда она встречалась взглядом со своим любовным интересом, ее щеки вспыхивали, когда ее рука касалась его, ее сердце ныло, когда она видела, как ее возлюбленный разговаривает с другой девушкой... Но все это завершилось бы сценой, где их чувства

становятся ясны друг другу, и они, наконец, целуются.

А по мнению Фердинанда, что-то в рукописи

было невероятно бесстыдным. Я никак не могла понять,

что же именно; я полностью

избегала использования эксплицитных выражений и символики, прекрасно понимая, что это история для чтения богатыми, знатными

девушками.

- Каждая сцена, где два главных героя прикасаются друг к другу! Каждая! Подобная!

Сцена! Уму непостижимо, что ты

могла написать что-то настолько извращенное. Ты действительно взяла за основу книгу Эльвиры?

- Да. Это основано

на Историях Королевской академии, - ответила

я, протягивая копию книги вперед

в качестве импровизированного щита. Кстати — и к счастью — это была версия, которая не содержала

иллюстраций, где он был использован в качестве модели.

Фердинанд

пролистал книгу Эльвиры, остановился на одной конкретной странице, а затем вернул её мне.

- Это то, чему тебе нужно научиться, - сказал он, указывая на поэму растянувшуюся на три страницы

с обильными восхвалениями богов, которую я, бегло просмотрела так и не поняв, так как аллюзии и символика

значили для меня очень мало. - Учись на этом примере, если хочешь писать о прикосновении друг к другу двух разнополых

людей.

Фердинанд продолжал объяснять, глубоко нахмурившись, что каждая отдельная

сцена в моей рукописи, включая и самую волнительную, никуда не годится, и что огромное стихотворение в романе Эльвиры и было описанием любовной

сцены.

Что

это, болливудский фильм?!

Мои мысли сразу же обратились к тем хорошо известным сценам из индийских

романтических фильмов. Мужчина и женщина пристально смотрели

друг на друга, только для того, чтобы группа людей появилась из ниоткуда и втянула всех в буйный танец сопровождаемый эмоциональным пением. Конечно,

хореография была впечатляющей, и смотреть на это было весело, но история всегда оказывалась для меня совершенно

непонятной.

- Я хочу сказать,

что твой язык слишком прямолинеен и потому непристоен. Было бы более чем скандально для кандидата в эрцгерцоги публиковать такую бесстыдную работу, как эта, - заключил

Фердинанд. Как оказалось,

моя попытка написать

историю любви для девочек привела к тому, что у меня получилось то что люди здесь посчитали

явной и открытой эротикой. Я понятия не имела, что сказать на такое обвинение.

Что же это за место то такое…

- Я понимаю, что между культурой

благородного общества и моей собственной по прежнему остается

значительный разрыв. Я решила сама больше не писать любовные истории. Кажется,

для меня было бы лучше обучить кого-то другого писать их.

- Это было бы разумно. Обязательно сожги эту рукопись,

прежде чем кто-нибудь еще сможет наткнуться на нее.

Я никогда не смогла бы написать романтическую историю, в которой основная любовная сцена включала

бы персонажей, внезапно декламирующих стихи, восхваляющие добродетели богов. Мне нужно было подготовить подходящего писателя, и быстро.

Тем не менее, если так они реагируют

на любовную сцену в романе для девочек,

интересно, как бы они отреагировали на настоящий эротический роман...?

Жизнь в храме

В конце концов Фердинанд предельно

ясно дал понять, что я должна показывать ему все, что я напишу

в будущем, поскольку

мой здравый смысл, по-видимому, был “каким угодно, только не здравым”. Я, конечно же, согласилась и после того, как он ушел, положила свой столь бесстыдный роман в отдельный

короб с замком на нем и закрыла тот. Он приказал мне сжечь его, но, возможно,

однажды, это произведение все же увидит свет.

- Фран, позови

Эллу и Хьюго с кухни, - сказала

я. - Я хочу поговорить с ними о только что принятом решении.

- Леди Розмайн, я бы предпочел,

чтобы вы общались

с поварами через слуг...

- Мои извинения, Фран, но я думаю, что будет лучше, если я переговорю с ними напрямую.

Ты и другие слуги очень мало знаете о браке, не так ли?

Фран, не в силах изыскать

возражения, пошел на кухню. Он и другие храмовые слуги могли замещать

других в вопросах работы в мастерской и зимнего рукоделия, но их незнание

жизни в нижнем городе ставило их в тупик, когда дело касалось

чего-то подобного браку.

- Извините нас, - почтительно сказали Элла и Хьюго, когда они вошли, очень явно напряженные. Фран объяснил, что я буду говорить с ними напрямую,

а затем ушел. Поскольку Элла и Хьюго были простолюдинами, два моих рыцаря-стража стояли рядом со мной.

- Вы оба хорошо послужили мне в Королевской академии, - сказала

я. - Я полагаю, что приготовление такого количества еды каждый день было довольно

сложной задачей. Все студенты были вне себя от радости,

когда ели её. Вы, скорее всего, продолжите сопровождать меня всякий раз, когда я буду отправляться в Королевскую академию,

и я с нетерпением жду вашей дальнейшей

хорошей службы. Теперь, что касается

вашего брака...

Услышав это, их лица застыли, и они громко сглотнули.

- Нет никаких препятствий вашему браку, - продолжила я, улыбаясь в попытке облегчить

их беспокойство. - Если вы собираетесь провести

бракосочетание этим летом, то я даю вам на это свое благословение.

- Большое вам спасибо!

- Тем не менее, мы должны обсудить ваши условия проживания. В замке есть женатые слуги, поэтому я попрошу вас поселиться там, но я не могу выделить комнату для супружеской пары здесь, в храме. Вам придется либо оставаться в отдельных комнатах,

как вы это делали, либо снять комнату в нижнем городе и оттуда добираться

на работу, как бы это ни было трудно. Я должна отметить,

что если вы выберете последнее, вы не потеряете

свои комнаты в храме, так что вы все еще можете использовать их для отдыха после тяжелой работы.

Я взглянула на Франа, давая ему знак принести деньги, которые мы приготовили для них. Хьюго, широко раскрыв глаза и тяжко вздохнул,

когда увидел сумку и услышал

издающийся изнутри звон монет.

- Это ваша плата за то, что вы так усердно

работали всю зиму в Королевской академии, и подарок от меня, чтобы отпраздновать ваш брак. Пусть это поможет оплатить вашу свадьбу.

-...Вы даете нам так много? - Спросил Хьюго.

- Естественно. Поскольку ты, как обычно, будешь сопровождать меня во время Весеннего молебна,

Хьюго, с завтрашнего дня до тех пор у тебя начинается свободное

от работы время. Элле будет выделено такое же свободное

время во время Весеннего молебна.

Это не особо долгий отпуск, но используйте его для подготовки к вашей свадьбе. Я бы хотела дать вам время отдохнуть вместе, однако, это просто невозможно, и я прошу у вас за это прощения.

- Нет, нет, большое

вам спасибо. Ваше внимание-это намного больше, чем мы когда-либо

могли просить.

Подготовка к браку была действительно особенным событием. Элле и Хьюго нужно было снять и обставить

комнату, а также подготовиться к предстоящей зиме. Церемония Звездных

уз намеренно проводилась летом, чтобы дать молодоженам время провести эту подготовку — в теплое

время года можно было спать без одеяла,

а еды было в достаточном изобилии, чтобы на заработную плату можно было запасаться дровами.

У Эллы и Хьюго уже были комнаты в замке и храме, так что, если бы они сосредоточились на подготовке своей комнаты в нижнем городе и ни на чем другом, они, скорее всего, смогли бы управиться вовремя.

Молодоженам требовалась ткань для простыней,

одеял и матрасов, поэтому невесты обычно ткали её сами в качестве

начала своего зимнего рукоделия — следовательно,

для того, чтобы считаться красавицей, необходимо было уметь хорошо шить.

- Поскольку вы работали в Королевской академии, я предполагаю, что у вас не было времени подготовить какую-либо ткань. Верно, Элла? Ты справишься? – Спросила я.

Моя мама сказала, что соткет немного для меня.

Мать Эллы, очевидно,

решила помочь, зная, насколько её дочь обычно сосредоточена на своей работе.

Если бы того, что она в итоге сделала, было недостаточно, Элла смогла бы добрать недостающее подержанной тканью. Хьюго особо отметил,

что для него это в любом случае не имело значения, поскольку

он не собирался жениться на “типичной красавице-швее”. Было забавно наблюдать

за проявлением их влюбленности, но также было трогательно видеть, как они сообща работают,

готовясь к своей новой совместной

жизни.

Интересно, стоит ли мне подарить

Элле заколку для волос цвета летнего божества?

Она, вероятно, была бы более рада получить

в качестве свадебного дара новые кухонные принадлежности...

Элла провела церемонию

совершеннолетия в Дворянском

Квартале, поэтому не присутствовала на церемонии в храме. Она впервые наденет свой наряд невесты на предстоящую церемонию

Звездных уз, чего, без сомнения,

с нетерпением ждала ее мать. Поскольку Элла была членом моей свиты, самое меньшее, что я могла сделать для неё, это подарить ей не особо дорогую шпильку для волос.

Как только наш разговор был закончен, Элла и Хьюго ушли. Следующим

пунктом моей повестки

дня была предварительная встреча с Франом,

Замом и другими по поводу предстоящих церемоний. Между церемонией совершеннолетия зимой и весенними

крещениями был промежуток

в неделю, и я была почти уверена, что смогу использовать это время для отдыха в храме.

- Как дела в приюте? Конрад приспособился к жизни

там? - Спросила я Монику. Обычно её посылали

обсудить кое-что с Вильмой, поэтому она посещала приют чаще, чем кто-либо из моих других храмовых

слуг.

Встретившись со мной взглядом,

Моника шагнула вперед и начала свой отчет.

- По словам Вильмы, в первые несколько дней одного только звука шагов было достаточно, чтобы он впал в панику.

Несмотря на то, что он был воспитан

как дворянин, у него, похоже,

нет никакой привязанности и стремления к власти и авторитету, как у многих синих жрецов;

скорее, он, кажется, испытывает облегчение

от того, что попал в приют.

Жестокое обращение, которому он

подвергся в своем родном доме, действительно, должно быть, было ужасным. Я вздохнула,

вспомнив, как Конрад отпрянул, увидев штаппе.

- Я не могу просить ни о чем большем, чем о том, чтобы Конрад жил еще немного более мирной и спокойной жизнью сейчас, чем раньше. Моника, я бы хотела сама осмотреть детский

дом и мастерскую. Не могла бы ты сообщить Вильме и Гилу, что я приеду к ним завтра днем?

- Как пожелаете. - Моника кивнула и затем тут же отправилась передать это сообщение.

Тем временем я достала свои заметки, просмотрела, что мне нужно было еще сделать, а затем передала

Заму страницу с заметками о Весеннем молебне.

- Я обсуждала вопрос о разделении Центрального округа с Вилфридом и Шарлоттой. Пожалуйста, сообщи результаты обсуждения Верховному жрецу; чем раньше мы узнаем о любых возможных

трудностях с нашим будущим расписанием, тем лучше. Им двоим тоже нужно время, чтобы подготовиться.

- Как пожелаете. Я также воспользуюсь этой возможностью, чтобы обсудить, кто будет сопровождать леди Шарлотту на Весеннем молебне.

Поскольку вы в этом году тоже будете

участвовать в церемониях, леди Розмайн, Фран не сможет этого делать.

Да, пожалуйста, сделай это.

Как только Зам ушел, я начала просматривать письма, скопившиеся на моем столе. Там были послания из компаний Плантен и Гильберты,

и даже одно от Густава из Гильдии Купцов.

Последний подробно описал что он узнал, выяснив мнение странствующих купцов о состоянии

нижнего города Эренфеста, а также заметки о встреченных трудностях, когда он пытался украсить

и улучшить это место.

- Наверно будет правильно

рассказать об этом Фердинанду и как можно скорее отправить

ответ. Возможно, я сделаю это, когда буду завтра помогать ему с документами. Фран, я собираюсь

написать письма в компанию "Плантен", компанию "Гильберта" и Купеческую гильдию.

Не мог бы ты попросить

Гила доставить их для меня?

Фран, стоявший

у моего стола, на мгновение

задумался. Затем он покачал головой.

- Леди Розмайн, не следует ли вам провести

сегодняшний день, отдыхая? В данный момент вы неважно выглядите.

Если вы ищете что-то, чем можно было бы занять себя, может быть, вы могли бы попробовать поупражняться без помощи своих магических инструментов?

Я до сего момента думала,

что у меня все хорошо,

поэтому заявление Франа застало меня врасплох. Я приложила руку ко лицу, задавшись вопросом,

как Фердинанд отреагирует на то, что я заболела,

несмотря на то, что вернулась

в храм и потому не смогу дать благословения на церемонии совершеннолетия. В конце концов я решила принять предложение Франа.

- Очень хорошо. Я проведу сегодняшний день, спокойно отдыхая.

Пожалуйста, принеси мне все новые книги, которые

были напечатаны за зиму, - сказала я, прося новый материал для чтения. Фран вздохнул, а затем подчинился, при этом не удержавшись от повторения, что мне нужно отдыхать а не читать.

Следующий день ознаменовал моё возвращение к нормальной храмовой

жизни спустя довольно длительный перерыв. После

завтрака я практиковалась в кружении веры и игре на харшпиле до третьего колокола.

- Леди Розмайн, - сказал Фран, - нам пора идти в покои Верховного жреца.

Оставив уборку харшпиля и нот Розине, я отправилась с Франом, Замом и Моникой. Ангелика и Дамуэль также сопровождали меня в качестве телохранителей; первая, как обычно, охраняла бы входную дверь ценой своей жизни, в то время как второй сосредоточенно выполнял

все поручения, которые

ему давали. Похоже,

что после того, как он так долго отсутствовал в храме, Фердинанд

оказался погребен под горой накопившейся работы.

- Фердинанд, мне жаль, что приходится

наваливать на вас еще больше работы, но я получила

вот это письмо от Гильдии купцов, - отметила я, протягивая ему письмо, о котором шла речь. - Я считаю, что на него следует дать как можно более быстрый ответ.

В содержании письма объяснялось, что в других герцогствах, в отличии от Эренфеста, было что-то похожее на канализационную систему, использующую извивающиеся склизкие штуки, в туалетах

в Квартале Благородных. Упомянутые слаймы были изобретены десятилетия назад, и их растущая популярность привела к широкому

распространению использования Экстремального Преобразования с использованием того же скоростного, почти мгновенного метода строительства, который использовался при возведении монастыря

Хассе. Похоже, что самым

мудрым и дальновидным вариантом было бы изменить нижний город аналогичным образом,

предполагая, что это действо не окажется само по себе слишком разрушительным, но строительная магия

могла использоваться только эрцгерцогом; это не было решением, которое простолюдины могли принять самостоятельно.

- Учитывая, что эта система уже используется в Квартале Благородных, похоже, что только

наш нижний город на десятилетия отстает от других герцогств, - заметила я.

- Похоже на то... Я передам это предложение в замок, - ответил Фердинанд.

Затем он написал список

вопросов — когда первоначально был перестроен Дворянский квартал и замок, были

ли еще доступны старые чертежи,

сколько маны потребуется, чтобы повторить этот процесс с нижним

городом, и может ли быть предоставлено требуемое количество маны, —

который он передал мне вместе с фей камнем для ордоннанца. - Отправь это Эльвире и Шарлотте. Эльвира

отвечает за эти вопросы; как твой опекун,

я не могу сделать ничего,

кроме как поддержать тебя.

Я взяла фей камень и, как и было мне сказано, отправила

ордонанс. Шарлотта и её вассалы,

по-видимому, сделают все возможное, чтобы найти ответы эти вопросы.

Эй, я была бы не прочь, чтобы меня попросили

провести подобное исследование в книжной комнате...

Я вернулась в свои покои после четвертого колокола, пообедала, а затем начала отвечать на письма. Моника сообщила мне, когда пришло время отправлять

божественные дары в приют, и все необходимые приготовления были завершены, после чего я направилась туда вместе с ней, Гилом и моими рыцарями-стражами.

Моника и Гил открыли широкие

двери, ведущие в обеденный зал, где серые жрицы стояли на коленях

в ожидании меня.

- Вильма, мне нужен отчет о том, что произошло за зиму, - потребовала я. - Все остальные могут вернуться к своим обязанностям.

Мне сообщили, что до прибытия

Конрада в приют произошло не так уж много событий.

Некоторые из детей подхватили легкую простуду, но вскоре после этого они

выздоровели, их здоровье не пострадало.

- Как дела у Конрада? – Спросила я.

- Другие серые жрицы и я боялись, что ему будет неприятно в приюте, так как он был воспитан

как дворянин, но с ним не было никаких затруднений, достойных упоминания. В свой первый день он был очень напряжен, но отчасти благодаря

тому, что Дирк оставался с ним и учил его здешней жизни, теперь он довольно часто улыбается.

Дирк до этого по-настоящему общался только с младенцами, которые едва могли стоять на ногах, или с послушниками серыми жрецами, которые уже прошли крещение и работали в мастерской, поэтому он с радостью приветствовал Конрада, мальчика, который

был его ровесником. К этому моменту они уже бегали повсюду, и Делии, по-видимому, было довольно трудно

поспевать за ними.

Я хотела бы проведать Конрада,

- сказала я. - Не могла бы ты позвать

его и Дирка?

- Как пожелаете. - Вильма посмотрела на ближайшую серую жрицу, которая

затем ушла, чтобы поговорить с детьми, читающими

книжки с картинками

в углу.

Дирк встал, его рыжевато-каштановые волосы чуть качнулись, когда он схватил Конрада за руку и бросился к нам. Делия последовала за ними.

[[image:/storage/reader-images/f1b4d7f8ee78887491eda29fccf9da45f547e692.jpg]]

Вы звали нас, леди Розмайн? - Спросила Делия.

- Да, я пришла повидаться с Конрадом. - Я повернулась к мальчику. - Как дела в приюте?

Вкусная ли еда? Ты хорошо спишь?

Конрад улыбнулся, огляделся

и кивнул. В его глаза, которые были того же ярко-зеленого цвета, что и у Филины, вернулся блеск. С первого

взгляда, когда он только прибыл,

было очевидно, что он подвергался жестокому обращению, но теперь его страх перед окружающими заметно

уменьшился.

- Да. Еда очень вкусная, - ответил Конрад. - Кроме того, здесь действительно весело. Здесь много игрушек и книжек с картинками.

Дирк стоял рядом с ним. Его красно каштановые волосы делали его очень похожим на Делию, которая почтительно стояла на коленях позади них, и в его карих глазах был озорной огонек. Это очень напомнило мне самодовольное выражение,

которое так часто носила Делия; должно быть, они с Дирком так сильно походили

друг на друга, потому что были воспитаны

как брат и сестра.

- Ты помогал Конраду,

не так ли, Дирк? – Спросила я. - Спасибо.

Я рада видеть, что вы двое быстро

стали друзьями.

Дирк и Конрад обменялись довольными улыбками, и в этот момент я переключила свое внимание на Делию. Так же, как и Тули, она больше не была ребенком, а молодой женщиной.

- Делия, я понимаю,

что это было очень нелегко,

но, пожалуйста, продолжай

и дальше заботится о них.

- Вы можете рассчитывать на меня, - ответила Делия, с улыбкой принимая мою просьбу.

С облегчением узнав, что дела в приюте идут хорошо,

я отправилась в мастерскую.

- Гил, позови Фрица. Нам с ним нужно обсудить вопросы,

связанные со строительством бумажных мастерских в других провинциях.

Как только Фриц прибыл, я сообщила ему, что в нескольких провинциях Эренфеста одновременно

должны быть созданы мастерские по изготовлению бумаги, и я хотела, чтобы он отобрал

тех, кто будет путешествовать между ними, обустраивая и запуская их одну за другой.

- Значит, им надо будет посетить

несколько провинций за одну поездку?

- Спросил Фриц.

- Да. Мы надеемся,

что у нас появится как можно больше мастерских по производству бумаги,

поэтому вместо того, чтобы тратить год на разработку совершенно

уникальных видов бумаги, как мы делали в Иллгнере, мы планируем научить их только тому, как изготавливать уже существующие типы, - ответила я. – Для этого Иллгнер собирается

послать своих собственных мастеров.

Я так же объяснила, что, во время Весеннего молебна мы позволим

отозвать трех серых жрецов из Хассе, и он мог указать кого именно. Затем мы создадим

две группы по четыре человека

в каждой, и в которые

войдет по крайней

мере один серый жрец, имеющий

опыт работы с Иллгнером.

- Эти группы будут направлены в провинции по мере их готовности к их приему, а это означает, что приоритет будет отдан тем, кто быстрее всех подготовится. Мы отправимся туда на моем верховом звере, так же нас будут сопровождать сотрудники

компании Плантен, чтобы создать филиалы

Бумажной Гильдий и Гильдии книгопечатников, так что это не сильно повлияет на ваш стиль жизни.

Сколько времени

они проведут в каждой провинции?

- От одного до двух месяцев по нашему текущему графику. План состоит в том, чтобы группы обучили мастеров

каждой провинции изготовлению бумаги из волринов,

самых распространенных деревьев

из всех, а затем переместились в следующую провинцию.

О, и это напомнило мне — пожалуйста, добавь Ахима и Эгона в эти группы.

Я хотела бы продвигать операцию

"Гримм" наряду с бумажной промышленностью.

Операция "Гримм" застопорилась во время моего долгого сна, так как серых жрецов нельзя было отправлять в другие места в мое отсутствие. Я хотела, чтобы они собирали

истории, распространяя производство растительной бумаги и книгопечатание.

- Я объясню все это компании

Плантен и мы обсудим с ними дополнительную оплату в качестве

вознаграждения за эту работу, - сказала я.

- Мы, конечно же, заинтересованы в как можно большем количестве историй, чтобы можно было создавать

новые книги... - сказал Фриц с легкой улыбкой, соглашаясь

с моим планом добавить операцию

"Гримм" к поездкам Гутенбергов. Гил, однако, бросил на меня встревоженный взгляд.

Я надеюсь, что Верховный

Жрец не разозлится из-за этого...

- пробормотал он.

Шшш, Гил! Не сглазь!

Зимняя церемония совершеннолетия была назначена на следующий день, и приготовления к ней начались

с самого раннего

утра. Я надела церемониальное облачение

Верховного епископа, заколола

волосы заколкой цвета божества зимы и направилась в часовню.

- Рыцари-стражи, встаньте там. - Я указала на стену, возле которой стоял Экхарт.

Голубые глаза Ангелики посуровели:

- Я хочу последовать за вами внутрь. Я не думаю, что мы можем сказать, что часовня полностью

безопасна, и нехорошо

быть разделенной с вашими рыцарями-стражами, - сказала она, по-видимому, неудовлетворенная теперь, когда узнала,

что есть некоторые

синие жрецы, в отношении которых нам нужно быть начеку. Но правила есть правила. Можно было бы отмахнуться от них как от бессмысленных традиций, но я не могла просто взять и изменить их только по своей прихоти.

- Я проконсультируюсь с Верховным жрецом и посмотрю,

можно ли изменить

эти правила в будущем, - ответила я. - Однако сейчас, боюсь, вам придется

следовать им.

- Хорошо... - Ангелика

неохотно кивнула, прежде чем встать по стойке смирно рядом с Дамуэлем

и Экхартом.

Фран подвел меня к двери, где я стала ждать, пока Фердинанд

объявит о моем появлении. Вскоре

он нараспев произнес:

- Входит Верховный епископ, - и в этот момент два серых жреца открыли мне двери. Внутри справа выстроились у стены синие жрецы, а слева новые взрослые.

Я вошла в часовню,

держа в руках Священное писание,

которое дал мне Фран, и направилась к алтарю. Атмосфера была наполнена звуками звона

колоколов и удивленными, приглушенными возгласами и шевелением толпы. Синие жрецы использовали магические инструменты, которые заглушали

голоса, поэтому, какими бы громкими

ни были новые взрослые, их голоса были для меня не более чем шепотом.

Тем не менее, я слышала

много вот таких комментариев.

Эй, смотри. Это крошечный

Верховный епископ.

- Верховный епископ, который действительно может

давать благословения, вернулась. Она действительно маленькая.

Перестаньте называть

меня крошечной! Это вина юрева, а не моя! Я скоро вырасту!

Несмотря на мои молчаливые протесты,

я сохраняла бесстрастное выражение лица, как будто вообще ничего не слышала. Но не все их высказывания были о моем росте.

- Ого, дворяне действительно носят шпильки компании "Гильберта”.

Эта намного красивее, чем те, которыми

мы пользуемся.

Я слышала, как некоторые женщины шептались о моей шпильке. Меня охватило

внезапное желание оглядеться и посмотреть, насколько

сейчас популярны шпильки для волос, но я сдержалась. В конце концов,

мне было лучше подождать, пока я не заберусь на амвон и не получу лучшую точку обзора.

Я продолжила подниматься по лестнице, стараясь

не наступить на подол своей мантии и не споткнуться, и в конце концов добралась

до алтаря. Как только я положила на алтарь Священное

писание и раскрыла

его, Фердинанд начал читать вслух своим звучным

голосом. Слушая его, я, стараясь создавать величественное впечатление, оглядывала часовню.

Люди во время крещения надевали

одежду белого цвета, чтобы показать,

что они только что родились,

но для церемонии совершеннолетия надевали одежду, соответствующую божественным цветам сезона в котором проводилась церемония.

Так как была зима, они могли носить

либо красное, либо белое. Большинство выбрали красный цвет, возможно, потому, что белый выглядел несколько

холодно, и почти все женщины

носили заколки для волос.

Некоторые были украшены гроздьями

маленьких цветов, как первая, которую

я сделала для Тули, в то время как другие были более сложными,

с большими цветами.

Цветы не цвели в зимние месяцы, поэтому те, кому выпадало участие

в зимней церемонии, не могли просто пойти в лес, чтобы набрать

цветов для украшения. Я вспомнила, как обрадовалась Фрида, что ей разрешили надеть цветы на крещение. В то время немногие носили

заколки для волос, но, по-видимому, они действительно стали популярны, пока я спала.

Хм, похоже компания "Гильберта" работает

не покладая рук.

Я вздохнула при мысли о том, сколько же прошло с того времени дней, а потом пришло время

для моего участия в церемонии.

Пришло время дать новым взрослым

благословение.

- А теперь давайте вознесем наши молитвы богам. Хвала богам!

Синие жрецы приняли молитвенную позу, подняв ноги и руки, как и новые взрослые.

Я окинула их всех взглядом,

а затем влила ману в свое кольцо, чтобы дать благословение.

- О Гедульд, Богиня Земли; О Эвигелибе, Бог Жизни;

услышьте мои молитвы. Да благословите вы

своим благословением тех, кто только что достиг совершеннолетия. Пусть те, кто

возносит свои молитвы и благодарности, будут благословлены вашей божественной защитой.

Как только красные и белые огни моего благословения рассеялись, дверь, ведущая наружу, открылась. Фердинанд

нараспев произнес, что тех, кто получил мое благословение, наверняка

ждет блестящее будущее,

и с этим новые взрослые

начали выходить из часовни.

Интересно, здесь ли они...

Я с надеждой

смотрела на дверь и увидела,

что Папа и Мама смотрят в мою сторону полными

слез глазами. За последние два года они заметно постарели.

Я улыбнулась, пытаясь сказать им, что у меня все в порядке,

и Папа ответил широким кивком.

Подожди ка... Мама и Папа здесь, но я не вижу Тули или Камила. С ними что-то случилось?!

Я действительно забеспокоилась, но поблизости не было никого,

у кого я могла узнать ответы на свои вопросы.

Итак, зимняя церемония

совершеннолетия подошла к концу, и я решила обиняками выяснить

у Лютца или Тули, когда увижу их в следующий

раз.

Наряды для Шварц и Вайс

Неделя между церемонией

совершеннолетия и Весенним

молебном прошла в храме как обычно. Здесь у меня было больше работы, чем в замке, но я не возражала;

отсутствие напряжения и интриг позволяло

мне чувствовать себя намного комфортнее.

Я помогала Фердинанду

в покоях Верховного

Жреца, с нетерпением ожидая четвертого колокола.

Я решила, что проведу остаток дня за чтением... но потом Фердинанд

окликнул меня.

Розмайн, у тебя есть планы на этот день?

- Да. Я планирую

почитать.

- Я понимаю. Что ж, это хорошо. Раз у тебя нет никаких планов, у меня есть для тебя еще кое что.

Нет, нет, нет, нет! Я же только что сказала ему, что у меня есть планы, верно?!

- У меня есть планы! – Запротестовала я. - Планы на чтение! Пожалуйста, слушайте,

когда я говорю с вами.

- Чтение не считается. Обсуждение одежды для магических инструментов библиотеки имеет гораздо

большее значение.

Не смей решать что для меня важно а что нет!

Или так мне хотелось крикнуть,

но когда дело дошло до нарядов Шварц и Вайс, это я была той, кто просила Фердинанда о помощи; это я бы больше всего пострадала, если бы моё упрямство в защите своего права на чтение подтолкнуло бы его отказаться от своего жеста доброй воли. Я опустила

голову, погружаясь в свои чувства поражения и сожаления.

- Хорошо, - пробормотал Фердинанд, по-видимому, истолковав мое проявление печали как кивок согласия. – нарядами мы займемся в твоей потайной

комнате. Держи её дверь открытой,

так как я буду приносить

материалы и документы.

-...Лааадно.

Прозвенел четвертый колокол,

и, закончив обед, я открыла дверь в свою потайную

комнату, как велел Фердинанд, чтобы любой мог войти. Я с тоской посмотрела на книги на полке — те, которые

я планировала прочитать,

— и вздохнула про себя.

- Возможно, вы сможете

почитать завтра. И у вас на послезавтра назначена встреча с компанией Гильберта,

- сказала Фран, с утешающей

улыбкой. Его слова немного приободрили меня; я вызвала Тули на послезавтра, чтобы купить новую шпильку для волос.

- Кстати, вы заказывали что-нибудь еще, кроме шпильки

для волос? - С любопытством спросила Моника, зная, что я должна предварительно обсуждать свои наряды со служителями своей свиты в замке.

Я гордо выпятила грудь.

- Я также заказал

заколку для волос, чтобы отпраздновать свадьбу Эллы, плюс несколько нарукавных повязок Библиотечного комитета.

Что это за повязки...?

- Вот. - Я развернула набросок

повязки в натуральную величину, который нарисовала, чтобы показать Тули. Кстати, часть повязки, на которой находились

слова “Член библиотечного комитета”, была написана

на кандзи. Никто в этом мире, кроме меня, не смог бы понять о чем там говорится, но, тем не менее, мне захотелось сделать именно так. Что касается

меня, то это было незаменимой частью для самоощущения себя членом Библиотечного комитета. И, прежде всего, это делало меня счастливой.

Я планировала попросить

Тули сделать четыре повязки разного цвета — одну для меня, по одной для Шварц и Вайс и одну для моей новой подруги Ханнелоры, которую я очень сильно хотела

завербовать в Библиотечный комитет, чтобы рядом со мной всегда был такой же любитель книг как и я. Я бы конечно

не стала давить на нее, если бы она не захотела присоединиться, но мысль о том, что я увижу, как она, Шварц и Вайс работают

вместе, нося одинаковые повязки, наполнила меня радостью.

- Я собираюсь работать

членом Библиотечного комитета

с подругой, как только стану второкурсницей, - объяснила я. - Ахахаха,

я не могу дождаться... О?

Пока я делилась

своей радостью, белая птица пролетела

сквозь стену, закружилась по комнате, а затем уселась на стол передо мной.

- Леди Розмайн, это Эльвира. Леди Шарлотта организовала ответы на ваши вопросы. Я отправляю их сейчас, - трижды повторил

ордоннанц послание.

Сразу же после этого в комнату влетела

еще одна птица, а затем превратилась в письмо, которое упало на мой стол. Это было послание не столько от самой Шарлотты,

сколько от чиновников из числа её вассалов, отвечавших на мои вопросы

о предлагаемой полной перестройке нижнего города.

Я начала читать письмо. Похоже,

что Древанхел опубликовал исследование о слаймах и их полезных

свойствах во время межгерцогского турнира, включая методы их использования

в канализационных системах и тому подобное

около восьмидесяти лет назад. Ауб герцогства Древанхел

тогда быстро приставил

слизняков к работе в своей столице; затем, во время конференции эрцгерцогов, он сообщил об их успехах

в искоренении городской

грязи и издаваемого ею казавшегося неизбывным зловония. Он пришел к выводу, что в целом они облегчили управление подданными, и

попросил короля начать использовать их в общежитии герцогства Древанхел в Королевской академии.

Король дал свое разрешение, и поэтому в общежитии Древанхела была введена канализационная система на основе слизи. В прошлом было принято утилизировать любые отходы выливая

их подальше от академии. Однако

эта технология устранила

необходимость в этом, и в результате территория

вокруг общежития герцогства

стала значительно более привлекательным и комфортным пространством.

После подтверждения эффективности новой системы использования слизняков Суверения приобрела

права на технологию

и использовала её как для улучшения проживания в Королевской академии,

так и столицы Суверении, что принесло большую честь Древанхелю.

С тех пор и для остальных герцогств

стало делом гордости

и признаком продвинутости проводить подобные изменения

в своих столицах. Эрцгерцоги просят разрешение на покупку технологии во время Конференции эрцгерцога, после чего им требуется

несколько лет, чтобы получить разрешение, что приводит к значительному временному

разрыву между тем, когда различные

герцогства вводят у себя канализационную систему.

Естественно, подобная мода шла сверху вниз. В то время Эренфест пребывал

среди пяти малых герцогств, находившихся у самого дна рейтинга, и поэтому нам потребовалось довольно

много времени, чтобы получить разрешение. В конечном счете, только спустя более десяти лет после того, как Древанхел впервые продемонстрировал подобное применение слаймов, начали у нас проводится перестройка канализации под их использование.

Но это еще было не все. Эренфест

получил разрешение в самое неподходящее время, сразу после того, как Габриэла из Аренсбаха вступила в эрцгерцогский род Эренфеста, а графу Грошелю

была предоставлена земля в Центральном округе, чтобы умаслить

этого кандидата в эрцгерцоги, который сам планировал

стать следующим эрцгерцогом. Он, его жена и его дети, которые были воспитаны

как кандидаты в эрцгерцоги, все сразу же покинули город Эренфест, что привело к значительному снижению

общего количества маны в семье эрцгерцога.

Но даже с меньшим количеством маны было важно соблюдать приличия

в благородном обществе.

Эренфест вначале построил

новомодную канализацию в Королевской академии,

так как это была часть герцогства, которую

чаще всего видели дворяне из других герцогств.

Несколько лет спустя

была перестроена канализация в замке эрцгерцога, а еще через несколько лет - в Дворянском квартале.

Реконструкция нижнего города была запланирована на

«когда нибудь потом», когда у семьи эрцгерцога будет достаточно свободных

средств и всего другого необходимого, но это время в конечном

итоге, это «когда нибудь потом», так до сих пор и не наступило.

этому моменту было совершенно забыто,

почему нижний город не был отремонтирован; на самом деле, все больше и больше людей из поколения,

которое с самого начала знало об этих обстоятельствах, уходили из жизни, так что Шарлотта завершила

свое письмо, сказав, что она решила, что необходимо рассказать Сильвестру об вскрывшихся обстоятельствах.

- До сих пор нас так мало посещало купцов из других

герцогств, что было вполне нормально не заниматься

нижним городом, - сказала я. - Но теперь, когда все изменилось, мы должны

что-то сделать.

Но насколько я знала, у нас все еще не было лишней маны. Чертежи реконструкции замка и Квартала

Знати включали магию создания, которую мог использовать только эрцгерцог, поэтому

они, по-видимому, находились в его архиве. Чиновники Сильвестра

проверили и подтвердили, что они все еще там.

Это объясняет, почему я ничего о них не знаю, несмотря на то, что составила каталог всего, что было в книжной комнате.

Я очень хотела бы получить

разрешение порыться в этом архиве.

Леди Розмайн, верховный жрец здесь.

- Хорошо.

Я убрала письмо Шарлотты и попросила Фердинанда прийти в мою потайную комнату,

что он быстро и сделал.

Вскоре после этого вошли его слуги и внесли в мою потайную

комнату - мастерскую три короба, а затем вышли, оставив в мастерской только шестерых из нас: Фердинанда, Юстокса, Экхарта, Ангелику,

Дамуэля и меня. Наши вассалы

были здесь с нами, потому что из-за моей помолвки

мне было несколько

проблематично встречаться с Фердинандом без телохранителей или других членов свиты, так как он не был женат.

Здесь немного тесновато с таким количеством людей, - заметила

я.

- Моя потайная комната меньше, и при нормальных

обстоятельствах ограничение маны не позволило бы войти никому, кроме тебя.

Кроме того, это абсолютный минимум необходимых

помощников и сопровождающих. Чтобы сделать это в замке, там присутствовало бы намного больше людей, - сказал Фердинанд

с оттенком раздражения. Он расстелил ткань, на которой был нарисован

магический круг, похожий на тот, который я видела, когда он готовил юреве, а затем достал ряд таинственных ингредиентов. Юстокс тут же сложил их все в отдельный

короб.

Экхарт вытащил из одного из коробов

какие то документы и разложил их на рабочем столе, уже видимо проинструктированный заранее что делать. Эти статьи,

по-видимому, освещали результаты исследований Фердинанда и Хиршур.

Экхарт, могу я взглянуть

на эти тексты? – Спросила

я.

- Позже вы сможете их прочитать

сколь угодно тщательно.

А теперь отверните голову. Вы мешаете, - сказал Экхарт, его голос был на несколько

градусов холоднее, чем обычно, из-за того, что сейчас он выполнял прямой приказ Фердинанда. Он прогнал меня, а затем вернулся к раскладыванию документов.

- Леди Розмайн, вы не должны мешать, когда люди заняты делом. В такие моменты

лучше всего отступить

и ничего не говорить. Таким образом, все будет готово быстрее всего, - сказала

Ангелика, делясь со мной мудростью, которую она получила

от своих родителей: “Лучший способ помочь-это ничего не делать".

Оглядываясь назад, я, кажется, припоминаю, как Ангелика всегда отступала назад и с улыбкой наблюдала за нами всякий раз, когда мы начинали

говорить о вещах, не связанных

с использованием телесной

силы. Очевидно, это был способ продемонстрировать свою непричастность. Благодаря

этой ситуации я узнала еще одну мелочь об Ангелике.

- Фердинанд, позовите меня, когда все будет готово,

- сказала я. Мне самой там нечего было делать,

и со мной будут обращаться так, как будто я мешаю, поэтому я решила уйти и почитать,

как и хотела раньше. Ангелика была удивлена,

услышав это, но она была последним человеком, от которого я хотела бы слышать критику,

учитывая, что она стояла в углу потайной

комнаты и сосредоточенно тренировала магию усиления.

- Сначала взгляни на это, - сказал Фердинанд,

указывая на документы,

разложенные на рабочем

столе.

Заранее сообщив в голос, что я знаю, что это неподобающее поведение,

я забралась на кресло и встала на колени, чтобы было удобно разглядывать его поверхность. Там было десять листов бумаги

с нарисованными на них сложными

магическими кругами, и лист заметно большего размера,

на котором красовался магический круг, который

должен был получиться когда все десять магических кругов будут совмещены

поверх друг друга. Я понятия не имела, что означают

эти магические круги, но глаза Ангелики заискрились, когда она их увидела.

- Лорд Фердинанд, можно я тоже вышью этот круг на своем плаще?! - Воскликнула она. Похоже, ей требовалось разрешение того, кто изначально

модифицировал и, следовательно, изобрел новый магический круг.

Внезапная просьба Ангелики

заставила Фердинанда удивленно

моргнуть. - Ты... Тебе по силам их вышить хоть ты и не способна пользоваться счетами?

- Так и есть. Я могу это сделать.

Этот магический круг удивителен. Пожалуйста, дайте мне разрешение вышить его на моем плаще, - сказала

Ангелика, ее глаза сейчас почти что искрились. Она сейчас почти что умоляла дать ей это разрешение, и она сейчас выглядела как прекрасная юная принцесса, очень любящая вышивать.

- Я дам тебе разрешение, если ты окажешься

полезной в изготовлении этих нарядов. А теперь помоги с вышивкой

вот этой части.

Вы можете рассчитывать на меня.

Я думала, что Ангелика просто таки искалечена

отсутствием мозга, но на самом деле она владеет множеством

навыков считающихся необходимыми женщинам. Она в легкую бьет меня на этом поле...

Когда я в отчаянии, из-за того что так сильно проигрываю Ангелике,

опустила плечи, Фердинанд продолжил. - Магические

инструменты библиотеки имеют защитные магические круги, искусно вплетенные в их одежду.

Насколько я понимаю,

ты это уже знаешь.

Да, знаю.

- Нам с Хиршур удалось улучшить

их благодаря нашим исследованиям, и теперь мы будем создавать

с ними новые наряды. Мы должны подготовить ингредиенты, сварить их, а затем создать необходимые материалы, - сказал он, а затем пробормотал: - Я бы предпочел продолжить исследования Шварц и Вайс, как и Хиршур, но эти наряды являются

высшим приоритетом.

С этим его высказыванием про высший приоритет

я была согласна полностью; последнее,

чего я хотела, это чтобы он закончил свои исследования, а затем полностью

потерял интерес к тому, чтобы помочь мне сделать эти наряды. Он мог бы исследовать Шварц и Вайс сколько душе угодно после того, как работа над их нарядами

будет закончена.

- Нам нужно будет отправиться в другое путешествие, чтобы собрать ингредиенты? – Спросила я.

- Нет, у меня есть все необходимое, - сказал он. - Мы бы не успели к следующему семестру

Королевской академии, если бы потратили

время на сборы. Нам будет нужна твоя мана, хозяина

магических инструментов, для создания нитей для магических

кругов и фейкамней для хранения

маны.

Не обременит

ли вас создание и обработка

всех этих ингредиентов, Фердинанд...?

- Я буду считать это приемлемой

сделкой до тех пор, пока мне взамен отдадут одежду, которую они носили раньше. Я хочу изучить ткань и нитки из которых она создана,

и это не должно быть проблемой, так как в новых нарядах будет столько же фей камней, сколько и в старых, - сказал Фердинанд

с улыбкой, которая

передавала его истинные

намерения. Именно поэтому он не принес сюда с собой их старую одежду. Без сомнения, он заберет оставшиеся материалы после того, как будут сшиты новые наряды, и начнет препарировать старую одежду, чтобы исследовать магические техники прежнего владельца.

- Можем ли мы, по крайней мере, использовать для пуговиц их старые фейкамни?

– Спросила я. Если бы мы просто перешили старые пуговицы на новые наряды, нам не нужно было бы использовать и создавать столько

новых материалов. Я думала, что это сэкономит

нам время и ману, но Фердинанд отрицательно покачал головой в ответ на мое предложение.

- Они не непригодны

для повторного использования, но с точки зрения эффективности воздействия маны, будет гораздо лучше заменить их своими

фейкамнями. Библиотекари могут ходить в библиотеку, когда им заблагорассудится, но ты не можешь. Вот тебе будет надо, чтобы фейкамни были как можно более эффективны. Ты же не хочешь, чтобы у двух магических инструментов закончилась мана и они внезапно превратились в неподвижные статуи,

не так ли?

Я покачала головой. Я, конечно, намеревалась воспользоваться необходимостью пополнять их ману, чтобы несколько раз посетить библиотеку

Королевской академии в период с весны по осень, но я не хотела, чтобы Шварц и Вайс потеряли возможность двигаться,

если что-то помешает

мне навестить их. Соланж, вероятно,

была бы шокирована и опечалена, если бы они вдруг снова перестали работать.

- Что касается создания наряда, мы начнем с изготовления нити для вышивания

магических кругов, - объяснил Фердинанд.

- Тебе нужно будет самой сделать вышивку, как их хозяйке, что, я полагаю,

займет некоторое время.

- Простите?! Я должна сделать всю вышивку?! - Воскликнула я, побледнев от одного этого предложения. Хиршур сказала, что для этого нужно будет задействовать всех обильных маной аристократов Эренфеста,

поэтому я планировала попросить какую нибудь аристократку с впечатляющими навыками

шитья и большим запасом маны сделать это для меня.

- Другие смогут сделать

вышивку, которая будет скрывать магический круг. Как их хозяину, тебе будет нужно самой вышить только магические круги.

- ‘Только’?! Но их так много! – Заупрямилась я. Он указал на все десять индивидуально нарисованных магических кругов,

которые были настолько сложными и подробными, что мысль о том, чтобы вышить хотя бы один, вызвала у меня тошноту.

И я должна была закончить их все до следующей зимы? Ни в коем случае.

У меня просто не было на это времени.

- Несмотря на то, насколько изнурительным это может показаться, я совместил некоторые

магические круги, улучшая

их, так что их стало меньше, чем было раньше.

Эти магические круги должны быть достаточно сильны

чтобы защитить своего

носителя. Это твоя работа как хозяина этих магических инструментов. Исполняй свои обязанности примерным образом.

- А мы не можем просто нарисовать магические круги?! Если мы используем какой-нибудь краситель

для маны, они будут работать так же хорошо, не так ли? – Спросила я. Рисовать магические круги все равно

было бы тоже не очень,

но не настолько, как вышивать

их.

Фердинанд на мгновение задумался

над моей просьбой,

прежде чем покачать

головой.

- Вышивка закрепляет круги на ткани надежнее, чем что-либо другое. Красками не получается достаточно точно вывести линии и красители вместо этого растекаются по ткани. Поскольку

тебе для рисунка понадобятся чернила в достаточно большим содержанием маны, это будет более расточительно, чем изготовление нитей.

- Тогда как насчет использования пасты, чтобы

остановить размазывания краски в соответствии с процессом Юзен?

Юзен...? - повторил Фердинанд.

- Что это за паста, о которой ты говоришь?

- Защитное вещество...? - Сказала я, и замолкла.

Я описала это как процесс

Юзен (Окрашивание – стиль Батик, Юзен имя разработчика самобытного японского стиля), но на самом деле я думала о рисовой пасте. И, если подумать, мы, вероятно, не смогли бы приготовить здесь рисовую пасту; нам придется

использовать заменитель.

Если мы не можем использовать рисовую пасту, что мы можем использовать...?Подождите ка. Неужели процесс

Юзен здесь попросту

невозможен?! Эм... Какие

ингредиенты я могу получить прямо сейчас? О! Розом — оно же окрашиваение воском — это может сработать!

- Воск будет легче всего раздобыть

и подготовить, - сказала я с улыбкой,

скрывая панику, которую

я сейчас чувствовала внутри.

Воск, используемый в свечах, которые освещают храм? - Спросил Фердинанд.

В замке с его многочисленными слугами большие комнаты,

такие как большой зал, освещались комбинацией свечей и усиливающих свет магических инструментов, в то время как отдельные

комнаты просто использовали магические инструменты, которые были наиболее

распространенным источником света. Я привыкла

к свечам, живя в нижнем городе, но Фердинанду был привычен пример с храмовыми

свечами.

- Да. Мы нарисуем

линии нагретым воском. Воск затвердевает, когда остывает, не так ли? Это остановит просачивание краски в линии.

- О, вы можете использовать такой воск? - вмешался Юстокс. Его голос был веселым,

и на его лице была радостная улыбка от того, что он узнал то, что, как он думал, было исконным

знанием нижнего города.

Он, без сомнения уже прикидывал как начать поиски других способов

использования воска в нижнем городе.

О нет! Мне нужно как можно скорее научить

этому способу компанию

"Гильберта"!

- Я предлагаю вместо этого использовать рисунок. Мои навыки вышивания ужасны до такой степени, что я просто не могу представить себя могущей управиться со всеми кругами к зиме, - сказала

я, сознавая, что моя работа в храме и развитие

печатного дела оставляли

мне очень мало времени. - Однако, если мы пойдем по пути окрашивания, я смогу легко восстановить свою ману с помощью

зелий.

- Подумай о том, чтобы научиться

вышивать, это твой долг как невесты, приложи все силы к тому чтобы овладеть

этим навыком. - сухо ответил

Фердинанд.

Тогда мы отменим помолвку.

Если я не выйду замуж, мне не придется заниматься

шитьем.

- Не глупи. Ты сама знаешь, что такое решение никогда не будет принято.

- Я знаю, я знаю. Я просто сказала то, что первое пришло мне в голову.

- Поступая так, ты подставляешься под удар, позволяя

другим бессовестно эксплуатировать тебя. Будь осторожнее в том, что говоришь.

- Обязательно, - ответила

я, поднимая один из листов с магическим кругом на нем. - Похоже,

мне будет трудно воспроизвести это даже с помощью кисти. Я действительно не думаю, что смогу вышить эти узоры; они просто слишком детализированы и сложны для меня. Есть краски, которые

мы могли бы использовать вместо этого, чтобы наполнять вышивальную ткань маной?

- Хм... Краситель, который

содержит ману... Возможно,

мы могли бы использовать твою кровь, - предложил Фердинанд

сухим, устрашающе размеренным голосом. Я побледнела, вспомнив то время, когда мне, простолюдинке,

приходилось использовать свою кровь, чтобы подписывать магические контракты.

- Абсолютно нет! Это предложение прозвучало болезненно и в то же время чрезвычайно страшно!

- Это была шутка. Я ожидаю, что репутация

Эренфеста пострадает, если мы дадим магическим инструментам созданным членом королевской семьи наряд заляпанный кровью.

Это совсем не похоже на шутку, когда это произносите вы, Фердинанд.

- Независимо от этого, для создания

чернил с достаточным количеством маны, чтобы ее объем был сравним

с кровью, потребуется огромное количество маны при их варке.

Меня это вполне устраивает. Все лучше, чем вышивание.

- Хотел бы я, чтобы у меня было достаточно маны, чтобы говорить

такие вещи... – понизив голос, произнес Дамуэль,

имея слишком мало маны для таких безрассудных трат даже с тех пор, как он увеличил свой объем посредством упражнений на сжатие.

Я усмехнулась, получив удовольствие от его зависти, а затем вернулась к процессу уговаривания Фердинанда принять чернила

в качестве альтернативы вышивания. Я наотрез

отказалась поддаваться в этом вопросе.

Для меня было просто невозможно

вышить все магические круги.

Если вы заставите меня вышивать их, вы опозорите

весь Эренфест! - Заявила я.

- О боги... Какой ужасный шантаж. С тобой действительно нельзя иметь дело и рассчитывать что все пройдет нормально, - проворчал Фердинанд.

Несмотря на это, я торжествующе сжала кулаки; до тех пор, пока мне не нужно было вышивать,

я была вправе считать это своей победой.

Магические чернила (❀)

Поскольку мы решили, что будем делать чернила, Фердинанд

начал лекцию о зельеварении.

- Ингредиенты, которые можно получить от магических существ,

таких как фей растения и фей звери,

обладают элементами. Зеленый

- это цвет Воды, и другие элементами также соответствуют божественным цветам богов. Полагаю, ты все это уже знаешь?

- Да, этому учили во время моих письменных

занятий на первом курсе, - ответила я.

Как сказал Фердинанд,

зеленый - цвет Воды. Там также был синий для Огня, желтый для Ветра,

красный для Земли, белый для Жизни, черный для Тьмы и золотой

для Света.

Первокурсники изучали все это вместе с именами богов, но я уже знала это, благодаря тому, что читала Священное писание.

Мне казалось, что это нечто само собой разумеющееся, известное

большинству людей, учитывая

связь с сезонами в которые рождались сами люди.

Правильно, - сказал Фердинанд,

как только я перечислила божественные цвета/

– Соответственно, дары и блага что можно

получить из использования

ингредиентов также связаны

с богами.

- Это материал для второго курса, верно? – Спросила я. - Я выучила все это, когда составляла учебники

на следующий год.

Что касается стихий, то Вода может обеспечить

исцеление, очищение и изменение; Огонь может обеспечить атаку, усиление и рост; Ветер может обеспечить защиту, скорость и знания; а Земля может обеспечить стойкость, терпение и распространение. Дары и блага элементов природы соотносились с сильными сторонами

соответствующих богов.

В учебниках было написано, что Землю можно смешивать с любым другим элементом, поэтому

её использовали при смешивании элементов,

которые в противном

случае сами по себе не могли бы слиться. Напротив,

Жизнь обычно приводила

к обратным результатам от желаемых, при смешивании с любым другим элементом, поэтому её было трудно использовать в каком- либо сочетании.

В качестве некоторых

дополнительных мелочей, точно так же, как один человек может содержать в себе несколько

элементов, некоторые ингредиенты тоже несли в себе несколько

элементов. Было проще комбинировать элементы, которые обычно не были совместимы, если для начала использовались ингредиенты, содержащие оба элемента.

- Разные ингредиенты имеют разную емкость маны, что влияет на то, сколько маны можно использовать

при работе с ними. Если ты хочешь получить высококачественные ингредиенты со многими элементами и высокой емкостью

маны, то, как ты знаешь, ты должна собрать их у богатых

маной магических существ.

Я кивнула, вспоминая

могущественных фей зверей, с которыми

мы сражались, когда собирали ингредиенты для юрева. Я знала, что качество фей камней сильно различалось в зависимости от силы существ из которого они были добыты.

- Чернила, которые мы собираемся изготовить, потребуют ингредиентов с элементами и возможностями, необходимыми для полного поглощения

твоей маны. Следовательно, поскольку все магические чернила подчинены Богине Мудрости, они должны в первую очередь

содержать Ветер, - сказал Фердинанд,

роясь в коробе в поисках чего-то. По-видимому, формула чернил должно быть отличалась от той, что планировалась для нитей.

- Мы добавим усиливающий эффект синий ингредиент к наиболее более богатому маной желтому ингредиенту; затем мы добавим

красный ингредиент, чтобы повысить устойчивость...

- Фердинанд продолжал что-то бормотать, раскладывая сушеные корни, порошки и жидкости,

ни одну из которых я не узнала. Я понятия не имела, что это за элементы

и какие функции они выполняют.

- Фердинанд, как ты можешь определить, какой ингредиент является

каким элементом?

- Используя этот магический

инструмент, - ответил Фердинанд. Он показал диск, в центре которого находилась

металлическая пластина диаметром

около пяти сантиметров, которая сияла всеми семью цветами,

сам же инструмент в центре которого находилась пластина был радиально

разделен на цвета элементов. На диске также были концентрические круги, нарисованные с интервалом в три сантиметра

от центра, что делало его довольно похожим на доску для игры в дартс. - Тебе нужно только положить ингредиенты на него. Давай ты попробуешь.

Как и было велено, я отрезала небольшую

часть высушенного корня и положила

его на дискообразный магический инструмент. В тот момент, когда корень коснулся металлической пластины в центре,

участок инструмента отведенный для желтого цвета засветился. В то же время небольшая

часть участка голубого

цвета также засветилась.

- Оо! Он светиться?! Эм... Итак, означает

ли это, что ингредиент обладает

сильной силой Ветра и также содержит немного Огня?

- Да. Можно также измерить емкость маны для каждого элемента,

основываясь на том, сколь много пространства осветилось, - объяснил Фердинанд.

Если освещалось пространство в пределе самого маленького круга, ингредиент не обладал значительным объемом этого элемента.

Но чем дальше свет простирался за пределы этой точки, тем больше были его вместимость и объем.

Тот факт, что желтый свет растянулся почти до самого края диска, означал, что ингредиент обладал

чрезвычайно большой емкостью

для хранения маны Ветра.

- Забавно. Итак, что насчет этого? - Спросила

я, потянувшись за порошком, но Фердинанд тут же перехватил меня за запястье.

- Подожди, Розмайн. Пластину

необходимо очищать каждый раз, чтобы измерения были точными, - сказал он. - Будь очень, очень осторожна, и всегда помни это. У тебя есть склонность не обращать внимания

на такие мелкие детали.

Юстокс выхватил свой штаппе и сразу же очистил для нас центральную пластину, и только

после этого она была возвращена на диск.

- Фердинанд, я хочу научиться очищающему заклинанию, - попросила

я. - Оно кажется очень удобным.

- Ты и так пытаешься сделать

в одиночку слишком

многое. Ты можешь оставить очищение

своим вассалам; не отнимай у них работу.

-...Разве не вы сами самостоятельно проводите очищение, когда запираетесь в своей мастерской и экспериментируете? - Спросила я, надувая щеки в знак протеста. Я, кажется, припоминала, как Юстокс говорил,

что даже он не смог проникнуть внутрь.

Фердинанд махнул рукой, выглядя при этом чрезвычайно раздраженным. - Все рыцари знают это заклинание; пусть Дамуэль научит тебя ему позже. У нас сейчас нет на это времени.

- Эм, лорд Фердинанд. Вы хотите, чтобы я научил её очищению?

- Обеспокоенно спросил

Дамуэль.

Фердинанд ответил быстрым кивком. - Сейчас с ней только два рыцаря - стража, и, учитывая

личность и способности второго, должно быть ясно, почему это поручается

тебе.

- Правильно. Дамуэль потрясающий. Он готовил меня к моим письменным занятиям,

- сказала Ангелика, её щеки покраснели

от смущения, когда она похвалила

его. Глядя на нее сейчас её можно было принять за молодую девушку, чье сердце трепетало

при упоминание её наставника, но это было совсем не так; она просто делала все возможное, чтобы избежать выполнения работы, в которой она не была хороша.

Дамуэль при обучении Ангелики научился

не обманываться этим и им подобными выражениями лица, и поэтому

он просто тяжело вздохнул, и сказал, что не стоит беспокоиться и что он займется обучением.

- Фердинанд, что это за жидкость?

Это масло? - Спросила я, слегка встряхивая

одну из банок и наблюдая, как внутри колышется

густая жидкость. Если мои подозрения были верны и оно было особенно высокого

качества, возможно, стоило бы снабдить

чернильную мастерскую моего Гуттенберга подобным

ингредиентом.

Да. Это масло из фей растения курхайзе, - ответил Фердинанд.

- ...Может быть, курхайзе

- это более развитая форма растения

айcе?

- Это так, но откуда ты знаешь об айсе? Будучи первокурсницей, ты не должна была ни варить, ни собирать их, так почему же ты знаешь о магическом растении,

о котором я не помню что бы рассказывал тебе?

Айсе был одним из масел, которые мы использовали в те дни, когда я была простолюдинкой, для изготовления цветных

чернил. Поскольку курхайзе

был его эволюционировавшей формой, он, вероятно,

обладал теми же свойствами, если не теми же возможностями по мане.

- Айсе сильна элементом

Ветра, не так ли?

...И что?

- Это должно означать,

что у льняного семени сильны элементы - Огня, у мише - Воды, а педе - Земли?

- Я не понимаю, к чему ты ведешь. Если есть что-то, что ты хочешь сказать, говори прямо, - был ответ Фердинанда.

Я рассказала ему о цветных чернилах, которые мои Гутенберги

сделали в чернильной

мастерской. Ингредиенты, которые мы использовали, не привели

к получению цветов, которые мы ожидали, и только после долгих усилий нам удалось добиться относительно приемлемого результата.

- Понимаю. Эти трудности,

без сомнения, были вызваны элементами. Мы используем термин "фей", когда говорим о вещах, которые имеют большое количество маны и могут давать фей камни, но все существа,

живущие на земле, наполненной маной, также содержат

ману, каким бы незначительным ни было её фактическое количество. Простолюдины не являются

исключением, и именно поэтому контрактная магия использует кровь, которая содержит

самую высокую плотность

маны.

О, я понимаю.

Короче говоря, если бы мы могли дать Хайди и другим Гуттенбергам магический инструмент для определения элементов, их исследования, скорее всего, продвигались бы намного быстрее.

- Фердинанд, сколько стоит этот магический инструмент? – Спросила

я.

Он не продается. Если тебе он нужен, сделай себе свой.

Подождите, так вы сами сделали этот?! Тогда... сделайте

один и для меня, ну пожалуйста.

- Отказываюсь. Чрезвычайно сложно тщательно подобрать

качество фей камней,

извлечь из них чистые элементы

и сделать так, чтобы все элементы реагировали на столь микроскопические количества маны. Я научу тебя, как его сделать, но ты должна сделать его сама, - ответил Фердинанд.

Я решила сдаться еще до того, как он закончил

говорить; все, что было достаточно сложным, чтобы

Фердинанд назвал это "чрезвычайно сложным", почти гарантированно было

мне не по силам. Было бы неплохо иметь такой инструмент, но исследования чернил смогут продвинуться и без него.

Прости, Хайди. У меня нет сил и желания

делать такой сложный

магический инструмент.

- Тем не менее, независимо от того, насколько

низкокачественными были ваши ингредиенты, впечатляет, что простолюдины смогли провести успешные

исследования и получить

такие результаты.

- Эхехех. Мои Гутенберги-это просто нечто, - самодовольно ответила

я.

- Я слышал, что для Хайди, мастерице по изготовлению чернил, их придумывание, исследование и изготовление как книги для леди Розмайн,

- добавил Юстокс с легкой улыбкой. - Гутенберги, которых воспитывает леди Розмайн, - чудаки, которые все являются

исключительными в своих областях.

- Я вижу... - пробормотал Фердинанд.

- Итак, в Эренфесте есть еще много Розмайн, и каждый с уникальной навязчивой идеей. Понимаю.

...Он так просто принял это?!

- Хватит болтовни, пора начинать делать чернила. То, что мы будем делать сейчас, - это воспроизведение чернил, продаваемых простым торговцам для магических контрактов, - сказал Фердинанд.

Похоже, что чернила,

которые Бенно использовал для этой цели, были сделаны,

когда зельевар помещал свою ману в фей камень и очищал его от элементов

и соответствующих цветов, так что чернила реагировали даже на небольшое

количество маны находящейся в крови простолюдина.

- Это кажется удивительно утомительным, - заметила я, и когда мне сказали, что нам, дворянам,

не нужны эти чернила, так как мы можем просто писать волшебными ручками, я вдруг кое-что поняла. – А разве я не могу просто написать на ткани магической ручкой, вместо того, чтобы использовать чернила?

- Нет. Нам надо, чтобы твоя мана заполнила

ткань как можно плотнее, чтобы повысить её эффективность. Магический

круг не образуется, если он сделан одной и той же маной, тогда они просто смешаются, став одним целым.

Это объяснение мне особо ничего не прояснило, но насколько я его поняла,

нам нужно было сделать очень вязкие чернила, чтобы мана в них не смешивалась с маной в ткани. В то же время нам нужно было, чтобы плотность

маны чернил была выше, чем у ткани.

- Я не могу сказать, что действительно понимаю

смысл, поэтому я просто буду следовать вашим указаниям.

Когда дело дошло до изготовления магических чернил, основной

процесс был таким же, как и при приготовлении юрева — добавьте ингредиенты в кастрюлю в определенном порядке, а затем тщательно

перемешайте с помощью

штаппе превращенного в мешательную палочку.

Тем не менее, в отличие от того, когда мы делали юреве, я превратила

свой штаппе в инструмент для зельеварения, а не использовала какие-либо магические инструменты предназначенные специально для этого.

- Нарежь это на маленькие кусочки ножом. Ты ведь уже научилась трансформировать свой штаппе, да? Надеюсь, ты еще не забыла, чему тебя учили на уроках в Королевской академии, - сказал Фердинанд, бросив острый взгляд.

- Я все отлично помню, - ответила я, доставая свой штаппе. - “Мессер.”

Превратив свой штаппе в нож, я, как и было указано, начала нарезать корень на кусочки.

Я немного нервничала, пытаясь разрезать столь высохший корень,

но, возможно, из-за того, что я на самом деле резала его маной, особого сопротивления я при этом не ощущала.

Я с энтузиазмом резала, когда Ангелика с интересом посмотрела

на меня.

А вы действительно хороши в этом, учитывая, что это ваше первое зельеварение.

Это не первый мой раз. Я уже помогала

Фердинанду варить зелье раньше.

Вы помогаете

не только с документами, но и с зельеварением? Это просто поразительно.

Я имею в виду, что я действительно помогала сделать юреве. Но я училась нарезать

ингредиенты еще на Земле на уроках кулинарии

и в нижнем городе.

Я со смехом сменила тему, но все, кто знал о моем происхождении из нижнего города, дружно уставились на меня свирепым взглядом. Хотя на самом деле он не сказал этого вслух, я была уверена, что Фердинанд назвал меня про себя дурой.

Нарезав ингредиенты, я пропела “рухен ”, чтобы отменить трансформацию моего штаппе.

После этого я начала взвешивать

на весах другие ингредиенты. Как только все будет готово,

мы сможем начать варить зелье.

- На сегодня хватит этого горшка, - сказал Фердинанд, доставая

горшок, похожий на маленькую

кастрюлю. - Мы начнем с добавления высококачественных ингредиентов, которые будут служить основой.

- Ясно.

Сначала я добавила

измельченный корень, а затем пропела “беймен”, чтобы превратить свой штаппе в мешалку. Опираясь

на мой предыдущий опыт зельеварения я сделала мешалку

что в длину превосходила мой рост, что побудило Фердинанда начать с силой растирать себе виски.

- Дура. Такая большая мешалка совершенно

не подходит для работы с таким маленьким

горшком. Представь что-нибудь более короткое и удобное в использовании.

- Понимаю...

Я взяла себя в руки и попробовала еще раз, отменив

трансформацию с помощью

рухена, а затем превратив её в мешалку подходящего размера для маленького

горшка.

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

- Мне просто нужно добавить

следующий ингредиент, когда первый растворится, верно? – Спросила я.

- Да. Клади ингредиенты в горшок в таком порядке, - сказал Фердинанд, выстраивая

их на рабочем столе. После корня, который должен был послужить основой,

я волью масло курхайзе и размешаю его. После я добавлю синий порошок, чтобы усилить ману в чернилах,

а затем немного красной жидкости,

чтобы чернила лучше держались на ткани. Последним

будет добавлен золотой порошок, полученный при переполнении фей камней маной, его предназначение - увеличение плотности

маны.

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

То ли из-за качества ингредиентов, то ли из-за повышения эффективности использования штаппе в качестве смесителя, измельченный корень растворился довольно быстро. Я налила курхайзе

и возобновила перемешивание.

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Я засыпала синий порошок, еще раз перемешала, влила жидкость, а затем продолжила

помешивать. Я чувствовала, как в моем теле начинает

удивительно быстро истощаться

мана.

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Фердинанд, я начинаю уставать

даже с инструментами магии усиления...

- Состав почти готов. Это ты настояла на том, чтобы сделать чернила,

так что доведи дело до конца,

- ответил Фердинанд. Мгновение спустя

поверхность варева на мгновение вспыхнула ярким светом.

- Теперь все?

- Нет, остался еще один шаг. Этот порошок был произведен

посредством твоей маны; он должен хорошо увеличить

плотность маны.

Я, как было указано, добавила

в горшок золотую пыль, и продолжила перемешивать, пока поверхность жидкости снова не осветилась на краткое мгновение.

- Теперь все, - сказал Фердинанд.

- Перелей жидкость

в этот кувшин. Будь осторожна, ничего не пролей.

Согласно его инструкциям, я начала

переливать готовые чернила, которые оказались такими же синими, как те, которые Бенно использовал для магических

контрактов. Мое волнение по поводу моих самодельных чернил стало еще сильнее.

Фердинанд, могу я попробовать что-нибудь написать с их помощью?

– Спросила я.

Да. Надо проверить, как они держаться.

Я тут же выскочила из потайной комнаты,

чтобы спросить у Франа, нет ли у него какой-нибудь не особо нужной ткани, которую

мы могли бы использовать для испытания. У нас не было ткани которую можно было бы выбросить с легким сердцем,

так сказать, но он тут же принес

ткань, когда я попросила что-то,

что также можно было использовать для проверки.

Я вернулась в свою потайную

комнату и расстелила

ткань на рабочем столе; затем я попробовала провести линию свежеприготовленными чернилами.

Она выглядела просто прекрасно — на самом деле, она была потрясающе

четкой. Я некоторое

время наблюдала за ней, и чернила не только совсем не расползлись по ткани, а немного вздувшись,

держались на месте где были нанесены. Это было похоже на след, оставленный одним из особо влажных маркеров,

которыми я пользовалась в свою бытность Урано.

Что за...? - Заметил

Фердинанд.

- Они ни в малейшей степени не растекаются. Похоже, нам все-таки

не понадобится защитная

смесь... - Все мысли в моей голове о том, чтобы попросить

Лютца начинать искать мягкий воск для защитной

смеси, или о том, чтобы сделать воск самостоятельно и, возможно, разработать собственный состав защитной

смеси, разом растворились в тумане.

- Пока еще слишком

рано говорить об этом. Мы узнаем наверняка

только после того, как испытаем

их на ткани, пропитанной твоей маной, - сказал Фердинанд,

с нахмуренными бровями пристально глядя на линию.

- Почему у вас такой недовольный вид?..

- Я не недоволен;

я просто сбит с толку, так как мы, кажется,

создали что-то сильно

отличающееся от ожидаемого мною результата.

Я буду считать,

что создание магических

чернил увенчались успехом,

если выпуклая линия со временем

не расползется по сторонам, но Фердинанду, похоже,

этого было мало.

- Розмайн, окрась эту ткань своей маной. Я хочу посмотреть, будут ли чернила также держаться на ткани, окрашенной маной.

- Я потратила довольно

много своей маны на изготовление чернил, так что я устала,

- ответил я. Насколько я могла судить, мы достигли того, что нам было нужно, и пришло время двигаться дальше. Должно быть, это было ясно видно по моему

лицу, потому что Фердинанд посмотрел на меня с оттенком

беспокойства. Однако это чувство читалось

на его лице лишь мгновение

и исчезло, когда он поднял бровь, глядя на меня.

Тогда выпей это зелье

и тогда твоя мана быстро

восстановится.

- Если подумать, у меня еще есть силы! Я сделаю это! – Поспешно заявила

я. Пересилить себя было намного лучше, чем терпеть еще одну дозу этого сверхмерзкого зелья.

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Мешай, мешай,

мешай, мешай...

Я продолжала помешивание, пока Фердинанд бросал в горшок один ингредиент

за другим. В конце концов он добавил

красную жидкость, отчего поверхность варева опять вспыхнула

светом, а затем разрезал пополам экспериментальный кусок ткани. Он опустил одну из половинок

в горшок, и она мгновенно

впитала жидкость.

Хух?!

Но, несмотря на то, что она впитала жидкость, ткань не изменила цвет и совсем не казалась мокрой.

Она выглядела точно так же, как ткань, на которой мы только что провели линию.

- Не похоже что ткань как-то заметно изменилась... Теперь она действительно окрашена моей маной?

- Да, окрашена. Прикоснись

и развей свои сомнения.

Я вцепилась в ткань, а затем выдохнула: “ОГО!” Не успела я вытащить

её из горшка, как она начала слабо светиться.

- Она сильнее всего реагирует на твою ману, потому что она была окрашена ею. Конечно, она будет реагировать и на ману других людей. Окрашивание ткани таким образом облегчает прохождение маны через вышивку, что, в свою очередь,

делает её более действенной.

- Ух ты!

Похоже, что окрашивание ткани маной само по себе не было слишком сложным.

И Ангелика, и Дамуэль, по-видимому, когда то тоже делали это со своими плащами.

- А теперь проверим,

работают ли еще эти чернила,

- сказал Фердинанд.

По его указанию

я провела такую же линию, что и раньше. Чернила со временем

набухли, как и раньше, и ощущения при проведении лини были такими же как когда я делала это на обычной

ткани.

-...Похоже, все в порядке.

- Но почему? – Непонимающе произнес

Фердинанд, в полном замешательстве забирая у меня кисть и проводя линию используя свою собственную ману. Его линия, тут же чуть расплылась по краям и заметного набухания, как с моими чернилами не произошло. - Похоже, что чернила расплываются, когда вы пользуетесь ими, Фердинанд. Интересно, почему?

Я не знаю. Вот, Экхарт. Попробуй ты.

- Да, сэр! - Сказал Экхарт. Он провел аналогичную линию, но его линия расплылась

намного сильнее и совсем не набухла. Затем он передал кисть Юстоксу, которому не терпелось попробовать самому, но линия у Юстокса тоже получилась

не очень. На самом деле, похоже, что она держала форму еще хуже, чем у Экхарта.

этому моменту Фердинанд хмурил уже не только брови но и лоб.

Ангелика, Дамуэль.

Я хочу, чтобы вы оба тоже попытались провести линию.

Да, сэр.

Следующими попытались мои два рыцаря-стража, и их

линии продолжили установившуюся тенденцию, держа форму хуже чем у тех кто пытался раньше.

Та линия, которую

нарисовал Дамуэль, была хуже всех — она выглядела так, как будто он пролил чернила на ткань, а не провел линию.

Возможно, это связано с количеством маны того кто используют чернила?

- Предложила я.

- Или, возможно, его элементами... Я должен провести

дальнейшие исследования, чтобы быть уверенным. Розмайн, можно мне этих чернил?

- Спросил Фердинанд, его переключатель “безумный

ученый” теперь полностью

находился в положении

“полная мощность”.

Ингредиенты и так принадлежали ему, и пока это не слишком вредило

его здоровью и работе, я не видела причин возражать

против того, чтобы он на некоторое время заперся в своей мастерской.

- Можно, если пообещаете заниматься исследованиями только после еды и покинете

свою мастерскую завтра к третьему колоколу, - сказала я. Фердинанд с раздражением посмотрел

на меня, но я не собиралась проводить

каждое лишнее время в ожидании,

когда он наконец

выйдет из мастерской. Я лучше потрачу это время на чтение.

- Хорошо, - согласился он. - Юстокс,

прикажи слугам приготовить еду. Я закончу

столько работы сколько

успею. И... Дамуэль.

Я доверю уборку здесь тебе.

- Сэр?!

Оставив Дамуэля в замешательстве, Фердинанд взял

бутылку с чернилами и быстро вышел вместе с Юстоксом и Экхартом.

- Но почему я...? - Вопросил

в пространство Дамуэль,

все еще ошеломленный порученным заданием.

- Вероятно, потому, что если доверить

это Ангелике то она все здесь разнесет,

- предположила я.

- Профессор Хиршур всегда кричала на меня по этому поводу, но откуда лорд Фердинанд

знает об этом? - Спросила

Ангелика. Я ответила

неловкой улыбкой, не желая показывать, что кто-то мог догадаться об этом, просто наблюдая за ней в течение дня, а затем посмотрела на Дамуэля.

Он, должно быть, хочет, чтобы ты также сейчас научил меня очищающей магии.

А, верно. Это я могу.

И Дамуэль научил меня очищающему заклинанию, пока мы были в мастерской. Это было совсем не сложно; мне просто нужно было вынуть свой штаппе и пропеть “вашен ”, наполняя

его маной.

- Это требует огромного

количества маны, если у вас нет элемента Воды, но вам об этом даже не стоит начинать волноваться, - сказал Дамуэль,

покачав головой. Похоже,

что в прошлом он намучился

с очисткой вещей, хотя его с тех пор увеличившееся количество маны означало,

что теперь он находил это гораздо менее хлопотным.

- Я полагаю, что я почищу все эти инструменты сразу, - сказал я, глядя на рабочий стол, наполняя

свой штаппе маной. Затем я крикнула: “Вашен!” - и в одно мгновение вся комната оказалась

залита водой. Возникшие

из ниоткуда потоки подхватили меня с пола и закружили

так, что я не могла понять где пол, а где потолок.

Мои глаза распахнулись до предела, и в то время как я буквально

тонула в своем замешательстве, окружавшая

меня вода внезапно

исчезла.

Гравитация внезапно потащила мое некогда свободно парящее тело обратно на пол, где Дамуэль

как раз весьма удобно расположился, чтобы смягчить мое падение. Его тоже засосало

в поток, и он оказался лежащим на спине.

- Гхх! – Хекнул Дамуэль, когда я рухнула

ему на живот. Тот факт, что он все еще был способен

выдавать вежливое “Вы ранены?” между сильными приступами

кашля было еще одним подтверждением того, что он был образцовым рыцарем-стражем.

Кхе, кхе!

Ангелика тоже отплевывалась, приходя в себя после внезапного

погружения, и быстро моргала от удивления. Вода уже ушла, и мы все были полностью сухими, но ощущение

того, как мы тонули, все еще было с нами.

- Леди Розмайн, зачем вы призвали

столько воды? - Спросил Дамуэль.

Я отвела взгляд и прижалась к нему всем телом, не желая встречаться своими глазами с его, полными недовольства.

- Только теперь я поняла, в какой степени количество используемой маны влияет на количество воды, - ответила я. - В будущем я буду более осторожна.

Страшитесь магии очищения...

- Розмайн. Прошу прощения,

но если у тебя нет никаких планов на сегодняшний день, ты не будешь возражать, если я посещу твою потайную

комнату? – Спросил

меня Фердинанд, когда я пришла

помочь ему с документами на следующий день.

- Что?

Похоже, что он провел предыдущий вечер, запершись в своей мастерской, экспериментируя с использованием чернил на всех доступных ему образцах бумагах, ткани и дереве, только чтобы узнать,

что за время его сна все проведенные линии им исчезли

без следа. Моя признательность за то, что он сдержал

свое обещание, покинув

свою мастерскую к третьему колоколу,

быстро угасла. Причиной этой его покладистости оказалось

сильнейшее желание посмотреть, что случилось с линией на ткани, которую мы оставили

в моей мастерской.

- Чернила исчезли? Я не возражаю,

чтобы вы посетили мою мастерскую, но... если они действительно пропадают,

не будут ли они непригодны

для использования?

- Если чернила непригодны, тебе просто придется

вернутся к идее с вышивкой,

только и всего,

как делают все остальные.

Но я сделала чернила специально, потому что не хочу возится с вышиванием! Как ты только можешь быть таким вредным?!

И вот, я в компании

с Фердинандом, направилась в свою потайную

комнату, оплакивая свое потерянное время для чтения. Было грустно потерять его, хотя я должна была признать, что мне также было очень любопытно узнать как же повели себя чернила.

Мы вошли в мою мастерскую, которая была

очень чистой после вчерашнего инцидента, и Дамуэль

достал коробку с тканью, на которой мы рисовали. Однако на ткани, которую он достал, не было абсолютно ничего — ни моей линии, ни чьей-либо

еще.

- Действительно исчезли... - заметил Дамуэль.

Нееет! Теперь я должна мучиться с вышивкой… Это займет целую вечность...

Чувствуя себя побежденной и подавленной, я взяла в руки ткань. Однако в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись её, она начала светиться. Все линии, которые были нарисованы на ней, внезапно

снова появились, по прежнему разделяясь на мои четкие и разной степени расплывчивости, что наносили прочие.

- Да как это возможно? Это невероятно, - пробормотал Фердинанд, прищурив глаза и сосредоточенно уставившись на ткань. Я разложила её на всеобщее

обозрение и пожала

плечами.

- Если даже вы не можете этого понять,

Фердинанд, то уж я и точно не смогу, - сказала я. Все остальные кивнули в знак согласия.

- Если даже прикосновение лорда Фердинанда к нему не привело к каким-либо изменениям, линии должно быть проявились только в ответ на ману леди Розмайн, - сказал Юстокс, выглядя столь же заинтригованным, как и Фердинанд, когда он смотрел на ткань. - Леди Розмайн, могу я одолжить

тряпицу на минутку?

Я отдала ткань Юстоксу,

и линии исчезли. Я снова прикоснулась к ней, и они появились

снова.

- Интересно, они также будут реагировать на фей камни, наполненные твоей маной? - Принялся размышлять

в слух Фердинанд. - Если это так, чернила все еще пригодны

для использования. Хотя это

будет означать, что только ты сможешь нарисовать

ими работающий магический круг. И все же, как, это работает...?

- Фердинанд, могу я предложить вам провести еще какие-нибудь эксперименты с чернилами, сделанными из вашей собственной маны? Это

только обременило бы вас, если бы вы постоянно

просили меня о помощи, не так ли?

Именно Фердинанд приготовил ингредиенты для заваривания и отмерял их количество; он мог сделать

свои собственные чернила и экспериментировать столько, сколько ему бы хотелось.

Если мои чернила могли создавать

функционирующие магические круги, меня бы больше ничего

не волновало.

- Хорошее предложение. А теперь, если вы меня извините.

И с этими словами

Фердинанд быстро вышел из моей потайной комнаты.

Да, все верно. Убирайся

отсюда. Я не собираюсь вечно торчать рядом с сумасшедшим ученым.

В соответствии со своим первоначальным расписанием, я начала читать, планируя

рассказать представителям компании

Гильберта о применении

для окраски ткани воска, пытаясь припомнить как можно больше об этой технике. Я не собиралась

использовать её лично, но, возможно,

это принесло бы пользу Маме, которая по профессии была красильщицей.

Обращение к компании «Гилбе́рта» (❀)

Теперь, заполучив новую тему для исследований, Фердинанд снова начал пропадать в своей мастерской. Он выходил только тогда, когда я приходила помогать ему в его работе, а когда бил четвертый колокол и я больше не помогала ему, он немедленно снова уходил обратно. Экхарт начал беспокоиться, так как дело дошло до того, что Фердинанд теперь ел только один раз в день, но я не считала, что из-за этого стоит беспокоиться. По крайней мере один прием пищи в день гарантировал, что он выживет.

- Я думал, что он быстро все закончит... - пробормотал Экхарт.

- Мы вернемся в замок после церемонии весеннего крещения, поэтому я предлагаю позволить ему до тех пор продолжить свои исследования. Мы пока не слишком заняты работой в храме, и до тех пор, пока он продолжает хоть что-то есть, он особо от этого не пострадает. Я считаю, что это нормально, если мы дадим ему неделю побыть одному, - сказала я, убирая диптих и ручку.

Я далека от того, чтобы отказывать кому-то в его страсти, когда я точно так же жаждала проводить свои дни за чтением в своей комнате.

Экхарт ответил несколько недовольным взглядом и словами:

- Розмайн, ты удивительно мягка с Фердинандом. Ты ставишь его жажду исследований выше усилий твоего собственного брата, вынужденного приспосабливаться к подобному образу жизни?

- Я не проявляю к нему мягкости. Это все ради меня самой. Без его исследований мы несможем закончить пошив одежды для Шварца и Вайса.

У меня также были свои собственные планы, поэтому я оставила Экхарта и вернулась в свою комнату.

* * *

Представители компании Гильберта должны были прибыть сегодня днем, поэтому мне нужно было перебраться в кабинет директора детского дома после обеда.

- Гил, Фриц. Вы приготовили то, о чем я просила?

- Да. Два вида воска, один вязкий и твердый, другой жидкий и легко гнущийся; цветные чернила Хайди; и ассортимент разных товаров, таких как горшок для горячей воды, кисти для рисования и письма, ткань, пропитанная закрепителем, и несколько длинных палочек для еды.

Я приказала Гилу и Фрицу подготовиться к посещению мастерской компанией Гильберта. Одного объяснения вряд ли будет достаточно, поэтому я планировала показать им окраску ткани новым способом из первых рук.

- Спасибо вам обоим. Мне нужна будет снова ваша помощь, когда прибудут представители компании Гильберта.

- Понятно.

После краткого обсуждения перед встречей Гил отправился встречать представителей компании Гильберта у ворот, в то время как Фриц вернулся в мастерскую. Тем временем я отпила чаю, приготовленного Франом, и проверила свою комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

Вскоре после этого Гил вернулся на второй этаж с группой представителей компании Гильберта. Всего его сопровождали пять человек: Отто, Коринна, Тео, Леон и Тули.

В тот момент, когда я встретилась взглядом с Тули, она расплылась в улыбке. Одно это наполнило мое сердце радостью. Она по прежнему оставалась моим ангелом.

- Мы пришли по вашему зову, леди Розмайн.

Отто, Коринна и Тули встали на колени в ряд передо мной, а Тео и Леон опустились на колени позади них.

Тео был более или менее правой рукой Отто. Он поддерживал Отто так же безоговорочно, как Марк поддерживал Бенно. Они с Отто изучили этикет, необходимый для совместного посещения дворян и замка, так что он вел себя достойно, несмотря на то, что приходил в такие места, как мои покои, не очень часто.

Леон был лехерлом в компании Гильберта и знал меня со времен моего бытия послушницей синей жрицы. Раньше он работал с Лютцем, но перестал посещать мастерскую, как только компания Плантейна отделилась от компании Гильберта, так что я давно его не видела. В последний раз, когда мы с ним виделись, он все еще выглядел немного по-детски из-за того, что не достиг совершеннолетия, но теперь он выглядел полностью взрослым.

Обменявшись долгими благородными приветствиями, я вдруг кое-что вспомнила. Подняв руки к груди, я ударила правым кулаком по левой ладони. Это было весеннее приветствие для торговцев, которому меня научили Бенно и Марк. Поскольку у нас сегодня должен был состояться деловой разговор, я решила использовать это приветствие.

- Да будет благословенно таяние снега, - сказала я. - Да благословит вас всех безграничное великодушие Богини Весны.

Отто удивленно моргнул, прежде чем тоже ударить кулаком по ладони.

- Да будет благословенно таяние снега. Да благословит вас безграничное великодушие Богини Весны.

Остальные четверо повторили то же приветствие торговцев вслед за Отто. Было несколько странно видеть, как Тули так гладко произносит это приветствие.

- Вы можете сесть, - сказала я, указывая на места компании Гильберта, пока Фран готовил еще чаю. – У меня для вас есть много заказов.

Отто, Коринна и Тули сели, а Тео и Леон встали позади них. Вскоре по воздуху поплыл теплый аромат чая, и именно тогда Моника принесла сладости. Это были простые печенья, которые мы ели, обсуждая дела. Я демонстративно съела по одному каждого вида, чтобы остальные тоже могли начать есть.

Увидев, как Тули счастливо улыбается, когда ест сладкое, я почувствовала приятное довольство. Коринна, заметив это, тоже улыбнулась.

- Леди Розмайн, какие у вас сегодня заказы для компании Гильберта? - весело спросила Коринна. - Мне сказали, что на этот раз вам нужно что-то больше, чем шпильки для волос.

- Мой личный шеф-повар будет присутствовать на фестивале Звездных уз этим летом. И я хотела бы, чтобы она надела заколку для волос. Тем не менее, Элла простолюдинка. Шпилька для волос, которая выглядит слишком дорого, будет излишне выделяться, и я предполагаю, что она так же не подойдет к её наряду.

- Действительно.

- Кроме того, поскольку я привела с собой своих личных поваров в Дворянский квартал, Элла не смогла присутствовать на церемонии своего совершеннолетия. Это будет первый раз, когда её родители увидят её во взрослой одежде, и, как я понимаю, родители её мужа также увидят её впервые во время фестиваля. Тули, не могла бы ты приготовить шпильку для девушки, рожденной весной, которая подошла бы ей?

Тули знала Эллу, так как они вместе учили сирот готовить и участвовали в забое свиней для подготовки детского дома к зиме. Она, несомненно, смогла бы сделать подходящую той шпильку для волос.

- Конечно, - ответила Тули. - Я знакома с Эллой и понимаю, что ей подойдет.

Это вопрос был решен.

- Насколько я могла сама видеть во время церемонии совершеннолетия зимой на днях, почти каждая девушка носила шпильку для волос, - сказала я. - Я была впечатлена, увидев, как широко они теперь распространены.

Тули сдержанно и в то же время гордо улыбнулась.

- Я также вижу, что число девушек, носящих заколки для волос на различных церемониях, постоянно растет. Я постоянно изучаю, какие заколки для волос самые популярные, чтобы сделать еще более лучшие... Хотя я не видела недавнюю церемонию совершеннолетия, так как мне пришлось остаться со своим младшим братом.

- А с ним что-то произошло? - спросила я, вспомнив свое беспокойство после того, как не увидела Тули и Камила у дверей. Я тогда подумала, что они могли заболеть.

- Нет, просто этой весной ему исполняется четыре года. Взять такого малыша на церемонию это одно дело, когда вы можете нести его, но он уже достаточно взрослый, чтобы будучи в храме, убрести прочь, если мы не будем осторожны, поэтому мы решили оставить его дома. Детей не пускают в храм до их крещения, - ответила Тули.

О да... Я помню, как мне не разрешили пойти, когда крестили Тули.

О такой причине отсутствия моего младшего брата я и не думала, так как моя семья всегда приносила Камила к дверям, но детям не разрешалось входить в храм до того, как они были крещены. Короче говоря, я не увижу его снова до его собственного крещения.

И я этим очень разочарована...

- Но мои родители хотели увидеть церемонию, несмотря ни на что, поэтому я вызвалась присмотреть за ним. Нам повезло, что церемония проходила в День Земли, когда мне не нужно было идти на работу. У нас были бы проблемы, если бы это была церемония совершеннолетия, проводимая в любое другое время года, - продолжила Тули с обеспокоенной улыбкой.

Она, без сомнения, присматривала за Камилом, чтобы Мама и Папа могли видеть, что мне действительно стало лучше.

Ну конечно, они не могли оставить почти четырехлетнего ребенка одного.

Отныне моим родителям будет нелегко посещать храм, так как они не смогут взять с собой Камила, а это означало, что у меня будет еще меньше шансов увидеть их.

Я больше не могу открыто и свободно говорить с Лютцем и другими в потайной комнате, и теперь я тоже не могу наблюдать, как растет Камил. И это печально.

Тули открыла, а затем закрыла рот, не решаясь заговорить, прежде чем, наконец, собралась с духом и одарила меня успокаивающим выражением лица.

- Эм, леди Розмайн... Мой отец упомянул, что его снова назначили сопровождать тех, кто едет в Хассе. Стражники были в восторге, когда услышали эту новость. Это действительно одно из их любимых заданий. Я также хотела бы поблагодарить вас за ваше покровительство.

Её слова вернули меня к реальности. Мы нанимали стражников, чтобы сопровождать серых жрецов по возвращению из Хассе, а это означало, что я снова увижу Папу в монастыре. Это немного приободрило меня.

- Стражники, которых возглавляет Гюнтер, добры даже к моим серым жрецам и жрицам, и именно благодаря их вниманию я могу доверить им эту работу. Скажи Гюнтеру, что я с нетерпением жду его хорошей службы еще раз.

- Как пожелаете, - ответила Тули с облегченной улыбкой.

Это было зрелище, которое исцелило мое больное сердце, и через мгновение, проведенное в испускаемом ею сиянии, я положила на стол лист бумаги с рисунком повязки.

- Двигаемся дальше — я бы хотела, чтобы компания Гильберта сделала вот это, - сказала я.

Все наклонились вперед и с любопытством уставились на рисунок повязок.

- Леди Розмайн, могу я спросить, что это такое? - спросила Тули.

Она говорила с предельной вежливостью, но подозрение в её голубых глазах ясно давало понять, что она спрашивает, не собираюсь ли я снова начать что-то странное.

Лично я ни в малейшей степени не считала мой заказ чем-то странным, но в общем, в своем предположении она была в чем-то права. Нарукавные повязки были просто незаменимым атрибутом для членов моего Библиотечного комитета.

Я обернула лист с рисунком вокруг своей руки.

- Я бы хотела, чтобы вы сделали нарукавные повязки с этими символами на них, которые демонстрировали принадлежность к организации. Все члены Библиотечного комитета будут носить их.

- Они очень похожи на матерчатые ленты, которые люди носят на похоронах... - сказала Тули, слегка нахмурившись.

Я не была уверена, что она имела в виду. Должно быть, это был еще один обычай из этого мира.

- Говоришь, такое носят на похоронах?

- Да. Во время похорон родственники умершего обматывают руки полосами черной ткани. Эта повязка напоминает мне об этом.

О, я понимаю... Не повезло. Надеюсь, использование другого цвета, вместо черного, позволит избежать дальнейших сравнений с похоронами...

Полностью отказаться от повязок было невозможно. Я хотела быть членом Библиотечного комитета, хотя бы внешне. Я хотела иметь одинаковые повязки со Шварцем, Вайсом и Ханнелорой.

- Нарукавные повязки не черные, и на них будут вышиты особые символы, так что я не думаю,что они будут очень похожи на похоронные повязки, - сказала я. - Видите, у нарукавных повязок есть булавка, поэтому они фиксируются вокруг руки. О, я полагаю, мне нужно, чтобы Иоганн сделал [английские булавки]...

Я отложила лист с рисунком повязкой, достала свой диптих, а затем нацарапала: “заказать английские булавки у Иоганна”. Мне нужно будет поговорить об этом с моими Гутенбергами, прежде чем отправиться в Хальдензель на весенний молебен.

Пока мои мысли были сосредоточены на этом, Тули с непонимающим видом указала на кандзи на повязке.

- Леди Розмайн. Простите меня, леди Розмайн, но что это за таинственные знаки?

- О, ах... Допустим, они в совокупности являются символом Библиотечного комитета, который я создала. Повязка, изображенная на листе, выполнена в натуральную величину, поэтому просто вышивайте в точности так, как нарисовано. Вы не должны добавлять или удалять какие-либо линии.

Мы еще раз обсудили нарукавные повязки, я выбрала цвет ткани и нитки для вышивки, которые будут использоваться. Всего должно было быть четыре повязки разного цвета. Я хотела разнообразия, чтобы Ханнелора могла выбрать себе цвет, и чтобы у нас были те, которые будут подходить к новым нарядам Шварц и Вайс.

- Кроме того, я хочу заказать новую шпильку для волос на это лето, - продолжила я. - Заколки для волос популярны даже в Королевской академии. Я доверю придумывание её вида тебе, Тули.

- Я понимаю. Вы можете рассчитывать на меня, - сказал Тули, уверенно принимая заказ наработу.

Обычно я доверяла ей разработку дизайна и выбор цветов для заколок для волос. Я была полностью уверена, что она сделает именно ту, которая мне отлично подойдет.

* * *

Закончив свой заказ, я начала одного за другим, пристально рассматривать остальных членов компании Гильберта. Отто и Тули немного напряглись, предполагая, что это не все ради чего я их вызвала. Они были весьма чувствительны к моему поведению после того, как провели со мной так много времени.

- И наконец, хотя я уже выразила свою благодарность в письме, пожалуйста, позвольте мне поблагодарить вас лично. Я невероятно благодарна вам за то, что вы приняли такие срочные заказы зимой, и принц был чрезвычайно доволен шпилькой, которую вы изготовили. Кандидат в эрцгерцоги, которая носила её, была поистине прекрасна, и она привлекла больше внимания, чем любая другая выпускница. Я уверена, что с этого момента вы также будете получать больше заказов.

- Для нас это большая честь.

Они, похоже, подозревали, что я снова собираюсь затащить их в какое-то безумие... И они были не совсем неправы.

Я улыбнулась.

- В качестве награды за ваши неустанные усилия я хотела бы представить компании Гильберта новую технологию.

- Эм...

Тули и Отто удивленно посмотрели на меня, застигнутые врасплох. Корина грациозно наклонила голову, но ее глаза сощурились и они засветились купеческим интересом.

- Я хотела выразить свою благодарность за то, что вы выполнили крайне срочный заказ от королевской семьи, но, возможно, вы предпочли бы не получать свою награду? Если это так, я бы попросила, чтобы меня представили Гильдии Красильщиков.

- Вовсе нет! Мы примем награду с искренней благодарностью в сердцах!

Я не лгала, когда сказала, что хочу выразить свою благодарность компании Гильберта, но, по правде говоря, я просто хотела как можно скорее распространить метод окрашивания, и я подумала, что будет быстрее начать работать с компанией Гильберта, чем с членами гильдии, которых я никогда раньше не встречала.

- Я расскажу вам о новом способе окрашивания ткани, и я прошу вас использовать его для создания одежды к зиме следующего года. Я намерена распространить это как очередное нововведение в ближайшем будущем.

У Тули немного расширились глаза, как бы говоря: “Она снова затеяла какое-то безумие”. В то же время Леон, стоявший позади Корины в качестве ее помощника, исполнив поклон, попросил разрешения говорить.

- Ты можешь говорить, Леон.

- Благодарю вас. Правильно ли я предполагаю, что эта новая технология не связана со шпильками для волос, а является новым способом изготовления ткани?

- Верно, - ответила я. - Хотя правильнее было бы сказать, что этот новый метод предназначен не для изготовления ткани, а для ее окрашивания.

Услышав мое объяснение, Леон расплылся в улыбке. Я моргнула, не понимая, почему это его так обрадовало, но Отто тут же объяснил мне это. Семья Леона, владела магазином, который продавал ткани компании Гильберта, и у них были связи со всеми красильными мастерскими в городе. Это было бы очень выгодно для них, если этот новый метод окрашивания, привлек много внимания.

- Тогда мы пройдем в мастерскую? - сделала я предложение. - Я сама покажу вам как это делается, чтобы дополнить словесное объяснение. Фран, позови Гила.

* * *

Гил провел нас в мастерскую, и по нашему прибытию все перестали работать, чтобы поприветствовать нас. Я приказала всем вернуться к своим обязанностям, кроме Гила и Фрица, которые собирались провести демонстрацию. Отто и Корина с любопытством оглядывали мастерскую, но Леон, похоже, был погружен в раздумья. Его глаза были прикованы к инструментам, используемым для изготовления бумаги, так что я могла предположить, что он вспоминал прошлое.

- Тебя посетили воспоминания о прошлом, не так ли, Леон?

- Так и есть. Раньше я приходил сюда почти каждый день.

- Если желаешь, можешь сегодня выступить в качестве моего помощника. Красильным мастерским понадобится больше демонстраций, подобных той, которую я собираюсь провести, - заметила я негромко рассмеявшись, в то же время давая Гилу знак глазами.

Он кивнул в ответ, а затем обратился к собравшимся.

- То, что мы собираемся продемонстрировать, - это метод, используемый для рисования непосредственно на ткани. Мы не очень хорошо осведомлены о методах производства ткани в Эренфесте, так что, возможно, этот способ уже знаком вам, - сказал Гил, прежде чем посмотреть на меня в поисках подтверждения своих слов.

Я кивнула, а затем посмотрела на представителей компании Гильберты.

- Существует много способов ткать и вышивать ткань, чтобы сделать её более красивой, но явидела только ткань, окрашенную в один цвет. Существуют ли какие-либо способы для рисования непосредственно на ткани? Или, возможно, некоторые способы, для которых ткань складывается и стягивается нитью для создания узора или рисунка?

- Когда-то давно... - сказала Корина, положив руку на щеку.

Как оказалось, среди одежды, оставленной основателем компании Гильберта, была какая-то ткань, окрашенная способом предварительного создания складок и узлов.

- Это произошло десятилетия назад, но когда-то был кандидат в эрцгерцоги из Аренсбаха, которая вышла замуж за герцога из нашего герцогства. Она одну за другой привносила в Эренфест новые моды и технологии, и эти новые моды требовали ткани одного сплошного цвета, что привело к совершенствованию технологии равномерного окрашивания и росту популярности вышивки. В то же время говорят, что технология окрашивания одного отреза ткани полосами и пятнами разных цветов впоследствии деградировала до своего нынешнего состояния, то есть практически перестала существовать.

Дворяне, как правило, были единственными, кто покупал ткань оптом, и если все благородное общество считало одноцветную ткань более престижной, то было вполне естественно, что все красильные мастерские сделали её своим главным приоритетом. Использование старого метода, было приостановлено в мгновение ока, и, судя по современной моде, так и не возобновилось.

- Интересная история. В таком случае, найдутся ли мастера, готовые вернуться к старым методам, как только я снова попытаюсь распространить связывание-окрашивание? – спросила я.

- Нет, я думаю, мне кажется, они все уже покинули нас.

Уровень грамотности среди ремесленников составлял почти ноль процентов, что означало, что большинство из них не оставляли записей, а технологии легко терялись. Перемена в моде произошла достаточно давно, и с тех пор почти все, кто жил тогда, скончались.

- Окрашивание связыванием не особенно сложно, поэтому я думаю, что оно оживет, как только я начну делать заказы. Отдельные мастерские могут проводить любые дополнительные исследования на досуге, хотя я была бы признательна, если бы были сделаны письменные записи о любых результатах, чтобы знания не потерялись среди приливов и отливов капризной популярности. Возможно, я могла бы попросить Гильдию Красильщиков разобраться с этим?

- Я поговорю с гильдией, так как у них все же могут быть припрятаны некоторые записи, сказала Корина.

Леон кивнул в знак согласия и записал напоминание на своем диптихе.

- В дополнение к методу связывания-окрашивания я хочу представить метод окрашивания, известный как [розом] или же окрашивание воском. Возможно, он существовал в прошлом, но если он также был утерян, пожалуйста, оживите его.

Я указала на два отреза ткани, на которых Вильма сажевыми карандашами нарисовала цветы. Поскольку все смотрели на них с большим интересом, Гил и Фриц начали обводить их кистями, предварительно окунув их в расплавленный воск.

- Нужно только нанести воск в те места, которые вы хотите оставить неокрашенными.

- Это значит нам не надо красить часть которая покрыта воском? - спросил Леон.

Я кивнула в ответ. Твердый воск, который нанес Фриц, начал трескаться по мере высыхания, в то время как воск, который нанес Гил, не трескался.

- Это разница в типе воска, - объяснила я. - Если вы собираетесь красить методом [розом], пожалуйста, ищите сотрудничества с восковой мастерской, чтобы сделать воск с правильным балансом ингредиентов.

Леон поморщился, на собственном опыте испытав бесконечные пробы и ошибки в мастерской Майн. Освоение новых технологий было нелегким делом, особенно учитывая, что я только обучала этому процессу. Именно профессионалы должны были отточить его до совершенства.

- Фриц, если можешь, расколи воск еще немного.

Фриц ударил по ткани, чтобы образовалось больше трещин. Затем они с Гилом начали размазывать по ткани покрытой местами воском цветные чернила, которые придумала Хайди. Они использовали ролики для печати на мимеографе и, таким образом, смогли в кратчайшие сроки покрыть ткани размером с носовой платок красным цветом. Однако участки, на которые был нанесен воск, остались неокрашенными.

- Как только ткань будет окрашена, следующий шаг - расплавить воск. Воск плавится при нагревании, не так ли? Как только окрашивание будет завершено, нужно только погрузить ткань в кипящую воду.

Гил схватил палочками два куска ткани, окунул их в горшок, ловко перемешал, а затем снова вытащил. Все серые жрецы в мастерской Розмайн уже могли пользоваться палочками для еды, так как они были необходимы в процессе изготовления бумаги при работе с корой и деревом.

Фриц затем промыл ткань прохладной водой, выжал ее досуха, а затем расстелил на столе. На одном куске был белый цветок с очень четкими линиями, в то время как на другом был цветок с необычными трещинами, проходящими через него.

[[image:/storage/reader-images/5f4dcbebf66b31e4261a2f37950309225207ba8e.jpg]]

- Я считаю, что оба этих стиля применимы; все зависит от предпочтений клиента. Можно использовать окрашивание связыванием и окрашивание воском вместе, и, поскольку цвета становятся темнее при многократном окрашивании, можно, например, вощить лепестки желаемого цветка, чтобы цветы, листья и фон были разного цвета. Конечно, вы также можете и вышивать поверх всего этого.

- Понятно, - кивнул Отто.

Позади него Тео отчаянно записывал мое объяснение, и то что оннаблюдал. Помощникам, конечно, приходилось нелегко.

- Вы можете использовать мягкий воск для рисования довольно точных, детализированных рисунков; или вы можете использовать жесткий, трескающийся воск для создания более уникальных узоров. Я считаю, что работать стоит с обоими.

- Как бы вы хотели, чтобы ваше собственное новое платье было окрашено, леди Розмайн? спросила Корина, заставив меня задуматься.

Мне, конечно, нравилась ткань, окрашенная связыванием, но окрашивание воском тоже мне нравилось.

- Я хочу поддерживать как можно больше новых технологий, поэтому я закажу один кусок ткани, окрашенной связыванием, и один кусок ткани, окрашенной воском, пусть мастерские Эренфеста используют для этого свои собственные стили рисунков. Я хочу, чтобы использовалась красная краска, божественный цвет зимы, и я выберу, какую ткань использовать из тех, что мне будут представлены.

- Это, безусловно, оживит красильные мастерские... - сказал Отто, и в его голосе послышался благоговейный трепет.

- С удовольствием, - сказала я с улыбкой. - Я знаю больше способов окрашивания, чем эти два,которые мы показали вам сегодня, поэтому я открыта для их обсуждения.

Совещание с Гутенбергами

Задав еще несколько вопросов о новых

методах окрашивания, Отто скрестил руки на груди и замолчал; у него были глаза торговца, пытающегося понять,

сколько новые методы принесут ему прибыли.

Я уставилась на него, ожидая его ответа, пока Коринна не встала между нами.

- Леди Розмайн,

что касается продажи новых методов окрашивания, я бы посоветовала вам провести переговоры напрямую с Гильдией

Красильщиков, вскоре после распространения этих новых

методов, которые вы продемонстрировали, - сказала она, сохраняя спокойную улыбку, но глядя на меня решительным взглядом.

- Даже если бы мы купили права на них, компания Гилберта

и мастерские, с которыми мы сотрудничаем, не смогли бы монополизировать их.

Ваше влияние

просто слишком велико,

леди Розмайн.

Любые вводимые мною нововведения, мгновенно распространялись почти на всех женщин

знати. Коринна же сейчас говорила,

что компания Гильберта

и небольшое количество работающих с ней мастерских и близко не смогут справиться с заказами, которые,

без сомнения, хлынут бурным потоком.

Компании Гильберта потребовались бы и время,

и деньги, чтобы

купить права, изучить

методы окрашивания и обучить

своих работников, чтобы они были достаточно квалифицированными, чтобы соответствовать стандартам знати.

Если я попытаюсь ввести эти методы в оборот через компанию Гильберта, то это поставит

их в положение, когда они не могли бы выполнять

все заказы, которые они получат,

что, в свою очередь, потребовало бы от них обнародования методов,

одновременно отчаянно пытаясь

обучать как можно скорее группу работников.

- Если мы окажемся в ситуации, когда нам придется

полагаться на другие магазины и мастерские,

чтобы удовлетворять спрос на

модные нововведения, компания Гилберта заслужит суровые упреки как дворян,

так и других торговцев, - заключила Коринна.

Другими словами, она решила, что их магазину

невыгодно покупать новые методы окрашивания.

Бенно всегда старался

завладеть моими новыми технологиями раньше всех, чтобы извлечь из них как можно больше денег, в то время как для Коринны было важнее, принесут

ли они пользу её области

в которой она была наиболее

сильна - шитью. В жилах у них текла одна и та же кровь и род занятий у них был один и тот же, но они совершенно не походили друг на друга,

когда дело касалось

торговли. Тем не менее, их внимательные, напряженные взгляды, когда дело доходило до определения того, выгодно ли им это или нет, выглядели чрезвычайно похожими.

Коринна может выглядеть снаружи спокойной и

умиротворенной, но она определенно младшая сестра Бенно.

У меня не было четкого представления о связях между торговцами в этом городе и о том, как происходила покупка

и продажа прав, поэтому, если компания "Гильберта" думала,

что это принесет им только убытки и недовольство со стороны владельцев

других магазинов и мастерских, вероятно,

было лучше, чтобы я отказалась

от этой сделки.

- Значит, я должна продать способ окраски розом непосредственно Гильдии Красильщиков? - Спросила я, показывая что я все поняла.

Коринна покачала головой.

- Нет, мы с благодарностью примем этот метод в качестве

подарка. Мы продадим

метод окрашивания по низкой цене Гильдии красильщиков. Тогда же мы передадим ваш заказ в Гильдию красильщиков и попросим, чтобы все их мастерские сделали

по образцу, используя

ваш метод, как вы и просили.

Услышав это предложение, Леон, чья семья владела магазином,

который продавал ткани компании

Гильберта, выглядел более взволнованным, чем я

когда-либо видела раньше.

- Я полагаю, что каждая из красильных мастерских

приложит все усилия, чтобы выполнить

этот заказ, чтобы они могли получить возможность заключить с вами эксклюзивное соглашение, леди Розмайн, - сказала Коринна.

- Да. Слава Гутенбергов растет, и они теперь известны

даже за пределами города. Есть много мастеров,

которые сами хотят стать Гутенбергами, - почти пробормотав, негромко проговрил Отто, прежде чем посмотреть на меня. - Леди Розмайн,

могу я попросить вас выбрать по крайней мере две мастерские для заключения с вами эксклюзивного соглашения, как вы сделали с двумя кузницами? И могу я предложить вам также присвоить

им титул Гутенбергов?

- Предлагаю оценить по качеству предоставленную ими ткань и поработать с Гильдией красильщиков на тему взимания платы с красильных мастерских, которым нужны

эти методы.

Мм... Я пыталась

распространить крашение розом по всему нижнему городу,

прежде чем Юстокс узнал о моих планах, но я чувствую,

что это превращается во что-то гораздо большее,

чем я хотела.

Я совсем не ожидала такого результата. Я обратила свой взгляд на Тули, размышляя,

что же делать, только чтобы увидеть, что она тоже смотрит на меня с выражением лица, которое говорило:

“Не спрашивай меня. Я и сама ничегошеньки не понимаю.”

- И все же, леди Розмайн,

как вы узнали о таких старых методах?

- С любопытством спросил Леон.

Я улыбнулась. - Через книги, конечно.

Я понимаю. Я теперь согласен, что оставлять подобные

записи действительно важно.

Ладно, он купился

на это. Я действительно читала о них в книгах,

но я знаю, как на самом деле применять их на практике,

потому что мы пытались использовать их во время уроков домоводства в средней школе.

На Земле, я не понаслышке была знакома с узелковым батиком и окраской воском.

Моя подруга-отаку удивила всех, использовав последний метод, чтобы мастерски нарисовать

иллюстрацию своего любимого персонажа аниме на носовом

платке... но что меня больше всего удивило,

так это то, что она неправильно написала

имя персонажа, несмотря

на то, что с огромным

энтузиазмом утверждала, что является его самой большой

поклонницей.

В конце концов, несмотря на мои опасения,

мы остановились на том, что компания Гилберта

проведет конкурс, который будет посвящен

“возрождению старых технологий

и закреплению титула ”Гутенберг". Примерно выходило, что конкурс должен был состояться

в конце лета, так как в противном

случае у меня не хватало времени, чтобы на зимнем общении дебютировать в ткани, изготовленной моими новыми эксклюзивными красильщиками.

Судя по тому, как живо Леон отнесся к моему решению о новых эксклюзивных мастерских, я могла предположить, что его семья скоро будет получать огромную

прибыль от заказов компании Гилберта.

Все закончилось на гораздо более серьезной ноте, чем я ожидала, ну да ладно.

Итак, моя встреча

с компанией Гильберта

завершилась. Вернувшись в свою комнату,

я записала детали конкурса по окрашиванию тканей,

просматривая заметки, сделанные

Франом на встрече.

- Как только церемония

Звездных Уз закончится, у меня не будет ничего запланировано до Фестиваля урожая, верно? - Спросила я.

- В храме нет, - ответил Фран. - У вас что-то намечается в замке?

- Мм... Это зависит от результатов Конференции эрцгерцога. Купцы Эренфеста могут все потом оказаться в довольно затруднительном положении.

Как бы то ни было, у меня не было никаких особых планов на период между концом лета и началом осени. Я разгладила воск своего диптиха, чтобы стереть текст на нем, и в этот момент ворвался

Гил с письмом.

- Леди Розмайн, компания ”Плантен" прислала письмо, - объявил он. Это было удачное время

— я думала о том, чтобы встретиться с

Гутенбергами один раз перед отъездом в Халдензель, как для того, чтобы заказать булавки, так и для того, чтобы

проверить ход выполнения моих предыдущих заказов.

- Спасибо, Гил. Можешь немного отдохнуть,

пока я буду писать свой ответ. Я предполагаю, что ты был очень занят подготовкой и уборкой после показа, - сказала я, похвалив его, когда открыла письмо. На первый взгляд это была простая просьба о встрече,

выраженная тяжеловесными

благородными эвфемизмами; но если внимательно прочитать между строк, это можно было бы прочесть по-другому: “Что, демон побери, ты натворила

на этот раз? Объяснись, идиотка.”

Мне кажется, или это письмо источает чувства гнева и разочарования, слишком сильные, чтобы его могли сдержать благородными эвфемизмами? Я не думаю, что это просто мое воображение...

Прочувствовав бурлящий гнев послания, я написала свой ответ, в котором объяснила, что перед нашим отъездом в Хальдензель хочу встретиться с Гутенбергами и обсудить их рост в ремесле за последние два года. Присутствие других людей, без сомнения, помогло бы сдержать

Бенно от выплескивания на меня своего недовольства.

Это может еще больше расстроить

его, так как это будет явным обманом с моей стороны, но я не собираюсь игнорировать любую доступную мне возможность сделать это.

Дата встречи была назначена мгновенно, возможно, потому, что я упомянула

в конце своего письма, что у меня не так много времени,

так как я вернусь в замок после весенних крещений.

Гутенберги должны были собраться за день до крещения в кабинете директора

детского дома, и участниками должны были стать обычное трио старших работников

компании Плантен; Иоганн и Зак, кузнецы; Инго, плотник; Хайди и Йозеф, изготовители чернил; и Гил из моей собственной мастерской. В общем, будет присутствовать довольно

много людей.

- Если подумать, то это будет первый раз, когда мы проведем здесь собрание Гутенбергов, - размышляла я вслух. Иоганн,

Зак и Инго и раньше приходили в храм, чтобы сделать печатный

станок, но это, по-видимому, будет новым опытом для Хайди и Йозефа.

- Фран, Дамуэль, Ангелика. Это будет встреча мастеров

из нижнего города. Я ожидаю, что у некоторых

из них будут несколько… непривычные и можно сказать грубоватые манеры, но, пожалуйста, не обращайте на это внимания.

Понимаем.

На этот раз пришло достаточно

людей, чтобы мы могли провести собрание в зале на первом этаже. Мои слуги принесли кресла со второго этажа и подготовили стол для размещения

всех ожидавшихся гостей.

Отдавая приказы со второго этажа, я бросила взгляд на свою потайную

комнату — на дверь, которая

оставалась закрытой. Меня тут же охватило чувство

печали и потери,

но я хлопнула себя по щекам и глубоко вдохнула,

прогоняя эти чувства

прочь. Я обещала

Лютцу, что буду продолжать продвигаться к своей цели; я не могла позволить,

чтобы какая-либо боль отражалась на моем лице, пока он был здесь.

Леди Розмайн,

прибыли Гутенберги, - сообщил Фран.

Я посмотрела вниз и увидела,

что Гил вводит моих посетителей одного за другим.

Трио компании Плантен привыкло к покоям директора

детского дома, и поэтому они выглядели полностью

спокойными. Я приветствовала их мягкой улыбкой,

и они ответили на мое приветствие своими вежливыми. К моему облегчению, ни Бенно, ни Дамуэля, казалось,

совсем не обеспокоил этот обмен — по крайней

мере, улыбка была разрешена между дворянином и торговцами, с которыми аристократы вели эксклюзивные дела.

За ними тремя последовали Иоганн и Зак, которые, казалось,

немного нервничали, возможно,

потому, что прошло так много времени с тех пор, как они были здесь в последний

раз.

Следующим вошел Инго, оглядываясь назад, как будто его втолкнули

внутрь, а затем появилась Хайди, которая похоже и вправду втолкнула его внутрь. За ней, в свою очередь,

последовал Йозеф, который

пытался остановить ее.

- Я вижу, у вас все хорошо, леди Розмайн! - Воскликнула Хайди с широкой улыбкой и махнула рукой, после того как высунула

голову из-за плеча Инго, чтобы увидеть меня. - Это так здоровски! Я так волновалась после того, как вы не просыпались целых два года!

Я с ностальгией улыбнулась, но такое отношение здесь больше не имело право на существование. Мой рыцарь-страж, Дамуэль,

напрягся, и Фран отвел глаза от Хайди, потирая виски,

как это сделал бы Фердинанд.

Похоже, он старался

сдержать свой гнев.

Йозеф, сильно побледнев

от реакции Дамуэля и Франа, с силой пригнул голову жены и притянул ее к себе.

- Идиотка! - Упрекнул

ее негромким голосом.

- Ты разговариваешь с Верховным

епископом, который дает настоящие благословения! Ты больше не можешь разговаривать с ней так, как раньше!

Конечно, но она также дает деньги на мои опыты с чернилами для своих книг, верно?

-Тут ты не ошибаешься, но все же. Ты ведешь себя слишком грубо! Ты теперь мать, так что веди себя немного сдержаннее, хорошо?!

Я почувствовала, как от этих слов у меня в голове помутилось. Для меня Хайди совсем не изменилась на вид, но она уже достигла совершеннолетия, когда мы впервые встретились, поэтому мне и в голову не приходило, что у нее могли появиться

дети с тех пор, как я видела её в последний раз.

Я думаю, что для Хайди сейчас нет ничего необычного

в том, что у нее есть дети, так как она уже была замужем... Даже у Фолька появились дети, пока я спала. Я действительно не должна была бы находить

это странным, но знаете что? Я все еще не могу привыкнуть к этому.

- Он прав, - сказал Бенно. - Ты не можешь вести себя здесь по прежнему. Отныне наши собрания

будут посещать и чиновники дворяне.

Йозеф, либо исправь ее поведение,

либо в следующий раз не позволяй ей приходить, - предупредил он, говоря так откровенно либо потому, что был захвачен

атмосферой, либо потому,

что думал, что язык, используемый дворянами, не будет понятен простым

ремесленникам.

Йозеф хлопнул

в ладоши и сказал: - Второе предложение мне нравится больше всего.

Похоже, он решил не приводить Хайди на встречи на которых будут присутствовать чиновники.

- Как сказал Бенно, я ожидаю, что отныне чиновники будут присутствовать на всех собраниях,

- отметила я. - Йозеф, похоже, отныне ты в одиночку будешь представлять чернильную

мастерскую.

- По сравнению с трудностями, возникающими от поведения Хайди, мне будет намного легче прийти одному, - сказал Йозеф с усталым вздохом, заработав от меня в ответе негромкое,

сдержанное хихиканье и твердые кивки согласия как от Дамуэля, так и от Франа. - Если бы только дело не касалось чернил,

Хайди, вела бы себя намного

более спокойно, но она очень рада после стольких лет снова увидеть своего инвестора.

- Совершенно верно! - Воскликнула Хайди. - Я умирала от желания дать вам отчет, миледи! Я провела массу исследований, и теперь мы можем делать чернила одинакового качества и цвета! Если быть более точной...

Она начала давать мне свой отчет еще до того, как я его попросила. Я одарила ее полуулыбкой, быстро

записывая её результаты на листе бумаги. Похоже, они изобрели новые фиксирующие средства,

или, скорее, вещество,

похожее на лак, которое можно было наносить

поверх чернил, чтобы сохранить их цвет.

Похвалив их усилия и пообещав

продолжить финансирование их исследований, я рассказала Гутенбергам об ингредиентах, содержащих определенные элементы, и

о том, что Фердинанд похвалил их за то, что они вообще получили

хоть какие-либо результаты, не зная об этом.

-...Короче говоря, элементы внутри ингредиента меняют цвет при смешивании, - сказала я.

Хайди, которая слушала с дрожащими

кулаками, бросила на меня взволнованный взгляд. - Я не могу поверить, что существует такой удобный магический инструмент... Я тоже хочу такой, миледи! Пожалуйста, позвольте мне купить его на мои инвестиционные средства!

- Я очень хорошо понимаю твои чувства. Я точно так же хотела,

использовать один такой инструмент при продолжении ваших исследований чернил, но их не так легко приобрести. Кроме того, то, что это магические инструменты, означает, что я не знаю, смогут ли простолюдины даже использовать их.

- О, это так нечестно... Как получается, что дворянам

так везет? - Хайди застонала, обхватив голову

руками, ее выражение лица и поза показалась мне знакомой. Это было похоже на

то, как я вела себя, когда я только

что очнулась в этом теле и узнала, что только дворяне могут быть библиотекарями.

- Я бы тоже хотела примерно знать, какого результата ожидать при изготовлении бумаги из различных

фей деревьев, - объяснила я, - но такого не сделать без измерительного магического инструмента.

- Миледи! Не сдавайтесь! - воскликнула Хайди. - Давайте вместе преодолеем

эту трудность!

- Если бы у нас было время и ресурсы, возможно.

Но на данный момент у меня нет ни того, ни другого.

Хайди опустила плечи, на глаза навернулись слезы. - Если уж вы не можете заполучить его, я думаю,

нам и пытаться не стоит...

- Двигаемся дальше. - Я переключила свое внимание на Иоганна и Зака. - Каких результатов достигли кузнецы?

Иоганн и Зак обменялись взглядами,

решая, кто заговорит

первым. Они оба достигли совершеннолетия, пока я спала, так что мальчишеские взгляды, которые я помнила, полностью

исчезли. Теперь они оба выглядели взрослыми мастерами, способными

выполнять на отлично свою работу.

- Я начну, - в конце концов сказал Зак. - Два года назад мне поручили разработать кареты, которые не трясет при езде, и кровати с пружинами. Вот чертежи. Как вам они?

- Я сам просмотрел

чертежи Зака и думаю, что вот такая карета будет меньше всего трястись на дороге, - добавил Йоханн. - Но когда дело доходит до массового производства, то этот вариант - лучший выбор. Детали для неё будет изготовить намного проще.

Рассмотрев три разных чертежа, мне кажется что я поняла что я вижу. Кажется,

что он создал подвесную карету.

- И это та кровать, которую

вы просили, - продолжил Зак. - Чертеж в точности

такой, как вы описывали. В настоящее время я нахожусь в процессе

внесения улучшений, но это было довольно сложной

задачей, поэтому я ожидаю, что пройдет довольно

много времени, прежде

чем ее создание будет закончено. Это изделие тоже будет довольно

дорогим.

- Сделай его как можно лучшим по качеству, - ответила

я. - Цена не имеет значения, так как я заработаю

на этом еще больше денег. Тем не менее... Я удивлена, что ты вообще смог

создать её.

Несмотря на то, что у меня были только смутные воспоминания о пакетных пружинах

и пружинах Боннелла,

Заку действительно удалось создать кровать,

использовав пакетные пружины,

так как их ему было легче вообразить. Когда ему удастся закончить эту кровать я ожидаю что мой грядущий

сон станет настоящим

блаженством.

- В любом случае, начинайте делать кровать взрослого

размера, - продолжила я. - Что касается карет,

я куплю чертеж той, которую будет легче производить массово. Инструкция по их изготовлению а также чертежи по ним, могут быть переданы Гильдии кузнецов точно так же, как и чертежи насосов, верно?

- Мы должны работать

в равных условиях

с Гильдией плотников

при изготовлении экипажей,

поэтому, пожалуйста, поговорите

и с ними тоже. Что касается оплаты, мы можем следовать тому же подходу,

что и с насосами, - сказал Зак. Это была система, в которой мы с Заком получали гонорар изобретателя каждый раз, когда по его чертежам будет изготавливаться карета.

- Очень хорошо. Я доверю общение с Гильдией

Кузнецов и плотников

Бенно. Моя первоначальная идея состояла в том, чтобы для этой цели использовать Инго, но, возможно,

лучше всего использовать не связанную с этими гильдиями

третью сторону.

-...Понимаю.

Я заплатила Заку, используя карточку

гильдии, которая у меня была как у мастера мастерской

Розмайн, а затем повернулась к Иоганну. - Как продвигаются твои дела? Кажется,

я просила тебя изготовить металлические буквы и распространить ручные насосы.

- Я неуклонно увеличиваю количество типов

металлических букв в обращении, и каждая из них продается сразу же после изготовления. У Халдензеля еще нет

кузнеца, который мог бы делать их на нашем уровне, поэтому они приобрели особенно

большое количество.

Жители Халдензеле планировали заниматься печатным делом в качестве

зимнего рукоделия, но они не могли делать свою работу без металлических букв. Они тоже хотели иметь много запасных

частей, так как я знала от Иоганна,

что он отверг все изготовленные ими шрифты из за того что все они были неточны.

- Я надеюсь, что Хальдензель скоро научится их делать, - сказал Иоганн. - Так часто ездить

туда - это очень тяжело...

- Если они не будут готовы, когда мы приедем этой весной, я проконсультируюсь с Гибом Хальдензелем о том, чтобы отправить некоторых

из их мастеров в Эренфест.

Это будет последний

раз, когда ты поедешь в Халдензель.

Иоганн, похоже, испытал облегчение, услышав это, поэтому я пояснила,

что пообещала это только потому что мне нужно было, чтобы он вместо этого отправился в другие места. Он тут же сильно скривился

лицом и обмяк плечами, Я же была в полнейшей

растерянности, чем он так расстроен.. Пока я наблюдала

за ним, растерянно склонив голову набок, все остальные Гутенберги смотрели на него с явным сочувствием.

- Тебя что то беспокоит? - Спросила наконец я, не в силах сама понять в чем дело. Все присутствующие

мастера и торговцы обменялись мгновенными взглядами, после чего Лютц решил ответить за всех.

- Это что-то вроде личной проблемы

для Иоганна, но его постоянное

стремление сделать все как можно лучше, когда дело доходит до изготовления шрифтов, и трудности

которые он испытывает в общении с другими людьми, часто вызывают

у него сильное раздражение и даже гнев.

Особенно трудно ему приходилось при обучении мастеров

из другой провинции.

- Ах, это. Конечно,

ему должно быть, было тяжело в Халдензеле, учитывая их замкнутое

сообщество и настороженное отношение к посторонним. Однако гиб сообщил мне, что они высоко

ценят Иоганна. Мастера ремесленники с энтузиазмом работали

этой зимой, чтобы повысить свое мастерство и блеснуть им этой весной.

Иоганн удивленно моргнул,

без сомнения, ожидая, что его репутация среди ремесленников Хальдензелле будет намного хуже. Увидев это, Зак слегка толкнул его локтем и ухмыльнулся.

- Я же тебе говорил, не так ли? Они просто так часто переходили на крик, потому что знали, что ты лучше их. Ну, в любом случае, ты единственный, кто может сделать это прямо сейчас. Тебе просто нужно смириться с этим, пока твой парень не будет полностью обучен и готов.

- Зак, кого ты там имеешь в виду? - Спросила

я.

- Ученик Иоганна, Данило.

Он горит страстью

стать Гутенбергом, несмотря

ни на что, поэтому я думаю, что он довольно

скоро пробьется на одну из этих встреч,

- ответил Зак, смеясь так сильно что его плечи начали дрожать.

Иоганн на миг недовольно скривил губы, прежде чем продолжить свой доклад.

- Ручные насосы постепенно распространяются по городу.

Мы раньше продавали

их только на богатый север и купцам, и теперь мы, наконец, можем принимать

заказы и с востока.

Заказы от богатых и тех, с кем у мастеров

были рабочие отношения,

неизбежно имели приоритет, но теперь они, наконец, смогли начать поставлять

ручные насосы в другие части города.

- Это действительно хорошее развитие дела, - сказала

я. - Пожалуйста, продолжайте в том же темпе. О, и я чуть не забыла — Иоганн, я бы хотела,

чтобы ты также сделал вот это.

Иоганн взял чертеж английских

булавок, бегло просмотрел

его, а затем нахмурился.

- Разве обычные булавки недостаточно хороши? - Спросил он. - Я не думаю, что они слишком

уж различаются.

- Тебе не кажется,

что это опасно, когда острие иглы торчит наружу? Я, например, не особенно люблю боль. Вот почему важно спрятать острый кончик булавки, - сказала я, постучав по той части чертежа, на которой описывалась рассматриваемая крышка.

Иоганн слегка улыбнулся.

- Вы всегда сосредотачиваете внимание на мелочах,

которые никого другого ни в малейшей степени

не заинтересовали бы, - сказал он, а затем снова принял деловой вид.

- Леди Розмайн, могу я отдать этот заказ моему ученику?

- Конечно, до тех пор, пока он сможет сделать это в соответствии с чертежом. Ему нужно будет уметь выполнять

в точности мои заказы, чтобы иметь шанс однажды стать Гутенбергом.

- Это будет для него хорошей практикой, - сказал Иоганн, кивнув. Когда он осторожно

убрал чертеж, я перевела взгляд на Инго. Следующим был мой основной заказ на сегодня.

- А ты, Инго? Ты закончил

с книжными полками?

- спросила я, глядя на него наверняка

блестящими глазами. Я поручила ему сделать передвижные стеллажи*, а затем и книжные

шкафы большой плотности

хранения.**

Инго слегка нахмурился. - Я сделал стеллажи точно в соответствии с вашими требованиями, - сказал он, - но..

- Возникли какие-то проблемы?

- Он прекрасно двигался,

когда полки были пусты, но вам будет трудно их передвигать, как только вы расставите на них книги. На самом деле, когда мы полностью

нагрузили эту штуку, она вообще не сдвинулась с места. Это недостаточно хороший результат, чтобы изделие было представлено вам, - объяснил

Инго, неловко почесывая

щеку, когда мои глаза расширились от услышанного. - Я думал о том, чтобы улучшить

ваши конструкции, но я не знал, что делать с металлическими рельсами или колесами;

они не входят в мою специальность. Я решил, что лучше всего будет начать с переделки

самих чертежей.

Похоже, что мастерская Инго могла бы разобраться во всем методом проб и ошибок, если бы рельсы

были сделаны из дерева, но, будучи плотниками

по профессии, они мало что могли сделать

с металлом.

Йоханн..

- Пожалуйста, передайте чертежи

Заку, - сразу же сказал Иоганн, сваливая

их на своего коллегу кузнеца,

как будто умоляя не наваливать на него самого еще больше работы. Я перевела взгляд на Зака, который неохотно

согласился, хотя и отметил, что незначительные изменения не были его сильной стороной.

Ну наконец то. Моя мечта о создании

мобильных стеллажей высокой плотности может все же осуществится...

Однако как только мой уровень стресса начал снижаться, заговорил

Бенно. На его лице была широкая улыбка, но его темно-красные глаза были полны неописуемого гнева, который заставил

у меня в груди все сжаться.

- Кстати, леди Розмайн.

На днях Коринна рассказала мне кое-что очень интересное. Похоже,

что теперь вы также занимаетесь красильной промышленностью — что вы "возрождаете древние

умения", как она выразилась. Это очень интересно.

По выражению его лица было ясно, что на самом деле он говорит: “Ты что, дура или что-то в этом роде? Неужели сейчас действительно самое время так увлекаться окрашиванием?”

Я приложила

руку к щеке, не зная, был ли он более зол или раздражен.

- Нет конца преимуществам, которые приносят нововведения, и поскольку это всего лишь возрождение старых технологий, я даже не стала приписывать их себе. Вся честь должна достаться мастерам,

которые изучат возрожденные технологии и используют их заново. Я считаю, что сейчас хорошая

возможность неспешно и качественно обучить

красильщиков этим новым методам.

- Хм. Похоже, у дворян совершенно другое понимание слова ”неспешно", чем у нас, простолюдинов, - сказал Бенно, на этот раз с явно раздраженным выражением лица. Другие

Гутенберги закивали сами себе, типа: “Так вот что дворяне

считают “неспешным”? Это все объясняет".

Невероятно, но люди поверили, что я была неким безжалостным учителем, который обучал людей, заставляя

их выполнять их каждый раз все более и более сложную работу, этакое Спартанское воспитание. Это было ужасно. Таким был Фердинанд, а не я. Задания, которые

я давала, были просто вещами, которые, как я предполагала, были вполне по силам мастерам;

это не было так, как если бы они были абсолютно необходимы. Но когда я попыталась объяснить

это, Зак нахмурился

и покачал головой.

- У нас разные взгляды на происходящее, - сказал он. - Для нас мастер, который не может выполнить порученную ему работу,

считается недостойным этого звания.

О, понятно. В этом есть смысл. Извините

за все доставленные вам неприятности. Тем не менее,

я не собираюсь меняться.

- Я считаю, что распространение нового метода окрашивания увеличит продажи чернил, и поэтому

это стоит сделать.

Я не упоминала метод окрашивания подходящий для компании

Плантен, и Коринна сказала, что было бы лучше мне вести дела напрямую с Гильдией красильщиков.

Вы говорите,

метод окрашивания, подходящий для компании Плантен...?

Вот ведь... Я рассказала слишком много. Я еще не планировала рассказывать о окрашивании через

трафареты.

- Есть еще один метод окрашивания, который больше подойдет

компанией Плантен, - объяснила я. - Я рассчитываю продать этот метод Гильдии красильщиков, как только определюсь со своими эксклюзивными мастерскими, а затем заставить их сосредоточить свои усилия на его использовании.

Я чувствовала, как настроение Бенно портится по мере того, как я продолжала говорить.

Его глаза сузились,

требуя, чтобы я точно объяснила,

какое это имеет отношение к компании "Плантен".

- Ух... Я просто сказала,

что это связано с компанией

Плантен, потому что в нем используются специальные чернила и бумага.

Это просто приведет

к тому, что вы будете продавать больше канцелярских товаров.

А любые дополнительные сведения обойдутся вам недешево!

-...Понимаю, - сказал Бенно, похоже убежденный что пока не следует стремиться выяснять все что только можно о новом методе.

После того, как все представили свои отчеты, мы перешли к обсуждению наших планов в Халдензелле. Я объяснила, что те, кто поедут туда, будут путешествовать со мной на моем верховом

звере, и что мы отправимся, как только закончится

Весенний молебен. Изменение

магических контрактов имело далеко идущие последствия, и, чтобы справиться

с возникшей волокитой, Бенно и Дамиан из компании

Плантен собирались сопровождать меня, как и Иоганн и Зак.

Поскольку они уже закончили учить мастеров Халдензеле, как делать черные чернила, Хайди и Йозефу не нужно было ехать с ними. А что касается цветных чернил, то компания Плантен могла бы привезти и продать их самостоятельно. Инго также закончил

обучать их изготовлению самого печатного станка,

и с тех пор тамошние

плотники тоже были квалифицированы выполнять

подобную работу. Мастерской Розмайн тоже не нужно было никого посылать,

так как ремесленники Халдензеле, уже умели печатать,

и обучение их изготовлению бумаги было отложено

на время.

Бенно, сколько времени займут твои дела? - Спросила

я.

- Если вы будете с нами, леди Розмайн, я думаю, трех дней будет достаточно, - ответил он. При нормальных обстоятельствах даже короткая

встреча с дворянином

занимала целую вечность,

но он ожидал, что со мной все пойдет гораздо быстрее. Это звучало так, как будто мы могли бы отправиться туда и вернуться

в мгновение ока.

- Тогда я тоже вложу все свои силы в переговоры с чиновниками, чтобы печатное дело могло распространиться как можно шире.

- Я считаю, что было бы лучше, если бы вы немного больше сдерживались, - сказал Лютц, его щека слегка дернулась.

Но я уже решила посвятить

все свои силы тому, чтобы воплотить свою мечту в реальность, так что теперь сдерживаться было нельзя.

- Было решено, что отныне будет введена система депозитов, - объявила я. - Замок дал разрешение

на ввод этого закона, поэтому обязательно сообщите

об этом во все мастерские через Гильдию печатников.

Затем я продолжила

объяснять, что такое система депозитов

и как копии всех печатных

изданий должны быть переданы мне и в замок Эренфеста.

- Я понимаю систему и не возражаю против ее внедрения, так как на практике ничего не изменится... но почему две копии? - Спросил Бенно. - Разве вы не останетесь навсегда

в замке, леди Розмайн?

Он обиняком

говорил, что мне не нужна копия для себя, так как я не собираюсь

выходить замуж за герцога из другого герцогства. Я подняла указательный палец и погрозила

ему. Мои амбиции

не были бы удовлетворены книжным

залом библиотеки. Нет, у меня были планы на гораздо,

гораздо большее будущее.

- Я планирую в один прекрасный день создать огромную

библиотеку, в которой

будут собраны копии

всех книг не только Эренфеста,

но и Юргеншмидта в целом. С этой целью я должна немедленно начать собирать книги, - сказала я, гордо выпятив грудь, когда объявила

о своей цели.

Услышав это заявление, все Гутенберги склонили

головы, поняв, что они теперь застряли со мной на всю их оставшуюся жизнь.

Чернила с секретом и возвращение в замок

Настало время церемонии весеннего

крещения.

Направляясь к святилищу,

я краем глаза взглянула на детей, которые были ничуть не меньше меня. Слышать шепот толпы, пока я шла мимо, не было для меня чем-то новым, но так как это была церемония

крещения, все они были детьми...

и дети были намного более непосредственны, чем взрослые на церемонии совершеннолетия.

Эй! Не говорите:

“Ого!” «Какая маленькая» Я вас отлично слышу! И не показывайте на меня пальцем,

как будто я какая-то уродка.

Если бы мои рыцари-стражи были здесь, они бы вышвырнули вас вон!

Я продолжила идти дальше, чувствуя себя немного как животное в зоопарке,

и взобралась на подиум. Затем Фердинанд начал свою речь о богах, после чего я завершила

церемонию благословением детей. Я не видела никого из своей семьи, стоящих

у двери, может быть, потому, что церемония

совершеннолетия состоялась всего неделю назад.

Ну и ладно... У Тули тоже работа…

Наконец с этим закончено,

- сказал мне Фердинанд.

- Вы собираетесь снова запереться в своей мастерской? – Спросила я. - Мы собираемся прятаться

в храме, пока граф Лейзеганг

не покинет город, верно? Я слышала об этом от Экхарта.

Прадед и нынешний граф Лейзеганг

планировали поженить Фердинанда

и меня, чтобы сделать его следующим эрцгерцогом и свести к минимуму количество крови из Аренсбаха

в эрцгерцогской семье. Они, очевидно,

были убеждены, что Фердинанд стремился

занять место эрцгерцога, учитывая, что до того он взял меня под свою защиту, сыграл значительную роль в моем удочерении, вернулся

в благородное общество

после изгнания Вероники,

а затем официально стал моим опекуном.

Фердинанд, у которого

граф Лейзеганг обиняком

поинтересовался его возможными планами женитьбы на мне, впоследствии разрушил планы Прадеда,

заставив нас с Вилфридом обручиться. Мне показалось странным,

что мы прятались и отказывались посещать собрания аристократов, несмотря на это, но обуздывать

дворян, замышлявших посадить

представлявшегося им идеальным

эрцгерцога на трон, по—видимому, было задачей нынешнего эрцгерцога и планируемого будущего эрцгерцога - то-есть Сильвестра и Вилфрида. Другими

словами, нам не о чем было беспокоиться.

Экхарт объяснил мне это так, глядя на дверь в запертую мастерскую

Фердинанда: - Если бы лорд Фердинанд был честолюбив, он бы остался

в замке, а не вернулся

в храм. Там он получил

бы всю необходимую поддержку, просто приняв предложения, которые ему сделали,

не сообщая об принятом решении больше никому. Но вместо этого он продемонстрировал свою лояльность

лорду Сильвестру, сведя к минимуму контакты, передав информацию о сделанных намеках

эрцгерцогу и полностью

отстранившись от влияния на сложившуюся ситуацию. Нет лучшего способа продемонстрировать свою полную непричастность к политике, чем запереться в храме.

Выходило, что я могла продемонстрировать свою позицию, что я буду следовать приказам

Ауба Эренфеста, точно так же избегая любых контактов и оставаясь в храме.

- Как уже объяснил

Экхарт, я не намерен выступать

против Сильвестра, - сказал Фердинанд.

- То же самое относится

и к тебе, нет? И ты всегда более оживлена

в храме. Оставаться здесь для тебя совсем не неудобно,

не так ли?

- Верно. Меня не особо интересует

кто будет следующим

эрцгерцогом, и пребывание

в храме нисколько не смущает.

Однако я должна сказать, что то же самое относится

и к вам, Фердинанд. Вы всегда выглядите

оживленнее, когда можете заниматься своими исследованиями.

Синие жрецы теперь могли должным образом помогать ему в его работе, и поскольку

большая часть работы,

оставшаяся от бывшего Верховного епископа,

была сделана, у Фердинанда появилось

гораздо больше свободного времени. Он изогнул губы в легкой улыбке, чтобы выразить

свое согласие; тот факт, что он не согласился вслух, вероятно, объяснялся

тем, что дворяне не должны говорить, что они предпочитают храм замку.

- Я думаю, что для вас нормально тратить свое время здесь, по крайней мере, на свои исследования. Вы можете запереться

в мастерской, если хотите, - сказала я.

Фердинанд приподнял бровь.

- Я был бы признателен, если бы меня не прерывали

из-за таких пустяков,

как еда, но... Отложив подобное в сторону, я должен кое-что обсудить по поводу твоих чернил. Я зайду в твою мастерскую после обеда; приготовься к моему визиту,

- сказал он, и выражение

его лица слегка

посуровело. Его исследования моих чернил, должно быть, дали не особо хорошие результаты.

Я спросила Франа о своих планах на день, а затем выразила согласие

на визит.

Фердинанд прибыл после обеда, неся с собой короб, наполненный различными баночками с чернилами. Я открыла дверь своей мастерской, чтобы впустить его и Экхарта внутрь. Юстокс отсутствовал, так как он посещал Дворянский квартал, чтобы узнать последние новости и слухи ходящие среди дворян. Мои рыцари-стражи, Ангелика

и Дамуэль, тоже вошли внутрь.

Проинструктировав

рыцарей-охранников ждать у двери, Фердинанд заставил меня взять в руку магический инструмент, блокирующий звук.

- Я сделал такие же чернила и провел различные опыты, - начал он, одну за другой выстраивая различные банки. У каждой из них была своя этикетка, привязанная к ней веревочкой, но то, что было написано

на них, заставило меня удивленно

моргнуть.

Розмайн. Фердинанд. Минус 1. Минус 2.

Я узнаю имена, но причем туту минусы? – Спросила я.

- Чернила, сделанные с включением на один или два елемента меньше. Выяснилось, что золотая манопыль,

добавленная на заключительном этапе, ответственна за необычность чернил;

ничто другое не вызвало изменений подобных виденных нами, - объяснил

Фердинанд. Очевидно, ему удалось сделать

чернила без задействования разных атрибутов.

Как можно удалить атрибуты...? Это звучит как что то довольно сложное.

- Мои результаты показали,

что чернила не набухнут и не исчезнут,

если в них нет всех атрибутов

использованных в изначальном составе, - продолжил Фердинанд. - Розмайн, попробуй

что то написать моими чернилами.

Я взяла подаренную мне кисть и сделала линию на ткани. Эти чернила,

в отличие от моих, немного

расползались по краям. Затем, через мгновение, они немного набухли.

- Как и ожидалось,

- заметил Фердинанд,

с большим интересом

разглядывая линию, которую я нарисовала. - Если атрибуты,

цвет маны и ее количество совпадают, чернила вообще не сильно расплываются. Нет никаких сомнений

в том, что те, у кого присутствуют все элементы,

увидят такое набухание, независимо от того, чернила чьего производства они используют.

Фердинанд казался очень довольным, что его теория получила подтверждение с помощью доказательств. Я склонила голову к линии на ткани; использование его чернил не позволило провести исключительно четкую линию.

Кажется, она размазана сильнее,

чем когда вы использовали мои чернила, Фердинанд.

- Это, вероятно, связано

с разницей в мане. У тебя меньше маны, чем у меня. Вполне естественно, что тебе будет легче писать на ткани, окрашенной твоей маной, используя

чернила, изготовленные из своей же маны.

Подумать только, что чернила, сделанные

из чужой маны, имели такое большое различие... Теперь я поняла,

почему было намного

эффективнее создавать магические инструменты для личного

использования с помощью собственной маны.

Поэтому Фердинанд

сам делает все, что ему нужно.

- Появление подобных чернил

на свет является

результатом исключительно обстоятельств, - сказал Фердинанд,

- из-за того, что ты хотела избежать вышивки, ты таким образом, создала чернила,

богатые маной, для использования на ткани, окрашенной твоей же маной.

- Похоже.

- Мы будем использовать эти чернила исключительно для создания одежды для ваших магических инструментов и сделаем способ их производства секретным. Его слишком опасно раскрывать. Существует бесчисленное множество

способов, с помощью которых чернила,

которые невидимы, но тем не менее могут приводить в действие магические

круги, могут быть использованы по весьма неприятному назначению, - заметил

Фердинанд, его светло-

золотистые глаза спокойно

наблюдали за мной.

Я медленно кивнула в знак согласия.

- Их можно легко использовать

для тайного изменения магических контрактов или скрытого размещения магических кругов,

ориентированных на атаку, в любом желаемом месте. Это действительно довольно опасное знание.

- Я нахожу это тревожным, что ты тут же смогла придумать столь злонамеренные трюки. Возможно, опасаться

следует именно тебя.

- Но вы решили скрыть метод производства именно потому, что думали об этом же, не так ли? – Спросила я.

Фердинанд поморщился и кивнул.

- Только тот, у кого есть все атрибуты,

может создать исчезающие чернила. Точно так же только тот, у кого есть все атрибуты,

может использовать их. Это ограничивает их использование для избранных членов королевской семьи, высших аристократов Суверении и эрцгерцогских семей по всем герцогствам. Если кто—то с таким высоким

статусом решит злоупотребить этими чернилами, это может привести

к тому, что целое герцогство — или даже сама страна - окажутся

ввергнуты в хаос.

Он был прав — не было никакой

необходимости представлять миру что-то настолько опасное. Я не была поклонником опасности или

насилия, и не было ничего плохого в том, чтобы держать в секрете то, чем так легко можно злоупотреблять.

- Я полностью согласна.

Все, что меня волнует, - это избавиться

от необходимости вышивать

свою одежду.

- Боги... Я ценю, что ты понимаешь связанные

с этим изобретением опасности и согласен сотрудничать, чтобы сохранить его существование в секрете, но помолвленной женщине все равно нужно знать, как вышивать.

Бегство от неприятных обязанностей принесет в этом случае заметно больше вреда чем пользы, - сказал Фердинанд,

качая головой и потирая виски,

говоря подобным способом,

что у него от меня опять болит голова.

- Я позабочусь о том, чтобы на одежде магических инструментов из библиотеки, как и раньше оказались вышитые магические круги вышиты, - продолжил он. - Не исключено, что их одежда

может быть внимательно изучена их следующим

владельцем, как в свою очередь

сделали мы, поэтому

мы нарисуем магические

круги твоими чернилами,

а затем вышьем поверх них круги нитью, окрашенной твоей маной. При нормальных обстоятельствах, если бы кто-то другой сделал вышивку, это ослабило бы ее эффект,

но это не будет иметь значения, если ты сначала

нарисуешь их чернилами. Тем не менее, я ожидаю,

что ты сама вышьешь хотя бы один из кругов,

как в качестве обучения навыку полезному для семейной жизни, так и для того, чтобы узнать больше о магических кругах.

Это понятно?

Мои плечи поникли от полнейшего отчаяния,

когда он смерил меня суровым взглядом.

- В конце концов,

я так и не смогла избежать вышивания... Тогда был ли вообще смысл варить чернила?

- Спросила я с оттенком

меланхолии в голосе.

- Теперь тебе нужно вышить только один круг. Разве это не мало?

Фердинанд положил чернила обратно в деревянный короб, затем повернулся и жестом попросил

меня вернуть магический инструмент, блокирующий звук. Похоже, наш тайный разговор подошел к концу.

- Экхарт, Дамуэль, Ангелика.

Мы решили сохранить

метод производства этих чернил в секрете. Вы не должны никому рассказывать о нем. Это ясно? - Спросил Фердинанд,

обращаясь к трем рыцарям-стражам, которые вблизи видели, как были сделаны чернила. Ни у одного из них не было всех необходимых атрибутов, так что не было никакого

риска, что они сами сделают

такие чернила, но мы, конечно, не хотели, чтобы они распространили этот метод.

Фердинанд получил в ответ от всех трех телохранителей четкое и краткое “Да, сэр!”, после чего Ангелика с гордостью добавила:

- Я даже не могу припомнить, что я тогда видела, так что вам не нужно ни о чем беспокоиться.

Фердинанд на мгновение

потерял дар речи, он никогда

не ожидал, что дворянин может наблюдать за изготовлением магического инструмента вблизи и абсолютно ничего не запомнить

об этом процессе. Это ошарашенное молчание было признаком

что его разум полностью отключился, при встрече с чем то, что он считал совершенно невозможным, но после

многих лет общения со мной он смог восстановиться гораздо быстрее чем раньше.

В конце концов Фердинанд решил не слишком задумываться об этом. Он посмотрел на Ангелику, кратким «ясно» выразил свое понимание

ее ответа, а затем сменил тему.

- Между прочим, Розмайн,

ко мне с докладом приходил

Фран. В нем он упомянул,

что ты снова начала что-то странное совместно

торговцами нижнего города. Ты теперь хочешь заняться

окрашиванием ткани?

Я склонила голову набок, не понимая, что он пытается сказать. Я доверила отчет Франу, и я была почти уверена,

что он ничего не упустил.

Фердинанд с раздражением посмотрел

на мое замешательство.

- Если ты начинаешь

что-то, что может стать новой модой, сначала поговори с леди Флоренсией или Эльвирой, чтобы не вызвать новую путаницу.

- Понимаю.

Я не была уверена, привлечет

ли это достаточно внимания, чтобы стать новой модой, учитывая,

что мы просто возрождали старый метод, но я все равно решила дать более полный отчет.

В течение двух дней, которые нам нужно было ждать возвращения Юстокса, я проводила

дни, купаясь в настоящем море книг. Мой мозг превратился в суп из букв, и это ощущение

было потрясающим. Я наслаждалась этим блаженством до тех пор, пока Фердинанд

не вызвал меня.

- Похоже, граф Лейзеганг

наконец-то покинул замок, - сказал он. Граф Лейзеганг ждал нашего возвращения в замок так долго, как только мог, отчаянно пытаясь встретится с нами, но в конце концов сдался и уехал.

- Все дворяне, кроме Лейзенгангов, отказались

от идеи сделать вас следующим

аубом, - объяснил Юстокс. - Ваши неоднократные заявления детям в Королевской академии

о том, что вы не намерены занимать эту должность,

оказались, очень действенными, как и слова вашей бывшей рыцаря-стража Бригитты,

когда она рассказала

о вашем очень слабом стремлении к власти.

Похоже, они теперь считали, что меня надо оставить в Эренфесте в качестве первой жены эрцгерцога, чтобы я не вышла замуж за герцога

из другого герцогства. Эта перемена в настроениях случилась

во многом благодаря

тяжелой работе Сильвестра в его усилиях

переубедить остальных.

- Сейчас самое время вернуться в замок, - заключил Юстокс. – Вам

нужно будет обсудить

с аубом действия на предстоящей конференции эрцгерцогов, а также изменения

производимые в нижнем

городе.

Очень хорошо, - сказал Фердинанд. - Розмайн, мы возвращаемся завтра.

Хорошо. О... Подождите.

Что-то случилось? - Спросил Фердинанд,

нахмурив брови и насторожившись.

- Что мы будем делать с моими личными поварами? Я дала Хьюго отпуск, чтобы он мог подготовиться к своей свадьбе,

и, хотя мы можем взять с собой Эллу, я беспокоюсь о том, чтобы отправить молодую незамужнюю женщину на кухню замка, тем более что она знает все мои рецепты. Я бы не хотела, чтобы её кто то увел у меня.

Фердинанд на мгновение задумался, а затем кивнул.

- Она, безусловно, станет мишенью для подобных действий,

если окажется на кухне замка одна. Учитывая возможность того, что она может оказаться

в таком состоянии, когда не сможет выйти замуж, было бы разумнее

оставить ее в храме. Возможно,

ты могла бы договориться с Сильвестром, предложив

ему рецепт или два в обмен на временные услуги одного из поваров замка.

Я могу так сделать? – Спросила я.

- До Весеннего молебна

остается совсем немного времени. Он будет рад возможности приобрести один или два новых рецепта за столь небольшую плату.

В конце концов я последовала этому совету и решила оставить

Эллу в храме. Чем меньше ей будет угрожать опасность,

тем лучше. Я сообщила ей, что она остается, затем попросила Франа и остальных

подготовить мои вещи.

Прощайте, леди Розмайн. Мы ждем вашего благополучного возвращения.

Пусть мы снова встретимся

на Весеннем молебне.

Попрощавшись, я на Лесси с Розиной и моим багажом взмыла в небо.

С возвращением, миледи.

Мои вассалы служители, во главе с Рихардой, приветствовали меня по возвращении. Новые рыцари-стражи сменили Дамуэля и Ангелику, которые теперь могли передохнуть.

- Какие новости? - Спросила я. - Я хочу получить

отчет о том, что произошло

в замке.

Похоже, что с Корнелиусом, Леонорой и

Брунгильдой — все они были родственниками графа Лейзеганга — связались их родители и другие члены семьи, которые

устроили им подробный распрос. В

конечном счете им удалось успокоить даже самых возмущенных дворян, сообщив, что я с самого начала не собиралась

становиться следующим аубом, и что это не был брак, к которому меня принудили

против моей воли.

- Я слышал от Лампрехта, что лорд Вилфрид

в настоящее время крайне подавлен.

Дворяне оскорбляют его, говоря, что он рвется на место ауба, несмотря

на свое недостойное прошлое, используя вашу репутацию святой, - сказал Корнелиус.

Рихарда поморщилась.

- Пожалуйста, подбодрите моего мальчика Вилфрида.

Помогите ему пройти через это. В конце концов, вы с ним помолвлены, миледи.

- Я лично совершенно

равнодушен к происходящему, - сказал Хартмут. - Это правда, что лорд Вилфрид совершил преступление, которое не следует забывать, а также то, что он использует поддержку Лейзенгангов леди Розмайн, чтобы вернуть политический капитал, который он потерял, совершив

указанное преступление. Прежде чем согласиться на помолвку, он знал, что получит подобную

критику. А если по какой-то

причине он этого не понимал,

значит, он просто был слишком

наивен.

Это была суровая оценка, которую,

вероятно, разделяло большинство дворян... или, скорее,

большинство знати из родной провинции

Лейзегангов. Рихарда, напротив,

воспринимала ситуацию гораздо более снисходительно. Этого следовало ожидать,

учитывая, что она так долго служила Сильвестру

и знала Вилфрида с самого его рождения.

Любимая дочь предыдущего графа Лейзеганга подверглась неуважению после того, как он позволил

ей выйти замуж за кандидата в эрцгерцоги, который должен был стать следующим эрцгерцогом Эренфеста. Несмотря на то, что она была уговорена быть первой женой, вмешательство леди Габриэлы Аренсбахской сместило ее на позицию второй.

Кроме того, кандидат

в эрцгерцоги из-за боязни вызвать раздор во всем герцогстве, был удален из соревнования за титул ауба, став, таким образом, графом Грошелем.

Эрцгерцог, правивший в то время, приказал, чтобы тогдашний граф Лейзеганг выдал свою младшую дочь замуж за Бонифация,

чтобы восстановить порядок в герцогстве. Бонифаций, однако, не

выказывал никакого желания занять трон эрцгерцога и добровольно уступил его своему

младшему брату.

Младший брат, о котором шла речь, взял в жены Веронику, дочь леди Габриэлы,

которая стала плохо обращаться с внуками предыдущего графа Лейзеганга. Гиб, правитель самой богатой провинции, постепенно отдалялся все дальше и дальше от правящей семьи. Месяцы и годы, которые он провел,

терпя это унижение,

были долгими и болезненными, и в конце концов он почувствовал, что опозорил своих предков.

Как считал Хартмут, не было абсолютно никаких шансов, что они когда-нибудь смогут полностью принять Вилфрида, которого воспитывала Вероника,

как своего ауба.

- Тот, кто не выносит критики и не стремится доказать свое превосходство, не подходит для того, чтобы стать аубом, - продолжил

Хартмут. - До тех пор, пока он пребывает в роли того кто жениться

на леди Розмайн, он должен стараться быть в состоянии

не уступать ей ни в чем. При нынешнем положении

вещей, это будет весьма затруднительно.

- Хартмут, достаточно, - сказала я. – Понимания

что тебя ожидает

жесткая критика не всегда достаточно, чтобы сохранять спокойствие выслушивая её. Важно то, что Вилфрид сделает дальше. Хотя, что более важно, действительно ли граф Лейзеганг

оставил эту свою идею? Судя по тому, что он стремился остаться

в замке как можно дольше, мне так не кажется...

Брунгильда, которую как его близкую

родственницу, попросили

выяснить мнение Прадеда,

вышла вперед, чтобы сделать пояснение.

- Леонора и я были приглашены навестить его, и пока мы были там, нас бесконечно расспрашивали о ваших вкусах и предпочтениях, леди Розмайн. После этого он выразил озабоченность тем, что вам угрожала эрцгерцогская чета, чтобы вы не стали следующим аубом, точно так же, как леди Вероника

оскорбила лорда Фердинанда, чтобы помешать ему.

Брунгильда решительно отвергла

эту идею и подчеркнула, что я в хороших отношениях с эрцгерцогской четой. Леонора, как племянница графа Лейзеганга, также сообщила, что я не желаю становиться следующим аубом.

- Когда я сообщила ему, что

вы не привыкли к благородному обществу из-за вашего воспитания в храме и что вы не намерены

становиться следующим аубом, он был чрезвычайно тронут.

- Он был... тронут? - Переспросила я, сбитая с толку. Трудно было представить себе такую реакцию на то, что я воспитывалась в

храме, учитывая, как это воспринималось большинством дворян.

- Это то, что сказал мне Отец, похоже, ваше абсолютное

совершенство поразило его, - сказал Хартмут. - У вас идеальная родословная, огромный объем маны и список впечатляющих достижений, несмотря на обстоятельства вашего рождения. Он сказал, что никто в истории не был более достоин звания святой. Как бы мне это выразить...? Ваша репутация святой распространилась гораздо быстрее благодаря

усилиям предыдущего графа Лейзеганга.

Леонора улыбнулась, услышав это, — не потому, что ей было приятно,

а потому, что она была совершенно измучена,

зная, что ее усилия переубедить его оказались полностью

напрасны.

- Похоже, он будет поддерживать вас всем, чем может, так что вам не нужно будет беспокоиться о своем воспитании в храме. Мы много раз отказывались ради вас, говоря, что это было не то, чего вы хотели,

Прадедушка из за своего возраста

плохо слышит, но как то так получается что слышит он только то что он хотел услышать

в этих дискуссиях. Поэтому невозможно сказать, что он «услышал», а что нет...

Ээ! П-Прадедушка?!

У меня начала болеть голова,

когда я поняла, что он все равно продолжит интриговать ради моего возвышения.

Конференция Эрцгерцогов всё ближе

Получив совет ознакомиться со старыми технологиями, прежде чем выбирать превосходящую их новую, Брунгильда начала подробно расспрашивать Рихарду об одежде прошлого. Им обоим не потребовалось много времени, чтобы увлечься обсуждением, особенно потому, что они знали о моде и аксессуарах заметно больше большинства других дворянок. Даже Филина и Лизелетта начали с интересом

слушать речи Рихарды.

Пока я с теплой улыбкой

наблюдала за происходящим, вошла Оттилия с письмом- приглашением.

-Леди Розмайн, Ауб Эренфест пригласил

вас сегодня на чаепитие к пятому колоколу,

- сказала она.

Теперь, когда мы вернулись и вся семья эрцгерцога была в замке, мы собирались

устроить чаепитие, чтобы обсудить предстоящую Конференцию эрцгерцога. Поскольку

речь должна была идти о развитии печатных ремесел и благоустройстве нижнего города, там также должна была присутствовать и Эльвира. Хотя письмо только что пришло, Фердинанд и Сильвестр согласовали эти планы через ордоннанцев, пока мы были в храме, так что я уже знала о этой встрече

и ожидала её.

-Вполне естественно, что на ней будете присутствовать вы и лорд Вилфрид, так как вы уже начали посещать Королевскую академию, но я вижу, что леди Шарлотта

тоже приглашена, не так ли?

При нормальных обстоятельствах дворянин начал бы обучение по своей избранной

стезе только после поступления в Королевскую академию.

Те, кто только что прошел крещение, будут помогать своим родителям в их работе, узнают от своей семьи и друзей, чем те занимаются, и тем самым они смогут более ясно определиться со своим будущим - какой курс им выбрать в Королевской академии,

когда придет время. Шарлотта, однако, была уже предназначена для прохождения курса кандидата в эрцгерцоги, и поскольку она активно хотела работать с нами, её включили в помощь развитии печатного дела.

- Шарлотта работает так же усердно,

как и все мы, поэтому

она тоже должна присутствовать, - объяснила я. - Её вассалы, без сомнения, оказались

бы в весьма затруднительном положении,

если бы она одна не была в курсе событий, как ты думаешь?

Оттилия приложила

руку к щеке и вздохнула.

- Я беспокоюсь о том, как леди Шарлотта,

и вы пренебрегаете своими обязанностями по подготовке к замужеству, ради развития печати...

Шарлотта работала с почти маниакальным отчаянием, чтобы не отстать от нас с Вилфридом в качестве кандидата

в эрцгерцоги. Однако, учитывая, что мы с Вилфридом теперь были помолвлены, можно было считать что следующий

эрцгерцог уже назначен

хоть его имя не было объявлено. Похоже, что вассалы Шарлотты и Оттилия между собой обсуждали, как бы они хотели, чтобы мы больше

сосредоточились на подготовке к тому, чтобы стать отличными невестами, чем занимались развитием

промышленности в герцогстве.

Прости, Оттилия. Я в тысячу раз счастливее

занимаясь развитием полиграфии, чем готовясь стать невестой.

Как ни прискорбно это было для всех наших вассалов служителей, больше всего меня интересовало чтение.

Я вкладывала все силы в распространение печатного

дела, чтобы однажды уединиться в укромном уголке и читать сколько душе угодно, но что касается

подготовки к свадьбе... Я никогда не буду уделять

этому и близко столько сил и внимания

как чтению.

-Леди Розмайн, не пройти ли нам в зал заседаний?

- Cпросила Лизелетта, как только закончила

готовиться к нашему выходу. Сегодня

меня должны были сопровождать Рихарда

и Лизелетта в качестве моих служителей, а Корнелиус, Леонора

и Джудит в качестве моих рыцарей-стражей. Хартмут и Филина также должны были присоединиться ко мне в качестве моих чиновников, поэтому они быстро собрали свои канцелярские принадлежности.

Я села в свой Пандабус

и поехала в конференц-зал, который

находился на втором этаже главного

строения замка.

- Я так нервничаю

из-за того, что вскоре встречусь

со всей семьей эрцгерцога. Я ведь всего лишь низшая дворянин... - сказала Филина, держа свои канцелярские принадлежности дрожащими руками.

-Я высший аристократ, и даже мне немного не по себе, - сказал Хартмут с несколько напряженным выражением лица. -Это также будет моя первая встреча со всеми членами семьи эрцгерцога.

Лизелетта одарила меня улыбкой, которая

очень напомнила мне улыбку Ангелики.

- Я и сама немного переживаю, но все что нам нужно делать это только усердно

выполнять свои обязанности, - сказала она. - Это все, чего ожидают, от нас, учеников.

Я думала, что единственное, что объединяет Лизелетту

и Ангелику, это их внешность, но их отношение к работе тоже довольно схоже...

У служителей и рыцарей-стражей была разная работа,

но они походили друг на друга в том, как они самоотреченно выполняли все свои обязанности. Ангелика

придерживалась строгого разграничения между задачами, которые она была готова выполнять,

и теми, которые требовали от

нее включения головы и серьезных умственных усилий, но когда дело касалось ее обязанностей телохранительницы, она относилась к этому вдвое серьезнее, чем кто-либо другой.

Лизелетта также была пугающе наблюдательна и внимательна, особенно

с учетом того, что Рихарда

уважала её способности и прилагала так много усилий для её обучения. Это было легко упустить из виду, но она всегда

вовремя приготовляла то, что

мне становилось надобно, обычно

еще до того, как я осознавала, что мне это нужно.

Только один рыцарь-страж мог войти в зал заседаний,

поэтому за мной внутрь последовал Корнелиус, в то время как Леонора и Джудит остались снаружи.

В зале заседаний

уже собралось немало людей. Эрцгерцогская чета сидела на самых высоких

местах, рядом с ними сидели Бонифаций, чуть дальше Фердинанд. Затем шли места для Вилфрида,

Шарлотты и меня, тут так же присутствовали наши чиновники и рыцари-стражи. Наши служители поспешили

принять участие в приготовлении чая, так что, хотя это была всего лишь встреча тех, кто был связан узами крови с семьей эрцгерцога или близкими отношениями господин - вассал, комната оказалась

довольно плотно наполнена

людьми.

Эльвира,

высшие чины чиновников и Рыцарского ордена тоже были здесь.

- Вот ты где, Розмайн. Я слышал, церемония

прошла без каких либо происшествий, - сказал Сильвестр. Он жестом подозвал

меня, и я подошла вместе с Корнелиусом. У моих чиновников

и служителей была своя собственная работа.

- Вы выглядете довольно усталым, Сильвестр. - Я

увидела его вблизи впервые за долгое время и

не могла не заметить, что он выглядел более измученным, чем раньше. У

него были мешки под глазами, и его улыбка излучала немного меньше энергии,

чем обычно.

С другой стороны,

возможно, правильнее было бы сказать,

что Сильвестр смотрелся

теперь спокойнее, чем я привыкла

видеть. Гиперактивный мужчина,

который обычно вел себя как ученик начальной

школы, теперь воспринимался скорее белым воротничком, опустошенным после того, как целый день в офисе пробыл посредником между начальством и подчиненными.

- В тот момент, когда я решил что твоей помолвке с Вилфридом

быть, я знал что мне не избежать

этого. Это сущая мелочь. А как ты провела время в храме?

- Как обычно, когда не провожу церемоний и ритуалов. Я практиковалась в кружении веры, игре на харшпиле, а затем помогала Фердинанду с его работой. Кроме того, я получила отчеты от своих храмовых

слуг о том, что произошло

в мое отсутствие, провела встречу с купцами

и осмотрела приют. Я также подготовила магические инструменты, необходимые для создания нарядов,

и даже выделила немного времени для чтения. Это были очень плодотворные и радостные дни, - сказала я. В целом я была рада, что смогла немного расслабиться, но Сильвестр только недовольно поморщился.

- Значит, у тебя вообще не было времени отдохнуть. Ты слишком много работаешь... - пробормотал он.

Флоренсия улыбнулась Сильвестру. Она была согласна

со мной и сказала, что ему нужно больше работать,

чтобы не уступать

мне.

Сильвестр кивнул,

а затем снова обратил свое внимание на меня.

- Благодаря тем сведениям, которые ты собрала в нижнем городе, кажется,

что мы сможем избежать позора на Конференции эрцгерцогов. Я твой должник.

Сказав это, Сильвестр

нежно погладил меня по волосам,что было немного странно,

учитывая, что обычно он их ерошил,а затем велел мне вернуться на свое место. Походило на то, что он послал меня в храм не только для того, чтобы отдалить меня от тех, кто был в замке, но и для того, чтобы дать мне передышку.

- Внимание. Сейчас начнется

экстренное совещание по нашим будущим

планам на Эренфест,

- объявил Сильвестр.

Эренфест, который в течение многих лет находился

в нижней части рейтинга герцогств, несмотря на то, что был скорее средним герцогством, наконец-то

собирался повысить свой престиж.

Сильвестр объяснил причину

этого — что наши письменные оценки улучшились из-за занятий, проходящих в зимней игровой комнате, что мы привлекли

внимание Суверении и других великих герцогств во время межгерцогского турнира, и что метод сжатия маны Розмайн должен был значительно увеличить

количество маны у следующего поколения

детей аристократов Эренфеста.

- Во время межгерцогского турнира мы получили деловые запросы от всех других герцогств,

- продолжил Сильвестр.

- Мы обменялись клятвами с Классенбергом и Суверенией, пообещав

заключить договор о шпильках и риншаме во время предстоящей Конференции эрцгерцогов. С этого момента почти неизбежно,

что Эренфест будет вести обширную торговлю с другими герцогствами, но мы редко принимали так много посетителей раньше, и поэтому

у нас нет надлежащих строений

для приема торговцев

из-за границы. Эльвира,

если ты не против, объясни

подробней.

Ваше желание закон для меня.

Сразу же после получения команды Эльвира встала и начала объяснять с документами в руках, насколько наш нижний город отличается от нижних городов других герцогств,

а также как мы на десятилетия отстали от них. Все присутствующие здесь уже знали об этом, но было важно убедиться, что мы все ознакомлены с этими сведениями

и разделяем одну точку зрения.

- Лорд Вилфрид и леди Шарлотта исследовали этот вопрос, используя

сведения, которые леди Розмайн получила из нижнего города, и они обнаружили, что соответствующие строения

нижнего города в конечном счете не были построены из-за нехватки маны. Нам нужно исправить это до того, как к нам приедут купцы после Конференции эрцгерцогов, - заключила Эльвира.

Сильвестр кивнул и встал.

- Если существует план действий, который

улучшит катастрофическое состояние

нижнего города, мы должны его принять. Я сам лично побывал там, и считал это их неизбывным состоянием, что нижний город простолюдинов в конечном итоге будет всегда наполнен грязью, потому что они не могут использовать магические инструменты. Но в других герцогствах их нижние города так же чисты, как и Кварталы

их Знати.

Подавляющее большинство дворян,

живущих в Квартале

Знати, воздерживались от въезда в нижний город если у них была в этом нужда они вызывали к себе торговцев

и пролетали над нижним городом на своих верховых зверях, а не проезжали через него. В тех немногих

случаях, когда дворянину

действительно нужно было проехать через нижний город в карете,

они были просто потрясены от грязи и вони и накрепко зажимали

носы, пока не выезжали за его пределы.

Трудно было не уразуметь, в каком ужасном

состоянии находился Эренфест,

когда было вслух сказано что нижние города других герцогств

сравнимы с нашим Дворянским Кварталом. В письме гильдмастера не говорилось, что нижние города других герцогств

были такими же чистыми, как наш Квартал

Знати, но Сильвестр, вероятно, решил пойти на преувеличение, чтобы убедить наиболее упрямых чиновников.

-Теперь мы должны

очень быстро преодолеть это отставание в несколько десятков

лет,- заявил Сильвестр, обводя комнату пронзительным

взглядом своих ярко зеленых глаз. Мы используем ману, которую мы накопили, и используем энтвикелн

и восстановим необходимые строения нижнего города до Конференции эрцгерцогов. Таково мое решение.

Энтвикелн...? Что имел в виду Сильвестр? Но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это местное официальное название

для волшебства макияжа известного на Земле как ДО и После.

- Энтвикелн, в нижнем городе? - Раздался голос чиновника.

У нас достаточно маны для этого? - Вопросил другой.

Удивление и неуверенность захлестнули комнату. В этот момент пара эрцгерцогов обменялась взглядами, а затем кивнула друг другу; похоже, они уже решили между собой что сделают этот этвикелн, несмотря ни на что.

- Это приказ Ауба Эренфеста!- - заявил Сильвестр.

Пожертвуйте своей маной ради нашего

герцогства!

Фердинанд поднялся первым, скрестив руки на груди, чтобы выразить

свое послушание. Бонифаций

последовал его примеру,

встав скрестил руки, я сделала то же самое, а затем Вилфрид

и Шарлотта немного позже скопировали наши действия.

Сильвестр кивнул,

получив видимо выраженное

одобрение от каждого члена эрцгерцогской семьи. Было принято решено, что будет применен энтвикельн; теперь нам нужно было согласовать более мелкие детали.

- Мы должны сообщить нижнему городу о нашем решении, - отметил один чиновник.

- Действительно. Нам нужно будет изгнать простолюдинов на время исполнения, - согласился другой.

Но это было гораздо легче сказать, чем сделать. Возможно ли простолюдинам будет вынести всю мебель, еду, и тому подобные пожитки?

Я не могла не нахмуриться, представив, как мою собственную семью, с тюками пожитков на спинах выгоняют

прочь из дома.

- А дворяне удалялись

из Дворянского квартала,

когда он перестраивался...? - Спросила

я. Что они делали со своей мебелью? Лорд Бонифаций, вы помните, что произошло в то время, не будете ли вы так любезны поделиться со мной тем, что вам известно?

Взволнованный возможностью переговорить со своей внучкой, Бонифаций рассказал

все что знал. Он объяснил,

что для того, чтобы дворяне могли пристроить туалеты и ванны в своих домах, им нужно было составить чертежи своих особняков,

которые были потом после соответствующей переделке были сведены в

один большой чертеж для квартала Знати и затем

выполнен энтвикельн. По-видимому, это был тот еще переполох, так как всем нужно было вынести всю свою мебель наружу, в сады при особняках.

- Усложняет ситуацию и то, что мы имеем дело здесь не

только со зданиями из айвори, но и с надстроенными

поверх них деревянными этажами, которые простолюдины построили сами, - размышлял один чиновник. -Я не уверен, что предпринимать в этом случае.

-У нас нет лишней

маны, чтобы преобразовать эти дополнительные этажи

в айвори... - ответил Сильвестр, скрестив руки на груди. - Этого объема маны хватит только для реконструкции существующих зданий из айвори.

Короче говоря, хотя можно было реконструировать два нижних этажа из айвори, это привело

бы к обрушению верхних этажей.

Применение энтвикельна лишило бы крова очень многих людей.

- Если мы позволим обрушиться этим верхним этажам,

улицы будут наводнены бездомными людьми,

- запротестовала я. - Большинство из них живут в этих деревянных пристройках, в то время как каменные секции ниже используются для мастерских и магазинов. Кроме того, многие мастерские в настоящее время работают над созданием товаров,

которые и намереваются приобрести торговцы из иных

герцогств; если мы закроем их на длительный период времени, у нас не будет товаров,

ради которых все это и затевается. Потенциальные потери слишком велики.

То, что торговцы из других герцогств, приехав в Эренфест,

увидят нищее население

и не купят никаких товаров,

было наихудшим сценарием.

Фердинанд выслушал мои опасения, принялся

поглаживать подбородок, а затем предложил

решение этого вопроса.

- Хотя мы снова используем энтвикельн, нет необходимости относиться к нижнему городу точно так же, как к Дворянскому кварталу. Вместо того, чтобы добавлять

туалеты и ванны внутри каждого здания, как это делалось

в особняках знати, мы могли бы добавить

несколько мест общественного пользования, где простолюдины смогут избавляться от своих отходов,

как это сделано

в храме. Это позволило бы избежать необходимости переделывать сами здания.

О, так вот как храм справляется со всем этим? А я и не знала.

Я в значительной степени оставила все, что касалось проживания в храме, на своих слуг, поэтому ни разу не задумывалась, как там справлялись с отходами. Очевидно,

там были места для выбрасывания отходов, и в них использовались те же самые слаймы, что и в Квартале Знати.

- Если есть способ решить проблему

выбрасывания отходов из окон, не перестраивая сами здания, это было бы идеально, - согласилась я. - Ваше предложение также значительно сократит

расход маны, не так ли?

Фердинанд не ответил

мне, не сводя глаз с Сильвестра, чтобы увидеть его реакцию на свое предложение.

- Можно было бы создать подземную

канализационную систему под дорогами, не изменяя зданий, - сказал тот. - Если бы мы создали

места для избавления от отходов, а затем заставили

бы простых людей приносить туда свои отходы, а не выбрасывать их из

окон, можно было бы создать канализационную систему, не разрушая

ни одного дома. Однако, чтобы поддерживать чистоту,

простолюдинов нужно будет научить личной гигиене и здравому смыслу не мусорить,

так же, как учили тех, кто проживает

в храме.

- Храм выглядит великолепно, так что как по мне, почему бы так и не сделать?

- Сказал Сильвестр.

-Действительно, - ответил Фердинанд. -И если сироты

способны перенять такие привычки, то, несомненно, взрослые

простолюдины тоже справятся.

- Это будет зависеть

от того, как их обучат, и в этом то вся сложность, - со вздохом

сказала Эльвира, будучи человеком, отвечающим за удобства нижнего

города. Навести порядок

один раз энтвикельном было просто, но заставить

простолюдинов продолжать в том же духе было

гораздо сложнее.

- Это похоже на работу для Густава. У него большое влияние в нижнем городе, верно? - Спросил Сильвестр,

переводя взгляд на меня. Я была знаком с нижним городом лучше, чем кто-либо

из здесь присутствующих, и все знали, что я становилась излишне

эмоциональной, когда с его жителями плохо обращались. Другими словами, он ради блага нижнего города велел мне придумать хорошую

идею.

Я на мгновение задумалась.

-Я верю, что слова Густава как главы купеческой гильдии

будет достаточно весомы для большинства жителей города; на севере города живут самые богатые простолюдины и находятся самые большие магазины,

на западе есть рынки, а на востоке собираются путники - странствующие мастера, торговцы, все из которых,

без сомнения, прислушаются к нему.

Люди в этих районах отнеслись

бы к предстоящей реконструкции довольно серьезно, поскольку

неповиновение воле Густава привело бы к штрафам, отзыву разрешения

на использования прилавков

на рынке, открытии

магазинов, и отказе в кредите

от Гильдии.

- Проблема в юге, - продолжила

я. Богатые редко посещают этот район города так же, как мы редко посещаем

нижний город в целом, и хотя там проживает много ремесленников, я не уверена,

насколько такое послание

от главы купеческой гильдии заставит местных жителей следовать

ему.

Я не была уверена, каким образом они смогут распространить эту весть по Переулку Ремесленников и по всем квартирам бедняков,

и как они будут справляться с наказанием тех, кто откажется

подчиняться новым правилам.

Папа, помоги!

- Ох. А как насчет того, чтобы использовать солдат? - Спросила

я, хлопая в ладоши когда мне в голову пришла внезапно эта мысль. Все взгляды одновременно устремились на меня, и Сильвестр

тоже испытующе посмотрел

на меня.

-Под солдатами ты подразумеваешь стражников простолюдинов стоящих на городских воротах?- Спросил он.

- Правильно. Стражники, которых я нанимаю,

для сопровождения жрецов в монастырь

Хассе, сообщили мне, что в обязанности солдат

помимо охраны ворот

входит патрулирование города

и поддержание мира и спокойствия на улицах. Кроме того, поскольку

большинство стражников живет в южной части города, если командующий рыцарями возьмет на себя ответственность, солдаты будут делать все, начиная с обучения людей, правильного

выполнения новых правил и чтобы они сохранялись и в будущем.

Скорей всего однократного повторения как и что делать будет явно недостаточно, чтобы сделать

это неотъемлемой частью их повседневной жизни; им нужны были люди, которые напоминали бы им снова и снова о угрозе исходящей от дворян за невыполнение новых законов. Было бы более действенно что бы это делали друзья и родичи,

чем столь далекая

фигура, как гильдмастер.

- У командующего рыцарями уже назначена

встреча с солдатами,

- продолжила я. - Нам нужно только

сообщить им о дате и времени, когда мы будем проводить наложение энтвикельна. Они могут сказать горожанам,

когда им надо будет засесть в своих домах и не высовываться на улицу, чтобы как можно сильнее уменьшить

для нас неудобства.

- Хм. Неплохая идея, - сказал Сильвестр. Он взглянул на высших чинов Рыцарского ордена,

и они кивнули в ответ. Было

решено, что чиновники проинформируют купеческую гильдию, в то время как Рыцарский

орден проинформирует солдат.

- Эмм, ауб Эренфест... Поскольку мы сэкономили на затратах на ману, можно тогда сделать

не только трубы для удаления отходов, но и трубы для подачи и очистки воды?- Спросила я. Как для изготовления бумаги, так и для окрашивания ткани требовалось много воды, и эта потребность будет только возрастать

по мере роста этих ремесел.

Возможно, мы могли бы брать воду из большой реки на западе.

- Фердинанд, что ты об этом думаешь?

- Спросил Сильвестр. -Можем ли мы использовать магические инструменты для очистки воды на этой реке?

- В долгосрочной перспективе очистка потребует слишком много маны; чтобы их можно было использовать, магические инструменты нужно будет переделать. Однако, если чистая вода понадобится только в будущем,

возможно, мы могли бы добавить

сейчас только трубы, а не сразу встраивать

туда инструменты? Сама по себе, доставка по ним воды не будет значительным бременем.

Сильвестр кивнул. Затем он поручил чиновникам

пересчитать расход маны и подготовить чертежи для использования энтвикельна, прежде чем перейти к следующему вопросу.

- Далее, вопросы и запросы от Гильдии купцов.

Они хотят знать, как отличить

торговцев из герцогств, у которых есть разрешение на торговлю, от торговцев из герцогств, у которых его нет. В других герцогствах, по-видимому, есть много магических инструментов, которыми могут пользоваться для таких целей даже простолюдины, но мы не сможем сделать таких до прибытия торговцев. Есть какие-нибудь идеи, как еще с этим справиться?

Единственным решением, которое я смогла придумать для различения торговцев, были разрешения с красной печатью.

Я попыталась описать,

как должна работать

система печатей.

- Неплохая идея, но мы хотели бы, чтобы Эренфест

владел бы чем то небывалым, единственным в своем

роде, - таким

был ответ Сильвестра. - Или, по крайней мере,

что-то, что нелегко повторить.

-В таком случае, что скажете,

если мы используем бумагу нансеба для имитации

этой так называемой системы - бумаг с красной печатью? - Предложил Фердинанд

со своего места, поднимая взгляд, до того направленный долу. Он объяснил

всем, что недавно изобретенная бумага из нансеба,

производимая в Иллгнере

обладает особым качеством, которое означает, что любые оторванные куски будут медленно

собираться вместе, более мелкие движущиеся к более крупным.

Чиновники удивленно расширили

глаза, уже зная о растительной бумаге, но не о свойствах

бумаги, изготовленной из фей растений.

Если каждый из них окрашен

в цвета соответствующего герцогства, причем у Купеческой гильдии есть одна половина листов, а у герцогств - другие половины,

мы могли бы сразу определить, какой торговец из какого герцогства, - сказала я. - Мы можем сказать торговцам других герцогств, чтобы они держали свои половинки

в мешочках, блокирующих ману, чтобы они не двигались

самостоятельно.

Бумага для торговцев

в конечном итоге будет разрезана

на более мелкие кусочки, так что половинки

листов в Гильдии Торговцев неизбежно

окажутся больше. Фердинанд

сказал, что введение ограничения на размер и

количество листов помешает другим герцогствам отправить слишком много торговцев.

Это звучит больше похоже на пропуска, чем на как разрешения с красной печатью, ну да ладно...

- Это подходящий для нас метод, так как мы надеемся

вскоре перейти и к продаже

растительной бумаги, - сказала Флоренсия

с улыбкой. - Учитывая, что торговцы из других герцогств не смогут легко подделать эти документы, почему бы не использовать этот способ.

Сильвестр кивнул.

- Хорошо. Купите листы бумаги из нансеба у Иллгнера и убедись, что она готова к конференции эрцгерцогов.

- Отец ...Ауб Эренфест... - вмешался Вилфрид.

- Я думаю, что было бы разумно купить обычную

бумагу вместе с бумагой из нансеба, чтобы чиновники могли использовать ее во время конференции эрцгерцогов. - Его голос дрожал, пока он говорил,

и его напряженное выражение лица, когда он оглядывал комнату,

ясно давало понять, как он нервничал из-за того, что решился заговорить.

- Розмайн использовала много растительной бумаги в Королевской академии для записи заметок и при переписывании книг, что, как мне сказали,

вызвало большой интерес у дворян других герцогств. Возможно, нам следует сделать то же самое во время конференции эрцгерцогов?

Все, молча, но явно удивленно

уставились на Вилфрида,

так как не ожидали что он вообще заговорит на этом собрании.

Тот сделал короткий

вдох, выдерживая их взгляды, а затем сжал губы, пытаясь успокоить нервы.

Прошло несколько

мгновений, и никто не издал ни звука, пока...

Хм.

Все посмотрели в сторону источника

этого восклицания и обнаружили, что оно исходило

от самого Верховного Жреца.

- Возможно, это будет несколько дорого,

если чиновники будут использовать растительную бумагу на конференции эрцгерцогов, но на ней легче писать, и к тому же она занимает намного меньше места при перевозке,

- сказал Фердинанд, выразив свою поддержку этой идее.

- Это также будет хорошим способом

для нас продать нашу продукцию

в другие герцогства. Это стоит обдумать.

Вилфрид внезапно ощутил себя гораздо спокойнее, чем раньше, возможно,

испытав облегчение от того, что его идея была принята.

- Я понимаю. Если мы хотим распространить растительную бумагу, мы должны подать пример,

используя её сами- - сказал Сильвестр. - Я обдумаю это.

- В дополнение к этому, - добавил Вилфрид,

- Я думаю, что мы должны заставить

всех присутствующих на

Конференции эрцгерцогов использовать риншам, а всех женщин носить заколки

для волос, как Розмайн делала в Королевской академии. Это привлечет

много внимания к нашему герцогству.

-Ты, конечно, многому научился в Королевской академии,

не так ли? - Сказала Флоренсия, с улыбкой принимая

предложение сына. Вилфрид в свою очередь, тоже ответил ей улыбкой.

Мы продолжили обсуждать

некоторые более мелкие детали, такие как, какие рецепты следует

представлять на совместных приемах пищи во время конференций эрцгерцога, сколько еще деловых партнеров

мы сможем привлечь

в следующем году, и как мы будем продавать фунтовый

кекс герцогствам, с которыми мы не сможем начать вести дела в этом году. И на этом встреча

подошла к концу.

Было решено, что я проведу

неделю между сегодняшним днем и Весеннем

молебном в замке.

Также в мои обязанности входило сообщить Вилфриду и Шарлотте,

куда им нужно проследовать и в каком порядке, чтобы они могли заранее подготовиться к поездке. На этот раз их должны были сопровождать вассалы Фердинанда.

- Места для вашего посещения во время Весеннего

молебна были назначены

в соответствии с нашим предыдущим обсуждением, - сказала я.

- Я вижу, что твое расписание намного короче, чем у других,

сестра... - заметила

Шарлотта.

- Это потому, что я буду использовать своего верхового зверя, что вдвое сокращает количество дней, которые мне потребуется провести

в путешествии. Дело, конечно, не в том, что у меня будет меньше дел; я могу просто побывать

в нескольких местах за один день.

А я могу тоже сжать свое расписание? - Спросил Вилфрид.

Боюсь, что нет, брат.

-Хм?

- Мой верховой зверь управляем изнутри,

и я могу сделать так, чтобы там было достаточно места для серых жрецов и жриц с потирами. Твой верховой зверь, напротив, является

ездовым, на котором

может ездить только один человек.

Даже если бы у нас был один верховой зверь на двоих, я не могу представить, чтобы твои вассалы захотели ехать с серыми жрецами, не так ли? Они были достаточно потрясены

этим, чтобы не смочь скрыть свое удивление, когда я сказала,

что позволю Гутенбергам прокатиться в моем верховом звере.

Поскольку весенний

молебен не мог быть совершен без потиров, его нельзя было провести быстрее, без того чтобы пришлось

лететь рядом с серыми жрецами . Мой рыцарь-страж Дамуэль,

после того, как провел так много времени в храме привык к тому, что я летаю со своими храмовыми слугами,

но те, кто служат Вилфриду,

вероятно, будут против полетов вместе с серыми жрецами

родом из простолюдинов.

- И это еще не все. Вам с Шарлоттой ведь не хватит маны, для выполнения нескольких благословений в день, не так ли?

- Хм... Ты права.

В настоящее время они совершали

благословения, используя фей камни, наполненные моей маной. Сама я опыта в подобном

способе дарования благословения не имела, но использование чужой маны, очевидно,

было более утомительным, чем использование своей собственной.

- У меня больше маны, чем телесной выносливости, поэтому я ставлю во главу угла завершение

Весеннего молебна, как можно быстрее,

- объяснила я. - После

него я буду

прикована к постели

в храме в течение некоторого времени, так что, весенний молебен,

продлится для нас всех одно и тоже количество дней.

Мне стало намного лучше после сна в юреве, но я все равно, очень вероятно потеряю сознание по окончании молебна.

Вилфрид и Шарлотта

одновременно нахмурились, услышав

мои предыдущие слова, как будто им было что сказать

о том, что это именно мои планы и были причиной такого моего состояния.

Извините, но нет смысла отрицать реальность. Просто нужно теперь это учитывать.

На следующий день после того, как мы обсудили Весенний

молебен, я устроила

чаепитие с Флоренсией, Эльвирой и Шарлоттой.

Как и велел Фердинанд, мне нужно было доложить Флоренсии и Эльвире о наших планах развития

печатного дела, поскольку

они были главами нашей фракции.

Мне нужно показать, что я не забываю делать то, что мне говорят!

Итак, я сообщила,

что компания Гильберта

будет возрождать старые методы окрашивания вместе с Гильдией

красильщиков, и что в конце лета будет проведен посвященный этому конкурс.

Вот, и я совсем не забываю держать людей в курсе того, что я делаю! Я могу учиться на своих ошибках!

Пока я, самодовольно выпятив грудь, мысленно осыпала себя похвалами, Флоренсия

в замешательстве расширила

глаза и приложила руку к щеке.

- А зачем проводить

это соревнование...? Я не уверена,

что вижу необходимость в этом.

Это просто само собой так получилось. Я только моргнула,

а все уже согласились с этим.

- Леди Розмайн, вы должны более ясно и подробно

описывать подобные события, когда даете отчеты,

- сказала Эльвира. Она улыбалась, когда говорила это, но напряженность в ее

глазах заставила меня съежится в страхе.

- Это может быть вам полезно,

леди Розмайн. - Словно по сигналу, Филина шагнула вперед из- за моей спины, протягивая документы, связанные с окрашиванием ткани, которые она скопировала с отчета Франа. Из неё получится воистину

отличный чиновники. Я взяла отчет и передала

его Флоренсии, которая вместе с Эльвирой сразу же начали читать его.

- Похоже, что многие в нижнем городе завидуют

столь бросающемуся в глаза успеху моих Гутенбергов. И именно по этому, компания

Гильберта предположила, что для меня было бы разумно

воспользоваться этой возможностью,

чтобы выбрать одну или две красильные мастерские для моих будущих заказов,

- объяснила я.

- Это нормально для дворянина - выбирать те мастерские, которые ему пришлись

по нраву, но, боже мой, сестра... Все дела которыми

ты занимаешься испытывают

столько неожиданных поворотов, - сказала Шарлотта.

По ее словам, обычно дворянин выбирал себе мастерскую, основываясь на представлениях своих родителей или других членов семьи или своих друзей.

Никто не делал таким образом как это сделала я - дала каждой мастерской

одно и то же задание,

намереваясь затем вести дела с теми кто лучше всего себя проявит.

Закончив читать документы,

Эльвира вернула их Филине, а затем посмотрела

на меня, её темно-карие глаза блестели от волнения.

- Я хотела бы сама увидеть окрашенную этим новым способом

ткань. Когда наступит

конец лета, давайте

позовем сюда компанию

Гильберта и обсудим условия и место проведения соревнования.

Я чувствую, что участие Матушки только сделает это еще более драматичным... но я думаю, ничего страшного

же из-за этого не случится,

верно?

Несмотря на промелькнувшую у меня в голове мысль, я сжала губы и воздержалась от её озвучивания.

Я действительно учусь на своих ошибках.

На следующий день, после чаепития,

которое дало мне возможность по-настоящему почувствовать что я и вправду учитываю свои старые ошибки и

стремлюсь не повторять их, мне нужно было встретиться со своими вассалами, чтобы обсудить наряды Швацр и Вайс. Было важно, чтобы мы как можно скорее определились с кроем и заказали ткань у компании

Гильберта.

Лизелетта и Брунгильда

были в центре обсуждения, так как они вложили в дизайн больше чувств и мыслей, чем кто-либо другой. Я также позволила присоединиться к обсуждению Шарлотте,

так как она похоже весьма заинтересовалось им; ее вассалы, вместе с Лизелеттой еще в общежитии

Королевской академии бурно обсуждали варианты кроя, и я видела что им и вправду было весело . Корнелиус

и Хартмут, напротив,

явно чувствуя себя неловко,

забрались в дальний в угол, намереваясь отсидеться там и свести свое участие в обсуждении к минимуму.

- Леди Розмайн, вместо того, чтобы дарить Шварц и Вайс одинаковые наряды, я хотела бы одеть их как мальчика и девочку соответственно. Разве это не сделало бы их гораздо более очаровательными, когда они стояли рядом друг с другом?

- Сказала Лизелетта, её темно- зеленые

глаза заблестели, когда она расхваливала свое предложение, сжав кулачки. Её обычной сдержанности и близко сейчас не было видно, пока она бредила

о том, какие милые шмили, и как сильно она хотела сшить эту одежду.

Я приветствовала её энтузиазм, так как мне нужен был кто-то, кто с радостью

занялся вместо меня вышивкой, но в то же время я была ошеломлена, увидев, сколь выбивалась

она сейчас из своего обычного

образа.

-Я не возражаю против этой идеи, но сможете

ли вы справиться с дополнительной работой, возникающей в этом случае?

- Спросила я. - Нам нужно будет

придумать не один, а два способа вышить магические круги на их нарядах и на каких частях костюмов.

- Я совсем не против этой работы. Я вложу в неё все свои силы.

Лизелетта действительно как младшая сестра Ангелики... У неё сейчас то же выражение лица, что было и у Ангелики, когда я рассказывала мой метод сжатия маны. Несмотря на то, как по-разному они обычно себя вели, я чувствовала что они все таки сестры.

Пока я старалась сдержать смех, другие девушки уже болтали о дизайне одежды.

- Рукава должны быть короткими, чтобы они не мешали работе Шварц и Вайс. Это плохо. По крайней мере, давайте украсим их кружевами.

- Нам нужно будет подумать о том, где сделать вышивку.

Поскольку я планировал

дать Шварц и Вайс нарукавные повязки Библиотечного комитета,

я попыталась предложить матроску и гакуран,

такую школьную форму, которую носят ученики в Японии. Я нарисовала их, и Ангелика

услужливо добавила рисунки магических кругов, чтобы показать,

как будет выглядеть

одежда после того, как вышивка

будет закончена.

Э. Теперь школьная форма похожа на байкерскую куртку...

Это совсем не мило.

- Я вижу, что магические круги сильно меняют внешний вид одежды, - заметила я. - Все совсем не так, как я себе это представляла.

- Шварц и Вайс, безусловно, нужны более симпатичные наряды, - согласились Лизелетта и остальные, в мгновение ока отказавшись от моих предложений.

Для моих следующих

предложений я предложила

униформу горничной и дворецкого. Это была простая

комбинация — платье с фартуком

против рубашки, жилета и брюк, — поэтому она не получила мгновенного отказа.

- Ну, это можно будет взять за основу,

- сказала Лизелетта.

- Это выглядит мило. Что касается

более коротких рукавов,

я думаю, было бы мило их немного

вспушить, - ответила

другая девушка. После этого дискуссия

между присутствующими продолжилась.

Будут ли новые методы

окрашивания использоваться в их нарядах?

- Такая ткань будет сделана в конце лета. Но это не оставит достаточно времени для вышивки,

не так ли?

- Мы могли бы окрасить

по новому только небольшие

аксессуары.

Пока они продолжали

свою возбужденную болтовню,

я выскользнула из группы и пошла читать книгу. Мой план состоял

в том, чтобы слушать их болтовню издалека;

эти девушки были настолько увлечены,

что, несомненно, создали бы что-нибудь

милое, с моим непосредственным участием

или без него.

- Может быть, мы могли бы сделать одежду черной, цвета Суверениии, а затем вышить фартук и жилет?

- Хорошая идея. Мы покрасим шарф по новому методу, а затем заколем

его шпилькой цветов

Эренфеста.

- Что касается ленты для волос, давайте сделаем

ее с цветочными украшениями, а не из ткани. Разве это не было бы чудесно, если бы она выглядела как корона или венок из цветов? Для мужского наряда мы можем сделать украшение

на грудь в виде цветов.

Они объединили свои идеи и в конечном

итоге выбрали милые,

народные платья для них обоих.

Моих нарядов дворецкого и горничной и близко не было видно.

Хотя они все еще милые, так что, думаю, все в порядке.

-Леди Розмайн, пожалуйста, как можно скорее покрасьте маной нить для вышивки и ткань для фартука и жилета своей маной. Мы тогда сразу же приступим

к вышивке. Нам будет очень непросто успеть с вышивкой,

если вы не выберете ткань до начала Весеннего молебна,

- сказала Лизелетта, собрав воедино мнения всех девушек. - Я считаю, что было бы разумно обратится

в компанию Гильберта

завтра или послезавтра, чтобы мы могли вместе выбрать ткань. Как вам это предложение?

Делай так, как считаешь

правильным, Лизелетта.

Лизелетта была настолько

искусной служительницей, всего лишь будучи ученицей, что лучше её я и желать не могла, и она продемонстрировала свои таланты, вызвав компанию Гильберта

на следующий день и мастерски

выбрав лучшую ткань для будущих нарядов. Я читала книгу всю встречу,

и мое участие в ней свелось к тому что в конце просто одобрила

выбранную ткань.

- Пожалуйста, отправьте ткань и нитки, которые мы купили сегодня,

в храм. Там моя мастерская.

- Понятно, - сказала Коринна, уходя с нашими заказами.

Мы стали на шаг ближе к завершению нарядов Шварц и Вайс. Когда я с облегчением вздохнула, наблюдая, как девушки возбужденно переговариваются, Оттилия произнесла со спокойной улыбкой:

-Леди Розмайн, леди Шарлотта, возможно,

вам следует воспользоваться этой ценной возможностью, чтобы попрактиковаться в вышивании.

Мы с Шарлоттой

обменялись взглядами, прежде чем одновременно пожать плечами, признавая свое поражение.

Весенний молебен в центральном регионе (❀)

Как только наступила

неделя перед Весенним

молебном, мне пришло время вернуться

в храм. Фран и остальные

занимались всеми необходимыми приготовлениями, так что я была там только для того, чтобы провести

последние проверки. Кто будет сопровождать меня, проверяла заготовленную еду, организованные экипажи, охрану, кто будет управлять

детским домом во время нашего отсутствия... Все это уже было привычно и знакомо моим слугам, и поэтому почти все уже было завершено.

Хотя компания Плантен собиралась подготовить для нас экипажи, на этот раз они не будут сопровождать нас сами. У них и так было полно дел - организовать Гутенбергов к Хальдензеллю, сделать приготовления к Энтвикельну, который

вскоре должен был последовать. Похоже, чиновники уже оповестили простолюдинов о том что готовилось, и, судя по тому, что рассказал мне Гил, нижний город был в некотором

роде в панике.

Я написала письма в компанию

Гильберта, компанию Плантен и Купеческую Гильдию, описав детали Энтвикельна и систему, запланированную для различения торговцев,

и отметив, что Эльвира собиралась

участвовать в конкурсе

по окрашиванию. Это были сведения,

которые они, вероятно, уже получили от чиновников, но я все равно отправила

послание; Бенно сказал мне, что чем больше источников информации, тем лучше.

-Леди Розмайн, ткань и нитки от компании

Гильберта прибыли, - сообщил мне Зам. - Что мы будем с ним делать?

Мне нужно было окрасить ткань и нитки своей маной, поэтому я попросила, чтобы их доставили в покои Верховного епископа

в храме. Однако мне нужно было, чтобы

Фердинанд пришел в мою мастерскую, прежде чем я смогу начать это, так как у меня не было собственных ингредиентов этого действа.

-Зам, пожалуйста, сообщи Верховному Жрецу, что есть материалы, которые я хочу покрасить, и организуй встречу.

Я хотела бы, чтобы все это было сделано до Весеннего молебна.

Фердинанд согласился, что для вышивания

будет явно лучше оставить как можно больше времени, и окраска маной была завершена

в кратчайшие сроки. Кстати, я снова для уборки использовала заклинание Вашен, на этот раз контролируя количество маны, чтобы никого не утопить.

-Ангелика, пожалуйста, доставь это Лизелетте

и остальным, - сказала я, отправляя окрашенные материалы в замок вместе с листами бумаги с нарисованными на них магическими кругами. - Как только ты справишься с этим, я дам тебе отпуск до Весеннего молебна,

так как у тебя не будет времени отдохнуть, охраняя меня на протяжении всей поездки.

-Я очень вам благодарна. Я нарисую свои собственные рисунки

и приготовлю нитки, чтобы вышить свой плащ во время поездки.

Это, конечно, звучит очень по—девичьи, так как звучит словно она убивает время вышивкой,

но

не обманывайтесь - она делает это, чтобы повысить защитную силу своей брони.

После того, как я проводила

взглядом счастливую Ангелику спешащую покинуть

храм, Дамуэль посмотрел

на меня сверху вниз с недовольным хмурым видом.

- Вы всегда мягки с девушками,

леди Розмайн.

-Хм? Но ты же сам сказал, что прекрасно сможешь отдохнуть и после весеннего

молебна. Я приняла во внимание

и твое мнение тоже, прежде чем принять решение, - сказала я, нахмурив брови, но Дамуэль

только покачал головой.

-Я говорю не о отпуске. Вы сразу же удовлетворили желание Ангелики вышить свою накидку,

но вы все еще не нашли мне партнера для брака. Разве вы не обещали спросить об этом леди Эльвиру?

Будет ли моя будущая невеста представлена мне на церемонии

Звездных уз или другом ближайшем

светском событии?

-Ой, я полностью забыла об этом.

-Я так и знал! - Воскликнул Дамуэль.

Он рухнул на колени, на его лице было написано

сильнейшее отчаяние. Я и не подозревала, как сильно он хотел жениться.

-Извини. Я обращусь

с этим запросом к Матушке чуть попозже.

- И вы снова забудете о своем обещании? - спросил Дамуэль. Жизнь, очевидно,

становилась особенно трудна для холостяков, по мере приближения церемонии Звездных уз.

Верно. В этот раз забывать

нельзя!

Я отправила мольбы Дамуэля Эльвире

посредством ордоннанца, прежде чем опять полностью забуду

о ней, а через несколько

дней пришло время Весенней молитвы.

-Леди Розмайн, я рад видеть вас в добром здравии,

- сказал Папа, придя рано утром с отрядом стражников, которые должны были отправиться в Хассе. Морщинки

под его глазами говорили о том, что он стареет, но любовь в его взгляде была такой же сильной, как и всегда, и при виде этого

у меня потеплело на сердце.

Я также видела, что стражники, выстроившиеся позади Папы, явно были рады, что со мной все в порядке.

-Я прошу прощения

за то, что беспокою вас. Сейчас я в полном порядке. Я снова доверю

охрану каравана Гюнтеру.

Спасибо вам за вашу службу.

-Вы можете рассчитывать на меня!

Серые жрецы и подмастерья забрались

в кареты, на обратном пути их места займут три серых жреца, которых мы заберем обратно

в храм из монастыря в Хассе. Как я поняла,

Хьюго и Гил уже были внутри. Я проводила тронувшийся поезд из карет взглядом, молясь о том чтобы с ними ничего не случилось

дурного в дороге, а затем отправилась готовиться

к первому ритуалу

Весеннего молебна, назначенному на сегодняшний полдень.

После обеда я переоделась в церемониальную рясу, а затем, как и раньше, вместе с Франом и Моникой

забралась в своего верхового зверя. Как только Дамуэль и Ангелика были готовы, пришло время отправляться.

-На этот раз нужно посетить

меньше мест, что должно снизить нагрузку на твое тело, - сказал

Фердинанд, провожая меня.

И с этими словами я взмыла в воздух в Лесси. На этот раз Ангелика сидела на пассажирском сиденье, улыбка тронула ее губы, когда мы пролетали над Эренфестом.

-Это мой первый раз, когда я несу службу рыцаря стража за пределами Эренфеста,

- сказала она. -Мы будем сражаться с сильными фей зверями?

-Мы посетим городки,

где зимой проживают

простолюдины. У меня нет планов посещать места,

где могут появиться

сильные фей звери.

-Что...? Но как же тогда мы будем собирать ингредиенты?

К несчастью для Ангелики, которая, очевидно, очень хотела собрать ингредиенты, отклонение

от ранее оговоренного с Верховным жрецом плана поездки имело бы для меня совсем не веселые последствия. А значит, это было недопустимо.

-Почему ты думала, что мы будем собирать

ингредиенты?- Спросила в свою очередь я.

-Фей камень, который

Дамуэль собирался подарить

Бригитте, был не из леса замка, поэтому

я подумала, что он добыл его во время вашего сопровождения на церемонии. Я была уверена,

что поездка на весенний молебен - это настоящее приключение по сбору ингредиентов, наполненное почти непрекращающейся охотой на фей зверей...

Сколь первая половина описания моей прошлой поездки была на удивление точной, столь же ошибочной была вторая. Церемония,

конечно, не была «приключением по сбору ингредиентов», как она выразилась.

-Эта церемония посвящена

наполнению земли маной, - объяснила

я.

-О...

Фран и Моника негромко рассмеялись на заднем сиденье,

когда Ангелика заметно

поникла плечами. Они, должно быть, сильно удивились, услышав, что кто-то думал, что церемонии и сбор ингредиентов - это одно и то же. Я могу понять, почему их недоумение перешло в нервный

смех.

-Ангелика, это город Хассе. Вон то здание из айвори - это монастырь, где мы остановимся на ночь.

Нам совсем не потребовалось много времени, чтобы добраться до Хассе. Даже с высоты мы могли видеть огромную

толпу, собравшуюся на площади перед зимним домом. Люди начали

расходиться, чтобы мы могли приземлиться.

-Это леди Розмайн!

-Верховный епископ!

Жители Хассе приветствовали нас с искренним

воодушевлением. Я выбралась

из Лесси, и ко мне сразу же подошли Рихт, мэр города, и деревенские главы. Все они выглядели немного иначе, чем я помнила;

один из деревенских предводителей был совершенно новым для меня человеком.

-Мы с нетерпением ждали вашего возвращения с тех пор, как в монастыре сообщили нам, что вы проснулись, верховный епископ, - сказал Рихт. Я кивнула в ответ на его приветствие, а затем попросила

Франа отнести меня на сцену; иначе моя одежда испачкалась бы, так как земля была грязной. Также для меня было бы немыслимо постыдно

наступить на подол и упасть.

Фран опустил меня на сцену и приготовил

потир. Тем временем

я выразила свою благодарность жителям Хассе, которые собрались перед сценой.

-Мне сказали, что вы все хорошо заботились о тех, кто был в монастыре, пока я спала эти два года. Спасибо. Я выражаю свою благодарность Хассе.

Восторженные возгласы пробежали

по толпе. Я помахала им, после чего Фран поднял меня и поставил на стол. Я проверила, что пять деревенских глав взобрались на сцену с ведрами с крышками, каждое ведро объемом

около десяти литров,

и выстроились перед потиром.

-О Богиня Воды Флютрейн, несущая исцеление и перемены. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней. Богиня Земли Гедульдх была освобождена от заточения Бога Жизни Эвигелибе. Я молюсь, чтобы ты даровала

своей младшей сестре силу родить новую жизнь. Я предлагаю вам нашу радость и песни ликования. Я возношу вам наши молитвы и благодарность, чтобы мы могли быть благословлены вашей очищающей защитой. Я прошу, чтобы вы создали тысячи

новых жизней в обширном царстве

смертных своим божественным цветом.

Я во время молитвы влила ману в чашу, заставляя

светящуюся зеленую жидкость

подняться к самому

краю потира. Фран наклонил чашу, наливая жидкость

в ведра выстроившихся в ряд глав.

После завершения ритуала я поговорила с Рихтом о том, что произошло за последние два года, и когда разговор

коснулся моей младшей сестры Шарлотты,

я услышала о ней много хорошего.

-Я рада узнать, что Хассе снова встал на ноги, - сказала я. -Теперь я должна посетить монастырь, учитывая, что прошло два года с тех пор, как я была там в последний раз. Прошу прощения

за столь скорый отъезд.

-Люди в монастыре, без сомнения, так же жаждут увидеть вас, - ответил Рихт. -Пожалуйста, принесите мир в их сердца.

Провожаемая постоянными и временными жителями

Хассе, я отправилась в монастырь

посредством верхового зверя. По прибытии Фран и Моника открыли дверь

монастыря, давая тем самым серым жрецам и жрицам храма знак выйти, чтобы поприветствовать меня.

-Леди Розмайн!

-Приветствую вас всех. Я так давно вас не видела.

Нора и другие бывшие сироты из Хассе сильно выросли с тех пор, как я видела их в последний раз. Теперь они полностью привыкли к приюту и, казалось,

не испытывали ни малейшего неудобства или сожаления от пребывания в нем.

-Нора, ты проявила

инициативу, помогая ребенку Лили, верно?-

Спросила я. - Никто в приюте не знает много о родах, и мне сказали, что без твоей помощи они бы не справились.

-У меня самой нет какого либо подобного

опыта, - ответила

она. - Скорее, надо благодарить за помощь женщин Хассе, которые действительно очень нам помогли.

Я испытала очень большое облегчение, когда ребенок благополучно родился.

-Хорошо ли чувствует

себя ребенок...? Он хорошо растет? - Робко спросила Марта. Я с улыбкой кивнула

в ответ; он был довольно энергичен в столовой, когда я посещала приют.

-Теперь, когда он начал ползать, да еще так быстро, нам нужно постоянно внимательно следить за ним. Он попытался

подползти ко мне, так что Лили пришлось

остановить его. Что- нибудь новое произошло в монастыре за мое отсутствие?- Спросила я.

-Да. Мы сделали себе поле.

Само поле было размером с домашний огород, но они, по-видимому, начали самостоятельно выращивать овощи. Тор и Рик были во главе работ в поле, и, поскольку территория, окружающая монастырь, была богата маной, оно давало отличные урожаи.

-Хорошо, что вы нашли для себя больше дел, - сказала я. - Однако будьте осторожны,

не сосредотачивайтесь так сильно на сельском хозяйстве, чтобы отдалиться от печати и производства бумаги.

-Конечно.

После подачи маны в фей камень в часовне я направилась в свою комнату,

переоделась, а затем отправилась ужинать. Дворяне, серые жрецы и стражники ели здесь все вместе, хотя и за отдельными столами.

-Ты можешь счесть манеры стражников неприятными, Ангелика, но, пожалуйста, не обращай на них внимания

сегодня вечером.

-Понимаю.

Съев еду, которую

мне подали Фран и Моника,

я подошла к столу, за которым находились стражники закончившие свою трапезу. Мне нужно было кое о чем с ними поговорить. Папа заметил меня первым и

быстро выпрямил спину, в то

время как Фран тут же приготовил для меня кресло, чтобы я могла немедля сесть.

-Леди Розмайн, - сказали стражники, поспешно опускаясь на колени. Я велела им подняться на ноги обратно,

прежде чем сесть в кресло, которое теперь предоставлено мне.

-У меня есть важные новости, а также просьба к вам и всем остальным

стражникам, - сказала

я.

-Что вы хотите нам рассказать? - Спросили они, наклоняясь вперед. Я, сначала сказала, что уверена, что рыцари уже рассказывали им об этом, а затем объяснила, почему будет выполнен

Энтвикельн.

- Короче говоря,

во время Конференции эрцгерцога в конце

весны будут подписаны торговые контракты. Купцы из других герцогств собираются

приехать в Эренфест,

и к тому времени нижний город будет перестроен, что бы он был более чистым.

-Я чувствовал, что это было довольно неожиданное решение, но теперь я понимаю,

почему это происходит, - сказал Папа, кивая на мое объяснение

и говоря вежливо, как учили стражников. Стражникам, по-видимому, сообщили о предстоящем энтвикельне и проинструктировали оказать помощь в ознакомлении населения

с новыми правилами, но им не сказали, почему это происходит или какие изменения

должны произойти.

-Если эта реконструкция не сделает нижний город Эренфеста

не уступающим по красоте и благоустройству нижним городам других герцогств,- ответила

я, - нам нужно будет провести перестройку всего нижнего города.

-... Весь нижний город? - Переспросили стражники, обменявшись растерянными взглядами.

Я посмотрела на Папу в упор.

[[image:/storage/reader-images/1197ffd47ab69f20a21ded31be2d50abef9c2f38.jpg]]

- Весь город был бы перестроен с помощью огромного, очень сильного заклинания, и в этом случае останутся

на месте только здания из айвори, сделанные

с помощью маны эрцгерцога. Деревянные надстройки и пристройки, где живет большинство простолюдинов, перестали бы существовать.

-Что?!- Кто-то резко выдохнул, кто-то наоборот втянул воздух, их глаза испуганно

расширились. Неудивительно, что они были так ошеломлены; они сами жили в деревянных пристройках зданий нижнего города.

-На самом деле гораздо проще сделать перестройку всего нижнего города, а не некоторых улиц. Эти планы были изменены

только для того, чтобы как можно меньше

воздействовать на деревянные дома, потому что я лично попросила об этом.

Для простолюдинов было невозможно отменить решения

знати; те приходили к завершению часто до того, как простолюдины даже осознавали, что что-то происходит. Мой отец сглотнул,

хорошо зная, насколько

дворяне нетерпимы к малейшему сопротивлению их планам со стороны простолюдинов.

- Вместо этого мы будем перестраивать улицы и землю под ними, - объяснила

я. - Когда мы закончим,

нам понадобится помощь горожан, чтобы предотвратить необходимость в более решительных мерах. Я хотела бы попросить

вас о всей вашей помощи в разъяснении жителям нижнего города связанными с этими действиями опасностями.

Правило первое состояло

в том, чтобы либо оставаться в своем доме, либо полностью

находиться за пределами

города в день реконструкции. Правило второе заключалось в том, чтобы плотно запирать

двери и окна и держать

их запертыми до тех пор, пока не придет известие

о завершении реконструкции. Правило третье состояло

в том, чтобы люди знали, что все, что осталось на улице, исчезнет навсегда.

Правило четвертое состояло

в том, чтобы после реконструкции избавляться от мусора и отходов надо будет в специально

отведенных местах, чтобы поддерживать чистоту

нижнего города, и нигде больше. И правило

пятое состояло в том, чтобы помнить о правиле четвертом

и следить за тем, чтобы ваши соседи тоже следовали

ему.

Пока я перечисляла все предупреждения, какие только могла придумать, Папа и стражники

слушали с серьезными выражениями лиц, внимательно запоминая их. Выражение

их глаз заставило меня почувствовать, что они с вниманием и тщанием отнесутся

к рассказанному мной.

-Судьба бесчисленных домов в нижнем городе лежит на ваших плечах. Пожалуйста, работайте вместе, чтобы защитить то, что у вас есть, - закончила

я.

-Мы глубоко признательны вам за внимание,

леди Розмайн. Я буду защищать наш дом всем, что у меня есть, - сказал Папа, ударяя себя правым кулаком по груди в районе сердца. Другие стражники сделали то же самое, дважды постучав себя по левой груди, и я с улыбкой ответила

им тем же жестом.

На следующее утро Папа и другие стражники

приготовились отправиться на Эренфест с уезжающими из монастыря серыми жрецами.

-Гюнтер. Мужчины. Я снова доверяю вам своих жрецов, - сказала я.

-Мы передадим то, что вы рассказали нам, остальным. Приятного

отдыха, леди Розмайн.

Я, как всегда, передала солдатам дополнительную плату, а затем проводила экипажи. Мне нужно было срочно ехать в следующий зимний дом.

-Гил, Хьюго, вы можете отправляться для подготовки нашего сегодняшнего ночлега.

-Да, леди Розмайн.

Как только карета с моими вещами отъехала,

я оглядела серых жрецов и жриц из монастыря, которые

пришли посмотреть, как я покидаю монастырь.

-За те два года, что я спала, я рада видеть, что вы все сотрудничали с жителями Хассе и создали

прочные связи. Это великолепное достижение, которого не смог добиться даже храм Эренфеста. Я прошу вас продолжать ваши усилия, - сказала я. Затем я переключила свое внимание на поле. - И Тор, пожалуйста, сообщи мне, если ты вырастишь

какие-нибудь особенно вкусные

овощи. Я обязательно приеду и попробую

их сама.

Тор гордо ухмыльнулся и согласился, сказав, что для меня он отберет самые лучшие овощи. Я действительно с нетерпением ждала наступления урожая.

Все опустились на колени, чтобы проводить меня, после чего я забралась

в Лесси и направилась к своему следующему пункту назначения. С этого момента Весенний Молебен шел как по маслу; каждый зимний дом встречал

меня с горячим воодушевлением и сильным волнением, столь же гладко все и закончилось. В этом году вся церемония

прошла довольно легко, так как я привыкла делать в четыре раза больше ритуалов,

путешествуя с Фердинандом по всему Центральному району.

Я потянулась, довольная

тем, что мне теперь только что и оставалось как, вернуться в храм. На этот раз мне пришлось

выпить всего два зелья, наполненных пробирающей до печенки

добротой Фердинанда, так что я даже не почувствовала особого напряжения при выполнении молебна.

- Обслуживать только часть герцогства намного проще, - размышляла я вслух. - Мне нужно будет поблагодарить Шарлотту и Вилфрида.

-Леди Розмайн, вы также не должны

забыть поблагодарить Верховного жреца, - сказал Фран, пристально глядя на меня. Я вежливо улыбнулась в ответ. Я не

забыла; я просто считала это гораздо менее важным.

- Я благодарна ему за кое что другое, - сказала

я. - Верховный Жрец заслуживает большей благодарности за то, что приготовил мне такие чудесные

зелья.

-Я понимаю.

Так как мы путешествовали на верховом звере, Фран и я первыми вернулись в храм, привезя с собой потир. Гил и Хьюго прибудут позже на день, так как они возвращались в экипаже в Хассе, где они остановятся на ночь, прежде чем вернуться

в храм. Скорее всего, они вернутся завтра днем.

-Ордоннанц, - сказала я, используя

фей камень ордоннанца, который я одолжила у Фердинанда, чтобы сообщить ему о моем возвращении. - Это говорит Розмайн. Я прибуду в храм к четвертому колоколу,

так что сообщите об этом Шарлотте.

Существовал только один потир-божественный инструмент, поэтому мы по очереди объезжали Центральный район. Я в этот раз отправилась первой, так как было известно,

что мне нужно будет сделать перерыв. Следующей

будет Шарлотта, затем Вилфрид, а после Фердинанд.

Я прибыла к главным воротам храма, как и было запланировано, после чего обнаружила

Шарлотту, ожидающую в синих церемониальных

одеждах рядом с выстроившимися цепочкой

экипажами.

Вот я и вернулась, - сказала я.

-С возвращением, сестра.

Как ты себя чувствуешь?

-Благодаря помощи Вилфрида и твоей

помощи я выполнила свои обязанности Верховного

епископа в Весенний молебен не потеряв сознания и не заболев. Я

представляю, как тебе будет трудно,

и я очень тебе благодарна за это.

Чашу передали слуге Фердинанда, который

должен был сопровождать Шарлотту в ее поездке. Шарлотта

смотрела, как он почти баюкает драгоценный божественный инструмент, а затем садится в карету, в которую скоро сядет и она. Перед тем как она сегодня отправится ко сну,

ей предстоит

провести церемонию в ближайшем зимнем доме на юге.

-Ну что ж, тогда, я полагаю, мне пора, - сказала Шарлотта.

- Я бы не хотела излишне опоздать.

Верно. Прощай. Все, хорошенько позаботьтесь о Шарлотте.

Проводив Шарлотту, я повернулась, чтобы уйти в свои покои, но Фердинанд

схватил меня за руку и рывком поднял мою голову.

Ээп! Что вы делаете?!

- Воскликнула я.

Ты только что вернулась

с Весеннего молебна, но выглядишь

здоровее, чем ожидалось.

- Я выпила всего пару зелий благодаря небольшому количеству ритуалов, которую

мне нужно было провести. Очень приятно, как мало работы приходится на каждого из нас, когда мы делим работу между собой.

-Действительно. Тем не менее, тебе все равно надо провести

этот день в постели, - сказал Фердинанд. И поэтому, как и было велено, я провела остаток дня, валяясь в постели с книгой в руке.

На следующий день я вернулась

к своей обычной жизни, проводя

утро упражняясь в кружении веры и игре на харшпиле,

а затем помогая Фердинанду в его работе. Кроме того, в те дни, когда у меня не было никаких планов, связанных с детским домом, мастерской или чем-то еще, я также посещала уроки зельеварения профессора

Фердинанда. Он начал с простейших

целебных зелий, которые регулярно использовали рыцари, и его целью было, чтобы я, по крайней мере, смогла сделать свои собственные зелья к концу его курса. Я была ему очень благодарна что он дал мне возможность научиться делать лекарства

для себя самой.

Но мое драгоценное время для чтения... Я хочу читать книги...

Я продолжала учиться

делать зелья, несмотря

на боль в сердце, и вскоре научилась

делать самое распространенное зелье – зелье восстановления сил. Это был рецепт, которому

также обучали в Королевской академии,

и на вкус он был совсем неплох. Оно без труда пилось...

но…было почти что бесполезно в плане действенности. Мало того, что оно было слабым и медленно действующим, но я так привыкла к тому что обычно готовил Фердинанд, что по сравнению

с ним этот состав казался

почти совершенно бесполезным.

-Не равняй себя со своими одноклассниками, которые

не получили абсурдное

количество маны за счет ее почти постоянного сжатия. Подобного зелье восстановления сейчас более чем достаточно для среднего ученика академии. Они продаются, как горячие пирожки,

ученикам рыцарей, которых обучает лорд Бонифаций, — тем, у кого нет ни времени,

ни сил, чтобы самим собирать

ингредиенты и варить

зелья, - сказал

мне Фердинанд приподняв

в холодной усмешке

уголки губ. Похоже, что их изготовление было для него хорошим источником

денег во время учебы в Королевской академии.

-Но разве зелья, которые вы варите, не будут продаваться дороже, чем эти, начального уровня?

-Нет, они слишком

дороги, чтобы быть прибыльными. Сами ингредиенты редки и их трудно собрать,

а рецепт приготовления гораздо сложнее. Они стоят слишком дорого, чтобы их могли позволить себе ученики.

Холодный пот побежал у меня по спине, когда я узнала, что зелья восстановления сил, которые я использовала ежедневно, были столь не дешевыми.

- Подождите, но я использую их все время, не так ли? .. Я не помню, чтобы когда-нибудь платила

за них...

-Это допустимо, так как ты выполняешь работу, которая с лихвой компенсирует их стоимость. Мана, которую ты восстанавливаешь при этом, немедленно расходуется и на благо герцогства.

При нормальных обстоятельствах Фердинанд платил бы

мне за работу, которую я выполняла, помогая ему с документами — на самом деле, все синие жрецы, которые также помогали ему, получали за это деньги.

Я была единственной кто делала это бесплатно. Это было то, о чем я никогда по-настоящему не задумывалась, так как я всегда рассматривала ситуацию как помощь,

а не работу.

Я не могу поверить, что он тратил мое жалованье

на создание зелий, которые я пила!

Я только и могла что повесить голову от

того, насколько безжалостен был Фердинанд. Он давал мне зелья восстановления, как будто это было сущим пустяком, в

то же время скрывая от меня, что для их оплаты использовались мои собственные деньги.

Ремеслнники Хальдензелле

Возвращение Шарлотты с Весеннего молебна

означало, что пришла очередь Вилфрида.

Нам с Фердинандом, как Верховному жрецу и Верховному епископу, соответственно нужно было наблюдать

за передачей потира, но как только это было сделано,

мы проводили их обоих и отправились обратно в свои покои.

-Кстати, Фердинанд. Разве вы не

собираетесь путешествовать на верховом звере?- Спросила я. - Почему же тогда вы должны отсутствовать

столько же дней, сколько Вилфрид и Шарлотта? Вы совсем не бережете время.

-В отличие от тебя, мне не нужно

ставить сбережение телесных сил превыше всего остального. Моя цель не состоит в том, чтобы как можно сильнее ужать свое расписание.

Вместо того, чтобы использовать своего верхового зверя для посещения нескольких зимних домов за день, Фердинанд собирался

каждое утро, после того как закончит церемонию, собирать в окрестностях ингредиенты. Очевидно, в этом году у него было гораздо

больше свободы действий

во многих отношениях, так как я уже проснулась, и нам все еще помогали

Вилфрид и Шарлотта.

- Это редкая возможность попутешествовать,- заключил Фердинанд.

– И я должен ею воспользоваться.

- Фердинанд, могу я попросить вас не говорить

таких вещей при Ангелике?- Попросила

я. Она смотрела на Фердинанда

и Экхарта с выражением чистой зависти, проговаривая себе под нос: - Сбор ингредиентов...

Фердинанд и Экхарт, конечно, полностью игнорировали её.

-Ты отправишься в Халдензель до того,

как я вернусь с Весеннего молебна, верно? Вот, Эльвира прислала письмо. Прочитай его позже,- сказал Фердинанд.

-Хорошо. Я вижу, тут есть предостережения о поездке и о том, кто будет меня сопровождать.

-Разве я неясно сказал только что "позже"? - Осведомился Фердинанд.

Он был заметно раздражен тем, что я начала читать письмо, как только взяла его у него, но я проигнорировала его и продолжила

чтение.

В письме были перечислены самые важные члены собирающейся для поездки группы, это были я, Гутенберги, Эльвира, а затем Вилфрид и Шарлотта, которых мы собирались близко познакомить с печатным делом. Десять рыцарей Ордена и Карстедт, как командующий рыцарями,

также будут сопровождать нас в качестве

телохранителей, поскольку так много членов семьи эрцгерцога оказывались в одном месте.

-Я вижу, вы с нами не едете, Фердинанд. А я думала,

что вы возможно тоже будете

сопровождать нас, раз вы являетесь моим опекуном.

-В этом нет необходимости, учитывая, что там будут

присутствовать твои родители, Карстедт и Эльвира.

- О, это правда. Хм... В письме говорится,

что нужно взять с собой только одного служителя, одного чиновника и одного рыцаря личной охраны,

так как наша группа будет весьма многочисленной... но также и то, что они должны быть одного пола, так как они будут спать в одной комнате. Что мне делать? Среди моих чиновников и служителей нет ни одной незамужней взрослой

женщины.

Несовершеннолетним

и замужним женщинам

обремененным семьей и детьми было бы очень неудобно участвовать в таких длительных

поездках, и, учитывая,

насколько суровым и холодным будет путешествие, я также не хотела брать с собой Рихарду. Фердинанд

принял решение, чтобы она сопровождала меня в Королевскую академию, но, учитывая

её возраст, мне казалось неправильным таскать её повсюду.

- Ты не сможешь найти нового служителя специально для Халдензеля, у нас мало времени. Советую

обсудить это с Эльвирой, - сказал Фердинанд.

Уточнив у Эльвиры, что мне также разрешено

брать с собой учеников, я решила, что меня будут сопровождать Лизелетта

и Филина. В качестве рыцаря телохранителя сопровождать нас будет Ангелика,

но это решено еще в самом начале, так как она была единственной в моей свите совершеннолетней женщиной-рыцарем.

Прошло несколько дней с тех пор, как Фердинанд отбыл на Весенний

молебен, и теперь я готовилась к отъезду в Хальдензель. Фран внес короб, завернутый в ткань.

-Леди Розмайн, это маленькие потиры, которые мы должны доставить

Халденцелю, и это приветствие, которое пристойно произнести

при их доставке. Пожалуйста, используйте его при составлении своего приветствия.

-Спасибо, Фран. Это мне очень пригодится.

В обязанности храма входила доставка

малых чаш, поэтому я должна была отправиться в Халдензель в своей церемониальной мантии Верховного епископа.

Я сопровождала Фердинанда, когда он доставлял

их Гибам обратно

еще в дни моего послушничества, но это был первый раз, когда я делала это самостоятельно. Я чувствовала себя несколько неловко и хотела

взять с собой одного из моих храмовых

слуг для поддержки,

но вскоре отказалась

от этой идеи; они почти

наверняка умерли бы от стресса из-за необходимости путешествовать в окружении столь высокопоставленной знати.

-Доброе утро, леди Розмайн.- Бенно и Дэмиен приветствовали меня от парадных

ворот, где их ждали экипажи;

им было велено прибыть в храм пораньше,

чтобы мы могли добраться до замка к третьему колоколу.

Иоганн и Зак, должно быть, пришли пешком,

так как я увидела серого жреца, который

вел их от черного входа.

-Можем мы погрузить наш багаж в верхового зверя? - Спросил

Лютц.

О, Лютц, тебя взяли на помощь?

-Да, потому что нужно будет отправить обратно кареты,- ответил он. Он не собирался

ехать с нами в Халдензель, но Бенно все равно привел его сюда, чтобы помочь нам. Я слегка улыбнулась на это и открыла дверь на заднее сиденье Лесси.

- Ого?! Что это такое?!- Воскликнул Иоганн, отпрянув, когда увидел, как одна сторона моего Пандабуса начала открываться.

-Это верховой зверь

леди Розмайн,- ответил

Лютц. – Вы будете путешествовать внутри него, так что клади свои вещи внутрь.

Все остальные уже ездили в Лесси раньше, поэтому они занесли свои вещи внутрь без каких либо колебаний.

В багаже у нас была растительная бумага и цветные чернила на продажу, инструменты, необходимые для изменения

магических контрактов, инструменты, необходимые Заку для его работы, и сменные одежды. Тем временем Иоганн с гримасой

наблюдал за моим верховым зверем. Только когда Зак рявкнул

на него, чтобы он поторопился, он с заметной

робостью начал загружать

свои вещи.

-Давай, Иоганн. Не мешайся у меня под ногами. Иди уже садись.

Это удобнее, чем в карете.-

После нескольких кратких,

недовольных замечаний, Зак запихнул Иоганна

в Лесси, прежде чем забраться

сам. И с этими словами

мы тронулись в путь.

Когда мы взмыли в воздух, Иоганн впал в истерику,

сопровождаемую криками и брыканием ногами.

Через подобное прошли все кто сейчас ехал в моем верховом звере, поэтому они наблюдали за происходящим с понимающим сочувствием. Со стороны это смотрелось наверно

довольно забавно.

Держась в хвосте Дамуэля, я следовала к замку, где мы должны были встретиться с остальными, отправляющимися с нами в Халдензель. Ангелика

сидела на пассажирском сиденье; по правилам этикета, когда я ехала с простолюдинами, мне нужен был телохранитель.

Третий колокол еще не прозвенел, но все были готовы и уже ждали перед замком — в общей сложности более двадцати человек.

Я спустилась в Лесси и начала здороваться с ними.

Дамуэль был временно

освобожден от своих обязанностей, в то время как Лизелетта

поспешила загрузить багаж Ангелики.

-Мы отправляемся немедля,-

заявила Эльвира, как человек, отвечающий

за нашу группу, этими словами

поднимая стаю верховых

зверей в воздух. Вилфрид был среди них, сидя верхом на своем собственном верховом

звере, в то время как Шарлотте пришлось

ехать верхом на верховом звере одного из её вассалов.

И вот мы направились в Халдензель, окруженные рыцарями-стражами. В отличие от той поездки, когда мы добирались

из храма в замок, в моем Пандабусе

было сейчас очень тихо.

-Это примерно

здесь начинается Халдензель, верно? - Спросила

я.

-Это самая северная

провинция герцогства,- ответил Бенно. В прошлом году Гутенберги путешествовали в каретах, по дороге продавая

книги, так что путешествие заняло у них несколько дней. Но благодаря

использованию верхового зверя, в этот раз поездка

не заняла у нас и полдня. Мы парили над густым хвойным

лесом, и это и был Хальдензель. Южная часть провинции

была покрыта лесом, в то время как на севере в основном

росли деревья значительно ниже, и к тому же там еще не сошел снег. Посреди широкой равнины

стоял большой, белоснежный каменный замок, цвет которого говорил о том что он был сделан из айвори,

который служил как летним особняком

для Гиба Хальденцеля, так и зимним домом для жителей

провинции.

-Добро пожаловать в Халдензель.

Сначала нас поприветствовал Гиб Хальдензель, затем другие обитатели

замка. На их многословные приветствия, как предводитель нашей группы, ответила Эльвира, после чего я в качестве

Верховного епископа выступила

вперед с маленькими потирами.

-Милостью Флютрейн, Богини Воды, несущей исцеление и перемены, и двенадцати богинь, которые служат рядом с ней, Гедульд,

Богиня Земли, получила

силу порождать новую жизнь. Я молюсь от всего сердца,

чтобы бесчисленные жизни в этом мире смертных

были наполнены божественным цветом Флатрейна.

-Действительно, Гедульд, Богиня Земли, наполнена

маной Флатрейн, Богини Воды, - сказал Гиб Халдензель. - Да будет благословенно таяние снега. Да будет благословенно наступление весны.-

После доставки чаш гибу мои обязанности Верховного

епископа подошли к концу. Это был немного

нервирующий опыт, так как я впервые доставляла

потиры непосредственно дворянину, но в конечном счете я выполнила это без каких либо шероховатостей. Слуги Гиба Хальдензеля приняли чаши и куда-то унесли их. Они, вероятно, точно знали, где они должны

храниться.

-Я считаю, что будет лучше, если мы сначала выпьем чаю и обсудим наши планы на будущее, - сказал Гиб Халдензель. Затем нас провели

в просторный обеденный

зал и подали горячий чай. Он был немного сладковат

и не похож ни на один чай, который я пила раньше в этом мире, но все равно согрел мое тело и душу.

Один из чиновников Халдензеля выступил вперед:

-После я провожу вас всех в наши печатную мастерскую, - сказал он. - В настоящее время у нас там работают

ремесленники, так что лорд Вилфрид

и леди Шарлотта могут сами увидеть, как ведется работа. После этого мы отправимся

к чиновникам, занимающимся печатной промышленностью, и подпишем новые контракты с компанией Плантен.

Вилфрид и Шарлотта выслушали эту

новость с напряженными лицами. Это была не обзорная экскурсия, а рабочая поездка для них, чтобы увидеть печатную

промышленность в действии. Это был

первый раз, когда их слуги увидели бы настоящую, работающую типографию. Все они, похоже, были этим взволнованы.

-А теперь,

пойдемте?

В замке Халдензеле, по-видимому, простолюдины жили под землей, в то время как на верхних

этажах находились рабочие места и жилые помещения

для знати. Замок ощущался не как хоть и большое но отдельное

строение, а как маленький город.

- Эрнеста, ты выросла

здесь?- Спросила Шарлотта.

- Верно. Однако печатное

дело зародилось в Хальдензеле всего считанные годы назад, и, поскольку я была у вас на службе все это время, я сама о нём знаю очень мало.

Похоже, что рыцарь-страж Шарлотты Эрнеста была дворянкой из Халдензеля. Мы слушали, как она рассказывает о провинции, пока шли по полутемному коридору.

С дальнего от нас конца доносился тяжелый стук.

-Что это за шум?- Спросил Вилфрид, прикрывая

одно ухо, когда мы подходили

все ближе и ближе к источнику шума. – Очень громко.

Я почувствовала, как наши рыцари усилили бдительность, когда ритмичный стук стал увеличиваться в громкости.

-Это звук работы печатного пресса. У нас сейчас работает

только один пресс, но стук еще громче,

когда работают все три, - с улыбкой ответил Гиб Хальдензель, открывая

дверь в типографию.

Шум тут же стал намного сильнее. Внутри было несколько

высоких, мускулистых парней, сжимающих большой стержень, который издавал громкий стук каждый раз, когда они его резко дергали

на себя. Они выглядели как люди, которых ожидаешь летом увидеть занятых

охотой в лесу, но в данный момент они работали

в одежде, испачканной черными чернилами. Одного этого зрелища

было достаточно, чтобы поразить тех, кто вырос в Квартале

Аристократов; все, что они могли сделать, - это смотреть широко раскрытыми

глазами.

Тем временем чиновник,

занимающийся печатной мастерской, начал свое объяснение. Он отметил, что здесь было три печатных станка: один, который Инго привез и собрал сам, один, который

был сделан под наблюдением Инго, и один, который они сделали сами без посторонней помощи. В данный момент использовался только один пресс.

-Это так же относится и к металлическим буквам,- продолжил чиновник.

- Поскольку простолюдины не умеют читать, мы поручаем

верстку и корректуру чиновникам. Мы были удивлены, узнав, что в мастерской леди Розмайн этой работой занимаются

серые жрецы.

-Все воспитанники моего приюта весьма искусны в различных ремеслах,

- ответила я.

Ремесленники достали из пресса бумагу,

нанесли на пресс свежие чернила,

а затем установили на место следующий лист. Они работали

здесь всего два года, но их движения

уже были плавными

и экономными.

-Халдензель относится к печати, как к зимнему

рукоделью. Мы прекращаем его летом, так как нам приходится уделять приоритетное внимание

охоте на севере и сельскому

хозяйству на юге. Печать - это то, чем можно и нужно заниматься в течение долгой зимы, - объяснил чиновник,

объясняя этапы печати. Все внимательно слушали его, и другой чиновник начал делать заметки, но это все я уже знала, поэтому я обнаружила, что меня больше интересует культура

Халдензеля.

-Халдензель живет в том числе и с охоты?- спросила я.

Гиб Хальдензель кивнул с видом человека, который очень гордился этим.

Наш величайший

долг – добыть на как можно больше фей зверей, - сказал он.

-Чем больше фей зверей будет добыто в этих холодных

землях, тем слабее будет Повелитель Зимы, когда он восстанет, - добавил Карстедт,

предлагая своё видение происходящего в качестве рыцаря-командира.

Зимние фей звери пожирали друг друга, чтобы стать более могущественными, и последний выживший

становился Повелителем Зимы, и именно по этой причине жители Халдензеля старались

как можно сильнее сократить их численность. Исторически сложилось так, что в Халдензеле было больше всего рыцарей, чем в любой другой провинции

из-за того, что местные дворяне

воспитывались в подобной

среде. Даже простолюдины были выносливее и

сильнее себе подобных из других провинций, так как они должны были сами охотиться на некоторых фей зверей.

-Но это не единственная причина,

по которой мы охотимся на фей зверей. Мы также охотимся на них, чтобы защитить наши посевы, - продолжил Халдензель. Простолюдины умерли бы с голоду,

если бы фей звери невозбранно кормились на их полях. Хотя жители юга вели ту же жизнь, что и крестьяне в окрестностях города Эренфест, жители севера скорее были охотничьими племенами и проводили

лето, путешествуя по Хальдензелю,

чтобы поохотиться, прежде чем провести зиму в замке. - Многие племена закончили подготовку

к отъезду. Как только Весенний молебен закончится

сегодня вечером, они отправятся на охоту.

-Я с нетерпением буду ждать этого,- сказала я. - Я впервые участвую

в Весеннем молебне за всю провинцию.

После нашей экскурсии

по типографии мы перешли в кузницу. Внутри находилась кучка мастеров с деревянным ящиком,

с напряженными лицами ожидавших прибытия

Иоганна. Я услышала, как Иоганн тяжело сглотнул, когда увидел их, и он обменялся с ними напряженными и недовольными взглядами.

-А теперь покажите

мастеру из Эренфеста

результаты ваших зимних трудов, - приказал Гиб Хальдензель, побуждая кузнецов выйти вперед со своим ящиком. Иоганн принял его, положил

на стол, а затем начал осматривать находившиеся внутри металлические буквы.

В кузнице стало весьма тихо, воздух словно сгустился от напряжения. Мастера наблюдали за руками Иоганна с почти пугающе напряженным выражением, но он так внимательно изучал каждую литеру, что, казалось,

вообще не замечал их взглядов.

Кузнеца, который раньше жутко боялся

моего верхового зверя и нахождения среди знати, теперь словно подменили.

Иоганн продолжал молча изучать металлические буквы, в то время как чиновники объясняли

Вилфриду и Шарлотте,

как изготавливаются буквы и все необходимые для печати мелкие детали, а также как они используются в печатных прессах.

Послышался звяк металла,

когда Иоганн разделил

буквы на две стопки.

-Эти сойдут. Эти - нет, - прямо сказал Иоганн.

- Они сделаны не по чертежам. Они неправильные.- Должно быть, он вложил в осмотр все свои силы, потому что к тому времени, когда он закончил,

на его лбу выступили капельки

пота. Он вытер его рукавом и вздохнул,

довольный тем, что работа была сделана.

Ремесленники, чьи буквы были признаны

не соответствующими требованиям, уставились на Иоганна

широко раскрытыми глазами.

-Че за "Эти

- нет"?!- Воскликнул один. - Не думай надурить

нас! Мы действительно сделали их по чертежам!

-Да что с ними не так?!- Выкрикнул другой.

Иоганн покачал головой, выдерживая нападки молодых

мастеров и суровые взгляды более старших.

-Я имею в виду... Я же сказал вам. Они сделаны не по чертежам.

Они непригодны для использования.

- А ну повтори это еще раз, если осмелишься!

Атмосфера сразу же стала враждебной, когда ремесленники Хальдензеля начали вслух угрожать

Иоганну. Дворяне вокруг меня повернулись, чтобы посмотреть на них, явно неприятно удивленные

этой агрессией.

Это нехорошо...

Мастера Хальденцеля были в ярости из-за того, что всю зиму занимались изготовлением этих букв, а их отвергли без объяснения причин, в то время как Иоганн сердито смотрел на них, не желая менять своего решения.

Это был, пожалуй,

единственный раз, когда он проявил

твердость характера, которая была естественна для большинства других

ремесленников, и хотя ни одна из сторон не была неправа в своей позиции, было чрезвычайно опасно проявлять такого рода агрессию в присутствии дворян. Я инстинктивно шагнула вперед, чтобы положить конец конфликту.

-Иоганн, позволь мне тоже их увидеть.

Ведь это я, кто первой сделала такой заказ.

-Леди Розмайн...

Среди знати и ремесленников поднялся

переполох, когда я, приемная дочь эрцгерцога и гостья провинции, ввязалась в спор простолюдинов. Я полностью

проигнорировала эту суету и начала тщательно изучать литеры обеих стопок.

-...Ах, это, конечно, действительно не подойдет. Права ли я, предположив, что в этом и заключается проблема?- Спросила я, указывая на проблему, о которой я говорила. Иоганн кивнул в ответ. Если сравнить две стопки, то становилось ясно, что отвергнутые литеры нарушали

требования по длине и ширине. Такие несоответствия, какими бы незначительными они не казались

со стороны, были, по сути, смертным приговором для литер. Я вспомнила, что в литерах,

которые Иоганн изначально

создал для меня, не было таких ошибок, и в очередной раз удивилась тому, насколько он был искуснее

других кузнецов.

- При использовании вот этих литер чернила размажутся по странице, что делает их непригодными для использования. И эти не получили надлежащей шлифовки, что означает,

что они повредят бумагу в процессе печати.

Я указала по очереди на каждую крошечную

букву и объяснила, почему она оказалась среди признанных негодными.

Ремесленники явно хотели возразить мне, желая сказать,

что наши требования были чересчур высоки, но мой статус аристократки означал, что они не смели вступить со мной в спор.

-Я полагаю, вы, должно быть, считаете такой уровень точности

необоснованным, но я уже много лет заказываю

такие точно изделия у Иоганна.

Изготовление металлических букв не допускает

малейшего отступления от указанных размеров;

они должны быть почти неразличимы от образцов по которым изготавливались.- Когда ремесленники «сдулись»,

я обратила свое внимание на Иоганна. -Это проблема, с которой похоже сталкиваются многие ремесленники, но твоих объяснений явно не хватает.

В Эренфесте ты можешь отказаться от изделий мастерских, без объяснения причин, если тебя не устраивает

результата, так как люди там знают, что ты не очень хорошо управляешься со словами. Но это Халдензель. Я полагаю, что те, кто впервые выполняют

подобную работу, не поймут своих ошибок, если ты не объяснишь их подробно.

-Но, чертежи...

-Не все умеют читать чертежи.

Они как и ты могут знать что означают цифры, но быть не способны

прочесть более подробные

инструкции, написанные рядом с ними. И самое главное, другие клиенты редко требуют такой точности, как я. Возможно,

они не понимают того уровня

точности, который мне требуется.

Иоганн моргнул, осознав, что я имела в

виду. Он так привык к особенностям моих заказов, что считал само собой разумеющимся следовать чертежам точь в точь,

без малейшего отклонения и погрешности, но даже в Эренфесте, он был единственным способным на такое.

-Розмайн, мне они кажутся все

одинаковым. Что с ними не так?- Спросил Вилфрид, в какой-то момент подойдя к нам сзади, чтобы посмотреть

на литеры.

-А, Вилфрид. Я думаю, ты поймешь, если сравнишь эти, - сказала я, выстраивая

четыре литеры, которые

прошли проверку Иоганна, рядом с четырьмя, которые этого не смогли сделать.

Вилфрид внимательно осмотрел их прищуренными

глазами, прежде чем в конце концов высказать свои мысли.

- Вот эти вот выглядят

немного короче.

- Брат, позволь мне тоже посмотреть,- сказала Шарлотта, меняясь местами с Вилфридом, чтобы самой посмотреть на металлические буквы. Я начала рассказывать им, как работает печать, и обратила их внимание, что даже малейшее

несовершенство шрифта может вызвать огромные

проблемы, и заметила,

что кузнецы Халдензеля

тоже внимательно слушали меня, со смиренным выражением

лиц. Мне пришло в голову, что я никогда раньше не пыталась

подробно объяснить эту особенность при изготовлении шрифта, так как Иоганн каждый раз идеально

выполнял мои заказы. Похоже, это мне нужно было работать

над своими навыками

объяснения.

- Высота каждого типа букв должна быть точно одинаковой, прежде чем их можно будет использовать, а неровность поверхности шрифта вообще недопустима, - в конце концов заключила

я. - Металлические буквы, которые

делает Иоганн, одинаковы. Я даже позволю себе сказать,

что в этом их совершенстве единообразия кроется своеобразная красота. Вы не согласны со мною?

Было легко не заметить недостатки шрифта, рассматривая каждую букву по отдельности, но когда

они были выстроены в ряд длинною в десять или двадцать букв, различия между

ними становились совершенно

очевидными. Некоторые нельзя было поставить на торец, так как они тут же падали,

у некоторых бросался

в глаза недостаток обработки металла,

а некоторые, хотя бы на один миллиметр, были немного выше других. Увидев в чем дело, кузнецы Халдензеля поняли свою неправоту.

-...Мы их переделаем.

-Примерно половина ваших литер признана

приемлемой, так что вы наверняка

справитесь,- заверила я их. - Вы должны гордиться тем, что смогли добиться столь многого; даже в Эренфесте

очень мало кузнецов,

способных делать шрифт, который получает одобрение Иоганна.

Не так ли, Иоганн?

- Да. Даже моему ученику Данило они нелегко даются. Он еще не способен делать их без ошибок.

- И поэтому я верю в мастерство кузнецов

Халдензеля. Я верю, что вы все проявите

большую внимательность при изготовлении следующих

литер и получите одобрение Иоганна.

Любая оставшаяся враждебность исчезла в одно мгновение, и все ремесленники сделали серьезные лица. Они собирались

тут же вернуться к работе над шрифтом,

поэтому мы попросили

Зака и Иоганна остаться с ними, а затем отправились на нашу следующую

запланированную встречу.

-Сейчас мы отправимся в Гильдию

печатников Халдензеля,- сказал чиновник, сопровождавший нас. – Вряд ли мне вас удастся поразить чем то, так как я в

одиночку отвечаю за печатное дело Хальдензеля.

Представители компании Плантен, до

этого момента намеренно держались позади дворян, но теперь пришло их время. Чиновник рассказал нам о Гильдии

печатников, и нас провели в угол комнаты,

где работал чиновник. Нам также показали несколько документов, необходимых для ведения

бизнеса с простолюдинами.

-Вот наше разрешение от Купеческой Гильдии.

Существование этого документа

является доказательством того, что была создана Гильдия печатников. Здесь у меня также есть разрешение для нашей провинции

от Ауба Эренфеста и приказ от нашего гиба. Прежде чем расширять печатное дело на новом месте, пожалуйста, сначала проверьте наличие этих документов, - пояснил чиновник. Он продолжил описывать процесс

получения необходимых

разрешений, создания мастерских, выполнения самой печати,

а затем продажи печатной продукции. Здесь всплыли некоторые очень неочевидные детали

производственного процесса и проблемы, с которыми они столкнулись, вероятно,

известные ему из-за того, что он был вовлечен во все это от начала до конца.

Вилфрид внимательно слушал, так как ему было

поручено провести заключительные проверки, в то время как его чиновники

быстро все записывали. Чиновники Шарлотты делали то же самое, так как им уже сообщили,

что они будут выполнять аналогичную работу со следующего

года. Филина тоже что-то записывала, получив инструкции от Хартмута узнать все, что ей нужно будет знать в качестве

моего вассала.

- Сейчас я начну встречу с компанией "Плантен", так что вы все можете использовать это время для отдыха,- заключил

чиновник, жестом подозвав

Бенно и Дамиана, как только он закончил

свою речь. Мы продолжили наш путь, возвращаясь в благородную часть замка, перейдя

к обсуждению завтрашней работы.

Весенний молебен в Хальдензеле (❀)

- Вы, должно быть, все устали. Пожалуйста, отдохните

в своих комнатах до начала Весеннего молебна,

- сказала графиня Халдензель. Она не сопровождала нас на экскурсии,

но, тем не менее, выступила

в качестве превосходного хозяина. Наши служители

уже подготовили наши комнаты и распаковали багаж.

Филина, Ангелика и я вошли в предназначенные мне комнаты, и обнаружили, что Лизелетта, после того как закончила распаковывать багаж каждого, уже приготовила мне воду для ванны.

- Будете ли вы носить свои церемониальные одежды

Верховного епископа во время Весенней молитвы?- спросила

она, купая меня.

- Конечно буду. Я ведь буду участвовать в качестве Верховного епископа и того, кто привез потиры, поэтому

мне понадобятся мои церемониальные одежды, - ответила

я. Я лично считала, что теперь, когда я передала чаши, моя работа здесь была закончена,

но, вероятно, для меня было лучше перестраховаться и надеть мантию Верховного епископа

для Весеннего молебна.

Лизелетта, по-видимому, уже разговаривала с графиней, и она сообщила

мне, что весенний

молебен начнется на шестой колокол. До этого нас попросили

собраться в обеденном

зале, а оттуда мы переберемся на площадь.

Как только я надела свои церемониальные одежды и весеннюю заколку для волос, я забралась в свой Пандабус.

Я все еще была довольно

уставшей после экскурсии,

поэтому я получила

разрешение от Гиба Хальденцеля передвигаться по замку в моем верховом звере.

- А, леди Розмайн. Теперь, похоже все в сборе. Тогда, пройдем на площадь?

Похоже, что я была последней,

кто появился в обеденном зале. Когда я прибыла, Гиб Хальденцель встал и в сопровождении жены направился на площадь.

- При обычных обстоятельствах лорд Вилфрид точно так же сопровождал бы вас, но, к сожалению...- Эльвира замолчала и вместо этого попросила Вилфрида

идти справа от меня, пока я ехала в своем верховом звере. Позади нас следовала Шарлотта,

затем Карстедт, сопровождавший Эльвиру, а затем наши чиновники

и служители, которые выстроились в порядке их статуса. Наши рыцари-стражи окружили

нас защитным строем, и Ангелика

шла слева от меня.

Гиб Хальденцель и его жена неторопливо спустились

по лестнице. Мне стало любопытно,

почему Весенний молебен проводился на площади, а не в большом зале, но потом я вспомнила, что Праздник урожая в Иллгнере

проходил не в дворянском поместье,

а на публике, где простолюдины и гиб вместе праздновали это событие. Возможно,

совместное празднование также было обычным

явлением в Халденцеле.

Я уже знала, что у простолюдинов было собственное жилое пространство под землей, и действительно, там был длинный

зал из айвори с дверями

в стенах, расположенными через равномерные промежутки пространства. Зал был похож на длинный коридор, подобный

тому что соединял общежития в Королевской академии.

Белые стены, казалось,

слабо светились, но все равно, в зале было немного

тускловато.

Вскоре мы прибыли на большую площадь. Простолюдины уже собрались, но, это было совсем не похоже на Весенний молебен перед зимними домами в Центральном районе. В центре площади расположилась большая круглая сцена, на которой

находилась трибуна и алтарь, на который возлагались подношения богам и стоял малый потир.

Во время Праздников урожая в Хассе и Иллгнере,

на сцене сидя обычно располагались дворяне, смотря на простолюдинов сверху вниз. Однако здесь, в Хальденцеле, возле сцены стояли круглые столы, за которыми

уже сидели знатные люди провинции. Было также несколько

других круглых столов,

расположенных прямо перед сценой, но эти были еще пусты.

Я могла только предполагать, что ближайший к сцене столик предназначался для представителей семьи эрцгерцогов, в то время как места, которые были немного дальше,

предназначались для Гиба Хальденцеля и его жены.

- Вот сюда, леди Розмайн.- Гиб Хальденцель выдвинул

для меня кресло, и сразу же по всем собравшимся прошла какая-то дрожь; похоже, что это действо

стало для них столь большой

неожиданностью, что они полностью не смогли скрыть свои чувства.

Я взглянула на Карстедта и Эльвиру, не уверенная, действительно ли мне следует сесть, и они слегка покачали головами.

По-видимому, это был сигнал, что я должна отказаться.

- Мои извинения, Гиб Хальденцель, но не могли бы вы сначала предложить место Вилфриду? Я хочу сначала убрать своего верхового зверя,- сказала я, не прямо отказываясь от его предложения, и неторопливо выбираясь

из Лесси. Гиб Хальденцель в ответ улыбнулся, теперь заметно шире, прежде чем проводить Вилфрида

к его месту. Затем он подвел Шарлотту

к её месту, и напряжение

в воздухе сразу же спало.

- А это ваше место, леди Розмайн.- повторил

Гиб Хальденцель и снова выдвинул

кресло, как только я убрала своего верхового

зверя. Мне показалось, что теперь мне можно сесть, поэтому я села. Сиденье

было в самый раз, высота подушек была подобрана специально под меня.

Вилфрид и Шарлотта

сидели теперь слева от меня, в то время как Гиб Хальденцель и его жена справа от меня. Карстедт

и Эльвира сидели напротив меня. Похоже, что теперь все заняли отведенные им места, поэтому наши чиновники

и служители тоже могли сесть. Только наши рыцари-стражи остались

стоять позади нас. Но нашим служителям нужно будет снова встать, как только начнется

весенний молебен.

Вскоре пробил шестой колокол, возвещая о начале Весеннего молебна.

После каждого перезвона

эхом разносившегося по площади, все больше ранее суетившихся простолюдинов замолкали.

- Верховный епископ. Пожалуйста, выйдите на сцену, - сказал Гиб Хальденцель, вставая вместе со своей женой и направляясь на сцену. Я быстро сделала то же самое и последовала за ними, от этой внезапной просьбы у меня довольно сильно закружилась голова.

Так, так, минуточку! Я не слышала

что мне нужно будет делать что-либо кроме того что передать потиры!?

Я думала, что моя работа здесь была закончена после передачи чаш! Фердинанд! Помогите!

Фран! Поднимите пластинку

с текстом, на которой будет написано что мне говорить!

АААААА!

- Это прославленный Верховный

епископ, известный всем как святая Эренфеста. Она дочь моей младшей сестры Эльвиры, и мы празднуем

её возвращение на родину!- Провозгласил Гиб Халдензель, заставив

собравшихся простолюдинов разразиться радостными возгласами.

[[image:/storage/reader-images/48b4e0a9911ceb33f5c9bec962c3747ddf006b09.jpg]]

Похоже, жители Халдензеля

намеревались относиться ко мне как к члену правящий в провинции семьи исключительно потому, что я была дочерью Эльвиры, хотя на самом деле они никогда раньше меня не встречали.

Гиб Хальденцель поднял до уровня плеча,

раскрытую ладонь, направленную к находящимся на площади. Его жест утихомирил толпу, позволив ему затем нарушить

это молчание заявлением, произнесенным глубоким,

густым голосом.

- Сегодня святая Эренфеста

принесет весну в Хальдензель. В очередной раз Флютрейн, Богиня Воды и чистых потоков,

отбросила прочь Эвигелибе, Бога Жизни, и спасла Гедульд,

Богиню Земли.- Гиб Хальденцель указал на чашу на алтаре,

на мгновение остановился, чтобы оглядеть толпу,

а затем продолжил еще более громким голосом.

- Пойте, чтобы боги услышали ваши молитвы!

Танцуйте, чтобы боги знали как вы благодарны! Да будет благословенно таяние снега!-

И снова толпа начала аплодировать.

Страсть горожан, с нетерпением ожидавших конца зимы, была ошеломляющей, и так начался

Весенний молебен в Хальдензеле.

По-видимому, здесь в честь

праздника будут петь и танцевать. Теперь, когда маленькие

потиры были доставлены в провинцию, крестьяне,

жившие на юге, скоро отправятся домой, в то время как охотничьи племена точно так же отправятся на север. Весенний молебен был одновременно праздником наступления весны и прощанием между горожанами.

Меня просто вызвали

на сцену, чтобы представить всем, и я вернулась на свое место, больше ничего не делая. Принесли еду, и мы, дворяне, начали есть, в то время как простолюдины били в барабаны,

играли на флейтах,

пели песни и танцевали вокруг.

- Когда простолюдины закончат,

мы исполним наши собственные песни и танцы с мечами, в качестве

своей признательности богам,- сообщил мне Гиб Хальденцель, опускаясь в свое кресло рядом со моим. Вилфрид и Шарлотта воспользовались этой возможностью, чтобы сообщить, что они слышали схожие песни, путешествуя между зимними домами.

Что ...? Но я никогда раньше не слышала никаких песен во время Весеннего

молебна.

Мне это показалось

странным, но когда я хорошенько

подумала, мне пришло в голову, что моим главным приоритетом всегда было как можно скорее дать благословение и тут же отправиться к следующему адресу. Другими словами, можно было сказать, что я провела множество Весенних

Молебнов, и в то же время не участвовала ни в одном из них. Осознание этого факта поразило

меня.

- Вы вдвоем тоже участвуете в Весеннем молебне?-

Спросил Гиб Хальденцель у Вилфрида и Шарлотты с удивленно расширенными глазами. Похоже, что он не знал об этом факте, поскольку дворяне землевладельцы вернулись в свои

провинции после окончания праздника, отмечающего приход Весны.

Вилфрид кивнул

в ответ на вопрос гибе.

- Да. Мы, братья и сестры, должны помогать друг другу. Это было бы слишком тяжелым

бременем для Розмайн,

чтобы нести его в одиночку,

а ведь мы все дети эрцгерцога, - сказал он тоном, который, казалось, подчеркивал, что произносимое им совершенно очевидно.

- Действительно,- добавила Шарлотта.

-Эм... Мы можем быть полезны в весеннем

молебне только благодаря

мане моей сестры, но то что мы участвуем в церемонии тоже важно. Мы постепенно становимся более умелы и знающи, и моя цель - выполнить

когда либо благословение, не полагаясь на ману Розмайн. - Пока она говорила,

ее глаза цвета индиго начали почти что искриться.

О... Мои брат и сестра такие замечательные, а я думаю только о книгах. Простите!

Я не собираюсь меняться, но... Я очень сожалею об этом! Самое большее, что я могу сделать для вас, - это извиниться и двигаться вперед.

- Леди Розмайн, похоже,

вы в хороших отношениях со своими братьями

и сестрами?- Спросил

Гиб Халдензель.

- Конечно. Во время моего долгого сна они очень усердно трудились, замещая меня. Они так изменились за это время, столь сильно повзрослели, что я только что и могу оплакивать

свой по прежнему

не изменившийся рост, - ответила

я. Услышав это, гиб откинулся

на спинку кресла и в задумчивости скрестил

руки на груди.

- Я тот, кто возносит молитву и благодарность богам, создавшим мир, - донеслась

знакомая молитва. Я взглянула на сцену и увидел, что рыцари Халдензеля, которые должны были возглавить племена, направляющиеся на север на охоту, выстроились рядом друг с другом. - Даруй конец этому белоснежному миру,- продолжали они. - Разбей всепоглощающий лед и освободи

нашу Богиню Земли...

О, мне знакома эта песня.

Вернее, я знала её текст. Это была песня, которую пели богини, подчиненные Богине Земли, когда искали помощи у Богини Воды после того, как Бог Жизни разлучил их с Гедульд.

Подчиненные богини предлагали

свою силу Богиням Света и Воды, молясь о спасении Богини Земли.

Это был первый раз, когда я слышала этот текст в виде песни, но они просто повторяли одни и те же фразы снова и снова, так что было достаточно легко понимать, что они исполняли.

Я начала тоже подпевать им, но потом спохватилась и остановилась; исполнение

священных молитвенных песен было опасно тем, что я могла сотворить какое-нибудь странное благословение.

Гиб Халдензель заметил,

что я, хоть и без слов но тоже напеваю

песню, и с веселым выражением лица наклонился вперед. - Это песня Халдензеля, посвященная приходу весны и знаменующая начало охоты, - объяснил он. - Охотники

поют ее перед своим уходом.

- О...? Разве это не песня для молитвы о таянии снега и призыва

Богини Воды?- Спросила

я, удивленно склонив

голову набок. Гиб Хальденцель с любопытством взглянул

на меня в ответ.

- Ни разу я не слышал эту песню ни в Королевской академии,

ни в Эренфесте, даже во время празднования прихода весны. Я думал, что ее поют только в Халдензеле... Вы знаете её?

- Я слышу её в первый раз, но текст записан в сборнике

священных текстов, передаваемом от одного Верховного епископа к следующему, - объяснила я. – В других священных

писаниях в книжной

комнате храма, нет приводимых в этом сборнике

песен и изображений, поэтому они должны

быть действительно очень старыми. Согласно иллюстрациям, песня изначально была спета подчиненными богинями

на круглой сцене, очень похожей

на вашу.

Сначала Гиб Хальденцель, затем Карстедт и Эльвира удивленно

моргнули. На сцене сейчас стояли

только алтарь с подношениями богам и маленький

потир.

- Вы тоже будете петь, леди Розмайн?- Спросил гиб. – Мне кажется, что весна в этом году наступит

быстрее, если святая Эренфеста вознесет

свои молитвы.

Я удивленно огляделась по сторонам. На лицах всех было написано,

что они тоже заинтересованы в этом предложении, но я не хотела попасть в неловкое

положение или даже беду, творя благословения на каждом праздновании, словно какой то забавный трюк на земной

вечеринке. -Я не планировала проводить

никаких религиозных церемоний...- сообщила я.

О, но разве доставка

потира не является

частью религиозной церемонии?

- Это так... Но...

Что мне делать?! Фердинанд, помоги!

Как раз в тот момент, когда я раздумывала, стоит ли посылать

ордонанса, вмешалась Эльвира.

- Дорогой брат, было

бы жестоко заставлять её петь песню, которую она только сейчас слышит в первый раз. Вместо этого, почему бы не

попросить спеть женщин из Халдензеля? Мы можем

предложить исполнить им песню вместе, так же, как это делали мужчины.

Вот так-то! Спасибо, Матушка! Я всегда могу на тебя рассчитывать.

Меня захлестнула волна облегчения; мне

не нужно было предпринимать что либо, пусть лучше поют женщины Халдензеля. Но это напомнило

мне — это была родная провинция Эльвиры.

- О, значит ли это, что мы еще раз услышим,

как вы поете, леди Эльвира?-

Спросил один дворянин.

- Это действительно редкая возможность. Я, конечно, хотел бы снова услышать, как звучит ваш харшпиль, - добавил другой. Это были старейшины Халденцеля, которые казались примерно

такими же старыми,

как Бонифаций, смотревшие на Эльвиру с веселыми улыбками;

похоже, что она редко бывала дома после свадьбы с Карстедтом, и пожилые люди скучали по её игре.

- А, замечательная идея. Эльвира, как насчет того, чтобы выйти на сцену? Я полагаю, ты все еще способна

петь?- Спросил Гиб Халдензель, его губы изогнулись

в усмешке, когда его взгляд

переместился с меня на нее. Это было выражение старшего

брата, дразнящего свою младшую сестру, но в его глазах читалась искренняя

семейная теплота.

- Если ты настаиваешь. Я полагаю, что раз я была той, кто поднял этот вопрос, то значит я и должна действовать.

После быстрого обсуждения, на круглой сцене собрались женщины,

для исполнения песни. Они знали её наизусть,

так как мужчины пели её каждый год. Толпа зашевелилась от возбуждения при столь внезапном,

совершенно неожиданном развитии

событий. Не в силах отвергнуть надежд и мечтаний

стольких нетерпеливых зрителей,

Эльвира согласилась снова взять в руки свой харшпиль и выступить.

- Отец, я не хотела, чтобы Матушка...- начала я, немного беспокоясь о том, что Эльвира вынуждено

оказалась в такой ситуации. Однако Карстедт отнюдь не был встревожен, он наблюдал за своей женой с веселой улыбкой.

- Не волнуйся. Эльвира

довольно опытна.

- Вы действительно собираетесь использовать эту возможностью, чтобы похвастаться своей

женой...?- Сказала я, будучи настолько

искренне обеспокоенной, что не смогла сдержать вырвавшуюся у меня жалобу. Лампрехт, услышав мои слова, расхохотался, в то время как другие прикрыли рты руками и теперь дразняще

смотрели на Карстедта.

- О, так ты оказывается хвастаешься мной, Лорд Карстедт?-

Спросила Эльвира, глядя на Карстедта сверху вниз с выражением, которое было гораздо более дразнящим, чем у остальных. Он резко вдохнул и, оглядевшись, кашлянул, чтобы прочистить горло.

- Э, Розмайн... Подобные

комментарии ты должна держать при себе. Хорошо, запомнишь на будущее?

- Конечно. Я воздержусь

в будущем от упоминаний о том, что вы иногда не можете сдержать свои романтические чувства к Матушке.

Но только я успела дать это обещание,

как Эльвира обратилась ко мне с просьбой, для выполнения которой мне пришлось

бы нарушить только что данное обещание.

Пожалуйста, расскажите мне об этом попозже, леди Розмайн.

... И как будет правильно

поступить?

Карстедт молча давил на меня взглядом, требуя чтобы я держала рот на замке, в то время как Эльвира улыбнулась

Гибу Хальденцелю и сказала, что сейчас вернется,

только возьмет свой харшпиль. Гиб улыбнулся в ответ, велев ей поторопиться, так как её комната была самой дальней.

Подождите, почему Матушка собирается принести его сама, когда у нее есть для этого слуги?

Этот вопрос крутился у меня в голове, когда я наблюдала за танцами с клинками, посвященными богам, и только когда Лизелетта

подошла, чтобы налить мне свежего чая, я узнала ответ. Эльвира, по-видимому, намекнула, что ей нужно некоторое

время для практики,

и гиб, в свою очередь,

сказал, что она может выступить

в самом конце Весеннего молебна,

но, тем не менее, ей нужно будет поторопиться.

Ну и как я должна была все это понять?!

Я была так ошеломлена открывшимся мне скрытым значением

столь невинного обмена словами, что мне ничего не оставалось

делать, как наблюдать

за продолжающимися танцами с клинками. Увидев его вблизи, я вспомнила

танцы с мечами, которые исполняли

Карстедт и Сильвестр, когда последний сопровождал нас на Весенний

молебен, переодетый синим жрецом. Я вспомнила, что на них было очень приятно смотреть,

и именно по этой причине

мне тоже захотелось

посмотреть, как же танцует Ангелика.

Однако я постаралась не высказывать этого желания вслух; последнее, чего я хотела, - это низвергнуть Халдензеле

в хаос ради своей столь ничтожной прихоти.

- Прошу прощения за ожидание.

Эльвира вернулась со своими служителями, несущими её харшпиль,

после того, как танцы с мечом закончились, и когда кружение веры почти подошло к концу. Только представление подошло к концу, как она опустилась в свое кресло и перевела

дыхание.

Обычно это знаменовало окончание весеннего молебна,

но не в этом году. Гиб Халдензель встал и объявил, что хочет, чтобы женщины спели песню в соответствии с текстом приведенным в древнем священном

писании, передаваемом от одного Высшего епископа герцогства к другому. Затем он представил

свою младшую сестру Эльвиру как ту, что будет аккомпанимировать исполнение песни.

Эльвира поднялась на сцену с харшпилем в руке. Я могла только преклонить колени в восхищении от того, как она сделала - без малейшего следа паники или страха, особенно

после того, как ее столь неожиданно вынудили

на это, и все чтобы только поддержать

меня.

Хотя женщинам уже было известно

о приближающемся моменте

выступления, нельзя было избежать накладок,

так как это не было привычной частью весеннего молебна.

Женщины все смотрели

друг на друга, ожидая, что кто-нибудь сделает

первый шаг. Даже те, кто действительно хотел подняться, оказались

в затруднительном положении, поскольку они могли

сделать это только тогда, когда это сделают те, кто был выше их по статусу. Жена гиба, графиня

Хальденцель, быстро поняла это и встала, призывая других знатных дам за соседними столами

присоединиться к ней.

- Леди Эльвира предлагает

богам звук своего харшпиля. Давайте споем и так помолимся

вместе с ней.

Теперь, когда женщина с самым высоким статусом

в Халдензеле сделала свой ход, другие знатные

дамы тоже подошли

к сцене, приглашая

присоединится к ним остальных. Я видела, как некоторые женщины

тоже готовили инструменты, вероятно, потому, что они не были особенно

талантливыми певицами.

- Леди Розмайн, почему бы вам тоже не поучаствовать в этом?- Спросила графиня Халдензель, протягивая мне руку со спокойной

улыбкой. На мгновение

все что я могла - это только удивленно моргать; разве Эльвира не пожертвовала собой, чтобы спасти меня от этой участи?

- Я не из Халдензеля, так что...

- Чепуха. Любой отпрыск леди Эльвиры – член нашей семьи. Кроме того, то, что вы благословите весну как Верховный

епископ, ободрит наших граждан и придаст им сил в предстоящей охоте.

Другими словами, я не могла пытаться отказаться, приведя в качестве отказа риск дарования случайного благословения — любые такие попытки просто привели бы к тому, что она сказала

бы что-то вроде: "О, пожалуйста, благословите Халдензель".

Но что еще я могла сказать,

чтобы заставить отказаться от планов по вовлечению меня в коллективное

исполнение песни? У меня не было достаточно развитых

навыков общения с аристократами, чтобы придумать что-нибудь самостоятельно, поэтому я обратилась за помощью к Карстедту.

- Сотрудничество и единство

важны на фестивалях и торжествах

такого рода,- заметил Карстедт, пожимая плечами. - Я понимаю,

что ты, возможно, не сможешь подпевать, потому

что не знакома с песней, но не могла бы ты хотя бы выйти на сцену в качестве Верховного епископа?

Эм... Они хотят, чтобы я поднялась на сцену и просто стояла там, чтобы повысить репутацию

гиба?

Так что, если я могу поддержать репутацию

гиба просто постояв на сцене, так тому и быть. Я поднялась на сцену вместе с графиней Халдензель и Ангеликой, практически будучи подталкиваемой в спину сзади.

- Леди Розмайн...- сказала Эльвира, её глаза расширились, когда она увидела меня, и это было понятно — её жертва в конечном счете оказалась

напрасной. Однако, если бы у нее были какие-либо жалобы и возражения, их следовало направить

Карстедту.

- Я буду возносить

молитву, как Верховный

епископ,- объяснила я. - Я хотела бы уважить культуру

Халдензеля и создать

чувство близости с его людьми,

но я просто не умею петь.

Эльвира, поняв в чем дело, только и могла что беспомощно вздохнуть, подчинившись обстоятельствам. Тем временем графиня Халдензель указывала

женщинам куда становиться, в основном, занимая те же места где раньше стояли мужчины, на которые они затем опускались

на колени.

- Леди Розмайн, пожалуйста, встаньте здесь, - сказала графиня Халдензель, указывая мне на место прямо перед привезенным мною потиром. Поскольку

я оказывалась среди других женщин, я могла просто притвориться, что пою, и просто держать высокопарный вид верховного епископа.

То, что меня окружало так много взрослых

женщин, означало, что на самом деле меня было довольно трудно разглядеть, но все, что имело значение,

это то, что я, приемная

дочь эрцгерцога, участвовала в исполнении священной

песни в качестве Верховного епископа.

Я встала на колени, как и все остальные, положила руки на пол, а затем прислушалась, как кто-то произносит

молитву, с которой я уже была знакома:

- Я та, кто возносит

молитву и благодарность богам, создавшим мир.

Те, у кого были инструменты, первыми медленно подняли

головы и встали.

Они выстроились по краю сцены, с Эльвирой

в центре.

Эльвира взяла резкую ноту на своем

харшпиле. Вскоре к ней присоединились еще несколько харшпилей, а также несколько флейт, создав впечатляющую

увертюру. Затем, в такт музыке, постепенно встали певцы, а в самом их центре стояла графиня Хальдензель.

- Даруй конец этому белоснежному миру. Разбейте всепоглощающий лед и освободите

нашу Богиню Земли...

Вот жеж! Они начали петь!

Похоже, что все аристократки Халдензеля

знали песню настолько хорошо, что действовали так слаженно как будто репетировали еёуже множество раз. Однако

этого нельзя было сказать про меня, поэтому

я упустила возможность тоже подняться на ноги.

Все еще стоя на коленях,

я отчаянно ломала голову, пытаясь

понять, когда мне будет можно благопристойно встать. Встав сейчас, я бы точно привлекла

к себе внимание, но мне просто ничего не приходило

в голову. Может быть, для меня было бы лучше продолжать стоять на коленях и делать вид, что я молюсь? Я решила сделать именно это, внимательно слушая игру Эльвиры

на харшпиле и пение остальных.

- Давайте вознесем наши молитвы богам,-

заявила графиня Халдензель, как только пение было закончено. Настало время молитвы.

Сейчас!

Наконец-то найдя возможность встать, я вскочила

на ноги. Мне удалось поднять руки в молитве одновременно со всеми остальными.

- Хвала богам!

В следующее мгновение

я почувствовала, как из меня высасывается мана. Под нами засветился массивный

зеленый магический круг, который, по-видимому, с самого начала

присутствовал на круглой сцене.

- Что...?

Все, с широко раскрытыми глазами,

разинув рты, смотрели как магический

круг медленно поднимался вверх, довольно быстро оказавшись на высоте чуть более двух метров.

Когда мы с благоговением смотрели на него, магический круг внезапно остановился. В мгновение ока его засосало в чашу, которая находилась прямо под ним, и почти сразу же оттуда ударил столб зеленого

света. Мгновение спустя несколько женщин, которые, как и все остальные, ошеломленно смотрели на круг, внезапно упали на пол сцены без всякого предупреждения. Это было такой неожиданностью, что я громко ахнула.

- Ааа!

- Что за?!

Раздались крики удивления

и страха. Не все женщины

упали в обмороке на сцену — некоторые, к примеру Эльвира

и графиня Халдензель, остались на ногах, в то время как другие сейчас сидели, как будто у них не было сил стоять на ногах, выглядя очень больными.

-Леди Розмайн, с вами все в порядке?!- Выкрикнула Ангелика, настороженно оглядывая окрестности, положив ладонь на рукоять Стенлюка.

Я, одновременно оглядываясь по сторонам, ответила, что со мной все в порядке. Я видела, как рыцари бросились

ко мне, на их лицах была смесь потрясения и мрачной серьезности. Карстедт добрался к нам первым, так как сидел ближе всех. Он запрыгнул прямо на сцену, не обращая внимания на лестницу, чтобы сэкономить время, и бросился

прямо ко мне.

- Розмайн, ты в порядке?!

- Я ни в малейшей степени не чувствую

какого либо недомогания.

- Во всем этом явно виноват этот магический круг, но что вообще произошло...?

Я также сделала

вывод, что магический круг был ответственен за упавших женщин,

но я не могла точно понять, что на самом деле произошло, поэтому я просто покачала головой.

Карстедт оглядел

меня с головы до ног,

чтобы убедиться, что со мной действительно все в порядке, а затем посмотрел

на Эльвиру, которая уже направлялась в нашу сторону.

- Эльвира, ты тоже хорошо себя чувствуешь?- Спросил Карстедт.

- Я чувствую себя совершенно нормально,

но бремя, похоже, было слишком велико для низших дворянок, - ответила Эльвира. - Магический круг миг назад,

должно быть, полностью истощил их ману. Пожалуйста, немедленно дайте им восстанавливающие зелья.

Получив этот приказ,

рыцари поспешно вытащили зелья восстановления, которые они всегда носили на поясах, и начали вливать их во рты женщин, потерявших сознание.

Те, кто все еще был в сознании, воспользовались этой

возможностью, чтобы выпить свои собственные зелья. По словам Эльвиры,

женщины, которые упали в обморок,

были низшими аристократками, в то время как выглядевшие больными женщины, которые

в настоящее время сидели на сцене, были средними аристократками.

- Леди Розмайн, давайте поручим это дело жителям Халдензеля. Брат, я провожу леди Розмайн

и остальных в их комнаты,-

сказала Эльвира, оставляя

разбирательство с последствиями произошедшего на своего старшего брата и его жену, и уводя троих детей эрцгерцога

в наши комнаты. Карстедт и двое других рыцарей исполняли

роль наших стражей,

в то время как Вилфрид

и Шарлотта с беспокойством смотрели

на меня.

- Розмайн, ты в порядке?

- Сестра, ты в порядке?

-Со мной все в порядке,-

ответила я. -Похоже,

что проблема возникла

из-за круга, вытягивающего ману, но лично для меня подобное событие

не представляет какой-либо опасности.

Как только мы добрались до моей комнаты,

я посмотрела на Эльвиру, ожидая, пока Лизелетта

откроет дверь. - Сейчас я буду отдыхать

в своей комнате, но ты не будешь помогать Гибу Хальдензелю, Эльвира?

- Конечно же буду. Это беспрецедентное событие; я собираюсь

помочь своему брату, всем, чем смогу.

-Если ты собираешься помочь Гибу Хальденцелю, пожалуйста, сначала выпей зелье, - сказала я. -Круг также забрал и твою ману... Матушка.

Эльвира улыбнулась и сказала:

- Я очень благодарна тебе за заботу. Пожалуйста, отдохни

немного, - и затем направилась в комнату Шарлотты.

Я вцепилась в плащ Карстедта.

- Отец, пожалуйста, убедись, что мама действительно выпьет зелье.

- Обязательно. У Эльвиры

всегда была дурная привычка ставить

потребности других выше своих собственных. Я знаю, что делать, - сказал Карстедт,

поглаживая меня по голове. Я решила довериться ему.

Я вошла в свою комнату,

приняла ванну, приготовилась ко сну, а затем забралась

под одеяло. Увидев,

что я готова отойти ко сну, Лизелетта

взглянула на жидкие воплощения доброты

Фердинанда, которые остались нетронутыми на столе. - Вы не выпьете

зелья, леди Розмайн?- спросила она.

- Я потеряла недостаточно маны, чтобы их питье было оправдано, - ответила я. - Может, у меня и нет телесной выносливости, но маны предостаточно.

Как раз в тот момент, когда я начала задремывать, я услышала пугающий

грохот, доносящийся снаружи.

Даже при том, что мое сознание уже обволакивала дрема, я мгновенно

распознала этот звук.

Ну замечательно, гром...

Однако моя спокойная

дремота продлилась недолго.

Гром быстро усилился,

став таким громким,

что я испугалась, как бы он не расколол деревянные

ставни, закрывающие окна. Резкие вспышки

освещали комнату и занавески вокруг моей кровати,

создавая пугающую атмосферу. Какой уж тут сон.

Мне страшно!

Так страшно! Это не просто громко, это еще и очень ярко!

Я слышала гром, даже когда спрятала голову под одеялом.

Следующее, что я осознала, это то, что занавески вокруг моей кровати

начали шуршать — событие, которое

застало меня настолько

врасплох, что я невольно вскрикнула.

Ааа!

- Эм... С вами все в порядке, леди Розмайн?

- Л-Лизелетта?! Д-да, у меня все х-хорошо.

Несмотря на мои опасения, это был не гром, который раздвинул мои шторы, а Лизелетта и Ангелика. С одной стороны,

я испытала облегчение, увидев их, но, с другой стороны, то, что моя голова высунулась

из-под одеяла, сделало раскаты грома еще более невыносимыми.

- Леди Розмайн... Я, оказывается, боюсь грома, - сказала Лизелетта. - Вы не возражаете, если я ненадолго останусь с вами?

- Ни в малейшей

степени! Ты даже можешь спать здесь, если хочешь! Тебе не будет страшно, если я буду здесь, это точно.

Быстрее, быстрее! Под одеяло!

Я откинула покрывала

для Лизелетты и Ангелики, но они, естественно, отказались спать со мной в одной постели.

Вместо этого Лизелетта

села у моей подушки и взяла меня за руку, сказав: "Моя

мама часто делала это для меня, когда я была маленькой".

- Лизелетта, я не помню, чтобы мама когда-либо делала

это для меня... - сказала Ангелика, глядя

на наши руки со сложным выражением лица. Лизелетта только слегка улыбнулась в ответ.

- Ну, сестра, это потому что как бы громко ни гремел гром ты никогда не просыпалась. К тому времени

как он начинал греметь ты уже крепко спала.

И правда, а я даже и не замечала.

Только довольно поздно ночью гром стих, и я наконец смогла заснуть.

В результате я, завернулась в свои одеяла, как гусеница в кокон и с большим трудом проснулась утром, бормоча о том, что хочу оставаться

в постели до тех пор, пока мне не надо будет вставать на завтрак.

- Леди Розмайн, ну хватит уже. Пожалуйста, немедленно

переодевайтесь. У Гиба Хальдензелья есть к вам срочное дело для обсуждения, - сказала Лизелетта, отдергивая полог кровати.

Послание от гиба прибыло

видимо совсем недавно.

- Что случилось?- Спросила

я.

- В Халдензель пришла весна.

- Ну, естественно... Вчера ведь был проведен весенний

молебен.

В Квартале Знати считалось что весна наступила

после празднования её прихода, в то время как в нижнем городе считалось что весна начинается после зимней церемонии

совершеннолетия. Между тем, в таких местах, как Халдензель и городках Центрального округа, считалось что весна начинается после проведения весеннего

молебна. Поскольку Весенний

молебен здесь, в Халденцеле, уже закончился, неудивительно, что наступила весна, независимо от того, был ли еще снег на земле. Я попыталась донести

это до Лизелетты, но она тут же не согласно

завертела головой.

- Я не это имела в виду. За одну ночь стаял весь снег.

- Что?!

Я сразу же поспешила одеться

и направилась к условленному месту встречи — башне, которая

была самой высокой

в замке Хальденцель и служила лучшим местом для созерцания

окружающей местности. Там я нашла Гиба Хальденцеля, его жену, высшее руководство провинции, Карстедта, Эльвиру и группу рыцарей, ошеломленно озирающихся по сторонам.

Когда мы прибыли в Халдензель, земля все еще была покрыта

снегом. Облака были густыми, а солнечный свет слабым, так что издалека

север провинции казался сплошным белым полем.

Но теперь снег полностью сошел, и вместо него замок окружали свежие зеленые деревья,

яркие белые и желтые цветы и бросающиеся в глаза красные скалы. Ветерок,

гладивший меня по щеке, все еще был немного холодноват, но его едва ли можно было сравнить с морозными

ветрами, которые приветствовали нас когда мы прибыли в Хальдензель. Даже солнечный свет был мягче и уютнее.

- Ух ты, какой красивый вид,- заметила я. - Богини Весны, безусловно, приложили для этого много сил.

- Леди Розмайн; подобное

зрелище сродни тому что окружает

сейчас замок, мы наблюдаем в начале лета, так что в Хальдензелле сейчас отнюдь не весна - ответил Гиб Хальденцель, указывая

на голубое небо. - Шум прошлой ночью был от Вердренны, Богини Грома, возвещающей о приходе весны. В Халденцеле её гром гремит,

когда снег полностью

стаивает.

Хотя Вердренну называли Богиней Весны, в Хальденцеле, где снег шел так долго, её гром в конечном

итоге символизировал конец весны и наступление короткого

лета.

- Прошлой ночью мне действительно пришло в голову, что гром, похоже, был совсем не в сезон, но подумать

только, что произойдет подобное...- пробормотал Гиб Халдензель, в замешательстве нахмурив

брови. Оглядевшись, я заметил, что люди нескончаемым потоком выходят из замка на покрытые цветами поля.

- Похоже, что довольно

много людей покидают

замок в спешке, - заметила

я. -Нужно ли что- нибудь

с этим делать?

- Вполне естественно, что они немного в панике. Происходящее беспрецедентно.

Похоже, крестьянам с юга провинции

нужно было спешить домой и сразу же приступать к работе на своих наделах,

чтобы обеспечить максимально возможный урожай, в то время как северным

охотникам нужно было бы как можно скорее вернуться в свои охотничьи

угодья, поскольку они не могли предсказать, сколько фей зверей зародится в подобную погоду. Столь внезапная перемена успела встревожить всю провинцию.

Полагаю, в этом виноват

магический круг?- Предположила я.

- Учитывая, что больше ничего необычного не происходило, я считаю, что это верное

предположение.

- В таком случае, возможно, что Весенний молебен изначально был церемонией, во время которой

люди предлагали свою ману, молились

богам и призывали истинную весну. Сила богинь поистине невероятна, не так ли?- Я была впечатлена, еще раз узнав, насколько могущественны боги в этом мире, но Гиб Халденцель

широко раскрыл глаза и пристально посмотрел на меня.

- Леди Розмайн...

- Разве тогда не следует, что надо повторить

вчерашнюю церемонию и на следующий

год тоже, чтобы

ускорить пришествие весны?? - Спросила

я. Магический круг был частью их круглой сцены, так что, если бы они использовали его снова, они, вероятно, могли бы повторить

процесс, хотя и с довольно

большой затратой маны.

- Мы приветствуем таяние снега, но, судя по тому как прошла церемония

прошлым вечером, бремя, которое она возлагает на женщин, слишком велико, - ответила Гиб Хальдензель. -Я так зол на себя за то, что совершенно

не смог помочь им чем либо.

- В храме, синие жрецы не обладая сколь либо выдающимися объемами маны проводят Ритуал Посвящения, используя фей камни, содержащие мою ману. Я сомневаюсь, что вчерашний ритуал строго воспрещает

помощь мужчин, поэтому он может сработать, если вы, мужчины,

дадите женщинам знатной

крови фей камни с вашей маной, - предположила я. Все повернули

головы, чтобы посмотреть

на меня, очевидно,

им даже в голову не приходила мысль о передаче

своей манны кому-либо

другому.

- Подумать только, что за методы используются в храме...- пробормотал Гиб Хальденцель. – Мы обдумаем

это.

Именно тогда Карстедт,

который оглядывался по сторонам, прищурился и указал на что-то вдалеке.

- Гиб Хальденцель, что это такое?- Спросил он.

Я использовала магию усиления, чтобы улучшить свое зрение, а затем посмотрела

туда, куда указывал

Карстедт. Я вдалеке увидела светящиеся золотым светом дерево.

- Это странно

выглядящее дерево. Может быть, это фей растение?- Удивилась я вслух.

- Так и есть,- ответил Гиб Хальденцель. - Это бленрус,

источник редкой сладости

для жителей Халдензеле. При нормальных обстоятельствах запрещено делиться бленрусом

с теми, кто не из Халдензеля, но я полагаю,

что наши жители не будут против того, чтобы он был представлен леди Розмайн, той, которая принесла

настоящую весну в Халдензель. Не хотели бы вы взять его с собой домой? Плоды бленруса

также можно использовать в качестве ингредиента для зелий восстановления. Он чрезвычайно богат маной, что делает его очень ценным и желанным

ингредиентом.

Похоже, фирменным блюдом Халдензеля был сладкий чай, заваренный с листьями бленруса.

Перспектива попробовать что-нибудь сделала меня счастливой, и поэтому я ответила на его предложение восторженным кивком.

- Я очень вам благодарна, Гиб Халдензель.

- Пока рядом с нами рыцари,

мы не должны подвергнуться какой либо опасности

во время сбора.

Мы стали чрезвычайно заняты в последующие дни в Халдензеле, но мы не могли уехать до того, как компания

Плантен закончит свою работу, которая

должна была занять еще несколько дней. Тем временем

Гиб Халдензель пригласил

приезжих рыцарей в путешествие по Халдензелю под предлогом добычи для меня фруктов бленруса,

во время которого

он, по- видимому, охотился на фей зверей как сумасшедший.

Когда Карстедт вернулся из этого ознакомительного

путешествия, он пробормотал что-то о том, что Гиб Халдензель нещадно эксплуатировал его, используя методы, очень похожие на методы

Эльвиры. В результате Карстедт начал работать

на благо гиба Халдензелле еще до того, как он понял, что происходит.

Ну, а чего еще можно ожидать от старшего

брата Эльвиры?

- А это фрукт бленрус.

Вскоре мы отбыли из Халденцеля, и Вилфрид, Шарлотта и я получили по два светящихся

золотым светом плода в качестве

сувениров.

Иоганну и Заку, похоже, было довольно грустно

уезжать, они попрощались с другими кузнецами

крепкими рукопожатиями и яркими улыбками.

Сотрудники компании Плантен

также закончили оформление документов быстрее, чем планировалось, что стало заметным

облегчением для всех.

По дороге обратно в Эренфест

я удивленно моргнула,

увидев, что благословение, данное потиром, оказало воздействие только на Халдензель. Если смотреть сверху, граница провинции

была отчетливо заметна; в провинции,

расположенной к югу от Хальдензелле, все еще лежали покрытые снегом большие участки леса.

Как удивительно...- сказала я.

- Я думаю, что самое удивительное это вы сами, так как именно вы заставляете происходить все эти удивительные вещи, - прокомментировала Ангелика. Услышав это замечание, все Гутенберги сидевшие

сзади выразили свое согласие.

Энтвикельн (❀)

Филина, Лизелетта и остальные вернулись

в замок, но так как нам не было смысла везти туда Гутенбергов, они со мной и Ангеликой

отправились обратно в храм. Я посадила свой Пандабус перед главными воротами,

где уже были приготовлены экипажи для работников компании Плантен, а затем повернулась лицом к Бенно.

-Я свяжусь с тобой снова, как только мы решим, куда вам надо будет отправиться в следующий раз.

-Благодаря усилиям леди Розмайн, на этот раз все прошло довольно гладко, - ответил Бенно с довольной улыбкой.

Поездка оказалась значительно менее напряженной, чем та, что была годом ранее, когда он и другие днями добирались до места назначения и находили к тому же требующую

выполнения работу гораздо более сложной, плюс Зак и Йоханн были довольны тем, что получили возможность продуктивно работать с кузнецами. - Мы будем с нетерпением ждать вашего следующего вызова, леди Розмайн.

-Я буду работать над своим умением разговаривать с другими, чтобы в следующий

раз лучше обучать

кузнецов пониманию чертежей,

- сказал Иоганн.

- Я же постараюсь больше помогать Иоганну в общении с другими кузнецами,- добавил Зак.

Я проводила Гутенбергов, а затем вернулась

в храм, где меня ждали мои храмовые

слуги. Фердинанд был с ними, потирая виски.

-С возвращением, леди Розмайн,- сказал Фран.

-Вот я и вернулась.

- Розмайн...- свирепо начал Фердинанд. – Похоже, тебе

есть что мне рассказать, не так ли? Я уже

получил ордоннанцы от Гиба Хальдензеля, Эльвиры и Карстедта. И, как ни странно,

я не получал отчета от тебя, хотя ты была просто обязана это сделать.

Я резко вдохнула.

Мое понимание событий

в Халденцеле сводилось

к тому, что я просто рассказала как описывалось проведение

церемонии в священном

писании, и что богини щедро одарили нас, когда мы исполнили её должным образом, но, похоже, у других сложилось совсем иное мнение. Как оказалось,

об этих событиях мне следовало

бы написать отчет.

-Я пошлю за вами, как только переоденусь, - сказала я.

- Верное решение. Твои покои лучше подходят для обсуждения вопросов,

касающихся священного писания Верховного епископа,

- ответил Фердинанд. Затем он повернулся

и пошел прочь.

Я доверила разгрузку

своего багажа Франу и Заму, прежде чем вернуться в свои покои в сопровождении Моники и переодеться в мантию Верховного

епископа. Тем временем

Ангелика послала к Дамуэлю ордоннанц

с просьбой, чтобы он прибыл для несения караульной службы в храме.

Попросив Николу приготовить чай и сладости,

я тяжело вздохнула. -Я не в восторге

от того что мне предстоит, но, пожалуйста, позови Верховного Жреца.

-Понимаю.

Зам пошел звать Фердинанда, в то время как Фран приготовил богато украшенное священное

писание, передаваемое из поколения в поколение Высшими

епископами, и ключ, необходимый для открытия замка расположенного поверх изощренно изукрашенной обложки. Как только это было сделано, я нашла соответствующую страницу.

-Ну что ж, Розмайн.

Изложите как все было.

-Что именно вы хотите знать?- Спросила я Фердинанда. -Я просто указала,

что песня, которую

мужчины в Халдензеле исполняли во время Весеннего молебна,

согласно священному писанию,

первоначально исполнялась богинями

служащими Гедульдх как мольба о помощи.- Это Гиб Халдензель

решил, чтобы её спели женщины, Карстедт, который вытолкнул меня на сцену, и богини,

которые принесли весну в Халдензель. Что касается меня, то я была совершенно ни в чем не виновата.

-Про эту песнь тут и впрямь что то упомянуто?

Это первый раз, когда я слышу, что священное писание

Верховного епископа отличается от других.

-Разве вы еще не читали его? Кажется,

я припоминаю, как вы читали мне его, когда я впервые посетила

храм...

-Никто не мог читать эту книгу без разрешения Верховного

епископа. В то время я читал только первые страницы,

что только и разрешил Безеванст,

- ответил Фердинанд.

Эти несколько прочитанных им страниц, ничем не отличались

от текста в других экземплярах писания.

Как оказалось, священное

писание, передаваемое одним Высшим епископом

другому, было своего рода магическим инструментом. Он не был украшен

драгоценными камнями, как я сначала

подумала; это были обеспечивающие защиту фей камни. Эта защитная

магия отключалась ключом, который также передавался от одного Верховного

епископа к другому.

-Довольно часто содержание

религиозных писаний со временем меняется,

будь то при переписи меняют текст для легкости чтения,

замены устаревших или нечасто используемых слов на те, которые будет проще понять, или для вымарывания неугодного

власть предержащим, - объяснила я. - Нужно тщательно сравнивать книги, чтобы заметить

эти различия.

Короче говоря, ты тщательно

сравнила содержимое писаний?

- Правильно. Было сразу заметно, что старое писание содержит больше страниц, чем более новое издание, поэтому

я проверила, чтобы увидеть различия.- Священное писание, которым пользовался Верховный

епископ, было тяжелее и намного толще таковых хранящихся в храмовой книжной

комнате, даже если учесть отсутствие

драгоценных камней на обложке, а размеры писаний

как уменьшались, так и росли при каждом новом издании.

- Так я проводила время

когда была послушницей, и когда приобретать новые книги было намного сложнее.

Также я внимательно изучила молитвы, которые

кто-то, скорее всего, Безеванц, накорябал

на полях священного писания Верховного епископа.

-На полях записаны

молитвы?

- Он добавил их, что бы во время церемоний, когда забывал слова, иметь под рукой подсказки. Я исследовала другие издания писаний,

чтобы посмотреть, содержат

ли они те же заметки,

и обнаружила, что каракули, как правило, были на страницах,

которых не хватало в более новых.

- Передай мне результаты этого своего расследования. Ты, несомненно, делала заметки, когда сравнивала писания,

не так ли?- спросил Фердинанд. Он прекрасно понимал,

как я думаю, и, как бы это ни раздражало, он был прав — было несколько вещей, которые я записала.

-А вы сами не будете изучать писание..? - Спросила я. - Если вам нужно мое разрешение, я более чем счастлива его предоставить.

-Я сделаю это, если представится такая возможность. Однако из-за определенного человека возникла самая настоящая гора неотложных дел, которыми я должен заняться

в первую очередь, - сказал он, пронзив меня суровым взглядом. Я решила притворится что не поняла о чем это он; тем, кто хочет зациклиться на чем-то, вместо того чтобы просто стремиться к достижению своих целей, не заботясь о том что думают окружающие, наверняка приходится нелегко

по жизни.

- Это открытие может очень сильно помочь Эренфесту,

- продолжил Фердинанд. - Есть много провинций,

которые получили бы огромную пользу от весеннего молебна, ускоряющего приход весны.-

Эренфест был герцогством страдающим от суровой

зимы, и многие из его провинций были вынуждены терпеть длинные зимы, погребенные под глубоким снегом. Ускорение прихода весны, по-видимому, окажет огромную помощь как крестьянам, так и дворянам,

собирающим налоги.

-Я понимаю. Гиб Хальдензель, конечно,

был просто вне себя от радости. Он подарил мне фрукты бленруса

в знак благодарности.

- Фрукты Бленруса? Они довольно редки,- сказал Фердинанд,

его глаза удивленно

расширились. Это были плоды магического растения с сильным присутствием элемента

земли, настоящая редкость.

-Гиб Хальденцель сказал то же самое. Я получила два; хотите один?- спросила я, вытаскивая один из золотых

фруктов из своего багажа.

Фердинанд переводил взгляд с фрукта бленруса на меня и обратно, на его лице ясно читались

подозрения. - Что ты задумала?

-Мне сказали, что его можно использовать для улучшения зелий восстановления, поэтому

я подумала, что вы могли бы использовать его при их приготовлении в будущем.

-...Очень хорошо. Я приму твой дар. Сильвестру

и остальным понадобятся зелья восстановления, для энтвикельна.

Хотя я и не попросила

об этом прямо, Фердинанд, похоже, понял, что я хотела, чтобы он добавил немного

больше «доброты» - в свои зелья восстановления. Похоже, что вся семья эрцгерцога какое то время будет постоянно

пить их, отдавая

все свою ману для ритуала

эльтвикена.

-Мы отправимся в замок, как только закончим

с улучшением зелья. Потрать это время, чтобы накопить как можно больше своей маны в этих фей камнях, - продолжил

Фердинанд, протягивая мне мешочек с пустыми фей камнями и несколькими лечебными

зельями.

И вот, как мне и сказали, я принялась заполнять

фей камни.

Вы знаете, это на самом деле тяжелее,

чем Ритуал Посвящения и Весенний Молебен.

Намного тяжелее!

Фердинанд провел несколько

дней в своей мастерской, занимаясь

изменением рецептуры зелий, после чего сообщил мне, что мы направляемся в замок. Мы уложили улучшенные зелья и мою сумку с фей камнями в Лесси, прежде чем отправиться в путь.

Норберт уже ждал нас, когда мы прибыли в замок. Он сразу провел нас в кабинет эрцгерцога, где мы собирались обсудить энтвикельн.

-Ты собрала больше маны, чем я думал, - сказал Сильвестр, увидев все наполненные маной фей камни,

которые я привезла.

- Используя их, мы сможем выполнить энтвикельн

всего через два дня накопления.

Похоже, что в то время как мы, дети, путешествовали по Центральному району для исполнения

Весеннего молебна, Сильвестр

и Флоренсия были заняты накоплением манны в Основании,

выпивая столько сверхмерзких зелий Фердинанда, сколько было необходимо.

-Пожалуйста, не забудьте

сообщить нижнему городу точную дату и время проведения энтвикельна, - сказала я. - Как только стражники

и Гильдия купцов узнают об этом, они смогут передать эту информацию простолюдинам. Однако, без сомнения, потребуется некоторое время, чтобы новости полностью

распространились по городу.

-В этом есть смысл. Я думаю провести

ритуал во время пятого колокола,

через три дня. Карстедт, сообщи стражникам. Эльвира, свяжись с Гильдией Купцов.

-Будет исполнено.

Оттуда мы отправились в зал пополнения Маны, где собирались вливать ману в Основание. Это была комната, в которой находился массивный, плавающий в воздухе фей камень с армиллярной сферой, похожей на расположение светящихся

магических кругов, вращающихся вокруг него. Каждый из нас принес по своей чашке, чтобы было удобнее пить зелье восстановления; я увидела, как Фердинанд в углу начал готовить зелье. Мешочек с фей камнями также был готов, чтобы Вилфрид и Шарлотта могли использовать их для участия во вливании

маны.

-Хорошо. Вилфрид, Шарлотта,

вы встаете первыми,-

сказал Сильвестр. – Следующими будут Фердинанд и Розмайн, затем я, Флоренсия

и Бонифаций.

Когда несколько человек собирались вместе и изливали

свою ману, произнося

одну и ту же молитву,

это привело к увеличению потока маны. Это сделало процесс жертвоприношения более эффективным, но в тех случаях, когда между молящимися вместе существовала значительная разница в мане, это также подвергало серьезной

опасности тех, у кого было меньше маны. Не было бы необходимости разделятся на подобные группы, если бы мы вместо этого работали в более комфортном темпе, предлагая свою ману только один раз в день, но нам нужно

было влить как можно больше как можно быстрее, и это был самый эффективный способ добиться этого.

-Я тот, кто возносит молитву

и благодарность богам, создавшим мир, - начали в унисон Вилфрид и Шарлотта, стоя на коленях на магическом

круге и держа в руках фей камни, содержащие мою ману. Они точно таким же образом использовали фей камни для пополнения запаса Основания во время проведения Конференции эрцгерцогов в течение двух лет, пока я спала, так что можно было сказать что они обладали

в этом деле значительным опытом.

Я молча стояла у стены; это был мой первый раз, когда я наблюдала,

как кто-то еще возносит подобную молитву. Казалось, будто от их

тел поднимается цветной пар. Светло-зеленый туман исходил от Вилфрида,

в то время как светло-красный от Шарлотты. Я предположила, что это были цвета, которые обрели бы их фей камни, если бы они окрасили их сами. Эта мысль напомнила

мне, что Лютц и моя семья упоминали

о желтом тумане, исходящем от меня, когда

моя мана пришла в неистовство.

-Вот и все,- сказала Шарлотта,

и в этот момент они с Вилфридом

отпустили свои фей камни. Затем она медленно встала и подошла к стене, ее дыхание было таким тяжелым, что было видно как вздымались и опускались её плечи. Вилфрид, выглядел немного менее опустошенным, как будто он мог бы еще продолжить

слив маны.

-Чашки,- сказал Фердинанд, готовя кувшин. Шарлотте

и Вилфриду нужно было выпить зелье восстановления, чтобы восстановить свою ману, но, тем не менее, услышав что сказал Фердинанд,

они инстинктивно дернулись и даже отшатнулись прочь, сполна «насладившись» вкусом

зелий во время Весеннего молебна.

Как только они протянули свои чаши, Фердинанд

налил каждому по дозе зелья.

С выражением крайней решимости на лице Вилфрид сделал большой глоток зелья...

а потом удивленно посмотрел на полупустую чашку. – Довольно

вкусно,- сказал он. - Совсем не обжигает

горло.

-Я улучшил зелье, используя плод бленруса, - объяснил Фердинанд.

- Передай свою благодарность Розмайн,

которая подарила мне столь ценный ингредиент.

- Молодец, Розмайн! Я тоже отдам тебе свой бленрус, дядя, так что, пожалуйста, приготовь

еще этих зелий для следующего раза.- Это звучало так, как будто новая смесь была исключительно

приятной для питья, и сияющая улыбка Вилфрида, когда он допил

остальное, подтверждала это.

Шарлотта поднесла свою чашку к губам, и когда проглотила

ее содержимое, широко раскрыла глаза. - С такими зельями

пополнение маны будет совсем нетрудным,

- сказала она.

Выражения лиц Сильвестра

и Флоренсии смягчились, когда они увидели,

как их дети радуются улучшенным зельям. Они только что закончили

глотать ультра-противную версию, так что улучшение вкуса было хорошей новостью и для них тоже.

Наша очередь,

Розмайн.

- Верно.

Я выполнила пополнение маны с Фердинандом, а затем выпила улучшенное зелье. Оно было сладким, с несколько лекарственным вкусом, очень похожим

на детский сироп от кашля, к которому

я привыкла в свою бытность

Урано, а уж по сравнению

с отвратительной горечью

предыдущего рецепта его пить было просто легче легкого.

Плоды бленруса - это просто нечто! Гиб Хальдензель, большое вам спасибо!

Пока я оценивала

улучшившийся вкус зелья, Сильвестр, Флоренсия

и Бонифаций сами начали пополнять

запасы маны. Как только они закончили, пришло время Вилфриду

и Шарлотте начать все сначала,

и мы повторили этот процесс

одна команда за другой. Когда мы завершили

третий цикл, у меня закружилась голова. Я рухнула,

не в силах больше стоять, и начал хвататься за голову.

-Учитывая

твое здоровье, я предполагал, что ты достигнешь пределов своей телесной выносливости примерно

в этот момент, - заметил

Фердинанд, протягивая мне чашку. – Тебе на сегодня больше не следует сливать ману.

Я кивнула и сделала большой

глоток зелья. Хотя у меня было достаточно маны, чтобы продолжать, мое тело было просто не способно сделать это. Вилфрид и Шарлотта

чувствовали себя намного лучше, так как они использовали фей камни а не свою личную ману.

-Фердинанд, Розмайн в порядке?- Спросил

Бонифаций.

-С ней все будет в порядке, как только она закончит пить свое зелье и немного

отдохнет, - ответил Фердинанд, хотя его уверенности

было недостаточно, чтобы погасить тревогу в его глазах, смотревших на меня сверху вниз. Он посмотрел на меня, затем на Бонифация,

взял мою теперь уже пустую чашку и отставил ее в сторону.

После, он внезапно

подхватил меня на руки, как принцессу, и протянул моему удивленному дедушке.

-Бонифаций, пожалуйста, вытяни руки вот так. Я передаю её тебе.

-Что?!- Бонифаций внимательно вгляделся в Фердинанда, а затем попытался повторить его позу, протягивая руки. – В-Вот так...?

А затем Фердинанд

просто сбросил меня вниз. Руки Бонифация, чуть дернулись под моим весом. - Бонифаций, я доверю тебе Розмайн, так как есть многие другие дела, о которых я должен позаботиться. Ты можешь покинуть

зал пополнения маны первым, хотя будь осторожен, не двигай резко руками. С ней все будет в порядке, как только она будет доставлена к Рихарде под её надзор.

П-Понял. Я буду очень осторожен. Пойдем,

Розмайн.

Я кивнула в ответ, невольно

вспотев, когда Бонифаций

неуверенными шагами направился

к двери. Я ... Все будет хорошо, дедушка...? Я не могла не задаться

вопросом. Мне казалось, что он вот-вот уронит меня.

Наши вассалы ждали нас за пределами зала, и они тут же взволновались, увидев меня на руках Бонифация.

-Лорд Бонифаций?!

-Миледи!

Рихарда протиснулась сквозь толпу к Бонифацию, который тут же протянул меня ей. Как только

она вырвала меня из его объятий, он выдал улыбку,

словно он на отлично

выполнил великую и тяжелую работу и сказал:-

Рихарда, Розмайн нехорошо.

Она уже приняла свое зелье,

но Фердинанд сказал, чтобы она отдохнула в своей комнате.

Остальное я оставляю на тебя.

-Дедушка... Я очень вам благодарна,- сказала я с доброй улыбкой.

Вопреки моим страшным

опасениям, он не уронил меня и не швырнул случайно в стену или потолок.

-Хм? Действительно. Хорошенько

отдохни,- с усмешкой

ответил Бонифаций. Затем он откашлялся и сделал строгое лицо, возвращаясь в зал пополнения маны, в то время как Рихарда понесла меня в постель.

Настал день Энтвикельна. Мы накопили достаточно

маны, поэтому Сильвестр объявил во время обеда, что заклинание будет выполнено во время пятого колокола, как мы и планировали. За это время я восстановила силы и ману, поэтому я как можно быстрее проследовала в кабинет эрцгерцога. Поскольку в него сейчас был разрешен вход только аристократам с кровью правящей династии в жилах, внутрь меня сопровождала только Рихарда.

-Похоже, стражники и Гильдия купцов хорошо поработали. По словам рыцарей, которые дежурят

над нижним городом на верховых

зверях, уже к четвертому колоколу

в каждом здании

были закрыты все окна, и на улицах совсем не видно людей, - сообщил мне Карстедт.

Мы вошли в зал пополнения

в том же составе что и в прошлый раз, а Сильвестр,

сразу направился еще дальше, к парящему Основанию, так как этвилькен

должен был проводить

он как эрцгерцог.

Рихарда осталась в кабинете. Наша задача как прямых членов семьи эрцгерцогов состояла в том, чтобы пополнять

ману Основания, иссушаемую

проведением энтвикельна.

Все готовы?-

Спросила Флоренсия.

Пока мы ждали, стоя на коленях поверх магических кругов, из колокольчика, висевшего у Флоренсии

на бедре, донесся милый перезвон.

Это был сигнал от Сильвестра, что он закончил

подготовку.

-Я та, кто возносит молитву и благодарность богам, создавшим мир, - начала Флоренсия, побуждая

нас начать молиться

по очереди. Я чувствовала, как начала высасываться моя мана, возможно, потому, что мана Основания уже истощилась.

-Хватит!- Взвизгнула Шарлотта,

побуждая нас всех немедленно прекратить предлагать нашу ману. Поскольку нам больше не нужно было отдавать столько маны, сколько только физически

возможно, мы теперь будем понемногу,

методически, пополнять ману Основания.

Как только мы вышли из зала пополнения Маны,

Сильвестр вернулся в кабинет, явно выглядя измученным. - Спасибо за всю вашу помощь,- сказал он. - Энтвикельн удался на славу. Все остальное

теперь в руках простолюдинов.

- Не беспокойтесь — они будут содержать новые строения в чистоте,- сказала я. У меня сегодня

еще оставалась манна и телесная

выносливость, учитывая, что мы ставили скорость выше количества... -Сильвестр, я хотела бы сама посмотреть, как изменился нижний город.

-Хм... Рыцарский орден направится к воротам, чтобы

сообщить простолюдинам, что энтвикельн закончен. Они обеспечат тебе надежную защиту,

- сказал Сильвестр,

давая мне свое одобрение, выпивая еще одно зелье. - Карстедт, возьми Розмайн с собой к воротам; можешь оставить вместо себя заместителя.

Будет исполнено.

Итак, я отправилась в нижний город с Дамуэлем,

Ангеликой и примерно

десятью рыцарями. Также нас сопровождал Фердинанд, который прямо сказал, что он даже вообразить не способен, что я способна натворить, если отпустит меня в одиночку.

Все окна и двери были по- прежнему плотно закрыты, и, хотя на улицах не было людей, на самом деле они не выглядели

как то чище.

-Мне кажется,

что ничего не изменилось...- прокомментировала я.

- Естественно. Подавляющее большинство изменений имело место быть ниже уровня земли, а это значит, что на поверхности очень мало что можно увидеть,

- ответил Фердинанд. -Тем не менее, если ты присмотришься, то заметишь что были добавлены

места для избавления от отходов.

Я прищурилась магически

усиленными глазами и заметила крышки,

похожие на канализационные люки, по краям дорог. Их было не особенно трудно разглядеть, так как они были

единственными местами на улице, светясь

первозданной белизной и чистотой новой айвори.

Хм, проблема,

- пробормотал Фердинанд. – надо было сделать это со всем городом.

- Стоп, стоп, стоп. Подождите минутку,-

вмешалась я. Последнее, чего я хотела, чтобы он решил, что все наши подношения маны и усилия для налаживания взаимодействия с нижним городом были напрасны. - Нам просто нужно прибраться здесь, верно? Мы можем сделать

это прямо сейчас.

Что ты имеешь

в виду...?

- На улицах никого нет, видите?

Мы можем просто...

Вашен! - Я достала свой шаппе и накрыла часть улицы водяным шаром. Она быстро очистилась, и это зрелище заставило Фердинанда

недоверчиво моргнуть.

-Розмайн... Ты действительно намерена очистить весь нижний город с помощью вашена? Насколько же ты можешь быть глупой?

- Может это и тяжелая работа,

но это лучший вариант, чем выкорчевывать весь нижний город с помощью другого энтвикельна!- Запротестовала я. Стражники

и люди из Купеческой Гильдии

обещали поддерживать город в чистоте, и я хотела, чтобы наша договоренность оставалась в силе.

-Подожди.- перебил меня Фердинанд, когда я начала вливать больше маны в свой штаппе.

- Твой метод слишком расточителен.

-О?

-Если ты хочешь распределить свою ману по большему пространству, более эффективно использовать магические круги. Карстедт,

скажи Аубу Эренфеста,

что мы будем использовать магию широкого воздействия. Розмайн, вливай сюда свою ману. Стило.

Фердинанд дал мне пять фей камней, прежде чем вынул свой штаппе и начал рисовать в воздухе магический круг. На протяжении долгой истории их использования, словесные

формы заклинаний были успешно упрощены

для более легкого

их произношения и сокращено до минимума время которое требовалось для этого, но, по-видимому, было более целесообразно использовать магические круги,

когда кто-то хотел использовать магию которая должна была воздействовать на большое пространства. Я продолжала вливать ману в фей камни, пока Фердинанд

заканчивал магический круг своим штаппе. Фей камни были не особенно большими,

так что мне не потребовалось много времени, чтобы их окрасить.

-Розмайн,

фей камни готовы?

-Да.

Я передала фей камни обратно

Фердинанду, который сложил их вместе с восемью

своими собственными и начал один за другим бросать их в магический

круг. Каждый из тринадцати фей камней влетал в определенное место на круге, как будто его притягивало туда магнитом, а затем он начинал сиять.

-О Богиня Воды Флютрейн, несущая исцеление и перемены. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней. Пожалуйста, услышьте мою молитву и одолжите

мне свою божественную силу. Я предлагаю вам нашу радость и песни ликования. Я возношу вам наши молитвы и благодарность, чтобы мы могли быть

благословлены вашей очищающей защитой. Пусть ваши очищающие волны омоют эту землю, чтобы она могла вернуться

в свою изначальную форму.

Фей камни засияли

еще ярче, когда Фердинанд начал молиться, и по магическому кругу начал пробегать

зеленый свет. Мгновение

спустя круг разделился, оставив в небе над нижним городом

тринадцать отдельных кругов, каждый со своим фей камнем в центре. Вода хлынула

из них всех сразу, обрушившись на нижний город, как потоп, так яростно ринувшийся по переулкам, что я подумала,

что весь город просто затопит.

[[image:/storage/reader-images/3fc952bd6adb20c074a55f8d463de0a11d402b4f.jpg]]

Однако, несмотря на мои опасения,

вода на улицах нижнего города не продержалась и десяти секунд.

Она исчезла в одно мгновение, и нижний город словно засиял. Части зданий из айвори

были такими же белыми, как Квартал Знати, и даже этажи, надстроенные простолюдинами из дерева, больше не были покрыты

слоем грязи.

-Ух ты! Фердинанд, это было потрясающе!- Воскликнула я.

- Для этого была использована твоя мана.

-Но я бы никогда не смогла сделать

что-то подобное без вас! Не так ли, Отец?- Спросила я, поворачиваясь к Карстедту с кружащейся от волнения головой при

виде теперь буквально сверкающего белизной

нижнего города.

-Я думал, вы двое устали и плохо себя

чувствуете после энтвикельна, - ответил Карстедт с кривой улыбкой. - Похоже, мне все-таки не о чем было беспокоиться.

- Фердинанд заслуживает всяческих похвал. Фрукты

бленруса облегчили употребление его зелий, а это значит,

что теперь они еще более поразительны, чем раньше. Уфуфуфу.

-И все же тебе, как всегда, не хватает выносливости, - заметил Фердинанд.

- Ты слишком взволнована, чтобы заметить это сейчас, но ты почувствуешь последствия, если в ближайшее время не отдохнешь.

Как только мы сообщили стражникам

у ворот, что энтвикельн закончен,

я в отличном настроении вернулась

в замок. Это чувство продлилось недолго, ведь как только я вернулась в свою комнату и начала расслабляться, я рухнула без чувств. Все произошло так, как и предупреждал Фердинанд.

Оставаясь дома (❀)

Даже когда у меня спала температура, меня заставили пребывать

в постели. Очевидно,

это был приказ Фердинанда, который и выдал Рихарде для этого книгу. Как он надеялся, книга заставит меня предаваться отдыху еще два дня после моего выздоровления. Рихарда предупредила меня, что книгу заберут в тот же момент, когда я нарушу приказ, но я совсем не собиралась этого делать, и тихонько читала книгу.

Книга, о которой шла речь, была посвящена

основам науки о магических кругах. Быстро стало очевидно, что для того чтобы разобраться в написанном мне придется учить едва ли не самый настоящий новый язык, ведь здесь упоминались совершенно незнакомые мне символы обозначающие элементы и богов. В целом, это больше походило на словарь, чем на что-либо

другое, и, судя по почерку,

написал эту книгу самолично Фердинанд.

Это довольно впечатляюще, что Фердинанд может столь

свободно рисовать магические круги в воздухе, не таская с собой такую книгу, а?

Благоговейный вздох вырвался

у меня, когда я вспомнила

о вчерашнем вашене,

накрывшем весь город и о магическом круге, который был нарисован в воздухе быстрыми,

уверенными жестами. Одной маны было недостаточно; для достижения некоторых

целей также требовались соответствующие знания. Я

искренне хотела в этом отношении

быть похожей на Фердинанда.

- Филина, ты бы хотела изучить это вместе со мной?- спросила я, зная, что она тоже не приступала к изучению магических

кругов.

-Это действительно впечатляет...- пробормотала она, подойдя к моей кровати

и прочитав несколько

строчек в книге. Вместе мы провели эти мои дополнительные два дня отдыха с энтузиазмом корпя над книгой..

- Миледи, поторопитесь,- сказала Рихарда. - Если мы выедем сейчас, то, возможно,

сможем проводить эрцгерцогскую чету. Но сначала вам все равно нужно встретиться с Фердинандом. -

Сегодня был день, когда эрцгерцогская чета уезжала на конференцию эрцгерцогов. Фердинанд, очевидно, хотел убедиться что я полностью

выздоровела, поэтому я прошла в гостиную, ближайшую

к северному зданию, где он меня уже ждал. Строго глядя на меня, он прощупал мою шею и проверил температуру, коснувшись лба, прежде чем облегченно выдохнуть.

- Похоже, ты выздоровела. Твоя температура и мана в надлежащем состоянии, так что ты можешь покинуть

постель. О, и эрцгерцог, и его супруга только что отбыли на конференцию. Они выразили беспокойство о твоем здоровье.

По шокирующему стечению

обстоятельств, эрцгерцогская чета уже отбыла прочь. Рихарда

спешила, чтобы мы успели их проводить, но мы, очевидно,

опоздали.

-По совету Вилфрида они заставили

всех взрослых вымыть волосы с помощью риншама, а женщин одеть заколки,-

сообщил Фердинанд. - Они также захватили с собой большой запас растительной бумаги, а также нескольких придворных

поваров, чтобы можно было подать фунтовый

кекс и другие новые рецепты. Конечно же, будет продемонстрировано только то,

что ты уже использовала в Королевской академии.

Теперь ты можешь вернуться в свои покои. - Затем он резко встал, давая понять, что на этом мой осмотр закончен. Однако,

к моему удивлению, он не упомянул о нашем возвращении в храм.

-Вам не нужно возвращаться в храм...?- Спросила

я. - Я помню, как вы раньше говорили, что не можете позволить себе отсутствовать там слишком долго.

- К счастью, в последнее время храм уже не требует от меня такого внимания

как раньше. Большую часть повседневной работы я доверил нашим слугам и синим жрецам, Кампферу

и Фритаку. Я намерен провести

день здесь, в своем кабинете;

Конференция эрцгерцогов в этом году полна тревожной

неопределенности, когда все может пойти в нежелательном для нас направлении, поэтому в любой момент может

прибыть срочный вызов от Сильвестра, - сказал

он, дополняя свое объяснение свирепым

взглядом. Но ведь демонстрация нововведений и объявление о моей помолвке

были решением Сильвестра; я не понимала,

почему это я считаюсь во всем виноватой.

Я постаралась вернуть ему не менее суровый

взгляд.

-По-моему, самая тревожная неопределенность здесь - это вы, Фердинанд.

- Я, «тревожная неопределенность»?- Переспросил Фердинанд, в замешательстве нахмурив

брови. - Как так?

- Когда вы говорите,

что собираетесь "провести день" здесь, в замке, я предполагаю, что вы буквально

собираетесь это сделать. Вы намерены вернуться в храм ночью, чтобы тут же начать заниматься храмовыми

делами, не так ли? Вы снова собираетесь без всякой пощады истязать свое тело?

Я не видела причин беспокоиться о Сильвестре – при нем всегда прибывали

несколько чиновников, готовых

проконсультировать его, а в случае крайней необходимости он всегда мог обратиться к Фердинанду. Меня волновало

больше здоровье Фердинанда, того, кому придется разбираться с любыми непредусмотренными проблемами.

Фердинанд усмехнулся, как бы намекая,

что такое мое беспокойство излишне.

- Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Используй

эту возможность, чтобы углубить связи со своими вассалами а также братьями

и сестрами, - сказал он. Очевидно, мне нужно было усердно работать

над своим навыком светского общения,

постараться побольше узнать о культуре

аристократов, а также чтобы я могла осознать

свои нынешние недостатки и обсудить их со своими вассалами.

- Фердинанд, как дворяне укрепляют свои узы?- Спросила

я.

- На этот вопрос намного

лучше ответит кто то вроде Рихарды, а не мужчина,

- ответил он после минутной

паузы.

Очень хорошо.

Я тогда спрошу Рихарду.

По видимому, моей

обязанностью во время Конференции эрцгерцогов, было каждый день пополнять запас маны Основания

и укреплять связь с моими вассалами. Мне также велели

отчитываться о своих повседневных делах Фердинанду во время ужина, чего мне не нужно было делать в храме, и мне пришлось хоть и неохотно

но согласится на это.

Вернувшись в свою комнату, я, не теряя времени, задала Рихарде свой вопрос: - Как можно углубить свои узы близости с другими дворянами?

Я считаю, что вам просто нужно делать что-то вместе и почаще общаться.

- Подойдет ли для этого вопрос с нарядами для Шварц и Вайс? Я планирую поработать над ними вместе с Шарлоттой

и остальными.

Звучит просто идеально. Я немедленно сделаю необходимые приготовления.

Заняв комнату в главном здании замка, мы, кандидаты в эрцгерцоги, и все наши вассалы собрались

вместе. Ткань и нитки уже были окрашены

моей маной и я уже нарисовала магические круги исчезающими чернилами, как и велел Фердинанд. Он посоветовал мне любой ценой избегать соприкосновения с тканью, так как это заставило бы круги светиться

и стать видимыми,

а также предупредил меня, чтобы я держала в секрете существование невидимых

чернил как можно дольше, и поэтому вместо меня вышивать

будут мои вассалы.

- Чиновникам, как наиболее

привычным к созданию

магических кругов, нужно будет воспроизвести вот эти круги на ткани, - объяснила

я. - Затем девушки вышьют их по рисунку.

Чиновники, возглавляемые Хартмутом, стали старательно проводить

тонкие линии магических кругов поверх ткани. Как только они закончили, пришло время блистать

девушкам. Даже рыцари-женщины решили принять участие,

доверив охрану рыцарям-мужчинам, таким как Дамуэль

и Корнелиус.

- Первокурсники, такие как вы, еще недостаточно опытны для работы над подобными

магическими кругами, поэтому,

пожалуйста, займитесь вместо этого более простым делом, - сказала

Брунгильда.

Шарлотте, Филине

и мне были доверены магические круги вышиваемые на карманах фартуков,

где было допустимо

совершать ошибки, и при том не нанося вреда созданию

нарядов. Тем временем

сложные магические круги, которые требовали

высокого мастерства во владении иголкой

и нитью, делались

теми, кто был хорош в такого рода точной работе.

И на моей службе были такие люди.

- Похоже, что по совету графа Хальдензеля граф Лейзеганг, по крайней мере временно, отказался

от попыток сделать вас следующим

аубом, - сообщила мне Брунгильда. - Если не произойдет существенных изменений в политической ситуации, они пока будут просто наблюдать со стороны. Что такого произошло

в Халдензеле, что привело к подобному?

Я повернулась к Шарлотте, надеясь,

что она сможет дать подходящий ответ, так как сама я не знала что говорить.

Наши глаза встретились, в глазах моей приемной сестры вспыхнуло мгновенное понимание ситуации, а затем она сказала: - Я считаю, что причиной

того было то, что моя сестра уделяла

первостепенное внимание Вилфриду

на публике и демонстрировала свою поддержку ему. Гиб Халдензель, должно быть, переменил

свое мнение, увидев, в каких хороших они отношениях.

Когда это я демонстрировала «поддержку»…?

Заметив ошарашенное выражение

моего лица, Шарлотта

немного жалостливо посмотрела

на меня, улыбнулась

и продолжила свое объяснение. – В первый раз это произошло когда Гиб во время Весеннего

молебна предложил тебе первой занять место за столом, но ты отказалась

от него в пользу Вилфрида,

позволив ему сесть первым.

Так Гиб Хальдензеле пытался проявить ко мне отношение

как к тому из кандидатов

в эрцгерцоги, кто вероятнее всего будет следующим

аубом. Отказавшись сесть первой, а затем попросив больше уделять внимание

Вилфриду, я ясно дала понять, что у меня нет желания стать правящей эрцгерцогиней, даже при сильной поддержке со стороны гибов.

Охохо. Я вижу, я вижу. Вот что все это значило.

Я кивнула, наконец-то

поняв ситуацию, после чего Шарлотта бросила на меня взгляд наполненный противоречивыми чувствами.

- Похоже, сестра, тебе не обойтись в будущем без моей помощи в подобных ситуациях,

твои навыки светского

общения ужасно слабы. Я полагаю,

что это мой сестринский долг, - сказала

она.

Две сестры, Лизелетта

и Ангелика, работали над вышиванием усерднее, чем кто-либо другой, и на лицах у них обоих было выражение непоколебимой сосредоточенности. Лизелетта любила шмилей и находила бесконечно приятным шить одежду для Шварц и Вайс, в то время как Ангелика хотела вышить такие же круги на своем собственном плаще, как только закончит с порученной

ей работой. Хотя у них были разные мотивы, их навыки вышивания действительно были достойны восхищенного внимания.

Лизелетта, Ангелика,-

прокомментировала я, - я вижу, вы обе очень искусны

в вышивании.

- Ох. Спасибо. Но вы, безусловно, сами не лишены мастерства, леди Розмайн. Хоть вам оно не очень то и нравится, но ваша вышивка тоже должна быть очень хороша, - со смешком ответила Лизелетта, ни на мгновение

не прекращая вышивать.

Было не так много знатных женщин, которые

не умели вышивать,

так как все они были вынуждены регулярно

практиковаться в этом во время подготовки к замужней жизни. По этой причине было вполне естественно, что женщина, которая

планировала стать первой женой эрцгерцога, должна была быть, по крайней

мере, весьма прилично

подготовленной в этом аспекте.

-Леонора, ты будешь вышивать

весь этот магический круг?

- Верно. Это редкая возможность, к тому же я хочу

заучить этот узор. Не часто выпадает возможность

увидеть такой сложный магический круг вблизи,- ответила она, продолжая вышивать.

Брунгильда рассмеялась с довольным блеском в своих янтарных глазах. - Оооо... А кому ты собираешься подарить этот магический

круг? - спросила она. - Или ты уже пообещала

кому то вышить для него плащ?

В одно мгновение

все, кроме Ангелики,

прекратили шитье, сосредоточив свое внимание на Леоноре. Их выражения нетерпеливого предвкушения сильно напомнили

мне некоторых девушек,

которых я знала еще на Земле. Похоже, что девушки

любят поговорить о романтике на любой планете.

- Это, ну... - Леонора опустила

глаза и немного неуверенно улыбнулась. - Если возможно,

я хотела бы иметь возможность вышить этот круг на плаще одного человека,

но похоже, у него на уме кое кто другой…

Леонора была красивой,

умной и аристократкой высокого статуса;

я была уверена, что она сможет завоевать

чью-либо привязанность, если проявит достаточно

старания. Но, как показал случай

с Дамуэлем и Бригиттой, в этом мире одной любви недостаточно для успешной развязки.

Я не могла сейчас сказать ничего безответственного, так как я все еще не до конца понимала

благородные браки, поэтому

я решила вообще не говорить

ничего, что могло бы поспособствовать или навредить ее роману, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы получить ответы на свои вопросы.

- Вышивание чьего - то плаща несет какое-то

скрытое значение? - Спросила я.

- Да. Единственные, кто может вышить ваш плащ, - это вы, ваши родители и ваш супруг. Если в семье нет живой матери, то сестры одной крови могут вышивать накидки друг другу, но такое происходит довольно редко.

Женщинам знатного происхождения, по-видимому, было принято признаваться в своих чувствах,

вышивая что-то вроде носового платка и отдавая

его тому человеку,

к которому она испытывала романтический интерес. Это было все равно что предоставление доказательств ваших навыков

в вышивании магических кругов, а обращение

с предложением вышить им плащ или накидку

— проявление любви, так как правом на подобную вышивку

обладала только жена.

Мне тут же вспомнилась сцена из Историй

Королевской академии авторства Эльвиры, где парень

в кульминационный момент

сказал что-то вроде:

- Я хочу, чтобы ты вышила мой плащ. Это что, он предлагал девушке

выйти замуж? Ох, теперь то я понимаю... В этот момент сердце читательницы должно было затрепетать. Любовные романы, конечно,

трудно читать.

-Вы уже помолвлены, леди Розмайн. Вам нужно оттачивать

свои навыки для лорда Вилфрида.

Кто знает, когда он может попросить вас вышить на его плаще магический круг?

-Леди Розмайн, без сомнения, вышила бы для него просто невероятный круг. Я не могу дождаться, чтобы увидеть ее работу.

Нет, нет и нет! У вас слишком завышенные ожидания!

-Ты тоже, кажется,

вышиваешь с большим воодушевлением, Джудит. У тебя в твоем сердце тоже есть кто-то особенный?

-О, нет. Я просто беру пример с Ангелики и хочу такой круг на своей накидке.

Я средняя дворянка

с меньшим количеством маны, чем у других девушек моего положения,

поэтому я так сосредоточена на своем усилении.

Я также хочу вырастить манаклинок

как у Ангелики, - заявила Джудит, кивая с такой твердой решимостью, что ее конский хвост даже подпрыгнул.

Она даже скопировала прическу Ангелики — или, по крайней мере, ее предыдущую прическу, учитывая, что с совершеннолетия та начала заплетать

волосы в косу и собирать

их в пучок.

-Я не могу порекомендовать использовать мою сестру в качестве источника

вдохновения. Вместо этого ты должна найти свои собственные сильные стороны и сосредоточиться на их развитии,- сказала Лизелетта. Сама Ангелика тут же кивнула в знак согласия. Ее таланты были результатом того, что она полностью сосредоточилась на своих сильных сторонах, пренебрегая всем в чем она не была достаточно

сильна, полностью отказываясь развивать их.

-Джудит, почему ты так восхищаешься Ангеликой?- Спросила я.

-Она использует манаклинок, который был выращен с

использованием маны леди Розмайн, она была выбрана для танца мечей Королевской академии, ее взял в личные ученицы лорд Бонифаций, и она помолвлена с лордом Экхартом.

Было бы странно не восхищаться ею!- Воскликнула Джудит. В ее голосе мне послышались нотки отчаяния, поэтому я прекратила

вышивать и посмотрела на нее.

- Ты с большой страстью превозносишь достоинства Ангелики, но мне послышалась странная

нервозность и тревога в твоем голосе. По какой же причине ты испытываешь подобное

чувство?- Спросила я. Мое замечание

заставило бывшую на ее лице улыбку застыть,

и она почти сразу же опустила взгляд на свои руки.

-Это... Конечно, я встревожена; я словно единственная средняя дворянка в окружении высших аристократов. И что еще хуже, у Ангелики теперь столько же маны, сколько у высшей аристократки, и теперь даже у Дамуэля, рыцаря-низшего дворянина, больше маны, чем у меня. Кроме того, я была оставлена одна в Королевской академии, и я почти что не исполняла

свой долг по вашей охране...

Хотя Джудит и Ангелика обе были средними

дворянками, между их объемами маны была огромная

разница. Кроме того, как старшая сестра, у которой много младших братьев и сестер,

хоть Джудит и очень хорошо выполняла свою работу и заслужила этим признание, проблема

была в том, что у нее было меньше маны, чем у любого из моих других рыцарей-стражей. Я полагала, что она догонит Дамуэля, когда станет постарше,

но этого, по-видимому, ей было недостаточно.

-Несмотря на то, что он рыцарь- низший дворянин, Дамуэль пользуется вашим доверием еще с тех пор, как вы жили в храме. Вы даже научили его своему методу сжатия маны раньше всех, не так ли? У него теперь столько же маны, сколько у среднего

дворянина, к тому же вы с Ангеликой

обе доверяете ему больше, чем кому-либо еще.

- Дамуэль действительно оказывает

очень большую помощь когда я хочу полностью

сосредоточится на выполнении

своего долга рыцаря стража, - сказала Ангелика

с довольной улыбкой.

Я сразу поняла, о чем это она – ей не надо ни о чем думать, оставляя выполнение

всех дополнительных заданий

которые требуют знаний и работы серым веществом

на парня. Вот только Джудит не уловила этого скрытого

послания; ее фиалковые

глаза сияли новообретенной решимостью, и она резко встала с крепко сжатыми кулаками.

- Поскольку Ангелика так ему доверяет,

он будет моим первым противником. Дамуэль, я превзойду тебя!

Таким образом, стало известно, что цель Джудит, как средней дворянки состояла

в том, чтобы стать похожей

на Ангелику. Она также, очевидно,

считала Дамуэля своим соперником, что было очень трогательно. Она напомнила мне маленького щенка, лающего на большую собаку,

которая была абсолютно

не заинтересована в схватке с подобной мелочью.

Я почти что пожелала ей вслух удачи, но вовремя

сдержалась, ограничившись мысленным

подбадриванием.

[[image:/storage/reader-images/160f88f65362185501adb0e97c0aaf70f6e662dd.jpg]]

- Я тоже! Я тоже не проиграю! - Вдруг заявила Филина, тоже вставая. - Может, я и низшая дворянка, но Дамуэль доказал,

что у нас может быть столько же маны, сколько

у средних аристократов! Я тоже буду усердно работать

над собой. Я заслужу такое же доверие,

как и Дамуэль, и стану достойным вассалом

леди Розмайн.

Только Джудит и Филина объявили о своих

целях, как другие девушки захихикали и издали

негромкие восклицания — реакция, которая заставила двух девушек понять,

что теперь все смотрят только на них. Они покраснели, снова сели и застенчиво продолжили

вышивать.

- Все мои вассалы такие трудолюбивые, преданные своему делу работники,- размышляла

я вслух. - Если вы будете продолжать в том же духе, я уверена, что вы обе в конце концов достигнете намеченных себе целей. Однако я должна сказать, Джудит, что ты не станешь сильнее,

копируя Ангелику. Манаклинок, скорее всего, обернется

для тебя пустой тратой маны.

- Э?

-Ты ведь не особенно хороша с мечом, не так ли? Твои таланты, похоже, связаны с луком и другим дальнобойным оружием. По этой причине, вместо того, чтобы подражать Ангелике

и сосредотачиваться на фехтовании, я искренне считаю, что ты станешь сильнее,

работая над своими навыками в плане дальнобойного оружия и улучшая

свою точность.

Мое заявление вызвало удивленные взгляды не только у Джудит, но и у других рыцарей. Все рыцари-ученики, очевидно,

носили мечи, и существовало хоть неявное, но сильное убеждение,

что рыцари могут быть только пользователями меча, но я не видела смысла в том, чтобы Джудит сосредоточилась на фехтовании, когда она была особенно хороша в стрельбе.

Нельзя было отрицать,

что она намного лучше управлялась с дальнобойным оружием;

только благодаря её мастерству нам удалось заставить

фей зверя съесть руэлл во время нашей игры в диттер.

- Если ты отточишь свои дальнобойные навыки, то

сможешь применять в бою метание камней даже без использования маны, - продолжила

я. – Ты сможешь использовать эту технику против

своих противников, пока они сосредоточены на подготовке своей маны, тем самым нарушая их концентрацию. Другой подход, который ты могла бы использовать, - это наполнять

свои снаряды, коими могут служить кожаные мешочки, песком, чтобы они взрывались

при ударе.

Это не только напугает вашего противника, но и может даже временно

ослепить его. Меч - не единственный инструмент

для ведения боя. У тебя есть талант, так почему бы его не развивать

и использовать?

-Сестра... - сказала

Шарлотта, её щека слегка дернулась. - Это не то, как должны сражаться рыцари…

-Шарлотта, такое мышление неподходяще для рыцаря-стража, - парировала я с самым серьезным видом. Это мое заявление смутило

Шарлотту и собравшихся рыцарей-стражей, поэтому я еще раз объяснила свою точку зрения.

- Рыцарь-страж не должен стремиться провести «красивую» схватку,

его первейший долг - защита своего подопечного, и хотя дуэли или тренировки

могут проводиться по правилам чести, то же самое нельзя сказать о реальном бою. Вам понадобится любое преимущество, чтобы обеспечить успех своей миссии.

Независимо от того, сражался ли кто-то с фей зверями или другими людьми, главной целью была защита своего подопечного. Правила

чести и устоявшиеся традиции в подобной ситуации

были попросту бесполезны и вредны, ибо рыцарь-страж не мог знать каким способом

нападающие хотят добиться

своей цели.

-Фердинанд использует все инструменты, которые у

него есть под рукой, в зависимости

от ситуации, - продолжила

я. -Во время битвы с тромбе он использовал лук, который удваивал

количество выпускаемых им стрел, а когда сражался

со слабыми, но многочисленными фей зверями, он использовал созданную

посредством заклинания сеть. Конечно, иногда он также использует меч, но я видела, как он также применяет в бою большую боевую косу. Однажды он упомянул, что может бросить фей камень и заставить

тот взорваться, при этом одновременно ведя бой с клинком в руке. Конечно,

я полагаю очень немногие способны

на подобное, но, по крайней

мере, не нужно считать меч своим основным

и единственным оружием.

Вместо этого можно и нужно использовать и другие виды оружия.

Джудит удивленно

моргая посмотрела, прежде чем пробормотать:

Я подумаю

об этом.

Во время ужина в тот же день я доложила Фердинанду, что мы вышили наряды для Шварц и Вайс, и что все мои вассалы проявили себя чрезвычайно трудолюбивыми. Затем Шарлотта объявила

о своей решимости как можно больше помогать мне в изучении искусства

аристократической беседы, заодно уберегая меня от совершения ошибок, когда она начнет посещать

Королевскую академию этой зимой.

Вышивка была не единственным, чем я занималась со своими вассалами

— так же я не забрасывала свои уроки музыки, плюс я регулярно посещала

тренировочные площадки рыцарей для своего физического восстановления. Ангелика, которая уже считалась полноценной взрослой, теперь тренировалась с другими взрослыми рыцарями в другое

время и другом

месте, поэтому, стоя на страже у двери, ведущей на тренировочную площадку,

так же могла следить за упражняющимися рыцарями-учениками.

Во время одного из сеансов своего физического восстановления я сняла все магические

инструменты и медленно начала двигать руками и ногами. Они все еще двигались совсем не так, как мне того желалось,

поэтому я сразу же почувствовала желание использовать магию усиления.

- Леди Розмайн. Пожалуйста, не пытайтесь тайно использовать магию усиления, хоть вы и делаете это неосознанно, но вы все равно прибегаете к её помощи, - сказал Дамуэль. Он всегда наблюдал

за мной во время моих реабилитационных сеансов, так как был способен

уловить даже небольшие

изменения в мане.

- Розмайн уже может бессознательно усиливать

свое тело?- Спросил Бонифаций, с удивлением поворачиваясь ко мне. Я тут же отвела взгляд. Это не было бессознательным использованием маны; я намеренно собиралась сжульничать.

- Как дела у рыцарей-учеников, дедушка?

Они сейчас больше взаимодействуют друг с другом?-

Спросила я, пытаясь сменить тему.

- Нет, ни в малейшей степени.

Они фокусируются только на нападении, а не на обороне. Как бы то ни было, они определенно не годятся в рыцари-стражи. Полагаю,

единственное, что у них достойно

похвалы, - это... их мотивация, я полагаю,- ответил Бонифаций, глядя вниз на упражняющихся учеников.

Возможно, кому-то могло показаться необычным,

что Бонифаций наблюдал

за моим сеансом реабилитации, а не обучал учеников, но для этого была веская причина - всего после одного такого урока прямого наставничества, было сделано заключение, что его методы были просто непосильны для рыцарей учеников из низших дворян. Следовательно, он был отстранен

от подобных обязанностей во всех группах,

кроме той где состояли учившиеся

на рыцарей- стражей,

и вместо этого тратил свое время на составление расписания тренировок, наблюдения за текущими тренировками со стороны, разыскивая тех, кто мог бы выдержать

обучение под его прямым руководством.

- Рыцари-стражи должны сражаться,

помня о своем подопечном, - продолжил Бонифаций.

- Мы не можем позволить,

чтобы еще больше рыцарей закончили

так, как Трауготт,

который не понимает,

что его собственное положение ниже того, кого он должен защищать. Поскольку

вы с Вилфридом учитесь на одном курсе, все рыцари должны знать, как правильно

охранять кого- то, даже если они сами не являются

рыцарями-стражами. В противном

случае они будут бесполезны, когда в них возникнет нужда.

Поскольку Королевская академия

была основана на концепции отсутствия вмешательства со стороны взрослых, роль стражников была возложена на рыцарей-учеников. Похоже, что Бонифаций

немного опасался возлагать

эту ответственность на этих рыцарей-учеников, чей опыт игры в скоростной диттер означал, что они знают только как атаковать, но не защищать.

- Попробуй подойти достаточно близко к тренировочным

площадкам, чтобы ты смогла видеть учеников без использования усиления

тела, - велел мне Бонифаций. Я попыталась сделать это и достаточно скоро увидела рыцарей-учеников, летающих на своих верховых зверях с оружием

в руках. - Тебе нужно больше рыцарей-стражей, Розмайн? Эм, я слышал от Карстедта, что тебе требуется взрослая женщина-рыцарь, чтобы сопровождать в храм.

- С тех пор как Ангелика достигла совершеннолетия, у меня больше нет в этом нужды,-

ответила я. - Скорее, меня больше беспокоит

необходимость в новом рыцаре-страже, как только Корнелиус

закончит учебу. Учитывая,

что Трауготт подал в отставку,

у меня будет слишком мало стражей в Королевской академии.

Мне нужны были люди, которые могли бы

поладить с серыми жрецами и жрицами, из которых состояла моя храмовая свита. К счастью, в данный момент для это

было более чем достаточно Ангелики и Дамуэля.

Моей настоящей заботой было набрать необходимое количество стражей в Королевскую академию.

- К сожалению, похоже, что быть моим стражем очень непросто.

- Потому что ты больна и

можешь упасть в обморок в любой момент?

- Потому что Дамуэль - мой самый доверенный

рыцарь-страж и тот, кто состоит на моей службе дольше

всех. Любой рыцарь-страж, желающий поступить ко мне на службу, должен быть способен

ужиться с ним.

Бонифаций задумчиво

прищурил глаза.

-Ты когда-нибудь думала о том, чтобы освободить Дамуэля от его обязанностей, Розмайн?

Карстедт и Фердинанд

продолжают отвергать эту идею, но мне кажется, что так будет лучше. Ни одному низшему аристократу никогда не позволялось охранять семью эрцгерцога. Мне кажется, что было бы лучше заменить

его средним или высшим аристократом.

- Я Верховный епископ и директор

детского дома. Если существует высший аристократ, который

не возражал бы посещать храм и приют и сотрудничать с моими храмовыми

слугами, я с радостью приму их к себе на службу, но это кажется

не совсем реалистичным. Большинство высших аристократов морщатся всякий раз, когда речь заходит о храме, и, поскольку я выросла в храме, я не очень высокого мнения о такой реакции. Мне гораздо проще использовать

низших и средних дворян, которые проглатывают такие чувства ради повышения своего

статуса.

Бонифаций глубоко

вздохнул.

- Это будет нелегко...

- пробормотал он. Хотя он видел во мне миленькую, чудесную внучку, не обращая внимание,

где я выросла, даже он испытывал некоторое

отвращение к храму.

- Чиновники скоро начнут посещать храм, чтобы обсуждать

развитие печатного ремесла,

поэтому я намерена договориться с Сильвестром о допуске в храм даже моих учеников - рыцарей-стражей, - объяснила я. – Мне не нужен рыцарь-страж, который будет отказываться просто войти в храм или будет смотреть на Дамуэля свысока.

Ни Джудит, ни Леонора не выказывали особого отвращения к храму, возможно,

потому, что Дамуэль,

Ангелика и Корнелиус

были согласны отправиться туда, и это было именно то, чего я ожидала и хотела от своих рыцарей-стражей. Последнее, что мне было нужно, это чтобы кто-то

разрушил эту атмосферу

сотрудничества и приятия.

- Кроме того, - продолжила я, - есть еще одно условие, которое должно быть выполнено, прежде

чем кто-то сможет стать моим рыцарем-стражем.

Еще что-то?

- Да. Они должны быть в состоянии помогать Фердинанду в его работе в храме. Даже Экхарт помогает ему в этом. Ангелика проводит это время, охраняя дверь в его кабинет, готовая

отдать при случае свою жизнь но не желая и пальцем прикоснутся к бумагам, но она исключение из правил; мне не нужно, чтобы два или три стража следовали

её примеру. Вот почему мои рыцари-стражи должны хотя бы на начальном

уровне быть знакомы

с работой чиновников.

Бонифаций рассмеялся

и посмотрел на Дамуэля.

-Значит, ты не хочешь его отпускать,

потому что он хороший чиновник?

- Так и есть, - ответила я кивком. - Он очень хорош. Он также выполняет

и часть работы Ангелики.

Потому что вынужден, а не потому что хочет этого.

Услышав поспешное

разъяснение Дамуэля, Бонифаций

рассмеялся еще громче.

Теперь я понимаю, почему ты так дорожишь им, - сказал он мне.

- Леди Розмайн. Джудит просит разрешения войти,- вмешалась Ангелика,

прерывая смех Бонифация. Я тут же дала свое дозволение впустить

ту.

-У меня больше нет зелий для восстановления!- Почти закричала Джудит,

врываясь в комнату,

с выступившими на глазах слезами.

- Пожалуйста, разрешите

мне собрать для него ингредиенты, леди Розмайн! Иначе я не смогу участвовать в тренировках!

Похоже, что обучение

рыцарей-учеников стало намного

насыщенней, с тех пор, как Бонифаций составил

новое расписание. Джудит приходилось пить зелье за зельем, чтобы не отставать, и теперь у нее закончился

запас, который она сделала во время учебы в Королевской академии. Она думала о том, чтобы купить еще у других рыцарей,

но каждый из других рыцарей-учеников стремился иметь хотя бы минимальный запас. В результате, в Рыцарском ордене стремительно рос спрос на зелья восстановления.

-Единственный способ для меня получить зелья восстановления - это сделать их самой. Пожалуйста, предоставьте мне увольнительную для сбора необходимых ингредиентов!

- Я, конечно, не возражаю против того что бы дать такое разрешение, но где ты собираешься найти ингредиенты? - Спросила я. - Ученики не могут покидать Дворянский квартал.

Она ответила, что намеревается для этого отправиться в замковый лес, где, по-видимому, собирали ингредиенты те, кто вырос в Дворянском квартале и

никогда не выходил за его пределы,

как Дамуэль, и те, кто жил в общежитиях рыцарей, как Джудит. Само собой, простолюдинам было запрещено ходить в замковый лес.

Сбор ингредиентов, да? Звучит неплохо...

Сильная волна ностальгии захлестнула меня, когда я вспомнила

свои дни, проведенные в лесу с Лютцем и Тули. Я тоже пожелала отправиться на сбор.

Хм... Могу ли я придумать подходящий предлог, чтобы отправиться в лес?

После минутного

серьезного раздумья я хлопнула в ладоши и посмотрела на Бонифация.

- Дедушка, что скажешь, если мы дадим ученикам

возможность получить немного опыта в сопровождении и охране?

-Хм?

-Я тоже по присутствую на этом сборе, а это значит, что ученики должны будут защищать

меня, собирая свои ингредиенты. Если вы будете сопровождать нас в качестве руководителя, то нам будет нечего бояться, не так ли? Не сопроводите ли вы меня в лес, дедушка?

Практика в лесу

- Хм... Хорошая идея. Им определенно нужно попробовать в живую, что такое сопровождение подопечного, - с усмешкой ответил

Бонифаций, похоже, принимая

мое предложение. Затем он начал поглаживать подбородок

и сразу приступил к работе, обсуждая, кого и что мы собираемся взять с собой.

- Я считаю, что было бы разумно сообщить

об этом Фердинанду, - сказала я. - Мне неоднократно говорили, чтобы я не принимала

подобных решений самостоятельно.

Сообщение, которое я отправила, было весьма простым:

Мы проведем в лесу сбор ингредиентов, чтобы помочь обучить

рыцарей-учеников. Дедушка будет

присматривать за нами и вмешается, если потребуется. Бояться

нечего. Ответ пришел в рекордно

короткие сроки.

- Дура, - сообщил ордоннанц. - Очевидно, что подобное недопустимо. Бонифаций гораздо опаснее

любого лесного фей зверя. В попытке помочь он оттолкнет

тебя в сторону с силой, достаточной чтобы твоя жизнь прервалась на месте. Сколько

раз он уже чуть не убил тебя? Не беспокой

меня этими столь глупыми запросами

пока длится Конференция эрцгерцогов, поняла?

Так как это был ордонанц,

нам с дедушкой пришлось трижды выслушать это послание, сделав

отношение Фердинанда к этой затее до боли ясным. Я обменялась взглядом

с Бонифацием, а затем вздохнула.

- Ну ладно... Похоже, мы все-таки не сможем пойти в лес.

Нгххххх...

В отличии от меня, уже отказавшейся от этой идеи, Бонифаций теперь выглядел более решительным, чем когда-либо. Он на мгновение

задумался над ситуацией,

продолжая скрипеть зубами

от разочарования, затем сказал, что «собирается убедить Фердинанда», и почти буквально

вылетел из комнаты;

должно быть, он использовал усиление

тела, учитывая, как поразительно быстро он двигался.

- Покойся с миром, Фердинанд... - пробормотала я, чувствуя себя немного ошарашенной.

Ангелика тихонько

хихикнула, закрывая дверь, которую Бонифаций

распахнул, покидая нас.

- Учитель был очень рад, что вы обратились к нему за помощью, леди Розмайн. Он часто упоминал

о том, что, к сожалению,

ему не удается проводить с вами достаточно

много времени.

Однако не все воспринимали ситуацию так же спокойно.

- Леди Розмайн, что теперь будет с моим сбором ингредиентов?- Всхлипнула Джудит, не в силах сдержать слез с того момента как услышала, что просьба о сборе была отклонена.

- Не стоит беспокоиться,- заверила я её. -Я спрошу, могут ли рыцари-ученики стражи отправится на сбор самостоятельно. Если нет, я дам тебе несколько зелий восстановления, которые я сама сделала. - У меня было немало зелий, которые Фердинанд оценил как достаточно хорошего качества для сделанных той, что только постигает науку зельеварения, и я не собиралась их сама использовать.

- Вы делали восстанавливающие зелья?- Спросила Джудит,

удивленно моргая. -Но вы ведь еще не проходили это в академии,

не так ли?

- Меня научил Фердинанд.

Похоже, что знание того, как сделать свое собственное зелье восстановления, является крайне необходимым навыком.

Наверняка это было непросто,

учиться под его руководством...

- Я использовала его

ингредиенты и полностью полагалась на его навыки

приготовления зелий. Вот почему я хотела научиться

варить свои собственные зелья.

Пока мы с Джудит продолжали наш разговор, в комнату влетел еще один ордонанс.

- Не забудь захватить зелья восстановления, - сказал

он, передавая чрезвычайно недовольное сообщение

от Фердинанда. - Кроме того, ни на мгновение не отходи от Корнелиуса. Прикажи ему защищать тебя от лорда Бонифация. Поняла?

Как только ордоннанц

снова превратился в желтый фей камень, в комнату ворвался

Бонифаций. - Я получил разрешение от Фердинанда! - Заявил он. – Завтра мы отправляемся на сбор!

Было легко уразуметь,

что Бонифаций добыл это разрешение силой. Он взволнованно обнял меня и начал кружить, и именно тогда я вспомнила первоначальное предупреждение Фердинанда — что Бонифаций

представлял для меня большую угрозу, чем всё, с чем мы могли бы столкнуться в лесу. Я чувствовала, как начинаю все сильнее страшиться

завтрашнего дня... и по мере того, как кружение продолжалось, у меня к тому же начинала все сильнее кружиться

голова.

И вот наступило завтра.

Я хотела надеть тот же замечательный наряд, который был на мне, когда я собирала ингредиенты для юрева, но Рихарда и Брунгильда сразу же отвергли

эту идею. Они утверждали, что это не подходит для приемной дочери эрцгерцога, и, поскольку у меня не было ни малейшего шанса переубедить их обоих, сразу после завтрака меня переодели

в костюм для езды на верховом

звере. Он включал в себя кожаный пояс, на котором висели мешочки

для собранных материалов, а так же были прорези

для фиалов с зельем восстановления.

Леди Розмайн,

я готова.

Подошла Филина, сразу же как переоделась, на ней был её костюм для верховой

езды и кожаный пояс, очень похожие на мои собственные. Она и Хартмут собирались сопровождать нас, несмотря на то, что были всего лишь учениками-чиновниками, так как им нужны были ингредиенты для магических инструментов, необходимых для занятий в Королевской академии. В противном

случае, им бы пришлось покупать

такие ингредиенты у рыцарей- учеников,

поскольку отправляться в места, где есть фей звери, в одиночку было слишком опасно.

- Это мой первый поход в лес замка и мой первый сбор ингредиентов. Просто не могу дождаться, - с улыбкой сказала Филина. По её глазам я поняла, что она надеялась,

что я разделю её волнение,

но для меня это было далеко не в первый раз; я уже много раз собирала

ингредиенты для своего юрева.

Я к тому же была уже в замковом лесу. Ну, когда меня похитили

и запихнули в мешок, закинув

на лошадь...

Я прогнала прочь это неприятное воспоминание, не желая думать об этом, а затем вышла из комнаты.

Вилфрид уже ждал нас внизу.

Я вижу, ты тоже готов, дорогой брат.

- Ага. Это будет мое первое собрание. Я очень взволнован,- ответил Вилфрид. Услышав о нашей вылазке через своих рыцарей-стражей, он за ужином попросил разрешения присоединиться к нам, желая собрать

ингредиенты для своего следующего года в Королевской академии.

Фердинанд был против этой идеи, утверждая, что этот

«довесок» все только усложнит, но Бонифаций клялся и божился,

что он сможет защитить нас обоих. И вот мы здесь.

С нами было много людей, которые отправлялись на этот раз на сбор. Рыцарский орден даже отправил

нескольких взрослых рыцарей в качестве нашей охраны.

Отправляемся! - Заявил Бонифаций, явно в отличном

настроении.

Когда наша группа начала движение

вперед я забралась в свой Пандабус и поехала рядом с Бонифацием. Таково будет мое постоянное положение

в нашем строю, так решили рыцари.

- У меня нет хороших воспоминаний о замковом лесе... - сказала я. - Но вы ведь убережете

меня, не так ли, дедушка?

-Будь уверена, любые фей звери, которых мы увидим,

по большей части будут слабой мелочью вроде занцев и эфинтов.

Мне даже не нужно будет самому вмешиваться.

Я уже была знакома с занцами и эфинтами; первые были похожи на кошек и были достаточно высокими в холке, чтобы быть по колено

большинству взрослых, в то время как вторые были больше похожи на белок и примерно такого же размера,

как обычные кошки. Дамуэль мог легко справиться

с ними в одиночку, так что с таким количеством рыцарей мы были в полной безопасности.

- Эй, ты там! Ученик! Не нарушай строй! Ты сейчас

несешь службу! -

вдруг рявкнул Бонифаций. Оказалось, что молодой ученик рыцаря попытался отъехать в сторону, заметив несколько листьев, которые служили

ингредиентом зелья восстановления. Рыцари-ученики же, проходившие прямое обучение

у Бонифация и Рыцарского ордена, не сдвинулись ни на дюйм, нерушимо держа строй.

- Что это за рыцарь

сопровождения что отходит по своим

делам, чтобы собрать ингредиенты?! Во-первых, внимательно осмотрись на предмет всего что может представлять опасность

и убедись, что твоему подопечному ничего не угрожает.

Тогда и только тогда вы можете только

подумать о том, чтобы собрать

какой либо ингредиент! Неужели мне действительно нужно повторять вам что-то настолько

простое?

Бонифаций чуть не схватился за голову руками от такой беспечности, и в этот момент вмешался

Корнелиус. - Вам просто нужно применить на практике то, чему вы учились на своих занятиях

в академии. Если вы на третьем курсе или выше, вы должны их уже знать. А теперь, все вы, повторите

вслух правила для рыцаря стража!

Рыцари ученики начали тут же повторять правила.

Это было то, что мы с Вилфридом

много раз видели

в общежитии Эренфеста.

- Ты четко знаешь правила, начинай применять их на практике,-

сказал Корнелиус. Затем его взгляд

переместился с учеников

в сторону. - Вон там. Эйфинте.

Некоторые ученики дернулись

в сторону одинокого

фей зверя, думая, что наконец-то пришло их время блистать, только для того, чтобы на них тут же накричали. Их работа состояла

в том, чтобы охранять своих подопечных, а не обеспечивать себе славу. Многие из них умом понимали

это, но они слишком привыкли бездумно атаковать

любого фей зверя в ту же секунду,

как видели его. Им нужно было научиться

мыслить по другому,

и именно поэтому они сопровождали нас сегодня.

Рыцари-ученики охотились на маленьких фейбестов, которые появлялись, иногда им приходилось терпеть резкий выговор

от Бонифация, в то время как мы неторопливо наслаждались сбором ингредиентов.

Конкретные ингредиенты, в которых нуждались ученики, зависели от того, на каком курсе Королевской академии они были, и поскольку

для некоторых зелий требовалось больше маны, чем для других,

низшие, средние и высшие дворяне,

искали разные ингредиенты.

Второкурсники и более старшие курсы уже посещали

курсы зельеварения в Королевской академии,

поэтому они знали что им надо и легко могли собрать то, что им нужно. Однако Вилфрид, Филина

и я до этого видели

ингредиенты только на иллюстрациях, поэтому

мы не совсем знали, что ищем.

- Беханкраут необходим для приготовления зелий восстановления, - сказал Дамуэль,

давая в очередной раз полезный

совет.

- Да, он вам наверняка понадобится. В Шаллаубе силен элемент Ветра , поэтому его обычно

используют для изготовления ордоннанцев, - добавил Хартмут.

Получив этот импровизированный урок, я вылезла из своего Пандабуса, использовала мессер, чтобы превратить свой штаппе в нож, и начала сбор.

- Розмайн, посмотри на это!- Воскликнул Вильфрид, с гордостью

показывая мне свой штаппе. Он добавил на тот герб герцогства, что было популярно

среди кандидатов в эрцгерцоги- первокурсников и высших аристократов, но это было еще не все — он также придал рукояти форму, напоминающую льва, с древком

палочки, теперь торчащим

из его разинутой пасти.

- Здоровски, да?

Это, безусловно, впечатляет...

Хех. Я знаю.

Герб был крутым и все такое, но визуализация и создание такого штаппе, должно быть, заняли довольно

много времени. Меня больше впечатлило то, что он преодолел все эти трудности

ради чистой эстетики, особенно учитывая,

что я лично почти сразу отказалась от подобных идей.

Для человека, который описывал Королевскую академию как сплошные страдания, пока меня не было рядом, у него, похоже, было весьма много свободного времени.

Каким бы гламурным

ни был его штаппе, он стал обычным ножом, когда мгновение спустя мой приемный

брат пропел "мессер". По-видимому, ему было слишком трудно поддерживать эту крутую форму постоянно.

- Это то, что мы ищем? - Спросила Филина, указывая

на одно конкретное растение.

Дамуэль покачал головой.

- Выглядит похоже, но это не оно. Вам будет легче найти то что вам нужно,

если вы сосредоточите свое внимание

на корнях. Вот, видите, вот эта его часть красного

цвета?

Выслушав его объяснения, я срезала одно такое растение

своим штаппе-ножом и засунула его в один из своих мешочков.

- Тебе также понадобятся рангорбы,- сказал мне Бонифаций, указывая

на ближайшее дерево.

Я проследила за его пальцем, указывающим на несколько белых фруктов.

Ты не мог бы достать их для меня, дедушка?- Спросила

я. - Я не могу дотянуться так высоко.

- О чем ты говоришь? Мы можем просто сделать вот так,- сказал Бонифаций, просунув

руки мне под мышки и подняв

меня в воздух. Теперь я была достаточно близка, чтобы дотянуться до плодов,

поэтому я использовала свой нож, чтобы срезать один.

Я бы тоже не отказался от них,- сказал Вилфрид. -Что мне делать, лорд Бонифаций?

- Хм! Сюда! Бери то, что тебе нужно! - Бонифаций

опустил меня на землю, а затем поднял

Вилфрида, по виду совершенно не испытывая напряжения

от того что поднимал кого то заметно тяжелее меня. Не было никаких сомнений в том, что он был безумно силен.

О да... Он также крутил подобным образом Корнелиуса, который намного старше нас… и тяжелее.

- Нам повезло, что на этот раз ты был здесь, дедушка, но как обычно собирают фрукты что находятся

высоко на деревьях?

Разве использование крылатых

верховых зверей не сильно неудобно

в лесах? - Спросила я. Лично я могла бы подняться туда в Лесси, но крылатых

зверей, которые были у всех остальных, было намного сложнее использовать в месте с таким количеством растущих рядом деревьев.

- На такое невысокое

дерево можно легко взобраться с помощью усиления

тела. Тебе просто нужно сделать вот так. - Корнелиус

вонзил свой нож глубоко в ствол дерева, прежде чем использовать его в качестве

опоры, чтобы взметнуться вверх по дереву. Ему удалось сначала ухватиться, а затем без особых усилий подтянуться на ветку. - Кто-нибудь еще хочет рангорб?

- Я!

И мне тоже!

Тут же отозвалось на это

предложение несколько рыцарей;

рангорб был ингредиентом, обычно

используемым для приготовления зелий чуть более высокого качества

для высших дворян.

Корнелиус собрал и сбросил довольно много фруктов, прежде чем в конце концов вернуться

на лесную подстилку.

- Вот, Леонора. Возьми,

- сказал Корнелиус. - Похоже, ты собрала до этого их не слишком

много.

Большое спасибо,

- радостно ответила Леонора.

Ангелика была следующей, кто забрался на дерево, перепрыгивая между его ветвями,

чтобы занять место Корнелиуса. Она двигалась так легко, так невесомо, что я могла сразу сказать,

что она использовала магию усиления,

и, потратив короткое

время на то, чтобы собрать несколько фруктов, она спрыгнула

обратно. Было ясно, что она пыталась свести к минимуму

время, которое проводила

вдали от меня.

- На том дереве есть занце,- сказала Леонора, указывая на фей зверя, который явно опасался приближающегося передового дозора нашей группы. - Он достаточно

далеко, чтобы игнорировать его, но мы не хотим рисковать, оставляя ему возможность

атаковать наш тыл. Уничтожить его сейчас, безусловно, было бы безопаснее; что нам делать?

- Джудит, на этот раз вместо того, чтобы использовать свой меч, преврати

свой штаппе в рогатку и используй её на занце, - сказала я, указывая на занце. Она кивнула в ответ, превратила свой штаппе в рогатку, а не в обычный длинный меч рыцаря, а затем мастерски выстрелила камнем, который я за несколько

секунд до этого подобрала и дала ей.

Мгновение спустя,

занце, пораженный камнем,

слетел с дерева.

Лампрехт, должно быть, услышал звук попадания в занце, потому что он мгновенно взял на изготовку

свое оружие, рванулся в направлении фей зверя, а затем срубил его, прежде чем тот успел даже коснуться земли. Все, что осталось после того - это крошечный

фей камень.

- Я полагаю, что ты сможешь

увеличить расстояние на котором сможешь поражать цели, как только научишься магии усиления, а поскольку ты можешь запускать

снаряды с помощью маны, увеличение количества имеющейся у тебя маны позволит тебе стрелять намного

чаще. Я уверена, тебе будет лучше сосредоточиться на этом, а не на своем мече.

- Я согласен с Розмаин. Ты уже достаточно

опытна, чтобы поразить

фей зверя на столь большом расстоянии. Если ты будешь

достаточно усердно практиковаться, то

твоя точность станет объектом заслуженной гордости, - сказал Бонифаций с впечатленным кивком, глядя сверху вниз на Джудит. - Твоя сила будет заключаться в способности атаковать

своих врагов, оставаясь при этом рядом с своим подопечным. Советую сосредоточиться именно на этом.

- Да, сэр! - С энтузиазмом ответила Джудит.

- Это зависит от погоды и конкретной боевой

ситуации, но Фердинанд упоминал в своих

заметках, что мешочки,

наполненные растолченными снотворными или оглушающими пилюлями,

могут оказаться очень эффективными, - предположила я.

- Каким бы эффективным ни был этот метод, я не могу делать такие порошки... - уныло ответила

Джудит. Именно благодаря

моей стратегии мы выиграли нашу игру в диттер, поэтому

вместо того, чтобы

считать такую тактику

трусливой или не очень рыцарской, она просто сожалела, что не может использовать её.

-Я полагаю, что для создания сильнодействующих порошков

и магических инструментов необходим квалифицированный чиновник...

- размышляла я вслух, побуждая

Хартмута подойти ближе.

-Вы звали меня, леди Розмайн?

А, точно. Хартмут - умелый и знающий чиновник.

-Я обсуждала с Джудит дальнобойное оружие, - объяснила

я. - В частности, о том, как по словам

Фердинанда снотворный порошок и тому подобное эффективны

в диттере.

-Я тоже размышлял

об этом. По словам лорда Юстокса, во времена соревнований по диттеру, чиновники могут доказать свою ценность,

создав магические инструменты, которые приведут их герцогство к победе. Те, что были сделаны во времена его обучения в академии, имели слишком большие области поражения, и из-за этого они представляли бы угрозу для зрителей на арене, поэтому они были запрещены для использования в скоростном диттере.

Однако в реальных боях... они действительно были бы очень полезны.

- Все верно, - сказала я, глядя на него снизу вверх с уважением и восхищением. - Настоящие бои - это то, что было важнее всего. Пожалуйста, придумай как можно больше дальнодействующих магических инструментов для Джудит; я куплю их все.

- Будет сделано.

Джудит расплылась в радостной улыбке, найдя свой собственный путь в светлое будущее.

- Я собираюсь усердно работать над уплотнением своей маны, чтобы научиться усилению

тела и полноценно овладеть навыками дальнего боя, леди Розмайн.

- Тебе нужно будет подготовить много разных видов метательных снарядов и тщательно

продумать, какие из них окажутся наиболее

эффективными против каких противников. Умение правильно читать ситуацию и строй противника будет иметь решающее

значение, поэтому внимательно изучи эти вещи.

- Хорошо!

Вот так-то! Теперь она сосредоточена не только на том, чтобы

тренировать свое тело, чтобы быть похожей на Ангелику!

Стойте! - воскликнул Бонифаций,

в то время как мы с Джудит обменивались улыбками.

- Я чую грюна! - Моим первым порывом было сказать, что я не чувствую ничего необычного, но прежде чем я успела даже открыть рот, он начал шумно принюхиваться и почти тут же указал

на ближайшее дерево.

Грюн, очевидно, пометил

там свою территорию.

Мне кажется,

или дедушка стал ну очень похож на какого то свирепого фей зверя?

Грюны, часто встречающиеся в это время года, можно сказать были очень взвинчены, так как они были голодны из-за того, что так много времени провели в своих гнездах воспитывая детенышей, и обычно самка и самец продолжали держаться

рядом и после рождения потомства. Другими словами, с ними было чрезвычайно трудно иметь дело.

- Сбор ингредиентов окончен. Мы немедленно

возвращаемся обратно и формируем охотничий отряд. Розмайн, можно чиновники

поедут в твоем верховом звере? Их будет легче охранять,

когда они будут все вместе,

- сказал Бонифаций. Очевидно, он сделал правильный выбор, потому что, как только мы начали двигаться, Ангелика

вскрикнула.

- Учитель, здесь!

Из-за деревьев появились

фей звери с разинутыми ртами и горящими

злобой глазами. Их костлявые торсы были покрыты

полосатым черным и темно-зеленым мехом,

хотя они сами и не были особенно

большими. Они были примерно размером с сенбернаров.

- Это грюны...?- Спросила

я.

Совершенно верно.

Они совсем не похожи на моего Лесси! Они ни в малейшей степени не милые!

Два грюна открыли свои разинутые

пасти шире, и в одно мгновение на меня обрушилась волна запаха, наподобие

особенно густого супа мисо.

Этот запах навевает ностальгию….

Но как только эта мысль пришла мне в голову, я заметила,

что все остальные зажали носы, нередко передергивая телом и восклицая

про ужасную вонь. Было странно,

что моя реакция оказалась столь не схожей с реакцией

остальных.

Хм. Думаю, этот запах довольно сильный.

- Немедленно отступайте охраняя

своих подопечных!- Приказал

Бонифаций. -Только взрослые

рыцари будут сражаться

с грюнами!

Взрослые рыцари высшие дворяне выступили вперед и

превратили свои штаппе в оружие, в то время как рыцари-средние дворяне

сформировали построение позади них. Один из рыцарей-

учеников обнажил свой меч, несмотря на то, что ему было сказано сосредоточиться на защите подопечного.

- Мы победили грюна во время межгерцогского турнира!

- Выкрикнул ученик. - Мы тоже можем сражаться!

Мне все равно! Выполняй

приказ!

- Ученики-чиновники,

внутрь! - Воскликнула я, делая Лесси больше, чтобы хватило места для Филины и остальных. Но, похоже, проблема

была глубже, чем просто отсутствие

боевого опыта

— многие ученики даже никогда раньше не видели фей зверя. Они словно окаменели,

в шоке уставившись на грюна.

Лампрехт первым начал отступать, неся на руках Вилфрида. Им потребовалось буквально

мгновение, чтобы прийти в себя и призвать

своих верховых зверей, но вскоре за ними последовали и остальные рыцари-ученики из свиты Вилфрида.

Хартмут же словно пустив корни, взглядом, в котором полностью

отсутствовала работа мысли, наблюдал за быстро отступающими рыцарями, поэтому Дамуэлю

пришлось с силой толкнуть его в открытую

дверь Лесси.

Хватит мечтать

наяву! Быстро внутрь!

Следующим Дамуэль швырнул внутрь Филину, затем

Джудит. Я закрыла дверь в тот самый момент, как девочки оказались

внутри, и схватилась

за руль, готовая взлетать, как только будут готовы остальные.

Корнелиус, Леонора и Дамуэль создали и немедленно

оседлали своих верховых

зверей и мы все одновременно взлетели в воздух.

Грюн прыгнул на нас с такой невероятной скоростью, что его невозможно было отследить невооруженным глазом, но Бонифаций,

сейчас ни на каплю не уступая фей зверю в проворстве и скорости, тут же нанес ему встречный

удар, без сомнения,

используя магию усиления тела. На самом деле я даже не видела, как он ударил грюна; с моей точки зрения, демонический зверь внезапно был отброшен обратно в лес, откуда он пришел, с ужасающим шумом проламываясь через деревья во время этого своего полета.

В воздухе, там, где встретились человек и фей зверь, на краткое мгновение

словно под воздействием невесомости на миг застыл Бонифаций

с опускающейся вниз рукой, так что было легко заключить, что он двигался

быстрее, чем мой глаз мог его разглядеть.

-Я не позволю тебе прикоснуться к Розмайн!- Заявил Бонифаций. Его заявление было, мягко говоря,

очень обнадеживающим, и, избавившись от непосредственной угрозы, я поспешила

отступить в замок, окруженная рыцарями-стражами.

Лампрехт первым покинул

место происшествия, и мы видели, как его верховой зверь направлялся к тренировочной площадке

Рыцарского ордена. Дамуэль велел Корнелиусу послать ордоннанц Фердинанду, что тот и сделал без особых усилий,

все еще управляя своим конем.

- Я полагаю, что мы можем оставить остальное

Рыцарскому Ордену, - сказал Дамуэль,

прежде чем обратить свое внимание на меня. - Вы не пострадали, леди Розмайн?

Я покачала головой,

показывая что со мной все было в порядке. Насколько

я могла судить, на самом деле это был довольно продуктивный

день — мы завершили наш сбор ингредиентов и выявили

недостатки в обучении рыцарей-учеников. Я вышла из своего Пандабуса с довольной улыбкой,

и тут же из него вылетела и рассерженная Джудит.

- Я не чиновник,

Дамуэль! Я ученица рыцаря-стража! Я могу использовать своего верхового зверя, и я не подопечный, кого нужно защищать рыцарю сопровождения!- Выплеснула она на него свое недовольство, её фиалковые глаза, сейчас сощуренные

словно в битве, яростно блестели.

После того, как ее затолкали

в Лесси вместе с чиновниками, этим, похоже, была задета ее гордость как ученика рыцаря-стража.

- Почему ты бросил меня в верхового зверя леди Розмайн?!

Дамуэль с озадаченным выражением лица посмотрел

на Джудит сверху вниз, в глазах молодой

девушки начали набухать слезы, но Ангелика вмешалась,

прежде чем он смог ответить.

- Разве он не сделал это, потому что думал, что ты сможешь обеспечить лучшую охрану, чем кто либо еще из пребывавших в верховом звере леди Розмайн?

- Спросила она, насмешливо склонив

голову набок. - По крайней мере, я поняла это так.

- Что...?- Джудит уставилась

на Ангелику широко раскрытыми глазами,

почти умоляя об объяснении, которое не было дано. Вместо этого на лице Ангелики

появилась довольная улыбка,

которая, казалось, говорила:"Моя работа здесь закончена", хотя на самом деле это и близко

было не так.

- Э-э, извини. Я не совсем понимаю, почему ты так расстроена. Я думаю, это потому, что ты хочешь знать, почему я поместил

тебя в верхового зверя с леди Розмайн,

- сказал Дамуэль, переводя взгляд с одной девушки на другую и почесывая в затылке. Джудит ответила кивком,

выражение ее лица было напряженным, и он продолжил

объяснение. - Учитывая,

что с леди Розмайн ехали чиновники, по крайней мере один рыцарь-стражник должен был пребывать

рядом с ней. И поскольку

ты можешь поражать

врагов издалека, то с разрешения леди Розмайн значит сможешь проводить

атаки изнутри верхового

зверя. Я подумал, что ты лучше всего подходишь на эту роль - вот почему я поместил тебя туда.

- Это не потому, что ты считаешь меня недостаточно хорошим рыцарем...? - Спросила Джудит.

Похоже, что ее комплекс по поводу того, что ей никогда не доверят выполнение

обязанностей рыцаря стража, исказил ее восприятие поступков

окружающих ее людей, и, осознав это, Дамуэль

с уже более расслабленной улыбкой

покачал головой.

-Я бы никогда не подумал о тебе так, особенно учитывая,

насколько впечатляющи твои устремления. Даже лорд Бонифаций похвалил

твое мастерство. Но если ты была занята подобными мыслями... это значит, что ты забыла исполнить свой долг стража, находясь внутри

верхового зверя?

Джудит подняла на него ошеломленный взгляд, её рот открывался и закрывался, пока она пыталась

придумать ответ, но в конце концов, повесила

голову и извинилась. Она покраснела так сильно, что даже уши у нее покраснели, но в одно мгновение она прониклась симпатией

к Дамуэлю и теперь задавала

ему всевозможные вопросы.

Как и ожидалось, доверить ему руководство моими рыцарями-стражами было правильным решением.

- Как я и предполагал, возникли

проблемы, - сказал Фердинанд во время ужина, постукивая себя по виску и глядя в мою сторону.

- Никто не пострадал, - парировал Бонифаций. - Можно даже сказать, что все прошло лучше, чем ожидалось. Рано или поздно нам пришлось

бы все равно проводить охоту на этих грюнов, а теперь

надобность в этом отпала. Настоящая проблема

здесь заключается в полном отсутствии взаимодействия и сработанности у рыцарей-учеников.

Вилфрид с энтузиазмом кивнул. - Я согласен с этим. Я никогда не понимал, почему Розмайн продолжала постоянно говорить, что они не

могут работать вместе должным образом пока мы

были в Королевской академии, но после того, как я увидел их сегодняшние действия... Я думаю, что им нужно еще много работать над защитой порученных им подопечных.

Если после произошедшего в лесу все осознали важность

координации, особенно сами рыцари- ученики,

тогда я могла считать прошедший

сбор ингредиентов огромным

успехом. Тем не менее, теперь я осознала,

что улучшить надо бы было и кое-что

еще.

- Что скажете, если мы будем проводить подобные

мероприятия чаще?- Предложила

я. - Это послужит полезной

практикой не только для рыцарей-учеников, но и для учеников- чиновников, которым крайне нужно еще работать

над совершенствованием своих

инстинктов самосохранения. По крайней мере, они должны лучше понимать

свою роль в качестве подопечных.

- Что заставляет тебя так думать,

Розмайн?- Фердинанд похоже был озадачен

моими словами, поэтому

я подробно описала ему, как повели себя чиновники, когда в относительной близости от них оказались грюны.

- Если чиновники в момент опасности, неважно, откуда она будет исходить

– от фей зверей или людей,

не смогут призвать своих верховых зверей для мгновенного отступления,

подготовить свои штаппе для самозащиты

или даже следовать указаниям рыцарей,

защищающих их, когда прибудут враги, они окажутся

брошенными теми, чей долг охрана семьи эрцгерцога в моменты опасности. Я думаю, что чиновникам обязательно нужно проходить через такие ситуации,

чтобы они могли привыкнуть к ним.

- Хм... Теперь, когда ты упомянула

об этом, Розмайн,

ты была на удивление спокойна,

когда появились грюны. Ты сделала

именно то, что было необходимо, не потратив напрасно

ни одного лишнего мгновения, - заметил Бонифаций.

Конечно, мое самообладание основывалось на предыдущем опыте; я несколько

раз сталкивалась с фей зверями во время моего сбора ингредиентов для юрева и была слишком хорошо знакома

с засадами, поэтому

работа в плотном взаимодействии с рыцарями стражами не была тем, к чему мне нужно было привыкать, не важно, хотела ли я обладать этим опытом или нет. - Обучить чиновников- учеников, чтобы они перестали быть кандалами да своих стражей,

да…? В этом случае мы должны отдать приоритет тем, кто напрямую

работает с семьей эрцгерцога.

- Я не возражаю против того, чтобы ты обучал

рыцарей - учеников

и чиновников, Бонифаций, но я считаю,

что Рыцарский Орден должен сначала

прочесать лес в поисках новых фей зверей,

на которых нужно организовать охоту, - сказал

Фердинанд. -Если наши чиновники действительно являются такой обузой в час опасности, не следует рисковать

появлением каких-либо сильных фей зверей.

И поэтому было решено, что Рыцарский Орден проведет несколько

дней, прочесывая лес, позволяя ученикам

несколько дней отдохнуть

от тренировок.

- Что...? Мы тоже будем участвовать? - Переспросила Филина,

побледнев, когда я объяснила наш план, чтобы чиновники присоединились к ученикам рыцарей в их обучении.

Я кивнула. - Вы не будете следовать

тому же режиму, но, учитывая,

сколько раз на меня нападали

в прошлом, весьма вероятно, что мои вассалы окажутся в опасных ситуациях. По этой причине крайне важно, чтобы вы с Хартмутом

научились защищать себя. Даже простое бегство требует определенного присутствия духа, которого ни один из вас не проявил в лесу.

- Понятно... - после паузы уступила

Филина, выглядя при этом довольно

нездорово. Затем она получила ободряющее

похлопывание по спине от Джудит,

которая посоветовала ей приготовить много зелий восстановления.

- Учитывая, что Филина не может делать зелья восстановления, я думаю, что было бы правильно сделать какое-то их количество для неё. Давайте воспользуемся мастерской замка, пока рыцари - ученики отдыхают, - сказала я. Это также была идеальная

возможность для меня продемонстрировать выпаривание густого раствора, что, в свою очередь, помогло бы мне обучить моих вассалов четвертому шагу моего метода сжатия.

Мы получили разрешение на варку зелий в мастерской замка при условии,

что Фердинанд будет надзирать за нами при этом, а это означало,

что я смогу продемонстрировать процесс

варки своим вассалам.

Как дворяне, они никогда не готовили для себя, так что это зрелище было для них весьма в новинку.

- Фердинанд, почему Хартмут, как высший аристократ из старой семьи, не знает о выпаривании, тогда как профессор

Хиршур упомянула во время лекции, что она его воображает при сжатии маны? - Поинтересовалась я.

- Есть некоторые зелья, которые становятся более эффективными, когда их выпаривают, но они не особенно распространены, - ответил он. Тех, кто учился в Королевской академии,

по- видимому, учили только тому, как класть ингредиенты в варочный котел и перемешивать их вместе с добавлением маны. С точки зрения дворянина, Фердинанд был необычен

тем, что выходил далеко за рамки этих уроков и

использовал всевозможные дополнительные техники, в то время как Хиршур была еще более необычна, пытаясь обучать первокурсников сжатию маны с помощью такого

непривычного метода, обычно

используемого при изготовлении зелий.

Хотя, что ж... она просто предлагала свой собственный подход на случай, если кто-то еще сочтет

его полезным.

Довольно скоро все мои вассалы постигли суть четвертого шага моего метода сжатия маны. Для Филины это означало

также изучение первых трех шагов. С этого момента ей придется довольно

много работать над собой, так как у нее было меньше всего маны из всех моих вассалов.

Хотя Филина заработала достаточно денег в

Королевской академии, чтобы оплатить мой метод

сжатия, сопутствующая контрактная магия была несколько

проблематичной. Контракт с действием

по всей стране был слишком дорогими, чтобы использовать их только на

ней одной, поэтому мы вместо этого решили использовать контракт

с площадью действия

на весь Эренфест, подобный тому, который мы заставили подписать

Дамуэля. Это помешает ей обучать

других этому методу до тех пор, пока мы не дадим ей подписать контракт

действующий на территории всей страны во время следующего группового занятия. Я очень сомневалась, что она в любом случае собиралась кому-либо

раскрыть этот секрет, но было важно, чтобы мы использовали один и тот же подход ко всем обучаемым.

Последующие дни были очень похожи друг на друга. Мои вассалы по очереди проходили

обучение и готовили зелья из

собранных ими ингредиентов, в то

время как я практиковалась в игре на харшпиле,

вышивала наряды для Шварц и Вайс с Лизелеттой и Брунгильдой, отвечала

на различные вопросы

Хартмута о благословениях и работала над обретением телесной

крепости. Не успела я опомниться, как Конференция эрцгерцогов подошла к концу.

Рассказ о том как прошла конференция эрцгерцогов

- С возвращением.

Флоренсия мягко улыбнулась, увидев Вилфрида, Шарлотту

и меня, выстроившихся в ряд перед комнатой телепорта. - Я вижу, вы все пришли встретить

нас, - сказала она.

Сильвестр вывел нас из комнаты с похожей улыбкой.

- Многое произошло, но подробности я расскажу на завтрашней встрече.

Вы все там будете присутствовать.

Фердинанда несколько раз вызывали в общежитие Эренфеста

во время Конференции эрцгерцогов, в то время как Норберт и несколько

других собрались, чтобы обсудить как лучше разрешить некоторые закулисные вопросы.

Эти собрания и срочные вызовы

дали мне повод для беспокойства, но в конце концов эрцгерцогская чета вернулась с яркими улыбками

на губах и без признаков усталости

на лицах.

- Отец. С возвращением,- сказала я Карстедту, который сопровождал эрцгерцогскую чету в качестве

командира Рыцарского ордена.

- Мм. Ты хорошо выглядишь, Розмайн.

- Карстедт слабо улыбнулся, выглядя

настолько более усталым,

чем Сильвестр, что я не могла не задаться вопросом,

что послужило причиной

этому. Я бросила на него обеспокоенный взгляд,

но он просто подтолкнул нас к выходу, так как скоро должны

были вернуться рыцари-стражи, служители и чиновники.

На следующий день Вилфрид, Шарлотта

и я отправились в комнату, где была назначена встреча. Те из нас, кто был достаточно взрослым,

чтобы посещать Королевскую академию, должны были присутствовать, поскольку

результаты Конференции эрцгерцогов, несомненно, окажут огромное

влияние на нашу студенческую жизнь. Я не участвовала в последней встрече

из-за того, что спала в юреве, в то время как Шарлотта

начнет учиться в Королевской академии

только следующей зимой, так что это был новый опыт для нас обоих.

- Также на этих встречах они объявляют о любых изменениях в рейтинге герцогства,- сказал Вилфрид с уверенной улыбкой,

приняв участие в предыдущей встрече

после конференции. - Я так взволнован. Мы, должно быть, заняли более высокое место

по сравнению с прошлым годом.

-Это, конечно,

было бы неплохо, - ответила я изнутри своего верхового

зверя.

Шарлотта шла молча, без сомнения,

напряженная из-за того, что впервые будет участвовать в подобной встрече.

Присутствовали члены семьи эрцгерцога, наши вассалы, представители Рыцарского ордена и чиновники наиболее

высокого ранга. Только когда все были в сборе, вошла эрцгерцогская чета.

-Сейчас начнется собрание,- сказал Сильвестр. - Нам есть о чем поговорить, учитывая

все события, свидетелями которым мы были последний год. Я предполагаю, что Эренфест продолжит

меняться и набирать

силу, и по этой причине я хочу использовать эту возможность, чтобы

как можно больше повысить наш рейтинг. Для этого мне нужна ваша помощь.

Чиновник Сильвестра выступил

вперед, чтобы объявить рейтинг этого года. Эренфест

теперь был на десятом месте, а это означало, что отныне мы будем пользоваться комнатами общежития

и дверью в коридор обозначенными цифрой десять. Учитывая, как низко мы стояли в предыдущие годы, это был довольно хороший результат.

- Оценки нашего герцогства в Королевской академии

значительно повысились. На самом деле, если бы нас судили

исключительно по нашим

оценкам учебы, мы бы оказались на ранг или два выше, - продолжил

Сильвестр. Причина, по которой мы не поднялись

выше десятого места, заключалась, по-видимому, в том, что нам еще предстояло накопить большое влияние; мы только недавно начали распространять наши нововведения, и от нас еще не достаточно много людей было приглашено в Суверению.

- Если в этом году наши сделки с торговцами из других герцогств

пойдут хорошо, мы сможем получить

еще более высокий ранг в следующем году. Помимо очевидной

необходимости обеспечения того,

чтобы будущей торговле

ничего не мешало,

мы должны убедиться, что наши усилия здесь являются

чем-то большим, чем нечто временное. Цель состоит в том, чтобы внедрить и развить недавние наши нововведения, а затем на их основе создавать еще более новые ремесла

и моды.

Сильвестр был весьма страстен в этой своей речи; наверно,

как я думаю потому что некоторые другие

герцогства наверняка отнеслись

к вводимым нами модам и нововведениям как к чему то временному и несущественному, сказав что то вроде «Это помешательство родом из Эренфеста

скоро утихнет». Вряд ли их можно было винить, учитывая,

что до этого момента Эренфест

показывал нулевые результаты в развитии, и было легко представить, что герцогства, которых мы обогнали,

были особенно легки на раздачу

оскорбительных ремарок и подколок. Однако вместо того, чтобы обескуражить Сильвестра, похоже, что эти оскорбления только убедили его еще сильнее; он окинул зал заседаний

острым взглядом, а затем с силой сжал кулак.

- Эренфест создает один за другим новые виды бумаги и добивается значительного продвижения в развитии

и распространении печатного

дела. Мы будем использовать их как оружие,

чтобы достичь еще более высокого

ранга!

Заявление Сильвестра вызвало аплодисменты по всему залу. Проведя десятилетия с репутацией захолустного герцогства, Эренфест наконец поднялся от тринадцатого места в рейтинге до десятого. Те из аристократов, которые помнили наши дни в самом низу рейтинга, были, мягко говоря, в восторге.

-И чтобы полностью

использовать всю до капли силу этого прорыва, я хочу, чтобы наши кандидаты в эрцгерцоги в Королевской академии

продолжали помогать нашим студентам повышать

свои оценки, - сказал Сильвестр. - Конечно, это начинание потребует напряженной работы как от детей, так и от взрослых.

Фердинанд, объясни это всем более подробно.

Фердинанд кивнул, встал со своего места, а затем окинул взглядом зал заседаний. - Основываясь на том, что рассказали нам кандидаты в эрцгерцоги, после гражданской войны в составе

профессоров произошло большое обновление, и даже программа

обучения сильно изменилась по сравнению

с тем, что было раньше.

Насколько мы понимаем,

самое большое изменение заключается в том, что рыцарям-ученикам теперь поручено соревноваться в

«скоростном» диттере, а не «захвате»

сокровища, - начал он, затем перейдя к описанию состояния

недоученности, в котором

находились рыцари, окончившие недавно Королевскую академию.

- Рыцарский орден в настоящее

время проводит специальную переподготовку этих рыцарей, чтобы восполнить то, что было пропущено в их учебе. Между рыцарями и чиновниками даже возник

значительный социальный разрыв, который,

без сомнения, возник из-за отсутствия совместного участия в диттере «захват сокровищ», в котором они бы тесно сотрудничали ради победы.

Фердинанд подчеркнул, что все теперь делалось совершенно

по-другому, чем в те времена,

когда герцогства

объединялись для разработки и создания

магических инструментов и наиболее действенной формулы зелья восстановления, и что он хотел, чтобы чиновники во всех областях

обучали своих новобранцев по более высоким стандартам, чем те что сейчас преподаются в академии. Чиновники и сами

уже заметили эту перемену в качестве обучения и потому

согласно кивали в ответ на эту речь. Похоже, что участие чиновников-учеников в диттере «захвате сокровищ» было очень важно для обучения

студентов, а из за возникшего недостатка аристократов многие малые герцогства были вынуждены более не участвовать в этой развивающей игре.

Вперед выступил один чиновник. - Сейчас я дам отчет о недавно

заключенных деловых сделках,-

сказал он. - Как мы и обсуждали, было решено, что мы будем продавать наши новые товары

в основном Классенбергу и Суверении.

Очевидно, мы довольно

успешно продемонстрировали наши нововведения во время Конференции эрцгерцогов. Для герцогств,

которым не удалось

договориться о заколках

для волос, риншаме

или бумаге из древесины, Сильвестр сгладил ситуацию, продав

им рецепт фунтового кекса.

Мы предоставили удостоверяющую бумагу(в яп, оригинале упомянут勘合, ярлык или бирка, подобные

пропуска использовались в

Японии периода Муромати во времена династии Минг как пропуск или даже скорее тамга, удостоверяющая полномочия предъявителя, первая половинка бирки у предъявителя, вторая у получателя, такие «паспорта» выданные

императорским двором Китая предъявляли японские послы и торговцы

при передвижении по территории Китая как признак

законности их нахождения на территории «Срединной» и права говорить

от лица властителей Японии, ваше мнение, на каком название

стоит остановится? В англ,

переводе используют

«verification»), как метко назвала ее леди Розмайн, двум герцогствам,- продолжил чиновник. - Чиновники доставили половину листа бумаги гильдмастеру Купеческой Гильдии, чтобы он мог определить каким образом ему обращаться с новыми торговцами

из других герцогств.

О да... Мы придумали это название «удостоверяющая

бумага», чтобы никто не узнал, что мы делаем её из нансебов.

- Есть много герцогств, которые хотят иметь с нами дело в следующем году, - продолжал

чиновник. - С этой целью мы должны

построить как можно

больше мастерских по производству риншама

до следующей конференции эрцгерцогов, чтобы мы могли совершить как можно больше торговых сделок. Нам нужно будет обсудить этот вопрос с главой купеческой гильдии.

Чувствуя, что они собираются возложить

слишком большую ношу на нижний город, я немедленно вмешалась. - Риншам не особенно

трудно производить, так что это только вопрос

времени, когда другие герцогства начнут делать его для себя. Создавая слишком

много мастерских риншама и заколок для волос в Эренфесте, мы сами себе создаем в будущем проблему

с массовой безработицей. Мы должны тщательно обдумать наши действия;

в конце концов, у нас есть и другие товары,

кроме риншама и шпилек для волос.

- Раз у нас есть другие нововведения, на которых можно заработать, можем ли мы тогда просто

позволить рабочим из мастерских по производству риншама и заколок

для волос перейти к их производству после того, как способ изготовления заколок и риншама

распространится в другие герцогства?- Спросил

чиновник, выглядя довольно

озадаченным. Это правда, что нам нужно будет начать производить новые товары, как

только другие герцогства научатся производить и, следовательно, перестанут покупать наш риншам и заколки, но было бы неразумно ожидать,

что ремесленники так легко смогут перейти на работу в другие мастерские и легко найдут себе работу.

- Переход на новую работу, когда за старую уже не платят, может показаться чем то очень простым, но это гораздо

сложнее сделать в жизни чем в обсуждении. Для примера, что если бы мы узнали,

что для чиновников больше нет работы, и попросили вас с завтрашнего дня начать выполнять

обязанности рыцаря, смогли бы вы достойно работать с самого первого дня?

Возможно, вы сможете справиться

с частью обязанностей рыцаря которая будет находится

в области ваших прежних умений как чиновника, но, полагаю, не более того. С простолюдинами все точно так же. Пожалуйста, имейте это в виду при строительстве новых мастерских.

Когда дело дошло до нижнего города,

я намеревалась стать барьером, ограждающим простолюдинов от необоснованных требований знати. Чиновник,

ответил задумчивым:

- …Понимаю, - и кивком головой.

- Двигаемся дальше,- вмешался

Сильвестр. - Я предполагаю, что вы все больше всего заинтересованы в помолвке Вилфрида

и Розмайн. И у меня действительно есть объявление на этот счет.

Атмосфера в комнате

сразу стала намного

более напряженной; это решение повлияло

бы на силу и влияние

различных фракций герцогства, так что в некотором смысле это была самая важная новость для всех собравшихся. Я чувствовала, что взрослые слушают сейчас более внимательно, чем когда был объявлен рейтинг,

что стало для меня огромным

разочарованием; они все еще ставили политику фракций и борьбу за власть превыше всего остального, когда нам нужно было объединиться и работать вместе. Все это казалось еще более глупым, потому что я успешно прекратила политическую борьбу в Королевской академии, отвлекая студентов

соревнованием с другими герцогствами.

Хмм... Интересно,

могу я сделать то же самое здесь, объединив дворян Эренфеста, заставив

их сосредоточиться на противниках

за пределами герцогства...

Взгляд темно-зеленых глаз Сильвестра

облетел комнату. Те, кто не присутствовал на Конференции эрцгерцогов - примерно половина

всех присутствующих дворян

- затаив дыхание

наблюдали, как он открыл рот, чтобы сообщить

новости.

- Король дал свое разрешение, а это значит, что теперь помолвка получила

официальную поддержку. Те, кто воспротивится этому решению, знайте,

что вы теперь противитесь решению

короля.

Теперь ни фракция

Лейзегангов, ни остатки бывшей фракции

Вероники не могли открыто

протестовать против помолвки.

Я почувствовала перемену

в глазах всех собравшихся; лучше было тщательно

обдумать свой следующий

шаг, чем оплакивать нечто уже высеченное в камне.

Эренфест сейчас

не в том положении, чтобы терпеть какие-либо распри…

- Король также одобрил помолвку

принца Анастасия с леди

Эглантиной Классенбергской. В результате, принц Анастасий теперь будет политически ниже принца Сигизвальда.

Анастасий и Эглантина,

по-видимому, будут править

Центральным районом Суверении, который расширился после поглощения территории окружающих герцогств

после гражданской войны.

Я поняла это так что они станут гибами Суверении, сохранив при этом свой статус членов королевской семьи, чтобы управлять

магическими устройствами, что означало, что Анастасий, наконец, сделал шаг в сторону от того, чтобы стать следующим

королем... но кто знает, какое влияние

это окажет на политическую расстановку в герцогствах.

Я начала размышлять над этим вопросом,

и довольно скоро поняла, что никто из окружающих меня не занимался

чем то подобным. У всех вокруг были совершенно невозмутимые выражения

лиц. Все они были гораздо

больше заинтересованы в моей помолвке,

возможно, потому, что жизненные перипетии

членов королевской семьи не оказывали

на них прямого влияния.

-Это еще не все,-

продолжил Сильвестр. - По настоянию Аренсбаха были заключены еще два значимых

брака. Лампрехт и Фройден каждый привезут своих невест в Эренфест.

Как и ожидалось, после подобного заявления,

в зале заседаний поднялся переполох. Эренфест свел к минимуму все контакты с Аренсбахом с тех пор, как граф Биндевальд, высший аристократ из Аренсбаха, проник в храм без разрешения Эрцгерцога, напал на Фердинанда и меня и позволил использовать своих солдат при нападении на замок. Сильвестр

даже ранее отверг предложение об их браке на основании

того, что у нас нехватка

маны и прямо высказался против женитьбы на аристократках Аренсбаха.

-Поскольку с момента

их предложений прошло

так много времени,

две невесты приедут

к нам в конце лета, чтобы как можно скорее занять свои места здесь, - сказал Сильвестр. Его взгляд в этот момент

был так

тускл, словно налит свинцом, а

отсутствие торжества в голосе говорило

о том, что Аренсбах

вынудил его дать разрешение на

эти браки. Если великое герцогство открыто заявляло, что они присылают двух невест, у среднего герцогства, такого как Эренфест, не было другого выбора, кроме как согласиться принять их.

Тем более что в этом году мы отказались вести с ними торговые дела...

Это, без сомнения,

был политический маневр,

сделанный с расчетом

на развитие деловых

отношений в следующем году, плюс женщины, вероятно, были шпионами, которые должны будут внедриться в Эренфест. Жена Лампрехта находилась бы в

идеальном положении, чтобы получать ценную

информацию благодаря связям

своей новой семьи:

ее новый отчим,

Карстедт, был командующим рыцарями; ее новая мачеха,

Эльвира, возглавляла печатное дело; а лорд ее

мужа, Вилфрид, был сыном эрцгерцога. Была еще я, её будущая сводная сестра.

Ох... Это объясняет, почему отец выглядел

таким усталым, когда вернулся.

Это была действительно довольно серьезная ситуация.

Карстедт и Эльвира

вовсе не выглядели счастливыми, несмотря на то, что их сыну скоро предстояло жениться.

По словам Сильвестра, эти браки были заключены по настоянию Ауба Аренсбаха, и в то время как невеста Фрейдена

была всего лишь средней дворянкой,

невеста Лампрехта была родной племянницей Ауба Аренсбаха. Из политических соображений церемония должна была быть простой и проходить у пограничных ворот герцогства, на церемонии будут присутствовали только семьи вступающих в брак пар и семьи эрцгерцогов из каждого герцогства.

- Лампрехту и Фрейдену,

их родителям, братьям

и сестрам, а также Верховному епископу и Верховному жрецу следует начать необходимые приготовления.

Выражение лица Лампрехта

омрачилось при мысли о том что его ожидает, но я также увидела и

несколько улыбок на лицах

некоторых присутствующих дворян. Они были из бывшей фракции Вероники, которые стремились к более тесной связи с Аренсбахом. Они сильно потеряли

в силе и влиянии после утери своей предводительницы и недопущения к нововведениям и новому методу сжатия маны, но эти браки, несомненно, вдохнут в их фракцию новую надежду. Война фракций внутри Эренфеста, без сомнения, скоро должна была вспыхнуть вновь.

Мне нужно как можно скорее повысить

ранг герцогства. Мне ОЧЕНЬ не нравится что нам приходится идти на уступки

в таких ситуациях.

Обдумывая сложившуюся ситуацию,

я не могла не вздохнуть. Было ясно, что женитьба Лампрехта снова перевернет политику Эренфеста с ног на голову.

Приватное обсуждение итогов (❀)

Собрание закончилось, и в зале поднялся возбужденный гул, когда люди снова начали разговаривать между собой в полный голос. Многое произошло,

и было ясно, что Эренфест

претерпевает большие изменения, поэтому все выходили прочь с оживленными

выражениями лиц.

-Розмайн, Фердинанд, следуйте

за мной в мой кабинет,-

сказал Сильвестр. - Мне нужно поговорить с Верховным епископом

и Верховным жрецом.

Наши вассалы пошли с нами, и то, что

сразу бросилось мне в глаза, когда мы прибыли, была причудливого вида книга с письмом, лежащим поверх нее. Пока я

любовалась великолепием книги, Сильвестр

оглянулся, приподняв бровь.

-Это от Дункельфельгера,- сообщил он мне. - Пусть ученик чиновника

отнесет их в твою комнату,

Будь особенно осторожна

с книгой.

ААА! ЛЕДИ ХАННЕЛОРА, Я ЛЮБЛЮ ВАС!

Пока я просто дрожала от волнения, Хартмут и Филина осторожно завернули

книгу в какую-то ткань, переданную

им одним из чиновников Сильвестра.

-Нам нужно поговорить о церемонии Звездных

Уз, которое состоится

у пограничных ворот. Вассалы при этом разговоре

излишни,- сказал Сильвестр. Он очистил комнату не только от моих вассалов, но и от своих, так что остались

только он, Фердинанд,

Карстедт и я. Дверь со щелчком закрылась, и как только шаги затихли

вдали, Сильвестр внезапно

просто рухнул туловищем

на свой рабочий стол, ударившись

при этом головой о столешницу.

- Сильвестр? - Озвучила

я свое удивление таким его поведением.

-Я устал, Розмайн. Это была самая утомительная Конференция эрцгерцогов, на которой я когда-либо бывал. Она оказалась

намного хуже, чем даже первая моя конференция.

И он продолжил

объяснение, что во время Конференции эрцгерцогов он прикладывал все силы сохраняя

величественный вид, достойный

звания эрцгерцога и даже заявил своим чиновникам, что ему приятно быть таким занятым, потому что это означало, что герцогство становится сильнее и более известным. Другими словами, он полностью скрыл от окружающих свою усталость. Однако теперь, когда рядом больше не присутствовали вассалы, Сильвестру больше не надо было поддерживать образ «настоящего эрцгерцога». По прежнему растянувшись на столе, он начал ворчать

и жаловаться о перенесенных страданиях, потирая лоб о столешницу.

- Фердинанд, сказать мне, чтобы я получил одобрение

короля на брак до начала переговоров о торговле, было лучшим советом, который ты когда-либо давал. Я благодарю

богов за то, что последовал ему в точности.

Эрцгерцог Классенберга первым же делом, как только мы с ним встретились, предложил взять Розмайн в качестве

второй жены, Древанхель при каждом разговоре

начинал намекать, что мы должны углубить узы между нашими герцогствами путем брака, так как наши дочери и сыновья так близки,

Френбельтаг многозначительно упомянул,

что Рудигер примерно ровесник Розмайн,

и Аренсбах намекал, что Вильфриду

будет лучше, если он женится

на их дворянке и войдет в семью жены. Если бы король не одобрил помолвку, мне бы пришлось

согласится на одно из этих предложений.

Ситуация действительно была не простой.

Карстедт теперь постоянно

поводил плечами и чесал шею, вслух отмечая,

как же он устал слушать подобное, охраняя Сильвестра, и его почти что тошнило от выслушивания потока этого торга и угроз, высказанных языком аристократических эвфемизмов.

-Классенберг, по видимому,

узнал что это Розмайн придумала

все эти нововведения, и что вдобавок

она является композитором из отчетов леди Эглантины, - простонал

Сильвестр. - Должен признать, великие герцогства так же опасны, как я и думал. Подумать только, они сразу же заметили

необычность Розмайн и попытались забрать

ее себе, несмотря

на то, что почти не общались с ней... Это безумие. Розмайн,

когда, демон побери, ты вообще познакомилась с дворянами Древанхеля…? Юстокс едва упомянул

о них в своем отчете.

- Ничего не могу сказать за Вилфрида, но я вообще почти не общалась с ними,- ответила

я. - Был случай, когда леди Эглантина

представила меня леди Адольфине на устроенном нами чаепитии. Похоже, теперь когда леди Эглантина

покинула королевскую академию,

мне придется намного чаще общаться

с леди Адольфиной, если я хочу и дальше пользоваться покровительством и защитой,

что она в силах мне предоставить, поэтому я определенно хочу продолжить общение

с ней.

Сильвестр опустил плечи и тяжело вздохнул. - Еще больше герцогств, с которыми нам нужно будет иметь дела, да…? Чиновники

Древанхеля просто не имеют себе равных, и их герцогство

создает ранее не виданные магические

инструменты и первыми начинает их использовать. Ауб Древанхель и его вассалы были весьма впечатлены нашей проверочной бумагой.

Похоже, что она их очень заинтересовала в качестве магического инструмента благодаря её низкой потребности в мане. Им также понравилось, что её без труда могут делать низшие дворяне, и даже простолюдины могут использовать её без какого либо труда.

Они были очень заинтересованы в том, чтобы узнать, кто изобрел её, и очень настаивали на том, чтобы обзавестись как можно большим ее количеством. Однако мы не собирались этого им позволять, потому что при тщательном исследовании они без сомнения

в конечном итоге выяснят, из чего она была сделана. Сильвестр врал просто напропалую, утверждая, что бумага

была создана из какого-то сверх редкого материала

и что его хватало только для обеспечения торговых пропусков с Классенбергом и Суверенией.

- Мы не дали им того, что они хотели, поэтому я предполагаю, что аристократы Древанхеля начнут пытаться завязать

с тобой связи гораздо чаще, как только ты вернешься

в Королевскую академию, - заключил Сильвестр.

Моя дружба с ними, это было бы хорошо или плохо для нас...?- Спросила я.

Фердинанд задумчиво положил руку на подбородок. - Нет, на самом деле дружба с Древанхелем была бы очень полезна нам. Было бы очень неплохо завязать и развить дружеские

отношения с Древанхелем, Дункельфельгером и Классенбергом. Ты сможешь это сделать?

Это был довольно

прямой вопрос, и, учитывая, сколько людей ясно дали понять, что при виде того, как я веду светскую

беседу, у них по спине бегут мурашки,

я едва ли могла ответить

уверенным "да". Но я тоже не могла сказать и "нет", поэтому молчала достаточно долго, чтобы Фердинанд начал постукивать себя по виску.

-Мы не можем быть уверены, какие действия

предпримет Аренсбах, как только две невесты окажутся

здесь. Чем больше у нас сильных союзников

и источников информации, тем лучше. Конечно,

нельзя полностью доверяться

союзникам, но они все равно будут очень и очень полезны,- сказал Фердинанд.

Сильвестр кивнул в знак согласия.

-Чего тебе нужно остерегаться, Розмайн,

так это того, что Дункельфельгер знает твою единственную слабость: книги. Их ауб взял на себя труд лично принести мне эту дорогую

книгу, и все это для того, чтобы он мог использовать твою дружбу со своей дочерью в своих интересах во время торговых

переговоров в следующем

году. Я ожидаю, что эта леди Ханнелора

– и придумала эту хитрую стратегию.

Другими словами, Сильвестр

говорил мне, чтобы я не забывала о своей склонности заглатывать любую наживку

в форме книги. Я никак не могла знать, действительно ли Ханнелора под своей милой внешностью вынашивает и исполняет столь

расчетливые замыслы, но для меня это не имело значения;

я все еще хотела провести с ней как можно больше времени

в течение следующего года в Академии.

- Леди Ханнелора такая же любительница книг как и я, и моя подруга, и она очень дорога мне. В следующем году мы будем носить одинаковые нарукавные повязки и работать в качестве членов Библиотечного комитета.

На что мне стоит обращать

внимание в общении с ней и чего остерегаться?

- Она уже обрела над тобой такую власть, да? Да уж, великие герцогства это нечто... - пробормотал Сильвестр

с широко раскрытыми глазами, прежде чем обхватить голову руками и застонал. Я оглядела других своих опекунов;

я ведь совсем не хотела так сильно его расстраивать.

- Если у вас есть какие - либо советы о том, с кем и с чем мне нужно быть осторожной, то мне нужно услышать это сейчас, - сказала я. Уже достаточное количество людей мне без обиняков

сообщили, сколько беспокойства вызывали у них мои навыки общения,

поэтому использовать это время для подготовки показалось мне хорошим решением.

Фердинанд слегка пожал плечами. - В твоем случае правильнее

всего было бы сказать, что ты была настороже против всех, кто с тобой попытается заговорить или завязать какие либо отношения.

Я это понимаю, но по отношению

к кому мне нужно проявлять

особенную осторожность?

- Мы заслужили зависть герцогств, расположенных чуть ниже нас, поднявшись до десятого места. Внешне они будут вести себя в рамках безупречной вежливости и этикета,

так как наша позиция стала намного выше, но отношение

к нам переменилось столь же сильно,- объяснил

Сильвестр. - Если ты ответишь

на что либо слишком кротко, они станут смелее и наглее, но если ты ответишь слишком

высокомерно, то если мы когда-нибудь снова опустимся ниже их, они без сомнения

отомстят нам.

Как оказалось, Эренфест

был вынужден терпеть безмерную ревность

таких же малых герцогств, оказавшихся в гражданской войне на проигравшей стороне, и все они жаловались на то, что из всех герцогств оказались

именно под Эренфестом. Честно говоря, вряд ли их можно было винить; Эренфест

ранее находился в самой нижней части рейтинга,

и наш подъем в середину

был обусловлен исключительно гражданской войной, а не какими-либо достижениями с нашей стороны.

-Серьезно, я все еще не могу поверить,

что было так много людей, которые просили твоей руки. Я знал, что они будут, но это было просто нечто смехотворное, - вздохнул Сильвестр.

-На межгерцогском турнире все было по

другому, не так ли?- Спросила я. Я помнила что был некоторый матримониальный интерес со стороны герцогств с более

низким рангом, но не от герцогств со столь высоким.

-Я предполагаю, это было потому, что ты заняла первое место на своем курсе, и ранг нашего герцогства так быстро вырос. Все, что я могу сказать, это то, что я рад, что получил

разрешение короля прежде начала конференции. Они также упомянули

магические инструменты из библиотеки, но...

-Члены королевской семьи что-то сказали о Шварц и Вайс? Возможно, они увеличат количество библиотекарей в Королевской

академии из числа высших аристократов?- Спросила я, наклоняясь вперед над столом. Меня это волновало больше, чем все, что было упомянуто до этого.

Сильвестр странно посмотрел

на меня, словно сожалея о чем то покачал головой.

– На эту тему со мной говорили

высшие дворяне из Суверении, а не члены королевской семьи. Они спросили,

делает ли Эренфест

новые наряды для магических инструментов библиотеки, и даже рассказали мне все о тонкостях их изготовления, что было очень мило с их стороны.-

Он на мгновение замолчал и ухмыльнулся Фердинанду. - Похоже, что для пошивки нарядов, все высшие дворяне Суверении, служащие библиотекарями, объединяли свои усилия; они действительно беспокоились о том, сможет ли такое захолустное герцогство, как мы, справиться с подобной задачей самостоятельно. Они были убеждены,

что мы даже не сможем собрать необходимые материалы. Они на самом деле думали, что мы оденем инструменты в какое-то тряпье.

Да, они так прямо и выразились.

- Вот как?- Спросил Фердинанд, и выражение его лица стало по настоящему

забавным. Его золотистые глаза так сузились,

что это мне стало по-настоящему страшно. -Тогда я, конечно, с нетерпением буду ждать их оценки наших трудов. Розмайн,

будь предельно внимательна с вышивкой. Магические круги, которые я создал, более чем удовлетворительны, но мы не должны позволять

вышивке или внешнему

виду одежды вызывать

насмешки других.

Ого. Похоже,

его это достаточно серьезно задело...

- Сильвестр, по отношению

к каким герцогствам Розмайн должна быть настороже

превыше всего?- Спросил Фердинанд. – Расскажи подробнее

о предложениях, которые она получила.

- Древанхель, Дункельфельгер и Классенберг. Каждое другое герцогство занимало более низкое

положение, чем мы, так что нам не следует брать во внимания

их предложения.

-Эм, подождите... Должно быть, произошла

какая-то ошибка. Я не понимаю, почему Дункельфельгер считает меня достойной

кандидаткой на замужество. Лорд Лестилаут продолжал

оскорблять меня и называть фальшивой

святой,- сказала я, и подробно

описала наши разговоры

до и после того, как мы сыграли в диттер захват сокровищ.

Фердинанд снова прищурил

глаза, мысленно собирая воедино кусочки.

– Причиной для этого предложения скорей всего послужила

именно эта игра в диттер, - рассуждал

он. - Командующий рыцарями Дункельфельгера и его племянник,

несомненно, настаивали на подобном решении;

их рыцари очень заинтересованы в талантливых тактиках.

- Вы странно знающи в подобных вопросах... Фердинанд,

вы получали подобные предложения?- спросила я, глядя на него снизу вверх. Он с недовольным выражением лица резко и коротко

кивнул.

-Рыцарский орден каждого

герцогства всегда нацелен

на тех, кто искусен в диттере, а ауб намеренно

подталкивает к ним девушек подходящего возраста. Я помню женщину-кандидата в эрцгерцоги, которая,

не желая выходить

замуж за мужчину из низшего

герцогства, независимо от того, был ли он первым в своем классе, сбежала из Дункельфельгера и завела роман с членом королевской семьей. В конце концов она стала третьей женой принца в разгар гражданской войны.

- О...похоже, она довольно

решительная женщина,- ответила

я. -Я думала, что для знатных женщин,

как правило, выбирают кандидатов для замужества их родители.

-В Дункельфельгере

принято брать силой то чего

желаешь, и добиваться победы любой ценой.

Ее родители не смогли опротестовать ее решение, так как она добилась свадьбы с членом королевской семьи благодаря своей собственной силе и решимости.

Ого. Женщины Дункельфельгера похоже не слабее мужчин в плане решительности. Леди Ханнелора на самом деле не произвела

на меня подобного впечатления, но, может быть, она просто

тигр в битве...

Карстедт начал поглаживать подбородок, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

-Лестилаут, верно? Если кандидат в эрцгерцоги Дункельфельгера действительно воспринимает тебя с подобным отвращением и ненавистью, я полагаю, тебе не стоит беспокоиться о замужестве с ним. Настоящей

угрозой здесь, похоже, является Древанхел.

-Почему это?- Спросила

я.

-У них есть кандидат

в эрцгерцоги твоего возраста, не так ли? И, учитывая,

что в следующем году ты будешь пользоваться защитой его старшей

сестры, ты не сможешь в случае чего открыто проявлять

неудовольствие в их отношении.

От внезапного озарения,

я с силой ударила кулаком о ладонь. Ведь все так и выходило, что по возвращении в Королевскую академию,

я окажусь на попечении Адольфины.

Сильвестр нахмурил брови, скорчив гримасу, как будто копаясь в воспоминаниях. - Ауб Древанхель упомянул, что его дочь относится

к тебе, как к младшей сестре, и, как я уже сказал,

они помешаны на магических инструментах. Возможно, ты интересна

им только как способ связи с Фердинандом.

-Как к младшей сестре...?- Повторила я.

-Леди Адольфина

и я, конечно, не настолько

близки.-

-Древанхел-это герцогство высшего ранга. Сказанное

ими является истиной,

независимо от того, как кто либо из герцогства ниже по рейтингу

оценивает ситуацию, - ответил Сильвестр.

- Не бойся,- сказал Фердинанд, пренебрежительно махнув рукой. - Аристократы Древанхеля, знают когда следует воспротивиться а когда смириться; они не

будут выступать против брака, одобренного королем,

или интриговать, чтобы добиться его расторжения. Самое большее, они будут постоянно

надоедать тебе вопросами

о магических инструментах. Я полагаю, что они будут удовлетворены тем, что тщательно расспросят тебя и Вилфрида о проверочной бумаге, и тебе, скорее всего, даже понравится разговаривать с их чиновниками. Они очень увлечены

своими исследованиями.

Может быть, это и было забавно для Фердинанда, но меня не интересовали исследования, которые не имели отношения к книгам или библиотекам. Они могли задавать

мне столько вопросов

о магических инструментах, сколько хотели, но они, вероятно,

просто влетали бы мне в одно ухо и вылетели

из другого.

- В любом случае, многие герцогства

также проявили интерес к твоим рецептам, не только к риншаму,- объяснил

Сильвестр. - Меня приглашали на званые обеды из одного великого герцогства за другим, и не пригласить

их в ответ было бы просто попранием

всех приличий. Я думаю, тебе придется нелегко в Королевской академии в следующем

году.

-Тогда, полагаю, мне придется пройти через то же, что и Вилфриду...- пробормотала я. У Эренфеста до этого момента практически отсутствовали какие либо отношения

с великими герцогствами, поэтому у нас почти не было опыта взаимодействия с ними. Это, вкупе с их внезапным

интересом к нам, было просто отличным рецептом

для грядущей катастрофы.

-Я предпринял меры для того чтобы справиться с этим вызовом, поручив заняться

этим Норберту и переместив сюда многих поваров, но... возможно,

было бы разумно назначить еще нескольких поваров в Королевскую академию. Твоя книга рецептов еще не вышла из печати, верно?

-Как только она начнет продаваться в Эренфесте, то, скорее всего, быстро попадет в Классенберг и Суверению через торговцев, которые

прибудут сюда летом. Я также планирую использовать её в Королевской академии, или еще слишком рано распространять печатную

версию?- Спросила я. Я намеревалась начать распространять книги с коллекциями рецептов и нотами песен, оставив образовательные тексты на потом, поскольку они были важны для повышения

наших оценок.

Сильвестр покачал головой.

- Нет, продолжай делать то что считаешь

нужным. Учитывая мощность

наших печатных мастерских, сейчас самое подходящее время для того, чтобы ты продолжала распространение. Кроме того, ты лучше, чем кто-либо, понимаешь, какой тяготой это обернется для простолюдинов, верно?

Мне потребуется побольше

времени на тщательное обдумывание ситуации. Я хотела сделать

все это в сотрудничестве с нижним городом, задействовав при этом обучающихся печатному делу чиновников. -Распространение рынка печатных

книг на другие герцогства будет затруднено, если мы не сможем запустить

больше печатных мастерских к следующему лету, - сказала

я.

-Не торопи события, Розмайн.

- Более высокая скорость распространения, безусловно, вызовет более ожесточенное сопротивление, но если мы в ближайшее время ничего не предпримем, Эренфест

навсегда останется герцогством низкого ранга. Это хорошая возможность для нас узнать, как Древанхель, Дункельфельгер и Классенберг управляются и взаимодействуют со своими простолюдинами. Мы не можем вечно придерживаться нашего нынешнего образа мышления.

Как уже стало очевидно, мы не могли распространять новые моды, изобретения и тому подобное

без умелого использования простолюдинов. Проблема заключалась в том, что я чувствовала, что Эренфест был абсолютно некомпетентен, когда дело касалось правильного обращения с ними.

-По крайней мере, я бы хотела, чтобы война фракций утихла, - сказала я. -Мне определенно кажется, что вражда возобновится, когда невесты Лампрехта

и другого человека

прибудут в Эренфест.

Политическая война, которую Эльвира так успешно завершила,

снова разгорелась после визита Джорджины.

Все снова успокоилось С тех пор, как Вилфрид был наказан за свой промах, бывшая фракция Вероники заметно потеряла во влиянии, семья эрцгерцога

подверглась нападению, и мой метод сжатия маны был использован в качестве награды за переход

на сторону фракции

эрцгерцога, но похоже, Аренсбах снова желает разжечь

у нас в герцогстве внутреннюю свару.

-Почему представители бывшей

фракции Вероники так довольны тем, что находятся под каблуком у Аренсбаха?- Поинтересовалась я.

-Потому что большинство семей, состоящих в ней, родом из Аренсбаха,- ответил Фердинанд.

Эээ?

- Как ты можешь не знать такой простой

вещи? Кандидатка в эрцгерцоги из Аренсбаха вышла замуж за кандидата из Эренфеста и перейдя в род мужа переехала сюда; она никогда бы не приехала одна. Мне совсем не следовало

бы объяснять нечто столь очевидное,

но ее сопровождали ее личные служители и рыцари-стражи.

Похоже, что чиновникам

редко разрешалось сопровождать невест из-за страха, что они окажутся шпионами,

но служители и рыцари одного пола всегда сопровождали невест, чтобы услужить

и защитить свою подопечную. Эти вассалы, естественно, в конечном итоге выходили замуж за аристократов из Эренфеста.

Вассалы Габриэлы и их семьи начали поддерживать Веронику, дочь их госпожи, вскоре после смерти той. Они были поглощены

более крупной фракцией,

когда Вероника стала первой женой, но вскоре их потомки утвердились в качестве ядра фракции.

-Я понимаю. Это объясняет, почему Аренсбах обладает

столь сильным влиянием

на них.

-Большинство из бывшей

фракции Вероники хотели,

чтобы следующим аубом

была моя сестра

Джорджина, а не я. Они сейчас со мной, только потому что я единственный, в ком все еще течет кровь Аренсбаха, но они очень рады, что Джорджина стала первой женой Аренсбаха и начала наращивать свое влияние на Эренфест, - сказал Сильвестр.

Итак, у леди Джорджины и членов бывшей фракции Вероники

много давних и крепких связей...?

- Самые горячие сторонники

моей сестры живут на юге. Виконтам Герлаху и Дальдольфу

наверняка придутся по нраву на ком женятся Лампрехт и Фрейден. На конференции эрцгерцогов мы с Джорджиной улыбались друг другу, обсуждая это, но, демоны побери, выражение ее лица... Боги. Улыбка Джорджины это словно страшнейшая из отрав. От одного только

воспоминания у меня мурашки бегут по спине,- застонал Сильвестр,

схватившись за живот.

-Вы никак не могли отказаться от браков, верно?-

Спросила я.

-Если бы отказ от них был возможен,

то, поверь мне, я бы сделала это на месте. Ты, вероятно,

не способна оценить

этого, но я сделал все что было в моих силах.

Похоже, что Аренсбах

пытался использовать кровное родство с Сильвестром, чтобы давить этим на него на переговорах, с помощью благородных эвфемизмов намекая, что ему нужно пойти им навстречу, поскольку

они все же были родичами,

и к тому же великим

герцогством. Сильвестру удалось выйти из ситуации, сказав,

что мы уже определились с нашими деловыми

партнерами и что, скорее всего, в следующем

году будем вести дела с Дрюванхелем и Дункельфельгером.

-Я полагаю, естественно отдавать предпочтение герцогству первого ранга перед герцогством шестого

ранга, даже если последним правят отдаленные родичи...- размышляла я вслух. - Кстати говоря, какое место занял Аренсбах в этом году?

-Они все еще шестые.

Высшие места занимают

все те же герцогства что и раньше.

И когда на переговорах Сильвестр

сказал, что не может испытывать

добрых чувств к герцогству, которое

напало на его детей, независимо от того, были они связаны

с ним узами крови или нет, Ауб Аренсбаха поднял вопрос о браке Лампрехта

и Фрейдена.

-Глупые поступки одного дворянина бросили слишком обширную тень на наши отношения,- сказал Ауб Аренсбаха. -Эренфест - это дом Джорджины, и мы хотим восстановить с ним близкие и теплые отношения. В

доказательство моих добрых намерений позволь мне не только согласиться на два рассматриваемых брака, но и разрешить невестам

вступить в рода женихов, переехав

в ваше герцогство.- Если перевести

его речь на язык простолюдинов то он сказал примерно вот что. – Просто забудьте

о том что произошло как будто этого никогда и не было.

Весь Юргеншмидт испытывает недостаток маны, и я передаю вам мою племянницу и среднюю аристократку.

-Ауб Аренсбаха искренне сожалеет, что между нашими герцогствами возникла подобная пропасть

недоверия, - добавила Джорджина. - Мне ужасно грустно, что ситуация стала настолько тяжелой, что я даже не могу посетить

свой дом. Ты должен посочувствовать моему тяжелому положению, Сильвестр.

Сильвестр не смог ответить прямо, что он обо всем этом думал, а именно,

что он вообще не хотел, чтобы Джорджина

когда либо вообще появлялась в Эренфесте. После минутного молчания

эрцгерцогская пара начала косвенно оскорблять

его, спрашивая, неужто он настолько

глуп, чтобы не понимать, что высокопоставленное герцогство проявило невероятное великодушие к гораздо более слабому и нижестоящему герцогству.

После Ауб Аренсбах перевел

свой острый взгляд на Карстедта

и произнес:

- Конечно, ваш сын еще не нашел себе возлюбленную, в то время как моя племянница все еще оплакивает свою потерянную любовь.-

Опять же, он ясно давал понять насколько

его герцогство превосходит Эренфест, почти открыто говоря, что это Аренсбах

будет решать, кто станет невестой

Лампрехта. Загнанный в угол, Карстедт

не имел другого выбора, кроме как ответить,

что его сын не настолько

глуп и дурно воспитан, чтобы воспротивиться воле родителей и интересам родного герцогства.

-За все годы, что я был рыцарем стражем, не раз меня почти что допрашивал и давил в открытую ауб другого герцогства, - признался Карстедт.

- От одного воспоминания об этом у меня снова начинает болеть голова...

Ох, как же ему нелегко

пришлось…

Кстати, оказалось, что моя помолвка с Вилфридом

привела к тому, что многие знатные матроны

во время чаепитий

завуалировано высказали свое недовольство Флоренсии.

Джорджина, в частности, оплакивала такое развитие

событий, сказав примерно

это: "Разве леди Розмайн не воспитывалась в храме? Подумать только, что ты заставила

Вилфрида жениться на такой девушке...

Джорджина с добрейшей, мягкой улыбкой, которая

ни разу не дрогнула, затем заявила, что хочет, чтобы Вилфрид вместо меня женился на Детлинде.

Она утверждала, что он просто замечательный кандидат в эрцгерцоги

с кровью Аренсбаха в его жилах, но что он, несомненно, столкнется со многими трудностями, заняв место эрцгерцога. Это явно означало,

что она знала о наказании

Вилфрида за проникновение в Башню из айвори.

- Услышав рассказ Флоренсии, я сильно разозлился, - сказал Сильвестр. -Джорджина все время

говорила, что Вилфрид

был самым близким

по возрасту к Детлинде из всех кандидатов в эрцгерцоги Эренфеста, и что если бы мы хотели оставить

тебя в Эренфесте, мы могли бы просто выдать тебя замуж за высшего аристократа!

Флоренсия, очевидно, со столь же непоколебимо мягкой и спокойной

улыбкой, как и на губах Джоржины, позволила

словам той стечь словно каплям дождя с зонтика, ответив,

что помолвка была решением, принятым Аубом Эренфестом и самим королем.

Это было очень похоже на неё.

-У лорда Рудигера

из Френбельтага тоже в жилах течет кровь Аренсбаха, не так ли? Разве он не того же возраста,

что и леди Детлинде?- Спросила

я, припомнив генеалогическое древо.

Сильвестр вздохнул. -Джорджина

«вспомнила» об этом, если бы Френбельтаг не оказался на стороне проигравших в войне и впоследствии не был опущен на

пятнадцатое место, сейчас у них нет никаких шансов породниться с Аренсбахом.

-Эренфест тоже не занимает особо высокого места, хотя...- сказала

я. Мы занимали только десятое

место, что помещало

нас в середину среди малых герцогств и довольно далеко от позиций,

что можно было бы считать

высокими местами. Тем не менее, я действительно намеревалась продолжать наращивать

мощь и престиж нашего герцогства.

-Любой, у кого есть глаза и мозги, может понять, что к тому времени, когда вы с Вилфридом

закончите академию, мы будем занимать

более высокое место.

-Я бы сказал,

любой, у кого есть уши. Сильвестр, разве не ты смело заявил,

что те, кто считает наши нововведения чем то временными, скоро поймут, насколько

они ошибались?- Спросил

Карстедт, бывший свидетелем этого заявления. Похоже,

что Сильвестр из за своего упрямства и огромной нелюбви

к проигрышу, принял вызов, когда герцогства, не поднявшиеся в рейтинге, попытались

преуменьшить и очернить наши достижения.

-Сильвестр, вы часто говорили мне, чтобы я не высовывалась и не создавала

проблем там где без них можно обойтись... но разве это не вы сами в той ситуации

выступили зачинщиком?- Спросила

я.

Сильвестр фыркнул в ответ. – Не был я никаким зачинщиком, я просто принял брошенный мне вызов. Эрцгерцоги не могут проявлять

слабость, чтобы герцогства

низшего ранга не начали воображать о себе излишне многого.

-Он прав,- сказал Фердинанд, глядя на меня. -Но поскольку

ты ни в малейшей степени не разбираешься в политике, даже не пытайся копировать его методы.

-Я, по большей части, не люблю споры и потасовки,- ответила я. -Я не желаю участвовать в драках и спорах, если они не связаны с книгами или моей семьей.

-И когда заденут эти две вещи, ты немедля бросишься

вперед,даже не озаботившись хотя бы на миг остановиться и подумать, как в подобной

ситуации будет правильно

поступить. И это ужасно самое пугающе в тебе,- парировал

Фердинанд.

Я тут же отвела глаза. Извините, но... Я не думаю, что я когда-нибудь изменюсь. Даже смерть не изменила

меня.

-В любом случае, нам нужно остерегаться Аренсбаха

больше, чем кого бы то ни было, - сказал Сильвестр. - Моя сестра ведет себя по-другому, когда Ауба Аренсбаха

нет рядом, и отчеты Вилфрида

и Юстокса создают впечатление, что действия Детлинде

никак не связаны с тем, чего, по-видимому, хотят ее родители.

Мы понятия не имеем, каковы их цели, или что они хотят сделать с Эренфестом, но похоже, что у них троих совершенно разные цели и мотивы.

Фердинанд кивнул.

- Они, скорее всего, будут использовать этих двух невест, чтобы навязать

нам необоснованные требования во время Конференции эрцгерцогов в следующем

году. Или, возможно,

их целью было просто внедрить к нам этих двух женщин. На данный момент у нас нет возможности выяснить это точно.

-Это прискорбно,- сказала я. -Лампрехт

наконец-то женится на девушке, которую любит, но в этой ситуации мало причин быть счастливым из за этого.

- Лампрехт выслушал эту новость с весьма сложным выражением лица,- заметил Карстедт с горькой

улыбкой. - Он полностью понимает,

в каком положении оказался.

Невестой, о которой

шла речь, была племянница Ауба Аренсбаха; Лампрехт

не мог просто сделать ее своей второй женой и запихнуть

в какую-нибудь пристройку родового особняка. Она должна была стать первой женой человека,

возглавлявшего охрану Вилфрида,

и она собиралась управлять их поместьем. Ее позиция идеально

подходила для сбора информации.

-Розмайн, ты будешь присутствовать на их церемонии

Звездных уз в качестве Верховного

епископа,- сказал Сильвестр. -Лично я не хочу, чтобы ты находилась столь близко к Аренсбаху, но у нас нет выбора.

Это негласное правило,

что, когда Аубы двух герцогств

оба посещают церемонию

Звездных уз, церемонию

проводит тот из их Высших епископов, кто имеет более высокий ранг. Как кандидат

в эрцгерцоги, это ты.- Он продолжал объяснять,

что поручил Фердинанду помогать мне, так как существовала немалая вероятность, что я могу совершить какую-нибудь досадную ошибку.

-Вам нужно будет попрактиковаться в том, чтобы давать схожие по силе и проявлению

благословения, - сказал Фердинанд. - В противном

случае ваши чувства сделают благословение более благосклонным к одному человеку,

чем к другому.

- Угу... Я сделаю все, что в моих силах, - ответила я. Благословение пар в соответствии с моими чувствами только привело бы к совершенно

ненужному скандалу, поэтому мне нужно было сосредоточиться и убедиться, что я благословила их как можно более одинаковой

силой.

- Проведение ритуала я оставляю вам двоим,- сказал Сильвестр. – Я же сам сосредоточусь на охране замка, и попытаюсь

выяснить, может ли быть нападение

по дороге туда или обратно на любой из наших остановок для отдыха.

-Нападение?- Переспросила я, удивленно моргая. -Но разве они по вступлению в брак не становятся аристократками нашего герцогства?

-Оба ауба будут находиться в одном

месте, а это значит, что замок будет менее защищен, чем обычно. Нам также понадобится охрана, учитывая, что вокруг так

много влиятельных людей. Розмайн... Я

думаю, тебе понадобится рыцарский доспех, - Эти слова Карстедта оказались для меня полнейшей неожиданностью.

Похоже, что мне нужно было максимально усилить

свою защиту, в частности, надев рыцарские доспехи

с фей камнями под рясу Верховного епископа,

наподобие кевларового жилета.

Я посмотрела на Фердинанда,

задаваясь вопросом, действительно ли это было необходимо, но он кивнул в знак согласия.

-Тебе действительно понадобится такой. Из твоих вассалов мы сможем взять только тех, у кого есть доспехи;

остальные должны остаться.

-Вы хотите сказать, что мне нужно взять с собой только моих свитских аристократов, несмотря на то, что я собираюсь присутствовать там в качестве верховного епископа?

-Ты также сводная

сестра невесты. Ты обязана присутствовать, исполняя обязанности одновременно и кандидата в эрцгерцоги, и Верховного епископа.

То же самое верно и для меня.

Если бы мы взяли с собой моих храмовых слуг и моих служителей из вассалов, нам пришлось бы выделить Франу и остальным

серым жрецам дополнительную охрану. -Полагаю, мне понадобится много фейкамней...- пробормотала я.

-Я снабжу тебя всем необходимым, так что полностью

сосредоточься на своей защите. Применение тобой барьера несет в себе опасность, а нам нужно избегать проведения первыми любых атак. Вот почему обеспечение твоей надежной защиты имеет первостепенное значение.

-Верно,- сказал Сильвестр.

- Я не хочу, чтобы кто-то внезапно

провел сильнейшую магическую атаку, как это было во время одной засады, всего лишь желая выставить барьер. Есть предел и крепости

барьера, созданного магией эрцгерцога, так что будь особенно осторожна.- Он имел в виду засаду, которая произошла

во время одной из Весенних Молебнов, когда он сопровождал нас, переодетый синим жрецом, что, очевидно, было для него довольно болезненным воспоминанием.

-Я крайне опасаюсь обучать тебя любой атакующей

магии, но защитная магия, которая

позволит тебе уберечь жизни и здоровье себя и окружающих, кажется, будет мудрым выбором. Вряд ли тебе придет в голову мысль о нападении, если у тебя будут надежная

защита, - негромко

проговорил Фердинанд.

ДИ: Чудо Хальдензелля

Я смотрел на земли своей провинции. Перед моими глазами простирались яркие картины наступившего в Хальдензелле лета. Высокие горы очистились от снега почти до самых вершин, поля и низины были покрыты самыми разными

цветами, а невысокие деревья тянулись к небу

молодой зеленой листвой.

Совсем не так из года в год эта провинция

выглядела в середине

весны.

Так вот как на самом деле должна выглядеть весна в Хальдензелле, после прочтения настоящей призывающей весну молитвы…

Когда во время праздника леди Розмайн услышала

нашу традиционную песню посвященную проводам

зимы и началу охоты, она сказала, что уже видела этот текст в принадлежащей ей Библии. Это была молитва о таянии снегов и призыве Богини Весны. Но, согласно ее записям, эта песня исполнялась Богинями Земли, то есть женщинами. И тогда я предложил женщинам

поучаствовать в этом пении лишь ради шутки, просто в качестве развлечения. Но это маленькое

изменение привело к тому, что над сценой, где стояли поющие Весеннюю

молитву женщины, возник огромный магический

круг. Хотя быть может это нарушение наших традиций было вовсе не причем и основная причина

происшествия в том, что леди Розмайн тоже была на сцене и именно ее участие в пении повлекло

за собой столь стремительный приход весны.

Появившийся магический круг оторвался от сцены и поднялся в воздух, прежде чем был втянут в ритуальные чаши, образуя массивные

столбы яркого зеленого света, которые сквозь потолок над нашими головами устремились в небеса. А не прошло и пары минут, как женщины-дворянки,

участвующие в песнопении рухнули на пол, и празднование окончательно погрузилось в хаос. Дворяне провинции

собрались чтобы обсудить

произошедшее, но никто из них никогда не видел подобного

магического круга, а потому было невозможно определить, какие последствия все это будет иметь. Это спешное собрание

подошло к концу сразу, как стало ясно, что с их супругами

и дочерьми все в порядке.

Ну а после бушевавшей всю ночь грозы, Хальдензель проснулся

и обнаружил, что еще вчера заснеженная провинция

теперь была во власти раннего

лета.

Снега совсем не видно… Скорее всего фейзвери теперь активизируются раньше срока.

Я оседлал своего верхового зверя и взлетел,

осматривая мелькающие внизу заросли кустарников и нагромождения валунов,

где обычно устраивали свои гнездовья фейзвери.

Да, я был благодарен тому, что снег растаял так рано. Но последствия Весеннего

молебна еще требовали

изучения, ведь не ясно как далеко простирается его эффект, а так же какое влияния

он окажет на размножение и рост летних видов фейзверей.

Обычно с наступлением теплых сезонов,

каждый простолюдин способный

к охоте принимал участие в зачистке, но в этот раз не было времени

на то, чтобы перебрасывать охотников из одного конца провинции в другой по земле. Была необходима помощь как можно большего числа рыцарей-дворян с их верховыми

зверями.

Одних наших рыцарей недостаточно…

К счастью, детей эрцгерцога в этой поездке сопровождал Рыцарский

орден. Я попросил

помощи у лорда Крастедта, командира

рыцарей, а также мужа моей младшей сестры. Это казалось

мне довольно честной

сделкой, их помощь в обмен на возможность получить информацию о происходящем в обычно закрытой

для внешнего мира провинции. Эрцгерцог

и столичные гибы неизбежно

будут заинтересованы в этом инциденте, поэтому я был уверен, что Рыцарский Орден не упустит такую возможность. К тому же охота на фейзверей, и ослабление будущего

Повелителя зимы это их долг.

- Я хочу исследовать территории вокруг пограничных ворот в Классенберг совместно с Рыцарским

Орденом, одновременно с этим охотясь на фейзверей,

чтобы не допустить увеличения их численности, — сказал я, обращаясь к лорду Крастедту.

– Произошедшее во время Весеннего

молебна, несомненно, будет обсуждаться на грядущей Конференции эрцгерцогов, поэтому я уверен, что ауб найдет все это крайне интересным.

Лорд Карстедт без возражений принял мою просьбу,

и мы разделили зоны охоты и исследования между собой. Нам было не нужно, чтобы столичные дворяне из Ордена попытались

присвоить ценные ингредиенты, растущие только на территории Халдензелля, а также создали проблемы

для живущих здесь простолюдинов. Поэтому

Лорд Карстедт и его люди, вместе со мной отправились на малолюдный север, а рыцари из числа местных дворян,

знакомые с нашими традициями и правилами, на более населённый юг.

– Кифердексы!

Даже не дальней

Северной границе провинции,у ведущих в соседнее

герцогство ворота не было снега.

И близживущие фейзвери

проснулись от спячки и начали действовать. Я обратил свой штаппе в лук. Лорд Карстедт тоже вооружился и начал раздавать

приказы своим подчиненным.

– Рассеятся! Не дайте никому уйти!

Кифердексы не были особо сильными

существами. Они жили стаями и были довольно

трусливыми, разбегаясь, едва замечая хищников.

Эти фейзвери откладывали яйца с конца весны до конца лета, и, учитывая

ущерб, который они наносили посевам,

охота на них сейчас серьезно

облегчит осень и поможет сохранить

больше урожая на будущую зиму.

Наша охотничья группа продолжала двигаться

на север, планомерно

уничтожая всех фейзверей

на нашем пути, пока впереди не показалась граница между Хальдензелле и герцогством

Классенберг. В обычных обстоятельствах нельзя было увидеть границу, пока ты не коснешься ее. Но теперь она была четко видна. На стороне Классенберга лежал толстый слой снега, а на нашей зеленела густая трава.

- Так вот какова сила Вердренны, Богини грозы…, - благоговейно произнес

я, не в силах сдержать

свой страх и восхищение, когда получил еще одно подтверждение той огромной силе, что была заключена в появившемся магическом

круге. Я так часто произносил имена Богов при выполнении сильной магии, но эффекты этих заклинаний никогда раньше не рождали такого трепета перед божественной мощью, как сейчас.

– Я был удивлен, даже когда увидел

зеленые просторы вокруг замка, но подумать только,

они простираются до самой границы

герцогства.

Мы приземлились у пограничных ворот и осмотрели

границу, которая служила ярким доказательством силы богов, проявляемой в

молитвах. В отличие от ворот Френбельтага или

старого Заусенгаса, ворота Классенберга были плотно закрыты и рядом с ними не стояло рыцарей-стражей, проводящих

досмотр и встречающих приезжих. Со стороны Хальдензелля была вытоптанная охотниками площадка, где

они могли бы разбить лагерь, а также небольшой

сарай для хранения

дров.

- Лорд Карстедт, давайте отдохнем? – спросил я,

оглядывая площадку для лагеря. – Мы прошли длинный

путь, не делая остановок и вдобавок охотясь по пути на фейзверей. А здесь уже

почти все готово: есть место для отдыха и дрова для костров.

- Хорошая идея. Еще рано, но нам нужно пообедать, пока поблизости нет фейзверей, потом может не быть такой возможности. Займитесь

этим, - отдал он приказ, обращаясь к своим рыцарям.

Рыцари слезли с верховых зверей и занялись

исполнением приказа. Они разожгли огонь и кипятили

воду, чтобы разнообразить свой рацион. Мы с лордом Карстедтом сидели на камнях и наблюдали за их работой.

За нашими спинами были плотно закрытые пограничные ворота.

Интересно, откроют ли ворота в этом году... Некоторые из детей его вассалов, учащиеся

сейчас в Академии,

говорили, что ауб получил много торговых запросов

от других герцогств

во время Турнира. И вряд ли Классенберг остался в стороне от возможной

прибыли.

- Лорд Карстедт, - я достал из сумки волшебный инструмент, блокирующий звуки и перебросил его командующему. Тот с легкостью

поймал его и крепко сжал. – Какова вероятность того, что эти ворота будут открыты? – этот человек

стоит на страже безопасности ауба, а потому часто сопровождает его и, наверняка, владеет информацией по этому вопросу.

Глава Ордена рыцарей взглянул на ворота за своей спиной и на мгновение задумался.

- Мы планируем открыть их в ближайшее время. Как

только это произойдет и купцы пересекут границу, Хальдензелль получит большую выгоду.

Я не мог не нахмуриться. Эти слова звучали так, словно бы в столице Эренфеста

думали, что мы должны быть благодарны за открытие ворот. Важной частью отношений между герцогствами

было обеспечение полной безопасности для купцов, которые путешествуют по их территориям при заключении сделок, которые были оговорены на Конференции. Это было совершенно не то отношение, которого удостаивались

странствующие купцы, которые не были гражданами ни одного герцогства и бродили то тут, то там. Грядущее

открытие ворот для купцов не только не принесет богатств

Хальдензеллю, но и добавит проблем,

если кто то из этих торговцев станет жертвой нападения

фейзверя.

- На этих землях множество агрессивных фейзверей, - заметил

я. – Приезжие будут находиться

в постоянной опасности, путешествия по провинции.

- Вот почему охотники Хальдензелля будут наняты

в качестве охраны для караванов, - ответил лорд Карстедт.

– Они могут быть простолюдинами, но они уже привыкли иметь дело с фейзверями. Разве не вы говорили, что вам нужно больше рабочих мест для местных жителей,

чтобы они могли обеспечить себя большим количеством денег и еды на зиму? Именно поэтому

открытие ворот и в ваших интересах тоже.

Этот ответ больше походил на слова ауба, чем на то, что мог бы сказать командующий рыцарями. И почти наверняка так и было. Неописуемое отвращение охватило меня. Понимали

ли они, как давно я упоминал обо всех сложностях

этих земель? Я думал, что лорд Карстедт и ауб направили сюда Розмайн из уважения к провинции и ее жителям,

а также их ежегодной борьбе, так как они знали и понимали наши проблемы.

Но видимо нет.

На моем лице проскользнула обреченная улыбка, но это было единственное внешнее проявление моих эмоций, которое

я себе позволил.

- Мне кажется, что Дрегарнуру потребовалось очень много времени,

чтобы сплести наши дороги, лорд Карстедт, - я обращался

за помощью более пяти лет назад. Еще в то время, когда Вероника была доминирующей политической фигурой в герцогстве. Несмотря на то, что урожаи в Хальдензелле всегда были ниже среднего, она использовала все свое влияние для того, чтобы отсечь провинцию от поставок Лейзеганга, житницы Эренфеста. В конечном итоге

ситуация обострилась настолько, что люди живущие на этих землях столкнулись с голодом, и именно тогда я обратился

за помощью к аубу, через Карстедта, который был женат на моей сестре.

- Пожалуйста, окажите влияние

на леди Веронику и сдержите

ее тиранию по

отношению к нам. Если это невозможно, то прошу, доставьте

нам еще чаш маны. Если не выйдет и это, то хотя бы пошлите нам запас продовольствия на зиму. Я не против и того, что вы просто купите у нас части фейзверей, на которых мы охотимся, для ослабления Повелителя зимы, по чуть завышенной цене. Молю. Любая возможная помощь.

Хальдензелль и Лейзеганг

были нерушимо связаны

между собой в течении многих поколений именно из-за Повелителя

Зимы. Каждый год моя провинция

играла ключевую роль в его уничтожении, и скорость, с которой достигалась победа значительно влияла на урожайность следующего года. Я надеялся, что лорд Карстедт

поймет меня, поскольку

его жена была моей сестрой,

а мать – из Лейзегангов, но потребовались годы, прежде чем моя просьба была наконец

удовлетворена.

- Чаши, наполненные маной для повышения

урожайности здешней сухой почвы, продовольственная поддержка из Лейзеганга, наконец оказанная нам после заключения в тюрьму леди Вероники, деньги от печатного

дела… Леди Розмайн исполнила все то, о чем я просил вас пять лет назад, - сказал наконец я.

Халдензелль кардинально изменился

за прошедшие пять лет. Если даже Карстедт,

который был женат на Эльвире и за счет этого был ближе к гибству чем большинство жителей дворянского квартала,

не мог этого понять, то предложения эрцгерцога, несомненно, были просто бесполезны для нас.

- Если после открытия

ворот нашим охотникам будет поручено

охранять проходящих через них торговцев, то подозреваю, что следующий Повелитель Зимы будет значительно крупнее, чем вы привыкли, - заметил я, прямо глядя на командующего рыцарями. – Подумали

ли вы с аубом об этом?

Охрана торговцев ограничит

наших охотников, вынуждая их заниматься

очисткой в первую очередь дорог. Вместо того, чтобы охотиться

по всей территории Халдензелля, они будут следить за безопасностью купцов. Это означало,

что Повелитель Зимы значительно вырастет

в размерах, что в свою очередь, усилить

нагрузку на Орден рыцарей, который

сейчас испытывает трудности

со своей численностью, после чистки в рядах дворянства. И что самое ужасное, если из-за этого убийство Повелителя

Зимы затянется, то это отложит приход весны по территории

всего Эренфеста и снизит урожаи, которые могли бы снять в будущем году.

- Охрана торговцев из других герцогств

или охота на фейзверей этим летом, для ослабления Повелителя зимы. Я хотел бы, чтобы ауб тщательно

подумал о том, что имеет для нас больший приоритет до того, как откроются пограничные ворота. Я верю, что его мудрости будет достаточно, чтобы не винить Хальдензелль за последствия любого его решения,

как когда-то делала леди Вероника.

Несмотря на то, что я говорил, удерживая

на лице вежливую улыбку, в моих словах не было правды. Я совершенно не верил в мудрость эрцгерцога. Если выбор, который

он сделает приведет

к проблемам, он, и глупо сомневаться в этом, возложит

всю вину на Хальдензелль. Именно поэтому я должен был заранее указать

на свою позицию ко всему происходящему, ставя в известность о возможных последствиях, а после разработать стратегию, которая позволит

избежать наихудшего сценария при любом выборе ауба. Это был мой долг, как гиба.

- В этом году я

бы хотел направить все силы на то, чтобы изучить последствия ритуала призыва весны. Если к этому добавить

еще и открытие ворот, то это только все усложнит.

Но если вы знаете кого-нибудь, кто мог бы сразу рассказать нам обо всех последствиях раннего

прихода весны, я бы очень хотел услышать

его совет, - продолжил я свою речь. Хотя я и не говорил прямо, но моя точка зрения была более чем ясной. Невозможно было сказать сможет ли Хальдензелль справиться со всеми трудностями, которые повлечет за собой открытие

ворот. И если ауб думает иначе, то я хотел бы услышать

аргументы в пользу его точки зрения. – Я могу только

молиться, чтобы Дрегарнур был милосерден и не удерживал наши с аубом судьбы

вдали друг от друга, как он делал это пять лет назад.

Именно в этот момент к нам подошел один из рыцарей и сообщил, что вода закипела.

Мы с лордом Карстедтом положили сухие пайки в свои миски и передали их рыцарю. Вскоре он вернул нам наши порции, горячая вода распарила

пайки, сделав их более пригодными

для еды.

Немного пересолено…

Мое первое впечатление о еде не было положительным, но тем не менее я продолжал есть. Еда, которую обычно ели в Хальдензелле отличалась от той, что готовили

в Дворянском квартале.

Да и жалобы на простые пайки, которые использовали рыцари, не имели никакого смысла.

Цель подобных пайков

была в легкости приготовления и достаточной питательности. Приятный вкус не являлся приоритетом.

Мы ели в молчании. Но лорд Карстедт

взял свою половину

волшебного инструмента, блокирующего звук, и посмотрел

на меня. Казалось

ему было что сказать, поэтому я тоже взял свой инструмент, сжимая его той же рукой, которой держал миску.

- На данный момент у торговцев

есть два безопасных и проверенных маршрута: через границу

старого Заузенгаса или через Френбельтаг. Я посоветую аубу не открывать

пограничные ворота с Классенбергом, если они не потребуют этого со своей стороны. Но предполагаю, что на их стороне столько же фейзверей, сколько и здесь.

Было широко известно,

что Классенберг уделял мало внимания

охоте на фейзверей на своих приграничных территориях. Это означало, что довольно часто эти существа пересекали барьер

переходя на эти земли. Иногда эрцгерцог даже отправлял нам срочное послание,

предупреждая о том, что на нашу территорию проник особо сильный фейзверь.

- Классенбергу также будет нужно принять меры для усиления безопасности, прежде чем торговцам

будет позволено пересекать границу здесь. Я не могу знать, насколько

быстро великое герцогство

может разобраться с подобными трудностями, особенно когда речь идет о возможной прибыли. Но предполагаю, что они не хотели бы, чтобы купцы стали свидетелями этой подготовки, - продолжил командующий. Он предположил, что дороги стали менее проходимыми из-за неиспользования в течении долгого времени. Так же здесь не было мест, где купцы смогли бы отдыхать

и пополнять свои припасы. – Тем не менее, если новости о ритуале распространятся и станет известно,

что он достаточно безопасен для постоянного использования и ускорения прихода весны на этих землях, то через пять лет здесь должны начать появляться города, которые будут опорой торгового

пути.

Пять лет? Тот факт, что лорд Карстедт мог так легко игнорировать насущные проблемы и с уверенностью смотреть в будущее,

характеризовало его как очень оптимистичного человека. Но этого стоило ожидать от того, кто вырос в Дворянском

квартале. Я же вырос в суровых условиях

Хальдензелля и не мог разделить

его оптимизм.

- Толстый слой снега исчез со всех равнин, лесов и гор всего за одну ночь, - четко сказал я, придавая

веса своим словам. – Но реки не вышли из берегов и нигде не видно следов потопов. Куда ушла вся вода от талых снегов?

Нет ли риска того, что жаркие солнечные

лучи вызовут засуху? Не будут ли фейзвери размножаться быстрее чем раньше в связи с тем, что теплый сезон тоже наступил быстрее? А что насчет того, когда теперь наступит осень, с учетом того, как рано в этом году началась весна? Слишком много вопросов требуют решения, прежде чем я смогу начать планировать будущее Хальдензелля на пять лет вперед.

- Это был ритуал,

который растопил снега, так что вряд ли вы столкнетесь с засухой, - ответил Карстедт.

– Вы уже поднимали архивы, чтобы исследовать прошлое провинции? Возможно,

там описано то, как протекала

жизнь, когда подобные ритуалы проводились регулярно.

- На данный момент мы подозреваем,

что детали ритуала были изменены в тот момент, когда мой предок получил

должность гиба Хальдензелля.

Примерно 200 лет прошло с тех пор, как Эйзенрайх

был разгромлен за измену королю. Эренфест родился на его руинах, и как только король очертил новые границы герцогства, перекроив

приграничные барьеры и заменив правителя.

Новый ауб, приняв владения, уже сам назначал

гибов, чтобы присматривать за землями. И вполне логично, что большую часть старых традиций постарались изменить до неузнаваемости, потому что новый ауб Эренфеста

старался избегать любых возможных ассоциаций с павшим герцогством, чтобы не навлечь на себя гнев короля.

Моему предку была доверена должность

гиба, в момент основания Эренфеста. И было логичным

предположить, что гибы, следуя примеру своего ауба, точно так же пытались

дистанцироваться от Эйзенрайха. Вероятно, также, что в качестве акта неповиновения простолюдины не стали

обучать своего нового

гиба правильному методу

проведения ритуала призыва

весны. Для нас, сейчас, было невозможно узнать, что произошло

на самом деле.

Предки оставили записи о том, как они пытались приспособиться к суровым условиям

Хальдензелля. Но не осталось никаких записей о том, что было до. Вероятно их уничтожили вместе

с множеством других вещей напоминающих о мятежном прошлом

этих земель.

- Если возможно, я бы хотел попросить ауба проверить книгохранилище замка. Возможно, там остались какие-то

записи эпохи Эйзенрайха. Больше всего меня интересуют записи,

которые могут касаться

ритуала призыва весны, - сказал я.

- Я передам вашу просьбу, но сейчас все заняты подготовкой к приближающейся Конференции эрцгерцогов, так что придется подождать

до тех пор, пока она не закончится. Тем не менее...

Есть шанс, что нужные записи могут быть в Храме, - предположил Карстедт. Это казалось

вполне возможным, ведь первые упоминания о ритуале были именно в библии Епископа. Но потом я вспомнил

слова леди Розмайн.

- По словам леди Розмайн, ритуал был описан только в ее Библии Верховного епископа,

которая содержала в себе текст молитвы, а также несколько

изображений, связанных с церемонией, - я поделился

своими воспоминаниями, чтобы не оставлять

лишних надежд. – Тем не менее, внезапное

наступление весны удивило и ее, - тогда она заметила,

что наш ритуал и текст песни отличались от того, что было в Библии. Так что видимо она тоже не знала всех деталей.

- Я знаю. Розмайн видимо так испугалась ночного грома, что не могла уснуть. Эльвира упоминала, что об этом ей сообщили

сопровождающие ее слуги, - лорд Карстедт коротко

рассмеялся, а после попросил меня сохранить это в секрете,

чтобы не навредить

репутации леди Розмайн.

Мне это показалось таким странным.

То, что Эльвира и лорд Карстедт обсуждали

своего ребенка делало их похожими

на самую обычную

супружескую пару.

Когда предыдущий ауб заболел, а леди Вероника

еще больше укрепила

свое положение, лорд Карстедт взял одну из ее служанок в качестве

второй жены, а дворянку из той же фракции как третью. Эльвира,

как его первая жена, была опечалена такой ситуацией, ведь муж начал пренебрегать ей, уделяя все внимание своей третьей жене. И довольно

скоро, когда мы встречались с ней во время зимнего общения или летней церемонии

Звездных уз, она уже не говорила о нем. Становилось ясно, что Карстедт

не являлся больше сколько-либо важной фигурой в ее жизни, в наших беседах она упоминала только своих детей и никогда супруга.

Когда это изменилось…?

Я посмотрел на лорда Карстедта, который доедал остатки

своего пайка. Я не видел в нем никаких изменений. Поэтом было только

одно возможное объяснение: Эльвира обрела новый смысл жизни, воспитывая леди Розмайн как собственную дочь. Все эти перемены произошли

не только из-за нового хобби в виде написания книг или от того, что она помогала

с подготовкой к Весенней молитве.

Все это было временным, а ключевым моментом

все-таки стала Розмайн.

А в итоге отношения моей младшей сестры и ее мужа стали заметно теплее.

- Кстати, лорд Карстедт…

Я слышал от кого то, как вы хвастались Эльвирой

перед леди Розмайн.

- Кха…!- Карстедт закашлялся, подавившись пайком,

который ел до этого. Рыцари вокруг нас удивленно

переглядывались, наблюдая за тем, как он пытался принять более серьезный вид, прикрывая

рот рукой.

Хм… Полагаю, что это все-таки

правда.

Он велел леди Розмайн замолчать,

когда она упомянула

об этом во время Весенней

молитвы, но при этом не отрицал самих слов. Тогда это застало врасплох даже Эльвиру. И хотя она дразнила его с самым серьезным выражением лица, которое была способна сделать,

ее смех был заметен в ее сияющих глазах, которые она пыталась

скрыть, опуская ресницы.

- Лорд Клаудий, - с укоризной

сказал он, когда все-таки смог справиться с кашлем. Он пристально посмотрел

на меня поверх своей фляжки, делая пару глотков, чтобы промочить горло. Похоже мои слова шокировали его куда больше, чем можно было ожидать.

Сколько времени прошло с тех пор, когда он последний

раз называл меня по имени? Как командующий Орденом рыцарей во время всех мероприятий, он стоял за эрцгерцогом. В случае необходимости обмена информацией между нашими семьями роль переговорщика всегда брала на себя Эльвира.

Поэтому мы очень редко говорили

как сегодня.

- Разве, когда вы желаете похвалить

жену, вы не должны сказать ей это лично, а не передавать

это через дочь? – все еще сдерживая

улыбку спросил я.

- Я ценю ваше внимание к моей семье, - парировал

лорд Карстедт. В его ледяных голубых глазах был вызов, который напоминал мне о

прошлом, когда он ворчал по поводу навязанной

родителями помолвки.

- Прошло довольно много времени с тех пор, как мы с вами разговаривали не как рыцарь- командующий и гиб, а как простые люди, не скованные своими должностными обязанностями. И так как, кто знает когда у нас снова будет такая возможность, нет ли у вам чего то, что вы хотели бы сказать

мне лорд Карстедт?

Я уже рассказал

о своих проблемах, как Гиб Хальдензелля и дал совет, как старший

брат Эльвиры. Мне было больше нечего сказать

мужчине передо мной. Однако сам лорд Карстедт

сам еще не поднимал никаких тем во время нашей беседы, только отвечал на то, что говорил я. Рыцарь задумался

над моими словами.

Его нахмуренное выражение

явно показывало, что ему понадобится время на то, чтобы подобрать

нужные слова. Поэтому

пользуясь этой паузой я, как и все остальные, вымыл свою миску и проверил

все ли готово к сворачиванию стоянки.

Когда я вернулся обратно,

то увидел как он неспешно

оглаживает свои усы.

- Хм…Что вы думаете о помолвке Розмайн? – вопрос был задан, когда я вернулся и сел обратно на камень, сжимая в руке волшебный инструмент. – Меня интересует

ваше мнение, потому что в этот раз вы были куда мягче с лордом Вилфридом и леди Шарлоттой,

чем я ожидал.

- Вы спрашиваете, что я думаю, как гиб Хальдензелля или же мое личное мнение как дворянина Клаудия? – я усмехнулся и ответил на его вопрос вопросом.

И снова лорд Карстедт замолчал,

обдумывая, что сказать в ответ.

- Так как другого такого шанса у меня не будет, я бы хотел услышать

оба варианта, - он все- таки заговорил

после небольшой паузы. – Вам не нужно беспокоиться о вежливости. Я лишь хочу услышать ваши истинные мысли, - прямой взгляд мужчины позволял надеяться

на то, что его слова правда.

- Как гиб, я хочу, чтобы следующим аубом стал наиболее

компетентный кандидат. И конечно же для меня было бы выгоднее всего, чтобы это была женщина,

имеющая связи с моей семьей.

А потому я искренне считаю, что леди Розмайн – наиболее подходящая кандидатура. Особенно учитывая

то, что она заняла первое место по успеваемости в Королевской Академии несмотря на то, что была вынуждена

совмещать учебу со своими обязанностями Верховного епископа и внедрением различных

новшеств в промышленность герцогства.

Обычно для того, чтобы успешно обучаться в Королевской Академии,

необходимо было заранее

подготовить фейкамни, наполненные маной, чтобы потом использовать их на занятиях.

И все же леди Розмайн при этом участвовала в различных храмовых

церемониях, как того требовала ее должность, а также передавала

фейкамни, наполненные ее маной синим жрецам, чтобы они тоже могли исполнять

свои обязанности. Даже лорд Вилфрид и леди Шарлотта использовали наполненные ею фейкамни

во время Весеннего молебна. Все это подчеркивало ее уникальность даже на фоне других кандидатов в эрцгерцоги.

- И поэтому я крайне разочарован тем, что эта помолвка перечеркивает ее возможность стать следующим аубом, - продолжил

я свою мысль. – И я предполагаю, что это мнение разделяют так же и род Лейзегангов, и все остальные

дворяне, которые поддерживают кандидатуру Розмайн как будущего ауба.

- Самый квалифицированный кандидат, да…? Что ж, полагаю

глядя на ее оценки складывается именно такое мнение,

- пробормотал лорд Карстедт, кивая на мои слова, но при этом создавалось впечатление, что он не полностью согласен

с ними. Я слегка приподнял

бровь, предлагая ему продолжить, но он воздержался от дальнейших объяснений.

- Пусть это и разочаровывает, - все-таки сказал я, так и не дождавшись ответа. – Но как гиб Хальдензелля я понимаю, что это был единственный возможный

вариант.

Ха?

- Я знаю, что Розмайн

не родная дочь Эльвиры. Если быть честным,

то я не поверил своим ушам, когда услышал, что моя младшая

сестра будет принимать

участие в крещении. Мысль о твоей измене и о том, что ты вынудил Эльвиру

покрывать ее, приводила

меня в ярость.

Как старший брат Эльвиры, я не раз видел Корнелиуса и всех остальных

ее сыновей, еще до их крещения. Тот факт, что я ни разу не видел Розмайн в том возрасте был достаточным доказательством того, что она не родная дочь моей сестры. Да, вероятно, что она была дочерью третьей

жены лорда Карстедта. По крайне мере возраст совпадал.

Но все равно ее истинное

происхождение было неизвестно.

- Попытка вырастить ауба, на которого

не будут оказывать возможное влияние родственники со стороны матери крайне рискованна, - пояснил я свои предыдущие слова. – Тем не менее, будь ее здоровье чуть более крепким, и я бы поддержал

Лейзеганга в его мнении о том, что именно Розмайн должна быть следующим аубом, а Вилфрид

должен быть при ней в качестве жениха.

Сейчас леди Розмайн была столь слаба и болезненна, что нельзя было даже точно сказать, сможет ли она иметь детей. Обычно в таких ситуациях, по правилам наследования, правитель сменялся братом или сестрой рожденными от той же матери, или их детьми, из-за одинакового уровня способностей к мане. И именно это было проблемой, Розмайн не приходилась кровной родственницей остальным

кандидатам в эрцгерцоги. Дворяне из фракции

Лейзеганга считали Розмайн

дочерью Эльвиры. Поэтому дети Бонифация

могли оказать свою поддержку в случае возникновения спорных ситуаций. Но это было не так. Если она действительно была дочерью третьей

жены Карстедта, то ее кровными

родственниками были Джойсонтаки, то есть род, который был уничтожен за нападение на семью ауба.

- В этом смысле она очень похожа на лорда Фердинанда. У него тоже нет родственников со стороны матери, - дав Карстедту немного времени осознать

сказанное, я продолжил

свои размышления. – Старик Лейзеганг

поддерживает его кандидатуру исключительно для того, чтобы

избавить Эренфест от крови Аренсбаха, но при этом возможный брак лорда

Фердинанда и леди Розмайн это слишком большой риск. Ведь в конечном итоге им будет необходим

наследник, и если леди не сможет родить, то неизбежна

смута и возможно даже война внутри герцогства.

- Именно поэтому назначение Вилфрида наследником не было ошибкой.

А леди Розмайн стала бы его первой женой, оказывая

поддержку при правлении, предоставив заботу о наследниках второй или третьей

жене.

В таком случае, лорд Клаудий. Что думаете лично вы?

- Я думаю, что здесь важно мнение самой леди Розмайн.

Для меня, как человека, важно что она сама думает об этой помолвке, и не принуждает ли ее к ней эрцгерцог.

Как складываются ее отношения с лордом Вилфридом

и леди Шарлоттой? Хотела ли бы она сама занять место выше лорда Вилфрида?

Не была ли она против помолвки? Это были вопросы,

которые бродили в моей голове. Пока я провожал ее к месту, я бросил пару едких замечаний, проверяя

ее. Но она дала понять, что намерена всецело поддерживать своего будущего мужа. Так же ранее я думал, что ауб навязал работу, связанную

с храмовыми разъездами

только своей приемной

дочери, но как оказалось, и его кровные

дети тоже принимали

участие в Весеннем

молебне. И я видел как лорд Вилфрид и леди Шарлотта выказывали

явное уважение к своей сестре.

- Но на недавней встрече я не увидел никаких признаков

того, что она не одобряет лорда Вилфрида

или испытывает к нему какие-либо негативные чувства. Лорд Вилфрид тоже не показался

мне глупым или необразованным. Он явно понимал,

что все эти храмовые церемонии

имеют влияние на будущий урожай.

До тех пор, пока он с уважением

относится к особенностям леди Розмайн, а также продолжает поддерживать ее, помогая

в ее начинаниях, я думаю, что он будет не самым плохим кандидатом на роль ее мужа и следующего эрцгерцога.

Конечно, из-за пятна на его репутации,

с его стороны потребуется немало усилий для того, чтобы его приняли как следующего

эрцгерцога. Это была, несомненно, сложная задача, но она не казалась мне невыполнимой.

- Особенности Розмайн, да? По моим наблюдениям другие обычно игнорируют это. Вместо этого они сосредотачиваются только на том,

насколько она удивительно талантлива в объеме

маны и академических науках, - лорд Карстедт

был явно удивлен тем, что обратил внимание

на эту деталь.

- Я считаю, что это все из-за того, что она выросла в храме. Я чувствовал, что ее отношение

к Богам и отношение к проводимым ритуалам

довольно странные. Словно бы она придерживается точки зрения, которая

в корне отличается от той, что свойственна дворянам.

Когда она увидела, что весь снег исчез на одну ночь, она только отметила, что Богини действительно хорошо поработали, так как будто это было совершенно нормально и не произошло

ничего необычного. Я не мог сказать, было ли это равнодушие следствием ее стальной воли или ее веры в Богов. Но в любом

случае нельзя было отрицать того,

что она была крайне необычна.

- Если мы собираемся

и дальше использовать этот ритуал каждый год, ускоряя приход весны в северные регионы,

то особенность воспитания

леди Розмайн будет иметь большое значение. Наша культура будет вынуждена измениться, сосредотачивая большее внимание на храме и его церемониях и традициях. И это несмотря на то, что ранее на все это смотрели

с презрением и свысока. Лорду

Вилфриду придется проявить не малую твердость, чтобы привить дворянам уважение к будущим изменениям, которые принесет им леди Розмайн.

- Значит вы все таки не против помолвки…

Узнать это было важно для меня.

- В действительности это мне не до конца по душе. Но если ауб принял решение оставить

леди в Эренфесте, то он нашел правильный путь для этого. Ее знания и мудрость

не соответствуют юному возрасту. Мы бы не успели моргнуть

и глазом, как какое-нибудь более высокопоставленное герцогство

забрало бы ее к себе.

Лорд Карстедт

кивнул мне и встал.

Я прослежу

за тем, чтобы ауб услышал твою точку зрения. Уверен, она порадует его.

-Я ценю это, но должен предупредить, что внутренняя напряженность между фракциями в Эренфесте будет держаться еще некоторое время. Старик Лейзеганг

и его фракция никогда не согласятся с волей и действиями ауба. У тебя самого мать из Лейзегангов. Как думаешь, сможешь

ли ты, используя вашу родственную связь, оказать на них влияние и сдержать

их порывы, - я задал этот вопрос, внимательно наблюдая

за реакцией Карстедта.

Заняв руки механической работой в виде очищения своей миски, он размышлял какое-то время, а после отрицательно покачал головой.

- Я – лорд командующий. Мой долг защищать эрцгерцога,

а не участвовать в политических дрязгах

фракций. И как отец Розмайн, я не могу быть столь глуп, чтобы лично выходить на связь с фракцией

Лейзеганга в такое смутное время.

- Понимаю. Видимо эта та проблема,

с которой Эльвире придется разбираться самостоятельно.

- Защита герцогства и ауба это мои главные задачи. Семья всегда останется

на втором месте. И Эльвира

это понимает. Как женщина из Хальдензелля, она достаточно сильна, чтобы вынести

все это в одиночку, когда возникает такая необходимость. Она женщина, которая действительно подходит для того, чтобы быть женой главы Ордена рыцарей,

больше, чем любая другая. Хотя, к своему стыду, я понял это только после того, как Розмайн прямо указала мне на это.

- Ох…? Что ж, полагаю именно после этого внезапного прозрения

вы начали хвастаться своей женой перед леди Розмайн.

Лорд Карстедт бросил на меня недовольный взгляд, прежде чем вернуть магический

инструмент, блокирующий звуки. Кажется, наш отдых закончился. Я не смог удержаться от тихого смеха, пока убирал их на место, в небольшой кожаный мешочек.

Размышления о том, что эта поездка оказалась более продуктивной, чем я ожидал поднимала настроение. Приятно было видеть, что в прошлом не очень удачный брак моей младшей

сестры, постепенно наполнялся все большей искренностью и теплом.

- Я собираюсь заняться

сбором плодов бленруса,

- обратился я к окружающим

меня рыцарям. – Они столь ценны, что только жители Халдензелля имеют право собирать

их. И по этой причине

любой из вас, кто попытается взять их, будет казнен на месте. Вы, рыцари, пока можете продолжить отдыхать здесь, дожидаясь

пока мы закончим сбор.

Убедившись, что моя угроза принята к сведению,

я призвал своего верхового зверя. Мой план состоял в том, чтобы собрать плоды, а после отдать их леди Розмайн выражая всю признательность Хальдензелля перед ней, а также лорду Вилфриду и леди Шарлотте,

высказывая наше уважение

к нынешней семье эрцгерцога.

- Ну что ж, лорд Карстедт.

Пойдем?

- Оу? Можно ли считать меня человеком Хальдензелля? - спросил он, уже отойдя, чтобы снова сесть на камень, дожидаясь

моего возвращения. Но после моих слов, Карстедт

так и замер в полуприседе, удивленно подняв глаза.

- А разве ты не муж Эльвиры и отец Розмайн?

– с тем же удивлением

в голосе ответил

я и улыбнулся, чтобы подбодрить

командующего.

- Это честь для меня, - взяв себя в руки лорд Карстедт призвал своего верхового зверя и оседлал

его, чтобы мы вместе направились к ближайшему бленрусу.

– Чего ты хочешь, лорд Клаудий? Учитывая как со мной, ранее обращались в Хальдензелле, я не думал, что здесь меня считают

семьей.

- Нам просто было не по вкусу ту, как ты обращался с Эльвирой. Но вы в любом случае все еще семья. В противном случае я бы не позволил

тебе пойти со мной.

- Хоть ты так и говоришь,

но разве основная

причина не в том, что тебе нужна помощь? Все- таки собрать

фрукты для троих человек в одиночку это слишком долго. Я прав, верно? Твое выражение лица очень похоже на то, что появляется у Эльвиры, когда ее слова расходятся с ее истинными мыслями.

Карстедт действительно был прав.

Удивительно, но кажется

он и правда начал уделять внимание Эльвире.

Это было то, что заставило

меня и самого посмотреть на рыцаря другими глазами. Правда совсем чуть-чуть.

Этот человек много лет не обращал внимания

на свою первую жену. Но сейчас мне хотелось, чтобы он и дальше относился

к ней как можно лучше.

- Нам нужно перебраться на ту сторону,

- сказал я, указывая на отдельно стоящий валун. – Мы оставим

наших верховых зверей здесь. Кроме того, возьми это.

Мы оберегали те из деревьев бленрусов, что находили, с помощью барьеров,

которые ограждали их от уничтожения фейзверьми или браконьерами. Только те, у кого были специальные печати,

могли пересечь барьер.

Одну такую печать я отдал Карстедту. Пройдя барьер, я обогнул валун, за ним стояло источающее золотое сияние дерево,

с ветвей которого свисала примерно

дюжина плодов. Но то, что я увидел в его корнях удивило

меня куда больше

- Ростки бленруса…?

Перед моими глазами,

сквозь землю пробилось

несколько мягко сияющих ростков. Я шумно сглотнул,

не веря тому, что вижу прямо перед собой. Невозможно. Никогда раньше я не видел молодые ростки бленруса. И это несмотря

на то, что я родился и вырос на этих землях. Именно

от того, что новые деревья бленруса никогда

не появлялись, мы защищали каждое из известных

деревьев магическими барьерами.

Раньше было множество

попыток увеличить популяцию

этих растений. Мы закапывали плоды в землю, рассыпали семечки

из них, даже пытались

аккуратно отрезать золотые ветви, надеясь, что они дадут

корни. Но все усилия были тщетны. Но сейчас золотые побеги прямо передо мной. Несомненно это божественное чудо, порожденное Весенним

молебном.

Лорд Клаудий,

что-то случилось?

В Хальдензелле случилось чудо…

Я чувствовал, как в моей груди зарождается тепло. Легкий ветерок,

шевельнувший золотые листья возвестил о начале новой эры, и мое сердце учащенно забилось,

когда я осознал стал очевидцем

момента, когда Хальдензелль изменился навсегда. Я снова сглотнул,

а мое зрение помутилось от выступивших на глазах слез радости.

Мы обязаны

продолжать проводить Весенние

молебны.

Эта церемония тяжелым бременем ляжет на женщин нашей провинции,

но леди Розмайн говорила, что мужчины тоже могут помогать.

Как гиб, я должен удостовериться, что эта песня-

молитва, призывающая весну и сотворяющая чудеса будет и дальше исполняться. Как гиб, я обязан вернуть Халдензеллю его истинное богатство

и великолепие.

Я потянулся за плодами бленруса,

стараясь ни в коем случае не наступить

на молодые ростки.

Изначально я собирался

сорвать лишь по одному фрукту для каждого из детей, но вместо этого я взял по два. Я хотел отблагодарить леди Розмайн, которая дала жизнь этому чуду.

Благодарим Богов. Восхваляем Богов.

Именно в тот день я впервые молился богам от всего сердца.

Дополнительная история: Гюнтер — Предотвращение разрушительной перестройки

- Привет, Гюнтер! С возвращением, - солдат стоящий

на восточных воротах,

махнул рукой, приветствуя нас. – Как прошло посещение

Хассе в этом году?

- Работа еще не закончена. Сначала

мы должны проводить

экипажи до ворот храма. Но будем молиться, что бы и на этом участке пути не было никаких проблем,

- ответил я, наблюдая за тем, как экипажи проходят

через ворота. Пока процессия двигалась

по главной улице, я осматривал расположенные по краям прилавки, в поисках чего-нибудь перекусить.

- Хей, Лекл. Иди, прикупи вон тех бутербродов.

- Капитан, мы еще не добрались

до храма. Может нам стоит подождать, пока мы не закончим с этой работой?

Так не придется есть второпях.

- Возможно, у вас и будет время на то, чтобы не спеша пообедать, а мне нужно будет срочно передать другим капитанам, а также главам гильдий то, что мне рассказала леди Розмайн, - заявил я, пристально глядя на подчиненного. Тот, стушевавшись под моим взглядом,

торопливо выскочил из строя, рванув к прилавку

и уже через пару минут вернулся, держа в руках два бутерброда. Между неровно нарезанными кусками хлеба, были зажаты тонкие ломтики мяса.

- Командир, вы не единственный, кто присутствовал при предупреждении леди Розмайн. Я тоже хочу помочь, - сказал Лекл, протягивая мне один из бутербродов, а сам, откусывая

большой кусок от другого.

- Рад слышать это, дружище, - я передал ему достаточно

денег, чтобы оплатить оба бутерброда. А вскоре стал свидетелем того, как солдаты по одному по двое, чтобы не рушить построение, бежали к ларькам,

покупать себе еду для быстрого

перекуса.

Пытаешься получить

преимущество, а Лекл?

- Мы тоже хотим заработать очки в глазах Верховного Епископа!

- Капитан, я самый быстрый среди этих неудачников! Пожалуйста, доверьте роль курьера мне!

Конечно, было здорово вернуться в родной город, но если они сразу разбегутся во все стороны,

это лишь покажет их недисциплинированность. Я торопливо огляделся, все еще сжимая свой бутерброд

в руке.

- Капитан, как будем действовать? – отвлек меня от моих размышлений Лекл. – Возможно,

это будет неправильно прямо сейчас сорваться,

чтобы предупредить всех.

- Мы сообщим об этом людям из компании

Платен, когда доведем священников до храма и вернем экипажи

на стоянку. Они уже сами передадут эту информацию главе гильдии, - в компании

Платен и Гильдии купцов было много людей, которых я знал через Майн. Они наверняка предпримут что-нибудь, если я объясню, что это ее прямое предупреждение. – Что касается

старших мастеров и командиров с других ворот… Я хочу, чтобы вы все разделились и сообщили им, что на завтра назначена

встреча. На ней я все и расскажу.

- Завтра может быть уже поздно, капитан. Как насчет того, чтобы назначить

встречу сегодня, после

пятого колокола.

- Они сразу же явятся, стоит только сказать,

что все их дома могут быть разрушены

из-за действий дворян.

- К тому же старшие мастеровые могут узнать об этом и от торговцев.

И они вряд ли согласятся ждать объяснений до завтра.

Солдаты ударили себя кулаком в грудь, не показывая никакой

усталости после долгого

пути из Хассе. Их усилия и готовность

работать ради города и его жителей грели мое сердце. Майн в одиночку сражалась

в благородном обществе,

держа в секрете свою связь с нами, но при этом делая все возможное, чтобы мы были в безопасности. Ну а я должен был убедиться, что нижний город останется чистым и после окончания перестройки. Иначе я просто не смогу с гордостью

называть себя отцом.

- Хорошо. После пятого колокола. Вы все, распределите районы города между собой. И удачи.

- Да, сэр!

Я откусил бутерброд. Мясо было жестким и пересоленным, совсем не тот вкус, что был у еды, которую

подавали вчера вечером в монастыре

Хассе. Но этой мысли было не суждено слишком долго меня беспокоить, потому что на ум сразу пришли предупреждения и советы, которые вчера дала Майн.

- Я не позволю им использовать ту чудовищную магию, чтобы перевернуть нижний город с ног на голову, - пробормотал идущий рядом со мной Лекл. И его слова полностью

совпали с мыслями,

которые сейчас роились

в моей голове.

Я тяжело кивнул в ответ на его слова.

- Верно. Нам всем чертовски повезло,

что леди Розмайн вступилась за нас. Иначе бы мы все потеряли

свои дома и даже не знали бы, что случилось. От одной мысли об этом по спине пробегают мурашки.

Мы не можем позволить, чтобы ее доброта

пропала впустую. Я буду защищать

этот город, не смотря ни на что, - это было обещание,

которое я дал Майн. И когда я продемонстрировал эту решимость, Лекл хлопнул себя кулаком по груди, поддерживая меня.

- Я с тобой,

капитан.

- Эй! Вы тут не единственные, кто собирается стоять до конца! – добавил один из идущих рядом солдат.

- Это я буду тем героем, который защитит город! – все

больше и больше голосов выкрикивали подобные фразы, и все больше молодых людей хвастливо

сообщали, что они собираются сохранить

свои дома в безопасности. С такой решимостью

было бы невозможно проиграть эту борьбу.

- Хорошо, - я ухмыльнулся и оглядел людей вокруг меня. – Давайте сделаем это.

- Да!

Впереди показались храмовые

ворота. Это Лютц? Спросил я самого себя, рассматривая фигуру впереди. Если мои глаза меня не обманывают, то он пришел сюда как представитель компании

Платен. Человек, ответственный за оплату наших услуг, а также за то, чтобы забрать одолженные для поездки повозки. Я привык к тому, что после наших поездок он обычно оставался в Хассе, по делам компании,

поэтому я впервые видел, как он ждет у храма, встречая нас. Тем не менее это было крайне удачно, ведь Лютц был тем, с кем я мог поговорить, не чувствуя особого

давления и дискомфорта.

- Благодарю вас, уважаемые

солдаты. Я забираю эти повозки,

как представитель компании

Плантен и хочу выразить нашу благодарность за то, как ответственно вы подошли к исполнению своего долга в этой поездке.

Вот ваша оплата от леди Розмайн, - сказал Лютц, протягивая мне мешочек с деньгами. Его речь и выражение лица заметно изменились, теперь он действительно был похож на ребенка, выросшего

в богатом доме, а не в самой обычной семье ремесленника. Пока он говорил,

серые жрецы по одному спускались из повозок и уходили через ворота на территорию храма.

Глядя на Лютца никто не поверит, что это мальчик с южной окраины города.

Я принял деньги, как капитан северных ворот. Поскольку компания

Плантен наняла нас для охраны жрецов, то они оплачивали наши услуги. Однако эти деньги не делились

между солдатами сразу. Вместо этого, они уходили

в общую казну ворот, где из этой суммы вычиталось всё потраченное за время дороги, а остаток потом добавлялся

к нашей заработной плате. Только те деньги, которые Майн лично давала нам в Хассе, сразу шли в карманы солдат.

Это был приятный бонус, который

можно было сохранить

в секрете от родных, и именно поэтому все так любили работу по сопровождению.

- Мы получили важную информацию от леди Розмайн во время остановки в монастыре, - начал я, когда часть формальностей была улажена, и солдаты начали расходиться, чтобы донести новость о сборе до других капитанов ворот и старших ремесленников. Это была лишь мимолетная реакция, но когда я упомянул

имя Майн, рабочая улыбка Лютца стала более механической. – Возможно, вы и Гильдия торговцев уже знаете, но…

Выслушав мое объяснение, касательно будущих планов дворян и предупреждения Майн, Лютц побледнел.

- Все настолько серьезно?

– пробормотал он себе под нос так, что расслышать

его слова мог только я, стоящий совсем близко. – Гильдия торговцев

уже проинформировала всех своих членов о том, что будет произведена крупномасштабная реконструкция, но мы не знали, что затронута будет даже южная окраина.

Похоже, Майн не использовала встречу

в храме для того, чтобы распространить эту информацию.

По словам Тули, Майн больше не могла пользоваться своей потайной комнатой в храме. А это означало, что она больше не могла разговаривать с компанией Плантен так же свободно, как раньше. Вероятно

это объясняло то, что она была вынуждена

искать другие пути передачи информации.

- Леди Розмайн, вероятно,

посчитала, что у компании Плантен слишком мало влияния в южной части города, - предположил я. – Скольких

людей уже успела известить гильдия купцов?

- Жителей северных районов,

которые имеют связи с компаний

Отмар, западный рынок, владельцев восточных

магазинов, а также всех торговцев, которые имеют разрешение на открытие киосков на главной

улице.

- Хорошо. Если так и продолжится, то мы – стражники, можем сосредоточиться на южных районах.

О, и есть еще одно важное послание от леди Розмайн, которое я должен передать компании Плантен и Гильдии торговцев.

Недостаточно будет просто

поддерживать в чистоте сами магазины.

Также нужно следить

за чистотой прилегающих к ним улиц.

Лютц нахмурился, размышляя

обо всем сказанном,

и напряженно кивнул.

- Мы планируем собрать всех капитанов

ворот, а также глав всех ремесленных гильдий сегодня после пятого колокола,

чтобы передать им предупреждение Розмайн.

Собрание пройдет в большом зале, в центре города. Гильдия

торговцев также может присоединиться, если пожелает.

- Понял. Примите мою искреннюю благодарность за это предупреждение и за приглашение тоже.

Рассказав все Лютцу, я вышел из храма и осмотрел

оставшихся солдат. У нас осталось

немного времени, а было необходимо убедиться, что информация

дойдет до всех.

- Слушайте все. Когда закончите оповещать

свои участки, возвращайтесь к воротам, сдавайте

снаряжение и идите по домам. Каждому дается выходной на одни сутки. Рассказывайте о грядущей перестройке всем, кого встретите

на обратном пути. Конечно, вы можете зайти в любые таверны, которые

вам попадутся, и переговорить с людьми там.

Солдаты разошлись по сторонам. Им не потребуется много времени для того, чтобы оповестить всех, ведь большинство представительств ремесленных гильдий находится прямо здесь – в районе центральной площади.

Тем временем, я отправился к центральной комендатуре, чтобы передать полученные

от компании Плантен деньги ответственному клерку. А после использовал свои полномочия как капитана для того, чтобы зарезервировать комнату

для собраний.

- Хей! Твои солдаты распространяют ужасные слухи. Что тут вообще происходит?! – в зал ворвался один из ремесленников. Судя по широким плечам он был кузнецом

или каменщиком.

- Ага, объясни по нормальному. Я ничего не понимаю, - присоединился к нему другой.

Как я и предполагал, главы мастерских явились

сюда раньше всех. Договориться с клерком в приемной, чтобы он подсказывал людям куда идти, было явно правильным шагом.

- Я звал сюда глав гильдий, а не вас, - сказал я, чтобы немного осадить их.

- Ты правда думаешь,

что мы собираемся тихо сидеть и ничего не делать, когда дворяне

хотят разрушить наши дома!?

- Да никогда в жизни! А теперь говори уже.

Собиралось все больше и больше ремесленников. И они все настойчивее требовали

ответов, крича и ругаясь. Проблема

была в том, что никто из действительно важных людей еще не пришел.

- Я назначил встречу на время пятого колокола,

чтобы все главы гильдий могли прийти. У меня нет времени, чтобы рассказывать обо всем для каждого по отдельности. Так что либо заткнись и жди, либо вали работать.

- Как, черт возьми, мы должны просто ждать, придурок! Я хочу как можно скорее узнать все и понять, что же мне делать! – громко выкрикнул пожилой

мужчина. – Так что выкладывай все что знаешь!

– он шагнул ко мне, яростно размахивая руками, пытаясь схватить

меня за одежду. Защищаясь, я с силой ударил его локтем в грудь, отталкивая от себя и опрокидывая на землю. Собравшиеся в зале мгновенно

затихли.

- Последнее предупреждение, - сказал я, обводя тяжелым

взглядом собирающуюся толпу. – Если вы не будете

молчать, я вас всех отсюда

вышвырну, и вы ничего не узнаете. Я – солдат,

а потому не стоит со мной шутить.

К пятому колоколу, наконец, прибыли все главы

городских гильдий. Я узнал некоторых людей из Гильдии торговцев, которые пришли, несмотря на то, что должны были быть серьезно заняты подготовкой к перестройке города. Среди них была и Фрида, подруга Майн, которая с любопытством озиралась по сторонам.

Она выросла настоящей

красавицей за то время, что я ее не видел, но видимо она все равно узнала меня, поэтому улыбнулась, когда наши глаза встретились.

Как и ожидалось,

многие из пришедших

ремесленников, которых не звали на собрание, были вынуждены остаться

снаружи. Но это были не мои проблемы.

Они могли потом обратиться к главам

своих гильдий, чтобы те в свою очередь донесли до них всю необходимую

информацию. Когда все успокоились, я передал им ту информацию, что сообщила мне Майн. Я озаботился о том, чтобы все услышали и поняли: несмотря на то, что в этот раз нашим домам ничего не грозит и город не будет перестроен от основания, но мы можем сами навлечь

на себя угрозу их обрушения, если не будем соблюдать чистоту

на улицах.

- Хм? А что тогда значит «перестроен от основания»? – спросил кто-то из собравшихся.

- Именно то, что я сказал. Если мы не будем соблюдать чистоту на улицах, дворяне вернутся

и снова перестроят

город. Только в этот раз они будут изменять все здания из айвори. Это значит, что все деревянные надстройки выше второго

этажа будут разрушены.

- Подожди, подожди! Эти дворяне, что? Они безумны?!

- Они не могут сделать подобного!

Эта шутка зашла слишком далеко! Ты обманываешь нас всех!

Ремесленники ругались и кричали, называя меня лжецом. Но те, кто имел реальный опыт общения

с дворянами – главы гильдий и сотрудники Торговой гильдии явно выражали поддержку

моими словам. Я сердито посмотрел

на мастеров и расправил плечи.

- Заткнитесь! Если вы все пришли сюда, чтобы ныть и жаловаться, то делайте это на улице! Вы мешаете

нам обсуждать важные вопросы! Я знаю, что все вы – родом из южных районов, а потому не имеете никакого

представления о том, как ужасны, могут быть дворяне и их магия. Но все, что я говорил ранее – реально.

И дворяне пойдут на это, не задумываясь.

Мужчины продолжали спорить,

все еще не убежденные моими словам. Фрида встала со своего места и обернулась, чтобы видеть всех их.

- Я внучка главы компании

Отмар и на данный момент работаю в торговой гильдии,

- сказала она, четко и твердо произнося

каждое слово. – Этот человек

не лжет вам. Меня учили, что весь город давным-давно был построен за счет магии эрцгерцога. Я считаю, что если они смогли построить

город, то так же им легко будет перестроить его или заставить

полностью исчезнуть после небольшой подготовки. И такое масштабное волшебство произойдет без нашего ведома или согласия.

В мгновение ока, только по желанию дворян,

наши дома могут исчезнуть навсегда.

И мы можем исчезнуть вместе с ними.

Вида этой богатой девочки, которая вежливым тоном рассказывала историю

основания города, было достаточно для того, чтобы наконец заставить

замолчать всех этих необразованных мастеров.

- И для ясности, - добавил я, разрушив установившуюся

тишину. – дворяне думают о нас как о бродячих

животных. Если мы все умрем, они даже не обратят внимания. Наши жизни для них ничего не значат.

Мастеровые похоже наконец почувствовали

повисшую над ними опасность, поэтому начали с

тревогой переглядываться с друг другом.

- Но на этот раз вам всем повезло. Леди Розмайн, Верховный епископ знает нас, простых солдат по совместным

походам в Хассе. Именно поэтому мы сейчас спокойны, ведь она объяснила

нам, как нужно будет действовать для того, чтобы не навлечь на город риск полного

разрушения. Достаточно просто поддерживать чистоту,

после грядущей перестройки.

- Правда? Как? – все собравшиеся сдвинулись ко мне, обступая со всех сторон.

Даже главы гильдий

подвинулись ближе.

- То, что я сейчас скажу, нужно передать всем. Капитаны должны передать это своим солдатам, главы гильдии – своим подчиненным. И все, все должны рассказать

это своим семьям и соседям.

Особенно старикам, которые сидят с маленькими детьми или тем, кто еще по каким-то

причинам мало выходит на улицу.

Я продолжал перечислять все те инструкции, которые выдала Майн. В день перестройки нам надлежало оставаться в своих домах, либо вообще уезжать на это время из города, чтобы не пострадать от очищения. Это было довольно простым пунктом.

- Важнее то, что вы должны делать

дальше. Будут созданы

места, где можно

будет избавляться от мусора, чтобы

не загрязнять город

снова. Мы – стражники будет

следить за этим, но лучше если вы сами будете контролировать свои семьи и соседей.

Командующий южных ворот скрестил

руки и задумчиво закивал.

- Нам нужно будет обсудить это, но мы бы могли ввести новое правило, касающееся поддержания чистоты. Те, кто будет нарушать его, будут пойманы

и наказаны лишением

гражданства, а после изгнаны из города.

- Что? Лишать гражданства? – воскликнул кто-то.

- Эй, вы чего?! Вы собираетесь изгонять людей из города просто за то, что они выкинули мусор?

Капитан молча смотрел

на крикунов, а потом все таки заговорил:

- В отличие от того, что было раньше, теперь выбрасывание мусора в неположенных местах чревато разрушением города. Тут на кону жизни наших семей и тысяч других людей. Верно, Гюнтер?

- Ага, верно. Южные районы, северные.

Дворянам все равно.

- Поэтому, если мы хотим защищать

мир в городе, нам нужно избавиться от всех людей неспособных принять новые правила,

а потому представляющих угрозу для всех остальных. Не стоит позволять

людям играть с огнем, когда дворяне явно намерены уничтожить

все, что мы знаем в любой момент, если мы не обеспечим

городу тот облик, который они хотят увидеть,

– он явно ждал, что кто-то попытается возразить, но все испуганно молчали.

– Хорошо. Тогда после перестройки скажите всем, что выбрасывать мусор по старинке

– это преступление, которое будет караться изгнанием.

Когда собрание, наконец,

закончилось, то первыми из зала выбежали простые рабочие и ремесленники. Руководители гильдий и мастерских

уходили более степенно,

обещая донести информацию до всех своих

людей. Командующие ворот

и некоторые из солдат более

высокого ранга остались,

и мы вместе устроились в соседней таверне, чтобы пообедать

и обсудить детали будущих патрулей

и мер борьбы с нарушителями.

Мы расстались после седьмого колокола.

Так как сегодняшний день не был моим выходным, то вместо того, чтобы пойти домой, я отправился по темной улице к северным

воротам. Стоящий на ночном дежурстве

стражник заметил меня и побежал в мою сторону.

- Капитан, мы все слышали от Лекла и других. Это определенно нечто. Они уже закончили свои рапорты и ушли по домам. Тебе тоже пора домой. Завтра ты можешь… прийти позже, а по дороге патрулировать свой район, чтобы предупредить своих.

Значит они все выполнили свою работу должным образом. Я собрал вечернюю смену и рассказал им все, что было решено на собрании,

а после наконец-то отправился домой.

- О, Гюнтер. Я ожидала, что ты вернешься

домой раньше. Обычно ты возвращаешься из поездки в Хассе около полудня, - встречающая меня Эффа выглядела

взволнованной. Она бросила взгляд в сторону спальни,

а потом снова посмотрела на меня. – Камил уже крепко спит.

Я заглянул в спальню и увидел лицо моего спящего

сына. Тот спал достаточно крепко, чтобы я не боялся разбудить его звуками своих шагов.

- Как дела у леди Розмайн? Ты видел ее вблизи, верно?

Она что-нибудь сказала?

– голос Эффы звучал со стороны кухни. Даже по его тону я мог судить, что она сгорала

от нетерпения и любопытства. У меня была возможность говорить

с Майн и видеть ее вблизи, а ей оставалось только довольствоваться возможностью наблюдать за ней от дверей храма.

Думаю, моя работа может немного

подождать…

Я оставил свои вещи в спальне и вернулся на кухню.

- Все так, как сказала Тули. И тогда в храме нам действительно не показалось. Она совсем не изменилась за эти два года. Она все еще наша маленькая

Майн.

- Гюнтер. – Эффа бросила на меня укоризненный взгляд, но я не понял его причины.

Камил крепко спал и точно не мог подслушать наших разговоров.

- Ее взгляд не изменился, - продолжил я, наблюдая за тем, как жена суетится

по кухне. – Она не только не забыла о нас, но и продолжает

упорно трудиться в благородном обществе, чтобы

защитить нас всеми возможными способами. Как она и обещала.

- Что-то случилось с… леди Розмайн?

– Эффа запнулась, бросая встревоженный взгляд в сторону

спальни. Она так упрямо держала свое слово не называть Майн ее настоящим именем даже дома. Эту черту – упрямство, девочки унаследовали от нее.

Я рассказал ей о произошедшем во время поездки и по возвращению

- Майн дала нам возможность защитить

город. Каким бы я был отцом, если бы не воспользовался ей?

- Есть ли что-то, что могу сделать и я?

- Конечно. Убедись, что Камил и все наши соседи будут знать правила,

которые сообщила Майн. Нам нужно быть внимательными, чтобы защитить себя и тех, кто рядом.

Эффа кивнула в ответ на мои слова. Ее лицо было бледным,

а руки мелко подрагивали. Она лучше многих знала, как жестоки бывают дворяне к простым людям вроде нас.

Информация о грядущих

изменениях распространилась по городу. Капитаны

стражи сообщали своим подчиненным, Гильдия торговцев известила

всех владельцев магазинов,

ларьков и прилавков, ремесленные гильдии донесли данные до владельцев мастерских, а те, в свою очередь,

до всех работающих на них ремесленников и учеников. А затем каждый передавал эту информацию своим родственникам и соседям. А мы, солдаты старались изо всех сил сообщать больным

и пожилым людям, которые не всегда могли получать информацию вовремя, так как редко покидали

свои дома.

Правила переданные Майн распространялись даже быстрее, чем я ожидал. Оказалось, что для того, чтобы все восприняли угрозу всерьез, было достаточно объяснить, что ошибка одного может обернуться трагедией для всех. А нарушение

этих правил будет караться изгнанием

из города.

- Перестройка запланирована во время пятого колокола через три дня, - эту информацию мы получили от рыцарей, которые въезжали в город, через северные ворота. Конкретную дату и время нам сообщили

через несколько дней после того, как Эффа рассказала мне о том, что Гутенберги вернулись из своей поездки в соседние провинции.

- Все знают, что делать, капитан,

- сказал один из солдат,

после того как рыцари проехали

дальше. - Мы известим старших патрулей и командиров, а так же гильдии. А после расскажем

об этом всем людям, которых встретим во время патрулирования.

- Верно. Я рассчитываю на всех вас.

Все солдаты разошлись, чтобы известить всех. В отличие

от дворян, у нас не было магических инструментов, чтобы можно было передать информацию с одного конца города в другой. Так что приходилось побегать. К счастью,

в этот раз не было необходимости организовывать собрание. Людям было достаточно просто сообщить время и дату планируемого события.

В назначенный день, во время четвертого колокола мы

закрыли ворота, ведущие в город. Никто

не хотел, чтобы случайные посетители вроде бродячих торговцев зашли внутрь и заплатили

за свое любопытство самой высокой из возможных

цен.

Я вышел на улицу вместе с солдатами

сегодняшней смены. Мы предупреждали всех, кого встречали

по пути, чтобы они не задерживались и расходились по домам. Главные улицы, соединяющие западные и восточные ворота

были заполнены людьми до отказа. Все стоящие

тут обычно киоски были убраны, из-за чего улицы казались

шире, чем обычно. Мастерские и магазины тоже были пусты. Кажется, все они решили закрыться еще в полдень.

По городу распространялась напряженная атмосфера. Находящиеся на улице горожане

в панике спешили домой, словно бы уже прозвенел пятый колокол и вот вот появятся дворяне,

чтобы привести в действие свою жуткую магию.

- Вас известят, когда можно будет снова выходить на улицу, - говорил я, а идущие рядом солдаты повторяли

мои слова, разнося

их дальше. – Мы не знаем сколько

времени это займет,

но держите окна закрытыми и не выходите

на улицу, пока вам не разрешат этого. Вы можете

умереть, если нарушите

это правило.

Закончив извещать людей, мы вернулись обратно к

северным воротам. Вскоре прозвенел пятый колокол, и мы все собрались у бойниц, желая увидеть магию эрцгерцога. Мы все ждали затаив дыхание,

даже не следя за временем.

Никто из нас не знал, когда должна пройти перестройка, или как она будет выглядеть.

В конце концов в небе появилась Майн в сопровождении нескольких рыцарей. Это определенно была она. Было невозможно ошибиться, потому что только у нее был такой странный летающий

зверь. И как только я увидел его, то прижался лицом к крохотному окошку, чтобы разглядеть побольше. Там определенно был эрцгерцог и его стража, которые появились,

чтобы наложить свое заклинание. Они поднялись в небо с территории храма и сейчас кружили над центральной площадью,

отчего нам было сложно рассмотреть их.

- Они так далеко, что я никого не могу опознать,

кроме леди Розмайн,

- бормотал я себе под нос, вглядываясь в небо.

- Капитан, а вы можете сказать,

кто из них леди Розмайн?

– спросил стоящий рядом со мной солдат.

- Любой, кто был в Хассе узнал бы ее, - фыркнул Лекл, гордо указывая

на фигуру Розмайн,

протягивая руку над головами

двух солдат, которые толкались у окна, пытаясь рассмотреть побольше. Мне, как командиру,

было положено личное окно. – Только у нее такая странная повозка.

- Приемная дочь эрцгерцога здесь, так что все вот-вот

начнется.

- Может быть, Леди Розмайн попросила

их немного подождать

после пятого колокола,

чтобы все успели добраться до дома?

С пятого колокола

прошло уже много времени, так что я не мог винить солдат за то, что они так думали. Пока мы смотрели в небо, внезапно

разгорелась яркая вспышка и что то рухнуло

вниз, прямо от повозки Майн.

- Что-то упало?

- Отсюда сложно сказать, но оно явно было очень большим.

Любой, кто попал бы под это, умер бы в мгновение ока.

Заставить всех спрятаться

по домам, было действительно важным. Даже просто глядя издалека,

я чувствовал, как по спине бегут мурашки. И тогда я заметил, как кто-то летящий рядом с Розмайн начал рисовать

в воздухе какой-то

узор.

Это эрцгерцог!

Это должно быть эрцгерцог! Смотрите!

Начинается!

- Он может рисовать

прямо в воздухе? Смотрите! Оно сияет!

Мы не знали, что это за рисунок, но даже отсюда можно было сказать, что он был очень сложным, созданным

из множества переплетающихся линий. Когда казалось,

что все было закончено, светящийся рисунок размножился, пока не образовалось 13 копий, которые заполнили небо над городом.

Они двигались, словно живые, заставляя

солдат вскрикивать от удивления и страха. Простолюдины вроде нас могли прожить всю жизнь, ни разу не увидев магии дворян. То, что происходило сейчас там, было за пределами

нашего понимания.

- ВАУ!

Поток мягко светящейся воды полился сразу из всех тринадцати таинственных кругов. Он был настолько мощный, что я был уверен, что он может смыть с лица земли весь город. Он обрушился сверху и огромная

волна захлестнула стену опоясывающую город. Окна, через которые мы смотрели, на несколько минут были перекрыты

этой водой, лишая нас обзора.

К тому моменту, когда мы снова смогли увидеть хоть

что-то , город был затоплен этим бурлящим по улицам потоком. Это напомнило

мне, как в детстве я играл, выливая воду из ведра на муравейники, и наблюдал сверху,

как они тонут и в панике разбегаются. Это было так просто. Мы были лишь жучками для эрцгерцога. Он мог легко затопить все наши дома или заставить

весь город исчезнуть, просто по своей прихоти. Это не стоило бы ему никаких усилий. Словно детская игра. Разрыв между нами был невозможно велик. И от осознания этого по моей спине пробежали мурашки.

Все ли будет хорошо?

Многие люди использовали первые этажи домов для

того, чтобы хранить там вещи, которые потом будут вынесены на улицу. Все ли будет нормально, если все они сейчас окажутся под водой? Но не успел я высказать эту мысль вслух, как вся вода уже исчезла, словно бы ее и не было.

Что это черт возьми

было?

Мы понятия не имели, что только что произошло. Но вся вода, созданная магией,

исчезла так же внезапно, как и появилась.

Нижние этажи зданий, совсем недавно бывшие пепельно-

серыми, теперь были сияюще-белыми и так ярко блестели на солнце, что было больно смотреть.

- Неужели раньше город был таким чистым? – спросил я, ни к кому конкретно

не обращаясь. Эта магия казалась мне чем-то невозможным.

- Не могу поверить,

что дворяне действительно способны на нечто подобное. Как это возможно

вообще?!

- Ага. Но это определенно имеет смысл. Если мы загадим

город сразу, как только они использовали эту очищающую магию, то они смоют нас точно так же, чтобы избавиться от грязи, - и все согласились с этими словами, еще больше убеждаясь во мнении, что мы обязаны

следить за чистотой

в городе.

Пока мы все стояли, шокировано

глядя в окна, в комнату ворвался один из солдат.

- Капитан! Вас зовет рыцарь!

- Хорошо. Я сейчас

подойду.

Рыцарь, стоящий недалеко от ворот, сообщил нам, что перестройка завершена. Теперь на улицах появились

ямы для сброса мусора, в которые мы должны были относить все наши отходы. Нашей задачей теперь было просто следить

за тем, чтобы горожане не забывали об этом.

Мы поняли.

Сверкающая белая улица, которая была перед нами, пахла чистотой,

словно вода, упавшая

с небес смыла весь зловонный

воздух. В тот момент, когда я вышел на улицу, то заметил грязный след, который оставил.

Инстинктивно, я отшатнулся назад и приказал

всем вытереть подошвы

ботинок.

А после мы начали обходить

весь город, призывая

людей выходить из своих домов.

- Все закончилось! Вы можете выйти! Найдите ближайшую

к вашему дому мусорную яму и начните

помогать нам защищать

новый, чистый город!

Окна открывались одно за другим

и люди выглядывали на улицу,

чтобы лучше расслышать наши слова. Из домов повыскакивали дети. Они сделали

это так быстро, что можно было догадаться, что почти все это время они провели

карауля у самых дверей. Казалось

что каждый смотрел на обновленный город с облегченной улыбкой на лице.

Пролог

Когда Конференция эрцгерцогов

завершилась, все дворяне и гибы были проинформированы о принятых на ней решениях. Наиболее значимой для всех была

новость о том, что две девушки из Аренсбаха

приедут в Эренфест

для того, чтобы выйти здесь замуж.

- Ах! Женитьба Фройдена все-таки одобрена!

Тем, кто столь бурно радовался

этой новости, был виконт Сидониус

Вильторд. Он только что получил

письмо от эрцгерцога, что его старшему

сыну Фройдену одобрили

брак, а потому был крайне рад этой новости. Ведь ранее в браке его сына на дворянке Аренсбаха

уже было отказано. И теперь голос и руки мужчины дрожали от переизбытка испытываемых им эмоций. Но главное, он точно знал, кого именно благодарить за этот подарок.

- Я срочно должен связаться с лордом Граусом,

- пробормотал виконт, не обращаясь

ни к кому конкретно.

Вскоре из Вильторда

в Герлах полетел ордоннанц. Обе эти провинции

находились на юге Эренфеста, и их гибы считались ядром бывшей фракции Вероники. Белая птица пролетела

сквозь стену летней резиденции Герлаха в тот момент, когда хозяин имения садился ужинать

со своей семьей. Взгляды всех собравшихся сразу же обратились к вестнику.

Младший сын Герлаха,

Матиас отреагировал первый.

Он резко повернулся, следя за полетом птицы, отчего его темно-пурпурные волосы

взметнулись вверх, когда из рук юноши выпала

вилка, а сам он немедленно выхватил свой штаппе. Это была та реакция,

которую и стоило ждать от поступающего на четвертый курс Королевской академии.

Особенно, если учесть то, что Матиас проходил

обучение на рыцаря,

специализирующегося на помощи товарищам на поле боя. Голубые глаза неотрывно следили за ордоннанцем. Лишь при самых неотложных обстоятельствах правила позволяли отправку

вестников после шестого колокола.

Птица сделала еще один круг по столовой,

прежде чем наконец опуститься на руку виконта

Герлаха.

- Лорд Граус, это Сидониус,

- послышался от птицы взволнованный голос отправителя. – Мне только

что пришло уведомление из Эренфеста. Похоже,

что Аренсбах во время конференции эрцгерцогов выдвинул предложение о заключении союза через брак, и моему сыну Фройдену

разрешили жениться на леди Беттине.

Я расскажу вам подробности, когда в следующий

раз мы встретимся лично.

Матиас продолжал смотреть на белую птицу. Он знал, что нет причин сомневаться в правдивости сообщения.

Его прислал гиб Вильторд, человек находящийся в дружеских отношениях с их семьей. Но даже когда сообщение

было произнесено в третий раз, он все равно не мог поверить.

- Брак Фройдена и леди Беттины был отклонен

несколько лет назад, - пробормотал Матиас, все еще пытаясь принять

новую информацию. – Странно, что его разрешили

сейчас, несмотря на то, что ауб прекрасно

знает, какие волнения

могут последовать за отменой его решения… И все равно. Это действительно произошло?

Нехватка маны остро ощущалась по всему королевству, и Матиас, на основании данных добытых в Королевской академии,

знал что Аренсбах

пострадал от чистки особенно сильно.

Тот факт, что его ауб добровольно уступал

среднего дворянина другому

герцогству, не имел никакого смысла.

Отправка высшего дворянина

или члена эрцгерцогской семьи могла послужить

укреплению отношений, что потом выражалось бы в виде поддержки маной в случае необходимости. Но браки средних дворян не давали такого влияния.

Граус посмеялся

над замешательством сына.

Разве ты не слышал? Это было решено на конференции эрцгерцогов.

- Мне интересно, почему Аренсбах так заинтересован браком между средними дворянами. Я не могу представить, что они будут настаивать на чем-то столь невыгодном без каких-либо скрытых

мотивов.

- Ауб Аренсбаха, должно быть, просто искренне заботится

о счастье молодых.

Брак, который был расторгнут по решению эрцгерцога, породил лишь несчастья.

Тебе следует понимать

это больше, чем кому либо, - уклончиво

ответил виконт, а его серые глаза в упор смотрели

на сына. Этот ответ явно был дан лишь ради того, чтобы уйти от ответа, и Матиас был вынужден принять его, понимая,

что никакие вопросы не помогут ему узнать правду.

- Великие герцогства, безусловно, великодушны, - сказал юноша, заканчивая

этот разговор. Его отец удовлетворенно кивнул, а мать улыбнулась, соглашаясь

с этим высказыванием.

- Если бы не доброта ауба Аренсбаха, этот брак был бы обречен,

- продолжая улыбаться, заметила женщина. – Сегодня действительно благословенный день.

- Отец, отправимся ли мы в Вильторд, чтобы отпраздновать это? – задал

свой вопрос Янрик,

старший брат Матиаса.

– Я бы хотел узнать

больше о том, как был одобрен этот союз.

- Действительно. Нам стоит поехать, если повезет, то быть может, нам окажут помощь в устройстве и ваших браков, - неспешно

ответил хозяин поместья.

Мать Матиаса кивнула, соглашаясь с его словами.

Поедем всей семьей. Но что нам подарить Фройдену?

В таком спонтанном

желании посетить соседей не было ничего странного.

Одобрение отвергнутого аубом брака было достойным поводом

для праздника, да и Герлах был в хороших отношениях с Вильтордом. Но тем не менее, Матиас никак не мог избавиться

от терзающего его беспокойства. Ему было странно видеть, как все радуются

и благодарят Аренсбах, совершенно не заботясь

о том, что не так уж и давно это герцогство поддержало нападение на семью эрцгерцога Эренфеста.

Возможно, это восхищение

и благоговение происходило из статуса Аренсбаха,

как великого герцогства

и всеобщего убеждения,

что каждое великое

герцогство заслуживает поклонения

со стороны малых и средних.

Но эта атмосфера слишком сильно отличалась от Королевской академии,

где все студенты Эренфеста работали

сообща, не обращая внимания на принадлежности к разным

фракциям, чтобы распространять их новинки и повышать

статус их родины.

Герлах граничит с Аренсбахом, поэтому их поддержка

до сих пор была полезной для нас, но я не думаю, что так будет продолжаться всегда.

На празднике в честь наступления весны было объявлено

о помолвке Вилфрида

и Розмайн. Будущее

Эренфеста, несомненно, начнет замыкаться на них, чтобы начать развиваться и расти, распространяя изобретения Розмайн в другие герцогства. Матиас ясно видел эти течения,

но по какой-то причине его семья, застряв в прошлом, продолжала активно поддерживать дружеские

отношения с Аренсбахом. Почему?

Как бы я не рассматривал это, но поддерживать Аренсбах сейчас – бессмысленно.

Мысли Матиаса роились в его голове, когда он пытался организовать все то, что узнал в Академии. Достаточно было просто посмотреть на Биндевальд, провинцию

Аренсбаха, которая находилась по ту сторону отделяющего два герцогства барьера, чтобы понять, что их сосед все еще не оправился от чистки и сейчас остро страдает от недостатка маны. Также, судя по слухам, в Аренсбахе

возник спор о наследовании титула эрцгерцога. Дворяне разделились на два лагеря, где с одной стороны кандидатом была Детлинде – младшая дочь их ауба, а с другой

– Летиция, его внучка, которую он усыновил.

Судя по тому, что слышал юноша, Детлинде

на данный момент имела преимущество, как и из-за ее возраста,

так и из-за того, что Эренфест - место, откуда родом ее мать – Георгина, сейчас стремительно развивался, поднимаясь в рейтинге.

Правда точной уверенности в этой информации у него пока не было.

Отец, должно быть, делает ставку на то, что леди Детлинде станет следующим аубом. Это была единственная логичная с точки зрения Матиаса причина поддерживать Аренсбах невзирая на то, как уверенно и стремительно начал развиваться Эренфест.

Он скрестил руки на груди, качая головой в такт своим мыслям. Планирует ли отец в дальнейшем стать мостом, соединяющим два герцогства? Нет, не могу представить себе подобного.

Не смотря на то, что Матиас продолжал

размышлять над текущей ситуацией, он так и не смог прийти ни к какому удовлетворяющему его выводу, даже к тому моменту, когда они должны были нанести визит в Вильторд. Их провинции иногда проводили совместные рыцарские учения. И в этот раз поездка

использовалась как предлог

для этой встречи.

И как рыцарь- ученик, Матиас тоже должен был участвовать.

Привет, Матиас. Давно не виделись.

Когда они прибыли в поместье Вильтордов, первым Матиаса поприветствовал Лаурентиус, второй сын Сидониуса. Он тоже был рыцарем-учеником,

поэтому они довольно близко общались и часто проводили

время вместе.

- Лаурентиус. Поздравляю вашу семью с женитьбой Фройдена.

Ага. Вся семья в восторге от этой новости.

Матиас и Лаурентиус

обменялись приветствиями, пока их родители

были заняты тем же самым. Молодые люди были искренне

рады видеть друг друга, поскольку

сейчас, когда они проводили время дома, встречи между ними были довольно

редки.

- Не пора ли вам двоим приступить к тренировке? Это довольно позорно видеть, как велика разница между вами и лордом Корнелиусом или леди Ангеликой,

- заметил Граус, делая свое недовольство этим только еще более очевидным. Он посещал Межгерцогский турнир вместе со своей женой, чтобы не пропустить выпускной

Янрика, поэтому лично наблюдал за играми в диттер и знал о их результатах не понаслышке.

А все это от того, что он слишком гордится тем, что род Герлах имеет высокий уровень

маны.

Давным-давно, когда Габриэль

из Аренсбаха вышла замуж за ауба Эренсфеста, тогдашний гиб Герлах

женился на одной из ее вассалов. Именно по этой причине род Матиаса обладал достаточно большим

объемом маны, чтобы

соперничать с некоторыми высшими дворянами не смотря на то, что официально они считались дворянами

среднего уровня. Они могли бы получить статус высших дворян, если бы в течении трех поколений

старшие дети семьи продолжали бы демонстрировать такой же впечатляющий объем маны. Поэтому Граус был крайне чувствителен к неравенству его детей и детей высших дворян.

- Это может быть связано не только с нашими тренировками, но и с новым методом

сжатия маны, который преподает леди Розмайн, - спокойно ответил

Матиас. – Не только лорд Корнелиус и леди Ангелика,

другие рыцари-стражи членов семьи эрцгерцога демонстрируют стремительный рост объемов маны.

- Этот метод изобрела обычная простолюдинка во время обучения

на синюю жрицу. Мы и сами можем переоткрыть его, чтобы использовать для себя.

Пусть отец и сказал это, но если бы этот метод был таким простым и легким, ауб не стал бы брать деньги,

а так же контролировать список тех, кто может обучиться

ему. Сам Матиас не смог изучить этот метод сжатия маны, так как не принадлежал к фракции эрцгерцога. Сколько детей в Королевской академии

было в точно такой же ситуации? Он отлично помнил разочарованные крики других детей из бывшей фракции Вероники.

Отец, ты принижаешь ее как бывшую простолюдинку, но знаешь ли ты метод сжатия, который

был бы эффективнее, чем ее? Конечно нет. И как бы усердно я не работал, пропасть в доступных

объемах маны между мной и детьми из фракции эрцгерцога

будет только расти.

Злое чувство противоречия и неповиновения расцвело

в Матиасе, когда ему снова напомнили о той возможности, которую он упустил в Академии.

- Видимо, если вы можете так пренебрежительно отзываться

о методе, изобретенном простолюдином, то видимо,

вы знаете куда более совершенный? Конечно же, вы бы не стали оскорблять признанный всеми метод, если бы

у него не было серьезных недостатков, - все то недовольство, что копилось в нем во время обучения,

наконец выплеснулось наружу.

Граус на мгновение задумался.

- Мне нужно получить разрешение, так как этот метод придумал не я… Но я узнаю у нашей леди, могу ли я научить вас, - этот ответ застал Матиаса врасплох. Что это за «леди» о которой говорит

его отец? Кого он имеет в виду?

Пока Матиас был в замешательстве, виконт Вильторд высказался

в поддержку этих слов.

- Это было бы разумно. Вы многое сделали

ради нее, лорд Граус. Я даже вижу следы тяжелых

усилий в вашей фигуре.

- Мне нужно держать

себя в тонусе, чтобы я мог без колебаний реагировать на любые запросы

нашей леди, - с улыбкой

ответил гиб Герлах.

Отец безусловно вкладывает

все силы в то, что он задумал… Матиас задумчиво

осмотрел своего отца и отметил,

что тот действительно стал более подтянутым, чем раньше.

- В любом случае, Матиас, тебе нужно принять участие в этой тренировке. Нет никакого смысла в улучшенном методе сжатия, если вы

недостаточно обучены, чтобы

соответствовать ему.

Сидониус кивнул

- Лаурентиус, ты тоже присоединяйся. Мы не хотим видеть, как вы позоритесь

на межгерцогском турнире.

Так Матиаса и Лаурентиуса выпроводили из гостиной. Младший Герлах бросил взгляд на своего друга, пока они вдвоем шли на тренировочную площадку. Лаурентиус был куда больше похож на эталонного рыцаря,

чем он сам. Не смотря на то, что он был на год моложе,

он был выше и крепче. Матиас сжал кулаки, напрягая

руки, но даже тогда его мускулы казались

тонкими нитками. Создавалось впечатление, что все его тренировки

не приносят никакого

результата. Как бы усердно он не тренировался, но все равно продолжал походить на ученика-

служителя, а не рыцаря.

Эй! – приятель толкнул его, выводя из невеселых

мыслей. Оранжевые глаза Лаурентиуса сияли от предвкушения. – Как ты думаешь, лорд Граус действительно научит нас тому методу сжатия,

о котором он говорил?

Матиас был не единственным, кто мучился от все увеличивающегося разрыва в количестве

маны, возникшего из-за распространения метода сжатии Розмайн. Лаурентиус и другие ученики из бывшей фракции Вероники чувствовали тоже самое.

- Я понимаю твое предвкушение, Лаурентиус, но… как ты думаешь, кто такая эта их «леди»?

Вероятно, леди Георгина. Но не то, чтобы у меня были доказательства.

Матиас тоже не хотел делать поспешных выводов.

В конце концов, их отцы были осторожны

и никогда не называли этого человека по имени. И свои письма для нее они всегда сначала пересылали в Веркесток, дворянам

из Аренсбаха. А они могли быть вовсе и не связаны с Георгиной. На старшую сестру ауба они думали потому что в прошлый раз, когда она со свитой посещала Эренфест,

их родители радовались

«приезду нашей леди». Но у них все равно не было никаких

доказательств этой теории.

Но это должна быть леди Георгина,

верно?

Матиас вспомнил женщину,

которую видел много лет назад. Но то воспоминание было крайне нечетким.

Тогда он был младше, а она пришла к ним в дом, чтобы присутствовать на чаепитии, которое

отец не разрешил ему посетить.

Он помнил ее темно-красные губы, различимые под тонкой вуалью,

ее элегантные манеры и осанку подходящую королеве,

когда она принимала

приветствия от пришедших

дворян… и отталкивающее раболепие, с которым его родители

обращались к ней. Он смог смириться к таким поведением родителей только после того, как узнал, что они служили ей до того, как она вышла замуж в Аренсбахе.

Георгина должна была быть достаточно

умной, чтобы суметь стать первой женой ауба после того, как выходила

замуж как третья.

Возможно, раньше она учила его родителей методу сжатия, точно так же как Розмайн учила своих вассалов.

Но станет ли она учить дворян Эренфеста

своему методу, особенно сейчас, когда она стала первой женой эрцгерцога Аренсбаха.

Нехватка маны в Аренсбахе была критической. И в такой ситуации было бы куда логичнее обучить

этому методу сжатия дворян своего герцогства, а не простых средних дворян Эренфеста, таких как Матиас и Лаурентиус. Ни одно разумное

объяснение для подобной

щедрости не шло в голову, и это было основной

причиной, почему Матиас сомневался в том, что таинственная «леди» это Георгина.

- Полагаю, нет смысла гадать, - пожал плечами

Матиас, когда понял, что его размышления все равно не приведут его ни к какому результату. – Меня сейчас больше интересует, почему они так озабочены тренировками рыцарей, вместо того чтобы готовиться к ритуалу звездных

уз.

Лаурентиус хлопнул в ладоши, словно бы только сейчас понял эту странность.

И правда, отец тоже говорил больше о совместных тренировках с рыцарями

Герлаха.

Услышав эти слова, Матиас почувствовал новый приступ беспокойства. Почему рыцари все чаще устраивают совместные тренировки? Подобное уже происходило. Как раз перед тем, как отца вызывали

к аубу, после нападения на семью эрцгерцога.

У него были сомнения в том, что его отец мог быть участником нападения

на семью эрцгерцога, тогда были очевидцы, видевшие его в общем зале. Но червячок сомнений все равно оставался. И сейчас снова поднималось то мерзкое чувство

неуверенности в собственной

семье, как в тот раз.

Лаурентиус, ты не знаешь деталей предстоящей церемонии?

- Неа, только основные

моменты. Церемония будет проходить у пограничных ворот, а не в замке. И похоже, что будут присутствовать члены семей эрцгерцогов с двух сторон.

- Ты имеешь в виду… семья эрцгерцогов Аренсбаха

тоже будет присутствовать?

Да, поскольку

его племянница выходит

замуж за лорда Лампрехта.

Матиас впервые слышал об этом. Ранее он задавался вопросом,

почему великое герцогство

устраивает брак средних

дворян, но теперь все обретало

смысл. Второй брак просто должен был усилить эффект. Главным была женитьба Лампрехта, который служил рыцарем-стражем Вилфрида. А так же был сыном командующего рыцарского ордена. Аренсбах

просто собирался еще глубже вонзить

свои когти в Эренфест.

Это не хорошо, - пробормотал Матиас. – Не должны ли мы предупредить ауба?

- Ты можешь попробовать, но мы еще дети. Сомневаюсь, что к нашим словам отнесутся

серьезно. Плюс подумай, что будет с нами после такого? Не могу себе представить, чтобы наши родители

простили нас, если мы расскажем,

- ответ Лаурентиуса прозвучал с заминкой. Он казался серьезно

подавленным таким выбором,

но Матиас изо всех сил пытался понять, действительно ли его предупреждение было вызвано лишь заботой об их благополучии.

- Я знаю, что ты чувствуешь, но если мы слепо последуем

за нашими родителями, не понимая их намерений, то в конечном итоге мы можем закончить

так же, как и Родерик, - ему казалось важным предостеречь друга от возможной

ошибки. Он помнил того мальчика,

который пострадал от бездумного повиновения своему отцу. Возможно,

пока они не могли изменить

свою фракцию, но можно было хотя бы выразить намерение

на это своими поступками. Матиас

хотел сам выбирать кому служить. Только он, а не его родители,

мог определять, кто будет его господином или госпожой.

- Как говорил Янрик, леди Розмайн не станет следующим аубом, не смотря на то, что она лучше всего подходит для этой должности, - продолжил свои размышления юноша. – Эта помолвка сделает ее первой женой будущего

правителя. Но я думаю, что она так и останется

центральной фигурой Эренфеста.

И помня об этом, я не могу не указать на то, что наши родители явно идут против семьи эрцгерцога. И знаешь… я думаю, что если мы расскажем леди Розмайн, то она нам поверит.

- Но это возможно только в том случае, если у нас получится

встретиться с ней. Похоже, даже дворянам Лейзеганга сложно это сделать,

- возразил Лаурентиус. Матиас нахмурился, он никогда не думал, что охрана леди Розмайн будет настолько серьезной, что даже дворянам

из ее же фракции сложно пройти через нее.

- Если бы мы были в Королевской Академии,

мы могли бы попытаться связаться

с ней через вассалов…, - тон Матиаса

становился все тише, пока наконец

не замолк. У простых рыцарей-

учеников было мало возможностей поговорить с другими учениками, которые уже были признаны

как вассалы кандидатов в

эрцгерцоги. Но был хоть какой-то шанс во время общих тренировок. Вот только теперь они вернулись в Эренфест, и шансы на встречу упали еще сильнее.

- Мы действительно ничего не можем сделать, Матиас. Да и к тому же, мы же не знаем наверняка, что что-то произойдет. Каковы шансы, что они решат атаковать встречу

двух семей эрцгерцогов? – Лаурентиус был как всегда оптимистичен. – Так что нет смысла беспокоится о том, на что мы не можем повлиять.

Матиас впился в друга серьезным взглядом

и скрестил руки на груди.

[[image:/storage/reader-images/c87b004f5411a72c39b7aee1ac1f773544dd07d1.jpg]]

- Но наши отцы действительно, что-то

замышляют. Мы должны

действовать, иначе потом

будет уже поздно.

Матиас был уверен, что его отец причастен

к инциденту с башней из айвори. Примерно в то время он обменивался множеством

писем с кем-то из Аренсбаха

и, казалось, был в курсе всего произошедшего еще до начала зимнего общения. Вот почему он никак не мог исключать возможности, что его отец причастен и к нападению, которое закончилось для леди Розмайн

двухлетним сном в юреве.

- Всегда нужно ожидать

самого худшего и заранее готовиться к последствиями, - все таки сказал Матиас, продолжая смотреть Лаурентиусу в глаза. – Или ты не согласен со мной?

- Матиас, ты… дружище, ты действительно очень похож на лорда Грауса,

- молодой дворянин

не смог удержаться от улыбки. – Ты точно так же думаешь наперед

и строишь планы на самые разные варианты

развития событий. Каков отец, таков и сын, да?

Юноша на это только нахмурился. Как минимум в этот день это сравнение

не казалось лестным.

Ученики и храм

Слава Богам, что это, наконец,

закончилось… Ты слишком

много жалуешься, Сильвестр!

Полная споров закрытая

дискуссия о итогах конференции эрцгерцогов и грядущей церемонии

Звездных уз наконец подошла к концу. Я с легким сердцем вернулась

в свою комнату и сразу же взялась за письмо от леди Ханнелоры. Она писала о том, что книга, которую я ей одолжила, была легкой и приятной для чтения, так как была написана понятным

современным стилем.

Видимо ее сердце не смогло остаться равнодушным, пока она читала этот рыцарский

роман и рассматривала приложенные к нему иллюстрации. Меня даже попросили

одолжить любые другие подобные книги, если они у меня появятся.

Ты можешь рассчитывать на меня! Я обязательно попрошу

матушку напечатать еще больше!

Фердинанд жестоко отверг предложенный мной любовный роман, поэтому я собиралась вдохновлять Эльвиру и прочих любящих

художественную литературу женщин из ее фракции на продолжение их трудов.

Я могу одолжить

Ханнелоре «истории Королевской академии». Там очень много романтики. Эхе-хе…

Прочитав письмо, я посмотрела на книгу, которую мне принесли

вместе с ним. Это был тяжелый, богато украшенный том. Обложка была такая тяжелая, что мне пришлось приложить

усилия даже для того, чтобы открыть ее. Я никак не смогла бы удерживать ее на весу, поэтому мне очень захотелось, чтобы в этих покоях был такой же стол, с диагональной поверхностью, как и в книгохранилище храма.

Внутри были старые легенды Дункельфельгера, написанные в архаичном,

трудном для понимания

стиле. И если первые были оформлены еще в более менее художественной манере, напоминая истории из Священного

Писания, то дальше это все больше и больше напоминало учебник истории. И видимо,

действительно им и было, все-таки это герцогство существовало с момента основания

страны.

Но вполне возможно,

что историческая правда была изменена

в угоду патриотического духа. Чтобы быть точно уверенным, придется

проводить целое исследование на основе подобных книг из других герцогств.

Дункельфельгер был герцогством основанном на почитании

принципов воинского духа. Поэтому многие его легенды

были историями о рыцарях, которые держались за свою честь и долг, не важно, сколько поражений

было на их пути. Они боролись, боролись

и снова боролись, пока, в конце концов,

не одерживали победу. Было очень интересно читать легенды, которые

отражали культуру территорий, где были написаны.

В книге было много понятий,

которые не были мне знакомы,

а это означало, что я должна разобраться с этим.

- Филина, Хартмут… Я понимаю, что в этом сезоне вы

будете заняты сопровождая меня на территорию

храма и обратно, но пожалуйста, помогите мне с этой книгой, - обратилась я к своим вассалам, надеясь на их помощь.

- Значит ли это, что ауб дозволил ученикам

сопровождать вас в храм? – возбужденно переспросил Хартмут, выделив из моих слов то, что казалось ему наиболее важным.

- Да, после беседы с Сильвестром, было решено, что ученикам позволено

посещать храм для сопровождения своего господина. Тем не менее, в храме есть только два помещения предназначенных для дворян-сопровождающих. Это две комнаты моих рыцарей-стражей. И только взрослые

рыцари могут оставаться там. Остальные должны

приходить утром и уходить вечером,

чтобы ночевать в своих дома в Дворянском

квартале.

- Понятно, - сразу же согласился Хартмут, не сильно расстроенный необходимостью тратить время на дорогу туда и обратно.

Его оранжевые глаза блеснули, выдавая

его эмоции.

Я обернулась, чтобы посмотреть на своих вассалов,

обеспокоенная тем, что это решение может сильно

повлиять на них.

- Разрешение на вход в храм и необходимость проводить там длительное время - это разные вещи, - сказала

я, обращаясь к своим людям. – Если ваши семьи возражают против этого, или если вы чувствуете себя некомфортно на его территории, скажите об этом, и я освобожу вас от необходимости сопровождать меня еще и на территории храма.

- Нет, не беспокойтесь. Все в порядке.

Я хочу попробовать храмовую еду, о которой

говорила Ангелика, - первой ответила

Джудит, которая казалась

не менее взволнованной этой новостью,

чем Хартмут. Похоже, она не слишком возражала

против посещения храма, что удивляло,

учитывая, как негативно

относились к подобному

дворяне. Возможно это от того, что она, как и Бригитта, выросла вне границ Дворянского квартала.

Филина спросила, сможет ли она навестить своего младшего брата Конрада в приюте. Это было возможно, но мне нужно было сначала связаться с Вильмой, чтобы она подготовила все необходимое. Пока только Леонора мучилась с выбором, так как на нее, как на высшую дворянку, предубеждения на счет храма повлияли сильнее всего. Корнелиус

посоветовал ей попробовать хотя бы единожды

посетить храм, прежде чем выносить

решение, и она согласилась с этим предложением. Подобная рассудительность действительно радовала меня, ведь лучше так, чем сразу отказываться на основе мнения сложившегося из ходящих о храме слухов.

Лизелета переглянулась с Брунгильдой.

- Я бы хотела сейчас уделить больше времени вышивке.

Как только наряды будут готовы, я буду признательна за возможность посетить место, где вы выросли, леди Розмайн, но…

- Не волнуйся, Лизелета.

Храм никуда не убежит. Ты можешь уделить все внимание

нарядам для Шварц и Вайс, - ответила

я, спокойно принимая

ее желание остаться

в замке. Фердинанд крайне щепетильно относился к вопросу подготовки нарядов,

поэтому я по достоинству оценивала

умения этой молодой

дворянки в шитье.

Девушка изящно улыбнулась моими словам и потянулась к шкатулке с набором для шитья.

- В таком случае я тоже останусь в замке и помогу Лизелете.

Я полагаю, что мы там не так уж сильно и нужны, ведь в храме у вас есть и свои служители, которые

могут помочь, - Брунгильда указала на тот нюанс, о котором я совершенно забыла. Если бы я взяла всех своих вассалов в храм, то мои личные слуги из числа серых жрецов остались

бы без работы. – В первую очередь

я сосредоточусь на работе внутри замка. Прошу вас, сообщайте

о любых планируемых встречах, касающихся

вопросов окрашивания или чего-то подобного.

Между прочим… На днях я получила известие

от отца. Грошель завершил подготовку

к импорту печатной

продукции. Он сказал,

что в ближайшее время они свяжутся с леди Эльвирой.

Я резко выдохнула и посмотрела на свою помощницу.

- Они закончили куда раньше, чем я ожидала.

Я думала, им потребуется больше времени, потому что подготовка требует сотрудничества с

простолюдинами. – возможно другие провинции тоже скоро закончат.

Брунгильда тихо усмехнулся, видимо поняв мои мысли на счет того, что нужно пересмотреть сроки печати.

- Наш дом кровно связан с леди Эльвирой.

И мы получили много советов от гиба Хальдензелля, которые

и помогли закончить

все таки быстро.

- Вот как. В таком случае, как только Вилфрид проведет последнюю проверку,

мы сможем отправиться в Грошель вместе с Гутенбергами. Я буду очень рада возможности увидеть твою родину.

- Пожалуйста, возьмите

меня с собой в эту поездку, - попросила Брунгильда, и я одобрительно кивнула. Нам в любом случае потребуется гид.

Как только я закончила со своими вассалами

в замке, прибыл ордоннанц от Фердинанда. В нем сообщалось, что мы возвращаемся в храм завтра, сразу после завтрака. Когда мы все вместе прибыли на место встречи, Фердинанд

обвел нашу группу странным взглядом.

- Не слишком ли много людей? – заметил он. – Ты уверена,

что тебе нужны все они в качестве

сопровождающих?

- Думайте об этом как об учебной экскурсии, - с улыбкой ответила я. – Я планирую показать

им храм и объяснить их рабочие обязанности. Когда нет острой необходимости, служители

могут работать посменно.

Так на постоянной основе меня будут сопровождать только два рыцаря-

стража. Но в любом случае,

разве вы не будете рады лишним помощникам?

Естественно я собиралась взять их всех с собой в том случае, если Фердинанду потребуется помощь в его работе. Он кивнул и с легким замешательством осмотрел

моих вассалов. Затем его губы изогнулись в едва заметной

улыбке.

Мы вернулись в храм на верховых зверях, захватив с собой Хьюго и Розину. Было немного странно путешествовать в окружении призванных животных моих вассалов.

Фран и Моника с широко распахнутыми глазами

наблюдали за тем, как мы все приземлились на площади перед зданием храма. Я видела, как лица моих сопровождающих стали строже, при виде встречающих нас серых жрецов и жриц.

- Фран, Моника. Это мои вассалы,

- сказала я, представляя прибывших

со мной людей. – Отныне они будут посещать храм куда чаще. Господа, это Фран – он старший над моими храмовыми слугами, а это – Моника. Они не дворяне, но я попрошу относиться к ним с уважением. Они служат мне так же, как и вы.

- Благодаря Франу, я могу сосредоточиться на несении караула, выполняя свои обязанности в храме. Серые жрецы, которых обучал лорд Фердинанд, действительно хороши, - заметила

Ангелика, выпячивая грудь и хваля Франа за то, что он позволил

ей избегать скучной

бумажной работы. Кто-то рассмеялся, и напряжение в воздухе заметно уменьшилось.

- Теперь я пойду, переоденусь. Дамуэль, Ангелика, воспользуйтесь этим временем, чтобы отвести всех в комнаты

для рыцарей-стражей.

- Есть!

Я поручила им обоим проводить

моих слуг, прежде чем проследовать за Моникой и Франом в покои Верховного Епископа, где я объяснила ситуацию

Заму.

- Приношу свои извинения, - обратилась я к жрецу. – Я полагаю, вам может быть не очень приятен тот факт, что все больше дворян ходит по храму.

- Не беспокойтесь о нас, леди Розмайн, - ответил он, качая головой.

– Поскольку вы – приемная

дочь эрцгерцога, мы предполагали, что подобный день рано или поздно наступит.

- После небольшого отдыха, мы отправимся к Главному

жрецу. Я хочу, чтобы мои вассалы на собственном

примере испытали на себе сложности работы в храме. Дамуэль и Экхарт вполне успешно с этим справляются, поэтому

я уверена, что и остальным

это по силам.

Фран рассеянно улыбнулся,

видимо думая о том, как моих слуг бросили на баррикады сразу по прибытию.

- Будет ли леди Ангелика, как и всегда, охранять двери?

- Да. Важно, чтобы все шло как обычно.

Зам и Фран ушли на кухню, чтобы заварить чай, а Моника осталась, чтобы помочь мне переодеться.

- Моника, если кто нибудь из посещающих храм дворян будет оскорблять вас, или вы почувствуете, что они угрожают

вашей безопасности, сразу же говорите

мне, - сказала я, обращаясь к ней. – Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал, а я даже не узнала об этом.

- Как пожелаете. Я буду сообщать

даже самые незначительные детали, - Моника улыбнулась, с явным облегчением. Как и ожидалось, она сильно нервничала из-за такого количества

незнакомых дворян, посетивших храм.

- Как только я переоделась, то сразу позвала всех обратно.

Закуски были уже готовы, поэтому я откусила

немного печенья, приготовленного Николой и сделала глоток чая, заваренного для меня Франом.

- Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел храмовые сладости. Даже у нас дома не готовят подобного, - заметил Корнелиус,

первым беря с подноса закуски.

Его статус среди остальных моих вассалов был достаточно высок, поэтому после того, как он первым взял сладости,

остальные последовали его примеру.

- Вау. Они такие вкусные, - пробормотала Джудит,

беря еще одну печеньку. – Неужели Ангелика

и Дамуэль все это время имели возможность есть их? Леди Розмайн, я хочу как можно больше сопровождать вас в храме.

- Возможно, ты сможешь

сопровождать меня, но только в те дни, когда у тебя нет тренировок, - строго ответила

я. Бригитта почти плакала от разочарования, но мне было достаточно и Дамуэля с Ангеликой в качестве моей охраны. К тому же, я была бы намного счастливее, если бы мои рыцари-стражи уделяли больше внимания тренировкам с Бонифацием.

После чая Дамуэль объяснил, что представляет собой несение караула в храме. А я попросила Монику

показать двум ученикам-служителям, как устроен мой кабинет, а также помочь им просмотреть и разобрать письма и дощечки,

скопившиеся там за время моего отсутствия.

Полагаю, нам следует

немедленно отправить ответы

на эти письма от главы торговой гильдии,

компании Плантен и Гилберта, - заметила я, просматривая корреспонденцию. В письме главы гильдии были вопросы о поддержании чистоты в городе и о конкурсе красителей. Компания Плантен сообщила,

что Иоганн закончил

изготовление английской булавки, и что они хотели бы узнать следующую дату для посещения

Гутенбергами, как только она будет назначена. А компания Гилберта

сообщила, что моя летняя шпилька

для волос уже готова, как и шпилька

Эллы для ее церемонии Звездных

уз.

- Фран, я встречусь

с гильдмастером и компаниями Плантен и Гилберта

через три дня. Разошли, пожалуйста, приглашения.

- Как пожелаете.

Прозвенел третий колокол,

и я отвела своих вассалов

и храмовых слуг в комнаты

Главного жреца. Ангелика заняла своё обычное место у дверей, в тот самый момент, как только мы вошли. Словно бы она боялась,

что кто-то отнимет у нее эту работу. Сопровождающие меня ученики-рыцари

ахнули, увидев такое множество документов, а затем

в шоке уставились на Экхарта и Дамуэля, которые небрежно приступили

к работе с бумагами.

- В то время, что я нахожусь в храме, я каждый день

помогаю Первосвященнику в его работе, - объяснила

я своим слугам, тоже выбирая для себя занятие. – Я рада, что вы все сегодня

будете работать вместе с нами.

- Видя, что у вас сегодня

столько сопровождающих, я думаю, они справятся с простой работой.

А Розмайн я хочу научить новому, - сказал Фердинанд,

распределяя моих вассалов.

Благодаря этому, я наконец то получила возможность перестать быть простым калькулятором, чья основная задача - подсчет бюджета храма. Похоже, я действительно расту над собой.

- Леди Розмайн,

- робко позвала меня Джудит.

– Вы действительно занимаетесь подобным

каждый день?

- Верно. А вот твои руки, почему то остановились.

- Простите. Сопровождать вас в храм оказывается

совсем не просто, - тихо пробормотала она, и

ее грустный голос заглушил звон четвертого колокола.

Мои вассалы, как и всегда, ели по очереди. Филина и Джудит,

кажется, были восхищены

изысканностью храмовой кухни. И хотя Корнелиус уже привык к подобному вкусу дома, он всегда был рад возможности попробовать что-то новое. А вот Леонора почему то казалась

опечаленной.

- Леонора, еда тебе не нравится?

– спросила я. – Ты кажешься не очень довольной

ей.

- Ох, нет. Все было очень вкусно. Я просто подумала,

что это может быть сложным, принимать вас

или леди Эльвиру в наших домах, с учетом того, что вы привыкли, есть такую

вкусную еду каждый день.

После обеда я отдала Заму несколько распоряжений, а затем вместе со своими вассалами отправилась в приют. На лице Филины отражалась ее тревога и волнение за младшего брата.

- Не волнуйся. Конрад в порядке.

Дамуэль попытался

успокоить Филину, так как он каждый раз сопровождал меня в приют, а потому был немного осведомлен о

происходящем там, но она лишь слабо улыбнулась ему в ответ, ни капли не выглядя успокоенной. Мне нужно было как

можно скорее позволить ей увидеться с братом.

Фран и Моника открыли двери приюта, и мы смогли увидеть всех серых жриц, а также некрещеных детей, которые склонились в поклоне, встречая

нас.

- Вы все можете возвращаться к своей работе,

- сказала я, позволяя им подняться. – Конрад, иди сюда.

Серые жрицы выпрямились и вернулись к своим

обязанностям, стараясь уйти от взглядов моих

вассалов. Конрад вскрикнул.

- Сестра! – и побежал к Филине. За ним спешил Дирк, но заметив направленные на них взгляды,

они смущенно перешли на шаг.

- Конрад, я так рада видеть, что ты в порядке.

Как тебе живется здесь? – спросила Филина, на лице которой была счастливая улыбка, пока она крепко обнимала мальчика.

- Я в порядке.

Здесь все добры ко мне, еда хорошая,

да и Дирк тоже здесь. Он помогает

мне. Леди Розмайн сказала, что ты сейчас живешь в замке. Тебе не одиноко?

- Я тоже в порядке, потому что у меня есть друзья, которые

работают вместе со мной. Но я скучаю

по тебе, Конрад. Я бы хотела, чтобы мы виделись

чаще…

Я облегченно вздохнула, видя, что их отношения такие же хорошие,

как и раньше. Подумав, что им нужно побыть наедине

друг с другом, я решила отвести остальных

в игровой уголок,

устроенный в столовой.

Там были копии книг, напечатанных компанией Плантен, карута и игральные

карты. А также несколько игрушек для совсем маленьких детей.

- В приюте

столько книг и игрушек? – удивленно воскликнул Корнелиус.

- Да, это так. Я помню, ауб Эренфеста

был также удивлен,

когда посещал это место, - конечно, тогда Сильвестр был замаскирован под синего священника, но это не так уж важно. – Мы используем приют для тестирования игрушек, а потом начинаем продавать

те, которые пользовались большей популярностью. Я очень горжусь тем, что все дети здесь умеют читать и считать. Они изучают навыки, необходимые для работы личными слугами еще до того, как им исполниться десять лет.

- Я слышал об этом. Но увидеть это своими глазами это совсем другое, - сказал Хартмут,

который выглядел не менее удивленным, чем Корнелиус. Леонора оглядела столовую,

заметив, что тут было чище, чем она представляла исходя из слухов.

Я гордо подняла подбородок.

- Весь храм чистый, потому что все стараются

поддерживать его в таком состоянии.

И все дети следят за собой, благодаря

их воспитанию.

- Все, что у нас сейчас есть, появилось

лишь благодаря благословлению Леди Розмайн, - сказала Вильма с ангельской

улыбкой. – Мы бесконечно благодарны

ей за все, что она для нас сделала, - ее пылкие слова похвалы сразу же пробудили любопытство в Хартмуте, который

нетерпеливо подвинулся к ней.

- Эй, вы. Я бы хотел побольше услышать

о том, что сделала здесь леди Розмайн,

- сказал он, и его настойчивость заставила

Вильму испуганно отступить.

Она все еще боялась мужчин, поэтому я встала между ними, чтобы защитить свою слугу.

- Хартмут, я не позволю тебе так грубо вести себя с Вильмой,

- заявила я, строго глядя на него и упирая руки в бока.

- Грубо…? – переспросил он, а его выражение лица сразу же изменилось. При виде нашего диалога Вильма захихикала.

- Лорд Хартмут, если я начну более подробно

рассказывать обо всем совершенном леди Розмайн,

то это может занять остаток дня. Сейчас на это нет времени, но возможно мы сможем поговорить позже.

- Спасибо. Я хотел бы послушать

о деяниях Святой Розмайн в приюте.

- Вильма! Почему ты вообще предложила

подобное? – мне хотелось плакать. Сама мысль, что она собирается рассказывать о моих святых деяниях, пугала меня. Как и то, что Хартмут будет часто и с явным удовольствием ездить в

приют, чтобы продолжить собирать информацию для своего исследования меня. А Вильма словно бы разделяла его увлеченность и поддерживала ее.

Как такое могло произойти? Я думала, что ей нужна моя защита. Что изменилось…?

Оставалось еще несколько

вопросов, которые требовали

решения, но казалось,

что все мои слуги покидали

храм с хорошими впечатлениями об этом месте. Это радовало.

Встреча с людьми из нижнего города

Моя встреча с главой торговой

гильдии, а также представителями компании

Плантен и Гильберта

были назначены на полдень, через три дня после того дня, как мои вассалы впервые посещали

храм. Я немного нервничала из-за того, что дворяне будут присутствовать на встрече с людьми из нижнего города.

Хартмут казалось, был взволнован предстоящей встречей даже больше меня.

Леди Розмайн,

о чем вы будете говорить

с торговцами из нижнего города?

– спросил он.

- Больше всего мне интересно, как протекает жизнь нижнего города после Энтвикельна. Помимо этого, я намерена обсудить

с гильдмастером жилье для торговцев

из других герцогств, сообщить, куда Гутенберги отправятся вместе с компанией Плантен

в следующую поездку,

а также получить заказанные мной товары от компании Гильберта.

Хартмут записал все мои слова, а Филина, наблюдающая за ним, повторила

его действия. Вскоре мы прибыли в мои бывшие покои,

которые уже были подготовлены к предстоящему

визиту благодаря усилиям

Моники и Николы. Ангелика стояла перед дверью, а Дамуэль

и Корнелиус несли караул внутри. Леонора и Джудит сегодня отсутствовали, так как сегодня у них были тренировки с Бонифацием.

Сопровождающие меня вассалы с любопытством осматривались по сторонам,

когда мы поднялись на второй этаж.

- Леди Розмайн, я не верю, что эта мебель подходит

кому-то с вашим статусом, - заметил Хартмут,

брезгливо морща нос.

Я лишь кивнула. Его наблюдение было довольно

точным. Предыдущий директор приюта скорее всего был средним дворянином

по происхождению. Поэтому и вся мебель здесь больше подходила

именно для подобного

уровня. И никогда не соответствовала моему статусу. Когда я была еще простолюдинкой, она была слишком дорогой для меня, сейчас с моим статусом приемной

дочери эрцгерцога – слишком дешевой.

- Эта комната и мебель остались

с тех времен, когда я еще не знала статуса своего отца. И да, они определенно не соответствуют моему текущему положению, - спокойно объяснила

я наполнение покоев. – Однако, так как сейчас я использую это место только для встреч с простолюдинами, нет необходимости тратиться

на замену.

- Я считаю, что это был бы эффективный способ показать ваше превосходство над ними, - возразил Хартмут, но я не собиралась

тратить свои заработанные деньги на мебель, которая большую

часть времени будет просто стоять без дела. И он никак не мог заставить

меня изменить свое решение.

- Хартмут, простолюдины, с которыми мы должны встретиться, и так знают о моем статусе. Точно так же, как дворяне не делают разницы между богатыми торговцами

и бедными фермерами, простолюдины одинаково видят и высших и низших дворян, как кого-то значительно выше их по статусу. Смена мебели ничего не изменит в их восприятии, если они вообще

заметят это изменение.

Поэтому, если у меня будут деньги на замену почти новой мебели, я предпочту

потратить их на что-то более полезное.

- Что-то более полезное… Например? – Хартмут видимо

был настолько зациклен на том, чтобы предоставлять

мне условия соответствующие моему статусу, что ему даже в голову не пришло ни одного подходящего примера.

- Книги, естественно. Или, возможно, инвестиции

в создание новых печатных станков, разработку книжных шкафов или накопление

средств, для формирования моей личной библиотеки. У денег есть бесконечное число вариантов более продуктивного использования. И новая мебель занимает крайне низкое место в списке моих приоритетов.

- Леди Розмайн,

как дворяне, очень важно, чтобы мы приводили

наше окружение в тот вид, что будет

соответствовать нашему статусу,

- Корнелиус улыбнулся, оказывая поддержку явно шокированному моей логикой Хартмуту.

- Другими словами, мне необходимо создать

среду, подходящую мне. Понятно. Я буду экономить

деньги в меру моих возможностей, и буду стремиться

покупать книгу за книгой, чтобы однажды создать

библиотеку соответствующую мне, как приемной дочери эрцгерцога.

- Но мы говорили не о библиотеке.

- О, но мы ведь

говорили о продуктивном использовании денег. Разве нет?

Как бы отчаянно Корнелиус не пытался убедить меня в своей точке зрения, я не могла представить себе более бессмысленной траты денег, чем замена ненужной

большую часть времени

мебели. Но, учитывая,

что мои вассалы нашли повод для придирки

еще до начала встречи, я волновалась все ли пройдет хорошо.

Как только я отвергла все жалобы по поводу неподходящей мне мебели, Фран зашел в комнату с чаем.

- Ваши гости должны скоро прибыть,

- сообщил он, расставляя посуду.

И чуть позже Ангелика действительно объявила о том, что они прибыли. Она открыла двери, и Гил проводил их на второй этаж, встретив

внизу. Среди пришедших

я увидела Густава

и Фриду, и их сопровождающих, а так же Бенно, Марка, Лютца, Отто, Тули и Тео.

- Да будут благословлены волны Флютрейн, Богини воды,

которая вела нас к этой счастливой встрече.

Густав произнес приветствие, говоря от лица всех пришедших. Он был даже более вежлив,

чем обычно, видимо из-за большого

количества дворян, собравшихся в комнате, большинство из которых он видел впервые.

Мои люди, в свою очередь,

предоставили возможность отвечать

мне, а затем я указала на приготовленные для всех места. Из простолюдинов сели только Густав,

Бенно и Отто, как представители своих магазинов.

- По итогам конференции эрцгерцогов, право покупать наши товары напрямую

получили Классенберг и Суверения. Здесь все идет, как и планировалось, - начала я, когда все заняли свои места. – Гильдии торговцев

будет передан специальный документ, который позволит

идентифицировать тех торговцев,

которые имеют право на торговлю.

Я подала сигнал Хартмуту, и он передал половины проверочных листов. Вторые половинки

были в руках Классенберга и Суверении. Бумага для Классенберга была красной, а для Суверении

– черной. Естественно такое окрашивание стало возможным благодаря

чернилам, которые разработала Хайди.

- Эта бумага имеет свойство притягивать к себе более мелкие свои кусочки, - пояснила я, демонстрируя это оторвав небольшой

уголок, а после, дав ему прирасти обратно. – Пожалуйста, не забывайте проверять

те бирки, что будут показывать

приезжие торговцы. Мы передали другим герцогствам ограниченное число подобных листов, размером примерно

равным вашему. Каждый из них может быть разделен на восемь частей. Это поможет

нам контролировать количество прибывающих купцов.

Если к вам прибудет кто-то,

чья бирка будет слишком

мала, вы можете отказаться вести с ним дела. При необходимости подобные вопросы будут рассматриваться отдельно.

- Значит эта бумага - это волшебное устройство,

которым могут пользоваться даже обычные люди? Это очень полезно,

- сказал Густав, осторожно принимая

листы, чтобы после передать их одному из своих помощников.

- Какова обстановка в нижнем городе?

Сможем ли мы без стыда принимать купцов из других герцогств? – пусть мы и провели

энтвикельн, а также Фердинанд использовал свою магию для очищения улицы, но все эти усилия очень легко было бы свести на нет, если бы простолюдины продолжили жить исходя из своих старых привычек.

Густав улыбнулся и степенно ответил.

- В тот роковой день, я наблюдал за происходящим с верхнего этажа Гильдии Торговцев.

И это было столь шокирующее

зрелище, что оно могло бы лишить некоторых

дара речи. Небо засияло, а после вниз обрушились потоки воды, ударяя в двери и окна. Я инстинктивно отступил, но следующее, что я помню – вода уже исчезла,

а дороги и здания стали такими же белыми, как в Дворянском

квартале. Я уже имел некоторое

представление о том, что должно произойти,

но Боги, сила эрцгерцога действительно была тем, что было необходимо увидеть хотя бы раз в жизни.

Мм…? Разве он не говорит об вашене, который использовал Фердианд, а не энтвикельне, в который Сильвестр

вложил все свои силы? Казалось,

что энтвикельн остался

по большей части незамеченным, так как вложенные

в него изменения в основном

касались подземных коммуникаций, в то время как волны вашена были тем, что произвело такое впечатление на простолюдинов. Ну так тому и быть. Эти детали не так уж и важны, главное чтобы город и дальше оставался чистым.

- Солдаты и мы, представители Гильдии Торговцев,

оповестили весь город, так что никто не находился вне своих домов во время очищения. Нам так же не сообщали о том, что кто то пострадал

или пропал после использования магии.

Уф. Значит, никто не попал под действие

энтвикельна, не захлебнулся в потоке воды и не заработал сердечный

приступ от этого зрелища.

- В южной части нижнего города были здания,

где вода проникала

внутрь строений, через щели в ставнях и дверях. В результате внутри они становились такими же чистыми,

как и снаружи, – сказал Бенно, а затем бросил многозначительный взгляд на Лютца. И мне стало интересно, что же там случилось.

- Мне сказали, что мой дом был одним из таких зданий. Моя мать сожалела

о том, что если бы она знала заранее, что подобное произойдет, то держала бы окна открытыми

с самого начала, - пояснил

Лютц, неловко отводя взгляд. Представший перед глазами образ Карлы, смело ожидающей потоки воды с распахнутыми окнами, заставил меня рассмеяться. Она, вероятно, не пошатнулась бы, даже если рядом раздался

взрыв.

- К сожалению, магия подобного уровня стоит довольно

дорого и не может применяться часто. В любом случае… в городе поддерживается чистота?

Тули, стоящая

за Отто, гордо улыбнулась.

- Конечно, мой отец и все остальные стражники

патрулируют улицы, зорко следя за тем, чтобы никто не нарушал порядка.

От северных районов

до южных город одинаково чист.

В конце концов, мое решение поговорить с отцом и солдатами в Хассе было правильным. Я не смогла сдержать улыбки, представляя, как он и его подчиненные усердно трудятся ради меня.

- Приятно слышать об этом. Но есть еще одна вещь, которая меня беспокоит. Вскоре Эренфест начнет посещать большое количество купцов из других герцогств. Хватит ли в нижнем городе гостиниц и таверн, чтобы разместить и прокормить их?

- Нет, в городе нет достаточного числа гостиниц приемлемого уровня, так как ранее в них не было необходимости, а построить их, а также обучить необходимый персонал так быстро не представляется возможным, - слово снова взял Густав, четко описывая обстановку в городе. – В этом году мы планируем

разместить их у владельцев крупных магазинов

и с этой целью были разосланы

инструкции о том, как необходимо подготовить собственные дома. Благодаря тому, что эрцгерцог

ограничил количество торговцев, которые посетят нас, у нас должно быть достаточно места, если мы, торговцы, и владельцы гостиниц

будем работать сообща.

Далее он объяснил, что они планируют использовать

итальянский ресторан для проведения приветственного ужина. Мне показалось это хорошей идеей, потому что на минувшей

конференции эрцгерцогов мы демонстрировали наши новые блюда, так что стоило воспользоваться возможностью сделать это

снова. Когда я согласно кивнула, Фрида подняла

руку привлекая к себе внимание.

Она была одной из совладельцев итальянского ресторана, поэтому видимо имела какие-то свои мысли на этот счет.

- Леди Розмайн, если у вас найдется время, пожалуйста, посетите

итальянский ресторан, - бодро сказала она. – Мы будем куда меньше волноваться, если вы, как один из инвесторов, проверите качество нашей работы и уровень подготовки к приему приезжих

купцов, - она хотела, чтобы я проверила

новое меню и сказала несколько

слов владельцам крупных магазинов,

которые видимо, собирались выделить часть финансов на развитие ресторана. Похоже,

мое участие могло повлиять на размер инвестируемой суммы.

- Эй, ты там, - внезапно вмешался Хартмут. – Ты явно не знаешь своего места. Ты думаешь, что имеешь право требовать что-то столь явно от леди Розмайн, приемной

дочери эрцгерцога?

Даже дворяне не смеют говорить так, как ты.

Уровень напряжения в комнате сразу возрос. Все собравшиеся явно боялись, потому что только что они навлекли на себя гнев могущественного дворянина.

Я зло посмотрела на Хартмута.

Теперь дворяне собирались

посещать собрания, касающиеся

распространения печатного дела, но эти встречи будут бесполезны, если они и дальше будут вести себя так заносчиво. К тому же, с таким отношением, мне будет сложно защитить простолюдинов от них.

- Я провожу эти встречи именно для того, чтобы услышать

прямые просьбы и нужды нижнего

города. Служитель, который

не понимает это и вмешивается туда, куда его не просят,

не будет допущен

к участию независимо

от того, является ли он представителем высшей знати или моим вассалом.

- Приношу свои извинения. Я не понял ваших намерений, леди Розмайн. Закончив

с выговором, я снова обратила внимание на Фриду.

- Этим летом мне потребуется ваша поддержка не только для размещения торговцев

из других герцогств, но и для дальнейшего укрепления отношений между герцогствами, а также проведения соревнования между красильщиками. Я не против встретиться с ними. Я переговорю с Главным жрецом,

чтобы скорректировать свое расписание и лично посещу

ресторан.

- Мы благодарим вас за милость.

С нетерпением ждем вашей оценки нового меню, - с улыбкой отреагировала Фрида.

- Фран, когда мое расписание позволит мне такую встречу?

- С сегодняшнего дня и до летней церемонии

совершеннолетия. Или между летним крещением

и церемонией звездных уз. Если учесть, что вам необходимо

провести встречу до приезда торговцев, то я бы посоветовал как можно скорее получить одобрение

от Первосвященника.

Размышляя об этом, я вспомнила

одну деталь. Поскольку

это была возможность посетить итальянский ресторан

и нижний город, то Сильвестр,

возможно, захочет меня сопровождать.

- Фрида, могу я попросить тебя обучить новых поваров? Эрцгерцог

хочет, чтобы к следующей зиме количество придворных поваров, способных готовить

по моим рецептам,

было увеличено. Возможно, он заберет тех, что работают

сейчас в ресторане. По этой причине

я прошу вас заранее обучить несколько кандидатов для этой должности.

Сильвестор упоминал, что ему не хватало поваров на конференции эрцгерцогов. И я готова поспорить, что его первой

мыслью было переманить кого-нибудь из итальянского ресторана.

- Поняла, мы сделаем необходимые приготовления, -

подобная новость явно заставила Фриду напрячься, и она торопливо

открыла диптих, чтобы сделать необходимые пометки.

На этом вопрос с итальянским рестораном

был решен, поэтому я переключила внимание на

компанию Плантен. Судя по тому, как подобрались Бенно, Лютц и Марк,

Хартмут и Филина, стоящие за моей спиной, сделали тоже самое.

- Теперь к вопросу о компании

Плантен. У меня есть новости,

касающиеся печатного дела. Грошель закончили

необходимые приготовления.

- Грошель…? Я не ожидал, что они так быстро закончат

оборудовать печатные мастерские, даже не построив

все необходимое для производства бумаги, - глаза Бенно немного расширились от удивления, но это длилось не долго и после моего объяснения о том, что Грошель сотрудничает с Хальдензеллем, оно сменилось пониманием.

- В Грошеле, в отличие от Хальдензелля, все-таки

планируют наладить производство бумаги. Это означает,

что там потребуется представительство и гильдии печатников, и гильдии растительной бумаги, - Марк и Лютц были заняты тем, что записывали в своих диптихах

сказанное мной. Поэтому

давая им время, я перевела

взгляд на стоящего

справа от меня Гила.

– Гил, пожалуйста, посовещайтесь и решите, кто из работников мастерской

Розмайн отправится в Грошель для обучения их людей и подготовьте все необходимое к их отъезду

- Я выберу одну из команд, созданных

по вашим инструкциям леди Розмайн. Они будут

готовы, как только это потребуется, - сразу отозвался

он.

- Боги. Я не ожидала меньшего от одного из своих

людей, - я тихонько захихикала, стараясь чтобы это прозвучало элегантно.

Гил едва заметно, но все же с гордостью, улыбнулся. Обычно он выражал

свое удовлетворение куда более явно, но в этот раз сдерживался из-за большого числа присутствующих тут дворян.

- Тогда в ближайшее

время семья эрцгерцога проведет последнюю проверку.

Если не будет выявлено никаких

проблем, тогда Гутенберги должны будут отправиться в путь. Оповестите их и убедитесь, что все готово. Хочу отметить что, так же как и в прошлом году, мы планируем

закончить со всем до Праздника

урожая

- Я понял. Как мы будем добираться туда в этом году? – судя по заданному Бенно вопросу и учитывая на то, как он жаловался

на сложности путешествия в карете, можно было сказать,

что он завуалировано просит меня позволить

им воспользоваться моим верховым

зверем. Я не видела в этом особых проблем. Брунгильда просила разрешения отправиться в Грошель вместе

со мной, поэтому я в любом случае буду расширять

Лесси для нескольких

человек. К тому же, как основоположник печатного

дела, я хотела сделать все возможное, чтобы помогать в его распространении.

- Мы будем добираться

на моем верховом звере, - ответила я. – Планируйте сборы с учетом этого.

- Мы благодарим Вас. Ваша милость к нам безгранична, - после своих слов благодарности Бенно обернулся к своим сопровождающим. – Лютц, покажи заказ леди.

Лютц вынул из маленькой коробки,

которую поставил на стол, булавку и протянул

ее мне.

- Леди Розмайн, вот английская булавка,

сделанная по вашему заказу. Она изготовлена учеником

Иоганна Данило. Если вас все устраивает, то они готовы изготовить их в большем

количестве.

Я осмотрела булавку со всех сторон, прежде чем закрепить

ее на рукаве, а потом снова снять. Она была сделана в точности с моими требованиями. Похоже Данило не зря являлся учеником Иоганна.

- Она сделана прекрасно. Пусть Данило сделает

еще таких, - сказала я, а после понизив голос до тихого бормотания под нос продолжила. – Может быть мне стоит присвоить титул Гутенберга и ему…?

Лютц покачал

головой, явно расслышав

мое бормотание.

- Иоганн сказал, что ему еще есть, чему учиться. В первую очередь он должен научиться делать

металлические литеры.

- Как и ожидалось

от первого Гутенберга. Он строго придерживается самых высоких стандартов. Передай Данило, что я буду ждать того дня, когда он получит

одобрение Иоганна, - я улыбнулась, действительно ожидая, когда ряды моих Гутенбергов будут снова расширенны.

Лютц кивнул, а его нефритовые глаза ярко сверкнули ответной улыбкой.

- Как пожелаете. Я передам ваши слова Данило. Что касается

бланков, производимых в мастерской Розмайн.

Можем ли мы начать использовать их в нижнем городе?

Бланки были сделаны

для того, чтобы избежать путаницы

с документами, когда начнут прибывать

купцы из других герцогств. Гил сообщил мне, что компания

Плантен уже опробовала их, поскольку ее работники и представители торговой

гильдии должны были ознакомиться с типовыми формами и порядком

заполнения, прежде чем начать массово использовать их в своей работе.

- Конечно. Я куплю несколько образцов

и передам их эрцгерцогу в месте с запросом о возможности использованиях их и в замке. Марк, каково впечатление от подобного новшества?

Облегчило ли это работу компании?

- Да, и значительно. Стандартные формы для запросов о закупке или продаже значительно упростили процесс, - сказал Марк, чья улыбка стала заметнее,

особенно когда стоящий рядом Лютц согласно кивнул.

Если это облегчило работу компании

Плантен, то можно предположить, что и для Гильдии купцов бланки окажутся

полезными.

- В таком случае, мы сделаем еще бланков для

использования их во время работы с купцами других

герцогств. Но если вы сочтете их достаточно удобными, то можете передать запрос

в мастерскую, вместе с желаемым

образцом, чтобы они начали печать их и для других целей.

- Если вы намерены распространять подобные типовые формы, то я считаю, что нам необходимо снизить цены на бумагу, чтобы и более мелкие торговцы могли ее использовать. С этой целью также имеет смысл проводить

больше презентаций по использованию нашей продукции, - сказал Бенно, чьи глаза сияли от предвкушения выгоды.

Большая часть торговцев

использовала деревянные дощечки для оформления

заказов, и он хотел, чтобы мы минимизировали цену на бумагу для того, чтобы занять эту нишу. Бенно часто ругал меня за поспешность в действиях, но когда дело доходило до возможной выгоды, он был даже стремительнее меня.

- Было решено, что количество мастерских по производству бумаги будет увеличено,

чтобы способствовать росту и печатной

промышленности. Но их точное количество

будет зависеть от числа доступных

людей, - заметила я, пытаясь немного унять его пыл. – Я полагаю, что резкое увеличение числа работающих в этой отрасли людей довольно

хлопотное дело.

- Леди Розмайн права, мастер Бенно. Полный процесс

обучения изготовлению бумаги занимает довольно

много времени, - сказал Лютц, который лично занимался обучением

людей из Илльгнера

и Хальдензелля. Бенно пробормотал что-то в ответ и неохотно вздохнул, принимая

эти аргументы.

Я хихикнула, а затем перевела

взгляд на Отто, Тули и Тео – трио представляющих компанию Гильберта. Тули улыбнулась мне в ответ и слегка приподняла коробку,

которую держала в руках, без слов показывая, что мои шпильки находятся внутри.

Я слегка кивнула,

демонстрируя свое понимание

ее жеста.

Я получила

известие, что мои летние заколки уже готовы.

Тули, не покажешь

их мне?

- Да, конечно. Надеюсь, они придутся вам по вкусу, - сказала Тули, осторожно поднимая

крышку коробки. Я почувствовала, как Филина за моей спиной немного поддалась

вперед, чтобы тоже посмотреть.

Внутри коробки лежала шпилька украшенная

двумя большими красивыми

цветами. Их центр был синим – божественного цвета лета, но постепенно становился

все светлее, становясь

белым у самых кончиков. Это была действительно прекрасная и очень сложная работа,

особенно если учесть, что цветы не должны были теряться

на моих темно-синих волосах. Сами цветы окружали различные листья, в том числе и свисающие вниз с заколки.

Было ясно, что Тули вложила в эту работу все свои чувства

ко мне, потратив немало времени

на ее создание.

- Вам нравится, леди Розмайн? – спросила Тули. Но гордое выражение на ее лице так и говорило: «Смотри, я очень много работала для того, чтобы сделать это».

Я немного развернулась, так чтобы сесть к ней боком.

Не могла бы ты помочь мне надеть ее?

- Если вы хотите.

Хартмут и Филина отошли немного в сторону, давая

Тули возможность подойти. Она выглядела крайне напряженно, когда шла вперед,

держа в руках мою новую шпильку. Убрав ту, что сейчас фиксировала мою прическу, она ловко заменила ее и немного поправила.

Я чувствовала, как свисающие с заколки листья щекочут мне ухо.

- Как она смотрится, Филина? – я обратилась к своей служительнице, чтобы узнать ее мнение. Обычно я покупала шпильки, основываясь только на своем вкусе, но в этот раз мне было нужно мнение со стороны. Ну а поскольку

со мной сейчас не было других женщин-сопровождающих, то я спросила у нее.

Филина начала рассматривать шпильку и прическу

со всех сторон, в то время как Тули продолжала неподвижно стоять рядом, нервно сжимая руки. Спустя долгое время, она наконец

подняла голову и посмотрела на меня.

- Это очень красиво,

леди Розмайн.

Тули облегченно выдохнула, а ее руки расслабились, и на лицо вернулась улыбка.

Я поменяла шпильки

местами, нежно гладя новую, и поднимая взгляд на Отто.

- В таком случае, я куплю эту летнюю шпильку.

- Благодарим вас, - с поклоном

ответил Отто. – Также у нас есть одежда, созданная

в комплекте с этой шпилькой.

Тули придумала дизайн,

а Корина внесла в него несколько незначительных изменений. Что вы думаете об этом?

Наверное, проще было бы описать изображенный на рисунке наряд как улучшенную

версию того, что я носила на крещении

в нижнем городе. Тогда многие положительно отзывались о том, как мы изменили

наряд, носимый ранее Тули, подсобрав

рукава и добавив

объема юбке. Поэтому Корина пошла дальше и сшила его заново, создавая

платье с открытыми плечами. Передняя

часть платья была украшена кружевом,

а на груди был цветок похожий на те, что были на новой заколке, только меньшего

размера. При виде такого знакомого

наряда на меня сразу нахлынула

ностальгия.

- В ближайшее время я приглашу

людей из компании

Гильберта в замок и попрошу принести ткани, подходящие для пошива этого наряда. Мне очень нравится то, что вы производите, но прежде чем я смогу сделать официальный заказ, мне нужно выслушать мнение моей матери и вассалов.

Тот простой факт, что дизайн платья разработала Тули, требовал от меня сразу же сделать заказ на него. Но, увы, наличие высокого статуса не всегда означало наличие свободы выбора.

Было очевидно, что любой наряд, который я надену, может оказать влияние

на модные тенденции

Эренфеста, поэтому для начала мне требовалось разрешение

Флоренсии и Эльвиры.

Также было важно посоветоваться с Рихардой и Брунгильдой, поскольку

они тоже многое знали о моде.

- Еще раз благодарим вас, - отозвался Отто. Тули

по-прежнему стояла с гордой улыбкой, а я была

просто рада узнать, что она не останавливается на одних только заколках, но и

учится шить одежду.

Хорошая работа, Тули. Я верю в тебя.

- У нас также есть с собой две заколки для волос, которые были разработаны для Эллы. Думаю,

ей подойдет любая из них, но я еще не видела, что она планирует

надеть. Может быть, вы знаете, леди Розмайн? – спросила Тули, держа в руке две заколки для волос: белую и желтую. Они обе были украшены множеством мелких соцветий и разноцветных листьев.

Я никогда не видела, чтобы Элла наряжалась, но ее день рождения был весной, поэтому ее свадебный наряд должен был содержать

божественный зеленый цвет. Тули явно учла это, ведь заколки были выполнены так, чтобы хорошо сочетаться с зеленым нарядом. Немного подумав,

я решила выбрать желтую, решив, что она больше подходит

к волосам Эллы.

- Я возьму эту, - озвучила

я свое решение и прикоснулась своей карточкой к карточке Отто, чтобы оплатить.

Позже я так же заплачу за свою заколку и будущий наряд, но для этих трат мне нужен Фердинанд, потому что большая

часть моих денег хранится у него. – Как проходит

процесс окрашивания? Мастерам

наверняка пришлось много трудиться.

- О, сказать, что они просто много работали это промолчать. Каждая мастерская старалась

как можно скорее закончить со своими текущими заказами, чтобы выкроить больше времени на проведение исследований и экспериментов. Но они все кажутся крайне оживленными, - видимо Отто посещал каждую из мастерских, а потому знал, о чем говорит.

Тули то и дело кивала, поддакивая его словам. Все, кто был связан с красильной промышленностью, очень оживились, особенно

это касалось молодых ремесленников, которые

спешили в совершенстве овладеть этими «новыми» технологиями.

- Леди Розмайн, можно ли мне задать вопрос, - вмешался

Густав, бросая взгляд на Отто. – Компания

Гильберта отправила запрос в гильдию красильщиков. Похоже, по вашему указанию, они намерены провести

масштабный конкурс между красильщиками.

- Совершенно верно. Разве не вы сами говорили,

что для меня будет разумно

заключить больше эксклюзивных контрактов? Я бы хотела увидеть уровень работы всех мастерских, прежде чем принимать

решение о том, кому предлагать дальнейшее сотрудничество со мной.

У меня было не так уж и много специальных контрактов именно с мастерскими. К тому же, мне посоветовали попробовать поискать специалистов вне моей группы Гутенбергов. Подобное

показалось мне довольно разумным, ведь конкуренция должна мотивировать

людей. Поэтому я и решилась

провести этот конкурс

окрашивания тканей. И поскольку Эльвира,

Флоренсия и Брунгильда были в восторге от этой идеи, то остановить начавшийся

процесс было уже нельзя.

Густав сощурился, когда понял, что я вернула ему его собственные слова.

- Мне так же сказали, что вы решили возрождать старые технологии, леди Розмайн. Есть ли у вас какие-то

еще идеи по этому направлению?

- Да, я хотела бы, чтобы некоторые забытые технологии были снова возрождены. Существование методов

окрашивания, которые позволяют создавать не только

одноцветную ткань, принесло

бы миру немало пользы. К тому же, разве не в разнообразии заключается особый вкус жизни?

- Разнообразие…, - повторил

гильдмастер, поглаживая подбородок. Фрида между тем смотрела на меня в равной мере с весельем

и удивлением.

- Я понимаю ваше желание, леди Розмайн. Но возрождение технологий

- это непростое дело. Боюсь, времени до конца лета будет недостаточно для этого.

- Конечно, я не ожидаю, что какая-то из утерянных техник будет возрождена менее чем за полгода. Да я и не требую того, чтобы кто-то их возродил. Я просто хочу зимний наряд, который будет изготовлен с использованием техники

окрашивания при помощи воска.

Мастерские по окрашиванию и их работники

могут сами решить каким образом

использовать технологию, которую передала им компания Гильберта

через гильдию красильщиков, - ответила я. Мы лишь дали им метод, а то, как его использовать зависит от них самих. – И я была бы признательна, если бы гильдия

красильщиков записала все методы окрашивания, которые они используют сейчас, чтобы сохранить

их для будущих поколений.

- Сохранение технологий? Это довольно интересная идея, - Фрида удивленно

моргнула, но все- таки кивнула,

признавая логичность моих слов.

Густав медленно

выдохнул.

- В таком случае,

правильно ли я понимаю, что конкурс пройдет

в конце лета, несмотря ни на что? - Могу предположить, что он рассматривал затеянную мною суету как жуткую головную боль. Особенно с учетом того, что Эренфест

и так погрузится в хаос, со всеми этими приезжающими к нам купцами.

Но в этой ситуации я ничем не могла помочь, слишком многие были заинтересованы в результатах соревнования.

- Моя первоначальная цель заключалась в том, чтобы провести этот конкурс как частное мероприятие, но после того, как я сообщила об этой идее своим опекунам,

то моя мать и эрцгерцогиня, а также некоторые

высшие дворяне, выразили

к нему крайний интерес. Поэтому

я больше не в силах контролировать это.

Все в шоке уставились на меня. Их глаза были распахнуты так широко, что я даже немного волновалась, а не выскочат ли они из орбит. Лицо Бенно в частности

было очень говорящим. Он буквально кричал всем своим видом: « Ты никогда не говорила

мне об этом!»

- Эрцгерцогиня и некоторые

высшие дворяне…? – переспросил Густав. – Похоже, это событие

будет еще более масштабным, чем я предполагал.

- Я понимаю ваши затруднения, но учитывая, что изначально я затеяла этот конкурс ради пошива своего зимнего наряда,

то его нельзя откладывать до следующего сезона. Пошив одежды требует времени. В лучшем случае, мы можем перенести

его на начало осени. Еще немного – и швеи просто не успеют закончить

свою работу вовремя.

Густав снова выдохнул.

Судя по всему его, голова буквально раскалывалась от свалившихся на него

новостей, а вот Бенно наоборот, выглядел довольно спокойным, видимо вспоминая

свой опыт общения с Эльвирой,

когда она выдвигала множество необоснованных требований за раз.

- Тем не менее, если посмотреть на это с другой стороны,

разве это не отличная возможность для красильщиков, чтобы доказать свое мастерство и привлечь внимание и других дворян, кроме меня? Я предполагаю, что это только еще больше мотивирует их, потому что с большой

долей вероятности, они смогут найти для себя новых клиентов, которые

оценят их мастерство. Как говорится,

каждый получит свою выгоду.

Если мы введем тот же метод голосования, что использовали при дегустации фунтового

кекса, то в центре внимания

окажется довольно много красильщиков. А это значит, что большое число мастерских

получат шанс заключить

эксклюзивные договора с дворянами.

- Я предполагаю, что вам, как гильдмастеру придется

нелегко, ведь нужно отслеживать деятельность сразу стольких гильдий.

Но, пожалуйста, оставьте

конкурс гильдии красильщиков, а сами займитесь

вопросом размещения приезжих

торговцев, - обратилась

я к Густаву. – Я со своей стороны, поговорю

с заинтересованными в мероприятии дворянами, чтобы оно прошло в начале осени, а не в конце лета. И как только у нас будет точная дата, я передам

ее через компанию Гильберта.

На этом встреча закончилась. Проводив всех, я вернулась в свои покои Верховного епископа

и попросила Франа принести мне бумагу и чернила. До шестого колокола

еще было время, так что до тех пор пока мне не нужно идти на ужин, я хотела заняться дешифровкой книги, которую одолжила

мне Ханнелора.

- У всех участников

этой встречи были диптихи, - отметил Хартмут. – Это ваши мастерские

их сделали, леди Розмайн?

- Диптихи довольно удобны для простолюдинов, так как

бумага и пергамент слишком дороги, чтобы пользоваться ими повсеместно. Я предполагаю, что мои слуги и Гутенберги

поспособствовали их распространению по нижнему городу. Хотя даже так их популярность довольно

ограничена, ведь большинство простолюдинов неграмотны.

- То есть именно вы диптих им не дарили?

- Я раздавала их в качестве

награды только своим храмовым слугам и Гутенбергам. Дальше они распространились уже самостоятельно, - сказала я и заметила полный зависти взгляд Хартмута.

– Если тебе нужен собственный, я могу познакомить тебя с компанией

Плантен, чтобы ты мог сделать

на него заказ.

- Нет, я бы хотел, получить подобный предмет в подарок от вас. Если вы дарили их только вашим слугам и Гутенбергам, то диптихи можно рассматривать как знак вашего особого расположения, - после этих слов Хартмута,

я поняла, что еще ничего не дарила своим вассалам.

- Учитывая, что вряд ли многие мои вассалы будут счастливы, получить диптих, мне стоит придумать для вас другие подарки. Я проконсультируюсь с Фердинандом на этот счет.

Хартмут улыбнулся. Моя репутация Святой явно сбивала его с толку, что определенно было некоторой проблемой,

но в любом случае он был куда опытнее меня в вопросах отношений между дворянами. А так же был достаточно

лоялен ко мне, чтобы ненавязчиво указать на мою оплошность. Мне нужно не забывать о вознаграждении для моих вассалов,

точно так же как я награждала Гила, когда он успешно делал свою работу.

Но в этом случае все было немного

сложнее. Для простолюдинов было достаточно устной похвалы или небольшого подарка.

Для поощрения дворян нужно будет придумать что-то более значимое.

Решив узнать мнение своих сопровождающих по этому вопросу,

я обратилась напрямую

к ним:

- Что можно считать

достойной наградой для дворян?

- Мне нужна ваша мана, леди Розмайн! – Ангелика ответила

самой первой, не дав никому

перебить себя.

- Нет! Лорд Фердинанд

запретил подобное! – в один голос воскликнули Дамуэль и Корнелиус, вспоминая инцидент, который послужил причиной

появления Стенлюка. На самом деле это было проблемой. Мне приходилось иногда

отказывать своим людям в исполнении их просьб,

даже если это было совсем не сложно.

- Я приму решение

после того, как уточню у Фердинанда какие именно действия

заслуживают награды, и какой эта награда должна быть, - все таки мне пришлось

отступить от идеи воспользоваться мнением вассалов. – Если я буду принимать

подобные решения самостоятельно, то меня только отругают.

- Правильно. Лорд Фердинанд

делает очень длинные

выговоры, когда недоволен

вами, - рассмеялся Корнелиус в ответ на мои слова.

- Я буду рада любому подарку

от вас, леди Розмайн, - сказала Филина, и этот ответ показался

мне таким милым, что мне захотелось подарить

ей очень и очень много вещей.

Но мне действительно стоит для начала посоветоваться с Фердинандом. Чувствую

он может сильно

рассердиться, если я начну бездумно

раздавать награды.

Пока мы разговаривали, наконец, доставили все необходимое для работы над книгой Ханнелоры. Филина зачитывала текст вслух, а я переписывала его более современным языком.

- Эта книга действительно очень сложная для чтения. Особенно

все эти старомодные фразы. Как вы можете так легко понимать ее? – спросила меня она.

- Я просто уже привыкла к подобному. Первой книгой, которую я читала, было Святое Писание. Да и все остальные книги из храмовой библиотеки написаны на подобном архаичном языке.

Для вас работа с подобными

текстами будет ценным опытом.

- Я приложу все усилия.

Пока мы с Филиной совместно

работали над расшифровкой, я заметила, что Хартмут тоже что- то пишет.

- Что ты там пишешь, Хартмут?

- Я работаю над своим собственным исследованием. Сегодня я получил немало материалов для него.

Подождите… Он имеет в виду его исследование по поводу моей святости? Пожалуйста, не надо! Остановись!

Хартмут заметил, что я пытаюсь остановить его и отложил в сторону перо. У него было такое удивленное выражение лица, что я застыла на месте с протянутой к нему рукой.

- Хочу заметить, что я никогда не думал, что вы так ровно разговариваете с простолюдинами, - заметил он, а я торопливо приняла более присущую моему положению

позу. В большинстве случаев весь контакт между знатью и чернью проходил

в виде приказов от первых вторым.

Поэтому для Хартмута, во время его работы в храме в качестве помощника, простолюдины были просто

теми, кто приходил

сюда за новыми

указаниями, чтобы снова приступить к своим занятиям. – Обычно простолюдины никогда не высказывают свое мнение и не дают столь объемных

отчетов. Даже если это отчеты для гибов.

- И это то, что сильно беспокоит меня. Я бы предпочла, чтобы дворяне уделяли

чуть больше внимания

к тем, кто ниже их по положению, - ответила я.

Филина выглядела вполне согласной с моей точкой зрения, а вот Хартмут не был так убежден

моими словами. Скорее всего, это было из-за того, что он был из числа высших дворян, а потому привык к превозносящему его отношению от окружающих. Я задумалась над тем, могу ли я сделать что-то,

чтобы он понял меня.

- Хотя дворяне и задают основное

модное течение, но именно простые

люди создают все эти вещи, которые после будут использованы или

проданы в другие герцогства. Поэтому, если кто- то хочет распространить свои товары и на другие территории, то он должен сотрудничать с мастерами, которые их делают. Я думаю, что Эренфест так долго оставался внизу рейтинга именно потому, что не понимал этого.

- Вы действительно

так считаете?

- Если мы рассматриваем дворян как тех, кто придумывает новинки, а простолюдинов, как тех кто их делает. То получается, что дворяне – это голова, а простолюдины – руки и ноги. И загружать простолюдинов необоснованными требованиями или претензиями это все равно, что калечить собственные руки и ноги.

Хартмут не ответил, но он явно задумался

над моими словами.

- Гутенберги и все, кто присутствовал на сегодняшнем собрании

это мои руки и ноги. Без них я бы не смогла создать растительную бумагу, фунтовый кекс, каруту или игральные карты.

Простолюдины тоже имеют прямое отношения к приготовлению

новой еды или сладостей. Я просто придумываю

идеи, а они – воплощают

их в жизнь. Поэтому, когда кто-то пытается

нанести вред Гутенбенгам, они вредят и мне.

Именно поэтому я никому не прощу покушения

на них.

Я улыбнулась, почувствовав себя лучше, после того как в очередной

раз укрепила свою решимость защищать

нижний город.

- Ясно, - сказал Хартмут, кажется,

понимая мою решимость. – Я прослежу

за тем, чтобы ваши руки и ноги не пострадали

от действий других дворян.

- Я надеюсь, что однажды дворяне поймут, насколько

сильно они полагаются

на простых людей в достижении

прогресса. Но это всегда очень сложно, отказываться от старых убеждений,

- Хартмут согласно

опустил голову, видимо до конца убежденный моими словами.

Поход в итальянский ресторан

На следующий день я попросила

Франа передать Фердинанду мои вчерашние запросы,

а сама я в это время продолжала свой обычный распорядок дня в храме. Но несмотря

на то, что распорядок был обычным, его наполнение все таки отличалось

от того, к которому я привыкла. Сразу после завтрака

я позвала к себе Эллу, чтобы вручить

ей шпильку для волос, сказав,

что это мой подарок на грядущую свадьбу. И она была так рада, что даже заплакала.

Затем, когда я практиковала игру на харшпиле вместе с Розиной, Филина сверлила меня таким восторженным взглядом, что это мешало мне сосредоточиться. А вскоре после этого я начала тренироваться в контроле моей магии при чтении молитв, а Хартмут влез и спросил, почему на этот раз не было никаких

внешних эффектов, вроде благословений.

После третьего колокола я отправилась в

покои Главного жреца вместе со своими вассалами. Фердинанд, как обычно, сразу распределил работу между моими

людьми, ну кроме Ангелики, которая привычно

заняло место у двери, неся караул, а затем подозвал

меня:

- Розмайн, я получил доклад от Франа. Ты

действительно собираешься вернуться в замок для завершения работы над своим нарядом?

- В конце-концов это мой летний наряд. Если не потороплюсь, то сезон закончится

раньше, чем его закончат. Кроме того, мне нужно обсудить

конкурс красителей с леди Эльвирой.

- Хм... Пожалуй ты права. Мне так же сказали, что ты собираешься посетить и итальянский ресторан для встречи

с торговцами из нижнего города.

Имей в виду, я буду сопровождать тебя. Как для твоей безопасности, так и для проверки эффекта энтвикельна, проведенного там.

- Хоть вы и говорите

так, но мне кажется, что вы просто надеетесь попробовать новое меню.

Единственные мои рецепты, которые были доступны для

Фердинанда, были те, которые он купил у меня через Тодда. Поэтому я не сомневалась, что проверка нижнего города - это не единственная его причина для сопровождения. Но на мое замечание он только насмешливо

приподнял бровь. Хотя его молчания

и так было достаточно, чтобы подтвердить эти подозрения.

- Мое участие в посещении ресторана неоспоримо, но

ничего не говорите об этом Сильвестру. Если

он хоть слово услышит о наших планах, то обязательно отправится с нами. И

принесет с собой совершенно ненужный хаос.

- Но что-то мне подсказывает, что сами купцы были бы наоборот только

рады возможности побеседовать с эрцгерцогом.

- Но ведь ты собираешься в нижний город перед самой весенней церемонией

совершеннолетия. В настоящий

момент, Сильвестр наконец

то начал уделять внимание своим делам, так что не стоит отвлекать

его. У него много работы после конференции эрцгерцогов. Думаю, лучше его пока не беспокоить и не соблазнять прогулками.

Фердинанд явно собирался сделать все возможное, чтобы не допустить того, что Сильвестр отправится с нами. И по большей части, я была с ним полностью согласна.

Присутствие эрцгерцога только бы все усложнило.

- Кроме того, что касается обстановки в покоях директора

приюта, - продолжил

Фердинанд. Видимо, Фран рассказал ему о словах моих вассалов

по этому поводу.

Я волновалась, что он сейчас заставит меня в пустую тратить деньги, чтобы привести

комнаты в надлежащий вид, но к счастью эти страхи не оправдались. – Покои директора

приюта можешь оставить

в том же виде, что и сейчас.

А все встречи с дворянами

будут проходить в благородной части храма, которые находятся ближе к парадным

воротам. И я не знаю, как они будут реагировать на встречи с синими священниками, поэтому в будущем надеюсь, что ты будешь следить за тем, чтобы

подобные столкновения были минимальны.

Если это означает, что мне не нужно покупать

новую мебель, то я согласна на все условия.

- Верно. Я тоже собираюсь использовать предметы декора, оставшиеся от предыдущего Верховного епископа, чтобы обставить

комнаты для проведения

встреч.

- Не делайте, если не хотите. Как говорится, - я многозначительно кивнула, когда он озвучил свое согласие с моими желанием

сэкономить, вот только заработала за это сердитый

взгляд Фердинанда.

- Но помни, что покои директора

приюта - это исключение, а не правило.

Тебе в любом случае рано или поздно придется обставлять

комнаты, где ты живешь сейчас так, чтобы они соответствовали твоему статусу приемной

дочери эрцгерцога.

Я продолжала кивать в ответ на объяснения Фердинанда. Скорее всего это будет актуально только

после того, как я выйду замуж. Но до этого еще очень далеко, так что я просто предпочла

перестать, об этом думать.

- Фердинанд, если мы закончили с предыдущей темой, то позвольте

задать вопрос. Что будет подходящей наградой для моих вассалов? Я дарила одежду и диптихи

своим храмовым слугам,

а тем кто особо усердно

трудится в мастерской, я могу выдать поощрение в виде сладостей. Но я не знаю, что можно подарить

дворянам.

Если говорить о девочках, то я ,вероятно, смогла бы выкрутиться, подарив им сделанные

на заказ шпильки или горшочек риншама, не говоря уже об отрезах ткани, окрашенных

по новой технологии. Но для парней? Тут мне совсем ничего не приходит в голову.

- Если они работают

у тебя и получают зарплату,

то в подарках нет нужды, - сказал Фердинанд.

– Единственное исключение, если они действительно сделали что-то выдающееся.

Оказывается, что сам по себе статус вассала члена семьи эрцгерцога, это само по себе награда

и огромная честь. Лучшее, что я могла для них сделать – это быть леди, достойной

такого отношения.

- Я считаю, что это может стать причиной

возникновения трений между ними и моими слугами

из храма, - со вздохом заметила я. – Но если предположить, что они все-таки

совершили что-то значимое.

Какая награда была бы подходящей?

- Что-то где будет изображен твой герб. Но такие вещи нельзя раздавать

просто так, поэтому я очень

надеюсь, что ты обговоришь этот вопрос и с другими,

к примеру, с леди Эльвирой,

прежде чем начнешь

предпринимать какие-то действия.

Мы покинули кабинет Фердинанда только после четвертого

колокола. И после обеда я написала письмо Фриде, давая знать, что мне разрешили

посетить итальянский ресторан,

но мой опекун будет сопровождать меня. Так же я указала, что каждый из нас возьмет с собой по два рыцаря-стража и одному служителю,

а после попросила прислать для меня список гостей с их стороны. Выбор даты я оставила

на них, главное, чтобы это было не ранее чем через пять дней от отправки письма, но не позднее, чем за три дня до весенней церемонии

совершеннолетия. Это даст мне время прийти в себя на случай, если я заболею после посещения

нижнего города или из-за переездов

их храма в замок и обратно.

- Гил, отнеси это в компанию

Отмар.

Я отправила письмо перед тем, как

вернуться в дворянский квартал вместе с моими вассалами. По возвращению я сразу сообщила Рихарде, что компания Гильберта

трудится над моим новым летним нарядом.

И эта новость её крайне обрадовала.

- Вай, вай, вай! Вы впервые

на моей памяти проявили заинтересованность к пошиву нового наряда, миледи! – она даже повысила голос, выражая свою радость по этому поводу. Кажется все вокруг уже привыкли к тому, что меня мало интересует

мода, и обычно я просто оставляю вопросы

связанные с моим гардеробом на вассалов. – Давайте также привлечем к его подготовке леди Флоренсию и леди Эльвиру.

За время своего долгого сна, я пропустила

свое десятилетие, а значит, наступила

пора изменить длину юбок, которые я ношу. И это несмотря на то, что мой рост ни капельки

не увеличился. Так что подходящей моему возрасту одежды у меня не было. В итоге были вызваны личные швеи Эльвиры и Флоренсии, а

также люди из компании Гильберта, чтобы сразу обновить

весь мой гардероб,

подготавливая его к летнему сезону.

Через два дня прибыли швеи, и мы приступили к формированию заказа. Оказалось, что мой подбор нарядов будет проходить под

контролем Флоренсии, Эльвиры и даже Шарлотты. То, что я умудрилась устроить

такой переполох, когда оставшись без присмотра, сунула нос в красильную

промышленность, научило их никогда не позволять мне делать что-то полностью самостоятельно. Как мне было сказано: «Ты должна уведомлять

всех причастных о том, что хочешь внести еще какие-то

инновации».

Простите… Я не хотела ничего плохого, просто сразу приступила к действию, как только мне в голову

пришла новая идея.

В назначенный день, вместе со своими работниками прибыла Коринна. Тули с ними не было, казалось что, не смотря на то, что она старательно изучала этикет, ее уровень еще не был признан достаточным для посещения замка. Было грустно,

но я все равно указала на дизайн платья, которое

она сделала для меня и спросила разрешения у Флоренсии и остальных, чтобы его использовать.

Я аргументировала свой выбор, рассказав

как хорошо юбка подобного фасона зарекомендовала себя зимой. Это привлекло внимание

дам, и они вместе начали изучать проект дизайна, внося в него незначительные изменения.

- Я считаю, что здесь нужно больше украшений,

- предложила Флоренсия.

– Оно и так кажется несколько

простоватым. Кроме того, думаю, стоит сделать вышивку в виде цветов на груди и

по подолу юбки тоже.

- Какой цвет лучше? – спросила

Эльвира. – Это летняя одежда,

так что очевидно, что это должен быть оттенок синего.

- Я бы предложила светло-голубой. Он лучше всего

будет гармонировать с волосами старшей сестры,

- ответила Шарлотта. – Кроме того, давайте используем больше белого кружева.

Оно сделает наряд более летящим и освежающим.

Платье было изменено,

добавляя больше кружева

и различных украшений,

чтобы оно стало более уместным

для дворянки, но его основная

идея все-таки прошла проверку. Это было действительно большим облегчением, потому что я волновалась, что его сразу забракуют.

После того, как голубое платье было заказано,

наши служители начали обсуждать другие дизайны. Брунгильда работала особо усердно,

объединившись с Рихардой, чтобы тщательно рассмотреть каждый предложенный вариант,

прежде чем принять решение о согласии или отказе. А вот Лизелета

в это время просто подливала

нам чай.

- Я заметила, что ты не высказывала никаких мнений, Лизелета.

Тебя не интересует мода? - поинтересовалась я у девушки.

- Я позабочусь о ваших зимних нарядах, миледи. Я хочу, чтобы они визуально сочетались

с нарядами Шварц и Вайс. Это та работа, которую я не доверю никому, - с полной предвкушения улыбкой ответила Лизелета.

Носить туже одежду,

что и шмили, было бы для меня невозможным, но она явно горела желанием

сделать так, чтобы при взгляде на наши наряды прослеживался общий стиль.

Ну, кажется

она веселится, так что… пускай.

- К слову, мы назначили соревнование красильщиков на начало осени. Но где именно оно будет проводиться? – спросила я, глядя на Флоренсию и Эльвиру и делая еще один глоток чая. Если бы

я была единственным человеком, проводящим оценку представляемой ткани, то

мы могли бы просто вызвать мастеров в храм, но Флоренсия

и Эльвира тоже хотели войти в состав жюри. Самым безопасным вариантом

было бы провести соревнование в замке, но здесь были сложности с тем, чтобы пригласить сюда мастеров.

- Учитывая количество приглашенных дворян, это должен быть замок, - сказала

Флоренсия.

- Мы собираемся привести ремесленников-простолюдинов

в замок? – мне пришлось переспросить, потому что было сложно поверить

в такой вариант.

Эльвира посмотрела на меня, распахнув

от удивления глаза. Кажется мои слова для нее звучали,

как нечто немыслимое.

- Конечно же нет. Что ты такое говоришь?

Мы никогда не допустим ремесленников в замок. У простолюдинов совершенно

нет манер, нам не нужно, чтобы они присутствовали, пока мы будем выбирать какая из представленных тканей станет популярной.

Что ж, полагаю

это имеет смысл… Даже Тули еще не разрешено посещать

замок. Что говорить

о совершенно неподготовленных к этому мастерах?

Для них это может закончиться казнью за неуважение к дворянам. Я конечно надеялась,

что, возможно, это даст мне шанс увидиться

с мамой, но похоже реальность снова разбила мои мечты.

После небольшого мозгового штурма, было решено, что красильщики предоставят свои работы через компанию Гильберта,

а мы после выставим их в замке. Рядом с каждой тканью будет металлическая табличка с наименованием мастерской и именами мастеров, изготовивших ее. А мы проведем своеобразное чаепитие, на котором будем голосовать

за предпочитаемую мастерскую или мастера.

Закончив свои дела в замке, я снова вернулась в храм. На этот раз меня сопровождали только Дамуэль и Ангелика, так как у моих рыцарей-учеников были занятия. Филина выглядела довольно

бледной, через три дня моих служителей ждет новая тренировка с Бонифацием.

Похоже одного его крика было достаточно, чтобы запугать ее, заставляя примерзнуть к земле, не в силах сделать и шага.

- В случае нападения, громкие крики будут наименьшей из угроз, - заметила я. – Если вы будете застывать от испуга на месте, то ваши жизни окажутся под угрозой. Пожалуйста, хорошо занимайтесь, чтобы научиться убегать от опасности.

Пока мы беседовали, я начала писать письмо с подробным описанием

тех решений, которые

были приняты касательно будущего соревнования. Хартмут прочитал его и с

любопытством посмотрел на меня.

- Вы даете простолюдинам куда больше информации, чем я ожидал, леди Розмайн.

- Естественно. Объясняя пожелания

знати, мы облегчаем

простолюдинам понимание того, что они должны сделать. Чем больше информации

они будут иметь, тем быстрее и точнее выполнят

наши запросы.

Я отдала Хартмуту

готовое письмо и попросила сделать

две копии. Нам было нужно в общей сумме

три письма: одно для главы торговой гильдии, одно для компании Гильберта и еще

одно для гильдии красителей. Когда он приступил

к переписыванию, а Филина вернулась

к изучению книги из Дункельфельгера, я начала читать письмо от Фриды. Ее письмо было очень хорошо составлено, было заметно, что она знакома с правилами

составления корреспонденции для дворян. А элегантность ее подчерка говорила

о долгих занятиях

каллиграфией.

Это было довольно

объемное письмо с перечислением всех приглашенных и подробной информацией на них. Тут были названия

магазинов, которыми они владели, тип продаваемых товаров,

также была информация

о недавней прибыли этих людей и частоты,

с которой они посещали ресторан.

В ресторан нас приглашали через пять дней, а в заключение Фрида спрашивала о том, есть ли у меня или Фердинанда любимые или нелюбимые

продукты.

Видимо, она хотела составить

меню с учетом наших предпочтений.

- Фран, Зам, знаете ли вы о еде, которую Главный

жрец не ест? Кроме того, если у него есть какие то особо любимые

блюда, тоже скажите об этом.

- Я не думаю, что есть какие-то блюда, которые он не любит настолько, чтобы отказаться их есть. Он будет есть все, что подадут, - ответил Фран.

- Я считаю, что больше всего ему понравился суп, который подавали

в итальянском ресторане,

- подключился и Зам. – Он сказал однажды,

что его повара пока неспособны обеспечить тот же вкус, который придает этому блюдо Хьюго.

Я переписала всю информацию, которую получила и задумалась, размышляя

над тем, стоит ли включать

новый рецепт в мой ответ для Фриды. Я уже ответила на все ее вопросы, а после все таки указала как правильно

готовить паннакотту, добавив что необходимо капнуть туда немного

желатина.

Если рецепт ее заинтересует, то я продам ей способ производства желатина,

и с этого момента именно компания Отмар начнет его изготавливать на продажу.

- Зам, передай Гилу, что это письмо нужно доставить в компанию Отмар. Когда это будет сделано, сообщи Фердинанду о дате нашего визита.

-Выполняю.

После того, как Зам удалился,

выполняя приказ, я обернулась к Франу, чтобы обсудить детали

подготовки к выходу в нижний город.

- Поскольку мы идем в итальянский ресторан, то моими рыцарями-стражами будут Ангелика и Дамуэль. Но что на счет еще одного сопровождающего? Я не готова брать с собой людей из замка в нижний город.

- Вас могут сопроводить ваши храмовые слуги, в том числе я. Мы уже бывали в нижнем городе,

поэтому знаем, как себя вести и что необходимо взять с собой.

Я кивнула на это предложение. Кажется,

оставить этот вопрос Франу будет верным решением.

Наконец настал день посещения ресторана. Фрида прислала к храму две кареты, так, чтобы мы добрались до места в районе четвертого

колокола. Одна из карет была явно старой, а вот вторая, кажется,

новейшей из выпускаемых сейчас моделей.

Мои серые жрецы забрались в старый экипаж,

загрузив также посуду и остальные

вещи, которые потребуются им, чтобы прислуживать нам за ужином. Розина так же ехала с ними, она должна была играть нам во время трапезы.

Только после того, как их экипаж тронулся,

я села в новую карету,

вместе с Ангеликой, Фердинандом и Юстоксом.

Дамуэль и Экхарт собирались ехать верхом, чтобы охранять нас.

- Почему Юстокс тоже здесь? – спросила я. – Разве мы не говорили о том, чтобы использовать серых жрецов в качестве служителей.

- Я здесь в качестве охранника, леди Розмайн.

Похоже, даже после того, как Фердинанд вернулся

в дворянский квартал,

он не стал набирать себе новых людей. Рыцарей-стражей, желающих

сопровождать его в нижний город, не было, поэтому для соблюдения договоренности о двух охранниках

для каждого, он взял с собой Юстокса.

- Юстокс, тот факт, что ты не стал делать запрос рыцарскому ордену, потому что сам хотел пойти, это отдельный вопрос никак не связанный с их нежеланием

посещать нижний город, - сказал

Фердинанд.

- Я просто уже заранее знал их ответ, поэтому не стал тратить время и бумагу на запросы. Но да,

я определенно должен воспользоваться такой редкой возможностью, чтобы посетить

этот ресторан в нижнем городе, куда пускают лишь самых богатых людей и при условии наличия членства.

Кажется, что даже Юстокс не смог найти способ проникнуть в ресторан. Как высший дворянин,

он не мог просто так посетить нижний город. А если бы он замаскировался, чтобы обойти это ограничение, тогда у него бы уже не хватило полномочий для того, чтобы получить приглашение в ресторан от одного из купцов.

Если система членства

смогла перекрыть путь для посещения

ресторана такому, как Юстокс, то она куда более строгая, чем я предполагала.

Мои размышления были прерваны, когда карета

тронулась. Фердинанд, сидящий напротив меня, слегка хмурился, осматривая

интерьер.

- Мне кажется, или эту карету трясет значительно меньше, чем ту что мы использовали в прошлый раз?

- О да, я попросила Зака из Гутенбергов спроектировать новую карету, используя технологию, которой я с ним поделилась. И он действительно невероятно талантлив, если ему это удалось, - похвасталась я, испытывая гордость

за успех кузнеца.

– И, похоже, что гильдмастер не стал тратить время даром и сразу взялся за выпуск новых карет.

Услышав

мой ответ, Фердинанд нахмурился

только еще сильнее.

- Я думал, что твои Гутенберги занимаются только печатью.

Ты хочешь сказать,

что сейчас они еще и кареты делают?

- Ну, Зак – кузнец. Он занимается не только печатными

станками. Он так же делал и водяные

насосы. Вы помните?

Вы тогда присутствовали, когда мы устанавливали такой на храмовый

колодец.

- А… так тем кузнецом был Зак? – пробормотал Фердинанд. – Я думал, что Гутенберги

крайне заняты развитием

полиграфической промышленности, но похоже у них куда больше свободного времени, чем мне казалось, если у них есть возможность заниматься и сторонними проектами.

- Это совершенно не так. Они очень загружены, - возразила я. – Но если они не будут заниматься и другой работой,

связанной с нижним городом, то растеряют всех остальных покровителей, кроме меня.

- Вижу, у ремесленников есть и свои проблемы. Я… Хм?

Обычно, едва мы покидали ворота храма, ведущие в нижний город, то нас сразу оглушала местная

вонь. Но энтвикельн и вашен все изменили.

Дороги и нижние этажи городских

зданий были такими же белыми и сияющими,

как в дворянском квартале. Да, деревянные надстройки никуда не делились,

но после потока воды, созданного Фердинандом, они тоже стали заметно

чище.

- Удивительно, не так ли? – спросила я, рассматривая город в окно.

- Да. Теперь нам нет смысла опасаться осуждения

от приезжих торговцев…, - Фердинанд выглядел

вполне удовлетворенным, когда точно так же рассматривал чистые улицы. Я волновалась, что простолюдины сведут на нет все усилия по очищению

города, но похоже, они отлично

справлялись с поддержанием чистоты.

Должно быть, это следствие

тяжелой работы папы и всех остальных.

Тем не менее, нижний город теперь казался

совершенно незнакомым, и я изо всех сил пыталась прекратить волноваться. Я поймала себя на том, что все еще продолжаю выглядывать в окно, рассматривая все новые и новые вещи, которых не замечала раньше. И так продолжалось до самого нашего приезда к итальянскому ресторану.

Один из официантов открыл для нас двери, и мы увидели

больше двадцати владельцев крупных магазинов нижнего города, встречающих нас в холле. Густав произнес

длинное приветствие, обычно используемое при встречах со знатными людьми,

а затем нас провели в столовую.

Квадратные столы были выставлены в одну линию, накрытые к совместной трапезе

большого числа людей.

Наши с Фердинандом места были в самой глубине зала, дальше всего от дверей. Фран и остальные

уже стояли рядом с нашими креслами, а Розина заняла сцену, играя на харшпиле.

- Сюда, леди Розмайн,

- Фрида проводила меня и Фердинанда к нашим местам,

пока тихая музыка продолжала литься из-под искусных

пальцев музыканта. Дамуэль

и Юстокс остались

охранять двери, а Ангелика и Экхарт следовали

за нами. Свое место я определила с первого взгляда. На стуле лежала подушка, одна из тех, что я использовала в храме. Фран любезно подсадил

меня, помогая, устроиться.

На столах уже стояли пустые тарелки. Все было готово к началу ужина. Фердинанд

и я сидели рядом с друг с другом во главе стола, в ближайшие

к нам места справа и слева заняли Густав, Бенно, Отто и еще несколько

знакомых мне лиц. Дальше сидели владельцы магазинов, которые также покровительствовали ресторану, и те, кто регулярно

работал с Бенно или Отто. Чем меньше было влияние этих людей, и чем меньше я о них слышала, тем дальше располагались их места.

Слава Богам. Я действительно предпочитаю сидеть рядом с теми, кого я знаю, чем с незнакомцами.

Я бросила короткий

взгляд на Бенно и Отто, улыбаясь им, а после обратилась ко всем собравшимся.

- Я очень благодарна

вам за то, что вы пришли сюда сегодня. Фрида, как одна из управляющих, рассказала мне, что вы все оказываете поддержку

этому месту.

Я начала называть

по именам и лично благодарить тех людей, которые

часто посещали это место, чтобы показать, что я тоже заинтересована в этом месте. Конечно, большую часть того, о чем я говорила сейчас, я узнала из письма Фриды, но они об этом не знали. А потому удивленно

распахивали глаза, а после гордо улыбались. Быть узнаваемыми приемной дочерью эрцгерцога для них было тем, чем они могли похвастаться перед другими, ведь это значило,

что они еще на шаг приблизились к тому, чтобы получить мою благосклонность и, возможно, покровительство.

- Я попросила собраться

вас сегодня, потому что у меня есть просьба ко всем владельцам крупных магазинов, как к представителям Эренфеста, - продолжила я. Было сложно рассмотреть тех, кто сидел вдалеке, но я и так могла сказать, что все их внимание направлено

на меня. – Наши земли переживают время великих перемен.

Я продолжила объяснять

то, как новинки Эренфеста распространяются по Королевской академии, а также обратила

внимание на то что, несмотря

на тот факт, что в этом году количество приезжих купцов будет ограничено, в будущем их будет куда больше.

- Ауб Эренфеста надеется использовать эту

возможность, чтобы увеличить влияние нашего

герцогства на другие.

И в связи с этим, нам необходима

ваша помощь.

Я объяснила, что та магия для очищения

была применена для того, чтобы мы смогли произвести хорошее впечатление на приезжих купцов, и именно для этого простолюдины и дальше должны поддерживать чистоту нижнего города. Я кинула взгляд на Фердинанда, ища его одобрения, и он слегка кивнул, давая знак продолжать.

- Однако, сохранения одной красоты не достаточно. Этот город никогда не принимал

в своих стенах столько торговцев

разом, поэтому, когда они прибудут,

наступит хаос. Густав уже доложил

о том, что в городе не хватает

гостиниц высокого уровня,

чтобы разместить всех.

Собравшиеся покивали,

согласные с моими словами.

- В этом году мы планируем открыть еще одну или две гостиницы, но они не будут готовы

к моменту прибытия

гостей, - сказал один из сидящих ближе ко мне торговцев.

- Именно поэтому мы и просим вашей помощи. Ваши знания о других герцогствах должны помочь нам в размещении

гостей. Если вам потребуется помощь дворян, я сделаю все возможное, чтобы она была оказана. Я так же буду использовать информацию, поступающую в Гильдию Торговцев

для того, чтобы принимать решения, касающиеся этой ситуации.

Собравшиеся удивленно переглядывались, потому что обычно дворяне не делали попыток

сотрудничать с простолюдинами. Но мне было необходимо убедиться

в их мотивации и желании идти на встречу, иначе наша торговля

с другими герцогствами может серьезно пострадать. А если пострадает торговля, то пострадают все – эрцгерцог, дворяне и простолюдины.

- Кроме того, было решено, что в конце лета прибудут

две невесты из Аренсбаха. Я полагаю, что подготовка к их приему и размещению

их сопровождающих потребует

еще больше работы от всех нас.

Невестам потребуется мебель для того, чтобы обставить

свои новые покои. А нам будет нужно больше

продуктов, чтобы провести праздничный пир. Количество

людей, которые покупают новую одежду и украшения, также возрастет, потому что будет много желающих

выглядеть достойно на свадьбе. Браки знати всегда влияли на экономику, но на этот раз это влияние будет особенно большим,

учитывая, как сильно мы будем заняты и другими вопросами.

- Также планируется в начале осени провести соревнование между мастерскими. За это отвечают

компания Гильберта и гильдия красильщиков, но в самом мероприятии заинтересованы и многие дворяне,

в том числе и семья эрцгерцога. Я планирую наградить

одного из участников

правом на заключение эксклюзивного договора лично со мной, а так же учредить

новый титул подобный

Гутенбергам, но связанный

именно с одеждой.

И поэтому я обращаюсь ко всем владельцам одежных магазинов.

Атмосфера в комнате переменилась в одно мгновение.

- Новый титул? – переспрашивали окружающие, некоторые даже повышали

голос от волнения.

Отто же, в противовес всем им, оставался

совершенно спокойным.

Почувствовав, что я уже сказала

все, что хотела, Фрида подошла

ко мне и спросила, не хочу ли я начать ужин. Вместо меня на это предложение отреагировал Фердинанд, кивая и разрешая

начать подавать еду. В зал начали входить

официанты, неся на своих подносах

кувшины с напитками. Фран, взяв один из них, налил в мою чашку сладковато пахнущий сок.

На моей тарелке лежали различные

закуски: салат из искусственного капрезе,

который сделали из семечек, сыра и зелени, а также овощное блюдо, приготовленное из чего-то напоминающего брокколи и цветную капусту.

По словам Фриды, овощи были приготовлены в консоме до того, как их тщательно

обжарили на гриле, поэтому они должны были пропитаться густым

ароматом супа.

До того, как всё успели приступить

к еде, Фердинанд поднялся со своего стула.

- О могущественные Король и Королева бесконечных небес, которые благословляют нас тысячами и тысячами жизней, о могущественные Боги Вечной Пятерки,

правящие царством смертных. Я благодарю вас и молюсь вам за право вкушать эту пищу.

Развитие кулинарии (❀)

Я решила начать с капрезе. Я была почти уверена,

что когда я учила Хьюго готовить это блюдо, то говорила ему резать сыр и поме на тонкие ломтики. Но вместо этого, он разрезал

поме пополам, выбрал оттуда часть мякоти и заполнил его мягким сливочным

сыром, смешанным с зеленью

Это довольно сложно есть. Все разваливается, как только я пытаюсь разрезать

ножом.

Я отрезала кусочек капрезе, стараясь не

слишком сильно его повредить, а затем попробовала. Слегка солоноватый сыр хорошо сочетался со сладким привкусом

поме и дополнялся нежным вкусом трав.

Вау. А это действительно неплохо…

Мои глаза распахнулись еще шире. Вкус был значительно лучше, чем у того варианта

капрезе, что показывала

я. Старания шеф-повара, который раз за разом экспериментировал с блюдом, чтобы улучшить его вкус, были очевидны.

Фердинанд прищурился и попробовал капрезе лежащее у него на тарелке.

Кажется это значительно вкуснее,

чем то, что подают в храме, - прокомментировал он блюдо.

- Улучшение, несомненно, связано

с тем, насколько повара преданы

своему делу. При такой тщательной работе, одни и те же ингредиенты раскрываются с разных сторон.

Похоже, в то время пока я спала, кулинария стремительно развивалась. Нам, определенно, нет смысла опасаться

возможного недовольства к качеству кухни со стороны

приезжих купцов.

Затем я попробовала брокколи и цветную капусту. Они были хорошо прожаренными и хрустящими, но внутри остались

мягкими и сочными.

Легкий привкус уксуса и супа, в котором

их сварили, растекались по языку.

Интересно, пришлось ли это по вкусу Фердинанду. Он любит консоме.

Я кинула взгляд на него, чтобы проверить. Его лицо почти ничего не выражало, но я достаточно хороша была знакома с Фердинандом,

чтобы заметить, как он

прикрывает глаза и едва заметно улыбается. Похоже, вкус блюда его полностью

удовлетворял.

- Подобный метод готовки

применим к любым овощам, - сказала я. – Это все равно, что иметь возможность наслаждаться вкусом супа, когда у тебя на тарелки один лишь овощ.

- Это блюдо придумала

мой личный повар, - ответил Густав. Я сразу вспомнила

о Лизе, которая была крайне предана своему делу и считала Хьюго соперником в вопросах кулинарного искусства.

- Лиза экспериментирует с меню итальянского

ресторана? Удивительно, но сейчас блюда куда

вкуснее, чем два года назад, - высказала

я свое мнение.

- Она стала прикладывать еще больше усилий после того, как проиграла

вашему личному повару. Я попросил ее поработать на кухне ресторана

сегодня. Да и ей самой очень хотелось,

чтобы вы оценили ее новые блюда.

Густав бросил взгляд в сторону кухни. Лиза, очевидно, очень усердно работала

ради моего одобрения. Даже когда я не передавала новых рецептов, она, Хьюго, Элла и Никола все равно продолжали придумывать новые блюда методом проб и ошибок. И это, как ничто другое, делало меня счастливой, ведь означало возможность попробовать новые, ранее неизвестные, но крайне вкусные

вещи.

- Лиза всегда перерабатывает любые рецепты под себя. Мне очень нравится

ее стремление к экспериментам.

- Мне передали, что вы подарили

нам новый ингредиент несколько дней назад, а также предоставили рецепт, где он мог бы использоваться. К сожалению, Лизе не удалось в совершенстве освоить их к сегодняшнему десерту.

Текстура блюда уникальна,

и, не смотря на то, что вкус тоже довольно

хорош, она все еще недовольна

своей работой, - покачал головой Густав.

Лиза, видимо, экспериментировала с панна-коттой с того момента,

как я передала Фриде рецепт. Но она так и не смогла создать что-то достаточно хорошее,

чтобы сегодня, при подаче десерта,

чувствовать себя уверенно.

- Леди Розмайн, вы можете рассказать, что это был за ингредиент? – спросил глава торговой гильдии.

– Лиза упомянула, что хотела бы получить больше, но я так и не смог понять чего именно.

То, что я передала Фриде был желатин. Мы получили

его, когда отделяли самые прозрачные

части во время варки клея и их последующего кипячения.

Словно при готовке консоме, когда удаляют любую накипь, а после еще и процеживают суп для максимальной прозрачности бульона. Желатин

сам по себе мог серьезно

расширить ассортимент сытных блюд, а также сладостей, которые можно будет готовить.

- Я намерена

продать метод его производства Фриде,

но это будет немного позднее,

- с улыбкой ответила я, чувствуя, как мои слова заставили подобраться всех находящихся в зале. Густав,

кажется, был совершенно ошеломлен этой новостью,

а Бенно, сидящий

рядом с ним, бросил на меня тяжелый

взгляд. Его темно-бардовые глаза сузились, когда он слегка

подался вперед, прежде чем заговорить.

- Вы собираетесь продать метод производства Фриде?

– переспросил он, словно сомневаясь в моих словах.

- Фрида следила за рестораном все те два года, что я спала. И, как мы все видим, она явно использовала это время с пользой, способствуя развитию кулинарии. Я научу ее изготовлению желатина

в качестве награды.

Конечно, после того, как она выкупит его у меня.

Кроме того нет никакого смысла продавать нечто связанное с кулинарией именно Бенно. Это не его специализация.

К тому же, у компании Плантен было множество своей работы. Необходимость часто ездить в другие провинции

для наладки печатных

станков и обучения

их использованию требовала

времени и массы ресурсов. Я слышала, что у них почти не было возможности обращать внимание на то, как идет развитие

итальянского ресторана, поэтому почти все дела, касающиеся его, были переложены на Фриду.

Я была одним из инвесторов ресторана, и, поскольку

мое имя использовалось для маркетинга, я получала некоторую

долю прибыли. Но даже так, я не делала ничего для этого места с тех пор как предоставила начальные инвестиции, а также несколько

рецептов. Поэтому передача Фриде новых рецептов кажется

мне самым эффективным с моей стороны

способом оказания поддержки.

Не говоря уже о том, что благодаря

усилиям компании Отмар, у нас было не так уж и мало фунтового кекса во время Межгерцогсково турнира. А ведь это было для них не так уж и просто.

- Компании Плантен не о чем беспокоится, я не собираюсь

отказывать им в своем покровительстве. К тому же, я отлично знаю, что все имеет свою цену, поэтому стоимость

этого метода будет соответствующей, - сказала я, желая показать

Бенно, что я знаю что делаю, и мой поступок

не продиктован одной только симпатией

по отношению к Фриде.

Губы Бенно изогнулись, показывая, что он не особо верит моим словам. Я могла только предполагать, но видимо, его беспокоило еще что-то помимо волнения за то, что я могу продешевить, продавая

свой метод изготовления желатина. Но когда я рассеянно

склонила голову, меня тихо окликнул

Фердинанд.

- Розмайн. Награждение тех, кто следил за итальянским рестораном и помогал в развитии

кулинарии это естественно. Компания Гильберта должна будет получить

щедрую оплату за помощь в проведении соревнования. Компанию Плантен ты так же вознаградила за то, что они прикладывают все силы к распространению печатного

дела?

- …Ой.

Они упорно трудились

все это время, чтобы выполнить

мое пожелание о том, что все должно быть сделано как можно быстрее. Но когда дошло до награды,

компания Гильберта не получила ничего, кроме новой техники окрашивания. Это не было чем-то, что могло принести

им большую прибыль, поэтому я передала им технику по довольно низкой цене, но само проведение конкурса среди красильщиков принесло бы им репутацию среди дворян, что серьезно могло укрепить влияние

компании.

Однако, хотя я и хвалила их за приложенные усилия, я не дала ни компании Плантен,

ни Гутенбергам каких либо ощутимых

наград.

Полагаю, у меня есть идеи товаров, которые я могла бы передать

им, если они захотят взяться

за их производство.

Я посмотрела на Бенно и Марка, подперев

щеку рукой.

- Есть ряд канцелярских принадлежностей, в производстве которых я сильно заинтересована, и если компания

Плантен того желает, я могу продать им права на производство и торговлю этими предметами. Однако, я должна вас предупредить. В таком случае нагрузка на компанию Плантен

и Гутенбергов значительно возрастет. Вы уверены, что действительно хотите этого?

Бенно на мгновение

застыл, а Марк отвел взгляд. Но не прошло и полминуты, как Бенно все- таки кивнул,

а после улыбнулся мне своей обычной расчетливой улыбкой.

- Мы с благодарностью примем от вас любые идеи товаров, которые вы нам предложите, - судя по блеску его глаз, можно было сказать,

что он хочет получить права на любые товары, связанные

с книгами и их изготовлением. И совершенно не важно, насколько

сильно это их нагрузит. В принципе, меня это устраивало, но поездка в Грошель была на первом месте.

Тогда мы обсудим это в следующий

раз. После того как мы закончим с поездкой, - сказала я.

Наша благодарность, - с поклоном

ответил Бенно.

- Итак, теперь ты наградила всех, кто трудился над вашими идеями, развивая их в течении прошедших двух лет: компании

Плантен, Гильберта и Отмар, - смерив меня надменным взглядом

бросил Фердинанд.

Другими словами: «Я тоже много работал эти два года, так что не смей забывать и про меня».

Конечно-конечно. Я все понимаю

Фердинанд не просто помогал мне, пока я спала. Он поддерживает меня даже сейчас, когда я уже проснулась. Я была совершенно не против как-то отблагодарить его, особенно если он прямо говорил об этом. Просто по его обычному скучающему

лицу было невозможно

сказать, волнуют ли его такие вещи или нет.

- Поскольку ваша помощь не может быть недооценена, лорд Фердинанд, я с радостью исполню любое

ваше желание. Есть ли у меня что-то, в чем вы нуждаетесь? – спросила я.

- Рецепты, которые используют твои повара. С того момента,

как ты передавала их мне в последний раз, появилось немало новых. Не так ли?

Мне было трудно представить, что нескольких рецептов

будет достаточно, особенно

если учесть, как много этот человек для меня сделал,

когда помогал собирать

ингредиенты для зелий или создавать

магические круги для одежды Шварц и Вайс. Но оспаривать его желания я не собиралась. Если Фердинанд говорит,

что рецептов будет достаточно, он их получит.

- Хорошо. Тогда я передам вам рецепты Хьюго. Однако я планирую собрать их, а после выпустить

как книгу рецептов,

которую сможет купить любой. Поэтому,

я попрошу вас держать их в тайне.

- Как скажешь.

Фердинанду принесли тарелку супа, а сам он казался сейчас крайне довольным

заключенным со мной соглашением. Фрида так же подошла к нам с листом бумаги, чтобы рассказать

о поданном блюде.

Она действительно выросла…

Она всегда сидела слишком далеко от меня или стояла рядом с Тули, которая обладала… очень выдающимися пропорциями тела, так что этот факт как-то остался

мной незамеченным.

Однако теперь, когда я видела ее вблизи, я могла заметить, что она подросла.

То, что она была больна Пожиранием, как и я, означало, что изначально она была довольно

миниатюрной. По крайне мере так было в то время, когда мы встретились впервые. Но сейчас она была такого же роста, как и большинство девочек ее возраста.

Надеюсь, я тоже скоро вырасту…

Я вздохнула, невольно

сравнивая себя с Фридой, пока она объясняла

сегодняшнее меню.

Сегодняшний суп – это двойное консоме.

Из того, что я узнала от Франа и Зама, Фердинанд был не очень доволен консоме,

который готовили для него в

храме. Пусть храмовые повара и были опытны, но они не были так хороши, как, к примеру,

Хьюго. Поэтому, когда я писала ответ Фриде, я упомянула

об этом и специально для него сегодня

приготовили его любимый

двойной консоме.

- Мне сообщили, что вам очень нравиться консоме,

который готовит Хьюго. Наш шеф-повар

так старается превзойти

его, что вложила все силы в этот суп. Пожалуйста, наслаждайтесь его вкусом.

Глядя на янтарный

суп, разлитый по тарелкам, было видно, что Лиза вложила

все силы в то, чтобы призрак Хьюго не смог затмить ее творение. Густой аромат супа, поднимался от тарелок вместе с паром, заставляя сглатывать

слюну. Он был достаточно прозрачным

для того, чтобы было видно дно тарелки,

а яркий янтарный цвет говорил о том, что все приготовлено со всей тщательностью.

Я поднесла ложку супа к своему рту. Одного глотка было достаточно для того, чтобы сильный вкус овощей и мяса растекся

под языку.

- Суп отлично вышел, не так ли, Лорд Фердинанд? – спросила я.

- Да, даже его вид прекрасен, - ответили мне. На губах мужчины была мягкая улыбка,

которая, казалось, исходила

напрямую от его сердца – крайне редкое зрелище. – Его вкус сложнее, чем у привычного

мне варианта консоме,

но в тоже время он более унифицирован. Процесс приготовления напоминает

мне пивоварение тем, что измениться могут не только сами ингредиенты, но и процесс их приготовления. Я чувствую, что в этом варианте изменились

не только ингредиенты, но и что-то более фундаментальное в самом рецепте.

Я не поняла ни слова из того, что ты сейчас сказал Фердинанд…

Он был так многословен, чего обычно не ждешь от всегда строгого

и лаконичного Главного

священника, пока объяснял насколько сложно переработать весь процесс готовки с нуля, и как прекрасны усилия повара. Я все никак не могла уследить за его мыслями.

Ну по крайне мере ему нравится.

Фердинанд, который наслаждался … красотой… консоме,

не казался мне чем то невозможным, но Фрида смотрела

на него с таким удивлением, явно не ожидая такого ответа.

- Я удивлена, что вы заметили,

но вы совершенно правы, лорд Фердинанд. Яичные белки, которые

использовались для отделения

накипи, немного снижали конечный вкус супа, поэтому

наш шеф-повар потратила

много времени на разработку альтернативного метода. Лично я не заметила

изменения во вкусе, но ,видимо,

настоящие ценители могут это почувствовать. Повар наверняка будет рада услышать,

что ее старания были не зря.

Впечатляет то, что Фердинанд смог уловить такую незначительную разницу.

Но еще более впечатляюще то, что Лиза вообще смогла подобного добиться.

Я восхищенно вздохнула,

но потом запнулась, осознав одну вещь. Если у Фердинанда

такой чувствительный язык, то, как вообще, он может делать зелья с таким ужасным

вкусом? Разве они не убьют его с одного глотка?

- Это карбонара.

Вторым блюдом на столе была карбонара. Густой соус, приготовленный из яичных желтков и густых сливок и немного хрустящего, тонко нарезанного бекона. Я намотала спагетти на вилку и слегка приподняла

ее, наблюдая, как излишки соуса стекают обратно в тарелку.

Я съела набранные спагетти, стараясь

не капать соусом.

Сильный вкус и липкая текстура

расплавленного сыра наполнили

мой рот.

Это тоже лучше,

чем у Хьюго…

Лиза уделила этому блюду не меньше внимания,

чем консоме. В моем старом мире это вряд ли можно было бы назвать настоящей карбонарой, но это был уже серьезный

шаг вперед по сравнению с тем, что готовилось по этому рецепту

раньше.

- Розмайн, это сильно отличается от того, чему ты учила моих поваров. Не так ли? – после того, как он тоже попробовал

немного, Фердинанд пристально посмотрел на меня. Я понимала,

что он хочет получить рецепт того, что нам подали сегодня, но вообще я тоже не знаю до конца, как это приготовили.

- Это результат двухлетней работы шеф-повара, который

стремился к всё большим и большим высотам, - сказала я. – Естественно, что с того момента, как я поделилась

рецептами, были внесены определенные новшества.

Хотя даже я не ожидала такого прогресса…

- Ох… Я думаю, мне нужен этот повар, - пробормотал Фердинанд. Взгляд его светло-золотых глаз был

настолько серьезен, что я невольно вздрогнула. Фрида и

Густав отреагировали точно так же. Прежде чем со страхом взглянуть

на меня, явно волнуясь за то, что Лиза может быть отнята у них. Их безмолвные мольбы были для меня более чем отчетливо

слышны.

[[image:/storage/reader-images/1d01bec6ddbd0bae6ca2032531abfe95723e787e.jpg]]

Люди, я услышала ваши молитвы.

Я спасу положение и сделаю все возможное,

чтобы остановить Фердинанда.

Я ободряюще кивнула

им, обещая, что все будет в порядке.

Бенно и Отто с другой стороны весело наблюдали за происходящим, словно бы это было веселым театральным представлением. У них явно не было никаких намерений

попытаться помочь.

- Фердинанд, я надеюсь,

что вы не будете использовать свою власть и положение, чтобы забрать шеф-повара

себе? – задала я беспокоящий всех вопрос. – Лиза играет важную роль в успешности итальянского ресторана.

- Я знаю, но мысль о том, что простолюдины могут так легко наслаждаться этими блюдами, меня тревожит, - ответил Фердинанд. Эти усовершенствованные рецепты

были плодом трудов

Лизы, но он, естественно, был обеспокоен тем, что простолюдины имели больше доступа к такой хорошей еде чем дворяне.

- Это оссобуко, - дала пояснения

Фрида к следующему принесенному блюду. – Он готовится путем тщательной обжарки телячьей ножки в соусе из поме и вине из Дункельфельгера.

Телятина была пропитана

соусом из поме, который слегка блестел на свету, смешиваясь

с прозрачным жиром, который выступал

на поверхности мяса. Судя по словам Фриды, в этом блюде использовалось вино, изготовленное в Дункельфельгере. Его было не просто найти на территории Эренфеста. Когда я учила Хьюго своим рецептам,

мы ориентировались на использование местных

вин, но как оказалось, Лиза, используя связи Густава, смогла получить доступ

к самым лучшим ингредиентам.

Компания Отмар потратила

немало денег на ее эксперименты.

Это было возможно из-за того, что они знали, что все затраты окупятся за счет увеличения

продаж, но даже так потраченные суммы должны были быть очень немаленькими. Это только подтверждает мои выводы о том, что для Лизы будет лучше продолжать работать и совершенствоваться под патронажем Густава.

Я оторвалась от своих размышлений, чтобы отрезать себе немного оссобуко.

Мой нож легко вошел в мясо, и то практически отпало от кости. Такое нежное, хорошо прожаренное мясо я не ела очень давно.

- Ох.

С нарастающей верой в талант Лизы, я отрезала большой кусок телятины,

обмакнула его в соус из поме и поднесла к губам. Соус для мяса, казалось, был приготовлен из различных очень мелко нарезанных

овощей. Его вкус был куда слаще, а также несколько

сложнее чем тот, к которому

я привыкла.

Я заерзала на стуле, наслаждаясь от ощущения нежно мяса, которое буквально таяло на языке. И тут заметила, что взгляд Фердинанда

на еду перед ним становился

все более и более расчетливым. Похоже, он начал серьезно раздумывать над тем, как забрать Лизу себе.

- Фердинанд, мои повара,

может быть и не достигли,

такого уровня, как Лиза, но они тоже потратили эти два года на разработку собственных новых рецептов.

А ваши собственные повара не подавали вам никаких новых блюд?

- Теперь, когда ты упомянула об это… Если подумать, нет, не было ничего нового и примечательного за последнее время, - Фердинанд

приподнял бровь, как бы спрашивая

к чему я клоню.

Я лишь пожала плечами и съела еще немного мяса.

- Это ваша вина, Фердинанд.

- Объяснись.

- Повара заинтересованы в своей работе и ее улучшении, когда вы даете им обратную

связь о тех изменениях, которые они пытаются

внести. Говорите им, когда еда вам была больше по вкусу,

какие ингредиенты вы хотите, чтобы они использовали и так далее. Информирование

о вашем мнении и требованиях имеет решающее знание. Но из-за вашего очевидного

проявления незаинтересованности, а также привычки

заказывать всегда одно и тоже, ваши собственные повара не имеют и шанса расти над собой.

Фердинанд стабильно заказывал свой любимый консоме

и тщательно следил

за тем, чтобы вкус всегда

был одинаков. В результате у его поваров не было возможности сосредоточиться на улучшении собственных навыков. Вместо этого они просто следовали рецепту,

доводя его до автоматизма.

- Понятно… Похоже мне придется уделить время обучению

не только синих священников, но и храмовых

поваров.

- Личные повара должны сосредотачиваться на приготовлении блюд, которые нравятся

их нанимателям. Даже если вы бы забрали Лизу в храм, трудно сказать, сможет ли она сохранить свою любовь к экспериментам в таких условиях,

- заметила я, откусывая еще кусочек оссобуко

и мысленно извиняясь

перед его собственными поварами.

Простите меня! Мне так жаль! Наверное,

он заставит вас работать до потери сознания.

К тому моменту,

когда Фердинанд окончательно принял решение заняться

обучением своих собственных поваров, а не красть того, на которого кто-то потратил

много денег и сил, пришло

время десерта. Сегодня нам принести

песочное корзинки с черносливом. Казалось,

что Лиза освоилась с печью и больше не передерживала в ней выпечку. Печенье было мягким и нежным, заполненное белым кремом, оно было украшено

сверху пропитанным в вине черносливом, уложенным в виде цветка.

Мм… может быть стоит подумать

о том, как сделать насадки

разной формы для кондитерских мешков?

Фруктовый декор был довольно милым, но все таки

казался простоватым, по сравнению с тем, что я видела на Земле. Как минимум, она могла бы попробовать уложить крем как-нибудь более интересно, а не просто заполнить им пространство внутри корзинки. Эта мысль заставила

меня осознать – хотя я видела различные

формы, которые использовали для кулинарии, но они всегда были простой круглой формы. Я ни разу не видела чего-то более сложного

и причудливого.

- Возможно, мне стоит поговорить об этом с Хьюго. И если подобного

еще нет, то поговорить с Иоганном…, - пробормотала я себе под нос, но Бенно привыкший

улавливать любой мой шепот сразу бросил на меня настороженный взгляд.

- Леди Розмайн, у вас появились

какие то новые идеи? – с подозрением спросил он. – В настоящее

время Иоганн очень занят, изготовляя как можно больше насосов для городских колодцев.

Чтобы успеть обновить

большинство из них до приезда

купцов из других

герцогств, - Бенно отчитывал меня за мое желание нагрузить

их еще сильнее в такое напряженное время. И это было понятно, все таки насосы это важнее, чем насадки для кондитерских мешков.

- Это не обязательно должен быть Иоганн. Мой заказ могут выполнить

Зак или Данило. Схемы я пришлю позже. Но теперь, когда вы об этом упомянули, видимо нам действительно не хватает кузнецов.

Возможно, будет разумно расширить состав Гутенбергов еще на несколько

человек?

Остальные владельцы магазинов начали прислушиваться

к разговору, уделяя больше внимания нашей беседе.

Увидев это, Бенно медленно покачал

головой.

- Я думаю, нам стоит отложить этот вопрос до окончания

конкурса между красильными мастерскими. Разве вы и сами сейчас не заняты, леди Розмайн?

Не смотря на вежливость слов, его яростно сверкающие глаза несли совсем иное послание.

Стоп! Прекрати! Немедленно!

Тщательно обдумав свое расписание, я согласно кивнула.

- Полагаю, у нас сейчас нет времени на то, чтобы выбирать нового кузнеца. Поэтому я доверяю

Гутенбергам самим набирать

себе учеников, - на этом встреча в ресторане подошла к концу.

- Это повара, которые

готовили сегодняшнюю еду, - Фрида провожала нас до выхода и в холле указала

на стоящих в ряд поваров.

Лиза была среди них, на ее губах была гордая улыбка человека, довольного проделанной работой. Наши взгляды встретились, и

я улыбнулась ей в ответ.

- Благодарю за еду, - сказала я. – Мы с лордом

Фердинандом были очень довольны обедом.

Так что без колебаний

мы можем доверить

ресторану обслуживание купцов из других герцогств, когда они прибудут.

Я высоко ценю все то, чего вы добились за два года моего отсутствия.

Лиза зажмурилась на мгновение, она сжала подрагивающие руки в кулаки, медленно выдохнула, а потом снова улыбнулась.

- Спасибо. Мы рассчитываем на ваше покровительство и в будущем.

Посещение Грешеля и церемония звёздного сплетения (❀)

Обед в итальянском ресторане закончился успешно.

И в качестве вознаграждения для Фриды и компании Плантен за их упорный труд в течении

моего двухлетнего сна, я обучила их производству желатина, а также кольцевой пружины для создания

блокнотов.

- Так это поможет

скреплять между собой большое число листов бумаги? Это кажется

весьма полезным, - Бенно уже перешел на использование растительной бумаги везде, где это было возможным.

Похоже, он был особенно заинтересован в папках-скоросшивателях и пообещал начать их производство сразу, как только будет возможность. Хотя было очевидным,

что в первую очередь он собирается сделать запас лично для себя.

- А компания Отмар подготовит мастерские

для производства желатина.

- Запах от производства будет очень сильным,

- предупредила я Фриду. – Поэтому я бы посоветовала построить ее за городскими стенами,

рядом с фермерскими предместьями. Там, где разводят

свиней.

- Я благодарна вам за совет. Мы подумаем над этим.

Производство желатина обещало

серьезно расширить разнообразие производимых товаров. Я выкупила улучшенные рецепты Лайзы, так что передача

прав и процесса производства прошла

без крупных денежных

вливаний с любой из сторон.

* * *

- Розмайн, все проверено

и подготовлено! Мы можем отправляться в Грошель!

Вилфрид связался со мной через ордоннанц сразу после окончания

весенней церемонии совершеннолетия. Его голос звучал с большим энтузиазмом, он явно был доволен результатами своей работы. И почти сразу, следом прилетел

ордоннанц от Эльвиры, человека, который

отвечает за печатное

дело. Поскольку все уже было готово, то я собиралась отправиться в Грошель

сразу, как только закончится летняя церемония крещения.

Я сразу же проинформировала компанию Плантен о своих планах и попросила

их связаться с Гутенбергами. В то же время, я направила запрос в компанию Гильберта о подготовке подходящей одежды для серых жрецов. И конечно, я не забыла уведомить и сами мастерские через Гила, и сообщить Фердинанду

о своем скором отъезде.

После того, как я связалась

со своими людьми в замке через ордоннанц,

я официально сообщила,

что беру с собой Брунгильду, так как место куда мы должны были поехать - это ее родной дом. Так же я должна была взять с собой двух учеников-служителей и двух учеников-

рыцарей.

И вот, через два дня после окончания

церемонии летнего крещения

мы отправились в Грошель. Мы встретились с Гутенбергами у парадных ворот храма, как и в прошлый раз, во время поездки в Хальдензель. Поскольку

людей, а так же багажа,

было много, я расширила Лесси до размеров

туристического автобуса.

- Ух ты! Черт возьми, что это за штука!? Она такая крутая!

– воскликнула Хайди, восторженно разглядывая Лесси.

Она буквально

залетела внутрь, оставив весь свой багаж на своего мужа Йозефа, и закричала от радости, не обращая внимания

на его требование вернуться и помочь с вещами.

– Так мягко! Он такой пушистый! Приятно!

Из чего это сделано? - спросила она, продолжая гладить

Пандабус изнутри.

Инго смотрел на Лесси с легким отвращением, и на Хайди, беснующуюся внутри тоже. Но увидев, как Бенно и Лутц небрежно

перепроверяют и загружают

свой багаж внутрь, вместе с Заком и Иоганном, он сжал кулаки и все-таки

присоединился к ним.

- Леди Розмайн, - окликнул меня Гил.

Он только что, вместе с остальными серыми жрецами, подошел

к парадным воротом.

Все они несли свой багаж.

Серые жрецы были одеты в подержанную одежду того же качества, что и ученики компании Плантен.

Это была вынужденная мера, так как им придется работать вне храма и контактировать с учениками. Я заметила, что после возвращения из Хассе у них появилась

привычка дергать себя за воротник

и рукава. В отличие от одеяний жрецов,

вещи простолюдинов имели более короткие

рукава, для удобства

в работе, и не такие высокие воротники.

- Кажется они находят парадную одежду немного неудобной, так как всегда носили только рабочую одежду или жреческие

мантии. Возможно, потребуется время, чтобы привыкнуть, - пояснил Гил с полуулыбкой. Он уже не раз ездил вместе с компанией Плантен, а потому, в отличие от других жрецов, привык к ношению

нарядных одежд. – Это вызывает

даже небольшую ностальгию. Кажется, прошло уже очень много времени с тех пор, как мы в последний

раз отправлялись в длительное путешествие вместе с вами, леди Розмайн.

- Полагаю в последний

раз это была поездка в Илльгнер, - кивнула я.

Он не ездил с нами в Хальдензель для проведения весеннего

молебна, так что с последней

совместной поездки и правда прошло много времени.

Осознание этого заставило

меня еще больше трепетать от нетерпения в преддверии предстоящего путешествия.

После того, как все вещи были загружены

в Лесси, начали садиться и пассажиры. Ангелика

села на место рядом с водителем, а остальные заняли места в салоне. У тех, кто впервые должен был путешествовать в моем пандабусе

были тревожные и напряженные выражения

на лицах, а те, у кого уже был опыт, просто быстро пристегнули ремни безопасности и расслабились. Исключением стала только Хайди. Ей было все любопытно

и она вертелась на своем месте, пытаясь все рассмотреть.

- Прощайте, - сказал провожающий нас Фердинанд. – Не забывай

оказывать поддержку Вилфриду

даже в мелочах и не создавай проблем.

Убедись, что ты не пойдешь в разнос снова.

- Я знаю. Пока меня не будет, Хьюго будет работать

на вашей кухне. Так что воспользуйтесь этой возможностью, чтобы попробовать его новые рецепты.

Фердинанд и Фран, так и продолжали стоять на площади

перед воротами, пока я поднимала

Лесси в воздух.

* * *

Сначала наш путь лежал в замок, где мы встретили Эльвиру и остальных,

прежде чем отправиться в Грошель в сопровождении рыцарского

ордена. Вилфрид и Шарлотта взяли в качестве

своих сопровождающих несколько

взрослых дворян-чиновников. Среди них я заметила и старшего брата Дамуэля – Хенрика.

Грошель находился к западу от Эренфеста, отделенный от центрального округа рекой. Когда-то

эти земли относились к территориям, которыми

управляет напрямую ауб, но когда один из кандидатов в эрцгерцоги того времени женился на Габриэле из Аренсбаха,

то он потерял право на место ауба и получил

эти земли как откуп, став их гибом.

Если бы Габриэла не вышла замуж в

Эренфесте, то тот кандидат стал бы эрцгерцогом, а Брунгильда была бы нынешней кандидаткой на это место вместо того, чтобы быть моим вассалом. Проще говоря, Грошель

был родиной как для Вероники,

так и для моего предшественника в должности

Верхового Епископа. Нынешняя

жена гиба Грошеля была из рода Лейзегангов, и она отказалась

забирать вещи Безеванста после его смерти.

- Добро пожаловать, леди Розмайн. И Брунгильда, с возвращением. Я рад тебя видеть, - поприветствовал нас Гиб Грошеля.

Мы обменялись длинными

церемониальными приветствиями. А затем, пока Эльвира беседовала с гибом, обсуждая

последние новости, Брунгильда

ушла, чтобы проконтролировать подготовку комнаты для меня. Она хотела показать

своим родителям, что отлично справляется с должностью моей помощницы.

Наблюдая за уходом Брунгильды, я взяла на себя инициативу и познакомила Гутенбергов с чиновниками, которые

будут отвечать за развитие печатного дела в этой провинции. Работа по обучению

всему необходимому в Илльгнере и Хальдензелле заняли много времени, поэтому пока Гутенберги будут проживать в Грошеле, для них были выделены места в здании,

используемом во время Весеннего молебна и Праздника

урожая.

Когда с приветствиями и знакомствами было закончено, все, кроме Бенно и Дамуэля,

отнесли свои вещи в выделенные комнаты и начали раскладываться там.

- Что на счет взятых с собой инструментов для мастерской? – спросил Бенно. – Нам стоит пока оставить их в вашем верховом звере?

- Если это возможно,

я бы хотела, чтобы они были сразу отправлены в будущую мастерскую, желательно до конца дня, - ответила я. – Выгружать

их из Лесси только для того, чтобы завтра загрузить обратно будет пустой тратой

времени. А теперь я хочу, чтобы кто-нибудь отвел меня к мастерской.

- Эм… Вы собираетесь посетить нижний город, леди Розмайн..?

– спросил один из чиновников- дворян, отвергая саму идею подобного.

Такое отношение было крайне нежелательно. Бенно, Дамуэль и более знакомые

с моими требованиями чиновники, уже обсуждали их следующие шаги.

- Ну конечно, - ответила я. – Я лично инспектировала мастерские в Илльгнере

и Хальдензелле. К тому же Вилфрид уже был здесь, в Грошеле,

и лично проверял место для мастерской и ее саму. Есть ли что-то странное

в том, что я собираюсь

посетить тоже место, что и он?

- Я полагаю, что нет, но… мы простые чиновники так часто служим связующим звеном между простолюдинами и высшими дворянами, что я никогда

не думал что кандидат в эрцгерцоги будет лично выполнять

подобные задачи.

- Важно убедиться, что все в порядке. И конечно, вы все будете сопровождать нас, - сказала

я, начав раздавать

указания своим сопровождающим.

Филина и Хартмут без споров подчинились, так что местные

чиновники, последовали их примеру.

– Завтра Гутенберги приступят к работе,

верно? Сколько времени займет подписание

договоров с компанией

Плантен?

- Не думаю, что вам нужно беспокоится, леди Розмайн.

- Я не могу вернуться в Эренфест, пока все не будет сделано. Не желаю оставлять своих драгоценных Гутенбергов на чужой территории

без моей защиты.

Как территории, которые раньше являлись

частью столичного округа,

Грошель сильно отличался

от Илльгнера и Хальдензелля, провинций,

где дворяне практически жили среди простолюдинов. Здесь замок гиба выглядел как

уменьшенная копия дворянского квартала и был отделен от нижнего

города, четко разграничивая места жительства простолюдинов и дворян.

Возможно, с моей стороны было неразумно использовать здесь тот же подход, что и в других провинциях. Осознав это, я улыбнулась так, чтобы чиновники

почувствовали исходящее от меня давление.

Мне нужно было, чтобы они осознали, что Гутенберги столь же неприкосновенны как и любая другая принадлежащая эрцгерцогам вещь.

- Леди Розмайн, я не уверена,

что вам нужно присутствовать на этой встрече,

- сказала Брунгильда, которую корежила мысль о том, что я буду сидеть за одним столом с простолюдинами.

Однако, если дворяне Грошеля собираются оказывать влияние на печатное дело в собственной провинции, им для начала нужно будет понять, как это все работает.

- Пока местные чиновники

не привыкли к этой работе, мне нужно будет надзирать

за ними, чтобы не допускать

перегибов. Ты поехала со мной сюда также и для того, чтобы своими глазами увидеть, как в Грошеле будет

зарождаться новая промышленность под руководством твоей семьи, не так ли?

- … Я буду сопровождать вас.

Не смотря на удивление

гиба Грошеля, Брунгильды и других

дворян, привыкших к традициям дворянского квартала, я снова забралась в Лесси вместе с Гутенбергами и отправилась в будущую типографию

в районе простолюдинов.

- Это Гутенберги, которые отныне будут наставлять вас, - сказала я, обращаясь

к работникам мастерской. – Они останутся

здесь, в Грошеле, только до Праздника Урожая. Используйте это время с пользой, чтобы в полной мере перенять

их знания и быть способными

организовать работу мастерской и после их отбытия.

После того как все познакомились, в помещения были внесены детали печатного станка, а сам он собран. Когда мы закончили здесь, то пришло время посетить

и мастерскую по производству бумаги. Ее построили

прямо на берегу небольшой реки, и после того как мы занесли

некоторые инструменты, я представили Гила и остальных

серых жрецов.

* * *

На следующий день, под моим наблюдением, началось обсуждение контракта

с компанией Плантен.

На проработку всех деталей ушло несколько дней, и я использовала это время для того, чтобы вместе с со своими вассалами и приезжими чиновниками из числа дворян, посещать различные

встречи, демонстрируя свою готовность взаимодействовать с простолюдинами. По началу Брунгильда

была шокирована перспективой посещения нижнего города,

но когда я сказала, что печатное дело входит в моду, она взяла себя в руки и заставила

себя все-таки сопровождать меня.

- Я вижу, что твоя страсть к моде неисчерпаема, Брунгильда. Я впечатлена.

- Вы проверяли меня, леди Розмайн?

– спросили Брунгильда, щуря свои янтарные

глаза.

Я посмотрела на нее, сталкиваясь взглядами и твердо кивнула.

- Верно. Я хотела увидеть, насколько

я могу полагаться на тебя, и как я вижу, я могу доверять тебе почти любые связанные с тем, что должно войти в моду. Это успокаивает.

Брунгильда одарила меня неуверенной улыбкой,

наполовину счастливая от того, что ее признали,

наполовину смущенная от того, что ее похвалили,

по сути, за то, что она согласилась посещать нижний город.

Тем временем

Дамуэль бросал сочувственные взгляды на своего брата и остальных, которые не могли прийти в себя, шокированные тем, насколько сильно мой подход к делам отличается от того, к которому они привыкли, работая с высшими дворянами.

- Леди Розмайн в некотором роде бунтарь, - сказал Дамуэль. – Даже если ты решишь, что уже привык

к ее выходкам, она всегда найдет чем удивить тебя, брат.

- Буду знать. Похоже,

будет довольно сложно приспособиться к работе с ней… - сказал Хенрик,

озадаченно улыбаясь.

Но его выбрали для этой работы именно потому, что он был одним из молодых

чиновников, которые привыкли иметь дело с простолюдинами.

В течении нескольких следующих дней мы еще несколько раз ходили в мастерскую, где я выступала

связующим звеном между Гутенбергами и местными ремесленниками. Хартмут консультировался с Гутенбергами, а Филина уточняла мнение ремеслинников. Вскоре Хенрик пообвык и начал действовать в похожем стиле.

Похоже он приспосабливается так же быстро, как и Дамуэль.

Видимо это семейное.

- Когда я подбирала чиновников для этой работы, то основным

критерием была способность прислушиваться к мнению простых людей, - сказала я. – Твой труд здесь, Хенрик, будет высоко оценен,

именно потому, что ты способен

разговаривать с простолюдинами, не подавляя их своим статусом.

Я очень рада, что вы теперь будете работать для развития печатного

дела.

Услышав, как я хвалю Хенрика,

другие чиновники стали куда более гибкими. Если они будут продолжать в том же духе, то вскоре у нас будет целая группа чиновников, которые

действительно способны работать с простолюдинами.

* * *

В день, перед моим отъездом

обратно в Эренфест,

гиб Грошель, с которым мы сталкивались только

во время общих трапез, поймал мой взгляд и заговорил:

- Теперь я понимаю,

почему Брунгильда и Эльвира говорили

о том, что ваше мышление

принципиально отличается от нашего, - вероятно это был его способ сказать,

что я совершенно не похожа на настоящего

дворянина.

Но мне было все равно, ведь главным был достигнутый результат, а не сложившееся обо мне мнение.

Когда пришло время возвращаться, я оставила всех Гутенбергов в Грошеле, чтобы они закончили здесь с обучением. Со мной назад летел только Бенно.

Шло время, мастерские

по производству бумаги успешно открывались и начинали свою работу в различных провинциях герцогства. Я продолжала

координировать все работы, направляя своих серых жрецов в новые места, для организации мастерских, а также поддерживала связь с Илльгнером, узнавая как у них идут дела по производству бумаги из фей-растений.

- Церемония звездных уз Хьюго и Эллы завтра, не так ли? – уточнила я, чтобы проверить

свое расписание.

- В дворянском квартале

также будет проходить

церемония Звездных уз, поэтому мы должны все заранее распланировать, - так как оба моих личных повара собирались сочетаться браком, то на кухне оставалась работать только одна Никола. Моника, конечно, поможет

ей, но тогда мне будет нужна служанка,

чтобы помочь собраться.

- Не волнуйтесь об этом, - сказал Хьюго,

когда Фран позвал

его для решения

этого вопроса. – Мы

с Эллой все подготовили на завтра, заранее сделав часть работы. Так что Никола

сможет справиться и одна.

Но даже так, факт того, что Никола завтра останется

на кухне одна не менялся.

А ведь ей нужно будет подготовить для меня обед, сразу после завершения церемонии, в которой ей тоже хотелось

бы участвовать.

- Завтра для нее, несомненно, будет сложный день, но

она в предвкушении вашей свадьбы. Она говорила,

что сделает все возможное для того, чтобы у вас все было хорошо. Так что,

Хьюго, ты тоже постарайся и защити Эллу от тау, которые в вас будут кидать.

В нижнем городе была традиция

бросать фрукты тау в пары, после окончания

церемонии в храме. Мужья должны были защищать

свои половинки от попадания в них фруктов,

пока они изо всех сил бегут в свои новые дома. Но сделать это было не так-то просто, учитывая зависть

тех, кому не повезло оказаться

среди счастливчиков этого года. И Хьюго это отлично знал, ведь до этого года он был одним из тех, кто яростно бросал тау в новобрачных.

- Вы можете на меня рассчитывать. Я собираюсь заставить

всех этих неудачников, которые даже не могут найти себе невест,

глотать пыль под нашими ногами. Ведь в этом году я женюсь, - Хьюго широко усмехнулся.

Мне было приятно видеть такую замотивированность с его стороны.

У Эллы было много дел в связи с подготовкой к свадьбе, поэтому я дала ей сегодня

выходной. Но я надеялась, что смогу увидеть ее завтра в храме во время церемонии.

Я заметила, как Дамуэль бросил на Хьюго злой взгляд, во время его слов об одиноких

неудачниках. Но решила не обращать

на это внимания. Я уже обратилась к Эльвире на счет помощи

в поиске жены для него. И это все, что я могла сделать.

* * *

Настал день церемонии

звездных уз, и я была занята подготовкой с самого утра.

- Леди Розмайн, я отправляюсь в детский дом.

- Позаботься о детях, Фриц.

Гил все еще не вернулся из Грошеля, так

что Фриц любезно предложил сопроводить детей в

лес для сбора тау. Он уже привык к подобному, ведь ходил с ними во время

наших поездок в Илльгнер и Хальдензелль.

- А теперь, леди Розмайн, нам пора отправляться в главный храм, - сказал Фран и мы все вместе двинулись

в путь.

Я шла, кажется,

даже медленнее обычного

из-за всех сил стараясь не наступить на длинный подол моей юбки.

- Леди Розмайн, - тихо обратился ко мне Дамуэль. –

Леди Эльвира еще не подобрала никого для меня?

- Я думаю, только матушка может ответить на этот вопрос.

- Если это возможно,

уточните у неё пожалуйста, сколько еще потребуется времени.

Эльвира сейчас была очень занята управлением поместьем,

развитием печатного дела и подготовкой ко встрече невесты Лампрерхта. Я могла только молиться, чтобы она вообще не забыла

о поиске невесты для Дамуэля.

* * *

- Входит Верховный Епископ, - сказал Фердинанд,

который находился внутри молебного зала.

Он подал знак серым жрецам, чтобы они распахнули

двери, и я прошла внутрь, вместе с Франом, который

шел следом, неся мою Библию.

Я прошла прямо вперед, под звон колоколов,

мимо молодых пар и синих священников, поднимаясь на возвышение перед алтарем.

Фердинанд начал зачитывать отрывок из библии и

его сильный голос разносился по всему большому

залу, отлично слышимый

в любой его части.

Он читал фрагмент

о браке Короля Тьмы и Королевы Света. И пусть в их совместной жизни бывали трудности,

они всегда преодолевали их сообща. Это был идеальный

вариант для церемонии

Звездных уз.

Пока я слушала

Фердинанда, я рассматривала со своего места на трибуне

стоящие внизу пары. Церемония звездных

уз всегда была самой яркой, так как все были одеты в цвета сезонов

своего рождения, отчего весь зал был полон разнообразных красок.

Я могла видеть Эллу и Хьюго в первых рядах. Элла смотрела прямо на сцену, стоя в своем изумрудно-зеленом платье, так как она родилась

весной. Ее каштановые, почти рыжие волосы,

были собраны подаренной

мной шпилькой. И пусть она не была самой нарядной из невест, но все равно притягивала к себе взгляд. Может быть от того, что я всегда видела ее только в рабочей

одежде, сейчас она казалась мне особенно милой. Особенно, когда гордо и спокойно стояла, выделяясь среди суетливых девушек

рядом. Видимо манеры Николы смогли повлиять на нее, сделав Эллу чуть более элегантной.

Элла кажется в порядке, но что на счет Хьюго?

В отличие от Эллы, которая улыбнулась мне, когда наши взгляды пересеклись, Хьюго стоял рядом с ней в своем темно-зеленом наряде с крайне напряженным выражением лица. Его вчерашнего задора нигде не было видно, и я уже начала волноваться, но заметила, как Элла хитро подмигнула, слегка толкнув его, и успокоилась, перестав волноваться за них двоих.

Нет смысла беспокоиться о нем, ведь у него есть такая милая жена, которая обо всем позаботится. Надеюсь, их отношения

останутся такими еще очень надолго.

Это были те мысли, что пришли ко мне в голову, пока я читала благословение для молодых пар.

- О могущественные Король и Королева

небес. О, Бог Тьмы и Богиня Света, услышьте мои молитвы. Даруйте свое благословение тем, кто заключает

сегодня союз. Пусть те, кто возносят к вам свои молитвы и славят вас, будут благословлены вашей защитой.

Когда я закончила

читать молитву главной супружеской паре пантеона из моего кольца вылетело две искры: золотая

и черная.

Поднявшись к потолку, они размножились

и пролились вниз сияющим дождем, благословляя

новобрачных. Я видела, как Хьюго и Элла изумленно распахнули глаза.

Кажется это в первый раз, когда они смогли увидеть мое благословение.

- Ваше будущее, несомненно, будет светлым после полученного благословения, - сказал Фердинанд

и серые жрецы поспешили распахнуть двери, ведущие на улицу.

Яркий солнечный свет проник сквозь дверной проём, освещая сумрачное

помещение и вместе с этим магия, заглушающая звуки спала и стала слышна возбужденная болтовня

людей.

- Это настоящее благословение!

- Мы получили благословение от Верховного Епископа!

Теперь мы без проблем сможем

избежать попадания тау.

Мы справимся,

несмотря ни на что! Я чувствую это!

Женихи выдвинулись немного вперед, которые заслонять своих спутниц во время предстоящего бега. Хьюго взволнованно повернулся ко мне, а Элла подняла на него взгляд.

- Верховный Епископ! Спасибо вам за ваше благословение! – закричал Хьюго и его громкий голос заставил начать оборачиваться и других.

[[image:/storage/reader-images/eab101b1dda94f5419301c765b80b426a204fc83.jpg]]

Люди один за другим начали кричать собственные слова благодарности. Это было не в первый раз, когда я благословляла людей, и они всегда бурно реагировали на это. Но это было впервые, когда они еще и благодарили меня, так радостно и громко. Это не могло не заставить меня широко улыбнуться, заражаясь их энергией.

- Желаю вам долгой счастливой жизни, - ответила

я, и Хьюго и остальные

встретили мой ответ громкими криками,

еще больше оживляя

атмосферу зала.

- Отлично! Побежали, - сказал Хьюго, обращая к своей жене. – Я обещаю, что защищу тебя от всего

сегодня.

- Не только сегодня,

верно? Ты обещаешь

защищать меня всегда?

- Конечно.

Хьюго поднял Эллу на руки и выбежал из храма. Если повезет,

то он так и донесет ее до порога их нового дома.

Свадьба брата Лампрехта

Церемония звездных уз в дворянском квартале прошла без особых проблем.

Экхарту больше не приходилось посещать

балы, где собирались

еще не вступившие в брак люди, так как он теперь был помолвлен с Ангеликой. И они, казалось,

были крайне довольны

этим фактом, так как могли полностью посвятить

себя своей службе.

Разве что Дамуэлю

снова не удалось найти себе подходящую девушку,

но это нельзя было назвать серьезной проблемой.

На следующий день после церемонии

звездных уз, я получила письмо от Лампрехта

с просьбой о встрече. Он хотел поговорить

о своей невесте. Рихарда, которая и принесла мне письмо, тяжело вздыхала.

- Я знаю, что вы заняты, леди Розмайн, но все-таки

я советую вам найти время для этой встречи, - сказала она. – На данный момент все на нервах из-за того, что невеста из Аренсбаха. Мы можем лишь надеяться, что эта свадьба не станет повторением истории с леди Габриэль.

Габриэль была кандидаткой в эрцгерцоги из Аренсбаха, которая силой продавила

брак с членом эрцгерцогской семьи Аренсбаха. И вызвала тем самым волнения в герцогстве.

Изначально Рихарда служила

в качестве помощницы

членам семьи ауба, но в то время правящая чета попросила ее стать служительницей Габриэль.

- Леди Габриэль была очень несчастной женщиной. С ней хорошо обращались, так как она была первой женой, а также из-за того, что она была родом из великого герцогства. Но ее муж мало уделял ей внимания,

так как искренне любил свою вторую жену, которая, не будь Габриэль,

была бы первой. Поэтому их отношения всегда были очень сухими.

Габриэль убеждала своего отца, что Эренфест встретит ее со всей теплотой и уважением,

поскольку она была кандидаткой в эрцгерцоги из великого герцогства, но как оказалось,

ее муж совсем не желал видеть ее подле себя. Она создала

свою фракцию, чтобы распространять новые тенденции и привлекать к себе внимание,

а также побудила прибывших с ней вассалов

создать семьи с дворянами из Эренфеста. Но это было не так то и просто. Все высшие дворяне

герцогства были связаны друг с другом кровными

узами через Лейзенгангов. Рихарда тоже не была исключением, хотя ее родство

с ними было довольно отдаленным.

Сближаясь со средними дворянами с большим количеством маны, которые имели свои причины

недолюбливать Лейзенгангов, Габриэль

начала наращивать силы. Ее дочь – Вероника,

унаследовала эту фракцию

и в результате стала первой

женой эрцгерцога.

- В конце концов, они смогли набрать достаточно

влияния, чтобы начать подавлять высших дворян, в том числе и Лейзенгангов, - продолжила свои объяснения Рихарда.

– Представители бывшей фракции Вероники несомненно обратят свое внимание на невесту лорда Лампрехта

в надежде вернуть

власть, которую начали терять после замужества Георгины.

И эта девушка может почувствовать определенное родство с ними, ведь в их жилах течет кровь Аренсбаха.

- Действительно, трудно не испытывать ностальгии

по покинутому дому…, - я размышляла вслух, обдумывая сказанное. Обычаи, климат и культура сильно различались даже в пределах

Эренфеста, так что не удивительно, что кто-то родом из другого

герцогства будет сильно скучать по своей родине.

- Именно по этим причинам, миледи, не забудьте обсудить эту ситуацию с Лампрехтом и остальной частью вашей родной семьи. Само будущее Эренфеста

зависит от того удастся ли привлечь невесту в состав фракции Флоренсии

или нет.

Я была помолвлена

с Вилфридом, которому

мой брат служил в качестве стража, так что отношение невестки ко всем нам было очень важным и для меня в том числе.

- Прежде всего, я спрошу у Лампрехта, что за человек

его невеста.

Я отправила Лампрехту

ордоннанц, в котором

говорила о том, что матушка

тоже захочет принять участие в разговоре. А он в ответ отправил сообщение, что было решено обсуждать вопрос о его невесте на семейном собрании.

В результате было решено, что мы все соберемся в поместье Карстедта.

В первые, после усыновления эрцгерцогом, я собиралась снова посетить этот дом. Конечно, учитывая характер

встречи, мои вассалы не будут сопровождать меня.

Экхарт и, конечно же, Лампрехт

должны были присутствовать, поэтому я хотела чтобы вместе со мной прибыл только Корнелиус, но к моему удивлению, Ангелика тоже готовилась к поездке, чтобы отправиться со мной.

- Я помолвлена с лордом Экхартом,

поэтому имею право присутствовать на семейных встречах,

пояснила она свои намерения.

– К тому же, он сказал мне охранять вас, леди Розмайн.

- Лучше всего, чтобы тебя сопровождала женщина-рыцарь, - кивнул Экхарт, наблюдающий за сборами. – И Ангелика

подходит для этой роли лучше всего.

Услышав эти слова, Ангелика приложила

руку к щеке, выглядя при этом крайне мило, и нежно улыбнулась:

- Меньше всего мне бы хотелось

вмешиваться в дела вашей семьи. Просто скажите

мне свое решение, леди Розмайн.

И я буду действовать согласно

вашим приказам.

- Трудно поверить, что ты ученица дедушки, Ангелика,

- сказал Ламперхт.

– Я удивлен, как с таким

мягким и покладистым характером ты смогла выдержать

его безумные тренировки, - брат был, полностью обманут. Что на самом деле было не удивительно, он был мало знаком с Ангеликой. По правде говоря, она вовсе не была покладистой, просто ей не хотелось думать о фракции,

политике и тому подобном. Она почти прямо просила меня рассказать ей о результатах собрания, чтобы ей не пришлось

думать об этом самостоятельно.

Экхарт и Корнелиус

куда лучше знали истинную суть моего рыцаря, поэтому просто переглянулись и пожали плечами.

Отправляемся, - скомандовал Лампрехт.

Я забралась в своего верхового

зверя и поднялась в небо, следом за остальными. Я уже привыкла

покидать храм, но я еще ни разу не возвращалась в особняк Карстедта,

и если честно, я даже не помнила, где он находится.

Когда я посещала

это место в последний раз, мы добирались

сюда на карете. А сверху дома дворянского квартала кажутся совершенно одинаковыми, так что я не могу сказать, где чей дом.

Вскоре мы приземлились на территории поместья

Карстедта. Я ничего не чувствовала по поводу возвращения в этот дом, так как я жила здесь очень недолго, лишь до своего крещения. Но когда Эльвира

и остальные, кто заботился обо мне в то время, поприветствовали меня, встречая с улыбками на пороге, у меня закололо

сердце.

- Добро пожаловать домой, леди Розмайн.

Я вернулась.

Мы собирались начать наше собрание

сразу после ужина, поэтому я решила заранее принять ванну. Так я смогу участвовать в обсуждении до тех пор, пока не

устану, а потом сразу лечь в кровать, как только вернусь в свою комнату.

Ужин начался сразу, как я заняла свое место. Видимо все ждали только меня. Я с нетерпением ждала подачи еды, ведь горничные

упомянули, что шеф-повар

вложил всю душу в готовку.

Судя по тому, что на столе были незнакомые мне ингредиенты, а у заправки

салата был необычный вкус, они тоже улучшали рецепты Хьюго.

Довольно неплохо,

- похвалила я еду. – Видно, что шеф-повар много работал.

- Я передам ваши слова на кухню. Они будут рады услышать, что их труды по улучшению

рецептов не прошли зря.

Розмайн, у тебя есть какие-то новые рецепты? – с надеждой

глядя на меня, спросил Карстедт.

Я улыбнулась в ответ и сказала, что ему нужно дождаться, когда мы выпустим книгу рецептов.

Никола упорно работает

над тем, чтобы собрать все рецепты вместе и доступно

описать процесс готовки. Поэтому я буду очень признательна, если отец поможет сделать эту книгу успешной.

Карстедт усмехнулся и пообещал купить копию, как только книга станет доступна.

- Я вижу, что твоя торговая

жилка все еще не иссякла,

Розмайн.

Мы мирно закончили

ужин, прежде чем все вместе покинули столовую,

перемещаясь в гостиную.

Именно в этот момент я поняла, что ни вторая жена Карстедта, ни мой сводный брат Николас

не присутствовали. Я знала, что они живут в боковом крыле, и я раньше не встречала

их ни на обедах, ни на других семейных встречах,

но ведь это важный вопрос. Они должны быть здесь.

Труделида и Николас не придут? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

- Труделида – член бывшей фракции Вероники. В этом

вопросе ей нельзя доверять.

Вероника в основном

использовала ее, чтобы оказывать давление

на Карстедта. Это объясняло, почему

я никогда не встречалась с этой женщиной,

и почему Корнелиус просил меня быть начеку после церемонии

крещения Николаса.

Политика и деления на фракции

влияют даже на внутренний быт семей. Дворяне

действительно любят все усложнять…

- Итак, Лампрехт, - начала Эльвира со спокойной

улыбкой. – Расскажи

нам о женщине, которую собираешься привести в этот дом. Естественно, я уже собрала кое-какую информацию, но хотелось бы услышать и твое мнение.

Лампрехт выпрямился и начал свой рассказ. Его невесту звали Аурелия. Она была дочерью младшего брата ауба Аренсбаха,

но вот ее мать была лишь третьей женой. Как результат, несмотря

на то, что девушка была племянницей правителя

Аренсбаха, она с ним почти не общалась.

Да и другие дети ее отца относились к ней довольно

плохо. Даже ее младшая сестра получала больше внимания окружающих, так как была умна, дружелюбна и умела нравиться людям. Под конец Лампрехт сообщил о том, что мать Аурелии была дворянкой из Френбельтага, а это означало,

что ее положение сильно пошатнулось после гражданской войны.

- Где вы познакомились и как начали общаться? – спросила Эльвира,

держа руку над несколькими листами

бумаги, готовясь записывать. Она выглядела крайне серьезно, но…Я была почти уверена, что ей просто не хватало материала для ее нового романа. Она вникала в каждую деталь, от первой встречи до того, что они чувствовали, когда им пришлось

расстаться. Наконец узнав все, что ей хотелось,

она, наконец, удовлетворенно кивнула. – Как и ожидалось, многие вещи можно узнать только спросив прямых участников событий.

Кое-что из того, что ты рассказал, отличается от информации, которую я сумела собрать.

- Я не уверен,

что ты узнала, мам, но у Аурелии

просто от природы прищуренные, раскосые

глаза, из-за которых ее выражение

лица часто кажется злым. По правде говоря, она довольно

неплохая девушка. Я клянусь, - Лампрехт поспешил

объяснить, что окружающие часто неправильно понимают

его невесту из-за природных особенностей ее внешности. – Пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах, чтобы привлечь ее во фракцию Флоренсии.

- В любом случае,

она скоро станет частью нашей семьи, поэтому в любой ситуации я буду приветлива с ней, а так же буду высылать ей приглашения на наши чаепития.

Но остальное будет зависеть уже от самой Аурелии.

Бывшая фракция Вероники в любом случае попытается

установить контакт с Аурелией. Как она к ним отнесется

и какое место займет в обществе Эренфеста?

Лампрехту нужно будет обдумать то, что он ей скажет,

чтобы помочь ей выбрать нужный путь и присоединиться к Флоренсии.

- Подготовить леди Аурелию и обеспечить ей комфортную жизнь здесь - это не моя работа,

а твоя, как ее мужа.

- Мама!?

- Сила нашей фракции

возможно и изменилась, начав привлекать к себе внимание,

но она невеста, которую ты сам выбрал и сам подал прошение о женитьбе

на ней. Не так ли? Разве ты не

должен теперь демонстрировать готовность защищать ее в любых обстоятельствах?

Как ты можешь называть себя рыцарем,

если даже жену защитить не готов?

Ламперхт тяжело сглотну.

Краем глаза я заметила, как Карстедт отводит взгляд. Только когда он принял меня как свою дочь, он осознал, каким тяжелым бременем

лег на Эльвиру конфликт между его второй и третьей

женами.

- Необходимо как можно скорее ввести леди Аурелию в курс политики Эренфеста,

- продолжила Эльвира.

– Ей нужно знать, что именно сделали

леди Габриэль и леди Вероника,

о мести Лейзенгангов и о том, что случилось

с леди Розмайн после неудачного

похищения. Она должна понимать, что ее брак может повлечь за собой раскол между фракциями, которые только начали объединяться. Все это - дела прошлого,

к которым леди Аурелия не причастна, но знание о них может определить ее будущее.

Даже если саму Аурелию нельзя было ни в чем обвинять, это не меняло того, что отношение дворян к ее родине было крайне противоречивым.

- Какую информацию ты ей расскажешь, а о какой умолчишь? Каким людям ты будешь ее представлять, а от каких предпочтешь держать подальше? Как ты будешь защищать свою жену от влияния другого герцогства? Я буду внимательно

наблюдать за тем, как ты будешь решать все эти вопросы, сын, - взгляд темных глаз Эльвиры был направлен прямо на Лампрехта

на протяжении всей ее речи. Корнелиус и Ангелика вздрогнули

от силы, которая сквозила в ее словах. А ведь она говорила

даже не с ними. – Леди Аурелии нужно только показать, что она способна

укротить бывшую фракцию

леди Вероники, а после вступить

в нашу фракцию. Если она будет на это способна,

то я приму ее с распростертыми объятиями.

Леди Аурелия… Вам придется очень сильно постараться!

Я была уверена, что Аурелия не ожидала, что ей придется столкнуться с такой серьезной

задачей. В конце концов, Лампрехт

больше похож на своего отца, а не на мать.

- Идем дальше, - сказала Эльвира, переходя к

следующему вопросу. – Я подготовлю для вас место

во флигеле особняка. Сейчас лучше всего для вас будет жить здесь, чтобы мы

могли наблюдать за всеми, кто

попытается наладить связь с Аурелией. Вам это может показаться навязчивым, но переживете.

- Мама, а что насчет мебели?

- У нас есть лишняя, которую вы сможете использовать. У леди Аурелии наверняка есть свои предпочтения, так что лучше подождать до ее приезда,

прежде чем покупать

новое, - по правде говоря,

это предложение Эльвиры

казалось мне немного

небрежным. Возможно дело было в том, что этот вопрос не казался мне важным, поэтому в его отношении

она была менее серьезна, чем обычно.

Интересно, не устала ли она…

- Лампрехт, ты ведь тоже занимаешься подготовкой к свадьбе? – спросила я. – Вместо того, чтобы полностью

переложить все на матушку, я бы посоветовала тебе подумать о том, что вам будет нужно самостоятельно.

- Я понимаю, но разве с такой работой лучше всего не справиться женщина?

- Не в этом случае. Ты знаешь вкус леди Аурелии лучше любого из нас. Матушка никогда с ней не встречалась, поэтому она не может точно судить, что ей нужно. Или ты, дорогой брат, хочешь сказать,

что ты не знаешь предпочтений своей невесты?

Я продолжала задавать вопросы о вкусах Аурелии и он довольно уверенно на них отвечал. Похоже,

Лампрехт действительно хорошо ее знал. Пусть ситуация

с этой свадьбой была не очень простой,

но главное, что ему посчастливилось жениться на той, кто ему не безразлична. Так что я хотела надеяться, что их совместная жизнь будет счастливой.

- Лампрехт, какие украшения

любит леди Аурелия?

– присоединилась к расспросам Эльвира.

– Какой волшебный камень ты подготовил для нее? Выбор мебели станет проще, если мы сумеем

понять общий стиль, который ей нравиться.

Эльвира продолжала спрашивать

и записывала каждый ответ брата. Она явно получала от происходящего

удовольствие, поскольку вся эта информация могла послужить материалом для ее новых рассказов.

Я не могла не уважать способность получать удовольствие от своего хобби не смотря на общую усталость от ее работы.

В конце концов Эльвира отложила

ручку в сторону:

- Я надеюсь, что в реальности она будет такой же милой девушкой, как ты о ней и говоришь, - сказала она Лампрехту, прежде чем перевести

взгляд на меня. – Розмайн, избегай контактов

с леди Аурелией до тех пор, пока ее статус не будет определен. У тебя есть множество вещей, которые ты должна держать в тайне, но при этом ты практически не способно удержать

их в себе.

Я торжественно кивнула,

не видя смысла возражать против здравой просьбы,

и пообещала не встречаться с Аурелией до тех пор, пока не получу разрешение от своих опекунов.

- Корнелиус, Ангелика. Внимательно следите за Розмайн,

как ее рыцари-стражи, - сказала

Эльвира.

- Вы можете нам доверять, леди Эльвира. Я не позволю ей увидеть леди Аурелию,

пока вы не скажете обратного, - ответила Ангелика

с героическим блеском в глазах.

Матушка удовлетворенно кивнула

и перевела взгляд с Ангелики

на Экхарта.

- Кстати. Когда вы уже поженитесь? – спросила она. – Этот вопрос сейчас не особо важен и может подождать

до следующего года, в отличие от свадьбы Лампрехта, но лучше не затягивать с этим слишком

долго. Разве вам самим не будет неудобно,

если все не решится в ближайшее время?

Судя по всему, Экхарт все еще жил в отдельном

поместье, которое когда то выделили

для него и его покойной жены. Чтобы Ангелика могла переехать к нему, там

нужно было все привести в порядок и поменять старые вещи на новые.

Экхарт слегка поморщился от слов Эльвиры,

а Ангелика лишь улыбнулась и покачала головой.

- Я позволяю лорду Экхарту самому решать вопрос с датой нашей свадьбы.

Да и к тому же, сейчас мне нужно больше внимания уделить собственному обучению

у Мастера. Я никуда не тороплюсь. Я вполне могу подождать даже того момента,

когда леди Розмайн достигнет совершеннолетия. – гордо заявила она, выпячивая

грудь.

Экхарт вяло улыбнулся, зная, что до

этого момента еще слишком далеко, и никто не позволит ему тянуть настолько

долго. Эльвира же буквально схватилась за голову от таких слов.

- Пока Розмайн не достигнет совершеннолетия? Я никак не могу заставить

твоих родителей пройти

через подобное. Не могу поверить,

что есть женщина,

которая еще меньше заинтересована в браке, чем Экхарт.

Матушка, вы не найдете в сердце Ангелики

ни капли романтичности. Чем раньше вы смиритесь с этим и примите ее такой, какая она есть, тем лучше.

В итоге мы остановились о том, что брак

будет заключен до того, как Ангелике исполниться двадцать, чтобы ее не считали старой девой. И на этом наше семейное собрание закончилось.

- Итак, Розмайн. Иди спать, - сказала Эльвира

в завершение собрания.

Когда я выходила из комнаты,

то смогла заметить,

как изменилось выражение

ее лица. Она казалась очень уставшей.

- Э-э, матушка… Вы, должно быть, очень заняты объединением фракций

и подготовкой к приезду невест, помимо своей основной работы,

верно? Возможно, я не очень полезна, но я могу как минимум прочитать для вас молитву об исцелении.

Исцелении? Но ведь я не ранена или что-то в этом роде.

- Но это может быть полезно не только для тела, но и для духа. Матушка, я дарую тебе благословение Хайльшмерц, Богини исцеления.

Я прочитала молитву, направляя ману к

своему кольцу. И зеленый свет начал струиться из него. Я надеялась, что он поможет Эльвире, хотя бы немного. Она

ласково улыбнулась мне, словно бы могла почувствовать мое желание.

- Большое тебе спасибо,

Розмайн. Я чувствую,

как будто моя усталость отступила. Давай завтра, устроим семейное чаепитие.

Прошло довольно много времени. Теперь наш повар умеет делать

сладости и сам.

- Конечно. С нетерпением буду ждать.

Когда мы возвращались в мою комнату,

сопровождающий меня Корнелиус

тяжело вздохнул и ссутулился:

- Я устал, - выдохнул он. – Я знал, что межгерцогские браки доставляют много проблем, но я не думал, что от женитьбы брата будет столько головной

боли.

- Согласна, - ответила

я. – Я уже знаю, что одной любви не достаточно для того, чтобы заключить брак между дворянами, но подобные трудности

удивили и меня. А ты, брат, так волнуешься потому что тебе тоже нравится

кто-то из другого герцогства?

- Нет, она из…

Корнелиус начал отвечать

совершенно автоматически, просто следуя течению нашей беседы,

прежде чем понял, что именно он говорит и поспешно зажать рот руками. Он смотрел на меня, с высоты своего роста, но его выражение

лица было полно страха. Спустя секунду он взял себя в руки, но было уже поздно.

- Вай, вай, - хихикнула я. – Значит, ты хочешь жениться на девушке из Эренфеста? А ты уже спрашивал ее мнение на этот счет? Если будешь слишком тянуть, то какой нибудь другой красивый парень может ее увести.

- Ага… Такое ощущение, что матери теперь две. Вот, мы

пришли. Тебе пора спать. Ты же устала, верно? Поэтому ты должна отдохнуть, пусть Шлафтраум пошлет тебе хорошие

сны.

С этими словами Корнелиус буквально

втолкнул меня в мою комнату, так и не ответив ни на один из моих вопросов.

Наше чаепитие на следующий день тоже было посвящено свадьбе

Лампрехта. Поскольку церемония должна была проходить на границе

герцогств, мы планировали сделать остановку в

замке Лейзенганга, чтобы пообедать и отдохнуть, а уже оттуда отправляться к приграничным воротам.

- Мы будем ночевать

в замке Лейзенганга? – уточнила

я.

- Да, думаю что именно там, - ответила

Эльвира. – Он не лучший вариант, но в том районе проживают в основном члены бывшей фракции

Вероники, так что мало мест, которые подходят

для отдыха эрцгерцогской семьи. Особенно теперь, после того как леди Вероника была наказана.

Я вспомнила, что на меня совершали покушение

даже в замке Лейзенганга, когда я была там во время Весеннего

молебна. Тогда я ночевала в боковом здании, выделенном для священников. Я спала, поэтому не могу быть уверена в деталях,

но в любом случае, мне бы не хотелось повторения.

- Тебе не нужно бояться нападений, - успокоила меня Эльвира с негромким смешком.

– Мы собираемся взять с собой в качестве сопровождения Рыцарский Орден.

Мы продолжили обсуждение

ужина, который должен был состояться

в день церемонии, а также праздник, который мы должны будем

провести, чтобы поприветствовать Аурелию. Мы

спокойно беседовали, пока я не вспомнила кое-что.

- Кстати, матушка, тебе удалось найти девушку для Дамуэдя? Или это было слишком сложно

даже для тебя?

- Времени не хватило.

Мало что можно сделать пока ситуация вокруг конфликта фракций не успокоиться, - Эльвира только печально вздохнула

в ответ на мой вопрос.

По видимому задача найти жену для Дамуэля действительно была очень сложной.

Он не мог жениться на низшей дворянке,

так как их уровни маны сейчас были несопоставимы. А брак со средними дворянами

казался самым очевидным

вариантом, но и тут были свои сложности.

Ведь девушка должна будет отказаться

от своего статуса,

опустившись на ступеньку

ниже. Так что нужна очень большая смелость

или веские обстоятельства для того, чтобы средняя дворянка

вышла замуж за низшего дворянина, да еще и не старшего

сына.

Вдобавок ко всему, выйти замуж за вассала

приемной дочери эрцгерцога - это как официально привязать себя к одной из фракций. Мало кому из средних дворян подобное было по нраву, ведь чаще всего они

действовали исходя из соображений собственной выгоды, выбирая места потеплее. И теперь, когда девушки из Аренсбаха выходили

замуж за дворян Эренфеста, все низшие и средние дворяне замерли в ожидании будущего

передела власти.

Хотя конечно еще влиял и тот факт, что несмотря на то, что сейчас Дамуэль был моим вассалом,

изначально его приставили

ко мне, тогда еще ученице храма, в качестве наказания.

Я очень ценила своего рыцаря, но окружающие

могли этого не замечать. Им казалось, что я в любой момент могу отказаться от него. Большинство считало, что это просто вопрос времени, и сейчас я лишь жду рекомендации от Бонифация, чтобы заменить Дамуэля на кого-то более подходящего.

Уже по возвращению в храм, я передала Дамуэлю все, что сказала мне Эльвира.

- В общем, в ближайшее время будет сложно найти тебе жену.

- То есть, другими

словами шанса на брак нет? – спросил Дамуэль опустив

голову. Мне было слишком жаль его, чтобы соглашаться с его жестокими

словами, поэтому я мешкала, пытаясь

сформулировать как можно более оптимистичный ответ.

- Тебе нужно просто еще немного подождать, пока напряжение между фракциями не уменьшится, а мои матери полностью не возьмут контроль над обществом

Эренфеста. Или до тех пор, пока мой метод сжатия маны не станет более распространен, и среди низших дворян не появятся девушки с уровнем маны соответствующим твоему.

- С такими условиями

можно было сразу сказать, что шансов нет, - грустно

вздохнул Дамуэль. Но в этой ситуации я ничем не могла ему помочь, у меня не было нужных связей, чтобы самостоятельно найти ему спутницу

жизни.

Пока Дамуэль предавался своей тоске, я

начала подготовку к церемонии звездных уз, которая пройдет у пограничных ворот. Там не было храма, поэтому я

отбирала серых жрецов, которые поедут туда вместе со мной.

Следующие дни, под руководством Фердинанда, я училась создавать

защиту на основе волшебных камней и защищать

таким образом серых жрецов. Он учил меня заклинанию, которое может останавливать чужие чары, а также заклинанию, которое создавало большую

сеть, для того чтобы задержать

большое число противников. А еще заклинанию

щита богини ветра и чарам обнаружения засад. Лучше перестраховаться заранее, чем потом жалеть о своей неподготовленности.

Судя по информации, которую мне приносили

мои вассалы, курсирующие между храмом и замком, там сейчас вовсю обсуждали состав сопровождения из числа рыцарей ордена, а также что нужно для приветственного приема в честь невест. Так что дело находилось для всех.

Вскоре пришло письмо от Гила о том, что начали прибывать купцы из других герцогств. И всякий раз, когда я посещала приют или мастерские, я могла кожей почувствовать, насколько

все сейчас заняты. Это лето выдалось крайне загруженным для всех, и когда оно ,в конце концов, подошло к концу, наступило время отправляться на границу.

Свадьба на границе

На этот раз мне пришлось делать Лесси особенно большой.

Вместе со мной в ней должны были лететь: Фран, Моника и Никола, как мои храмовые

слуги, а также еще два серых жреца, которые служат Фердинанду, Хьюго в качестве

моего личного повара, и еще четыре повара из замка, чтобы обеспечить

еду для банкета, так же я везла с собой божественные инструменты, необходимые для церемонии

звездных уз. Что касается моих вассалов из числа дворян, то с нами отправились Отилия и Брунгильда, в качестве моих служительниц, Хартмут,

как чиновник, и Ангелика и Леонора в качестве моих рыцарей-стражей. Я отбирала людей исходя из того, что в замке, где мы остановимся, будет много знати связанной с Лейзенгангом. Ну а Ангелика

ехала, так как она была невестой Экхарта.

Все остальные остались

в столице Эренфеста.

Корнелиус должен был присутствовать не как мой рыцарь, а как брат жениха. Тоже самое и с Карстедтом, который едет в качестве отца Лампрехта, а не как командующий орденом рыцарей. Именно поэтому за охрану Сильвестра в этот раз отвечает не он, а его заместитель.

Поскольку на церемонии должны были присутствовать члены семей эрцгерцогов, то

Шарлотта и Вилфрид тоже ехали вместе с правящей четой. В такой ситуации можно было ожидать и присутствия Бонифация, но он был уже стар, поэтому остался в замке. И возраст был более чем достойной причиной для этого. Дедушка собирался

охранять замок в наше отсутствие, ведь вместе с нами уехало и большое

число людей.

С нами ехали храмовые служители

для проведения церемонии, наши вассалы, семья эрцгерцога и их вассалы,

рыцарский орден в качестве охраны, и, в довершении всего, Фройден и его семья. Я не могла скрыть своего удивления,

когда поняла, сколько человек будет участвовать.

Это слишком

много…, - пробормотала я.

- Если бы не дипломатическая напряженность между нашими герцогствами и не тот факт, что одна из невест - племянница ауба, то не было бы нужды в таком количестве людей, - ответил на мои слова Фердинанд.

Как оказалось, когда обычный дворянин женится на ком-то из другого герцогства, то они получают разрешение ауба, а после сами отправляются к пограничным воротам.

Там семьи с двух сторон встречаются, обмениваются приветствиями и расходятся.

Одна из семей, в зависимости от договора, забирает

жениха или невесту с собой, на свои земли. А свадьбу проводят уже после, во время официальной летней церемонии звездных уз.

- А кого

относят к категории необычных дворян?

Всех, чьи браки требуют так же и одобрения

короля.

Для браков с участием членов королевской семьи, а так же членов семей эрцгерцогов, требовалось не только разрешение аубов, но и разрешение самого короля. Такие свадьбы проводились на конференции эрцгерцогов, с верховным Епископом

из Суверении, который

должен был проводить все необходимые обряды. Такие

свадьбы происходили в часовне на территории Академии,

там, где мы искали свою Божественную волю, а после этого новобрачные возвращались в герцогство, где устраивался большой прием. И конечно же, свадьба

не проходила вот так, у приграничных ворот, в

присутствии членов эрцгерцогских семей.

- Возникает вопрос, почему этот брак стал таким масштабным? Возможно,

ауб Аренсбаха беспокоится, что его племянница

выходит замуж в семью с большой долей лейзенгангской крови. И он специально оказывает

на нас давление, чтобы она не оставалась

без внимания, как когда то это случилось

с леди Габриэль, - я с гордым видом начала выдвигать свою теорию.

- Ты мыслишь слишком поверхностно, - Фердинанд отрицательно покачал головой. – Если верить Лампрехту, его невеста – дочь третьей жены, которая,

вдобавок ко всему, еще и родом из Френбельтага. Она совершенно не стоит такой суеты. Я полагаю, что основная цель ауба Аренсбаха

- заставить нас подчиняться, особенно

учитывая наши попытки выйти из под их влияния, делая ставку на торговлю с Классенбергом и Суверенией. Аренсбах,

по-видимому, сейчас в панике, - на этих словах мужчина устало вздохнул.

– В течении десятилетий Эренфест

находился под контролем

фракции Вероники, которая имела прочные

связи с Аренсбахом из-за того, что была дочерью Габриэль.

Предполагалось, что эти связи сохранятся, и когда Сильвестр, как сын Вероники,

станет новым аубом. Но вместо этого, Сильвестр

решил спасти твою жизнь и наказать своих мать и дядю, даже ценой потери их маны.

Только сейчас я наконец смогла понять ситуацию,

в которой оказался

Сильвестр. Тогда мои знания о политике в благородном обществе были нулевыми,

поэтому я часто задавалась вопросом

о том, почему такому преступнику, да еще и совершенно не скрывающему свои приступления, как Безеванст, все сходило с рук. Теперь я поняла, что его наказание стоило бы Сильвестру поддержки дворян. Чтобы защитить меня, он отвернулся от той фракции,

что помогла ему занять трон. Должно быть, это было ужасно.

Ситуация Сильвестра была сравнима с тем, как я бы казнила или дистанцировала от себя своих приемных родителей,

братьев и сестру,

Карстедта, Эльвиру и почти всех моих вассалов.

Моей новой опорой должны были бы стать те, кто больше не доверяет мне, дворяне которые

мне не знакомы и дворяне из

противоборствующей фракции, которые

раньше действовали против меня. И мне пришлось бы жить и управлять герцогством, не имея никого, кто был бы по настоящему на моей стороне,

и никого, кому я бы могла доверять.

- Не нужно считать

произошедшее трагедией, - Фердинанд словно прочитал мои мысли. – Сильвестр принял то решение,

потому что считал его необходимым. И это действительно было необходимо для будущего Эренфеста. Так что помимо попытки давления,

я предполагаю, что Аренсбах хочет попробовать изучить

тебя, чтобы узнать как можно больше, потому что они не смогли сделать этого в Академии.

- Вы можете закончить на этом, Фердинанд. Я уже

поняла, что вы имеете в виду. Я ничего не буду

делать без вашего разрешения, и я сведу силу своих благословений к минимуму.

Это то, что вы собирались сказать?

План действий был очень простым.

Я должна была следовать за Фердинандом словно утенок за мамой, чтобы создавалось впечатление, что я просто марионетка, которой руководит и поддерживает опекун.

Мы выдвинулись в путь рано утром и прибыли в Лейзенганг к полудню. По сравнению с путешествиями во время весеннего

молебна, в этот раз дорога была заметно быстрее и проще, ведь мы просто летели по прямой. Помогло

и то, что мы могли задать нашим верховым зверям более высокую скорость, ведь состав делегации

состоял из людей чей объем маны равен среднему дворянину

или выше.

Добро пожаловать, добро пожаловать.

По прибытии нас встретили граф Лейзенганг и его свита. Сильвестр, Флоренсия,

Вилфрид, Шарлотта и остальные были сопровождены в замок, вместе с их вассалами и рыцарским орденом.

- Это наши повара. Они готовы помочь с подготовкой.

Хьюго и придворные повара были здесь, чтобы помочь с приготовлениями к сегодняшнему пиру. Они так же собирались продемонстрировать, как готовить

рецепты из моей поваренной книги, которую купил мой прадед в качестве компенсации Лейзенгангам за то, что они вынуждены

принимать нас у себя.

Хотя мы уже прибыли на место, Фердинанд

и я не могли сразу пройти в замок. Нам нужно было убедиться, что мой верховой

зверь не исчезнет, пока меня нет, а так же дать инструкции Франу и остальным. Наши вассалы оставались недалеко от нас всё то время, пока мы отдавали

распоряжения.

- После обеда мы пойдем в боковое здание, чтобы переодеться, - сказала я. – К тому времени

убедитесь, что наши комнаты готовы.

Так же, как во время весеннего молебна или праздника

урожая, жрецы и их слуги не могли входить в особняки гибов. Поэтому нам с Фердинандом пришлось переодеваться в церемониальные одежды в отдельном

здании. По-видимому, это было нормой для дворян. И вспоминая

прошлое, я могу сказать, что Иллгнер был куда более толерантен, позволяя

серым жрецам свободно ходить по своему особняку,

когда они прислуживали мне во время праздника урожая.

- Мы будем должны

первыми отправиться на границу, чтобы установить алтарь,

- добавил Фердинанд. – У нас мало времени на все эти приготовления.

- Ясно.

Получив приказ, серые жрецы приступили к работе. Им было нужно обеспечить чистоту бокового здания,

перенести туда все необходимое, чтобы мы могли переодеться, и найти возможность, чтобы съесть обед, который Элла приготовила для них заранее.

В общем, они будут очень заняты.

Как только мы убедились, что серые жрецы принялись за работу, Фердинанд

и я, в сопровождении наших вассалов, отправились в замок. Мы собирались пообедать, после переодеться в

церемониальные одежды, и отправиться к месту проведения церемонии, чтобы там все подготовить. Это было дело храма, но тем не менее, мы собирались взять наших вассалов

с собой.

Церемонии звездных уз обычно не проводились на границах, поэтому там не было никакой часовни или открытого алтаря. Нам придется

сделать его самостоятельно. Так же, на случай возможных засад, Фердинанд собирался

внести несколько изменений в залы ожидания внутри ворот, а так же в комнату, где будет проходить

венчание.

Моника и Никола помогли мне переодеться, а потом мы все вместе забрались в Лесси. Ангелика

снова села на переднее сидение,

а я убедившись, что все жрецы так же заняли свои места, подняла пандабус

в воздух, направляя

его в нужную точку южнее Лейзенганга.

Ва?

Когда я совершала

весенний молебн, как синяя жрица, то не имела возможности увидеть границу между Эренфестом и Аренсбахом, так как она всегда была скрыта густым лесом. Теперь,

однако, я видела ее крайне четко, ведь лес резко обрывался, а вместо него были зеленые

луга. Я никогда раньше не забиралась так далеко на юг, но подобная перемена

была странной.

Я бросила взгляд на Фердинанда, который нахмурившись, осматривался по сторонам. Как и ожидалось, это было не очень хорошо. Я хотела задать ему несколько вопросов,

но в ушах ревел ветер, и я могла бы точно предсказать, что за попытку перекрикивать его, чтобы разговаривать в полете, меня ждет строгий выговор. Именно поэтому я решила повременить со своими вопросами

до тех пор, пока мы не приземлимся.

Пограничный барьер был создан так, чтобы засекать

большие источники маны, пересекающие его. Так эрцгерцоги

могли узнать о дворянах или сильных фей-зверях, которые пытались проникнуть в их земли. Конечно слишком малые объемы маны, как у простых людей, засечь было нельзя. Ворота же были созданы для того, чтобы приезжие

дворяне могли проходить

на территорию другого герцогства и не считаться

лазутчиками, которые прошли тайно для того, чтобы причинить какой-то

вред.

Так это и есть приграничные врата, да?

Высокие белые ворота

стояли прямо на границе

леса и равнины. Они были значительно

выше и шире, чем замковые

ворота, так как они были предназначены для проезда дворян,

но при этом

по бокам от ворот не было никаких стен. Барьер, разделяющий герцогства, был невидим и зрелище, с той точки, где находились мы, было определенно глуповатым. Белые врата совершенно не вписывались в зеленый пейзаж.

- Мне очень нравиться

то, как они заметны, - сказала Ангелика.

– Точно не с чем не спутаешь

и не потеряешь.

Она была права в своей мысли, не очень разумна, но права.

На месте нас встречали

рыцари, охраняющие ворота.

- Леди Розмайн, лорд Фердинанд. Нас предупреждали о вашем прибытии,

- сказал один из них. Среди рыцарей так же были заметны

и те, что носили цвета Аренсбаха.

- Я предполагаю, что будет непросто,

когда члены обоих семей эрцгерцогов прибудут сюда для проведения церемонии

звездных уз. Но я верю, что вы отлично справитесь

со своими обязанностями, - сказала я, обращаясь к пограничникам.

Фердинанд проинструктировал меня на счет того, как я должна поприветствовать рыцарей обоих герцогств. А так же дал мне небольшие мешочки с деньгами,

чтобы я отдала их старшим рыцарям с обоих сторон, для того, чтобы после они могли купить вино и выпить за счастье венчающихся пар. Предложить сразу вино было нельзя, так как нас могли заподозрить в попытке отравления

или в том, что мы пытаемся

склонить рыцарей к нарушению их служебных обязанностей и употреблению алкоголя на рабочем месте. А вот официальная передача денег, на глазах их подчиненных была хорошим ходом, так как это помогало

исключить вероятность того, что их используют для иных целей.

Мы благодарим вас за щедрость.

Рыцари заулыбались, взвеся кошелек в руке. Все-таки выданная им сумма соответствовала масштабу мероприятия. Первое впечатление очень важно. После рыцари должны были отвести

нас в комнаты, где все и будет происходить.

- Жрецы, займитесь установкой

алтаря, - приказал Фердинанд. – Розмайн, иди в комнату

ожидания.

Фран и другие серые жрецы выгрузили из Лесси весь багаж, после чего я отозвала его и направилась в комнату ожидания.

Оттилия и Брунгильда - единственные, кто остался со мной. Все остальные были заняты приготовлениями. Девушки быстро приготовили для меня чай и закуски,

которые нам с собой сложила Элла.

Пока я перекусывала, в комнату вошел Фердинанд со своими слугами.

Видимо они уже закончили устанавливать алтарь и божественные инструменты. Юстокс сразу налил ему чаю. Я

не узнавала нескольких из его вассалов,

и было непривычно не видеть в числе его сопровождения Экхарта.

Мы обсудили грядущую

церемонию и то, кто будет за что отвечать. Когда со всем важным было покончено, я, наконец, смогла задать вопрос,

который уже долго занимал мои мысли.

- Эти места определенно изменились. Разве не где-то здесь мы попали в засаду в тот раз?

Фердинанд кивнул и снова слегка нахмурился. Он подтвердил, что как минимум, это не далеко от того места, где мы находимся сейчас. Я и так понимала,

что тогда на меня напали не прямо здесь, потому что я не могла увидеть белых врат, но в любом случае, это было недалеко

от границы с Аренсбахом.

Фердинанд достал из кожаного мешочка на поясе

блокирующие звук волшебные инструменты и протянул

один мне.

- Здесь рядом рыцари Аренсбаха, - со вздохом указал он на очередную

мою ошибку.

Прости.

- Неважно. Насколько я знаю, провинция

на той стороне границы находилась

под управлением графа Биндевальда, судьба которого тебе хорошо известна.

Судя по тому, что мы видели, они страдают от серьезной нехватки

маны. Не ясно только в чем именно дело: в том, что у того кто заменил

Биндевальда меньше маны, чем было у него, в том, что туда не назначили

нового гиба в качестве наказания

или в том, что Аренсбах

в принципе страдает

от острой нехватки

маны.

- О чем они тогда думают,

отправляя к нам двух невест,

когда у них самих такие проблемы с маной? – спросила я, поджимая губы. – У племянницы эрцгерцога

должно быть много маны. Возможно

даже больше, чем у Лампрехта

до того, как он изучил мой метод сжатия. Разве нет? Я бы предположила, что девушка имеет большую ценность

для них.

- Очевидно, что они планируют получить

взамен что-то более ценное, чем две девушки-

дворянки. Мы просто не знаем их истинных

целей. Сейчас недостаток информации - это основная из имеющихся у нас проблем,

- ответил Фердинанд,

прежде чем сделать глоток чая.

К тому времени,

когда все было подготовлено, прибыли участники церемонии

со стороны Эренфеста. Вскоре появилась и группа людей из Аренсбаха, а два эрцгерцога обменялись длинными приветствиями. Я слегка ошарашенно

слушала эту длинную речь, наблюдая за людьми из соседнего

герцогства. Невесты стояли позади, а их лица были прикрыты вуалями, поэтому

основное мое внимание

было сосредоточено на аубе Аренсбаха

и его семье.

Так значит это он и есть, да?

На вид ему было никак не меньше пятидесяти пяти, тот возраст,

когда мужчину можно уже уверенно

называть дедушкой. Джорджина

рядом с ним больше походила на дочь, чем на супругу. А с учетом Детлинде, которая тоже стояла рядом, создавалась иллюзия присутствия сразу

трех поколений семьи.

За аубом Аренсбаха

пряталась девочка даже моложе Детлинде,

возможно, моего возраста или чуть младше. У нее были светлые волосы и голубые глаза, и она была очень, очень хорошенькой.

Это другая кандидатка в эрцгерцоги?

То, что она была кандидаткой в эрцгерцоги определенно означала, что она ребенок ауба Аренсбаха, но она точно не могла быть дочерью Джорджины. Я слышала, что Детлинде - это ее самая младшая дочь. Не говоря уже о том, что эта девочка выглядела

совсем не похожей на них, да и старалась держаться

в стороне.

Возможно она дочь от другой жены, или ее удочерили, как сделал Сильвестр

со мной.

Приветствия закончились, а я закончила

рассматривать семью эрцгерцогов наших соседей. Джорджина, стоящая на шаг позади мужа, со спокойной

улыбкой на лице, казалась куда более сдержанной. Она сильно отличалась от того образа, который я запомнила по ее визиту в Эренфест.

Детлинде подошла

к Вилфриду с яркой дружелюбной улыбкой:

- Я слышала, что сейчас ты обручен с Розмайн. Но кажется, ваши отношения не сильно изменились.

- Мы были семьей и до объявления о помолвке, - ответил ей Вилфрид. – Это естественно, что наши отношения

остались прежними.

Я смотрела, как Детлинде обменивается приветствиями с Шарлоттой,

а потом просто отвернулась и начала изучать Аурелию, которая стояла вместе со своей семьей. Из-за вуали я не могла рассмотреть ее лица, но ее одежда была дорогой и модной, что вполне подходило ее статусу племянницы

эрцгерцога. Она была довольно высокого

роста, что делало ее хорошей

парой для Лампрехта,

который являлся рыцарем,

а потому обладал внушительной мускулатурой. Без сомнения, они будут отлично

смотреться вместе.

Отец Аурелии казался таким же пожилым, как и ауб Аренсбаха. Его первые внуки уже наверняка

достигли совершеннолетия. Мать Аурелии была третьей, и скорее всего, последней женой.

Она была ровестницей Эльвиры и стояла рядом с юной девушкой,

чья личность не представляла для меня загадки.

Это та самая умная и дружелюбная младшая сестра? Думаю, она немного похожа на Тули.

Ее длинные волосы, собранные в косу, яркая улыбка и живая натура напоминали мне мою родную сестру. Она была примерно

того же возраста, но Тули всегда была более развитой

физически, чем ее сверстницы, так что я могла предположить, что на самом деле ей столько же, сколько и Детлинде. Она явно уже училась в королевской академии,

хотя они могли быть и не в одном классе.

За семьей Аурелии я могла видеть, как семья Фройдена

обменивается приветствиями с семьей средних

дворян, из которой

была его невеста.

- А теперь давайте начнем церемонию

звездных уз.

Фердинанд дал сигнал начинать, и все родственники прошли в комнату,

где мы установили временный алтарь.

Его и мои слуги остались

в зале ожидания вместе с невестами и женихами.

- Гм… Возможно, вы – младшая

сестра Лампрехта. Верховный

Епископ, который будет проводить церемонию? – неожиданно окликнула

меня Аурелия. – Мне сказали,

что вас называют Святой Эренфеста,

но вы правда согласны принимать

участие в церемонии

в таком юном возрасте?

Мне сказали ни с кем не разговаривать, но я не могла открыто игнорировать того, кто сам подошел ко мне. Я рефлекторно обернулась

к девушке, а Ангелика и мои слуги окружили меня. Ангелика даже приняла оборонительную позицию, а рыцари из Аренсбаха

отзеркалили ее движения,

вставая вокруг Аурелии.

- Прекратите. В этот праздничный день не должна проливаться кровь, - сказала я своим слугам, прежде чем снова переключить внимания

на девушку. – Я понимаю,

что кто-то не из Эренфеста

может сомневаться на счет того, что такой молодой особе как я, доверили такое важное дело. Но я провела уже не одну церемонию в качестве Верховного

Епископа, поэтому нет причин для волнения. Ваша свадьба, без сомнения, пройдет идеально.

- Леди Розмайн, вам не стоит напрямую говорить

с невестой, - напомнила мне Леонора. Я приподняла подбородок, стараясь не подавать вида, что меня пугает мысль о будущих нравоучениях от моих опекунов.

- Я и не говорю с невестой, - ответила я. – Я просто думаю вслух.

- Вай, вай… Ваш голос был слишком громким,

- возразила Оттилия,

но я была полна решимости

стоять на своем. Со стороны

рыцарей Аренсбаха раздался

тонкий, дрожащий голос, возможно, это была Аурелия,

но сейчас между нами было слишком много людей, а потому я не могла уверенно судить об этом.

Я тоже просто размышляю

вслух… Но ты действительно благословишь нас?

Я удивленно моргнула,

вслушиваясь в тревожный

голос Аурелии. У Эренфеста сейчас были внутренние проблемы, поскольку бывшая

фракция Вероники снабжала Аренсбах информацией

о делах герцогства. По крайне мере, я слышала об этом. С нашей точки зрения, эти невесты были насильно навязаны нам, но возможно, и сами девушки не были рады такому повороту, ведь на них могли давить их же родители. Если это так, то они должно быть тоже были напуганы и взволнованы, так как ехали в свои новые семьи туда, где их могут принять далеко не дружелюбно.

- Я все еще размышляю вслух, но вполне естественно, что новобрачные будут благословлены. Именно

поэтому я здесь. Да, между нами есть трения, учитывая

политиеские отношения между герцогствами… Но молодые пары будут строить свою собственную жизнь в Эренфесте

поддерживая и помогая друг другу. И я буду молиться,

чтобы их жизни были полны счастья.

Пока мы с Аурелией продолжали

нашу беседу со слабой маскировкой в виде мыслей вслух, наши сопровождающие переглядывались между собой и вздыхали, видимо думая о странностях своих господ. И в конце концов они немного расступились. Вскоре атмосфера в комнате немного

улучшилась.

- Входит Верховный Епископ!

– раздался голос Франа с другой стороны

двери. Я улыбнулась двум невестам,

прежде чем шагнуть в распахнутые двери со Священным

писанием в руках. Я прошла в комнату,

где будет проходить

церемония, и направилась к Фердинанду. Мои шаги были медленными, но не ради торжественности, а для того, чтобы случайно

не наступить на длинный подол моей жреческой

мантии, и не испортить все своим падением.

Добравшись до места, я встала рядом с ним, чувствуя на себе внимательные взгляды со стороны людей из Аренсбаха.

Я попросила Фердинанда

положить Священное писание на кафедру, а затем встала на небольшую подставку, чтобы казаться выше и не быть полностью

спрятанной за ней. Фердинанд начал говорить, когда убедился, что я готова.

- Теперь начинается церемония

звездных уз. Пусть женихи и невесты войдут.

Серые жрецы снова распахнули двери, и в зал прошли две пары молодых людей. Это был тяжелый момент для рыцарей с обеих сторон, они смотрели друг на друга, словно ожидали

подвоха, но остальные гости хлопали и выкрикивали слова поздравлений,

так что атмосфера казалась не такой давящей.

Фердинанд прочитал отрывок из Священного писания,

прежде чем подтвердить у обрученных пар их желание связать себя браком. Так как обе невесты должны были уехать в Эренфест, то именно наша сторона готовила все необходимые документы. Сильвестр заключил два магических контракта, которые вспыхнули

золотым светом после того, как женихи и невесты подписали

их волшебными инструментами в форме ручек. Когда контракты

исчезли брак считался

заключенным.

А теперь

Верховный Епископ благословит молодые пары.

Похоже, пришла

моя очередь.

Фердинанд вручил мне фей-камень, наполненный нужным количеством манны, чтобы благословение, которое я дам вышло не слишком большим. По сути это был первый этап плана по предотвращению создания

хаоса Розмайн. Мужчина бросил на меня тяжелый взгляд, как бы предупреждая, чтобы я даже не подумала

о том, чтобы выйти за рамки плана, и я ответила бодрым кивком, показывая, что все понимаю.

- О могущественные Король и Королева

бесконечных небес. О Бог Тьмы и Богиня Света, услышьте

мои молитвы. Даруйте свое благословение тем, кто заключает

сегодня союз. Пусть те, кто возносят к вам свои молитвы и славят вас, будут благословлены вашей защитой.

Пока я читала молитву черный и золотой

свет, как и обычно начал вырываться из моего кольца, устремляясь к потолку. Светящиеся искры смешивались, перекрывая

друг друга, а затем мелкой пылью осыпались

на стоящих внизу молодоженов.

[[image:/storage/reader-images/a65e355982510c66a9e676b2cbe7fe65c3adfc05.jpg]]

Мне строго наказали

не устраивать шоу, и поскольку

было всего две пары, то благословение вышло довольно небольшим. Обычно на то, как

оно будет разделено между людьми, сильно влияли мои чувства, но в этот раз сияющий свет в равной мере осыпал и Лампрехта, и Фройдена, и их новых жен. Я облегченно вздохнула,

а после расслышала благоговейное бормотание и шепот со стороны делегации

Аренсбаха.

О, Святая Эренфеста, это было великолепное благословение.

- Благодарю вас.

Ауб Аренсбаха с улыбкой хвалил мои старания,

но его глаза смотрели не на меня. Они были направлены на Фердинанда.

Встреча перед конкурсом красителей

Церемония звездных уз закончилась без происшествий, но, как и ожидалось, после ее завершения, я снова оказалась

прикованной к постели.

Когда я наконец пришла в себя, то первой

новостью, которую сообщил

мне Фердинанд было то, что планируемое нападение на нас было сорвано благодаря

действиям детей из бывшей фракции

Вероники.

- Они, вероятно, думали, что мы – служители храма,

будем добираться до ворот в каретах, - пояснил

Фердинанд. – Рыцарский орден сообщил, что обнаружил следы множества людей, скрывавшихся в лесу вдоль дороги.

- Путешествовать в каретах? Зачем? – в замешательстве переспросила я. – Существование верховых

зверей позволяет путешествовать по небу, добираясь

до цели напрямик и куда быстрее. О чем они вообще думали,

когда планировали свою засаду?

Фердинанд прищурился, защищая глаза от яркого света, который проникал

в комнату:

- Они просто не ожидали, что ты посадишь

серых жрецов в свое верховое

чудовище. Только немногие

дворяне знают о том, что ты можешь свободно менять его размеры.

Но даже так, нормальный дворянин

никогда бы не подумал о том, что приемная дочь эрцгерцога согласится

позволить простолюдинам ехать вместе с ней в одной повозке.

Другими словами… Мое вольнодумие нас всех спасло?

Было бы точнее сказать, что во всем виновата

твоя ненормальность.

Злоумышленники, очевидно, потеряли

нас из-за того, насколько непредсказуемыми были мои действия

с точки зрения знати. Было забавно представлять, какие лица у них были, когда они поняли, что мы не собираемся ехать по дороге,

а давно уже достигли цели, пролетев над их головами.

Наверняка они чувствовали себя крайне глупо.

К сожалению, у участников засады были малые объемы маны, поэтому рыцарский

орден не мог их найти. Едва они поняли, что их план провалился, то сразу рассеялись по лесу, стирая любые следы своего присутствия в мане. Рыцари, в конце концов, прекратили

поиски и вернулись

к воротам, решив усилить их охрану.

- Нападение было обречено

с самого начала, но мы должны признать

заслугу детей из бывшей фракции

Вероники. Они сделали

все возможное, чтобы предупредить нас, - продолжил

Фердинанд. – Благодаря

письму, которое мы получили от Родерика и тех, кто передал эту информацию ему, мы смогли узнать о тех, кто скрывался в лесу. По словам Рихарды,

эти дети были тронуты твоими действиями по объединению всех в Королевской Академии.

Эти слова стали для меня неожиданностью. Да, я настаивала на том, чтобы мы работали сообща. Но я делала это в первую очередь потому, что мне не нравилась

атмосфера в общежитии

Эренфеста. Но я полагала, что все мои труды сойдут на нет, как только мы вернемся домой и родители восстановят власть над своими детьми. Хотя нельзя не признать.

Я действительно планировала в будущем начать привлекать этих детей на мою сторону,

после того как они достигнут

совершеннолетия и смогут сами выбирать свою фракцию. Но, похоже,

дети из бывшей фракции Вероники начали действовать, не дожидаясь своего взросления.

- Значит, Родерик и другие набрались смелости, чтобы

пойти против родителей и предупредить нас, тем самым показывая

свою лояльность эрцгерцогу? – уточнила я. – Фердинанд,

я прошу вас поддержать меня в моем прошении к Сильвестру о включении их в нашу фракцию. Он должен лучше любого другого знать, какое это испытание

– пойти против воли своей семьи.

В благородном обществе решение выступить

против мнения своих родителей, не достигнув совершеннолетия, равносильно тому, чтобы

самостоятельно отказаться от любой поддержки и

опоры со стороны своей семьи. А учитывая,

что даже простолюдины во время обучения живут со своими родителями, будущее таких детей становилось крайне мрачным, если у них не будет новых опекунов.

- Ты – та с кем они пытались

связаться, - заметил Фердинанд. – Разве это не твоя обязанность, позаботиться об этом?

- Это возможно? Я бы хотела взять некоторых

из них в свои вассалы.

Но разве это не будет наглостью с моей стороны,

если я первой начну выбирать

себе подчиненных из их числа?

Я думала, что будет лучше, если Сильвестр

или Вилфрид возьмут этих ребят к себе, потому что их собственный близкий круг был сейчас не до конца сформирован. Но, если бы той, кто возьмет этих детей была я, то имея за своей спиной тень Лейзенгангов, я могла бы нанести серьезный

удар по бывшей фракции Вероники.

- Подожди. Ты собираешься взять их на службу в

качестве вассалов, а не просто наградить или

похвалить за усердие? Ты как всегда спешишь. Это слишком опасно -

предпринимать подобные действия в связи с произошедшим.

- Это не поспешное

решение. Я видела их работу в королевской Академии. Прием Хартмута

и Брунгильды был куда более поспешен, учитывая,

что я приняла их, никогда не встречаясь с ними ранее и почти ничего о них не зная.

Я знаю, что с точки зрения моих опекунов этот выбор вовсе не был поспешным. Они тщательно отбирали

всех кандидатов в мои вассалы, проверяя их прошлое и навыки. Но мне пришлось

принимать тех, кого я никогда не встречала

и о ком не имела никакой информации. За детьми из бывшей фракции Вероники я, напротив, наблюдала

в течении всего года обучения

в Академии.

Сначала они не решались сотрудничать со

студентами из других фракций, но после того как я лично разделила их на группы, и мы начали наше учебное соревнование, то они почти сразу влились в процесс

не допуская со своей стороны

никаких склок внутри групп. В мгновение ока все переключились от вражды и начали работать

вместе, делясь информацией и помогая друг другу. Даже когда дело дошло до сбора информации о других герцогствах по моему запросу,

они проявили себя с лучшей стороны, предоставив информацию об Аренсбахе, которую можно было получить только изнутри. Так же они сильно помогли во время подготовки к межгерцогскому турниру.

Насколько не были бы аристократы искусны в ношении масок, невозможно держать ее постоянно. А потому во время совместных дел у меня иногда появлялась возможность заглянуть под нее.

Не говоря уже о том, что я не настолько плохо разбираюсь в людях…

- Понимаю. Полагаю с твоей точки зрения это и не поспешное решение, но это не меняет того, что оно будет казаться таким для окружающих, - Фердинанд слегка покачал головой.

– Любым детям из бывшей фракции Вероники потребуется значительно больше

достижений и времени, чем любому другому ребенку,

чтобы получить право пойти к тебе на службу. Тем не менее, я бы посоветовал продолжать поощрять и награждать их за стремление к подобному. У тебя есть идеи насчет того, какая награда будет уместна на этот раз?

Это был сложный вопрос. Я уже говорила,

что хочу взять их в свои вассалы. Была ли какая то другая награда,

которая смогла бы так же упростить их привязку к нашей фракции и в то же время максимально снизило предубеждение к ним со стороны взрослых.

- Если прием их ко мне на службу не рассматривается… Я хочу предложить то, о чем уже говорила раньше. Как насчет того, чтобы

изменить условия контракта и позволить им изучить мой метод сжатия маны?

Твой метод сжатия… Хм, - Фердинанд

явно задумался над подобным вариантом.

На данный момент мы учим только тех дворян, которые

уже прочно вошли в число членов фракции Флоренсии, но если мы продемонстрируем готовность учить и других, в награду за помощь в

решении каких либо вопросов,

то это может поспособствовать будущему сближению с ними, чтобы привлечь их на нашу сторону.

- Они сетовали на то, что не могут выбирать свою фракцию самостоятельно. И подчеркивали, что к тому моменту, когда у них появится возможность изучить мой метод, разрыв между ними и детьми из других фракций станет слишком велик, потому что будет потеряно очень много времени,

которое могло бы быть потрачено

на обучение.

- Не удивительно. Твой метод сжатия серьезно влияет на рост объема маны. Достаточно сравнить

Лампрехта и Дамуэля или Ангелику

и Корнелиуса с их ровесниками, чтобы увидеть эту разницу.

- Разве распространение этого метода не было изначально направлено на решение

нашей проблемы с недостатком маны? – спросила

я. – Подписание контрактов на обучение методу

сжатия с теми, кто в будущем встанет

на нашу сторону, позволит им развить свои объемы в период основного

роста.

Фердинанд внимательно слушал мои аргументы, хмурясь

на некоторых из них. Но тот факт, что он не отверг мою идею сразу, давал надежду на то, что, в конце концов, он ее одобрит.

- Я не могу сказать, согласятся

ли с этой идеей остальные. Но включение детей из бывшей фракции Вероники

в нашу на данный момент является основным

приоритетом, - ответ Фердинанда можно было расценивать как согласие. – Рано или поздно наступит

время, когда нам придется делать выбор: принять их в

свои ряды, а через детей перетянуть и родителей или принять

только младшее поколение,

чтобы не дать ошибкам старших загубить их таланты и стремления. И я боюсь, что этот выбор нам придется делать очень скоро.

- Соглашусь. Если темп нагнетания конфликта

не уменьшится, то противостояние между родителями, которые хотя опереться

на силу Аренсбаха, и их детьми, желающими

самостоятельно выбирать свой путь, будет только усиливаться. И всем

несовершеннолетним, которых мы собираемся взять к себе, потребуются опекуны,

- я не могла самостоятельно позаботиться обо всех детях из бывшей фракции Вероники, это был долг Сильвестра, как ауба Эренфеста. Я лишь могла надеяться, что он не забудет их лояльность к нему.

Я понял твою позицию и донесу ее до остальных.

После того, как я окончательно встала на ноги, я вернулась

к своему обычному

расписанию. Письмо из нижнего города мне передали

в то же время, когда Хартмут и Филина вернулись

к своей работе в храме для того, чтобы сопровождать меня. Отправителем была компания Гильберта, которая занималась организацией конкурса красильщиков. Они просили о встрече для обсуждения вопросов касающихся конкурса,

так что назначив дату встречи, я отправила

ордоннанц и Брунгильде, чтобы пригласить и ее.

- Брунгильда, скоро в храме пройдет встреча с представителями компании

Гильберта, чтобы обсудить

предстоящий конкурс. Ты будешь присутствовать? Я надеюсь, что посещение храма покажется тебе более приятным,

чем визиты в нижний город Грошеля.

Ее ответ пришел почти сразу:

- Не волнуйтесь за меня, я буду присутствовать. В конце концов, Филина и Хартмут спокойно

посещают храм.

Похоже, Брунгильда больше не возражала

против посещения храма. Ее сопротивление по этому вопросу значительно уменьшилось после регулярных визитов в мастерские нижнего города. Так же она регулярно общалась

с другими моими вассалами, которые посещали храм почти ежедневно.

Хартмут, что ты рассказывал о храме? – спросила я у своего ученика-чиновника.

- Что здесь так же чисто, как и в замке, а нравы такие же строгие. Просто вместо дворян – жрецы. Но даже те, что носят серые рясы, и по сути являются простолюдинами, достаточно образованы, чтобы беседы с ними не были неприятны.

- Я тоже рассказывала Брунгильде о своей работе здесь, - улыбнулась

Филина, присоединяясь к разговору.

- Леди Розмайн, - сменил тему Хартмут. – Если предстоящая встреча с компанией

Гильберта касается конкурса,

то я бы посоветовал пригласить

не только Брунгильду, но и поставить

в известность о предстоящем собрании

и леди Эльвиру.

Я последовала его совету, и в результате

было принято решение,

что и Брунгильда, и Эльвира

посетят эту встречу. Вместе с несколькими рыцарями

стражами и чиновниками в качестве сопровождающих матушки.

Из-за их присутствия я не могла использовать покои директора приюта для проведения

собрания, вместо этого мы подготовили комнату недалеко от ворот соединяющих храм с дворянским кварталам. Эту гостиную

планировали и в дальнейшем использовать для встреч между дворянами и купцами из нижнего города.

- Мы уже в пути,

- Эльвира отправила мне ордоннанц в тот момент,

когда они покинули

территорию замка.

Я попросила Николу подготовить чай и сладости,

а сама в сопровождении Франа, Моники, Ангелики

и Дамуэля, отправилась к воротам. Я внимательно вглядывалась в небо, и вскоре смогла заметить верховых

зверей, которые в четком построении летели со стороны

замка. Их было несколько больше, чем я ожидала. Помимо Эльвиры и Брунгильды тут так же были два чиновника и три рыцаря стража.

- Так это и есть храм…, - пробормотала Брунгильда, оглядываясь по сторонам. В это время Эльвира, которая раньше уже посещала храм, без колебаний

последовала к дверям, ведущим в здание. В прошлый раз она навещала

меня в моих покоях Верховного

Епископа. Это зрелище заставило Брунгильду удивленно распахнуть свои янтарные глаза.

Остальные сопровождающие не позволяли

себе смятения, а потому ей тоже пришлось принять уверенный вид, следуя за всеми. Но даже там я могла заметить

отблеск настоящих эмоций в ее глазах.

- Это гостиная, которую мы будем в дальнейшем использовать для встреч между дворянами

и купцами, - сказала я, пропуская всех в комнату.

Для нее мы использовали мебель, ранее принадлежавшую Безевансту. До этого она просто пылилась в кладовой, поскольку

семья не захотела забирать ее, а синие жрецы не решались использовать что-то столь неподходящее им по статусу.

Фердинанд лично распорядился использовать эти вещи

с максимальной выгодой. Безеванст всегда стремился

к роскоши, которая должна была соответствовать его происхождению. Так что

богато украшенные кресла и диваны отлично подходили для помещения, которым

будут пользоваться высшие дворяне.

Брунгильда повернула голову, осматривая комнату и,

в итоге, удовлетворенно кивнула. Филина напротив замерла,

не зная куда встать. Кажется,

мебель казалась слишком

вычурной с точки зрения низшей дворянки, поэтому она не решалась даже дотронуться до нее.

- Сегодняшний десерт - это фунтовый

кекс. Он совсем свежий, - сказала

я, указывая на кусочки кекса, который Элла и Никола приготовили с использованием сезонных фруктов. Фран тем временем разливал чай. И похоже, Брунгильда высоко оценила его мастерство, она сделал глоток,

а затем прикрыла глаза наслаждаясь вкусом.

Чай хорош.

Фердинанд лично наставлял Франа и был доволен результатами его обучения.

Вот как…

Мы наслаждались чаем и десертами

до тех пор, пока не прибыл Гил вместе с нашими гостями из компании Гильберта. Я заметила, как Отто сглотнул,

когда увидел, сколько аристократов собралось сегодня. Затем он бросил взгляд

в мою сторону и широко улыбнулся, пытаясь скрыть свою нервозность.

Не могу его осуждать…

Сегодня здесь десять дворян.

После привычно долгого обмена приветствиями, я указала Отто на его место и предложила выпить

чаю.

- Как дела в нижнем городе? – спросила

я, дав ему время, чтобы сделать глоток и откусить

кусочек кекса. – Купцы из других герцогств

еще не уехали, верно? Когда я посещаю

мастерские или приют, то замечаю,

что суета в этом году значительно превосходит предыдущие.

Мне было необходимо продемонстрировать собравшимся

дворянам, как важно следить за новостями нижнего

города.

- Работы действительно очень много, - ответил Отто.

– Гильдия торговцев и владельцы крупных

магазинов очень заняты.

Они уже сделали выводы о том, что нам нужно будет улучшить

к следующему году, но даже без этих улучшений дела пока идут довольно гладко.

Больше клиентов означало

большую выгоду и прибыль, так что богатые

торговцы, которые посещали встречу в итальянском ресторане,

не жалели сил на то, чтобы подготовиться к следующему году, делая выводы из этого.

- Риншам и заколки

для волос хорошо продаются в магазине компании

Гильберта. А итальянский ресторан приобретает все больший престиж из-за того, что попасть туда можно лишь по рекомендации действующих членов клуба, - продолжил он свой доклад. – Даже купцы из столицы были изумлены, когда попробовали его кухню. Эренфест

по-прежнему отстает во многих областях,

но у нас есть то, что делает нас уникальными и позволяет вести дела с высоко поднятой

головой.

Воображение легко подкинуло

мне картину того, как Отто и Бенно гордо стоят перед купцами

из Суверении и Классенберга, пытаясь давить на них, чтобы продать свой товар подороже.

- Я рада, что никаких серьезных

проблем нет. А что насчет других новостей?

Поддерживается ли чистота

на улицах города?

- Конечно. Городская стража продолжает патрулирование, но теперь им куда реже приходится делать

замечания горожанам. Можете не сомневаться, мы все уже привыкли к новому облику нашего города и к тому, как поддерживать его в таком виде.

Оказалось, что люди задумались о перепланировке переходов

между домами и переделкой крыш так, чтобы даже в самые снежные дни можно было дойти до точек сброса мусора. Так что строительные и лесообрабатывающие мастерские сейчас тоже были очень заняты.

- Хорошо. Тогда к следующей теме. Как продвигается подготовка к конкурсу?

Как дела у красильных мастерских?

- Они прикладывают очень много сил к этому. Ведь это возможность получить

титул от члена эрцгерцогской семьи, а также заключить личный договор с дворянами. Молодые

мастера горят желанием

получить титул, который не уступит в престижности Гутенбергам, а более опытные сейчас собираются вместе,

лихорадочно пытаясь вспомнить

времена своей юности и то, что их наставники говорили

им о техниках окрашивания.

Возможно, от старых методов окрашивания отказались, следуя за веяниями моды дворян, но все еще сохранили старые записи или образцы тканей в крупных магазинах и архивах гильдий

и мастерских, которые

можно было использовать для их восстановления. Так что дела и правда

шли довольно бойко.

- Это список мастерских и мастеров, которые

примут участие в конкурсе, - Отто протянул

мне лист бумаги, и я принялась изучать

список. Одно из имен сразу привлекло мое внимание: Ева. В тот самый момент, когда я получила подтверждение того, что мастерская

мамы тоже участвует, я была готова прыгать от радости.

Ах! Мама участвует! Я просто обязана взять ее своим личным мастером!

В своих мыслях я принимала

разнообразные победные позы, но внешне я сохраняла

спокойный и уверенный

облик. Отто, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, обратился

напрямую к Эльвире:

- Леди Эльвира, могу я уточнить,

когда именно вы планируете провести

конкурс? Мастерам необходимо знать точную дату.

Вдвоем они начали прорабатывать детали, такие как когда точно образцы должны быть доставлены в замок, во сколько начнется

чаепитие, насколько большим

оно будет, сколько

людей из простолюдин могут пройти в замок, чтобы заняться подготовкой и так далее.

Изредка к их диалогу подключалась и Брунгильда, внося свои комментарии. Я же просто

кивнула, оставив эту работу на них, я сама начала раздумывать над тем, какой титул я должна буду дать тем, кто работает

в области создания

ткани и одежды. Отто сказал,

что это очень важно для мастеров, но идеальный вариант никак не приходил мне в голову.

Вся эта история с Гутенбергами возникла в значительной степени из-за моей оговорки. Я слишком

обрадовалась, когда увидела изготовленные Иоганном литеры. А вот окрашивание ткани мне совсем не интересно. Одно дело книгопечатание, но мода… Хех.

Я знаю множество

имен связанных с библиотеками или изготовлением книг, но мой единственный

опыт, связанный с окраской тканей в бытность Урано, был в тот раз, когда мама хотела попробовать новую технику и пригласила меня присоединиться. Так что я определенно не могу вспомнить

ни одного человека внесшего большой вклад в эту область.

Я прочитала множество

книг, но это мало помогало,

потому что я не помнила точно, о чем там говорилось. Я рассказала о новом методе окрашивания, просто зацепившись за слова Юстокса.

Я никак не ожидала, что это приведет

к соревнованию между мастерскими или к необходимости придумывать новый титул.

Ммм… Я не могу вспомнить

ни одного подходящего имени, но может быть можно использовать название

красителя? «Юдзен» это первое, что приходит мне в голову, но я знаю, что местным людям сложно произносить японские слова правильно.

Не говоря уже о том, что здешние дворяне любят длинные и сложные имена и названия.

Мастера-ремесленники наверняка будут крайне недовольно на меня смотреть,

если титул, который

они получат свой тяжелый труд, будет таким коротким.

О Боги. Может мне стоит использовать

слово, которое означает возрождение технологий или что-то подобное? Было же такое слово, верно? Я имею в виду, что

к сегодняшнему моменту я забыла уже многое из знаний усвоенных

на Земле, но почти уверенно что оно существует.

Предшественник эпохи индустриального

развития. Эпоха культуры столь богатая, что трудно вспомнить даже всех известных людей родившихся в те годы…

- Точно! Ренессанс!

Я громко выкрикнула это слово, а потом сжалась,

заметив, что все в зале теперь смотрят

на меня.

- О-ох. Прошу прощения,

- пробормотала я, отчаянно желая сжаться на стуле. – Это как бы… ммм… Я как раз думала о том, какой титул можно было бы дать победителям соревнования. Охохо…, - я попыталась скрыть свое смущение смехом, но странные взгляды, которыми все смотрели

на меня, не менялись. Только после долгой неловкой минуты молчания Отто выдавил из себя улыбку и обвел взглядом собравшихся.

- ах, Ренессанс! Таким именем вы собираетесь одарить

мастеров красильщиков, леди Розмайн? У вас было такое напряженное выражение лица, что я было испугался, не допустил ли я какую

ошибку. Но теперь я вижу, что вы просто слишком много усилий направили на то, чтобы подобрать идеальный

титул.

Мамочки… Отто так старается исправить

ситуацию. Не могу же я ему сказать, что просто говорила сама с собой, как какая-то

идиотка. Что мне делать?!

- Я рада, что вы смогли подобрать титул, который вам нравиться, леди Розмайн, - покивала Брунгильда.

- Ренессанс, - произнес

кто-то. – Звучит не так уж и плохо.

Прежде чем я сумела придумать,

как выйти из этой ситуации,

все уже решили, что

«Ренессанс» будет новым титулом в области

изготовления ткани и одежды. Хартмут и Филина

сделали пометки в своих бумагах

и даже Тео, помощник Отто, тоже записал

это в своем диптихе.

О нет, нет, нет! Это даже не имеет никакого

отношения к окрашиванию. После этого конкурса

маме будет дан титул «Ренессанс». В этом нет никакого смысла! Это даже звучит ужасно!

ГХАА!

Вскоре после этого встреча подошла к концу, и наши гости из компании Гильберта

ушли первыми. А после Эльвира приказала удалиться

и своим сопровождающим:

- Вы все можете идти. Сделайте записи с сегодняшнего

собрания и передайте копии леди Флоренсии

и леди Шарлотте. А мне нужно еще кое что обсудить с леди Розмайн и лордом Фердинандом.

Эльвира видимо договорилась о том,

чтобы встретиться с Фердинандом, после того как простолюдины уйдут. После того, как чиновники покинули зал,

Моника отправилась за главным жрецом, а Фран налил мне новую чашку свежезаваренного чая.

- О чем вы хотите поговорить, матушка? – спросила

я, делая глоток. – Меня не предупреждали, что планируется еще одна встреча.

- О том, что рассказала Аурелия касательно внутренней ситуации Аренсбаха, - ответила Эльвира.

– Лорд Фердинанд не считает,

что тебе необходимо знать эту информацию, но я думаю,

что информация это то, чем лучше владеть, чем оставаться

в неведении.

Я бросила взгляд на своих вассалов. Брунгильда

и Хартмут, кажется,

были согласны с ее словами.

С их лиц уже исчезло расслабленное выражение,

возникшее после окончания

встречи с Отто.

- Матушка, а как она? Леди Аурелия, - задала я новый вопрос,

чтобы скрасить ожидание

прибытия Фердинанда.

- Чаще всего ты будешь встречаться с ней как приемная дочь эрцгерцога, так что обращайся

к ней просто по имени. В любом случае… Она общается в основном только с Лампрехтом, и поскольку мы пока контролируем людей, с которыми

она встречается, то, кажется, что люди из бывшей фракции Вероники еще не смогли выйти с ней на связь.

Сейчас молодая пара жила в пристройке к особняку Карстедта, так что Эльвира имела все возможности для того, чтобы отслеживать приходящих к ним людей.

- А вот вторая девушка – Беттина уже крепко связана с этой фракцией, - женщина вздохнула

на этих словах. – Но это было ожидаемо, и тут мы ни на что не смогли бы повлиять.

Фройден был из семьи сторонников Аренсбаха. Уже сам брак с ним подводил

Беттину к бывшей фракции Вероники.

Так что мы бы действительно никак не смогли бы препятствовать их сближению.

- Еще меня беспокоит

то, что Аурелия, кажется, постоянно

носит фату на людях. Я еще ни разу не имела возможности рассмотреть ее лицо без нее.

- Да, я помню, что брат упоминал, что она беспокоиться о том, что люди могут неправильно понять

ее из-за острых черт лица. Видимо поэтому она его и скрывает.

- Боюсь, что постоянное ношение вуали девушкой

из Аренсбаха вызовет

куда больше недоразумений, чем ее неверное

трактовка ее выражении

лица, - ответила Эльвира. Но, не смотря на эти слова, я могла понять Аурелию. Если она прожила всю жизнь, борясь с постоянными недопониманиями, то было вполне

естественно, что ей хотелось бы сделать все возможное, чтобы избегать их в дальнейшем. Особенно в такой напряженной ситуации,

в которой она находилась сейчас.

- Эмм, матушка… Мы пригласим Аурелию на соревнование красильщиков? Пока вы все еще не позволяете мне общаться с ней. Но мы же не можем просто взять и не пригласить ее, не так ли? – если мы не пригласим

Аурелию на чаепитие,

которое устраиваем я, Эльвира и Флоренсия

– ее невестка,

свекровь и мать лорда ее мужа, то создастся впечатление, что мы намеренно

подвергаем ее остракизму.

- Естественно. Мы пригласим

ее, и пусть я не смогу всегда быть поблизости от тебя, при тебе будет Брунгильда. Но и ты должна пообещать,

что будешь следить за тем, что говоришь.

Пока я выслушивала различные наставления Эльвиры, наконец, пришел Фердинанд.

Эльвира, рассказывайте.

- Это информация, которую

я получила от Лампрехта, - предупредила матушка,

прежде чем перейти

к основной части своего рассказа о том, почему Аренсбах остался практически без кандидатов на место следующего

ауба. – Судя по всему, первая жена правителя Аренсбаха

родом из Древанхеля, вторая – из Веркстока. Как мы все знаем, леди Георгина – третья, из Эренфеста.

- Верксток… Это действительно многое объясняет, – кивнул Фердинанд

на слова Эльвиры.

Видимо, он понял из них что-то важное,

жаль только, что я ничего не понимала.

Единственное, что я знала, это то, что Верксток был великим герцогством, которое было уничтожено в результате гражданской войны.

- От первой жены у него было три дочери, а от второй – два сына, - продолжила свои объяснения матушка.

Поскольку и первая и вторая супруги были родом из великих герцогств, то предполагалось, что будущим наследником станет один из его сыновей.

В результате дочери первой жены вышли замуж. Две ушли в другие герцогства, а одна стала женой высшего дворянина из Аренсбаха.

Однако потом началась гражданская

война, и отношения между первой и второй женами резко ухудшились в силу политических причин. Ауб Аренсбаха принял

сторону своей первой жены из Древанхеля, и в итоге его выбор оказался выигрышным.

- Как вам известно,

по итогам войны была проведена

глобальная чистка в рядах дворян, - Эльвира

говорила о казнях дворян, которые проводил король при поддержке

Классенберга. В результате их действий, проигравшее великое герцогство было жестоко наказано

и просто уничтожено. – Вторая жена ауба Аренсбаха была младшей сестрой правителя Веркстока. Ее сыновья должны были быть убиты вместе с ней, но им сохранили жизнь благодаря заступничеству отца. Вот только ценой стала потеря статуса кандидатов в эрцгерцоги и понижение их до уровня высших дворян.

Таким образом, несмотря

на то, что Аренсбах принял сторону победителей, по итогам они понесли тяжелые потери, получив удар по линии наследования. Ситуация только усугублялась тем, что им под управление

были отданы часть территорий Векстока,

тем самым увеличивая

размеры герцогства.

- К тому моменту, когда сыновья второй жены потеряли свой статус, дочери первой уже давно вышли замуж, а это означало,

что они больше не принадлежали к семье эрцгерцогов Аренсбаха. Похоже, что ауб пытался увеличить число наследников, усыновляя

детей своих дочерей,

то есть своих внуков.

К сожалению, все герцогства страдали

сейчас от нехватки

маны, поэтому ему удалось удочерить лишь одного ребенка. Его

нынешний план состоял в том, чтобы вырастить из этой девочки следующего ауба. Между прочим,

Георгина заняла место первой жены после того, как ее предшественница умерла.

- Старшая дочь леди Джорджины тоже уже вышла замуж за высшего дворянина

и больше не считается кандидатом

в эрцгерцоги. Поэтому остались лишь леди Детлинде

и леди Летиция, та самая приемная внучка.

- Разве младший брат эрцгерцога не является частью его семьи? – спросил Фердинанд. – У него много детей, разве не мог бы нынешний ауб уступить ему свое место и сделать упор на восстановление численности семьи?

- Кажется, в Аренсбахе есть традиция согласно

которой все остальные

родственники теряют статус

кандидатов в эрцгерцоги, - отрицательно покачала

головой Эльвира. – Отец Аурелии

получил под управление землю и стал гибом, - пояснила она, давая понять,

что у Аренсбаха действительно нет иных вариантов. – В любом

случае это все, что мне рассказал Лампрехт.

- У меня осталось

еще много вопросов,

но учитывая статус Аурелии, как дочери третьей жены, вероятно

она и сама не знает на них ответов, - Фердинанд казался не особо довольным, но все таки кивнул, начав обдумывать все услышанное.

Конкурс красильщиков

Поскольку Церемония звездных

уз для Лампрехта и Фройдена

прошли в конце лета, то почти сразу на ними наступило время для летней церемонии совершеннолетия и осеннего крещения.

Я провела их в качестве Верховного епископа,

прежде чем переехать

в замок. Скоро должен был начаться конкурс

красильщиков, так что я планировала остаться там до Праздника урожая.

- Осталось совсем немного,

леди Розмайн, - с радостной

улыбкой сказала Лизелета,

после того как мы прибыли.

Она расстелила красивую

ткань, богато украшенную

замысловатыми магическими кругами и декоративными элементами, которые их скрывали. Вышивка на нарядах Шварц и Вайс была почти закончена

благодаря ей, Шарлотте

и остальным.

Они выглядят замечательно, Лизелета,

- похвалила я девушку.

- Еще остались места, над которыми

нужно поработать. Позволь мне тоже помочь, - предложила Ангелика,

ее голубые глаза азартно блестели,

когда она тоже взялась за иглу. Она была полна решимости изучить

эти магические круги, чтобы потом вышить их для себя.

Джудит же поспешила подхватить катушку с нитками,

чтобы та не упала.

Вооу. Они все так хороши в женских навыках.

Я могла только восхищаться их подавляющей женственностью, поэтому решила заняться

чем нибудь другим, где я могу быть полезнее.

- Дамуэль, Корнелиус, на вас наша охрана. Хартмут,

Филина, нам нужно закончить с расшифровкой книги. У нас осталось мало времени, - напомнила я. Я планировала закончить над книгой из Дункельфельгера и окончательно

переработать ее содержимое под современный стиль речи до того, как мы вернемся в Королевскую Академию.

Я оставила подготовку

к чаепитию на Брунгильду, Эльвиру и Флоренсию, а сама сосредоточилась на книге. И вскоре день проведения конкурса

красильщиков настал.

Чаепитие планировалось на вторую половину дня, но компания Гильберта должна была начать

привозить ткани уже к третьему

колоколу. Вскоре прибыл слуга и объявил о их приезде,

так что я направилась к залу, где будет проходить

конкурс, чтобы их встретить. На место я прибыла первой, но не прошло и минуты, как подошли Эльвира и Флоренсия. Отто прекратил раздавать

указания рабочим и подошел к нам. Мы обменялись вычурными

приветствиями, а затем Эльвира начала осматривать зал.

- Отто, что это за деревянные

рамы? – спросила она, указывая на объекты, которые сотрудники

компании Гильберта сейчас устанавливали вдоль стен.

Я сразу узнала в рамах подставки для ткани. Они были около двух метров в высоту и несколько

напоминали мне по своей форме тории – ворота стоящие у входа в синтоистские святилища.

Фактически, эти подставки

были схожи с вешалками, которые использовали в Японии для демонстрации кимоно, но немного другие, с поправкой на специфику местной одежды.

Флоренсия и Эльвира

привыкли к тому,

что торговцы обычно

расстилают ткани, когда хотят продемонстрировать их, а не вешают, поэтому они и не понимали действия рабочих.

- Пусть это и конкурс, посвященный новым методам окрашивания, но это еще и чаепития.

– с немного нервной улыбкой ответил Отто. – Поэтому я подумал, что так гостям будет удобнее рассматривать образцы.

Обычно, когда дворяне выбирают себе одежду, то перед ними выкладывают различные

варианты. Они ощупывают каждый из них, и выбирают наиболее

предпочтительный, который потом торговец

и продаст. Но учитывая характер этого мероприятия, не хватило бы ни рабочей

силы, ни ткани, ни времени,

чтобы заботиться о каждом из дворян индивидуально. Отто явно мучился сомнениями, когда пытался найти выход из этой ситуации.

- Мастерица, которая делает заколки для леди Розмайн,

предложила такой способ демонстрации тканей, - продолжил

он свои пояснения. – Она посчитала, что яркая ткань будет хорошо смотреться на фоне белых стен замка. А подобные

вешалки, помогут ее закрепить в натянутом положении,

чтобы гостям было легче определиться со своими предпочтениями.

- Это мероприятие проводится

не только для любования новой одеждой, - добавила я, изо всех сил стараясь

оказать поддержку Отто и предотвратить возможные претензии. – Мы также намерены

продемонстрировать новый метод окрашивания

ткани и решить, кого из мастеров наградить возможность заключить

личный договор с нами. По этой причине вся одежда должна быть выставлена одинаково,

чтобы ни у кого не было преимущества. Без сомнения, для компании Гильберта

будет невозможным одновременно обслужить всех гостей, так чтобы все получили

равное отношение. Но если использовать предложенный ими способ,

то гости смогут сами осмотреть

выставленные модели и выбрать фаворита. Никаких проблем возникнуть не должно.

- Это, правда, что нам не хватит времени на то, чтобы

продемонстрировать каждому гостю каждый

образец индивидуально, - Эльвира согласилась с нашими словами и выражение ее лица немного смягчилось.

Представленная ткань предназначалась для зимней одежды,

поэтому каждая деталь была божественного цвета этого сезона. Однако вдоль стен сейчас выставляли не только чисто красные одежды. Здесь были образцы от розового до оранжевого. Некоторые

ткани даже были окрашены градиентом, переходя из одного тона в другой. Большая часть образцов были украшены

цветочными мотивами, возможно,

они просто последовали моему совету.

- Разместите эти рамки подальше друг от друга, -

Брунгильда не теряла зря времени и уже во всю

командовала рабочими из компании Гильберта, указывая как лучше разместить

рамки. – Рисунок на ткани теряется.

Аа… Как пожелаете.

Эту ткань следует повесить

так, чтобы цветок на ней было легче увидеть.

Конечно, леди.

Она продолжала давать инструкции, и я даже немного сочувствовала рабочим, которым приходилось выполнять ее скрупулезные распоряжения. Но нельзя было отрицать,

у Брунгильды действительно был очень острый

глаз. Незначительные изменения в положении рам, которые она требовала, действительно улучшали вид развешанных на них тканей.

- Леди Розмайн, - тихо позвал меня Отто. Он надеялся,

что я вмешаюсь, ведь его сотрудники в свою очередь

кидали умоляющие взгляды на своего начальника. Но я не собиралась останавливать свою служительницу. Давно я не видела ее такой оживленной.

- Я считаю, что чаепитие пройдет куда успешнее,

если мы будем доверять суждениям

Брунгильды в этом вопросе,

- отказала я Отто в его немой просьбе. – Вам стоит воспользоваться этой возможностью, чтобы получше изучить

чувство вкуса высших дворян.

Довольно скоро в зал прибыли и замковые

слуги, начав готовить

все к чаепитию. Столы уже были

накрыты, и Флоренсия удалилась, чтобы проследить за приготовлением десертов и

тому подобного. Тем временем Эльвира продолжила наблюдать

за тем, как сотрудники компании

Гильберта устанавливают рамы с тканью.

Внезапно она позвала

Отто, словно заметила

что-то.

- Мне пришла в голову мысль. Хоть ткань сейчас и видна, но мы не можем сказать,

кто ее изготовил. Будут ли бирки с именами? – спросила она.

- Ради беспристрастности судей мы прикрепили

к ткани номерные бирки, которые могут расшифровать только сотрудники компании

Гильберта, - Отто отрицательно покачал

головой и объяснил, как будет проходить

оценивание. – Если какой то из представленных образцов покажется вам достаточно привлекательным и вы захотите

заключить договор с изготовившей его мастерской. То просто сообщите этот номер. А мы откроем вам название мастерской

и имя мастера.

- Значит, мы можем доверять только нашим глазам? Новый метод оценки для нового метода окрашивания. Разумно,

- Эльвира кивнула,

а вот я нисколько не была согласна

с таким решением. Эта анонимность мешала мне выбрать маму в качестве моего личного мастера.

Отто сказал, что это сделано ради беспристрастности судей, но в первую очередь этот метод был направлен

против меня и моего кумовства. Но мне оставалось

только недовольно поджать губы.

Разве моя пристрастность это большая проблема?

Нельзя быть таким злым, Отто!

Не имея другого

выбора, я решила сама попробовать определить, какой из образцов делала мама.

Я обязательно смогу это сделать!

Сила моей любви к ней не позволит

мне ошибиться!

После обеда мы все еще раз перепроверили и стали дожидаться пятого колокола, когда должно было начаться мероприятие. Рихарда отругала меня за то, что я слишком мало съела за обедом, раскусив

мой план оставить побольше места для сладостей

на чаепитии. Но Элла недавно

начала печь сладкие

пироги и торты,

так что действительно было необходимо оставить

побольше места.

- Леди Розмайн, если вы не возражаете, то я хочу кое кого вам представить, - Эльвира возвращалась на обед в свое поместье,

и сейчас за ней следом шла Аурелия.

Как и опасалась матушка, Аурелия

спрятала лицо за плотной вуалью, украшенной вдобавок еще и сложной вышивкой. Из-за этого создавалось впечатление, что

она отвергает культуру Эренфеста, выражая

свою верность традициям

Ареснбаха.

- Это Аурелия, супруга

Лампрехта, - Эльвира

представила нас друг другу. – Я понимаю,

что для гостей еще рано, но ей было бы неловко приходить

в замок одной, поэтому я решила, что мы можем прийти вместе заранее. Аурелия,

это леди Розмайн, она моя дочь и младшая сестра вашего мужа. Но сейчас ее усыновила

семья эрцгерцога. Но ты наверняка

помнишь ее по своей свадьбе,

где она была в роли Верховного Епископа.

Да, – кивнула Аурелия.

– Я была действительно счастлива, когда она нас благословила.

Я продолжала общаться с Аурелией,

но из-за вуали на ее лице, у меня складывалось впечатление, что наш разговор какой-то

неполноценный.

- Сегодня соберется множество

благородных дам. Не будет ли разумно с твоей стороны снять вуаль?

- Видишь, Аурелия. Леди Розмайн тоже так считает,–

поддержала меня Эльвира.

- Мне очень жаль, мама. Я уже говорила

тебе, я просто… Я просто не могу...,

- ответила Аурелия, сжимая в пальцах край своей вуали, словно боясь, что мы снимем ее силой. Я могла бы с уверенностью сказать, что Эльвира уже не раз уговаривала ее снять вуаль, объясняя причины

своей настойчивости и то, что скрытое лицо собеседника неизбежно

породит агрессию и недоверие… Но видя как дрожат руки девушки, я была вынуждена

признать, что она действительно очень напугана, даже сейчас, пока ее лицо скрыто за тканью.

- Аурелия, мы беспокоимся за тебя, - сказала я. – Из-за того, что ты постоянно

носишь вуаль из Аренсбаха, кажется, будто ты не желаешь принять Эренфест.

- Я вовсе не хочу подобного, - пробормотала она, но ее хватка ни в малейшей

степени не ослабла.

Я понятия не имела сколько

людей до этого неверно судили ее только на основании

ее лица, но видимо их было достаточно для того, чтобы серьезно ранить ее сердце.

- Если ты настаиваешь на ношении вуали, возможно, ты могла бы надеть ту, что изготовлена в Эренфесте, - предложила я, пытаясь найти компромисс. – Это хотя бы частично

продемонстрирует твое желание принять наше герцогство как свой новый дом.

Аурелия вздрогнула от этого предложения. А Эльвира осторожно

покачала головой, признавая

что это поможет хотя бы немного сгладить острые углы.

- Сегодня мы собрались здесь, чтобы оценить ткань,

которая была окрашена старыми и новыми методами. Некоторые

из этих методов предложила лично я. Аурелия,

возможно, ты сможешь

выбрать ту, что понравится тебе и сделать новую вуаль. Одно это уже покажет

тебя с лучшей стороны.

- Я очень благодарна

вам за эту идею, леди Розмайн. Я действительно хотела бы сделать новую вуаль из ткани произведенной в Эренфесте, - в голосе девушки чувствовалось облегчение.

Как только мы пришли к соглашению, Эльвира

начала обходить зал, проводя последнюю

проверку вместе с вернувшейся с обеда Флоренсией. Брунгильда тоже была занята, проверяя,

чтобы выставочные рамы стояли так, чтобы максимально эффективно подчеркнуть развешанную на них ткань. Тем временем

я изучала образцы,

пытаясь определить к какому же из них приложила руку мама. Тут были некоторые

многоцветные ткани, окрас которых переливался от оранжевого до пурпурного. Или от темного

до светло-красного. На некоторых смена тона была бессистемная, на некоторых складывалась в повторяющийся узор.

Итак, какой из них мамин…?

Среди работ были те, где цвета нарисованных цветов сильно выделялись на основном фоне, кто то даже использовал зеленый, для изображения листьев. Эти образцы бросались в глаза, так как большинство просто использовала различные

варианты божественного цвета зимы.

Эм постойте… Аурелия,

что идет следом за мной? Эээ… Она что, утенок, который преследует утку или что-то в этом роде?

По непонятной причине Аурелия ходила за мной как привязанная. Флоренсия и Эльвира были заняты,

так что, похоже,

это была моя роль, как одной из организаторов чаепития,

чтобы развлекать гостей.

Надо о чем-нибудь поговорить. О чем поговорить? О чем?

Аурелия, как ты можешь видеть сквозь свою вуаль?

Эм…

- Раньше мне приходилось надевать вуаль, и тогда я

могла видеть только ноги людей вокруг, а никак не лица моих собеседников.

Мне приходилось носить вуаль во время моего первого весеннего

молебна, который я посещала еще в качестве ученицы синей жрицы. И хотя она была довольно эффективной в том плане, что не давала другим увидеть мое лицо, но я тоже не могла видеть, тех с кем разговаривала. Так что не удивительно, если Аурелии трудно общаться с людьми в ней.

- На моей вуали изнутри нанесен магический круг, так что… - тон девушки звучал извиняюще, похоже

она прекрасно видела сквозь свою вуаль.

- Значит тебе ничего не мешает видеть людей вокруг, даже когда твое лицо закрыто?

Д-да, именно так и есть.

Эта вышивка и правда кажется очень сложной. Ты хорошо вышиваешь, Аурелия?

Мои навыки

вышивки на среднем

уровне.

Другими словами

супер крутые…? Я помню, что Лизелета говорила

о себе тоже самое.

- А ваши умения очень разнообразны, леди Розмайн? Лампрехт

часто хвастается тем, что он ваш старший брат. Мне говорили, что как святая, вы делаете очень много всего.

Похоже, Лампрехт в какой то момент сказал ей, что он может сейчас быть там, где он есть благодаря тому, что я однажды спасла его.

- Лампрехт говорил, что вы не будете относиться ко мне с предубеждением во время нашей первой встречи, так как ваше сострадание так велико, что его хватает даже на детей-сирот и людей из других фракций.

Но я не могла заставить

себя поверить в это, - продолжила Аурелия.

– И все же в день церемонии

звездных уз вы нашли для меня слова поддержки. Даже сегодня, вместо того, чтобы заставить меня снять вуаль, вы предложили просто заменить ее на новую. Я с трудом могу подобрать слова, чтобы выразить

свою благодарность.

Я не знала об этом, так как у меня было немного возможностей встретиться со старшим братом Лампрехтом, а значит и возможностей для бесед, у нас не было. Но он видимо был очень благодарен мне. Создавалось впечатление, что Аурелия прониклась

ко мне доверием, так как доверяла его словам и суждениям. Я хотела похвалить

Лампрехта в ответ, чтобы она еще больше привязалась к нему, но не смогла найти подходящих слов, так что вместо этого я просто решила продолжать улучшать наши с Аурелией отношения.

- В таком случае,

как твоя новая младшая сестра,

я сама подарю тебе ткань для новой вуали. Считай

это подарком в честь свадьбы.

Что тебе нравится

больше: милое или элегантное?

- Учитывая мой рост, я не думаю что что-то милое мне подойдет,

- Аурелия покачала

головой, но по ее тону я могла сказать, что ей действительно нравились милые вещи, даже если она считала,

что они ей не подходят.

- Поскольку это лишь вуаль, то твой рост тут не имеет значения.

Главное убедиться, что ее цвет будет сочетаться

с одеждой, которую ты обычно носишь.

Дрожь Аурелии была заметна даже под ее вуалью. Это было забавно,

словно бы ее сердце выражало

истинные мысли и желания через тело. Я обернулась к Брунгильде, которая

тоже шла рядом. Она могла дать лучший совет по нашему вопросу.

- Брунгильда, какой дизайн лучше всего подошел бы для вуали на смену той, что сейчас носит Аурелия?

- Я могу предложить

вариант как с однотонным окрашиванием, так и с многоцветным, - начала вдумчиво

отвечать Брунгильда, указывая

на подходящие образцы

ткани. – Если вам по вкусу более выделяющийся дизайн,

то вот этот вариант вполне подойдет. Если на вуали будет вышит магический круг, то лучше использовать ткань с рисунком

по краю, а не по центру.

Аурелия начала рассматривать выставленные ткани. Я не могла видеть ее лица, но могла уверенно

сказать, что она подходит к выбору очень серьезно, ведь сейчас она останавливалась перед каждым образцом на значительно больший срок, чем раньше. Брунгильда, наблюдающая за процессом,

делала пометки о том, какие варианты она рассматривала дольше всего.

Пока они обе были заняты, я вернулась к поискам маминой

работы.

Из-за того, что я общалась с Аурелией так долго, то когда, наконец, началось чаепитие, меня посадили между ней и Эльвирой. Матушка

дала мне тайный приказ сместить

тему беседы на Аренсбах и попытаться узнать как можно больше об их внутренних делах. Это было очень важное задание.

Говорить об Аренсбахе, да…?

Сделала глоток чая и повернулась к девушке:

- Знаешь, Аурелия… У меня есть несколько вопросов об Аренсбахе.

Не могла бы ты ответить на них?

- Д-да, конечно. Если это вопросы,

на которые я знаю ответ, то я могу рассказать

тебе, - ответ Аурелии был очень настороженным, да и она сама казалась

напряженной, словно бы приготовилась защищаться. Но мне было нужно выполнить

порученную матушкой миссию.

Сколько книг в библиотеках Аренсбаха?

- К-книг? Библиотеки…? – переспросила Аурелия.

Ее голос дрожал от удивления

таким вопросом. А тем временем

Эльвира и Флоренсия бросали на меня недовольные взгляды. Кажется им не понравилась выбранная

мной тема.

- Верно. Так как Аренсбах – великое герцогство, то наверняка библиотека замка в столице

просто заполнена книгами. Не так ли?

- Прошу прощения, но я не знаю точного

числа. Я не очень часто посещала замок. Однако я могу уверенно

сказать, что в Королевской Академии значительно больше книг, чем там.

После ее слов, я вспомнила,

что не смотря на то, что Аурелия была племянницей эрцгерцога, она была всего лишь дочерью третьей жены, так что к ней не очень хорошо относились. То, что она не часто бывает в замке – логично.

- В таком случае, может быть ты взяла с собой какие нибудь книги из дома, когда переезжала к нам? – с нетерпением продолжила я свои расспросы. – Я особенно

люблю различные истории.

У Дункельфельгера, к примеру, есть множество историй о рыцарях,

а что на счет Аренсбаха?

Если

ты знаешь какие-нибудь истории,

я бы

хотела их услышать.

- Если вы спрашиваете об известных рыцарских

легендах, - Аурелия склонила голову, не готовая к такому напору. – То рассказы

о борьбе с морскими чудовищами весьма популярны.

- О боже. В Аренсбахе есть подобные легенды?

– вмешалась в наш разговор

Эльвира. – Я бы очень хотела послушать

одну из них.

- Это история широко известна, но если вы не против.

Аурелия рассказала нам легенду о рыцаре, который сразил огромного

морского зверя. Возможно,

эта история и была известной

на ее родине, но не здесь. Для Эренфеста она была новой

и необычной. Филина, стоящая за моей спиной, торопливо записывала

ее рассказ.

Она упомянула в своем рассказе

о различных морских

обитателях, поэтому во мне зажглась

уверенность, что если мы станем еще ближе, то я смогу получить через нее немного сушеных

водорослей или еще что-то подобное.

Мои эмоции бурлили не смотря на все попытки держать

себя в руках.

Рыба! Морепродукты! Яху!

В то время пока мои мысли блуждали

вокруг новых вкусных

блюд, сложный узор на вуали Аурелии все больше напоминал

косяк аппетитных рыб.

- На уроках географии

я узнала, что у Аренсбаха

есть выход к морю. Какие виды морских существ там можно ловить? Они вкусные?

Восхитительные, да? – спросила я, сжимая руки перед грудью и с надеждой глядя на Аурелию.

Она слегка

дрожала от страха

[[image:/storage/reader-images/12084f71a44b14c93fc6a4c5a3c7803dc6d77a51.jpg]]

- Я… считаю, что еда Эренфеста

вкуснее. – Аурелия

сжалась от моего напора. – Мне нравится

еда Аренсбаха, потому что это моя родина, но…

- Здесь, в Эренфесте,

есть рыбу это что-то вроде несбыточной мечты, - вдохнула

я, выражая всю свою печаль от этого факта, моя собеседница тоже опустила плечи, расстроенная тем, что ничем не может помочь.

- У меня есть несколько в инструменте, останавливающем время, который я привезла из Аренсбаха. Но они несъедобны.

- Почему нет?

К сожалению

это не то, что я смогла бы приготовить.

Аурелия планировала привезти

с собой уже готовые блюда, чтобы она могла поесть их, когда будет тосковать

по дому, но, в конце концов, ей дали только сырые ингредиенты. Как настоящая благородная леди, она не умела готовить,

такую работу всегда выполняли ее повара, которых сейчас не было, а значит, она ничего не могла поделать

со всем этим богатством, и не важно насколько свежим оно будет. На данный момент еда Эренфеста, или скорее еда подаваемая в поместье Карстедта, вполне ее устраивала, так что и причин прикасаться к содержимому магического инструмента не было.

- Поскольку инструмент, который останавливает время,

требует очень много времени для своей работы, я планирую выбросить

рыбу, - сказала Аурелия. – В любом случае, я не смогу ее съесть.

- Подожди минутку! Умоляю тебя подумать

еще раз! Если ты в любом случае планируешь от нее избавиться, то я прошу отдать рыбу мне.

- Леди Розмайн, это невежливо просить

о чем то в такой манере, - Эльвира начала отчитывать меня, вместе с поджимающей губы Брунгильдой. Но я просто не могла держать себя в руках. Если эту ценную рыбу так безжалостно выбросят, то мне захочется умереть.

Тысячу раз умереть.

Рыба. Морепродукты. Я должна их съесть. Должна съесть. Я просто пожарю рыбу на гриле. Просто,…

пожалуйста. Мне это очень нужно.

- Аурелия, рыбу могут приготовить мои личные повара.

Вкус будет отличаться от того, который ты

помнишь, потому что они будут использовать другие приправы. Но я постараюсь,

чтобы эти новые блюда были не менее вкусными,

- сказала я.

- Новые блюда? – повторила за мной Аурелия.

Брови Эльвиры, которая продолжала прислушиваться к нашему разговору,

дернулись.

- Если супружеская пара не уважает культуру друг друга, то брак развалится, - сказала я. - Не правильно, что только один вынужден приспосабливаться, а второй живет так же, как и раньше. Аурелия,

это вполне естественно, что ты будешь испытывать тоску по своей родине. Не нужно забывать

вкус еды, на которой ты выросла. Однако сейчас у нас есть только ингредиенты, так почему бы нам не попробовать приготовить их под приправой

«Эренфест»? Это тоже можно будет считать культурной ассимиляцией.

Я знала, что говорю в основном всякую ерунду, так что оставалось

только надеяться, что никто не будет придавать

особого значения моим словам. Хотя это было не так уж и важно. Имело значение лишь то, что я могу использовать брак Аурелии себе на пользу,

чтобы добыть морепродуктов.

- Если еда к которой ты привыкла, станет популярна в Эренфесте, разве твоя жизнь не станет немного комфортнее? – спросила я. – Конечно станет. Я считаю, что поварам Эренфеста

необходимо начать работать с ингредиентами Аренсбаха, чтобы создать что-то совершенно

новое! Поступая таким образом, мы сможем не просто сломать лед в наших отношениях, а полностью его растопить! И тогда мода, которую мы создадим накроет

всю страну! Аурелия,

давай вместе будем работать ради этого светлого

будущего!

Е-если ты настаиваешь…

С помощью своей настойчивости я смогла выжать из Аурелии обещание помогать

мне, тем самым гарантируя, что она ни при каких обстоятельствах не выбросит рыбу. Я получу несколько новых ингредиентов, но была и цена. В конце концов, я так и не смогла определить, какая из работ принадлежит маме. Мне удалось сузить круг до трех кандидатов, прежде чем чаепитие

закончилось. Другими словами,

я не смогла выбрать свой личный Ренессанс.

В конце концов, я оставила

выбор ткани для своего зимнего наряда на Брунгильду, с условием, что мы будем использовать дизайн, который придумала

Тули. Она выбрала ткань с мягким градиентом от ярко-малинового до темно-красного, украшенного цветами разных размеров.

Подобное можно было получить,

если окрашивать ткань раз за разом.

Я потерпела

неудачу… Силы моей любви было не достаточно.

Последствия конкурса и праздник урожая

На следующий день после чаепития

с меня должны были снять мерки, чтобы начать пошив моего нового наряда. Отто на этот раз прибыл в сопровождении Коринны и одной из ее швей, чтобы они

могли еще раз подтвердить ткань, которую я выбрала. Было грустно от того, что я не смогла

сделать маму своим личным мастером,

но по крайне мере я хотела использовать дизайн платья, которое

разработала для меня Тули.

- Леди Розмайн, мы от всего сердца выражаем вам нашу признательность, - сказала Коринна.

Вчерашний конкурс похоже имел огромный

успех. Дворянки начали размещать заказы у красильных мастерских через торговцев, с которыми они заключили договора.

Тем самым, сам конкурс заслужил

высокую оценку не только от торговцев, которые опасались монополии

компании Гильберта в вопросе контакта

со знатью, но и от Гильдии красителей, мастерских и самих ремесленников.

Ткань, которую с таким трудом окрашивали мастера,

получила одобрение от высших дворян, а это значит, что новые методы теперь прочно вошли в культуру Эренфеста. На тех, кто получил титул «Ренессанс» от Флоренсии и Шарлотты смотрели

с завистью. И те, кому не повезло на этот раз, горели решимостью получить

титул в следующий.

- Поскольку в этот раз вы не выбрали себе мастера Ренессанса, леди Розмайн, то многие рассчитывают на то, что будет еще один конкурс,

приуроченный к следующему

сезону, - продолжила Коринна. – Мне сказали, что некоторые из молодых мастеров

уже начали готовиться, анализируя выбранные ткани.

До того момента, как я познакомила красильщиков с новыми методами

окрашивания, они были в большей степени сосредоточены только на том, чтобы окрашивать ткань равномерно, не допуская никаких изъянов. Однако теперь, когда окрашивание воском становится все более популярным, им придется поработать

и над своими художественными навыками.

- Есть мастера, которые сами наносили

рисунки на ткань, но есть и те, кто нанимал художников, чтобы те рисовали для них. Те, у кого есть контакт с белошвейками, полагались

на их мастерство вышивки в разработки своих дизайнов. Даже сейчас, пока мы говорим,

сама основа окрашивания ткани меняется.

Казалось, что все мастера перерабатывали новые технологии под себя. Было приятно слышать

об этом, и я конечно ценила их усилия, но…

- Предупредите гильдию красильщиков, что Эренфесту по прежнему необходима

и однотонная ткань,

- сказала я. – Напомните

им, чтобы они не повторяли

ошибок предыдущего поколения.

Не стоит полностью

забывать имеющиеся сейчас методы в угоду новым.

Мне бы не хотелось, чтобы новая мода полностью вытеснила методы, которые использовались раньше. Не было никакого смысла в моих инновациях, если в

результате повторится история, когда

Габриэль из Аренсбаха ввела в моду одноцветное окрашивание, а все остальные

методы были забыты.

- Я прослежу за тем, чтобы ваши слова были им переданы, - понимающе кивнула

Коринна, продолжая деловито

снимать с меня мерки. Я внимательно прислушивалась к тому, что она говорила

своим помощницам, и тогда я с удивлением

поняла, что числа, которые она называет больше,

чем были в прошлый раз. Это шокирует,

но я действительно немного выросла.

Черт возьми, да! Я действительно подросла

за прошедший год.

Я чувствовала как эта радость

все больше растет во мне, но старалась, чтобы мое лицо оставалось спокойным.

Коринна многозначительно улыбнулась, прикладывая ко мне ткань, которую

выбрала Брунгильда.

- У вас действительно острый глаз, леди Розмайн, - сказала она.

- Хм?

- Вы выбрали ту ткань, которую окрашивала Ева. Даже не смотря на то, что имена мастеров не были указаны, вы все равно смогли определить ее работу с первого взгляда.

Отто не мог поверить в такое совпадение.

Нет… Это была не я. Это… это на самом деле была не я.

Я сузила круг до нескольких кандидатов, но окончательное решение принимала Брунгильда.

Если бы я знала, что эту ткань делала мама, я бы дала ей титул «ренессанс». Однако так как я уже объявила, что никого не выбрала, то не могла изменить своих слов. Я была разочарована тем, что не смогла самостоятельно определить ее работу, но при этом и рада, что именно мамина ткань будет использована для моего зимнего наряда.

- Я надеюсь, что мой наряд на следующее

лето будет сделан вами в том же стиле, что и для этой зимы.

Коринна понимающе улыбнулась

мне. Я уже говорила Эльвире и Флоренсии,

что хочу ввести юбку-пузырь в моду. А Шарлотта назвала

их довольно симпатичными и даже выразила

заинтересованность в том, чтобы сделать подобное своими собственными руками. Так что у меня были не самые плохие шансы на осуществление этой задумки.

- Кроме того, пусть Тули сделает

шпильку, которая будет соответствовать этому платью

- Как пожелаете.

После того как все мерки были сняты, а заказ на платье и заколку оформлен, я начала готовиться к возвращению в храм. Приближался Праздник урожая, на котором я буду должна исполнять свои обязанности как верховный епископ.

Вернувшись, я доложила

Фердинанду о том, как прошел конкурс красильщиков. Так же я упомянула о своей беседе с Аурелией

и о моем желании создать новые рецепты с ингредиентами из Аренсбаха. Услышав об этом от начал мотать головой.

- Тебе легко было сказать, что ты желаешь изобрести новые рецепты, но именно твоим поварам придется

мучиться, пытаясь исполнить

твой каприз, - Фердинанд начал отчитывать меня за мою поспешность. Если сократить его лекцию, то можно было сказать о том, что мои повара не знали, как работать

с чуждыми для них ингредиентами из Аренсбаха, и эта неопытность была опасной. Любые неиспытанные ингредиенты считались крайне небезопасными.

Полагаю, что в его выговоре

есть смысл. Я припоминаю, что пока я жила в нижнем городе,

часть ингредиентов, которые мы собирали в лесу, требовали

особой обработки или хранения.

Был местный

аналог чеснока, который

нужно было придавливать или грибы, которые

нужно было прижечь,

чтобы они не начали выпрыгивать из корзин… Фердинанд был прав в том, что поварам не так-то просто будет использовать ингредиенты из Аренсбаха, не зная подобных

деталей.

- Раньше гибы южных провинций иногда дарили столице

ингредиенты из Аренбаха, поэтому замковые повара и те, кто служит дворянам из бывшей фракции Вероники, могут знать как работать с этими продуктами, - продолжил он.- Но мы не можем доверять Аурелии настолько, чтобы использовать то, что она привезла с собой.

Такими темпами его недоверие к Аурелии станет препятствием на моем желании поесть морепродукты. Мне нужно что-то сделать с этим. И срочно.

- Аурелия отнюдь не плохой человек,

- выступила я в ее защиту. – На самом деле, она настолько робкая,

что даже не может снять с себя вуаль.

- Дура! Вот почему тебя и называют недальновидной. Думай не только об Аурелии,

но и о людях из ее окружения,

- парировал мой аргумент Фердинанд.

Мне от отчаяния захотелось плакать.

Рыба в пределах

моей досягаемости! Она так близко, но я не могу дотянуться» Если я не смогу съесть

ее в ближайшее время, то просто умру!

- Фердинанд. Нам необходимо исследовать эти ингредиенты из Аренсбаха. И не только ради адаптации

Аурелии к Эренфесту,

но и в интересах разработки новых рецептов. На самом деле я очень…

я… я очень хочу поесть рыбу. Я даже готова согласиться на просто жареную рыбу с солью. Со временем мы сможем добавлять

и более сложные ингредиенты. Я просто… Мне просто очень нужна рыба. Сейчас.

Может быть, я бы даже могла выжать немного цитрусового сока на приготовленную рыбу, чтобы добавить

ей сезонного аромата.

В любом случае мне просто хотелось морепродуктов. В любом виде.

Фердинанд начала раздраженно тереть виски пальцами.

- Ты пыталась замаскировать свои настоящие цели желанием помочь Аурелии и распространить новую моду, но не смогла даже раскрыть

эту мысль до конца, прежде чем раскрыть,

что тебя волнует только твоя жажда к новой еде. Безнадежна… Ты действительно никогда

не изменишься. Похоже, идея обучать

тебя была пустой тратой моего времени.

- На самом деле, ваше обучение

приносит плоды. Если бы не оно, то я бы еще в тот же день ворвалась

в дом Аурелии с Хьюго и Эллой. И мы бы сейчас не разговаривали, потому что мой рот был бы забит рыбой.

Но вместо этого, я сейчас следовала

установленному порядку. Кто-то мог бы сказать, что это и так самый минимум, который от меня ждали, но для меня это было

показателем роста. Правда когда я

выпятила грудь и начала хвастаться своим прогрессом, Фердинанд снова отругал

меня и сказал, что мне предстоит еще слишком многому научиться.

Ну… Ладно. В его словах есть смысл.

- Я поговорю с Сильвестром, чтобы узнать знаком ли кто-то из замковых

поваров с ингредиентами из Аренсбаха, - сдался Фердинанд.- А ты останешься в храме. Я чувствую, что ты выкинешь, что нибудь еще, если не будешь находиться

под присмотром. С тебя станется

найти обходные пути к твоей цели, игнорируя

замок и храм, а заручившись поддержкой каких- нибудь

гурманов и…

Фердинанд продолжал описывать

то, что по его мнению я могла выкинуть. Теперь я могла перемещаться между храмом и замком и без его сопровождения, так как у меня были взрослые слуги, и он был прав в своих подозрениях, так как я действительно планировала улизнуть во время одного из таких перелетов,

чтобы продвигать свои рыбные планы. Похоже, он видит меня насквозь.

Это не хорошо.

Я словно открытая

книга перед ним. Он умеет читать мысли или что-то

подобное?

Я неловко взглянула

на Фердинанда, который

поморщился в ответ:

- Я просто перечислил

действия одного эрцгерцога

с привычкой к бегствам от обязанности. Но, как вижу ты, умудрилась перенять часть его привычек.

ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ. СИЛЬВЕСТР!

- Кроме того все твои мысли отражены на лице. Не слишком ли ты расслабляешься просто, потому что находишься в храме?

- Мххх…

Он снова был прав. Я всегда расслаблялась, когда возвращалась в храм. Потерев щеки я попыталась придать

себе нужный вид, но Фердинанд

только сердито вздохнул.

- Ты, кажется, забыла об этом, потому что тебе так было удобнее, но тебе запрещено встречаться с Аурелией. Ради конкурса было сделано исключение, но он закончился, и запрет снова вступил в силу.

Я совершенно забыла об этом из-за нашей

теплой беседы во время чаепития, но действительно нечто подобное было. Однако я совершенно не могла понять причину

запрета. Аурелия совсем не казалась

опасной… а мне очень хотелось

рыбы.

Хм… Я не могу встретиться с ней без сопровождения. Тогда я могу встретиться с ней, если рядом кто нибудь будет.

Я хлопнула себя по щекам и приняла благородный вид:

- Я бы очень хотела приготовить подношения Куококалуре, Богу Кулинарии, прежде чем все живое

на этой земле будет укрыто в суровых объятиях зимы, вызванной холодным

характером Эвигелибе, Бога Жизни. Давайте

удовлетворим Куококалуре подношениями сделанными на основе совместной мудрости

Аренсбаха и Эренфеста.

Лорд Фердинанд, не найдете ли время на то, чтобы присоединиться ко мне в этом деянии?

- Если пойдут слухи, что Аурелия пытается распространить кухню своей родины по всему Эренфесту, бывшая фракции Вероники

не упустит этой возможности, чтобы связаться с ней и перетянуть на свою сторону.

Не добавляй Эльвире лишней работы,

- мое предложение было резко отвергнуто. Кажется,

рыбе придется подождать

до тех пор, пока мы не усмирим бывшую фракцию

Вероники.

И вот моя рыбная мечта угасает.

Моя рыба… Моя рыбка…

Следующие несколько дней я провела в бесплотных попытках убедить Фердинанда. Я пробовала снова и снова, подбирала самые разные аргументы

и методы, но все было тщетно. Пока, наконец, моим усилиям не положил конец ордонаннц Эльвиры. Она сообщала о том, что в Реунвальте открылась

мастерская по производству бумаги, и что Вилфрид закончил

со всеми необходимыми проверками.

Поскольку там открылась

мастерская, которая будет производить только

самые простые виды, не из фей-растений, то обучение этому процессу займет около месяца.

Мы легко можем закончить с этим до Праздника Урожая.

Четыре серых жреца из мастерской

Розмайн забрались в Лесси, вместе с сотрудниками компании Плантен, которые будут заниматься основанием гильдии

растительной бумаги. И мы двинулись в путь. Серые жрецы были из числа тех, у кого был уже опыт работы в Иллгнере или Хассе. А от компании

Плантен ехали их самые опытные ученики. Так что у меня не было никаких причин для беспокойства. Единственное, что я должна была сделать,

это объяснить всем, что к жрецам нельзя относиться пренебрежительно.

Помимо поездки в Реунвальт, мне нужно было отобрать священников, которые поедут в Хассе, чтобы заменить тех, что сейчас живут в монастыре и начать подготовку

к зиме. Я была так загружена, что Праздник Урожая наступил в мгновение ока.

В этом году у меня было меньше работы, потому что Вилфрид

и Шарлотта продолжали мне помогать. Фердинанд

сказал, что мы можем просто воспользоваться теми же маршрутами, что и во время Весеннего

Молебна. Поэтому долгих обсуждений между нами тоже не было.

В дополнение к своим обязанностям жреца, я так же собиралась

посетить Грошель, чтобы забрать оттуда Гутенбергов. В этом году в качестве

чиновника, учитывающего налоги, меня сопровождал не Юстокс. Его место занял другой высший дворянин. Это был дядя Хартмута, который также занимался

его обучением до того, как тот стал моим вассалом.

Леди Розмайн,

вы поедете на верховом звере? – спросил

он.

Синие священники часто использовали кареты. Объезды всех провинций занимали много времени,

а так же была необходимость везти их багаж. Чиновник, похоже, хотел подтвердить, действительно ли я собираюсь использовать верхового зверя. Я объяснила, что планирую отправлять транспорт с собранным

в провинциях вперед, а сама после отправляться вслед на своей Лесси. Это была схема, которая была разработана из заботы о моем здоровье.

Чиновник по желанию мог воспользоваться каретами, но он ответил, что так же предпочтет передвигаться по небу.

Я не могу его винить. Верховые звери действительно куда удобнее и безопаснее чем кареты.

После недолгого обсуждения, мы были готовы выезжать. Поскольку

Праздник Урожая был религиозной церемонией, то меня сопровождали только Дамуэль и Ангелика, остальным

пришлось остаться в замке. Несовершеннолетние не могли сопровождать меня в такой поездке. Узнав об этом, Джудит бросила

на Дамуэля раздраженный взгляд и заворчала

о том, что ее снова оставили без работы.

- Ну, Джудит. На этот раз это точно не моя вина, - сказал Дамуэль,

почесывая голову. Ангелика

согласно кивнула.

- Правильно. Вместо того, чтобы завидовать Дамуэлю, тебе стоит усердно работать,

чтобы достойно служить леди Розмайн,

когда придет твоя очередь охранять

ее. Я должна попросить Мастера

позаниматься с тобой, пока меня нет…

- Мне уже дали совет о повышении точности

бросков и стрельбы.

Именно этим я и займусь,

- Джудит покачала

головой, отказываясь от щедрости Ангелики.

Последнее, что я должна была сделать перед отъездом, это распределить работу на время моего

отсутствия. Рыцари-ученики должны были каждый день работать над слаженностью действий. Это также служило тренировкой

перед охотничьим турниром, который пройдет в

замке во время Праздника урожая. Турнир проводили

в рамках подготовки к убийству

Повелителя Зимы, чтобы снизить его силу.

- Старайтесь так, чтобы даже взрослые рыцари выглядели

блекло на вашем фоне, - сказала я на прощание.

Да, леди! Ваше желание

закон!

- Хартмут, Филина, пожалуйста, продолжайте работать над расшифровкой книги из Дункельфельгера.

Как пожелаете.

- А что касается служителей, я попрошу вас закончить с вышивкой. Лорд Фердинанд хочет оценить нашу работу после того как вернется с Праздника Урожая.

Да.

Продолжая раздавать указания,

я посмотрела на Брунгильду.

- Ты предлагала всем

девушкам надеть одинаковые шпильки

на церемонии посвящения в Королевской Академии и во время собрания

различных групп, верно? Позовите компанию

Гильберта и попросите их подготовить шпильки для всех девушек. Я готова

потратить по 1 малой серебряной монете на каждую.

- 1 маленькая серебряная монета? – переспросила Брунгильда хмурясь.- Такие шпильки подойдут

только для низших и средних дворян. Они не подойдут для вас, леди Розмайн.

- Я намерена носить ее вместе со своей обычной шпилькой.

Высшие дворянки могут поступать так же. Но я не хочу, чтобы низшие дворяне оказались в сложной ситуации,

тратя деньги, чтобы купить что-то по моему указу.

Брунгильда кажется, нашла мой ответ

удовлетворительным. Она начала вспоминать цвет волос каждой девушки, думая над тем, какие шпильки подойдут лучше всего.

Итак, теперь все мои вассалы,

остающиеся в замке, не будут сидеть без дела, пока я буду в отъезде

из-за Праздника Урожая, верно? Это на удивление

трудно – найти каждому подходящее дело.

Во время этой поездки я собиралась путешествовать на своем верховом

звере вместе с Франом и Ангеликой. В то время, как Моника, Хьюго, Элла и Розина будут ехать в карете по земле. Те, кто должен ехать в монастырь

Хассе, как и обычно, будут двигаться под защитой папы и его людей. Я осмотрела всех собравшихся солдат.

- Во время моего визита в итальянский ресторан,

я своими глазами смогла увидеть,

что в нижнем городе все так же поддерживается чистота на улицах. Во время самой встречи

владельцы магазинов рассказали мне, что во многом тут заслуга городской

стражи. Вы отлично

справились, и эрцгерцог

доволен результатом ваших усилий. Я с нетерпением буду ждать ваших рассказов о том, как вам это удалось, сегодня за ужином в монастыре.

- Как пожелаете, леди. Мы с удовольствием выполним

ваше желание, - Гюнтер дважды ударил кулаком

по правой стороне груди, и солдаты за его спиной повторили это движение. Я ответила на этот жест и осталась

на месте, наблюдая,

как уезжают повозки.

Был полдень, когда я прибыла в Хассе. Праздник начался сразу, как только я приземлилась. Фермеры

с радостными лицами встречали меня, довольные тем, что этот год снова был урожайным. Я провела церемонии

крещения, совершеннолетия и звездных уз, пока сопровождающий меня чиновник обсуждал налоги и погибших за этот год с мэром Рихтом.

Когда церемонии закончились, пришло время для турнира по игре в варф. Горожане

как всегда были очень увлечены

этим. А мне было немного грустно из-за того, что бедного варфа пинали, но больше никого это не беспокоило, так что я молчала.

Не смотря на то, что это был Праздник

урожая в Хассе, как и в других местах, я решила уйти с середины праздника. Когда я отправилась в монастырь, чиновник

собирающий налоги, все еще оставался в зимнем доме.

- Леди Розмайн.

Когда я вошла, меня встречали

не только серые жрецы, но и солдаты,

которые были так взбудоражены, что казалось, что им налили алкоголь. Я переоделась из церемониальной рясы в обычную

и спустилась в столовую.

- Поля монастыря тоже были изобильны.

Скорее всего это из-за того, что земля вокруг переполнена вашей маной, - сказал Тор, радостно показывая

мне собранные овощи. Они выглядели вкуснее и намного

крупнее, чем те к которым

я привыкла со своего бытия простолюдинкой.

Рик улыбнулся, как и Тор, и указал на ящик в углу столовой.

- Мы приготовили лучшие овощи, чтобы отправить их в храм, - сказал он. – Зелень быстро портится, поэтому

ее приходится замачивать в масле или сушить, но мы планируем

завтра утром достать корнеплоды. Пожалуйста, поделитесь ими с храмовым приютом.

Возможно из-за того, что они так долго занимались сельским

хозяйством, серые жрецы из монастыря выглядели более загорелыми и здоровыми, чем те, кто только что прибыл из приюта в Эренфесте.

- Серым жрецам должно быть было трудно привыкать

к жизни в Хассе, учитывая,

что они прибыли сюда без какого либо опыта в земледелии, - заметила я, осматривая жрецов.

- Это действительно было трудно, - ответил один из серых жрецов. – Но благодаря

этой тяжелой работе

мы смогли вырастить

такие вкусные овощи.

Видеть, как плоды нашего собственного труда постепенно обретают

форму, приносит бесконечное счастье. Это куда лучше, чем сидеть и ждать, пока нам перепадет

кусочек с чужого стола.

Уменьшение числа синих жрецов означало, что нехватка еды в приюте Эренфеста была когда то обычным делом. Только самостоятельно обеспечивая себя, жрецы в этом монастыре могли избежать голода. И человек передо мной теперь улыбался,

без сомнения забавляясь с того, каким невозможным казалось ему раньше то, что на самом деле было таким простым и достижимым. Он излучал счастье человека, который нашел для себя новый путь, и это делало меня счастливой в ответ.

Похвалив серых жрецов, я подошла к стражникам. Для меня это было редкой возможностью нормально поговорить с простолюдинами. Я внимательно слушала

их рассказ о беготне по городу перед Энтвикельном, а затем спросила

нет ли проблем с приезжими

торговцами.

- Я слышала точку зрения главы торговой гильдии

и людей из компании Плантен.

Но мне хотелось бы услышать и ваше мнение. Было ли нарушено спокойствие

города, или может быть какие-либо

группы людей пытались использовать возникшую суету для личной выгоды? Что думают обо всем эти стражи города?

С точки зрения торговцев, пусть сначала и было много суеты, но прибыль, последовавшая за приездом большого

числа людей, с лихвой это окупила. Было еще много того, что нужно будет улучшить, но город поддерживался в чистоте, а система членства

итальянского ресторана отлично себя показала,

так что торговцы пришли к единому мнению, что этот сезон прошел успешно.

Стражники начали сразу высказывать свои мысли.

- Цены выросли, так как появилось

больше людей, желающих

что-то купить, - сказал один из них. – Но и у нас стало больше работы, так что и зарплаты подросли. Но до того момента, как это произошло,

было немного трудно.

- Это было лето, так что мы смогли избежать голода за счет походов в лес, но если подобное

будет повторяться и в следующие

года, то нам будет сложно.

Закусочные и таверны были забиты до отказа. Никогда еще не видел в городе столько людей.

Я заметила, что Фран торопливо

записывал их слова в свой диптих. Я достала свой, решила сделать

тоже самое, чтобы иметь возможность сохранить их жалобы.

Учитывая, что купцы приезжали не одни, а в сопровождении слуг, то в город прибыла целая толпа людей. Были даже купцы, которые пытались

добыть секреты производства товаров, рыская по ремесленному кварталу.

Однако чужих в мастерские не пускали, так что успехом их поиски

не увенчались.

- Мастера говорили, что бродящие по их кварталу купцы

выглядели подозрительно. Более того они были настолько заняты, выполняя множество

заказов, что не особо были рады, когда их пытались

отвлекать праздными разговорами.

- На главной улице, от восточных

до западных ворот, всегда было очень много людей. Никогда

не видел ее такой оживленной. К сожалению, с таким наплывом

драки в тавернах стали обычным

явлением, и нас часто вызывали,

чтобы разобраться с устроившими потасовку.

Поэтому стража восточных ворот была очень занята.

Тем не менее, не смотря на все эти слова, общее мнение было положительным. Было большим облегчением услышать, что их слова не сильно отличаются от того, что говорили торговцы.

- Благодаря вашим усилиям нижний город остается таким же чистым, а его жители быстро приспособились к новым правилам. Вы даже позаботились о том, чтобы единственными заметными

проблемами во время наплыва приезжих купцов были мелкие драки в трактирах.

Я очень благодарна вам за ваш труд и буду ждать от вас подобного профессионализма и в дальнейшем.

- Если бы не ваш мудрый совет, леди Розмайн, мы бы не приложили столько усилий к патрулю города

и предупреждению остальных

жителей, - сказал папа. – Весьма вероятно,

что нижний город в таком случае был бы полностью

снесен. Это наш долг как городской стражи – защищать

наши город и всех его жителей. Поэтому,

пожалуйста, если в будущем что-то подобное случиться, снова сообщите нам, - заключил он и дважды ударил кулаком по груди в воинском салюте.

Хорошо. Похоже мне удалось спасти их всех.

Праздник урожая и Грешель (❀)

Пусть новость о том, что в нижнем городе все относительно в порядке и приносила облегчение, в ней была и ложка дегтя. На данный момент было просто невозможным принять больше купцов,

чем сейчас, поэтому заключение договоров

с другими герцогствами было нежелательным. У нас не было возможности подготовить нужное число высокоранговых гостиниц

и обучить для них персонал,

чтобы обеспечить всем необходимым то количество купцов, которые должны приехать в будущем году.

Возможно, имеет смысл подумать о продаже метода изготовления риншама и шпилек для волос.

На следующее утро серые жрецы встали с рассветом, чтобы собрать урожай с полей, который потом будет доставлен

в храм. Я тем временем

завтракала.

Сегодняшнее меню состояло из супа и салата, которые приготовили с использованием овощей выращенных в монастыре, а так же мяса, которое

мы привезли с собой из Эренфеста. Также у нас был хлеб, который можно было намазать

джемом из меда и виоребы,

ягоды напоминающей по вкусу земную смородину. Обитатели

монастыря специально собирали

ингредиенты в местном лесу, чтобы приготовить угощение к

моему визиту. Кисловатый вкус виоребы отлично

сочетался со сладостью

меда, оставляя приятное

послевкусие и дразня своим ароматом.

- И суп и джем были восхитительны, - сказала я после завтрака.

- Ваши труды по выращиванию и сбору этих даров природы достойны похвалы.

- Земли вокруг монастыря

насыщены вашей маной, так что в лесу рядом с ним можно собрать очень многое, - сказал Тор. Из-за моего влияния земли вокруг монастыря

оказались даже богаче,

чем вдоль реки, у которой стоял Хассе. Но я все равно влила в волшебный камень здания достаточно маны, чтобы и в следующем

году урожай был таким же обильным.

После завтрака я проводила повозки,

которые направлялись в Эренфест. В них ехали серые жрецы, которые сменились

приехавшими из храма, и теперь возвращались в приют. С собой они везли овощи, которые вырастили

Тор и остальные, а также напечатанные книги и бухгалтерские книги монастыря.

Папа и солдаты стояли передо мной, как они делали каждый раз во время наших поездок,

ожидая пока я вознагражу их монетой, а так же скажу слова прощания.

- Думаю, с началом

снегопадов вынос мусора станет настоящим

испытанием, - обратилась я к ним. - Именно поэтому я прошу вас проследить, чтобы труды горожан к весне не пропали даром.

- Конечно. Сейчас все занимаются созданием

навесов над переулками, чтобы можно было дойти до мест сброса мусора даже в самый сильный снегопад.

После нам просто нужно будет и дальше

продолжать работать вместе.

Будьте уверены, мы - городская

стража продолжим следить

за порядком в любую погоду.

Я кивнула, вспоминая,

что папа был готов работать даже в самые сильные морозы. Я могла спокойно

доверить нижний город ему и остальным. Стражники

отсалютовали мне, и экипажи двинулись в дорогу.

Повозки исчезли за поворотом, и мне тоже было пора выдвигаться дорогу. Я должна была еще раз навестить

зимний дом Хассе, чтобы уточнить

все у чиновника, собирающего налоги.

Моника и Розина собирали наши вещи, в то время как серые жрецы и жрицы убирались

после завтрака. Я нашла Нору, чтобы переговорить с ней, пока Хьюго и Элла передавали Франу сложенные в дорогу продукты.

Нора, монастырь

уже закончил подготовку

к зиме?

- Да, теперь мы работаем вместе с горожанами. Мы не могли вечно продолжать полагаться на компанию

Плантен, - ответила

она.

Раньше монастырь переживал

зиму только благодаря

помощи от компании

Плантен. Теперь они наладили контакт с Хассе, который начал помогать им людьми и продуктами. Позже мне будет нужно отблагодарить Рихта и попросить

его не прекращать эту поддержку.

Леди Розмайн,

все готово, - позвал меня Фран.

- Извини нас, Нора, - я кивнула на слова своего слуги и снова посмотрела

на девушку. - Остальное я оставляю на вас. Монастырь

меняется медленно, но верно. Так что, думаю, вы справитесь с поддержкой жрецов, которые приехали

из Эренфеста. Пожалуйста, помогите им приспособиться к жизни здесь, и узнать себя с новой стороны.

Хотя слишком много изменений тоже не пойдет на пользу, потому что вызовут смущение,

когда придет время возращаться в приют в Эренфесте.

Конечно.

Я отправилась в зимний дом Хассе вместе с Франом и Ангеликой

на своем Пандабусе. Мы двигались по земле, рядом с повозками,

в которых ехали Моника и остальные. Уже на месте я встретилась с налоговым чиновником. Я собиралась проверять

его работу, путешествуя в Лесси.

Моника, увидимся

позже.

Да, Леди Розмайн.

Краем глаза наблюдая

за отбытием своих людей, я вместе с Рихтом отправилась обходить площадь. Можно было наблюдать

за тем, как дядя Хартмута телепортирует собранный

урожай в замок. Этот процесс

входил в его обязанности. На сцене, где я вчера стояла, расстелили ткань с вышитым на ней магическим кругом. Поверх него разложили все собранные налоги. А после чиновник коснулся

ткани, заставив загореться круг на ней и все товары исчезли.

Часть из них потом будет передана мне.

- Рихт, мне передали,

что жители Хассе помогали монастырю

с подготовкой к зиме, - обратилась я к мэру. - Серые жрецы выросли

в храме и мало знают о жизни во внешнем

мире. Поэтому вы оказываете им большую услугу, предоставляя все необходимое для выживания.

- Это не сложно. К тому же, они оплачивают наши услуги и позволяют нам посещать лес вокруг монастыря, - Рихт улыбнулся,

словно всем своим видом говорил, что людям стоит держаться

вместе. Лес вокруг монастыря был наполнен моей маной, а потому там было много различных фруктов, которые в свою очередь привлекали

животных, что делало эту зону

идеальным место для охоты. - Я надеюсь, что это сотрудничество будет и дальше продолжаться.

- Верно, мы тоже на это рассчитываем, - ответила я, и мы обменялись понимающими улыбками. Налоговый чиновник завершил свою работу и подошел к нам.

Леди Розмаейн,

я готов отправляться в следующий

город, - сказал он.

Мы полетели к нашей следующей

цели на верховых зверях. На месте я провела все необходимые церемонии, а затем на следующие утро, как только чиновник закончил

свою работу, мы снова улетели.

В пути между городами мы обычно говорили

о урожайности этого года или о Хартмуте.

Мне рассказали, что раньше Хартмут был крайне равнодушным ребенком,

но теперь он просто переполнен

преданностью и энтузиазмом по отношению к святой Эренфеста.

Эти изменения одновременно радовали и тревожили

мужчину.

Если честно, меня это тоже тревожит… Это пугает, потому что он крайне искусен во всем, что делает.

Он даже сказал, что исследовать меня это дело всей его жизни…

- Хартмут будет подчиняться приказам своей госпожи,

поэтому, пожалуйста, держите

его в узде, - попросил меня чиновник.

А я вспомнила, как Оттилия говорила мне примерно тоже самое.

- Он хорошо обучен,

- сказали мне. - Поэтому я считаю,

что он может быть очень полезен тому, кому будет служить.

- Его способность приспосабливаться так же довольно

велика. Он в мгновение ока приспособился к работе в храме, - эта новость заставила сопровождающего меня дворянина удивленно распахнуть глаза.

- Хартмут, печально известный

своим упрямством, кажется

вам человеком, способным

легко приспосабливаться к новому? - переспросил он. - Видимо, его желание служить вам заставляет его подавлять свои истинные чувства.

Кажется, Хартмут куда более предан мне,

чем я думала. Термин “Религиозный фанатик” сразу пришел мне на ум, но обычно это выражение несло негативный

оттенок, так что мне пришлось от него отказаться.

Кажется все таки пора его как то наградить…

Хартмут завидовал моим слугам, которые получили диптихи,

так что ,возможно, стоило дать подобные предметы

и моим вассалам. Я продолжала обдумывать эту идею в течении

всего объезда Центрального региона. Увы, мое здоровье как всегда меня подвело, и я снова упала в обморок во время моего объезда и на сутки оказалась прикованной к постели.

Конечно после подобного мне пришлось вернуться

в храм.

Из-за моего обморока

я оказалась последней,

кто закончил со своей работой.

Шарлотта и Вилфрид

закончили раньше меня и успели принять участие в охотничьем турнире.

- Фердинанд, - обратилась

я к главному жрецу. - Насколько я помню свой маршрут, то мне нужно отправиться в Грошель.

- Сначала свяжись с Эльвирой. Ты собираешься туда не

только ради праздника урожая, но и для

того, чтобы забрать своих Гутенбергов, а так же проверить, как идет работа в

печатных мастерских, не так ли? - спросил меня Фердинанд.

Я хлопнула в ладоши, довольная

пришедшей мне идеей. Я планировала посетить Грошель как Верховный Епископ

и остаться в боковом здании на время церемонии, а потом забрать своих Гутенбергов и просто уйти. Но мне все равно пришлось бы встречаться с гибом. Отец Брунгильды

был из числа высших дворян, и было бы невежливо, если никто не переговорит с ним. Но если со мной поедут Брунгильда и Эльвира то эта проблема решится сама собой.

- Это Розмаейн. Я планирую посетить Грошель сейчас, когда Праздник урожая в центральном округе

уже закончился, - сказала я, надикторывая сообщение

Эльвире на ордоннанц. Ее ответ пришел

уже через пару минут. Матушке было нужно время, чтобы подготовить все необходимое, так же она собиралась взять с собой несколько чиновников. Так что в путь мы должны были отправиться через три дня.

Определившись с датой, я спросила

у Брунгильды, не хотела ли она поехать

с нами. Она была еще несовершеннолетней, но в данном случае это не было проблемой, так как Грошель был ее родиной.

- Фердинанд, могу ли я взять Хартмута и Филину с собой, не смотря на то, что я еду туда в качестве Верховного

Епископа? Раньше я брала их с собой в Грошель,

чтобы они могли посмотреть на основание печатных

мастерских.

У моих вассалов

из числа дворян не было причин сопровождать меня, как Верховного епископа, но при этом они были нужны мне там, где я выступаю в роли приемной дочери эрцгерцога. Моя странная двойственная жизнь была той еще головной

болью.

- Да, было бы разумно взять их с собой на всякий случай, - ответил Фердинанд. - Возможно, они не были так необходимы в центральном округе, но никто не может знать, что тебя может ожидать в Грошеле.

Итак, я решила,

что все таки возьму своих вассалов с собой, а также Франа, Монику и Хьюго. В замке, принадлежащем гибу Грошеля, были и свои повара, но если я буду жить в боковом здании, как верховный епископ, то мне придется питаться отдельно.

Как и договаривались, все приготовления были завершены через три дня, и мы отправились в Грошель. Провинцию,

которая была похожа на миниатюрный Эренфест. Из уважения

к Габриэль, девушке из великого герцогства, после ее замужества

им с мужем была передана

под управление одна из наиболее

населенных частей центрального округа, расположенная прямо на основном

торговом маршруте. А поскольку главный

город новой провинции строился исходя из запросов невесты,

то миниатюрный дворянский квартал был отделен от нижнего

города высокой стеной.

Зимнего дома на его территории не было, как это было, к примеру,

в Илльгнере. Поэтому было не ясно, где будет проходить

сам праздник, ведь на территорию замка гиба не пускают простолюдинов. С высоты было сложно определить точное место.

Я была здесь во время Весеннего молебна,

когда еще была ученицей жрицы. Но тогда я просто передала чаши и все…

Не говоря уже о том, что я тогда просто стояла рядом с Фердинандом, пока он не закончил все дела в особняке. Это было быстро.

- Вы не знаете,

где должна пройти церемония? - спросила я у сопровождающего меня налогового чиновника.

- Нет, не знаю. Налоги будут изъяты из особняка гиба, так что я не знаю, где проходит церемония.

В местах, где присутствуют гибы, жрецы просто забирали медали с записями

о гражданстве, а после телепортировали налоги, поскольку обязанность об их пересчете

и сборе лежала на владельцах. Таким образом налоговые

чиновники могли закончить

свою работу даже не покидая

дома гиба. Так что, за неимением других вариантов, я решила уточнить

место, когда мы уже приземлимся и закончим с приветствиями.

- Гиб Грошель, где состоится церемония?

Я прошу, чтобы кто нибудь сопровождал меня на место.

Я впервые посещаю эту провинцию

на праздник урожая, - сказала я.

К сожалению, Гиб Грошель, кажется,

тоже не знал точного места. Он потер подбородок, а затем подозвал к себе одного из слуг и тихо приказал ему что-то. Вскоре после этого кто-то, видимо,

бывший одним из чиновников, вбежал в зал и объявил,

что отведет нас на место.

- Я должна провести церемонию, как Верховный Епископ, но вы все можете сосредоточиться на печатной промышленности, - сказала я, обращаясь к Эльвире и остальным. - Мои служители

и чиновники так же могут расположиться в замке, так как вам нет необходимости принимать участие в церемонии.

Здешние чиновники, работающие в печатных мастерских, кивнули и ушли, один только Хартмут попросил

разрешения сопровождать меня на церемонии.

Его оранжевые глаза сияли почти привычным фанатичным блеском.

- Мне запрещено входит в молельный

зал храма, леди Розмаейн, поэтому у меня редко появляется возможность увидеть ваши

благословения собственными глазами. Однако здесь в Грошеле нет храма, в который мне может быть запрещено

входить.

Он был так увлечен этой идеей, что я не смогла отказать ему. Я просто сдалась и позволила

ему идти вместе с Франом

и Ангеликой, чтобы сопровождать меня на

церемонии. Большинство дворян делали все возможное, чтобы избегать посещения

нижнего города, но Хартмут выглядел

слишком возбужденным такой возможностью, так что я решила просто перестать о нем думать.

- Моему повару Хьюго нужно место, где он может начать работу, - сказала я низшему дворянину, прежде чем отправиться в боковое здание,

где должна буду остановиться. Предположительно, здесь жили Гутенберги, но внутри было совершенно пусто. Кровь отлила

от моего лица, когда я осмотрелась и поняла, что тут уже давно никто не жил.

Где мои Гутенберги? - спросила я, бросив на дворянина резкий взгляд.

- Э-это, они живут в нижнем городе. Они… Они сами попросили о переезде туда, - нервно ответил он. Во время своей речи он сильно заикался и запинался, так что было сложно понять

смысл его слов, но Гутенберги, очевидно, попросили место поближе к мастерским, чтобы не тратить драгоценное время на дорогу. - М-мы никак не принуждали их к переезду

и не причиняли им вреда.

- Очень хорошо. Отведи меня туда, где будет проходить церемония.

Хьюго, начни готовить еду. Моника,

подготовь комнаты.

Гутенберги может и переехали в нижний город, но Фран и Моника должны будут ночевать здесь, как серые жрец и жрица. Так что им нужно время на то, чтобы подготовить место для сна.

Я забралась в Лесси вместе с Ангеликой,

Франом и Хартмутом,

а после мы последовали за верховым зверем нашего сопровождающего. Дамуэль летел следом за нами, выполняя свои обязанности стража. После короткого путешествия мы достигли местной центральной площади.

Здесь не так уж и много людей, да?

Праздник урожая обычно посещали все, кто хотел посмотреть на церемонию крещения,

совершеннолетия и Звездных

уз. Население Грошеля

было больше, чем в поселках

и городках, которые

я посещала раньше, но все же на площади было очень мало людей. Похоже, сюда пришли только те, кто будет

непосредственно участвовать в церемонии и некоторые члены их семей.

Это резко отличалась от того, что я привыкла,

когда весь город празднует. Но так даже лучше. Я легко смогла найти среди пришедших своих Гутенбергов. Кажется,

у них все было в порядке, поэтому

беспокойство, которое охватило

меня при виде пустого дома, отступило.

- Прошу меня простить,

- сказал сопровождающий нас дворянин,

спешно покидая площадь сразу после того, как мы приземлились. Он будто не мог находиться тут ни одной лишней минуты.

Грязь, зловоние и общая неухоженность несомненно ужасали его. Даже я не смогла удержаться от того, чтобы не поморщиться. Прошло уже много времени с тех пор, как я чувствовала эту ужасную вонь. К этому запаху невозможно привыкнуть, как бы ты не старался это сделать.

Хартмут, встань рядом с Ангеликой. И не вмешивайся

в церемонию.

- Могу я помочь Франу? - спросил он, указывая на Франа, который был занят регистрацией детей, пришедших на крещение, а также проверкой

гражданства тех, кто прибыл на площадь ради церемоний совершеннолетия и звездных уз.

Эм… Я бы не посмел беспокоить вас подобным, лорд Хартмут, - с запинкой

ответил Фран.

- Я ученик-чиновник. Я знаю как пользоваться медальонами, и что естественно для вассала леди Розмаейн, я разговаривал с Вильмой и изучал каждую из проводимых церемоний, - сказал

Хартмут, вставая рядом с Франом. Он без малейшей запинки начал регистрировать детей, поэтому я лишь слегка склонила голову, давая знак Франу, чтобы тот позволил

ему продолжать. В конце концов,

вдвоем они справятся

быстрее.

Регистрация и проверки

пошли быстрее, когда Фран принял помощь Хартмута,

поэтому я начала читать детям истории о Богах, пользуясь

своей книжкой с картинками. Закончив

рассказывать легенду о Богах, я начала читать молитву.

- О Шутцария, Богиня ветра, пожалуйста, прислушайся к

моей молитве. Мы направляем к тебе наши

мысли, молитвы и благодарности, чтобы ты благословила этих детей и даровала им

свою защиту.

Свет божественного цвета Шутцарии

вырвался из моего кольца, чтобы дождем пролиться на детей. Благословения стали обычным явлением

для меня и жителей центрального региона, но для людей из Грошеля они все еще были в новинку.

Ай, черт возьми! Что это?

- Ой! Что то светится!

Их яркая реакция заставила меня понять, что это действительно был первый раз, когда я благословляла жителей Грошеля. Пришедшие

на площадь люди с разинутыми ртами смотрели на спускающийся на детей желтый свет. Тем временем Гил вышел из группы Гутенбергов, гордо выпятив грудь.

- Я же говорил, тебе да? Я не врал. Госпожа Розмаейн - святая, дарующая

настоящие благословения, а я ее слуга, - заявил он. Его манера речи снова стала грубой, возможно из-за того, что он так много времени провел в нижнем городе Грошеля. Я подумала, что это даже было немного мило, а вот Фран кажется считал совершенно иначе, он нахмурился

и пробормотал себе под нос, что это нехорошо, что Гил называет

себя моим помощником

в такой манере.

Удачи, Гил. Когда мы вернемся в храм, тебя ждут долгие лекции от Франа.

Может из-за испуганных

криков детей, может из-за громкого хвастовства Гила, но на площадь начало

постепенно стекаться все больше и больше людей. К тому времени, как я закончила

с благословениями в честь совершеннолетия и церемонии звездных

уз, за мной наблюдала уже целая толпа.

- Теперь легенда о Святой Эренфеста разойдется еще

дальше, - Хатрмут казался пьяным. Он был

чрезвычайно счастлив, что был в этот момент рядом и мог видеть все своими

глазами. Я его просто не понимала.

- Я не сделала

ничего особенного, - подобные благословения не требовали особо много маны. Это не сильно отличалось от того, чтобы выпустить искру из кольца во время приветствия между дворянами.

Однако Хартмут только покачал головой в ответ на мои слова:

- Это очень щедро, использовать свою ману для

благословения простолюдинов, которые не могут благословить тебя в ответ, - после этого я в очередной

раз обнаружила, как велика пропасть

между мной и другими дворянами.

Хотя мероприятие и называлось Церемоний

Урожая, Грошель, похожий

на нижний город Эренфеста, не собирался по настоящему отмечать

окончание сбора урожая. После церемонии, люди сначала возбужденно переговаривались, а потом начали расходиться группами по два- три человека,

пока площадь не опустела.

Я жестом поманила Гутенбергов к себе,

пока толпа продолжала редеть. Гил был первым, кто подскочил ко мне.

- Вы звали, леди Розмаейн? - воскликнул он. Похоже он не совсем забыл весь этикет. Я решила, что замолвлю за него словечко

перед Франом, если тот действительно намерен его отругать.

Хотя представляя это, я не могу сдержать

улыбки.

- Пожалуйста, эту ночь проведите в боковом здании, в поместье Гиба. Я бы очень хотела услышать

о вашей жизни здесь.

- Мы уже подготовили телеги для того, чтобы перевезти

вещи, так как знали, что вы прибудете

в город на праздник урожая.

- Тогда отправимся туда на верховом

звере.

Я залезла в Лесси, готовая отправиться в место, где остановились Гутенберги, чтобы забрать остальных. Но серые жрецы отказались лететь со мной.

- Нам нужно привести

себя в порядок и переодеться, чтобы иметь вид, достойный сопровождающих леди. Ехать внутри вашего зверя было бы слишком…

Серым жрецам нравилось

жить в нижнем городе, но теперь, когда я была здесь, они чувствовали себя неловко

Времени мало, - возразила

я. - Я сама вас всех очищу.

- Эм…

Я собрала всех в одном месте после того, как мы сложили вещи в Лесси. Лутц, Гил, Зак, Иоганн, Йозеф и другие нервно переглядывались, не зная, что будет дальше.

- Вы все, закройте

свои глаза и носы, - сказала я, выхватывая штраппе и наполняя

его маной.

- Леди Розмаейн, пожалуйста, контролируйте свою силу, - поспешно

предупредил меня Дамуэль,

прежде чем закрыть нос и рот рукой, готовый попасть под мои чары, даже не смотря на то, что он стоял у меня за спиной. Гутенберги

поспешили последовать ему примеру, увидев как быстро он двигается.

- Вашен!

На этот раз все прошло хорошо. Водяная

стена возникла только вокруг Гутенбергов, а через несколько секунд исчезла.У некоторых

заслезились глаза, когда они их открыли, но большинство просто было удивлено тем, что их так внезапно погрузили

в воду, а после они оказались совершенно чистыми. В качестве

бонуса, земля на которой они стояли, тоже очистилась.

Вот и все. Этого должно быть достаточно. Можно идти.

Гутенберги забрались в Лесси с растерянным видом. Я слышала, как Лутц бормотал о том, что видимо именно это заклинание

и очистило нижний город.

Правильно мыслишь, Лутц.

Как только мы вернулись в выделенное для меня здание,

Гутенберги переоделись и начали обсуждать то, где они собираются сегодня ночевать и тому подобное.

Я попросила Монику переодеть меня пока из церемониальной одежды в дворянскую. После того, как я закончу

беседовать с Гутенбергами, я просто отошлю ордоннанц Брунгильде.

- Как вам жизнь в Грошеле? - спросила я.

Они ответили, что было мало разницы с нижним городом

Эренфеста. Они мало контактировали с дворянами, а благодаря моему угрожающему взгляду в самом начале, с мастерами Грошеля

тоже проблем не было. Так что дела шли гладко.

- Особых проблем не было.

- Хотя серым жрецам было нужно время чтобы привыкнуть.

Мастерам было нормально, потому что они привыкли жить в не самом чистом нижнем городе.

Но серые жрецы выросли в храме, поэтому им было особенно сложно приспособиться к запахам нечистот

и мусору на улицах.

- Запах в Илльгнере

был куда менее резким, так как людей там было меньше, а отходы по большей части использовались в сельском хозяйстве.

Но здесь совсем иначе… - сказал один из серых жрецов, не скрывая своего недовольства. - Однако мы уже привыкли

к этому.

- Местные кузнецы, так же как и в Хальдензеле не смогли добиться

одобрения Иоганна на свои шрифты,

- со смешком сказал Зак.

- Но они были близки к этому, так что мы обсуждали возможный

визит с их стороны в нашу мастерскую этой зимой, - добавил Иоганн. - Не могли бы вы получить

на это одобрение гиба, леди Розмаейн?

Я коротко кивнула.

Казалось, что Иоганн установил хорошие

отношения с местными

кузнецами. Халдензель научил его лучше объяснять свои требования и претензии, а Зак видимо выступал арбитром,

если мастера заносило.

- Я обучил местных плотников, как сделать печатный станок. В будущем им придется сотрудничать с кузнецами, но это не должно стать проблемой, - доложил Инго. Местные мастера успешно построили

два печатных станка. Они тщательно

изучили, какие породы

древесины использовать, какой формы должны быть детали и как их потом соединять.

А что на счет мастерской по производству чернил?

- Я! Я! Я могу ответить

на это! - Хайди подняла руку, желая сама все рассказать, но Йозев поспешил

зажать ей рот рукой, так как заметил Хартмута, который держался поблизости от меня.

- Хайди, умоляю тебя, заткнись, - прошептал он на ухо своей жене. Затем он обернулся ко мне и откашлявшись продолжил.

- Кхм… В мастерской по производству чернил проблем не было. Производство черных чернил уже налажено, но производить цветные нет возможности, так как тут отсутствуют известные

нам ингредиенты для них. Но в мастерской начали эксперименты с местными ингредиентами.

Спасибо, Йозеф.

Главным было то, что благодаря

налаженному производству черных чернил, сам процесс печати может идти без сучка без задоринки.

Теперь просто нужно выяснить, какие из местных

ингредиентов подойдут для производства цветных чернил и какие цвета они дадут.

- А что с мастерской по производству бумаги?

- Все прошло не очень хорошо,

- сказал Лютц и его плечи поникли.

Гил и серые жрецы переглянулись, а затем вздохнули

и достали несколько

листов бумаги, сделанной

в Грошеле.

Эти образцы были более низкого качества, чем я привыкла.

На первый взгляд похоже на сильно волокнистую бумагу.

- Что это? - спросила я.

- Вода здесь грязная. Это повлияло на бумагу.

В Эренфесте широкая река к западу от города была довольно грязной,

но ручьи текущие через лес, были кристально

чистыми и вода из них вполне подходила

для изготовления бумаги. В Илльгнере

вода была чистой почти везде, вероятно потому, что провинция

находилась в сельской

местности. В Грошеле мы впервые столкнулись с такой проблемой.

- Им придется привозить чистую воду или заняться

очищением своих источников, - сказала я, изучив

бумагу. - Но это не та проблема, с которой могут справиться простые

ремесленники. Я поговорю с гибом Грошеля.

На этом обсуждение и закончилось.

Я просматривала записи сделанные Хартмутом

во время разговора, когда заметила

как Лютц и Гил переглядываются. Они оба улыбнулись, а затем подошли ко мне.

- Мы бы хотели сделать вам подарок, леди Розмаейн.

- Эта книга была изготовлена здесь, в Грошеле в

качестве пробной печати. В ней не так много текста, и она не будет продаваться знати, но мы уверены, что она подойдет

для вас.

Они использовали бумагу из Эренфеста,

поэтому качество было неплохим. Она была похожа на книги,

которые мы обычно делали, разве что немного тоньше. Я начала листать ее, гадая, почему они сказали, что она не будет продаваться, и содержание застало

меня врасплох. Я онемев посмотрела на Лутца и Гила, а они с гордыми улыбками смотрели на меня.

- Пока мы создаем

мастерские, мы можем собирать рассказы

людей из самых разных провинций, - сказал Лютц.

Действительно, книга была наполнена рассказами, которые Гил и Лутц собрали у мастеров

Грошеля.Это были не те истории,

которые бы стали покупать дворяне,

но для меня - вдохновителя операции Гримм, эта книга была драгоценным подарком

и приятным сюрпризом.

- Вы мечтаете о будущем, в котором даже простолюдины смогут свободно читать книги, не так ли? - с усмешкой спросил Лютц. Хартмут все еще был поблизости, так что он не мог говорить прямо, но я знала, что он имел в виду наши старые разговоры. Гил гордо стоял рядом с ним, зная что я буду признательна ему за эту работу.

- Лютц! Гил! Это действительно замечательный подарок!

- воскликнула я, не в силах сдержать свои

эмоции. Они всегда отлично знали, как поднять мне настроение, что доказывали

снова и снова.

- Мы просим вас оплатить часть гонорара за собранные рассказы.

Вторую часть выплатит

компания Плантен, поскольку

они однажды тоже будут печатать

эти книги, - сказал Лютц и я кивнула в ответ.

Конечно! Вы можете просить столько денег, сколько нужно. Главное принесите мне больше историй!

Дворяне Грошеля и Печатная промышленность

В тот вечер мы ужинали

в поместье гиба. У супа был правильный вкус умами, что вероятно было результатом того, что гиб Грошель

купил мою книгу рецептов и заставил своих поваров изучить рецепты из нее. Но должна признать,

что еда Хьюго все равно была вкуснее.

Хотела бы я сейчас есть вместе со всеми в боковом здании.

Даже если у меня больше не было возможности свободно общаться с Гутенбергами, но я могла по крайней мере почувствовать расслабленную атмосферу нижнего города, прислушиваясь к разговорам Лютца и других. Здесь, за этим столом, книгопечатная промышленность оставалась основной темой разговора, даже пока мы ели. А обилие так любимых благородными эвфемизмов и постоянное

прощупывание друг друга во время разговора, были, мягко говоря, утомительными. Мне бы хотелось,

чтобы хотя бы во время еды они дали мне отдохнуть и полноценно насладиться вкусом.

Когда мы закончили

с основными блюдами, пришло время местным чиновникам, назначенным гибом Грошелем,

следить за мастерскими, рассказать мне об их прогрессе

в полиграфической и бумажной промышленностях в этой провинции.

Я медленно пила чай, пока слушала их.

- Печатные мастерские были созданы без каких либо проблем, - доложил один из дворян. - Для проверки процесса была напечатана

одна книга, и мы не обнаружили никаких различий с теми, что продавались в столичном замке.

- Это показывает, что мастера Грошеля

действительно очень искусны,

- Эльвира казалась

очень довольной, ведь она знала, что Иоганн неоднократно браковал

работу кузнецов в Хальдензеле. Вот только то, что сейчас мне говорили

чиновники сильно отличалось от недавних слов Гутенбергов.

Хм? Разве мне не говорили, что есть еще много вещей, требующих доработки…?

Я не могла скрыть краткое замешательство на своем лице и именно тогда Хартмут,

заглянувший в свои записи, коротко вздохнул и сказал:

Это отличается от отчета, который

нам дали Гутенберги.

Что это значит? - сузив глаза спросил гиб Грошель и перевел взгляд с Хартмута

на чиновника.

Заглядывая в свои собственные записи, чтобы не в чем не ошибиться,

Хартмут коротко перечислил все проблемы, о которых нам сообщили:

- Так же как и в Хальдензеле, шрифты создаваемые кузнецами

не были одобрены полностью. Материалы, используемые для цветных

чернил, недоступны для сбора в этом регионе,

поэтому требуется создание

альтернативных рецептов. Кроме

того, из-за грязной

воды здесь, в Грошеле, производимая бумага будет низкого качества.

Значит наши простолюдины некомпетентны? - гиб поморщился.

Нет, нет, нет. Это ваш чиновник некомпетентен, если подает такие ложные отчеты.

Я хотела бы высказать этот комментарий вслух, но решила произнести его только в своих мыслях.

Поскольку я - приемная дочь эрцгерцога, то такая критика с моей стороны стала бы настоящим

смертным приговором для некомпетентного чиновника.

После такого у него не будет никакого будущего в этой провинции. Поэтому мне нужно быть осторожной

со словами.

Так, ладно. Что я должна сказать вместо этого, чтобы успешно преодолеть пропасть непонимания

между дворянами и простолюдинами? Потому что пока дворяне будут только винить

простолюдинов во всех проблемах, но это никак не поможет в их решении.

- Гиб Грошель. Простолюдины в вашей провинции

не менее компетентны, чем жители любой другой

провинции, - начала я.

Все понимали значение

моих слов, поэтому взгляды всех собравшихся сосредоточились на мне. Некоторые были удивленными, полными

непонимания, зачем я защищаю простолюдинов.

Другие казалось

умоляли меня не повергать собрание

в хаос.

- Ваши простолюдины делают все необходимое, чтобы достигнуть успеха. Им просто нужно больше времени. Мои Гутенберги предложили привезти ваших кузнецов

зимой в Эренфест, чтобы они могли их обучать. Конечно

вам, гиб Грошель,

придется оплатить их пребывание там, но если дать людям эту возможность, то они вернутся обратно с куда более высоким уровнем мастерства, что быстро окупится повышенным качеством

работы.

- Вы просите меня еще больше увеличить расходы на простых людей? - все так же хмурясь

спросил гиб.

Я лучше чем кто либо еще знала, как дорого обходится создание

полиграфической промышленности на новом месте. И пусть я понимала

его нежелание тратить

еще больше денег, но если он отступит

сейчас, то все предыдущие вложения

будут потрачены впустую.

- Литеры стираются куда быстрее, чем вы можете себе представить, - ответила я. - Если ваши кузнецы

не способны производить новые для замены,

то вам придется полностью полагаться на их импорт. В долгосрочной перспективе вам будет гораздо выгоднее оплатить обучение

кузнецов Грошеля, чтобы они научились

производить их самостоятельно. Но в конечном итоге, этот выбор останется

за вами, гиб Грошель, - давая выбор я исключала

возможность возложения вины за будущие проблемы на ремесленников.

Хмм…

- Что же касается производства бумаги, я считаю что вам необходимо будет либо на постоянной основе подвозить чистую воду к мастерским, либо решать проблему

загрезнения в самом Грошеле. Однако я должна обратить ваше внимание, что ни одно из этих решений простые люди не смогут воплотить

самостоятельно. Фердинанд объяснял мне, что установкой волшебного инструмента, который будет способен очистить воду в таком количестве, могут заниматься только дворяне.

Гиб Грошель глубоко задумался над моими словами.

Я довольно быстро объяснила ему, что проблемы,

с которыми столкнулась бумажная промышленность, также возникли не по вине простолюдинов.

Это было важно, чтобы он не начал выдвигать в их сторону невыполнимые требования к результату.

- То, каким ваше производство станет в результате, будет зависеть только от ваших действий, гиб. Поэтому пока я больше не буду ничего высказывать по данному поводу,

- заключила я, стараясь не давить слишком

сильно, но при этом обозначив

свою поддержку простым

людям. Я все еще не была достаточно опытна для того, чтобы легко найти найти слова, способные

сокрушить гордость другого

дворянина.

Хотя мне немного жаль, что я не могу сказать что-то вроде: “Грошель это ваша земля, так что хватит сидеть без дела в особняке,

обвиняя во всех неудачах простолюдинов! Идите и сами решайте эти проблемы!” Или может быть лучше было бы такое: “ Как на счет того, чтобы посетить Илльгнер

или Хальдензель и поучиться у них общаться

со своими подданными?”

Вернувшись в свою комнату, я поручила Хартмуту

систематизировать все отчеты, которые мы получили от Гутенбергов. Нам нужно было, чтобы Эльвира

имела возможность разобраться в ситуации, тогда она сможет правильно управлять

делами здесь, не оскорбляя местную

знать. Я не была известна

своим терпением и сдержанностью, поэтому было бы гораздо разумнее

передать это ей.

Понял, - отозвался Хартмут.

Оказавшись в своих покоях, я начала готовиться ко сну. Брунгильда помогла мне принять ванну, а затем вытерла меня и осторожно причесала

мои волосы, пока я послушно сидела перед зеркалом. Она выглядела напряженной, словно раздумывала о чем то, что ее расстраивало, а затем ее глаза блеснули

решимостью, когда она пришла к какому то выводу.

- Леди Розмайн, - обратилась она ко мне. - Я понимаю, что ваше храмовое

воспитание дало вам особый взгляд на мир, но я должна спросить.

Почему вы так защищаете простолюдинов? Разве не естественно, что доклад знатного чиновника будет куда более заслуживающим доверия, чем доклад сделанный Гутенбергами - группой простолюдинов?

Я могла отлично видеть искреннее

замешательство в ее взгляде, через отражение в зеркале. Она действительно верила в правоту своих слов и убеждений.

Я многое удержала в себе, контролируя свою речь во время обеда, а то немногое, что я произнесла, было украшено и приуменьшено, чтобы не задеть гордости гиба. Но в глазах обычных дворян мое поведение все равно оставалось странным

и непонятным. И оно стало таким с того самого момента, как я начала отдавать предпочтение отчету, который мне дали Гутенберги, а не словам чиновника- дворянина.

- Я направила сюда Гутенбергов именно для того, чтобы основание

печатных мастерских были успешно. И решение, которые я предлагала

во время обеда, были предназначены для достижения этой цели, - объяснила я. - Гутенберги

работали в нижнем городе Грошеля и лично наблюдали за всеми проблемами. В то время как чиновник,

который беседовал с ними, вообще отказался ехать туда… Разве не очевидно,

чей отчет заслуживает большего доверия?

Но ведь Гутенберги - простолюдины, разве нет?

- Да, но они - мои руки и ноги. И именно они занимаются распространением печатной и бумажной

промышленности в Илльгнере

и Хальдензелле.

Илльгнер был провинциальным местом, где

простолюдины и дворяне жили рука об руку, и это сотрудничество помогло изобретать один новый вид бумаги за

другим. Гиб Хальдензелль тоже добился успеха в этой отрасли, несмотря

на то, что был высшим дворянином. И я предполагала, что в других провинциях мы увидим такой же прогресс,

не смотря на то, что те, кто жил в Дворянском квартале обычно и не понимали важность сотрудничества. Но ,видимо, мои мысли были слишком утопичны.

Ах, черт возьми… Мои идеи и планы просто не совместимы с местной культурой.

- Брунгильда, если твое мышление является

типичным для всех дворян Грошеля,

тогда возможно будет лучше сразу отказаться от попыток создать здесь печатные

и бумажные мастерские, - сказала я. - Мое мышление человека,

выросшего в храме, просто не подходит для этого места.

Конечно, они могли бы какое то время продержаться, отказавшись от производства бумаги и закупая

необходимые детали для печати, вместо того, чтобы делать все самостоятельно, но это бы резко увеличило

их расходы по сравнению с провинциями, которые

не идут простыми путями. Без сомнения в такой ситуации Грошель сразу откажется от печатного дела, как только остальные провинции

тоже выйдут на рынок и начнут вносить свой вклад в формирование цен на их продукцию. А простолюдины в таком случае будут подвергнуты жестокой критике, как бесполезные люди, или и вовсе казнены

по ложным обвинениям в некомпетентности.

Мне нужно придумать план, который сведет к минимуму возможные наказания

для мастеров…

Пока я обдумывала

ситуацию, учитывая наихудшие

из возможных сценариев, Брунгильда выпустила гребень из рук, и он со звоном упал на пол, а после и она сама опустилась на колени.

Леди Розмайн,

разве вы не видите возможностей для печати здесь, в Грошеле?

- спросила она.

- Почему? Чем мой дом отличается от Илльгнера или Хальдензелля? Я молю вас, объясните мне.

Я бы хотела объяснить. Если бы я могла, я бы сделала это еще во время разговора с гибом Грошелем.

И если я скажу сейчас,

то вся моя тяжелая работа по сглаживанию острых углов за ужином будет напрасной.

- Если я выскажу свои мысли, то они, вероятно, сильно обидят тебя, - сказала я. - Как дворянка

Грошеля, Брунгильда, ты бы наверняка

не хотела бы их слышать.

- Я не хочу, чтобы Грошель стал первой провальной попыткой

в планах эрцгерцога

по развитию промышленности. Если у нас еще есть возможность все исправить, пожалуйста, скажите мне как, - взгляд Брунгильды был направлен прямо на меня. Я слышала отчаяние в ее голосе,

словно бы она чувствовала, что обязана обеспечить успех развития печатного

дела в Грошеле несмотря ни на что. Мы позволили

им попытаться, потому что Брунгильда

была моим вассалом,

а сам Грошель был в хороших отношениях с Хальдензеллем, что давало им некоторое преимущество. И если они провалятся не смотря на все это, это будет сильный удар по их дворянской гордости.

Что ж…Есть некоторые вещи, которым вы можете научиться

только у других людей.

Порой было не просто заметить

различие между собой и людьми вокруг, и тогда только указание от третьей стороны

могло помочь. Не говоря уже о том, что человек,

может просто не пожелать услышать

то, что ему говорят. Но в любом случае, он не сможет начать меняться,

если для начала не объяснить,

что нужно изменить.

Я могла считать себя экспертом

в подобном вопросе,

ведь мне постоянно говорят о том, что я не понимаю самых элементарных вещей в дворянской культуре.

- По сравнению с другими провинциями, я чувствую, что дворянам Грошел нет дела до их простолюдинов, - сказала я.

- Это не так, - сразу же возразила

Брунгильда. - Отец…

- Гиб Грошель не считает своим долгом защищать

простых людей своей провинции. Он не считает

их теми, кто живет рядом с ним, разделяя его успехи и провалы. Я ошибаюсь?

- Ну, они простолюдины. Совершенно естественно, что мы не будем жить рядом с ними, - ответила Брунгильда

так, словно бы это было самой очевидной

вещью в мире.

- И в Илльгнере, и в Хальдензелле знать празднует и Весенний молебен,

и Праздник урожая вместе с простолюдинами, - вздохнула я. - Гордость гибов, как правителей, основывается на их способности защищать тех, кто живет на их землях. Однако я не чувствую подобного отношения

от гиба Грошеля. Он меньше всего похож на гиба, который заботится

о земле доверенной ему аубом. И куда больше напоминает людей из Дворянского квартала.

- Но мы все дворяне… - пробормотала Брунгильда. Она не понимала

разницы между гибами,

которые жили на своей земле и дворянами, живущими в Дворянском

квартале.

- Мне говорили, что дворяне следящие

за провинциями отличаются

от тех, кто живет в столице, - пояснила я свою точку зрения. - И поэтому

я просила, чтобы чиновники, отвечающие за развитие полиграфической промышленности, были из провинции, где она будет она будет основана. Матушка сказала мне, что тогда чиновники будут более серьезно

относиться к своим обязанностям, чтобы принести богатство

в свою провинцию и помочь людям живущим там.

Предполагалось, что отбор

чиновников будет основываться на их опыте

работы с простыми

людьми и на их готовности

посвятить все силы развитию провинции.

- Но простолюдины…

- Верно. Простолюдины не могут жаловаться, как бы с ними не обращались дворяне.

Они должны терпеть не взирая на то, насколько бесчеловечной будет рабочая нагрузка.

Они должны молчать, даже если их обвиняют в том, что они не совершали.

Дворяне не осознают,

что ведут себя неразумно по отношению к простолюдинам, просто потому что для них это совершенно естественно.

Брунгильда кивнула. Казалось

она даже немного

обрадовалась, когда увидела,

что я понимаю разницу между простыми людьми и дворянами. Но я не дала ей много времени

на эту радость.

- Однако именно такое отношение помешает печатной

и бумажной промышленности добиться успехов

здесь, в Грошеле. Вы неизбежно

потерпите неудачу.

Брунгильда смотрела на меня широко распахнутыми глазами,

что делало ее полное непонимание ситуации еще более ясным. В конце концов она пару раз моргнула.

После этой заминки

она снова заговорила, но теперь ее лицо было явно куда более бледным,

а голос тихим.

Но почему…?

Ты правда не понимаешь,

Брунгильда?

Она не ответила. Вместо этого она только продолжала

смотреть на меня, плотно сжав губы.

- Кто делает бумагу?

- спросила я. - Кто делает чернила,

металлические литеры или печатные станки?

Кто печатает книги? Кто продает их? Ответ на все эти вопросы один - простолюдины. В этом месте, где дворяне не пытаются

следить или вникать в жизнь нижнего города и проблемы,

и успехи печатного дела, и в месте, где простолюдинов обвиняют во всех без исключения проблемах, несмотря на то, что свою часть дел они делают со всем возможным

старанием, полиграфическая промышленность никогда не добьется

успеха. Ты чистокровная дворянка до мозга костей, Брунгильда, поэтому я не виню тебя за то, что ты не понимаешь

чувств и мыслей простолюдинов. Но это просто реальность. Ни одно дело не будет успешно, если дворяне не будут уделять внимание нижнему

городу и пытаться

понять его.

Девушка вздрагивала каждый раз, когда я говорила,

что это начинание не будет иметь успеха.

Я хорошо видела страх, даже ужас, на ее лице.

Ааа, я поняла. Для дворянина

неспособность освоить новую отрасль промышленности - это пятно на репутации.

И эта неудача коснется не только тех, кто напрямую занимался развитием

дела, но и всех дворян Грошеля.

С учетом этого отчаяние Брунгильды

имело больше смысла. А если подумать, то даже учитывая то, как сильно пытались оживить

свою провинцию люди из Илльгнера, впечатляет их решимость попытаться освоить бумажную промышленность, не зная

насколько высоки шансы на успех.

- Во время ужина я дала гибу Грошеля советы, которые помогут решить проблемы с которыми столкнулись бумажная и печатная

промышленность. Прислушается ли он к ним или продолжит идти по тому же пути, что и сейчас, зависит

только от него.

Брунгильда поднялась

с колен, сжимая кулаки.

- Ваше мнение многое мне разъяснило, - сказала она. - Я благодарна вам за то, что вы поделились со мной своими мыслями.

Я забралась в кровать и наблюдая за

тем, как она заканчивает с последними приготовлениями к моему сну, я могла сказать, что девушка обдумывает все

сказанное ранее. Я видела это по ее взгляду, она явно блуждала

глубоко в своих мыслях.

- Я вижу твое стремление защитить

дворянскую честь и гордость знати Грошеля от ран, которые нанесет им провал, - сказала я. - Твоя самоотдача достойна восхищения, и я действительно уважаю это… но я хочу, чтобы однажды,

ты посвятила себя не только защите дворян

Грошеля, но также и этой земли, а также людей, которые на ней живут.

Утро наступило слишком

быстро. В моем расписании на новый день была только проверка работы налогового чиновника,

и если там не будет никаких проблем, то мы с Гутенбергами вернемся в Эренфест.

Следить за налоговым

чиновником было частью моих обязанностей как Верховного Епископа,

поэтому я взяла с собой только Монику,

Франа и двух рыцарей-стражей. Гутенберги занимались сбором своих вещей.

Дядя Хартмута проверял по списку

товары, которые уже привезли в особняк Грошеля, пока слуги складывали их на круг телепортации. Я наблюдала за тем,

как все эти вещи исчезали оттуда, переносясь в столицу, пока Дамуэль, следящий

за нашим окружением, не заговорил.

Леди Розмайн,

здесь гиб Грошеля,

- сказал он.

Я обернулась и увидела подходящих

ко мне гиба Грошеля и Брунгильду, а так же Эльвиру и Хартмута, которые их сопровождали. Гиб решительно приблизился и опустился на колени передо мной.

- Леди Розмайн, - начал он. - Для меня будет честью, если вы проведете

обучение кузнецов моей провинции. Мы не можем допустить краха полиграфической промышленности в Грошеле.

Позади него я увидела как Брунгильда, Эльвира и Хартмут немного опустили плечи, словно вы напряжение которое сковало их немного отступило.

Без сомнения они потратили много усилий, чтобы убедить гиба Грошеля. Я не была уверена в том, какое именно решение он принял или как намеревался в дальнейшем влиять на эту ситуацию, но даже так было ясно, что он тоже не хотел провала.

И в этом случае я была рада оказать ему любую помощь, которую только смогу.

- Конечно. Я позабочусь о том, чтобы в Грошель

вернулись мастера, способные

создавать металлические литеры, - ответила

я. Подозвав Франа, я приказала

ему рассказать о решении гиба Иоганну. Если мы собираемся взять кузнецов Грошеля

с собой в Эренфест, то нам нужно

сделать необходимые приготовления.

Продолжая краем глаза наблюдать за работой налогового

чиновника, я начала перечислять гибу Грошелю все, что ему необходимо сделать для того, чтобы достигнуть

успеха в печатной и бумажной

промышленности.

- Возможно, вам стоит начать с очистки нижнего города, чтобы дворяне проявляли

меньше негатива по отношению к необходимости его посещения. Вероятно у вас может даже получиться

превратить Грошель в торговый город, так как теперь все больше торговцев из других герцогств

приезжают к нам и движутся

по основному торговому

пути, проходя сквозь

вашу провинцию. У вас есть шанс сделать Грошель более богатым, чем любая другая территория, но все будет зависеть только от ваших способностей как правителя.

Этот совет я сделала совершенно бесплатно, и гиб Грошель моргнул,

не ожидая от меня такой щедрости. У нас сейчас было недостаточно городов, способных принимать

купцов из других герцогств, и, учитывая, как сильно семья Брунгильды стремилась быть на волне грядущих новинок,

мне определенно хотелось

бы, чтобы они приложили все усилия для очищения и развития своего нижнего города.

А теперь займитесь погрузкой

вещей.

После обеда я материализовала Лесси у бокового здания и сказала Гутенбергам начинать складывать свои вещи внутрь.

Их движения теперь

были спокойными и быстрыми, показывая насколько они привыкли

к подобному.

- Они здесь, леди Розмайн, - крикнул Иоганн. Он ходил в кузницы нижнего города, и теперь

вернулся с двумя кузнецами, которые

следовали за ним.

- Отличная работа, Иоганн,

- ответила я. - Все, залезайте внутрь моего верхового

зверя. Теперь мы можем отправляться в Эренфест.

Иоганн тоже привык к путешествиям на Пандабусе, поэтому он только усмехался, наблюдая

как неуверенно и нервно два молодых кузнеца забираются внутрь. Когда мы

взлетели в воздух, я услышала,

как Зак хихикает, наблюдая за сменой списков паникующих на заднем сидении.

План библиотеки и готовые наряды

По возвращению в храм, вернулась

и моя повседневная рутина. Я занималась музыкой и самоотверженно репетировала кружение веры, помогала Фердинанду, и давала распоряжения касательно подготовки храма и приюта к зиме, а также поддерживала связь с компаниями

Плантен и Гильберта.

Работа над расшифровкой книги из Дункельфельгера тоже шла полным ходом.

- Ваша занятость в храме определенно выше, чем в замке, - заметила Филина, впечатленная объемом

моих дел. Сейчас она посещала

храм ежедневно, чтобы выполнять свои обязанности ученика-чиновника и помогать мне в моей работе.

- Это все ради распространения печатного

дела, - ответила я. - Все что я делаю, я делаю ради того, чтобы создавать

еще больше книг.

Я вспомнила весь тот путь, который прошла с момента своего появления

здесь. Мои скромные

усилия по изготовлению бумаги вместе с Лютцем, превратились в мастерскую Розмайн,

которая потом расширила

свое влияние до монастыря в Хассе, а в результате превратилась во множество

бумажных мастерских, которыми владел и управлял Бенно. Наши усилия заработали поддержку

эрцгерцога, и мы основали филиал в Илльгнере,

где изобрели новые виды бумаги.

К настоящему моменту

эти мастерские начали открываться по всему Эренфесту.

Тоже самое касалось и печатных мастерских, которые теперь не были привязаны

к храму, а перешли под контроль эрцгерцога. Если это дело приживется в Грошеле, так же как и в Хальдензелле, то будет лишь вопросом времени,

когда оно распространится по всему герцогству. Ведь участие в этом производстве двух крупных провинций

достаточно для того, чтобы сделать его модным.

После такого скорость

производства книг в этом мире начнет расти в геометрической прогрессии.

Хотя я все еще принимала

участие в развитие

печатной промышленности, но теперь я практически ни на что не влияла в их обычном режиме работы. Мы достигли той точки, когда я уже не просто оставляла работу по производству другим, но даже повседневный контроль

над мастерскими ушел из моих рук.

- Как только производство в Грошеле наладится, можно

будет переходить к следующему этапу моего

плана, - пробормотала я. Хартмут, видимо расслышав мои слова, бросил на меня

полный беспокойства взгляд.

- Леди Розмайн, что вы имеете в виду? - спросил он. - О каком следующем этапе вы говорите?

Теперь, когда он услышал, не было смысла отпираться, да и как мой вассал, Хартмут в любом случае будет связан с полиграфической промышленностью до конца своей жизни. Так что я не видела проблемы

в том, чтобы посвятить его в свои темные планы.

- Следующий этап это постройка библиотеки, - заявила я, выпячивая грудь. В мире, который скоро наполнится книгами,

мне больше ничего не нужно.

- Леди Розмайн… Простите

меня за мою грубость, но я не вижу никакой связи между мастерскими в Грошеле и необходимостью строительства библиотеки, - сказал Хартмут. Он выглядел сильно ошарашенным, но в то же время явно хотел понять. Проблема

была в том, что я не была уверена в том, что именно ему не ясно.

- Разве это не просто, Хартмут?

Распространение печатных мастерских

приведет к появлению

большего количества книг и нам потребуется место для их хранения. Не так ли? Так что потребность в библиотеке более чем очевидна.

Книжная комната в замке ауба была не особо большой.

В ней можно было разместить несколько сотен книг, но этого определенно мало, для того чтобы разместить

там все те книги, которые

я буду получать согласно своему распоряжению по формированию фондов. Так что доступное мне сейчас пространство было слишком ограниченным.

- Когда я изучу магию созидания, которую нам дадут на курсах для кандидатов в эрцгерцоги, я планирую построить

библиотеку, подобно тому, как Главный жрец построил

монастырь в Хассе.

Магия созидания позволила

бы мне создать библиотеку имени Розмайн, с помощью Розмайн и для Розмайн. Одна мысль о подобном заставляла

мое сердце биться чаще. Магия этого мира была невозможной на земле, поэтому я была уверена, что смогу создать библиотеку, которая

будет в сотню раз более впечатляющей, удивительной и совершенной, чем те, которые я видела в своей предыдущей жизни. И у меня не было никаких причин для того, чтобы не построить

самую большую библиотеку

во всем Юргеншмидте.

- А пока я намерена

узнать больше информации о библиотеках других герцогств, чтобы создать идеальную свою, - сказала я, но мои слова были встречены шквалом новых вопросов.

- Вы хотите изучать

библиотеки?

Разве это не просто место для хранения различных

документов?

А просто комната, где будут стоять книжные полки не подойдет?

Хартмут и Филина переглянулись, по очереди осыпая меня вопросами.

Я яростно замотала

головой, решительно отвергая

их ересь.

- Библиотека это не просто

помещение для хранения

документов! Прежде всего они преследуют благородную цель - собрать как можно больше рукописных и печатных изданий,

отсортировать их и обеспечить идеальные условия хранения, а также сделать

доступными для любых посетителей. Я тщательно исследую, как организованы библиотеки в других герцогствах, особенно в Суверении, и тогда создам абсолютно идеальную

библиотеку. Эренфест будет благословен возможностью стать местом, где будет создана библиотека имени Розмайн, которая

превзойдет любую другую библиотеку в стране, и в которой

будет собрана самая большая коллекция

книг!

- В таком случае, первым делом вы должны получить разрешение

от лорда Фердинанда, - с совершенно серьезным

видом кивнула Филина.

Нееет! Первое препятствие на моем пути непреодолимо! Я проиграла!

Мой разум мгновенно успокоился. Чтобы выполнить эту

невозможную миссию и получить твердое

одобрение от Фердинанда, мне нужно было изучить всю информацию о истории и работе библиотек, которую только можно найти. Мне нужно найти аргумент настолько

бесспорный и твердый,

чтобы он не мог придумать

способа мне отказать.

А пока я должна сохранить

свои амбиции в секрете. Пусть мои планы будут столь же темны и сокрыты,

как ночь, и когда придет время, они выстрелят как молния, точно поражая цель.

Итак, я с радостью начала строить планы по созданию

своей библиотеки. Я была полна предвкушения и мотивации, а потому мои дни как правило были хорошими.

И мне определенно потребуются магические инструменты вроде Шварц и Вайс. Они смогут работать

за стойкой, мгновенно

обнаруживая любого нарушителя, который попытается взять книгу без разрешения, а также защищать

меня от опасностей… И если этих аргументов

не достаточно, хочу напомнить, что они еще и супер милые!

Фердинанд и Хиршур оба работают над их

изучением, поэтому я уверена, что скоро они смогут создавать похожие волшебные инструменты. Я улыбнулась при мысли

о шмилях самых разных цветов, которые скачут и работают в моей библиотеке.

Поскольку тут есть магия и это самый

настоящий фентези мир, я могла бы сделать свою

библиотеку волшебной страной чудес. Я бы могла добавить какую нибудь

особую магию, которая бы добавляла все больше этажей по мере увеличения числа хранимых книг!

Необычно, да? Это не совсем то, что Ранганатан - да будет благословенно его имя - имел в виду в своих учениях, но я считаю, что есть нечто особо привлекательное в библиотеке, которая растет вместе со своей книжной коллекцией. Только представьте - у вас никогда не закончится место и вы можете продолжать добавлять все новые и новые книги, не имея никакой

необходимости быть придирчивым в подборе.

Не говоря уже о том, что магию можно использовать еще и для того, чтобы накладывать ее на сами книги. Например магия, которая будет автоматически возвращать их на место, в соответствии с серийным номер или активировать магиский круг телепортации, чтобы вернуть книгу в библиотеку, если ее не сдали в срок. О, может быть еще свет, которым будет загораться книга, когда ее кто нибудь ищет… Гааа! Это так весело, что я не могу перестать

думать об этом!

Но именно тогда, когда я ликовала и

придумывала идеальные варианты для своей библиотеки, меня предали! Филина, Хартмут и Фран, все они сообщили

Фердинанду о моем тайном плане в тот момент, когда мы пошли помогать

ему в его работе.

- Розмайн.

- Ёп.

- Кажется ты очень увлечена, придумывая что-то, -

сказал он, глядя на меня с прищуром. - Но я не получал никакой информации об этом. Что ты задумала?

- В-вообще ничего. Правда.

Я просто подумала

о том, что было бы неплохо исследовать библиотеки по всей стране, чтобы однажды построить

самую невероятную библиотеку в Юргеншмидте. Вот и все. Я намеревалась рассказать об этом сразу, как только закончила

бы с составлением плана.

- Леди Розмайн, вам нужно согласовывать такие вещи с Главным жрецом,

до того как составлять какие-либо планы, - Фран со вздохом

покачал головой.

- Я никак не могу так поступить, Фран. Мне нужно сначала провести исследование и подготовить

идеальный план. Иначе Фердинанд съест меня заживо, если я попытаюсь убедить его без надлежащих приготовлений. Так что только после подготовки плана можно начинать

его обсуждение.

- Другими словами, ты намеренно скрыла это от меня? - спросил Фердинанд.

Я почувствовала, как в комнате резко похолодало, словно бы вместе с его словами в кабинет ворвалась

зимняя стужа.

- Никак нет! - воскликнула я, быстро мотая головой. - Разве не вы учили меня, что для достижения успеха необходима подготовка

и долгосрочное планирование? Я просто изо всех сил стараюсь вести себя как настоящая дворянка.

Я имею в виду, не имея никаких планов, о чем вообще можно было бы сообщать?

Я не хотела,

чтобы мои мечты были погребены

здесь, поэтому мой мозг работал на полную мощность, пытаясь придумать как успокоить Фердинанда

и защитить мою будущую библиотеку. И к моему удивлению, толи из-за моего отчаяния, либо из-за его понимания, что никакие его слова не заставят меня отказаться от этой идеи, он действительно успокоился.

- Я бы предпочел, чтобы ты вела себя как леди постоянно, а не только тогда, когда это нужно для твоих книжных планов. Но… - Фердинанд посмотрел

на меня и постучал пальцами по столу. - Дай мне простое

и краткое описание

того, что ты задумала. Если ты говоришь

о увеличении коллекции

книжной компании, для меня было бы странно отказать в помощи. Не смотря на твои странные

методы.

Не могу поверить… Фердинанд

согласен помогать мне!

Теперь он стал моим верным союзником, а не самым страшным врагом,

поэтому меня было не остановить. Я была так тронута перспективой его помощи, что решила рассказать

ему все все о своей

библиотеке. Я объясняла,

насколько важными были библиотеки в целом, какой я хотела бы

видеть свою, и даже рассказала обо всех видах волшебных инструментов, которые

хотела бы установить внутри. Слова лились из меня словно вода из крана.

И я хочу основать

именно такую библиотеку! - сказала я в заключение.

Фердинанд, который на протяжении всей моей страстной

речи постукивал пальцем

по виску, тяжело

вздохнул.

Ты действительно безнадежна. По крайне мере сделай свои планы более реалистичными.

- Гм, Фердинанд… А какие части моего плана нереалистичны? - спросила я. Мы жили в мире, где магия созидания могла перестроить целый город менее чем за минуту, поэтому я не была уверена,

что именно он имел в виду. И мое замешательство только усилилось, когда я заметила,

что Филина и Хартмут были так же нахмурены. Казалось,

что они согласились с Фердинандом.

Но почему…?

Пока я сидела, обеспокоенная общей реакцией, Фердинанд

потер виски и начал объяснение:

- Прежде всего размер, - усталым голосом сказал он. - Тебе не нужна библиотека таких размеров.

- Хм? Пожалуй и правда. Будущее

принесет с собой бесконечное число книг, поэтому

бесконечно растущая библиотека это идеальный вариант.

Магия созидания может такое сделать, ведь так?

- Ты неправильно понимаешь

магию созидания. Ты будешь не расширять библиотеку, а перестраивать ее, - предельно

четко объяснил Фердинанд.

- И каждая такая реконструкция будет требовать огромного

количества маны.

- Другими словами, мне просто нужно убедиться, что у меня будет достаточно

маны? - уточнила я. Ради моей будущей библиотеки я готова даже пить супермерзкое зелье Фердинанда. Моя решимость непоколебима.

- Для этого потребуется куда больше, чем просто большое

количество маны. Как думаешь, ты найдешь время и силы необходимые для того, чтобы каждый раз, когда ты будешь планировать перестройку, убирать всю мебель, книжные полки и их содержимое из здания.

Энтвикельн, который мы проводили в нижнем городе, затронул только подземные коммуникации, которые не были соединены с какими либо зданиями, поэтому людям не приходилось

выносить никакие вещи из домов, и ни одна из деревянных надстроек не рухнула. Однако,

немного покопавшись в своей памяти, я вспомнила,

что Бонифаций говорил о том, что дворянам

пришлось выносить всю мебель из своих домов, когда проводилась перестройка Дворянского квартала,

для проведения там канализации.

- Эээ. Итак, ммм…. А есть ли какой то более простой

добавить новые пристройки после того, как

основное здание было построено? - спросила я, руками показывая пантомиму,

словно бы собираю башню из кубиков.

Не смотря на все мои надежды, Фердинанд

сразу же опроверг эту идею. Создание саморастущей библиотеки было слишком

сложно осуществимо, даже для магии созидания.

- Ладно. Тогда я буду строить здания по бокам от основного, когда мне потребуется больше места, - мне показалось, что я нашла решение этой проблемы. Если я не могу наращивать библиотеку вверх, то мне просто нужно использовать горизонтальный подход. По моей задумке

этот вариант должен

был решить проблему

с необходимостью каждый

раз выносить все книги. Но и эту идею забраковали.

- Для создания библиотеки такого масштаба потребуется

непомерное количество маны. Это невозможно.

- Я могу это сделать, - заявила я, упрямо сжимая

кулаки. - Я просто могу выпить еще больше зелий, чтобы мне хватило

маны.

Фердинанд впился в меня взглядом, а затем покачал головой.

- Неважно сколько стараний ты приложишь.

Для поддержания зданий, созданных при помощи магии созидания, требуется

мана. И нельзя предугадать хватит ли ее у твоих потомков. Если нет, то твоя библиотека

превратится в пыль. Что явно помешает достижению

цели сохранения книг,

которая, как ты заявила, крайне важна для подобных мест.

Необходима поддержка?!

- При использовании магии созидания самое важное - это понимания

того, возможно ли поддерживать сотворенное и в будущем.

Именно поэтому эрцгерцог

не может бездумно

расширять город. Скажи мне, кто в мире сможет поддерживать целостность библиотеки, которую

ты смогла построить

только за счет выпитых зелий?

Мои потомки

наверняка приложат все силы ради этой библиотеки!

Дети книжного червя сами станут

книжными червями! Это судьба! Я воспитаю их так, чтобы они любили библиотеку больше всего на свете!

К сожалению

эти слова не тронули Фердинанда.

- Разве ты любишь то, что оставили твои предки больше книг? - спросил он, глядя на меня крайне

холодно.

- Нет.

Именно. Не требуй от других того, что даже не можешь сделать сама.

Его логика была столь же безжалостной, сколь и неоспоримой. Я опустила плечи, признавая поражение, и тут Фердинанд

нанес мне еще более жестокий

удар.

- Так же ты упомянула, что тебе нужны библиотекари-шмили, вроде тех, что есть в Королевской академии.

Но ты знаешь, сколько маны нужно для их работы?

У Эренфеста недостаточно ресурсов, чтобы задействовать столько дворян и их маны ради твоей библиотеки. Вот что я имел в виду, когда говорил, что твой план нереалистичный.

Нхг… Если маны недостаточно, мне просто нужно увеличить ее.

Я специально обучала людей своему методу сжатия, чтобы у Эренфеста было больше маны. Мы могли бы использовать образовавшийся избыток, чтобы сохранить библиотеку.

- Разве сейчас мы не заняты тем, чтобы увеличить количество

доступной Эренфесту маны? - спросила

я. - Именно для этого мы учим других моему методу сжатия.

- Эта мана не для того, чтобы тратить ее на обеспечение нереальной

библиотеки.

- Э-это просто ужасно несправедливо, Фердинанд,

- я была так шокирована его безжалостным отказом,

что мое хрупкое сердце буквально

разрывалось, но он не сделал даже попытки, чтобы утешить

меня. Вместо этого, он продолжал

наносить удар за ударом.

- Единственное, что здесь ужасно - это твой глупый план. Переосмысли его с нуля, прежде чем снова рассказывать о нем мне.

- Ау…

Я не могла в это поверить. Библиотека

моей мечты была полностью растоптана. Я была так подавлена этим, что не хотела больше ничем заниматься.

Ааа, моя библиотека… Моя прекрасная библиотека…

- Розмайн, сейчас не время для хандры. Наших текущих книжных комнат пока более чем достаточно. В первую очередь

мы должны решить более важные вопросы.

- Ты прав, - сказала я, наконец возвращаясь к реальности. Книжная комната замка на данный

момент удовлетворяла мои потребности, так что мне нужно было сосредоточить усилия в другом месте. - Прежде чем я смогу построить библиотеку, мне нужно заполнить

книжную комнату в замке. А это значит, что я должна сделать еще много и много книг. С этой целью я должна не только получить и переписать книги из других герцогств, но также и увеличить число людей, которые могут написать новые. Тем не менее… учитывая ограниченное число дворян, полагаться

только на них нельзя. Полагаю,

пора сосредоточиться на повышении уровня грамотности простых

людей.

Но не успела я даже начать думать о том, как создать

школу при храме, параллельно продвигая операцию “Гримм”, как Фердинанд оборвал и эту идею.

- Остановись. Я имел в виду не это.

Хм?

- Сейчас ты должна сосредоточиться не на своей нереальной библиотеке, а на Королевской академии.

- Королевская академия? Но я уже организовала переписывание книг из ее библиотеки.

- Нет! Полностью забудь о библиотеках! Этой зимой у тебя начинается второй учебный год, верно? Ты должна в первую очередь подготовиться к этому.

Я не ожидала,

что он заговорит именно об этом. Было ли что-то особенное, к чему я должна была подготовиться перед возвращением в

Королевскую академию? Ничего не приходило в голову.

- На каком этапе подготовка одежды для волшебных

инструментов? - поинтересовался Фердинанд. - Меня еще не приглашали для осмотра магических

кругов. Их увидят как дворяне

из Суверении, так и люди из великих герцогств, поэтому мы должны

тщательно все проверить,

- затем он начал перечислять все, что я должна была сделать до моего возвращения в общежитие. Кроме всего прочего,

я должна была подготовить зелья, а также заранее обсудить,

какие модные тенденции

мы будем распространять в новом году.

Квах. Я бы предпочла

планировать свою библиотеку.

Я вздохнула, а заметивший это Фердинанд ущипнул меня за щеку.

Розмайн, отнесись

к этому серьезно, - приказал

он.

- Я ко всему отношусь серьезно,

- ответила я. Ну, по крайне мере, к тому, что влияет на мою мечту о бесконечном чтении.

После обеда, я отправила Лизелете ордоннанц. Мне нужно было узнать у нее последние

новости о подготовке нарядов Шварц и Вайс.

- Лизелета, это Розмайн.

Насколько продвинулась вышивка нарядов? Фердинанд

хочет ее осмотреть.

- Это Лизетела, - ответ пришел почти сразу, голос исходящий

от белой птички был веселым и оживленным. - Вышивка уже окончена. Я могу принести

наряды в храм в любое удобное вам время. Я хотела бы, чтобы лорд Фердинанд оценил нашу работу, чтобы мы могли закончить

наряды как можно быстрее.

Это послание меня крайне удивило.

Лизелета обычно вела себя холодно и спокойно,

поэтому было странно слышать в ее голосе столько эмоций. Ангелика заметила

мою реакцию и, как ее старшая сестра, решила дать мне объяснения ее поведению.

- Лизелета всегда такая вне работы.

Прямо сейчас ей должно быть кажется, что она занята

скорее своим хобби, чем обязанностями вассала. Вас также нет рядом с ней, поэтому она, вероятно, чувствует

себя более непринужденно.

Она определенно умеет контролировать свое поведение в общественной и личной жизни, да?

- Люди часто сравнивают меня и сестру.

Говорят, что Лизелета

мастерски разделяет общественную и личную жизнь, а я посвящаю себя только тому, что мне интересно.

Говоря это, ты героически

смотришь вдаль, но на самом деле эти слова вовсе не комплимент…

Пока я пыталась

придумать, как сообщить

об этом Ангелике, Дамуэль протянул

мне руку помощи и сменил тему.

- Когда вы отсутствуете, леди Розмайн, Лизелета

болтает с Джудит и Филиной обо всем подряд. Иногда они даже делают мне выговор за то, что я совсем не понимаю женские сердца… Порой кажется,

что их не три, а больше, - усмехнулся он.

Я с трудом могла представить, как Лизелета отчитывает Дамуэля. Поэтому я взглянула на Хартмута и Филину в поисках подтверждения.

- Насколько я могу судить, она его скорее дразнит, чем ругает, - сказал Хартмут.

- С Дамуэлем очень легко разговаривать и он отличный собеседник. Так что думаю, они его очень любят.

Похоже, Хартмут тоже был свидетелем веселой болтовни Лизелеты.

Сама я никогда не видела подобного, но возможно это было и правильно,

учитывая наши отношения вассал-господин. Но

все равно было немного обидно.

- Поскольку Лизелета собирается

приехать в храм, я думаю что было бы лучше выделить ей сопровождение из нескольких рыцарей-учеников, - сказала я. - Как сейчас выглядит

их график тренировок? Я беспокоюсь о том, что ей придется

ехать одной.

- Лорд Бонифаций обычно тренирует рыцарей-учеников по утрам, - не теряя ни секунды на размышления ответила

Филина.

Я послала ордоннанц, сказав Лизелете, чтобы ее сопровождало несколько учеников-рыцарей, и она исполнила

мое распоряжение в полной мере. Она и Брунгильда прибыли в храм в сопровождении Корнелиуса, Джудит и Леоноры, которые

несли ткань с готовой вышивкой.

- Это для фартука

Вайс, а это для жилета Шварц, - гордо объясняла

Лизелета, раскладывая вышитую

ткань на столе в покоях Верховного Епископа.

Сложные магические круги, были скрыты за дополнительными линиями

и различными узорами,

выполненными разноцветными нитками. Так их было сложнее идентифицировать. Тут были цветы и растения,

похожие на виноградные лозы… От одного взгляда на все это у меня кружилась голова. Я с трудом могла понять, как они проводили

день за днем, выполняя такую тонкую работу.

Брунгильда

негромко хихикнула, увидев восхищение на моем лице.

- Мы закончили с вышивкой аксессуаров и теперь работаем

над самой одеждой.

Рубашка и брюки Шварца уже готовы.

- Мы также добавили

вышивку на штаны Шварца. Мы планируем использовать такой же узор и на юбке Вайс. Именно над этим мы сейчас и работаем, - голос Лизелеты

сейчас звучал спокойно

и серьезно, ничего общего с той веселостью, что я слышала

через ордонанс, но ее темно-зеленые глаза все еще сияли от волнения.

Она должно быть действительно любит шмилей. И шить для них одежду тоже.

Лизелета вышила такие сложные узоры просто для

того, чтобы сохранить нужный внешний вид одежды. Сделай она такую вышивку на плаще и рыцарь, получивший ее, будет просто обязан на ней жениться.

- В любом случае я возьму эту ткань, - сказала я. - Если вышивка заслужит одобрение

Фердинанда, то вы сможете приступить

к изготовлению фартука и жилета.

- Да, леди.

Я попросила Франа доложить

о том, что вышитую

ткань принесли. В конце

концов, Фердинанд казался

очень заинтересованным в подготовке одежды.

Мой слуга вернулся

с сообщением о том, что я могу прийти в тайную комнату главного

жреца, чтобы показать

ее. Поэтому я прекратила работу над расшифровкой книги и сразу пошла туда.

- Никто не может входить в вашу тайную комнату, верно? - насколько

я помнила, даже Экхарту было нельзя делать этого. Мои вассалы попытались пройти следом за мной, но у них не вышло.

- Встречаться в твоей потайной комнате было бы неразумно, - сказал он, пропуская меня внутрь. - У меня есть кое-что

для тебя.

Забрав сверток с тканью у Франа, я прошла следом за Фердинандом в его личную комнату, которая

как и всегда была воплощением беспорядка и хаоса.

- Фердинанд, разве это не скандал,

когда помолвленная девушка находится наедине

в потайной комнате

с другим мужчиной?

- Это так, но у меня просто нет выбора. Твои исчезающие чернила

нужно держать в секрете. Необходимости во всем этом не было бы, если бы ты просто сделала вышивку, как тебя и просили.

Фердинанд хотел еще раз исследовать мои исчезающие чернила,

и думал, что мои слуги будут только

помехой в этом процессе. Он убрал какие то приборы со своего стола, освобождая

место, а затем развернул принесенную ткань.

- Ого. А неплохо вышло…, - пробормотал Фердинанд,

увидев вышивку целиком.

Затем он сощурил

глаза и начал водить пальцем по узору, проверяя нет ли проблем с магическими кругами. Убедившись, что в вышивке нет разрывов, он попросил

меня коснуться волшебных чернил, чтобы убедиться, что они все еще работают.

Я немного разобралась в магических кругах, с помощью книги Фердинанда, так что теперь узнавала некоторые

из них. На ткани было несколько малых кругов связанных

с ветром, а также более сложные, связанные

с огнем. Но я не знала, за что именно они отвечают.

- Работает? - спросила

я.

- Да. Чернила слабо светятся, когда ты касаешься

ткани, но сверху есть вышивка, так что это не

сильно бросается в глаза. Наложение магических кругов может усилить результат.

Но это скорее плюс, чем повод для беспокойства.

- Это на удивление не подробный ответ…, -

пробормотала я, не особо задумываясь о том, что меня могут услышать.

- Как ты понимаешь, подобная магия опасна для изучения.

Магический круг, который был изначально

нанесен на одежду Шварц и Вайс, автоматически отражал атаки, возвращая

их атакующему. Фердинанд

протестировал этот эффект и улучшил

магические круги, заставляя

Экхарта раз за разом атаковать

предметы с нанесенным

магическим кругом, пока сам изучал результаты.

- Все легкие атаки легко отражаются, - Фердинанд

приподнял бровь, то ли довольный результатом, то ли наоборот

раздосадованный неточностью исследования. - Пытаться определить насколько эти круги стали сильнее было невозможно.

Он действительно говорит это серьезно…?

- Нам достаточно просто убедиться, что магические круги действительно способны отражать атаки, - продолжил

он. - Пока их сила не меньше, чем у прежних, этого достаточно. Если какой то дурак решит напасть на библиотечные магические инструменты, то его просто заклеймят

как пошедшего против королевской семьи.

- Согласна. Они должны будут быть готовы умереть,

если нападут на библиотеку, - в моем сердце

не было ни капли милосердия ни к одному еретику, который посмел бы напасть на библиотеку или моих шмилей.

Их смерть меня бы не задела.

Ты определенно пугаешь, когда речь заходит о библиотеке или книгах, - заметил Фердинанд.

- Я всегда готова устроить кровавый карнавал ради защиты библиотеки

или своих книг, - ответила

я. - Но даже так, я не хочу слушать,

как человек, который создал эти жуткие круги,

называл пугающей меня.

- Я привык к такому определению, - невозмутимо сказал Фердинанд. Его очевидно в свое время не раз называли пугающим,

жестоким, чудовищным и

даже “Повелителем демонов.” Последнее прозвище

произошло от того, что он был таким же сильным,

как и некоторые из Повелителей зимы, что было поистине пугающим

фактом, - К тому же эти чудовищные

чары являются частью защиты магических инструментов. Так что это необходимость.

Как стало ясно позже, Фердинанд,

сделал несколько открытий

после тщательного изучения

нарядов Шварц и Вайс.

Я вам очень благодарна

за помощь.

- Возможно кто нибудь все таки активирует его, и мы сможем увидеть результат моих усилий, - пробормотал Фердинанд.

Это заявление само по себе было пугающим,

но еще страшнее было то, что он сказал это со своим обычным равнодушным выражением лица. Я резко выдохнула.

Нет уж, спасибо. Почему ты хочешь, чтобы случилось

что-то настолько опасное.

- Я не хочу, чтобы это случилось. Я просто не стал бы воспринимать такое событие как проблему.

- Я знаю, что здесь больше никого нет, но все же! Вы слишком сильно обнажаете свою истиную натуру!

- воскликнула я, но Фердинанд

явно проигнорировал это. Похоже он совершенно не собирался меняться.

По крайне мере не в ближайшее время.

Я знаю, что потайные комнаты это единственное место, где дворяне могут расслабиться и показать свою настоящую натуру. Но черт! Я не хочу слушать такие жуткие монологи!

Кстати, а где волшебные круги, которые вышила ты? -

спросил Фердинанд.

- Гм… Вот. Детали на карманах,

- я начала указывать на то, кто какие части сделал. Здесь Шарлотта, а здесь Ангелика.

- А где еще?

- Больше нигде. Ты сам сказал вышить мне хотя бы один. И я так и сделала.

Одна из моих вассалов отвечала

за большую часть того, что ты сейчас выйдешь. Лизелета

действительно потрясающая.

Однако, пока я хвасталась

упорным трудом Лизелеты,

Фердинанд ткнул меня пальцем в лоб:

- Ты не можешь останавливаться на уже достигнутом, - начал он свою обычную лекцию. - Не забывай, что ты уже помолвлена. Научиться

вышивать это твой долг как невесты.

- Что? Но ведь все уже сделано. Больше ничего добавлять

не нужно. Как говорится, время потраченное на вышивку - это впустую потраченное время. Для меня куда важнее моя расшифровка книг. И не похоже, что вышивка может принести в мир больше книг. Нет, конечно если бы ты показал, как вышивать круги блокирующие звук, для ковров в моей библиотеке, то я бы сразу взялась

за дело.

Какая жалость…

И это ты говоришь, что я слишком обнажаю свою истинную сущность…

А через три дня, после того как Фердинанд утвердил

вышивку, Лизелета доделала наряды Шварц и Вайс.

Начало зимних кругов общения (второй год) (❀)

Через несколько дней после того, как наряды Шварц и Вайс были готовы, пришло письмо от компании Гильберта. Они хотели знать, куда именно они должны доставить мою зимнюю шпильку

и нарукавные повязки:

в замок или в храм. Я попросила, чтобы их доставили

в храм, вместе с английскими булавками, которые сделал Иоганн.

Я смогу снова увидеть Тули…

Я сообщила Франу, что у меня планируется встреча с людьми из компании

Гильберта. Филина, услышав

эту новость, с удивлением посмотрела

на меня и спросила не будет ли удобнее провести

эту встречу в замке. Конечно она была права, но если встреча пройдет в замке, то я не смогу увидеть

Тули.

– Мой мастер шпилек еще не может посещать замок. По этой причине я, как и обычно, предпочту

получить товар здесь, заодно закажу и весеннюю

шпильку. Это то, что я стараюсь делать

лично.

Филина кивнула, принимая

мой ответ. Правда заключалась в том, что из-за моих вассалов, которые посещали храм, теперь я была должна держать свои отношения с Тули в еще большем

секрете. Фердинанд даже поручил Вильме и Гилу придумать легенду моего знакомства с Лютцем и Тули, которой

должны были придерживаться все серые жрецы при разговорах с дворянами.

Вильма включила эту легенду в список той информации, которой она делилась

с Хартмутом. Хотя предварительно она показала ее мне, отчасти потому что хотела получить мое одобрение, но так же и потому что ей нужно было ознакомить с ней и меня, чтобы я сама не допускала

ошибок. Вот только после прочтения

ее заметок у меня сразу закружилась голова от ее неправдоподобности.

Моя новая легенда

прикрытия была следующей: мои опекуны назначили

мне помощников из числа серых жрецов, но я хотела и сама выбрать себе людей. В следствии этого я узнала о приюте и решила посмотреть, что это за место. Так я узнала о его плачевном состоянии

после исхода синих жрецов и начала прикладывать усилия для спасения несчастных сирот. Именно тогда я связалась

с торговцами из компании Гильберта, с которыми у меня был заключен личный договор и приказала им основать мастерскую Розмайн.

Компания Гильберта отправила людей для работы в

новосозданной мастерской, среди которых были

Лютц и Тули. Они прикладывали столько усилий для помощи сиротам, что я была

тронута их действиями и решила наградить их, даровав каждому из них по одному из своих изобретений. Тули я научила

делать шпильки для волос, а Лютца - печатные станки. Бенно,еще один человек из компании Гильберта,

занимавшийся распространением бумаги, попросил разрешения открыть отдельный магазин,

который будет торговать

именно книгами, я одобрила это и дала новой компании

имя Плантен.

Не то, чтобы она совсем не правдоподобная, но, ну…

Что то меня в ней не устраивает. В истории Вильмы я была просто квинтэссенцией святости, дарующей пищу, а также возможности для сирот, обучая их обеспечивать себя самостоятельно, а не зависеть

только от того, что останется

после синих жрецов. И все это время я говорю с Богами во снах, через них получая откровения

для своих новых изобретений.

Что случилось

с реализмом в этой истории?!

Некоторые части были настолько искажены,

что я попросила переписать их, но это только вдохновило Вильму вознеси меня на еще более высокий пьедестал. Она, по видимому,

крайне подробно расписала

“совершенно очевидные вещи”, и по ее собственным словам эти “совершенно очевидные вещи” в конце концов глубоко растрогали

Хартмута. Я даже не хотела

думать о том, насколько сильнее это может разжечь его страсть к исследованию меня.

В тех случаях, когда Тули приходила в храм вместе с компанией

Гильберта, мы проводили

наши встречи в покоях директора

приюта. Мне не нужно было, чтобы мои вассалы сопровождали меня во время столь простого

дела, как покупка и заказ нескольких заколок для волос, но Хартмут, тем не менее, настоял на своем присутствии. Похоже, ему действительно очень нравилось в здании приюта,

ведь истории о моей святости

тут были на каждом углу.

Это напомнило о том, что у Хартмута

появилась привычка иногда уходить после обеда, чтобы

посетить Фердинанда. Словно бы он ходил на собрания тайного

общества за моей спиной.

Видимо он взял на себя действительно львиную долю работы Главного жреца в обмен на истории

обо мне, но он казался

вполне довольным таким обменом, так что я не видела причин для вмешательства.

Достаточно скоро прибыли

Отто, Тео и Тули. Мы обменялись приветствиями, а затем я попросила Тули показать мне мою новую шпильку.

– Ну, Тули… Я могу взглянуть

на твою работу?

– Я сделала ее так, чтобы она сочеталась

с зимним нарядом,

который вы заказали

ранее, леди Розмайн,

– отметила она.

Шпилька была выполнена

в божественных цветах зимы. Величественно красного цвета лепестки

переходили в темно-малиновый, ближе к сердцевине, идеально сочетаясь с градиентом ткани, которую мама покрасила для меня. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в том, что шпилька действительно является единым комплектом

с моим новым платьем.

Мама должно быть занималась окрашиванием нитей, а значит, они сделали это вместе…

Я чувствовала их любовь ко мне, глядя на шпильку. И от этого теплого чувства моя улыбка стало куда мягче.

– Великолепно. Твое мастерство становиться все лучше, Тули.

– Ваша похвала честь для меня, – с довольной улыбкой ответила Тули. Я, как и всегда, попросила ее помочь мне заколоть волосы новой шпилькой,

прежде чем поинтересоваться мнением Филины.

– Как она смотриться, Филина?

– Она идеально вам подходит, леди Розмайн. Нет сомнений, что ее сделали специально для вас,

– заверила она меня. Получив подтверждение, я могла смело оплатить эту шпильку и заказать новую на весну. – Тули, пожалуйста, сделай шпильку, которая будет напоминать о первых листьях,

которые пробиваются из почек, - сказала я. – Помни, что зеленый

- это божественный цвет весны.

– Вы уже выбрали подходящую ткань, леди? – спросила Тули.

– Я оставлю выбор цвета и других деталей на тебя. Ты еще ни разу не предавала

мое доверие, - с улыбкой ответила я ей. Небольшая

часть меня хотела убедиться, что я требую от нее не слишком

многого, ведь ее улыбка, с которой она приняла мой заказ, казалось

говорила “Ну вот, ты опять слишком давишь на меня!” Но не смотря на ее истинные

мысли, Тули вежливо

ответила:

– Я постараюсь оправдать

ваши ожидания, леди Розмайн.

Как только вопрос со шпилькой

был решен, Тули бросила взгляд на стоящего позади Отто. Тот помедлил

мгновение, а после обратился ко мне.

– Леди Розмайн, мы получили заказ более чем на тридцать шпилек от одной из ваших служительниц. Могу ли я быть столь наглым, чтобы подтвердить этот заказ?

– Конечно. Было принято

решение, что каждая девушка, посещающая королевскую академию, должна носить шпильку для волос. Поэтому я поручила своей помощнице заказать

достаточное количество шпилек в тех цветах, что будут подходить

волосам учениц. Тот заказ был сделан по моему распоряжению, - ответила я.

Похоже Брунгильда не забыла и действительно сделала заказ в то время, пока я была занята Праздником урожая.

Получив мое подтверждение, Отто, казалось, даже немного расслабился.

– Понятно, - кивнул он. – В таком случае, мы доставим их в замок, вместе с вашим зимним нарядом. Кроме того, мы привезли нарукавные

повязки, которые вы заказывали, леди. Это то, что вы хотели увидеть?

Он протянул мне разноцветные нарукавные повязки, и бросил на меня взгляд, в котором читался

вопрос, зачем они вообще нужны. Всего повязок было четыре: две для меня и Ханнелоры, и две для Шварц и Вайс. На каждой была надпись “Член библиотечного комитета”, составленная из иероглифов, которые могла прочесть только я. Рядом с ними Отто поставил маленькую

коробочку, наполненную английскими булавками. Я слышала,

что их сделал ученик Иоганна

- Данило, но Иоганн внимательно следил за его работой, так что они были безупречны.

– Да, это именно то, чего я хотела. Они идеальны.

Я наложила одну их повязок к левому рукаву, чувствуя

как закружилась голова от охватившего меня волнения, после я сказала Филине, чтобы она закрепила

повязку с помощью

булавки.

[[image:/storage/reader-images/99eaeb73dda281b7bf98c87d06536ea0ece91398.jpg]]

Глядя на вышитые слова я радовалась еще и от того, что надпись была сделана на японском, словно бы я получила возможность вернуться на землю. Теперь я официальный член библиотечного комитета!

Я крутила руку, разглядывая повязку

со всех сторон, восторженно напевая себе под нос, когда Хартмут резко наклонился вперед и положил

руки мне на плечи.

– Леди Розмайн, пожалуйста, успокойтесь. Ваше кольцо…, - сказал он, указывая глазами на мою руку.

Поняв, что мое кольцо начало светиться, я поспешно сжала свою ману, чтобы случайно

не даровать благословение.

– Компания Гильберта, на этом встреча

окончена, - сказал Хартмут.

– Хартмут, я в полном порядке.

– Нет, вы не должны так рисковать, – он продолжил

быстро давать распоряжения, заканчивая сегодняшнюю встречу.

Выходя из комнаты, Тули оглянулась

через плечо и бросила на меня обеспокоенный взгляд Фран велел Монике принести

божественный предмет из часовни, а сам подхватил

меня и помчался обратно в покои Верховного Епископа. Все это казалось мне излишним, ведь я прекрасно

удерживала ману внутри себя, но когда мне принесли божественный предмет, я, пусть и со вздохом, но все таки слила в него избыток маны.

– Хартмут… Я впечатлена, что ты заметил это, - сказала я.

– Лорд Фердинанд и лорд Юстокс многое рассказали мне о вас, леди Розмайн.

Я рад, что эти знания оказались

полезными.

Эм, подожди…

Прости? Чему именно они тебя учат?

Хартмут продолжал

рассказывать все, что он узнал.

– Эти знания необходимы для того, чтобы не допускать

вашего буйства в Королевской Академии, леди Розмайн, – наконец закончил

он свою речь.

У меня не осталось никакого

выхода, кроме как мысленно плакать,

размышляя о последствиях его обучения.

Зачем было рассказывать ему ВСЕ?! Да еще и так подробно!

Глупый, глупый Фердинанд!

Глупый, глупый Юстокс!

Получение моей новой шпильки и нарукавных повязок

от компании Гильберта

стали своеобразным завершением подготовки к зиме приюта и храма. Что касалось ритуала

посвящения, то теперь все приготовления к нему можно было без опаски доверить

Кампфету и Фритаку.

– Я вернусь к ритуалу Посвящения, - предупредила я. – Все остальное оставляю

в ваших руках.

– Мы будем ждать вашего благополучного возвращения, епископ.

Я сложила свои церемониальные одежды для проведения зимней церемонии крещения

в замке и тому подобнее в Лесси, а затем мы двинулись

в путь. Зимнее общение быстро приближалось и пройдет еще какое то время, прежде чем у меня снова появится возможность увидеть Франа и остальных. Наша следующая встреча состоится, только когда я вернусь в храм для ритуала Посвящения.

На следующий день, после моего возвращения в замок, прибыла моя новая зимняя одежда, а также шпильки для всех учениц. Эта посылка из компании

Гильберта только ускорила

подготовку к зимнему общению и моему второму году году в Королевской академии. В самый разгар подготовки, Эльвира передала мне, что Аурелия спрашивала о том, что ей делать с рыбой. Точно, она же говорила

мне, что магический инструмент, который

останавливает время требует

очень много маны, и она хотела бы его отключить.

– Фердинанд, моя рыба может быть выброшена! Моя драгоценная, чудесная рыбка! Даже если мы не можем приготовить ее прямо сейчас, пожалуйста, позволь мне хотя бы спасти ее от гибели. Ты можешь позволить

мне хотя бы это, не так ли?! – плакалась

я, диктуя сообщение

для ордоннанца. Ответ на мою мольбу пришел очень быстро.

– Нет. Ты не должна прикасаться к рыбе. Я могу представить бесконечное количество сценариев, в которых что нибудь пойдет не так. Ты свяжешься с Аурелией или попытаешься в тайне приготовить рыбу, или в дело вмешается

Сильвестр… Нет. Я сам свяжусь

с Эльвирой о позабочусь о рыбе. Ты не будешь вмешиваться в это.

Мою рыбу собирались передать Фердинанду, так что он хотел избежать

даже призрака возможных

проблем. Конечно, он не мог лично встречаться с Аурелией, чтобы получить от нее подарок,

поэтому вместо этого рыба была подарена Эльвире,

которая затем уже передала часть редких

для Эренфеста ингредиентов мужчине. Благородные взаимоотношения всегда были той еще морокой, но это спасло мою рыбу от риска быть выброшенной, а Эльвира была вне себя от радости от того, что Фердинанд

лично связался с ней, так что… Ну, что сделано, то сделано.

Я получила сообщение

от Фердинанда, что рыба была им благополучно получена, как раз в то время, когда дворяне из провинций начали приезжать в благородный квартал для участия в зимнем общении.

Зимнее общение началось

с церемонии крещения

и совершеннолетия, которые

после перешли в церемонию вручения

накидок и брошей,

тем детям, которые

в этом году поступали в Королевскую Академию.

После должен был начаться пир. В этом году я должна была проводить все церемонии в качестве Верховного

Епископа, поэтому я вошла в большой зал вместе с Фердинандом, который

как и обычно присутствовал здесь как Главный

Жрец. Из-за этого я смогу поговорить с кем то из дворян только во второй половине

дня, когда закончу

со своими обязанностями.

Вон там Гиб Илльгнер и Бригитта. О, Гиб Хальдензель и гиб Грошеля о чем то разговаривают. Я также вижу и графа Лейзенганга, а значит там место, где собираются люди из этой провинции.

Со сцены я видела многих дворян, которых узнала пока занималась распространением бумажной и печатной

промышленности. Думаю за этот год я добилась

действительно многого, да? Был еще один человек,

которого я узнала с первого взгляда несмотря на то, что никогда не видела

его лица. Это была Аурелия,

которая стояла в первых рядах, вместе с другими высшими

дворянами. На ней, как и всегда, была вуаль, но эта вуаль была сделана из ткани окрашенной новыми методами Эренфеста.

Поскольку это была та же ткань, что использовали для своей одежды Флоренсия и Шарлотта, а так же другие женщины

из их фракции, то сразу было понятно

к какому лагерю она теперь принадлежала. Никто не мог бы утверждать, что Аурелия не пытается приспособиться к Эренфесту. Ее вуаль конечно привлекала дополнительное внимание, но это можно было толковать как крайне эффективный метод для рекламы

нашей новой технологии окрашивания.

Лампрехт сопровождал Вилфрида

как его рыцарь-страж, а его супруга держалась

рядом с Эльвирой. Мне все еще запрещали

встречаться с ней наедине, но я могла хотя бы поздороваться, пока Аурелия была рядом с матушкой.

Должно быть, Аурелии

очень хочется съесть что нибудь со вкусом Аренсбаха… Придется

извиниться перед ней за эту задержку. Но если говорить

об Аренсбахе. Интересно,

как там поживает вторая невеста?

Я оглядела толпу в поисках второй невесты,

но она видимо не поддерживала традицию ношения вуали, так что я не смогла ее узнать.

Церемония крещения и совершеннолетия прошли без происшествий. Я хотела посмотреть, как Шарлотта получит свой плащ в честь становления первокурсницей Академии, но мне было нужно переодеться к обеду. Поэтому

мы с Фердинандом покинули зал сразу, как только закончили

с церемоний совершенолетия.

Я забралась в Лесси и на полной скорости помчалась

в свою комнату, где меня уже ждала Оттилия. Рихарда

и мои рыцари-стражи, бежали следом за пандабусом, чтобы не потерять

меня из виду. После того, как мы добрались до моих комнат, то Рихарда и Оттилия в четыре руки сняли мое церемониальное одеяние и помогли сменить его на одежду приемной дочери

эрцгерцога.

Это был тот самый наряд, который придумала

Тули, сшитый из ткани, окрашенной моей мамой. Верхняя часть была приятного красного

оттенка, который переходил

в темно- малиновый в самом низу юбки, украшенной цветочным

рисунком нанесенным различными красками от светло-розовой до фиолетовой.

Края длинных рукавов тоже были

темнее, чем их верхние части.

Чтобы подчеркнуть божественный цвет зимы, по нижнему краю юбки были нашиты белые

цветы, а из под нее выглядывала еще одна юбка, на этот раз из белого кружева,

которая доходила до голеней, прикрывая

их. И конечно же моя новая заколка,

которую Тули специально сделала в комплект

к данному наряду. Теперь все было идеально.

– Как смотрится? – спросила я.

– Просто замечательно, – ответила Рихарда с

довольной улыбкой. Я тоже

была очень довольна этим нарядом.

После пира настало время для общения между дворянами. Поэтому я, Вилфрид и Шарлотта

вместе возвращались обратно в большой зал. По пути туда, мы продолжили

обсуждать ту же тему, что и за обедом. Мы говорили о Королевской академии.

– Наконец то я буду посещать Академию вместе с вами, – сказала Шарлотта. – Я просто не могу дождаться. В прошлом году мне было так одиноко оставаться замке.

Шарлотта, как и я, использовала ткань окрашенную по новой технологии, и ее пышная юбка напоминала мою. Но на этом сходство

наших нарядов и заканчивалось. Для своего платья она использовала розовый цвет, который ей шел больше, да и разница в наших вкусах повлияла на то, как украшения

были использованы для декорирования нарядов.

– Сестра, перед нашим отъездом в Академию, дети поступающие в этом году должны будут изучить учебники,

которые вы составили

в прошлом году, не так ли? - продолжила свои расспросы Шарлотта.

Я важно кивнула в ответ, за что заслужила

насмешливый взгляд Вилфрида.

Он выглядел так, словно с трудом сдерживал смех.

– Розмайн, ты же планируешь

и в этом году продолжать деятельность Комитета по улучшению оценок? - спросил он. - Разве дать учебники первокурсникам это не то же самое, что помогать

врагу?

– Боги. Но ведь все ученики второго курса и старше успели просмотреть материалы за новый учебный год, потому что у них было время после завершения курса досрочно. Разве не разумно

и первокурсникам дать немного дополнительного времени на подготовку? Игра в неравных

условиях совсем не доставляет удовольствия.

На теоретических уроках для первого курса дают не так уж много материала, а будущие ученики уже выучили

все, кроме географии

и истории, благодаря

нашим занятиям в игровой комнате.

Так что дать им еще несколько дополнительных дней, для того чтобы они изучили темы, которые раньше

не проходили, было просто способом

превратить их в более достойных противников.

– Я прошу прощения

у вас, лорд Вилфрид, леди Розмайн, но в этом году победа будет за учениками-рыцарями, - с ухмылкой

присоединился к нашему обсуждению Корнелиус. – Под нашим надзором, даже Ангелика смогла успешно выпуститься. Мы все объединились для того, чтобы вбить в нее нужные знания, так что я абсолютно уверен,

что мы первыми разберемся с теоретическими уроками.

Все те, кто входил в состав эскадрильи по повышению оценок Ангелики и сами получили

много новых знаний. Им приходилось очень внимательно изучать всю информацию

из школьного курса, чтобы они могли максимально упростить ее и объяснить Ангелике.

– Ох. Я думала, что была просто балластом,

который тянет всех на дно, но похоже я была очень полезна

для всех. Я была не балластом, а тренировочной гирей и в этом году ученики-рыцари будут куда сильнее с моей помощью, - сказала Ангелика,

выпячивая грудь.

Теперь, когда она закончила Академию,

она казалась совершенно бесстрашной. Но это было правдой,

что ученики рыцари в этом году казались

куда более подготовленными, чем прежде.

Хартмут бросил на Корнелиуса насмешливый взгляд.

Как представитель чиновников он был полон уверенности в их победе:

– Прошлый год мы потратили на то, чтобы

повысить уровень знаний

наших низших дворян,

так как они не имели доступа к хорошим учебникам,

а так же бумаге для ведения конспектов. Но сейчас растительная бумага более распространена, а высшие дворяне активно делятся знаниями со своими товарищами. Другими словами, оценки всех чиновников вырастут. Не сравнивай

этот год с прошлым, когда у нас не было возможности полноценно

учиться, ведь доступ к хорошим материалам был только у рыцарей.

– Мы тоже занимались повышением уровня наших отстающих в прошлом году и делали собственные учебные

материалы на основе данных обо всех курсах.

Ученики-служители не намерены

проигрывать никому из вас, – Брунгильда тоже не осталась

в стороне.

– В любом случае, мы должны как можно быстрее закончить

с собственными теоретическими уроками, чтобы иметь возможность сопровождать леди Розмайн в библиотеку, – тихо хихикнув

сказала Лизелета. – Она определенно бросает вызов способностям своих вассалов.

Я подражая

Ангелике гордо выпятила

грудь:

– Вот именно,

мои визиты в библиотеку помогают

вашему усердию в обучении.

– Леди Розмайн, пожалуйста

не копируйте мою сестру, – отчитала меня Лизелета.

Мне только и оставалось, что отвести глаза и сменить

тему.

– К слову, теперь,

когда все кандидаты

в эрцгерцоги поступают

в Академию, кто будет отвечать

за игровую комнату

в этом году? – я высказала свои мысли вслух и посмотрела на сестру. – Шарлотта, Сильвестр

ничего не говорил

об этом?

– Профессор Мориц будет продолжать учить детей, а учитель Вилфрида

по игре на харшпиле тоже остается, чтобы вести уроки музыки.

– В отличие от вас двоих, у меня не будет необходимости устраивать

чаепития. Для практики

или экстренных случаев,

я просто могу одолжить музыканта

у кого то из вас, - сказал Вилфрид.

Для всех было очевидно, что занятия в игровой комнате положительно отразились на оценках учеников, поэтому их будут проводить даже в наше отсутствие. С учетом уже четырехлетнего опыта профессора Морица в организации занятий, на него вполне можно было положиться в этом вопросе.

– В Эренфесте не всегда будут дети эрцгерцога нужного возраста для организации детской

комнаты, так что это хорошая возможность для того, чтобы понять, как все

будет проходить без нашего участия, – кивнула я.

Когда мы вошли в большой зал, то

увидели что там уже собралось множество людей. Вилфрид и Шарлотта тоже были связаны с печатной и бумажной

промышленностью, поэтому многие из них подходили,

чтобы поприветствовать нас.

Первыми подошли родители

Брунгильды: граф и графиня Грошель.

Они тоже решили создать на своей территории

мастерские и в процессе столкнулись со многими трудностями. Но сейчас прикладывали много усилий, чтобы преодолеть этот кризис.

– Гиб Грошель, как идут дела в печатных

и бумажных мастерских? - поинтересовалась я.

– В этом году мы решили закупить бумагу и металлические литеры для печати. Мастера думают над тем, не лучше ли будет отказаться от изготовления белой бумаги, вместо этого сосредоточившись на производстве других

видов. Также мы рассматриваем возможность для

проведения энтивиклена только для Грошеля.

Волшебные инструменты для очистки воды требовали

огромного количества маны даже по меркам Фердинанда. Поэтому Грошелю потребуется много времени, чтобы собрать нужное количество.

Но они все таки решили попытаться

последовать примеру столицы герцогства и провести очищение для своего нижнего

города.

– Если вы хотите поговорить с аубом Эренфеста, то я бы посоветовала упомянуть

о том, что вы хотите очистить нижний город не

сколько ради производства

бумаги, а для того, чтобы иметь возможность принимать у себя купцов из других герцогств, – сказала я. – То, какими видят наши города гости из-за границы - это вопрос затрагивающей весь Эренфест.

Я слышала, что на энтивикельн в Эренфесте было потрачено меньше маны, чем расчитывали изначально, так как перестройка затронула только подземные

коммуникации. Я была уверена, что оставшийся излишек

мы могли бы использовать для повторения процедуры

в Грошеле.

Если вопрос гиба будет решен таким образом,

то Сильвестр может получить на свою сторону

нового союзника.

У Сильвестра осталось

мало сторонников среди дворян, после того как он наказал собственную мать и дистанцировался от ее бывшей фракции. Поэтому ему определенно нужно было увеличить

число людей на своей стороне,

и я надеялась, что гиб Грошель может стать отличным

вложением ресурсов. Как только эрцгерцогу

удастся привлечь в свою фракцию хотя бы одного дворянина

из числа сторонников Лейзенганга, то и остальные

постепенно могут потянуться следом.

Конечно только от Сильвестра зависело,

согласится он использовать ману ради Грошеля или нет. И я не знала, действительно ли это станет фундаментом для дальнейшего сотрудничества. Но в любом случае, это будет шансом для сближения

Сильвестра и гиба Грошеля. Какими словами граф Грошель выскажет свою просьбу? Как ауб отреагирует на нее? И какую выгоду смогут получить обе стороны?

Все зависит только от них.

– Ваша поддержка много значит для нас, – с улыбкой сказала Брунгильда. Я улыбнулась ей в ответ и слегка кивнула.

Как только граф Грошель ушел, следующими подошла

правящая чета Хальдензелля. После того, как мы обменялись словами приветствий, я поинтересовалась у них как провинция пережила

раннюю весну.

– Собранный урожай в этом году был исключительно велик благодаря хорошей погоде и раннему сходу снега. Я буквально онемел, когда увидел эти отчеты. Никогда не думал, что Хальдензелль способен

сам обеспечить себя такими запасами

на зиму, – сказал он.

Обычно из-за того что снег тает слишком долго, из-за чего лето в Хальдензелле крайне короткое, то и собираемый урожай скуден. Однако в этом году, после Весеннего молебна

тепло пришло значительно раньше, и собранный

урожай был вдвое больше обычного.

– Я полагаю, что ранняя весна принесла и свои трудности, - заметила я. – Не было ли случаев болезни

среди людей от слишком высоких температур?

– Я опасался, что раннее таяние снега приводит

к особенно жаркому

лету, но к счастью мои тревоги были напрасны. Просто весенний сезон продлился дольше,

чем обычно. Да и в наших землях нет таких слабых людей, которые упадут в обморок

от пары жарких дней. Такие люди просто не могут выжить в наших условиях.

Ну я имею в виду, что я бы заболела. Я очень слаба к резким переменам погоды.

– Тем не менее, – продолжал

гиб, - возможно из-за значительных изменений в климате,

некоторые фей растения

слишком разрослись, а фей-звери стали появляться в другое время, что сделало охоту немного проблематичной. Однако по большому

счету это пустяки.

Благодаря вашему становлению Верховным епископом и тому, что вы научили нас древним ритуалам, описанным

в Священном писании,

мы - люди Хальдензелля, проведем

эту зиму в изобилии.

Граф Хальдензелль опустился

передо мной на колено и взял меня за руку, привлекая этим жестом внимание

каждого дворянина в зале. Пока они с удивлением смотрели

на эту сцену, он прижался

лбом к тыльной стороне моей ладони в жесте высшего уважения, которое мог проявить

благородный человек.

– Выражая благодарность святой Эренфеста за ее деяния,

я говорю от лица всех жителей Хальдензелля.

После гиба Хльдензелля подходящие ко мне люди слились в один сплошной поток. Я говорила

с ними, и говорила, пока в конце концов…

– Ох, гиб Илльгнер,

как ваши дела? – спросила

я. – Я хотела посетить

ваши земли во время Праздника урожая, но просто не смогла найти времени….

Я хотела поехать в Илльгнер, чтобы посмотреть как там идут дела, и увидеть сына Фолька, но Фердинанд отругал меня за то, что я собиралась объехать слишком много провинций в одиночку. Никто не жаловался,

когда я взвалила на себя так много работы во время Весеннего

молебна, ведь тогда я в первую очередь

делилась манной и наполняла чаши. Но Праздник

Урожая был основным источником дохода для синих жрецов, так что они были категорически против того, чтобы я взяла на себя слишком много. В конце концов мне пришлось отказаться от поездки в Илльгнер, поскольку

посещения Грошеля, для того чтобы забрать с собой Гутенбергов, было важнее.

– Мы знаем, что вы всегда заняты, леди Розмайн, - сказала Бригитта.

– Вы отвечаете за распространение нового дела по всему Эренфесту.

Полагаю, что сейчас у вас еще больше дел, чем в то время, когда я служила вам.

– В таком случае,

Бригитта, не расскажешь ли ты, как дела в Илльгнере?

– С удовольствием.

Бригитта и ее муж Виктор,

а так же ее старший

брат с супругой вместе рассказывали мне, как люди в их провинции экспериментируют с бумагой, пытаясь создать новые виды, а также о том, что они отправили

своих мастеров в другие поселения,

чтобы научить и их этому ремеслу.

Илльгнер был расположен в лесной и гористой местности, там было множество

разных деревьев, а вода была кристально чистой, в отличие от того же Грошеля. Именно поэтому эти земли идеально подходили

для бумажной промышленности.

– Леди Розмайн, позвольте мне также поприветствовать

вас, – когда разговор с Бригиттой завершился,

раздался голос Эльвиры, которая подошла к нам вместе с Аурелией. На лице девушки

все еще была плотная вуаль.

– Я вижу, ты сменила вуаль, Аурелия.

– Да. Ношение вуали окрашенной по новой технологии, которую остальные используют в своей одежде и правда смягчило взгляды,

которые люди бросают

на меня. Как вы и говорили, - ответила Аурелия,

а после она еще немного приблизилась ко мне и понизила свой тон до шепота.

–Так же я очень рада, что могу использовать такую милую ткань. Раньше мне редко выпадала

подобная возможность.

– Если это позволяет

тебе чувствовать себя более комфортно, то я рада, - сказала я. – Но я так же должна и извиниться. Мой план по приготовлению рыбы из Аренсбаха

был приостановлен по приказу моего опекуна. Прости, что не смогла сдержать данное тебе обещание. Ты вынуждена

тосковать по родной еде, верно?

Ты наверняка хочешь съесть немного,

как только появится возможность. Извини за ожидание…

Моя семья в нижнем городе не проявляла никакого

интереса к рыбе, потому что в ней было меньше плоти, чем в мясе, да и к тому же у рыбы очень сильный запах. В последний

раз я имела возможность поесть немного, когда Лютц поймал немного в реке и мы приготовили ее на костре с солью. Но в тот раз она получилась слишком жесткой, настолько,

что могла бы сойти за валяную, а не жареную.

А ловить еще, чтобы сварить

суп Лютц отказался. Моя страсть к морепродуктам горела с безумной силой, и Аурелия, несомненно, чувствовала примерно то же самое. Любой японец страдал бы в ситуации,

когда он не может есть рыбу.

Я скучаю по морепродуктам! Поэтому я прекрасно

понимаю ее чувства!

– Я позабочусь о том, чтобы к моему возвращению из Королевской Академии,

рыба была приготовлена. Я прошу тебя только продержаться до тех пор.

– Я ценю то, как вы внимательны ко мне, но нет повода для беспокойства, – ответила Аурелия.

– Мне очень нравиться еда Эренфеста, так что нет нужды для спешки.

О нет…

Я собиралась использовать тоску Аурелии по дому, чтобы убедить Фердинанда

и Сильвестра, ускорить обучение моих поваров методам

приготовления рыбы, но похоже сама девушка была заинтересована в этом куда меньше меня. На самом деле она казалось была совсем не против того, что этот процесс может сильно затянуться.

Странно… Такое чувство, что мои шансы поесть рыбы становится все меньше и меньше…

Я с вопросом смотрела

на Аурелию, но тут Вилфрид

дернул меня за руку и шагнул вперед:

– Розмайн, думаю достаточно. Их взгляды кажется

прожигают нас насквозь,

– сказал он, незаметно

указывая на группу дворян из бывшей фракции Вероники. Вероятно они искали способ

поговорить с Аурелией,

но присутствие Эльвиры мешало в этом.

– Аурелия, я слышал о тебе от Лампрехта, – продолжил Вилфрид.

– Твоя жизнь сейчас должно быть довольно ограниченная, учитывая

все обстоятельства, но я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе чувствовать себя как можно комфортнее.

– Для меня это большая честь, лорд Вилфрид.

Впрочем я не чувствую себя особенно скованной

здесь. Здесь, в Эренфесте, у меня гораздо больше свободы,

чем в Аренсбахе, – ответила

она.

Аурелия целыми днями торчала в их флигеле,

и единственными людьми, которые могли ее навещать,

были личности тщательно

проверенные семьей ее мужа. Я не могла понять как это могло быть “свободой”, но судя по ее голосу она действительно была искренней в своих словах.

Боги… Какой же жизнью она жила в Аренсбахе?

Отбытие в дворянскую академию

Как только официально стартовало зимнее общение, то

взрослые оказались крайне заняты налаживаем и укреплением связей между друг другом. Мы же, дни, оставшиеся до возвращения в Академию, провели

в игровой комнате,

которую начали посещать

и дети, которых я крестила

лишь пару дней назад. Задачу по обучению

новичков игре в каруту я поручила Хартмуту

и нескольким другим старшекурсникам.

- Попроси их иногда поддаваться детям, чтобы они не потеряли

мотивацию, - сказала

я. – После обучения академии

им придется наравне

иметь дело с коварным старшим

поколением, так что их навыков наверняка уже достаточно для того, чтобы манипулировать чувствами

недавно крещенных детей.

- Такая формулировка наверняка вызовет их гордость, как старших, - ответил Хартмут.

Когда он ушел выполнять мое распоряжение, я обратилась в Вилфриду и попросила его взять под свою ответственность детей, которые посещают

игровую с прошлого

года и поиграть с теми, кто уже имел опыт каруты.

- Разве не лучше поручить это Шарлотте? – спросил он. – Она отвечала за комнату в прошлом году. А я не знаю большинства из этих детей.

- Шарлотта занята с теми, кто в этом году поступает

в Академию, - ответила я. – Кроме того, ты намного лучше умеешь раззадоривать игроков, делая тем самым саму игру куда более захватывающей.

Как только мы пришли к соглашению, Вилфрид ушел к игрокам, используя

в качестве призов

для победителей сладости,

сделанные по моим рецептам. А я решила поговорить с профессором Морицем.

- Профессор Мориц, - сказала я, подходя к учителю. – Прошу вас сегодня сосредоточиться на географии и истории. Вот учебники, которые мы составили

во время учебы в прошлом году.

- Часть этих тем я уже освещал в прошлом году, - заметил мужчина.

- Для того, чтобы комитет по улучшению оценок

оставался справедливым и нейтральным, эти темы важно осветить еще раз, чтобы освежить знания тех, кто поступает в этом году.

Я попросила Шарлотту

собрать всех ее ровесников, которые,

как и она, получили свои плащи в этом году, а после разъяснила им суть Комитета

по улучшению оценок и посоветовала стараться как можно больше, чтобы уменьшить разрыв со старшими,

которые уже начали эту гонку.

Количество детей, посещающих игровую комнату, уменьшалось с каждым днем по мере того, как все больше учеников отбывали

в Академию. Я проводила свое время, обсуждая

с профессором Морицем

учебный план для оставшихся детей, занимаясь написанием запросов на представление недостающих учителей по различным дисциплинам, а также читая всем желающим

слушать новые истории.

Книга, полученная мной от Ханнелоры. была, наконец, переведена на современный язык. И она оказалась на удивление популярной среди мальчиков, которые

собирались стать рыцарями.

Кто бы мог подумать, что страстная история о рыцарях,

которые без устали сражаются до тех пор, пока не вырвут победу вместе с сердцем врага, будет так хорошо принята?

Я должна буду спросить у леди Ханнелоры, не будет ли она против, если я начну продавать

эту книгу в Эренфесте. Естественно я укажу, что источник этих историй – Дункельфельгер.

Обеды, которые устраивались в это напряженное время, как то сразу превратились во встречи со всеми моими опекунами, так как Фердинанд

и Бонифаций тоже выражали желание

присутствовать на них. Темы, которые

обсуждали Вилфрид и Шарлотта, часто были мне совершенно не знакомы, поэтому я пользовалась этой возможностью, чтобы войти в курс дел.

- Вот как? – сказала я, отвечая на заданный мне вопрос об организации чаепитий в Академии.

– Это не будет проблемой,

так как и в этом году я собираюсь взять с собой Эллу и Хьюго в качестве своих личных поваров.

Хьюго может отправиться в общежитие уже завтра, а Элла отправится туда вместе со мной. И кстати, Сильвестр… Есть ли в замке повара,

которые умеют готовить

рыбу?

- Фердинанд уже говорил со мной об этом, - ответил он. – Я не возражаю против того, чтобы придворные

повара обучали твоих методом приготовления рыбы. Но

для начала мы должны удостовериться, что продукты, которые

ты будешь получать

от Аурелии безвредны. Думаю это можно

будет считать своеобразной оплатой за все те рецепты,

которым твои люди обучили работников замковой кухни.

Я чувствовала, что в этом году он только усилит давление, требуя меня научить

его поваров еще большему числу рецептов. Эта мысль напомнила

мне о том, что рецепты блюд которые

Элла и Хьюго придумали сами не попадали

под действие магического контракта, а потому могли спокойно передаваться другим. Хотя некоторые

из них и так уже разошлись между дворянами, ведь на кухне в общежитии

Эренфеста работало немало поваров.

- Но тебе придется подождать с этим до своего возвращения из Академии, - закончил Сильвестр.

- Хорошо.

- В любом случае, - Сильвестр

поспешил сменить тему разговора, видимо опасаясь, что я могу начать давить. – Благодаря

твоей тяжелой работе по повышению

оценок учеников нашего герцогства,

а также распространению новых модных тенденций, бюджет который выделяется на обеспечение всего необходимого в Академии был увеличен.

Торговля с другими

герцогствами заметно увеличила

денежный поток, идущий в Эренфест,

что в свою очередь означало,

что количество средств,

которые можно было свободно тратить

тоже увеличилось. Сильвестр

воспользовался этой возможностью чтобы увеличить финансирование общежития

в Академии, так как в первую очередь именно действия

ее учащихся привели к заключению новых договоров.

- Используй эти средства

для того, чтобы и дальше повышать успеваемость учащихся и закреплять моду на наши товары, - сказал Сильвестр.

– По крайне мере этого я жду от Вилфрида

и Шарлотты. Розмайн,

а как ты планируешь использовать эти деньги? Ты же не собираешься их все спустить

на чаепития во время межгерцогского турнира?

- Я планирую потратить

их на закупку чернил и бумаги для низших дворян.

Как рассказывал Дамуэль, низшие дворяне часто записывали

лекции на деревянных дощечках

, а затем снимали верхний слой древесины, чтобы

можно было и запись сохранить и использовать дощечку повторно.

Но в таких ситуациях записи часто терялись,

потому что не у всех получалось снять верхний слой аккуратно, да и со временем это становилось все сложнее и сложнее по мере износа дощечки.

- Я бы хотела,

чтобы у них была бумага, на которую они смогут записывать лекции для их дальнейшего сохранения, - пояснила я свое решение.

– Чтобы повысить успеваемость Эренфеста

важно не только

возвышать отдельных учеников, но и повысить

уровень самых слабых

студентов.

Высшие дворяне могли получать хорошие оценки и без моей помощи, поскольку

от этого зависела их гордость.

Они не позволят себе расслабляться и закупятся достаточным количеством пергамента и чернил. Также у них была возможность сохранять свои конспекты, за счет чего многие из них приезжали

в Академию с записями оставшимися от родителей или старших братьев/сестер.

- Низшие дворяне больше всего нуждаются

в помощи в учебе, именно потому что у них меньше всех возможности для передачи учебных материалов следующим

поколениям. И конечно я продолжу

оплачивать сделанные по моим запросам

копии с книг из библиотеки

Академии и информацию о других герцогствах.

Было важным, чтобы именно я выступала покупателем сделанных копий. Тогда они считались

моей собственностью. Это была не та вещь, где я была готова отступить.

Мысль о том, что увеличенный бюджет будет потрачен

на подтягивание уровня низших дворян, заставила

Шарлотту удивленно моргнуть:

- Сестра, а как насчет поддержки

высших дворян? – спросила она. – Не будет ли это несправедливо, поддерживать только низшую категорию учащихся?

- Я буду оказывать

свою помощь всем в равной степени. Я намерена выдавать бумагу и чернила всем, кто попросит,

не важно будут это высшие или низшие дворяне. Это кажется тебе несправедливым, потому что не один высший дворянин не посмеет попросить

о бесплатной бумаге или чернилах,

чтобы не сложилось впечатления, словно бы у него не хватает денег на собственную канцелярию.

Если быть откровенной, то я не видела смысла

тратить выделенные деньги

на высших дворян.

У них и так было достаточно средств,

чтобы обеспечить себя и без нашей поддержки.

- Кроме того, Сильвестр, - продолжила я. – Я намерена взять с собой и другие товары нашей печатной промышленности: рыцарские и любовные

романы, нотные сборники

и тому подобное. Это приемлемо?

- Разве Конференция Эрцгерцогов следующего года не осложнится, если все узнают о твоих печатных станках?

– спросил Сильвестр.

- Мы будем выносить из общежития

Эренфеста не более одной копии. Другим эти книги будут казаться просто крайне аккуратно

написанными. Не более того. Я не думаю, что знания о полиграфической промышленности разойдутся по другим землям так быстро.

Тут так же стоило учитывать

и тот факт, что для некоторых книг мы использовали метод мимеографической

печати. Так что для постороннего взгляда они действительно выглядели как рукописные.

- Я хочу как бы случайно

представить эти книги, как еще одно использование бумаги сделанной в Эренфесте, и использовать их для того чтобы найти еще больше любителей книг, - сказала я. – Это инвестиция в нашу будущую клиентскую базу.

Теперь, когда в нашем герцогстве

становилось все больше печатных мастерских, то и выход напечатанных книг тоже увеличивался. Вот почему мне нужно было распространять наши книги и искать тех, кто клюнет на эту удочку. Так я могла увеличить число потенциальных покупателей, а также поощрить

будущих авторов. Если кто-то будет заинтересован в романах для дворян, то лучше бы чтобы их тоже писали дворяне. Я узнала это на собственном опыте, после провальной

попытки написать собственный.

- Случайно представить? – переспросил Фердинанд. – Мне трудно представить, как ты занимаешься чем то, кроме как бредишь своими книжками,

пока не посинеешь и не упадешь в очередной обморок. Лучше, чтобы кто то другой занялся этим вместо тебя.

- Я согласен с дядей, - с кивком поддакнул Вилфрид, чем еще сильнее увеличил оказываемое на меня давление.

– Никто не будет заинтересован в книгах, если человек их рекламирующий в процессе рухнет в обморок.

Ты же не хочешь, чтобы леди Ханнелора

снова плакала, не так ли?

Меньше всего мне бы хотелось,

чтобы Ханнелора ассоциировала наши книги с чем то негативным. Я хотела, чтобы она всегда оставалаась моей милой подругой.

- В таком случае я просто напишу предисловия к книгам и ограничу свое участие этим, - согласилась я.- Вилфрид, Шарлотта,

я попрошу вас взять на себя все остальное.

- Отлично, - довольно кивнул Фердинанд. Вилфрид

и Шарлотта переглянулись, но в итоге

тоже кивнули.

Я не смогла удержаться от того, чтобы обиженно не поджать губы, что вызвало

смешок со стороны

Сильвестра.

- Не падай духом, Розмайн. Я изучил твои запросы и утвердил новый книжный шкаф для общежития. Так что не унывай.

- Новый книжный шкаф? – уточнила я. – Я внезапно почувствовала себя значительно лучше.

Я говорила о том, что это немыслимо, что в общежитии

такого заведения как Королевская Академия,

не было ни одного книжного

шкафа. В связи с этим я попросила

о изготовлении нескольких книжных шкафов, а также оборудования уголка для чтения. Как оказалось,

мои просьбы не остались незамеченными.

- Мы должны оставить

учебники в общем доступе, так же нам необходимо убедиться

в том, что в общежитии

Академии будут все книги, которые

мы напечатали в Эренфесте, - возбужденно сказала я. – Другими словами мы должны как можно скорее заполнить

эти полки разнообразными книгами!

Я заставлю их добавлять все новые и новые книжные шкафы. И уголок для чтения превратится в полноценную библиотеку

раньше, чем они смогут это осознать!

- Ты можешь получить новые шкафы для общежития, но в

твоей просьбе об установке статуи Богини Мудрости

в книжной комнате замка отказано,

- отрезал Сильвестр.

Профессор Соланж говорила,

что молитвы статуе Местионоры, Богини Мудрости, способствуют тому, чтобы вокруг нее собиралось все больше книг. Предположительно, в королевской библиотеке

тоже была такая статуя. Поэтому я попросила

поставить ее и в книжной комнате замка, думая, что мои ежедневные молитвы ей положительно скажутся на размере

собранной там коллекции.

- Обеспечить тебя книгами это важнее чем статуя, верно?

- В таком случае, Сильвестр, пожалуйста, выдели часть нашего увеличенного бюджета на закупку

новых книг, - попросила я.

Он только поморщился

на эту мою просьбу.

- Как ты думаешь,

сколько стоит одна книга? У нас не настолько много лишних средств.

Просто доверься своей системе обязательных фондов и книжная

комната заполнится сама собой в ближайшее время.

Да здравствует система обязательных фондов! Я гениальна,

ведь я додумалась до того, чтобы ее учредить. Я так рада, что количество печатаемых книг только растет.

- Теперь, когда у нас есть уголок для чтения, и учитывая нашу усердную работу над созданием

учебников, я считаю что от учеников Эренфеста

можно ожидать очень многого, - сказала я. – Наши оценки будут даже выше, чем в прошлом году.

Мы уже не имели проблем с теоретическими занятиями, и если все будет идти в том же духе, то скоро мы вырвемся на первые места по этому направлению. Теперь мы планировали переключить внимание на практические уроки. Да, среднее

количество маны у учащихся возрос,

за счет распространения моего метода сжатия, но я не знала, как обстоят дела на индивидуальном уровне. Так же стоило помнить о том, что большое

количество маны не всегда говорит

об умении эффективно ее применять. Поэтому я не могла прогнозировать, как все это повлияет на наши оценки.

И говоря о других областях, которые требуют доработки… Диттер это первое

что приходит в голову.

Я хотела узнать, как продвигаются тренировки учеников-рыцарей, поэтому

переключила свое внимание

на Бонифация. Тот просто молча ел, иногда усмехаясь себе под нос, пока слушал наши разговоры.

- Дедушка, стали ли ученики лучше в координации своих действий?

Старик тут же подался вперед, словно бы он только и ждал, пока его спросят.

- Я отлично их выдрессировал, Розмайн.

Как ты и просила. Им еще есть над чем работать, но по сравнением с прошлым годом, прогресс уже заметен.

- Ох! – воскликнула я. – Большое спасибо. Это серьезно поможет в повышении

нашего рейтинга в диттере.

Соревнования прошлого года отлично продемонстрировали то, что наши ученики не знакомы с значением слова «стратегия». Но теперь у них есть возможность показать,

что они не зря потратили

время на тренировки и научились немного продумывать свои действия наперед.

Если они приложат достаточно усилий и будут грамотно использовать тех, кто

увеличил свой объем маны за счет нового метода сжатия, то у нас будет отличный шанс еще немного

подняться в рейтинге.

Был ли кто-то, кто заслужил твоего особого внимания,

дедушка?

- Хм… Рыцари-ученики, которые

служат семье эрцгерцога, быстро наращивают свой объем маны, что не удивительно, ведь они все изучили твой метод сжатия.

Но этот прогресс не добавляет

радости рыцарям из других фракций.

Дети из бывшей фракции Вероники

старались изо всех сил, чтобы не оставаться позади. Но не важно, сколько

усилий ты приложишь, доступный тебе объем маны часто был решающим

фактором.

- Сильвестр, я помню, мы обсуждали

возможность использования моего метода сжатия маны в качестве награды, но какое окончательное решение было принято по этому вопросу? - Спросила я, все еще не зная как отблагодарить детей из бывшей фракции Вероники

за переданную ими информацию о засаде на пути к пограничным воротам

Аренсбаха. Мне пришлось

задавать свой вопрос не напрямую,

так как я не знала все ли из присутствующих в курсе того происшествия, но тем не менее Сильвестр

понял, что я имела в виду.

- Я высказал им благодарность за их поступок,

и сказал, что ты хочешь обучить их твоему методу сжатия маны, - Сильвестр

на секунду опустил свои темно-зеленые глаза, разглядывая столешницу, а затем поднял голову и посмотрел прямо на меня. – Я так же поставил их в известность об условиях обучения.

- И что это за условие?

- Сначала они должны дать присягу эрцгерцогской семье.

Послышался тяжелый вздох, потом

несколько судорожных сглатываний. Все смотрели на Сильвестра широко распахнув глаза, а я одна рассеянно моргала,

не понимая причины их реакции.

Эм… Кажется я не знакома со смыслом этого слова, - призналась я.

- Это процесс, когда твое собственное имя запечатывается в фей-камне, а после передаётся

кому-то. Тем самым ты отдаешь

этому человеку свою жизнь, присягая

ему в вечной верности.

- Ум…

- На самом деле в этой комнате есть люди, которые приносили подобную

присягу, - сказал Сильвестр, заметив мое удивление.

Он указал на Юстокса и Экхарта, которые стояли позади Фердинанда. – Эти двое присягнули Фердинанду

на верность. Вот почему они продолжают считаться

его вассалами, даже после ухода в храм.

Юстокса и Экхарта, наверняка, не раз называли дураками за то, что они принесли присягу человеку,

которого леди Вероника так сильно презирала. Ведь в то время она еще держала в своих руках всю полноту власти в герцогстве. Если вы клянетесь

кому то своим именем, то вы отдаете

этому человеку власть над самой своей жизнью – живы вы или мертвы зависит

только от желания этого человека.

И вы не можете сменить

своего господина до тех пор, пока не получите его разрешения на это.

Для меня это звучит как то слишком.

Но Фердинанд, в то время, когда он был окружен одними врагами,

наверняка, высоко ценил такую преданность себе.

Готовность вверить

свою жизнь в руки эрцгерцогской семьи была достаточным доказательством лояльности, чтобы обучить методу сжатия, но такая жесткая привязка к сюзерену

несомненно будет мало приемлема для низших и средних дворян,

которые привыкли лавировать между фракциями, ища где лучше.

Пока в моей голове метались

мысли о присяге, день моего отъезда в Королевскую Академию

наступил слишком быстро.

- Мы закончили подготовку

одежды для Шварц и Вайс, так же я взяла с собой книгу от Ханнелоры, чтобы вернуть ее, и конечно

же новая книга из Эренфеста, которую я ей подарю, - проговорила я, сверяясь со своим мысленным

списком необходимого. Кажется я ничего не забыла…

Все мои вассалы,

которые еще не закончили Академию,

уже перебрались в общежитие в соответствии со своим статусом.

Теперь рядом со мной были только те, кто уже окончил обучение

– Оттилия, Рихарда,

Дамуэль и Ангелика.

В этом году в Академию

со мной снова поедет одна только Рихарда.

- Чем ты планируешь

заниматься в мое отсутствие, Ангелика?

– спросила я.

- Тренироваться. В этом году Мастер был занят обучением учеников-рыцарей, поэтому у него не было времени на меня. Я надеюсь компенсировать это, - ответила

она со страстным блеском в глазах. Дамуэль

рассеянно посмотрел, куда то вдаль и тихо пробормотал об очередном сезоне

краткосрочных сверхинтенсивных тренировок.

- Эм, Англика… Тебе больше нечем заняться? Ты же теперь помолвлена. Разве тебе не нужно проводить больше времени с Экхартом?

- Как его вторая жена я не обязана

посещать с ним различные приемы.

Так что помимо учебы я собираюсь вышивать свой плащ и наполнять

маной Стенлюка.

Проще говоря, ты собираешься заниматься

только тем, что повысит твои боевые способности.

Уведомление о том, что мне пора отправляться пришло ордоннанцем. И мы все вместе отправились в комнату для телепортаций.

Так как сначала должны были телепортировать мои вещи, то пока слуги укладывали их на начертанный на полу круг, я успела попрощаться со всеми, кто пришел меня провожать.

- Постарайся, чтобы этот год прошел без происшествий, - сказал мне Сильвестр.

- Вай, вай, Сильвестр… Я всегда стремлюсь

только к миру и покою.

Он ответил мне крайне скептичным

взглядом. Но я правда не хочу постоянно

создавать хаос. Единственное чего я хочу – это мирно проводить

свои деньки в библиотеке, в окружении книг. Но почему то все вечно идет не по плану.

- Розмайн, - позвал меня Фердинанд.

– Я выдал Хартмуту несколько

книг, которые ты сможешь читать,

когда закончишь со своими уроками,

а твои вассалы еще будут заканчивать со своей учебой.

Так что проведи это время, не покидая общежития.

- Почему Хартмуту? Разве не правильнее

было бы сразу отдать их мне или Рихарде? – спросила я с непониманием глядя на мужчину.

Он только усмехнулся, но все таки пояснил мне свой злодейский план.

- Если бы я дал эти книги тебе, то ты не стала бы дожидаться

пока закончишь со своими теоретическими уроками, а провела бы несколько

ночей без сна, только бы побыстрее их прочесть. И после этого ты, без сомнений, бросилась

бы в библиотеку, тем самым нарушив весь смысл выдачи тебе этих книг. Я решил передать

их Хартмуту, а не Рихарде, потому что даже кандидатка в эрцгерцоги не может нарушить

правила и подняться

в комнаты мальчиков

на втором этаже.

- Это хорошее

решение, мой мальчик.

Ты действительно хорошо

знаешь леди, - вставила слово Рихарда и удовлетворенно кивнула.

Аааа! Мои новые книги!

- Я дал Рихарде несколько пустых фей-камней. Но

помни, что их число ограничено, а вот твой энтузиазм

увы нет, - продолжил свои наставления Фердинанд. – Постарайся больше не пугать кандидатку в эрцгерцоги из Дункельфельгера.

Но ведь… Вполне естественно быть

возбужденной, когда речь заходит о книгах, разве нет? Как именно я должна быть острожной

в таком случае?

Когда я вопросительно наклонила голову

на бок, Фердинанд тонко улыбнулся.

- Не устраивай ничего такого, что вынудило бы меня

ограничивать твой доступ в библиотеку, - сказал он.

- Твои наставления для меня закон.

Пока мы беседовали с Фердинандом, весь мой багаж уже переправили, так что Рихарда меня слегка

подтолкнула, чтобы я пошла к кругу.

- Я присоединюсь к вам уже завтра, сестра, - махнула на прощание

Шарлотта.

Действительно. Я буду с нетерпением ждать твоего прибытия.

Всем до свидания.

Магический круг начал излучать сияние и мое зрение стало нечетким, не давая мне больше видеть

тех, кто остался за его границей.

Прибытие в общежитие и преданность (❀)

Свет, возникающий от смешения черной и золотой маны, заполнил

все пространство передо

мной. Я инстинктивно зажмурилась, пытаясь сдержать внезапно

появившуюся тошноту.

- Добро пожаловать в общежитие Эренфеста, леди Розмайн, - сквозь муть послышался чей-то голос.

Я медленно открыла глаза и увидела двух рыцарей. Как и ожидалось, я оказалась в телепартационом зале общежития. Сейчас мне нужно было побыстрее

покинуть круг, чтобы

освободить место для Вилфрида, который должен был прибыть следом за мной.

Покинув зал вместе с Рихардой,

я увидела остальных

своих вассалов, которые

ждали меня в коридоре, недалеко

от дверей. Отсутствовала только Филина, потому что она учится на том же году что и я, и сейчас занята собственным заселением.

Добро пожаловать, леди Розмайн.

- Леди, отдохните немного, пока я готовлю вашу комнату, - попросила Рихарда, а после бросила взгляд на моих вассалов, наблюдая

за тем, как парни начинают

выносить мой багаж. Я же в это время забралась

в своего верхового

зверя и вместе с остальными своими людьми отправилась в гостиную. А Рихарда принялась

за дело.

- Прошло много времени

с тех пор, как я покинула общежитие. Но почему то я не испытываю особой

ностальгии по возвращении, - по дороге я оглядывалась по сторонам и негромко размышляла вслух.

- Это потому что наше общежитие

сделано в том же стиле, что и замок эрцгерцога, - с улыбкой

сказала Джудит. – Я тоже не чувствую особой смены окружения. Но именно поэтому

первокурсники всегда так быстро приспосабливаются к жизни здесь.

Родители Джудит – рыцари, которые служат гибу Кирнбергера. Ее крестили на родине, а в замок она впервые

попала во время зимнего общения,

уже после своего крещения.

- Замок так сильно отличался от летнего особняка

гиба, и вдобавок он был намного больше, - продолжила она свой рассказ.

– Я не могла поверить

своим глазам, когда впервые оказалась

там. Я и так достаточно

нервничала, а ведь было еще множество дворян вокруг, которых я не знала… Но после того, как я начала каждый день посещать игровую комнату,

понемногу я стала чувствовать себя комфортнее.

Три зимы, которые провела Джудит посещая игровую комнату, дали ей возможность привыкнуть к новому окружению. И к тому моменту, как она стала достаточно взрослой,

чтобы посещать Королевскую Академию, она уже не чувствовала дискомфорта посещая замок.

- Сначала я волновалась, что мне придется столкнуться со страхом перед незнакомыми местами

после поступления в Академию, но наше общежитие

было очень похоже на замок, а большинство детей я уже знала по игровой комнате.

В конце концов, адаптироваться оказалось

очень легко.

Даже если Джудит могла видеть более старших ребят лишь в те дни, когда они тоже посещали игровую комнату, но в любом случае это означало, что она могла узнать их, когда сама поступила в Академию. И это узнавание

позволяло ей чувствовать себя более непринужденно в их обществе.

Я с большим интересом слушала ее, ведь раньше никогда не задумывалась над тем, какое большое значение

имеет игровая комната.

- Теперь я вижу, что зимнее общение в игровой комнате куда важнее, чем я думала, - сказала я.

- Это особенно заметно

сейчас. С тех пор как вы и лорд Вилфрид

начали посещать игровую комнату, мы все с нетерпением ждем игр и сладостей, а также учителей,

которые помогают нам с учебой, - улыбнулась Джудит.

Я вошла в общую комнату,

но в отличие от прошлого

года, сейчас там почти никого не было. Первое, что бросилось мне в глаза – это новый книжный шкаф, стоящий у одной из стен. Книг там еще не было, но он возвышался над низенькими креслами

и диванами, буквально

крича о своей важности.

Я вижу, что новый книжный шкаф уже установили.

Я тотчас подбежала к нему, а мое сердце часто забилось

от волнения. Книжный

шкаф был немного

коренастым, в ширину он был почти таким же как в высоту,

что и создавало это впечатление. Богато украшенный резьбой,

чтобы соответствовать и остальной мебели,

находящейся в месте,

принадлежащем эрцгерцогу Эренфеста. При более внимательном изучении, я обратила

внимание, что поверхность полок отполирована до блеска и покрыта лаком. Это покрытие

было таким плотным,

что я даже могла различить

свое отражение, словно

бы смотрю в зеркало.

Я с большим благоговением взглянула

на шкаф, счастливо вздыхая, мои руки даже слегка подрагивали от охвативших меня эмоций. Хотя книг, увы, на нем пока еще не было.

- Мы должны как можно быстрее его заполнить, - сказала я. – Знаете, нет ничего более прекрасного в мире, чем полностью заполненный книжный шкаф.

- В таком случае я пойду помогу Рихарде распаковать ваши вещи, а потом принесу

сюда книги, которые

вы привезли, - Лизелета оставила

заботу о чае на Брунгильду

и тихонько вышла из общей комнаты. Брунгильда видимо поняла, что я дошла до той точки, когда была готова тереться щекой о полированное дерево, поэтому она окликнула меня и сказала, что с не меньшим успехом я могу любоваться шкафом и сидя за столом.

Я осматривала гостиную,

потягивая свежезаваренный чай, и пусть в основном мое внимание

было приковано к книжному шкафу, но я не могла не заметить

пустынности этого места. Я помню, как многолюдно было здесь в прошлом году, когда все учащиеся вышли, чтобы поприветствовать первокурсников. Но сейчас почти никого не было. И эта тишина начинала

казаться жутковатой.

Чем заняты студенты старших курсов? – спросила я.

- Готовятся к будущим

занятиям, - ответила

Брунгильда. – В отличие от учеников младших

курсов им есть к чему готовиться. Но теперь, когда вы и лорд Вилфрид прибыли, они должны спуститься.

Что…?

- Они должны собрать ингредиенты к своим урокам зельеварения, - пояснила Леонора. – Однако это не должно занять слишком много времени.

Ученики должны были заранее собрать растения и фей-камни, которые понадобятся им для практических занятий. А территория

Королевской Академии была переполнена различными ингредиентами, которые использовались в рецептах зельеварения.

Все они обладали высоким уровнем маны, а так же было легко найти ингредиенты нужной стихийной окраски. Конечно у наших студентов

было и то, что они собрали в лесу Эренфеста, но эти ингредиенты они предпочтут использовать для себя лично, а не на уроках. К тому же то, что использовалось на лекциях было более стандартизировано, для более легкого процесса обучения.

- Раньше только рыцари-ученики занимались сбором, а

потом продавали найденное тем, кто готов

платить… Но в этом году участвуют все, чтобы рыцари могли попрактиковаться в

роли стражей. Я уже несколько

дней занимался сбором, как шестикурсник, - сказал Корнелиус.

Оказывается, что вчера на сбор ушли третьекурсники, а сегодня черед второго курса. У первокурсников уроков зельеварения не было, и им не было необходимости собирать ингредиенты. Поэтому

сегодня сбор должен был закончиться, и все вернутся

в общежитие.

- Леди Розмайн, вероятно

это следствие моих тренировок к лордом Бонифацием, но моя меткость

стала заметно выше, - фиолетовые

глаза Джудит ярко блестели, когда она хвасталась своими достижениями. – Теперь добыча фей-камней превратилась в веселую игру! Я стала намного сильнее.

- Это было крайне воодушевляющее наблюдать

за тем, как ты усердно работаешь для того, чтобы превзойти Дамуэля,

- хихикнула Леонора.

– Я надеюсь, что в этом году смогу задействовать все изученные мной стратегии во время игры в диттер. Но, кажется,

что это проще сказать чем сделать. Ведь сейчас, главная проблема, которую

мы должны решить – это большой провал в атакующей

мощи, который возник после выпуска Ангелики.

Она могла быть мертвым грузом в том, что касалось

теории. Но когда дело доходило

до практики, Ангелике

не было равных среди учеников-рыцарей.

Пока мы продолжали

нашу беседу, в гостиную вошел Вилфрид. Служители

предложили ему чай, а я с гордостью

указала на новый книжный шкаф.

- Дорогой брат, взгляни. Это книжный шкаф, который

Сильвестр заказал для нас. Какие книги мы

поставим на эти полки? Есть у тебя какие-либо пожелания? Я с радостью выслушаю

их все. Вилфрид посмотрел

сначала на меня, потом на наших вассалов,

а затем тяжело вздохнул.

- Никто так не озабочен заполнением этого книжного шкафа, как ты, - сказал он. – Делай что хочешь. Я не могу представить, что хоть кто-то решит перечить тебе в этом вопросе.

Радость от получения

полной власти над книжным шкафом грела мое сердце. Казалось,

что моя душа буквально искрится

божественным светом. В моих глазах сейчас даже Вилфрид сиял, будто божественное благословение постоянно лилось на него с небес. Никогда в жизни он не казался мне таким героическим и внушительным. Слава Богам, что я помолвлена

с человеком, который

не мешал мне полностью властвовать над своими книгами.

- Вилфрид… Я тебе так благодарна! – эмоции, переполняющие мое тело были так велики, что я чувствовала, как меня охватывает мелкая дрожь. Все резко выдохнули, а Хартмут положил

руки мне на плечи.

- Леди Розмайн, успокойтесь, пожалуйста. Вы слишком возбуждены.

- Прошу прощения… Просто я так рада.

Мы перешли к обсуждению плана

сегодняшнего собрания. Пока мы разговаривали в гостиную вошел второкурсник в форме и теплой одежде. Через некоторое

время прибыл еще один. В это же время от Рихарды прилетел ордоннанц, что моя комната уже готова.

- Хорошо, Розмайн, - сказал Вилфрид.

– Иди переоденься в свою походную форму. Нам пора выходить.

К тому времени как я закончила переодеваться и вернулась обратно в гостиную,

все второкурсники и ученики-рыцари, уже собрались там. Второкурсники были одеты в толстую и многослойную одежду,

а на старших рыцарях были только зачарованные доспехи и плащи.

Ох. Похоже, доспехи,

которые носят рыцари могут защищать

их от холода или что-то в этом роде…

- Младшекурсники, сосредоточьтесь на сборе ингредиентов. Мы будем следить за тем, чтобы фей-звери

вам не навредили, - сказал Корнелиус, инструктируя нас на счет поведения в лесу.

Рыцари-ученики, следуя его приказу,

окружили нас, защищая их со всех сторон, а после мы все вместе вышли из гостиной.

Я как обычно передвигалась сидя внутри Лесси одноместной модификации.

Хм...?

Мы прошли мимо дверей, которые

вели к главному выходу из общежития и двинулись дальше

по коридору. Видимо

здесь был еще один выход,

которым мы и собирались

воспользоваться.

Хотя раньше я и бывала в этой части общежития,

когда у нас была необходимость воспользоваться конференц-залом, но дальше я не заходила.

Мы прошли до конца коридора,

завернули за угол и увидели еще один просторный холл.

Два рыцаря-ученика распахнули большие двери, давая увидеть заснеженный лес, который начинался, кажется от самого крыльца. Вместо того, чтобы быть зачарованными магией телепортации, как основной выход, они просто вели на улицу. Когда падающий снег хлестнул меня по лицу, а холодный

ветер начал щипать за щеки, я инстинктивно обхватила себя руками,

чтобы немного согреться.

Вызывайте своих высших зверей по очереди,

- распорядился Корнелиус.

– Мы отправляемся.

Рыцари-ученики первыми вызвали

своих зверей и взлетели в воздух. Второкурсники по очереди начали

следовать их примеру.

Филина была всего лишь низшей дворянкой, но она привыкла

к путешествиям на верховом звере, потому что часто ездила между замком и храмом. Поэтому ее действия были куда более естественными, чем у того же Родерика,

такого же низшего

дворянина, но почти не пользовавшегося своим зверем.

Опыт очень важен в любом деле, да?

Как только мы поднялись в воздух, я заметила, небольшую

поляну невдалеке от общежития. От нее поднимался

неяркий желтый свет. Находись мы хотя бы немного дальше и мы бы не смогли его увидеть за снегопадом.

- Это место для сбора ингредиентов Эренфеста, - пояснила

Леонора указывая на свет, она держала своего верхового зверя рядом с моим, чтобы я могла услышать ее слова. Мы начали спуск и на мгновение мир исказился, словно мы прошли сквозь зеркало.

По какой то причине в этом месте, окруженном бледно-желтом сиянием, росло множество

растений. Вдоль края поляны

возвышались деревья, на которых виднелись какие-то плоды. Словно бы здесь

царило совсем другое время года.

Ошеломленные внезапной

сменой обстановки второкурсники загалдели, задавая вопросы.

Как такое возможно?

Мой брат Экхарт сказал мне, что изначально на этой поляне проводили игры по диттеру-краже сокровищ, - с легкой улыбкой объяснил

Корнелиус. – Это место экранировано от снега, чтобы он не влиял на игру.

Как оказалось у каждого общежития было

такое хорошее место для сбора, защищенное от

снега. Звери приходили сюда за фей-растениями, что делало его так же

подходящим и для сбора волшебных

камней.

- Ни в коем случае не заходите в места сбора, принадлежащие другим герцогствам, - предупредил нас Корнелиус. – На каждое из них наложены меры защиты, предположительно еще с тех пор, как они использовались для игр в диттер. И эта защита может уничтожить вас на месте. Вот так, - в мгновение ока он превратил

свой штраппе в меч и разрубил фей-зверя,

который бросился на нас. Разрубленный, он начал таять в воздухе, пока на землю не упал один только волшебный

камень.

- Эти растения нужны для приготовления зелья

восстановления. И обязательно соберите те желтые фрукты.

Рыцари-ученики с третьего

курса учили нас тому, что нам может пригодиться на уроках зельеварения. И одновременно с этим

следили за обстановкой, высматривая любые возможные угрозы. Мы все достали свои штапе и произнеся «мессер»

обратили их в ножи, удобные для сбора ингредиентов.

- Джудит, уничтожь занце на той ветке. Трауготт,

справа еще двое. Будь осторожен, - Леонора научилась

усиливать свое зрение с помощью магии, и теперь она бдительно следила за нашим окружением, первой замечая возможную

опасность и давая распоряжения, кто из учеников-

рыцарей должен с ней разобраться.

Именно благодаря работе наших сопровождающих рыцарей, сбор закончился

без происшествий. А когда мы вернулись в общежитие, они начали продажу собранных фей- камней,

которые могли понадобиться нам на

различных уроках. Видимо это было

важной статьей их доходов в академии.

- Ингредиенты раньше тоже были частью нашего дохода, - пробормотал один из рыцарей.

- Верно, - сказал Корнелиус. – Но научиться

правильно сопровождать других – это важная часть нашего обучения.

Корнелиуса явно устраивала

новая система, но он был из богатой семьи. Для учеников- чиновников и служителей было важно получить

опыт самостоятельного сбора ингредиентов, а для рыцарей-учеников - отточить свои навыки сражения

для защиты других. Но если такой подход лишает их важного источника

денег, то вряд ли эта практика продержится долго.

- Розмайн, как насчет того, чтобы заплатить

рыцарям-ученикам, чтобы перекрыть потерянный

доход от продажи ингредиентов? – спросил Вилфрид. – Это может повлиять на их оценки, так что мы вполне может потратить наш бюджет на это.

- Это хорошая идея, Вилфрид. Я сделаю необходимые подсчеты, - сказала я. Он выдвинул это предложение раньше,

чем я сама успела высказать

схожую идею. Но это было не так важно, ведь после его слов на лицах низших и средних дворян отразились радость и облегчение. Как и ожидалось, это имело для них большое значение.

Вскоре, после того как мы вернулись в общежитие, наступило

время ужина. Так что мне нужно было сменить одежду с наряда для верховой езды на повседневное платье. Поэтому я поднялась в свою комнату,

где Рихарда и остальные помогли мне с переодеванием.

За ужином мы обсуждали, как будем встречать

первокурсников, которые прибывают

в Королевскую академию завтра.

В черновом варианте план состоял в

том, чтобы приготовить для них сладости,

а также обеспечить присутствие всех учащихся с более старших

курсов во время

встречи. Но оставался

еще вопрос о том, какие роли будем играть я и Вилфрид.

- Я считаю, что кандидаты в эрцгерцоги, должны занять определенные места и оставаться

на них до самого конца.

- Это действительно кажется разумным. Если кандидаты в эрцгерцоги будут подавать чай и сладости,

то это только напугает первокурсников. Леди Розмайн, лорд Вилфрид, вы могли бы объяснить правила

поведения в общежитии, а также рассказать

о том, что было достигнуто

в прошлом году.

Правила общежития, да? Может быть, мне стоит сказать пару слов на счет общего книжного шкафа и того, как им пользоваться…

В этом мире книги были достаточно ценными,

чтобы их даже приковывали к книжным полкам цепями. Даже если в Эренфесте их стоимость снизилась

за счет расширения нашего печатного

дела, но они все равно еще достаточно дорогие. Я бы не хотела, чтобы кто-то начал брать книги из шкафа и продавать их без разрешения.

- Хартмут… Как ты думаешь, не нужно ли мне составить

список правил по пользованию книжным

шкафом и стоящими

на нем книгами? – спросила

я.

- Я бы даже сказал, что это необходимо, - был ответ. – Большая часть книг в этом шкафу является

вашей собственностью, леди Розмайн. Поэтому важно объяснить

остальным, на каких условиях они могут ей пользоваться.

Для меня список правил был очевиден: не выносить книги из общей комнаты, всегда возвращать

их на место и проявлять особую осторожность при использовании, чтобы избежать повреждений… Тем не менее, нужны были и дополнительные меры предосторожности, чтобы гарантировать, что все будут соблюдать эти правила при использовании книг из книжного

шкафа. В идеале эти правила должны стать первым шагом утверждения их как естественной части культуры.

Я кивнула

собственным мыслям, убежденная, что это обязательно сработает.

На следующий день прибыли первокурсники вместе со своими сопровождающими. Старшие

ученики с большой важностью приняли их, проводив на специально

подготовленные места в общем зале и угостив

сладостями, пока они объясняли как устроена жизнь в общежитии, когда подается еда и так далее.

Как кандидатка в эрцгерцоги, Шарлотта

прибыла последней. Она устроилась на диване и пила чай, в окружении

своих вассалов. Я воспользовалась тем, что все наконец собрались, чтобы быстро объяснить

правила пользования книжным шкафом.

- Сестра, - обратилась ко мне Шарлотта,

отставляя свою чашку и слегка качая головой.

– Когда вы принимаете гостей,

то беседа должна начинаться со светских тем, а не с лекций.

Во время конкурса окрашивания вы крайне резко начали разговор

с леди Аурелией, когда начали расспрашивать о количестве книг в библиотеке

Аренсбаха. Это не правильно. Нормальные

люди не могут понять такое внезапное объяснение правил пользования книжным шкафом.

Судя по всему, тогда при разговоре с Аурелией я должна была поддерживать тему окрашивания или модной одежды,

а сейчас говорить

о Королевской Академии,

занятиях или общежитии.

- Но Шарлотта, книжный шкаф это часть общежития.

И разве разговор о книгах не равнозначен дружеской беседе?

- Нет.

Слова Шарлотты пронзили мне сердце, но книги действительно были идеальным началом разговора. Для меня вопрос о том, что человек недавно читал или какие новые интересные книги он смог найти в библиотеке, был естественным продолжением беседы и шел сразу же за приветствием. По крайне мере так было на Земле.

- Я никогда не слышал о таком способе начать разговор,

- сказал Вилфрид.

– Кто вообще тебе о таком сказал?

- Я буду пользоваться им, во время встреч со своими друзьями-книголюбами.

- К слову о странностях…, - с ухмылкой

продолжил Вилфрид. Я поджала губы, кажется в этом мире привычные для меня темы разговора по большей части бессмысленны. В виду крайне малой распространенности книг. Однажды я сделаю так, чтобы это было нормально!

Просто подождите

и сами увидите!

- Это напомнило мне кое о чем. Вилфрид,

Шарлотта, я попросила

Рихарду подготовить комнату

для собраний, чтобы выразить благодарность детям из бывшей фракции

Вероники, которые предупредили нас о засаде, - в одно мгновение

улыбки на их лицах сменились

серьезными выражениями. – Я собиралась

поблагодарить их от своего имени, так как они пытались

передать эту информацию именно мне. Но если мы хотим использовать эту возможность для того, чтобы принять этих детей в свою фракцию,

то было бы лучше пойти втроем. Вы так не думаете?

Я приду, - сказала

Шарлотта.

Я тоже, - кивнул Вилфрид.

Я бросила взгляд на угол, где собрались

дети из бывшей фракции Вероники.

Их положение заметно

улучшилось по сравнению

с прошлым годом, но казалось,

что фракционная политика

снова начала разделять

учащихся и в стенах Академии.

Леди, все готово.

Спасибо, Рихарда.

Когда я встала,

Хартмут громко, так что было слышно во всей гостиной,

заговорил, обращаясь к детям из бывшей фракции

Вероники.

- Матиас, Родерик, пройдите с нами в комнату для собраний,

чтобы обсудить то, о чем мы говорили

ранее.

Названные мальчишки напряглись, обводя взглядом людей вокруг них. Остальные дети лишь кивнули, по столь двусмысленному намеку догадавшись, о чем будет идти речь. Мы, трое кандидатов в эрцгерцоги, ушли вместе с нашими вассалами.

Все остальные, кто последовал за нами принадлежали к бывшей фракции Вероники. Те, кто был не в курсе обстоятельств, могли лишь с ошеломлением на лицах смотреть

нам вслед.

Как только мы вошли в комнату, я указала на приготовленные места, и все, одеревеневшие от напряжения, начали рассаживаться. Здесь было более десяти детей, что было довольно много.

Среди них особенно выделялся Родерик,

который отчаянно сжимал кулаки. По его темно- карим глазам было видно, что его буквально распирает

от желания что-то сказать.

- Благодаря вашей смелости,

попытка нападения на меня закончилась неудачей, и Церемония

звездных уз между Эренфестом и Аренсбахом прошла без происшествий, - сказала я. – Поэтому

я хочу выразить благодарность всем вам. Я подумала, что лучше будет сказать это здесь, в стенах Академии.

Потому что вызови я вас на встречу

в Эренфесте, и это могло бы обернуться для вас проблемами с родными.

- Ваша благодарность - это честь для нас, - темно-фиолетовые волосы Матиаса слегка качнулись, когда он склонил

голову. Он говорил

от имени всех собравшихся детей,

возможно потому, что именно он вдохновил их действовать.

Матиас был младшим сыном виконта Герлаха,

центральной фигуры фракции Вероники. Он был

учеником-рыцарем, специализирующимся на лечении и поддержке, и, как и Трауготт, он был сильно разочарован из-за разрыва с остальными в количестве маны, возникшего после распространения моего метода. Его также тяготил тот факт, что он не мог выбирать свою фракцию самостоятельно до достижения совершеннолетия.

- Ауб Эренфеста сообщил

нам, что вы даже готовы обучить нас своему методу сжатия в качестве благодарности, - продолжил он.

- Он рассказал мне о своем разрешении на это, если вы будете согласны на сопутствующие условия,

- ответила я. Принести присягу члену эрцгерцогской семьи было чрезвычайно жестким условием. Судя по всему, даже самые верные из вассалов редко приносили клятву на собственном имени. Фердинанд был странным исключением, ведь у него было целых два человека,

присягнувших ему на верность. – Я прошу прощения за то, что не в силах повлиять

на эти условия.

- Нет необходимости в извинениях. Ауб Эренфеста был крайне любезен и сказал также, что со временем эти условия могут измениться. Мы должны дать присягу только в том случае если хотим изучить

ваш метод прямо сейчас, до достижения совершеннолетия, - с тревожной

улыбкой ответил Матиас.

Внезапно Родерик подскочил со своего

места. Его руки дрожали, а щеки раскраснелись, но в глазах горела непоколебимая решимость. Все присутствующие сразу

поняли, что именно он собирается сказать.

- Я… Я хочу принести присягу вам, леди Розмайн!

- Родерик, пожалуйста, тщательно

обдумай это, - сказала я. – Клятва на собственном имени слишком серьезное

решение, чтобы принимать

его столь импульсивно.

Возможность увеличить свои объемы маны, безусловно, очень важна для дворян, но я не думаю,

что это стоит того, чтобы отдать кому то полный контроль над

своей жизнью. Особенно если этим «кому-то»

буду я.

- Леди Розмайн права. – Матиас попытался немного

успокоить своего друга. – Это не та вещь, которую можно решать так импульсивно. Родерик,

подумай хотя бы немного.

- Лорд Матиас, я…

- В тот момент, когда мы дадим присягу,

мы навсегда разорвем

связи с нашими родителями. Мы принадлежали фракции

Вероники всю нашу жизнь, даже если ты поклянешься на своем имени и станешь

вассалом леди Розмайн,

люди вокруг все равно будут видеть в тебе только предателя. И кто знает, какими будут фракции уже через пару лет, - Матиас нахмурил

брови, слова, которые он произносил сейчас, словно причиняли

ему боль. – Жил, когда то один человек, он горел уверенностью, что его сюзерен станет следующим

аубом, и его сердце пылало от желания служить ему, как верный гиб, как только его господин получит свое заслуженное место. Но ситуация

изменилась и человек,

которому он отдал свою верность

в одночасье потерял возможность претендовать на место эрцгерцога.

Кто-то из собравшихся шумно сглотнул. Сценарий,

описанный Матиасом, не был невозможным. Вероника десятилетиями удерживала

власть в своих руках, но внезапно все потеряла. С тех прошло всего несколько

лет, и вполне возможно, что ситуация снова кардинально измениться.

- Леди Розмайн начала посещать Академию

только в прошлом году, но всего лишь за одну зиму она смогла установить

связь с членами королевской семьи и многими кандидатами из великих герцогств, - продолжил Матиас. – Учитывая,

что ее влияние и применяемые методы помогают росту Эренфеста, я могу согласиться с тем, что принесение ей присяги это почетный и разумных шаг, но…

Он замолчал,

обведя взглядом всех собравшихся.

- Но мы до сих пор не знаем как долго это влияние

будет обеспечивать ее силу. Я не стал бы тебя останавливать, если бы ты решил принести

клятву на имени Сильвестру или Флоренсии, нынешней

правящей чете. Но леди Розмайн,

лорд Вилфрид и леди Шарлотта

еще несовершеннолетние, и мы не знаем что их может ждать в будущем. Вот почему мы не можем позволить себе так опрометчиво принимать такие решения.

После присяги мы потеряем наших родителей – нашу единственную нынешнюю поддержку.

Родерик побледнел. Его взгляд беспокойно

метался с Матиаса на меня, но я ничего не сказала в поддержку его решения.

- Подумай над этим подольше, ладно? – заключил

Матиас с горечью в голосе. Он без сомнения уже не в первый раз говорил эти слова, и они имели смысл. Но самое тяжелое

было то, что он говорил это так, словно убеждает не сколько остальных, сколько самого себя.

Визит Хиршур и церемония посвящения

Предупредив детей из бывшей фракции

Вероники, что они должны еще раз хорошо все обдумать, прежде чем принимать

какое либо решение,

я их отпустила.

- Я ничего не знала о клятвах до тех пор, пока ауб Эренфеста не рассказал мне об этом, так что мне еще очень многое предстоит узнать об этом. Но это действительно что-то, на что дворяне готовы пойти ради увеличения количества

маны? – спросила я у своих вассалов.

Дети могут самостоятельно выбирать свою фракцию только после совершеннолетия. И я не могла понять,

действительно ли мой метод сжатия маны так важен для них, что они готовы ставить на карту собственную жизнь.

Брунгильда покачала головой в ответ на мой

вопрос.

- Я не собираюсь

когда либо приносить

клятву на собственном имени, - сказала она с достойной высшей дворянки улыбкой. – Я хочу сама принимать решения о своей жизни и определять свой собственный путь. Число дворян, принесших присягу можно пересчитать по пальцам одной руки, но я считаю, что свою верность сюзерену

можно доказать и без подобных

жертв.

Леонора тоже кивнула,

согласная с этим мнением.

- Я считаю, что лучше приносить

клятву имени не ради доказательства верности, а как признание в вечной любви. Передать власть над своей жизни любимому

и получить взамен такую же клятву, тем самым образуя обет вечной любви между вами двумя. Однако вряд ли подобное

когда то воплотится в реальность. По крайне мере, я не верю что однажды встречу

человека с которым

захочу обменяться клятвами

на имени.

Ух ты. Значит, клятву можно использовать и в романтических целях? Я могу принять подобное

в контексте взаимной любви, но было бы действительно неприятно, если бы

подобная клятва исходила от человека, к которому я безразлична. Это словно навязывание своих чувств.

- Я своими глазами видел радость,

которую испытал Экхарт, когда получил доверие лорда Фердинанда после принесения ему присяги, и его отчаяние

после того, как его господин

ушел в храм, - сказал Корнелиус. – Я не думаю, что смогу кому либо принести

такую же клятву после того, что видел.

Верно… Он действительно имел возможность лично и из первых рядов наблюдать за тем, кто принес подобную

клятву.

Хартмут кивнул, явно соглашаясь со словами Корнелиуса, но затем он небрежно сказал:

- Я был бы не против принести присягу леди Розмайн,

если бы она этого захотела, - эти слова ошеломили

всех собравшихся, а он только улыбнулся и добавил. – Но она конечно никогда не просила

подобного.

Фердинанд, возможно, нуждался

в таком проявлении преданности, ведь он был окружен врагами,

и не было никого, кому бы он мог доверять.

У меня же был Сильвестр

и его семья, а также Карстедт и Эльвира, а еще сам Фердинанд, который присматривал за мой. Даже мои вассалы,

с которыми я довольно хорошо ладила.

- Леди Розмайн ни в малейшей степени не нуждается в

такой фанатичной верности, и она не понимает ценности

такого жеста, - продолжил Хартмут.

– Она так же ценит свободу воли других людей до такой степени,

что позволяет даже серым жрецам самостоятельно принимать

решения. Трудно представить, что она будет рада, когда кто то продемонстрирует полностью

противоположное отношение, вручая свою жизнь в руки другого.

Хартмут крайне просто объяснил мой образ мысли другим. Это даже было немного жутко, как хорошо он понимал мои желания и стремления. Но он был прав – я бы не хотела, чтобы кто нибудь принес мне присягу.

- Вилфрид, Шарлотта, а вы бы согласились принять их клятвы? – спросила я, понимая, что на этот раз мы трое было примерно

в равном положении.

Вилфрид кивнул с таким

видом, словно его ответ был совершенно очевиден.

- Конечно. Это мой долг как их лорда. Я счел бы честью иметь на своей стороне людей, которые настолько лояльны

ко мне, что даже готовы принести присягу,

- судя по его словам, он был согласен с тем, чтобы принять такую клятву даже от детей из бывшей фракции Вероники.

- Я бы тоже согласилась, - добавила Шарлотта,

кивая словам своего брата. – На самом деле я нахожу более странным то, что ты, сестра, против подобного. Ты приняла на свое попечение

Филину и так же заботишься

о жизнях сирот, как директор

приюта. Не проще ли принять верность, которая основана на клятве, чем верность, которая

подкреплена только словами?

Как она и сказала, я защищала простолюдинов из Нижнего города и помогала

тем, кто живет в приюте.

Верно и то, что положение

Филины со стороны крайне напоминало человека, который принес присягу. Однако на самом деле она не приносила

мне клятвы на имени. Она решила служить

мне в качестве вассала, и это уже я по своему собственному желанию сунула нос в ее семейные проблемы.

Таким образом я чувствовала себя обязанной заботиться

о ней до ее совершеннолетия, пока она не станет независимой, или до тех пор пока она не выйдет замуж.

Тем не менее, я почти не знала никого из детей бывшей фракции Вероники,

так как отношения между фракциями

не позволяли нам близко общаться

друг с другом. Часть меня считала, что их действия

вызваны расхождением мнениями

с родителями и желанием прилипнуть ко мне, как к более надежной опоре. Я не видела метода, который бы позволил полностью

устранить сложности связанные

с их приемом в свои вассалы.

Если проводить сравнение, то я была кем-то вроде президента компании,

а простолюдины и сироты были моими сотрудниками. Филина тоже была «наемным сотрудником», которая обеспечивала себя на свою зарплату. Даже если эту зарплату и платила я, заодно обеспечивая ее необходимыми условиями

для работы. Но в любом случае я не должна была слишком

выделять кого то из своих сотрудников или относиться к кому то предвзято.

Между тем, дети бывшей фракции Вероники были как бы работниками из другой, конкурирующей компании. Предлагая мне клятву на имени, они становились словно выше моих сотрудников, и просили меня сразу принять их в число близких мне людей и оказывать

всю возможную помощь. Я уверена, что такая просьба требует от них большой решимости,

ведь они будут вынуждены разорвать

связи со своим прошлым, но я тоже должна буду многим пожертвовать, чтобы принять их к себе.

- Для меня это не так просто…, - сказала я, отвечая на вопрос Шарлотты.

- Я считаю, что клятва является

более надежной гарантией

верности, чем простая просьба о смене фракции,

- заметил Вилфрид.

Я только кивнула,

но не сколько соглашаясь, сколько

уклоняясь от ответа.

Теперь, когда все первокурсники приехали,

студенты всех курсов собрались вместе на праздничный ужин, который был куда более изыскан, чем подаваемый раньше. Мы, комитет по улучшению оценок, разделили всех на команды и объявили

награду за победу в этом году: рецепт приготовления тарталеток. Блюда я выбирала случайно из того списка, который я не включила

в свою, недавно изданную, книгу рецептов.

Сколько же рецептов у леди Розмайн?!, - Воскликнул один из студентов.

- На этот раз мы точно победим, - сказал другой. – Я в этом уверен.

Увидев, как все взбудоражены мыслями об учебе, точно так же как было и в прошлом году, я вздохнула с облегчением. Тяжелая атмосфера, царящая в зале рассеялась, и даже дети из бывшей фракции Вероники

прониклись общим ажиотажем.

Хотя я не могла быть уверена в этом полностью, все таки умение

скрывать свои истинные эмоции - это основной

навык дворян.

На следующий день, когда все быстро разбились

согласно своих команд и приступили

к занятиям, в общежитие ворвалась

Хиршур.

- Леди Розмайн, лорд Вилфрид, церемония

посвящения в ученики уже завтра, а я не получила

известий о том, что первокурсники Эренфеста уже прибыли,

- она начала отчитывать нас резким тоном.

- Кто-нибудь знал, что мы должны уведомить ее? –

спросила я, наклонив голову.

- Это не обязательное правило, - вздохнул

Корнелиус. – Но в прошлые года дворяне с самым высоким статусом

уведомляли профессора Хиршур о том, что все ученики прибыли.

Так как это должен быть человек самого высокого статуса,

то в этом году мы договорились о кандидатуре лорда Вилфрида Не так ли, Игнац? – взгляд брата сместился на ученика-чиновника, который

стоял за спиной Вилфрида.

- Я забыл сообщить

об этом лорду Вилфриду. - Игнац смущенно

улыбнулся. - Прошу прощения.

- Игнац, ты… - Вилфрид

хотел было уже начать его отчитывать, но остановился. – Простите нас, профессор Хиршур.

Кажется сегодня это действительно наша вина.

Извинения Вилфрида почему то заставили

меня почувствовать какую то неправильность. Конечно, это было важно следовать

правилам и нести ответственность за свои ошибки,

но Хиршур считала подобную проблему такой важной, и это при том, что она сама постоянно

отсутствовала в общежитии

не интересуясь нашими делами. Я бросила на женщину задумчивый взгляд, когда она произнесла:

- В следующий раз будьте внимательней.

- Разве самая большая

проблема не в том, что нашего коменданта вообще не было в общежитии? – спросила я. – Разве я не права, говоря о том, что все остальные коменданты

возвращаются в общежития

и остаются там с того момента, когда начинают прибывать

первые студенты?

- О, разве вы не знаете, леди Розмайн? Флутрейн и Хейлшмерц лечат по разному,

- с улыбкой ответила Хиршур.

Этот эвфемизм означал

«каждому свое», и исходя из ее слов я могла сделать вывод, что она не собирается менять своих привычек.

Не в силах как то повлиять

на нее, я лишь пожала плечами.

- Она действительно похожа на леди Флоренсию…, - вдруг пробормотала Хиршур не сводя глаз с Шарлотты. Затем она прошла в центр комнаты и начала рассказывать первокурсникам о расписании на завтра и о порядках

в общежитии. Все было точно как в прошлом году.

- Кроме того, завтра после третьего

колокола состоится церемония

посвящения, а обед как и всегда совмещен

с собранием обществ.

- под конец своей оживленной речи Хиршур наконец

сообщила более важную информацию. - Уроки начнутся

послезавтра. Эренфест теперь занимает десятое

место, поэтому будьте

внимательны и используйте двери с соответствующей маркировкой. Вы уже достигли больших успехов в учебе, так что я не думаю, что у кого то возникнут проблемы на уроках, но не забывайте сообщать мне о своей успеваемости. Есть вопросы?

Один из студентов

уже открыл рот, собираясь что-то спросить, но прежде чем он успел издать хотя бы звук, Хиршур его перебила.

– Леди Розмайн, у меня есть к вам несколько вопросов.

Не могли бы вы пойти со мной? - с улыбкой спросила

она. Но ее фиолетовые глаза блестели, словно у хищника,

увидевшего добычу.

Ну я уже заранее могу сказать, чего она хочет. Наверняка снова будет расспрашивать о нарядах Шварц и Вайс или о документах, которые дал мне Фердинанд, но все же…

Было легко догадаться, чего от меня хочет Хиршур. Вернее было трудно придумать

какие то еще причины для ее вызова. И так как у меня были некоторые вещи от Фердинанда для нее, я кивнула, соглашаясь на беседу.

– Я не возражаю,

но пожалуйста, будьте кратки, - попросила я. - В отличие от Фердинанда, я не готова всю ночь обсуждать с вами интересные

вам вопросы.

– Мои исследования, безусловно, пришли бы в упадок, будь у меня такое же здоровье, как у вас, - кивнула

Хиршур в ответ на мои слова.

Я завидую вообще-то…

Хотелось бы мне проводить ночи, точно так же поглощенной интересными мне вещами.

Я бросила взгляд на Рихарду,

без слов прося ее принести

документы, которые Фердинанд

передал для Хиршур, и она сразу же отправилась выполнять

мой приказ.

Между прочим, чтобы иметь запас взяток, которые можно будет использовать для получения услуг от Хиршур, я разделила

документы на пять стопок в зависимости от их срочности, чтобы выдавать их по одной, когда нам больше всего будет нужна ее помощь.

Все это было сделано благодаря

Юстасу, который, узнав о ситуации

в общежитии, попросил

Фердинанда помочь в оказании влияния

на Хиршур.

– Теперь я хотела бы узнать о том, какие магические круги использовались на одежде и как они были усовершенствованы.

Хиршур не теряя времени начала допрос. Она была слишком нетерпелива и не могла даже подождать, пока принесут готовые

наряды, но я в любом случае не могла ответить

на ее вопросы, потому что всеми исследованиями заведовал Фердинанд. Единственное, что я могла ей ответить,

так это дать разрешение пойти с нами, когда мы будем переодевать шмилей.

– Разве вы не заинтересованы в изучении магических кругов, леди Розмайн?

- спросила Хиршур.

- Разве ты не являешься

его самой лучшей ученицей?

– Фердинанд - мой опекун и иногда он выступает в роли моего наставника. Но я бы не сказала,

что наши отношения

можно охарактеризовать как мастер-ученик, в тех вопросах,

которые касаются исследований, - ответила я, не желая чтобы меня считали одной из сумасшедших ученых Эренфеста. Мой интерес заключался в чтении, а не в проведении реальных

экспериментов. Конечно, различные

научные статьи и описания проводимых

исследований были интересны

для чтения, но я не хотела быть той, кто их составляет, - Однако я намерена стать библиотекарем, поэтому я собираюсь

посвятить себя изучению магических инструментов и кругов, которые

могут оказать помощь в этой работе. К слову, профессор

Хиршур, когда мы должны отнести одежду в библиотеку, чтобы переодеть магические

инструменты?

– Почему бы просто не спросить об этом через ордоннанц?

Я отправила ордоннанц

Соланж, сообщив ей, что новые наряды уже готовы, а так же что я хотела бы прийти, чтобы снабдить Шварц и Вайс маной. Она прислала мне ответ, что библиотека откроется

с началом занятий

и после этого я могу прийти в любое время.

– Прошу прощения за ожидание, миледи.

Рихарда вернулась с готовыми нарядами

для Шварц и Вайс. Хиршур тут же взяла их в руки и начала внимательно рассматривать магические круги, водя по ним пальцем и сверяясь с прилагающимися бумагами,

с тем же самым выражением лица, которое бывало у Фердинанда, когда он проводил

какое то новое исследование.

Похоже она уже полностью забыла о моем существовании…

– Рихарда, я займусь

заполнением книжного шкафа, хорошо? - попросила я у своей сопровождающей, чтобы как то занять время.

– Почему бы и нет? Я думаю профессору потребует довольно много времени, чтобы изучить все.

Я решила заняться организацией содержимого книжного шкафа вместе с Рихардой,

ожидая пока Хиршур удовлетворит свой исследовательский зуд. Я решила,

что для каждого курса будут свои собственные полки, наполненные учебными

материалам к их урокам. На мой взгляд,

это был наиболее удачный подход, потому что именно эти книги будут использовать чаще всего. После этого я занялась организацией своих собственных книг, используя для этого десятичную классификацию Розмайн. У Эренфеста была некоторая предвзятость к этому методу,

потому что большая часть печатаемых книг были художественными романами, но моя цель состояла

в том, чтобы однажды напечатать книги для каждой из групп и разместить

их в книжных залах Эренфеста

согласно моей системе.

Даже когда прозвонил

четвертый колокол, Хиршур все еще не сдвинулась с места. Когда я пыталась

заговорить с ней, она тут же отвечала,

что занята, не отрываясь от своего занятия.

В конце концов мы просто решили оставить Хиршур в покое и пошли обедать. После обеда часть студентов

продолжили собирать ингредиенты, кто-то занимался, а я осталась

в гостиной и читала. Я решила, что лучше если кто-то будет поблизости, когда профессор наконец

вернется в реальность.

– Миледи, миледи! - воскликнула Рихарда,

толкнув меня в плечо и захлопывая книгу. Я вздрогнула

и увидела, что Хиршур с любопытством смотрит на мои руки.

– Леди Розмайн, что это за книга? - спросила она.

– Это книга сделанная

из новой бумаги Эренфеста, - ответила я.

– Могу я посмотреть?

– Вы можете читать ее сколько

угодно, но только здесь. Это собственность общежития,

и я не разрешаю уносить ее в вашу лабораторию, - сказала я, объясняя правила использования книжного

шкафа, а после передавая свой экземпляр “Историй

Королевской Академии”. Она полистала его, и на ее лице появилась веселая

улыбка.

– Вай, вай… Я могу с уверенность сказать,

что все истории в этой книге основаны

на реальных событиях. Годы разные, но я довольно

легко могу догадаться, о главных действующих лицах.

– Они написаны на основе слухов, обсуждаемых на чаепитиях, так что полагаю,

что такой профессор как вы, конечно с ними знакомы. Между прочим… о ком именно там речь?

Имена всех героев были изменены,

точно так же как и названия герцогств, хотя те, кто учился в Королевской Академии,

могли бы узнать знакомые события в этих историях. Но я смогла опознать только историю о Сильвестре и Флоренсии.

– Я бы предпочла

не говорить об этом, так как эти люди предпочлили бы сохранить анонимность, ведь описанные здесь истории не только об Эренфесте, - сказала Хиршур,

тихо хихикая себе под нос и откладывая

книгу в сторону. Затем она собрала документы

от Фердинанда и покинула гостиную,

выглядя при этом крайне довольной.

Теперь мне еще сильнее хочется узнать… Одна из этих историй о Фердинанде? Я помню, что слышала, как Экхарт рассказывал своей матери много историй о своем обучении.

Как только Хиршур ушла, пришло время готовиться

к церемонии посвящения

и последующему общению.

Мы вручали девушкам

шпильки, надеясь укрепить

их как новую моду и распространить еще больше. Это были те самые шпильки,

которые Брунгильда заказала

через компанию Гильберта.

– В маркетинговых целях я прошу вас в обязательном порядке носить эти шпильки на всех массовых

мероприятиях в этом году, - объяснила я. - Мы также будем раздавать риншам, так что обязательно вымойте волосы накануне.

Выбор Брунгильды был идеальный. Разноцветные шпильки в коробке

идеально подходили к цвету волос и внешности девушек. Я была впечатлена тем, что у нее было такое ясное понимание особенностей внешности такого большого

числа студентов. Я могла бы понять, когда ты

знаешь подобную информацию о близких тебе людях,

но это было явно за гранью.

– Боже мой, как мило!

– Подумать только,

леди Розмайн, вы можете заготовить сразу столько шпилек

для волос.

– Это все заслуга

Брунгильды. У нее очень острый взгляд, - ответила я. – А теперь, Вилфрид…

Мы собираемся раздать мальчикам немного риншама.

– Нет необходимости. Я уже все приготовил, – сказал Вилфрид.

Сильвестр, видимо, приготовил риншам для мужской части студентов

после посещения конференции эрцгерцогов. – Я и сам не особо это люблю, так как мои волосы после использования риншама

сладко пахнут, но… тут уж ничего не поделаешь.

– О, но не все сорта риншама имеют сладкий запах, – объяснила

я. Должно быть, он просто выбрал не один из более сдержанных видов, которые мы готовили для мужчин.

Вилфрид слегка поморщился:

– Мне сказали использовать вариант с наиболее

сильным запахом, чтобы окружающие заметили

его с большей вероятностью Я пахну как девчонка не по своему собственному желанию,

- ответил он, покачивая бутылочкой

риншама из стороны в сторону. Я увидела,

как несколько других мальчиков кивнули

в знак согласия.

Наступил день церемонии

посвящения и собраний

обществ. Мы должны были быть в зале уже к третьему колоколу,

Поэтому сразу после завтрака мы оделись и накинули на себя плащи, которые были окрашены в цвет нашего герцогства. Так же мы надели наши идентификационные броши, потому что без них мы бы не смогли вернуться потом в общежитие.

– Леди Розмайн, - обратилась ко мне Брунгильда. - Корнелиус, Леонора

и Джудит будут вашими рыцарями-стражами на собрании кандидатов

в эрцгерцоги. Я буду сопровождать вас как ваша служительница, а Хартмут - как чиновник.

Вас это устраивает?

Я кивнула. На этом собрании

будут присутствовать кандидаты

в эрцгерцоги, а также члены королевской семьи. Поэтом было бы лучше, чтобы меня сопровождали вассалы с самым высоким статусом.

Джудит была единственной сопровождающей меня средней дворянкой, и казалось, она сильно нервничала по этому поводу.

– Я приложу все усилия, чтобы заполнить ту пустоту, что возникла после выпуска Ангелики,

- чуть дрожащим голосом сказала она.

– Тебе не нужно так волноваться, - попыталась я успокоить свою сопровождающую. - Вряд ли во время встречи произойдет что-то серьезное.

Я направилась в холл и увидела, что все одеты в основном

в черную одежду, включая их накидки и броши. У девушек были разноцветные шпильки.

У некоторых сразу по две, как у меня.

– Всем подходят ваши

подарки, – сказала Филина,

с легкой улыбкой дотрагиваясь до шпильки

в волосах. Помимо ее зарплаты как ученицы-чиновницы, я платила ей также за расшифровку книг и ее помощь в работе Фердинанду, но даже так, живя самостоятельно без родителей, ей хватало денег только на самое необходимое. Конечно же, у нее не было лишних средств на покупку аксессуаров. Но эти шпильки

купила я, за счет того, что заработала

на празднике Урожая. И кажется,

Филина, даже смогла выбрать ту, что ей понравилась.

– Хотя по правде говоря, я просто выбрала одну из тех, которые подобрала для меня Брунгильда. Дома мне никогда не разрешали

покупать аксессуары, поэтому я даже не знаю, хорошо

ли она на мне смотрится

или нет, - В

улыбке Филины на этом признании

проскользнула нотка грусти.

– Доброе утро, сестра, - поприветствовала меня Шарлотта. На ней также был плащ в цветах Эренфеста и брошь, поверх черного наряда. В ее волосах были заколки.

Ее волосы были светлее моих, так что темные цветы выделялись на их фоне.

– Они прекрасно смотрятся

на тебе, Шарлотта. Ты очень красивая, - сказала я.

– Боже, но ты намного милее меня.

Шарлотта росла быстрее меня и разрыв в нашем росте только увеличился по сравнению с прошлым годом. Ну… это определенно было так. Ранее я просто пыталась отрицать

очевидное. А ей теперь приходилось опускать взгляд вниз, чтобы говорить

со мной, и когда мы шли бок о бок, то все вокруг, без сомнения думали, что именно Шарлотта - старшая сестра.

Раньше у меня хорошо получалось

стоять на цыпочках…

Может быть люди все таки поймут, что это я - старшая сестра.

Я постаралась вытянуться, вставая на носочки,

чтобы разница в росте не была такой очевидной, но мои ноги подкашивались, и вскоре я с трудом удерживала равновесие. Мне стало так плохо, что мои вассалы

начали высказывать беспокойство о моем здоровье,

так что мне пришлось сдаться

и опустить пятки на землю.

– Пора идти, - объявил Вилфрид,

открывая двери и выпуская студентов

Эренфеста из общежития. Число над нашей дверью теперь определенно читалось как “десять”,

и она располагалась немного ближе к залу, где пройдет посвящение, чем в прошлом году. В прошлый раз мы столкнулись с учениками в темно-зеленых плащах, поэтому сейчас было странно,

что они идут за нами. Дже внутри зала, наши места находились в другом месте, намного выше, чем раньше.

– Эренфест определенно поднялся

в рейтинге, - послышался голос, когда мы дошли до места.

– Кажется они все пользуются риншамом.

Я вздохнула. Тон некоторых из тех, кто сейчас обсуждал

нас, вряд ли можно было назвать дружелюбным. Как и говорил Сильвестр, ревность

и горечь по поводу нашего места в рейтинге будет куда заметнее,

чем в прошлом году.

Церемония посвящения мало чем отличалась от прошлогодней - какое то время выступала

какая-то большая шишка, потом было представление профессоров. Все было как и в прошлый раз, поэтому я просто стояла и ждала, пока это закончится. Мне, наверное, нужно будет быть внимательнее, когда я перейду

на третий курс и буду посещать занятия

по своим специализациям, но как у второкурсницы, у меня будут практические занятия у тех же профессоров и в тех же аудиториях, что и в прошлом году. Так что ничего важного я не пропущу.

Ужасно скучная церемония

посвящения наконец закончилась, и это означало

что пришло время для куда более напряженной встречи сообществ, где нельзя было допускать никаких

ошибок. Я еще не до конца понимала

как на нас повлияет изменение

в ранге.

– Теперь вы отправитесь на собрания в соответствии с вашими статусами, но позаботьтесь о том, чтобы оставаться с членами вашего собственного герцогства, – сказал человек на сцене. – Господа

всех статусов, заботьтесь о своих вассалах.

Первокурсники, вы еще мало знаете, так что берегите себя и следуйте

советам старших.

Корнелиус был шестикурсником, учеником последнего курса, поэтому он взял на себя командующую роль. Мои вассалы разделились на группы, кто пойдет на собрание низших дворян, кто к средним,

кто к высшим, а кто вместе со мной на собрание кандидатов в эрцгерцоги.

Мы вышли из зала и перешли в те же

помещения, что и в прошлом году. Я двинулась в сторону того, что было известно как Малый зал. Идущая рядом со мной

Шарлотта напряженно держала идеально прямую осанку во время всей дороги.

– Не бойся, Шарлотта. Я с тобой.

Не стесняйся полагаться на меня, столько

сколько нужно. В конце концов,

я старшая сестра

Я взяла Шарлотту за руку и улыбнулась

ей. Она удивленно моргнула и на секунду ответила на мою улыбку.

– О чем ты, ты ведь тоже будешь там, – сказала она. – Я должна быть начеку.

Сказав это, Шарлотта уже увереннее

шагнула вперед и ее глаза цвета индиго загорелись решимостью. Я была рада видеть, что мой комментарий снял ее напряжение.

– Лорд Вилфрид, леди Розмайн и леди Шарлотта из

Эренфеста, десятого герцогства, прибыли, – объявил стоящий у двери ученый. И с его словами нас запустили в Малый зал.

Я заметила маленькую фигурку, сидящую

за большим столом в дальней части комнаты, на том месте, где в прошлом году сидел Анастасий.

Может быть это его младший брат?

Второе собрание сообществ

Если бы человек, который сидел сейчас

на королевском месте, был одним из высших дворян Суверении, то он был бы намного старше. Так что вывод о том, что

это действительно принц был наиболее

логичным.

Никто не сказал мне, что в этом году поступает еще один принц.

Я опустила взгляд. Если бы мои опекуны знали бы об этом, я уверена,

они бы предупредили бы меня или по крайне мере сказали бы быть начеку.

Вместо того, чтобы носить черное,

как того требовала форма Академии,

маленькая фигурка, - слово “маленький” само по себе возникало при взгляде на него, - была одета в красное и белое

- божественные цвета зимы. По крайне мере на нем был черный плащ, подчеркивающий его принадлежность к Суверении. Но тем не менее, он сильно выделялся. Даже Анастасиус носил в основном

черное, так что мне даже в голову не приходило,

что королевской семье разрешено нарушать

дресс-код.

– Вот ваши места, – сказал слуга.

Как и в прошлом году, в Малом зале на равном расстоянии друг от друга были расставлены столики на четверых человек. Нас отвели к трем столам Эренфеста. Вилфрид занял левый, а Шарлотта

- правый, мне достался стоящий по середине,

и Брунхильда отодвинула для меня одно из кресел, помогая сесть, а после она заняла место за моей спиной. Точно так же как и сопровождающие меня ученики-рыцари. Хартмут же сел рядом со мной, как ученик-чиновник.

– Хартмут, ты знал, что в этом году на собрании

будет присутствовать член королевской семьи?

– тихим голосом поинтересовалась я. Но он только отрицательно покачал головой.

– Я не знал, и кажется,

мы не единственные такие. Многие из представителей других герцогств кажутся

удивленными. Поэтому можно предположить, что об этом никого не информировали.

Было приятно знать, что на этот раз я не одинока в своем невежестве. У меня часто было ощущение,

что я упускаю много важной информации, из-за того что постоянно отсутствую в замке, но хотя бы сейчас это было не причем.

- Однако, – продолжил

Хартмут. – Я припоминаю, что в прошлом

году говорили о приближающемся крещении

члена Королевской семьи. По слухам это был сын третьей жены короля,

сводный брат принцев Сигисвальда и Анастасия. Если эта информация была правдивой, то его крестили

только этой осенью.

– Его крестили в этом году? – переспросила я. – Значит кто-то все таки должен знать о нем.

– Дворяне Эренефеста дебютируют

во время зимнего общения, но королевских особ официально

представляют обществу во время весенней конференции эрцгерцогов. Я предполагаю, что у него еще не было официального дебюта.

Это объясняло, почему он был таким крошечным. Я думала, что может быть он казался маленьким, потому что сидел так далеко от нас, но после слов Хартмута

все стало куда яснее.

Тем не менее, почему здесь присутствует только крещенный принц?

В итоге слова Хартмута только еще

сильнее запутали меня, породив новые вопросы. К счастью, как только кандидаты в эрцгерцоги расселись, старший слуга

представил маленького принца и объяснил обстоятельства его присутствия.

– Это третий принц Хильдебранд, – сказал чиновник.

– Его крестили этой весной и официально

представили королевской семье. При обычных

обстоятельствах он бы поступил в Академию намного позже, но король отдал ему приказ приступить к занятиям в этом году, в рамках выполнения его долга как члена королевской семьи.

Подводя итог, можно было сказать, что существовало правило, согласно которого

в Академии всегда должен был присутствовать член королевской семьи. Если не было никого подходящего возраста

для обучения, то вместо него присылали того, кто уже выпустился. Правильнее было бы, если здесь присутствовал Анастасий, но похоже он был крайне занят своими обязанностями второго принца. Ему нужно было наполнять маной землю, которую он получил в качестве приданого невесты, а также магические предметы,

принадлежащие королевской семье.

Другими словами, принц Анастасий так хочет жениться

на леди Эглантине, что прикладывает все силы к подготовке их будущей земли и отказывается вернуться в Королевскую Академию. Скорее всего это так, верно? Я имею в виду, что восстанавливать старые магические инструменты королевской семьи должно быть куда сложнее, чем выполнять свой долг присутствуя в Академии.

Теперь, когда он официально стал взрослым, Анастасиус решил усердно работать

всю зиму, а не тратить время в Королевской Академии.

В результате Хильдебранд был брошен словно львенок в саванну, поскольку

сразу после его крещения его отправили сюда. Однако, так как он здесь исключительно по политическим причинам,

вряд ли он будет ходить на занятия.

Скорее всего большую часть времени он будет просто

проводить в своих покоях.

Интересно, почему ввели это правило…

Это страховка на крайний случай? Или может быть это нужно для того, чтобы всегда был кто-то имеющий власть для решения конфликтов?

В прошлом году, когда Дункельфельгер

поднял шум из-за того, что я вывела Шварц и Вайс из библиотеки, с Анастасием связались, и он почти сразу пришел,

чтобы разрешить спор. Позже он так же переговорил со мной и с Соланж, чтобы лучше разобраться в ситуации.

В Академии очень много людей, и кто знает какие проблемы тут могут возникнуть. Члены королевской семьи должны решать такие ситуации.

И то, что они отправляют

сюда ради этого семилетнего ребенка,

очень ярко говорит о том, что они сами еще не оправились после мятежа.

Как только чиновник

закончил говорить, все приготовились приветствовать принца, как и в прошлом

году. Классенберг снова был первым. Теперь, когда Эглантина закончила

учебу, у них больше не было кандидатов

в эрцгерцоги. Поэтому из-за их стола поднялся юноша- старшекурсник и подошел для того, чтобы произнести положенные слова.

Мероприятие продолжалось, как и должно.

Представители каждого герцогства вставали, чтобы

поприветствовать королевскую особу, а

затем спускались вниз и приветствовали каждое

герцогство более высокого ранга, чем их собственное. Вторым был Дункельфельгер, затем Древанхель… Только после того, как девятое

по силе герцогства поприветствовало принца,

настала наша очередь.

Вилфрид и Шарлотта встали, а мне помогли слезть со стула мои вассалы. Затем Вилфрид посмотрел на нас двоих.

– Розмайн, Шарлотта. Идемте.

Вилфрид шел впереди

нас, по пути к столу принца в дальнем конце зала. Он шел достаточно

медленно, чтобы я не отставала

от него. Достигнув сидящего на стуле Хильдебранда, мы опустились на колени, скрестили

руки на груди и склонили головы.

– Принц Хильдебранд, можем ли мы помолиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, которую нам даровал справедливый суд Эвигелибе, бога Жизни?

– Можете, – раздался

еще совсем детский голос.

Вблизи я смогу рассмотреть, что у Хильдебранда были ярко-фиолетовые глаза и серебряные волосы со слабым голубоватым отблеском.

А еще у него было милое лицо. Возможно мальчику

будет не очень приятно, если его назовут милым, но он действительно выглядел очень маленьким. Что не удивительно, учитывая в каком возрасте его отправили в Академии. Это не говоря уже о том, что в противовес

надменному и гордому выражению лица, которое часто демонстрировал Анастасий, у третьего принца была яркая улыбка, которая действительно действовала на меня успокаивающе. Он был очень далек от типичного представления о мужественном мужчине.

С разрешения принца мы влили ману в наши кольца и выпустили

свет благословения. Я была озабочена

тем, чтобы направить

только самую капельку маны, и поэтому все время следила за Вилфридом и Шарлоттой, чтобы случайно не

переборщить. Фердинанд настаивал на том, чтобы

я не поддавалась своим эмоциям и не выпускала чрезмерно

сильного благословения, как я сделала

во время выпускной церемонии.

Отлично. Идеально.

Я кивнула самой себе, успешно дав такое же небольшое

благословение, как и у моих брата с сестрой. Затем Хильдебранд сказал, чтобы мы подняли головы, после чего Вилфрид продолжил

говорить положенные слова приветствия.

– Для нас большая честь познакомиться с вами, принц Хильдебранд. Мы - Вилфрид,

Розмайн и Шарлотта

из Эренфеста, здесь для того, чтобы научиться

всему необходимому настоящим

дворянам, которые будут достойно служить Юргеншмидту. Пусть его будущее всегда будет освещено солнцем.

Хильдебранд посмотрел на каждого из нас по порядку, хотя на Шарлотту

он, казалось, смотрел

с особым интересом.

– Мне сказали, что кандидаты в эрцгерцоги из Эренфеста удивительные личности - один из них занял первое место в классе в прошлом году, а другой получил звание почетного ученика,

помогая своим одноклассникам для повышения общего уровня оценок своего герцогства, – звонким высоким

голосом сказал он. – Король

Трауеркуаль возлагает на таких людей большие надежды.

Продолжайте в том же духе.

Я чувствовала, что он был полностью сосредоточен на точном повторении

фраз, которые ему велели заучить

взрослые, и как человек, который

долго заучивал все возможные церемонии, я могла понять,

как усердно он работал, чтобы достичь той плавности, с которой говорил сейчас. Я хотела сказать ему, как хорошо он справляется, и поддержать его, чтобы он мог продолжать дальше на том же уровне, но это казалось грубым по отношению

к принцу. Вместо этого я решила просто остановиться на словах благодарности.

– Мы благодарим вас.

Наша первая встреча с Хильдебрандом закончилась без проишествий. Это сильно удивило

меня, так как в прошлом году Анастасий

порядочно рассердился на меня за то, что я “фальшивая святая”. Но в любом случае, мы уже двинулись к следующему столу - столу принадлежащему Классенбергу.

– Вновь Дрегарнур, Богиня Времени, сплела нити наших судеб вместе и благословила нас встречей. Это - Шарлотта,

моя младшая сестра. Она в этом году поступила на первый курс, – сказал

Вилфрид. – Пусть наше будущее

будет освещено солнцем.

Шарлотта продолжала приветствовать сидящих. Вилфрид же не стал представляться и мне сказал этого не делать. Так что я могла предположить, что мы уже были представлены этому человеку год назад. Возможно это был кандидат в эрцгерцоги, а не высший аристократ, как я подумала

раньше.

Я не могу спросить

об этом прямо сейчас, поэтому я уточню у Хартмута

позже.

Хартмут сказал мне, что это был не высший аристократ, а сын второй жены ауба Классенберга. Он объяснил, что я здоровалась с этим мальчиком

в прошлом году, но я его совершенно

не помнила, так что мне оставалось только улыбнуться.

Как я должна помнить кого-то,

кого видела только один раз? Особенно, если я действительно не ожидала встретить

этого человека снова.

– Если леди Эглантина

не представляла вас друг другу повторно, не смотря на ваше близкое общение, то возможно и она сама не была с ним близка. В этом нет ничего необычного, дети от разных

матерей не часто общаются.

Верно. Это напомнило мне… Я почти никогда не разговаривала с Николасом

Высшие дворяне и эрцгерцоги обычно

брали вторых жен, чтобы стабилизировать фракционное давление, компенсировать неспособность первой жены иметь детей, или просто увеличить количество наследников. Единокровные братья и сестры нередко вообще не общались

между собой.

Следующим было герцогство Дункельфельгер. Мы направилась к столам, за которыми сидели

Лестилаут и Ханнелора. И Вилфрид обратился

к ним, как наш представитель, а Шарлотта выполнила

благословение, которое обычно исполняли при первой встрече.

– Леди Ханнелора, – сказала я. – Благодарю

вас за прекрасную книгу о Дункельфельгере, которую

вы мне одолжили. Даже ауб был впечатлен

ей и просил высказать вам его благодарность.

Я рассказала ей, как я была удивлена,

когда узнала, что сам ауб Дункельфельгера передал

эту книгу на конференции эрцгерцогов, но в тоже время, я была очень благодарна за то, что ее передали

мне так рано, ведь это означало, что у меня было достаточно

времени для того, чтобы прочитать

ее.

Ханнелора несколько

раз удивленно моргнула.

– Должно быть ваше сердце было готово остановиться

из-за того, что вы получили эту книгу из рук ауба. Отец любит удивлять людей, и, эм… Я сама не раз покрывалась холодным потом после некоторых его выходок. Но я рада, что это не сильно испугало тебя, – сказала она, нервно улыбаясь, а ее светло-розовые хвостики покачивались, когда она ерзала на месте.

Ауб Дункельфельгера, видимо, объявил, что лично передаст книгу, чтобы удивить меня. Это звучало

так, словно бы он был озорным человеком,

но раз он все таки одолжил нам книгу, которую

можно было считать

сокровищем их герцогства, то при этом у него была и щедрая черта.

– Передача книги никогда не побеспокоит меня, – ответила я. – Я прекрасно

провела время за ее чтением, и в качестве благодарности, леди Ханнелора, я хотела бы одолжить вам книгу из Эренфеста. Я думаю для нас это могло бы быть хорошей

традицией - обмениваться новыми книгами, при возврате старых.

– Я бесконечно благодарна вам, леди Розмайн.

Буду с нетерпением ждать.

Мы с Ханнелорой обменялись улыбками, наслаждаясь нашей книжной беседой и в этот момент Лестилаут прервал нас, бросив на меня полный сомнений

взгляд.

– Кому то в Эренфесте удалось прочитать эту книгу? – спросил он.

– Да. Я была поражена глубиной

истории вашего герцогства, – ответила я. Тот факт, что в большинстве их исторических хроник фигурируют боевые маньяки, которые

продолжают сражаться до тех пор, пока не одерживают победу, немного объяснял настойчивость профессора Рауффена при вызове нас на матч-реванш. Это было продиктовано традицией его родины.

– Пф. Так и должно быть, – фыркнул Лестилаут. – Мы совершенно отличаемся от Эренфеста,

жалкого герцогства с двухсотлетней историей.

– Брат! – воскликнула Ханнелора и дернула

его за рукав. Затем она посмотрела на меня, и ее милые алые глаза были полные беспокойства. Она, несомненно, волновалась на счет того, что Лестилаут оскорбил меня, но я только улыбнулась в ответ на его слова и кивнула.

– Это правда, что история нашего герцогства меркнет по сравнению

с вашим, и что наши хроники все еще очень тонки, – сказала я. – Именно поэтому я так высоко оценила книгу, которую мне так любезно одолжили, и, конечно же, я хотела бы прочитать

еще больше великолепных книг написанных в Дункельфельгере.

Я собиралась завязать

продолжительную дискуссию, во время которой

я смогла бы выманить себе еще одну книгу из Дункельфельгера и даже, быть может, получить

от них больше одной книги. Но Вилфрид

прервал меня, а Шарлотта еле заметно потянула

за рукав, прося замолчать.

– Возможно эту беседу стоит продолжить после того, как мы передадим

Дункельфельгеру книгу из Эренфеста, – сказал Вилфрид.

– Но пока мы не можем слишком задерживаться, ведь это заставляет ждать остальных.

Ах да… Мы же сейчас как раз в процессе обмена приветствиями.

Я была так взволнована встречей с Ханнелорой

и мне так хотелось поговорить

с ней, что я совершенно забыла, где нахожусь.

Я пообещала в ближайшее время отправить ей приглашение на чаепитие,

а затем мы отправились к столам Древанхела.

– Лорд Вилфрид, леди Розмайн, поздравляю вас с помолвкой, – сказала Адольфина. – Я не поверила своим ушам, когда отец рассказал

мне эту новость после конференции эрцгерцогов.

Адольфина говорила как представительница своего герцогства, но рядом с ней так же сидел мой одноклассник - Ортвин, и два других кандидата в эрцгерцоги. Винно-красные волосы девушки, которые

волнами укрывали ее плечи и грудь, мягко блестели, словно бы она вымыла их риншамом. Осмотр других детей за их столом показал,

что у них у всех был подобный

блеск в волосах.

Заметив движение

моих глаз, она погладила себя по волосам и улыбнулась

Нет, не может быть… Я ведь дала им только одну бутылочку.

Должно быть, они проанализировали риншам,

который я дала им на чаепитии. Процесс

его изготовления был очень прост, так что я предполагала, что рано или поздно он будет раскрыт,

но это случилось намного раньше, чем я думала.

Древанхель - герцогство

сумасшедших ученых, но похоже они куда более устрашающие, чем я могла представить.

Я посмотрела на Адольфину и тяжело сглотнула. Тем временем разговор между Вилфридом

и Ортвином казался шел куда более тепло. Они обсуждали

игры, в которые играли во время зимнего

общения.

– Еще один год моего лидерства, да, Вилфрид?

– Мы можем поспорить

об этом. Я покажу тебе, насколько сильно выросли мои навыки в гевиннене.

По какой то причине Адольфина продолжала

многозначительно улыбаться мне.

– Леди Розмайн, чиновники, которых мы отправляли на конференцию эрцгерцогов, вернулись оттуда в крайне взволнованном состоянии, – сказала она. – Кажется у Эренфеста есть магические инструменты, которыми могут пользоваться даже простолюдины. Я о тех бумажных кусочках,

которые двигаются сами по себе, чтобы соединиться с более крупными

частями. Довольно интересное

изобретение… Даже наши ученые не смогли оставаться спокойны.

– О, эта вещь не заслуживает такого внимания, – улыбнулась я, пытаясь сменить тему. Я предчувствовала, что они будут изучать каждую вещь из нашего герцогства, которая попадет в их руки.

– Я не видела такой бумаги у ваших студентов в

Королевской академии, и на Межгерцогском турнире

ей тоже не пользовались, не так ли? – спросила Адольфина. – Есть ли этому какая

то причина?

– Возможно дело в том, что наш ауб, посчитал, что эта информация

не такая уж и важная, – ответила

я.

Ее не было на Межгерцогском турнире, потому что ее делают простолюдины, и никто в Эренфесте, не считает ее магическим инструментом. Но я не могу этого сказать!

– Порой удивительно трудно понять, что является нормой для того или иного герцогства, – сказала она. – Это то, что я поняла с тех пор, как начала посещать

Академию. Леди Розмайн,

я молюсь о том, чтобы в этом году мы с вами провели как можно больше времени вместе.

Другими словами ты хочешь выбить из меня новую

информацию? Оки доки. Пришло время связаться с моими опекунами. На этот раз это не заняло слишком много времени.

– Я разделяю ваши молитвы, – с напряженной улыбкой сказала я. Взгляд Адольфины

ненадолго переключился на Шарлотту, а после перешел на Ортвина.

– Вы первокурсница, не так ли, леди Шарлотта?

– спросила она. – Я чувствую, что мы с вами станем

очень близкими друзьями.

– Для меня это будет честью.

Такое ощущение, что кто то опасный, только что сделал Шарлотту своей целью! Ааа! Фердинанд! СПАСИИИ!

Я немного сдвинулась, надеясь заслонить Шарлотту от взгляда Адольфины. Как только мы закончили с приветствиями четвертого

и пятого герцогств, пришла очередь

шестого - Аренсбаха. Как кандидат в эрцгерцоги там была только Детлинде. Маленькой

девочки, которую мы видели на свадьбе Лампрехта

не было. Но это было ожидаемо. Она была такой же крошечной, как и я, так что она явно была недостаточно взрослой для того, чтобы посещать

Академию.

– Слишком много времени

прошло с нашей последней встречи,

– сказала Детлинде.

– Кажется у вас все хорошо. А как дела у Аурелии?

Мы все так волновались, что она не сможет вписаться

в новую обстановку, не так ли, Мартина?

– она обратилась к девушке,

немного похожей на Тули

– ее служительницу, если учесть где она стояла.

– Леди Беттина, кажется,

выходила на связь, но мы не получали никаких весточек

от моей сестры Аурелии.

Я так беспокоюсь о ней, – сказала Мартина, грустно опуская глаза. Она была настолько похожа на Тули, что от вида ее печали у меня сжало сердце.

– Аурелия наслаждается своей жизнью в Эренфесте, – сказала я. – Она заказала себе новую фату, и мы вместе пили чай. Не так ли, Шарлотта?

– Да, – с улыбкой согласилась Шарлотта. Она впервые встретила Аурелию на конкурсе

красильщиков. – Она милый и очень приятный

человек.

Мартина с облегчением коснулась груди, а Детлинде с вопросом посмотрела

на нас. Ее темно- зеленые

глаза выдавали ее удивление.

– Аурелия? Милая? – пробормотала она себе под нос.

Почему тебя это удивляет?

В каком это месте Аурелия не милая?

Я тоже почувствовала некоторое замешательство. Видимо Аурелия, которую

знали мы, сильно

отличалась от той, с которой

была знакома Детлинде.

– Я понимаю, что было неправильно поздравлять вас с

помолвкой на Церемонии звездных уз, – сказала

Детлинде, спеша продолжить разговор. – Поэтому позвольте мне сделать это

сейчас. Я поздравляю вас.

Она говорила с мягкой улыбкой,

и это, если честно, было странно. Создавалось впечатление, что она искренне благословляет наш будущий брак, и из-за этого мне хотелось спросить,

а как же все то, что она говорила в прошлом году? То, что она признала меня как невесту Вилфрида

казалось невероятным. И если честно, мне от этого было немного неловко.

– Вы все мои кузены из Эренфеста, – продолжила она. – Поэтому я надеюсь,

что мы сможем поладить.

Седьмое, восьмое и девятое герцогства, к которым мы подошли после Аренсбаха, были явно настроены

против нас, напуганные

нашим резким повышением

ранга. В прошлом году они нас даже не замечали,

а теперь напоминают о нашем месте, оскорбляя эвфемизмами.

Не хотелось бы об

этом говорить, но похоже Вилфрид вообще не обращает внимание на подобное отношение

в нашу сторону. Но это не заставит

и меня игнорировать их!

Мы закончили приветствовать тех, кто был выше нас, а это означало, что герцогства более низкого ранга теперь будут приветствовать нас. Это по своему тоже раздражало.

Одиннадцатое, двенадцатое и тринадцатое герцогства

относились к нам особенно враждебно и говорили с лживыми улыбками,

так как мы спихнули их вниз, когда поднимались сами. Если припомнить несколько их оскорблений и упростить их, то вот они:

– Удача и милость богов очень переменчивы.

– Хорошие времена - это лишь хрупкая иллюзия,

которая рано или поздно разобьется.

– Вы снова собираетесь сдать все курсы раньше времени?

Я могу лишь надеяться, что эта торопливость не повредит вашей успеваемости.

Как мило.

Конечно мы должны были защитить

свою гордость и репутацию, поэтому

мы отвечали на их фразы словами, которые

по сути означали:

– Наш успех - не иллюзия.

Мы позаботились о том, чтобы наши хорошие времена продлились как можно дольше.

– Мы благодарим вас за вашу поддержку, – сказала я одному из студентов, который приветствовал нас. – Пожалуйста, с нетерпением ждите публикации наших оценок. Я верю, что вы найдете их весьма впечатляющими.

После обмена различными

оскорблениями, произнесенными с улыбками на лицах, наконец

пришла очередь и Френбельтага. Это была первая встреча Шарлотты

и Рюдигера. Ее глаза распахнулись от удивления. Она переводила взгляд со своего кузена на Вилфрида, видимо, отмечая насколько

они похожи.

Однако, на мой взгляд, она куда больше походила на Рюдигера, ведь у Шарлотты

был такой же цвет глаз - цвета индиго, да и цвет волос был схож. Поэтому

ей ничего бы не стоило выдать себя за его сестру, если бы она захотела конечно.

Но я в пролете.

У меня нет ни капли общей крови с ними.

Рюдигер должно быть заметил

взгляд Шарлотты, поэтому

он улыбнулся. Он опустился на колено и скрестил руки на груди, а затем склонил голову.

– Лорд Вилфрид, леди Розмайн, Богиня времени, Дрегарнур

снова сплела вместе нити наших судеб и благословила нас этой встречей.

Леди Шарлотта, о нашей встрече я могу сказать также. Могу ли я помолиться

о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, которую нам даровал справедливый суд Эвигелибе, бога Жизни?

– Вы можете.

Рюдигер благословил Шарлотту и обменялся

с ней приветствиями. Затем, когда с этим было закончено, он посмотрел на Вилфрида.

– Я слышал, что в Эренфесте

кандидаты в эрцгерцоги возглавляют проведение Весеннего Молебна. И предложил

сделать тоже самое и в Френбельтаге. В результате в этом году мы смогли

собрать больший урожай, чем обычно,

– сказал он.

Очевидно от него требовалось много мужества для того, чтобы предложить своей семье принять участие в деятельности храма. Но узнав, что Вилфред

лично принимал участие

в храмовых церемониях

в Эренфесте и, это дало отличные результаты, правящая чета Френбельтага решила попробовать повторить

за нами. Возможно, дело было в их отчаянии.

Хотя может быть тут была и другая причина.

В конце концов,

мама Рюдигера - старшая сестра Сильвестра. И я вижу некоторое сходство

между ними.

Но в любом случае благодаря

этому поступку они смогли собрать

больший урожай, а увеличение налоговых

поступлений явно пошло им на пользу.

– Надежда вернулась в души наших дворян, – сказал Рюдигер с легкой улыбкой. – Это радует меня больше, чем что либо. Ваш совет оказался

для нас очень ценен. Мама тоже была в восторге.

Так как они были герцогством, которое проиграло в гражданской войне, я знала, что их ауб был казнен, но их земли наверняка пострадали

в других областях. Например, с Аурелией в Аренсбахе обращались довольно жестоко, потому что ее мать была из Френбельтага. Так что без сомнения им стало очень сложно заключать

браки с другими герцогствами.

По правде говоря это восхищало, что им удалось

принять необходимость участвовать в религиозных церемониях. Я ринулась в храм ради книг, но они презирали

его всю жизнь. Конечно их решение сотрудничать с храмом не смотря на презрение было в первую очередь от отчаяния. На безрыбье и рак щука, как говорят.

Но все же.

– Я надеюсь, что наша дружба с Эренфестом

останется такой же крепкой, – сказал он, терпеливо ожидая моего ответа. Он был очень похож на Вилфрида,

когда попросил меня проверить Френбельтаг во время чаепития,

прежде чем обучаться

нашим методам увеличения урожая.

– Мы братья и сестры, а также соседи. Дружба между нами естественна, – ответила я, заставив Рюдигера

и Вилфрида облегченно

вздохнуть.

Когда приветствия наконец закончились,

начался обед. Суп в этом году был действительно вкусным, возможно потому, что повара переняли часть наших

рецептов. Но сладости… они снова мало чем отличались

от кусков сахара.

Эпилог

Хильдебранд стоял перед дверями, с наложенными чарами телепорта. Сегодня он пойдет в Королевскую Академию! Он поднял глаза, дрожа от волнения,

а его старший помощник - Артур, наклонился

и сдвинул с глаз юного принца упавшие на них пряди.

– Помните, что вы отправляетесь в королевскую Академию,

как член королевской семьи, – подчеркнул мужчина.

– Я знаю. Это мой первый долг, как принца, который возложил на меня отец. – ответил Хильдебранд. Он попытался сделать серьезное выражение

лица, подходящее такому важному моменту, и понимающе кивнул, но любопытство все равно

равно проскальзывало в его глазах и движениях. Он не мог не перестать

думать о месте, куда отправляется. Что же его ждет за этой дверью?

– Теперь мы можем идти, – сказал Артур.

Под взглядом ярко-фиолетовых глаз принца двери распахнулись. Его вассалы подбадривали его, и когда он сделал первый шаг, вступая в поле действия телепортационной магии, его окутала тишина. Перед ним возник длинный коридор,

с размещенными через равное расстояние дверями, над которыми

были написаны буквы и цифры. Это было совершенно не похоже ни на поместье,

где он жил с матерью

до крещения, ни на тот дом, где он жил сейчас.

Но вокруг было так много людей, когда я впервые попал в королевский дворец…

Будучи сыном третьей

жены короля, Хильдебранд вырос в

доме своей матери и не

выходил за его стены до своего крещения.

Семья его матери иногда приезжала

в гости, но это было единственное внимание,

к которому он привык. Поэтому,

так же ясно словно это было вчера, он до сих пор отлично помнил множество людей, которое он видел во время своего визита в королевский дворец.

Хильдебранд знал, что Королевская Академия является местом, где королевские и дворянские дети учатся с 10 лет и до своего совершеннолетия. И он подсознательно предполагал, что все они будут с энтузиазмом приветствовать его. Поэтому пустота коридора

была совершенно неожидана.

– Здесь никого нет… - пробормотал он.

– Сейчас полным ходом идет церемония

посвящения, так что все студенты и профессора

там, – рыцарь-страж взял на себя инициативу

ответить на его вопрос, и принц понял что произнес

его вслух. – Это момент, когда мы, рыцари-стражи, можем немного расслабиться, так что риск каких то происшествий минимален.

Кажется все сейчас собрались в другом месте. Было вполне логично, что Хильдебранд не присутствовал на церемонии посвящения, так как он по сути еще не был учеником.

Но почему то казалось, что его игнорировали.

Чувствуя себя немного

разочарованным, Хильдебранд пошел по мрачному

коридору с одинаковыми дверями, пока не достиг другого коридора, на этот раз с окнами. Через них было видно большие снежные

сугробы на улице. Они были явно выше чем те, которые он привык видеть из окон своего дома. Мальчик поджал губы. Эти снежные горы словно бы были еще одним доказательством того, что в Королевской Академии

у него будет намного больше дел.

– Вы волнуетесь? – спросил Артур, беспокоясь за него. – Вы кажетесь очень напряженным.

– Я просто чувствую тяжесть своего долга, – кивнул Хильдебранд. – Я здесь как представитель королевской семьи, и это несмотря

на то, что меня самого только недавно крестили, – в памяти принца всплыли

воспоминания о том как король - его отец, велел ему посещать

Королевскую Академию. Это было ближе к середине осени.

– Это будет тяжелым бременем для тебя, но я прошу тебя присматривать за Королевской Академией, как принц.

Эту просьбу Хильдебранд услышал от своих родителей, в тот день когда они навестили его в подаренном ему после крещения доме. Он не знал, что должен ответить им, поэтому его помощник - Артур заговорил

вместо него. Хотя его голос тоже был полон беспокойства.

– Принц Хильдебранд совсем недавно был крещен. У него еще даже не было официального дебюта.

После того, как члена королевской семьи крестили, обычно они дебютировали во время следующей конференции эрцгерцогов. Еще не было прецедентов, когда они начинали

выполнять свои королевские обязанности до этого момента.

– По правде говоря…

Я долго размышлял над тем послать туда тебя или Анастасия, – сказал король своему сыну. – Но у Анастасия

есть куда более важные обязаности, чем занимать должность

в Королевской Академии.

Поэтому я хотел бы, чтобы эту обязанность взял на себя ты, Хильдебранд.

Если это было решение, которое король

принял после долгих размышлений, то простые

вассалы не могли протестовать против него. Они могли только молча

принять приказ и попытаться по мере своих сил поддержать своего сюзерена.

Хотя в конце концов я все равно в основном буду находиться в своем доме.

Хильдебранду

было приказано максимально избегать

контактов со студентами. Он был еще слишком молод, чтобы самостоятельно определять что хорошо, а что плохо. Поэтому был риск, что другие ученики попытаются так или иначе использовать его. Одно только слово члена королевской семьи имело огромную

власть. И Хильдебранд еще не понимал этого до конца. Он всю жизнь провел в отдаленном поместье,

вместе с матерью и редко взаимодействовал с внешним миром, поэтому не до конца осознавал власть, которой обладал.

Мне кажется, что у моих слуг и Матери куда больше власти, чем у меня. Но они говорят иначе, так что…

– Это малый зал, – сказал Артур, когда они вошли в комнату,

где должно было пройти собрание

сообществ. Внутри стояли столы, и принца отвели к самой дальней части, где располагались места для членов королевской семьи.

– Столов больше, чем герцогств…– заметил

Хильдебранд.

– Верно. Так сделано

потому, что в некоторых герцогствах есть более одного кандидата на место эрцгерцога, – пояснил Артур. На каждого

кандидата приходилось по одном столу.

Нередко бывало, что сводные братья и сестры враждовали и не желали делиться связями и информацией, поэтому им позволяли

сидеть отдельно друг от друга, деля стол со своими вассалами.

– Ты будешь сидеть рядом со мной, Артур? – спросил он у своего старшего помощника.

– До обеда и во время него я буду стоять позади вас, принц Хильдебранд, – покачал головой

слуга. – Оттуда я смогу дать вам совет или подать еду.

Рыцари стражи тоже не собирались садиться, но возможно

чиновники? Хильдебранд посмотрел на своего чиновника - Данкмара,

который подтвердил, что он действительно будет

сидеть, но не за столом, а под ним. Это позволит ему при необходимости незаметно предоставлять информацию

о герцогствах и подсказывать принцу, что говорить.

– Я уже запомнил

все приветствия, и что я должен сказать каждому герцогству, – сказал мальчик.

Он был очень занят с тех пор как крестился. Ему не было нужно, чтобы кто то прятался под столом и подсказывал ему, что говорить.

– Я знаю, как усердно вы работали, принц Хильдебранд, но вполне возможно,

что ваш разум опустеет, когда придет время впервые выполнять

свой долг как члена королевской семьи, – мягко сказал Артур. – Было бы лучше, чтобы собрание сообществ прошло без помощи Данкмара, но наша работа как вассалов

состоит в том, чтоб придумать

запасной план для любой ситуации,

чтобы гарантировать, что все пройдет идеально.

– Хорошо, Артур, – ответил принц, – Тем не менее я собираюсь

сделать все без помощи Данкмара.

Решимость Хильдебранда только окрепла, и он начал повторять про себя свои слова, пока в конце концов не прислали сообщение,

что церемония посвящения

уже закончилась. Данкмар немедленно занял свое место, спрятавшись под столом. Он обычно был очень строгим

учителем, который постоянно хмурился,

поэтому видеть как он лезет под

стол было по своему приятно.

Мальчик не мог удержаться от того, чтобы иногда не бросать на него взгляды сверху вниз.

– Принц Хильдебранд, смотрите

вперед, а не вниз на Данкмара, – предупредил Артур. – Вы опозоритесь, если другие люди обнаружат его присутствие.

Хильдебранд поднял взгляд, и как раз в этот момент двери в Малый зал открылись.

– Прибыл Хенсфен, из Первого герцогства

Классенберг.

В комнату вошли люди в черной одежде и красных плащах. Это был кандидат из Классенберга и его свита.

– Лорд Лестилаут и

леди Ханнелора из второго герцогства Дункельфельгера прибыли.

Следующими вошли студенты

в синих плащах из Дункельфельгера. В этот раз зашло больше

людей, чем от Классенберга. Видимо от того, что у них было два кандидата, а не один.

Все входящие в зал удивленно

распахивали глаза. Видимо очень немногие

из них знали о его существовании, так как у принца еще не было официального дебюта.

По мере того, как все больше людей входило, уровень напряжения и волнения только нарастал, и не было никаких признаков

того, что все эти ученики начинают успокаиваться. Хильдебранд немного поерзал на своем стуле, чувствуя

себя неловко, но это лишь вызвало короткий

выговор от Артура,

который наклонился к нему и шепотом сказал, что представитель королевской семьи не может показывать свою неуверенность на глазах у стольких людей.

Меня уже отругали, а ведь основная часть еще даже не началась…

Он очень волновался

о том, действительно ли он сможет правильно

отвечать на все приветствия, но бежать было некуда. Ему просто было нужно сидеть с максимально возможной грацией и величием, как и полагается принцу.

Когда все наконец расселись, то Артур представил собравшимся Хильдебранда, а так же объяснил обстоятельства его присутствия здесь. И как только члены эрцгерцогских семей узнали, что он принц, который еще не дебютировал, их взгляды изменились. Они все еще были полны любопытства, но теперь более

теплого. Возможно из-за того, что большинство учеников были еще юны, их эмоции были куда лучше заметны,

чем у чопорной знати Суверении.

Но Хильдебранду от этого не становилось сильно спокойнее.

И вот начались

сами приветствия. Кандидат

в эрцгерцоги от Классенберга, самого сильного герцогства, первым встал со своего места и подошел к столу Хильдебранда со своими вассалами.

- Принц Хильдебранд, могу ли я помолиться о благословении в знак признательности за эту встречу, назначенную нам справедливым судом Эвигелибе, Бога жизни?

- Можете.

Как третий принц. Хильдебранд привык к тому, что он получает благословения, а не дает их во время

знакомств с новыми людьми. Его ответы были короткими,

зато в них было невозможно допустить ошибки. Но он в любом случае не смог сдержать улыбки, когда понял, что все делает правильно.

- Вы можете поднять голову.

- Для меня большая честь познакомиться с вами, принц Хильдебранд. Я – Хенсфен из Классенберга. Я здесь, чтобы учиться всему необходимо для становления дворянином, который сможет достойно

служить Юргеншмидту. Пусть его будущее

всего будет освещено

солнцем.

Я помню. Классенберг – это дом леди Эглантины.

Хильдебранд мог без труда вспомнить

леди Эглантину – она была невестой его старшего брата Анастасия, и присутствовала на его крещении. Это была красивая,

добрая и очень грациозная, девушка.

- Леди Эглантина

принимала участие в моем крещении,

– сказал мальчик.

– Я ожидаю, что Классенберг будет полностью соответствовать своему статусу первого

герцогства, со всей ответственностью подходя

к исполнению своего

долга перед королевством.

- Я с честью буду нести этот долг.

Группа красных плащей вернулась за свой стол, а их места заняли ученики в синем. Мать Хильдебранда была родом из Дункельфельгера, и ее семья время от времени навещала

их в доме, где он жил до крещения. Поэтому

он знал Лестилаута и Ханнелору. Эти двое так же присутствовали на его крещении.

Так как это была не первая их встреча, то Лестилаут использовал формулировку, которую говорят

о неожиданных, но приятных встречах.

- Я очень рад, что нити наших судеб были сплетены

снова, не смотря на всю власть Эвигелибе, Бога Жизни.

- Я не ожидал встретить вас в Академии,

принц Хильдебранд, - продолжил он. – Нам не говорили

об этом.

- Отец отдал мне этот приказ после моей церемонии

крещения, - ответил принц. – Но моя мать сказала, что если что-то случиться, то я могу обратиться за помощью к моей семье.

- Мы будем молиться,

чтобы ничего плохого

не случилось.

Мальчик не был особенно близок с Лестилаутом или Ханнелорой, но даже так возможность видеть

знакомых людей, которые были членами его семьи, немного успокаивала.

Следующими подошли ученики

в изумрудно зеленых

плащах из Древанхела. От этого герцогства было целых четыре кандидата, но

Хильдебранд знал только одного из них. Данкмар

и другие его вассалы сказали,

что ему нужно запомнить только Адольфину, невесту его брата Сигисвальда.

Похоже на этот раз мне может понадобиться помощь Данкмара!

Хильдебранд нервно сглотнул, но Адольфина вышла вперед, вставая

перед остальными своими

родственниками. Помощь Данкмара

не потребовалась.

- Мне сказали, что в связи с вашей помолвкой с моим братом Сигисвальдом, мы будем часто видеться, леди Адольфина. – сказал принц. – Я полагаю, что буду иногда обращаться к вам за помощью. Да сплетутся нити наших судеб.

- Конечно. Да сплетутся

наши судьбы. – с улыбкой ответила Адольфина. Затем она двинулась

назад, вместе с остальными кандидатами из своего герцогства.

Студенты из других герцогств подходили одни за другими.

Хильдебранд приветствовал великие

герцогства, а также наиболее из высоких в ранге средние,

без особых усилий, так как все они были довольно

тесно связаны в королевской семьей. Но чем дальше двигался

список, тем более нечеткими становились его знания, к тому моменту, когда очередь дошла до девятого герцогства ему понадобилась помощь Данкмара, но все таки он смог сказать положенные

слова.

Ой? Тут ребенок примерно моего возраста…

Хильдебранд удивленно моргнул, когда кандидаты

в эрцгерцоги от Эренфеста встали со своих мест, чтобы подойти к нему. Одним из кандидатов была девочка, которая выглядела так, словно бы ее крестили

в прошлом сезоне, как и его. Было приятно видеть, как ее старшие брат и сестра замедляют шаг, чтобы идти с ней вровень.

- На каких курсах учатся представители Эренфеста? – спросил Хильдебранд.

- Двое из них – на втором, а один – на первом, - ответил Данкмар. – Кандидатка-второкурсница, леди Розмайн,

это та самая леди, которую мы обсуждали.

Он начал вспоминать

все, что знал об Эренфесте.

Это герцогство выделялось

разве что только тем, что оно было домом для Розмайн, известной

как фальшивая святая. Говорили, что она напала на профессора

при помощи своего верхового зверя, пробудила реликвии

королевской семьи, перевернула дворцовую политику вверх дном, завязав отношения с Анастасием и Эглантиной, а так же она пропустила Межгерцогский турнир и выпускную церемонию

из-за своего аномально

слабого здоровья. Анастасий,

единственный член королевской семьи, который лично общался с ней, даже описал ее как «опасного

человека, с невозможной логикой и такими же невозможными идеями, к которым никогда нельзя быть готовым».

Но не смотря на такую безумность ее поведения, она была и крайне умна, в прошлом

году она была лучшей в классе, а так же была вероятность, что именно она была источником всех тех новинок,

которые потекли из Эренфеста.

Как странно…

Когда Хильдебранд изо всех сил пытался запомнить

информацию о разных герцогствах и их кандидатах, которую ему предоставляли Данкмар и другие вассалы, Анастасий

передал ему подробные

отчеты обо всех инцидентах, которые были связаны с Розмайн. Но так как большая часть того, что он описал прямо или косвенно было связано с вопросом

его отношений с леди Эглантиной, то помогающие третьему

принцу чиновники не знали насколько

этой информации можно верить.

Я думаю, шпилька леди Эглантины

тоже была сделана в Эренфесте.

Хильдебранд вспомнил про необычное

украшение для волос, которое Эглантина носила на его крещении, когда осматривал группу из Эренфеста. Именно тогда он

заметил, что все девушки носили подобные

украшения. Даже помощницы.

Три кандидата в эрцгерцоги встали на колени и скрестили

руки на груди, произнося приветствие о первой встрече. Хильдебранда предупредили быть осторожным с благословениями Розмайн, но ничего особенно не произошло. И куда больше внимания мальчика

привлекали блестящие волосы всех троих.

Насколько я знаю, это еще одно из изобретений их герцогства.

Хильдебранд вспомнил, что еще до его крещения,

его мать хотела приобрести себе этот риншам и приказала

торговцам из Суверении

отправиться в Эренфест

и купить его. А главное

вернуться обратно еще до конца лета. Он улыбнулся этому воспоминанию и приказал трем кандидатам из Эренфеста поднять головы. После чего мальчик – брат Розмайн, заговорил

как их представитель.

- Для нас большая честь познакомиться с вами, принц Хильдебранд. Мы – Вилфрид, Розмайн и Шарлотта из Эренфеста, здесь для того, чтобы научиться

всему необходимому настоящим

дворянам, которые будут достойно служить Юргеншмидту. Пусть его будущее всегда будет освещено солнцем.

Эта светловолосая девочка с глазами цвета индиго должно быть Розмайн.

Хильдебранд посмотрел на трех кандидатов в эрцгерцоги Эренфеста, определяя их имена по возрасту. Оба его родителя посоветовали ему присмотреться к необычайно влиятельной Розмайн из Эренфеста,

а Анастасий предупредил его, что возможно

она поведет себя враждебно, при их первой встрече. Если это случиться,

брат просил его по возможности решить этот вопрос миром.

Интересно, что я должен сказать, если она покажется

мне враждебной. Хотя…

Не смотря на свою опаску, Хильдебранд изобразил

на лице самую спокойную улыбку, на которую

только был способен,

и заговорил, стараясь не смотреть

конкретно на Розмайн.

- Мне сказали, что кандидаты в эрцгерцоги из Эренфеста удивительные личности – один из них занял первое место в классе, а другой получил звание почетного

ученика, помогая своим одноклассникам для повышения общего уровня оценок герцогства. Король Трауеркуаль возлагает

на таких людей большие надежды.

Продолжайте в том же духе.

В конце концов,

эти трое кандидатов ушли. И никаких происшествий, в большому облегчению

принца, не было. Он заметил, что весь разговор был крайне напряжен,

поэтому сейчас позволил

своему телу немного расслабиться.

Ну похоже, что все закончилось и ничего серьезного

так и не произошло.

Когда приветствия и обед закончились, Хильдебранд первым покинул Малый зал в сопровождении своих слуг. Как только он избавился от множества направленных на него взглядов, то тут же расслабился, за что получил очередной выговор от Артура.

- Вы должны держать

королевскую осанку.

Хильдебранд снова выпрямил спину,

вспомнив, что ему было велено сохранять подобающий вид до возвращения домой. Он шел по коридору

с дверями, зачарованными магией телепортации, в поисках той, что вела в его поместье.

Двери герцогств было легко отличить,

потому что они нумеровались в зависимости от ранга. Двери в королевские поместья же, однако, были отмечены

различными божественными атрибутами, и третий принц обнаружил, что с трудом может их отличать. Дело было не в том, что он не мог прочитать написанные

имена Богов, а в том, что чтение занимало у него некоторое

время. К тому же все надписи были сделаны над дверями, из-за чего ему приходилось постоянно

смотреть вверх, из-за чего у него начала болеть шея.

- Артур…, - сказал Хильдебранд, прося помощи, но слуга только покачал головой.

- Вы должны быть в состоянии самостоятельно найти

путь к своему дому.

- Я все помню и могу их прочитать. Просто мне нужно время, - голос мальчика,

когда он попытался

поспорить со своим воспитателем, звучал явно расстроенно. Затем он вернулся

к изучению надписей

над дверями. – Тьма означает поместье моего отца, Свет – дом принадлежащий его первой жене, Вода – для его второй жены, Ветер – для моей матери. Огонь означает дом – Сигисвальда, Жизнь – Анастасия.

А Земля… Земля означает поместье,

которое подарили мне.

Хильдебранда охватило искушение

навестить мать в ее поместье,

чтобы рассказать ей, как тяжело он сегодня

работал, но теперь,

когда его крестили

и он получил собственное жилье, он больше

не мог видеться с ней, не послав предварительного уведомления с запросом о встрече.

Через какое то время он наконец нашел нужную дверь и вернулся

в свое поместье. Принц тяжело вздохнул, не в силах игнорировать чувство

одиночества, которое охватило

его, но на этот раз Артур не стал ругать его за неподобающее поведение. Вместо этого он просто усмехнулся и принес стакан теплого молока с медом. Сладкий вкус заставил мальчика

почувствовать себя лучше.

- Я хорошо справился

с проведением собрания?

– спросил Хильдебранд.

- Да, - ответил Артур. – Вы отлично справились со всеми приветствиями.

Хильдебранд очень старался,

чтобы исполнить долг, который возложил

на него отец, но в тоже время он очень боялся того, что потерпит

неудачу и опозорится. Только когда он получил одобрение

от своего первого

помощника, мальчик, наконец,

позволил эмоциям, бушующим

у него внутри выплеснуться наружу.

- В Малом зале было так много людей, - пожаловался он.

- Там присутствовали только кандидаты в эрцгерцоги и

их вассалы, - ответил Артур. – Так что на самом деле по сравнению с общим числом студентов людей было не так много.

Средних и низших дворян было больше, чем эрцгерцогов и их вассалов вместе взятых.

Хильдебранд даже представить себе такого количества не мог.

- Артур, я тоже должен был быть в черном. Я был лишним там. – пробормотал третий принц, глядя на свою одежду. Все в малом зале – и ученики,

и учителя – были одеты в черное,

и из-за этого он чувствовал себя изгоем, потому что слишком отличался от них.

Вы еще не

являетесь официальным студентом королевской академии, поэтому вам пока нельзя

носить черное. Вы должны

ограничиваться только королевским

черным плащом

- Это напомнило мне... Там был кое-кто, похожий на меня. Если бы на ней не было надето черное,

она бы вообще не выглядела

как ученица, - сказал Хильдебранд, вспоминая маленькую девочку,

которая приветствовала его вместе со своим старшим братом и сестрой. У нее были волосы как ночное небо и глаза, похожие на луну. Очень запоминающаяся внешность.

И насколько он помнил, на ней был темно-желтый плащ.

Какое герцогство носит плащи такого цвета? Эренфест же, да?

Затем он вспомнил,

что Розмайн тоже была на собрании. Она и близко не казалась

такой опасной, какой описал ее Анастасий, но опять же уроки ведь еще даже не начались.

Кто знает, что случиться этой зимой.

- Интересно, эта маленькая

девочка такая же искусная, как ее старшая сестра? – пробормотал Хильдебранд, даже не подозревая, что он принял Шарлотту за Розмайн.

Оставаясь дома в замке

– Завтра у пограничных ворот состоится церемония звездных уз между Эренфестом и Аренсбахом. Не затягивайте с подготовкой, – сказала Рихарда. – Вассалы, которые будут сопровождать леди Розмайн должны быть на ногах к первому колоколу. Тем, кто остается здесь, будет немного легче. В том числе и тебе, Филина.

Я кивнула. Мы расположились в комнате для слуг и обдумывали наши планы на остаток дня. На церемонии должны были присутствовать Оттилия и Леонора, так как они были из семьи графа Лейзенганга и могли остаться на ночь в его особняке, а я и еще несколько человек оставались в Эренфесте. Сегодня леди Розмайн ночевала в храме, а значит не было нужды и в ночном дежурстве. Рихарда заперла комнату для слуг сразу, как только мы все вышли.

На следующее утро я проснулась от суеты других вассалов. Как и распорядилась Рихарда, те, кто обычно просыпались незадолго до второго колокола, уже были на ногах. Я не могла позволить себе быть единственной, кто спит допоздна. Подхватив свои одежды чиновника, я направилась в раздевалку, чтобы переодеться.

Раздевалка была общим пространством для средних и низших дворян, у которых не было личных помощников на территории замка. Те кто заходил в комнату, чаще всего были теми, кто сам помогал другим одеваться. Так что, когда мы переодевались то, иногда помогали друг другу. Но иногда бывало так, что в раздевалке не было никого, кроме тебя самого. Чтобы не попадать в такие ситуации, некоторые платили местной прислуге, чтобы та помогала со сменой одежды. Но теперь, когда я уехала из дома, у меня не было лишних денег на что-то подобное.

– Филина, иди сюда. Ты можешь помочь мне следующей.

– Конечно, – ответила я. Я довольно неплохо наловчилась в том, чтобы помогать переодеваться служителям в замке за прошедший сезон, который провела в замке с тех пор, как леди Розмайн подарила мне комнату в северном крыле.

Переодевшись, я направилась в комнату, где ели такие же помощники, как я. Когда я зашла, Брунгильда, одетая в костюм для верховой езды, которая тоже была внутри, уже позавтракала и собиралась уходить.

– О, Филина, – поприветствовала она меня, когда заметила. – Ты могла бы поспать еще немного.

Брунгильда была высшей дворянкой, но она была очень доброй. Она более детально объяснила мне правила этикета, а также помогала в изучении многих других вопросов. Я даже не могла сосчитать скольких. Все это она обычно аргументировала тем, что это тот минимум, который должен знать любой вассал, чтобы не позорить свою госпожу.

– Я хочу делать все, что в моих силах, чтобы помочь, – объяснила я. – К тому же я хочу вас всех проводить.

Придворные повара так же готовили и еду для всех помощников, которые жили в замке. И пусть их меню было менее разнообразным чем то, что подавали эрцгерцогской семье, но еда в любом случае была очень вкусной. Простые слуги работающие в замке занимались тем, что разносили тарелки и убирали использованные. Некоторые из них вели себя точь в точь, как серые жрецы из храма.

Джудит жила в общежитии для рыцарей и часто стонала о том, что она тоже хотела бы комнату в северном крыле. Было бы неплохо, если бы рыцарей кормили тем же самым, что и нас, но обучение новых поваров, по-видимому, было не простым процессом.

– Эта поездка - хорошая возможность увидеть, как миледи ведет себя за пределами замка, – сказала Рихарда. - В то же время вы должны помнить о том, что она мало что знает о нашем образе жизни. Служите ей хорошо, чтобы она не допустила ошибок в поместье графа Лейзенганга.

Оттилия, Брунгильда, Хартмут и Леонора кивнули, прежде чем призвать своих верховых зверей и забраться на них, ожидая отправления. В числе людей, собравшихся во дворе, была семья эрцгерцога и их вассалы, семьи женихов и часть рыцарского ордена, который будет охранять процессию. Все они были заняты тем, что готовились к дороге. Наконец прибыл ордоннанц из храма, с сообщением, что леди Розмайн уже в пути.

– Ах, вот и она. Ждем…

Я не смогла сдержать своего изумления, когда леди Розмайн прибыла на своем верховом звере, который был намного, намного больше, чем я когда либо видела. Дверь, ведущая внутрь, распахнулась, и из нее выпрыгнул Дамуэль, неся в руках какой то большой плотно завернутый предмет. Через проем я могла увидеть, что внутри было много серых жрецов и багажа.

– Мне было интересно, как они собираются доставить божественные инструменты и серых жрецов к пограничным воротам, – сказала я вслух. – Подумать только, она смогла сделать своего верхового зверя таким большим…

Джудит, которая смотрела на верхового зверя леди Розмайн с таким же ошеломлением, согласно кивнула. Она тоже пришла, чтобы проводить всех в дорогу.

– Хорошо, – сказал Сильвестр. – нам пора отправляться.

– Возвращайтесь в целости и сохранности, – пожелала им легкого пути Флоренсия.

Когда строй верховых зверей скрылся из глаз, Дамуэль вернулся в замок. Он оставался здесь, точно так же как я и все остальные.

– С возвращением в замок, Дамуэль, – сказала я. – Кажется сегодня ты, наконец-то, сможешь отдохнуть.

– И ты тоже, Филина. Какое то время нам не нужно будет посещать храм, – ответил он.

Я посещала храм каждый день, за исключением тех случаев, когда у меня были собрания или занятия, которые я должна была посещать в качестве ученика-чиновника. Практика игры на харшпиле, помощь Верховному жрецу, переписывание книг, наблюдение за мастерской и приютом, проведение встреч с торговцами из Нижнего города… В храме я была занята куда больше, чем в замке, и я чувствовала, что мои навыки как чиновника растут с каждым прожитым днем. Ни одному другому первокурснику Королевской академии не поручали столько разнообразной работы в замке.

Не говоря уже о том, что Дамуэль тоже тут, так что…

– Мне немного не по себе от того, как мало у меня дел в замке, – поделилась я.

– Не волнуйся. У меня есть для вас книга из Дункельфельгера. Кажется, леди Розмайн хочет, чтобы вы продолжали над ней работать, – ответил Дамуэль. Завернутый предмет в его руках, несомненно, был упомянутой книгой. Леди Розмайн позаботилась о том, чтобы у меня было много работы в ее отсутствие.

– Вы вернетесь к работе в храме, как только леди Розмайн вернется? – спросила я. – Я бы тоже хотела присоединиться.

– Нет. Леди Розмайн, наверняка, окажется прикованной к постели сразу по возвращению. Так что нет особого смысла рваться в храм, пока ей не станет лучше.

Ааа, я забыла принять во внимание слабое здоровье леди Розмайн.

Если она будет прикована к постели, то ей будут не нужны ни рыцари для охраны, ни ученики-чиновники. На самом деле, вполне вероятно, что наше присутствие вызовет только еще больше проблем. Увидев, как мы усердно работаем, леди Розмайн захочет присоединиться и опять перенапряжется.

Я печально опустила голову вниз, что заставило Дамуэля пожать плечами и попытаться меня утешить.

– Я пришлю ордоннанц, как только леди Розмайн станет лучше, – с улыбкой сказал он. – Тебе просто нужно подождать в замке до этого момента.

– Договорились. Но пообещай мне, что ты не забудешь.

– Ты действительно серьезно относишься к подобного рода обещаниям, да? - Дамуэль усмехнулся, но слово все таки дал. После он передал свою ценную ношу Рихарде и Лизелете, а после призвал своего верхового зверя и на нем отправился к казармам рыцарей.

Я заставила его пообещать прислать мне ордоннанц… Жду не дождусь.

Я смотрела вслед Дамуэлю и не могла прекратить улыбаться. Только когда Джудит ткнула меня пальцами в щеку, я вернулась к реальности.

– Тебе очень нравиться Дамуэль, я ведь права? Да? - со смешком спросила она.

– Это снова отразилось на моем лице? – спросила я, потирая щеку.

Джудит снова хихикнула и кивнула.

– Ты как открытая книга, – сказала она, уже давно пронюхав про мои чувства. Брунгильда и Лизелета тоже знали.

– Как он может мне не нравиться? Он же такой замечательный.

– Он, безусловно, герой, который тебя спас. До работы здесь я думала, что он просто везунчик, которому повезло извлечь максимум пользы от посещения храма, но теперь я знаю, как тяжело ему угнаться за безумными идеями леди Розмайн. И, ну… Он может быть немного тугодум, но он неплохой парень. Просто продолжай в том же духе, Филина. Я слышала, что даже леди Эльвира не может пока найти ему жену. Так что у тебя есть все шансы.

Джудит рассказала мне о подслушанном разговоре между Дамуэлем и леди Розмайн. Леди Эльвира, по видимому, сказала, что пока не может найти для него партнера, и в результате Дамуэль впал в депрессию, заявив, что похоже брак для него невозможен. Мне, конечно, было жаль, что ему приходится ждать, но в то же время я надеялась, что его ожидание продлиться хотя бы до моего совершеннолетия.

- Филина, я уверена, что если ты попросишь леди Розмайн о помощи, то даже Богиня времени Дрегарнур дарует тебе свою защиту.

- Я никогда не поступлю так бесстыдно, - резко ответила я. – Дамуэль тогда будет только разочарован во мне.

Я… Мне просто нужно стать немного старше, чтобы быть ближе к возрасту совершеннолетия. Тогда у меня появиться надежда.

Джудит продолжала зудеть над ухом, пытаясь вынудить меня признаться. Я бросила на нее свирепый взгляд, а затем резко развернулась и направилась к покоям леди Розмайн. Госпожа в любом случае большую часть времени проводила в храме, так что ее отъезд на самом деле не сильно повлияет на мои обязанности.

Утром, сразу после завтрака, вассалы леди Розмайн обычно занимались разбором приходящих ей писем, приглашений на разные собрания и просьб о встрече. Но сегодня это расписание было нарушено, поэтому эту работу пришлось перенести, и Рихарда с Лизелетой взялись за нее только сейчас.

- Рихарда, тебе не кажется, что число запросов от бывшей фракции Вероники резко возросло? – спросила Лизелета. – Раньше они присылали куда меньше писем.

- Должно быть что-то случилось, - ответила она. – Я посмотрю, возможно получится разобраться.

Я прислушивалась к их разговору, продолжая переписывать книгу из Дункельфельгера. Работа шла медленно, потому что в ней использовалось много устаревших слов и сложных речевых оборотов. Смешно, как легко могла справляться с такими текстами леди Розмайн.

К тому моменту, как Рихарда и Лизелета закончили с разбором писем, Дамуэль вернулся из рыцарского общежития.

- Теперь я заступаю в караул, - объявил он.

- А-а. Дамуэль, - кивнула Рихарда, приветствуя его. – Я должна навестить своего друга, чтобы обсудить некоторые вопросы. В случае необходимости, вы можете связаться со мной при помощи ордоннанца, так как встреча пройдет на территории замка. Кроме того, у Филины сегодня один из уроков для учеников-чиновников во время третьего колокола. Сегодня в замке много людей из бывшей фракции Вероники, а вот многие из фракции Флоренсии сейчас отсутствуют. Поэтому пожалуйста, позаботься о ней.

Вот так Рихарда легко назначила Дамуэля в мои временные стражи. Мое сердце пропустило удар, когда он легко согласился на ее просьбу.

Что мне делать? Теперь я не могу дождаться начала своего урока.

После того как мы заканчивали с разбором писем, служители начинали уборку в комнатах. Обычно в это время я либо самостоятельно занималась в своей комнате, либо участвовала в совместных тренировках с Рыцарским Орденом. Однако сейчас, поскольку большая часть рыцарей уехала в качестве сопровождения эрцгерцогской семьи, а оставшиеся были заняты своей службой, то тренировки были отменены. Я убрала ручку и бумагу, собираясь пойти в собственную комнату, но Лизелета положила руку мне на плечо, чтобы попросить меня задержаться.

- Ты можешь остаться здесь, Филина. Сегодня мы будем убираться после того, как закончим с вышивкой. Всегда остаются нитки, которые валяются здесь и там, думаю ты понимаешь о чем я.

Пока Рихарда занималась сбором информации, Лизелета начала готовить все необходимое для работы над нарядами Шварц и Вайс. Ее мастерство в вышивке это действительно то, на что всегда приятно смотреть. Каждый ее стежок был точен и аккуратен.

Внешний вид Ангелики сильно не соответствовал ее характеру, но и у Лизелеты была неожиданная сторона. Во время работы она всегда была сдержанной и спокойной, но в свободное время она становилась очень оживленной и разговорчивой. Я до сих пор помню свое удивление, когда впервые увидела такую перемену. Это было так резко и так непривычно, что я даже подумала, что ее подменили.

Ангелика в этом плане куда понятнее. Она хотя бы так не меняется.

- Джудит, почему бы тебе не присоединиться к нам? – пригласила ее Лизелета. – Дамуэль вполне справится с охраной двери и в одиночку. А тебе рано или поздно захочется вышить плащ, разве нет?

Взгляд Джудит метнулся от Лизелеты к Дамуэлю и обратно. Она очень хотела хорошо выполнять свой долг рыцаря-стража, но также по ее лицу было видно, что ей так же очень хотелось повысить свои навыки в вышивке.

- Вряд ли кто-то решит нанести визит сюда сегодня, - сказал Дамуэль. – Поэтому, почему бы тебе не попрактиковаться в вышивке, чтобы потом сделать подарок своему будущему мужу?

- Ни за что, - наконец ответила Джудит. – Я стремлюсь быть похожей на Ангелику. Поэтому если я буду что-то делать, то это будет ради меня, а не ради того, чтобы угодить мужчине, - в последнее время стиль их общения друг с другом был очень открытым, и подобные обмены мнениями уже не были редкостью. Они так резко сблизились, что я даже немного завидовала Джудит.

Я всегда так сдержанна с Дамуэлем… Может быть потому, что я не средняя дворянка, как Джудит, и не имею над ним превосходства в статусе. Конечно же, она не испытывает к нему никаких романтических чувств. Я это знаю. Но он же такой замечательный, что любая может влюбиться в него! Но она же не станет?!

Запасы маны Дамуэля позволили ему сделать предложение даже такой дворянке как леди Бригитта. Я должна была накопить больше маны для того, чтобы хотя бы заслужить его внимание. Поэтому я усердно работала над тем, чтобы сжимать собственную манну. Я не могла не злиться на свое тело низшей дворянки за этот болезненно маленький запас маны.

На третьем звонке я собрала свои вещи и приготовилась идти на урок, предназначенный для учеников-чиновников, которые закончили первый год в Королевской академии. Пусть я и была вассалом леди Розмайн, но я должна была посещать их, так как была мало знакома с внутренней работой замка.

В расписании на сегодня было наблюдение за работой взрослых чиновников. Леди Розмайн была кандидатом в эрцгерцоги, но она очень хотела посещать эти занятия с нами. Кажется она тоже собиралась пойти на курсы предназначенные для чиновников.

Я должна работать еще усерднее, иначе меня наверняка сочтут недостойной быть вассалом гениальной леди Розмайн.

- Филина, ты опоздаешь, если мы не выйдем прямо сейчас, - сказал мне Дамуэль.

- Я готова.

И вот мы вместе с Дамуэлем отправились к центральному зданию замка. Я наслаждалась тем теплым чувством, которое охватило меня, когда он специально замедлил шаг, чтобы я не отставала от него. К сожалению, улыбка сошла с моего лица, когда мы покинули северное крыло. Я была рада проводить с ним время, но посещение центрального здания всегда вызывало у меня тревогу. Не смотря на то, что мы оба были вассалами леди Розмайн, мы часто слышали, как нас оскорбляют за спиной за то, что мы всего лишь низшие дворяне.

Взрослые лучше подходили для посещения храма, поэтому леди Розмайн всегда брала с собой Дамуэля, оставляя обязанности по охране в замке на рыцарей-учеников. Это привело к тому, что дворяне начали называть его рыцарем-стражем храма, которого леди Розмайн держит рядом только из-за того, что ни один рыцарь из числа высших дворян не захочет посещать храм. А меня называли «низшей дворянкой, которая воспользовалась добротой святой» из-за того, что леди Розмайн спасла Конрада и предоставила мне комнату в замке.

Услышав эти оскорбления в первые, мне хотелось расплакаться, но со временем я к ним привыкла. Никому не бывает приятно слушать такие резкие слова, но Дамуэль всегда утешал меня и учил, как лучше всего на них реагировать.

- Они просто завидуют тому, что ты являешься вассалом леди Розмайн, а они нет, - говорил он.

Дамуэль такой добрый и мудрый, не так ли?

На сегодняшнем уроке присутствовало всего несколько учеников. Родерик и я были единственными первокурсниками, так же к нам присоединились и несколько второкурсников, которые не смогли посещать эти занятия в прошлом году. Леди Розмайн была кандидаткой в эрцгерцоги, так что не смотря на то, что она хотела пройти обучение на чиновника, вряд ли ее можно сравнивать с нами в необходимости посещать эти уроки.

Я провела целую зиму в королевской академии с теми, кто сейчас ходил в этот класс. Было приятно, что я не чувствовала напряжения рядом с ними.

- Родерик, - позвала я.

- Ах, Филина!

Родерик был учеником-чиновником, который вложил очень много сил в написание рассказов. Мы с ним соревновались в том, кто больше напишет для леди Розмайн, во время ее долгого сна. Так что мне было немного грустно от того, что только меня выбрали для службы ей. Если бы его семья не принадлежала к бывшей фракции Вероники, то уверена, что его бы взяли вместо меня. Все таки Родерик был средним дворянином, а я всего лишь низшим.

- Мне повезло. Пока еще никто не пришел, - Родерик огляделся и вытащил письмо из своей одежды. – Э-это для тебя, Филина. Я хочу, чтобы ты прочитала его сразу, как только вернешься в комнату!

Я инстинктивно перевела взгляд с письма на Дамуэля, на которого Родерик должно быть не обратил внимания, учитывая, что он сказал, что здесь нет никого кроме нас. Он был так рад тому, что передал письмо, что даже несколько раз пробормотал «Я сделал это… Я сделал это», но мне хотелось схватиться за голову и закричать.

Если ты собирался сделать нечто подобное, то почему из всех людей ты сделал это именно перед Дамуэлем!

- Любовное письмо? Родерик – средний дворянин, так что ты не должна упускать шанса повысить свой статус, - пробормотал он, бросив взгляд на письмо, а затем тяжело вздохнул.

Я тяжело вздохнула и начала запихивать письмо в сумку. Оно без сомнения напомнило Дамуэлю о его неудачной любви к Бригитте, и об отсутствии отношений сейчас.

Вскоре подошли и ученики-второкурсники, и чиновник по имени Кантна начал свою лекцию о работе в замке. Я шла за ним по главному зданию в подавленном состоянии, но все равно не забывала записывать лекцию, чтобы потом передать ее леди Розмайн.

Когда урок закончился, мы с Дамуэлем вернулись в северное крыло. Джудит сразу же бросила на меня обеспокоенный взгляд, когда увидела нас.

- Ты плохо выглядишь, Филина, - сказала она. – Дамуэль что то сделал?

- Эй, подожди! – воскликнул он. – Почему ты обвиняешь меня.

- Я не могу придумать никакой другой причины для этого.

Лизелета тоже посмотрела на нас.

- Ох? Дамуэль что-то сделал с Филиной? – спросила она. – Только не говорите мне, что он…

- Вы обе думаете о всяких глупостях, - поспешно прервал ее Дамуэль, яростно мотая головой. – Чиновник-первокурсник по имени Родерик только что вручил ей любовное письмо. Наверное это и было причиной. Я не имею к этому никакого отношения.

- Я знала, что это из-за тебя, - пробормотала Джудит.

- Дамуэль, почему ты не вмешался и не остановил его? – с укором спросила Лизелета.

- Постой, а зачем мне было его останавливать? Я не понимаю.

- Вот именно из-за того, что ты не понимаешь таких очевидных вещей, ты и не можешь найти себе девушку самостоятельно, - усмехнулась она.

- Кха!

Я отвернулась от препирающейся троицы и поспешила в свою комнату, чтобы открыть письмо от Родерика. Лучше бы было ему поскорее отказать.

Что… Что?!

Кровь отхлынула от моего лица, стоило мне только прочитать содержимое. Это было не любовное письмо. Родерик передал мне это, что сообщить о планируемой засаде.

Один из листов бумаги был заполненным не знакомым мне почерком и там был описан план нападения на жрецов, которые поедут вперед, чтобы подготовить все для церемонии звездных уз. Автор письма лишь слышал о планах нападения, поэтому у него не было никаких реальных доказательств. Все, что он знал, это то, что приказ отдал человек, которому служит его отец. Но в любом случае неизвестный просил принять меры предосторожности.

Вторая часть письма была написана рукой Родерика. И объясняла, как к нему попало это послание. Сын виконта Герлаха, Матиас, узнал о планируемой засаде и отправил несколько запросов на встречу с леди Розмайн. Но из-за его статуса, как члена бывшей фракции Вероники, все его запросы были отклонены. Он переговорил с другими детьми из той же фракции, которые тоже не поддерживали намерения их родителей, пытаясь определить, у кого из них будет больше всего шансов доставить письмо. В итоге выбор пал на Родерика, который должен был встретиться со мной на наших общих уроках для чиновников в замке.

Похоже, они были намерены следовать своему обещанию, данному в Королевской Академии – доказать леди Розмайн свою полезность, несмотря на принадлежность к бывшей фракции Вероники. Я схватила письмо и без малейшего колебания побежала обратно к покоям леди Розмайн.

- Дамуэль! Джудит! – воскликнула я, протягивая им письмо. – Пожалуйста, защитите леди Розмайн!

Выражения лиц всех собравшихся изменилось в тот момент, когда они прочитали написанное. Дамуэль немедленно отправил ордоннанц Рихарде, сообщая о запланированной на госпожу засаде, и прося ее срочно организовать встречу с лордом Бонифацием. Затем он послал белую птицу и непосредственно лорду, тем самым нарушая все правила приличия. Но ситуация требовала экстренных мер.

Лорд Бонифаций прислал ответ даже раньше Рихарды.

- КО МНЕ! НЕМЕДЛЕННО!

Сообщение было коротким, но крайне понятным. Дамуэль доверил охрану покоев Джудит, а сам выбежал из комнаты, сжимая письмо Родерика, раньше, чем ордоннанц успел повторить это сообщение еще хотя бы раз.

Я буду молиться, чтобы мы успели вовремя.

- Леди Розмайн…

Вместе с Джудит и Лизелетой я молилась о том, чтобы леди Розмайн была в безопасности. Мы были не в состоянии заниматься хоть чем-то, поэтому было решено хотя бы попытаться поесть. Это была все та же вкусная еда, которую подавали служителям, но я ела и не чувствовала ее вкуса.

В конце концов вернулись Рихарда и Дамуэль, и они оба выглядели так, словно проблема была решена.

- Леди Розмайн в порядке!? – хором воскликнули мы.

- Да, - ответил Дамуэль. – Похоже им удалось предотвратить нападение.

Лорд Бонифаций использовал магический инструмент, чтобы связаться с поместьем гиба Лейзенганга и сообщить графу о планируемой засаде. Сообщение пришло как раз в тот момент, когда все обедали, а это означало, что леди Розмайн еще не успела выехать.

Основываясь на информации из письма Матиаса, рыцари определили наиболее вероятные места засады и отправились туда, для проверки. Это было замечено и потенциальными нападающими, так что они поняли, что их план раскрыт и поспешили сбежать. В результате леди Розмайн смогла без помех добраться до пограничных ворот.

- Лорд Бонифаций гордиться слаженной работой, которая была проявлена сегодня, - сказала Рихарда и ее глаза чуть сощурились, когда она искренне улыбнулась. – Узы, которые леди Розмайн сформировала в Королевской Академии, смогли пробить даже стену, разделяющую разные фракции, тем самым доказав свою ценность. Скоро может наступить момент, когда мощь от объединения детей затронет даже нас – взрослых.

Я улыбнулась, довольная тем, что с леди Розмайн ничего не случилось. Но мое радостное настроение продержалось не долго. Так как Дамуэль все испортил, когда улыбнулся мне и заговорил.

- И все же, жаль, что так вышло с тобой.

- Хм…?

- Ты не получила любовное письмо, на которое надеялась, разве нет?

Его слова ранили меня в самое сердце, даже зрение на минуту затуманилось. Безопасность леди Розмайн была всем, что занимало мои мысли. Но Дамуэль подумал, что я беспокоюсь о любовном письме. Неужели в его глазах я действительно такой ребенок? Я подняла на него взгляд, пытаясь сдержать слезы, из-за чего он отчаянно замахал руками.

- Эй, эй! Н-нет нужды плакать, верно? – бормотал он. – Я имею в виду, эээ, в море полно рыбы. Ты точно получишь еще одно или два любовных письма. Не сомневайся в этом!

Я не из-за этого расстраиваюсь!

Джудит и Лизелета раздраженно вздохнули. В глубине души я знала, что Дамуэль просто проявляет заботу обо мне, поскольку он не знает, что я чувствую к нему на самом деле. Он был добрым человеком, но слова, которые он сейчас говорил, были прямо противоположны тем, которые я хотела от него услышать.

Может быть, мне стоит сказать ему обо всем сейчас? Просто перестать сдерживаться и признаться?

Я сжала кулаки и решительно посмотрела на Дамуэля. Он привык видеть такие взгляды от Джудит, но не от меня. Я могла понять насколько он удивлен, только взглянув в его лицо. Внимательно продолжая смотреть на него, я глубоко вздохнула и…

- Дамуэль, я надеюсь, что ты не заведешь девушку и не женишься до тех пор, пока я не стану совершеннолетней!

- П-подожди минутку, - пробормотал он. – Это жестоко, Филина! Я же умру в одиночестве!

- Это просто мое желание. Это вовсе не жестоко.

- Именно что жестоко!

Джудит и Лизелета начали хихикать над тем, насколько обиженным выглядел Дамуэль. Я рассмеялась вместе с ними, наполовину от облегчения, наполовину скрывая свое разочарование от того, что он так и не понял, что я хотела ему сказать.

Интересно, стоит ли мне усилить давление и обратиться за помощью к леди Эльвире?

На перепутье

Время, когда рыцари служащие эрцгерцогской семье возвращались домой, зависело от их смены. Иногда они заканчивали до шестого колокола, а те кто несли ночную стражу, возвращались лишь следующим утром. В большинстве случаев мой муж, Лампрехт, возвращался к седьмому колоколу, уже после того как я ужинала и принимала ванну.

- Леди Аурелия, лорд Лампрехт вернулся.

Той, кто сообщила эту новость, была Риадина, моя служительница, которая приехала в Эренфест вместе со мной. Когда мы были с ней наедине, я обычно не носила вуаль, просто бездельничая после того, как выйду из ванной. Но если был хоть малейший шанс, что меня увидит кто-то еще, я тот час надевала ее обратно.

- Это действительно печально - прятать такие прекрасные золотые волосы, - сказала она. – И твои темно-зеленые глаза тоже. Пусть даже у них и немного лисья форма.

- Я бы не была так упорна в ношении этой вуали, если бы не вышла замуж за родственника Лейзенганга, - ответила я. – Для меня немыслимо снять ее перед леди Эльвирой, особенно когда она настроена ко мне не столь тепло. Я с трудом могу представить насколько сильно охладеет ее отношение ко мне, если она увидит мое лицо.

Я думаю, что единственные люди в герцогстве, которые видели мое лицо - это лорд Лампрехт и Риадина.

Лорд Лампрехт и я не часто общались в Королевской академии, из-за того что он учился на несколько лет старше. Но никто другой из учеников Эренфеста не видел моего лица. И это хорошо, потому что ничем хорошим бы это не закончилось.

В конце концов, когда я спокойна то мое лицо является точной копией лица леди Габриэль, которая плела злобные заговоры после того, как вышла замуж в Эренфест. Мое лицо никогда не будут хорошо воспринимать здесь.

В Аренсбахе сохранилось лишь несколько портретов леди Габриэль. Лишь когда леди Джорджина упомянула о моем сильном сходстве с бабушкой, основываясь на тех портретах, которые сохранились у ее матери, я поняла, в какой тяжелой ситуации оказалось.

Еще с тех пор, как я была ребенком, люди часто говорили мне, что я выгляжу так, словно бы замышляю что-то плохое, а в моих глазах читается жестокость самого подлого злодея. Уже одно это было достаточно тяжело, но теперь я оказалась в семье, которая ненавидела человека, с которым я имела такое сходство. И этот факт я узнала лишь перед самой свадьбой. Разве боги могли бы быть более жестоки ко мне?

Нет никаких сомнений, что количество недоразумений и недопониманий вокруг меня только возрастут. Я никогда не посмею снять свою вуаль.

В мою вуаль был зашит магический круг, который позволял мне видеть сквозь ткань. Я надела ее при помощи Риадины, и лишь после этого разрешила лорду Лампрехту и его спутникам войти. Лорд Лампрехт сел рядом со мной и достал письмо с приглашением, а затем вручил мне так же и магический инструмент, который блокирует звуки.

- Аурелия, это приглашение от моей матери, - объяснил он. – Розмайн и леди Флоренсия устраивают чаепитие в начале осени, чтобы продемонстрировать ткани окрашенные новым методом. Похоже они хотят, чтобы ты тоже присоединилась к ним. К сожалению, Риадине придется остаться. Вместо этого мама подберет помощницу, которая будет тебя сопровождать. Что ты думаешь? – он убедился, что я сжимаю магический инструмент в руке, а потом добавил. – Мать глубоко вовлечена в это событие, ведь Розмайн ее дочь. Если ты откажешься присутствовать, то тебе будет куда сложнее войти во фракцию Флоренсии.

Следуя инструкциям моей свекрови – леди Эльвиры, я отказалась от любых контактов с бывшей фракцией Вероники, у которой были глубокие связи с леди Джорджиной. Но мой уровень социализации в Эренфесте был еще очень низок, и я не могла вступить во фракцию, где состояли также мать Лампрехта и леди Розмайн.

- Кажется, мама хочет дать тебе немного времени, чтобы привыкнуть к Эренфесту. И начать приглашать на чаепития после того, как ты снимешь свою вуаль, но…

- Я не могу ее снять, - перебила я, потянувшись рукой к своему лицу, чтобы придержать закрывающую его ткань.

Лорд Лампрехт улыбнулся

– Я не буду заставлять тебя снять ее. Мама хочет, чтобы ты стала частью ее фракции не смотря ни на что. Но если ты не уверена, что выдержишь это, то я не возражаю против твоего отказа.

– Но мои отношения с леди Эльвирой…, - начала я, но слова застряли в горле. Это приглашение могло разрушить не только мои отношения со свекровью, но и ее отношения с Лампрехтом.

– В случае необходимости, я готов уйти из дома, – сказал он. - Тебе не нужно заставлять себя, если ты думаешь что не справишься с вступлением во фракцию Мамы. Однако я предпочел бы услышать твое решение заранее, ведь мне будет нужно найти для нас новый дом, – мой муж говорил с шутливой улыбкой на губах, но его голубые глаза были крайне серьезны. Он казался искренним в своем намерении покинуть родной дом ради меня.

– Лорд Лампрехт…

– Я серьезен. Теперь, когда лорд Вилфрид помолвлен, он наверняка станет следующим эрцгерцогом. А поскольку ты родом из Аренсбаха, то дворяне из бывшей фракции Вероники сейчас крайне взбудоражены. Ты же видела то число писем с приглашениями, которые приходят тебе от них? Даже если мы сбежим из дома, то бывшая фракция Вероники с распростертыми объятиями примет нас к себе. Я… Я не собираюсь заставлять тебя жить вот так - постоянно запертой в комнате и с закрытым лицом.

– Но разве леди Эльвира не опасается бывшей фракции Вероники из-за их радикальных методов? - спросила я. - Ведь там есть те, кто напал на леди Розмайн и других кандидатов в эрцгерцоги.

До моего брака с Лампрехтом, леди Джорджина и мой отец утверждали, будто Эренфест недоволен Аренсбахом только из-за ошибки, совершенной несколько поколений назад. Однако леди Эльвира рассказала мне, что причина была куда более значительной. Поэтому я не решалась общаться с бывшей фракцией Вероники.

– Теперь, когда лорд Вилфрид гарантировано станет следующим эрцгерцогом, то его семья, наверняка, снова возобновит попытки по поглощению остальных фракций, - сказал лорд Лампрехт. – Лорд Вилфрид возглавит бывшую фракцию Вероники, а леди Розмайн - фракцию Лейзенгангов, и когда они поженятся, то эти две фракции сольются в одну.

Его глаза ярко сверкали, когда он говорил о таком будущем, но я все еще оставалась крайне скептично настроенной к его словам. Возможно дело было в том, что я была пессимистом по своей сути, или в том, что моя собственная семейная ситуация менялась так часто, что я просто не могла поверить, что будущее, в которое хотел верить мой муж, действительно сбудется. Боги постоянно смеются над планами людей.

– Если тебе тяжело жить здесь, или если ты предпочитаешь общение с бывшей фракцией Вероники, чем с Розмайн и моей матерью, то скажи мне. Мы можем выбрать ту фракцию, которую захотим. Я… я не хочу проявлять неуважение к моей жене, как это делал отец, – Лампрехт пристально смотрел на меня. Без сомнения, все его слова исходили от самого сердца. Он всегда был немного неуклюж в личном общении, он был таким еще при первой нашей встрече, но он был не из тех людей, кто любит лгать и обманывать других.

– Я не против оставаться в этом доме. Я постоянно подвергалась злословию в Аренсбахе, так что привыкла не покидать своего дома. Однако, лорд Лампрехт… Если вы так убеждены в своем видении будущего, почему вы согласились с просьбой леди Эльвиры переехать сюда и избегать контактов с бывшей фракцией Вероники?

– Фракция мамы сейчас у власти. Розмайн выдает одну тенденцию за другой, и все в Королевской академии об этом знают. Я думал, что тебе будет легче жить здесь, если ты тоже хочешь присоединиться к ее фракции. И если ты сумеешь приспособиться к здешнему быту, то это только к лучшему. Но есть вещи к которым просто нельзя принуждать. У нас есть возможность выбирать, поэтому я думаю, что тебе будет лучше самостоятельно принять решение о нашем будущем.

Всю свою жизнь я следовала приказам леди Джорджины и моего отца, крайне редко принимая какие либо решения самостоятельно. Но теперь, хотела я этого или нет, я оказалась на перепутье, где решалась моя судьба. И я начала дрожать, когда поняла, что мне самой придется сделать этот выбор.

– Я должен заметить - поскольку это чаепитие устраивает Розмайн, то я уверен, что там будет безопасно. Почему бы тебе не попробовать пообщаться с фракцией моей мамы, а потом уже принимать решение? - спросил он. Я была очень благодарна за возможность пообщаться с ними, прежде чем выбирать сторону. Но возможно, что это чаепитие принесет мне только еще больше боли.

– Мне сказали, что на леди Розмайн однажды напал дворянин из Аренсбаха, - вспомнила я. – Неужели она не станет вымещать свой гнев за тот случай на мне?

Лорд Лампрехт покачал головой.

– Розмайн никогда не поступит так с невиновным человеком. Она действительно очень добрая девочка. Она проявила сострадание к храмовым сиротам и спасла моего господина, когда он был в шаге от потери своего статуса, как члена семьи эрцгерцога.

Он воспользовался этой возможностью, чтобы снова начать хвастаться своей младшей сестрой. Он очень часто так делал, поэтому я заранее знала все его слова, поэтому я отрешилась от его слов, чтобы собраться с собственными мыслями. Я вспомнила маленькую фигурку, которую я увидела у пограничных ворот. Она сделала выговор своим рыцарям-стражам на церемонии звездных уз и даровала нам чудесное благословение.

– Я хорошо все обдумаю, – наконец сказала я. – Я не заставлю вас, мой лорд, слишком долго ждать моего ответа.

– Это важное для тебя решение, Аурелия, так что думай столько, сколько нужно. Увидимся позже, – ответил мне Лампрехт. Он забрал магический инструмент, блокирующий звук, а потом приподнял мою вуаль, ровно настолько, чтобы поцеловать меня в уголок губ. Он распахнул свой плащ, чтобы его сопровождающие не могли увидеть даже самой малой части моего лица.

Если ты поступаешь так, то люди будут лишь еще сильнее интересоваться моей внешностью!

Обычно я ругала его всякий раз, когда он дразнил меня подобным образом. Но сейчас я чувствовала лишь облегчение и радость от того, что он защищает мое желание скрыть лицо. Поэтому моя злость не имела никакого смысла. Я просто не могла злиться на него.

Я смотрела как лорд Лампрехт уходит вместе со своими слугами, а затем вздохнула, поворачиваясь к своей служительнице.

– Что ты думаешь, Риадина? - спросила я, так и не вставая с дивана. – Он сказал мне, что я могу сама выбрать нашу фракцию, но ты же знаешь, как я не привыкла решать что-то самостоятельно.

Риадина потеряла мужа во время чисток после мятежа, и, будучи второй женой, она не смогла вернуться к своей девичьей семье или остаться в доме мужа. Моя мать взяла ее к себе в качестве помощницы, тем самым спасая ей жизнь, а когда моя мать умерла, то Риадина начала служить уже мне. Она была со мной с самого детства, так что она знала меня лучше, чем кто либо в моей семье.

– Подумать только, тебе даже не позволили самостоятельно выбирать курс в Королевской академии, – вспомнила служанка. – Ты хотела стать чиновницей или служительницей, но тебе было приказано пройти курс рыцарей, так как леди Альстед не хватало учеников-рыцарей в ее окружении.

– Да, – кивнула я. – Но в итоге это было только к лучшему. Если бы я не поступила на курсы рыцарей, то никогда бы не встретила лорда Лампрехта. Судьба действительно ходит окружными путями.

Когда я познакомилась с Лампрехтом, власть леди Вероники в Эренфесте была еще сильна. Ему было приказано жениться на девушке из Аренсбаха. Вассалы эрцгерцогской семьи должны были проводить много времени с теми, кому они служили. Они часто надолго оставляли дом без присмотра. В особенности это касалось рыцарей-стражей. Лорд Лампрехт знал, что женитьба на ком-то, кто не понимает этого, вызовет лишь лишние конфликты в семье, поэтому он специально начал общаться с рыцарями-учениками из Аренсбаха.

Примерно в то же время, по приказу отца, я начала посещать занятия для рыцарей. И все ради того, чтобы служить старшей дочери леди Джорджины - леди Альстед. Я до сих пор помню то опустошение, которое ощущала в те дни.

– Тогда уже было решено, что леди Альстед выйдет замуж за высшего дворянина сразу по окончанию учебы, - вспомнила я. – Она должна была оставаться членом эрцгерцогской семьи самое больше еще два года, не зависимо от того, стала бы я ей служить или нет. Это было ужасным разочарованием узнать, что мой отец решил мою судьбу только ради того, чтобы сделать последнюю пару лет леди Альстед в Королевской Академии как можно более комфортными.

– К тому времени первая жена эрцгерцога уже была тяжело больна, и эрцгерцог планировал поднять статус леди Джорджины до второй жены, – напомнила Риадина. – Поэтому твой отец, скорее всего, хотел установить с ней как можно более крепкую связь.

Отец был рад заслужить благосклонность леди Джорджины, пусть даже и столь малую. Но я сама вскоре обнаружила, что для меня нет места ни в одной из компаний рыцарей-учеников. Я стала часто уходить в общежитие рыцарей, под предлогом тренировок, чтобы избегать общения с ними.

Именно тогда у меня появилась возможность поговорить с лордом Лампрехтом. Сначала он просто просил меня представить его другим девушкам. Я была на три года младше, и он не чувствовал силы моей маны, поэтому не считал, что я буду подходящим вариантом для брака. Однако в то время лорд Лампрехт уже был на шестом, выпускном курсе. Он слишком поздно начал свои поиски, и, в отличие от сегодняшнего дня, тогда Эренфест считался совершенно не привлекательным малым герцогством. Никто из такого большого герцогства как Аренсбах не захотел бы выходить замуж в герцогство более низкого ранга.

– Тебе будет трудно убедить кого-то, кроме такого человека как я, который отчаянно желает покинуть Аренсбах, – сказала тогда я ему.

– Ну что ж, леди Аурелия, не могли бы тогда вы поехать вместе со мной в Эренфест? – сделал предложение он в ответ. – Леди Вероника будет рада видеть вас, и ваше присутствие поможет моему дому сблизиться с ее фракцией.

Я улыбнулась и согласилась не думая ни о чем, кроме побега от собственного отца. Но конечно же, отец был категорически против этой идеи. Он заявил, что не позволит мне выйти замуж в герцогство такого низкого ранга, как Эренфест. К тому же за аристократа, с таким низким количеством маны. В конце концов он согласился позволить лорду Лампрехту сопровождать меня на его выпускном, чтобы это стало нашим последним совместным воспоминанием перед расставанием. Но даже это потребовало долгих переговоров с ним.

– И все же, несмотря на то, что я уже была готова смириться с тем, что мы никогда больше не увидимся, в итоге мы все равно поженились…, – высказала я свои мысли вслух.

– Но это тоже был приказ, а не твое решение, – сказала Риадина. – Как ты относишься к тому, как живешь сейчас? Я думаю, что лорд Лампрехт попросил тебя принять это решение, потому что ему сложно представить, что можно быть счастливой, когда тебе приходится быть настороже даже в собственном доме, не имея возможности снять вуаль.

Я задумалась над этим вопросом. Я всегда думала, что с большей радостью навсегда запрусь дома, чем позволю злу внешнего мира снова ранить меня. Поэтому факт того, что я не могу покидать свой новый дом, меня нисколько не беспокоил. То, что меня беспокоило - это постоянное наблюдение со стороны слуг леди Эльвиры. Они следили за тем, чтобы дворяне бывшей фракции Вероники не связывались со мной, но порой это было очень выматывающе. Мне казалось, что я живу в окружении врагов, которые только и ищут возможность для удара.

– Есть лишь одна вещь, которую бы мне хотелось, – сказала я со вздохом. – Я хочу, чтобы леди Эльвира согласилась с моим желанием не снимать вуаль. Мне сказали, что в Эренфесте все еще висят портреты леди Габриэль. И старики из рода Лейзенгангов считают ее лицо отвратительным. Я не смогу жить спокойно, если стану объектом их ненависти. Поэтому я намерена продолжать скрывать свое лицо.

Я понимала, что вступление во фракцию леди Розмайн и леди Эльвиры было бы для меня лучшим выбором, но мне было трудно представить что те, кто пострадал от действий леди Габриэль, примут меня с распростертыми объятиями.

– Конкурс по окрашиванию - не исключение. Я буду волноваться без тебя, Риадина, но… пока на мне вуаль, я готова пойти туда. Ради нашего будущего.

– Тогда, пожалуйста, сообщите о вашем решение лорду Лампрехту, – сказала служанка. – Если ты честно расскажешь о своем желании, он сделает все возможное, чтобы его исполнить.

– И как прошло чаепитие? – спросил лорд Лампрехт, когда я вернулась. Его взгляд, направленный на меня, был полон беспокойства. Он специально попросил на этот день отгул сразу после обеда, чтобы дождаться моего возвращения. А я, к большому удивлению Риадины, вернулась с чаепития в свою комнату, хихикая над всем, что произошло ранее.

– Леди Розмайн - это просто одна странность на другой, – поделилась я своим впечатлением. – Мне очень захотелось уйти, когда она попросила меня снять вуаль, но.. когда я высказала свое нежелание это делать, леди Розмайн предложила мне просто сделать новую, но уже из ткани, которая будет окрашена по новому методу Эренфеста. Чтобы подчеркнуть мое желание ассимилироваться здесь. Леди Эльвира даже сказала, что при таких условиях она позволит мне и дальше закрывать свое лицо.

На то, чтобы сделать вышивку потребуется время, но это не проблема. У меня не было ничего, кроме времени. И чтобы мне позволили и дальше носить вуаль, я была готова делать все необходимое.

– Дизайн этой новой ткани очень очарователен, - продолжила я. – Леди Розмайн сказала, что подарит мне немного.

– Очень… очарователен? – переспросил лорд Лампрехт.

– Да. Я очень люблю милые дизайны. Это конечно не тот стиль, который я бы выбрала самостоятельно, так как он наверняка выглядел бы не очень хорошо в сочетании с моими жестокими глазами, но тот факт, что мое лицо будет полностью скрыто означает, что моя внешность не имеет никакого значения. Леди Розмайн указала мне на это, и хотя, возможно ее слова были не самыми подходящими для девушки, которая комплексует из-за своей внешности, но я могу сказать, что она говорила их ради меня, а не желая оскорбить. Контраст между тем, как она гордо высказывала свои идеи и ее слугами, которые изо всех пытались помешать ей это говорить, был так забавен, что я с трудом сдерживала смех.

– О Боги. Это и правда нечто…, – сказала Риадина, тоже не способная удержать смех, представляя себе эту картину.

Я снова перевела внимание на лорда Лампрехта, который слушал мой рассказ с легкой усмешкой.

– Однако, скорее всего, ей было приказано сблизиться со мной, чтобы затем получить информацию об Аренсбахе, – сказала я. – Она задавала мне очень много вопросов.

Выражение его лица сразу стало серьезным.

– Вопросы о чем…? – спросил он, наклоняясь ближе, словно пытаясь меня защитить.

– Ей хотелось узнать о каких-нибудь известных историях о рыцарях Аренсбаха, а еще она спросила меня сколько книг в книжной комнате замка ауба, – пояснила я, изо всех сил стараясь держать невозмутимое выражение лица.

– Ха? Как много книг?

– Да. Она полностью сосредоточила свое внимание на книгах, словно бы ее не интересовало ничего кроме них. Леди Флоренсия и леди Эльвира изо всех пытались перевести разговор в более нормальное русло, но никто не мог остановить леди Розмайн. Меня так увлек ее энтузиазм, что я даже рассказала ей историю о победе над морским фей-зверем. Подобные истории видимо довольно редки в Эренфесте, потому что все дамы на чаепитии, а не только твоя младшая сестра, с большим вниманием слушали мой рассказ.

Это была очень банальная история, которую мне в детстве рассказывала кормилица, но леди Розмайн слушала ее с такими сияющими глазами, и атмосфера в комнате стала более дружелюбной раньше, чем я это заметила. В итоге чаепитие закончилилось куда более приятно и мирно, чем я привыкла в Аренсбахе.

– О, Риадина. Я вспомнила о еще одной вещи. Леди Розмайн попросила рыбу, которую мы привезли с собой. Она хочет попробовать создать на ее основе новые рецепты, – сказала я.

– Ей нужны сами ингредиенты, а не уже готовые блюда? - обеспокоено переспросила женщина.

Я кивнула.

– Она сказала, что мое желание есть еду из Аренсбаха вполне естественно, и она намерена соединить наши ингредиенты с приправой “Эренфест”, чтобы создать на их основе новые блюда. Она была крайне рада тому, что у нее появилась такая возможность благодаря моему приезду. Я думала выкинуть эту рыбу, чтобы не тратить зря ману. Но похоже она еще может быть полезна, хоть я и не думала о такой возможности.

Было удивительно видеть, как леди Розмайн наклонилась вперед, с таким интересом и страстью говоря о создании новых модных течений с помощью ингредиентов из Аренсбаха. Ее энтузиазм исцелил мои душевные раны, оставшиеся после того, как заготовленные мною блюда были злорадно заменены лишь ингредиентами.

– Леди Розмайн смогла найти хорошие стороны там, где я не была способна их увидеть, - продолжила я. – Она с улыбкой приняла их, и именно благодаря ей я поняла свою ошибку. Я сама была слишком предвзята, считая что леди Эльвира относиться ко мне с предубеждением.

Когда мы возвращались назад, в карете леди Эльвира обратилась ко мне.

– Я вижу, что ты действительно стараешься принять культуру Эренфеста, – ее тон звучал точно так же, как и обычно. Но в этот раз я слышала в нем теплые ноты, что серьезно удивило меня. – Похоже ты действительно отличаешься от леди Габриэль, которая смотрела на наше герцогство свысока и не пыталась принять его. Сегодняшнее чаепитие, к моему большому облегчению, показало, что я была не права.

Только тогда я поняла, как окружающие воспринимали мое упрямое нежелание снимать вуаль. Леди Эльвире казалось, что я, точно так же как леди Габриэль, отказываюсь приспосабливаться к жизни в Эренфесте. И это мнение было прямо противоположно моим истинным желаниям. Поспешно опровергнув ее слова, я объяснила, что все дело в моей внешности, слишком похожей на двоюродную бабушку. И именно поэтому я хотела продолжать носить вуаль, чтобы избежать презрения со стороны старших представителей рода Лейзенгангов.

– Лампрехт говорил мне тоже самое несколько дней назад. Но я не смогла до конца поверить ему, что вы действительно настолько похожи, чтобы это оправдало такие радикальные меры, – ответила мне леди Эльвира. – Могу я хотя бы на минуту взглянуть на твое лицо? Я видела портреты леди Габриэль, поэтому смогу точно сказать, как отреагирует на тебя старшее поколение.

Убедившись, что я настроена лояльно, леди Эльвира убедила меня показать свое лицо. И я обязана ей за это.

– А потом? – взволновано спросил Лампрехт. – Что сказала мама после?

– Она сказала, что официально примет меня в состав фракции, как только новая вуаль будет готова, – ответила я. – Ее сходство с одеждой других участников фракции будет лучшим доказательством моего выбора. Она продолжит ограждать меня от людей бывшей фракции Вероники, чтобы они не могли приблизиться ко мне, а так же всегда будет рядом, чтобы поддержать во время разговоров со стариками из Лейзенгангов.

Убедившись, что я действительно очень похожа на леди Габриэль, леди Эльвира решила поддержать мои желания. Никогда прежде я не чувствовала себя такой уверенной, как сейчас.

– Аурелия, это значит…?

– Да. Я решила, что присоединюсь к леди Розмайн и ее фракции. Я буду жить как дворянка Эренфеста, а не как дворянка Аренсбаха, которой нужна помощь от бывшей фракции Вероники. Лорд Лампрехт, я полагаюсь на вашу заботу.

Я предпочла Эренфест своей родине, тем самым только закрепив свою судьбу отшельника. Однако теперь я не была в полной изоляции. Леди Эльвира, после того, как все недоразумения между нами были решены, начала приглашать меня на семейные обеды и ужины в главном доме, а также на свои встречи с торговцами, тем самым удовлетворяя мою потребность в общении и вводя меня в курс дел семьи. Взгляды слуг, направленные в мою сторону, тоже стали куда теплее.

Довольно скоро прислали ткань от леди Розмайн. И я вложила все свои силы в вышивание, ведя тот образ жизни затворницы, о котором всегда и мечтала.

Дополнительная история: Ева — Путь к статусу эксклюзивной мастерицы (❀)

Невероятная новость разошлась по всему Нижнему городу в начале лета.

Температура в красильной мастерской была даже выше. чем на улице. Воздух пропах запахами трав и цветов. Ящики, забитые чистой белой тканью, только доставленные из ткацких мастерских, были выстроены в соответствии с качеством. Рядом с ними, тихо булькая в больших чанах, хранилась краска.

– Все сюда! Большие новости!

Дилла была занята проверкой ткани в одном из ящиков, когда старший мастер ворвался в помещение и начал жестами подзывать всех к себе.

– Что за большие новости? – скривившись спросила она и отбросил ткань обратно. – Ева, ты знаешь о чем он?

– Он должен был сегодня утром посетить гильдию красильщиков. Может быть там что-то случилось? – ответила я, откладывая свою ткань и направляясь к старшему мастеру. Он был так взволнован, что начал рассказывать даже не дожидаясь, пока соберутся все.

– Леди Розмайн, приемная дочь эрцгерцога, научила гильдию новому методу окрашивания, – голос старшего от излучаемого им энтузиазма срывался на крик. – Она хочет возродить старую, забытую технику окрашивания! Так же она проведет конкурс для того, чтобы определить с какой из мастерских заключить личный договор. Ей нужен образец ткани, окрашенный с помощью нового метода от каждой из мастерской, а затем на основе увиденного она выберет одну. И тот, кого она выберет получит новый титул!

– Правда? – раздался голос из работников. – Этот титул может облегчить подтверждение уровня беруфа! Имея личный договор с семьей эрцгерцога можно открыть собственную мастерскую!

Возбуждение среди рабочих только нарастало на протяжении всего обсуждения, пока все больше и больше деталей раскрывалось и объяснялось. Дилла, однако, разочарованно покачала головой.

– Конечно это хорошая новость для тех, кто хочет стать старшим мастером, – сказала она. – Но для нас это мало на что влияет. Мы не хотим изучать новые методы окрашивания только потому, что их придумал какой то чудной дворянин. Я имею в виду, что мы будем заниматься той работой, которая у нас уже есть. Не так ли, Ева?

Она пыталась добиться подтверждения с моей стороны, но ее слова совершенно не достигали моего разума. Меня не интересовало повышение до уровня беруф, но мысль о том, что я могу стать личным красильщиком Розмайн, заставляла сердце биться быстрее.

Победа будет означать, что я тоже смогу видеться с Майн, верно?

Все это время я полагалась на Лютца, Тули и Гюнтера, чтобы узнавать как дела у Майн. Я завидовала тому, что их работа позволяет им видеться и говорить с ней. Я хотела сама увидеть ее. Хотела услышать ее голос. Не говоря уже о том, что шить одежду для своих детей - это обязанность их матерей. Если она будет носить то, что я окрашу собственными руками, то я смогу чувствовать, что выполняю свою долг матери перед ней.

Я хочу этот договор. Мне это нужно. Но есть ли у меня навыки, необходимые для того, чтобы использовать эту совершенно новую технику и создавать ткань, которая идеально подходила бы для Майн?

Старший мастер продолжал говорить, пока я размышляла.

– Дело в том, что не все работы будут переданы на конкурс, – сказал он. – Семья эрцгерцога увидит только самые лучшие образцы из каждой мастерской. Это отличный способ прославить нашу мастерскую Хеусса, так что приложите к этому все силы!

Другими словами, мне сначала нужно будет обойти всех остальных красильщиков из своей мастерской, прежде чем мою работу доставят в замок. Я огляделась вокруг, концентрируя внимание на нескольких мужчинах-красильщиках, которые уже давно пытаются стать беруфами, чтобы основать собственные мастерские. Йорг даже просил других дать ему возможность победить. Он был потрясающим мастером. Он всегда стремился открыть свое дело, а не работать по контракту, и ради этого тратил много времени на совершенствование своих навыков. Я знала это, но не собиралась позволять ему обойти меня.

Это новый метод окрашивания. У меня должен быть шанс на победу.

Я набралась уверенности, а после развернулась, отворачиваясь от всех, кто задавал вопросы о новом методе. Старший мастер объяснял, что в скором времени Гильдия красильщиков получит все необходимые документы. До того, как нас прервали, я как раз работала с еще не окрашенной тканью, поэтому я вернулась к этому занятию, перебирая ее в поисках той материи, которая будет достаточно высокого качества, чтобы ее можно было представить эрцгерцогской семье.

– Бросить этих шумных мужиков и вернуться к работе, а? – спросила Дилла, которая тоже вернулась к разбору ящиков. – Вот это дело.

Я нашла кусок ткани, который казался мне идеальным, и прижала его к круди.

– На самом деле, дело не в этом. Я просто подумала, что, поскольку сначала это будет соревнование внутри мастерской, то я должна быть уверена, что получу лучшую ткань. У нас не такие большие запасы того, что подошло бы для члена эрцгерцогской семьи. А ткацкие мастерские могут просто не успеть выполнить новый заказ вовремя, верно?

– Ты… Ты собираешься участвовать?

– М-м-м. Я хочу этот титул. Теперь, извини меня…, – я закончила разговор с Диллой и обратилась к старшему. – Я собираюсь участвовать в конкурсе с этой тканью. Кроме того, я только что вспомнила об одной важной работе, которую мне нужно доделать, так что я пойду.

Материалы обычно распределялись по принципу “первый пришел - первым обслужен”. Услышав мои слова, мужчины резко вернулись к реальности, а затем бросились к ящикам с неокрашенной тканью, сражаясь за лучшие отрезы. Я тем временем поспешила прочь из мастерской, прижимая к груди ткань, которую я выбрала.

Мне удалось раздобыть ткань, с которой я буду участвовать в конкурсе, но я не могла использовать ее для первой попытки. Мне нужно было обучиться новому методу и попрактиковаться в нем. Поэтому я вернулась домой, тщательно спрятав свою добычу, а затем бросилась в магазин, чтобы купить гораздо более дешевую ткань.

Хорошо, что я купила ее сейчас. Скоро полки просто опустеют.

Следующей моей остановкой была Гильдия красильщиков, но я пробыла там не долго. Данных о новом методе еще не было, поэтому я решила потратить это время на выбор красителей.

– Привет, Ева. Не могла бы ты отдать мне ткань, которую взяла вчера? – спросил Йорг, когда я пришла на работу на следующий день.

Йоргу было за тридцать, и он отчаянно хотел открыть собственную мастерскую. Особенно сильно он завидовал Инго - самому молодому из Гутенбергов, который используя свой титул, добился огромного успеха в своей столярной мастерской. Йорг часто говорил, что добился бы не меньшего, если бы у красильщиков тоже была возможность получать титулы от дворян.

– Ты же знаешь, что я хочу стать беруфом, верно? Мне действительно нужен этот титул и личный договор, чтобы получить его, – продолжил он, говоря с предельной серьезность. У него было много сторонников в мастерской, благодаря его уверенности в своих силах.

Дилла озабоченно смотрела то на меня, то на Йорга.

– Ева, тебя ведь не волнует сертификафия, верно? – спросила она. – Тебе это не нужно так, как Йоргу. Просто отдай ему, хорошо?

Я не могла винить ее в том, что она встала на его сторону. Для стороннего человека мое желание участвовать возникло совершенно не откуда. Однако я не собиралась отступать. На самом деле мне даже хотелось бы попросить его, позволить выиграть мне.

– Прости. Я могу быть не заинтересована в становлении беруфом, но мне нужен этот титул. Йорг может получить свой сертификат в любое время, если проявит себя, но это мой единственный шанс на то, чтобы заключить эксклюзивный договор с эрцгерцогской семьей. Так что почему бы это ему не позволить мне победить?

Дилла удивленно покачнулась. Она не ожидала, что я дам отпор. Йорг был так же ошеломлен, а его лицо скривилось от злости.

– Что? Зачем тебе? – спросил он. – У тебя есть муж, так что тебе не нужен титул для того, чтобы содержать семью.

– Ты же не думаешь, что я позволю тебе выиграть просто потому что мужчина? Здесь никто не работает ради удовольствия. У нас у всех есть семьи, которые мы должны обеспечивать. Не говоря уже о том, что мой муж - военный. С ним в любой момент может случиться что угодно. Ты не единственный тут, кто хочет выиграть ради своей семьи, Йорг.

У меня почти не было возможности увидеть леди Розмайн, поэтому я отказываюсь принимать то, что я могу быть неправа в своем желании получить эту возможность, когда она так близко. Я собиралась сделать все необходимое, чтобы сжать ее в руках и никогда не выпускать.

– Ты думаешь, что сможешь победить меня? – спросил Йорг.

– Я точно не собираюсь сдаваться без боя. Кроме того, я куда лучше знаю о том, что придется леди Розмайн по вкусу. Я могу не знать деталей соревнования, но это новый метод окрашивания. Поэтому да, я думаю, что у меня есть шанс.

– Почему ты…?

Лицо Йорга начало еще сильнее перекашиваться от гнева, но между нами встала Дилла.

– Все-все. Этого достаточно, – сказала она. – Я была готова поддержать тебя, Йорг, но это было до того, как я поняла, что Ева настроена так решительно. Она сказала свое слово, и ее решимость достаточно велика, чтобы идти до конца, так что перестань к ней лезть и иди работать. Чем раньше ты выберешь себе ткань, тем лучше. – сказала она, отмахиваясь от мужчины.

Наблюдающие за этим ремесленники заухмылялись, наблюдая за тем, как Дилла отмахивалась от Йорга.

– Да, точно! – сказал один из них. – Йорг сам упустил свой шанс, потому что был слишком занят болтовней о том, как он победит в этом конкурсе. Он сам виноват, что упустил свой шанс.

– Он же хочет открыть свою собственную мастерскую, верно? – добавил другой. – Наверняка у него есть связи с ткацкими мастерскими.

Йорг покачал головой, но все таки ушел.

– Я просто подумал, что смогу сэкономить на расходах, если буду использовать ткань отсюда, – пробормотал он. Каждый его жест излучал уверенность. Он прикладывал столько усилий все это время, так что будет не просто обойти его. Мне нужно всегда быть в тонусе.

Мои единственные преимущества - это мои знания и … моя любовь.

Я не знала, как работает новый метод, поэтому пока решила сосредоточиться на выборе красных красителей, которые подошли бы Майн. Мне нужны были цвета, которые будут хорошо сочетаться с ее волосами, глазами и кожей. Тем временем Йорг притащил несколько старых досок и прикрепил к ним дешевую не окрашенную ткань, готовую к использованию. Я никогда не видела, чтобы кто-то красил таким образом и именно тогда я поняла, что он использует новый метод.

– Откуда ты узнал новый метод, Йорг? – спросила я. – Даже гильдия еще не получила всей информации.

– Нет, это не новый метод окрашивания. Это старый. Старший мастер говорил о двух, помнишь? Видишь ли, моему отцу уже за шестьдесят. Он был уже одной ногой в могиле, но сразу же вернул себе силы, как только я упомянул о возрождении старой техники. Он рассказал мне об этом. Даже достал свои старые инструменты. Однако я не уверен, что ими еще можно пользоваться.

Отец Йорга тоже усердно работал, чтобы получить сертификат беруфа, но когда какая-то высокопоставленная дворянка из соседнего герцогства вышла замуж в Эренфест, то все техники, которые он оттачивал, в одночасье стали бесполезны. Ему пришлось начинать заново, совершенствуя методы однотонного окрашивания вместе с новыми учениками. Но он просто не мог угнаться за более юными. В конце концов, вместо того, чтобы получить желаемый сертификат, он был вынужден снова и снова продлять свой договор с мастерской. Это был замкнутый круг, который погубил все надежды и мечты.

– Вай, вай, вай. Йорг, использовать техники своего отца это довольно подлый ход, – пожаловался Барно. Он тоже желал получить титул.

– Что подлого в том, чтобы использовать все доступные тебе возможности? – ответил Йорг. – Мне нужен сертификат беруфа, поэтому я сделаю все возможное для того, чтобы его получить. Я выиграю в этом конкурсе, – он говорил это с такой силой, что я могла видеть, как Барно сжался под этим давлением. Мой взгляд метался между ними двумя, у каждого тут были свои причины, но и у меня тоже. Я не собиралась сдаваться.

Завтра день земли. А значит Тули обязательно придет домой этим вечером.

Как я и думала…

– Я дома, мама. У меня есть большие новости! – воскликнула Тули, ворвавшись в наш дом. Совсем незадолго до ее прихода пробил шестой колокол. Зеленые волосы моей старшей дочери были собраны в косу, которая металась из стороны в сторону при каждом ее оживленном движении. А ее дыхание было слегка сбитым, потому что она видимо бежала по лестнице, чтобы прийти как можно быстрее.

– Юхууу! Добро пожаловать домой! – Камил выбежал в основную комнату, радуясь приходу своей сестры, затем он метнулся на кухню и вернулся оттуда с кружкой воды, подавая ее Тули.

– В мастерской сейчас полный бардак из-за этих новостей, – сказала я. – Но предполагаю, что работая в компании Гильберта ты знаешь больше нас.

– Вероятно. Именно поэтому я так спешила домой. Я никогда раньше не ждала выходных так сильно, – сказала Тули. Она поблагодарила Камила за воду, а затем пошла помогать мне с ужином. – Итак. Это случилось, когда я пошла в храм, чтобы доставить новую шпильку.

– Оуу, вы опять про леди Розмайн? – Камил надул щеки и посмотрел на Тули.

– Изготовление шпилек для леди Розмайн это часть моей работы. А если ты будешь жаловаться, я не отдам тебе книгу, которую принесла из ее мастерской.

– О! Я хочу книгу! Я хочу книгу! Спасибо больше, леди Розмайн!

Тули смогла успокоить Камила, отдав ему книгу напечатанную в храме. Обычно я бы отругала его за то, что он не помогает с ужином, но на этот раз я решила позволить ему заниматься своими делами.

– И? – спросила я, когда сын умчался в спальню. – Что случилось, Тули?

– Этот новый метод окрашивания на самом деле был подарен компании Гильберта. Я знаю, как он работает, поскольку она продемонстрировала это в храмовой мастерской. Поэтому давай постараемся вместе, чтобы ты могла получить личный договор с ней.

В день земли, мы с Тули расстелили на столе ткань, на которой собирались тренироваться, и начали думать над тем, как ее покрасить. Моим главным преимуществом было мое знание о приемной дочери эрцгерцога - Розмайн. Я знала, как она выглядит, какого цвета ее волосы и кожа, а также я смогла узнать от Тули, какие наряды она предпочитает носить, так что я могла создать то, что идеально подошло бы ей.

– Я знаю какие цвета больше всего подойдут леди Розмайн, но как быть с дизайном? – начала вслух размышлять я. – Я никогда раньше не рисовала что-то, что потом нужно было окрасить. И особого эстетического вкуса у меня тоже нет. Моя работа заключалась в том, чтобы равномерно окрашивать ткань в один цвет, так что этот новый метод совершенно непривычен мне. Также я не знаю, какие изображения были бы уместны на одежде дворянки.

– Хорошо. Тогда я нарисую контуры. Я занимаюсь рисованием в рамках своего обучения, – небрежно сказала Тули.

Мне оставалось только удивляться тому, насколько она выросла. Когда она успела выучить так много? Хотя Тули всегда была очень трудолюбивой и преданной своему делу, так что это было ожидаемо. Скорее всего меня это так удивило от того, что последнее время я не очень часто ее видела, ведь став лехерлом она стала жить в компании Гильберта, чтобы не тратить каждый день время на дорогу. Моя дочь так выросла, и теперь она сияла словно маленькое солнце.

– Вот как. Ты научилась рисовать… Тогда я оставлю эту часть на тебя, Тули.

– Думаю леди Розмайн захочет надеть будущей зимой наряд, похожий на тот, что она носила в прошлом, – сказала Тули. После она рассказала мне о нарядах, которые Майн носит сейчас, в том числе о том, что она выбрала для себя дизайн, который Тули создала на основе того самого платья для крещения. – Мода дворян действительно очень сложная. Я много училась и вложила много усилий в этот дизайн, но даже так в результате будут использовать лишь малую часть моих задумок. По Видимому я упустила очень много важных деталей, поэтому окончательный дизайн вышел совершенно другим.

Мы думали, что тот переделанный наряд выглядел похожим на то, что носят благородные девушки, но как оказалось, это даже близко не соответствовало действительности.

– Но ведь кое-что из твоих первоначальных задумок все таки использовали? – спросила я. – Тебе нужно просто больше тренироваться, чтобы подготовиться к следующему разу. Тебе ведь рассказали, что именно было изменено, верно?

– Кое что. Я сделала много ошибок. Поэтому я не могу не злиться на себя, – проворчала Тули. Она казалась раздраженной неудачей, поэтому я протянула руку и погладила ее по волосам. Насколько я могла судить, она и так работала усерднее, чем кто либо.

– Благодаря твоим усилиям, я знаю какую одежду носит леди Розмайн, – сказала я. – Уже это очень полезно. Итак, какие узоры подойдут для ее стиля? Она ведь уже выбрала к ним новую зимнюю шпильку? Можешь нарисовать ее? Пожалуйста. Я вся во внимании.

– Предоставь это мне, – ответила Тули, с гордой улыбкой доставая перо и бумагу. В комнате послышался звук скрипа пера по бумаге, пока она рисовала лизинье. – Я думаю, что для конкурса лучше всего подойдет именно цветок лизинье. Да? Леди Розмайн очень миниатюрна и множество небольших цветочков, расположенных по всей ткани, будут смотреться лучше, чем несколько крупных.

– Хм. Это будет смотреться мило, но по одной только форме будет сложно опознать Лизинье. Я думаю, что темно-красный цвет подойдет леди Розмайн лучше всего, – сказала я, представляя у себя в голове эти цветы. Тули усмехнулась и сказала, что я могу сама выбрать цвета. Цветки лизинье были красного цвета, но я думала, что если сделать их потемнее, то они будут еще лучше сочетаться с внешностью Майн.

– Мам, Тули, почему вы все еще говорите об этих скучных вещах? Поторопитесь и заканчивайте работу, – закапризничал Камил.

– Прости, Камил. Но мы можем обсудить это только пока Тули здесь, поэтому…

– Но вы только и делаете, что говорите об одном и том же! – застонал он. Сын был прав. Мы действительно говорили только о конкурсе красильщиков с того самого дня, как Тули принесла эти новости. Я понимала, что он уже сыт этим по горло, но нам нужно было продумать все детали сейчас. Я не могла позволить себе ждать очередного дня Земли.

Пока я пыталась придумать, что ему сказать, в комнату вошел Гюнтер и щелкнул сына по лбу.

– Твоя мать хочет заключить личный контракт с леди Розмайн, так что не мешай ей. Настоящий мужчина должен поддерживать свою семью, когда она тяжело работает, – со смехом сказал он, а затем посмотрел на меня. – Удачи, Ева. Камил, давай пойдем поедим чего нибудь? Что ты хочешь? Мы можем сходить к киоскам с едой.

– Я хочу баггетт! Такой, с куском колбасы внутри!

– Да ладно, разве можно наесться одним баггеттом?!

Гюнтер и Камил направились к выходу, не переставая болтать о том, что они съедят на обед. Когда дверь за ними захлопнулась, Тули с ухмылкой посмотрела на меня.

– Ну что, мама… Ты только что подготовила папу?

– Полагаю, что да…, – ответила я, с заговорщической улыбкой. – Просто помни, Тули. Когда выйдешь замуж, обязательно последуй моему совету. Выбери того, кто любит и поддерживает твои мечты.

Йорг старательно работал вместе со своим отцом, чтобы возродить старую технику, и я могла видеть, что с каждым днем он все больше совершенствуется в ней. Но я не могла позволить себе проиграть. Я расстелила кусок ткани, на котором мы тренировались, и нанесла воск поверх сделанного Тули рисунка лизинье, а после начала пытаться окрасить его различными способами. В итоге я решила остановиться на натуральном красном оттенке лизинье, а также на чуть более темном, который так шел Майн.

Интересно, я смогу сделать так, чтобы ткань плавно переходила из одного цвета в другой?

Если это возможно, то я хотела бы сделать переход в оттенках, покрасив рисунок несколько раз, как это предлагала Майн. Я не видела демонстрации, так что могла только полностью опираться на то объяснение, которое давала мне Тули. Так что это было не просто.

– Хм…, – проворчал Йорг, рассматривая мою тренировочную ткань. – Так вот почему ты говорила, что лучше знаешь, какая одежда подойдет леди Розмайн, да? Твоя дочь делает для нее шпильки. Так что в этом вопросе у тебя определенно есть преимущество.

– Может быть. Но ведь нет ничего плохого в том, чтобы использовать каждую возможность, которая у нас есть. Не так ли?

– Это куда больше того, что я мог получить от своего отца, – сказал Йорг. – У тебя было огромное преимущество, которое ты получила еще до того, как началось это соревнование.

Барно кивнул и тоже выкрикнул, что это несправедливо. Все больше и больше людей начинали шуметь, высказывая свое согласие с этой точкой зрения.

– Я имею в виду, что не важно, насколько хороша будет твоя работа, – продолжил Йорн. – Тебе просто достаточно приклеить свое имя к любому куску ткани, и они выберут именно его. Именно так и действуют дворяне.

Я изо всех старалась не показать своей злости. Я не могла отрицать того, что мои знания давали мне преимущество, но сказать, что я выиграю только потому, что Майн в любом случае выберет ткань с моими именем было возмутительно..

– Если бы одного моего имени было бы достаточно, тогда зачем бы я прилагала столько усилий?

– Это ничего не доказывает. Вероятно, ты просто хочешь выставить что нибудь поприличнее, чтобы твое мошенничество не раскрыли сразу, – высказался Барно.

– Барно, Йорг, прекратите, – вмешался старший мастер. – Если бы вся эта чушь про мошенничество была бы правдой, то Еву выбрали бы сразу и никто другой бы не получил нового метода окрашивания. И не было бы никакого смысла затевать этот конкурс.

Как бы я не ценила эту попытку помочь, но она была бессмысленна, ведь все всё равно были уверены, что я выиграю благодаря фаворитизму. Моя гордость, как красильщика, этого бы просто не выдержала. Сама мысль, что они верят в то, что мне не победить своими силами, приводила меня в ярость. Да, Майн действительно, скорее всего выберет любую ткань, на которой будет мое имя, в этом трудно сомневаться, но я не хотела бы победить таким образом.

– Как на счет того, что мы пометим свои изделия номерами, а не именами, чтобы сохранить полную анонимность, – сердито предложила я. – Люди из гильдии красильщиков вполне могут это устроить. Таким образом торговцы из компании Гильберта не смогут сказать дворянам кто какую ткань изготовил. Такой вариант заставит вас прекратить ныть? – спросила я, упирая руки в бока, словно бы ругала непослушного ребенка. Мой тон был настолько решителен, что Йорг и остальные поспешили отойти на пару шагов назад.

– Что…? Ты действительно думаешь, что сможешь выиграть в таких условиях? – спросил Йорг. – Как только мы вынесем это предложение гильдии красильщиков, то пути назад уже не будет. Ты будешь обязана подчиняться новым правилам и не сможешь ничего сказать, в случае поражения.

– Вы сами будете плакать. Если у вас не получится добиться победы, даже когда мое так называемое “преимущество” исчезнет, то можете забыть о титуле. А ты, Йорг, можешь заодно и забыть о своем сертификате беруфа! – пренебрежительно фыркнула я.

Йорг обменялся неловкими взглядами с Барно.

– Гх… Подожди еще! – крикнул он. – У меня все еще есть техника моего старика. Я не проиграю!

– Видишь, Йорг? Ты тоже получаешь поддержку от своей семьи, – сказала Дилла, заламывая бровь. – Разве у тебя нет преимущества над остальными?

– Ага! Это тоже не справедливо! – поддакнул Барно. И снова остальные работники выразили свое согласие.

– Мне все равно, – отмахнулась я. – Леди Розмайн хочет возрождения старых техник, верно? Нет ничего, чего бы она хотела больше, чем того, чтобы люди начали возрождать старые методы.

Дилла удивленно уставилась на меня, да и Йорг выглядел не менее удивленным.

– Ева…, – пробормотала мастерица. – Ты…

– Правда. Я в порядке. Я знаю, что ткань, которую я создам, подойдет леди Розмайн лучше, чем любая другая.

Итак, через владельца мастерской, мы обратились в гильдию красильщиков, с просьбой ввести новые правила. Наши условия были приняты компанией Гильберта, и мы, простые мастера, могли теперь работать, зная, что нас будут оценивать по справедливости.

Я проигнорировала суету вокруг меня и полностью сосредоточилась на покраске лизинье в приятный алый цвет. Было известно, что эти цветы символизируют семейную привязанность, так что я надеялась, что Майн, глядя на них, почувствует мою любовь к ней. Когда темно-красный цвет стал теплым малиновым, на ткани стали различимы цветы разных оттенков.

Достаточно скоро пришло время выбирать, какие работы будут отправлены в замок. От мастерской Хойса были выбраны ткани, которые окрасили я и Йорг. Йорга хвалили за то, что он смог полностью воссоздать приемы своего отца, а меня за то, что я так успешно изучила новую технику и даже набралась смелости, чтобы сказать, что моя работа подойдет леди Розмайн лучше всего.

В конце концов, моя ткань прошла финальный отбор и была выбрана для пошива зимнего наряда леди Розмайн. Однако я не получила ни титула, ни личного договора. Как говорили, она не смогла выбрать одну из трех представленных моделей, поэтому сказала, что примет окончательное решение в следующем сезоне.

Старший мастер, радовался мыслям о том, что семья эрцгерцога выбрала одну из работ его мастерской. Он похлопал меня по плечу и сказал.

– Я знал, что ты справишься, Ева! – было приятно слышать, что он верил в меня, но я все равно была расстроена, ведь любви, которую я вложила в покраску не хватило для того, чтобы Майн поняла, что это моя работа.

– Они разместили у нас заказ, но я не смогла заполучить личного договора о поставке, – пробормотала я.

– Ты не правильно оцениваешь все это, – с усмешкой сказал Йорг, хлопая меня по плечу. – Я не думал, что ты вообще сможешь чего то добиться, без подписи на своей работе, но вот результат. В конце концов, твои слова не были пустой бравадой. Твоя техника окрашивания была такой умелой, и то как ты это сделала действительно достойно похвалы. Тебе нужно просто приложить еще немного усилий в следующий раз.

– Спасибо, Йорг. А ты получил свой сертификат беруфа, как и мечтал, верно? Я поздравляю тебя, – ответила я, не в силах сдерживать свое разочарование.

Йорг посмотрел на меня и рассмеялся.

– Что у тебя с лицом? Ты совершенно не выглядишь как человек, который рад успеху другого.

– Я имею в виду, что семья эрцгерцога так никого и не наградила этим титулом, но ты все равно получил желаемое. Это несправедливо…, – сказала я. Он получил свой сертификат за то, что кто то из аристократов все таки сделал заказ на его ткани, а также за вклад в возрождение старой техники.

– Что поделать. Мы стремились к разным целям. Но разве тебе не нужно радоваться тому, что никто другой не перехватил твой шанс? У тебя есть еще одна попытка, чтобы осуществить свою мечту. Посмотрим, сможешь ли ты добиться желаемого до того, как я открою свою собственную мастерскую.

Он был прав. Все еще не закончилось. У меня был еще один шанс.

– Да, – кивнула я. – В следующий раз у меня обязательно получится.

Я больше не упущу этой возможности.

Следующий конкурс должен был состояться весной. А это означало, что ткань должна быть зеленой. Я сжала кулаки и решительно посмотрела в будущее, думая о том, как я буду окрашивать на этот раз. Вторая битва уже началась.

[[image:/storage/reader-images/840c6df64312db881343da623b89d020e1bb3067.jpg]]

Пролог

Кудрявые локоны Шарлотты качнулись, когда она ступила на круг перемещения вместе со своей главной слугой Ванессой. Сегодня она в первый раз отправляется в дворянскую академию. Одна только мысль об этом заставляла ее сердце трепетать в груди, словно встревоженная птица.

— До свидания, госпожа Шарлотта. Желаем вам насладиться временем в дворянской академии.

Один за другим ее главные слуги, начиная с Эрнесты, прощались с ней и желали удачи, а родители с беспокойством на лицах выдали множество наставлений и предупреждений.

— Послушай, Шарлотта, — обратился к ней отец. — Мне нужно чтобы в дворянской академии у нас было как можно больше глаз и ушей, которые будут передавать в герцогство всю важную, а главное правдивую, информацию. Я уже отдал такое же поручение Вильфриду и Розмайн, но я так же прошу и тебя... Присылай мне ежедневные отчеты обо всем, что ты слышала и делала на своих занятиях.

— Да, отец.

— Как ты заметила, в вопросах социального взаимодействия Розмайн нельзя доверять, — добавила матушка. — Она не только выросла в храме, но и до сих пор продолжает проводить там очень много времени. И в результате ситуация сейчас такова, что в вопросе социального обучения она отстает от своих ровесников на два года, которые она потеряла, пока спала в юрэве. А ведь есть много желающих поговорить с той, кто стал источником всех этих новинок. Но люди из других герцогств вряд ли смогут до конца понять ее ситуацию. Поэтому, пусть я и понимаю, что это нелегкое бремя для тебя, ведь ты только поступаешь в академию, но я прошу тебя присматривать за сестрой и поддерживать ее как одного из кандидатов в аубы от Эренфеста.

Шарлотта поняла, что ее родители больше беспокоились о ее поддержке, которую она может оказать своим брату и сестре, чем о ней самой. Она понимала, что это вопрос будущего Эренфеста, но как такой же кандидат в аубы как и они, она не могла не чувствовать разочарования.

Но даже так... это мой шанс отплатить сестре.

День ее похищения все еще всплывал в ее памяти яркими вспышками. Точно так же как и храбрость Розмайн, когда та бросилась ей на помощь. Именно тот случай стал причиной двухлетнего сна старшей сестры, и даже так она не сказала ей ни слова упрека. Наоборот, Розмайн делала так много, чтобы облегчить жизнь Шарлотте.

— Я постараюсь быть полезной моей сестре, — с самой яркой своей улыбкой ответила Шарлотта и переместилась в дворянскую академию.

— С возвращением, госпожа Шарлотта, — поприветствовала ее Ванесса, когда девочка вернулась в свою комнату в общежитии. — Как прошли ваши первые студенческие встречи? Все-таки вы сильно волновались перед его началом.

— Моя дорогая сестра помогла мне успокоиться, — ответила Шарлотта, слегка улыбаясь и качая головой. Мысль о том, что она должна положиться на свою сестру сразу заставила ее перестать беспокоиться по мелочам. В конце концов, что могло быть более беспокойным, чем мысль о том, что может сделать Розмайн, если за ней не присматривать?

— Я рада это слышать, — кивнула Ванесса. — А теперь давайте напишем отчет для герцога о том, как прошло собрание.

Шарлотта прошла к столу, вместе с Марианной, ученицей-чиновницей, которая держала в руках доску для письма и перо.

— Итак, госпожа Шарлотта, говоря о собрании, что вам показалось самым важным или оказало самое сильное впечатление? — спросила она.

— Хм... Меня удивило, что еда из Центра не такая вкусная, чем та, которую мы едим в Эренфесте, — с легким разочарованием ответила Шарлотта. Она ожидала, что блюда приготовленные поварами из Центра, блюда, которыми наслаждаются члены королевской семьи, должны быть удивительными и непохожими ни на что, из того что она пробовала ранее. — Конечно, эта еда была довольно вкусной. Но все-таки я ожидала чего-то большего, когда вспоминаю восторженные рассказы отца и матери о еде с собрании герцогов.

Марианна и другие последователи начали негромко хихикать. Детское разочарование Шарлотты было слишком очевидным, не смотря на все ее попытки его скрыть.

— Это связано с тем, что еда Эренфеста сильно изменилась после того, как многие повара стали использовать рецепты леди Розмайн, — объяснила Марианна. — В прошлом еда Центра действительно казалась куда вкуснее по сравнению с блюдами нашего герцогства.

— Возможно вы не заметили этого, потому что еда в общежитии такая же, как и в замке, но на самом деле мало кому везет ежедневно наслаждаться рецептами леди Розмайн, даже если они живут в дворянском районе, — заметил один из рыцарей-учеников. — Уверяю вас, юная леди, к примеру живущие в общежитии рыцарей не имеют такой привилегии.

Тогда Шарлотта осознала, насколько ее можно было считать счастливицей. Ей было всего пять, когда Розмайн крестили, поэтому она мало помнила о еде, которую подавали в Эренфеста раньше.

— Госпожа Шарлотта, что вы думаете о кандидатах из других герцогств? — спросила слуга-ученица Кетрин, возвращая разговор в первоначальное русло. Шарлотта задумалась, вспоминая свои ощущения во время приветствий.

— Внимание представителей других герцогств, как и ожидалось, были сосредоточено на моей сестре. Я могла видеть, как их взгляды были прикованы к нашим украшениям для волос и блестящим волосам, вымытым унишамом. Однако важнее то, что юный принц тоже знал о Розмайн. Он знал ее имя из-за того, что она стала первой в классе в прошлом году. Также было сложно не заметить, что другие кандидаты проявляют к ней больше интереса, чем к моему брату.

Многие поздравляли Вильфрида и Розмайн с помолвкой, но Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что их слова идут вразрез с их настоящими мыслями.

— Но я полагаю, что это вполне естественно, что она получила такое внимание к себе, — начала вслух размышлять Шарлотта. — Подумать только, она заказала украшению для волос для каждой ученицы... Я с трудом поверила в это, когда услышала впервые.

Тот факт, что Розмайн смогла купить так много индивидуальных аксессуаров за свои личные деньги, был просто немыслим. Шарлотта считала, что у нее достаточного знаний о других учениках, чтобы выбрать украшения для волос, которые подошли бы к их волосам, но она не могла позволить себе такие траты в рамках того бюджета, что выделялся ей отцом.

— Мне бы хотелось, чтобы она обсуждала с вами такие вещи, госпожа Шарлотта, а не только говорила о своем печатном деле, — с отчетливым недовольством в тоне сказала Марианна. — Если бы она обратилась к вам за помощью, то вы бы смогли разделить расходы поровну. Это бы создало впечатление, что вы в равной мере прикладываете усилия к распространению новых веяний.

— Марианна, Розмайн сама придумала все эти вещи и естественно, что распространяет она их тоже сама, — Шарлотта прищурила свои глаза цвета индиго и бросила на последовательницу резкий взгляд. — Тебе ведь не понравилось, когда Освальд попросил нас передать Вильфриду результаты наших достижений, чтобы он тоже мог получить от этого выгоду? Так как мы можем просить Розмайн делать тоже самое для нас?

— Прошу прощения. Я знаю, что ауб давал господину Вильфриду советы о том, что стоит делать для распространения новой моды, поэтому я немного раздосадована.

— Должна признать, что я разделяю твое разочарование, — ответила Шарлотта, чувствуя горечь в сердце. — Я понимаю важность поддержки Вильфрида, особенно теперь, когда его помолвка только увеличила его шансы на место наследника, но... Мне все равно грустно. Отец уже смотрит на меня, как на человека, который неизбежно покинет Эренфест, — ссутулившись призналась девочка.

— Прошло больше полугода с момента объявления о помолвке, но до сих слышатся призывы со стороны некоторых высших дворян о возведении леди Розмайн на место следующего ауба, — Ванесса утешительно погладила Шарлотту по плечу. — Я полагаю, что ауб Эренфеста именно из-за этого так старается улучшить репутацию господина Вильфрида и обуздать амбиции Лейзенгангов, — Женщина на мгновение задумалась, пытаясь придумать как поддержать свою госпожу. — Хм... Если вы чувствуете недовольство в своем сердце, то может быть стоит добавить пару резких слов в ваш отчет? Я уверена, что это заставить ауба нервничать и извиниться перед вами, — шутливым тоном предложила она.

Шарлотта сочла слова своей последовательницы вполне разумными. Если все действительно так, то неудивительно, что Сильвестр так сосредоточен на том, чтобы сделать Вильфрида менее посредственным на фоне Розмайн. И поглощенный этой проблемой, он просто не понимал, что в этой ситуации чувствует она сама.

Отец всегда был недальновиден в том, что касается чужих мыслей и чувств...

Сильвестр всегда был склонен переносить собственные мысли на других, словно бы если он верит во что-то, то само собой разумеющееся, что другие разделяют его точку зрения.

— Госпожа Шарлотта, так о чем мы будем писать? — снова спросила Марианна. — Будут ли это ваши истинные чувства или мы будем писать о подаваемых блюдах? Возможно нам стоит упомянуть о реакции других герцогств на украшения для волос и унишам?

— Ох, Марианна... — хихикнула Шарлотта, чувствуя как после немного неуместных слов последовательницы ее настроение улучшилось. — отец и мать присутствовали на собрании герцогов, так что они уже знают о том, что еда Центра проигрывает по качеству нашей. Да и мама уже увидела, как другие герцогства реагируют на украшения для волос и унишам. Ну, а мне нет причин сообщать о своем недовольстве. Лучше напишем о третьем принце, это будет самым правильным вариантом.

— Я полагаю, что господин Вильфрид и леди Розмайн в любом случае напишут об этом, — ответила Марианна.

— Я понимаю, что они лучше меня знают кандидатов из других герцогств, ведь они учились с ними и в прошлом году, но отец хотел услышать разные точки зрения даже по одним и тем же вопросам, — сказала Шарлотта, все-таки немного разочарованная тем, что у нее нет каких-то уникальных сведений. — Я хочу отправить отдельное письмо для Мамы, чтобы проконсультироваться о том, как правильно вести себя в разных ситуациях.

— Какие именно вопросы вы хотите задать? — спросила Марианна. — Разве тех знаний, которыми обладаем мы не достаточно, чтобы дать вам совет?

Шарлотта запомнила всю информацию о политических течениях, которую ей сообщили ее последователи. Поэтому во время приветствий она старалась вести себя наиболее дружелюбно с другими кандидатами-первокурсниками, чтобы лучше поладить с ними во время совместных занятий. В этом ей очень помогли советы старших брата и сестры, и она надеялась воспользоваться своим статусом первокурсницы, чтобы получить доступ к информации, которая им будет недоступна.

— Конечно же нет. Вы все хорошо потрудились, собирая для меня эту информацию, — ответила Шарлотта. — Я не считаю, что собрание прошло плохо. Просто... К своему смущению, я чувствую себя крайне неловко рядом с госпожой Дитлиндой, из-за ее сходства с бабушкой.

Впервые они встретились на границе во время церемонии звёздного сплетения. Тогда Дитлинде казалась вполне дружелюбной, по крайне мере в общении с Вильфридом, но она очень много внимания уделяла и общению с остальными, чем напомнила Шарлотте поведение ее бабушки Вероники. Из-за этой ассоциации, каждый раз когда они виделись, все ее тело словно бы замирало от испуга, несмотря на дружелюбную улыбку, которая была на лице у кузины.

— Я знаю, что я должна брать пример у моей сестры и учиться состраданию, чтобы относиться к госпоже Дитлинде, как к отдельной личности, ведь она не моя бабушка, — добавила Шарлотта.

— Пожалуйста, посоветуйтесь по этому вопросу с госпожой Флоренцией. Она много лет провела в обществе госпожи Вероники. Поэтому она точно сможет вам помочь, — сказала Ванесса, снова гладя свою леди по спине. Она знала, как много позволяла себе госпожа Вероника по отношению к Флоренции и ее дочери.

Шарлотта благодарно кивнула своей главной слуге. Пока они совместно писали отчет, в комнату влетел ордоннанц.

— Смотрите. Господин Игнац прислал вам сообщение со словами поддержки, — сказала Марианна, когда белая птица опустилась на подставленную руку.

Как и ожидалось, ордоннанц действительно был от Игнаца, служащего-ученика Вильфрида. Он спрашивал, кто будет отправлять все отчеты, а также уточнял на какой стадии находится их. Кажется отчеты Вильфрида и Розмайн уже были готовы, и он вместе с последователем Розмайн — Хартмутом уже подготовили их к отправке.

— Я заберу их и отправлю, — сказала Марианна, надиктовыя ответное сообщение — Подождите немного, прежде чем я приду за ними, — она отослала ордоннанц обратно, а после вышла из комнаты. Это стало ее обычной работой, встречаться с этими двумя мальчиками на лестничной площадке между женским и мужским этажом, чтобы забирать различные документы и письма.

Так как Шарлотта и ее последователи еще не привыкли к написанию отчетов, они обычно заканчивали последними. Поэтому отправка их в Эренфест была на них.

— Прошу прощения за ожидание, госпожа Шарлотта, — сказала Марианна, которая на этот раз вернулась с чуть большей стопкой дощечек, чем обычно.

— О чем пишут брат и сестра в своих отчетах? — спросила Шарлотта.

— Как и ожидалось, они написали о третьем принце, — она передала дощечки, чтобы у девочки была возможность увидеть написанное на них.

«Было принято решение, что третий принц будет присутствовать в дворянской академии вплоть до своего дебюта во время следующей собрании герцогов. Он был крещен лишь этой осенью».

«Третий принц — сын третьей супруги короля, которая родом из Дункельфельгера. Его воспитанием занимались назначенные королем люди, которые стали последователями юного принца. И из-за его возраста у него кажется нет особого опыта в общении с другими людьми».

Таковы были отчеты, которые написали Игнац и Хартмут. Не смотря на то, что они оба касались третьего принца, второй казался куда более подробным. Шарлотта и Марианна написали ровно столько же, сколько и Игнац, поэтому все собравшиеся в комнате сейчас собрались вокруг дощечки, с удивлением изучая доклад Хартмута.

— Где Хартмут научился писать такие отчеты?

— Я слышала, что круг общения леди Розмайн очень широк. Я полагаю, что для того, кто служит человеку, который общается с представителями великих герцогств, вполне естественно иметь более широкий доступ к информации.

— Но у Вильфрида тоже много контактов с другими герцогством. Насколько я помню, он довольно близко общался с господином Ортвином из Древанхеля. Вероятно он решил сблизиться с ним из-за славы служащих из этого герцогства, вернее их навыков в получении информации от других герцогств.

Судя по спору между последователями Шарлотты, можно было догадаться, что сравнения двух отчетов было достаточно не только для того, чтобы оценить навыки служащих-учеников, которые их писали, но и чтобы сделать выводы о компетенции тех, кому они служили. Розмайн сама создавала новые вещи и распространяла их с помощью своих последователей, а так же она сумела установить связи с королевской семьей и представителями из высших герцогств, которых Эренфесту всегда не хватало.

Успехи Розмайн были настолько заметны, что несколько герцогств активно вели переговоры об установлении торговых отношений с Эренфестом во время прошлой собрании герцогов. У Шарлотты по коже пробежали мурашки, когда она в очередной раз поняла, насколько блекло она смотрится по сравнению со своей сестрой.

— Моя сестра так многого добилась в свой первый год в академии и это не смотря на то, что она совсем недавно очнулась от двухлетнего сна, а так же тратила много времени на то, чтобы выполнять храмовые ритуалы, вместо активного участия в сезоне общения, — пробормотала себе под нос Шарлотта.

Легко было забыть о том, что Сильвестр и Флоренция просили ее помогать сестре и присматривать за ней, ведь методы Розмайн пусть и были довольно необычны, но нельзя было отрицать их эффективности.

— У меня вряд ли будут какие-то проблемы с налаживанием связей в академии, ведь мои брат и сестра уже проложили для меня путь, — уже громче сказала девочка. — Мы должны помнить, что нам нужны и наши собственные достижения. Я собираюсь сделать все возможное, чтобы Розмайн не стыдилась представлять меня окружающим, как свою младшую сестру.

Все собравшиеся в комнате последователи серьезно посмотрели на свою госпожу и кивнули.

— Мы позаботимся о том, чтобы не быть слишком высокомерными, если успехи будут казаться слишком легкими, — сказал один из них. — Но пожалуйста, помните, что у нас еще не достаточно навыков, чтобы встречаться с членами королевской семьи без подготовки. Если вы захотите общаться с принцем, сообщите нам заранее, чтобы мы могли заложить необходимый основание.

Шарлотта кивнула своим последователям, показывая что понимает их совет. Но мысленно она была очень довольна их предусмотрительностью. Общение между высшими дворянами было возможно только благодаря усилиям всех тех, кто им служил.

— Чтобы доказать, что я достойна вашей веры и службы, я должна стремиться к тому, чтобы гордо стоять рядом со своими старшими братом и сестрой. Ради этого, я считаю, что я должна сделать все необходимое для того, чтобы все первокурсники сдали свои экзамены в первый день.

Шарлотта посмотрела на стопку учебников, которые она получила от Розмайн, и тяжело вздохнула. Такая сложная задача в качестве первого шага казалась не самым разумным выборов. Когда сестра вручала ей эти книги, она была жутко похожа на Фердинанда, который во время подготовки к весенней молитве выдавал ей одну дощечку за другой и говорил: «Вы без сомнения сможете запомнить все это». Они оба имели привычку давать работу, которая вынуждала выходить за привычные рамки возможного.

Какой учитель, такой и ученик...

— Как только мы закончим с отчетом, я должна буду взяться за учебу, — заявила Шарлотта, собираясь с духом. И Марианна нежно положила ей руку на плечо, высказывая свою поддержку.

— Госпожа Шарлотта, вам нужно делать все возможное. В прошлом году первокурсники были действительно в жалком положении, после того как леди Розмайн взвалила на них такую непомерную ношу. Пожалуйста, не нужно так усердствовать, не повторяйте ее ошибку и не заставляйте страдать других.

Начало занятий (❀)

Занятия начались на следующий день после церемонии посвящения и собрания. В общежитии Эренфеста началась подготовка к ним еще до завтрака. Это было обусловлено тем, что условием победы в соревновании учрежденном «комитетом по повышению успеваемости», было закончить со всеми теоретическими уроками первыми или иметь в своей группе больше всего людей с отличными оценками. В общем оно было такое же, как и в прошлом.

С того, как начались занятия, первокурсники наконец поняли поведение старшеклассников, которые учились изо всех сил, и тоже начали в спешке просматривать учебники. Шарлотта изо всех сил пыталась возглавить действия своих сокурсников, но ей просто не хватало знаний об учебной программе, так что их группа явно отставала от остальных.

Глядя на одного из таких первокурсников, я передала письмо Рихарде.

— Рихарда, пожалуйста, отправь это письмо с просьбой о встрече госпоже Соланж, пока я буду на утренних занятиях. И так же уточни время, когда первокурсники должны будут подойти для регистрации в библиотеке.

— Конечно, госпожа.

Когда я передала это письмо, Шарлотта посмотрела на меня с явным шоком, продолжая просматривать собственные конспекты, где были кратко изложены наиболее сложные для запоминания фразы.

Твоя сестра может себе это позволить.

— У меня был целый дополнительный год для подготовки, Но, Шарлотта, пусть ты и остальные первокурсники иногда жалуетесь, что ваш период подготовки к занятиям был слишком коротким. Но помимо возможности изучать географию и историю в игровой комнате в прошлом и этом году, мы также сделали для вас справочники по всем учебным дисциплинам, верно? Поэтому если вы стремитесь выиграть конкурс закончив учебу быстрее всех, то вам это должно даваться проще, чем первокурсникам прошлого года.

Прошлогодние первокурсники были разбиты почти сразу после того, как попали в общежитие дворянской академии. В прошлом году мы все прошли через фазу смерти и отчаяния. А в этом году, судя по лицам второкурсников, их учеба идет куда легче.

К слову, цель второго курса в этом году — сдать всю теорию с первого раза и на высший балл.

— Пора идти. Все, пожалуйста, пройдите в главный зал.

Немногим позже второго колокола все начали собираться. После того, как по системе оповещения сообщили о том, что пора выходить, все собрались в зале с уверенными, но немного напряженными лицами.

Проверив, чтобы никто не забыл свои плащи и броши, а так же чтобы первокурсники взяли все нужные материалы для учебы, мы направились к центральному корпусу. А ученики третьего и выше курсов пошли к зданиям, где проводятся уроки по выбранным ими специальностям.

В этом году, у первокурсников по утрам будет практика, а после обеда — теоретические занятия. Для второго курса расписание будет таким же как в прошлом году: по утрам у нас теория, а после обеда практика. Сегодня утром у нас были занятия по истории и праву.

— Шарлотта, в этом году первыми у вас стоят практические занятия. Пожалуйста, усердно учитесь пользоваться магической силой и делайте все возможное.

— Конечно. А вы с братом собираетесь сдать экзамен по вашим лекциям уже сегодня? Мы все с нетерпением будем ждать новостей от вас.

Сказав еще несколько слов в поддержку первого курса, мы, второкурсники, направились в свои аудитории.

— Не покидайте класс одни, когда закончите с экзаменом, — напомнили мне мои последователи, а после я прошла в аудиторию, как и в прошлом году ища свое место. В этот раз там должна была быть цифра 10... Ошибиться было нельзя, потому что каждая парта была строго определена для каждого герцогства.

— Госпожа Розмайн, господин Вильфрид. Доброе утро.

Когда начали подходить студенты других герцогств, я услышала знакомый голос. Мягкий и нежный, все еще детский голос, конечно же принадлежал Ханнелоре.

Повернув голову, я увидела группу студентов из Дункельфельгера в их синих плащах. Ханнелора, кандидат в аубы, стояла впереди них, но все равно создавалось впечатление, что она не возглавляет своих сопровождающих, а находится под их защитой.

— Здравствуйте, госпожа Ханнелора.

— Будет ли Эренфест стремиться повторить свои достижения и в этом году? — Ханнелора мягко улыбнулась, словно бы увидела что-то забавное, пока наблюдала за тем, как все суетились, просматривая свои конспекты.

— Достижения Эренфеста в прошлом году, когда некоторые из наших студентов сдали все в первый день, вынуждают меня продолжать поддерживать эту планку, — сказал Вильфрид.

Я улыбнулась и решила добавить еще пару слов.

— К моему стыду, я не смогла присутствовать на церемонии награждения в прошлом году, и хоть я сдала все экзамены досрочно, учителя не смогли никак выделить мои достижения. Поэтому я решила, что должна приложить больше усилий в этом году... Все ученики Эренфеста решили стремиться к тому, чтобы сдать теоретические занятия в первый день.

У студентов Дункельфельгера, включая Ханнелору, на лице явно отразилось удивление. И моя книжная подруга медленно осмотрела всех присутствующих тут учеников Эренфеста, а потом посмотрела на меня.

— Если за дело беретесь вы, госпожа Розмайн, то вряд ли вас ждет неудача. Я с нетерпением буду ждать достижений Эренфеста в этом году.

Ханнелора верит в меня? Как ее коллега по библиотечному комитету, я обязана получить оценку, которая ее не разочарует!

Как только я приняла решение оправдать ожидания Ханнелоры, то моя мотивация резко возросла.

— Я сделаю все возможное, чтобы вы не разочаровались во мне, госпожа Ханнелора. Но я так же буду молиться и за успехи Дункельфельгера.

— Спасибо, госпожа Розмайн.

Проследив за тем, как обладательница синего плаща идет к своему месту, я еще раз решила пройтись по своим слабостям.

Во-первых история. История на этом курсе должна быть более подробной, чем в прошлом году. Там нужно запомнить многое, но это не особо сложно, потому что по большей части это просто дополнительные детали к тому, что мы проходили раньше.

Если верить разговорам в общежитии, то на первом и втором курсе изучают общую канву события, а уже на специализированных курсах для третьегодок и старше проходят различных исторических личностей, которые внесли большой вклад в развитие страны.

— Я так нервничаю. В прошлом году все закончилось тем, что я еле получила проходной балл, — сказала Филина, раскладывая свои канцелярские принадлежности. Кажется она вспомнила, как в прошлом году учитель истории вызвал ее и сказал, что она еле сдала, предлагая ей еще немного походить на теоретические занятия.

— Все будет хорошо, потому что в прошлом году я хорошо обучила тебя, Филина. А как твой настрой, Вильфрид?

— Помолчи, Розмайн. А то все имена предыдущих королей просто вытекут из твоих ушей.

— Просто они все слишком длинные и похожие.

История Юргеншмидта делится на эпохи по правителям, и каждая эпоха называется именем короля. Я подумала, что это чем-то похоже на японскую историю, где тоже у каждой эпохи было свое название. Правда там, в одну эпоху могло быть включено правление нескольких императоров подряд. И по сравнению с японскими краткими наименованиями эпох, имена королей были длинными и трудными для запоминания. Но в остальном история была несложным предметом, ведь здесь не нужно было запоминать никакие даты, главное было не перепутать в какую эпоху что происходило.

— Прошу всех подойти и взять листы с заданием для каждого герцогства.

Филина встала со своего места и направилась к учителю, чтобы взять экзаменационные вопросы и для меня. Этот момент всегда самый волнующий и веселый. Давай, пусть там будет любой вопрос! Это чувство будоражит и заставляет меня чувствовать себя храбрым воином, который гордо встает перед врагом.

Не смей волноваться!

Мы все готовились к этому экзамену, так что я уверена, что в этом году все пройдет очень легко. Кажется, каждый второкурсник Эренфеста может ответить на эти вопросы без особых усилий. По сравнению с прошлым годом даже Филина и Родерих выглядели куда спокойнее.

— Закончила, — голос Филины, звучащий твердо и серьезно, ознаменовал окончание сдачи работ Эренфеста. Сейчас нужно было только, чтобы учитель их все проверил.

Когда вы заканчиваете со своей работой, можно начать готовиться к следующим занятиям, главное не шуметь и не мешать другим. Поэтому я спокойно просматривала своды законов, когда в аудитории раздался голос учителя:

— Все студенты Эренфеста сдали.

Мы начали отрывать головы от наших записей, обмениваясь фразами вроде: «Я сделал это!», «Мы справились!» Похоже мы действительно выполнили свою цель, и все наши ученики сдали с первого раза.

После нас были и другие герцогства, которые сдали экзамен с первой попытки в полном составе. Но важно, что именно мы были первыми.

Следующее — право!

Уроки истории были не такими уж и сложными, а вот занятия о законах моей новой родины давались мне довольно трудно. Все-таки это был не тот предмет, где достаточно просто зазубрить материал, чтобы все сдать. Законы, описанные в «Книге Законов» распространялись на всех аристократов Юргеншмидта, включая королевскую семью. Сейчас мы изучаем их по специально сделанной копии, а оригинальная «Книга Законов» является магическим предметом, который хранится в королевском замке.

Записанное в книге распространяло свое действие на все герцогства, а значит эти законы были применимы в любом из них. Большая часть описанного там — это правила перемещения между герцогствами, к примеру в связи с женитьбой, а также законы о наследовании. В частности там описывалось, как нужно действовать, если не осталось никаких прямых наследников.

Но если честно, законы в Юргеншмидте были очень расплывчатыми. Было много пунктов, где окончательное решение принималось на основании королевского суда или общего собрание герцогов. Изучая все это мне очень часто хотелось просто закричать: «Эти законы ничего не решают! Зачем они нужны?! Я не понимаю их смысла!»

Если верить словам Фердинанда, который уже начинал учить меня местному праву, даже если какое-то из установленных правил будет негодным, его очень трудно вычеркнуть из «Книги Законов», если оно было туда вписано. Именно поэтому там было очень много спорных вещей.

Давным-давно был король, которому порядком надоело, что его постоянно просят провести королевские суды, и он сказал, что запишет в Книгу новые законы, чтобы уменьшить количество случаев, когда к нему обращались за решением споров. Во время его правления эта система работала. Но по мере того, как мир менялся, менялись и устои общества, а значит и записанные тогда законы становились все менее и менее применимы. Но все всё равно должны были им подчиняться, ведь они записаны в Книге Законов. Новому королю ничего не оставалось, кроме как вычеркнуть старые законы, чтобы написать новые, но некоторые дворяне не захотели их менять, ведь они всегда так жили. И из-за этого начались конфликты.

В течении нескольких следующих десятилетий на каждом собрании герцогов неизбежно поднимался вопрос о том, не стоит ли отменять старые законы, и из-за этого собрание каждый раз окуналось в хаос. В конце концов было решено, что куда менее трудоемко разбирать споры проводя королевские суды при менее точных законах, поэтому старые законы были отменены. Но с тех пор, если кто-то хотел издать конкретные законы, то против этого решения сразу возникала оппозиция со словами: «Разве вы не понимаете, сколько проблем потом будет с отменой этих законов?»

Даже если подобные беспорядки будут возникать раз за разом, на мой взгляд было бы правильнее просто корректировать законы чаще, но это всегда требует много времени, ведь король должен принимать решение о том, какие законы оставить, а какие убрать, а ведь у правителей есть и другие дела. Кажется для них это очень нелегко, ведь у них есть и много вещей о которых они должны беспокоиться.

Но эти двусмысленные законы все еще остаются принятыми в Юргеншмидте.

Но когда я ворчала на счет законов Юргеншмидта, Фердинанд только одергивал меня со словами: «Если они действительно такие неточные, как ты говоришь, то споров и проблем было бы куда больше, чем сейчас. Просто многие вещи понятны для всех даже без того, чтобы записывать их на бумагу или произносить вслух. Чем меньше слов, тем удобнее с такими законами работать власть имущим».

Со стороны кажется, что в таких законах нет смысла, но они достаточно коротки, чтобы их было относительно легко запоминать. Нужно просто держать в уме, что это универсальные решения, которые могут быть оспорены, при привлечении к решению вопроса королевского суда, или если это вопрос в рамках одного герцогства, то сам герцог может самостоятельно внести некоторые дополнения.

Закон здесь достаточно простой, к тому же стоит помнить, что я прошла проверку законами о библиотеках и о патентном праве.

Когда все закончили со своими экзаменационными вопросами и теперь готовились к завтрашним занятиям, я заметила, как за своим столом негромко ссорились учителя.

— Это странно, что они могут так быстро писать тесты и получать при этом высокие баллы, — недовольно говорила учитель Фраулерм. Но другие учителя не поддерживали ее настрой и только пожимали плечами, не видя в наших достижениях ничего плохого.

Эта ситуация становилась все более и более напряженной. Не смотря на то, что Эренфест сдал свои работы первым, мы еще не услышали результата проверки, а ведь герцогства, которые сдали вторыми и третьими уже узнали свои оценки. Филина начала нервно прикусывать губы, да и мне было сложно оставаться спокойной.

— Госпожа Розмайн, господин Вильфрид... — тихо позвала она.

— Не стоит так волноваться, Филина. Мы ведь не жульничали и не списывали. Тебе просто нужно сохранять спокойствие.

— Правильно. Филина, ты и все остальные усердно работали в течении целого года. Разве хорошие результаты это не естественное следствие после такой работы? — после того, как я сказала это, наконец учителя вынесли свое решение.

Эренфест сдал экзамен в полном составе.

Потребовалось еще немного времени, чтобы мы смогли увидеть точные результаты. Но в любом случае мы все справились. Кажется, в этом году у всех второкурсников Эренфеста были хорошие оценки, именно поэтому Фраулерм и ворчала, что у нас подозрительно высокие баллы. Я не знала об этом раньше, но была рада увидеть, что все мы получили отличные оценки.

Все уже закончили с экзаменом, да и результаты тоже уже узнали, так что я собрала свои вещи и встала из-за стола, чтобы отправиться в общежитие. Большая часть студентов уже ушли, но у дверей стояла группа из Древанхеля в их зеленых плащах, чей цвет скорее было бы правильно называть не просто зеленым, а изумрудно-зеленым.

— В этом году вы показываете потрясающие результаты, господин Вильфрид.

— Господин Ортвин. Я мне приятно слышать от вас столь лестные слова. Как я слышал, все ученики Древанхеля тоже сдали.

[[image:/storage/reader-images/fb0d435efb608230217da1269a4416bf69bf3e95.jpg]]

Только посмотрите как Вильфрид и Ортвин хвалят друг друга за достижения в учебе. Это картина казалась очень утонченной, возможно из-за того, что Древанхель был герцогством из которого вышло большое число ученых и служащих.

— Наше герцогство не уступало лидерство в учебе другим уже два десятилетия. Пусть Эренфест и демонстрирует отличные навыки, но Древанхель не собирается уступать так просто.

Похоже этот обмен фразами был не столь мирен и утончен, каким казался на поверхности.

Но если вы хотите сохранять лидерство в течении двадцати лет, то все герцогство должно работать как единое целое. Так что с уверенной улыбкой, за которой скрывалась долгая история его родины, Ортвин хвастался своим домом.

— Ортвин, нам нужно идти...

— О, понятно. Господин Вильфрид, давай постараемся еще больше в будущем, — Ортвин, которого тихо окликнул один из его сопровождающих, торопливо закончил разговор. После он развернулся, отчего его изумрудно-зеленый плащ взметнулся, и увел группу Древанхеля из класса.

— Хорошо, когда у тебя есть соперник, — Вильфрид проводил их ясным взглядом и тоже взмахнул своим ярко-желтым плащем.

Когда я вернулась в общежитие на обед, то рыцари-ученики и служащие-ученики уже были там. Кажется во всех учебных классах, где первыми стояли теоретические предметы, все смогли сдать тесты с первой попытки.

— Я смогу одержать победу в этом году.

— Я совершенно не хочу проигрывать.

Результативность «комитета по повышению успеваемости» просто потрясающая, конкуренция между группами никому не дает расслабляться.

— Госпожа, я передала профессору Соланж вашу просьбу о встрече. Она была явно удивлена такому раннему визиту, но все-таки приняла ваш запрос, а также сообщила, что дата регистрации первокурсников назначена послезавтра во время обеденного перерыва.

— Успею ли я за это время переодеть шмилов?

Я бы хотела надеть на них новые костюмы как можно скорее, но Рихарда задумалась над ответом.

— Чтобы переодеть магические инструменты, вам нужно переговорить с учителем Хиршурой, так как учитель Соланж будет занята с первокурсниками. Поэтому я думаю, что одного обеденного перерыва будет недостаточно. Будет лучше, если вы ограничитесь только подпиткой инструментов вашей магической силой, а переоденете их, когда у вас будет больше свободного времени.

— Хорошо.

Как и сказала Рихарда, с переодеванием действительно не стоит спешить. Пока давайте ограничимся подпиткой шмилов, а также заберем обратно магический камень, который мне одалживал Фердинанд.

Во время обеда мы обсуждали результаты сданных экзаменов, а также подбадривали Шарлотту и остальных, кто только идет их сдавать. Ну а мы, второкурсники, отправились на практические уроки.

Как и в прошлом году, число учеников в группах было куда меньше, чем на теории, ведь теперь нас делили в зависимости от статуса.

— Давно не виделись, — я заметила, как Вильфрид общается с учениками из других герцогств, отвечая на их приветствия и похвалы. Это только в очередной раз напомнило мне о том, как мало я общаюсь с людьми. Я не помнила лиц и имен большинства, потому что заканчивала все уроки с максимальной скоростью, появляясь на них лишь единожды. Вероятно, что некоторые из них не помнят и моего лица.

Я думаю, мне нужно больше общаться. Может быть мы можем поговорить в библиотеке?

В прошлом году мне было запрещено посещать библиотеку до тех пор, пока я не закончу со всеми уроками. Если бы меня попросили выбрать между библиотекой и общением с другими людьми, я бы без колебания выбрала библиотеку.

Я — человек, который ищет знания в библиотеке. Вильфрид — тот кто заводит связи благодаря общению. Да, это идеальное распределение ролей.

Каждый человек на своем месте. И мне не нужно пытаться ладить со всеми. У меня уже есть хорошая подруга Ханнелора. Моя основная цель — углублять отношения с Ханнелорой и заводить новых друзей, которые так же сильно любят книги.

Я завела друга-книголюба на первом курсе, поэтому я надеюсь, что на втором курсе я заведу еще двоих.

— Сегодня мы проверим как вы усвоили то, что мы проходили в прошлом году, — Хиршура, Фраулерм, Примавера и Руфен встали в одну линию, когда говорили эти слова. Они будут проверять как хорошо мы помним навыки с прошлого года, в частности призыв ездового зверя и трансформацию штапа.

— Для начала, пожалуйста, призовите зверя, — Фраулерм вышла вперед. Ученики призывали своих ездовых зверей за разное время. Это был показатель того, как уверенно они владеют этим навыком. Те, кто привык к призыву делал это быстро, а другим было нужно время, чтобы их зверь принял форму.

Мой пандобус был немного особенным, но в этом году было еще несколько учениц, чьи ездовые звери имели похожую форму. Они выглядели немного сюрреалистично, видимо из-за того, что они брали пример с моей пандочки, которая выглядела немного мультяшно. Также я заметила, что внутри для управления у них был не руль, а поводья.

— Я справилась, — ездовой зверь Ханнелоры тоже имел вид кареты, но при этом имел сходство со шмилами. Его мордочка показалась мне очень милой. Похоже ей действительно очень нравятся шмилы.

Кажется Ханнелора смогла бы найти общие темы для разговора с Лизелеттой.

Они обе любят шмилов, а еще им идут милые вещи. Я более чем уверена, что Ханнелора девушка с высокими навыками в шитье и вышивании.

После того, как все призвали своих ездовых зверей, пришло время для преобразования штапа. Этот навык мы сдавали Руфену, а остальные учителя ходили вокруг, чтобы контролировать наши действия.

— А теперь все, преобразуйте штапы! — громкий голос Руфена разнесся по залу. И в это время все начали формировать свои штапы.

Как много украшенных гербами!

Я думала, что Вильфрид единственный, кому нравился такой странный дизайн, украшенный гербом. Но кажется он был популярен среди всех мальчиков. У некоторых это были словно бы картинки на рукоятке, а другие видоизменяли всю рукоять, как это делал Вильфрид.

— Ты похоже удивлена, не так ли Розмайн?

— Меня удивляет, что подобное украшение штапа оказалось столь популярным.

— Ты не знаешь этого, потому что быстро прекратила посещать эти уроки. Но это я ввел это в моду, — с гордостью заявил Вильфрид. Я конечно знала, что его форма была довольно устойчивой и кажется была популярна в Эренфесте, но я не думала, что она оказала такое влияние и на другие герцогства.

— У девушек таких почти нет.

— А, ну да. Госпожа Ханнелора тоже хотела такой, но она не смогла определиться с формой. Она ведь может выйти замуж в другое герцогство. Так что так свои штапы изменяют только те аристократки, которые точно останутся в своем роду. Ведь если ты выйдешь замуж, то герб и форму придется менять.

Хотелось бы мне, чтобы тут была традиция как с личным узором кимоно, передаваемым по материнской линии.

Материнские гербы, существовавшие в эпоху Рейно, передавались по наследству от матери к дочери, даже если девушка меняла фамилию. Если бы тут была такая традиция, то даже женщины могли бы придумывать себе герб.

Хотя мне все равно, ведь я не собираюсь их куда-то наносить.

Возможно мне стоит рассказать об этом Шарлотте, тогда она смогла бы тоже ввести это в моду, при создании своего штапа.

— Ро̄т! — после команды Руфена все начали выпускать алые искры из своих магических инструментов. Мне конечно понятно, что это нужно для практики, но все-таки интересно, почему в первую очередь нас учат именно ро̄ту?

Все-таки сигнал о помощи используется не особо часто, разве нет?

На мой взгляд достаточно иметь при себе магический инструмент, который может подать сигнал тревоги. Но Фердинанд в ответ на это только отругал меня, говоря:

— Если ты не знаешь ро̄та, то игра в диттер по краже сокровищ будет для тебя еще опаснее.

Похоже эта мысль не пришла мне в голову, потому что я получила свой штап только в прошлом году, и у меня была только одна попытка игры в диттер. Но кажется ро̄т был незаменим во время игр у старших курсов, и это заклинание активно применяли не только рыцари-ученики, но и служащие-ученики.

— Меса, — согласно командам Руфена мы сначала скандировали «Меса», потом был «Рюкен», чтобы отменить трансформацию, и «Стило», создающее магическую ручку, и «Баймен», чтобы сделать палочку для смешивания. Что касается качества выполнения, то пусть у некоторых их превращения еще не имели устоявшейся формы, но они в любом случае были достаточно прочными.

— Хм, кажется вы все серьезно подходили к своей практике. Думаю мы можем переходить к следующему этапу, — когда Руфен с удовлетворенной улыбкой осмотрел учеников, его место заняла Хиршура, которая начала рассказывать о новом упражнении.

— Знания, которые вы узнаете на втором курсе будут необходимы для всех. Мы будем учиться делать восстанавливающее силы лекарство, ордоннанцы, а также магический камень используемый при предложении руки и сердца, — сказав это Хиршура мягко рассмеялась.

Когда мы станем учениками третьего года и выше, нам придется очень активно использовать свои магические силы. Поэтому тот, кто не научится варить себе восстанавливающее лекарство, будет иметь много проблем в будущем. Ордоннанцы необходимы для передачи сообщений между аристократами. Если у вас есть только один, то вы не сможете ни с кем связаться, пока к вам не вернется ваш посланник с ответом. Поэтому для дворян нормально иметь несколько.

— Сегодня мы будем только учиться, поэтому я буду показывать вам порядок действий на обломках магического камня. Чтобы использовать подобный камень для настоящего предложения о браке, сделайте его из лучшего материала, который только можете достать, — говоря это, Хиршура продолжала улыбаться.

— Пусть это только ваш второй год, и сегодняшний результат ваших усилий нельзя использовать для предложения, но потом вы можете использовать этот камень чтобы предложить кому-то начать встречаться или при приглашении на выпускной. Или вы можете подарить его возлюбленному, против которого выступают ваши родители. Ведь это будет ваш первый магический камень, который вы сделали. И он будет символизировать ваши чувства.

К слову вокруг меня, которая помнит эту сцену из историй матушки, а так же вокруг остальных девочек так и светится аура вроде «Ах, как мило!» Это сильно отличалось от холодной реакции мальчишек на чьих лицах читалось «Вы о чем?»

Похоже истории матушки найдут отклик в сердцах этих девочек.

Глядя на такое количество потенциальных клиентов, я не сдержала улыбки.

Хиршура рассказала нам, какие материалы понадобятся для того, чтобы все сделать, а после попросила собрать их в местах сбора вокруг наших общежитий.

— На следующем уроке мы будем делать лекарство для восстановления. Не забудьте взять материалы.

Участник библиотечного комитета получен!

Во второй день до обеда у нас стояли занятия по математике, теологии и магии. Материал, который мы должны были изучать, был продолжением тем, которые мы проходили в прошлом году. Поэтому и на этих уроках не ожидалось особых трудностей. Лица всех учеников Эренфеста буквально светились от переполняющей их уверенности.

На уроках математики мы должны были решать примеры с большими числами используя счеты. Я научилась ими пользоваться, но исключительно ради того, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание в академии. Фердинанд недвусмысленно намекнул мне, что на экзаменах в академии я должна пользоваться счетами, а свои методы письменного счета для перепроверки я могу использовать только на тех листах, которые не собираюсь сдавать учителю. В храме мне приходилось считать куда более сложные вещи, так как вычисление процентов и расчеты доходов/расходов по бухгалтерским книгам, так что экзамен, включающий в себя материал третьих-пятых классов начальной японской школы, точно не был проблемой. Более сложные вещи будут изучать только те, кто пойдет потом учиться на служащих.

— Я многому научилась, пока помогала в храме, так что на сегодняшнем экзамене по математике я чувствую себя очень уверенно, — с заметным блеском в ее травянисто-зеленых глазах сказала Филина, после того как все работы были сданы учителю. Ее слова, кажется, напомнили Вильфриду о чем то, поэтому он слегка скривился.

— Говоря о помощи в храме, ты имеешь в виду помощь дяде? — спросил он.

— Да, господин Вильфрид. За последний год я стала куда лучше в этом отношении.

— Подожди... Ты ходила в храм, Филина? — спросил Родерих, и в его темно-карих глазах отразилась смесь замешательства и отвращения. Такая предсказуемо-дворянская реакция не могла не вызвать улыбки. Дворяне действительно никак не могут избавиться от своей привычки смотреть на храм свысока.

— Я — глава храма, — напомнила я Родериху. — Вполне естественно, что Филина, как моя последовательница, посещает храм, чтобы выполнять свои обязанности. Хартмут и мои рыцари-ученики точно так же сопровождают меня там в дневное время. Тебе стоит учитывать это, если ты все еще намерен посвятить мне имя.

Даже после того совета, который дал ему Матиас, Родерих все еще был намерен посвятить мне имя. Он старался больше общаться с моими последователями, в частности с Филиной. Так же во время теоретических занятий, он садился поближе к нашей группе. Возможно, из-за того, что он так открыто заявил о своих намерениях, мои последователи не отталкивали его, вынуждая держаться подальше. Вместо этого они зорко следили за каждым его шагом, оценивая каждое слово и действие.

Как и ожидалось, все смогли сдать тест по математике без особых проблем. Перед началом урока, я посоветовала всем проверять себя, повторно решая примеры уже в обратном порядке, так что я сомневаюсь, что допущенных ошибок будет много.

— Это действительно куда проще, чем помогать господину Фердинанду, — с легкой улыбкой поделилась Филина. — Здесь никто не ругал меня за ошибки и не заставлял переделывать все с нуля.

Первое время, когда Филина помогала в храме, у нее были проблемы с математикой, так как она не привыкла к таким вычислениям, да вдобавок еще и сильно нервничала.

«Твое решение неверное. Начни сначала», — раз за разом говорил Фердинанд, заставляя ее переделывать работу снова и снова. Но все эти ошибки помогли ей набраться опыта, и теперь она была куда более компетентна, и взгляды, которыми Фердинанд одаривал мою последовательницу, когда она отдавала ему результаты своей работы, больше не были полны гнева.

— Дальше у нас теология, да? — уточнил Вильфрид.

Первым заданием на этом экзамене было написать о главном боге того времени года, когда ты родился, а также о его последователях. Вторым — сделать тоже самое для любого другого старшего бога. Для тех детей, которые плохо знают имена богов, это задание было сущим кошмаром. Но благодаря моим книжкам с картинками о богах времен года, а также детской библии и играм в каруту, все второкурсники Эренфеста были более менее подготовлены. Так что этот экзамен был еще одной победой в нашу копилку.

— Розмайн, о каких богах ты будешь писать? — спросил Вильфрид прежде, чем мы начали.

Те, у кого была только одна стихийная предрасположенность выбирали любого бога, которого они знали чуть лучше, вдобавок к богу своего времени года. Но те, у кого было несколько стихий, должны были выбирать из тех богов, которые им покровительствуют. Это было продиктовано тем, что было важно знать о богах, которые будут откликаться на ваши молитвы. Начиная с нашего третьего года, эти знания будут очень актуальны. Поскольку мой день рождения был летом, то я должна была знать о Лейденшафте, боге огня и его подчиненных. А в качестве второго бога я могла выбрать кого угодно, потому что имела сродство со всеми атрибутами.

Но мне нет необходимости долго выбирать. Есть лишь один бог от которого я действительно хочу получить защиту.

— Я планирую выбрать Шуцерию, богиню ветра и ее подчиненных, поскольку они тесно связаны с новыми знаниями, и библиотеками и книгами в частности, — ответила я. — богиня, которой я хочу молиться больше всего — это, вне всякого сомнения, Местионора, богиня Мудрости.

— Это действительно похоже на тебя. Я планирую писать о богинях воды, как о богах моего сезона рождения, а также о богах огня, чтобы потом молиться им о своем скорейшем росте, — судя по словам Вильфрида, он очень хотел побыстрее повзрослеть и возмужать.

— А что насчет тебя, Филина? — уточнила я у своей последовательницы.

— У меня нет никакого сродства, а мой сезон рождения — земля. В качестве второго бога я тоже выберу Шуцерию, как и вы, госпожа Розмайн. Я тоже хотела бы получить божественную защиты Местионоры, богини мудрости.

— Как будущему служащему тебе действительно не будет лишней защита от Богини Мудрости, — кивнула я, соглашаясь с ее словами. — А что насчет тебя, Родерих?

— Я родился в сезон ветра, но мое единственное сродство это тоже земля, — Родерих с легкой завистью посмотрел на нас, а потом покачал головой. — Так что у меня нет особого выбора.

— Завидую тебе, Родерих, — с досадой вздохнула Филина. — Наличие сродства облегчит тебе потом получение божественной защиты. Даже если сейчас у тебя и нет возможности выбирать о каких богах писать.

Родерих несколько раз моргнул, а потом пробормотал себе под нос, что-то вроде «действительно». Похоже слова Филины заставили его посмотреть на ситуацию с новой стороны. До этого он прислушивался к словам одноклассников и завидовал тому, что они могут сами выбирать на какую тему им писать этот экзамен. Но он не задумывался над тем, с какими проблемами они столкнутся в будущем.

— Все студенты Эренфеста сдали, — послышался голос учителя.

Как и прочие предметы, теологию мы сдали без происшествий. Этот урок даже пробудил во мне ностальгию по тем дням, когда я впервые вошла в храм в качестве священницы-ученицы в синих одеждах, и была буквально доведена до слез длинными именами богов, которые нужно было выучить.

Уроки магии в этом году были посвящены теории рисования магических кругов. И благодаря всему, чему обучил меня Фердинанд, у меня не было проблем с этим экзаменом. Для его сдачи нужно было просто запомнить основные символы, которые использовались в магических кругах, а также ряд правил. Правила касались элементов, которые требовали особой осторожности при нанесении или же имели уникальные эффекты при взаимодействии с другими.

Главное просто помнить, что элементы с Божественной энергией жизни выдают взрывную реакцию с любыми элементами, кроме земли.

Магические круги, которые второкурсники рисовали на своих практических занятиях были самыми простыми вариантами, только с одним Божественным элементом. Конечно будет еще несколько кругов из двух элементов, но там будут лишь те варианты, которые легко сочетаются друг с другом. Все более сложные схемы предназначены для старших курсов.

После того, как мы закончили с нашими утренними уроками, которые все ученики Эренфеста смогли сдать в первый же день, и после обеденного перерыва настало время практических занятий. Сегодня первой стояла музыка. В малом зале опять собралось немного людей, поэтому большинство лиц я узнавала, хотя вспомнить имена все еще было непростой задачей.

— Это песня, которую вы должны исполнить сегодня, — сказала учитель Полина, постукивая указкой по доске, где были записаны ноты. Видимо это был какой-то магический инструмент, потому что ноты сразу начали расти в размерах, и даже я, стоящая вдалеке, могла их четко рассмотреть. — Так же вы будете должны исполнить еще одну дополнительную песню на выбор.

В начале нашего первого года обучения, во время практических занятий, точно так же как и на теоретических лекциях, все держались поближе к представителям собственных герцогств. Но уже в-то время, когда я перестала посещать уроки, сдав все тесты, другие ученики начали общаться между собой и заводить новые связи. Теперь ученики разбивались на группы уже независимо от цвета плаща.

После того, как профессор выдала нам это задание, все начали практиковаться вместе с новыми друзьями, которых завели в прошлом году. Вильфрид взял свой фешпиль и пошел к постепенно увеличивающейся группе мальчишек, в числе которых был и Ортвин. А Ханнелора присоединилась к большой группе девочек.

Что же мне делать?..

Я могла бы взять свой инструмент и присоединиться к группе Ханнелоры. Они скорее всего без проблем примут меня к себе, но есть шанс, что они планируют вместе практиковаться, а потом вместе же сдавать экзамен. Это могло помешать моему плану, сдать все в первый день, чтобы поскорее получить доступ к библиотеке. Поэтому я все-таки приняла решение действовать в одиночку.

Это немного грустно, что меня после такого, скорее всего, будут считать одиночкой, но для меня это все равно лучший путь.

Песню, которую мы должны были сыграть, я уже знала. Фердинанд учил меня этой мелодии где-то полгода назад, поэтому мне была нужна лишь небольшая практика, чтобы освежить в памяти аккорды. Что же касается дополнительной песни, то любая другая композиция, выученная примерно в тот же промежуток времени будет достаточно сложной и известной, чтобы оставить мою репутацию на текущем уровне. Не увеличить, но и не уменьшить.

Пока все болтали и практиковались, я потратила совсем немного времени, чтобы размять пальцы, а потом подошла к учителю. Я хотела как можно скорее сдать этот экзамен и быть свободной от необходимости посещать практические уроки музыки. Мне не хотелось даже думать о том, как печально может выглядеть картина моих одиноких тренировок, если учитель сейчас развернет меня обратно.

— Учитель Полина, могу я исполнить песни сейчас? — спросила я. Именно учитель Полина прошлый раз пригласила меня на чаепитие. Когда я подошла к ней, она играла на своем собственном фешпиле, но остановилась, когда я заговорила.

— Боги, госпожа Розмайн. Вы действительно готовы приступить к сдаче так быстро?

— Да. Я уже учила эту песню, — призналась я, садясь на предложенный мне стул и готовя свой инструмент к игре. Даже если мне и не хотелось этого, но тот факт, что я сдаю экзамен первой, явно привлек ко мне много взглядов. Звуки разговоров и игры на инструментах, которые раньше наполняли зал, мгновенно стихли.

Ошарашенная внезапным вниманием к своей персоне, я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. А затем начала играть. Высокие ноты, которые я извлекала своей правой рукой, переплетались с низкими, выходящими из под пальцев левой, и разносились по залу.

— Очень хорошо, — похвалила меня учитель. Я смогла так легко исполнить эту мелодию, потому что продолжала свою ежедневную практику в храме и замке. — Ваши навыки заметно улучшились за прошедший год, — не смотря на то, что она продолжала говорить комплименты, взгляд профессора был явно полон неодобрения. — Но не могу не заметить, что выбор второй песни довольно банален. Я надеялась, что вы сыграете что-то из своих новых песен, госпожа Розмайн. Или же у вас просто нет никаких новых произведений?

Я быстро ответила, что это не так. Было еще много оригинальных мелодий, которые я записала по просьбе Розины, но я не хотела еще больше привлекать к себе внимания, исполняя их. Если бы в прошлом году Вильфрид не проболтался, то никто так бы и не узнал о том, что я придумала новые песни.

Представление моей новой песни только еще больше бы обострило ситуацию, превратив меня из просто одиночки, в выскочку, которая очень хочет выделиться. А я просто хотела побыстрее закончить с занятиями и исчезнуть. Моя основная цель состояла в том, чтобы все просто забыли о моем существовании.

— К сожалению, мои новые песни просто не подходят для того, чтобы представлять их здесь и сейчас.

— Тогда нам стоит устроить еще одно чаепитие в этом году. Я бы хотела снова послушать ваши мелодии, госпожа Розмайн. Приводите своего музыканта.

— Мне приятно слышать, что моя музыка вам по душе, учитель Полина. Я тоже горжусь навыками своего музыканта.

Гха... Теперь мне придется выделять время на чаепитие с учителями. Похоже единственное, что я могу сейчас сделать это молиться, чтобы в этом году мне не пришлось близко общаться еще и с королевскими особами.

В любом случае я успешно сдала экзамен. Так что теперь мне нужно было найти чем занять себя до конца урока. Я обвела взглядом других учеников. Вильфрид, который обычно не был заинтересован в музыке, сейчас хмуро смотрел на нотную запись на доске. А группа девочек, кажется, совсем перестала играть, просто болтая между собой.

Ууу. Если бы я только взяла с собой книгу. Тогда я была бы совсем не против того, что сейчас осталась в одиночестве. Игра на фешпиле определенно не подходит мне в качестве хобби.

Но мне все равно было нечего делать, кроме как играть на инструменте, поэтому я вернулась к своему месту и начала снова настраивать фешпиль. В этот момент меня прервала подошедшая Ханнелора, она выглядела немного неуверенно. Но когда я подняла на нее глаза, она улыбнулась мне в ответ. Может быть, она беспокоилась о том, что я сижу тут в одиночестве? Эта простая мысль тут же окрасила мой мир в множество ярких цветов.

Ах. Ханнелора такая чудесная! Мой самый лучший первый друг!

— Это было удивительно, как быстро вы справились с этим заданием, госпожа Розмайн, — сказала она. — Должно быть у вас талант к игре на фешпиле.

— Вовсе нет. Все дело в моем учителе. Он очень строг. С куда большим удовольствием я бы проводила свое время за чтением книг, а не играя на фешпиле, но, к сожалению, мне крайне редко удается заниматься тем, что нравится.

Если бы не Розина, которая стала моим личным музыкантом, и Фердинанд, который постоянно поручал мне разучивать новые мелодии, а потом проверял мои успехи, то я бы давным-давно забросила бы игру на фешпиле, чтобы освободить больше времени для книг.

— К тому же я должна как можно быстрее сдать все экзамены, иначе у меня не будет возможности посещать библиотеку, прежде чем начнется церемония посвящения, — объяснила я. — Я не могу позволить себе медлить. Шварц и Вайс ждут меня.

— Это те магические инструменты в форме больших шмилов, которые помогают профессору Соланж в библиотеке? — с явным интересом в глазах спросила Ханнелора

Я кивнула в ответ. Мне казалось, что это довольно очевидно, но возможно их имена не были тем, что знают все студенты.

— Шварц и Вайс просто очаровательны, — Ханнелора прижала руки к щекам и мечтательно вздохнула. Она не могла скрыть восторженного блеска ее рубиновых глаз. — В прошлом году мне было достаточно одного взгляда на их фигуры, работающие в библиотеке, чтобы почувствовать себя лучше.

Внезапно она вздрогнула, словно бы вернулась к реальности из своих фантазий, а после начала беспокойно оглядываться вокруг. От ее движений, ее светло-розовые хвостики качались из стороны в сторону, и наблюдая за этим гипнотическим зрелищем, я восстанавливала в памяти весь наш разговор. Было ли в нем сказано что-то, что Ханнелора не хотела бы, чтобы слышали другие? Конечно, я искала возможность пригласить ее в библиотечный комитет, но у меня все еще не было шанса.

Я ведь не допустила ни одной из тех ошибок, которые совершала на земле? Моя одежда в порядке? Волосы тоже?

Мои последователи всегда тщательно следили за моей одеждой, так что очень сомнительно, что они бы пропустили что-то такое, что бросается в глаза. Я подняла руку, чтобы коснуться своих волос. Нет, украшение для волос тоже было на месте и прическа в порядке.

Ханнелора сделала еще один шаг ко мне, все еще бросая взгляды на других учеников в зале. Я тяжело сглотнула, и стала ждать ее слов.

— Э-э-э, госпожа Розмайн, — наконец заговорила она, понизив свой голос до шепота. — Я уже давно хотела извиниться перед вами.

— Если исключить мой внезапный обморок на нашем последнем чаепитии, то я не могу вспомнить ни одной ситуации за которую вы могли бы чувствовать себя виноватой передо мной, — ответила я, не понимая к чему она клонит.

— Нет, я хотела бы извиниться не от своего имени, а от лица Дункельфельгера, — Ханнелора покачала головой и продолжила шептать. Ее голос сейчас был таким тихим, что даже мне было сложно расслышать ее слова за звуками перебирания струн, которыми была наполнена аудитория. Но последующие слова девочки немного прояснили причины, побудившие Лестилаута требовать передачи прав владения Шварцем и Вайсом в прошлом году. — Когда я впервые увидела этих шмилов, они были такими милыми, что я невольно сказала, что мне хотелось бы быть их хозяйкой. Но теперь я знаю, что из-за моих слов брат доставил неприятности вам и Эренфесту. Но к тому моменту, когда эту новость донесли до меня, принц Анастасий уже вмешался, что заставило меня чувствовать еще большую неловкость.

Если обобщить сказанное, то Лестилаут, услышав что его милая маленькая сестренка мечтает о том, чтобы стать хозяйкой шмилов, начал свой эпический квест по похищению Шварца и Вайса.

Вот же дурак! Проявляй свою братскую привязанность как-нибудь по другому, приятель!

— Кроме того, мне сказали, что учитель Руфен постоянно вызывает Эренфест на соревнования по диттеру, — продолжила Ханнелора. — Я попытаюсь остановить его, но боюсь моих слов будет недостаточно, и он продолжить доставать вас. Я-я очень беспокоюсь, что из-за этого вы возненавидите меня, госпожа Розмайн... в ее глазах после этих слов стояли слезы, и она снова начала извиняться за все эти вещи, в которых считала себя виноватой.

Ах! Мое бедное сердечко! Госпожа Ханнелора невыносимо милая! Мне стоило понять, что мой друг-книголюб тоже захочет получить Шварца и Вайса! Сейчас это моя единственная возможность пригласить ее в библиотечный комитет. Я сделаю это сейчас или умру!

— Я не вижу никаких причин для того, чтобы возненавидеть вас, госпожа Ханнелора, — сказала я. — Вы сказали, что хотели бы быть хозяйкой Шварца и Вайса, верно? В таком случае вам стоит присоединиться ко мне в качестве члена библиотечного комитета.

— Эм, а что такое библиотечный комитет? — Ханнелора в замешательстве наклонила голову.

— Это группа учащихся, которые будут помогать профессору Соланж, а также обеспечивать Шварца и Вайса маной. Вы же тоже любите книги? В таком случае я буду рада вашему присоединению.

Ханнелора выслушала все сказанное мной, а после коснулась ладонью щеки и с улыбкой ответила.

— Мне действительно будет приятно проводить время в библиотеке вместе со Шварцец и Вайсом.

Да! Член библиотечного комитета успешно получен!

Я все искала возможность пригласить Ханнелору в свой библиотечный комитет, и вот судьба бросила мне этот шанс прямо в руки. Я сдержала желание подпрыгнуть в воздух и принять победную позу, которая сразу бы перешла в вознесение благодарности богам. Вместо этого я только крепко сжала пальцы в кулак.

— Гх, госпожа Розмайн, — снова позвала меня Ханнелора. — У меня, гхм, есть одна необычная просьба...

— Да? — сразу же отозвалась я. Теперь, когда она стала членом библиотечного комитета, я была готова выполнить любое ее желание.

— Я бы, эм... Мне бы хотелось, чтобы мой личный музыкант исполнил песню, которую, как говорят, сочинили вы, — пробормотала она, нервно перебирая пальцами юбку. — Вы позволите это?

Похоже, учитель Полина играла мои мелодии на уроках музыки в прошлом году. И Ханнелора хотела, чтобы ее личные музыкант выучил эту песню. Она просила меня научить его музыке, которую исполняет Розина, точно так же как я учила учителей в прошлом году. Если Ханнелора будет играть музыку, которую написала я, то это будет еще одним доказательством нашей дружбы, поэтому я с улыбкой согласилась.

— Как на счет обучить его на нашем запланированном чаепитии по обмену книгами? — предложила я. — Каждый из нас приведет с собой своего музыканта.

— Я бесконечно благодарна вам, госпожа Розмайн. Я с нетерпением буду ждать следующего дня, когда мы будем обмениваться книгами, — ответила Ханнелора.

Работать в библиотеке с госпожой Ханнелорой... Устраивать чаепития с госпожой Ханнелорой... Обмениваться книгами с госпожой Ханнелорой... Я... Я больше не одиночка!

Когда урок закончился, я покинула малый зал, грея себя воспоминаниями об обещании, которое мы дали друг другу вместе с моим настоящим другом. Рихарда уже ждала меня снаружи, вместе с другими моими последователями. Корнелиус не смог удержаться от усмешки, когда увидел мое мечтательное выражение лица.

— Похоже, урок прошел удачно, верно? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Я успешно сдала музыку.

— Я тоже, госпожа Розмайн! — на лице подошедшей Филины была радостная улыбка. Ее осанка стала немного горделивой, а на щеках играл румянец. — Учитель даже похвалила меня и сказала, что по сравнению с прошлым годом я играю куда лучше. Это все благодаря нашим совместным занятиям.

Филина училась у Розины вместе со мной в те дни, когда она посещала храм. Поэтому ее прогресс для низшей дворянки действительно был очень быстрым.

— Ни один учитель не сможет обучить того, кто не желает учиться. Так что все твои навыки это результат твоего упорного труда, — сказала я Филине, а после обратилась ко всем своим последователям, чтобы сообщить им о результатах сегодняшнего урока. — После того, как учитель Полина поставила мне экзамен, она пригласила меня на чаепитие. Так же я договорилась с госпожой Ханнелорой о будущих встречах. Я сегодня отлично поработала в вопросах общения, верно?

Все мои слуги не смогли сдержать удивления, когда услышали, что на уроке я общалась с другими, а не только думала о библиотеке. Конечно на самом деле все было не так, как они подумали. Мое общение с Ханнелорой было связано с библиотечным комитетом. Однако мне не стоит говорить об этом вслух, поэтому я просто молчала и улыбалась.

На следующий день мы снова легко справились со всеми теоретическими экзаменами. Для Эренфеста в этом не было ничего удивительного, ведь весь предыдущий год мы изучали то, что ученики из других герцогств пытаются освоить за один сезон в дворянской академии. Но со стороны наш успех выглядел подозрительно. Это ненормально, когда ученики одного герцогства сдают все экзамены в первый же день, да еще и на хорошие оценки.

Ортвин подошел к нам, а его изумрудно-зеленый плащ развевался за его спиной.

— Вильфрид, похоже Эренфест твердо намерен сдать все экзамены с первой попытки? — спросил он.

— Ага, — кивнул Вильфрид. — Мы планируем сохранять эту практику до самого конца. Мы не можем позволить себе проиграть и упустить возможность.

— Какую возможность? — с любопытством спросил Ортвин, сохраняя на лице благородную улыбку. Вильфрид кажется понял, что сболтнул лишнего.

— Не обращай внимания, — поспешно ответил он. — Это внутреннее дело Эренфеста.

Именно. У нас нет никаких планов о том, чтобы распространять тарталетки в академии.

Вильфрид ответил так, потому что не хотел распространяться о моих особых рецептах сладостей, но ученики Древанхеля должно быть подумали, что мы скрываем какой-то великий секрет. В их глазах появился пугающий любопытный блеск.

— Внутреннее дело Эренфеста, которое позволяет вам повышать оценки? — с подозрением спросил Ортвин. — Не думай, что сможешь долго держать это в секрете. Я докопаюсь до правды.

— Ты всегда можешь попытаться, — с ухмылкой ответил Вильфрид.

Эх... Ладно. Развлекайтесь, мальчики.

Регистрация в библиотеке и предоставление магической силы (❀)

В этот день, во время обеденного перерыва я впервые с момента возвращения в академию, посетила библиотеку. Сегодня я привела туда первокурсников для их регистрации там. Вид того, как дисциплинированно они построились в общей комнате, готовясь к выходу, вызвал у меня улыбку.

— Регистрация в библиотеке будет стоить по одной малой золотой монете с каждого, — сказала я, обращаясь к первокурсникам. — Тем, кто не может позволить себе такие расходы, я готова ссудить деньги на оплату. После вы вернете мне долг, усердно работая над копированием книг.

В книжном шкафу стоял каталог книг, которые уже имелись в Эренфесте, а так же список, куда ученики записывали книги над которыми работали и которые уже переписали. Я предупредила первокурсников, чтобы они были внимательны и обращали внимание на то, какие книги уже переписаны, и над чем сейчас работают другие, чтобы у нас не накапливались ненужные копии. На это они ответили дружными энергичными кивками.

Я торопливо закончила с обедом и была уже готова к выходу. После посещения библиотеки мне будет нужно идти на практические занятия, поэтому я не могла тянуть.

— Вы все-таки намерены сопровождать их в библиотеку, госпожа Розмайн? — спросил Корнелиус, когда увидел меня в гостиной. Он посмотрел на меня так, что было ясно, что он предвидел подобную ситуацию, но она ему все равно не нравилась.

— Разве это не будет странным, что я остаюсь в общежитии в то время, когда студенты нашего герцогства записываются в библиотеку? — вопросом на вопрос ответила я.

— Я прошу вас передумать. Вы уже записались в прошлом году, госпожа Розмайн. А у первокурсников есть госпожа Шарлотта в качестве сопровождающего их кандидата в аубы. Я думаю, что такое большое число последователей, которые придет вместе с вами, может создать лишние хлопоты для госпожи Соланж.

— Возможно, но я все еще должна пойти, чтобы снабдить маной Шварца и Вайса, — возразила я, недовольно поджимая губы.

— Госпожа Соланж не сообщала о том, что с маной есть какие-то проблемы, — пожал плечами Корнелиус.

Он не был неправ. Я собиралась передать магические камни, наполненные моей маной. Но это мог бы сделать и любой другой человек, мое присутствие не было обязательным. Но даже так я ни за что не откажусь от единственного шанса посетить библиотеку до сдачи всех экзаменов.

— Почему ты такой упрямый, несмотря на то, что знаешь насколько это для меня важно? Хм... Может быть у тебя проблемы с твоей возлюбленной? Ты злишься из-за этого? Тебя отвергли? — я бросила на Корнелиуса испытующий взгляд, требуя, чтобы он ответил.

— Нет! — резко возразил брат, который не смог справиться с собственными эмоциями, и они отразились на его лице.

— Значит, ты уже пригласил кого-то на выпускной? И ты, и Хартмут уже на шестом курсе, — сказала я, отмечая про себя, что отличники обычно пользуются популярностью у девушек.

Услышав мои слова, Корнелиус и Хартмут переглянулись, а затем кивнули друг другу. Они даже зашли еще дальше и обменялись рукопожатиями, словно бы между ними была какая-то особая связь.

— Эту информацию мы оставим в секрете от вас, госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, с улыбкой посмотрев на меня.

— Но почему? — воскликнула я, не ожидая такого категоричного отказа.

— Потому что вы потом расскажете обо всем матушке, а она в свою очередь использует это как материал для своих книг, — ответил Корнелиус, бросая взгляд на книжный шкаф. Я не могла точно проследить за его взглядом, но могла догадаться, что он смотрит сейчас на сборник любовных историй написанных Эльвирой и ее подругами.

Проще говоря, Корнелиус опасался того, что его личная жизнь станет дополнительным топливом для второго или третьего тома «Историй дворянской академии». И я могла понять его опасения. Эльвира написала историю на основе романа Лампрехта и Аурелии. И на ее лице в этот момент была пугающе оживленная улыбка. Она поменяла имена, да и множество метафор с использованием богов мешали определить кто есть кто... Но те кто знал, могли догадаться. Так что если матушка узнает о романе Корнелиуса, было почти гарантировано, что его ждет такая же судьба.

Между прочим, история Лампрехта превратилась в повесть о двух возлюбленных, которые были разделены из-за политической борьбы. И лишь когда боги ответили на их молитвы, они смогли снова быть вместе. Эта история была написана настолько красочно, что когда Эльвира закончила ее писать, она вполне могла называться настоящим художественным произведением. Все-таки сила преувеличения матушки была очень велика.

— Я понимаю ваше нежелание дать использовать свою личную жизнь в качестве материала для книги, — сказала я. — Но рано или поздно вам все равно придется представить своих партнеров другим, — это было особенно верно в том случае, если выбранные ими пары были из другого герцогства. Тогда Корнелиус и Хартмут должны будут сообщить об этом своим родителям до начала состязания герцогств. Их молчание давало им лишь небольшую отсрочку перед тем, как Эльвира получит эту информацию.

— Не волнуйся. Мы займемся этим вопросом, пока ты будешь отсутствовать из-за церемонии посвящения, — небрежно ответил Хартмут. Судя по тому, какими беззаботными они оба выглядели, с вопросом пары на выпускной они уже определились.

Я бросила взгляд на Леонору, которая ранее призналась в своих чувствах к Корнелиусу. Но из-за того, что она смотрела в пол, а ее челка скрывала лицо, я не могла увидеть его выражения.

— Почему мы вообще обсуждаем этот вопрос сейчас? — вздохнул Корнелиус. — Я просто хотел, чтобы у нас была возможность сосредоточиться на сдаче текущих экзаменов, чтобы потом мы могли сопровождать вас, госпожа Розмайн, во время всех ваших визитов в библиотеку.

— Тогда ты можешь остаться в общежитии и заниматься, — ответила я. — Я просто возьму с собой Юдит и Леонору. К тому же последователи Шарлотты тоже пойдут, чтобы сопровождать ее.

Корнелиус снова тяжело вздохнул и покачал головой, внимательно глядя на меня.

— Нет, я буду сопровождать вас, — сказал он. — Мне было приказано не выпускать вас из поля зрения, когда есть такая возможность.

Я хотела спросить, кто именно отдал такое распоряжение, но остановилась. Вероятно это был Фердинанд. Или Сильвестр. Или Флоренция, Карстед или Эльвира... Пока все эти имена проносились в моей голове, и непреднамеренно вылетали у меня изо рта, ярко-оранжевые глаза Хартмута все больше туманились.

— Ох. — словно бы поймав за хвост какую-то идею сказал он. — Я получил похожие наставления и от многих других людей. Среди них были ваши храмовые слуги, Дамуэль, Ангелика, господин Экхарт, господин Юстокс... А потом, когда я был в замке, еще и моя мать, а также господин Бонифаций...

— Ясно, — сказала я. — Я все поняла, — кажется, слишком много людей рассматривало мои визиты в библиотеку как что-то требующее особой бдительности.

— В таком случае, госпожа Розмайн... — начал Корнелиус.

— Однако чтобы не говорили другие, я никогда не откажусь от возможности посетить библиотеку. Поспешим туда, пока обеденный перерыв не закончился.

Прошло так много времени с тех пор, когда я была там в последний раз. Не могу дождаться. У-у-у!

— На этот раз нет причин для беспокойства, — сказала Рихарда, с некоторой долей смирения с неизбежным в голосе, когда она прошла в общую комнату. — У нас есть несколько пустых магических камней от юного господина Фердинанда.

— Шарлотта, вложи приглашение, которое мы получили от госпожи Соланж, в отверстие в двери, — распорядилась я. У меня была возможность свободно посещать библиотеку, так как я уже была в ней зарегистрирована, но первокурсники могли войти только с разрешения библиотекаря.

— Да, сестра.

Шарлотта просунула приглашение в щель, которая по сути была отверстием для почты. Во время этого процесса она выглядела крайне напряженной. Через несколько мгновений двери со скрипом отворились.

Мы прошли по ярко освещенному коридору, и первокурсники не смогли сдержать своего изумления осматривая все вокруг, и вошли в дальнюю комнату. Госпожа Соланж ждала нас внутри. Как и в прошлом году, она умиротворенно улыбалась. Но в этот раз было и отличие. С ней были Шварц и Вайс.

— Рада видеть вас снова, госпожа Соланж, — поприветствовала ее я.

— Я тоже рада видеть вас в добром здравии, госпожа Розмайн, — с теплой улыбкой, от которой ее голубые глаза чуть прищурились, ответила мне Соланж. Она была похожа на добрую бабушку, которая спустя долгое время встретилась с любимой внучкой. — Я вижу, ты подросла по сравнению с прошлым годом.

— Ха? Неужели я правда выросла настолько, что это можно заметить с первого взгляда? — переспросила я. Мое сердце переполнялось от радости, но Шварц и Вайс стали требовать моего внимания прежде, чем я успела продолжить.

— Юная леди здесь.

— Добро пожаловать, юная леди.

— Это большие шмилы, — пробормотал кто-то из первокурсников.

— Они могут говорить? — шепотом переспросил другой. Они впервые видели Шварца и Вайса, поэтому их удивление было вполне естественным.

Шарлотта решила выйти вперед, как представитель первокурсников.

— Сестра, это и есть Шварц и Вайс? — спросила она, а ее глаза цвета индиго пристально следили за каждым движением шмилов. — Я слышала о них от тебя ранее, но они куда более очаровательные, чем я представляла.

— Да, это они, — с улыбкой ответила я. Краем глаза я могла видеть, что Лизелетта наблюдает за ними с нескрываемым обожанием на лице. — Однако ни ты, ни другие, не должна вступать с ними в физический контакт. Они защищены магическими кругами для предотвращения краж. Простое прикосновение приведет к выбросу предупреждающих искр, но если вы продолжите свои действия, то ситуация может сильно усугубиться.

Это было бы естественно, если бы кто-то случайно столкнулся со Шварцом или Вайсом, когда те выполняют свои обязанности в библиотеке. Поэтому первый контакт приводил к предупреждению о запрете. Ученика словно бы ударит слабый разряд статического электричества. Ощутимо, но не особо больно. Однако если попытки продолжатся, то с каждым разом разряд будет все сильнее и сильнее, пока не дойдет до той силы, когда он может оставить после себя ожоги и синяки.

— Я знаю. Все-таки я вышивала магические круги для их одежды вместе с остальными, — с гордостью сказала Шарлотта. — Более того, какими бы они не были милыми, они все равно являются реликвиями королевской семьи. Это очевидно, что к ним нельзя прикасаться без разрешения.

Ученики, которые только сейчас узнали, что магические инструменты являются реликвиями королевской семьи, уставились на них с некоторым изумлением. На их лицах постепенно проявлялось восхищение в смеси с принятием.

— Похоже, госпожа Розмайн, вы избавили меня от необходимости рассказывать о Шварце и Вайсе, — госпожа Соланж поднесла руку к лицу и утонченно улыбнулась переводя взгляд с меня на Шварца. — Могу ли я попросить вас снабдить их маной, пока я буду занята регистрацией первокурсников? Они оба очень рады снова увидеться с вами.

— Конечно, — ответила я. — Мы пойдем в читальный зал, чтобы не мешать вам.

— Хорошо. Если вы хотите избежать лишних глаз, то на втором этаже сейчас никого нет, — с мягкой улыбкой заметила госпожа Соланж. Должно быть она догадалась, что я просто нашла удобный предлог для посещения читального зала, но даже так она вспомнила о той ситуации с конфликтом между Эренфестом и Дункельфельгером. Я тоже хотела бы избегать подобных ситуаций в будущем, поэтому планировала воспользоваться ее советом и остаться как можно более незамеченной.

И так мы отправились на второй этаж читального зала.

— Я вижу, что регистрация первокурсников для вас действительно не имела никакого значения, — раздраженно заметил Корнелиус, пока мы шли.

— Моя обязанность снабжать Шварца и Вайса маной, — ответила я, даже не оборачиваясь. Мы зашли в читальный зал, а пара шмилов шла за нами следом. Поднявшись по лестнице на второй этаж, я осмотрелась, убеждаясь, что здесь действительно никого нет. — Корнелиус, встань на страже у лестницы и следи, чтобы нам никто не помешал. Ты ведь сможешь справиться с этим в одиночку? Я думаю, что Леонора и Юдит захотят увидеть Шварца и Вайса.

По правде говоря, было бы лучше, если бы они несли караул все вместе, но большинству девочек нравилась эта пара больших шмилов. Юдит и Леонора даже помогали с вышивкой для их нарядов, так что они наверняка захотят побыть с ними подольше.

Леонора хихикнула, когда услышала мое предложение.

— В этом нет необходимости, госпожа Розмайн. Я тоже буду стоять на страже.

— Уверена? — уточнила я.

— Да. Сегодня я буду исполнять свои обязанности вашего рыцаря сопровождения, но, пожалуйста, позвольте мне присоединиться в следующий раз, — сказала она и в ее глазах плясали искорки веселья. Я понимающе улыбнулась, и мы продолжили свой путь, оставив их позади.

— Поднимаясь по этой лестнице, мы должны избежать лишнего внимания к нам, — отметила Рихарда.

Я кивнула и протянула руки к золотым камням на лбу у Шварца и Вайса, а после нежно погладила их и начала передавать ману. Похоже, недостатка в мане у них действительно не было, благодаря тем магическими камням, которые я оставила госпоже Соланж, но их золотые глаза были прикрыты, словно бы им действительно приятно, когда я так поглаживаю их. Именно поэтому я предпочитала передавать им ману лично.

— Шварц, Вайс, вы хорошо потрудились с прошлой весны и до этого дня.

— Мы работали усердно.

— Соланж была довольна.

— Теперь, когда студенты вернулись в академию, работы будет больше, — сказала я. — Кроме того, у меня появился друг, который будет членом библиотечного комитета вместе со мной. Я познакомлю вас позже, — я убрала руки с магических камней на головах шмилов, и в этот момент они открыли глаза, моргнули, и пошли куда-то вглубь библиотеки.

— Юная леди. Юная леди.

— Погладь это тоже.

— Это? — неуверенно переспросила я.

Я последовала за шмилами к каменной статуе, размещенной между двух книжных шкафов. Это была статуя Местионоры, богини мудрости. К своей груди она прижимала грутрисхайт. Так же как и в храме, где статуи держали настоящие божественные инструменты, эта статуя Местионоры держала желтую книгу в кожаном переплете. Книга в ее руках была внушительных размеров и замысловато украшена. Мне было достаточно бросить взгляд на множество разноцветных камней, которые казались украшениями, чтобы понять что это магический инструмент.

Вид этой статуи напомнил мне о словах Соланж, что в библиотеке, где есть божественная защита Местионоры, будет собираться больше книг, переписываемых учениками.

— Юная леди, потри здесь.

— Погладь. Это работа юной леди.

Шварц и Вайс указывали на грутрисхайт, который держала богиня. У меня не было причин отказывать им, поэтому я положила на него руку и помолилась.

Пусть в библиотеку принесут больше книг.

Пока я думала об этом, я гладила магические камни, которыми был украшен грутрисхайт. Я чувствовала, как моя мана поглощается им... А потом объем забираемой маны резко возрос, это было куда больше, чем я обычно отдавала Шварцу и Вайсу. И я рефлекторно отдернула руку.

[[image:/storage/reader-images/0775ea44eee585b07c98ac01909339b77a62411c.jpg]]

— Что-то случилось, юная леди? — спросила Рихарда, хмуря брови. Возможно ее обеспокоила моя реакция.

Я посмотрела на свою руку и божественный предмет, затем внимательно огляделась вокруг, чтобы увидеть не происходит ли что-то необычное. Что-то странное происходило каждый раз, когда у меня высасывало столько маны. Даже я уже заметила эту закономерность.

И все же ничего не произошло. Статуя, изображающая Местионору не двигалась. И дверь в королевской архив тоже не распахнулась. По правде говоря, какая-то часть меня и правда надеялась, что произойдет что-то подобное. Но, увы.

Тем не менее... Это очень странно.

— Похоже ничего не произошло. — высказала я свои мысли вслух.

— Что вы вообще делали, госпожа Розмайн? — спросили мои последователи, но прежде чем я успела им ответить, Шварц и Вайс ответили за меня.

— Работу юной леди.

— Дедуля будет счастлив.

— Шварц, Вайс... Кто такой «дедушка»? — спросила я. Это было слово, которое мне было не известно, я никогда раньше не слышала ничего похожего. Насколько я знаю, они всегда называют библиотекарей, которым служат «юная леди». Вот только, когда они все-таки ответили, это породило лишь еще больше вопросов.

— Дедушка это дедушка.

— Он старый. Очень.

— Учитывая, как вы его называете он, наверное, действительно очень стар. И имеет очень высокий статус, — я рискнула продолжать свои расспросы, пытаясь получить от них больше информации. Но ответ, который я получила, был крайне лаконичен.

— Да.

Шварц и Вайс конечно милые в их манере речи... Но временами их очень трудно понять.

Никакие размышления не могли бы мне помочь найти ответы, так что я решила просто прекратить об этом думать. В конце концов, я могу просто потом просить у Соланж. Когда я приняла такое решение, с первого этажа послышался шум и восторженные возгласы. Видимо первокурсники уже закончили со своей регистрацией, и их привели посмотреть на читальный зал.

— Шварц, Вайс, спускаемся на первый этаж, — сказала я. — Проведите экскурсию для первокурсников. Мне нужно поговорить с госпожой Соланж.

— Да, юная леди. Мы будем гидами.

Итак мы спустились вниз. Шварц и Вайс были немного ограничены в своем словарном запасе, поэтому их объяснения, возможно, не всегда были особо понятны, но те последователи Шарлотты, что учились на старших курсах, могли ответить на любые возникающие у первокурсников вопросы.

— Госпожа Соланж, я хотела бы кое-что с вами обсудить, — сказала я. После я передала ей магические камни, которые получила от Фердинанда и забрала пустые. Все-таки я не смогу посещать библиотеку еще какое-то время, пока не закончу со своими уроками.

— Пожалуйста, не перенапрягайся, дорогая... — сказала Соланж.

— Конечно. Я просто хочу как можно быстрее закончить со своими уроками, чтобы должным образом заняться основанием библиотечного комитета. В прошлом году мне очень нравилась работать вместе со Шварцем и Вайсом, когда мы возвращали не сданные в срок книги.

— Твоя помощь в тот раз действительно была неоценима, — ответила Соланж, и мы обе улыбнулись, вспоминая поток запыхавшихся студентов, которые прибегали в библиотеку с книгами в руках. — Коэффициент возврата был так высок, что я почти хотела, чтобы господин Фердинанд прислал ордоннанцы и в этом году.

— Он всегда требует оплату за свою помощь, — сказала я. — Возможно было бы проще, если бы у нас был какой-нибудь магический инструмент, способный записывать и воспроизводить его голос.

Тот факт, что тут существовали магические инструменты, которые могли записывать видео, а также ордоннанцы, которые передавали голосовые сообщение, заставил меня думать, что аналог диктофона не является чем-то необычным. Но судя по замешательству госпожи Соланж, это было не так.

— Так ты говоришь, инструмент для записи голоса?

— Да. Вы никогда раньше не слышали о подобном?

— Конечно это было бы удобно, иметь нечто подобное. Но я не вижу каких-то других методов его применения. Особенно учитывая то, что в библиотеке нельзя шуметь, — ее слова напомнили мне, что магический инструмент, которые предоставил Фердинанд для записи танца меча и танца посвящения, не записывал звук.

Интересно, могу ли я попросить Фердинанда или госпожу Хиршуру сделать один...

— Впрочем, это не важно. Вы хорошо себя чувствуете, госпожа Розмайн? — спросила Соланж, выражение лица которой выдавало беспокойство. Куда больше разговоров о магических инструментах для записи голоса ее беспокоило мое бремя по снабжению маной библиотечных инструментов. — Для практических занятий вам потребуется много маны. Разве снабжение Шварца и Вайса не является для вас лишней нагрузкой?

— Тут нет причин для беспокойства, — заверила я ее. — Госпожа Ханнелора теперь будет работать вместе со мной в качестве члена библиотечного комитета.

— Госпожа Ханнелора... Разве это не кандидат в аубы из Дункельфельгера? — Соланж казалась изрядно сбитой с толку этим фактом. — Я помню, что у вас был конфликт с этим герцогством из-за Шварца и Вайса.

Я объяснила, что причина конфликта была связана только с действиями Лестилаута.

— Госпожа Ханнелора очень милая и добрая девочка, которая любит книги и шмилов, — заключила я. — Если окажется, что у нее нет проблем со сродством к атрибутам, я даже планирую разделить с ней статус хозяйки Шварца и Вайса.

— Ох. В таком случае я бы хотела устроить с вами еще одну встречу до того, как студенты начнут активно посещать библиотеку. Пожалуйста, если это возможно, пригласите на нее и госпожу Ханнелору.

В одно мгновение мне показалось, что мир вокруг меня обрел новые краски. Устроить чаепитие с Соланж и Ханнелорой в библиотеке, чтобы говорить о ней. От одной мысли об этом мне хотелось пуститься в пляс.

— Чайная вечеринка книжных червей, — проговорила я, наслаждаясь тем, как это звучит. — Я непременно свяжусь с госпожой Ханнелорой.

— Да, верно, — кивнула Соланж. — Я тоже буду с нетерпением ждать этой встречи.

В этот момент библиотека озарилась разноцветными лучами, словно бы солнце заглянуло в нее, через яркий витраж. Это было предупреждение о том, что скоро начнутся дневные занятия. Я услышала как первокурсники, сейчас собравшиеся в другой части читального зала, начали удивленно переспрашивать о произошедшем. А ко мне подбежали Шварц и Вайс.

— Юная леди, предупреждение.

— Должна уходить. Поторопитесь.

Ой... Я ведь все еще не успела спросить о дедуле.

Но мой медленный темп ходьбы требовал того, чтобы я не задерживалась в библиотеке еще больше. Я смогу еще задать этот вопрос во время нашего будущего чаепития, или в любой другой свой визит сюда.

— Я скоро вернусь. — пообещала я. — Шварц, Вайс, пожалуйста, продолжайте усердно работать.

Мы покинули библиотеку, поторапливаемые шмилами. Слуги-ученики и служащие отправились к своим корпусам на уроки по специализациям, а рыцари-ученики и я пошли в сторону основного корпуса.

— Сестра, первокурсникам пора идти в аудиторию на урок, — сказала Шарлотта. — Увидимся после окончания занятий.

У первокурсников был общий урок теории, а у второкурсников было практическое занятие с разделением на группы в зависимости от статуса. Поэтому Филина отделилась от нас и свернула в другой коридор.

— Давайте отведем госпожу Розмайн в малый зал, а затем поспешим в корпус рыцарей, — сказал Корнелиус, обращаясь к Леоноре и Юдит, которые шли так, чтобы я со своей грациозной, но очень медленной походкой не отставала. После того, как они проводят меня до аудитории, им придется бежать, чтобы успеть на свои занятия в северном корпусе.

Я направила ману в свои магические инструменты для укрепления тела, чтобы увеличить собственную скорость передвижения. Теперь я могла обходиться и без них, но мне сказали продолжать носить их как раз для таких ситуаций.

Я должна прибавить шагу, но при этом не растерять элегантности движений!

— На сегодняшних занятиях вам будут говорить о новых превращения для штапа, — просветила меня Рихарда. — Юная леди, будьте внимательны на уроке. Вам нужно знать как превращать его в оружие или щит для защиты самой себя.

Преобразование штапа

Когда я вошла в малый зал, то увидела, что белые плитки пола накрыты большим полотном. На нем был вышит магический круг, похожий на тот, который использовался на празднике урожая для сбора налогов. Смотрела на него и задавалась вопросом для чего он тут, как вдруг мой взгляд пересекся со взглядом Руфена. Учитель твердо стоял на границе между полом и тканью, а его руки были уперты в бока.

— О, госпожа Розмайн! Теперь я с еще большим нетерпением жду начала занятия, — сказал он, с широкой улыбкой открывающей его белые зубы. Я даже представить себе не могла причин, почему он был так взбудоражен из-за предстоящего урока, поэтому лишь вежливо улыбнулась в ответ и начала осматривать зал в поисках Ханнелоры. Мне было нужно передать ей приглашение на чаепитие книжных червей.

Я оглядела зал и наконец, нашла свою подругу. Она разговаривала с Вильфридом. Обычно считается дурным тоном вмешиваться в чужие беседы, но конкретно в данной ситуации я могла себе это позволить.

— Добрый день, господин Вильфрид, госпожа Ханнелора.

— Ты задержалась, Розмайн, — сказал Вильфрид, кивая в ответ на мое приветствие.

— Возможно это выглядит именно так. Но я направилась сюда сразу из библиотеки, так быстро, как только могла.

— Вы были в библиотеке, госпожа Розмайн? — с улыбкой спросила Ханнелора.

— Верно, я снабжала Шварца и Вайса маной в то время, как первокурсников регистрировали в библиотеке.

— Так значит у них все хорошо? После этих новостей я хочу пойти в библиотеку еще сильнее...

Как и ожидалось от моего друга, сердце Ханнелоры тоже принадлежало библиотеке. Я почувствовала прилив радостного возбуждения, и сразу перевела тему на чаепитие. Я собиралась поднять этот вопрос сегодня, а после занятий попросить моих слуг написать официальное приглашение.

— Я поговорила с госпожой Соланж о вашем желании присоединиться к библиотечному комитету, — сказала я. — Не хотелось бы тебе посетить чаепитие для книжных червей?

— Чаепитие для книжных червей? — переспросила она.

— Да. Профессор Соланж единственный библиотекарь академии на данный момент, поэтому она не может покидать библиотеку в учебное время. В связи с этим она надеялась устроить чаепитие до того времени, как студенты начнут активно посещать библиотеку. Есть ли у вас время на это, госпожа Ханнелора?

— Дайте подумать... Ханнелора подняла голову к потолку, глубоко задумавшись. — Относительно скоро я должна сдать все теоретические уроки. Так что в первой половине дня, примерно через десять дней, я могу посетить чаепитие.

— В таком случае я приготовлю все необходимое для чаепития и вышлю приглашения. Разумеется, местом проведения будет библиотека.

— Я буду с нетерпением ждать, — с довольной улыбкой кивнула девочка. И почти сразу после ее слов прозвенел колокол, оповещающий о начале занятия. Так что мы прекратили болтать и развернулись лицом к учителю. Кроме Руфена, здесь была еще учитель Примавера, но по сравнению с энтузиазмом главы общежития Дункельфельгера она совсем терялась.

— Хорошо, все собрались? — громким голосом спросил профессор Руфен. Его взгляд проскользил по лицам всех собравшихся, когда он сообщал тему сегодняшнего урока. — Сегодня мы собираемся продолжать изучать способы трансформации наших штапов. В этом учебном году вы будете должны научиться превращать их в оружие и щиты.

Оууу, ребят... Учитель Руфен сегодня кажется излишне оживленным.

— Чтобы защитить себя и свое герцогство, нужна сила — сила, которая позволит вам идти в бой! И это относиться не только к рыцарям! — делая акцент на каждой фразе, заявил учитель. После он начал описывать роль Дункельфельгера в истории Юргеншмидта и то, какое влияние на это оказали отдельные дворяне герцогства, чтобы привести примеры личной боевой доблести.

— Члены герцогской семьи должны обладать достаточной силой, чтобы защищать свои дома! — продолжал он, страстно вскидывая кудал вверх. — В конце концов только герцог может защитить то, что создал при помощи своей магии творения. Это очевидно, что рыцари, охраняющие герцогскую семью должны отточить свое мастерство для защиты господина, а слуги должны уметь защищать своих господ. То же самое касается и служащих. Опасная ситуация может произойти в любой момент. И как вы можете называть себя последователями, если не способны ценой своих жизней выиграть вашему герцогу время для побега. Сила! Сила важнее всего!

Мальчишки по большей части слушали эту речь с восторженным блеском глаз, а вот девочки казались безразличными. Контраст между мировоззрением разных полов был заметен с первого взгляда. Хотя некоторые девочки все-таки слушали эту речь с не меньшим восторгом. Без сомнения, они собирались пойти по стезе рыцарей.

Крайне неловко видеть, с какой серьезностью профессор Руфен относится к этому, но... он, в общем-то, прав. Все должны уметь защитить себя в случае угрозы. Опасность действительно может поджидать на каждом углу.

Дворянин из другого герцогства может устроить бесчинства в вашем храме. Похитители могут ворваться в замок в разгар праздника... Я конечно вспоминаю лишь события из личного опыта, но смысл все равно оставался тот же — защищать тех, кто в этом нуждается — это обязанность дворян обладающих маной. Однако, похоже, будущие служащие не понимали этого. Они выглядели растерянными, когда слушали речь профессора. Возможно сейчас, когда гражданская война уже закончилась, они больше не чувствовали висящей над ними опасности.

Примавера встала рядом с Руфеном, и на ее губах была спокойная, сдержанная улыбка. Она обвела взглядом полных сомнений девочек, а потом сказала:

— Я полагаю, что многие из вас считают, что битвы это то, что нужно оставить рыцарям и мужчинам. Те, из вас, кто так считает, глубоко заблуждается. Женщины, больше чем кто-либо другой, нуждаются в силе для защиты самих себя. Мы должны иметь возможность оградить себя от притязаний неотесанных, злонамеренных мужчин.

В глазах некоторых учениц, которые раньше демонстрировали лишь скуку, зажглось понимание и решимость. Примавера кивнула, заметив эти изменения, а после снова отдала Руфену возможность вести урок.

— Рад видеть, что теперь у всех собравшихся достаточно мотивации, — сказал он. — Отлично! Начнем со щитов!

У каждого вида оружия были свои сильные и слабые стороны. И очевидно, что рыцари-ученики были заинтересованы в другом виде вооружения, чем слуги и служащие. Щиты, однако, были едины для всех. Объяснив, что он хотел начать занятие с темы, которая будет одинаково полезна для всех, Руфен вместе с Примаверой достал несколько щитов из магического круга на полу. Они были простой прямоугольной формы, с простыми выгравиранными формациями ветра.

— Мы приготовили эти металлические щиты, чтобы вам было проще представить необходимую форму. — сказал учитель. — Используя эти щиты за основу, вообразите свой собственный и произнесите «гетайльт», чтобы сменить форму ваших штапе. Вот так!

Руфен произнес «гетайльт» и, как и ожидалось, его штап превратился в щит. Форма его щита напомнила мне о моем участии в игре в диттер. Тогда студенты из Дункельфельгера использовали щиты, почти полностью идентичные тем, которые использовали ученики из Эренфеста. Теперь я могла понять причину этого. Все дело было в том, что их изначально учили создавать одинаковые щиты.

— Когда щиты имеют одинаковую форму, то из них легче соорудить стену, чтобы вместе блокировать сильные атаки, — продолжал свою лекцию профессор. — А поскольку гетайльт формирует щит из маны, то его вес не превышает вес ваших штапов. Даже у самой хрупкой девушки не должно возникнуть проблем с тем, чтобы удержать свой щит на весу.

Щиты сделанные с расчетом на то, что рыцари будут использовать их для совместной обороны, но при этом достаточно легкие. Как самая хрупкая девочка в классе, я определенно могла оценить такую дальновидность. Я решила попробовать преобразовать штап, когда Руфен снова привлек наше внимание, поднимая свой щит в воздух, чтобы показать магический круг на нем.

— На каждом щите должен быть такой магический круг, — сказал он. — Этот круг увеличивает защиту щита за счет божественного благословения Богини Ветра. Направьте ману на этот круг и вы получите щит Щуцерии.

Хм? Но в таком случае, разве я не достигну больших результатов, если представлю в качестве формы для своего щита божественный инструмент Шуцерии, который хранится в храме?

Магические круги на нем куда сложнее, чем на том образце, что нам показали, к тому же он весь покрыт магическими камнями. Вильма делала рисунки щита для каруты и книжек с картинками, поэтому когда я читала молитву о щите Шуцерии, я всегда представляла себе именно этот божественный инструмент.

Тем не менее, я не очень уверена, как придать щиту Шуцерии прямоугольную форму.

Щит Шуцерии на мой взгляд всегда имел круглую форму. Когда мне хотелось защитить себя и других, то полусферические щиты, покрывающие собой большую территорию, были идеальным вариантом. Сделать стандартный прямоугольный щит было не сложно, а вот изменить уже сложившийся образ мышления казалось значительно более трудной задачей. Если я буду идти по этому пути, то вероятно в конечном итоге только усложню себе создание прочных ветряных щитов. Только я одна стояла и хмуро смотрела на свои руки, пока Ханнелора, Вильфрид и другие уже начали практиковаться в создании щитов при помощи заклинания гетайльт.

— Госпожа Розмайн, почему вы так хмуритесь? — спросила Ханнелора.

— Неужели это задание действительно такое трудное для тебя? — присоединился к разговору Вильфрид. Они оба смотрели на меня сверху вниз, а я продолжала хмуриться, даже не достав свой штап.

— Мне трудно, потому что в моем воображении щит Шуцерии — Круглый, — ответила я. — Но сейчас учитель хочет, чтобы мы использовали прямоугольный образ для визуализации. И это сбивает меня с толку.

— Щит Шуцерии круглый? Вы видели его раньше, госпожа Розмайн? — Ханнелора с явным вопросом в ее глазах смотрела на меня. Кажется большинство дворян даже не знают как на самом деле выглядят божественные инструменты, так как никогда не посещают храмы.

— Божественные инструменты, которые хранятся в храмах круглые, — пояснила я. — Поэтому эта форма кажется мне более близкой и знакомой.

— Тогда почему бы тебе не спросить профессора Руфена можешь ли ты сделать щит круглой формы? — предложил Вильфрид.

— Полагаю, если я буду продолжать в том же духе, то не смогу закончить с этим уроком сегодня. Полагаю ничего не будет, если я просто спрошу... — я размышляла вслух, наблюдая за учитилем. Набравшись духу я все-таки подошла к нему и обратилась со своей просьбой. — Могу ли я сделать свой щит круглым? Как человек, который вырос в храме, я очень часто видела круглый божественный щит, который используют там, поэтому мне трудно представить другую форму.

— Я понимаю вашу ситуацию, госпожа Розмайн, но все рыцари-ученики нуждаются именно в прямоугольной форме щита, — хмурясь ответил он. — Иначе будут сложности при отработке взаимодействий.

Я изо всех сил пыталась понять смысл его замечания. Возможно, для рыцарей-учеников действительно важно иметь единообразные щиты, чтобы они могли без проблем отрабатывать взаимодействие друг с другом. Но я же кандидат в аубы. Я не собиралась воевать в строю.

— Профессор Руфен, я кандидат в аубы, — напомнила я. — Я не планирую участвовать в групповых сражениях. Поэтому я уверена, что круглый щит будет хорошим вариантом для меня.

Мужчина скрестил руки на груди и еще больше нахмурился. Похоже он не понимал меня, точно так же, как я не могла понять его.

— Вы же ученица господина Фердинанда, разве вы не собираетесь пройти обучение на рыцаря? — спросил он. — Почему?

— Почему? Потому что я в этом не заинтересована, — прямо ответила я.

Рот Руфена открылся так широко, что я даже испугалась, как бы он не вывихнул себе челюсть. Он резко тряхнул головой и начал ошарашено бормотать.

— Нет, этого просто не может быть... — затем, через еще пару секунд, его глаза тоже широко распахнулись, словно бы он осознал какой-то еще более пугающий факт. — А как же диттер?! — воскликнул он. — Вы же не сможете участвовать в соревнованиях по диттеру, если не поступите на курсы рыцарей!

— Я не понимаю вашего удивления, учитель. Для начала стоит заметить, что я вообще не особо заинтересована в диттере.

— Что?!

Подождите секундочку... Он что, думает, что я чертова фанатка диттера?!

В следующее мгновение Руфен начал восхвалять достоинства диттера, пытаясь изменить мое мнение. Мой взгляд отчаянно метался по залу в поисках помощи. Я могла легко догадаться, что еще довольно долгое время он будет совершенно не способен вернуться к разговору на счет формы моего щита.

К-кто-нибудь! Спасите меня!

Мой умоляющий взгляд заметила никто иной как учитель Примавера. Она прижала руку к щеке и пробормотала что-то вроде «О, боже», а затем со свойственной ей природной грацией подошла к нам.

— Ты не должен менять тему урока на разговоры о диттере, Руфен.

— Но, Примавера. Госпожа Розмайн сказала...

Профессор подняла руку, обрывая его.

— Покажи нам свой щит, милая, — с доброй улыбкой сказала она. От Примаверы шла аура надежности и силы, не смотря на ее обычно довольно мягкое поведение, так что, чувствуя ее поддержку, я кивнула и начала вливать ману в свой штап. Я прикрыла глаза, представляя себе щит Шуцерии. Мне не было необходимости сейчас кого-то защищать, поэтому я решила, что размер примерно равный крышке от кастрюли будет достаточным.

Я произнесла «гетайльт» и в моей руке появился щит, точно такой же, какой я множество раз создавала раньше за счет молитв. Он был желтого цвета, что соответствовало божественному цвету Богини Ветра, а также частично полупрозрачным. На лицевой стороне был сложный магический круг. Все было именно так, как я себе и представляла.

— Это божественный инструмент, — удивленно сказал Руфен, пристально разглядывая мой щит. Шепотки послышались и в рядах окружающих нас студентов. К сожалению, я ничего не могла поделать с излишним вниманием к себе. Все-таки я была единственной у кого был круглый щит, все остальные создавали прямоугольные.

Я выдержу это ради экзамена. Я должна сдать его сегодня.

Все еще держа щит в руках, я смотрела на учителей передо мной, пытаясь понять прошла я или нет. Примавера осмотрела мой щит и с улыбкой кивнула.

— Теперь давай посмотрим работает ли он, — сказала она.

— Правильно. Готовь свой щит! — с решимостью на лице заявил Руфен. Из кожаного мешочка на боку мужчина вытащил магический камень размером примерно с фалангу большого пальца. Поудобнее перехватив его, он отвел руку назад и бросил камень в мой щит.

— Ёп!

Я знала, что мой щит сможет защитить меня, но, тем не менее, вид быстро летящего в меня камня был ужасающим. Я инстинктивно начала вливать в свой щит еще больше маны.

В тот момент, когда камень столкнулся со щитом, его словно что-то оттолкнуло, и на еще большей скорости, со звуком рассекаемого ветра, он полетел обратно, к тому, кто его бросил. Вместе с этим порыв воздуха исходящий от моего щита оттолкнул учителя Руфена еще дальше, а один из браслетов на моем запястье активировался. На нем было заклинание созданное для моей защиты. Похоже оно восприняло этот брошенный в меня камень как попытку нападения.

— Профессор Руфен! Защищайтесь! — закричала я. — Ваша атака была отражена!

— Гетайльт!

Руфен, был человеком, который привык к боевым столкновениями, поэтому он сумел правильно понять значение свечения моего браслета. Он вскочил с земли и быстро создал собственный щит, в то же самое мгновение, когда я закричала свои слова предупреждения. Не прошло и вздоха, как атакующая магия сорвалась с моего браслета и полетела прямо в него. Но быстрая реакция профессора позволила ему заблокировать ее, так что я с облегчением вздохнула.

— Что это было, госпожа Розмайн? — спросил он, когда убедился, что продолжения не последует.

— Магический инструмент, который Фердинанд дал мне для защиты на случай, если со мной что-нибудь случиться. Вам еще повезло, учитель. Поскольку вы только бросили в меня магический камень и не предпринимали больше никаких попыток напасть, то уровень контратаки был минимальным.

— Это была минимальный уровень? — неверяще воскликнул Руфен. Он смотрел на меня с изумлением в его глазах, но это правда было самое слабое из тех ужасных заклинаний, что Фердинанд внедрил в мои защитные артефакты. Эта атака не была смертельной, да это было бы чертовски больно, но профессор бы выжил.

Между прочим, Фердинанд говорил, что самое сильное из защитных заклинаний тоже не убьет агрессора. Мне до сих пор жутко, когда я вспоминаю его магическую улыбку, с которой он говорил об этом.

— Я не могу раскрыть всех причин, по которым ношу эти инструменты, — сказала я. — Поэтому давайте оставим эту тему. Я сдала?

— Вам удалось воссоздать божественный предмет... Это очень хорошо. Ваш щит проходит, госпожа Розмайн, — с улыбкой сказала Примавера.

Получив подтверждение, я произнесла «рюкен», чтобы вернуть своему штапу изначальный облик, а затем развернулась, планируя пройти к своему месту рядом с Вильфридом и Ханнелорой. Однако стоило мне только сделать небольшой шаг в их сторону, как толпящиеся вокруг ученики отшатнулись от меня. Страх, который отражался на их лицах, несомненно был вызван защитными заклинаниями Фердинанда. Тем не менее, они в любом случае освободили мне проход, так что я смогла дойти до Вильфрида

— Я сдала. Похоже, требование на счет одинаковых щитов важно в первую очередь для тех, кто планирует пройти обучение на рыцаря. Кандидат в аубы может позволить себе круглый щит, — поделилась я с ним этой важной, с моей точки зрения, информацией.

— Розмайн, это действительно все, что ты хочешь сказать касательно только что произошедшей ситуации? — спросил Вильфрид, хватаясь руками за голову. Я пыталась понять, какие же еще комментарии он хотел услышать от меня.

— Дай подумать... О, точно. У моего щита, сделанного на основе божественного инструмента, более сложные магические круги, что повышает его защитную способность. Поскольку ты тоже не собирался пойти на рыцарские курсы, то, Вильфрид, возможно тебе стоит сделать что-то подобное.

— Это не то, что я хотел услышать. Ты носишь магические инструменты, в которых заключены летальные заклинания, так? Не могла бы ты снимать их хотя бы во время практических занятий? Ты же явно подвергаешь опасности других учеников, — Вильфрид нахмурился и покачал головой.

Он был конечно прав в том, что ряд заклинаний на этих браслетах опасны. Но они активируются только тогда, когда кто-нибудь нападает на меня. И что еще более важно, Фердинанд счел необходимым снабдить меня подобной защитой. Я не могла самовольно снять их, не нарушив распоряжения моего опекуна.

— Я не собираюсь подвергать кого-либо опасности, — сказала я. — Но я сниму их, только если ты получишь разрешение Фердинанда на это. Ты спросишь у него?

Вильфрид тут же замотал головой, явно не желая связываться с главным священником. Но на его губах была все та же вежливо-аристократичная улыбка.

— Хватит создавать щиты, — объявил Руфен. — Если захотите снова попрактиковаться, делайте это в свободное время.

Ханнелора вздохнула, она могла сделать форму щита, но ей было сложно нанести на него магический круг. Тем временем Вильфрид мучительно думал над тем стоит ли ему использовать стандартный прямоугольный щит или последовать моему примеру и сделать более мощный божественный щит. Казалось он чувствовал некоторое давление, потому что если он выберет первый вариант, то ему придется постараться избавиться от уже сформированного образа в своей голове. Он тоже был знаком с тем как выглядит щит Щуцерии по каруте и библии с картинками.

— Гха... Я весь урок об этом думал! — застонал он.

— Не случиться ничего страшного, если ты не сможешь сдать свой экзамен сегодня, Вильфрид. Так что я бы посоветовала тебе не торопиться и просто расслабиться. Ведь именно так ты придумал украшать штап гербом в прошлом году, верно? — спросила я. Он провел много времени чтобы оформить эту идею. Так что если дать ему возможность, то вероятно, что он сможет придумать и впечатляюще выглядящий щит.

Пока мы разговаривали, Руфен и Примавера начали доставать разнообразное оружие из круга перемещения. Они выкладывали в ряд меч, копье, боевую косу, топор... Но если присмотреться, то все оружие здесь было оружием ближнего боя.

— Я не вижу не одного лука. Так странно, я точно помню, что Фердинанд использовал лук, — пробормотала я себе под нос.

— Если верить тому, что мне рассказывали, то луки намного более сложны в обращении. Потому что для точной стрельбы из них нужно много практики. Вот почему на базовом курсе нас не учат их создавать, — Ханнелора видимо расслышала мое бормотание, поэтому решила дать объяснение сложившейся традиции. — Стрельбе из лука учат тех, кто пошел учиться на рыцаря.

— Вы очень много знаете, госпожа Ханнелора, — восхитилась я.

— В Дункельфельгере самое большое число рыцарей во всем королевстве. Поэтому большая часть разговоров в нашем общежитии крутиться вокруг рыцарей-учеников... — немного застенчиво поделилась девочка, опуская глаза вниз. Кажется обычная атмосфера в их общежитии похожа на атмосферу в школьной мальчишечьей раздевалке на Земле. Я могла только надеяться, что тихая, любящая книги Ханнелора не смотрится там белой вороной.

— Следующий пункт — оружие, — сказал Руфен, привлекая к себе внимание класса. — Я уверен, что некоторые из будущих слуг или служащих никогда раньше не видели настоящее оружие вблизи. Выберете сейчас тот вид, который вам нравиться больше всего и превратите свой штап в него. Рыцари ученики должны будут освоить две трансформации: в меч и в еще одно оружие по выбору. Ясно?

Все ученики подошли поближе к разложенному оружию. Вильфрид, даже немного прибавил шаг, чтобы оказаться в первых рядах. Кажется он довольно сильно интересовался этим арсеналом.

— Произнесите «шверт» для меча, «ланце» для копья. «ризезихель» для боевой косы, «акс» для топора, для...

Пока Руфен перечислял заклинания для различного вида оружия, я думала о том, какой вид лучше всего подойдет для меня. С точки зрения именно создания, копье будет самым простым вариантом. Я легко могла представить его, взяв за основу божественное копье Лейденшафта, которое я видела каждый день в храме. И которое даже держала в руках.

Проблема в том, смогу ли я им пользоваться...

— Госпожа Розмайн, вы не будете смотреть на оружие? — спросила Ханнелора.

— Мне это не нужно, — ответила я. — Я уже могу создать один вариант.

— Вы можете? Возможно это будет еще один божественный предмет? — ее алые глаза восторженно блеснули, когда она подалась ближе. Ханнелора сейчас казалась полной предвкушения от моих способностей, а я никак не могла разочаровать свою лучшую подругу.

— Госпожа Ханнелора... Хотите увидеть копье Лейденшафта?

— А можно?

Я снова достала свой штап и закрыла глаза, воскрешая в памяти облик божественного копья. Это было-то самое оружие, которым я убила Повелителя Зимы, и оно так глубоко врезалось мне в память, что я могла даже вспомнить количество и размер магических камней, которые украшали его.

Под тяжелым, пепельно-серым небом метался Повелитель зимы, источник ледяных порывов ветра, которые сбивали с курса эскадрильи в желтых плащах, пытающиеся победить его, чтобы положить конец холодам. И я, сжимающая в своих руках копье Лейденшафта, продолжая вливать в него свою ману, пока не наполню его под завязку, чтобы от копья начал исходить синий свет. Магические круги, пробуждающиеся с вливанием маны, были очень четкими в моей памяти.

— Ланце.

В моих руках появилось копье, которое я и представляла. Возможно из-за того, что я воскрешала в голове битву с Повелителем зимы, оно пульсировало голубым светом, словно было переполнено маной. Это мерцание делало его еще более угрожающим.

— Это копье Лейденшафта? — вопросительно прошептала Ханнелора. — Оно выглядит очень красиво.

Руфен поморщился, когда увидел светящееся копье в моих руках и поспешил подбежать к нам.

— Розмайн, что это? — с явной опаской спросил он.

— Копье Лейденшафта. Я выросла в храме, поэтому говоря об оружии, именно его я вспоминаю в первую очередь, — я решила рассказать свою официальную легенду, чтобы пояснить свое знакомство с божественными предметами. — Мне нужно проверить и его работу, профессор Руфен?

— С таким количеством влитой в него маны, кто знает что может произойти... пробормотал Руфен, все еще с опаской смотрящий на оружие в моих руках. — Я поставлю тебе проходной балл. Просто убери его, пожалуйста, — попросил он. Он продолжал жаловаться на счет того, что если бы я училась на рыцаря, то он бы мог испытать его силу в стенах тренировочных залов рыцарского корпуса. Я проигнорировала его и произнесла «рюкен» отменяя трансформацию.

— Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы показали мне нечто столь прекрасное, — поблагодарила меня Ханнелора. Копье Лейденшафта было слишком громоздким для того, чтобы я могла использовать его в качестве своего оружия, но я получила за него экзамен, да и моя подруга была счастлива.

В итоге я все-таки достигла всех своих целей.

— У вас тоже нет необходимости смотреть на оружие, госпожа Ханнелора? — спросила я.

— Я уже знакома с их внешним видом. Проблема в том, что я не могу выбрать, на каком типе мне остановиться, — ответила она. — Я не владею ни одним из них, поэтому изо всех сил пытаюсь понять, какой вариант будет наиболее подходящим для обороны.

— Полагаю, я тоже не особо умею пользоваться копьем... Возможно мне стоит придумать что-то другое для самозащиты, — мы вместе замолчали думая над одной и той же проблемой. Для человека моего телосложения об использовании копья не могло быть и речи. Да и размахивать мечом я тоже явно не смогу. Мне хотелось чего-нибудь легкого и простого в обращении.

Если говорить об оружии дальнего боя, то лучше всего мне бы подошел арбалет, даже если и учесть, что он проигрывает луку в силе выстрела. Я могла бы скопировать технику Фердинанда, чтобы одна стрела рассыпалась на сотню. Так можно было бы компенсировать мою низкую точность.

Для меня не было секретом, что мне скорее подойдет роль бойца дальнего боя, чем ближнего. Таким образом, я могу не только защищаться, но и атаковать. Это могло бы показаться немного трусливым, но этот вариант был мне ближе всего. Я достаточно эгоистична, чтобы заботиться о своей жизни больше, чем о гипотетической чести.

Хм... Да, лучшее оружие для меня это-то оружие, которым я смогу легко пользоваться даже сидя в пандочке.

К сожалению в мою бытность Урано у меня не было никаких возможностей или желания научиться пользоваться оружием.

Может быть кухонный нож или нож для глины можно было бы принять за оружие, но я не хочу использовать ни то, ни другое. К тому же, эти варианты будут бесполезны при атаке на магических зверей. Но я в любом случае не могу решить. Я ведь пацифист, который никогда не думал о том, чтобы использовать оружие для нападения. Ох... Хотя мне уже доводилось оказываться в роли жертвы.

Я вспомнила случай из своего прошлого Урано, как Шу играл с игрушечным пистолетом и стрелял в меня. Его игрушка шумела, имитируя звуки выстрелов, а сам он требовал, чтобы я падала на пол и притворялась мертвой. Я же просто начинала читать на полу. В то время мы оба были детьми. А когда наступило лето, он продолжал доставать меня, стреляя мне в спину, когда я слишком глубоко погружалась в мир своих книг.

— А, [водяной пистолет]? — прошептала я себе под нос. Внезапно штап в моей руке изменился, принимая вид полупрозрачного пластмассового игрушечного пистолета. Такого, какие можно часто увидеть у детей летом.

Вау! Он выглядит... ущербно слабым!

Усиление оружия (❀)

Я не могла представить, что пластмассовый пистолет, который я держала в своих руках, можно было бы считать серьезным оружием. Струя воды, которую можно выпустить из него совершенно точно не была чем-то способным нанести хоть минимальный урон.

— Госпожа Розмайн, что это у вас в руке? — спросила Ханнелора. — Это оружие?

Прежде чем я успела ответить, к нам уже подбежал Руфен и с интересом и предвкушением уставился на водяной пистолет в моих руках.

— Это новое оружие, которые вы изобрели? — громко спросил он. Учитель был так стремителен в своей реакции, что у меня закралось подозрение, что он подслушивал наш с Ханнелорой разговор.

— Нет! — сразу же ответила я, пытаясь развеять его подозрения.

— Нет, нет, нет. Мне кажется, что это какое-то замечательное новейшее изобретение, которое может изменить всю нынешнюю военную тактику. Не могли бы вы, продемонстрировать его действие? — спросил мужчина.

Его громкий голос привлек внимание остальных учеников, и их полные любопытства взгляды теперь были направлены на меня. Словно бы каждый из них без слов задавался вопросом о том, какую безумную вещь я совершила на этот раз. Мне очень хотелось, чтобы они просто отвернулись и наконец перестали смотреть на меня.

Они смотрят на меня так, будто бы я только и делаю, что достаю из своих карманов одну опасную вещь за другой! А тут еще и Фердинанд с его смертельно опасными магическими предметами, которые он заставил меня носить! Это не справедливо! Я не опасна! А водяной пистолет это просто игрушка!

Тихие переговоры между другими учениками явно не содержали никаких теплых слов в отношении меня. Я уже получила проходной балл за преобразование штапа в щит и оружие, поэтому сейчас я не хотела ничего демонстрировать, а только сбежать в библиотеку и спрятаться там.

— Давайте, госпожа Розмайн. Сразите своих врагов! — подбадривал меня Руфен, указывая на ряд манекенов, стоящий у стены. Скорее всего они были тут для того, чтобы ученики могли проверить созданное ими оружие. У одного уже практиковался с мечом один из мальчишек. Видимо он планировал в будущем пойти на курсы рыцарей.

И профессор хочет, чтобы я стояла рядом с кем-то столь серьезно тренирующимся со своим водяным пистолетом? Я же буду выглядеть как идиотка!

Я попыталась выкинуть из головы эту смущающую картину, а затем посмотрела на Руфена.

— Как я уже говорила, это просто игрушка. Ее нельзя использовать в качестве оружия.

— Хм? Так ты пытаешься скрыть свое новое изобретение, да? Ничего другого от ученицы Фердинанда я и не ожидал.

— Я не пытаюсь ничего скрыть. Мне просто действительно нечего вам показывать.

— Я в любом случае хочу это увидеть, — сказал Руфен, решительно сжимая пальцы в кулак. Фанатичный блеск его глаз, к сожалению, ясно показывал, что он слишком взволнован идеей нового оружия. Поэтому у меня нет никакого выбора, кроме как удовлетворить его желание и доказать, что мой водяной пистолет на самом деле никуда не годится.

Я превращу его надежду в отчаянье!

Другие ученики столпились вокруг, наблюдая за тем, как я встаю перед манекеном. В зале повисла такая тишина, что я могла расслышать, как некоторые нервно сглатывают. Взгляды всех в помещении были устремлены на меня. И все эти взгляды были полны предвкушения.

— Смотрите, — вздохнула я, направляя пистолет на манекен. Моя стойка была идеальна, и я нажала на спусковой курок.

ПАУ!

Струя воды вылетела из пистолета и пролетела пару метров по воздуху, падая на пол немного не долетев до своей цели. Раздался всплеск, когда вода растеклась лужицей, а после она просто исчезла, словно бы ее и не было. Похоже, в качестве снарядов пистолет использовал мою ману, а не настоящую воду, поэтому лужа и исчезла через пару секунд. Как удобно, если я буду им пользоваться, мне не нужно будет за собой убирать.

Лично меня эта демонстрация полностью устроила, а вот остальные казались порядком сбитыми с толку. Особенно Руфен, который просто качал головой, словно бы не мог, или не хотел, принимать увиденное.

— Э-э, госпожа Розмайн... Что это было? — осторожно уточнил он. — Это не выглядит, как серьезное оружие.

— Я же с самого начала говорила вам, учитель. Это просто детская игрушка.

— Тогда могу ли я поинтересоваться, зачем этот предмет используется на самом деле?

— Хм... Полагаю для того, чтобы подшучивать над людьми?

— Я понимаю. Что ж, вам это вполне удалось... — с выражением неописуемого разочарования на лице сказал Руфен. Его фигура даже чуть сгорбилась, теряя свою рыцарскую осанку. Когда я произнесла «рюкен», чтобы вернуть своему штапу первоначальный облик, то невольно подумала, что может быть сейчас его разочарование во мне достигло той точки, чтобы он прекратил доставать меня постоянной агитацией игры в диттер.

Как только мой водяной пистолет исчез, остальные ученики тоже потеряли ко мне интерес и вернулись к своим занятиям. Я с облегчением вздохнула, ведь была наконец избавлена от этого навязчивого внимания, и вернулась к ожидающей меня Ханнелоре. Та, казалась крайне обеспокоенной чем то.

— Примите мои искренние извинения, госпожа Розмайн, — с явной нервозностью в тоне произнесла она. — Учитель Руфен устроил такую сцену только из-за моих поспешных выводов... Вы с самого начала пытались объяснить, что это лишь игрушка, но он продолжал настаивать на демонстрации.

— Это не ваша вина, госпожа Ханнелора, — покачал головой Вильфрид, пытаясь утешить мою подругу.

— Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, — добавила я. — Это учитель Руфен сделал поспешные выводы. Вы никак в этом не виноваты.

— Но...

— Учитель Руфен сам сделал поспешные выводы, послушав то, что вы сказали. Это просто неудачное стечение обстоятельств. Ничего большего.

— Да, полагаю... — после моих слов утешения на лице Ханнелоры наконец появилась, пусть и робкая, но все же улыбка. Но почему-то она все равно казалась даже еще более подавленной, чем раньше. Но вскоре позвенел шестой колокол и наше занятие по превращению штапа было окончено.

После ужина мы с Вильфридом собрали наших последователей, чтобы вместе с ними составить отчеты для Сильвестра о прошедшем дне. Мы рассказали им о том, как я удивила всех создав щит Шуцерии и копье Лейденшафта. А так же о том, как одно из защитных заклинаний Фердинанда атаковало Руфена, и о том, как я сделала водяной пистолет.

— Вы создали щит Шуцерии и копье Лейденшафта?!

— Сработавшие защитные инструменты, во время проверки... Нам сильно повезло, что это был учитель Руфен, который является опытным рыцарем. Это стало бы куда большей проблемой, если бы целью заклинания была та же учитель Фраулерм.

Один за другим все начали высказывать свои комментарии и мысли на счет услышанного, но даже так было ясно, что из всех собравшихся больше всего эффектом выданных Фердинандом магических предметов удивлена я. Может быть мне действительно стоит вознести еще одну благодарность богам? Все-таки с учетом того, как ко мне относится учитель Фраулерм, я действительно рада, что первой жертвой моей защиты была не она.

— Будь хоть немного собраннее, — простонал Вильфрид. — Нам всем, включая твоих последователей, еще нужно подготовить отчеты для отправки их в Эренфест. Хоть немного подумай о наших чувствах.

Я бросила на него недовольный взгляд, а потом сразу вспомнила, как недовольны были наши опекуны теми краткими и неконкретными отчетами, которые готовил Вильфрид. Без сомнения, с тех пор и он сам, и его последователи стали куда более серьезно подходить к этому вопросу.

— Тогда может быть, я просто напишу его вместо тебя? — предложила я.

— Чтобы ты просто могла опустить все те моменты, которые выставляют тебя в плохом свете?

— Вовсе нет, — такое замечание меня даже немного обидело, что отразилось и в моем тоне. — Я просто бы написала правду в лаконичном и сдержанном стиле.

— И ваш краткий и сдержанный отчет, содержащий только правду скорее всего будет выглядеть примерно так, — Корнелиус тяжело вздохнул, а потом озвучил то, как по его мнению должен выглядеть мой отчет. — «Я снова с успехом сдала все свои занятия за прошедший день». Я от всего сердца благодарен за то, что вы и господин Вильфрид учитесь в одном классе... Ваши отчеты, госпожа Розмайн, слишком неинформативны.

Говоря о краткости. Цель прошедшего урока была в том, чтобы превратить штап в щит, а затем в оружие. И я успешно справилась с обоими пунктами. О чем еще тут можно было сообщать? Я — ребенок который вырос в храме, так что вряд ли моих опекунов удивит тот факт, что говоря о щите я сразу представляю себе божественный инструмент Шуцерии. Ну а водяной пистолет, это просто игрушка, которая в конечном итоге разочаровала Руфена. Фердинанду, вероятно, было бы интересно узнать, как выданные им магические инструменты отреагировали на брошенный в меня магический камень. Но это был бы чисто научный интерес.

— Если вам так не нравится, как я пишу отчеты, то вы можете писать то, что считаете правильным, — сказала я. — В моих поступках сегодня не было ничего, что мне хотелось бы скрыть.

— Ты все перепутала, Розмайн. В первую очередь тебя просили перестать чудить, чтобы нам нужно было писать меньше подобных отчетов, — попытался объяснить мне Вильфрид. Судя по согласному кивку Рихарды, с его мнением были согласны многие.

В отличие от всех остальных Хартмут наоборот казался полным энтузиазма. Он подался вперед, а его глаза блестели от уже знакомого мне фанатичного восторга.

— Великолепно, госпожа Розмайн. Я считаю, что щит Шуцерии и копье Лейденшафта это именно то оружие, которое подходит для святой Эренфеста.

— Как бы мне не хотелось омрачать твою радость, Хартмут, но копья довольно громоздки и не являются тем видом оружия, которым я могу пользоваться. У меня нет достаточных сил, чтобы прицеливаться и бросать их в цель, — сказала я. В прошлый раз я смогла нанести удар по Повелителю зимы лишь благодаря тому, что там был Фердинанд, который помогал мне. Если бы мне пришлось делать это самостоятельно, то с полной уверенностью можно сказать, что я бы потерпела неудачу.

— Для этого и нужна магия усиления тела, госпожа Розмайн.

— Хартмут... Я изучаю магию усиления для того, чтобы вернуть себе хотя бы минимальное подобие нормальной физической формы, а не ради того, чтобы метать массивные копья.

Сейчас я уже могла передвигаться самостоятельно, без использования магических инструментов, но только если я двигалась в своем собственном ритме. Если мне нужно было идти в том же темпе, что и остальные, я по прежнему нуждалась в их использовании. К тому же мой маленький рост был серьезной помехой, ведь я нуждалась в помощи окружающих для очень большого перечня вещей.

— Но если возникнет такая ситуация, вам в любом случае потребуется оружие, — напомнил Хартмут. — Если копье слишком громоздко для вас, вы должны придумать какую-то альтернативу. У вас уже есть мысли по этому поводу?

— Я понимаю, что мне нужно оружие, — вздохнула я. — Если это возможно, я бы предпочла такой вариант, который можно было бы использовать для атаки с расстояния, плюс чтобы я могла использовать его сидя в своем ездовом звере. Это должно быть что-то небольшое и легкое, чтобы я могла удержать его одной рукой.

Рыцари-ученики обменялись полными сомнений взглядами.

— Одной рукой, госпожа Розмайн? Но ведь даже простой кинжал вы удерживаете двумя.

— Разве инструменты, которые дал господин Фердинанд, не предназначены для того, чтобы использовать их в качестве вашего оружия?

Они были правы в своих суждениях. Фердинанд определенно решил, что мне нужна такая защита именно из-за того, что знал, что не может рассчитывать на мои собственные способности.

— Бха. Я устал уже об этом думать, — оборвал начавшуюся дискуссию Вильфрид. — Она сдала все уроки, а инструменты дяди послужат хорошую службу в вопросе ее защиты. Конец обсуждению. Я пойду писать отчет.

На этом наше собрание и закончилось. Я вернулась в свою комнату и упала на кровать, размышляя об оружии, про которое Вильфрид совсем недавно сказал мне не думать. Инструменты Фердинанда конечно сильны, но я не хотела полностью зависеть от них. Было легко представить себе ситуацию, в которой я была бы окружена опасностью со всех сторон, и они бы просто выдохлись. Копье Лейденшафта может быть и было неподходящим вариантом, но мне все равно было нужно оружие. Причем желательно такое, которое бы не было детской игрушкой.

— Если бы у меня только был настоящий пистолет вместо игрушечного водяного пистолета, — пробормотала я, глубоко задумавшись над этой проблемой. И тут меня осенило.

Подождите... Я ведь просто сказала «[водяной пистолет]» верно?

На самом деле я не произносила никаких заклинаний. Если подумать, то для каждого вида оружия было нужно свое заклинание. Можно было придать штапу нужную форму и без него, но чтобы созданная вещь действительно работала как оружие было нужно соответствующее заклинание. Я достала свой штап и тихо прошептала «[водяной пистолет]». Но на этот раз ничего не произошло.

— Почему?.. Может быть потому что в этот раз я не визуализировала его?

Я закрыла глаза, представляя себе водяной пистолет и снова произнося его название вслух. На этот раз штап действительно преобразился. Мне определенно нужны новые эксперименты. Я вернула своему универсальному инструменту его изначальную форму, представила меч, а затем сказала «меч», но на японском.

— Хм? В этот раз не сработало?

Мой штап трансформировался, когда я представляла себе божественные инструменты и произносила заклинание, но японские слова не работали. Я не могла понять системы. Такие слова как «[принтер]», «[копировальный аппарат]» или «[ножницы]» тоже не работали. Единственная вещь, которая появлялась, если я говорила по-японски это дешевый на вид игрушечный водяной пистолет. Возможно, были еще какие-то вещи, которые бы я могла создать таким образом, но я не знала какие именно.

Я взяла полупрозрачный пистолет и несколько раз выстрелила из него, так и не вставая с кровати. «Вода», которая играла роль снарядов, исчезала сразу же после соприкосновения с любой поверхностью. Даже когда я стреляла в одеяло и балдахин они не намокали. Однако самым любопытным было то, что количество воды в пистолете казалось, не уменьшалось. Я могла использовать его до тех пор, пока не иссякнет моя мана.

— Интересно, я могу как-нибудь усилить [водяной пистолет]?

Я могла легко удерживать его одной рукой, а это означало, что я могла бы управлять своим пандобусом другой. Да и использовать его было просто — достаточно просто нажать на курок. Перезарядка тоже не требовалась, так как в качестве боеприпасов использовалась моя мана. Мне просто нужно как-то увеличить мощность и дальность выстрела — тогда это будет идеальным оружием для меня.

— Когда речь идет об использовании воды в качестве оружия, я сразу вспоминаю о водяном резаке... Но какое давление нужно для того, чтобы убить с его помощью человека? Я не могу себе это представить. Может быть я могу попробовать использовать пожарный шланг, чтобы сразу направить на врага тонну воды? Нет, в таком случае проще сразу использовать вашен... Нет необходимости модифицировать мой пистолет ради этого.

Я игралась с водяным пистолетом, пока придумывала, а затем отбрасывала в сторону различные идеи. Мана внутри плескалась от каждого движения, полностью подражая поведению воды.

— Поскольку это мана, а не вода, возможно, я могу сделать так, чтобы в качестве снарядов использовались стрелы. Вроде тех, которые использовал Фердинанд, во время битвы с тромбе. Тогда бы я просто выстрелила...

Я нажала на курок, думая о том, как здорово было бы если бы сейчас из моего пистолета вылетела стрела... и она действительно вылетела. Эта одна стрела превратилась в несколько, скорее всего из-за того, что я думала о том моменте, когда Фердинанд охотился на тромбе, и эти стрелы пронзили балдахин над моей кроватью. Стрелы исчезли, как только достигли потолка, но ущерб уже был нанесен.

Что ж... это просто случайность.

Я удивленно заморгала, рассматривая разорванный балдахин, когда Рихарда бросилась ко мне, торопливо отдергивая полог над моей кроватью.

— Юная леди, что случилось?! — воскликнула она.

— Я... э... Эм...

Рихарда увидела водяной пистолет в моей руке, потом дыры в балдахине и сразу же поняла, что происходит. Ее брови гневно взметнулись вверх, отчего на лбу образовались морщины, а ее взгляд, которым она одарила меня, был острым как бритва. А через мгновение грянул гром.

— Юная леди! О чем вы думали, когда использовали свой штап в постели? Уберите это опасное оружие и ложитесь спать!

— Прости! Я сейчас же лягу спать, — пискнула я, боясь навлечь на себя еще больший гнев. Я произнесла «рюкен», чтобы избавиться от водяного пистолета, а затем сразу же нырнула под одеяло.

Мне жаль! Поэтому простите меня! Я не думала, что он и правда будет стрелять стрелами!

На следующее утро мы отправились в столовую на завтрак. Когда все мои последователи собрались, Рихарда со вздохом поделилась с ними последними новостями.

— Прошлой ночью юная леди экспериментировала со своим штапом прямо в постели и разорвала балдахин на куски из своего, так называемого, «[водяного пистолета]». Хартмут, добавь это к своему отчету для герцога.

— Э-э, госпожа Розмайн... Это опасно, играть с оружием в постели, — высказалась Филина, которая все еще не могла поверить, что я действительно сделала что-то подобное. Я только пристыжено отвела глаза. Одно дело произошедшее во время вчерашних практических занятий, но вот за то, что я натворила вечером в своей комнате, меня точно будут ругать.

— Разве ты не говорила, что [водяной пистолет] это игрушка, а не оружие? — не скрывая своего раздражения, спросил Корнелиус.

— Это действительно должна была быть просто игрушка, — поспешно заверила его я. — Но поскольку он содержит мою ману, а не настоящую воду, я задумалась над тем, смогу ли я сделать так, чтобы он стрелял стрелами, и могут ли эти стрелы, потом множиться. Я попробовала, и... мой балдахин стал жертвой научного прогресса.

— Госпожа Розмайн, могу я взглянуть на этот [водяной пистолет]? — спросил Хартмут, подаваясь вперед.

— Мне тоже! Мне тоже! — фиолетовые глаза Юдит блестели от предвкушения. — Вы можете стрелять из него одной рукой, верно? Как вы думаете, могу ли я использовать нечто подобное?

Не смотря на усталость, от всех моих выходок, остальные мои последователи тоже казались заинтересованными в водяном пистолете.

— Давайте сходим на место сбора ингредиентов перед началом утренних занятий, — предложила Леонора. — Будет слишком опасно использовать это новое оружие прямо в общежитии. И хотя мы могли бы просто выйти на улицу и испытать его там, но я боюсь, что снег негативно скажется на здоровье госпожи Розмайн.

Все остальные согласились с ее предложением, и так было решено, что я продемонстрирую свой водяной пистолет на месте сбора. Мы отправились туда сразу после завтрака. Остальные ученики, присутствующие в гостиной, спрашивали, куда мы идем, но Хартмут ловко уходил от всех вопросов.

Мы добрались до столба желтого света на наших ездовых зверях. Мне снова удивил этот бесснежный кусочек леса, но времени на удивления было не много. На месте сбора было множество магических зверей, отчего сопровождающие меня рыцари-ученики окажутся сильно заняты, как только мы спустимся.

— Как только мы начнем снижаться, я выстрелю, вне зависимости от того, будут там магические звери или нет. Рыцари, держитесь рядом со мной, и не в коем случае не пытайтесь встать передо мной, — предупредила я. — Я начинаю. Водяной пистолет!

Я сосредоточилась и превратила свой штап в водяной пистолет. Затем, все еще держа левую руку на руле своего пандобуса, я нагнулась к окну и вытянула правую руку, целясь в сторону места сбора.

— Шух!

В тот момент, когда мы преодолели барьер, мое зрение на секунду помутилось, а когда оно восстановилось, я увидела несколько магических зверей прямо перед собой. Я смотрела на одного из них, представляя как Фердинанд осыпает тромбе стрелами, а после нажала на курок. Жидкая мана вырвалась из дула, на лету превращаясь в стрелу и устремилась вниз. В полете стрела разделилась еще на несколько, и вскоре они вонзились в магического зверя.

[[image:/storage/reader-images/eb7552743670952c984bcea315f36421ae3221fa.jpg]]

— Дааа! — закричала я.

— Ооо, — вторил мне Хартмут.

Магический зверь был ошарашен этой атакой, но он быстро пришел в себя и оскалился в нашу сторону. Хотя дождь из созданных мною стрел и достиг своей цели, но ни одна из них не смогла нанести смертельного удара. Очевидно, что не так-то просто убить магического зверя с первой попытки.

— Вперед! — закричал Корнелиус, ускоряя своего ездового зверя, и ринувшись вниз. Меч, который он сжимал в руке, пронзил магического зверя, обрывая его жизнь.

— Мы уже увидели силу оружия госпожи Розмайн, — крикнула Леонора. — Немедленно возвращаемся!

После ее команды мы развернули наших ездовых зверей и полетели обратно в общежитие. Сейчас в моем сопровождении было только три рыцаря-ученика, и их было недостаточно, чтобы справиться со всеми теми магическими зверями, которых мы привлекли своим появлением.

— У меня не вышло убить магического зверя даже с помощью своего нового оружия, — разочарованно пробормотала я. Я хотела произвести на всех впечатление убив одним ударом сразу нескольких, но реальность оказалась жестокой.

— Нет, но даже так этого было вполне достаточно, — попытался утешить меня Корнелиус. — Я был удивлен тем, что вы смогли нанести столько вреда этому магическому зверю. Не сомневайтесь, если бы это был более слабый экземпляр, то ваша атака смогла бы убить его.

Судя по его словам, те магические звери, которых мы видели были довольно сильными.

— Это было действительно потрясающее оружие. Но я не думаю, что смогу использовать его, — сказала Юдит, с сожалением глядя на мой водяной пистолет. — У меня не достаточно маны, чтобы выпускать столько стрел одновременно.

Мой водяной пистолет был компактным, легким и удобным для использования одной рукой. Но его сила серьезно зависела от количества маны владельца. Воистину это было оружие, созданное специально для меня.

Хотя его уже нельзя назвать «водяным пистолетом» после того, как я начала выпускать из него стрелы...

Но даже так, в результате он действительно оказался очень силен, поэтому я решила и дальше использовать его как свое основное оружие. Постепенно я смогу придумать еще больше методов для его улучшения.

И ему не нужно и дальше быть водяным пистолетом. Я собираюсь сделать его еще круче. Может быть мне стоит сделать его черным и более реалистичным? Как в различных фильмах?

Мы вернулись в общежитие и пока все были заняты подготовкой к урокам, я изо всех сил пыталась изменить внешний вид своего пистолета. Мне не хотелось, чтобы он выглядел таким дешевым и был полупрозрачным.

— Нгх... Очередной провал...

К сожалению я никогда не держала в руках игрушечный вариант пистолета, который был бы больше похож на настоящий, поэтому мне никак не удавалось правильно его визуализировать. Максимум, что мне удалось сделать, это придать своему пистолету черный оттенок. Но он все еще был полупрозрачным и совсем не выглядел круто.

Нееет! Таким темпами я никогда не смогу стать крутой! Так и останусь мягкой и плюшевой!

— Ну-ну, юная леди. Хватит хмуриться, — сказала Рихарда, поторапливая меня. — Сегодня тот день, которого вы ждали. Все уже собрались. Сосредоточьтесь на своих теоретических уроках, а не на ерунде.

Я нехотя вернула свой штап в исходную форму. Сначала нужно проследить, чтобы все сдали свои уроки. Я смогу сосредоточиться на улучшении своего водяного пистолета, только когда со всеми уроками будет покончено.

Однажды у меня будет супер крутая пушка! И тогда все поймут, насколько я крута!

Сдать всё с первого раза

Сегодня был последний день наших теоретических занятий. И я собиралась убедиться, что именно так оно и будет. Затем каждый день у меня будет свободное время до обеда, которое я смогу посвящать подготовке к занятиям будущего года, совершенствованию своего водяного пистолета и становлению более крутой и сильной версией самой себя.

— Брат, сестра. Я молюсь за ваш успех сегодня. Но Розмайн, похоже тебе вовсе не нужны мои молитвы, чтобы справиться со своими целями. Однажды ты уже вдохновила своих одноклассников на то, чтобы сдать все уроки в первый же день, — Шарлотта вздохнула и прижала руку к щеке, рассматривая меня.

Вчера трое низших дворян из группы ее подопечных провалили экзамены по истории и географии. А это означало, что группа нынешних первокурсников потеряла свой шанс сдать все предметы с первой попытки. Шарлотта собрала всех на стратегическое совещание после ужина, но я не присутствовала на нем, потому что была занята отчетом о том, как ученики второго года справились со своими практическими уроками.

— Мне не удалось обеспечить нужную подготовку низших дворян, даже не смотря на подготовку в детской комнате и учебники, которые сделала для нас сестра, — Шарлотта был явно удивлена своим провалом как руководителя. Она уже несколько лет отвечала за зимнюю комнату, поэтому ожидала, что управление первокурсниками будет даже более простым занятием. Но в итоге десяти дней, которые они потратили на подготовку к теоретическим занятиям, оказалось недостаточно.

— На твоем месте я бы не волновался так сильно, Шарлотта. Ни один нормальный человек не может повторить то, что сделал этот монстр, — с крайней серьезностью утешил ее Вильфрид. — Розмайн собрала всех, у кого были какие-либо проблемы, вычислила их слабые стороны, а затем составила безжалостный тренировочный график, который подтянул их до приемлемого уровня. Эта подготовка потребовала много времени, поэтому ей даже пришлось сократить сон, но ее это не смутило. Она так же постоянно наблюдала за низшими дворянами, постоянно оказывая на них колоссальное давление, чтобы заставить их учиться, и в то же время она умудрялась заниматься еще и собственным образованием. Мне было так жаль жертв ее энтузиазма, но я ничего не мог сделать, чтобы спасти их.

Я недовольно поджала губы. Он говорил обо мне так, как будто я такой же безжалостный учитель, как и Фердинанд. Хотя я не могу отрицать того, что планируя план обучения я немного копировала его методики.

— Если ты забыл, дорогой брат, то вина за происшедшее в прошлом году полностью лежит на тебе, — я все-таки решила вмешаться в их разговор, чтобы не оставлять свою обиду без ответа. — Если бы ты не запретил мне посещать библиотеку до того, как все первокурсники сдадут свои экзамены, я бы не была так требовательна при их обучении.

— Ты совершенно права. Я был глуп. Я был слишком невежественен. Но благодаря этой катастрофе я узнал, что если в будущем я буду накладывать на тебя какие-либо ограничения связанные с книгами, я ни в коем случае не должен ввязывать в это других людей, чтобы они не стали жертвами твоей страсти. Шарлотта, запомни мою ошибку и никогда не повторяй ее. Ты должна быть очень осторожна в попытках контролировать Розмайн. Ее требования к другим такие же высокие, как и к себе самой. Она будет ожидать, что ты будешь работать со всем возможным усилием. Но это усилие она будет измерять по себе, а не по твоим предыдущим действиям.

Шарлотта торжественно кивнула в ответ на его слова, всем своим видом показывая, что она приняла его предупреждение близко к сердцу.

— Я вынуждена согласиться с тобой, брат. Это невыносимо больно, обманывать себя иллюзией, что ты можешь работать на том же уровне, что и сестра Розмайн, — пробормотала она, и кажется эта мысль долго жгла ее изнутри.

— Я знаю, что ты должно быть разочарована тем, что не смогла помочь всем первокурсникам сдать экзамены с первой попытки, но я думаю что такой исход — к лучшему, — сказал Вильфрид. — Для них же лучше учиться в своем собственном темпе, чем быть день за днем подавляемыми кандидатом в аубы.

Особенно когда это давление доходит до такого уровня, что они учатся даже во время еды, слишком погруженные в процесс, чтобы чувствовать вкус еды, — он говорил это со всей серьезностью, как человек, который лично пережил этот ад. И я видела, что многие из нынешних первокурсников с сочувствием смотрели на своих старших товарищей, а на их лицах была четко написана одна фраза: «Как я рад, что это был не я».

— Ты совершенно прав, брат, — кивнула Шарлотта. — Прошлым вечером мы поговорили и решили, что не будем торопиться сдать все сразу. Вместо этого мы будем стремиться получить самые высокие оценки. Наша учебная нагрузка меньше, чем у старших курсов, поэтому мы можем рассчитывать на успех в этом направлении. Сдачу всех предметов с первого раза мы назначили нашей целью на следующий год. Если мы потратим столько времени на подготовку, это не должно быть проблемой, не так ли?

Первокурсники, которые слышали наш разговор, с энтузиазмом закивали. Я могла видеть узы доверия, которые сформировались в этой группе. Шарлотта присматривала за игровой комнатой в течении трех лет с момента своего крещения, а теперь она довольно умело руководила первокурсниками. Она подбадривала их, когда они провалились в сдаче всех предметов с первого раза, и она дала им новую цель к которой они сейчас могли уверенно стремиться.

— У вас, первокурсников, действительно есть преимущество в плане количества материала, который вы должны усвоить, но старшекурсники тоже хорошо подготовлены, — напомнила я. — В этот раз среди них может быть куда больше отличников, так что будьте осторожны и не расслабляйтесь увлекшись самообманом.

— Боже мой, сестра... Пожалуйста, не дави на них так сильно. — мы шли по коридору к основному корпусу, когда Шарлотта попросила меня об этом, бросая предостерегающий взгляд.

Мы — второкурсники отправились к аудитории для лекций, а первокурсники начали разбиваться на группы в зависимости от статуса, чтобы пойти на свои практические занятия.

— У вас сегодня по плану стоит создание ездового зверя, верно? — спросила я, пока мы еще не разошлись окончательно. — Приложите все усилия.

— Да. Я планирую последовать примеру сестры и так же создать ездового зверя, который управляется изнутри. Мне кажется у меня даже будет преимущество в этом, так как я очень близко знакома с устройством того ездового зверя, что призывает сестра, — Шарлотта улыбнулась мне и махнула рукой на прощание, когда мы свернули в разные коридоры. Остальные ученики ее года последовали за ней, а мы прибавили шаг, чтобы успеть на наши последние теоретические занятия.

— Пусть нам, второкурсникам, удастся сдать все сразу, — пожелала я удачи всему нашему потоку.

— Мы готовились к этому целый год. Мы обязательно сдадим, — с уверенной улыбкой сказал Вильфрид, обводя взглядом учеников нашего герцогства. — Вопрос только в том, насколько высокими будут наши оценки на этот раз.

В прошлом году, после сдачи всех предметов, мы сразу приступили к переписыванию конспектов тогдашнего второго курса и к созданию учебников для подготовки. Мы распространили созданные нами копии так, чтобы все ученики имели возможность переписать для себя по экземпляру, а после потратили год на то, чтобы выучить все это. Поэтому на лицах каждого ученика была уверенность в его успехе.

— В этом году я чувствую, что отлично справлюсь со всеми заданиями, — сказала Филина. Она и Родерих стояли, гордо распрямив плечи. В прошлом году они оба столкнулись со сложностями во время экзаменов по истории и географии, но теперь они отлично сдали эти предметы. Все будет хорошо. Я уверена в этом.

Мы заняли места, обозначенные цифрой «10», а затем приготовили магические ручки для письма. Сегодня решится, сможет ли Эренфест второй год подряд сдать все теоретические предметы с первой попытки. Я чувствовала, как на нас было направлено множество самых разных взглядов.

— Привет, Вильфрид, — Ортвин направлялся к местам, помеченным цифрой «3», когда заметил, что мы уже пришли и подошел, чтобы поздороваться. — Если вы все пройдете сегодня, то это будет уже второй год подряд. Я с трудом могу поверить, что подобное возможно. Даже среди наших учеников было несколько низших дворян, которые провалились.

Вильфрид сочувственно улыбнулся собравшимся ученикам из Древанхеля.

— Вряд ли будет правильным сравнивать наши герцогства. Нам нужно было обеспечить сдачу лишь восьми человек, а у вас их тридцать. Поэтому для нас подготовка была куда проще.

— Это так, но это не отменяет того факта, что общая оценка Эренфеста тоже возросла. Я на самом деле с нетерпением жду возможности узнать результаты сегодняшнего урока. Но запомни мои слова, именно Древанхель будет тем герцогством, которое получит самые высокие оценки, — сказал Ортвин, и его улыбка показалась мне немного дразнящей. Вильфрид улыбнулся ему в ответ и потянулся за своими учебниками, чтобы повторить материал, который мы будем сегодня сдавать. В его темно-зеленых глазах горел яркий дух соперничества. Он явно не собирался уступать.

— Мы не можем позволить им победить, да? — спросила я.

— Да. Но я не так волнуюсь о том, чтобы оценки Эренфеста были выше, чем у Древанхеля, чем о том, что оценки Ортвина могут быть выше моих.

Ах. Какая прекрасная дружба. Мне даже немного завидно.

Думая о том, насколько Вильфрид был успешнее меня в заведении новых знакомств, я закончила повторять материал. Сегодня мы должны были сдать литературу, которая по большей части была просвещенна именно поэзии и социологии, предмет, который совмещал в себе этику и экономику. Но эти уроки так же являлись лишь основами, потому не были особо сложны.

Прозвенел колокол о начале урока, и в аудиторию зашли учителя.

Обычно экзамен начался бы сразу с их приходом, но в этот раз они начали с небольшого объявления. Завтра, в день фруктов, первокурсники отправятся на поиски собственной Божественной воли. Из-за этого их теоретические уроки пройдут утром, но это означало и то, что наши уроки будут во второй половине дня.

После этого объявления наш экзамен по литературе наконец начался.

— Древанхель и Эренфест сдали в полном составе, — эти слова ознаменовали наш успех. Вильфрид осмотрел собравшихся учеников в желтых плащах, кивнул и тут же вместе со всеми погрузился в повторение социологии.

Учитель, который преподавал социологию поменялся после гражданской войны, а значит и содержание уроков изменилось по сравнению с тем временем, когда в академии учились наши родители. Пособия, которые подготовил для меня Фердинанд кардинально отличались от того, что требовал от нас учитель. Поэтому в прошлом году нам всем пришлось приложить много усилий, чтобы сделать новый учебник, но при этом сохранить и старые знания. Это было даже немного грустно, ведь не смотря на то, что старая программа была заметно труднее, она казалась более полезной для нашего будущего.

— Начинаем экзамен, — сказала Фраулерм, которая и являлась нашим профессором социологии. Мы приготовились записывать вопросы, на которые нам предстоит отвечать.

— Хм? — удивленно пробормотал один из учеников. — Что это?..

— Мы не проходили подобное... — сказал кто-то другой.

Зачитанные ей вопросы вызвали переполох среди учеников Древанхеля и некоторых других представителей великих герцогств. То есть среди тех, кто отлично знал предмет. Шум начал нарастать и Фраулерм бросила на ропщущих студентов свирепый взгляд.

— Тишина! — закричала она. — Я буду читать задание только трижды! Зададите свои вопросы после того, как я закончу. Вы мешаете другим ученикам! — ее высокий голос, усиленный магическим инструментом, разнесся по всей аудитории. Это было так громко и пронзительно, что мне хотелось закрыть уши, чтобы защититься.

Фраулерм начала читать задачу во второй раз, не обращая внимания на недовольное бормотание учеников. Но скоро в аудитории воцарилась тишина, нарушаемая только ее голосом и скрипом ручек. Все торопливо записывали, осознав возможные последствия своей медлительности.

Когда задача наконец была прочитана трижды, кто-то из студентов Древанхеля вскрикнул, привлекая к себе внимание.

— Учитель Фраулерм! — пока все сидели и старались написать ответ к заданному нам заданию, только Ортвину хватило смелости, чтобы встать и задать вопрос.

— Да, Древанхель? — Фраулерм посмотрела на него, ожидая, пока Ортвин продолжит.

— Этот экзамен не может быть правильным. Ничего из этого не входило в программу по социологии в прошлом году.

Он был прав. Задача, которую нам только что зачитала Фраулерм основывалась на программе, которую изучало поколение Фердинанда. Сам факт изменения учебного плана не был чем-то необычным. Когда учитель социологии сменился после гражданской войны, учебный план тоже поменялся, но это было в первый раз, когда содержание занятий меняется без смены учителя. Фраулерм еще какое-то время слушала, как ученики выражали свое несогласие с подобными заданиями, а затем ее губы изогнулись в бессердечной ухмылке.

— Да, конечно. Материал отличается, но мы будем изучать его в этом году. Учебная программа не всегда остается неизменной. Подобные проблемы изучались студентами в прошлом. Я просто решила использовать в своих уроках мудрость предков, потому что посчитала, что ее изучение будет полезным для вас.

Если не искать подвоха в ее словах, то может показаться, что она действительно учитель, который страстно любит свой предмет. В конце концов, она потратила время на то, чтобы изучить материал прошлых лет, чтобы собрать лучшее для своих учеников.

Я была бы тронута этим, если бы она сделала подобное через несколько лет, после своего прихода в академию. И если бы не ее ухмылка, я бы действительно могла подумать, что она старается ради нас.

Но ее хихиканье и тот самодовольный взгляд, которым она одарила нас, были адресованы не Ортвину, который посмел открыто выразить свое сомнение в содержании вопросов, а Эренфесту. Нет никаких причин сомневаться, что такая резкая смена программы связана лишь с ее желанием не дать нам сдать ее предмет с первого раза.

— Древанхель, если у вас больше нет вопросов, можете садиться.

После недолгого ошеломленного молчания, Ортвин все-таки подчинился с тихим «ясно». Он тоже смог догадаться, что здесь происходит, и когда сел на свое место, с беспокойством бросил взгляд на нашу группу. Я видела, что другие ученики тоже бросают в нашу сторону сочувствующие взгляды, но поскольку даже Древенхель, великое герцогство, не смогло ничего добиться своим протестом, то они тем более не могли высказывать никаких претензий.

— Мы просто должны сделать все, что в наших силах, — тихо прошептал Вильфрид. Я, как и Филина с Родерихом, до этого внимательно смотрящие на Фраулерм, кивнули.

— Итак... Следующий вопрос, — голос Фраулерм разносился по тихой аудитории. Во время небольших пауз, которые она делала, было слышно лишь, как перья царапают пергамент. Экзамен продолжался.

— И так, все закончили? — к тому времени, когда мы сдали наши работы, большинство учеников других герцогств уже давно закончили. Они никак не могли хорошо написать экзамен, который был почти полностью построен на вопросах, которые не изучались уже около десяти лет. Большинство учеников просто сдавались и сдавали листы, которые не были заполнены и наполовину.

Причина, по которой они все еще не ушли заключалась в том, что им было любопытно как с этим экзаменом справится Эренфест.

— Родерих, передай наши работы, — сказал Вильфрид. Родерих кивнул в ответ на это распоряжение, а после собрал листы с ответами у учеников нашего герцогства и понес их Фраулерм. Она взяла их с широкой улыбкой, словно бы с нетерпением ждала этого момента.

— Позвольте мне начать оценивать ваши экзаменационные работы, — ее тон был полон превосходства, но как только она начала просматривать наши листы с ответами, ее глаза широко раскрылись, а руки, сжимающие бумагу, начали мелко дрожать.

— Ого! Какие же замечательные работы! — воскликнул другой учитель, которые проверял ответы вместе с ней.

— Вы довольны, учитель Фраулерм? — спросил третий преподаватель, с удовольствием переводя взгляд с листов перед ним на женщину. — Эренфест не пытался жульничать. Как мы все видим, им под силу пройти экзамены по материалу, который вообще не преподавался уже несколько лет.

— Гх... Эренфест сдал в полном составе, — с досадой в голосе, наконец, выдавила из себя Фраулерм. Это объявление вызвало волну удивленных перешептываний, которая разошлась по аудитории. Те, кто еще писал работу, тоже оторвались от своих бумаг и в шоке уставились на нас.

— Сдали в полном составе?

— Но как?

Видя всеобщее потрясение, не только Вильфрид не удержался от гордой улыбки, но и Филина с Родерихом тоже. Да и я, видимо, не была исключением. Я практически ощущала, как излучаю самодовольство каждой своей клеточкой. Ученики Древанхеля, которые сдали свои работы раньше нас, поднялись со своих мест, и, взмахнув своими изумрудно-зелеными плащами, подошли к нам.

— Вильфрид, еще раз поздравляю с тем, что вы все смогли сдать, — поздравил нас Ортвин. — Можешь ли ты рассказать как вам это удалось? Экзамен не затрагивал ничего из обычной программы прошлых лет.

— Тут нет никакого секрета, — Вильфрид только небрежно пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что это было легко. — Как и сказала профессор Фраулерм, все вопросы были основаны на материале, который преподавали в академии раньше. Все, что мы сделали, это просто его выучили.

Нынешняя учебная программа настолько отличалась от старой, что после выпуска и выбора место работы недавние выпускники с трудом могли справляться со своими обязанностями, не в силах понять требования своих руководителей. Поэтому, так как конспекты, которые предоставил нам Фердинанд содержали в себе знания более высокого уровня, мы решили, что самым эффективным методом, будет выучить именно их. Эренфесту приходилось переучивать новых рыцарей и новых служащих, чтобы они соответствовали старым стандартам, так что во время нашего обучения в академии для нас имело смысл изучать старую программу.

— Мы решили изменить методы обучения в нашем герцогстве и провели сравнения между нынешним учебным материалом и тем, что давали раньше, — Вильфрид продолжил объяснять причину нашего успеха, чтобы потом это не вызывало лишних подозрений у других. — именно это и помогло нам сегодня.

Наш второй курс не был единственными учениками Эренфеста, которые смотрели в будущее. Мы проводили сравнение старых и новых программ для всех курсов, а также составляли справочные материалы, которые позволили бы нам нагнать возникшее отставание, чтобы после выпуска из академии старшее поколение не могло упрекнуть нас в незнании. Этим занимались ученики всех курсов и направлений.

— Это удивительно... Я думаю, что Древанхелю стоит взять эту практику на вооружение, — вначале своей фразы Ортвин выглядел немного удивленным, но он быстро собрался, а в его глазах вновь мелькнула воля к победе, и он с легкой усмешкой посмотрел на нас.

Кажется уже в следующем году Древанхель снова станет серьезным соперником. Я уже сейчас могла с уверенностью сказать, что на третьем году все тридцать учеников из этого герцогства, которые учатся в одном потоке с нами, смогут сдать все с первого раза. Меня это не особо радовало, все-таки я предпочитаю, когда победа достается без напряженной борьбы, а вот Вильфрид задорно улыбнулся. Вероятно, он был из тех людей, которые любят идти с соперником ноздря в ноздрю. Тогда победа кажется им слаще.

Я думаю, нам стоит еще какое-то время держать наши иллюстрированные священные писания в секрете...

— О, точно. Госпожа Розмайн.

То, что Ортвин так внезапно обратился напрямую ко мне, застало меня врасплох. Я была почти уверена, что это первый раз за два года, когда он заговорил напрямую со мной, а не с Вильфридом. Я вопросительно посмотрела на него, слегка наклоняя голову, стараясь, чтобы этот жест выглядел как можно изящнее.

— Сообщение от Адольфины.

Я инстинктивно застыла, вспоминая опасную улыбку на губах кандидатки из Древанхеля, когда она гладила свои блестящие волосы во время студенческих встреч.

— Цитирую. Если вы закончите свои теоретические уроки сегодня, то я думаю, что до вашего отъезда ради участия в церемонии посвящения, у вас появится немного свободного времени в первой половине дня. В таком случая я хотела бы пригласить вас на чаепитие, — Ортвин закончил декламировать сообщение своей сестры. — Моя сестра сильно завидовала госпоже Эглантине, когда узнала, что вы устраивали с ней совместное чаепитие до начала сезона общения.

Нет... Неееет! Только не чаепитие! Беее... не хочу туда идти. Кто знает, о чем еще она будет меня спрашивать?

Это было приглашение от Древанхеля, герцогства, которое сразу смогло скопировать наш унишам. Моя улыбка стала шире, пока я пыталась скрыть собственную нервозность. Как бы меня не пугала эта мысль, но я не могла отказаться от приглашения великого герцогства. Единственным доступным вариантом было принять его.

— Боже, приглашение от госпожи Адольфины? — с наигранным восторгом сказала я. — Это чудесно. Передайте ей, что я буду очень ждать нашей встречи.

Покойся с миром мое мирное время в библиотеке. Ты всегда будешь жить в моей памяти.

— Для того, кто только что сдал все экзамены, вы слишком плохо выглядите, моя госпожа, — сказала Рихарда, когда мы вернулись в общежитие. Моя главная слуга смотрела на меня с большим беспокойством в глазах.

— Госпожа Адольфина из Древанхеля выразила свое желание пригласить меня на чаепитие, — со вздохом поделилась я этой новостью. — Нет смысла сомневаться в том, что приглашение тоже скоро придет. Поэтому будьте готовы к этому.

В отличие от меня, готовой пасть в депрессию от этой свалившейся на меня ответственности, моя слуга-ученица Брюнхильда видела в этом чаепитии лишь новую возможность для распространения наших новинок и встречала ее с радостью.

— Госпожа Розмайн, я целый год училась, чтобы не отставать от вашего чрезвычайно быстрого стиля беседы, — янтарные глаза девушки сверкали от высокого уровня мотивации. — В этот раз я справлюсь со всем с блеском.

— Вы даете слишком много обещаний о встречах, учитывая то, что скоро вы будете должны уехать для проведения церемонии посвящения, — напомнила Лизелетта. — У нас уже запланировано чаепитие с преподавателями музыки, смотрительницей библиотеки, госпожой Ханнелорой из Дункельфельгера, а теперь еще и с госпожой Адольфиной, — легкая обеспокоенная улыбка выдавала ее истинное отношение к такому плотному графику.

Все, что окружало меня, несколько выбивалось из понятия нормы по оценкам Эренфеста, поэтому моим последователем приходилось изо всех сил стараться, чтобы соответствовать мне.

— Ну-ну, Лизелетта. Такие ситуации стоит рассматривать, как возможность продемонстрировать свои навыки! — с энтузиазмом сказала Брюнхильда. — Еще слишком рано для начала общения с другими герцогствами, я понимаю это, но, тем не менее, я все равно в предвкушении. Быть всегда готовым к своей работе это то, что мы обязательно должны уметь, — пусть она и выглядела решительной, но я все равно чувствовала некоторую вину, особенно когда вспоминала, когда на самом деле должен был начаться сезон общения в академии.

— Могу ли я отказать Древанхелю на том основании, что несмотря на то, что я уже закончила свои занятия, мои последователи, которые учатся на других курсах, еще нет? — спросила я.

— Это было бы возможно, если бы основываясь на этой причине, вы отказались от всех поступивших приглашений. Но отказать только Древанхелю нельзя, — ответила мне Брюнхильда.

Я могла только вздохнуть, я ожидала подобного, но все равно была разочарована. Первокурсники, вернувшиеся со своих уроков, начали входить в гостиную. Шарлотта, бросилась ко мне с яркой улыбкой, сразу как только наши взгляды встретились.

Но когда она подошла ближе, я заметила еще и то, что она была странно бледна и казалась немного напряженной.

— Эм, сестра... Древанхель пригласил меня на чаепитие во время сегодняшнего урока. Они сказали мне, что поскольку это может быть сложно для меня, так как это будет мое первое чаепитие с другим герцогством, то я могу прийти вместе с сестрой.

Урх... Атака с двух сторон. Они атакуют с обоих флангов сразу...

Древанхель с легкостью смог скопировать наш метод производства унишама, а поскольку наши украшения для волос по сути были просто особенным образом сплетенной нитью, то это был просто вопрос времени, когда они разгадают секрет их производства. Моя мама научилась делать простые цветы, просто покатав готовый цветок в руках. Если умелый мастер получит одну из наших шпилек, то вероятно ему не потребуется и года на то, чтобы повторить даже самый сложный дизайн.

Узнать как производится бумага Эренфеста им будет сложнее, но изучив отдельные листы они смогут различить волокна и понять, что она делается из растений. Каждый ответ, который я даю, отвечая на их вопросы, тщательно анализируется и разбирается.

Я чувствовала, как внутри меня постепенно нарастает чувство неудовлетворения. Это чаепитие было последним событием, которого бы мне хотелось. Даже заболеть и проваляться все это время с жаром казалось мне более приятной альтернативой.

— Сестра, что мы будем делать? — обеспокоено спросила Шарлотта.

Ах, я не могу увильнуть, свалившись с жаром. Ведь Шарлотте тогда придется разбираться со всем этим самостоятельно! А она и так уже достаточно напугана... Нет, я не могу отступить!

Я не могла заставить свою младшую сестру пройти через все это в одиночку только потому, что я чувствовала давление со стороны Адольфины. Это должно было быть ее первое серьезное чаепитие, и как старшая сестра, я должна была быть рядом с ней, чтобы оказать всю необходимую поддержку.

— Не бойся, Шарлотта. Я пойду с тобой. Давай вместе встретимся с Древанхелем и покажем им силу нашей уверенности, — в ответ на мои слова Шарлотта несколько раз моргнула, и я могла только улыбнуться, чтобы успокоить ее.

Ты можешь положиться на меня, в конце концов, я же твоя старшая сестра.

Мои чувства видимо смогли достигнуть ее сердца, потому что улыбка Шарлотты стала куда более уверенной.

— И правда, — кивнула она. — Тогда давайте сделаем все, что в наших силах.

Уроки смешивания и зелье восстановления

— Сегодня у вас урок смешивания, юная леди. Давайте поторопимся и переоденем вас в подходящую для занятий одежду, — сказала Рихарда, доставая нужное платье.

Подобно тому, как одежду для верховой езды надевают перед тем, как сесть на ездового зверя, так и для варки зелий была своя специальная одежда. Сегодня я должна была надеть ее впервые, потому что когда мы делали зелья вместе с Фердинандом в храме, я всегда оставалась в своих одеждах священницы. Наряд, который подготовила Рихарда чем-то напоминал рабочую одежду служащих. Его рукава были короче и не такими вычурными, как у обычных дворянских одежд, так же здесь почти отсутствовали оборки и любые выступающие декоративные элементы, которые могли бы помешать процессу приготовления зелий. Однако самым большим отличием от нашей ученической формы было полное отсутствие плаща. Вместо него ученики надевали шейные платки окрашенные в цвет их герцогства и скрепляли их брошью.

Переодевшись, я проверила все ли взяла с собой и вышла из комнаты, направляясь к ожидающей меня Филине, которая должна была посещать те же занятия по зельям.

— Все готово? — спросила я.

— Да, госпожа Розмайн, — Филина подобрала свою юбку, делая реверанс, а после нежно улыбнулась. Ее одежду для смешивания ей передали Рихарда и Оттилия, которые попросили этот комплект у кого-то из своих знакомых. Так что она не была новой, но ее подлатали и украсили вышивкой, так что никто об этом и не догадается. — Я счастлива иметь такую красивую одежду для занятий. Все учили меня, как правильно ухаживать за ней. Думаю теперь мои навыки шитья заметно улучшились, благодаря времени проведенному в замке.

— Ты всегда очень старательна во всем, что ты делаешь, Филина.

— Вы тоже должны уделять время своим навыкам вышивания, как это делает Филина, — заметила Рихарда.

— Конечно. В тот самый день, когда Дрефангуа, богиня Времени, соединит мою дорогу судьбы с этой необходимостью, — это была новая, освежающе звучащая фраза, которая по сути означала: «Может быть когда-нибудь потом». Я была больше заинтересована в переписывании книг, чем в вышивании, а еще выше переписывания я ставила чтение.

Я спустилась в гостиную.

— Прошу прощения за ожидание, — сказала я. — Пойдемте в малый зал.

Сегодня был первый раз, когда я буду варить зелья на занятиях в классе, но мне уже доводилось делать несколько восстанавливающих зелий в храме, так что я не чувствовала особого волнения. По большей части, наоборот, я была удивлена тем, что Вильфрид говорил о том, как он взволнован своим предстоящим первым опытом в смешивании.

Смешивание в храме было для меня монотонным процессом из подготовки ингредиентов согласно командам Фердинанда, их нарезки, бросания в котел и помешивания с одновременным вливанием маны. Мне еще не разрешали делать зелья для собственного использования, поэтому я передавала результаты своего труда Экхарту и Ангелике. Так что этот процесс уже давно не вызывал у меня никаких сильных чувств.

— Фердинанд учил меня, как нужно делать восстанавливающее зелья, поэтому я не беспокоюсь на счет урока. Если бы у меня был выбор, я хотела бы попробовать сварить что-нибудь другое, — мои последователи лишь кивнули в ответ на мои слова, потому что они уже знали, что Фердинанд занимается моим обучением. Но Родерих удивленно уставился на меня. Кажется, для него это было новостью.

— Вы уже умеете варить зелья, госпожа Розмайн?

— Фердинанд обучал меня, но до сих пор есть проблема с тем, что он не позволяет мне использовать результаты для себя. На данный момент я знаю четыре рецепта, но ни один из них мне не подходит.

После этих слов мои рыцари-ученики бросили на меня странные взгляды.

— Подождите, госпожа Розмайн. Есть четыре рецепта восстанавливающего зелья?! — почти в один голос воскликнули они. Похоже в академии обучали только двум рецептам. Базовому, подходящему для низших и средних дворян, и более качественному, который использовали высшие дворяне. Только сумасшедший ученый, вроде Фердинанда, мог зайти дальше и продолжать улучшать уже имеющиеся рецепты. Но теперь я понимаю, почему Экхарт и Ангелика всегда просились охранять нас во время приготовления, а потом выкупали у меня результаты моей практики.

— Я научилась делать зелье, восполняющее небольшое количество маны и физической выносливости, зелье, которое восполняет большую часть моей маны и выносливости, зелье, которое восполняет большую часть моей маны и почти не восполняющее выносливость, и зелье, которое почти не влияет на мою ману, но серьезно улучшает мое самочувствие, — перечислила я известные мне рецепты.

Хотя если учесть еще и те, которые делает лично Фердинанд, всего их семь. Есть еще ультраотвратительное зелье, пожертвовавшее вкусом и запахом ради эффективности, зелье, приправленное добротой главного священника с чуть лучшим вкусом, и божественное зелье приготовленное из плодов бленруса, которые мы привезли из Хальдензеля. Однако я не была уверена, что мне стоит раскрывать все секреты Фердинанда, поэтому не стала рассказывать об этом.

— Похоже, стараниями дяди посещение академии для тебя не имеет никакого смысла, — пробормотал Вильфрид.

— Может быть это и верно, но только в части самих уроков. Но в академию так же необходимо поступать ради получения штапа и ради права называться настоящим дворянином, — сказала я.

— Кроме того, вряд ли у нас будет возможность для общения с представителями других герцогств где-то за пределами академии. На самом деле, пусть и немного стыдно признаваться в подобном, но порой это очень утомительно, — со вздохом добавила Шарлотта, прежде чем направиться к своей аудитории, где у нее будут теоретические уроки. Похоже, предстоящий сезон общения вызывал у нее малодушное желание вернуться в Эренфест. Я понимала ее чувства, общение с другими герцогствами было пыткой.

— Знаете, все не так уж и плохо. Я с нетерпением жду встречи со старыми друзьями и возможности завести новых, — попытался утешить нас Вильфрид, делая акцент на положительных сторонах сезона общения. Его слова помогли вернуть улыбку на лицо Шарлотты. И я не могла позволить ему победить меня на этом поприще. Именно я, как старшая сестра, должна подбадривать Шарлотту.

— Вильфрид прав, — согласно кивнула я. — Поступление в дворянскую академию это единственный способ получить доступ к местной обширной библиотеке и подружиться с другими книжными червями. Ее пропуск обходиться слишком дорого.

— Розмайн, попробуй думать о чем-то еще, кроме книг и библиотеки, — тяжело вздохнул Вильфрид. Шарлотта кивнула в знак согласия с ним. Но это ведь не имеет никакого смысла. Что еще в мире стоит моего внимания, если убрать из него книги и библиотеки?

— Сильвестр сказал мне, чтобы я сделал все возможное, чтобы этот год прошел как можно более мирно. Поэтому вам вряд ли нужно, чтобы я прикладывала много усилий к общению.

В прошлом году все были вынуждены пережить бурю из-за того, что я слишком близко сошлась с королевской семьей и людьми из Высших герцогств. Поэтому для меня будет правильным просто поддерживать уже имеющиеся связи не заводя новых, и мирно проводить свои дни посвятив свою энергию Библиотечному комитету.

— В таком случае, я сделаю все что в моих силах, чтобы сестра могла спокойно наслаждаться своими книгами, — твердо пообещала Шарлотта.

— Ах, ты такая милая Шарлотта! Но не бойся, как твоя старшая сестра я буду изо всех сил стараться, чтобы помогать тебе в вопросах общения с другими герцогствами.

Глаза моей сестренки даже немного расширились от удивления.

— Но, э... Сестра... Почему? — спросила она. — Ты же можешь посещать Библиотеку, пока посещаешь академию.

Я улыбнулась, а после успокаивающе похлопала ее по плечу.

— Не волнуйся, Шарлотта. Я тоже дочь герцога, а так же твоя старшая сестра. Поэтому я буду ответственно выполнять все свои обязанности, связанные с этими титулами.

Я просто не имела права спрятаться в библиотеке, пока моя милая младшая сестра будет вынуждена тащить на себе всю эту ужасную работу по общению с другими. Поэтому я буду прикладывать все усилия, чтобы поддерживать ее и общаться с другим столько, сколько это необходимо. Это было решение, которое я приняла только сейчас, но я не собиралась от него отступать.

Мы дошли до малого Зала и вошли внутрь чтобы обнаружить, что обстановка внутри отличается от того, что мы видели раньше. Несомненно, это было сделано для того, чтобы мы смогли научиться правильно варить зелья. Стена напротив двери была закрыта тканью, а перед ней стояла широкая доска. Пока еще она была чистой, без единого написанного на ней слова. Также в зале стояло несколько столов, на самом ближнем к учительскому месту стояло шесть котлов для варки зелий. Котлы были расположены на равном расстоянии друг от друга, но судя по тому, что их количество было ограничено, воспользоваться ими смогут лишь те, кто первым закончит готовить свои ингредиенты. На остальных столах лежали разделочные доски и мерные весы.

Мы просто должны отобрать нужные травы, потом нарезать их и смешать в котлах. В этом не было ничего сложного, так что я считала, что все смогут с первого раза справиться с этим уроком.

— Сейчас начнем варить, — сказала Хиршура.

Она объяснила нам как использовать, а потом очищать инструменты, которые были приготовлены для нас. Я кивнула ее словам, Фердинанд уже вбил в меня эти навыки, так что все мое внимание было сосредоточено на ткани, висевшей на дальней стене. Если я правильно помню, это ее магический инструмент. Именно его чинил мой опекун. Профессор коснулась управляющей части, и на ткани, словно на экране проектора, появились травы, которые мы должны будем использовать, а также информация о том, сколько и в какой последовательности их нужно добавлять в зелье. Судя по удивленной реакции других учеников, этот магический инструмент не имел широкого распространения.

— Я буду использовать этот магический инструмент только сегодня, — сказала Хиршура. — Поэтому позаботьтесь о том, чтобы переписать себе всю информацию о рецепте. Те, кто закончат с конспектом, могут приступать к взвешиванию и последующей нарезке при помощи ваших штапов.

После ее слов все ученики приступили к переписыванию информации с доски. Вильфриду и мне не нужно было ничего записывать, так как эта информация уже содержалась в наших учебных пособиях. Одного взгляда на наименования трав и их пропорции было достаточно, чтобы понять, что сегодня мы будем готовить самое простое восстанавливающее зелье.

Я указала на весы, предлагая ему начинать первым. Он нервно взвесил свои травы, отмеряя нужное количество, а затем превратил свой штап в нож. Я приступила к взвешиванию, после того как он освободил для меня место, но когда я бросила взгляд в его сторону, чтобы проверить, как у него идут дела, то мое сердце чуть не ушло в пятки от испуга.

— Ты так пальцы себе отрежешь! — закричала я, когда увидела, что его нож вот вот промахнется по травам и вместо этого порежет его пальцы. В нарезке он был даже хуже, чем мальчишки, которые учились вместе со мной в мою бытность Урано.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом усмехнулся.

— Все в порядке. Ты забываешь, что это не просто нож, а штап, — поскольку штап создается из твоей собственной маны, то нож преобразованный из штапа не может навредить собственному владельцу. Ну кроме тех случаев, когда ты специально наносишь себе рану, с намерением пролить кровь. Меня сбивало с толку то, что при приготовлении зелий мы использовали наши штапы, вместо того, чтобы экономить ману и пользоваться обычными ножами.

Хотя если подумать, причина была довольно очевидна. Это был класс сформированный из кандидатов в аубы и высших дворян, то есть по сути он был сборищем сверхбогатых мальчиков и девочек, которые никогда раньше не держали в руках нож для нарезки чего-либо. Так что не было бы ничего удивительного, если бы у кого-то из них возникли сложности с чем-то столь простым, как нарезка трав.

— Это все еще пугает меня, не смотря на то, что я знаю, что на самом деле это безвредно для тебя, — прокомментировала я.

— Если тебя так пугает мой метод нарезки, то как на счет того, чтобы показать пример? Ты же опытный зельевар, не так ли? — спросил Вильфрид, недовольно поджимая губы. После его слов на мне снова сосредоточилось множество взглядов, но по крайне мере на этот раз причина не была особо серьезной. Я просто должна показать им как резать травы.

— Вряд ли меня можно считать экспертом в этом. Я просто привыкла к варке восстанавливающих зелий, — настоящим экспертом в моих глазах был Фердинанд, а я не достигла еще и уровня подмастерья. Я сдвинула весы, которыми пользовалась для взвешивания трав, обратно к центру нашего стола и пропела «меса», преобразовывая свой штап в нож. — Если держать нож вот так, а второй рукой придерживать травы, то можно не опасаться, что вы случайно порежете себе пальцы.

Дав несколько советов на счет правильной хватки, я провела демонстрацию. Зрители охали и ахали, видя как быстро я режу травы, но на самом деле в этом не было ничего удивительного. Любой простолюдин мог продемонстрировать тоже самое, ведь они каждый день сталкивались с нарезкой продуктов для приготовления пищи.

— Нарезка трав на кусочки такого размера позволяет сэкономить время варки, ведь тогда они быстрее растворятся в будущем зелье, — объяснила я, прежде чем произнести «рюкен» и отменить преобразование. После я собрала нарезанные мной травы и понесла их к варочному котлу. Вильфрид, как и другие студенты, столпившиеся вокруг нашего стола, пошли следом. Им по-видимому было любопытно посмотреть на следующий этап приготовления зелья.

— Учитель Хиршура, могу я воспользоваться котлом?

— Я немного удивлена тем, как быстро вы справились с предыдущей частью, но да, вы можете. Я полагаю, вам знакома процедура варки, госпожа Розмайн?

— Да, учитель.

— Тогда это сэкономит мне немного времени. Внимание! Госпожа Розмайн проведет демонстрацию смешивания! Те из вас, кто никогда раньше не наблюдал за этим процессом или просто не чувствуют себя уверенно, просто записав инструкцию, подойдите поближе и посмотрите! — позвала она, побуждая студентов столпиться вокруг. Я абсолютно точно заслуживала награды за то, что смогла сдержаться и не закричала: «Учитель тут вы! Не пытайтесь сэкономить время, используя меня для упрощения собственной работы!»

То, что все смотрели на меня, заставляло меня сильно нервничать, но отступать было уже некуда. Так что я достала свой штап и произнесла «вашен», чтобы очистить котел. Мое заклинание уже не затапливало всю комнату, что отлично демонстрировало насколько я продвинулась в контроле собственной маны.

— Отличное исполнение. А теперь смешивание, — подсказала Хиршура.

Пересыпав травы со своей доски в котел, после я снова достала свой штап и произнесла «стило», чтобы превратить его в ручку. Я нарисовала круг вокруг котла, а потом начала добавлять различные символы. Магические круги не обязательно должны быть именно круглыми. Они могут быть треугольными, шестиугольными или еще более сложными. То, что имело основное значение — это уникальные символы, которые обозначали разных богов.

— Розмайн, что это за магические круги? — спросил Вильфрид.

— Они нужны для сокращения времени варки, — пояснила я, а после вернула штап в первоначальную форму и сразу же произнесла «баймен», чтобы превратить его в палочку для помешивания зелья. Я уже неплохо освоилась с тем, чтобы подгонять размеры мешалки под объем котла, так что созданная мной была как раз идеального размера. Все, что мне оставалось сделать — это просто мешать зелье до тех пор, пока оно не вспыхнет. И тогда восстанавливающее зелье будет считаться готовым.

— Госпожа Розмайн, я не думаю, что вашему классу уже показывали магические круги, которые сокращают время варки, — заметила Хиршура.

— Ой, прошу прощения. Это уже стало привычкой, — извинилась я. Мои руки быстро уставали от долгого помешивания, поэтому Фердинанд научил меня этому секретному способу использования магических кругов, чтобы ускорить процесс варки. После замечания Хиршуры я вспомнила, что на доске действительно не было ничего про магические круги, но было уже поздно их стирать.

— Магический круг, который начертила госпожа Розмайн экономит время, увеличивая поток маны направляемый в зелье, в два раза. Но те, кто еще плохо знакомы с процессом, потерпят неудачу при попытке его использовать. Вы должны вливать ману в комфортном для вас темпе, — Хиршура решила пояснить мои действия и предостеречь других учеников от их копирования. Затем она понизила голос и обратилась уже только ко мне. — Боже мой... Не слишком ли вы наловчились варить зелья, госпожа Розмайн? Это ненормально использовать подобные магические круги при варке на первом же уроке смешивания.

— Фердинанд учил меня, чтобы я была способна варить свои собственные зелья, — ответила я. — Тем не менее, я все еще не могу делать те зелья, которые мне нужны.

— Как всегда мне сложно понять, золотое у вашего опекуна сердце или же наоборот, каменное. Обычный дворянин не стал бы просто так, по доброй воле, учить других рецептам, которые создал лично... — покачала головой Хиршура. Она капнула несколько капель восстанавливающего зелья, которое я сделала, на магический инструмент, который должен был измерить его качество. Я смогла узнать его, потому что Фердинанд уже использовал подобный предмет при мне ранее. — Ваше зелье проходит как по параметру качества, так и по параметру эффективности.

Отлично!

Я провела остаток урока обучая Вильфрида секретам смешивания. И у меня чуть не случился сердечный приступ, когда я увидела, как наш сосед режет прямо по своим пальцам.

— Розмайн, в чем секрет равномерного распределения маны?

— Просто старайся не ослаблять поток. Мана будет уменьшаться естественным образом по мере того, как ты устаешь. Поэтому-либо сразу начинай со слабого потока подаваемой маны, либо используй магические круги, которые ускоряют варку, как это делаю я. Однако должна предупредить — использование магического круга ускорит ваше мана-истощение, поэтому я не рекомендую использовать его новичкам в смешивании.

Я могла с уверенностью сказать, что наши соседи подслушивают наш разговор, но я не могла навязывать им свою помощь, пока они сами о ней не попросят. И пока я думала над этим, наконец прозвенел колокол с урока. Я оказалась единственным студентом, который смог сдать экзамен. Помешивание и одновременная равномерная подача маны оказалась на удивление сложной задачей для моих одноклассников. И никто из них не смог сварить зелье восстановления, качество которого можно было бы считать приемлемым.

После ужина мы, кандидаты в аубы, встретились с нашими последователями и начали формировать списки вопросов, касающихся Древанхеля и нашего общения с другими герцогствами в целом. Вильфрид написал Сильвестру, я — Фердинанду и Эльвире, а Шарлотта — Флоренции. Все мы писали примерно одно и тоже, но Шарлотта предложила отправить наши вопросы по отдельности разным адресатам, чтобы получить как можно более объемный ответ.

Рыцарь, который занимался охраной комнаты перемещения, должен был отправить наши доски с запросами домой. Я передала их служащим-ученикам, и когда они ушли, чтобы доставить их, я ощутила как на меня нахлынула волна усталости.

— Все уже закончилось, сестра. Как вы себя чувствуете? — спросила Шарлотта.

— Меня больше беспокоит твое самочувствие. Будешь ли ты достаточно здорова завтра? Если ты плохо отдохнешь, то можешь упасть на полпути во время поисков Божественной воли, — предупредила я, вспоминая свой собственный опыт.

Завтра первокурсники отправятся в Сокровенный зал, чтобы каждый смог найти свою собственную Божественную волю. Именно поэтому наши теоретические уроки поменяли местами: для первокурсников их завтра проведут утром, а для нас после обеда, и соответственно, практические занятия у нас будут в первой половине дня.

— Я не потеряю сознания из-за такой мелочи, как легкое истощение, — хихикнула Шарлотта в ответ на мое предположение.

— Тем не менее, кандидаты в аубы должны заходить дальше, чем обычные дворяне, — напомнил Вильфрид. — Поэтому тебе действительно стоит побольше отдохнуть, Шарлотта.

Она с готовностью кивнула, соглашаясь с ним. А ведь, когда я сказала ей тоже самое, она так жестоко отвергла мою заботу. Почему-то мне начинает казаться, что в ее глазах я не обладаю достаточным авторитетом старшей сестры. Это кажется просто ужасным.

Когда я задумалась над тем, как бы мне вернуть утраченное место в мыслях Шарлотты, она посмотрела на меня сверху вниз и спросила:

— Сестра, твое самочувствие и правда не самое лучшее?

— Я в порядке. Есть кое-что более серьезное. Как твоя сестра я должна...

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты немного отдохнула, — перебила меня Шарлотта, ее глаза цвета индиго смотрели на меня с откровенным беспокойством. — Немедленно, если это возможно.

Рихарда поддержала Шарлотту, заявив, что я не должна беспокоить свою младшую сестру. Поэтому я была вынуждена уйти в свою комнату, чтобы подготовиться ко сну. Они не дали мне даже шанса на сопротивление. Бросив взгляд на свой балдахин, я заметила что дыр в нем больше не видно. Видимо его починили, пока я была на занятиях.

Я заснула, думая о том, как мне вернуть свое достоинство старшей сестры, и раньше чем я это поняла, наступило утро.

Сегодня практические уроки были направлены на создание доспехов при помощи магических камней. Похоже именно эти доспехи использовали рыцари-ученики, которые сопровождали нас на сбор перед началом занятий. Создаваемый таким образом доспех был скорее похож на пуленепробиваемый жилет, который закрывал только верхнюю половину тела, в отличие от полных доспехов, которые используют люди из Рыцарского Ордена во время охоты на магических зверей. Но тем не менее, этот навык был очень важен, ведь как и создание щита, он мог защитить нас в минуту опасности.

— Розмайн, как ты думаешь, может быть мне стоит придумать действительно крутые доспехи, подобно тому, как ранее я придумал крутой штап? — спросил Вильфрид.

— Доспехи, которые мы создаем сегодня, предназначены для ношения под одеждой. Поэтому я не думаю, что их внешний вид будет иметь большое значение.

— Д-да. Ты... ты права, — он даже ссутулился, явно разочарованный разрушением своих фантазий. Его плечи плечи поникли, и я не смогла избавиться от ощущения, что я обязана подбодрить Вильфрида, чтобы он не был так уныл. Должно быть идея о создании крутых доспехов была действительно важна для него, и пусть я не понимала его энтузиазма, мне не хотелось видеть его в таком состоянии.

— Ах, но, эм... Мода заключается в том, чтобы даже вещи, которые не видны были хорошего качества и вида, поэтому я думаю, что в том, чтобы придать доспехам какую-нибудь интересную форму, тоже есть смысл.

— Думать о том, что невидимо, да? — переспросил Вильфрид. — Мне нравится как это звучит, — после моих слов он сразу повеселел. Кажется он уже придумал несколько дизайнов, еще до начала урока, но ни один из них не подходил для ношения под одеждой, поэтому сейчас ему нужно было еще раз обдумать все с нуля.

На этот раз первой, кто закончил с практикой была не я. Это была Ханнелора. Она, видимо, привыкла к ношению тайных доспехов, потому что жители Дункельфельгера начинали носить их очень рано. Вскоре после нее и остальные ученики в синих плащах справились с заданием.

Заставить магический камень потерять свою форму, а после растечься по всему телу было не особо сложной задачей, ведь этот процесс был очень похож на создание ездового зверя. А так как я не особо зацикливалась на внешней форме моей защиты, то я тоже довольно быстро справилась с этим заданием. Вильфрид все еще пытался определиться с дизайном, но это его дело. Я считаю, что он имеет право уделять этому столько времени, сколько считает нужным.

Желание Родериха (❀)

В день, когда первокурсники должны были получить свои божественные воли у меня появилось куда больше свободного времени, потому что я уже закончила со своими теоретическими занятиями. Поэтому, когда после обеда мы проводили первокурсников в Сокровенный зал, мы вернулись в гостиную и начали работать над разбором программы третьего курса. Вместе с Филиной и Родерихом я работала над курсом для будущих служащих, пользуясь конспектами третьекурсников. Роль моего рыцаря сопровождения сегодня на себя взяла Юдит, так как она тоже сдала все экзамены по теории. Другие ученики со второго курса тоже изучали учебники для своих будущих специализаций или вместе с Вильфридом отрабатывали практические навыки.

— Чем вы планируете заниматься после того как закончите со своей учебой? — спросила я Филину и Родериха, когда мы устроили небольшой перерыв.

— Мне потребуется гораздо больше времени, чем вам, госпожа Розмайн, чтобы сдать все практические экзамены, но как только я закончу, я собираюсь снова собирать истории из других герцогств, — Филина стала куда увереннее после того, как провела так много времени в храме и замке. Она стала лучше понимать как общаться с людьми и какие вопросы им нужно задавать, чтобы получить необходимую ей информацию. Ее глаза цвета молодой травы наполнились предвкушением, когда она представила, что сможет собрать еще больше историй, чем в прошлом году.

— Я рада видеть твой энтузиазм, я буду рассчитывать на твою тяжелую работу, — кивнула я. — А ты, Родерих?

Мальчик медленно оторвал взгляд от разложенных перед ним бумаг, отложил в сторону ручку и крепко сцепил между собой пальцы.

— Я должен кое о чем поговорить с вами, госпожа Розмайн. Можете ли вы уделить мне немного своего времени, когда у вас будет такая возможность? — спросил он. В его темно-карих глазах читалась напряженность, но решительности там было куда больше, как и в тот день, когда он объявил, что хочет посвятить мне имя.

[[image:/storage/reader-images/49500f3332f0c25bceb510a14b58cd48f43a874f.jpg]]

Я рефлекторно замерла и тяжело сглотнула. Я уже обдумывала мысль о том, чтобы принять Родериха, как своего последователя. Но моя жизнь может очень сильно измениться, если я решусь принять его клятву.

— Юная леди, я прошу вас, для начала успокойте свое сердце, — прошептала мне Рихарда. Я повернула к ней голову и увидела, что она нежно улыбается. — Посвящение имени — это важный шаг, но и для того, чтобы принять чужое имя нужно мужество. Ваши чувства и мысли по этому поводу имеют большое знание.

Должно быть, она пришла к тому же выводу, что и я, когда увидела решимость Родериха. Я кивнула в ответ на ее мудрый совет, но Родерих отрицательно покачал головой.

— Сейчас я не намерен посвящать вам имя, — заверил он меня. — Я просто хочу поговорить.

— О чем же? — спросила я, потому что мне в голову не лезло ничего, кроме посвящения имени. Родерих, заметил мое замешательство, и его взгляд начал блуждать по комнате, похоже он тоже раздумывал над чем то.

— Я хотел рассказать вам, почему хочу посвятить имя, а также поделиться своими мыслями по различным вопросам, — после недолгого молчания ответил он. — Один из ваших последователей сказал мне, что если мы не обсудим этого, то возможно вы так и не примите решение о том, чтобы принять у меня имя.

Я инстинктивно бросила взгляд на Филину и Юдит, последняя на мгновение замерла, а после тихо прошептала:

— Это Хартмут, — кажется он снова начал действовать из тени. В любом случае, мне все равно стоит выслушать Родериха.

— Рихарда, подготовь комнату, — попросила я.

— Как пожелаете, юная леди.

— Я бы предпочла поговорить с тобой наедине, Родерих, но мне придется взять с собой свиту. Прости за это.

— Я понимаю. Как член другой фракции, я заслуживаю того, чтобы ко мне относились с подозрением, — ответил он.

Пока Рихарда убирала комнату, я опустила взгляд вниз и начала разбирать бумаги, которые мы ранее изучали. Моя нервозность, должно быть, передалась и Филине, потому что она начала переминаться на месте, переводя взгляд с Родериха на меня.

Когда Рихарда закончила, я направилась в подготовленную комнату в сопровождении Юдит и Филины. Когда мы вошли, я села на место напротив Родериха и прямо посмотрела на него.

— О чем ты хотел поговорить, Родерих? — спросила я.

Какое то время он смотрел в пол, а затем по очереди обвел взглядом всех находящихся в комнате последователей. В конце концов его взгляд остановился на мне.

— Господин Матиас умолял меня хорошо обдумать мое решение, но даже после этого я все еще хочу посвятить вам имя. Естественно, это возможно только в том случае, если вы захотите его принять. Я знаю, что в настоящее время вы не желаете принимать ничье имя. Мне также сказали, что я буду только обузой для вас, если мой статус изменится на вашего последователя.

Я кивнула в ответ, после его слов я была еще больше уверена в том, что тем, кто сказал ему все это был Хартмут.

— Но мне так же сказали, что я должен сделать все возможное, чтобы донести до вас свои чувства. И лучше всего это сделать при помощи слов, — продолжил Родерих. — Дворянская академия — это единственное место, где я могу поговорить с вами. Так что... Я надеялся, что мы сможем поговорить, — он говорил очень тихо, и казалось тщательно подбирал каждое слово. Это резко отличалось от того отношения, которое я помнила во время нашей первой встречи.

В то время он показался мне шумным человеком. Словно маленький хулиган.

Раньше Родерих был близок к Вильфриду. Я до сих пор помню наш первый год в зимней игровой комнате, когда они вместе бегали и играли. Он был одним из тех детей, которые бросали в меня снежками, и я кажется припоминаю, как он играл в каруту и карты, предпочитая их книжкам с картинками. Глядя на него сейчас, я явно видела, что инцидент с Белой башней кардинально изменил его жизнь.

— Я прекрасно провел время, в свой первый год в зимней игровой комнате, — начал он свой рассказ.

В зимней игровой комнате были игрушки, подобным которым он никогда раньше не видел, и сладости, которые выдавались в качестве награды невзирая на статус. Это была учебная среда, в которой дети могли улучшать свои навыки, соревнуясь со сверстниками, а игрушки можно была брать домой в обмен на новые истории, а не за деньги.

— Сначала меня интересовала только карута, — продолжил Родерих. — Победа в каруте или в игре в карты была для меня единственным способом попробовать эти вкусные сладости, которые приготовили в качестве призов. Поэтому я начал рассказывать вам историю, в надежде, что смогу одолжить наборы для игры и попрактиковаться дома. Однако на середине рассказа я полностью потерял сюжет. Я начал искать способ завершить свою историю и просто продолжал, придумывая на ходу.

— Я перебью. Это была довольно забавная история, полная невинных идей... — сказала я, коротко засмеявшись, вспоминая его отчаянный взгляд, блуждающий по игровой комнате, пока он пытался придумать сюжет.

— Я был рад, что вам понравилась моя история, и я увлекся созданием новой, на этот раз, чтобы взять себе карты. Я хотел одолжить их в следующем году, поэтому попросил родителей, чтобы они рассказали мне несколько историй весной. Тогда я действительно с нетерпением ждал нового года и новой зимы в игровой комнате.

Родериху так же очень понравился осенний охотничьей турнир, когда дети собрались вместе, чтобы поиграть в лесу. Именно тогда, при поддержке некоторых взрослых, они отправились на поиски Белой башни.

— Благодаря указателям, которые висели на деревьях, мы ни разу не потеряли дорогу, но отец говорил, что в саму башню пускают только герцога. Я не имел ни малейшего понятия, чем именно закончится наше маленькое приключение. Я просто был взволнован исследуя лес, в который обычно мне не разрешалось входить.

Вильфрида обвинили в преступлении за проникновение в башню, как и дворян, которые подстрекали его на это. В конце концов, сам Вильфрид получил лишь легкое наказание, поэтому и остальных дворян наказали не так сильно, как должны были. Но в любом случае, жизнь Родериха резко изменилась.

— Так как я сын второй жены, то отношение ко мне с самого начала было не особо хорошим. Мой возраст и пол давали мне много возможностей, чтобы встретиться с господином Вильфридом, и в глазах отца, это было единственным моим достоинством. В то время, когда я был близок с господином Вильфридом, мой отец улыбался мне и был добр, но когда наши отношения испортились, исчезла и улыбка отца. Он словно стал совсем другим человеком. От его критики за каждый промах я начал впадать в отчаяние, ведь в конце концов именно он был тем человеком, который подтолкнул меня к нашему лесному приключению.

Как средний дворянин, отец Родериха хотел иметь возможность присоединиться к любой фракции в удобный для него момент, но теперь он больше не имел возможности приблизиться к герцогской семье. Его злость только усилилась, когда пошли слухи о моем методе сжатия маны.

— Каждый мой день казался мне адом, а мое сердце испуганно замирало, потому что я осознал, что зимняя игровая комната, посещения которой я с таким нетерпением ждал, больше не будет местом, где бы я мог свободно проводить время со своими друзьями. В конце концов, находясь в ней я начал убивать время чтением книг. Быть одному было проще, чем пытаться играть в игры с другими и терпеть осуждающие взгляды, с которым они смотрели на меня.

О том, что происходило в зимней комнате во время моего двухлетнего сна, я могла узнать только из рассказов Вильфрида и Шарлотты. Теперь, выслушивая другую точку зрения, мне начало казаться, что с детьми из бывшей фракции Вероники обошлись довольно жестоко.

— Один из ваших рыцарей вручил мне недавно напечатанную книгу, — продолжил Родерих. — Мне сказали, что вы бы сами показали ее мне, если бы не то нападение и его последствия, из-за которых вы так надолго уснули. А внутри... внутри была та история, которую я рассказывал год назад.

Его взгляд вдруг стал рассеянным, а в глазах появились слезы. В те дни он должно быть чувствовал, что ему больше не место в игровой комнате. Моя книга дала ему возможность обрести хоть какую то опору.

— Я был так счастлив, — твердо сказал он, сжимая кулаки. — Я перечитывал ее снова и снова, и довольно скоро понял, что моя бессвязная речь была отредактирована, чтобы моя придуманная на ходу история стала настоящим рассказом. С этого момента я стал уделять куда больше внимания стилю написания того, что читаю. Теперь я уже намного лучше собираю слова в предложения, хотя до идеала все еще далеко...

Вместо того, чтобы играть с остальными, Родерих читал рыцарские истории и мои священные тексты с картинками, придумывая новые сказки на основе тех, которые собрала Филина, и записывая свои собственные сборники историй. Это должно было быть довольно трудным занятием, учитывая, что у него был очень ограниченный список доступных книг для чтения.

— Я верю, что ваши усилия были не напрасны, — сказала я. — Рассказы, которые вы собрали и передали мне в прошлом году, были очень хорошо написаны.

— Вы оцениваете усилия каждого, не обращая внимания на их фракции, — отметил Родерих. — Вы также заплатили за рассказы, которые я написал в прошлом году. В тот день, когда вы вознаградили мою работу, я осознал как сильно хотел бы служить вам, госпожа Розмайн, но вместо этого я снова столкнулся в подозрениями со стороны окружающих. Сейчас я член бывшей фракции Вероники, который вдобавок совершил непростительную ошибку, которая навредила человеку, с которым вы помолвлены. Сразу после достижения совершеннолетия я мог бы покинуть свою фракцию, но мне бы все равно не доверяли. Получить место одного из ваших последователей было моей несбыточной мечтой.

Родерих опустил взгляд и посмотрел на свои сцепленные пальцы, прежде чем смог заставить себя продолжить.

— Я не смог стать вашим последователем, а Филина смогла. Она делала все тоже самое, что и я, но все же добилась того, что было недоступно для меня, несмотря на то, что она была всего лишь низшей дворянкой. Когда я узнал об этом, меня захлестнула зависть, и я возмущался, что не принадлежу к вашей фракции.

Услышав его признание, Филина тоже опустила взгляд вниз. На ее лице явно читалось сочувствие к Родериху.

— Я смирился с тем, что никогда не стану вашим последователем, госпожа Розмайн. Но затем, ауб Эренфеста возродил мои надежды. Он сказал мне, что я могу заслужить необходимое доверие, перечеркнув старые ошибки, если посвящу имя, — сказав это, он поднял лицо и посмотрел мне в лицо, совершенно серьезно продолжив. — Если мое посвящение покажет, что я заслуживаю доверия, то я готов дать вам имя. Филина поклялась в верности после того, как собрала истории для вас, и я хочу сделать тоже самое.

Родерих так яростно сжимал свои руки, что его пальцы побелели от напряжения.

— Пожалуйста, — попросил он, и выражение его карих глаз свидетельствовало о его решимости. — Если я смогу написать настолько замечательную историю, что вам захочется принять меня к себе, тогда вы примите мое имя?

Мне нравилось читать рассказы, которые приносил Родерих. И если быть честной, я уже считала его своим человеком. Я уже подавала запрос о том, чтобы принять его в качестве своего последователя, но мою просьбу тогда отклонили. Но если посвящение имени может это изменить, то я была готова принять такой способ.

Я имею в виду, Сильвестр же сам сказал, что люди, которые посвятили имя, никогда не предадут своего господина.

— Я хотела бы принять твое имя, Родерих, — сказала я.

— Госпожа Розмайн? — от удивления его голос прозвучал слишком громко, а глаза были широко распахнуты.

— Ты уже дал мне то, чего я желаю больше всего. Я приму твое имя, вместе с твоими историями.

— Мне кажется, что вам почти не важно посвящение имени, юная леди... — тихо отметила Рихарда, с трудом сдерживая свое недовольство. Ну она была права — больше всего меня заботил сбор новых историй, и я и так доверяла Родериху, мне было не важно посвятит он имя или нет.

— Я приму твое имя, но перед тем, как мы сможем принять тебя, ты должен уладить все свои дела, — сказала я. — Во первых, пожалуйста, тщательно обсуди свое решение со своей семьей.

— В этом нет необходимости, — с болью на лице ответил Родерих, — Моя жизнь и мой выбор ничего не значат для моей семьи.

— Разве твои родители не полюбят тебя снова, как только ты установишь со мной крепкую связь? Мне кажется, ты мог бы использовать эту возможность, чтобы снова отстроить сожженные ранее мосты.

Родерих крепко зажмурился и отверг мое предложение.

— Мой отец — причина по которой господин Вильфрид больше не может мне доверять. Его действия стоили мне радости, которую я мог бы испытывать в игровой комнате и моего шанса стать вашим последователем. Я приношу вам имя, чтобы заслужить ваше доверие, а не ради одобрения моего отца или семьи. Я никогда не прощу моему отцу, если что-то из его слов или действий навредит вам, госпожа Розмайн. Я прошу, чтобы вы позволили мне покинуть дом, как только я посвящу вам имя.

Просьба Родериха, разрешить ему жить отдельно от семьи, напомнила мне о том случае, когда Лутц хотел сбежать из дома. В то время Фердинанд сказал, что нужно изучить все точки зрения на ситуацию, прежде чем выносить решение. Возможно, что обе стороны беспокоятся друг о друге, но не могут должным образом выразить собственные чувства. То, что отец Родериха своими действиями причинил ему боль, было истиной, но одной этой истины мне было недостаточно для того, чтобы принять решение.

— В отличие от семейной ситуации Филины, у меня нет достаточно информации о том, что происходит в твоей семье, чтобы решать действительно ли тебе лучше оставить их или нет, — сказала я. — Я постараюсь разузнать обо всем во время зимнего общения.

Родерих опустил плечи, будто все напряжение, сковывающее его до этого, разом покинуло его тело. Он осторожно, словно боялся спугнуть реальность, кивнул, а затем улыбнулся мне, уже куда увереннее смотря в будущее.

— Тогда я пока займусь подготовкой к посвящению. Сначала мне нужно научиться делать магический камень, на котором будет выгравировано мое имя.

К тому моменту, как мы закончили нашу беседу, первокурсники начали возвращаться в общежитие. Они шли, стараясь держаться на расстоянии друг от друга, чтобы избежать случайных столкновений. Вспоминая свой опыт, я могла сказать, что они идут баюкая свою невидимую ношу в руках.

— Немедленно идите в свои комнаты, — сказала Рихарда, обращаясь к первокурсникам. — Будьте осторожны и не столкнитесь с кем нибудь.

Шарлотта с гордой улыбкой кивнула нам и поднялась по лестнице. Первокурсники должны будут провести остаток дня в своих комнатах, пока божественная воля не будет полностью поглощена их телами. Наблюдение за ними вызывало у меня ностальгию по прошлому году.

После ужина, который прошел гораздо спокойнее, из-за отсутствия первокурсников, я начала думать о том, как проведу свой завтрашний выходной. Мои планы сильно повлияют на моих последователей.

— Если это возможно, я бы хотела завтра посетить библиотеку, — сказала я.

— Мы с Лизелеттой надеялись покинуть общежитие, чтобы подготовить все необходимое к чаепитиям и будущему сезону общения, — сообщила Брюнхильда.

Корнелиус и Леонора просили позволить им уйти, чтобы поохотиться на магических зверей.

— Нам нужно подготовить ингредиенты для служащих из высших дворян, — сказали они. Кажется, герцогства, где было мало рыцарей-учеников, собирались объединиться, чтобы вместе собрать необходимые ингредиенты. — Мы доверим вашу охрану Юдит.

Коллективное послание моих слуг было крайне ясным. «У нас есть свои планы, поэтому, пожалуйста, тихо посидите в общежитии, пока нас нет».

Когда я нахмурилась, не желая отказываться от посещения библиотеки, Хартмут улыбнулся мне и выступил с другим предложением.

— Госпожа Розмайн, могу я предложить вам провести этот день читая одну из книг Фердинанда? — спросил он. — Я думаю, лучше будет изучать ее в вашей комнате. Разумеется, Филина составит вам компанию.

Одна из книг Фердинанда?

Я тут же обернулась, чтобы посмотреть на него и увидела, как Хартмут бросил взгляд на остальный моих последователей, который словно говорил: «Теперь все улажено». Мне очень не хотелось идти у него на поводу, но я не могла устоять перед возможностью прочесть новую книгу. Поэтому я решила провести завтрашний день именно так, как он и предложил.

На следующий день, сразу после завтрака, мои последователи начали расходиться по своим делам. Брюнхильда и Лизелетта закончили собираться и тоже уже собирались уходить.

— Госпожа Розмайн, Лизелетта и я уходим, чтобы пообщаться с учениками других герцогств, — сказала Брюнхильда, когда они направились к дверям.

— Да, — кивнула я. — Пусть удача благоволит вам.

— Мы с Леонорой будем охотиться на магических зверей, чтобы собрать ингредиенты, — сказал Корнелиус. Однако они были не единственными, кто собирался принять в этом участие. Несколько других рыцарей-учеников тоже готовились к выходу. Только самый минимум людей, необходимый для защиты Шарлотты, Вильфрида и меня оставался в общежитии. — Юдит, ты на страже.

После того, как мои последователи и большая часть рыцарей-учеников ушли, ко мне подошел Хартмут, чтобы дать мне инструкции касающиеся новой книги.

— Я передам книгу Рихарде, — сказал он. — Пожалуйста, госпожа Розмайн, вернитесь в свою комнату.

Я поднялась наверх и немного подождала. Вскоре Рихарда действительно вернулась с книгой, которую ей дал Хартмут. Мы с Филиной внимательно ее осмотрели.

— Она такая тонкая. Я думала, что она будет по крайне мере такой же толстой, как та книга из Дункельфельгера, — сказала Филина. Я не удивилась, когда услышала, что она использует ту книгу для сравнения. все-таки она потратила целую вечность на ее переписывание. Новая книга действительно была довольно тонкой, но ее объем показался мне достаточным, чтобы я потратила на ее чтение весь день.

— Тут магические круги. Интересно, это книга о создании магических инструментов... — я размышляла вслух, продолжая рассматривать книгу. Мне не потребовалось много времени, чтобы подтвердить свои подозрения. В книге действительно подробно рассказывалось о ингредиентах, необходимых для изготовления определенных инструментов, и о том, какого качества должны быть эти ингредиенты. Тут были даже иллюстрации различных магических кругов.

— Записи сделаны почерком господина Фердинанда, так что, возможно, это записи о его исследованиях, — предположила Филина. Она легко могла опознать почерк главного священника, так как часто видела его во время работы в храме.

Я согласно кивнула и продолжила листать книгу. В одном из разделов было написано о исследованиях, которые ведут учителя академии. Мы видели эти имена на втором этаже библиотеки. Фердинанд, должно быть, переписал эти данные для личного удобства.

— Госпожа Розмайн, между страницами что-то есть, — сказала Филина, указывая на листок бумаги, вставленный в книгу. Его было легко заметить, так как его цвет отличался от цвета пергамента. Беглый взгляд на листок показал, что это была записка от Фердинанда. Это шокировало, но он действительно записал информацию о том, как сделать магические инструменты, которые нужны для моей идеальной библиотеки, которую мы с ним однажды обсуждали.

— Давай посмотрим…

«Я сделал этот магический инструмент для ленивого учителя. Он возвращает вещи, которые вы не хотите потерять. Если ты добавишь ограничения по времени для круга, его можно будет использовать для автоматического возврата книг, после истечения срока. Учись хорошо и научишься соединять несколько магических кругов в один».

— Ничего себе. Фердинанд действительно на другом уровне, — заключила я, когда закончила читать записку. Он отверг мою идею об идеальной библиотеке, как не реалистичную, но он искал способы реализации наиболее практичных из моих идей. Тот, как он уже рассчитал нужный магический круг, но все равно заставляет меня доделывать его самостоятельно, было очень в его духе.

— Я сделаю все возможное.

Я несколько раз пролистала книгу вместе с Филиной. Мы экспериментировали и тренировались, пытаясь создать рабочий магический круг.

— Мы должны использовать ветер здесь, если мы хотим, чтобы книга двигалась, верно? — спросила она.

— Смотри внимательнее. Если мы поставим ветер на эту позицию, то он не активируется из-за жизни вот здесь. Но если мы добавим сюда землю, то возможно результат будет уже другим. Но что именно мы должны делать?

Было не просто создать новый магический круг объединив функции двух других. У нас — второкурсников, просто не было шансов.

— Ты понимаешь, как это должно работать, Юдит? — спросила я у своего рыцаря.

— Третьекурсники тоже не проходили такие сложные магические круги. Поэтому я понимаю не больше вас, — ответила она, отрицательно качая головой, а потом делая шаг назад. Она сдалась так быстро, что даже немного напомнила мне Ангелику. Это был тревожный звоночек.

— Юдит, тебе следует больше времени уделять размышлениям, — сказала я. — Давай вместе подумаем об этом. Магический круг, который заставляет предметы автоматически перемещаться в указанную точку, может оказаться полезным во время игры в диттер.

— Я не думаю, что рыцари должны прибегать к таким уловкам, — проворчала Юдит. Но три головы лучше двух, поэтому мы все равно привлекли ее к нашему мозговому штурму. К сожалению, этот метод не стал для нас магическим решением всех проблем.

— Я хотела бы послушать мнение Хартмута по этому вопросу, — наконец признала я свое бессилие. Хартмут был выбран моим последователем, так как он был опытным служащим-учеником, так что возможно он мог бы нам помочь. Я попросила Рихарду сходить и позвать его, но когда она вернулась...

— Хартмут отсутствует в общежитии, юная леди.

— Вот как? Он не говорил о каких-то планах на сегодня... — пробормотала я. Филина кивнула, тоже не уверенная в том, что он предупреждал о своей отлучке, но вот Юдит весело улыбнулась.

— Может быть он собирался встретиться со своей возлюбленной? — предположила она. — Если она из другого герцогства, то это будет их первая встреча после долгого перерыва. Так романтично! Попробуем сами?

— Ты хочешь сказать, что он обманул меня? Что он заставил меня отсиживаться в моей комнате с книгой, чтобы он смог встретиться со своей девушкой? — спросила я.

— О, нет, нет, нет! — Юдит поспешно замахала руками и начала отходить от меня. — Это просто было первое, о чем я подумала. Я не знаю правда ли это на самом деле. Я просто подумала, что это могло бы быть забавным.

— Теперь, когда ты мне напомнила, я вспоминаю, что Хартмут отказался сообщать мне, с кем он идет на выпускной... Ты знаешь, Юдит?

— К сожалению, нет. Хартмут очень общителен, у него много друзей, и он все время разговаривает со студентами из других герцогств, собирая информацию. Это может быть кто угодно...

И сегодня у него тайное свидание...

Я решила, что спрячусь в зале и устрою Хартмуту засаду, чтобы поймать его, когда он будет возвращаться со своей встречи. Но рыцари-ученики вернулись со своей охоты раньше. И они очень сильно удивились, когда увидели меня в зале рядом с перемещающей дверью сразу по своему возвращению.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось? — спросила меня Леонора.

— Хартмут ушел куда-то тайком, — ответила я, не сводя взгляда с двери. — Я предполагаю, что он сейчас на свидании со своей возлюбленной, поэтому я здесь жду его возвращения. Я собираюсь заставить его рассказать мне, кто это.

— От двери сквозит, поэтому вы можете заболеть, если будете караулить здесь. Вы не могли бы ждать его в гостиной? — с раздражением спросил Корнелиус, пытаясь придумать аргументы, чтобы убрать меня отсюда.

— Я собираюсь хорошенько его удивить, поэтому я буду ждать здесь.

— Понятно... Тогда я пойду переоденусь.

С этими словами Корнелиус направился дальше в общежитие. Леонора последовала за ним, то и дело оглядываясь назад, пока окончательно не исчезла из виду.

Я узнаю его тайну не смотря ни на что!

Я продолжала ждать, крепко уперев руки в бока, и вскоре Хартмут действительно вернулся. Он увидел меня, моргнул, что показалось мне наигранным удивлением, а затем вопросительно заломил бровь.

— Госпожа Розмайн, что вы здесь делаете? — спросил он. — Вы уже закончили ту книгу от Фердинанда, которую я дал вам?

— Ты думал, что сможешь отвлечь меня, а сам в это время встречаться со своей тайной возлюбленной, не так ли? Кто она? Это кто-то, кого ты боишься познакомить со мной?

— Вы говорите точь в точь, как ревнивая супруга, — со смешком заметил Хартмут. Затем он вынул пачку бумаги, и манящий запах пергамента и чернил погрузил меня в транс. Он сдвинул руку с бумагами вправо и мой взгляд, как намагниченный, двигался следом за ними. Он сдвинул их налево и все мое тело потянулось следом. — Я встречался со служащими из другого герцогства, — объяснил он. — Они обещали записать для меня кое-что. Рыцарские истории, если быть точно. Для моей единственной хозяйки. Эта новость радует вас, госпожа?

Рыцарские истории для меня? О, Хартмут, ты действительно мой самый верный последователь!

— Да! — воскликнула я. — Покажи их мне, пожалуйста!

Я поторапливала его, и в ответ на мои просьбы, он передал связку пергамента Филине.

— Вы должно быть замерзли, если ждали меня здесь, — сказал Хартмут. — Я предлагаю вам прочитать их у себя в комнате.

— Конечно. Юдит, Филина, давайте немедленно вернемся, — распорядилась я. Я торопливо направилась в свою комнату и уже на лестнице к общежитиям столкнулась с Корнелиусом, который только переоделся и теперь спускался вниз. — Я буду читать рыцарские истории у себя в комнате, — сообщила я ему.

— Сначала согрейтесь, — посоветовал он. — Хорошо?

Когда Корнелиус дошел до последней ступеньки, я расслышала как он зовет Хартмута. Я оглянулась, чтобы понять что там происходит и мельком заметила, как Корнелиус ловит магический камень или что-то в этом роде. Этот предмет ему перебросил Хартмут.

Но уже через пару минут я полностью погрузилась в рыцарские рассказы из других герцогств и полностью забыла о том, что хотела узнать у Хартмута, с кем он встречался.

Танец посвящения и создание ордоннанца

— Мы вернулись, госпожа Розмайн, — сообщила Брюнхильда. Она и Лизелетта вернулись со своего собрания слуг, как раз в то время, когда я была погружена в рыцарские истории, которые для меня принес Хартмут. Для слуг это было очень важное собрание, на котором они делились информацией о том, что произошло в герцогствах с момента окончания прошлого учебного года и начала нового. — Это для вас. Письмо с приглашением от преподавателей музыки.

Слуги наших преподавателей, видимо, тоже посетили это собрание. Именно там они передали Брюнхильде письмо, которое она сейчас протягивала мне. В нем было написано о том, что наше чаепитие запланировано через три дня. Сначала мне стало даже немного неприятно от того, что они выбрали дату не интересуясь моим мнением и расписанием, но Брюнхильда поспешила успокоить меня и пояснить причину такого решения.

— Учителям уже известно, что все второкурсники Эренфеста уже закончили свои теоретические занятия. Поэтому они предполагают, что у вас нет никаких планов на ближайшие дни. Похоже они тоже стараются собирать информацию об успехах и оценках нашего герцогства. Я должна отточить свои навыки еще больше, чтобы в следующий раз иметь возможность отказать даже учителям... — девушка с досадой поджала губы, кажется она тоже была недовольна таким исходом.

Эренфест начал получать приглашения от учителей только с прошлого года, поэтому мы никак не могли им отказать. Не смотря на это, Брюнхильда была полна решимости в совершенстве освоить сложный танец лавирования между интересами разных сторон, который назывался внутренней политикой дворянской академии. Так что я решила довериться ее намерениям и оставить это на ее усмотрение.

— Госпожа Розмайн, ни одно другое герцогство не может похвастаться тем, что все их ученики с какого либо года сдали все предметы с первого раза. Поэтому разговоры об Эренфесте стали довольно популярной темой бесед и среди учителей, и среди учеников, — с нежной улыбкой сказала Лизелетта. — По самым разным причинам мы привлекли к себе большое внимание. Новость о том, что наши второкурсники уже закончили со своими уроками, распространилась по всей академии. Так что я ожидаю, что благодаря этому вниманию у нас будет еще больше возможностей для общения с другими герцогствами.

— Разве не госпожа Шарлотта будет отвечать за все эти встречи? — Брюнхильда прижала руку к своей щеке, а потом задала вопрос. — Приглашения действительно будут приходить в довольно больших количествах, но к тому моменту госпожа Розмайн уже вернется в Эренфест для проведения ритуала посвящения.

— В таком случае мне нужно провести как можно больше встреч до моего отъезда, ради того, чтобы снизить нагрузку на Шарлотту. Это мой долг, как ее старшей сестры, — с уверенностью заявила я.

Лизелетта беззлобно посмеялась над моей пламенной решимостью.

— Госпожа Розмайн, младшим сестрам нравится, когда их старшие сестры полагаются на них и признают их усилия. Пожалуйста, доверьте хотя бы часть общения с другими герцогствами госпоже Шарлотте, — сказала она. Ее слова напомнили мне о тех временах, когда Тули хвалила меня за мои успехи, и когда она полагалась на мою помощь, чтобы встретиться с Коринной.

— Значит старшая сестра должна так же хвалить свою младшую сестру и полагаться на ее помощь, чтобы поощрить ее рост? — пробормотала я себе под нос. — Стать хорошей старшей сестрой — довольно сложно. Ведь я просто хочу быть той, на кого она всегда может положиться.

— Ах. Что ж, я уверена, что вы сможете доказать свою надежность, если успешно завершите чаепитие с учителями, которые ждут встречи с вами, а также чаепитие для обмена книгами с Дункельфельгером. Раньше Эренфест почти никогда не получал приглашений от учителей или людей из великих герцогств.

Следуя этому совету я решила направить всю свою энергию в предстоящие чаепития, чтобы помочь Шарлотте всем, чем смогу. Я собрала своих последователей, а так же позвала Розину, чтобы обсудить встречу с учителями музыки. К тому моменту, когда мы определились с тем, какие песни будем играть, а так же что возьмем с собой в качестве подарков, уже прозвенел шестой колокол. Из первокурсников к ужину спустился только один низших дворянин, остальные все еще оставались в своих комнатах, пытаясь усвоить божественную волю.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн, мы получили ответ из Эренфеста, — сообщил Игнац. У него в руках были письма, которые он получил от рыцаря, стоящего на страже зала с кругом перемещения. Хартмут взял их все и быстро пробежал глазами по строчкам с адресатами. В итоге мне он протянул лишь одно из них.

— Это письмо адресовано вам, госпожа Розмайн, — сказал он. — А это для тебя, Корнелиус. Оно от твоей матери.

Корнелиус поморщился, когда взял письмо в руки и начал читать. Вскоре он уже поднял глаза к потолку и схватился руками за голову. Там явно было написанно что-то такое, что вызывало у него головную боль. Судя по его выражению лица, Эльвира либо требовала от него сообщить, с кем именно он идет на выпускную церемонию, либо каким то дьявольским методом, она уже сама узнала эту информацию.

Я опустила взгляд на собственное письмо. Оно было от Фердинанда — без сомнения, в нем был его резкий ответ на всю ту информацию, что мы сообщали в наших отчетах. Но когда я все-таки прочла содержимое...

«Кажется, тебе не знакомо значение слова «мирный». Именно изучение этого вопроса и должно быть твоим основным приоритетом».

...Я к удивлению обнаружила, что в письме почти не было критики в мой адрес. Вместо этого он прислал краткий список инструкций, в которых мне было приказано держать в секрете свой водяной пистолет, до тех пор, пока я не вернусь в Эренфест и не смогу продемонстрировать его ему лично. Так же решение всех несущественных вопросов, касающихся общения, мне было указано доверить Шарлотте.

Что?.. Он меня не ругает? Здесь нет ни единой обычной для него лекции.

Я снова и снова перечитывала письмо, перепроверяя написанные там строчки. Я ожидала, как минимум, несколько страниц с критикой моего поведения, а в результате не получила ни единого резкого слова. От этого становилось даже страшнее.

— Хартмут, ты действительно включил в отчет все события прошедших дней? — спросила я. — Ты упомянул, что я порвала балдахин над кроватью выстрелом из [водяного пистолета]?..

— Вы получили выговор? — уточнил он.

— Т-только одно маленькое...— ответила я, прижимая письмо к груди, чтобы он не смог его прочитать. Его содержание беспокоило меня все больше и больше

Я перешла точку невозврата? Теперь он считает, что я не стою траты времени на то, чтобы меня ругать?

Фердинанд был из тех людей, кто игнорирует людей, которые ему безразличны, если они только не встают на его пути. Если ты помешаешь его планам, он безжалостно тебя уничтожит.

О нет. О, нет, нет, нет! Это куда страшнее, чем если он просто на меня злиться! Нееет!

— Господин Фердинанд был так суров в своем письме? — рискнул спросить Хартмут. — Вы кажетесь серьезно напуганной.

— Я в порядке! — ответила я. — Я собираюсь точно следовать данным Фердинандом инструкциям!

В ту ночь мне снилось, что Фердинанд ругает меня, и эта пытка никак не заканчивалась. Странно, но похоже этот кошмар даже немного уменьшил мои тревоги, так как на следующее утро я почувствовала себя вполне отдохнувшей.

Когда я вышла на завтрак, то увидела как первокурсники начали потихоньку выходить из своих комнат. Похоже они закончили поглощать свои божественные воли. Но Шарлотты до сих пор было не видно. Хотя беспокойства это пока не вызывало — высшим дворянам и членам семей герцогов обычно требовалось больше времени, чем средним и низшим дворянам.

— Мне тоже не хватило одного дня земли, — заметил Вильфрид. — Тогда я вышел только ближе к полудню в день воды, поэтому я ожидаю, что она спустится к обеду.

Я кивнула на его слова, а потом бросила взгляд на лестницу, ведущую к комнате Шарлотты.

— Сегодня днем у нас тренировка танца посвящения. Она справится?

— Конечно, — заверил он. — Для первокурсников главное просто смотреть как тренируются старшие, помнишь? В любом случае на практику отведено не так уж много времени.

Он был прав, кандидаты в аубы со всех курсов практиковали свой танец посвящения, тренируясь все вместе. Поэтому во время репетиций предпочтение отдавали старшекурсникам, а первокурсники почти не участвовали в процессе. В течении всего прошлого года я провела эти уроки наблюдая за Эглантиной. Будет ли среди выпускников этого года кто-то, способный сравниться с ее навыками? Я была даже немного взволнована от желания узнать ответ на этот вопрос.

Конечно же в исполнении танца посвящения участвовали только кандидаты в аубы. Остальные ученики сосредотачивались на таких направлениях как музыка или танец с мечом.

Шарлотта благополучно закончила поглощать свою волю как раз к тому времени, чтобы успеть пообедать вместе с нами. И теперь она, Вильфрид и я направлялись в малый зал. Когда мы прибыли на место, там уже было несколько кандидатов в аубы. Все здесь уже настолько привыкли к заведенному в академии распорядку, что быстро разбились на группы в зависимости от своего года и начали практиковаться.

— Теперь старшие ученики продемонстрируют основы, — сказал учитель. — Первые и вторые курсы, смотрите внимательно.

Я наблюдала за тем как пяти- и шестикурсники начали танцевать, но никто из них не притягивал мой взгляд так, как Эглантина. Единственными кандидатами в аубы, которых я узнала с первого взгляда была Адольфина из Древанхеля и Рюдигер из Фрёбельтака.

Адольфине досталась роль Богини Ветра. Это была более чем подходящая роль для девушки из Древанхеля, но пока я наблюдала за ее танцем посвящения, я не могла не думать о том, не должна ли она вместо этого играть роль Богини Света. Безусловно, она была куда более искусна в своем танце, чем та девушка, которая сейчас исполняла эту роль.

Тем времени Рюдигеру досталась роль Бога Жизни. Это было странное решение на мой взгляд, так как его внешность совсем не подходила для этой роли, но вероятно это было вызвано тем, что ему не хватало навыка для того, чтобы выйти за грань ранга его герцогства и исполнить роль Бога Тьмы или Огня.

Пятикурсники танцевали недалеко от шестикурсников. Их лица были крайне серьезны. Роли для выпускного распределялись именно на пятом курсе, так что все прикладывали все возможные усилия. Среди танцующиз я видела Лестилаута и Дитлинду, которые стремились к ролям Бога Тьмы и Богини Света. Что и стоило ожидать от кандидатов из Великих герцогств.

Танец посвящения Лестилаута на удивление хорош...

Он отлично держался. Может быть он много тренировался, когда был дома в Дункельфельгере. Танец Дитлинды, с другой стороны, был... довольно средним. Хотя я могу быть довольно предвзята, сравнивая их с Эглантиной.

— Добрый день, госпожа Розмайн, госпожа Шарлотта.

— Добрый, госпожа Адольфина.

Когда пришло время перерыва, Адольфина с улыбкой подошла к нам. Это действие привлекло внимание большинства в зале. Шестикурсница из великого герцогства с охотой обратилась к младшим ученицам из герцогства, которое занимало только десятый ранг. Я застыла на месте, не зная как реагировать, но Шарлотта шагнула вперед и с теплой улыбкой ответила.

— Вы, шестикурсники, действительно отлично выполняете танец посвящения, — сказала она. — Я была в восторге от вашего танца.

— Ох. Если вы, госпожа Шарлотта, будете старательно работать на протяжении всего обучения, то в ваш шестой год этот танец покажется вам совсем не сложным, — ответила Адольфина, не сводя с Шарлотты своих янтарных глаз. — Главное — это ежедневная практика.

Именно тогда я вспомнила, что Адольфина обратила внимание на Шарлотту во время студенческих встреч. Я тоже шагнула вперед, чтобы заслонить ее собой. Как ее старшая сестра, я должна была защищать ее.

— Госпожа Адольфина, как я вижу, вам выделили роль Богини Ветра, — сказала я. — Мне кажется это идеальная роль для кандидата в аубы из Древанхеля, но учитывая ваши навыки, разве роль Богини Света не подходит вам больше?

— Я ценю вашу похвалу, госпожа Розмайн, но в моем сердце только госпожа Эглантина достойна исполнять роль Богини Света. Я не хотела бы запятнать память о ее мастерстве своим танцем посвящения.

Я вполне могла принять ее аргумент, Эглантина действительно была идеальна в этой роли. Поэтому я кивнула, в знак согласия, и это вызвало короткий смешок Адольфины.

— Какие ваши дальнейшие планы, госпожа Розмайн? Эренфест продемонстрировал свое превосходство в теоретических науках, так что я полагаю, что мы сможем скоро устроить нашу встречу за чаем?

— Мы действительно закончили наши теоретические уроки, но практические занятия еще займут у нас какое то время. И поскольку Шарлотта тоже приглашена, думаю нашу встречу придется немного отложить, — ответила я. Первокурсники теперь работали в менее выматывающем темпе, стремясь к награде за самые высокие оценки, и Шарлотта делала все возможное, чтобы следить за тем, чтобы никто не допускал глупых ошибок при подготовке.

— Практические уроки действительно требуют больше времени, вне зависимости от того, как хорошо вы подготовитесь к ним, — согласилась Адольфина. — Я тоже собираюсь закончить со своими занятиями так быстро, как смогу, но вряд ли мне удастся это сделать как же легко, как более младшим ученикам.

По мере перехода на более старшие курсы занятия становились все сложнее, и объем необходимый для сдачи экзамена знаний тоже возрастал. Поэтому старшекурсники обычно приступали к общению позже. Но не смотря на это, Адольфина заверила меня, что ей удастся выкроить время чтобы встретиться со мной до того, как я вернусь в Эренфест.

— Я очень жду нашего чаепития. Нам нужно многое обсудить, — Адольфина улыбнулась нам и удалилась. Дитлинде, Вильфрид и Рюдигер, подошли к нам почти сразу после нее. Кажется, они ждали удобного случая, чтобы завязать беседу.

— Здравствуйте, госпожа Розмайн, — с крайне доброй улыбкой поприветствовала меня Дитлинде. — В этом году, если не случится каких то неожиданностей, я бы хотела провести еще одно чаепитие для своих кузенов. Госпожа Шарлотта, я надеюсь, что вы согласитесь прийти.

— Я буду рада, — ответила Шарлотта с такой же лучезарной улыбкой. — У меня еще не было возможности познакомиться со всеми членами моей семьи.

Итак, в этом году снова планируется чаепитие для кузенов. И так как его устроят в начале сезона общения, то я снова не смогу на нем присутствовать.

— Мои извинения, госпоже Дитлинде. Кажется в это время я уже уеду из академии, — сказала я. Я планировала предложить устроить чаепитие пораньше, но прежде чем я успела сказать хоть слово, Дитлинда нахмурилась, словно показывая свое разочарование и тяжело вздохнула.

— Боги. Вы снова собираетесь отсутствовать? Моя печаль от этого факта не знает меры, но ваши обязанности в Эренфесте тоже очень важны. Не волнуйтесь, я не буду навязываться вам. Но, госпожа Шарлотта, у вас ведь нет никаких проблем с тем, чтобы прийти, верно?

— Д-да... — ответила Шарлотта, а после бросила на меня вопросительный взгляд. Моя должность главы храма означала, что я не смогу присутствовать в академии во время сезона общения, и все об этом знали. Так что мотив Дитлинды, не желающей менять дату проведения чаепития, был вполне очевидным.

В связи с этим я немного волновалась за Шарлотту, все-таки Дитлинда была порой довольно надоедлива, а еще она была из тех людей, которые способны на подлости, казалось бы, без веской причины... Но, видимо, Дитлинда была в этом похожа на Веронику, и она очень заботилась о тех, кого считала семьей. Казалось, что она действительно воспринимала Шарлотту как свою кузину, к тому же Вильфрид тоже пойдет, так что у меня нет особых причин для беспокойства.

— Э-э, госпожа Розмайн... — раздался тихий голос.

— Перерыв окончен! Ученики, возвращайтесь на свои места! — крикнул учитель. Тихий голос Ханнелоры был полностью заглушен, и она издала негромкий разочарованный звук, когда нам сказали вернуться к практике. Мы могли только обменяться улыбками и все.

Хотела бы я потратить это время, чтобы поговорить с Ханнелорой о Библиотечном комитете, а не на разговор с Дитлиндой...

Пришло время и для нас попрактиковаться в танце посвящения. У меня уже был некоторый опыт, после тренировок в храме, поэтому в моем случае основной проблемой было не превратить это в настоящее взывание к богам. К счастью, мне удалось избежать массового благословения и успешно справиться с задачей.

Учитель похвалил мою технику танца посвящения, хотя на самом деле похвалы заслуживали Фердинанд и Розина, которые объединили усилия для того, чтобы ежедневно заниматься со мной.

На следующий день до обеда я занималась подготовкой к урокам будущего учебного года, а также работая над магическим кругом для возврата предметов. На этот раз Хартмут помогал мне в этом. После обеда я переоделась в одежду для смешивания и отправилась на очередной урок Хиршура.

— Сегодня вы научитесь создавать ордоннанц, — объявила Хиршура. — Это магический инструмент, который, вне зависимости от их статуса, используют все дворяне. И используют довольно часто. Поэтому для вас было бы разумно заготовить сразу много.

Хиршура показывала этапы изготовления ордоннанца на белой ткани, растянутой на стене. Все просто переписывали указанную там информацию. На этот раз никого не удивил такой метод подачи материала, потому что она уже использовала этот магический инструмент на прошлом уроке смешивания, когда мы готовили зелье восстановления. Я никогда раньше не занималась созданием ордоннанцев, но у меня не было необходимости переписывать инструкцию. Она не отличалась от той, что была в методичках Фердинанда, которые мы систематизировали для создания наших учебников.

Как только мы с Вильфридом начали готовить материалы, от Хиршуры поступила неожиданная просьба.

— Госпожа Розмайн, продемонстрируйте пожалуйста процесс.

— Учитель Хиршура, я никогда раньше не изготавливала ордоннанц.

— О, я уверена, что вы справитесь, — ответила она, одним быстрым движением собирая все мои ингредиенты и перенося их на стол впереди. Я не могла ничего сделать без них, поэтому мне пришлось уступить и последовать за ней. — Теперь вы можете продолжить.

Я чувствовала на себе взгляды всех собравшихся учеников, пока я пыталась создать ордоннанц, следуя написанным на доске инструкциям. Сначала я превратила свой штап в ручку и с его помощью начертила нужный магический круг на каком-то пергаменте, а затем я попросила Хиршуру проверить его на наличие ошибок. Затем я очистила котел, который собиралась использовать, и наполнила его водой. Я добавила туда магический камень, взятый у магической птицы с элементом ветра и начала помешивать его палочкой.

— Ах, он почти растаял... — вздохнул кто-то из наблюдающих за мной учеников, когда заглянул в мой котел. Магический камень таял, превращаясь в желтую гелеобразную массу.

— Как только он полностью растает, — сказала Хиршура, — используйте этот магических круг.

Словно бы слова учителя были сигналом, я подняла свой пергамент на всеобщее обозрение, а затем бросила его в котел. Пергамент мгновенно растворился, и магический круг тоже стал желтым гелем. Я продолжала мешать, вливая свою ману. Ключ к успеху был в том, чтобы продолжать, даже если твои руки уже устали.

Вскоре масса в котле начала твердеть. Комки, прилипшие к стенкам котла, стягивались к центру, пока в результате не раздался звенящий звук, а последовавшая за этим яркая вспышка, означала, что процесс завершен. Из собравшейся вокруг толпы послышались благоговейные возгласы.

— Хотите посмотреть? — спросила я, вынимая из котла ордоннанц, который выглядел как обычный желтый магический камень. Я положила его на стол перед собой так, чтобы все могли его видеть. Было забавно наблюдать за тем, как другие ученики подтягивались ближе, чтобы получше его рассмотреть.

— Есть три ключевых момента для успеха. Правильно начерченный магический круг, добавление его в котел только после того, как магический камень полностью растворится, и непрерывное вливание маны до тех пор, пока ордоннанц не будет готов, — в этот момент Хиршура действительно была похожа на ответственного преподавателя.

Я вернула свой штап в обычный вид и быстро очистила котел. Только после того, как все ученики вернулись на свои места, чтобы приступить к практике, Хиршура снова обратилась ко мне.

— Госпожа Розмайн, позвольте мне проверить, готов ли ваш ордоннанц к использованию. Отправьте мне сообщение.

Я постучала по ордоннанцу своим штап и произнесла «успех», а после отправила его в полет. Все сработало, как и было задумано. Желтый магический камень превратился в белую птицу, которая полетела к Хиршуре, а затем трижды повторила мое сообщение, прежде чем снова вернуться в свою первоначальную форму.

— Очень хорошо, — сказала Хиршура.

— Не забывайте о том, что я не ваш ассистент, — напомнила я. — Что бы вы делали, если бы я не смогла изготовить его правильно?

У меня был большой опыт по части варки восстанавливающих зелий, но это был первый раз, когда я делала ордоннанц. Мне повезло, что я достигла успеха, но если бы моя попытка закончилась провалом, это было бы просто пустой тратой времени урока. Она вполне могла провести демонстрацию и самостоятельно.

— Каковы были шансы, что вы провалите нечто столь простое? — Хиршура посмотрела на меня и вопросительно подняла бровь. — Особенно когда вы так искусны в поддержании постоянного потока маны. Более того, если вы являетесь ученицей Фердинанда, это в той или иной степени делает вас и моей ученицей, не так ли?

— Эм... Я так не думаю, — такой вывод с ее стороны был крайне далек от того, чего я хотела добиться. У меня определенно нет никакого желания проводить целые ночи за обсуждением магических инструментов. Да и выносливости на подобные подвиги у меня явно не хватит.

— К тому же, — продолжила она, совсем не обратив внимания на мое возражение. — Демонстрация создания ордоннанцев для каждой группы забрала бы слишком много сил. Разве не логично, чтобы моя ученица, имеющая в этом больше всего опыта, провела демонстрацию самостоятельно?

— Как я уже сказала, я не...

— Вы возможно не знаете, но я намерена собрать результаты своих исследований в книгу, которую после я передам в библиотеку, — с улыбкой перебила она меня.

Что?.. Новая книга?!

Алые губы Хиршуры изогнулись в ухмылке, когда я снова выдала свои истинные мысли. Это было похоже на злодейскую усмешку, и такое выражение лица совсем не ждешь от учителя.

— Я решила, что первыми мою новую книгу увидят мои ученики, — добавила она самым невинным тоном.

Это похоже на сделку с дьяволом... Я должна хорошенько все обдумать. Я, конечно, хочу прочитать эту книгу, но есть ли у меня необходимость прочитать ее первой? Я имею в виду, что быть ученицей учителя Хиршуры — это непростая задача. Так. Я смогу сопротивляться искушению. Я могу доказать, что у меня есть сила воли. Я должна оставаться стойкой.

— Кх... Я-я не ваша ученица, — снова отказалась я, отвергая предложение Хиршура, несмотря на то, что это разбивало мое сердце.

Я... Я сделала это. Я отказалась от сделки с дьяволом. Кто-нибудь, похвалите меня!

Но дьявол не сдался так легко. Она с удивлением посмотрела на меня и прижала руку к своей щеке.

— Госпожа Розмайн... Если вы будете моей ассистенткой до конца занятий, я одолжу вам книгу в качестве подарка.

Если вам так нужен последователь, то ищите его в другом месте... Это было то, что я хотела сказать, но слова вырвавшиеся из меня были полностью противоположны.

— Я не ваша ученица... Поэтому я буду помогать вам только во время занятий.

Из-за своих слов я до конца урока проверяла начерченные магические круги вместе с Хиршурой. Это было странно — не смотря на то, что я была твердо не намерена помогать ей, что-то заставило меня согласиться.

— Хм. Ты теперь ассистентка учителя Хиршуры? — спросил меня Вильфрид.

— Только сегодня, — с раздражением ответила я и начала проверять начерченный им магический круг. Этот конкретный символ должен быть перевернут. Переделай.

Чаепитие с учителями музыки и окончание занятий

Наступил день, на который было назначено мое чаепитие с учителями музыки. Большинство учеников еще работали над тем, чтобы закончить со своими уроками, да и прошлогодние события с Эглантиной и Анастасием были еще живы в памяти людей, так что планировалось, что я буду единственным гостем на этом чаепитии. Это было весьма весомое проявление внимания ко мне и Эренфесту со стороны учителей, хотя это и было продиктовано лишь их желанием услышать мои новые песни до того, как их будут играть на чаепитиях во время сезона общения. Ну и возможно им не хотелось добавлять мне новых сложностей в жизни.

Мы собирались представить им песни в аранжировке Розины, и, как и в прошлом году, мы взяли с собой еще немного фунтового кекса. Шарлотта так же дала мне несколько советов о том, как поднять во время чаепития нужные нам темы.

— Ты единственная из учеников Эренфеста, кто может задавать вопросы преподавателям, — сказала она. — Мы рассчитываем на тебя, — я не могла разочаровать ее.

В конце концов, я старшая сестра, на которую она может положиться.

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн, — поприветствовала нас Полина, когда мы вошли в кабинет. Пока мы обменивались приветствиями, мои последователи разложили принесенные с собой подарки, а Розина начала настраивать фешпиль.

Закончив с обязательными по этикету словами, Полина предложила мне сесть. После она сделала глоток чая и демонстративно откусила кусочек сладости, которую на стол поставили ее люди. Я сделала тоже самое, откусывая от кекса, чтобы показать, что там нет яда. Так и началось наше чаепитие. Я бросила взгляд на Розину, показывая, что в ближайшее время ей нужно начать играть, чтобы представить наши новые песни.

— Эта песня посвящена Богине Воды, — сказала я.

— Все ваши песни посвящены богам, — небрежно заметила учитель Полина. — Вы не пишите песен на другие темы?

— Поскольку я выросла в храме, боги — это то с чем я знакома больше всего, — с улыбкой ответила я. По правде говоря, эти слова были больше о Розине, которая действительно выросла в храме, ведь именно она занималась написанием текстов и аранжировкой музыки.

По моему сигналу Розина начала играть. Это мелодия была основана на классической композиции, и она была такой спокойной и расслабляющей, что я даже начала задаваться вопросом, не может ли у нее быть какого-нибудь лечебного эффекта.

— Как вы думаете, госпожа Розмайн, может быть через несколько лет вы бы могли начать писать и песни о любви? — рискнула закинуть удочку Полина. — Прошедшей весной вы были помолвлены с господином Вильфридом, не так ли?

— Да, помолвка между нам действительно была заключена, но я не понимаю как это должно привести к тому, что я начну писать песни о любви. Мне трудно думать о таком будущем... со смятением ответила я, чем вызвала смешки среди собравшихся преподавателей. Их веселье было очень заразительно, и в итоге я тоже улыбнулась.

Розина, возможно, смогла бы писать песни о любви, но для этого ей нужно для начала влюбиться. А с учетом ее верности фешпилю и тому, что она проводит все свое время в храме рядом со мной, я легко могу представить, как ее молодость проходит без всех этих романтических драм.

А мне никак нельзя писать песни о любви самой...

Я всегда могла предпринять такую попытку, но вспоминая мой провал с романтический историей, я думаю, что мне стоит избегать таких действий. В тот раз Фердинанд охарактеризовал мою драматичную историю любви, как пошлую и неприличную, так что я невольно представила, как пою похабные песни где-нибудь в кабаке, вместо участия в утонченном чаепитии благородных леди.

Песня с таким содержанием ударила бы не только по моей репутации, под угрозой оказался бы и Эренфест в целом.

— В любом случае, оценки Эренфеста становятся все выше, — сказала Полина. — В прошлом году ваши результаты удивили всех учителей, но и в этом году теперь уже ученики второго года сдали все экзамены с первой попытки.

— Я слышал, что Эренфест был единственным герцогством, ученики которого справились с экзаменом по социологии. — заметил другой учитель.

— Даже среди низших дворян из Эренфеста, учащихся в младших классах, довольно высокий уровень музыкальной подготовки, — снова высказалась Полина. Низшие дворяне обычно не имеют больших успехов на уроках музыки из-за низкого уровня подготовки и плохого качества их фешпилей. Но, похоже, вам все-таки удалось поднять общий уровень среди тех, кто только недавно поступил в академию. — Низшие дворяне вашего герцогства говорят, что это все благодаря вам, госпожа Розмайн. Что вы такое совершили?

— Я просто предложила, уделять больше внимания обучению детей нашего герцогства, хотя бы для определенного минимального уровня. Нам удалось достичь этого за счет привлечения преподавателей музыки герцогской семьи к участию в зимней комнате, где они начали проводить занятия для всех посещающих ее детей. Однако это достижение нельзя приписывать только мне — этот шаг был одобрен аубом, а мои брат и сестра Вильфрид и Шарлотта воплотили эту идею в жизнь за то время, что я спала в юрэве.

Чтобы избежать дальнейшего разговора на эту тему, я использовала одну из фраз, которым научила меня Шарлотта и поинтересовалась тем, начали ли мои песни распространяться в Центре. Глаза учителей засветились от удовольствия, когда они стали объяснять мне особенности популяризации музыкальных произведений.

— Да, они действительно становятся популярны. Прямо таки шокирующе быстрыми темпами, — сказала Полина. — Должно быть основной причиной стало то, что эти песни плотно связаны с принцем Анастасием и госпожой Эглантиной.

— Теперь их можно услышать на самых разных чаепитиях, и зачастую нас приглашают на них только ради того, чтобы мы их исполнили, — добавил другой учитель.

— Особой популярность пользуется ваша песня, посвященная Богине Света. Она привлекает многих слушателей, потому что в ней рассказывается о том, как принц Анастасий завоевывал госпожу Эглантину, поэтому она расходится между людьми вместе с историями об их романе.

Анастасий шокировал весь Центр тем, что желал брака с Эглантиной, а не трона, а потом еще раз, когда заявил, что они поддержат кандидатуру Сигизвальда, как будущего короля, а не будут бороться за корону для себя.

— Те, кто поддерживали принца Анастасия, даже не успели ничего сказать, когда поняли, что он предпочел свою любовь власти, — сказала Полина. — Что же касается принца Сигизвальда, то по видимому было решено, что его первой женой станет госпожа Адольфина.

На своем выпускном Сигизвальд сопровождал кандидатку из среднего герцогства, а после он женился на ней, как на своей второй жене. То есть первой жены у него еще официально не было. Теперь, когда Эглантина вышла замуж за Анастасия, чтобы иметь возможность унаследовать трон ему была нужна кандидатка из великого герцогства в качестве жены. Видимо именно поэтому на эту роль выбрали Адольфину.

— Большая часть подходящих девушек одного с ним возраста уже замужем. — протянул один из учителей.

— Многие удивились тому, что принц Анастасий отдал трон без всякой борьбы, но еще большее число людей были рады тому, что удалось избежать междоусобицы, — добавил третий учитель.

Сигизвальд и Анастасий были родными братьями, рожденными первой женой короля. Их объем маны и возраст были примерно равны. И они оба рвались к трону, поэтому многие опасались очередной гражданской войны.

— Принц Хильдебранд — сын третьей жены, и он намного младше двух других принцев, поэтому его с самого начала воспитывали как последователя кого-то из старших братьев, — заметил кто-то из собравшихся.

— Я очень надеюсь, что вопрос наследования решится гладко и не будет никаких происшествий, — с некоторым беспокойством сказала Полина. Другие учителя тоже кивнули, соглашаясь с ее словами. На мой взгляд, было сложно найти какие либо поводы для проблем с учетом того, что Анастасий сам отказался от трона, а Хильдебранд даже не рассматривался как возможный кандидат.

— Есть ли какие то еще вопросы, которые вас беспокоят? — спросила я.

— Фундаменталисты из числа священников Центра немного… — начал один из учителей, прежде чем замолкнуть на полуслове. — Но это просто дела храма. Протесты священников не имеют никакого значения.

— Верно. Слово храма имеет мало веса, — Полина отхлебнула еще немного чая, словно отмахиваясь от этих неважных проблем. — Дворянам стоит прислушиваться только к другим дворянам.

— Отличные результаты, госпожа Розмайн, — радостно сказал Хартмут, когда я вернулась в общежитие, и он смог выслушать доклад Филины и моих слуг.

Информация, которую я собрала, очевидно, имела большую ценность для Эренфеста, поскольку у нас отсутствовали контакты со знатью Центра, что делало получение новостей оттуда почти невозможным.

— Учитывая то, что вы воспитывались в храме, учитель Полина, вероятно, интересовалась, не разделяете ли идеи фундаменталистов, — заметила Брюнхильда. — Мне кажется, что она почувствовала облегчение, когда вы никак не отреагировали на то упоминание.

— Эм, а кто такие фундаменталисты? — спросила я, не понимая о чем речь. — Я не думаю, что слышала этот термин раньше.

Похоже я была не одинока в своем неведении. В комнате повисла неловкая тишина, пока Рихарда наконец не подняла голову, словно бы наконец найдя ответ в своей памяти.

— Я не знаю всех деталей, но кажется это объединение священников, которые считают, что священные тексты — высший закон во всех вопросах и что даже король должен следовать его учениям, — рассказала она. Очевидно, это течение возникло в тот период, когда королевская семья была слишком занята гражданской войной, и целью этого учения было увеличить власть храма. — Если вы, госпожа Розмайн, ничего не знаете об этом, не смотря на то, что выросли в храме, то подобные мысли не имеют никакого отношения к Эренфесту. Вам не стоит заострять свое внимание на этих фундаменталистах. В конце концов они даже не дворяне.

На этом наша дискуссия по этому вопросу закончилась.

— В любом случае я запишу всю информацию, собранную сегодня вечером и передам ее в Эренфест, — объявил Хартмут.

— Если завтра вы закончите со своими практическими уроками, госпожа Розмайн, то вы наконец сможете снова посещать библиотеку, — сказала Филина, оборачиваясь ко мне.

— Да, — кивнула я. — Провал не предусмотрен.

Сегодня днем у нас должен был пройти еще один урок смешивания, и от моей результативности на нем зависело, смогу ли я пойти в библиотеку. Я переоделась в одежду предназначенную для этих занятий и пошла в малый зал. Судя по тому, что на стене была снова растянута белая ткань, Хиршура планировала снова использовать свой магический инструмент.

— Итак. Сегодня мы будем учиться делать камень для предложения руки и сердца, — сказала она, включая магический проектор. — Этот навык вам потребуется как для того, чтобы сделать предложение, так и для того, чтобы ответить на него. Это знание пригодится вам в будущем, так что будьте внимательны и осторожны.

Для сегодняшней практики это было не так важно, но в случае настоящего камня для предложения, в качестве основы нужно выбирать лучший из доступных для тебя магических камней. В выбранном камне должно быть максимальное количество различных элементов, а также высокий уровень маны, который только возможно достичь для магического камня имеющего подходящий сезону рождения цвет. Когда сама основа была готова ее нужно было окрасить собственной маной, и добавить стихийные элементы олицетворяющие партнера. Этот процесс был не особо нужен, если атрибуты обоих сторон совпадают, но в тех случаях, когда у вашего партнера было какое-то сродство к атрибутам, которым не обладали вы, было необходимо добавлять в зелье магические камни с нужным окрасом.

— Цель сегодняшнего урока — обучение, — сказала Хиршура. — Поэтому добавьте при варке один элемент, которого нет у вас, вне зависимости от ваших планов на возможные помолвки.

Но у меня есть все элементы...

Последним шагом было внедрение слов признания таким образом, чтобы их было можно прочесть в камне. Это напоминало мне обручальное кольцо с гравировкой, которое носила моя мама, еще в том времени, где я была Урано.

У меня был большой опыт в окрашивании магических камней моей маной, поэтому я быстро выполнила этот шаг и направилась к столу со стоящими на нем котлами. По сравнению с окрашиванием камней для моего юрэве окрашивание камня для выполнения задания на уроке было проще простого.

— Вы уже закончили окрашивать его? — удивленно спросила Хиршура, ее фиолетовые глаза блеснули любопытством. Я передала ей синий магический камень, окрашенный при помощи моей маны, и она поднесла его поближе к глазам, чтобы проверить, а после изумленно прошептала. — Он действительно окрашен...

— Магический камень маленький и не особо высокого качества. Не понимаю, почему это могло бы занять у меня много времени, — сказала я.

— О, при обычных обстоятельствах, это занимает у новичков довольно много времени.

Я положила рядом с котлом желтый магический камень, который собиралась использовать в целях добавления другой стихии, а так же пергамент со словами. Учитывая, что у меня было родство со всеми элементами, для целей урока я решила использовать магический камень ветра.

— Какие слова вы решили записать, госпожа Розмайн? — спросила Хиршура и с каким то волнением потянулась за моим пергаментом.

— Мне жаль вас разочаровывать, но я не стала писать ничего особенного, — ответила я. Я выбрала довольно распространенную фразу. Пожалуй даже настолько распространенную, что она уже считалась стандартной формой. Наиболее безопасными вариантами, которые использовали женщины было что-то вроде «Будь моим Богом Тьмы» или «Я хочу быть твоей Богиней Света»

— Госпожа Розмайн, если вы не выберете слова, которые могут тронуть сердце мужчины, то я не поставлю вам проходной бал, — увидев мой банальный выбор, Хиршура разочарованно сморщила нос, а потом выдвинула свой ультиматум.

— Что?! — воскликнула я. — Но это же просто практика!

Разве для сдачи не было бы достаточно просто сделать камень?

— Нет. У вас еще есть время, и поскольку ваша помолвка уже утверждена, я бы посоветовала вам подумать над предложением, которое вы могли бы сделать господину Вильфриду.

Что? Она серьезно хочет, чтобы я прямо здесь начала придумывать всякие милые глупости?

— Я хочу увидеть ваши навыки обращения с пером, — продолжила Хиршура. — Задача подобная этой не должна быть сложной для столь начитанного человека. В книгах госпожи Эльвиры было много довольно удачных оборотов речи.

Гхаа! Я ни в коем случае не могу признать то, что читала все эти любовные сцены и признания по диагонали, потому что не понимала используемых там божественных эвфемизмов! Кто-нибудь, пожалуйста! Дайте мне милую фразочку, которая подойдет для предложения!

Впервые с начала занятия я замерла, не в силах даже пошевелить руками. Эта задача была намного, намного сложнее, чем рецепт любого зелья, которое Фердинанд заставлял меня выучитью

Чт... Что мне делать?

Фразы вроде «Я люблю тебя» или «Мое сердце принадлежит тебе» кажутся мне вполне приличными альтернативами, но я не могу быть уверена, что подобные фразы имеют хождения в этом мире, пока не посоветуюсь с Фердинандом!

Такие фразы были банальностью на Земле, но я понятия не имела, как их интегрировать в реалии этого мира. Я знала, что здесь в моде длинные эвфемизмы и поэтические аллюзии, но это знание было совершенно бесполезно в ситуации, когда я должна была быстро придумать подходящий пример.

— Вы сильно хмуритесь, госпожа Розмайн.

— Я не думаю, что вам стоило давать задание о придумывании фразы для предложения, такой студентке, как я.

— Может быть вам поможет, если я предложу вам подумать над тем, какое предложение хотели бы услышать вы? Это может подтолкнуть вас к удачной идее, — Хиршура явно посмеивалась над моим затруднительным положением. Но я все равно решила последовать ее совету.

Хм... Может быть: «Я буду каждое утро готовить для тебя [мисо-суп]»? или «Я создам библиотеку только для тебя».

Я поделилась своими идеями с Хиршура и она сразу же их отвергла с выражением полного недоумения на лице.

— Госпожа Розмайн, что это за «[мисо-суп]» о котором вы говорите? — спросила она. — Это обычное блюдо для завтрака в Эренфесте?

— Не в Эренфесте, но я хотела бы когда-нибудь его поесть.

Женщина тяжело вздохнула и покачала головой.

— Теперь я лучше понимаю на чем сосредоточены ваши мысли, госпожа Розмайн, но неужели вы думаете, что такие вещи тронут господина Вильфрида? Подозреваю, что он тоже не имеет ни малейшего понятия о том, что такое «[мисо-суп]», и, крайне маловероятно, что он будет в восторге от получения личной библиотеки. Так что... нет

— Разве не вы предложили подумать о том, какое предложение хотела бы услышать я, учитель Хиршура?

— Я имела в виду подумать о чем то таком, что подошло бы вам и могло бы в тоже время растрогать господина Вильфрида. Приложите больше усилий, чтобы научиться нравиться мужчинам.

Я была человеком, у которого никогда не было романтических отношений, так что это был больной вопрос для меня. Если бы я относилась к тому типу девушек, которые могут парой фраз свести мальчишек с ума, то конечно у меня было бы больше свиданий на Земле, а Сю не смеялся бы надо мной так часто. Люди вокруг меня всегда говорили мне одно и тоже: «мальчикам нравятся девушки, которые могут меняться в соответствии с их вкусами, а ты этого не делаешь. Ты слишком гордая. И слишком много на себя берешь. Никто не захочет гоняться за такой особой».

Честно говоря, фразой которая подошла бы мне больше всего, было бы что-то вроде: «Я заставлю тебя влюбиться в меня. Будь готов сломаться».

Слишком много гордости, да?..

— Мужчина хотел бы услышать предложение, которое звучит более скромно? — спросила я. — Может быть что-то вроде «пожалуйста окрась меня в свой цвет»?

— О Боже, боже, боже! — Глаза Хиршуры сверкнули каким то озорным огоньком. Сейчас она напомнила мне Эльвиру, которая увлеклась романтической историей. — А вы не по годам развитый ребенок, госпожа Розмайн. Но я могу это понять, вы сейчас в том возрасте, когда хочется подражать поведению взрослых, но вам все равно стоит поберечь такие слова до того времени, пока вы не достигните совершенолетия. А пока придерживайтесь той фразы, которую предложили изначально.

Пока я не достигну совершеннолетия?.. Только не говорите, что эта фраза значит что-то непристойное. Должна ли я внести эту фразу в список вещей, за которые Фердинанд будет злиться на меня?

— Учитель Хиршура, неужели Фердинанд отругал бы меня за такое предложение, если бы узнал об этом? — робко уточнила я.

Женщина ненадолго задумалась, а потом ухмыльнулась.

— О, не беспокойся — Фердинанд никогда не увидит этих слов. В конце концов предложения делают только будущему супругу.

То есть я в безопасности, только потому, что он никогда этого не увидит... Это значит, что он точно был бы зол!

— У вас почти не осталось времени, госпожа Розмайн, — напомнила Хиршура. — Вы не хотите закончить с уроком сегодня?

Это слова вернули меня в реальность и я поспешила закончить с камнем. Мне очень хотелось обвинить ее в том, что это она заставила меня тратить время зря, пытаясь придумать идеальное предложение, но я сдержала свое недовольство и достала штап. Готовя юрэве мне уже приходилось смешивать разные элементы, так что я без проблем закончила с варкой. Золотые слова проявились внутри темно-синего магического камня, который застыл в форме бусины.

— Вы сдали, госпожа Розмайн.

Да! Библиотека, я иду!

— Вильфрид, я сдала! — сообщила я, вернувшись к своему столу. — Теперь я могу пойти в библиотеку.

— Это было действительно быстро. А я все еще пытаюсь покрасить эту штуку... — сказал Вильфрид сверля свой магический камень взглядом.

— Возможно дело в том, что ты используешь тот же подход, что при смешивании. Для окрашивания магического камня, эффективнее сразу влить столько маны, сколько ты можешь.

Когда дело доходило до окрашивания магических камней, количество используемой маны имело решающее значение. Подавить сопротивление материала было намного проще, если сразу давить большим количеством маны, а не медленно повышать давление. У низших дворян, не имеющих большого количества маны, не было выбора в том, какой метод использовать, но высшие дворяне и кандидаты в аубы могли справиться с этим быстрее.

— Ты могла бы сказать об этом раньше, Розмайн. Я уже израсходовал большое количество своей маны.

— В таком случае тебе, возможно, придется провести целый день не отвлекаясь ни на что другое, кроме окрашивания камня, — сказала я. — Если ты не окрасишь его до конца, то он постепенно будет выталкивать твою ману, так что будь осторожен и расходуй ману бережно.

— Мана выталкивается? — раздался удивленный голос кого-то из учеников. Раньше они имели дело только с магическими камнями, которые используются в магических инструментах. Эти камни самого низкого качества, и они могут превратиться в пыль от небольшого переизбытка маны. Так что эта информация была для них новой. По правде говоря, я тоже не знала до тех пор, пока Дамуэль не рассказал мне.

Ведь когда мы собирали ингредиенты для юрэве, мне было сказано окрашивать кампи прямо на месте сбора.

— Всю сразу... — пробормотал Вильфрид. Он сосредоточился на своем магическом камне, и было ясно, что он вливает в него ману. Ханнелора и Ортвин, которые сидели рядом с нами на этом уроке, тоже с серьезными лицами уставились на свои камни.

— Готово! — взволновано воскликнула Ханнелора. Она справилась первой, что неудивительно, с учетом того, сколько у нее должно быть маны, ведь она кандидат в аубы из великого герцогства. Окрашенный ею камень стал ярко-красным, как ее глаза, и она с гордостью показала его мне. — Я справилась благодаря вашему совету, госпожа Розмайн.

— Ваши собственные навыки и запасы маны позволили вам добиться успеха, — ответила я.

— О нет. Я не очень хороша в использовании маны, так что без вашего совета я бы вряд ли смогла закончить с этим заданием в ближайшее время.

Я была рада помочь своей подруге, поэтому я дала ей еще несколько советов по смешиванию, пока я еще была в классе. Я хотела, чтобы она закончила со своими уроками как можно скорее, чтобы мы могли вместе работать в Библиотечном комитете.

До самого конца урока я болтала с Ханнелорой и давала ей советы. Это заставило Вильфрида надуться и даже спросить:

— А для меня у тебя нет никаких советов?

— Есть. Тебе тоже стоит вступить в библиотечный комитет.

— Что это еще за совет?

Между прочим, после занятий я отправила письмо Фердинанду, в котором спрашивала, что значит «пожалуйста, окрась меня в свой цвет». Его ответ состоял из трех страниц и был плотно упакован, а сверху была пометка «конфиденциально».

Понятно...Так это был довольно прямой способ пригласить кого-либо в свою спальню для сами знаете чего. Действительно непристойно. Хиршура сказала мне использовать эту фразу, когда я буду делать настоящее предложение, но я не думаю, что поступлю так.

Я хочу выполнять работу члена библиотечного комитета

Библиотека, о библиотека! Наконец-то я свободна!

В это прекрасное утро Брюнхильда помогла мне надеть нарукавную повязку члена Библиотечного комитета, при этом ворча о том, как плохо она смотрится с моим нарядом. А после того, как все приготовления были закончены, я отправилась в столовую.

— Пойдемте в библиотеку немедленно, — сказала я.

— К сожалению, вам придется подождать с этим до завтра, когда ваши последователи смогут сопровождать вас, — Корнелиус ответил мне немедленным отказом. Похоже сегодня у рыцарей-учеников по расписанию стояли практические занятия, поэтому все они будут заняты. — Пожалуйста, проведите сегодняшний день в своей комнате вместе с Филиной. Утром не будет рыцарей, которые смогут вас сопровождать, поэтому не уходите никуда, пока мы не вернемся к обеду. Леонора будет свободна во второй половине дня, но одного рыцаря не достаточно для того, чтобы сопровождать вас в библиотеку, поэтому вы не можете покидать общежитие. Это понятно?

Я послушно кивнула. Темные круги под глазами Корнелиуса не оставляли мне возможностей для спора. Я понимала, что мои эгоистичные желания не могут быть удовлетворены, особенно когда дело доходит до важных уроков, которые посещают мои рыцари-ученики, но все же...

Это так грустно. После того, как я усердно работала, чтобы сдать все экзамены... Тц.

— Госпожа Розмайн, именно для таких случаев господин Фердинанд дал вам с собой книги, — напомнил Хартмут. — Могу ли я предложить почитать их сегодня, изучая магические круги и инструменты? Вам нужно изучить и то, и другое, чтобы создать идеальную библиотеку.

— Ты как всегда мудр, Хартмут.

У меня не было никакой возможности покинуть общежитие, но по крайне мере, я могла почитать книги, которые Хартмут получил от Фердинанда. Мое тело задрожало от волнения, а сердце затрепетало при мысли о постепенной закладке основания для моей библиотеки мечты.

— Раньше вы без проблем справлялись со всеми заданиями, которые давал вал господин Фердинанд, поэтому, госпожа Розмайн, я уверен, что и в этот раз вы добьетесь успеха, — сказал Хартмут. Действительно, если посмотреть с этой стороны, то я сейчас выполняю задание по объединению двух магических кругов, используя книгу в качестве руководства. Если я сделаю все правильно, то книги, которые раньше не сдавались в срок, будут автоматически возвращаться в библиотеку.

Я очень усердно работала над тем, чтобы книги автоматически возвращались на свои места на полках! Хотя мне все еще нужно, чтобы Хартмут объяснил мне примерно семьдесят процентов процесса...

Хартмут сказал, что мои ожидания относительно магических кругов слишком завышенные, но это был еще один шаг к моей идеальной библиотеке, так что я не могла отступить, даже если первые попытки оборачивались неудачей. К тому же объединение нескольких магических кругов было с самого начала задачей, которую поставил передо мной Фердинанд. Я просто хотела зайти в этом немного дальше, чем от меня ждал мой опекун.

— А теперь, юная леди... Пришло время для вашей новой книги.

После завтрака я ожидала в своей комнате, пока Рихарда не принесет мне книгу от Хартмута. Она положила ее на стол, перед Филиной и мной.

— Интересно, о чем мы будем читать сегодня? — вслух спросила Филина. — О, госпожа Розмайн. Тут между страницами еще одна записка.

Она была от Фердинанда. По видимому, если вышить на ковре немного видоизмененный магический круг, который используется в магических инструментах храма для глушения звуков, можно было придать ему звукопоглощающие свойства.

Так это задание связано с вышивкой, да...

Филина должно быть заметила, как я нахмурилась, поэтому сказала мне пару слов ободрения, на счет того, что мы должны тяжело работать ради возможности читать в тишине. Когда я уехала в Эренфест на церемонию посвящения, она продолжала посещать библиотеку для переписывания книг и сбора историй, и была неприятно удивлена тем, каким шумным может быть это место, с приближением выпускных экзаменов.

— Библиотеку, как правило, посещают представители слабых герцогств, но там постоянно происходили споры за каррелы и учебные пособия, — поделилась Филина своими воспоминаниями. — Мне было очень трудно там находиться.

Будучи низшей дворянкой, Филина находилась в самом низу «пищевой цепочки», поэтому вместо того, чтобы бороться за место в библиотеке, она брала книги в свою спальню и переписывала их там, в то время, пока я отсутствовала.

— У меня были деньги, чтобы внести залог за книги, за счет тех средств, которые вы мне выдали, к тому же Юдит сопровождала меня, чтобы я могла не бояться столкновений, когда несу книги обратно в общежитие, — продолжила она свой рассказ. — Однако другие дворяне из слабых герцогств были в худшем положении, чем я. У них нет другого выбора кроме как учиться в библиотеке в каррелах. И это ставит их в ужасно тяжелое положение.

Библиотека, которую описывала Филина, выглядела совершенно иначе, чем та библиотека, которую знала я. Я слышала о том, что в период подготовки там заняты все каррелы. Но я не думала, что обстановка настолько хаотична, что нужно брать с собой рыцаря для сопровождения.

— Было бы куда меньше споров за каррелы, если бы книги можно было бы выносить бесплатно, но... — мой голос затих на середине фразу. Весь беспорядок, описанный Филиной был вызван тем, что многие студенты были слишком бедны для того, чтобы вносить депозит за нужные им книги. Этой ситуации можно было бы избежать, если убрать залог, но такое решение привело бы к тому, что количество книг в библиотеке резко сократилось бы. Решение проблемы казалось не просто трудным, скорее невозможным, если не выпустить достаточного количества книг, которых бы хватало, чтобы утолить потребности всех учеников.

Интересно, когда я смогу распространять печатное дело по всей стране? Трудно ответить на этот вопрос не побывав сначала в Древанхеле и Центре.

Сколько бы я не думала над этой проблемой, но я мало что могла сделать для библиотеки дворянской академии. Обеспечения маной Шварца и Вайса было единственным доступным мне вкладом.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось?

— Нет, ничего такого. Давай читать.

Этот магический круг был несложным для вычислений. Мне просто было нужно изменить область шумоподавления, вот и все. Хартмут определенно давал нам книги в неправильном порядке. Но пока я размышляла над этим, Юдит постучала в дверь, чтобы позвать нас на обед. Ее утренние занятия уже закончились.

О... Дело не в том, что Хартмут перепутал порядок, он дает мне книги, исходя из того, сколько времени я, по его мнению, потрачу на их изучение. А это означает... Что это Фердинанд дергает за ниточки за кулисами, а не Хартмут.

У меня было ощущение, что книги поделили на три группы: на те, на которые я потрачу полдня, целый день или несколько дней. Точно так же он разделил документы для Хиршуры.

Он обращается со мной так же, как с учителем Хиршурой! Это немного шокирует...

После обеда я уделила время практике с фешпилем, а также подготовке к будущему учебному году, ну а на следующий день я в приподнятом настроении отправилась в библиотеку. Разумеется, я надела свою повязку члена Библиотечного комитета. Моими сопровождающими были Юдит и Леонора, в качестве моих рыцарей, Хартмут и Филина, как мои служащие, и Рихарда и Лизелетта, как мои слуги.

— Юная леди вернулась?

— Будете читать, юная леди?

Шварц и Вайс подошли к нам, чтобы поприветствовать меня, и я погладила магические камни у них на лбу, чтобы немного пополнить их ману. Голубые глаза Соланж расширились от удивления, когда она увидела нашу группу, и мгновения спустя она покинула свой пост и тоже поспешила к нам.

— Вай. Вы действительно рано... — сказала она. — Вы никогда не перестаете меня удивлять, госпожа Розмайн.

— Госпожа Соланж, Шварц, Вайс. Я закончила с уроками для второкурсников, поэтому я собираюсь посещать библиотеку так часто, как смогу до того момента, как мне нужно будет уехать на ритуал посвящения.

— В этот раз вы пришли даже раньше, чем в прошлом году, не так ли? — спросила Соланж.

Я кивнула, подтверждая ее слова. В прошлом году обстоятельства не позволили мне с первого раза сдать урок по созданию ездовых зверей, но в этот раз я справилась со всеми практическими уроками с первой попытки, но вот в следующем году я буду посещать сразу два курса: для служащих и для кандидатов в аубы. Поэтому я предполагаю, что мне потребуется больше времени, чтобы закончить с ними и получить доступ к библиотеке.

— Я хотела попасть в библиотеку как можно скорее, — сказала я. — Мне нужно переодеть Шварца и Вайса, когда я могу этим заняться?

Во время собрания герцогов Центр, по видимому, выразил некоторые сомнения на счет того, сможет ли Эренфест обеспечить шмилов подходящей одеждой. Однако Фердинанд, был вполне доволен нашими результатами, поэтому я надеялась, что этого будет достаточно.

— Юная леди. Как прекрасно.

— Новая одежда.

Получение новой одежды от нового хозяина было очень важным для Шварца и Вайса. Поэтому я могла чувствовать их возбуждение по этому поводу.

— Я хочу воспользоваться комнатой в библиотеке, чтобы переодеть Шварца и Вайса. Я понимаю, что их хозяин должен делать это в своих покоях, но я опасаюсь, что вывод их за пределы библиотеки приведет к новому конфликту, как было в прошлом году, — сказала я. — Лучше предотвратить проблемы до того, как они возникнут.

Соланж оглянулась и улыбнулась.

— Я могу предоставить вам свой кабинет для этой цели, если вы сумеете закончить с этим вопросом до того, как начнется основной наплыв студентов, — ее согласие грело мне сердце, ведь казалось, что теперь наша связь стала глубже.

— В какой день было бы удобнее всего? — спросила я у своих последователей. — Лизелетта, у тебя есть какие то предпочтения?

— У меня? — ошеломленно переспросила слуга.

— Конечно. Ты усердно работала изготавливая эти наряды. Разве это не естественно, что ты тоже должна присутствовать, когда мы будем переодевать их?

Лизелетта задумалась над моим вопросом. Ее темно-зеленые глаза смотрели прямо перед собой, пока она хмурилась. Этот взгляд сильно напоминал мне Ангелику, в те моменты, когда она раздумывала о способах увеличения своей силы.

— Другие ваши последователи, в том числе и я, скорее всего будут свободны после обеда через три дня, — наконец сказала она. — У учителя Хиршуры в это время тоже нет занятий, — я была поражена не только тем, что Лизелетта изучила расписание Хиршуры, но и тем, что она учла, что ради возможности увидеть магические круги на телах Шварц и Вайс, наша смотрительница может просто отметить свои занятия.

— Этот день подойдет, — кивнула Соланж. — Я прослежу, чтобы у меня не было дел.

Итак вопрос был улажен.

— Госпожа Соланж, что касается наших планов на счет чаепития в библиотеке. Госпожа Ханнелора сказала, что со следующей недели она будет свободна по утрам, — сменила тему разговора я. — Это подойдет для вас?

— Это довольно скоро, так что не должно быть проблемой. Как видите, сейчас у меня почти нет посетителей, — со смехом ответила она, обводя взглядом читальный зал.

— В таком случае мы можем собраться в начале следующей недели. Думаю, нам будет лучше провести чаепитие после того, как Шварц и Вайс сменят одежду. Я хочу, чтобы госпожа Ханнелора тоже увидела их в новых нарядах, — сказала я. — Ах, я так взволнована. Не могу дождаться, когда мы будем вдвоем работать как члены библиотечного комитета. Я даже уже ношу повязку.

Я показала на повязку на руке, и Соланж с любопытством осмотрела ее.

— Вы сказали, что член Библиотечного комитета — это студент, который помогает с работой в библиотеке, верно? — спросила она.

— Да, мы будем помогать вам, когда снова начнется наплыв студентов, как в конце прошлого года.

Время, которое я провела помогая библиотеке и побуждая Фердинанда разослать все эти напоминания через ордоннанцы, было самым веселым за все пребывание в академии. Я с нетерпением ждала возможности повторить его и в этом году, но Соланж встретила мой восторг озабоченным взглядом.

— Я искренне благодарна вам, за ваше желание помочь, госпожа Розмайн... Но в то время, когда вы посещаете академию в библиотеке не так уж много учеников. Вам будет просто нечем занятся.

Какой кошмар! Она действительно пытается сказать, что ей не нужен Библиотечный комитет!

Тем не менее я могла понять о чем она говорит. Основной наплыв студентов приходился на то время, когда я возвращалась в Эренфест для ритуала посвящения. Мне действительно будет нечем заняться прямо сейчас, когда в библиотеке почти не посетителей.

— Вы делаете уже достаточного, снабжая маной Шварца и Вайса, — сказала Соланж. — Я не могу просить кандидата в аубы о большем.

Я понуро опустила плечи. Как бы я не хотела помочь ей, в качестве члена библиотечного комитета, Соланж отказала мне. Продолжать настаивать было равносильно давлению на нее за счет моего статуса, а это последнее, что мне хотелось бы сделать.

Увидев мое уныние, Хартмут присел на колено рядом со мной и прошептал мне на ухо.

— Разве вы не собирались спросить о том, какие магические инструменты используются в библиотеке? Возможно их улучшение могло бы стать одной из ваших обязанностей, как члена Библиотечного комитета.

— Хартмут, огромное тебе спасибо, — поблагодарила я, поднимая глаза. После его слов я снова смогла обрести уверенность в себе и своем библиотечном комитете. У меня все еще были способы помочь Соланж, при этом не оказывая на нее давления, как кандидат в аубы.

— Госпожа Соланж, есть ли в библиотеке магические инструменты, которые по вашему мнению, нуждаются в обновлении или замене?

— Почему вы спрашиваете об этом? — спросила учитель, прижимая ладонь к щеке.

— Потому что я намерена однажды создать собственную библиотеку, и с этой целью я хочу узнать все об управлении этой, — сказала я, гордо выпячивая грудь.

— О Боже, своя собственная библиотека? Это такая великолепная и чудесная мечта. — Соланж улыбнулась, а затем начала рассказывать о магических инструментах, которые использовались в библиотеке. Кроме освещения, которое меняло цвет, чтобы напомнить студентам о времени, в самом здании были вырезаны также специальные магические круги, которые должны были сделать внутреннюю среду библиотеки идеальной для хранения книг.

Неужели?! Это восхитительно!

Согласно книге, которую я читала еще в бытность Урано, сохранение книг в целостности было серьезной проблемой в каменных церквях и монастырях. Папирус был дешевле пергамента, но при этом он очень быстро приходил в негодность, сгнивая или покрываясь плесенью. Поэтому записи сделанные на нем приходилось переносить на новые свитки каждую пару лет, либо переписывать их на пергамент. Хранение пергаменных и бумажных книг тоже имели свои сложности, их нельзя было размещать вплотную к каменным стенам, потому что те пропускали влагу, которая скапливалась на камнях и могла уничтожить тексты. Следовательно, все стены нужно было облицевать деревянными панелями, чтобы препятствовать проникновению влаги.

Однако в этом мире все эти проблемы легко решались при помощи одного магического круга.

— К сожалению, я не могу показать вам магические круги, которые нанесены на здание, но в библиотеке Королевского дворца есть книга о магических кругах, используемых в строительстве, — продолжила Соланж. — Кроме того, я кажется припоминаю, что кто-то говорил мне, что в сокровищнице Центра также используются магические круги для контроля влажности и температуры.

Похоже магические круги Центра это как супертехнология. Эренфесту было бы полезно изучить парочку из них.

Опять же, учитывая, что для поддержания магических кругов требуется мана, я могу понять, почему Эренфест изо всех сил старался сохранить эти знания. Простой недостаток дворян и маны делал их использование прямо сейчас невозможным.

— Со Шварцем и Вайсом управлять библиотекой стало гораздо проще. — сказала Соланж. — Они уже взяли на себя ответственность за аренду каррелов и выдачу книг для чтения. Ранее вся эта нагрузка была слишком велика для одного человека, — кажется было много того, что она не могла сделать, когда управляла библиотекой самостоятельно. Услышав об этом, мне захотелось заполучить собственных Шварца и Вайса для библиотеки Розмайн.

— Сейчас я занимаюсь исследованием магического круга, который будет автоматически возвращать книгу в библиотеку после срока сдачи, — рассказала я. — Мне просто нужно решить, в какой части книги его будет лучше всего расположить.

— Это звучит довольно удобно, но нанесение магического круга на каждую книгу потребует непомерного количества маны. Я более чем уверена, что для вас подобная нагрузка не является невозможной, но для меня она непосильна.

Потребуется большое количество маны, чтобы нанести магический круг на каждую книгу, а потом еще и на их поддержание в рабочем состоянии. Нужно придумать способ их улучшения.

— В таком случае, госпожа Соланж, может быть у вас есть какие-нибудь идеи для других магических инструментов, которые могли бы быть полезны в вашей работе?

— Возможно тот инструмент, о котором мы говорили ранее. Тот, что будет записывать голос господина Фердинанда. В прошлом году его сообщения сыграли ключевую роль в том, чтобы заставить студентов вернуть книги. Я понимаю, что мы не можем постоянно беспокоить вашего опекуна подобными просьбами, поэтому иметь запись его голоса было бы очень полезно.

Магические инструменты для записи голоса уже существовали, но у Соланж определенно не было возможности самой запросить у Фердинанда подобную запись. Тем не менее выражение сожаления на ее лице вызвало у меня легкое смущение. Я согласна с тем, что количество студентов, поспешивших сдать книги после получения такого сообщения впечатляет, но разве нельзя использовать какой-то другой голос?

— Разве учителей дворянской академии недостаточно? — спросила я. — Я уверена, что голос учителя Руфена мог бы произвести такой же эффект.

— Ученики знают голоса всех преподавателей. Трудно представить, что кто-то из них смог бы добиться результата близкого к полученному.

— Да, наверное так... Хорошо. Я попрошу его об этом.

Есть шанс, что он откажет, но тогда, возможно, я могла бы попросить Ангелику записать голос Штернлюка...

Обсудив все вопросы, мы отправились в кабинет госпожи Соланж, чтобы я могла забрать магические камни, которые дал мне Фердинанд. Теперь, когда я могла посещать библиотеку, учитель больше не нуждалась в них, чтобы поддерживать работу Шварца и Вайса.

— Эти магические камни очень помогли, — сказала Соланж, передавая мне камни. — Пожалуйста, поблагодарите господина Фердинанда от моего имени.

— Да, конечно. К слову, вы не знаете о «дедушке»?

— «Дедушке?» — переспросила она. — Нет, я не знаю никого, к кому бы обращались подобным образом, — я думала, что библиотекарь может знать, но похоже это было не так.

— Когда я давала свою ману грутрисхайту, который держит статуя Местионоры, на втором этаже, Шварц и Вайс сказали, что это порадует «дедушку», кем бы он ни был. Тогда божественный предмет поглотил довольно много моей маны, — объяснила я причину своего любопытства.

— Может быть это магический инструмент, более старый, чем Шварц и Вайс? — задумчиво предположила Соланж.

— Хм?

— В этой библиотеке много магических инструментов. И больше половины из них не работают. Один из них вполне может быть этим «дедушкой», — пробормотала учитель. Она посмотрела в сторону задней части своего кабинета, прежде чем вздохнуть и покачать головой. К сожалению, я много чего не знаю об этой библиотеке и ее истории. Я средняя дворянка и моя роль здесь заключалась в том, чтобы помогать высшим дворянам... и их внезапное исчезновение означало, что я не смогла в должной мере перенять их обязанности. Есть много вещей, о которых я осведомлена лишь отчасти, в которых я могу ошибаться, и тех, о которых я совсем ничего не знаю.

Высшие дворяне играли в мятеже совсем иную роль, чем средние или низшие дворяне, и их казни шли очень быстро — настолько, что на своих старых местах работ они не успели оставить никаких достойных приемников. У одной средней дворянки не хватит маны, чтобы снабжать магические инструменты, которые раньше поддерживало несколько высших дворян. Поэтому сейчас в библиотеке работал лишь самый необходимый минимум.

— Возможно я смогу узнать больше, когда дела в Центре пойдут на лад, и к нам пришлют больше высших дворян, которые позволят мне зайти в их комнаты, — грустно опустив глаза сказала Соланж. Затем она посмотрела на меня и выдавила улыбку. — Ну, хватит об этом. Вы можете почитать, если у вас есть свободное время. Вы ведь здесь для этого, не так ли?

Я передала магические камни Рихарде, а затем вернулась в читальный зал вместе с Соланж. В тот момент, когда я открыла дверь, мои глаза изумленно распахнулись — в ранее пустом зале находилось около десятка человек. Похоже они только что пришли и были так же удивлены увидев нас.

В центре группы был никто иной, как принц Хильдебранд, который, как я предполагала, должен был все время оставаться в своей комнате. Он несколько раз моргнул, глядя на нас ярко-фиолетовыми глазами, в затем оглядел читальный зал, и его серебристо-голубые волосы качнулись вслед за движениями его головы.

— Я пришел, потому что мне сказали, что в это время в библиотеке нет студентов. Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Хильдебранд по видимому пришел сюда, полагая, что его никто не заметит, что делало его лучшим принцем из известных мне королевских особ. Я могла только надеяться на то, что он продолжит свое превращение в книжного червя.

— Тебе не нужно посещать занятия? — снова задал вопрос третий принц. — Ты... кандидат в аубы Эренфеста, верно?

Он помнит меня? Даже если мы встречались только один раз? Ух ты!

Хильдебранд был не только книжным червем, но и еще очень умным ребенком. Я не могла поверить, что он запомнил меня, хотя видел только один раз во время студенческих встреч. Я училась в академии уже второй год, но все еще не знала всех кандидатов в аубы по именам и в лицо. В лучшем случае я запомнила тех, кто учился на том же году, что и я, но даже так, я была более чем уверена, что забуду большинство их них за время своего отсутствия из-за ритуала посвящения.

— Я специально сдала все уроки раньше, чтобы иметь возможность читать в библиотеке, — ответила я. — Я намерена приходить сюда и читать каждый день, но я не буду вмешиваться в ваши дела, принц Хильдебранд. Я прошу вас не обращать на меня внимания и наслаждаться чтением.

Наша встреча была случайностью и меньше всего мне хотелось бы мешать чтению юного принца. Я хотела, чтобы он приходил сюда и читал больше. Больше, больше и больше. И в будущем, когда он станет книжным червем, я бы хотела, чтобы он увеличил финансирование библиотеки и купил книги, чтобы заполнить ее полки.

Поприветствовав принца, я быстро отвернулась от него.

— Шварц, где могут лежать документы по улучшению магических кругов и созданию магических инструментов? — спросила я. — Вайс, пожалуйста, будь гидом для принца Хильдебранда.

— Книги для юной. Здесь.

— Конечно, юная леди. Сопровождать Хильдебранда.

Я последовала за Шварцем и моими последователями на второй этаж, где тут же заняла каррел и начала читать. Я сосредоточилась на документах о магических инструментах, и именно тогда я обратила внимание, что на большинстве новых исследовательских работ стояло имя Хиршуры.

Она крайне проблематичный преподаватель, но теперь я понимаю, почему Фердинанд считал ее своим учителем. Может быть мне стоит спросить ее о магических инструментах?

Лаборатория учителя Хиршуры (❀)

Проведя всё утро, читая книги о создании магических инструментов, я наконец сделала вывод, что мне нужна консультация учителя Хиршуры. Все книги, которые я просмотрела были слишком сложными, и я не могла понять и половины написанного там.

— Лизелетта, когда у нас будет возможность нанести визит учителю Хиршуре? — спросила я, вспомнив, что ради того, чтобы спланировать переодевание Шварц и Вайс, она уже запомнила расписание нашего смотрителя.

— Вы хотите посетить ее лабораторию, госпожа Розмайн? — спросила слуга с обеспокоенным видом. Кажется, по какой то причине ей не очень нравилась моя идея навестить Хиршура в ее лаборатории. — По какой причине вам это нужно?

— Я хочу обсудить с ней вопросы связанные с магическими инструментами для библиотеки, которые я сейчас изучаю.

Лизелетта какое то время смотрела в пол, глубоко задумавшись, а затем снова подняла глаза на меня.

— В таком случае вам действительно лучше навестить ее в лаборатории. Но я предлагаю не тянуть с визитом до тех пор, пока не будут переодеты Шварц и Вайс. Когда внимание учителя сосредоточено на исследованиях, она может полностью игнорировать наши нужды или вопросы.

Я серьезно кивнула в ответ на это предупреждение. У Хиршуры уже случались ситуации, когда она настолько глубоко погружалась в свои исследования, что не посещала собственные занятия, поэтому я легко могла представить себе ситуацию, когда она бросит разговор со мной на середине ради какой-нибудь новой идеи. Поэтому я попросила Лизелетту назначить встречу на как можно более близкий день. Я хотела воспользоваться нашей встречей, чтобы спросить о том, правильно ли я провела расчеты для улучшения магических инструментов и кругов. А так же я собиралась поинтересоваться у Хиршуры, нет ли у нее каких-нибудь магических инструментов, которые могли бы быть полезны в библиотеке.

— Ты снова встречалась с королевской семьей, Розмайн?! Что ты натворила на этот раз?! — ни с того ни с сего начал возмущаться Вильфрид прямо за ужином. Мои мысли в этот момент были так поглощены магическими инструментами, что я даже не сразу поняла о чем он говорит.

— Эм... Магические инструменты королевской семьи? — переспросила я. — Ты говоришь о Шварце и Вайсе?

— Госпожа Розмайн, он говорит о принце Хильдебранде. Вы встретились утром в библиотеке, помните? — подсказала Филина.

— О, точно! — я стукнула кулаком по ладони, когда поняла о чем идет речь. — Мы обменялись приветствиями.

— Розмайн, только не говори мне, что ты забыла, — Корнелиус посмотрел на меня с выражением крайней озабоченности на лице, а после обреченно простонал.

— Не волнуйся, эта встреча была просто заброшена в тот угол, куда попадают все те вещи, о которых я не хочу помнить.

— Разве не это люди и называют «забывать»? — пробормотал Корнелиус. Но он был не прав, я не забыла. Просто мне было нужно некоторое время, чтобы вернуть эти воспоминания из дальнего уголка памяти, где лежали все неважные вещи.

— Я ничего особенно не сделала. Просто поздоровалась, — мои слова должны были успокоить всех. Именно ради этого я их и произнесла. — Он был там тайно, поэтому я не хотела беспокоить его своим обществом. Принц специально пришел в библиотеку в то время, когда там не должно было быть учеников, и я ясно дала ему понять, что собираюсь приходить туда каждый день, начиная с сегодняшнего, — поэтому не может быть, чтобы я снова встретилась с принцем, который хотел бы оставаться незамеченным.

— Припоминаю, что ты говорила что-то похожее и в прошлом году, но... — хмурясь пробормотал Вильфрид.

— Фрютрена и Лонгшмер лечат по своему, — ответила я. Он решил напомнить мне о произошедшем в прошлом году, но Анастасий и Хильдебранд имели совершенно разные характеры.

— Тебе удалось увидеться с третьим принцем, который сказал, что вообще не собирается покидать свою комнату. Так что я уже не знаю, чего еще от тебя ждать.

— Встретимся мы снова или нет, это полностью зависит от принца, — сказала я и пожала плечами. Для меня эта дискуссия не имела никакого смысла. Как бы я не старалась избегать неприятности, они каждый раз сами находят меня. — Что более важно, у нас есть другие важные дела. Было решено, что мы будем менять одежду Шварца и Вайса после обеда через три дня. На этот раз мы не будем выводить их за пределы библиотеки. Я собиралась взять с собой последователей, в первую очередь тех девушек, которые помогали с вышивкой.

— Сестра, можно я тоже пойду? — спросила Шарлотта, ее глаза цвета индиго при этом вопросе ярко заблестели. Она тоже помогала с вышивкой, поэтому так как я сказала, что собираюсь взять тех, кто помогал с одеждой для шмилов, то и она тоже должна пойти. — Я уже закончила со своими теоретическими уроками, так что у меня есть время во второй половине дня.

— Конечно, Шарлотта.

Естественно, мы не можем прийти со слишком большим числом людей, поэтому мы сначала определили список последователей, которые должны сопровождать нас в обязательном порядке, а затем начали выбирать других девушек, участвовавших в вышивании, которые тоже уже закончили со своими уроками.

— Госпожа Шарлотта, я тоже вышивала.

— Госпожа Брюнхильда, я тоже хочу пойти.

Пока я наблюдала за тем, как ученицы Эренфеста суетятся вокруг, составляя список группы, которая пойдет в библиотеку, ко мне подошла Лизелетта и сообщила, что она договорилась о встрече с Хиршурой.

— Кажется, у нее есть время завтра утром. Так же она хотела познакомить вас с одним студентом. Это ее ученик.

— Ясно, — кивнула я. — Тогда завтра утром отправимся в лабораторию Хиршуры.

— И помните, — предупредила Лизелетта. — Пока воздержитесь от разговоров об одежде, — я могла только согласиться.

На следующий день я отправилась в лабораторию Хиршуры, которая располагалась в учебном корпусе служащих. Я взяла с собой книги Фердинанда и созданные мной магические круги, так как я шла туда с целью поговорить о возможных улучшениях моих поделок.

Филина и Хартмут несли документы, Брюнхильда простой чайный сервиз, а у Лизелетты почему то был в руках чистящий магический инструмент. Корнелиус и Леонора следовали за нами в качестве охраны. Как только мы подошли к дверям, Лизелетта, как моя слуга, объявила о нашем прибытии.

— Учитель Хиршура, прибыла госпожа Розмайн из Эренфеста.

— Учитель, — из-за двери послышался изнуренный мужской голос. — Вас зовут.

— Ну тебе ведь ближе, не так ли? — отозвалась Хиршура. — Иди открой, — кажется они спорили о том, кто будет нам открывать.

В конце концов дверь открылась, и из проема выглянула мальчишечья голова. У подростка были растрепанные черные волосы, а его одежда для смешивания была покрыта пылью. На его лице читались следы сильного недосыпа, да и в целом его вид был крайне неряшливым. Я рефлекторно скривилась, но когда смогла рассмотреть за его спиной лабораторию Хиршура, то все встало на свои места.

Вдоль стен стояли большие столы, которые были заставлены магическими инструментами и завалены горами документов. На полу тоже валялись бумаги, а также какие то остатки еды. У меня создалось впечатление, что все эти записи на полу — следствие падения одной из бумажных гор на столах. Чистым был только один стол по центру комнаты, и то, причиной было скорее всего то, что он используется для смешивания. Только на этом столе все лежало аккуратно и организованно.

— Входите, — пригласила нас Хиршура, но Лизелетта остановила меня прежде, чем я успела сделать хотя бы шаг.

— Учитель Хиршура, — строго сказала она. — Эта комната не подходит для приема гостей. Разве вы не говорили вчера, что наведете здесь порядок, чтобы госпожа Розмайн могла спокойно войти внутрь?

— Ты права, — ответила Хиршура, без капли вины в голосе. — Но дело в том, что это не комната для приема гостей, это лаборатория.

Лизелетта разочарованно вздохнула и пробормотала что-то о том, что именно поэтому она и не хотела, чтобы я приходила сюда, а затем она снова перевела взгляд на хозяйку лаборатории.

— Прошу вас сложить на столы все необходимые вам документы. Как слуга госпожи Розмайн, я не могу позволить ей войти в такую комнату, — сказала Лизелетта и с улыбкой достала свой магический инструмент в форме яйца. Выражение лиц Хиршуры и ее ученика мгновенно изменились, и они тут же бросились собирать все разбросанные по полу бумаги.

— Лизелетта, а что это за магический инструмент? — поинтересовалась я. Моя слуга, продолжая улыбаться, рассказала, что этот инструмент поглотит все в указанной области, чтобы очистить ее. Обычно всю скопившуюся на мебели пыль стряхивали на пол, а потом всасывали с помощью такого инструмента. Инструмент был настроен так, что все легкие предметы в указанной области отмечались им как мусор.

— Его используют, когда готовят к повторному использованию давно заброшенные помещения, — продолжила Лизелетта. А затем она использовала свой инструмент, и в одно мгновение весь пол был очищен.

Конечно, на стоящих вдоль стен столах теперь был еще больший беспорядок, чем раньше, ведь Хиршура и ее ученик спешно убирали туда все бумаги, но этот факт Лизелетту заботил мало. Попытка упорядочить опасно высокие стопки документов заняла бы слишком много времени, поэтому она закрыла на это глаза.

— Я попрошу вас обоих привести себя в презентабельный вид, — выдвинула очередное условие Лизелетта, пока они с Брюнхильдой вносили чайный сервиз и сладости. Желудок Хиршуры заурчал, когда она увидела еду. Очевидно, что ела она прямо тут, в лаборатории, если вообще ела.

— Я бы предпочла не использовать свою ману для чего-то кроме моих исследований, но хорошо, — сдалась учитель. Она использовала «вашен», чтобы очистить себя и своего ученика за одно мгновение. У меня даже создалось впечатление, что она сделала это еще и ради того, чтобы отвлечь нас от урчания ее живота. Затем она указала нам куда можно присесть, и потянулась за восстанавливающим зельем.

— Я буду рада, если вы нас представите, — сказала я, садясь и бросив взгляд на ученика Хиршура. Глаза мальчика, точно так же как и его учителя, были прикованы к еде.

— О боги, простите меня, — с веселой улыбкой сказала Хиршура. Затем она представила нам своего ученика — Раймунда. Его мастерство уступало только Фердинанду, и он привлек внимание учителя в прошлом году, во время урока смешивания, когда сварил указанный состав с минимальными затратами маны. — Фердинанд был гением в том, что касалось изобретения нового. Между тем, Раймунд, не смотря на то, что он только третьекурсник, гениален когда дело доходит до модификаций и улучшений существующих магических инструментов и кругов. Если вы пришли для того, чтобы усовершенствовать свои магические инструменты, то госпожа Розмайн, думаю наиболее продуктивным будет поговорить об этом с ним.

Подросток преклонил колени передо мной.

— Могу ли я помолиться о благословении в знак признательности за эту встречу, назначенную нам справедливым судом Эйвилиба, бога жизни? — спросил он, используя стандартную форму приветствия при первой встрече. Я дала ему свое разрешение, и свет благословения пролился из его кольца.

— Я Раймунд, начинающий служащий, средний дворянин из Аренсбаха. Приятно встретить вас.

После этих слов выражение лиц всех моих слуг изменились. Они все заняли оборонительные позы, а Корнелиус встал между мной и Хиршурой в качестве живого щита.

— Учитель... ваш ученик — студент Аренсбаха? — спросил он.

— Да, это так. С этим есть какие то проблемы?

— Вы не знаете, что происходило между Аренсбахом и Эренфестом в последние годы?

— Я в курсе сложившейся ситуации. Но ты считаешь, что это должно что-то изменить? — спросила Хиршура, щуря глаза и таким же защитным жестом, маня Раймунда к себе, чтобы тот встал у нее за спиной.

Корнелиус смотрел на Хиршуру в упор, гневно сжимая кулаки.

— Вам не стыдно называть себя смотрителем общежития Эренфеста?

— Может быть я и родом из Эренфеста, и меня назначили смотрителем общежития этого герцогства, но я учитель дворянской академии, и это звание дает мне подданство Центра. Все учителя получают подданство Центра, чтобы они могли обучать студентов беспристрастно, действуя в интересах всего Юргеншмидта, а не какого-то одного герцогства, — с каменным лицом ответила Хиршура, а ее фиолетовые глаза сверкали уверенностью в своей правоте. — Вот почему, Корнелиус, для меня не важно откуда родом мой ученик.

— Но Аренсбах пытался похитить госпожу Розмайн...

— Боги... Я не могу понять упрям ли ты в силу своего возраста или просто недальновиден из-за своей неопытности. Долг учителя — воспитывать выдающиеся таланты, которые он найдет среди своих учеников. Наше время так быстротечно, и чтобы двигаться вперед, мы не можем позволить себе отказываться от шанса, ради более простого пути. Это равноценно уничтожению собственного потенциала.

Хиршура осмотрела моих последователей, которые замерли, ожидая нападения, и преувеличенно драматично вздохнула.

— Вы так уверенно говорите о политической ситуации между герцогствами, но политика изменчива и ненадежна. Ее течения меняют свои русла каждые пару лет. Важнее сосредоточиться на тех, у кого есть талант, чтобы взрастить человека, который станет тебе опорой в будущем, — она переплела пальцы, положив руки на стол, и уставилась прямо на меня. — Самый яркий пример — Фердинанд. Когда я взяла его в качестве своего личного ученика, другие студенты Эренфеста постоянно стонали о том, какая это ужасная ошибка. Госпожа Вероника слала ядовитые ответы на каждый мой еженедельный отчет. И вот десять лет спустя, что осталось от этой политики?

Хиршура воспитала Фердинанда как своего ученика, защищая его от ненависти Вероники. Он должен был стать ученым, равные которому рождаются раз в поколение, но вместо этого после окончания академии, почти совпавшего со смертью его отца, он ушел в храм. Хиршура волновалась о том, что там его таланты зачахнут, но Фердинанд в конце концов вернулся в дворянское общество и даже начал воспитывать собственную ученицу.

— Никто не может уверенно предсказать, как развернется политическая ситуация в течении нашей жизни. Госпожа Розмайн, если бы тогда я прогнулась под давлением общества и отказалась обучать Фердинанда, то вполне вероятно, что вас бы даже не существовало в том виде, в котором вы есть сейчас, — категорическим тоном продолжила Хиршура. Она отбирала талантливых людей основываясь на их личных достижениях и собственном чутье, не обращая внимания на политическую обстановку. И она собиралась следовать этому порядку всю жизнь. — Я повторю вам те же слова, что сказала и госпоже Веронике — я дворянка Центра и учитель дворянской академии. Эренфест не имеет права решать, кого я выбираю в качестве своих учеников, и как я их воспитываю.

Тронутая тем, что когда то Хиршура также защищала Фердинанда, я протянула руку и дернула Корнелиуса за рукав.

— Учитель Хиршура права, Корнелиус. Учителя могут выбирать кого угодно в качестве своих учеников, и в то же время, мы имеем право продолжать остерегаться студентов Аренсбаха. У нас у всех есть свои причины для действий.

Корнелиус коротко кивнул и отступил мне за спину, хотя бдительности не убавил.

— О боги, кажется, мой чай начал остывать...

Надеясь немного разрядить гнетущую атмосферу, я отхлебнула чай и съела одну из принесенных нами сладостей, а после жестом пригласила Хиршуру присоединиться. Она положила в рот одно из печеньев, а потом передала еще одно Раймунду, прежде чем самой потянуться к тарелке с блинами.

Раймунд не теряя времени съел свое печенье. Затем он съел еще одно, и еще, и еще, и во время этого процесса его голубые глаза ярко блестели от восторга. Его движения были полны дворянского изящества, но их скорость и жадность, с которой он набросился на еду, делали его похожим на голодного попрошайку.

— Госпожа Розмайн, я совсем не ожидала, что вы решитесь нанести мне визит, — в качестве завязки для нашего разговора сказала Хиршура, продолжая есть блинчик с ветчиной и овощами. Я же неспешно потягивала чай, наблюдая за тем, как они насыщаются. Эта лаборатория определенно вредна для здоровья. Теперь я могла увидеть, как Фердинанд стал таким, какой он есть сейчас.

— Я бы хотела, чтобы вы научили меня всему необходимому для создания магических инструментов, — сказала я. — Сейчас я занимаюсь изготовлением тех, которые можно будет использовать в библиотеках.

— Возможно, ты говоришь о магическом инструменте для воспроизведения голосов, о котором меня просила Соланж? — спросила Хиршура. Похоже библиотекарь уже разослала ордоннанцы различным исследователям академии в надежде получить нужный ей магический инструмент.

— Мои цели более грандиозные, чем простой записывающий звуки магический инструмент. — Также я заинтересована в улучшении уже существующих магических инструментов, чтобы сделать их более удобными в использовании. Кроме того, я создала новый магический круг, после изучения книг господина Фердинанда. Не могли бы вы для меня проверить его работоспособность?

Раймунд оторвался от переданного ему блина и широко распахнув глаза воскликнул:

— Книги господина Фердинанда?! — после он торопливо зажал рот руками. Он и так заставлял моих слуг быть настороже, а после того как он так резко повысил голос, то лишь снова оказался в центре их внимания.

Хиршура покачала головой и слегка улыбнулась.

— Раймунд посвятил себя совершенствованию магических кругов и предметов, которые оставил здесь господин Фердинанд, — пояснила она нам. — Это он модифицировал магический инструмент для записи голоса, который просила Соланж так, чтобы даже средний дворянин мог им пользоваться.

Раймунд молчал, потому что все относились к нему с явной настороженностью, но его умоляющий взгляд был прикован к книге в руках Хартмута. Его глаза так и кричали: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» И как я могла проигнорировать крик души такого же книжного червя?

— Хартмут...

— Нет, — ответ был быстрый и решительный, но при этом Хартмут продолжал улыбаться. — Это результаты исследований господина Фердинанда. Мы не можем показывать их представителю другого герцогства без его разрешения.

Я опустила плечи, как будто мне разбили сердце, а затем протянула лист с моим магическим кругом Хиршуре. Она ненадолго оторвалась от еды, что было очень заметно, ведь до этого даже во время разговоров, ее руки постоянно двигались, притягивая к себе то или другое блюдо, и просмотрела результат моих трудов. После секундного изучения, она потерла виски кончиками пальцев.

— Госпожа Розмайн... Что это такое?

— Магический круг, который должен автоматически возвращать книги в библиотеку после истечения срока аренды.

— Это непригодно для использования, — с раздражением сказала она. Я думала, что получу нормальную критику, но похоже здесь я заработаю только головную боль.

— Что с ним не так? — спросила я.

— Ничего. Это просто... непригодно. Ты действительно ученица Фердинанда. Никто не сможет использовать магические круги, разработанные с учетом уровня маны кандидата в аубы. Это непрактично и нереалистично, — заключила Хиршура, давая понять, что моя конструкция слишком утяжелена ненужными элементами. — Зачем ты впихнула все функции в один круг? Если ты добавляешь жизнь, то неизбежно будет нужно добавлять и землю, которая только все усложнит.

— Задание, которое дал мне Фердинанд заключалась в том, чтобы собрать все в одном круге.

— Я полагаю, что в качестве учебной практики это может быть довольно полезным, но... — Хиршура замолчала и начала постукивать пальцем по виску, в итоге передавая круг своему ученику. — Раймунд, измени круг госпожи Розмайн так, чтобы ты мог им пользоваться. Воспользуйтесь этой возможностью, чтобы показать ей основы модификации кругов.

Раймунд какое то время смотрел на рисунок, а затем пробормотал:

— Я впечатлен тем, что вы так много в него впихнули... — после этих слов он приступил к модификации. Я внимательно следила за его руками, пока он работал. — Основной принцип улучшения магических кругов — упрощение. Таким образом мы разделим этот конкретный круг на два — один для возврата книги в библиотеку, когда срок аренды истечет, и другой чтобы переместить ее на полку.

— Почему два?

— Потому что в противном случае мана тратится впустую, — объяснил он. — Когда книга возвращена в библиотеку, госпожа Соланж может справиться со всем остальным. Если у нее есть лишняя мана, она может использовать круг, чтобы переместить книгу на полку, если нет, она может этого просто не делать. Думайте об этом как об отделении основных функций от дополнительных, повышающих комфорт пользователя. Поскольку сейчас этот круг сделан под ваши исключительно большие запасы маны, госпожа Розмайн, он бесполезен для кого-то вроде госпожи Соланж.

— Пожалуй ты прав.

— Основная причина по которой так много магических инструментов вышло из употребления после гражданской войны в том, что большинство из них требуют очень много маны. И только члены королевской семьи или высшие дворяне могут ими пользоваться. Вот почему я считаю, что их функции нужно упростить, чтобы в случае необходимости даже средние и низшие дворяне могли ими пользоваться, — продолжил Раймунд. Затем он отделил магический круг, который должен препятствовать воровству. — Если мы начертим его отдельно, то нам не нужно использовать землю и ветер.

Он упрощал круг шаг за шагом. Для такого новичка, как я, это выглядело как метод использования магических кругов с минимальным риском ошибок в будущем.

[[image:/storage/reader-images/c5bfd4b3a5a007f00dac30f20f57234d2d6fc27e.jpg]]

— Вы можете уменьшить требования к мане, делая магические круги менее сложными и более тщательно подходя к выбору используемых материалов, — сказал он. — Например, я думаю, что мы могли бы сэкономить ману для магического круга возврата, если бы начертили его на движущейся бумаге, которую изобрели в Эренфесте.

— Откуда ты знаешь об этой бумаге, Раймунд?.. Я думала, что образцы для пропусков были переданы только Центру и Классенбургу, — спросила я, удивленно хлопая глазами.

— О ней все знают, — ответил он, так же рассеянно глядя на меня. — Учитель Гундольф бредит ей во время занятий. Он сказал, что хочет исследовать ее свойства.

— Кто такой учитель Гундольф? — осторожно уточнила я.

— Смотритель общежития Древанхеля, — ответила за своего ученика Хиршура. — Он мой друг-ученый и хороший соперник. Хм... Учитывая, интерес Гундольфа, использование простой и движущейся бумаги Эренфеста в смешивании может привести к интересным результатам... — ее взгляд переместился ко мне, а губы изогнулись в улыбке безумного ученого. — Госпожа Розмайн, пожалуйста, продайте мне бумагу Эренфеста и бумагу для пропусков.

— Поскольку вы дворянка Центра, я не могу продать вам никакие вещи, используемые для контроля прибывающих торговцев, — ответила я. Выражение лица Хиршуры застыло, и я могла предположить, что это было ее выражение неверия в мой отказ. Однако чуть позже она пришла в себя и сразу продолжила свою атаку, напирая на то, что мы с ней родом из одного герцогства. Я чувствовала, что она не собирается отступать, поэтому я решила атаковать в ответ.

— Если вы продолжите быть такой настойчивой, я не приглашу вас участвовать в переодевании Шварца и Вайса, — этих слов было достаточно, чтобы осадить ее.

Ученик учителя Хиршуры

Сразу после того, как Раймунд показал мне способы улучшения магического круга, мы спешно покинули лабораторию. Хартмут и Корнелиус, похоже, не хотели чтобы я оставалась там дольше необходимого. Способности Раймунда оказались на таком высоком уровне, что я хотела спросить у него о большем, но я не могла оставаться с ним в одном помещении, когда все мои последователи были в таком состоянии.

Когда я вернулась в спальню, Корнелиус и Хартмут сказали мне отправить письмо.

— Лучше всего будет сообщить об этом господину Фердинанду, — сказал Корнелиус. — Он даст наиболее разумный совет о том, как Эренфесту следует относиться к ученику учителя Хиршуры.

— А я пока соберу о нем информацию, — добавил Хартмут. — Я не думаю, что будет много данных о случайном среднем дворянине с третьего курса, но я сделаю все что смогу.

В итоге мы вернулись в общежитие до четвертого колокола. И пока все были заняты своими делами, Вильфрид в замешательстве посмотрел на меня.

— Что случилось на этот раз? — спросил он.

— Новый ученик Хиршуры — служащий-ученик из Аренсбаха, — я рассказала ему о том, что произошло во время нашей встречи.

Глаза Вильфрида от таких новостей распахнулись еще больше и все, что он смог из себя выдавить это удивленное «что?»

— Если предположить, что у него есть свободный доступ в лабораторию Хиршуры, то вполне вероятно, что все собранные нами сведения поступают напрямую в Аренсбах. К нашему счастью, учитель Хиршура довольно ограничена в той информации, что получает, потому что она очень мало времени проводит в нашем общежитии, но нам нужно оценить объемы утечки. Можно с уверенностью сказать, что Раймунд знает все, что знает учитель Хиршура о магических инструментах и кругах, которые она исследовала.

— Значит ли это, что он знает все и о магических кругах, которые мы вышили на одежде Шварца и Вайса? — с обеспокоенным видом спросила Лизелетта. Магические круги на одежде были сделаны с целью защиты шмилов, но если противник будет знать, как они активируются, и что происходит при активации, риск что их смогут обойти значительно возрастает.

— Это зависит от того, сколько информации Фердинанд передал учителю Хиршуре... но да, Раймунд будет знать большую часть того, что было написано в документах, — я вздохнула и села за срочное письмо для Фердинанда. Его отправили в Эренфест сразу, как только я закончила писать, и теперь все что мы могли делать — это ждать.

Гостиная была заполнена первокурсниками, которые закончили свои дневные занятия. Второкурсники в большинстве своем сейчас были на практических уроках, а процент присутствующих третьегодок был так мал, что его можно было и не учитывать. Корнелиус и Рихарда были единственными последователями, которые сейчас находились рядом со мной, так как Хартмут спешно покинул общежитие сразу после обеда, чтобы начать собирать данные об ученике Хиршура.

Я рассматривала магические круги, которые улучшил Раймунд и пыталась понять, как он это сделал. Его круги совершенно отличались от того, что делала я.

— Раймунд — третьекурсник... — пробормотала я себе под нос. Он только начинал свой третий курс, а я уже закончила со всеми уроками второго. Теоретически наш объем знаний должен был быть примерно равным. Юдит даже упоминала, что третьекурсники еще не учили никаких сложных магических кругов, но Раймунд уже занимался исследованиями с учителем Хиршурой и ходил на занятия к Гундольфу, и его знания были куда выше моих. В улучшенных им кругах была видна вся та тяжелая работа, которую он вложил изучая все это. И поэтому я чувствовала себя ужасно, вспоминая как закончилась наша встреча.

— Он явно посвятил много времени изучению магии, — сказала я. — Неудивительно, что он буквально сгорал от желания прочитать книги господина Фердинанда.

— Он из Аренсбаха, — жестко напомнил мне Корнелиус, пристально глядя мне в глаза. Я могла понять, почему его отношение к этому герцогству было таким суровым, без сомнения, после того рокового дня моего похищения, он провел два года, размышляя о том, что считал своей неудачей как рыцаря сопровождения.

— Но сдерживать свое желание прочитать что-то — крайне мучительно, не так ли? У Раймунда есть книга, которую он желает прочесть, но не может даже прикоснуться к ней. Мое сердце разрывается от боли, когда я думаю об этом.

— Я не думаю, что вы должны волноваться о таком... — со вздохом сказал Корнелиус, опуская плечи. Он встал на колено, чтобы его лицо было как раз напротив моих глаз.

— Ты слишком напряжен, — сказала я и погладила его по светло-зеленым волосам. Это было почти рефлекторное движение, оставшееся с тех пор, когда я делала подобное для Гила. — Я понимаю, что оставаться настороже это естественно для рыцаря, но если ты не расслабишься хотя бы пока мы в общежитии, то боюсь, что однажды ты сломаешься.

Маска на лице Корнелиуса треснула и сквозь нее можно было увидеть его раздражение. Его аура рыцаря смягчилась, превратившись в ауру старшего брата.

— Если бы вы, Розмайн, тоже были настороже, то мне не приходилось бы быть таким бдительным. Что еще я должен делать, если человек, которого я защищаю, сочувствует врагу?

— Невозможность читать то, что ты хочешь, это одно из величайших несчастий во вселенной, так что да, я сочувствую ему. Но я не беспечна. Я не хочу, чтобы мне причиняли боль и не хочу снова и снова оказываться в опасности.

Корнелиус с сомнением отнесся к моим словам, но прежде чем он успел что-то сказать, в гостиную ворвался рыцарь, который дежурил у зала с кругом перемещения.

— Срочный ответ от господина Фердинанда! — объявил он.

Корнелиус торопливо поднялся на ноги, а его лицо снова окаменело. Можно было догадаться, что он хотел взять письмо, но Рихарда оказалась быстрее, она одним быстрым движением забрала письмо и передала его мне.

Я вскрыла письмо и начала читать, и по мере того как мои глаза скользили по строчкам они расширялись все сильнее.

— А... Кажется, Фердинанд прибудет сюда завтра к обеду, — сказала я.

— Что?

— Я знаю, что взрослые не должны посещать дворянскую академию в нормальных обстоятельствах, но, похоже, ему нужно поговорить с учителем Хиршурой о том, кто имеет доступ к его магическим инструментам и о том, как ими пользоваться. Он просит, чтобы мы пригласили ее завтра на обед. Так же он хочет узнать обо всех деталях до их встречи, в связи с этим он просит объединить всю собранную нами информацию о Раймунде, а так же то, что мы обсуждали в лаборатории.

Фердинанд хотел, чтобы мы как можно больше узнали о Раймунде. К примеру к какой фракции он принадлежит в Аренсбахе, был ли он связан с графом Биндевальдом, какими навыками и знаниями о магических инструментах он обладал, а также его отношение к Эренфесту.

— У нас нет возможности собрать столько информации до завтрашнего дня! — взвыли мои последователи, но завышенные требования Фердинанда не были чем-то новым.

— Фердинанд будет принимать решения о том, будет ли учитель Хиршура допущена к переодеванию Шварца и Вайса, так что у нас нет другого выбора, кроме как сделать все, что в наших силах, — сказала я. Был шанс, что он предпримет что-нибудь, чтобы оказать влияние на своего учителя, поэтому мы были должны предоставить ему как можно больше информации, чтобы он смог использовать ее в качестве оружия.

Шарлотта кивнула в знак согласия с моими словами.

— Сестра, я так же направлю своих последователей для сбора информации. На самом деле, все ученики в общежитии Эренфеста должны использовать это время, чтобы узнать как можно больше. Я займусь организацией. Дядя счел необходимым нарушить традиции ради этого визита, поэтому мы должны как можно лучше подготовиться к его прибытию.

За ужином мы рассказали всем, что новый ученик учителя Хиршуры родом из Аренсбаха, а также о том, что Фердинанд приедет, чтобы определить наши дальнейшие действия в будущем. После того, как все осознали эти новости, мы попросили всех оказать содействие в сборе информации.

— Количество проблем только растет, как я вижу... — это было первое, что сказал Фердинанд, когда прибыл в академию вместе с Юстоксом и Экхартом. Он устроился в гостиной и требовательно вытянул руку. — Документы.

Хартмут привык помогать ему в храме, поэтому не теряя времени протянул бумаги с собранной информацией.

— Раймунд — начинающий служащий, имеющий не слишком высокую значимость для Аренсбаха, — начал он свой доклад. — Его мать родом из Веркштока и служила казненной второй жене ауба. На данный момент он воспитывается в выпавшей из светской жизни семье. Его уровень маны находится на самой низкой для среднего дворянина границе, поэтому в семье на него не возлагают никаких надежд. Похоже именно это стало причиной его преданности учителю Хиршуре. Она оценила его талант.

— Ясно, я поняла. А что на счет связи с графом Биндевальдом?

— Мы не нашли никаких точек соприкосновения. У него так мало маны, что ему едва хватает ее на собственные исследования. Сначала он пытался воссоздать ваши магические инструменты и круги, но его недостаток маны вынудил его искать пути их упрощения. Похоже он сильно восхищается вами. Мне даже сказали, что он завидует госпоже Розмайн, потому что у нее большие объемы маны, и она может напрямую получать ваши исследования. Он говорил, что хотел бы быть вашим учеником, и страстно желает иметь возможность обсуждать с вами все ваши работы.

Как оказалось, Раймунд хотел присоединиться к тому исследовательскому марафону, который Фердинанд и Хиршура устроили после прошлогоднего состязания герцогств. Так же он завидивал не только мне, но и Хартмуту, ведь у того тоже была возможность работать с Фердинандом и иметь доступ к его книгам.

— Он напоминает мне Хайдемари, — сказал Юстокс, с трудом сдерживая смех. Эхкарт страдальчески скривил лицо в ответ на это замечание, а Фердинанд кивнул соглашаясь.

Я могла только рассеянно смотреть на них, не понимая о чем речь. Рихарда заметив мое смятение, тихо шепнула мне на ухо, что Хайдемари была первой женой Экхарта, а также служащей Фердинанда, которая помогала ему в смешивании.

Подождите... Значит это были отношения, когда оба супруга до смерти любили Фердинанда?

Это открытие серьезно меня ошеломило, и пока я приходила в себя от этой мысли, разговор шел своим чередом.

— Есть ли какие то документы, свидетельствующие об успехах Раймунда на почве исследований?

— На днях он модифицировал один из моих магических кругов, — доложила я.

Я показала упомянутый магический круг, и его осмотр вызвал у Фердинанда легкую удивленную улыбку.

— Я впечатлен, как много вы смогли в него вложить, — сказал он, а после начал тщательно анализировать внесенные Раймундом улучшения. Через какое то время он снова пробормотал. — Интересно... — а после задумчиво прикрыл глаза.

Прошло какое то время, прежде чем он открыл их снова.

— Мой вердикт таков: я хочу поддерживать связь с Раймундом, и если возможно, использовать его в качестве инструмента для сбора информации ауб Аренсбахе, — сказал он наконец. — Наша ситуация уже не та, что прежде, когда для сведения проблем к минимуму нам было достаточно оборвать все связи с противником. Теперь мы десятые, а это значит, что все больше герцогств будут хотеть собрать о нас информацию. К тому же мы ведем дела со Центром и Классенбургом, что неизбежно привлечет к нам внимание великих герцогств. Если они сами отдали нам кого-то, кого можно отвлечь безобидными исследованиями, то будет лучше оставить все как есть, и оставаясь начеку, попытаться использовать их человека для того же самого. Я сам решу какие документы можно будет показать Раймунду, чтобы вы могли набраться опыта, пока находитесь здесь, в дворянской академии. Это ни в коем случае не будет легко для вас, и не стоит ожидать помощи от взрослого, который должен был быть на вашей стороне, но слишком упрям.

Собравшиеся вокруг студенты закивали, а я восторженно добавила.

— Ясно! — Фердинанд должно быть расслышал мои слова и бросив раздраженный взгляд, начал легонько постукивать себя по виску.

— Однако, — продолжил он. — Я запрещаю Розмайн разговаривать с Раймундом. Она раскроет все секреты, которые знает, просто на эмоциях или случайно в ходе разговора. Пусть она общается с ним только через служащего-ученика.

— Эм, подождите... Только я? — воскликнула я, протестуя против такого произвола. — Я бы предпочла, чтобы меня перестали выделять таким образом!

Фердинанд поймал мой взгляд.

— У тебя есть неприятное свойство смягчаться по отношению к тем, кто трогает твое сердце. Как человек выросший в храме, ты думаешь и действуешь совершенно не так, как остальные. Я не могу предсказать, когда и кого ты внезапно запишешь в союзники или члены своей семьи, поэтому я не могу рисковать и позволять тебе сближаться с Раймундом без посредников. Это слишком опасно.

— Нгх...

Мне было нечего возразить ему, особенно с учетом того, что я действительно была готова принять Раймунда как своего товарища — книжного червя. Фердинанд слишком хорошо меня знал.

— Ты ближе всех к магическим инструментам библиотеки, и тем, которые создал я, и ты слишком много знаешь о модных тенденциях Эренфеста и методах их производства. Эту информацию нужно защитить любой ценой, — сказал Фердинанд. —Твое неумение хранить секреты создает очень много проблем, и если ты не способна предпринимать шаги для защиты того, что должно быть скрыто, я немедленно вернут тебя в Эренфест. Да, это важно дать тебе возможность получить больше опыта общения, но то, с кем и как ты контактируешь, влияет на будущее всего герцогства. Ты уже закончила уроки второго курса, поэтому возможно будет безопаснее забрать тебя прежде, чем ты совершишь катастрофическую ошибку.

И снова мне было нечего возразить. Все запланированные мной чаепития были с учителями или представителями великих герцогств, но даже так, мне бы не хотелось, чтобы меня забрали в Эренфест. В конце концов, в этом году у меня было много планов помимо чтения книг.

— Я бы не хотела, чтобы меня отправили обратно в Эренфест, прежде чем я смогу поработать в библиотечном комитете с Ханнелорой, — сказала я.

— Я не хочу запрещать тебе проводить время с друзьями, но ты уже умудрилась связаться с третьим принцем и стала целью Древанхеля. Позаботься о том, чтобы не обострить ситуацию еще сильнее, иначе у меня не будет другого выбора, кроме как отозвать тебя, — ответил Фердинанд.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с тем, что мое положение действительно шаткое.

— Людям, окружающим тебя, тоже нужно за тобой следить, — продолжил Фердинанд, переводя взгляд на Вильфрида и Шарлотту. — Раймунд посещает уроки учителя Гундольфа, поэтому я считаю было бы разумно раскрыть ему только часть моих исследований, а после оставить общение с Древанхелем на него и учителя Хиршуру. Передайте им, что только я знаю детали, которые они ищут. Ограничивая знания Раймунда, мы можем лучше контролировать то, что будет узнавать о нас Древанхель. Это лучше, чем позволять Розмайн присутствовать на чаепитиях Древанхеля, рискуя тем, что она выдаст им все.

Затем он повернулся к Хартмуту.

— Раймунд лишь первый из многих учеников, которые ближайшее время выйдут на контакт с Эренфестом. Учитесь сейчас, контакт с другими служащими-учениками, останется на вас.

— Ясно, — ответил Хартмут.

Долгосрочные перспективы от отношений с Раймундом и другими герцогствами очень важны, но то, что произойдет в ближайшее время было важнее. Поэтому я озвучила то, что меня беспокоило сейчас.

— Господин Фердинанд, как на счет смены одежды Шварца и Вайса? Мы планировали, что займемся этим завтра.

— Ни Раймунд, ни учитель Хиршура не будут присутствовать. Я уже передал ей ряд документов с записями о моих изысканиях. Просто скажите ей, что как ученый она должна разобраться в этом самостоятельно. Там описываются магические круги, которые я изобрел, но поскольку это было сделано на основе магических кругов созданных Центром, не стоит допускать к ним начинающего служащего из Аренсбаха, — сказав это Фердинанд протянул мне руку. — Розмайн, где бумаги, которые я дал тебе, чтобы манипулировать учителем Хиршурой?

— Филина, — позвала я, и она тут же достала их, чтобы Фердинанд мог посмотреть. Он вынул несколько листов из общей груды и вернул все остальное.

— Эти можно использовать без каких-либо проблем, — сказал Фердинанд. — Используйте их при необходимости.

— Я бесконечно благодарю вас.

К тому моменту, когда мы закончили, уже наступило время ужина. Беседа затянулась, так как Фердинанду нужно было прочитать заготовленную нами информацию.

Вскоре в общежитие зашла Хиршура и поприветствовала Фердинанда. С совершенно спокойным выражением лица, она сказала о том, какой неожиданностью для нее было получить приглашение, но я чувствовала, что она напряжена.

— Кто бы мог подумать, что ты проделаешь весь этот путь, Фердинанд... — сказала она. Взрослым запрещалось вмешиваться в дела дворянской академии, так как считалось, что детям нужно дать возможность самостоятельно набираться опыта. И хотя дети время от времени писали письма домой, чтобы получать советы, но это было очень необычно, чтобы кто-то из взрослых приезжал в общежитие и звал учителя.

— Это дело касается магических инструментов, которые я создал самостоятельно, поэтому, было необходимо, чтобы я лично присутствовал при обсуждении, — ответил Фердинанд. Наша ситуация была частично следствием его поступков, поэтому он не мог позволить кому то другому прибирать за собой. Это был его предлог для личного вмешательства в дела академии.

Разговор Фердинанда и Хиршуры продолжался на протяжении всего ужина и не закончился, даже когда все ученики закончились есть. За это время они успели затронуть различные вопросы, например как следует поступить с Раймундом, как обращаться с магическими инструментами и будущий обмен информацией.

— Между нашими герцогствами существует пропасть более широкая, чем мы могли бы предположить основываясь на собранных вами сведениях, учитель Хиршура, — продолжил Фердинанд. — Ваша философия спасла меня, и я не собираюсь отвергать ее... но вы должны начать действовать, как дворянин Эренфеста.

— Должна ли я считать Раймунда твоим учеником, Фердинанд? — спросила Хиршура. — Я уверена, он был бы в восторге от этого.

— Я отберу самые безобидные магические инструменты и круги из тех, которые я изобрел и передам ему в качестве домашнего задания. Если у него получится их улучшить, то он сможет передать мне результаты через служащего из Эренфеста. Я оценю результаты, а затем пришлю новые, в обмен на информацию об Аренсбахе.

— Я уже вижу, как он раскрывает все секреты Аренсбаха ради этих бумаг, — сказала Хиршура. Она рассеянно улыбалась, но похоже она не собиралась как-то вмешиваться в происходящее. Видимо здесь это было нормальным. Знание перетекало от учителя к ученику, но движение от ученика к учителю тоже присутствовало.

Фердинанд собирался обучать Раймунда, как своего ученика, передавая ему задания через нас, чтобы потом пригласить его в Эренфест в качестве своего последователя, когда он достигнет совершеннолетия.

— Возможно ли, что Аренсбах не позволит ему уйти? — спросила я.

— Конечно, — ответил Фердинанд. — Они не захотят так легко потерять компетентного ученого. Но если они захотят сохранить его, то им будет нужно будет дать ему высокую должность. Тогда я смогу получить через него доступ к более значимой информации. Он либо поднимается по социальной лестнице в Аренсбахе, либо приедет в Эренфест в качестве последователя.

Значит его единственное будущее — стать твоей пешкой? Думаю это нормальное, если это его желание, но... эээ...

Пока я обдумывала этот вопрос Хиршура мягко улыбнулась.

— Ты определенно изменился, Фердинанд, — сказала она. — В прошлом, каким бы магическим инструментом ты бы не занимался, ты терял к нему интерес сразу после того, как завершишь его. И после этого ты сразу о нем забывал. Ты всегда показывал так мало заинтересованности, что я легко могла делать с ними что пожелаю. Подумать только, ты будешь воспитывать ученика на расстоянии, выбирая какие магические инструменты ему давать, и тщательно оценивать его результаты...

Это был поступок ради добычи информации, но даже так, Хиршура не ожидала, что Фердинанд будет прикладывать столько усилий ради Эренфеста. За все годы обучения в дворянской академии Фердинанд подвергался давлению со стороны Вероники, и не получал признания за свои труды.

— Течения политики меняются с годами, как и те, кого сносит ее течениями, — сказал Фердинанд со спокойным выражением лица. Затем он вместе с Экхартом и Юстоксом направился в лабораторию Хиршуры. Кажется он собирался забрать все магические инструменты, которые он не хотел чтобы Раймунд модифицировал так, чтобы ими смогли пользоваться средние дворяне. Некоторые вещи были слишком опасны, чтобы позволить им распространиться по миру.

Достаточно скоро на круге перемещения начали появляться один магический инструмент за другим. Если бы они случайно активизировались, то могли бы представлять угрозу, поэтому низшим дворянам было приказано переместить их один за другим.

— Существует так много опасных магических инструментов? Если среди всего этого нет ничего безопасного, то сколько же всего Фердинанд разработал за время учебы в академии? — раздраженно спросила я, наблюдая за тем, как продолжает расти эта гора.

Хартмут улыбнулся.

— Разве вы не планируете сделать тоже самое, госпожа Розмайн?

— Нет.

— Вот как? Я ярко вижу картину, где вы производите один причудливый магический инструмент за другим, утверждая, что все они необходимы для библиотеки.

Ладно, я не могу с этим спорить.

Когда я поджала губы, Хартмут наклонился ко мне так, чтобы только я могла его слышать.

— Госпожа Розмайн, вы собираетесь принять имя Родериха?

— Хартмут?

— В этом году я заканчиваю учебу, поэтому мне нужно начать обучать служащего, который будет посредником между вами и Раймундом. Учитывая, что он средний дворянин, то вам нужен кто-то того же ранга или выше, — объяснил он, и в его оранжевых глазах светилось беспокойство. Филина старалась изо всех сил, но статус это не то, что можно преодолеть только тяжелой работой.

Переодевание Шварца и Вайса (❀)

— Думаю, нам пора выходить, — сказала я. — Начались дневные уроки, так что помните, что нужно вести себя потише и никого не беспокоить.

Сегодня мы собирались в библиотеку, чтобы переодеть Шварца и Вайса в их новую одежду. Чтобы не привлекать к себе внимания, мы решили подождать начала дневных уроков, поэтому сейчас все девушки, которые должны были нас сопровождать, с нетерпением ждали в гостиной, держа в руках коробки с нарядами и аксессуарами. Так как последователи, которых отобрала Шарлотта, тоже были девочками, то единственными мальчиками, которые решились пойти с нами, были те, кому лично отдал такой приказ Фердинанд — Хартмут и Корнелиус. Главный священник хотел получить от них полный отчет о том, что будет происходить.

— Я дам вам всем временное разрешение прикасаться к шмилам, — сказала я. — Так что пожалуйста, приложите все усилия, чтобы переодеть их.

Все девочки широко улыбались, кроме Лизелетты, которая явно старалась сохранять спокойное выражение лица. Однако без ее ведома каменная маска трескалась, уступая место широкой улыбке, из-за чего она казалась самой счастливой из всех девочек.

— Ты ведь любишь шмилов, не так ли, Лизелетта, — подразнила её Юдит.

Лизелетта видимо восприняла это как удар по своему достоинству, ведь она всегда была крайне чувствительна в том, что касалось попыток разделить личную и рабочую жизнь. Она обеспокоенно посмотрела на меня, проверяя как я отреагирую, а затем пробормотала, немного краснея от смущения.

— Разве они не очаровательны?

— Я благодарна за твою любовь к шмилам, Лизелетта. Без нее одежда, скорее всего, не была бы готова вовремя, — сказала я.

Мы продолжили наш разговор по дороге в библиотеку. К нашему приходу, Шварц и Вайс открыли двери читального зала и высунули головы, чтобы посмотреть на нас.

— Юная леди здесь.

— Переодеваемся сегодня.

Соланж прибыла через несколько мгновений, медленно идя следом для двумя шмилами, чьи головы покачивались в такт их шагам. Когда она увидела, сколько людей пришло, она утонченно рассмеялась.

— О боги. Сегодня с вами столько людей, — сказала она. — Следуйте за мной.

Соланж отвела нас в заднюю часть своего кабинета. Там была гостиная, где она регистрировала студентов и проводила чаепития, за ней была рабочая зона с письменным столом и дверь в читальный зал. Еще дальше была перегородка, и сегодня мы пойдем за нее.

Я думала, что там будет ее личное пространство с кроватью, но, видимо, нет...

Планировка ее комнаты напоминала мою, поэтому когда я впервые увидела здесь Шварц и Вайс, я решила, что там ее личное пространство. Однако на самом деле там оказалось еще одна пустая комната, где из мебели только стол.

Соланж определенно здесь не жила.

— Пожалуйста, переоденьте их здесь, — сказала учитель. — Я уже закончила с регистрацией в полдень и прибралась здесь, чтобы могло работать одновременно несколько человек за раз.

Корнелиус и Леонора встали у ширмы в качестве охранников, а рыцари сопровождения Шарлотты и Юдит следили за обстановкой внутри.

Лизелетта взяла на себя руководство девочками, проследив за тем, чтобы все принесенные нами ящики были расставлены, пока Брюнхильда и остальные открывали их один за одним, чтобы убедиться, что все на месте. Мы с Шарлоттой не могли участвовать в этой подготовительной работе из-за нашего статуса, поэтому мы просто стояли в сторонке и наблюдали.

— К слову, госпожа Соланж... А где именно вы живете? — спросила я. — У смотрителей общежитий есть комнаты в общежитиях, а у учителей — комнаты в корпусах, где они преподают, верно?

Я уже знала, что для учителей есть комнаты в специализированных корпусах. Для смотрителей общежитий были места и в самих общежитиях. Хотя то, что в общежитии Эренфеста мало использовалось, потому что Хиршура почти всегда находилась в своей лаборатории.

Соланж указала на дверь, которая была полностью скрыта ширмой, если смотреть напрямую от входа.

— Я живу в одной из комнат для библиотекарей за этой дверью, — объяснила она. — Как и в общежитиях для студентов, на первом этаже столовая, на втором — мужские комнаты, а на третьем — женские.

Похоже что у библиотекарей были комнаты прямо в библиотеке. Я едва могла выразить, как сильно я ей завидовала. Я хотела бы так же жить здесь.

— Сейчас я вернусь в читальный зал, — сказала Соланж увидев, что все приготовления завершены. — Я доверю этот процесс вам.

Проводив ее, я повернулась посмотреть на девушек, которые были уже готовы уходить, а затем посмотрела на двух шмилов.

— Шварц, Вайс. Сейчас мы переоденем вас в новую одежду, — сказала я. — Эти девочки будут помогать. Пока мы не закончим вас переодевать, я разрешаю им прикасаться к вам.

Шварц и Вайс медленно повернули головы, словно запоминая каждого присутствующего.

— Девочки здесь.

— Разрешение получено.

— И так, — продолжила я. — Давайте начнем смену одежды. Ты так же можешь прикоснуться к Шварцу и Вайсу, Шарлотта.

— Да, сестра, — ее глаза цвета индиго сверкнули, когда она присоединилась к другим девочкам.

Я была единственной из девочек, кроме тех, кто стоял в карауле, кто не принимал участие в переодевании Шварца и Вайса. И дело было не в том, что я бездельничала, а потому что мне не стоило трогать их.

Ведь тогда круги могут начать светиться.

Независимо от того, как хорошо вышивка скрывает магические круги, если они засветятся, то все станет ясным. Шарлотта и мои последователи знали о их расположении и функциях, поскольку вышивали поверх них, но лучше было держать это в секрете от других.

— Шварц, сейчас я расстегну эти пуговицы, — сказала одна из девушек.

— Вайс, подними пожалуйста руку, — сказала другая.

Девочки касались шмилов везде, возбужденно переговариваясь между собой, пока снимали с них одежду. Было очень приятно видеть, как Шарлотта счастливо улыбнулась, после того как коснулась Шварца.

Леонора, дежурящая у ширмы, подошла ко мне и зашептала на ухо.

— Госпожа Розмайн, кажется у госпожи Соланж есть срочное дело к вам, — я подошла к ширме, и там действительно была Соланж с крайне обеспокоенным выражением лица.

— Госпожа Соланж? — окликнула ее я.

— Принц Хильдебранд здесь, чтобы увидеть Шварца и Вайса, — пояснила она. Я сразу же почувствовала, что вляпалась в еще одну случайную встречу с королевской семьей, и вспомнила предупреждение Фердинанда о том, что он может забрать меня в Эренфест.

Гм... Принц, мы пришли сюда специально, чтобы студенты не видели, что мы тут делаем! Зачем вы бродите вокруг!

— Я объяснила, что их сейчас переодевают, но... — кажется принц Хильдебранд согласился подождать, пока мы не закончим, но его последователи были слишком заинтересованы, чтобы отступить. Они хотели увидеть одежду, которую мы сделали, особенно магические круги, вышитые на ней, и отказаться от их навязчивого внимания было непросто. Последователи принца были дворянами из Центра, и кроме того, они были работодателями для Соланж; высшие дворяне, близкие к королевской семье, имели более высокий статус, чем кандидаты в аубы, такие как я.

Мы бы могли избежать внимания Центра, если бы переодевали Шварца и Вайса в нашем общежитии, но здесь, в библиотеке дворянской академии мы не могли отказать им в вопросе осмотра королевских инструментов.

— Пусть они заходят, — разрешила я.

— Благодарю вас, — поблагодарила Соланж и вернулась в читальный зал, чтобы передать мое разрешение свите принца. Леонора и Корнелиус напряглись, стоило ей только выйти за ширму.

— Принц Хильдебранд и его последователи здесь. Они хотят увидеть Шварца и Вайса, — сказала я занятым девочкам. Оживленная атмосфера мгновенно завяла, и все опустились на колени. Это было вполне естественно, что всё так переменилось. Ведь никто из нас не ожидал появления королевской семьи.

Соланж провела принца и его последователей в наш закуток. Хильдебранд осматривался вокруг, двигая только глазами. У меня сложилось впечатление, что он очень хотел быть куда более любопытными, но сдерживался. Для его возраста, у него очень хорошие манеры, особенно по сравнению с тем, как вел себя Вильфрид в таком же возрасте. Я не сдержала тихий присвист, восхищаясь им.

[[image:/storage/reader-images/9e63a58e8e76e530a2dcd27788f96291f6773ae9.jpg]]

Он ведет себя как хорошенький богатый мальчик, воспитанием которого занимались с самого рождения.

Заметив, что все прекратили свою работу, чтобы встать на колени, приветствуя его, Хильдебранд махнул рукой и сказал.

— Пожалуйста, продолжайте, — когда девочки вернулись к переодеванию шмилов, он подошел ко мне. Видимо потому, что я была единственной, кто стояла без дела.

Наши глаза были примерно на одном уровне, что означало, что мы одного роста. Я встала так ровно, как могла, выпрямив спину и вытянув шею, даже привстала на цыпочки, пытаясь сохранить свою гордость, как старшей ученицы, но вскоре мои ноги начали дрожать. Не похоже, что я смогу долго так продержаться, поэтому я поспешила вернуться к нормальной позе. Правда чувство разочарования никак не уходило.

Я лишь немного выше недавно крещенного ребенка... Ну да ладно. По крайне мере я не ниже, чем он.

— Когда на днях был в библиотеке, я подумал, что Вайс очень милый, поэтому я решил снова посмотреть на них, — сказал Хильдебранд. — Я был удивлен, когда обнаружил, что их нет в читальном зале. Но как вижу дело было в том, что их переодевают.

— Кажется, им нужно менять одежду каждый раз, когда у них появляется новый хозяин, поэтому Эренфест приготовил новые наряды, — объяснила я, рассказывая ему о традиции. — И они не просто милые. Они исключительно квалифицированные работники.

Я продолжала превозносить достоинства Шварца и Вайса, в то время как Хильдебранд с любопытством наблюдал за процессом переодевания. Кроме того, что шмилы занимались выдачей ключей от каррелей и книг, они еще помнили, кто какую книгу взял, и кто оплатил аренду, а кто нет. Эти два малыша были необходимы для бесперебойной работы библиотеки.

— Я должна преклонить колени, перед магическими талантами королевской семьи. — сказала я. — Мне говорили, что Шварца и Вайса создали члены королевской семьи в далекой древности. Даже учителя дворянской академии не знают, как они это сделали. Не сохранилось ли в библиотеке дворянской академии записей того времени, когда они были созданы?

Я была крайне возбуждена от мысли о том, что могу разгадать эту тайну, но похоже Хильдебранд не знал ответа на мой вопрос. Он бросил взгляд на одного из своих последователей, прося их ответить за него.

— Приношу свои искренние извинения, — сказал сопровождающий его мужчина. — Но я не нашел подобных записей в дворцовой библиотеке.

Дворцовая библиотека! О, как это звучит!

Я чувствовала, как в моем разуме зажглась новая цель. Новая библиотека, означала бесчисленные новые книги, которые я могла бы прочитать. Для меня казалось самым естественным поступком начать расспрашивать о ней, но кто-то дернул меня за рукав. Я повернула голову и увидела Леонору, которая с улыбкой смотрела на меня.

Хорошо. Я понимаю.

— Заткнись и не говори ни слова, — именно это она хотела сказать.

Я спешно сжала губы, вспомнив как меня предупреждали о том, что я всегда теряю контроль, когда дело касается книг и библиотек. Это была редкая возможность получить ценную информацию о дворцовой библиотеке, но если я разойдусь, то могу вызвать недовольство королевской семьи, и тогда я никогда не смогу туда попасть.

Я должна быть острожной.

Как учила меня Шарлотта, мне нужно было начать с какой то темы, общей для нас с Хильдебрандом, а затем постепенно перевести разговор на библиотеку. Но есть общего между нами двумя?

Пока я думала над этим, Хильдебранд сам проявил инициативу.

— Эээ... Мне сказали, что Розмайн из Эренфеста помолвлена, но что на счет Шарлотты? — его тон звучал одновременно нерешительно и робко.

Наша точка соприкосновения... Шарлотта?!

Я распахнула глаза от этого внезапного вопроса, а затем, взяв себя в руки, покачала головой.

— Пока никаких планов не было, но я ожидаю, что этот вопрос будут обсуждать во время состязания герцогств и собрания герцогов. Уже совсем скоро.

Адольфина из Древанхеля изучала Шарлотту во время студенческих встреч, нетрудно догадаться, что она просчитывала выгоды от ее женитьбы на Ортвине. И учитывая насколько я была популярна на собрании в прошлом году, можно предположить, что часть этой славы достанется и Шарлотте.

Хильдебранда несколько озадачил мой ответ. Его ярко-фиолетовый взгляд опустился вниз, пока не уперся в пол, а затем он снова заговорил.

— Значит я слишком юн? Нужно быть старше, чтобы считаться достаточно надежным?

Эм, подожди... Что? У него есть романтические чувства к Шарлотте? О нет. Я понятия не имею какие мальчики ей понравятся!

Это была совершенно не та тема, на готовую я была готова сейчас говорить, поэтому я лихорадочно искала максимально нейтральный ответ.

— Я не верю, что возраст определяет насколько человек надежен, поэтому я не могу судить о подобном, — это была лучшая фраза, которую я придумала, но Хильдебранд все равно казался опечаленным. Я смогла придумать только один выход из этой ситуации. — Если вас это интересует, то может быть я спрошу у Шарлотты?

— Что?.. — Хильдебранд с замешательством посмотрел на меня, а затем несколько раз перевел взгляд с Шарлотты на меня. И в его взгляде было что-то похожее на обеспокоенность. — Нет, в этом нет необходимости. Мне просто было любопытно. Давайте оставим этот разговор только между нами. Я не хотел бы, чтобы мое любопытство создало какие-то проблемы.

— Конечно. Я понимаю, — если пойдут слухи о том, что член королевской семьи интересуется кем-то в качестве своей будущей супруги, это может вызвать хаос. И учитывая, что Хильдебранд просто проявил небольшое любопытство, не было смысла так рисковать.

— Прошу прощения за ожидание, принц Хильдебранд, Розмайн, — Шарлотта подошла к нам, вместе с Шварцем и Вайсом. — Как они выглядят?

Основным цветом для новой одежды был черный — все-таки мы в дворянской академии. Я предлагала сделать одного шмила похожим на дворецкого, а второго на горничную, но в окончательный вариант не вошло почти ничего из моих идей. Все что осталось — это одинаковые украшения на их груди.

На Шварце была белая рубашка, поверх нее был жилет украшенный сложной вышивкой, маскирующей магические круги. Так же у него был симпатичный галстук из окрашенной ткани, а на штанах было много вышитых цветов и листьев, которыми занималась Лизелетта.

На Вайсе было платье, чьи рукава были так же щедро расшиты как у Шварца. На их фартуках также была сложная вышивка, и единственной чисто белой частью их одежды были оборки на плечах и рукавах. На шее Вайса была ленточка с цветочным ордоннанцом. Изначально мы хотели добавить украшение на ухо, но отказались от этой идеи, потому что оно бы мешало.

— Хорошо выглядит, юная леди?

— Юная леди, похвалите нас.

— Вы оба выглядите очаровательно. Усилиями многих людей для вас были созданы такие замечательные наряды. Вышивка тоже отличная, — сказала я, хваля не только шмилов, но и всех тех, кто занимался изготовлением одежды.

Хильдебранд мило улыбнулся.

— Я рад, что смог увидеть такое прекрасное зрелище.

Я взяла старые наряды Шварца и Вайса и передала их принцу.

— Это то, что они носили раньше, — сказала я. — Помните, как только вы застегнете пуговицы, магические круги будут замкнуты, а защитные активируются, если наполнить их маной.

Слуги Хильдебранда с кивком приняли одежду, а затем начали осматривать ее.

— Эренфест скопировал магические круги, начерченные здесь? — спросил один из последователей.

— Нет, — ответила я. — Господин Фердинанд модифицировал их. Я не специалист по магическим инструментам, поэтому прошу вас все вопросы задавать учителю Хиршуре.

— Хорошо.

Я не собиралась мучаться, пытаясь объяснить то, чего сама не понимаю. К тому же мне советовали все вопросы, касающиеся магических инструментов, направлять к Хиршура и Раймунду. Именно поэтому я и повторила то, что мне сказал Фердинанд.

— Теперь я пополню вашу ману, — сказала я, подзывая к себе Шварца и Вайса. Я коснулась магических камней на их лбах и начала вливать ману, одновременно поглаживая их. Шмилы в свою очередь прикрыли глаза, словно бы действительно наслаждались этим.

— Ааа. Какие милые, — воскликнул Хильдебранд, потянувшись к ним.

— Нет! Не трогайте! — в панике закричала я, но было слишком поздно. В тот момент, когда кончики его пальцев коснулись одного из шмилов, раздался треск, похожий на звук молнии, а потом возникла вспышка.

Хильдебранд ахнул и принялся баюкать свою руку, а его рыцари сопровождения тут же обнажили свои штап.

— Никто не может прикасаться к Шварцу и Вайсу, кроме тех, кто зарегистрирован как их хозяин, или не получив разрешения их хозяина, — объяснила я. — Принц Хильдебранд, разве в вашем дворце нет подобных магических инструментов? Насколько я знаю, во дворце есть множество магических инструментов, которыми могут пользоваться только зарегистрированные лица.

Один из последователей принца вздохнул.

— Все магические инструменты во дворце могут использоваться членами королевской семьи. Это первый магический инструмент, к которому принц Хильдебранд не смог прикоснуться.

— Ой. Так я не могу касаться Шварца и Вайса... — пробормотал принц, опуская плечи. Видя огорчение своего господина, один из его последователей обернулся ко мне.

— Эти магические инструменты — реликвии королевской семьи. Разве в таком случае их хозяином не должен быть принц Хильдебранд, а не вы? — спросил он. Он хотел, чтобы я уступила права владения третьему принцу. И в отличии от прошлого года, я кивнула, принимая это предложение.

— Было бы идеально, если бы члены королевской семьи имели власть над Шварцем и Вайсом, чтобы они могли работать даже в мое отсутствие. — сказала я. — Принц Хильдебранд мог бы приходить и пополнять запасы маны даже в те сезоны, когда меня нет в дворянской академии. Ранее я была вынуждена заранее заготавливать запасы магических камней. Так что подобное сильно уменьшит мою нагрузку.

Я снабжала Шварца и Вайса маной потому, что они были необходимы для Соланж и библиотеки. Если член королевской семьи будет делать это за меня, конечно я не буду отказываться. Последователь встретил мое согласие с удивлением, а вот служащие, которые смотрели на одежду шмилов нахмурились.

— Вы говорите о снабжении инструментов маной как о чем то простом, но это было бы очень утомительно для принца Хильдебранда, который совсем недавно крестился, — сказал один из них.

Если они заботятся о его мане и здоровье, то им нужно учитывать и другие вещи. Я решила заранее перечислить их, чтобы они могли принять взвешенное решение.

— Есть и другие сложности, — сказала я. — Сможет ли принц достаточно регулярно снабжать Шварц и Вайс маной, с учетом того, что ему приходится ждать, пока библиотека опустеет, прежде чем придти сюда? Кроме того, если он станет их полноправным хозяином, то шмилам снова потребуется новая одежда. У вас есть необходимые для ее изготовления ресурсы и специалисты?

Фердинанд упоминал, что для изготовления этой одежды он использовал довольно редкие материалы, которые долго собирал. Возможно, у Центра полным полно подобных материалов, но вышивка тоже потребует много сил и времени. То, что мои аргументы были достаточно серьезны, подтвердило то, что один из служащих, который изучал вышивку, отвел глаза. Кажется он не особо хотел заниматься подобным.

— И самое главное, — я снова повернулась к принцу, который выглядел немного ошеломленным всеми этими новостями. — Вам нужна железная решимость, принц Хильдебранд.

— Железная решимость?

Я кивнула и серьезно продолжила.

— Всех своих хозяев Шварц и Вайс называют «юная леди». Даже мужчин. В прошлом они уже обращались так к мужчинам-библиотекарям. И вы не станете исключением. Это приемлемо для вас?

Многие мальчики в возрасте принца были похожи на девочек. В отношении самого Хильдебранда это утверждение имело особый смысл. У него было очень красивое лицо, и когда он был спокоен, особенно если подобрать ему одежду, его будет очень легко принять за девочку. Если он станет хозяином Шварц и Вайс, и к нему будут обращаться «юная леди», то он серьезно рискует своим мужским самолюбием.

— Принц Хильдебранд, есть ли у вас решимость всегда называться «юная леди»? — повторила я свой вопрос.

— Я мальчик. Я не хочу, чтобы меня называли леди, — у меня сложилось впечатление, что его уже когда-то принимали за девочку или что-то подобное. И то происшествие его серьезно задело.

— В таком случае, я могу зарегистрировать вас как поставщика маны, — предложила я. — Если я это сделаю, то вы сможете касаться их, а Шварц и Вайс продолжат обращаться к вам по имени. И вам не нужно будет посещать библиотеку часто.

— Да. Я хочу, — с сияющими глазами кивнул Хильдебранд. Его последователи тоже согласились с этим, вероятно потому, что такой вариант был наименее обременительным.

— Однако, — заметила я. — Необходимо, чтобы у вас было сродство как к свету, так и к тьме, чтобы вы могли снабжать их маной. Это не будет проблемой?

— Нет!

Итак, Хильдебранд был зарегистрирован как поставщик маны. Библиотечный комитет получил нового члена. У принца было хорошее настроение, когда мы провожали его, ведь теперь он мог без проблем гладить Шварца и Вайса. Я с облегчением вздохнула, успешно преодолев эту ситуацию и не обострив отношения с королевской семьей.

— Действительно, совершенно невозможно предугадать, что ты навлечешь, Розмайн, и невозможно остановить, если это уже начнется, — пробормотала Шарлотта.

Как оказалось, Шарлотта хотела убедиться, что я снова не столкнусь с королевской семьей... но все случилось так внезапно, что она могла только стоять и смотреть. Даже в тот момент, когда принц уже прощался, она не нашла повода вмешаться в наш разговор. На самом деле, это было плохо. Уверена, Хильдебранд был бы рад, если бы она присоединилась.

— Давайте поторопимся обратно в общежитие, — сказала Шарлотта подгоняя нас. — Боюсь, что мы можем столкнуться с кем-то еще, если не поторопимся, — все девочки, которых мы привели с собой, казались серьезно измученными встречей с принцем.

Когда мы вернулись в общежитие, я вдруг кое-что вспомнила и повернулась к Шарлотте.

— Из любопытства. Что ты думаешь о мальчиках, которые младше тебя? — спросила я. — Тебе было бы трудно им довериться?

Ответом мне был внимательный взгляд, словно она видела меня насквозь. Затем она прижала руку к щеке и прикрыла глаза, задумавшись.

— Это будет зависеть от человека, но я склонна считать взрослых более надежными. Хотя брата Вильфрида я люблю в любом случае.

Боги... Мне очень жаль, принц. У вас нет шансов.

Я сделала себе мысленную пометку, что Шарлотта предпочитает мальчиков постарше, но когда я посмотрела на нее, то заметила беспокойство.

— Разве ты не согласна с тем, что наш брат более надежен, чем принц Хильдебранд? — спросила она. Кажется у нее было свое представление о «надежности», но я была достаточно разумна, чтобы не указывать ей на это.

— Ну... От своего супруга я больше жду разрешения делать с библиотекой все, что я захочу. И я помню разрешение Вильфрида, делать все что захочу с книжной полкой в гостиной...

По какой-то причине мой ответ показался Шарлотте крайне неловким.

Сбор магических камней

— Занятия действительно важны, поэтому пожалуйста, учитывайте расписание госпожи Ханнелоры, — сказала мне Соланж. Я отправила письмо Ханнелоре сразу, как только Брюнхильда привела в порядок мое расписание, но в ответ моя подруга написала, что она не сможет прийти в первый из предложенных мною дней, потому что он совпадает с занятием по социологии. Однако вскоре мы выбрали другую дату, и теперь подготовка к чаепитию книжных червей шла полным ходом.

— Нужно будет послать приглашение и госпоже Соланж, — напомнила Брюнхильда, поэтому я написала соответствующее письмо, а потом побежала в библиотеку.

УУУУУ! Чаепитие с госпожой Соланж и госпожой Ханнелорой!

Чаепитие книжных червей должно было пройти в кабинете библиотекаря, и чем ближе была назначенная дата, тем сильнее я волновалась в предвкушении.

— Юная леди здесь.

— Юная леди. Книжное время?

— Ой. Розмайн действительно здесь.

Третий голос принадлежал Хильдебранду, который, в тот момент когда я вошла в библиотеку, был вместе со Шварцем и Вайсом. Последние несколько дней он приходил сюда снова и снова, чтобы погладить шмилов, пока не удовлетворится, а

затем уже шел по своим делам. Даже библиотечные инструменты уже заметили, что ему ужасно скучно. Принц брал учебные пособия для первокурсников, но по-видимому, книг, которые ему были бы понятны и интересны, было не много. Это было очень грустно, ведь он явно хотел читать, но подходящих ему вариантов было так мало. Поэтому я отправила в Эренфест письмо с вопросом о том, могу ли я одолжить ему несколько детских книг из тех, которые мы напечатали.

— Добрый день, принц Хильдебранд.

Я произнесла обычные слова приветствия, прежде чем отправиться к госпоже Соланж. Та со смешком поделилась со мной, что в последнее время у нее намного больше работы, так как она вынуждена каждый день принимать у себя королевскую особу и его свиту. Хотя она уже немного к этому привыкла, так как знала, что он здесь в первую очередь ради Шварца и Вайса.

— Госпожа Соланж, мы договорились о дате чаепития, — сказала я, протягивая ей письмо с приглашением.

Соланж приняла его с радостной улыбкой.

— О боги... Как интересно. Хм... Через четыре дня, как понимаю? — похоже она редко покидала территорию библиотеки, и так как зимой у нее было мало возможностей общаться с другими учителями, она сказала, что наше прошлогоднее чаепитие ей очень понравилось. Меня и саму радовали все эти приготовления.

Когда мы обменялись улыбками, раздался детский голос.

— Через четыре дня будет чаепитие? — спросил Хильдебранд. Оказалось, что он пришел сюда следом за Шварцем и Вайсом. — Тогда мне стоит воздержаться в этот день от посещения библиотеки?

Шварц и Вайс в этот день как и обычно будут работать в читальном зале, поэтому я подумала, что не будет проблемой, если Хильдебранд придет навестить их, но очевидно, что это было неприемлемо, устраивать чаепития в кабинете, когда рядом находится член королевской семьи.

«Может быть мне стоит предложить ему остаться?» — подумала я, поворачиваясь к Соланж, чтобы она дала окончательный ответ. Она прижала руку к щеке и посмотрела на меня.

— Госпожа Розмайн, что вы скажите о приглашении принца Хильдебранда на наше чаепитие? Вы зарегистрировали его в качестве человека, который может передавать магию магическим инструментам, и нам стоит сообщить госпоже Ханнелоре об этом.

Ой. Хм. У меня сложилось впечатление, что наше чаепитие только для девочек, но если вместо этого мы посмотрим на это как на собрание Библиотечного комитета, то присутствие принца Хильдебранда будет естественным.

Будет правильным, если мы заранее предупредим Ханнелору, о том, что Хильдебранд будет присутствовать на чаепитии, а затем расскажем еще и о том, что он будет новым членом библиотечного комитета. Это лучше, чем в самую последнюю минуту узнать о том, что ей придется присутствовать на чаепитии вместе с членом королевской семьи.

Я кивнула своим мыслям. Хильдебранд смотрел то на меня, то на Соланж, и в его ярко-фиолетовых глазах вспыхнула надежда. Я улыбнулась в ответ, внутренне благодарная за то что не отказала ему прежде, чем посоветоваться с библиотекарем.

— Принц Хильдебранд, я также хочу отправить вам приглашение, — сказала я. — Я знаю, что это довольно внезапно. Надеюсь мое приглашение не будет обременительно для вас.

— Вовсе нет, — ответил принц. — На самом деле, я бы очень хотел. У меня не так много мест, куда я бы мог пойти, — услышав мое приглашение он просиял. Но что на счет его последователей? Я обвела их взглядом и заметила их натянутые улыбки, а один даже смотрел прямо на Брюнхильду.

— Я хотел бы, чтобы одна из ваших слуг рассказала мне подробности.

— Брюнхильда, будь добра.

— Конечно.

Несмотря на то, что она явно была обеспокоена, Брюнхильда спокойно улыбнулась и направилась к последователю принца. Мне было немного жаль ее из-за того, что на нее так внезапно свалилась работа с дворянами из Центра, но времени на сожаления не было. Я снова посмотрела на Хильдебранда.

— Не могу дождаться, — сказал принц. — Почти все чаепития, которые я посещал раньше, были только для моей мамы и меня.

Хильдебранда только недавно крестили, и он был еще довольно плохо знаком с обществом. Если не считать нескольких чаепитий с семьей его матери, у него не было практического опыта. Надеюсь, наше собрание поможет ему развеять скуку.

— Сегодня вы тоже будете читать? — спросил он. — Вайс составит мне компанию, поэтому вы можете без страха пойти на второй этаж.

Другими словами, это было мое время для чтения. А Хильдебранд был хорошим мальчиком, который знал, как я увлекаюсь книгами. Именно поэтому он предлагал мне пойти и почитать, после нашей короткой беседы. Я поблагодарила его за понимание и поднялась на второй этаж. Это было уже привычным распорядком.

Разноцветный свет упал на мои руки, отвлекая меня от чтения. Это был сигнал, сообщающий о том, что скоро прозвонит колокол. Пора было идти на обед, поэтому я попросила Филину сдать мою книгу, а сама отправилась к выходу. Хильдебранда нигде не было видно, а это означало, что в библиотеке было тихо, и других студентов здесь не было.

Я попрощалась со Шварцем и Вайсом, и в тот момент, когда прозвонил колокол, я вышла из библиотеки. Теперь мой путь лежал к центральному корпусу, но по пути туда я увидела, как ко мне идет знакомый мне ученик. Это был Раймунд, ученик Хиршуры, а теперь еще и Фердинанда.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, заметив меня, и на его лице проступила счастливая улыбка. Он попросил у меня разрешения поговорить со мной, а затем начал открыто выражать свою благодарность. — Господин Хартмут сказал мне, что это вы попросили господина Фердинанда взять меня под свое крыло. Именно благодаря вам он взял меня в ученики.

Такова была придуманная нами легенда, чтобы оправдать то, что я буду выступать посредником между Фердинандом и Раймундом. Выбор пал на меня, потому что я была более правдоподобной фигурой для этого, чем Вильфрид или Шарлотта, которые раньше даже не встречались с Раймундом.

— После того, как я отвечу на все вопросы из списка господина Фердинанда, он даст мне новые исследовательские задачи для изучения. А когда я закончу и с ними, он оценит мои успехи, — с искренним удовольствием на лице рассказал Раймунд, когда показал мне полученные задания и сказал, что он проведет целый день в лаборатории Хиршуры, изучая их. Его ослепительная улыбка ясно показывала, что он занимается тем, что любит.

— Раймунд, когда ты закончишь с этими вопросами, пожалуйста, свяжись со мной, через учителя Хиршуру, — сказала я. — Я собираюсь переслать их господину Фердинанду для тебя.

— Да! Я хочу сделать их как можно скорее. У меня здесь ответы на первую половину вопросов. Пожалуйста, как можно быстрее передайте их господину Фердинанду, — Раймунд протянул какие то бумаги Хартмуту. Кажется кто-то дал ему нашу растительную бумагу.

— Считай, что твоя просьба уже выполнена. А теперь, извини меня...

Я продолжила свой путь к центральному корпусу. Позади меня я могла слышал топот торопливых шагов Раймунда, когда он бежал к корпусу служащих.

Как только мы вернулись в спальню, Хартмут начал изучать бумаги, полученные от Раймунда. Мне тоже дали изучить листок со списком вопросов об Аренсбахе, который был оформлен словно контрольная по географии. Раймунд уже сдал все свои уроки, а теперь сдавал еще один экзамен, в свое личное время. Я легко могла представить, как он носится по общежитию, отчаянно собирая информацию, чтобы ответить на эти вопросы и получить следующий комплект задач.

— Мне есть чему поучиться в этой ситуации, — пробормотал Хартмут. — Очаровать ценного информатора какой-нибудь приманкой, а затем использовать мышление ученика, отчаянно нуждающегося в сдаче контрольных, подсовывая список вопросов, напоминающий экзаменационный лист. Я никогда раньше не видел такого рационального и хладнокровно эффективного метода сбора разведданных, — он был шокирован тем, как быстро в наши руки попала информация о внутренней обстановке Аренсбаха.

— Сегодня мы пойдем охотиться на магических зверей, — подошел ко мне Родерих в день земли после обеда, чтобы сообщить об этом. Он собирался вместе с несколькими рыцарями-учениками, в основном из бывшей фракции Вероники, отправиться в лес на сбор. Кажется Хартмут торопил его, говоря, что если он намерен посвятить мне имя, ему нужно сделать это как можно скорее. Другие дети тоже чувствовали необходимость торопиться, желая как можно быстрее подготовить магические камни и для себя, хотя они еще и не определились с тем, что они будут делать дальше.

— Будь осторожен, Родерих, — сказала я. — Помни о том, что ты служащий.

— Конечно, госпожа Розмайн.

Проводив Родериха и остальных, мои последователи собрались в одной комнате, чтобы составить письмо в Эренфест. Вчера мы сообщили о том, что я пригласила Хильдебранда на чаепитие, и в ответ мы получили шквал вопросов вроде «почему?» и «как?». Так что я могла заранее предсказать то, что мой день будет посвящен написанию ответов, как в тот раз, когда Хильдебранд стал членом библиотечного комитета.

— Но на этот раз именно госпожа Соланж проявила инициативу, предлагая нам пригласить его. Так что мы действовали правильно, когда пригласили его. Это было бы грубо с моей стороны, если бы я этого не сделала, верно? — спросила я Брюнхильду, ведь она тоже была там. Я была настолько неопытна в общении между дворянами, что мне нужно было чужое мнение даже о самых простых моих поступках.

Выражение лица Брюнхильды стало немного неловким.

— Для нас было бы лучше, если бы вы после предложения госпожи Соланж взяли небольшую паузу, а не обращались к принцу сразу же. В будущем, даже в таких экстренных ситуациях, пожалуйста, оставляйте вопросы о передаче приглашений на своих последователей, а не берите это в свои руки.

— Поняла. Тогда именно так и сделаю в следующий раз.

Подтверждением того, что Брюнхильда сказала правду было то, что один из последователей принца действительно позвал ее, чтобы обсудить детали чаепития. В таких ситуациях первыми страдали именно последователи, поэтом попадая в подобные ситуации, их советы о том, что я должна делать несколько меняли свою окраску. Если обычно это было что-то вроде «вы могли бы предпочесть поступить так в этой ситуации...», то теперь это было похоже на «в таких случаях, пожалуйста, делайте так...»

— Но ведь само чаепитие не будет проблемой, верно? — спросила я. — В прошлом году у нас уже был опыт чаепитий с королевской семьей. С принцем Анастасием.

— Да, мы уже получали приглашения, но это впервые когда мы сами приглашаем принца, юная леди. Теперь наше герцогство на десятом месте, но это совсем другое, — сказала Рихарда. Кажется, то что Эренфест приглашает членов королевской семьи на чаепития — это нечто немыслимое.

— Мы не можем его отозвать, не так ли? — уточнила я.

— Конечно, нет.

— Тем не менее, принц Хильдебранд явно хотел получить приглашение прямо здесь и сейчас, поэтому независимо от ваших действий, результат скорее всего был бы точно таким же, — сказала Брюнхильда, тихо пробормотав о том, что последователь принца в тот момент казался очень извиняющимся. Из-за его и моей неопытности мы с принцем устроили проблемы своей свите. Это было, мягко говоря, печально.

Хартмут и Филина конспектировали нашу беседу, чтобы отослать потом отчет в Эренфест. И пока они были заняты отчетом, мы с остальными последователями обсуждали детали чаепития. Тут-то и ворвался Корнелиус, который до этого нес караул у двери.

— Госпожа Розмайн, Родерих вернулся. И он ранен! — крикнул он.

Я вскочила и поспешила в гостиную. Там я нашла Шарлотту и остальных, которые окружили Родериха, покрытого синяками и порезами.

— Родерих, я слышала, что ты ранен, — сказала я.

— Пока мы охотились, появился сильный магический зверь, — объяснил он. Как оказалось, он смог избежать атаки, но из-за этого столкнулся с другим рыцарем-учеником. — Они послали меня обратно, чтобы я вызвал подкрепление.

Я обернулась к Корнелиусу как раз в тот момент, когда Вильфрид и его рыцари сопровождения в полном вооружении вошли в комнату.

— Не волнуйся, — сказал Вильфрид. — Мы разберемся с этим.

— Вильфрид... — очевидно, что он ушел готовиться сразу, как только увидел возвращение Родериха. Среди группы его сопровождающих я увидела так же несколько рыцарей сопровождения Шарлотты.

— Рыцари из гварции герцога, которые прошли обучение у господина Бонифация — наиболее подготовленные, — пояснил он свой выбор. Он также занимался сжатием своей маны, да и как член семьи герцога он с рождения имел большой ее объем. Так же он был мальчиком и принимал участие в рыцарских тренировках. Именно поэтому он и решил возглавить подкрепление. — Вы с Шарлоттой должны остаться в общежитии. Твои рыцари сопровождения могут защитить вас обеих. А теперь нам пора идти.

— Хорошо.

— Будь осторожен, дорогой брат... — сказала Шарлотта, в ее глазах цвета индиго мелькало беспокойство, когда она провожала их до дверей. Я тоже проводила рыцарей, а затем повернулась к Родериху. Его раны казались болезненными, поэтому я достала свой штап.

— Пусть исцеление Лонгшмер будет даровано Родериху, — произнесла я, направляя зеленый свет на мальчика и залечивая его раны. Он удивленно распахнул глаза, а затем посмотрел на свои руки. Должно быть это первый раз, когда его исцеляют. — Ты должен выпить зелье восстановления, для восполнения как магической, так и телесной силы.

Мои слова напомнили Родериху, о восстанавливающих зельях, и он торопливо достал бутылку со своего пояса и выпил ее содержимое. Затем он выдохнул и сказал.

— Благодарю вас, госпожа Розмайн. Боль ушла.

— Что случилось? — спросила я. — Расскажи о том, какой магический зверь появился.

Родерих кивнул и рассказал, что зверь которого они видели, был похож на огромную собаку.

— В холке он был ростом больше, чем взрослый человек, — сказал он. — И когда он двигался, земля вокруг него изменялась. Я видел, как деревья увядали и гнили. Они чернели прямо на наших глазах. У него было множество глаз, пара больших красных глаз, а также несколько пар крошечных, прямо на лбу. Маленькие глаза меняли свой цвет, когда мы атаковали его.

— Разве это не танисбефален? — испугано закричала Леонора, а ее глаза широко распахнулись. Среди моих рыцарей сопровождения она была самой тихой и начитанной из всех. Она крайне редко была такой эмоциональной.

— Что за танисбефален? — в замешательстве спросил Корнелиус. — Он опасен?..

Леонора часто закивала, а на ее лице застыло выражение твердой уверенности.

— Это магический зверь, которое растет за счет маны, — сказала она. — Они похожи на тромбэ, которые обитают в Эренфесте. Я читала, что эти существа живут на юге Юргеншмидта. Если мы будем небрежно атаковать его, то он станет только сильнее!

— Что?

Все собравшиеся ахнули, когда услышали эти новости. Попытки убить танисбефалена могут сделать его только больше. Я вспомнила тромбэ, который использовал мою ману, чтобы расти с ошеломительной скоростью, и почувствовала, как по моей спине побежали мурашки. Я потерла руки, чтобы успокоиться.

— Но они ведь наверняка заметят, что их атаки усиливают его. Кроме того, оружие с благословением тьмы может ранить его, так что рыцари ученики Эренфеста справятся, ведь так? — я вспомнила как рыцари охотились на тромбэ. Корнелиус и Леонора посмотрели на меня.

— Где взять это оружие с благословением тьмы?! — воскликнул он. — Мы должны получить его и немедленно последовать за господином Вильфридом!

— О чем вы? — спросила я. — Вы просто читаете молитву, чтобы наложить благословение на ваше оружие. Стоп. Никто из вас об этом не знал?!

Я почувствовала как кровь отливает от моего лица. Я предполагала, что благословение тьмы — это общеизвестная вещь, но Корнелиус, Леонора, Юдит и все остальные дружно замотали головами. Рыцари-ученики, которые отправились в бой были в большой опасности. Они будут атаковать магического зверя, чтобы сдержать его, совершенно не подозревая о том, что это только увеличивает его силу.

— П-прошу прощения, госпожа Розмайн. Все это произошло только из-за того, что я хотел получить магический камень... — Родерих с трудом выдавил эти слова. Я стиснула зубы. Он явно сдерживал слезы разочарования, убежденный в том, что все это вызвано тем, что он хотел найти камень, чтобы посвятить мне имя. Но он не сделал ничего плохого.

— Я пойду, — твердо сказала я.

— Госпожа Розмайн?!

— Сестра?!

В тот момент, когда я встала, раздался хор голосов.

— Это слишком опасно, госпожа Розмайн! Вы должны оставить это дело рыцарям-ученикам! — воскликнул Родерих. Но какой бы высокой не была опасность, я не могла оставить это дело на рыцарей-учеников, которые даже не знали молитвы Богу Тьмы.

— Я глава храма, — сказала я. — Все окажутся в опасности, если я не научу их молитве для получения благословения Бога Тьмы. Слуги, оповестите учителей. Я оставлю гостиную на тебя, Шарлотта!

Я развернулась, напитывая маной свои магические инструменты усиления, и направилась к заднему выходу из общежития.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, позвольте мне сопровождать вас, — попросил Хартмут, шагая рядом со мной. — Я тренировался вместе с рыцарями-учениками, чтобы иметь возможность защитить вас при необходимости. Возможно я смогу выиграть немного времени, пока те, кто сейчас в бою, будут молиться.

Я посмотрела на него, и он ободряюще мне кивнул. Филина, которая так же бежала рядом, сказала тоже самое, но я перебила ее прежде, чем она успела закончить.

— Ты останешься здесь, Филина. У тебя не так много маны, поэтому даже если ты сможешь произнести молитву, ты не сможешь помочь.

Следующим голос подал Корнелиус, и он казался крайне озабоченным.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста. Научите нас молитве и оставайтесь в общежитии.

— Молитва не достаточно короткая, чтобы ее можно было быстро запомнить, и у меня не хватит времени, чтобы научить вас. Если ты продолжишь жаловаться, то я просто прикажу тебе оставаться здесь!

— Но это же просто лишит смысла мою должность вашего последователя.

— Тогда молчи и иди за нами, — я взглянула на рыцарей-учеников, которые шли следом за мной. — Все тут могут призвать своих ездовых зверей и одновременно с этим преобразовать свои штапы?

— Да.

— Тогда сделайте это.

Увидев как все вынимают свои штапы и превращают их в оружие, я так же превратила свой штап в водяной пистолет, а затем приказала всем повторять молитву следом за мной.

— О могущественный и верховный Бог Тьмы, что правит бескрайними небесами. О, могущественный отец, сотворивший мир и все сущее. Пожалуйста, услышь мою молитву и одолжи свою божественную силу. Благослови мое оружие силой украсть магическую силу у источника зла. Всю ту магическую силу, что по праву принадлежит тебе. Даруй мне свою божественную защиту, чтобы очистить мир от противоестественных существ...

Мы дошли к задней двери, и Родерих, идущий следом за Филиной, потянулся чтобы открыть ее. Я осмотрелась и продолжила читать молитву. Оказавшись снаружи я достала свой магический камень и призвала своего ездового зверя. Все остальные сделали тоже самое и запрыгнули в седло.

— Даруй эфемерный мир всем существам земли.

Когда я закончила свою молитву, наше оружие на мгновение вспыхнуло, а затем было поглощено облаком тьмы. Я забралась в пандочку и обернулась. Филина казалась обеспокоенной, а Родерих кусал губы, пытаясь сдержать слезы, которые собирались у него в глазах.

— Родерих! Забирайся! — закричала я. — Мне бы не хотелось, чтобы ты потерял магический камень, после того что сегодня произошло. Я решила принять твоё имя!

— Но...

Он медлил с ответом, поэтому Филина схватила его за руку затащила его в мой пандобус. Она заставила его сесть внутрь, а затем улыбнулась.

— Госпожа Розмайн никогда не проиграет, ведь у нее есть благословение тьмы. Разве ты не говорил, что получишь магический камень и будешь служить ей? Так иди и возьми свой магический камень, Родерих.

Я была довольна работой Филины по убеждению Родериха. Как только она выйдет, мы сможем вылететь. Я отвернулась, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и пока я была отвлечена, я услышала умоляющий голос Родериха.

— Филина...

— Гм, Родерих, — отозвалась она. — Если ты не отпустишь меня, я не смогу выбраться.

Я взглянула в зеркало заднего вида и заметила, что Родерих все еще сжимает руку Филины. Она смотрела то на него, ведь он все еще не давал ей уйти, то на меня, ведь я приказала ей оставаться в общежитии. Казалось, что в компании Филины Родерих чувствовал себя комфортнее, да и девочка не помешает нам, если поедет с нами.

— Филина, — сказал я. — Не могла бы ты показать Родериху, как пользоваться ремнем безопасности?

— Хм? Тогда я тоже могу пойти? — распахнув глаза переспросила Филина. Я быстро кивнула. Мне не хотелось, чтобы Родерих сидел на заднем сидении один и нервничал. Лучше пусть с ним будет кто нибудь.

— Официально Родерих еще не является моим последователем. Ты не рыцарь, Филина, но ты должна следить за ним. Ни при каких условиях не позволяй ему покинуть моего ездового зверя.

— Да, — отозвалась Филина. В зеркало заднего вида я могла видеть ее довольную улыбку. После я начала вливать ману в пандочку. Это будет опасное вождение лишь одной рукой, ведь в другой руке я держала свой водяной пистолет.

— Э-э-э, госпожа Розмайн. Я...

— Мы отправляемся, Родерих!

Я перебила Родериха, который, который, вероятно, хотел сказать, что ему нужно остаться. Вместо этого я поднялась в небо, чтобы нагнать Корнелиуса.

Охота на танисбефалена (❀)

Я поспешила к светящейся колонне места сбора. Это было не так уж и далеко от общежития, и на фоне белого снега столп желтого света был легко различим. Я могла видеть черную тропу, ведущую к защитному барьеру. Следуя за ней можно было легко отследить маршрут движения танисбефалена, но рыцарей нигде не было видно. Должно быть они тоже были на территории места сбора.

— Вперед! — крикнул Корнелиус, ныряя в столп света. Я сделала тоже самое на своей пандочке, следуя за развивающимся темно-желтым плащом.

Нам потребовалось мгновение, чтобы пересечь границы. Секунда, и мир вокруг нас изменился: снежные просторы сменились бесснежным лесом. Однако место сбора теперь было не таким, каким я его помнила. Около четверти ранее цветущей растительности, богатых деревьев и ярко-зеленой травы были испорчены танисбефаленами. Даже сама земля под нами обратилась в болото из черной грязи.

— Это ужасно...

— Где все?! Рыцари! Откликнитесь! — крикнул Корнелиус, и паника в его голосе вернула меня к чувствам. Мертвого танисбефалена здесь не было, как и рыцарей-учеников, которые должны охотиться на него.

— Должно быть они выманили его в другое место, — сохраняя спокойствие сказала Леонора. — Давайте полетим и проверим.

Корнелиус кивнул и снова взмыл вверх, покидая место сбора. Я сделала тоже самое, все еще огорченная тем, в каком виде это место сейчас. Наверняка мне потребуется провести исцеление Фрютрены позже. Если оставить все в таком виде, в каком оно сейчас, то наши ученики не смогут собирать ингридиенты, когда им это потребуется.

Как только мы покинули место сбора, я почувствовала сильные толчки исходящие из другой части леса. Это был так оглушительно, что я тихо вскрикнула, а после вжалась в кресло пандобуса. Я чувствовала, как воздух дрожит вокруг меня.

— Где? — спросил Корнелиус. Мы поднялись высоко в небо и в конце концов заметили тропу, которая вела вглубь леса. Именно там только что упало несколько деревьев вызвав такой шум. Мы заметили как над деревьями мелькали темно-желтые плащи, то пропадая из вида, то вновь появляясь.

— Туда!

Я поспешила к только что появившейся проплешине и наконец смогла рассмотреть увеличившегося в размерах танисбефалена. Он был похож на крупную собаку или волка, как его и описывал Родерих, но тогда он говорил, что его размеры были лишь чуть больше роста человека. Теперь он увеличился в два или три раза.

— Раньше он был не таким большим! — воскликнул Родерих.

Я кивнула, глядя на магического зверя.

— Должно быть он стал больше после атак магической силой. И похоже ее было действительно много.

Я хотела воскликнуть, что ученики должны были заметить, что происходит, прежде чем все дошло до такого, но сдержалась. Они никогда раньше не участвовали в охоте на тромбэ, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с магическим зверем, крадущим ману. Было бы невозможно избежать этой ошибки.

Хотя ситуация была довольно плохой, но по крайней мере, рыцари-ученики поняли, что атаковать магического зверя опасно. Теперь они кружили вокруг него, пытаясь не дать ему сильно навредить лесу. Их темно-желтые плащи не оставляли сомнения в том, что это были студенты Эренфеста, но число учеников в небе было явно меньше, чем количество будущих рыцарей, которые ушли с Вильфридом.

— Это все? — пробормотала я себе под нос. — А как насчет учеников, которые ушли вместе с Родерихом?

Танисбефален широко распахнул пасть, пытаясь съесть ученика, летающего перед его мордой, и через мгновение его желтые зубы громко клацнули.

— Осторожно!

Рыцарь ученик взмахнул плащом и внезапно изменил направление полета, избегая опасности, словно бы предугадав движения танисбефалена. Я облегченно вздохнула, но радость была недолгой, потому что я заметила, как из распахнутой пасти потекла слюна, капая на землю. Там, куда она попадала, земля превращалась в черную грязь, из-за чего деревья теряли опору и кренились вниз, задевая и растущие рядом.

Каждый шаг танисбефалена наносил лесу все новые и новые раны. В этом он был сильно похож на тромбэ, но по крайне мере магическое растение не могло двигаться. Четыре быстрые ноги танисбефалена избавляли его от этого ограничения.

— Госпожа Розмайн, — закричала Филина. — Танисбефален!

Тогда я поняла, что в своем созерцании я упустила из виду монстра. Я сразу начала искать его взглядом, но к тому моменту когда я наконец снова его увидела, его красные глаза уже были прикованы ко мне. Родерих говорил, что глаза на его лбу были черными, но теперь это было не так. Теперь они были красными, синими, зелеными и множество других цветов, как будто отображая ману, которую он поглотил... и все они смотрели на меня.

По спине пробежали мурашки, а одежда стала липкой от пота. Я хорошо знала этот взгляд, это был взгляд магического зверя, который видел во мне ничто иное, как добычу.

Танисбефален фыркнул, и больше не обращая внимания на снующих вокруг него рыцарей-учеников, бросился прямо на меня. Было ли причиной то, что он мог определить, у кого здесь больше всего маны или то, что он понял, что рыцари не собираются атаковать его снова. Я не могла понять.

— Госпожа Розмайн! Вверх! — крикнула Леонора. — Взлетайте выше, чем может прыгнуть танисбефален!

Я потянула руль на себя и взлетела в воздух, но танисбефален не хотел так легко сдаваться. Он поднялся на задние лапы, а затем прыгнул вверх, пытаясь схватить меня своей пастью. Я могла видеть его толстые передние лапы через окно моей пандочки и чувствовать зловонный запах из его распахнутой пасти.

— Аааа!

Когда оба моих пассажира закричали, я вдавила ногой педаль газа и начала бесцельно стрелять из водяного пистолета через открытое окно. Ни один из моих выстрелов не попал в цель, и танисбефален не сбился с курса. Его пожелтевшие зубы можно было легко рассмотреть. Я никогда раньше не имела возможности так хорошо рассмотреть пасть магического зверя изнутри. И гнилостное дыхание, которое я ощущала так близко, было просто ужасно. Ведь я легко могла представить, как он съест меня!

Я была охвачено паникой настолько, что стала белой как мел, но продолжала отчаянно вливать ману в пандочка. А потом...

ЩЕЛЧОК!

Я слышала, как зверь щелкает зубами. Должно быть, он промахнулся в своем прыжке, потому что его передние лапы откинулись назад, а через мгновение он громко завизжал.

— Да! — энергично воскликнула Юдит.

Я обернулась и только тогда поняла, что произошло. Юдит атаковала танисбефалена прямо в морду, а затем Корнелиус ударил его сбоку.

— Госпожа Розмайн! — крикнул Хартмут, в спешке подлетая к нам. Я так отчаянно сжала руль, что уже не могла разжать пальцы.

— Все в порядке, — прохрипела я. — У меня все в порядке.

Вильфрид тоже бросился к нам, вместе со своими рыцарями сопровождения на буксире.

— Розмайн! — крикнул он. — Ты не можешь так просто бросаться прямо к опасности!

— Я пришла только для того, чтобы научить всех молитве...

— Все, что нам нужно сделать, это отвлекать зверя, пока не прибудут учителя. А твое присутствие здесь только усложняет нам задачу. Последнее, что нам нужно, это чтобы тебя съели, или чтобы ты рухнула с неба!

Он был прав, поэтому я без колебаний извинилась.

— По крайней мере позволь мне благословить оружие каждого здесь. Как только я это сделаю, то сразу вернусь в общежитие.

— Хорошо.

Корнелиус и остальные тоже собрались вокруг и осмотрелись, я поняла, что мое первое впечатление было верным. Здесь было слишком мало людей. Не было ни детей из бывшей фракции Вероники, ни других учеников, ушедших с Вильфридом.

— Вильфрид, что случилось с остальными рыцарями-учениками? — спросила я.

— Они отдыхают. Мы предположили, что бой будет долгим, поэтому решили отвлекать его по очереди, — сказал Вильфрид, прежде чем отправить сигнальный свет в сторону леса. Когда ярко-красная вспышка осветила лес, рыцари-ученики, ранее отдыхавшие среди крон деревьев, поднялись в воздух и полетели к нам.

Я обернулась к своим последователем.

— Корнелиус, Леонора, Юдит, Хартмут — зверь ставший таким большим очень опасен. Пожалуйста, отвлекайте его, как это делал Вильфрид и другие, пока я не закончу молитву. Я буду учить их прямо здесь.

— Да.

Группа Корнелиуса спикировала к танисбефалену. Мгновение я наблюдала за тем, как они уходят, а затем перевела взгляд на собравшихся рыцарей учеников. Отдыхающие ученики были разделены на две группы. Ученики — принадлежащие к бывшей фракции Вероники, собрались вокруг Матиаса, а остальные вокруг Трауготта.

— Похоже обстановка сильно переменилась с того момента, как Родерих отправился за подкреплением, — сказала я. — Я хотела бы услышать объяснение.

Все ученики собравшиеся вокруг Трауготта обернулись, чтобы посмотреть на него. И в их взглядах не было особого дружелюбия. Мой бывший последователь вел себя довольно кротко после того, как в конце прошлого года Юстокс какое-то время служил его последователем. Но после того, как он изучил мой метод сжатия маны и увеличил свои способности, то снова обрел уверенность в себе. Теперь же он снова повесил голову. Этого было достаточно, чтобы понять, что именно он ответственен за то, что танисбефален так вырос.

— Трауготт, — приказал Вильфрид. — Объяснись.

Трауготт замер, а затем подчинился.

— Он уничтожил бы все наше место сбора, если бы мы позволили ему буйствовать там, — начал он. — Поэтому мы решили увести его глубже в лес. А что касается его размера... Он стал таким большим, потому что я атаковал его в полную силу.

Похоже, когда они вместе с Вильфридом мчались к месту сбора, Трауготт обнаружил, что рыцари ученики лишь кружат вокруг танисбефалена, уводя его глубже в лес, но почти не атакуют его. Матиас быстро заметил, что магический зверь ворует их ману, поэтому приказал своей группе ни при каких обстоятельствах не атаковать его. Но Трауготт не был настолько проницателен. Не зная причины их пацифизма, он решил стать героем, который спасет всех рыцарей и лично убьет танисбефалена одним ударом.

Матиас, конечно, понимал, что ни его отряд, ни другие ученики подкрепления не смогут ничего сделать, и поэтому он крикнул Трауготту, чтобы он остановился, но Трауготт не обратил на это внимания и продолжил свою атаку. Танисбефален раздулся, пока его размеры не стали в несколько раз больше. На секунду им показалось, что он вот вот взорвется от переизбытка маны, но вскоре его форма стабилизировалась. И в итоге он стал в два раза больше, чем был в начале.

— Пока я был в шоке, прибыл ордоннанц от рыцаря-ученика госпожи Шарлотты, — продолжил Трауготт. — В сообщении была информация о том, что это за магический зверь, и что его можно ранить только оружием с благословением Бога Тьмы.

— Тогда командование взял на себя господин Вильфрид, — добавил Матиас, глядя на танисбефалена. — Мы выманили зверя с места сбора, стараясь не атаковать его лишний раз и стали тянуть время. Поэтому у нас было достаточно пространства для маневра, чтобы пить зелья восстановления и отдыхать по очереди.

Пока он говорил, я осмотрела собравшихся рыцарей и заметила, что некоторые из них все еще выглядят истощенными и ранеными.

— Все будет хорошо, если мы будем придерживаться той же тактики и тянуть время до прибытия учителей, — сказала я. — Теперь я вознагражу вас всех за ваши старания исцелением Лонгшмер.

Я преобразовала штап в кольцо. Зеленый свет благословения вырвался из магического камня и пролился на рыцарей-учеников.

— Благодарим вас, госпожа Розмайн.

Боль, должно быть, ушла, потому что рыцари выпрямили спины и встали ровнее.

— Теперь, пожалуйста, достаньте свое оружие, — сказала я. — После того как благословение рассеется, вы не сможете наложить его снова в тот же день, поэтому обязательно убедитесь, что танисбефален будет окончательно убит, прежде чем отменять благословение.

— Мы даже не знаем, как это сделать, — заметил Вильфрид. И это его замечание заставило меня улыбнуться, пока я снова повторяла уже однажды произнесенную молитву.

— О могущественный верховный Бог Тьмы, правящий бесконечными небесами. О могущественный отец, сотворивший мир и все сущее...

Рыцари-ученики повторяли мои слова, глядя на свое оружие. Я могла видеть, как Корнелиус и другие сдерживали танисбефалена далеко под нами.

— Пожалуйста, услышь мою молитву и одолжи свою божественную силу. Благослови мое оружие силой забрать у зла ману принадлежащую тебе по праву. Даруй мне свою божественную защиту, чтобы очистить мир от противоестественных существ.

Я закрыла глаза, сдерживая желание хотя бы немного ускорить темп речи. Я не могла позволить своей сосредоточенности поколебаться ни на мгновение.

— Даруй эфемерный мир всем существам земли.

Когда я открыла глаза, то увидела, что оружие каждого из рыцарей почернело из-за благословения Бога Тьмы. Некоторые отшатнулись, когда тоже увидели эффект.

— Теперь ваши атаки будут красть ману у танисбефалена, — объяснила я. — Вильфрид, ты сказал, что основная цель просто выиграть время, но если это возможно, я хотела бы получить с него магический камень. В связи с этим, я была бы признательна, если бы вы использовали размашистые атаки, чтобы отрубить ему конечности.

— Розмайн, ты действительно думаешь, что мы в состоянии это сделать? — со вздохом спросил он, качая головой. — Думаю все уже поняли, что танисбефален может прыгать очень высоко. Так что оставайся здесь, чтобы мы всегда могли тебя видеть, и не снижайся, чтобы он не мог тебя достать.

— Именно.

Корнелиус и остальные присоединились к нам, возможно, они заметили вспышку, которая возникла, когда на оружие опустилось благословение тьмы. Танисбефален снова обратил на нас свое внимание и прыгнул, словно заметил что большое количество источников маны собралось в одном месте. Но мы все держались достаточно высоко, чтобы он не мог достать до нас даже передними лапами. Тем не менее, вид чудовищного зверя с горящими глазами, который прыгнул прямо на нас, оскалив свою зловонную пасть, был ужасен.

— Леонора — единственная из нас, кто читал о танисбефалене и их особенностях, — сказала я. — Вы все должны следовать ее указаниям. Особенно ты, Трауготт. Это ясно?

— Да... — Трауготт опустил голову.

Вильфрид сочувственно вздохнул.

— Не будь слишком строга к Трауготту. Он просто не знал о танисбефалене.

Проблема не в том, что он не знал, а в том, что он не выполняет приказы!

Как бы мне не хотелось высказать свои мысли по этому поводу, я решила держать рот на замке. Теперь, когда я благословила оружие рыцарей-учеников, они могли сами справиться с боем, и моя работа здесь была уже наполовину сделана. Мне нужно будет еще исцелить землю, хотя учитывая магического зверя внизу, это может и подождать.

Как я и думала, Леонора взяла на себя командование, а после повернулась ко мне, чтобы отдать приказ и мне.

— А теперь, госпожа Розмайн...

— Ты хочешь, чтобы я тоже участвовала в бою? — спросила я. — Я думала, что мне сказали оставаться здесь.

— У вас больше маны, чем у любого из нас, к тому же вы можете атаковать с расстояния. Разве есть какие то причины, по которым вы не должны принимать участие в бою?

Это значит, что я могу быть полезной.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, используйте свой [водяной пистолет], чтобы атаковать танисбефалена из-за пределов его досягаемости, — сказала Леонора. — Юдит, Хартмут, оставайтесь рядом с ней не смотря ни на что.

— Поняла, — с энтузиазмом ответила я, преобразовывая штап в водяной пистолет. Леонора слегка улыбнулась в ответ, а затем посмотрела на Трауготта.

— Трауготт, действуй совместно с Корнелиусом, чтобы атаковать конечности танисбефалена. Ты знаком с атакой, которую он и Ангелика используют, не так ли?

— Но я...

Трауготт хотел было что-то ответить, но замолчал. Его прошлый провал, должно быть, сильно его тяготил. Он крепко зажмурился и покачал головой, но Леонора не собиралась дать ему шанс сбежать. Она тихим голосом продолжила.

— Ты и господин Вильфрид — единственные у кого здесь запас маны способный конкурировать с Корнелиусом. Если учитывать, что ты недавно провалился, то сейчас самое время это исправить и попробовать еще раз.

С каждым словом Трауготт все прогибался и прогибался, и взгляды всех собравшихся устремились на него. До тех пор, пока Вильфрид не выступил вперед, защищая его.

— Я могу только повторить то, что видел, но я присоединюсь к Корнелиусу, — сказал он.

Леонора еще раз взглянула на Трауготта, на этот раз в ее глазах было больше настойчивости... но он промолчал. Вместо этого просто отвел глаза.

Корнелиус, молча наблюдавший за этим диалогом, вздохнул и улыбнулся Вильфриду.

— Вы можете вкладывать все свои силы в атаки, господин Вильфрид. Я буду подстраиваться под ваш уровень.

Наш план атак должен быть похож на тот, который используют во время истребления тромбэ. Я атакую танисбефалена дальними атаками, и как только они достаточно его ослабят, рыцари-ученики нападут все разом. Затем они отступят и снова вступлю я, обрушивая на монстра дождь стрел. Мне просто нужно быть осторожной, чтобы случайно не подставить кого-то из других учеников.

Мне дали позицию, которую раньше занимал Фердинанд, так что это очень важная обязанность, верно? Очень важно.

Это определенно не было той позицией, которую можно доверить тому, кто не прошел должного обучения. Однако прежде, чем я успела подумать о побеге, Леонора вскинула руку, и все рыцари-ученики бросились в рассыпную. Глаза танисбефалена начали вращаться во все стороны, словно он изучал тех, кто бросился на него в атаку.

Фу! Они даже не дали мне шанса!

Я нацелила свой пистолет на танисбефалена, бегущего далеко внизу, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Я представляла себе Фердинанда, уничтожающего тромбэ так отчетливо, как только могла.

Это мой шанс. Я собираюсь показать всем насколько я крута на самом деле!

— Госпожа Розмайн! — закричала Филина. — Леонора только что подала сигнал!

Моя последовательница внимательно следила за происходящем вокруг.

Я повернулась к Юдит и Хартмуту, которые с обеих сторон охраняли пандочку, а затем черная вода выпущенная из моего пистолета, превратилась в такие же черные стрелы, которые размножились и обрушились на магического зверя сплошным потоком.

— Гра! — воскликнула Юдит, атакуя танисбефалена прямо следом за мной. Ее черный камень летел по воздуху, но казалось, что она допустила ошибку. Так как ее камень летел так, что должен был промахнуться по танисбефалену, который был довольно крупной и легкой мишенью.

Внезапно магический зверь увернулся от моей атаки и оказался прямо на пути снаряда Юдит. Тот ударил зверя, который громко взвизгнул от боли.

— Но почему?.. — удивилась я.

— Я лучшая, когда дело доходит до дальних атак, госпожа Розмайн! Вы должны предсказывать куда двинется цель! — гордо сказала Юдит, прежде чем бросить следующий черный камень. Я тоже выстрелила, и конечно снова промахнулась.

Хм!

Я была серьезно раздражена тем, что ни одна из моих атак не попадала в танисбефалена, я стреляла снова и снова, стараясь прицеливаться лучше. Но кажется это было все на что я способна. Он уворачивался от каждого моего выстрела, словно издеваясь надо мной, в то время как атаки Юдит раз за разом попадали в цель.

Ненавижу!

Конечно я была не единственной, чьи атаки не находили своей цели. Множество глаз на лбу танисбефалена позволяли ему наблюдать за всеми сразу. И вдобавок он был чрезвычайно проворен. Проблема была в том, что остальные хотя бы время от времени попадали по магическому зверю. Я была единственной, кто промахивался каждый раз.

— Госпожа Розмайн, похоже вы не попали ни разу, — заметила Филина. Ее слова ранили меня в самое сердце, как кинжал. И хотя мне и хотелось крикнуть, чтобы она не говорила об этом, я должна была сосредоточиться на танисбефалене.

— Похоже это из-за того, что танисбефален в первую очень пытается уходить от ваших атак, — тихо добавил Родерих. Я кивнула, соглашаясь с ним. Его основные красные глаза были прикованы ко мне и не теряли меня ни на секунду. Кажется магический зверь верит, что с ним все будет в порядке, пока он уклоняется от моих атак.

Я единственная, кто постоянно мажет, потому что он сосредоточен на мне! Посмотри уже на кого-нибудь другого!

— Если бы мы только могли закрыть ему обзор! Тогда мои атаки точно попадут в цель! — в ярости воскликнула я.

— Закрыть ему обзор? — спокойно переспросил Родерих. — Как мы это сделаем?

Танисбефален такой массивный магический зверь, что мне в голову не приходило никаких идей.

Что-нибудь, чтобы закрыть ему обзор. Что-нибудь, чтобы закрыть ему глаза... Если бы только у нас был бы какой-нибудь большой кусок ткани.

Это будет только временное решение. Мы ведь никак не можем обмотать ткань вокруг головы танисбефалена, а затем закрепить ее. Но это временное решение было именно тем, что нам нужно. Для этого подойдет и простое падение ткани сверху.

Подобный способ отвлечения ослепил бы магического зверя минимум на пару секунд, а это времени мне бы уже хватило, чтобы атаковать его. Мне просто нужна достаточно большая ткань, чтобы накрыть ею все его тело...

— О! — воскликнула я, когда мне в голову пришла идея. — Я знаю идеально подходящий для этого божественный инструмент. Рюкен!

— Божественный инструмент? — ошеломленно повторила за мной Филина.

Я кивнула ей, когда мой водяной пистолет снова превратился в штап. К моему большому удивлению, это действие не развеяло действие благословения. А ведь тогда, во время охоты на тромбэ, рыцари кажется говорили, что благословение должно пропасть. Вместо этого мой штап просто стал черным. Я закрыла глаза. Это было заклинание, которому Фердинанд научил меня для защиты.

— Финсумхан! — сказала я, и мой штап превратился в черную ткань, усыпанную золотыми искрами, которые сверкали как звезды на ночном небе. Родерих с изумлением указал на нее.

— Госпожа Розмайн... что это?

— Плащ Бога Тьмы, — ответила я. — Этим мы сможем закрыть танисбефалену обзор.

Этот плащ обладал способностью поглощать и контролировать ману. Вероятно, что его свойство, схожее с благословением, будет передавать ману не мне, а сразу богам, но в моих глазах разница была не особо значительной. Главное уменьшить количество маны у танисбефалена.

Я распахнула плащ, и скинула его на танисбефалена, словно бы роняя на него ночное небо. Мои стрелы будут лететь согласно изначально заданной траектории, но я могла управлять падением плаща, так чтобы магический зверь не смог увернуться. Монстр замер, как только черная ткань закрыла его многочисленные глаза, а после начал тереть морду лапами, пытаясь сбросить ее с себя.

— Да! Теперь он не сможет избежать моих атак! — закричала я, победно вскидывая руки.

Филина прижала руку к лицу и вопросительно посмотрела на меня.

— Но, госпожа Розмайн... Чем вы будете атаковать, если вы только что превратили свой штап в плащ и бросили его в магического зверя?

— АААА! МОЙ [ВОДЯНОЙ ПИСТОЛЕТ]!

Я схватилась за голову, пытаясь успокоиться после такого провала со своей стороны. Но в это время Вильфрид и Корнелиус кричали слова одобрения.

— Отличная работа, Розмайн! Вы замедлили его!

— Сейчас! Все в атаку, немедленно! Цельтесь в задние лапы!

Два с лишним десятка всадников на ездовых зверях кружили вокруг танисбефалена, а после обрушились на монстра, все еще пытающегося сбросить с себя плащ, градом атак. Своим оружием с нанесенным на него благословением тьмы они раз за разом наносили удары по его задним лапам, пока кровь не хлынула из его ран и не полилась на землю. Пока шел бой, на танисбефалене становилось все больше и больше ран. И пока я наблюдала за ними, я с трудом сдерживала крик.

[[image:/storage/reader-images/369bc2517ac12acb6cb58d8822e013131d39895d.jpg]]

Это все так круто, но черт! Это неправильно! Верните мне мой шанс показать себя!

Вильфрид наполнил свой меч маной, чтобы он мог атаковать в тот момент, когда будет готов. И теперь лезвие было окутано черной дымкой. Когда он поднял его вверх, я заметила, что на рукоятке львиная голова. Я могла только предположить, что он сделал это для того, чтобы его меч и штап были в одном стиле.

— Все назад! — крикнул Корнелиус, тоже поднимая свой черный наполненный маной меч. Атака казалась немного менее маштабной, чем та, которую он показывал в прошлом году. Видимо потому что он подстраивается под силу Вильфрида.

Ученики взмыли в небо, оставаясь между мной и танисбефаленом, а затем подняли щиты, чтобы защитить меня от ударной волны. Я развернула пандочку и крепко вцепилась в руль.

— Вот так! ХРАААА!

Вильфрид издал боевой клич и вошел в пике, набирая скорость, а затем резко взмахнул мечом. Насыщенная маной волна тьмы сорвалась с его клинка и полетела по направлению к задней правой ноге танисбефалена.

— ХАААА!

Корнелиус закричал в унисон с ним, атакуя левую лапу. Две дуги столкнулись с оглушительным грохотом, поднимая ударную волну энергии. Часть сжатого воздуха дошла даже до меня, сидящей в пандобусе, но поскольку передо мной были рыцари-ученики с активированными щитами, то до меня почти ничего не дошло. Хотя сказывалось и то, что я уже испытывала на себе куда более сильные ударные волны от масштабных атак Фердинанда и других.

Ну? Они справились?!

Как только ударная волна спала, я снова посмотрела на танисбефалена. Казалось, что атаки достигли своих целей, так как зверь визжал от боли, а его задняя правая нога и вовсе была оторвана.

— Да! — радостно закричала я в тот момент, когда танисбефален отпрыгнул назад. Он двигался, как дикое животное, это и было ожидаемо, но кажется он вовсе не чувствовал боли от того, что случилось, или от того что из неровной культи хлестала кровь.

Плащ с его морды был сбит взрывом. Его распахнутые глаза были переполнены гневом и они сосредоточились на Вильфриде, который случайно оказался в поле его зрения. Кровь отхлынула от моей головы. Это снова был взгляд хищника, который смотрит на добычу.

— Вильфрид! Вверх! — закричала я.

Скорее всего, услышав мой крик, Вильфрид взмыл в небо. Однако, вероятно, из-за того что он потратил слишком много маны в своей последней атаке, его ездовой зверь летел слишком медленно. Рыцари-ученики сразу же двинулись вперед, чтобы защитить его, но разъяренный танисбефален, жаждущий маны, чтобы исцелить себя, был быстрее всех них.

— Трауготт! — рявкнул Корнелиус. Его клинок снова засветился, что свидетельствовало о наполнении маной. Трауготт откликнулся на зов и рванул вниз с мечом в руках. Я могла видеть, как в падении он наполняет клинок маной.

— Гааа! — взревел Трауготт. Его мана влилась в ударную волну, поднятую атакой Корнелиуса. И вскоре прогремел взрыв. Очередной ветрянной поток промчавшийся в нашу сторону, был уже значительно ослаблен, но по деревьям, которые раскидало вокруг Корнелиуса и огромному облаку пыли, можно было судить, насколько силен он был в начале.

Вильфрида подбросило в воздух, а рыцарей, которые ринулись ему на помощь, тоже мотнуло в стороны. Я зажмурилась и вжала ногу в педаль тормоза, вливая ману в руль пандочки, чтобы мы смогли удержаться на месте.

Как только ударная волна полностью опала, я открыла глаза. На земле был глубокий кратер, а на его дне, на боку лежал танисбефален. Его ноги дергались, словно в конвульсиях и кажется, у него не было сил подняться.

— Мы сделали это!

— Сохраняйте бдительность! — командным голосом закричала Леонора, заставив ликующих рыцарей-учеников замолчать. Корнелиус и Трауготт продолжали отработанными движениями атаковать тело танисбефалена, пока он совсем не прекратил двигаться.

— Подходите за ингредиентами! — в конце концов Трауготт замахал рукой, подзывая всех подойти ближе. Рыцари-ученики полетели вниз, чтобы присоединиться к нему. И я сделала тоже самое, опускаясь на землю в своем пандобусе.

— Ингредиенты будут распределены в соответствии с вкладом в убийство танисбефалена, — сказал Корнелиус Вильфриду и мне, объясняя как рыцари-ученики будут вознаграждены за помощь в убийстве магического зверя. На этот раз лидером по нанесенному урону стал Корнелиус, за ним шел Вильфрид, потом Трауготт. Я тоже получила несколько баллов за то, что перекрыла ему обзор и заставила остановиться своим плащом Бога Тьмы.

— Корнелиус, не забывай, о том какой большой вклад внесли Матиас и другие, уводя танисбефалена подальше от места сбора, пока не прибыло подкрепление, — напомнил Вильфрид.

— И не забудь о Леоноре, — добавила я. — Она была единственной, кто изучал записи о магических зверях, которые не используются во время состязания герцогств.

Корнелиус с улыбкой кивнул на наши замечания.

— Мне нужны ингредиенты для магического камня, с помощью которого Родерих посвятит мне имя, — сказала я. — Больше мне ничего не нужно, поэтому мне бы хотелось, чтобы доставшиеся мне ингридиенты были высокого качества.

— Тогда быть может один из его глаз на лбу? — предложила Леонора. — Мана, которую магический зверь поглощал во время атак разделялась между ними, поэтому я считаю, что они могут стать отличными ингредиентами.

По ее совету, я остановила свой выбор на глазах наполненных магической силой ветра и земли.

— Ну вот, Родерих. Иди и добудь глаза, а после сделай магический камень, который будет достоин меня.

— Госпожа Розмайн...

Родерих взволнованно посмотрел на меня, затем твердо кивнул и выбрался из пандобуса. Я посмотрела, как он подошел к танисбефалену, и с облегчением вздохнула. Я была способна ощипать птицу или снять шкуру с животного, после того что я прошла когда помогала своей семье в нижнем городе. Но мои навыки были отвратительны и мне это совершенно не нравилось.

Выколоть глаза? Нет уж, спасибо.

— Госпожа Розмайн, как рассеять благословение? — спросил Корнелиус. — Без этого мы не сможем собирать ингредиенты, ведь тьма украдет у них ману во время сбора.

Я вернулась к реальности и осмотрела оружие каждого из учеников.

— Вы ведь знаете, что единожды рассеяв благословение, вы не сможете восстановить его до конца дня, верно?

— Я не думаю, что сегодня оно нам еще пригодится, — ответил за всех Вильфрид, и рыцари-ученики кивнули, соглашаясь с его словами.

— Тогда повторяйте за мной. Энтвафнун.

Все произнесли это слово, чтобы рассеять благословение и наблюдая за тем, как тьма сходит с их оружия, я вспомнила о том, что не подобрала брошенный плащ. Я бросила взгляд на тех, кто занимался сбором ингредиентов и сказала, что отойду.

— Постойте, — остановил меня Корнелиус. — Позвольте мне сопроводить вас.

Я пренебрежительно махнула рукой.

— У тебя и здесь есть дела, не так ли? Со мной могут пойти Юдит и Хартмут, — поскольку Корнелиус внес наибольший вклад, ему нужно собрать свою долю ингредиентов.

Леонора помогала Корнелиусу собирать его часть, но услышав о моих планах встала, отрываясь от своего занятия.

— Я пойду с госпожой Розмайн, — сказала она. — Корнелиус, пожалуйста, собери и нашу часть материалов.

— Хорошо. Присмотри за госпожой Розмайн вместо меня.

Я забралась обратно в пандочку и отправилась за плащом Бога Тьмы, который я сбросила на танисбефалена. Юдит, Хартмут и Леонора сопровождали меня.

— Значит, вы действительно можете создавать божественные инструменты, госпожа Розмайн. Из ваших рассказов я знал, что вы делали это на практических занятиях, но я был искренне тронут, когда смог увидеть это лично, — сказал Хартмут, довольно кивая. С его точки зрения, это стоило того, чтобы пережить все это. Хотя его восторг казался мне странным, учитывая то, как часто он посещал храм, когда я жила там.

— Разве ты не привык видеть их в храме, Хартмут? — спросила я.

— Я посещаю храм для выполнения своих обязанностей, но у меня редко появляется возможность посмотреть на божественные инструменты.

Я видела и даже прикасалась к божественным инструментам все это время, передавая им свою ману, но обычно я делала это рано утром или перед сном, так как Фран призывал меня не заставлять Хартмута и остальных ждать меня. Это означало, что ни Хартмут, ни Филина не видели их часто, не смотря на то что они приходили в храм почти каждый день.

Может быть мне стоит дать им возможность посмотреть на божественные инструменты...

Я подняла черный плащ с земли и увиденное под ним заставило меня ахнуть. Земля, там где он лежал, была полностью лишена маны. И хотя это была не черная грязь, которую оставлял за собой танисбефален, она была полностью сухой и безжизненной.

Простите! Мне очень жаль! Я не хотела этого делать!

Я поспешно превратила плащ в штап и убрала его, только тогда вспоминая, что мне еще нужно провести исцеляющий ритуал. Однако, было бы разумнее сначала исцелить место сбора, а не случайное место в лесу. Не смотря на то, что я мазала каждый раз, я потратила немало маны на атаки по танисбефалену.

Исцеление места сбора должно быть на первом месте... Верно?

Я обернулась, чтобы спросить совета у Корнелиуса и испуганно застыла. Одного только взгляда было уже достаточно, поэтому я была вынуждена отвести глаза.

— Госпожа Розмайн, что-то не так? — спросила Леонора.

— Я хотела бы исцелить место сбора. На то, чтобы собрать все ингредиенты потребуется какое то время, не так ли? — с невинной улыбкой спросила я, не желая признавать, что меня слишком напугал вид разделывания Танисбефалена.

Слово «ужасно» было недостаточно емким, чтобы описать это зрелище.

— Что вы имеете в виду под «исцелением»? — спросила явно сбитая с толку Леонора. Я собиралась просто скопировать то, что делала после уничтожения тромбэ, но похоже она не знала об этом ритуале, ведь ни разу его не видела.

— Существует ритуал, который позволит наполнить маной разоренную танисбефаленом землю.

— Возможно ли это?

Вопрос шел не от Леоноры, а от Хартмута, который тоже казался пораженным моими словами. Как оказалось, ему как служащему довольно часто были нужны ингредиенты для смешивания, а потому зрелище того, во что превратилось место сбора, его серьезно беспокоило.

— Это обязанность храма, которую выполняют священники после уничтожения тромбэ, — сказала я. — А я — глава храма.

Не то, чтобы я пытаюсь улизнуть от сбора ингредиентов! Просто я единственная, кто может провести исцеляющий ритуал.

Исцеление и подкрепление (❀)

После короткого совещания было решено, что я отправляюсь исцелять место сбора. Трех рыцарей сопровождения для такой задачи было недостаточно, поэтому мы решили, что остальные не занятые добычей ингредиентов рыцари-ученики тоже отправятся с нами. Их вклад в победу над магическим зверем был крайне мал, поэтому они уже собрали свою долю добычи.

Мы пересекли желтое свечение, ограждающее место сбора, и снова увидели четкую границу между зеленой растительностью и черной жижей, где до этого буйствовал танисбефален. Больше четверти зоны была уничтожена. Это серьезный ущерб.

— Это ужасно, — сказал один из учеников. — Нам нужно восстановить это место, иначе наша учеба пострадает.

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Но мои мысли были о том, смогу ли я вообще справиться с проведением исцеляющего ритуала. В отличие от действия по восстановлению после уничтожения тромбэ, мне нужно не просто насытить землю маной, но и заставить растения расти, иначе наши ученики столкнутся с проблемой нехватки ингредиентов для зелий.

— Я исцелю землю достаточно, чтобы Эренфест не испытывал проблем на занятиях, — пообещала я. — Я надеюсь, что вы все защитите меня в случае, если появятся магические звери.

— Да!

Из пандобуса я выбралась в одиночку. Мне не хотелось наступать на черную жижу, поэтому я остановилась прямо перед ней.

— Мы — последователи останемся рядом с госпожой Розмайн. Вы все — охраняйте периметр, — скомандовала Леонора, приказывая рыцарям-ученикам рассредоточиться вокруг. Она и Хартмут встали справа и слева от меня, а Юдит защищала меня со спины. Сейчас вокруг не было никаких магических зверей, все они сбежали, когда танисбефален буйствовал здесь, оставляя за собой следы черной жижи. Но лучше перестраховаться, чем нас застанут в расплох.

Я достала свой штап и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и лучше визуализировать посох Фрютрены. У посоха было длинное тонкое древко, усеянное маленькими магическими камнями, а на навершии был большой зеленый камень размером с кулак взрослого человека, оплетенный золотой проволокой. Это был самый первый божественный инструмент, который я использовала.

— Штрейтколбен.

Не успела я закончить заклинание, как в моей руке материализовался посох Фрютрены. Я воткнула его в землю, крепко держа обеими руками и начала медленно вливать в посох ману.

— О богиня воды Фрютрена, что приносит исцеление и перемены. О двенадцать богинь, которые служат ей. Прошу вас, услышьте мою молитву и даруйте мне свою божественную силу, чтобы исцелить вашу сестру, богиню Гедульрих, которую ранили те, кто служит злу. Я молюсь о даровании святой музыки, что принесет с собой вибрации высшего порядка. Да буду я исполнена вашими божественными цветами, столь обильно сколь я того пожелаю.

Большой магический камень, встроенный в посох, начал испускать яркий свет. Мне было знакомо это ощущение ветра, который закручивался вокруг меня, когда моя мана вырывалась наружу. Мои волосы развевались, а одежда колыхалась. И это было одним из признаков того, что ритуал проходит успешно.

Мгновение спустя, из под земли под моими ногами вырвалась еще одна вспышка света, она была того же цвета, что и магический камень в навершии посоха, а после она разбежалась по земле множеством линий. Все они были одинаковой толщины и текли от основания посоха, словно вода, текущая по проложенным каналам.

— Хм?! Что?!

Вокруг меня раздавались удивленные крики, и я уперла взгляд на зеленый свет, размышляя над тем, стоит ли мне прервать ритуал. Это отличалось от того, что я помнила по ритуалу по устранению последствия воздействия тромбэ. Тогда моя мана мгновенно распространилась по иссушенной земле и вызвала появление молодых ростков. Эти зеленые линии были чем то новым для меня.

Что мне делать?..

Пока я мучилась сомнениями, зеленый свет продолжал распространяться, и вскоре линии сложились в магический круг. Должно быть, он был тут с самого начала, ведь его размеры точно совпадали с размерами места сбора.

— Госпожа Розмайн, я скопирую этот магический круг. Эти детали будут нужны для моего отчета, — сказал Хартмут. Как единственный служащий здесь, он был не так скован обязанностью по моей охране, поэтому он снова призвал своего ездового зверя и взмыл в воздух.

Еще одна вспышка света, на этот раз исходящая от магического круга, и черная жижа, которую оставил танисбефален, исчезла в потоке пара, словно бы она просто испарилась. Очищенная земля стала глинистой, но лишь на несколько секунд. Вскоре мана насытила землю, и она стала черноземом.

Это немного странно, но по крайне мере, исцеление работает...

На черной земле начали появляться первые ростки. Ритуал сработал как и должен был, поэтому с большим облегчением я начала вливать в посох все больше маны. Растение должны были вырасти, чтобы сформировать плоды и тому подобное, которые понадобятся для занятий.

Расти! Расти! Растиии!

[[image:/storage/reader-images/6627a737adfa12b3244aef3345912196adcf2336.jpg]]

— Ростки... — потрясенно прошептала Леонора.

По мере того как ростки пробивались один за другим, магический круг на земле, казалось, по чуть-чуть поднимался в воздух. Сначала я сомневалась в том, что вижу, но приглядевшись, я заметила, что он действительно теперь парил над землей на высоте в два пальца. Он продолжал подниматься. Это я поняла потому, что магический круг двигался вверх по посоху. И казалось, что растения росли одновременно с подъемом магического круга.

— Ооо! — воскликнул один из учеников. — Это потрясающе!

— Я никогда раньше не видела такого ритуала! — добавил еще кто-то.

Не ты один!

Я стиснула зубы, подавляя желание закричать. Посох высасывал из меня куда больше маны, чем я ожидала. Отток был настолько большим, что я не могла не задаваться вопросом о том, останется ли у меня мана к тому моменту, когда они станут достаточно большими для того, чтобы давать плоды.

Это может быть опасно. Мне нужно сделать хоть что-то, прежде чем все дойдет до этого.

Я убрала одну руку с посоха и потянулась к магическим камням и бутылочкам, которые были сложены в кармашки на поясе. В запасе у меня было сверх отвратительное зелье, но я никак не могла его достать. Одной рукой я, наверное, даже не смогу его открыть.

— Леонора, подай мне зелье с пояса, — сказала я.

Леонора, которая с распахнутыми глазами смотрела на ростки, вздрогнула и нахмурилась, посмотрев на меня.

— Госпожа Розмайн, вы перенапряглись, не так ли?

— Мне нужна бутылочка с зеленым магическим камнем на крышке. Торопись. Я боюсь прерывать ритуал.

Леонора открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но снова закрыла его и поджала губы, глядя на меня. Она достала бутылочку, которую я просила, открыла ее и вложила в протянутую руку. Я тут же выпила ее содержимое. Вкус был так же ужасен, как и всегда. У меня закололо в носу, онемел язык, и на глаза навернулись слезы. У меня не было другого желания, кроме как избавиться от этого мерзкого вкуса, но под рукой у меня не было ничего, чтобы бы подошло для этой цели.

Гха! Это мерзкое зелье убьет меня раньше, чем подействует!

Я знала, что его ужасный вкус отражал его восстанавливающие эффекты, но как только мана начинала восполняться, посох тут же высасывал ее из меня. Тем не менее, мне удавалось сохранить поток стабильным, и травы и деревья продолжали расти прямо на наших глазах.

— Ооо! — воскликнула Юдит, стоящая позади меня. Деревья и остальные растения росли так же быстро, как и тромбэ. Как только магический круг достиг моих бедер, часть зелени перестала тянуться вверх. Я предположила, что это означало, что они уже достигли зрелости. И поскольку магический круг больше не вкачивал ману в эти растения, его подъем ускорился.

Как только магический круг достиг вершины посоха Фрютрены, я увидела, что из навершия вышел поток маны, вытекая прямо из зеленого камня навершия. По этому потоку и поднимался магический круг. Все выше и выше, а деревья росли следом за ним. Ветки становились все толще и расходись в стороны, а на них в изобилии росли листья, а на некоторых даже распускались цветы.

— Госпожа Розмайн! Это потрясающе!

К тому времени, когда вся растительность на месте сбора вернулась к тому же виду, что и до буйства танисбефалена, магический круг поднялся до самой высокой точки далеко у меня над головой. Он мигнул последний раз, испуская ярко-зеленый свет, а затем исчез. Мне больше не нужно было подавать ману, поэтому я сгорбилась, опираясь на посох Фрютрена, чтобы удержать равновесие.

— Исцеление завершено... — измученно сказала я.

— Я действительно не могу в это поверить, — сказала Леонора. — Вы все это время делали подобное для храма?

— Ранее я останавливалась на первых ростках. Но это место сбора Эренфеста, оно важно для наших занятий, поэтому я потратила больше маны на востановление. Я рада, что все пришло в порядок.

Учебная программа требовала много ингредиентов для успешных занятий, но это было не единственной причиной. Рыцари тоже зависели от места сбора, так как им постоянно требовались зелья восстановления.

— Удивительно! Это все благодаря вам, госпожа Розмайн! — чирикнула Юдит. Она огляделась с улыбкой, но быстро помрачнела, как только увидела меня.

— Госпожа Розмайн! Вы выглядите очень нехорошо!

— Исцеление потребовало больше маны, чем я ожидала, — ответила я. — Мне нужно было выпить зелье восстановления, и, возможно, я немного перенапряглась. На самом деле у меня немного кружится голова...

Конечно то, что я крайне редко бывала настолько истощена мне на пользу не шло. Мое тело не могло успеть за утекающим потоком.

— Поспешим и вернемся в общежитие. Хорошо?

— Но мне нужно вернуться за Родерихом. Мы должны вернуться к танисбефалену и...

— Не беспокойтесь об этом. Я объясню всем ситуацию через ордоннанц. Ваше здоровье важнее удобства Родериха, госпожа Розмайн.

Леонора быстро кивнула в знак согласия и подняла руку, сжимая пальцы в кулак, чтобы подать сигнал рыцарям-ученикам собраться.

— Госпожа Розмайн плохо себя чувствует, поэтому мы вернемся в общежитие, — сказала она. — Половина из вас будет сопровождать ее в качестве охраны, а остальные вернутся, чтобы помочь со сбором. Филина, создай своего собственного ездового зверя. Госпожа Розмайн, пожалуйста, отзовите своего зверя и божественный инструмент. Я отвезу вас в общежитие сама.

Для меня было бы слишком рискованно лететь в пандочке — была большая вероятность, что я потеряю сознание на обратном пути в общежитие и закончу тем, что рухну с небес на землю. Леонора должно быть поняла это и теперь раздавала команды, готовясь к выдвижению.

Когда все было готово, она подхватила меня и забралась на своего ездового зверя. Однако прежде, чем мы успели покинуть место сбора, кто-то ворвался на его территорию. Леонора крепче обняла меня, а окружившие нас ученики достали свои штапе, пока в нашем поле зрения появлялось все больше и больше людей в черной одежде.

— Госпожа Розмайн!

Из-за спин незнакомых мне людей вдруг раздался знакомый голос. Это был Руфен, и его синий плащ развевался на ветру, когда он мчался к нам на своем ездовом звере. Его сопровождал отряд рыцарского ордена Центра, я поняла это по их черным плащам, а также несколько учителей, среди которых была и Хиршура.

— Я здесь с орденом рыцарей Центра, чтобы разобраться с танисбефаленом, — сказал Руфен, даже не спешившись со своего зверя. — Где он находится?

Я взглянула на Леонору, а затем повернулась к Руфену и ответила.

— Мы убили его, — они проделали весь этот путь за нами, но зря. С охотой уже покончено. Сейчас мы разговаривали, а наши ученики в это время собирают ингредиенты.

— Вот как. Могу я тогда вернуться в свою лабораторию? — спросила Хиршура.

— Подожди, Хиршура. Возможно место сбора Эренфеста больше не под угрозой, но нам нужно выяснить, как танисбефален вообще оказался на территории академии, — ответил Руфен, даже не бросив взгляда на учителей, которые не давали Хиршура уйти. — А вы, — он вынудил меня остаться и покачал головой. — Вы слишком небрежно относитесь к этому. Как вам удалось убить танисбефалена? Студенты не обучаются тому, как использовать черное оружие.

Должно быть он имел в виду благословение Бога Тьмы. Корнелиус и другие не знали об этом, к тому же я не видела этой информации в заметках Экхарта или Фердинанда, поэтому можно с уверенностью делать вывод, что этому действительно не учат на занятиях в академии. Замешательство Руфена можно было понять, но этому было разумное объяснение.

— Я глава храма Эренфеста, — пояснила я.

— И?.. — продолжил давить Руфен.

— Я хорошо знаю молитвы.

— Молитвы?

Руфен и другие учителя в замешательстве нахмурились. Может быть рыцари используют не молитвы, а специальное заклинание для создания черного оружия, но их беспокойство меня беспокоило меньше всего. Я чувствовала себя слишком больной. Я просто хотела вернуться в общежитие и лечь спать.

— Я использовала молитву, чтобы получить благословение Бога Тьмы, которые наши-рыцари ученики и использовали, чтобы убить танисбефалена, — сказала я. — Вам трудно в это поверить, но в таком случае я рекомендую вам встретиться с другими нашими учениками, которые сейчас извлекают ингредиенты из его трупа. А теперь, если вы меня извините, я хочу поскорее вернуться в свою комнату.

Я уже собиралась дать сигнал Леоноре, что мы уходим, когда Руфен снова остановил нас.

— Постойте минуту, госпожа Розмайн. Танисбефалены истощают землю везде, куда бы они не пошли, и мы следовали за черным следом, который монстр оставил за собой. Почему же это место осталось нетронутым?

— Боги помогли. Я — глава храма Эренфеста, — повторила я, теперь прижимая одну руку к голове, чтобы остановить все усиливающееся головокружение.

Руфен видимо истолковал мой ответ как попытку уклониться от вопроса, так как он сузил глаза, сверля меня взглядом.

— Вы продолжаете указывать на свой статус главу храма Эренфеста, но храм не обладает подобной силой. Что вы сделали, госпожа Розмайн?

— Я провела исцеляющий ритуал. Эренфест нуждается в этом месте сбора, поэтому я приложила все свои силы для его восстановления. Конечно я не осмелилась выйти за границы барьера, поскольку эта земля находиться во власти Центра.

Эти слова должны были означать, что дальше они разберутся без меня. Моей единственной задачей было убедиться в том, что у учеников Эренфеста не будет проблем на занятиях. По правде говоря, я так же хотела исцелить и тот участок, который пострадал из-за моего плаща Бога Тьмы, но теперь, когда учителя были здесь и наблюдали, сделать это тайно было невозможно. Им просто нужно было исцелить его вместе со всеми остальными территориями, которые пострадали от Танисбефалена.

— Священники храма несут на себе обязанность по восстановлению земли, это правда, — кивнул пожилой учитель, который приходил на мой первый урок по созданию ездового зверя. — Но как вы могли провести ритуал, без божественного инструмента?

— Я просто создала его. Разве это не очевидное решение, когда тебе что-то нужно, а этого нет под рукой, — лениво ответила я, чувствуя себя слишком больной и уставшей, чтобы продолжать этот спор. Я бы поняла их удивление, если бы я была священницей без штапа, но дворяне могли просто создать необходимое, просто преобразовав штап.

— Ты можешь создать и посох Фрютрены? — воскликнул Руфен. — Не только копье Лейденшафта и щит Шуцерии?!

— Процесс одинаков для любого предмета — просто представьте инструмент и произнесите необходимое заклинание.

Главное было тщательно визуализировать божественный инструмент, который вы хотите создать. Наличие хорошего воображения было важно и при простом создании оружия, так что для меня не было особой разницы.

— Я знаю, что храм проводит исцеляющие ритуалы, но почему все растения вернулись к своему обычному виду?

— Я даже не знаю, что ответить. Разве это не то, что обычно и делает исцеляющий ритуал?

Похоже даже для верховных священников было не обычным полностью вырастить растения. Теперь, когда я задумалась над этим, то в этом был определенный смысл. Когда Шикикоза, бывший священник, попытался провести ритуал, даже простая попытка вырастить немного травы была для него слишком сложной. Но мне не стоило говорить об этом здесь.

— А откуда тебе известно заклинание для превращение штапа в посох? — спросил Руфен. — Этому заклинанию, как и другим заклинаниям для создания специализированного оружия, учат на курсах рыцарей, а не на втором курсе.

В этом он тоже был прав. Превращение штапа в посох было не тем навыком, которому обучил меня Фердинанд. Он меня учил только защитным заклинаниям и чарам создания щита. Источник моих знаний был куда более необычным.

— Я входила в группу по улучшению оценок Ангелики, поэтому я более или менее знакома с содержанием всех теоретических занятий рыцарского курса, — объяснила я. Я перечитывала документы от Экхарта и Фердинанда бесчисленное количество раз, а так же внимательно следила за тем, как Дамуэль, Корнелиус и другие отчаянно пытались обучать Ангелику. Учитывая все эти обстоятельства, я вероятно знала программу даже лучше чем она сама.

Когда Руфен услышал мой ответ, его глаза заискрились от восторга.

— Значит ли это, что в следующем году вы планируете поступить на рыцарский курс одновременно с остальными выбранными вами направлениями, — воскликнул он. —Я с нетерпением жду нашего матча-реванша!

— Нет, — не тратя ни секунды на размышления ответила я и покачала головой. — Как я уже говорила ранее, я не пойду на рыцарский курс.

— Но почему? — глаза Руфена широко распахнулись. Он подался вперед и закричал невозможно громко.

— Я никогда не смогу справиться с практической частью курса, — объяснила я. Теоретические уроки были достаточно просты, но я прикладывала множество сил даже для того, чтобы просто двигаться. Я никак не справлюсь с практикой.

— Мотивация — это все, что вам нужно! — Руфен отвечал на каждое мое возражение, упорствуя не меньше меня. — Вам нужно мужество и еще раз мужество! — это была фраза идеально подходящая для кого-то из Дункенфельгера, герцогства, которое решало все свои проблемы встречая их лицом к лицу, сражаясь до самой победы. Но это была не та культура, с которой я хотела иметь что-то общее. Я принципиально не совместима с ней.

— У меня нет необходимой мотивации, — ответила я. — И у меня нет мужества и еще раз мужества. Но прежде всего у меня нет необходимой выносливости. Просто тот факт, что я прибыла сюда и провела ритуал исцеления, уже довел меня до грани, поэтому, пожалуйста, — я позволила своему телу потерять устойчивость и сползти немного вниз по Леоноре. — Позвольте мне вернуться в общежитие.

Леонора, которая все еще придерживала меня, бросила на Руфена свирепый взгляд.

— Учитель Руфен, любые дальнейшие расспросы подвергнут здоровье госпожи Розмайн угрозе. Поэтому, пожалуйста, отступите, — сказала она. — Я прошу вас перенести этот разговор на другой день. Кроме того, хоть мы и убили танисбефалена, мы до сих пор не знаем, откуда он взялся. Такие твари определенно не являются обычными обитателями дворянской академии, поэтому я прошу вас исследовать этот вопрос. Возможно вокруг есть и другие, поэтому вы должны предупредить другие герцогства, чтобы они были настороже.

Руфен выпрямился и кивнул.

— Да, мы можем обсудить посещение госпожой Розмайн рыцарских курсов позже. Как вы и сказали, дело с танисбефаленом на первом месте.

— Э-э, учитель Руфен... — подала я голос. — Нам не о чем говорить.

— Эй, там! Ученик! Отведи меня к танисбефалену.

— Да, сэр!

Мои слова заглушил шум, и рыцари-ученики, которые должны были вернуться к трупу, отправились назад в сопровождении учителей и ордена рыцарей Центра. Увидев, как они уходят, Леонора жестом приказала нам отправиться в общежитие.

По возвращению назад, нас окружили оставшиеся в общежитии ученики, засыпая нас вопросами. Отвечать на них было обязанностью моих последователей и рыцарей-учеников, так что я позволила Рихарде увести меня наверх в мою комнату.

— Вы выпили зелье? — спросила она. — Ах. В таком случае сразу ложитесь спать. Вы вся горите.

Рихарда начала переодевать меня с помощью Брюнхильды и Лизелетты. Я бормотала об отчете о прошедшем дне для опекунов и о важности общения, но она только раздраженно покачала головой.

— Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта со всем справятся самостоятельно, — сказала моя главная слуга. — А поскольку Хартмут сопровождал вас все это время, он может написать отчет за вас. Вам необходимо сосредоточиться на отдыхе, юная леди. Такими темпами вы можете пропустить чаепитие в библиотеке, которого так ждали. И не забывайте — там будет присутствовать принц. Если вы не придете после того, как лично пригласили его, то последствия сильно ударят по Эренфесту.

Рихарда была права. Теперь, когда я пригласила Хильдебранда на чаепитие, я не могла рисковать оказаться прикованной к постели и все пропустить. Мне ничего не оставалось, кроме как заткнуться, заползти под одеяло и закрыть глаза.

Отчеты видимо передали в Эренфест, пока я спала. Вильфрид был взволнован из-за своей первой охоты, Хартмут превозносил достоинства святой из Эренфеста и ее мастерское владение божественными инструментами, а Шарлотта была четкой и деловитой, докладывая о разговоре с людьми из Центра, и вдобавок об отчете полученном от Руфена.

— Видимо все отчеты настолько отличались друг от друга, что ауб Эренфеста предположил, что там описывается целая цепочка событий, а не одно и запаниковал, — сказала мне Филина. — Делая выводы из полученных нами ответов, можно сказать, что мы хорошо отреагировали на сложившуюся ситуацию. Все письма довольно благоприятные... за исключением приказа для вас о возвращении домой, госпожа Розмайн.

Филина сочувственно посмотрела на меня, когда я села на постель и начала читать ответы из Эренфеста. Я не заметила в них особого гнева, да и меня не ругали, но каждой строчкой они подчеркивали, что я должна вернуться домой сразу, как только мое чаепитие с принцем завершится. Почему-то у меня сложилось впечатление, что они просто выжидали момента, чтобы отругать... но может быть это было просто мое воображение.

— Уже... — пробормотала я. — Пожалуйста, сообщите госпоже Ханнелоре из Дункенфельгера, что я верну ей книгу, которую она мне одолжила, когда мы встретимся на чаепитии. И так же я принесу ей новую книгу, — я хотела пригласить госпожу Ханнелору на наше личное чаепитие и подробно обсудить книгу, прежде чем вернуть её ей, но сейчас на это не было времени.

— Я считаю, что одной из причин для вашего возращения в Эренфест является возможность оградить вас от общения с третьим принцем до официального начала общения, — сказала Филина. — Возможно вам разрешат вернуться сразу после окончания ритуала посвящения, и тогда вы сможете снова общаться с другими учениками. Но только не с принцем.

— Все, чего я хочу, это сидеть в библиотеке до конца своих дней...

К сожалению, к тому времени, когда я вернусь обратно, моя мечта станет от меня еще дальше. Мои дни больше не будут блаженным отдыхом, когда я могу с заката до рассвета проводить время за книгами. Было только одно определение для описания моих чувств — отчаяние.

Когда я опустила плечи, Филина утешила меня, что за время моего отсутствия она соберет много историй из разных герцогств. Затем она рассказала мне о том, что говорится в отчете из Центра.

— Из той информации, которую нашла Леонора, танисбефалены родом из Веркштока. Они не живут рядом с дворянской академией, поэтому есть подозрение, что кто-то, связанный с этим герцогством привез их сюда.

Предполагается, что танисбефалену потребуется много лет для того, чтобы вырасти до того размера, который мы видели. И если смотреть в прошлое, взяв за теорию то, что кто-то принес его в академию, пока магический зверь был еще щенком, то это должно было произойти примерно во времена чистки, когда общежитие Веркштока опечатали.

— Однако, — продолжила Филина. — Эта гипотеза кажется маловероятной. Если бы танисбефален действительно жил на территории академии так долго, то можно было бы ожидать, что сначала он бы посеял хаос возле общежития Веркштока. Но это не так.

Черный след, оставшийся за Танисбефаленом, показал, что он пришел к общежитию Эренфеста с направления, примерно соответствующего общежитию Веркштока. Но зверь двигался по подозрительно прямой линии.

— Путь, по которому двигался танисбефален пролегал мимо общежитий Аренсбаха и Фрёбельтака. И все же зверь не предпринял никаких попыток двинуться к их местам сбора, — рассказала Филина. Затем она отметила, что Центр предупредил все остальные герцогства о танисбефалене и рассказала как его можно опознать на случай, если вдруг появится еще один. Студентам приказали не охотиться на него без разрешения, как это сделали мы.

Похоже наша грубая тактика, которую мы применили не имея никакого опыта борьбы с подобным существом, обернулась тем, что многие студенты были серьезно ранены. Причины действий Руфена были мне понятны, но я не понимала, почему они воздерживались от обучения всех тому, как наложить на оружие благословение тьмы. Вместо этого они строго запретили Эренфесту использовать благословение, несмотря на то, что вокруг могло быть еще больше поглощающих ману магических зверей.

— Есть ли причина по которой они просто не научат всех нужному заклинанию? — спросила я. — Если сделать так, что рыцари-ученики тоже смогут помочь.

— Возможно дело в том, что они не хотят поощрять их на борьбу с ними. Убедившись, что у учеников не будет орудия для борьбы с танисбефаленами, Центр может гарантировать, что у них не будет другого выбора, кроме как соблюдать осторожность и ждать помощи, если они вдруг столкнутся с ними.

Я понимающе кивнула. Это определенно был действенный способ держать студентов под контролем. Какие бы сомнения и недовольства не терзали бы людей, они должны следовать приказам Центра.

— Понятно... А как там Родерих? — спросила я. — Он забрал свои ингредиенты?

— Родерих? В настоящее время он пытается создать свой магический камень для посвящения имени. Хотя кажется он серьезно раздосадован тем, сколько маны ему потребуется для его создания. Сначала ему нужно будет приготовить несколько восстанавливающих зелий, — со смехом сказала она. Его безобидный поход за ингредиентами, перерос во что-то более масштабное, но в целом закончился без особых проблем.

Чаепитие книжных червей (❀)

— Доброе утро, юная леди. Как вы себя сегодня чувствуете? — спросила Рихарда.

Лучше, чем когда-либо! Эхехехе.

После того, как я выпила крайне противное зелье и послушно легла в постель, даже Рихарда была удивлена, как быстро прошла моя лихорадка. Но это хорошая новость, ведь для успеха чаепития книжных червей мое здоровье было важнее всего. Я встала с кровати и позволила Брюнхильде помочь мне собраться.

— Я рада видеть, что вы поправились, — с улыбкой сказала слуга, приступая к моей прическе. — Сегодня мы уложим волосы при помощи двух украшений для волос сразу. Я хочу использовать цветочные украшения, напоминающие те, которые были использованы в одежде Шварца и Вайса.

Лизелетта в это время с тихой улыбкой готовила мою одежду. Она тоже, кажется, соответствовала нарядам шмилов. Девушка добавила вышивку, напоминающую ту что использовалась в их одежде. Конечно речь не о магических кругах, а о цветочном орнаменте по подолу и краю брюк. Ее страсть к ним была очевидна.

Но пока мы все носили повязки нашего библиотечного комитета, меня мало волновала, совпадает наша одежда или нет.

Моя нарукавная повязка была уже приколота к одежде. Я дам одну Ханнелоре, и тогда мы все будем иметь одинаковые элементы в нашем стиле.

— Госпожа Розмайн, приподнимите, пожалуйста, голову, я завяжу вам галстук, — сказала Лизелетта. — Я завяжу его бабочкой, — со стороны она казалась довольно спокойной, но ее темп речи был значительно быстрее обычного, и если стоять к ней достаточно близко, можно было заметить, что ее щеки окрасились легким румянцем.

— Лизелетта, я вижу, что ты расшила мою одежду так же, как одежду Шварца и Вайса, — сказала я. — Должно быть это потребовало много сил.

— Больше всего я волновалась о том, что вы можете этого не одобрить, — ответила она. — Сама вышивка была легкой, — но как бы я на это не смотрела, «лёгкий» было очень грубым преуменьшением. Я совершенно не хотела даже пробовать повторить ее работу.

Любовь Лизелетты к шмилам взрывоопасна.

Пока я рассматривала вышитую юбку, Брюнхильда проводила последние проверки приготовлений к сегодняшнему чаепитию.

— Мы собираемся взять с собой два вида сладостей: фунтовый кекс с медовым вкусом, а также с феридзинами, и печенье с чаем или орехами, — кроме того она попросила на кухне собрать нам с собой джем, сливки и румтопф в качестве дополнений к десертам.

— Как мы и обсуждали ранее, Розина будет играть мелодии вашего сочинения, — продолжила девушка. — Таким образом, у музыканта Дункельфельгера будет возможность их выучить.

— Мы получили подтверждение того, что госпожа Ханнелора возьмет с собой музыканта? — уточнила я.

— Конечно.

Поскольку я собиралась покинуть дворянскую академию раньше, чем планировалось ранее, мы в последний момент обратились к госпоже Ханнелоре с несколькими просьбами, в том числе о том, чтобы произвести наш обмен книгами сегодня, и о том, чтобы ее музыкант записал мои песни на этом чаепитии, а не позже. Она без возражений согласилась на это.

— Рихарда, мы взяли книгу, которую нужно вернуть Дункельфельгеру и новую книгу, чтобы одолжить ее госпоже Ханнелоре? — спросила я.

— Мы планируем одолжить ей «Истории дворянской академии». Они готовы, юная леди.

— Позаботьтесь о том, чтобы не забыть переписанную нами копию их книги. Мне нужно посоветоваться с госпожой Ханнелорой, могу ли я ее напечатать. О, и ее повязка члена комитета...

— Все готово, — усмехнувшись успокоила меня Рихарда. — Мы также намерены одолжить принцу Хильдебранду наш сборник рыцарских историй, верно?

Я посоветовалась с Эренфестом по поводу того, могу ли я одолжить напечатанную нами книгу Хильдебранду, и мне ответили, что я могу выбрать любую из книг, кроме священных текстов с картинками, потому что они имеют ключевое значение в нашем обучении. На самом деле, мне даже приказали не обделять принца вниманием и не разговаривать исключительно с моей подругой, книжным червем, на протяжении всего чаепития. Они на самом деле хотели, чтобы я пообщалась с ним, даже если это означало рекомендацию книги для него.

Фердинанд прав. Я должна сделать все возможное, чтобы превратить принца в книжного червя, который тоже любит читать!

Наше чаепитие было назначено на третий колокол, поэтому примерно к середине промежутка между вторым и третьим колоколом, когда утренние занятия уже начались, и нам пришло время выходить. Я отправилась в библиотеку вместе со своими последователями, нагруженными необходимыми вещами.

— Юная леди здесь.

— Чаепитие сегодня.

Как обычно, два шмила уже были у дверей, чтобы поприветствовать меня.

— Пожалуйста, воспользуйтесь столом в моем кабинете. Пока мы говорим, мои последователи как раз все готовят, — сказала Соланж, ведя нас за собой. Сегодняшнее чаепитие должно было пройти в ее кабинете, и туда уже заносили дополнительные стулья.

— Тогда давайте и мы поторопимся, чтобы закончить нашу часть приготовлений, — сказала Рихарда. — До третьего колокола осталось совсем немного времени.

После этих слов мои последователи приступили к работе. В этом году нам пришлось быть куда более дотошными, так как мы знали, что на чаепитии будет присутствовать королевская особа. Служащим-ученикам выделили место, где они могут делать заметки, а Розина начала настраивать свой инструмент и практиковаться до прихода гостей.

Соланж оставила нас готовиться и открыла дверь в кабинет, чтобы мы могли видеть остальную часть ее кабинета и читальный зал. Однако в отличие от прошлого года, сегодня там не было учеников.

— Это редкость, чтобы здесь совсем не было посетителей... — заметила я.

— На днях поступило сообщение о встрече с танисбефаленом, поэтому большинство учеников посменно дежурят, чтобы обеспечить безопасность своих мест соборов, — пояснила Соланж. Поскольку только рыцари из Центра могли иметь дело с такими тварями, ключевым моментом было как можно более ранее обнаружение монстра.

— Разве ученики вашего герцогства не делают тоже самое?

— Нам сказали, что танисбефален уже был побежден, и что поблизости не было обнаружено никаких признаков присутствия других особей. Поэтому мы не стали предпринимать никаких шагов к охране нашего места сбора, но те, кому необходимо собирать ингредиенты, занимаются этим. Если случайно поблизости окажется еще один танисбефален, его заметят.

По официальной версии это рыцари Центра победили танисбефалена. Ведь если новость о победе Эренфеста распространится, ученики других герцогств наверняка загорятся желанием повторить наш подвиг. Так что решение о сокрытии нашего участия было верным, особенно учитывая, что учителя отказывались учить детей заклинанию для создания черного оружия.

— Когда на территории академии появляются необычные магические звери, большинство рыцарей-учеников остаются начеку, даже после новости о том, что угроза миновала, — утонченно рассмеявшись сказала Соланж. — Но я вижу, что Эренфест относится к этому гораздо спокойнее.

Корнелиус за нашими спинами тихо пробормотал.

— У нас и так достаточно дел, ведь нам нужно держать госпожу Розмайн под контролем, — Соланж кажется не расслышала его шепот, но это не делало его поступок более простительным.

Да ладно! В последнее время я не устраивала никаких беспорядков! Ну... По крайне мере последствия были не такими уж большими!

Прежде чем я успела обернуться и одарить Корнелиуса обиженным взглядом, Соланж снова улыбнулась мне и продолжила.

— Я особенно рада, что принц Хильдебранд предложил свою помощь, — сказала она. — Снабжение Шварца и Вайса маной — это не та работа, с которой девушка может справиться в одиночку. Кроме того, госпожа Ханнелора — кандидат в аубы Дункельфельгера, не так ли? Учитывая инцидент прошлого года, я беспокоилась, что могут возникнуть проблемы, даже если у нее самой нет злого умысла.

Я заметила, что в голубых глазах Соланж промелькнуло сочувствие. Она опасалась, что Дункельфельгер выдвинет какие-нибудь необоснованные требования, в независимости от того, как к этому будет относиться сама Ханнелора... но теперь, когда в центре внимания был Хильдебранд, она наконец могла спать спокойно.

— Возможно, если Центр узнает о состоянии библиотеки от принца Хильдебранда, то они пришлют своих высших дворян, чтобы служить библиотекарями. Людей не хватает повсюду, но они могут отдать приоритет тем местам, которые заслужили особое внимание королевской семьи, — продолжила Соланж. Даже с помощью Шварца и Вайса управление библиотекой было трудной задачей для такой средней дворянки, как она.

— Если я могу чем-то помочь, вы должны только сказать об этом, — я демонстративно постучала по своей повязке. — В конце концов я член библиотечного комитета.

Соланж улыбнулась слабой, но теплой улыбкой.

— О, вы уже и так делаете достаточно, — сказала она. Мне бы хотелось заниматься более традиционной работой члена библиотечного комитета, но она была совсем не против, если бы я просто продолжала снабжать Шварц и Вайс маной.

Пока мы с Соланж разговаривали, Рихарда и остальные как раз закончили со своими приготовлениями, и вскоре пробил и третий колокол. Розина прекратила свою практику, и в кабинете воцарилась тишина, как раз в тот момент, когда в библиотеку прибыла Ханнелора и ее последователи. Я поприветствовала ее, немного изумленная тем, что они прибыли сразу после звона колокола.

— Добро пожаловать, госпожа Ханнелора.

— Большое вам спасибо за приглашение, госпожа Розмайн, госпожа Соланж. Я очень ждала этого чаепития, — с улыбкой сказала Ханнелора, когда мы обменялись приветствиями. — Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы стараетесь сдержать свое обещание, несмотря на то, что вы сейчас заняты подготовкой к своему отъезду.

— Я прошу прощения за то удивление, которое могло вызвать у вас то, как внезапно к нам присоединился принц Хильдебранд, — ответила я. В прошлом году, когда я увидела Анастасия на чаепитии с учителями музыки, я была так потрясена этим, что мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе дар речи. Ханнелора, без сомнения, была также потрясена, когда узнала, что сегодня будет присутствовать королевская особа, и возможно это вызвало у нее сильную тревогу.

Или это я так подумала.

Ханнелора улыбнулась и изящно покачала головой.

— Это застало меня врасплох, но вы не виноваты, госпожа Розмайн. Просьбы королевской семьи не так то просто отклонить. Это лишь небольшой случай неудачного стечения обстоятельств.

Боги... Ханнелора такая добрая. Я пригласила принца без ее разрешения, и она совсем не возражает против этого.

Пока я стояла на месте, позволяя лучезарной улыбке Ханнелоры исцелять мою душу, она велела музыкантам, которых привела с собой, подготовить себе места рядом с Розиной. Она заметила Хартмута и других моих служащих, которые уже сидели, готовые делать записи, поэтому она приказала своим сопровождающим присоединиться к ним, а сама быстро собралась с мыслями.

Что ж, она может быть тихой и милой, но нет никаких сомнений в том, что она кандидат в аубы великого герцогства.

Тут-то я и заметила, что она время от времени поглядывает на распахнутые двери читального зала, через которые были видны работающие там Шварц и Вайс. Я подождала, пока она закончит задавать распоряжения своим людям, а затем обратилась к ней.

— Госпожа Ханнелора, не хотели бы вы зарегистрироваться в качестве члена Библиотечного комитета перед началом чаепития? Это позволит вам прикоснуться к Шварц и Вайс.

Ханнелора покраснела, словно бы смущенная тем, что я вижу ее насквозь, а затем кивнула.

— Да, пожалуйста, — тихо согласилась она.

— Шварц, Вайс, — позвала я двух шмилов из читального зала. — Запомните мою подругу, как одного из помощников.

— Подруга юной леди.

— Регистрация.

Подошли Шварц и Вайс, покачивая головами из стороны в сторону. Глаза Ханнелоры сверкнули, когда она увидела их вблизи, и она улыбнулась, обращаясь ко мне.

— Их одежда сочетается с вашей, госпожа Розмайн, — я объяснила, что Лизелетта вложила всю свою душу в вышивку и к моменту, когда я закончила рассказ, мы закончили и с регистрацией.

— Госпожа Ханнелора, теперь вам осталось только одеть повязку члена Библиотечного комитета и прикоснуться к магическим камням на головах шмилов, — сказала я, передавая повязку одному из ее последователей, который потом помог Ханнелоре прикрепить повязку к рукаву.

Это было идеально. Она стала идеальным дополнением к моему комитету.

— Теперь ты тоже сочетаешься, — сказала я, постукивая по своей нарукавной повязке.

Шварц передразнил меня, тоже постукивая по своему плечу.

— Сочетание с Ханнелорой.

— Боги! — воскликнула Ханнелора. Она прижала ладонь к губам и тихо хихикнула. — Какой милый.

Окружавшие нас слуги с теплом смотрели на Шварца. Тем временем девочка потянулась, чтобы коснуться шмилов, ведь теперь она могла делать это без последствий для себя. Она погладила их по лбу и закатила глаза от наслаждения.

— Так я теперь... член Библиотечного комитета? — высказала свои мысли Ханнелора. — Я действительно с нетерпением жду возможности поработать с вами, Шварц, Вайс.

— Одна из нас, Ханнелора, — отозвались шмилы. Если посмотреть на них, стоящих по обе стороны от сияющей Ханнелоры, то они были похожи на семью, и это было невыносимо мило.

Аааа. Я так рада, что пригласила госпожу Ханнелору в свой библиотечный комитет.

— Госпожа Розмайн, а чем занимаются члены библиотечного комитета? — спросила Ханнелора. — Я не знаю никаких обязанностей, кроме снабжения Шварца и Вайса маной.

— Это и есть основная наша обязанность. Но она может подождать, пока вы не закончите со своими занятиями, госпожа Ханнелора, но, пожалуйста, посещайте библиотеку пока меня не будет в академии, чтобы погладить их магические камни.

— Значит наша работа — обожать Шварца и Вайса? — спросила Ханнелора, широко распахивая глаза и глядя то на меня, то на Соланж.

Соланж с улыбкой кивнула.

— Чтобы активировать Шварц и Вайс требуется сродство как со светом, так и с тьмой. Я не могу делать этого самостоятельно, поэтому больше всего я ценю вашу помощь в заботе о них и передачи им маны. Шмилы, безусловно, будут рады гостям, пока их хозяйка, госпожа Розмайн, отсутствует, так что пожалуйста, приходите в гости почаще.

— Ясно, — с полной неуверенности улыбкой ответила Ханнелора.

Именно в этот момент прибыл Хильдебранд. Его слуги передали сладости, которые они принесли с собой, Брюнхильде, которая стояла впереди моих последователей, а сам Хильдебранд в это время подбежал к тому месту, где мы гладили Шварца и Вайса.

— Я очень ждал этого благословенного дня. Большое вам спасибо за приглашение, — сказал принц, хотя его слова и звучали несколько натянуто, словно бы он просто повторял строки, которые его заставили заучить. Он переводил взгляд со Шварца и Вайса на меня, а затем широко улыбнулся. — Я вижу, что вы все сегодня в одинаковой одежде!

— Одна из моих последовательниц расшила мою одежду так, чтобы они были похожи, — ответила я, немного приподнимая юбку, чтобы продемонстрировать вышивку. — Чудесно вышло, не так ли?

Хильдебранд широко улыбнулся.

— Да, это очень мило. Ой? И я вижу, что у Ханнелоры есть такая же повязка.

— Конечно. Это нарукавная повязка члена библиотечного комитета.

Хильдебранд быстро перевел взгляд с руки Ханнелоры на свою, а затем опустил голову. Он выглядел таким грустным, что я хотела предложить ему свою нарукавную повязку, но подавила это желание. Это было бы крайне грубо с моей стороны, отдать ему свою вещь без его просьбы. По крайне мере она должна быть новой.

— Если вы не сочтете это грубостью с моей стороны, принц Хильдебранд, я могла бы попросить изготовить для вас такую же нарукавную повязку, — заметила я. — Что вы об этом думаете?

— Ты могла бы это сделать? — отозвался принц.

— Конечно. К сожалению, я не могу предложить вам ту, что нашу сама. И, эм... было бы правильнее с моей стороны, сделать для вас новую, не так ли?

Я вспомнила наставления Брюнхильды о том, что нельзя принимать решений не посоветовавшись предварительно со своими последователями, поэтому на этот раз я обратила свое внимание на сопровождающих Хильдебранда. Принц заметил направление моего взгляда и повернулся, с надеждой глядя на своих слуг.

— Если принц желает... — наконец сказал один из них.

— Я желаю.

— Тогда я подготовлю одну, — сказала я. — Моя личная швея довольно талантлива. Думаю повязка будет готова к моему возвращению в академию. А теперь начнем наше чаепитие?

Как только все заняли свои места, я посмотрела на Розину. Она быстро кивнула в ответ и начала играть на фешпиле. Я могла заметить, как музыканты Дункельфельгера внимательно следили за ее руками, запоминая каждую ноту.

Наши слуги начали разливать чай, пока я описывала сладости, которые мы принесли с собой.

— Сегодня я приготовила сладости, которые сейчас популярны в Эренфесте, — сказала я. — Это фунтовые кексы с разными вкусами: есть с медом, и с феридзинами. Вы можете есть их с джемом или со сливками. Как вам больше нравится. А это называется печенье. Опять же есть два вкуса: чай и орех.

Как только я закончила объяснять, я демонстративно откусила сладость, показывая отсутствие яда.

Хильдебранд лишь недавно крестился, поэтому для него я приготовила кекс послаще. Ханнелора уже ела эти сладости во время нашего чаепития в прошлом году, поэтому тут же сказала своей слуге положить ей фунтовый кекс с феридзинами и джемом. Тем временем Соланж попросила своего последователя подать ей медовый кекс и румтопф.

Рихарда начала накладывать на мою тарелку пирог с феридзином и сливками. Ее действия были неспешными, чтобы слуга Хильдебранда мог наблюдать за ней и подражать ей. Этого, а так же наблюдений за действиями слуг Ханнелоры и Соланж оказалось достаточно. По просьбе принца слуга Хильдебранда успешно подготовил для него медовый кекс с джемом. После того, как все насладились чаем и попробовали сладости, мы, наконец, приступили к настоящему общению. Разумеется, первым пунктом обсуждения была работа комитета.

— Теперь я могу спокойно уехать, зная что вы оба будете помогать библиотеке, как члены комитета в мое отсутствие, — сказала я.

— Принц Хильдебранд получит не только повязку, но также станет и членом Библиотечного комитета? — удивленно спросила Ханнелора. — Эм... Это возможно? — похоже она восприняла мое предыдущее предложение о подготовке повязки как обычную вежливость. Она не знала, что принц уже зарегистрирован как член комитета. Кажется, она была обеспокоена тем, сможет ли он выполнять свои обязанности, ведь ему нужно оставаться в своей комнате, чтобы свести к минимуму все контакты с учениками.

— Как вы знаете, я не смогу долго посещать библиотеку, — сказал принц. — Скоро сюда начнет приходит много студентов, но до тех пор давайте поработаем вместе, Ханнелора.

— Для меня будет честью работать вместе с вами, принц Хильдебранд, — ответила Ханнелора. — Полагаю у нас будет лишь несколько возможностей пересечься в библиотеке. В отличие от госпожи Розмайн, которая в прошлом году стала первой в классе, мне еще нужно время, чтобы закончить свои уроки. Но тем не менее, я рада сотрудничать с вами.

Соланж с улыбкой слушала их разговор, без сомнения, она испытывала облегчение от того, что ей больше не нужно так сильно беспокоиться о снабжении шмилов маной.

— Я искренне рада, что вы оба присоединились к Библиотечному комитету, — сказала она. — Эта библиотека быстро развалится без Шварца и Вайса.

— Почему? — с серьезным выражением лица спросил Хильдебранд.

Улыбка Соланж стала шире.

— Все книги этой библиотеки принадлежат королевской семье, поэтому мы просим студентов возвращать их вовремя. Однако, когда Шварц и Вайс не работают, многие не возвращают книги, или берут их не проходя необходимые процедуры.

— Боги. Значит, они не возвращают книги, несмотря на то, что они принадлежат королевской семье? — спросила Ханнелора, удивленно моргая, ведь подобная мысль казалась ей кощунственной.

— Высшие дворяне из малых герцогств знают, что госпожа Соланж не может быть с ними слишком резкой, не смотря на все их поступки, — объяснила я. — В результате их поведение бывает крайне неадекватным.

— С этим нужно что-то делать, — заявил Хильдебранд, излучая мужественную ауру поборника справедливости. — Они не уважают королевскую семью.

Я хлопнула в ладоши, когда мне в голову пришла замечательная идея.

— А что если принц Хильдебранд пришлет в этом году напоминание с помощью ордоннанца? Студенты наверняка будут из кожи вон лезть, чтобы вернуть свои книги, если напоминание придет лично от члена королевской семьи.

— А?

Пока все в изумлении смотрели на меня, один только Хильдебранд зааплодировал в ответ.

[[image:/storage/reader-images/6ac6bbb9fc1ae46a84697c5241e25178e6877d28.jpg]]

— Потрясающая идея! — его фиолетовые глаза сверкали от восторга. — Таким образом я смогу проявить себя как настоящий член королевской семьи, даже если не буду надолго оставаться в библиотеке.

— Принц Хильдебранд ясно выразил свою поддержку. А что вы об этом думаете, госпожа Соланж? — взволнованно спросила я, думая, что такой подход сработает даже лучше, чем помощь от Фердинанда.

Соланж приложила руку к щеке и обеспокоенно улыбнулась.

— Я полагаю, что это действительно будет очень эффективно, но...

— Действительно ли приемлемо для принца Хильдебранда предпринимать такие публичные действия?

Ах да... Я столько раз видела его в библиотеке, что забыла, что он должен избегать чужого внимания.

— Я спрошу отца, можно ли считать подобную помощь выполнением королевского долга, — сказал Хильдебранд. Казалось, что он хотел проявить себя как член королевской семьи, но я сомневалась, что напоминание студентам о возврате книг будет иметь большое значение. Тем не менее он был так взволнован тем, что нашел для себя занятие, что я решила промолчать.

Если принц отправит эти сообщения, это будет иметь большой успех, и я не могу заставить себя уничтожить его надежды. Так что да...

— Госпожа Розмайн, вы хотите еще чаю? — спросила Брюнхильда. Она изящно налила мне еще одну чашку и подложила в мою тарелку несколько печений... Одно из которых она перевернула плоской стороной вверх.

Она говорит мне «немедленно смените тему». Понимаю. Кажется я действительно не должна была поднимать эту тему.

Хотя я не совсем понимала в чем дело, я решила подвести обсуждение этого вопроса к его логическому завершению.

— Я доверяю эту идею вам, если у вас получится получить разрешение, принц Хильдебранд. Однако ничего страшного если не получиться, мы можем просто повторить то, что делали в прошлом году.

Теперь мне нужно было придумать другую тему, которая будет уместна на моем чаепитии. Я хотела поговорить о чем-то, что могло быть интересно и Хильдебранду, хотя это было не так просто, как хотелось бы. Официально он еще не посещал дворянскую академию, поэтому разговоры о занятиях или людях, с которыми были знакомы Ханнелора и я, скорее всего заставят его чувствовать себя лишним. Сколько бы я ни ломала голову, я не могла придумать подходящий вариант.

О чем принцу было бы интересно поговорить?..

Иметь дело с Анастасием было легко, потому что с ним было очень легко найти тему для разговора. Достаточно было говорить о Эглантине. Однако почти никто не знал, что интересовало Хильдебранда. Он только что крестился и обычно проводил время, прячась в своей комнате, так что я никак не могла найти общие точки.

Хорошо. Что-то,, о чем всем здесь было бы интересно поговорить... Единственная связь между нами — это дворянская академия. Хм... О!

— Я хотела спросить вас, госпожа Соланж, не знаете ли вы о двадцати тайнах дворянской академии?

— Я знаю много странных сказок, возникших в дворянской академии, — ответила Соланж, хватаясь за эту новую тему. — Однако я не думала, что их двадцать.

— Я тоже с ними знакома, — добавила Ханнелора, также желая продолжить говорить об этом. — Тем не менее, я тоже не думала, что их двадцать.

Казалось нам удалось успешно привлечь внимание принца. Он наклонился ближе, а его ярко-фиолетовые глаза блеснули.

— Двадцать тайн дворянской академии? Что это?

— Небылицы, сочиненные скучающими студентами для собственного развлечения, — объяснила я. — Со временем они трансформируются и сливаются с другими похожими историями, так что сложно определить их происхождение, да и правдивость тоже. Служащий, которого я знаю, рассказал мне о тех, которые он узнал в то время, когда здесь учились наши отцы и матери.

— Розмайн, расскажите мне о некоторых из них.

С выбором темы я явно угадала. Все с любопытством ждали, пока я снова начну говорить. Но увы, я могла рассказать не так уж и много. Я планировала позволить Соланж и Ханнелоре перехватить управление беседой, чтобы по ошибке не сказать что-нибудь не то... Хотя была пара историй, которые я могла бы рассказать.

— Ну я знаю о статуе богов, которая танцует в ночь выпускной церемонии, — сказала я. — Еще я слышала о беседке, где Богиня Времени любит пошутить, и о наборе для гевиннена, который сам играет в диттер. Еще есть запрещенный архив. Но я не знаю подробностей ни по одной из этих историй, но возможно госпожа Соланж и госпожа Ханнелора знают больше? Мне тоже было бы интересно послушать.

Хильдебранд обернулся и посмотрел на своего последователя.

— А ты что-нибудь знаешь об этом, Артур?

Артур, которому на вид было лет двадцать, нервно улыбнулся и положил руку на плечо принца.

— Думаю мы должны позволить госпоже Соланж взять слово, — сопровождающие не должны принимать участие в беседе господ, они должны оставаться на заднем плане, не вмешиваясь в разговор. Хильдебранд смутился, когда понял свою ошибку — он обратился к своему слуге просто по привычке.

Соланж с теплотой наблюдала за детской неопытностью принца.

— Ну, с чего бы мне начать?.. — сказала она. — Хм... Возможно, со святилища двух верховных богов. В дворянской академии есть святилище богов, но когда-то был озорной студент, который проказничал именно в этом святилище. Он получил только предупреждение за свои действия, так как не навредил ни студентам, ни учителям, и поэтому его шутки становились все более и более изощренными. Но однажды в святилище на него упал яркий луч света, и он исчез. И того ученика больше никто не видел.

— Ой? Но куда же он делся? — спросил Хильдебранд. Он и Ханнелора выглядели особенно пострясенными, но Соланж лишь улыбнулась и покачала головой.

— К сожалению, никто не знает. Я могу только сказать, что боги видят все, даже когда ты думаешь, что они на тебя не смотрят. Если вы плохие мальчики и девочки, то святилище верховных богов в Сокровенном зале унесет вас в неизвестный мир.

Это звучит как мораль, которую вы рассказали бы маленьким детям, но тот факт, что это звучит как очень реальная история, делает все это еще более пугающим.

— Ах да, и среди тех историй, что упоминала госпожа Розмайн, я узнала одну, — продолжила Соланж. — Совершенно точно, что есть беседка, где любит пошутить Богиня Времени. Прежде чем это коснется вас троих, пройдет какое то время, но возможно однажды и вам захочется посетить эту беседку с мальчиком или девочкой, которые будут интересовать вас в романтическом смысле. Эта беседка была нужна для встреч кандидатов в аубы наедине, так как по правилам последователи туда не допускаются. Ну. Возможно, настанет день, когда вы сами посетите эту беседку, — она хихикнула и бросила на всех нас дразнящий взгляд.

В беседке не было стен, а это означало, что последователи ожидающие снаружи, все еще могли видеть, чем занимаются их господин и госпожа, но если возлюбленные приносили с собой магический инструмент блокирующий звук, они могли без стеснения разговаривать друг с другом. В итоге это место стало ассоциироваться с Богиней Времени, потому что для оказавшихся наедине возлюбленных время летело незаметно.

— Однако вы не должны легкомысленно принимать приглашения в эту беседку. Зрители сочтут, что у вас и вашего спутника романтические отношения, — объяснила Соланж. Это напомнило мне романтические истории дворянской академии написанные Эльвирой.

Ааа. Так это и есть беседка, в которую Сильвестр так старался пригласить Флоренцию. Я никогда не понимала, почему он был так одержим этим, но теперь я знаю, что это место для встреч влюбленных. В книге была строчка, которая удивила меня больше всего. Героиня сказала: «Я буду сопровождать вас в любом другом месте, но только не там». Но герой почему то не принял ее предложение.

Я действительно не понимала, почему Сильвестр умолял богов бесконечными стихами после отказа Флоренции, но теперь все это обретало смысл. Пока я кивала собственным мыслям, Ханнелора начала говорить о другой тайне.

— Я слышала о фигурах гевиннена, которые играют в диттер, — сказала она. — Набор для игры в гевиннен с фигурами ростом с только крещенного ребенка, начинает свою игру посреди ночи. Мне сказали что многие видели это собственными глазами, но я не знаю подробностей.

Почему-то каждый раз, когда я слышу слово диттер я сразу думаю о Дункельфельгере. И в этом виноват учитель Руфен.

Я поблагодарила Ханнелору за ее вклад, а затем снова посмотрела на Соланж.

— Госпожа Соланж, вам что-нибудь известно о закрытом архиве?

— Если речь идет о любом хранилище книг, которое нельзя открыть, то я знаю как минимум три, — ответила она.

— ЧТО?! Три?! — воскликнула я. Меня удивил не только ее ответ, но и то, как легко она об этом сказала.

Соланж посмотрела на Хильдебранда и его слуг, а затем кивнула.

— Раньше здесь работало три библиотекаря. У каждого был свой ключ, и один из архивов можно открыть, только используя все три ключа. В целях безопасности, местоположение каждого ключа держалось в секрете для всех, кроме хранящего его библиотекаря. Теперь, когда их нет, никто не знает о местоположении этих ключей. И теперь есть три архива, в которые больше нельзя войти. Но сейчас это не является большой проблемой, так как они содержат старинные документы, которые не используются. Я полагаю, что ключи находятся в спальнях покойных библиотекарей, поэтому я жду того дня, когда к нам будут назначены новые библиотекари из высших дворян, и архивы будут вновь открыты.

В храме было священное писание, для открытия которого требуется ключ, и им могли пользоваться только те, у кого было личное разрешение главы храма. Три ключа, о которых упомянула Соланж, скорее всего имеют схожее назначение. Одна только мысль о существовании целых трех закрытых архивов заставляла мое сердце трепетать от волнения. Хильдебранд и его последователи, могли бы сойти за необходимых высших дворян, так что возможно архивы будут скоро открыты.

Но подождите... Можно ли считать архив, для доступа которого нужно три ключа, равным тому, о котором говорил Юстокс. Архиву в который могут войти только королевские особы.

— Вы знаете о закрытом архиве, в который могут войти только члены королевской семьи? — спросила я.

— Я не слышала ни об одном таком архиве, — ответила Соланж. — А вы об этом что-то знаете?

Я была разочарована узнать, что учитель тоже ничего не знает об этом, а вот Хильдебранд похоже был заинтересован.

— Если войти могут только члены королевской семьи, это означает, что я смогу это сделать, — сказал он.

— Это лишь слухи, — ответила я. — Поэтому я не могу сказать, существует ли он на самом деле. Особенно сейчас, когда мало кто из нашего поколения помнит старые сказки.

— Я спрошу мать и отца. Они могут знать и другие интересные истории, — с веселой улыбкой пообещал Хильдебранд.

Я инстинктивно подалась вперед в надежде услышать истории от королевских особ.

— Принц Хильдебранд, мне было бы в радость услышать любые интересные истории от вас.

Записав их и расспросив Юстокса, я смогу написать книгу о двадцати тайнах дворянской академии, которая, вероятно, была бы популярна среди мальчиков, наряду с рассказами о рыцарях.

О верно. Книги. Мне нужно вернуть свои.

Лучше сделать это сейчас, чем начинать суету, когда придет время заканчивать чаепитие. Я взглянула на край стола, где Хартмут и Филина записывали разговор. Когда наши взгляды пересеклись, Хартмут встал и потянулся за книгой. Я кивнула.

— Госпожа Ханнелора, как все уже знают, я скоро возвращаюсь в Эренфест. Могу ли я сегодня вернуть вам одолженную ранее книгу, прежде чем мы будем расходиться.

— Конечно. Тогда и я верну вам вашу книгу, — Ханнелора обернулась к своим служащим-ученикам, которые после этого провели обмен с моими людьми. Какое то время она наблюдала, как обе стороны изучали полученные книги, а затем снова повернулась ко мне и улыбнулась.

— Госпожа Розмайн, книгу, которую вы мне дали, было очень легко читать из-за того, что она написана на современном языке. Я хорошо провела время изучая ее. На самом деле, я даже подумала, что могу искренне полюбить книги Эренфеста.

Боги... Я так счастлива, что даже слова вымолвить не могу. Я слишком счастлива.

Книга, которую прочла Ханнелора, существовала только благодаря бумаге, которую изготовили Лутц и другие, печатным станкам Иоганна и его коллег и всей тяжелой работе мастерской Розмайн. Я была невозможно рада тому, что аристократы за пределами Эренфеста тоже могут наслаждаться плодами нашего труда и одна мысль о том, что у меня есть друг, который любит книги и хочет их читать, вызывала во мне желание начать молиться богам, благодаря их за этот дар.

Благословение вот вот вырвется! Держите меня!

Пока я дрожала от волнения, Рихарда украдкой вручила мне пустой магический камень. Я сжала его и начала вливать в него свою ману, с заметным облегченным вздохом.

Ханнелора удивленно посмотрела на меня.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн?

— Нет, ничего. Я просто вспомнила сколько сил ушло на создание этой книги. И ваши слова — подтверждение того, что этот труд был не зря. Я всегда хотела иметь друга, с которым можно было бы читать и обсуждать книги, как мы это делаем сейчас.

— Вы преувеличиваете, — сказала Ханнелора, со скромной улыбкой глядя на меня.

— В качестве следующей книги я хочу одолжить вам романтические истории из дворянской академии. Это коллекция историй, основанная на реальных событиях, которые имели место во время обучения моей матушки и тети. Я не знаю, кто стал прототипом для некоторых героев, но учитель Хиршура кажется узнала многих из них.

Филина принесла книгу и передала ее служащему Ханнелоры, который полистал ее, прежде чем передать Ханнелоре.

— Есть ли внутри истории о Дункельфельгере? — спросила Ханнелора.

— Есть несколько историй о рыцарях-учениках, некоторые из которых могут быть из Дункельфельгера, — ответила я. Были например рассказы о рыцарях-ученицах, которые обещали, что они примут предложения руки и сердца, если они смогут победить их в назначенном соревновании. В одних случаях девушка побеждала, в других проигрывала. Лично я предполагала, что истории, закончившиеся победой с большей вероятностью повествуют об ученицах из Дункельфельгера, чем те, которые заканчиваются их проигрышем. все-таки учитывая их культуру, это было бы ожидаемо.

— Не могу дождаться.

— Если вы знаете какие-нибудь романтические истории о Дункельфельгере, расскажите их мне, госпожа Ханнелора. Из них может получиться хорошая книга. Если ученики вашего герцогства будут записывать их, то я с удовольствием за них заплачу.

Мое предложение было встречено с сияющими глазами. Не Ханнелоры, а ее последователей. Я хотела, чтобы они принесли мне как можно больше историй, так что я надеялась, что они приложат к этому все свои силы.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, позвольте мне тоже прочесть книги вашего герцогства, — попросила Соланж. — Моя работа приучила меня к восхищению каждой новой книгой.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства, — ответила я. — Хартмут.

Хартмут передал Соланж книгу романтических историй о рыцарях, которую нам только что отдала Ханнелора. Библиотекарь с любопытством погладила ее обложку, а затем осторожно открыла.

— Книги Эренфеста легкие, их удобно держать в руках и их очень легко читать. В них даже есть такие замечательные иллюстрации, — поделилась Ханнелора, ее щеки вспыхнули румянцем, пока она нахваливала наши книги Соланж. Учитель подняла глаза и улыбнулась девочке.

— Похоже это действительно так, госпожа Ханнелора. И тот факт, что книги Эренфеста превратили такую прекрасную юную леди, как вы, в книголюба, доказывает насколько они замечательны.

Их беседа наполнила меня радостью, так сильно, что я даже немного обрадовалась, что возвращаюсь домой. Я хотела немедленно вернуться в Эренфест, чтобы похвалить своих Гутенбергов.

Я скажу им, что кандидату в аубы из великого герцогства понравилась их работа! Лутц определенно будет рад это услышать. Бенно может даже подпрыгнет от радости, когда узнает как он разбогатеет. Все в приюте тоже нуждаются в наградах. Я мало что могла сделать для них прямо сейчас, еда, которую мы заготавливали на зиму была как правило простой и недорогой из-за того, что ее было нужно много. Но я решила, что весной обеспечу их более дорогой едой.

Приняв это решение, я заметила, что Хильдебранд смотрит на Соланж и Ханнелору. Он робко посмотрел на меня и сказал.

— Розмайн, я бы тоже хотел прочитать книгу из Эренфеста.

— Конечно, принц Хильдебранд!

В своей душе я радостно аплодировала. Учитывая мою оплошность в самом начале, я не смогла бы порекомендовать Хильдебранду книгу, если бы он сам не попросил меня об этом. Я обратилась к Хартмуту, который протянул экземпляр рыцарский рассказов слуге принца — Артуру.

— Книга, которую я одолжила госпоже Ханнелоре, посвящена романтическим историям с участием рыцарей, но думаю, что вам больше понравится та, что посвящена в первую очередь сражениям. Я сделала ее в надежде, что она понравится детям, которые еще только учатся читать, поэтому я думаю, что для взрослых она окажется слишком легкой.

Артур коротко кивнул, просматривая страницы, и передал книгу Хильдебранду.

— Как предполагает госпожа Розмайн, я считаю, что эта книга идеальной сложности для вас, принц Хильдебранд, — книга была достаточно сложной, чтобы он не мог прочесть ее сразу, но и не настолько сложной, чтобы он в отчаянии захотел отбросить ее в сторону.

Принц кивнул и сказал, что сделает все возможное, чтобы прочитать книгу. По выражению его лица, я могла сказать, что он просто рад получить такую же книгу, как Ханнелора и Соланж.

— А теперь — и я одолжу вам книгу, госпожа Розмайн, — сказала Ханнелора, дождавшись пока я отдам книгу принцу. — Кларисса, — она посмотрела на одну из своих служащих-учениц, которая передала Хартмуту толстую книгу о Дункельфельгере.

— Большое вам спасибо. Теперь мне будет чем занять себя дома, — сказала я. С новой книгой в руках боль от необходимости оставить библиотеку дворянской академии немного уменьшилась. Ханнелора была моей спасительницей.

— Эм... Вы уверены, госпожа Розмайн? — спросила Ханнелора. — Я знаю, что книги Дункельфельгера, хм, очень толстые и трудные для чтения, ведь они написаны на старом языке...— она казалось беспокоилась о том, что я не смогу прочитать книгу, которую она мне одолжила, сравнивая их с книгами, которые были написаны в Эренфесте.

— Из-за священных текстов я уже привыкла к старинным оборотам речи, — сказала я. — Во всяком случае, я в восторге от долгой и богатой истории Дункельфельгера. Мне очень понравилась последняя книга.

— Значит вам понравилось, — ответила Ханнелора, а выражение ее лица выдавала ее облегчение. И в связи с этим у меня была к ней важная просьба.

— Простите, госпожа Ханнелора, но я должна вас кое о чем спросить. Я переписала книгу по истории вашего герцогства на современный язык, но могу ли я попросить вас проверить мои записи на наличие ошибок? — попросила я, протягивая толстую пачку листов, пока Ханнелора и Кларисса в изумлении смотрели на меня. Кларисса взяла в руки протянутую связку, а затем начала перелистывать страницы.

— Здесь довольно много страниц, — сказала Кларисса. — Я не думаю, что мы сможем просмотреть все сегодня.

— Конечно. Я не прошу вас проверить рукопись прямо сейчас, скорее я надеялась, что вы возьмете ее с собой на время.

— Тогда мы сделаем это позже, — сказала Ханнелора, без возражений принимая мою просьбу.

— Более того, так как я потратила много времени на то, чтобы переписать эту книгу, поэтому я надеялась выпустить собственную на основе этих записей. Могу я получить ваше разрешение на это?

— Вы хотите издать книгу по истории Дункельфельгера в Эренфесте? — в явном замешательстве спросила Ханнелора, а после перевела взгляд на свою последовательницу. Я подумала, что это было бы интересно, прочесть книгу по истории другого герцогства, но возможно, я исключение. Или, может быть книга предназначалась только для личного ознакомления, и ее нельзя было открывать общественности.

— Подобное разрешение несколько выше моих полномочий, — в конце концов ответила Ханнелора. — Эм, я могу взять рукопись себе домой, чтобы уточнить это у ауба?

— Конечно, да.

Я буду молиться, чтобы ауб Дункельфельгера позволил это...

— В таком случае, госпожа Розмайн, я тоже одолжу вам кое-что. Возможно это поможет вам почувствовать себя библиотекарем, — сказала Соланж, передавая мне несколько записей. Очевидно, это были очень важные бумаги, и Соланж полагалась на них, чтобы выполнять свою работу, после внезапного исчезновения высших дворян. — Некоторые из этих записей относятся к магическим инструментам, которые раньше использовались в библиотеке. Возможно они помогут вам создать свои собственные.

— Я люблю вас, госпожа Соланж.

— О боги. Охохо...

Хартмут взял документы у смеющейся Соланж и сложил их поверх книги, которую мы только что получили от Ханнелоры. Я проследила взглядом за его руками и медленно растущей стопкой. Я хотела вцепиться в них прямо сейчас, но я знала, что в конечном итоге я погружусь в них и отвлекусь от чаепития. Мои слуги, похоже, тоже это знали. Корнелиус незаметно сместился, чтобы перекрыть мне доступ к документам.

— Артур, я бы тоже хотел одолжить что-нибудь госпожа Розмайн, — сказал Хильдебранд, обращаясь к своему последователю. — У нас есть хорошие книги? — я могла только предполагать, но похоже как член королевской семьи, он часто получал подарки, но никогда не дарил ничего взамен. Но сейчас он был настолько искренне настроен ко мне, что сразу подумал о том, чтобы одолжить мне книгу взамен.

Вау! Он очень хороший принц. Не могу поверить, что мне доведется прочесть книгу из Центра!

Пока я сидела, думая, что смогу прочесть книгу из нового места, Артур задумчиво опустил глаза.

— Мы можем подготовить подходящую книгу к следующей встрече, — сказал он, а затем посмотрел на меня. — Но я полагаю, что госпожа Розмайн была бы больше рада, если бы ее пригласили в королевскую библиотеку, не так ли?

Я так обрадовалась его предложению, что тут же потеряла сознание.

Возвращение в Эренфест

Следующее мое воспоминание — это то, как я просыпаюсь в собственной постели. Видимо я заснула, но сама не помню как. Я села, задаваясь вопросом о том, почему я не могу вспомнить предыдущий вечер, и потянулась к колокольчику стоящему рядом со мной. Но не успела я позвонить в него, как Рихарда, со встревоженным лицом, раздвинула полог над моей кроватью.

— Как вы себя чувствуете, юная леди?

— Мне приснился самый чудесный сон на свете, — ответила я. — Меня пригласили в дворцовую библиотеку.

— Это был не сон... но нам нужно подождать и узнать, даст ли на это свое разрешение и король. Но я рада видеть, что вы в порядке, — сказала Рихарда, а беспокойство в ее взгляде быстро сменилось на раздражение. В этот момент на меня внезапно нахлынули воспоминания — я потеряла сознание прямо в середине чаепития после того, как потеряла контроль над своей маной из-за переполнявших меня восторга и радости.

Неееет! Это уже второй раз, когда я падаю в обморок на чаепитии которое устраиваю. И второй раз, когда я теряю сознание перед королевской семьей!

Кровь отлила от моего лица. Все это было очень, очень нехорошо. На самом деле, это было просто ужасно.

— Рихарда, эм... Чаепитие? Как закончилось чаепитие? — испугано глядя на свою слугу спросила я.

— Естественно его завершили раньше времени. Мы не могли продолжать после случившегося, — ответила она. Оказалось, что наше уютное чаепитие книжных червей превратилось в историю ужасов, после того как я внезапно потеряла сознание. — Слуги принца начали слегка паниковать, когда вы рухнули на пол в тот самый момент, когда они пригласили вас в королевскую библиотеку. А ведь аристократы Центра лучше всех умеют скрывать свои чувства, юная леди.

Артур, основная причина моего обморока, пробормотал: «Что?» — и застыл на месте с широко открытым ртом. Это явно ненормально, когда кто-то падает в обморок прямо на твоих глазах, после получения разрешения на что-то.

Уф. Извини, Артур.

Хильдебранд увидел мое жуткое состояние и со слезами на глазах начал спрашивать Артура

— Что случилось с Розмайн?

Последователи пытались его успокоить, но их надломленные голоса выдавали, насколько они встревожены произошедшим.

Простите меня все. Я правда, правда не хотела травмировать вас всех.

— Вам были необходимы магические камни с того самого момента, как обсуждение затронуло книги, — сказала Рихарда. — Очевидно, что ничего не могло сдержать вашего волнения, когда дело дошло до приглашения в королевскую библиотеку. Однако вы снова потеряли сознание перед членом королевской семьи, юная леди. Госпожа Ханнелора тоже расплакалась, без сомнения, вспомнив прошлый год. Госпожа Соланж тоже была напугана.

— И что было дальше? — спросила я.

Рихарда рассказала, что она отправила ордоннанц Вильфриду и Шарлотте, прося их о помощи. По прибытии в библиотеку они успокоили сопровождающих принца, объяснив им причины случившегося и уладили все вопросы, которые смогли. Тем временем Рихарда вместе с моими рыцарями сопровождения вынесла меня из кабинета Соланж, пока слуги и остальные последователи собирали наши вещи.

— Вы тоже должны будете поблагодарить их.

— Я знаю...

Я та еще неприятность, да?..

Когда я пристыженно опустила голову, то поняла, что есть еще одна вещь о которой я еще не спросила. Я нервно подняла взгляд и посмотрела на Рихарду.

— Эм... Когда именно было чаепитие? Вчера? Или только сегодня?

— Два дня назад. Мы получили бесчисленное число подарков и обеспокоенных ордоннанцев от принца Хильдебранда, госпожи Ханнелоры и госпожи Соланж.

Я схватилась за свою гудящую голову, и именно тогда я услышала голоса из-за ширмы, которые обсуждали, что я уже не сплю. Похоже мои слуги начали собираться в моей комнате после того, как им сообщили, что я пришла в себя.

— Если ваша мана успокоилась, и вы чувствуете себя достаточно хорошо, тогда, юная леди, нам стоит сходить пообедать. Госпожа Шарлотта тоже скоро подойдет. Пожалуйста покажите ей, что вы уже поправились, — сказала Рихарда.

Только тогда я поняла, что все то время пока я спала, я продолжала сбрасывать излишки маны в магические камни. Но это объясняло, почему я чувствовала себя такой отдохнувшей. Я выбралась из постели, и когда я прошла за ширму, все мои слуги вздохнули с облегчением.

— Извините, что заставила вас всех беспокоиться, — сказала я.

— Вам не за что извиняться, госпожа Розмайн, — ответила Брюнхильда. — Подумать только, я позволила вам упасть в обморок во время чаепития с королевской семьей... Я полностью провалилась как слуга.

Брюнхильда тут же принялась умывать меня, а после одевать, все это время кривя губы от досады... Но в ее словах не было ни доли правды. Мои последователи так усердно работали, чтобы чаепитие прошло успешно. Они придумали способы общения со мной через подачу чая и сладостей, а так же запомнили признаки того, что мне необходимы пустые магические камни. Люди которые столько сделали никак не были неудачниками.

— Ты вовсе не провалилась, Брюнхильда. Единственный кто виноват — это я, уже второй раз потерявшая сознание перед королевской семьей, — пробормотала я, опустив плечи. Но Леонора тихо покачала головой.

— Вряд ли этот инцидент можно назвать вашей ошибкой, госпожа Розмайн, — отметила она. — Слуги принца просто слишком хорошо определили ваши слабые места. Чего и следовало ожидать от человека, служащего королевской семье. Кроме того, господин Фердинанд упомянул в своем письме, что это можно считать благословением.

— Хм?.. Как это благословением? — спросила я, часто моргая.

Взгляд Филины на мгновение дрогнул, прежде чем она заговорила.

— Потому что если бы вы не потеряли сознание, то согласились бы на это предложение ни с кем предварительно не посоветовавшись.

Фух... Он прав — я бы так и сделала. Идея посоветоваться с кем-то даже не пришла мне в голову. К слову об удаче...

— Из-за того, что вы были без сознания, вы пропустили дату, когда должны были покинуть академию, — сказала Рихарда. — Но поскольку вы не можете уехать, пока не извинитесь перед принцем и кандидаткой из великого герцогства, ауб Эренфеста предоставил вам особое разрешение на то, чтобы задержаться.

Я должна была извиниться перед всеми участниками чаепития, а так же сообщить Адольфине из Древанхеля, что я скоро уезжаю.

Я полагаю, что когда я буду посещать библиотеку ради извинений, мне стоит заодно пополнить запасы маны Шварца и Вайса. Может быть, мне стоит заодно принести пару магических камней? Хм... Кажется я забыла о чем-то еще? Но чтобы это могло быть?

Спускаясь в столовую, я на пальцах пересчитывала все, что мне нужно сделать, прежде чем уехать домой. Корнелиус ждал у лестницы и, когда я подошла к нему, он погладил меня по щеке и сказал, что рад, что я проснулась. Видимо я чуть не довела его до сердечного приступа.

Когда я вошла в столовую, она уже была заполнена обедающими студентами. Шарлотта, увидев меня сразу воскликнула:

— Сестра! — и все остальные в комнате так же посмотрели в мою сторону. Похоже все здесь уже знали о происшествии на чаепитии.

Шарлотта посмотрела на меня, а ее темно-синие глаза сверкали от беспокойства за меня.

— Разве ты не должна еще лежать в постели? Если ты уже проснулась, это не значит, что ты уже здорова.

— Прямо сейчас я замечательно себя чувствую, — сказала я, широко улыбаясь, когда она коснулась моего лба и щек. — Прости, что заставила тебя беспокоиться, Шарлотта.

После того, как она закончила меня осматривать, выражение лица Шарлотты расслабилось, как будто ее тревога наконец отступила. Я обернулась к Вильфриду, который прекратил свою трапезу.

— Прости, что доставила тебе еще больше проблем, Вильфрид.

— Я просто рад, что ты проснулась, — ответил он. — Стало быть, тебе уже лучше?

Я кивнула, после чего Вильфрид вернулся к еде, рассказывая о том, что произошло на чаепитии после того, как Рихарда унесла меня. Он и Шарлотта объяснили все Хильдебранду и другим, а Вильфрид даже рассказал, как в прошлом я потеряла сознание, после того как он потащил меня за собой после моего крещения, а также после попадания в меня снежка. Однако эти истории не только не успокоили Хильдебранда, а наоборот вызвали у него обратную реакцию. Принц на это только воскликнул:

— Как ты мог так поступить с ней?

— Принц вероятно был в такой панике, что не думал о том, что говорит, но теперь я могу сказать, что у меня есть редкий, но крайне ценный опыт. Я мчался на помощь, только для того, чтобы меня отругал член королевской семьи.

— Мне жаль. Я так сожалею, дорогой брат.

Принц впоследствии был обруган своими последователями, и когда они в конце концов ушли, Вильфрид изо всех сил пытался подбодрить Ханнелору.

— Она продолжала говорить, что с ней все в порядке, так как она уже раньше видела, как ты теряешь сознание, но судя по тому, что она с трудом сдерживала слезы, я мог судить, что она явно не в порядке. Я даже думал, что она тоже вот вот потеряет сознание.

В конце концов, как и год назад, Вильфрид проводил Ханнелору в ее общежитие.

— Я общалась с госпожой Соланж, — сказала Шарлотта. — Я впервые присутствовала на месте созданного тобой хаоса, и по правде говоря, меня это очень сильно встревожило.

Теперь, когда я подумала об этом, Шарлотта была права — я никогда не падала в обморок перед ней, и я была почти уверена, что она никогда не сталкивалась с последствиями моих обмороков. Она старалась подражать Вильфриду и подчеркивала, что это случается часто, но видимо все это время она вспомнила мое бессознательное тело плавающее в юрэве и сама с трудом сдерживала слезы от страха. И все же не смотря на свой испуг, она держала себя в руках, утешая Соланж и давая указания Брюнхильде и остальным, пока они убирались после чаепития. Трудно было поверить, что она впервые столкнулась с таким кризисом.

Боже. Шарлотта слишком разумная для своего возраста.

— Вы отправитесь в Эренфест, как только извинитесь перед всеми, — сказал Вильфрид. — Хорошо?

К тому моменту, как я закончила есть, Хартмут вернулся в общежитие и начал докладывать о той информации, что он собрал, даже не став садиться за стол, чтобы тоже пообедать. Утром он ходил на урок смешивания и даже специально остался после занятий, чтобы поговорить с Хиршурой.

— Госпожа Розмайн, Раймунд просит о встрече, чтобы передать результаты своего исследования, — сказал подросток. — То же самое верно и для учителя Хиршуры. Что вы будете делать?

Ах да... Я то о чем я забыла, это был ученик Хиршуры!

Он был еще одним человеком, с которым мне нужно было поговорить перед отъездом в Эренфест, и то, что я вспомнила о нем, сняло с моих плеч груз, о котором я даже не догадывалась.

— Завтра утром я должна посетить библиотеку, чтобы передать свою ману и несколько магических камней, — сказала я. — Скажи им, что они все могут встретиться со мной там.

— Понятно, — ответил Хартмут. — Я пошлю ордоннанц.

С этими словами Хартмут быстро вышел из столовой. Я тоже двинулась вперед и попросила Лизелетту подготовить легкие закуски к нашему визиту в библиотеку для Хиршура и Раймунда. Что-то мне подсказывало, что эти одержимые исследованиями психи совсем не заботятся о своем питании.

После обеда я разослала ордоннанцы с новостями о своем выздоровлении и извинениями за то, что произошло на чаепитии, а также за то, что в такой спешке покидаю общежитие. Содержимое каждого из них было почти идентичным, я извинялась за свою грубость, правда в сообщении для Соланж было небольшое исключение. Я сообщила ей также то, что зайду завтра утром для того, чтобы снабдить Шварца и Вайса маной. Еще одно сообщение я отправила Адольфине, предупреждая ее о том, что меня отозвали в Эренфест после того, как я потеряла сознание на чаепитии. И после этого я провела целый день, готовясь к отъезду.

— Госпожа Розмайн. Я очень рада видеть вас здоровой.

— Мои искренние извинения, госпожа Соланж. Подобное случается часто, когда мои эмоции выходят из под контроля, поэтому пожалуйста, не думайте о произошедшем слишком много.

Я снова извинилась перед Соланж, но она приняла мои извинения с тяжелым вздохом, а после я передала ей магический камень, наполненный моей маной, чтобы она могла использовать его в мое отсутствие. Это был один из тех камней, которые Рихарда использовала, чтобы забрать избыток маны, которая переполняла меня из-за восторга от возможности посетить дворцовую библиотеку. Так что у нас было еще несколько таких же заполненных под завязку магических камней.

— Принц Хильдебранд и госпожа Ханнелора будут здесь, поэтому я не думаю, что могут возникнут ситуации с недостатком маны, но на всякий случай я все-таки оставлю один для вас, — сказала я.

— Я очень благодарна вам за заботу, но куда больше меня беспокоит ваше здоровье, — ответила Соланж. — Пожалуйста, отдохните после возвращения домой.

Я была уверена, что по возвращению у меня будет даже больше дел, чем было в академии.

Сейчас был самый разгар зимнего общения, а еще приближался ритуал посвящения. К тому же, прежде чем я смогу заняться чем либо, я буду вынуждена выслушать длинную лекцию от своих опекунов.

Но я не стала говорить об этом вслух, ведь Соланж и так уже беспокоится обо мне.

— Хильдебранд здесь, — раздался голос Вайса. Я обернулась к дверям в читальный зал и увидела, что принц действительно заходит внутрь, в сопровождении своих слуг. Казалось, что Шварц и Вайс всегда знают, когда их хозяин или помощники входят в библиотеку. Вернее они могли уверенно указать, где именно в библиотеке находятся эти люди.

— Розмайн, ты действительно здорова? — спросил Хильдебранд. Мы были одного роста, поэтому когда он прямо смотрел на меня, я могла ясно видеть тревогу в его фиолетовых глазах.

Дааа... Я могу понять, почему произошедшее так его шокировало. Сомневаюсь, что среди его знакомых есть кто-то еще, столь же болезненный как я.

Хильдебранд, возможно, иногда и сам оказывался прикованным к постели, но подозреваю, что он никогда не видел ни одного другого человека в таком состоянии. Или точнее он не видел, чтобы кто-то внезапно терял сознание. Должно быть это был для него настоящий шок.

— Прошу прощения за то, что заставила вас беспокоиться, — сказала я. — Я эм... склонна терять сознание в моменты эмоциональных всплесков. Это шокирует тех, кто не готов к подобному, поэтому мы всегда стремимся избежать таких ситуаций. Похоже в этот раз наших усилий было не достаточно. Поэтому я не могу найти подходящих слов извинений.

Я так же добавила, что обсуждение дворцовой библиотеки было для меня слишком личной темой, но эти слова были произнесены лишь в моих мыслях. Я не хотела давать повод отозвать приглашение.

Хильдебранд часто замотал головой из стороны в сторону.

— Это было очень внезапно, но сейчас я в порядке. Как член библиотечного комитета, я не могу допустить, чтобы подобные ситуации помешали мне выполнять свой долг, я должен быть достаточно сильным, чтобы помогать тебе.

Ах, это так мило, когда он пытается вести себя как джентльмен...

Глаза принца горели решимостью, когда он сжал кулаки и поклялся больше не поддаваться панике. Это было особенно мило, ведь его решимость при этих словах лишь укрепилась.

— Пожалуйста, позаботьтесь о Шварце и Вайсе пока меня не будет, — попросила я. — Я смогу быть спокойной, если буду знать, что вы присматриваете за ними.

Хильдебранд ответил на мои слова искренней улыбкой, и в этот момент библиотека озарилась разноцветным светом. Занятия закончились, а это означало, что скоро должен прийти Раймунд.

— Э-э, принц Хильдебранд... Я сожалею, что должна говорить об этом, но скоро здесь пройдет моя встреча с несколькими людьми.

— Ваше Высочество, мы не должны позволять слишком большому числу людей видеть вас. Теперь, когда мы убедились, что госпожа Розмайн здорова, давайте немедленно вернемся в ваши покои, — сказал Артур, вынуждая принца уйти. Затем он перевел взгляд на меня и продолжил: — Мы рады видеть, что вы в добром здравии.

Колокол пробил вскоре после того, как Хильдебранд скрылся из вида, а после его ухода прибыли Хиршура и Раймунд. Они оба были одеты в чистое и аккуратно причесаны, видимо от того, что сегодня им пришлось покинуть лабораторию.

Эти двое действительно чем-то похожи на мать и сына... У них обоих очень похожие ауры — ауры людей, которые посвятили свою жизнь науке.

— В этом году вы возвращаетесь в Эренфест особенно рано, госпожа Розмайн, — недовольно сказала Хиршура. — Я не успела закончить всю работу, на которую рассчитывала.

— Мои опекуны обеспокоены моим здоровьем, с учетом того, что я уже дважды теряла сознание за такой небольшой промежуток времени. — ответила я, имея в виду инцидент с танисбефаленом и чаепитием, которые шли друг за другом и оба закончились обмороком. Больше я ничего не стала добавлять, так как детали участия студентов Эренфеста держались в секрете, но тем не менее, Хиршура поняла о чем я.

— Должно быть, забота о тебе сводит Фердинанда с ума, — хихикнула она. — Руфен говорил о проведении допроса, как только ты придешь в себя, но похоже его проведение отложится в связи с твоим отъездом. Поэтому оставь это на меня.

— Примите мою благодарность за заботу.

Приказ о моем возвращении пришел в то время, когда учитель Руфен и другие готовились провести расследование по поводу инцидента с танисбефаленом. Но честно говоря, я рада тому, что у меня будет возможность сначала обсудить все это с опекунами.

Хиршура забрала из рук Раймунда часть бумаг.

— Это результаты моего исследования. Пожалуйста, отдай их Фердинанду. У нас также есть с собой задания, которые он дал Раймунду.

Раймунд сделал нерешительный шаг вперед, и более почтительным жестом, чем Хиршура, протянул пачку растительной бумаги.

— Я сделал улучшенные версии магических кругов, — сказал он. — Пожалуйста, передайте господину Фердинанду и их. Я был бы, гм... очень признателен, если бы вы после поделились со мной его мыслями по их поводу.

Хартмут кивнул и забрал бумаги. Он и Раймунд, кажется, довольно часто беседовали вне моего поля зрения, и сейчас я могла видеть, как ученик Хиршуры немного расслабился.

— Раймунд, я собираюсь вернуться в Эренфест, но Хартмут остается в дворянской академии. Он передаст вам новые задания, как только они будут готовы, — сказала я. — Пожалуйста, используйте это время для того, чтобы закончить со своими занятиями, а так же хорошо отдохнуть и позаботиться о своем питании. Уделите немного времени заботе о себе.

— О боги. Вы стали его матерью, госпожа Розмайн? — раздраженно спросила Хиршура.

Я посмотрела на нее. Предположительно именно ее влияние стало причиной того, что Фердинанд склонен запираться в своей мастерской, доставляя столько забот окружающим. А главный виновник — Хиршура все это время оставалась безнаказанной.

— Если вы не уделите время должному воспитанию Раймунда, то последствия могут быть очень серьезны, — предупредила я. — Воспитание оказывает большое влияние на будущее человека, поэтому я отказываюсь молчать, видя как будущее вашего ученика оказывается под угрозой. Такими темпами он превратится в еще одного Фердинанда.

— Правда? — в восторге воскликнул Раймунд.

— Не нужно радоваться. Это вовсе не комплимент, — я покачала головой и указала на легкие закуски, которые подготовила Лизелетта. — Я полагаю, что последнее время вы были сосредоточены на своих исследованиях, и поэтому не нашли времени на обед. Пожалуйсте, съешьте это и отдохните оставшуюся половину дня.

— Вы действительно святая, госпожа Розмайн. Я так тронута... — это были слова не Раймунда, а Хиршуры. Ее руки дрожали от волнения, когда она брала подготовленную корзинку с едой. Эта женщина действительно была плохим примером для ее учеников.

— Учитель Хиршура, не забывайте о своих занятиях, — сказала я. — И Раймунд, помните, наблюдение за тем, чтобы ваш учитель выполнял все свои рабочие обязанности — это важная часть вашего бытия учеником.

На этом наша встреча закончилась.

— Полагаю это все... — сказала я, когда последние проверки были закончены, и мы отправились в зал перемещения. Вильфрид, Шарлотта и мои последователи шли со мной, чтобы проводить меня.

— Нет причин для беспокойства, если ты закончила со всеми делами в своем списке, — сказал Вильфрид. — Теперь отправляйся домой и приготовься к жутким нотациям. Тебе приказывали держаться подальше от принца, а что сделала ты? Ты рухнула перед ним в обморок прямо на чаепитии, гарантируя, что он никогда тебя не забудет. Уверен, все взрослые в Эренфесте сейчас бьются головой о стены замка.

— Ип...

Корнелиус ступил вместе со мной на круг перемещения, но он не собирался оставаться в Эренфесте — он намеревался в полной мере насладиться своим последним годом в дворянской академии. Поэтому он вернется в общежитие сразу, как убедится в моем благополучном прибытии на место. В этом году я возвращалась домой очень рано, Юдит и Леонора еще даже не успели закончить со своими занятиями.

— Дамуэль и Ангелика находятся в Эренфесте, так что у меня не будет проблем с охраной, но... возвращаясь домой вот так, я чувствую себя немного одиноко, — призналась я.

— Пожалуйста, постарайтесь вернуться к нам как можно скорее после окончания ритуала посвящения, — с улыбкой сказала Шарлотта. Я доверила Розину ей как своего придворного музыканта, и тот факт, что в академии остается еще один кандидат в аубы женского пола от нашего герцогства, немного успокаивал.

— Тебе не нужно беспокоиться о нас, Розмайн. Теперь когда Шарлотта здесь, все будет не так плохо, как в прошлом году, — заверил меня Вильфрид. — По крайне мере, мне не придется ходить ни на одно из этих чаепитий для девочек.

Мы с Шарлоттой захихикали над его замечанием.

— Рихарда, Корнелиус, пойдемте, — сказала я.

Я ступила на круг перемещения вместе со своей главной слугой и братом, и от яркой вспышки черного и золотого света мое зрение привычно исказилось.

Эпилог (Расширенный) (❀)

Каждый день, когда приходили отчеты из дворянской академии, Сильвестр приказывал своим последователям покинуть его кабинет, чтобы изучить их вместе с Фердинандом и Карстедом.

Отчеты до начала занятий были мирными — Розмайн радовалась новому книжному шкафу в общежитии и была настроена к Вильфриду более благожелательно, чем когда либо прежде. И пусть Шарлотта выражала некоторую обеспокоенность странным стилем приветствий своей сестры, в котором книги ставились превыше всего остального, это вызывало лишь смех взрослых, но никак не было поводом для беспокойства. Ученики из бывшей фракции Вероники хотели посвятить Розмайн имя, но та пока была не готова брать на себя такую ответственность, поэтому этот вопрос был временно отложен.

Даже отчеты после студенческих встреч были все еще относительно спокойными. Удивительно, что Древанхель сумел воспроизвести рецепт унишама, но подобный результат был ожидаем, и все понимали, что рано или поздно это произойдет. Был так же отчет, где упоминалось о том, что Беттина, одна из двух невест из Аренсбаха, сливала информацию себе на родину, но это тоже было предсказуемо — все-таки шпионаж был основной причиной ее замужества. Единственной новостью вызывающей беспокойство было то, что на собрании присутствовал третий принц, не смотря на то, что время его официального дебюта еще не наступило. Но последствия его пребывания в академии должны были быть минимальны, поскольку он не собирался покидать своих комнат.

— Если у нас и будут какие то проблемы связанные с третьим принцем, то это несомненно будет из-за того, что Розмайн каким-нибудь невозможным способом столкнется с ним в академии, — поделился своими мыслями Фердинанд.

— Не говори так, Фердинанд! — рявкнул Сильвестр. — Принц остается в своих покоях. Они никогда не встретятся. Этого просто не будет! Никогда!

Естественно, Сильвестр разделял те же опасения, что и Фердинанд. Учитывая то, что Розмайн в прошлом году уже общалась с членом королевской семьи, невозможно было представить, что она закончит свой второй год в дворянской академии без происшествий.

И как и ожидалось, стоило начаться занятиям, и доклады поступающие аубу стали какими угодно, но только не мирными. Розмайн затащила кандидата в аубы Дункельфельгера в свой так называемый «Библиотечный комитет», снабдила маной несколько магических инструментов в библиотеке, создала божественные инструменты на уроке по изменению штапа, атаковала учителя одним из заклинаний, которое вложил в ее магические инструменты Фердинанд и разорвала балдахин над своей кроватью игрушкой, которую только что сделала.

Сильвестр, Фердинанд и Карстед устало вздыхали, когда один за другим читали поступающие из академии отчеты. Их было так много, что даже просто читать их было уже крайне утомительным делом.

— Фердинанд, почему Розмайн всегда такая... беспокойная?

— Не спрашивай меня об этом. Кажется, что понимание Розмайн значения слова «мирный» значительно отличается от нашего. Нам необходимо это исправить, — ответил Фердинанд, еще раз вздыхая и запуская ладонь в собственные волосы. Он казался чрезвычайно истощенным.

Карстед тоже был утомлен этими ежедневными отчетами.

— Подумать только, она доставила столько проблем меньше чем за неделю... — пробормотал он. — Я думаю, что можно с уверенностью сказать, что на данный момент ее основной талант — это создавать проблемы. Но это последний талант, который нам нужен.

Сильвестр вдруг осознал что-то действительно ужасное. Не смотря на то, что они получили столько отчетов, не прошло еще и недели. Это объясняло то, почему они до сих пор не получили новостей от Хиршуры.

Доклады продолжали поступать. Все второкурсники сдали свои теоретические уроки в первый же день. Пришел вопрос о том, как лучше справиться с приглашением на чаепитие от Древанхеля. Розмайн решила принять имя Родериха, и во время чаепития с учителями музыки удалось собрать не мало информации о делах в других герцогствах и Центре.

Вопросы касающиеся чаепитий и тонкостей общения отправились не только Сильвестру, но и Фердинанду, Флоренции и Эльвире. Мужчины и женщины, как правило, по разному смотрели на подобные вопросы. И Сильвестр считал, что наличие разнообразных точек зрения может оказаться полезным.

Поднятие ранга Эренфеста внутри дворянской академии и его новообретенные связи превратили минувшее собрание герцогов в войну, поэтому естественно, что дети еще обучающиеся в академии должны были вносить свой вклад в эту борьбу. Похоже, что в этом году они лучше справлялись с поступками и случайно брошенными словами Розмайн, но тревожные новости все равно продолжали поступать. Их встречали с уже привычными тревожными улыбками... но все изменилось, когда Розмайн все-таки столкнулась с третьим принцем.

«Розмайн отправилась в библиотеку, чтобы договориться о дате переодевания Шварца и Вайса, и пока она была там, она видимо встретилась с третьим принцем. Это нормально? Шарлотта».

«Розмайн не беспокоится об этом и говорит, что они больше никогда не увидятся, так как принц избегает других учеников. Тем не менее у меня почему-то дурное предчувствие на этот счет… Вильфрид».

«У твоего отца тоже, Вильфрид. У меня тоже очень плохое предчувствие по этому поводу».

— Итак, наконец, это случилось, — сказал Фердинанд.

— Почему ты так спокоен?

— Пока что они только встретились с друг другом, но ничего не случилось. Проблемы еще впереди, и поэтому, тебе нужно успокоиться, Сильвестр. Если мы начнем паниковать сейчас, то следующие доклады можем просто не пережить, — пренебрежительно взмахнув рукой ответил Фердинанд. Но как Сильвестр мог сохранять спокойствие, когда Розмайн, каким-то образом умудрилась встретиться с принцем, который вообще не должен был появляться в дворянской академии?

— Как я могу быть спокоен, когда ты говоришь, что все самое плохое только впереди? — воскликнул он. — Теперь я волнуюсь еще больше...

— Теперь проблемы начнут набирать обороты, — продолжил Фердинанд. — После того, что мы пережили в прошлом году, это должно быть очевидным. Просто взгляни на вот этот отчет Хартмута, если ты еще не достаточно напуган, — с тонкой улыбкой на лице он протянул доклад герцогу. Казалось, что под этой ледяной маской, он был взволнован так же, как и двое других мужчин в кабинете. Просто его навыки сокрытия эмоций были значительно выше чем у них.

«Сразу после обмена приветствиями госпожа Розмайн сразу же погрузилась в чтение, но похоже, что принц был заинтересован ей. Причиной, несомненно, стоит считать то, что она выглядит такой же юной, как и он сам. Он изо всех сил старался найти повод, чтобы подняться на второй этаж, чтобы посмотреть как она читает»

Хартмут.

Сильвестр едва сдержал крик

— Пожалуйста, не могли бы вы оставить моих детей в покое?! — но каким-то образом он сумел подавить свое желание, и эти слова так и не были произнесены. Вместо этого он спросил о другом. — Фердинанд, ты знаешь как нам удержать Розмайн от новой встречи с принцем?

— Я уверен, что вы знаете, что мы не можем запретить ей посещать библиотеку. Получение доступа к ней было той самой причиной, по которой она закончила со всеми своими уроками в первый же день. Попытка сдержать ее окажет слишком большое влияние. Ты же не хочешь повторить прошлогоднюю ошибку Вильфрида?

— Нгх... — Сильвестр запнулся, вспомнив какие катастрофические последствия были из-за того, что Розмайн не пускали в ее драгоценную библиотеку.

Карстед мог только пожать плечами.

— Никто не может помешать ей посещать библиотку, и мы никак не можем повлиять на действия принца. Все что мы можем, это молиться богам, чтобы он сдерживал себя и оставался в своей комнате, как и было запланировано изначально.

— Восславим богов! Помолимся богам!

— Ауб Эренфеста, у нас срочное сообщение из дворянской академии.

Размайн была не единственным источником бессмысленного хаоса — Хиршура, смотритель общежития Эренфеста, взяла себе в личные ученики студента Аренсбаха.

«Мы собирались пригласить учителя Хиршуру на переодевание Шварца и Вайса послезавтра, что нам теперь делать? Марианна».

«Это очень опасная ситуация, так как секреты Эренфеста могут уйти в Аренсбах через ученика учителя Хиршуры. Есть ли какая то особо важная информация в тех документах, которые мы уже передали ей? Игнац».

«Можем ли мы каким-либо образом превратить ее ученика — Раймунда, в источник информации об Аренсбахе? Он сотрудничает с учителем Гундольфом, так что я считаю, что наши исследования могут также быть слиты и в Древанхель. Хартмут».

«Раймунд очень опытен в модификации магических кругов — он улучшил один из моих кругов и даже научил меня, как сделать это самостоятельно. Кроме того, он очень хочет прочитать одну из книг Фердинанда. Могу ли я одолжить ее ему? Розмайн».

Сильвестр был ошеломлен содержанием этих отчетов. Розмайн, почему тебя одну не волнует происходящее? Не ты ли тот человек, на которого Аренсбах устроил засаду?! В этот миг его одолевало безумное желание кричать и до бесконечности тыкать пальцами в ее щеки.

— Я понимаю, что она теперь считается подданой Центра, но я бы предпочел, чтобы Хиршура проявила немного больше лояльности к Эрефесту, — заметил Карстед. Это была совершенно нормальная реакция для дворянина Эренфеста, но Фердинанд встретил это замечание суровым взглядом.

— С чего бы ей быть лояльной, если Эренфест не оказывает ей никакой поддержки? — спросил он. — Не будь столь эгоцентричен.

— Что ты имеешь в виду?

Фердинанд поморщился, но все же объяснил. Когда Хиршура взяла его как своего личного ученика, то она столкнулась с давлением со стороны Вероники. У женщины больше не было возможности чувствовать себя комфортно в общежитии Эренфеста, и именно поэтому она стала все чаще и чаще ночевать в собственной лаборатории. Так же Фердинанд сухо сообщил о том, что финансовая поддержка, которая была положена смотрителю общежития была также украдена теми, кто прислуживал Веронике, так что Хиршура более не получала никаких денег.

Все это произошло уже после того, как Сильвестр закончил академию, поэтому он был мало осведомлен о прошлом, которое связывало Хиршуру и его сводного брата. Ему было очень сложно поверить в то, какие притеснения Фердинанд пережил на самом деле, ведь этот человек все равно умудрялся оставаться первым в классе, получал похвалу от самого короля, а также устанавливал связи с великими герцогствами и заработал целое состояние, продавая магические инструменты собственного изготовления, а также различные зелья.

— Мать забрала финансовую поддержку общежития? — переспросил Сильвестр. — Если ты знал об этом, то почему ничего не сказал после того, как мы заключили ее в башню? Сколько лет уже прошло? Как ты можешь так пассивно относиться к этому, зная что твой учитель страдает?

— Хиршура сказала, что она не хочет этих денег и не нуждается в какой либо поддержке, потому что это может помешать ей воспитывать учеников так, как она считает нужным. Именно благодаря этому она могла защищать меня в дворянской академии, — сказал Фердинанд. Именно из уважения к принципам своего учителя он поддерживал Хиршуру частью своего заработка, полученного от продажи магических инструментов.

Сильвестр наконец смог понять причины того, почему Фердинанд был так близок с Хиршурой даже после окончания академии, но в то же время ауб почувствовал себя беспомощным.

— Фердинанд, пожалуйста... Ты должен был рассказать об этом раньше, — сказал он. — Может я и герцог, но я не могу решить проблемы о которых даже не знаю. И когда они всплывают, я чувствую себя ничтожным.

— То, что делала твоя мать было более чем неприятно, и мне не хочется вспоминать ни о чем, связанным с тем временем. Прости меня, — ответил Фердинанд и на последних словах его голос слегка дрогнул. Его взгляд был опущен, к сплетенным в замок рукам, а брови слегка нахмурены. После такого Сильвестр просто не мог продолжать давить на него.

— Ты прощен.

Фердинанд вздохнул и поднялся со своего места.

— Я поеду в дворянскую академию.

— Подожди, Фердинанд! Взрослые не могут просто взять и пойти туда, ты же знаешь! Вот почему эти отчеты доставляют нам столько боли...— Сильвестр был вынужден ограничиваться лишь тем, чтобы читать отчеты и жаловаться на их содержимое, но Фердинанд отмахнулся от его слов.

— Это не проблема, — сказал он. — Это очевидно, что с магическими инструментами должен иметь дело тот, кто их и создал. Я просто обменяюсь парой слов со своим учителем, пока буду забирать их. Хиршура не будет слушать кого-то кроме меня. Вы все это знаете.

Проще говоря Фердинанд собирался посетить дворянскую академию, используя оставленные на попечении Хиршуры магические инструменты, как предлог для визита.

— Не волнуйся, — повторил он. — Мы не навредим Эренфесту.

— Меня не это беспокоит, — ответил Сильвестр. — Я думал, что разговор с Хиршурой может заставить тебя снова вспомнить о том, что ты хотел бы забыть, но... хорошо. Я оставлю этот вопрос на тебя.

— Правильный выбор.

В тот же день Фердинанд сообщил, что скоро прибудет в дворянскую академию, а на следующий день он действительно уехал туда в сопровождении Юстокса и Экхарта. Он вернулся лишь поздно вечером, выглядя при этом крайне посвежевшим и довольным, с собой он привез множество магических инструментов.

На следующий день Сильвестр узнал о том, что его молитвы так и не были услышаны богами. Как он и опасался, в очередном отчете была новость о том, что Розмайн снова встретилась с принцем.

«Сегодня мы переодевали Шварца и Вайса. Я впервые смогла дотронуться до них с тех пор, как госпожа Розмайн дала мне на это разрешение. Новая одежда очень им идет. В середине переодевания пришел принц Хильдебранд, чтобы посмотреть как мы это делаем, а в следующий миг мы узнали, что он согласился стать помощником, чтобы снабжать магические инструменты маной. Марианна».

Принц пришел в середине переодевания... и стал помощником?

— Постойте минуту! — воскликнул Сильвестр, даже не дочитав до конца. — Розмайн их хозяйка, а принц помощник?! Все должно быть наоборот!

— Буквально вчера я посетил дворянскую академию, чтобы решить возникшие проблемы. И уже появились новые?.. — обеспокоенно пробормотал Фердинанд.

И ауб мог полностью понять его чувства.

— Карстед, прочитай это. Эта ситуация не вызывает ничего, кроме головной боли.

Карстед принял стопку отчетов и начал читать, а меньше чем через минуту он прижал ладонь ко лбу и застонал. Сильвестр забрал отчеты из ослабевшей руки командира рыцарей и, собравшись с духом, начал читать их один за другим.

«Розмайн и принц Хильдебранд были весьма дружелюбны по отношению к друг другу. Мне кажется принц высокого мнения о Розмайн, его выражение лица при беседе с ней кардинально отличалось от того, что было при разговоре с Вильфридом. Кажется, он тоже пришелся ей по душе. На самом деле она смотрела на него так же, как порой смотрит на книги. В конце концов она даже спросила меня что я думаю о более младших мальчиках. Я попыталась вернуть ее мысли к Вильфриду, но брату будет нужно все его мужество, чтобы согласиться с тем, что она может делать все что пожелает со своей личной библиотекой. Шарлотта».

«Принцу, кажется, нравятся библиотечные шмилы, но госпожа Розмайн интересует его куда больше. Она же в свою очередь полностью очарована перспективой приблизиться к королевской библиотеке. Мы должны быть осторожны. Кажется, что принц принял госпожу Розмайн за госпожу Шарлотту, и теперь госпожа ошибочно пришла к выводу, что принц испытывает романтический интерес к ее сестре. После этого госпожу Розмайн попросили отказаться от должности хозяйки магических инструментов. Она избежала этого, указав на то, что принцу Хильдебранду будет сложно обеспечивать шмилов маной, пока у него не появится возможность действовать более публично, а также рассказав, что в случае если он станет хозяином магических инструментов, они будут называть его «юная леди». В конечном итоге, принц решил стать простым поставщиком маны. Хартмут».

«Сегодня мы меняли одежду Шварц и Вайс. Оказывается госпожа Соланж живет прямо в библиотеке. Я очень ревную. Я тоже хочу когда-нибудь жить в библиотеке. А еще принц Хильдебранд пришел, когда мы переодевали их. Он хотел знать, как Шарлотта относится к мальчикам помладше, но как оказалось, сейчас она думает лишь о своем старшем брате. Хотела бы я, чтобы все ее мысли были обо мне... Розмайн».

— Это мне кажется или Розмайн действительно живет в каком то другом мире?.. — Сильвестр высказал терзающую его мысль вслух. Ее отчет был почти полностью посвящен условиям жизни Соланж, о которых никто больше даже не упоминал, а также ее мыслям о будущем. О визите принца было сказано лишь вскользь.

— Розмайн просто не умеет общаться, — потирая виски сказал Фердинанд.

— И она собирается и дальше так общаться с королевской семьей? — прижимая ладонь к лицу спросил Карстед. — Пожалуйста, дайте мне отдохнуть.

— Фердинанд, ты не можешь отозвать Розмайн назад? — спросил Сильвестр. — По крайней мере, нам нужно выждать до того момента, пока принц не прекратит посещать библиотеку.

— Ей только недавно разрешили посещать ее, так что нет. Хм... Я предлагаю пригрозить ей, сказав, что мы прикажем ей вернуться домой, если она еще что-нибудь выкинет.

Все трое согласно покачали головами, но это было только началом бури.

— Розмайн прислала мне список вопросов, — сообщил Фердинанд.

«В итоге я пригласила принца Хильдебранда на чаепитие в библиотеке. Могу ли я позволить ему одолжить несколько книг из Эренфеста с историями о рыцарях? Есть ли что-то на что я должна обратить особое внимание? Розмайн».

— Как и почему она пригласила королевскую особу на чаепитие? — Сильвестр был готов разрыдаться от всех этих новостей. — Она настолько дерзкая? Или что?

Единственным местом, где Эренфест мог пригласить члена королевской семьи на чаепитие было собрание герцогов. Подобные приглашения были крайне утомительны и требовали куда больше подготовки и вложенных усилий чем любое другое чаепитие, проводимое ими. Поэтому для Розмайн, которая была не способна даже нормально общаться, было бы невозможным провести все на должном уровне.

— Я легко могу представить, как она полностью сосредоточится на общении со своей подругой-книголюбом и совсем забудет о принце... — сказал Фердинанд, и его слова легко трансформировались в слишком яркий образ, от которого собравшиеся смогли избавиться далеко не сразу. — Нужно чтобы они с последователями разработали ряд сигналов, которые ее сопровождающие будут подавать ей, если она начнет пренебрегать принцем, а так же если нужно будет сменить тему и тому подобное. Так же им необходимо взять с собой запас пустых магических камней, потому что она обязательно потеряет контроль над своими эмоциями, как только разговор затронет обмен книгами.

Сообща они составили план, попытавшись предугадать все, что только возможно, а после выслали его последователям Розмайн, недвусмысленно намекнув, что Розмайн не должна пренебрегать принцем во время разговора. Однако вскоре после того, как они отправили свои советы, пришло еще одно экстренное письмо. На этот раз от Шарлотты. Кажется в этом году не было ничего другого, кроме этих срочных писем.

«Дети из бывшей фракции Вероники ушли охотиться на магических зверей, но Родерих вернулся назад раненным. Вильфрид ушел, чтобы помочь рыцарям-ученикам, а сестра осмотрела Родериха и расспросила его о том, что случилось. Так мы узнали, что они столкнулись с танисбефаленом. После этой новости сестра вместе со своими рыцарями сопровождения так же отправилась на место сбора, чтобы наложить на оружие учеников благословение Бога Тьмы. Мы сообщили о случившемся учителям, но есть ли еще что-то, что я должна сделать? Шарлотта».

— Танисбефален? Что это такое? — спросил Сильвестр, никогда раньше не слышавший такого названия.

— Это проблематично... — пробормотал Фердинанд и тут же начал писать ответ. Он предупредил рыцарей-учеников, чтобы они ни в коем случае не атаковали танисбефалена в полную силу, и по очереди отвлекали его и провоцировали, чтобы выиграть время до прибытия ордена рыцарей из Центра. — Это магические звери похожие на тромбэ, которые водятся на территории Веркштока. Их можно ранить только с помощью черного оружия.

— Что? — воскликнул Карстед. — Это ужастно! Мы должны немедленно идти им на помощь!

Фердинанд покачал головой.

— Нет, Карстед. Мы не можем послать туда своих рыцарей. Все, что мы можем сделать, это положиться на Центр

Лишь по прямому требованию из Центра герцогства могут отправить своих рыцарей на территорию академии. Сделать это по любой другой причине равносильно вооруженному вторжению на земли королевской семьи. Карстед мог только с силой сжать зубы, наблюдая за тем, как Фердинанд продолжает писать ответ.

Как только он закончил, он тут же быстрым шагом направился к телепортационному залу и поручил одному из стоящих на страже рыцарей доставить его письмо. Ответ Шарлотты пришел мгновенно. Что указывало на то, что девочка ждала у зала перемещения со своей стороны.

«Мы уже сообщили об этом. На танисбефалена напали, когда они только столкнулись с ним, из-за чего он прибавил в размерах, но теперь ученики разбились на группы и тянут время. Шарлотта».

— Значит кто-то там знает о танисбефаленах, хм? Должно быть этот человек довольно начитан, — заметил Фердинанд и с облегчением вздохнул.

Трое людей мучительно ждали следующее сообщение, и целую вечность спустя наконец был передан еще один отчет.

«Танисбефален побежден. Но сестре поплохело. Никто больше серьезно не пострадал. Шарлотта».

— Если танисбефален побежден, то мы должны быть рады этому. Как бы я не беспокоился о Розмайн, но в ее приступе нет ничего нового, — заметил Карстед. Все это время он сидел как на иголках, ему хотелось вскочить и броситься на помощь с подкреплением из числа рыцарей ордена, но теперь он наконец смог хотя бы немного расслабиться. Сильвестр чувствовал тоже самое.

Новый день принес с собой и новые отчеты.

«Я сделал все необходимое, чтобы собрать людей и мы выдвинулись к месту происшествия, как только Родерих закончил с докладом о том, что там произошло. Матиас сказал, что необходимо выиграть время, пока не прибудут учителя, поэтому я предложил разбиться на группы и сражаться с танисбефаленом по очереди. Пока мы были заняты, прибыла Розмайн и благословила наше оружие тьмой, позволив нам перейти в атаку. В зверя было трудно попасть, он был крайне быстр и проворен, но в середине сражения Розмайн сумела заблокировать ему обзор черной тканью. Что позволило нам провести мощную атаку. Это был мой первый бой, но по общим подсчетам мой вклад был вторым после Корнелиуса. Вильфрид».

«Госпожа Розмайн действительно святая. Ее выражения лица было столь героическим, когда она благословляла оружие тьмой, а молитвы, которые она читала звучали так плавно и величественно, словно это музыка. Танисбефален был явно очень насторожен по отношению к госпоже, больше чем к кому либо другому. Он небрежно относился к атакам других рыцарей, но был зациклен на том, чтобы избежать выстрелов из ее [водяного пистолета]. Придя к выводу, что от ее атак так и будут уклоняться, госпожа Розмайн задержала танисбефалена с помощью божественного инструмента Бога Тьмы. Если бы не ее помощь, мы бы не смогли одержать победу над магическим зверем. И это еще не все. Госпожа Розмайн создала так же посох Фрютрены и с его помощью полностью восстановила место сбора. Я своими глазами видел божественное чудо и это было невероятно! Хвала богам! Хартмут».

«К моменту прибытия учителей и рыцарей Центра, битва уже закончилась. Они начали расспрашивать о деталях охоты и действиях храма Эренфеста. Похоже, что танисбефален пришел со стороны общежития Веркштока. Студенты не должны иметь возможности использовать благословение Бога Тьмы, поэтому в академии говорят, что это орден рыцарей Центра победил танисбефалена. Шарлотта».

— Вы уверены, что все эти отчеты об одном и том же событии?.. — спросил Сильвестр.

— В этом нет сомнений учитывая, что в каждом из них упоминается танисбефален, — ответил Фердинанд. Но даже так было сложно поверить в подобное.

— Ну они проделали хорошую работу, — все-таки сказал Карстед. — Это вне сомнений.

— Да. Но это не тот магический зверь с которыми обычно имеют дело студенты. Когда они вырастут из них выйдет отличные охотники на тромбэ, — кивнул Сильвестр, но Фердинанд на эти слова пробормотал что-то под нос и потер виски.

— Сильвестр, отправь сообщение Розмайн, как только она придет в себя, — сказал он громче. — Мы должны сразу обсудить все детали.

— Хм?

— Благословение. Я предполагаю, что Розмайн использовала молитву из священных текстов, которая несколько отличается от заклинания, которому обучают рыцарей. Я хочу поговорить с ней об этом до того, как ее допросят.

Именно на основании этих слов Сильвестр приказал Розмайн вернуться.

Не смотря на то, что Розмайн было приказано вернуться сразу после окончания чаепития с принцем, вместо нее через круг перемещения была перенесена стопка отчетов. Фердинанд быстро просмотрел их, а затем прикрыл глаза и обратился к герцогу.

— Давайте вернемся в ваш кабинет, ауб Эренфест. — сказал он с улыбкой, которая не затронула его глаз. Кажется число проблем лишь увеличилось.

Как только они зашли в кабинет Сильвестра, Фердинанд начал вслух зачитывать отчет Хартмута. Кандидатка Дункельфельгера была зарегистрирована как поставщик маны еще до начала чаепития, принц хотел получить повязку члена Библиотечного комитета, и Розмайн пообещала преподнести ему такую.

О чем думает Розмайн?.. В прошлом году это были украшения для волос, а теперь она снова принимает заказы от королевской семьи. Гах, конечно. Она не думает.

Сильвестр сильными движениями массировал лоб, читая отчеты, но похоже, Фердинанд не собирался отпускать его так просто.

— Поначалу они мирно обсуждали книги, но вдруг Розмайн предложила принцу разослать ордоннанцы, чтобы студенты вернули просроченные книги в библиотеку.

— Чтооо?! — инстинктивно закричал Карстед.

— Она свалила работу на принца?! — одновременно с ним воскликнул Сильвестр. — О чем она думала?!

— Мысли остальных людей на чаепитии несомненно были схожи с вашими, — сказал Фердинанд. — Я продолжу читать отчет.

— Я не хочу слушать, но, — после мгновения малодушия Сильвестр снова взял себя в руки, — ладно. Продолжай.

Член королевской семьи обычно пришел бы в ярость, услышав такую наглую просьбу, но принц наоборот был рад нестандартному предложению Розмайн и даже сказал, что посоветуется с королем по этому вопросу. Все произошло так внезапно и так странно, что ни одна из сторон не успела предпринять хоть что-то, чтобы остановить их.

— Кажется, даже последователи принца были шокированы. Но нам повезло, что Розмайн сумела избежать осуждения, — сказал Фердинанд.

— Это радует конечно, но я единственный человек здесь, который думает, что эта комбинация «Розмайн — третий принц» опасна? — спросил Сильвестр. Возможно, из-за того, что принца Хильдебранда с самого начала воспитывали как последователя старшим братьям, у него не было королевского достоинства и гордыни, которая была свойственна остальным членам его семьи. В противном случае, он никогда не был бы так рад оскорбительному предложению Розмайн.

— Чем опаснее мы считаем эту ситуацию и чем больше мы будем пытаться их разлучить, тем ближе станут их отношения, — предупредил Фердинанд.

— На данный момент я просто благодарен богам за то, что я не один из последователей, которые должны посещать эти чаепития, — сказал Карстед. — Хотя в идеальном мире, мне бы не пришлось даже читать эти отчеты.

— Мы не позволим тебе одному увильнуть от этого бремени. Сдайся и терпи. Это твоя дочь, — с насмешкой ответил Фердинанд.

Сильвестр очень хотел сказать, что-то вроде «А ты вообще то ее опекун», но промолчал и просто слушал, пока главный священник продолжал кратко пересказывать отчет.

— Похоже Розмайн потребовался магический камень во время обмена книгами с Дункельфельгером, поскольку госпожа Ханнелора похвалила качество книг нашего герцогства.

— Ей потребовался магический камень после небольшой похвалы? — переспросил Сильвестр. — Хорошо, что мы позаботились о том, чтобы они были под рукой.

— Я припоминаю, что в прошлом году ей было достаточно просто того, что она подружилась с госпожой Ханнелорой, чтобы потерять сознание.

Сильвестр мог только поморщиться.

— Она потеряла сознание из-за такого? Должен сказать, у этой госпожи Ханнелоры, должно быть, очень сильный дух. Я бы не хотел иметь друга, который может в любой момент упасть в обморок.

— Она из Дункельфельгера — ее бесстрашие не должно вызывать удивления.

Выражение лица Карстеда стало задумчивым.

— Трудно сказать растет Розмайн или наоборот регрессирует. Она теряет сознание чаще, чем в прошлом году, — заметил он.

— Ее тело стало сильнее, но и количество маны возросло. Она падает ни чаще, ни реже чем раньше, — с легкой горечью сказал Фердинанд. А затем снова обратил внимание на отчет. — Хм... Кажется, когда Розмайн и госпожа Ханнелора обменивались книгами, принц Хильдебранд немного позавидовал и упомянул, что тоже хотел бы принять участие в обмене. Один из его последователей предложил пригласить леди в дворцовую библиотеку, и в этот момент Розмайн потеряла сознание.

— Она снова упала перед королевской семьей?!

— Она снова упала в обморок на собственном чаепитии?!

Голоса Сильвестра и Фердинанда слились в один, а Фердинанд хмуро уставился на отчет.

[[image:/storage/reader-images/9037ff4a15e29a12a97d252e796a6123ba6ef9f5.jpg]]

— Как, черт возьми, чаепитие продолжилось после этого? — спросил Сильвестр, нетерпеливо выхватывая отчет у сводного брата. — Как оно закончилось и что было дальше?

«Дворяне из Центра были в смятении, принц плакал, а госпожа Ханнелора продолжала повторять, что она в порядке, пытаясь сама сдержать слезы. Мы обратились за помощью к господину Вильфриду и госпоже Шарлотте, которые быстро прибыли из общежития, чтобы разобраться с этой проблемой».

Хартмут, Вильфрид и Шарлотта, да?.. У меня такое ощущение, что они постарели на несколько лет из-за того, что им пришлось иметь дело с последствиями хаоса, который порождает Розмайн.

— Это было чертовски крутое чаепитие...— пробормотал Сильвестр. — Итак, каков наш следующий план действий?

— Мы должны задать Розмайн множество вопросов, прежде чем мы сможем понять, как действовать дальше, — ответил Фердинанд. — А пока пусть она извинится перед всеми причастными, и прикажите ей вернуться. Если мы сделаем это немедленно, то мы сможем использовать ее здоровье как предлог. Изначально я собирался позволить ей вернуться в академию после решения вопроса с танисбефаленом, но после того как я узнал все детали, я полностью отказался от этой идеи. Мы будем держать ее в Эренфесте до окончания ритуала посвящения, — судя по тону священника он почти полностью сдался и хотел начать швырять вещи в стены, чтобы хотя бы немного успокоиться.

Сильвестр тоже хотел так сделать. Его голова болела кажется даже больше, чем в прошлом году. Карстед, казалось, вообще боялся говорить хоть что-то, и этому ауб тоже сочувствовал.

Как?.. Как Розмайн может вызывать сколько проблем?

Мирная — если и существовала слово, которое было полным антонимом «Розмайн», это было слово «мирная».

Дополнительная история: Родерих — Непоколебимая решимость

— Ты уже дал мне то, чего я желала больше всего, — сказала мне госпожа Розмайн. — Я приму твое имя вместе с твоими историями.

Ее слова проникли в мою голову и распространились по всему телу и душе, проникая в самое сердце. Когда я впервые озвучил свое желание посвятить госпоже Розмайн имя, ее золотые глаза затуманились от беспокойства и сопротивления этой идее, но теперь в них были сострадание и решимость. Они мягко сощурились, когда она посмотрела на меня с теплой улыбкой.

Она была готова принять не только мои истории, но и меня.

После инцидента с Белой башней я провел годы в изоляции. Мой отец бил меня, и даже те, кто принадлежал к той же фракции, подвергали меня остракизму. Моей единственной передышкой была книга, которую госпожа Розмайн сделала на основе моей истории. Эта книга доставляла мне больше счастья, чем что-либо другое.

Как я мог выразить это счастье?..

Я хотел выразить свои чувства словами, но нужные слова никак не приходили мне в голову. Возможно это было ожидаемо. Конечно, никто другой не смог бы понять то облегчение и всю глубину охвативших меня чувств. Я просто хотел насладиться этой радостью... но всякий раз, когда госпожа Розмайн спрашивала меня о моей семье, я вспоминал отца. Я вспоминал, как он внезапно отвернулся от меня и прибегнул к физическому насилию, чтобы выплеснуть свое разочарование. Чувство паники снова поползло вверх по позвоночнику и цепко ухватилось за сердце.

Пожалуйста, остановись...

Я мог рассказать, что отец и другие просто пытались использовать меня, чтобы сблизиться с герцогской семьей, теперь, когда они потеряли свой статус в бывшей фракции госпожи Вероники. Их желание было отвратительно, и оно оскорбляло то сострадание, которое госпожа Розмайн проявила ко мне.

— Я прошу, чтобы вы позволили мне покинуть мой дом сразу, как только я посвящу имя, — сказал я. Госпожа Розмайн согласилась с моей просьбой, и на мгновение я снова почувствовал покой. Я не позволю отцу поступать так, как ему хочется. Я позабочусь о том, чтобы госпожа Розмайн никогда не была вовлечена в его гнилые замыслы.

— Разве это не здорово, Родерих? — спросила меня Филина. — Я так рада за тебя.

— Спасибо, Филина, — я искренне был благодарен ей за ее теплые слова. Я так долго эгоистично завидовал ей, даже когда она продолжала беспокоиться обо мне, что просто не мог принять ее чувств. Но теперь я мог принимать ее поздравления без какой либо обиды. Меня больше, чем кого-либо еще, удивила эта внутренняя перемена. Я больше не смотрел на все вокруг через призму горькой самоиронии, я просто чувствовал себя счастливым.

Однако к моему сожалению, оказалось, что Филина единственная, кто был рад за меня. Большинство последователей госпожи Розмайн были связаны с Лейзенгангами, которые настолько не доверяли людям из бывшей фракции Вероники, что подозревали даже тех, кто был готов посвятить имя. Они позвали меня в комнату для переговоров в то время, когда госпожа Розмайн принимала ванну и не могла заметить их отсутствия. Четверо высших дворян — господин Корнелиус, господин Хартмут, госпожа Брюнхильда и госпожа Леонора, сурово смотрели прямо на меня. В общежитии не было ни одного среднего дворянина, который хотя бы немного не стушевался бы перед таким составом.

Я тяжело сглотнул и радость, недавно наполнявшая меня, уступила место волнению и страху. Смогу ли я вообще поладить с последователями госпожи Розмайн после того, как посвящу ей имя?

— Еще есть время, Родерих, — начал господин Корнелиус. Он первым нарушил воцарившееся в комнате молчание и упер в меня мрачный, жесткий взгляд. — Не собираешься ли ты изменить свое решение посвятить имя госпоже Розмайн? Есть много людей, которым не по вкусу мысль о том, на что ты идешь, ради того, чтобы стать ее последователем. Мне кажется, ты просто не понимаешь всех последствий.

Предположительно его попытка запугать меня была связана с тем, что я ему не нравился, но я не собирался отступать так легко. Другие уже множество раз говорили мне тоже самое.

— Госпожа Розмайн согласилась принять мое имя, — ответил я. — И я не намерен менять свое решение. Если вы не хотите, чтобы посвящение состоялось, поговорите с госпожой Розмайн.

Госпожа Брюнхильда недовольно сдвинула брови при этих словах.

— Я не вижу ничего, кроме проблем, которые возникнут из-за этого решения, — сказала она. — Я не буду возражать открыто, так как госпожа Розмайн уже приняла решение, но мне бы очень этого не хотелось.

— О боги... — добавила госпожа Леонора. — Лично я считаю, что лучше он, чем кто-нибудь вроде Траугота, поскольку Родерих хотя бы посвятит имя. Однако, даже если забыть о разногласиях фракций, я полагаю, что господин Вильфрид не очень положительно отнесется к его присутствию рядом с госпожой Розмайн. Я могу только надеяться, что это решение не посеет семян конфликта между ними. Хартмут, а что думаешь ты?

Я поднял глаза. Я был тем, кто привел господина Вильфрида к Белой башне, пусть это и было по приказу моего отца, так что я был вынужден взять на себя полную ответственность за совершенный им грех. Другими словами, не было лучшего источника для разногласий между ним и его невестой, чем я. Я не думал об этом с такой точки зрения, поэтому у меня появился еще один повод для беспокойства. Хотя я не собирался специально провоцировать его на ссору, но я понятия не имел, как будут развиваться мои отношения с господином Вильфридом в будущем. Я перевел взгляд на господина Хартмута, к которому только что обратилась госпожа Леонора.

По правде говоря, больше всего я беспокоился именно о нем. Он опытный служащий, который станет моим боссом, если я стану служащим-учеником госпожи Розмайн. Из всех ее последователей мои отношения с ним были самыми важными. Он часто смотрел на меня прищурив свои оранжевые глаза, когда я заговаривал с Филиной. И его острый взгляд сейчас напомнил мне обо всех тех случаях, когда он наблюдал за мной.

На днях именно Хартмут посоветовал мне прямо рассказать госпоже Розмайн о своих мыслях и чувствах, сказав, что лишь тогда она может быть захочет принять меня. Это был добрый жест с его стороны, но я подозревал, что он сделал это не из альтруизма. Мгновение спустя его снова поторопили.

— Мы не можем ждать твоего ответа вечно. Выскажи свое мнение и давайте закончим с этим.

Будет ли все в порядке?..

Я прекрасно понимал, что меня не встретят с распростертыми объятиями, но я не хотел подвергаться откровенной травле и издевательствам со стороны других последователей. С точки зрения статуса, мое положение было крайне уязвимым.

Заметив мой загнанный взгляд, господин Хартмут все же улыбнулся.

— Госпожа Розмайн не обращает внимания на фракции. Она смотрит лишь на личность саму по себе, — сказал он. — Поэтому, почему я должен иметь что-то против того, кого она сама выбрала?

— Боже, как удивительно. Кто бы мог подумать, что ты окажешь так мало сопротивления этой идее, — сказала госпожа Брюнхильда, широко распахнув глаза и прикрыв рот рукой. Я был так же удивлен, как и она. Я полагал, что именно Хартмут будет больше всех противиться моему посвящению.

Господин Хартмут поднял бровь и обиженно обернулся к госпоже Брюнхильде.

— Вас это удивляет? — спросил он. — Когда я закончу обучение, у госпожи Розмайн останется один служащий-учение — низшая дворянка Филина. Я бы предпочел, чтобы у нее был служащий из числа высших дворян, но среди нынешних учащихся нет никого, подходящего на эту роль. Поэтому есть ли у меня другой выбор, кроме как принять Родериха и подготовить его? Его количество маны ближе к уровню низшего дворянина, но все же по рождению он считается средним.

— Нехватка служащих-учеников, безусловно является катастрофой. Если ты хочешь заняться его обучением, Хартмут, то я не буду возражать. Тем более, кажется, его решимость не поколебалась даже в присутствии такого числа высших дворян, — Брюнхильда все-таки согласилась с решением своего товарища.

Госпожа Леонора хихикнула, и лица девушек стали выглядеть куда приветливее. Я задался вопросом, не проверяли ли они меня, чтобы посмотреть насколько сильна моя решимость, и пока я думал над вероятностью такого исхода, господин Хартмут и господин Корнелиус выступили вперед. Служащий-ученик протянул мне небольшой листок бумаги.

— Родерих, ты говорил, что не знаешь, как создать камень для посвящения имени, верно? — спросил он. — Позже я научу тебя этому, так что собери все указанное в этом списке, как можно скорее. В дворянской академии можно найти много хороших ингредиентов, которых не достать в Эренфесте.

— Благодарю вас, господин Хартмут, — дрожащими руками я взял протянутый листок. Это было похоже на испытание, которое я должен пройти, чтобы стать последователем госпожи Розмайн.

— Слушай внимательно, Родерих, — сказал господин Корнелиус. — Мы, действующие последователи госпожи Розмайн, не будем помогать тебе со сбором, потому что мы не хотим, чтобы другие, так же желающие посвятить имя, тоже начали просить нас о помощи. Найми несколько рыцарей-учеников, чтобы они сопроводили тебя к месту сбора или сразу выкупи у них нужные ингредиенты.

— Я понял. Я воспользуюсь вашим советом, господин Корнелиус.

Я потратил весь год на написание новых рассказов для госпожи Розмайн, и она сказала, что примет мое имя. Они обучат меня процессу создания камня для посвящения, когда я соберу ингредиенты.

Осталось совсем немного!

Пусть финишная черта была уже видна впереди, но последний отрезок пути был далеко не прост. Сбор ингредиентов, которым я должен был заняться по указанию господина Хартмута, был самой сложной частью для меня, как служащего-ученика. Некоторые из ингредиентов из списка нужно было собирать с тел магических зверей, а это означало, что мне нужно было нанять несколько рыцарей-учеников, чтобы они убили их для меня, а затем передали мне необходимое. Но у меня не было денег, чтобы оплатить их услуги. Мой заработок от переписывания книг был потрачен на покупку вещей первой необходимости, а после я сосредоточился на написании новых историй, а не на переписывании книг из библиотеки, поэтому мой доход упал.

Это не хорошо...

Не зная, что еще я мог сделать, я провел следующие дни, работая над разбором книг, чтобы заработать как можно больше денег. В частности, в один из таких дней общежитие гудело от новостей о том, что учитель Хиршура приняла в ученики студента из Аренсбаха. Господин Фердинанд видимо приедет из Эренфеста, а учитель Хиршура выйдет из своей лаборатории в здании служащих, чтобы переговорить с ним. Даже мы, обычные учащиеся, могли сказать, насколько это важное событие. Два человека, которые никогда не появлялись в общежитии, будут присутствовать в нем одновременно.

Похоже семья герцога очень далека от того, чтобы снова начать доверять Аренсбаху...

Дворяне из бывшей фракции Вероники надеялись, что две невесты из Аренсбаха, вышедшие замуж за дворян из Эренфеста, укрепят наши отношения со своей родиной. Но судя по беспокойству, которое охватило герцога, его последователей и господина Фердинанда, это произойдет еще не скоро. Будет нужно много времени, чтобы унять эту подозрительность в отношениях.

Я рассматривал эту встречу, как нечто, что ни в коем разе не касается меня напрямую, и так и было, пока господин Хартмут не вызвал меня для разговора.

— Родерих, ты уже собрал ингредиенты?

— Нет, еще нет.

Я хотел собрать все за один раз, так как нанимать рыцарей в охрану было очень дорого. Чтобы добиться этого, я потратил время на изучение необходимых ингредиентов. Я еще даже не приближался к месту сбора.

— Чтобы свести к минимуму контакты между Раймундом и госпожой Розмайн, мы, служащие, будем выступать как мост между ними. В связи с этим, ты должен изучить как можно больше информации до следующего года. В том числе и том, как собирать информацию об Аренсбахе и как контролировать то, какую информацию может получать учитель Хиршура для дальнейшего слива. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока закончится учебный год. Быстро закончи со сбором ингредиентов.

— Это гораздо легче сказать, чем сделать. У высших дворян может быть достаточно денег, но я не могу позволить себе нанять рыцарей для защиты или охоты на магических зверей. Я не могу собрать ингредиенты пока не заработаю достаточно денег на переписывании книг.

— У тебя должно быть слишком пустая голова, — сказал Хартмут, презрительно глядя на меня. — Статус здесь не причем. Если ты не научишься использовать все свои знания и связи для заработка денег, то ты никогда не сможешь стать достойным служащим госпожи Розмайн. На этот раз я обучу тебя, но с этого момента, научись в полной мере пользоваться своими мозгами.

Следуя полученным от господина Хартмута инструкциям, я собрал рыцарей учеников из бывшей фракции Вероники. Это были те ученики, которые ранее искали способ переговорить с госпожой Розмайн, чтобы передать герцогу письмо о засаде по пути к воротам Аренсбаха. Среди них были господин Матиас и господин Лауренц.

— Госпожа Розмайн согласилась принять моё имя, — сказал я. — Теперь я должен собрать ингридиенты для создания магического камня, и в связи с этим я хочу нанять вас как охранников и охотников. Однако я не собираюсь платить деньгами. Вместо этого я дам вам инструкцию, как сделать свои собственные камни для посвящения имени и дам слово служить мостом между вами и госпожой Розмайн, если вы захотите стать ее последователями.

Как и ожидалось, ученики слушавшие меня скривились в ответ на эти слова. Я продолжал говорить, выпрямив спину и развернув плечи, чтобы выглядеть внушительнее, и контролируя голос, чтобы он не дрожал.

— Разве это не в ваших интересах заготовить ингридиенты заранее, а не в последний момент? Разве не вы писали письмо аубу, зная что это идет против воли ваших родителей?

— Родерих, ты нас шантажируешь?! — воскликнул господин Лауренц.

— Успокойтесь, господин Лауренц. Я просто даю вам совет, — ответил я, с трудом сдерживая отвращения к собственным словам. С их точки зрения, я именно угрожал рассказать их родителям о том, что они сделали, если они откажутся помогать мне.

Господин Матиас, который все это время слушал меня, скрестив руки на груди, посмотрел на меня прямым взглядом своих голубых глаз.

— Родерих, это не твои слова, верно? — спросил он. — Из всех последователей госпожи Розмайн... Я полагаю, это госпожа Леонора или госпожа Брюнхильда сказали вам это? Нет. Учитывая, как ты вплел угрозы в свои эвфемизмы, то скорее всего это был господин Хартмут.

— Вы как всегда проницательны, господин Матиас, — вздохнул я. Проведя так много времени на дне собственной фракции, я никогда даже не подумал бы угрожать им. Я не говорил прямо, кто именно дал мне инструкции, но Матиас все равно все понял.

— Мы не хотим идти против господина Хартмута, — сказал он. — Давайте сделаем, как он просит и пойдем на место сбора.

— Но, Матиас! — запротестовал господин Лауренц.

— Частью нашей награды будет то, что Родерих станет нашим связным с госпожой Розмайн. Учитывая инцидент с учеником учителя Хиршуры, нам не помешает еще один путь к отступлению, — после этих слов господин Матиас снова посмотрел на меня, но его глаза были куда более серьезными чем раньше. — Но не заблуждайся, Родерих, я же говорил тебе быть осторожным. Ты должен остановиться после того, как соберешь ингредиенты. Не отдавай свое имя кому-то лишь по мимолетной прихоти.

В моей памяти всплыли не раз говоримые им слова предупреждения, но я не собирался отступать от своего выбора.

— Я понимаю ваше беспокойство обо мне, господин Матиас, но я не воспользуюсь вашим советом, — сказал я. — Может сложиться впечатление, что я действую лишь необдуманно, но я потратил целый год, чтобы найти способ заслужить доверие госпоже Розмайн. Если принеся ей клятву, я заслужу ее доверие, то я сделаю это.

Брови господина Матиаса сдвинулись к переносице.

— А что ты будешь делать, если политика изменится? Тогда будет уже поздно сожалеть об этом.

— Ты снова говоришь о том человеке? Я сомневаюсь, что он сожалеет о том, что посвятил имя, лишь из-за того что политическая обстановка изменилась. Я думаю, что его верное сердце не дрогнуло даже тогда, когда тот, кому он поклялся, уехал в другое герцогство. Думаю он до сих пор тратит свое время, размышляя над тем, что он может сделать для своего господина и ищет способ доказать свою полезность.

Да, слова «разочарование» будет мало, чтобы описать чувства людей, чьих господ лишили возможности стать следующим аубом и отправили в другое герцогство. Последователи будут часто думать о том, достаточно ли сил они приложили в своем служении и могли бы они сделать больше, чтобы помочь своему господину. Но их лояльность не изменилась бы даже после такого. Они останутся верны в любой ситуации, потому что именно такая решимость и верность нужна для того, чтобы посвятить имя.

— А что насчет твоей семьи?.. — почти рыча спросил господин Матиас. Я вспомнил о своей семье и горько улыбнулся. Об эгоистичном и жестоком отце, и о матери, которая мгновенно изменила свое поведение, чтобы соответствовать желаниям мужа. Моей семье не было до меня дела. Если бы это было не так, я бы не стал так отчаянно искать покровительства госпожи Розмайн.

— Думаешь они готовы делать для меня хоть что-то? — вопросом на вопрос ответил я. — Я намерен вскоре разорвать с ними все связи. Я не допущу, чтобы они навредили моей госпоже.

— Но это же... — начал господин Матиас, а в его глазах мелькнула сталь. Он побледнел, и было ясно, что ему еще есть что сказать, но я был полон решимостью дать госпоже Розмайн имя. Наш разговор зашел в тупик и продолжать было бессмысленно.

— Я хочу посвятить имя, и это желание основа всего, что я делаю, — твердо сказал я. — Никто не сможет изменить этого факта, кроме госпожи Розмайн.

— Родерих прав, — вмешался господин Лауренц, успокаивающе похлопывая господина Матиаса по плечу. — Оставь это, Матиас. Посвящение имени — это личное дело каждого. Мы не должны вмешиваться, если он уже принял решение.

— Лауренц...

Господин Лауренц поднял на меня свои оранжевые глаза.

— Я думаю, что это хорошо, что госпожа Розмайн решила принять твоё имя. Мы сможем наблюдать за тобой, чтобы узнать многое из того, что для нас важно. Как семья герцога будет относиться к нам, ученикам из бывшей фракции Вероники, как они будут общаться с нами, и как на это будут реагировать другие. Матиас, мы сможем увидеть все это на примере Родериха, а не испытывать это на себе. Разве это не хорошо?

— Ты говоришь мне использовать его?.. — спросил господин Матиас.

— Эй, он и сам использует нас, чтобы собрать ингредиенты. Одного поля ягоды, верно? И в любом случае, мы все равно никак не можем повлиять на решение Родериха, — господин Лауренц внимательно смотрел на меня все то время, пока он говорил, чтобы отследить малейшие мои реакции на его слова.

Он был прав — меня безумно расстраивало то, что меня собираются использовать, но я сам хотел использовать их, чтобы закончить сбор, так что мы действительно были птицами одного полета. Я просто хотел делать все возможное для достижения своих целей.

— Ладно. Вперед.

В тот день земли я призвал своего ездового зверя по сигналу господина Матиаса. Вместе с рыцарями-учениками, в основном из числа учеников из бывшей фракции Вероники, я поднялся в небо и вместе мы полетели к месту сбора... не замечая черной полосы, ведущей прямо к нему.

Дополнительная история: Руфен — Исследование бывшего общежития Веркштока

— Э, учитель Руфен?

Я постучал в двери лаборатории Хиршуры, но мне открыл незнакомый ученик, одетый в одежду для смешивания и с шейном платком в цветах Аренсбаха. Вероятно, это был новый ученик Хиршуры. Он не обучался ни в одном из тех классов, где я преподавал, поэтому я не знал его имени.

— Учитель Хиршура, здесь учитель Руфен, — оповестил своего учителя мальчик. — Разве это не означает, что вам уже пора?

— Минуту, — раздался голос Хиршура из глубины лаборатории. — Я в середине смешивания.

— Прошу прощения, не могли бы немного подождать...

Прежде чем подросток успел закончить, я распахнул дверь и прошел в лабораторию, где царил полный хаос, и не было видно ни души.

— Если ты ее ученик, то тебе нужно хорошенько запомнить. Никогда не верь Хиршуре, если она говорит, что ей нужна еще одна минута, — сказал я. — С тем же успехом она могла бы сказать, что никогда не закончит. Ты можешь поверить мне на слово, потому что я уже не раз сталкивался с этим. Кроме того, я шел сюда с мыслью о том, что мне придется силком отрывать ее от котла, поэтому я не собираюсь ждать.

— П-пожалуйста, не нужно, — запинаясь пробормотал ученик, когда я твердо прошел вглубь помещений. — Учитель занята очень важным исследованием.

Даже когда я приблизился, Хиршура продолжала работать, ее концентрацию было невозможно нарушить так просто. Над ее котлом парило несколько магических кругов, поэтому я решил, что прервать процесс на середине может быть действительно опасно.

Ладно... И что мне с этим делать?

— Хиршура, убирать устроенный студентами Эренфеста беспорядок — это твоя работа, — сказал я.

— Я знаю, и именно подготовкой к этому процессу я сейчас и занята. Как я помню, мы договорились собраться к третьему колоколу. Не отвлекай меня до тех пор, пока он не зазвонит.

Судя по тому, что слуги Хиршуры явно позаботились о ее внешнем виде, она действительно не забыла о своем расписании. Я хотел, чтобы мы подошли к центральному корпусу до того, как прозвенит третий колокол, но похоже я ничего не могу с ней поделать.

— Это будет твоя вина, когда Фраулерм начнет визжать на нас за наше опоздание, — предупредил я.

— Ее крики меня не трогают, поэтому я просто снова ее проигнорирую, — одна только мысль о высоком голосе, который будет звенеть в моих ушах, полностью убивало любое настроение, но Хиршуру похоже это ни капли не беспокоило.

— Ты можешь игнорировать эти ужасные звуки?..

— Я нахожу тебя куда более раздражающим, Руфен, потому что ты постоянно мешаешь мне заниматься смешиванием.

Я полагаю, она действительно толстокожая, если может спокойно продолжать заниматься своими делами не смотря ни на что.

После того, как Хиршура отогнала меня от стола для смешивания, я спросил у ее ученика, где я могу подождать. В этой ужасной лаборатории все места, обычно предназначенные для посетителей были завалены деревянными дощечками с записями.

— Вы будете ждать здесь? — уточнил ученик. — Сесть негде, потому что госпожа Розмайн больна, и не навещала учителя уже пару дней, а ее последователи обычно не заходят до тех пор, пока учитель Хиршура не закончит со смешиванием.

Я поморщился и еще раз огляделся. Больше всего для ожидания подходил стул, которым Хиршура судя по всему пользовалась сама.

— Я не могу уйти, потому что в противном случае она начнет варить новое зелье, — вздохнул я. — У меня нет другого выбора, кроме как ждать здесь. Опять же, это наблюдение из личного опыта.

Я сел на стул Хиршуры, но мне до сих пор было сложно представить, как здесь вообще можно принимать посетителей. Даже мужская комната отдыха в рыцарском общежитии была в большем порядке, чем это место. Лаборатория Хиршуры была ужасна, с какой стороны не посмотри.

Я использовал имеющееся у меня время, чтобы обдумать планы на этот день. Мы собирались исследовать общежитие Веркштока, поскольку именно на территории этого герцогства ранее обитали танисбефалены. А от территории закрытого общежития к месту сбора Эренфеста шла заметная тропа испорченного леса. Этих оснований было достаточно, чтобы король дал разрешение на осмотр общежития в присутствии людей из рыцарского ордена Центра.

Сейчас рассматривались три возможные теории появления танисбефалена: кто-то преднамеренно принес его на территорию академии, возле общежития Веркштока было гнездо этих существ, или какая то ужасная цепь совпадений привела к тому, что магический зверь смог активировать круг перемещения в замке Веркштока... Как бы неправдоподобно ни звучал третий вариант, это были магические звери, а значит у них была мана. И по словам управляющих старым замком Веркштока, пусть это и было маловероятно, но полностью исключать такой вариант нельзя.

Я хочу надеяться на то, что мы найдем ответ сразу, как только прибудем на место, но я не могу представить, чтобы все действительно разрешилось так просто.

Было трудно поверить, что наши поиски вообще дадут какие-нибудь результаты, учитывая что подбор кандидатов для этого задания не выдерживал никакой критики. Первой была Хиршура. Мне уже пришлось приложить огромное количество сил, просто для того, чтобы привлечь ее к расследованию, ведь это означало, что она должна приостановить свои исследования, что ее совсем не радовало. Хотя конечно у нее не было никакого права выбора в этом вопросе, так как инцедент с танисбефаленом был тесно связан с Эренфестом.

Следующей была Фраулерм, которая была в ярости от того, что Аренсбах был под подозрением из-за того факта, что за закрытым общежитием Веркштока сейчас приглядывали именно они. Во время нашей последней встречи, она кричала протестуя против такого отношения, и я мог точно сказать, что ее ярость будет пылать на протяжении всего нашего расследования. И мне совсем не хотелось как то контактировать с ней, ведь одного ее голоса было достаточно, чтобы лишить меня всех сил.

Третьим участником был Гундольф, смотритель общежития Древанхеля и учитель курса служащих. Мы с ним мало общались в силу того, что преподавали для разных направлений и приступили к работе в разное время. Гундольф с энтузиазмом вызвался на эту миссию, потому что в ней фигурировало редкое магическое животное, увидеть которое у него было очень мало шансов. У меня возникало стойкое ощущение, что в первую очередь его интересует изучение танисбефалена, а не расследование причин его появления.

И под конец — я. В обычных обстоятельствах расследованием должен был заниматься Ренат, поскольку именно он был тем, кто получил ордоннанц от госпожи Шарлотты, но он был самым старым учителем на курсах рыцарей. Я занял его место, когда мы отправились на место происшествия вместе с рыцарским орденом, поэтому я был здесь и сейчас, но я больше чем кто-либо понимал, что совершенно не подхожу для подобной миссии. Тут нужен умник. Я могу охотиться на магических зверей с закрытыми глазами, но исследование общежития в поисках улик это совсем другая история.

Другими словами, наша группа была заранее обречена на ссоры и провал. Не нужно было быть гением, чтобы понять это.

— Третий колокол, Хиршура. Идем. Я больше не буду ждать.

— Терпение — добродетель. Знаешь, именно из-за твоего неумения ждать, женщины тебя и избегают.

Ей не нужно было это говорить...

Хиршура не пыталась скрывать своего скорбного выражения лица, когда она отошла от котла для смешивания, но похоже она действительно сумела закончить до третьего колокола. Из-за ее таланта и общей компетентности на нее было сложно действительно злиться. И это раздражало. Тем не менее, это не мешало мне раз за разом силком вытаскивать ее из лаборатории. Уже когда мы двинулись к центральному корпусу, я заметил, что она с завистью оглядывается на своего ученика. который был сосредоточен на собственных исследованиях.

— Я бы предпочел, чтобы ты не тратила мое время подобным образом, — сказал я, пока мы шли к месту встречи.

— О боги. Как эгоистично. Я думаю, если ты задумаешься, то поймешь, что это я трачу свое время впустую. Танисбефален мертв и похоронен. Если появятся новые, нам нужно будет их просто убить. И все.

Тот факт, что она пыталась свалить свою работу на других меня не сильно впечатлял, но в общем я был согласен с ее мнением. Если появится магический зверь — убейте его. Жизнь была бы намного проще, если бы все вещи в ней были так же просты.

— Я вижу, что ты уже сформировала свое мнение о произошедшем, но нам все еще необходимо выяснить, что произошло на самом деле, — сказал я. — Вот почему мы обратились к королю, чтобы он руками рыцарского ордена Центра открыл двери в старое общежитие Веркштока. Не говоря уже о том факте, что есть множество вопросов на которые госпожа Розмайн так и не ответила, поэтому нам необходимо ее допросить. Ты должна присутствовать при этом как смотритель общежития.

— О да, еще одна проблема, о которой ты все бубнишь и бубнишь. Сколько еще моего времени для исследований ты собираешься потратить впустую? Мы можем хотя бы отложить допрос на более позднее время? — ворча спросила Хиршура.

— Допрос уже был один раз отложен для того, чтобы госпожа Розмайн могла провести свое чаепитие, так как принц Хильдебранд отказался уступать в этом вопросе. Мы не собираемся откладывать это еще больше.

— Какая жалость, — ответила Хиршура, но на ее губах мелькнула ухмылка, которая выдала ее истинные мысли по этому вопросу.

Мы продолжили наш путь, проходя сквозь центральный корпус и в конце концов достигли коридора с дверями, ведущими в разные общежития. Ближайшая дверь вела в общежитие первого по силе герцогства, соседняя, во второе и так далее. Вскоре мы дошли до дверей без номеров. Все они вели к общежитиям павших герцогств, и одна из них принадлежала Веркштоку. Перед ней стоял рыцарь из Центра.

— Другие учителя уже прибыли. Входите, — сказал он и открыл перед нами дверь. Мы вошли внутрь и стали свидетелями разгоревшегося спора. В зале стояли два рыцаря, Гундольф и Фраулерм.

— Что тут происходит? — спросил я.

Гундольф поглаживал свою бороду и с прищуром смотрел на Фраулерм.

— Как только мы вошли в общежитие, учитель Фраулерм произнесла «вашен» — сообщил он.

— Она что?..

Мы были здесь, чтобы обнаружить следы танисбефалена и преступников, которые были связаны с его появлением в академии. Использование вашена уничтожило все потенциальные улики.

— О чем ты думала?! — воскликнул я.

— Боги! Как вы могли подумать, что я войду в такое грязное место, предварительно не очистив его? — закричала она в ответ. — Моя одежда была бы испорчена!

Это оправдание точно не было достаточным. Если она не могла позволить себе запачкать одежду, значит она просто мешала здесь. Я хотел намекнуть ей, что в таком случае она просто должна уйти, но я знал, что она устроит очередной скандал, ведь Фраулерм планировала очистить репутацию Аренсбаха не смотря ни на что. Теперь было понятно, почему Гундольф и рыцари имели такой отсутствующий вид. С Фраулерм было просто бессмысленно разговаривать.

Однако, похоже она была так же раздражена, как и все мы. Она посмотрела на Хиршуру, которая старалась держаться в стороне, чтобы ее не втянули в спор, ища ее согласия со своим аргументом. Ведь они обе — женщины.

— Ты ведь понимаешь мои чувства, не так ли?

— По правде говоря, это место не кажется мне особенно грязным, — пожала плечами Хиршура.

Не удивительно, это не идет ни в какое сравнение с той помойкой, где ты живешь.

Не было никакого смысла искать поддержки у Хиршуры. Какая-нибудь другая дворянка еще могла бы согласиться. Но у этой женщины было даже больше терпимости к грязи, чем у меня.

— Если вы так заботитесь о чистоте, то вам стоит носить только одежду для смешивания или какую-нибудь другую одежду, которую не жалко запачкать, — продолжила Хиршура. — Использование вашена только создаст впечатление, что вы желаете уничтожить какие то улики.

— Боги! Я отказываюсь слушать это от той, кто даже не смог прийти во время!

Аргументы Хиршуры были разумны, но Фраулерм руководствовалась только собственными чувствами. Факты просто не достигали ее сознания. И чем дольше длился их разговор с Хиршурой, тем более эмоциональной она становилась. Поэтому я спешно подал сигнал Гундольфу, чтобы он помог мне разрядить обстановку.

— Мы никогда не закончим, если будем целый день спорить друг с другом, — сказал я. — Я предлагаю разделиться на группы.

— Действительно, — согласился со мной Гундольф. — Вы можете работать в паре с учителем Хиршурой, а я с учителем Фраулерм. Так каждую из наших групп сможет сопровождать один из рыцарей Центра.

Столичный орден прислал своих рыцарей следить за нами для того, чтобы убедиться в том, что мы не скроем никаких улик, а также для того, чтобы никто не попытался забрать себе редкие магические инструменты или материалы, которые остались в общежитии. Учителя часто ставили свои исследования выше любого закона и логики, поэтому был нужен кто-то, кто будет следить, чтобы они держали себя в руках.

— Мы осмотрим первый этаж, раз уж он уже все равно чистый. А те, кому плевать на грязь, могут порыться на кухне, в подвале и подобных местах, — сказала Фраулерм, по какой то неясной причине выпячивая грудь вперед. Спорить с ней было пустой тратой времени, поэтому мы с Хиршурой отправились на поиски лестницы в подвал. Вашен, созданный Фраулерм, очистил только вестибюль и коридор первого этаже, так что остальная часть общежития осталась нетронутой. Мы открыли одну дверь и обнаружили, что в комнате за ней полно пыли. Мебель внутри была либо сломана, либо развалилась от глави, но дверь в потайную комнату была все еще заперта, не смотря на то, что ее хозяина уже не было в живых.

— Здесь такой беспорядок... — выдохнул я.

— Ну, Веркшток сопротивлялся до самого конца, — ответила Хиршура. — Такова сила великого герцогства.

Внезапно я вспомнил о своем школьном приятеле. Мы соперничали вплоть до самого выпуска, после чего он присоединился к рыцарскому ордену Центра, а затем умер, будучи рыцарем сопровождения четвертого принца. Лица мертвых друзей одно за другим мелькали перед моими глазами, вскрывая старые раны, которые обычно я скрывал в глубине своей памяти.

— Я думаю о тех студентах, которых в один год я видел на занятиях, но уже на следующий... — пробормотал я. После падения Веркштока его территории были разделены между Аренсбахом и Дункельфельгером, но не все ученики были приписаны к тому или иному герцогству. Многие из них погибли вместе со своими родителями.

— Не мог бы ты не будить во мне все эти чувства? — спросила Хиршура. — Я понимаю, что мы здесь, чтобы выяснить причину появления магического зверя, но я не уверена, что ты хочешь здесь найти. Танисбефалены не живут на территории академии, их не может здесь быть, только если кто-то не привез их сюда с территорий Веркштока.

Разговор совсем не мешал Хиршуре найти старую лестницу. Мы осмотрели ее на наличие следов, но ничего не обнаружили, привлечение рыцаря так же не помогло найти новых следов.

Когда с этим было покончено, мы начали спускаться в подвал.

— В любом случае, — продолжила Хиршура. — Как я говорила на днях во время собрания учителей, я считаю что нужно с наибольшим подозрением отнестись к учащимся из Аренсбаха и Дункельфельгера.

— Хиршура, — предостерегающе одернул ее я. Сама мысль о том, что в этом происшествии замешаны ученики Дункельфельгера была нелепа, но похоже моя убежденность для нее не имела никакого значения.

— Я знаю, что смотрителям общежития свойственно быть пристрастными, когда дело касается их родных герцогств, — сухо обронила она. — Но это наиболее вероятные варианты. Студент другого герцогства должен был бы заранее купить танисбефалена, а потом доставить его в общежитие.

— Купить танисбефалена? Подобное возможно?

Перевозка черных магических зверей была очень непростым делом. Нужно иметь высокие навыки и хорошо знать как обращаться с детенышами подобных существ. А танисбефалены — это столь редкий вид, что некоторые учителя на собрании даже не смогли понять о чем речь. Мне и в голову не приходило, что студенты какого-нибудь герцогства будут иметь возможность их купить. Я переглянулся с рыцарем Центра, который сопровождал нас.

— Конечно, одной маленькой ошибки достаточно, чтобы ученик, который принес зверя получил травму, но подобное все равно вполне возможно, — сказала Хиршура, когда мы продолжили наш путь в подвал. — Это уже случалось немногим больше десяти лет назад.

— Что? — переспросил я. И рыцарь, и я встретили это заявление с большим сомнением, но она кивнула, показывая, что ее слова истина.

— Был ученик, который купил танисбефалена у ученика Веркштока, а после натравил его на Фердинанда. Это произошло в тот период, когда студенты уезжали из академии, возвращаясь в свои родные герцогства. И поскольку Фердинанду и его сопровождающим удалось уничтожить его, то эта история не предавалась огласке. В конце концов это был конфликт внутри Эренфеста. Эта ситуация, несомненно, такого же цвета.

Хиршура похоже знала что-то, чего не знал я, и мне стало очень интересно, что творится в голове этой сумасшедшей ученой.

Подвалы под общежитиями считались территорией простолюдинов, но похоже именно сюда ворвались рыцари, чтобы захватить пытающихся спрятаться дворян. Двери были выломаны, ящики разрушены, а их содержимое рассыпано по полу, а пауки свили свои гнезда среди осколков разбитых горшков. Все было покрыто пылью и не было никаких признаков того, что хоть кто-то спускался сюда с момента закрытия общежития.

— Хиршура, что ты имеешь в виду под «такого же цвета»? — спросил я.

— Я имею в виду, что это сделал кто-то, имеющий обиду на Эренфест.

— Почему ты так считаешь?

— Ты забыл, что след оставленный танисбефаленом вел отсюда прямиком к месту сбора Эренфеста? Дункельфельгер, Аренсбах, Фрёбельтак, Центр. Не было бы ничего странного, если бы танисбефален направился в любое мест сборов, особенно учитывая насколько они богаче маной, но зверь, казалось, ни секунды не колебался и не пытался отклониться от своего маршрута.

— Ну, как я помню, место сбора Эренфеста было просто переполнено маной.

— Это из-за того, что госпожа Розмайн исцелила его. Насколько я помню, раньше наше место никогда не было таким богатым.

Я вспомнил как мы шли по следу. Меня удивило, что Хиршура действительно обдумывала всю эту ситуацию, несмотря на то, что все что она делала — это ворчала о своем желании вернуться в лабораторию для продолжения ее исследований.

— Что же касается истоков обиды, мы никогда не узнаем об этом, пока не поговорим с виновниками лично, — продолжила Хиршура. — Возможно это злость за то, что мы заняли более высокое положение, возможно у кого то есть личная неприязнь к одному из учеников, а может быть есть какая то третья причина, — она вздохнула и начала загибать пальцы по мере перечисления возможных вариантов. Пусть Хиршура и казалась незаинтересованной, и имела вид человека, который предпочел бы оказаться где угодно, но не здесь, но в то же время она кажется действительно устала, тщательно обдумывая вопрос появления танисбефалена.

— У тебя уже есть подозрения, кто может быть преступником? — спросил я.

— Конечно я не могу быть уверена на 100 процентов... Но к числу подозреваемых я причисляю так же и Фраулерм. По сравнению со студентами, ей будет куда проще пронести в академию танисбефалена.

— Будь осторожнее со словами, Хиршура. Не нужно так бросаться обвинениями.

Она подняла глаза, упираясь взглядом в потолок, словно бы смотря сквозь него, на тех, кто исследовал общежитие там.

— Я узнала об этом совсем недавно, но в последнее время пропасть между Аренсбахом и Эренфестом стала довольно глубокой. Они даже рассматривают моего ученика — Раймунда, как угрозу безопасности герцогства.

У учителей дворянской академии было не так уж много возможностей узнать об отношениях между герцогствами. Многие пытались собрать информацию, слушая болтовню учеников в общежитиях и наблюдая за ними на уроках.

Заметив, что я крайне внимательно слушаю каждое ее слово, Хиршура преувеличенно важно пожала плечами.

— Незнание во благо, верно? Почему я не могу просто брать в ученики того, кого хочу?

— Ты все равно так и делаешь, разве нет? А ученик о котором ты говоришь, это ученик из Аренсбаха, которого я видел сегодня в твоей лаборатории? Но ты должно быть преувеличиваешь уровень напряжения. Ведь любые проблемы между двумя герцогствами можно решить с помощью старой доброй игры в диттер.

— Методы Дункельфельгера вряд ли подойдут кому-то другому, — кривя рот ответила Хиршура и распахнула дверь в прачечную. Внутри были магические инструменты, которыми слуги пользовались для получения грязной одежды с верхних этажей и возвращения ее обратно уже в чистом виде. Мне было довольно интересно осмотреться вокруг, ведь при обычных обстоятельствах я бы никогда не посетил такое место.

Тем не менее... здесь ничего не сохранилось.

— Если опустить наши отношения с Аренсбахом, — продолжила Хиршура. — Я молюсь, чтобы виновником этого инцидента был какой-то одиночка, просто затаивший злобу на Эренфест.

— Хм?

— Если это дело рук одиночки, то он наверняка не будет использовать тот же метод снова. Эта ситуация уже привлекла к себе внимание, даже рыцари Центра теперь настороже, — при этом она бросила взгляд на сопровождающего нас рыцаря. — Однако, если у злоумышленников были другие цели и мотивы, а Эренфест был просто проверкой, то стоит ожидать того, что мы увидим куда больше танисбефаленов на территории академии. И не важно сколько среди студентов будущих рыцарей. Черных магических зверей не победить без черного оружия. Все ученики, которым посчастливится столкнуться с ними, придется дождаться прибытия рыцарей Центра. В противном случае, они будут бессильны, и крайне важно, чтобы рыцарский орден Центра понимал это и реагировал на подобные вызовы как можно быстрее.

Быть может она и безумна, когда дело доходит до ее исследований, но в любом случае она тоже учитель.

Я думал, что Хиршура была полностью сосредоточена на том, чтобы докопаться до сути инцидента, но сейчас она стояла передо мной и размышляла о том, как справиться с возможными новыми нападениями. Я даже не мог подумать, что она действительно беспокоится о безопасности студентов, мне казалось, что она сейчас спрашивает о том, выполняю ли я свою роль учителя и думаю ли о том, как обеспечить безопасность учеников.

— Как ты думаешь, сможем ли мы установить линии срочной связи и получить от короля разрешение на использование черного оружия самими учителями в чрезвычайных ситуациях? — спросил я.

— Вот это настрой. Но я бы предпочла, чтобы мое время на исследование не тратилось впустую.

— Ой, да ладно!

Стоило мне только увидеть Хиршуру в новом свете, как она сразу же доказала мне, что она все тот же сумасшедший ученый. Тем не менее, ее точка зрения была ценна. Как бы это не раздражало, но я хотел улучшить связь между академией и Центром.

— На кухне очень много пыли и нет никаких признаков того, что лестницу использовали, — начал рассказывать я. — Мы также открыли все потайные комнаты, которые встретили на своем пути. Естественно, мы не обнаружили никаких следов указывающих на связь с танисбефаленом. А что насчет вас двоих?

Фраулерм, занимавшаяся осмотром верхних этажей, расправила плечи и выпятила грудь.

— Мы также не обнаружили никаких следов танисбефалена, и ему негде было бы спрятаться. Не так ли, учитель Гундольф?

— ...Да.

Как оказалось, не было никаких признаков того, что танисбефален использовал круг перемещения, расположенный в общежитии. Если кто-то и принес сюда эту существо, то должно быть он использовал те, что расположены в других общежитиях. Именно такой вывод мы сделали.

— Я помогу рыцарям подготовит отчет для короля, — продолжил Гундольф. — Поэтому остальные могут идти. О, нет, учитель Руфен, только не вы. К сожалению на вас лежит ответственность как на том, кто призвал в академию рыцарский орден Центра.

— Спасибо, учитель Гундольф, — с улыбкой поблагодарила Хиршура, хватаясь за возможность уйти. Долго тянуть она не стала, сразу же покидая общежитие, чтобы вернуться в свою лабораторию.

После Гундольф обернулся и к Фраулерм.

— Вы должно быть устали, учитель. Вам даже пришлось исследовать второй и третий этаж не прибегая к вашену. Но благодаря вашим усилиям, мы можем уверенно сказать, что Аренсбах избавлен от всяких подозрений в свою сторону.

— Конечно! — ответила Фраулерм, чье настроение сразу подскочило. — Я чувствую облегчение от этой новости. Я должна пойти и доложить об этом аубу и его первой жене.

Гундольф с улыбкой проводил Фраулерм до дверей, но как только те захлопнулись, выражение его лица сменилось на серьезное.

— Я решил, что учителю Хиршуре, смотрителю Эренфеста, и учителю Фраулерм, которая использовала вашен, как только мы вошли в общежитие, лучше не слышать того, что я собираюсь сказать, — переведя взгляд на двух рыцарей он тихим голосом продолжил. — Король должен знать об этом.

Я тяжело сглотнул, а в комнате повисла тяжелая атмосфера. Что же случилось?

— Были следы использования круга перемещения, — сказал Гундольф.

— ЧТО? — воскликнул я, а после зажал рот рукой, шокированный тем, как громко он прозвучал в пустом вестибюле общежития. Я обернулся к рыцарю, который сопровождал Гундольфа и Фраулерм во время осмотра, все еще не в силах поверить в это... но похоже для него это тоже было новостью.

— Я был с вами, но не заметил ничего подобного, — с вопросом произнес он.

— Когда-то я был кандидатом в аубы, — сказал Гундольф. — Я посещал соответствующие курсы в академии. Я знаю, что есть вещи, которые другие просто не стали бы искать, вещи, которые ни вы, ни учитель Фраулерм не смогли бы заметить.

Рыцарь удивленно моргнул. Но кажется он действительно ничего не заметил.

— Я не могу рассказать подробности, так как это относиться к программе обучения герцогов, — продолжил учитель. — Если вы хотите убедиться в моих словах, то вам придется вернуться сюда с членом королевской семьи, который уже окончил курсы для кандидатов в аубы.

И рыцари Центра, и я кивнули, показывая, что мы поняли. Принц Хильдебранд был первым человеком, который пришел мне на ум, учитывая, что он член королевской семьи, но он был еще слишком юн, чтобы посещать какие либо уроки, не говоря уже об окончании обучения. В подобных обстоятельствах он не смог бы помочь.

Гундольф снова вздохнул и задумчиво пригладил свою бороду.

— Допрос госпожи Розмайн сейчас имеет большую актуальность, чем когда-либо ранее. Она знает черные чары, о которых никто из священников храма не должен знать, а так же она исцелила место сбора. Эти вещи, наряду с еще некоторыми другими, дают достаточно большой повод для подозрения.

— Разве Эренфест не был жертвой этого инцидента? — удивленно спросил я. Слушая Хиршуру я обрел некоторую уверенность в том, что за всем этим стоит какой то недоброжелатель Эренфеста.

— Я не думаю, что учитель Фраулерм права во всех своих обвинениях, особенно учитывая ее эмоциональность в последнее время, но ее слова о том, что Эренфест не понес никаких убытков от этого происшествия, безусловно дают пищу для размышлений.

Танисбефален впал в ярость, рыцари-ученики убили его черным оружием, данным им госпожой Розмайн, и разоренное место сбора стало более щедрым, чем в других герцогствах. Если посмотреть на это под таким углом, то Эренфест действительно совсем не кажется жертвой инцидента.

— Мы не можем отбрасывать возможность того, что Эренфест использовал танисбефалена в каких-то своих экспериментах, — продолжил свои размышления Гундольф. — В этом общежитии нет смотрителя, а это значит что кандидаты в аубы имеют там полную власть.

Все знали о том, что Хиршура никогда не бывает в общежитии. И хотя студентам было указано докладывать обо всех происшествиях, не было никакого способа проверить говорят они правду или нет. По моей спине пробежались мурашки, ведь я даже не задумывался над такой вероятностью.

— Возможно было бы разумно, если бы один из последователей короля присутствовал на допросе госпожи Розмайн... Быть может его главный служащий или командующий рыцарского ордена, — выдвинул свое предположение Гундольф. Но ни один из мужчин в комнате с ним не согласился.

Пролог (❀)

Чаепитие в библиотеке резко оборвалось, когда Розмайн внезапно потеряла сознание. И вряд ли оно могло быть продолжено, ведь устроитель упал в обморок. Ханнелора и Хильдебранд в одинаковом ошеломлении наблюдали за происходящим, пока главная слуга Розмайн — Рихарда, рассылала ордоннанцы, чтобы вызвать Вильфрида и Шарлотту.

— Господин Вильфрид, госпожа Шарлотта, остальное я оставляю на вас, — сказала она, когда другие кандидаты из Эренфеста прибыли. — Я отнесу юную леди в ее комнату вместе с рыцарями сопровождения. Брюнхильда, помоги все убрать здесь, — женщина выполнила реверанс, прощаясь с принцем, который был настолько напуган, что даже стучал зубами, но все же Рихарда смогла получить от него разрешение удалиться. Затем она коротко попрощалась и с Ханнелорой и только после этого покинула библиотеку.

— Артур, что случилось с Розмайн?.. — все еще дрожа спросил Хильдебранд, оборачиваясь к своему главному слуге. — Что произошло?

Ханнелора услышала, как дрожит голос принца и тоже оглянулась, чтобы увидеть как бледен Артур. Он пытался придумать, что же ответить своему подопечному, но он точно так же совершенно не понимал причин случившейся трагедии.

Прибывшие Вильфрид и Шарлотта поспешили утешить принца и объяснили его последователями, что в случае с Розмайн обмороки это обычное дело.

— Принц Хильдебранд, Розмайн часто теряет сознание, — сказал Вильфрид.

— Здоровье моей сестры очень слабое, — добавила Шарлотта. — Но в общежитии есть зелья, которые помогут ей.

Затем Вильфрид попытался успокоить Хильдебранда, так же как год назад он успокаивал Ханнелору, рассказав ему истории о том, как Розмайн теряла сознание из-за попадания снежком и об инциденте на ее крещении, и обо всех остальных... но этот метод имел эффект противоположный желаемому. Принц пришел в ярость и резко спросил:

— Как ты мог так с ней поступить?

По крайне мере Артур, кажется, был успокоен этими историями. Его бледное лицо снова обрело румянец, и он положил ладони на плечи принца, убеждая его перестать выплескивать свое беспокойство и страх на Вильфрида.

— Принц Хильдебранд, эти кандидаты из Эренфеста очень хорошо знают свою сестру, — сказал он. — Если они говорят, что с госпожой Розмайн все в порядке, то мы можем верить их словам. Вам не стоит быть таким эмоциональным. Поэтому давайте тоже вернемся.

Хильдебранд был еще очень юн и эмоционален, но его главный слуга куда лучше понимал ситуацию. Из-за присутствия в комнате члена королевской семьи, все остальные были вынуждены уделять ему первоочередное внимание, откладывая все остальные дела. Артур бросил извиняющийся взгляд на Вильфрида и быстро попрощавшись увел принца.

Как только принц ушел, Шарлотта и Вильфрид смогли заняться оставшимся участниками чаепития.

— Госпожа Соланж, мы приносим извинения за то, что так шокировали вас, — сказала Шарлотта, беря на себя библиотекаря.

— Вы в порядке, госпожа Ханнелора? — спросил Вильфрид.

Как кандидат в аубы из великого герцогства, она не могла себе позволить потерять самообладание, и помня об этом, Ханнелора снова и снова говорила, что с ней все в порядке. Однако на самом деле это было совсем не правдой. Она не могла забыть то, как Розмайн внезапно упала в обморок, свалившись на пол со стула, словно марионетка, которой внезапно обрезали все ниточки.

Ханнелора могла понять испуг принца — годом ранее, во время чаепития проводимого Эренфестом, на которое были приглашены ученики с других территорий, Розмайн точно так же рухнула в обморок, как только она взяла Ханнелору за руку. Секунду назад она радостно улыбалась, и вот внезапно потеряла сознание. Ханнелора не знала что ей делать тогда, и не знала как реагировать сейчас. Ее спина стала мокрой от холодного пота, а сама она с трудом могла даже просто двигаться или говорить.

— Госпожа Ханнелора, — позвал ее Вильфрид, глядя на девочку с явным беспокойством. Та предполагала, что ее улыбка выглядит естественно, но очевидно, что это было не так. Ее губы продолжали подрагивать, как бы она не пыталась это остановить.

Кордула, главная слуга Ханнелоры, заметила, что ее госпожа не может вести себя в соответствии со своим статусом. Она положила руку на плечо Ханнелоре и спросила разрешения высказаться.

— Мы были сильно удивлены этим происшествием, — начала слуга. — Но мы знаем, что госпожа Розмайн была прикована к постели в течении нескольких дней прямо перед самым чаепитием. Она спрашивала нас, можем ли мы взять с собой музыкантов, чтобы они записали мелодии, так как ей сказали вернуться в Эренфест. Это очевидно, что госпожа Розмайн была вынуждена провести это чаепитие, несмотря на свое слабое здоровье, так как третий принц был приглашен на него.

Слова Кордулы были настолько пронизаны холодной рациональностью, что разум Ханнелоры наконец начал работать. Если обдумать все с самого начала, то Дункельфельгеру действительно намекали на то, что здоровье Розмайн во время чаепития было далеко от идеала.

Кордула, если бы ты только сказала это раньше... Я бы не паниковала так сильно.

Эта мысль мелькнула в голове Ханнелоры, но после она поняла, почему до этого момента Кордула ничего не говорила. Ее слова легко было воспринимать как критику принца. А женщина никогда не позволила бы себе сказать подобное в присутствии королевской особы, даже если бы ее слова помогли успокоить ее госпожу.

Ханнелора оглянулась и увидела, что оставшиеся в библиотеке слуги Розмайн убирали все после чаепития вместе со слугами Соланж. Девочка подумала, что ей стоит уйти отсюда как можно скорее.

— Эм, я считаю, что нам стоит... — начала она.

— Я сопровожу вас в ваше общежитие и все объясню ученикам Дункельфельгера, что случилось, — сказал Вильфрид. — Шарлотта, ты сможешь справиться здесь самостоятельно?

— Конечно, дорогой брат. Я улажу все здесь, а затем вернусь в наше общежитие, — кивнула Шарлотта, утешая Соланж и поручая своим слугам помочь с уборкой. Она казалась крайне спокойной для первокурсницы, которая только недавно приступила к обучению, так что Ханнелора восприняла это как еще одно доказательство частым обморокам Розмайн.

Сопроводив Ханнелору обратно в общежитие, Вильфрид объяснил ситуацию ее старшему брату Лестилауту.

— Мы искренне извиняемся за то, что снова напугали госпожу Ханнелору и всех, кто присутствовал на чаепитии, — сказал он, ссылаясь на то, что произошло в прошлом году. Естественно, все ученики собравшиеся в гостиной обратили пристальное внимание на этот разговор.

— Вы не виноваты в том, что госпожа Розмайн потеряла сознание, господин Вильфрид, — сказала Ханнелора, провожая его к дверям, и изображая свою лучшую улыбку. — Пожалуйста, передайте ей, что я надеюсь на ее скорое выздоровление. А со мной все в порядке.

Однако стоило дверям захлопнуться, как стержень, который поддерживал ее все это время надломился, и на Ханнелору накатила волна истощения. Ее эмоции были так взбудоражены, что она чувствовала себя настолько усталой, словно бы потратила весь свой запас маны. Ей ничего не хотелось, кроме как вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть, поэтому она уже направилась к лестнице... но обстоятельства были против нее.

— Ханнелора, — окликнул ее Лестилаут, а его алые глаза при взгляде на нее прищурились. — Расскажи мне, что случилось во время чаепития.

— Брат, не лучше ли подождать, пока я немного не успокоюсь.

— Ты знаешь, что мы не можем откладывать наш отчет — чаепитие проходило в присутствии члена королевской семьи. Ты можешь молчать, твои слуги сами расскажут подробности, но твое присутствие все равно обязательно. Идем.

Ханнелора не могла отказаться, когда ее брат был так тверд в своем намерении. Поэтому ей пришлось пойти в комнату для совещаний вместе со своими слугами, вместо того, чтобы отдохнуть и переодеться.

Если бы я потеряла сознание на чаепитии, как Розмайн, то вряд ли мой брат примчался бы так же быстро, как Вильфрид, чтобы уладить все вместо меня...

Ханнелора знала, что нет смысла сравнивать двух разных мальчиков, но она не могла не вздохнуть, когда представила себе сначала холодное лицо брата, а после заботливое выражение Вильфрида.

О, как бы мне хотелось, чтобы у меня был такой же добрый старший брат, как господин Вильфрид...

В зале для совещаний собрались: Лестилаут, его последователи, Ханнелора и те, кто сопровождал ее на чаепитие.

Ханнелора просмотрела записи на доске, полученной от Кордулы — там была стенография, которую ее служащие-ученики сделали во время чаепития. Подобные записи редко делались прямо на чаепитии, и обычно отчеты потом делались на основе устных пересказов составленных по памяти. Но Ханнелора отклонилась от обычных традиций, пытаясь скопировать действия Розмайн. Таким образом, не смотря на их панику, они все равно могли рассказать сейчас обо всем происходившем на чаепитии, не упуская никаких деталей. Если подумать, это определенно было мудрое решение, ведь обморок Розмайн был настолько шокирующим, что Ханнелора не могла вспомнить ни слова из предшествующего ему разговора.

— Как я говорила ранее, теперь я стала помощницей, которая будет передавать ману для магических инструментов в библиотеке. Это — Ханнелора указала на свою нарукавную повязку, и продолжила читать информацию с доски, озвучивая ее вслух, — является доказательством моего статуса. Нас, помощников, также называют «членами библиотечного комитета».

— Странно выглядящая группа и странно звучащее название, — довольно грубо высказался Лестилаут. Ханнелора проигнорировала его замечание и продолжила рассказывать о том, как она снабжала Шварца и Вайса маной и о том, что принц Хильдебранд отныне тоже будет работать с ними в качестве члена библиотечного комитета.

Так, теперь я должна рассказать о госпоже Розмайн, которая попросила принца Хильдебранда выполнять работу в качестве члена библиотечного комитета?..

Ханнелора на мгновение замолчала, сделала глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло и внимательно посмотрела на брата. Он всегда очень внимательно следил за тем, что госпожа Розмайн делала или говорила, поэтому, можно не сомневаться, Лестилаут поднимет много шума, узнав о том, как все дошло до предложения принцу рассылать ордоннанцы. В конце концов, Ханнелора решила промолчать об этом — все-таки Хильдебранд принял это предложение без каких-то проблем, и само по себе оно не имеет никакого отношения к Дункельфельгеру. Если это будет действительно достойно того, чтобы упомянуть об этом в отчете, то Кордула просто добавит этот факт в него позже.

— Мы обменялись книгами, — продолжила Ханнелора. — Затем госпожа Розмайн одолжила нам копию книги по истории Дункельфельгера, переписанную на современный язык. Она хочет, чтобы мы прочитали ее и убедились, что там нет ошибок.

— Хм... история Дункельфельгера, говоришь? — переспросил Лестилаут. — Очень хорошо. Я тщательно все проверю, чтобы убедиться в отсутствии ошибок.

Ханнелора не могла не заметить зловещей улыбки на лице своего брата и за это одарила его самым суровым взглядом, на который только была способна. Несправедливая критика могла подорвать ее дружбу с Розмайн. Она только недавно начала получать удовольствие от чтения, во многом благодаря тому, что книги Эренфеста были такими веселыми и легкими, и меньше всего ей хотелось, чтобы Розмайн начала отстраняться именно сейчас.

Лестилаут потянулся к связке бумаг, но Кларисса прижала ее к груди.

— Я не отдам это вам, господин Лестилаут, — заявила она.

— Кларисса, что ты себе позволяешь? — воскликнул подросток. Девочка даже не являлась последовательницей Ханнелоры — чаепитие проводилось до начала сезона общения, и поскольку у Ханнелоры не было достаточного числа последователей, уже закончивших со своими уроками, она наняла тех высших дворян, у которых было свободное время для того, чтобы сопроводить ее. Именно поэтому Ханнелора выглядела так же шокированной этим поступком, как и ее брат.

— Госпожа Розмайн хотела, чтобы мы не только проверили рукопись, но и проконсультировались с аубом Дункельфельгера о том, можно ли будет выпустить ее как полноценную книгу на территории Эренфеста, — объяснила Кларисса. — Аубы будут обсуждать этот вопрос на состязании герцогств, поэтому мы должны немедленно отослать ее в герцогство.

Для придания веса своим словам, Кларисса использовала тот факт, что довольно скоро эта рукопись будет обсуждаться между аубами. Она была без ума от Розмайн еще с прошлогодней игры в диттер и поэтому больше чем кто-либо еще хотела защитить ее от несправедливой критики Лестилаута.

Пока Лестилаут сквозь прищур смотрел на Клариссу, пытаясь понять говорит ли она правду, Ханнелора с улыбкой поддержала девушку.

— Кларисса права, — сказала она. — Это срочный вопрос.

Ханнелора и Лестилаут впились в друг друга взглядами, не желая отступать, пока в конце концов Кентрипс, служащий последнего, не решил вмешаться.

— Я понимаю важность данного вопроса, но поскольку нам была доверена вещь из другого герцогства для ее оценки, необходимо, чтобы и у господина Лестилаута была возможность оценить ее, в качестве практики необходимой ему как будущему герцогу, — сказал он, руша напряжение между братом и сестрой. — Можете ли вы, позволить нам изучить их в течении следующих трех дней. Такая задержка не будет критичной, и я возьму на себя ответственность за то, чтобы передать ее аубу по истечению трех дней.

Выдвинутое Кентрипсом предложение показалось Ханнелоре вполне справедливым. Она могла доверять последователям своего брата куда больше, чем самому брату, и если Кентрипс говорит, что доставит рукопись в герцогство через три дня, она могла ему верить. Она собиралась согласиться, но Кларисса все еще казалась неубежденной. Она решительно мотала головой, прижимая бумаги к груди.

— Если у нас есть три дня срока, то я хочу сама потратить их на чтение рукописи! — заявила она. — Это книга по истории, переписанная госпожой Розмайн! Я могу только предполагать, что читать ее будет так же легко и приятно, как и все остальные книги Эренфеста!

— Я тоже хочу это прочитать! — выкрикнул еще один присутствовавший на чаепитии дворянин. — Мне ужасно любопытно посмотреть, как она переработала героическую повесть о Рангельтусе...

— Нет, нет, нет! — вмешался другой ученик. — Забудь о Рангельтусе! Как на счет Гарлсхаута?!

Все остальные казалось тоже были заинтересованы в истории того или иного героя, и они так разошлись, что полностью исключили кандидатов в аубы из своего спора. Ханнелора не могла не вздохнуть. Люди из Дункельфельгера всегда были очень вспыльчивы по своей природе, и это часто доставляло проблемы.

Девочка посмотрела на Кордулу, прося о помощи, и та кивнула, а после громко хлопнула в ладоши.

— Тихо, — сказала главная слуга. — Поскольку это вопрос, затрагивающий другое герцогство, то ауб имеет наивысший приоритет. Если мы не разберемся с этим до состязания, то Дункельфельгер может показать себя в плохом свете, поскольку это будет означать нарушение обещания, данного госпоже Розмайн.

Ее последние слова скорее всего были направлены в первую очередь на Клариссу, чтобы указать ей на серьезность ситуации. После этого Кордула забрала рукопись из ее рук и внимательно осмотрела.

— Эти листы, кажется, связаны между собой нитью. Если мы позаботимся о том, чтобы не потерять ни одну из страниц, то мы можем просто разделить их на две части.

— Кордула?

— Поскольку мы просто проверяем точность этой переработанной копии, то аубу для вынесения вердикта хватит и половины этой рукописи. Мы можем выслать первую половину в Дункельфельгер, а вторую оставить здесь, в общежитии.

Ханнелора изо всех сил старалась понять, почему Кордула заходит так далеко, ведь изначально девочка просто хотела, чтобы ее слуга остановила Клариссу и остальных, которые никак не могли успокоиться.

— Господину Лестилауту необходимо ознакомиться с рукописью в качестве практики, но мы не можем лишить госпожу Ханнелору возможности так же изучить ее, ведь именно ей и были доверены эти записи, — продолжила Кордула. — Пожалуйста, по очереди прочтите ту половину, которую мы оставим в общежитии.

По правде говоря, мне было не особо интересно читать книгу об истории Дункельфельгера... Я бы предпочла провести это время за чтением любовных историй из Эренфеста.

Но не смотря на истинные чувства Ханнелоры, она не могла отказать Кордуле. Она знала, что у нее могут возникнуть проблемы на следующем чаепитии с Эренфестом, если она полностью откажется от прочтения рукописи.

— Госпожа Кордула, я...— начала Кларисса, но была перебита слугой.

— Кларисса, могу я посоветовать тебе заняться своими делами? Кажется ты говорила, что собираешь рассказы для госпожи Розмайн, не так ли? Если вы передадите ей их через своего знакомого из Эренфеста, то она наверняка будет в восторге.

[[image:/storage/reader-images/38775c7d32e2caebd0f77edd644484c280bbb26b.png]]

Кларисса нахмурила брови, обдумывая совет Кордулы.

— Я переписывала книги, чтобы выполнить данное мне задание и получить одобрение, но я никогда не думала о том, чтобы переписать что-то в качестве подарка для больной. Вы правы, госпожа Кордула. Госпожа Розмайн наверняка будет рада новым рассказам, особенно когда она так нездорова.

Ханнелоре было приятно видеть такое оживление Клариссы, девушка сжимала кулаки, а ее голубые глаза ярко блестели, но кое-что в ее словах казалось бессмысленным. Ханнелора знала, что Кларисса в какой то момент начала буквально сходить с ума по Розмайн, но судя по чаепитию, она никогда раньше не встречалась с ней лично.

— Кларисса, что ты имеешь в виду, говоря, что переписывала книги для выполнения задания и получения одобрения? — спросила Ханнелора. — Ты уже раньше встречалась с госпожой Розмайн?

Щеки молодой дворянки покраснели от смущения, и она отрицательно качнула головой, от чего ее конский хвостик мотнулся из стороны в сторону.

— В прошлом году я сделала предложение одному из последователей госпожи Розмайн, — рассказала она. — И на днях я наконец выполнила задание, которое он мне дал. Я надеюсь, что в этом году на состязании герцогств я смогу быть официально представлена...

Ханнелоре было интересно, почему в последнее время казалось, что Кларисса так много узнала об Эренфесте, но теперь это обрело смысл. Она решила выйти замуж за кого-то из этого герцогства. Сейчас она вела себя куда более женственно и мило, чем обычно, ведь девушка была рада тому, что ее предложение приняли. Ханнелора почувствовала, как на сердце становиться теплее от вида ее улыбки.

— Я рада, что ты смогла выполнить порученное тебе задание, — ободряюще сказала Ханнелора. — Продолжай собирать истории. Я с нетерпением жду, когда Эренфест напишет книгу на основе тех историй, которые собрали наши служащие-ученики.

После Ханнелора снова вернулась к отчету. Она снова сказала о том, как они с Розмайн обменялись книгами, а после о том, как Хильдебранд сказал своему слуге, что тоже хотел бы поучаствовать в обмене. На этом запись на табличке обрывалась, видимо именно в этот момент Розмайн упала в обморок, а ученик, который делал записи, был так шокирован этим, что даже имя слуги принца оборвалось на середине, а на гладкой поверхности осталась чернильная полоса.

— А потом госпожа Розмайн внезапно потеряла сознание, — закончила Ханнелора.

— Хм? Но почему? — спросил Лестилаут.

— Госпожа Ханнелора, разве больше ничего не было... Вы ничего не забыли? — спросил один из его последователей, не менее удивленный, чем его господин. Но ей действительно было больше ничего добавить. Все присутствующие на чаепитии люди были слишком шокированы этим внезапным происшествием, чтобы понять что именно произошло.

— Это действительно случилось внезапно... — сказал один из учеников, который сопровожал Ханнелору на чаепитии. — Это было настолько внезапно, насколько только было возможно.

— Слуги госпожи Розмайн и ее брат, и сестра явно знали что делать и действовали с некоторым опытом, но мы, гости, понятия не имели что случилось и как мы должны реагировать, — добавил другой ученик. Хотя в то время они молчали, но кажется они были так же изумлены, как и Ханнелора.

— Достаточно, — оборвал их Лестилаут. — Я понимаю, что отчет Ханнелоры неполный. Неужели мы не имеем ни малейшего представления, почему именно она упала?

— Госпожа Розмайн, кажется, была больна в течении нескольких дней перед самым чаепитием. Она даже не вставала с постели, поэтому ауб Эренфеста дал ей приказ о возвращении домой, — ответила Ханнелора. — Кордула считает, что ее болезнь и то, что она заставила себя провести чаепитие, не поправившись до конца, из-за присутствия принца, могло стать причиной обморока.

— Я поражен, что она может считаться кандидатом в аубы, будучи насколько бесполезной... — с раздраженной гримасой на лице сказал Лестилаут и запустил руку в собственные волосы, почесывая затылок.

Если исключить его негативное отношение, Ханнелора была согласна с братом о том, что положение Розмайн, как кандидата в аубы, было странным. Как она смогла пройти подготовку кандидата с таким слабым телом? Ханнелора могла только прикрыть глаза, вспоминая то интенсивное обучение, которое проходили кандидаты в аубы из Дункельфельгера... но возможно в других герцогствах обучение было другим. Не было никакого смысла гадать.

— Это все, что произошло на чаепитии, — еще раз подчеркнула Ханнелора. — Могу я теперь вернуться в свою комнату? Мои эмоции были сильно взбудоражены происшедшим, и я сильно устала.

Она была не единственной, кто был потрясен падением Розмайн, все кто сопровождал ее, без сомнения, устали не меньше. И Лестилаут больше не пытался их удерживать.

Стоило ей вернуться в свою комнату, и Ханнелора наконец смогла с облегчением выдохнуть. Кордула с сочувствующей улыбкой помогла ей переодеться, в то время как ее последователи, которые были слишком заняты учебой, чтобы пойти с ней на чаепитие, готовили чай, явно заинтересованные тем, что они упустили.

— Учитель Руфен был сильно обеспокоен, когда обнаружил собрание в комнате для совещаний, — сказал один из последователей. Очевидно, что учитель пришел после своих занятий и обнаружил, что комната для совещаний заперта. Переговорив с другими учениками в общежитии, он узнал о том, что чаепитие закончилось раньше времени из-за обморока Розмайн.

— О боже. Но разве здоровье госпожи Розмайн не важнее его расспросов о храме? — спросила Ханнелора.

— Кажется, он хотел, чтобы принц Хильдебранд использовал свою власть как члена королевской семьи, чтобы заставить госпожу Розмайн задержаться в академии, но принц отказался.

Руфен послал ордоннанц к Хильдебранду, но тот ответил, что отказывается удерживать кого-либо в академии, особенно если этому человеку необходим отдых на родине. Ханнелора вспомнила, насколько обеспокоенными были принц и его слуги на чаепитии, так что мысль о просьбе учителя казалась ей смехотворной. Если ему была нужна информация, касающаяся храмовых вопросов, то он мог бы проконсультироваться в храме Центра или даже в храме Дункельфельгера. Здоровье Розмайн было важнее, особенно когда она была настолько истощена, что потеряла сознание в присутствии королевской семьи. Так что Ханнелора была рада, что план учителя Руфена провалился, и покой ее подруги никто не потревожит.

— Я рада слышать, что ей не придется перенапрягаться, чтобы выполнить королевский приказ, — сказала Ханнелора. — В отличие от дворянской академии, в Эренфесте у нее будет возможность для отдыха. Я надеюсь, что она скоро поправится.

Обсуждение после возвращения

Когда мерцание круга перемещения исчезло, я медленно открыла глаза. Спина Корнелиуса была первым, что я увидела. Он стоял прямо передо мной, как мой рыцарь, чтобы в случае необходимости первым принять на себя удар. Рихарда убрала руки с моих плеч, когда убедилась, что я не собираюсь падать от накатившей тошноты.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Я вернулась, Ангелика, Дамуэль.

Впереди толпы людей встречающих меня стояли два моих рыцаря. Дамуэль казался изнуренным, возможно, от того, что он снова получал личные уроки от Бонифация. Корнелиус подошел к ним, чтобы начать ритуал смены сопровождающих рыцарей.

— Я прошу вас двоих сменить меня в охране госпожи Розмайн, — сказал он. — Я должен немедленно вернуться в дворянскую академию.

— Разве это не будет проблематично? — спросила его Ангелика и обернулась. Она бросила взгляд на моих опекунов, среди которых была герцогская чета, командир рыцарского ордена со своей супругой, Фердинанд и Бонифаций. Проследив за ее взглядом, Корнелиус тихо застонал.

— О боже, Корнелиус, — сказала Эльвира, протискиваясь вперед и вставая между рыцарями сопровождения. — Разве нам с тобой нечего обсудить? Избавь себя от мыслей, что ты отправишься обратно сразу, как только прибыл. Пожалуйста, проведи хотя бы одну ночь дома, вместе с семьей, — внешне она улыбалась и казалась милой и заботливой, но ее темные глаза смотрели на Корнелиуса с жестокой напряженностью.

— Мама... Я отправлял свой отчет на днях, и мне все еще нужно посещать занятия. Как только они закончатся, я вернусь домой, чтобы все обсудить, — сказал Корнелиус, его лицо дернулось, когда он отступил назад, пытаясь максимально увеличить расстояние между собой и Эльвирой.

Эльвира выглядела так, словно бы ей было что сказать, но в конце концов, смеясь она проводила Корнелиуса.

— В следующий раз, возвращайся домой с большим мужеством, дорогой. И конечно, не забудь привести свою избранницу.

Корнелиус вспыхнул от смущения и исчез во вспышке перемещения. Он говорил о том, что хотел в полной мере насладиться своим последним годом в академии, но похоже на самом деле, он просто хотел провести как можно больше времени вдали от расспросов Эльвиры.

— Его избранница? — переспросила я. — Ты наконец узнала, кто это, матушка?

— Мы можем обсудить это более подробно во время нашего чаепития. Я тоже о многом должна расспросить тебя, — ответила она и вернулась обратно к группе встречающих. Рихарда незаметно подтолкнула меня вперед, и я двинулась, чтобы поприветствовать остальных людей.

— Я вернулась из дворянской академии, — объявила я.

— Я никак не ожидал, что ты так быстро закончишь со своими занятиями, Розмайн, — сказал Бонифаций, с улыбкой хваля меня. — Моя внучка действительно вне конкуренции.

Я была очень рада, услышать его похвалу, но мои достижения были связаны исключительно с тем, что я хотела как можно скорее посетить библиотеку, поэтому я не была уверена в том, что мне стоит сказать в ответ. Не имея возможности расправить плечи от гордости и с честью принять похвалу, я решила быть скромной и сказать, что все это благодаря обучению Фердинанда.

— Розмайн, сегодня вечером я буду присутствовать на ужине, так как на счет того, чтобы рассказать мне о том, как вы убили танисбефалена, — продолжил он. — В отчете твоего служащего было сказано, что ты была звездой охоты.

Хартмут прислал свой отчет в то время, когда я была прикована к постели, поэтому у меня не было возможности ознакомиться с ним перед отправкой. Благодаря Филине я знала, что он восхваляет мою святость, но это было все, о чем я знала. Также я знала о том, что мое участие в охоте было минимальным. Мои атаки постоянно попадали в молоко, и конечно я не хотела бы обсуждать это с Бонифацием.

— Конечно, — согласилась я. — Мы можем обсудить, как великолепно наши рыцари-ученики справились с этой охотой. Благодаря вашему обучению, дедушка, они понемногу учатся координировать свои действия.

На мгновение я подумала о том, чтобы дать Бонифацию обещание на мизинцах, но поняла, что это плохая идея, ведь для меня это может закончиться сломанным пальцем.

Следующим слово взял Сильвестр.

— Я ждал твоего возвращения, Розмайн. Приходи ко мне в кабинет, как только переоденешься, — сказал он. Почему то его голос был совершенно лишен всяческой энергии. В прошлом году он топал ногами и казался совершенно разъяренным, но теперь он казался совершенно опустошенным. Хотя, наверное, это было просто мое разыгравшееся воображение.

Я ненадолго вернулась в свою комнату вместе с Рихардой и моими рыцарями сопровождения, а затем отправилась в кабинет ауба. Внутри меня ждали Фердинанд, Сильвестр и Карстед.

Фердинанд заговорил первым.

— Розмайн, — начал он, внимательно глядя на меня и постукивая пальцем по виску. — Я считаю, что мы должны начать с того, чтобы убедиться, что мы все одинаково понимаем значение слова «мирный». Поэтому я спрашиваю тебя, как ты понимаешь это слово?

Я удивленно посмотрела на него, уже готовая к затяжным лекциям. Но тем не менее, я серьезно обдумала заданный мне вопрос.

— Для меня это слово означает дни, которые я могу проводить в библиотеке и читать, — наконец ответила я. — Если бы не этот приказ о возвращении домой, то моя жизнь была бы идеальным воплощением мирной жизни.

Мое возвращение в Эренфест было назначено почти сразу после того, как я закончила со своими уроками и получила возможность посещать библиотеку. С моей стороны было вполне разумно ворчать и требовать того, чтобы мне вернули мое время в библиотеке и возможность читать в свое удовольствие.

— Мы вызвали тебя назад не потому, что это была наша прихоть. Ты же знаешь, — с тяжелым вздохом сказал Сильвестр.

— Розмайн, — обратился ко мне Карстед. — Ты знаешь почему мы приказали тебе вернуться?

Я задумчиво прижала руку к щеке. На ум сразу пришли три совершенные мной ошибки: испортить балдахин над моей кроватью выстрелом из водяного пистолета, шокировать всех во время чаепития с книжными червями, и потерять сознание несмотря на то, что я была его устроителем.

Однако письмо, полученное в ответ, после отчета о модификации пистолета, не содержало в себе никакой критики.

— Меня вызвали обратно сразу после инцидента с танисбефаленом, так что может быть дело в том, что я вступила в бой, ни с кем предварительно не посоветовавшись, и в итоге упала в обморок...— предположила я. — Причина в этом?

— ...Что ты имеешь в виду, когда спрашиваешь так неуверенно?

— Я просто изо всех сил пытаюсь понять, что сделала, чтобы заслужить неодобрение. Я думаю, что количество ошибок, которые я совершила в этом году меньше, чем в прошлом, — сказала я, склоняя голову. Это был ответ, который заставил всех троих людей в помещении вздрогнуть.

— Во-первых, — сказал Фердинанд, один за одним выкладывая отчеты полученные из дворянской академии, — проблема в том, как ты пишешь свои отчеты. Ты можешь писать надлежащие отчеты касающиеся твоих печатных мастерских и храмовых дел, так почему же твои отчеты о делах в дворянской академии такие несодержательные? По какой причине ты концентрируешься в них на таких маловажных вещах?

На самом деле у меня уже был довольно хороший ответ на этот вопрос.

— Мои служащие уже готовят для вас отчеты, обо всем, что они считают важным, и мне показалось бессмысленным писать о том же самом. Я подумала, что лучше написать о деталях, на которые Хартмут не будет обращать внимание.

Кажется, мои сомнения были бессмысленны. Я писала свои отчеты словно бы я учусь в школе на Земле и пишу письма своим родителям и опекунам, но похоже это был совсем не тот формат, который хотели бы видеть Фердинанд и другие. Вместо этого они хотели, чтобы мои отчеты содержали в себе больше аналитических данных и меньше эмоций.

— Я подумала, что вы все оцените информацию о том, чем ваши дети занимаются в академии. Именно поэтому я хотела сделать свои отчеты похожими на своего рода дневник, который будет охватывать более личные темы, — продолжила я. — Если вы находите это неудовлетворительным, то я хотела бы, чтобы вы точно сказали мне какие именно отчеты вы хотите видеть.

— Понятно, — кивнул Фердинанд. — Это объясняет, почему твои отчеты были такими чрезвычайно эмоциональными. Впредь пиши их так же, как ты пишешь отчеты о печатном деле, и сосредоточься в них на информации о повышении оценок наших студентов, распространении новых тенденций и деятельности вашего так называемого Библиотечного комитета.

Тут я наконец поняла, какие именно отчеты хотят видеть мои опекуны. Если их интересовало то, что написано с точки зрения пользы и практичности, то конечно мои отчеты их не устраивали.

После мои опекуны указали на другие мои проблемы связанные тем, что я говорю и делаю. Самые мои существенные проколы касались того, как я общаюсь с членами моего библиотечного комитета. Я обещала передать Хильдебранду повязку комитета без предварительного одобрения моих опекунов, отказала ему в желании передать владение над магическими инструментами в библиотеке, зарегистрировала его в качестве помощника, а так же попыталась нагрузить его дополнительной работой.

— Но он же член библиотечного комитета! — воскликнула я. — Чем он будет заниматься, если не будет работать в библиотеке?

— Судя по тому, что говорится в отчетах, единственная работа, которую поручили вашему комитету — это передача маны, — категорически ответил мне Сильвестр. — Побуждать других учеников возвращать просроченные учебники — это не ваша работа.

Я опустила голову, чувствуя себя подавленной. Он был прав. Соланж, кажется колебалась на счет того, поручать ли мне, кандидату в аубы, какую-либо работу, но я действовала через ее голову, когда назначила работу принцу. И действовать, не посоветовавшись с ней, было неправильно.

Простите, госпожа Соланж!

— Нгх... Госпожа Соланж все время говорила о том, насколько полезными и замечательными были ордоннанцы от Фердинанда, так что я предположила, что если бы принц взял на себя эту роль, было бы еще лучше, — сказала я. — Идеальный человек для этой работы, именно так я и решила.

— Не тебе решать, кто и какую работу должен на себя брать, — ответил Фердинанд. — Королевская особа может дать тебе любой приказ, который пожелает, но ты не должна давать указаний королевской особе.

Поразмыслив над этими словами, я пришла к выводу, что относилась к Хильдебранду, как к коллеге, тогда как на самом деле он был сыном генерального главы компании, в которой я находилась в самом низу корпоративной лестницы. И конечно же, если давать работу коллеге было вполне приемлемо, то вот давать работу маленькому ребенку, который просто пришел в кабинет поиграть, совершенно неприемлемо.

Хорошо, теперь я знаю, почему все тогда замерли!

Я вжала голову в плечи, чувствуя вину, ведь наконец поняла, какую большую ошибку я совершила. Только сейчас я поняла истинный смысл того, что принц продолжает находиться с нами в Библиотечном комитете, и от этого осознания мне захотелось плакать. Во время, когда я была Урано, мне никогда не удавалось общаться с кем то, чей статус гораздо выше моего.

— В таком случае, что я должна делать? — спросила я. — Не будет ли проблемой, если мы будем исключать принца Хильдебранда из наших с госпожой Ханнелорой разговоров во время обсуждения вопросов, связанных с работой в библиотечном комитете? Я предполагаю, что в таком случае принц начнет чувствовать себя обделенным, — когда я говорила с принцем, я внимательно следила за его мимикой, и когда разговор зашел о повязках, я просто отреагировала так, как мне показалось правильным. Но возможно было бы лучше, если бы я проигнорировала увиденную мной просьбу в его глазах.

После моих слов Фердинанд снова нахмурился.

— Ты всегда очень быстро и точно определяешь желания своего собеседника по незначительным жестам или мимике. Сам по себе этот навык очень полезен, я бы даже назвал его твоим благословением. Однако, ты всегда сосредотачиваешься только на том, с кем говоришь. Полностью отбрасывая в сторону его статус, окружение и саму ситуацию в которой вы находитесь. Именно поэтому твои последователи и все, кто окружает тебя, изо всех сил стараются следить за тем, что ты делаешь.

Я всегда сосредотачиваюсь на человеке, с которым говорю, и я готова подружиться с кем угодно, независимо от того является ли этот человек членом королевской семьи или он родом из великого герцогства. Однако по словам Фердинанда, эта моя черта чаще всего приводила к проблемам и только беспокоила людей вокруг меня.

— У тебя есть все необходимое, чтобы стать значимой фигурой, если ты наконец научишься учитывать контекст, — сказал Фердинанд. — Но пока ты лишь представляешь из себя большую опасность, которая превращает будущее в одну сплошную неопределенность. Это особенно пугает, ведь речь идет о членах королевской семьи, а положение Эренфеста на ближайшие годы крайне неопределенно.

Я отвела взгляд, зная, что Фердинанд недвусмысленно намекнул мне избегать любых контактов с королевской семьей. Я понимала, что хотели сказать мои опекуны, но не могла дать никаких обещаний.

Фердинанд заметил мое смятение и нахмурился.

— Не отводи от меня взгляд, Розмайн, — сказал он — Что ты замышляешь на этот раз?

— Сейчас я не могу не иметь контактов с принцем Хильдебрандом. Поэтому я не могу давать какие либо обещания сейчас.

— И почему же?

— Потому что я планирую продолжать свою дружбу с ним. Меня так же пригласили посетить королевскую библиотеку, и я ни за что не упущу свой шанс воспользоваться этим разрешением.

Соланж, Ханнелора и Хильдебранд — библиотекарь и два книжных червя. Это были те три человека, с которыми я хотела поддерживать связи в академии больше, чем с кем либо еще. Я была готова принять от своих опекунов советы на счет того, как мне лучше общаться с моими друзьями, но я не хотела прекращать свое общение с ними.

— Можешь забыть о дворцовой библиотеке, — резко сказал Сильвестр. — Ты потеряла сознание, как только услышала это название, не так ли? Если бы ты действительно попала туда, то вероятно снова бы рухнула в обморок или начала выдавать бесконтрольные благословения, или кто знает что еще. Я не позволю тебе пойти туда, по крайне мере до тех пор, пока не научишься контролировать себя. И в любом случае, так как ты еще несовершеннолетняя, ты не можешь посетить королевский дворец без сопровождения опекуна.

— Разве это не слишком жестоко? — я не сдержала крика, в отчаяние переводя взгляд с одного своего сопровождающего на другого. Но выражение их лиц ясно давали понять, что никто из них не будет сопровождать меня. Это было очень плохо — сдержанность, от которой я давно отказалась, вдруг стала чем то, в чем я нуждалась больше всего. Но как я могла бы держать себя в руках перед призраком королевской библиотеки. Я не верила в то, что смогу это сделать.

— Королевская библиотека... — тихо пробормотала я себе под нос. На первый взгляд казалось, что я могу пойти туда, как только научусь держать себя в руках, но я знала что это было просто плохо скрытой попыткой навсегда удержать меня от этого. В конце концов, как бы они смогли оценить мой прогресс, как вообще можно оценить уровень самоконтроля другого человека?

Но я хочу пойти...

— По крайне мере мы вряд ли сможем отпустить тебя куда либо, пока ты не прекратишь падать в обморок по любому поводу, — сказал Карстед. — На этот раз, ты крайне сильно шокировала принца Хильдебранда и его последователей, не так ли?

Короче говоря, он явно спрашивал меня о том, хочу ли я снова шокировать всех при посещении дворцовой библиотеки. Я поникла. Я не хотела этого делать. К этому моменту я уже точно знала, что мои обмороки не идут на пользу душевному здоровью их свидетелей. Да и последствия, которые должны устранять мои последователи, тоже крайне велики.

Аааа. Дворцовая библиотека теперь так далека от меня...

— Кажется ты не понимаешь, какую дистанцию ты должна держать между собой и членами королевской семьи, но это не должно вызвать больших проблем, пока ты будешь держать факт вашего неравенства в своем уме, — сказал Фердинанд. — А теперь давай перейдем к обсуждению танисбефалена.

Отчет Вильфрида в основном касался его волнений по поводу первой охоты, отчет Шарлотты содержал более деловую точку зрения, ведь ее не было там лично, а отчет Хартмута был полностью сосредоточен на восстановлении места сбора, снова и снова восхваляя мою святость.

О Боги, Хартмут, чем ты был одержим, когда писал это?!

— Трудно было поверить, что здесь на самом деле описаны одни и те же события, — продолжил мужчина. — Расскажи о том, что там произошло своими словами.

Я сделала точно так, как он и попросил, хотя больше всего я сосредоточилась именно на дополнении отчета Шарлотты. Фердинанд видимо отлично понимал мои чувства, поэтому все его вопросы касались в основном именно ее отчета. На лежащий рядом отчет Хартмута я старалась даже не смотреть.

— Тем не менее, я впечатлен тем, что один из учеников Эренфеста смог опознать танисбефалена лишь по одному описанию, которое дал Родерих, — заметил Фердинанд. — Это крайне редкий магический зверь, который водится только на территории Веркштока. Я не ожидал, что кто-то из учеников сможет его опознать.

— Кажется, Леонора, узнала о них, когда изучала документы охотников на магических зверей в рамках подготовки к прошлогоднему состязанию герцогств, — вспомнила я. — Она сказала, что эти существа слишком опасны, для того, чтобы использовать их в диттере, поэтому она не стала рассказывать другим ученикам о них.

— Я когда-то тоже читал эти документы, — сказал Фердинанд. — Однажды, я услышал о них от рыцаря-ученика из Веркштока, хотя сейчас это герцогства уже не существует, а его территории разделены между Аренсбахом и Дункельфельгером.

После я подробно описала бой с танисбефаленом. Я описала, как отправилась на поле боя, чтобы даровать благословение тьмы, потом о том, как все мои атаки раз за разом не попадали по танисбефалену, и я решила использовать плащ Бога Тьмы для того, чтобы замедлить его, а после о том как я исцелила место сбора.

— Когда учитель Руфен прибыл вместе с рыцарями из центрального ордена, он задал мне множество вопросов, но к тому моменту у меня так сильно кружилась голова, что мне было сложно отвечать на его вопросы, — рассказал я. — В конце концов я ушла, на том моменте, где они начали планировать встречу со мной для проведения допроса, но учитель Хиршура, похоже, уладила этот вопрос.

— Что именно он спрашивал, и что ты отвечала? — спросил Фердинанд. Но когда я повторила наш диалог, мои опекуны схватились за головы и застонали.

— Кажется его не удовлетворили мои ответы, и похоже они все еще намерены в ближайшее время вызвать меня на допрос, — сказала я.

— Так я и думал, — сухо кинул Фердинанд.

— Но что еще я могла ему сказать? — спросила я. Я знала молитвы, потому что читала священные тексты, так как это было частью моего образования главы храма, и я смогла провести ритуал исцеления, потому что это тоже было частью моей работы в храме. Вот и все, что я еще могла сказать?

— Во время слушания мы будем должны подчеркнуть, что твои молитвы отличаются от заклинания, которые используют рыцари.

— Хм?

— Заклинание, которое используют рыцари запрещено преподавать в дворянской академии.

— Но почему? Разве это не важно, знать как можно бороться с такими опасными магическими зверями, как падшие танисбефалены?

— Потому что есть куда более опасные существа, чем любые магические звери — люди.

По словам Фердинанда, заклинание для создания черного оружия уже давно перестали преподавать в академии. Когда-то давно было еще одно политическое потрясение, которое также вызвало нехватку маны, как и сейчас. Тогда некоторые герцоги пытались обогатить свои герцогства, вторгаясь на чужие территории, вооружившись черным оружием. Для малых герцогств это была очень опасная ситуация, ведь они ничего не могли противопоставить нападениям великих герцогств. Но некоторые были крайне вдохновлены таким примером, из-за чего уровень хаоса только возрос. Из-за этого в дворянской академии перестали обучать заклинанию создания черного оружия. Вместо этого, теперь его было дозволено изучать только членам рыцарских орденов тех территорий, где были магические звери, победу над которыми можно было одержать только при использовании черного оружия.

— Тогда почему Корнелиус и остальные не знали этого заклинания? — спросила я. — Разве они не должны были его изучить?

— Ранее наш орден рыцарей обучал ему рыцарей-учеников сразу, как только они выбирали свою специализацию на третьем курсе и получали божественное благословение. Однако теперь мы обучаем ему только взрослых рыцарей, которые, как мы решили, достойны того чтобы брать их с собой на охоту на тромбэ.

— Что стало причиной для изменения правил?

Карстед посмотрел на меня и пожал плечами.

— Как ты знаешь, сейчас в герцогстве много дворян, которые раньше были священниками, да и уровень образования в академии упал после того, как гражданская война потрясла всю страну, задев и преподавательский состав. Ради безопасности мы теперь берем с собой на охоту только тех рыцарей, которые доказали свое умение правильно координировать свои действия на миссиях. Поэтому мы обучаем ему только тех, кто заслужил наше одобрение.

Ах! Так это все из-за Шикикозы.

Это напомнило мне о том, что Фердинанд сделал выговор Карстеду за то, что он должным образом не занимается обучением новичков. А после этого посоветовал ему переосмыслить подход. Именно после того, что сделал Шикикоза, правила обучения новичков в ордене изменились, а это означало, что те, кто немного старше Ангелики должны были знать заклинание, но оно было неизвестно для всех рыцарей-учеников ее возраста и младше. Нынешние новобранцы ордена были настолько плохи в вопросе координации действий, что их еще долго не будут обучать этому заклинанию.

— А в чем разница между заклинаниями и молитвами? — спросила я.

— Хм, — Карстед какое-то время раздумывал над моим вопросом. — Ну, молитвы слишком длинные, чтобы использовать их в бою. Никто не хотел рисковать случайно ошибиться в одном слове и испортить всю молитву, поэтому их сжали до заклинания.

Оказалось, что заклинание, используемое рыцарями, на самом деле изначально было молитвой, которая постепенно сокращалась. В отличие от полноценной молитвы, такие заклинания нельзя было модифицировать, но тут были важнее скорость и уменьшение риска ошибки.

Хм. Я думаю, что каждый день приносит новые откровения.

— Ах, точно, точно. Господин Фердинанд, это для вас, — сказала я. — Это подарок от Хартмута. Он зарисовал магический круг, который появился, когда я исцеляла место сбора с помощью благословения.

Я отдала рисунок, о котором говорила. И Сильвестр, и Карстед подвинулись поближе, чтобы рассмотреть его, но затем быстро отвели взгляд, видимо от того что ничего не поняли. Фердинанд же продолжил водить пальцем по линиям.

— Розмайн, ты вложила в него всю свою ману? — спросил он.

— Он поднимался сам по себе, когда я проводила ритуал исцеления, — ответила я. — А что он делает?

— Это необходимый компонент места, которое действует как место сбора. Как ты должна понимать, это довольно сложный магический круг, в который вложено множество различных эффектов, — сказал он, и на его губах появилась слабая улыбка. Я могла сказать, что он чрезвычайно счастлив изучать это, что в свою очередь радовало меня, ведь это означало, что я скорее всего спасена от его лекций. Надеясь еще больше поднять ему настроение, я посмотрела на магический круг и спросила, какие именно эффекты он имеет в виду.

— Подожди, Розмайн, — Сильвестр почувствовал, что Фердинанд собирается начать импровизированный урок по магическим кругам, поэтому быстро вмешался. — Разве восстановление земли не является обязанностью храма Центра.

— Я взяла дело в свои руки, так как другие ученики Эренфеста нуждались в этих ингредиентах для своих занятий. И если у них будут проблемы, то это может повлиять на мою возможность посещать библиотеку.

Может быть это именно та работа, которой обычно занимается храм Центра, но это была не та ситуация, где я бы смогла сидеть сложа руки. При этом я посчитала важным указать на то, что не взяла на себя всю работу. Танисбефален буйствовал не только на месте сбора Эренфеста, так что истощенных мест в лесу было предостаточно.

— Проблема не в том, оставила ли ты им работу или нет, хотя я не могу отрицать, что твои действия были ради помощи студентов, — сказал Сильвестр.

— Это необыкновенный магический круг, —заметил Фердинанд. — Чтобы активировать его десятку священников и священниц пришлось бы работать целыми днями. Я впечатлен тем, что твоей маны на это хватило.

— Это вовсе не так, — ответила я. — Мне пришлось выпить зелье восстановления, пока я проводила ритуал, но мне казалось что моя мана вытягивалась сразу, как только она восстанавливалась. Это было действительно тяжело.

— Непонимающие не должны даже пытаться его описывать, — пробормотал Фердинанд, продолжая изучать магический круг, но сказанное уже было сказано. — Похоже, ты полностью восстановила место сбора, но ты принесла с собой какие-либо ингредиенты.

— Нет.

Зарисовка магических кругов это одно, но я даже не думала о том, чтобы взять с собой какие то ингредиенты с места сбора. Разве они не нужны только для занятий?

— Скажи Хартмуту прислать немного ингридиентов из той части места сбора, которую ты восстановила, — сказал Фердинанд. — Я хочу посмотреть как на них повлияла твоя мана.

— Вы действительно ученик учителя Хиршуры, Фердинанд. Похоже своим исследованиям вы уделяете столько же внимания, как и она, — заметила я. — Она прибыла на место сбора вместе с рыцарским орденом, но увидев, что все уже закончилось и ее помощь не нужна, она сразу же попыталась вернуться в свою лабораторию, — я добавила пару слов о том, что хотелось бы, чтобы она чуть больше беспокоилась об учениках Эренфеста, но почему то Фердинанд странно отреагировал на мои слова опустив глаза. — Фердинанд?..

— Раньше, когда я учился в дворянской академии и охотился на магических зверей в лесу вместе с другими рыцарями-учениками, Хиршура приходила проведать нас. Ее визиты казались пустой тратой времени, поэтому я прогонял ее и говорил, чтобы она не беспокоилась о нас, до тех пор пока кто-нибудь не пострадает. Возможно причина в этом.

— Так это вы во всем виноваты!

Опыт Фердинанда и Хиршура полностью извратили их представление о доверии. Судя по всему, Раймунд в куда большей опасности, чем я думала. Но пока я беспокоилась о нем, трое моих опекунов вместе вздохнули.

— Забудь о студенте Аренсбаха. Побеспокойся о себе.

Ах. Прошу прощения...

К моему удивлению, мои опекуны ограничились не таким уж большим выговором. Мои измученные опекуны просто закончили беседу, напоследок сообщив, что я вернусь в дворянскую академию после ритуала посвящения, так как они хотели свести к минимуму мои контакты с королевской семьей. На самом деле это было даже немного странно. Не то чтобы я хотела, чтобы меня отругали или что-то в таком роде, но это было необычно.

Но почему? Я почти хочу спросить на случай, если они просто забыли. Но если я напомню, это только повысит шансы для лекций, так что я лучше промолчу.

Я смогу вернуться в академию, чтобы продолжить свою социализацию, только с началом сезона общения, когда принц Хильдебранд точно будет оставаться в своей комнате. Не могу сказать, что меня сильно волнует само возвращение в дворянскую академию, но когда я вернусь, я буду вынуждена проводить время общаясь с другими, а не читая в библиотеке. Хотя...

Единственная часть сезона общения, которая меня привлекала, это чаепитие с Ханнелорой, где мы бы смогли обсуждать книги, но я сомневалась, что кто-то разрешит нам новую встречу, особенно учитывая как велик шанс того, что я снова упаду в обморок.

Эх... Жизнь никогда не идет так, как тебе этого хочется.

Ужин и чаепитие

— Оттилия, отправь это письмо в дворянскую академию, — сказала я, имея в виду что хочу, чтобы письмо было передано рыцарю, охраняющему зал перемещения. Это было письмо для Хартмута, в котором я просила его собрать ингредиенты с восстановленного места сбора.

Увидев имя адресата на письме, Оттилия встревоженно посмотрела на меня.

— Госпожа Розмайн, как дела у Хартмута в дворянской академии? — спросила она. — Он случайно не доставляет неприятности?

— Хартмут прилагает огромные усилия для сбора информации и закладки основания для моих встреч, помимо этого он усердно пишет отчеты для моего приемного отца, — ответила я. — Нет никаких сомнений в том, что он крайне продуктивно проводит время в дворянской академии. Сегодня я читала отчеты, которые он написал, и я могла почувствовать, насколько он заинтересован и энергичен.

Моя цель состояла в том, чтобы развеять беспокойство Оттилии, поэтому я больше ничего не стала говорить. Едва ли я могла сказать, что Хартмут был настолько поражен тем, как я восстановила место сбора и тому, как я читала молитвы в бою, что действительно принял меня за святую.

— Юная леди, пора ужинать, — сказала Рихарда. — Пожалуйста, отложите ручку.

Я кивнула и встала. Сегодня за ужином я собиралась поговорить с Бонифацием об охоте на танисбефалена.

Но что я должна сказать?.. Отчет Хартмута звучит так, словно бы я была в самой гуще событий. Не будет ли дедушка разочарован, если узнает правду?

Мой внутренний конфликт продолжался, даже когда я подошла к обеденному столу. Фердинанд тоже был там. Бонифаций сел рядом со мной, и пока мы ели, я отвечала на его вопросы.

— Итак, на основе одних только слов Родериха, Леонора сделала вывод, что мы имеем дело с танисбефаленом, — рассказала я. — Я поспешила к месту сбора, чтобы благословить все оружие тьмой, но когда я прибыла на место, мы обнаружили, что там никого нет. Битва сместилась в лес, так как Матиас и другие рыцари, которые изначально сопровождали Родериха, выманили его подальше. К тому времени, когда мы нашли их, против крупного танисбефалена сражались группы Матиаса и Вильфрида. Он был куда больше, чем рассказывал Родерих, из-за того, что Трауготт напал на него в полную силу.

— Трауготт, говоришь? — Бонифаций нахмурился, и его лицо стало крайне серьезным. — Хм...

— Ах, но, э... На самом деле он не был виноват, — торопливо сказала я, пытаясь защитить Трауготта. — Тогда ученики еще не знали о природе танисбефалена.

Карстед поморщился, он тоже прислушивался к нашему разговору, стоя за спиной Сильвестра, как его рыцарь сопровождения.

— Боюсь, это не оправдание, — сказал он. — Это его вина в том, что он был слишком близорук, чтобы увидеть важность действий Матиаса и других, которые не спешили атаковать и только выигрывали время. На этот раз проблем не возникло, так как никто не умер, но стала бы ты говорить что-то в его защиту, если бы усилившийся танисбефален убил кого-то?

Карстед почти прямо говорил, что трагедии удалось избежать только благодаря навыкам тех учеников, которые прикрыли ошибку Трауготта. Я покачала головой, не в силах найти аргументы для возражения.

— Мы снова возобновили атаку, как только я наложила благословение Бога Тьмы, — сказала я, продолжая свой рассказ. — Я присоединилась к атаке, стреляя из своего водяного пистолета, но ни разу не смогла попасть по нему. Казалось, что он полностью сосредоточился на том, чтобы уклоняться от моих выстрелов...

— Это неудивительно, — сказал Фердинанд, заламывая бровь. — Насколько я понял из твоих слов, этот твой так называемый [водяной пистолет] стреляет маной, верно? Оружие с благословением Бога Тьмы крадет в два раза больше маны, чем в него было вложено. Вполне естественно, что он сосредоточился на тебе больше, чем на ком либо другом.

— Верно, Розмайн, — добавил Бонифаций. — Ты представляла большую угрозу для танисбефалена, чем кто либо другой. И из-за того, что он постоянно отвлекался на то, чтобы уворачиваться от твоих атак, у других было достаточно возможностей, чтобы атаковать его, верно? Твой вклад в бой был намного больше, чем ты думаешь. Отличная работа.

Бонифаций был на самой вершине, поэтому получить его похвалу — это тоже самое, что получить признание в собственной силе. Я слегка подалась к нему, радуясь тому, что была хоть в чем то полезной, а после сказала.

— Можно ли считать вкладом то, что я остановила танисбефалена с помощью плаща Бога Тьмы?

— Плащ Бога Тьмы? — переспросил он.

— Танисбефален слишком внимательно следил за мной, поэтому я никак не могла по нему попасть, и я подумала, что должна как-нибудь перекрыть его обзор. Я превратила свой водяной пистолет в плащ Бога Тьмы, который после накинула ему на голову... но так как у меня больше не было оружия в руках, я не могла продолжить атаковать его.

— Ты только что сказала, что сменила оружие? — спросил Карстед. Именно он отреагировал на мои слова первым.

— Да, — кивнула я. — Разве есть какие то сложности с тем, чтобы изменить свое оружие, не отменяя благословение Бога Тьмы?

— Есть. Это невозможно. Как только ты используешь заклинание черного оружия, то уже не можешь изменить вид оружия пока его не отменишь.

Я посмотрела на Фердинанда, надеясь, что он сможет объяснить этот парадокс.

— Возможно, это одно из различий между эффектом заклинания и благословения... — сказал он. — Мне очень интересно изучить, какие еще могут быть различия, но рыцарям редко приходится менять тип оружия во время охоты на тромбэ. По видимому, нет необходимости учить их молитве.

По словам Фердинанда, заклинания — это упрощенные молитвы, которые были изменены для более удобного использования в бою. Это означало, что даже если молитвы и позволяли сменить оружие, то вряд ли их будут использовать, ведь заклинания удобнее.

— Ты можешь использовать божественные инструменты, Розмайн? — спросил Бонифаций.

— Да, дедушка. Они мне хорошо знакомы благодаря воспитанию в храме. Разве это плохо?

— Нет. Просто это удивительно. Я не знаю никого другого, кто мог бы свободно использовать божественные инструменты, — ответил он. — Не все люди, воспитанные в храме одинаковы, как я вижу...

Судя по всему, никто из синих священников, дослужившихся до рыцарей, никогда не использовал божественные инструменты. Единственный синий священник, ставший рыцарем, которого я знаю — это Шикикоза, так что я могла только удивленно спросить.

— Почему они не используют их, не смотря на то что они удобны?

Увидев мое замешательство, Фердинанд с явным раздражением положил столовые приборы на стол.

— Обычные дворяне не посещают храм, поэтому они не видят божественные инструменты и не прикасаются к ним. Воспитание в храме также считается пятном на репутации, поэтому ни один бывший синий священник не станет использовать божественный инструмент в качестве личного оружия, чтобы это не напоминало другим об их прошлом. Кроме того, для использования божественных инструментов требуется много маны, это слишком большая нагрузка для обычного священника, который стал рыцарем.

— Не говоря уже о том, — добавил Карстед. — Что на этих предметах есть сложные магические круги, которые очень сложно воспроизвести.

Сильвестр кивнул.

— Я видел их раньше в часовне, но я не могу воспроизвести их в своей памяти достаточно четко.

— Вдобавок ко всему, Розмайн, ты единственный человек, который воспринимает божественные инструменты именно как инструменты, которые можно просто использовать для своих целей, — добавил Фердинанд. — А они предназначены для использования самими богами. Большинство людей достаточно скромны, чтобы не использовать их в качестве личного оружия.

— Не хочу слышать это от тебя, Фердинанд! — резко возразила я. — Ты используешь их как «удобные инструменты» гораздо чаще, чем я! — это он дал мне копье Лейденшафта в качестве оружия во время охоты на Повелителя Зимы, и он научил использовать плащ Бога Тьмы. Так что я категорически против его попыток свалить всю вину на меня.

— Я помню, что говорил тебе использовать плащ только в крайнем случае, как последний туз в рукаве, — Фердинанд легко отбил мою попытку перевести все стрелки на него. — Я не ожидал, что ты будешь использовать его для чего то столь глупого, как блокировка зрения существа, просто чтобы оно перестало уворачиваться от твоих атак. Идиотка.

— Нгх... прости.

Можно было использовать плащ Бога Тьмы, чтобы поглощать ману противника, и помня об этом, Фердинанд говорил мне использовать его в крайних случаях — когда я загнана в угол, и у меня совсем не осталось маны. Вместо этого я решила использовать его просто потому, что мне был нужен действительно большой кусок ткани, чтобы закрыть танисбефалену глаза.

Кажется разговор шел не в мою пользу, поэтому я решила быстро вернуть его в изначальное русло.

— Отложим пока вопрос об использовании божественных инструментов. В результате моих действий мне удалось заблокировать зрение танисбефалена, и благодаря совместной атаке Корнелиуса, Вильфрида и Трауготта нам удалось сразить зверя. Мое количество очков вклада было совсем невелико, поэтому я решила оставить сбор ингредиентов Корнелиусу и Родериху, а сама отправилась на восстановление места сбора.

— Подожди минуту, Розмайн, — с суровым выражением лица Бонифаций прервал мои слова. — Ты благословила все оружие тьмой, отвлекала танисбефалена, а затем заставила его застыть на одном месте, закрыв ему обзор. У тебя должно было быть больше очков вклада чем у кого-либо другого.

Я вопросительно посмотрела на него. Если это действительно так, тогда разве никто не должен был сказать хоть что-то? Все согласились с тем, что Корнелиус внес наибольший вклад, а вторым был Вильфрид. Учитывая, что после разделки танисбефалена я получила лишь несколько ингредиентов для магического камня Родериха, то очевидно, что мои очки вклада не особо велики.

— Разве очки вклада не распределяются в зависимости от количества нанесенного урона? — уточнила я.

— Подготовка почвы для дальнейшей атаки — это важнее всего! — страстно воскликнул Бонифаций. — Судя по тому, что ты сказала, наибольшее число очков вклада должно было быть у тебя и Леоноры. Она сразу опознала магического зверя как танисбефалена, а ты дала всем возможность атаковать его. Если бы очки начисляли только за нанесенный урон, то более нетерпеливые идиоты, такие как Трауготт, будут сломя голову бросаться в опасность, надеясь набрать побольше очков.

Судя по всему рыцари-ученики неправильно поняли систему распределения очков. Я обратилась к Карстеду и Сильвестру, чтобы услышать и их мнение, и они оба согласились с тем, что ученики ошиблись.

— Бонифаций прав, сосредоточив все внимание только на тех, кто наносит наибольший урон, они побуждают остальных участников пытаться действовать в одиночку, — сказал Карстед. — Таким образом они никогда не научатся работать сообща.

— Должно быть, это еще один недостаток того, что в последнее время играют только в скоростной диттер, вместо полноценного, — с раздражением заметил Бонифаций. — Нам нужно будет переучивать всех новых рыцарей системе вклада. Что за ерунду преподают в дворянской академии в наши дни?

Его слова заставили меня вспомнить о том, что преподают на теоретических занятиях рыцарей.

— Было учебное пособие по распределению баллов вклада, так что я считаю, что правильная система преподается на занятиях, — сказала я. — Похоже проблема в том, как именно их обучают этому. Примеры, которые изучают на уроках, настолько отличаются от того, что они видят каждый день, что они никогда не воспринимают их всерьез. Леонора говорила что-то на счет этого в прошлом году.

— На этот раз решение на счет очков принимал Корнелиус, и самая большая проблема в том, что никто не указал на его ошибку. Похоже нам все-таки придется заниматься их переобучением... — сказал Бонифаций. Его курс специальной подготовки учеников, по-видимому, еще был очень далек от завершения.

* * *

Следующие несколько дней я провела за чтением книги, которую я одолжила у Ханнелоры, а после пришло время чаепития с Эльвирой и Флоренцией. На этот раз нас было только трое, и, учитывая что и Эльвира, и Флоренция были в основном моими инструкторами по социальному взаимодействию, это чаепитие проходило немного напряженно.

— Очень жаль, что тебе приказали вернуться в Эренфест так быстро, — сказала Флоренция. — Без сомнения, ты с нетерпением ждала возможности пообщаться с друзьями.

Я не могу сказать о том, что мой единственный друг — госпожа Ханнелора, так что вызов обратно в Эренфест мало на что повлиял для меня. О, я определенно не могу сказать, что полностью избегала общения с другими людьми, ради того чтобы проводить все свое время в библиотеке.

Чувствуя, как холодный пот течет по моей спине, я опустила глаза изображая всю возможную печаль, которую только могла.

— Ничего не поделаешь. Я совершила слишком много ошибок в общении с принцем Хильдебрандом.

— Я сказала Сильвестру не ругать тебя слишком строго, — заметила Флоренция. — Он ведь не был слишком строг, не так ли?

Вот это да. Я все думала, почему в этом году выговор был куда меньше, и теперь я знала ответ. Как оказалось, Флоренция отругала Сильвестра, когда он собирался устроить мне очередную лекцию.

— Это только задушит ее стремление развиваться, если вы и дальше будете игнорировать ее достижения — повышение оценок нашего герцогства, усиление нашего влияния в дворянской академии и установление связей с более крупными герцогствами, которых нам так не хватало раньше. Этих достижений достаточно для компенсации ее ошибок, — именно так она сказала своему мужу.

— Конечно, — с доброй улыбкой обратилась Флоренция ко мне. — Это не значит, что у тебя нет проблем с общением. Тебе нужно еще многому научиться. Тем не менее это отдельная проблема, пусть и связанная с тем, что твои достижения остаются непризнанными. Мы все знаем, что ты была воспитана в храме, и поэтому тебе не хватает некоторой доли жизненного опыта, который стоит ожидать от дворян, поэтому мы обязаны наставлять тебя в подобных вопросах.

Поразительно, но также мне сказали, что Флоренция так же строго отругала и Фердинанда, сказав ему:

— Мы можем ругать ее, если она не сделает что-то из того, чему мы ее учили, но не за ошибки, которые происходят из-за того, что мы упустили в ее образовании, в таких случаях вначале отругайте себя за свой провал в качестве учителя.

— По сравнению с прошлым годом, твои навыки общения заметно улучшились, — сказала Флоренция. — Ты способна усердно работать ради нашего герцогства, Розмайн, так что я не сильно обеспокоена сейчас.

Флоренция все больше кажется мне святой, даже больше она — святая мать! Она дала мне поддержку, которой обделяют меня мои опекуны, тронув меня в самую душу. Я улыбнулась ей, а она ответила мне истинной божественной улыбкой.

— Пожалуйста, заведи как можно больше друзей в дворянской академии, — продолжила Флоренция. — Близкие друзья — бесценное сокровище. Даже во время собрания герцогов дипломатические решения могут резко измениться, в зависимости от того, какие у вас есть друзья.

— Я... Я сделаю все, что в моих силах, — ответила я.

Но, Флоренция... это очень тяжелая просьба для меня!

Я поняла, что она говорит мне заводить друзей ради самой себя, но после того, как она спасла меня от злобных лекций моих опекунов, мне становилось все труднее просто спокойно читать книги в библиотеке.

Аааа! Ее надежды слишком давят на меня! И эта улыбка! Нет, нет, нет! Я просто хочу еще почитать!

Я сделала глоток чая, чтобы сдержать свой внутренний крик.

Эльвира, молча слушавшая нас, поставила свою чашку на стол и вздохнула. Казалось, ей тоже хотелось что-то сказать, но она сдержалась. Прятать слова за глотком чая, это ее привычка, которую я подхватила у нее после совместных чаепитий перед моим крещением.

Вопрос в том, по какому поводу ей хотелось высказаться. На счет ее мужа или о ком то из сыновей.

— По крайне мере, ты проявляешь должные усилия и заботу, Розмайн. Мне просто жаль, что этого нельзя сказать о невестах моей семьи.

Ой! Невесты!

Эльвира посмотрела на Ангелику, которая стояла позади меня как мой рыцарь сопровождения.

— Ангелика думает только о том, чтобы стать сильнее, а Экхарт похоже тоже особо не заботится о своем браке. Во время общественных собраний они просто стоят в стороне и улыбаются, вообще не пытаясь взаимодействовать с другими людьми. Как ты думаешь, дорогая, они смогут хотя бы немного изменить свое поведение после свадьбы?

— Ангелика никогда не изменится, — убежденно сказала я. — Я даже не могу представить время, когда она будет более активна в общении или станет проводить какие то мероприятия. Именно поэтому ее родители пытались отказаться от брака, не так ли? Я считаю, что не стоит ждать от них слишком многого.

В ответ Эльвира сокрушенно вздохнула.

— Знаю, знаю.

А Ангелика тем временем лучезарно улыбнулась.

— Это моя госпожа Розмайн — она так хорошо меня понимает. Я тоже не думаю, что смогу так легко измениться.

— Ангелика, почему ты горишь энтузиазмом только в такие моменты?

Моя рыцарь сопровождения настолько слабо заинтересована в браке, что можно было с уверенностью сказать, что ей было все равно. И пусть Эльвира советовала Экхарту начать поиски первой жены, он отказывался, говоря что поиск первой жены повредит его репутации, ведь он только что заключил помолвку. В конце концов он сказал, что начнет искать себе первую жену только через три года после того, как они заключат брак.

Их помолвку заключили, когда Ангелике было уже около двадцати лет — возраст, в которым женщине уже очень сложно выйти замуж. Говоря, что после этого он планирует искать первую супругу только через три года, он по видимому имел в виду, что никогда не планирует брать себе первую жену.

— Экхарт посвятил имя господину Фердинанду, не так ли? — сказала Эльвира. — В результате этого решения он не сможет стать рыцарем-командующим и не сможет унаследовать наш дом. Полагаю, я должна быть рада уже тому, что он вообще думает о женитьбе но... все еще остается вопрос об Аурелии, — женщина слегка покачала головой. — Проблема не в том, что у нее нет навыков общения, ведь она доказала, что она более чем способна, а в том что весь ее опыт довольно негативен. Возможно, мне придется полностью отказаться от вывода ее в свет, все-таки я мало что могу сделать.

— Э-э-э, мама... Что-то случилось с Аурелией? — обеспокоенно спросила я. Эльвира и Флоренция переглянулись, захихикали, а затем заговорили тише.

— Она непраздна, — сказала Флоренция.

— Что?

— Она беременна, Розмайн, — повторила Эльвира. Я распахнула глаза, и они обе молча кивнули, подтверждая свои слова.

— Это мальчик или девочка? — спросила я. — Мне нужно будет подготовить книги в качестве подарка. И игрушки тоже. Есть так много вещей, которые я могла бы ему дать.

— Успокойся. О ее беременности стало известно совсем недавно. Мы еще не знаем, будут ли роды успешными.

— Хм? Что ты имеешь в виду?

Эльвира рассказала, что не так то просто обеспечить младенца непрерывным потоком маны. Те, кто получают слишком мало, скорее всего родятся с небольшим количеством маны, и наоборот, если ребенок получит ее слишком много, то велика возможность выкидыша. Последний вариант также очень плох и для здоровья матери. Было важно не давать младенцу слишком много маны до его рождения, но в то же время отношение к новорожденному будет зависеть от того, с каким количеством маны он родится. От таких откровений я потеряла дар речи. Я изо всех сил пыталась вспомнить, когда в последний раз испытывала такой культурный шок.

Жизнь дворян нелегка...

— О новорожденных никогда не говорят до тех пор, пока они не достигнут возраста крещения, так что держите эту информацию при себе, — предостерегла меня Эльвира. Я осторожно кивнула. Она почти прямо говорила о том, что невозможно узнать, какая судьба ждет ребенка, в зависимости от количества маны, с которым он родится.

— Даже если опустить факт рождения ребенка, Аурелия, похоже, не любит общаться, поэтому Эльвира вынуждена возлагать все свои надежды на Леонору, — сказала Флоренция, переводя тему разговора с Аурелии. — Леонора — высшая дворянка Эренфеста той же фракции, поэтому она, скорее всего, сможет управлять политикой фракции в качестве преемницы Эльвиры.

— Хм? Леонора? — я удивленно моргнула, не понимая почему о ней говорят именно сейчас.

— Она пара Корнелиуса, не так ли? Мне сказали, что они держат это в секрете, чтобы это не мешало их работе, но разве, ты совсем ничего не заметила?

— Нет... — ответила я. Я знала, что Леонора без ума от Корнелиуса, но не то, что она на самом деле призналась и получила ответ. Ни один из них не показывал никаких признаков того, что между ними что-то произошло. — Но когда я думаю об этом, я кажется припоминаю, что в последнее время они старались вставать в караул вместе... Постойте, я что единственная, кто не знал об этом? Матушка, ты знаешь, как они начали свои отношения?

— Я и сама не знаю подробностей. Сколько бы я ни спрашивала, он просто отвечал, что не хочет повторить судьбу Лампрехта и превратить свою личную жизнь в книжную историю.

Я могла понять чувства Корнелиуса, но он должен был понимать, что просто оттягивает неизбежное.

— А родные Леоноры знают? — спросила я. — Нам же нужно будет встретиться с ними, не так ли?

— Они знают с того момента, как она начала подготавливать одежду для выпускного Корнелиуса. Я часто говорила о деталях подготовки с ее матерью. Корнелиус тоже уже посещал их.

Удивительно, но кажется Корнелиус уже сделал все необходимые приготовления. Очевидно, у него было достаточно времени, чтобы сделать это, ведь я постоянно была в храме.

— Я знала, что он старался держать это в секрете от тебя, Розмайн, но вижу, что он был очень дотошен в своих попытках, — со смехом сказала Флоренция. — Я не ожидала ничего другого от сына Эльвиры.

Именно от Экхарта Эльвира узнала о буднях Фердинанда в дворянской академии. Корнелиус, зная об этом, больше всего остерегался именно меня, как его госпожа я могла узнать о нем очень много, а так же была очень восприимчива к влиянию Эльвиры.

— Согласно письму Корнелиуса, он планирует официально поприветствовать родителей Леоноры, как только она закончит со своими занятиями, и пока вы будете заняты ритуалом посвящения, — сказала Эльвира. — Я намерена использовать эту возможность, чтобы вытянуть из него как можно больше информации. Но это будет нелегко, учитывая насколько он настороже.

— Я могу понять, почему он был так осторожен рядом со мной, учитывая мое положение, но разве ему действительно было нужно стать настолько дотошным? — спросила я. — Это действительно кажется перебором. Может быть у него есть еще какие то причины?

— Он сказал, что если бы ты узнала о том, что он выбрал Леонору, то ты стала бы специально назначать их работать в паре, постоянно следила за тем, чтобы они садились вместе за обедом и вообще сделала их отношения настолько очевидными, что все дразнили бы их до самого выпуска.

Мне оставалось только отвести взгляд. Это было абсолютной правдой. Казалось, что он хотел скрывать свои отношения вплоть до выпускного, потому что только так он мог гарантировать минимизацию возможных неловких ситуаций.

— Его вряд ли сильно беспокоит собственный комфорт, так как он скоро закончит учебу, — добавила Флоренция. — Скорее, он беспокоится о Леоноре, ведь ей нужно будет учиться еще один год после его выпуска. Поэтому будь к ним внимательнее, Розмайн.

— Я буду очень осторожна, — пообещала я.

Взгляд Флоренции сместился к Эльвире.

— И ты тоже, Эльвира, — предостерегла она. — Я знаю, что твои «Романтические истории дворянской академии» довольно популярны, но если ты не подождешь того момента, пока они оба не окончат академию, то сделаешь Леонору крайне несчастной. Ты же не хочешь запереть ее в общежитии до самого выпуска? — взгляд женщины смягчился, когда она улыбнулась. — Я уверена, что Леонора сама расскажет об этих цветочных днях во время будущих чаепитий.

— Да, пожалуй ты права. Я уже собрала немало любовных историй, так что мне нет необходимости спешить. Я проявлю терпение и подожду, — кивнула Эльвира, но ее темные глаза горели страстью к любимому делу. Было ясно, что она выведает все детали у Корнелиуса и Леоноры, как только они дадут хоть малейшую слабину.

— Это напомнило мне кое о чем, — сказала я. — Госпожа Ханнелора из Дункельфельгера высоко оценила наши романтические истории о рыцарях. Я одолжила ей экземпляр «Романтических историй дворянской академии» во время чаепития, которое мы провели, и так же сказала ее служащим-ученикам о том, что готова купить у них романтические истории их герцогства. Возможно, очень скоро мы получим новый материал.

— Прекрасная работа, Розмайн — сказала Эльвира, сверкая глазами. Как и ожидалось, дворянская академия — лучшее место для сбора историй из других герцогств, и чем больше историй разных учебных лет мы получим, тем труднее будет определить прототипы их героев. Большая анонимность вдохновит еще больше людей делиться своими историями. По крайне мере именно это и сказала Эльвира своей страстной речью.

— Любовные истории дворянской академии продаются больше, чем любая другая книга, которая печатается в Хальдензеле, — объяснила Эльвира. — Таким образом я пишу книги ради моего места рождения.

Кажется, что Хальдензеле более или менее превратился в типографию, которая сосредоточилась на любовных романах. Я понимала, что продажи книг им были нужны, из-за того сколь суровы там зимы. Но все равно удивительно, как такой строгий человек как гиб Хальдензель позволил печатать подобное на своей земле.

— О, это напомнило мне о том, что чудо Хальдензеля — довольно популярная тема этой зимой, — сказала Флоренция. Говоря это, она с многозначительной улыбкой смотрела на меня. Но я понятия не имела, что она имеет в виду.

— Что еще за чудо Хальдензеля? — спросила я.

— Ты возродила их древние традиции, — ответила она.

Во время последнего весеннего молебна я видела, как поют мужчины и заметила, что в священных текстах эту песню исполняют женщины. Гиб Хальдензель последовал моему совету и предложил спеть женщинам. В результате Феадренна, богиня грома, усердно поработала, чтобы за одну ночь растопить весь снег в провинции. После этого погода сразу сменилась на ту, которая обычно бывает в Хальдензеле в начале лета, и именно это событие стало в беседах знати впоследствии известно как чудо Хальдензеля.

— Вы говорите, что я возродила древние традиции, но я не достойна такой похвалы. Разве не гиб Хильдензель решил следовать обрядам описанным в священных текстах? И не женщины исполнили эту песню, отдавая всю свою ману?

— Конечно это так, но...

Эльвира улыбнулась и рассказала мне, как продвигались дела в Хальдензеле в этом году. Работы на полях начались раньше, чем обычно из-за раннего таяния снега, и в результате они собрали вдвое больше урожая, чем раньше.

Конечно, благословение Феадренны не распространилось дальше Хальдензеля. Я сама убедилась в этом, когда возвращалась из провинции на ездовом звере. Во всех соседних провинциях погода была совершенно обычная. Именно поэтому гиб Хальдензель был очень популярен среди соседей. Он не упоминал о своей причастности к инциденту и просто отвечал, что это было чудо, вызванное святой из Эренфеста.

Не нужно! Ты же не Хартмут!

— Итак, гибы заваливают нас просьбами о встрече с тобой и вопросами о древних обрядах, — закончила Эльвира. — Что ты будешь делать, Розмайн?

— Скажите им, чтобы они говорили с гибом Хальдензелем. Я больше ничего не могу им сказать, — ответила я, отказываясь от любых встреч. Флоренция, которая не видела церемонии в Хальдензеле, с любопытством посмотрела на меня.

— Разве ты не можешь дать им какой то совет? — спросила она.

— Я просто указала, что роли мужчин и женщин менялись множество раз за прошедшие года, — сказала я. — Именно жители Хальдензеля сохранили древнюю лирику, которая больше нигде не сохранилась, а так же продолжали традиции церемоний. Я заметила, что их тексты совпадают с теми, что указаны в священных текстах, но одного знакомства с ними не достаточно для того, чтобы понять что эти стихи используются в ритуале. Хотя я выступал вместе с остальными по просьбе гиба, я понятия не имела, кто, где и когда должны стоять. На самом деле я была единственной, кто просто стоял без движения на сцене.

В общем мне было очень трудно поверить в то, что я причастна к этому чуду.

— Не говоря уже о том, — продолжила я. — что есть вероятность того, что после встречи с другими гибами, они попросят меня присутствовать на следующем весеннем молебне.

— Безусловно, это и будет их основной целью. Все гибы и их люди молятся, чтобы весна пришла как можно скорее, — сказала Эльвира. Она сама выросла в Хальдензеле, провинции с самой длинной зимой в Эренфесте, и могла рассказать о том, как сильно северные провинции ждут таяния снега. Это вполне объяснимо — даже в дворянском районе Эренфеста зимы были значительно длиннее, чем в Японии.

— Но я не могу посещать каждую провинцию для проведения молебна, — сказала я. — Я посетила Хальдензель в этом году, потому что мне нужно было отвезти туда своих Гутенбергов, но следующей весной я не планирую никуда ехать.

Священники тоже должны посещать провинции. Самостоятельно посетить их все будет для меня невозможным, учитывая недостаток выносливости и времени.

— Часть меня действительно хочет посетить Хальдензель, так как я хотела бы прочитать только что вышедшие из под станка книги среди холодного воздуха, — вслух подумала я. — Однако путешествия туда и обратно каждый год могут быть восприняты как фаворитизм, который только вызовет еще больше проблем, разве нет?

— Да, так и будет, — согласилась Флоренция. — Ваши визиты в Хальдензель должны быть сведены к минимуму. Но... Я вижу, что ты хочешь посетить провинцию не ради молебна, а просто ради чтения, — она утонченно хихикнула, но что еще могло побудить меня поехать туда?

— Я бы хотела, чтобы все запросы касающиеся встречи из-за чуда Хальдензеля, были отклонены, — сказала я. — Если гибы других провинций хотят узнать о церемонии и о сцене, то пусть они получат более детальные ответы от гиба Хальдензеля.

Эльвира кивнула.

— Я понимаю твою позицию, Розмайн. Всех желающих узнать о церемонии я буду отправлять к брату. И говоря об этом. Вот. Подарок из Хальдензеля. Это сборник новых романтических историй, которые написала я и мой друг.

Я получила от Эльвиры свеженапечатанную книгу, и быстро просмотрев ее сказала первое, пришедшее на ум.

— Матушка, пожалуйста, попроси гиба Хальдензеля начать печатать тексты для ритуала, чтобы передавать их другим гибам. У вас есть для этого печатные станки. И таким образом тексты песен могут быть сохранены и в других провинциях.

Эльвира распахнула глаза, а затем со смехом кивнула.

— Это очень похоже на то, что ты настаиваешь на их продаже, а не простой передачи ради сохранения.

— Это ценная информация, которую в Хальдензеле бережно хранили в течении многих лет, не так ли? Я думаю, что усилия приложенные для этого стоят того, чтобы быть оцененными по достоинству.

* * *

После того, как чаепитие закончилось, я быстро прочла новую книгу у себя в комнате. Одна из любовных историй была грустной. Она была о низшем дворянине, который влюбился в дочь гиба и отчаянно работал ради того, чтобы увеличить количество своей маны, ради своей избранницы. А в итоге их роман был обречен на провал.

Дааа, это про Дамуэля...

Очевидно, что были внесены некоторые правки — изменили имена героев, а персонаж, прототипом которого была Бригитта, стала дочерью гиба, а не его младшей сестрой, и в конце концов причиной для разрыва их отношений стало то, что мужской герой посвятил имя своему господину, а не то, что он служил члену герцогской семьи. Хотя суть истории осталась той же.

Во время кульминации, когда герой должен был выбирать между своей возлюбленной и господином, которому он посвятил имя, насланная богами буря охватила всю сцену, отражая всю глубину боли главного героя. После с небес спустились богини, чтобы петь и размахивать широкими рукавами, вызывая дождь, от которого вяли цветы, на которые упал герой. Учитывая контекст, я могла понять, что это было символом агонии разбитого сердца, но я не могла понять всю ту экспрессию, которую должно было передать это описание.

Но по крайне мере на этот раз я могла следить за сюжетом...

Приказ приёмного отца

Жизнь в замке текла монотонно. Я начинала свое утро в зимней игровой комнате, где читала, писала новые рассказы и играла на фешпиле. Затем я отправлялась на тренировочную площадку рыцарей для легких упражнений и простой гимнастики. Конечно, мой уровень знаний был слишком высок, а выносливость слишком низкой, поэтому другие дети не могли присоединиться ко мне в моих занятиях, так что мне приходилось заниматься в одиночестве. Рихарда сказала, что для меня важно продолжать оставаться в игровой комнате, но я действительно не понимала зачем. Мне казалось, что не будет никакой разницы, остаюсь я в своей или же отправлюсь в игровую комнату.

— Разве я не беспокою всех остальных своим присутствием в игровой комнате? — спросила я. — Я там немного неуместна, я чувствую.

— Конечно нет, — ответила Рихарда. — Зимняя игровая комната была устроена специально для того, чтобы герцогская семья могла подобрать себе последователей. Из-за своего долгого сна у вас не было возможности общаться с детьми более младшего возраста. Важно, чтобы вы лично общались с ними, чтобы узнать их мотивы и понять личности.

Похоже она была права — перед тем как брать кого-то в последователи, нужно определить, подходит ли тебе этот человек. В противном случае количество проблем, как с Трауготтом, могло возрасти.

— Однако, мне кажется, что у меня уже достаточно последователей.

— Боги, юная леди, о чем вы говорите? Корнелиус и Хартмут должны выпуститься в этом году, а Леонора и Лизелетта — в следующем. Ваши последователи старшего возраста будут покидать академию один за другим. Если вы не замените их более младшими учениками, то ваша свита просто не сможет функционировать должным образом. Вам нужно выбрать как минимум дополнительных двух слуг, трех рыцарей сопровождения и одного служащего, которые будут младше вас.

Похоже это будет непросто...

Есть огромное количество препятствий, таких как попытка не отобрать тех детей, которые лучше подходили для должности последователей будущих гибов, или детей из противодействующих фракций, таких как Николаус. Личное знакомство с кем-то не означает, что вы сможете взять этого человека себе на службу. Кроме того, я не могла выбрать тех детей, которые уже были назначены в последователи для Вильфрида, Шарлотты или Мельхиора.

Есть ли какие-нибудь способы упростить этот отбор?..

Днем я отправилась в кабинет герцога и села за стол, стоящий здесь для Вильфрида, где начала читать отчеты из дворянской академии, при необходимости подготавливая ответы и помогая Сильвестру в его работе. Это было в первый раз, когда я помогала ему, и на самом деле, это было немного весело.

Рассказы Фердинанда сложили у меня впечатление, что Сильвестр сбегал от своей работы при любом удобном случае, но кажется теперь он стал куда более надежным. Его отцовская гордость, видимо, стала основной причиной уменьшения частоты побегов, ведь Вильфрид теперь помогал ему, когда не был в академии, да и у самого ауба появилось много дополнительных обязанностей, так что он больше не мог позволить себе игнорировать их.

— Я вижу, быть герцогом нелегко, — заметила я.

— Во-первых, это именно из-за тебя у меня так много работы, — ответил Сильвестр, недовольно глядя на меня. А ведь я хотела его похвалить.

— Вильфрид и Шарлотта усердно работают, поэтому вполне естественно, что вы как их отец, тоже должны. Несомненно, служащие, это тоже оценят.

По правде говоря, одна из причин моего присутствия здесь — присмотр за Сильвестром. Фердинанд сказал, что в моем присутствии ауб менее склонен пренебрегать своими обязанностями. Между прочим, теперь, когда Фердинанд избавлен от необходимости читать вызывающие у него головную боль отчеты о моих действиях в дворянской академии, он может сосредоточиться на сборе информации посредством общения.

— Привет, Розмайн. В сегодняшнем отчете Хартмута есть кое-что, что, как я думаю, тебе понравится, — с ухмылкой сказал Сильвестр и передал мне довольно толстую стопку бумаги, которую он только что читал. Я прочитала их сама, а затем вскрикнула от восторга.

— Это мой Хартмут! Он такой искусный! Не могу поверить, что он так быстро получил любовные истории из Дункельфельгера. Он даже сразу переслал их мне.

Одна из служащих-учениц, сопровождавших Ханнелору во время нашего чаепития, видимо собирала любовные истории своего герцогства. Хартмут нашел время, чтобы прислать две из них со своим отчетом вместо того, чтобы ждать, пока я вернусь в дворянскую академию.

А имя ученицы, которая собирала истории из Дункельфельгера и которая так усердно работала, чтобы достать для меня эти рассказы... Посмотрим... Кларисса. Хорошо. Я запомнила ее имя. Я поговорю с мамой о том, сможем ли мы превратить их в книгу, как только встречусь с ней. Точно. Эхехе. Тралалала...

Отчаянно сдерживая желание немедленно начать читать любовные истории, я обратила внимание на отчет от Вильфрида. Он упомянул, что занят соревнованием с Ортвином из Древанхеля. Кажется, теперь, без моего присутствия, его дни в дворянской академии стали довольно мирными.

Не то, чтобы меня заботило то, кто из этих двоих сможет сделать более крутое оружие.

Затем я прочитала отчет Марианны, в котором сообщалось, что все первокурсники закончили свои теоретические уроки. Однако, кажется, они все еще пытались закончить со своими практическими занятиями. Шарлотте было тяжело на занятиях по преобразованию штапа, так как все ожидали, что она создаст какую-нибудь новую тенденцию или что-то в этом роде. Я решила воспользоваться случаем, чтобы рассказать ей о матрилинейных гербах и предложить ей распространить их среди первокурсниц.

— Розмайн, давай ненадолго отложим нашу работу, — сказал Сильвестр после пятого колокола, который стал сигналом к нашему перерыву. Эта возможность побеседовать с ним была, пожалуй, самой ценной частью моего зимнего досуга. Ведь если тщательно подумать, я поняла, что у нас почти никогда не было возможности поговорить один на один. На самом деле было довольно весело разговаривать с ним, потягивая чай и поедая сладости.

— Розмайн, как твои дела в игровой комнате? — спросил Сильвестр, жуя тарталетки с корде, пропитанными медом. Я вспомнила как провела там время утром, пока пила чай, приготовленный для меня Рихардой.

— Учитель Мориц обеспечивает бесперебойную работу даже без присутствия кандидатов в аубы, — сказала я. — Учеба детей идет хорошо.

— Хорошо. Рад это слышать. Как твои дела с физической выносливостью?

— Не так хорошо... Хотя я прикладываю к этому все свои силы.

Хотя Фердинанд сказал бы, что я недостаточно стараюсь...

Я улыбнулась, чтобы скрыть свои истинные мысли и быстро сменила тему.

— Кстати говоря, Рихарда сегодня утром сказала мне подобрать своих будущих последователей среди детей в игровой комнате.

— Ага. Тебе нужно больше людей, — согласился Сильвестр. — Ты отбираешь последователей основываясь на своих собственных, непостижимых для других, стандартах, но будь осторожна в своем выборе. Мы не хотим, чтобы все закончилось еще одним Трауготтом.

Кажется, что другие люди не могут понять мои мысли при выборе последователей, особенно когда я назначала низших дворян вроде Дамуэля и Филины, и позволила Родериху посвятить мне имя, несмотря на то что он член бывшей фракции Вероники.

— Это легче сказать, чем сделать. У нас так много кандидатов в аубы примерно одного возраста, что выбирать особо не из кого. Мельхиору тоже понадобятся последователи, не так ли? Разве вы еще не определились со списком кандидатов?

Я знала, что Мельхиора крестят этой весной. После этого он переедет в северное крыло и выберет себе последователей, так что сейчас мы все более или менее конкурировали за лучших детей.

— После того, как я кому-то понравлюсь, я готова принять их вне зависимости от их статуса. Но я знаю, что не могу говорить так, — продолжила я. Меня может быть и не волновали такие вещи, но другие, безусловно, были этим обеспокоены. А статус последователей имел значение, когда дело доходило до контактов с другими герцогствами в дворянской академии. Мне было нужно хотя бы по одному рыцарю сопровождения, слуге и служащему из числа высших дворян. — Поэтому у меня появилась идея. Что если я и Мельхиор будем делить последователей из числа высших дворян в дворянской академии.

Сильвестр подавился чаем, а Рихарда резко прекратила свои действия, чтобы попытаться остановить меня.

— Юная леди, о чем вы вообще говорите? — спросила она. — Делить последователей?

— Хм? Я знаю, что мы не сможем делить слуг, потому что мы разного пола, но служащие Мельхиора и его рыцари не будут иметь никаких дел в дворянской академии вплоть до его поступления, не так ли? Таким образом, если я могу взять их себе на службу и обучить. Конечно, их служба мне закончится, как только я окончу академию.

— Еще одна твоя сумасшедшая идея. Как всегда бредовая... — проворчал Сильвестр, массируя виски, пока один из его последователей протягивал ему платок, чтобы вытереть губы. Возможно мое предложение было необычным, но думаю оно было вполне логичным.

— Я имею в виду, что в дворянской академии не очень много свободных высших дворян, не так ли? Мельхиор не поступит в академию до моего последнего года, так что это принесет пользу для нас обоих.

— А что насчет твоего последнего года? — раздраженно спросила Рихарда. — Все твои последователи выпустятся одновременно за год до этого, отнесись к этому серьезнее.

В последний год, безусловно, возникнут некоторые сложности, потому что мне будет нужно передать всех наших общих последователей Мельхиору, но я не сильно об этом беспокоюсь.

— Я не думаю, что мы столкнемся с большим количеством проблем, поскольку выпускаются только мои последователи из числа высших дворян. У меня все еще остаются мои средние и низшие дворяне, — ответила я. В худшем случае я просто могу позаимствовать последователей Вильфрида и Шарлотты, когда мне будет нужна их помощь.

Сильвестр вздохнул и отверг мое предложение.

— Если бы ты была Шарлоттой, то я бы согласился, но в твоем случае это не сработает, Розмайн.

— Почему?

— В будущем Шарлотта выйдет замуж за представителя другого герцогства, и поскольку она сможет взять с собой лишь нескольких своих последователей, для нее не составит труда разделить нескольких служащих и рыцарей сопровождения с Мельхиором. Но ты выйдешь замуж за Вильфрида и навсегда останешься в Эренфесте. Это может закончиться тем, что люди, которые не были проверены временем, обернутся против, ставя тебя под удар. Поэтому лучше отобрать последователей сейчас, пока время это позволяет.

Кажется это действительно реальная возможность, поэтому действительно лучше иметь дело с теми, кто обучался вместе с тобой в дворянской академии, чем с теми, кого отобрали позже...

— Ну, я подумала, что это хорошая идея...

— Сама по себе идея неплохая, но для будущей первой жены герцога она не применима, — с натянутой улыбкой сказал Сильвестр. Я не особо задумывалась над своей помолвкой с Вильфридом, потому что ее заключение ничего не изменило в моей жизни, но похоже, Сильвестр серьезно видел во мне его будущую первую супругу. Это мысль казалось какой-то странной.

Отчеты из дворянской академии поступали ежедневно. Хильдебранд больше не покидал свою комнату, так как студенты узнали о его визитах в библиотеку и тут же наводнили это место. Кто-то видимо видел, как Ханнелора гладит Шварца и Вайса, и это побуждало других девушек пытаться повторить ее действия и получать шок в самом буквальном смысле. Тем временем Раймунд закончил свои новые задания от Фердинанда и хотел, чтобы их изучили.

— Розмайн, это от Шарлотты, — сказал Сильвестр, передавая мне отчет. — Древанхель упомянул, что члены королевской семьи хотят купить у нас еще одно украшение для волос. Ты можешь отправить заказ в компанию «Гильберта»?

Шарлотта получила приглашение на чаепитие с Древанхелем, во время которого они обсуждали первого принца Сигизвальда, желающего подарить Адольфине украшение для волос на ее выпускную церемонию. Изначально планировалось, что это я должна была присутствовать на чаепитии, но из-за моего возвращения в Эренфест все резко поменялось.

Это была сложная ситуация. Древанхель просил украшение для волос по приказу принца Сигизвальда, поэтому мы не могли отказать им на том основании, что у нас нет заключенного торгового соглашения с этим герцогством. Но и прямо сказать, что мы просто не хотим, чтобы Древанхель исследовал наши украшения для волос мы не можем.

«Я еще не получала заказов на украшения для волос во время чаепитий, поэтому буду признательна за твой совет, сестра»

Шарлотта.

Шарлотта очень старалась, чтобы отправить мне этот отчет. Как ее старшая сестра, я должна была выложиться на все сто при написании ответа.

«Посетите чаепитие вместе с Брюнхильдой и спросите госпожу Адольфину, какой у нее любимый цветок и какой наряд она собирается надеть на свой выпускной. Обратите особое внимание на планируемый цвет и дизайн. Мои слуги знают, что украшения для волос должна подойти к наряду, так что об этом можно не беспокоиться. И не бойся — я сообщу в компанию “Гильберта”».

Розмайн.

— Я заранее свяжусь с компанией «Гильберта», так как Шарлотте потребуется несколько дней, чтобы посетить чаепитие, а Брюнхильде на то, чтобы направить форму заказа, — сказала я. — Это даст компании «Гильберта» время, чтобы проверить свои запасы ниток и сообщить мастерице о будущей работе.

— Хорошо, — ответил Сильвестр. — Однако в эти снежные дни будет трудно передать сообщение. Поэтому не стесняйся использовать магическое письмо, если нет необходимости ждать ответ.

Служащие ауба немедленно начали готовить магическое письмо. После того, как письмо будет написано, оно превратится в белую птицу, которая полетит даже к простолюдинам. Конечно, простолюдины не смогли бы ответить, так как у них нет необходимой для этого маны, но для дворян можно было включить в письмо функцию ответа, для которой требовалось лишь немного маны, чтобы активировать его аналогичным образом.

Это напомнило мне о том, что к письмам, которые госпожа Георгина отправляла Бёзевансу, прилагался похожий ответный лист.

Я с благодарностью приняла магическое письмо и написала в компанию «Гильберта», сообщив, что скоро мы получим еще один заказ от королевской семьи, и я через несколько дней пришлю им более подробные инструкции и заполненную форму заказа. Также я упомянула, что мне понадобятся дополнительные нарукавные повязки члена библиотечного комитета.

В этом году члены королевской семьи проявляют особую настойчивость. Прости, Тули...

Пока я внутренне оплакивала положение моей бедной сестры, пробил пятый колокол. Пришло время пить чай.

— Я не думала, что в этом году мы получим еще один заказ от королевской семьи... — небрежно отметила я.

— Ты на удивление плохо умеешь предугадывать будущее. Второй принц отдал своё украшению для волос своей избраннице из Классенбурга. Не трудно догадаться, что первый принц сделает тоже самое для кандидатки из Древанхеля. Ты, конечно, должна была хотя бы немного предполагать, что подобное возможно.

А я этого не сделала. Прости...

— Мы заключили деловое соглашение с Центром, так что я хотел бы, чтобы они разместили заказ минувшим летом, через своих торговцев, — сказал Сильвестр. — Но если они хотят воспользоваться возможностью столкнуться с тобой в академии и одновременно передать свой заказ, то это верный способ убить двух занцев одним выстрелом.

— Это слишком внезапно для мастеров, — пожаловалась я, поджимая губы. — Если бы мы только получили заказ заранее.

Сильвестр рассмеялся.

— Кажется ты очень беспокоишься об этом, но в прошлом году они сделали отличное украшение для волос, не так ли? Что, ты больше не доверяешь своим людям?

— Я доверяю им. Моя личная мастерица по украшениям для волос — лучшая из всех.

— Тогда не о чем беспокоиться, — допивая свой чай сказал Сильвестр. Каким-то образом, его слова действительно убедили меня, что все будет хорошо.

Моя Тули действительно лучшая, так что да... Все будет хорошо.

Между прочим, я слышал, что ты отказываешься встречаться с кем-либо из гибов, — продолжил Сильвестр.

— Это правда. Мне нечего сказать на счет чуда Хальдензеля, и не мне решать, какие провинции посещать во время весеннего молебна. И я не могу позволить Фердинанду сопровождать меня на каждой поездке.

— Я слышал об этом от Флоренции, — он опустил свою чашку и затем приказал всем покинуть комнату. Кажется, пришло время для конфиденциального разговора. Его последователи ушли без особых возражений. — Карстед, Ангелика, вы тоже можете идти.

Это был первый раз, когда я видела, как Карстеда выгнали из кабинета ради беседы. Я смотрела за его уходом широко распахнутыми глазами, а потом поставила свою чашку и выпрямила спину.

— Что-то случилось в Хальдензеле?

— Ага, — подтвердил Сильвестр. — и несколько гибов действительно намерены организовать встречу по поводу этого вопроса.

Гм... Он очистил комнату для этого?

Когда я в замешательстве склонила голову, Сильвестр неловко откашлялся.

— Нет проблем в провинциях, которым просто нужен совет от гиба Хальдензеля, чтобы возродить старые церемонии. Но в некоторых провинциях по тем или иным причинам уже демонтировали свои ритуальные сцены. Они не могут починить их самостоятельно, поэтому хотят обсудить этот вопрос с тобой, как главой храма.

— Но я не имею ни малейшего понятия о том, как их исправить. И кем нужно быть, чтобы разрушать сцены, которые используются для церемоний? — спросила я, немного скривившись, потому не могла этого принять. Я изо всех сил пыталась принять тот факт, что в этом мире был кто-то, кто мог быть настолько глуп, чтобы разобрать место для молитв богам и получения их благословений. Те, кто нарушили это табу, заслужили того, что в конце концов с ними произошло.

Сильвестр вздохнул, увидев мой плохо прикрытый гнев.

— Ты права, это было глупо с их стороны. Но до твоего становления главой храма, религиозные церемонии не считались такими уж важными.

Это была задача гибов — создавать и защищать серьезные магические инструменты для своей провинции. Ремонт сцен никак не был связан с моими обязанностями, и у меня не было времени, чтобы тратить его на гибов, которые были даже не способны полноценно выполнять свои обязанности. Я была занята переписыванием книги Дункельфельгера, которую одолжила у Ханнелоры, и мне все еще было нужно изучить документы госпожи Соланж, к тому же я хотела еще несколько раз перечитать новую книгу Эльвиры, так что у меня просто не было никакого времени на кучу встреч.

— К сожалению, священные тексты не объясняют, как создавать сцены, да и их обслуживание не входит в обязанности главу храма, — сказала я. — Гибам нужно будет изучить свою собственную историю и выяснить, как самостоятельно восстанавливать сцены.

— Хм. Так ты тоже ничего о них не знаешь, да?

— Даже минимальных подробностей. Хотя священные тексты содержат изображения церемонии наряду с рассказами о богах, но в ней нет инструкций по созданию сцен или магических кругов. Если бы они там были, я бы сразу сказала, и Фердинанд бы с радостью исследовал их, в то время, пока мы здесь беседуем. Не стоит ждать многого от храмовых текстов и священного писания, — сказала я, пренебрежительно взмахнув рукой.

Сильвестр только торжественно кивнул.

— И правда. Но знаешь, Розмайн, эти запросы от гибов очень важны, и хотя поиск в священном писании информации о церемониальных сценах не является твоей основной работой, но это приказ самого ауба, — после этих слов он подался вперед, его темно-зеленые глаза сверкнули, а после он продолжил шепотом. — По крайне мере это предлог, который я дам тебе, чтобы ты могла вернуться в храм и обеспечить себе время для чтения.

— Ооо!

Какое чудесное оправдание.

— Последние несколько дней более чем ясно продемонстрировали то, что ты подхватила от Фердинанда его одержимость своей работой. Тебе нужно немного расслабиться, пользуясь тем, что он сейчас занят общением. Я имею в виду, мы вызвали тебя из дворянской академии, чтобы ты смогла отдохнуть, не так ли? — Сильвестр усмехнулся, а затем сделал серьезное лицо. — Настоящим я приказываю тебе идти и корпеть над священными текстами в храме. Я от всего сердца молюсь, чтобы ты смогла найти какую-нибудь информацию о церемониях и сценах для их проведения.

— Ваше желание, для меня закон, ауб Эренфест.

Исследование священных текстов (❀)

Как мне и сказали, я собиралась тайком вернуться в храм, чтобы избежать внимания Фердинанда и заполучить побольше времени для чтения. Я поговорила с Сильвестром, чтобы договориться о линии связи с храмом, чтобы он мог переслать мне форму заказа на украшению для волос, как только она будет готова, а затем отправилась за своими слугами, чтобы они могли начать подготовку.

— Ауб Эренфеста приказал мне поискать в священном писании ответы на вопросы гибов касающиеся чуда Хальдензеля, — важно сообщила я. — Поэтому с завтрашнего дня я проведу какое то время в храме.

Улыбка появившаяся на моем лице, в тот момент, когда я складывала книгу из Дункельфельгера, документы Соланж и так далее, выдала мои истинные чувства. По приказу Сильвестра я вскоре смогу предаваться райскому чтению до самого ритуала посвящения. Мотивами его действий было желание дать мне немного отдохнуть, поэтому несмотря на то, что мне сказали искать информацию в священном писании, у меня не было необходимости что-то находить.

Ура!

Дамуэлю и Ангелике тоже нужно было подготовиться, так как они должны были сопровождать меня во время пребывания в храме. Я также послала сообщение Элле на кухню. Наш план состоял в том, чтобы уехать завтра утром.

— Это крайне неожиданно, — заметила Оттилия.

Рихарда же раздраженно покачала головой.

— Разве возвращение юной леди в храм не всегда также внезапно? Нам уже стоило привыкнуть.

— Прошу прощения за спешку, — сказала я. — Я надеюсь найти ответы до начала следующего весеннего молебна, а времени осталось совсем немного. В конце концов, я буду должна вернуться в дворянскую академию сразу после ритуала посвящения.

В тот вечер я ужинала в одиночестве в своей комнате, так как герцогская чета была приглашена на ужин в другое место. Было необычно одиноко, потому что раньше в таких ситуациях мне составлял компанию Вильфрид. В конце концов, я думала о том, чтобы побыстрее вернуться в дворянскую академию — просто для того, чтобы иметь компанию во время еды. Это было единственной причиной таких мыслей.

Утром мои приготовления к возвращению в храм были завершены, и мы направились туда, следуя за ездовыми зверями Дамуэля и Ангелики. Путешествовать в такую сильную метель было очень трудным, и если бы не их темно-желтые накидки, я бы не знала, куда лечу. Это заставило меня задуматься, как рыцари могли ориентироваться и находить дорогу до храма.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

Мои слуги приветствовали меня, стоя на холодном ветру. Видимо они ждали моего прибытия.

— Итак, я вернулась, — ответила я, осторожно, стараясь не споткнуться, идя по тропинке в снегу, проложенной для меня Дамуэлем и Ангеликой.

Мои мышцы постепенно становились все лучше подконтрольны мне.

Хотя я спотыкалась меньше обычного, путь до храма все же занял у меня куда больше времени, чем у обычного человека. Когда я вошла внутрь, мое пальто было покрыто снегом, поэтому Моника сняла его с меня, а затем стряхнула остатки снега с моей обуви и волос.

Пока я смотрела, как снег падает на пол, Зам огляделся, словно ища кого-то.

— Госпожа Розмайн, вы вернулись без главного священника? — спросил он.

— Он занят общением и скорее всего останется в дворянском районе до ритуала посвящения, — ответила я. — Я вернулась, чтобы исследовать священное писание по приказу ауба.

— Вы собираетесь исследовать священное писание? — с любопытством переспросил Фран.

— Благодаря нашей молитве, мы призвали в Хальдензеле весну очень рано, и теперь другие гибы тоже хотят провести церемонию, — сказала я, рассказывая о чуде. — Я собираюсь тщательно изучить священное писание, чтобы иметь возможность его воссоздать. В свои будни простой синей священницы, я уже изучала те экземпляры, которые хранятся в храмовой библиотеке, но я должна закончить со своим исследованием до ритуала посвящения, так что у меня осталось мало времени.

— Тогда время, безусловно, имеет существенное значение, — кивнул Фран.

Я отправилась в покои главы храма, переоделась в свои храмовые одежды, а затем выслушала доклады о том, что происходило в храме во время моего отсутствия. Параллельно я наслаждалась чаем, который налила для меня Никола. По словам Гила, нас просили пока воздержаться от посещения компании «Плантен», так как у них появился новый дапл. Нам нужно было дождаться, пока Лутц не посетит нас с новостями.

— Компания «Плантен» не хочет, чтобы к ним просочилась наша информация, — сказал Гил.

— Кто этот дапла? — к подобным ситуациям я уже готова. Они уже позволяли внуку главы гильдии, Дамиану, войти в число работников, и я не могла представить никого, кто был бы более опасен в вопросе возможных утечек, чем он.

— Кажется это дочь классенбургского торговца.

Эм, классенбургский торговец? Что?.. Бенно, зачем ты нанял такого человека?!

— Были некоторые особые обстоятельства, — припомнил Гил. — Лутц сказал, что он сам не знает подробностей.

— Я понимаю. Надеюсь, что все закончится хорошо.

Я допила чай, слушая отчеты, затем попросила Франа принести мне украшенное, защищенное магическим камнем, священное писание. Он взял его с алтаря и осторожно положил передо мной, рядом с ключом. Я почувствовала, как моя мана потекла к ключу, когда я вставила его в замок.

Я открыла толстую обложку, напевая себе под нос, решив хотя бы раз просмотреть содержимое, прежде чем сказать, что ничего не нашла. Но вместо этого я увидела нечто совершенно не похожее на то, что я помнила.

— Что это?.. — пробормотала я, распахивая глаза.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — сразу спросил Фран. Его полный любопытства взгляд метался между мной и книгой. И я вспомнила, что Фердинанд раньше говорил, что священное писание, принадлежащее главе храма, могут читать только те, кто получит его разрешение.

— Вовсе нет, Фран, — с фальшивой улыбкой ответила я, а после вернулась к изучению писания. Когда я открыла его, над страницей появился магический круг, но это еще не все — поверх слов, написанных чернилами, которые я видела раньше, были слова начертанные маной. Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки.

Постойте. Что это такое? Что именно изменилось с того момента, как я читала эту книгу в последний раз?

Священное писание было магическим инструментом, поэтому я отчаянно копалась в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить, что именно могло оказать такое влияние. Сейчас я училась в дворянской академии и получила штап, чтобы получить возможность называться настоящим дворянином. Пожалуй это можно считать единственным значимым изменением. Я получила свой штап, научилась лучше контролировать свою ману и научилась еще множеству различных фокусов.

Нет, это не то...

Я вздрогнула и покачала головой. Я была уверена, что уже читала священное писание, с тех пор как впервые получила свой штап. Этого магического круга не было там, когда я вместе с Фердинандом проверяла писание после весеннего молебна в Хальдензеле. Он наверняка упомянул бы об этом.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? Что-то не так? — спросила Ангелика, подходя поближе, чтобы тоже видеть книгу. У нее был очень острый взгляд, когда она переводила взгляд с меня на священное писание, и серьезность ее восклицания побудила Дамуэля подойти и тоже посмотреть.

— Ангелика, ты видишь текст? — спросила я.

Она уткнулась взглядом в писание, щуря глаза, а после покачала головой даже не отводя глаз.

— Я ничего не вижу. Все страницы совершенно пусты.

— Госпожа Розмайн, разве дело не в том, что те, у кого нет разрешения главу храма, не могут видеть содержимое священного писания? — спросил меня Дамуэль. — Я помню, что господин Фердинанд говорил об этом.

Я слегка кивнула в ответ. Я просто хотела убедиться в том, что они действительно не могут увидеть слов.

— В таком случае... Я разрешаю Ангелике прочесть писание, — сказала я. — А сейчас ты что-нибудь видишь?

— Я вижу сложные слова.

Кажется теперь она видела текст, но не видела магического круга. Подтвердив этот факт, я дала разрешение и Дамуэлю.

— Ты что-нибудь видишь? — снова спросила я.

— Я вижу следующий текст: «Вот слова, дарованные богами», — похоже Дамуэль тоже не видел магического круга. Можно сделать вывод, что наличие штапа и статус дворянина — это не основные требования к раскрытию магического круга. Тем не менее я все еще не могла понять причин его появления.

— Я забираю свое разрешение, — сказала я.

— Зачем все это, госпожа Розмайн? — спросила Ангелика.

Я перевела на нее взгляд.

— Теперь я понимаю, почему ты решила отказаться от необходимости загружать голову после своего выпуска, — уклончиво ответила я, не желая вдаваться в детали.

Мда. Думаю, мне нужно обсудить это с Фердинандом...

Именно это я проговаривала себе, терзаясь сомнениями. Но сначала, мне стоит почитать еще пару строк.

«Те, кто хотят быть зентом, читайте дальше»

«О, нет, нет, нет. Я не хочу быть королем».

Это я мысленно сказала обращаясь к книге, пока продолжала читать дальше. Я не собиралась становиться зентом, но книги существовали именно для того, чтобы их читать. Эти строки не были мне знакомы, и моим желанием было изучить его.

Однако я не буду рассматривать магический круг, потому что он слишком сложен для моего понимания. Я просто могу спросить об этом Фердинанда позже.

Единственное, что я смогла понять, это то, что магический круг включает в себя все возможные элементы сразу. Я перевернула страницу и на бумаге проявилось еще больше написанных магией слов. На этот раз магического круга не было. Я прочитала текст, в котором в основном говорилось, что становление зентом потребует от меня бесконечных молитв богам.

Любой, кто хотел стать зентом, должен был максимально раскачать свой объем маны, что можно сделать постоянно обращаясь с молитвами к богам... Я не очень понимала, как это работает, но, видимо, это было вполне возможно. Как только ваш внутренний сосуд заполнится до конца, и ваш объем маны прекратит расти, вы должны снова помолиться, и вам откроется путь, ведущий к богам. Затем они дадут вам то, что необходимо для владения силой зента. Между прочим, если после молитв путь к богам не открывается, то это означает, что ты не достоин стать зентом.

Но что это за качество?..

Как только у вас появится божественная сила, необходимая для овладения силой зента, то вы снова должны помолиться богам. Тогда, если вы приложите достаточно усилий, то боги наделят вас своей мудростью. В писании было написано, что только тот, кто обладает достаточной силой и мудростью, может, наконец, быть признан зентом.

Почему-то мне кажется, что все что нужно делать, это молиться.

Вероятно, все это было намеками о том, что нужно для становления королем. Я поняла общий процесс, но так как ни один из пунктов не был написан прямо, то я не до конца поняла смысл. Не так-то просто стать королем, и, возможно расплывчатость текста была намеренной. Но возможно, дело в том, что для других эти инструкции более очевидны, и они давали дополнительную информацию, необходимую для понимания действий.

Ну я все равно не собираюсь становиться королем, так что мне наплевать на эти инструкции.

Какими бы неясными не были эти магические письмена, я точно знала одно. Они не имели никакого отношения к весеннему молебну Хальдензеле.

Так что я пролистала писание в поисках той части, где Богиня Земли и ее подчиненные богини молились Богине Воды, согласно порядку церемонии в Хальдензеле. Я нашла его очень быстро, и я снова и снова перечитывала эти строки, а затем еще раз. Там была лирика песни и иллюстрации, но там не было никаких подробностей о том, как изготавливать сцены для ритуалов.

Вероятно, тот кто писал это, не мог подумать о том, что кто-то разрушит эти драгоценные церемониальные сцены.

Закончив снова просматривать писание, я решила провести день за чтением документов, которые мне одолжила Соланж. Моим девизом было уделять первоочередное внимание чтению тех книг, которые я одолжила, чтобы я могла вовремя их вернуть. Я читала отчеты о работе библиотекарей прошлых поколений, держа в руках ручку, чтобы иметь возможность делать заметки о любых магических инструментах, которые использовались раньше.

Читать отчеты было чрезвычайно интересно, поскольку они давали мне возможность заглянуть в обычный распорядок дня сотрудников библиотеки из прошлого. Прежде всего, им нужно было убедиться, что библиотека готова к открытию еще до начала занятий. У библиотекарей был утренний ритуал, во время которого они разделяли между собой магические инструменты, а потом начинали наполнять их маной. Они начинали с самых мощных магических инструментов, которые были встроены в само здание библиотеки. Таких как световой магический инструмент, который отвечает за отмер времени, или инструменты очищающие площадь библиотеки, заглушающие громкие голоса в читальном зале и так далее.

Затем библиотекари открывали читальный зал, наполняли маной Шварца и Вайса, а те в свою очередь открывали двери в библиотеку и готовились к выдаче книг студентам. Должно быть это было очень мило. Сама мысль об этом вызывала у меня улыбку.

Пока Шварц и Вайс занимались первым этажом, остальные библиотекари продолжали обслуживать один магический инструмент за другим. Среди них были книжные полки, которые предотвращают гниение старых документов, и даже магические инструменты, которые не позволяли солнечному свету повреждать книги. Я определенно хотела бы, чтобы они были в моей библиотеке Розмайн.

Хм... Интересно, не является ли упомянутый Шварцом и Вайсом «дедушка» одним из магических инструментов, в который библиотекари вливали ману.

Я вернулась в мыслях к статуе Местионоры, прижимающей к груди Грутрисхайт, на втором этаже читального зала. Соланж упоминала ранее, что ей не хватало маны, чтобы пополнять все магические инструменты, и так как Шварц и Вайс привели именно к этой статуе, было легко предположить, что этот «дедушка» на самом деле является одним из самых ценных магических инструментов в библиотеке.

Кажется, я все-таки надлежаще выполняю свою работу члена библиотечного комитета.

Размышления в таком ключе привели меня в довольно приподнятое настроение. Я продолжала читать, все время записывая информацию о различных магических инструментах, которые когда-то использовались в библиотеке.

Как только начинали прибывать студенты, порядок действий становился все более знакомым. Возвращаемые книги ставились на полки, выдавались ключи от каррелей, просматривались принесенные студентами учебные пособия, учителя присылали ордонаннсы с просьбами подготовить те или иные документы...

Эти отчеты рисовали поистине замечательную картину будней библиотекарей.

Это так мило... Я тоже хочу такой жизни.

Как ранее сказала Соланж, наличие достаточного количества библиотекарей означало, что у них было достаточно ресурсов для выполнения всей работы, поэтому в отчетах были строки о том, что некоторые библиотекари покидали библиотеку для того, чтобы устраивать чаепития с другими учителями или студентами для обмена информацией.

Одним из новых открытий для меня было то, что библиотекари из числа высших дворян работали в академии только до начала собрания герцогов, а после они возвращались на работу в библиотеку королевского дворца. Они перемещались между двумя библиотеками в зависимости от времени года, но сотрудники из числа низших и средних дворян оставались на своих рабочих местах.

Учитывая, что после переворота в дворянскую академию не присылали новых библиотекарей из числа высших дворян, я могла себе представить, какие тяжелые времена ждали средних дворян работавших там. Всего лишь нескольким средним дворянам было бы сложно соблюдать все описанные в журнале инструкции по заполнению маной магических инструментов.

Читая эти документы, я так же узнала, что старые порядки академии сильно отличались от тех, что были сейчас. В то время ученики получали свои божественные воли прямо перед выпускным, и как было написано, ученики поднимали вверх свои новоприобретенные штапы во время церемонии в качестве праздничного жеста.

Тем не менее, в наши дни даже первокурсники имеют свои штапы. В отчетах так же были упоминания о том, что все взрослые члены королевской семьи посещали собрание герцогов, и даже описывался случай, когда они посещали библиотеку. По-видимому, их приветствовали три библиотекаря из числа высших дворян

А теперь Шварц и Вайс приветствуют принца Хильдебранда. Это намного милее.

Мои фантазии были внезапно прерваны, когда кто то начал трясти меня за плечо. Я в шоке подняла глаза и спросила:

— Ч-что такое, Фран?

Фран молча указал на ордоннанц, приземлившийся прямо на стол.

— Розмайн, разве я не просил тебя присматривать за Сильвестром? — произнесла птица голосом Фердинанда, и его тон звучал достаточно холодно, чтобы сравнить его с точкой замерзания. Просто услышав это, я резко выдохнула. — Скажи мне, куда ты ушла? Ты сейчас рядом с ним?

Кажется Сильвестр куда-то сбежал сразу после того, как отправил меня в храм.

Сильвестр, ты колоссальный придурок! Я сожалею, что на мгновение изменила мнение о тебе! Теперь мне жутко влетит от Фердинанда!

Я уже представляю себе эту картину — Сильвестр небрежно возвращается в свой кабинет в тот самый момент, когда Фердинанд заканчивает изливать свой гнев на меня. Мой приемный отец был мастером в том, чтобы сбегать с работы, а потом избегать ответственности за это. Это те два навыка, которых мне очень не хватало. Я не могла так же виртуозно придумывать оправдание и уворачиваться от гнева Фердинанда, как это делал Сильвестр.

— Приходи в мои покои немедленно, — именно этой фразой заканчивалась речь главного священника. Затем сообщение было проиграно еще дважды, прежде чем ордоннанц вернулся в форму желтого магического камня.

— Госпожа Розмайн, вы действительно вернулись в храм по приказу ауба? — подозрительно спросил Фран.

Я часто закивала, пытаясь убедить всех, что сказала правду, но Сильвестр отдал свой приказ уже после того, как приказал всем, включая моих стражей, покинуть кабинет. Никто не слышал, как он велел мне вернуться в храм, и если он будет все отрицать, как обычно валяя дурака, то все решат, что я наврала.

Но ведь я не сделала ничего плохого!

Можно было попытаться поспорить, говоря что я была слишком наивна, когда приняла приказ Сильвестра о возвращении в храм, не подозревая, что он просто пытался скрыться от моих бдительных глаз, но моя наивность не повод меня обвинять. Во всем виноват Сильвестр.

Я не сделала ничего плохого, но Фердинанд все равно скорее всего планирует наорать на меня и приказать отправиться обратно в замок, лишая меня моего времени на чтение. Что же делать? Мне нужно как то выбраться из этой ситуации?

Я схватила за магический камень ордоннанца, отчаянно стимулируя свою работу мысли, пытаясь придумать хоть что-то, что я могла бы сказать Фердинанду, чтобы он не обрушил на меня свой гнев, заставляя вернуться в замок. А холодный пот в это время струился по моей спине.

О, я знаю! Я могу показать Фердинанду этот магический круг! Тогда он забудет о том, что злился на меня!

Я достала свой штап и постучала по магическому камню, наполняя его маной и превращая в белую птицу.

— Сильвестр отдал мне приказ исследовать священное писание, — сказала я, надиктовывая сообщение. — При исследовании я обнаружила кое-что шокирующе важное и, Фердинанд, я хочу как можно скорее обсудить это с тобой. Пожалуйста, скорее возвращайся!

Пока я думала о других отговорках, которые я могла бы использовать, ордоннанц, который я послала Фердинанду, вернулся. Он сказал мне ждать его в своей комнате, так как он немедленно возвращается в храм. Фран и Зам отправились сообщить эту новость слугам и подготовить чай. Я наблюдала за ними краем глаза, сосредоточившись на ордоннанце и пытаясь по тону голоса главного священника определить степень его злости.

— Мм... Такое ощущение, что удивление и настойчивость в его тоне немного перевешивают гнев, — пробормотала я. — Он все еще кажется более раздраженным, чем когда либо, но трудно судить. А что ты об этом думаешь, Дамуэль?

— Не лучше ли прекратить эти тщетные трепыхания и достойно принять выговор?

Нет! Нет, это не выход!

— На этот раз я совершенно точно не сделала ничего плохого, — возразила я. — Нет никаких причин для того, чтобы меня ругали.

— Тогда у вас нет причин избегать господина Фердинанда, — ответил Дамуэль, качая головой, словно бы стараясь отстраниться от всего этого.

Я поджала губы.

— Я пытаюсь избежать его выговора именно потому, что не сделала ничего плохого.

— Тогда сделайте все возможное, госпожа Розмайн, — вмешалась Ангелика, сжимая кулаки и поднимая руки в воздух в знак поддержки. — Я на вашей стороне.

— Хорошо. Мне приятна твоя поддержка, но могу ли я получить от тебя какую то другую помощь? — не очень задумываясь над своими словами спросила я.

Брови Ангелики дрогнули.

— К сожалению, я слишком глупа, чтобы суметь отразить лекцию господина Фердинанда, — сказала она. — Он слишком умен. Я могу взять с собой Штернлюка и сделать все что в моих силах, чтобы с честью выстоять в проигрышной битве, или я могу пойти вместе с вами, чтобы мы вместе выдержали это испытание. Что бы вы выбрали, госпожа Розмайн?

Не то и не другое!

Пока мы вели этот бессмысленный разговор, раздался колокол оповещающий о приходе посетителя. Фран и Зам открыли дверь, и Фердинанд прошел в мои покои. Он был с Экхартом, Юстоксом и его слугами из числа служителей.

— На этот раз я не сделала ничего плохого, ясно?! — сразу воскликнула я, пытаясь оправдаться.

— Оставь свои оправдания на потом. Начни с приветствий, как подобает по этикету, — сказал он, отчитывая меня за то, что не имело никакого отношения к основной проблеме. И это не смотря на все мои усилия по отвлечению его от злости.

Это не имеет никакого смысла... Как это вообще произошло?!

Мы обменялись длинными благородными приветствиями, а затем я предложила Фердинанду сесть. В ответ он тяжело вздохнул.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь, когда мы закончили с нашими приветствиями, я повторю...

— Достаточно, — ответил Фердинанд. — Я был глуп, когда доверил тебе следить за ним. Ты слишком прямолинейна, и тебя легко обмануть. Стоит только помахать у тебя перед глазами книгой, и ты сразу небрежно кинешься за ней, не думая ни об обстоятельствах, ни о последствиях.

Оп. Думаю, что только что растратила крохи доверия, о которых даже не догадывалась. Я ведь даже не знала, что он возлагал на меня какие то надежды.

— Гм, Фердинанд... Беру свои слова назад. Можешь накричать на меня, — сказала я, опасаясь, что он судя по его крайне раздраженному выражению лица, был на грани того, чтобы навсегда разорвать со мной все отношения.

— Это было бы пустой тратой времени, — сказал он, выглядя еще более раздраженным. — Что еще более важно, что за шокирующее открытие, о котором ты говорила? Основная проблема с тобой в том, что я не могу предсказать насколько серьезна ситуация доверяя только твоим словам.

— О чем ты? — спросила я, абсолютно сбитая с толку его словами. В моих глазах он всегда мог просчитывать ситуацию на три шага вперед, поэтому было странно слышать, как он говорит, что не может понять что-то из того, что я говорю.

— Некоторые вещи, которые шокируют тебя, очень обыденны для остальных, — объяснил он. — В других случаях это оказывается настолько невероятным, что уже окружающие не могут этого принять. Поэтому невозможно предугадать, какая ситуация применима в этом случае. Так что рассказывай.

— Я не могу дать вам ответ, который был бы достаточно исчерпывающим. Для меня все эти вещи — шокирующие откровения, — проворчала я, а затем открыла священное писание. И он, и Юстокс с интересом подались вперед.

— Ничего не вижу, — прокомментировал Юстокс.

— А ты что-нибудь видишь, Фердинанд? — спросила я.

— Нет, что и было ожидаемо, — ответил он. — Ты не давала мне разрешения как глава храма.

— Юная леди, — обратился ко мне Юстокс. — Дайте и мне разрешение, если хотите, конечно.

Убедившись, что Фердинанд тоже ничего не видит, я сказала.

— Я разрешаю Фердинанду и Юстоксу читать писание, — после я внимательно наблюдала за лицом своего опекуна. Мгновение спустя его бровь дернулась, хотя это движение было едва заметным. По большей части выражение его лица осталось неизменным, поэтому я не могла с уверенностью сказать, видел ли он магический круг или нет.

— Значит это писание может читать только глава храма, да? Чем оно отличается от других писаний? — спросил Юстокс. Он жадно перелистывал страницы, но его слова доказывали, что он не видел ни магического круга, ни текста написанного маной.

— Это более полная версия — или, по крайне мере, в ней больше деталей, чем в любой другой копии, которая хранится в книжной комнате храма, — ответила я. В храме было несколько копий священного писания, но количество страниц в них сильно различалось.

Фердинанд посмотрел на меня совершенно беспристрастным взглядом и позвал меня:

— Розмайн, — я резко обернулась к нему. Его светло-золотистые глаза смотрели на меня сверху вниз, не выражая никаких эмоций. Он ненадолго плотно прикрыл глаза, а затем взял писание в руки. — Ты не можешь рассказывать об этом кому-либо. Ты понимаешь это, верно? — с тихой, но твердой настойчивостью, спросил он, не оставляя даже возможности для возражения. Теперь я знала точно.

Он тоже может видеть текст и магический круг.

Фердинанд прошел в тайную комнату, расположенную в моих покоях главы храма, не позволив никому из наших последователей следовать за нами. Они остались снаружи и выглядили крайне обескураженными, когда я пошла следом за ним.

Положив писание на большой стол для смешивания и открыв его, он сел в кресло. Я подвинула второй стул к противоположной стороне стола и забралась на него.

— Розмайн, что ты видишь? — спросил у меня главный священник.

— Думаю, тоже самое, что и вы. Над страницами появились слова и магические круг.

Фердинанд начал массировать лоб.

— Их не было, когда мы просматривали писание раньше.

— Я удивлена так же, как и вы. Я пришла сюда, чтобы изучить писание по приказу Сильвестра и никак не ожидала, что этот магический круг будет там. Тем не менее вы тоже можете видеть его, несмотря на то, что ни Ангелика, ни Дамуэль, ни Юстокс не могли... На мгновение я даже подумала, что только глава храма может это видеть, — замолчав я посмотрела на Фердинанда, и он замолчал, даже не находя слов для ответа.

— Возможно есть какое то особое условие или...

Я неловко замолчала. Фердинанд смотрел на меня, все еще не говоря ни слова, с выражением, полностью лишенным эмоций. Его застывший взгляд был страшнее, чем все те случаи, когда он смотрел на меня раньше. Так что я чувствовала, как по моей спине бегут мурашки.

— Эм... Фердинанд?

— Тот, кто желает стать зентом... Ты хочешь править, Розмайн? — спросил Фердинанд, все тем же холодным тоном.

Я тяжело сглотнула. Он спрашивал негромко, но я не имела не малейшего понятия, как он отреагирует на мои возможные ответы. Почему-то у меня возникло ощущение, что я стою на самом на краю крайне высокого обрыва.

[[image:/storage/reader-images/4ee0dd195cd501f112d513f15ddf757e49e05692.png]]

— Я вообще не хочу править, — наконец ответила я. — Я хочу только читать.

— Тогда забудь о том, что ты видела сегодня. В этом писании не было ни всплывающего магического круга, ни текста написанного маной. Это та версия, которой ты должна придерживаться. Это понятно?

Его тон стал немного мягче, когда он услышал мой ответ, но даже так он в одностороннем порядке прервал наш разговор. То, как он встал и потянулся, чтобы закрыть писание, создавало впечатление, что магический круг его больше не заботил.

— Я не против забыть, но... — я снова запнулась, не понимая, почему Фердинанд совершенно не заинтересован в этом запутанном, но несомненно очень занимательном магическом круге. Изначально, я сказала об этом в надежде отвлечь его от злости на меня, но это не помогло. — Вы разве не хотите исследовать этот магический круг? Он кажется крайне сложным, учитывая, что в нем присутствуют все элементы одновременно, поэтому я подумала, что вы не захотите упускать такой шанс.

— Розмайн, в мире есть множество вещей, о которых лучше не знать. Не суй свой нос в такие дела, если хочешь жить. Смерть может прийти с любого направления.

— ...Смерть?

Увидев, что я не вижу связи между исследованием магического круга и безвременной кончиной, Фердинанд глубоко вздохнул и снова сел на стул.

— Я объясню тебе это только потому, что ты, кажется, не знаешь о том, что нынешний король не соответствует требованиям для становления зентом.

— Что?

— Он не соответствует критериям, описанным здесь.

Как написано в писании, звание зента дается тем, кто расшифрует истинный Грутрисхайт. Фердинанд объяснил, что за долгое время это превратилось в традицию о том, что действующий зент передает всю расшифрованную им информацию своему наследнику. Переданный Грутрисхайт стал символом зента. Но эта переписанная копия была утеряна во время гражданской войны, после смерти предыдущего короля. Нынешнему правителю нужно было расшифровать Грутрисхайт заново... но местоположение оригинала оставалось неизвестным. Возможно, это знание передавалось в королевской семье от отца к сыну, но крайне вероятно, что во время гражданской войны оно было утеряно.

— Есть много вещей, которые действующий герцог передает своему наследнику, — объяснил Фердинанд. — Я полагаю, что короли действуют точно так же. Однако нынешний король готовился стать последователем вплоть до начала гражданской войны. Его не учили быть королем, и он вошел на престол крайне неожиданно. Очень вероятно, что он не знает этих деталей.

Нынешний король занял трон сразу после победы в гражданской войне, но фундаменталисты из храма Центра, по видимому были против его коронации, так как у него не было Грутрисхайта.

— Однажды они отказали в коронации, но из-за острой нехватки взрослых членов королевской семьи и высших дворян, половина всех магических инструментов, необходимых для существования страны, больше не функционировали, — продолжил Фердинанд. — Страна могла быть уничтожена, если бы ничего не было предпринято, поэтому храм Центра был вынужден смириться и провести коронацию. И сейчас все как-то работает и без Грутрисхайта. А теперь представь, что ты опубликуешь условия для становления настоящим зентом, и раскроешь то, что написано в писании. Я подозреваю, что ты все-таки можешь догадаться, что произойдет после этого.

Подобные действия с моей стороны поставили бы под сомнение легитимность нынешней власти и подтолкнули бы к действиями фундаменталистов из храма Центра. Король, несомненно, хотел бы, чтобы меня убили до того, как я создам реальные проблемы, и одна мысль о такой судьбе заставила меня содрогнуться.

— Господин Фердинанд, то, что священное писание показывает мне свои тайны, означает, что я соответствую требованиям для становления королем? — спросила я. — Поэтому вы насторожены?

Фердинанд покачал головой.

— Нет, это не так. У тебя много маны и есть сродство со всеми элементами, помимо этого ты часто молишься богам, как и предписано в писании. У тебя определенно есть все необходимые качества для становления королем. Однако есть одно важное условие, под которое ты не подходишь.

— И что это за условие? — спросила я, с любопытством глядя на писание.

— Это просто, — сказал Фердинанд. — Ты родилась простолюдинкой и поэтому не имеешь королевской крови. По этой причине ты не сможешь стать королем.

— Королевская кровь?.. В писании нет ничего о необходимости подобного.

Фердинанд задумчиво постучал пальцем по виску, а затем вздохнул.

— Точно так же, как только определенный список людей может пройти в твою тайную комнату, Грутрисхайт хранится в архиве, куда может войти только королевская семья. По крайне мере так написано в древних текстах. Другими словами, ты не сможешь ни зайти в этот архив, ни расшифровать книгу.

— Что?! Ты говоришь о закрытом архиве?! — воскликнула я. — Я думала, что принц Хильдебранд впустит меня, ведь мы с ним друзья, но если это правда, то я не смогу войти туда, даже если мы его найдем!

Это была одна из последних вещей, о которых я думала. Все мои планы по поискам этих архивов во время учебы в академии внезапно рассыпались в прах.

Фердинанд с подозрением посмотрел на меня.

— Разве минуту назад ты не говорила, что не хочешь становиться зентом?

— Нет, но я хочу читать новые книги! Разве не очевидно, что Грутрисхайт я тоже хочу прочитать?! Гааа! Почему у меня нет королевской крови!

— Потому что ты родилась простолюдинкой, — просто ответил Фердинанд и покачал головой. — Однако позволь мне заметить, я от всего сердца благодарен за то, что в тебе нет королевской крови. Кроме того, Грутрисхайт в архиве это одна из первых сделанных копий, так что мы можем предположить, что ее содержимое будет почти идентично священному писанию, которое есть у нас. Так что откажись от этой глупой затеи.

Похоже Фердинанд даже близко не относился к этому вопросу с достаточной серьезностью. Ничего не могло быть хуже полного отчаяния от знания о том, что существует полный книг архив, в который я не смогла бы войти.

— Подумай еще немного, пожалуйста! — взмолилась я. — Я полностью опустошена этим.

— Это я здесь опустошен, Розмайн. Моя последняя надежда на то, что однажды ты продемонстрируешь хотя бы каплю нормального здравомыслия, полностью разрушена.

Стало только хуже!

В этот момент, как бы я не выражала свою печаль, я могла ждать от него только колкостей в ответ. Я поджала губы и уперлась взглядом в Фердинанда, но он посмотрел на меня таким взглядом, словно бы призывая меня продолжать свои жалобы. Я отвела глаза — и про себя пожелала, чтобы точно так же легко, как я отвела взгляд, я могла перевести и тему.

— И все же, почему эти слова и магический круг появились в писании? — спросила я.

— Полагаю, что из-за того, что ты выполнила некоторые требования, но я не знаю подробностей. Я никогда не был главой храма и не владел этим писанием. Однако... Я думаю, что понимаю, почему эти книги существуют, — сказал Фердинанд проводя по книге кончиками пальцев. — Слова и магический круг ведут человека по пути становления зентом. Они должны указать верный путь для будущего зента.

— Но я до сих пор не понимаю...

— Это лишь теория, — сказал Фердинанд. — Но первый зент также являлся главой храма, который служил богам. Я полагаю, ты уже изучала это из курса истории.

— Да, после дети короля тоже совершали религиозные церемонии в храме, верно? Вот почему даже в других герцогствах положение главы храма получал один из детей герцога.

Этот вывод можно было сделать из рассказов Эглантины о том, что раньше каждое герцогство следовало этой традиции. С точки зрения храма, короли и герцоги были равны, поэтому дети королей так же служили главами храма.

— Даже если случались внутренние конфликты и войны, которые заставляли эту традицию блекнуть в мировой памяти, пока дети королей продолжали служить главами храма, принадлежавшие им священные писания могли открыть для них путь к Грутрисхайту, — продолжил размышлять Фердинанд. — Я уверен, что король первого поколения даже не предполагал, что однажды храм утратит свою силу и станет настолько враждебным к короне... и что такая простолюдинка, как ты, однажды станет главой храма и будет обладать качествами, которые необходимы для того, чтобы стать зентом.

Скажем так, когда он это сказал, это действительно прозвучало ненормально. Ну может быть я действительно странная. Немного.

— Кроме того, герцоги в прошлом были женаты на девушках из королевской семьи, — сказал мужчина. — Другими словами, можно сказать, что в большей или меньшей степени они несут в себе каплю королевской крови. Возможно, первый король передал эти писания в каждое из герцогств для того, чтобы трон мог унаследовать сильнейший из носителей его крови.

Передача писаний каждому герцогу было очень эффективным действием, даже с точки зрения простого сохранения информации. Похоже первый король был действительно очень умным человеком.

— Кстати говоря, — вспомнила я. — Это довольно древняя история, но я читала, что один из прошлых королей был родом из Дункельфельгера. Это было в одной из их книг по истории. Мне было любопытно, почему был выбран человек из другого герцогства, а не один из детей короля, но в свете всего сказанного, многое проясняется.

— Ого. Твоя книга по истории из Дункельфельгера... Ты заставила своих служащих расшифровать ее, верно? Я хочу одолжить рукопись, — сказал Фердинанд с сияющими от любопытства глазами.

— Конечно. Мы можем обменяться книгами.

Бровь мужчины дернулась.

— Разве я уже не одолжил тебе достаточно книг?

— Я жадная до новых книг. Я не упущу ни малейшей возможности получить новый материал для чтения.

— Да, я прекрасно это знаю, — с усмешкой сказал Фердинанд. Он согласился обменять новую книгу на учебник истории Дункельфельгера, но как только мы заключили это соглашение, его лицо сразу изменилось. Он снова стал совершенно серьезным, поэтому я захлопнула рот и выпрямилась.

— Никому не говори о том, что мы обсуждали и что видели в писании. Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом. Я забуду то, что видел. И ты должна сделать тоже самое.

Он, похоже, действительно собирался делать вид, что ничего не видел. Я не могла не задаваться вопросом, сколько тайн Фердинанд хранил в своей памяти. И когда я подумала об этом, то мой взгляд сместился к чернильнице, стоящей на полке. К чернильнице, которую мне было запрещено использовать.

— Если мы ввяжемся в это, не произойдет ничего хорошего. Одно неверное движение, и Эренфест подвергнется чистке, подобной тем, что следовала за каждой гражданской войной.

— Эм, что?.. — моя реакция на его жестокие слова была совершенно инстинктивной.

Фердинанд упер в меня суровый взгляд.

— Ты кандидат в аубы со знаниями о том, как стать истинным зентом, избранным богами и с их божественным благословением. Вдобавок ко всему этому, ты еще и святая, а также очень популярный глава храма. С точки зрения властей, ты будешь выглядеть как революционер или узурпатор. Война будет следовать за тобой по пятам. У тебя есть желание начать войну именно сейчас? Когда первый принц наконец был благополучно избран наследником?

— Нет. Я хочу только книг и ничего более, — категорически заявила я.

— Тогда хорошо, — Фердинанд встал из-за стола и подошел ко мне. Я с любопытством посмотрела на него, и после секундного колебания он нежно погладил меня по голове. — Розмайн... Читай новые книги и забудь о писании. Это ради самой тебя.

Я поняла, что это была его неуклюжая попытка утешить меня, и улыбнулась в ответ, надеясь что это немного поднимет ему настроение.

— Ты можешь рассчитывать на меня! — заявила я, — Забывание — это моя специальность. Я имею в виду, что я все равно собиралась много читать, после того как закончу с отчетом. Я вызвала тебя сюда, говоря о том, что это чрезвычайная ситуация, но на самом деле, я просто не хотела, чтобы меня отругали.

В одно мгновение рука, которая до этого мягко гладила меня по голове, жестко сжала пальцы у меня на макушке. Я ойкнула и подняла голову вверх, чтобы увидеть ужасающую улыбку Фердинанда. Обычно безэмоциональное выражение его лица и так было достаточно пугающим, но это уже был совсем другой уровень.

— Ого. С учетом того, что ты признала это лично, ты должно быть очень сильно хотела, чтобы тебя отругали.

Его пальцы еще сильнее сжали мою голову. Больно. Это очень больно. Настолько, что у меня на глазах навернулись слезы.

Губы Фердинанда изогнулись в ухмылке, когда он увидел, что я готова расплакаться.

— И кем я был бы, если бы отказал тебе в твоем желании? — сказал он. — Сиди здесь.

— И-и. Извини! Извини!

Это будет лекция о большом проколе...

Зимняя жизнь в храме (❀)

После приказа герцога о исследовании священного писания, я вернулась в храм, и теперь отдавала всю свою душу чтению. К настоящему моменту я почти дочитала книгу, которую мне одолжила Ханнелора. Похоже, что в Дункельфельгере было больше магических зверей и растений, чем в любом другом герцогстве, поэтому его жителям действительно было необходимо стать сильнее.

В книге было написано о множестве различных магических существ, а также там красочно описывались методы победы над ним. Все это было перемешано со стихами, которые восхваляли богов. Это было больше похоже не на рыцарские истории, а на охотничий журнал, где кроме основной истории были еще и стихи. Упоминающиеся там боги были исключительно из числа подчиненных Лейденшафта, и вся эта книга воссоздавала то ощущение избыточной мускулистости, которое исходило от Руфена.

Именно в этот момент я наконец смогла понять, откуда у Дункельфельгера такая любовь к диттеру.

Я также параллельно читала любовные истории, которые Кларисса передала Хартмуту. Мне сказали, что в Дункельфельгере все эти истории были более или менее известны, но в отличие от полных романтики историй о рыцарях, которые так любит Эльвира, в основном эти были о женщинах, которые охотятся на молодых рыцарей, чтобы доказать свою силу. Это было больше похоже на «сказку о резчике бамбука», чем на что-либо другое.

Если мужчины Дункельфельгера хотели выразить свою любовь, то они выдерживали великие испытания и сражались до самой победы над магическим зверем, после чего они относили добытый магический камень к женщине, которую любили. Какие бы сложные испытания не давали им их избранницы, как далеко бы им не пришлось зайти, любовь рыцарей никогда не колебалась, пока они шли вперед к своей цели. Можно было бы даже прослезиться от того, насколько все это было величественно.

Удачи, люди Дункельфельгера!

За то время, пока я читала одолженные мне истории, Фердинанд закончил с зимним общением и наконец вернулся в храм. Похоже, он планировал провести оставшееся время до ритуала посвящения, изучая магический круг с места сбора, который начертил Хартмут. Подготовка к ритуалу была возложена на Канфеля и Фритака, так что по сути, у него было время для себя.

— Я буду очень занята в дворянской академии после ритуала посвящения, господин Фердинанд, вы тоже не сможете отдохнуть в это время? — предположила я. — Кажется, все вокруг говорят о том, что я какой-то мелкий вредитель, вроде гремлина. Значит только сейчас ты можешь использовать все свое время не обращая внимания на меня.

— Идиотка, — парировал он, и его золотые глаза мелькнули особым холодом. — Дни твоей учебы в академии были самыми напряженными. Я должен был читать один отчет за другим о том хаосе, который ты устраивала там, где я не мог до тебя достать. Как я мог тогда отдыхать?

— Ии. Мне жаль...

Позволить мне сидеть сложа руки и читать целый день, как я делала это сейчас, звучало как решение всех проблем, но в дворянской академии это было невозможно. Фердинанд обернулся к своим слугам и взял у них несколько листов бумаги, после передавая их мне.

— К слову о дворянской академии, — сказал он. — Мы получили заказ для компании «Гильберта», а также ряд вопросов от Шарлотты. Все это требует твоего внимания.

Я взяла форму заказа и начала проверять ее заполнение. Брюнхильда тщательно описала все детали. Благодаря ее усилиям подобрать нить и подходящий дизайн будет намного проще.

— Я вызову людей из компании Гильберта, как только метель стихнет. — сказала я. — Я так же смогу воспользоваться этой возможностью, чтобы заказать себе одежду на весну.

Я хотела снова увидеть Тули. Я не видела ее слишком долго. Не говоря уже о том, что поскольку здесь нет ни Хартмута, ни Филины, я вероятно, смогу хотя бы немного сделать атмосферу нашей встречи менее официальной.

Видимо я как и всегда не смогла скрыть своих мыслей, поэтому Фердинанд смерил меня внимательным взглядом и двусмысленно улыбнулся.

— У меня есть некоторые подозрения на счет твоих намерений, но у меня нет времени, чтобы препятствовать тебе. Просто отправь форму заказа и письмо с приглашением как можно скорее.

— Хорошо.

Я передала бланк заказа Монике и спросила не передаст ли она Гилу, который сейчас руководит зимними работами в приюте, чтобы он связался с компанией «Гильберта». Какое то время я наблюдала за тем, как она уходит, а затем взялась за отчет Шарлотты.

«Госпожа Ханнелора из Дункельфельгера пригласила меня на чаепитие. Похоже она хочет рекомендовать «Истории любви дворянской академии» своим друзьям из числа учеников. Это твоя книга, сестра, но могу ли я позволить другим одолжить ее? Шарлотта».

Ханнелоре настолько понравилась одолженная мной книга, что она хотела порекомендовать ее своим друзьям во время чаепития. Позже она собиралась устроить еще одно чаепитие, во время которого они будут делиться мыслями о прочитанном. Я могла предположить, что она сказала о своем желании Шарлотте, чтобы мы могла сделать необходимые приготовления.

Аааа, мне так завидно! Я хочу тоже быть в дворянской академии и устраивать чаепитие с госпожой Ханнелорой!

— Розмайн, она просто спрашивает, может ли она одолжить твою книгу, — сказал Фердинанд. — Неужели действительно есть о чем думать?

— Нгх... Это слишком жестоко, что чаепитие, на которое я больше всего хочу попасть будет проводиться там, где я не смогу на нем присутствовать. Слишком жестоко...

— С их стороны было мудро запланировать чаепитие на время твоего отсутствия. Ты несомненно в конечном итоге упала бы в обморок от волнения, если бы пошла на него. Разве мы не договорились о том, что Шарлотта должна заниматься распространением книг? — с раздраженным взглядом спросил он.

Я поджала губы. Я понимала, о чем он говорит — я просто не могу падать на каждом чаепитии, которое посещаю, но все же... Неужели это было так неправильно — пойти на чаепитие, где я смогу завести больше друзей, книжных червей? В любом случае я была крайне заинтересована в распространении книг в дворянской академии, поэтому я написала Шарлотте, выражая свое одобрение ее планам.

«Ты можешь одолжить их, кому пожелаешь, Шарлотта. Пожалуйста, обеспечьте их распространение по всей стране. Между прочим, я бы посоветовала тебе взять с собой служащих-учеников и собирать любовные истории среди других участников чаепития. Я с нетерпением жду, возможности прочесть те рассказы, которые ты соберешь. Розмайн».

* * *

Гил доставил форму заказа и договорился о встрече с компанией «Гильберта», на тот день, когда стихнет метель. Каждое утро, я смотрела в окно, проверяя погоду, с нетерпением ожидая увидеть Тули. Но до ее визита мне будет нужно заниматься храмовыми делами, а также вытащить Фердинанда на обед, потому что он снова заперся в своей мастерской, а его слуги пришли ко мне, чтобы выразить свою озабоченность этим фактом.

Фердинанд впустил меня в свою комнату с очень неприветливой улыбкой, от которой мне захотелось срочно развернуться и вернутся в свою комнату. В самом деле, если у кого-то здесь и была причина расстраиваться, так это у меня — мое время, которое я тратила здесь, было временем, которое я не могла провести со своими книгами.

— Пожалуйста, прояви некоторую сдержанность в своих исследованиях, — твердо попросила я. — Твои слуги так обеспокоены, что попросили меня отвести тебя на обед. Не говоря уже о том, что если ты вдохновишь Раймунда так же с головой погрузиться свои исследования, то от этого пострадают все.

Фердинанд уставился на меня, хмуря брови.

— Мне сообщили, что этот обед будет проведен потому, что ты отказывалась отводить взгляд от своих книг с тех самых пор, как вернулась в храм. Так что это тебе нужно быть внимательнее.

Судя по всему и я, и Фердинанд были одинаково проблемны в глазах наших сопровождающих. Мы как раз обернулись, чтобы увидеть как Экхарт и Дамуэль закрывают ладонями рты, чтобы сдержать смех.

— Итак, Раймунд справляется со своими задачами в хорошем темпе? — спросила я. Наши разговоры за обедом обычно крутились вокруг того, что Фердинанд исследовал в данный момент, так как в такие моменты он не был готов говорить о чем то другом.

— Конечно. У него есть потенциал. Некоторые из его модификаций были весьма интересными... — ответил Фердинанд. Он, как правило, пробивался через любые сложности с помощью своей магической силы. Поэтому эти модификации, повышающие эффективность магических кругов без лишних затрат маны, казались ему весьма интригующими. Похоже Раймунд действительно был гением, если он смог получить похвалу от Фердинанда.

— Не обязательно прямо сейчас, — сказала я . — Но не мог бы ты поручить Раймунду повысить эффективность кругов перемещения? Вроде тех, что используются для сбора налогов, но поменьше и для книг.

— С какой целью?

— Я выдам их книжным мастерским, чтобы они могли посылать мне свеженапечатанные книги.

— Книг по-прежнему очень мало. Если ты хочешь получить копии, то мастерские могут отсылать их тебе вместе с налогами.

— Возможно, это правда, что сейчас выпускается всего несколько книг в год, но мы должны решить этот вопрос до того, как количество выпускаемых книг резко увеличится.

Мне нужно было упорядочить поток товаров, чтобы я смогла в должной мере использовать свой закон обязательного экземпляра. На данный момент этот закон применялся только в пределах Эренфеста, и гибы могли просто взять с собой ту пару копий книг, которые они напечатали и привезти их мне во время зимнего общения. Однако по мере того, как количество отпечатанных книг будет увеличиваться и книгопечатание распространится и в другие герцогства все будет становиться сложнее. Мне нужны были круги перемещения до этого момента, чтобы мой закон об обязательном экземпляре не превратился в закон, который будет полностью игнорироваться.

— Пф, — Фердинанд пренебрежительно фыркнул, когда услышал мою страстную речь. — Ты говоришь так, будто твои цели на самом деле великие и важные, но на самом деле ты просто не можешь ждать до зимы, чтобы получить новые книги из провинции.

Это... совершенно верно. Он видит меня насквозь.

— Работа с Сильвестром научила меня тому, что «великие и важные» оправдания очень эффективны, — с улыбкой ответила я.

Фердинанд прижал пальцы к точке между бровей и тяжело вздохнул.

— О Боги... Почему ты извлекаешь из общения с этим человеком только неверные уроки? В любом случае, кто предоставит ману, необходимую для перемещения?

— На данный момент я намерена возложить эту обязанность на служащих, которые работают в этой отрасли. В долгосрочной перспективе это может стать работой для тех, у кого пожирание или для служителей, у которых есть мана, таких как Конрад. Я всегда хотела создать возможность для трудоустройства служителей, поэтому я думаю, что смогу использовать свое положение как главы приюта, чтобы предоставить им такую возможность в компании «Плантен». Я так же хочу, чтобы у детей, страдающих пожиранием, и у детей дворян, не имеющих личных магических инструментов, был шанс на выживание. Это послужит разумным оправданием для того, чтобы отдавать тех детей, которых родители из числа младших дворян не могут обеспечить самостоятельно?

Теперь дворян было так мало, что даже люди без большого количества маны, казалось, имели некоторую ценность, но Фердинанд сказал мне, что не нужно так сильно увеличивать число дворян. И, чтобы дать всем этим людям средства для выживания, мне нужно было обеспечить их работой, которая позволила бы им обеспечивать себя самостоятельно.

— Я поговорю с Сильвестром, — в конце концов произнес Фердинанд.

— Будь так добр.

После обед прошел как обычно. Я начала выдвигать все новые идеи, а Фердинанд раз за разом их отвергал или предлагал свои коррективы. Этот процесс затянулся на три дня, когда мы встречались во время обеденных перерывов. И на третий день метель утихла настолько, что люди из компании «Гильберта» наконец смогли добраться до храма.

После обеда я отправилась в покои директора приюта. Все за окном было белоснежным. Хотя метель и стихла, но снегопад не прекращался. Тем не менее в помещении было тепло. Камины на кухне были растоплены с самого утра, пока Элла и Никола готовили там сладости. А на втором этаже тоже горел огонь.

Я вздохнула с облегчением и поднялась на второй этаж, где ждала прибытия людей из компании Гильберта. Они прибыли довольно рано, скорее всего они выдвинулись в храм сразу, как только снегопад ослабел. В числе посетителей были Отто, Коринна, Тео, Леон и Тули, и после того, как мы обменялись приветствиями, я жестом пригласила их сесть. Именно тогда я заметила, что Леон и Тули спрашивают Франа, где они могут поставить несколько принесенных с собой ящиков.

— Бланк заказа был передан вам в целости и сохранности? — спросила я.

— Да, — ответил Отто. — И благодаря вашему раннему предупреждению, госпожа Розмайн, у нас есть достаточно времени, чтобы подготовиться, поэтому мы смогли приступить без дополнительных сложностей. Никогда бы не подумал, что в этом году мы получим еще один заказ от королевской семьи. Ваша мастерица уже начала делать украшения для волос.

Отто повернулся и посмотрел на Тули, которая казалась намного взрослее, чем когда я видела ее в последний раз. Со сдержанной улыбкой на лице она кивнула мне. Кажется мое магическое письмо действительно было полезно.

— Но в отличие от прошлого года, мне нужно заказать дополнительные повязки. Я не прошу слишком много? — спросила я. Я боялась, что заказывая нарукавную повязку для Хильдебранда вместе со украшением для волос, которую Сигизвальд хотел подарить Адольфине, я дам им слишком много работы.

Коринна улыбнулась, а затем кивнула Тули, которая немедленно взяла деревянную шкатулку и поставила ее на стол, осторожно открывая. В ней была не одна, а целых три повязки.

— Почему их так много?.. — спросила я, удивленно поднимая глаза на сестру. Тули гордо улыбалась мне в ответ. — Это запасные. Когда вы впервые сказали, что собираетесь подарить одну своему другу из дворянской академии, я подумала о возможности того, что в будущем вам понадобится еще, и решила подготовить их заранее. Сколько еще вы бы хотели заказать? — спросила она, в ее голубых глазах читался вопрос: «Разве я не молодец?»

Тули, ты СУПЕР!

Пока я замерла в благоговении, Коринна улыбнулась и сказала.

— У Тули есть деловая смекалка, — самым удивительным было то, что Тули также предугадала, что в этом году у нас будет больше заказов от королевской семьи или высокопоставленных герцогств, поэтому с весны она занималась придумыванием новых дизайнов украшений для волос. Благодаря этой подготовке она смогла без спешки и суеты приступить к работе над украшением для волос в этом году.

Тули ярко улыбнулась.

— Я предполагала, что у вас будет еще больше крупных заказов для нас, госпожа Розмайн. И подготовилась к этому соответствующим образом.

Моя дорогая Тули — ангел. Она такая надежная!

Выражение ее лица просто кричало: «Ты можешь рассчитывать на свою старшую сестру!» И удерживая все ту же гордую улыбку на лице она принесла еще одну деревянную коробку.

— Кроме того, это украшения для волос на пружине, которую я сделала для вас, госпожа Розмайн. Как вам?

Вторым шокирующим моментом стало то, что она уже сделала для меня мое весеннее украшение для волос. Она выразила образ нежных молодых листьев, которые я и хотела увидеть.

— Если вы собираетесь носить одежду, подходящую для этого украшения для волос, то я предлагаю вам выбрать ткань из предложенных. — сказала Коринна. — Мы приготовили три экземпляра, похожие на те, которые сделали три мастера, у которых вы заказывали ткань ранее.

По ее сигналу Леон достал из деревянного ящика три отреза ткани и расстелил их на столе. Те же самые мастера, которые победили в моем конкурсе за титул Ренессанса, покрасили новую ткань на основе тех вариантов, которые я выбрала для своего зимнего наряда. И к моему ужасу, все они были почти идентичными. Я понятия не имела, какой из них принадлежит маме.

Подумать только, я планировала, что в этот раз наверняка дам ей титул Ренессанса...

Я взглянула на Тули, обдумывая выбор, который должна сделать, и заметила, что ее взгляд направлен в определенном направлении. Возможно, она смотрела на ткань окрашенную мамой. Я проследила за ее взглядом и подошла, чтобы взять тот отрезок, на который, как мне казалось, она смотрела.

...Неа!

Как только я подняла один из отрезов, то ее взгляд начал наполняться паникой. Я сделала вид, что внимательно изучаю его, а после положила обратно и потянулась за следующим. Похоже Тули снова забеспокоилась, на этот раз она выглядела еще более испуганной.

[[image:/storage/reader-images/80a40d4f0ee298f6b5a97aec98c3fd8e546ecd7c.png]]

А как насчет этого?

Я взялась за третий отрез ткани, и в одно мгновение ее глаза засветились от радости. Когда я начала рассматривать его, то заметила, что она сжимает кулаки и наклоняется вперед. Это точно то, что нужно.

— Я хочу, чтобы вы сшили из этой ткани мой весенний наряд, и мастер, который ее перекрасил должен стать моим первым Ренессансом, — серьезно сказала я Отто. А Тули широко улыбнулась. Отто согласился, хотя его кривая улыбка указывала на то, что он понял, что мы только что сделали.

Теперь у мамы есть личный договор о поставках для меня. Ура!

После того, как мы согласовали дизайн с Тули и Коринной, я оформила заказ, а потом начала расспрашивать о нижнем городе. Учитывая, что мои служащие-ученики не присутствовали на сегодняшней встрече, а возможности увидеться с людьми из компании «Гильберта» у меня тоже не много, то я должна была воспользоваться этим шансом узнать побольше.

— Отто, я слышала, что дочь торговца из Классенбурга стала даруа в компании «Плантен», — начала я. — Я должна сообщить об этом аубу Эренфеста, так как это может повлиять на торговлю и другие вопросы в герцогстве. Поэтому, пожалуйста, расскажите мне все подробности.

— Как пожелаете, — отозвался Отто. Он усмехнулся и посмотрел на стоящую рядом Коринну, которая тоже тихонько хихикнула. — Ее зовут Карин. У нее договор с компанией «Плантен» сроком примерно на один год.

— Примерно на год, говоришь?

Договоры даруа обычно заключались сроком на три года, поэтому я не могла понять, почему этот случай стал исключением. К тому же, судя по словам Отто, срок договора еще не был определен до конца. Поэтому я могла только удивленно моргнуть, но тут меня решили добить.

— Да. Потому что обсуждается брак.

Подождите, брак с кем? Хм? Бенно?!

— В Эренфесте вы создали довольно много новых вещей, которые продаются не только дворянам, но и простолюдинам, — начал Отто.

Похоже, торговцам из Классенбурга и Центра, которые приехали к нам летом, показали довольно многое, желая установить как можно более плотные связи с ними. За то время пока они жили в престижных гостиницах и домах самых богатых торговцов города, им показали более устойчивые экипажи, итальянский ресторан и насосы у колодцев.

— Имя мастера насосов было очень легко определить, поскольку оно было высечено на них, — продолжил Отто. — Они расспрашивали о вас и о Заке, что привело к тому, что они узнали о святой Эренфеста, которая дарует истинные благословения и изобретает один новый товар за другим, а так же о работе Гутенбергов, которым были дарованы титулы от святой и которые трудятся для воплощения ее целей. В то же время они разузнали от компании «Плантен», которой вы уделяете больше всего внимания и которой вы сами дали название и право на независимость.

Другими словами, они почти сразу разузнали о моей связи с компанией «Плантен».

— Классенбург почувствовал, что у Эренфеста есть еще больше идей для бизнеса, поэтому нет ничего странного в их желании установить с нами более плотные связи, — продолжил Отто. — Конечно же самый простой способ достижения этой цели — брак.

Для торговцов из великих герцогств владелец моей любимой компании, да еще и холостой, был просто воплощением мечты. Один из них даже официально предложил заключить брак, подав запрос через главу торговой гильдии.

— Однако Бенно отказался, — сказал Отто. — Его беспокоила возможная утечка информации и, он вообще не собирается жениться.

— Полагаю... — ответила я.

— А потом, когда этот торговец закончил со своими делами и вернулся в Классенбург... он, видимо, оставил свою дочь Карин в гостинице.

— Что, правда? — воскликнула я. — Это слишком жестоко!

Карин отправилась в компанию Гильберта, чтобы продать свою одежду и аксессуары, сказав, что не хочет беспокоить компанию «Плантен» и что она планирует самостоятельно отправиться следом за отцом, используя вырученные деньги, чтобы останавливаться в дешевых гостиницах. Пользуясь возможностью, Отто поговорил с Карин, чтобы побольше узнать о Классенбурге, изучая принесенные ею одежду и аксессуары.

— После моего опыта в качестве странствующего торговца, я знал, как тяжело молодой женщине, совсем недавно справившей совершенолетение, путешествовать одной. Однако поначалу Карин лишь бесстрашно улыбалась. Она сказала, что, пусть это и будет дорого, она сможет пересечь реку на лодке и догнать своего отца во Фрёбельтаке, до того, как он сам туда доберется. Я был порядком удивлен ее уверенностью. Ее отец, во время своего последнего визита, обмолвился, что не собирается пересекать реку на лодке на обратном пути. И когда я сказал ей об этом...

Не сложно было догадаться, что Карин испугалась. Обратный маршрут, на который она рассчитывала, возможно тот, о котором ей сказал отец изначально, оказался не верным. Из-за этого Отто решил, что оставлять ее на произвол судьбы будет жестоко, поэтому он остановил ее и не дал уйти из магазина, а так же связался с Бенно, чтобы вместе переговорить с главой гильдии.

— Бенно больше всех был против ее идеи уехать из города, так как его отец погиб как раз во время поездки за пределы герцогства, — сказал Отто. — Глава гильдии лично напомнил ему об этом, и они довольно быстро нашли решение.

В результате было решено, что Карин останется в компании «Плантен» и будет работать там в качестве подмастерья до следующего лета, когда должен будет приехать ее отец. Бенно же проследит за тем, чтобы она не узнала никакой ценной информации, ну а если дела пойдут плохо, и она все-таки что-то узнает, то он возьмет на себя ответственность и женится на ней, решив тем самым проблемы и привязав ее к себе.

— Бенно отчаянно пытается избежать утечки какой либо информации, в то время как Карин так же отчаянно пытается выведать как можно больше, чтобы наверняка стать его невестой, — закончил Отто. — Это действительно довольно забавно.

— Карин хочет выйти замуж за Бенно?.. — спросила я. Я предполагала, что она просто согласилась с решением своего отца, и поэтому я непонимающе смотрела на мечтательно улыбающуюся Коринну.

— О, должно быть, что-то случилось в конце осени, — сказала она. — Взгляд Карин полностью изменился. Мой брат изо всех сил старается держать с ней дистанцию, но мне почему-то кажется, что еще до исхода зимы они будут связаны узами. Наблюдая за их ссорами со стороны, кажется, что они просто созданы друг для друга.

Бенно, по-видимому, продолжал держать оборону против Карин, делая все возможное, чтобы она не узнала о мастерской в приюте и о книгопечатании в целом. Но если честно, меня беспокоили слова об их очаровательных ссорах.

— Разве она не узнает обо всех этих вещах естественным образом выполняя работу даруа? — спросила я. — Я доверяю Бенно, но мне не по себе, что из всех людей мы имеем дело именно с торговцами из Классенбурга.

Один только торговый договор с великими герцогсвтами погрузил Эренфест в панику. Я доверяла мастеру Бенно, но не была уверена, как долго он сможет продержаться.

Выражение лица Отто вдруг стало очень серьезным.

— В худшем случае Бенно сказал, что даже устранит Карин, если это потребуется. Вот какой решимости он набрался, пока она жила рядом с ним. Он хочет, чтобы и вы, и герцог знали о ситуации. Бенно не стал бы лгать о своем решении. Он был полностью готов ко всем возможным вариантам, когда взял Карин на работу в «Плантен».

— Ясно, — сказала я. — Тогда я оставлю Карин на Бенно.

То и сё в замке

Как только ритуал посвящения, подготовку к которому в этом году провели Канфель и Фритак, был завершен, вместе с ним завершились и мои мирные дни в храме, заполненные книгами и чтением. Я собиралась вернуться в замок вместе с Фердинандом, несмотря на бушующую метель, которая кажется становилась только сильнее. Пройдет совсем немного времени, прежде чем мы сможем определить Повелителя зимы этого года.

— Могу ли я вернуться в дворянскую академию, сразу после возвращения в замок? — умоляющим тоном спросила я. — Я хочу проводить чаепития с госпожой Ханнелорой и говорить с ней о книгах.

Ответ Фердинанда выдавал его исключительное недовольство моей просьбой

— Я могу понять твои чувства, — ответил он. — Но подозреваю, что ты будешь слишком сильно волноваться, и никакое количество пустых магических камней этого не изменит.

— Но мы ведь только что потратили уйму маны во время ритуала посвящения. Мне кажется, что сейчас идеальное время.

— Боги... Нет, это все равно не вариант. Подумай о проблемах, которые ты доставляешь другим. И в любом случае, прежде чем ты вернешься в академию, мы должны обсудить еще один вопрос.

Он сказал об этом, но я не могла представить, о чем еще он хотел бы поговорить, особенно учитывая сколько раз мы обедали вместе во время жизни в храме.

Я уже пыталась говорить с ним о танисбефалене, но он только бормотал о своих исследованиях ингредиентов с места сбора, которые прислал Хартмут... Я имею в виду, разве у нас остались еще какие-то темы

— Эм, о чем мы будем говорить? — спросила я.

Фердинанд пристально посмотрел на меня. Очевидно, нам еще нужно было оценить мощность моего водяного пистолета, изучить информацию о Родерихе, которую собрал Юстокс и обсудить то, что Сильвестр узнал о церемониальных сценах для весеннего молебна. Но вроде бы это были все наши дела в замке.

И так, я следовала за Фердинандом в замок сквозь метель. Когда мы добрались, нас встречали Норберт и Рихарда, которые распахнули для нас входные двери. Корнелиус и Леонора тоже были здесь, они вернулись в замок, после того как закончили со своими занятиями в академии. Это было странно, но после того, как я узнала об их отношениях, то видя их вместе, я замечала множество намеков об их связи. Эти двое, без сомнения, уже посетили дом Леоноры и решили все вопросы.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Я вернулась, — сказала я. — Корнелиус, вижу твоя таинственная пара это Леонора. Я единственный человек, который не знал об этом?

— Уверен, что не единственный, — ответил Корнелиус, но выражение его лица говорило об обратном. Леонора лишь улыбнулась, все еще держась на шаг позади моего брата.

— Ты уже закончил знакомство с ее родителями? — спросила я. — Они не выступали против?

— Этот вопрос уже решен, — небрежно бросил он. Его стиль «да, я настоящий мужчина», меня всегда раздражал. Сначала я подумала, что я единственная, кто ничего не знал, но потом заметила, как улыбка Дамуэля дрогнула. И это немного умерило мое разочарование.

Дамуэля должно быть раздражало то, что в то время, пока он отчаянно пытался найти себе пару, Корнелиус, который младше него, так легко нашел кого-то своего возраста с подходящим уровнем маны и статусом.

Я понимаю, что ты чувствуешь, Дамуэль. Я понимаю.

— А теперь — смена караула, — сказал Норберт, побуждая моих рыцарей поменяться местами. Ангелике и Дамуэлю было положено несколько выходных, после того как они так долго сопровождали меня в храме, и они собирались использовать их для того, чтобы подготовиться к охоте на Повелителя зимы. Корнелиус и Леонора должны были охранять меня пока я буду в замке.

Проводив Ангелику и Дамуэля взглядом, пока они не скрылись в здании рыцарей, я снова обернулась к Корнелиусу и Леоноре. Как только наши взгляды встретились, я заметила, что Корнелиус заметно напрягся.

Не бойся. Пока тебе не нужно бояться. Я не собираюсь запугивать или дразнить тебя.

— Поделитесь новостями о дворянской академии? — попросила я. — Я изучала передаваемые мне отчеты, пока была в храме, но все равно знаю немногое о происходящем там.

— Конечно.

По пути до моей комнаты я слушала доклад Корнелиуса и Леоноры о дворянской академии. В отличие от прошлого года, Эренфест в лице Шарлотты организовал несколько собственных чаепитий, а экземпляры «Любовных историй дворянской академии», стали довольно популярными среди студенток из великих герцогств.

— Я хочу немедленно вернуться в дворянскую академию, чтобы поговорить с ними, — вздохнула я.

— Пожалуйста, не нужно, — сразу воспрепятствовал Корнелиус, и его реакция была очень похожа на реакцию Фердинанда. — Вы только снова упадете в обморок. Подумайте, как много проблем это доставит вашим последователям.

Мои вещи из храма уже доставили в замок, поэтому пока Рихарда и Оттилия распаковывали их, я коротала время за книгой.

В тот же вечер я ужинала вместе с Фердинандом и герцогской четой. Главной темой беседы было крещение Мельхиора. Оно должно было быть проведено во время весеннего пира, поскольку младший сын ауба родился весной, и в идеале его крещение нужно было провести до того, как все дворяне разъедутся по своим провинциям.

— Итак, — сказала я. — это крещение будет похоже на зимнее, за исключением того, что не будет дебюта, где он должен играть на фешпиле.

— Ага, — ответил Сильвестр.

— Это напомнило мне. Вы узнали что-нибудь о сценах?

Сильвестр должен был изучить личный архив герцога в поисках документов, которые были бы связаны с проведением весеннего молебна, так как другие гибы хотели починить свои сцены. Он рассказал, что нашел документы о самом магическом круге, который появляется во время ритуала, но ничего об устройстве сцен.

— Очень много бумаг, — сказал он. — Слишком много, чтобы я мог просмотреть их всех в одиночку. Все было бы намного проще, если бы мы знали официальное название сцены или хотя бы, период ее создания. Проблема в том, что вся эта информация была утеряна.

Сильвестр был измотан несколькими днями поисков. Было так много записей о ритуалах и магических кругах, что он не мог найти те, которые действительно имели значение. Это был мой шанс. И я торопливо вскинула руку.

— Я помогу вам, дорогой приемный отец!

— Нет. В этот архив может зайти только ауб, — сказал он, отвергая мой порыв качанием головы. Жизнь слишком жестока.

— Но почему? — спросила я. — Вы хотите сказать, что я не могу войти, не смотря на то, что я просто хочу помочь?

— Да.

— Значит, вы не можете попросить Флоренцию помочь вам?

— Неа.

Архив, в который может войти только ауб, а не его жена или приемная дочь... Только ауб может войти... Только ауб...

— Розмайн, я надеюсь, ты не собираешься становиться следующим аубом только для того, чтобы войти в его архив, — с многозначительным взглядом сказал Фердинанд. И я тотчас дернулась, он словно прочел мои мысли.

— О чем вы, Фердинанд? Я бы никогда...

Охохохохохо... Я пыталась снять напряжение смехом, но его взгляд ни капли не смягчился.

Пожалуйста, не смотри на меня так. Я уже знаю, что не смогу стать аубом. Я не буду делать ничего, чтобы заставило тебя убить меня.

Фердинанд не сводил с меня взгляд до самого конца ужина. Когда мы закончили, в комнату заглянул Мельхиор, чтобы пожелать нам спокойной ночи. Я сделала тоже самое, и уже собиралась уйти, но прежде чем я успела сделать хоть шаг, Фердинанд остановил меня.

— Розмайн, приходи на тренировочную площадку рыцарского ордена к третьему колоколу, — сказал он. — Я хочу изучить силу твоего нового оружия.

Как мне и было сказано, к третьему колоколу я отправилась на тренировочную площадку рыцарей. Я начала с разминки, а Фердинанд подошел, когда я дошла до комплекса на развитие выносливости. Он был в компании Карстеда, Бонифация и Сильвестра, который никогда не пропускал ничего интересного. Каждый из них был в сопровождении слуг, так что толпа собралась довольно значительная.

— А теперь, Розмайн, покажи нам свое оружие, — сказал Бонифаций.

— Как пожелаешь, дедушка, — я достала штап и произнесла «[водяной пистолет]», чтобы изменить его.

— Никогда не слышал такого заклинания. И такого оружия тоже никогда не видел... — заметил Сильвестр. Он посмотрел на Фердинанда, чтобы понять, что он думает на этот счет.

Фердинанд кивнул, скрещивая руки на груди, а его взгляд был прикован к моему оружию.

— Мне тоже не знакомо это заклинание, — сказал он. — Как и оружие. Как ты его используешь?

— Насколько я понимаю, внутри него находится мана, — сказала я, встряхивая пистолет в моей руке, чтобы показать содержащуюся в нем жидкость. Должно быть это заинтересовало Фердинанда, потому что он наклонился, приближая свое лицо к пистолету и хмуря брови. — Его нельзя использовать как оружие, если вы действительно не сосредоточитесь на том, чтобы воспринимать это как оружие.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фердинанд.

— Изначально это была игрушка. Он может брызгать водой, но не причинит никакого вреда, — для демонстрации я выстрелила из водяного пистолета, и небольшая струйка воды выплеснулась из дула и исчезла, когда долетела до земли. Фердинанд кивнул в ответ. Глаза Сильвестра сверкнули, после этой демонстрации.

— Хорошо, а теперь используй его как оружие, Розмайн, — сказал он, указывая в сторону манекена, который выступал в роли мишени. — Я хочу увидеть и эту часть. Ты сказала, что эффект похож на стрелы, которые создает Фердинанд, верно?

Я кивнула и прицелилась в недалеко стоящий манекен. Прикрыв глаза, я представила себе стрелы Фердинанда... и нажала на курок.

— Ооо!

Жидкость, вылетевшая из моего оружия, разделилась на несколько струй и приняла форму стрел, а затем они пронзили манекен.

— Удивительно! — Карстед и Бонифаций одобрительно загудели. Темно-зеленые глаза Сильвестра расширились.

— Это уже совсем иное дело... — пробормотал он себе под нос.

Все трое выглядели удивленными, но только Фердинанд подошел ко мне с серьезным видом, и взял меня за руку, внимательно рассматривая водяной пистолет. Похоже он записал его как предмет для исследований.

— Хм. Ясно... Значит, эта часть сдвигается, чтобы выпустить ману? — спросил Фердинанд, выворачивая мою руку, чтобы получше рассмотреть внутреннее строение водяного пистолета. Его настолько захватило это исследование, что он даже не контролировал свои действия.

Ой, ой, ой, ой, ой!

— Господин Фердинанд, вы не могли бы не выкручивать мою руку? — спросила я. — Это действительно больно.

— Ах, прошу прощения. Но что еще более важно, кажется, что количество жидкости определяет, сколько маны тебе доступно для использования за раз. Если бы ты сделала более крупную версию, смогла бы увеличить мощность выстрела?

Он не слушает! Он вообще меня не слушает!

Фердинанд полностью проигнорировал мою больную руку и просто начал бормотать о том, как повысить огневую мощь оружия и количество маны, доступное для выстрела. По своему опыту, за счет наших бесед во время обедов в храме, я знала, что когда он становится таким, то полностью игнорирует свое окружение. Он останется в своем маленьком мирке, пока не придет к выводу, что результат исследования его удовлетворяет. И конечно я не собиралась ждать, пока он будет доволен, поэтому:

— Рюкен! — сказала я, быстро отменяя заклинание создания водяного пистолета.

Фердинанд вздрогнул, когда предмет его исследований внезапно исчез.

— Я еще не закончил, — с недовольством сказал он.

Я посмотрела на него с таким же огнем в глазах.

— Обращайте внимания на то, что вам говорят люди. Я сказала, что вы выкрутили мне руку. То, что вы извиняетесь за это, не означает, что вы можете продолжать делать тоже самое.

Наша игра в гляделки продолжалась, но это было не долго, мне пришлось отвлечься от Фердинанда, когда Бонифаций вдруг закричал.

— Вахтаах хрюк! — кажется он собирался испробовать новое оружие, но его штап не изменился.

— Хм? Не сработало... — пробормотал Бонифаций, в замешательстве глядя на свое штап.

— Ты неправильно говоришь, — сказала я. — Повторяй за мной: «[Водяной пистолет]»

— Водяной исолет?

Люди в этом мире, кажется, имели сложности с произношением слов на японском языке. Пока мы с Бонифацием тренировались, Фердинанд наблюдал за нами, скрестив руки на груди и постукивая пальцами по предплечью, бормоча себе под нос каждый слог, который я произносила. После он достал свое штап.

— [Водяной пистолет], — сказал Фердинанд, и в его руке появилось полупрозрачное оружие. Дешевая на вид игрушка настолько не подходила к его мало эмоциональному лицу, что мне хотелось винить себя за то, что я его сделала. Этот вид был настолько сюрреалистичен, как будто главный герой крутого детективного фильма взял в руки игрушечный пистолет вместо настоящего.

— Мне нужно просто выстрелить из него, словно из лука, верно? — спросил Фердинанд. Он не стал сомневаться во внешнем виде оружия и просто прицелился в манекен из своего водяного пистолета. Высвободившаяся мана была сильнее моей и превратилась в большее количество стрел, да и летели они быстрее. — Хм. Это довольно полезный инструмент.

Одного попадания было достаточно, чтобы разорвать манекен в клочья.

Фердинанд посмотрел на водяной пистолет и начал что-то обдумывать. Возможно, с этого момента он собирался использовать его в качестве своего основного оружия. Так как водяной пистолет было легко использовать одной рукой, он идеально подходил для использования во время верховой езды. Юдит отказалась от его использования, так как он требовал очень много маны, но для Фердинанда с его объемом это не было проблемой.

Однако была еще одна проблема — пистолет выглядит безобразно убогим. Я инстинктивно покачала головой, представляя, как Фердинанд будет использовать его.

— Господин Фердинанд, не используйте водяной пистолет, — попросила я. — Он вам совсем не подходит.

— Что ты имеешь в виду?

— Это совсем не круто. Я хочу, чтобы вы пользовались чем то героическим, а не детской игрушкой. С луком вы выглядите намного эффектнее.

Хотела бы я, чтобы у меня была сила, достаточная для того, чтобы сделать крутую пушку! Тогда бы такого не произошло...

Несмотря на мои эмоциональные муки, Фердинанд смотрел на меня со скучающим выражением лица.

— Ты должна ценить функционал и силу оружия больше, чем его внешний вид, Розмайн.

— Внешний вид крайне важен! — возразила я. — По крайней мере, вы должны сделать его больше, как вы и говорили или сделайте его черным, чтобы другие не видели что у него внутри. Просто сделайте что-нибудь! Иначе я этого не переживу.

— Я понимаю. Розмайн любит героические вещи... — пробормотал Бонифаций, а затем спросил меня, как я смотрю на сделанное им оружие.

На данный момент, дедушка, я одобряю все, что не является водяным пистолетом.

* * *

После того как демонстрация моего водяного пистолета была завершена, мы отправились в кабинет герцога, чтобы обсудить создание водяного пистолета, от вида которого в руках Фердинанда у меня не будет дергаться глаз. Да и у Сильвестра, кажется, были свои планы на счет изменения внешнего вида своего.

Мы освободили комнату от всех лишних свидетелей, а после я села за стол по другую сторону от своих опекунов. Я не могла не вздрогнуть, когда Фердинанд стал крайне серьезен.

— Розмайн, откуда ты узнала о [водяных пистолетах]? Ты постоянно говоришь, что это детская игрушка, но я никогда не слышал и не видел ничего подобного. Я могу только сделать вывод, что подобный предмет нельзя найти в Эренфесте.

— Когда я сделала это, я не особо задумывалась о том, как, — начала объяснение я. — Я просто пробормотала «[водяной пистолет]» на японском — на моем старом языке — и вот, что случилось. Но слова «[принтер]», «[ксерокс]», и «[ножницы]» не сработали.

— [Ксерокс]? [Ножницы]? — повторил Фердинанд. Его произношение было четким, но выражение его лица свидетельствовало о том, что он все еще был в замешательстве. О копировальных аппаратах было бы сложно рассказать, но ножницы в этом мире уже существовали.

— Эм, «[ксероксы]» здесь не существуют, но [ножницы] то есть, гм, ножницы должны быть. Это ведь так, да? Но по какой-то причине когда я произнесла заклинание, это не сработало.

— Шер, — сказал Фердинанд и его штап превратился в ножницы. Оу, так такое заклинание уже есть, видимо поэтому фраза на японском и не сработала. — Заклинание для ножниц звучит как «шер». Если ксероксов не существует, то может быть дело в том, что тебе не хватает воображения? Если ты не можешь полность представить себе полное и детальное устройство предмета, то штап не сможет его воссоздать. Вспомни, как тщательно я изучал структуру твоего [водяного пистолета] раньше.

Короче говоря, создать ксероксы или принтеры при помощи штап мне будет не просто.

Нееет! Я не смогу идеально представить каждую часть ксерокса. Это ужасно. Ведь было бы так удобно!

Мои опекуны полностью проигнорировали мое разочарование по поводу ограничений штапа и вместо этого сосредоточили свои усилия на изменении внешнего вида водяного пистолета. Увидев это я еще раз поняла, что Сильвестр и Вильфрид действительно отец и сын.

В конце концов, Фердинанд остановился на водяном пистолете, который был немного крупнее и чистого черного цвета, что делало его вариацию более похожей на настоящее оружие. К сожалению для меня, я так и не смогла выкинуть из головы идею о прозрачности водяных пистолетов, поэтому я не могла изменить внешний вид своего собственного.

Теперь Фердинанд оказался крутым вместо меня. Хм!

* * *

С этого момента жизнь в замке шла своим чередом. Я продолжала отказываться от встреч связанных с чудом Хальдензеля. В то время как Эльвира, Хенрик и другие посещали столько встреч связанных с книгопечатанием и бумажной промышленностью, сколько мы только могли устроить, чтобы максимально увеличить количество печатных мастерских.

Моим ежедневным утренним ритуалом стало посещение игровой комнаты, где я искала подходящих кандидатов в последователи, а затем шла на тренировочную площадку рыцарей, чтобы заниматься своей выносливостью. Иногда я смотрела на Николауса, но он ни разу не подошел ко мне и не заговорил со мной. Я знала, что Корнелиус остерегается его, поэтому я и не чувствовала особого желания приближаться к нему.

Мы также обсуждали тот факт, что я собралась принять имя Родериха. Согласно данным, которые собрал Юстокс, отношения Родериха с его родителями полностью разрушились, с того момента, как произошел инцидент в Белой башне, который запятнал его имя.

— Юная леди, — приглушенным тоном сказал Юстокс. — Пожалуйста, позвольте Родериху разорвать связи с семьей, если он попросит об этом.

— Но почему?.. — с удивлением спросила я.

— Господин Фердинанд запретил мне рассказывать вам подробности, юная леди, так как они приведут вас в неконтролируемую ярость. Вы всегда очень мягки с теми, кого считаете своей семьей. Если вы все еще хотите узнать правду, то можете попросить своих служащих собрать информацию. Или же вы можете просто приказать Родериху рассказать вам правду, после того как примите его имя.

— ...Я бы не хотела делать что-то подобное, — поджимая губы сказала я. Юстокс усмехнулся и сказал, что и ожидал от меня таких слов.

— Юная леди, те из нас, кто приносит свои имена, готовы ставить нашего господина или госпожу выше нас самих и наших семей, — объяснил Юстокс. — Для наших семей должна быть невыносима мысль о причинении страданий тем, кому мы служим. Если вы хотите понять чувства Родериха, я предлагаю вам понаблюдать за ним со стороны.

— Поняла. Я очень благодарна тебе за то, что ты сказал мне, Юстокс. Это мне помогло.

После обсуждение дел с Сильвестром закончилось и было решено, что Родерих получит комнату в рыцарском общежитии после того, как посвятит мне имя. Я бы предоставила для него комнату слуги в северном здании, как я это сделала для Филины, но он был мальчиком, и поэтому ему было запрещено посещать эту часть замка. В замке не было общежития для служащих, поскольку они обычно при необходимости останавливались в общежитии рыцарей. Так что я решила продолжить эту традицию и для Родериха.

Повелитель Зимы появился за день до того, как я должна была вернуться в дворянскую академию, так что мне пришлось отсиживаться в северном крыле. Конечно же, прежде чем они отправились на охоту, я даровала рыцарскому ордену благословение Ангрифа, бога доблести. Я была единственным человеком в северном крыле, не считая обслуживающего персонала замка, поэтому во время еды мне было немного одиноко.

Оттилия выглядела обеспокоенной, когда прислуживала мне, так что я поняла ее намек и спросила о Хартмуте.

— Его партнер? — с беспокойной улыбкой переспросила она. — Боюсь, я не имею ни малейшего представления.

— Действительно? — спросила я. — Но его выпускной уже в этом году. Разве ему не нужен кто-то для сопровождения?

— Он упоминал, что планирует ухаживать за девушкой из другого герцогства. Это должно помочь ему в сборе информации. Однако... Ах. Перед своим отъездом в этом году, он перечислил имена стольких девушек, что я не могу с уверенностью сказать, кого из них он выбрал.

— Хартмут сказал, что ухаживает за таким количеством девушек одновременно?!

Пожалуйста, Хартмут! Поделись хотя бы одной из них с Дамуэлем!

Оттилия поспешно покачала головой.

— Нет, нет, госпожа Розмайн. В прошлом году Хартмут еще не дошел до стадии ухаживаний. Его интерес к подобным вопросам, вообще к любым вопросам, обычно нулевой. Теперь он, кажется, направляет все свое любопытство на вас, госпожа Розмайн, так что, возможно, он так широко, но при этом неглубоко, раскинул свою романтическую сеть, ради того, чтобы собрать всю эту информацию для вас?

Секундочку... Разве это не означает, что девушки думают, что встречаются с Хартмутом, когда на самом деле он ничего не чувствует ни к одной из них? Ему повезет, если он успешно доживёт до своего выпуска!

— Меня беспокоит, что он чем-то похож на своего отца, — сказала Оттилия. — Но пожалуй мое беспокойство не особо велико. Я уверена, что он найдет девушку, которая нуждается в нем так же сильно, как он нуждается в ней. Он познакомит меня с той, кого выбрал во время состязания герцогств, и я с нетерпением жду этого, — с тихим смехом добавила она.

Как бы мне не хотелось, но я не могла схватить эту счастливо улыбающуюся мать за плечи и хорошо встряхнуть, а после закричать, что мы обязаны вмешаться, прежде чем стены дворянской академии окрасятся в алый цвет от крови ее сына. В любом случае, куда проще было бы броситься в академию и разобраться с этой проблемой самой. Мне нужно было убедиться, что Хартмут переживет возмездие, которое на него обязательно обрушится.

Я сосредоточилась на чтении, молясь, чтобы Хартмут еще не встретил свою безвременную кончину, а следующей новостью, которую я узнала, была новость об убийстве Повелителя Зимы. Наконец-то в Эренфест вернулось ясное небо. Я провела много дней, закопавшись в свои книги, и уже начала чувствовать явное нежелание возвращаться в дворянскую академию. Я надела свой темно-желтый плащ, а также брошь, а после направилась в зал перемещения, Рихарда поторапливала меня. Но шаг пандочки был вялым, отражая мой истинный настрой.

— Поторопись, Розмайн. Корнелиус и Леонора уже вернулись в академию, — сказал Фердинанд, стоя прямо перед дверью в зал с кругом перемещения.

— Может быть я могу остаться в замке до самого состязания герцогств? — спросила я. — Я бы предпочла почитать еще немного.

— Идиотка. Ты хоть слышишь, что ты говоришь? У тебя есть еще множество дел. Допрос и чаепитие с Древанхелем сами по себе не пройдут.

— Но мне же некуда торопиться — чаепития с Древанхелем не будет, пока компания «Гильберта» не подготовит украшение для волос, верно?

В этом году я возвращалась в дворянскую академию раньше, чем в прошлом году, поэтому компания «Гильберта» доставит украшение для волос в замок, а ее потом отправят мне через круг перемещения. Таким образом, чаепитие с Древанхелем планировалось устроить, только когда ее доставят.

— Разве ты не тот человек, который одержим посещением библиотеки в дворянской академии? — спросил Фердинанд.

— Да, но в этот период я точно не смогу получить каррель. Кроме того, не вы ли сказали, что мое возвращение в академию доставит неудобство тем моим последователям, кто еще не закончил свои занятия?

Я не могла ходить в библиотеку, а из-за моей склонности к обморокам, мне запретили посещать чаепития с Ханнелорой. Другими словами, в дворянской академии мне было абсолютно нечего делать. Я могла бы куда лучше провести время, если бы осталась здесь, в замке, читая свои книги.

Я не хочу иметь дело с допросом из-за инцидента с танисбефаленом или чаепитием с Древанхелем, которое абсолютно точно будет касаться и королевской семьи. Я совершенно точно буду кричать после каждой из этих встреч.

Когда я понурилась, Фердинанд поднял меня и поставил в круг перемещения. Затем он посмотрел на меня и нахмурился.

— Принц больше не будет бродить по академии, — сказал он. — И в этом году ты уже достаточно времени наслаждалась книгами. Теперь используй свободное время для того, чтобы получить больше опыта в общении. Твои недостатки оказывают влияние на твое обучение. Так что прими свою судьбу.

— Хорошо... — без особого энтузиазма ответила я и кивнула, ведь у меня не было иного выбора, кроме как уступить ему. — Пока.

Расследование дела танисбефалена (❀)

Как только мерцание золотых и черных искр исчезло, а мир прекратил вращаться, я снова оказалась в дворянской академии. Следуя словам моих рыцарей, я неохотно вышла за пределы круга перемещения.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — хором поприветствовали меня мои последователи.

Я улыбнулась им в ответ. Конечно, ведь я не могла позволить им увидеть на моем лице мое нежелание возвращаться сюда.

— Я вернулась, — сказала я. — Пожалуйста, расскажите мне обо всем, что случилось за время моего отсутствия.

Рихарда и Лизелетта начали собирать мой багаж, который переместили из замка вместе со мной, а я забралась в пандочку и вместе с другими последователями отправилась в гостинную. Я заставила их начать докладывать мне обо всем по пути. Держа одну руку на руле, второй я придерживала лежащую у меня на коленях книгу. Я собираюсь положить ее на полку в общем книжном шкафу в гостиной.

— Я посещала чаепития госпожи Шарлотты вместе с Лизелеттой и многому научила последователей господина Вильфрида в вопросах подбора правильных сладостей и подходящих тем для разговоров, — начала рассказ Брюнхильда. — Другие герцогства проявляют большой интерес ко всем новинкам, исходящим из Эренфеста.

Похоже, что, как и в прошлом году, студенты сильно интересовались сладостями и украшениями для волос Эренфеста. Вдобавок ко всему, книга из Эренфеста, которую рекомендовала Ханнелора, стала горячей темой для обсуждений, а на чаепитиях, где присутствовали девушки, начали активно делиться любовными историями.

Аааа, это звучит так мило... Хотела бы я тоже поучаствовать.

Я не могла представить себе более привлекательного чаепития, чем чаепитие, полное девушек, которые бредят книгами Эренфеста и обмениваются романтическими и рыцарскими историями. К сожалению, именно мое возбуждение делало эти чаепития для меня наиболее опасными. Настолько опасными, что этот факт заставлял меня вздохнуть от разочарования в самой себе.

Филина с улыбкой посмотрела на меня, а ее травянисто-зеленые глаза озарились пониманием.

— Госпожа Розмайн, я присутствовала на чаепитиях госпожи Шарлотты, чтобы записывать любовные истории, и мне это удалось, — сказала она. — Кроме того, многие начинающие служащие из других герцогств начали передавать нам записанные ими истории. Вы можете просмотреть их самостоятельно, чтобы мы смогли заплатить им.

— Отлично, Филина.

Мысль о том, что я смогу читать истории из других герцогств, резко подняла мне настроение, выводя из меланхолии. Немного подумав, я хлопнула в ладоши.

Остаться в замке мне не позволили, поэтому единственный вариант — отсиживаться здесь, в общежитии!

Поскольку мне было запрещено посещать библиотеку и посещать те чаепития, где могли обсуждаться книги, записи собранные для меня Филиной были отличной альтернативой. Я могла бы просто сидеть в своей комнате и спокойно читать. Множество хороших историй и никакого Фердинанда, который бы зудел над ухом и требовал внимания. Теперь, когда я подумала об этом, общежитие казалось более перспективным вариантом, чем замок или храм.

Нет, нет. Я не должна так думать. Это моя работа! Я должна прочесть рассказы из других герцогств и определить сумму, которую мы за них заплатим. Затем я должна переписать их и привести в надлежащий вид, чтобы их можно было опубликовать. Ах, я так занята! Охохо!

Мое растущее возбуждение заставило пандочку увеличить скорость шага, и вскоре мы добрались до гостиной. Я выбралась из своего пандобуса и вошла внутрь, обнаружив, что ученики, которые уже закончили свои занятия, проводят свое свободное время так, как им хочется. Среди отдыхающих так же были Вильфрид и Шарлотта.

— В этом году ты вернулась действительно рано, Розмайн.

— С возвращением, сестра.

— Я вернулась, — сказала я. Мое настроение было приподнятым и улыбка на лице была искренней, а не фальшивой. — Пожалуйста, расскажите обо всем, что произошло в мое отсутствие.

Шарлотта рассказала, что она посетила несколько чаепитий, чтобы заполнить ту пустоту, что была вызвана моим возвращением в Эренфест. Она закончила занятия в комфортном для себя темпе и рассказала другим девочкам о материнских гербах, как я и рекомендовала.

— Благодаря знакомству с такими людьми, как госпожа Ханнелора и госпожа Адольфина, я смогла завести много знакомств среди учеников других герцогств, — продолжила Шарлотта. — Госпожа Адольфина, казалось, была очень заинтересована идеей обмена книгами, после того как я упомянула об этом. Но так как у меня не было под рукой ни одной подходящей книги, которую я бы могла ей должить, то я пообещала, что мы поговорим об этом позднее.

Нам по-прежнему было запрещено рассказывать другим о технологии печати, поэтому в данный момент Шарлотта по очереди одалживала всем одну и ту же книгу.

— В таком случае, — сказала я. — Я только что получила новую книгу из Хальдензеля. Ты можешь одолжить ее Древанхелю.

— Новая книга? Сестра мы должны для начала ознакомиться с ней, — предупредила Шарлотта. — Было бы неправильно одалживать кому-то книгу, не зная ее содержимого.

— Разумно... — кивнула я и вынула три книги. Две из них совсем недавно вышли в печать, это были мои обязательные экземпляры, а третью я получила от гиба Хальдензеля. — Я оставлю эти две здесь, в общей гостиной, чтобы ученики Эренфеста могли их прочесть. Третья — моя личная копия, так что я сама решу, кому ее одолжить.

— Я благодарю тебя, сестра. Могу ли я одолжить этот экземпляр госпоже Адольфине на нашем чаепитии через два дня? — похоже Адольфина была сильно привязана к Шарлотте, если так часто приглашала ее к себе на чаепития.

Я рада, что у нее все хорошо, но теперь я теряю возможности быть хорошей старшей сестрой...

Я думала о том, чтобы начать больше общаться с другими ради Шарлотты, несмотря на полное отсутствие у меня нужных навыков, но, кажется, она совершенно не нуждалась в моей помощи.

— Да, конечно, — кивнула я. — Только не забудь в ответ одолжить книгу из Древанхеля.

— Книгу из Древанхеля?.. — переспросила Шарлотта, удивленно глядя на меня.

— Конечно. Книги очень дороги, поэтому когда мы брали книгу у Дункельфельгера, мы одалживали в ответ свою собственную, поэтому мы должны попросить одну и у Древанхеля. Если мы этого не сделаем, разве не создастся впечатление, что мы питаем недоверие только по отношению к Дункельфельгеру? — спросила я, ловко придумав предлог, чтобы получать книги из других герцогств.

Шарлотта побледнела.

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Я не взяла ни одной книги у Глессенмейера.

Глессенмейер был четвертым по силе герцогством и родиной первой супруги короля — матери Сигизвальда и Анастасия. Это было одно из тех герцогств, поднявшихся в рейтинге после гражданской войны. У них был кандидат в аубы одного возраста в Шарлоттой.

— Разве Хартмут или Филина не советовали тебе взять книгу, когда ты одалживаешь свою? — спросила я, оборачиваясь к своим последователям. Я заранее попросила их сопровождать Шарлотту во время ее чаепитий.

Шарлотта торопливо закивала, прежде чем мои последователи успели что-то ответить.

— Они рассказали мне о том, что ты обменивалась книгами с Дункельфельгером, но я истолковала это как нечто особенное в твоих отношениях с госпожой Ханнелорой, которая тоже любит книги. Как ты и говорила, книги очень дороги и их нельзя так легкомысленно вывозить за территории герцогства. По этой причине я никогда не думала об обмене с другими территориями.

Я прижала руку к щеке. Какая-то часть меня хотела предложить оставить все как есть, на случай если попытка договориться с Глессенмейером об обмене будет слишком хлопотной, но в то же время, мне не хотелось, чтобы у остальных сложилось впечатление, что они могут одалживать наши книги когда захотят и ничего не предлагать взамен. Подобная ситуация обесценит книги Эренфеста и негативно скажется на наших планах переписать как можно больше разнообразных книг.

— Для Глессенмейера, конечно, будет не так просто предоставить нам одну из их ценных книг, но и для Дункельфельгера этот шаг не был простым, — сказала я. — Пожалуйста, скажи всем во время чаепития, что наши книги могут быть одолжены только в рамках обмена. Кроме того, свяжись с Глессенмейером и убедись, что они одолжат нам книгу. Я не возражаю, если им потребуется время на то, чтобы подготовить ее. Но мы не можем допустить, чтобы они стали единственным герцогством, которое одолжило книгу бесплатно. Прости меня, Шарлотта, я должна была объяснить тебе все эти нюансы заранее.

— О нет, сестра. Это моя вина, что я не провела подготовку должным образом и не проверила всю информацию заранее. Я немедленно свяжусь с Глессенмейером, — покачала головой Шарлотта и встала, чтобы обсудить этот вопрос со своими последователями.

Она ушла, поэтому я переключилась на Вильфрида.

— Ну а как ты провел время? Уже закончил со своими уроками?

— Ага. Со всеми ими. Я тоже много общался с представителями других герцогств, но в основном с Ортвином.

Похоже он довольно часто ходил на разные собрания и общался не только с Ортвином, но и кандидатом в аубы из Классенбурга. Товары из Эренфеста достигли этого герцогства к концу осени. Женщины радовались унишаму, а песня, которую Анастасий подарил Эглантине, разошлась по дворянскому обществу, как лесной пожар.

— О, и это напомнило мне, Ортвин сказал, что принц Анастасий и госпожа Эглантина собираются в этом году посетить состязание герцогств, — продолжил Вильфрид. — Все хотели бы знать, посетишь ли ты его, но я ответил, что это будет зависеть от твоего самочувствия. Отец говорил что-нибудь на счет этого перед тем, как ты вернулась в академию?

— Сильвестр не говорил ничего о том, что я не могу присутствовать, но я не знаю, как буду себя чувствовать, поэтому не могу дать никаких гарантий. Все мои опекуны категорически против моих новых контактов с королевской семьей, так что скорее всего в этом году я снова получу приказ оставаться в общежитии.

Я не знала, какую причину они придумают в этом году, но вполне возможно, что они сошлются на мое слабое здоровье и на то, что я уже второй год подряд в середине учебного периода уезжаю домой, чтобы восстановиться.

— Хорошо. В таком случае я скажу отцу и дяде, что Классенбург спрашивал о тебе, — сказал Вильфрид. — Ты ведь хочешь пойти на турнир, да?

— Хочу.

После я передала новые задания для Раймунда Хартмуту и велела ему сообщить Хиршуре о моем возвращении, когда он понесет их нашему шпиону. А учитель в свою очередь сообщит об этой новости Центру, чтобы они могли согласовать дату допроса.

— Разве вы не идете на существенный риск, оставляя этот вопрос учителю Хиршуре? — спросил Хартмут. — Есть немалая вероятность, что она забудет или будет чувствовать себя слишком усталой, чтобы связываться с другими учителями.

— Если это позволит мне избежать допроса, то я буду только рада, — ответила я. По правде говоря, я надеялась, что остальные учителя были в достаточной степени заняты своими делами, чтобы забыть обо мне.

— Подобное никогда не случиться, госпожа Розмайн, о вас невозможно забыть, — с невозмутимым видом сказал Хартмут. Я напомнила ему о данном задании, чтобы отвлечь его и наконец-то иметь возможность просмотреть те стопки бумаг, которые для меня подготовила Филина.

— Это те, которые собрала я. — объяснила она, указывая на часть бумаг. — Это от Хартмута, а это от Родериха.

— Вы трое хорошо поработали, — сказала я. — А теперь я пойду в свою комнату и начну проверку. Я хочу заплатить тем, кто собрал их для нас, перед тем как закончатся занятия в академии.

* * *

Следующие несколько дней я провела покидая свою комнату только ради приемов пищи. За это время я успела прочитать все рассказы, которые собрали для меня, и переписать часть из них, чтобы они смотрелись более складно, а после проверила списки на оплату. Иногда я отдыхала от этих историй и переключалась на книги и документы, которые одолжила у Ханнелоры и Соланж. Так сменяя одну литературу на другую я довольно продуктивно распределила все свое время.

И вот настал день, когда Брюнхильда вернулась ко мне с печальными новостями.

— Нам передали приглашение на чаепитие, госпожа Розмайн, — сказала она.

— Пожалуйста, отдай его Шарлотте. Мне запрещено посещать чаепития, где могут обсуждаться книги, так как я могу упасть в обморок и доставить проблем моим последователям.

— Хм? Но вы вернулись в самый разгар сезона общения. Поэтому, естественно, что вам должно быть разрешено посещать чаепития, — с недоверием заметила Брюнхильда.

Я оторвалась от чтения и улыбнулась ей.

— Мне сказали посетить чаепитие с Древанхелем, как только будет доставлено украшение для волос, но так как «Любовные истории дворянской академии» стали довольно популярной темой для обсуждения, я не могу присутствовать ни на каких других чаепитиях, кроме этого. Я не хочу больше беспокоить моих дорогих последователей, поэтому я прислушаюсь к словам Фердинанда и Корнелиуса. Вместо этого я намерена сосредоточить свое внимание на создании новых книг, чтобы помочь вам в распространении новых тенденций нашего герцогства.

Используя это довольно логичное оправдание, я собиралась отказываться от всех приглашений и оставаться в своей комнате, полностью сосредоточившись на своих книгах. Эта идиллия длилась еще три дня, пока, наконец, терпение Рихарды не иссякло.

— Ради вашего здоровья вы должны время от времени выходить наружу, — проворчала она, когда очередным вечером я коротала время до отбоя за книгой. — Давайте завтра погуляем.

— А куда нам вообще идти, Рихарда? — спросила я. — Мне запретили посещать библиотеку.

— Моя дорогая, одна из частей социального взаимодействия — это прогулки и приветствие тех, кого вы встречается по дороге.

Что?.. Но у меня наконец-то появилось время на саму себя. Я не хочу гулять.

Стараясь не раскрывать своих истинных чувств, я изобразила самое лучшее лицо «печальной благородной леди» на которое была способна. Основное вдохновение я черпала из облика Ангелики, когда ее заставляли учиться.

— Мне сказали, приложить все усилия для того, чтобы избегать любых возможных встречь с королевской семьей, — сказала я. — Боюсь, что оставаться здесь, в общежитии, это единственный вариант, который гарантирует исполнение этого приказа.

— Подобный образ жизни совершенно не идет на пользу вашему здоровью, — ответила Рихарда. — Полагаю, я должна спросить совета у господина Сильвестра.

Я очень хотела закричать что-то вроде «Нет! Не делай этого!», но я не могла позволить себе подобных восклицаний, потому это бы разрушило тот трагичный образ, который я создала. Вместо этого я попросила ее попробовать восстановить мое разрешение на посещение библиотеки и вернулась к чтению.

Хорошо. Хорошо... Просто продолжай держать этот образ.

К сожалению, вскоре после этого мой чудесный уединенны образ жизни был разрушен. Прибыл ордоннанц от Хиршуры, с сообщением о назначении даты допроса.

Через три дня, в третий колокол... Тц. Как я смогу сосредоточиться на чтении в таких условиях.

В тот же день пришло письмо от моих опекунов, с уточнением о том, что я должна посещать чаепития.

Кажется, я не могу ничего сделать, чтобы изменить это... но в отчаянной попытке оттянуть неизбежное, я отправила следующий ответ.

«Хорошо. Я оставлю решение о списке допустимых для посещения чаепитий, на ваше усмотрение».

Пока я ждала ответа от своих опекунов наступил день допроса.

— Я хотела бы читать у себя в комнате, нежась в теплом солнечном свете, льющемся через окно, — проворчала я. — Но мне сразу же мешает вызов от учителей...

Небо снаружи было заманчиво-голубым, и через окна в комнату проникало более чем достаточно света для комфортного чтения. Это было просто несправедливо, что из всех дней мне придется покинуть комнату именно сегодня. Я разочарованно понурилась, и Хартмут, и Филина сразу же принялись утешать меня, говоря, что я смогу вернуться к чтению сразу после того, как допрос закончится.

Корнелиус наблюдал за всем этим с явным удивлением.

— Вы все еще недовольны, госпожа Розмайн? — спросил он. — Вы без перерыва читали почти неделю и за все это время лишь пару раз покидали свою комнату.

— Я могла бы читать всю свою оставшуюся жизнь, и этого бы все равно не было бы достаточным, — с максимальной искренностью, сказала я. — Даже после смерти я хотела бы продолжать читать.

— В самом деле... — вздохнул Корнелиус. — Насколько же серьезна твоя одержимость книгами?

* * *

Допрос проходил в малом зале центрального корпуса, там, где в начале учебного года проходили студенческие встречи. Когда мы пришли, Хиршура стояла у дверей, ожидая меня.

— Ваши последователи могут остаться в комнате ожидания или вернуться в общежитие, — сказала она. — Они получат ордоннанц, с сообщением, когда мы закончим.

Корнелиус казался обеспокоенным, когда услышал это:

— Я думал, что рыцарям разрешено посещать подобные собрания...

— Да, но не в этом случае. Это не обычное собрание, это допрос. Когда всех просили рассказать свою версию событий, с вами говорили по одному, не так ли? С госпожой Розмайн также необходимо поговорить в одиночестве, чтобы предотвратить передачу скрытых сигналов или каких-то других форм незаметного общения, которые в конце концов могут исказить показания свидетеля.

— Хиршура, мы доверяем юную лели вам, — сказала Рихарда. — Я подожду здесь, так что вам не нужно будет посылать ордоннанц.

— Хорошо.

Я прошла внутрь и увидела, что столы в зале расставлены буквой П с рожками повернутыми в мою сторону. В дальнем конце от меня сидели Руфен, незнакомый мужчина с телосложением рыцаря и в цветах Центра, священник и Хильдебранд, за спиной которого стоял Артур. Слева и справа от них расположились учителя академии, но я могла узнать не всех из них.

— Вот, госпожа Розмайн, — сказала Хиршура, указывая мне на стул, стоящий в центре, между столами. Я села, ощущая себя подсудимой в зале суда, а учитель встала рядом со мной.

— Я рад видеть, что у вас все хорошо, Розмайн, — сказал Хильдебранд. — Вы уже полностью выздоровели?

Я улыбнулась в ответ

— Со мной все в порядке, пока я не перетруждаю себя.

— Рад слышать.

Руфен согласно кивнул.

— Итак, вы достаточно здоровы, чтобы мы провели допрос сегодня? — спросил он, чтобы удостовериться. Я кивнула в ответ на его вопрос, что подтолкнуло Хиршуру представить всех кто сидел прямо передо мной.

— Госпожа Розмайн, это Раоблут, командир рыцарского ордена Центр, и Иммануил, главный священник центрального храма.

От Раоблута шла такая же МОЩНАЯ аура, как от отца и дедушки, но вот главный священник из Центра совсем не походил на Фердинанда. Он производил впечатление гордого человека, но при этом выглядел довольно слабым.

Возможно, он просто нервничал из-за того, что был вынужден находиться в обществе такого большого количества дворян, ведь так как он был священником, то вряд ли он имел возможность посещать дворянскую академию в своей юности. Поэтому я решила толковать его жесткое выражение лица в более позитивном ключе.

После этого, как Руфен вкратце рассказал о произошедших событиях, начиная с обнаружения танисбефалена и заканчивая победой над ним. Скорее всего это было сделано ради присутствующих здесь учителей, сам Руфен наверняка отлично знал обо всем произошедшем, ведь он лично разговаривал со студентами Эренфеста, включая тех, кто не участвовал в охоте.

— Допрошенные рассказали нам множество разных вариантов события, но общая суть всегда оставалась единой. Поэтому я решил, что эти показания заслуживают доверия, — сказал Руфен, а затем посмотрел на меня.

Я обвела взглядом собравшихся, а затем глубоко вздохнула. Мне просто нужно следовать совету, который мне дал Фердинанд. Тот факт, что меня воспитали в храме, означал, что единственными оружием и инструментами, с которыми я была знакома, являлись божественные инструменты. Мое воспитание так же было причиной того, что я знала так много благословений и фактов о богах. И так как в академии не рассказывали о черном оружии, то я не знала о запрете на его использование. Я знала о разнице в эффектах между заклинанием и молитве для призыва черного оружия, но это знание мало что для меня значило, так как я с самого начала не владела необходимым заклинанием. Это были те моменты, на которых мои опекуны сказали мне сосредоточиться. На любые задаваемые мне вопросы я должна отвечать одним из этих трех вариантов или их комбинацией:

— Я глава храма.

— Просто таким образом обстоят дела в храме Эренфеста.

— Господин Фердинанд многому научил меня.

Пока я прокручивала в уме эти фразы, Руфен продолжал свою речь:

— Только рыцарям герцогств, где есть необходимость в использовании черного оружия, разрешено использовать его, а самому заклинанию не обучают на занятиях академии. Тем не менее, госпожа Розмайн, вы каким-то образом обеспечили учеников Эренфеста черным оружием. Вы сказали, что использовала благословение, верно?

— Верно, — ответила я. — Я заставила их всех повторять за мной благословение Бога Тьмы, так как знала, что оно необходимо для победы над крадущими ману магическими существами, такими как тромбэ.

— А почему вы знаете это благословение? — спросил Руфен, продолжая свой допрос с крайне суровым выражением лица.

— Так как я являюсь главой храма Эренфеста, в мои обязанности входит исцеление земли после уничтожения тромбэ. Во время охоты мне доводилось наблюдать за сражением рыцарского ордена с тромбэ, магическими растениями, имеющими свойства, схожие со свойствами танисбефаленов, — Фердинанд рассказал мне, что тромбэ появляются только на территории Эренфеста, поэтому у нашего герцогства есть разрешение на использование черного оружия.

— Ты сопровождаешь рыцарский орден Эренфеста? Почему они не вызывают тебя после того, как битва будет окончена? — задал новый вопрос Руфен. Я могла видеть, что он не единственный человек, которого смутил данный мной ответ. Раоблут, командующий рыцарского ордена Центра и Иммануил, главный священник центрального храма тоже были удивлены. Похоже в других герцогствах священников и священниц вызывали только после окончания охоты.

— Главный священник в храме Эренфеста — господин Фердинанд лично принимает участие в битвах, — ответила я. — Поэтому совместное выдвижение сразу двух групп экономит время.

— Главный священник Эренфеста принимает участие в битвах?! — с недоверием воскликнул Иммануил и покачал головой. — Это немыслимо!

— Господин Фердинанд — член герцогской семьи, но он также окончил и рыцарский курс, — заметил Руфен. — Нет ничего странного в том, что он принимает участие в битве. На самом деле, учитывая недостаток дворян в Эренфесте, стоило ожидать чего то подобного. Однако... госпожа Розмайн, вы тоже участвуете в битвах?

— Нет, конечно нет. Я всего лишь второкурсница дворянской академии и не собираюсь проходить рыцарский курс. Просто один из моих слуг держит посох Фрютрены, пока я поблизости жду окончания охоты.

Хотя в этом конкретном случае я очень усердно работала, чтобы достать материалы для Родериха...

— Хм... Теперь я немного лучше понимаю специфику храма Эренфеста, — пробормотал Руфен. — Однако в священном писании нет молитвы, дарующей благословение Бога Тьмы. Как вы можете объяснить это?

— Что? Конечно оно там есть. Как бы иначе я могла бы дать благословение? — в шоке спросила я. Руфен немедленно посмотрел на Иммануила, который попытался дать разъяснения по этому вопросу.

— Есть молитвы двум верховным богам, которую произносят на церемонии звёздного сплетения, но нет никаких упоминаний о благословении Бога Тьмы, которое дарует черное оружие, — сообщил он. — Глава храма тоже может подтвердить это.

— Ну что, госпожа Розмайн?! Объяснись! — раздался невыносимо пронзительный визг Фраулерм, которая сидела за одним из столов слева от меня. Меня охватила жуткое раздражение и чтобы справиться с ним, хотелось просто закрыть руками уши, чтобы не слышать ее крика.

Именно тогда я осознала один момент. В некоторых копиях священного писания, которые хранились в книжной комнате храма не хватало части молитв. Был ли тот экземпляр, который использовали в Центра таким же неполным?

— Тот экземпляр священного писания, которым я пользуюсь содержит данную молитву, — твердо сказала я. — Я знаю, что в некоторых священных писаниях отсутствует ряд информации, в зависимости от того, как их переписывали, поэтому возможно, данная молитва не была включена в тот экземпляр, что используется в храме Центра.

— Госпожа Розмайн, вы хотите сказать, что наше священное писание ошибочно? — резко, но при этом словно в растерянности, спросил Иммануил. Я была уверена, что никто и никогда раньше не пытался с ним спорить, не смотря на любые его слова, но я не собиралась отступать от своей позиции.

— Священное писание, которое я использую — содержит эту молитву, поэтому это единственный вывод, который я могу сделать. Господин Фердинанд, главных священник Эренфеста, лично подтвердил существование этой молитвы, — мой ответ должно быть застал мужчину врасплох, потому что Иммануил только открывал и закрывал рот, не в силах сказать еще что-то. А я пользуясь этой возможностью переключила свое внимание на Руфена. — Более того, если верить словам господина Фердинанда, свойства заклинания для создания черного оружия отличаются от благословения Бога Тьмы.

— Что?! Молитва и заклинание разные? Даже если они в конце концов делают одно и тоже? — с удивлением спросил Руфен. Я могла с уверенностью сказать, что остальные учителя в зале были так же шокированы.

— Я вряд ли смогу сказать больше по этому вопросу. Я не знаю заклинания, и как мне сказали, меня никогда не будут ему обучать, так как я не собираюсь становиться рыцарем. Однако господин Фердинанд знает и заклинание, и молитву, и слова которые я сказала ранее принадлежат именно ему.

Заклинание и молитва были похожи в том, что после их наложения, оружие при ударе высасывало ману у целей, но все-таки, в их эффектах были и некоторые различия. Однако у меня не было необходимости объяснять это, поэтому я решила больше ничего не говорить по этому поводу.

— Я всегда считал, что молитвы и заклинания это одно и тоже... — вздохнул Руфен.

Внезапно Гундольф, смотритель общежития Древанхеля, поднял руку, прося разрешения заговорить. Это был тот самый старик, с которым я говорила в прошлом году, во время урока по созданию ездовых зверей. А также судя по всему, он был коллегой и соперником Хиршуры в том, что касалось исследований.

— Госпожа Розмайн, больше всего меня интересует восстановление места сбора, — сказал он. — Произошедшее кажется мне не имеющим особого смысла. Ритуал, который вы использовали, обычно требует участия большого числа священников и священниц и проводится на протяжении нескольких дней. Вы, однако, завершили его еще до нашего прибытия.

— Вот именно! — снова взвизгнула Фраулерм, резко подскакивая со своего места, отчего ее стул с грохотом рухнул на пол, а сама женщина впилась в меня взглядом. — Место сбора Эренфеста должно быть отравлено танисбефаленом! Итак, что вы сделали, госпожа Розмайн? Говорите правду!

На этот раз Гундольф действительно закрыл уши руками. Мне очень хотелось сделать тоже самое, но я не могла так поступить, когда на меня смотрело столько людей.

— Я тоже хочу услышать, как вы умудрились провести такой ритуал, не потратив на это даже одного колокола, — прищурившись сказал Иммануил и нахмурился. Должно быть, именно он руководил всеми ритуалами по восстановлению на территории академии.

— Главный священник прав! — встряла Фраулерм. — Все что вы делаете, странно и неестественно, госпожа Розмайн! Даже ваш ездовой зверь странный! — по ее последним словам было совершенно очевидно, что она держит на меня обиду еще с того инцидента на уроке по призыву ездовых зверей. Остальные учителя явно скривились, похоже не в первый раз слушая ее жалобы, но они все еще разделяли сомнения главного священника.

Я просто хочу домой. Я хочу вернуться в общежитие и почитать.

Когда я обвела учителей вокруг меня долгим взглядом, охватившее меня чувство апатии только усилилось. Я искренне не понимала, как, не смотря на тот факт, что здесь собралось так много людей, никто не из них не мог понять такой простой вещи. Сама мысль о том, что мне нужно объяснять что-то подобное истощала меня.

— Храм — это не то место, которое часто посещают дворяне, поэтому, хотя это совершенно очевидно, вы задаете вопросы, которые напоминают мне вопрос Эйвилиба, бога жизни, когда он спрашивал о самом большом желании своей жены, — сказала я. Это был причудливый эвфемизм, который по сути означал «как вы можете не понимать чего-то столь очевидного».

Хиршура потерла виски.

— Я понимаю, что слова Фердинанда часто сочатся ядом, не смотря на улыбку на его лице, но пожалуйста, воздержитесь от подражания этой его привычке.

Хм?.. Я вовсе не источала яд. Все что я сделала это вскользь указала на их невежество.

Однако кажется, что мнение Хиршуры полностью совпадало с мнением всех собравшихся. Они все сочли мой ответ крайне оскорбительным.

— И что вы хотите этим сказать? — тихо спросил Иммануил, а его бесстрастные серые глаза остановились на моем лице. — Я вырос в храме и считаю, что знаю о нем больше, чем кто-либо другой.

Ах... Упс. Я сейчас сказала кому-то, кто вырос в храме, что он ничего не знает о храмовой жизни. Могу понять, почему мои слова были восприняты как оскорбление.

— Я обращалась к учителям, когда говорила это. В вашем случае дворянство — это то, что вы пытаетесь постичь, — ответила я, пытаясь смягчить его и пояснить свою позицию. Иммануил нахмурился, да и часть учителей тоже выглядели довольно ошарашенными, так что мне пришлось продолжать и объяснять дальше. — Я кандидат в аубы, которая заняла первое место на своем курсе. Вы действительно думаете, что мой запас маны можно сравнить с запасом маны священников и священниц, которые никогда не посещали дворянскую академию, не владеют штапом и не учились сжимать свою ману? Конечно, это невозможно.

Глаза Руфена и других учителей распахнулись, а на их лицах явно отразилось понимание. Иммануил на мгновение открыл рот, собираясь что-то сказать, но все же сжал губы и скрипнул зубами. Он явно хотел оспорить мои слова, но не знал как это сделать.

— Учитель Руфен, вы говорили, что большому числу священников и священниц требуется несколько дней для того, чтобы провести церемонию, — продолжила я. — Но разве у вас самого нет маны чтобы заменить нескольких священников?

— Я не могу точно сказать, потому что не знаю как это будет измеряться, — ответил Руфен. — Но я думаю, что действительно мог бы передать достаточно, чтобы заменить нескольких священников.

Вполне естественно, что он мог бы сделать это. В конце концов он был высшим дворянином, которого выбрали для получения подданства Центра и работы учителем в дворянской академии. Абсурдно даже сравнивать его способности со священниками.

Когда Руфен кивнул сам себе, убеждаясь в моей правоте, Гундольф снова вступил в разговор и наклонился вперед, нависая над своим столом.

— Я понимаю, что все мы, учителя, имеем достаточное количество маны, чтобы провести ритуал, и что вы в этом отношении не являетесь кем-то исключительным, — сказал он. — Но как вы можете объяснить такие краткие сроки его проведения?

— Дворяне имеют доступ ко многим вещам, которые недоступны для священников, — ответила я. — Дело вот в чем. Мой большой объем маны действительно сыграл свою роль, но самым главным фактом были имеющиеся у меня восстанавливающие зелья.

— Ааа, понятно, — кивнул Гундольф, поглаживая зелья, висящие у него на поясе.

Дворяне всегда носят с собой зелья восстановления на случай, если они случайно используют слишком много маны во время занятий или по какой-либо еще причине. Храмовые священники, напротив, никогда не обучались в академии, поэтому они так и не научились готовить зелья для своих нужд. У них не было другого выбора, кроме как ждать, пока их мана восстановится естественным путем, что играло большую роль в большинстве повседневных действий.

Конечно, Фердинанд варил для меня зелья, которые были намного эффективнее тех, которым учили детей в дворянской академии, но у меня не было причин указывать на этот факт. Важно было просто натолкнуть Гундольфа на мысль о том, что у дворян, в отличие от священников, есть свои способы быстро восстановить ману.

— Если подвести итог, — сказал учитель. — У вас с собой было много восстанавливающих зелий. В результате вам не нужно было ждать целый день, пока ваша мана восполнится или меняться местами с другими, чтобы избежать прерывания ритуала. Я верно понял?

После того, как он озвучил все это вслух, другие учителя кажется тоже поняли всю ситуацию. Это был хороший знак. Надеюсь, они позволят мне закончить допрос на этой ноте.

— Как и сказал учитель Гундольф, я просто по-своему уникальна, так как являюсь кандидатом в аубы и при этом несу службу, как глава храма, — заключила я. — Поэтому в событиях того дня нет ничего необычного. Любой учитель мог бы провести этот ритуал, если бы у него был божественный инструмент, и он бы знал необходимые молитвы.

Я предположила, что мы уже все уладили, и поэтому с облегчением вздохнула, но учитель Руфен внезапно снова вскинул голову.

— Госпожа Розмайн, мне сказали, что вы создали божественный инструмент для ритуала восстановления, — сказал он. — Не могла бы вы прояснить этот момент?

— Как вы смеете создавать ложный божественный инструмент! — завизжала Фраулерм. — Я с трудом могу поверить в такое неуважение!

К этому моменту, все уже привыкли к ее внезапным вспышкам, поэтому только бросали на нее неодобрительные взгляды, но больше никак не реагировали.

Я тоже посмотрела на Фраулерм, а после на Руфена.

— Как вы все знаете, я выросла в храме, поэтому когда дело доходит до оружия и тому подобного, я знакома только с божественными инструментами, которые держат статуи богов в храме. Господин Фердинанд легко создаёт как обычное оружие, так и божественные инструменты, но, как бы это не смущало, я так не могу. Я могу превращать свой штап в первую очередь только в божественные инструменты, потому что больше всего знакома именно с ними. Я полагаю, что если бы у священников был бы штап, они бы столкнулись с той же проблемой.

Мои слова можно было трактовать следующим образом. Среднестатистический дворянин не может создавать божественные инструменты, так как он не был достаточно хорошо знаком с ними, для тщательной визуализации.

Хильдебранд посмотрел прямо на меня, и его светло-фиолетовые глаза блеснули.

— Розмайн, на что похожи божественные инструменты? — спросил он, нарушая молчание, которое царило в зале до этого момента. — Я хочу увидеть один.

— Эм...

В комнате стало еще тише. Никто не ожидал, что принц заговорит. Артур положил руку на плечо своему господину, чтобы тот понял свою ошибку и больше ничего не говорил.

— Значит вы создаете божественные инструменты, Розмайн? — спросил Гундольф. — Я был бы очень признателен за возможность увидеть это. Продемонстрируйте, пожалуйста.

— Я уже видел это однажды, во время своего урока, — добавил Руфен, действуя сообща со своим коллегой, чтобы прикрыть допущенную принцем оплошность. — Созданное ей копье Лейденшафта было ярко-синим, и на него было крайне приятно смотреть.

Я посмотрела на стоящую рядом со мной Хиршуру. Она задумалась на мгновение, но все же сказала:

— Тогда не могли бы вы показать нам? Я уверена, что некоторые из присутствующих все еще сомневаются в том, что божественные инструменты действительно можно воссоздать. Если вы продемонстрируете это сейчас, то все ваши слова будут звучать куда более правдоподобно.

По ее взгляду я поняла, что она имеет в виду Фраулерм, которая до сих пор сомневается в каждом моем слове. Также шепча мне на ухо, Хиршура добавила, что если я прикрою оплошность принца Хильдебранда, то заслужу благосклонность его последователей.

— Хорошо, — сказала я. — Я преобразую свой штап и продемонстрирую вам божественный инструмент. Учитывая, место, где мы все собрались, создание копья Лейденшафта кажется мне чрезмерным, поэтому я создам посох Фрютрены, который я использовала во время ритуала восстановления. Вас это устроит, принц Хильдебранд?

Принц облегченно улыбнулся, явно смущенный своей ошибкой

— Да. Спасибо, Розмайн.

Я улыбнулась в ответ и протянула руку Хиршуре. Я не могла с должной грацией слезть со своего стула без посторонней помощи. На секунду повисла неловкая тишина, прежде чем она поняла мое намерение и помогла.

Встав на ноги, я достала свой штап. Он выглядел крайне просто, я не была столь въедлива, как Вильфрид, когда формировала его облик, но тем не менее все подались вперед, желая рассмотреть все как можно лучше. Даже если выражения их лиц не изменились, они все равно не могли полностью сдержать свое любопытство. И самым заинтересованным казался Раоблут — командующий рыцарского ордена Центра.

Я вздохнула, чувствуя все эти взгляды, сосредоточенные на мне. Мой штап не изменится, если я не смогу воссоздать крайне конкретный мысленный образ желаемого предмета. Ошибиться сейчас было бы катастрофой. Я закрыла глаза и представила себе посох Фрютрены.

— Штрейтколбен, — произнесла я, и мгновение спустя посох Фрютрены сформировался прямо у меня в руках. Длинное древко было покрыто искусной резьбой и покрыто россыпью крошечных магических камней. Изысканное золотое навершие оканчивалось большим зеленый магическим камнем, который сиял мягко пульсирующим светом. Все создаваемые мной божественные инструменты всегда оказывались заполненными маной.

Иммануил подскочил со своего места, и его стул с грохотом отъехал в сторону, а его ранее безразличные глаза теперь были полны шока и восхищения.

— Посох Фрютрены, — с трудом проговорил он. Он покачивался, словно бы он был пьян, и священник подался вперед, перегибаясь через стол, словно пытаясь впитать как можно больше света исходящего от божественного инструмента.

Его реакция кажется была лучшим доказательством для всех присутствующих, что это действительно был посох Фрютрены. По залу пронеслись возбужденные голоса, а на лицах каждого так же отразилось изумление и любопытство. Один только Хильдебранд смотрел на меня с невинным восхищением и гордостью.

[[image:/storage/reader-images/30908a4ed8f5cdd93bd3dcecc7de16cffe24502d.png]]

— Я вижу, что божественные инструменты действительно восхитительны, — сказал принц. — Я раньше никогда не видел ни одного. Спасибо, что удовлетворили мое желание.

— Это было честью для меня, принц Хильдебранд, — ответила я, а затем произнесла «рюкен», чтобы вернуть штап в его изначальную форму. Не было необходимости поддерживать трансформацию после того, как он был удовлетворен увиденным.

Не успел штап исчезнуть, как учителя вернулись к реальности. Они взяли себя в руки и торопливо привели себя в порядок, садясь ровнее и принимая благородный вид. Иммануэль еще некоторое время смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а затем медленно опустился на возвращенный на место стул. Он прикрыл глаза и прошептал:

— Значит и в самом деле можно воссоздавать божественные инструменты при помощи штапа...

— Ну вот и все, думаю мы все можем сделать вывод о том, что уровень маны госпожи Розмайн значительно превышает его у любого священника, — сказал Руфен. Его слова звучали так, будто он собирался завершить эту встречу, и я победоносно сжала ладони в кулаки.

Идеально. Он убежден. Я все уладила. Наконец-то я могу уйти!

Или я так думала. Иммануил медленно поднял на меня глаза и снова заговорил.

— Я все еще не убежден, — его голос был так же тих и вежлив, как и раньше, но вот в его ранее безжизненных глазах, появился странный блеск. — Ваш объем маны больше, чем у среднего священника — это нельзя отрицать. Мы так же не можем отрицать того, что дворянин может завершить ритуал значительно быстрее за счет использования зелий. Но все еще остается проблема связанная с дарованными вами благословениями Бога Тьмы.

Учителя переглянулись. Все думали, что это разбирательство подошло к своему естественному финалу, но в зале все еще был Иммануил, который пытался вновь разжечь погаснувшее пламя. Меня охватило желание скопировать Фердинанда и потерев пальцами виски произнести:

— Назовите мне хоть одну здравую причину, по которой вы это делаете?

— Госпожа Розмайн, вы утверждаете, что священное писание, используемое в храме Центра, неверное, но это не может быть правдой. — Оно было подарено нам первым королем, и с тех пор мы обеспечиваем его сохранность. Не кажется ли более вероятным, что копия, хранимая в Эренфесте, является дополненной и содержит разделы, которые были добавлены туда без всякой необходимости?

Я не могла ответить на это. Хотя рассматриваемая нами молитва действительно присутствовала в нашем писании, Бёзеванс определенно делал пометки по всей священной книге, поэтому можно было сказать, что часть молитв не является настоящей.

Нгх... Будь ты проклят, Бёзеванс!

— Ваше молчание говорит о многом! — снова завизжала Фраулерм. — Вы внесли мерзкие изменения в священное писание! Боги! О, Боги! Какое святотатство!

Пока я сдерживала желание закричать:

— Это был предыдущий глава храма, а не я! — Руфен сам посмотрел на женщину и осадил ее.

— Фраулерм, не могла бы ты помолчать? Ты забываешься. Это храмовые вопросы и не нам, учителям, вмешиваться в них.

— Боги! — недовольно воскликнула Фраулерм, но все же села, демонстративно поджимая свои тонкие губы. Я заметила, как Хильдебранд бросил в мою сторону испуганный взгляд.

Что ж, священное писание — это символ власти главы храма, но... пожалуй это будет немного странным способом доказать мою правоту.

Я неспешно подняла руку и прижала ее к своей щеке, наклоняя голову в бок и внимательно глядя на Иммануила:

— Это определенно не та возможность, которую мы рассматривали, — сказала я. — Можно ли понимать ваши слова, как указание на то, что Эренфест добавил в писание какую-то случайную молитву, и по чудесному совпадению оказалось, что эта молитва обладает силой даровать благословение Бога Тьмы?

— Э-это не то, что я... — Иммануил заикался, пытаясь возразить мне, но его нервный лепет был прерван лающим смехом командира рыцарей Раоблутом, который до этого момента хранил молчание. А теперь же он обернулся и оскалился в сторону главного священника.

— Если священники храма Эренфеста способны получать благословения распевая какие-то случайные молитвы, разве это не делает их лучше всех тех, кто служит в храме Центра? — спросил он. Это было крайне интересное и колкое замечание. Я предполагала, что трое людей, сидящих за столом передо мной, находятся в хороших отношениях друг с другом, все-таки они сидели рядом, но теперь было очевидно, что это не так. — Разве это не означает, что в священном писании, которое как вы утверждаете, должно указать путь к истинному королю, не хватает некоторых частей? — продолжил Раоблут свою атаку. — Действительно ли что-то столь не полное может указать на истинного короля?

Постойте... Раоблут действует против церковных фундаменталистов или что-то в этом роде?

— Экземпляр, хранимый в Центре — верный, — возразил Иммануил. — Я бы предпочел, чтобы ты держал свою кощунственные комментарии при себе.

— Посмотрим. Кажется, у святой Эренфеста, есть другое мнение на этот счет.

Мои предыдущие слова только подлили масло на пылающие угли конфликта между людьми, поддерживающими нынешнего короля и церковными фундаменталистами. Поэтому в своих мыслях я упала на коленях, пресмыкаясь перед Фердинандом.

Мне жаль! Мне так жаль! Возможно только что я совершила ужасную ошибку! Но это не моя вина! Я с самого начала настаивала на том, что мы использовали благословение Бога Тьмы, поэтому я не могла врать на счет того, откуда взяла эту молитву! И наше священное писание, конечно же, не является неточным!

Когда командующий рыцарским орденом Центра и главный священник храма Центра скрестили взгляды, Гундольф попытался успокоить их, заговорив с умиротворяющей улыбкой на лице.

— Могу я попросить вас двоих успокоиться? — вмешательство пожилого мужчины, кажется, сотворило чудо, ведь оба спорщика замолчали и развернулись лицом к залу. То есть ко мне. Иммануил внимательно смотрел прямо на меня, словно бы хотел что-то сказать. А у Раоблута наоборот на лице было крайне веселое выражение. Мне хотелось сбежать от них обоих.

— Хм... — Гундольф по очереди посмотрел на нас троих, поглаживая свою окладистую бороду. — Возможно, было бы лучше собрать священные писания Центра и Эренфеста в одном месте, чтобы сравнить их? Мы, учителя, не имеем никакого отношения к храму, и мы никогда не видели писания, поэтому не имеем права судить этот вопрос самостоятельно.

Хотя он и пытался произвести впечатление беспристрастной третьей стороны, но было ясно, что Гундольф просто хочет лично увидеть писания. Его, казалось бы справедливый жест, был на самом деле попыткой удовлетворить собственное безудержное любопытство. Как мне кажется, его совсем не волновало, имеет ли король божественный мандат или фундаменталисты правы в своих обвинениях. На самом деле, я сомневалась даже в том, что его вообще волнует то, что я говорила ранее.

— Это отличная идея, учитель Гундольф. Положив два писания рядом и сравнив их, мы сможем увидеть какая из книг является более полной, — с сияющими глазами сказала Хиршура. По веселым ноткам в ее голосе, я могла с уверенностью сказать, что она нашла эту идею забавной.

Если кого-то интересует мое мнение, то безумным ученым лучше молчать, и позволить тем из нас, кто имеет отношение к храму, самостоятельно решить эту проблему. Они совершенно не понимали, что их предложение несло в себе серьезную опасность. Наше писание содержало в себе странный текст и магический круг, который, кажется, появлялся каждый раз, когда книгу открывали. И если другие люди увидят его, то они сразу сделают вывод, что мы пытаемся бросить вызов нынешнему королю. Как подобное может быть решением проблемы с молитвой?

— К сожалению я не могу принести сюда священное писание Эренфеста, — сказала я. — В каждом герцогстве в храме хранится лишь один его экземпляр, не так ли? Мне было бы гораздо комфортнее принести переписанную копию.

— Ох! Боги! — закричала Фраулерм. — Это дает нам еще больше оснований для изучения писания Эренфеста на предмет каких-то странных дополнений! Госпожа Розмайн явно пытается что-то скрыть!

— Н-нет, я не пытаюсь! — я пыталась опротестовать ее слова, но это было бесполезно. В глазах Иммануила уже мелькнул решительный блеск.

— Сравнение писаний кажется идеальным вариантом, — сказал он. Выражение его лица обычно было крайне безэмоциональным, но в этот раз на нем явно читалась решимость. — Я спрошу об этом у нашего главы храма.

Мои шансы на спасение ситуации резко упали, а вот шансы получить выговор и очередную лекцию возросли до небес. Я должна была срочно принять меры. Если я не смогу придумать способ решить эту проблему мирным путем, без необходимости представлять наше писание зрителям, то мое время для чтения серьезно сократиться.

Гм, давайте подумаем... Может быть я могла бы попробовать настаивать на том, что мы не можем принести наше писание, и предложить просто заключить, что писание Центра верно, несмотря на отсутствие молитвы. Нет, это только усугубит ситуацию. Они решат, что я пытаюсь что-то скрыть, и интерес к нашему писанию только возрастет. Гах! Хорошая идея! Пожалуйста, мне очень нужна хорошая идея!

Пока я отчаянно ломала голову, Руфен выдвинул собственную идею:

— Глава храма Центра приносит свой экземпляр писания в дворянскую академию во время дебютов и для церемонии звёздного сплетения. Думаю для вас подобное тоже не должно быть проблемой.

— И правда, — кивнул Гундольф.

Нет, нет, нет! Это будет большой проблемой. Фердинанд точно будет кричать на меня!

Я отчаянно искала способ избежать такого развития событий, но не смогла придумать никаких разумных оправданий. И поскольку я продолжала терзаться, но так ничего и не говорила, их беседа продолжалась без меня.

Подождите! Пожалуйста! Я еще думаю!

— Я уже согласилась с тем, что священное писание Центра верно, поэтому я не вижу необходимости в сравнении. Ведь все так заняты. Разве это не пустая трата нашего общего драгоценного времени? — это была моя последняя попытка, но прежде чем я успела попросить отменить это сомнительное собрание, Фраулерм снова выпалила какую то чушь о том, что моя вина очевидна.

Руфен с ухмылкой заткнул Фраулерм и обернулся ко мне.

— Не волнуйтесь, госпожа Розмайн, я не думаю, что вы лжете. Вы смогли даровать благословение Бога Тьмы, поэтому молитва определенно должна содержаться в вашем экземпляре писания. Мы просто хотим увидеть это своими собственными глазами.

— Действительно ли это необходимо для того, чтобы мы все согласились с тем, что писание Центра верно? — я снова задала этот вопрос, но похоже я единственная, кто считал все это излишним. Все остальные были в восторге от идеи проверки, особенно учителя, которые занимались научной деятельность.

— Больше всего энтузиазма проявлял Раоблут, который с насмешливой улыбкой поглядывал на Иммануила.

— На данный момент мы не можем точно сказать, верен ли тот экземпляр, что хранится в храме Центра. Мы должны внимательно изучить оба экземпляра. Это то, чего бы хотел король Трауквал. Госпожа Розмайн из Эренфеста, мы будем признательны вам за вашу помощь.

Вот как. Я полагаю, что даже если бы я сейчас отказалась, то они бы просто приказали мне подчиниться.

— Ясно. — ответила я и немного сгорбилась на своем стуле. На данный момент, технически, я приносила писания по своей собственной воле. Мои дальнейшие попытки отказываться от этого, только приведут к тому, что просьба превратиться в приказ, и это приведет моих опекунов в бешенство.

— Хорошо, госпожа Розмайн, — сказал Руфен. — Пусть господин Фердинанд принесет писание, так как он разбирается и в жизни дворян, и в жизни храмовых священников.

Эм, что?.. Фердинанд? Скажите мне пожалуйста, почему его имя всплывает именно сейчас и совершенно внезапно.

Я могла только ошеломленно моргнуть, после чего Руфен усмехнулся и протянул мне деревянную табличку с приглашением.

— Кажется все ваши слова так или иначе исходят от господина Фердинанда. Я полагаю, что он единственный человек, способный объяснить разницу между заклинанием для создания черного оружия и молитвой. Не говоря уже о том, что... Я так же хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поговорить с ним о вашем присоединении к рыцарскому курсу.

Подождите, как последний пункт имеет отношение ко всему происходящему?

Готовясь к допросу, мой план состоял в том, чтобы подавить все возражения и остаться безнаказанной... Но теперь мои возражения были подавлены.

Странно. Все должно было пойти иначе...

Я была в полном оцепенении, когда покинула малый зал. Единственное, что я могла делать, это смотреть на письмо-приглашение в моих руках.

* * *

Как только я вернулась в общежитие, Вильфрид велел мне отчитаться о прошедшем допросе. Я рассказала все, что произошло пока мои последователи собирались вокруг меня.

— Что?! Они вызвали одного из твоих опекунов?! — воскликнул Вильфрид. — Обычно этого никогда не происходит, если только не случилось что-то действительно серьезное, например, достойное исключения из дворянской академии.

Этот инцидент был намного хуже, чем что-то вроде исключения, и в нем участвовало куда больше людей. Тем не менее, я изобразила настолько миролюбивую улыбку, насколько только смогла и сказала:

— Это просто для того, чтобы они могли проверить писание нашего герцогства, поэтому и был вызван именно Фердинанда, а не Сильвестр. Я не ожидаю, что меня исключат из дворянской академии или чего-то в этом роде.

— Это не то, о чем я беспокоюсь! Этого не должно было произойти с самого начала!

— Ты прав, но что я могу с этим поделать?..

Не то, чтобы я хотела, чтобы подобное произошло. По какой-то причине все проявляли особый интерес к моему священному писанию. Не говоря уже о том, что я действительно приложила много усилий для того, чтобы придумать достойное оправдание, которые позволило бы вывернуться из этой ситуации. Просто я так и не успела ничего придумать.

— Напиши подробный отчет для дяди. Его разговор с тобой явно будет очень жестоким.

— Я знаю.

Вместе с докладом в Эренфест я так же отправила и дощечку с приглашением, которую дал мне Руфен. Встреча была назначена на утро, через три дня.

Эх... Я чувствую, как утекает мое время на книги. В конце концов это была лишь хрупкая мечта.

Именно так я стала первым кандидатом в аубы в истории Эренфеста, чьего опекуна вызвали в дворянскую академию

Встреча по исследованию священных текстов

К пятому колоколу, за день до назначенной встречи, Фердинанд прибыл в дворянскую академию в сопровождении Экхарта и Юстокса. Они прибыли заранее, чтобы подготовиться. Студенты нервно ожидали их в общей гостиной, и когда Фердинанд осмотрел их, он сразу начал давать распоряжения.

— Рихарда, подготовь комнату, где я смогу поговорить с Розмайн.

— Хорошо.

Рихарда сразу ушла вместе с Брюнхильдой, после чего Фердинанд обернулся к Вильфриду и Шарлотте, которые стояли в центре группы учеников.

— Мой вызов сюда связан с появлением танисбефалена, — сказал он. — Поскольку участие Эренфеста в убийстве зверя держится в секрете, то о моем прибытии сюда не будет широко известно. Поэтому вы можете спокойно продолжать сезон общения, пока я единолично буду решать эту проблему. В общежитии должно быть спокойно.

Вызов опекуна в дворянскую академию говорил о том, что проблема слишком серьезна, чтобы дети могли решить ее самостоятельно. Вильфрид с ужасом говорил о том, насколько на самом деле должна быть серьезной эта проблема, но когда Фердинанд сказал, что со всем разберется, он явно успокоился.

— Юстокс, — сказал Фердинанд. — Как только моя комната будет готова, проследи за тем, чтобы подготовка к состязанию герцогств прошла гладко.

— Как прикажите.

Как ему и приказали, Юстокс пошел готовить комнату, где Фердинанд мог бы переночевать. Главный священник бросил на него короткий взгляд, а после сразу сосредоточил свое внимание на Хартмуте.

— Хартмут, как единственного высшего дворянина среди служащих Розмайн, я прошу тебя взять на себя управление подготовкой и собрать для Юстокса все необходимое, чтобы он мог сразу войти в курс дела.

Хартмут и Филина сразу повернулись, за время помощи в храме они привыкли выполнять его распоряжения, но другие служащие-ученики казалось были ошеломлены и смотрели на происходящее широко распахнутыми глазами. Хартмут хлопнул Родериха по плечу, выводя его из транса, а после двинулся к лестнице в спальни.

— Приди в себя, Родерих. Мы должны поспешить. Господин Юстокс работает куда быстрее, чем ты можешь себе представить.

Родерих очнулся и поспешил следом за Хартмутом, а чуть позже к нему присоединились и другие служащие-ученики. Рихарда вернулась, чтобы сообщить нам, что комната уже подготовлена, как раз в тот момент, когда в гостиной воцарилась рабочая суета.

— Розмайн, пойдем со мной, — сказал Фердинанд, и мы оба последовали за Рихардой в маленькую комнату для переговоров. Он велел мне сесть за стол, напротив него, поэтому я забралась на стул, который Лизелетта отодвинула для меня.

Ух. Он явно злится на то, что я доставляю ему еще больше проблем.

Я прижала руку к животу и украдкой взглянула на Фердинанда. Его лицо, как и обычно не выражало никаких эмоций. Но на этот раз это не моя вина — по крайне мере не напрямую — но все равно было непоколебимым фактом то, что Фердинанд был вынужден погрузиться во всю эту ерунду, с которой он мог вообще не иметь никаких дел.

— Поскольку это дело связано со священным писанием, которое может использовать только глава храма, все, кто не имеет отношения к храму должны уйти, — распорядился мужчина. — Охрана может остаться у дверей снаружи.

— Фердинанд, юный господин! — воскликнула Рихарда, а ее брови взметнулись вверх от гнева. — Ты не должен оставаться с юной леди наедине!

— Не вмешивайся, Рихарда. Наш разговор не должны слышать, потому что это может быть опасно для свидетелей.

— Юный господин! Она помолвленная девушка! Ты не должен ставить ее в такую компрометирующую ситуацию. По крайне мере, пусть кто-то из ее последователей останется.

С позиции дворян ее аргумент был обоснованным, на самом деле это даже странно, что нам сходят с рук наши постоянные встречи один на один в храме. Но я знала о чем хочет поговорить Фердинанд. Наверняка речь пойдет о магическом круге, который возник над страницами писания. Эта тема действительно была слишком опасна для случайных слушателей.

Фердинанд на мгновение задумался, нахмурился, а после все же кивнул.

— Ладно, хорошо. Экхарт и Корнелиус могут остаться, но больше никто, — сказал он, прогоняя остальных.

— Я бы предпочла, чтобы ты оставил здесь хотя бы еще одну девушку, но... я полагаю, что родственники тоже уместны, — согласилась Рихарда и вышла из комнаты.

Как только все ушли, и дверь была плотно закрыта, Фердинанд посмотрел на двух рыцарей сопровождения.

— Вы оба, встаньте лицом к двери.

— Да, сэр! — мгновенно подчинился Экхарт. Корнелиус же напротив замешкался. Его обучение требовало от него никогда не спускать глаз со своего подопечного.

— Живо! — рявкнул Фердинанд.

— Да, сэр!

Корнелиус тоже повернулся лицом к двери, так что они с Экхартом сейчас стояли к нам спиной. Фердинанд достал магический инструмент заглушающий звук и протянул мне одну половину. Взяв в его руки я наконец до конца поняла приказ, который он отдал рыцарям сопровождения. Кажется он не хотел допустить даже шанса на то, что кто-то сможет прочесть нашу беседу по губам. И из-за его обеспокоенности, я тоже начала нервничать еще сильнее.

— Фердинанд, мне искренне жаль. Я была, эм, не в состоянии противостоять их желанию исследовать наше писание и вызвать тебя в академию... — сказала я, хватая магический инструмент. Моей целью было доказать свою невиновность до того, как Фердинанд сотрет меня в порошок, но стоило мне начать оправдываться, как он пренебрежительно махнул мне рукой.

— Неважно. Это было вполне ожидаемо, что я получу этот вызов. На самом деле, я сказал тебе ссылаться на меня в своих ответах как раз для того, чтобы добиться такого результата. Подобный исход куда предпочтительнее, чем позволять тебе проходить все это в одиночку.

Судя по всему Фердинанд предполагал, что в конце концов кого-то из моих опекунов вызовут в академию. Я с облегчением вздохнула, когда узнала, что он на меня не сердится, и смогла переключить свое внимание на предстоящее собрание.

— Еще... — сказала я. — Это стало довольно серьезной проблемой, да?

— Я не уверен, что это стоит считать проблемой.

— Что? Но, эм... что, если кто-то еще сможет увидеть магический круг? — Фердинанд казался довольно серьезным, когда приказал рыцарям отвернуться, а всем остальным выйти. Наверняка все это было очень, очень серьезно.

Фердинанд скрестил руки на груди и с легким прищуром посмотрел на меня.

— Это не будет поводом для беспокойства, если мы сами не выдадим то, что тоже видим магический круг. Другими словами, тебе нужно просто держать рот на замке и не говорить ничего лишнего. Я здесь именно для того, чтобы гарантировать это.

Так как даже Юстокс не смог увидеть текст и магический круг, у Фердинанда сложилось впечатление, что их могут видеть только те, кто соответствует определенным требованиям. Возможно эти требования были связаны со сродством к элементам, божественными защитами или объемом маны. Он также предположил, что помимо этих факторов, было и еще что-то, потому что других объяснений того, почему я и Фердинанд видели их, не было.

— Я полагаю, что никто другой присутствующий на беседе не сможет увидеть того, что и мы.

— А если кто-то сможет? Что мне делать?

— Ничего, потому что мы ничего странного не видим. Те, кто увидят надпись, могут по глупости прочесть ее вслух и стать врагом королевской семьи, без всякой выгоды для себя. Или же этот человек промолчит, но будет столь же глуп, что все равно будет стремиться к трону. Но в любом случае это будет его личный выбор, и нас он не касается. Тебе просто нужно сосредоточиться на том, чтобы не навредить Эренфесту. А теперь сделай удивленное лицо и скажи «вы видите что-то в воздухе?»

Именно тогда я поняла, я знаю кое-кого, кто мог бы увидеть магический круг, но при этом он достаточно честен, чтобы прямо сказать об этом.

— Принц Хильдебранд присутствовал, когда меня в первый раз допрашивали по делу танисбефалена. — сказала я. — Как член королевской семьи, он должен наблюдать за решением всех проблем, которые возникают в дворянской академии, так что, вероятно на этот раз он тоже будет присутствовать. Имеет ли смысл беспокоиться о том, что он может увидеть магический круг?

— А что плохого в том, что сын короля будет признан истинным королем? Подобное совершенно обыденно по сравнению с тем, что двое совершенно не связанных со властью людей вдруг оказываются впутанны в эту историю. Если принц Сигизвальд и принц Хильдебранд оба увидят круг, то они могут сразиться между собой за корону. Если его увидит только один, то этот человек может стать королем. Если его не увидит ни один из принцев, то все просто будет идти так же, как идет сейчас.

Я все еще была в замешательстве. Хильдебранда всю его жизнь воспитывали как того, кто будет должен подчиняться, а не править. Узнав, что он он обладает качествами, чтобы стать королем, его последователи вынудят его вступить в борьбу за трон вместе с Сигизвальдом, который уже очень близок к тому, чтобы официально стать наследником. Конечно это было бы катастрофой.

— Ты так говоришь... но принца Хильдебранда не воспитывали как будущего короля, — сказала я.

— Его только недавно крестили, и он еще даже не дебютировал. Если завтрашняя встреча покажет, что он обладает нужными для короля качествами, то его образование еще можно будет скорректировать, и, как ребенок, чья мать родом из Дункельфельгера, он обладает могущественными союзниками. Принц Хильдебранд конечно же будет должен найти Грутрисхайт, я уверен, что нынешний король, может сказать о том, как сложно ему управлять страной без него.

— Значит королю трудно править Юргеншмидтом без Грутрисхайта?

— Я бы сказал, что это напоминает нового герцога, который еще не успел пройти обучение магии основания и который пришел к власти после внезапной смерти своего предшественника. Новый правитель будет вынужден мобилизовать все силы на поиски нужной информации, постоянно тратя свою ману, чтобы удержать все барьеры. Можно поддерживать существующий порядок, но не более того. Нельзя будет усовершенствовать или починить поломанные магические инструменты.

Очищение нижнего города потребовало прямого использования магии основания, и монастырь в Хассе тоже был построен с ее помощью. Герцог, не знающий магии основания, вряд ли заслуживал свое место и не смог бы полноценно использовать магию, доверенную только герцогам.

— Вы много знаете, господин Фердинанд.

— Как кандидат в аубы, ты тоже скоро узнаешь о магии основания. Я очень сомневаюсь, что Сильвестр помнит каждое слово из этих уроков, но даже он знает основы.

Фердинанд ничуть не беспокоился о предстоящей встрече. Хотя мне было приятно видеть его уверенность, но в тоже время я не могла понять ее причин. Именно поэтому я решила задать новый вопрос.

— Разве вас совсем не беспокоит эта встреча для изучения писания?..

— Нам нужно просто доказать им три вещи: что в писании есть молитва о благословении Бога Тьмы, что эта молитва отличается от заклинания для создания черного оружия, и что ученики Эренфеста не нарушали законов короля. Поскольку в писании действительно есть эта молитва, то нам просто нужно ее показать.

Его слова напомнили мне, что истинная причина собрания — разбирательство по вопросам с танисбефаленом. Вопрос об изучении священного писания Эренфеста возник только из-за ссоры главного священника храма Центра и командира рыцарского ордена Центра.

— То, в каком состоянии находится писание Центра не имеет никакого отношения к Эренфесту, — продолжал Фердинанд. — Тебе не нужно беспокоиться о действиях храма Центра или командующего. Разжигать конфликт между ними или тушить его — это долг короля. Если быть честным, то сейчас меня беспокоишь только ты.

Точное понимание того, что мы должны делать, принесло мне облегчение. Я беспокоилась о том, что ситуация вышла из под контроля, но, кажется, до тех пор, пока я доверяю все Фердинанду, то все хорошо.

— Хорошо, — сказала я. — Я оставлю все на вас и буду просто сидеть в сторонке и помалкивать.

— Я не мог рассчитывать на большее.

* * *

Мы закончили нашу беседу, утреся еще некоторые детали и ровно к третьему колоколу на следующий день пришло время для нашей встречи по поводу расследования. Столы стояли так же, как и во время предыдущей встречи, но на этот раз рядом с Иммануилом сидел глава храма Центра. Я не могла ошибиться на счет его личности, ведь он был одет в те же белые одежды, к которым я так привыкла. Словосочетание «глава храма» всегда напоминало мне о Бёзевансе, но этому человеку было все лишь около сорока, он был в самом расцвете сил.

— Это глава храма Центра — Религион, — представил мужчину Иммануил. — Он принес с собой священное писание Центра.

После того, как мы обменялись приветствиями, можно было приступать к обсуждению. Раоблут встал и громким голосом объявил, что мои слова во время прошлой встречи потребовали продолжения расследования, чтобы доказать действительно ли священное писание храма Центра неполное.

— А теперь, — сказал Раоблут. — Для начала продемонстрируйте нам писание Эренфеста.

— У меня есть возражение, — Фердинанд поднялся со своего места с писанием в руке.

— Какое? — с удивлением переспросил Раоблут.

— В приглашении, которое я получил, говорилось, что мы собрались сегодня для того, чтобы убедиться, что ни один ученик Эренфеста не нарушил королевский закон во время прошедшего инцидента с танисбефаленом, — на лице главного священника застыла вежливая улыбка. — Цель этой встречи не в том, чтобы искать какие то потенциальные недостатки в священном писании, хранимом в храме Центра. Поэтому мне кажется, что я по ошибке пришел на какую-то другую встречу.

Хм... Если я была там, сидела на месте командира рыцарей, то скорее всего я бы услышала от него что-то вроде «дура, ты забыла зачем мы здесь собрались?»

Фердинанд с улыбкой посмотрел на Раоблута, всем своим видом давая понять, что Эренфест не имеет никакого отношения к храму Центра.

Раоблут усмехнулся, но все же отступил.

— Вы правы. А теперь продемонстрируйте нам свое писание, чтобы мы могли доказать, что Эренфест никоем образом не нарушал установленного королевской семьей закона.

— Как пожелаете, — кивнул Фердинанд, выступая вперед и кладя наше писание перед Раоблутом. На его лице была его фирменная фальшивая улыбка для контакта с дворянами, и от этого зрелища мне было даже жутко. — Розмайн, открой замок.

Оперевшись на руку Хиршуры, я слезла со стула и вставив ключ в замок, открыла писание. Написанный маной текст и магический круг воспарили над страницами, как и в прошлый раз.

— Пустые страницы, — прямолинейно и скривив недовольное лицо, сказал Раоблут. У Хиршура, которая стояла рядом, было почти такое же выражение лица. Я могла сделать вывод, что она тоже не видела содержимое.

— Боги! — завизжала Фраулерм. — Мы довели все до этого разбирательства, а вы приносите на него поддельную книгу?! Это святотатство!

— Ясно... — сказал Фердинанд, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, а после он бросил на женщину злобный взгляд. — Я поначалу думал, что уровень выпускников упал после гражданской войны, но теперь я вижу, что проблема заключается первую очередь не в учениках.

Я была согласна с его оценкой, но хотела бы, чтобы он был мягче в своей критике к ней. Фраулерм, несомненно, выместит свою злость из-за этого оскорбления на мне, как на его ученице.

— Заткнитесь, — продолжил Фердинанд. — Некомпетентные дураки, которые не умеют молчать, до тех пор, пока не узнают всех деталей, только мешают. А теперь вернемся к обсуждаемому вопросу... Тот факт, что страницы кажутся пустыми вполне естественен. Ведь священные писания могут читать только те, кто получил разрешение от главы храма, владеющего этим экземпляром.

— Тогда дайте разрешение всем здесь присутствующим, — нетерпеливо влезла Хиршура.

— Это невозможно, — отрезал Фердинанд, руша все надежды одной короткой фразой и улыбкой. — Только те, кто имеют отношение к храму имеют право читать эти писания.

— Почему? Что ты имеешь в виду?!

— Боги! — тут же поддакнула Фраулерм.

Фердинанд посмотрел на удивленных учителей и тихим голосом продолжил.

— Эти писания не предназначены для того, чтобы их выносили из храма.

— Но...

— Я уверен, что показать их узкому кругу избранных будет достаточно. Принцу Хильдебранду, как независимому судье, командиру Раоблуту, который участвовал в охоте и уже знающему заклинание, а также представителям храмов.

— Господин Фердинанд! — закричала Хиршура. По отчаянию в ее глазах я была более чем уверена, что она готова закричать «Не будь таким злюкой!»

Фердинанд вздохнул:

— Поскольку молитва Богу Тьмы имеет эффекты аналогичные свойствам черного оружия, было бы неразумно свободно распространять знания о ней. Это прекрасно, что учителя академии все еще не лишены любознательности, но это ситуация отличается.

Заклинанию черного оружия обучали только рыцарей из герцогств, где его использование абсолютно необходимо. Даже ученые, которые хотели бы исследовать заклинание, не могли изучить его без разрешения короля. Иными словами аргумент Фердинанда был вполне разумен, и как бы эти безумные ученые не хотели бы возразить, они не могли этого сделать.

— Розмайн, — Фердинанд снова обратился ко мне. — Дай разрешение.

Я кивнула, а после сказала:

— Я разрешаю принцу Хильдебранду, господину Раоблуту, главе храма Религиону, Иммануилу и господину Фердинанду читать писание.

А теперь... какая будет реакция принца Хильдебранда?

Краем глаза я наблюдала за принцем. Будучи членом королевской семьи он, возможно, сможет увидеть круг. Фердинанд сказал, что это не будет проблемой, но я не могла не волноваться.

— Ох. Теперь я вижу текст, — сказал Хильдебранд.

— Хм, — кивнул Раоблут. — Я не знал, что все эти писания являются магическими инструментами.

Не смотря на мое беспокойство, кажется, Хильдебранд не видел написанных маной строк или магический круг — в его фиолетовых глазах не было никакого удивления, он просто спокойно ждал, пока перевернется страница. Выражение лица Раоблута тоже не изменилось, что наводило на мысль, что он так же ничего не видел.

— Теперь я попрошу вас открыть писание храма Центра и дать нам разрешение читать его, — Фердинанд снова напомнил о цели собрания, обращаясь напрямую к главе храма Религиону.

Религион положил писание, которое выглядело идентично нашему, и открыл его на той же странице, что и мы, а после дал разрешение тому же списку людей. Я конечно же, была среди них.

Ой? Я не вижу ни магического круга, ни текста...

Текст, написанный в писании был таким же, но это был чернильный текст. Ничего написанного маной.

— Они идентичны, — заметил Хильдебранд, пока мы одну за другой сличали страницы двух писаний. Он был прав, если не считать тех заметок, которые были нацарапаны рядом с молитвами к церемониям крещения, церемониям совершеннолетия и тому подобному, сделанных в копии Эренфеста.

— Писание Эренфеста, безусловно, содержит много дополнений... — сказал Иммануил, с прищуром глядя на страницы.

— Я полагаю, что их сделал предыдущий глава храма, — ответил Фердинанд прежде, чем я успела открыть рот. — Старый язык часто оказывается слишком сложным для понимания простолюдинами из нижнего города, поэтому многие части были переписаны на более простой манер.

Конечно. Как карточки-подсказки на телешоу.

— Итак, где находится молитва о благословении Бога Тьмы? — спросил Раоблут.

Я долистала до страницы, которая была ближе к концу писания, в той части были записаны менее используемые молитвы.

— Вот здесь. В этой части подробно описывается молитва о которой мы говорим.

Иммануил какое то время изучал страницу, а после сказал.

— Где? Я вообще ничего не вижу, — глава храма Центра казался столь же сбитым с толку, поэтому я предположила, что он тоже ничего не видел.

— Это здесь, — сказал Раоблут. — Трудно читать, так как стиль написания очень старый, но его нельзя не заметить.

— Да, я тоже его вижу, — кивнул Хильдебранд. — Хотя мне тоже довольно трудно это читать.

— Как далеко вы двое можете увидеть? — спросил Фердинанд глядя на главного священника и главу храма. Они снова посмотрели в писание, а затем указали на раздел примерно в середине, там где плотность примечаний сделанных Бёзевансом резко увеличилась. — Так как эти писания являются магическими инструментами, возможно некоторые их разделы могут видеть только те, у кого достаточно маны и имеются нужные сродства. Возможно, дело не в том, что писание Центра неполное, проблема в мане. В таком случае вполне естественно, что, Розмайн, как кандидат в аубы, может читать больше.

— Разумно, — сказал Раоблут. Он начал листать священное писание, но остановился на полпути, скорее всего от того, что написанное дальше было от него скрыто. Я тоже не имела возможности читать текст дальше. Просто не видела текст.

— Учитывая, что ни один из присутствующих здесь не может читать писание Центра дальше, то мы можем предположить, что дело в сродстве с элементами и количестве маны, доступной главе храма Религиону, ведь он является ее владельцем, — пробормотал Фердинанд, полностью переходя в режим исследователя. — Мы сможем узнать больше, если соберем писания всех герцогств и изучим их вместе.

Я дернула его за рукав и указала на Хиршуру. Разве не ты теперь забываешь о том почему мы здесь, Фердинанд? Нам нужно доказать невиновность Эренфеста, а не начинать сравнивать писания, верно? Ты сейчас очень похож на Хиршуру.

Мои молчаливые намеки наконец были замечены, и Фердинанд кашлянул, а затем взял себя в руки. Остальные по прежнему были сосредоточены на сравнении писаний.

— До этого места я могу читать писание Розмайн, — сказал Хильдебранд. — Хм? Но на самом деле я могу прочесть немного дальше этого места. Интересно, почему?

— Здесь есть небольшое пустое место, но остальной текст на странице видим. Для меня текст заканчивается здесь, — добавил Раоблут. Казалось, он мог читать только немного дальше принца, но они оба видели пустые места на страницах.

Хм... Может быть им обоим не хватает сродства с жизнью?

Пока я делала предположения на счет их сродства, основываясь на пустых местах, с которыми они сталкивались. В это время Хильдебранд улыбнулся мне и спросил.

— Как далеко ты можешь читать, Розмайн?

Эм... До самого конца.

У меня возникло ощущение, что такое признание создаст еще больше проблем, поэтому вместо ответа я приложила руку к щеке и отступила немного назад. Фердинанд шагнул вперед, беря это на себя.

— И Розмайн, и я можем читать примерно до того же уровня, что и командующий, — сказал он. — Так что, возможно, ограничение связано не с ним, а с Розмайн.

— О? — удивился Раоблут и приподняв бровь посмотрел на них двоих. Мое сердце быстро забилось в груди. Возможно, он понял, что я пытаюсь оставить все беседы на Фердинанда.

Фердинанд небрежно пролистал писание обратно к молитве Богу Тьмы.

— Я полагаю, что мы установили, что в писании храма Центра данная молитва отсутствует не из-за того, что оно неполное, а из-за того, что у главы храма нет необходимого сродства или достаточного количества маны для того, чтобы увидеть ее. Об этом так же свидетельствует тот факт, что наша глава храма, кандидат в аубы, сумела подтвердить ее существование.

Раоблут покачал головой.

— К сожалению, язык которым сделаны записи очень архаичен, поэтому пока мы не можем точно сказать, чем она отличается от заклинания, которым мы обычно пользуемся.

— Я сам помогу вам в сравнении. Розмайн — кандидат в аубы, а не рыцарь. Ей нет причин изучать черное заклинание, — затем Фердинанд протянул Раоблуту магический инструмент для блокировки звука. Как только они оба сжали их в руках, он достал свой штап и превратил его в нож, а затем покрыл его тьмой, прикрывая рот рукой, чтобы никто не прочем заклинание или молитву по его губам.

— Ого. Значит, это и есть черное оружие? Я впервые его вижу, — по залу прошел гул шепотков. Кажется, что даже среди учителей из Центра многие не были знакомы с этим заклинанием.

Фердинанд и Раоблут еще немного поговорили, прежде чем Фердинанд отменил благословение. После командир повернулся ко всем в зале и сообщил, что благословение Эренфеста не тоже самое, что черное заклинание, а это означает, что рыцари-ученики из Эренфеста, а так же я, не будут наказаны за его использование. Я отозвала разрешение на чтение писания, которое дала, а затем закрыла книгу и заперла замок.

Хорошо. Теперь готово.

Мы благополучно пережили эту беседу. Я с облегчением посмотрела наверх, но тут встретилась взглядом с Иммануилом, который с огнем в глазах смотрел то на меня, то на писание.

— Не будет ли более уместно, чтобы госпожа Розмайн служила главой храма в Центре, а не в Эренфесте? — спросил он. — Нам стоило бы попросить Эренфест прислать именно ее, вместо тех жалких синих священников, которых они отправили нам раньше.

Его взгляд был таким пугающим, что я обернулась и схватила Фердинанда за рукав, пытаясь спрятаться за ним. Фердинанд заметил это и немедленно прикрыл меня от взгляда главного священника Центра.

— Розмайн — кандидат в аубы, и Центр не может ее забрать, — категорически отвергнул он выдвинутое Иммануилом предложение. — Если, священник, ты не знаешь даже этого, то тебе лучше молчать о порядках дворян.

— Ясно... — прошептал Иммануил, опуская взгляд. — Кандидаты в аубы не могут быть отправлены в храм Центра.

Тем временем Религион посмотрел на своего подчиненного суровым взглядом. Это ожидаемая реакция, учитывая, что он только что услышал косвенное предложение покинуть свой пост. Учителя дворянской академии точно так же смотрели на Иммануила, словно на чужака, в то время как Раоблут с явным интересом переводил взгляд между, Фердинандом и ними. Атмосфера настолько накалилась, что я была бесконечно благодарна Фердинанду, за которого всегда можно было спрятаться.

Какое счастье, что он здесь. Иммануил только что был очень жутким. И говорил о страшных вещах.

Ну а пока я продолжала прятаться за его рукой, готовая в любой момент нырнуть ему за спину. Раоблут и Руфен кратко резюмировали различия между заклинанием и молитвой. Затем, как только Хильдебранд дал свое разрешение, встреча была окончена.

— На этом мы закончим, Розмайн, — сказал Фердинанд, беря писание в руки и поворачиваясь к двери. Я согласилась с его мнением, что нам стоит побыстрее отсюда уйти, и тотчас поспешила за ним.

— Подождите немного, пожалуйста, — крикнул Руфен, останавливая наш побег. — Я хочу поговорить о посещении госпожой Розмайн рыцарских курсов.

— Нет, — ответил Фердинанд, убивая его энтузиазм еще до того, как обсуждение перешло в активную фазу. — Розмайн уже выучила практически все, чему обучают на рыцарском курсе, благодаря своим усилиям в помощи с обучением единственной неповторимой Ангелики. Ей нет смысла ходить на занятия.

— А как же диттер? — возмутился Руфен.

Не прошло и секунды, как Фердинанд метнул в сторону Руфена заглушающий звуки магический инструмент. И тот ловко его поймал. После Фердинанд что-то сказал, прежде чем протянуть руку и забрать инструмент обратно.

Руфен уставился на меня, у него отвисла челюсть.

— Ни в коем случае... — пробормотал он. — Это не может быть правдой.

— У меня нет причин лгать, — сказал Фердинанд. — А теперь никому об этом не говорите и перестаньте приглашать ее на рыцарский курс. Вы никогда не получите разрешение от Эренфеста. Никогда, — и с этими словами он развернулся и быстро покинул зал. Я конечно же поспешила следом за ним.

* * *

— Господин Фердинанд, что вы сказали учителю Руфену? — спросила я, как только мы вернулись в общежитие.

— Я просто упомянул, что после юрэве ты все еще не можешь нормально двигаться без помощи магических инструментов. Я также сказал, что по разным причинам у вас есть чары, которые должны всегда быть активными. И если он не полный идиот, то он не будет больше предпринимать попыток привлечь тебя на рыцарский курс.

Нормальный человек легко мог бы сделать вывод, что тот, кто полностью зависит от магический инструментов, не может справиться с практическими уроками рыцарского курса. Но наверняка найдутся и те, кто сделает вывод, что такие личности вполне сносные кандидаты до тех пор, пока они способны двигаться. Вот почему Фердинанд так же упомянул о том, что я ношу несколько постоянно активных амулетов. Они могли бы активироваться во время занятий, и это неизбежно подвергло бы других учеников опасности. Но снимать их мы не собирались.

— Учитель Руфен теперь оставит меня в покое, верно? — спросила я. Я все еще чувствовала некоторую неловкость, так как прекрасно знала, насколько он упрямый человек.

Фердинанд заломил бровь, а затем усмехнулся.

— Не бойся. Если будет нужно, я положу конец его работе учителем.

Как это должно меня успокоить?

Вообще то его слова напугали меня еще больше. Но как оказалось, Руфен все-таки не был настолько безумен. Он никогда больше не предлагал мне присоединиться к рыцарскому курсу.

Подготовка к чаепитию

Я полагала, что Фердинанд вернется в Эренфест сразу после окончания встречи, но он вместе с Юстоксом сначала переговорили с служащими по поводу состязания герцогств, а затем дали им инструкции касательно новых исследований, которые они будут предоставлять на нем.

— Какие именно новые исследования? — спросила я.

— Просто исследование молитв, представленных в писании, — ответил Фердинанд. — Я полагаю, что сразу после моего отъезда сюда зайдет Хиршура и попросит документы, касающиеся писания, чтобы она смогла узнать побольше. Вы должны отвергнуть ее просьбу и сказать ей, что все подробности будут предоставлены во время турнира. Я не хочу, чтобы она дергала меня сюда каждый раз, когда у нее будут новые вопросы.

После Фердинанд начал давать указания Хартмуту. Создавалось впечатление, что для своего исследования они пользовались моими заметками, чтобы собрать больше информации.

Мои записи начинались со случайных пометок, которые я делала переписывая и сравнивая копии писаний. Не могу поверить, что они действительно хотят использовать их чтобы представить на состязании. Я думаю, что безумные ученые действительно живут в другом мире.

— Я могу посмотреть на вашу работу? — спросила я.

Исследования касались молитв, которые могли видеть даже простые священники — молитв воды, огня, ветра и земли. Идеальным временем для представления этого исследования был бы следующий год, когда я поступлю на курсы служащих, но так как мы не можем демонстрировать писание главы храма на состязании герцогств, то были выбраны самые безобидные части из имеющихся копий.

— И все же, кому мы припишем это исследование? — спросила я. — Я понимаю, что являюсь самым логичным кандидатом, так как именно меня воспитали в храме. Обычные дворяне никогда не заходят в храм, и у них нет возможности посмотреть на копию писания.

— Хартмуту, конечно, — ответил Фердинанд. — Его многочисленные исследования легенд, окружающих святую Эренфеста, были весьма полезными, и если мы скажем, что он начал их только после того, как стал вашим последователем, это объяснит относительную простоту и грубость результатов исследования.

Видимо, уровня и количества моих записей было недостаточно, чтобы выдвигать сделанное на их основе исследование, как основную выпускную работу. Однако, так как у Хартмута уже были некоторые другие исследования, то он мог предоставить их для получения нужного балла. Единственная проблема заключается в том, что в конечном итоге у Хартмута сложится репутация чудака, который по какой-то причине постоянно посещает храм.

— Но это мало что меняет для меня, ведь я и так уже известен всем, как верный последователь госпожи Розмайн, — сказал Хартмут, сообщая эту неприятную новость с мягкой улыбкой. И от нее мне стало крайне неловко.

— Эм, когда это ты стал известен подобным?! — спросила я.

— В то время, когда вы были в двухлетнем сне, госпожа Розмайн.

Казалось, что после моего случайного благословения, которое я даровала во время игры на фешпиле на своем дебюте, Хартмут тут же начал распространять легенды о моей святости в дворянской академии. Эти невозможные сказки были основаны на объяснении, которое Сильвестр дал дворянам.

Хорошо, это объясняет, почему принц Анастасий с таким предубеждением относился ко мне во время нашей первой встречи!

— Но ты же не был моим слугой в тот момент, не так ли? — спросила я.

— Моя мать тоже отругала меня за это, говоря, что я захожу слишком далеко. И даже велела мне успокоиться, и хорошо подумать, прежде чем делать что-то еще. В итоге мне пришлось ждать еще год, но к тому моменту, когда вы проснулись, в глубине души я уже был вашим преданным слугой.

Хм... Это очень похоже на слова Родериха, когда он говорил о своих мотивах стать моим последователем. Но почему это звучит настолько по-другому?! Оттилия, я не думаю, что твоего сына можно исправить!

После того, как Фердинанд закончил с инструктажем служащих, он собрал всех кандидатов в аубы и их последователей. Теперь должно было состояться совещание по поводу моего грядущего чаепития.

Я бы предпочла читать в своей комнате, но не думаю, что это вариант. Тц.

Рихарда стремилась вытащить меня из моей комнаты, чтобы я вела нормальную жизнь юной дворянки, а вот Брюнхильда радовалась тому, что у меня наконец-то появилась возможность вместе с ней распространять новые моды. Так что похоже я буду вынуждена посещать хотя бы минимальное количество чаепитий.

— Но разве книги из Эренфеста не являются сейчас горячей темой для обсуждений на чаепитиях? — спросила я. — Я все еще не уверена в своей способности держать себя в руках, поэтому я бы предпочла посещать как можно меньше чаепитий.

В ответ на мое очень разумное и критичное замечание Фердинанд подарил мне ожерелье с несколькими удивительно большими магическими камнями.

— Носи это во время чаепитий, — сказал он. — И покидай их, когда эти магические камни будут наполовину окрашены твоей маной. Ученики других герцогств уже знают о твоем состоянии здоровья и о том, что ты можешь внезапно потерять сознание. Если ты скажешь, что плохо себя чувствуешь и вот-вот упадешь без чувств, то любой хозяин чаепития позволит тебе уйти.

Позволить мне уйти пораньше было куда проще, чем потом утрясать проблемы, если я вдруг упаду в обморок прямо у всех на глазах. Кроме того, по словам Фердинанда, магические камни, которые постепенно меняют свой цвет, помогут и моим последователям отслеживать мое состояние. Собранная таким образом мана тоже не будет потрачена впустую, ведь после ее можно будет направить на весенний молебен и ритуал посвящения.

Ну и дела, чувствую себя ходячим зарядным устройством.

— Однако, если ты уйдешь с середины мероприятия, нужен будет кто-то, кто сможет заменить тебя и продолжить общение, — продолжил Фердинанд. — По этой причине, посещай только те чаепития, где присутствует и Шарлотта. И никаких других.

— Дядя, это слишком обременит Шарлотту, — сказал Вильфрид, который явно был не в восторге от этой идеи. — Она только недавно начала посещать академию и еще не привыкла к общению с представителями других герцогств. Вместо этого не лучше ли будет сделать так, чтобы Розмайн воздерживалась от посещения чаепитий, пока Шарлотта не наберется опыта?

Мне ничего не оставалось, кроме как повесить голову. Чаепитие в библиотеке это одно, но я не хотела бы обременять Шарлотту, вынуждая ее ходить и на другие чаепития.

Вот именно поэтому я и говорю, что хочу оставаться в своей комнате и просто читать. Позвольте мне быть слабой в моем личном мире.

Я вздохнула, охваченная своими мрачными мыслями, в то время как Фердинанд тоже вздохнул и с раздражением окинул Вильфрида ледяным взглядом.

— Как всегда, ты думаешь только о завтрашнем дне, но никогда не смотришь дальше, — сказал он.

— Что?!

— Если мы не используем это время в дворянской академии для того, чтобы дать Розмайн возможность набраться как можно больше опыта в общении, то разве не ты станешь тем, кто пострадает больше всего? Однажды тебе придется посетить собрание герцогов, как аубу Эренфеста, и в таком случае твоя первая жена должна будет сопровождать тебя. Даже если она на тот момент не будет иметь никаких навыков общения. Тогда рядом не будет Шарлотты, на которую ты сможешь положиться. Я ценю, что ты заботишься о своей младшей сестре, но если ты собираешься стать следующим герцогом, то ты должен научиться видеть полную картину. Если необходимо, то упади на колени и моли Шарлотту о помощи.

Теперь пришло время для Вильфрида пристыженно опускать глаза.

— Шарлотта, я считаю, что ты очень зрелая и вдумчивая для своего юного возраста, возможно дело в том, что у тебя есть пара из крайне ненадежных брата и сестры, — продолжил Фердинанд. — Я понимаю, что это ляжет на тебя тяжелым грузом, но пожалуйста, сопровождай Розмайн на любые чаепития, которые она захочет посетить.

— Для меня крайне трудно изобретать новые вещи и внедрять новые отрасли промышленности в герцогстве, как это делает моя сестра, поэтому я буду делать все что могу и там, где могу, — с ослепительной улыбкой сказала Шарлотта, и на ее лице мелькнула ее амбициозность.

Чаепития благородных дам часто изобиловали непрямыми намеками и эвфемизмами, и все участники старательно изучали друг друга, прощупывая так глубоко, как только это будет возможно.

Разве это не показывает мой провал в должности старшей сестры?

Одна только эта мысль порядочно угнетала меня. Я хотела быть надежной старшей сестрой, как Тули, которая всегда заранее подготавливала дизайны моих украшений для волос и была настолько вдумчивой, что даже предугадала, что мне понадобится больше нарукавных повязок. Но как бы я не старалась, я никак не могла стать похожей на нее.

— Я не хотела бы доставлять Шарлотте такие неудобства, — сказала я. — Поэтому, пожалуйста, позвольте мне оставаться в моей комнате и проводить дни за чтением.

— На сегодняшний день, такой подход действительно сведет проблемы к минимуму, — в очередной раз начал объяснять Фердинанд. — Но разве я уже не говорил, что это породит еще больше проблем в будущем? Ты вообще меня слушала? У тебя нет другого выбора, кроме как присутствовать на чаепитиях и подготовках к ним.

Внезапно Рихарда вмешалась и заслонила меня от злобного взгляда Фердинанда.

— Это я должна вас спросить, слушаете ли вы, что вам говорят, юный господин. Сколько раз я уже предупреждала вас об этом? Вы всегда очень грубы и прямолинейны, когда пытаетесь объяснять другим свою позицию. Вы должны тщательнее задумываться над тем, что вы говорите. Вы слишком жестоки. Разве вы не слышали моих советов?

Фердинанд ничего не ответил, но присоединился к нашему списку пристыженно глядящих в пол.

— Юный господин Фердинанд... Я знаю, что вы делаете все что в ваших силах для госпожи Розмайн. Вы создаете для нее магические инструменты и придумываешь планы, чтобы помочь ей адаптироваться. Но ваша манера говорить слишком резкая для беседы с юной девушкой, которая не может посещать чаепития, чтобы обсуждать с друзьями то, что она любит, — Рихарда закончила первую часть своей лекции, а после посмотрела на Вильфрида. — Тоже самое я могу сказать и вас, юный господин Вильфрид. Я понимаю, что вам нелегко постоянно бегать и прибирать за тем бардаком, который устраивает юная леди, но она теряет сознание не по собственной воле. Представь, если бы вам сказали постоянно подавлять свою радость, даже если вы выигрываете одну из тех игр в гевиннен, которые вам так нравятся. И представьте, что после того, как однажды вам не удалось сдержать свои чувства, вам приказали полностью прекратить играть.

После такого выговора Вильфрид с робостью и виной посмотрел на меня.

— Прости, Розмайн. Я не понимал, что был настолько невнимателен к вам двоим. В этом году Шарлотта здесь, и мне теперь не нужно посещать все эти чаепития для девочек. Поэтому я подумал, что будет лучше, если она сама будет разбираться со всем этим.

Я кивнула. Даже если отбросить любую потенциальную злость или что-то подобное, факт, что для Эренфеста было бы намного спокойнее, если бы я не посещала чаепития, был неизменным.

— Рихарда, разве это не в интересах всех здесь, чтобы я оставалась в своей комнате? — спросила я.

— Пожалуйста, не падайте духом, юная леди. Это вина нас, ваших последователей, когда вы не можете до конца насладиться чаепитием из-за недостаточного планирования.

Слова Рихарды вернули меня в чувства. Я задумчиво нахмурилась, пытаясь придумать предлог, чтобы оставаться в своей комнате, но внешне я должна была сохранять разочарованный вид из-за своей невозможности посещать чаепития.

— Я не падаю духом, — ответила я. — Я слишком хорошо понимаю, что вы всегда делаете все возможное и прикладываете все силы к своей работе.

— В таком случае, юная леди, пожалуйста, дайте нам больше возможностей, — совершенно серьезно сказала Рихарда. — Это лучшая возможность для нас для того, чтобы на своем опыте узнать, как определяется уровень вашей маны, и до какого уровня ее повышение безопасно для вас. А так же чего мы должны избегать, чтобы благополучно завершать любые чаепития с вашим участием. Вы уже потеряли сознание на двух чаепитиях, поэтому я могу понять ваш страх перед ними. Однако у нас не будет возможности для роста, если вы не будете давать нам шанс на это. Ведь во время чаепития в библиотеке, когда разговор зашел о книгах, и все ваши мысли были только о них, вы могли оставаться в сознании и держать себя в руках благодаря пустым магическими камням. Не попробуете ли вы посещать чаепития с этим ожерельем, которое Фердинанд так щедро подарил вам?

Мое сердце кольнуло от ее слов. Ведь действительно, даже во время чаепития с книжными червями все шло довольно неплохо, пока не была поднята тема дворцовой библиотеки. Я, конечно, была открыта для идеи о посещении еще одного чаепития, если мне не будет запрещено говорить о книгах.

В конце концов, мне по-прежнему интересно слушать истории из других герцогств, да и вообще я хочу узнать, что люди думают о книгах.

Словно заметив эту брешь в моей броне, Шарлотта сжала мои руки и посмотрела прямо на меня, ее глаза цвета индиго блестели от беспокойства.

— Сестра, я с нетерпением ждала возможности посещать чаепития вместе с тобой. Для меня твое возвращение из Эренфеста стало поводом для радости, и я надеюсь, что мы сможем вместе посетить следующее чаепитие.

Это так мило! Как я, ее старшая сестра, могу после такого не пойти с ней на чаепитие?!

— Конечно. В следующий раз мы можем пойти вместе, — сказала я и обменялась улыбкой с Шарлоттой.

— В таком случае, — вмешался Фердинанд. — Я предлагаю вам запланировать чаепитие с Дункельфельгером.

— Дункельфельгером? — переспросила я.

— Из всех учеников академии ты ближе всех именно с их кандидатом в аубы, не так ли? Госпожа Ханнелора. Ты обменялась с ней книгами, она может поддерживать твои интересы и не раз была свидетельницей того, как ты теряешь сознание на чаепитиях. Для тебя довольно безопасно провести время в ее компании, ведь она может простить тебе несколько допущенных мелких ошибок.

Вильфрид резко встал со своего места с довольно жестким выражением лица.

— Вы неправильно поняли госпожу Ханнелору, дядя. Она совсем не привыкла к тому, что Розмайн падает в обморок. Даже в прошлый раз она была так шокирована, что...

— Она женщина Дункельфельгера, — ответил Фердинанд, пренебрежительно махнув рукой. — Мы можем планировать использовать это в наших интересах, но также мы можем с уверенностью сказать, что у нее есть все необходимые ресурсы, чтобы делать тоже самое.

Ханнелора не казалась мне интриганкой, но история показывала, что женщины Дункельфельгера вполне способны к стратегическому мышлению, так что вполне возможно, что ее скромное поведение было маской.

Дав еще несколько инструкций, Фердинанд вернулся в Эренфест вместе со своей свитой. Служащие-ученики были чрезвычайно заняты неожиданно свалившейся на них нагрузкой, но Хартмут казался особенно оживленным, а Филина отчаянно хотела узнать как можно больше. Добавьте к этому Родериха и создастся впечатление что моим последователям очень весело.

* * *

Мы переговорили с Дункельфельгером по поводу возможного чаепития и получили положительный ответ. В итоге они пригласили нас, так как хотели обсудить мою адаптацию книги по истории их герцогства.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить разрешение на ее издание. А также для того, чтобы мне позволили еще немного подержать у себя ранее одолженную книгу!

Надев подаренное Фердинандом ожерелье и убедившись, что мы взяли с собой книгу про рыцарей Аренсбаха, которую мы напечатали на основе рассказанных Аурелией историй, я вместе с Шарлоттой направилась на чаепитие в общежитие Дункельфельгера.

Комната для чаепитий в общежитии Ханнелоры была очень простой: цветовая гамма, в которой было все оформлено представляла собой сочетание синего и белого, вся мебель была лишена богатой резьбы или причудливых украшений. Большой стол был длинным с острыми углами, а в дальней части комнаты стояла статуя рыцаря, сидящего верхом на своем звере. Размеры статуи примерно были равны габаритам недавно крещенного ребенка. Сама она была сделана из прозрачного голубого кристалла, а сама работа была настолько искусна, что я ожидала что рыцарь оживет в любую минуту.

Мм... Это очень просто и одновременно стильно, и заметно отличается от стиля Классенбурга. Хотя, должна признать, что такой сдержанный стиль, кажется довольно необычным, ведь у Дункельфельгера такая богатая история, что в ней легко можно найти вдохновение для различных украшений.

Пока я с любопытством осматривала комнату, Ханнелора смущенно покраснела.

— Довольно просто, не так ли? Наше герцогство уделяет очень мало времени украшениям, а в сочетании с нашим синим цветом и этим холодным временем года... — она замолчала и забормотала о том, что этот стиль и атмосфера кажутся особенно холодными зимой. Это разительно отличается от теплого времени года, когда шумные рыцари оживляют любые помещения.

— Я бы сказала, что это отражает практичный склад характера Дункельфельгера. Но делает это довольно очаровательным и при этом эффективным способом, — сказала я. — Возможно это не та очаровательность, которая обычно нравится девушкам, но рыцари будут чувствовать себя здесь как дома. Каждая деталь излучает силу и мужество, что явно подходит вашему герцогству.

Ханнелора удивленно моргнула, огляделась вокруг, а затем несколько раз кивнула. Мне предложили присесть, после чего Ханнелора демонстративно глотнула чай, а затем откусила кусочек от сладости. В свою очередь я первой продегустировала одно из печений по рецепту Эренфеста, которое мы принесли с собой.

Как только с этими формальностями было покончено, я попробовала сладости, которые мне порекомендовала Ханнелора. Одна из них напоминала изюм, покрытый йогуртом с медовым привкусом.

— Это особый продукт Дункельфельгера? — спросила я.

— Да. Эти фрукты — роуры¹. Я люблю есть их в сушеном виде, хотя взрослые получают больше удовольствия, когда делают из них визе². Обычно во время чаепитий в дворянской академии мы подаем его в засахаренном виде, но учитывая фунтовые кексы и печенье из вашего герцогства, мы подумали, что в таком виде он понравится тебе больше.

Я была рада услышать, что Ханнелора учла мои предпочтения при выборе этих сладостей, и поэтому я улыбнулась и слегка кивнула.

— Да, эти сушеные роуры очень вкусные. Пожалуй, я могу пристраститься к ним. Я думаю, они могли бы послужить идеальным дополнением к любой выпечке.

— Сестра, — взяла слово Шарлотта. — Мне кажется из них выйдет чудесный бисквит.

— О боже. Роуры в бисквите? Звучит восхитительно, — с мечтательной улыбкой согласилась Ханнелора. Я кивнула в знак согласия, и после этого она приказала своим последователям приготовить для меня немного сушеных роуров после того, как чаепитие закончится.

— Пожалуйста, поделитесь с нами своими новыми творениями, когда они будут готовы.

— Да, конечно, — ответила я.

У тебя скоро будет новая работа, Элла.

— А теперь, госпожа Розмайн, — обратилась ко мне Ханнелора. — давайте поговорим о вашей переписанной версии книги по истории нашего герцогства.

— Я допустила какую-то серьезную ошибку при переписывании? — спросила я.

— О, совсем нет. Наоборот, она была очень хорошо написана. Мой брат даже перечитывал ее несколько раз. Он был, гм, совершенно опьянен великолепием истории нашего родного герцогства, так что...

Я знала Лестилаута только как злодея-спортсмена, поэтому для меня было по-настоящему удивительно узнать, что он мог настолько увлечься книгой, чтобы прочесть ее несколько раз подряд. Даже если эта страсть была в первую очередь вызвана его любовью к родине, мне было приятно знать, что он получил так много удовольствия от чтения.

Это первая точка соприкосновения между нами, Лестилаут!

— В любом случае важно то, что ауб попросил о разрешении скопировать эту рукопись и для нашего герцогства, — продолжила Ханнелора. — Эм, что вы об этом думаете? Детали можно будет обсудить во время состязания герцогств или, возможно, во время собрания герцогов.

Я уже открыла рот, готовая согласиться прямо здесь и сейчас, но Шарлотта опередила меня.

— Мы обсудим этот вопрос с нашим аубом, — с улыбкой сказала она. — Я считаю, что было бы идеально, если бы они уладили этот вопрос между собой во время состязания герцогств.

— Я бесконечно благодарю вас.

Ой. Думаю, я не должна была сразу давать свое согласие. Ну, у меня и не было возможности сказать хоть слово, так что я все еще в безопасности.

Оттуда разговор перешел к тому, что мы начали делиться нашими мыслями на счет «Любовных историй дворянской академии». Ханнелоре было чем поделиться. Она думала, что это было прекрасно, она хотела бы чтобы такой же человек, как этот конкретный персонаж из книги, предложил ей магический камень и поэтому ее особенно занцепили некоторые из историй. Самым удивительным было то, что ее любимым рассказом был рассказ о Сильвестре и Флоренции.

— Начнем с того, что нельзя не восхититься мужчиной, который так упорно ухаживает за женщиной, которая не только старше его, но еще и родом из более высокопоставленного герцогства, — сказала она. — Я могу только мечтать о том, чтобы кто-то однажды говорил мне о своей любви с такой же страстью.

Ой. Из всех людей Ханнелора по уши влюбилась именно в Сильвестра. Это неожиданно.

Шарлотта со смущенной улыбкой слушала ее, понимая, что это была история о том, как сошлись ее родители.

— Лично мне понравилась история о рыцаре-ученике. Немногие мужчины способны сохранять такую же стойкость после стольких неудач, и при этом продолжать с таким рвением борьбу, ради того, чтобы завоевать сердце своей единственной любви.

На этот раз неловкая улыбка тронула губы Ханнелоры.

Вероятно, это была история кого-то из Дункельфельгера, и возможно, она знала, на ком именно она была основана.

Хотя в количестве историй они нам пока явно проигрывают.

— Между прочим, я очень рада, что мне разрешили одалживать книги Эренфеста другим, — сказала Ханнелора, говоря о выдаче книг. — Теперь я могу обсуждать их со своими друзьями.

— Тогда прочтите и эту историю, — сказала я, сразу же переходя к новой теме. — Это истории о рыцарях, которые мне рассказала женщина из Аренсбаха, которая вышла замуж в Эренфест. Я взяла ее с собой в надежде, что мы сможем продолжить наш обмен. Вы, госпожа Ханнелора, уже вернули мне мою книгу, но, к сожалению, я еще не закончила работать над вашей.

Филина передала нашу новую книгу одному из служащих хозяйки чаепития, а тот в свою очередь посмотрел на свою госпожу, чтобы узнать ее мнение. Ханнелора коротко кивнула, а затем повернулась ко мне и сказала.

— Вам действительно не нужно быть такой внимательной, госпожа Розмайн, но я с благодарностью приму это.

Главное, что я могу продолжать держать у себя книгу. Ура!

Когда в своих мыслях я приняла победную позу, Рихарда положила руку мне на плечо и слегка похлопала. Я опустила взгляд на свое ожерелье и увидела, что магический камень, который вставил в него Фердинанд, был наполовину окрашен. А это означало, что мне пора уходить.

Черт. А ведь я до сих пор чувствую себя довольно хорошо.

Пока я размышляла о том, как мало я здесь пробыла, Шарлотта тоже заметила как сильно изменился цвет моего ожерелья. Она прижала руку к щеке, а в ее глазах цвета индиго светилось беспокойство, когда она заговорила:

— Ты выглядишь довольно бледной сестра. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Госпожа Ханнелора, приношу самые искренние извинения, но я считаю, что на сегодня мне лучше закончить, — сказала я, прижимая ладонь к своему ожерелью и даже не пытаясь скрыть собственного разочарования. — Я, эм, не хотела бы снова упасть в обморок и побеспокоить вас.

Выражение лица Ханнелоры омрачилось беспокойством.

— Ну, конечно. Я бы не хотела, чтобы вы перенапряглись ради меня. Я молюсь, чтобы вы хорошо отдохнули и как можно скорее почувствовали себя лучше.

— Сегодняшний день был поистине восхитительным, — сказала я. — Пожалуйста, давайте как-нибудь еще обменяемся мнением о книгах. Шарлотта, остальное я оставлю на тебя.

— Да, сестра, — ответила Шарлотта. — Ты можешь рассчитывать на меня.

Я попрощалась, встала из-за стола и вернулась в спальню, предоставив все остальное Шарлотте. Я добралась до своей комнаты, так и не потеряв сознание, и это приносило мне облегчение. Мои последователи сделали тоже самое, хотя кажется они чувствовали еще больше облегчения, чем я.

— Подумать только, госпожа Розмайн смогла обсуждать книги и не потерять сознания сразу после этого, — вслух высказала Лизелетта свои мысли.

— И правда, — с гордой улыбкой сказала Рихарда. — Она присутствовала на чаепитии своей ближайшей подруги и без проблем вернулась. Встреча с Древанхелем должна пройти прекрасно, юная леди.

Я рада, что вы двое так рады за меня, но это чаепитие угнетает меня совсем по другой причине…

Примечания:

1. Роур. Японский: ロウレ Roure. Английский: rohre. От немецкого rosine [ʁoˈziːnə] «изюм» + beere [ˈbeːʁə] «ягода».

2. Визе. Японский: ヴィゼ Vize. Английский: vize. От итальянского vino rose.

Чаепитие с Древанхелем (❀)

Если вам пришло уведомление о главе novel.tl и вас привело сюда, смените ветку. Это баг сайта. Если при заливе главы после выкладки нажать второй раз сохранить, то уведомление перестанет нормально работать.

* * *

— Великолепно... — с удивленным вздохом сказала Брюнхильда, заглядывая в деревянный ящичек. Внутри лежало украшение для волос, которое прислали из Эренфеста, оно было украшено белоснежными цветами, которые должны только подчеркивать прекрасные красно-винные волосы Адольфины. Каждый цветок был сделан из кружева и чем-то походил на крупные розы в окружении нежно-зеленых листьев, которые напоминали о весне. Нить, которую использовали для их создания, казалась особенно гладкой, возможно, потому, что Тули озаботилась ее поисками и заготовкой заблаговременно. Так же здесь использовались похожие на стекло бусины, которые были подобны капелькам росы, застывшей на лепестках цветов.

Тули, это великолепно...

— Достойно ли подобное качество подарку от принца Сигизвальда для госпожи Адольфины? — спросила я.

Брюнхильда кивнула, а в ее янтарных глазах блеснули слезы от охвативших ее чувств:

— О да, я даже не могу подобрать слов, чтобы описать эту красоту. Вижу, навыки вашей личной мастерицы только выросли.

Из всех моих последователей именно у нее был самый острый взгляд на качество и красоту, и как правило у нее были очень высокие стандарты, поэтому заслужить ее похвалу было нелегко. Но я была рада, что Тули удалось получить ее признание своего мастерства.

— В таком случае, — сказала я. — Пожалуйста, согласуйте свои действия с последователями Шарлотты и свяжитесь с людьми из Древанхеля.

— Как пожелаете.

Мы связались с Древанхелем на счет чаепития, и они пригласили нас на то, которое планировали устроить в ближайшее время. У нас на данный момент не было никаких планов, и участие в чужом чаепитии должно было предоставить нам куда меньше проблем, чем организация собственного, поэтому мы с Шарлоттой согласились. Однако в тот момент, когда мы получили официальное приглашение, мы поняли, насколько сильно ошиблись принимая его.

— Итак, — сказала Шарлотта, откладывая табличку в сторону. — Теперь мы должны присутствовать на этом...

— И я полагаю, что нам уже слишком поздно отказываться, — поддакнула я.

Мы не должны были лениться и выбирать более простой вариант! Мы должны были сами устроить чаепитие!

Но было уже слишком поздно для сожалений. Мы уже выразили свою заинтересованность в его посещении, и теперь, получив официальное приглашение, мы вряд ли можем отказаться от участия.

Подумать только... Нас пригласили на чаепитие, устроенное исключительно для герцогств самых высоких рангов!

Теперь, когда ее помолвка с первым принцем была официально подтверждена, Адольфина устроила чаепитие, чтобы собрать на нем остальные «столпы» (высшие герцогства), поддерживающие Юргеншмидт. Ожидалось, что чаепитие посетят: высшая дворянка из Классенбурга, Ханнелора из Дункенфельгера, сводная сестра Адольфины, девушка-кандидат в аубы из Глессенмейера, девушка-кандидат в аубы из Хаухлетце, которая сейчас обучается на четвертом курсе академии, и, наконец, Дитлинда из Аренсбаха. Все герцогства с первого по шестой ранг были приглашены, и никто ниже этого уровня не получил своего приглашения... кроме, конечно, Эренфеста, занимающего десятое место.

Если кто еще не понял, это чаепитие не для нашего уровня! Мы здесь совершенно ни к месту! Часть меня хотела бы, чтобы я могла потерять сознание в середине чаепития, просто чтобы у меня был предлог покинуть его раньше времени, но учитывая насколько все серьезно и страшно, это явно не выход!

События редко складываются так, как мне хотелось бы, и я никак не могла бросить Шарлотту и заставить ее отдуваться там одну. Мне нужно набраться решимости и пойти вместе с ней.

— Но если подумать, — сказала я. — Эта ситуация может сложиться и в нашу пользу.

— Как так? — наклоняя голову набок спросила Шарлотта. Мы все равно должны будем посетить это чаепитие, в независимости от того, хотим мы этого или нет, так что выбора у нас нет, поэтому лучше сосредоточиться на положительных моментах.

— Если бы мы посетили индивидуальное чаепитие с Древанхелем, то можно быть уверенными, что они бы затронули любое количество неудобных личных тем, которое бы им захотелось, или начали выдвигать невозможные требования, от которых нам было бы очень сложно отказаться. Однако на чаепитии, где будет присутствовать столько людей, все разговоры будут склоняться к более безобидным темам. Поэтому на самом деле, эта ситуация даже немного удобна для нас.

Проще говоря, мы могли бы выполнить нашу основную цель по доставке украшения для волос, а затем провести остальную часть чаепития, беседуя о совершенно безобидных вещах.

Я на мгновение задумалась, а затем подняла взгляд.

— Мы должны принести с собой на чаепитие некоторые из наших новых сладостей, чтобы мы могли сами задать направление для беседы.

— Какую сладость ты хочешь взять?

— Блинный торт, — сказала я, вспоминая торт, приготовленный из слегка пропеченых тонких блинов, уложенных слоями, а между слоями был намазан крем. Мы собирались иметь дело с герцогствами высоких рангов, чей вкус в еде должен быть крайне изысканным. Поэтому более легкое блюдо казалось более подходящим, чем к примеру те же галеты, которые готовились из пшеницы. Приготовление каждого торта занимало много времени, но слои из крема и блинов выглядели просто божественно, а степень сладости можно было регулировать по своему вкусу.

Как и в случае с нашими фунтовыми кексами, у нас была сахарная пудра, мед, джем и румтопф в качестве дополнительных начинок, что должно было позволить добавить дополнительную сладость. Сахарная пудра была слишком зернистой, чтобы действительно называться пудрой, но если просеять ее через чайное ситечко, то это становилось похоже на падающий на торт снег. Получалось довольно красиво.

* * *

Наконец наступил день чаепития, и после тяжелой работы Элла приготовила блинный торт, который был нам нужен. Я уже привыкла к этому десерту, ведь ела его довольно часто, пока Элла пыталась освоить этот рецепт. Но Шарлотте доводилось пробовать его только несколько раз. Приготовление одного такого торта занимало много времени, а делать их в больших количествах было еще труднее, поэтому их подавали редко.

В список приготовлений к чаепитию вошли сладости и украшения для волос, и так как я собиралась собрать еще парочку любовных историй во время чаепития, то озаботилась о том, чтобы в число сопровождающих лиц вошло также несколько служащих-учеников.

— Мы очень благодарны вам за приглашение на сегодняшнее чаепитие.

— О боги. Госпожа Розмайн, госпожа Шарлотта, я очень рада, что вы пришли, — с улыбкой поприветствовала нас Адольфина.

Сказать, что комната для чаепитий Древанхеля излучала очень естественную атмосферу, было бы преуменьшением. Все стены были закрыты деревянными панелями, а тканая драпировка была расшита изображениями цветов и деревьев. Тут и там стояли горшки с растениями, но с первого взгляда я не могла определить, были они чисто декоративными или действительно полезными.

— Здесь такой свежий воздух, что дышать очень легко, — сказала я. — Так безмятежно, словно бы ты очутился в лесу.

— О, боги, — Адольфина поднесла руку ко рту и изящно хихикнула. — Возможно благодаря сегодняшнему чаепитию, госпожа Розмайн, вы сможете представить, что несмотря на свое слабое здоровье, вы посетили пикник.

После того, как мы обменялись длинными приветствиями, меня сопроводили к свободному креслу. Шарлотта села справа от меня, а место Ханнелоры было прямо передо мной. Дитлинда сидела довольно далеко от нас, возможно, дело было в том, как закончилось наше прошлогоднее чаепитие.

— Добрый день, госпожа Ханнелора, — поприветствовала я свою подругу.

— Добрый день, — улыбнулась она в ответ на мое приветствие. — Я была весьма удивлена, когда узнала, что вы тоже приглашены на это чаепитие, госпожа Розмайн.

— Я принесла украшение для волос, сделанное по заказу принца Сигизвальда, в подарок для госпожи Адольфины. Мы обязательно покажем его на этом чаепитии.

— Вот как? Я не могу дождаться. Украшение для волос госпожи Эглантины в прошлом году действительно притягивало взгляды.

После короткого разговора с Ханнелорой, Шарлотта представила меня кандидату в аубы, которая сидела рядом с ней.

— Сестра, это госпожа Люцинда из Глессенмейера, — сказала она.

Люцинда была кандидатом в аубы, которая обучалась на первом курсе, и судя по всему, была довольно близким другом Шарлотты. Она так же была одной из многих девочек, которая по рекомендации Ханнелоры читала «Любовные истории дворянской академии». Ее светло-зеленые волосы слегка качнулись, когда она обернулась в мою сторону.

— Госпожа Розмайн, мы впервые встречаемся на чаепитии. Я добавила матрилинейный герб к своему штапу, после того, как госпожа Шарлотта подала эту идею. И она сказала, что гордится тем, что у нее есть такая старшая сестра.

Ее слова эхом отозвались у меня в голове. Услышав слова «гордится» и «старшая сестра» прозвучавшие в одном предложении, и я почувствовала как они снова и снова раздаются в моих мыслях, сливаясь в единый, но приятный шум. Я считала себя балластом с тех самых пор, как Шарлотта поступила в академию, но оказывается что она хвалила меня перед своими друзьями.

Я так счастлива, что готова умереть без сожалений прямо сейчас! Ааа... Мне срочно нужно успокоиться. Такими темпами, мне придется уйти еще до официального начала чаепития. Но я не могу перестать улыбаться!

— Шарлотта в моих глазах куда более достойная леди, — сказала я. — Она такая добрая и очаровательная. Я так же горжусь тем, что она моя младшая сестра, — это была попытка похвалить Шарлотту в ответ, но та остановила мой поток комплиментов, ощутимо потянув за рукав.

— Я вижу, что вы двое очень близки, — со смехом сказала Люцинда. — Госпожа Ханнелора познакомила меня с книгами из Эренфеста, и я прекрасно провела время, читая те, которые госпожа Шарлотта одолжила мне. Я понимаю, что возможно это немного поздно, но я принесла с собой книгу, которую могу одолжить вам взамен.

— Мы благодарим вас за понимание.

Успокойся. Держи себя в руках. Чаепитие едва началось.

Как только все гости собрались, можно было начинать чаепитие. Как хозяйка, Адольфина демонстративно попробовала каждый вид десертов, подготовленных ее герцогством, в процессе рассказывая о том, что есть на столе, а после сделала глоток чая. После этого моей задачей стало представить принесенные нами сладости Эренфеста.

— Этот десерт известен как блинный торт, — сказала я. — Его редко подают даже в Эренфесте, но я подумала, что это может стать идеальным угощением для такого высококлассного чаепития, как это. Вы можете добавить джем, мед, сахар и прочие добавки по вашему вкусу, точно так же как и для фунтового кекса.

Когда я закончила объяснение, я подала знак Лизелетте начать посыпать торт сахаром. Она осторожно взяла чайное ситечко, и белый порошок, величественно, словно снег, начал сыпаться вниз.

Шарлотта кажется сделала все возможное, чтобы популяризовать наши сладости, и все здесь уже привыкли к десертам, которые можно свободно дополнять по своему вкусу. Слуги, не теряя времени, обслужили своих господ и оформили их десерты в соответствии с их инструкциями. Как и ожидалось, высшие герцогства предпочитали более сладкие десерты, и многие использовали мед в качестве топпинга.

— Эти тонкие слои разделены кремом? — спросила одна из присутствующих леди. — Со стороны все слои хорошо различимы, и в общем десерт выглядит очень красиво.

— Вот как... — высказался кто-то еще. — В Эренфесте есть необычные сладости и кроме вашего кекса. Должна сказать, что я думаю, что этот торт еще вкуснее.

Похоже наш блинный торт был хорошо принят. Я поблагодарила всех за похвалу, а затем подняла тему того, какие блюда подают в других герцогствах. Я хотела собрать как можно больше вкусных ингредиентов, пока есть такая возможность.

— Я знаю, что в Центре популярны десерты сделанные из сахара, но есть ли на ваших территориях особые сладости или фрукты? — спросила я. — Я хочу узнать больше о популярных кондитерких изделиях.

После этого мы обсудили фрукты, которые использовались для приготовления сладостей, а также то, как их ели и другие детали, пока не стало окончательно ясно, что у герцогств куда больше уникальных продуктов, чем можно было бы ожидать. Кажется, что во время чаепитий, проводимых в дворянской академии, студенты старались подавать десерты популярные в Центра, но по возвращению домой они предпочитали есть более знакомые им местные сладости.

— Мне бы очень хотелось, чтобы однажды в академии подавали специальные десерты из ваших герцогств, — вздохнула я. — Чувствую, что тогда нас ждет множество захватывающих открытий.

— Какая великолепная идея, госпожа Розмайн, — кивнула Адольфина. — Интересно, именно таким образом вы создали все эти новые рецепты и свою новую бумагу?

Я с улыбкой чуть опустила голову, соглашаясь с ней.

— Новые впечатления могут вдохновить на удивительные творения. Например, госпожа Ханнелора недавно познакомила меня с роурами, которые я собираюсь использовать для нового вкуса фунтового кекса.

— О. Новый вкус кекса? Тогда я могу ожидать, что скоро у вас появится и новый вид унишама. Я очень надеюсь, что в этом году Древанхель наконец сумеет заключить торговое соглашение с Эренфестом. Путем экспериментов нам удалось понять состав унишама и воссоздать его, но он кажется мне менее эффективным, чем ваш... — сказала Адольфина и наигранно прижала ладонь к щеке. Как оказалось, их вариант придавал волосам блеск, но не очищал кожу головы. У меня мгновенно появилась идея о причинах.

Интересно... они испортили скраб?

Услышав, что Древанхель не смог безупречно воссоздать наш унишам, я испытала огромное облегчение. Возможно я была слишком насторожена на их счет.

— В Эренфесте много необычного, — продолжала девушка. — Унишам казалось имеет простой состав, но мы не смогли идеально воссоздать его. А бумага, которую вы используете в качестве опознавательных знаков торговцев? Она вовсе не похожа на все, что мы когда-либо видели раньше. Я просто умираю от желания узнать, какие еще секреты вы скрываете в рукаве. Даже мой младший брат Ортвин сетует на то, что ему никак не удается найти какое-либо логичное объяснение взрывному росту успеваемости вашего герцогства.

Что ж, понятно, что он все еще ищет ответ на этот вопрос. Вильфрид не может признать, что основная мотивация для такой тяжелой работы — это мои рецепты сладостей, которые положены победителям. Наши многочисленные секреты, по видимому, будоражили любопытство Адольфины, и теперь она хотела узнать, сколько новых торговых соглашений мы собираемся заключить на предстоящем собрании герцогов.

— Как вы знаете, Эренфест долгое время был в числе низших герцогств, и поэтому он не может вместить на своей территории слишком много торговцев одновременно, — с улыбкой ответила я. — Лично я считаю, что мы будем постепенно увеличивать количество наших торговых партнеров. Но поскольку этот вопрос находится во власти герцогов, я не могу с уверенностью говорить на этот счет.

По сути я говорила ей не питать излишних надежд. И коль тема нашего разговора перешла в деловое русло, я решила, что сейчас самое время для того, чтобы затронуть основную цель нашего прихода сюда.

— На данный момент, госпожа Адольфина, я не могу сказать заключим ли мы в ближайшее время торговый договор с Древанхелем. Однако вы уже сейчас можете получать товары из Эренфеста, не так ли? Сегодня я принесла с собой подарок от принца Сигизвальда, — сказала я и подала знак Брюнхильде. Она кивнула, а затем передала деревянную коробку со украшением для волос одному из слуг Адольфины. — Принц Сигизвальд заказал ее в качестве подарка к вашему совершеннолетию.

Остальные девушки, присутствующие на чаепитии, завистливо вздохнули. Как и ожидалось, получение подарка от мужчины имело в их глазах особое значение. Я заметила, что блеск глаз Ханнелоры и Люцинды был особенно ярок. Этого стоило ожидать от таких преданных читателей «Любовных историй дворянской академии».

— О, как это чудесно... — ахнула Адольфина, заглядывая в коробку, которую перед ней распахнули слуги. Ей еще предстояло вытащить украшение для волос так, чтобы остальные тоже могли его рассмотреть.

— Могу я предложить вам примерить его? — спросила я. — Я полагаю, что все хотят увидеть подарок принца, и вашим слугам не помешает воспользоваться этой возможностью, чтобы узнать как правильно ее носить.

Адольфина согласилась, и тогда ее слуги начали, следуя советам Брюнхильды, укладывать ее волосы в прическу, которую она будет носить на церемонии совершеннолетия. Как только это было сделано, Брюнхильда показала им, как нужно закрепить украшение для волос. Как и предполагалось, белоснежные цветы чарующе смотрелись на фоне винно-красных волос Адольфины. От нее исходила яркая, волевая аура, а аксессуар подчеркивал ее красоту, показывая и ее внутреннюю грациозность.

— Ну как? — спросила Адольфина, проводя пальцами по украшению для волос, словно проверяя, на месте ли она.

— Вам очень идет, — высказалась одна из участниц чаепития. — Вы выглядите прекрасно.

— Принц Сигизвальд должно быть добрый и замечательный человек, раз он заказал для вас настолько подходящее вам украшение для волос, — добавила другая.

Выжение лица Адольфины смягчилось от этого потока комплиментов.

— Госпожа Эглантина в прошлом году выглядела так замечательно. Я могу только надеяться, что сравнение с ней не будет слишком невыгодным для меня, — с дразнящей улыбкой сказала она. Другие девушки в свою очередь улыбнулись и начали заверять ее, что ей совершенно не о чем беспокоиться, но я все еще чувствовала некоторую тревогу, которая исходила от нее. Ее беспокоило сравнение с Эглантиной, ведь они обе были супругами принцев.

— Подобно тому, как Фрютрена и Лонгшмер исцеляют по своему, так и вы, госпожа Адольфина, обладаете уникальной красотой, отличной от красоты госпожи Эглантины, — сказала я. — Вы обе обладаете такими великолепными чертами лица, и ни одна из вас не лучше и не хуже другой, — Эглантина была мечтательной и мягкой, а красота Адольфины была волевой и немного резкой. Поэтому явно не было смысла сравнивать их по одним и тем же критериям.

Янтарные глаза Адольфины распахнулись, а затем она села чуть свободнее и рассмеялась.

— Госпожа Эглантина как-то упомянула, что вы всегда точно знаете, что хочет услышать ваш собеседник, госпожа Розмайн, но я даже не ожидала, что ее слова будут так близки к истине.

Когда тебя постоянно сравнивают с госпожой Эглантиной, это должно быть очень тяжело... Но я рада видеть, что она хотя бы немного, но чувствует себя лучше.

Пока мы обменивались улыбками, раздался вздох Дитлинды, а после ее мечтательный голос:

— Я тут подумала, что хотела бы надеть подобное украшение для волос на собственный выпускной в следующем году. Интересно, какие цветы подошли бы мне?.. — она словно бы просто размышляла вслух, касаясь пальцами своих блестящих золотых локонов и не сводя взгляда с меня и Шарлотты. К сожалению, о продаже ей украшения для волос не могло быть и речи. Если мы позволим ей пользоваться нашим родством и более высоким статусом, другие герцогства высокого ранга будут делать тоже самое.

— Если настанет день, когда мы начнем торговать с Аренсбахом, то мы непременно примем ваш заказ, — сказала я. — Но пока мы не можем нарушать уже существующие договоренности и проявлять фаворитизм по отношению к Аренсбаху. Госпожа Адольфина получила своё украшение для волос не по заказу Древанхеля, а по заказу сделанному королевской семьей.

— Ох? Но разве мы не кузены?

— Наше родство не имеет никакого отношения к торговым договорам между герцогствами. Чтобы воздействовать на решения ауба нужно больше, чем кровные узы, — с улыбкой сказала я, роняя намек на то, что для начала ей нужно обратиться к Сильвестру, имея на руках что-то ценное для обмена. Но даже после этих слов Дитлинда отказывалась отступать.

— Ничего нельзя сделать? У меня разрывается сердце, когда я думаю о подобной несправедливости. Ведь я так близка к вам...

Возможно, упрямство было отличительной чертой людей из Аренсбаха. Ее настойчивость сильно напоминала мне о Фраулерм, и видя мои колебания, Адольфина защитила меня, вклинилась между нами, все еще с той же прической, украшенного украшением для волос с белоснежным цветком.

— Ну-ну, госпожа Дитлинда. Нет нужды так давить на госпожу Розмайн, — сказала она. — Вам нужно просто обратиться к своему партнеру, чтобы он разместил заказ за вас, как это сделал мой жених.

[[image:/storage/reader-images/1d7e5a384819568cc0c08d965f55acf2608a6174.png]]

Ой. Это было жестоко. Дитлинда еще не нашла себе партнера для выпускной церемонии. И Адольфина, вы об этом знаете! И сейчас вы буквально бросаете ей вызов, предлагая найти кого-то из Классенбурга или Центра. Боги.

В одно мгновение лицо Дитлинды налилось краской, и она поджала губы от охватившего ее стыда и разочарования. Я ожидала, что она начнет огрызаться в ответ, потея от нервов, но Шарлотта внезапно шагнула вперед и взяла ее за руку.

— До вашего выпускного еще целый год, госпожа Дитлинда, — с мягкой улыбкой сказала она. — Возможно к этому моменту все изменится. На данный момент у нас нет торгового соглашения с Аренсбахом, но этой весной во время собрания герцогов могут быть заключены новые договора.

— Действительно, — согласилась Дитлинде. — Попросите своих служащих заключить больше торговых договоров.

Моя сестра мастерски разрешила эту ситуацию. И атмосфера в зале начала приходить в норму, а чаепитие было возобновлено.

Вау... Шарлотта, ты на совершенно другом уровне по сравнению со мной.

После тема разговора сместилась на набирающие всё большую популярность книги из Эренфеста. Судя по всему, Адольфина читала любовные истории, напечатанные в Хальдензеле, которые Шарлотта одолжила ей.

— Я прекрасно провожу время, когда читаю их, — сказала она. — Но Ортвин уже порядком устал читать любовные истории. Интересно, у Эренфеста есть книги для мужчин?

— У нас есть сборник рассказов о рыцарях, — ответила я. — Я попрошу Вильфрида одолжить ему копию.

Взамен Адольфина разрешила нам одолжить одну из книг Древанхеля. С этого чаепития я получила уже две новые книги, и это приводило меня в опасное возбуждение.

Идите ко мне! Вы мои!

— Скажите пожалуйста, какие именно истории содержатся в книгах Эренфеста? — прозвучал вопрос одной из девушек. И Ханнелора, и Люцинда ответили ей со всей возможной скоростью и страстью, а Адольфина рассказала об истории, которую она прочла в недавно одолженной книге. Когда они начали обсуждать романтические сцены с явлениями богов, то кажется даже те, кто не читал эти истории, могли визуализировать их для себя и точно понимать чувства героев.

Ааа! Это невозможно! Я вообще не понимаю о чем речь. Я имею в виду, почему все так тронуты появлением весенних богинь во время сцены, где двое влюбленных смотрят друг другу в глаза?!

— Вспоминается еще одна история, рассказывающая о...— начала одна из девушек, начиная рассказывать свою историю. Мои служащие-ученики быстро записывали все, что было сказано, а я задумчиво смотрела на стол, не в силах вникнуть в происходящее.

В конце концов, несмотря на то, что все говорили о книгах, я просидела все чаепитие и так и не потеряла сознание. Я просто не могла присоединиться к эмоциональному обсуждению других девушек, и к моменту, когда мы начали расходиться, ожерелье на моей шее лишь совсем немного изменило свой цвет.

Посвящение имени Родериха (❀)

Я написала в Эренфест отчет о прошедшем чаепитии с Древанхелем, и этот отчет стал для меня самым настоящим испытанием. Мои опекуны сказали мне писать отчеты так, словно бы это часть моей храмовой работы. Поэтому я изо всех сил старалась делать именно так, как мне и говорили, чтобы доказать, что я способна выполнять их требования, если приложу должную долю стараний.

Я записала дату, когда состоялось чаепитие, список участников, сладости, которые там подавались и то, что о каждом из представленных десертов думали гости и хозяйка собрания. Также я позаботилась о том, чтобы подробно расписать каждую из поднимаемых тем разговора, которые после могли всплыть на состязании герцогств и собрании герцогов. И о возможных способах решения этих вопросов.

— Это должно удовлетворить все требования Фердинанда, — довольная результатом сказала я, откладывая перо в сторону. Я посмотрела на удивительно толстую пачку бумаги и размяла уставшую руку, чувствуя наслаждение от хорошо выполненной работы. Увидев, что я остановилась, Брюнхильда подошла ко мне держа в руках письмо:

— Госпожа Розмайн, я могу отослать это принцу Хильдебранду? — спросила она, а я приняла ее письмо и начала читать содержимое. Там был вопрос о том, как мы можем передать принцу его повязку. Убедившись, что письмо написано без ошибок, я вернула его Брюнхильде.

— Да, ты можешь послать это.

— Поняла. Тогда я займусь этим сейчас. Как только Брюнхильда ушла, я попросила Лизетту отправить мой отчет в Эренфест, а после посмотрела на Рихарду.

— Пожалуйста, принеси мне книгу полученную от Глессенмейера, — сказала я ей. Теперь, когда я закончила со своим отчетом, я хотела бы почитать.

Я была уверена, что сделала уже все необходимое, чтобы получить желаемое, но Рихарда с раздраженным видом мне отказала.

— Юная леди, разве вы не помните, что сейчас все заняты подготовкой к состязанию герцогств? Как кандидат в аубы, вы должны наблюдать за этим и постоянно быть в курсе того, как идет подготовка.

— Разве в этом году я буду присутствовать на состязании?.. — Фердинанд говорил что-то на этот счет, так что если не произойдет ничего катастрофического, думаю, да.

Итак, действуя по совету Рихарды, я спустилась в гостиную. При любых других обстоятельствах, я бы посчитала это бессмысленным, но так как в этом году я собиралась посетить состязание, мне тоже хотелось погрузиться в праздничную суету.

В общей комнате служащие были заняты переписыванием на чистовик тех историй, которые они собрали во время чаепития, а также готовили свои исследования для их представления на состязании. Не смотря на эту суету, гостиная казалась немного пустой, но это объяснялось тем, что почти все рыцари, кроме тех, кто должен был стоять в карауле, ушли тренироваться в диттере. Я заметила Вильфрида и Шарлотту, собравшихся у книжного шкафа вместе со своими последователями. Они беседовали о чем то.

— Вильфрид, Шарлотта, что обсуждаете? — спросила я.

— Ах, Розмайн, — Вильфрид обернулся ко мне. — Мы говорим о состязании герцогств. Хочешь присоединиться?

Я кивнула и опустилась на стул, который Рихарда выдвинула для меня.

— В этом году у нас есть три кандидата в аубы, — продолжил свое объяснение Вильфрид. — Поэтому мы подумали о том, чтобы разделить все три учебных направления между собой, по одному для каждого кандидата. Что ты думаешь об этом? Это упростит подготовку, верно?

Я обдумала этот вопрос. Если мы воспользуемся этой тактикой, то кто для какого курса подойдет лучше? Ответ был довольно очевиден.

— Правильно ли я предполагаю, что ты, будешь отвечать за рыцарей, я за служащих, а Шарлотта за слуг, раз уже сейчас она набирается опыта на чаепитиях.

— Ага. Я имею в виду, что я совсем не разбираюсь в том научном исследовании, которое будет показано в этом году, а ты продолжаешь настаивать на том, чтобы пойти на курсы служащих следующей зимой. Так что я полагаю, что ты лучше всего подойдешь для этой роли.

— Думаю, да. В этом году мы добавили еще и исследования по молитвам, и учитывая вероятность того, что учитель Хиршура может высказывать свою заинтересованность в этом вопросе, я полагаю, что мне лучше наблюдать за подготовкой.

Фердинанд дал мне несколько связок документов, чтобы отвлечь Хиршуру в случае необходимости, хотя сумею ли я эффективно использовать их — это уже совсем другой вопрос.

— Я могу доверить большую часть подготовки своему последователю Хартмуту, который закончил прошлый год с отличием, а в этом оканчивает учебу, но что насчет тебя, Шарлотта? Ты будешь командовать подготовкой? Многие из наших гостей будут из высокоранговых герцогств.

— Как и в прошлом году, мы можем воспользоваться помощью рыцарей, после того как они закончат с диттером, — Вильфрид ответил вместо Шарлотты. — Мать и отец тоже будут там, так что в целом все может быть не так уж и плохо.

Я знала, что мои навыки общения оставляют желать лучшего, поэтому, если можно переложить это бремя на кого то другого, я с удовольствием это сделаю. Как только мы закончили говорить о состязании герцогств, мои руки тут же потянулись к книжному шкафу, и в связи с этим я вспомнила о своем обещании дать Ортвину книгу из Эренфеста.

— Вильфрид, пожалуйста, одолжи экземпляр «Рыцарских историй» господину Ортвину и воспользуйся этим, чтобы начать распространять наши книги и среди мужской части академии. На данный момент мы сосредоточены на любовных историях, но ведь у нас также есть и рыцарские, не так ли?

Он кивнул в ответ, но когда я добавила, что он должен не забывать брать книги взамен, Вильфрид вдруг поморщился.

— Ты говоришь об этом только потому, что хочешь еще больше книг, не так ли?

— Конечно нет. Наши книги дорогие и ценные, поэтому мы должны убедиться, что мы берем что-то взамен в качестве страховки, — небрежно отмахнулась я. Шарлотта отметила, что она уже поступала подобным образом, одалживая книги своим друзьям, под нашим общим давлением Вильфрид наконец согласился несмотря на то, что он казался совершенно не убежденным нашими словами.

Никогда не забывайте о важности красиво звучащих оправданий. Никогда.

Пока я читала в гостиной, вернулась Брюнхильда, которая закончила с передачей письма Хильдебранду.

— Госпожа Розмайн, мы получили ответ от господина Артура. Повязка будет передана через последователей, — сказала она. — Могу я взять на себя эту задачу?

В прошлом году мы просто могли следовать приказам Анастасия и просто делать то, что он говорит, но Хильдебранд был вынужден оставаться в своей комнате, чтобы не вступать в контакт с другими студентами. Поэтому мы были вынуждены спросить его, как именно передать ему повязку, и похоже обмен будет осуществляться между нашими последователями.

— Это кажется лучшим из возможных вариантов, — сказала я. — Для Лизелетты эта работа может быть слишком тяжелым бременем, — в конце концов она всего лишь средняя дворянка.

— Вы можете рассчитывать на меня, юная леди.

После того, как наши последователи обменялись еще несколькими письмами, повязка наконец была благополучно передана Хильдебранду. Через два дня после этого я получила ордоннанц с благодарностью. В этом не было ничего особенного. Вместо того, чтобы писать письмо о получении моего подарка, он решил послать устное выражение благодарности.

— Розмайн, это Хильдебранд, — сказала белая птица голосом третьего принца. — Я получил повязку.

К моему удивлению, слова признательности от принца скоро стали жалобными. Кажется, он хотел получить повязку от меня лично, но он не мог прийти ко мне в общежитие Эренфеста, и конечно же он не мог проявлять фаворитизм, приглашая студента в свои личные покои.

— Мне грустно осознавать, что я не могу пойти в библиотеку и повидаться со Шварцем и Вайсом, даже после того, как ты приложила столько усилий, чтобы сделать для меня эту повязку, — продолжил говорить ордоннанц. — Тем не менее, ты очень быстро закончила со своими занятиями, не так ли? С нетерпением жду начала следующего года.

Достаточно скоро птица превратилась в желтый магическом камнень. Я не могла не улыбнуться. Сообщение более или менее подтверждало, что Хильдебранд намеревался надеть эту нарукавную повязку и полностью посвятить себя работе библиотечного комитета в следующем году.

Я постучала по магическому камню своим штапом и снова превратила его в белоснежную птицу.

— Я тоже с нетерпением жду нашей будущей совместной работы в Библиотечном комитете, — затем я взмахнула штапом, заставляя птицу распахнуть крылья и взлететь, пролетая сквозь окно и вырываясь наружу.

* * *

— Госпожа Розмайн! Я наконец закончил! — воскликнул Родерих с гордой улыбкой забегая в комнату, держа в руках стопку бумаги. Он очень серьезно отнесся к своему обещанию вместе со своим именем подарить мне и написанною им лично историю. Поэтому я привыкла к виду того, как он страстно пишет что-то. Однако теперь кажется его работа была наконец закончена. И мое сердце колотилось от предвкушения.

— Молодец, Родерих.

— Я тоже заслуживаю похвалы, — заметил Хартмут, щурясь. Я усмехнулась и убедилась, что все его усилия тоже не остались без похвалы. Конечно, Родерих был должен сделать больше, чем просто написать рассказ и сделать магический камень для присяги. Недавно Хартмут начал таскать его туда-сюда, так как мой старший ученик-служащий должен был скоро закончить свою учебу, и в связи с этим он должен был передать все свои обязанности в дворянской академии. Должно быть Родериху было довольно трудно усвоить сразу столько информации, но в тоже время и Хартмуту пришлось довольно нелегко. Им пришлось довольно долго работать вместе.

— Благодаря твоим усилиям, Хартмут, Родерих смог изготовить камень для посвящения имени. А так же он будет достаточно подготовлен, чтобы успешно справляться со всеми обязанностями моего служащего, после того как я приму его имя, — сказала я. — Ты хорошо поработал. Спасибо.

Хартмут, должно быть, был безумно рад, когда получил похвалу от меня, это было легко заметить по выражению его лица, которое сразу же посветлело. Конечно он ее заслужил. Родерих не знал, как создать необходимый ему магический камень, поскольку раньше никогда несовершеннолетние ученики еще не посвящали имя. Так что Хартмуту пришлось научить его всему необходимому.

— Итак, — сказала я. — как бы мне не хотелось сказать, что мы должны сразу перейти к делу, я мало что знаю о ритуале посвящения имени. Как это делается? — я не была уверена, будет ли тут задействован какой-нибудь ритуал или мне просто нужно будет взять магический камень. И кажется Родерих был таком же в неведении, что и я.

Рихарда слабо улыбнулась, видя, что все здесь в одинаковом неведении.

— Будет достаточно просто взять камень имени, но все-таки вам необходима некоторая подготовка, — сказала она. Посвящение имени совершалось в тайне, лишь между двумя вовлеченными людьми. Это не было большой церемонией, ведь там присутствовал магический камень, который мог дать получателю почти полную власть над жизнью дарителя. Поэтому его внешний вид и место хранения лучше было держать в секрете. — Однако, вам потребуется присутствие хотя бы одного или двух наблюдателей.

По видимому, были случаи, когда кто-то заявлял о своем намерении посвятить имя только для того, чтобы напасть на принимающего имя. По этой причине были необходимы наблюдатели, чтобы защитить того, кто будет принимать имя.

— Юная леди, вы должны удостовериться, что выберете людей, которым можно доверять. Некоторые личности могут попытаться украсть имя, предназначенное вам.

— Я не верю, что среди моих знакомых есть кто-то способный на такую подлость.

Рихарда рассказала, что однажды видела, как Юстокс приносил своё имя. Это произошло после того, как Фердинанд долго отказывался принять клятву, ведь тогда он доверял очень небольшому списку людей, опасаясь покушения.

— А кто наблюдал за посвящением имени Экхарта? — спросила я.

— Только мы. Никому Фердинанд не доверял больше, чем тому человеку... — сказала Рихарда с многозначительной улыбкой. Как и Родерих, Экхарт посвящал своё имя в то время, когда еще учился в академии, поэтому оба его родителя присутствовали при посвящении имени.

— Так значит ли это, что Родериху стоит...

— Они не придут, госпожа Розмайн, — категорично отказался Родерих. — Этим двоим вы должны доверять меньше, чем кому-либо, — я решила не допытываться до деталей. Мне говорили, что его семейная обстановка была настолько плохой, что даже Юстокс считал, что я впаду в ярость, если узнаю правду.

— Тем не менее, это проблематично, — сказала я. — Кого мне выбрать в качестве наблюдателя? Рихарда, может быть ты? Ты будешь самым безопасным вариантом.

Однажды она уже присутствовала при посвящении имени, поэтому я была уверена, что она сможет справиться с любыми проблемами, если такие возникнут. Но пока я кивнула собственным мыслям, уверенная что нашла идеальный вариант, Хартмут поднял руку. В его оранжевых глазах читалась невероятная напряженность.

— Пожалуйста, выберите меня, госпожа Розмайн.

Не знаю... Этот блеск в твоих глазах немного сбиваем меня столку.

Но в тоже время Хартмут был тем, кто обучил Родериха, в первую очередь, тому, как создать камень, но он сделал для него и многое другое.

Возможно, он чувствовал себя мастером, который наблюдает за взрослением ученика. Но я решила не строить пустых догадок и просто прямо спросила о причинах его действий. Хартмут ответил почти сразу, небрежно улыбаясь, словно бы это очевидный пустяк.

— Я хочу запечатлеть в своей памяти драгоценное зрелище того, как вы будете принимать имя.

Эта причина совершенно бессмысленна, особенно по сравнению с той, что я себе навоображала! Ему вообще плевать на Родериха!

— В качестве наблюдателя я выбираю Рихарду, — сказала я без малейшего колебания. Хартмут в шоке отшатнулся, а выражение его лица стало крайне серьезным, когда он начал о чем-то раздумывать.

— Полагаю, я не мог не получить отказ, — наконец пробормотал он. — Если участие в качестве наблюдателя для меня закрыто, то мне просто нужно будет также посвятить вам имя, тогда я смогу увидеть ритуал из первых рядов, — самым пугающим было то, что я действительно могла себе представить, как он приносит мне имя. А после этого он становится только еще более одержимым, чем был раньше.

— Вторым наблюдающим я выбираю Хартмута, — быстро добавила я. — Пожалуйста, внимательно следи за ним, Рихарда. — Как пожелаете, юная леди. Мы немедленно подготовим место для ритуала.

Она, Хартмут и Родерих пошли готовить все необходимое, а я ждала в гостиной и дулась, раздраженная тем, что Хартмут так легко добился от меня желаемого. Корнелиус заметил это и рассмеялся.

— Почему бы вам просто не принять имя Хартмута и не приказать ему начать проявлять некоторую сдержанность? — спросил он. — Это могло бы серьезно облегчить вам жизнь.

— Я бы не хотела делать что-то подобное, — надув щеки ответила я. Выражения его лица стало более серьезным.

— Да, я знаю. Думаю, именно поэтому Родерих хочет посвятить вам имя. И по той же причине есть и другие люди с таким же желанием, — он многозначительно бросил взгляд на детей из бывшей фракции Вероники, которые затаив дыхание ждали, не изменят ли мои последователи отношение к Родериху после того, как он посвятит мне имя.

— Вряд ли происходящее сейчас можно сравнить с прошлым, — продолжил свою речь Корнелиус. — Те из нас, кто учится в дворянской академии, не тратят время на споры о том, кто станет следующим аубом. Вы, господин Вильфрид или госпожа Шарлотта. Вместо этого мы все работаем для общей выгоды, и наши оценки растут, а сами мы привлекаем все больше внимания со стороны других герцогств. Нельзя отрицать, что наш статус начал неизменно повышаться.

Эти изменения были особенно очевидны для старших учеников, точнее для тех, кто начал посещать академию еще до того, как я стала реформировать игровую комнату.

— Госпожа Шарлотта может однажды выйти замуж за представителя другого герцогства, но вы и господин Вильфрид помолвлены, — сказал Корнелиус. — Всем ясно, что будущее Эренфеста будет вращаться вокруг вас двоих.

Вопрос был в том, за кем именно из нас двоих они должны следовать? И какое влияние такое решение окажет на их отношения с собственным родом и родителями? Дети из бывшей фракции Вероники безостановочно терзались этими вопросами.

— Если мы продолжим и дальше действовать сообща, то этот разрыв будет продолжать уменьшаться, — продолжил Корнелиус. — Я хочу, чтобы их будущее тоже было светлым. Конечно, нам нужно быть настороже на счет них, но я больше не чувствую необходимости полностью отрекаться от них.

— Почему-то кажется, что ты повзрослел, Корнелиус.

Он поморщился в ответ на мои слова.

— Я бы хотел, чтобы вы сделали тоже самое, госпожа Розмайн. Особенно когда дело доходит до вашей одержимости книгами.

— Я прекрасно понимаю тебя. Я постараюсь выделить как можно больше времени для чтения, чтобы моя одержимость книгами могла только расти.

— Нет! Это полная противоположность тому, что я имел в виду! — закричал Корнелиус. И этот крик стал финалом нашего диалога, как раз в тот момент, когда Рихарда вернулась, чтобы сообщить о том, что все приготовления завершены.

Я подошла и вошла в комнату, оставляя своих рыцарей стоять в карауле за дверью. Внутри уже были Хартмут, который встал слева от меня и Родерих, вставший на колени в центре комнаты.

— Юная леди, пожалуйста, встаньте перед Родерихом и ждите, — сказала Рихарда. Я сделала, как было сказано, и в этот момент она начала выгонять из комнаты всех лишних свидетелей.

Каштановая, почти рыжая макушка Родериха была куда ниже моих глаз, но он все равно смотрел вверх, и я могла видеть напряжение в каждой черточке его лица и всю бурю эмоций в его темно-карих глазах. В руках он держал новый рассказ, на написание которого он посвятил столько времени и сил, а также металлическую коробочку, в которой скорее всего, находился магический камень для посвящения имени. Коробочка была круглой, что делала ее похожей на те, которые используют для обручальных колец, а сверху на крышке был зафиксирован белый магический камень.

Рихарда стояла рядом с Хартмутом и мягко улыбалась нам, внушая своим видом спокойствие и уверенность.

— А теперь приступим. Это не должно быть слишком сложно, и это не ритуал, как в храмах. Это личная клятва, так что ты можешь рассказать юной леди о своих истинных чувствах, Родерих.

Он кивнул в ответ.

Рихарда тоже кивнула, а после посмотрела на меня.

— Как только вы убедитесь, что имя Родериха вписано в камень и там нет ничего лишнего — закройте крышку и отметьте ее своей маной. Вам просто нужно окрасить магический камень в крышке коробочки. Как только вы это сделаете, больше никто не сможет прикоснуться к камню Родериха.

Я быстро прокрутила весь процесс в своей голове, пытаясь убедиться, что все запомнила. Проверить имя, закрыть крышку, отметить своей маной. Хорошо. Все просто.

Именно тогда Родерих снова посмотрел на меня, ища знака начинать. Я кивнула в ответ, после чего он медленно вздохнул и опустил взгляд к полу. Он положил бумаги и коробочку на пол перед собой, а затем скрестил руки на груди.

— Я, Родерих, настоящим клянусь до конца своих дней писать истории как верный последователь госпожи Розмайн. В доказательство этого я предлагаю вам свое имя вместе с рассказом, написанным моей рукой. Пусть мое имя всегда будет с вами. Пусть моя жизнь навсегда будет вашей.

[[image:/storage/reader-images/e327619d39e3c261a3ac5ba52c39811d63af41f6.png]]

Закончив со своей клятвой, Родерих потянулся к коробочке, которую до этого поставил на пол, и осторожно открыл ее, обнажая скрытый внутри камень. Затем он положил ее поверх стопки бумаги, которую взял и медленно поднял перед собой. Поскольку он все еще стоял на коленях, то его подношение оказалось на уровне моих глаз, только когда он поднял его над своей головой.

Я взяла в свои руки коробочку. Внутри был прозрачный камень овальной формы приятного желто-красного оттенка, а в самом центре камня золотым шрифтом было написано имя Родериха. Это зрелище грело мне сердце, было ясно, что он не раз истощил свои запасы маны, прежде чем сумел вписать свое имя в камень.

Я вернула камень с записанным в него именем обратно в коробку и закрыла крышку, начав вливать ману в белый магический камень, как и говорила мне Рихарда. Следующее, что я поняла — это то, что Родерих задыхается от боли. Он уронил стопку бумаги на пол и сам завалился на бок, хватаясь за грудь.

— Родерих?!

Мои глаза широко распахнулись, и я оторвала пальцы от магического камня, но Рихарда тихо попросила меня продолжать, одергивая Хартмута.

— Его имя тронуто чужой маной, — объяснила она. — Он будет испытывать сильную боль, но только до тех пор, пока камень не будет полностью окрашен маной. Просто закончите с этим побыстрее. Ради него.

— Поняла.

Точно так же, как магические камни живых магических существ сопротивляются окрашиванию, мана людей, очевидно сопротивляется связыванию клятвами. Рихарда сказала мне не растягивать его страдания дольше, чем это необходимо, поэтому я влила ману единым потоком.

— Нгааах!

Родерих снова вскрикнул от боли, и мгновение спустя белый магический камень вспыхнул. Линии белой маны оплели коробочку, окутав ее тонкой сетью, а после коробочка начала менять форму. Она становилась все меньше и меньше, в то время как сеть продолжала разрастаться, пока не образовала идеальный кокон вокруг камня с выгравированным именем.

Стоп. Это выглядит знакомо... Ах, точно, я видела похожие вещи у Фердинанда.

Кажется я припоминаю, что видела похожий камень висящим на его поясе вместе с зельями и разными артефактами. Я решила поступить так же и поместить камень имени в металлический футляр на поясе, туда же, где храню камень для призыва ездового зверя. Как только это было сделано, я протянула руку Родериху, который с трудом пытался встать. Но он только посмотрел на меня и улыбнулся.

— Я уже в порядке, госпожа Розмайн, — сказал он, вытирая пот со лба и медленно выдыхая. Боль, казалось, утихла, и он поднял свою пачку бумаг и протянул ее мне со словами. — Пожалуйста, примите это.

Я взяла бумаги и начала их листать.

— Это история о рыцаре-ученике и служащем-ученике которые вместе работают над тем, чтобы победить в диттере, — рассказал Родерих. — Я пытался написать что-то, что не было бы рыцарской историей или историей о любви.

Говоря земными терминами, это было больше похоже на историю о подростках, которые занимаются спортом. Я улыбнулась, это было рождением нового литературного жанра в Юргеншмидте.

— Родерих, я принимаю твое имя и твою историю, — сказала я. — Клянусь, я постараюсь быть для тебя хорошей госпожой, — когда он опустился передо мной на колени, я с этими словами я достала свой штап и постучала им по его плечу, словно бы мечом при посвящении рыцаря.

Начало состязания герцогств (второй год)

Пока шла подготовка к состязанию герцогств, я отвечала за координацию служащих, но на самом деле основную работу, как ученик шестого курса, да вдобавок и высший дворянин, делал Хартмут. Тем временем я наблюдала за его работой и училась, делая пометки в своем блокноте, чтобы быть более полезной в следующем году. То, как быстро он распределял задания и проверял работу других напоминало мне Фердинанда и Юстокса. Видимо он равнялся на них. А когда я сказала ему об этом, он довольно улыбнулся.

— В прошлом году господин Фердинанд и господин Юстокс дали мне много советов, — сказал он.

— Я очень горжусь тем, что кто-то хорошо знающий их обоих, видит сходство между нами.

Подготовка шла очень гладко, потому что Вильфрид, Шарлотта и я разделили между собой контроль за каждым из учебных направлений. И это был ценный учебный опыт для нас, поскольку я могла оценивать уровень последователей моих брата и сестры, а также сравнивать их с теми, что служат мне.

Вывод. Мои служащие-ученики находятся в своей собственной лиге, благодаря тому, как их натаскал Фердинанд.

Естественно, лучший уровень подготовки означал большую нагрузку, но мои последователи все равно были куда более полезны, чем последователи Вильфрида и Шарлотты. Например, Филина, она была низшей дворянкой, поэтому обычно старалась держаться рядом с Хартмутом и не сильно лезть вперед. Но все равно был заметен ее высокий профессионализм, она легко находила себе работу, просто наблюдая за окружением, и была лучшей в том, что касалось бумажной волокиты.

Родерих, мой новый последователь, с тревогой наблюдал за Филиной. Он все еще учился, чтобы заменить Хартмута, но ему было далеко до ее уровня.

— Я собираюсь наверстать упущенное, так быстро, как смогу, — с огромной мотивацией заявил он.

В свою очередь, я сказала ему пару фраз поддержки, а также о том, что его в любом случае заставят все наверстать, как только он тоже начнет работать с Фердинандом.

Поскольку это был первый год обучения Шарлотты в дворянской академии, то она прислушивалась ко всем советам, которые ей давали ее последователи, Брюнхильда и остальные. Тем временем Вильфрид изо всех сил старался наладить отношения с рыцарями сопровождения, которые служили Шарлотте и мне и которые не могли принять участие в тренировках из-за своей службы. Все шло гладко, а единственные паузы мы делали ради случайных встреч, во время которых мы вводили новичков в ход дела.

— Теперь давайте начнем переносить все на место проведения состязания, — сказала я. — Следуйте порядку, который мы расписали вчера, — день состязания герцогств наступил в мгновение ока. Мы позавтракали рано утром, а затем приступили к работе. Все действовали следуя моим распоряжениям.

— Как дела? — спросила я Брюнхильду.

— У нас все идет хорошо, госпожа Розмайн. Из Эренфеста прислали кексы компании «Отмар», и кухня тоже выдает свежеиспеченные сладости одну за другой.

Действительно, все общежитие было наполнено восхитительно сладким ароматом выпечки. Шарлотта была занята проверкой чайных чашек и распоряжалась куда их нести. Именно в этот момент я поняла, что нигде не вижу рыцарей-учеников. Я решила уточнить, куда они ушли, и Корнелиус быстро дал мне ответ на этот вопрос.

— Господин Вильфрид рассказывает им о слабостях магических зверей, которые скорее всего будут на состязании, а также о лучших стратегиях для победы над ними. Так же он раздает зелья восстановления, чтобы каждый мог восстановить свою ману в случае необходимости.

— Разве ты не должен тоже быть там, Корнелиус? — спросила я.

— Все в порядке, — с ободряющей улыбкой отмахнулся он. — Я тренировался более чем достаточно, чтобы уже запомнить всю эту информацию. Все, что мне нужно будет делать, это действовать согласно командам на поле.

— О, так ты снова хвастаешься своими отношениями? Ты говоришь, что теперь вы с Леонорой настолько близки, что ты можешь легко предугадывать ее указания, и поэтому тебе нет необходимости присутствовать на собрании?

— Нет! Как ты пришла к такому выводу?!

Э? Но я могу четко видеть сердечки в твоих глазах.

Я отправилась к месту проведения состязания герцогств вместе со служащими, Корнелиус сопровождал меня в качестве моего рыцаря, а Рихарда как главная слуга.

Состязание должно проходить на самой большой арене, расположенной в корпусе рыцарей. Это было великолепное сооружение, способное вместить множество ездовых зверей, но все же оно все равно было похоже на ту арену, где проходило соревнование по диттеру между нами и Дункельфельгером в прошлом году. Хотя мы были на улице, небо над нашими головами было серым и падал мокрый снег, но я совсем не чувствовала холода и влажности. Арена словно была накрыта прозрачным куполом.

Однако по сравнению с той ареной, где я уже была, эта все же была намного больше. Еще эта арена была эллиптической формы, в то время как другие обычно были круглые. По краю были размещены зрительные трибуны, они были размещены выше уровня арены, но сами по себе были ровными, без подъема как на трибунах земли. Это показалось мне странным еще в прошлом году, все-таки на таких ровных трибунах задние ряды не смогут видеть то, что происходит на арене. Но теперь я поняла, это было сделано потому что задняя часть трибун это место где люди могут общаться и размещать свои исследования.

— Госпожа Розмайн, места Эренфеста находятся отсюда и до этой линии, — сказал Корнелиус, указывая на красные линии, начерченные на белом полу, пока мы наблюдали за тем, как служащие с явным опытом расставляют вещи. Стены каждой зоны были украшены тканью, которая соответствовала цветам того герцогства, которое будет ей пользоваться.

— Я вижу, что зоны для более крупных герцогств имеют большую площадь, а так же они расположены так, что с них куда удобнее наблюдать за происходящим на арене, — заметила я.

— Теперь, когда Эренфест поднялся до десятого места, наша зона стала намного больше, да и в целом лучше той, что мы занимали в прошлом году. Когда я был первокурсником, мы сидели вон там, — с кривой улыбкой сказал Корнелиус, указывая на многолюдную толпу выходцев из малых герцогств.

Выделяемая зона определялась рангом, и похоже, раньше у нас действительно было очень мало места. Ведь не смотря на статус среднего по площади герцогства, мы ютились в окружении малых. Однако теперь наши места куда больше походили нашему рангу, и этим стоило гордиться.

Студенты из других герцогств тоже начали прибывать на арену, и мы могли наблюдать за тем, как они раскладываются. Это было очень красочное зрелище, наблюдать за потоком разноцветных плащей, которые словно прилив накатывали, а после исчезали. Вокруг летало множество ордоннанцев, внося дополнительную суету во все происходящее. Судя по всему, белых птиц использовали для поддержания связи с общежитиями.

Пока я смотрела, как стайка ордоннанцев деловито летала вокруг, один из них вырвался из общей группы и устремился в моем направлении. Корнелиус вытянул руку, и белая птица опустилась на нее, а после начала передавать сообщение, записанное голосом Лизелетты.

— Госпожа Розмайн, прибыл ауб Эренфеста. Он просит вас встретиться перед началом состязания. Пожалуйста, немедленно возвращайтесь в общежитие, — трижды повторила птица, прежде чем превратиться в желтый магический камень. Я постучала по нему своим штапом, чтобы подтвердить, что возвращаюсь.

— Хартмут, — сказала я, когда ордоннанц полетел обратно. — Ауб вызвал меня в общежитие. Пожалуйста, помоги слугам, после того как закончишь со своей частью приготовлений.

— Как пожелаете.

Вернуться «сразу», если идти пешком было для меня совершенно не возможным, поэтому покинув арену, а села в своего ездового зверя и взмыла в воздух. Территория дворянской академии была настолько обширна, что я не могла ориентироваться здесь и не знала, где именно находится наше общежитие. Поэтому я благодарна Рихарде, которая могла подсказать куда именно нужно лететь.

— В мое время это было нормальным, летать по территории академии на ездовых зверях, так как все играли в диттер по краже сокровищ, — объяснила она свои навыки ориентирования в небе над академией. Общежитие располагалось довольно далеко от рыцарского корпуса, так что я была рада возможности использовать пандочку. Это было намного быстрее, чем идти пешком до центрального корпуса, а после до коридора с дверями-телепортами. И я даже не устала за время нашего пути.

— Госпожа Розмайн, ауб ожидает вас здесь, — сказал один из слуг Сильвестра, когда я прибыла, и после проводил меня в комнату, где меня уже ждали. Кроме ауба внутри так же были Флоренция, Фердинанд, Вильфрид и Шарлотта, но мое внимание сразу сосредоточилось на главном священнике. Сегодня на нем был темно-желтый плащ Эренфеста, накинутый поверх дворянских одежд.

— Я впервые вижу, как вы носите плащ нашего герцогства, Фердинанд, — заметила я. — Это словно бы смотреть на другую версию вас.

— Это из-за того, что я получил этот плащ только сегодня.

— Прошу прощения?

Как оказалось, Фердинанд собирался пойти на состязание в своем обычном плаще. Но стоило Сильвестру увидеть это, как он сразу пресек это.

— Постой. Ты действительно собираешься носить этот плащ? Люди решат, что ты из Дункельфельгера. По крайне мере сегодня, надень цвета нашего герцогства.

— К сожалению, у меня нет плаща в цветах Эренфеста, — ответил ему на это Фердинанд. — Твоя мать отобрала тот, что вручил мне отец на моей церемонии дарования. Она аргументировала это тем, что священнику не нужна такая вещь.

— Ты должен был сказать мне об этом!

— Разве не ты сам позволил мне воздерживаться от разговоров о твоей матери?

Именно так Фердинанд получил новый плащ. И пусть он ворчал о том, что ему неудобно его носить, так как на нем нет всех тех защитных кругов, которые он нанес на свой старый плащ, он действительно казался мне немного счастливее, чем обычно. Должно быть, он был рад получить его. Кроме того, Юстокс все равно упаковал его синий плащ вместе с остальным взятым на состязание багажом.

— Какую тему мы обсуждаем? — спросила я.

— Я слышал от Вильфрида, что вы трое разделили между собой учебные направления, — сказал Сильвестр, обводя взглядом меня и моих брата и сестру.

— Верно, и эта идея была удачной. В результате подготовка прошла очень гладко.

— Возможно это и сработало на этапе подготовки к состязанию, но предполагается, что кандидаты в аубы принимают активное участие и в общении во время турнира.

К моему удивлению, нашей задачей было встречаться с аубами других герцогств, а также кандидаты должны были общаться между собой. Я немедленно отправила сообщение Хартмуту, что оставляю его ответственным за наших служащих, так как мне нужно будет вместе с Вильфридом и Шарлоттой уделить больше внимания общению. Надеюсь он справится.

— Теперь о задачах, которые мы будем должны выполнять... — начал Сильвестр. В прошлом году Вильфрид и герцогская чета просто разделили их между собой и общались с представителями других герцогств в зависимости от их статуса. Однако в этом году нас ожидало куда больше внимания от герцогств высокого ранга. И мы должны иметь возможность одновременно уделять внимание и приходящим мужчинам и женщинам. Именно поэтому Сильвестр сказал. — Я думаю, что Вильфрид и Розмайн могут действовать как одна команда, а Шарлотта будет работать вместе с Фердинандом. Это должно максимально увеличить объем людей, которым мы сможем уделять внимание единовременно.

— Розмайн и я? — немного обеспокоенно переспросил Вильфрид.

Флоренция на мгновение задумалась, а после заговорила.

— Вы помолвлены, поэтому ваше совместное появление на светских мероприятиях имеет большое значение. И даже так, Вильфрид... ты уверен, что сможешь поддерживать Розмайн?

— Я... — Вильфрид еще раз бросил на меня обеспокоенный взгляд, а затем уставился в пол, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

— Будь честен, Вильфрид, — с нежной улыбкой сказала Флоренция. — И успех, и неудачи на этом состязании герцогств будут иметь далеко идущие последствия, — и правда то, что происходит сейчас будет разительно отличаться от обычного общения в академии. Ведь за нами будут наблюдать аубы из других герцогств.

После некоторого размышления Вильфрид ответил, пусть его голос и звучал с какой то неуверенностью.

— Я справлюсь... пока разговор не касается книг.

— Вильфрид, — сказала Шарлотта. — Учитывая, как много гостей из других герцогств нам придется принять, я полагаю, что эта тема будет подниматься. И довольно часто. На чаепитиях, которые я посещаю, книги обсуждаются безостановочно.

Услышав это, Вильфрид нахмурился. Флоренция поняла его смятение по его лицу и улыбнулась:

— В таком случае нам лучше объединить Вильфрида и Шарлотту, а Розмайн пойдет с господином Фердинандом, ведь тот является ее опекуном. Мы хотим минимизировать возможные проблемы во время состязания герцогств, поэтому такой выбор кажется наиболее безопасным.

Возражений не было, поэтому именно так мы и разделились. Вильфрид, казалось, почувствовал облегчение от того, что Фердинанд, как и обычно, будет присматривать за мной, и честно говоря, мне тоже от этого стало спокойнее. С ним я чувствовала себя в большей безопасности.

— Вильфрид, Шарлотта, уделите отчетам Розмайн столько внимания, сколько сможете. В них подробно описано все, что вам нужно знать, — сказал Сильвестр, передавая им отчеты, которые видимо скопировали его служащие. Мои брат и сестра пробежались по ним глазами и в шоке уставились на меня.

— Это ты написала, Розмайн?.. — спросил Вильфрид.

— Меня попросили писать отчеты в более деловом стиле, поэтому я изменила их по тому же принципу, по которому пишу документы для храма. Итак, господин Фердинанд, что вы об этом думаешь? Идеально, не так ли? — сказала я расправляя плечи от распирающей меня гордости за сделанную работу.

Фердинанд позволил себе короткий смешок, но все же ответил.

— Да, ты хорошо поработала, — тем временем Сильвестр и Карстед обменялись кривыми улыбками.

— Да, нам не на что жаловаться, — добавил Сильвестр. — Эти отчеты настолько отличаются от того, что ты писала раньше, что по началу я даже не поверил, что это писала действительно ты. Но это позволило мне понять, почему Фердинанд так ценит твою помощь в храме. Как на счет того, чтобы ты так же работала и в замке?

— У меня нет лишнего времени на это, — сразу же отказалась я. — На самом деле, сейчас я бы предпочла немного уменьшить свою рабочую нагрузку, а не увеличивать ее.

Наша беседа продолжалась до тех пор, пока не прибыл слуга, ведущий за собой рыцарей-учеников. Им было пора выдвигаться на место проведения состязания.

— Госпожа Розмайн, я прошу благословить меня и других рыцарей-учеников, как вы это сделали в прошлом году, — обратился ко мне Корнелиус. Он и другие рыцари стоял передо мной на коленях. Разве что Корнелиус занял место впереди, а остальные замерли ровными рядами за ним. Я предоставила им благословение Ангрифа, а после проводила их.

— Учитывая как далеко находится рыцарский корпус. Розмайн, я бы посоветовал тебе тоже выходить, — сказал Фердинанд. — Я отправлюсь с тобой.

— Обязательно присмотри за ней ради нас, — попросил Сильвестр, и после этих слов напутствия мы двинулись в путь.

* * *

Первый тур диттера стал официальным началом состязания герцогств. Кандидат в аубы из Классенбурга объявил об этом, и на арену были вызваны первые участники. Кажется сначала в случайном порядке выступали герцогства из нижней части списка. И в этом году впервые Эренфест будет выступать в группе с более сильными территориями.

— Фрёбельтак Пятнадцатый!

Было названо следующее герцогство, которое было должно пройти на арену, и со стороны зоны, где расположились его представители, послышались аплодисменты. Они стали еще громче, когда рыцари-ученики в светло-голубых плащах начали выходить на арену верхом на своих зверях. Они облетели поле и заняли свои позиции, когда учитель опустился на землю арены, тоже сидя верхом, а после влил ману в магический круг. Пространство озарила яркая вспышка, а после появился магический зверь. Он был большим, из семейства кошачьих... и очень знакомым

— Это гольце? — спросила я, глядя на Фердинанда.

— Нет, это зильце. На один уровень ниже. Но это не важно. Сядь, Розмайн, — с легкой гримасой сказал он, когда игра началась. По-видимому, можно было стоять и наблюдать за игрой, только когда на арене было твое собственное герцогство, в противном случае кандидаты в аубы должны находиться на своих местах.

Однако я не смогу ничего увидеть с того места, где мы сидим. Это как-то уныло...

Я поджала губы, но не осмелилась жаловаться. Диттер, а вместе с ней и состязание герцогств только начались, а гости уже начали прибывать. Дворяне, которые не успели ухватить для себя наших сладостей на прошлом турнире, прибывали толпами, решив что в этот раз они не упустят своего шанса.

— Я смог попробовать один во время собрании герцогов, но мне не терпится попробовать и другие вкусы, — сказал один из гостей.

— Я с нетерпением ждал этой возможности уже несколько дней, — добавил другой.

Они говорят это с такой важностью, но их глаза ничуть не отличаются от глаз домохозяек, которые пришли на распродажу!

Тем, кто приходил просто попробовать сладостей, давали возможность взять немного, а после мягко выпроваживали прочь, а тех, кто пришел с какими то вопросами, принимали Вильфрид и Шарлотта. Единственные, кто мог встретиться с Сильвестром и Флоренцией, были другие герцогские пары.

Я давала распоряжения своим слугам, чтобы координировать происходящее, когда вдруг поток людей идущих к нам резко оборвался, а те, кто уже подошел, вдруг почему-то стали расходиться. Сначала я была в замешательстве, но не прошло и секунды, как все это обрело смысл. Расступившиеся люди образовали живой коридор, по которому величественно ступала Богиня Света. Ее золотые волосы, нежно блестящие в свете солнечных лучей, были заплетены в сложные косы, и они ошеломительно контрастировали с алыми кораллелиями в украшении для волос, довершающем прическу. Она шла к нам со спокойной улыбкой, приветствуя тех, кто встречался ей на пути. Нельзя было отрицать, что сейчас она казалась еще более прекрасной и зрелой, чем когда я видела ее в последний раз.

— Госпожа Эглантина! — воскликнула я. — О, принц Анастасий вы тоже здесь. Для меня большая честь, что вы решили посетить нас.

Фердинанд ткнул меня в бок, по видимому, понимая, что поначалу я даже не заметила принца. Мы обменялись обычными приветствиями, но когда мы поднялись, чтобы проводить их к герцогской чете, Анастасий покачал головой и вместо этого сел за наш стол.

— Для начала я хотел бы поговорить с тобой, Розмайн, — сказал он, когда Эглантина тоже села.

Наши слуги начали готовить чай, пока я дегустировала поданные на стол бисквиты и печенье. Последний из десертов мы подавали на состязании впервые. Когда отсутствие яда было доказано, гости тоже начали брать угощение. Анастасия больше интересовали наши новые сладости, поэтому он потянулся за печеньем, а Эглантина попросила подать ей уже знакомый бисквит. Ее слуги собрали для нее десерт отлично отработанными движениями.

— Розмайн. что там на счет изучения молитв, описанных в священном писании? — спросил Анастасий. — Это исследование публикуется под другим именем, но я думаю, что основная часть работы — твоя.

Я взглянула на Фердинанда, который и предложил опубликовать это исследование. Наверное было бы правильнее сказать, что это его исследование, а не мое. Он легко, с истинным дворянским благородством, улыбнулся Анастасию и сказал:

— Во время встречи по сравнению писаний, нам пришлось оставить учителей в стороне от нашего обсуждения, поэтому мы надеемся, что это исследование даст ответы на ряд вопросов, которые могли возникнуть у них.

— Значит, ты — вдохновитель всего этого. Отношения с центральным храмом, казалось, начали налаживаться, но теперь пропасть между нами снова увеличилась, да и вдобавок ко всему некоторые из них очень ждут новых молитв святой. Что ты думаешь об этом?

— Мы просто подчинились приказу короля.

— Посмотрим как долго ты сохранишь такое отношение... — фыркнул Анастасий, со всей положенно царственностью, конечно. Он и Фердинанд, казалось, прекрасно понимали друг друга, но я понятия не имела, что они имеют в виду на самом деле.

Поэтому я отстранилась от их обсуждания и улыбнулась Эглантине.

— Рада видеть вас, госпожа Эглантина.

— Я тоже рада. Мне сказали, что вы создали еще одну новинку, госпожа Розмайн.

— Да, это новый вид бисквита, приготовленный с добавлением роура, который я получила от госпожи Ханнелоры из Дункельфельгера. Попробуете? — предложила я. Мы вымачиваем сушенный роур в ликере, прежде чем добавлять его в тесто. На мой взгляд получилось очень даже хорошо.

— Очень вкусно. Должна сказать, что с таким уровнем знаний, вы могли бы испечь торты используя уникальные продукты каждого герцогства. Я никогда не сожалела об окончании академии больше, чем сейчас, — сказала Эглантина. Казалось, что после выпуска она чувствовала себя довольно одиноко. Я могла ее понять, ведь уже испытывала что-то подобное после того, как закончила школу на Земле.

Я не могла больше каждый день посещать свою любимую библиотеку, и для меня это было так же больно, как потерять любимого человека...

— К слову, — продолжила девушка, — мне сказали, что в этом году Эренфест выпустил одну особенно занимательную книгу. Вы хотите сделать книги популярными, госпожа Розмайн?

— Да, это моя цель. Книги изготавливаются в Эренфесте, но люди из любого герцогства будут пользоваться ими. Наши любовные истории особенно популярны. Я хотела бы, чтобы вы тоже насладились ими, госпожа Эглантина, но у меня нет их под рукой...

— Успокойся, — одернул меня Фердинанд. Его внезапное предупреждением, заставило меня резко выпрямиться, и увидев это Эглантина хихикнула.

— А вы, я полагаю, господин Фердинанд? — спросила она, а после тихо добавила. — Личность из стольких легенд.

Я робко взглянула на Фердинанда. Он улыбался своей обычной рабочей улыбкой, но по прищуру его светло-золотых глаз, я чувствовала его недовольство.

Ах, черт. Я забыла о том множестве легенд, которые ходят вокруг его фигуры в академии.

— Слухи зачастую крайне грубо искажают правду, — сказал Фердинанд. — Я бы не советовал доверять каждому из них.

Эглантина кивнула, а после вдруг обеспокоенно посмотрела на меня.

— Я не уверена, насколько правдивы слухи о вас, госпожа Розмайн. Но... я боюсь, что Богиня Времени играет с вами.

— Госпожа Эглантина?

— Будьте осторожны. Пожалуйста.

На этом наша беседа завершилась и Анастасий и Эглантина попрощались,уходя сказав, что им нужно посетить и других людей.

— Что она имела в виду? — спросила я у своего опекуна, совсем не поняв причин, толкнувших ее дать этот совет.

— Я полагаю, что она говорила о том, что ранее говорил принц Анастасий, — ответил Фердинанд. — Разве ты не слушала его?

— Я совершенно не понимала, о чем он говорит, поэтому постепенно просто полностью отстранилась от его речи.

Фердинанд вздохнул и дал мне магический инструмент блокирующий звуки. После, только когда он убедился, что я крепко держу его в руках, он продолжил.

— Прошедшее сравнение двух писаний только увеличило разрыв в отношениях между королевской семьей и храмом Центра. К тому же, некоторые из священников начали говорить, что ты как святая Эренфеста, должна быть призвана для проведения церемонии звёздного сплетения вместо главы храма Религиона. Принц Анастасий явно спрашивал нас, что мы собираемся делать в такой ситуации. Его слова явно намекали, что все происходящее крайне важно, но по его лицу было совершенно невозможно понять, что он сам думает по этому поводу.

— Эм... Это чрезвычайно важно, да? — спросила я

— Возможно, в глазах королевской семьи, да — это важно, но именно король повелел нам собраться вместе и дал разрешение на изучение писаний. Независимо от последствий, Эренфест не несет никакой ответственности за них. Но я полагаю, что ты окажешься в центре всего происходящего, нравится тебе это или нет.

— Постой... Почему вы так расслаблены? Как мой опекун вы вовлечены во все это точно так же, как и я.

— Сейчас нет смысла паниковать. Все зависит от решения короля, так что мы ни на что не можем повлиять, — небрежно отмахнулся от моих возражений Фердинанд. А после его лицо заметно скривилось. — Вместо этого, лучше сосредоточься на новых визитерах. Судя по пачке бумаги у них в руках, это явно твои визитеры.

Его гримаса исчезла так же быстро, как и появилась, снова возвращая его лицу обычно спокойное выражение с приклеенной благородной улыбкой. Я проследила за его взглядом и увидела, как к нам приближается процессия из более чем тридцати человек, одетых в синие плащи. Среди них я смогла опознать только Ханнелору, и она то и дело поглядывала на крайне крупного мужчину, который держал в руках связку листов. Я могла только предполагать, что это был ауб Дункельфельгера, а в его руках, скорее всего, была сделанная мной копия книги по истории его герцогства, переписанная в более современной манере.

Тем не менее, их свита слишком большая, чтобы состоять только из последователей герцога и Ханнелоры...

С удивлением наблюдая за приближающейся процессией, я заметила, что люди, похожие на рыцарей сфокусировали свои взгляды не на мне, а на Фердинанде. Именно тогда я вспомнила, что мне рассказывали о множестве случаев, когда во время учебы в академии он раз за разом разбивал студентов Дункельфельгера в пух и прах.

О нет... Неужели? Это ведь будет той еще проблемой, да?!

Я бросила взгляд на стол, за которым сидел Сильвестр, в поисках помощи, но он был слишком занят беседой с кем-то, кого, если судить по цвету плаща, я приняла за ауба Древанхеля. После я с надеждой обернулась к Вильфриду и Шарлотте, но они тоже были окруженны незнакомыми мне дворянами и так же не могли прийти на помощь.

— Один из их сопровождающих — Хайсхиц¹, — пробормотал Фердинанд. — Как же проблемно...

— Кто это? — спросила я, не узнавая этого имени. — Ваш друг?

— Не друг. Он первоначальный владелец моего синего плаща.

Хайсхиц по-видимому отказался от своего плаща, в знак своего поражения, а после раз за разом вызывал Фердинанда на матчи-реванши, пытаясь вернуть его назад, чем вызывал у моего опекуна жуткую головную боль. В конце концов, Хайсхиц до самого выпуска так и не смог победить Фердинанда и отбить свой плащ.

— Я очень надеюсь, что он не вызовет меня на новый поединок... — обронил Фердинанд, как раз в тот момент, когда делегация Дункельфельгера остановилась перед нашим столом. Человек, которого я приняла за их ауба, шагнул вперед. Он был высоким и мускулистым, а так же казался очень сильным. Если вас интересует мое мнение, то именно такого человека я и видела в качестве лидера рыцарей Дункельфельгера.

— Вы — госпожа Розмайн, кандидат в аубы, попросившая у Ханнелоры разрешения на публикацию переписанной копии книги по истории нашего герцогства? — спросил он.

Я почти подскочила и выпалила «да, это я!», но к счастью Фердинанд снова незаметно шлепнул меня по ноге, возвращая меня в чувства до того, как я совершу очередную глупость. Это было очень близко, что еще тут сказать? Мы имеем дело с аубом великого герцогства, и я должна сохранять свое достоинство и соблюдать этикет.

— Конечно. Я — Розмайн. Может быть, вы дадите мне свое дозволение? — спросила я, стараясь, чтобы моя речь звучала как можно более грациозно. Ауб Дункельфельгера усмехнулся.

— Конечно. Если вы выиграете. Но если выиграем мы, то мы заберем эту рукопись себе и опубликуем ее в Дункельфельгере.

— Эм?

— Мы вызываем вас на игру в диттер! — заявил он, швыряя пачку бумаги на стол.

— Отец, о чем ты говоришь?! — воскликнула Ханнелора, но ее голос потерялся в охах и ахах окружавших их рыцарей.

Очевидно, что достоинство и изящество не имели никакого значения, когда речь заходила о людях из Дункельфельгера. Все что имело значение — это диттер.

Я уставилась на ауба, совсем не аристократично распахнув рот. Что я должна делать?.. Как я должна реагировать на подобное?!

Конечно, не только я одна была в шоке от происходящего.

— Отец, матушка знает о вызове? Я немедленно свяжусь с ней, — со слезами на глазах сказала Ханнелора, доставая свой камень ордоннанца. Возможно, эта идея пришла аубу Дункельфельгера только сейчас.

Ой. Ханнелоре похоже очень не легко... Постойте, сейчас не время думать об этом.

Общение на состязании герцогств было похоже на поле боя для кандидатов в аубы, поэтому я должна вести себя соответственно своему статусу. Тем не менее мой курс придворного этикета, точно не охватывал ситуации, когда ауб из герцогства высокого ранга игнорирует приветствия и сразу же вызывает вас на поединок. Я понятия не имела, как вести себя в подобной ситуации.

О, да, Фердинанд должен знать!

все-таки говорят у него долгая история взаимодействия с рыцарями Дункельфельгера, так что он наверняка привык к таким ситуациям. Я посмотрела на него, надеясь, что он выйдет вперед, чтобы спасти меня в этот час отчаяния... но вместо этого он полностью избегал зрительного контакта с подошедшими рыцарями, всем своим видом давая понять, что он планирует сидеть сложа руки и смотреть, как я сама разберусь с подобной ситуацией.

Фердинанд, вы полный идиот... Это именно та часть, где вы должны прийти мне на помощь!

Из того, что я могла видеть, Ханнелора была единственной, кто пытался противостоять аубу Дункельфельгера, пытаясь привлечь его внимание к моему тяжелому положению. И тут мне пришла в голову светлая мысль — может быть сопровождающие нас взрослые хотели посмотреть, как мы, кандидаты в аубы, будем вести себя в нетипичной ситуации? Даже на уроках этикета было много скользких моментов, призванных запутать студентов и заставить их ошибиться. Возможно, состязание герцогств было таким же, и взрослые специально создавали подобные ситуации.

У меня внезапно появилась мотивация, и я тут же вспомнила, что говорила Ханнелора на счет моей работы во время чаепитий в их общежитии и в библиотеке. Наверняка есть какое то решение этой ситуации, которое позволит нам избежать игры в диттер.

Я пройду экзамен ауба Дункельфельгера и получу права на эту книгу!

Я выпрямила спину и улыбнулась Ханнелоре.

— Разве изначально не оговаривалось, что аубы будут решать судьбу книги по истории между собой? Это определенно не то решение, которое я, всего лишь юная кандидат в аубы, могу принять самостоятельно.

Ханнелора быстро сообразила, что я от нее жду. Да и чего ожидать от кандидата в аубы из великого герцогства? Она поняла, что я предлагаю свалить это непонятное дело на аубов и ответила улыбкой на мою, а после заговорила:

— В самом деле, отец! Этот вопрос нужно обсуждать между аубами. Как по вашему, госпожа Розмайн должна реагировать на то, как внезапно вы на нее набросились?

Ауб Дункельфельгера в ответ только удивленно заломил бровь. Как и ожидалось, я с чистой совестью могла улизнуть от этого вопроса с диттером.

— А теперь позвольте мне позвать ауба Эренфеста, — сказала я и встала. Но пока я собиралась воспользоваться этой возможностью, чтобы свалить все на Сильвестра, Фердинанд встал со своего места раньше меня и опустил свою ладонь мне на плечо, удерживая меня на месте. А после с улыбкой посмотрел на рыцарей Дункельфельгера.

— Нет, Розмайн, в этом нет необходимости, — сказала он. — Ты сама написала эту рукопись, верно? С другой стороны, я не имею никакого отношения к этому вопросу, поэтому я схожу позову ауба и попрошу его занять мое место, — одним движением и парой фраз он перекрыл мой путь к отступлению, а после сам направился к Сильвестру. И его движения при этом были столь же стремительны и грациозны, как поток текущей воды.

Нееет! Это несправедливо! Фердинанд, ты только что украл мою возможность для побега!

После короткого мысленного стона, я снова выпрямилась и наконец обменялась приветствиями с подошедшими, прежде, чем предлагать им присесть. В этот момент мне не нужно было беспокоиться о диттере — мы собирались просто пообщаться. Брюнхильда тут же принесла бисквит с раурами, который я демонстративно откусила и после порекомендовала нашим гостям попробовать его, надеясь тем самым выиграть немного времени, пока Сильвестр не подойдет.

— Этот десерт приготовлен с использованием рауров, которые госпожа Ханнелора подарила мне на днях. Пожалуйста, скажите мне, что вы думаете на его счет.

— О боги... — вздохнула девочка. — Большое спасибо. Я обязательно поделюсь своим мнением.

Мы с Ханнелорой пили чай, обсуждая фирменные сладости наших герцогств. Если вы спросите мое мнение, то мы были образцовыми кандидатами. Казалось, даже аубу Дункельфельгера понравился бисквит с румтопфом, хотя кажется его больше интересовала начинка, чем сам десерт

— Этот вкус не подавали на собрании герцогов, — сказал он мне.

— Мы не делаем слишком много румтопфа, поэтому в прошлом году к началу собрания он у нас уже закончился.

Пока мы вели нашу беседу, Сильвестр, за которым ходил Фердинанд, наконец подошел. Он поприветствовал своего коллегу-ауба, а затем бросил на меня тяжелый взгляд, явно требуя разъяснений.

— Мне сказали, что Дункельфельгер хочет обсудить сделанную тобой копию их книги.

Я рассказала ему о чаепитии книжных червей и о просьбе, которую недавно высказал ауб Дункельфельгера, после чего мой приемный отец скрестил руки на груди и нахмурился.

— Откажись от прав на эту рукопись, Розмайн, — сказал он. — Ты никак не сможешь победить ауба Дункельфельгера в этом соревновании по диттеру. Ты с трудом можешь выдержать даже чаепитие, постоянно рискуя потерять сознание. Не говоря уже о том, что быть может ты этого и не понимаешь из-за своей неопытности, но Дункельфельгер просто использует этот вызов как предлог, чтобы получить желаемое. Даже если ты потратила целый год на переписывание этой книги вместе со своими последователями, совершенно невозможно соперничать с великим герцогством. У Дункельфельгера уже есть своя версия этой книги, так что я предполагаю, что твоя просто содержит какие то дополнительные примечания или что-то в этом роде? Поскольку мы лишь герцогство десятого ранга, у нас нет иного выбора, кроме как принять волю великого герцогства и подчиниться. Ненавижу это говорить, но... Ты должна отдать ее им.

Пока Сильвестр тихим, мягким голосом утешал меня, двое из наших гостей из Дункельфельгера кажется были серьезно удивлены его словами.

— О нет, нет, — замахала руками Ханнелора. — Вы неверно поняли.

— Ауб Эренфеста, это ни в малейшей степени не входило в мои намерения, — поддержал дочь герцог Дункельфельгера. — Я прошу игры в диттер, а не саму рукопись. Вы выставляете эту ситуацию в совершенно неприглядном свете.

Пусть он и говорит так, но любой, кто увидит как такой крупный и мускулистый мужик бросает вызов крошечной девочке, подумает, что он угрожает ей. Впрочем, если оставить его намерения в сторону, как и сказал Сильвестр — я передала лишь копию. А оригинальный переписанный вариант книги хранится у нас. Дункельфельгер видимо собирался опубликовать эту книгу на своей территории, но, возможно, там содержалась информация, которую они бы не хотели распространять по другим территориям. Я задумалась над тем, не стоит ли мне отказаться от идеи напечатать побольше экземпляров, и просто собрать то, что уже есть, в полноценную книгу и наслаждаться ей единолично.

Потому что, ну вы понимаете, игра в диттер звучит как огромная головная боль.

— Поняла, — я кивнула Сильвестру и посмотрела на ауба Дункельфельгера. — Если вы хотите издать эту книгу на территории своего герцогства, то Эренфест без проблем согласится на это.

— Нет, постой, — снова возразил мужчина. — Это не то, чего мы хотим. Вы вложили столько сил и денег в эту рукопись, что может быть лучше, чем заявить о своих правах на нее через диттер?

И тут меня осенило. Эта копия была следствием моего хобби, и по большей части ее изготовление не стоило мне почти ничего, но если ауб Дункельфельгера понимает ее ценность, то мне хотелось бы, чтобы он как минимум возместил мне деньги, потраченные на бумагу и чернила. В конце концов все эти траты оплачивались из моего личного кармана, поэтому мысль о том, чтобы отдать кому то свой труд и не получить за это ни копейки казалась мне крайне неразумной.

— Вы несомненно мудры, ауб Дункельфельгера, — заметила я. — Как вы и сказали, эта рукопись стоила мне приличной суммы денег. Так как я была обязана оплачивать услуги переписчиков и тому подобное. Могу ли я предложить вам получить ее не через соревнование в диттер, а просто выкупив ее у меня?

Я посмотрела на ауба Дункельфельгера, надеясь отбить хотя бы половину своих расходов, а Сильвестр высказался в поддержку моего предложения.

— Розмайн делала этот перевод в качестве развлечения, — сказал он. — Я имею в виду, что все траты она оплачивала из собственного кармана. Это может быть мелочью с точки зрения великого герцогства, но для Розмайн эта сумма была довольно велика. Я смиренно прошу вашего понимания в этом вопросе. Ауб Дункельфельгера посмотрел на Сильвестра, на рукопись, потом на меня. Он сильно нахмурился, настолько, что его брови почти сошлись у переносицы.

— Она сделала это в качестве развлечения? — переспросил он. — И сколько это стоило?

— Розмайн, сколько? — Сильвестр сразу переадресовал вопрос ко мне.

Я воспользовалась моментом, чтобы мысленно умножить стоимость листа бумаги на количество страниц в рукописи.

— Я не могу сказать точную сумму в такой короткий срок, — предупредила я. — Но если учитывать все, включая черновую копию, а также траты на заметки при изучении книги, то только на бумагу и чернила я потратила около пятнадцати больших золотых монет. Также сюда нужно добавить оплату труда переписчиков, так что полагаю в общей сумме выйдет около восемнадцати.

— Восемнадцать больших золотых?! — воскликнула Ханнелора, часто часто моргая. — Эм, это нормально тратить столько денег на свои хобби?

Это была не та сумма, которую обычный кандидат в аубы мог бы легко потратить, но когда дело касалось книг, я никогда не жалела денег. Краем глаза я видела, как Сильвестр трет лоб, хотя я предпочитала делать вид, что не замечаю этого.

— Новая бумага Эренфеста дешевле пергамента, — объяснила я. — Так что, если быть честным, это могло бы стоить еще больше. Больше всего меня беспокоит не было ли в моей версии каких-то ошибок или искаженных событий. Я очень беспокоюсь о подобных ошибках, поэтому если вы сообщите мне что нужно исправить или конкретно укажете, как лучше написать о том или ином событии, то я, разумеется, вычту из общей суммы оплату за консультацию.

Ауб Дункельфельгера хмыкнул и внимательно посмотрел на меня.

— Зачем вам тратить столько денег на книгу по истории Дункельфельгера, пусть она и будет храниться в Эренфесте? Нет никакого смысла в том, чтобы тратить на это столько времени и сил.

— Но разве ваша книга не чудо? Как вы, возможно слышали от господина Лестилаута, я была очарована богатством истории вашего герцогства, а также тем, насколько глубоко в прошлое уходят ее корни. Именно поэтому я хочу сделать ее более доступной для понимания и распространить между как можно большим количеством людей. Очень жаль, что мне никогда не позволят сделать подобного... — с тоской в голосе ответила я и опустила плечи. На губах ауба Дункельфельгера играла веселая усмешка.

— В таком случае давайте решим этот вопрос игрой в диттер. Победитель получить право на продажу этой книги. Я верну вам рукопись, как только вы дадите согласие.

Мое сердце забилось быстрее. Получение прав на продажу рукописи, давало мне ориентиры для будущих переговоров о правах на книги других герцогств, которые я перепишу. Именно поэтому мне очень хотелось уточнить: «Это будут условия, на которых мы будем вести дела с Дункельфельгером?»

— Будет ли эта договоренность распространяться на любые книги, которые в будущем я одолжу у Дункельфельгера и перепишу? — все-таки спросила я, глядя на ауба. — Если это так, то мы готовы представлять вам рукопись для проверки, а также передавать копию каждого оформленного издания и выплачивать часть прибыли за их продажи. Эренфест будет подготавливать и выпускать книги, поэтому естественно, их доля прибыли будет не так уж и велика. Однако, предлагая хоть что-то, нам, вероятно, будет проще получать книги от других герцогств в будущем.

— Значит, Эренфест действительно собирается торговать книгами? — спросил ауб Дункельфельгера. На его лице больше не было той веселой ухмылки, которая сияла там, когда он предлагал нам игру в диттер. Вместо этого он смотрел на меня жестко и расчетливо. Это было выражение лица правителя, который понял, что находится в самой важной части переговоров.

Я бросила взгляд в сторону. Теперь у Сильвестра появился шанс присоединиться к беседе и уладить все вопросы. Он понял мой взгляд, сел ровнее и улыбнулся:

— Мы в Эренфесте планируем сделать книги нашим основным экспортным товаром. В это время в следующем году вся страна будет удивлена прогрессом, которого мы достигли. Они смотрели друг другу в глаза, пока наконец ауб Дункельфельгера не усмехнулся.

— Интересно. Если вы выиграете, то я предоставлю Эренфесту право продавать копии любых книг, которые мы вам одолжим.

— Это очень любезное предложение, но сейчас у нас недостаточно людей для игры в диттер. Но если вы настаиваете на том, что нет другого пути решения этого вопроса, то я прошу вас хотя бы перевести игру в менее масштабный формат.

Сильвестр совсем не хотел соглашаться на какое-то сумасшедшее масштабное сражение и рисковать тем, что наши рыцари лишатся своей маны перед тем, как сумеют выступить на состязании. Эренфест был в куда более опасной ситуации, чем более многолюдный Дункельфельгер, к тому же мы только недавно завершили охоту на Повелителя Зимы, а значит у нас чувствовался некоторый дефицит зелий восстановления.

— В таком случае я хотел бы видеть господина Фердинанда в качестве представителя с вашей стороны.

— Я поговорю с ним, — ответил Сильвестр, и встал, провоцируя рыцарей Дункельфельгера на крики и аплодисменты. — Однако я не могу гарантировать его согласие. Фердинанд не из тех людей, кто участвует в битвах без личной выгоды. Если он откажется, то я попрошу, чтобы вместо него участвовал наш командир рыцарского ордена, — следующие слова он сказал так тихо, что их смогла услышать лишь я. — Если ты хочешь, чтобы мы действительно победили в этом соревновании, то используй все свое красноречие и убеди Фердинанда выйти на арену. Помни — на кону твои книги, Розмайн.

С этими словами Сильвестр погладил меня по голове и ушел. Когда Фердинанд услышал его предложение, его лицо скривилось, ясно показывая его отношение к этому вопросу, но он быстро скрыл свои истинные чувства за улыбкой и подошел к нашему столу.

— Господин Фердинанд... Вы согласны? Пожалуйста? — умоляющим тоном попросила я, заглядывая в его глаза. Я чувствовала, что рыцари Дункельфельгера делают примерно тоже самое. Фердинанд тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Дункельфельгер разрешит нам продавать их книги, но это разрешение бессмысленно, если они не будут продолжать одалживать нам новые. И я уже могу представить, как они будут каждый раз, когда мы будем просить их одолжить нам новую книгу, бросать очередной вызов в диттер. Я не могу себе представить более раздражающего стечения событий, поэтому я отказываюсь. Если ты, Розмайн, настаиваешь на поощрении этого фарса, то участвуй в битве сама, смирись с возможным поражением и тем, что ты просто получишь назад свою рукопись и все на этом. Таким образом, никто кроме тебя не пострадает от этой идиотской затеи.

— Грр... — я была уверена, что ауб Дункельфельгера хочет сразиться именно с Фердинандом, поэтому нет никакого смысла в том, чтобы я участвовала и была сразу разбита в пух и прах. — Господин Фердинанд, эта игра — важный шаг на пути к расширению возможностей печатных мастерских Эренфеста. Мы не можем позволить себе проиграть или сбежать от этого поединка.

— Она права! — крикнул кто-то из рыцарей Дункельфельгера. Все они казались полными надежды. Впрочем, как и всегда.

— Послушайте ее!

— Пожалуйста, господин Фердинанд. Одолжи нам свою силу, — попросила я. — Не ради меня, а ради Эренфеста.

Я надеясь убедить его, что это нечто большее, чем просто мое личное желание. Что это вопрос, который затрагивает все герцогство, но он просто вежливо улыбнулся и отмахнулся со словами «что это не его дело». Его тон был безумно холоден, а взгляд казалось и вовсе мог заморозить любого, на ком остановится дольше чем на минуту, и я бы сдалась, но его участие может решить исход всего поединка. С ним шанс добиться победы был выше, чем с кем-либо другим, и по этой причине я ухватила его за рукав и продолжила умолять.

— Я дам вам копию каждой книги Дункельфельгера, которую мы скопируем.

— Они мне не нужны.

— Тогда я, эм... Я...

Мои глаза наполнились слезами отчаяния, и тут один из рыцарей Дункельфельгера вышел вперед и заговорил:

— Ауб, пожалуйста, доверьте мне битву с господином Фердинандом, — это был тот самый человек, на которого мне указывал Фердинанд, когда делегация только подходила к нам.

— Хайсхиц, — кивнул герцог. — Ты можешь заставить этого каменного истукана выйти на поле боя?

— Да, сэр! — бодро отозвался Хайсхиц. А после он посмотрел Фердинанду прямо в глаза и сказал. — Один плод фламмерца².

Самоуверенная улыбка сошла с губ моего опекуна. Теперь он казался задумчивым, внимательно глядя на своего бывшего соперника. Хайсхиц усмехнулся, словно был уверен в своей победе, а его товарищи начали хлопать его по спине, выкрикивая разную ободряющую ерунду.

Так это и есть Хайсхиц, да? Ух ты! Такое ощущение, что он действительно наловчился провоцировать Фердинанда на поединки!

Хайсхиц снова и снова пытался вернуть свой синий плащ, Фердинанд говорил об этом, пусть и без особой охоты. Ему явно было неприятно вспоминать об этом... а это означало, что рыцарь-ученик из Дункельфельгера каким-то образом бесчисленное множество раз умудрялся поймать Фердинанда на крючок.

Ну и ладно. Вперед Хайсхиц! Все ради моих издательских прав!

— Один лист квельвайда³, одна шкурка винфали⁴... — продолжал рыцарь, все еще смотря Фердиннаду в глаза. Я не узнавала ни одного из этих названий, но могла предположить, что все это очень ценные ингредиенты для смешивания. — Если вы выиграете, господин Фердинанд, то сможете выбрать любой...

— Все, — тут же выставил свое условие Фердинанд. — И еще немного порошка гланцринга. Плащ того стоит, не так ли? — он заломил бровь и насмешливо усмехнулся своему оппоненту, который в свою очередь задумчиво нахмурился. Как я поняла, все дело в том, что он сейчас рисковал получить серьезный удар по кошельку.

Фердинанд, не мучай его! Вы слишком жестоки...

— Ну что, Хайсхиц? — спросил Фердинанд. У Хайсхица просто не было выбора. Он решительно вскинул голову и сказал:

— Сделка. На этот раз я верну свой плащ!

— Очень хорошо. А что касается объекта защиты... Полагаю тот факт, что наши кандидаты в аубы одного возраста, очень удобен. Такой вариант позволит Розмайн даже принять участие в соревновании, что важно, ведь именно ей был брошен вызов.

Эм... что?

— Не бойся, Розмайн, я обязательно защищу тебя, — сказал Фердинанд, а его улыбка была такой сияющей, что сразу было понятно, что она фальшивая. Он очевидно замышлял что-то нехорошее... Но поскольку от этого зависели мои права на публикацию, довериться ему было лучшим вариантом из возможных. Чтобы он не планировал, я должна согласиться на это.

— Ах... Э-э-э, почему это звучит так, будто я тоже должна участвовать?! — воскликнула Ханнелора.

— Вы можете быть спокойны, госпожа Ханнелора. Я буду защищать вас, — сказал Хайсхиц. — Давайте победим Эренфест вместе. Вы ведь уже однажды сразили святую Эренфеста, верно? Что ж, я возлагаю большие надежды на то, что вы повторите этот успех.

— О, нет. Хайсхиц. О чем вы вообще говорите?!

На глазах Ханнелоры навернулись слезы, когда вокруг нее собиралось все больше людей, но рыцари Дункельфельгера были слишком взволнованы грядущим поединком, чтобы обратить хоть какое то внимание на ее панику. С одной стороны, я была рада видеть такое воодушевление Фердинанда, но с другой... часть меня тоже хотела плакать.

Прости Ханнелора! Мне жаль! Я не хотела втягивать тебя в одну из его мерзких схем!

Пока я мысленно умоляла ее о прощении, Фердиннад и Хайсхиц утрясали последние детали. Похоже для них это было привычным делом, потому что большая часть их беседы состояла из фраз «как обычно» и «на тренировочном полигоне Дункельфельгера»

— Значит мы собираемся сразиться после церемонии вручения дипломов об окончании академии? — спросила я.

Фердинанд усмехнулся:

— Я хочу уладить это как можно быстрее. Дункельфельгер и Эренфест оба будут принимать участие только во второй половине состязания герцогств, так что мы закончим со всем до этого момента.

Именно тогда Юстокс принес деревянный ящик, где предположительно лежал синий плац.

— Извините за ожидание, господин Фердинанд, — сказал он.

— Отлично, мы можем идти.

Примечания:

1. Хайсхиц. Японский: ハイスヒッツェ Haisuhittse. Анлейт: Heisshitze. От немецких heiss [haɪ̯s] «горячий» + hitze [ˈhɪʦə] «жар».

2. Фламмерц. Японский: フランメルツ Furanmerutsu. Анлейт: Flammerzung. От немецких flamme [ˈflamə] «пламя» + merzung «выбор».

3. Квельвайд. Японский: クヴェルヴァイデ Kuveruvaide. Анлейт: Quellweide. От немецких kveld «вечер» + weide [ˈvaɪ̯də] «пастбище».

4. Винфаль. Японский: ヴィンファル Vinfaru. Анлейт: Winfalke. От немецких wind [vɪnt] «ветер» + falke [ˈfalkə] «сокол»/fallwind [falvɪnt] «осенний ветер»

Состязание в диттере (❀)

Согласившись на поединок в диттер, мы отправились в общежитие Дункельфельгера. Судя по всему, у них были собственные тренировочные площадки, чтобы ученики могли поиграть в диттер тогда, когда захотят. Насколько они вообще одержимы этой игрой? Это действительно шокирует.

В обычных условиях студенты других герцогств не могут пройти на территорию чужого общежития дальше комнат для чаепитий, но сегодня нас сопровождал ауб Дункельфельгера. Нам выдали магические камни, которые содержали его ману, и это позволило нам пройти дальше вместе с остальными.

Дойдя до тренировочной площадки, мы разделились на команды и разошлись по двум разным концам тренировочного поля, чтобы обсудить стратегию игры. Я могла видеть, как рыцари Дункельфельгера собрались вокруг Хайсхица и Ханнелоры, и теперь спорили о лучших тактиках, которые они могли бы использовать против нас. Я так же обратила внимание, что на Ханнелоре был доспех сформированный из магического камня, она видимо активировала его совсем недавно. В дворянской академии доспехи постоянно носили только рыцари сопровождения, поэтому я никогда не носила с собой нужный магический камень, ограничиваясь только тем, который нужен для вызова ездового зверя.

Она казалась такой спокойной и собранной, как и надлежит кандидату в аубы Дункельфельгера.

— Ип!

Из моих мыслей меня вырвали щелчком по лбу.

— Твои глаза совсем опустели, идиотка. Будь внимательнее, — отругал меня Фердинанд. — Так как в этой игре ты будешь считаться сокровищем, то ты не должна покидать границ круга. Поэтому просто создай щит ветра и жди внутри своего ездового зверя. Тебе запрещено делать какие-либо глупости.

Активированный доспех Фердинанда покрывал его тело поверх одежды. Он снял с моих рук два защитных артефактных браслета и надел их на себя, а после снял свой плащ в цветах Эренфеста и заменил своим обычным синим, полностью покрытым защитными магическими кругами. Юстокс помогал ему с этим, пока я смотрела в сторону рыцарского корпуса и думала о состязании герцогств.

— Фердинанд, разумно ли нам уходить с состязания герцогств для того чтобы поиграть в диттер? — спросила я, думая, что Сильвестру и остальным будет сложно справиться с потоком посетителей без нас.

Фердинанд поморщился.

— Если бы мы отложили это на более поздний срок, то привлекли бы нежелательное внимание других герцогств и возможно даже короля. У нас нет другого выбора, кроме как закончить с этим, пока все заняты состязанием. И у тебя нет права жаловаться, ведь до того, как меня вынудили принять в этом участия, я четко сообщил о том, что не хочу этого.

Действительно, кажется, именно я была самым легкомысленным человеком в этой компании.

— Прошу прощения, — сказала я. — Тем не менее каким будет наш план? Разве обязательно было вовлекать в эту игру меня и госпожу Ханнелору?

— Ты более чем способна защитить себя самостоятельно, не так ли? Это позволит мне сэкономить ману, не уделяя ненужного внимания охране сокровища, — ответил он, глядя на меня сверху вниз. Он говорил так, словно бы это было совершенно очевидно, но кое-что в его словах меня смущало. Он ведь явно не собирался защищать меня.

— Разве вы не говорили, что собираешься защитить меня, и что я не должна ни о чем беспокоиться? — спросила я, невольно повышая голос. — Это было буквально несколько минут назад, и вы сказали это с такой широкой улыбкой!

— Даже Эйвилибу требуется достаточно времени и подготовки, прежде чем он сможет захватить Гедульрих. Не говоря уже о том, что это твоя битва за книги, разве нет?

— Да, но... Госпожа Ханнелора не может использовать щит Шуцерии или благословение Ангрифа. Разве это не подло, полагаться на них? — на самом деле это и правда казалось нечестным.

— О чем ты вообще говоришь? — усмехнулся Фердинанд. — Победа в дуэли определяется тем, насколько хорошо человек может использовать все доступные ему ресурсы. Я участвую только в тех поединках, где моя победа гарантирована.

— Я знаю.

— Тогда создай щит ветра, как только ты окажешься на земле. Ты ведь хочешь получить свои права на публикацию, верно?

Я кивнула и призвала свой пандобус. Фердинанд, Хайсхиц и Ханнелора тоже призвали своих ездовых зверей.

Мы разлетелись по своим зонам на арене. Будучи сокровищем, мы с Ханнелорой не могли покидать очерченного круга. Выход из него стал бы нашим проигрышем.

— Начали! — крикнул ауб Дункельфельгера, и его голос эхом разнесся по игровой площадке. Рыцари-зрители разразились аплодисментами, а Фердинанд и Хайсхиц бросились к друг другу.

Как и велел Фердинанд, я сразу же влила ману в свое кольцо.

— О богиня ветра Шуцерия, защитница сущего. О двенадцать богинь прислужниц, услышьте мою молитву и одолжите мне свою божественную силу. Даруйте мне свой щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто хочет причинить мне вред.

Щит Шуцерии накрыл меня с жестким металлическим лязгом... и мгновение спустя, Фердинанд закричал с такой же сталью в голосе:

— Розмайн!

ХРААААА!

Чт?..

Пока я молилась, мой взгляд был опущен вниз, и когда я резко подняла голову, то увидела, как Хайсхиц стреляет в меня зарядом маны. Я также слышала отголоски боевого крика Ханнелоры, но из-за надвигающегося на меня потока белой маны, я не могла увидеть ничего за пределами моего щита. Резко выдохнув, я зажмурила глаза. Я могла положиться на свой щит, ведь он достаточно крепок, чтобы защитить меня, но мысль о том, что я стала целью атаки, ужасала.

Пока я ждала, прячась в темноте закрытых глаз, раздался громоподобный взрыв, когда стрела маны ударила в щит Шуцерии. Я вздрогнула, а после робко открыла глаза. Сгусток маны исчез, и я видела лишь знакомый мне облик прозрачного желтого щита Шуцерии.

— Она заблокировала атаку Хайсхица?! — воскликнул один из наблюдавших за битвой рыцарей. — Что это вообще такое?! Это не похоже на обычное заклинание щита.

— Это какой-то полусферический щит? — спросил второй рыцарь.

— Берегитесь, госпожа Ханнелора! — закричал третий.

Похоже, Ханнелора атаковала Фердинанда в тот же момент, что Хайсхиц напал на меня, только единственным результатом ее действий стала спровоцированная контратака защитных браслетов, которые он одолжил у меня. Тонкие лучи света быстро сорвались с артефакта и полетели в ее направлении.

— Гетайльт! — закричала Ханнелора, активируя щит, за которым она тут же и спряталась. Ей каким-то образом удалось заблокировать эту контратаку, но после этого она все еще оставалась неподвижной. По ее нежеланию двигаться и по слезам, выступившим из ее алых глаз, я поняла, что она охвачена ужасом. Ей очень повезло, что ее первоначальная атака была не особо сильной, и когда активированные чары отразили ее, удваивая силу атаки, мощь контратаки оказалась довольно умеренной.

Слава богам! Я так рада, что госпожа Ханнелора в безопасности!

Я с облегчением вздохнула, не в силах сдерживать улыбку. Но все равно осталась внутри своей пандочки, защищенная щитом Шуцерии. Фердинанд, однако, выглядел каким угодно, но только не успокоенным. На его лице было то самое выражение, которое появлялось всегда, когда что-то шло не так, как он планировал. Скорее всего, он собирался использовать защитные чары браслета для того, чтобы отразить атаку Хайсхица, а не Ханнелоры.

Похоже он знал, что Хайсхиц начнет игру с мощного удара. После многолетнего опыта противостояния, Фердинанд ожидал, что именно он станет целью. Вероятно именно поэтому он взял несколько моих артефактов. Может быть, Хайсхиц решил напасть на меня именно потому, что понял, что Ханнелора слишком далеко для того, чтобы ее атака достигла меня, а так же для того, чтобы проверить прочность моей защиты. В любом случае, мне удалось отразить этот удар, но эта атака стала неожиданностью для Фердинанда.

— Будь острожен, Хайсхиц!

— У него есть чары, которые могут отражать атаки!

И снова рыцари Дункельфельгера, наблюдавшие за игрой, начали выкрикивать советы. У них был хороший обзор арены, и в отличие от Хайсхица, который был сосредоточен только на мне, они могли видеть, как было отраженно заклинание Ханнелоры.

— Это была защита от прямых атак! Старайся избегать их!

— Нет, господин Фердинанд не из тех людей, у которых будет два артефакта с одинаковым эффектом! — крикнул Хайсхиц в ответ на советы рыцарей. — Прямые атаки, основанные на физическом воздействии, теперь куда более безопасны, чем раньше!

Он прав! Я думаю, что его проницательность действительно заслуживает аплодисментов!

Как и предполагал Хайсхиц, было только два артефакта, которые Фердинанд взял у меня. Один от атак основанных на физическом воздействии, а другой от магических. И один из них был уже разряжен, но не от мощной атаки Хайсхица, а от довольно слабого удара Ханнелоры.

Ип. Кажется, я только что видела, как Фердинанд раздраженно цокнул языком.

Фердинанд дернулся, чтобы с мрачным выражением лица снова атаковать Ханнелору, но был остановлен рухнувшим с неба Хайсхицом. Рыцарь Дункельфельгера был не только быстрее моего опекуна, но и его движения были более техничными. Я могла видеть, как Фердинанд распахнул глаза, блокируя атаку своим мечом, и по арене разнесся громкий скрежещущий звук. Секундой позже, оба мужчины чуть довернули свои мечи, чтобы выйти из клинча, а после снова сблизились. Во второй раз Фердинанд заблокировал атаку Хайсхиц, на этот раз он одарил своего соперника еще более острым взглядом.

Хайсхиц, напротив, улыбался от уха до уха.

— Не думай, что я такой же, каким был десять лет назад, — сказал он, а затем разразился шквалом атак.

Я в шоке распахнула глаза. Еще в Эренфесте Фердинанд казался мне непобедимым... но здесь ему требовалось все, что у него есть, чтобы просто блокировать и уклоняться от обрушенных на него атак. Он уступал и в скорости, и в мастерстве.

— Вот и все! Так держать! Ты явно лидируешь!

Зрители продолжали сыпать поддерживающими фразами. По их крикам было легко понять, что Хайсхиц лучше обращается с мечом, чем с любым другим оружием.

Хайсхиц десять лет служил рыцарем в Дункельфельгере с самого своего выпуска, и это было действительно заметно. Он был явно сильнее Фердинанда, который большую часть времени провел запертым в храме, лишь иногда покидающим его ради помощи рыцарскому ордену.

Конечно, тот факт, что Фердинанду вообще удавалось блокировать атаки Хайсхица, очень впечатлял, учитывая, что его противник, казалось, жил и дышал битвой, но по беспокойному лицу мужчины было видно, что ему тяжело. Это был первый раз, когда я видела, Фердинанда в такой ситуации.

— Я вижу, как ты тянешься к своему магическому инструменту, но я не дам тебе шанса! — закричал Хайсхиц, продолжая наступать, чтобы у Фердинанда не было ни секунды, чтобы воспользоваться своим магическим инструментом или изменить форму своего штапа.

Вспышек белого света и громкого шума от сталкивающихся мечей было достаточно, чтобы понять, что используемые атаки крайне мощные, но даже с активированной магией усиления, я не могла уследить за ними взглядом.

— Все это время в храме заставило тебя размякнуть? Не успеваешь тренироваться?

— Нет, поскольку я не рыцарь, — ответил Фердинанд. Он пытался говорить в своем обычном тоне, но я могла заметить нотки раздражения в его голосе. Я глубоко вздохнула, обычно он никогда не был таким напряженным.

Что здесь происходит?! Неужели он действительно проиграет?!

Я предполагала, что Фердинанд легко справится с этой игрой, поэтому его проигрыш был последним, чего я ожидала. Мое сердце быстро билось от беспокойства, а спина стала мокрой от холодного пота.

Как я могу помочь? Что я могу сделать, чтобы не помешать ему?

Я достала свой штап и наполнила его маной, отчаянно ломая голову, пытаясь придумать что-нибудь. А Фердинанд в этот момент пытался отражать атаки Хайсхица.

[[image:/storage/reader-images/97a0aef7fa2aea1f71c47bf4af0c663812ac180d.png]]

— Осторожнее! Не забывай о госпоже Розмайн!

— Она достала свой штап!

Я была достаточно далеко, чтобы никто не мог расслышать того, что я буду говорить, поэтому я тихо, но уверенно начала читать молитву.

— О бог доблести Ангриф, один из двенадцати богов отмеченных Лейденшафтом, я молю тебя, чтобы ты даровал Фердинанду свою божественную защиту, — после этих слов из моего штапа вырвался голубой свет. Я могла только надеяться, что это поможет ему победить. Я никогда не хотела бы увидеть его проигрыш.

— Хм? Что она только что сделала?

— Это было благословение?

Пока рыцари, все так же шумя, наблюдали за происходящим, Фердинанд смог немного упрочить свои позиции, благодаря снизошедшему на него благословению Ангрифа. Теперь его движения были плавнее, а на лицо вернулась обычная спокойная каменная маска. Но не смотря на это, Хайсхиц по прежнему брал над ним верх.

И что теперь? Как еще я могу помочь?

Я снова задействовала все свои силы, чтобы придумать новую идею, но Фердинанд оборвал меня громким окриком:

— Не вмешивайся, Розмайн! Моя победа обеспечена, так что просто жди там до тех пор, пока я не закончу!

— Хорошо! — ответила я и рассеяла штап, который уже даже начал мерцать, ведь я как раз собиралась превратить его в водяной пистолет. После этого я позволила себе расслабиться, а тревога чуть ослабила тиски, в которые она сжала мое сердце. Все будет хорошо. Фердинанд только что сам сказал мне об этом. Ведь он никогда не соглашается на поединки, в которых не может победить.

У меня нет причин сомневаться в нем, но все же я сложила руки перед грудью в молитвенном жесте, веря в его успех. Ездовые звери двух поединщиков летали по небу, и звук столкновений их мечей сливался в единый гул. Даже я могла заметить, что движения Фердинанда замедлились — по видимому, из-за непрекращающегося шквала атак. И конечно все эти рыцари, наблюдающие со стороны, тоже должны были заметить это. Они одобрительно гудели и выкрикивали слова поддержки со своих мест, собравшись практически на самом краю трибун, чтобы видеть как можно больше.

— Давай! Ты так близок!

— Еще немного!

— Порви его!

Их поддержка воодушевляла Хайсхица, и он все больше ускорялся. Он продолжал теснить Фердинанда, который тяжело дышал, и вот мужчина вскрикнул, проводя очередную мощную атаку. Фердинанд едва увернулся от нее, но теперь в его защите была огромная брешь.

— Наконец-то!

— Гха!

Хайсхиц рванул вперед для завершающего удара, но прежде чем он успел достать свою цель, Фердинанд взмахнул своим синим плащом, прикрываясь им так, чтобы он оказался прямо на линии атаки.

— Что?! — воскликнул Хайсхиц. Если он доведет свой удар до конца, то вырвет победу, но одновременно с этим он уничтожит тот самый синий плащ, за который сражается. Он на секунду замялся, не желая портить свою добычу... и эта заминка дала Фердинанду возможность действовать.

Один из его магических инструментов вспыхнул, создавая небольшой взрыв как раз между ними двумя, и ударная волна раскидала их по разным концам арены.

— Нет! — закричал Хайсхиц. Он лихорадочно вырвался из облака пыли, поднятого взрывом, но его самоуверенная ухмылка сменилась паническим выражением лица. Фердинанд тоже был отброшен назад, и когда он снова появился в поле моего зрения, его штап больше не был мечом. Вместо этого он держал в руках магические инструменты, похожие на обычные магические камни.

— Все изменилось, Хайсхиц, — сказал Фердинанд с самым властным выражением лица, которое я у него когда либо видела. Высокомерие, с которым он вел себя, полностью уничтожило возможную героическую ауру вокруг него. На самом деле оно полностью подчеркивало правдивость его прозвища «Владыка Зла».

Слава богам. Этот тот самый Фердинанд, которого я знаю!

— Не могу поверить, что он использовал плащ как щит...

— Это действительно Владыка Зла — тот, кто всегда использует подлые уловки ради победы!

— Это было даже немного несправедливо! Но, это именно то, что я и хотел увидеть!

Толпа рыцарей снова зашумела, очевидно это был далеко не первый раз, когда Фердинанд делал что-то подобное. Всего пару мгновений назад он задыхался от усталости, но сейчас выглядел совершенно спокойным и собранным. Все что было раньше, было сделано ради того, чтобы обмануть Хайсхица.

— Нгх... Не думай, что после такого ты все равно победишь! — злился Хайсхиц. Он поднял свой меч, надеясь вернуть себе утраченное преимущество, но его атака была остановлена даже не начавшись, ведь Фердинанд бросил в него первый магический инструмент. Второй взрыв сотряс арену, но даже тогда Хайсхиц не собирался сдаваться. — Не думай, что это меня остановит! — он бросился на Фердинанда, уничтожая еще несколько брошенных в него магических предметов и пробиваясь сквозь возникающие взрывы, ловко управляя своим ездовым зверем, чтобы сократить расстояние между ними.

— Просто прорвись через это!

— У него не может быть слишком много магических инструментов! Он не был готов к этой битве!

Очередные выкрики с трибун заставили меня подпрыгнуть внутри пандочки. Фердинанд действительно должен был действовать с ограниченным запасом ресурсов. Его основной специальностью была установка ловушек заранее, но решение провести этот матч было принято в разгар состязания герцогств, что означало, что у него не было времени на то, чтобы сесть в своей мастерской и заготовить все необходимое. На самом деле, все это было настолько внезапно, что он счел необходимым забрать некоторые из моих защитных артефактов. Можно было с уверенностью сказать, что Фердинанд сейчас находится в крайне невыгодном положении.

С ним действительно все будет в порядке?..

Я чувствовала, как тиски на моем сердце снова сжимаются сильнее, но потом... случилось это.

— Водяной пистолет... — пробормотал Фердинанд, меняя свой штап на знакомую мне форму. После он начал снова и снова нажимать на спусковой крючок, выпуская одну множащуюся в полете стрелу за другой.

— Что?! Вау! Что это?! — воскликнул Хайсхиц. Казалось он был совершенно шокирован появлением такого инопланетного оружия, но тем не менее, он пока довольно успешно избегал его атак.

Фердинанд продолжал беспорядочно стрелять из водяного пистолета, удерживая его одной рукой, а другой в это время он метал свои магические инструменты. Должно быть он мог расчитать, куда именно будет уворачиваться Хайсхиц, так как после нескольких таких выстрелов рыцарь Дункельфельгера был вынужден перейти в оборону. Не в силах понять, что за оружие используют против него, и как ему противостоять, единственное, что он мог делать — это уклоняться.

— Что это такое?! — крикнул один из наблюдающих рыцарей.

— Я никогда не видел ничего подобного раньше! — поддержал его другой.

Когда зрители пришли в неистовство, Ханнелора в шоке ответила им.

— Это похоже на водяной пистолет, который госпожа Розмайн создала в классе, но она сказала, что это игрушка, а не оружие. Я сама видела, как он стрелял водой и не нанес никакого урона мишеням.

Фердинанд посмотрел на нее сверху вниз и усмехнулся.

— Его модифицировали, чтобы использовать в качестве оружия. И должен добавить, весьма удобного. Смотри, — он сделал еще один выстрел в сторону Хайсхица, прежде чем легко сменить цель атаки, нацеливаясь в Ханнелору и снова нажимая курок. Из дула вылетела одна единственная стрела, которая начала делиться в полете, и в итоге на девочку обрушился дождь из стрел.

— Берегитесь, госпожа Ханнелора! — инстинктивно закричала я, вскакивая внутри пандочки. Ханнелора к счастью, активировала свой щит как раз вовремя, чтобы заблокировать направленные на нее стрелы, но когда я с облегчением вздохнула, то услышала холодный и совсем не добрый голос.

— Розмайн, на чьей ты стороне?

— И-и-извините! — заикаясь выдавила я, начиная оправдываться. — Мой друг был в опасности, так что это как бы... ну... само вырвалось.

Даже после этих слов Фердинанд не собирался меня прощать. Он приказал мне не только не двигаться, но и прекратить кричать, так что я сжала губы и села на сидение.

Тем не менее... Я имею в виду, ты же настоящий злодей. Кто бы не захотел поддержать проигрывающего Владыке Зла героя?

Я могла наблюдать за тем, как Фердинанд использовал свой водяной пистолет и оставшиеся магические инструменты, чтобы сбить Хайсхица с седла, а после немедленно начать атаковать Ханнелору.

Аааа! Госпожа Ханнелора! Кто-нибудь, помогите ей!

Я зажала рот рукой и широко распахнув глаза, смотрела на происходящее. И тут в сторону Фердинанда полетел яркий, почти ослепляющий поток света. Хайсхиц смог атаковать его шаром маны, даже в тот момент, когда падал с неба.

Постой, нет!

— Отлично!

— Хорошая работа!

Рыцари были в восторге от самоотверженности и находчивости Хайсхица, но я чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Оставшийся на Фердинанде артефакт защищал от магических атак. Именно поэтому атака Хайсхиц была заблокирована, а после возвращена ему с еще большей мощью. Тот все еще находился в воздухе, так что у него не было возможности полностью уйти от контратаки.

— Хайсхиц, нет!

— У него осталась еще какая-то защита?!

Когда рыцари закричали, Хайсхиц изогнулся в воздухе, пытаясь перевести свое свободное падение в более контролируемое. Конечно это было бесполезное трепыхание. Контратака ударила его прямо в грудь, отбрасывая его тело в сторону, словно бы оно было ядром, которым выстрелили из пушки.

— Ип!

Я дернулась от страха, когда огромная фигура мужчины начала падать прямо на меня, но вот он достиг желтого щита Шуцерии и был откинут в сторону после столкновения с его поверхностью. Пролетев еще десяток метров, он с силой ударился о землю, и я рефлекторно вскочила с сидения пандочки, чтобы лучше видеть, как он там.

— В-вы в порядке? — позвала я. Я была почти уверена, что Хайсхиц жив, мне было видно, как его тело бьется в конвульсиях от боли. Но полученные им ранения явно не входили в разряд легких. Ему явно было плохо, но как бы я не хотела наложить на него исцеление, я не была настолько глупа, чтобы исцелять врага прямо во время битвы.

Наблюдая за Хайсхицом, я заметила, как он с трудом вливает себе в рот восстанавливающее зелье. Видимо у него не было других вариантов, кроме как ждать, пока оно не начнет действовать.

Желаю вам побыстрее прийти в себя.

Убедившись, что рыцарь вполне жив, я переключила свое внимание с него на Ханнелору, которая сейчас мерилась взгладами с Фердинандом, через разделяющую их линию зоны сокровища. Она изо всех сил сжимала свой щит, а ее глаза были мокрыми от слез.

— Хайсхиц выведен из строя, — сказал Фердинанд, держа наготове свой штап. — Если вы хотите сдаться, добровольно покиньте границы круга.

Несмотря на то, что Ханнелору била сильная дрожь, которую не скрывал даже щит, почти полностью заслоняющий ее фигуру, она посмотрела прямо на Фердинанда и отказалась.

— Я-я кандидат в аубы Дункельфельгера. Каким бы неизбежным не казалось поражение, я никогда не сдамся добровольно!

Фердинанд мог только удивленно посмотреть на нее, не понимая причин такого упрямства, а рыцари, наблюдающие за нашим противостоянием, в очередной раз за этот матч разразились криками:

— УРАААА! Госпожа Ханнелора!

— Вот так! Покажи им, что ты настоящая женщина Дункельфельгера!

Фердинанд разочарованно вздохнул.

— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как выгнать тебя из круга. Мы должны закочить это до второго этапа состязания герцогств, — ни секунды не колеблясь, он использовал свой штап, чтобы выпустить из него поток света, которым окружил сжавшуюся фигурку Ханнелоры, а после выбросил ее из сокровищницы, словно бы выдернул из воды пойманную на крючок рыбу.

Мне уже доводилось переживать подобное обращение с его стороны.

— ААААА! — закричала Ханнелора, когда ее резко подкинуло в воздух.

— Госпожа Ханнелора!.. — простонал Хайсхиц. После приема зелья ему стало лучше ровно настолько, чтобы он сумел подняться и кинуться вперед. В итоге он все-таки смог поймать Ханнелору до того, как она упала на землю.

Ух ты! Хайсхиц — истиный рыцарь среди мужчин! Человек с истинным рыцарским благородством!

Конечно Хайсхиц не смог нормально выполнить свой прыжок и в итоге снова упал на землю, но Ханнелора в его руках осталась невредимой.

— Вот и все, — провозгласил ауб Дункельфельгера. — Эренфест победил!

Мы победили в тот момент, когда Ханнелора покинула круг зоны сокровищницы. Я развеяла щит Шуцерии и полетела к ней и Хайсхиц на своем пандобусе.

— Фердинанд, я хотела бы излечить их раны, — сказала я. — Могу ли я даровать им благословение Лонгшмер?

— Вы хотите сделать это?.. — удивленно спросила Ханнелора. — Эм, мы были бы признательны, но... — говоря она смотрела не на меня, а на Фердинанда, который отступил назад и пожал плечами.

— Делай что хочешь, Розмайн. Я привык к тому, что ты осыпаешь окружающих своим сочувствием, но если уж ты ведешь себя столь милосердно, то я бы предпочел, чтобы сначала ты выказывала подобные чувства в отношении своих союзников...

— Чт?..

Из-за каменной маски на его лице, я совершенно не обратила на это внимания, но если присмотреться, то можно было увидеть, что Фердинанд с ног до головы покрыт ранами. Меня всегда сбивало с толку, как он умудрялся сохраняя каменное выражение лица выглядеть таким оскорбленным и обиженным.

— Вы должны позволять своим истинным ощущением хотя бы немного проявляться на своем лице, господин Фердинанд. Иначе как я могу заметить, что вам больно?

— Никогда не показывай своей слабости врагам, идиотка.

— Ну вы и своему союзнику ее не демонстрируете! — парировала я, дуясь на его не до конца справедливую критику. Выбравшись из пандочки, я попросила Фердинанда, Ханнелору и Хайсхица, расположиться поближе к друг другу и влила ману в свой штап, а после произнесла. — Да будет даровано исцеление Лонгшмер, — я переводила свой штап с одного раненого на другого, направляя божественный свет исцеления. Зеленый свет льющийся с моего штапа без следа залечивал все их раны.

— Благодарю вас, — с милой улыбкой сказала Ханнелора и встала на ноги, как только благословение полностью избавило ее от слабости.

Раны Хайсхица были самыми серьезными, но благословение смогло исцелить и его. Он встал, осмотрел себя, пошевелил руками и ногами, а после удивленно уставился на меня.

— Кажется, вы действительно использовали довольно много маны ради нас, — сказал он, пораженный тем, как легко ощущает себя сейчас. — Благодарю вас, госпожа Розмайн.

— Да, я тоже хорошо себя чувствую, — кивнул Фердинанд. Он тоже встал, а после сказал мне вернуть камень, который нам дал ауб для пропуска в чужое общежитие, и сесть обратно в пандочка. — Наше соревнование завершилось, а детали вы можете обсудить уже позже. Сейчас мы должны вернуться в наше общежитие на обед, если конечно хотим успеть на вторую половину состязания. Ты же хочешь увидеть доблестную битву Корнелиуса, не так ли?

— Да, конечно.

Поскольку Фердинанд продолжал поторапливать меня, я вернула аубу Дункельфельгера его магический камень и забралась в свой пандобус. Мой опекун сделал тоже самое и оседлал своего ездового зверя.

— Ну, — снова поторопил он меня. — Отправляемся.

— Постой! Я хочу узнать о твоем новом оружии, — крикнул Хайсхиц. Он протянул руку, пытаясь остановить Фердинанда, который уже поднимался в воздух. И тот все-таки затормозил и обернулся на своего давнего соперника, одаривая его презрительной усмешкой.

— У меня нет причин рассказывать хоть что-то. Если хочешь знать, то тебе стоит победить меня в следующий раз. Тебе стоит тренировать не только свои мышцы и объем маны, но и свои мозги, потому что ты никогда не сможешь победить меня, пока не научишься придумывать более эффективные методы ведения боя.

Да ладно? Серьезно?! Вы так насмехаетесь над ним и все еще удивляетесь, почему он продолжает раз за разом вызывать вас на дуэль?!

Блин! Блин! Блин!

Когда мы улетали, я слышала, как рыцари Дункельфельгера выкрикивают клятвы снова бросить вызов Фердинанду.

Диттер состязания герцогств

— Розмайн, дай мне зелье восстановления, — сказал Фердинанд, как только мы добрались до нашего общежития. — У тебя в комнате есть запас, не так ли?

— У вас нет своих? — я с вопросом в глазах посмотрела на своего опекуна. Наложенное мной благословение должно было только излечить раны и убрать боль, но оно не восстанавливало ману, так что я могла понять, почему ему нужно зелье, но я была уверена, что он всегда носит собой достаточный запас различных зелий.

— Я мог бы использовать те, что у меня с собой, но тогда я бы потратил все. Теперь, когда я уже использовал свои магические инструменты, я хотел бы иметь хотя бы пару зелий восстановления прозапас.

Когда он насмехался над Хайсхицом, то казался уверенным в себе, но могла ли его победа висеть на тонкой ниточке удачи?

Теперь, понимая причины просьбы Фердинанда, я отдала ему одно из своих зелий, которые висели у меня на поясе. Я так же протянула руку и спросила, не нужен ли ему еще один из моих защитных артефактов.

— Нет. Я бы предпочел не ослаблять твою защиту еще больше, — он выпил одно из этих особо мерзких на вкус зелий, словно воду. На его лице не дрогнул ни единый мускул, а после он передал опустевшую бутылочку Рихарде и попросил еще одно.

— Э-э, Фердинанд, — позвала я, инстинктивно дергая его за рукав.

— Не беспокойся обо мне, — отмахнулся он. — Ни одно герцогство, кроме Дункельфельгера, не будет так беспечно бросать мне вызов на бой, — мне было нечего возразить на это, поэтому я разжала пальцы и улыбнулась, чтобы немного разрядить атмосферу.

— Действительно, хорошо, что больше нет таких герцогств, как Дункельфельгер, — согласилась я. — Это было бы действительно проблематично...

— Наоборот. Если бы их было больше, то они бы просто дрались между собой. И моя жизнь была бы намного проще.

— Вы так думаете? Я чувствую, что Хайсхиц все равно бы продолжил бросать вам вызов за вызовом.

— Даже не хочу думать о подобном.

Кажется, что все остальные ученики и гости из Эренфеста уже пообедали и вернулись на арену, и общежитие было совершенно пустым. Мы с Фердинандом поспешили поесть, а затем присоединиться ко всем на месте проведения мероприятия.

— Мы успели? — спросила я.

— Да, — кивнул Фердинанд. — Сейчас выступает Аренсбах, а это значит, что очередь Эренфеста будет следующей, — порядок послеобеденных игр, судя по всему, определялся на основании тренировочных битв, которые проводились в течении учебного периода, и, так как Эренфест в этом году продемонстрировал себя довольно хорошо, наша очередь была не в начале, а ближе к середине списка.

Я наблюдала за тем, как представители других герцогств посещали нашу площадку, беседуя с теми, кто встречался им по пути. Это было довольно красочное зрелище, так как взрослые гости были одеты в разноцветные одеяния, которые сильно выделялись на фоне черной формы учеников. Одежды гостей были выполнены в популярном сейчас в Центре стиле, но если присмотреться, то можно было заметить детали, которые делали стиль каждого герцогства уникальным.

— Финшторм¹, хм? — пробормотал Фердинанд себе под нос, поглядывая на арену. — Они должны закончить быстро. Эти звери часто используются во время практики.

Зрители на трибунах Аренсбаха подскочили на ноги и горячо подбадривали своих игроков, поэтому я могла видеть только море сиреневых плащей, а так же рыцарей-учеников, в таких же плащах, которые летали вокруг арены. Я не могла даже рассмотреть магического зверя, чтобы понять, на что он похож, поэтому довольно скоро я бросила попытки следить за их выступлением и сосредоточила все силы на том, чтобы идти так быстро, как только могу. Нам нужно было вернуться на свою часть трибун, до того как наступит очередь Эренфеста выходить на арену.

— Как ты думаешь, как выступят наши ученики? — спросила я.

— Удача является очень важным фактором в этом виде диттера. То, насколько хорошо участники знакомы с вызванным зверем может определить, сколько времени им потребуется на его уничтожение. Тем не менее, список существ, которых могут призвать, все-таки не так уж и велик. Было бы слишком опасно призывать тех, с кем невозможно справиться без дополнительного обучения. Именно поэтому рыцари-ученики постепенно привыкли к тому, что использование головы на состязаниях по диттеру не обязательно. Но это действительно удивительный эффект...

Под этот диалог мы наконец добрались до мест Эренфеста. Сильвестр подошел к нам, так только заметил наше приближение, чтобы спросить о том, как закончилась наша игра в диттер, и я кивнула, подтверждая, что мы победили.

— Господин Фердинанд продемонстрировал все свое коварство, полностью оправдав свое прозвище, — сказала я. — Он использовал плащ, который был обозначен как приз, как отвлекающий маневр, чтобы вывести врага из равновесия, а после разорвать дистанцию и начать контратаку. Это еще раз напомнило мне о том, в нем нет ни единой капли рыцарского духа.

— Напоминаю, что я и не являюсь рыцарем. Поэтому мне не нужен рыцарский дух. И это ты подбадривала моего противника во время боя, разве нет? — Фердинанд усмехнулся и с прищуром посмотрел на меня. — Я бы предпочел, чтобы твое поведение больше подходило образу святой.

— О, но разве я не создала щит Шуцерии, и не дала благословение Ангрифа, а так же не применила исцеление Лонгшмер в конце? Я должна была произвести впечатление идеальной святой на всех свидетелей, — в добавок от моего прошлого опыта игры в диттер, я не совершала никаких внезапных атак и не отдавала непрошенных приказов. Я послушно сидела в своем ездовом звере и наблюдала за сражением издалека.

Сильвестр поднял руку, обрывая мой поток возражений:

— Розмайн, детали вашей битвы могут подождать. Я хочу узнать о том, что было решено после него.

— Все детали будут согласовываться отдельно, — сразу же ответила я.

Сильвестр кивнул, а затем взглянул на Флоренцию, чья улыбка тут же стала куда заметнее. Возможно, это заметила только я, но я чувствовала, как от нее исходит определенное давление.

— Это хорошо, потому что обеим сторонам нужно время, — сказал он. — Я уверен, что аубу Дункельфельгера также необходимо обсудить все это со своей первой женой и последователями.

Аубы, по сути, вынесли все решения только вдвоем, и похоже, что их супруги, было не особо довольны подобной самодеятельностью. Флоренция, по видимому, пыталась предостеречь Сильвестра от дуэли, и это могло объяснить сдерживаемую ярость на ее лице.

— Наша сделка с Дункельфельгером наверняка всплывет на собрании герцогов, когда их ауб в какой то момент запросит заключения торгового соглашения в обмен на то, что они согласились на нашу просьбу, — сказал Фердинанд с вежливой (фальшивой) улыбкой. — Поэтому оставшуюся часть переговоров я доверю аубу и его политическим навыкам.

Внезапно воздух сотрясся от громких аплодисментов, и мы услышали, как по арене разнесся усиленный магическим инструментом голос Руфена.

— Эренфест, выходите!

Рыцари-ученики уже собрались на пространстве перед нашей трибуной, в прямой видимости от самой арены, поэтому услышав команду, они забрались в седло и взлетели в воздух. Небо заполнилось учениками в темно-желтых плащах, которые закружили вокруг арены.

— Теперь давайте посмотрим, насколько выросли их навыки, — сказал Карстед, выглядя при этом весьма заинтересованным происходящим. Эльвира заняла место на шаг позади него, желая посмотреть на предстоящее выступление ее сына.

Сначала Сильвестр и Флоренция, а после и Вильфрид с Шарлоттой, вышли вперед, чтобы занять пустые места у бортика нашей трибуны. Для меня тоже было место в первых рядах, но как бы я не старалась, все равно могла видеть лишь стену, которая отделяла нас от арены. Я могла бы вытянуть шею и встать на цыпочки, но ни один кандидат в аубы никогда не будет делать подобного в общественном месте.

— Юная леди, прошу, — Рихарда привлекла мое внимание и указала на принесенную подставку. Я забралась на нее и наконец смогла увидеть происходящее внизу на арене. Я могла наблюдать за тем, как рыцари-ученики начали занимать свои места.

— Спасибо, Рихарда.

— А теперь давайте окажем им всю возможную поддержку.

Мои последователи собрались вокруг меня, и мы все вместе стали наблюдать за нашими рыцарями-учениками. На какое то мгновение я даже подумала, что у нас есть шансы победить в этом состязании, но вот на арену опустился один из учителей академии, для призыва магического зверя, и мое сердце пропустило удар. На крики приветствия, раздающиеся со стороны трибун, махала никто иная, как Фраулерм, и посмотрев в нашу сторону она явственно хихикнула. У меня было очень плохое предчувствие по этому поводу, и как оказалось, я была не единственным человеком, недовольным таким поворотом событий. То тут, то там раздавались недовольные возгласы:

— Да ладно...

— Из всех учителей выбрали именно ее?

— Почему нашего магического зверя создает не Руфен? — дуясь спросила я.

— Потому что только один учитель не смог бы активировать магические круги для каждого из проведенных матчей, — объяснил Карстед, который наблюдал за состязанием уже не первый год.

— По словам Лампрехта и Корнелиуса, во избежание жульничества, смотрители общежитий никогда не назначаются для призыва магических зверей своих герцогств. А во всех остальных случаях учитель определяется жеребьевкой, так что лишь от судьбы зависит, кто именно будет проводить призыв.

Короче говоря, удача Эренфеста была просто ужасна.

— Как вы думаете, это могло быть подстроено? — спросила я.

Но Карстед только пожал плечами.

— Она мало что может сделать, когда на нее смотрят столько глаз, — вместо него мне ответил Фердинанд. — Максимум, что она может сделать, чтобы не запятнать свою репутацию учителя, это создать малоизвестного или трудного для уничтожения магического зверя.

— Вы говорите это довольно беспечно, но для скоростного диттера это не будет большой проблемой? — спросила я. На тренировочных играх Эренфест показал отличные результаты, и занял шестой ранг, который определил наше место в турнирной таблице. И если мы выступим хуже, чем все те герцогства, которые были до нас, то наше место в рейтинге, несомненно, будет поставлено под угрозу.

— Не вижу особого повода для беспокойства, они отлично показали себя в тот раз, когда появился тот исключительно редкий магический зверь, — тихо ответил Фердинанд. Он был крайне доволен тем, как мы расправились с танисбефаленом, но похоже наши шансы на победу сильно зависят от того, сумеет ли Леонора опознать призванного зверя.

Я тяжело сглотнула и снова перевела взгляд на арену. Фраулерм достала свой штап и произнесла какое-то заклинание, активируя магический круг. Он ярко засветился, а затем медленно потускнел, открывая нашим глазам большую, округлую... каплю. Это существо не ревело, как все предыдущие магические звери, оно даже не бросилось сразу в атаку. Я не могла рассмотреть его голову. Поэтому поначалу я подумала, что Фраулерм просто ошиблась в процессе призыва.

— Хундертайлун², да? — с раздражением пробормотал Фердинанд. — Это проблемно, — судя по всему, это был магический зверь, обитающий на побережьях Аренсбаха. Он имел свойство делиться каждый раз, когда на него нападали. И он будет продолжать это делать до тех пор, пока не достигнет минимальных размеров каждой отдельной части. И только после этого появится возможность его убить. Это существо было не особо сильным, но для его убийства нужно очень много времени.

— Что это? — спросил кто-то из зрителей. — Я никогда раньше не видел ничего подобного.

— Это на самом деле магический зверь? — раздался другой голос.

Пока продолжались волнения, Фраулерм бросила еще один взгляд в нашу сторону, а после покинула арену. А после Руфен крикнул:

— Начинайте!

Леонора собрала всех рыцарей вокруг себя и начала что-то им говорить, поглядывая на совершенно неподвижного хундертайлуна. После Корнелиус и Трауготт начали собирать свою ману, словно готовясь атаковать в полную силу, в то время, как другие рыцари-ученики рассеялись, готовя свои щиты, чтобы выдержать грядущий удар. Леонора сделала тоже самое, вставая рядом с Корнелиусом.

— Ого, значит, она знает, как нужно действовать против хундертайлуна? — в голосе Фердинанда звучало явное удовлетворение от увиденного. — Эта девушка действительно очень начитанная, — этот комплимент в сторону Леоноры обнадеживал. Но я все еще волновалась на счет того, что Трауготт вот-вот снова что-нибудь выкинет.

Леонора резко взмахнула правой рукой, и Корнелиус следуя её приказу взмахнул своим мечом, метнув в магического зверя плотный сгусток маны. Трауготт атаковал в ту же секунду, а после сменил меч на щит, чтобы защититься от ударной волны. Корнелиуса, который собирал ману для нового удара, закрыла Леонора, которая вышла вперед и активировала щит.

Это поле битвы, но такое ощущение, что эти двое в своем личном романтическом мире...

И похоже так думала не только я — рядом со мной радостно потирала руки Эльвира, явно придумывая в голове сюжет новой книги.

Корнелиус занес свой наполненный маной меч, а затем взмахнул им с громовым «хооооооооууууууууу». И второй поток маны, кажущийся лишь слегка меньше первого, рванул в сторону хундертайлуна огибая все еще держащую наготове щит Леонору. Мгновение спустя раздался громкий взрыв, и множество крошечных существ, было разбросано по округе поднявшимся ветром.

— Цельтесь им в головы! — крикнул Матиас. — Действуйте быстро, не дайте им снова слиться!

Рыцари-ученики тут же бросились выполнять это распоряжение. Хундертайлун — еще совсем недавно желеобразная капля, теперь превратился в сотню миниатюрных змей, которые, судя по всему, могли бы объединиться в большую змею, если дать им такую возможность. Но первый этап был выполнен. Мощные атаки Трауготта и Корнелиуса успешно разбили магического зверя на мелкие части.

— Единственный способ победить хундертайлуна — это разделить его на самые малые части, а потом уничтожить их все, — пояснил Фердинанд. — Неспособность разделить его с первого раза приводит к множеству роящихся тварей, которые потом просто снова сливаются воедино. И это не приводит ни к чему, кроме истощения охотников. Именно поэтому нужно провести достаточно мощную атаку, чтобы после деления он был на какое то время ошеломлен.

Я кивнула, показывая, что поняла, и снова посмотрела вниз. Рыцарям-ученикам приходилось нелегко, так как им приходилось убивать крохотных, разрозненных змей, не давая им соединяться в более крупных особей. К счасть, одного простого удара в голову было достаточно, чтобы прикончить каждую из них. Это выглядело довольно просто, возможно даже я смогла бы справиться с подобным.

Корнелиус отошел от гущи схватки, чтобы выпить восстанавливающее зелье, а после вернулся к охоте. Тем временем Леонора снова начала раздавать команды:

— Разойдитесь с линии броска! — после того, как она была услышана, девушка размахнулась и бросила что-то. Оно развернулось в воздухе и заняло довольно много пространства.

— Сеть? — высказала я первую пришедшую мне на ум ассоциацию.

Что-то, действительно напоминающее сеть, которую использовал Фердинанд, чтобы победить орду магическмх зверей в Ночь Шуцерии, раскрылось в воздухе и накрыло группу мелких хундертайлунов. Затем Леонора закричала и через мгновение вся мелочь, которую она поймала, была уничтожена. Она повторила это еще трижды, целясь в самые крупные скопления, а затем оставила Матиаса ответственным за остальную зачистку и отступила на безопасное расстояние, чтобы восстановить ману.

— Эта сеть требует довольно много маны... — пораженно пробормотал Карстед. — Я не обращал на нее внимания во время общих тренировок, но теперь я вижу, что Леонора серьезно улучшила свои способности.

Темные глаза Эльвиры сверкнули, а сама она счастливо вздохнула:

— Должно быть она усердно работала ради того, чтобы догнать Корнелиуса. Любовь действительно делает женщину сильнее. Я так тронута стойкостью влюбленной девушки, которая хочет быть максимально достойной своего возлюбленного. Я должна записать это.

Уф. Покойтесь с миром, Корнелиус, Леонора.

Корнелиус целый семестр скрывал от меня свои отношения, опасаясь, что Эльвира узнает о них. Поэтому сейчас я не видела смысла защищать его. Конечно, я не собиралась позволять осложнять жизнь Леоноры в общежитии, Флоренция лично попросила меня дать ей такое обещание, но в остальном я останусь просто сторонним наблюдателем.

Хм. Как только в следующем году Леонора выпустится из академии, Корнелиуса ждет целое море страданий. История его любви рано или поздно превратится в книгу.

— Ага! Юдит тоже выкладывается на полную! — азартно воскликнул Карстед. — Твои рыцари сопровождения совсем на другом уровне, Розмайн.

Я обратила свое внимание на происходящее на арене и увидела, как Юдит, держа в руках ножи, один за одним метает их в мелких змей. Каждый попадал точно в голову хундертайлунов, заставляя их просто испаряться.

— Юдит, небольшое скопление в квадрате три-один-один. Очисти его, — сказал Матиас, взлетевший немного выше остальных участников, чтобы лучше видеть арену и иметь возможность раздавать команды вместо Леоноры. — Трауготт, в квадрате два-пять-один, группа пытается провести слияние. Останови их. Рудольф, некоторые пытаются налипнуть на сцены арены. Квадрат шесть-четыре-три, разберись. Натали, на тебе один-четыре-два.

В прошлом году Трауготт отказался выполнять какие-либо приказы, поэтому то, что он подчинялся инструкциям, которые давал средний дворянин, явно демонстрировало, насколько он вырос.

— Что это за числа, которые называет Матиас? — спросила я.

— Это координаты точек на арене, — ответил Фердинанд. — Я сам часто пользовался подобным. Это облегчает отдачу приказов и упрощает последующий разбор прошедшего боя через доску для гевиннена.

Аааа. Они начали использовать такой метод, потому что изучили руководства Фердинанда? Забавно.

— Но как они узнают, о чем речь, если на арене нет ни линий, ни каких-то пометок? Я бы не смогла так быстро отреагировать на случайный список номеров, — спросила я. На арене был круг для призыва магического зверя, круг где рыцари-ученики ждали начала, и черта между ними. Но не было никаких других маркеров, которые могли бы служить визуальными подсказками для наложения координатной сетки. Если бы кто-то сказал мне подобную цепочку цифр, я бы не имела ни малейшего представления на счет того, куда я должна идти.

— В мое время было несколько рыцарей-женщин, которые изо всех сил пытались приспособиться к подобной технике, и как ты должна понимать, нет иного способа сделать это, кроме длительной практики. Только тогда ты сможешь уверенно действовать, согласно получаемым инструкциям.

Корнелиус и Леонора восстановили свою ману и присоединились к убийству оставшихся змей, пока в конце концов не осталась только одна.

— Юдит, это последняя! — крикнул Матиас.

Не теряя ни секунды, Юдит метнула свой нож в змею внизу, с идеальной точностью пробивая ей голову. В этот момент, светящийся магический круг в центре арены потускнел.

— Эренфест закончил! — возвестил Руфен.

Те из нас, кто наблюдал с трибуны Эренфеста, отошли в сторону от края, чтобы рыцари смогли приземлиться. Они возвращались один за другим. А на арену тем временем начали выходить ученики в накидках Хаухлетце.

Как только ученики отозвали своих ездовых зверей, они опустились на колени перед Сильвестром и Флоренцией.

— Ауб Эренфеста. Приносим свои извинения, — как шестикурсник и представитель всех рыцарей слово взял Корнелис. — В этот раз мы повысили наш рейтинг не так сильно, как надеялись.

— Нет причин для извинений, — ответил ему Сильвестр. — Вы мастерски расправились с магическим зверем, о котором в Эренфесте знает лишь Фердинанд. А ведь это была ваша первая встреча с подобным существом. Я вижу, что вы усердно учитесь и отдаете много сил тренировкам. Ваш объем маны и уровень слаженности действий заметно улучшился по сравнению с прошлым годом. Вы отлично поработали.

— Мы благодарим вас за такие слова.

Корнелиус и остальные рыцари-ученики синхронно поклонились.

Сильвестр кивнул, а после посмотрел на Карстеда:

— Я хотел бы услышать твое мнение, как командира рыцарей Эренфеста.

Обычно Карстед стоял за плечом Сильвестра, как его рыцарь сопровождения, но в этот раз он выступил вперед, чтобы высказаться. Он твердо стоял на земле, и серьезно смотрел на учеников, а после заговорил:

— Нельзя отрицать того, что на состязании герцогств больше всего ценится скорость уничтожения магического зверя, и ваша битва была далеко не быстрой, но в основном это стоит списать на неудачу. Вы все отлично сражались, учитывая то, что вам пришлось столкнуться с незнакомым противником. Вам еще есть куда расти, но вы доказали, что способны выполнять приказы, и выполнять свои личные задачи не забывая следить за тем, что происходит с вашими товарищами. Ваше развитие плавное и уверенное. Продолжайте работать так же.

— Да, сэр!

Как только рыцари-ученики разошлись, пришло время вернуться к нашим столам и продолжить общение. Вильфрид и Шарлотта обсуждали героические усилия рыцарей-учеников, пока шли к самому первому от входа на трибуну столу, в то время, как остальные занимали более дальние места.

— Теперь, когда я собственными глазами увидел, как наши ученики работают сообща и сообща достигают прогресса, — пробормотал Сильвестр. — я действительно сожалею о том, что дети из бывшей фракции Вероники не получили новый метод сжатия маны.

Для герцогств было большой редкостью, когда вокруг трех кандидатов в аубы не собирались собственные фракции, отказывающиеся сотрудничать друг с другом. Скорость наращивания маны до и после выпуска из академии была разной, и учитывая, что однажды они станут частью сил Эренфеста, Сильвестр хотел, чтобы они начали наращивать свою ману как можно быстрее.

— Будет тяжело, но... — продолжил он свою речь, но вскоре замолчал. Единственным, что я могла сделать — это кивнуть в знак согласия с его словами.

Примечания:

1. Финшторм. Японский: フィンストゥルム Finsuturumu. Анлейт: Finsturm. От немецкого finale [fiˈnaːlə] «финал»/finster [ˈfɪnstɐ] «тёмный» + sturm [ʃtʊʁm] «шторм»

2. Хундертайлун. Японский: フンデルトタイレン Funderutotairen. Анлейт: Hundertteilung. От немецкого hundert [ˈhʊndɐt] «сто» + teilung [ˈtaɪ̯lʊŋ] «деление»

Невеста Хартмута (❀)

Как только мы с Фердинандом вернулись на свои места, вокруг нас деловито засуетились слуги, готовясь к возобновлению общения. Хартмут подошел уже через мгновение.

— Госпожа Розмайн, — сказал он. — Я хотел бы представить вам девушку, которая будет сопровождать меня на выпускном. Есть ли у вас минутка для этого?

— Оттилия как то упомянула, о том, что ты ухаживаешь за множеством девушек сразу, — сказала я. — Тебе удалось сузить этот список до одного человека? Но я рада, что ты не пострадал в процессе .

Хартмут отреагировал на мои слова широко распахнутыми глазами, а после широко улыбнулся и прижал правую руку к груди.

— Пожалуйста, не представляйте это в таком свете, госпожа Розмайн. Моя верность принадлежит только вам. Вся моя жизнь направлена на служение вам.

— Не подражай эмоциональным репликам Родериха.

— Хватит, — оборвал нас Фердинанд и пренебрежительно махнул рукой. — Хартмут не хотел, чтобы ты познакомилась со всеми людьми из его круга общения. Но на этой девушке он похоже намерен жениться, — официально представляя ее мне, как своей госпоже, он доказывал, что его избранница была не просто сопровождающей на выпускной. — Но мне тоже интересно узнать, какую девушку выбрал для себя верный Хартмут. Приведи ее сюда.

— Понял.

Хартмут отошел в сторону, где собрались другие служащие и вскоре вернулся с девушкой в плаще Дункельфельгера. Я не могла не подумать о том, что она выглядит довольно знакомо, и вскоре вспомнила, что она была одной из служащих-учениц, которые сопровождали Ханнелору во время чаепития в библиотеке. У девушки были ржаво-каштановые волосы, заплетенные в длинную косу, и глаза того же синего оттенка, что и ее плащ. Она была почти одного роста с Хартмутом, а значит для девушки она была довольно высокой. Ее лицо раскраснелось от смущения, пока она шла на полшага позади своего избранника. В целом, она излучала нежное чувство невинности.

— Дункельфельгер... — выдохнул Фердинанд, и своей фразой привлекая мое внимание к себе. — Их женщины обычно очень расчетливы — невозможно сказать, сколько информации она попытается вытянуть из нас. Вопрос в том, сможет ли Хартмут ее сдерживать?

— Фердинанд... Девушка из Дункельфельгера разбила тебе сердце в прошлои или что-то в таком роде?

— ...Нет. Просто таково преобладающее мнение о них.

Говорили, что все, кто связывался с Дункельфельгером, сбегали, думая, что это герцогство полно женщин-манипуляторов. Однако я не могла в это поверить. Ханнелора была единственной девушкой из Дункельфельгера, которую я знала достаточно близко. И она никогда не давала мне повода думать о ней, как о коварной.

— Я Кларисса, высшая дворянка из Дункельфельгера, учащаяся на пятом курсе направления служащих, — представилась она. Поразительно, но девушкой Хартмута стала та самая ученица, которая написала для меня истории из своего герцогства. Мое мнение о ней резко выросло, когда я поняла, что уже читала ее сочинения. Кларисса и я обменялись приветствиями, после чего она наконец заговорила, а ее лицо просто лучилось от обуревающих ее эмоций.

— Наконец-то. Наконец-то меня представили вам, госпожа Розмайн. Я так рада.

— То, что ты пришла сюда сегодня, означает, что ты решила выйти замуж за Хартмута, не так ли? — спросила я. — Почему ты приняла такое решение? Гм, я спрашиваю просто из любопытства, — я не могла прямо сказать ей, что считаю своего последователя полным чудаком, и что ее интерес к нему кажется мне странным. Поэтому я решила спросить об этом более мягко

— Госпожа Розмайн, вы помните ваш матч с Дункельфельгером в прошлом году? — спросила Кларисса.

— Да, конечно, — возможно они сблизились, когда обсуждали диттер. Это было бы странно, но подобное вполне возможно.

— Я была до невозможности тронута когда увидела эту игру, — сказала она, краснея еще сильнее.

К моему большому удивление, за этим последовал не разговор о ее знакомстве с Хартмутом. А страстная речь о том, какой великолепной и удивительной она меня сочла. Я, самая низкорослая девочка в дворянской академии, использовала коварную тактику, чтобы выступить против рыцарей Дункельфельгера. Она говорила об этом со сверкающими глазами.

— Госпожа Розмайн, после той судьбоносной встречи, я решила выйти замуж за дворянина из Эренфеста, чтобы однажды иметь возможность служить вам, — закончила она.

Что? Так это не имеет никакого отношения к Хартмуту?!

После того, как она приняла такое решение, Кларисса начала собирать информацию об учениках из Эренфеста в поисках мужчины, который подошел бы под ее требования. Если она выйдет замуж за кого-то младше себя, то церемония бракосочетания станет слишком далекой, а это значит что кандидат должен быть ее ровесником или старше. К тому же, ее конечной целью была служба мне, а значит в идеале ее будущий супруг должен был быть моим последователем. Он также должен был быть тем, кого одобрили бы ее родители. А учитывая разницу в рангах наших герцогств, даже высшие дворяне из Эренфеста могли иметь недостаточно маны.

Единственными двумя подходящими парнями были Корнелиус и Хартмут, оба — представители высшей знати, и вдобавок из важных для политики Эренфеста семей. Корнелиус сразу отказал ей, так как у него уже была девушка, а вот Хартмут был свободен, вдобавок он проводил свое время, знакомясь с девушками из других герцогств, чтобы расширять свою шпионскую сеть.

— Я попросила Хартмута встречаться со мной, с расчетом на будущий брак, — продолжала свой рассказ Кларисса. Я кивнула в ответ, внимательно слушая ее, но внезапно из-за моей спины раздался голос Эльвиры.

— Да? А что дальше?

Я обернулась и увидела, как она с деловым выражением лица, записывает рассказ Клариссы. И в этот момент матушка была очень похожа на Филину.

— Как ты сообщила Хартмуту о своих чувствх? — продолжила допрос Эльвира. Ответ на ее вопрос был дан Хартмутом, но его в взгляд в этот момент казался несколько отстраненным.

— Кларисса была более напористой, чем любая другая девушка, которую я когда либо встречал. Она вдруг сбила меня с ног, прижала к земле и подставила к моему горлу нож.

— Что?.. — не веря в услышанное переспросила я.

— На мгновение я даже не понял, что происходит, — продолжил Хартмут.

Судя по всему, Клариса прижала его к полу собственным телом, а потом подставив к его горлу нож, потребовала, чтобы он дал ей задание, чтобы заработать право выйти за него замуж. Хартмут, чувствуя, что его жизнь в явной опасности, не имел иного выбора, кроме как подчиниться. В конце концов, Кларисса не только выполнила все поставленные перед ней задания, так еще и устранила всех других девушек, с которыми общался Хартмут, тем самым избавляясь от возможных соперниц за его внимание. Кларисса считала, что любовь нужно завоевывать силой и напором, а не романтическими жестами.

Итак, похоже девушки из Дункельфельгера могут быть очень доминирующими, когда дело доходит до установления отношений... Для меня это новая информация, но я определенно прекрасно бы жила и не зная об этом. А ведь по началу Кларисса казалась мне вполне обычной девочкой.

— Я выполнила его задание и наконец смогла встречаться с ним, для будущего брака. А теперь он представляет меня вам, госпожа Розмайн, — застенчиво произнесла Кларисса, словно бы сейчас она рассказывала что-то очень личное и романтичное. Но честное слово, я не видела в ее словах ничего романтичного.

Мммм... Просто не могу поверить, что их отношения начались таким образом.

Я посмотрела на Хартмута, который стоял рядом с Клариссой. Он казался таким расслабленным, но действительно ли он был в порядке, собираясь жениться на девушке, которая приставила к его горлу нож?

[[image:/storage/reader-images/bc0aa629496d4bb02d52d9e7470977b87aa8bde7.png]]

— Хартмут, а как ты относишься к этому браку? — спросила я. — Просто, эм, похоже, ваша встреча была довольно шокирующей и драматичной, так что...

— Конечно, именно так это и было, но после, сколько бы раз я не нахваливал ваши достоинства, госпожа Розмайн, Кларисса всегда слушала меня с большим интересом. Я так же не могу представить, что наше решение ставить вас превыше нас самих, когда либо станет для нас предметом разногласий. Я не мог и надеяться на лучшей кандидатки на роль будущей супруги.

О боги... Я хочу, чтобы Хартмут женился и был счастлив, но этот союз правда совершенно не кажется мне парой, которую я должна поощрять.

Пока я думала над этой ситуацией, Кларисса снова посмотрела прямо на меня, застенчивость с ее лица словно бы испарилось, сделав выражение куда более жестким. Возможно она думала о том, что я собираюсь воспротивиться их союзу, но прежде, чем я успела разубедить ее, ее глаза вспыхнули той решимостью, которую после чтения книг о Дункельфельгере, я привыкла ожидать от их представителей.

— Я понимаю, что мой брак с Хартмутом не означает того, что я сразу буду служить вам, госпожа Розмайн, — сказала она. — Но возможность поступить к вам на службу это мое самое больше желание, на реализацию которого я собираюсь направить все силы. Я попросила Хартмута организовать нашу встречу для того, чтобы я могла лично сообщить это вам.

После Кларисса начала нахваливать себя, рассказывая о своих навыках и способностях. Она стала служащей-ученицей после того, как провалила отборочный экзамен для получения права стать рыцарем-ученицей, но даже так она по прежнему предпочитала меч перу, поэтому она все равно продолжала тренироваться с другими рыцарями.

Что мне еще от нее ждать? Разве сейчас я не должна наблюдать за сватовством? Почему это больше похоже на собеседование при приеме на работу?

— Ты утверждаешь, что являешься отличным фехтовальщиком — той, кто может служить и в качестве стража. Но что на счет твоих способностей в роли служащей? — спросил Фердинанд. — Расскажи, пожалуйста, какие исследования ты собираешься предоставить на своем выпускном в будущем году? — он должно быть разделил мои мысли о том, что это похоже на интервью, поэтому сам начал задавать все больше и больше вопросов, чтобы узнать подробности о том, какое исследование она собиралась представлять.

Оказалось, что Кларисса изучала магические инструменты и круги, которые должны были помочь с воздействием на большую площадь.

— Я так много работала, чтобы убедиться, что госпожа Розмайн примет меня, не только как простую служащую, но как свою служащую, — сказала Кларисса, протягивая мне довольно толстую пачку бумаги. — С этой целью я переписала все книги, которые есть в моей семье, за исключением тех, которые по словам Хартмута в Эренфесте уже есть. Всего их оказалось две. Я принесла их с собой, чтобы вы могли ознакомиться с ними.

— Боги, Хартмут, какую очаровательную и страстную девушку ты себе нашел, — я быстро изменила свое мнение о Клариссе, получив такой подарок. — И Кларисса, хоть и раньше рассказывала мне замечательные истории, ты все равно изо всех старалась, переписывая для меня эти книги... Ты нанята!

— Стой, идиотка. Ты слишком торопишься! — упрекнул меня Фердинанд. — По крайне мере, для начала изучи содержимое, а только потом хвали его.

Я с радостным нетерпением взяла бумаги из рук Клариссы и начала просматривать их, все это время думая о том, чтобы она поскорее вышла замуж за Хартмута и стала моей последовательницей. По правде говоря, я действительно не видела никаких проблем с тем, чтобы она переехала в Эренфест, ну кроме появления второй женской версии Хартмута.

— У тебя очень разборчивый почерк, и текст передан очень ясно, — похвалила я. — Более того, я считаю, что для Эренфеста может быть выгоден более близкий союз с Дункельфельгером. А что вы скажете на счет этого, господин Фердинанд? — Я смотрела на него снизу вверх, опасаясь, что он может быть против этой идеи. И Кларисса повторяла за мной, просяще заглядывая ему в глаза. Фердинанд был моим опекуном, так что последнее слово в одобрении кандидатур моих последователей будет за ним.

— Хм... Мне кажется несколько странным, доверять переговоры служащей меча¹, но Хартмут будет оказывать ей необходимую поддержку. Поэтому если ты хочешь принять Клариссу, ты можешь сделать это.

Кларисса снова обернулась ко мне, и ее синие глаза наполнились надеждой.

— В таком случае, — сказала я. — Как только ты выйдешь замуж за Хартмута и переедешь в Эренфест, я приму тебя в качестве своей последовательницы.

— Я очень благодарна вам, госпожа Розмайн, — сказала Кларисса, а ее лицо озарилось счастливым румянцем.

Когда этот вопрос был улажен, Хартмут снова выступил вперед.

— Господин Фердинанд, минуту назад на нашу трибуну прибыл Раймунд, — сказал он. — Если у вас есть время, то он хотел бы передать вам результаты своей работы лично.

— Хорошо. Приведи его.

Хартмут и Кларисса вместе отправились в зону, где были раположены исследования, сделанные учениками Эренфеста. Пока они шли, я могла видеть, как девушка, что-то оживленно рассказывает своему жениху, а тот в свою очередь серьезно отвечает ей.

— Большинство девушек Дункельфельгера такие же, как Кларисса? — спросила я.

Фердинанд нахмурился.

— Она очень отличается от женщин Дункельфельгера, которых я знаю. У нее в первую очередь мышление рыцаря, и ее способ сделать предложение руки и сердца был, мягко говоря, не типичен.

— Да, я действительно была в шоке, когда услышала, что она рассказала Хартмуту о своих чувствах, прижав к его горлу нож...

— Это действительно удивительно, — кивнула Эльвира. — Но боги... Как бы мне это все записать? — уходя она выглядела крайне задумчивой и при этом обеспокоенной, но по моему мнению это не нужно было превращать в слащавую историю любви. Лучше бы она зашла как история по завоеванию мужчин. Обязательная книга для изучения мужчинами из других герцогств, которые рискуют столкнуться с ухаживаниями со стороны других девушек из Дункельфельгера.

— Господин Фердинанд, госпожа Розмайн, мы привели Раймунда, — сказал Хартмут, таща за собой на буксире служащего-ученика из Аренсбаха. Кларисса все еще следовала за своим избранником, так как ей хотелось увидеть насколько компетентной нужно быть, чтобы заслужить одобрение от Фердинанда и меня. Мы оба очень высоко ценим Раймунда, несмотря на то, что он родом из другого герцогства, так что в глазах Клариссы он был ее основным соперником, который мотивировал ее на самосовершенствование.

Ммм... Наверное, это делает их похожими на Фердинанда и Хайсхица. Разве нет?

Раймунд был одет в нарядные одежды, с накинутой на плечи сиреневой накидкой, но его лицо было бледным, с явными следами сильного недосыпа. Несомненно, до самого последнего момента он занимался своими исследованиями, чтобы иметь возможность предоставить результаты своих трудов лично Фердинанду.

Нервно поприветствовав нас, Раймунд передал свою работу. Фердинанд взял протянутые бумаги и начал изучать их, а Хартмут и Кларисса заглядывали через его плечо, тоже заинтересованные в изображенном там магическом круге. Я присоединилась к изучению, так как этот круг был создан по моему заказу. Я просила изменить круг перемещения так, чтобы он стал меньше и куда более экономным в плане затрат маны.

— Ты достиг существенных улучшений, — сказал Фердинанд. — Однако если добавить к магическому кругу вот это дополнение, то можно будет осуществлять его подпитку от магических камней, что в конечном итоге уменьшит требования к уровню маны пользователя.

— Использовать магические камни... Но ведь задание требовало создать магический круг, которым легко смогут пользоваться даже низшие дворяне, неужели им будет так легко доставать необходимые камни?

— Я бы предположил, что да. Это самые простые магические камни, — ответил Фердинанд, но его мнение по этому вопросу вряд ли можно считать надежным. Он имел достаточно высокий статус, чтобы иметь изобилие маны и ресурсов, поэтому его мысли вряд ли учитывали ситуации других людей. Я уже собиралась напомнить ему об этом факте, но тут в наш разговор вмешалась Кларисса.

— Даже простолюдины могут убивать магических зверей и забирать их камни, так что вариант с кругом, который использует внешнюю подпитку от камней явно более удачный.

— Простолюдины могут добывать магические камни? — переспросил Фердинанд. Он и Раймунд с одинаковым удивлением смотрели на Клариссу.

— Ну, конечно. Они могут столкнуться с магическими зверями во время охоты в лесу, и вполне способны победить более слабых из них в одиночку. В городе есть магазины, которые выкупают магические камни, добытые таким способом. Так что я не понимаю, почему для низших дворян должно быть сложным справиться с подобным.

Вай... В Дункельфельгере особой силой должны обладать даже простолюдины. Как же я рада, что не переродилась в этом герцогстве. Тогда я бы не дожила до сегодняшнего дня.

— В нижнем городе, где живут простолюдины, есть магазины покупающие магические камни? — растерянно переспросил Фердинанд, а стоящий рядом с ним Раймунд явно тоже не мог поверить в такую историю. Возможно, таких магазинов не было в Эренфесте и Аренсбахе. Я сама какое то время жила в нижнем городе, но тогда я очень много времени проводила в доме, так что не могу быть уверена правда это или нет².

В любом случае, Фердинанд закончил оценивать работу Раймунда, а после попросил его проверить, будут ли с дополненным вариантом круга работать самые низкоранговые из магических камней. Если да, то имеет смысл добавлять эту функцию для постоянного использования.

— Что касается твоего нового задания... Розмайн, тебе нужно что-нибудь еще? — спросил Фердинанд, переводя взгляд на меня. Он перебросил эту ответственность на меня, возможно из-за того, что не мог думать ни о чем другом, кроме как о желании более детально изучить бумаги у себя на руках.

Я кивнула, ведь у меня был бесконечный поток идей.

— Я бы хотела, чтобы ты улучшил магические инструменты, которые используют в библиотеке. Меня интересуют в первую очередь те, что описаны в журналах, которые я одолжила у госпожи Соланж, — сказала я, а после начала описывать каждый из них. Их было великое множество: те, что позволяли отмерять время по изменению освещения, очищающие помещения, снижающие шум от разговоров читальном зале, останавливающие время, чтобы замедлить гниение старых книг, защищающие их от солнечного свете и так далее.

— На что похожи эти магические круги? — спросил Раймунд.

— В журналах не было иллюстраций, поэтому я не могу тебе сказать. Единственное, что я могу говорить уверенно, что мне нужны инструменты, которые упростят процесс управления библиотекой. Госпожа Соланж так же будет рада магическим инструментам, которые менее требовательны к мане.

Фердинанд вздохнул.

— У меня есть несколько иллюстраций изображающих магические инструменты используемые в библиотеках. Основываясь на них я и дам тебе следующее задание, — сказал он, успокаивая явно встревоженного моим конкретным заданием Раймунда. Судя по всему, учитель учителя учителя Хиршуры занимался изготовлением магических инструментов для Королевской библиотеки, поэтому у Фердинанда остались некоторые его записи.

— Возможно было бы разумно посетить библиотеку, чтобы собрать больше информации, — сказал Раймунд, со сверкающими глазами, строя планы своих будущих изысканий. — Надеюсь магические круги находятся в легкодоступных местах.

— Господин Фердинанд, — снова привлекла к себе внимание Кларисса. — Пожалуйста, дайте задание и для меня.

— Получи свое задание от Розмайн. Ты же хочешь стать последователем Розмайн, а не моим учеником, — категорически отказался он.

Кларисса обернулась ко мне с выражением мольбы на ее лице. В конце концов я сдалась и поручила ей создать магический инструмент, который остановит любого, кто попытается вынести из библиотеки книгу, которую еще не успели зарегистрировать и оформить для выдачи.

Пока мы были заняты нашей беседой, закончились и последние несколько игр в диттер. Громкий голос Руфена, сообщающий о том, что состязание окончено, был слышен в любой части арены.

— Церемония награждения состоится в ближайшее время, — сказал он. — Ученики, спускайтесь на площадку арены после пятого колокола, — а до этого момента мы должны были провести быструю уборку трибуны, на которой расположились. Служащие-ученики должны были собрать свои драгоценные магические инструменты, которые они принесли для демонстрации своих исследовательских работ, а в это время слуги-ученики должны были собирать столовые приборы и посуду, на которой подавались сладости.

— Итак, вы оба — возращайтесь к своим герцогствам, — приказал Фердинанд Клариссе и Раймунду. Они подчинились, но на их лицах было видно явное нежелание уходить, видимо им очень нравилась беседа, которую мы вели. Мне и самой нравился этот разговор, ведь речь шла о магических инструментах для библиотеки.

* * *

Стоило только отзвенеть пятому колоколу, как Вильфрид и Шарлотта поднялись, ведь они с нетерпением ждали начала награждения.

— Пойдем на арену, Розмайн, — позвал Вильфрид.

— Я полагаю, что если мы пойдем все сразу, то это будет неудобно, поэтому, пожалуйста, иди для начала один, — ответила я. — Я верю, что ты сможешь удержать учеников Эренфеста в узде, пока они будут собираться внизу. Шарлотта, а ты пожалуйста, возьми на себя регулирование движения тех, кто пользуется ездовыми зверями. А я останусь здесь как можно дольше, чтобы сохранить свою выносливость.

Вильфрид и Шарлотта кивнули, соглашаясь со мной, а затем начали раздавать распоряжения. Моей самой важной обязанностью сейчас было сохранить свои силы, чтобы не потерять сознание прямо перед королевской семьей.

Убедившись, что большинство наших учеников уже спустились и заняли свои места, Фердинанд повернулся ко мне.

— Пора. Как только ты спустишься, мы будем наблюдать за всем отсюда, — сказал он. Похоже, что все взрослые будут наблюдать за церемонией награждения сверху, точно так же как во время диттера.

— Я надеюсь, что многие из наших учеников в этом году войдут в список отличников, — сказала я, поднимаясь со стула. В этот момент активировался один из надетых на мою руку защитных артефактов. Он ярко вспыхнул, а после с браслета сорвалась бело-голубая стрела из маны. Это было очень похоже на автоматическую атаку, которая сработала против Руфена на уроке по созданию щитов.

— Что?.. — я даже не успела понять до конца, что происходит, когда Фердинанд внезапно притянул меня к себе. Экхарт в этот момент вытащил свой штап, готовясь защищать своего господина, а за ним тоже самое сделали Корнелиус, Леонора и Юдит.

— Гх?!

Где-то относительно недалеко раздалось удивленное восклицание. Корнелиус и Леонора бросились на поиски его источника, а Юдит осталась рядом со мной, чтобы защитить от повторного нападения. Вскоре к нам вернулся Корнелиус, волоча за собой ученика, которому досталась основная сила от сработавшей контратаки.

— Это преступник, который напал на госпожу Розмайн.

— Нет, нет! Я не хотел нападать на кандидата в аубы! — осознав произошедшее, студент мертвенно побледнел и тут же начал оправдываться. Он был учеником из Иммердинка, бывшего десятого герцогства, которое теперь было очень недовольно Эренфестом за то, что их понизили в рейтинге. Очевидно, что это изменение в их статусе повлияло на то, что девушка из великого герцогства, с которой раньше встречался этот ученик, рассталась с ним. И теперь весь его гнев и обида были направлены на Хартмута, который словно украл его судьбу и собирался жениться на девушке из герцогства более высокого ранга.

Ученик из Иммердинка, видимо в приступе ярости, бросил магический камень в Хартмута, целясь в его ногу, но в этот момент его цель вдруг сдвинулась с места. Поэтому вместо этого атака попала по мне, активируя тем самым мои защитные артефакты. Кем бы ни был этот мальчик, ему чертовски не повезло — пусть это и не входило в его намерения, но он только что напал на кандидата в аубы из другого герцогства. Мы не могли просто так отпустить его, но в то же время нам и не стоило поднимать шум перед церемонией награждения. Кажется лучшим вариантом было оставить его на взрослых, чтобы они разобрались с ним позднее.

— Я невредима, в то время как этот юноша причинил себе много боли, поэтому я не намерена требовать дальнейших экзекуций, — сказала я. — Ауб Эренфеста, вы можете сообщить о произошедшем представителям Иммердинка, — я собиралась оставить остальное на Фердинанда, но прежде чем я успела отправиться на арену, он крепко сжал мою руку и потянул обратно.

— Розмайн, — тихим голосом произнес он. — Я полагаю, что это было последнее оставшееся у тебя активное защитное заклинание для отражения физических атак. Будь осторожна и ни при каких обстоятельствах не отходи от своих стражей. Невозможно сказать, как еще могут отреагировать герцогства, так же завидующие возвышению Эренфеста.

Корнелиус с жестким выражением лица кивнул, соглашаясь с его словами. Тем самым он ответил на предостережение Фердинанда вместо меня.

Примечания:

2. Если взглянуть на карту Эренфеста в первых главах, то можно заметить, что такой магазин там есть. А побочка об охоте на шмилов из ранних томов показывает, что и эренфестские простолюдины могут убивать магических зверей.

Непредвиденное происшествие (❀)

По группам разноцветных плащей, я могла понять, что большая часть учеников уже спустились на арену для участия в церемонии награждения. Ученики Эренфеста сверху были похожи на темно-желтое пятно, и так как Вильфрид и Шарлотта покинули нашу часть трибун в числе первых, я предполагала, что они уже там.

— Я вижу наших учеников вот там, — заметила я.

— Пожалуйста, спуститесь к ним на своем ездовом звере, — сказал Хартмут, который следил за тем, как оставшиеся на трибуне служащие-ученики и слуги-ученики отправляются вниз. Через мгновение я тоже присоединилась к ним, в окружении своих рыцарей сопровождения.

Как только все ученики заняли свои места, на арену спустились королевские особы. Нас всех быстро окружили рыцари в черных плащах, которые один за другим спускались с неба на своих ездовых зверях. Было совершенно очевидно, кто из этих людей был королем. Ведь рядом с этим мужчиной стоял командир рыцарей Центра Раоблут, а еще он стоял перед Анастасием и Эглантиной.

А он моложе, чем я думала...

Если судить по внешности, то он казался ровесником Карстеда, а черты лица короля напоминали мне Анастасия, разве что в них чувствовалось больше жесткости и величественности. Король и его первая жена, а также все остальные члены королевской семьи поднялись на возвышение, одетые в тяжелые, многослойные одежды. Кроме правителя и его супруги, там присутствовали Сигизвальд со своей женой, а также принц Анастасий со своей невестой Эглантиной. Хильдебранда не было, видимо из-за того, что он еще не прошел официальную церемонию дебюта.

— Эйвилиб, бог жизни, каждую зиму проводит свой суровый суд, и то, что вы собрались здесь сегодня, означает, что все вы выдержали его испытания...

Церемония награждения началась с приветствия короля. Его чистый голос, усиленный магическим инструментом, разносился по всей территории арены, легко достигая и трибун. Мое сердце колотилось от волнения, когда я смотрела на него и остальных членов королевской семьи, полностью окунаясь в торжественную атмосферу своей первой церемонии награждения. Эглантиной, которая стояла чуть позади, можно было любоваться даже с такого расстояния. Алое украшение для волос на фоне ее золотых волос все равно было хорошо различима, и я чувствовала, как трепещет моя душа от гордости за Тули.

И тут арену сотрясли многочисленные громоподобные взрывы, чье направление никак нельзя было определить из-за внезапности произошедшего. Один за другим в воздух взвивались столбы ревущего пламени — два среди зрительских мест и еще один на территории арены, там где стояли мы — ученики. Все это было довольно далеко от места, где стоял Эренфест, вот только громкий шум вызывал у меня панику. Я видела пожары и землетрясения.

На секунду воцарилась мертвая тишина, а затем словно одновременно все начали кричать. Воздух звенел от этих криков, в то время как мои рыцари сопровождения, словно пытаясь перекричать этот шум крикнули «гетайльт!», активируя щиты и вставая вокруг меня в защитной формации. Ближайшие к нам ученики приходили в себя медленнее, но они тоже начали превращать свои штап в щиты, чтобы защитить себя, в то время как остальные рыцари-ученики двинулись на защиту других кандидатов в аубы.

— О богиня ветра Шуцерия, защитница сущего. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней...

Пока трое моих рыцарей сопровождения защищали меня, я начала читать молитву для создания щита Шуцерии. Однако очередной взрыв прервал мои усилия. Служащие-ученики могли создать свои собственные щиты, но без должной подготовки их было недостаточно для того, чтобы удержаться, когда тебя сносит ударной волной. Я инстинктивно потянулась к ним, желая помочь, но...

— Нет! — крикнула на меня Леонора. — Пожалуйста, оставайтесь на месте, госпожа Розмайн! Вы в опасности!

— Ваша безопасность наш главный приоритет, — с суровым выражением лица добавила Юдит. — Так нам сказал господин Бонифаций. Рыцари сопровождения существуют ради защиты герцогской семьи. Защита служащих и слуг второстепенна.

Они были совершенно правы, поэтому я опустила руку, как раз в тот момент, когда прогремели новые взрывы. На этот раз столба огня не было, только мощные толчки после каждого взрыва. Но это, конечно, не имело никакого значения для напуганных детей. Паника и хаос только нарастали.

Успокойся... Обеспечение безопасности превыше всего. Исцелением можно будет заняться позже.

Я закрыла глаза, стараясь отвлечься от мыслей о раненых и снова начала читать молитву:

— О богиня ветра Шуцерия, защитница сущего. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней, услышьте мою молитву и даруйте свое божественное благословение. Даруйте мне свой щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто желает навредить мне.

С металлическим звоном вокруг нас развернулся полупрозрачный щит Шуцерии. Его диаметр как раз совпадал с шириной зоны, которую выделили для учеников Эренфеста на арене, поэтому те, кто стоял за ее пределами или по углам, остались без защиты. Круглый щит не совсем идеально покрывал собой квадратную площадку.

— Все ли ученики Эренфеста смогут поместиться внутри? — спросила я. — Отдавайте предпочтение первокурсникам, которые еще не могут формировать собственные щиты, и как можно большему количеству беззащитных служащих и слуг.

Следуя моему приказу, старшие рыцари-ученики покинули безопасную зону и начали загонять под купол младшекурсников. Тем временем Корнелиус вместе с другими моими последователями с удивлением осматривали мое творение.

— Госпожа Розмайн, что это?

— Щит Шуцерии, — ответила я. — Он намного больше, чем тот, который создается благодаря обычному заклинанию «гетайльт»

— Это мягко сказано, сестра... — с каким то раздражением заметила Шарлотта, очевидно сравнив мой щит и тот, что создавали рыцари-ученики.

— Те, кто питают ко мне злобу, не смогут пройти через этот щит, а значит внутри мы в полной безопасности. Но в любом случае некоторые получили ранения до того, как я его установила, не так ли? Пожалуйста, подведите раненых ко мне. Я немедленно исцелю их.

— Наши раны не настолько серьезны, чтобы они оправдали ваше беспокойство, госпожа Розмайн, — попытался отказаться один из раненых учеников. — Это просто шишки и царапины, не стоит тратить на них свою ману! — но я не собираюсь уступать им в этом вопросе.

— Неизвестно, когда взрослые могут призвать нас себе на помощь, поэтому мы должны быть в идеальной форме. Все ли рыцари-ученики принимавшие участие в состязании уже полностью восстановились? Используйте свои зелья сейчас, пока у вас есть на это время. Никто не может сказать, что случится в следующую минуту.

— Ваша забота большая честь для нас, госпожа Розмайн.

После установки щита Шуцерии и исцеления раненных мы полностью обеспечили безопасность учеников Эренфеста. По крайне мере на данный момент. Я воспользовалась этой краткой передышкой, чтобы осмотреться. И быстро пришла к выводу, что остальные герцогства либо полностью отдались панике, либо быстро организовали собственную оборону.

Золотой середины не было.

Ученики Дункельфельгера уже почти все облачились в доспехи и под защитой щитов организованно отступали к своим трибунам, чтобы организовать оборону и сопротивление уже там. Чего и стоило ожидать от герцогства рыцарей и воинов. Однако тем ученикам, трибуны чьих герцогств были охвачены огнем, отступать было некуда. Поэтому их беззащитные служащие-ученики и слуги были охвачены паникой.

— Аааа! Магический зверь! Убейте его!

— Вы все мешаете! Убирайтесь!

Отовсюды слышались крики и рыцари-ученики оружившие меня снова подготовились к бою.

— Что?! Он стал больше?!

— Это существо?! Почему именно здесь?!

Среди хаоса перепуганных учеников начала подниматься громадная фигура внешне похожая на черную собаку, с усеянным мелкими разноцветными камнями лбом, которые вспыхивали от каждой направленной в существо атаки. Ошибки быть не могло — это был танисбефален.

Однако одни уже только взрывы погрузили арену в хаос, а тут еще и незнакомый большинству магический зверь, который казался невосприимчивым к любым атаком. С таким трудом организованная рыцарями-учениками оборона рассыпалась как карточный домик.

— Не нападайте на него! Уйдите с дороги! — кричали рыцари Центра, но их слова чаще всего оставались без внимания. Ученики выпускали одну магическую атаку за другой, и танисбефален впитывал направленную на него ману и рос как на дрожжах.

— ГРААААА!

Зверь взревел, но столичные рыцари начали действовать, использовав черное заклинание. Похоже они разделились на два отряда: одному было поручено защищать королевскую семью, а другому убивать танисбефаленов, но паникующие ученики, продолжающие бесконтрольно атаковать монстра, серьезно мешали им.

— Госпожа Розмайн, не могли бы вы предоставить нам черное оружие? — спросили меня рыцари-ученики Эренфеста. Они уже однажды победили танисбефалена, поэтому были уверены в том, что их помощь будет не лишней.

— Не могу, — отказала я. — Король запретил нам его использование.

— Но...

Танисбефален широко распахнув пасть бросился на нескольких студентов, пытаясь схватить их и разорвать. Атака рыцарей в черных плащах к счастью смогла сбить его прыжок, и никто из учеников не пострадал, но битва против чудовища была еще очень далека от завершения.

Я инстинктивно достала свой штап и через мгновение возле помоста, где все еще стояла королевская семья, появилась черная тень. Без малейшего колебания все рыцари Центра, которые до этого занимались сдерживанием танисбефаленов на арене, развернулись и бросились обратно к сцене, отдавая предпочтение защите королевской особы, а не учеников.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, дайте нам черное оружие, чтобы победить танисбефаленов рядом с нами.

— Вы хотите бросить других учеников?

Как бы мне не хотелось оставлять учеников других герцогств на произвол судьбы, но рыцарей-учеников не учили создавать черное оружие. Даже в Эренфесте им разрешалось пользоваться только при охоте на тромбэ. Использовать такое оружие здесь, в дворянской академии, особенно прямо на глазах короля было абсолютно невозможно. Я поджала губы и бросила взгляд на трибуны, где все еще оставались взрослые. Мы, несовершеннолетние ученики ничего не могли сделать, но возможно, они могли.

Сильвестр! Фердинанд!

И тут откуда-то из-за моей спины раздался гулкий голос, который эхом разнесся по всей арене.

— Мы окажем поддержку рыцарскому ордену Центра! С этой целью мы просим разрешения на использование черного оружия! — я обернулась на голос и увидела синие плащи выстроившихся ровными рядами рыцарей, и стоящего впереди них ауба Дункельфельгера. Все они держали наготове свое оружие, и было ясно, что они готовы вернуться на арену, как только получат приказ.

— Мы даем разрешение для герцогств, владеющих черным оружием, использовать его! — голос короля прозвучал довольно быстро. — Сразите темных магических зверей!

— Есть!

Теперь, получив королевское разрешение, на арену начали спускаться рыцари Дункельфельгера в своих синих плащах. Я была немного не уверена в том, правильно ли аубу лично участвовать в охоте на магических зверей, особенное если это означало оставить без защиты женщин, служащих и слуг... но если подумать, то ученики Дункельфельгера уже поднялись на трибуны в полном составе, собравшись вокруг своих родителей, а рыцари-ученики остались наверху, чтобы присматривать за порядком. Их слаженность и координация была на совершенно ином уровне, чем у всех остальных.

И пока я распахнув рот наблюдала за действиями Дункельфельгера, к нам спустились Фердинанд в сопровождении Экхарта и Юстокса.

— Я пришел из опасения, что ты можешь дать ученикам благословение Бога тьмы, но как я вижу, на этот раз ты поступила более предусмотрительно, — сказал он. — Доложите о текущей ситуации.

Рыцари-ученики, которые до этого неоднократно выпрашивали у меня черное оружие казались измученными.

— Некоторые получили царапины и синяки, когда попали под взрывную волну, — ответила я. — Но я их вылечила, и теперь они могут быть мобилизованы в любой момент. Мы будем подниматься на трибуны?

— Нет. Там тоже есть танисбефален, хоть и не такой крупный. Герцогства, получившие разрешение на использование черного оружия, уже работают над уничтожением этих тварей, так что оставьте это на них и ждите здесь, — услышав четкое описание происходящего, а главное получив приказы о том, как действовать в дальнейшем, я облегченно вздохнула. Наличие рядом даже одного взрослого делало всю эту ситуацию намного лучше.

— Дункельфельгер определенно привел очень много рыцарей... — заметила я.

— Они оставляют в своем герцогстве лишь самый необходимый минимум, чтобы как можно больше людей могло понаблюдать за состязанием, — ответил Фердинанд — Я считал, что их одержимость диттером, крайне раздражительна, но теперь я вижу, что иногда их энтузиазм бывает полезен. Честно говоря, я очень рад видеть, что такой многочисленный рыцарский орден способен действовать с такой слаженностью, даже в такой ситуации, как эта.

Эренфест же напротив привел ровно столько рыцарей, сколько было необходимо для защиты герцогской четы и тех родителей, которые прибыли в академию, чтобы посмотреть на участие своих детей в состязании. Едва ли у нас было достаточно сил, чтобы участвовать в убийстве магического зверя.

— Они довольно сильные... — вздохнула я. — Мы просто оставим все на них?

Фердинанд с жестким выражением лица уперся взглядом в танисбефалена, который бушевал на королевском помосте. А мгновение спустя, Вильфрид, который следил за происходящим вне щита Шуцерии, закричал:

— Дядя! Здесь танисбефален!

Я обернулась и увидела как ученики кричат из-за внезапно появившегося слишком близко от них зверя. Он находился в опасной близости от нас, метаясь по зоне отведенной для Иммердинка. Некоторые ученики в зеленых плащах отчаянно пытались улететь от него на ездовых зверях, но были сбиты на землю, а другие в это время разбегались в стороны, пытаясь спастись от когтей и зубов танисбефалена.

— Освободите место! Мы формируем ездовых зверей!

— Ученикам — закрыть уши! Никто не должен слышать черного заклинания!

Экхарт и Фердинанд мгновенно достали свое оружие, и после небольшой заминки, нужной для призыва ездовых зверей, они ринулись в бой. Они зачитали заклинание черного оружия в тот момент, когда все ученики подчинившись приказу зажали уши.

— Ученики Эренфеста! Вы ни в коем случае не должны покидать щита Розмайн!

Теперь уже все поняли, что танисбефалены растут, если их атаковать, но некоторые просто не могут бездействовать, когда на них нападают. Фердинанд замахнулся своим мечом, чтобы начать атаку, но в этот момент танисбефален снова увеличился в размерах.

— Господин Фердинанд! — в панике закричал Экхарт.

Внезапно ставшая куда больше лапа дотянулась до сидящего верхом Фердинанда и острые когти разорвали темно-желтый плащ. Тот самый, который был полностью лишен защитных чар, в отличие от синего, который мой опекун носил обычно. Я вспомнила, как совсем недавно он говорил о том, что носить новый — небезопасно, и теперь я ясно видела почему. Кровь отхлынула от моего лица, я широко распахнула глаза, а рот раскрылся для немого крика. Но от испуга я не могла выдавить ни звука.

— Я в порядке, — раздался голос Фердинанда. — Покончим с этим одним ударом, Экхарт. Кажется у нас нет времени, чтобы затягивать бой.

Фердинанд уже пришел в себя, демонстрируя, что ему не нужна чья то забота и беспокойство. Он взмыл выше в воздух, напитывая маной свое оружие. Танисбефален должно быть почувствовал, как над ним начинает собираться мана, поэтому сразу несколько его глаз следили за мужчиной.

— Вперед, Карстед! — крикнул Фердинанд, взмывая все выше.

Карстед должен был защищать герцогскую семью, поэтому он боролся с танисбефаленом, который буйствовал на трибунах, но услышав призыв Фердинанда, он сразу же бросился к нему, сжимая в руке свой черный меч. Он и Фердинанд, кажется отлично работали в паре, им не нужны были ни слова, ни сигналы. Они уже давно распределили роли в бою и следовали им, когда сражались вдвоем. Поэтому сейчас в молчании они занимали нужные позиции, готовясь атаковать в полную силу.

— Приготовьтесь! — предупредил Фердинанд. — Взрывная волна не будет разбирать, кто перед ней — друзья или враги!

Скорость победы сейчас была абсолютным приоритетом, так как вокруг танисбефаленов были не тренированные рыцари, а перепуганные ученики. Фердинанд заявил, что уничтожит монстра один ударом, не обращая внимания на сопутствующий ущерб, поэтому я влила в щит Шуцерии как можно больше маны, надеясь, что он выдержит ударную волну.

— Хьяаааа!

Фердинанд, Экхарт и Карстед одновременно выпустили три мощных атаки. Пораженный зверь был буквально стерт, оставив после себя один только магический камень, но вот последствия этой атаки никого не оставили равнодушными.

Ученики вокруг меня закричали. Щит Шуцерии дрожал, а по его поверхности бежали искры, возникающие от ударяющихся о него потоков ветра. Но благодаря влитой в него мане, он все же выстоял. Те, кто находился ближе всего к танисбефалену, не смогли устоять на ногах и были отброшены назад, ведь для защиты они использовали лишь свои личные щиты. Больше всего пострадали ученики из Иммердинка, ведь именно в их зоне танисбефален и появился.

Конечно, от взрыва пострадали не только ученики — рыцари Дункельфельгера, которые были заняты другим танисбефаленом, используя тактику минимизации ущерба, тоже оказались затронуты. Те, кто не успел вовремя среагировать на приближающуюся ударную волну, были сброшены со своих ездовых зверей.

— Какой идиот атаковал в полную силу, когда вокруг столько людей?! — раздался крик Хайсхица, ездового зверя которого как раз мотнуло в сторону, в тот самый момент, когда он собирался атаковать.

— Я, — холодно ответил Фердинанд. — Включи свой мозг и закончи со своим побыстрее. Затягивание битвы это именно то, чего и добивается враг, — после он опустился в безопасную зону под моим щитом, отозвал своего ездового зверя и направился прямо ко мне.

Ученики очень быстро посторонились, давая ему дорогу.

— Розмайн, меня задел танисбефален. Вылечи меня. Сначала благословение Фрютрены, — после этих слов он повернулся ко мне спиной, отодвигая в сторону полностью разорванный плащ и обнажая ряд кроваво-черных ран, расположенных на его спине. В ранах была не только кровь, еще там была черная грязь, которую я видела на месте сбора.

— Это случилось тогда? — спросила я. — И ты сказал, что с тобой все в порядке?! Это совсем не выглядит как что-то «в порядке»!

— Убийство танисбефалена было в приоритете. Если у тебя есть время, чтобы жаловаться, лучше используй его для исцеления.

В соответствии с полученными инструкциями, я сначала очистила раны с помощью благословения Фрютрены, заодно восполнив истощенные запасы маны Фердинанда, а затем использовала благословение Лонгшмер, чтобы закрыть их. Тем временем мой опекун выпил восстанавливающее зелье. Подошедший к нам Экхарт сделал тоже самое.

— Теперь мы отступим? — спросила я.

— Это будет зависеть от того, как обстоят дела наверху, — ответил Фердинанд. — Наш враг намеренно ждал, когда королевская семья и ученики, не имеющие достаточного боевого опыта, соберутся внизу на арене. Вряд ли его целью было просто устроить несколько взрывов, выпустить танисбефаленов и посеять панику. Нам лучше оставаться здесь, под щитом Шуцерии, где мы находимся в большей безопасности. И уже отсюда наблюдать за происходящим. Это разумнее, чем разделяться и лезть в бой, — после он на мгновение замолчал, а после спросил. — У тебя достаточно маны?..

— Пока да, — кивнула я.

Пока мы беседовали, я видела, как рыцари из других герцогств начали спускаться вниз, чтобы обеспечить безопасность своих учеников. Может быть дело было в том что, Фердинанд довольно грубо раскидал всех по арене. Или в том, что Дункельфельгер стал менять свой подход к уничтожению танисбефаленов, все больше отдавая предпочтение скорости, а не минимизации возможного ущерба.

— Тот факт, что рыцари начали разделяться, говорит о том, что трибуны более менее зачищены, — пробормотал Фердинанд, наблюдая за спускающимися сверху ездовыми зверями. Но я заметила, что некоторые из них двигаются очень странно. Они пикировали прямо к помосту, где находился король.

— Фердинанд, эти всадники...— начала я, но прежде чем я успела закончить, мужчина занял оборонительную позу.

— О ложный король! Король без Грутрисхайта! Почувствуй гнев наших павших союзников!

Всадники, которые летели к помосту, закричали и начали скидывать новых танисбефаленов, доставая щенков из ящиков, которые они везли с собой. Судя по всему это были дворяне из герцогств, которые проиграли гражданскую войну, но почему то пережившие чистку. Рыцари Центра, вооруженные черным оружием, смогли сразить некоторых из падающих с неба танисбефаленов, но эта заминка дала возможность всадникам подобраться к королю еще ближе.

Они террористы-смертники?!

Они бросались на короля, не заботясь о собственных жизнях, с единственной целью — забрать чужую. Сейчас на их пути стояла никто иная, как Эглантина, которая активировала свой щит.

— Госпожа Эглантина! — закричала я, инстинктивно пытаясь броситься ей на помощь, как совсем недавно, в начале атаки, я пыталась помочь раненным взрывами ученикам. Но Фердинанд мгновенно пресек мои попытки.

— Идиотка! — закричал он. — Наша защита и так трещит по швам. Ты не можешь уйти сейчас и лишить нас нашего самого важного щита!

— Но...

— Тебе стоит оставить это на рыцарей Центра. Их работа — защищать королевскую семью. А твоя — быть защищаемой. Если у тебя есть лишняя мана направь ее в первую очередь на защиту Эренфеста.

Я наблюдала за тем, как командующий рыцарей Центра Раоблут начал одного за другим убивать террористов. Они падали со своих ездовых зверей, а их тела начали очень пугающе раздуваться.

— Отведи взгляд, Розмайн. Ты тоже, Шарлотта, — сказал Фердинанд, прикрывая нам глаза рукавом. А через секунду раздалась канонада тихих взрывов. Реакции окружающих людей, которые зажимали рты руками, сдерживая рвотные порывы, было достаточно, чтобы понять, что произошло.

— Дядя... — тревожно позвала его Шарлотта, которая все еще не могла увидеть, что происходит.

— Одна только казнь в Хассе чуть не довела Розмайн до приступа, — твердо заговорил Фердинанд. — Поэтому вам обоим лучше не смотреть, иначе кто знает, сколько вы не сможете спать после этого зрелища.

— Да...

Мое зрение было заблокировано, поэтому я могла отслеживать изменения ситуации лишь по звукам битвы и коротким командам, которые доносились до меня. Дункельфельгер убивал танисбефаленов одного за другим, а рыцари Центра с успехом защищали членов королевской семьи от атакующих их террористов.

[[image:/storage/reader-images/df19ed02453764d8d7168205c17abad1ca28592b.png]]

Похоже террористов было не так уж и много, кроме тех, кто уже напал и был убит, новые так и не появились. Их поступок был лишь отчаянной попыткой высвободить собственную ненависть и направить ее на королевскую семью и все герцогства, которые были довольны своим ложным королем.

После того, как все танисбефалены были убиты, а с оставшимися террористами разобрались, все внимание было сосредоточено на том, чтобы доставить раненых в общежития их герцогств, чтобы пострадавшим оказали помощь. Но то и дело слышались голоса, призывающие продолжить церемонию награждения, чтобы доказать всем, что подобное вероломное нападение не может сломить дух дворян.

— Розмайн, возвращайся в общежитие вместе с ранеными, — приказал Фердинанд.

— Почему?

— Ты защищала наших учеников щитом Шуцерии и потратила много сил на исцеление. У тебя осталось мало маны, так что если ты останешься, это лишь вызовет новые проблемы.

Я не чувствую недостатка маны, но...

Пусть этот приказ и казался мне странным, но я подчинилась. Фердинанд собирался вернуться вместе со мной, так как он не хотел рисковать, оставаясь здесь без своего плаща и магических инструментов.

— С Розмайн пойдет Рихарда, так что для сопровождения им будет достаточно одной Юдит, — продолжил раздавать распоряжения мой опекун. — Корнелиус, Леонора, оставайтесь. Я полагаю у вас есть награды, которые вы должны получить.

— Но я...

— Корнелиус, это твоя последняя церемония награждения. Пусть твои родители гордятся тобой, — сказал Фердинанд с удивительной мягкостью и вниманием к чужим чувствам. — Эльвира пришла сегодня чтобы увидеть это.

Экхарт тоже решил сказать пару слов брату, не давая ему возможностей отказаться.

— Мама действительно ждала этого дня, — с ободряющей улыбкой сказал он. — То есть она с нетерпением ждала, когда вы с Леонорой будете стоять на одной сцене для награждения.

Корнелиус ссутулился, и в этот момент Экхарт похлопал его по спине, говоря, что позаботится обо мне и Фердинанде. Другими словами, у Корнелиуса просто не осталось выбора.

К слову, это уже второй раз, когда я занимаю первое место на своем курсе, и второй раз, когда я не могу принять участие в церемонии награждения.

Выпускная церемония

Не смотря на произошедшее, по итогу многие ученики Эренфеста получили свое внимание на церемонии награждения. В каждом классе было как минимум один или два человека, которых признали отличниками. У нас было много средних и низших дворян, которые отлично проявили себя на теоретических уроках, но не смогли выделиться на практике. Недостаток маны ставил их в невыгодное положение по сравнению с другими детьми.

Если задуматься, то Ангелика определенно выделялась. Она была настолько искусна в обращении с оружием, что ее выбрали для исполнения танца с мечом, несмотря на то, что она была средней дворянкой. Но в тоже время, у ее были настолько плохие оценки по теории, что ее почти исключили.

— Я очень рада, что меня признали отличницей, — сказала Шарлотта, когда мы собрались в нашем общежитии. — В конце концов, и Вильфрид, и Розмайн тоже получили это звание, — после она уже тише пробормотала о том, что наличие старших брата и сестры с такими высокими оценками оказывает на нее большое давление.

Мы спокойно беседовали, но я обратила внимание, что Вильфрид кажется несколько недовольным.

— Есть ли причина для того, чтобы быть таким мрачным? — спросила его я. — Тебя ведь только что признали отличником.

— Ортвина вызывали прямо передо мной, так что он, должно быть, с минимальным отрывом, но опередил меня по баллам.

Похоже Ортвин приложил очень много усилий к подготовке к теоретическим занятиям. Чего и стоило ожидать от кандидата в аубы от Древанхеля. Причиной его первенства, не смотря на провал на уроке права, было то, что Вильфрид слишком зациклился на крутых доспехах и оружии, а потому потратил больше времени на практику.

— В следующем году я точно выиграю, — заявил Вильфрид.

После того, как мы закончили обсуждение церемонии награждения, я решила поговорить с Эльвирой. Она долго говорила о том, как хорошо Корнелиус и Леонора смотрятся вместе, и в ее голосе звучало какое-то особое волнение по поводу всей этой истории.

Сильвестр вернулся в общежитие последним и первым делом крайне устало посмотрел на меня и Фердинанда.

— Отправить Розмайн обратно в общежитие было лучшим твоим решением, — сказал он. Я не могла не задаваться вопросом, что же случилось, но прежде чем я успела спросить, меня вызвали в комнату для совещаний. — Нужно решить, что мы будем делать завтра. Фердинанд, Розмайн, идите за мной.

* * *

— Они обсуждали возможность того, чтобы святая Эренфеста провела завтрашнюю церемонию совершеннолетия. Я им отказал, но знаете ли... — начал свой рассказ Сильвестр, когда мы зашли в комнату и закрыли двери. Видимо его задержка с возвращением была связана с тем, что королевская семья захотела поговорить с ним лично.

— Ты забегаешь вперед, — одернул его Фердинанд. — Начни с начала.

Террористы, напавшие на церемонии награждения, видимо сделали это с целью свергнуть короля без грутрисхайта. Никто не мог сказать, были ли с этим нападением как то связаны фундаменталисты из храма Центра, но одно оставалось вне сомнений — это покушение явно только увеличило их уверенность в своей правоте. Похоже король почувствовал, что храм Центра стоит поставить на место.

— Мы не можем вмешиваться в отношения между королем и храмом Центра, — сказал Фердинанд. — И конечно, мы не можем провести такую важную церемонию без подготовки.

— Конечно. Однако я бы не посмел сказать об этом королевской семье напрямую.

Это был первый раз, когда Сильвестр проявил себя как более рациональный человек, чем Фердинанд Я чувствовала себя довольно сбитой с толку подобной переменой, поэтому и хотела услышать чем все закончилось:

— Так как же ты тогда ответил?

— Я отказался, сказав, что это нападение потребовало от тебя большого количества маны и сил, поэтому мы были вынуждены отправить тебя домой. Я ясно дал им понять, что одного дня тебе будет недостаточно для того, чтобы поправиться, и даже посетовал, что из-за этого ты снова упустила возможность получить личную похвалу от короля... и они купились. Некоторые из них отступили, но предложили посмотреть, как ты будешь себя чувствовать и возможно все же доверить тебе церемонию, но тут я воспользовался возможность и добил их упомянув инцидент с участием ученика из Иммердинка.

Сильвестр видимо крайне твердо стоял на своем, и упомянул о том, что прямо перед атакой на церемонию, на меня напал аристократ из Иммердинка. Ученик утверждал, что его целью был Хартмут, но поскольку жертвой стала я, мы не могли быть уверены в том, насколько его слова правдивы. Чтобы провести завтрашнюю церемонию как глава храма, я буду должна отослать своих рыцарей сопровождения подальше от сцены. И Сильвестр сказал, что не хочет подвергать меня такому риску.

— Пока мы предоставили им вескую причину для отказа, я не вижу повода быть недовольными нами, — вздохнул Фердинанд. — Я не хочу создавать прецедент, где Розмайн будет заменять действующего главу храма Центра. Она служит Эренфесту, а не Центра, и у нее и так уже достаточно работы.

Я дернула своего опекуна за рукав.

— Фердинанд, можно я завтра хотя бы посмотрю танец посвящения и церемонию вручения дипломов? — в этом году там должен был выступать Корнелиус, это был его выпускной, поэтому я хотела быть там, чтобы увидеть это лично. Я умоляюще смотрела на Фердинанда, который задумчиво постукивал пальцем по виску.

— Если мы хотим использовать твое плохое самочувствие как причину для отказа, то ты можешь посетить только утреннюю или дневную часть. Хотя нет, я полагаю, что ты будешь так взволнована при виде Корнелиуса и Леоноры, которые войдут в зал вместе, что в любом случае высидишь лишь полдня.

Не смотря на мрачное выражение лица, Фердинанд все же не запретил мне участвовать. Другими словами, это будет первый раз, когда я буду присутствовать на церемонии вручения дипломов.

Корнелиус и Леонора, что очевидно, принимали участие в грядущем мероприятии, а это означало, что рядом со мной оставался только один рыцарь сопровождения — Юдит. Это было слишком опасно, оставлять обеспечение моей безопасности только на нее одну, поэтому было решено вызвать в академию так же и Лампрехта с Ангеликой, чтобы охранять меня. Они оба были членами семьи выпускника, поэтому не было никаких проблем с их приездом. Мы так же обсудили еще некоторые другие, более мелкие детали, такие как кто где будет сидеть, и какие зелья имеет смысл брать с собой.

После того, как мы закончили, Фердинанд вернулся в Эренфест, а не стал оставаться в общежитии. Ему нужно было заново активировать мои защитные артефакты, чтобы ими можно было снова пользоваться, а также подготовить защиту и для себя, чтобы компенсировать тот факт, что носимый им на территории академии плащ совершенно бесполезен. Конечно, я заставила его поесть с нами перед тем, как он ушел. Я ведь прекрасно знаю, что как только он зайдет в свою лабораторию, то не выйдет оттуда до того самого момента, как придет пора возвращаться в академию. Поэтому я надеялась, что плотного ужина будет достаточно, чтобы обеспечить его энергией.

На следующий день ученики начали собираться в общей гостиной уже после завтрака. И вскоре после этого из зала перемещения к нам пришли и родители учеников. Слуги-ученики, которые ждали снаружи, встречали гостей и провожали в комнаты их детей.

— Доброе утро, госпожа Розмайн.

— Оттилия.

Родители Хартмута зашли в гостинную и поприветствовали нас. Я была уже хорошо знакома с его матерью — Оттилией, но вот личность его отца была для меня загадкой. По крайней мере именно так я и думала. Я много думала о том, каким это должен быть человек, и узнала, что он служит Флоренции, как ее служащий. Черты лица и манера держаться у этого мужчины были настолько хартмутскими, что я очень четко поняла, как будет выглядеть мой последователь, когда станет старше.

Мы не сказали друг другу ничего, кроме обязательных приветствий, но он создавал впечатление спокойного человека, а его поведение было таким, какое я ожидала бы увидеть от Хартмута, если бы у того не было его чрезвычайной одержимости моей святостью.

Мм? Подождите секундочку. Значит ли это, что если убрать эту маниакальную одержимость Хартмута, то мы получим добродушного служащего, который отлично умеет собирать информацию и доводит до идеала любое порученное ему дело? Нет, нет, нет, нет... Этого не может быть... Речь ведь идет об отце Хартмута. Как и у его сына, у него должен быть какой то фатальный недостаток, который скрывается за идеальным фасадом.

Я наблюдала за тем, как они уходят в комнату Хартмута, а эти мысли все еще носились у меня в голове. Следующей должна была прибыть моя собственная семья. Карстед, Эльвира, Лампрехт и Ангелика. Их приход был довольно заметным. Карстед сегодня не нес службу, как страж Сильвестра, он взял выходной и оставил все дела на своего заместителя.

— А взамен, — сказал мне отец, — нас попросили обеспечить твою безопасность, Розмайн.

— Подумать только, настал день, когда меня будет охранять лично рыцарь-командующий... Это, безусловно, подчеркивает мою большую важность, да? Лампрехт, Ангелика, я прошу прощения, что вас тоже побеспокоили ради этого.

Когда Карстед и Эльвира вчера вечером вернулись в Эренфест, они сразу вызвали их к себе. Но Лампрехт и Ангелика лишь улыбнулись и сказали, что мне не за что извиняться, все-таки это единственная возможность для них снова посетить дворянскую академию.

Карстед и Эльвира поднялись в комнату Корнелиуса, а Лампрехт и Ангелика остались в гостиной вместе со мной. Я расспрашивала их о том, как дела в Эренфесте, и мне сказали, что Дамуэль все еще проходит персональные тренировки у Бонифация. И сейчас у него нет возможности избежать их ради моего сопровождения.

— Дамуэль очень расстроился, что он тоже не смог прийти, — сказала Ангелика. — Хотя я завидую ему, ведь он сейчас тренируется с господином Бонифацием.

— Но если нас вызвали, то случилось что-то необычное, верно? — спросил Лампрехт. — Что именно? — видимо наши родители просто сказали им, что они поедут с ними, а после ушли спать, ведь на следующий день они должны были подняться довольно рано. Поэтому я пересказала им все, что произошло во время церемонии награждения.

— Понятно... В таком случае находиться в сопровождении только одного стража действительно будет очень опасно, — Лампрехт даже немного покивал, соглашаясь с решением, принятым взрослыми.

Тем временем Ангелика улыбалась совершенно бездумно, по ее лицу было можно понять, что она не сделала никаких выводов из моего рассказа, хоть и слышала его от начала до конца. Я решила сменить тему на то, что ей было действительно интересно — соперничеству между Фердинандом и Хайсхицом. Как и ожидалось,она тут же занцепилась за нее, а ее голубые глаза теперь ярко сверкали, напоминая мне Клариссу.

— Ангелика, я думаю, что ты могла родиться не в том герцогстве, где должна была... — заметила я. Я думала, что ей бы очень понравилось в Дункельфельгере, но она встретила мои слова крайне угрюмым взглядом.

— Нет, госпожа Розмайн, — сказала она. — Люди из Дункельфельгера хорошо играют в диттер, но у них, как правило, и оценки довольно хорошие. И я не думаю, что смогла бы пройти отбор на рыцаря.

Похоже Ангелика стала стремиться к становлению рыцарем только после того как услышала разговоры об академии в зимней игровой комнате. Она бы не успела подготовиться к экзамену на становление рыцарем.

— Не говоря уже о том, что я бы не сумела закончить дворянскую академию, если бы не вы, госпожа Розмайн. Поэтому я очень рада, что родилась в Эренфесте, — добавила она, смущенно краснея. Это невинное выражение лица было полной противоположностью ее словам, и этот контраст заставил Лампрехта полностью потерять голос. Кажется он наконец-то смог понять, что Ангелика за человек.

Ты медленный Лампрехт... слишком медленный.

— Лампрехт? Вы уже прибыли? — спросил Вильфрид, когда спустился в гостиную. Он подошел к нам, когда увидел сидящего рядом со мной своего рыцаря сопровождения. — Ты же сегодня будешь охранять Розмайн, верно?

— И вас тоже, господин Вильфрид. Поскольку вы двое помолвлены, разве это не естественно, что вы будете сидеть рядом?

— Кто знает? Изначальный план состоит в том, чтобы Шарлотта, отец, мать и я сидели рядом, а Розмайн, поскольку ее будет охранять семья Корнелиуса, сядет подальше, — объяснил нам Вильфрид. Судя по всему, семья герцога всегда сидела на некоторой дистанции от остальных дворян своего герцогства. — Розмайн, отец говорил что-нибудь на этот счет?

— Он нет. Однако Фердинанд, говорит, что я могу потерять сознание от волнения, когда увижу танец Корнелиуса, поэтому я предполагаю, что мне выделят место поближе к выходу.

— Похоже дядя уже давно буквально твой личный врач, поэтому думаю его суждениям можно верить. И как ты себя сегодня чувствуешь?

Я посмотрела на свои руки:

— На данный момент я в порядке, но мои обмороки связаны с моими эмоциями, поэтому мое самочувствие в этот момент не имеет особого значения.

— Эх. Это твоя первая выпускная церемония, так что само собой, что ты будешь взволнована. Лампрехт, внимательно приглядывай за ней.

— Как пожелаете, — сказал Лампрехт, опускаясь на колено.

— Дорогой брат, — добавила я. — Я очень благодарна тебе за то, что ты так любезно позволил мне одолжить твоего стража.

— Это не проблема, — махнул рукой Вильфрид. — Я просто хочу, чтобы ты хотя бы немного принимала участие в общественной жизни академии.

Шарлотта тоже кивнула, видимо согласная с ним.

— Конечно, было бы очень грустно, если бы ты потеряла сознание до того, как увидишь танец с мечами, который так ждешь.

Она была права, и, поблагодарив свою милую младшую сестренку за ее беспокойство обо мне, я пообещала держать свои эмоции под контролем.

Ко второму с половиной колоколу, ученики начали спускаться вниз, чтобы выходить к большому залу, где им предстояла подготовка к церемонии совершеннолетия и праздничным мероприятиям. Планировалось, что те выпускники, которые несут службу в качестве последователей будут выходить к третьему колоколу. Поскольку я не была одной из выпускниц, я должна была прийти в зал вместе со своими опекунами, что было несколько ненормальной ситуацией.

— Господин Фердинанд здесь, юная леди.

Я обернулась, следя за взлядом Рихарды и увидела Фердинанда, который как раз входил в гостинную. Он был одет в новый желтый плащ, который заменял его порванный.

— Розмайн, протяни руки, — сказал он. Сегодня он казался мне особо хмурым, как я сначала подумала это из-за недосыпа, но похоже он просто был в плохом настроении. Лампрехт удивился приходу Фердинанда больше всех, все-таки он не привык видеть его в разных настроениях, как те из моих последователей, которые постоянно посещали храм.

Я сделала как он и просил, и в этот момент Фердинанд защелкнул на моих запястьях защитные браслеты. Затем он достал свой штап и превратив его в ручку, начал проводить тонкую настройку магических кругов, заключенных в инструменты. Я почувствовала, как моя мана постепенно перетекает в них.

— Хм. Пожалуй сойдет, — сказал он. — Итак, ты решила на какую часть церемонии пойдешь?

— На утреннюю. Я хочу увидеть танец с мечами и танец посвящения.

— Танец посвящения, да?.. — пробормотал Фердинанд, скрещивая руки на груди, и его и без того хмурый вид, стал к тому же еще и задумчивым.

Незадолго до третьего колокола в гостиную вернулись выпускники, которые закончили свои приготовления. Корнелиус был одет в наряд для танцев с мечами, а Хартмут, который будет играть на церемонии, был одет в тот же самый наряд, что он собирался носить и на вручении дипломов.

— Ты сейчас пойдешь за Клариссой, да, Хартмут? — спросила я.

— Да. Мы собираемся встретиться в комнате для чаепитий Дункельфельгера, так как туда могут войти и ученики из других герцогств.

Те, кто сопровождает кого-то из своего герцогства, просто встречали свою пару в общей гостиной или в зале, но в случаях пар из разных герцогств, юноша шел за своей девушкой в комнату для чаепитий ее общежития.

— Ее сердце должно быть колотится в груди, в ожидании прибытия своего мужчины. Я почти жалею, что сама не испытала подобного... — вздохнула Эльвира, которая несмотря на ранний час была крайне энергичной. Она была очень взволнована присутствием на выпускной церемонии, которая была финалом для многих рассказов из «Историй любви дворянской академии»

— И что? Ты была недовольна, покидая общежитие вместе со мной? — спросил свою супругу Карстед.

— Ох, нет, нет. Наоборот. Видишь ли, в такие моменты сердце трепещет от тревоги... — тут есть место страху, что твой партнер не придет, что ваш брак не состоится, или что ваша история закончится сразу после сопровождения. Эльвира объясняла, что все эти волнения делают грядущую встречу еще слаще. — А наши рассказы становятся так интересны именно из-за всех этих переживаний и возможных угроз... но в моей повседневной жизни я больше предпочитаю жить в мире и покое.

Матушка, кажется ты себя обманываешь. Я имею в виду, что открытие собственного печатного бизнеса и изготовление книг, которые нужно скрывать от Фердинанда, это совсем не мирное дело. Если вы спросите мое мнение, то такая жизнь больше похоже на триллер, чем на нежную повседневную историю

Возможно слово «мирный» действительно имеет какое-то другое знание, когда о нем говорят дворяне. Я решила, что на всякий случай уточню этот вопрос у Фердинанда.

— Сейчас мы отправимся в зал, — сказал Фердинанд, когда пришло время выходить. — Выпускники, выйдите из общежития и постройтесь.

Я шла в сопровождении своей охраны. Карстед, Эльвира, Лампрехт и Ангелика уже сами по себе были довольно заметной группой, но с Рихардой, Фердинандом и его последователями, которые также сопровождали нас, мы и вовсе превратились в настоящую толпу.

Я чувствую как все смотрят на меня. И эти взгляды жалят. Они так сильно жалят!

Фердинанд, обратил внимание, что если мы будем подстраиваться под мой шаг, то наш путь будет мучительно медленным. Поэтому Карстед поднял меня, чтобы на руках донести до места назначения.

— Отец, ты же знаешь, что я могу ходить самостоятельно.

— Мы не хотим, чтобы ты потеряла сознание, — ответил он. — Просто расслабься.

Мне пришлось согласиться с этим фальшивым спектаклем о моей слабости, во время посещения церемонии. Официальная версия звучала так: я долго умоляла своих опекунов позволить мне присутствовать на церемонии вручения дипломов, не смотря на мое плохое самочувствие, и в итоге отец наконец сдался перед мольбами любимой дочери и позволил. Конечно это звучало довольно трогательно, но мне не нравилось находиться в центре всеобщего внимания.

В зале уже собралась огромная толпа. Судя по всему это было несколько учебных классов, которые объединили в один убрав разделяющие их стены. Теперь это помещение напоминало Колизей, с многоярусными сидениями. В нижней части не было парт и стульев для учеников, как это было в учебное время. Теперь там была круглая сцена для танца посвящения и танцев с мечами из белого камня. В самом конце был вход в часовню, куда я уже однажды заходила, во время поиска собственной божественной воли. Сверху все это напоминало полукруг, где плоская сторона являлась проходом в часовню.

— Это не та аудитория, которую я помню, — сказала я, ошеломленно оглядываясь по сторонам. Я бы никогда не подумала, что внутренние помещения академии могут так измениться.

— Круто правда? Благодаря такому расположению сидений куда удобнее наблюдать за танцем меча и танцем посвящения.

— Поскольку сегодня я пришла сюда как младшая сестра Корнелиуса, а не как кандидат в аубы, то я сидела рядом с опекунами. Наши места были довольно далеко от герцогской четы, но как высшим дворянам, нам все еще были предоставлены одни из лучших мест. Фердинанд сел справа от меня, а Ангелика слева, Карстед и Эльвира сидели в ряду спереди, а Лампрехт и Рихарда позади меня. Другими словами, я была окружена со всех сторон и бежать мне было некуда.

— Розмайн, возьми это, — сказал Фердинанд протягивая мне раскрытую ладонь.

— Магический инструмент, блокирующий звук?

— Да. Ради твоей безопасности. Я не верю, что ты сможешь молчать.

Фердинанд велел мне ни на мгновение не выпускать инструмент из рук, на случай, если вдруг я начну бессмысленно выкрикивать что-то в пространство. Я не собиралась шуметь, но тем не менее подчинилась.

Через несколько секунд, после того как пробил третий колокол, выпускники стройными рядами вошли в аудиторию и выстроились на сцене. После них в зал вошли королевская семья и глава храма Центра, который занял свое место перед статуями божеств.

Сама церемония казалась очень похожей на церемонию совершеннолетия, к которой я привыкла, разве что куда более масштабной. Были зачитаны фрагменты из святого писания касающиеся взросления, а после дано благословение. Молитва была той же самой, которую в таких случаях читала я, но ее чтение заняло куда больше времени, ведь ученики родились в разные сезоны года и нужно было упомянуть их все.

— Я вижу, что нет никаких сияний, точно так же, как когда церемонии проводил Бёзеванс... — заметила я. Конечно, я все еще держала в руках блокирующий звуки инструмент, так что единственным, кто меня слышал был Фердинанд.

— Возможно у тебя и достаточно маны для того, чтобы благословить всех, кто собрался здесь сегодня, но ты — абсолютное исключение.

Благословение новых взрослых подошло к концу, а это означало, что пришло время предложить богам музыку и танцы. Как выражение благодарности за защиту, которую они предоставят им. Все спустились со сцены, а после на нее вернулись те, кто собирались музицировать, держа в руках свои инструменты. Я умела играть только на фешпиле, но сейчас я видела множество других инструментов — от флейт до барабанов. Некоторые поднялись с пустыми руками, и я предположила, что они собираются петь.

Все выстроились перед статуями богов и приготовили свои инструменты.

— Мы те, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир... — хором произнесли они, читая очень знакомую мне молитву под переливы музыки, прежде чем начать петь. Это был молебен в честь весны, во время которого раненная Гедульрих была исцелена и начинала зарождаться новая жизнь.

Как только первая песня закончилась, музыканты спустились со сцены и устроились вокруг нее. Их место заняли двенадцать одетых в синее танцоров с мечами, которые выстроились в ровную линию.

— Ой! Вон Корнелиус! — воскликнула я.

— У меня есть глаза, — прямо сказал Фердинанд. — Поэтому держи себя в руках.

Корнелиус поднял свой меч и заиграла музыка. Он взмахивал оружием в такт нотам, и свет отражался от лезвия при каждом его движении. Танец с мечом в исполнении Ангелики был полон элегантности, она двигалась плавно, словно текучая вода. А танец Корнелиуса был более мощным, его движения больше напоминали именно удары мечом, чем танцевальные движения. Возможно такая разница возникла из-за того, что Корнелиус был мужчиной и двигался соответственно.

Но все до единого танцоры были чрезвычайно искусны, как и следовало ожидать от отличников, которых выбрали за их талант в танце с мечом. Они двигались синхронно с нарастающим темпом музыки, и запись, которая не фиксировала звук, не смогла бы передать все очарование происходящего.

— Это действительно Корнелиус? — спросил Лампрехт

— Да, конечно, — кивнула Рихарда. — Он сильно вырос с тех пор, как ты в последний раз проводил с ним много времени, не так ли?

— Да. Я удивлен его ростом.

Ангелика снова и снова кивала в знак согласия.

— Он действительно вырос, — сказала она, ведь именно она до прошлого года постоянно практиковалась с ним в танце.

Эльвира с улыбкой обернулась к Ангелике.

— Он должно быть вкладывал в эти тренировки всю свою душу, чтобы с лучшей стороны показать себя перед своей возлюбленной Леонорой. Ты тоже станешь куда сильнее, если будешь стремиться показать Экхарту свою лучшую сторону. Возможно ты могла бы приложить эти усилия к улучшению своей вышивки, нет может быть даже навыков общения...

— Показать Экхарту свою лучшую сторону?.. — переспросила Ангелика. — Госпожа Розмайн, у меня есть хоть какие-то достоинства? Вы можете придумать что-то для меня?

Хотя вопрос был адресован мне, но Экхарт, который сидел рядом с Фердинандом поспешил ответить первым.

— Твоя главная добродетель в том, что ты усердно продолжаешь охранять Розмайн, не беспокоясь о том, чтобы побыстрее выйти замуж, — с улыбкой сказал он, обращаясь к своей невесте.

— Понятно, — кивнула Ангелика. — В таком случае я продолжу становиться сильнее, как рыцарь сопровождения, и не буду торопиться с женитьбой.

...Экхарт!

Эльвира вздохнула и покачала головой. Такой разговор совершенно не подходил помолвленной паре. Но я могла с уверенностью сказать, что пройдет еще много времени, прежде чем они заключат брак.

После танца с мечами пришло время танца посвящения. Длинные рукава ярких одеяний развевались, когда семь кандидатов в аубы поднялись на сцену. Я могла видеть Адольфину, одетую в желтый наряд, символизирующий Богиню Ветра. Ее винные волосы красиво выделялись на фоне ее одежд, во многом и благодаря украшениям для волос, которую Тули сделала для нее. Рюдигер тоже был там, в своей белой одежде, которая символизировала Бога Жизни. Его волосы были серебристо-русые, отчего казалось, что он с ног до головы покрыт светом.

Кандидаты в аубы встали лицом к алтарю, как недавно это делали музыканты и танцоры с мечами, а после встали на колени, прежде чем прикоснуться к нему руками.

— Мы те, кто возносит молитвы и благодарит богов, сотворивших мир...— начали они, и не успели они произнести эти слова, как на белой поверхности сцены возник магический круг. В нем были элементы всех богов и каждый из этих символов располагался как раз под одетыми в соответствующие наряды кандидатами.

— Господин Фердинанд, это тот самый круг, который появился над п...

— У меня сложилось впечатление, что в тот день мы не увидели ничего важного. Или я ошибаюсь? В любом случае, я вижу что поступил очень мудро дав тебе этот магический инструмент.

— О, верно. Я ничего не вижу.

— Именно.

В прошлом году я видела танец посвящения через запись в магическом инструменте, но тогда я не видела никакого магического круга. Может быть он стал видимым, точно так же как круг в писании, но тогда из-за чего это произошло? Как получилось, что Фердинанд тоже мог увидеть его? Может быть есть кто-то еще способный на это? У меня было так много вопросов, но все что я могла это посмотреть на Фердинанда и тяжело вздохнуть, отлично понимая, что не получу никаких ответов.

Библиотека и возвращение домой (❀)

Как и планировалось, после окончания танца посвящения, я притворилась, что плохо себя чувствую и тихонько ушла пораньше. Карстед и Эльвира продолжили наблюдать за выпускной церемонией Корнелиуса, а я вернулась в общежитие в сопровждении Рихарды, Лампрехта и Ангелики.

— Я рад, что ничего не произошло, — со вздохом и едва заметной улыбкой сказал Лампрехт, когда мы дошли. — все-таки, Розмайн, кажется у тебя есть странная привычка ввязываться в опасные ситуации.

Ангелика кивнула, соглашаясь с его словами.

— Вот почему она нуждается в охране. Наставник особенно беспокоится о госпоже Розмайн. Он тренировал нас всю зиму, так что Штернлюк тоже стал намного сильнее! — добавила она, а после с энтузиазмом начала описывать как проходило это обучение. Большую часть своей речи она заменила звуковыми эффектами, так что я мало что могла понять, кроме того, что у нее оказался довольно неожиданный талант по разному издавать звуки «бам» и «бум».

— Лампрехт, что ты чувствуешь, возвращаясь в дворянскую академию спустя столько лет? Тебе понравилось? — спросила я, уводя тему с тренировок моих стражей. Прежде чем ответить, брат на какое то время задумчиво молчал.

— Это скорее сбивает с толку, чем радует. В конце концов, сейчас здесь все сильно отличается от той дворянской академии, которую помню я. Для танца с мечом были выбраны Ангелика и Корнелиус, а матушка и госпожа Оттилия смогли прийти на выпускной с высоко поднятой головой. Времена действительно изменились...

Я резко выдохнула. Судя по тому, как он сказал это, Эльвире и Оттилии раньше не разрешалось посещать академию.

— Госпожа Вероника была очень резкой, — объяснил Лампрехт, отвечая на мой незаданный вопрос. — Она даже приказала мне жениться на девушке из Аренсбаха, так как я являюсь последователем господина Вильфрида. Мать была против, поэтому госпожа Вероника запретила ей посещать дворянскую академию, основываясь на том, что в таком случае она будет беспокоить семью Аурелии.

— Звучит жестоко...

— В то время это было обычным делом. Я даже не думал о том, что мне нужно знакомить Аурелию со своей семьей, так как ее отец был против брака, но госпожа Вероника все равно требовала, чтобы на своем выпускном я сопровождал девушку из Аренсбаха. Именно поэтому я сказал о ее распоряжении матушке, думая что так будет лучше, чем если она придет, и мы все плохо проведем этот день. Я думал, что таким образом защищаю ее, но увидя ее радость сейчас, я понимаю, что тогда был плохим сыном.

Я улыбнулась, надеясь хотя бы немного поднять ему настроение, и сказала:

— Матушка не настолько недальновидна, чтобы не понять твоих мотивов, Лампрехт. Хотя я уверена, что ей было грустно от того, что она пропустила твою выпускную церемонию, но теперь ведь никто не подвергает ее остракизму, и она в хороших отношениях с Аурелией, не так ли? Бог Испытаний бросил ей вызов, и она с честью преодолела его.

Лампрехт слабо улыбнулся в ответ. Пользуясь возможностью, я хотела спросить о том, как Аурелия переносит беременность. Конечно, сейчас поднимать эту тему было безопасно, ведь мы были одной семьей, а лишних свидетелей нашей беседы не было.

— Кстати, Лампрехт... Как дела у Аурелии? У нее все хорошо? Ей не скучно?

— Она неторопливо проводит свои дни с книгами, которые получает от мамы.

— Боже, если бы только это была я. Я имею в виду, эм... Позаботься о ней хорошенько. Это должно быть сложно, быть в положении так далеко от своей родины. У тебя есть склонность сваливать всю ответственность на матушку, поэтому Лампрехт, ты должен позаботиться о том, чтобы у Аурелии не закончилось терпение по отношению к твоим выходкам.

Однако мои опасения были напрасными. Лампрехт сказал, что он проводит много времени с Аурелией, пока его господин учится в дворянской академии.

— Хотя, ну... — пробормотал Лампрехт, видимо вспомнив кое-что о желаниях Аурелии. — Она сказала, что скучает по кухне своего герцогства.

— Полагаю по рыбе. Сейчас наш план состоит в том, чтобы некоторые из придворных поваров научили моих личных поваров готовить ее. Обучение назначено на то время, когда мы вернемся из академии. У меня уже есть разрешение Сильвестра на это.

— Я ценю это, — поблагодарил меня Лампрехт.

Я в свою очередь улыбнулась ему и продолжила.

— Нет никаких проблем с тем, чтобы поделиться результатами их трудов с Аурелией, поскольку именно она предоставила нам ингредиенты, но обучение рецептам и методам готовки ваших поваров будет иметь свою цену. Поэтому, Лампрехт, ты должен заработать побольше денег для своей прекрасной жены

— Ты собираешься наживаться на собственном брате? — спросил Лампрехт, явно недовольный таким поворотом.

— Конечно, — сразу же отозвалась я. — Я беру плату с отца, Фердинанда и даже с Сильвестра, а так же раздаю рецепты в качестве награды для отличившихся учеников. Не говоря уже о том, что повара из замка согласились обучать моих только в обмен на новые рецепты. Даже они не работают бесплатно.

Между прочим, Аурелия обменяла свои ингредиенты на ткань окрашенную в Эренфесте, из которой впоследствии была сшита ее вуаль. Конечно она сама предложила такой вариант, потому что не решилась принять ткань просто как подарок. Если бы она знала какие-нибудь рецепты, то могла бы обменять их, но племянница ауба была слишком важной персоной, чтобы лично готовить что-то на кухне.

— Ладно, ладно... — сдался Лампрехт. — Я буду работать изо всех сил.

Я широко улыбнулась и снова попыталась подбодрить его.

— Чем усерднее ты работаешь для своей семьи, дорогой брат, тем больше твоя семья будет обожать тебя как своего защитника.

Как папа...

Остальные вернулись вскоре после нас. Единственное, что мы пропустили после танца посвящения — это речь главы храма. Семья герцога, выпускники и их родители ели первыми, так как в столовой общежития было не достаточно мест, чтобы все могли пообедать в одно время. Поэтому остальные ученики ели позже.

За одним столом со мной сидели Карстед, Эльвира, Лампрехт, Ангелика, Корнелиус и даже Леонора. Во время трапезы, составленной по специальному меню для этого дня, мы говорили о церемонии совершеннолетия и танце с мечом.

— Твой танец с мечом был великолепен, Корнелиус, — сказала я.

— Спасибо, Розмайн, — легко поблагодарил он меня, позволяя себе наконец то расслабиться. Леонора, в отличие от него, сидела с напряженной и идеально ровной осанкой, словно она проглотила палку. Поэтому я переключила свое внимание на нее, надеясь, что разговор поможет ей отвлечься и расслабиться.

— Леонора, тебя выбрали для танца с мечом в следующем году, не так ли? Я очень жду твоего выступления.

— Полагаю, что мне нужно будет много тренироваться и стремиться к тому, чтобы мой танец не выглядел блекло на фоне Корнелиуса.

— И правда, — кивнул Карстед. — Многие в рыцарском ордене радуются тому, что с каждым годом все больше учеников Эренфеста выбирают для танца с мечом. Постарайся.

— Я постараюсь оправдать ваши ожидания, — пообещала Леонора. У нее был очень прилежный нрав, поэтому я верила, что она будет практиковаться столько, сколько необходимо, и обязательно сдержит свое слово.

— Кстати, Леонора, — присоединилась к нашему разговору Эльвира. — Я полагаю, ты заказала этот наряд совсем недавно? Будешь ли ты заказывать еще один для своей собственной церемонии совершеннолетия в следующем году? Было бы очень грустно, что такое прекрасное платье останется пылиться, а ведь ради него ты использовала такую хорошую ткань.

Из-за того, что по достижению совершеннолетия девушки начинают носить более длинные юбки, кажется уже через год Леонора больше не сможет носить это платье. Тем не менее, девушка покачала головой и улыбнулась.

— Я посоветовалась с госпожой Брюнхильдой и остановилась на стиле, который разработала госпожа Розмайн. Он позволяет легко менять длину юбки и само платье, дополняя его новыми украшениями. Мы — последователи госпожи Розмайн, обладаем знанием о том, как шить подобную одежду.

Брюнхильда уже видела, как я повторно использую свои наряды, просто добавляя немного ткани и новые украшения, убирая при этом старые, поэтому Леонора, следуя ее совету, тоже заказала себе платье, которое потом, когда придет время, будет легко переделать.

После мирного обеда, Корнелиус поспешил в свою комнату. Ему было нужно переодеться из наряда для танца с мечом в свою парадную одежду для выпускной церемонии, а значит у него было не так то много времени. Но к тому моменту, когда другие тоже закончили есть и собрались в зале, он был уже собран.

— Я останусь в общежитии и буду читать, — пообещала я

— Только в этот раз не благословляй кого попало, — попросил в ответ Сильвестр.

Я кивнула, и заверила его, что буду осторожна, а после сразу погрузилась в чтение. Как бы мне не хотелось пойти в библиотеку, но если кто-нибудь заметит меня за пределами общежития, то тогда станет ясно, что я на самом деле не больна и просто прогуливаю церемонию вручения дипломов. А мне не хотелось рисковать и терять свою идеальную отмазку.

Так же в общежитии остался мой постоянный надзиратель — Фердинанд. Пока он просматривал одолженный у Соланж журнал, мы обсудили с ним магические инструменты, которые должен был улучшить Раймунд.

— Господин Фердинанд, вы знакомы с магическими инструментами, которые описаны здесь? — спросила я.

— Да, — признал он после небольшой паузы. — У меня есть записи о некоторых из них в моей лаборатории, и я собираюсь дать их Раймунду для изучения в качестве его следующего задания. А что касается этих, — мужчина указал на строчки с описанием других инструментов. — Вот этот я видел в библиотеке, а этот нет. Возможно он уже сломан. Починить магический инструмент без помощи его создателя — настоящее испытание.

Редко кто публиковал информацию о том, как был сделан тот или иной магический инструмент. Исключением являлись только ситуации, когда учитель был должен опубликовать свое исследованием, или когда кто-то из Центра хотел начать распространять свое изобретение по всей стране. Именно поэтому, зачастую после смерти создателя, инструменты становились бесполезны.

— Думаю у тебя есть куча секретных магических инструментов.

Я была более чем уверена, что большее их количество он прятал: опасные, те, которые как он решил лучше не показывать миру, и те, которые он решил оставить в мастерской Хиршуры.

— Да, по части из них я принял решение, что их лучше держать в секрете. Кроме того, мне сказали, что другим трудно пользоваться моими изобретениями, так как они требуют много маны для активации. Так что нет особых причин представлять миру инструменты, которые большинство все равно не смогут использовать.

— Мы можем попросить Раймунда модифицировать их. Тогда их можно будет без проблем представить миру, — сказала я, думая только о том, что было бы неплохо, если бы в мире было больше различных магических инструментов. Но Фердинанд почему то смотрел на это в явной рассеянности.

— А зачем это нужно?

— Но разве это не очевидно? Вы изо всех сил старались, чтобы сделать их, так почему бы не использовать их для улучшения жизни людей? Вы гениальный человек, и таким образом вы могли бы сделать этот мир лучше.

— Не могу сказать, что меня интересует подобное. Я просто делаю магические инструменты, которые хочу делать. Мне ни разу не приходила мысль о том, как использовать их для улучшения мира. Даже если некоторые из них в конечном итоге и могут быть кому-то полезны, уверяю, что это просто совпадение. Я не делаю и никогда не буду делать инструменты с подобной целью.

Ответ Фердинанда был полностью в его стиле, а Юстокс, который слышал это, криво усмехнулся, пока я в замешательстве смотрела на своего опекуна. Однако вскоре наш разговор о магических инструментах возобновился, и я продолжала рассказывать о том, какие инструменты нужны для библиотеки. А в это время и церемония вручения дипломов подошла к концу.

* * *

На следующий день после церемонии все готовились к возвращению в Эренфест. Мне разрешили посетить библиотеку, чтобы снабдить Шварца и Вайса маной, поэтому я быстро собрала все документы Соланж и большой магический камень, вынутый из подаренного Фердинандом ожерелья. Этот камень был под завязку наполнен маной, которую я собрала на посещении последних чаепитий.

Фердинанд собирался сегодня сопровождать меня. Официальная причина была в том, что именно он был владельцем этого большого магического камня, но на самом деле это было для того, чтобы он мог отправить письма с напоминаниями всем, кто забыл сдать книги. Учитывая вероятность того, что Хильдебранд мог быть там по той же причине, отправить меня в библиотеку одну было совершенно невозможно.

— Мне не нужно было беспокоиться об этом, если бы ты не привлекла к этом вопросу принца... — пробормотал Фердинанд.

— Мои искренние извинения, — ответила я.

Я имею в виду, я не думала, что это закончится таким переполохом...

Я поджала губы, пока мы шли по коридору центрального здания, а после в окно заметила группу летящих по нему ездовых зверей.

— Эти черные плащи, — сказала я. — Значит это рыцарский орден Центра?

— Произошла настолько крупная атака, — ответил Фердинанд. — Я уверен, что у них много дел. Поиски скрытых мотивов, опрос разных герцогов, ведение следствия...

Я кивнула, соглашаясь с ним, и мы продолжили путь. Прогулка до библиотеки была исключительно долгой, возможно из-за того, что в последнее время я уделяла слишком мало внимания своим тренировкам.

— Госпожа Соланж, — сказала я. — Прошло много времени. Наконец-то мне разрешили вернуться в библиотеку.

— О боги, госпожа Розмайн! И господин Фердинанд тоже здесь, — радостно поприветствовала нас Соланж, широко распахнув глаза и взмахом руки подзывая нас пройти в читальный зал. — Шварц и Вайс сказали мне, что вы приедете, — она указала рукой на двух шмилов, которые стояли рядом с ней. — Но это все равно большая радость для нас. Это было так давно.

— Фердинанд запретил мне посещать библиотеку, пока она была заполнена студентами, которые готовятся к выпускным экзаменам. Жестоко, не так ли?

Соланж рассмеялась над моими словами и сказала, что у него наверняка есть веские причины для таких действий. Фердинанд лишь усмехнулся в ответ и быстро сменил тему разговора. Между тем, Шварц и Вайс прыгали вокруг меня, совершенно не заботясь о нашей беседе.

— Юная леди снова здесь.

— Собираетесь читать, юная леди?

— Сегодня я здесь только для того, чтобы дать вам немного своей маны, — сказала я. — Мне пришло время возвращаться в Эренфест.

Я погладила их по головам, вливая в них свою ману, и в свою очередь исцеляясь их милотой. Соланж воспользовалась случаем, чтобы рассказать мне, как шли дела у библиотечного комитета в мое отсутствие. По видимому, после нашего чаепития, Хильдебранд посещал библиотеку несколько раз, чтобы передать шмилам ману, но когда количество посетителей библиотеки возросло, Ханнелора взяла это на себя.

— Хотя кажется, количество учеников, которые пытались коснуться Шварца и Вайса только возросло с тех пор, как они увидели, как госпожа Ханнелора снабжает их маной... — заметила я.

— Именно, — согласилась Соланж. — Но с тех пор другие ученики ясно поняли что те, кто носят нарукавные повязки — особые.

Повязки библиотечного комитета сразу же пригодились. Поскольку речь шла о третьем принце и кандидате в аубы из великого герцогства, никто и не усомнился в том, что они особенные, и другим ученикам стало куда легче принять тот факт, что они передают ману Шварц и Вайс.

— Значит, никаких проблем не было? Какое облегчение. А как на счет напоминаний через ордоннанцы? Принц Хильдебранд в конце концов получил одобрение от короля?

— Конечно, он спросил разрешение, только ему сказали пока не покидать своей комнаты. Он извинился через ордоннанц. Однако благодаря напоминанию, которые направил господин Фердинанд в прошлом году, в этом году вернули куда больше книг. Так много, что можно вообще не рассылать никакие напоминания. Я искренне благодарна.

Услышав это Фердинанд улыбнулся.

— Я вовсе не хочу принуждать вас, — сказала я. — Но в знак благодарности не могли бы вы показать нам здешние магические инструменты, которые уже вышли из строя?

— Магические инструменты? — в замешательстве переспросила Соланж.

Я показала ей записи, которая она одалживала мне ранее.

— Здесь говориться о том, что существует множество магических инструментов, которые использовались в то время, когда в библиотеке работало три высших дворянина. Если вы не возражаете, не могли бы вы одолжить их нам для изучения? Есть молодой ученик из Аренсбаха по имени Раймунд, который мог бы улучшить их для нас. Он исключительно искусен в том, чтобы сделать инструменты более эффективными с точки зрения расхода маны.

Я хотела, чтобы магические инструменты послужили источником вдохновения для моих собственных творений. Фердинанд хотел увидеть их, исследовать, а потом использовать полученные данные для себя. Соланж хотела иметь больше магических инструментов, которыми могла бы пользоваться, чтобы облегчить свою работу. Другими словами, это было благом для всех.

Соланж приняла мое предложение с легкой улыбкой.

— Конечно, это бы очень помогло, если бы для использования магических инструментов требовалось меньше маны.

— Тогда я позову Раймунда. Он сможет намного лучше разобраться в магических инструментах, если увидит их вживую, — сказал Фердинанд и тут же создал ордоннанц.

Раймунд, должно быть, был в лаборатории Хиршуры, учитывая как мало времени прошло, прежде чем он примчался в читальный зал. Его одежда была грязной и растрепанной. Очевидно, он настолько торопился, что забыл привести себя в порядок.

Раймунд не теряя времени достал свой штап, поэтому я потянулась, чтобы остановить его.

— Раймунд, не колдуй в библиотеке! Ты намочишь книги!

— Ты единственный человек, который создавал настолько солидный вашен... — раздраженно сказал Фердинанд, но ради безопасности я все равно заставила Раймунда выйти из читального зала, пока он не приведет себя в порядок. После мы перебрались в кабинет Соланж, где она показала нам магические инструменты, которыми она больше не пользовалась.

— Вот этот для уборки в библиотеке, а этот для снижения громкости голосов в читальном зале, — объяснила она. И тот и другой инструмент был полезен, но не обязателен для работы библиотеки. Она могла и самостоятельно убирать библиотеку, хотя это и не просто, и все ученики знали, что шуметь в библиотеке нельзя. Некоторые студенты даже злились на тех, кто говорил слишком громко. — Вы можете исследовать их по своему усмотрению.

— Мы можем одолжить их? — спросила я. — Даже если нам не удастся их улучшить, я бы хотела наполнить их маной.

Соланж передала Фердинанду менее важные магические инструменты, а затем осмотрела кабинет.

— Я бы не хотела, чтобы магические инструменты, которые используются более регулярно, сломались во время исследования, а передача их вам даже на короткое время может нарушить мою работу. Могу я попросить вас только осмотреть их и не выносить отсюда?

— Этого достаточно, — сказал Раймунд. — Нечасто у кого-то появляется возможность хотя бы увидеть их.

Поговорить с Соланж о подобном тоже было редкой возможностью, поэтому Раймунд начал задавать всевозможные вопросы о магических инструментах. На некоторые она могла ответить, а другие вопросы доставались Фердинанду, который оказался на удивление компетентен.

— Нет, лучше сначала сместить эту часть, — ответил Фердинанд. — А вот здесь, если мы используем ингредиент, который содержит в себе и землю, и ветер, то сможем полностью убрать вот этот фрагмент.

Фердинанд и Раймунд начали обсуждать, статичные магические круги, которые были встроены в само здание библиотеки. Честно говоря, я не понимала ни слова из того, о чем они говорили. Я решила оставить их наедине друг с другом и вернуть Соланж ее документы, которые она одалживала мне ранее. Соланж, в свою очередь, вернула полученную от нас книгу романтических рыцарских историй.

— Документы оказались очень полезными, — сказала я. — Там описывалось столько магических инструментов, которые я хотела бы однажды использовать в своей библиотеке. И мне было очень интересно читать о повседневной жизни библиотекарей.

— Мне также очень понравилась книга из вашего герцогства. Стиль написания очень прост для понимания, поэтому не удивительно, что она так нравится ученикам. Можете ли вы одолжить мне еще одну?..

Пока мы продолжали делиться своими мыслями о книгах, с внешней стороны ее кабинета раздался колокол.

— Кто бы это мог быть? — вслух спросила Соланж. — Теперь, когда церемония вручения дипломов закончилась, у меня не должно было быть никаких посетителей.

Соланж дернула за шнурок, соединенный с колокольчиком в комнатах ее последователя, чтобы тот вышел и открыл дверь. Мы тоже вышли, чтобы посмотреть кто там, и когда двери открыли, то мы увидели стоящего в коридоре Раоблута — командира рыцарей Центра. Он прошел в кабинет, полностью покрытый бронёй, призванной из магического камня.

— Я здесь от имени принца Хильдебранда, — сказал он. — Король и королевская семья предпочитают не посещать общественные места после случившегося нападения.

Соланж явно колебалась, а ее глаза расширились от удивления.

— О, но я сказала принцу Хильдебранду, что нам уже не нужна его помощь с рассылкой ордоннанцев. Видите ли в этом году и так было возвращено столько книг.

— О, нет. Это не единственная причина, по которой я здесь. Я хотел расспросить вас подробнее об этом «закрытом архиве», который вы как то упоминали. Это обсуждалось на чаепитии, на котором присутствовал принц, но дело в том, что я никогда раньше о подобном не слышал.

Внезапно Фердинанд схватил нас с Раймундом за руки и пробормотал.

— Мы уходим, — я кивнула, как бы мне не хотелось узнать побольше о закрытом архиве, но я явно была в пролете. Фердинанд, вероятно не хотел, чтобы мы мешали разговору Раоблута и Соланж.

— Закрытый архив можно открыть, только собрав вместе трех библиотекарей из высших дворян, — объяснила Соланж. — Ключи лежат в их покоях, куда я не могу войти. Для их открытия необходимо, чтобы в библиотеку прислали новых библиотекарей.

— Хм? — задумчиво протянул Раоблут. — Мне сказали, что туда могут войти только члены королевской семьи.

— Это сказала госпожа Розмайн, — заметила Соланж, привлекая меня к разговору, в тот самый момент, когда мы собирались сбежать. — Однако это лишь неподтвержденный слух.

Раоблут повернулся ко мне, и я тут же дернулась.

— Святая Эренфеста, да? — улыбка на его лице стала шире. — Какое совпадение. Откуда вы узнали об этом слухе, госпожа Розмайн?

Не выдержав пристального взгляда красновато-карих глаз командира рыцарей, я сглотнула от страха и нырнула за спину Фердинанда. Мой опекун скорее всего знал об этом закрытом архиве, ведь именно Юстокс был тем, кто рассказал мне об этом месте. Я не знала, было ли это чем то, о чем я не должна была говорить, поэтому я решила оставить это Фердинанду.

— Это слух неизвестного происхождения, командир, — сказал Фердинанд, делая шаг вперед. — Однако в документах, которые Розмайн одолжила у госпожи Соланж, был описан архив, в который специально приходят члены королевской семьи. Я не знаю, существует ли он, и можно ли в него войти с помощью тех ключей, о которых говорит госпожа Соланж.

Раоблут бросил на Соланж вопросительный взгляд, и она протянула ему документы, которые я только что ей вернула.

— Это дневники бывших библиотекарей, — сказала она. — Здесь довольно подробно описано, как члены королевской семьи посещают библиотеку во время собрании герцогов, как и говорил господин Фердинанд. Если вы хотите провести расследование, пожалуйста, прочтите это.

Раоблут взял документы, кивнул, а затем пристально посмотрел на Фердинанда.

— Господин Фердинанд, неужели вы, семя Адальгизы, ничего не знаете об этом?

— Нет, — сразу ответил он. — Эренфест — моя Гедульрих.

[[image:/storage/reader-images/c8828baa65d46f70ee244d983a4248f2bd60037a.png]]

Мы попрощались с Соланж и быстро вышли, а Раймунд последовал за нами.

— Господин Фердинанд, большое спасибо за приятную беседу и данное задание, — сказал он, а после повернулся направо к зданию служащих. Как только он ушел мы с Фердинандом пошли прямо к центральному зданию

— Господин Фердинанд, не могли бы вы быть немного помедленнее?

Он, должно быть, не услышал меня, так как не ответил и продолжил быстрым шагом идти в сторону общежития. Выражение его лица стало еще более жестким, чем обычно.

— Господин Фердинанд!

— Ты слишком медленно ходишь.

— Вы слишком быстро идете! Что там произошло?

Фердинанд тяжело вздохнул и почесал голову. Он посмотрел на летящих по небу рыцарей в черных плащах. А после медленно покачал головой.

— Ничего.

Так он сказал, но что-то явно произошло. Он начал вести себя странно после того, как мы столкнулись с Раоблутом, но встреча с командиром рыцарей не могла быть единственной причиной. В конце концов, они уже виделись во время сравнения писаний.

— Как ты думаешь, Раймунд закончит с улучшением до следующей зимы? — спросила я. — Это намного сложнее, чем все другие задания, которые мы ему давали, верно? Как ты думаешь, ему удастся разобраться в инструментах, которые он позаимствовал?

Я не получила ответов на свои вопросы. Но Фердинанд замедлил шаг, чтобы соответствовать моему темпу, хотя уровень его разговорчивости стал еще ниже, чем обычно. Кажется, даже разговор о магических инструментах не мог поднять ему настроения.

«Эй, Фердинанд... Что такое семя Адальгизы?»

Вот и подошел к концу мой второй год в дворянской академии. И он закончился еще одним вопросом, который почти постоянно крутился в моей голове, но я подозревала, что не смогу задать его никогда в жизни.

Эпилог

Выпускная церемония в дворянской академии подошла к концу, и ученики и приехавшие к ним родители начали возвращаться в свои герцогства. Это был напряженный период, в течении которого все были заняты сборами и переноской своего багажа. И именно в это время Эглантина получила срочный вызов от своего жениха, принца Анастасия.

— Мои искренние извинения, госпожа Эглантина, но поскольку это королевское дело, мы просим вас войти одной, — сказал Освин, выступая в роли главного слуги принца, когда они прибыли в дом Анастасия. — Ваши последователи могут подождать снаружи.

Что-то, называемое «королевским делом» в данном случае означало, что это был вопрос, который нельзя обсуждать на публике. Поэтому сейчас последователей Эглантины воспринимали как обычных выходцев из Классенбурга и просили их ожидать окончания беседы в другой комнате. Как человек, который должен был войти в королевскую семью уже в конце весны, она уже привыкла к таким тайным вызовам. Анастасий считал, что ей лучше быть в курсе происходящих политических проблем.

Похоже за этим ужином ауб будет очень оживленным.

Ауб Классенбурга все еще находился в общежитии, и когда Эглантина уходила, он напомнил ей, что она должна действовать «как подобает принцессе из королевской семьи». Ауб был из тех людей, кто хочет иметь больше информации, чем любые другие герцогства. И не важно, какими незначительными кажутся искомые им факты, или сколько сил нужно потратить на их сбор. Эглантина почувствовала легкую грусть, заранее предчувствуя предстоящий по возвращению в общежитие допрос.

— Сюда, Эглантина, — позвал ее Анастасий, протягивая ей руку, когда она вошла в гостиную. На его лице не было такой привычной ей улыбки. Вместо этого он казался крайне напряженным и даже настороженным.

Эглантина вошла в комнату, и все последователи ее жениха, за исключением Освина, тоже вышли из комнаты. Освин же остался только для того, чтобы соблюсти приличия и не позволить им остаться наедине. Как только все лишние люди вышли, Анастасий без слов протянул ей инструмент для блокировки звука. Эглантина приняла его и заговорила после того, как сжала в руках.

— Ты сегодня кажешься очень осторожным.

— Да. Потому что речь пойдет о недавней атаке.

Эглантина сглотнула. Как невеста принца, она лично стоя на помосте, была буквально в центре произошедшего на церемонии награждения состязания герцогств.

— Об этом не будет объявлено даже на собрании герцогов, — продолжил Анастасий. — Поэтому я хочу, чтобы ты убедилась, что все сказанное мной не будет передано в Классенбург.

Недавнее нападение...

Слова Анастасия вернули Эглантину в тот момент, и ее разум заполнили образы кричащих людей с оружием, которые мчались прямо на нее верхом на своих зверях.

* * *

— Убить ложного короля! Убить короля без Грутрисхайта!

— Ты не сможешь! — взревел в ответ Анастасий, седлая своего ездового зверя и накладывая заклинание черного оружия на свой измененный штап. Поскольку он официально отказался от трона, он решил лично принять участие в противостоянии нападающим, а не просто защищаться, рассчитывая на рыцарей.

Эглантина гордилась решением Анастасия, но так же очень боялась остаться здесь одна. Как невеста принца, она уже считалась королевской особой. Террористам похоже было все равно на то, что ее брак еще не был заключен, они все равно желали и ее смерти.

Танисбефалены, выросшие до колоссальных размеров, рычали с разных частей арены. Рыцари прилагали много усилий, чтобы донести до всех, что эти звери поглощает ману, когда их атакуют, но мало кто их слушал. Большинство все равно продолжали в панике осыпать их ударами и заклинаниями. Эглантина чувствовала, что воцарившийся хаос и паника были куда более ужасающими и опасными, чем сами нападающие.

— ХААААА! — раздался боевой крик одного из террористов. В этот момент Эглантина поняла, что в этот раз именно она стала целью насыщенного маной меча. Ее хотели убить. Ее дыхание участилось, а грудь пронзила боль. Все ее тело застыло, когда эти полные ненависти глаза взглянули прямо в душу.

— Эглантина! Твой гетайльт! — закричал Анастасий, своим голосом выводя ее из заторможенного состояния и призывая активировать щит. Дрожащим голосом она произнесла нужное заклинание. Вложенной в него маны было явно намного больше, чем мог бы противопоставить ей нападавший. Его опасная атака была легко отражена, но она не могла так же легко закрыться от этих леденящих душу взглядов и кровожадных криков.

Некоторые из нападающих покончили с собой, чтобы вызвать взрывы прямо над своими целями, некоторые буквально скормили себя танисбефаленам, чтобы те стали еще больше, а некоторые бросались в самоубийственные атаки на рыцарей, надеясь умирая забрать их с собой. Какими бы не были их действия, в каждом из них прослеживалась лишь одно устремление — месть. Глаза каждого из них были налиты жаждой крови ложной королевской семье.

Эглантина почти завидовала их готовности отдаться на волю судьбе. Ей не хотелось ничего, кроме как в ужасе отвести глаза, прижаться к земле и звать на помощь. Однако тем, кого охранял рыцарский орден Центра, не позволялось проявлять такое малодушие. Напуганные студенты никогда не смогут успокоиться, если королевская семья будет паниковать. Эглантина проглотила подступившую к горлу желочь, расправила плечи и уверенно удерживала свой гетайльт, чтобы не осложнять рыцарям их работу. Ей потребовалось на это все ее силы и выдержка, но она справилась

* * *

Эглантина посмотрела на Анастасия, сдерживая свой страх и беспокойства, от которых ей хотелось сбежать из этой гостиной. Она улыбнулась настолько искренне, насколько смогла, изгоняя кровавые образы из своей головы, и кивнула... но синие вены все равно вздулись на ее руке, когда она слишком сильно сжимала в пальцах магический инструмент. Это было единственное, что выдавало ее истинные чувства, но Анастасий начал свой рассказ, не заметив этого.

— Орден рыцарей Центра без перерыва расследует дело об этом нападении с того самого момента, как оно было отбито, а королевская семья регулярно собирается для обсуждения полученных отчетов, — сказал он. — Однако ты не можешь присутствовать на этих собраниях, так как официально еще не являешься членом королевской семьи.

— Тогда стоит ли посвящать меня в это? — спросила Эглантина. Ей в любом случае не хотелось вспоминать о нападении, поэтому она и не хотела обсуждать его. Но Анастасий легко усмехнулся.

— Не бойся, я скажу только то, что тебе нужно знать. Тебе ведь не хотелось бы быть в полном неведении, когда мы отправимся на следующую собранию герцогов? Отец разрешил мне поделиться с тобой кое-чем из того, что мы обсуждали.

Похоже, Эглантине не удастся избежать этого разговора, и ей в любом случае придется услышать подробности о том трагическом событии. Она смирилась со своей судьбой и кивнула, предлагая Анастасию продолжать.

— Для начала хорошие новости. Мы поймали всех преступников. Все они были родом из павших герцогств, но не все были родом из одного и того же.

Павшими герцогствами называли те, которые были расформированы после того, как король казнил всех членов их герцогских семей. Территория, которая раньше принадлежала великому герцогству Веркшток, была разделена на две части между Дункельфельгером и Аренсбахом, а бывший Тростверк и Шаруф перешли под управления Центра.

— Центр и великие герцогства управляют павшими герцогствами, — сказала Эглантина, показывая, что она знает о чем речь. — Другими словами, как я полагаю, мы не можем возложить ответственность за произошедшее на кого-то одного.

Одно дело, если бы все мятежники были выходцами из одного павшего герцогства, но нельзя было обвинять сразу все герцогства, между которыми были разделены территории после чистки. Что еще хуже, король без Грутрисхайта не способен менять границы герцогств.

— Мы не хотим небрежно возлагать вину на великие герцогства и забирать все павшие герцогства под контроль Центра, — сказал Анастасий.

Эглантина кивнула, соглашаясь с этим решением, но оно также означало, что никто не будет нести ответственность за произошедшее. Удовлетворит ли такой исход жертв и их семьи? Возможно, что их недовольство может привести к появлению новых мятежников. Но как бы она не думала об этом, найти идеальный вариант никак не получалось.

— Однако, — продолжил принц. — Учитывая, что во время нападения использовались танисбефалены, большинство считает, что этот заговор был составлен людьми из бывшего Веркштока. Таким образом некоторые в рыцарском ордене Центра полагают, что за всем этим может стоять Аренсбах или Дункельфельгер.

Эглантина почувствовала, как ее замутило. Это было огромным оскорблением — быть обвиненным в поддержке мятежников. Настолько, что если бы ауб Классенбурга услышал бы хотя бы отблеск подобных слухов, и все бросающиеся такими обвинениями рыцари просто исчезнут из Юргеншмидта в один миг.

— Но зачем герцогствам-победителям нападать на короля? — спросила девушка. — Если такое мнение будет озвучено, не станем ли мы врагами с Аренсбахом и Дункельфельгером?

— Мы понимаем это. Король уже наказал тех, кто пытался распускать эти слухи. Но...

Анастасий замолчал и задумчиво скрестил руки на груди, размышляя над тем, может ли он сказать то, что собирался. Эглантина терпеливо ждала, пока он примет это решение.

— У нас есть веские основания полагать, что круг перемещения в общежитии бывшего Веркштока использовался для транспортировки танисбефаленов.

Анастасий рассказал, что до начала состязания герцогств на место сбора Эренфеста напал танисбефален. Эглантина уже знала об этом из доклада, который получала от учеников Классенбурга. Она знала, что рыцари-ученики почти всех герцогств теперь охраняют свои места сборов.

— Руфен возглавил группу учителей для осмотра общежития, и Гундольф обнаружил следы недавнего использования круга перемещения, — продолжил принц. — Изначально планировалось, что мы с Сигизвальдом проведем расследование после того, как все ученики покинут академию, чтобы избежать ненужной паники.

Но нападение произошло до того, как у них появилась такая возможность. Эглантина нашла это странным. Если было так много поводов для беспокойства, то почему атака танисбефаленов оказалось такой успешной?

— Разве рыцарский орден не должен был быть начеку после чего-то подобного? — спросила она.

— Они и были. Мы предполагали, что на состязании может что-то случиться, ведь его посещает столько людей, что и делает мероприятие отличной целью. И была проведена соответствующая подготовка к возможному теракту. Были выделены рыцари для наблюдения за общежитием Веркштока, еще больше рыцарей было мобилизовано для охраны членов королевской семьи и патруля самой арены в день состязания. А вокруг рыцарского корпуса было расставлено множество магических инструментов для обнаружения магических зверей.

Упомянутые магические инструменты должны были помочь в проверке того, не попытается ли кто из прибывающих родителей пронести с собой на состязание магических зверей. Учителя и рыцарский орден Центра пришли к выводу, что они справятся с любым нападением, если в нем не будут задействованы танисбефалены. Да и следы от использования круга перемещения были довольно слабыми, что заставило их думать, что в нападении будет участвовать мало людей.

— Однако танисбефалены появились изнутри, а не были доставлены извне. И самих мятежников было в десять раз больше, чем мы ожидали, — сказал Анастасий. — Не было никакой пользы от магических инструментов, препятствующих появлению магических зверей, если эти магические звери уже были внутри, заранее спрятанные там злоумышленниками

— Они были спрятаны в рыцарском корпусе? Но как?

— Были использованы зелья, чтобы усыпить щенков танисбефаленов, которых держали в мешках блокирующих ману. А пронести их в рыцарское здание было очень просто, если у террористов был сообщник среди учеников.

— Сообщник среди учеников?! — воскликнула Эглантина. Все нападавшие были намного старше ее, она даже не думала о том, что им мог помогать кто-то из учеников.

— Это стандартная процедура, когда семьи причастных казнят вместе с виновниками. Поэтому вполне логично, что некоторые из студентов решили помочь своим родным. Ведь они понимали, что им уже нечего терять. Мы также должны помнить о том, что бывшие мятежники никуда не прятались после окончания гражданской войны. Они нормально жили на территории павших герцогств под управлением победителей. Мы даже получили подтверждение того, что они прибыли в академию через телепортационные круги различных герцогств, посещая ее как семьи выпускников.

Эглантина просто не могла поверить в подобное. Как они могли совершить такие зверства, прожив в мире больше десяти лет? Она даже не могла представить себе такого.

— Проблема в том, что те, кого удалось захватить, очень мало знают, — сказал принц. — Этот план был очень тщательно продуман. Они получали приказы от тех, кто взорвал себя на арене или покончил с жизнью как-то иначе. Поэтому от командиров не осталось никаких следов или записей.

Эглантина зажала рот ладонями, вспоминая тех, кто взорвал себя или бросился в пасть танисбефалена. Ей казалось, что от тошноты ее отделяет лишь тонкая ниточка самоконтроля.

— Чтобы это больше не повторилось, Раоблут возглавит группу для изучения круга перемещения в Веркштоке, — закончил Анастасий. — Результаты этого расследования будут представлены на собрании герцогов.

— На данный момент именно Аренсбах отвечает за контроль над этим кругом перемещения, не так ли?

— Да, так и есть. И Фраулерм уже вызвала к себе большие подозрения после того, как произнесла вашен во время предыдущего осмотра общежития. Она оправдывалась тем, что там были слишком пыльно, но это никого не убедило, по этому инциденту будет проходить отдельное расследование.

Действия Фраулерм действительно выглядели невероятно подозрительно, но действительно ли преступник мог совершить настолько очевидную ошибку? Эглантина подумала о том, что если бы она была хотя бы косвенно замешана, она бы никогда не стала делать подобного.

— Ауб Аренсбаха обещал полное содействие в расследовании, включая разрешение на обыск на территории его собственного герцогства, — сказал Анастасий. Должно быть, ему было важно знать, что рыцарский орден работает над тем, чтобы такая трагедия больше никогда не повторилась. И хорошо, что Аренсбах сотрудничал, для того, чтобы полностью развеять нависшие над ними подозрения. Напряженные пальцы Эглантины, сжимающие магический инструмент, немного расслабились.

— В любом случае жертвы уже есть, — продолжил принц. — Больше всего пострадали ученики Иммердинка и Нойехаузена, так как танисбефалены появились прямо в самом центре зон, которые были отведены для них. Несколько из учеников погибли.

Пальцы Эглантины снова побелели от напряжения. Рыцари герцогств, которым было разрешено использовать черное оружие, сражались вместе с рыцарским орденом Центра, чтобы подавить танисбефаленов, а для самих мятежников приоритетной целью была королевская семья, поэтому она совсем не ожидала услышать о том, как много жертв было среди непричастных свидетелей.

— Танисбефален, который убил множество учеников Иммердинка, в свою очередь был убит рыцарями из Эренфеста, — добавил Анастасий, раскрывая больше деталей о произошедшем. — Эренфест — одно из герцогств имеющих разрешение на использование черного оружия, и как мне сказали, их рыцарями руководил Фердинанд.

— Были ли погибшие среди учеников Эренфеста?

— Ни одного. Их место защищал необычный сферический щит, — сказал принц, но Эглантина не смогла понять, что он имеет в виду. Она была на помосте, разве бы она не заметила что-то настолько большое? — Некоторые говорят, что это был магический инструмент, принадлежащий Фердинанду, в то время как другие утверждают, что это был божественный инструмент, созданный Розмайн. Мы до сих пор не знаем правды, но среди людей Эренфеста потерь нет. У них было несколько раненных, но все они были поставлены на ноги с помощью исцеляющей магии.

— Вот как. Какое облегчение... — Эглантина выдохнула и слабо улыбнулась. Она совсем не хотела, чтобы герцогство Розмайн пострадало. Анастасий же напротив, нахмурился.

— Проблема в том, что из-за того, что они так мало пострадали, некоторые начали подозревать их в причастности к произошедшему.

— По какой причине? Все нападавшие были из павших герцогств, не так ли?

— Да. Никто из них не был родом из Эренфеста, — с улыбкой сказал Анастасий, но его выражение лица при этом ясно говорило, что он больше не будет продолжать эту тему. Судя по всему, это было королевское дело, в которое Эглантине не стоило лезть. — Мы делаем все возможное, поэтому ты можешь спать спокойно.

Конечно этих уклончивых слов было недостаточно для того, чтобы успокоить беспокойное сердце Эглантины. Если бы это был обычный день, то она бы улыбнулась в ответ, выражая свое понимание и позволяя себе просто потеряться в словах и голосе жениха, но в этот раз она нахмурилась. Ей было стыдно за то, что на ее лице отразился даже проблеск ее недовольства, но то, что она поспешно скрыла его за улыбкой, не сможет откатить время вспять.

— Эглантина, твое выражение только что... Оно связано с тем, почему ты выглядишь такой нездоровой сегодня? — спросил Анастасий, щуря свои серые глаза, словно отслеживая малейшие изменения ее мимики. Его вопрос застал Эглантину врасплох, но она приложила руку к щеке и заставила себя улыбнуться.

— О, боги. Я кажусь нездоровой? Возможно я просто провела слишком много времени на солнце.

— После проведенного времени вместе, ты все еще говоришь так?.. Эвфемизмы не передают истинных намерений, и только после того, как Розмайн посоветовала нам общаться более прямолинейно, мы наконец-то смогли прояснить недопонимание между нами. Ты помнишь? Я намерен понять каждую частичку тебя. Если есть что-то, что тебя беспокоит или тревожит, я хочу, чтобы ты рассказала мне, — серьезно сказал он, протягивая руку и кладя ее поверх сжатого кулачка Эглантины.

Девушка почувствовала тепло от руки своего жениха и увидела терпеливое ожидание в его взгляде. И терзающая ее тревога начала постепенно отступать. Фальшивая улыбка на ее лице исчезла и сменилась мрачным выражением.

— Гражданская война для меня так и не закончилась... — пробормотала она, и тут же закрыла рот, не будучи уверенной, что она может продолжать. Анастасий не пытался ее торопить. Он терпеливо ждал, поглаживая ее руку. — К сожалению, произошедшее на состязании напомнило мне о ночном нападении, которое привело к тому, что в детстве меня отправили в Классенбург... и после этого я не могу спать.

— Ночное нападение? — переспросил Анастасий, выглядя довольно сбитым с толку. Только тогда Эглантина вспомнила, что она никогда не рассказывала ему об этом.

— Это было, когда я была еще ребенком... Ты помнишь, что мой отец, третий принц, был убит в разгар гражданской войны?

— Да. Его обед был отравлен. Ты была единственной выжившей, так как в то время ела у себя в комнате. В то время ты еще не была крещена, поэтому тебя удочерил ауб Классенбург.

Анастасий знал только первую половину истории и ничего не знал о ночном нападении. В то время он и сам еще был ребенком, а его отец, пятый принц, тогда отказывался от участия в гражданской войне. Неудивительно, что Анастасий ничего не знал. Возможно только в Классенбурге знали все подробности той истории.

В ту ночь, когда была убита моя семья, особняк, в котором я жила, подвергся нападению тех, кто хотел воспользоваться возникшим хаосом. Члены фракции первого принца, похоже думали, что мой отец скрывает у себя Грутрисхайт. Я помню, как мужчины кричали друг на друга, пытаясь его найти.

До ее крещения, Эглантина жила в комнате, находящейся в некотором отдалении от основных помещений. Ее кормилица заметила нападение и спрятала принцессу среди вешалок с одеждой в раздевалке для слуг и сбежала в дворянскую академию, чтобы обратиться за помощью к Классенбургу. К счастью для нее, в то время ауб прибыл в общежитие своего герцогства в академии, чтобы сплотить своих подданных, и направить их на спасение принцессы.

Тем не менее жителям других герцогств было нелегко попасть в королевскую резиденцию. А это означало, что рыцари Классенбурга столкнулись с проблемой, которая не стояла перед нападающими, которых возглавляли представители знати Центра.

Кормилица Эглантины должна была провести их к дверям, которую они смогли бы пересечь только с разрешения Эглантины, а после оставить их там и отправиться на поиски своей госпожи. Она бежала по коридорам особняка, отчаянно избегая мест сражений, а после найдя принцессу, попросила ее пойти за ней и открыть двери.

Эглантина приложила все усилия для того, чтобы вернуться назад и открыть дверь для рыцарей, которых привела ее отчаявшаяся кормилица. И те, получив ее королевское разрешение, хлынули в виллу, вступая в сражение с нападавшими.

— Особняк был буквально разрушен, было столько погибших. Нападавшие, дворяне Центра, которые служили в доме, все... — выдавила Эглантина. В конце концов ее собственная жизнь была спасена, но к тому времени кто-то уже успел добраться до ее кормилицы, и бедная женщина погибла. — С тех пор прошло уже более десяти лет, и вот случилось еще одно, точно такое же нападение. У тех, кто пытался нас убить, были такие же глаза, как и у тех людей, что разрушили мой дом ночью. На первый взгляд может показаться, что в стране царит мир, но на самом деле война еще не закончилась.

— Теперь я понимаю. Я не знал этой истории... — сказал Анастасий, все еще с нежностью поглаживая руку своей невесты. Он не спрашивал о подробностях, и не высказывал никакого своего мнения о тех событиях. Он просто давал ей знать о том, что он рядом, и это снимало то болезненное напряжение, которое Эглантина чувствовала внутри себя. На ее лица наконец проступила искренняя улыбка.

— Я не желаю новой войны...

— Я знаю. Ты желаешь мира. Вот почему я хочу спросить, какого именно мира ты ищешь?

Эглантина удивленно моргнула.

— Есть ли разные виды мира?

— Мир к которому стремятся мятежники, несомненно заключается в том, чтобы на троне был не отец, а другой король. Ты тоже хочешь этого?

Эглантина ни в коей мере не хотела такого мира, скорее наоборот. Она закрыла глаза в поисках ответа в самой себе, и пробормотала:

— Мир, который я ищу...

Она хотела, чтобы гражданская война закончилась в истинном смысле этого слова. Чтобы Юргеншмидтом правил истинный король, чье положение не будет иметь слабостей, которыми смогли бы воспользоваться какие либо бунтующие. Она мечтала о мире, в котором кровь не будет проливаться каждый раз, как появляется два разных мнения.

Грутрисхайт...

Если бы нынешний король смог получить это доказательство своего права, которое было утрачено во время гражданской войны, никто не смог бы противостоять его правлению, и половина проблем, с которыми сейчас сталкиваются дворяне Юргеншмидта, исчезла бы в одно мгновение. Она страстно желала, чтобы Грутрисхайт вернулся и принес в королевство истинный мир, который она и искала.

Найдя ответ, который она искала, Эглантина открыла глаза.

— И так? — спросил ее Анастасий. — Какой же мир ты ищешь.

— Конец гражданской войне. Мир, в котором я смогу верить, что кровь не будет проливаться, чтобы смыть другую кровь, — ответила она, а затем посмотрела на своего жениха. Было ли ей действительно безопасно говорить об этом? Она посмотрела на их руки, которые все еще были переплетены. Он был единственным, кто слышал ее, благодаря зажатому в ладони магическому инструменту.

Была ли ее идея рассказать об этом действительно мудрой? Поймет ли принц, после того, как она ему все расскажет? Возможно лучше всего отдать предпочтение благородному стилю речи, позволяя ему самому услышать то, что он хочет. После минутного колебания Эглантина пришла в выводу, что если она сейчас проявит искренность, то скорее всего это повлияет на будущее.

— Я очень хочу, чтобы Грутрисхайт был найден без конфликта, и чтобы пользуясь им, был воспитан новый король, — сказала она, а ее ярко-оранжевые глаза сияли решимостью, когда в серых глазах напротив отражалось желание понять ее истинные мотивы. Последовавшая тишина была лишь мнгновением, но оно показалось Эглантине вечностью.

— Понятно, — кивнул Анастасий. — Я прослежу, чтобы ты не была втянута ни в какой конфликт. Также я приложу все силы и пожертвую чем угодно ради твоей защиты и поисков Грутрисхайта, — в его глазах была безграничная доброта, а по улыбке можно было легко понять, что все эти слова были сказаны искренне. Он примет Эглантину и ее желания без остатка, и навсегда останется рядом с ней.

Эглантина знала, что Анастасий любит ее, но впервые она осознала, насколько на самом деле глубоки эти чувства.

Ее рука вдруг стала невозможно горячей, согретая жаром его ладони, а ее сердце охватила такая робость, что ей хотелось исчезнуть. Жар быстро распространялся от рук наверх и через секунду казалось, что у нее горело все тело: и грудь и лицо.

— Таково мое обещание тебе, моя Богиня Света, — сказал Анастасий. Раздался тихий стук, когда он выпустил свой магический инструмент из руки, позволяя ему упасть на пол. И освободившейся рукой, с любовью потянулся к волосам Эглантины, желая пригладить их.

— Принц Анастасий! Это не подходящее место для... — начала она, но ее протесты остались без внимания. Он не мог слышать ее без инструмента и как только она начала паниковать из-за отсутствия связи...

— Кхм!

Освин внезапно громко прокашлялся. Они совсем забыли о его присутствии в комнате, но он быстро положил конец их беседе. До того, как принц успел сказать или сделать что-то еще.

Побочная история: Кларисса — Хартмут и Кларисса. Разговоры в беседке

Это был день земли. Тот самый день земли, который наступил сразу после возвращения госпожи Розмайн в Эренфест. А в зале заседаний, в корпусе служащих проходило собрание для служащих из высших дворян герцогств, занявших десятый ранг и выше. Естественно, именно здесь ее внезапный отъезд вызвал больше всего внимания, так как именно она была центром большинства новых модных тенденций.

— Простите? — спросила я. — Госпожа Розмайн уже вернулась в герцогство?

— Да, потому что она дважды потеряла сознание в довольно небольшой промежуток времени. Герцог лично отозвал ее назад, — сказал Хартмут тем, кто пришел на это собрание. При этом он выглядел несколько обеспокоенным.

Я видела, как госпожа Розмайн упала прямо во время чаепития с госпожой Ханнелорой, а ведь на этом чаепитии присутствовал еще и принц. Я пришла сегодня в надежде узнать о том, как себя чувствует госпожа, но как оказалось, Хартмут очень тщательно контролировал всю информацию о ее здоровье. Он не собирался сообщать что-то еще, кроме того, что она вернулась в Эренфест из-за своего здоровья, как и в прошлом году.

Интересно, всех ли удовлетворит такой ответ?

Госпожа Розмайн была источником всех новых изобретений Эренфеста, и все разговоры о том, что это просто причуды, быстро сошли на нет, стоило ее герцогству заключить торговые договора с Классенбургом и Центром. Кроме того, во время собрании герцогов они подавали свои новые продукты — сладости для чаепитий, и те кто имел возможность попробовать их, как один говорили о том, каким удивительным был вкус этих лакомств.

В результате ранг Эренфеста был резко повышен, и высшие герцогства, которые не смогли заключить с ними договор, теперь стремились установить более прочные связи. Раньше с Эренфестом редко контактировали особо близко из-за его нейтралитета во время гражданской войны, но сейчас это герцогство взяло курс на сближение со Центром, и многие хотели разузнать как можно больше о госпоже Розмайн, которая была ответственна за такую резкую смену внутренней политики. Я наблюдала за происходящим вокруг и думала над тем, должна ли я раскрыть информацию, которая была известна Дункельфельгеру.

— Есть ли информация о том, посетит ли госпожа Розмайн состязание по диттеру в этом году? — спросил один из присутствующих служащих.

— Это будет зависеть от решения ее лечащего врача и ауба, — ответил Хартмут. — Как ее последователь, я надеюсь на ее скорейшее выздоровление и безопасное возвращение, но...

— Нет поводов для беспокойства, — продолжил еще один служащий из Эренфеста. — В этом году госпожа Шарлотта тоже начала посещать академию, поэтому мы не будем прерывать сезон общения.

— Ожидается, что господин Вильфрид возьмет на себя общение с мужчинами, а госпожа Шарлотта позаботится о женских чаепитиях. Ауб Эренфеста дал нам всем приказ изо всех сил способствовать распространению наших изобретений, — раздался третий голос.

Хартмут отступил назад, но эти ученики Эренфеста воспользовались этой возможностью, чтобы заверить всех, что общение будет проходить в штатном режиме, даже без госпожи Розмайн. Их формулировки действительно казались несколько грубыми, но возможно, это было преднамеренно, чтобы скрыть факт общения с принцем Хильдебрандом.

Возможно мне стоит договориться о частной беседе с Хартмутом, чтобы спросить у него подробности о госпоже Розмайн.

Из сообщения, отправленного госпоже Ханнелоре, я уже знала о том, что она отправилась домой, но у меня не было даже крупицы информации о том, как у нее дела. Хартмут был настолько занят подготовкой к ее отъезду, что все его сообщения были крайне короткими.

Если бы я только была последовательницей госпожи Розмайн... Мне не нужно было бы проводить каждый день в тревоге и беспокойстве.

* * *

— Госпожа Кларисса из Дункельфельгера. Есть кое-что, что я хотел бы сообщить вам лично. Могу ли я занять немного вашего времени?

Хартмут с улыбкой обратился ко мне, после того как собрание закончилось. Его вежливость была совершенно естественна для представителя герцогства более низкого ранга, который говорит с высшим дворянином из высшего герцогства на публике.

Но это не естественно для беседы между двумя помолвленными людьми...

С моей точки зрения человека, наконец-то выполнившего данное ему задание, его стиль речи казался очень отстраненным. Было много и более низкоранговых герцогств, которые пытались следовать за примером высших и улучшать отношения с Эренфестом, чтобы приобщится к их успеху.

Жаль, но вы опоздали. Он выбрал меня, поэтому не пытайтесь заполучить его сейчас.

Тем не менее я не могла позволить себе ослабить бдительность до тех пор, пока он официально не представит меня госпоже Розмайн. Я осмотрелась, а затем подошла к Хартмуту и тепло улыбнулась, делая наши близкие отношения более очевидными.

— Хартмут, Хартмут... — протянула я. — Собрание уже закончилось, поэтому ты можешь быть менее официальными и звать меня просто по имени. Если у тебя еще есть время, то давай прогуляемся до беседок, как и должно помолвленной паре, — озвучивая факт нашей помолвки и то, что мы могли бы провести время в беседке для возлюбленных, я наверняка буду более успешна в том, чтобы отогнать всех этих женщин, которые имеют планы на Хартмута. Любая, кто не услышит это предупреждение и попробует приблизиться к нему, будет иметь дело с ответом женщины из Дункельфельгера.

— Хорошо, Кларисса, — кивнул Хартмут. Он сделал паузу, чтобы подумать, пока я одарила улыбкой окружающих нас девушек, а заодно и пылающим предупреждением взглядом. И в конечном итоге он решил, что будет вполне уместно использовать тот стиль речи, о котором просила я. — Давай встретимся в день ветра, в третий удар колокола. Ты же знаешь, как выглядит мой ездовой зверь, верно?

День ветра был учебным днем. Другими словами, мы демонстрировали, что близки настолько, что знаем как проходит учеба у партнера. Я оценила то, что он понял мое намерение сделать наши отношения более явными... но это не объясняло того, откуда он узнал, в какие дни мне больше не нужно посещать занятия.

Хотя я и почувствовала себя смущенной и немного ошарашенной, я все-таки с улыбкой кивнула.

— Да, давай. Это отличное время.

* * *

В запланированный день ветра я следовала к беседке с подарком для госпожи Розмайн в руках. Я прошла через центральный корпус, а затем корпус служащих, чтобы выйти на улицу, и достаточно скоро снег вокруг меня исчез, словно бы я вошла на чье-то место сбора. Помимо небольших садиков с различными полезными растениями, которые выращивали преподаватели, и клумб с цветами, здесь так же было и несколько белых беседок. Это была довольно оживленная область, очень популярная для встреч между пар. В частности и из-за того, что большая часть академии покрыта скучным белым снегом.

— Интересно, у какой беседки находится ездовой зверь Хартмута...— размышляла я вслух, изучая свое окружение, пока я летела над садами на собственном звере. Я поднялась в небо для того, чтобы иметь лучший обзор.

Скорее всего эти беседки станут еще популярнее после того, как «Истории любви дворянской академии», которые распространяет Эренфест, станут известнее среди учеников разных герцогств.

Большинство студентов сейчас все еще заняты своими уроками, поэтому беседок, рядом с которыми стояли ездовые звери, было мало. В результате найти Хартмута было довольно просто, и я поспешила приземлиться, чтобы подойти к нему.

— Ой?

Несмотря на то, что беседки были местом для встреч влюбленных, я могла видеть внутри трех учеников в плащах Эренфеста. Хартмут сидел на скамейке и читал какие то документы, в то время как младшие мальчик и девочка с тревогой озирались, явно чувствуя себе неуместными в этом месте. Я опознала девочку как Филину, одну из последовательниц Розмайн, но что это был за мальчик?

— Ваша избранница здесь, Хартмут, — нервно сказала Филина. Хартмут отложил свои документы и посмотрел на меня.

— Это может быть не совсем вежливым, привести в беседу третьих лиц, — сказал он. — Но сегодня моя главная цель в том, чтобы представить их тебе. Надеюсь, ты простишь меня за мою грубость.

— Моей целью при предложении этой встречи тоже была не сама встреча, поэтому меня не беспокоит тот факт, что здесь присутствуют другие. Однако, — я обратилась к Филине и неизвестному мальчику. — Я вижу, что вы двое чувствуете себя очень неуверенно из-за этого. Пожалуйста, расслабьтесь немного.

Я положила свои вещи и улыбнулась им. Единственными людьми из Эренфеста, которых Хартмут решил бы представить мне, были последователи, которые служили госпоже Розмайн, поэтому произвести наилучшее впечатление на моих будущих коллег было важным шагом к достижению моей цели по служению рядом с ними.

— Кларисса, это Филина, — представил ее Хартмут. — Она служащая-ученица госпожи Розмайн. Я полагаю, ты узнаешь ее, ведь именно она собирает истории других герцогств в библиотеке.

— Да, конечно. Немногие могут быть выбраны для того, чтобы служить семье герцога. Должно быть, она исключительно талантливая служащая-ученица, — сказала я. Именно по этой причине я проявляла к ней особый интерес, когда изучала госпожа Розмайн и ее людей...

Хартмут скрестил руки на груди.

— Филина верила в обещание, которое ей дала госпожа Розмайн и сохраняла верность собственному слову все то время, что госпожа спала. Ее вера была столь сильна, что в течении этих двух полных неопределенности лет она продолжала собирать историю за историей. Неудивительно, что госпожа Розмайн столь решительно была настроена принять Филину как свою последовательницу.

Я понимала какими долгими кажутся для едва крещенного ребенка два года. И так как госпожа Розмайн провела эти два года в юрэве, постоянно сохранялся риск, что она может умереть или никогда не проснуться. Решимость Филины продолжать верить в те обещания и продолжать собирать истории, несмотря на скептицизм всех окружающих, действительно была достойна восхищения.

— Этот мальчик — Родерих, — продолжил Хартмут, представляя мальчика, ровесника Филины. — Он средний дворянин, который скоро будет принят в последователи за свой талант в написании новых историй.

Я так завидую! Боги!

Одна мысль о написании новых историй для их представления госпоже Розмайн заставляла мое сердце биться быстрее. Я надеялась предложить ей свои истории, как выполнение задания данного Хартмутом, но я быстро поняла, что не обладаю необходимым талантом. Поэтому я решила переписывать книги Дункельфельгера и собирать чужие рассказы о рыцарях. Вид этих двух юных, но уже талантливых ребят, заставлял меня чувствовать беспокойство в сердце.

Интересно, я хотя бы соответствую стандартам госпожи Розмайн?

— Это Кларисса, — представил меня Хартмут. — Она высшая дворянка из Дункельфельгера, и девушка, которую я буду сопровождать на своей выпускной церемонии. Я намерен представить ее госпоже Розмайн во время состязания по диттеру.

— О. Ты не собираешься представлять меня как свою невесту?

— Наша помолвка еще не официальна. Мы вряд ли можем называть себя женихом и невестой, прежде чем наши родители встретятся, разве нет?

Хартмут казался мне тем еще дамским угодником, который развлекается с девушками из разных герцогств, но он, очевидно, был довольно сдержан в своей душе. Наслаждаясь этим новым открытием, я посмотрела на двух учеников.

— И все же, ты пригласил меня сюда, чтобы познакомить с ними до начала состязания герцогств? Должна ли я спросить, с какой целью ты это делаешь?

— Я намерен попросить тебя в будущем году собирать информацию вместо меня.

— О боги, информацию?

Одна из важнейший работ служащих-учеников состояла в том, чтобы общаться с учениками других герцогств ради сбора разведданных и выяснения природы различных ходящих по академии слухов. Но я была служащей из другого герцогства, как он мог просить о подобном меня?

— Родерих — средний дворянин, Филина — низшая, и хотя они оба умеют писать и собирать истории для госпожи Розмайн, им еще не хватает навыков, которыми должны обладать последователи. Таким образом у госпожи Розмайн будет куда меньше доступа к информации доступной служащим из высших дворян после моего выпуска.

Мне потребовалось время, чтобы понять его слова. Проще говоря, в будущем году у госпожи Розмайн не будет последователя-служащего из высшего дворянства. Я могла считать себя помолвленной с Хартмутом, но он все еще просил о подобной поддержке человека из другого герцогства, что делало это странным. Возможно, он был не в слишком хороших отношениях с последователями господина Вильфрида и госпожи Шарлотты, которые посещали собрания для служащих из высших дворян. Или, возможно, он не особо доверял их навыкам сбора информации.

— Я сделаю все необходимое ради госпожи Розмайн, — заявила я. — Однако, получу ли я от этого еще что-то? — у Хартмута, скорее всего, уже была какая-то награда для меня, но так как здесь присутствуют третьи лица, я предпочту получить устное подтверждение.

Хартмут посмотрел на меня, щуря свои оранжевые глаза.

— Как насчет этого? Прежде всего ты установишь более теплые отношения с последователями госпожи Розмайн. Я намерен позже познакомить тебя так же и с высшими дворянами, которые служат ей как рыцари и слуги. Конечно, только от тебя зависит то, как скоро это может произойти, но возможность все равно остается.

— О, боги. Разве я хотя бы раз давала повод думать, что могу подвести тебя?

— Нет. Разве уже я давал повод думать, что буду тратить время на того, кто меня подведет, не смотря на то, что я уже все продумал для него наперед.

— Продумал наперед, хм? Если твои приготовления к моему становлению последовательницей госпожт Розмайн уже завершены, то ты, должно быть, уже передал всю информацию обо мне своим коллегам-последователям.

— Попытка заставить госпожу Розмайн принять последовательницу, о которой она не знает даже имени, была бы столь же сложна, как и попытка заставить Эйвилиба посмотреть на любую другую богиню, кроме Гедульрих, — ответил Хартмут. Мы улыбались друг другу, но между нами было приятное напряжение. То самое, которое возникает, когда два человека пытаются выжать из друг друга столько информации, сколько возможно. Казалось, мы были единственными людьми в беседке, кто наслаждался этим интеллектуальным противостоянием.

— Эээээээ, если вы не возражаете, пожалуйста, успокойтесь... — вмешалась Филина, наклоняясь чуть вперед и пытаясь встать между нами. Родерих, просто позволил своему взгляду бесцельно скользит по окрестностям, сохраняя нейтралитет.

— О, но мы восхитительно спокойны, — сказала я. — Разве не так, Хартмут?

— Конечно. Разве со стороны это выглядит как то иначе?

Их невинная реакция была такой милой. Но я могла уже сейчас, пусть мы и колокола не провели вместе, судить о том, что эти двое совсем не подходят для того чтобы быть служащими, специализирующимися на сборе информации. Если это были лучшие служащие-ученики, которые были у госпожи Розмайн, то ситуация для Хартмута и правда была не очень удачной. Я обнаружила, что теряю уверенность в том, что понимаю, чего именно госпожа Розмайн ждет от своих последователей.

— Хартмут, — спросила я. — Почему ты говоришь, что стать последовательницей госпожи Розмайн сложно?

Последователи для членов семьи герцога обычно выбираются по рекомендации родителей, бабушек и дедушек, а также уже действующих последователей и членов той же фракции. Брак с действующим последователем тоже мог быть своеобразным плюсом, поэтому я думала, что если Хартмут предложит мою кандидатуру, то госпожа Розмайн примет меня сразу после заключения брака.

— Будет трудно дать мне рекомендацию даже с учетом того, что ты ее единственный служащий из высших дворян? — спросила я, шумно сглатывая. Все мои планы сейчас, казалось, трещали по швам. Я прижала руку к щеке и жестко улыбнулась, пытаясь скрыть собственный страх. Я предполагала, что мое становление последовательницей госпожа Розмайн уже было гарантированно, и обратное возможно лишь в том случае, что Хартмут недостаточно надежен, как ее последователь.

— Ах! Может ли быть, что... носпожа Розмайн тебе не доверяет?

Спокойное выражение было буквально стерто с лица Хартмута. Он скрестил руки и ноги, а после развернулся к двум служащим-ученикам, которые сидели напротив.

— Филина, Родерих. Не могли бы вы сказать Клариссе доверяют мне или нет? — попросил он, стараясь выглядеть столь же равнодушным, как и раньше. Оба младшекурсника побледнели и начали наперебой хвалить его, чуть ли не со слезами на глазах.

— Хартмут невероятен, госпожа Кларисса! — воскликнула Филина. — Хм... даже служители из храма уважают его, и он знает о госпоже Розмайн все. Он также очень быстро работает. Так быстро, что даже господин Фердинанд хвалит его!

— У него очень высокие требования к другим, — с тем же энтузиазмом добавил Родерих. — Но это потому, что он сам соответствует этим требованиям! Естественно, госпожа Розмайн признает его таланты! Эээ... Я думаю!

Они, казалось, были даже в некотором отчаянии, и мне показалось, что мы слишком давим на них. Не было смысла сомневаться в компетенции Хартмута, ведь он так умело вел себя во время собраний служащих. Как человек, собиравшийся выйти замуж в герцогство более низкого ранга, я могла сказать, что понимала это лучше, чем кто либо.

— Но талант и доверие — это две разные вещи, не так ли? — спросила я. — В противном случае, разве могло бы быть так, что его рекомендации не будет достаточно?

— Ну, госпожа Розмайн — это особый случай, — покачал головой Хартмут.

— Я хорошо это знаю. Ведь она использовала немыслимую тактику в диттере, задала несколько новых мод, была принята в качестве хозяйки магических инструментов из библиотеки, внесла значительный вклад в помолвку принца Анастасия и госпожи Эглантины, а также исцелила ваше место сбора после атаки танисбефалена. Она святая Эренфеста, так?

Хартмут кивал на каждом называемом мной факте, а после вздохнул.

— Госпожа Розмайн выросла в храме. Ее восприятие мира принципиально отличается от того, как его воспринимают обычные дворяне, и она отбирает своих последователей по другим принципам, чем это принято в обществе. Просто посмотри на Родериха. Ему не давали рекомендаций ни его семья, ни последователи. На самом деле все выступали против его кандидатуры. Он имеет низкий статус, и его семья принадлежит другой фракции, и хоть сейчас он считается последователем члена герцогской семьи, его навыки совершенно не дотягивают до нужного уровня. Но госпожа Розмайн высоко ценит его навыки писателя, и заплатив высокую цену, он все-таки был принят в качестве ее последователя.

Родерих дернулся от резких слов Хартмута, но то, что он не пытался их опротестовать, указывало, что все они были правдой. Филина посмотрела на него с явным беспокойством, но все же воспользовалась возможностью, чтобы добавить:

— Простой рекомендации будет недостаточно, чтобы гарантировать назначение, — сказала она. — В конце концов... госпожа Розмайн недавно пострадала из-за инцидента с господином Трауготтом.

— Трауготт — это рыцарь сопровождения, который сдерживал всех во время прошлогодней игры в диттер? Верно? — уточнила я. В Дункельфельгере не подчиниться приказу было достаточным основанием для того, чтобы тебя больше никогда не выпустили на поле для диттера. Видеть, насколько он глуп, уже было достаточно для того, чтобы удивиться и запомнить его, но услышав, что он так же доставил проблем госпоже Розмайн, я почувствовала вспыхнувшую в сердце ярость и пообещала себе высечь его имя в памяти.

— Он больше не рыцарь сопровождения, — сказала Филина и рассказала о том, что произошло. Трауготт хотел стать рыцарем-стажем и получил это место по рекомендации своей бабушки. Но по правде он не собирался служить слабой женщине и планировал уйти со своего места сразу, как только осуществит свою цель. В последствии его освободили от этого долга, но пережитый опыт ранил госпожу Розмайн и подорвал ее доверие к возможным будущим последователям. Так как после этого она не приняла ни одного нового стража, окружающим стало трудно осмеливаться рекомендовать ей кого-то из своей семьи.

Значит он не только мешался во время игры, но еще и бросил свою службу по такой корыстной причине, и вдобавок стал угрозой для моей цели?! Трауготт должен заплатить за это!

— Не говоря уже о том, — снова взял слово Хартмут. — Что я ожидаю, что господин Фердинанд отвергнет любого кандидата, которого сочтет недостаточно полезным для герцогства.

— Прости, — перебила его я. — Я не очень понимаю... Опекун госпожи Розмайн может высказываться на счет ее выбора последователя, не смотря на то, что она уже обучается в академии? Даже ее приемные отец и мать не могут вмешиваться, а он может? В Эренфесте подобное разрешено?

Кандидаты в аубы обычно близки со своими последователями больше, чем с кем-либо еще. Поэтому они всегда сами выбирали тех, кого брать себе на службу. Сначала я полагала, что госпожа Розмайн слишком самодостаточна, чтобы опираться на чью-то рекомендацию, но теперь Хартмут говорит, что ее опекун имеет последнее слово в этом вопросе. Я не могла понять, что происходит.

— Госпожа Розмайн проводит много времени в храме, поэтому господин Фердинанд откажет в праве посещения любому, кто не будет с уважением относиться к служителям, которые поддерживают там порядок, и к простым горожанам, которые помогают воплощать ее идеи в жизнь. Даже близкие родственники не являются исключением из этого правила. Господин Фердинанд — ее страж в храме, ее наставник, ее смешивающий и ее лечащий врач. По большому счету, он имеет над ней больше власти, чем ее приемные родители.

Он объяснил, что это не Эренфест имел странные традиции, просто госпожа Розмайн сама по себе была необычной. Безусловно, это была ценная информация для любого, кто бы захотел стать ее последователем. Я и не думала, что замужество с Хартмутом станет лишь началом моей работы, а не ее концом.

— Она настолько необычна, что планировать или предугадывать что-либо кажется невозможным... — вздохнула я, хватаясь за голову, чтобы пережить этот психологический удар, который только что испытала.

Филина посмотрела на меня полными беспокойства травянисто-зелеными глазами.

— Эм, Хартмут... Что мы можем сделать для того, чтобы помочь госпоже Клариссе присоединиться к нам в качестве последовательницы госпожа Розмайн? — спросила она. — Она хочет собирать информацию для госпожа Розмайн, поэтому мне бы хотелось, чтобы ее желание сбылось.

Я могла только удивленно посмотреть на нее. Служащие-ученики известны тем, что лгут в лицо друг другу с улыбкой на лице, когда собирают информацию, поэтому искренность Филины застала меня врасплох. Мой шок должно быть был очевиден, потому что Хартмут понимающе улыбнулся мне.

— Первое, что мы можем сделать — это рассказать о ней госпоже Розмайн, — сказал он. — Кларисса, для человека из другого герцогства будет куда труднее, чем ты думаешь, стать последовательницей госпожа Розмайн. Это будет долгий и трудный путь. Не хочешь ли ты отступить?

Мое сердце вспыхнуло решимостью.

— Никогда. Моя решимость не такая зыбкая — чем сильнее мой враг, тем ярче она будет гореть. Я сокрушу все препятствия на своем пути.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — усмехнулся Хартмут. Он несомненно легко мог предсказать, что я соглашусь с его планом.

— Филина, Родерих, оставьте сбор информации в будущем году на меня, — с улыбкой сказала я, собираясь уходить. — Я передам вам всю информацию, которую соберут служащие-ученики из Дункельфельгера. В свою очередь дайте госпоже Розмайн знать, что все эти сведения получены от меня.

— Понял. Мы надеемся на сотрудничество с вами, госпожа Кларисса.

Заручившись поддержкой Филины и Родериха, я протянула Хартмуту пачку бумаги.

— В качестве моего подарка и пожелания крепкого здоровья, я хочу подарить госпожа Розмайн эти рассказы о Дункельфельгере, которые я собрала. Пожалуйста, доставь их в Эренфест, указав при этом, что их автор я. Мы должны начать с того, чтобы она запомнила мое имя.

— Похоже у тебя есть куда больше способностей, чем нужно, чтобы найти подходящего мужа? Хм... Возможно мне стоит пересмотреть мнение о тебе... — сказал Хартмут и находясь под впечатлением от моих действий, он приступил к изучению бумаг. Я не остановилась на переписывании книг в рамках выполнения данного мне свадебного задания. У меня так же было несколько дополнительных копий, которые я хотела подарить госпоже при знакомстве.

Я могу сделать это. Я сделаю это... Я стану последовательницей госпожи Розмайн несмотря ни на что.

— Отлично. Это решит некоторые проблемы. Пойдем, — Хартмут встал и протянул мне руку, чтобы помочь встать, но Филина потянула его за плащ.

— Эм, Хартмут... Мы с Родерихом пойдем, но поскольку это беседка богини времени, возможно вы и госпожа Кларисса могли бы остаться здесь до четвертого колокола?..

Хартмут посмотрел на Филину, которая изо всех сил старалась быть внимательной и полезной, несмотря на то, что была слишком юна для того, чтобы по настоящему понимать о школьной романтике, а после на мгновение задумался

— Кларисса, нам есть о чем поговорить? — спросил он.

— Здоровье госпожи Розмайн, храм, ее опекуны, различные чудеса, которые она сотворила, — ответила я, загибая пальцы на каждый из названных пунктов. — У меня гора вопросов к моему Богу Тьмы.

Филина и Родерих с одинаковым ужасом в глазах переглянулись. Я понятия не имела, что именно их так напугало, но в отличие от них, мне не хватало сведений о госпоже Розмайн.

— Я проделала весь этот путь для того, чтобы встретиться с тобой, Хартмут, и все же мы почти не обсуждали саму госпожу Розмайн. Не думай, что я девушка, которая будет довольствоваться малым, — продолжила я, беря Хартмута за все еще протянутую мне руку и мягко потянула его обратно на скамейку.

— В таком случае давай поговорим о поступках истинной святой, которые госпожа Розмайн совершила еще в детстве, хорошо? — ответил Хартмут в ответ на мое предложение. — Моя Богиня Света.

— Мой Бог Тьмы действительно знает такие чудесные истории. Так продолжай же.

Филина и Родерих сбежали из беседки, а я до четвертого колокола слушала рассказы, воспевающие госпожу Розмайн. Богиня Времени, должно быть действительно шутила над нами, как и говорилось в слухах. Ведь время проведенное вместе, казалось прошло в мгновение ока.

Побочная история: Леонора — Корнелиус и Леонора. Свидание в беседке

— Я буду заниматься в своей комнате, чтобы поскорее закончить с уроками. В конце концов, мне нужно будет помочь госпоже Шарлотте во время сезона общения.

— Я точно так же буду готовиться к сегодняшнему практическому уроку.

Проводив госпожу Розмайн, мы, последователи разошлись по своим комнатам. Я уже поднималась по лестнице в общежитие, когда меня окликнул Хартмут.

— Леонора, ты сейчас свободна, верно?

— Я намерена провести это время изучая магических зверей и их слабости, в рамках подготовки к предстоящему состязанию герцогств. Поэтому я не буду помогать Родериху тренироваться или собирать материалы, — ответила я, уже заранее зная, о чем он собирается попросить. — Если ты уже понял, что он бесполезен, и в результате столкнулся с нехваткой рабочей силы, то убеди госпожу Розмайн взять вместо него другого служащего-ученика.

Я понимала, что Хартмут очень занят и с трудом справляется со своими обязанностями, но я была рыцарем сопровождения. Я не собиралась заниматься бумажной работой, разве что я получу подобный приказ напрямую от госпожи Розмайн.

— Как строго, Леонора. Если бы ты только могла быть доброй к кому-то, кроме Корнелиуса...

— Согласие помочь тебе однажды приведет к тому, что ты начнешь обращаться ко мне за помощью постоянно, — кратко ответила я. Я снова отвернулась от него, собираясь уйти, но снова услышала, как кто-то зовет меня по имени. Это был Корнелиус, а ведь, я думала, что он вернулся в Эренфест вместе с госпожой Розмайн. И он выглядел так, словно очень спешил. — Ты очень быстро вернулся. Ты конечно говорил об этом, но учитывая твою службу и необходимость сделать доклад о событиях в академии, я думала, что тебя не будет как минимум до завтра.

— Мы же говорим о Корнелиусе, — со смехом вмешался Хартмут. — Я полагаю, что госпожа Эльвира тоже была там, чтобы приветствовать госпожу Розмайн, и она, не теряя времени даром, сразу же забросала его вопросами, заставив развернуться и сбежать обратно в академию.

Корнелиус поморщился, показывая, что догадка Хартмута совершенно истина. Я сочувственно улыбнулась ему и сказала:

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Корнелиус, я бы тоже захотела сбежать.

Когда мы сообщили госпоже Эльвире, что Корнелиус решил выбрать меня в качестве своей пары на выпускной, то ее темные глаза заблестели, а она начала неустанно расспрашивать меня о нашем романе. Неожиданный напор был крайне ошеломляющим, особенно из-за того, что я не могла ответить на ее вопросы, дав клятву хранить эту тайну вместе с Корнелиусом.

— Матушка конечно расстроится, но это мой последний год в дворянской академии, — сказал Корнелиус. — Нет ничего странного в том, что я хочу оставаться здесь подольше. Ради того, чтобы в будущем у меня было как можно больше воспоминаний об этих днях.

— Ясно, ясно, — перебил его Хартмут. — Ты хочешь больше времени для флирта с Леонорой, ведь сейчас у тебя нет необходимости выполнять свои обязанности стража.

Я бросила на этого остряка холодный взгляд.

— Хартмут, тебе не стыдно устраивать такую неуместную сейчас истерику? Я полагаю, ты ошибся с целью своего выступления, — вероятно он мстил за мой отказ помочь ему.

— Пожалуй, я откланяюсь, — пожав плечами отмахнулся Хартмут и ушел наверх. — Не хочу, чтобы Леонора затаила на меня обиду, или что-то в этом роде. Вы двое, повеселитесь.

Последние слова явно были лишними...

Пока я смотрела на быстро удаляющуюся фигуру Хартмута, Корнелиус с противоречивой улыбкой протянул мне руку.

— Раз ты так раздражена, то тебе, должно быть, действительно неприятно проводить время со мной.

Оглядевшись вокруг и убедившись, что здесь больше нет лишних свидетелей, я вложила свою ладонь в его.

— Я не люблю тех, кто насмехается над нами, как это делает Хартмут, но я рада тому, что смогу проводить с тобой больше времени, Корнелиус. Пожалуйста, не дразни меня, ведь ты уже знаешь о моих чувствах.

Корнелиус неторопливо сопроводил меня вверх по лестнице. В дворянской академии у госпожи Розмайн было меньше стражей, чем в замке, так что обычно у нас было очень мало времени для того, чтобы побыть наедине. Одной прогулки с ним было достаточно, для того чтобы в груди разлилось приятное тепло, а на губах заиграла счастливая улыбка.

— Я чувствую тоже самое, — сказал Корнелиус. — У нас есть время только до конца занятий. Поэтому давай проведем вместе столько времени сколько сможем, до тех пор, пока госпожа Розмайн не вернулась. К счастью, мы уже закончили с большей частью наших уроков, чтобы иметь возможность сопровождать ее в библиотеку.

Даже если в день земли устраивались групповые собрания и тренировки, у нас еще было много времени, которое мы могли провести вдвоем. И время, которое мы раньше тратили на то, чтобы сопровождать госпожу Розмайн в библиотеку, сейчас тоже было свободным. Мы, последователи, могли использовать его по собственному усмотрению.

— Леонора, у тебя сегодня ведь нет занятий? — спросил Корнелиус. — Есть ли какое-то конкретное место, куда бы ты хотела сходить?

— Куда угодно, лишь бы мы были вдвоем. Возможно, мы бы могли бы использовать эту возможность для того, чтобы собрать новый материал для «Историй любви дворянской академии»?

— В конце концов мы сами станем материалом для матушки и всех остальных... — скривив лицо сказал Корнелиус. Я не могла не улыбнуться в ответ. Его попытки уйти от слежки Эльвиры казались мне скорее милыми, чем мужественными.

— Хотя я не хотела бы сама стать прообразом, но рассказы, которые пишет госпожа Эльвира по-настоящему захватывающие, — ответила я.

— Я знаю, что женщины любят их. Думаю ты не исключение, Леонора?

— Ну, я просто читаю их.

— Я думаю, что большинство мужчин чувствовали бы себя неловко, если бы их попросили действовать так же, как в этих историях... — пробормотал Корнелиус. Он взял меня за руку и вывел из общежития, жалуясь на то, что такие любовные истории постоянно все перевирают. Мы вместе шли по коридору в центральном корпусе.

— Даже мы, женщины, понимаем, что такие идеальные истории не имеют возможности существовать в реальности. Я например, не хотела бы, чтобы меня вынуждали придерживаться стандартам тех дам, что там фигурируют, — ответила я. «Истории любви дворянской академии» описывали настоящие романы самым красивым способом из возможных. Временами они казались даже несколько экстремальными, поэтому было легко понять, что вряд ли кто-то захочет испытать их по-настоящему.

Корнелиус вдруг остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Ты считаешь эти истории идеальными, но на самом деле не ждешь, что они воплотятся в реальность... Впервые слышу подобное мнение об этих рассказах.

— Говоря прямо, это далеко не женственно, поэтому я думаю, что многие женщины просто держат подобные мысли под замком.

Мне часто говорили, что я слишком прямолинейна, а мой холодный ум вовсе не делает меня милой, но я снова не смогла удержать язык за зубами. Несмотря на все мои попытки вести себя хотя бы немного милее рядом с Корнелиусом, я всегда допускала ошибки. Это крайне разочаровало, и поэтому я даже немного отстала от него. Подсознательно мне хотелось сейчас дистанцироваться от него, так как я слишком глубоко пала в бездну самокопания, но полшага — это единственная дистанция, которой я смогла добиться, ведь наши пальцы все еще были переплетены.

Если бы я была так же невинно очаровательна, как Юдит или Филина. Может быть тогда Корнелиус, хотя бы немного считал меня милой.

— Я действительно думаю, что ты милая, — внезапно сказал Корнелиус.

— Что?

— Это мило, когда ты восхищаешься любовными историями, но все равно говоришь, что они нереалистичны.

В одно мгновение я почувствовала, как мана потекла по моему телу быстрее. Лицо просто горело, и меня охватило желание сбежать как можно дальше. В «Историях любви дворянской академии» было множество метафор о Богине Весны, которая желает спрятаться от Бога Дальновиденья, и все они сейчас идеально описывали мои чувства.

— К-как я уже сказала!.. — пробормотала я. — Эм... Я не знаю, что отвечать на такие слова. Пожалуйста, не говори подобного с таким серьезным лицом.

Корнелиус с улыбкой отмахнулся от моих протестов и распахнул дверь центрального корпуса, которая вела на улицу. Он спустился по заснеженной лестнице, а после призвал своего ездового зверя. Я хотела сделать тоже самое, но он с улыбкой остановил меня.

— Тебе не нужно, Леонора. Ты поедешь со мной.

— Подожди минуту... Вдвоем?!

Мы с Корнелиусом уже решили, что будем сопровождать друг друга на наших выпускных церемониях, так что не будет ничего постыдного, если нас увидят вместе на одном звере. Между прочим это считалось довольно вызывающе, когда представители разных полов ехали верхом на одном звере. Если конечно они не являлись парой, или один из всадников не был ребенком. Но раньше подобное никак не касалось меня. Я не ездила верхом ни с одним мужчиной, тем более с тем, в кого была влюблена, поэтому я понятия не имела, как себя вести и что делать.

— Если ты не хочешь, я не принуждаю тебя... — сказал Корнелиус.

— Я не против. Мне просто... нужно время, чтобы подготовить свое сердце.

— Хорошо. Тогда не могла бы заняться этим позже?

Как и ожидалось, Корнелиус снова с улыбкой отмахнулся от моих протестов. К тому моменту, когда я поняла, что происходит, он уже посадил меня в седло.

— Поехали, — сказал он.

Естественно, поскольку мы ехали на одном звере, его голос звучал совсем близко. У меня закружилась голова, и я обнаружила, что не могу сидеть ровно. Может быть холодный воздух и снег вокруг только усиливали ощущение тепла от тела Корнелиуса, но чувство его присутствия за моей спиной совсем лишило меня покоя.

— Куда мы летим? — спросила я.

— Я подумал, что мы можем взять одну из сцен «Историй Любви дворянской академии» и направиться в беседку, где богиня времени любит шутить над посетителями, — ответил он.

Похоже Корнелис действительно прочитал эту книгу, несмотря на все его жалобы на госпожу Эльвиру. Его правая рука держала поводья, а левая обнимала меня, надежно удерживая меня в седле. Подобные сцены встречались и в рассказах, и они были похожи на объятья. Проблема была в том, что я совершенно точно не была настолько спокойной, чтобы полностью расслабиться в его руках. Наоборот, я чувствовала себя словно богиня весны, во время ее танцев посвящения.

Я должна была внимательнее читать «Истории Любви», а не книги о магических зверях!

Я думала, что Корнелиус выбрал меня, потому что моя родина, статус и фракция сделали меня лучшей кандидаткой, и что несмотря на то, что наши рабочие отношения были довольно хорошими, между нами никогда не было настоящей романтики. Мысль о том, что однажды, возможно, мы пойдем к той самой беседке, никогда не приходила мне в голову.

Корнелиус действительно хорош во внезапных атаках...

* * *

Если я верно помню, это был конец лета, время проведения церемонии летнего совершеннолетия и осеннего обряда крещения. Госпожа Розмайн целыми днями была занята подготовкой в храме, и во время ее отсутствия ее последователи вкладывали все свои силы в вышивку для нарядов Шварца и Вайса.

По воле случая именно в тот день последователи госпожи Розмайн были заняты обновлением украшений ее комнаты в связи со сменой сезона. У Юдит была практика, а Филина помогала в храме, так что я была единственной, кто вышивал в комнате для последователей.

— Леонора, Рихарда здесь? — спросил Корнелиус, появившись на пороге.

Я бросила взгляд на дверь, ведущую в комнаты госпожи Розмайн и ответила:

— Она сейчас занята украшением покоев, поэтому я думаю, что она просто прогонит тебя, если не сочтет твое дело достаточно срочным.

Корнелиус должно быть тоже мог легко представить ее реакцию, поэтому он с улыбкой уселся рядом.

— Думаю мне придется подождать, пока она не закончит. У нее же должен быть перерыв после пятого колокола, верно?

— Да, скорее всего так и будет, — ответила я, уверенная, что даже Рихарда даст себе время для отдыха, а после вернулась к вышиванию. Я хотела воспользоваться этой редкой возможностью, чтобы поговорить с Корнелиусом, но никак не могла найти подходящих тем.

Ты уже решил с кем пойдешь?..

Меня очень беспокоил этот вопрос, но я слышала, что Корнелиус уже порядком устал от подобных вопросов со стороны своей матери. Меньше всего я хотела сделать наше молчание еще более неловким. Временами, когда мы работали вместе, мы обсуждали наши рабочие обязанности, но в отсутствие госпожи Розмайн нам было не о чем говорить. Возможно я могла бы поднять тему обучения у господина Бонифация... Или это было бы слишком внезапно?

Я молча продолжила свою работу, все еще пытаясь придумать, что сказать.

— Эта вышивка кажется довольно сложной. Я понимаю, почему госпожа Розмайн сделала все возможное для того, чтобы избежать ее... — голос, который разрезал тишину, казался крайне восхищенным. Я подняла глаза и поняла, что Корнелиус все это время смотрел на мои руки, и теперь когда я знала, что его взгляд был сосредоточен на мне, я почувствовала, как мои пальцы мелко задрожали.

— Искусная вышивальщица — это Лизелетта, а не я. Ей отлично дается тонкая работа, и она с большим удовольствием будет отдавать все свое время вышивке. Она не только выполнила свою часть работы, но взялась и за вышивку на одежде госпожи Розмайн. Она собирается сделать так, чтобы вышивка на подоле совпадала с дизайном одежды Шварца и Вайса.

— Вот как...

Любовь Лизелетты к шмилам была известна всем последователям госпожи Розмайн. Она думала, что хорошо скрывает это от госпожи, но я была уверена, что ее тайна уже давно была раскрыта.

— Значит вы, девочки, поделили вышивку между собой... Ангелика тоже участвует? — спросил Корнелиус, выглядя при этом чрезвычайно обеспокоенным. Вероятно он вспомнил о своих страдания во время работы в «корпуса по повышению оценок Ангелики». Либо, несмотря на ее помолвку с господином Экхартом, он питал к ней любовь.

— Это может удивить тебя, Корнелиус, но у Ангелики есть талант к вышивке.

— Не может быть.

— Чистая правда. Она согласилась помочь, если господин Фердинанд после разрешит ей вышить эти магические круги и на ее собственном плаще. Она сказала, что не пожалеет никаких сил, когда дело доходит до улучшения ее снаряжения.

— Хотел бы я, чтобы она проявляла такое же рвение к учебе... — сказал Корнелиус, преувеличено вздыхая. Хотела бы я тоже вздохнуть. Он стал очень разговорчивым, когда разговор затронул Ангелику, но подобное лишь загоняло меня в депрессию.

Комната снова погрузилась в неловкую тишину. Казалось мы оба бросали взгляды друг на друга, но ни один из нас не мог найти тему для разговора. Наше молчаливое противостояние продолжалось, нарушаясь лишь слабым шелестом моих ниток, проходящих сквозь ткань. И так было до тех пор, пока Корнелиус снова не заговорил.

— Ты тоже вышиваешь для того, чтобы усилить свое снаряжение? Или ты думаешь о будущем?

Слово «будущее» заставило мое сердце забиться чаще. На ум сразу пришел образ жены, вышивающей плащ для своего мужа. Я практиковалась с расчетом на будущее, это было правдой. Но чего Корнелиус не знал, так это того, что я хотела вышить именно его плащ.

— Думаю, сразу оба варианта. Я просто надеюсь, что мои усилия не пропадут даром, — сказала я, отчасти в шутку, и собрав все свои силы, заставила себя улыбнуться.

— Понятно, — небрежно ответил Корнелиус, снова опустив взгляд на мои руки. — Я не думаю, что они пропадут даром. Я имею в виду, если ты вышьешь мой плащ.

— Ахаха. Это безусловно станет хорошей наградой для моей тяжелой работы, — сказала я. Но я не получу своей награды, как бы сильно не хотела.

Я снова проткнула ткань иглой и протянула нить. И снова. И снова. И тут я вдруг поняла, что только что сказал мне Корнелиус.

«Если ты вышьешь мой плащ?» Подождите. Подождите минуту. Было ли это...

Он сказал это так небрежно, что я даже не поняла его намерений. Я резко подняла голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, что его взгляд все еще не отрывается от меня. В его выражении не было ничего,чтобы указывало на то, что он пошутил. Скорее наоборот, он казался обеспокоенным моим расплывчатым ответов.

— Эм... тогда я могу одолжить твой плащ?

* * *

— Здесь более людно, чем я думал, — заметил Корнелиус. Его голос, щекочущий мои уши, вернул меня в реальность, но мое сердце продолжало все так же безумно биться, когда я смотрела вниз на сады, со спины его ездового зверя. В задней части учебного корпуса было несколько беседок, рядом с которыми стояли ездовые звери, показывая тем самым, что внутри занято.

— Похоже здесь лучшие пейзажи.

Мы приземлились у одной из беседок и спешились, после чего Корнелиус достал магический камень и положил его на своего зверя. Сделав так, ты можешь быть уверен, что он не исчезнет, даже если что-то отвлечет тебя, и ты перестанешь снабжать своего зверя маной. Я видела, как госпожа Розмайн клала магические камни в своего ездового зверя, в то время, как тот был набит багажом, но подобное зрелище все равно было для меня в новинку. Обычно никто не отходит от своих ездовых зверей далеко.

Беседки были сделаны из того же белого камня, что и сама дворянская академия. И в результате внутри было немного прохладно. Однако в этом саду не было снега, а благодаря чарам, которые окутывали цветники, здесь было довольно тепло.

Посещение беседки вместе с возлюбленным было романтическим жестом, который можно было совершить только в академии. Я чувствовала себя так, словно бы стала главной героиней истории. Если бы этот момент описывала госпожа Эльвира, то вокруг, Эфлорелум, богини цветов, несомненно, танцевали бы богини весны.

— Леонора, есть ли необходимость садиться так далеко, когда здесь только мы вдвоем? — спросил Корнелиус, когда я села напротив него. Жестом он пригласил меня сесть рядом с ним.

— Т-ты можешь быть прав, — кивнула я. Я поерзала, чтобы сесть как можно более естественно, но, возможно, я была слишком близко к нему. Корнелиус, казалось, напротив совсем не нервничал, а я чувствовала себя так, словно из моих ушей валит пар. — Эм, Корнелиус. О практике по диттеру в следующий день земли...

Я попыталась сосредоточить наш разговор на чем то близком, чтобы привести свои чувства в порядок и успокоиться. Ведь мы сидели так близко к друг другу, и были наедине. Проблема была в том, что единственными темами, которые я могла поддержать кроме погоды, были разговоры о графиках тренировок и магические звери, которых я изучала для подготовки к состязанию герцогств.

— Я ценю твой энтузиазм, Леонора, но разве мы не должны воспользоваться этой возможностью, чтобы обсудить вещи, о которых мы можем поговорить только наедине?

— Такие как?..

— Ну... наше совместное посещение выпускной церемонии или церемония помолвки после возвращения из академии?

Прошло уже больше сезона с тех пор, как мы с Корнелиусом официально стали парой, и за это время я успела подготовить одежду для выпускного и подготовилась к представлению перед родителями. Мы планировали, что проведем помолвку почти сразу как вернемся в Эренфест.

Я провела бесчисленное количество времени, работая над каждой мелочью, но может быть я что-то забыла?

Кровь отхлынула от моего лица. Я мало что могла сделать для подготовки сейчас, находясь в дворянской академии. Но это лишь означало, что сейчас совсем не время для того, чтобы прохлаждаться в беседке.

— Я что-то не успела приготовить? — спросила я, терзаемая сомнениями. — Еще есть время все исправить или мы уже опоздали?

— О, нет. Ты ничего не забыла, — с обеспокоенным видом сказал Корнелиус, и остановил меня, когда я попыталась встать, чтобы уйти. — Тебе нравятся Истории любви дворянской академии, верно?

— Да, конечно. До тех пор, пока меня самой нет на этих страницах.

— Тогда почему бы нам не попробовать воссоздать одну из этих историй?

— Хм?

Я моргнула, когда Корнелиус свободной рукой, распахнул свой плащ. Его темные глаза смотрели с озорным прищуром, и когда он приблизил свое лицо к моему, то под созданной его плащом тенью я вспомнила, что в книге была такая сцена. Сцена, где Бог Тьмы расправил свой плащ и укутал им Богиню Света, пока они оба находились в беседке. Без сомнения, Корнелиус воссоздавал именно ее.

— Могу ли я скрыть тебя своим плащом... моя Богиня Света?

— Если таково желание моего Бога Тьмы... — ответила я. Я не могла даже представить себе, что откажу ему, но в тоже время совершенно не знала, что нужно отвечать. Я нервно прислонилась к нему, и он обнял меня, укутываясь в свой плащ. Его тело было таким теплым, а мана ощущалась крайне близкой.

— Эээ, Корнелиус... — позвала я. Мы конечно сидели довольно удобно, но мое смущение взяло надо мной вверх, и я отстранилась от него, чувствуя непреодолимое желание сбежать, пряча лицо в ладонях.

— Леонора, — отозвался он, поворачиваясь лицом ко мне и протягивая свою правую руку. Мана была сосредоточена на его ладони, словно он собирался призвать свой штап. Это было крайне тревожное зрелище. Он собрался смешать свою ману с моей, хотя мы еще даже не обменялись помолвочными магическими камнями? Что бы сказали наши родители, если бы увидели, что мы делаем?

— Разве ты не хочешь? — спросил он.

— Это нечестный вопрос, — возразила я. Как я могла отказаться? С тех пор, как я прочитала «Истории Любви дворянской академии» я мечтала вот так смешать с ним свою ману. С трудом сглотнув при мысле о том, что впервые возьму себе ману Корнелиуса, я медленно вложила свою ладонь в его.

Пролог

— Это Норберт. Я только что вернулся. Скоро вас навестит герцогская чета.

Мельхиор жадно слушал слова главного слуги своего отца, не в силах скрыть волнение в своих голубых, подобно матери, глазах. Его старший брат и сестры этой зимой были в дворянской академии, а родители слишком заняты общением. Поэтому никто не приходил, чтобы навестить его. Он почти не общался ни с кем, кроме своих последователей. И в результате чувствовал себя очень одиноким.

— Господин Мельхиор, — с улыбкой сказал Заргерехт¹. — Герцогская чета должна будет отдохнуть здесь, пока будут доставлять их багаж из дворянской академии. Вспомните, что вы недавно изучили, и поприветствуйте их как приветствуют гостей, — в свое время он был последователем Флоренции, но теперь стал наставником Мельхиора, планируя после крещения мальчика занять должность его главного слуги. Но сейчас Мельхиору было важно как можно больше практиковаться в общении.

— Я сделаю все возможное, — кивнул Мельхиор, изо всех сил стараясь вспомнить все, чему его обучали.

— Мельхиор, мы вернулись, — сказал Сильвестр, заходя в покои младшего сына.

— Отец, мать. Добро пожаловать домой. Позвольте мне проводить вас, — ответил Мельхиор, приветствуя их с полувозбужденной, полутревожной улыбкой. Он не видел своих родителей уже несколько дней, поэтому чувствовал давление в груди, когда вел их в комнату, где все уже было подготовлено для чаепития. — Я хотел бы услышать о дворянской академии. Как дела у моих брата и сестер?

Мельхиор быстро передал управление разговором в руки своих гостей, как его и учил его наставник. Его родители отвечали на его действия теплыми улыбками, полными любви. Они могли отслеживать его рост, следя за тем, как он старательно следует нормам общения.

— Ну-ну... С чего бы начать? — Сильвестр сделал вид, что задумался. — Есть так много того, что мы могли бы обсудить.

— Перед своим отъездом вы, ауб, были очень озабочены тем, как пройдет общение во время состязания. И господин Мельхиор разделяет ваше беспокойство, — сказал Заргерехт, разливая чай. Его вставка в разговор была преднамеренной попыткой помочь мальчику, который после слов своего наставника понял, что его вопрос был слишком общим. До сих пор ему говорили, что нужно задавать общие вопросы, на которые легче дать ответ. Но быстрый взгляд слуги подсказал, что все же необходимо задавать чуть более точное направление будущей беседы.

— Вот как, — кивнул Сильвестр. — Тогда давай поговорим о том, как прошло общение во время состязания герцогств.

Родители Мельхиора начали рассказывать о событиях состязания и о церемонии вручения дипломов. Зону Эренфеста посетило так много гостей, что семье герцога пришлось разделиться на команды для того, чтобы встретить всех. Но даже тогда обилие гостей из высокопоставленных герцогств создавало немало трудностей. Так же они упомянули о том, что Фердинанд играл в диттер с рыцарем из Дункельфельгера из-за рукописи Розмайн. И о неожиданном появлении незнакомого магического зверя во время соревнования, против которого, рыцари-ученики действовали с необычайной слаженностью. Мельхиор слушал все это крайне внимательно, а его воображение рисовало картины чудесной академии, где он еще ни разу не был.

— Вильфрид и Шарлотта встречали гостей из более низкоранговых герцогств, — продолжал свой рассказ Сильвестр. — К нам в гости заглянула даже герцогская чета из Фрёбельтака.

— Фрёбельтак находится рядом с Эренфестом, и именно оттуда вы и Заргерехт родом. Верно, матушка? — спросил Мельхиор пытаясь восстановить в своей голове карту. Его родители улыбнулись и кивнули, показывая, что он сказал все правильно.

— Верно, — подтвердила Флоренция. — Кажется, приезжали мой старший брат и старшая сестра Сильвестра. Церемония вручения дипломов в этом году была очень эмоциональной для них, ведь среди выпускников был твой двоюродный брат Рюдигер.

— Мой двоюродный брат?

— После крещения ты узнаешь больше о членах своей семьи, которые живут в других герцогствах, но думаю, будет не лишним рассказать о них и сейчас, — Флоренция начала объяснять, что у них есть близкие родственники в Фрёбельтаке и в Аренсбахе. И пусть все эти имена были для него новыми, общая кровь заставляла его чувствовать себя к этим людям ближе, чем к любым другим дворянам, о которых он слышал.

— Матушка, а почему я должен был узнать о своих родственниках в других герцогствах только после крещения?

— Потому что до этого момента ни у кого из них не будет возможности встретиться с тобой, — ответила Флоренция.

После этих слов Мельхиор понял, насколько на самом деле мал его мир. Он посмотрел на дверь, ведущую за пределы его комнаты, и его посетила мысль о том, как ограничены его знания о том, что находится за ее пределами. Там было так много всего, чтобы он мог увидеть и чему научиться.

— Госпожа Флоренция, как дела в Фрёбельтаке? Все, э-э, немного успокоилось? — нерешительно спросил Заргерехт. Он был одним из дворян, которые сбежали в Эренфест после того, как стало ясно, что Фрёбельтак окажется на стороне проигравших в этой гражданской войне. Но он все еще хотел услышать новости о своей родине. Мельхиор вспомнил, что его наставник однажды обмолвился, что хотел бы сообщить жителям Фрёбельтака, что Эренфест смог увеличить собираемый урожай после того, как заставил своих кандидатов в аубы принимать участие в весеннем молебне.

— Вильфрид и Шарлотта говорили с ними вместо нас, но судя по их отчетам, Рюдигер все-таки путешествовал по герцогству, совершая весенний молебен, — продолжила Флоренция. — В результате их урожай увеличился, и они сказали, что и дальше планируют делать так, чтобы члены герцогской семьи принимали участие в религиозных церемониях.

— Чтобы юный господин Рюдигер делал такие вещи... Дети действительно растут поразительно быстро, не так ли? — сказал Заргерехт, облегченно вздыхая и мягко улыбаясь.

— Ага. Именно так, — с усмешкой ответил Сильвестр, а после переводя взгляд на младшего сына. — Как насчет того, чтобы рассказать нам о твоих собственных успехах?

— Как ты проводил время? — добавила Флоренция. — Хорошо ли идет твоя подготовка к крещению?

Мельхиор замялся. Он был почти уверен в том, что сделал и выучил все, что было необходимо сделать и выучить перед церемонией крещения, но тем не менее, он бросил взгляд на Заргерехта в поисках подтверждения.

— Да, — с улыбкой кивнул мужчина. — Вчера господин Мельхиор изучил общий ход церемонии и то, как правильно пересечь большой зал. Он уже знает имена всех важных дворян, которые его поприветствуют, а на днях мы изучили географию, чтобы можно было оказывать поддержку в религиозных церемониях.

— Тогда у меня есть подарок для нашего маленького труженика, — сказал Сильвестр открывая небольшую коробочку. — Практикуй возврат благословения перед крещением.

— Это...

— Твое кольцо. Тебе понадобиться некоторая практика, прежде чем ты сможешь проводить через него ману. Я буду должен позже забрать его, чтобы вручить уже официально во время крещения, но пока... протяни руку.

Такие кольца служили доказательством того, что человека уже можно считать дворянином. И дети получали их от своих родителей во время церемонии крещения. Мельхиор заметил, что магический камень был зеленым, что соответствовало божественному цвету его сезона рождения. Поэтому спустившись со стула, он с готовностью протянул руку отцу. Сильвестр надел кольцо на палец сына и то сжалось, чтобы сесть идеально по размеру. Мельхиор погладил его, чувствуя блаженство от того, что его приняли как дворянина.

— Мельхиор, почему бы тебе не попрактиковаться в ответном благословении? — спросила Флоренция. — Это такое же благословение, как при приветствии человека с более высоким статусом. Все дворяне должны знать его. Сосредоточь энергию в своей левой руке, чтобы направить ману прямо в кольцо, — женщина проиллюстрировала свои слова действием, и из ее кольца вырвался красный огонек.

Мельхиор напряг левую руку, подражая своей матери... но его мана отказывалась двигаться так, как он хотел, а магический камень в его кольце лишь слабо засиял. Инструмент, который используется для извлечения маны работал без проблем, как так он сам по себе вытягивал всю лишнюю ману. Но вот возврат благословения через кольцо оказался не так прост.

— Я могу не успеть до церемонии крещения... — нервно пробормотал Мельхиор, не очень контролируя себя из-за разочарования. Флоренция нежно улыбнулась ему и взяла левую руку мальчика в свою.

— Я уверена, что ты справишься с этим. Все что тебе нужно, это просто немного практики. К счастью, будучи твоей родной матерью, я легко могу немного помочь тебе, поэтому позволь мне воспользоваться этой возможностью...

Внезапно Мельхиор почувствовал, как странная энергия просачивается сквозь руку матери в его. Это ощущение ни в коем случае не было мерзким, но оно казалось довольно неудобным, поэтом инстинктивно он попытался вытолкнуть чужую ману. И в этот момент из его кольца вырвался мягкий зеленый свет.

— Ах! — воскликнул Мельхиор.

— Теперь ты понимаешь, как ощущается движение маны сквозь тебя? — спросила Флоренция.

— Немного...

Мельхиор посмотрел на свою руку. Ему все еще казалось странным, что он может перемещать что-то внутри собственного тела по собственному желанию. И он все еще не был до конца уверен, что сможет повторить это самостоятельно. Это правда, что он только что вытолкнул часть маны со своей ладони в кольцо... но это ему удалось лишь благодаря помощи матери, которая подтолкнула его к тому, чтобы он избавился от чужой маны в своем теле.

— Вильфрид сказал, что моя сестра Розмайн во время своего крещения дала благословение, которое накрыло весь зал, — вспомнил Мельхиор. — Сколько маны мне нужно, чтобы достичь такого же результата? Шарлотта говорила мне, что я должен воспринимать Розмайн как образец для подражания.

Сильвестр на мгновение запнулся, явно озадаченный таким вопросом, но после пренебрежительно махнул рукой:

— Не пытайся равняться на Розмайн. Она — особый случай. Дело в том, что она помогала с религиозными церемониями в храме и имела дело с благословениями еще до своего крещения.

Не пытаться равняться на нее? Но Шарлотта сказала...

Мельхиор получил два противоречащих друг другу совета. Возможно таким образом отец хотел сказать ему, что он еще не достаточно хорош? Его захлестнула тревога и волнения, которые быстро рассеялись, стоило матери погладить его руку.

— Сильвестр не имел в виду, что неправильно видеть в Розмайн образец для подражания, — сказала Флоренция. — Он просто обеспокоен тем, что ты можешь перенапрячься, когда будешь лишь учиться контролировать свою ману. Это ляжет тяжелым бременем на твое тело, если ты слишком поторопишься.

После она объяснила, что Вильфрид и Шарлотта переусердствовали со своей практикой маны, в то время, когда Розмайн спала в юрэве, надеясь заполнить собой пустоту, которую создало ее отсутствие. Мельхиор уже слышал, как они оба говорили о том, какой удивительной была Розмайн и как усердно они работали, чтобы догнать ее. Но он никогда не слышал, что на этом пути они совершали ошибки. Это была новая и очень интересная информация.

Значит, Вильфрид и Шарлотта тоже иногда ошибаются...

— Ты должен практиковаться в пределах своих способностей, — закончила Флоренция. — И постепенно увеличивать диапазон своих возможностей.

— Да, матушка.

— Мельхиор, — с любопытством обратился к сыну Сильвестр. — Ты никогда раньше не встречал Розмайн, но похоже ты очень уважаешь ее, не так ли?

Мельхиор с вопросом посмотрел на отца.

— Шарлотта чаще всех приходит, чтобы поиграть со мной, и она всегда говорит мне о том, какая невероятная Розмайн. А когда приходит Вильфрид он всегда приносит игрушки и книжки с картинками, которые сделала Розмайн. Вы с мамой тоже говорите о ее сладостях и рецептах, разве нет? Она так же спасла Фрёбельтак, о котором так беспокоился Заргерехт.

Проще говоря, все вокруг так часто хвалили Розмайн, что Мельхиору казалось совершенно очевидным, что он должен уважать и боготворить ее.

— Кроме того, я буду поддерживать ее и своего брата в будущем, верно? — продолжил мальчик. — Он будущий ауб, а она станет его первой женой. Я должен быть достаточно сильным, чтобы защитить их обоих, — однажды он станет поддержкой для герцогской четы, заменяя их в их отсутствие, следя за делами герцогства и тем, чтобы дворяне выполняли свои обязанности. По сути все то, чем сейчас занимался Бонифаций.

— Твой энтузиазм прекрасен, Мельхиор. Но защиту Розмайн лучше оставить на ее рыцарей сопровождения, — сказала Флоренция, а ее муж согласно кивнул.

— У герцогской четы всегда будут рыцари сопровождения, чтобы охранять их, но этого нельзя сказать об остальных дворянах. Разве не круто и мужественно защищать кучу людей одновременно?

— Кучу людей? — переспросил Мельхиор. Он не был уверен, что имел в виду его отец, поэтому мог только в замешательстве смотреть на него.

Отец снова ведет себя странно...

— Верно, — кивнул Сильвестр. — Во время церемонии награждения в этом году произошло нападение, но Розмайн смогла защитить учеников нашего герцогства с помощью щита Шуцерии.

Во время атаки появились опасные магические звери, которых можно было убить только черным оружием. На арене тут же воцарился полный хаос, и только благодаря Розмайн студенты Эренфеста остались невредимыми. Божественные инструменты, которые, как думал Мельхиор, существовали только в книжках, оказались реальны, и его сестра без особых усилий использовала их для защиты учеников. Это было похоже на легенду из священного писания, и одно только слушание подобной истории привело его в восторг.

Мельхиор бросился к книжной полке, чтобы схватить свое детское писание с картинками и открыл его на странице с Богиней Ветра и указал на ее щит.

— Отец, это тот щит, которым пользовалась Розмайн?

Сильвестр покачал головой и объяснил, что Розмайн сделала его еще больше. Достаточно большим, чтобы защитить всех учеников. Это была янтарная полусфера с магическим кругом на ней, и любой, кто пытался атаковать Розмайн или имел злые намерения по отношения к ней, был отброшен порывом ветра. Это еще больше сделало все это похожим на настоящую сказку, и обожествление Мельхиором Розмайн только усилилось.

— Отец, а кто-нибудь еще может сделать щит Шуцерии?

— Неа. Я считаю, что только Розмайн и Фердинанд могут сделать это. Фердинанд больше привык к гетайльту, которому учат в дворянской академии, где он учился перед отправкой в храм, но я слышал, что если он сосредоточится, то может сделать и щит Шуцерии.

Таким образом, только Розмайн и Фердинанд — глава храма и главный священник соответственно — могли создать щит. Мельхиор сразу установил связь между работой в храме и получением божественных инструментов.

— Отец, я тоже хочу в храм! — объявил мальчик. — Я хочу научиться делать божественные инструменты!

— Господин Мельхиор, о чем вы говорите?! — закричали его слуги. — Пожалуйста, успокойтесь!

Мельхиор задумался о сказанных им словах. Может быть это было слишком грубо? Он с вопросом посмотрел на своих родителей. Флоренция с легкой озабоченностью на лице улыбнулась ему, а Сильвестр весело усмехнулся и заломил бровь.

— Отец, матушка, можно мне пойти в храм?

— Конечно, — сразу же ответил ему Сильвестр. — Ты сможешь многому научиться на личном опыте.

Однако последователи Мельхиора продолжали протестовать.

— Пожалуйста, передумайте, ауб! — кричали они. Они были в тупике, и так как никто не мог вынести решение о том, что лучше для Мельхиора, это решение должна была принять Флоренция, как его мать. Поэтому все взгляды устремились на нее.

— Сильвестр, — с улыбкой сказала женщина. — Ты не должен так легко давать свое разрешение.

Мельхиора охватило разочарование. Он знал, что в такие моменты мнение его матери важнее, чем мнение отца.

— Но почему ты, Заргерехт, и все остальные так негативно настроены против посещения храма? — спросил мальчик. — Разве мои братья и сестры не ходят туда?

Вильфрид и Шарлотта были ближайшими родственниками Мельхиора, и они принимали участие в религиозных церемониях с тех самых пор, как он себя помнил. Розмайн и Фердинанд тоже были из герцогской семьи и управляли храмом. Все их хвалили, так что Мельхиор задумался о том, почему же его не допускают до храма.

— Чудо Хальдензеля научило знать важности религиозных церемоний, и новости об улучшении урожая Фрёбельтака вероятно донесут ту же самую информацию и для других герцогств, — сказал Сильвестр своей супруге. — Но самое главное, как только Мельхиор научится контролировать свою ману, он тоже будет участвовать в храмовых церемониях, как это делают Вильфрид и Шарлотта.

— Верно! — тут же подал голос мальчик. — Я собираюсь помогать, как Вильфрид и Шарлотта! — он снова жадно показал свою книжку с картинками, но на него посмотрели словно на бунтующего ребенка.

— Лучше бы ему привыкнуть к храму как можно раньше, — продолжил настаивать Сильвестр. — Дать ему разрешение посещать его сейчас не должно вызвать никаких проблем. Рано или поздно это произойдет в любом случае.

— Конечно это случится рано или поздно, — кивнула Флоренция. — Но я твердо стою на последнем. Мельхиор будет только беспокоить Розмайн и остальных, думая что храм похож на своего рода игру. По крайне мере мы не должны давать ему разрешения до тех пор, пока он не научится контролировать свою ману и не выучит молитвы.

Это было рассуждение, с которым могли согласиться и Мельхиор, и Сильвестр. Мельхиор не хотел никому мешать. Он просто хотел присоединиться к своим брату и сестрам после крещения. Он хотел быть полезным членом герцогской семьи, как его всегда поощряла сестра Шарлотта.

— Тогда я выучу молитвы, — твердо сказал Мельхиор.

— Вот это дух! — похвалил его Сильвестр. — Я почти уверен, что когда Вильфрид и Шарлотта учили их, они получили множество инструкций от Фердинанда. Ты можешь одолжить их у брата и сестры.

— Хорошо!

— Госпожа Флоренция, вы уверены в этом?.. — с каким-то укором спросили слуги Мельхиора. Но тот все еще радовался полученному разрешению, пусть и с условиями, а потому не мог понять, почему они так противятся этому.

Флоренция посмотрела на собравшихся и спокойно сказала:

— Госпожа Розмайн, ставшая главой храма, и господин Фердинанд, продолжающий служить главным священником даже после своего возвращения в благородное общество, стали причиной того, что их последователи почти ежедневно посещают храм. Мы больше не живем в прошлом. Репутация храма постепенно меняется в лучшую сторону. Я полагаю, что вам будет нелегко изменить свою точку зрения, но пожалуйста, постарайтесь принять это.

— Хорошо.

Мельхиор не знал, каким был храм в прошлом, но он мог судить по выражению лица матери, что Розмайн действительно изменила храм к лучшему.

Я хочу поскорее встретиться с моей сестрой Розмайн. Интересно... Могу ли я пригласить ее на чаепитие?

Шарлотта говорила о чаепитии с Розмайн перед своим крещением. Может быть она представила бы его, если бы он попросил. Именно с такой надеждой, Мельхиор с еще большим нетерпением стал ждать возвращения своих брата и сестер.

Примечания:

1. Заргерехт. Японский: ザルクレヒト Zarukurehito. От немецкого Sorgerecht [ˈzɔʁɡəˌʁɛçt] «Право опеки»

Возвращение и встреча за ужином

Для возвращения в Эренфест пришлось снова воспользоваться магическим кругом перемещения. Поэтому я плотно зажмурила глаза, чтобы выдержать тошнотворное ощущение вращающегося вокруг мира.

— Добро пожаловать домой, госпожа Розмайн, — взревел Бонифаций. Мои глаза все еще были закрыты, но звуков этого громоподобного голоса было достаточно, чтобы точно убедиться — я в Эренфесте.

— Остановись, отец.

— Не двигайтесь, наставник.

Я открыла глаза и увидела Карстеда и Ангелику, которые стояли по обе стороны от моего дедушки и сердито смотрели на него, пока тот с широкой улыбкой пытался кинуться мне на встречу. Инстинктивно я приняла защитную позу, вспомнив прошлогодний случай, когда Бонифаций чуть не сбил меня с ног от переизбытка радости.

— Отойдите в сторону, вы!.. — приказал старик. — Почему я должен сдерживать свою любовь, когда моя внучка уже второй год подряд является первой в классе?!

— Потому что в ином случае, вы ее убьете, отец, — сказал Карстед. Мои рыцари сопровождения были полностью согласны с этими словами, и увидев, что все против него, Бонифаций все-таки сдался, понуро опуская голову. Я ценила то, что он так восхвалял мои успехи, но куда более ценной для меня была целостность собственной головы.

— Дедушка, разожми пальцы, — попросила я. Он сделал, как было велено, и тогда я обхватила его указательный и средний пальцы своими. Мне бы хотелось как следует держать его за руку, но размеры наших ладоней были несопоставимы. — Мы можем пойти в мою комнату вот так. Поэтому давайте вместе пройдем весь путь до северного крыла вместе.

— Хорошо!

— Наставник, главное ни в коем случае не сжимайте руку, — напомнила Ангелика. — Если вы сделаете это, то сломаете Розмайн пальцы.

Пока рыцари сопровождения со страхом смотрели на меня, я выполнила важнейшую задачу — дойти до северного корпуса, держа Бонифация за руку.

— Может быть мы снова встретимся за обедом? — спросила я Бонифация, прощаясь с ним, после того как мы дошли до моей комнаты. После я представила своего нового последователя всем, кто оставался в замке в то время, как я была в академии. — Это — Родерих, служащий-ученик, который посвятил мне имя. С этого момента он будет жить в общежитии для рыцарей как один из моих последователей. Дамуэль, пожалуйста, немедленно отведи его туда. Я уже обсудила этот вопрос с аубом Эренфеста, так что для него уже должна быть подготовлена комната.

— Понял.

— Родерих, поговори с Хартмутом и Филиной на счет твоей работы, — продолжила я. Сейчас все собирались разбирать свои вещи, привезенные из дворянской академии. Так что занятия для несовершеннолетних последователей начнутся только завтра.

— Чай готов, госпожа Розмайн, могу я предложить вам пройти в комнату для чаепития? — предложила Оттилия. — Ваши брат и сестра уже ждут вас, — похоже она подготовила напитки для нас и наших последователей, чтобы мы могли скоротать время, ожидая пока наши слуги закончат с распаковкой багажа.

Вот так, Ангелика и Оттилия увели меня в комнату для чаепитий в главном здании, где я увидела Вильфрида и Шарлотту, которые сидели и потягивали чай.

— Комната Мельхиора была подготовлена, пока мы были в академии, — сказал Вильфрид. После крещения и до самого совершеннолетия дети герцога жили в северном крыле. Как и в общежитиях академии, комнаты мальчиков располагались на нижнем этаже, а девочек — на верхнем. Вильфрид был очень рад соседству Мельхиора, ведь до этого он жил там один.

Судя по всему, все необходимые приготовления к переезду были завершены даже раньше, чем обычно. Я была приемной сестрой Мельхиора и не являлась его кровной родственницей, поэтому не могла навещать его в главном корпусе, где он жил сейчас. Я видела его только единожды, когда его привели в столовую, чтобы он мог пожелать нам спокойной ночи, но мы никогда полноценно не разговаривали с ним.

Но все-таки одну вещь о Мельхиоре я запомнила. Он был очень похож на Флоренцию. Как внешностью, так и своей аурой. Волосы у него были пурпурно-синего цвета, как и у Сильвестра, что добавляло ему большего сходства с отцом, чем у Вильфрида. Но тем не менее, я не могла представить Мельхиора мини-Сильвестром, поскольку всегда думала так именно о Вильфриде. Пожалуй это было странным.

— Если говорить об этом, — вспомнила я. — Сильвестр упомянул, что крещение Мельхиора будет проходить одновременно с праздником весны.

— Верно, — кивнул Вильфрид. — Мельхиор родился весной. Я тоже, если уж на то пошло, мое крещение тоже совмещали с пиром. Я помню что тогда бабушка... — его ностальгические воспоминания оборвались, когда он заметил мой взгляд.

Надеясь сломать установившееся неловкое молчание, я снова перевела разговор на крещение Мельхиора.

— Я собираюсь благословить его как глава храма, так же как я благословляла тебя, Шарлотта.

— Мельхиор наверняка будет рад этому, — ответила Шарлотта. — Твоя улыбка придавала мне сил, когда я поднималась на сцену.

Пока мы ждали, пока наши последователи позовут нас, Шарлотта рассказала мне о том, как была обставлена комната Мельхиора. Я действительно очень хочу поскорее познакомиться с ним.

* * *

Для Фердинанда и Бонифация было обычным делом устраивать ужин в тот же день, когда мы возвращались в Эренфест. Я, как обычно, сидела рядом с дедом, и мы все вместе обсуждали состязание герцогств, игру в диттер против Дункельфельгера, нападение во время церемонии награждения и танец Корнелиуса с мечом. Оглядываясь назад, можно сказать, что за такой короткий промежуток времени произошло слишком много всего.

— Рыцари-ученики просили у тебя благословение Бога Тьмы, несмотря на то, что черное оружие запрещено?! — спросил Бонифаций, едва сдерживая свое возмущение. — Они намеревались подставить под гнев короля собственного кандидата в аубы?! Кажется, они совершенно забыли, кого должны защищать в первую очередь! Может быть они повышают свои навыки в диттере, но они явно все еще ничего не смыслят в том, как быть рыцарем! — его выражение лица мгновенно окаменело и стало серьезным. — Хм... Может быть, мне стоит поехать на следующее состязание герцогств вместо Фердинанда.

Фердинанд в ответ на эти слова усмехнулся.

— Теперь я действительно могу оценить это предложение. Насилие — это явно не моя сильная сторона.

Ты — лжец... Это абсолютная ложь!

Если отложить в сторону бои, то Фердинанд помогал во многих вещах во время состязания герцогств и выпускной церемонии, так что я хотела бы, чтобы он приехал и в следующем году.

— Хорошо. Хорошо. Тогда решено, — кивая, сказал Бонифаций. — Я поеду в следующем году. Что бы ни случилось, ты будешь в безопасности рядом со мной, Розмайн.

— Но кто будет врачом Розмайн, если ты не поедешь, дядя? — спросил Вильфрид, пытаясь предотвратить надвигающуюся катастрофу. Сильвестр кивнул, соглашаясь с каждым сказанным словом, и я конечно была солидарна с их мнением. Никто не разбирался в вопросах связанных с моим здоровьем лучше, чем Фердинанд, а состязание герцогств было настолько загружено заботами и делами, что мне обязательно был нужен кто-то, кто присматривал бы за мной и следил за тем, чтобы я не совершила каких-нибудь фатальных ошибок во время общения. Всего этого явно было слишком много, чтобы свалить эти обязанности на Бонифация.

— Поскольку я больше не буду присутствовать на состязании герцогств, Розмайн, нам придется оставлять тебя в общежитии, вместе с Бонифацием, — заключил Фердинанд. — Это твоя судьба и ты должна принять ее. В такие моменты мы должны выбирать меньшее из двух зол.

Фердинанд вел себя странно с тех пор, как встретился с командиром рыцарей Центра в библиотеке. Он ни с того, ни с сего начал пытаться полностью уклониться от посещений дворянской академии, и это стало совершенно ясно в нашем текущем разговоре.

Серьезно, что вообще означает «Адальгиза»?

Мне было любопытно, но судя по тому, как переживал Фердинанд, я могла догадаться, что это не та тема, которую стоит внезапно поднимать во время разговора. А пока мне нужно было просто плыть по течению и надеяться, что дела наладятся.

— Давайте вместо этого подумаем о предстоящем весеннем молебне, — предложила я. — Мы можем обсудить следующее состязание герцогств тогда, когда эта тема будет более актуальной. К тому времени, возможно, я окрепну настолько, что смогу следить за своим здоровьем без участия Фердинанда.

— Невозможно, — отрезал Фердинанд.

Серьезно?! Я вообще то стараюсь быть внимательной к тебе!

Сдерживая свое желание зарычать на него, я продолжила говорить о весеннем молебне. Мне нужно было подготовиться к длительному путешествию , а это означало спланировать все вместе с Вильфридом и Шарлоттой. Сейчас было самое удобное время для этого, ведь Фердинанд тоже здесь. Я спросила Сильвестра, какая новая провинция выбрана для того, чтобы заложить там печатную мастерскую, и начала планировать кто и куда поедет, принимая во внимание разъезды Гутенбергов.

— Отец, Мельхиор присоединится к нам во время весеннего молебна? — спросил Вильфрид.

— Нет, — ответил ему Сильвестр. — Он еще не научился контролировать свою ману. Я не могу представить, что он будет помогать вам до следующего года.

То, что случилось со мной, после инцидента с похищением Шарлотты, стало причиной тому, что ей пришлось спешно учиться контролировать свою ману во время зимнего общения, чтобы помочь с весенним молебном. У Мельхиора не было таких жестких временных рамок, поэтому было решено, что он присоединится к нам в следующем году.

— Была ли обнаружена какая-то информация о создании сцен для весенних молитв? — спросила я Сильвестра.

— К сожалению, нет, — ответил он. — Я продолжу свои поиски, но это будет не просто, — в качестве альтернативы в этом году Фердинанд собирался взять с собой группу служащих в Хальдензель для изучения магического круга и церемониальной сцены.

— Я должна вернуться в храм, — сказала я. — Мне нужны моя церемониальная одежда и другие мелочи.

Сильвестр покачал на эти слова головой.

— Ты можешь оставить это на своих слуг. Как ты думаешь, зачем еще я разрешил твоим последователям посещать храм?

Я хлопнула в ладоши, когда поняла, что никогда даже не задумывалась о такой возможности. Я никогда и не думала о том, что могу оставить часть храмовых дел моим последователям из замка.

— Я планирую отправить Юстокса в храм, в сопровождении твоего последователя, — сказал Фердинанд. — Я свяжусь с Франом с помощью магического письма, и скажу ему подготовить все необходимое.

— Спасибо.

Мои мысли вскоре перешли от храма к нижнему городу, если подумать...

— Сильвестр, когда начнутся продажи книг компании «Плантен»? — спросила я.

— Поговори с Морицем и обслуживающим персоналом игровой комнаты, чтобы уточнить все детали.

— Поняла. Еще кое-что, когда будет урок по сжатию маны? Шарлотта должна будет участвовать в этом году, а у меня новый последователь. Список учеников уже составлен?

— Да. Приглашения для всех участников уже разосланы.

Я позаботилась о том, чтобы Родерих и Филина были добавлены в этот список. Договор Филины нужно будет перезаключить, чтобы он распространялся на всю страну, а не только на наше герцогство.

— Итак, когда ты планируешь передать информацию, собранную в дворянской академии нашим служащим? — спросил Сильвестр.

— Я была бы признательна, если бы мне дали два дня на то, чтобы обсудить последние детали с служащими.

— Считай, что это согласовано. Я свяжусь с центром сбора данных и сообщу дату, как только мы договоримся на ее счет.

Сильвестр и я начали обсуждать, что еще нужно сделать до тех пор, пока все дворяне находятся в дворянском районе. Нам было удобнее обсудить это лично, потому что переписка займет слишком много времени, и в таком случае все это может затянуться до праздника весны.

— Розмайн, — сказал Фердинанд. Я повернулась и увидела, что он смотрит прямо на меня, а его палец снова постукивает по виску, выдавая его раздражение. — Пусть Вильфрид и Шарлотта сопровождают тебя, когда ты будешь передавать информацию, собранную в дворянской академии.

— Зачем? — спросила я. Я планировала включить их в этот процесс в следующем году, ведь если они присоединятся сейчас, то скорее всего будут сильно отставать от нас из-за недостатка знаний.

Фердинанд вздохнул.

— Ты с самого начала ясно дала понять, что твое основное намерение — собирать истории из других герцогств, верно? Просто случайно к этой информации начала примешиваться еще и информация о делах других герцогств. Но в любом случае, все эти данные очень важны для герцогства, и центр сбора данных сейчас очень ее ждет. Поэтому ее нельзя передавать без присутствия Вильфрида, который в будущем станет герцогом.

Больше всего на эту новость отреагировал Вильфрид, он задрал подбородок вверх, показывая, что он в полной боевой готовности. Если бы главы различных ведомств герцогства, о которых говорил Фердинанд, на ежегодном собрании по передаче данных видели только меня, то они бы начали выделять меня среди остальных кандидатов в аубы.

— Более того, так как договоры были изменены, а герцог теперь лично возглавляет полиграфическую промышленность, сбор историй превратился в дело герцогства, — продолжил Фердинанд. — Они больше не могут спонсироваться только из твоего бюджета.

Мне все еще казалось, что печатное дело существует в первую очередь для удовлетворения моих увлечений, но теперь, когда появились официальные договоры с другими герцогствами, завязанные на книги, это становится делом бюджета Эренфеста.

— Также ты должна передать часть своей текущей нагрузки последователям Вильфрида и Шарлотты, — добавил Фердинанд. — Это замечательно видеть, насколько вырос уровень навыков твоих последователей, но их превосходство над другими последователями тоже становится все очевиднее.

Они так быстро совершенствуются, потому что вы продолжаете нагружать их работой в храме...

Пока я протестовала внутри, Фердинанд снова заговорил, на этот раз его тон звучал тише, так чтобы его слышала только я.

— Ты будешь первой женой, а не аубом. Не выделяйся слишком сильно.

Очевидно, его намерением было напомнить мне, что мне нужно быть поддержкой Вильфрида, а не выпячивать собственные достижения.

— Я собираюсь развивать печатную промышленность, потому что это мое желание, — сказала я. — Поэтому я не считаю правильным доверять эту работу Шарлотте и Вильфриду, все-таки они не являются моими подчиненными. О... Но так как вы уже когда-то обучали моих последователей, возможно, вы предлагаете мне сделать то же самое и обучить их последователей?

Хотя я не уверена, что это работа для меня...

— Сколько раз я должен говорить тебе, чтобы ты не взваливала на себя еще больше работы?.. Они сами могут заняться образованием своих последователей. Я хочу сказать, что теперь книгопечатание это не только твоя работа, и ты должна убедиться, что эти знания будут переданы и дальше.

Мне казалось лицемерным, что такой трудоголик как Фердинанд, говорит мне разделить мою рабочую нагрузку и поделиться знаниями, но я не могла отрицать того, что он всегда действовал для поддержки герцога. Поэтому я пошла ему на встречу и согласилась, хотя и не была полностью убеждена его словами.

* * *

На следующий день я позвала Шарлотту, Вильфрида и их последователей, в соответствии с полученными инструкциями, а затем начала распределять информацию, которую мы получили в дворянской академии.

— Шарлотта, пожалуйста, займись этими расчетами. Вильфрид, пожалуйста, перепиши эту информацию на один лист.

Необходимость учить всех новым навыкам на самом деле не сильно увеличивала мою рабочую нагрузку, так как нам в любом случае нужно было обучать этому Родериха. Я проверяла всю информацию, которую мы будем передавать взрослым, и в то же время, попросила Филину подсчитать, сколько бумаги и чернил мы потратили, чтобы определить необходимую сумму для компенсации этих затрат.

Я следила за каждым, и видела, что Вильфрид и Шарлотта не отстают от своих последователей и работают наравне с ними. Однако дело шло куда медленее, чем планировалось. Для того, чтобы сделать работу, с которой с легкостью справлялся один Хартмут, требовалось три человека, которые корпели над ней в поте лица.

Как и говорил Фердинанд, мои последователи куда компетентнее... Но что я могу с этим поделать? Я не могла придумать никаких методов для уменьшения этого разрыва.

Как только информация была систематизирована и разбита по отделам, которым она будет нужна, я попросила Вильфрида и Шарлотту составить мне компанию на встречах с руководством различных отделов герцогства. Мы должны были представить эти данные в наиболее выгодном свете, выжать денег из тех, кто будет в ней заинтересован и распределить прибыль между теми, кто ее добывал.

— Ты успела сделать все это в прошлом году, несмотря на то, что так долго болела? — с раздражением спросил Вильфрид.

— Теперь я понимаю, почему дядя так хочет уменьшить твою рабочую нагрузку, — добавила Шарлотта. — Если хочешь, ты можешь полагаться на нас еще больше.

— Я очень благодарна тебе, Шарлотта, — ее добрые слова вызывали у меня улыбку.

Вильфрид кивнул, соглашаясь со своей сестрой.

— Мы помолвлены, но я ничего об этом не знал, — сказал он. — В будущем, ты не могла бы звать меня, когда будешь говорить с отцом о вашей работе?

— Конечно, — согласилась я. — Именно так я и поступлю в следующий раз.

* * *

Когда урок по сжатию маны был окончен, Родерих начал постоянно практиковать его, преодолевая тошноту, вызываемую болезнью сжатия, которая, без сомнения, его одолевала. Именно в это время его отец попросил о встрече со мной, ведь его сын не вернулся домой, а новости о том, что он стал моим последователем разошлись во время зимнего общения.

Я отказала в этой просьбе. Вместо меня этот вопрос взял на себя Сильвестр.

Зимняя игровая комната и брат Юдит (❀)

— Сегодня я пойду в зимнюю игровую комнату, — сообщила я. — Я должна рекламировать продукцию компании «Плантен», а также поискать себе потенциальных последователей среди младших детей, как рекомендовала мне Рихарда.

— В таком случае я могу представить вам мою младшую сестру? — спросила Брюнхильда. — Конечно, вам решать, примите ли вы ее, но мне кажется мудрым рассмотреть ее кандидатуру в качестве моей замены на должность слуги-ученицы после моего выпуска.

Брюнхильда объяснила, что она хотела познакомить меня со своей младшей сестрой еще в прошлом году, но решила отложить это, ведь я даже не успела привыкнуть к своим действующим последователям. Однако, так как я общаюсь как с представителями великих герцогств, так и с королевской семьей, мне необходимо иметь хотя бы одну слугу из числа высших дворян в своем окружении.

— Конечно, — согласилась я.

— Госпожа Розмайн, тогда может быть и я могу представить вам своего младшего брата? — спросила Юдит, а ее фиолетовые глаза блестели от предвкушения. Это напомнило мне о том, что она является самым старшим ребенком в своей семье, поэтому ей приходится много работать ради своих младших братьев и сестер.

Поэтому я с улыбкой кивнула и ей.

Когда мы прибыли в игровую комнату, Брюнхильда и Юдит огляделись, чтобы позвать своих брата и сестру. Очаровательная маленькая девочка подошла к нам первой и с самой яркой улыбкой воскликнула:

— Сестренка! — госпожа Розмайн, позвольте представить вам, — сказала Брюнхильда.

— Это моя младшая сестра Бертильда.

Бертильда была похожа на мини-Брюнхильду. Все дети в игровой комнате и раньше представлялись мне во время приветствий, но мне было сложно запомнить хоть кого-то из них, ведь после мы не общались.

— Моя старшая сестра часто говорит о вас, госпожа Розмайн, — защебетала Бертильда. — Я рада, что у нас наконец-то есть возможность пообщаться, — похоже сестры уже давно обсуждали модные тенденции и тому подобное. Поэтому девочка завидовала своей старшей сестре, ведь та служила мне и могла распространять и свои собственные задумки. — Я тоже хочу служить вам, когда поступлю в дворянскую академию.

— Ты не можешь служить госпоже Розмайн, пока не заслужишь одобрения госпожи Эльвиры, — предупредила ее Брюнхильда. Через два года Бертильда должна была поступить в дворянскую академию, а сейчас она помогала Эльвире, как одна из младших родственниц. Можно было с уверенностью сказать, что матушка специально обучает ее для становления моей будущей слугой.

— Госпожа Розмайн, это мой младший брат Теодор, — сказала Юдит, подводя своего брата, которому она положила руки на плечи. — Он собирается поступать в академию в следующем году.

— Отпусти меня, — недовольно пробурчал мальчик. — Я могу представиться сам, — его черты лица обещали в будущем стать довольно мужественными, а сейчас он был похож на Юдит, но при этом выглядел довольно зрелым для своего юного возраста. У меня возникло ощущение, что обычно он отвечал за то, чтобы удерживать в рамках свою слишком эмоциональную старшую сестру.

[[image:/storage/reader-images/142a0ea8e2357b544fe1cad99031076fac91ec2e.jpg]]

Они ни капельки не похожи. Может быть они полные противоположности, как Ангелика и Лизелетта?

— Я — Теодор, — представился мальчик. — Рад встречи с вами.

Корнелиус кивнул на его приветствие и обернулся ко мне.

— Госпожа Розмайн, я думаю он станет отличным дополнением к вашей свите.

— Я видела, как он тренируется, — добавила Ангелика, которая стояла рядом с Корнелиусом. — Он на удивление силен.

— Для меня большая честь получить вашу похвалу, — сказал Теодор, краснея от смущения. Его фиолетовые, как у старшей сестры, глаза были полны восхищения, когда он смотрел на Корнелиуса и Ангелику. Они были довольно популярны, как личные ученики Бонифация, и многие дети, которые стремились стать рыцарями, смотрели на них с уважением.

— Теодор, почему ты никогда не проявляешь такого же уважения ко мне? — надувшись, спросила Юдит. Должно быть она чувствовала, что мы украли у нее внимание ее младшего брата. Я могла понять это чувство, сама мысль о том, что кто-то другой станет для Шарлотты образцом для подражания, не смотря на все мои старания для становления идеальной старшей сестрой, разбивала мне сердце.

— Я подумаю о том, чтобы принять Теодора как своего последователя, когда он поступит в дворянскую академию в следующем году, — сказала я. Однако мальчик, о котором шла речь, похоже был не особо рад этой новости. Он перевел взгляд с Корнелиуса и Ангелики на меня, а после озабочено опустил голову.

— Я, эм... К сожалению, я... не могу быть вашим последователем, госпожа Розмайн.

— Что ты вообще говоришь, Теодор? Почему ты отказываешь госпоже Розмайн? — спросила Юдит, видимо совершенно не ожидавшая от своего брата таких слов. Я подняла руку, чтобы остановить ее, и улыбнулась.

— Возможно, он уже заключил соглашение с Мельхиором, — сказала я. — Ты не должна пытаться все контролировать, Юдит. Теодор может сам решать кому он хочет служить.

Но Теодор после моих слов покачал головой.

— Нет, госпожа Розмайн. Я хочу служить не господину Мельхиору, а гибу, как и мой отец. Вот почему я не могу стать рыцарем сопровождения члена герцогской семьи, — говоря это, он весь сжался, понимая как странно выглядит отказ от такой возможности. Но его мечта идти по стопам отца и служить гибу тронула мое сердце. Это напомнило мне, как я обещала, что буду защищать нижний город и всех его жителей, как мой папа. Моя эмоциональная привязанность к Теодору резко подскочила вверх.

— Какая замечательная мечта, — сказала я. — Ты можешь рассчитывать на то, что я полностью поддержу тебя в твоем стремлении. Можем ли мы тогда пойти с тобой на компромисс и договориться, что ты будешь моим рыцарем лишь на тот период, пока я еще обучаюсь в дворянской академии?

— Простите?.. — переспросил Теодор. Он был не единственным, кого озадачило мое предложение. Мои последователи тоже широко распахнули глаза от изумления.

— Теодор, ты можешь служить мне только до тех пор, пока я посещаю дворянскую академию, — сказала я. — Ты можешь охранять меня в то время, пока я учусь, чтобы самому тренироваться прежде, чем поступить на службу гибу. Как ты смотришь на это?

Он ничего не ответил, но я чувствовала, что его сердце было тронуто мыслью о том, что он будет работать на меня лишь временно. Рихарда пыталась остановить меня, но я жестом попросила ее не мешать и продолжила.

— У меня уже достаточно стражей. Мне нужно увеличить их количество лишь потому, что часть из них уже окончила академию. То есть они нужны мне лишь там. Поэтому не мог бы ты служить мне именно в этот период времени?

— Я подумаю над этим, — в конце концов с легкой улыбкой ответил Теодор.

— Кажется вы все заслужили выговор, — сказала Рихарда, хмуро глядя на нас, когда мы вернулись обратно в мои комнаты. — Во-первых, Юдит. Ты должна для начала переговорить со всеми и убедиться, что все понимают причины встречи, прежде чем представлять юной леди членов своей семьи! В противном случае, как сегодня, ты создашь лишь новые проблемы для обеих сторон.

Это очевидно, что перед тем, как представлять нового кандидата в последователи, необходимо провести все необходимые приготовления. Вы должны убедиться, что кандидат желает нести службу, что этот человек достаточно квалифицирован, что он заслуживает доверия. А если кандидат несовершеннолетний, то нужно заручиться и согласием его опекунов. Брюнхильда, в отличие от Юдит, следовала этим правилам неукоснительно. Она представила мне свою сестру как потенциального последователя только после того, как сама прослужила у меня целый год, наблюдая в это время за успехами Бертильды в качестве слуги Эльвиры. Также она подтвердила ее желание служить мне, и даже учла успехи Грешеля по развитию печатной промышленности.

— Мне кажется, что ты просто увидела, как Брюнхильда хочет представить свою сестру госпоже Розмайн, и решила присоединиться к ней, — продолжала свой выговор Рихарда. — И эта поспешность вызвала одни лишь проблемы. Теодор, как мы узнали, не собирался служить никому, кроме гиба. Юная леди сказала, что хочет уважать его желание. Но если бы это был кто-то менее внимательный к чужим чувствам, то его мечта была бы обречена. В частности, сейчас в дворянской академии, очень ограниченное количество детей, которые подходят по возрасту и статусу для того, чтобы стать последователями. Учитывая его низкий статус, не было бы ничего необычного, в том, чтобы проигнорировать желания Теодора.

— Теперь я понимаю, что недостаточно все обдумала... — пробормотала Юдит, выглядя совершенно раздавленной. — Мои извинения.

— В следующий раз будь внимательнее, — строго сказала Рихарда, но под конец ее лицо все-таки смягчилось. Кажется она уже закончила с Юдит, потому что она развернулась ко мне, и ее лицо снова выглядело крайне пугающе. — Сколько раз я говорила вам, юная леди, не оглашать ваши идеи, без того, чтобы сначала обсудить их с последователями и опекунами?! Теперь, когда вы сделали Теодору предложение перед всеми остальными детьми в игровой комнате, вы не сможете забрать свое слово назад. Сначала вы должны были тщательно обсудить этот вопрос с господином Сильвестром и Фердинандом!

Рихарда связалась с моими опекунами через ордоннанц, и довольно скоро меня вызвали в кабинет герцога. Первым слово взял человек с самым серьезными видом — Фердинанд.

— Итак, Рихарда сказала мне, что ты хочешь нанять кого-то в качестве временного последователя или что-то подобное? О чем ты, черт возьми, думаешь?

— Гм... Чтобы вы знали, я просто пытаюсь следовать вашему примеру, господин Фердинанд.

— Подробнее, — потребовал мужчина, хмуря лоб.

— Вы берете с собой в храм только Экхарта и Юстокса, а в замке одалживате себе служащих у Сильвестра или где-то еще, не так ли? Даже во время состязания герцогств, пусть рядом с вами и было несколько рыцарей, которые сопровождали вами, на самом деле они не являлись вашими последователями.

Несколько рыцарей сопровождения стояли позади нас, пока мы пили чай во время состязания герцогств, и я смогла смутно вспомнить некоторых из них. Они, конечно же, не были последователями, которые служили Фердинанду постоянно, и когда произошло нападение во время церемонии награждения, они сразу оставили его, ставя на первое место защиту герцогской четы. Только Экхарт продолжил сопровождать Фердинанда в качестве его рыцаря сопровождения.

— Как у члена герцогской семьи, у вас наверняка было много последователей во времена вашей учебы в дворянской академии, разве не так? — спросила я. — И где они сейчас? Если вы можете пользоваться их услугами только тогда, когда они вам нужны, я не вижу никаких оснований, почему я не могу иметь последователей, которые будут служить мне только в академии. Сильвестр сказал, что я не могу делить последователей с Мельхиором, поэтому я решила брать пример с вас, Фердинанд.

— Наши с тобой обстоятельства различаются.

— Почему? Честно говоря, мне просто нужно набрать нужное количество последователей для обеспечения своих нужд в академии. Я планирую, принять еще несколько служащих, но в остальном у меня уже достаточно людей, служащих мне.

Мой ответ был принят не особо благосклонно. Фердинанд скривился. Карстед опустил голову, и забормотал что-то, что я не должна брать от них лишь самые плохие привычки. А Рихарда начала тереть лоб. Сильвестр, однако, казался крайне удивленным. Он посмотрел на всех нас, а после разразился громким смехом.

— Бвахаха! Звучит неплохо. Она делает тоже, что и ты, Фердинанд, и ты это знаешь. Может быть тебе тоже стоит взять с нее пример и обучить для себя новых последователей?

— Большинство моих последователей с того времени принадлежали к бывшей фракции Вероники, и теперь они считаются элементами, дестабилизирующими безопасность герцогства, — прямо напомнил ему Фердинанд. — Мои обстоятельства отличаются от обстоятельств Розмайн, так как она может свободно выбирать из возможных кандидатов. Не говоря уже о том, что найдется не так много чудаков, которые охотно будут следовать за мной в храм.

Он пытался сказать, что нас нельзя сравнивать, так как я гарантированно покину храм и стану следующей первой женой ауба, в то время как он будет оставаться главным священником, но я думаю, что мы одинаково ограничены в наших возможностях выбора.

— Вы говорите, что я могу выбрать кого угодно, Фердинанд, но почти не осталось ни высших, ни средних дворян, которые принадлежат к правильной фракции, подходят по возрасту, и при этом не выбраны для службы Вильфриду, Шарлотте или Мельхиору. Скажите, пожалуйста, кого именно по вашему мнению я должна выбирать? Если у тебя уже есть кандидаты на примете, то я вся во внимании.

Вильфрид и Шарлотта управляли игровой комнатой те два года, которые я спала. Так что почти все высшие дворяне разделились между ними, выбрав себе господ по большей части исходя из пола. Единственными, кто остался, были те, кого Флоренция отобрала для служения Мельхиору, дети из бывшей фракции Вероники, которым автоматически было отказано в такой возможности, дети из низших дворян, которые изначально не могли стать последователями, и те, кто отказался от этой чести по личным причинам.

Я знала, что очень немногие дети хотели стать моими последователями, особенно в тот период, когда было неизвестно очнулись ли я или нет. Некоторые дети в игровой комнате даже не знали о моем существовании, пока я не вернулась туда. Хартмут и Брюнхильда были теми немногими, кто ждал меня, потому что они были дворянами из числа Лейзегангов и присутствовали на моем дебюте, а также застали тот небольшой промежуток времени, когда я посещала игровую комнату.

Младшие ученики, которые не встречались со мной, категорически отказывались от служения мне, когда их спрашивали об этом. И в итоге было решено, что поначалу моими последователями будут только старшие ребята. Любых других последователей я смогу набрать сама, когда мне потребуется больше людей. Однако, если честно, я была бы очень признательна, если бы после этого разделения мне оставили хотя бы пару младших детей, которые могли бы пойти ко мне.

— Как младший брат одного из твоих нынешних последователей, Теодор не принадлежит к бывшей фракции Вероники, — сказал Фердинанд. — Поэтому ты вполне можешь использовать его после окончания дворянской академии. Это проблема возникла в первую очередь потому, что ты приняла это глупое решение о временном служении.

— Теодор сказал, что хочет пойти по стопам отца и служить гибу Кирнбергу в качестве его рыцаря, и защищать свою родную провинцию. — напомнила я. — Я хочу поддержать его мечту, и по этой причине я отказываюсь принимать его в качестве своего постоянного последователя.

Я понимаю, что доставляю проблемы своим решением, но я хотела бы уважать планы Теодора на будущее. Я не хотела бы быть той, кто уничтожит их.

— Даже во время с инцидента с Трауготтом Рихарда сказала мне, что вне зависимости от целей и мотивов кандидатов, все будет в порядке, если они будут выполнять свою работу должным образом и не будут действовать мне во вред, — продолжила я. — Даже если Теодор будет общаться со мной, как рыцарь со своим гибом, то это не будет для меня проблемой. Это кажется мне менее хлопотным, чем искать кого-то другого, кто в конце концов может оказаться неподходящим кандидатом для служения и в итоге окажется отстранен от выполнения своих обязанностей.

Мне казалось крайне неразумным выбирать кандидатов, ориентируясь только на их происхождение, и рисковать связаться с очередным Трауготтом. Меня устроит любой кандидат, если он будет верой и правдой служить мне, пока я не окончу академию.

Мы с Фердинандом еще долго спорили, пока Сильвестр не прервал нас, поглаживая свой подбородок.

— Хватить меряться взгладами, вы двое. Вы оба правы. Фердинанд не ошибается, когда говорит, что тебе нужно принять больше последователей, Розмайн. Но и ты так же права в том, что сейчас у тебя не так много кандидатов для выбора. Взрослые и старшие дети понимают, как многого ты достигла. Но младшие видят в тебе только маленького ребенка, такого же, как и они. Но, хм... — Он скрестил руки перед грудью и сделал серьезное лицо. — Заставить кого-то служить тебе только в академии, да?

Фердинанд скривился еще сильнее, чем обычно.

— Ауб, только не говорите мне, что вы собираетесь позволить ей это.

— Это гораздо более приемлемый вариант, чем ее другой план об общих с Мельхиором последователях, — ответил Сильвестр. — Или я не прав?

Если бы один человек обслуживал двух господ, то это неизбежно бы привело к сравнению этих двух людей, что по-видимому было не очень хорошо для Мельхиора.

— А вот кандидаты в аубы и гибы это другое дело. Их нельзя сравнивать между собой, поэтому гиб Кирнберг только выиграет, если Розмайн обучит для него рыцаря сопровождения. Сейчас гиб серьезно обеспокоен тем, насколько слаба его связь с Розмайн по сравнению с гибами Грешелем и Хальдензелем.

Даже если другие гибы начнут пытаться предлагать своих детей во временное служение, в надежде укрепить связи с герцогской семьей, это не будет проблемой, ведь конечное решение принимать их или нет, будем принимать мы. Поэтому Сильвестр пришел к выводу, что временное служение не будет большой проблемой.

— Однако, если ты будешь обращаться с временным последователем так же, как и с обычными, кто-то обязательно выскажется против этого, — продолжил он. — Поэтому ты должна быть внимательна в общении со своими людьми, иначе это может повлечь за собой неприятности в будущем.

Я понимающе кивнула.

— Хорошо — заключил ауб. — Тогда я поговорю с гибом Кирнбергом. Сильвестр теперь был на моей стороне, но Фердинанд все еще казался недовольным.

— У меня есть и другой повод для беспокойства, — сказал он. — Женщины-последователи уходят в отставку после своего замужества, поэтому ты должна сосредоточиться на том, чтобы принять к себе женщин, которые уже могут вернуться к служению после того, как их дети достаточно выросли, чтобы поступить в дворянскую академию. Таких, как Оттилия. В конце концов, ты останешься в Эренфесте, как первая жена ауба.

Девушки-кандидаты в аубы обычно выходили замуж за кандидатов из других герцогств или за высших дворян своей родины. Если в семье герцога было слишком мало людей, тогда были возможны браки и внутри семьи, но это становилось такой частой причиной для внутренних войн и конфликтов, что подобное старались не практиковать.

Последователи, которые решили не ехать следом за своей госпожой после её замужества, освобождались от служения. Последователи так же обычно освобождались от своего служения, если их госпожа выходила замуж за высшего дворянина, и таким образом теряла свой статус члена герцогской семьи.

Я же собиралась стать первой женой, поэтому все мои последователи останутся со мной.

— Я собиралась заняться поиском кандидатов уже ближе к выпуску, ведь взрослые женщины не смогут сопровождать меня в дворянской академии, — сказала я. — И по правде говоря, я пока просто не нуждаюсь в них.

— В этом ты права, — в кои-то веки согласился с моими аргументами Фердинанд. Кроме того, почти все взрослые женщины, которых я знаю, состоят в «корпусе авторов любовных романов», поэтому я не хочу рушить их святой орден только ради того, чтобы получить нового последователя. В конце концов, книги куда важнее.

В итоге Сильвестр и гиб Кирнберг обсудили мою ситуацию и приняли решение, что Теодор будет служить мне, пока я обучаюсь в академии, при условии что Гутенберги будут отправлены в Кирнберг в следующем году.

Обсуждение с компанией «Плантен»

Я была занята в зимней игровой комнате. Рекламировала предстоящую книжную распродажу. Нашим главным товаром, несомненно, должен был стать сборник рассказов о рыцарях Аренсбаха, напечатанный в мастерской Розмайн. Ну а источником материала послужила Аурелия. Я очень ждала этого события, так как предполагала, что оно станет толчком к появлению огромного количества историй из разных герцогств. Я надеялась, что наши служащие в будущем учебном году проявят больше энтузиазма к их сбору.

— Истории из других герцогств? Звучит восхитительно.

— Прочитав так много историй, действие которых происходит в дворянской академии, я уже не могу дождаться своего поступления туда.

Именно такие комплименты я слышала от самых младших посетителей игровой комнаты, которые еще были слишком юны, чтобы посещать академию. Большинство этих детей было выше меня, но все равно было очень приятно видеть, как они возбужденно переговариваются, обсуждая книги.

— Книги из Эренфеста набирают все большую популярность даже в дворянской академии, — сказала я. — Внимательно прочтите их, прежде чем поступить туда. А если вы будете делиться книгами со своими друзьями, то у вас будет куда больший выбор.

Книги были дорогими даже для дворян. Немногие семьи могли позволить себе приобрести сразу несколько томов. Поэтому многие копили деньги для того, чтобы купить какой то один, а потом обменяться с теми, кто приобретал другие тома. Если обеспечивать книгами только Эренфест, то продажи компании «Плантен» никогда не возрастут. Поэтому мне нужно было выходить на внешний рынок, поставляя книги и в другие герцогства.

— Хартмут, служащие Эренфеста свяжутся с компанией «Плантен», когда будет согласована дата встречи, верно? — спросила я, обращаясь к своему последователю. — Добавь строчку к сообщению, которое отправишь им, что я прошу встретиться с ними в тот же день с утра.

— Есть ли что-то, что вам нужно обсудить с ними по поводу ежегодной распродажи книг? — уточнил он. — Я думаю, что в этот день они и так будут очень заняты из-за встреч с гибами...

В этом году компания «Плантен» должна была встретиться с гибами Хальдензеля и Грешеля, так как в этот раз в продажу поступали книги напечатанные и на их территориях. Мне нужно было присутствовать на этих встречах, чтобы гарантировать, что дворяне не будут запугивать простолюдинов из компании «Плантен». А также защитить уже самих дворян от риска быть обманутыми Бенно.

— Я намерена сообщить им о заключенной сделке с Дункельфельгером, так как она будет обсуждаться на собрании герцогов, — пояснила я. Нам было нужно переговорить с компанией «Плантен» о правах на книгу, которую мы выиграли в диттер у Дункельфельгера, а также о наших планах на будущее. Нам было нужно обсудить все детали до того, как этот вопрос будет вынесен на собрании герцогов.

— Ясно, — кивнул Хартмут. — Тогда я пойду в канцелярию герцога.

* * *

— Пришло время для вашей встречи с компанией «Плантен», юная леди.

Услышав напоминание Рихарды, я вышла из своих покоев со своим служащими, которые следовали за мной. Шарлотта уже ждала нас в коридоре, а Вильфрид у подножия лестницы, которая соединяла мужской и женский этажи.

— Мы должны обсудить кое-что с компанией «Плантен» до того, как начнем продавать книги, верно? — спросила Шарлотта. — Я в первый раз буду присутствовать на подобной встрече. Мне приходилось поддерживать с ними связь через твоих рыцарей, сестра. Но все же основные вопросы с компанией решали твои последователи, следящие за игровой комнатой.

Я уже знала от Фердинанда, что Дамуэль исключительно усердно трудился, пока я спала в юрэве. Ведь несмотря на то, что управление игровой комнатой взяла на себя Шарлотта, ей было сложно справляться с этим самой. И по ее словам, мои рыцари сопровождения оказали ей большую помощь.

Шарлотта обернулась к сопровождающему меня Дамуэлю и сказала.

— Ты очень помог мне тогда, — он скромно кивнул, благодаря за этот комплимент.

— Дамуэль не только хороший рыцарь, он очень искусен и в бумажной работе, — заявила я, сидя внутри пандочки. — Его помощь в храме нельзя недооценить. Фердинанд доверяет ему больше работы, чем кому либо еще.

— Вот как, — кивнула Шарлотта. — В те дни его эффективное делегирование задач и точные инструкции к их исполнению действительно поразили меня.

Когда Шарлотта впервые пришла в зимнюю игровую комнату, она была совершенно невежественна. Ей было сложно давать приказы даже собственным последователям. И помощь моих рыцарей сопровождения была очень кстати.

— Я была удивлена, что все ваши рыцари компетентны, когда дело доходит и до бумажной работы, — продолжила моя сестра, с восхищением в глазах глядя на меня. Я бросила взгляд на Ангелику, желая указать на единственное исключение из этого правила. Но вместо этого прикусила язык и промолчала.

К тому времени, как мы дошли до конференц-зала, переговоры между гибами и компанией «Плантен» уже были в самом разгаре. Я могла видеть Бенно, Марка и Дамиана, сидящих за большим столом. Мы обменялись положенными в благородном обществе приветствиями и подтвердили то, что распродажа книг будет проходить в те же даты, что и в прошлом году. Дамиан, вместе с работниками игровой комнаты, покинул зал, чтобы начать подготовку.

— Теперь, что касается вопроса книг, выпущенных не мастерской Розмайн, — сказал Бенно. После он начал объяснять основные вещи, касающиеся торговли книгами, для служащих моих брата и сестры, которые раньше никогда не посещали подобные встречи.

До сих пор все книги, продаваемые в игровой комнате, изготавливались в мастерской Розмайн, но теперь мы запускали новые мастерские на территории провинций. Сегодня собравшиеся обсуждали комиссию, которую компания «Плантен» будет взимать за продажу книг, сделанных в Хальдензеле и Грешеле. Комиссия будет взиматься до тех пор, пока гибы не смогут открыть свои собственные магазины, а после в тех случаях, если компания «Плантен» будет играть роль посредника в торговле с другими герцогствами. Эти первые сделки должны были стать ключевыми, задавая тон для всех последующих.

Наше обсуждение началось с того, что мы изучили множество этапов, на которые будет разбит процесс продажи. Например, то, как книги будут доставляться в замок, перед продажей, и где мы их будем хранить.

— Я вижу, что вы берете довольно много за то, чтобы компания «Плантен» доставляла книги, — сказал гиб Грешель, испытующе глядя на Бенно.

— Транспортные расходы довольно высоки, — с улыбкой ответила я. — Мы, дворяне, можем использовать круги перемещения, но простолюдины в основном пользуются повозками и лодками для того, чтобы перевозить свои товары. Требуются большие затраты как времени, так и рабочей силы. А вот скорость перевозки сильно зависит от того, как далеко друг от друга находятся точки погрузки и разгрузки, и от того, насколько качественны дороги. Все эти переменные нужно учитывать при расчете стоимости услуг по перевозке книг. Поэтому затраты Хандельзеля будут выше, чем у Грешеля.

Отправка книг в замок при помощи кругов, используемых при уплате налогов будет требовать маны, но не денег. Как альтернатива этому методу, перевозка товаров простолюдинами не требует расхода маны, но несет в себе риск повреждения книг при транспортировке. Также нужно учитывать, что транспортные сборы уменьшают чистую прибыль, если только конечная цена продукта не будет повышена, для компенсации этих расходов.

— На данный момент мы можем отправлять наши книги вместе с налогами. Чтобы уменьшить расходы по мане, но этот вариант не будет удобен постоянно, — с гримасой признался гиб Хальдензель. Он был отлично осведомлен о том, что команда авторов любовных романов под руководством Эльвиры набирает обороты и выпускает все больше книг. В конце концов их количество будет слишком большим для того, чтобы накапливать их и отправлять с налогами.

— Сейчас я изучаю магические круги перемещения и экспериментирую с уменьшением потребления маны, — сказала я. — К тому времени, когда в каждой провинции будут свои мастерские, перемещение книг будет куда более доступным.

— Постойте, когда вы начали эти исследования, госпожа?

Гибы смотрели на меня с широко распахнутыми глазами. Столь же удивленным выглядел и Вильфрид. Похоже, в отличие от Фердинанда, они не понимали, что я делаю это исключительно ради собственной выгоды. Я улыбнулась им еще более милой улыбкой, решив придержать этот факт при себе.

— Исследование проводит ученый, настолько талантливый, что господин Фердинанд взял его в ученики, поэтому нам следует ждать хороших новостей в ближайшее время.

После того, как вопрос транспортных расходов был улажен, комиссия за продажу книг была согласована без проблем. Атмосфера в зале стала заметно свободнее.

— Думаю, на этом дискуссию между Хальдензелем, Грешелем и компанией «Плантен» можно считать оконченной, — сказала я, обращаясь к двум гибам. — Вильфрид, Шарлотта, вы тоже можете идти.

— Что ты планируешь дальше? — спросил Вильфрид, а взгляд его зеленых глаз обрел проницательную остроту, когда он посмотрел на представителей компании «Плантен», а после на меня.

— У меня еще остались вопросы, которые нужно обсудить с компанией «Плантен», — ответила я. — Я должна сообщить им о планах на будущее, а также решить несколько других, личных тем, — мне нужно было спросить о женщине из Классенбурга, которую они приняли в качестве даруа. И если останется время, узнать как дела у Гутенбергов.

— Есть ли среди них что-то, что ты бы не хотела обсуждать при мне?

— Нет. Вы можете остаться, если хотите.

— Я тоже хотел бы узнать больше о типографской промышленности. — сказал гиб Грешель. В итоге он, Вильфрид и гиб Хальдензель остались. Это означало, что я не могла поднять ни одной слишком личной темы, но каких то весомых аргументов против их присутствия у меня не было.

Я обернулась к Бенно.

— В дворянской академии мы переписываем книги и подталкиваем служащих-учеников к сбору историй из других герцогств. Я ожидаю, что книги, содержащие эти истории, будут распространяться по всей академии в следующем году.

— В следующем году, в дворянской академии, говоришь? — уточнил Бенно. Я точно могла сказать, что сейчас он проводит в своей голове множество расчетов возможной прибыли.

Я кивнула, показывая, что он прав.

— На самом деле, до следующего лета мы не будем продавать их. И так как детские писания с картинками имеют большое значение для повышения успеваемости учеников Эренфеста, то эти книги скорее всего не будут продаваться вовсе. Основной упор будет делаться на романтические и рыцарские истории. В этом году в академии их приняли вполне благосклонно.

Темно-красные глаза Бенно заблестели, словно у хищника, который высматривает свою добычу. Атмосфера сразу накалилась, и когда наш диалог сместился в сторону кровожадной беседы о прибыли, я не могла не усмехнуться. Бенно в своем репертуаре.

— Во время состязания герцогств мы выиграли у Дункельфельгера права на издание книг, — продолжила я. — Детали договора будут урегулированы на собрании герцогов, и позже эта сделка будет служить основой для всех будущих договоров с другими герцогствами. Я посчитала, что будет лучше, если мы обсудим это с вами до самого собрания.

Я не могла доверить все эти вопросы служащим Сильвестра. Нельзя забывать об их неопытности в вопросах печатного дела. Мы должны заранее определить все условия, которые мы выдвинем Дункельфельгеру, чтобы после их можно было скорректировать на самой собрании.

— Госпожа Розмайн, вы действительно делаете книги, содержащие истории из других герцогств? — спросил гиб Хальдензель.

— Да, я действительно выпускаю подобные книги, — энергично кивнула я. — Большая часть рыцарских историй нашего герцогства основана на тех, что я собрала у детей в зимней игровой комнате. И они были очень рады видеть свои собственные рассказы в книгах. Если мы начнем продавать книги в другие герцогства, то скорее всего, им тоже будут интересны знакомые им с детства истории.

— Я понимаю, тогда вам потребуются и любовные истории из других герцогств, — пробормотал гиб Хальдензель. Слышать слова «любовные истории» от человека с таким каменным лицом было, по меньшей мере, странно. Но он явно воспринимал подобные истории только как продукт для продажи с целью получения прибыли. Похоже, он был готов сотрудничать и с простолюдинами, и уже через мгновение после получения новой информации думал о том, как вписать свои типографии в мои планы. Гиб Грешель, напротив, выглядел растерянным. Он сидел неподвижно, словно окаменев, и лишь его брови были подвижными, все больше и больше хмурясь.

— Хандельзель пользуется рассказами, которые пишут Эльвира и ее подруги, так что я предполагаю, что ему предстоит напечатать еще много рукописей, — сказала я. — Насколько я понимаю, у Грешеля еще нет собственных писателей, так что, если хотите, вы можете печатать те рассказы, которые мы собираем в дворянской академии.

Я хотела собрать все рыцарские истории Юргеншмидта в единый сборник, да и рассказ Родериха о диттере все еще не был издан. На данный момент у нас было много историй, но не хватало мастерских, которые могли бы их печатать. Так что вариант с передачей части нагрузки на Грешель казался мне идеальным.

Гиб Грешель с удивлением посмотрел на меня.

— Да, я был бы очень признателен за такую возможность, — сказал он, немедленно соглашаясь на мое предложение.

— Кроме того, госпожа Розмайн, — присоединился к нашему разговору Бенно. — У меня есть отчет от Гутенбергов. По словам Иоганна, кузнецы из Грешеля значительно повысили свои навыки. Он рассчитывает, что уже весной они смогут вернуться домой. Что же касается Зака, он тоже сообщает, что уже закончил с работой, которую вы ему поручили. Он хочет знать, куда ему доставить изделие. В ваши покои в храме или в замке?

Работа, о которой он говорил, это был матрас. Я улыбнулась. Моя удобная кровать наконец то была готова.

— Пусть доставят в храм. — сказала я. — Мы можем урегулировать все детали, когда вы будете представлять мне последний финансовый отчет.

— И наконец по поводу девушки-торговца из Классенбурга, который останется у нас до конца года, — сказал Бенно, заговорив о Карин. Мне даже не пришлось его спрашивать о ней. — Ее работа в качестве даруа впечатляет. Было много ситуаций, когда у меня не было иного выбора, кроме как признать могущество торговцев из великого герцогства. Мы хотим воплотить в нашем магазине часть ее идей. Также стало известно, что во время путешествия в Эренфест она узнала многое и о других герцогствах. Я молюсь, чтобы эта информация была для вас полезна.

Его слова были сигналом для Марка, чтобы он протянул пачку бумаги Хартмуту, а тот передал ее мне. Быстрого изучения этих сведений для меня было достаточно, чтобы понять, что сюда вошла не только информация от компании «Плантен», но и от главы торговой гильдии и других владельцев крупных магазинов.

— Прими мою благодарность, Бенно, — сказала я. — Ауб Эренфеста наверняка будет рад этим сведениям, — поскольку здесь было столько лишних глаз, наблюдающих за мной, я не могла сказать ничего более личного, чем это.

— Вы собираете информацию даже от простолюдинов, госпожа Розмайн? — удивлено спросил гиб Грешель.

Между дворянским районом его провинции и нижним городом была проведена четкая граница. Они прислушались к моему совету и теперь были готовы на диалог с работниками печатных мастерских, но все еще считали, что им нечему учиться у простолюдинов.

— У торговцев много связей, и поэтому они могут получить очень ценные сведения, — ответила я. — Они часто знают вещи, которые невозможно узнать из дворянского района. Вильфрид, Шарлотта, вы многое узнали, когда проводили весенний молебен и праздник урожая, верно?

Они оба кивнули, ведь уже провели много времени за пределами дворянского района, когда проводили и наблюдали за религиозными церемониями.

— Да. Многое нельзя понять до тех пор, пока ты не увидишь этого собственными глазами, — поделилась Шарлотта.

— Простолюдины, благодарящие нас, после того как мы используем свою ману ради них, мотивируют работать еще усерднее, — добавил Вильфрид. — Это каждый раз напоминает мне, что я должен стать хорошим герцогом.

На этот раз настал черед удивляться гиба Хальдензеля. Но его выражение лица быстро смягчилось.

— Простолюдины не могут жить без нашей маны, но и мы, дворяне, будем страдать без простолюдинов. Если вы поймете это и будете держать эту мысль в уме, то вы обязательно станете хорошим герцогом.

Вильфрида регулярно высмеивали за несмываемое пятно на его репутации, и вдобавок ходили жестокие слухи о том, что он станет следующим герцогом не потому, что он достоин этого, а потому, что он помолвлен со мной. Он был настолько близко знаком с оскорблениями дворян, что искренняя похвала от гиба стала для него утешением, и он с гордой улыбкой ответил:

— Спасибо. Я буду делать все, что в моих силах.

Шарлотта очень внимательно следила за всем происходящим.

* * *

Во время книжной распродажи любовные истории, написанные Эльвирой и ее друзьями, пользовались огромной популярностью и разлетались как горячие пирожки. Рассказы о рыцарях из Аренсбаха были на втором месте по популярности, а члены бывшей фракции Вероники очень старались покупать их.

Я тоже купила один экземпляр, но не для себя.

— Лампрехт, передай это Аурелии, — сказала я, протягивая ему книгу. Он присутствовал на событии вместе с Вильфридом, как его рыцарь сопровождения. — Считай, что это моя благодарность за то, что она рассказала нам эти истории, — она так любезно поделилась ими во время конкурса по окрашиванию, что мне казалось вполне естественным, что Аурелия тоже должна насладиться ими.

Лампрехт с улыбкой принял книгу.

— Спасибо. Моя жена наверняка будет рада возможности прочитать вашу книгу, госпожа Розмайн.

Это было почти незаметно, но краем глаза я засекла, что Дамуэль отвел глаза, при слове «жена»

Крещение Мельхиора (❀)

Празднование весны должно было пройти через несколько дней после окончания продажи книг. У Мельхиора скоро наступит церемония крещения, поэтому Лизелетта и Брюнхильда отправились в храм за моей одеждой и другими необходимыми для крещения вещами.

— К нашему приезду Фран и Моника уже подготовили все необходимое, госпожа Розмайн, — с улыбкой сообщила мне Лизелетта, когда мы осматривали привезенную церемониальную одежду главу храма и прочие вещи. Видимо, когда мои последователи прибыли, Фердинанд и мои храмовые слуги уже сложили все в коробки и вынесли к выходу из храма.

— Это подарок для вас от детей из приюта, — добавила Брюнхильда, протягивая мне небольшую баночку. — Мне сказали, что это сок пару.

— Это зимняя сладость, — сказала я. — Пожалуйста, отдай это Элле.

В ответ на мою просьбу Брюнхильда кивнула и ушла в направлении кухни.

— Фран очень беспокоился о вашем здоровье и о том, работаете ли вы над восстановлением своей выносливости. Поэтому я рассказал ему о том, что вы выполняете простые упражнения на рыцарском полигоне, — рассказал Дамуэль, который также посетил храм, в качестве рыцаря сопровождения. Я спросила как дела у Моники и остальных, к счастью все они были в порядке.

Именно тогда в мои покои зашла Оттилия, неся в руках два пригласительных письма.

— Госпожа Розмайн, госпожа Шарлотта и господин Вильфрид приглашают вас на чаепитие, — сказала она. — Я понимаю, что это может показаться довольно неожиданным, но они хотят познакомить вас с Мельхиором до его официального крещения.

В записке, которую писала Шарлотта, была строчка о том, что она очень ценила то, что у нее была возможность провести со мной чаепитие до своего крещения. По правде говоря, для меня это не было приятным воспоминанием. Больше всего я запомнила то, что Вильфрид ворвался в середине чаепития и перевернул все с ног на голову.

Но полагаю, что благодаря тому чаепитию я убедилась в том, насколько Шарлотта на самом деле очаровательная.

Я никогда раньше не беседовала с Мельхиором, поэтому мне хотелось бы встретиться с ним хотя бы единожды до его крещения. Отправив ответы с согласием на посещение чаепития, я вернулась к своим делам, переписывая книги вместе с служащими, в ожидании назначенной даты.

Я должна усердно работать, чтобы стать хорошей старшей сестрой для Мельхиора!

* * *

— Добрый вечер, сестра.

— Я была очень рада, получить твое приглашение, Шарлотта.

Я обменялась приветствиями с Шарлоттой, которая была организатором этого чаепития, а после посмотрела на Мельхиора, который стоял рядом с Вильфридом и ждал, пока его представят. Его волосы были такими же темно-синими, как у его отца, и такие же голубые глаза и мягкие черты лица, как у матери. Это делало его внешний облик очень добрым и умиротворяющим. Но я заметила одну вещь, которая была для меня важнее всего остального.

Я выигрываю!

Мельхиор был ниже, чем я.

Может быть разница и минимальна, но я выше! Даже если, на вид мы похожи на детей одного возраста, люди с большей вероятностью поймут, что именно я — старшая сестра. Бвахаха! К слову, я сейчас даже не пыталась встать на цыпочки!

Даже сама возможность того, что я окажусь ниже Мельхиора беспокоила меня. Но теперь этот страх развеян. Все получилось просто идеально.

— Это наш младший брат — Мельхиор, — представил мальчика Вильфрид. — Надеюсь, ты будешь ладить с ним так же хорошо, как и мы. А теперь, Мельхиор... Это Розмайн, твоя старшая сестра и глава храма, который проведет твое крещение.

— Розмайн. Я еще не крещен, поэтому не могу выполнить настоящее благословение... но пожалуйста, позволь мне поприветствовать тебя, — сказал Мельхиор, с напряженным выражением лица, делая шаг ко мне. Он опустился на колени и склонив голову произнес. — Я — Мельхиор, сын ауба Эренфеста. Могу ли я просить о благословении в знак признательности за эту встречу, назначенную нам суровым судом Эйвилиба, бога жизни?

— Можешь.

— Да благословит тебя, Розмайн, Эйвилиб, бог жизни. Пусть наши отношения будут долгими и добрыми, — проговорил Мельхиор. После он посмотрел на Вильфрида и Шарлотту, улыбаясь как человек, гордый тем, что он идеально произнес выученные строки. Они смотрели на него в ответ с нежными улыбками.

— Молодец, Мельхиор, — похвалил его Вильфрид.

— И правда, — присоединилась к похвале Шарлотта. — Я тоже нервничала во время своего первого приветствия. У тебя отлично получилось.

Было радостно видеть Мельхиора таким счастливым, от полученной похвалы его старших брата и сестры. Его обучение, под руководством Флоренции, шло гладко, и видя его сияющую улыбку, я тоже улыбнулась в ответ.

— В детской было одиноко с тех пор, как ты переехала в северное здание, Шарлотта, — пожаловался мальчик. — Я хотел присоединиться к вам как можно скорее. Поэтому я рад, что сегодня мы устраиваем чаепитие все вместе.

— Я тоже рада снова проводить с тобой время после такой долгой разлуки, — ответила Шарлотта, нежно поглаживая младшего брата по голове.

— Хм? Знаешь, ты и Розмайн выглядите как настоящие брат и сестра, из-за того что цвет ваших волос так похож, — заметил Вильфрид, тоже касаясь волос Мельхиора и сравнивая их с моими. У нас обоих был темно-синий цвет волос, такой же, как у Сильвестра. А у Вильфрида и Шарлотты были золотистые волосы матери.

[[image:/storage/reader-images/c481ada836cc6a2144523af65bf76beb47868de8.jpg]]

Интересно, Камилл тоже растет таким же милым мальчиком? Думаю сейчас ему около пяти. Мама, папа и Тули наверняка засыпают его своей любовью, так что он обязательно так же счастлив.

Думая об этом я порылась в своей памяти, вспоминая, когда в последний раз видела его через двери храма. Если подумать, цвет его волос тоже был очень похож на меня и Сильвестра.

Хотела бы я, чтобы Камилл тоже называл меня старшей сестрой... Но конечно этой мечте никогда не сбыться.

— Розмайн сегодня принесла сладость, которую мы раньше еще не пробовали, — сказала Шарлотта, призывая нас садиться за стол. И наше чаепитие началось.

Мы пили чай и ели конфеты.

В то время, когда компания «Отмар» доставила десерты для состязания герцогств, мне был передан свежеприготовленный желатин. Я попросила Эллу приготовить из него баварский крем, который и принесла с собой сегодня. Это был первый раз, когда я предлагала кому то продегустировать новый десерт. Краем глаза я видела, что Брюнхильда зорко следит за реакцией моих братьев и сестры.

— Он легко естся и имеет очень приятный вкус, — похвалила Шарлотта. — Есть ли другие вкусы?

— Их может быть довольно много. Для этого мы использовали пару, зимнюю сладость, — я тоже отломила немного и попробовала. Пару был для меня вкусом-ностальгией, связанным с воспоминаниями о нижнем городе. Я почувствовала, как на моем лице проступает улыбка, и прежде чем я это осознала, я уже буквально светилась от удовольствия.

— Это сладко, — поделился своим мнением Мельхиор. — Но у меня во рту остается странное ощущение, Розмайн.

— Ага. Я предпочитаю печенье, — добавил Вильфрид. Кажется, хоть Шарлотта и высоко оценила баварский крем, мальчиков он немного смущал. Я не смогу подавать его в дворянской академии, если не доработаю рецепт.

В мире пудинг тоже не сразу стал популярен, поэтому не удивительно, что баварский крем не сразу нашел своих ценителей.

Вильфрид посмотрел на Мельхиора и заговорил.

— Ты волнуешься из-за завтрашнего крещения? — эта тема для разговора была неизбежна сегодня. все-таки крещение уже завтра.

— Ну, мне сказали, что я должен буду идти один, — тихо ответил Мельхиор.

— Я тоже очень нервничала, когда входила в зал под прицелом стольких глаз, — с улыбкой вспомнила Шарлотта. — Но я смогла немного успокоиться, когда увидела Розмайн, ожидающую меня на сцене. Ты просто должен будешь дойти до нее. Тебе не о чем беспокоиться, Мельхиор.

Услышав ее слова, мальчик, кажется, немного расслабился.

— Тебя крестили зимой, Шарлотта. Так что по крайне мере ты могла держаться рядом с другими детьми, которые готовились к своему дебюту, — сказал Вильфрид. — Мельхиор пойдет в одиночку, как и я. Это пугает куда больше.

Зимние крещения проводили одновременно с дебютами, но для детей, которых крестили в другое время года, чаще всего проводили частную церемонию, приглашая священника в дом. Я вспомнила, что на моем крещении Эльвира и Карстед шли рядом со мной. Тогда было много гостей, но это всяко лучше, чем крещение в замке, где соберется почти вся знать.

Я с улыбкой наблюдала за тем, как Вильфрид и Шарлотта рассказывают Мельхиору о церемонии крещения, время от времени споря друг с другом по поводу мелких деталей и тому подобного.

— Мельхиор, что тебе нравится? — спросила я, когда пришло время сменить тему.

— Мне нравятся игрушки, которые ты делаешь, Розмайн. Все их сделала ты, не так ли? Вильфрид и Шарлотта рассказали мне об этом. Они сказали, что ты удивительная.

Как оказалось, благодаря тому, что Флоренция и Шарлотта читали ему книги, а Вильфрид научил его играть в каруту и карты, Мельхиор начал думать обо мне как об удивительной старшей сестре.

Именно так! Я покажу тебе силу идеальной старшей сестры! Большое вам спасибо, Вильфрид, Шарлотта!

Я была так взволнована, что стала слишком эмоциональной. А когда я сжала пальцы в кулаки, чтобы закрепить свою решимость, Мельхиор очаровательно улыбнулся.

— Книги, которые ты делаешь, такие интересные, Розмайн. Если у тебя есть еще, я очень хотел бы их прочитать. Я очень люблю книги.

ААААА! Он убивает меня своей милотой! Он только что сказал, что любит книги! И с такой искренней улыбкой! Иметь младшего брата книжного червя, еще лучше, чем я себе представляла... Я хочу воздать молитвы богам за то, что они благословили меня такой великой удачей!

Я начала дрожать, пытаясь сдержать свою ману, прежде, чем она вырвется наружу. Рихарда должно быть заметила это и подошла ко мне с тревожным выражением лица. Это было чаепитие между братьями и сестрами, поэтому я не стала надевать ожерелье для сбора моей маны, которое дал мне Фердинанд.

— Юная леди, пожалуйста, успокойтесь.

— Я в порядке, Рихарда... сказала я. — Я могу продолжать.

После посещения чаепитий с моими друзьями книголюбами в дворянской академии, моя стойкость к подобным ситуациям возросла. Пусть и совсем немного. Даже смерть не сможет помешать мне порекомендовать Мельхиору больше книг, окончательно превращая его в книжного червя.

— Мельхиор, какой жанр книг тебе нравиться? — с широкой улыбкой спросила я. — Возможно, рыцарские истории? На данный момент у нас есть множество рассказов из разных герцогств. Они еще не оформлены как книги, но мы уже переписали их все набело.

Мельхиор с вопросом посмотрел на меня, а потом улыбнулся в ответ.

— Мои самые любимые истории — о богах. Теперь я тоже умею играть в каруту, поэтому слуги часто читают мне священные тексты с картинками. Вильфрид сказал, что я должен многое узнать о богах, если хочу быть похожим на тебя, Розмайн.

Ему нравятся детские писания с картинками?..

Эти книги в Эренфесте считались учебными. Дети читают их на регулярной основе, чтобы было больше шансов победить в каруте, и для того, чтобы выучить имена и сезоны богов. Но мало кто может сказать, что ему нравятся истории о богах.

— Очень хорошо. Если ты любишь истории о богах, Мельхиор, то клянусь, они у тебя будут! Рихарда, немедленно принеси из храма мое писание главы храма и...

Рихарда остановила меня легким похлопыванием по плечу.

— Юная леди, я понимаю ваше желание баловать господина Мельхиора, но пожалуйста, возьмите себя в руки. Разве Фердинанд не говорил вам, что не стоит так легко показывать писание главы храма другим?

Да, точно такое было. Мы не хотели, чтобы кто-то случайно увидел странный магический круг над страницами.

— Тогда переписанная копия должна подойти.

— Я считаю, что господин Мельхиор еще слишком юн для того, чтобы знать столько сложных слов. Вы можете просто пересказать ему истории, которых нет в книжках с картинками.

Но я хотела показать ему книгу...

Не смотря на мои собственные чувства по этому поводу, Рихарда была права. Поэтому я решила просто рассказать Мельхиору несколько мифов о богах. Его голубые глаза сияли от восторга, когда он слушал меня, и в этот момент я решила, что отдам приоритет выпуску новой книги для него.

Восхитительно проведя время с моим новым младшим братом, я проводила его и его слуг до его комнаты в главном здании.

— Мельхиор действительно очаровательный, — сказала я, демонстрируя свой восторг Вильфриду и Шарлотте. — Я хочу дарить ему столько любви, сколько смогу.

Шарлотта на мои слова слегка обиженно поджала губы.

— Почему-то мне кажется, что у меня украли старшую сестру...

— К тебе она все равно относится лучше, чем ко мне, — заметил Вильфрид, также дуясь. — Розмайн довольно добра с теми, кто младше ее, а с девочками она еще мягче. Ты бы видела, как она вела себя со мной, во время нашей первой встречи. Я никогда в жизни не видел, чтобы она вела себя со мной так же мило. Знаешь, Розмайн, ты должна относиться ко мне намного лучше. Особенно учитывая тот факт, что мы помолвлены.

— О, боги... — вздохнула я. — Но Фердинанд постоянно повторяет мне, что я слишком мягка к тебе.

— Что? — Вильфрид уставился на меня с искренним недоверием к моим словам. — Я не могу вспомнить ни единого раза, когда бы ты была доброй со мной. Не говоря уже о том, чтобы быть слишком доброй.

— До твоего дебюта и тот инцидент с Белой башней. В обоих случаях Фердинанд сказал, что я слишком опекаю тебя, но может быть, ты бы предпочел, чтобы я проявила большую твердость?

Вильфрид ничего не ответил на это. Он лишь продолжал в шоке смотреть на меня.

— Подобно тому, как Фрютрена и Лонгшмер исцеляют по своему, я отношусь к тебе иначе, чем к своим младшим брату и сестре, — продолжила я. — Поскольку ты мой жених, ты должен вырасти и повзрослеть куда быстрее, чем все остальные. Тебе не нужно сострадание, которое я проявляю к Шарлотте и Мельхиору.

Тихо бурча себе под нос, Вильфрид все-таки отступил. Он не нашел в себе слов для возражения.

* * *

Наконец наступил день крещения Мельхиора. Я не посещала праздник весны вместе с Вильфридом и Шарлоттой, как в прошлом году. Вместо этого я, как глава храма, собиралась войти в зал вместе с Фердинандом, который тоже присутствовал сегодня в роли главного священника.

— Розмайн, используй свою магию укрепления тела для того, чтобы ты могла нормально передвигаться, — напомнил мне Фердинанд, одетый сейчас в свои синие церемониальные одежды. Он держался в шаге от меня, пока мы шествовали по большому залу. Услышав его совет, я начала направлять свою ману, сквозь собственное тело. Если не принимать во внимание тот факт, что на каждый шаг Фердинанда мне приходилось делать три, в моей походке не было ничего необычного.

Как и ожидалось, зал был битком набит дворянами. Тот факт, что на меня направлено столько глаз, все еще напрягал меня в достаточной степени, чтобы я шла с идеально прямой спиной. Но в то же время, я все-таки уже немного привыкла к такому вниманию. Я определенно прошла долгий путь с тех пор, как стала главой храма.

На сцене была установлена подставка со статуями богов, а герцогская чета и их последователи выстроились в линию по левой стороне. Я подошла и встала рядом с ими, после чего Сильвестр вышел в центр сцены.

— Чистые потоки Фрютрены, богини воды, смыли Эйвилиба, бога жизни и спасли Гедульрих, богиню земли. Да будет благословенно таяние снега!

С этих слов и начался праздник весны.

— Во-первых, позвольте мне представить вам отличников этого года, — продолжил свою речь Сильвестр. — Тринадцать учеников удостоились этой чести за свои достижения в этом году. Это действительно огромное количество для нашего герцогства.

Эта новость вызвала шквал аплодисментов в зале. Хотя в их бурной радости явно слышался и оттенок изумления. В этом году снова лишь я удостоилась титула «первая в классе», но многие ученики были признаны отличниками.

Среди них были Леонора, Корнелиус и Хартмут, Вильфрид и трое его последователей, Шарлотта и двое ее последователей, Матиас и еще один ученик из бывшей фракции Вероники.

— Молодец, Розмайн. — похвалил меня Сильвестр. — Вот твой подарок. Пусть он будет полезен для тебя.

Заметила, что памятных магических камней, которые раздавали в качестве награды, было меньше, чем в прошлом году. Вероятно это вышло из-за того, что отличников было больше чем позволял бюджет и возможность для их изготовления. Я приняла свою награду с идеальной улыбкой.

После награждения отличников, были объявлены общие оценки Эренфеста. Мы заняли десятое место на состязании герцогств. Некоторых этот результат мог разочаровать, ведь в тренировочных матчах мы заняли шестое место, но рыцарей-учеников все равно хвалили за их слаженность. В конце концов, они смогли победить редкого и неудобного магического зверя, известного как хундертайлун.

— Учитывая все события, произошедшие в дворянской академии, Бонифаций продолжит свои тренировки с рыцарями-учениками и новобранцами рыцарского ордена, — сказал Сильвестр. — Продолжайте вкладывать все силы в свой прогресс.

Так же он рассказал о научных успехах служащих-учеников и росте навыков слуг-учеников. Влияние Эренфеста неуклонно росло из-за наших торговых сделок с Классенбургом и Центром. И это стало причиной большого внимания к нам во время состязания герцогств.

— В этом году мы получили большое количество предложений о браке из других герцогств, — продолжил Сильвестр. — Мы дадим ответ на них после тщательного рассмотрения каждого предложения. Более того... мы представили в дворянской академии книги, которые имели там большой успех. Я намерен начать продажу этих книг в будущем году, так что все, кто задействован в их изготовлении, прошу не медлить с подготовкой к этому.

Гибы и дворяне, занятые в полиграфической промышленности, после таких новостей подобрались и, кажется, даже напряглись. Во время подготовительной стадии самым важным было то, сколько книг они успеют напечатать до начала продаж.

После был дебют для новых взрослых, которые только окончили дворянскую академию. Поздравления с их выпуском шли наравне с объявлениями о том, какие должности они займут. Для этой церемонии выпускники выстроились на сцене. Корнелиус и Хартмут были моими последователями, так что их место службы не изменится. Вместо этого они просто получат подтверждение о присвоении им статуса полноценных взрослых.

— А теперь мы проведем церемонию крещения для моего сына Мельхиора, — объявил Сильвестр. — Глава храма, ваш черед.

После всех награждений пришло время церемонии крещения. Поэтому я осторожно, по невысокой лестнице, поднялась на сцену. Главным для меня в этот момент было не наступить на подол моего одеяния. Фердинанд встал рядом со мной и гулким голосом произнес

— Добро пожаловать, новое дитя Эренфеста!

Словно по сигналу, заиграла музыка, и двери, ведущие в большой зал, распахнулись, давая увидеть Мельхиора, который явно ждал этого момента с детской улыбкой на лице. Его одежда была в голубых и зеленых тонах, и она отлично гармонировала с цветом его волос. Мне не казалось, что он сильно волнуется. Видимо он принял слова Шарлотты близко к сердцу, ведь я видела, что его голубые глаза устремлены прямо на меня, пока он шел к сцене.

— Мельхиор, — сказала я, протягивая ему инструмент для обнаружения маны. Инструмент был обтянут тонко выделанной кожей с моей стороны, чтобы препятствовать тому, что он будет вытягивать мою ману. Мальчик взял его и через мгновение он вспыхнул, вызывая новую волну оваций из зала. После Мельхиор записал свою ману на медаль из айвори.

— У тебя есть божественная защита пяти богов. Тьмы, воды, огня, ветра и земли, — сообщила я. — Если ты посвятишь себя тому, чтобы быть достойным их защиты, то ты наверняка будешь щедро благословлен ими.

Как только регистрация закончилась, Фердинанд быстро убрал медаль в коробочку. Сильвестр воспользовался этой паузой, чтобы вернуться обратно на сцену. Он нес в руках важный магический инструмент — кольцо с зеленым магическим камнем.

— Я дарую это кольцо Мельхиору, которого боги послали в этот мир, чтобы быть моим сыном, — торжественно объявил Сильвестр. — Поздравляю тебя.

— Спасибо, отец.

Сильвестр видел счастливую улыбку своего младшего сына, а после поднял глаза и подал мне знак. Я быстро кивнула в ответ, и наполнила свое кольцо маной, говоря.

— Пусть Фрютрена, богиня воды, благословит Мельхиора, — возможно из-за того, что он был моим милым младшим братом, и таким же книжным червем, как я, из моего кольца вырвалось куда больше зеленого света, чем я рассчитывала.

Ах, упс... Это было слишком, да? Нет, конечно нет. Все было хорошо. Верно, Фердинанд?

Я оглянулась и увидела, как Фердинанд сверлит меня ледяным взглядом. В его глазах явно читалось, что он хочет снова назвать меня «идиоткой».

Ип. Ладно. Ладно. Это было слишком. Я поняла.

Но было бесполезно плакать над пролитым молоком. Мое благословение нельзя было забрать обратно, поэтому я отнеслась к произошедшему спокойно.

В свою очередь Мельхиор вытолкнул свою ману из кольца на пальце.

— Спасибо, — поблагодарил он. И ко мне полетела зеленая искорка, завершая церемонию его крещения.

Так в северном корпусе появился новый житель, а моя жизнь в замке стала намного оживленнее. Я обязательно вознесу богам молитвы за то, что они благословили меня младшим братом книжным червем.

Рыбная кухня Аренсбаха

Праздник Весны стал официальным окончанием зимнего сезона общения. Дворяне начали возвращаться в свои провинции, а те, кто жил в Центре, вернулись к своим обычным служебным обязанностям. Что же касается меня, то теперь мои обеденные трапезы в замке стали намного интереснее. Мельхиор теперь ел за столом вместе с нами.

— Правильно ли я предполагаю, что ты скоро снова вернешься в храм, Розмайн? — прищурив глаза спросил Сильвестр.

— Нет, я собираюсь еще немного задержаться в замке, — ответила я. Он был прав, в обычных обстоятельствах я бы уже вернулась в храм, но в этом году будет по другому. Сильвестр еще должен был выполнить одно данное мне обещание.

— Почему? Что-то случилось?

Серьезно? И он меня спрашивает? Ясно, похоже он действительно забыл ту священную клятву, что дал мне.

Я недовольно поджала губы.

— Приемный отец, разве вы не собирались обучить моих поваров готовить рыбу? Я ждала этого с самого возвращения из дворянской академии.

До сегодняшнего дня прошло уже так много времени с возращения из академии, что меня со дня на день отправляют в храм. Это катастрофа, что он до сих пор не озаботился решением этого вопроса.

Сильвестр хлопнул в ладоши, словно бы понял о чем речь.

— Точно, точно. Просто попроси Фердинанда доставить ингредиенты. Как только они будут у поваров, я скажу им приготовить несколько традиционных аренсбахских рецептов.

— Спасибо, — поблагодарила я. На моем лице была сдержанная и элегантная улыбка, но под столом я радостно сжимала свои кулаки, сдерживая желание вскинуть их вверх в победном жесте.

Ура! Наконец-то я могу поесть рыбу! Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то!

И это больше не будет та грязная, костлявая рыба из мутных рек Эренфеста. Это будет настоящая океанская рыба из Аренсбаха. Сколько лет прошло с тех пор, когда мне в последний раз выпадала такая возможность? Я не могла не волноваться из-за этого. И конечно же нельзя было не поблагодарить Аурелию за то, что она привезла рыбу с собой. Подумав об этом, я кое что поняла.

— Приемный отец, рыба, которую хранит господин Фердинанд, была передана ему Аурелией, которая привезла ее в Эренфест, чтобы иметь возможность насладиться вкусами своего дома, — рассказала я. — Я хочу поделиться с ней результатами, так что могу ли я получить разрешение пригласить ее на обед в день, когда мы будем подавать рыбу?

— Хм... — Сильвестр ненадолго задумался, а после посмотрел на Карстеда, который стоял за его спиной. — Если мы пригласим Аурелию, то нужно будет увеличить число охраны и решить, будем ли при приглашать так же Лампрехта и остальных обитателей вашего поместья... но с самой идеей приглашения я никаких проблем не вижу.

Это был тот ответ, который я и хотела услышать. Но пока, я праздновала это, Флоренция тоже заговорила. Ее голос звучал мягко и очень нежно.

— Розмайн, Аурелия может ностальгировать по кухне своей родины, но мы не знаем сможет ли она прийти. Обязательно посоветуйся с Лампрехтом и Эльвирой, прежде чем приглашать ее.

Флоренция позаботилась о том, чтобы в ее словах не было прямых упоминаний о беременности Аурелии. И в самом деле, если Аурелия страдает от утренней тошноты, или ее живот уже стал заметным, она не смогла бы прийти в замок, чтобы поесть с нами, даже если бы и захотела. Она так же довольно неуютно чувствует себя в людных местах, но если она получит официальное приглашения от меня, она будет вынуждена присутствовать вне зависимости от ее чувств.

Но я действительно хочу дать ей шанс насладиться традиционной пищей Аренсбаха...

* * *

— Вильфрид, могу ли я ненадолго позаимствовать у тебя Лампрехта? — спросила я, когда после ужина мы возвращались в наши комнаты. — Я хочу поговорить с ним об Аурелии.

— Конечно.

Получив возможность поговорить с Лампрехтом, я попросила его сопроводить меня в мой кабинет в главном здании, он был ближе всего к северному зданию. Он сопровождал меня как член семьи, а не как рыцарь, и это означало, что мне все еще нужен был Корнелиус в качестве охранника, но они оба были братьями, поэтому можно было говорить довольно свободно.

— Лампрехт, как дела у Аурелии? — спросила я, когда мы пошли. — Сможет ли она присоединиться к нам за обедом, когда мы будем подавать кухню Аренсбаха?

— Мм, я не знаю...— протянул он, задумчиво скрещивая руки на груди. — Я думаю, что сейчас это может быть сложно для нее. Ей сейчас трудно есть, поэтому я бы предпочел, чтобы ты ее не приглашала. Ведь если ты это сделаешь, у нее не будет другого выбора, кроме как прийти.

Похоже Аурелия очень тяжело переносила беременность — она чувствовала себя слишком нехорошо, чтобы свободно двигаться. К тому же ее очень часто тошнило, а от слабости она много спала. Моя мама довольно свободно двигалась во время беременности Камиллом, но ее здоровье иногда ухудшалось, и ее тоже постоянно тошнило.

— Не говоря уже о том, — продолжил Лампрехт. — Если ей будет нужно есть в замке, то она будет должна снять свою вуаль.

О, точно. Это может быть проблемой...

— Я понимаю. Если подумать, я все еще ни разу не видела ее лица, — вздохнула я. — Лампрехт, а ты видел ее без вуали?

Лампрехт удивленно моргнул, а после усмехнулся.

— Конечно видел. Я имею в виду, что она почти не носит ее, когда находится в своей комнате. Она просто хочет избежать недоразумений и не вызвать ухудшений отношений между Аренсбахом и Эренфестом. Знаешь, во время учебы в академии она тоже не носила свою вуаль.

Раньше мне было любопытно, как Лампрехт и Аурелия могли сблизиться, если она всегда носила вуаль. Но как оказалась, раньше она не носила ее в академии. Это имело смысл. Сокрытие лица могло повлиять на ее успеваемость на курсе рыцарей.

— Я думаю, что Аурелия будет продолжать носить вуаль в Эренфесте до тех пор, пока отношения между нашим герцогством и Аренсбахом не наладятся, — сказал Лампрехт. — Она довольно робкая девушка.

— Я заметила это, когда наблюдала за тем, как она общается, — кивнула я. — Она всегда старалась держаться рядом с матушкой.

Немного подумав, я решила использовать магический инструмент останавливающий время для того, чтобы доставить ей горячую, свежеприготовленную еду. Аурелия с самого начала привезла этот инструмент, чтобы иметь возможность наслаждаться кухней своей родины, так что я просто возвращала ей эту вещь в том качестве, в котором она и должна была быть.

— Итак, после того как мы приготовим блюда из Аренсбаха, я хочу, чтобы ты отнес Аурелии магический инструмент останавливающий время, — заключила я.

Лампрехт, широко улыбаясь, погладил меня по голове.

— Спасибо, что так много думаешь об этом, Розмайн. Я уверен, что Аурелия оценит это по достоинству.

— Но это значит, что меня тоже не пригласят... — проворчал Корнелиус и ткнул меня в щеку, огорченный тем, что упустил возможность попробовать рыбу. Если мы просто передадим еду Аурелии, вместо того, чтобы приглашать ее на ужин, то нам не нужно будет приглашать и всех домочадцев Карстеда.

Добравшись до своих покоев, я послала Фердинанду ордоннанц с простым сообщением: «Принесите рыбу, как только сможете. Пришло время для изучения кухни Аренсбаха».

На это мне пришел лаконичный ответ: «Понял». И получив его, я могла спокойно спать этой ночью.

На следующее утро, во время завтрака Рихарда сообщила мне, что рыба доставлена в замок. Я послала Фердинанду очередной ордоннанц, удивляясь тому, что он действовал так оперативно. И спросила, не ждет ли он рыбы с таким же нетерпением, что и я. Но его ответ мгновенно отверг это предположение.

— Я не жду этого. Просто инструмент забирает довольно маны на поддержание своей работы, поэтому я предпочел побыстрее от него избавиться. К тому же я хочу, чтобы ты как можно скорее вернулась в храм.

Он явно пытался отвергнуть мою идею о его заинтересованности в рыбе, но так же сообщил, что собирается сегодня провести весь день, работая в замке, так что его попытка провалилась. Его энтузиазм по поводу еды, был более чем очевиден.

Позже, в этот же день, Фердинанд прибыл на тренировочную площадку рыцарей, как раз в то время, когда я занималась там своей зарядкой. И это дало мне замечательную возможность задать ему пару вопросов с целью получения информации.

— Итак, какую рыбу Аурелия привезла в Эренфест? — спросила я. — Пожалуйста, покажи мне ее.

— Оставь это. Норберт уже отнес все на кухню. Ты не увидишь ее до сегодняшнего ужина.

Ну конечно, девушка такого высокого статуса, как я, не могла просто так зайти на кухню. Единственным вариантом было дождаться ужина, и этот факт несколько разочаровывал. Тем не менее, сегодня был тот день, когда Хуго и Элла под руководством придворных поваров собирались готовить блюда из рыбы для нас и Аурелии. Они бы не стали готовить чего-то, что не соответствовало бы моим личным вкусам.

Терпение, Розмайн. Только терпение.

— Тем не менее, господин Фердинанд, вас можно увидеть здесь, тренирующегося вместе с рыцарями, вместо того, чтобы помогать приемному отцу с его работой, — заметила я. — Есть ли причины для таких изменений в ваших привычках?

Он какое то время молчал, а после все же ответил.

— Я просто хотел сменить ритм.

Вот только я почему-то не до конца верила его словам. Казалось, что он очень серьезно отнесся к этой тренировке. Его партнерами были Бонифаций и Экхарт. А Ангелика с выражением ужасной тоски смотрела на них. Ей явно хотелось присоединиться к ним.

— Я собираюсь делать простые упражнения с Дамуэлем, — сказала я девушке. — Так что ты можешь присоединиться к Фердинанду и остальным. Я понимаю, что это очень редкая возможность.

— О госпожа Розмайн, я вам так благодарна! — с сияющей улыбкой воскликнула Ангелика. Она рванула к своим собратьям-рыцарям со скоростью ветра, а я продолжила свой обычный цикл из сменяющихся упражнений и коротких перерывов.

После того, как с моей зарядкой было покончено, я связалась с кухней, попросив их отложить для меня часть ингредиентов, чтобы я смогла забрать их в храм. А после я начала записывать все рецепты, которые могла вспомнить. Вероятно, на этот раз нам лучше сосредоточиться на западных блюдах. Что-то вроде рыбного маринада, карпаччо или меньера. Или может быть что-то пропитанное маслом и приготовленное с травами. Еще есть бульоны и тушеные блюда. Я не была уверена, что рыбу, которую мы получили можно есть сырой, поэтому часть рецептов, которые я рассматривала, возможно стоит отвергнуть. Но мое сердце бешено колотилось, когда я думала обо всех этих кулинарных изысках, которые мы могли бы попробовать.

Но больше всего я хочу поесть соленой рыбы на гриле. Ту, на которой вы делаете крестообразный надрез, посыпаете солью, а потом жарите.

От соли на рыбе останутся белые пятна, а обжарка сделает ее хрустящей. Если снять шкурку палочками, то повалят клубы белого пара и комнату наполнит восхитительный аромат. А пара капель лимонного сока добавляют восхитительную кислинку. Ах... это полное блаженство. Единственного, чего не хватит для идеала — это немного свежесваренного белого риса и чашечки сухого японского саке.

К сожалению в этом мире я еще слишком юная, чтобы пить алкоголь. Как же я скучаю по своему двадцатидвухлетнему телу...

Тем не менее, одной мысли обо всех рыбных блюдах, которые я ела в бытность Урано, достаточно для того, чтобы почувствовать себя голодной. Если бы мы могли сделать немного соевого соуса, была бы возможность приготовить японское рагу, но здесь нет ничего, что бы позволило его создать. Возможно, в Аренсбахе есть какой-нибудь рыбный соус, который можно было использовать, но это все равно не идеальная замена. Как говорится, Фрютрена и Лонгшмер лечат по-своему.

Прежде, чем я успела это осознать пришло время ужина. Я буквально была переполнена волнением, когда вместе со своими братьями и сестрой шла в столовую.

— Сегодня на ужин традиционная аренсбахская кухня, использующая те ингредиенты, которые Аурелия привезла в Эренфест, — поделилась я. — Это будет первый раз, когда я пробую подобное.

— Кухня Аренсбаха? — переспросил Вильфрид, выглядя немного задумчивым. — Мы иногда ели такое. Бабушке нравилось, — по видимому, находясь на попечении Вероники он регулярно питался блюдами из Аренсбаха. Я спросила на что была похожа эта еда, нетерпеливо выглядывая из окна своего пандобуса.

— Размайн, ты любишь новые сладости и другую еду? — широко распахнув глаза спросил Мельхиор.

Шарлотта хихикнула.

— Розмайн создала столько новых вещей именно потому, что ей хочется есть вкусные сладости и сытные блюда. Возможно, она создаст еще что-то после сегодняшнего ужина.

— Я не могу дождаться возможности попробовать это сам, — когда вступил в силу запрет на общение с Аренсбахом, импорт ингредиентов из Аренсбаха в Эренфест тоже был почти перекрыт. Конечно, сказался еще и тот факт, что Вероника была заключена в тюрьму, поэтому было больше некому заказывать традиционную аренсбахскую кухню. Поэтому Мельхиор совсем не помнил, ел ли он когда то такие блюда, а Шарлотта, едва помнила их вкус, ведь она пробовала их лишь пару раз.

— Это цанбелзупп¹ — рыбный суп с зеленью и помэ, — после закусок нам подали что-то очень похожее на буйабес. Хотя внешний вид не совпадал полностью. Из-за добавления помэ он был желтым, а не красным. Но я ожидала, что вкус будет похожим.

Я окунула ложку в суп и с жадностью поднесла ее к своим губам. Я торопливо выпила его... А потом положила столовые приборы и разочарованно сгорбилась.

Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз пробовала это проклятое блюдо. Это был традиционный суп Юргеншмидта — вода без вкуса и запаха. Какое разочарование!

Похоже, повара использовали традиционный метод приготовления супа Юргеншмидта: ингредиенты тушились до тех пор, пока не превращались в кашу, а затем весь восхитительный бульон просто выбрасывался. Вместе с его удивительным рыбным вкусом, которым он должен был напитаться во время варки. Легендарный цанбелзупп был ужасен, и тот факт, что я возлагала на него столько надежд, делал его еще более разочаровывающим.

Не могу поверить, что весь восхитительный вкус превратился в ничто. Аромат, вернись! Скорее вернись!

Рыба, которую привезла с собой Аурелия была чрезвычайно редкой в Эренфесте, и она оказалась потраченной впусту. Я могла бы умереть прямо здесь и сейчас, и тогда мой призрак преследовал бы поваров до конца их дней за совершенное ими злодеяние.

— Э-этот вкус действительно должен быть таким? — себе под нос пробормотал Сильвестр.

— Нельзя отрицать. Обычный суп вкуснее, — согласился с ним Фердинанд. Все остальные люди за столом, тоже выглядели немного разочарованно. Они настолько привыкли к моим вкусным блюдам, что эта простая вода их не удовлетворяла.

Пока мы сетовали из-за разочаровывающего вкуса супа, нам подали следующее блюдо.

— Это фиккен², — объяснил официант. Насколько я могла судить, это был меньер из белой рыбы. Сильный маслянистый аромат был легко различим. Мой желудок заурчал от предвкушения, но я не желала снова ошибиться в своих ожиданиях, поэтому не питала особых надежд. Я нервно воткнула нож в рыбу, и поднесла ко рту небольшой кусочек.

— Я чувствую вкус... рыбы, — почти ошеломленно сказала я. Кожица была хрустящей и хорошо пропитанной маслом, а добавление небольшого количества ригара придавало приятное чесночное послевкусие. Сама рыба практически таяла во рту, но при этом она не была переваренной. Все эти дивные ощущения пришли лишь от одного укуса. И этот вкус был так ностальгичен, что мне хотелось плакать от охватившей меня радости.

Это настоящая морская рыба... Не какая то мутная, сомнительная альтернатива, а настоящая рыба, как я и надеялась.

Я смаковала каждый кусочек, позволяя аромату драгоценной рыбы щекотать мой язык. Это было довольно странный меньер, который был тщательно обвален в приправах и муке, а после обжарен на сковороде в масле. И хотя привкус ригара был немного уникален, это было действительно удивительно похоже на тот вкус, к которому я привыкла как Урано. Тогда я бы, вероятно, назвала этот вкус довольно средним, но в этом мире именно «среднее» я ценила больше всего на свете. В отличие от проклятого вкуса, это блюдо было вкусным. Оно имело вкус самой настоящей рыбы.

Ааа, рыба! Это было так давно! Спасибо, Аурелия! Ты моя Феафюремеа — моя богиня моря!

Я закончила есть свой фиккен едва сдерживая слезы. Это было вкусно, как и следовала ожидать от меньера... но я все еще чувствовала тягу к соленой рыбе.

— Мне нравятся тонкие ломтики, — сказала я. — Можно ли эту рыбу посолить и обжарить на гриле, а после подать сбрызнутой сверху цитрусовым соком?

— Как пожелаете.

Я взволнованно ждала следующей подачи, но почему-то мне принесли меньер со вкусом лимона. Посолили, как я и просила, а маслянистый вкус был почти полностью перекрыт кислинкой лимона. Этот меньер был намного более освежающим, чем тот, что подавали ранее, но все это было не то, о чем я просила. Я хотела просто соленую рыбу.

Конечно, я не могла жаловаться на придворных поваров. По крайне мере сейчас. Одно неверное движение с моей стороны, и их просто уволят. В этой ситуации я была виновата больше, чем кто-либо другой. Видимо мои инструкции были недостаточно четкими. К тому же они передавались от одного человека к другому, словно в игре сломанный телефон, и когда они дошли до поваров, то исказились до неузнаваемости. Мне нужно было говорить более конкретно, чтобы хотя бы суть просьбы осталась неизменной.

Вздох. А мне так хотелось поесть соленой рыбы.

Нет, я ни в коем случае не была неблагодарной. Я все еще была рада, что у меня появилась возможность поесть рыбу, после такого долгого времени ожидания. Я так же искренне улыбалась, в отличие от Фердинанда, чье ослепляющее выражение лица было насквозь фальшивым. Это была та самая улыбка, которой он улыбался каждый раз, когда чувствовал крайнее отвращение или неудовлетворенность из-за чего-либо. Очевидно, он думал, что этот не впечатляющий вкус не стоил тех затрат времени и маны, которые он потратил на поддержание работоспособности магического инструмента останавливающего время.

— На кухне еще осталась часть ингредиентов, не так ли? — спросила я Лизелетту. — Передай моим поварам, чтобы они сложили их обратно в останавливающий время магический инструмент.

— Розмайн, почему ты просишь об этом? — спросил Фердинанд, с еще более нежной улыбкой, чем раньше. Я точно могла сказать, как сильно ему хотелось сейчас накричать на меня за то, я доставила ему столько хлопот заставляя работать источником маны. И похоже я была не единственной, кто это видел. Вильфрид и Шарлотта нервно переводили взгляды с него на меня и обратно.

— Я намерена провести еще больше экспериментов с приготовлением рыбы на храмовой кухне, — ответила я, понимая, что там у меня куда больше свободы, чем в замке. Также, там мне будет легче наставлять поваров. Однако, похоже Фердинанд не был удовлетворен моим ответом, поэтому я продолжила. — Из рыбы можно приготовить вкусный суп, если правильно обращаться с бульоном. Я от всего сердца хочу улучшить цанбелзупп, который нам подавали сегодня.

Я не собиралась завышать свои стандарты и ждать чего то на уровне супа Де Пуассон. Но аква пацца или буйабес вполне подойдут. Моим главным приоритетом было сделать что-то действительно вкусное.

— Книги, сладости, рецепты... Ты действительно ненасытна, когда дело доходит до твоих желаний, — с раздражением заметил Фердинанд. Он был последним человеком, от которого я хотела бы услышать подобное. Учитывая каким он становится, когда дело доходит до вкусного консоме и исследований магических инструментов. Однако, его фальшивая улыбка наконец исчезла, так что я могла сделать вывод, что его заинтересовало мое предложение.

Не смотря на свое молчаливое неодобрение, Фердинанд на самом деле не запретил мне забрать оставшиеся ингредиенты в храм. Я решила попросить Лизелетту проследить, чтобы вместе с рыбным филе они не забыли упаковать и еще кое что.

— Напомни им, чтобы они так же забрали кости и головы.

— Вы сказали кости и головы? — с любопытством спросила Лизелетта. — Для чего они вам нужны?

Я посмотрела на Фердинанда, который снова натянул свою фальшивую улыбку, а после на свою слугу.

— Поскольку для приготовления куриного бульона используют куриные кости, для приготовления рыбного бульона нужны рыбные. Если вы скажете это таким образом, я уверена, что повара поймут все правильно.

— Хорошо, — кивнула Лизелетта, и больше ничего не возразив, ушла на кухню. Глядя на то, как она уходит, я только укрепила свое желание поесть вкусной рыбы.

Между прочим, не смотря на то, что мы восприняли цанбелзупп ужасно, Аурелия, изголодавшаяся по возможности есть аренсбахскую кухню, была рада возможность поесть его. Однако ей не удалось съесть фиккен, несмотря на то, что он вышел просто замечательным. Так что возможно, что совершенно безвкусная еда была для нее самой подходящей сейчас. Она не вызывала у нее тошноту.

Примечания:

1. Цанбелзупп. Японский: ツァンベルズッペ Tsanberuzuppe. От немецкого zander [ˈʦandɐ] «судак» + zwiebel [ˈʦviːbl̩] «лук» + suppe [ˈzʊpə] «суп».

2. Фиккен. Японский: フィッケン Fikken. Английский: Fikken. От немецкого fisch «рыба», finkenwerder «блюдо».

Возвращение в храм и встреча с Гутенбергами (❀)

Фердинанд велел мне садиться в мой пандобус и заодно отвезти в храм магический инструмент для остановки времени. Я была готова с радостью выполнить его приказ и призвала пандочку, привычно придавая ей размер семейного автомобиля. Но к моему удивлению, Фердинанд сказал, что этого будет недостаточно.

— Розмайн, этот инструмент не поместится в зверя такого размера, — сказал он. — Сделай его таким же большим, как для перевозки Гутенбергов.

Инструмент для остановки времени такой большой? — спросила я, с удивлением глядя на главного священника. В любом случае, я сделала то, что мне было велено и увеличила пандочка до размеров микропандобуса.

— Посмотри туда, — ответил Фердинанд и указал на нескольких слуг, которые несли короб, достаточно большой, чтобы внутри с комфортом мог устроиться взрослый мужчина.

— И эта штука наполнена рыбой?

— Часть уже была использована, поэтому я не думаю, что он заполнен полностью.

Юдит, как мой рыцарь сопровождения, забралась на переднее пассажирское сидение пандобуса. Убедившись, что все мои служащие также рядом, я отправилась в храм. Родерих, который впервые должен был посетить храм, выглядел напряженным.

— Добро пожаловать обратно.

— Мы с нетерпением ждали вашего возвращения, госпожа Розмайн.

Как обычно, мои храмовые слуги приветствовали меня еще во дворе.

— Фран, Зам, Гил, Фриц, пожалуйста, отнесите эту коробку на кухню, — сказала я. — И не стесняйтесь обращаться за помощью к другим, если она окажется слишком тяжелой для вас четверых. После этого пригласите Эллу и Хуго в мои покои. Я хочу обсудить с ними новые ингредиенты.

Фран позвал на помощь несколько служителей, и они вместе унесли магический инструмент. Тем временем мои последователи отозвали своих ездовых зверей и ждали моих указаний. Все они уже привыкли к порядкам в храме, и только Родерих выглядел крайне озадаченным.

— Вы приглашаете поваров в свои личные покои, госпожа Розмайн?

— Мои слуги этого не одобряют. Но личное общение имеет решающее значение, когда нужно передать информацию максимально точно, — объяснила я. Среди прочих тем нам нужно было обсудить итальянский ресторан и их работу там в качестве поваров. Раньше Фран каждый раз кривился, когда я приказывала привести обслуживающий персонал в мои личные покои, но теперь, уже не раз наблюдая подобное, он похоже наконец признал необходимость этих действий.

— Тебе стоит тоже принять это, Родерих, — продолжила я. — Чем быстрее ты приспособишься к моим методам вести дела, тем лучше. Теперь, когда ты посвятил имя, велика вероятность, что ты станешь моим ближайшим последователем.

— Я сделаю все, что в моих силах, — кивнул Родерих.

Филина мягко улыбнулась ему.

— Госпожа Розмайн также приглашает в свои покои простых торговцев для обсуждения печатной и бумажной промышленности, и даже интересуется их мнением по этим вопросам, поэтому ты не должен позволять таким незначительным вещам шокировать себя.

Когда Фран и остальные закончили выгружать багаж, я отозвала пандочку. А после мы пошли в храм. Никола радостным голосом поприветствовала меня, когда мы достигли покоев главы храма. Она уже приготовила чай, а витающий по комнате аромат сладостей заставил меня почувствовать себя дома.

— Филина, начни посвящать Родериха в суть храмовой работы, — распорядилась я. — Дамуэль, поговори с остальными и решите, в каком порядке вы будете охранять меня. В храме мне нужно только два рыцаря сопровождения единовременно. Все пятеро одновременно мне не нужны.

— Понял.

Я не спеша потягивала чай и наслаждалась последней в этом году партией блинчиков из пару, параллельно раздавая приказы своим слугам и последователям. Вскоре прибыли и Хуго с Эллой, и они оба выглядели особо встревоженными. Их взгляды метались между моими последователями.

— А теперь, пожалуйста, расскажите мне об этих новых ингредиентах, — сказала я, обращаясь к поварам.

— Это был настоящий бой, — с пустым взглядом ответил Хуго. — С ингредиентами из Аренсбаха совсем не просто работать. На самом деле, они могут быть крайне опасными, если не следовать строгой процедуре их подготовки и последующей разделки.

После извлечения рыбы из магического инструмента, который останавливал время, повара должны были положить ее в горшок и накрыть крышкой. А после еще и придавить крышку дополнительным грузом. И немедленно поставить на огонь. Малейшая заминка приведет к тому, что рыба очнется, взлетит в воздух и нападет на людей в комнате. Судя по всему, в магическом инструменте Аурелии было много-много странных магических зверей.

Для приготовления другой рыбы, нужно было проткнуть ее деревянной палкой, а после дождаться, пока она не прекратит плеваться своими иголками. Она плюется ими с такой силой, что поварам приходится использовать крышки от горшков в качестве щитов. Еще одна рыба требовала очень тщательной процедуры разделки, и даже замковые повара не знали, как к ней подступиться. Похоже, что кухня превратилась в настоящую зону боевых действий. Хотя для меня это не было большой неожиданностью, все-таки в этом мире есть пляшущие грибы и бушующие при готовке овощи.

Ну, сама по себе на вкус эта рыба довольно обычная, так что думаю это не так уж и важно.

— Поскольку мы не знали, какие ингредиенты вам могут понадобиться, госпожа Розмайн, то мы забрали все что осталось после готовки в замке, — рассказала Элла. — Придворные повара предупредили нас, что некоторые из ингредиентов в магическом инструменте лучше просто выкинуть, потому что простолюдинам, как мы, будет очень сложно приготовить их. Но даже самые жестокие из водных магических зверей умрут на суше, поэтому их достаточно просто выбросить там, где никто не ходит, и подождать.

Я решительно замотала головой, отказываясь от такого метода.

— Мы не будем ничего выбрасывать. Я спрошу у главного священника, что нужно делать, чтобы приготовить рыбу и сама займусь разделкой.

— Скорее всего у вас будут проблемы из-за ваших... нежных рук, — неохотно сказал Хуго. А Элла рядом с ним согласно закивала. Но я была уверена в своих навыках разделки рыбы. Я наверняка смогу с этим справиться, если буду использовать свой штап после его превращения в нож.

— В любом случае я запрещаю вам выбрасывать что-либо до тех пор, пока я не поговорю с главным священником.

— Да, юная леди.

Закончив со своим отчетом, повара отдали Николе бумаги, где было описано, как разделывать оставшиеся ингредиенты.

— Тебе не нужно сразу приступать к готовке, Никола. Начни просто с попытки понять рецепты. — сказала я. — Я полагаю, что сейчас ты не сможешь мне сказать, какая рыба используется, к примеру, в цанбелзуппе. Поэтому только после того, как ты разберешься в рецептах, начни дорабатывать их, используя наши методы готовки.

— Я сделаю все возможное.

После того, как повара покинули мои покои, я написала Фердинанду, с просьбой научить меня разделывать рыбу. Я была уверена в том, что он знает, как это делается. Он настолько хорошо разбирался в магических существах, что даже знал о методах борьбы с очень редкими видами, которые встречаются только в Аренсбахе.

— Зам, доставь это письмо главному священнику. Фран, ты можешь начать докладывать о том, что произошло за время моего отсутствия.

— Да.

Я обладала общей информацией о происходящем, и похоже что за мое отсутствие не произошло ничего особо примечательного. Дети в приюте чувствовали себя хорошо. Конрад теперь умел читать и выполнять простейшие математические операции. Я видела, как находящаяся в комнате Филина внимательно слушает отчет Вильмы.

— Игры с детьми из нижнего города, в то время, когда он ходил в лес вместе с Лутцем, открыли для него новый мир. — сказала серая священница. — Они обменялись обещаниями, что будут снова играть вместе, когда придет весна. Поэтому он стремится поскорее выучить все карточки по каруте до этого момента, — мне было приятно слышать, что сироты и дети из нижнего города постепенно становятся ближе.

— Я хочу назначить дату для встречи с Гутенбергами, — сообщила я. — Но какое время будет удобным? И зимняя церемония совершеннолетия, и весенняя церемония крещения не за горами.

— Вы правы, — кивнул Фран. — А почти сразу за крещением будет весенний молебен. Если вы намерены отправить Гутенбергов в еще одну долгую поездку, то я бы посоветовал вам поговорить с ними до церемонии совершеннолетия.

— Мастерским тоже нужно время для подготовки, поэтому нам нужно заранее знать дату отъезда. — добавил Гил.

Мы договорились, что выберем несколько дат и сообщим о них Гутенбергам, давая им самим определить для себя удобное время для встречи. И именно в этот момент в мои покои вернулся Зам.

— Прошу прощения, госпожа Розмайн, — сказал он. — Главный священник хочет задать Гутенбергам несколько вопросов, поэтому он тоже собирается присутствовать на вашей встрече. Вот даты, которые ему удобны.

Атмосфера в комнате мгновенно переменилась. Если к нам присоединится Фердинанд, то значит я не смогу вести себя как обычно. Мы не сможем дать Гутенбергам выбрать дату, наоборот, мы будем должны направить им приказ посетить нас в нужный день. Также нам нужно подготовить комнату для их приема. А сами Гутенберги должны будут соответственно одеться.

— Есть только одна дата до церемонии совершеннолетия, которая удобна для главного священника! — воскликнула я.

— Тогда это должен быть именно этот день, — отозвался Зам. — Пожалуйста, напишите письма-вызовы в компанию «Плантен» и Гутенбергам.

Я сразу же пересела за свой письменный стол и начала писать письма. Закончив, я протянула их Гилу.

— Отправь это в компанию «Плантен»! Так же объясни им все обстоятельства.

— Есть! — крикнул Гил, выбегая из моих покоев.

Нам предстояло еще многое сделать, поэтому Фран и Зам начали обсуждать чай и сладости, которые мы будем подавать, а рыцари сопровождения продолжили планировать свой график дежурств.

— Госпожа Розмайн, так как на этот раз будет присутствовать больше дворян, то давайте воспользуемся конференц-залом в дворянской части храма, — предложил Фран. В этот раз я собиралась взять больше последователей, чем обычно, и, естественно, что Фердинанд приведет своих. Покои директора приюта будут слишком тесными для всех нас, к тому же, все больше людей в моем окружении жалуется на то, что мебель там не соответствует моему высокому статусу.

Я кивнула Франу и попросила его забронировать зал для нас, а Зам удалился для того, чтобы сообщить главному священнику о том, что мы выбрали дату встречи.

Гил должно быть бежал всю дорогу до компании «Плантен» и обратно. Я сделала такой вывод, потому что он сумел вернуться назад даже до того, как вернулся недавно ушедший Зам. Да и сам мальчик тяжело дышал, хватая ртом воздух.

— Компания «Плантен» посетит вас в назначенный день, но они хотят знать, когда им доставить готовый матрас. Стоит ли им сделать это в день встречи или доставку организовать на другую дату?

— Весной у храма много дел, да и Гутенбергам нужно готовиться к отъезду, верно? Лучше всего будет, если они привезут матрас в тот же день, но... Я обернулась, чтобы посмотреть на Франа. — Не слишком ли рано? Мы успеем подготовить покои главы храма к приходу мастеров?

— Неважно как скоро это должно произойти, — решительно ответил Фран. — Работа слуг состоит в том, чтобы сделать все в установленный срок. Вам не о чем беспокоиться, госпожа Розмайн.

— С точки зрения нас, как стражей, простым мастерам лучше организовать свою доставку на то время, пока вы будете отсутствовать в своих покоях, — добавил Дамуэль, а Корнелиус кивнул, в знак согласия с ним. Итак, было принято решение, что Гутенберги доставят матрас в тот же день, когда пройдет наша встреча.

Но я не могу не задаваться вопросом, а о чем же хочет поговорить с ними Фердинанд?

Наступил день встречи. И конференц-зал, где она должна была проходить, был переполнен людьми. Здесь собрались: Фердинанд, я, наши последователи и храмовые слуги. Были так же Бенно, Марк, Дамиан и Лутц от компании «Плантен», и все остальные Гутенберги, которые с трудом скрывали свое волнение, хотя и довольно хорошо знали этикет. Больше всех был взволнован Йозеф — наш мастер по изготовлению чернил. Выражение его лица так и кричало: «Посещать покои директора приюта уже плохо, так как я по вашему должен относиться к тому, что нахожусь в дворянской части храма?»

— Госпожа Розмайн, я хочу кое что продемонстрировать вам, прежде чем мы перейдем к основной теме нашего собрания, — сказал Бенно. — Это стул, который создан при помощи той же технологии, что и ваш матрас. Хотите ли принять его в качестве дополнения к уже сделанному вами заказу?

Инго и Зак принесли в конференц-зал причудливое кресло. Его ножки и подлокотники были красиво украшены, а сиденье было оббито окрашенной тканью. Это был красивый предмет мебели, явно сделанный с учетом использования женщиной.

— Это стул, который мы сделали, когда экспериментировали с возможностями применения технологии по созданию матрасов, — прорекламировал изделие Бенно. — Деревянные детали были изготовлены в столярной мастерской Инго, а сам матрас — в кузнице Зака. Необходимые краски нам любезно предоставила Ева — ваш Ренессанс.

Я решила испытать подарок и обнаружила, что кресло тверже, чем мебель из прошлого Урано. Но этого стоило ожидать, ведь в качестве набивки использовалась сложенная много раз ткань. Но все равно это было куда удобнее, чем простые деревянные доски. Сидение на таком кресле совершенно не причиняло боли. В сочетании с красивой подушкой или одеялом, если говорить об использовании этой технологии для матрасов, это, вероятно, будет действительно удобно. Однако для меня самым важным было то, что над созданием этого предмета мебели работали все Гутенберги.

— Да, мне очень нравится это кресло. Я куплю его вместе с матрасом, — я вытащила свою карточку торговой гильдии и приложила ее к карте Бенно, чтобы заплатить ему.

— Что это такое, Розмайн? — со свирепым взглядом спросил Фердинанд, руша то теплое молчание, которое воцарилось, пока мы с Бенно переводили деньги. — Я не думаю, что ты упоминала что-либо о «матрасах» в своих отчетах.

— Э-э, ну, это была личная покупка, и продукт пока довольно экспериментальный, — сказала я, надеясь, что он подарит мне одну единственную индульгенцию, опираясь на это оправдание. Я хотела, чтобы Гутенберги пока сосредоточились на полиграфической промышленности, поэтому я планировала подождать до тех пор, пока они не закончат с поездками в другие провинциями в этом году, и только потом проводить презентацию матрасов. — Я намеревалась представить его тебе, как только будут проведены все экзамены, а выявленные недочеты будут устранены.

— Мне плевать на твои причины, — отрезал Фердинанд, щуря глаза. — Мне нужны детали о твоем новом странном продукте.

Было ясно, что у меня не было никакого выбора, кроме как уступить его напору.

— Матрас предназначен для того, чтобы сделать кровати более удобными. И, как заметил Зак, эту же технологию можно использоваться в качестве сидений для стульев. У меня нет необходимости в подобном, потому что я передвигаюсь с помощью пандобуса, но матрасы можно использовать для того, чтобы улучшить сидения в каретах.

Бенно и Зак, не колеблясь ни секунды, переглянулись с меркантильными выражениями лиц людей, которые только что нашли новый прибыльный бизнес. У меня не было никаких сомнений в том, что они собирались вытрясти из главы гильдии все, что смогут, за эту модификацию к производимым им каретам.

— Розмайн, позволь мне сесть на это, — попросил Фердинанд. — Если это кресло так удобно, как ты пытаешься его представить, то я закажу себе подобное.

— Если вы научите меня разделывать рыбу, то конечно.

Я уже однажды спрашивала Фердинанда об этом через направленное ему письмо, но единственное что я получила в ответ — это его уведомление, что он посетит сегодняшнюю встречу. Однако я не забыла о рыбе, и поэтому не позволю ему сбить меня с толку. Я уставилась на него в упор, всем своим видом демонстрируя, что не собираюсь уступать ему в этом вопросе.

Фердинанд нахмурился, глядя на меня, а после тяжело вздохнул.

— Хорошо.

Я с ухмылкой встала и жестом предложила ему сесть на мой новый стул. Он сел, несколько раз придавил ладонью сидение, затем попробовал использовать его с подушкой и без.

Спустя довольно долгое время Фердинанд вынес свой вердикт.

— После окончания нашей встречи я закажу для себя скамью с таким матрасом. Гидо, приготовь форму заказа.

Его слуга быстро ответил «Понятно», и вышел из комнаты. С учетом того, что Фердинанд заказал не стул, а целую скамью, можно сделать вывод, что идея матраса показалась ему очень увлекательной.

Постойте... только не говорите мне, что он собирается поставить эту скамью в своей мастерской и использовать ее как кровать.

Я попыталась не слишком углубляться в эту мысль, и вместо этого переключилась на беседу с Гутенбергами.

— Теперь я хотела бы получить от вас отчеты о прошедшей зиме.

Бенно представил краткий доклад о продаже книг в замке и привел сравнение успехов Грешеля, Хальдензеля и мастерской Розмайн. Мы смогли снизить цены на книги за счет использования растительной бумаги, но книги по прежнему были дороги. В Эренфесте был ограниченный круг клиентов, которые могли позволить себе такие траты, а увеличение конкуренции снизило наш личный доход.

— Мне сказали, что в следующем году наши печатные книги будут продаваться в дворянской академии. Я не могу дождаться возможности увидеть, как вырастет рынок, — продолжил Бенно. — Также мы добились стабильного прогресса в производстве канцелярских принадлежностей, о которых вы говорили. Они оказались очень удобны для систематизации и хранения документов, написанных на растительной бумаге.

Бенно и другие усердно работали над реализацией моих идей, в том числе над папками, в которых бумаги закреплялись внутри шнурками, и шкафами для хранения документов. Конечно они делали и множество других вещей, в основном те, что легко найти в магазине за 100 йен.

— Доставьте двадцать или около того папок в покои главы храма. Я хочу, чтобы на обложке был герб мастерской Розмайн, — сказала я. — Мы собираемся использовать эти канцелярские товары все чаще и чаще, поэтому нам также потребуются машины, которые будут делать одинаковые отверстия в бумаге, и машины, способные разрезать листы на равные части.

Другими словами мне были нужны дыроколы и гильотины для бумаги. Я уже собиралась подумывать и о степлерах, когда заметила как дернулся Иоганн. Ну, его опасения были вполне разумны. В конце концов делать все это будет его задачей.

Но не смотря на свое волнение, Иоганн все-таки продолжил доклад и сообщил о распространении насосов по нижнему городу и о мастерах Грешеля, которых он обучал зимой.

— Почти над каждым колодцем от северной окраины до нижнего города теперь установлены насосы, — сказал он. — Как вы и предложили, госпожа Розмайн, в первую очередь мы установили их там, где будут размещаться торговцы из других герцогств.

Также я узнала новости о Данило, ученике Иоганна. Он делал большие успехи, а значит у Иоганна теперь есть надежный помощник. А работники из мастерской Зака настолько наловчились делать матрасы, пока изучали этот процесс, что смогут выполнить заказ Фердинанда даже без присмотра своего старшего мастера.

— А чернила? — спросила я. — Как дела там?

Йозеф начал свой доклад о чернилах, которые были изготовлены из ингредиентов с территории Грешеля. Хайди сегодня отсутствовала, так как на нашем собрании было много дворян, но результаты ее исследований полностью окупали ее отсутствие. Она сделала куда больше цветов, чем я ожидала.

— Хайди с нетерпением ждет следующей поездки, когда она сможет собрать новые ингредиенты, — закончил Йозеф.

— Я понимаю. Я перешлю результаты ее исследований гибу Грешелю. И передай Хайди, что Гутенберги в этом году едут в Лейзеганг. Вы отправитесь вместе с дворянами-служащими и кандидатами в аубы. Я понимаю, что для вас это может звучать довольно пугающе, но я верю, что все будет в порядке.

Йозеф нервно поднял руку, прося у меня разрешения заговорить.

— Да, Йозеф?

— Мои искренние извинения за то, что я говорю вне очереди, но мы надеемся, что в новой поездке, вы позволите нам остановиться в нижнем городе, а не в поместье дворянина, как мы сделали это в Грешеле.

Хайди нужно будет присутствовать во время исследований чернил, чтобы добиться хоть какого-то прогресса, но у Йозефа может случиться сердечный приступ, если ему придется жить вместе с ней в дворянском поместье. Учитывая ее манеру поведения, я могу его понять.

— Если вы считаете, что так будет удобнее, то я поговорю с гибом Лейзегангом о том, чтобы разместить вас в нижнем городе.

— Спасибо.

Похоже эта новость обрадовала не только Йозефа. Зак и Иоганн тоже выглядели более расслабленными, после того как услышали мое разрешение.

Как и в прошлом году, мы собирались поехать в Лейзеганг после того, как закончим с молебном в центральном регионе Эренфеста. Я попросила всех быть готовым к этому моменту. И получила в ответ синхронные кивки, Гутенберги даже не переменились в лице, уже привыкнув к своим разъездам по герцогству. На этом я закончила принимать отчеты и обсуждать вопрос поездки в Лейзеганг, но заканчивать наше собрание было еще рано.

— Фердинанд, разве ты не хотел что-то спросить у Гутенбергов?

Он поднял глаза и кивнул.

— Ах, да, — этой короткой фразы было достаточного, чтобы каждый из простолюдинов в комнате снова напрягся. — Есть ли в нижнем городе Эренфеста магазин, торгующий магическими камнями?

Бенно и Марк несколько раз моргнули, видимо не уверенные в этом. Однако мастеровые явно знали о чем идет речь. Но они не знали, что им сказать, чтобы их ответ не показался грубым, поэтому они переглядывались между собой, пытаясь переложить эту ответственность на кого то другого.

Фердинанда уже начало раздражать это молчание, когда тишина все-таки была нарушена тихим голосом.

[[image:/storage/reader-images/dd0e2353c3dbf1f31088ea5ede9ead1c2ec45a24.png]]

— Как скромный слуга, я извиняюсь за свою невежливость, но могу ли я попросить разрешения ответить? — заговорившим был Лутц, который стоял за спиной Бенно. Он был идеальным кандидатом для того, чтобы дать ответ. Он вырос в той же среде, что и ремесленники, но при этом прошел обучение в компании «Плантен» и умел правильно говорить.

Фердинанд вопросительно поднял бровь, но все же дал Лутцу разрешение говорить.

— В нижнем городе есть магазин, в котором покупают магические камни, собранные, когда во время сбора в лесу не удается разделать магического зверя, — объяснил он. Сама я никогда не ходила на охоту. Поэтому то, что при ошибке при разделке магического зверя можно получить магический камень было для меня новостью. Такой камень стоил от средней до крупной медной монеты. Магазин, где покупали магические камни находился у западных ворот, недалеко от рынка.

— А на каких магических зверей вы охотитесь? — спросил Фердинанд.

— В основном это шмилы, но магические камни из айфинтов и занце стоят дороже, потому что их труднее добыть.

Шмилы — это как мини-версии Шварца и Вайса, да? Они охотятся на них?

Это было шокирующее откровение, но я знала, что такое жизнь в нижнем городе, и понимала, что это просто вопрос добычи пропитания. Поэтому я просто выкинула этот факт из головы.

— Понятно, — сказал Фердинанд. — Отходы камней. Вы знаете, кому потом продаются эти магические камни?

Лутц покачал головой.

— Это могут знать только работники магазина или торговой гильдии.

— Понимаю...

Фердинанд, казалось, глубоко задумался над полученной информацией, поэтому я обернулась к Бенно.

— Как поживает дочь того торговца из Классенбурга? Я не могла спросить о ней раньше, ведь в замке присутствовали гибы.

Я думаю, что с моей стороны было очень зрело подождать до этого момента, чтобы спросить. Но взгляд Бенно все равно стал жестче. На его лице все еще была улыбка, но я могла сделать вывод, что он не хотел говорить об этом в присутствии Фердинанда и других дворян. К несчастью для него, маловероятно, что мы когда-нибудь сможем встретиться без стольких дворян вокруг, не говоря уже о Фердинанде.

— Она опытная даруа, — ответил Бенно. — Я считаю, что все, что нужно было сообщить о ней, я уже сообщал в своих письмах...

Какое то время я сверлила Бенно суровым взглядом, и в конце концов он не выдержал и сдался.

— Как мы понимаем, у нее не было оснований полагать, что мы позволим ей остаться в Эренфесте. Мы были обеспокоены тем фактом, что она попытается связаться с кем то извне, чтобы передать полученную информацию, но похоже что с конца осени она не предпринимала ни одной подобной попытки.

— И что ты собираешься с ней делать дальше?

Бенно потер подбородок.

— На данный момент? Ничего. Я не вижу проблем с тем, чтобы мы относились к ней как к обычной даруа, а после, когда подойдет время, расторгли с ней договор.

Что? Ты не собираешься жениться на ней?

— Ясно... — мои надежды воспряли, потому что Коринна упоминала, что отношения между Бенно и Карин переменились в конце зимы, но, похоже, что в итоге это так ни во что и не вылилось. И мягко говоря, это было печально. — Отто и Коринна создали у меня иллюзию того, что я могла бы благословить вас во время следующей церемонии звёздного сплетения.

— Этого никогда не случится, — отрезал Бенно, а его темно-красные глаза смотрели мне прямо в душу, пока всем своим видом он велел мне прекратить дурачиться. Я сглотнула, благодаря свою удачу за то, что вокруг так много рыцарей сопровождения.

Но если кто и заслуживал его гнева, так это Отто, Коринна и глава гильдии, поскольку именно они внушили мне мысль, что Бенно женится на Карин. Я в этом не участвовала.

— В первую очередь нам нужно быть настороже на счет этой девушки, особенно в период с конца весны и до конца лета, — продолжил Бенно. — Именно в это время ожидается возвращение ее отца. Тем не менее это проблема между торговцами, мы не станем беспокоить ей ни вас, глава храма, ни герцога.

Я осторожно кивнула. Мне было совершенно ясно, что он решил самостоятельно решить это дело и уладить все возможные проблемы.

— Я доверяю твоему решению и твоей решимости, Бенно. Но если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, пожалуйста, не стесняйся просить.

— Спасибо, — был дан мне вежливый ответ. А после на лице мужчины появилась уверенная улыбка, словно говорящая: «Хех, посмотри ка, кто тут стал таким дерзким. Я сам с этим справлюсь, малявка».

Разделка рыбы (❀)

Церемония совершеннолетия для простолюдинов проводилась в конце зимы, и план (моя мечта) заключался в том, чтобы в какой-то день между этим событием и весенней церемонией крещения заняться разделкой рыбы.

— Господин Фердинанд, когда и где мы будем разделывать рыбу?

Я задавала этот вопрос каждый божий день, когда мы встречались во время разбора документов о деятельности храма. Только на третий день я наконец услышала от него ответ. До этого он лишь из раза в раз одаривал меня ледяным взглядом, словно я букашка, которая мешается у него под ногами.

Но со мной это больше не работало. К нынешнему дню, я уже практически невосприимчива к его ледяным взглядам.

— Через два дня, после обеда. Мы воспользуемся твоей мастерской.

— Я бы предпочла, чтобы мы занялись этим утром, чтобы рыбу можно было подать к ужину в тот же день. Вы приглашены, конечно же. Нам нужно будет многое сделать, ведь готовить мы будем и на себя, и на всех обитателей приюта. Поэтому конечно, вы тоже сможете разделить плоды наших трудов.

Фердинанд был уже настолько измотан моими желаниями, что просто уступил и согласился.

— Я должна что-то подготовить перед тем, как мы начнем? — спросила я.

— Позови всех своих рыцарей сопровождения. Переоденься в одежду для верховой езды и убедись, что твои волосы собраны. Не стоит недооценивать то, с чем нам предстоит столкнуться.

Его ответ показался мне немного странным, ведь мы собирались просто готовить еду, но я решила не думать об этом и направила в замок ордоннанц. В нем я записала свою просьбу подготовить одежду для верховой езды для меня и моих сопровождающих.

Лишь через некоторое время в храм прибыла Лизелетта, неся одежду для верховой езды, а Леонора и Юдит, сопровождали ее в качестве охраны.

— Лизелетта, Моника сказала, что хочет изучить методы, которыми благородные дамы собирают свои волосы, — сказала я. — Не могла бы ты научить ее?

— Конечно. Однако, это может занять какое то время. Может быть вы в это время отдохнете за книгой? — со смешком предложила Лизелетта. Это была поистине великолепная идея, поэтому я не теряя времени взялась за книгу, которую протянул мне Фран.

— Волосы госпожи Розмайн шелковистые и гладкие на ощупь, из-за этого их очень трудно собрать и правильно закрепить, чтобы они держались в прическе, — сказала Лизелетта, расчесывая мои волосы, прежде чем отделить одну прядь и взять ее в руку. Я уловила начало ее объяснений, но вскоре полностью погрузилась в книгу и перестала обращать внимание на ее речь и действия.

* * *

Наступил день разделки рыбы. Я проснулась рано утром, позавтракала и попросила Монику завязать мне волосы, а после попросила Николу принести мою одежду для верховой езды. Я была готова идти и просто фонтанировала энтузиазмом.

— Леонора, Ангелика, все мои рыцари сопровождения уже прибыли?

— Да, юная леди, — сказала Ангелика, выпячивая грудь. — Я видела Юдит через окно, всего минуту назад. Недавно я научилась улучшать свое зрение при помощи маны.

В отличии от гордого вида Ангелики, Леонора смотрела на меня с рассеянным, обеспокоенным выражением.

— Вы выглядите очень взволнованной, госпожа Розмайн. Такими темпами разве вы не рискуете упасть в обморок? — спросила она.

— Я в порядке. Я не упаду. Не раньше, чем я наслажусь своей рыбой!

— ...Приятно видеть вас в таком хорошем настроении.

Когда меня переодели, я велела Заму сообщить Фердинанду, что мы готовы, а Ангелика в это время должна была собрать всех моих рыцарей.

— Госпожа Розмайн, сообщение от главного священника, — доложил Зам, когда вернулся. — Он хочет, чтобы вы принесли магический инструмент в мастерскую. Так же он сказал подготовить вещи по этому списку.

Я направилась в свою личную мастерскую, как мне и было сказано. И открыла двери, чтобы туда могли войти и другие. Слуги начали сдвигать в стороны столы и прочие предметы, которые использовались при варке зелий. После подошли Хуго и Элла, неся крепкий горшок с крышкой, о котором просил Фердинанд.

— Нам действительно нужно столько предосторожностей? — спросила я. — Я имею в виду, мы же просто собираемся готовить рыбу.

— Ингредиенты, которые мы забрали, не смогли использовать придворные повара, верно? — уточнила Леонора. — В Аренсбахе очень много магических зверей, с которыми могут справиться и простолюдины. Она сказала несколько названий, но я не одного не узнала.

— Леонора, там есть рыба, которую мы можем приготовить на гриле? — поинтересовалась я, обязательно уточнив, что имею в виду самый простой метод готовки. Несколько надрезов на чешуе, а после присыпания большим количеством соли — жарка.

Леонора казалась обеспокоенной моим вопросом.

— Вы хотите снять только чешую? То есть вы собираетесь готовить, не удалая внутренние органы? Это звучит очень сложно... Это действительно важно, чтобы рыба была приготовлена именно так?

— Я всегда думала, что самый простой способ приготовления пищи — это жарка в соли, — пробормотала я, удивленная тем, что они отвергли эту идею. — Ты бы предпочла, чтобы мы сварили рыбу или что-то в этом роде?

— Вопрос не в методе приготовления, а в вашем желании не снимать чешую и не вырезать органы.

Другими словами у нас нет иного варианта, кроме как сделать из рыбы филе. Я обдумывала и другие способы готовки, но долго размышлять мне не дали, потому что вскоре прибыл Фердинанд вместе с Экхартом и Юстоксом. Войдя внутрь, они остановились рядом с моими стражами, как раз перед магическим инструментом.

— Давайте начнем с самых проблемных экземпляров, — сказал Фердинанд. — Розмайн, наблюдай со стороны и постарайся не мешать.

Я хотела быть полезной, разделывая рыбу на филе, но даже если такой простой рецепт, как приготовление рыбы на гриле, оказался сложным для этого мира, то возможно мне действительно лучше не мешать. Юдит поручили мою охрану, а я в итоге села за один из отодвинутых к стене столов и оттуда наблюдала за происходящим.

— Всем сформировать щиты ветра и окружить таунадель¹, — приказал Фердинанд.

— Да, сэр! — хором ответили рыцари. Они призвали свои гетайльты и выстроились в круг, словно бы команда спортсменов перед началом матча. Фердинанд открыл магический инструмент для остановки времени и вынул таунадель, а после швырнул его в центр образованного круга из рыцарей. Как только он достал то, что хотел, то сразу снова закрыл магический инструмент.

Эта рыба была немного похожа на желтого иглобрюха с хвостом... Или может быть даже скорее на рыбу фугу.

Когда я прищурилась, чтобы рассмотреть получше, таунадель вдруг стал длиннее и тоньше, а шипы покрывающие его тело стали фиолетовыми на кончиках, а после они выстрелили во все стороны. Я не могла поверить насколько агрессивной была эта рыба. Но барьер из щитов, которые окружили ее, просто отражал все ее атаки, заставляя иглы отлетать обратно в таунадель. На первый взгляд это было довольно легко, но я могла представить насколько опасным это было для простолюдинов.

— Будьте начеку до тех пор, пока таунадель не потратит все свои иглы, — сказал Фердинанд. — Каждый из шипов покрыт ядом, так что даже царапина может быть опасна.

— Да, сэр! — снова рявкнули рыцари с совершенно каменными выражениями лиц.

А вот меня его слова обеспокоили.

— Эм, Фердинанд... Мне кажется, что ядовитые шипы вонзаются в рыбу. Можно ли будет ее после этого есть?

— Не знаю, — коротко ответил он.

Я невольно вздохнула, а после закричала:

— Что вы имеете ввиду, говоря, что не знаете?! Я хотела, чтобы вы научили меня разделывать рыбу, а не драться с ней! Она должна быть безопасной для еды!

— Откуда я должен это знать? Я никогда раньше не разделывал магических зверей с намерением съесть их. Этот метод позволит нам без проблем собрать ингредиенты с таунадели. Если ты... действительно настаиваешь на том, чтобы потом съесть это, то полагаю ты можешь использовать зелье для определения безопасно мясо или ядовито.

Я не была уверена, что смогу переварить рыбу, полную яда, или рыбу, которая потеряла весь свой вкус после такого. Я просто хотела поесть что-нибудь вкусненькое.

Это такое разочарование! Никогда в жизни я не была разочарована в Фердинанде сильнее, чем сейчас!

Как только рыба лишилась всех своих игл, рыцари надели перчатки и начали собирать их. Видимо эти иголки были ценными ингредиентами для смешивания.

— Ты хотела их мяса, верно? — спросил Фердинанд

— Не в том случае, если в нем есть яд. Как я должна это есть? — недовольно ответила я вопросом на вопрос, злясь на него за само это уточнение. Мужчина покачал головой и сказал, что я невозможна, а после «любезно» положил несколько ядовитых игл в мою коробку, где хранились ингредиенты для смешивания. Это было совсем не то, чего я хотела.

Мне нужна была еда, а не ингредиенты для смешивания. Смогу ли я вообще поесть сегодня рыбу?..

Однако, когда моя мечта уже начала умирать под гнетом реальности, ко мне подошел Фердинанд.

— Здесь есть региш². Это должно соответствовать твоим потребностям. Ты хочешь разделать его? В этом виде нет яда, поэтому он безопасен для еды.

— Правда?! — воскликнула я, подаваясь вперед.

Фердинанд вытащил из магического инструмента две радужные рыбки. Каждая была длинной около тридцати сантиметров. Они почти не реагировали, возможно из-за слишком долгого пребывания в состоянии остановки времени.

— Экхарт, Корнелиус, держите их за хвост, — сказал он. — Не дайте им сбежать.

— ДА!

— Розмайн, влей свою ману, — Фердинанд пояснил, что у региши очень твердая чешуя, которую не мог взять простой нож, и по мере того, как рыба поглощает ману, чешуя становиться все тверже. — Как только она будет полностью напитана, то чешуйки встанут дыбом и начнут отслаиваться. Нужно влить ману, а после оторвать.

Было ясно, что только дворяне могут разделывать региш, и это вызвало вопрос, как такая рыба оказалась в багаже Аурелии? Простолюдины не смогли бы с ней справиться. Я была в растерянности, но это не мешало мне вливать в рыбу свою ману. Эффект остановки магией постепенно отступал, и региш начал яростно дергаться.

— Ух! — вскрикнул Корнелиус. Кажется даже ему было трудно удерживать одну из рыбок за хвост, поэтому я собрала побольше маны и разом влила ее в рыбу. — Перестань вертеться!

Мгновением позже, чешуя вздыбилась и стала тем, что было похоже на магические камни. Региш слабо покачивался, пока Корнелиус все еще продолжал держать его за хвост.

— А теперь оторви их, — сказал Фердинанд, точно так же вливая ману в другую рыбу. Я сделала, как мне было велено. Без колебаний хватая одну чешуйку за другой. Очистка рыбы от чешуи была настолько фундаментальным навыком японца, что стала почти второй натурой. Закончив с одной стороны, я перевернула рыбу и принялась за другую.

Я не думаю, что когда либо у меня был опыт очищения несколько округлых и крупных чешуек. Они были должно быть не меньше пяти сантиметров в диаметре!

Мало того, что радужная чешуя региша была красивой, так еще и все они были одного размера. Я взяла одну, сжимая между большим и указательным пальцем, а после подняла вверх, чтобы посмотреть сквозь нее на свет.

— Эта чешуйка такая блестящая и красивая. Если мы ее немного изменим, то думаю, мы могли бы использовать это в качестве аксессуара... — сказала я. Я была уверена, что смогу заставить Зака или Иоганна сделать это для меня, но когда я поделилась своими мыслями, то увидела, что остальные собравшиеся в мастерской смотрят на меня странными взглядами. — Э-э... Я что-то не так сказала?

— Ты идиотка. У тебя в руке радужный магический камень, — сказала Фердинанд. — Он содержит в себе все элементы и вдобавок ко всему окрашен твоей собственной маной. Это очень ценный ингредиент и его нельзя тратить на такие глупости.

Я знала, что магические камни радужного цвета содержат в себе все элементы, но мне не приходило в голову, что чешуя может оказаться магическим камнем. Очевидно, что она превратилась в него после того, как я начала вливать ману.

— Все рыцари использовали свою ману, чтобы убить таунадель, поэтому дай каждому из них по одному камню, — сказал Фердинанд. Я сделала, как было велено, а после протянула один камень и Юдит. Мне казалось вполне естественным, что она получит один, ведь она защищала меня, но ее лицо, когда она взяла мой подарок, было ошеломленным.

— Но я ведь не сражалась... — сказала она.

— Ты охраняла меня, верно? Как было решено после инцидента с танисбефаленом, мы должны награждать не только тех, кто сражается, но и тех кто играл ключевую роль в качестве поддержки. В противном случае, все захотят быть атакующими и не останется никого, чтобы охранять меня.

— Господин Бонифаций на днях отругал нас за то, как мы распределяем баллы, но я не думала, что эта логика применима и здесь... — кивнула убежденная Юдит. Похоже рыцари еще не до конца усвоили это знание. Возможно, мне нужно оповестить Бонифация об этом.

Как только каждый, кто должен был получить магический камень, получил его, я снова обратила внимание на дергающиеся тушки регишей, полностью лишенных своей чешуи. Сейчас, без радужной чешуи, они выглядели, как и любые другие морские рыбы. Моей первой мыслью было, что ее будет неплохо приготовить с травами или солью. Жарка тоже звучит неплохо, а еще...

— Фердинанд, можно я поджарю это с солью? — спросила я.

— Я бы посоветовал тебе сначала снять филе. Как только рыба умрет, она превратиться в магический камень.

— О, точно! Я забыла об этом!

Поскольку региш передо мной была похожа на самую обычную рыбу, этот факт совершенно вылетел из моей головы. Но все магические существа после своей смерти превращались в камни.

Короче говоря, они становятся несъедобны. Теперь я поняла, почему Леонора сомневалась в возможности приготовить рыбу из Аренсбаха целиком. Ну значит будет филе.

Я выхватила свой штап и произнесла «меса», а после замахнулась, чтобы отрубить регишу голову. Но еще до того, как мой нож коснулся рыбы...

— Идиотка! — рявкнул Фердинанд. — Не трогай голову, режь вдоль тела.

— Ах.

В Японии, при разделке на филе, сначала убирают голову, но такая техника мгновенно убьет региш, вот только другого способа я не знала. Я замерла, держа нож в воздухе и нервно огляделась.

— Вы можете рассчитывать на меня, госпожа Розмайн, — сказала Ангелика, делая шаг вперед и обнажая Штернлюка. — Я эксперт по разделке.

— Вы можете быть спокойны, госпожа моей владычицы, — согласился с ней Штернлюк.

Корнелиус поднял региша за хвост и подбросил его в воздух. Камень Штернлюка вспыхнул, и Ангелика взмахнула магическим клинком. Мгновением позже передо мной лежала кучка искусно нарезанного рыбьего мяса.

[[image:/storage/reader-images/2c0a77a58cc2b220d7bc5a262b8b0cbe37c18f57.png]]

— Вот, госпожа Розмайн.

Боже мой. Это было удивительно. Ангелика была крута как никогда!

Мое сердце ускорило ритм, от вида героической ауры Ангелики, и похоже я была не одной такой. Экхарт с приподнятыми бровями переводил взгляд с девушки на порубленную ей рыбу.

— Порой ты удивительно ловкая, Ангелика, — заметил он.

— Я много тренировалась у господина Бонифация, — объяснила она. Услышав это, я всем сердцем пожелала рассказать своему дедушке Бонифацию о своей любви к нему. В дальнейшем я надеялась доверить ему и Ангелике разделку рыбы для меня.

Среди остальных существ в магическом инструменте были рыбы, похожие на угря, которые назывались меашланами³, они были больше метра в длину, и все их тело было покрыто глазами, словно бы рыбоподобный танисбефален. А еще была рыба, похожая на камбалу с глазами на спине.

Фердинанд разделывал меашланов так же, как и Ангелика регишей. Я была свидетельницей многих битв, но могу с уверенностью сказать, сейчас они выглядели круче, чем когда-либо. Они были похожи на двух опытных мастеров суши, которые полностью доминируют на кухне.

Сердце, будь спокойней! Аааа, моя драгоценная рыба!

Достаточно скоро Фердинанд взялся за еще одну странную рыбу, которая называлась шпреш⁴. Она была размером где-то с сардину. Он взял несколько кусочков морской капусты, которые нарезали заранее и закинул их в принесенный крепкий горшок, а после бросил туда несколько шпрешей и быстро захлопнул крышку, крича рыцарям, чтобы они помогли ее удержать.

Дальнейшие события были почти сюрреалистичны. Пока я в изумлении смотрела на эту картину, внутри горшка раздался громкий взрыв, от которого я даже подпрыгнула. Взрывы звучали один за одним, заставляя горшок грохотать и подпрыгивать.

— Эм, Фердинанд. Рыба, кажется, взрывается, — сказала я.

— Да, и мы должны подождать, пока взрывы не прекратятся, — ответил он. — Рыцари, продолжайте удерживать крышку, чтобы она не отлетела.

Только после того, как грохот утих, крышку отодвинули в сторону. Внутри горшка, к моему удивлению, оказался рыбный паштет.

Ааа, я хочу суп из морской капусты и шпрешей! Но здесь нет мисо! Если бы только здесь был соевый соус... Я бы согласилась и просто на прозрачный суп.

Тот факт, что подобные мысли вообще стали приходить ко мне, указывал на то, что я все больше привыкаю к этому необычному миру.

Я надеялась найти что-то похожее на креветок в магическом инструменте, но ничего не привлекло моего внимания. Я хотела бы приготовить буйабес с моллюсками, но так как это было явно невозможно, я решила использовать простую рыбу для этого. Знаменитый марсельский буйабес в любом случае запрещал использование моллюсков, кальмаров и осьминогов, поэтому если я буду готовить его без них, то возможно результат будет более аутентичным. Хотя с другой стороны, вроде бы там было разрешено использовать только рыбу со средиземноморского рифа, поэтому я в любом случае нарушу рецептуру. Лично для меня имеет значение только то, что я вообще буду готовить буйабес с рыбой.

Я решила сохранить внутренности оставшейся рыбы, чтобы приготовить бульон, который улучшит вкус буйабеса, а рыбный паштет скатать в шарики, чтобы добавлять их в суп.

* * *

В тот вечер Хуго и Элла усердно трудились, чтобы устроить для нас настоящий пир. Рыцари тоже смогли насладиться едой, так как они сыграли важную роль, помогая нам разделывать рыбу, хотя, естественно, им пришлось есть по очереди.

Основным блюдом был региш и другая простая на вид рыба, которую обжарили и приготовили с травами различными способами, чтобы люди за столом могли выбрать то, что им больше по вкусу. Мне, отдельно, должны были подать жареную с солью рыбу. все-таки я так сильно ее хотела.

— Итак, Фердинанд, что ты думаешь? — спросила я. — Метод готовки очень похож на цанбелзупп, но с правильным бульоном даже рыба будет вкусной, не так ли?

— Я добыл несколько ценных ингредиентов, так что все прошло не так плохо, как могло быть... — ответил мужчина. Его слова сопровождались равнодушной усмешкой, но кажется, что его руки двигаются исключительно быстро. Так что похоже, он все же доволен.

— Ааа, рыба такая вкусная... — выдохнула я. — Я хочу в Аренсбах.

Фердинанд на мгновение подавился своей едой, а после пробормотал:

— О чем ты говоришь, идиотка?! — мои рыцари сопровождения смотрели на меня широко распахнув глаза от шока. Но только когда Хартмут небрежно сказал, что это хорошая идея, я поняла, что мой комментарий возможно был слишком прямолинеен.

— Ой? Разве то, что я сказала, было неуместно? — спросила я. — Я просто имела в виду, что было бы хорошо жить в Аренсбахе, ведь там есть столько разной рыбы.

— Это было совершенно не понятно, — ответил Фердинанд.

Я отшутилась и стала ждать, пока подадут мою соленую рыбу на гриле. Чуть позже появился Фран и осторожно поставил тарелку передо мной. Это было очень простое блюдо — белое мясо рыбы, посыпанное солью перед жаркой. Но пришлось очень долго уговаривать их приготовить это именно так, ничего не добавляя.

— Это та самая соленая рыба, которую ты так упрямо хотела? — спросил Фердинанд, глядя на мою тарелку. — Пахнет вполне приятно.

— Я знаю, — с улыбкой ответила я, прежде чем отломить большой кусок и отправить себе в рот. Этот вкус заставил меня желать белого риса, но все равно это было восхитительно.

Внезапно, почувствовав направленный на себя взгляд, я подняла голову. Я была совершенно уверена, что уже оказывалась в похожей ситуации в прошлом.

Когда же это было? О, точно! В тот раз, с Сильвестром!

Это было тогда, когда Сильвестр переоделся священником и попросил меня дать ему попробовать свою еду. Я была почти уверена, что тот комплимент по поводу запаха был очередным эвфемизмом дворян, с помощью которого, они требовали поделиться едой.

Нет, нет, нет. Фердинанд не Сильвестр. Он не будет просить еду с моей тарелки.

Я взглянула на него, чтобы убедиться, что он продолжает спокойно есть, а затем посмотрела на единственный кусок рыбного филе передо мной. Правильным в этой ситуации было бы предложить ему мою еду, а после съесть все что останется после того, как он попробует, но я не хотела полностью отказываться от своего ужина.

— Все блюдо я вам не дам, — сказала я, пытаясь вспомнить, что я тогда ответила Сильвестру. — Но я готова поделиться половиной.

Фердинанд заломил бровь.

— Если ты так много помнишь, то наверняка помнишь и правильный порядок действий.

— Правильно было бы сделать вид, что я тебя не поняла, верно? Так как это моя рыба, то я отказываюсь от нее отказываться, — я издала возмущенный «хм», а потом продолжила есть, пока не осталась ровно половина порции. Фердинанд смотрел на все это с неописуемым выражением лица.

— Ладно, господин Фердинанд, — сказала я, откладывая приборы. — Вы можете взять оставшуюся половину, — я подвинула ему тарелку, и он со смехом ее принял.

— Ты не можешь называть это половиной, Розмайн. Это остатки, которые глава храма отдает главному священнику.

— Хм?

— Ну, несмотря ни на что, у тебя более высокий статус в храме, чем у меня. Поэтому я любезно приму эти дары.

Я не собиралась тебе отдавать свои остатки! Правда! Это звучит крайне дерзко! Верни обратно!

Конечно я не могла сказать это вслух, поэтому мне оставалось только смотреть, как Фердинанд ест рыбу... и его выражение лица было все-таким же нечитаемым.

Наевшись, я наслаждалась чаем. Фердинанд делал тоже самое, глядя на меня и моих слуг.

— Розмайн, весенний молебен не за горами. Я полагаю, тебе Лейзеганги будут искрене рады, но я не уверен, как они отреагируют на Вильфрида, в котором течет кровь Вероники, и чья репутация запятнана после инцидента с башней. Тебе нужно будет внимательно следить за ситуацией и поддерживать его при любой возможности.

Короче говоря, я должна была защитить Вильфрида от камней, которые в него могут бросить Лейзеганги, точно так же как он и Шарлотта защищали меня, когда я посещала зимние собрания после своего пробуждения.

— Вы все, защищайте Розмайн, — сказал Фердинанд, пристально глядя на моих последователей. — Однажды она будет стоять рядом с Вильфридом, как его жена. Ни при каких обстоятельствах не поддавайтесь на сладкие речи Лейзегангов.

— Поняли.

Примечания:

1. Таунадель. Японский: タウナーデル Taunāderu. Английский: Taunadel. От немецкого tau [taʊ̯] «тау» + nadel [ˈnaːdl̩] «игла».

2. Региш. Японский: レーギッシュ Rēgisshu. Английский: Regisch. От немецкого regenbogen [ˈʁeːɡn̩ˌboːɡn̩] «радуга» + fisch [fɪʃ] «рыба».

3. Меашлан. Японский: メーアシュラン Mēashuran. Английский: Meerschlange. От немецкого meer [meːɐ̯] «море» + schlange [ˈʃlaŋə] «змея».

4. Шпреш. Японский: シュプレッシュ Shupuresshu. Английский: Sprasch. От немецкого sprängen [ˈʃpʁɪŋən] «прыгаем» + fisch [fɪʃ] «рыба».

Весенний молебен и отъезд в Лейзеганг

В этом году Вильфрид должен был начать свою поездку для весеннего молебна еще до того, как я закончу с церемонией крещения. У него было много планов, что и сместило дату выезда. Он должен был успеть закончить с передачей маны, а после прибыть в Лейзеганг для того, чтобы провести последние проверки типографий.

— Я собираюсь путешествовать верхом на своем звере, как это делаешь ты, чтобы успевать проводить по две церемонии в день: утром и вечером, — объяснил мне Вильфрид. — Мне нужно быстро закончить с этой поездкой, чтобы я мог отправиться в Лейзеганг.

— Я ничего не имею против того, что ты подражаешь мне, но ты не забыл запастись восстанавливающими зельями? — спросила я. — Проведение двух церемоний в день это довольно серьезная нагрузка, — Вильфрид собирался использовать магические камни, наполненные моей маной, так что возможно эта поездка не будет такой выматывающей, как мне кажется, но все же дополнительная подготовка никогда не повредит.

Вильфрид бросил взгляд на Фердинанда, а после кивнул.

— Да, я взял зелья. Я сварил немного, так как теперь могу делать их сам.

Итак... ты отказываешься от тех зелий, которые регулярно дает нам Фердинанд?

Их вкус был как и прежде ужасен. Но они были намного эффективнее, чем те рецепты, которые мы изучали в академии. Я решила, что Лампрехт все равно возьмет с собой немного этих супер эффективных зелий, поэтому я попросила его вдобавок еще и следить за тем, чтобы Вильфрид не перенапрягался.

— Он действительно справится? — спросила я у Фердинанда. — Это правда не просто проводить по две церемонии в день.

— Это ничто по сравнению с тем, сколько за один день проводила ты, когда еще была священницей, — был дан ответ. — У него есть здоровье и магические камни, наполненные твоей маной, а у тебя не было ни первого, ни второго. Поэтому здесь не о чем беспокоиться. Просто позволь ему справиться с этим самостоятельно.

Вместе с чашей, я приму эстафету поездок от Вильфрида, после того как он вернется. Тогда будет мой черед проводить церемонии для центрального региона. Но в этом году у меня было много дел и до начала этой поездки. Хартмут и Корнелиус хотели сопровождать меня, ведь теперь они были совершеннолетними и могли покидать дворянский район, чтобы сопровождать своего господина.

— Нет, — сразу же отказала я, когда услышала об их желании. — Вы остаетесь.

— Но почему?

Было три основные причины: я не хотела, чтобы на религиозных церемониях меня сопровождали высшие дворяне. Больше людей — это больше еды, которую нужно вести с собой. И нам просто не хватит места, чтобы разместить всех на ночь. Именно поэтому я оставляла в замке всех своих последователей, кроме рыцарей, чье сопровождение для меня обязательно. Хартмут с завистью посмотрел на Дамуэля, который должен был сопровождать меня, прежде чем хлопнуть в ладоши, принимая мою аргументацию.

— Хорошо, госпожа Розмайн. Я обучусь работе сборщика налогов, чтобы иметь возможность сопровождать вас на праздниках урожая.

— Что? Последователи могут стать налоговыми служащими?

— Учитывая нехватку рабочей силы, я уверен, что ауб согласится с этой идеей, после недолгих уговоров.

Ладно... согласна. Я тоже могу представить себе подобный исход событий.

«Нехватка рабочей силы» о которой говорил Хартмут была вызвана тем, что Сильвестр и Фердинанд доверяли очень малому числу людей, и только этому малому списку они могли позволить сопровождать меня в моих храмовых разъездах. Бывшая фракция Вероники ранее железной хваткой держала в своих руках все важные должности герцогства, в том числе и места сборщиков налогов, и пусть ключевые посты с тех пор были заменены новыми людьми, значительное число должностей все еще было занято именно ими. Я уже могла представить, как Сильвестр после ознакомления с идеей Хартмута, сразу же соглашается с ней.

Что ж, думаю с Хартмутом я бы чувствовала себя в большей безопасности, чем с каким-то незнакомцем... Но будь это другая ситуация, и все было бы в точности наоборот.

— В любом случае, Хартмут, на этот раз ты остаешься. Полагаю, ты можешь использовать свободное время для обучения работе сборщика налогов. Корнелиус, я понимаю, как сильно ты хочешь сопровождать нас, но в качестве охраны мне нужны только Дамуэль и Ангелика. Поэтому прошу прощения, но ты тоже должен остаться.

— Госпожа Розмайн, почему я единственный ваш совершеннолетний рыцарь, которого вы исключаете из списка сопровождения?.. — морщась, спросил Корнелиус. К несчастью для него, никакие гримасы на его лице не изменят моего решения.

— Основная причина в том, что в зимних домах для простолюдинов не так много комнат, где можно разместить дворян, — объяснила я. Обычные священники не посещали такие церемонии с кучей рыцарей сопровождения, поэтому для их размещения закладывалось только три комнаты. Если бы меня сопровождало несколько рыцарей из высших дворян, то это наверняка бы стало проблемой.

Если возникнет такая необходимость, Дамуэль мог разместиться в комнате для слуг, но Корнелиус был высшим дворянином — из тех богатых мальчиков, которые по утрам зовут слуг, чтобы те помогли им одеться. Он не был тем рыцарем сопровождения, которого будет удобно использовать в окружении простолюдинов.

— Не говоря уже о том, что мы решили, что ты, Леонора и Ангелика отправитесь со мой в Лейзеганг, — там мы будем останавливаться в летнем особняке гиба, так как основной причиной нашего приезда будет не столько молитва, сколько проверка и создание типографий.

Там Корнелиус будет более подходящим эскортом, чем Дамуэль. К тому же Корнелиус — мой кровный родственник. И привести с собой слуг для нашего обслуживания тоже будет вполне реально, в особняке гиба Лейзеганга достаточно комнат.

— Понял.

Вскоре мы выдвинулись на весенний молебен. Наше путешествие шло по обычному графику. Мы навестили Рихта — мэра Хассе, и спросили у него нет ли каких то проблем, после провели церемонию и отправились в монастырь, чтобы выслушать отчет служителей и сменить их на новых. Там же я передала рукописи, которые они должны напечатать в новом году.

— Мы без проблем получили чернила и бумагу от компании «Плантен», поэтому печать идет гладко, — сообщил мне один из служителей. — Однако одно неожиданное событие все-таки произошло. Горожане недавно спросили нас о том, как мы справляемся с зимой. И когда речь зашла о нашей работе, мужчины сказали, что они хотели бы помочь в типографии в качестве зимней работы.

— Я не могу дать ответ на эту просьбу прямо сейчас. Но я подумаю об этом на случай, если Рихт отправит официальный запрос, — ответила я. — Наличие большого количества работников, безусловно, пошло бы нам на пользу, но нельзя исключать риск, что из-за метелей они не смогут сразу возвращаться домой. В таком случае нам будет нужно запасать больше еды, а это не так уж и просто.

— Верно. Нам, конечно же, не хотелось бы устраивать битвы из-за еды в таком ограниченном пространстве.

Тему решили пока закрыть, ведь ее обсуждение все равно ничего не даст, по крайне мере до момента начала подготовки к зиме. На этом мой разговор с последователями и служителями закончился, и я отправилась в свою комнату.

Если жители Хассе хотят печатать книги, то им нужно будет повысить свой уровень грамотности. Скорее всего это не будет большой проблемой. Благодаря своей новой зимней работе, они смогут привыкнуть к книгам и узнать, как выглядят буквы, что должно помочь с учебой. Единственная проблема в том, что повышение грамотности простолюдинов я бы хотела начать в главном храме Эренфеста, а не в отдаленном монастыре. Вот только для подобных курсов в центре герцогства мне нужно какое-то официальное оправдание.

Пока эти мысли проносились в моей голове, я сменила мантию главы храма на наряд, сшитый из ткани, которую окрасила мама. Я даже заколола волосы украшением для волос в тон своему наряду, которую сделала Тули.

Я собираюсь показаться так папе. Эхехехе.

Пообедав, я направилась к столу, за которым сидели стражники. Они не пили, так как были на работе, но быстро поглощали еду приготовленную Хуго и Эллой и громко переговаривались между собой. Мое краткое общение со стражниками, которые охраняли служителей, а в особенности с папой было особенным. Я ни за что не упущу эту возможность.

— Еще раз здравствуйте все. Не могли бы вы рассказать мне истории о нижнем городе? — попросила я. — Вы, храбрые солдаты, которые патрулируют каждый закуток, поэтому наверняка вы можете рассказать мне то, что я никогда не узнаю от своих Гутенбергов.

Один из солдат не стал терять времени и заговорил первым.

— Глава храма! Новость о том, что жена нашего командира стала вашем Ренессансом наделала шума!

— Это было большое событие, когда вы приняли решение заключить с ней эксклюзивный договор прошлой зимой, — добавил другой стражник. — Вы знали, чью работу выбрали?

— Боги! Воистину, в этом мире порой случаются удивительные совпадения, — воскликнула я, старательно изображая удивление. Но конечно это не было никаким совпадением, мой выбор был целиком и полностью продиктован тем, как Тули реагировала на ту или иную продемонстрированную мне ткань.

Солдаты сменили тему, начав рассказывать как проходила подготовка к соревнованию на титул Ренессанса. Видимо папа в свое время трещал об этом без умолку. Они рассказали, что мама работала усерднее, чем когда-либо. И в итоге сначала она вошла в последнюю оставшуюся тройку конкурсантов, а после ее усилия были вознаграждены победой.

— Командир был действительно расстроен, когда его жена не получила этот титул от вас после первого этапа, — заметил один из солдат. — Мы все молились, чтобы в следующий раз вы выбрали именно ее. И наши молитвы были услышаны. Спасибо, что выбрали жену командира своим Ренессансом. Мы обязаны вам жизнью.

— А ну, тихо, — вмешался папа, но по широкой улыбке на его губах, было заметно, что он наслаждается беседой. Он посмотрел на меня, и продолжил. — Глава храма, моя жена, Ева, очень тяжело трудилась ради этого титула. Она хотела, чтобы вы носили одежду, ткань для которой она окрашивала лично. Она обсуждала это с нашей дочерью, которая делает для вас украшения для волос, чтобы решить, какой цвет подойдет вам лучше всего, а после долго думала о том, какой именно будет окрашенная ей ткань.

Выражение моего лица смягчилось, когда я представила маму и Тули, обсуждающих дизайн для ткани.

— Этот наряд был сделан из той самой ткани, — сказала я, чуть приподнимая юбку, чтобы продемонстрировать платье. — Из той, что Ева окрасила для меня.

Солдаты засвистели, а некоторые смотрели на меня широко распахнутыми глазами, словно они не верили, что я буду носить одежду из ткани, сделанной обычной простолюдинкой. Вероятно, они думали, что папа преувеличивает, когда рассказывает истории об успехе своей жены. Его всеобъемная любовь к своей семье была общеизвестна, как и привычка преувеличивать правду, когда дело доходило до хвастовства родными.

— О, к слову. Дочь командира тоже работает на вас, верно? — спросил один из солдат. — Вы уже встречались с ней раньше?

— Вы правы. Я всегда ношу украшения для волос, которые она делает для меня, — сказала я, касаясь украшения пальцами.

Папа просиял и начал хвастаться своим подчиненным тем, что мама бросает вызов новому стилю окрашивания, а Тули делает украшения для волос по заказу королевской семьи. Это само по себе было огромным достижением, но он каким-то образом умудрялся преувеличивать их еще больше.

— В миллионный раз повторяем, мы уже знаем об этом, командир. Вы успели хоть немного выпить фруктового сока, пока говорили? — спросили солдаты, дразня папу, и показывая, что они уже сотню раз слышали его истории.

— Хорошо, тогда я расскажу о своем сыне, — заявил папа, так и не усвоив своего урока.

— О нем мы тоже уже все слышали!

— О, но я ведь не слышала, — влезла я. — Как проводят свое время дети из нижнего города? Они ведь отличаются от детей из приюта?

— Дети из нижнего города более буйные, чем дети из приюта, — сказал один солдат, и махнул рукой, словно бы смирившись с этим фактом. Остальные стражники его поддержали кивками и согласным мычанием:

— Они ходят, где хотят и делают, что хотят.

Дети из приюта, наоборот, всегда шли в лес аккуратным строем, слушали, что им говорят взрослые и вежливо здоровались с охраной на воротах в город. Они стремились говорить так же, как и жители нижнего города, но стоило на них слегка прикрикнуть или сделать им замечание, и они инстинктивно возвращались к храмовой манере общения.

— Ни один ребенок из нижнего города не бывает таким вежливым, — продолжил свой рассказ стражник. — Наши дети даже порой подшучивают над теми взрослыми, которые приходятся друзьями их родителям.

Стражники начали вспоминать о своей молодости и о том, как развлекались их собственные дети. А папа рассказал мне, что Камилл начал ходить в лес, и общаться с приютскими ребятами через Лутца.

— Мой сын сказал, что в приюте есть дети его возраста, которые знают много историй о рыцарях и богах.

Подождите минуточку... Разве Дирк и Конрад не единственные дети в приюте, одного возраста с Камиллом?!

Я была безумно счастлива от того, что нашла еще одну связь между мной и Камиллом. Это так же напомнило мне о том, что Вильма говорила о том, что дети из нижнего города хорошо влияют на Конрада. Я буду должна потом попросить ее рассказать мне больше подробностей.

Пробил седьмой колокол. Колокольня, которая отмеряла время находилась над зимним особняком в Хассе, поэтому звук был куда более далеким, чем я привыкла при жизни в храме.

— Пора спать, госпожа Розмайн, — сказал Фран, стоявший у меня за спиной. Я кивнула в ответ на его слова и начала прощаться со всеми.

— К сожалению, сейчас я должна идти. Этим летом мы ждем, что в Эренфест снова прибудет множество торговцев. Я понимаю, что это может быть сложным для вас, но пожалуйста, приложите все усилия, чтобы сохранить мир в городе ради всего нашего герцогства. А сейчас — отдыхайте.

Весенний молебен подходил к концу, для меня он ознаменовался рядом хороших новостей, которые я услышала за время своей поездки. Но конец моих разъездов означал, что пришел черед Шарлотты.

— Я смотрю, что твой ездовой зверь очень похож на Вайса, — заметила я. — Он белый, а этот золотой камень на его лбу выглядит очень знакомо.

— Ну, в конце концов Шварц и Вайс это те шмилы, которых я знаю лучше всего.

— Я думаю, что он выглядит просто очаровательно.

— Моя цель состоит в том, чтобы научиться свободно изменять его размер так, как это делаешь ты, сестра. Но это оказалось действительно трудным навыком для освоения.

Из-за меня у Шарлотты сложилось впечатление, что изменять размеры ездового зверя легко, но попробовав сделать это самостоятельно, она поняла, что это не так. Хотя все равно продолжала тренироваться не смотря на большие затраты маны и сил, которые ей требовались для практики. Но до сих пор ее успехи были крайне скромными.

— Ты мало что можешь сделать, кроме как продолжать практиковаться, — сказала я. — Позаботься о том, чтобы зелье восстановления всегда было под рукой. По крайне мере до того момента, пока ты не научишься. Не забывай пить зелья, когда твоя мана будет иссякать.

Проводив Шарлотту, я подождала, пока Вильфрид доложит о последних проверках, которые он провел в Лейзеганге, и уйдет.

Корнелиус, Леонора и Ангелика должны были сопровождать меня в качестве моих рыцарей, а Оттилия и Брюнхильда поедут с нами как мои слуги. Вопрос был лишь в том, кого мне будет лучше взять с собой в качестве служащего? Обсуждаемые вопросы будут связаны с печатным делом, поэтому я хотела взять всех. Но Филина была низшей дворянкой, а Родерих вышел из бывшей фракции Вероники.

— Филина, Родерих, в этой поездке вы можете обнаружить, что Лейзеганги очень неприветливы и даже враждебны по отношению к вам, — сказала я, желая дать им решить самостоятельно. — Если вы хотите, вы можете остаться в замке. Этот выбор будет за вами.

— Я поеду с вами, — решительно, не колеблясь ни секунды, ответила Филина. — Ни один из ваших последователей не должен упускать ничего, что связано с книгопечатанием.

— Я думаю точно так же, — согласился Родерих. — Я не хочу упустить такую возможность побольше узнать о типографской промышленности. Я еще не достаточно хорош, чтобы с гордостью звать себя вашим последователем, госпожа Розмайн. Поэтому я нахожусь совершенно не в том положении, чтобы отступать от легкой враждебности, направленной в мою сторону.

Родерих посещал храм каждый день. Похоже, он соревновался с Филиной, и его попытки справляться с работой, которую поручал ему Фердинанд, встречали те же самые ответы, которые раньше слышала девочка. Главный священник раз за разом отвергал результаты его трудов и требовал переделать все сначала. Эти неудачи по началу заставили Родериха пасть духом, но Филина заверила его, что нет причин для беспокойства, поскольку это путь, по которому прошли все они.

К сожалению, Ангелика тогда возразила, что она не проходила по этому пути и никогда не пройдет, а Хартмут заявил, что он с самого начала отлично справлялся со всей порученной ему работой. Замечания этого дуэта снова толкнули мальчика в бездну отчаяния, поэтому в последнее время Дамуэль отгонял их от Родериха, чтобы они не причинили еще больше вреда его самооценке.

Примерно к тому времени, когда Шарлотта уже заканчивала свою поездку и тронулась в обратный путь, Эльвира, как управляющая нашей типографской промышленностью, прислала мне подробное расписание нашего предстоящего путешествия. В свою очередь, я передала эту информацию Гутенбергам, которые, без сомнения, уже почти закончили все необходимые приготовления.

— Это будет еще одна долгая поездка, но я благодарю вас за сотрудничество, — сказала я в день нашего отбытия в Лейзеганг. Гутенберги несли с собой свои рабочие инструменты, и я позаботилась о том, чтобы все они были должным образом упакованы и подписаны перед погрузкой в пандочка.

Служители, которые должны будут направлены в мастерские по изготовлению бумаги, были заняты под руководством Гила и помогали ему с последними приготовлениями. Пока они были заняты своими делами, я заметила, что они то и дело дергают себя за одежду, схожую с одеждой жителей нижнего города. Видимо, они еще не привыкли к ней. Фран и Моника в это время грузили в пандочку особо ценный багаж, который понадобится нам во время весеннего молебна в Лейзеганге.

— Зак, я очень благодарна тебе за изобретение матраса, — сказала я. — Это так удобно, что каждое утро я с большим трудом заставляю себя встать с постели. Я полагаю, что изготовить скамью по заказу главного священника будет не просто, но вы справитесь с этим.

— Вы можете рассчитывать на меня, — ответил он. — Все в нашей мастерской полны решимости идеально выполнить работу для главного священника. Спасибо вам за то, что вы дали нам рекомендацию.

Не смотря на то, что Фердинанд был младшим братом герцога, раньше он не заказывал для себя каких либо вещей, которые можно было бы отнести к предметам роскоши. Однако теперь, после того как он заказал для себя скамейку с матрасом, мастерские начали конкурировать за возможность заключить с ним эксклюзивный договор.

— Кузнечная гильдия требует, чтобы мы зарегистрировали матрасы так же, как и насосы, но я хотел бы, чтобы мы получили монополию на этот товар хотя бы сроком на год, — поделился Зак.

— Меня не волнует, когда вы передадите чертежи в гильдию кузнецов, — я лишь пожала плечами на его просьбу. — Хотя я уверена, что это в ваших интересах, опубликовать схему и научить как можно больше кузнецов нужной технологии. Иначе вы просто увязнете в заказах, которые будут сыпаться на вас со всех сторон.

Хотя я и была той, кто первой заказала матрас и описала примерную идею, именно Зак и его кузнецы прошли длинный путь из проб и ошибок, чтобы воплотить эту идею в жизнь. И пусть я бы начала получать свою долю отчислений после того, как чертеж был бы зарегистрирован в гильдии, но это не казалось мне настолько важным, чтобы торопить их.

— Мы все благодарим вас, — поклонился мастер. — Поскольку вы постоянно заказываете новые изделия одно за другим, госпожа Розмайн, я и не ожидаю, что мы будем долго держать монополию на матрас. Кроме того, поскольку во время этих поездок мои кузнецы замещают меня в мастерской, я рассчитываю, что к моему возвращению они значительно улучшат свои навыки, — последнее замечание он сказал с заметной усмешкой. Казалось, что он всегда уезжал как раз в те моменты, когда рабочая нагрузка становилась особенно интенсивной, а это означало, что его ученикам приходилось работать до кровавого пота, чтобы справиться со всем.

Иоганн на эти слова пожал плечами.

— Подобное верно и для моей мастерской. Пока я занят в этих поездках, я вынужден оставлять все дела на своих учеников. Хочу я этого или нет.

— Кстати, а как дела у вашего личного ученика? — спросила я. — Данило, верно?

— Он стабильно прогрессирует. Похоже молодые мастера из Грешеля заставили его стать серьезнее.

Данило стал довольно самонадеян из-за того, что все в мастерской говорили, что только он достаточно хорош для того, чтобы заменить Иоганна. Он не особо прислушивался к новостям, которые говорили о том, что мастера в Хальдензеле становятся все более и более опытными, но поездка в Грешель заставила его изменить свое отношение, ведь он увидел, что есть и другие мастера, способные создавать такие же точные литеры, как и он. Так что его самодовольство отступило, сменившись решимостью продолжать оттачивать свой талант.

— Мы так же наконец закончили со шкивами для тех книжных шкафов, которые вы заказали Инго, — продолжил Иоганн. — Данило и остальные получили задание изготовить их сразу в больших количествах. Этот заказ должен быть готов к нашему возвращению

После Иоганн рассказал о том, как сложно им далось изготовление шкивов, которые могли бы выдержать вес книжных шкафов, и при этом не теряли возможность к плавному передвижению всей конструкции. Я с нетерпением ждала возможности увидеть конечный продукт, и была переполнена благодарностью за их тяжелую работу.

Убедившись, что Гутенберги и слуги храма уже заняли свои места внутри пандобуса, я попросила своего рыцаря сопровождения — Юдит занять место на пассажирском сидении впереди. А после отправила наш транспорт к месту встречи в замке. Фердинанд покидал храм одновременно с нами, но у его путешествия была другая цель. Он направлялся в Хальдензель вместе с несколькими служащими, чтобы исследовать церемониальную сцену.

— Надеюсь, вы сможете узнать что-то новое, — напутствовала я.

— Просто увидеть магический круг будет уже достаточно, — с ухмылкой ответил Фердинанд. Было приятно видеть его в обычном самодовольном настроении.

В замке нас уже ждали наши будущие попутчики. Команда исследователей для Хальдензеля и команда печатной промышленности для Лейзеганга. Так же с нами должны были отправиться Вильфрид, Шарлотта и их последователи. Они ехали с нами для того, чтобы показать всем, что не только я занимаюсь важной для герцогства отраслью промышленности.

— Все готово, Розмайн? — спросил Сильвестр.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Но вместо этого увидела куда больше людей. Я уже знала, что Эльвира поедет в Лейзеганг в качестве главы типографской отрасли, но кроме нее там также был Карстед и еще пять рыцарей.

— Поскольку столько кандидатов в аубы собрались в одном месте, мы решили, что рыцарский орден будет сопровождать вас, как они делали это во время поездки в Хальдензель. К тому же вы отправляетесь к материнской семье Карстеда, так что он будет идеальным сопровождающим. Не думаешь? — с улыбкой спросил Сильвестр. А после он посмотрел на Вильфрида, и теперь его взгляд был полон беспокойства. — Розмайн, поскольку в жилах твоих брата и сестры течет кровь Аренсбаха, они должны быть постоянно настороже в Лейзеганге. Тем не менее, Вильфрид — следующий ауб, поэтому он должен научиться справляться с давлением. То, сможет ли он сделать их своими союзниками, сильно повлияет на его будущее.

Сильвестр не ожидал ничего экстремального, вроде нападения на нас, но психологическое давление будет внушительным.

— Я прикрою их по мере своих возможностей, — пообещала я. — Вильфрид и Шарлотта многое сделали, чтобы защитить меня во время моей первой после пробуждения встречи на зимнем общении.

— Спасибо. Я не знаю, где он этого набрался, но Вильфрид полон слепого оптимизма. Из-за этого я не могу не волноваться о нем.

Я переключила внимание на Вильфрида и увидела, что он занят беседой с Фердинандом.

— Не ослабляй бдительности, чтобы не случилось, — сказал ему главный священник.

— Вы уверены? — спросил Вильфрид. — Во время моего визита туда ради проверки подготовки типографий не происходило ничего примечательного. На самом деле все прошло очень гладко.

Он гордо расправил плечи... Только ради того, чтобы Фердинанд мгновенно разорвал его уверенность в клочья.

— Конечно уверен, дурак. Если бы хоть что-то было не идеально, это бы означало, что Лейзеганг не готов. Они бы никогда не показали вам такой слабости. И самое главное, если бы ты сообщил, что работа еще не окончена, то Розмайн не отправилась бы туда сегодня. Увидеть ее — это самое большое их желание.

Вильфрид пристыженно молчал, не зная что ответить.

— В Лейзеганге многие хотят, чтобы Розмайн стала следующим аубом. — продолжил Фердинанд. — Последователи Розмайн, их кровные родственники, совершенно точно дали понять, что она не желает принимать эту ответственность и собирается выйти за тебя замуж. Но там все еще есть люди, которые цепляются за эту надежду. Для тебя они — враги. И ты едешь на вражескую территорию. Высеки это в своем сердце и ни при каких обстоятельствах не допускай ошибок. Ты понял меня?

— Да, дядя... — с запинкой ответил Вильфрид. Даже наблюдая издалека, я могла сказать, что он закусил губу и уткнулся взглядом в землю.

Сильвестр, наблюдающий ту же картину, тяжело вздохнул.

— Все еще есть вещи, которые он не понимает до конца. Поэтому иди и поддержи его, Розмайн.

Я кивнула и направилась к Вильфриду.

— Я понимаю, что слова Фердинанда могли прозвучать довольно резко, но его резкость продиктована беспокойством о тебе. Он не стал бы давать тебе советов, если бы ему не было дела до тебя.

На лице Вильфрида было явно написано сомнение. Я понимала, почему он настроен так скептично. Слова Фердинанда наверняка сильно задели его.

— Я думаю, что ты все поймешь, как только мы доберемся до места, — продолжила я. — Мне тоже было велено быть осторожной и защищать тебя от Лейзегангов.

— Защищать меня, да?

Одной из возможных угроз, которая сразу пришла мне на ум, был тот хитрый лис — мой прадед, который яро презирал всех потомков Вероники. Мы должны были быть осторожными с ним.

— Розмайн... Как ты думаешь, я справлюсь? — все еще выглядя обеспокоенным, спросил Вильфрид.

— Конечно, — уверенно ответила я, ударяя себя кулаком в грудь. — Потому что я поеду туда с тобой.

— Ну, теперь я волнуюсь еще больше, — он преувеличено недовольно поджал губы, а после улыбнулся мне своей обычной улыбкой.

Гиб Лейзеганг

— Удачной дороги, госпожа Розмайн, — Юдит, которая сопровождала меня по пути из храма в замок, вышла из пандобуса, уступая место Ангелике. Она собиралась остаться в замке и с нами в Лейзеганг не ехала. Как только рокировка была завершена, все дворяне, собравшиеся во дворе, оседлали своих ездовых зверей и взмыли в воздух.

— Ангелика, ты отдохнула? — спросила я, тоже направляя пандочку в небо. У девушки было несколько дней выходных после того, как мы вернулись с весеннего молебна.

— Да, — был дан ответ. — Я отдыхала в те моменты, когда наставник не занимался со мной.

Смею сделать предположение, что это означает, что она вообще не отдыхала...

— Наставник тренировал меня даже больше, чем обычно, после того, как я рассказала, как вы хвалили меня за разделку той рыбы, — продолжила Ангелика. — Он велел мне продемонстрировать вам еще большую точность, в следующий раз. Думаю, ему тоже хотелось бы поучаствовать.

— В таком случае, передай ему, что я приглашу его в храм при первой же возможности.

— Хорошо, — радостно кивнула Ангелика. — Я уверена, его очень обрадует ваше приглашение.

После она начала рассказывать о том, какой удивительный Бонифаций, кто самый сильный рыцарь в ордене, и какие боевые стили предпочитают использовать Фердинанд и Экхарт. Я небрежно поддакивала в некоторых местах ее монолога. И так продолжалось до тех пор, пока Корнелиус не подлетел поближе к окну пандочки.

— Госпожа Розмайн, — окликнул он меня. — Мы пересекли границу Лейзеганга и скоро приземлимся в летнем особняке.

Я начала изучать пейзаж под нами. Там не было ничего, кроме черной земли с редкими пятнами снега. И из-за почти полного отсутствия зелени этот вид казался довольно жалким. Я была уверена, что когда мы пролетали здесь, направляясь на свадьбу Лампрехта, здесь было куда больше зелени и различных кустарников.

— Пейзаж действительно сильно меняется в зависимости от времени года, — заметила я. — Я даже не подумала о том, что мы уже в Лейзеганге.

— Такая местность облегчает выявление врагов, которые пытались бы спрятаться в подлеске, — ответил Корнелиус. Лейзеганг уже не раз становился местом для неудачных покушений на мою жизнь, но я даже не думала о новой возможности нападения. В этот раз кроме моих рыцарей меня сопровождал и рыцарский орден. Да и во время весеннего молебна не было свободных людей среди простолюдинов. Все они были заняты подготовкой полей к посевной.

Если вспомнить, когда я впервые посетила эти места, со мной был Сильвестр, маскирующийся под священника.

Наш проводник начал снижаться, и это было сигналом к тому, что мы прибыли. Я уже не раз бывала в Лейзеганге, но единственное место, которое осталось в моей памяти, это боковое здание, где селили служителей. Мы заходили в летний особняк, когда были здесь для свадьбы Лампрехта, но покинули его сразу же после обеда. Кроме того, я была тогда такой уставшей, что почти сразу уснула, а потому мало что запомнила.

Я вышла из своего ездового зверя, а Фран, Моника и Хуго начали выгружать наш багаж и привезенные продукты, а после переносить их в боковое здание. Наша храмовая работа здесь заключалась в том, чтобы вручить гибу малые чаши. Это не займет много времени, но мы будем должны задержаться ради того, чтобы подготовить все к запуску печатных мастерских. К счастью, здесь была боковая пристройка, где мы смогли разместиться, а значит Фран и другие смогут избежать встреч с местными дворянами. Сам летний дом Лейзегангов был куда уютнее чем в Хальдензеле. Там особняк был больше похож на маленькую крепость.

— Госпожа Розмайн, мы должны передать чаши после обмена приветствиями, верно? — спросил Фран.

— Да. Поэтому подготовь их заранее.

Когда чаши были вынуты из нашего багажа, мы вместе с Франом и Моникой стали ждать прибытия гиба Лейзеганга. Предварительный план предполагал доставку Гутенбергов в город, после того как мы закончим с официальной частью. Поэтому сейчас они все ждали нас в пандочке.

— Добро пожаловать в Лейзеганг.

Подошедший гиб начал с обмена приветствиями с Эльвирой, которая представляла здесь печатников Эренфеста. Гиб Лейзеганг был человеком имеющим вид ученого. На глаз он был немного старше Карстеда. И в нашу первую с ним встречу его глаза пылали огнем амбиций и желаний, но сейчас я не могла углядеть ни искры. Но я все равно решила, что мне лучше оставаться настороже. Исключительно в мерах предосторожности.

Когда с приветствиями было покончено, я вышла вперед, чтобы передать чаши.

— По милости Фрютрены, богини воды, приносящей исцеление и перемены, а также двенадцати богинь, что служат ей, Гедульрих, богиня земли получила силу породить новую жизнь. Я от всего сердца молюсь, чтобы бесчисленные ростки жизни в этом царстве смертных наполнились божественным светом Фрютрена.

— Благодарю, — ответил гиб Лейзеганг. — Гедульрих, богиня земли, насыщена маной Фрютрены, богини воды. Да будет благословенно таяние снега. Да будет благословенно наступление весны.

Чаши были переданы, и моя работа в качестве главу храма была окончена. Я сделала шаг назад и поручила Франу и Монике заняться подготовкой бокового крыла для нашего размещения, а Хуго в это время приготовит еду. Оттилия же займется подготовкой именно моей комнаты. Что же касается Брюнхильды, я велела ей оставаться рядом со мной. Для нее будет ценным опытом возможность посмотреть и на другие провинции, чтобы не ограничиваться одним только Грешелем.

— Именно ради этого вы так настаивали на том, чтобы взять меня с собой не смотря на то, что я еще не достигла совершеннолетия? — спросила Брюнхильда.

— Причин было много, — ответила я. — Разве я не рассказывала тебе о них?

Оттилии было бы не просто прислуживать мне, если бы она была моей единственной слугой. Но взять с собой Рихарду просто не было возможности. Она прислуживала и Габриэле, которая привела Лейзеганг к упадку, и Веронике, так что вопрос ее присутствия здесь даже не обсуждался. Я могла бы взять Лизелетту, но Брюнхильда была куда более выгодным кандидатом, все-таки она была высшей дворянкой и имела родство с Лейзегангами.

Девушка покачала головой, выслушав мои аргументы.

— Вы не говорили, что хотите, чтобы я изучила нижний город Лейзеганга.

— О, вот как? Какой я стала рассеянной. Охохо... Я отвернулась от своей слуги и подошла к гибу Лейзегангу. — А теперь, пусть мы и прибыли совсем недавно, я бы хотела попросить, чтобы меня проводили до места, где смогут разместиться Гутенберги.

— Конечно.

Гиб махнул рукой, чтобы один из служащих вышел вперед. Этот человек отвечал за печатное дело в Лейзеганге. Скорее всего он уже слышал о том, как проходили визиты в Хальдензель и Грешель, поэтому просто шел впереди, показывая дорогу, и ничего не говорил на счет того, что я привезла Гутенбергов в своем ездовом звере.

— Гутенберги могут расположиться во Флюссе, это недалеко от летней резиденции, — сказал наш гид. Сам особняк расположился на небольшой возвышенности, которая со всех сторон была окружена лесом. А Флюсс был самым близким к нему городом.

Как только мы снова сели на наших ездовых зверей (или в, как в моем случае), мы поднялись в воздух и перелетели через стену, которая окружала особняк. Флюсс был очень похож на Хассе, местные простолюдины в основном занимались фермерством, и то, что все кто был занят ремесленничеством, в основном жили поближе к зимнему дому, было довольно знакомым.

Несколько сопровождающих нас высших дворян скривились, когда мы достигли нижнего города, но Вильфрид и Шарлотта выглядели довольно возбужденными. Они привыкли посещать подобные места во время весеннего молебна и планировка Флюсс напоминала им центральный регион.

— Кузница и столярная мастерская так же расположены здесь, — продолжил рассказ наш проводник. — Мы уже сообщили местным жителям о вашем прибытии.

— Хорошо.

Мы поздоровались с мастерами из кузницы и плотницкой мастерской, а также оставили там наш багаж. Процесс уже был отработан в Грешеле, поэтому Гутенберги действовали довольно уверено.

Брюнхильда, которая наблюдала за их работой, внезапно начала озираться с широко распахнутыми глазами.

— Здесь нет вони, как в Грешеле, и я не вижу никакой грязи. Есть ли какие то причины для такой большой разницы?

— Дело в том, что эта провинция сосредоточена на развитии сельского хозяйства, — пояснила я. Грешель был окружен стенами, как и Эренфест. Но у Лейзеганга стена была лишь вокруг летнего особняка. Это привело к тому, что сельские угодья расползлись вокруг города. Ориентированность на сельское хозяйство также означала, что плотность населения здесь была ниже, что позволяло избежать скопления неприятных запахов в одном месте.

— Леонора, как дворянка из Лейзеганга, ты когда-нибудь посещала города, где живут простолюдины? — спросила у нее Брюнхильда.

— Да, — кивнула девушка. — Как рыцарь-ученица я время от времени покидала летний особняк для охоты на магических зверей в полях и лесах. Однако это было до того, как я поступила на службу к госпоже Розмайн, так что я занималась подобным лишь пару лет.

Брюнхильда была родственницей Лейзегангов, и до этого она несколько раз бывала в этой провинции, но она никогда не отваживалась покидать территории летней резиденции. Сейчас же она тихо бормотала себе под нос о том, что это действительно шокирует, как сильно города могут отличаться друг от друга. Вероятно, она была так удивлена в первую очередь от того, что раньше даже не пыталась присматриваться и сравнивать.

— Теперь я вижу, что другие провинции действительно отличаются от Грешеля... — наконец признала Брюнхильда. Этот вывод она смогла сделать лишь потому, что лично посетила Флюсс. Я предложила ей продолжать посещать новые места и учиться там, чтобы использовать полученные знания для улучшения своей родной провинции. И она уверенно ответила, что последует моему совету.

— Кстати, а где печатная мастерская? — спросила я.

— Рядом с зимним домом, — ответил Вильфрид, который уже бывал здесь во время своей проверки. — Я слышал, что Лейзеганг собирается распространять печать как зимнюю работу.

В Лейзеганге было много акров возделываемой под сельское хозяйство земли, и поскольку эта провинция находилась на юге, то снег здесь таял куда быстрее, чем в Хальдензеле. Эти земли были настолько плодородны, что их называли житницей Эренфеста, так что печатное дело здесь могло стать только побочным направлением, но никак не основным.

— Гиб сказал, что сельское хозяйство останется их основным приоритетом, — добавил Вильфрид.

— Это естественный выбор для житницы Эренфеста.

Урожай Лейзеганга обычно являлся тем запасом, который распределялся между всеми дворянами герцогства, обеспечивая их едой на целый год. Поэтому эта провинция всегда проявляла особую осторожность к вопросам качества и количества своих поставок, чтобы не было жалоб на то, что они произвели меньше, чем обычно.

— Я вижу, что ты действительно много работал, Вильфрид, — похвалила я его.

— Хм?

— Я просто впечатлена тем, как много ты узнал о Лейзеганге.

— Просто перед отъездом я провел много времени беседуя с Игнацем, — с едва заметной, но гордой улыбкой сказал Вильфрид. На это замечание Эльвира пробормотала что-то вроде «О, боги...», а Корнелиус усмехнулся и не смог не прокомментировать реакцию матушки.

— Думаю следующей целью ее романтических изысканий будет Розмайн.

— Пока Гутенберги здесь, они могут остановиться в этих домах, — сообщил наш проводник. Мы наконец добрались до зимнего особняка. До этого момента наш маршрут был построен на посещении различных мастерских, где мы потихоньку избавлялись от нашего багажа. Крестьяне, которые жили здесь зимой, уже должны были вернуться на свои участки, поэтому это место идеально подходило нашим целям.

— Я вижу, что с нашей стороны было мудрым решением захватить наши собственные инструменты для уборки, — сказал Гил. — Лутц, приступим прямо сейчас?

— Конечно. Идем, Гил.

Они уже привыкли к этим поездкам, и поэтому, выйдя из пандобуса, сразу же погрузились в работу. Именно по их указаниям остальные Гутенберги начали выгружать оставшийся багаж. И наблюдая за тем, насколько надежными стали эти двое, я не могла не улыбаться.

— Хуго будет готовить для нас все время нашего пребывания здесь. — сказала я, пока Лутц и Гил продолжали контролировать уборку. — Есть мы будем в боковом здании.

Я вернулась в летний особняк, захватив с собой только Бенно и Дамиана из компании «Плантен». Они будут нужны для следующего этапа переговоров. Уже на месте мы сидели и пили чай, пока гиб Лейзеганг и Эльвира обсуждали все необходимые мелочи. А когда они закончили, компания «Плантен» подписала договор об основании филиала гильдии книгопечатников и создании растительной бумаги.

Благодаря обширным лесам в Лейзеганге процветала и лесозаготовительная промышленность, так что факт большого числа производимой древесины мог сыграть ключевую роль в производстве бумаги. Дети из приюта так же будут помогать на первых этапах, чтобы продемонстрировать, что с этой работой могут справиться все, включая женщин и пожилых людей.

— Гиб Лейзеганг. Прошу прощения за грубость, но если к печатному делу будут относиться как к дополнительной зимней работе, нет ли риска, что затраты не окупятся и вы будете работать в убыток? — спросил Бенно, который был немного обеспокоен тем, как здесь собирались относиться к новой отрасли. На данный момент, планировалось, что это будет сезонной работой, и в отличие от Хальдензеля, количество работников тоже будет невелико. Меня тоже беспокоило, что такой подход помешает Лейзегангам получить прибыль, ведь их вложения в это предприятие были довольно значительны.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, торговец, — ответил гиб. — Доход — это не единственное, что может окупить наши инвестиции. Мы не намерены расторгать наш контракт, независимо от того, как это будет выглядеть в финансовом плане.

— Ясно, — кивнул Бенно. После он обратился к Дамиану, который предоставил необходимый договор, и вскоре все подписи заняли свое место на бумаге.

— Это окончательная редакция договора, которая подписывает компания «Плантен» с принимающей стороной. Здесь прописываются условия относительно гильдии печатников и мастерских по производству бумаги, — пояснила я.

— Я понимаю. В таком случае, думаю мы закончили, и они могут вернуться к остальным Гутенбергам, — сказал гиб Лейзеганг. Бенно и Дамиан встали и попрощавшись ушли, не став задерживаться в обществе дворян. По крайне мере теперь они смогут пойти в боковое здание и отдохнуть там.

После их ухода в зале остались исключительно дворяне. Гиб Лейзеганг приказал, чтобы всем налили свежего чая, а затем посмотрел на Вильфрида и Шарлотту. Он продолжал мирно улыбаться, но его взгляд словно что-то выискивал в них. Я сразу напряглась, стремясь выполнить свои обязательства по их защите.

— Это редкая возможность, — начал гиб Лейзеганг. — Я хочу услышать ваши размышления напрямую от вас, а не из третьих рук. Не могли бы вы, побаловать меня?

Подождите, он сейчас со мной разговаривает?!

Я инстинктивно выпрямила спину и удивленно моргнула. Естественно, что в таких обстоятельствах, я не могу ответить на его просьбу отказом. Воздух искрил от напряжения, и этой атмосфере были подвержены не только слуги, но и все присутствующие в комнате.

— Дядя...

Леонора попыталась вмешаться, но гиб только покачал головой. Я бросила взгляд на Эльвиру и Карстеда, и заметила как они едва-едва кивают.

Меня уже инструктировали на счет того, как я должна вести себя в таких ситуациях. Итак. Мне нужно поддержать кандидатуру Вильфрида и подчеркнуть, что я не собираюсь становиться следующим герцогом.

Я посмотрела прямо на гиба и, вспомнив совет, который мне дал Фердинанд, сказала:

— Вы можете спрашивать у меня то, что хотите.

— Спасибо. Так вот. Я придерживаюсь мнения, что Эйвилиб всегда будет стремиться к Гедульрих, стоит ей только оказаться в пределах его досягаемости. А что об этом думаете вы, госпожа Розмайн?

Простите?..Постойте секундочку. Дайте мне время, чтобы понять сказанное.

— Конечно, Эйвилиб всегда будет стремиться к Гедульрих... сказала я, почти слово в слово повторяя сказанное мужчиной. Таким образом я пыталась выиграть немного времени, которое смогу потратить на размышление.

Хм... Гедульрих часто используют для обозначения родины, в данном случае это должно значит «Эренфест».

После некоторого размышления, мне все же удалось понять, что он хотел сказать.

«Почему ты не стремишься стать следующим аубом, несмотря на то, что ты кандидат обладающий достаточными навыками, маной и сторонниками?»

Конечно полной уверенности у меня не было, но общая суть думаю должна быть именно такой.

— Но я не Эйвилиб, — продолжила я, надеясь что пауза была не слишком большой. — Поэтому мне и не нужна Гедульрих, — я хотела дать понять, что есть те, кто не желает получить место герцога.

— Моя племянница Леонора, моя дальняя родственница Брюнхильда, мой двоюродный племянник Хартмут, все они говорят тоже самое, но я не удовлетворен этими ответами. Почему ты не ищешь Гедульрих? Если бы вы встали на этот путь, госпожа Розмайн, то он был бы для вас очень гладким.

Это были его слова, но то, что такая бывшая простолюдинка как я, станет аубом, вызвало бы куда больше проблем, чем он думает.

— Господин Вильфрид явно был близок к тому, чтобы стать следующим герцогом, но войдя в башню, он потерял свое положение и встал на одну ступень со своими младшими братом и сестрой, — продолжал гиб. — Теперь он снова вернул свое положение, но только благодаря тому, что заключил помолвку с вами, госпожа Розмайн. Вы лучше подходите для того, чтобы стать следующим аубом. И ваши отказы становятся вечным разочарованием для нас, Лейзегангов, вашей родни по крови.

Гиб Лейзеганг пытался убедить меня, что не будет никаких проблем, если моя помолвка будет расторгнута, ведь после этого я займу более высокое положение став аубом. Я слегка наклонила голову на бок и бросила взгляд на Вильфрида. Тот изо всех сил старался сидеть ровно, держа гордую осанку, но его крепко сжатые кулаки выдавали его истинные чувства.

— Я твердо верю в то, что Вильфрид будет лучшим аубом, чем я. Поэтому я не собираюсь менять свое решение, — сказала я. Гиб Лейзеганг и Вильфрид удивленно уставились на меня, да и остальные собравшиеся в комнате люди последовали их примеру. Разве что только Карстед демонстрировал другую эмоцию. Он казался заинтересованным. — Именно потому, что он уже однажды падал, теперь он знает о том, что нужно делать для того, чтобы снова встать на ноги, — начала я объяснять свое мнение. — Он вошел в презираемый дворянами храм и начал помогать там, чтобы облегчить мое бремя главы храма. Он смотрит на людей Эренфеста своими собственными глазами и обладает чувством ответственности для того, чтобы направить все свои силы на их защиту. Гиб Хальдензель признал это стремление Вильфрида.

— Но все тоже самое касается и вас, госпожа Розмайн, не так ли? — спросил гиб Лейзеганг, поглаживая пальцами свой подбородок. — Вы проявили таланты, необходимые для того, чтобы заставить окружающих забыть о том, что вы выросли в храме. А также посвятила себя служению Эренфесту в качестве главу храма. Полная сострадания, вы открыли свое сердце даже сиротам.

Ну, когда кто-то так описывает мои действия, то это действительно звучит так, словно я святая.

Я могла только в оцепенении слушать его слова, изо всех сил пытаясь принять то, что все эти восхваления действительно описывают именно меня. Наверное, именно такими речами пользовался Хартмут когда распространял легенды о моей святости. Но если честно, мне совсем не хочется думать об этом.

— Гиб Лейзеганг... есть одна черта, которая сильно отличает меня от Вильфрида, — в конце концов решила сказать я. — И с моей точки зрения одна эта черта является доказательством того, что я не подхожу для того, чтобы стать аубом.

— И что это? — спросил гиб, немного наклоняясь вперед. Я чувствовала, как взгляды всех в комнате направлены на меня, но стараясь не нервничать я приложила руку к груди и улыбнулась.

— Все моя жизнь посвящена книгам и их созданию. Делать новую бумагу как можно дешевле, открывать как можно больше печатных мастерских... Все что я делаю — ради одной только цели. Да, мои усилия на данный момент полезны для герцогства, но я могу заверить вас, что все мои действия продиктованы одним только эгоизмом. Мною, в отличие от Вильфрида, движут только мои собственные желания. Я хочу творить книги, читать их и окружать себя ими.

— Я... Я понимаю, — ответил гиб Лейзеганг. На его лице лишь на пару мгновений мелькнуло удивление, но этих мгновений мне было достаточно для того, чтобы понять его мысли. Новости о моей одержимости книгами, наверняка доходили до него, но только сейчас он смог осознать насколько велика эта одержимость.

Тяжелая атмосфера в комнате, казалось чуть сгладилась, и Вильфрид смог слегка улыбнуться.

— Каким бы стал Эренфест при правлении Розмайн, которая всегда ставит свои собственные желания превыше всего остального? — спросил он. — Думаю, судьба герцогства была бы не самой завидной. И мой долг, как будущего герцога состоит именно в том, чтобы сделать все возможное, чтобы не допустить этого. Мне еще нужно многому научиться, но я намерен вложить все свои силы в свое развитие. Гиб Лейзеганг, вы ярый сторонник Розмайн, а это значит, что вы можете помочь ей воплотить в жизнь некоторые ее идеи, и при этом удержать ее от других. Я прошу вас использовать это для того, чтобы направить Эренфест в более светлое будущее. Это было бы замечательно, встань родственники моей будущей жены на мою сторону.

Вильфрид... разве ты только что не сказал, что я буду правителем-тираном, и что Лейзеганги могут пытаться посадить меня на трон только при условии, что они научатся сдерживать мои порывы?!

Я не была уверена, что в этой короткой речи было его настоящими мыслями, а что он намеренно преувеличил, но похоже гиб Лейзеганг ранее не знал о моих... буйных наклонностях. И Вильфрид нанес критический удар по его уверенности.

— Я принимаю ваши позиции, — сказал мужчина. — Однако в любом случае, наши земли находятся на приличном удалении от центра герцогства. И помощь, которую мы можем оказать довольно ограничена, но если нам дадут такую возможность, то мы сделаем все, что в наших силах. Просто, эм... сначала нужно будет сломить нерушимую волю дедушки, — гиб посмотрел в сторону комнаты, которая, предположительно, принадлежала моему прадеду. — Его фактически заставляли есть грязь в то время, когда госпожа Габриэла вышла замуж в Эренфест. И после он продолжал страдать от холодного обращения Вероники. Он жил в окружении этой ненависти, и его сердце ожесточилось. Я понимаю, что он чувствует, ведь я пережил эти мрачные для нашей провинции дни вместе с ним, но...

Гиб Лейзеганг повернулся к нам, вздохнул, а после с полуулыбкой оглядел собравшихся в комнате последователей.

— Сейчас среди последователей кандидатов в аубы много Лейзегангов, но всего пять лет назад подобного не было и в помине. Зимы в Эренфесте длинные, и север герцогства замерзает, так что урожай таких южных провинций, как наша, имеет большое значение. Мы используем нашу ману для расширения наших сельскохозяйственных угодий. Мы делаем это на протяжении многих поколений и начали это даже до того, как Эренфест стал тем герцогством, которым является сейчас. Мы защищаем наши поля, связывая себя с аубами нашей верностью или через браки. Мы остаемся верными аубу, чтобы защитить нашу землю. Мы делали так в прошлом и будем делать впредь. По правде говоря, после смерти дедушки, я собирался предложить свою верность Веронике.

Вильфрид недоверчиво уставился на гиба.

— Но мне говорили, что Лейзеганги ненавидят бабушку...

— Очень немногие люди смогли бы иначе относиться к тому, кто обращается с ними столь жестоко. Однако Вероника по прежнему являлась членом герцогской семьи. А верность защите нашей собственной земли — это кредо Лейзегангов. И в наших интересах делать все ради этого, даже если это значит игнорирование зова сердца.

В отличие от своего деда, который был одним из ключевых фигур Эренфеста до того, как его столкнули вниз и подвергли жестокому обращению, после того как кандидат в аубы из Аренсбаха вошла в Эренфест в качестве невесты, нынешний гиб Лейзеганг подвергался такому жестокому обращению с рождения. Он чувствовал себя совершенно нормально, когда сталкивался с ударами судьбы, раз за разом демонстрировал свою лояльность и тяжело работал ради продвижения по карьерной лестнице. Его план состоял в том, чтобы улучшить свое положение через брак. Возможно, заставить Сильвестра взять кого-то из Лейзегангов в качестве второй жены. Или же устроить подобный брак с будущим герцогом.

— А потом все изменилось, — продолжил свой рассказ мужчина. — Госпожа Вероника лишилась своей власти еще до смерти дедушки, и словно по воле судьбы, госпожа Розмайн была крещена как дочь Карстеда, а после удочерена герцогом.

Когда я дала массовое благословение во время моего крещения, и ауб удочерил меня, дедушка Лейзеганг был крайне взволнован тем, что былая слава возвращается его роду. Мое удочерение означало, что я могу стать следующим аубом, и из-за споров вокруг Вильфрида многие дворяне полагали, что Сильвестр действительно передаст эту должность мне, сделав Вильфрида моим мужем, чтобы сохранить кровную линию наследования.

Масштабные перестановки в замке заметили даже гибы из дальних провинций. Они включали в себя массовую замену служащих, работающих в замке, аналогичный процесс среди последователей Вильфрида, полностью реорганизованную детскую игровую комнату, а так же Фердинанда и меня, которые наблюдали за продажей новых книг и игрушек.

— Если вы, госпожа Розмайн, станете следующим аубом, то это ознаменует рождение герцогини из рода Лейзегангов, в которой не будет ни капли аренсбахской крови Габриэлы. Как только дедушка позвал, все дворяне Лейзеганга, ранее презираемые Вероникой, собрались и сплотились, чтобы поддержать вас.

Однако вскоре после этого случился инцидент с похищением Шарлотты, и следующие два года я провела в юрэве. А без ключевой фигуры у Лейзегангов не было возможности восстановить свой прежний статус. Прадедушка закричал: «Где боги этого мира?!» и упал в обморок. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы снова прийти в сознание.

— Но даже пока вы спали, Эренфест продолжал меняться, — сказал гиб. Фракция Вероники была отстранена от власти, дворяне Лейзеганга назначались на все более важные посты, а витающие в воздухе настроения намекали на борьбу между Вильфридом и Шарлоттой. Лейзеганги объединились ради того, чтобы сделать меня следующим аубом, но так как не было никаких намеков на то, когда я наконец приду в себя, им не оставалось ничего другого, кроме как снова рассеяться.

— Но стоило нам потерять надежду, как пришла новость о вашем пробуждении, и вы посетили зимнее общение.

Услышав эту новость, прадед закричал: «Боги вернулись! Я сделаю госпожу Розмайн следующим аубом!» — но слова единственное, на что его хватило. После этого его здоровье снова подвело его, и он оказался прикованным к постели. Тем не менее, никто не был против идеи помочь кровному родственнику стать следующим аубом, и во время зимнего общения гиб Лейзеганг снова взялся за организацию своих родственников.

— Но мечты дедушки казалось были напрасными, ведь пошла новость о вашей помолвке с господином Вильфридом, — продолжил гиб. — И казалось, что история снова повторяется, ведь одна из Лейзегангов должна была стать женой ауба.

С каждым годом Эренфест поднимался в рейтинге все выше, и теперь герцогства, которые раньше даже не смотрели в нашу сторону, стали уделять нам свое внимание. Из-за этого прадедушка считал, что скоро на сцене появится еще один кандидат в аубы из великого герцогства, который заставит меня отказаться от моего положения в качестве будущей первой жены. И в конечном итоге я буду страдать, не смотря на то, что сделала так много ради того чтобы улучшить и обогатить жизнь Эренфеста. Его выводы сделаны на основе его личного опыта и вся злость, которую он испытывал по отношению к госпоже Габриэле, была перенаправлена на Сильвестра и Вильфрида.

Чтобы избежать повторения великой трагедии, прадедушка был твердо намерен сделать меня следующим аубом, несмотря ни на что. Некоторые говорят, что с возрастом люди становятся все более упрямыми, но в добавок ко всему, из-за своего здоровья, большую часть времени он был прикован к постели, застряв в своей личной тюрьме, совершенно слепой к изменению мира вокруг. Мне казалось, что он слишком увлекся своими фантазиями, но многие из старшего поколения Лейзегангов, кажется, все еще сочувстововали ему.

— Очередной обморок дедушки из-за радости — следствие того, что его ненависть к Аренсбаху слишком глубока, — объяснил гиб Лейзеганг. — Можете ли вы с господином Вильфридом очистить его от этих темных чувств?

Гиб с вызовом посмотрел на Вильфрида, но тот просто пожал плечами, не выглядя особо обеспокоенным такой просьбой.

— Самое большее, что я могу сделать, это встретиться с ним и поговорить. Я ничего не знаю об очищении темных чувств. Но уверяю вас, я не намерен допустить повторения трагической истории.

— Спасибо.

Это мило и все такое, но...«очистить» его ненависть?.. Это звучит так, словно прадедушка одержим каким то злым духом или что-то вроде того.

Но в конце концов, мы назначили дату встречи с прадедушкой. Было решено, что мы навестим его до того, как займемся вопросами весеннего молебна, и после того, как мы договорились, гиб Лейзеганг попросил одного из своих последователей передать эту информацию слугам прадедушки.

— К слову о весеннем молебне, — сказала я. — Проводит ли Лейзеганг такую же церемонию, как и Хальдензель? — я знала, что многие гибы хотели воссоздать чудо Хальдензеля на своих территориях.

Но гиб Лейзеганг покачал головой.

— Мы потеряли свою сцену, поэтому мы не можем следовать примеру Хальдензеля.

— Значит ли это, что Лейзеганг — это одна из тех провинций, которые уничтожили свои сцены? — нахмурившись спросила я, это тема заставила меня вспомнить множество проблем, которые возникли после того, как я пыталась найти информацию о создании сцен в писании.

— Нет, — с кривой усмешкой ответил гиб — Мы не уничтожали свою сцену. Мы действительно потеряли ее в какой-то момент нашей долгой истории.

Лейзеганг часто менял расположение своих летних и зимних домов, когда разбивали новые поля, увеличивая посевные территории. У них не сохранилось записей о далеком прошлом, поэтому они не могли сказать, где жили раньше. Из-за этого они не могли найти свою сцену или подтвердить ее уничтожение.

— И вас устраивает это? — спросила я.

— Скорость таяния снегов может быть вопросом жизни и смерти для северных провинций, таких как Хальдензель. Вот почему северные гибы в таком отчаянии из-за уничтожения своих сцен. Однако Лейзеганг расположен на юге, и снег мало влияет на наш урожай.

Похоже, что круг для призыва весны был не сильно актуален в этих местах. В лучшем случае ранее таяние снега будет просто приятным бонусом, который немного увеличит их урожай.

— Ваших чаш более чем достаточно, госпожа Розмайн, — закончил гиб. — В этом году мы сможем снова выполнять свои обязанности житницы Эренфеста.

Оставаясь дома во время собрания герцогов (❀)

Весенний молебен подошел к концу, и мы полностью сосредоточились на планировании грядущего собрания герцогов. Мы снова собрались в итальянском ресторане, где побеседовали с владельцами крупных магазинов Эренфеста. Конечно же, Бенно и глава торговой гильдии тоже там присутствовали. В ходе этой встречи мы обсудили выводы, которые сделали в прошлом году, чего мы достигли в этом, сколько торговцев из других герцогств мы сможем принять, и так далее.

Мы также согласовали некоторые детали, связанные с печатными мастерскими и авторскими правами с компанией «Плантен». В том числе обсуждали мы и итоговые показатели, на которые мы должны будем выйти. Эльвира должна будет присутствовать на собрании, как служащая отвечающая за печатное дело, поэтому всю собранную информацию по этим вопросам мы передали ей, а она уже переработала ее для представления дворянам.

Закончив встречу с жителями нижнего города, мы вернулись в замок, чтобы переговорить уже напрямую с Сильвестром.

— Это условия, по которым Эренфест ни в коем случае не должен идти на компромисс, когда мы будем заключать договор с Дункельфельгером. А это те пункты, по которым, по словам Хартмута, мы можем проявить гибкость, — начала пояснять я, передавая бумагу с макетом договора. — Если мы сможем создать прецедент, то в будущем заключать соглашения с другими герцогствами будет проще.

Мы уже обсудили с компанией «Плантен» различные мелочи, в том числе то, как мы будем распоряжаться гонорарами за расшифровку книг, а также условия предоставления наших услуг по печати книг на заказ. В качестве основы я использовала свои знания из прошлого мира, постепенно адаптируя их под условия Юргеншмидта.

— Более того, — продолжила я. — Торговая гильдия не советует заключать какие либо новые торговые соглашения. Эренфест просто не в состоянии принять еще больше торговцев из других герцогств. В прошлом году мы приняли восемь групп из Классенбурга и восемь из Центра. Мы разместили всех наших гостей в первоклассных гостиницах и собираемся сделать тоже самое и в этом году, но двадцать групп это наш предел.

— Пусть гильдия торговцев и говорит так, но нам необходимо увеличить число приезжих торговцев, если мы собираемся вести переговоры с Дункельфельгером, — возразил Сильвестр. — Одно дело отказывать остальным, но отказать Дункельфельгеру будет нелегко.

— Тоже самое я говорила торговцам из нижнего города, — кивнула я в ответ. — Мы попытались придумать несколько уместных обходных вариантов, и тогда Бенно предложил нам заново распределить документы о разрешении на торговлю. Таким образом мы сможем передать Дункенфельгеру часть мест, которые изначально должны были быть переданы Классенбургу.

— Постой, вы хотите, чтобы мы приняли меньше торговцев из Классенбурга? В чем тут смысл?

Я начала объяснять идею, которую подал Бенно.

— Как я уже сообщала ранее, один из торговцев Классенбурга оставил свою дочь в Эренфесте, после того как закончил здесь все свои дела, и уехал. Она в безопасности благодаря гостеприимству компании «Плантен», но для Эренфеста принять кого-то, кто не может обеспечить свою самостоятельную подготовку к зиме, не так-то просто.

Голод был очень серьезной угрозой в тех случаях, когда метель бушевала слишком долго. Поэтому все семьи готовили запас еды на всю зиму, чье количество рассчитывалось в зависимости от числа людей в доме. Принять даже одного лишнего человека, означало увеличить закупки необходимых продуктов, дров и прочего.

— Мы не хотим создавать у Классенбурга впечатление, что мы готовы обеспечить любого торговца, который останется в Эренфесте, иначе они будут постоянно использовать подобную тактику для того, чтобы разузнать о наших товарах, — продолжила я. — Мы должны как то обозначить свою позицию, чтобы торговцы из Классенбурга не делали так снова. Поэтому Бенно предложил уменьшить число торговцев, которых они смогут отправить к нам. Каждый отвергнутый нами торговец из Классенбурга — это новое место для торговца из Дункельфельгера.

В этом году мы сможем разместить только двадцать групп, поэтому если количество торговцев от Классенбурга и Центра останутся прежним, то у нас будет лишь четыре места. Однако, если мы урежем квоты Классенбурга до шести, то и на Дункельфельгер у нас будет уже шесть мест. На том обсуждении Бенно очень напряженно улыбнулся. Видимо инцидент с Карин действительно раздражал его.

— Это будет зависеть уже от вас, приёмный отец. Вы можете сказать, что каждое герцогство может отправить только шесть групп, или можно сократить число и вовсе до пяти, чтобы мы могли добавить и Древанхель. Эренфест может принять не больше двадцати групп, но распределить их ты можешь по своему усмотрению.

— Хорошо, — наконец сказал ауб. — Я подумаю.

Доступный нам предел гостей был так низок из-за того, что в нижнем городе Эренфеста было просто недостаточно места. В их нынешнем виде ни один другой город не мог принять гостей, но мы надеялись со временем исправить это занявшись их обустройством.

— Грешель еще не готов? — спросила я. — У нас было бы больше свободы для действий, если бы мы могли размещать торговцев и в других городах.

— Они подали прошение об энтвикельне, но это не быстрое дело.

— Я понимаю. В таком случае, может быть нам стоит продать рецепт унишама, чтобы покрыть возможные убытки? Продажа этого рецепта окажет куда меньше влияние на долгосрочную прибыль герцогства, чем продажа информации о растительной бумаге или наших бирках для идентификации.

Кроме того, Древанхель уже подробно изучает наш унишам.

Мы хотели распространять как можно больше новых тенденций, и для нас было важно подготовить другие города для приема гостей, чтобы еще больше расширить нашу торговлю. Проблема была в том, что Эренфест не привык к таким наплывам гостей, и это создавало массу проблем. Так что было необходимо признать, что сразу выйти на желаемый уровень для нас просто невозможно.

— Эренфест никак не может производить унишам в достаточном количестве, чтобы обеспечить им весь Юргеншмидт, а растущий спрос на масло влияет на цены, что становится проблемой для герцогства, — предупредила я. — Я искренне считаю, что нам лучше продать метод производства сейчас, по высокой цене. Будущее Эренфеста связано с печатной промышленностью, а не с косметическими продуктами.

Я не была против идеи передать рецепт унишама другим герцогствам, но хотела сохранить монополию на печать книг за Эренфестом, хотя бы на какое-то время. Печатное дело в истории моего прошлого мира получало большее развитие в густонаселенных регионах. Пусть оно зародилось в Германии, но большее процветание получило именно в Вене. Но я была полна решимости удерживать этот секрет в герцогстве столько, сколько это будет возможно.

Чтобы определить цену продажи рецепта, я назвала Сильвестру примерную сумму, прибыли, которую мы получили до сих пор. Также я не забыла напомнить о том, что если другие герцогства сумеют определить рецепт самостоятельно, то его стоимость, а также стоимость самого унишама упадет.

— Я буду иметь это в виду, — кивнул он. — В любом случае, давайте перейдем к следующему вопросу. Что на счет плана отправить поваров из итальянского ресторана на собрание герцогов?

— Я проконсультировалась с компанией «Отмар», и они сказали, что с учетом сезона, без проблем могут предоставить нам трех своих поваров. Также они готовы продать часть рецептов, которые изобрели их повара. Я уже обменяла часть своих рецептов на их и должна сказать, что результат меня полностью удовлетворил.

Когда я получила от Ильзе ее новые рецепты, я также уточнила у Фриды, не может ли она каким-нибудь образом достать из Дункельфельгера роур. Я объяснила, что бисквит с роуром был особенно вкусным, и они пообещали попытаться наладить импорт при первой же возможности.

Что касается герцогств, с которыми мы не могли позволить себе заключить торговое соглашение, то мы решили подсластить им пилюлю и продать им рецепты и/или метод производства унишама. Все будет зависеть от того, сколько они будут готовы заплатить.

Учитывая как много людей сейчас заинтересованы в Эренфесте, нам потребуется много поваров. Набрать простой обслуживающий персонал не было проблемой — мы всегда могли обратиться за помощью к гибам и набрать людей понемногу отовсюду. Но с поварами все не так просто. Они должны были знать рецепты и быть достаточно опытными, чтобы получить одобрение. Я знала, что нехватка достойных поваров ощущалась еще в прошлом году, поэтому я и попросила Фриду приложить дополнительные усилия к их обучению. И теперь мы имели полностью укомплектованный штат.

— Возможно, Шарлотту в этом году завалят предложениями замужества, — сказала я, и это заставило Сильвестра скривиться. Эта тема явно не казалась ему смешной или забавной. Если мы продолжим создавать все новые и новые вещи, то не стоит удивляться тому, что другие герцогства захотят установить с нами самые прочные связи из возможных. — Если она получит достаточно предложений, чтобы у нас была свобода выбора, то прошу, постарайтесь максимально учитывать ее личные предпочтения при выборе кандидата.

Сильвестр взглянул на меня так, словно он хотел что-то сказать... но потом он опустил взгляд и просто кивнул.

* * *

Мы продолжали собираться для обсуждения до того самого дня, когда пришло время для отъезда на собрание герцогов.

Первыми через круг перемещения ушли слуги, включая Норберта. Как главный слуга Сильвестра, он будет оставаться в дворянской академии с самого начала собрания и до ее конца.

Между прочим, переезд Мельхиора в северное крыло означал, что часть главного здания, где жила герцогская чета, теперь была закрыта, и большое количество людей было свободно от обслуживания этого места и теперь могло помочь с подготовкой к собрании.

Следующими ушли служащие и часть рыцарей. Я направилась в зал перемещения, чтобы проводить их. Хартмут, уже совершеннолетний, ехал на собрание вместе с Эльвирой в качестве одного из служащих, представляющих типографскую промышленность.

— Я последователь госпожи Розмайн, и я понимаю ее отношение к книгам лучше, чем кто-либо другой, — сказал Хартмут Эльвире, когда подошел к ней с просьбой позволить ему помогать ей на собрании. Большинство служащих, занимающихся печатными мастерскими, были низшими дворянами. Это было нужно для облегчения контакта с простолюдинами, но для собрания герцогов конечно же было лучше брать с собой высших дворян, чтобы переговоры с другими герцогствами проходили более гладко. Поэтому Эльвира согласилась, сказав что участие такого служащего как Хартмут обязательно принесет пользу.

— Спасибо за то, что ты решил помочь матушке, — поблагодарила я. — Я верю, что ты будешь делать свою работу так же качественно, как и всегда.

— Я постараюсь оправдать ваши ожидания, госпожа Розмайн.

— С такими подробными документами, я уверена, что все пройдет хорошо, — сказала подошедшая Эльвира. — Я тоже очень многое вкладываю в издание новых книг. Вы можете доверять нам обоим, госпожа Розмайн.

В этом году, львиная часть наших переговоров с другими герцогствами будет касаться покупки прав на издание их любовных историй, чтобы потом печатать их в Хальдензеле. Поэтому Эльвира имела достаточную мотивацию, чтобы полностью довериться ей.

Последней замок покидала герцогская чета. Я попрощалась с Карстедом, который сопровождал их как рыцарь сопровождения, а Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор попрощались со своими родителями.

— Мы доверяем вам всем восполнение запаса маны герцогства, пока нас нет, — сказал Сильвестр.

— Да, отец. Я буду много практиковаться, — с кивком и улыбкой ответил Мельхиор. Его ответ вызвал смешки от нас — его брата и сестер.

— Я не думаю, что у тебя будет много возможностей для практики, Мельхиор, — заметила Шарлотта. — Когда я впервые участвовала в восполнении маны, то после окончания церемонии я некоторое время не могла даже пошевелиться.

— Главное просто сосредоточься на том, чтобы каждый раз передавать хоть чуть-чуть, но больше, — посоветовал ему Вильфрид.

Услышав все эти предупреждения, Мельхиор с тревогой посмотрел на своих родителей. Они оба согласились с тем, что ему не нужно слишком перетруждаться, и это только повысило его беспокойство.

— Все будет хорошо, если ты будешь слушаться Бонифация. О, и Фердинанд, убедись, что ты не заставляешь их соответствовать твоим сумасшедшим стандартам, — сказал Сильвестр, предостерегая Фердинанда от навязывания нам его обычных спартанских требований. Это были те слова напутствия, что были сказаны нам, а после они отправились в зал перемещения следом за остальными.

— Розмайн, — обратился ко мне Фердинанд. — Поскольку с этого года ты собираешься посещать два курса одновременно, то тебе необходимо увеличить время, которое ты посвящаешь учебе. Иначе у тебя не останется времени на общение до твоего возвращения для церемонии посвящения, — и с этими словами моя судьба была решена. Мои дни в замке теперь будут потрачены на подготовку к занятиям третьего курса.

— Господин Фердинанд, разве вам не сказали, что вы не должны применять к нам свои сумасшедшие стандарты? — спросила я.

— Это не мои стандарты, а твои. Так что нет проблем.

Фердинанд сделал каменное лицо. Похоже, он действительно считает себя мастером софистики, не так ли?

Теоретические уроки основного курса служащих не будут для меня проблемой, так как я уже примерно знаю преподаваемый материал. Меня больше беспокоил курс кандидатов в аубы, который, как поговаривали, был куда сложнее.

Глаза Шарлотты распахнулись, когда она услышала о том, что я собираюсь изучить материал курса кандидатов в аубы.

— Дядя. — сказала она. — Я бы хотела учиться вместе с сестрой.

— Я тоже, — присоединился к просьбе Вильфрид. — Я не смогу изучить курс кандидатов в аубы самостоятельно, так как у меня нет необходимых материалов.

Фердинанд какое то время смотрел на них. Похоже, он был так же удивлен их порывом и единодушием, как и я. Никто из нас не ожидал, что Вильфрид и Шарлотта тоже захотят учиться. Только после того, как он задумчиво постучал пальцами по виску, он все же дал ответ:

— Цель этих занятий в том, чтобы Розмайн закончила со своими уроками до ритуала посвящения. И я не собираюсь давать вам тот материал, который она уже знает. Если в итоге вы отстанете, то вам придется просто наблюдать. Вы можете посещать наши занятия, если согласны с этими условиями.

Вильфрид и Шарлотта были вне себя от радости, когда получили его разрешение. И эта радость на их лицах не осталась незамеченной Мельхиором.

— Я тоже хочу присоединиться, дядя.

Я бы с радостью одобрила присутствие моего младшего брата, но Фердинанду очень не нравилось, когда в его планы вмешивались. Вильфрид и Шарлотта были управляемы, к тому же он уже несколько лет общался с ними и знал, насколько хорошо они будут прислушиваться к его словами, но Мельхиор был для него новым лицом. И поэтому он хмуря брови смотрел на него сверху вниз.

— Я обещаю вести себя тихо и никому не мешать, — пообещал Мельхиор.

— Ты будешь отстранен от этих занятий сразу, как только нарушишь свое слово, — тон Фердинанда не содержал в себе ни малейшего намека на тепло... но все же он дал свое разрешение.

Мельхиор ликовал, готовый обнимать каждого из нас. Вид его невинного торжества вызывал у меня улыбку, но Фердинанд лишь раздраженно вздохнул. Тот факт, что он согласился на присутствие мальчика, не смотря на то, что оно казалось ему крайне раздражающим, был доказательством того, что его сердце постепенно смягчалось.

Старый Фердинанд тут же бы отверг Мельхиора и сказал бы, что пускать его на наши занятия — это пустая трата времени. Последователи не могли приходить на наши уроки для кандидатов в аубы. Но и в академии действовало точно такое же правило. Каждый из нас оставил при себе только одного рыцаря, да и тех мы должны были поставить у входа в комнату. А остальные наши последователи были изгнаны Фердинандом, который сказал им не возвращаться до четвертого колокола, иначе они будут только мешать.

— Это заставляет меня задуматься. Кто преподает на курсе кандидатов в аубы, если сами кандидаты не могут сменить подданство и перейти на службу в Центр? — спросила я. Этот вопрос казался мне очень важным, ведь подобные занятия могли посещать только кандидаты в аубы. — А на этих уроках вообще есть преподаватель?

Фердинанд, который сейчас выкладывал на стол самые обычные магические камни, прищурился, видимо вспоминая собственную учебу.

— Когда я учился, это был член королевской семьи... или бывший кандидат в аубы, который женился на королевской особе. В то время было много тех, кто мог бы выполнять роль учителя на этих занятиях. Но я не знаю точно, как обстоят дела с этим сейчас.

Как мы все знали, гражданская война стала причиной резкого уменьшения численности королевской семьи. Похоже даже Фердинанд не знал, кто будет учить нас.

— Вы сами все увидите, когда вернетесь в дворянскую академию, — заключил он. — А пока давайте начнем с разделения маны на элементы. Вы не сможете приступить к практическим занятиям на уроках для кандидатов, пока не освоите этот навык

Судя по всему, этому учили всех учеников на третьем курсе. Ману можно было разделить на отдельные элементы, а после преобразовывать в необходимую форму.

— Как вы знаете, легче всего контролировать тот тип маны, к которому у тебя есть склонность, — начал объяснять Фердинанд. Он объяснил, что у большинства представителей низших дворян не так много родственных элементов, из-за чего им было сложно сливать ману. Но, при этом те, у кого только один элемент, могут довольно легко выделять его.

— В противовес им кандидаты в аубы и высшие дворяне имеют много элементов, — продолжил Фердинанд. — Они часто обнаруживают тот факт, что после должного обучения им довольно легко комбинировать ману в рамках доступных элементов, но им трудно выделить какой-то один элемент, потому что их мана постоянно смешивается.

Для наших занятий были заготовлены магические камни разных элементов. Мы прикасались к каждому из них по очереди, чтобы понять, каковы ощущения от взаимодействия с чистой маной того или иного элемента. После нам поручили создать собственный камень. Он должен был содержать только один элемент, и наличие других будет считаться провалом.

— Когда вы научитесь свободно контролировать свою ману, то сможете заполнить пустой камень чистой маной, нужного вам элемента. — сказал Фердинанд. — Особо ловкие могут даже полностью изменить изначальный элемент магического камня. Отделение энергии элемента от магического камня, добытого из магического зверя, тоже станет простой задачей.

Я прикоснулась к магическому камню, который мне выделили и начала работу по разделению собственной маны, но когда я показала результат Фердинанду...

— Здесь есть смешения. Переделай.

Мы трое пытались снова и снова. И снова и снова слышали один и тот же ответ. Шарлотта сдалась первой, так как ее контроль маны был ниже нашего. Она только недавно начала использовать сжатие маны, а это означало, что по сравнению с нами, у нее меньше всего опыта. Вильфрид старался изо всех сил, но в итоге и ему пришлось отступить, когда он начал чувствовать недомогание.

— По-видимому, у тебя все еще есть мана, Розмайн, — сказал Фердинанд. — Сконцентрируйся.

Я сосредоточилась на своем магическом камне, а Фердинанд начал сверлить меня взглядом. Задача, которую он дал, была на удивление сложной. Все-таки контроль над отдельными элементами сильно отличался от контроля маны в общем.

Может быть я смогу сделать это, если буду основываться на методе разделения смешанного вещества... подумалось мне, когда я ломала голову в поиске идей. Чем четче было ваше представление, тем легче было контролировать ману. Разделение... Разделение... Может быть центрифуга?! Ой! В старшей школе мы проходили бумажную хроматографию на уроках биологии! Смогу ли я использовать эти знания здесь?

В конце концов я решила немного пошевелить рукой, делая круговые движения кистью и представляя, как разные элементы расходятся к разным пальцам.

— Розмайн, что это за движения рукой? — спросил заметивший мою маленькую хитрость Фердинанд.

— Это мой метод для визуализации процесса разделения элементов. Так я разделяю свою ману.

— Это... не эстетично.

Фердинанд явно не принимал мою идею и не хотел о ней задумываться, но мне было все равно. Главное, что в итоге это сработало.

* * *

После ужина мы восполняли ману для герцогства, хотя это и далось нам с определенным трудом. На будущих уроках, когда мы будем заниматься практикой, Шарлотта решила, что она будет просто сидеть и наблюдать. Хотя, когда мы будем заниматься теорией, то она будет снова присоединяться к нашим занятиям.

— Как только вы научитесь разделять и комбинировать ману, вам предстоит научиться опустошать нейтральные магические камни, превращая их в золотую пыль, — сказал нам Фердинанд. — Конечно, ты Розмайн, уже не раз так делала, пусть и по ошибке, поэтому мне не нужно тебя учить этому навыку. Вместо этого, мы сразу перейдем к практике энтвикельна.

Фердинанд держал в руках маленькую коробочку с магическими камнями, которые использовались в созидательной магии. Обычно на уроках в академии ученикам предлагают использовать ее для создания миниатюрного города, но перед этим план города нужно еще и нарисовать.

— Поэтому на практике более распространенным подходом является использование в качестве макета уже существующих строений, просто в них вносятся небольшие изменения, чтобы избежать полного подражания, — объяснил Фердинанд. — Нельзя рисковать и потерпеть неудачу, когда речь идет о таких больших нагрузках, как магия созидания. Не говоря уже о том, что создание чертежей с нуля это довольно утомительное занятие.

С чертежами всегда можно было попросить помочь служащих, но это был крайне важный вопрос, поэтому герцог должен был быть в курсе каждой мелочи, чтобы вовремя выявить любые потенциальные ошибки. Таким образом, сейчас мы все вместе практиковались в черчении. Нашей первой задачей было создать идеальную комнату.

— Я хорошо разбираюсь в чертежах, — радовался Вильфрид, с энтузиазмом принимаясь за работу. Предполагаю, что он пытался придумать что-то с нуля. В то время как Шарлотта решила воссоздать свою собственную комнату. Мельхиор с улыбкой держал ручку, но учитывая насколько неровными были его линии, вряд ли это можно будет потом расценивать как чертеж комнаты.

Моя идеальная комната. Да?

Первое, что пришло мне на ум — это комната с книжными шкафами вдоль каждой стены. Где каждая полка заполнена книгами. Моя личная библиотека, еще в бытность Урано. Но эта картина напомнила мне о моей бесславной смерти, так что я не могла не издать разочарованный стон. Было странно, даже просто думать об этом.

— Розмайн, для тебя это действительно настолько сложное задание? — спросил Фердинанд.

— Первая комната, которую я представила, была переполнена книгами, — ответила я. — Но потом, я представила, как они все падают и давят меня насмерть. И это заставило меня усомниться в том, что она действительно идеальна...

— В любом случае, ты должна закончить с планом до завтрашнего урока, — Фердинанд с обычным холодным видом отмахнулся от моих проблем и просто дал эту работу в качестве домашнего задания. Пробил четвертый колокол, что означало окончание занятий на сегодня.

Мы все отправились в столовую на ужин. Бонифаций с трудом справлялся с замещением ауба в одиночку, но все равно всегда уделял нам внимание. Когда мы ели, он сказал нам, что с его стороны было бы постыдно не предложить Сильвестру свою помощь, особенно на фоне того, что я умудрялась оставаться первой в классе не смотря на необходимость выполнять обязанности главы храма.

— Я постараюсь и дальше оправдывать ваши ожидания, дедушка.

Даже во время ужина моя голова была забита мыслями о комнате заполненной книгами. Моим главным приоритетом должно стать обеспечение безопасности, чтобы книги не посыпались с полок во время землетрясения. Все остальные детали можно обдумать и потом.

Пока я размышляла, дверь в столовую распахнулась. Кажется у нас посетитель.

— Господин Фердинанд, пришел срочный вызов с собрания герцогов, — сообщил посыльный. — Пожалуйста, как можно скорее отправляйтесь в дворянскую академию.

В прошлом году мы не готовились к собранию с такой серьезностью, но даже тогда никто из нас не получал подобных вызовов. Фердинанд выглядел очень серьезным, когда он быстро закончил свою трапезу, а Юстокс в это время инструктировал слуг и сопровождающих рыцарей.

— Господин Бонифаций, прошу меня простить, но мне нужно идти. Оставляю остальное на вас.

— Иди. Я присмотрю за ними.

Фердинанд быстрым шагом вышел из столовой. Было непривычно видеть его в таком состоянии, и пока за ним закрывалась дверь, я могла слышать гул от беседы с той стороны. Мое сердце колотилось в груди, его выражение лица сейчас напоминало то, с которым он смотрел на командира рыцарей в Королевской библиотеке. И это заставляло меня чувствовать какую то неловкость, которую я не могла выразить словами.

Судя по косвенным признакам, Фердинанд вернулся в ночь того же дня, в который его вызвали в дворянскую академию. На следующий день наши уроки шли в штатном режиме, словно ничего и не случилось, и видя его обычное каменное выражение лица, которое совсем не портило впечатление от его вызывающей красоты, я вздохнула с облегчением. Конечно я проследила за тем, чтобы мой вздох был как можно тише. Я не хотела рисковать тем, что он может меня услышать.

— Итак, по какой причине тебя вызвали вчера? — спросила я.

— Не имеет значения. Вопрос решен, — был дан ответ, но Фердинанд произносящий эти слова выглядел куда более недовольным, чем обычно.

Наш урок продолжался в чрезвычайно напряженной атмосфере. Мельхиор, казалось, был немного напуган той аурой, которую испускал Фердинанд. А Вильфрид в этом время с сосредоточенным выражением лица пытался разгадать мысли нашего учителя.

Наконец наступило время обеда. Бонифаций, должно быть, подумал так же, как и я, когда увидел Фердинанда за столом, поэтому он и спросил.

— Фердинанд, по какому вопросу тебя вызывали вчера на собрание герцогов?

— Вопрос решен.

— Мне не кажется, что он решен, — сверкая глазами возразил Бонифаций. — Что-то давит на тебя. Поделись этим.

Фердинанд вздохнул.

— Аренсбах обратился к королю с запросом о том, чтобы кандидат в аубы из Эренфеста совершеннолетнего или почти совершеннолетнего возраста вошел в их герцогство через брак.

— Что? — спросила я. — Они хотят брака с госпожой Дитлиндой?

— А с кем еще? — спросил Фердинанд, таким суровым взглядом глядя прямо на меня, что я поспешно захлопнула рот. Он был прав. У Аренсбаха было только два кандидата в аубы. Одной из них была Дитлинда, а другой — маленькая девочка по имени Летиция, которая была еще слишком юна даже для того, чтобы ходить в дворянскую академию.

— Они попросили об этом, но мы отказались по ряду причин, — продолжил Фердинанд. — Мое отсутствие серьезно повлияло бы на Эренфест, уменьшив число взрослых членов герцогской семьи. К тому же я твой опекун. И еще — мои отношения с Вероникой... Ни одна из женщин Аренсбаха не согласилась бы в ответ переехать в Эренфест. Ведь там нет никого, кто смог бы занять мое место в храме и выполнять работу в качестве помощника герцога.

Похоже Сильвестр доблестно выступал против герцога Аренсбаха и его супруги, и в итоге отклонил их предложение. В ответ, они выразили предположение, что Фердинанд все еще находится под влиянием злости Вероники, направленной на него, ведь он все еще служит в храме.

— В конце концов, Георгина попросила меня лично выразить свою позицию, так как она была убеждена, что перспектива брака с будущим аубом великого герцогства более привлекательна, чем служба главным священником в храме Эренфеста.

Вот и причина для вызова

— Но вы же выполняете работу главного священника по собственной воле, разве нет?

— Поэтому я и говорю, что вопрос решен.

Его ответ меня наконец то успокоил.

Но через несколько дней Фердинанда снова вызвали в дворянскую академию. На этот раз — лично к королю. Я провожала его до зала перемещения, сочувствуя ему, все-таки он был вынужден мотаться туда-сюда. Но в ответ на мою заботу он лишь раздраженно мотнул головой и ступил на круг перемещения.

— Он отсутствует куда дольше, чем в прошлый раз, — высказала я терзающие меня мысли. — Он во что-то впутался?

Прошло уже два дня с тех пор, как Фердинанда вызвали в академию, а он все еще не вернулся назад. Мы не могли продолжать наши подготовительные занятия к курсу кандидатов в аубы в его отсутствие, поэтому вместо этого меня заставили практиковаться в навыках невесты, в частности вышивании, а также игре на фешпиле. Честно говоря, подготовка к моим будущим урокам в дворянской академии была куда более привлекательна.

— Рихарда, а дедушка не мог бы позаниматься со мной? — спросила я.

— У господина Бонифация есть и своя работа в качестве исполняющего обязанности ауба, — ответила она. — У него нет времени на то, чтобы дополнительно заниматься с вами. На собрание герцогов уехали лучшие служащие герцогства, да и в целом в замке их осталось не так много, поэтому похоже он находится сейчас в довольно тяжелом положении.

— Тогда я помогу ему.

— Вы не сможете провести меня, юная леди. Сейчас у вас такое же лицо, как и у господина Сильвестра, когда он пытается улизнуть от своих обязанностей.

Ип. Она видит меня насквозь.

У меня не было никаких шансов обвести вокруг пальца Рихарду, которая потратила десятилетия, оттачивая свой взор, чтобы не давать такому безобразнику как Сильвестр сбегать от своих обязанностей. Другими словами, я должна выбрать более прямолинейный метод.

— Рихарда, я лучше буду читать, чем вышивать, даже если это будет неинтересная книга. Я просто хочу закончить подготовку к следующему году в дворянской академии. Пожалуйста, разреши мне читать.

— Госпожа Розмайн должна вернуться в середине учебного семестра для проведения ритуала посвящения, поэтому ей нужно посвящать своим урокам каждую свободную минуту. — Филина и Родерих попытались поддержать меня и присоединились к уговорам. — Так же нельзя забывать то, что в следующем году она будет проходить одновременно два курса: служащих и кандидатов в аубы.

Рихарда с суровым лицом отвергла их аргументы.

— Вы должны помнить, что она уже закончила подготовку к курсам служащих, а ее обучение по курсу кандидатов в аубы отложено до возвращения юного господина Фердинанда. Так скажите мне, к чему она тогда будет готовиться?

Я понуро опустила плечи. У Рихарды было непревзойденное понимание моей нагрузки и деятельности в дворянской академии, а это означало, что у меня просто не было другого выбора, кроме как продолжать вышивать.

Как обычно за ужином, Бонифаций присоединился к нам. Он выглядел крайне измученным, может быть потому, что ему приходилось заниматься всей работой в одиночку, без помощи Фердинанда.

— Дедушка, вы справляетесь? — спросила я. — Если хочешь, я всегда готова помочь тебе.

— Нет, нет. Не нужно беспокоиться. Я в порядке, — отмахнулся от моего предложения Бонифаций. Но после он застыл и снова посмотрел на меня. — Хм... Постой. Я... Я... подумал. Ты хочешь помочь мне, Розмайн?

— Да, я помогаю господину Фердинанду с его работой в храме. А также приемному отцу, когда приезжаю в замок зимой. Так что я уверена в том, что могу быть полезной вам.

— Розмайн, ты помогала отцу этой зимой? — с удивлением глядя на меня спросил Вильфрид. Я поспешила объяснить ему сложившуюся тогда ситуацию. Меня вызвали в Эренфест задолго до ритуала посвящения, и в это время я помогала Сильвестру. После моих слов он решительно посмотрел на Бонифация. — Господин Бонифаций, я тоже хотел бы помочь. А то такими темпами в будущем именно Розмайн будет делать всю работу герцога.

— Не волнуйся. В моих планах нет ничего подобного, — ответила я. — На самом деле, я бы предпочла, чтобы в будущем ты взял на себя и мою долю обязанностей. Ведь моя конечная цель — читать, а не работать. Так что позаботься об этом.

В любом случае, сейчас я не ожидала того, что у дедушки будет возможность заниматься еще и обучением Вильфрида, все-таки в замке четко чувствовалась нехватка кадров. Поэтому я внимательно следила за тем, как Бонифаций сначала задумался, а после все же кивнул.

— Тогда хорошо, — сказал он наконец. — Если ты собираешься стать следующим герцогом, то рано или поздно тебе придется освоить эти навыки. Сильвестру пришлось многое вынести из-за того, что его отец погиб в то время, как он сам был еще очень молод. — Старик очень ловко скрыл тот факт, что основные проблемы Сильвестра были связаны с его привычкой увиливать от работы.

Вильфрид получил заряд мотивации, и в итоге было решено, что он и его служащие будут помогать. Бонифаций был уверен, что наличие взрослых служащих позволит наладить процесс.

— Я восхищаюсь вашей готовностью обучать преемника не смотря на то, что вы сами так заняты, дедушка, — сказала я. — Я не могу не сравнивать вас с господином Фердинандом, который немедленно отвергает любого, кого сочтет бесполезным.

Фердинанд был еще новичком на ниве обучения преемников. Он начал с Канфеля и Фритака, священников из храма, но даже при их наличии, он чаще всего делал всю работу самостоятельно, поскольку так выходило намного быстрее. Он ни за что не стал бы тратить время на обучение ребенка, находясь в столь тяжелой ситуации.

— Вот как. Так ты восхищаешься мной, да? — пробормотал Бонифаций себе под нос и начал кивать собственным мыслям, улыбаясь все шире и шире.

Мельхиор вскинул в воздух сжатую в кулак ладонь.

— Я тоже хочу помочь!

— Я понимаю, что ты хочешь присоединиться к нам, — обратилась к нему Шарлотта. — Но ты еще слишком юн для того, чтобы помогать господину Бонифацию.

Услышав это, Мельхиор разочарованно опустил голову.

— Я знаю, что буду только тормозить всех... но я хотел бы быть вместе с вами.

— Я уверена, что есть вещи с которыми Мельхиор может помочь, — сказала я.

Шарлотта вздохнула.

— Сестра, тебе и господину Бонифацию потребуется немало времени для того, чтобы подобрать для него посильную работу. Поэтому Мельхиор, пожалуйста, перестань. Ты можешь пока просто заниматься своей учебой в углу кабинета. Я буду рядом с тобой, чтобы убедиться, что ты никому не мешаешь. Этого будет достаточно?

Я была тронута. Шарлотта предложила именно то решение, которое и должна была дать старшая сестра для своего младшего брата. По сравнению с ней я чувствовала себя бесполезной. Я просто пыталась изо всех сил исполнить желание Мельхиора, но Шарлотта, не смотря на свой отказ, обращала внимание на истинные чувства, которые стояли за этим желанием, и предложила другой выход, чтобы удовлетворить их. Поэтому, когда дело доходит до наших навыков, как старших сестер, она куда профессиональнее, чем я.

— Я согласен с подобным, — кивнул Бонифаций. — Учись хорошо, малыш.

— Есть! — радостно отозвался Мельхиор.

Шарлотта наблюдала за их взаимодействием с теплой улыбкой, которая напомнила мне ту, что часто украшала губы Флоренции.

Нет никаких сомнений в том, что они мать и дочь.

Во второй половине следующего дня мы приступили к помощи Бонифацию. Мы провели утро, сосредоточившись на своей учебе, и когда я закончила со своей практикой игры на фешпиле и в танце посвящения, я отправилась прямиком в кабинет герцога. Наше участие, вероятно, по началу только усложнит их работу, поэтому мне нужно будет как можно тщательнее распределить работу между всеми участниками.

— Эту работу может выполнить Вильфрид. Эту — Шарлотта. Эту — Мельхиор. А эту возьмем на себя я и мои последователи, — сказала я. — Что касается этой части, то боюсь, дедушка, вам придется сделать ее самому. Конечно, Шарлотта и Мельхиор сегодня пришли только для того, чтобы учиться, но их последователи тоже здесь, поэтому не стеснятесь распределять эту работу между ними.

Глаза Бонифация широко распахнулись, как быстро была разобрана гора документов.

— Ты знаешь какими навыками обладают их последователи? — спросил он.

— Не совсем, — ответила я. — Я знаю уровень навыков только нескольких служащих-учеников, за которыми я наблюдала в дворянской академии. Но я намерена использовать сегодняшний день для того, чтобы оценить их способности. И если они будут хорошо справляться, то с завтрашнего дня, мы сможем доверить им еще больше работы.

Я на самом деле не знала, как много работы можно доверить служащим Вильфрида, поэтому куча документов для моих последователей была выше, чем у всех остальных. Однако, учитывая как быстро моя свита работала в храме, я была уверена, что они закончат с этим до конца дня.

Как только работа была распределена между кандидатами в аубы, я начала распределять нашу часть между моими последователями.

— Это для Родериха, это Филине, это тоже Филине, это Родериху, это для Дамуэля...

— Подожди, Розмайн, — остановил меня Бонифаций. — Разве это не имя рыцаря?

— Хм? Да, но я не вижу в этом проблемы. Все мои рыцари, кроме Ангелики, выполняют работу служащих в храме. Эм... Или это не одобряется в замке?

Дамуэль был не единственным моим рыцарем, способным справляться с работой служащих. Были еще Корнелиус, Леонора и Юдит, которые помогали мне с работой в храме.

— Хм... Бонифаций нахмурился, обдумывая сказанное. — Раньше не было прецедентов использования рыцарей в качестве служащих, но во время собрания герцогов это не должно быть проблемой. все-таки мы должны учитывать нехватку рабочих рук, и я не могу представить, что кто-то будет протестовать против уменьшения своей нагрузки. Мы должны использовать все ресурсы, которые можем, — у деда оказалось на удивление гибкое мышление, и моя привязанность к нему только росла.

— Я рада, что мы работаем вместе, дедушка.

Мы провели весь остаток дня за работой, но кабинет герцога был слишком мал, чтобы одновременно вместить в себя Бонифация, Вильфрида, Шарлотту, Мельхиора, меня и всех наших последователей. Именно поэтому мы перебрались в конференц-зал и работали там. Шарлотта была занята тем, что контролировала то, как Мельхиор учит математику. Поэтому Бонифаций посмотрел на последователей Мельхиора и обратился к ним.

— Если вы как следует сделаете свою часть работы, то Мельхиор не будет чувствовать себя бесполезным. Ваша работа сегодня пойдет на благо вашего господина. Делайте ее хорошо.

Так что вскоре последователи Шарлотты и Мельхиора стали разбирать свою долю документов. А Бонифаций в это время занимался обучением Вильфрида.

— А теперь, думаю, нам тоже пора начинать, — сказала я, обращаясь к своим последователям.

— Неужели и здесь нам придется заниматься работой служащих? — кривя лицо спросил Корнелиус. — Другие рыцари сопровождения либо стоят за спиной своих господ, либо охраняют дверь, как Ангелика.

— Во время собрания герцогов ощущается нехватка рабочих рук, — напомнила я. — Господин Бонифаций сказал, что позволит сделать для вас исключение.

Объем работы моих последователей был больше, чем у кого-либо еще в этой комнате, но мы справились с ней куда быстрее именно потому, что мои рыцари тоже помогали. Да и у нас всех был опыт подобной работы благодаря посещениям храма. Другим приходилось учится новым навыкам, чтобы справиться со своими заданиями.

— Я закончил с этой частью, госпожа Розмайн. Могу я попросить вас проверить?

— Эти расчеты правильные?

— Эта часть... Хм, обозначенные здесь суммы кажутся не совсем правильными. Мы должны тщательно расследовать этот вопрос, — сказал Дамуэль, когда обнаружил что-то, что наверное можно назвать растратой. В конце концов, мы решили подождать с этим вопросом до возвращения Сильвестра и остальных, а уже после углубляться в него более подробно.

К пятому колоколу мы решили сделать перерыв и теперь наслаждались сладостями и чаем, которые подготовили наши слуги.

— Вы все-такие замечательные. Я тоже хочу как можно скорее стать полезным, — сказал Мельхиор, с восторгом и уважением в глазах глядя на меня, уминая сладости. Похвала из уст моего младшего брата действительно согрела мне сердце. Теперь у меня были силы для того, чтобы продолжать работать.

— Фердинанд явно заставляет твоих рыцарей работать в храме, да? — спросил Бонифаций. — Четно говоря, я никогда не думал о том, что рыцарей можно столь эффективно обучить работе с документами.

— В дворянской академии я постоянно слышал о том, что ее служащие находятся на совершенно другом уровне, но я никогда не думал о том, что и ее рыцари столь впечатляющи, — сказал Вильфрид, а Шарлотта кивнула, соглашаясь с ним.

— Господин Вильфрид, в обязанности рыцарей не входит бумажная работа. Пожалуйста, не уподобляйтесь госпоже Розмайн и не выдвигайте к нам необоснованные требования, — попросил Лампрехт, который явно получил от Корнелиуса кивок, в знак согласия с этими словами. — Вы можете многому научиться, наблюдая за госпожой Розмайн, но вы должны помнить, что у рыцарей есть свой круг обязанностей, которые они должны выполнять.

— Действительно, — поддакнул Бонифаций. — Вильфрид, ты должен сосредоточиться на том, чтобы твои служащие работали усерднее.

Вильфрид протестующе покачал головой и возразил:

— С каждым днем они и так делают все больше и больше для печатной промышленности.

Это правда, что полиграфия должна была стать основной отраслью Эренфеста, но на самом деле Вильфрид был не так уж и сильно в нее вовлечен. Из всех наших последователей, единственным, кто мог сопровождать герцога на собрание герцогов, был Хартмут.

— Если вам хватает мотивации, то я могу попросить Эльвиру передать вам еще больше работы, — сказала я. — Большинство служащих, которые сейчас заняты в печатной промышлености — низшие дворяне, но она хочет, чтобы в будущем на собрание смогли приезжать больше разбирающихся в вопросе высших и средних дворян. Может быть, ты мог бы заняться их обучением, чтобы они соответствовали требованиям в будущем году?

Мы планировали объявить о печатной промышленности во время собрания в следующем году, но после этого мог наступить совершенный хаос. Чем больше у нас будет квалифицированных людей, тем лучше.

— Если мы сможем отправлять на собранию как можно больше наших взрослых последователей, то я уверена, что в будущем это может дать для нас большое преимущество, — продолжила я. — Нашим последователям будет полезно получить представление о функционировании собрания герцогов, до того, как мы сами начнем посещать данное мероприятие. Поэтому я очень жду отчета от Хартмута.

Вильфрид посмотрел на своих последователей, и в его глазах зажегся огонек соперничества.

— Отличная идея, — сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы мои последователи были достаточно хороши, чтобы посетить собрание герцогов в следующем году.

Хорошо! Идеально! Новые работники для типографий!

За несколько дней мы привыкли к нашей новой работе и скоро дошли до того уровня, что смогли беспечно болтать во время перерывов. Из новостей, которые нам рассказал Корнелиус, мы узнали, что оценки наших рыцарей за практику неуклонно повышаются благодаря новому методу сжатия, который я распространила.

— В этой обстановке особого восхищения достоин Матиас, ведь он не отстает от остальных несмотря на то, что самостоятельно работает над сжатием своей маны старыми методами, — присоединилась к разговору Леонора. — Он может командовать остальными вместо меня и обладает большим количеством маны, чем большинство средних дворян. Мы бы предложили взять его в качестве вашего последователя, но, к сожалению, он из бывшей фракции Вероники, — с беспокойной улыбкой сказала она. — Но мы продолжаем поиски рыцаря сопровождения, который сможет заменить Трауготта.

— Сын Герлаха, хм? — кривя лицо уточнил Бонифаций. — Розмайн, каким бы искусным ни был этот мальчик, и как бы сильно ты не желала его взять его к себе, ты не должна принимать его как последователя до тех пор, пока он не посвятит тебе имя. В ином случае он будет слишком опасен.

Слова Бонифация звучали так, будто он знал что-то, чего не знала я. Я с вопросом посмотрела на него, прося продолжать и дать пояснение, но он только покачал головой и еще раз повторил, что бывшая фракция Вероники опасна, а после сменил тему.

— Что еще более важно, твой метод сжатия маны находится на каком-то особом уровне, Розмайн. Молодец, что придумала его, — сказал Бонифаций, описывая какого прогресса достигли рыцари, правда эти описания сильно смешивались с похвалой в мой адрес. — Твой рыцарь сопровождения, — он бросил взгляд на Дамуэля, — скорее всего не продержался бы так долго, если бы не этот метод. Ему повезло, что его период роста закончился так поздно, а в сочетании с твоим методом сжатия маны, это позволило ему увеличить свой объем маны намного сильнее, чем стоило ожидать от низшего дворянина.

Если постараться, то я припоминаю, что мое особое благословение было главной причиной того, что Дамуэль добился такого большого прогресса, а вовсе не его задержавшийся период роста. Но это была тайна между мной и Карстедом.

— Мана Дамуэля все еще растет? — спросила я.

— Нет, его объем прекратил свой рост в течении последнего года, а может и двух. Все-таки не имеет значения, насколько сильно период роста запоздал, но он все равно рано или поздно должен был закончиться. Но, конечно, это означает лишь то, что только его сосуд прекратил свое расширение. Он все еще может продолжать сгущать свою ману, чтобы более продуктивно использовать имеющийся объем сосуда, а также он может развивать свой разум, чтобы сражаться более эффективно.

Текущий запас маны Дамуэля был равен низшей границе для средних дворян. Учитывая насколько мал он был изначально, это был очень значимый рост.

— Я не жду от него более серьезных улучшений, — продолжил Бонифаций. — Мальчик достиг своего пика. И зная об этом, ты по прежнему собираешься использовать его как своего рыцаря сопровождения?

Краем глаза я заметила, как Дамуэль сжал руку в кулак и отрывисто кивнул.

— Его мана не является основным мерилом его ценности. Если бы не Дамуэль, то мои последователи не были бы так хорошо организованы, как сейчас. Поэтому не важно — сейчас или в будущем, я не собираюсь освобождать его от обязанностей.

— Я понял. Тогда я продолжу работать над его навыками. — Дамуэль встретил это обещание со стоическим выражением лица, но без обучения от Бонифация его положение было бы еще тяжелее. Его будущий путь будет труден, поэтому я хотела, чтобы он продолжал так же тяжело работать. Он знал слишком много моих секретов. Если однажды судьба повернется так, что ему придется оставить свой пост, то был вполне реальный шанс, что его устранят, чтобы заставить замолчать навсегда. Я не хотела допускать подобного.

— Пожалуйста, не оставляйте без внимания и других рыцарей-учеников. Сейчас их навыки командной работы возросли, но они до сих пор не понимают систему оценки очков вклада, — сказала я, а после рассказала историю о реакции Юдит во время разделки рыбы.

— Вот как, — покивал Бонифаций. Он обвел взглядом всех молодых рыцарей и кровожадно улыбнулся. — Похоже мне нужно изменить подход к их обучению.

* * *

— Дедушка, а какой была дворянская академия в то время, когда вы учились там? — спросила я в другой день. Гражданская война привела ко многим изменениям, и академия сейчас сильно отличалась от той, что была, когда там учился Фердинанд. Мне было интересно, не обнаружу ли я еще больше различий, если сравню со временем обучения Бонифация.

Я поставила в пример старый дневник библиотекарей, который дала мне Соланж, и то какой библиотека выглядит сейчас. А после я попросила Бонифация рассказать несколько историй из его собственного обучения в академии.

— Академия, да? — задумчиво повторил он. — Лучшее мое воспоминание — это то, как все постоянно бегали вокруг во время игр в диттер по краже сокровищ.

По словам Бонифация, в то время служащие начинали массово варить зелья восстановления сразу после того, как узнавали рецепт, а когда они не были заняты приготовлением зелий, они создавали магические инструменты, которые потребуются для игры. Слуги были сосредоточены на информационной войне, а некоторые из них даже совершали облеты на своих ездовых зверях, чтобы доставлять зелья и магические инструменты рыцарям. Основываясь на моем первом впечатлении о Бонифации, я считала, что он из тех людей, которые бросаются вперед, чтобы первыми нанести удар в битве, но оказалось, что как кандидат в аубы он был сосредоточен на командовании своими войсками.

— Но конечно же я старался демонстрировать силу своих кулаков каждый раз, когда появлялась такая возможность, — продолжил Бонифаций. После он рассказал, что дружил с высшими дворянами Дункельфельгера и ныне павшего Веркштока, и что иногда они все вместе ходили на охоту на магических зверей. — О, это напомнило мне, что однажды в разгар драки я случайно разрушил одну из святынь на территории академии.

— Это ужасно! — воскликнула я. — Постой, так одна из двадцати загадок академии на самом деле о вас?! Та, что о студентах правонарушителях, которые пакостничали в храмах богов на территории академии?!

— Нет, нет. Такая история никак не может быть обо мне, — тут же начал защищать свое доброе имя дедушка. — Я сломал только одну. И я немедленно сообщил об этом. Так что к настоящему времени она наверняка уже восстановлена. Но о каких 20 загадках академии ты говоришь? Я никогда не слышал подобного.

Я не ожидала, что вообще посвящу Бонифация в это, но все же я решила рассказать ему одну из двенадцати тайн о которых слышала от Соланж. Мельхиор и Шарлотта с большим интересом слушали этот рассказ.

— Стоп. Что вы имеете в виду, когда говоришь, что сейчас она должна быть уже восстановлена? — спросила я. — Вы не проверяли этого, дедушка?

— Это не моя вина. Редко когда появляется возможность вернуться в дворянскую академию после своего выпуска.

Рихарда усмехнулась, пока наливала нам в кружки свежий чай.

— Вы не должны обманывать детей, господин Бонифаций. Разве вы не посещали собрание герцогов каждый раз, когда служили предыдущему аубу в качестве командира рыцарей?

— Рихарда! — неловко воскликнул Бонифаций. Моя главная слуга была примерно одного возраста с ним, то есть она была достаточно взрослой, чтобы знать о его прошлом и части секретов.

[[image:/storage/reader-images/39372cddcb42e11752e751cb672446dd7e1b2d35.jpg]]

— Тогда я проверю в порядке ли то место вместо вас, — сказал я. — Вы помните, где это было?

— Хм... Думаю, зимой это место скрыто снегом. Его должно быть видно только во время собрания герцогов, когда снег сходит.

Проще говоря, я вряд ли смогу найти его пока сама учусь в академии. Жаль. Но пользуясь случаем, я решила сменить тему и спросить Бонифация о закрытом архиве.

— Не могу сказать, что это название говорит мне хоть о чем то, — ответил он. — Я всегда посылал в библиотеку своих служащих и никогда не ходил туда сам.

Бонифаций казался мне человеком, который легко нарушает правила везде, куда бы он не пошел... но похоже он был на удивление обычным кандидатом в аубы.

— Господин Бонифаций, — снова вмешалась Рихарда. — Не будет ли правильнее сказать, что вы вообще редко пользовались библиотекой?

— Рихарда.

Бонифаций угрюмо замолчал. Его надутый вид был, по всеобщему признанию, довольно милым. И те, кто видел это, не могли не рассмеяться. Похоже очень сложно говорить о своем прошлом, когда рядом есть кто-то, кто отлично знает о том, что происходило на самом деле и не дает тебе утаить различные детали.

Отчёт о собрании герцогов (второй год)

До самого окончания собрания герцогов мы мирно проводили свои дни. И вот пришло известие о том, что вернулись последователи герцогской четы, и теперь готовятся приветствовать своих господ. Я беспокоилась о Фердинанде, так как он так и не вернулся после того, как его вызвали в академию во второй раз, поэтому я тоже пошла к залу перемещения для того, чтобы поприветствовать его. Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор естественно тоже пришли, взволнованные тем, что наконец-то увидят своих родителей.

— Отец! Мама! — воскликнул Мельхиор, слишком взволнованный, чтобы держать себя в руках. Герцогская чета вернулась. На лице Флоренции была обычная улыбка, а вот лицо Сильвестра не выражало никаких эмоций. Он выглядел настолько равнодушно, что было трудно представить, что он вообще способен улыбаться.

Поздоровавшись со всеми, я обратилась уже напрямую к Сильвестру.

— Что-то случилось во время собрании?

— Я объясню все во время собрания. Гх... Этот идиот, — ответ Сильвестра был крайне лаконичен и совершенно не информативен. А под конец он и вовсе щелкнул языком и пробормотал еще пару ругательств в адрес неизвестного лица.

— Сильвестр, — одернула мужа Флоренция. Он вздохнул и заставил себя улыбнуться ради детей, а после призвал нас покинуть зал перемещения.

— Давайте, давайте. Отойдите. Нам нужно освободить место для следующей группы, — приговаривал Сильвестр. И действительно, через несколько мгновений круг снова вспыхнул, и из него вышел... Фердинанд.

— С возвращением, господин Фердинанд, — произнесла я.

— Верно. Хорошо вернуться назад, — ответил он с самой сияющей фальшивой улыбкой, которую я когда либо видела у него.

— Хартмут, что-то случилось с Фердинандом? — спросила я, как только мы вернулись в мои покои. К сожалению, как оказалось, моему последователю разрешили участвовать только в переговорах с Дункельфельгером. Сопровождать Фердинанда ему было не позволено.

— Все что я видел, это как ауб кричал на господина Фердинанда, а тот отмахивался от него, — рассказал Хартмут. — Основываясь на обрывках фраз, которые я услышал, полагаю, что был получен королевский приказ, от которого не получилось отказаться.

После Хартмут начал доклад о встрече с Дункельфельгером. Переговоры о гонорарах и разрешении на копирование книг прошли в основном именно так, как мы и планировали.

— Первая жена ауба Дункельфельгера — действительно пугающая женщина, — заметил Хартмут. — Хотя она не смогла узнать подробности, но она, похоже, смогла догадаться о существовании технологии печати.

— Как она поняла?

— Она изучила книгу, которую одалживала госпожа Ханнелора, и заметила, что буквы были настолько аккуратны, что написать их вручную было бы невозможно. Так же она изучила чернила и заметила, что они отличаются от тех, которые обычно используются в рукописях. И самым впечатляющим было то, что сопоставив наше желание продавать книги, она сделала вывод о том, что мы создали технологию позволяющую производить по несколько копий одной книги за раз.

Э-э... Первые жены из великих герцогств действительно пугают.

Это было действительно пугающим, когда Древанхель так быстро изучил и сумел повторить унишам на основе того пробника, что я дала им на чаепитии. Но первая жена ауба Дункельфельгера, которая смогла вычислить существование технологии печати просто взглянув на книгу, которую одолжила ее дочь, была еще более ужасающей.

— Теперь, если вы позволите мне продолжить. Нужно отметить, что служащие Дункельфельгера куда быстрее пришли к пониманию «авторского гонорара», чем наши, — продолжил Хартмут. — Разрыв в навыках людей из наших герцогств крайне заметен.

Понять совершенно новые идеи и концепции далеко не простая задача. В мире, где книги, написанные от руки, были не то чтобы нормой, а просто единственно существующим вариантом, люди просто не могли понять, как они могут получить отчисления за каждый новый экземпляр одной и той же книги.

Дворянам, задействованным в печатной промышленности, требовалось много времени для того, чтобы осознать эту информацию.

Хотя Эльвира ухватила эту идею довольно быстро, но тут сказалось то, что она сама была автором.

— В целом это была довольно напряженная встреча. С меня не сводила взгляда одна зоркая пара глаз, пытаясь определить, достойная ли я кандидатура в качестве партнера для Клариссы.

Отец Клариссы был среди рыцарей сопровождения, которые сопровождали ауба Дункельфельгера, и все собрание он смотрел прямо на Хартмута, сверля его тяжелым взглядом. Это было настолько нервирующим, что Хартмут начал беспокоиться о том, не попытается ли мужчина убить его прямо там.

— Щит ветра, который вы создали во время нападения на церемонии награждения, тоже привлек к себе немало внимания, — продолжил молодой служащий. — Его упоминали даже на собрании.

— Ты не прикладывал к этому руку, верно?

— Я пересказывал только те легенды, которые уже стали достоянием общественности. Я понимаю, когда мне стоит держать язык за зубами, — ответил он. Ему хотелось распространять новые легенды обо мне, такие как история об охоте на танисбефалена и о восстановлении места сбора нашего герцогства, но, к счастью, он все же умел контролировать свои желания.

— Я бы попросила тебя контролировать себя еще лучше и совсем прекратить свои попытки выдать эти преувеличенные небылицы за легенды о святости, — сказала я.

— Это бы означало ограничиться еще более сдержанными рассказами, которые совсем не доставят мне удовольствия... но если таково ваше желание, госпожа Розмайн, то я подчинюсь.

Наше собрание, посвященное собранию герцогов, состоялось на следующий день после того, как все вернулись обратно в замок. Присутствовала семья ауба и их последователи, рыцарский орден и большая часть служащих из числа высших дворян. Вильфрид, Шарлотта и я тоже пришли и заняли предназначенные для нас места.

— Кажется, дядя в кой-то веки в хорошем настроении. Как вы думаете, это как то связано с собранием? — спросил Вильфрид. Он сидел рядом со мной и комментировал внешний вид Фердинанда, чье место было напротив.

Я старалась даже не смотреть на мужчину, но в конце концов сдалась, и хватило одного взгляда, чтобы моя кровь словно застыла в жилах. Его улыбка была еще более фальшивой, чем когда-либо прежде. И именно поэтому она была настолько пугающей. Я понятия не имела, о чем он думает, и из-за чего он так зол.

— Не позволяй себя одурачить, Вильфрид. Он делает такое выражение лица, когда крайне недоволен.

— Как так? — удивленно спросила Шарлотта. Она сидела по другую сторону от меня.

— Если подумать, я никогда раньше не видел, чтобы он так улыбался...— пробормотал Вильфрид с подозрением переводя взгляд с Фердинанда на меня.

— Он способен скрывать большую часть своих эмоций за обычным равнодушным выражением лица, но когда он очень злится или испытывает особенно сильную боль, то скрывает их за вот такой преувеличенно радостной улыбкой. Таким образом, окружающие не могут понять его настоящих чувств.

— Розмайн, — одернул меня Фердинанд, улыбаясь еще шире, а после он медленно поднял руку и прикрыл ей свои губы. Я поняла, что это знак для меня, чтобы я заткнулась, поэтому я спешно зажала рот обеими руками и часто закивала.

Он всегда страшный, когда улыбается.

— Как я вижу, все уже здесь, — сказал Сильвестр. Он вместе с Флоренцией вошел в зал, когда все уже расселись, и с его приходом, как и в прошлом году, началось наше собрание. — В этом году многое изменилось, поэтому встреча может затянуться. Не позволяйте себе отвлекаться, иначе вы можете упустить много важной информации.

После этого вступления один из служащих Сильвестра начал собрание с объявления нашего места в рейтинге герцогств в этом году. Теперь Эренфест занимал восьмое место, а это означало, что в следующем году мы будем попадать в общежитие через двери с номером восемь.

— Метод сжатия маны Розмайн дает отличные результаты у детей, которые еще находятся в периоде роста, — сказал Сильвестр. — Более того, дети сообща работают над улучшением не только своих оценок, но и общей успеваемости всего герцогства. Об их успехах можно судить по количеству отличников в этом году, а также по тому факту, что средний балл наших учеников в дворянской академии значительно вырос. Продолжайте работать так же усердно.

Когда эта новость была объявлена, Вильфрид нахмурился и немного надулся.

— Я думал, что мы поднимемся еще выше...

— Получение более высокого ранга только за счет одних оценок и новых модных тенденций кажется маловероятным, — возразила я. — Мы почти достигли потолка. Мы не сможем его преодолеть, только если не заработаем больше влияния в самой Центре. Те, кто сейчас выше нас по рейтингу — это средние герцогства, состоящие в родстве с королевской семьей, и великие герцогства, которые изначально имели большое влияние.

Если мы хотим подняться выше восьмого места, то нам нужно не только изобретать новые вещи, но и отправлять наших людей в Центр, чтобы они могли общаться там с другими дворянами и оказывать на них влияние. Проблема была в том, что это поставило бы Эренфест просто в ужасное положение. У нас нет ни одного лишнего человека.

— Значит нам нужно обучать новых людей? — спросил Вильфрид.

— Я полагаю, что нам потребуется много лет, прежде чем мы сможем посылать наших людей в Центр и сохранять при этом текущий уровень, — добавила Шарлотта, которая казалась такой же обеспокоенной, как и ее брат. Население Эренфеста было куда ниже, чем у других герцогств аналогичного размера, а это означало, что нам потребуется много времени для того, чтобы подготовить людей, которых можно будет отправить в Центр.

— Наши торговые сделки в этом году увеличили наше влияние на Классенбург и Центр, пусть и не очень сильно, — продолжил Сильвестр. — В следующем году мы планируем начать распространение печатной продукции в дворянской академии. Будьте бдительны и хорошо делайте свою работу.

После Сильвестр рассказал о сделках, заключенных во время собрании. Мы договорились о том, что будем в этом году вести дела с Классенбургом, Центром и Дункельфельгером.

Служащий, который объявлял о ранге, оглядел собравшихся, а после рассказал подробности.

— Мы дали разрешение на прибытие восьми торговым группам из Центра и по шесть из Классенбурга и Дункельфельгера. Квота Классенбурга была уменьшена из-за того, что в минувшем году они вызвали проблемы в нижнем городе. Что касается герцогств, с которыми мы не смогли подписать торговые соглашения, то госпожа Розмайн одобрила продажу им технологии создания унишама и некоторых своих сладостей. Расширение торговли важно для нас, но мы с болью осознали, что для продолжения увеличения объемов нам нужно подготовить к приезду торговцев все герцогство, а не один только центральный город.

Существовал лимит торговых групп, которые может вместить нижний город Эренфеста, поэтому было совершенно невозможно увеличить число прибывающих торговцев. не расширив нижний город или не подняв уровень жилья в городах на торговом пути, таких как Грешель.

Тем не менее, организация крупномасштабных инфраструктурных проектов — это работа Сильвестра, а не моя.

— Далее я сообщу о печатном деле, — продолжил служащий. — Мы провели переговоры с Дункельфельгером, чтобы обсудить право публикации их исторической книги, — после он повторил все то же самое, что уже рассказал мне Хартмут, прежде чем подать знак другому последователю Сильвестра, чтобы тот принес коробку.

— Это выигрыш, который Фердинанд получил вместе с правами на издание, после матча в диттер, — объявил Сильвестр. Коробка, по видимому, содержала в себе ингредиенты, которые обещал ему Хайсхиц. Фердинанд проверил содержимое, убедился в том, что оно соответствует заявленному и передал коробку Юстоксу.

Роль оратора взял на себя следующий служащий.

— Поскольку между господином Вильфридом и госпожой Розмайн на данный момент уже заключена помолвка, именно госпожа Шарлотта была завалена предложениями о браке.

Судя по всему, количество предложений действительно шокировало. Были предложения от великих герцогств, чтобы она стала второй или третьей женой, а также от более влиятельных средних герцогств, которые предлагали ей роль первой жены. Всего год назад подобное внимание было просто немыслимо.

— Пока мы отложим этот вопрос, чтобы в последствии рассмотреть его как можно подробнее, с учетом мыслей самой госпожи Шарлотты.

Эренфест еще не решил, с какими герцогством он хочет укрепить или установить новые связи. Нам необходимо было подумать, что будет выгоднее: союз с великими герцогствами, где Шарлотта станет второй или третьей женой, или же лучше, чтобы она стала первой женой, которая сможет посещать собрание герцогов.

— Некоторые герцогства так же предлагали аубу Эренфеста взять себе вторую или третью жену, — добавил служащий. — Эти предложения так же будут тщательно рассмотрены.

Сильвестр публично заявлял, что не собирается брать себе иную жену, кроме Флоренции, но времена изменились, и теперь Эренфест уже не в том положении, чтобы замыкаться в себе. Теперь нам было нужно использовать браки, чтобы сформировать новые связи и усилить влияние на другие герцогства.

— Эти запросы мы тоже пока отложим, — с горьким выражением лица сказал Сильвестр. Флоренция, сидевшая рядом с ним, только покачала головой и пожала плечами, как бы говоря, что она не возражает против того, что у него будет больше жен и что она хотела бы, чтобы он перестал избегать этой темы.

Сильвестр кашлянул, встал со стула, и махнул рукой, предлагая сменить тему.

— Думаю пришло время перейти к новостям касающимся королевской семьи. Принц Хильдебранд дебютировал. Он сын третьей жены короля, которая родом из Дункельфельгера, но самого принца воспитывали как будущего последователя. Сейчас можно уже с уверенностью говорить о том, что трон унаследует принц Сигизвальд.

Эта новость вызвала прокатившийся по рядам собравшихся ропот.

— Ребенок от женщины из Дункельфельгера кажется более компетентным и богатым маной, чем ребенок женщины из Глессенмейера, — высказался кто-то. — Поэтому я удивлен тому, как легко уступил Дункельфельгер.

Остальные поддержали его согласными кивками.

— Должно быть, они сейчас уделяют первостепенное внимание предотвращению новой гражданской войны.

— Также церемония звёздного сплетения для принца Анастасия и госпожи Эглантины была завершенна без проблем, — продолжил Сильвестр. — Украшение для волос, которое она надела на церемонию, было сделана в Эренфесте. Это привлекло к нам большое внимание и мы ожидаем новых заказов на украшения для волос от великих герцогств и королевских особ.

Такое развитие событий имело смысл. Я тоже думала о кандидатах в аубы, которые будут выпускаться в будущем году, и рассматривала возможность того, что Лестилаут из Дункельфельгера может заказать одну для своей партнерши.

Интересно, что будет делать госпожа Дитлинда? Ауб Аренсбаха просил для нее мужа из нашего герцогства, но Фердинанд отказался.

— И последнее, и эта новость окажет наибольшее влияние, чем все, что было сказано раньше, — продолжил Сильвестр. Его голос понизился, а лицо окаменело, словно он с трудом сдерживал свои эмоции.

Так что же такого важного случилось на собрании?

Ведомая любопытством я подалась вперед. Вопреки моему энтузиазму у всех, кто вернулся с собрании герцогов было такое же бесстрастное выражение лиц.

Как только все взгляды сосредоточились на Сильвестре он заговорил.

— Король приказал, чтобы Фердинанд и госпожа Дитлинда из Аренсбаха заключили брак. Они будут помолвлены в кратчайший срок, а свадьба будет сыграна, как только госпожа Дитлинда окончит дворянскую академию.

Но... Я думала, что этот вопрос решен! При чем тут король?!

Я не колеблясь ни секунды тут же посмотрела на Фердинанда. На его лице была все та же фальшивая улыбка, которая не исчезала с тех пор, как он вернулся из дворянской академии.

— Помолвка? Как чудесно. Подумать только, весна придет и к господину Фердинанду...

— Я никак не ожидал, что такое великое герцогство как Аренсбах захочет принять к себе бывшего священника из храма. Какая честь.

— Король, должно быть, помнит господина Фердинанда и благоволит ему с тех пор, как он много лет подряд занимал первые места в дворянской академии.

Присутствующие дворяне обменивались поздравлениями, на что Фердинанд отвечал вежливыми кивками и все той же преувеличено радостной улыбкой. Было ясно, что он не желал этого брака. Более того, он прямо сказал мне, что уже отверг его. Я знала, что чем радостнее он улыбается, тем злее и недовольнее он чувствует себя внутри... Но все вокруг праздновали это объявление, словно бы Фердинанд действительно был на седьмом небе от счастья.

Сколько боли Фердинанд уже пережил за свою жизнь? Теперь он должен жениться на госпоже Дитлинде, по сути юной версии госпожи Вероники, той самой женщины, которую он ненавидит больше всего на свете? Позволит ли этот мир когда-нибудь ему быть счастливым?

Просто видя улыбку Фердинанда, я была так расстроена, что мне хотелось плакать. Сильвестр должно быть чувствовал тоже самое. Его взгляд блуждал по Фердинанду, а его равнодушие превратилось в глубокую задумчивость. Флоренция легонько толкнула его в бок, и он снова вернул своему лицу равнодушное выражение... но я могла разглядеть его истинные чувства, сквозь эту маску.

Все еще выглядя немного расстроенным, Сильвестр обвел взглядом собравшихся.

— Прошу тишины, — призвал он всех к порядку. Дворяне прекратили высказывать поздравления и посмотрели на него. — Было решено, что Фердинанд переедет в Аренсбах после выпуска госпожи Дитлинды, а их церемония звёздного сплетения будет проведена во время следующего собрания герцогов.

Заключать брак сразу после выпуска было очень странным, должно быть за этим крылись какие-то особенные обстоятельства.

— Таким образом Фердинанд оставит свою должность главного священника, и нам необходимо назначить кого-то на его место, — объявил Сильвестр.

Собравшиеся снова начали перешептываться. Те, кто хотят подняться в социальной иерархии могут многое выиграть, если будут оказывать поддержку мне в роли главного священника. Проблемой была репутация храма. Хотя последнее время его имидж постепенно улучшался за счет того, что мои последователи и я регулярно посещали его, а также за счет таких событий как чудо Хальдензеля, но дворяне по прежнему не хотели связываться с ним. Я видела, как они борются с собственной гордостью, взвешивая все за и против.

— Ауб Эренфеста, я смиренно прошу вас назначить меня главным священником.

Этот просьба исходила от Хартмута. Он причину за причиной перечислял, почему он подходит для этой должности. Он уже знаком с храмом, так как часто посещает его, а так же у него уже есть некоторый опыт в храмовых делах за счет помощи Фердинанду. И так как он мой последователь, то помощь мне — это его главная обязанность.

— Но Хартмут, ты... Ты же женишься через несколько лет, разве нет? — хмурясь спросил Фердинанд. Нельзя было стать слугой храма после того как ты предложил своему будущему супругу переехать в герцогство. Никто в храме не был женат, потому что священники не имели права заводить семью. Именно поэтому я сама буду служить главой храма только до своего совершеннолетия.

Хартмут улыбнулся так, словно это совсем не было проблемой.

— Я не намерен отказываться от своего статуса дворянина. Я просто ставлю помощь госпоже Розмайн превыше всего остального. Когда она станет совершеннолетней и покинет свой пост, я сделаю тоже самое и женюсь. В самом деле, не о чем беспокоиться, если Кларисса будет против моего вступления в храм, то я просто разорву помолвку.

Это... Это проблематично уже само по себе! Клариссе и ее родителям будет что сказать по поводу твоего желания войти в храм после того, как ты обещал жениться на ней! И она единственная девушка в мире, которая на самом деле хочет выйти за тебя замуж, Хартмут! Что ты будешь делать, если она действительно тебя отвергнет?!

Я достигну совершеннолетия через четыре года, Клариссе к тому моменту будет уже восемнадцать. Это не так уж и много, чтобы люди начали говорить, что она слишком поздно вышла замуж, но на мой взгляд, заставлять ее ждать два лишних года — это все равно слишком долго.

Кроме того, мне не нужно последователя, который отказываются от брака!

Мой внутренний крик остался без ответа, а у Сильвестра просто не было выбора, кроме как принять его кандидатуру, как единственную предложенную.

— В таком случае, я назначаю тебя на должность главного священника, Хартмут. Ты уже служишь в замке, но в храме тебе придется взять на себя иную роль. Это будет чрезвычайно трудно, и тебе придется многое сделать, чтобы утвердить свою власть за такой короткий промежуток... но теперь это твой долг.

— Я с благодарностью принимаю его, — ответил Хартмут.

На этом наше собрание и закончилось. Все гудели, и большинство ушли из зала с радостными лицами, довольные тем, что они могут рассказать хорошие новости своим знакомым. Конечно же, была одна особая группа людей, которая совсем не разделяла этой радости...

— Это был еще один беспокойный год, — сказал Вильфрид.

— Действительно, — кивнула Шарлотта. — В следующем году печатная промышленность претерпит серьезные изменения, поэтому для нас было бы разумно обратиться к Эльвире, чтобы она начала давать нам больше работы, связанной с этим направлением.

Они оба направились напрямую к Эльвире, решив, как и во время помощи Бонифацию, увеличить нагрузку на своих служащих. Я смотрела им в спину, а затем с грохотом отодвинула свой стул и подошла к Фердинанду, который продолжал все так же улыбаться.

— Нам нужно поговорить, — сказала я, глядя на него снизу вверх.

К моему удивлению, ответ пришел не со стороны Фердинанда. Сильвестр появился рядом с нами и с явным гневом в голосе заговорил.

— Отлично. Мне тоже нужно поговорить с Фердинандом. Вы оба, идете в мой кабинет. Я едва сдержала крик «Не нужно впутывать меня в это!», но к счастью, я все-таки удержала язык за зубами.

Закрытое обсуждение итогов (второй год) (❀)

— Я очищу комнату, — сказал Сильвестр, — Все выйдете, — он прогнал всех последователей и плюхнулся в кресло. По его позе и острому блеску темно-зеленых глаз я поняла, что он в очень плохом настроении. — Шевелитесь, — прорычал он уже в нашу сторону, когда все слуги вышли.

— Я могу поговорить с Фердинандом позже, думаю мне не стоит мешать вам, — предложила я, пытаясь сбежать от этой удушливой атмосферы... Но Фердинанд схватил меня за плечо и удержал на месте. Он наклонился поближе к моему лицу, все еще удерживая свою фальшивую улыбку, от которой у меня по коже бежали мурашки.

— Останься, — сказал он. — Я полагаю, что и ты, и Сильвестр будете задавать одни и те же вопросы, поэтому я сэкономлю время, если расскажу сразу вам обоим.

Нееет! Мой план побега был разорван в клочья!

Довольно скоро все лишние люди наконец покинули комнату, оставив меня на милость Фердинанду. А мне оставалось лишь с тоской смотреть, как закрывается дверь.

— А теперь, говори, — приказал Сильвестр. — Что тебе сказали, когда король вызвал тебя к себе? Почему вопрос брака был решен без консультации со мной?!

— Что? Наш ауб отсутствовал?! — воскликнула я. Для заключения брака между герцогствами обязательно одобрение ауба, а так как Фердинанд является членом семьи герцога, то отсутствие Сильвестра при обсуждении этого вопроса было и вовсе немыслимо.

— Если бы ты не был так глуп и не согласился во время приватной беседы, то я мог бы придумать тысячу поводов для отказа, — сказал Сильвестр. — Но из-за твоего согласия вопрос был решен еще до того, как я узнал об этом.

К моему удивлению, во второй раз Фердинанда вызвали в академию под предлогом обсуждения потерь, которые были понесены во время нападения танисбефаленов на церемонии награждения. И именно во время этой встречи король затронул тему брака.

— Это нормально, когда ради следствия людей допрашивают по одному, — продолжил Сильвестр. — Это была единственная причина, по которой я не задумываясь позволил тебе пойти туда. Если бы я знал, что это лишь предлог Аренсбаха для обсуждения брака, я бы никогда не отпустил тебя. Я не хочу, чтобы ты страдал еще больше, чем сейчас, Фердинанд!

Полный тревоги голос Сильвестра, заставил мое сердце сжаться в груди от волнения, но Фердинанд, казалось, был совершенно невозмутим. Он скрестил руки на груди и холодным взглядом посмотрел на ауба.

— Я сделал все самостоятельно именно потому, что знал, что ты будешь возражать, как и сейчас. Даже после получения прямого приказа от короля. Ты должен знать, как это глупо — бросать ему вызов. Или что, ты собирался подвергнуть риску все герцогство ради меня? Боги... Ты все так же мягок с членами своей семьи, как и всегда. Ты ничего не вынес из того инцидента, который вынудил тебя осудить собственную мать? — он сделал паузу в своей речи, на мгновение закрывая глаза, а после пробормотал. — Не было другого выбора, кроме как подчиниться приказу короля. Ты понимаешь это, Сильвестр, не так ли?

— Если бы ты не согласился так поспешно, то мы могли бы найти несколько причин для отказа, — продолжил настаивать Сильвестр. После он начал перечислять те самые предлоги, которые они использовали, когда подобное предложение поступило от Аренсбаха в первый раз.

Фердинанд скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Слова о том, что мы храним нейтралитет, могут быть приятны для слуха, но учти вот что: Эренфест быстро поднялся в ранге и не предпринимал никаких действий для поддержания короля. Между тем, Аренсбах страдает от нехватки маны и был вынужден лишить двух своих кандидатов в аубы их статуса, записав их в высших дворян. Тут даже не нужно думать, чтобы понять, на чью сторону встанет король.

В Юргеншмидте последнее время говорили, что такой стремительный взлет Эренфеста связан с тем, что герцогство избежало чисток благодаря своему нейтралитету и за счет этого имело возможность для роста. Мы вызывали раздражение у тех герцогств, которые проиграли в гражданской войне и пострадали от чисток, а также у победителей, которые все еще мучались из-за недостатка маны и были вынуждены отдавать своих дворян в Центр. Все это, а еще то, как быстро росло наше влияние, вместе с недоказанной верностью королю, заставляло их относиться к нам с опаской.

— Важно, чтобы мы продемонстрировали нашу верность королю, чтобы он не сомневался в том, что мы не намерены идти против него, — заключил Фердинанд.

— Но даже это не достаточная причина, чтобы заключать брак с Аренсбахом. Почему именно ты?! — продолжал протестовать Сильвестр. — Есть много герцогств, которые выше Эренфеста по рангу и которые могли бы предоставить прекрасных мужей. У них должны быть юноши, более подходящие по возрасту и не имеющие на себе клейма священника.

Это несомненно было фактом. Другие герцогства могли предоставить более подходящих кандидатов. все-таки многие до сих пор кричали о том, что успех Эренфеста — временный, и скоро мы снова скатимся вниз. Многие, несомненно, сочли бы великое герцогство, принявшее супругу из Эренфеста, очень ненадежным в долгосрочной перспективе.

— Моя связь с храмом тоже была проблемой, о которой хотел поговорить король. Похоже до него дошли слухи, что со мной плохо обращаются, — сказал Фердинанд. Не смотря на то, что во время учебы в академии, он каждый год был первым на курсе, после возвращения в Эренфест он оказался заперт в храме. А потом появилась я. Я тоже служу в храме, несмотря на то, что так же занимаю первые места на курсе и удочерена герцогом.

— Король услышал довольно много обращений к нему, — продолжил Фердинанд. — «Эренфест никогда не отправляет детей от первых жен в храм, но все остальные оказываются подвержены гонениям. Немыслимо, что они так жестоко топчут молодые таланты. Пожалуйста, спасите их от тирании Эренфеста». Похоже эти слова показались королю вполне убедительными.

Вильфрид и Шарлотта помогали с весенним молебном и праздником урожая, но эта информация не была широко известна даже на территории герцогства. Не говоря уже о том, что Фердинанд и я рвались обратно в храм при первой же возможности. Я наслаждалась расслабляющей атмосферой этого места, а Фердинанд получал достаточно свободы, чтобы наслаждаться своим хобби — исследованиями.

— Я полагаю, что другие герцогства никогда не поймут, что мы отклоняем просьбы о том, чтобы проводить больше времени в замке, ради собственного комфорта, — сказала я. — Тем не менее, от кого исходили эти просьбы к королю?

— Мне сказали, что просителей было много, было множество обращений из Дункельфельгера и Древанхеля, — ответил Фердинанд. — Король окружен влиятельными людьми, и многие из них просили его спасти меня из храма и через брак переселить в более крупное герцогство, чтобы я снова мог занять достойное место.

Ладно, я думаю, что они действовали из лучших побуждений... но эти добрые намерения определенно будут иметь неприятные последствия. Я прекрасно понимаю, что мое мнение о храме отличается от общественного, но мне бы хотелось, чтобы они занимались своими делами и не лезли куда не просят. Я так же чувствовала, что Эренфесту не хватает навыков работы с информацией, нам явно не удается распространять слухи среди других герцогств так, чтобы это шло нам на пользу.

— Если бы ты проигнорировал волю великих герцогств и выступил против брака, которого желает сам король, твоя репутация, как ауба Эренфеста, резко бы упала, — заметил Фердинанд. — Ты, конечно же, понимаешь возможные последствия подобного.

Глаза Сильвестра широко распахнулись от шока.

— Неужели тебя больше волнует моя репутация, чем брак, в котором ты проживешь остаток своей жизни?! Начнем с того, что мне трудно поверить, что ты позволил бы таким слухам оказать ключевое влияние на этот вопрос. Ты бы опроверг их на месте. Ты что-то скрываешь. Что-то произошло после того, как ты в первый раз отказался от этого брачного предложения, не так ли? Поделись этим. У тебя есть крайне дурная привычка взваливать все на свои плечи.

Фердинанд вздохнул и отвел глаза.

— Я бы предпочел не обсуждать это, так как достоверность этой информации крайне сомнительна.

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/6689/chapters/2257777/6c744c4f-db05-4290-acac-d050f9a03652.png]]

— Хватит тянуть. Говори уже.

— Эту информацию я получил от Юстокса, а тот собрал эти слухи из непроверенных источников, поэтому я не могу быть уверенным в их точности, — наконец заговорил Фердинанд, но его ответ, на удивление, был куда более многословным, чем это было необходимо. После он огляделся и тихо продолжил. — Ауб Аренсбаха... ему осталось недолго жить в этом мире. Если то, что сказал мне Юстокс верно, то он, скорее всего, поднимется по высокой лестнице еще до того момента, как мой брак будет официально заключен.

— Что?

Фердинанд и Дитлинда будут помолвлены всего один год. Другими словами, у ауба Аренсбаха действительно было совсем мало времени.

— Напоминаю, у меня нет возможности подтвердить этот слух. Однако, если предположить, что это правда, то я могу понять, почему ауб Аренсбаха решился использовать короля как основное оружие. И это же объясняет его желание забрать меня в свое герцогство через брак.

В самом деле, если ауб Аренсбаха умрет до замужества Дитлинды, то правящая семья герцогства будет состоять только из несовершеннолетней девушки, которая вот вот должна закончить академию, девочки-кандидата в аубы, которая еще слишком юна для того, чтобы посещать академию и овдовевшей первой жены. В таких обстоятельствах поддержка великого герцогства будет чрезвычайно сложным делом.

— Должно быть, Аренсбах отчаянно нуждается в неженатом, взрослом кандидате в аубы, который обладает большим запасом маны и навыком управления, необходимым для того, чтобы удерживать позицию правителя, — заключил Фердинанд. Конечно, единственным человеком в Юргеншмидте, который соответствовал всем этим условиям, был он. Во всей стране чувствовалась нехватка дворян, она достигала такого уровня, что все кандидаты в аубы и высшие дворяне были должны жениться и заводить детей почти сразу же после окончания академии.

— Чтобы набраться решимости обратиться напрямую к королю, ауб Аренсбаха должен был действительно чувствовать себя загнанным в угол, — продолжил мужчина. — Я предполагаю, что сейчас их земля не соответствует даже минимальным требованиям по мане. Вы ведь видели границу во время церемонии звёздного сплетения Лампрехта, верно? Вероятно, что подобная картина наблюдается по всему Аренсбаху.

Я вспомнила, как четко была видна граница между Эренфестом и Аренсбахом. Разница в густоте зелени была видна невооруженным глазом.

— Аренсбах сейчас в ужасном состоянии, — сказал Фердинанд. — Сейчас, без сомнений, для ауба бывшая территория Веркштока находится в самом низу приоритета по обеспечению маной, если вообще не исключена из него. Учитывая, что после недавнего нападения, Веркшток снова стал рассматриваться как рассадник угрозы, я могу понять, почему король хочет как можно быстрее решить эту проблему.

— Может ли Центр забрать территории бывшего Веркштока под свое управление? — спросила я.

— Они бы уже это сделали, если бы могли, — ответил Сильвестр. — У королевской семьи и служащей им знати должно быть точно так же не хватает ресурсов. У нас нет и пятой доли от того количества членов королевской семьи, которое было до гражданской войны. И даже пожелай они заняться этим вопросом — у них нет нужных инструментов.

Похоже нехватка маны, от которой страдает Юргеншмидт, еще хуже, чем я думала.

— Проблема общая, но по правде говоря, меня не волнуют проблемы связанные с маной, которые испытывают Аренсбах или Центр, — со вздохом признался Фердинанд. — Проблема в том, какие будут последствия. Кто в Аренсбахе обретет наибольшую власть после того, как нынешний ауб поднимется по высокой лестнице, оставив за собой двух несовершеннолетних кандидатов? Думаю вы уже знаете ответ.

Сильвестр замолчал и посмотрел на Фердинанда. Очевидно, что власть окажется в руках первой жены ауба — Георгины.

— Можете ли вы предугадать ее действия после того, как после смерти ауба Аренсбах будет еще сильнее страдать от нехватки маны? — ровным голосом, словно бы это какая то неважная вещь, спросил Фердинанд. — Думаешь она проявит к Эренфесту хоть какое-то милосердие, если даже супруг для ее дочери будет из другого герцогства? В наших же интересах иметь там хоть кого-то, кто сможет собирать информацию, и пусть и незначительно, но сдерживать ее порывы.

— Вот почему ты идешь на это? — фыркнул Сильвестр. — Соглашаешься на переезд в Аренсбах, хотя одно только название этого герцогства заставляет тебя морщиться? Женишься на девушке, которая так похожа на матушку, что, как ты сказал, тебе больно даже смотреть на нее?

— Да. Учитывая, что я должен подготовить здесь преемников для себя и одновременно разбираться с текущим положением дел в Аренсбахе, то у нас очень мало времени. И самое главное, я сделал вывод, что я лучший человек для этой работы.

— Если тебя не принуждают к этому, и ты принял это решение, потому что считаешь что это лучший вариант... тогда я больше ничего не скажу. Пусть я и не в восторге от того, что ты все так же пытаешься утаивать проблемы и тащить их на себе.

— Я рад, что ты наконец-то понял, — сказал Фердинанд. Похоже он был более-менее доволен тем, как закончился разговор. Но пусть Сильвестр и принял его точку зрения, я определенно не была с этим согласна. Эренфесту это может быть и выгодно, но что на счет самого Фердинанда? Именно его счастье было для меня важнее всего.

— Я понимаю, что ты лучше всего подходишь для этой работы, Фердинанд. Но ты действительно этого хочешь? — спросила я.

— Мы продемонстрируем нашу лояльность королю, заслужим благосклонность как Аренсбаха, так и Центра, а также получим возможность сдерживать Георгину. Кроме того, мое положение, как мужа будущей герцогини Аренсбаха, скорее всего побудит бывшую фракцию Вероники самостоятельно прийти ко мне и подать руку. Не заблуждайтесь, я не собираюсь оставлять Эренфест в таком подвешенном состоянии с этой так и не решенной угрозой. Я получу необходимые доказательства, а потом окончательно уничтожу угрозу. Это пойдет на благо герцогства.

Я чувствовала, что с каждым сказанным им словом, гнев во мне закипает все сильнее. Ведь Фердинанд продолжал перечислять преимущества для герцогства, сохраняя на своем лице всю туже фальшивую улыбку. Он снова игнорировал собственные нужды и собственный комфорт, выискивая плюсы для одного только Эренфеста.

— Господин Фердинанд, я не спрашивала, о преимуществах для Эренфеста.

— Что? — удивленно посмотрел на меня Фердинанд, как будто говоря, что он не понимает о чем я говорю.

— Я хочу знать хотите ли этого брака вы.

— Я...— его фальшивая улыбка стала еще шире, когда наши взгляды столкнулись. Этот идиот. Он планировал обмануть меня, чтобы уйти от ответа.

— Если вы пытаетесь сказать, что действительно желаете этого брака, то для начала хотя бы уберите эту фальшивую улыбку, — сказала я, и подражая Рихарде, указала пальцем на его лицо. — Вы очень сильно ошибаетесь, если считаете, что можете провести меня этой гримасой.

— Ты сама говорила, что тебе нужен Аренсбах, не так ли? Я просто возьму его, как ты и просила, — сказал Фердинанд, и теперь на его лице была улыбка «Владыки Зла».

— Я говорила о рыбе, а не... О, и об их книгах, но... Постой, ты же знаешь, что я не это имела в виду! И мои желания тут не имеют никакого значения! Главное — это твои истинные чувства!

Фердинанд усмехнулся, а потом вздохнул.

— Я действительно хочу отправиться в Аренсбах, чтобы лучше понять их ситуацию и рассказать о ней Эренфесту, но я не хочу самого брака. Однако он необходим, чтобы достичь поставленных целей. И я пойду на это, потому что должен. И я хотел бы, чтобы ты это поняла.

Теперь прозвучала правда. Фердинанд редко озвучивал свои истинные мысли, так что частично его ответ меня удовлетворил. Но только частично. Его фальшивая улыбка снова расцвела на его лице, после того как мы обменялись колкостями, так что я не могла отделаться от ощущения, что он все еще пытается что-то скрыть.

— Сильвестр, у меня есть много вопросов, которые я должен решить со своим приемником, поэтому мы с Розмайн на какое то время вернемся в храм, — сказал он. — Пришли ордоннанц, если что-то потребуется.

— Хорошо, — согласился Сильвестр.

Похоже наша беседа подошла к своему логическому концу, но с губ Фердинанда все еще не сходила его фальшивая улыбка. Я пристально посмотрела на него, и тут он выгнул бровь, словно вспомнил еще кое что. Он посмотрел на Сильвестра и сказал:

— Пришло время для Эренфеста наладить отношения с другими герцогствами через браки, мы должны тщательно взвешивать влияние, которое они смогут оказывать на нас. Тебе нужно взять вторую или даже третью жену, даже если ты этого и не хочешь. Тщательно обдумай этот вопрос.

— Ага. Я подумаю. А теперь проваливайте уже, — Сильвестр нетерпеливо махнул рукой, чтобы выставить нас из кабинета.

Дамуэль и Ангелика ждали меня снаружи, охраняя двери как мои рыцари сопровождения. И как только я вышла, девушка тут же пошла в комнату отдыха, чтобы позвать остальных моих последователей. Я осталась с Дамуэлем, пока они не подошли, а Фердинанд попытался спешно уйти в сопровождении Экхарта и Юстокса. Но я схватила его за рукав, не давая сбежать.

— Розмайн, такое поведение не соответствует твоему статусу.

— Итак, господин Фердинанд... Думаю после того, как мы вернемся в храм, нам будет уместно побеседовать наедине, — сказала я.

Выражение его лица немного ожесточилось, придавая ему еще более настороженный вид.

— Это дурной тон, когда два помолвленных человека остаются наедине. Забудь об этом, — но что бы он не говорил, я не собиралась уступать.

— Кажется, Сильвестр был доволен твоими аргументами, но я-то нет. В моем сердце так много сомнений и подозрений, и если мы не решим их, то я могу почувствовать необходимость разрешить их, начав расспрашивать окружающих. О, о, вы знаете что-то о семени Адаль...что-то там. Вы уверены, что нам не о чем говорить?

Это была очевидная попытка шантажа, которую я провела с самой понимающей улыбкой. Это было просто внутреннее ощущение, но мне казалось, что «семя Адальгизы», о котором упоминал Раоблут, было как то связано с отданным королем приказом.

Фердинанд уставился на меня с исключительно раздраженным видом. Как и ожидалось, в той беседе было что-то большее, чем он сообщил Сильвестру.

— Только один раз после возвращения в храм, — сказал он. — До этого больше не поднимай эту тему.

— Конечно.

Он с сомнением посмотрел на меня, но я заметила, что он наконец-то перестал лживо улыбаться. По правде говоря, этот факт принес мне настоящее облегчение.

Выбор (❀)

Я хотела сразу же вернуться в храм, но все было не так то просто. Теперь, когда помолвка с Дитлиндой из Аренсбаха стала официальной, Фердинанд был завален просьбами о встречах, а я была вынуждена участвовать в чаепитиях с Эльвирой и ее друзьями, на которых они рвали и метали от разочарования, а также разбираться с потоком писем от служащих, которые хотели принять участие в развитии печатного дела начиная со следующего года.

Я предложила Эльвире и ее друзьям выразить свои эмоции в виде новой истории, а сама продолжила разбираться с запросами служащих. Вильфрид и Шарлотта набрали работы у Эльвиры и распределили ее между своими последователями, так что я решила до определенного предела оставить вопросы, связанные с типографиями, им.

— У меня еще много дел.

И правда, Фердинанд был должен научить меня многим вещам, связанным с храмом, особенно сейчас, когда он закончил со всеми встречами. Или с той их частью, которую смог вытерпеть.

Когда мы наконец вернулись в храм, я ворвалась в покои главного священника.

Фердинанд встретил меня магическим взглядом, но я даже не дрогнула и спросила

— Поговорим? — если вы спросите меня, то по моему мнению, моя храбрость в этот момент заслуживала особой награды.

Фердинанд побрел в свою потайную комнату и открыл дверь, явно недовольный тем, что он вынужден следовать моим капризам. Оказавшись внутри, я сразу начала убирать ингредиенты и инструменты для его исследований, которые он сложил на скамейку, где я обычно сидела.

— Я рада, что мы наконец можем поговорить, — сказала я.

— Не могу сказать, что разделяю твою радость, — ядовито отозвался Фердинанд, садясь в кресло. — А теперь давай перейдем сразу к делу. О чем ты хочешь спросить?

— В первую очередь я хочу узнать об Аренсбахе, ведь именно туда ты отправляешься.

Фердинанд должно быть ожидал, что я начну с вопросов об Адальгизе, так что услышав о моем интересе, он заметно расслабился.

— Кажется я уже говорил с тобой об Аренсбахе.

— Недостаточно! Ты сказал, что ауб Аренсбаха недолго пробудет в этом мире, но есть ли шанс того, что Юстокс ошибся? Разве он не может прожить целую вечность, как прадедушка? В такой ситуации станет ли госпожа Дитлинда следующим аубом? Госпожа Летиция из Древанхеля имеет более серьезную поддержку, и ее фракция более влиятельна, поэтому я думаю, что она куда лучше подходит для этой роли.

Летицию поддерживала фракция предыдущей, ныне покойной, первой жены ауба Аренсбаха, которая могла бы быть сейчас жива, а также ее мать, живущая сейчас в Древанхеле. Георгина внезапно стала первой женой, не смотря на то, что она была из Эренфеста, а Дитлинда до этого события даже не считалась возможной преемницей. Так что было совершенно очевидно, кто из них является наиболее подходящим кандидатом на роль ауба.

— Ты права, — сказал Фердинанд. — Прошедшая чистка вынудила Аренсбах понизить двух сыновей герцога до высших дворян, именно поэтому король разработал план спасения этого герцогства. Девочка из Древанхеля будет удочерена аубом Аренсбаха, а после она станет женой принца Хильдебранда, после того, как он достигнет совершеннолетия.

Во время дебюта третьего принца было, видимо, объявлено о его помолвке и о том, что брак будет заключен сразу после его совершеннолетия. Для меня это, конечно же, было новостью.

— Все было бы хорошо, ожидай ауб Аренсбаха застать совершеннолетие госпожи Летиции, — продолжил Фердинанд. — Но недавно он понял, что его дни сочтены. А теперь, скажи мне, что будет, если ауб умрет до того, как она станет взрослой?

— Гм... Так как нет совершеннолетнего кандидата в аубы, то первая жена на какое то время будет выполнять его обязанности, пока самый старший из кандидатов не достигнет совершеннолетия. В случае Аренсбаха исполняющей обязанности будет Георгина, а госпожа Дитлинда станет аубом после своего совершеннолетия, — сказала я. Это была информация, которую я почерпнула за те занятия по курсу кандидатов в аубы, которые Фердинанд проводил для нас.

— Очень хорошо, — похвалил Фердинанд мои заключения. — Также в Аренсбахе, судя по всему, действует закон, по которому все действующие кандидаты в аубы потеряют свой статус и будут понижены до высших дворян после воцарения нового ауба. Госпожа Дитлинда станет следующим аубом, и это приведет к тому, что госпожа Летиция станет высшей дворянкой. Но есть исключение — если ее удочерит новый герцог, тогда она сохранит свой статус кандидата. Проще говоря, мой долг состоит в том, чтобы жениться на госпоже Дитлинде, удочерить госпожу Летицию и обучать ее до ее свадьбы с принцем Хильдебрандом. — По правде говоря, — продолжил Фердинанд. — Для меня было бы идеально заняться образованием госпожи Летиции прямо сейчас, но госпожа Дитлинда требует больше внимания, так как она будет должна поддерживать великое герцогство. Ее правление будет временным, но ее назначение — это крайняя мера, на которую идет ауб Аренсбаха. Их положение и правда крайне тяжелое.

Аренсбаху был нужен кто-то достаточно опытный для того, чтобы поддерживать порядок в герцогстве и обучать Летицию. Казалось, что Фердинанд идеально подходил для этих двух обязанностей, так как он уже имел славу как опекун святой Эренфеста, и его действия вызвали такое серьезное повышение оценок учащихся Эренфеста.

— Мне жаль госпожу Летицию, — сказала я. — Пожалуйста, будьте с ней помягче. Вы не должен относиться к ней так, как относитесь ко мне.

— Почему ты проявляешь беспокойство по поводу кандидата в аубы Аренсбаха.

— Разве это не станет катастрофой, если из-за твоего спартанского метода обучения один из их драгоценных кандидатов сломается? Филина много раз плакала после твоих суровых взглядов и неоднократных просьб переделать порученную ей работу.

— Она что?..

Филина уже привыкла к его стилю общения, но когда она впервые пришла в храм, то чуть не погрузилась в депрессию. Хартмут и Дамуэль были вынуждены утешать ее.

— Итак, а теперь расскажи, что такого сказал король, чтобы получить твое согласие? — спросила я. — Стать супругом будущего ауба из другого герцогства это одно. Но я не могу представить себе, что многие согласяться на то, чтобы стать временной заменой ауба. Я думаю, что такое предложение само по себе могло дать множество поводов для отказа.

— Если говорить просто, то король заявил, что он хочет проверить лояльность Эренфеста.

Король и знать из Центра чувствовали себя крайне неуютно от того, что сохраняющее нейтралитет герцогство, такое как Эренфест, так стремительно поднималось в рангах. Ведь никто не мог сказать, кому принадлежит лояльность этого герцогства. Их план выдать Эглантину, женщину с королевской кровью, замуж за будущего короля ради установления плотных связей с Классенбургом был разрушен. Инцидент с неполным священным писанием вбил еще больший клин между королевской властью и храмом Центра. А после, в довершение всего, мы отказали королю в просьбе даровать благословение во время выпускной церемонии.

— Эм, разве это не означет, что все эти подозрения появились в основном из-за меня? — спросила я.

— Инцидент с принцем Анастасием был полностью результатом одного из твоих буйств, но все, что ты сделала — это дала совет принцу. В конечном итоге, вина лежит на самом принце, который отказался от своих претензий на трон, а также на короле и аубе Классенбурга, которые согласились с его решением. Во время инцидента с писанием ты следовала моим инструкциям, и наконец, именно Сильвестр отказался позволить тебе провести благословение на церемонии. Кажется, у всех сложилось впечатление, что во всех этих случаях именно я контролировал тебя из тени... Я полагаю, что ты можешь толковать эту свадьбу как проверку королем верности не Эренфеста, а моей.

Фердинанд бросил на меня изучающий взгляд, без сомнения задаваясь вопросом, как много он может попытаться скрыть от меня, просто умолчав. Я улыбнулась в ответ на этот взгляд и спросила.

— Я полагаю, что эта проверка связана с семенем Адальгизы?

— ...Верно. В их глазах я — семя Адальгизы, возвышающее тебя как святую, резко улучшающее оценки Эренфеста и сеющее первые ростки хаоса в королевской семье, и все это в целях какого-то заговора, которого они не могут даже понять. Но как результат, имеет смысл лишь то, что они хотят вырвать меня из моего герцогства и привязать к другому месту, не так ли? — со смирением в голосе сказал Фердинанд. Его светло-золотые глаза, с опаской смотрели на меня, видимо пытаясь решить друг я или враг. Эта тема была явно тем, что он не хотел обсуждать с кем либо.

— Фердинанд, что вообще такое «семя Адальгизы»? Я не встречала подобного упоминания в писании, так что это должно быть что-то необычное.

— И как же ты интерпретировала это для себя? — вопросом на вопрос ответил он. — Я полагаю, ты не просто так молчала о своих догадках, — он следил за мной словно ястреб, пытаясь оценить, как много я знаю... и не скрываю ли я что-либо с целью обмануть его.

— Я не смогла собрать все детали воедино, когда после той встречи в библиотеке этот термин всплыл так неожиданно. Но после тщательного обдумывания и пристального изучения контекста... Ты ответил тогда, что Эренфест — это твоя Гедульрих, не так ли? Тогда я пришла к выводу, что этот ответ связан с местом твоего рождения. И учитывая, что это было что-то, о чем командир рыцарей Центра знал и о чем довольно легко говорил в присутствии чужих, я решила, что это какое-то секретное обозначение, указывающее на какое-то место в Центре.

Вместо ответа Фердинанд изобразил очередную фальшивую улыбку. Мне оставалось только вздохнуть. Это означало, что я права.

— Мне сказали, что ты переехал в замок только после своего крещения, но задумываясь, я понимаю, что никогда не слышала разговоров о твоей жизни до этого момента, — сказала я. — Значит ты вырос в месте, о котором знает командир рыцарей Центра? Что это за место Адальгиза?

Фердинанд замолчал, и какое-то время он не говорил ни слова. Я понимала его нежелание отвечать, но сейчас я не могла позволить ему сбежать, иначе наша встреча будет напрасной. Поэтому я молча ждала, ожидая когда он наконец продолжит... и довольно скоро он сдался.

— Адальгиза — это имя принцессы, которым когда-то назвали одну из королевских вилл, где, как я полагаю, когда-то служил командир рыцарей, — опуская взгляд начал объяснять Фердинанд. — Я не думал, что кто-то может знать о моем прошлом, поэтому, если честно, тогда он застал меня врасплох.

Я не удивилась, узнав, что он связан с королевской семьей — я ожидала подобного с того момента, как догадалась, что он из Центра. Его присутствие в Эренфесте явно было чем-то ненормальным. Начнем с того, что его запас маны явно выше среднего, но есть и множество других причин, которые мне бы не хотелось перечислять.

— Итак, Фердинанд... Эта принцесса Адальгиза — твоя мать?

— Нет. Мы никак не связаны между собой. Адальгизе подарили виллу сотни лет назад, так что у моей матери совсем другое имя. Хотя их обстоятельства довольно похожи.

— Обстоятельства? — пробормотала я, наклоняя голову, а Фердинанд лишь махнул рукой.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Но я хочу знать. Разве это не справедливо? Ведь вы видели мои воспоминания и раскрыли все секреты моей прежней жизни, а я все еще так мало знаю о вас.

— Справедливость не имеет никакого смысла. Это просто та информация, которую тебе не нужно знать. Даже Сильвестр не знает, что я рос в Центре до своего крещения.

— Что ж, то что Сильвестр не знает об этом, тоже не имеет значения. Я хочу знать о вас больше, господин Фердинанд, — заявила я, завершая свой ответ возмущенным «Хмф!»

Фердинанд тут же отвел взгляд, а его лицо побледнело.

— Если быть точным, то Альдагиза — это название виллы, на которой я вырос. В ней живет принцесса страны Ланценави, они отправляют в Юргеншмидт своих детей раз в несколько поколений. Это все, что я могу сказать тебе.

— Ланценавия — это сахарная страна, верно?

— Сахар... Ты не ошибаешься, но твое восприятие мира настолько нестандартно, что это сбивает с толку... — вздохнул Фердинанд, потирая виски. — Беседы с тобой вызывают у меня головную боль, поэтому я закрываю дискуссию.

— А ну сиди на месте! Нет смысла даже пытаться сбежать. Если ты это сделаешь, то я снова найду тебя. А теперь подумаем... Поскольку ты вырос на этой особой вилле, то можно с уверенностью делать вывод, что ты член королевской семьи с примесью иностранной крови, так?

Фердинанд раздраженно поморщился.

— Да, у меня довольно густая королевская кровь, но поскольку я был крещен в Эренфесте, то я не считаюсь членом королевской семьи. Мой отец — бывший ауб Эренфеста, а матери у меня нет.

— Почему тебя крестили в Эренфесте?

— Это было наставление данное Богиней Времени... по крайней мере так говорил мой отец.

— Эм... прости? — подобный ответ был столь нетипичен для Фердинанда, что я не могла не издать удивленного восклицания. Однако, казалось, он ждал такой реакции, а его взгляд был направлен куда-то вперед, пока он вспоминал свое прошлое.

— Я должен был умереть еще до крещения.

— Как?..

По словам Фердинанда, семена Адальгизы женского пола растили как принцесс... в то время как мальчиков подвергали куда более жестокому обращению. Только один мальчик сможет вернуться в Ланценавию, а от остальных тайно избавятся, потому что наличие целой группы мужчин, которые могут претендовать на королевский трон не даст ничего, кроме проблем.

— Те, от кого должны были избавиться, имели шанс выжить только если их заберет к себе отец, но большинство дворян отказывались от подобного, — объяснил Фердинанд. — Мужчины не могут быть уверены, что это действительно их ребенок, и так как они уже как правило женаты, то такое решение неизбежно вызовет конфликты внутри семьи.

И всякий раз, когда Фердинанд спрашивал отца, почему он согласился взять на себя такую сомнительную ношу, ауб Эренфеста отвечал, что это произошло по наставлению Богини Времени.

— Он с полной уверенностью говорил о том, что мое присутствие пойдет на пользу Эренфесту, — закончил Фердинанд.

— Я понимаю. Это довольно странно, но думаю, что это правда. Если бы не вы, то Эренфест не был бы таким, как сейчас. Если Богиня Времени действительно приложила здесь свою руку, то я не ожидала бы от нее меньшего.

Фердинанд ошеломленно посмотрел на меня и спросил.

— Ты веришь в такую нелепую историю?

— А что? Я имею в виду, это мир, где мы молимся, чтобы весна пришла раньше, и где мы превращаем маленькие палочки в оружие Бога Тьмы. Удивительные вещи случаются повсюду вокруг нас. Так почему бы мне не поверить в то, что Богиня Времени может давать советы людям?

Фердинанд недоверчиво посмотрел на меня.

— Я знал, что бессмысленно слишком долго задумываться о путях, по которым ходят твоим мысли, но я в очередной раз был застигнуть ими врасплох.

— Ладно. Итак, король напомнил тебе о том, что вы — семя Адальгизы? — спросила я, возвращая разговор в начальное русло.

— Я вижу, что тебя не так-то легко отвлечь... — раздраженно пробормотал Фердинанд. — Пусть я и крещен в Эренфесте, и не проявляю никакого интереса к трону, это не меняет того факта, что я могу быть угрозой для нынешнего короля, чья власть не подкреплена Грутрисхайтом. В конце концов, я человек с королевской кровью, который использует святую для поиска Грутрисхайта

— Что?

— Ты говорила с принцем Хильдебрандом об этом, не так ли? Об архиве, куда могут войти только члены королевской семьи?

— Постой, значит... это я во всем виновата?! — я обхватила голову и закричала: — «НЕЕЕЕТ!»

Фердинанд устало вздохнул.

— Мне приказали показать свою верность действием. И мне было предложено два варианта: избавиться от Сильвестра и занять место ауба или перейти в Аренсбах через брак.

«Герцог не мог стать членом королевской семьи» — Эглантина упомянула об этом, когда говорила о своих поисках способа избежать связи с королевской семьей. Фердинанда просили либо стать следующим аубом Эренфеста, либо жениться на аубе из другого герцогства, и тем самым оборвать все связи с королевской семьей.

— Если тебе нужно было продемонстрировать свою верность таким образом, то разве ты не мог бы стать временным аубом до совершеннолетия Вильфрида? Я бы предпочла, чтобы ты навсегда остался в Эренфесте. Разве ты не будешь счастливее здесь, чем с госпожой Дитлиндой? Учитывая, что она похожа на госпожу Веронику и все такое... Я была уверена, что Сильвестр согласился бы, если бы мы объяснили ему все.

Фердинанд покачал головой...

— Теперь, когда король знает о моем происхождении, мне лучше дистанцироваться от Эренфеста. Неизвестно, окажусь ли я втянут в какое-то крупное событие, но я могу точно сказать, что так я хотя бы не потяну герцогство за собой, — его взгляд скользнул по сжатым в кулаки рукам. — Я дал слово отцу, что сделаю Сильвестра герцогом и посвящу себя служению Эренфесту, чтобы поддерживать его. Я никогда не смог бы нарушить последнее данное ему обещание. Если мой единственный вариант — это сместить Сильвестра и самому занять место герцога, то я предпочту уйти в Аренсбах. Он никогда не должен узнать о том, что есть такая альтернатива.

Фердинанд дорожил своими воспоминаниями об отце и теперь, когда я знала, как высоко он ценит обещание, данное ему, я не могла заставить себе сказать хоть что-то, чтобы заставило его остаться в Эренфесте.

— Значит, на самом деле вы хотите защитить обещание, данное отцу, верно? — спросила я.

— Верно. Я полагаю, что ты понимаешь мои чувства, по крайней мере в некоторой степени, все-таки ты сильно дорожишь своей родной семьей и теми обещаниями, которые дала им.

Я обещала папе, что защищу нашу семью и Эренфест. Тули обещала мне стать первоклассной швеей и шить для меня одежду. А мама... Ее обещание было самым сложным, но я запомнила его. Это было очень и очень дорого для меня, и одна мысль об этом заставляла меня плакать.

— Я могу понять, — сказала я. — Я понимаю. Я не хочу, чтобы вы уезжали, господин Фердинанд, но я могу понять как много для вас значит ваше обещание.

— Почему ты плачешь?

— Я вспомнила обещания, которые дала своей семье. И когда я думаю о том, что теперь мне придется расстаться и с вами... Я просто не могу сдержать слез.

Фердинанд отреагировал на это исключительно громким и исключительно раздраженным вздохом. А после сжал кулаки и все же раскрыл руки. Я забралась ему на колени и крепко обняла, чувствуя облегчение от прикосновения к кому то. все-таки я уже довольно давно не могла испытывать ничего подобного. Объятия полностью исчезли из моей жизни.

— Вы не против? — спросила я.

— Я обещал похвалить тебя, когда ты станешь первой в классе. Хотя, скорее всего, это будет последний раз...

Мне потребовалось какое то время для того, чтобы успокоиться, и когда я сделала это, мой разум все равно был полон беспокойства. У меня было твердое предчувствие, что будущее Фердинанда будет полным страданий. Только ради обещания, данного отцу он полностью сосредоточится на цели и будет терпеть всю ту боль и неудобства, которые ждут его в Аренсбахе. Когда он был завален работой, Фердинанд никогда не просил помощи даже у своих ближайших соратников, поэтому я не могу представить себе, что он обратится за помощью к кому-то в Аренсбахе, даже если его жизнь окажется под угрозой.

Я не могла этого допустить. Но он, вероятно, не сдержит никаких обещаний, которые я смогла бы из него вытянуть.

Мне нужно что-то, что более или менее заставит его сдержать данное мне слово. Что-то более значимое, чем просто слова. Пока я ломала голову в поисках идей, Фердинанд снова заговорил.

— Если ты успокоилась, то слезь с меня.

— Постойте, — ответила я. — Не думаю, что мне когда либо в будущем представится возможность поговорить с вами наедине еще раз, поэтому мне придется шантажировать вас здесь и сейчас.

— О чем ты вообще говоришь? — спросил Фердинанд, совершенно не выглядя напуганным моими словами.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Обещайте мне, что не откажетесь от всех радостей жизни и не будете жить в страданиях ради памяти своего отца. Обещайте мне, что вы позовете на помощь, если вам будет больно. И тогда я сейчас же примчусь и спасу вас.

— Я не понимаю. Я еду в Аренсбах. Ты придешь спасти меня, даже если станешь из-за этого врагом целого герцогства. Не будь такой идиоткой.

Я кивнула на его слова не моргнув и глазом.

— Да, я приду. И не только в Аренсбах. Я спасу тебя во что бы то ни стало, даже если это будет означать пойти против Центра или даже самого короля.

— О чем ты... — Фердинанд замолчал, а после раздраженно начал тереть виски. — Я оторвал тебя от твоей семьи и запретил контактировать с жителями нижнего города, ты помнишь об этом? У тебя, должно быть, не все в порядке с головой. То, что ты готова идти на все ради моего спасения, не имеет никакого смысла.

Этот парень действительно не понимает, что он значит для других людей, да? Он не понимает, как сильно мы беспокоимся о нем.

Фердинанд вероятно не замечал, как сильно Сильвестр, Карстед, Эльвира и я не хотели, чтобы он уезжал в Аренсбах, и мы были далеко не единственными людьми, кто оплакивал его отъезд. Он казался настолько убежденным в том, что его отсутствие никак не повлияет на нас, ведь это только на пользу Эренфесту, что эта уверенность просто приводила меня в бешенство.

— Вы действительно имели в виду то, что сказали? — спросила я. — Вы действительно понимаете, что сейчас сказали?

— Держи себя в руках, Розмайн! Твои глаза начали менять цвет! Ты теряешь контроль над своей маной! — воскликнул Фердинанд, роясь в кармане и вытаскивая оттуда магический камень. Он с такой силой ударил им меня по лбу, что раздался хлопок от соприкосновения. И пусть тупая боль и магический камень, вытягивающий из меня ману, несколько успокоили меня, но я все еще была в ярости.

— Слушайте сюда, — сказала я. — Вы многому научили меня, как мой опекун. Вы заботились обо мне и на многое шли ради меня, не так ли? Вы делали для меня зелья и магические инструменты. Из всех дворян Эренфеста, будь то приемный отец, приемная мать или даже мой жених — Вильфрид, вы заботились обо мне больше, чем любой из них. Разве это не очевидно, что я думаю о вас, как о члене своей семьи? Почему вы не можете понять этого простого факта?

Фердинанд в изумлении уставился на меня, даже не замечая того, что сейчас я говорю совсем не так, как полагается дворянке.

— Ч-член семьи? — это было единственными словами, которые он успел выдавить из себя.

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/6689/chapters/2257778/078ceb68-3e47-4fa8-82b2-adaf5e74623e.jpg]]

— Да, член семьи. Вы полный идиот, когда вопрос доходит до того, что думают о вас другие люди, да?

— Может быть, я и не обращал внимания, но я отказываюсь слушать лекции о проницательности от самой глупой девушки, которую я когда-либо встречал, — злобно ответил Фердинанд, отводя взгляд и прикрывая губы рукой. Это был первый раз, когда я видела его с таким выражением лица, поэтому я решила, что нужно продолжать атаку.

— В любом случае вы дороги мне. Чтобы спасти тебя, я не против украсть Грутрисхайт и стать зентом.

— Ты что говоришь, идиотка?! — рявкнул Фердинанд, широко распахивая глаза. Эта идея показалась мне идеальной. Я смогу сколько угодно читать Грутрисхайт, спасти Фердинанда, а потом просто вернуть книгу королю. И все в выигрыше.

— Простолюдинка, дочь стражника, стала приемной дочерью ауба для того, чтобы спасти свою семью, — сказала я. — По сравнению с этим то, что кандидат в аубы нашел Грутрисхайт и стал зентом, уже не кажется настолько невозможным. И пока я использую свое новое положение для защиты Эренфеста и всего Юргеншмитда, я не нарушу обещание, которая дала моему отцу. Так что не вижу никаких проблем.

— Здесь есть бесчисленное количество проблем! — продолжил кричать Фердинанд. — У тебя действительно должно быть проблемы с головой! — он стал очень эмоциональным, и это было хорошим знаком. Мне просто нужно продолжать двигаться в том же направлении, пока он не даст обещание, которое я смогу использовать против него.

— Я посвящаю свою жизнь тому, чтобы иметь возможность спокойно насладиться книгами. Это смысл всей моей жизни.

— Я помню, что ты говорила тоже самое, когда спасала сирот...

— Вот именно. Я не хочу, чтобы вокруг меня происходило что-то плохое, в то время как я пытаюсь хорошо проводить время. Я хочу сказать, что мне нужно, чтобы вы тоже был счастливы, господин Фердинанд. Я не смогу расслабиться, если вы будете заставлять меня беспокоиться. Поэтому мне нужно, чтобы вы регулярно связывались со мной, даже после своего брака. Просто, чтобы вы знали. Если в течении значительного времени я не получу от вас ни единой весточки, то я начну прилагать все силы ради того, чтобы спасти вас.

Фердинанд теперь смотрел на меня с искренним беспокойством во взгляде.

— Я уже много раз видел, как ты сходишь с ума из-за тех, кого считаешь своей семьей. Ты хочешь сказать, что впадешь в такую же ярость и ради меня?

— Да. Разве вы не поняли с самого начала, что я намерена вас шантажировать этим?

— Ситуация не может быть хуже этой. Я не могу представить ни одного человека, у которого бы вышло остановить твои попытки по спасению меня.

Это было правдой. Ни Сильвестр, ни Карстед, ни Эльвира не смогут остановить меня, если я впаду в ярость... хотя, скорее всего, именно они бы даже поддержали меня в идее спасти Фердинанда.

— Даже не знаю, что я сделаю, если вы будете несчастны, господин Фердинанд. У вас по сути есть только два варианта: либо вы найдете способ стать счастливым и быть счастливым всегда, либо вы будете честны и попросите меня о помощи, когда она будет тебе нужна. Вы должны выбрать одно из двух.

— Этот шантаж столь же неизбежен, сколь и неожидан, — усмехнувшись, сказал Фердинанд. Он снова и снова повторял, что хуже уже быть не может... но в конце концов пообещал, что будет регулярно писать мне.

Передача обязанностей

Одним заклинанием убрав с моего лица следы недавних слез, Фердинанд выпроводил меня прочь из своей потайной комнаты. Наши последователи усердно трудились в покоях главного священника. Родерих боролся с математикой, наблюдая за тем, как быстро справляются со своими занятиями Филина и Дамуэль. А Хартмут что-то обсуждал с Юстоксом и другими последователями Фердинанда. В еще одну группку собрались Корнелиус, Экхарт, Леонора... и Ангелика. Удивительно, но караул у двери сегодня несла Юдит.

Что же случилось, чтобы Ангелика оставила свой пост?

— Ой, вы уже закончили свой разговор? — спросил Юстокс, который заметил нас раньше всех остальных.

Фердинанд кивнул, направляясь к своему столу, затем несколько раз хлопнул в ладоши и заговорил.

— Всем внимание, — когда все взгляды были сосредоточены на нем, он объявил, что покидает Эренфест, а его место на посту главного священника займет Хартмут. — По приказу герцога Хартмут будет совмещать работу служащего в замке и главного священника. Имейте это ввиду и подготовьтесь к приходу моего преемника.

— Да.

Похоже никто не был сильно удивлен этой новостью, видимо Хартмут уже рассказал им об этом. Они составили список документов, которые необходимо подготовить для передачи должности, разделили их по степени срочности и важности и приступили к работе. В некотором смысле атмосфера в комнате ничуть не отличалась от обычной. Даже Ангелика поменялась обратно с Юдит, и все молча принялись за работу.

— Господин Фердинанд, дайте мне еще работы, — попросила я. — Не слишком ли много вы навалили на Хартмута?

— Нет, я не собираюсь давать тебе больше работы, чем у тебя уже есть сейчас, — покачал головой Фердинанд. Я хотела пожертвовать своим временем, чтобы помочь ему, но меня отвергли.

Поэтому я недовольно поджала губы.

— Но почему?

— Ты покинешь свой пост после совершеннолетия. Ауб Эренфеста, похоже, намеревается назначить Мельхиора следующим главой храма. В будущем, он хочет сосредоточить эту должность на снабжении храма маной и управлении священниками, приютом и тому подобным. Бумажная работа перестанет быть необходимой частью этой должности. Наоборот, ваша основная с Хартмутом задача — это переложить как можно большую ее часть на священников.

Служители, которые служили Фердинанду, отлично понимали свои обязанности, но контролировать священников и заставить их работать им было не по силам. Таким образом именно главный священник и глава храма должны были раздавать задачи священникам и контролировать их надлежащее выполнение...

— Конечно, чтобы проверять качество чужой работы, нужно иметь представление о желаемом результате, — продолжил Фердинанд. — Это будет нелегко, но вы должны провести тщательную подготовку, чтобы Мельхиор без проблем справился со своей будущей работой.

— Поняла.

После Фердинанд начал беседовать с Хартмутом о том, какой будет роль главного священника в будущем. Они обсуждали такие вещи, как то, будет ли Хартмут жить в храме, будет ли он добираться сюда каждый день из своего дома в дворянском районе, и нужны ли ему новые покои главного священника, или он будет использовать те, что сейчас занимает Фердинанд.

— Я не смогу забрать мебель в Аренсбах, — сказал Фердинанд. — Поэтому я оставлю ее всю здесь. Ты сможешь использовать ее по своему усмотрению. Это избавит тебя от необходимости переносить бумаги и тому подобное.

— Спасибо, — поблагодарил Хартмут. — Я с благодарностью приму эти покои и оставлю их в нынешнем виде. Могу ли я так же в будущем использовать ваших слуг? Я буду чувствовать себя намного комфортнее, работая с теми, кто хорошо знает свою работу.

— Безусловно. Мои слуги должны справиться с большей частью необходимой работы. Я бы не решился доверить их кому-либо, кто бы относился к ним с подозрением и попытался лишить их нынешних задач. Но в твоем случае все будет в порядке.

В конце концов, Хартмут решил, что он будет ездить в храм из своего дома в дворянском районе, так как он не собирался отказываться от своей работы служащего. Конечно, во время ритуала посвящения и подобных мероприятий он будет ночевать в покоях главного священника.

Пока мы расслабленно работали, пробил четвертый колокол. И все тут же принялись собираться. Фердинанд какое-то время наблюдал за этой суетой, а потом сообщил о наших ближайших планах.

— Обряд обета для Хартмута состоится сегодня днем в покоях главы храма. Закончите с необходимыми приготовлениями.

— Да.

К тому времени, как я вернулась в свои покои, почти все было уже готово. Гил, Фриц и Вильма много трудились пока нас не было.

— Теперь нам нужно только принести божественные инструменты, — сказала Моника. — Поскольку эта комната будет использоваться для церемонии, обед был подан в другом месте.

После она отвела меня туда, где обычно обедали мои последователи. Еда была подана в соответствии со статусом, поэтому я ела первой, вместе с моими последователями из числа высших дворян: Хартмутом, Корнелиусом, Леонорой и Ангеликой. Юдит, Родерих, Дамуэль и Филина поели после того, как мы закончили.

— Ангелика, я тут вспомнила. Я была сильно удивлена, когда увидела, что ты оставила свой пост у дверей в кабинет главного священника, — сказала я во время трапезы. — Какая тема была настолько важной, что ты решила оставить свой пост?

— Господин Экхарт тоже переезжает в Аренсбах, так что мы говорили об этом.

Похоже Фердинанд собирался взять с собой двух своих последователей, которые дали ему присягу. Видимо он брал пример с Аурелии, которая тоже приехала в Эренфест не одна. Для него было бы нормально взять с собой еще больше людей, ведь кандидаты в аубы стоят выше, чем высшие дворяне, но у Фердинанда было не так много людей, которым он мог бы доверять.

— Господин Юстокс — служащий, не так ли? — нервно спросила Юдит. — Он действительно может поехать с ним?

— Мне говорили, что опытным служащим редко разрешают сопровождать дворян, которые уезжают в другое герцогство, так как есть опасения, что они будут передавать информацию на родину, — добавила Филина, которая стояла позади меня.

— Об этом легко забыть, потому что он большую часть времени занимается именно работой служащего, но на самом деле Юстокс — слуга, — заметила я. — В официальных документах указано, что он окончил академию по курсу слуги. Его работа в качестве служащего — просто хобби.

— Можно поступить на другой курс в качестве хобби?..

— Я более или менее собираюсь пойти по этому пути, — сказала я. Как человек, который собирался посещать курс служащих только ради того, чтобы стать библиотекарем, я была очень обнадежена наличием таких прецедентов как Фердинанд и Юстокс. — Итак, Ангелика, и как же прошел твой разговор с Экхартом?

— Он сказал, что я могу либо сопровождать его в качестве жены, либо отменить помолвку и остаться в Эренфесте. Кажется, он будет уважать любое мое решение.

Ангелика и Экхарт были помолвлены, поэтому говорить о будущем было для них естественно и очень важно, по крайне мере на бумаге все должно было выглядеть именно так. На самом деле, они казались настолько нестандартной парой, что было странно думать о том, что они действительно обсуждали подобное.

— Ты уже определилась со своим ответом, Ангелика?

— Я отменю помолвку и останусь в Эренфесте. Потому что я ваш рыцарь сопровождения, госпожа Розмайн.

— Но не запятнает ли это твою репутацию? — спросила я.

Ангелика выглядела совершенно невозмутимо, но отмена помолвки и тот факт, что она не поехала следом за своим женихом, могли вызвать различные слухи и чрезвычайно затруднить для нее поиск нового партнера.

Корнелиус пожал плечами.

— Я ожидаю, что мать и дедушка примут меры для того, чтобы не допустить подобного. все-таки именно дедушка был тем, кто подталкивал их к браку.

Вместо облегчения Ангелика восприняла эту новость с понурым видом.

— Я действительно восхищаюсь Экхартом, так как он такой сильный и всегда помогает мне в моих тренировках. Отмена нашей помолвки оставила меня очень... очень... — она сделал паузу, пытаясь подобрать слова, пока ее взгляд блуждал по комнате, а рука лежала на эфесе Штернлюка.

— Думаю слова «убитой горем», это именно те слова, которые вы ищите, владычица, — сказал магический клинок голосом Фердинанда.

— Верно. Убитой горем. Я настолько убита горем, что пока не готова думать о поиске нового партнера. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Именно это я намерена сказать госпоже Эльвире. Как звучит? — спросила Ангелика. Она выглядела очень серьезной, поэтому я решила ответить ей со всей серьезностью.

— Что ж, если ты добавишь строчку о том, что хочешь сохранить свою любовь к господину Экхарту как можно дольше, несмотря на все испытания и невзгоды, которые вам подбросит судьба, то я уверена, что матушка будет достаточно тронута, чтобы оставить тебя в покое. Это так же задержит ее, ведь ей нужно будет написать историю о вашей с Экхартом потеряной любви. Хотя все будет зависеть от того, сможешь ли ты запомнить эту речь.

Ангелика кивнула.

— Я сделаю все, что в моих силах. — сказала она, держа руку на магическом камне Штернлюка.

После обеда состоялся первый обряд обета, который я буду проводить с момента становления главой храма. Я искренне надеялась, что справлюсь с этим, и пока мои слуги вносили божественные инструменты, я сосредоточилась на повторении своих реплик и порядка действий, которые Фран записал для меня. Мои последователи с большим интересом рассматривали инструменты, возможно, дело было в том, что им редко выпадает подобный шанс.

— Черный плащ — это плащ Бога Тьмы, символизирующий ночное небо. Золотая корона является символом Богини Света, представляющей Солнце. Я уже не раз слышал о них, но в первый раз вижу их вблизи.

— Теперь я понимаю, почему ваш щит круглый, госпожа Розмайн.

— Можете ли вы превратить свой штап в любой божественный инструмент?

Я покачала головой.

— Я не могу трансформировать свой штап, если не знаю необходимого заклинания. Например, я не знаю, как создать Корону Света.

— Я понимаю.

Фердинанд, должно быть, тоже закончил со своей трапезой, так как вскоре он прибыл в мои покои вместе со своим сопровождением. Он проверил, готов ли алтарь, а затем подошел и научил меня пользоваться курильницей для благовоний. Я взяла ее за цепь и осторожно покачала, отчего аромат, сопровождающий церемонию, наполнил всю комнату.

— А теперь обет, — сказал Фердинанд.

Я опустилась на правое колено, склонила голову и скрестила руки на груди. Хартмут занял такую же позицию рядом со мной.

— Хартмут, повторяй за Розмайн.

— Понял.

Я медленно вдохнула, ощущая себя совершенно иначе, чем когда подобная церемония проводилась для меня. Тогда я вообще не верила в существование богов. Было удивительно понимать как сильно изменилось мое восприятие с тех пор, но сейчас моим главным приоритетом была молитва.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света... О могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных. Богиня воды, Фрютрена. Богиня ветра, Шуцерия. Богиня земли, Гедульрих. Бог жизни, Эйвилиб.

Хартмут повторял за мной.

— Король и королева, явите свою божественную силу, которая простирается на просторы бескрайних небес и огромное царство смертных. Вечная пятерка, благословите нас, огромное царство смертных, своей божественной силой. В вечной благодарности за ваши небесные силы, я клянусь вечно поклоняться вам. О верховные бог и богиня, озарите своей божественной силой бескрайние небеса и обширное царство смертных. О вечная пятёрка, благословите своей божественной силой огромное царство смертных. В благодарность за ваши драгоценные силы я буду поклоняться вам вечно. Моё сердце искренне, моё сердце спокойно, моё сердце решительно. Я буду поклоняться вам и верить в вас как в истинных и справедливых богов. Я клянусь, что буду молиться вам, боги природы. Я буду благодарить вас и делать подношения для вас.

После того, как мы закончили молитву, слуги Фердинанда тихо вышли вперед и одели Хартмута в его новые синие одежды, на их фоне, его красные волосы выделялись еще сильнее. Поверх одеяния священника был одет золотой пояс, показывающий, что он уже совершеннолетний, а также пояс с кармашками для зелий и тому подобного, такой же, какой носил Фердинанд.

— Итак, а теперь вознесем наши молитвы богам, — сказала я. На своей собственной церемонии верности я никак не могла принять правильную позу, но Хартмут справился с первой попытки.

— Очень хорошо, — кивнул Фердинанд. — Хартмут, с этого момента ты должен постоянно носить синие одежды, когда находишься в храме. Фран, Зам, позаботьтесь о том, чтобы сообщить всем священникам о назначении нового главного священника.

— Да.

После Фердинанд рассказал о церемониях и событиях, которые ежегодно проводятся в храме. Ближайшей нашей работой будет весенняя церемония совершеннолетия, а сразу после нее летнее крещение.

— Эти церемонии, как главный священник, буду пока проводить я, — сказал Фердинанд Хартмуту. — Но ты будешь принимать в них участие, как священник. Внимательно наблюдай, чтобы увидеть, что из себя представляет работа, которую ты берешь на себя. Между летней церемонией совершеннолетия и осенним крещением уже ты будешь служить в качестве главного священника, а я буду наблюдать с позиции простого священника в синих одеждах, чтобы оценить способен ли ты справляться со своими обязанностями. Вильфрид и Шарлотта уже руководили весенним молебном и праздником урожая вместе с моими последователями, так что проблем с этим не должно быть.

Хартмут широко улыбнулся.

— Теперь я смогу участвовать в храмовых церемониях и оставаться с госпожой Розмайн. Я с нетерпением жду этого, — он казался крайне взволнованным, так как раньше его не пускали в часовню во время церемоний, но он явно упускал кое-что очень важное.

— Эээ, Хартмут... Не хочу портить твое хорошее настроение, но ты же знаешь, что мы с тобой не будем посещать одни и те же места во время весенних молебнов и праздников урожая? — спросила я. Все священники принимали участие в этих событиях, поэтому нам не было смысла посещать одни и те же локации.

Хартмут замер и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами.

— Подождите... Разве это не означает, что я не смогу увидеть, как вы проводите церемонии? — спросил он, горбясь так, словно вся сила разом покинула его тело.

Увидевший это Фердинанд раздраженно покачал головой.

— Вы по прежнему будете вместе во время ритуалов посвящения, крещениях и подобном. Поэтому нет причин для разочарования.

Одновременно с подготовкой к передачи должности, мы отправили письма с вызовом главе торговой гильдии и компании «Плантен». Нам было нужно как можно скорее поставить их в известность о результатах собрании герцогов. Так же мы посетили приют и встретились с Вильмой, поскольку Хартмут упомянул, что хотел бы поприветствовать жителей приюта. И прежде, чем мы это осознали, наступил день официальной церемонии.

Церемония назначения проводилась в храме и была такой же, как и та, на которой меня назначили главой храма. Это был своеобразных дебют в храме, перед всеми священниками, их слугами и крещеными служителями и служительницам.

Церемонию проводил Фердинанд. Он начал ее с простого объяснения того, что уезжает в Аренсбах из-за заключенного брака, и что следующий главный священник уже назначен герцогом.

— По воле герцога, следующим главным священником станет не один из действующих священников, а высший дворянин Хартмут, — продолжил Фердинанд. — Он официально вступит в должность после моего отъезда, но так как он намерен часто посещать храм в рамках подготовки к будущей должности, я представлю его вам сейчас.

По сигналу двери распахнулись и в этот момент Фердинанд посмотрел на меня, давая понять, что сейчас моя очередь. Я повернулась ко всем собравшимся, глядя на них с возвышения сцены и сказала, чтобы все они поприветствовали нового главного священника молитвой. Служители и служительницы хором сказали: «Хвала богам» — и приняли молитвенную позу. И в этот момент Хартмут вошел в двери, одетый в синие одежды священника и с улыбкой на губах. Он поднялся на сцену и занял место рядом со мной.

— Спасибо всем за то, что вы собрались здесь сегодня. Я Хартмут, новый главный священник. Ауб Эренфеста даровал мне эту роль в счастливый день, назначенный нам водами перемен, текущими по воле Фрютрены, богини воды. Поскольку я последователь госпожи Розмайн, то я буду служить главным священником до того момента, пока она не покинет свой пост главы храма. За это короткое время, что осталось до этого момента, мы намерены изменить метод функционирования храма, чтобы всю бумажную работу брали на себя рядовые священники. Мы все должны стремиться к тому, чтобы госпожа Розмайн, уважаемая святая Эренфеста, не была обременена ненужной работой. И как главный священник, я избавлюсь от любого мертвого груза, который будет тянуть ее назад.

Это была весьма впечатляющая речь. Я стояла в оцепенении после нее, но Фердинанд, казалось, предвидел подобный поворот событий, потому что он не выказал ни капли удивления. Он даже добавил пару слов и от себя:

— Как вы все понимаете, новый главный священник будет ставить мнение главы храма выше всего. Внимательно слушайте его и работайте настолько усердно, насколько сможете.

Вся бывшая фракция Бёзеванса испуганно побледнела. Они совсем не были настроены положительно по отношению ко мне, и это было не очень хорошим знаком для них.

Я не велела ему говорить подобное!

Часть меня хотела кричать об этом, но теперь, когда Хартмут заявил, что он мой последователь, то все наверняка решили, что я просто навязала ему это мнение. Но я понятия не имела, как его контролировать, и когда эта мысль пронеслась у меня в голове, Хартмут как раз закончил свою речь молитвой.

— Вознесем же наши молитвы и благодарности могущественным верховным богу и богине, что правят бескрайними небесами, — Богу Тьмы и Богине Света, могучим богам вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных: богине воды Фрютрене, богу огня Лейденшафту, богине ветра Шуцерии, богине земли Гедульрих, богу жизни Эйвилибу.

Думаю, в этот момент все уже поняли, что наш новый главный священник чудовищен.

Между прочим, Хартмут выступал в приюте, используя примерно туже самую речь, что и сейчас.

— Давайте вложим все наши силы в печатную и бумажную промышленности для госпожи Розмайн, святой Эренфеста, — сказал он им. И все восприняли это, как совершенно нормальную речь, оставив его крайне довольным их реакцией.

Ещё одно обсуждение и приготовление лекарств восстановления

Наступил день для нашей встречи с торговцами из нижнего города. И поскольку в этот раз Фердинанд собирался снова присутствовать, то местом проведения была назначена комната для встреч в дворянской части храма. На встрече должны были присутствовать глава торговой гильдии, Фрида, их сопровождающие из компании «Отмар», Бенно и Марк от компании «Плантен», а так же Отто, Тео и Тули из компании «Гилберта». К сожалению Лутца не было, он еще не вернулся из поездки в Лейзеганг.

Мы все обменялись положенными длинными приветствиями, а после расселись за столом и начали обсуждать решения, принятые на собрании герцогов.

— Густав, в этом году приедет восемь торговцев из Центра, и по шесть из Классенбурга и Дункельфельгера, — сказала я. — Я полагаю, что это будет не просто разместить больше людей, чем в прошлом году, но я верю, что вы справитесь с этим.

— Я постараюсь оправдать ваши ожидания, госпожа Розмайн, — ответил глава гильдии, и в его голосе слышалось явное облегчение. Скорее всего, его радовало то, что число приезжих осталось в оговоренных рамках, и ему не придется уступать необоснованным требованиям дворян.

— Мы многим обязаны поварам, которых компания «Отмар» отправила на собрание герцогов, — поделилась я. — Я лично очень благодарна тебе, Фрида.

— Мне сказали, что они были очень впечатлены местом, где оказались, — с улыбкой ответила Фрида. — Они обменялись новыми рецептами с вашими личными поварами, госпожа Розмайн, и вернулись куда более искусными, чем раньше. Некоторые представители знати прислали запросы на покупку рецептов, поэтому итальянский ресторан сейчас куда более оживлен, чем когда-либо раньше. Пожалуйста, посетите нас, как только у вас будет возможность.

Посещение итальянского ресторана вместе с Фердинандом звучало как очень неплохой способ расслабиться, главное, чтобы у нас нашлось на это время.

Компании «Гилберта» нужно было передать летние украшения для волос, поэтому Тули продемонстрировала мне два из них, те, что она сделала сама. Одно для повседневного ношения, и еще одно, более изысканное, для официальных церемоний.

— Тули — та, кто делает ваши украшения для волос, госпожа Розмайн, но другие мастера неуклонно совершенствуют свои навыки, — сказал Отто, объяснив, что некоторые мастера уже были достаточно хороши для того, чтобы изготавливать украшения для знати. Украшения для волос были очень популярным товаром летом, когда к нам приезжали торговцы из других герцогств, так что, по видимому, сейчас был тот самый период, когда ремесленники старались заготовить как можно больше товара заранее. Как такого, что удовлетворит запросы знати, так и более простых экземпляров для простолюдинов. — Тем не менее, Тули единственная мастерица, способная изготавливать украшения для волос по заказу королевской семьи. Другие ремесленники до сих пор не могут с ней сравниться.

Я купила украшения для волос, довольная тем, что Тули хвалят, а затем сообщила компании «Гилберта», что после своего возвращения в замок, я призову к себе Коринну, чтобы она подготовила для меня новую одежду.

— Кроме того, поскольку сейчас мы будем все активнее распространять нашу печатную продукцию, я прошу компанию «Плантен» тщательно подготовиться не только к грядущему лету, но и к последующим годам, — сказала я. — Хотя я уверена, что ты уже в курсе этого решения, Бенно.

Бенно самоуверенно усмехнулся.

— Пока вы управляете этим вопросом, госпожа Розмайн, мы совершенно не заботимся о вопросе сбыта книг. Мы озабочены лишь тем, чтобы оправдать ваши ожидания, — я поняла его слова следующим образом: «Я собираюсь подготовить очень много книг, так что убедись, что ты действительно продашь их все». Почему-то я ощутила давление. Как только основные темы вопросов были закрыты, слово взял Фердинанд.

— У меня тоже есть информация, которую я должен сообщить, — сказал он, заставив всех присутствующих выпрямить спины и внимательно посмотреть на него. — Решено, что я войду в Аренсбах через брак, поскольку являюсь младшим братом герцога. Аренсбах не получил право на торговлю в этом году, но я полагаю, что наши отношения с этим герцогством будут улучшаться и в других областях.

Выражение лица Бенно после этой новости мгновенно изменилось.

Фердинанд заметил это, и на его губах заиграла ухмылка, когда он продолжил.

— Действительно, несколько лет назад был случай, когда на Розмайн напал дворянин из Аренсбаха. Держите эту информацию в уме, когда будете заключать торговые сделки и собирать информацию.

Главным виновником произошедшего был дворянин, который имел очень крепкие связи с Аренсбахом, а я в итоге два года провела в юрэве. Это была та информация, которую Фердинанд мог сказать открыто, в присутствии служащих и рыцарей, которые не знали о моем происхождении, но была еще одна история. А именно граф Биндевальд, который стал основной причиной того, что я так рано стала приемной дочерью герцога. Компании «Плантен» и «Гилберта» многое знали от папы и Отто, поэтому все они смотрели на меня с явным беспокойством.

— Нам говорили, что госпожа Розмайн, когда-то пострадала от дворянина из Аренсбаха, — сказал Бенно, выступая от имени всех остальных. — Возможно ли, что она снова станет мишенью? — его глаза горели решимостью сразиться с любым врагом, а глаза Тули наоборот, словно блестели от слез.

— Я не могу гарантировать, что подобное не произойдет, — ответил Фердинанд. — Я намерен уехать только после того, как избавлюсь от наибольшего числа опасных элементов в герцогстве, но те, кто прибудут сюда после моего отъезда, будут вне моего поля зрения и досягаемости. Я могу узнать о происходящем среди дворян от своих последователей, но информация из нижнего города не будет лишней. В прошлом, те данные, которые передавали торговцы, приехавшие из других герцогств, были достойны внимания, и они оказались действительно полезными для меня.

Фердинанд хвалил Бенно и главу гильдии, а также остальных, кто передавал для него сведения. Я сама видела эту информацию, но понятия не имела, чем же именно она оказалась полезной. Даже оглядываясь назад, я не могла собрать воедино все данные. Насколько я помню, по большей части там было указано то, как хорошо продается тот или иной товар.

Пока я сидела в замешательстве, Фердинанд медленно выдохнул, одного за другим он осматривал собравшихся простолюдинов. Фрида, глава гильдии, его первый последователь, Бенно, Марк, Отто, Тео, Тули... Все они знали меня еще с того времени, когда я была просто Майн.

— Вы все связаны с Розмайн с тех пор, как она была священницей, и во всем герцогстве нет другого дворянина, который был бы так близок к вам, и при этом обладал бы такой властью, — сказал Фердинанд. — Она незаменима для каждого из вас.

Из присутствующих сегодня дворян, только Фердинанд, Юстокс, Экхарт и Дамуэль знали меня со времен моей жизни в нижнем городе, и благодаря этому они могли понять мое отношение к простолюдинам. Но когда Фердинанд уедет в Аренсбах, останется только Дамуэль.

— Вы тоже держите ее близко к своему сердцу, не так ли? — спросил мужчина.

Обычный дворянин не стал бы устраивать подобные встречи и интересоваться мнением простолюдинов. По большей части торговцы могли более-менее нормально разговаривать только с низшей знатью, но я была приемной дочерью герцога и должна была в будущем стать первой женой ауба. Важнее всего то, что я связана со всеми новыми товарами, которые распространяет герцогство.

Жители нижнего города кивали, а Фердинанд очень тщательно подбирал слова, говоря только то, что могли бы услышать последователи.

— Я должен попросить вас всех приложить все усилия ради защиты Розмайн, — продолжил он. — Есть некоторые вещи, которые мы, дворяне, не можем отслеживать самостоятельно. К примеру, нет ли на территории Эренфеста каких-либо подозрительных личностей, а также свежие новости с других территорий. Если случится что-то, что может представлять угрозу, я был бы признателен, если бы вы сообщили об этом лично Розмайн или ее последователю Хартмуту, который займет место главного священника, — на этих словах он посмотрел на одетого в синие одежды Хартмута, и тот кивнул в ответ.

— Мы сделаем, как вы просите, главный священник, — ответили торговцы.

— Конечно, Аренсбах — не единственный потенциальный источник опасности, — сказал Фердинанд. — Я прошу вас внимательно следить за приезжими и из других герцогств, и даже Центра.

Выражение лица Бенно смягчилось, а сам он улыбнулся с долей сочувствия.

— Это укрепление отношений между Эренфестом и Аренсбахом, несомненно, достойно праздника, но нам будет не хватать спокойствия, которое приносило то, что вы всегда были рядом с госпожой Розмайн. Вы дали ей такое хорошее образование и всегда стремились помочь, при этом не раз передавали наши слова герцогу. Мы будем глубоко сожалеть о вашем отъезде.

Фердинанд в свою очередь с полуулыбкой сказал.

— Я могу понять причину вашего беспокойства. Розмайн — ничто иное как вечный непредсказуемый фактор.

Люди из нижнего города были слишком хорошо знакомы с моими буйствами, и поэтому они быстро отводили взгляды, пряча смех.

Права ли я, если предположу, что Бенно имел в виду, что он мог расслабиться, пока Фердинанд держал меня под контролем, но теперь он будет обеспокоен тем, что больше некому держать меня в узде? И теперь он хочет получить хоть какую-то уверенность в том, что все будет хорошо? Хм?

Атмосфера, казалось, немного расслабилась, после того, как все единодушно признали свою озабоченность моей привычкой сеять хаос вокруг себя. Это просто невероятно! Конечно, я не могла бы возразить им, даже если бы мне и хотелось. И обсуждение дальше шло своим чередом, но уже без моего участия. Бенно, Отто и глава торговой гильдии сообщили о своих текущих приготовлениях к приезду торговцев и о планах на будущее. Фердинанд внимательно слушал их доклады.

Из разговора я могла сделать вывод, что Фердинанд раньше выслушивал мое мнение и отчеты, а затем частично передавал их Сильвестру. Теперь, когда он покидает Эренфест, я буду должна делать это сама.

— Главный священник, — сказал Отто. — Прошу прощения за грубость, но я хотел бы задать вопрос.

Фердинанд заломил бровь, но позволил ему продолжать.

— Если вы собираетесь жениться на девушке из семьи герцога, то в этом году вам понадобится украшение для волос?

— Я подумаю об этом, если она попросит меня, — ответил Фердинанд, отмахиваясь от этой темы и имея вид человека, который совершенно не заинтересован в разговоре. — Только дурак может думать об Эйвилибе летом.

Казалось, что Фердинанд был доволен тем, что отмахнулся от этого предложения, хотя с точки зрения последних событий, было немыслимо для кого-то из Эренфеста выйти в другое герцогство через брак и не подарить своему партнеру украшение для волос. К тому же я сильно сомневалась, что Тули и компания «Гилберта» разделяют его безразличие к этому вопросу. Заказ в последнюю минуту может стать катастрофой, так как им нужно будет придумать дизайн и найти необходимую нить за короткий срок. Тули бросила на меня долгий взгляд, тем самым подтверждая мои недавние мысли.

Я хотела вмешаться, но Фердинанд поднял руку прежде, чем я успела хоть что-то сказать.

— Я не хочу обсуждать это сейчас. Что более важно. Густав, ты выяснил, кому продает свои товары магазин магических камней в нижнем городе?

— Похоже их самым крупным покупателем был виконт Джойсонтарк, — ответил глава гильдии. — После его смерти они изо всех пытались найти кого-то еще столь же заинтересованного в их товарах, поэтому сейчас они работают над тем, чтобы продавать больше товара своим постоянным клиентам, — он составил список всех дворян, которые регулярно покупали магические камни в этом магазине. Густав провел очень тщательную работу с тех пор, как его спросили об этом после состязания герцогств.

Фердинанд изучил список и сказал.

— Вы хорошо потрудились. Это очень тщательно проведенное расследование, — выражение его лица выдавало его истинную натуру Владыки Зла. Украшение для волос для Дитлинды больше не упоминалось до самого конца нашей беседы, поэтому после того как все разошлись, я подошла к Фердинанду, чтобы поговорить с ним.

— В прошлом году госпожа Дитлинда очень хотела приобрести украшение для волос, — сказала я. — Кроме того, украшения для волос — это важное новшество, которое ввел Эренфест, и если вы не сделаете ей такой подарок, это повредит вашей репутации. Я не хочу, чтобы люди говорили о вас плохо.

Фердинанд, казалось, собирался проигнорировать меня, но тут ему в голову пришла какая то мысль, и он посмотрел на меня с подозрительно сияющей улыбкой.

— Очаровательно... Тогда я оставлю это дело на тебя. Сделай так, как хочешь.

— Что? Ты прекрасно умеешь подбирать аксессуары и прочие мелочи для девочек. Ты можешь сделать это сама, без моей помощи. Я уверена, госпожа Дитлинда оценит подобное куда больше. Возможно, ты могла бы начать с ней общаться, спросив о ее предпочтениях.

Это правда, что Дитлинда очень похожа на Веронику, но все же это не один и тот же человек. Возможно, общение с ней поможет Фердинанду уменьшить то презрение, которое он испытывает к ней... хотя этот метод может также и усугубить ситуацию.

— Ты, по сути, моя семья, не так ли? — спросил Фердинанд. — Я не вижу проблемы в том, чтобы ты мне помогала. Просто приготовь то, что не опозорит меня.

Мне действительно кажется, что ты просто используешь эту мнимую семейную близость в своих интересах!

Я поджала губы и начала думать о цветах, которые бы подошли Дитлинде, и в этот момент Фердинанд ткнул меня пальцами в лоб и добавил:

— Ты также можешь заказать одно для себя.

— Что?

— Считай это прощальным подарком. В конце концов, ты больше не будешь под моей защитой.

Я покачала головой, чтобы развеять мрачные чувства, а затем посмотрела на Фердинанда.

— Тогда я тоже приготовлю прощальный подарок. Возможно, немного еды из Эренфеста, чтобы сделать ваше пребывание там более комфортным. Например я могу использовать тот магический инструмент, останавливающий время. Я думаю, это будет стоящий обмен. Когда вы заняты, господин Фердинанд, то вы склонны игнорировать даже основные приемы пищи. Восстанавливающие зелья важны, но еда важна не меньше. Кроме того, если вы наполните магический инструмент рыбой и отправите его обратно, когда доедите то, что туда положу я, то здесь в Эренфесте мы сможем улучшить наши рецепты.

— Ты просто охотишься за рыбой, — с раздражением сказал Фердинанд. На мой взгляд, это была вполне разумная сделка. Фердинанд будет в добром здравии, а я получу свою рыбу.

— Я приготовлю для вас и другие прощальные подарки, — продолжила я. — Например, я использую магический инструмент для записи голоса, чтобы сохранить запись, где я говорю: «Вы правильно питаетесь? Не забывайте спать». Юстокс сможет проигрывать ее для вас время от времени и...

— В этом нет необходимости, — коротко отказался Фердинанд. — Я бы выкинул этот инструмент в окно. Подобное будет только еще сильнее утомлять меня.

Его ответ напомнил мне о том, что мне сказал мой друг еще из времени бытия Урано, прежде чем он уехал в колледж далеко от меня.

— Возможно ты не знаешь этого, Фердинанд, но когда человек уезжает далеко от дома, то он начинает жаждать семейной любви, даже ее проявления через домашнюю стряпню и материнские упреки.

— Никогда в жизни не слышал о подобном.

Ладно, возможно это верно не для всех.

Ордоннанцы не могли пересекать барьеры на границах герцогств, поэтому единственным выходом было положиться на магический инструмент, записывающий голос.

— Мне нужно попросить Раймунда изменить его так, чтобы он стал меньше, — сказала я. — Интересно, хватит ли ему времени.

— Розмайн, Раймунд — мой ученик, а не твой слуга, которого ты можешь использовать по своему усмотрению.

— Но так как ты мой учитель, то разве твой ученик не будет для меня словно старший брат? Или даже возможно младший, ведь я стала твоей ученицей раньше. В любом случае, мы связаны друг с другом, поэтому все должно быть в порядке, если я буду обращаться к нему со своими просьбами. Учитель Хиршура тоже использует меня по своему усмотрению.

Фердинанд вздохнул, возможно, представляя, как его старый учитель делает все, что ей заблагорассудится.

— Этот разговор о прощальных подарках не имеет большого значения. Давайте сосредоточимся на том, как приготовить запас восстанавливающих зелий, прежде чем я уеду.

— Хорошо.

Фердинанду было нужно многому меня научить, но самым важным были оставшиеся уроки по приготовлению восстанавливающих зелий. До сих пор он готовил их для меня, но с этого момента я должна буду обеспечивать себя ими самостоятельно.

— Я намерен обучить и твоих последователей, — сказал Фердинанд. — Переоденьтесь в одежду для смешивания и собирайтесь в мастерской в покоях главы храма, — он отдал приказ и настоял на том, чтобы Хартмут и Корнелиус сопровождали меня, так как они были единственными моими последователями, соответствующими обоим его требованиям. У них было достаточно маны, чтобы выдержать изнурительный процесс смешивания, и они оба были мужчинами, которые точно не уйдут со службы из-за брака и рождения ребенка.

Когда дело доходит до смешивания, моим самым большим препятствием является моя собственная выносливость. У меня просто не было сил, чтобы помешивать зелье. С другой стороны, сам рецепт был довольно прост, если у вас конечно есть все необходимые ингредиенты. Нужно было просто нарезать и взвесить их, а потом добавить в правильном порядке и мешать до готовности. Но все же...

— Мои руки уже начинают болеть, — со слезами на глазах сказала я. Корнелиус, который тщательно проверял сродство ингредиентов и необходимое количество маны, ответил с обескураженной улыбкой:

— Количество маны и ее контроль, это то, с чем людям приходится отчаянно бороться, но в вашем случае проблема действительно в выносливости. Сможете ли вы хотя бы пройти практические занятия в академии?

Для того, чтобы стать библиотекарем, необходимо пройти курс служащих, поэтому я не хотела сдаваться, какой бы низкой не была моя выносливость. Я упрямо продолжала помешивать, все время ругая свои пульсирующие от усталости руки.

— Уроки в дворянской академии это ничто по сравнению с тем, что я прохожу здесь, у Фердинанда, — ответила я. Зелья, которые мы готовим на занятиях были несложными, а их смешивание не требовало столько времени и маны.

— Ваш контроль над маной действительно великолепен, госпожа Розмайн. Думаю вы сможете одновременно справляться с смешиванием и вливать ману в свои магические инструменты, — сказал Хартмут, делая заметки о рецепте. Резкий контраст между его серьезным выражением лица и восторженными комплиментами, был как никогда выразителен, но он не ошибся. Теперь я действительно могла вливать ману в как в свои инструменты для усиления тела, так и в зелье, делая эти ультра-отвратительные восстанавливающие зелья.

— Поставьте готовые зелья сюда и накройте их тканью, — сказал Фердинанд, указывая на большой лоток. Я сделала, как было велено, а затем накрыла зелья тканью, чтобы защитить их. Здесь было достаточно, чтобы их хватило на достаточно долгий срок, даже если я продолжу терять сознание. Но как только они закончатся, то все. У меня нет ингредиентов, чтобы сделать новые.

— Что мне делать, когда все это закончится? — спросила я.

— Сегодня я пригласил сюда Корнелиуса еще и для того, чтобы он знал, какие ингредиенты нужны для того, чтобы сделать еще, — ответил Фердинанд. — Корнелиус, ты запомнишь необходимую емкость маны ингредиентов и их элементы, а затем будешь собирать их. Сбор ингредиентов — это работа рыцаря, не так ли?

Конечно, ожидалось, что сбор ингредиентов — это дело рыцарей, даже тех, кто еще учится в академии. Но ингредиенты, необходимые для ультра-отвратительных зелий Фердинанда, были настолько редкими и такого высокого качества, что сама мысль об их поисках заставила Корнелиуса поморщиться. Это будет не простой процесс.

— Я намерен оставить большую часть своих ингредиентов в твоей мастерской, — продолжил Фердинанд. — Их должно хватить примерно на пять лет. С остальным тебе придется разбираться самостоятельно. Я не думаю, что у меня будет время проводить с ними исследования. Я даже не уверен, что у меня будет своя мастерская в Аренсбахе

— Тогда почему? Разве тебе самому не понадобятся эти зелья больше, чем мне? — спросила я. Было трудно представить, что он сможет выполнять свои сложнейшие обязанности без запаса восстанавливающих зелий.

— Нужны, но я намерен оставить приготовление зелий Юстоксу, — кивнул он. Судя по всему, у Юстокса было просто огромное количество ингредиентов, так что Фердинанду не было необходимости везти свои собственные.

— Я могу только представить, сколько ингредиентов должно быть у господина Юстокса, если даже это количество ничтожно по сравнению с этим, — в оцепенении сказал Хартмут. Как всегда, Юстокс был человеком-загадкой.

— Что ж, на этом мы заканчиваем с уроком по приготовлению восстанавливающего зелья, — сообщил Фердинанд. — Розмайн, тебе остается только следить за тем, сколько ты пьешь. Твое понимание того, как использовать эти зелья, все еще в лучшем случае довольно расплывчато, так что доверь измерение дозировки Хартмуту. Хартмут, Розмайн заболеет, если ты дашь ей слишком много, так что будь особенно осторожен.

— Понятно, — ответил Хартмут, выпрямляя спину.

Уладив этот вопрос, Фердинанд положил передо мной два ингредиента и несколько прозрачных магических камней, не содержащих в себе маны.

— Теперь я собираюсь заняться обучением Хартмута. Тем временем ты должна попрактиковаться в удалении чужой маны и выводе ее в магические камни. Это ингредиент, содержащие с различные виды маны, а это тот, из которого я удалил лишнюю ману. Я уверен, что скоро ты и сама начнешь ощущать чужую ману.

Казалось, что моей следующей задачей было прикоснуться к выложенным на столе ингредиентам, чтобы почувствовать их изначальную ману, а затем удалить все лишнее.

Какого черта?! Это так тяжело!

Я коснулась двух ингредиентов в соответствии с полученными инструкциями и заметила, что они не ощущаются одинаково. Я действительно могла сказать, что в одном из них была крайне плотно перемешана мана.

— Один из них содержит в себе смесь маны, а другой содержит только необходимые элементы и мою ману, — сказал Фердинанд. — Ты чувствуешь разницу между ними?

— Да.

— Затем постепенно начни вливать в них очень тонкий поток маны, вытесняя излишки в магическом камне.

Я сделала, как было сказано, стараясь сделать поток маны как можно более тонким, прежде чем вливать его в камень. Мой план состоял в том, чтобы вообразить своего рода фильтр, который позволит выделить необходимую ману ингредиента и отфильтровать лишнее.

Тем временем Фердинанд учил Хартмута, сколько зелья давать мне, как им пользоваться, как сотрудничать с Рихардой и все такое прочее. Он проговаривал длинный список мелких деталей.

— Я сделала! — воскликнула я. Это заняло у меня невероятно много времени, но гордость и удовлетворение переполняли меня, когда я демонстрировала камень Фердинанду.

— Дай-ка мне посмотреть, — сказал Фердинанд. Он коснулся магического камня, нахмурив брови, а затем внимательно уставившись на ингредиент. Его осмотр длился дольше, чем я ожидала, поэтому я начала чувствовать себя неловко.

— Эм, с ним что-то не так? — спросила я.

— Нет, все хорошо. Избыток маны удален, — Фердинанд вернул магический камень, а затем поставил передо мной довольно небольшую деревянную шкатулку. — Теперь удали смешанную ману и из этих ингредиентов, — сказал он, положив передо мной плод фламмерца, лист квеллвайда, шкуру винфали и порошок гланцринга.

— Это ингредиенты, которые вы отжали... ой, я имею в виду, выиграли у Хайсхица в диттер, не так ли? — спросила я. — Я думала, что это ваши драгоценные трофеи.

— Действительно, они очень ценны и исключительно высокого качества, а значит, идеально подходят для твоего юрэве. У тебя не будет времени, чтобы собрать ингредиенты самостоятельно, и тебе нужно будет сделать еще одно юрэве до того, как я уеду в Аренсбах.

Он говорил небрежно, но я вспомнила, что Хайсхиц казался совершенно опустошенным, когда отдавал их, как будто он отрывал от сердца все свои сбережения. Они должны были быть чрезвычайно ценными.

— Я действительно могу использовать их для своего юрэве? — спросила я.

— Во первых, именно для этой цели я добавил к списку своих требований блестящую пыль, — ответил Фердинанд. — В Эренфесте можно собрать не так уж много ингредиентов, и тех, что студенты могут найти в академии, тебе тоже будет недостаточно. И прежде всего у нас нет года, чтобы тратить его на сбор.

Я понимала его позицию, но это были ингредиенты, которые он выиграл после того, как я, если можно так сказать, вынудила его участвовать в этой игре.

— Вы правда-правда не против?

— Перестань жаловаться и бери их уже. У нас действительно не так уж много времени. После того, как ты сделаешь юрэве, нам нужно будет вернуться к твоей подготовке для дворянской академии. Ты не должна допустить того, чтобы твои оценки снизились сразу после моего отъезда. Я позабочусь о том, чтобы в следующем году ты стала первой, как на курсе кандидатов в аубы, так и на курсе служащих, — с суровым взглядом заявил Фердинанд.

Я резко вздохнула и сказала:

— Значит теперь я должна всегда быть первой в классе? — я понятия не имела, что творится у него в голове, и это пугало.

— Мне будет легче в Аренсбахе, если помимо славы, которую я получил в дворянской академии, будут доказательства того, что мои навыки обучения учеников лучше, чем у других. Если ты действительно относишься ко мне, как к семье, тогда окажи мне эту услугу, хорошо?

Папа! На помощь! Владыка Зла явился передо мной!

Я кричала про себя, но я хотела помочь Фердинанду, чем могу, даже если это потребует от меня не только небольшой ответной услуги.

— Хорошо, хорошо. Я сделаю это. Я буду первой в классе и сделаю юрэве.

— Тогда удали смешанную ману со всех этих ингредиентов. Начни с фламмерца. Я сосредоточилась на том, чтобы вливать свою ману, и параллельно начала извлекать смешанную ману.

На следующий день я закончила с окрашиванием ингредиентов. В итоге у меня получились магические камни сезонных цветов, точно так же, как раньше, когда я делала юрэве в первый раз.

— Очень хорошо, — сказал Фердинанд, глядя на результат моей работы. — Этого должно хватить для изготовления юрэве.

Новый юрэве и первая церемония Хартмута (❀)

Поскольку у нас уже были магические камни, то я смогла сразу приступить к приготовлению своего юрэве. Сегодня меня сопровождали Ангелика, Дамуэль и Корнелиус. Все они были совершеннолетними, а значит уже научились делать юрэве во время обучения в дворянской академии. Конечно, я тоже уже знала рецепт приготовления. Мои рыцари сопровождения будут присутствовать только для того, чтобы перепроверять процесс.

Служащие, которые обычно помогали в таких делах, сейчас были заняты в покоях главного священника. Казалось, что Фердинанд тратил все свое время на то, чтобы процесс передачи дел и полномочий прошел как можно более гладко. Он велел мне позвать его, когда юрэве будет готово.

— Вы уже умеете делать юрэве, госпожа Розмайн? — спросил Корнелиус, недовольный тем, насколько интенсивно обучение Фердинанда. — Я научился делать его только на пятом курсе.

Ангелика выпятила грудь и добавила:

— Я тоже сделала свой на пятом курсе

Это не было большой неожиданностью для меня. Не смотря на ее табели успеваемости, она на самом деле была на удивление компетентна, когда дело доходило до практики.

— А у меня это заняло весь последний год, — с двоякой улыбкой признался Дамуэль. — Приготовление юрэве очень важный процесс, поэтому я решил использовать самые лучшие из доступных мне ингредиентов, а это означало, что мне потребовалось много времени, чтобы окрасить их, и я закончил в самый последний момент. На самом деле я жалею, что вложил в это столько сил. Со всей той дополнительной маной, которую я получил от метода сжатия госпожи Розмайн, я теперь хочу сделать новый.

Как оказалось, низшие дворяне часто вынуждены торопиться со сбором ингредиентов для своего юрэве, так как их окрашивание маной занимает очень много времени.

— Юрэве, которое делается в дворянской академии, как правило, довольно низкого качества, — заметила я. — Рыцари-ученики могут собрать собственные ингредиенты как у себя на родине, так и в академии, но остальные не могут похвастаться такой возможностью, что сильно влияет на результат.

Другими словами, служащие часто оказывались с юрэве худшего качества, так как им приходилось нанимать рыцарей-учеников и полагаться на их помощь при сборе, а не делать это самостоятельно.

— Тем не менее, — продолжила я. — Вы можете снизить падение качества, если удалите смешанную ману из ингредиентов, — я просто цитировала то, чему меня научил Фердинанд, но мои рыцари сопровождения возразили, что у них нет нужного уровня маны или должного контроля для подобных действий.

— Только для того, чтобы вытолкнуть прочь смешанную ману, требуется большое количество собственной, — объяснил Дамуэль. — Низшие дворяне всегда пытаются сделать это, когда окрашивают ингредиенты. Но мы не такие способные как вы, и нам не нужно юрэве такого высокого качества, — в итоге он пожал плечами. — Но сейчас наша работа — наблюдать за процессом. Так что может начнем?

Дамуэль и Корнелиус уже делали юрэве раньше и хорошо знали процесс. Ангелика уже все забыла, но ее магический клинок Штернлюк мог подсказывать и вместо нее. Он действительно был крайне полезен.

Итак, я начала делать юрэве, следуя инструкциям Штернлюка. Это вызывало чувство ностальгии, учитывая, что меч говорил голосом Фердинанда. Мои руки начали чувствовать тяжесть, но я смирилась с этим ощущением и продолжила тщательно перемешивать содержимое котла. В отличие от прошлого раза, я пользовалась штапом, превращенным в палочку для помешивания, и когда дело доходило до проводимости маны, этот инструмент был куда удобнее. Я даже была немного тронута этим фактом.

— Дальше положите усиливающее зелье, — сказал Штернлюк, побуждая Корнелиуса достать кувшин, в котором оно и хранилось. Кувшин был очень удобного размера, большинство людей с легкостью могли бы наливать из него, удерживая его всего лишь одной рукой, а другой помешивая зелье. Он подошел, чтобы передать кувшин мне, но вдруг остановился. Должно быть Корнелиус понял, что я немного особый случай.

— Госпожа Розмайн, налить для вас зелье?

...Сделай это, пожалуйста.

Черная жидкость была вылита в котел, в результате чего объем содержимого значительно увеличился. Я продолжала помешивать, пока Штернлюк не сказал:

— Пришло время для последнего шага.

Дамуэль взял со стола маленькую бутылочку и добавил одну каплю из нее в зелье. Мгновение спустя поверхность зелья ярко засияла, указывая на то, что приготовление юрэве подошло к концу.

— Я сообщу господину Фердинанду, — сказал рыцарь и покинул мастерскую

Корнелиус заглянул в котел.

— Итак, когда вы будете использовать это? — спросил он.

— Хороший вопрос... Может быть после того, как Фердинанд уедет в Аренсбах? Он сказал, что планирует избавиться от ряда опасных элементов, так что возможно мне стоит подождать до тех пор, пока обстановка не станет более безопасной.

Я была так занята учебой для дворянской академии и работой, которую я должна была выполнять, чтобы подготовиться к смене главного священника, что мое время на чтение было сокращено до нуля. Я не думаю, что у нас сейчас есть время для того, чтобы я спала в юрэве. По правде говоря, я вообще была не в восторге от идеи вернуться к этому методу лечения. Я была бы рада откладывать это так долго, как только смогу.

Довольно скоро вошел Фердинанд вместе со своими последователями и с Франом, который нес сеть, унизанную магическими камнями.

— Розмайн, ты должна немедленно погрузиться в юрэве, — сказал Фердинанд, переливая его в белую емкость. — В твоем теле все еще остались сгустки маны. Чем раньше они растворятся, тем лучше. Переоденься, пока мы все подготовим.

Я действительно не ожидала, что это произойдет, сразу, как только юрэве будет готов. Мое сердце было совершенно не готово к подобному, а кровь буквально похолодела. Я инстинктивно замотала головой и ответила:

— Нет. Я не хочу.

— Розмайн? — с вопросом посмотрел на меня Фердинанд, хмуря брови. Все в комнате посмотрели на меня, и я не раздумывая, шагнула назад.

— Я не хочу снова отстать. Я не хочу проснуться и обнаружить, что все выглядят старше меня. А если пройдет еще два года, то в-вы... может быть вас уже не будет, Фердинанд. Однажды я уже прошла через чувства Урасима Таро, и мне не хочется проходить через это снова. Наконец-то у меня появилась выносливость, а это скорее всего вернет меня к исходной точке.

— Ты пробудешь там всего несколько дней, — заверил меня Фердинанд. — Такого, как в прошлый раз, не повторится.

— Но... Я боюсь.

В прошлый раз мне сказали, что я буду спать только один сезон, а в итоге мое пребывание в юрэве растянулось на целых два года. Может быть, это было из-за яда, но все же. У меня не было никакой возможности получить гарантии того, что в этот раз это действительно будет лишь несколько дней.

— Розмайн, я хочу убедиться, что все твои сгустки маны растворятся. И я хочу убедиться в этом до своего отъезда, пока я еще могу выполнять обязанности твоего врача. Только в этой ситуации тебя можно будет доверить другим врачам. Кроме того, разве ты не хочешь начать расти?

— Да, но это может подождать до тех пор, пока вы не уедете в Аренсбах. Я не хочу проснуться и обнаружить, что вас уже нет.

— Розмайн... Я согласен с тем, что ты должна использовать юрэве до возвращения в дворянскую академию, — после некоторого размышления сказал Корнелиус. Он говорил прямо, как мой брат, а не вежливо, как мой рыцарь сопровождения.

— Почему? — спросила я, глядя на него.

— Господин Фердинанд сказал, что ты падаешь в обморок от волнения, потому что сгустки маны в твоем теле мешают мане течь равномерно. Если ты растворишь их, то разве это не избавит тебя от твоей проблемы? — мягко спросил он, глядя на меня сверху вниз и мягко гладя по голове. — Когда я вижу, как ты теряешь сознание, я вспоминаю тот день, когда тебя отравили. Это очень плохо для моего сердца. И теперь, когда я выпустился, я больше не смогу присматривать за тобой в академии. Поэтому я хочу, чтобы ты была в максимальной безопасности. Господин Фердинанд хочет сделать для тебя все, что может перед своим отъездом... и я хорошо понимаю его чувства.

Единственным, кто действительно видел, как я потеряла сознание в тот день, были Бонифаций, Корнелиус и Фердинанд. Мое сердце сжалось, когда я поняла, как они беспокоятся обо мне, и, держа это новоприобретенное понимание в мыслях, я протянула руку и схватила Фердинанда за рукав.

— Вы уверены, что я буду в юрэве лишь несколько дней? Я не проснусь и не обнаружу, что все стали еще старше, я снова потеряла контроль над своим телом, а вы уехали? Правда?

— Я не уеду, пока ты не проснешься, — пообещал он, глядя на меня в упор своими светло-золотыми глазами. — Обещаю.

Я кивнула, а затем развернулась и сказала.

— Пойду переоденусь.

Я вышла из мастерской и попросила Монику помочь мне переодеться в тонкую белую одежду. Мне нужно было так же снять носки, чтобы линии маны, которые появятся на моих ногах, были хорошо видны. Так много времени прошло с тех пор, как я в последний раз носила обувь без носков, что это ощущение даже немного сбило меня с толку.

Когда я была готова, я вернулась в мастерскую, где уже закончили со всеми остальными необходимыми приготовлениями. Большая белая емкость была наполнена полупрозрачным синим юрэве, и Фран стоял рядом с ней, чтобы положить туда магические камни. Также возле белой емкости стояла скамейка, на которую мне указал Фердинанд. Я села, как было велено, и взяла поданную чашу обеими руками. Внутри было более концентрированное юрэве. Я выпила, а потом Фран снял с меня туфли.

— Розмайн, — сказал Фердинанд. Он поднял меня, как в тот первый раз и усадил внутрь емкости. В одно мгновение на моей коже проявились ярко-красные линии маны. — Процесс займет три-четыре дня. Ты проснешься как раз к церемонии совершеннолетия. Он провел пальцами по линиям на моих руках и затылке, пока он проводил осмотр, я почувствовала, как мои веки тяжелеют.

— Фердинанд... Лучше не уходи, чтобы не случилось...

— Перестань уже, — с полуулыбкой ответил Фердинанд и своей большой ладонью закрыл мне глаза. — Спи.

Я чувствовала, как мое тело плавно погружается в юрэве... и достаточно скоро мир вокруг меня потерял свои очертания и перестал существовать.

* * *

— Как вижу, ты проснулась.

Как только до меня дошел этот знакомый голос, меня потянули прочь из юрэве. На мгновение я опешила, но мое удивление сменилось облегченным вздохом, когда я поняла, что передо мной стоит Фердинанд.

— Сколько времени прошло? — спросила я.

— Четыре дня, как я и планировал.

Фран, Моника и другие мои слуги тоже были здесь. Конечно, все они выглядели такими же, как и до моего погружения в юрэве.

Фердинанд проверил ток маны в моих руках, ногах и шее.

— Кажется они растворились без проблем. Теперь... ванна готова. Как только ты помоешься, остаток дня тебе лучше поспать. С завтрашнего дня ты будешь снова занята.

Фран отнес меня в ванную, а там Никола и Моника помогли мне сделать пару шагов.

— Вы все еще можете сидеть и стоять, — заметила Никола. — Так что должно быть, на этот раз это было не так тяжело для вашего тела, госпожа Розмайн.

— Мы очень волновались, так как в прошлый раз вы совсем не могли двигаться, — добавила Моника.

Я с улыбкой кивнула. Очевидно, что теперь, когда сгустки маны растворились, я буду меньше падать в обморок, но мне все еще нужно было носить ожерелье, поглощающее ману, которое дал мне Фердинанд. Я сжимала свою ману так много раз, что у меня теперь ее было слишком много, и хотя перевозбуждение теперь не заставит меня потерять сознание, это все равно не слишком полезно для моего здоровья.

— Однако мне все еще нужно тренировать свое тело, — заметила я. — Не могу сказать, что я чувствую себя лучше, чем до погружения.

— Должно пройти какое то время, прежде чем вы увидете результат, — ответила Никола. — Вы говорите, что чувствуете себя в основном точно так же, но по сравнению с прошлым разом, когда вы почти не могли двигаться, я бы сказала, что вы чувствуете себя намного лучше.

— А, верно... — кивнула я. — Тогда даже чтение было для меня проблемой.

— Тем не менее, я думаю, что небольшие упражнения принесут вам много пользы, — с улыбкой сказала Моника.

— Я подумаю об этом.

* * *

Я неуклонно продолжала проходить программу дворянской академии. Уровень моих знаний повышался, но в том, что касалось моего здоровья, я не ощущала особого прогресса. Так как было принято решение, что в будущем глава храма не будет иметь большого объема бумажной работы, чтобы облегчить жизнь Мельхиора, когда он сменит меня, то сейчас мое время было распределено между уже имеющимися у меня обязанностями и подготовкой к следующему учебному году.

Еще часть свободного времени я тратила на выполнения практических заданий, которые давал мне Фердинанд. Для практики энтвикельна я создала крошечный сад в ящике, отрегулировав прочность окружающего его барьера, а затем добавила в него отверстие, которое служило «пограничными воротами».

— Если подумать, магия основания похожа на очень большой магический камень, на котором вырезано множество магических кругов, — сказала я.

— Верно. Это внушительный магический инструмент, созданный при помощи магических камней каждого элемента, — ответил Фердинанд. — Я полагаю, что где-то в этих документах есть чертежи.

По большей части мои занятия для подготовки к программе курса кандидатов в аубы проходили в моей мастерской, после того, как всех последователей выгоняли прочь. Иногда в занятиях принимали участие Вильфрид и Шарлотта, но обычно на таких уроках мы были с Фердинандом наедине. Я была рада, что у нас есть возможность проводить время вместе до его отъезда. Но я не могла не обратить внимания на то, что он выглядел крайне нездоровым, словно бы он вынуждал себя заниматься со мной.

— Господин Фердинанд... Вы стали меньше спать, да? Достаточно ли вы отдыхаете?

— В некотором роде.

— Вы сейчас имели в виду, что сократили свой сон? Или что вы достаточно отдыхаете? — в любом случае, я решила, что мне стоит сказать об этом Юстоксу, и тут я поняла еще одно. В последнее время я не видела ни его, ни Экхарта в храме. — Юстокс и Экхарт тоже заняты, да?

— Они делают ту работу, которую могут выполнить только они. А твои последователи взяли на себя все остальное в храме, — ответил Фердинанд. Я поджала губы. Он снова вел себя так, словно для него в порядке вещей распоряжаться моими последователями на территории храма.

— Если ты собираешься и дальше делать мне замечания на счет того, что я использую Раймунда, то перестань использовать моих последователей в собственных целях.

— Могу сказать тебе тоже самое. Если ты собираешься пользоваться услугами Раймунда, то не жалуйся, что я использую твоих последователей.

Все дело было в точке зрения, и когда Фердинанд возразил мне подобным образом, то у меня не осталось причин для жалоб.

— Теперь хорошо практикуйся в том, что ты выучила, — сказал он. — Дальше мы будем практиковаться в разделении герцогства на земли. Это важная техника, которая нужна для назначения новых гибов и присвоения им территорий, — пока он говорил, он начал доставать нужные нам вещи из круга перемещения на полу. В моей мастерской становилось все меньше и меньше места, поскольку он приносил сюда все больше вещей для наших занятий.

* * *

Я занималась так каждый день до самого конца весны. Приближалось время церемонии совершеннолетия, которая должна была стать первой храмовой церемонией, в которой примет участие Хартмут.

— Теперь, когда я думаю об этом... Хартмут, что ты собираешься делать со своей церемониальной одеждой? Даже если мы закажем наряд сейчас, он вряд ли будет готов вовремя, не так ли?

Бенно потребовалось довольно много времени, чтобы подготовить мои церемониальные одежды. А ведь на пошив моей мантии ушло меньше времени за счет того, что ткань была предоставлена заранее. Подготовка наряда для Хартмута должна была занять еще больше времени.

— Есть много церемониальных мантий, подходящих мне по размеру, оставшихся от предыдущих священников, — ответил Хартмут. — Поэтому я буду носить их, пока не прибудет заказанный мной наряд.

При нормальных обстоятельствах стоило приготовить одежды заранее, но у Хартмута, что очевидно, не было времени на это, поэтому мы одолжили ему одну из тех мантий, что хранились на складе. Но для меня этот вариант был неприемлем, потому что тогда я была простолюдинкой, и к тому же моего размера бы просто не было.

— Я с нетерпением жду церемонии, — сказал Хартмут, который вчера ночевал в комнате, где обычно останавливались рыцари сопровождения. Он поел со мной в покоях главы храма, а после ушел в покои главного священника, где его будущие слуги помогли ему переодеться.

Я тоже сменила одежду на церемониальное одеяние главы храма и позвала Франа.

— Часовня готова. Идемте.

Несколько священников уже были внутри. Экхарт ждал снаружи у двери, и я воспользовалась случаем, чтобы спросить его о Хартмуте.

— Я вижу, ты пришел сегодня в храм, Экхарт. Мне интересно, не нервничает ли Хартмут, все-таки сегодня его первая церемония.

— Он кажется скорее взволнованным, чем нервным. Я полностью уверен, что он хочет увидеть твое благословение, — ответил Экхарт. Первая церемония или нет, но казалось, что Хартмут был таким же, как и всегда. — Все-таки он толковый парень. Он быстро запомнил порядок проведения церемонии, и даже господин Фердинанд отметил, что ему легко работать с ним. Ты нашла себе надежного последователя, Розмайн.

Экхарт основывал суждения об уровне моих последователей на том, насколько они полезны Фердинанду. А ведь это были мои последователи. Поэтому его мнение на этот счет всегда было странным. В некотором смысле он был чем-то похож на Хартмута.

— Глава храма входит.

Фердинанд сделал объявление, и тут же несколько служителей начали открывать двери. Перед алтарем выстроились священники, размахивающие посохами, которые издавала мелодичный звон, эхом разносивший по всему пространству. Хартмут стоял среди них, и по его взгляду я поняла, что он не пропустил моего появления. Он внимательно наблюдал за тем, как я неторопливо поднимаюсь на сцену, а Фердинанд, как обычно, взял меня за руку.

После Фердинанд заговорил о богах, а я помолилась и наложила благословение. Сама церемония благословения прошла без происшествий.

Мама и папа подошли к дверям и с тревогой посмотрели на меня. Они должно быть уже услышали от Тули о том, что отношение с Аренсбахом будут возобновлены. Я не могла помахать им или как-то иначе подать им знак, потому что Хартмут следил за всем как ястреб. Поэтому вместо этого я сжала руку в кулак и постучала им по левой стороне груди, чтобы это выглядело как часть церемонии. Кроме этого, самое большее, что я могла сделать, это бросать на них взгляды, притворяясь что наблюдаю за тем, как новые взрослые уходят, но я могла делать это только до того момента, пока служители не закрыли двери.

— Хартмут, ты понимаешь, какой объем работы ожидается от главного священника? — спросила я, после того как Фердинанд помог мне спуститься со сцены.

— Он помогает вам подняться на сцену, читает писание вместо вас, сопровождает вас до тех пор, пока двери не закроются, помогает вам спуститься со сцены... Проще говоря, главный священник это тот, кто заботится о вас, госпожа Розмайн.

— Не совсем. Господин Фердинанд занимался и другими делами, не так ли? — среди прочего он регистрировал медали, но когда я попыталась объяснить это, Фердинанд покачал головой.

— Это работа всех священников, а не только главного, — сказал он. — По правде говоря, мне не нужно было так опекать предыдущего главу храма. Основная часть моей работы заключается в наблюдении за тем, чтобы ты не сорвала церемонию.

— Я уверен, что в следующий раз и в будущем, я сделаю все идеально, — уверенно заявил Хартмут. Фердинанд кивнул в ответ, отметив, что он нисколько в этом не сомневается.

Мне совсем не нужна была информация о том, что работа главного священника во время церемоний заключается в присмотре за мной...

— У тебя есть какие-нибудь другие мысли о церемонии совершеннолетия? — спросила я.

— Да, — без промедления ответил Хартмут. Он сжал кулаки, внезапно став выглядеть крайне расстроенным. — Разве благословение здесь сегодня было не больше, чем на церемонии совершеннолетия в дворянской академии? Я хотел бы, чтобы вы благословили меня, госпожа Розмайн.

Он продолжал ворчать о том, что вся удача досталась простолюдинам, и я не могла понять этого. Счел был он, что мир более справедлив, если бы получил мое благословение?

— Ты с большим усердием справлялся с огромным объемом работы, Хартмут, так что если ты хочешь, чтобы я благословила тебя, я это сделаю, — сказала я. — Хотя церемония совершеннолетия дворян уже закончилась, да и время года уже сменилось...

— Правда?! — воскликнул Хартмут и сразу загорелся этой надеждой. Он опустился на одно колено, скрестив руки на груди и проговорил. — Тогда пожалуйста. Я с благодарностью приму благословение зимних богов.

Он сказал о богах зимы, но сейчас был самый конец весны. К этому моменты Бог Жизни уже полностью смыт потоком Фрютрена. Поэтому вместо этого я решила использовать благословение Богини Земли. Я была почти уверена, что она наблюдает за ростом новой жизни в этот сезон.

— О богиня земли Гедульрих, о бог жизни Эйвилиб, прошу, услышьте мои молитвы и благословите тех, кто недавно достиг совершеннолетия. Даруйте тем, кто возносит вам молитвы и благодарности, свою божественную защиту.

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/6689/chapters/2257783/6e8b3556-1814-49e1-9eec-2fdccc222160.png]]

Я направила ману в свое кольцо, пока читала молитву, и красный свет из него пролился на Хартмута. Я собиралась уйти, как только закончу с благословением, но он все еще стоял на одном колене.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я взволнован.

— Хм?

— Я безмерно благодарен за то, что испытал блаженство, монополизировав одно из ваших благословений, — сказал Хартмут, выглядя более счастливым, чем я видела его когда либо раньше. Он протянул руку и прижал тыльную сторону моей ладони к своему лбу. Весь смысл благословения состоял в том, чтобы приободрить его, но сейчас мне стало немного не по себе от его радости.

— Господин Фердинанд... — позвала я, ища его помощи.

— Он твой последователь, — ответил он и отвел взгляд. — По крайне мере его лояльность не вызывает сомнений. Он станет сильным союзником, если ты будешь правильно использовать его.

— А если я буду использовать его неправильно?

— Стихийное бедствие. Я уже имел подобный опыт с Экхартом.

Эм, Экхарт?!

Посетители и меры противодействия

— Следующее событие — церемония звёздного сплетения, — сказала я сама себе, сверяясь с расписанием. Летняя церемония крещения уже прошла, и я проводила свое свободное время заперевшись в мастерской, и сосредоточившись на подготовке к академии.

После моих слов Фердинанд скривился.

— Мне сказали, что Георгина и Дитлинда посетят Эренфест в промежутке между церемонией звездного сплетения и началом осени. Похоже, они хотят, чтобы наши герцогства как можно больше общались до момента заключения брака.

— Неужели им разрешили уехать так надолго, в то время как ауб Аренсбаха болен?.. — спросила я. Насколько я понимала, мужчина сейчас был на пороге смерти, и все в их герцогстве желали, чтобы преемник как можно быстрее изучил все необходимое для передачи полномочий.

— Розмайн, мы не знаем, действительно ли болен ауб Аренсбаха, — с недовольной гримасой ответил Фердинанд.

— Что?

— Как я уже говорил тебе раньше, эта информация была получена от Юстокса. Мы не можем доверять ей полностью. Также есть вероятность, что на данный момент Аренсбах пытается скрывать эту информацию от посторонних. В любом случае, тебе не следует так легкомысленно говорить о здоровье ауба. Мы ведь не хотим, чтобы ты навлекла на себя неоправданные подозрения, заставила других быть настороже или вдохновила их на поиски нашего источника.

Похоже что болезнь герцога не была той информаций, которой герцогства хотели делиться с окружающими, ведь она означала скорую смену ауба. Мне сказали ни при каких обстоятельствах не спрашивать Георгину или Дитлинду о здоровье ауба Аренсбаха.

— Значит Аренсбах считает это секретной информацией? И вы не хотите раскрыть наш источник, потому что считаешь, что он может быть в опасности?

— Пока я могу только сказать, что этому источнику нельзя слепо доверять, — слегка пожимая плечами сказал Фердинанд. Похоже, он сам не слишком доверял источнику, но учитывая сложившуюся ситуацию, он решил что предоставленная информация более-менее достоверна.

— И все же... Если есть шанс, что ауб умрет, пока вы еще не заключили брак, а только помолвку, то, господин Фердинанд, он должно быть и правда тяжело болен.

— Смерть может прийти не только из-за болезни. Есть много других причин, которые могут заставить задуматься о том, что твоей жизни угрожает опасность, — сказал Фердинанд. Он намерено напускал тумана, но я могла догадаться, что он имеет в виду. И это понимание так пугало меня, что я не могла заставить себя надавить на него, чтобы узнать подробности. Самым разумным казалось как можно скорее сменить тему.

— В любом случае, я все равно до сих пор не могу поверить в то, что вы и госпожа Дитлинда действительно можете пожениться.

— Что ты имеешь в виду?

— В моем старом мире, в моей стране были запрещены браки между дядями и племянниками, — объяснила я. Эти слова кажется возбудили его интерес, поэтому я решила дополнить свои слова. — Однако в каждой стране свои законы, поэтому в других местах такие союзы могли считаться более-менее приемлемыми. Разве у Юргеншмидта нет своих законов, регулирующих браки?

— Конечно есть, — ответил Фердинанд. — Мана ребенка в основном зависит от матери, поэтому главную роль играет ее родословная. Дитлинда племянница и Сильвестра, и моя, но из нас двоих она может выйти замуж только за меня. Потому что Сильвестр — прямой потомок Вероники, как и Георгина, а я — нет.

Для братьев и сестер возможность заключения браков между ними зависела от того, общая ли у них мать. Правила были более мягкими для кузенов, которые могли заключать брак, даже если их матери были из одной семьи.

— Даже брат и сестра могут пожениться, если у них нет общей матери, — продолжил Фердинанд. — Ты и Вильфрид яркий пример, не так ли?

— Я думала что это потому, что меня удочерили, а не потому что приемные дочери считаются детьми только по отцовской линии, — ответила я, удивленная новой информацией. Прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз ощущала такой сильный культурный шок от разрыва между традициями двух миров.

— Заполнение многочисленных дыр, которые все еще имеют место быть в твоем восприятии, безусловно, крайне хлопотно...

— Кому вы собираетесь рассказать об этом перед своим отъездом? — спросила я. — Я имею в виду о моей предыдущей жизни в другом мире.

Фердинанд на мгновение замолчал, тщательно обдумывая мой вопрос, а затем он отрицательно покачал головой.

— Твой образ святой Эренфеста стал настолько широко распространен, что было бы неразумно посвящать в это кого-то еще. Я даже не могу представить, как тебя могли бы эксплуатировать, если бы всплыла правда о твоем прошлом. Легенды о святости были нам на руку при организации твоего удочерения, но теперь, когда ты привлекла внимание храма Центра, они стали ни чем иным, как опасностью.

Я вспомнила страшный взгляд главного священника Центра и тихо кивнула.

— Но к кому я могу обратиться, если у меня возникнут вопросы? — это казалось неизбежным, то что мое непонимание некоторых аспектов этого мира будет вызывать проблемы.

Фердинанд снова задумался, а после направился к одной из полок.

— Используй это, чтобы писать письма, — сказал он, ставя передо мной бутылку с исчезающими чернилами. — Чернила, которые реагируют только на ману своего создателя, должны без проблем пересекать границу герцогства.

Ордоннанцы не могли пересекать границы герцогств, а это означало, что общение между герцогствами осуществлялось при помощи писем. Их проверяли на границе, а затем, если не было обнаружено никаких проблем, их отправляли дальше.

— Используй исчезающие чернила, чтобы написать свои вопросы, а поверх уже обычными пиши безобидное сообщение, — проинструктировал меня Фердинанд. — Я точно так же буду использовать эти чернила для того, чтобы дать ответ.

— Секретные письма. Хм... Это похоже на то, как госпожа Георгина общалась с Бёзевансом раньше, да? — Они не использовали исчезающие чернила, так что в этой части сходства не было, но количество писем, которыми они обменялись, более чем ярко иллюстрировало, каким важным человеком бывший глава храма был для нее.

Госпожа Георгина, должно быть, действительно меня ненавидит...

Бёзеванс, вероятно, был ее Фердинандом. Так что вполне естественно то, что она будет всем сердцем презирать меня за то, что я привела к его смерти. Мне пришла в голову мысль, что она, вероятно, ненавидела Фердинанда по той же самой причине. И теперь ее визит и грядущая свадьба начали казаться мне еще более ужасающими.

— Я полагаю, что из-за их визита, наши уроки будут отложены на какое-то время, — вздохнула я.

— Верно... Я ожидаю, что все время их пребывания здесь мой график будет забит приглашениями на обеды, чаепития и тому подобное. Если бы я только мог сделать что-то, чтобы они убрались как можно скорее, — пробормотал Фердинанд, и весь его облик говорил о высшей степени раздражения. Я не могла не пожалеть Дитлинду. Все-таки ее жених собирается встречать ее, пылая такими чувствами к ней и ее матери. Но ведь сама Дитлинда вряд ли успела досадить Фердинанду лично.

— Не смотрите на все так мрачно. Давайте смотреть на будущее с оптимизмом, — предложила я. — Постарайтесь сосредоточиться на хорошем, например... может быть у госпожи Дитлинды будет с собой несколько книг из Аренсбаха. Или может быть, она привезет с собой немного рыбы. В вашем случае, почему бы вам не думать о том, что она может привезти материалы для исследования?

Фердинанд смерил меня холодным взглядом, а потом вздохнул.

— Ты слишком прямолинейна в своих желаниях.

— Все, что вы должны сделать, это прокручивать эти мысли в своей голове снова и снова. Это маленькая уловка для того, чтобы сохранять позитивное мышление. На самом деле, вы не будете просить их об этом, но почему бы не попробовать помечтать? — было бы слишком властно с нашей стороны просить их о подобном, но простые мысли никого не побеспокоят.

— Если исключить твою одержимость книгами, то ты можешь попросить их привезти рыбу, и вероятно, они исполнят эту просьбу.

— Правда?! — воскликнула я и с сияющей улыбкой посмотрела на Фердинанда.

Его губы изогнулись в тонкой ухмылке.

— Но я уверен, что они сочли бы тебя слишком властной, если бы ты действительно решилась обратиться с такой просьбой. Ведь так? Так что тебе придется обойтись без рыбы.

— Вы дали мне надежду только для того, чтобы отнять ее? — яростно спросила я. — Это грубо!

Фердинанд лишь весело фыркнул. Я была в его глазах детской игрушкой-погремушкой, чем-то, чем он мог беспечно махать, если у него будет подходящее настроение.

— О, но если все-таки будем о чем-то просить их, то можем ли мы попросить их привезти с собой Раймунда? — спросила я. Этот ученик из Аренсбаха мог стать хорошей темой для разных чаепитий и обедов, и если Фердинанду не удастся преодолеть свое презрение к Дитлинде, то он мог бы беседовать с Раймундом, пока мы с Шарлоттой возьмем на себя его невесту и будем обсуждать украшения для волос и тому подобное.

— Раймунд...

— Он твой ученик в той же степени, что и учителя Хиршуры. Они могут привезти его с собой, если ты скажешь, что собираешься взять его в качестве своего последователя после переезда в Аренсбах.

Я хотела, чтобы Фердинанд был в хорошем настроении во время первых встреч с Дитлиндой, чтобы они поладили с большей вероятностью. Это было важно для того, чтобы его новая жизнь в Аренсбахе была комфортной, хоть в какой-то степени. Он собирался постоянно быть начеку, но лед в их отношениях нельзя будет растопить без усилий с его стороны.

— Розмайн, мне нужно за многим наблюдать и исследовать, — сказал Фердинанд. — Этот союз снова расшевелит бывшую фракцию Вероники, которая является опорой Георгины здесь, в Эренфесте. И вероятно это одна из причин ее приезда в герцогство... У меня не будет времени на то, чтобы неторопливо обсуждать результаты работы Раймунда. Неизвестно, что Георгина собирается делать, пока мы все будем заняты Дитлиндой.

Фердинанд был больше сосредоточен на Георгине, чем на собственной невесте, и хотя у него были веские причины для этого, но этот визит должен стать его шансом сблизиться с будущей женой.

— В таком случае, — сказала я. — Вам следует как можно раньше обратиться за помощью к моим матушкам.

— Госпоже Флоренции и Эльвире?

— Да. Госпожа Георгина и госпожа Дитлинда — обе женщины, так что я ожидаю, что они будут участвовать в чаепитиях только для женщин. Вы не сможете собрать информацию там. Моим матушкам удалось сформировать информационную сеть еще тогда, когда фракция Вероники только начала распадаться. Их действия должны быть достаточно плодотворны, и Юстоксу не придется переодеваться женщиной. Почему бы не встретиться с ними и не рассказать им, какая информация вам нужна?

Я была почти уверена, что Эльвира приложит все усилия, для того, чтобы получить любую информацию, которую захочет узнать Фердинанд. И можно было также быть уверенным в ее навыках сбора информации, все-таки то обилие любовных историй, которые она собрала, нельзя было списывать со счетов.

— Просить помощи, хм?..

Фердинанд не хотел доверять другим и был настолько талантлив, что многое он мог делать самостоятельно, поэтому ему крайне редко приходилось просить о помощи. Таким образом, он всегда сопротивлялся подобным ситуациям, когда ему нужно было сотрудничать с другими с целью взаимопомощи.

— Мы сильно заняты своими делами, поэтому может быть, мы могли бы просить их сократить свое пребывание в Эренфесте, — сказала я. — Кроме того, мы должны будем попросить их взять в качестве сопровождения того, с кем нам хотелось бы поговорить. До их визита еще есть время, и мы ничего не выиграем, если будем просто смиренно ждать. Переговоры с Аренсбахом займут много наших сил и времени.

— Я думаю, ты хочешь сказать, что это займет много моего времени. Боги... Ты хочешь, чтобы я сделал больше, чем уже делаю? — спросил Фердинанд, глядя прямо на меня.

— Но вам вообще не нужно ничего делать, Фердинанд. Это разговор между герцогствами. Разве вы не можете просто передать свои требования Сильвестру, а после оставить все на него? Вы должны попытаться максимально отстраниться от работы связанной с замком. Это важная часть обучения тех, кто примет на себя ваши дела.

— Ты действительно перенимаешь только худшие стороны своих опекунов... — пробормотал Фердинанд. Хотя он казался раздраженным, в конце концов он все же уступил моему предложению. Он рассказал Сильвестру о своей просьбе аубу Аренсбаху, попросил помощи у Флоренции и Эльвиры и стал посвящать свое время в том числе и моим занятиям для подготовки кандидатов в аубы.

* * *

Летом нижний город был переполнен торговцами из других герцогств, и незаметно пришло время церемонии звёздного сплетения. Незадолго до церемонии было проведено экстренное семейное собрание, в ходе которого обсуждался разрыв помолвки Экхарта и Ангелики.

— Господин Бонифаций, госпожа Эльвира, мое сердце разбито из-за расставания с Экхартом, — сказала Ангелика, играя свою роль печальной юной девы. — Я хочу, чтобы на некоторое время меня оставили в покое, — не нужно было сомневаться, сейчас она декламировала строки, которые подсказывал ей Штернлюк.

— Боги! Ангелика! — воскликнула Эльвира, а ее глаза сверкнули искрой творца, когда начала торопливо записывать историю их потеряной любви.

Ангелика и я переглянулись, а затем обменялись одобрительными кивками и острожно поднятыми кулаками, в знак победы.

Эльвира писала довольно долго, заставляя меня задаваться вопросом о том, что именно она записывала. Когда она в конце концов остановилась, то подняла глаза и с улыбкой заговорила:

— Ангелика, я понимаю боль твоего разбитого сердца, но реальность совсем не похожа на любовные истории.

— Э?

— Если ты будешь просто ждать, пока твое разбитое сердце заживет, то тебе будет крайне сложно найти нового партнера для брака. Наш дом опозорит твоих родителей, если не предоставит тебе помолвки взамен разорванной.

Бонифаций кивнул в знак согласия. Из-за этого жеста он начал производить впечатление человека, который хотел, чтобы Ангелика вышла замуж именно за него. К сожалению, ее разбитое сердце не было принято как достойная причина для того, чтобы оставить ее в покое, и поиск нового партнера начался сразу на месте. Похоже, все ее усилия по заучиванию нужных слов пошли прахом.

— Ты должен жениться на ней, Лампрехт, — сказал Бонифаций. — Тебе нужна вторая жена.

Лампрехт без малейшего колебания замотал головой, отказываясь от этой чести.

— Как бы я не уважал ваше мнение, но я не могу обсуждать возможность взятия второй жены в то время, как Аурелия носит нашего ребенка. Я бы предпочел отложить этот вопрос, по крайне мере на несколько лет.

Его просьба была достаточно разумной — это было нормальным, когда вторую жену брали спустя годы после первой. И сейчас, когда Аурелия беременна, нам бы не хотелось создавать никаких острых ситуаций, которые могут навредить ей. Не говоря уже о том, что она приехала к нам из Аренсбаха, и Лампрехт не хотел бы рисковать оскорбить ее родину, взяв вторую жену так быстро.

— Значит ты, Корнелиус.

— Я уже заключил помолвку с Леонорой. Я не думаю, что это приемлемо жениться на ком-то старше ее, по крайне мере до тех пор, пока мы не заключим официальный брак, — ответил Корнелиус, избегая возможности взять Ангелику в качестве своей второй жены. В качестве оправданий для отказа он отчаянно цеплялся за неписанные правила дворянского этикета.

Получив отказ от обоих внуков, Бонифаций пробормотал о том, что Трауготт — единственный оставшийся вариант.

— Я понимаю, что это эгоистично с моей стороны, — сказала Ангелика, придавая своему лицу ужасно печальное выражение. — Но есть одна черта, которую я искренне желаю видеть в своем муже. Он не обязательно должен быть так же силен, как господин Экхарт, но я хотела бы попросить кого-то, кто хотя бы будет равен по силе господину Корнелиусу. Я не хочу быть связана с мужчиной слабее меня.

Услышав это, Бонифаций сжал руки в кулаки и торжественно заявил.

— Тогда у меня нет другого выбора , кроме как привести Трауготта в форму!

— Но сколько времени это займет? — спросила Эльвира, которая продолжала сохранять максимально реалистичный взгляд на вещи. — Господин Бонифаций, вы должны учитывать, что Ангелика еще долго будет на пике своей формы.

Бонифаций нахмурился.

— Если преобразование Трауготта будет невозможно провести вовремя, то либо Карстед, либо я, должны будем взять на себя ответственность. У меня нет других потомков, которые могли бы хотя бы надеяться соответствовать уровню Ангелики. Николаус, как мы знаем, еще слишком молод.

— Я не могу принять того, что Ангелика станет женой отца или вашей женой, дедушка, — не задумываясь вмешалась я. — Она слишком юна, — я повернулась к ней, ожидая увидеть, что она в шоке от такого предложения... но она улыбалась от уха до уха. На самом деле, сейчас она выглядела даже счастливее, чем весь день до этого.

— У меня нет проблем с этим.

Подожди, тебя все устраивает?! Ты совершенно не против выйти замуж за моего дедушку? Даже если он намного старше тебя? Ангелика, подожди секундочку... Твой вкус в мужчинах слишком сфокусирован на одной единственной черте!

Казалось, что Ангелика была счастлива выйти замуж за кого угодно, пока этот человек соответствовал ее критериям — будь то Трауготт, Карстед или даже Бонифаций, ей было все равно. Я была не единственной, кого шокировал этот факт. Эльвира баюкала голову, готовая поставить большой жирный крест на заметках о любви Экхарта и Ангелики, которые она сделала в первой половине нашего совета.

Карстед обернулся к Бонифацию.

— Я полагаю, что вы, отец, уже решили взять на себя ответственность за Ангелику, если ваши планы на счет ее брака провалятся. Но я все равно настоятельно рекомендую вам приложить все усилия к обучению Трауготта, — сказал отец, торопливо завершая семейное собрание. Я могла с уверенностью сказать, что сейчас он отчаянно пытался выкинуть из головы мысли о браке с Ангеликой.

* * *

Церемония звёздного сплетения прошла в мгновение ока, и как только был закончен ритуал в нижнем городе, Фердинанд и я переехали в замок. У нас не было мыслей о возможном возвращении обратно в храм до отъезда Георгины и Дитлинды.

Мы отправились на церемонию звёздного сплетения в дворянском районе. Она прошла в основном без происшествий и довольно мирно завершилась, если не считать некоторый ажиотаж, который возник после объявления о скором прибытии Георгины и Дитлинды. Большинство уже знали о женитьбе Фердинанда, так как эта новость была упомянута во время встречи после собрания герцогов, но некоторые дворяне, которые работали в провинциях, очевидно не знали об этом. Бывшая фракция Вероники внезапно подняла голову, и лидеры Эренфеста внимательно наблюдали за реакцией дворян.

— Как славно. Подумать только, господин Фердинанд женится на представительнице более крупного герцогства...

— Госпожа Георгина так сострадательна, если позволяет тому, кто однажды ушел служить в храм, сочетаться браком с ее дочерью.

Фердинанд с фальшивой улыбкой наблюдал за тем, как одни хвалили его удачу, а другие радовались возобновлению отношений с Аренсбахом.

У самой Эльвиры тоже была на удивление фальшивая улыбка, и она приглушенным голосом обратилась ко мне и Фердинанду.

— Госпожа Георгина всегда обладала исключительным умением переворачивать Эренфест с ног на голову, поэтому мы должны встретить ее со всей тщательностью. Ваши просьбы всегда немногочисленны, господин Фердинанд, но они очень весомы, — после она забормотала о том, как много ей пришлось вынести, когда она взяла меня к себе и обучала для того, чтобы я стала достойной высшей дворянкой.

— Я очень надеюсь услышать о ваших успехах, — сказала я, улыбаясь Эльвире и Флоренции. Я чувствовала, что это будет женская битва, слишком серьезная для того, чтобы я могла принять в ней участие. Им придется выйти на этот бой самим.

— Мы не возражаем против того, чтобы ты оставила госпожу Георгину нашим заботам, Розмайн, но ты должна будешь держаться как можно ближе к Фердинанду, — сказала Эльвира. — Чем больше он говорит с этой своей улыбкой, тем шире будет расти пропасть между ним и госпожой Дитлиндой.

Естественно, Вильфрид будет должен присоединиться ко мне, чтобы предотвратить любые слухи или возможные недоразумения в моих отношениях с Фердинандом. По той же причине, Шарлотта должна будет держаться от мужчины на расстоянии.

— Госпожа Шарлотта очень наблюдательна и умеет управлять окружением, она могла бы стать отличным миротворцем, — продолжила Эльвира. — Но поскольку ты проводила с Фердинандом больше времени, то ты лучше понимаешь его эмоции и мимику.

Мне нужно было оказывать Фердинанду как можно лучшую моральную поддержку, но я не была уверена в своей способности сделать это. На самом деле, мне, наоборот, казалось, что я буду только сковывать его.

— Так же мы не должны забывать о том, что они должны будут официально провести церемонию помолвки перед всем Эренфестом, — сказала Эльвира. — Госпожа Дитлинда, скорее всего, принесет магический камень для помолвки. Фердинанд подготовил камень для обмена?

Кровь отлила от моего лица. Во время наших занятий он готовил восстанавливающие зелья и защитные магические предметы, чтобы взять их с собой в Аренсбах... но я не видела, чтобы он готовил магический камень для помолвки.

— Боюсь, что нет, — ответила я. — Все это время он занимался моим обучением, и его главным приоритетом была подготовка храма к его отъезду.

Тем не менее, Фердинанд никак не мог отложить это, если Дитлинда предложит свой магический камень. В конце концов, Аренсбах заранее проинформировал нас о своем визите и его целях. Я создала ордоннанц и надиктовала сообщение.

— Господин Фердинанд, вы приготовили магический камень для помолвки? — я была уверена, что у нас еще есть время, чтобы исправить это упущение, но его ответ чуть не заставил меня упасть со стула.

— У меня уже есть один. Он содержит в себе все элементы, поэтому он подойдет ей, независимо от того, какими элементами она обладает.

— Постой! Разве магические камни не должны быть сделаны так, чтобы точно соответствовать элементам вашего партнера? — я хотела схватиться за голову. Магический камень со всеми элементами был хорош, но только для вида, с другой же стороны, он был доказательством полного равнодушия к вашему партнеру. — Есть предел тому, насколько грубым вы можете быть! По крайне мере, проконсультируйтесь с Аренсбахом о том, с какими элементами госпожа Дитлинда имеет сродство. Они могут подумать, что ваш камень для помолвки был приготовлен для кого то другого!

— Я сделал его во время занятий в дворянской академии, поэтому сомневаюсь, что может произойти подобное недоразумение, — был дан совершенно равнодушный ответ. Теперь я действительно схватилась за голову. У него не было никакой мотивации по отношению к этому союзу.

— Брюнхильда, это не вызовет проблем? — спросила я.

— Ну-у... Так как это камень со всеми элементами, то он мог бы понравиться ей, но все будет зависеть от слов, которые вырезаны на нем, — заметила Брюнхильда. Я ухватилась за эту тонкую ниточку надежды и спросила Фердинанда, какие слова были вырезаны на его камне. Он использовал самое простое из возможных посланий, чтобы камень после можно было передать кому угодно. Там было написано «Пусть мое сердце будет твоим». Естественно, что в такой ситуации даже Брюнхильда сдалась. Этот магический камень уже было невозможно спасти.

— Давай переделаем камень, — предложила я, посылая новый ордоннанц. — Ваш нынешний слишком плох. Ни одна женщина не оценит такое предложение.

— Он есть и останется. У меня нет желания тратить время на переговоры с Аренсбахом и создание нового камня. Если ты настаиваешь на том, чтобы у меня был магический камень, который соответствует ее элементам, тогда, как член моей семьи, изготовь его самостоятельно.

— Это не то, что я должна делать! Это не я выхожу замуж, знаете ли.

— Пока я вручаю ей этот камень с улыбкой и сладкими речами, все пройдет гладко. Бессмысленно и дальше обсуждать эту тему. Я занят.

После этого он перестал отвечать на мои ордоннанцы. Похоже он был твердо настроен не смотря ни на что использовать свой магический камень со всеми элементами.

Боги, есть ли на свете жених хуже?! Фердинанд — человек который меньше всего подходит для брака.

Он был так сосредоточен на Георгине и бывшей фракции Вероники, что почти не думал о своей невесте. Такими темпами Дитлинда полностью возненавидит его к тому моменту, как ей будет пора возвращаться домой.

— Мы должны обеспечить наилучшее обращение с госпожой Дитлиндой во время ее пребывания в Эренфесте, — сказала я. — Иначе ее мнение о Фердинанде будет безнадежно испорчено. Брюнхильда, Лизелетта, Рихарда, Оттилия — задача, которую нам предстоит решить отнюдь не из легких, но я вынуждена просить о вашей помощи в этом вопросе.

— Да.

Честно говоря, я не была хорошо знакома с романтическими жестами. Поэтому мне так же понадобится поддержка, чтобы все прошло удачно.

— Позовем Вильфрида, Шарлотту и Мельхиора, — сказала я. — Мы должны сделать так, чтобы грядущий визит был приятен для всех сторон.

Что угодно лучше, чем позволить Фердинанду так холодно относиться к своей невесте по ее прибытии. Я посоветовалась с последователями Вильфрида и Шарлотты о любимых сладостях Дитлинде и темах для разговоров, которые они узнали за время чаепитий для кузенов, которые они устраивали в академии, и которые посещал Вильфрид. А так же попросила их помощи в предстоящем сражении.

После наша подготовка стала более стабильной. Мы следили за тем, чтобы были подготовлены все необходимые комнаты, и обсуждали что подавать во время чаепитий и приемов пищи. А Фердинанд в это время посещал все больше встреч с членами бывшей фракции Вероники.

Приветственный пир

Вскоре, после того как лето перевалило за середину, госпожа Георгина, госпожа Дитлинда и их свиты прибыли в Эренфест. Повозки появлялись одна за другой, и из каждой из них выходили слуги. Я могла видеть среди толпы прибывающих и Раймунда. Похоже они все же удовлетворили нашу просьбу о его присутствии.

Из повозок выгружали целые ящики подарков для Эренфеста, а две женщины с лицами, скрытыми традиционными вуалями Аренсбаха вышли из одной из первых карет. Обмен официальными приветствиями состоится сегодня вечером на празднике в честь их прибытия.

Я молюсь, чтобы этот визит окончился мирно... В отличие от предыдущего.

Мы не могли позволить себе ослабить бдительность. Предыдущий визит Георгины на первый взгляд казался прошедшим без проблем, но после бывшая фракция Вероники стала причиной инцидента с Белой башней, а еще немного позже произошло покушение на Шарлотту и меня. Я хлопнула себя по щекам, напоминая себе не терять бдительность.

Похоже, я была не единственной, кто чувствовал напряжение, мои рыцари сопровождения были на взводе, ведь они до сих пор не могли простить себе прошлый провал. Улыбка на лице Корнелиуса была максимально далеко от определения «дружелюбная», а Дамуэль проверил прочность всех замков на дверях и окнах в моих покоях, на случай попытки проникнуть в них. Что касается Ангелики, то она неустанно отрабатывала движения, необходимое для выхватывания Штернлюка. Даже в официальном наряде. Юдит и Леонора, похоже, тоже нервничали.

Приветственный пир начался после шестого колокола. Хуго и Элла были нашими главными поварами в этот день. Они вложили все свои силы в приготовление разнообразных блюд Эренфеста. На сегодняшний день нашу кухню можно было смело назвать самой модной в Юргеншмидте. Большая часть того, что мы подавали сегодня, уже было продемонстрировано во время собрания герцогов, но мы также добавили в меню несколько ранее неизвестных блюд, чтобы показать наше герцогство с лучшей стороны. Сильвестр сказал, что нам необходимо показать всем, чего стоит Фердинанд.

План состоял в том, чтобы гости из Аренсбаха прошли в зал после герцогской семьи. Первыми должны были конечно идти Георгина и Дитлинда. Всем нам — кандидатам в аубы, проживающим в северном здании, было приказано собраться вместе и действовать сообща.

Замок редко посещали гости из других герцогств, и подобный визит был первым для Шарлотты и Мельхиора. Я не беспокоилась о Шарлотте, так как у нее был опыт общения с представителями других территорий благодаря академии, но у Мельхиора не было подобного опыта. С момента его крещения не прошло и года, сейчас его можно было сравнить с Вильфридом во время первого визита Георгины в Эренфест.

— Мельхиор, — сказал Вильфрид. — Не говори ничего сверх того, что необходимо по этикету. Скажи то приветствие, которое мы репетировали и ничего больше.

— Да, брат.

Вильфрид был весьма строг в своих наставлениях, не желая, чтобы его младший брат повторил его ошибку. Мельхиор с торжественным выражением лица слушал, как Вильфрид говорит о проблемах, которые доставила его болтливость в прошлом.

— Вы не знаете, господин Фердинанд приготовил новый магический камень для предложения? — шепотом спросила Брюнхильда, но в ее голосе четко слышалась тревога. Учитывая то богатство ингредиентов, что хранилось в его мастерской, ему бы не потребовалось много времени, чтобы сделать что-то, чтобы подошло Дитлинде, но я предполагала, что вероятно, он не стал ничего делать.

— ...Он как-нибудь разберется с этим, — сказала я. — Он действительно казался очень уверенным, когда говорил мне об этом.

Он решительно заявил, что может решить любые проблемы с помощью улыбки и сладких речей. Я восприняла это, как обещание сделать чрезмерное выражение лица и сорить ужасающе штампованными словами. Это должно сильно контрастировать с его обычным каменным выражением лица, поэтому я начала немного беспокоиться, о том, что я просто не смогу сдержать смех наблюдая за этим.

Фердинанд уже был в большом зале, к тому моменту, как мы прибыли туда, он разговаривал с дворянами, принимая их поздравления с идеальной фальшивой улыбкой. Он выглядел таким добрым и нежным, и таким не похожим на себя обычного, что мне хотелось изо всех сил закричать «ЛЖЕЦ!!». Вильфрид и Шарлотта могли только с благоговением смотреть на него. Они уже успели познакомиться с суровостью характера Фердинанда, в том числе и благодаря нашим совместным занятиям.

— Маска дяди, которую он использует во время общения, это нечто.

— Верно. Не видно даже и следа того обычного сухого выражения лица, которое он демонстрирует нам, когда выдает задания или проверяет результаты, — согласилась Шарлотта. — Он отличный пример не только в части смешивания и административной работы, но и в сфере общения.

Я, конечно, не хотела, чтобы она пыталась достигнуть уровня Фердинанда в общении с дворянами и стала похожей на него, но я не смогла заставить себя сказать об этом вслух. Тем не менее, если она начнет ходить с невозмутимым видом и постоянно фальшиво улыбаться во время общения с другими людьми, то мне ничего не останется, кроме как залиться слезами!

Клянусь, Шарлотта, именно так и будет!

— Розмайн, Вильфрид, Шарлотта, Мельхиор. Вы все будьте здесь.

— Господин Бонифаций.

— Обычно я не посещаю официальные встречи с гостями из других герцогств, чтобы демонстрировать, что я отошел от дел, но в этот раз меня попросили присутствовать в качестве охраны, — пояснил мужчина, заметив наши удивленные взгляды. А после он гордо выпятил грудь и продолжил. — Держитесь рядом со мной, чтобы я мог защитить вас всех сразу.

Услышав его страстное заявление, Ангелика и Корнелиус небрежно сменили свои позиции, чтобы защитить меня еще и от Бонифация.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы поприветствовать наших важных гостей из Аренсбаха, — сказал Сильвестр, объявляя начало праздника. Двери в зал тотчас распахнулись, и через них прошли Георгина и Дитлинда, а также их свита, которая почтительно следовала за ними. На обеих женщинах были вуали. Но видимо из-за летней жары они были очень тонкими, до такой степени, что их можно было считать прозрачными.

Георгина держалась с грацией королевы, как и всегда, в то время как Дитлинда шла на несколько шагов позади нее и мило улыбалась окружающим дворянам. Ей отвечали дружелюбными кивками и улыбками, то и дело перешептываясь между собой.

— Теперь я вижу, что эта девушка действительно один в один Вероника в юности, — тихо сказал Бонифаций, стоя с нами в том же уголке, где мы ждали, когда подойдет наша очередь для приветствий.

— Ты тоже так думаешь? — спросил Вильфрид.

Я никогда не встречалась с Вероникой, поэтому не могла высказать никаких мыслей на этот счет, но Бонифаций был знаком с ней с момента ее крещения, поэтому его мнению, что Дитлинда очень похожа на свою бабушку, можно было верить.

С Фердинандом все будет в порядке?

Я обратила свое внимание на Фердинанда, который стоял на сцене вместе со своими последователями, герцогской четой и их сопровождающими. Дитлинде ласково улыбнулась ему, на что он ответил такой же улыбкой. Большинству могло показаться, что он радуется своей помолвке и с удовольствием приветствует гостей из Аренсбаха. По одному его виду никто и не догадывался, как ему плохо.

В этот самый момент Фердинанд демонстрировал следование тому самому совету, который он всегда давал мне, наставления о жизни дворян. Как бы ты не ненавидел это, но ты никогда не должен показывать своих слабостей или искренних чувств при свидетелях. Я не могла не задаваться вопросом, найдет ли он в Аренсбахе место, где он мог бы хотя бы просто немного побыть в тишине и покое. Мысль о том, что он будет жить в другом герцогстве, вынужденный постоянно скрывать свои истинные чувства за фальшивой улыбкой, заставляла мое сердце сжиматься от боли.

Я очень надеюсь, что он сможет поладить с Дитлиндой. Последнее, чего я хочу, чтобы его жизнь была полна одними только страданиями.

Поднявшись на сцену, Георгина и Дитлинда обменялись приветствиями с Сильвестром и Флоренцией. После к ним подошли Шарлотта и Мельхиор в сопровождении Бонифация, ведь это была их первая встреча с Георгиной и Дитлиндой. Шарлотта уже встречалась с Дитлиндой в академии, но это было немного другое.

— Могу ли я попросить благословения в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную нам яркими летними лучами Лейденшафта, бога огня?

— Можете.

Мельхиор благословил Дитлинду и Георгину, а после сразу покинул сцену. Он вернулся к тому месту, где ждала я, а после похвастался тем, что сделал все точно так, как его и учили.

— Ты отлично справился, — сказала я, взъерошив его волосы. Как только с приветствиями было покончено, Георгина, как представитель Аренсбаха, начала говорить о свадьбе Фердинанда и Дитлинды.

— По милости короля нам предоставлена возможность установить тесные отношения между нашими герцогствами. Я рада, что моя дочь Дитлинда возьмет себе в качестве супруга такого исключительно мудрого и опытного человека, как господин Фердинанд. Из всех дворян Юргеншмидта он был выбран королем как лучший кандидат для поддержки ауба Аренсбаха в эти трудные времена, когда у него на попечении есть лишь только две женщины-кандидаты в аубы.

В своей речи Георгина мимоходом упомянула, что все высшие герцогства согласились с тем, что это преступление, позволять такому выдающемуся человеку как Фердинанд гнить в храме. Это была очевидная критика Сильвестра. Она ведет себя точно также, как и раньше, с вежливой улыбкой атакует Сильвестра. Но в этот раз она кажется более активной...

— Теперь о магическом камне, — произнесла Георгина.

Дитлинда кивнула и грациозно направилась к Фердинанду. В полушаге позади нее шла ее слуга-ученица Мартина, держащая в руках маленькую коробочку.

Фердинанд опустился на колени, побудив Экхарта и Юстокса сделать тоже самое, склоняя головы. Затем, когда все были готовы, Мартина осторожно открыла коробочку. Дитлинда взяла магический камень и протянула его своему будущему мужу.

— Верховные король и королева небес предопределили этот союз, — сказала она, начиная свою речь, которая превратилась в восхваление богов. На этот раз я могла понять смысл ее слов, потому что многие ее фразы были цитатами из писания. Если я правильно поняла суть, то она сказала что-то вроде: «Твоя жизнь в моих руках и только я могу спасти тебя, поэтому вырази мне величайшую благодарность за эту милость»

Я никогда не могу быть уверена до конца, когда дело доходит до благородных эвфемизмов, но учитывая то, что улыбка Фердинанда только что стала еще шире, а Юстокс прижал Экхарта к земле, после того как последний начал шевелиться, то скорее всего я не слишком далеко ушла от истины.

— Я предлагаю этот магический камень своему Богу Тьмы, — закончила Дитлинда.

Фердинанд почтительно принял предложенный ему камень, положил его в шкатулку приготовленную Юстоксом и протянул свой собственный камень для помолвки.

— О моя Богиня Света... — нежным голосом и со сладкой улыбкой начал он. Его действия были словно взяты из романтических рыцарских историй, которые так нравились Эльвире.

Присутствующие в зале женщины, единым порывом шумно вздохнули. Нетрудно было понять, что в этом зале собралось много страстных поклонниц романов Эльвиры.

— Из вечной тьмы воссиял одинокий свет, — сказал Фердинанд, продолжая свою длинную речь тихим, проникновенным голосом. Его фразы не были взяты из писания, поэтому я понятия не имела о чем именно он говорит. Возможно, у меня было бы больше шансов понять сказанное, если бы кто-нибудь вел бы стенограмму его речи, а потом мне дали достаточно времени на расшифровку. Но вот так слету...

Я не понимаю... Но звучит как-то поэтично, что ли? Он сказал что-то о свете, танцующем среди цветов, когда вокруг сгущается тьма... так что он наверное выражает свою радость от этого союза, да? Скорее всего...

Эльвира не знала, что чувствовал Фердинанд в своем сердце, но она слушала его, сочетая мечтательность и внимательность в своих взглядах и жестах. Я была уверена, что его сегодняшние слова будут дословно приведены в одной из любовных историй. И я смогу воспользоваться этим, чтобы расшифровать их.

Хотя эти «медовые словечки» были мне непонятны, Эльвира и остальные были просто в восторге. Дитлинда слушала их с раскрасневшимися щеками и влажными от выступивших слез глазами.

— Брюнхильда, все идет хорошо? — спросила я.

Девушка осторожно кивнула и объяснила, о чем именно говорит Фердинанд. Если подвести итог: «Я искренне рад помолвке с вами. Чтобы показать свою решимость преодолевать любые препятствия на пути к нашему браку, я добыл магический камень, содержащий все элементы». После он подчеркнул как многое сделал для того, чтобы достать все ингредиенты.

— Кажется, что он собрал самые редкие материалы, какие только мог, несмотря на то, что решение о помолвке было принято совсем недавно, — заметила Брюнхильда. — И когда он говорит таким образом, что его камень для помолвки кажется воплощением искренности.

Что?! Я бы могла поверить в это, если бы он прямо не сказал мне, что на самом деле думает! Никогда не доверяйте Фердинанду, когда он так улыбается. Никогда! Он такой страшный!

— О боги... Подумать только, господин Фердинанд, вы зашли так далеко ради меня... — зеленые глаза Дитлинды наполнились слезами, когда она приняла предложенный ей магический камень. Она выглядела сейчас как юная дева, чье сердце пронзила стрела амура.

Ааа! Дитлинда попалась на его удочку! Я имею в виду, что это как раз то чего мы хотели... но мне все же жаль ее. Мне так и хочет закричать, что ее обманывают.

Но никто не мог понять моих метаний. Фердинанд встал с колен, заставляя всех женщин в зале в той или иной мере задохнуться от восторга. Зрители аплодировали, чтобы благословить пару, стоящую на сцене, а после были подняты бокалы в честь заключенной помолвки и пришло время для общения.

Георгину тут же окружили люди из бывшей фракции Вероники. Это было в тот момент, когда Фердинанд кружил по залу вместе со своей новой невестой и приветствовал всех собравшихся. Его фальшивая улыбка сияла как никогда ярко. Это было так ослепительно, что я начала беспокоиться о том, что он не сможет удерживать ее долго. Но в любом случае у меня сейчас не было возможности как то явно прийти ему на помощь. Вместо этого я осмотрела зал и заметила бесцельно блуждающего Раймунда.

— Раймунд, — позвал его к нам Хартмут.

Ученый-ученик быстро подошел к нам, широко улыбаясь.

— Мне было приказано ехать в Эренфест в самый последний момент, — сказал он. — И я немного волновался, ведь я близок только с некоторыми людьми в этой группе. Новость о помолвке господина Фердинанда и госпожи Дитлинды сильно удивила меня, но я был куда больше шокирован, когда узнал, что он планирует взять меня в качестве своего последователя.

Служить последователем Фердинанда означало служить непосредственно семье герцога, и такое положение должно было обеспечить Раймунду гораздо лучшее обращение в его семье, где его раньше в основном игнорировали. Для большинства средних дворян это была бы отличная возможность, но для тех, кто хотел сосредоточиться на исследованиях или чем-то еще, это было лишь дополнительными проблемами.

— Я рада знать, что рядом с господином Фердинандом в Аренсбахе будет кто-то, хорошо знакомый с ним, — сказала я. — Пожалуйста, позаботься о нем. Не погружайтесь в исследования с головой и не забывайте о своем здоровье.

Раймунд смущенно улыбнулся, явно не в силах давать такие обещания. Впрочем я не могла его винить. Если бы речь шла о книгах, моя реакция была бы точно такой же. Тем не менее, это только утвердило меня во мнении о том, что мне необходимо записать для Фердинанда несколько своих выговоров, и проследить за тем, чтобы он взял записывающий звук магический инструмент с собой в Аренсбах.

— Между прочим, на днях я разговаривала с господином Фердинандом о твоем следующем задании.

— Пожалуйста, продолжайте, — сразу же отозвался Раймунд, заинтересовано сверкая глазами. Он внимательно слушал, пока я объясняла ему нашу идею о модификации звукозаписывающих магических инструментов так, чтобы уменьшить их размеры. А после он сказал. — Я не могу сказать многого, без каких-либо чертежей или самого инструмента перед глазами, но задумка кажется мне интересной, — я уловила в его голосе заметную долю оптимизма и уверенности в своих силах.

— Надеюсь за время твоего пребывания в Эренфесте, у тебя будет время, чтобы переговорить с господином Фердинандом, — сказала я. — Однако это может быть проблемой, ведь у него есть много дел, с которыми он должен разобраться.

— Розмайн, — раздался у меня за спиной знакомый голос. Я обернулась и увидела внезапно оказавшегося рядом со мной Фердинанда, которого сопровождала Дитлинда. — Я пригласил госпожу Дитлинду посетить мое поместье, но для нас было бы неприемлемо оставаться там наедине, не так ли? Поэтому я хотел бы, чтобы ты и Вильфрид составили нам компанию, если у вас есть на это время.

— Может быть, нам стоит пригласить также Шарлотту и Мельхиора? У нас, кузенов, так мало шансов на то, чтобы собраться всем вместе, — сказала я. Идея взять с собой только Вильфрида, вызывала довольно неловкое чувство. В вопросах общения мои навыки все еще оставляли желать лучшего, а Вильфрид обычно был крайне рассеян и не замечал тонких оскорблений в свою или чью либо еще стороны. Так же стоило помнить о том, что меня никогда не приглашали на чаепития для кузенов, которые проводились в дворянской академии. Если Шарлотта будет присутствовать, то я смогу рассчитывать на ее поддержку.

— Я не против. Это действительно редкая возможность, и я понимаю, что ты была бы рада дополнительной компании. А что вы думаете об это, госпожа Дитлинда? — спросил Фердинанд, удерживая на лице доброе выражение человека, который искренне заботится о комфорте своей невесты.

Дитлинда ответила ему радостной улыбкой и сказала

— Все так тепло приветствуют меня. Я просто счастлива этому. И я очень благодарна всем за вашу заботу по отношению ко мне.

Фердинанд кивнул, получив желаемое одобрение, а после посмотрел на Раймунда.

— Ты тоже приходи, Раймунд. Я должен кое-что показать тебе, учитывая, что в Аренсбахе ты станешь моим последователем.

— Это большая честь для меня.

Несмотря на терзавшие меня опасения, Фердинанд смог сохранить свою фальшивую улыбку до самого конца приветственной вечеринки. В общем все прошло хорошо.

* * *

Или я так думала. На следующий день Фердинанд вызвал меня к себе, чтобы сообщить, что Дитлинда попросила украшение для волос.

— Я сказал, что приготовлю для нее одну, — начал объяснять мужчина. — Но она сказала, что хочет заказать ее сама. Розмайн, ты можешь связаться с компанией «Гилберта»?

— Конечно, но когда мне их пригласить? У вас и так уже назначено множество встреч, не так ли? — спросила я. Насколько я понимаю, бывшая фракция Вероники в полной мере воспользовалась сложившейся ситуацией и просто завалила его приглашениями. Было ли у него время на встречи ради украшений для волос?

Фердинанд тяжело вздохнул.

— Было бы идеально переговорить с ними в то время, как она посещает мое поместье. Иначе, я просто не смогу заполнить неловкое молчание.

Согласно этикету, во время чаепитий и обедом именно господин должен контролировать обстановку и задавать темы для беседы. Те, кто приходит в качестве гостей, должны просто поддерживать разговор. И Фердинанд привык именно к этому, но теперь он пригласил Дитлинду в свой дом и должен был решить, о чем они будут говорить. Похоже его план состоял в том, чтобы ограничиться одной темой и потратить как можно больше времени на подбор украшения для волос.

— Ты можешь провести время за увлекательной беседой с Раймундом, — предложила я. — Ради тебя мы с Шарлоттой поговорим с Дитлиндой об украшении для волос, новых модах и тому подобном.

— Спасибо, — поблагодарил Фердинанд, после неуверенной паузы. Его светло-золотые глаза какое то время смотрели прямо на меня, но после его поза немного расслабилась. — На самом деле, раз мы встретились, не могла бы ты помочь мне с еще одним вопросом?

Я сразу же кивнула и решительно ответила «да». Фердинанд редко просил меня о чем-то.

— Я хочу одолжить твоих слуг из храма на этот день, — сказал он. — В моем дворянском поместье почти нет слуг.

Поместье Фердинанда располагалось очень близко к замку. Его отец подарил это место ему, и Фердинанд жил там некоторое время до своего крещения, после того как его привезли в Эренфест с виллы Адальгизы. Официально поместье было передано ему после его совершеннолетия, но поскольку его почти сразу отправили в храм, он крайне редко им пользовался. Там работал лишь минимально необходимый персонал, который следил за самим домом. А поскольку визит Дитлинды туда будет разовым и ограничится одним днем, Фердинанд решил, что проще всего будет просто временно забрать слуг и поваров из храма.

— Мои последователи и повара уже перебрались в особняк, но людей все равно не хватает, — пояснил Фердинанд. — Я не планировал, что Шарлотта и Мельхиор тоже придут. Поэтому можешь одолжить мне Зама и Франа?

Он мог справиться с Дитлиндой, если бы она была единственной гостьей, но сейчас, когда в дом должно было прийти так много кандидатов в аубы, ему не хватало обслуживающего персонала, даже с учетом всех его храмовых слуг.

— Конечно, — согласилась я. — Ты можешь одолжить Франа и Зама, а так же Хуго и Эллу.

— Спасибо, Розмайн, — поблагодарил Фердинанд, хмурясь во время этой короткой фразы. Может быть это было из-за тени, упавшей на его лицо, но когда он начал тереть виски, то выглядел совершенно измученным.

— Ты не очень хорошо выглядишь, Фердинанд. Не перенапрягайся слишком сильно.

— Нет причин для беспокойства, — монотонным голосом ответил он. — У меня есть достаточный запас зелий восстановления.

По правде говоря, этот ответ заставил меня беспокоиться еще сильнее.

После я ненадолго вернулась в храм, чтобы попросить Франа и Зама помочь Фердинанду, в его поместье в дворянском районе. Они оба без проблем согласились, поскольку в прошлом служили ему.

— Вы можете доверить нам помощь главному священнику

— Из-за того, что ваши последователи так часто посещали нас, мы научились без страха служить высшим дворянам и членам герцогской семьи. Поэтому вы можете быть спокойны.

Я распорядилась подготовить карету и отослала их, воодушевленная их словами. А после я написала письмо для компании «Гилберта». Мне нужно было сообщить Отто о том, что кандидат в аубы Аренсбаха хочет заказать себе украшению для волос. Он ответил, что пришлет в особняк Фердинанда взрослую мастерицу, а не Тули, поскольку та еще несовершеннолетняя, но подтекст его сообщения был доволен прозрачен. «Не нужно показывать чужим членов семьи, чтобы ими не воспользовались, как твоей слабостью». Конечно же, не желая подвергать Тули опасности, я собиралась последовать его совету.

Особняк Фердинанда (❀)

В день, нашего визита в поместье Фердинанда, мы, кандидаты в аубы, ехали в карете.

— Я впервые еду в поместье дяди, — сказал Вильфрид. — Ты бывала там раньше, Розмайн?

Я отрицательно покачала головой и ответила.

— Нет, для меня это тоже первый визит. Обычно мы решаем все наши вопросы в замке или храме.

— Это первый раз, когда меня приглашают куда-то за пределами замка, поэтому я немного нервничаю... — признал Мельхиор, он действительно казался довольно взволнованным, когда рассматривал мелькающие за окном дома.

Пусть путешествие в карете было куда более неспешным, чем другие альтернативы, к которым я привыкла, поместье Фердинанда располагалось очень близко к замку, поэтому наше путешествие не продлилось долго.

— Если учесть, что Фердинанд еще не женат, его поместье удивительно большое, — сказала я, когда вышла из кареты и смогла получше разглядеть грандиозный особняк, который нависал над нами. По размерам это поместье не сильно уступало дому Карстеда. Тот факт, что его забросили, был пустой тратой такой роскоши.

Вышедший из кареты первым Вильфрид только пожал плечами.

— Все кандидаты в аубы покидают северное крыло, после того как достигают совершеннолетия. Должно быть ему дали это место, предполагая, что он женится сразу после выпуска. Сомневаюсь, что дедушка ожидал того, что дядя так долго будет оставаться холостым.

Двери в поместье гостеприимно распахнулась, и на пороге нас встречал никто иной, как Фран.

— Проходите, пожалуйста, — сказал он, пропуская нас внутрь.

— Фран? Почему ты здесь? — удивленно спросили Вильфрид и Шарлотта. Они явно не ожидали увидеть служителя в дворянском районе. Они знали Франа со времен моего двухлетнего сна, ведь он сопровождал их во время весенних молебнов и праздников урожая.

Видя, что два кандидата в аубы ошеломленно застыли на месте, он посмотрел на меня и смущенно улыбнулся. Я восприняла это как просьбу объяснить ситуацию.

— Фердинанд провел в храме так много времени, что в его доме почти нет прислуги, — сказала я. — Сегодня у него будет много гостей, поэтому Фран и Зам согласились помочь, ведь раньше они служили ему.

Последователи Вильфрида, Шарлотты и Мельхиора, похоже, приняли такое объяснение.

— Господин Фердинанд скоро уедет в Аренсбах, — заметила Шарлотта. — Так что, полагаю, что сейчас ему нет особого смысла нанимать дополнительный персонал.

— Особенно если он собирается провести свои последние дни в Эренфесте обучая преемников для храма, — добавил Вильфрид.

— Пожалуйста, держите в секрете от госпожи Дитлинды, что сегодня здесь работают слуги из храма, — попросила я. — Я не думаю, что она положительно отреагирует на подобное.

Все понимающе кивнули.

Когда мы вошли внутрь, я заметила еще больше сходств с поместьем Карстеда. Но в тоже время, интерьер этого место был ярко выражено фердинандовским. С первого взгляда можно было сказать, что ни одна женская рука не прикасалась к украшению этого места. Все было максимально практичным и совершенно лишенным каких либо декоративных излишеств. Чем-то этот стиль напоминал мне комнату для чаепитий в общежитии Дункельфельгера.

Фердинанд заметил наше прибытие и повернулся к нам, прекращая раздавать инструкции слугам в зале.

— А, вот и вы.

— Ваше поместье действительно пустое, господин Фердинанд.

— Ты просто не понимаешь красоты практичности.

Мы прошли через прихожую и попали в большую гостиную, которая казалась куда более симпатичной. В основном благодаря множеству столиков, стульев, скамеек, ковров на полу и важных магических инструментов. Зам принес немного сладостей, действуя под руководством того, кто видимо был одним из благородных слуг, которые брали на себя заботы о поместьях более высокородных дворян.

Мы пили чай, пока заканчивали последние приготовления перед приездом Дитлинды.

— Это единственная комната, где можно есть и пить, — сказал Фердинанд. — Как только прибудет компания «Гилберта», я собираюсь забрать Раймунда и других служащих-мужчин в свою книжную комнату, чтобы обсудить исследования.

— Ни в коем случае, — пробормотала я, заинтересованная этой темой. Идея обсуждения магических инструментов с Раймундом была моей собственной инициативой, но я впервые слышу о том, что она будет проходить в книжной комнате. — Я тоже хочу пойти.

— Ты сама предложила заняться приемом Дитлинды и обсудить с ней украшения для волос, моду и тому подобное, не так ли?

— Значит я должна страдать, зная, что ваше книжная комната находится вне пределов моей досягаемости? — отказать мне в доступе к сокровищнице новых книг, которую у меня, скорее всего, никогда больше не будет возможности посетить, было просто верхом жестокости. — Ох, если бы я могла стать мужчиной, хотя бы на сегодня. Вильфрид, мы можем обменяться одеждой?

— Это тебе не поможет, — сразу же отказал Вильфрид.

— Я знаю это где-то в глубине своей души... Но девушкам свойственно мечтать, — видя мое отчаяние, Брюнхильда вдруг сжала руку в кулак и заговорила.

— Господин Фердинанд, могу я дать несколько советов?

— Прошу.

— Разделение групп общения для женщин и мужчин ни в коем случае не является чем-то необычным, но поскольку цель сегодняшней встречи — укрепление вашей связи с невестой, было бы неразумно так быстро расходиться в разные стороны.

Лизелетта кивнула, согласная с ее словами.

— Возможно, вы могли бы оставить двери между гостиной и книжной комнатой открытыми, чтобы ваши гости могли свободно перемещаться между двумя этими помещениями, если у них будет такое желание. Такая открытость пойдет вам только на пользу, поскольку имея возможность видеть своего жениха, госпожа Дитлинда будет чувствовать себя более непринужденно.

Шарлотта на мгновение задумалась, а потом посмотрела на меня и улыбнулась.

— Тем не менее, госпожа Дитлинда может не решиться войти в комнату, где присутствуют одни только мужчины. Мы могли бы избавить ее от ненужного дискомфорта, если бы госпожа Розмайн оставалась бы в книжной комнате и читала там во время визита.

О, Шарлотта! Ты — ангел!

— Не слишком ли ты мягка с Розмайн? — спросил Фердинанд.

— Это не требует от меня никаких усилий, — со слегка обеспокоенной улыбкой ответила Шарлотта. — Я просто не думаю, что мы должны доверять Розмайн общение с представителем другого герцогства в то время, как она так зациклена на вашей книжной комнате. Если бы вы принимали у себя в гостях Аурелию, которая более открыта для бесед о книгах, то в этой осторожности не было бы необходимости, но госпожа Дитлинда не разделяет с моей сестрой ее интерес к книгам.

— Другими словами, изменившаяся мотивация Розмайн делает из нее мертвый груз, поэтому для начала мы должны увести ее в книжную комнату, — сделал вывод Фердинанд. — Я вижу логику в ваших размышлениях.

— Да. Невозможно предугадать, что может сделать Розмайн, если это связано с книгами, поэтому самый безопасный выход — это исключить ее с самого начала.

Я сразу вскинула голову. Все вокруг почти прямо называли меня бесполезной. Я не могу так просто оставить это. Мельхиор здесь. Мне нужно показать ему, что я компетентная старшая сестра!

— Постойте минутку, — заговорила я. — Я сосредоточусь на общении. В конце концов, я уже приняла решение, что сделаю все возможное для того, чтобы помочь господину Фердинанду.

— Нет, тебе лучше оставаться в книжной комнате, — задавил мой порыв Фердинанд. — Возможно из-за твоей склонности создавать проблемы в дворянской академии, твои последователи кажутся мне все более надежными. Я чувствую себя в полной безопасности, передавая это дело в их руки.

Не знаю радоваться мне тому факту, что Фердинанд готов доверять другим людям или оплакивать то, что я снова оказалась совершенно бесполезна.

Пока я думала об этом, Фердинанд подошел к одной из дверей и открыл ее поворотом ключа в замке. После один из слуг шагнул к ней и распахнул дверь, давая рассмотреть помещение за ней.

— Розмайн, это моя книжная комната.

— Прямо здесь!

Все мысли о моем обещании тут же покинули мою голову, стоило мне броситься к распахнутой двери. Сквозь проем я могла видеть ряды и ряды полок, которые были заставлены книгами. Здесь было куда больше материала для чтения, чем в поместье Карстеда. На самом деле их было куда больше, чем я ожидала увидеть у любого человека в Эренфесте.

— Боги, какая великолепная книжная комната. Вы никогда не подводите моих ожиданий, господин Фердинанд. Хвала богам! — воскликнула я, озаряя все вокруг светом благословения. Однако прежде, чем я успела ворваться внутрь, Фердинанд схватил меня за воротник.

— Идиотка. Ты войдешь туда только после того, как прибудут люди из компании «Гилберта», и мы обсудим украшение для волос.

— Тогда почему вы показываете мне это место сейчас? Вы пытаетесь заставить меня страдать?!

— У меня было предчувствие, что из-за своего волнения ты создашь благословение в тот самый момент, когда увидишь мою книжную комнату. Как видишь, мой прогноз был верен.

Я спрятала голову в ладонях, сожалея о своей спонтанной молитве. А Вильфрид кивнул своим собственным мыслям:

— Понятно, — сказал он. — Увидев новую книжную комнату, Розмайн с большой вероятностью благословит ее владельца.

— Да. Вам следует помнить о том, что несмотря на то, что растворение ее сгустков маны снизило риск падения в обморок, вместе с этим вероятность наложения ею случайных благословений наоборот увеличилась.

Остановись! Никому не нужно конспектировать это!

— Господин Фердинанд, кареты только что прибыли, — сообщил один из слуг. — Похоже, госпожа Дитлинда здесь.

Фердинанд отправился в зал, и мы последовали за ним, чтобы поприветствовать гостью. Мое первое наблюдение заключалось в том, что все сопровождающие Дитлинды были женщинами. Вероятно это было связано с тем, что она приехала сегодня ради выбора украшения для волос. Раймунд тоже прибыл, но он здесь по просьбе Фердинанда. Идя позади он казался крайне неуместным и неловким.

Обменявшись приветствиями, мы перешли в гостиную, где можно было выпить чаю. Благодаря очень тщательным наблюдениям Юстокса, нам удалось подготовить и теперь подавать любимые сладости Дитлинды. На столе был не только медовый кекс, но и мороженое, идеально подходящее для жарких летних месяцев. Оно было сделано при помощи магического инструмента, который очень сильно охлаждает заданные комнаты. Именно в такой комнате мы и хранили его перед подачей.

— Эта холодная сладость очень вкусная, — заметила Дитлинда, явно очень довольная десертами.

— Мороженое — летняя сладость, поэтому его не подают в дворянской академии, — с улыбкой объяснила я. — Я рада, что оно вам нравится, госпожа Дитлинда.

— И правда, — кивнула Дитлинда, улыбаясь мне в ответ. — Мне очень нравится. Не могли бы мы взять с собой в Аренсбах повара, который умеет это готовить.

— К сожалению, ингредиенты Аренсбаха совсем не похожи на те, что можно найти в Эренфесте, — сказал Фердинанд. — Мне нет смысла брать с собой своих поваров, так как они не смогут готовить знакомые им рецепты в другом герцогстве. Кроме того, разве не будет странным, если я привезу своих поваров в Аренсбах, тогда как Аурелия не взяла ни одного в Эренфест?

Дитлинда несколько раз моргнула своими зелеными глазами, а затем обернулась и посмотрела на свою слугу.

— Мартина, правда ли, что Аурелия не привезла с собой в Эренфест поваров?

— Да, — ответила ей Мартина, как младшая сестра Аурелии, она знала об этом. — Я никогда бы не подумала, что ей не разрешат взять поваров.

Я хлопнула в ладоши, наконец поняв смущающее меня несоответствие. Магический инструмент, который Аурелия привезла с собой, имел бы куда больше смысла, если бы ее сопровождали повара.

— Ааа. Так вот почему ее магический инструмент содержал только ингредиенты, — сказала я. — Аурелия была очень удивлена, когда поняла этот факт. Она даже немного расстроилась, думая, что это злой умысел, но я с облегчением понимаю теперь, что это было не так.

Мартина сцепила пальцы под грудью и покачала головой. Это было настолько драматично, что казалось даже комичным.

— Мы бы никогда не сделали ничего настолько подлого, — сказала она. — Значит ли это, что моя сестра не могла поесть еды своей родины с самого момента прибытия в Эренфест? Я бы очень хотела поделиться с ней некоторыми вещами, если это возможно...

— Не беспокойтесь, у нас есть повара, которые способны готовить блюда Аренсбаха, поэтому мы разделали рыбу, которую привезла госпожа Аурелия и приготовили ее, как и полагается. Она была очень довольна результатом.

Я пыталась показать, что мы хорошо относимся к Аурелии, но вместо этого выражение лица Мартины стало более мрачным.

— Гм, госпожа Розмайн... Я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы навестить свою сестру, но ее муж не разрешает нам встретиться.

— Ее супруг служит господину Вильфриду, не так ли? — спросила Дитлинда, прижимая ладонь к щеке. — Госпожа Розмайн, не могли бы ваш брат и господин Фердинанд поговорить с ним? Я просто чувствую себя крайне подавленной, видя как беспокоится Мартина.

Я посмотрела на Вильфрида, который отрицательно покачал головой, а после ответил:

— Боюсь я не могу этого сделать.

— О боги... Почему же нет? Мартина так беспокоится о своей сестре.

— Мне сказали, что Аурелия лично отказалась от этой встречи. Не говоря уже о том, что она живет в поместье командира рыцарей, а ее муж — мой последователь, учитывая все это, мы не можем одобрить встречу, опасаясь утечки секретов нашего герцогства, — объяснил Вильфрид, категорически отказываясь уступать в этом вопросе.

Дитлинда сгорбилась, выглядя крайне удрученной, а после со слезами на глазах она повернулась к Фердинанду.

— Господин Фердинанд, пожалуйста, прислушайтесь к моему желанию.

— К сожалению, это решение должен принимать господин Вильфрид, как господин Лампрехта. Я очень хочу исполнить любое ваше желание, но именно это не в моей власти, — ответил Фердинанд, и добрая улыбка на его лице была полна сожаления, как будто он действительно чувствовал себя плохо отказывая ей.

— Кажется, мой жених похож на Эйвилиба весной... — вздохнула Дитлинде. — Мне искренне жаль Мартину.

Прости? Ты собираешься назвать Фердинанда бесполезным, только потому что он отказывается устраивать встречу, от которой Аурелия отказалась лично? Есть вещи, на которые не должны посягать даже члены семьи аубов из других герцогств!

Фердинанд и я встретили ее слова одинаково широкими улыбками, и я снова стала свидетельницей того, как Юстокс сдерживает Экхарта. Его действия были правильными, но какая то часть меня хотела сейчас позволить Экхарту сделать то, что он хотел.

Заметив нарастающие напряжение в комнате, Мартина поспешно положила руку на плечо Дитлинде. Однако тяжелая атмосфера продержалась лишь мгновение. Ситуацию спас вошедший в комнату Зам.

— Господин Фердинанд, компания «Гилберта» здесь. Впустить их? — его слова быстро разрядили обстановку. Наши спасители наконец прибыли.

Вскоре в комнату вошли Отто, Коринна и незнакомая мне женщина. Она, вероятно, была одной из самых талантливых мастериц по украшениям для волос после Тули. По тому, как были уложены ее волосы я могла сказать, что она еще молода. Полагаю после ее церемонии совершеннолетия прошла лишь пара лет.

— Пусть эта счастливая встреча, назначенная нам яркими летними лучами Лейденшафта, бога огня, будет благославлена богами.

Обменявшись обычными приветствиями, мы сразу же перешли к разговору об украшении для волос. Брюнхильда мягко вела разговор, вынуждая мастерицу присоединиться к нему только в те моменты, когда это было абсолютно необходимо.

— Во-первых, мы хотели бы узнать о ваших предпочтениях, госпожа Дитлинда, — сказала Брюнхильда. — Вы уже заказали одежду для своего выпускного? Если да, то какого цвета она будет? И есть ли у вас любимые цветы? — она использовала все свои навыки, которые обрела, заказывая украшения для волос для наших учениц, а также наблюдая за подбором украшений для Эглантины и Адольфины.

Шарлотта отметила, что тоже хотела бы заказать украшение для волос, а Мельхиор с сияющими глазами наблюдал за тем, как мы обсуждаем обновку. Убедившись, что атмосфера в гостиной спокойна и, скорее всего, такой и останется, Фердинанд плавно поднялся со своего места и сказал.

— Госпожа Дитлинда, пожалуйста, не спешите и выберете все, что вам нужно. Покупки женщин обычно занимают довольно много времени, поэтому я подожду вас в книжной комнате по соседству. Пойдем, Раймунд.

— Да, господин Фердинанд, — ответил служащий-ученик. Он был единственным человеком из Аренсбаха, который перебрался в книжную комнату.

— Тогда я тоже пойду, — сказала я. — Юдит, Ангелика, вы можете остаться здесь, если хотите, — я направилась в книжную комнату в сопровождении Корнелиуса, Дамуэля, Леоноры и моих служащих-учеников. Уже там я громко блаженно вздохнула. — Хартмут, Филина, Родерих! Начните готовить список книг, которые здесь есть!

— Один список уже существует, — сообщил Фердинанд. — Если ты ищешь книги, которые еще не читала, то я бы порекомендовал начать с этой полки. Здесь лежат книги, переписанные из королевской библиотеки, а там — книги, которые я тебе уже одалживал.

— Вы как всегда на высоте, господин Фердинанд! — пока я радовалась, Фердинанд посмотрел на меня с холодным выражением лица.

— Розмайн, твое время для чтения может начаться только после того, как я закончу обсуждать с Раймундом магические инструменты.

— Вы собираетесь продлить мои страдания еще больше?..

— Это то, о чем ты сама просила, так что да.

Раймунд полез в свою сумку и вытащил два куска ткани, среднего размера. Вид при этом он имел крайне напряженный. Это были экспериментальные версии магических кругов с низким потреблением маны, которые используют заряд с магических камней. Фердинанд не теряя времени приступил к осмотру.

— Ингредиенты, которые я смог подготовить были не особо высокого качества, так что...

— Я знаю, — кивнул Фердинанд. — Мы могли бы снизить затраты еще больше, если бы использовали те ингредиенты, что имеются у меня в наличии. Но тем не менее, работа проделана хорошая.

Эта похвала вызвала у Раймунда улыбку, а после на его лице появился намек на насмешку.

— Господин Фердинанд, могу я спросить, как вы собираетесь использовать эти магические круги? Они имеют довольно серьезные ограничения в размере того, что они способны переместить, поэтому я не уверен в их практической ценности.

— Розмайн хотела, чтобы они перемещали книги, — ответил Фердинанд.

Раймунд посмотрел на лежащие рядом с ним книги, явно обеспокоенный их толщиной. Но новые книги Эренфеста были тонкими, а для переплета использовался японский метод изготовления обложки, так что я не думаю, что с ними будут проблемы.

— Давайте попробуем на этом для начала, — сказала я, расстилая оба круга перемещения и кладя на один лист бумаги. Я коснулась ткани, направляя ману в круг и через мгновение бумага материализовалась на другом куске ткани. Затраты маны были почти неощутимы.

— Фердинанд, для этого потребовалось так мало маны, что с таким же успехом круг мог совсем не вытягивать ее, — поделилась я. — Можем ли мы попробовать перенести книгу для следующей проверки?

Он на мгновение сделал паузу, а затем сказал.

— Пусть подойдут Филина или Дамуэль. Нам нужно знать, сможет ли низший дворянин использовать эти круги. Мы не сможем сделать подобные выводы, если подопытной будешь ты.

Я сделала как мне было сказано и попросила двух моих последователей из числа низших дворян попробовать переместить книгу и лист бумаги, чтобы проверить максимальный вес того, что они могут отправить и требуемое для этого количество маны.

Интересно то, что они смогли переместить одну из тяжелых книг Фердинанда, но не смогли затем повторить этого.

— Затраты маны варьируются в зависимости от размера и массы объекта, — подытожили Филина и Дамуэль, после проведенной серии экспериментов. — Обычный низший дворянин должен быть способен использовать круг десять или около того раз, прежде чем он почувствует истощение. Более длительные периоды работы без использования восстанавливающих зелий невозможны.

Проще говоря, этот круг вполне подходит для доставки книг по моему закону об обязательном экземпляре. И, что важно, маны он затрачивает не так уж и много. Я была уверена, что в будущем обслуживание этих кругов может стать работой, которую смогут выполнять такие как Конрад и Дирк.

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/6689/chapters/2257787/2cecd275-ae64-4542-851b-a72124acb875.jpg]]

— Раймунд, я хочу купить этот магический круг, — сказала я. — Я могу?

Его лицо озарилось удивленной радостью, но после его взгляд остановился на Фердинанде, и радость сменилась беспокойством.

— Э-это было бы честью для меня, продать вам магический инструмент моего изготовления, но... это приемлемо? Я, эм, нуждался в наставлениях господина Фердинанда, чтобы закончить его, так что естественно, что он должен...

— Не беспокойся об этом, — перебил его Фердинанд. — Ты тот, кто на самом деле реализовал эту идею. И в нынешней ситуации мне не нужны ни слава, ни богатство. Ты можешь относиться к этому магическому кругу, как к своему собственному.

Учителя нередко приписывают себе заслуги своих учеников. Я не могла не спросить делала ли подобное Хиршура, но похоже она тоже не горела особой жаждой славы. Все что ей было нужно — это искать новые знания и создавать новые вещи.

— Были случаи, когда Хиршура, если она считала это необходимым для ее исследования, просила своих учеников о финансировании и добыче ингредиентов, — рассказал Фердинанд. — Это мотивировалось также тренировкой по выработке характера, чтобы они научились отказывать другим. Тем не менее, Раймунд, тебе не нужно беспокоиться об этом. Она, без сомнения, предпочла бы присосаться ко мне, а не к кому-то столь бедному, как ты.

Я усмехнулась, было легко представить, как Хиршура делает что-то подобное.

— Твоя следующая задача — изменить звукозаписывающие инструменты так, чтобы уменьшить их размер, — сказал Фердинанд. — Вот схема.

— Я хотела бы, чтобы ты закончил с этим до отъезда господина Фердинанда в Аренсбах. Это осуществимо? — спросила я, а после начала объяснять детали того, что хотела бы получить. В идеале инструмент должен иметь кнопку включения/выключения и быть способным воспроизводить мои выговоры.

Раймунд и даже Хартмут с интересом всматривались в чертеж.

— Если вы собираетесь записывать длинные сообщения, то мне потребуются магические камни и соответствующие магические инструменты, — сказал Раймунд. — Но если запись должна составлять примерно одно предложение, это должно быть не так сложно.

— Помни, что он должен воспроизводить эту запись бесконечное число раз, — предупредил Фердинанд. — Обычно магические инструменты плохо переносят длительное использование.

Раймунд и, снова, Хартмут нахмурились от этого замечания.

— Чтобы что-то воспроизводило одну и ту же запись бесконечное количество раз, нужно добавить магический круг сохранения. В свою очередь это вносит ограничения в размер магического инструмента, который мы можем сделать.

— Ты можешь использовать опыт магических кругов Шварца и Вайса, — небрежно сказал Фердинанд, глядя на чертеж. После его фразы, все смотрели прямо на него.

Раймунд и Хартмут уставились на него с одинаковыми выражениями лиц.

— Итак, подведем итог. Вы хотите, чтобы мы выделили магический круг сохранения, который использовался при создании библиотечных шмилов, а потом использовали его для сохранения одной фразы. Для создания мы должны использовать только один магический камень, чтобы свести размеры инструмента и его затраты по мане к минимуму? — вопрос был задан ими обоими. По выражению их лиц я могла сказать, что они точно понимали, что хочет от них Фердинанд, хотя лично я совершенно не могла осознать, как из этих, по сути, намеков можно было собрать цельную картину.

Ладно, я уже не уверена, что мне удастся стать первой на курсе служащих...

Я уже начала нервничать... но затем Фердинанд положил передо мной книгу и сказал.

— Этого достаточно. Ты можешь почитать.

Все мои тревоги испарились в мгновение ока, и я попросила Родериха открыть для меня тяжелую обложку, я начала читать. Стоило мне погрузиться в текст, и все сторонние звуки начали уходить на второй план.

* * *

— Розмайн, время вышло.

К реальности меня вернул низкий голос Фердинанда, а так же то, что книга передо мной был вероломно захлопнута. Украшение для волос уже давно заказали, а Дитлинда и компания «Гилберта» уже ушли.

— Если ты не вернешься в ближайшее время, то пропустишь ужин и получишь нагоняй от Рихарды, — предупредил Фердинанд. Мои последователи сделали все необходимые приготовления для моего возвращения в замок, после чего мы поспешили к карете. Как только я села внутрь, Фердинанд посмотрел на всех нас и сказал.

— Вильфрид, Шарлотта, Розмайн — вы и ваши последователи приняли сегодня Дитлинду с высочайшим мастерством. Вы все продемонстрировали значительный рост, и это приносит мне некоторое облегчение. Продолжайте стремиться к большим высотам и расти.

Вильфрид и Шарлотта улыбнулись в ответ и помахали Фердинанду, когда наши кареты двинулись в обратный путь.

К нашему удивлению, встреча для покупки украшения для волос оказалась нашей единственной встречей с Дитлиндой. Она собиралась остаться в Эрнефесте подольше, но из Аренсбаха пришли срочные новости, которые заставили ее и Георгину поспешить обратно.

— Я молюсь, чтобы вы жили хорошо под божественной защитой богов, пока Дрефангуа, богиня времени, снова не сплетет вместе нити наших судеб.

— Да. Я молюсь, чтобы это сплетение было гладким и скорым.

Те из нас, кто был из Эренфеста, произнесли традиционное и безобидное прощание, которое значило «Мы надеемся, что однажды мы встретимся снова». Алые губы Георгины изогнулись в улыбке, и она ответила словами, которые означали: «Мы скоро встретимся снова».

Эпилог (❀)

Несколько соединенных между собой экипажей выехали за пределы нижнего города Эренфеста, и по дороге мимо деревьев и полей они направились к границе Аренсбаха на юге. Для уменьшения тряски использовались магические инструменты, но стоило им покинуть гладкую городскую мостовую, и даже они не помогали в полной мере.

Экипажи были украшены гербом Аренсбаха. Они принадлежали Георгине, Дитлинде и их группе сопровождения, которые сейчас возвращались домой после получения срочных известий о том, что герцог свалился от болезни.

Убедившись, что декорации были скучными и однообразными, Дитлинда снова обратила внимание на то, что было внутри кареты. Рядом с ней сидела Мартина, ее слуга-ученица. Также в карете была ее мать, Георгина, и Зелтир, слуга ее матери.

— Какая жалость, — сказала Дитлинда. — Подумать только, что мы должны вернуться назад так рано...

По возвращению в Аренсбах Дитлинде придется снова терпеть кучу навязанной ей работы, и бесчисленных последователей, раздражающе настаивающих на необходимости учиться. Только когда она была в дворянской академии, все шло так как надо, потому что там не было никого выше ее по статусу.

— Разве это не слишком хладнокровное замечание? — спросила Зелтир. — Ауб Аренсбаха — ваш отец, и в таком тяжелом состоянии из-за болезни.

Дитлинда замолчала в ответ на эту критику. Эта новость, безусловно, стала для нее неожиданностью, но она почти не виделась с ним, не говоря уже о том, чтобы чувствовать тепло с его стороны. В тех немногих случаях, когда они встречались, он только и делал, что с негодованием отчитывал ее, прежде чем приказывал ей уйти. Если она и была хладнокровной, то это явно было семейным.

Мне было так весело в Эренфесте. Разве он не мог умереть в другое время? Ворчала про себя Дитлинда. Все в Эренфесте делали все, как она говорила, и было приятно чувствовать такое уважение к себе. Мама тоже наслаждалась этой поездкой, возможно, она чувствует тоже, что и я.

Георгина смотрела в окно, не пытаясь прервать лекцию Селтье.

— Отец свалился от болезни из-за центральных рыцарей, не так ли? — спросила Дитлинда. — Они без перерыва с самой весны не оставляют нас в покое. Я бы предпочла, чтобы они прекратили досаждать Аренсбаху своими ложными обвинениями.

Рыцари из Центра появлялись снова и снова, чтобы расследовать потенциальную причастность Аренсбаха к террористической атаке, с участием танисбефаленов. Эти подозрения зародились из-за того, что бывший Веркшток теперь находился под управлением их герцогства.

— Вы не должны говорить такие вещи, госпожа Дитлинда. Орден рыцарей Центра просто делает свою работу.

— Да, да. Но разве это не было крайне неудобно, когда они досаждали нам в то время, как корабли из Ланценавии находились в порту для летней торговли? Мать и отец были так заняты, что отправили мненя разбираться с рыцарями, не смотря на то, что я еще несовершеннолетняя.

Дитлинда ясно дала понять, что, по ее мнению, орден рыцарей Центра был виноват во внезапном ухудшении состояния ее отца. Он поддерживал короля долгое время на протяжении всей гражданской войны и продолжал верно служить ему даже после потери своей второй жены и наследников. Однако теперь его обвиняли в пособничестве террористам. И из-за этого его гордость была так сильно ранена, что это легло тяжелым бременем на его сердце.

— Как смеет король сомневаться в Аренсбахе? — продолжила жаловаться Дитлинда. — Это так злит, что я не могу сдержать свое отвращение. Разве ты не согласна со мной, мама?

В ответ Георгина слегка прищурила свои темно-зеленые глаза, и ее малиновые губы изогнулись в улыбке.

— Учитывая, что к нападению причастны магические звери из старого Веркштока, у короля нет другого выбора, кроме как расследовать нашу причастность. Это, конечно, доставило нам проблем, но теперь у нас еще больше связей со Центром, и командир рыцарей лично сказал, что их подозрения теперь полностью сняты, разве нет? Это стоило того, чтобы оказать им необходимую помощь. Лично я считаю, что все это равноценно наполнению корзины Форсернте.

Для Георгины это давление со стороны рыцарского ордена Центра в итоге оказалось достаточно полезным, чтобы считаться благословением Богини Урожая. Дитлинда категорически не была согласна с этим. Она только пострадала от подобного.

«В конце концов, я стану следующим аубом Аренсбаха».

У Аренсбаха было всего два кандидата в аубы: Дитлинда и Летиция, но последняя была так юна, что еще даже не поступила в дворянскую академию. Чтобы стать аубом, нужно было достигнуть совершеннолетия, поэтому болезнь нынешнего герцога, скорее всего, приведет к тому, что именно Дитлинда займет это место.

«И в моих обстоятельствах рыцарь из высших дворянин из Центра определенно не станет для меня подходящим партнером для брака»

Женщине-аубу совершенно необходимо выйти замуж за кого-то, кто окончил курсы кандидатов в аубы в дворянской академии, потому что ожидается, что супруг будет должен взять на себя обязанности ауба во время беременности герцогини и первых месяцев после родов. Другими словами, какими бы замечательными не были бы мужчины, отдавшие ей свое сердце, она никак не могла позволить себе ответить на их чувства. Дитлинда вспомнила молодого рыцаря, который так страстно ухаживал за ней, и вздохнула.

Это было весной, после окончания семестра в дворянской академии, но до начала собрании герцогов. В Аренсбах прибыли люди из рыцарского ордена Центра, после чего у Дитлинды начался роман с одним из рыцарей. Они встречались почти каждый день, и она наслаждалась этими чувствами, пока они медленно сближались все сильнее и сильнее. Но в один момент эта любовь была вынуждена умереть.

Вопрос о помолвке Дитлинды был так внезапно решен во время собрания герцогов, но это означало, что ей нужно было расстаться с рыцарем.

«А еще у меня теперь есть жених».

Мужчина, который был выбран на роль будущего мужа Дитлинды, был намного старше ее и был родом из герцогства более низкого ранга, чем Аренсбах. Он так же продолжал посещать храм, не смотря на то, что уже вернулся в дворянское общество. И несмотря на то, что он был членом герцогской семьи Эренфеста, у него не было матери.

Его происхождениея и обстоятельства жизни просто изобилуют проблемами, это так... но ладно.

Он был довольно привлекательным, его улыбка была такой же доброй, как и его манера поведения, а еще все описывали его как крайне компетентного человека. Такой умный человек, несомненно, понимал, в каком положении он находится. Он, несомненно, восхищался бы Дитлиндой за то, что она спасла его из храма, и выразил бы свое восхищение ей своей искренней привязанностью и готовностью поддерживать ее, когда она наконец станет следующим герцогом. После опыта общения с отцом, который всегда выкрикивал свои приказы с самым суровым выражением лица, Дитлинда была рада иметь рядом с собой мужчину, который будет действовать согласно ее желаниям.

Не говоря уже о том, что дворяне Эренфеста говорили, что Фердинанд был тем, кто дергал Розмайн за ниточки из тени, используя ее для распространения различных тенденций. Тенденций, которые, сразу после того, как он войдет в герцогство, теперь будут по праву принадлежать Аренсбаху. Дитлинда почувствовала, как на ее лицо наползла очень довольная улыбка, когда она подумала о том, что все похвалы, которые сейчас звучали в адрес Эрненфеста, будут принадлежать ей.

К тому же, скоро у меня будет собственное украшение для волос.

Это радовало ее еще больше — украшение для волос из Эренфеста, которую она так сильно хотела, скоро будет у нее в руках. Она хотела встать прямо перед Адольфиной, которая опозорила ее в дворянской академии в прошлом году, и показать ей идеальное украшение для волос, которое она придумала для себя сама. Жаль, что эта девушка уже закончила учебу.

Тем не менее, возможно, как и госпожа Эглантина, она прибудет на состязание герцогств в качестве невесты принца Сигизвальда.

Однако такая возможность была по своему неприятной. Адольфина была помолвлена с первым принцем, а женихом Дитлинды был член герцогской семьи из Эренфеста. Герцогства, которое не было ни большим, ни высокопоставленным. Ей казалось, что как женщина она провалилась.

— Если оставить в стороне все эти события, что за украшение для волос было заказано? — спросила Георгина, глядя не на Дитлинду, а на ее слугу Мартину. — В тот день мы разделились.

— Конечно, — сразу же кивнула Мартина, внимательно глядя на свою госпожу. — Поместье господина Фердинанда находилось очень близко к замку, и там работало минимальное число слуг. Это место было лишено каких либо украшений, и кажется, что там нет постоянных посетителей женского пола. Если таковые вообще там бывают. Такое ощущение, что госпожа Розмайн и другие получили приглашение в этот дом только для того, чтобы помочь со встречей с госпожой Дитлиндой.

Далее она описала, как Фердинанд ненадолго составил им компанию за чаем, а после решил увести Раймунда, Розмайн и служащих в книжную комнату. Он сделал это после того, как прибыли мастера по изготовлению украшений.

— Ну-ну, Мартина. Разве мама не спрашивала про моё украшение для волос? — спросила Дитлинда, указывая на то, что слова ее слуги совсем не соответствовали вопросу. После она уже сама подробно рассказала о заказанным ею украшении для волос, объяснив, что она намеренно сделала так, чтобы оно было намного изящнее и красивее, чем то, что получила Адольфина.

Георгина какое то время молчала, а затем сказала:

— Ты заказала ее в соответствии с собственными вкусами, Дитлинда?

— Конечно, именно так я и сделала. О том, что подходит для меня я знаю куда лучше, чем господин Фердинанд. — ответила девушка, выпячивая грудь. В ее глазах это было вполне естественно, ведь она не могла доверять вкусу и мнению своего жениха, в то время, как с помолвки не прошло и нескольких месяцев.

— Госпожа Дитлинда заказала украшение для волос исходя из личных требований, — добавила Мартина, чье внимание было полностью сосредоточено на Георгине. — Но поскольку последователи госпожи Ромзайн и госпожа Шарлотта были там, готовые дать совет и помочь, беспокоиться не о чем.

— Скажи мне, пожалуйста, по какой причине у нее вообще должен быть повод для беспокойства?

Георгина в ответ лишь махнула рукой, словно потеряв всякий интерес к этому разговору.

— Хватит, — сказала она, возвращая свое внимание к безыискусному пейзажу за окном.

Карета громыхала по дороге, пока наконец не подъехала к гостинице, расположенной на центральной площади городка, где Георгина и Дитлинде намеревались переночевать. Прошло полдня с момента их поспешного отъезда из Эренфеста.

Дитлинда знала, что в гостинице, которую они выбрали, останавливались как дворяне, так и простолюдины. Еда, которую там подавали, не имела ничего общего с теми модными блюдами, которыми их обычно кормили в замке. Это была крайне разочаровывающая истина, которая принесла с собой печальное осознание — сколько бы Эренфест не красовался в дворянской академии, он все равно до самых костей оставался захолустным герцогством. Девушка не могла не фыркнуть, когда эта мысль пришла ей в голову.

— Учитывая безотлагательность ситуации, с завтрашнего дня мы продолжим путь на ездовых зверях, — сказала Георгина. — Кареты с нашими вещами могут ехать по дороге, в более неторопливом темпе, а вещи, которые нам могут понадобиться, мы просто перемещаем.

— Это звучит достаточно разумно, — ответила Зелтир. — Я думаю, что если ситуация как то измениться, то мы сможем узнать об этом на пограничных воротах.

Они не сели на ездовых зверей в самом начале, потому что центральные города герцогств окружали особые барьеры. Путешествие в каретах было единственным вариантом для дворян из других герцогств, таких как Дитлинда и другие. Кроме того, поскольку во время прощаения они были одеты в официальные наряды, то продолжение пути на ездовом звере потребовало бы переодевания в подходящую одежду.

— Разве у нас не слишком мало рыцарей сопровождения для подобного?

— Если мы приведем слишком много гостей в его особняк, это может сильно навредить. Все-таки это будет слишком неожиданный визит.

Георгина и остальные обсуждали свои планы на завтра, но Дитлинда проигнорировала их беседу, вместо этого полностью сосредоточившись на своей чашке чая. Она знала, что все решения будет принимать ее мать, и что для нее нет никакого смысла пытаться внести свой вклад. Ни разу что-либо из того, что предлагала Дитлинда, не было принято или хотя бы рассмотрено. Поэтому ей казалось бессмысленным прислушиваться к разговору, ведь она все равно никак не повлиеяет на принимаемое решение.

— Госпожа Дитлинда, если бы вы...

Зелтир налила новый чай Дитлинде. Обычно это была работа Мартины, но сейчас слуга была занята приготовлением воды для ванной. Факт того, что они сейчас путешествовали по территории другого герцогства, означал, что число их слуг было куда меньше, чем обычно.

Разве они не могут перестать говорить?

Дитлинда была измучена непрекращающейся качкой в карете. Ей ничего не хотелось, кроме как удалиться в комнату и отдохнуть.

На следующее утро Дитлинда проснулась не менее усталой, чем перед тем, как отойти ко сну. Это не удивило ее. Как член семьи герцога, она выросла в обстановке, достойной даже королей, поэтому было естественно, что кровати на постоялом дворе такого захолустного герцогства не могли удовлетворить ее запросы.

После завтрака Дитлинде вспоминала планы на день, пока потягивала чай, приготовленный для нее Зелтир. Она сокрушалась, что они не смогут добраться до пограничных ворот за день. Если бы они только могли с самого начала путешествовать на ездовых зверях. Тогда вечером они бы смогли уже добраться до Аренсбаха и остановиться на ночь в особняке на своей территории. Тем не менее, она решила, что ее жалобы могут подождать до тех пор, пока Эренфест не останется позади. И именно с таким настроем она надела одежду для верховой езды, и приготовилась отправиться в путь, не сказав ни единого слова в адрес своих сопровождающих.

Две группы покинули гостиницу по отдельности. Оседлав ездовых зверей, они летели примерно в течении одного колокола, преждче чем спуститься, чтобы отдохнуть. Они летели куда быстрее, чем обычно, поэтому все, кроме привыкших к таким нагрузкам рыцарей, были вынуждены довольно часто пить зелья восстановления.

Дитлинда очень оценила эту короткую передышку. Она думала, что сможет выдержать это, до тех пор, пока они не достигнут пограничных ворот, но с каждой минутой ей становилось все хуже. Ее дыхание было затруднено, возможно, из-за их слишком быстрого полета, а тело горело.

— Госпожа Дитлинда, я должна сказать, что вы выглядите совсем не важно! — воскликнула Мартина, когда подошла проверить, почему Дитлинда не выпила зелье восстановления. — Возможно вам стоит отдохнуть.

Все взгляды сразу сосредоточились на Дитлинде, но она не могла согласиться с этим предложением. Ее страдания только будут длиться еще дольше, если она будет вынуждена провести еще одну ночь в дешевой захолустной гостинице.

— Мое тело слишком нежное, поэтому я думаю, что жесткие кровати в гостинице, не пойдут мне на пользу, — сказала она, не сводя с Мартины взгляда. — Поместье дворянина — это то место, в котором я нуждаюсь. Поэтому давайте поскорее пересечем пограничные ворота.

— Как ты можешь говорить подобное, когда ты выглядишь настолько болезненной? — закричала Зелтир, пытаясь образумить Дитлинду. — Ты хочешь отходохнуть в достойных условиях, верно? Неподалеку есть особняк гиба, который принадлежит моей семье. Пойдемте туда.

«Как оказалось, Зелтир была родом из Эренфеста. Она служила Георгине до того, как последняя вышла замуж в Аренсбах, и, вероятно, поэтому мама так ценила ее».

Именно с этими мыслями, Дитлинда согласилась на посещение дворянского особняка.

— Конечно, если тебя это устраивает, мама.

— Ну и ну. Разве может существовать причина, по которой я могла бы отказаться? Твое здоровье куда важнее любого расписания. Зелтир, немедленно пошли ордоннанц Граозаму.

— Как пожелаете, госпожа Георгина.

Дитлинда была тронута. Мать обычно никогда не высказывала никакого беспокойства о ее собственном здоровье, и такая внезапная смена планов была беспрецедентна для неё. Дитлинда могла сосчитать по пальцам одной руки случаи, когда мать проявляла хоть какое внимание к ее самочувствию и не заставляла ее работать, несмотря на болезнь. Пока она думала о том, не в ее ли это интересах с этого момента начать почаще болеть, пришел ответ на отправленное сообщение.

— Это Граозам, — изо рта белой птицы раздался извиняющийся мужской голос. — Как бы я ни хотел удовлетворить любое ваше желание, госпожа Георгина, но сегодня у меня гости. Я могу подготовить комнаты для вас и госпожи Георгины, но не для всех ваших сопровождающих. Мои искренние извинения, но не могли бы вы ограничить число ваших спутников до одного слуги и одного рыцаря сопровождения? Я подготовлю любой другой необходимый персонал, чьи услуги могут вам понадобиться во время вашего пребывания в моем доме. Также я порекомендую гостиницу, где смогут остановиться остальные члены вашего кортежа.

Георгина согласилась на это предложение даже не моргнув и глазом.

— Я полагаю, что у всех есть свои обстоятельства, — сказала она, диктуя новое сообщение. — Дитлинда и я будем вам очень обязаны, но я предлагаю, чтобы остальные наши люди остановились на отдых уже в Аренсбахе, как изначально и планировалось. Мы не можем требовать так многого от гиба другого герцогства. Это так же было бы грубо и по отношению к гибу из Аренсбаха, который любезно согласился приютить нас этим вечером.

— Но только один слуга и один рыцарь сопровождения это слишком мало, — начали возражать дворяне из Аренсбаха. Было немыслимо, чтобы члены герцогской семьи остались без защиты, находясь на территории другого герцогства. Но Георгина пристально посмотрела на всех, кто пытался возражать против ее решения.

— Мы остановимся у семьи Зелтир, с которой я уже знакома. Мы можем доверять их слугам и рыцарям, поэтому я не хочу слышать никаких возражений. Здоровье Дитлинды на первом месте.

Еще раз обведя всех взглядом, Георгина приказала всем немедленно выступать. Тело Дитлинды начало казаться ей чрезвычайно тяжелым, до такой степени, что она с трудом даже управляла ездовым зверем. Георгина велела ей ехать на одном звере с рыцарем сопровождения, и после они наконец отправились в путь.

* * *

— Добро пожаловать, госпожа Георгина. Мы давно ждали вашего визита. Я немедленно отведу вас в ваши комнаты. Пойдемте. Все уже готово.

Ой?..

Дитлинда посмотрела на Граозама. Несмотря на туман, который начал заволакивать ее разум и путать мысли, она поняла, что уже видела этого человека совсем недавно — он был среди тех, кто вился вокруг матери в Эренфесте. Только почему сейчас он был здесь, когда совсем недавно был в дворянском районе? Что-то во всей этой ситуации казалось странно наигранным... но возможно, эти мысли были вызваны ее плохим самочувствием.

— Мы останемся, пока Дитлинда не поправиться, — сказала Георгина. — Я рада возможности, восстановить наши старые связи.

— Мы так усердно работали в дворянском районе. Это приятный сюрприз, что мы можем встретиться вот так, без каких либо дополнительных усилий, госпожа Георгина, — ответил Граозам, вежливо приветствуя женщину. Дитлинда не могла отделаться от мысли, что он смотрит на мать так, как смотрят на своих хозяев.

[[image:/storage/reader-images/203876eea11ae54326acfe3c8401a4fd0ea85e51.jpg]]

Побочная история: Хайсхиц — 10 лет сожалений

— Хайсхиц, к чему вся эта суета?

— Мы обсуждали нашу первую за эти десять лет игру с господином Фердинандом, — ответил я. За этот ответ я получил свирепый взгляд от командира рыцарей, но это именно он прервал наш страстный обмен хвалебными словами в адрес моего соперника.

— Смена караула.

Собрание герцогов было в самом разгаре, и в комнате для чаепитий Дункельфельгера сейчас велась дискуссия между нашим герцогством и Аренсбахом. Нам, рыцарям сопровождения, которые не находились на боевом дежурстве, было приказано ждать в боковой комнате.

— Беседа о бывшем Веркштоке окончена? — спросил я, садясь ровнее.

Самой большой проблемой, которое освещало это собрание герцогов, было нападение мятежников во время состязания герцогств. И Центральным знаменателем этого нападения был Веркшток. Сейчас Дункельфельгер управлял этими территориями вместе с Аренсбахом, поэтому рыцарский орден Центра начал расследование, расспрашивая обо всем, что мы знаем о танисбефаленах. Они хотели сначала собрать информацию, а только потом начать исследовать провинции, где раньше жили дворяне, участвовавшие в мятеже.

О выводах, которые сделал рыцарский орден, было доложено в самом начале собрания, поэтому сейчас все разговоры крутились вокруг необходимых мер противодействия и того, как на это событие отреагируют другие герцогства. Но несмотря на довольно жаркие переговоры, сейчас атмосфера в комнатах для чаепитий была куда спокойнее, чем в самом начале собрания. Я и сам увлекся разговорами о Фердинанде, но это не заставило меня забыть о своей роли на этом собрании.

— Тема Веркштока была закрыта, но есть еще много других вопросов, которые необходимо обсудить, — обводя нас тяжелым взглядом сказал командир рыцарей. — В конце концов, о помолвке принца Хильдебранда и госпожи Летиции было объявлено сразу после его дебюта. Поэтому будьте начеку.

Приняв во внимание предупреждение командира, мы покинули комнаты ожидания. Снаружи мы пересеклись со слугами, которые толкали перед собой тележки с закусками и чаем. У них, точно так же как и у нас, была смена.

Официальный дебют принца Хильдебранда состоялся в этом году, в самом начале собрания герцогов. Третий принц был ближе к Дункельфельгеру, чем к своим братьям и сестрам по отцу, ведь его мать была нашей любимой госпожой Магдаленой, ныне — третьей женой короля. Поэтому с этого момента герцогство будет служить опорой принца Хильдебранда и возьмет на себя переговоры с Аренсбахом.

— Это займет некоторое время, — пробормотал рыцарь, выглядя при этом так, словно он бы предпочел сейчас заняться чем-то другим.

Я слегка кивнул в знак согласия с ним. Это было невыразимо утомительно, когда в течении длительных периодов времени приходилось находиться начеку и постоянно отслеживать свое окружение. С гражданской войны прошло уже около десяти лет, и с каждым годом к ордену присоединяется все больше рыцарей, которые не знали, каково это постоянно ждать нападения и предательства от вчерашнего товарища. Многие высказывали свое мнение о том, что им хотелось бы быть похожими на других рыцарей, — тех, кто позволяет себе быть беспечным, но Дункельфельгеру не нужны были простые статуи, не в тех ситуациях, когда живы те, кто помнит о том, что такое настоящая служба.

— Простите, позвольте мне налить вам свежий чай.

Я вошел в комнату для чаепития, вместе с другими рыцарями смены и слугами, которые привезли новые закуски и чай. Я осматривался вокруг и задавал себе один вопрос за другим. Сколько людей из Аренсбаха сейчас в этой комнате? У скольких из них запас маны близок или превосходит мой? Принесли ли они какие-то опасные магические инструменты за то время, что мы менялись? Мы изучали аренсбахских рыцарей, а они изучали нас. Это была стандартная процедура для обеих сторон.

Просканировав комнату на наличие угроз, я обратил внимание на герцогскую чету Аренсбаха. Между аубом Аренсбаха и его первой женой — госпожой Георгиной была значительная разница в возрасте. Этот факт поразил меня, когда они впервые посетили собрание вместе, но теперь я уже к этому привык.

— Теперь, как мы знаем, уже официально объявлено о помолвке между принцем Хильдебрандом и госпожой Летицией...

Как и говорил командир, тема брака была снова поднята, стоило слугам обновить чай. Это было делом большой важности для обоих герцогств, поэтому я старался внимательно слушать разговор, но при этом в должной степени исполнять свои обязанности рыцаря сопровождения.

Госпожа Летиция была внучкой предыдущей первой жены герцога, и, судя по всему, она приехала из Древанхеля для того, чтобы стать следующим аубом. Принц Хильдебранд, который переедет в Аренсбах, как ее жених, был компенсацией за ряд санкций, которые были наложены на герцогство по итогам гражданской войны и которые вынудили их понизить своих кандидатов в аубы до высших дворян.

Благодаря тому, что госпожа Магдалена поддерживала связь со своей родиной, я знал, что принц Хильдебранд воспитывается как последователь, а не как правитель... но я не ожидал, что вопрос его помолвки будет решен так скоро.

Заключенное с королем соглашение состояло в том, что госпожа Летиция, в которой течет кровь Аренсбаха и Древанхеля, выйдет замуж за принца с кровью Дункельфельгера. Такой брак лучше всего подчеркнет то, что госпожа Летиция станет следующим аубом. А королевская семья хочет получить большую выгоду от укрепления связи между Аренсбахом и Дункельфельгером, которые сейчас совместно управляют бывшим Веркштоком.

— Это решение принесет мир и стабильность для следующего поколения, — сказал ауб Аренсбаха, поглаживая свою бороду с видимым облегчением. — Я чувствую, как с моих плеч свалился огромный груз.

Прошло десять лет с тех пор, как он потерял своих наследников из-за гражданской войны. Я мог только представить весь тот ужас и панику, которые он пережил, как герцог. Для нас все было хорошо — наша герцогская семья была многолюдной, и мы понесли мало потерь в этой войне, но он был вынужден бороться с проблемами, которые никто в Дункельфельгере даже представить себе не мог.

— Однако это значительно усложняет выбор мужа для моей дочери Дитлинды, — сильно хмурясь сказала Георгина. — Это должен быть кто-то, кто сможет занять позицию поддержки, беря на себя часть работы ауба в крайнем случае.

Ее дочь, учащаяся на шестом курсе дворянской академии, никак не могла найти для себя жениха, а позиции госпожи Летиции еще не были максимально крепкими. У Аренсбаха было недостаточно людей в герцогской семье, поэтому они хотели, чтобы старшая дочь вышла замуж, не уезжая в другое герцогство и усилила собственный род, оказывая поддержку госпоже Летиции. Если подумать об этом, что в это непростое время госпожа Георгина должна была беспокоиться и о будущем своей дочери, и о судьбе всего герцогства...

Я уважал ее как первую жену великого герцога, но мало кто захочет жениться на девушке-кандидате в аубы, которая не имеет абсолютно никаких шансов на становление аубом. Вполне возможно, она смогла бы найти для себя кого-то среди молодых людей Аренсбаха, но ей будет трудно найти супруга из числа кандидатов в аубы из других герцогств. Да еще и такого, кто действительно сможет полноценно выполнять обязанности мужа герцогини.

Большинство студентов дворянской академии подходящего возраста уже определились со своими партнерами для брака. И если женщины довольно часто попадали в другие герцогства в качестве вторых или третьих супруг, то мужчин можно было почти полностью исключать из этого уравнения.

Чтобы мужчина-кандидат в аубы женился на женщине, у которой нет шансов стать следующим аубом, он должен быть либо по уши влюблен в нее, либо иметь какие-то личные обстоятельства, которые мешают ему заключить более достойный брак.

— Лично я рассматриваю господина Фердинанда из Эренфеста, как ее будущего жениха. Что вы знаете о нем?

Господин Фердинанд?!

Я ошеломленно уставился на ауба Аренсбаха, чувствуя, как кровь приливает к моей голове. Никогда еще не слышал более гениальной идеи. Я учился вместе с господином Фердинандом в дворянской академии, и тогда нельзя было отрицать его талантов — он каждый год был первым в классе, он был выдающимся исследователем и не имел равных в игре на музыкальных инструментах. Его игра на фешпиле была буквально божественной музыкой. И конечно, нельзя забывать и о его внешности. То, что ауб Аренсбаха выбрал его как супруга для своей дочери, было действительно похвальным.

Тем не менее, господин Фердинанд, так же был человеком с очень несчастной судьбой. У него не было матери, и следовательно, не было поддержки среди дворян, и этот факт первая жена предыдущего ауба Эренфеста использовала для того, чтобы подвергнуть его остракизму. Можно было с уверенностью сказать, что его отец был единственным его кровным родственником, и после его смерти, те, кто завидовали его многочисленным талантам, загнали Фердинанда в храм.

Наша встреча на последнем состязании герцогств стала нашей первой встречей за последние десять лет. На каждом собрании герцогов объявлялось о помолвках членов семей аубов, и так как его имя ни разу не звучало, можно было сделать вывод, что он до сих пор не женат.

Разве это не потрясающая возможность, чтобы спасти его?! Мы могли бы избавить его от плохого обращения, переправив его в Аренсбах!

Однако в то время, когда я от волнения сжимал кулаки, ауб Аренсбах уныло опустил плечи.

— У него есть все нужные мне навыки, и я надеялся спасти его от этого ужасного обращения, которое он вынужден испытывать, служа в храме, чтобы дать ему возможность снова увидеть свет. Проблема в том, что Эренфест был не особо... открыт для предложений.

Ауб Аренсбаха стремился спасти господина Фердинанда из храма и дать ему возможность в полной мере реализовать свои таланты, но ауб Эренфест отказался от этого предложения от имени своего брата.

— Это же очевидно, — кивнула госпожа Георгина. — Я искренне сомневаюсь, что он мог бы высказать свое настоящее мнение перед своим аубом. Мы предложили аубу Эренфесту дать нам возможность поговорить наедине, чтобы господин Фердинанд мог высказать свои истинные мысли по этому вопросу, но даже эта просьба была отклонена. В конце концов, господин Фердинанд ушел, сказав лишь пару слов.

Похоже, что Эренфест намеревается и дальше держать господина Фердинанда в цепях, чтобы продлить его муки. Сама подобная идея приводила меня в ярость.

— Я пытался связаться с господином Фердинандом с тех пор, как он привлек мое внимание на свадьбе моей племянницы и высшим дворянином из Эренфеста, — объяснил ауб Аренсбаха. — Мы узнали, что он посетит состязание герцогств и хотели поговорить с ним лично, но... — он замолчал и бросил на нашего ауба взгляд, чье значение я сразу же понял. Не успели люди из Аренсбаха обсудить свои вопросы с Фердинандом, как мы, Дункельфельгер, увели его с арены, чтобы поиграть в диттер.

Этого не может быть... Я виноват в том, что господин Фердинанд упустил такой шанс на улучшение своей жизни.

Подобное никогда не входило в мои намерения, но похоже, что мои действия поставили господина Фердинанда в очень неблагоприятное положение. Я хотел оставить свой пост, чтобы оплакать свою глупость, но тут до моих ушей донесся голос госпожи Георгины.

— Дункельфельгер все еще поддерживает связь с ним, не так ли? Не могли бы вы представить его нам, если у вас есть такая возможность? Мне ужасно жаль этого человека...

— Действительно, — кивнул ауб Аренсбаха. — Я намерен просить короля сказать свое слово в обмен на наше содействие при расследовании. Если это возможно, я был бы так же благодарен и за помощь со стороны Дункельфельгера.

Я был тронут тем, что госпожа Георгина так старается спасти господина Фердинанда от его бед, и так же я был безмерно благодарен Аренсбаху за то, что они готовы обратиться с прошением к самому королю. Это был шанс дать ему так необходимое любому счастье, и я не собирался его упускать. Я едва мог сдерживать свои эмоции.

— Госпожа Зиглинда, я должен попросить вас помочь Аресбаху! — сказал я. — Это наш второй шанс спасти господина Фердинанда. Так же это поможет загладить нашу вину за тот позор, что принесла ему госпожа Магдалена!

Госпожа Зиглинда, первая жена ауба Дункельфельга, в упор посмотрела на меня своими алыми глазами.

— Ты тот, кто принес ему позор тогда, — рявкнула она. — Ты действовал на эмоциях, не думая, к чему приведут твои поступки. Сначала ты беспокоил господина Фердинанда, а после и остальных. Ты уже забыл, в какой ярости была тогда госпожа Магдалена?

Я не знал, что сказать ей на это. Еще во времена обучения в дворянской академии я планировал спасти Фердинанда от оков Эренфеста, через его брак с госпожой Магдаленой, нашим кандидатом в аубы. Эти двое были и друзьями, и соперниками, когда дело доходило до противостояния в диттере. Но в их отношениях никогда не было ни капли романтики. Господин Фердинанд просто хотел покинуть Эренфест.

Условия жизни господина Фердинанда были просто невыносимыми, а многие из нас, рыцарей Дункельфельгера, страстно мечтали иметь на своей стороне такого сильного игрока в диттер. В конце концов, мы обратились к предыдущему аубу с просьбой разрешить брак между ним и госпожой Магдаленой. Мы давили, давили, давили... и в конце концов ауб согласился, восхваляя это как возможность спасти кого-то от несправедливой судьбы и продемонстрировать, как наше герцогство ценит хороших игроков в диттер.

И вот тогда все покатилось к чертям.

Мы убедили ауба, но не госпожу Магдалену, которая просто взорвалась от гнева, когда ее отец заговорил с ней о свадьбе. После она использовала эту ситуацию, чтобы провернуть свой давний план и выйти замуж за мужчину, которого она любила — пятого принца. Ну, тогда он был пятым принцем, сейчас он уже был королем.

— Почему я должна жертвовать собственной жизнью ради того, чтобы спасти кандидата в аубы из захолустного Эренфеста? — спросила она. — Есть еще кое-кто, кого я хочу спасти. Если, как вы говорите, Фердинанд так недоволен своим положением, то ему достаточно использовать свои мозги для того, чтобы избавиться от первой жены ауба Эренфеста. То, что он до сих пор этого не сделал, — его собственное решение. Не нужно вовлекать меня в драму из низшего герцогства.

Ее брак с членом королевской семьи стал еще одним камнем, положившем конец гражданской войне, и Дункельфельгер выиграл от этого куда больше, чем мог бы от ее возможного союза с Эренфестом. Официальной помолвки с господином Фердинандом так и не было заключено, поэтому все закончилось простым письмом к аубу Эренфеста. Это был очевидный результат, но лично я всегда чувствовал сожаление от того, что не смог спасти господина Фердинанда.

— Вот почему я хочу использовать этот шанс для того, чтобы спасти господина Фердинанда из Эренфеста, — сказал я. — Брак госпожи Магдалены и короля Трауквала помешал господину Фердинанду покинуть свое герцогство, и именно поэтому он провел последние десять лет в храме.

— Это облегчит твое чувство вины, но не более, — возразила госпожа Зиглинда. — Скажи мне, что получит Дункельфельгер от этой помощи?

Я напряг свою голову в поисках ответа, а после отчаянно ухватился за первую же соломинку, которую смог найти.

— Господин Редмонд. Его дочь Кларисса намеревается выйти замуж за высшего дворянина из Эренфеста, поэтому он желает, чтобы у Эренфеста было больше связей с другими герцогством. Мы сможем добиться этого, если господин Фердинанд женится на девушке из более крупного герцогства...

— Опять же, Дункельфельгер не заинтересован в помощи отдельным личностям. Нужды герцогства перевешивают личные интересы, — дважды подчеркнула госпоже Зиглинде, отрицательно качая головой в ответ на мою просьбу. Как бы сильно я ни хотел спасти господина Фердинанда, сейчас мне нужно были отступить и найти причины, которые смогли бы убедить ее.

Я отдал честь и тут же развернулся.

— В общем, дело обстоит именно так, — закончил я свой рассказ, глядя на рыцарей, которые собрались в столовой общежития нашего герцогства. Мне было не по силам выполнить условия госпожи Зиглинды в одиночку, но когда над проблемой думает столько голов сразу, хорошая идея обязательно придет.

— Не смотря на все это, возможная выгода для герцогства все еще кажется мне не столь важной, как возможность воспользоваться вторым шансом по спасению господина Фердинанда, — подняв кубок я громко провозгласил. — На этот раз мы точно освободим господина Фердинанда! Наша миссия — оказать поддержку Аренсбаху и попросить короля спасти его от Эренфеста!

— Да-да-да!

Рыцари подняли свои кубки в общем крике одобрения, а после мы вместе выпили. Жжение алкоголя в горле сразу повысило нам настроение.

— Хм... Учитывая, что принц Хильдебранд собирается переехать в Аренсбах после своего брака, мы можем давить на то, что мы хотим, чтобы госпожа Дитлинда заключила брак с тем, на кого мы сможем влиять, — сказал один из моих друзей-рыцарей, который присоединился к мозговому штурму по убеждению госпожи Зиглинды. Недавняя игра в диттер против господина Фердинанда, несомненно, подогрела их энтузиазм.

— Точно. Господин Фердинанд не из тех людей, кто заинтересован во власти или статусе. Он даже не подумает о том, чтобы пойти против госпожи Летиции или принца Хильдебранда после того, как переедет в Аренсбах.

— Он обучает госпожу Розмайн, как ее опекун, так что он должен быть хорошим воспитателем и для госпожи Летиции. Может быть мы сможем привлечь на нашу сторону и Древанхель, если будем использовать этот аргумент?

Было бы очень хорошо, если к этому вопросу приложил бы руку не только Дункельфельгер, но и другие герцогства. Я решил принять эту идею к сведению. Нам нужно побудить Древанхель тоже присоединиться к нам.

— Учитывая, что границы нельзя изменить, мы делим ответственность вместе с Аренсбахом и должны укреплять связи между нашими герцогствами, — заметил мой друг. — Госпожа Зиглинда, конечно же, это понимает. Аренсбах говорит, что не может выделять необходимых ресурсов для охоты на магических зверей, но возможно присутствие Фердинанда могло бы это изменить.

— Другими словами... Мы могли бы охотиться на магических зверей вместе? Мы могли бы даже играть в диттер!

— Успокойся, Хайсхиц. Это аргумент только для тебя, а не для герцогства. Помни об условии.

Нам нужны были аргументы, которые будут основаны на том, что этот брак пойдет на пользу не только Аренсбаху, но укрепит также и отношения между нашими герцогствами. Я кивнул, соглашаясь с этим, но в то же время погружаясь в свои мечты о том, как буду убивать магических зверей вместе с господином Фердинандом. Мои эмоции снова грозились выйти из под контроля. Эта мечта была похожа на возвращение в наши золотые годы во время обучения в дворянской академии.

— Если Аренсбах окажется должен нам после помощи с заключением этого брака, то мы сможем получить преимущество в переговорах о предоставлении приоритетного права на товары из Ланценавии.

— А благодаря господину Фердинанду, который переберется в Аренсбах, мы также сможем получать модные товары из Эренфеста, не полагаясь на их слаборазвитую торговлю. Как вы знаете, именно он стоял за распространением всех этих товаров, прикрываясь госпожой Розмайн.

— Правда? Это действительно наш господин Фердинанд!

Вершиной глупости было приковывать такого гениального человека к храму, вот почему мы были намерены бороться за его свободу. Наш общий мозговой штурм породил идеи, которые я никогда бы не придумал в одиночку, и теперь у нас был план дальнейших действий. Если мы сможем заручиться поддержкой Древанхеля, то даже госпожа Зиглинда не сможет отказаться от нашего предложения.

— Вперед. На этот раз мы спасем господина Фердинанда из храма. Он больше не будет страдать в Эренфесте!

— Да, господин!

Вместе мы дали эту торжественную клятву... и вскоре наши усилия увенчались успехом. В конце собрания герцогов объединенные усилия некоторых великих герцогств привели к тому, что был издан королевский приказ о браке между господином Фердинандом и госпоже Дитлинде.

Дополнительная история: Экхарт — Десять лет перемен

— Экхарт, Юстокс, меня срочно вызвали на встречу с Аренсбахом, — сообщил господин Фердинанд. — Мне жаль, но вы должны немедленно собраться, чтобы сопровождать меня. Этот вызов был бесспорно странным, учитывая то, что Фердинанд намеренно отказался от участия в собрании герцогов.

— Есть.

Вскоре мы собрались в комнате перемещения. Я, как рыцарь сопровождения, и Юстокс — одетый в форму слуги. И все вместе мы отправились в общежитие Эренфеста в дворянской академии. Там нас встретил Карстед и еще несколько последователей ауба.

— Я прибыл по приказу ауба Эренфеста, — доложил Фердинанд, а после сменил тон и посмотрел на моего отца, — Карстед, что, черт возьми, происходит?

— Аренсбах желает, чтобы ты женился на представительнице их герцогства, и они не желают отступать от этой идеи не смотря на все наши отказы. Видимо, они хотят услышать ответ лично от тебя.

Похоже, что желание Аренсбаха забрать господина Фердинанда к себе впервые появилось, когда они увидели его на свадьбе Лампрехта. Они без конца, но по большей части косвенно, критиковали Эренфест, заявляя, что с нашей стороны было крайне несправедливо отправить человека, который подавал такие большие надежды в дворянской академии, в храм сразу же после его выпуска.

— Какая нелепость, — пробормотал господин Фердинанд, явно расстроенный этой новость. — Неужели они забыли, что организовали покушение на Розмайн? Я бы предпочел не иметь связей с герцогством, которое могло совершить что-то настолько низкое, по отношению к герцогской семье другой территории. Разве они не видят иронии в собственной критики в адрес нашей жестокости?

Он быстрым шагом направился в комнату для чаепитий, произнес обычные приветствия, отказался от брака и ушел, так же быстро, как и пришел. Похоже, он даже не допускал мысли об обсуждении этого вопроса с Аренсбахом.

— Кто бы мог подумать, что вы откажетесь от такого щедрого предложения брака...

— Разве укрепление наших связей с Аренсбахом не было чрезвычайно выгодным? Госпожи Вероники больше нет, так почему бы не согласиться?

Дворяне из бывшей фракции Вероники, которые узнали об этом предложении начали высказывать свои, в наивысшей степени, абсурдные мысли и мнения.

Войти в Аренсбах через брак? Именно сейчас из любого возможного времени? Идиоты.

Конечно, десять лет назад мы бы были рады подобному предложению. В то время это было бы одновременно бегством из под гнета Вероники и насмешкой над ней. Она всегда открыто гордилось кровью Аренсбаха в своих венах, поэтому ей было бы очень больно видеть, как господин Фердинанд уезжает туда вместо того, чтобы терпеть унижения в храме.

Однако теперь эта идея уже не казалась столь привлекательной. Вероника заперта в Белой башне. Ее заключили туда после того, как ее заговор против Розмайн и Фердинанда провалился. Розмайн стала главой храма, и с тех пор храм стал куда более комфортным местом.

Дворяне, которые ранее настойчиво пытались устранить господина Фердинанда и вставляли ему палки в колеса, больше не занимали высоких постов, и господина начали ценить, как советника и помощника ауба. Его отношения с другими дворянами становились все более ровными, а обстановку в герцогстве можно было назвать более или менее непринужденной.

И они хотят, чтобы он отказался от покоя, который наконец получил, ради такого жалкого герцогства, как Аренсбах? Господин Фердинанд ничего не выиграет от этого брака, так на каком основании они смеют настаивать на нем? Господин уже доволен тем, что имеет, и у него нет никаких причин поддерживать желание бывшей фракции Вероники по сближению с Аренсбахом.

Вы убили Хайдемари, так что теперь ваша очередь страдать.

Я махнул на них рукой в своей душе и вернулся в Эренфест вместе с господином Фердинандом.

* * *

Я был уверен, что этот вопрос будет решен, после прямого отказа господина Фердинанда, но история на этом не закончилась. Вскоре его снова вызвали в дворянскую академию, на этот раз для разговора с королевской семьей. Официальной причиной вызова был допрос по поводу нападения мятежников. Даже рыцарям сопровождения не было разрешено сопровождать его. Точно так же, как во время допроса Розмайн из-за убийства танисбефалена на территории места сбора Эренфеста. Так что нам, его последователям, оставалось только ждать снаружи.

Содержание беседы осталось для нас неизвестным, но она закончилась тем, что король дал приказ о том, что господин Фердинанд женится на госпоже Дитлинде. И все это без разрешения нашего ауба Сильвестра. Я не знал, как это вышло, и что сделал Аренсбах, но видимо, несколько герцогств объединились и оказали давление на короля, чтобы тот использовал этот брак для спасения господина Фердинанда из храма.

Идиоты! Что вы наделали?!

Видя, как сильно раздражен господин Фердинанд, я тоже безмерно разозлился.

Он лично отказал герцогской чете Аренсбаха, а вы после этого тащите этот вопрос еще выше?! Это нелепо! Это дурацкое герцогство все еще пытается насаждать всем свою волю. Они сами потеряли всех своих преемников в гражданской войне, так почему мы должны разгребать их проблемы?!

Однако, какими бы глупыми не казались виновники, слово короля было абсолютным. Господин Фердинанд мог только повиноваться. Судя по всему, он не хотел навлечь на Эренфест какие-то проблемы.

— Господин Фердинанд, не могли бы мы... убить короля и замести все это под ковер?

— Не говори ничего столь опасного, Экхарт. Ты как всегда крайне недальновиден.

Лично я считал, что это хорошая идея, но господин Фердинанд отклонил ее. Точно так же, как и тогда, когда я предложил убить Веронику, или, когда я сказал, чтобы мы «послали эту дуру следом за вашим отцом и сбежали от изгнания в храм».

Все мои действия были направлены на благо господина. Что же касается меня самого, то я считал, что лучше было бы просто устранить всех, кто выступает против него. Но ответ, который я чаще всего получал, заключался в том, что последствия от такого шага заденут слишком многих людей. Я мог это понять, но меня не беспокоили другие люди.

* * *

— Экхарт, Юстокс, мы должны обсудить кое-что очень важное, — сказал господин Фердинанд, вызывая нас в тот вечер, когда мы вернулись в Эренфест во второй раз. — Приезжайте в мой особняк.

Когда мы прибыли в поместье, нас встречал Лазафам, низший дворянин, который управлял этим местом. Его темно-зеленые, почти черные волосы, были собраны в низкий хвост на затылке, а зеленые глаза щурились в доброй улыбке, когда он разливал чай для нас. Юстокс редко помогал здесь, в этом поместье.

— Мне сказали, что вас вызвали в дворянскую академию, — сказал Лазафам, обращаясь к господину Фердинанду. — Насколько я понимаю, вы приехали сегодня не с хорошими новостями.

— Я намерен объяснить все, после того как выпью.

— Понял. Пожалуйста, располагайтесь и вы, Экхарт, Юстокс, — предложил слуга, с обеспокоенной улыбкой гладя на каждого из нас.

Лазафам был последователем, которого Вероника приставила к господину Фердинанду специально ради того, чтобы доставить ему проблем. У низших дворян было так мало маны, что иногда им было трудно использовать даже простые магические инструменты, которые используются для работы. Еще тяжелее ему было в юности, когда мы только начали учиться в дворянской академии.

Низшие дворяне и так должны были мириться с тем, что их компетентность как последователей всегда ставилась под вопросом из-за их недостатка маны, но вдобавок ко всему то, что Лазафам служил господину Фердинанду было поводом для насмешек над господином. Люди говорили: «его последователи — некомпетентные неудачники, и это означает, что он и сам некомпетентный член герцогской семьи, который не способен обучить их в должной мере».

Они оба и Лазафам, и господин Фердинанд были в тяжелом положении, поэтому милорд выдвинул предложение. Он предложил Лазафаму для собственной безопасности встать на сторону госпожи Вероники и начать пакостить своему господину, чтобы доказать всем, что их отношения не прочные.

Для господина Фердинанда наличие в его окружении еще одного беспокоящего его человека мало бы что изменило. Лазафам был далеко не единственным последователем, которого приставили к нему с целью навредить, были и другие, кто вместо служения пытался навредить господину, чтобы заслужить благосклонность проклятой женщины. Однако Лазафам отверг это предложение, заявив, что это только подтвердит общее мнение о том, что он совершенно бездарен как последователь.

Но эти слова вызвали у господина Фердинанда лишь новые подозрения. Он посчитал Лазафама шпионом, который был подослан к нему той женщиной, и сказал, что не будет доверять ему до тех пор, пока низший дворянин не посвятит ему имя.

И тогда Лазафам согласился на это, тем самым доказав, что он достоин доверия. После выпуска из академии он стал присматривать за поместьем Фердинанда, в то время как господин был вынужден перебраться в храм. И это место служило его рабочим местом с того времени и до сих пор. В отличие от кого-то вроде Юстокса, который знал и работу служащего, Лазафам был бы бесполезен для службы в замке.

— Экхарт, Юстокс, Лазафам, — начал господин Фердинанд, когда допил свой чай. Он достал три предмета, заключенные в белые коконы и выложил их на стол один за одним. Точно так же он выложил наши камни посвящения в тот день, когда принял решение о вхождении в храм.

Дрожь пробежала по моей спине, когда его светло-золотые глаза по очереди сфокусировались на каждом из нас. Меня мучил страх, что мое будущее вот вот погрузится в беспросветный мрак.

Он снова пытается вернуть их нам?!

Не смотря на крик, поднявшийся в моей душе, я ничего не сказал вслух. Я не мог отделаться от ощущения, будто моя жизнь небрежно отбрасывается в сторону... но затем флер маны господина Фердинанда, который окутывал меня, внезапно стал плотнее. Связывающая меня мана, которую я обычно даже не замечал, становилась все ощутимее.

— Экхарт, Юстокс, я приказываю вам — вы будете сопровождать меня, — это был приказ, который отдал нам господин, которому мы вручили наши имена. Если мы подчинимся, то сковывающая нас мана снова отступит на край восприятия, если откажемся... умрем на месте.

— Не смотря на мой прямой отказ от помолвки, — продолжил господин Фердинанд. — Она все равно состоится из-за приказа короля. Это решение является следствием объединенных действий многих герцогств. Сложившиеся обстоятельства могут быть какими угодно, но их точно нельзя назвать нормальными. Наши жизни, без сомнения, будут в опасности, но даже в такой опасной ситуации я прошу вас служить моими руками и ушами.

Я сразу же опустился на колено. Его приказ был тем, чего я так долго ждал.

— Да, господин. Я буду сопровождать вас везде, куда бы вы не пошли. Всегда.

Юстокс тоже принял приказ.

Однако все эти слова были направлены к нам, не к Лазафаму.

— Господин Фердинанд, я... пожалуйста, возьмите с собой и меня, — сказал он, глядя на свой камень с побелевшим лицом.

— Я не могу взять в Аренсбах того, кто не в силах защитить себя.

Услышав это, Лазафам резко выдохнул и задрожал. Эта ситуация была противоположной той, что произошла в то время, когда Фердинанд присоединился к храму. Тогда он сказал мне и Юстоксу, что мы должны искать другие пути в жизни, так как мы оба были высшими дворянами.

— Лазафам, мой приказ для тебя таков. Следи за этим домом и моими вещами, которые остаются в Эренфесте до тех пор, пока не истечет срок моей помолвки, и я не буду больше жить в гостевых комнатах Аренсбаха.

— Я думал, что буду единственным, кому вернут имя... — с облегчением прошептал Лазафам. Я понимал эту болезненную радость, которую он испытывает сейчас. — Полагаю, мне нужно будет рассортировать ваши вещи на те, что нужно будет взять с собой сразу и те, что пока останутся здесь.

— Я намерен оставить большую часть ингредиентов для смешивания Розмайн, — сказал господин Фердинанд. — Есть много ингредиентов, которые ее последователи с большим трудом смогут собрать самостоятельно. Мне нужно будет научить их делать зелья восстановления и заставить ее погрузиться в юрэве, чтобы растворить последние сгустки маны, — Фердинанд взялся за перо и начал записывать свои планы на бумагу. По какой-то причине он уделял больше внимания делам Розмайн, а не подготовке к собственному отъезду.

— Не нужно быть таким мягким с Корнелиусом, — сказал я. — Что он за рыцарь сопровождения если не может достать ингредиенты, которые нужны его госпоже?

— Ему будет очень непросто, если мы заставим его заниматься этим после того, как долгое время самостоятельно снабжали Розмайн нужными ингредиентами, не так ли? Возможно ты мог бы научить Корнелиуса и остальных как собирать их самостоятельно.

— Я обязательно займусь этим.

Моей обязанностью было устранить все, что мешает моему господину, и если для этого мне нужно научить Корнелиуса и остальных собирать ингредиенты — я это сделаю. Я проводил Фердинанда, когда он ушел в своей кабинет, чтобы заняться делами, а затем принялся за составление графика обучения для рыцарей сопровождения Розмайн.

— Экхарт, нам тоже нужно собираться, — сказал Юстокс. — Господин Фердинанд оставляет Лазафама здесь, значит, он ожидает, что в Аренсбахе будет опасно. Возможно, ты не захочешь брать с собой того, о ком будешь слишком волноваться. Я еще не съехал из своего дома, поэтому собираюсь оставить свои вещи у матери, но у тебя есть собственное поместье. Поэтому тебе нужно убрать там все.

Он был прав. У меня действительно был отдельный дом, куда я переехал после женитьбы на Хайдемари, и если мы переезжаем в Аренсбах, то мне нужно законсервировать то место. Для того, чтобы жить там снова после возращения, мне так же будет нужно подготовить некоторые бумаги. Но этот дом был полон воспоминаний о Хайдемари, и мысль о том, что я могу потерять их, причиняла мне боль.

— Как на счет того, что ты передашь этот дом Корнелиусу? Он женится через два года, и ты можешь попросить его выделить в доме комнату, где будут храниться твои вещи.

Груз на моих плечах заметно ослаб. Леонора все еще была несовершеннолетней. Так что они поженятся не раньше, чем через пару лет. К тому времени, у меня без сомнения, уже будет личный дом в Аренсбахе, и я смогу переместить туда свои вещи. Я оценил идею Юстокса, ведь она позволяла решить проблему, да и в будущем я смогу перевозить свои вещи постепенно. все-таки я не чувствовал себя готовым к тому, чтобы забрать все и сразу.

— Один или два года для того, чтобы обосноваться на новом месте... Звучит как довольно долгий срок. Интересно, когда придет и мое время воссоединиться с господином Фердинандом... — с горькой улыбкой сказал Лазафам.

Юстокс со вздохом скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Ничего не поделать. Когда дело доходит до этой помолвки, то становится ясно, что здесь замешано слишком много людей, поэтому сложно выделять чужие цели и желания. Чем осторожнее мы будем, тем лучше.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Все эти люди хотят, чтобы господин Фердинанд оказался конкретно в Аренсбахе? Или они просто хотят удалить его из Эренфеста? Ситуация может резко измениться в зависимости от того, какое из этих утверждений более верное. Но у нас нет нужных данных, чтобы узнать это, — Юстокс был явно расстроен тем, что ему не хватало сведений. У него было выражение лица, которое очень часто появлялось в то время, когда Вероника была еще у власти.

Я собирался укрепить собственную решимость. Без сомнения, нас захватил мощный поток, слишком сильный, чтобы воля одного человека могла изменить его.

— Экхарт, твои дела приводить в порядок дольше чем мои, не так ли? — спросил Юстокс, резко меняя тему разговора. — Поэтому лучше поторопись.

— Я уже решил, что отдам свой дом Корнелиусу, так что больше нет причин для спешки.

— Нет, я не об этом. Я разведен, поэтому свободен в этом отношении, но ты помолвлен. Если ты собираешься взять Ангелику с собой, то вам нужно пожениться летом. Или если вы отмените помолвку, то тебе нужно обсудить с ней, что будет дальше.

Точно. Еще одна головная боль. Я действительно должен решить этот вопрос...

На мгновение я подумал о том, чтобы действительно взять Ангелику с собой. Судя по тому, что я видел, наблюдая за ее тренировками и поведением в храме, она была из тех, кто в точности выполняет приказ и никогда не сомневается в нем. Она может быть полезна господину Фердинанду, если мы возьмем ее с собой.

— Ангелика может оказаться весьма полезной, в зависимости от того, как использовать ее, — сказал я.

— О? Экхарт, ты редко считаешь кого-либо полезным. Но было бы хорошо, если бы с нами было как можно больше людей, особенно хороших бойцов. Как на счет того, чтобы жениться на ней и взять с собой?

— Я должен буду спросить ее мнения об этом, если у нее будет решимость поехать на вражескую территорию... — я кивнул, больше собственным мыслям и снова задумался. Какой бы опытной не была Ангелика, ей нужно еще иметь и достаточную силу духа. Я решил, что спрошу ее об этом при первой же возможности.

* * *

Господин Фердинанд и Розмайн были заняты разговором в потайной комнате, а Ангелика несла караул у двери. Я позвал ее, так как это был идеальный шанс для того, чтобы поговорить.

— Ангелика, как верный рыцарь сопровождения, я без вопросов должен сопровождать господина Фердинанда в Аренбсах. Что ты будешь делать в этой ситуации?

Ангелика несколько раз моргнула, словно обдумывая мои слова. Выражение ее лица не дрогнуло, но стоящие поблизости Корнелиус и Леонора сильно побледнели.

— Экхарт, Ангелике нужно как можно скорее выйти замуж, — сказала Леонора. — Учитывая ее возраст, отмена вашей помолвки будет катастрофой для ее репутации в обществе.

— Леонора права. Ты не должен говорить о...

— Заткнись, Корнелиус, — сказал я, отмахиваясь от брата. — Вне зависимости от решения Ангелики, дедушка позаботится о том, чтобы это ни в малейшей степени не повлияло на ее репутацию. Он был тем человеком, который настаивал на этой помолвке. Поэтому нет причин для беспокойства.

— Но...

Вместо того, чтобы успокоиться, Корнелиус продолжал давить. Он действительно был надоедливым младшим братом, и было просто очевидно, что его беспокоит вовсе не репутация Ангелики. На самом деле его беспокоило то, что дедушка может приказать ему взять ее в супруги вместо меня.

— Тебя это никак не коснется, — заверил его я. — Позволь дать тебе оправдание. Ты уже помолвлен с Леонорой, поэтому ты не можешь взять в жены девушку, которая старше твоей невесты, как Ангелика.

— Нгх...

Как и ожидалось, этого было достаточно, чтобы заткнуть его.

Так что теперь я мог снова сосредоточить внимание на Ангелике.

— Приняла решение?

— Да, — ответила она. — Я рыцарь сопровождения госпожи Розмайн, поэтому я отменю нашу помолвку и останусь здесь, в Эренфесте, — ее категоричный отказ почему-то удивил меня, но я мог точно сказать, что это окончательное решение. В ее темно-синих глазах не было ни грамма сомнений. — Я служу госпоже Розмайн, а не господину Фердинанду.

— Я понимаю. В этом есть смысл. Ты совершенно права. Ты рыцарь сопровождения Розмайн.

Более важным, чем брак или репутация, был человек, которому мы посвятили свою службу и наша преданность ему. Возможно, мы не следовали за одним и тем же человеком, но наши ценности были одинаковыми. Я находил эту чистоту побуждений Ангелики очень привлекательной.

— Я вижу, что у Розмайн хорошие последователи.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить госпожу Розмайн, пока она будет бороться за господина Фердинанда, — сказала Ангелика, бросая взгляд в сторону потайной комнаты. Пока мы разговаривали, Розмайн, без сомнения, сострадательно, но твердо наставляла господина Фердинанда. Я всегда мог только выполнять приказы, но моя младшая сестра всегда говорила, если видела что-то, с чем она была не согласна. Она даже боролась за то, чтобы уменьшить нагрузку господина Фердинанда из-за заботы о его здоровье. Для этого она взяла на себя даже переговоры с самим герцогом. Поэтому я был уверен, что она продолжит помогать ему даже после его отъезда в Аренсбах.

Ах, понятно...

Слова Ангелики заставили меня понять. Наш мир сейчас был не точно таким же, как в те дни, когда Фердинанд только вошел в храм. Теперь мы были не единственными, кто беспокоился о его помолвке, и были разочарованы этой ситуацией. В отличие от прошлого, сейчас было много людей, желающих поддержать его. Для него сейчас не опасно показывать свои эмоции, и это больше не под запретом.

Эренфест изменился. Его действительно удалось изменить.

Я от всего сердца верил в это. К сожалению, мы не могли оставаться здесь, но в то же время я мог продолжать надеяться. Мы сможем изменить и новое место, чтобы господин Фердинанд смог жить там в мире, а я устраню любые препятствия, которые возникнут на нашем пути.

Пролог (❀)

— Я молюсь, чтобы вы благополучно жили под божественной защитой до тех пор, пока Дрефангуа, богиня времени, снова не сплетет нити наших судеб.

— Да. Я буду молиться о том, чтобы ее плетение было гладким и быстрым, — Георгина с ухмылкой села в свою карету и покинула дворянский район вместе с остальными гостями из Аренсбаха. По бокам от их процессии двигались рыцари в желтых плащах, они будут сопровождать караван до тех пор, пока они не выедут за пределы нижнего города.

Даже после того, как экипажи скрылись из поля зрения, Флоренция не могла заставить себя не думать, о прощальной усмешке Георгины, а также о ее словах «Мы скоро увидимся снова», которые она сказала на прощание. Руки женщины были нервно сжаты, с такой силой, что костяшки побелели, в то время, как по спине бежали мурашки.

Это была действительно очень неприятная улыбка.

Во время своего прошлого визита в Эренфест Георгина одарила свою мать, Веронику, похожей улыбкой во время своего посещения башни, где была заключена женщина. Вскоре после этого пришло время охотничьего состязания, на котором дворяне обманули сына Флоренции Вильфрида и подтолкнули его войти в башню. Когда она услышала о дворянах, которые хотели спасти Веронику, а также рассказ о происшедшем от Вильфрида, Флоренция чувствовала, что за всем этим стоит Георгина. У нее не было никаких доказательств, кроме ее предчувствия, но даже так избавиться от страха перед тем, что должно случиться что-то еще, она не могла.

Даже Сильвестр настороже...

Флоренция посмотрела на своего мужа, который очень внимательно следил за каждым шагом Георгины во время ее пребывания в Эренфесте. Он общался с сестрой так, что это можно было назвать лишь крайне поверхностной вежливостью, что сильно отличалось от того, как он вел себя с другой своей старшей сестрой Констанцией, которая вышла замуж в Фрёбельтак. Такой контраст серьезно шокировал Флоренцию.

Понимание того, что кареты отъезжали все дальше и дальше, позволило ей немного расслабиться, но прежде чем она сумела позволить себе перевести дух, заговорила Розмайн, обращаясь к Сильвестру.

— Какую срочную весть они получили из Аренсбаха? — спросила она, привлекая всеобщее внимание к своему вопросу.

— Не знаю, — ответил Сильвестр, отмахиваясь от нее. — Сообщение было передано от пограничных ворот. Я имел возможность прочесть его лично, но все, что там было сказано — это приказ немедленно возвращаться. Должно быть произошло что-то такое, о чем они не хотели бы дать узнать другим.

От пограничных врат?..

Флоренция сглотнула. Срочные сообщения для членов герцогских семей, которые посещают другие территории, обычно передаются через водные зеркала, которыми могли пользоваться только герцоги. Иначе говоря, можно было с уверенностью предположить, что состояние ауба Аренсбаха было слишком плохим, и он не мог воспользоваться зеркалом.

Подумать только, что все идет именно так, как предсказывал господин Фердинанд...

Когда Сильвестр пытался воспротивиться этому браку, Фердинанд, сообщил ему, что ауб Аренсбаха, скорее всего, падет еще во время действия помолвки. Тогда он отметил, что его источник не особо надежен, но даже не смотря на это, Сильвестр безоговорочно доверился Фердинанду.

Но Флоренция считала, что это было сказано только для того, чтобы убедить ее мужа согласиться с навязанным им браком и вынудить его прекратить задавать вопросы. В конце весны, когда она в последний раз видела его на собрании герцогов, ауб Аренсбаха выглядел достаточно здоровым. Да и то, что Георгина и Дитлинде приехали в Эренфест означало, что его состояние перед их отъездом было довольно неплохим.

— Проследуем в зал для заседаний, — сказал Сильвестр, подталкивая всех ключевых личностей Эренфеста, которые вышли, чтобы проводить Георгину, вернуться в замок и пройти в кабинет ауба. Там они будут обсуждать информацию, собранную во время пребывания в замке гостей из Аренсбаха.

Флоренция искоса взглянула на супруга, который шел рядом с ней. Хорошо ли он себя чувствует?.. Когда он услышал приказ о браке, то был крайне зол на короля за то, что тот сделал это не выслушав мысли всех сторон. Сильвестр злился так же на своего брата за то, что он принял решение самостоятельно, не спросив мнения своего ауба, и на дворян из других герцогств, которые попались на удочку Аренсбаха и помогли им в осуществлении плана.

«Я могу только надеяться, что срок помолвки Фердинанда пройдет без особых проблем».

Эренфест был герцогством низкого ранга, которое не имело никаких возможностей пойти против королевской воли. Флоренция хотела, чтобы все прошло мирно, но ее сердце сжималось от беспокойства.

— Итак, что мы узнали? — спросил Сильвестр, начиная собрание.

Собравшиеся начали обмениваться сведениями, собранными во время чаепитий и обедов, на которых присутствовали Георгина и ее свита. Обычно, основную массу участников подобных собраний составляли мужчины, но сегодня большинством были женщины. Двумя главными гостями были женщины из семьи герцога Аренсбаха. Они посещали множество чаепитий для женщин, поэтому именно Флоренция и Эльвира взяли на себя инициативу по сбору данных.

«Если это возможно, хотела бы я поговорить с Розмайн и Шарлоттой до этого собрания, чтобы систематизировать все, что мы узнали...»

Георгина полностью оставила сопровождение Дитлинды на Фердинанда, а сама сосредоточилась на общении. В результате Флоренции приходилось передавать одну свою обязанность за другой дворнякам, которым она могла бы доверять, и даже так у нее почти не оставалось времени на разговоры с собственными детьми. В частности, она все еще не получила отчета о том, как прошла встреча в особняке Фердинанда. Учитывая, что речь там должна была идти о покупке украшения для волос, то разумнее было бы выслушать мнение Шарлотты и Розмайн, а не Вильфрида. Флоренция слушала отчет, который давала Эльвира, а сама составляла в уме расписание встреч.

— Мы можем сделать выводы основываясь на улыбке Георгины, когда она уезжала, но я считаю, что мы не должны упускать из поля зрения все чаепития и обеды, которые она посетила во время своего пребывания. Они кажутся более важными, — сказала Эльвира, которая полностью посвятила себя сбору информации, после прямой просьбы Фердинанда. — Во время чаепитий, где в основном присутствовали дворяне из бывшей фракции Вероники, она объяснила, что послужило причиной того, почему другие герцогства видят в Сильвестре жестокого правителя, а также она регулярно спрашивала собравшихся, что они думают о Фердинанде, который станет мужем ее дочери. Так же она, кажется, узнала о книгах и методе печати. Большинство дворян из фракции Вероники считают, что именно господин Фердинанд стоит за всеми новшествами Розмайн, поэтому, полагаю, что у Георгины сложилось такое же мнение.

Расследование показало, что многие из бывшей фракции Вероники считали, что Фердинанд придумал все эти новшества, и он манипулирует Розмайн, чтобы оставаться в тени. Только теперь, когда Вероники не стало, он смог выйти на свет. Так они говорили. По их мнению, он передал часть своих изобретений священнице, чтобы гарантировать ее удочерение герцогом. По их точке зрения, Розмайн была марионеткой, нужной для того, чтобы Фердинанд смог получить власть над Эренфестом.

Будь они ближе к девочке, то они сразу бы поняли правду — господин Фердинанд отчаянно пытается сдержать буйства Розмайн, а не подталкивает ее в спину.

Фердинанд, казалось, уже знал, все что о нем думают дворяне. Он кивнул Эльвире и продолжил.

— Похоже так оно и есть. Дитлинда даже спросила меня, сколько своих личных мастеров я собираюсь взять с собой, когда перееду в Аренсбах в качестве ее жениха.

— Что ты ответил?

Этот ответ имел решающее значение. Трудно было представить, что Фердинанд сделает что-то, что навредит Эренфесту, но это не было редкостью, когда при вхождении в другое герцогство через брак, дворяне брали с собой слуг. Количество мастеров, которых он решит взять с собой может оказать значительное влияние на развитие новых тенденций. Фердинанд явно оценил направленные на него взгляды и усмехнулся.

— Я сказал, что буду действовать, ровняясь на великое герцогство Аренсбах.

Этот ответ можно было толковать двумя, совершенно противоположными способами.

«Я возьму с собой столько людей, сколько уместно при переезде в великое герцогство». И «я последую примеру Аурелии и возьму только самый минимум». Учитывая сардоническую улыбку на лице мужчины, можно было быть уверенным, что он имел в виду именно последний вариант, и это было проблемой. Аренсбах намеревался приобщиться к новым веяниям при помощи этого брака, поэтому если он возьмет с собой мало последователей, это может навредить его отношениям с новым домом и будет способствовать тому, что с ним будут обращаться не лучшим образом.

Господин Фердинанд был выбран как кандидат в супруги именно за его навыки в управлении, так что этот брак точно нельзя считать обычным.

Флоренция была не единственной, кто был обеспокоен будущим Фердинанда. Эльвира и Розмайн, без сомнения, волновались даже больше, чем она.

— Разве не разумно иметь несколько дополнительных карт, чтобы вынуть их при необходимости? — спросила Эльвира. — Может быть, ты мог бы взять с собой несколько мастеров...

— Нет, — резко ответил Фердинанд, отвергая подобную идею. — Король не давал мне приказа брать с собой мастеров, так что нет причин этого делать. Мы не знаем, как будут обращаться с простолюдинами в Аренсбахе. Поэтому они будут там только мертвым грузом, который будет требовать моих сил и внимания для своей защиты. Мастера Эренфеста должны работать только в Эренфесте.

Флоренция вздохнула, видя такое упрямство. Это было обычным делом для Фердинанда — отвергать добрые намерения других, и он всегда был очень тверд в отстаивании своих решений.

Никто не знает, что может произойти в Аренсбахе.

Флоренция решила рассказать все, что ей стало известно. Она хотела, чтобы Фердинанд хотя бы немного внимания уделил своей защите.

— Имейте в виду, что я получила эту информацию от дворянина из бывшей фракции Вероники, но... судя по всему, Аренсбах планирует вернуть господина Фердинанда обратно в Эренфест, как только их герцогство стабилизируется, поэтому, похоже, они просто планируют почти открыто украсть его ради его маны и талантов управленца.

— Вернуть назад?

— Возможно, эта информация не слишком надежна. Об этом было сказано во время обеда, на котором присутствовали люди из ядра бывшей фракции Вероники, так что низший дворянин, который рассказал об этом, услышал этот слух не из первых уст. Но, тем не менее, я нахожу это весьма любопытным.

Все собравшиеся нахмурились. Учитывая нынешнее состояние Аренсбаха, всем было ясно, что в ближайшее время герцогство точно не стабилизируется.

— Но кто знает, сколько времени это займет? — скрестив руки на груди, заговорил Сильвестр. — Что может замышлять Георгина, если она сказала что-то подобное?

Фердинанд постукивал пальцем по виску, так же хмуря брови.

— Смысл этих слов может сильно измениться в зависимости от того, с чьей точки зрения будет оцениваться эта стабильность. С точки зрения внешнего наблюдателя, или с точки зрения Георгины. Не говоря уже о...

Тут он резко замолчал.

— Не говоря уже о чем? — спросила Розмайн, желая, чтобы он продолжил, но мужчина только покачал головой и сказал, что это ерунда.

Флоренция не видела необходимости в том, чтобы расспрашивать Фердинанда дальше. Хотя он и был очень осторожным человеком, который говорил только о том, в чем был точно уверен, но если у него были на уме какие то важные идеи, он всегда сообщал о них, даже если не был до конца уверен в верности своих теорий.

Однако Розмайн была другой. Она посмотрела на него и приняла решение не дать ему возможности увильнуть от темы.

— Никаких секретов. Мы должны рассмотреть сегодня все возможности.

В ее словах был смысл, ведь проницательность Фердинанда была крайне важной для вынесения решений, поэтому почти все присоединились к просьбе Розмайн, взглядами умоляя его не молчать. Мужчина поморщился, но все же заговорил.

— Я просто подумал, что, скорее всего, я уже не буду жив к тому моменту, когда они отправят меня обратно, — после этих слов атмосфера в комнате, казалось, заледенела.

[[image:/storage/reader-images/57a51fa147c264df5e4a9eefb6b535c200b46fbf.png]]

— Н-не пугайте нас так! — не сдержала крика Розмайн.

— Я хотел промолчать. Это ты заставила меня говорить об этом, не так ли?

— Да, но...

Розмайн застыла от охватившего ее страха, и Флоренции хотелось последовать ее реакции. Удивительно, что Фердинанд, обладая ясным разумом для того, чтобы предусмотреть даже худший из возможных вариантов, был так сух и лаконичен в своих словах, что начинаешь задаваться вопросом, действительно ли он осознает последствия.

— Это просто мое мнение, — начала Флоренция, надеясь немного развеять напряжение в комнате. — Но общение госпожи Георгины с бывшей фракцией Вероники казалось крайне поверхностным. По крайней мере по сравнению с ее прошлым визитом. Они общались на разные темы, но их разговоры были крайне бессодержательны. И что важно, гибы, которые имеют провинции вблизи Аренсбаха, очень быстро вернулись на свои территории. Я считаю это крайне странным. Возможно ли, что они вели себя подобным образом потому что знали о том, что мы наблюдаем за ними.

Согласно сообщениям шпионов, пусть на собраниях, организованных Георгиной, не обсуждали ничего важного, в ее глазах горел огонь более страстный, чем когда-либо. Флоренция все никак не могла избавиться от того неловкого чувства, которое возникло после улыбки, которую Георгина подарила ей перед отъездом.

Я должна буду выслушать мысли своих детей после этого собрания...

Действия и слова Георгины не принесли им почти никакой информации, но все, кто контактировал с ней, говорили, что Дитлинде была крайне прямолинейна. Возможно она могла случайно выдать какие-то мысли или цели своей матери во время визита в особняк Фердинанда. После того, как встреча в зале собраний герцога закончилась, Флоренция отправила своим детям приглашения на чаепитие

* * *

— Добро пожаловать, Шарлотта.

— Я предполагала, что мы скоро сможем пообщаться, поэтому я была крайне рада получив твое приглашение, матушка, — сказала Шарлотта, а после с вопросом оглядела пустую комнату. — О, я здесь одна? Разве ты не пригласила так же Вильфрида и Розмайн?

Мельхиор по-прежнему иногда нарушал ход беседы, слишком резко высказывая свое мнение, поэтому она не стала упоминать его. Молчаливое понимание между матерью и дочерью позволили им понять это и без слов.

— Да, но они оба отказались, — ответила Флоренция. — Теперь, когда уже решено, что Фердинанд отправится в Аренсбах, обучение Вильфрида, как следующего герцога, началось в полной мере. А Розмайн должна была немедленно вернуться в храм, чтобы помочь с подготовкой преемника господина Фердинанда, а так же закончить свою собственную подготовку к следующему курсу в дворянской академии.

Фердинанд регулярно помогал Сильвестру в его обязанностях ауба, а также оказывал поддержку всей герцогской семье вместо ушедшего в отставку Бонифация. Поэтому сейчас вопрос о том, кто возьмет на себя его работу и будет поставлять ману для обеспечения герцогства, имел ключевое значение. Розмайн и ее последователи могли справиться с работой в храме, но для поддержания стабильности в замке им нужно будет вернуть к делам Бонифация или попросить Вильфрида начать оказывать полноценную помощь. И конечно же, нужно будет заставить Сильвестра серьезнее подходить к своим обязанностям.

— Вильфрида готовят к становлению следующим герцогом?..

— Да. Он сообщил, что поездка в Лейзеганг прошла успешно, и он смог заручиться поддержкой их фракции. Эльвира так же сказала, что он не сделал никаких заметных ошибок во время этого визита, и даже Розмайн утверждала, что встреча с бывшим гибом Лейзеганга прошла хорошо. Ты с ними не согласна?

— Согласна, но планка требований к Вильфриду ниже, чем к кому-либо еще. Когда мы хвалим его, это не связано с какими-то серьезными достижениями, а просто с тем, что он не допустил серьезных ошибок. Для любого другого отсутствие подобных ошибок является чем-то само собой разумеющимся, но моего брата все равно хвалят за это. Честно говоря, я не почувствовала никаких резких изменений в намерениях гиба Лейзеганга, — хмурясь объяснила Шарлотта, крепче сжимая чашку в руках. С ее точки зрения, дворяне Лейзеганга продемонстрировали, не то, что они окажут поддержку Вильфриду, как следующему аубу, а просто то, что они приняли отказ Розмайн занять это место. — Теперь, когда решение Розмайн очевидно, я не могу представить, что они будут выступать против того, чтобы Вильфрид стал следующим аубом, но...

— Но он не заслужил их поддержки. Я понимаю.

Взгляд Флоренции стал более отстраненным. Была существенная разница между простым невмешательством и активной поддержкой кого-то, но Вильфрид, похоже, не понимал этого. Флоренция считала, что ее сын слишком оптимистичен и не обращает внимания на свое окружение, и она уже не раз высказывалась об этом, как его мать. Возможная третья сторона могла бы быть не такой мягкой в своей критике. Трудно было сказать, помнил ли он о тех дворянах, что обманули его после прошлого визита Георгины, или понимал ли он вообще, что происходит.

— Можешь ли ты рассказать мне, что произошло, пока вы были в поместье Фердинанда? Как и в случае с поездкой в Лейзеганг, я чувствую, что твоя интерпретация событий будет значительно отличаться от точки зрения Вильфрида. Начнем с вопроса о том, что за человек госпожа Дитлинда?

— И что сказал Вильфрид?

Флоренция какое-то время колебалась. Вильфрид похвалил Дитлинду за то, что она «добрая как бабушка». По видимому, его очень впечатлило то, что она пыталась исполнить желание своей слуги и помочь ей встретиться со старшей сестрой.

— Ну, он сказал, что она... очень похожа на госпожу Веронику.

Шарлотта улыбнулась, заметив отчетливую паузу перед ответом матери.

— Вот как. Я полностью разделяю это мнение. Она была очень похожа на бабушку.

Пусть они и сказали одно и тоже, смысл, который вкладывала в эти слова Шарлотта полностью отличался от того, что имел в виду ее брат. Вильфрид был очень похож на своего отца в том, что он вырос, будучи без ума от Вероники, тогда как Шарлотта была больше похожа на мать, которой пренебрегали до такой степени, что было трудно поверить, что она так же как и Вильфрид, является внучкой Вероники.

Неудивительно, что Флоренция тоже не очень благосклонно относилась к этой женщине.

— Должна ли я понимать это как то, что она исключительно холодна к тем, кто ей не нравится. Итак, она обладает естественным высокомерием человека, который ожидает, что каждое ее эгоистичное желание будет исполнено?..

Шарлотта отреагировала на этот вопрос широкой улыбкой, прежде, чем сделать глоток из чашки, тем самым избегая необходимости отвечать словами. Флоренция после этого тоже потянулась за чаем, чувствуя прилив воодушевления. Ее дочь сильно выросла, возможно благодаря тому, что в дворянской академии она общалась с множеством дворян из герцогств более высоких рангов.

— Госпожа Дитлинда выразила недовольство идеей, что дядя выберет для нее украшение для волос, — наконец сказала Шарлотта. — Кроме того, она кажется, зациклена на госпоже Адольфине, которая должна выйти замуж за первого принца.

От рассказа Шарлотты у Флоренции начала болеть голова. Сильвестр был не единственным, кто был обеспокоен браком Фердинанда. Возможно ли, что у Фердинанда был какой-то план, чтобы его жизнь в Аренсбахе была как можно более гладкой?

В конце концов он принял королевский указ, не посоветовавшись с Сильвестром.

— Кстати об этом, — сказала Флоренция. — Вильфрид сказал мне, что Розмайн очень быстро прекратила общение с Дитлиндой ради того, чтобы сосредоточиться на чтении.

— Да, это было моей идеей. Это казалось мне мудрым шагом, чтобы избежать возможного конфликта между ней и госпожой Дитлиндой.

Флоренция задумалась над этим объяснением. До этого, все что она услышала, так это слова о том, что Розмайн радостно удалилась в книжную комнату.

— Розмайн и дядя настолько близки, что у них даже общие храмовые слуги, — продолжила Шарлотта. — Они как семья, поэтому я могу только представить, как Розмайн отреагировала бы, если бы услышала, как госпожа Дитлинда унижает дядю и Эренфест. Поэтому я решила, что безопаснее будет, если сестра будет в это время читать.

— У них общие слуги? — спросила Флоренция. Сама она никогда не посещала храм, поэтому не знала, что они настолько близки.

— Да. У дяди не хватало слуг для того, чтобы принять столько гостей, поэтому он привел несколько человек из храма. Я была удивлена, обнаружив, что среди них были и те, что служат Розмайн, но ее последователей это не удивило. Похоже, подобное разделение слуг похоже на то, как мы одалживаем ее храмовых слуг во время церемоний.

Это был первый раз, когда Флоренция услышала о том, что Розмайн позволяет своим брату и сестре одалживать своих слуг. Ее подход ко многим вещам действительно ненормальный, пусть даже сейчас ее поведение соответствовало поведению высшей дворянки.

— Дядя лично назначил слуг Розмайн в храме, по словам ее последователей, он назначил к ней своего наиболее компетентного слугу, чтобы тот наставлял ее. Мне казалось странным, что дядя продолжает выполнять роль опекуна Розмайн, не смотря на ее удочерение в семью герцога, но теперь, зная, что он воспитывал ее до крещения, я вижу в этом куда больше смысла.

Факт того, что Фердинанд опекает Розмайн, был общеизвестен. Когда дело доходило до воспитания детей, Сильвестр уделял первоочередное внимание мнению Флоренции, но в случаях с Розмайн приоритет всегда отдавался тому, что думал Фердинанд. То, что даже Эльвира не могла вмешиваться в их отношения, не смотря на то, что она была матерью девочки, было крайне красноречиво, но Флоренцию все равно удивило, насколько Розмайн близка с Фердинандом.

— Дядя все это время был эмоциональной поддержкой для Розмайн, поэтому я беспокоюсь о том, как она будет справляться в будущем без него.

— Ох. Но в любом случае это хорошая возможность для нее, чтобы покинуть свое гнездо и стать самостоятельной. Ей просто нужно начать зависеть от Вильфрида.

— Я не уверена, что он способен взять на себя такую роль, — пробормотала Шарлотта. В ее голосе звучала тревога, но это был нерушимый факт, что Розмайн и Вильфрид помолвлены, а значит им нужно стать опорой друг для друга несмотря ни на что. Данный Фердинанду приказ о браке внес в этот процесс некую срочность, но им в любом случае нужно было начать зависеть друг от друга.

Тем не менее, для этого нам нужно, чтобы они проводили больше времени вместе.

Насколько больше, Флоренция пока судить не могла. Вильфрид уже полагался на Розмайн, возможно, потому, что она спасла его во время его дебюта и во время того инцидента в Белой башне. Но вот сама Розмайн не раз заявляла, что больше не намерена нянчиться со своим женихом, если только снова не возникнет ситуация, в которой он рискует потерять свой статус кандидата в аубы.

Судя по ее поведению, Розмайн не собиралась делать для Вильфрида ничего, кроме того, о чем ее прямо просил Фердинанд. Однако это невнимание к собственному жениху не было намеренным игнорированием, скорее она просто не всегда вспоминала о его существовании. Это было очень знакомое Флоренции чувство. Розмайн нечасто появлялась в замке, поэтому временами факт ее существования просто ускользал из ее мыслей. Порой это доходило до такого уровня, что женщина оказывалась застигнута врасплох, когда Розмайн внезапно присоединялась к ним во время трапез.

Проще говоря, Розмайн и Вильфриду нужно было начать более ясно осознавать существование друг друга, прежде чем они смогут развивать свои отношения в сторону взаимной поддержки.

— Я понимаю твои опасения, Шарлотта, но мы не должны мешать Розмайн набираться опыта в общении, ради нашей же пользы. Ей понадобиться этот опыт, когда в будущем она станет первой женой ауба Эренфеста. А ведь ей уже не хватает навыков общения.

Довольно низкие навыки общения Розмайн можно было бы компенсировать, если бы Вильфрид взял вторую жену, которая взяла бы на себя вопросы взаимодействия с обществом, но сказать подобное было куда проще, чем сделать. Лейзеганги обязательно начнут мутить воду, только если женщина, на которой жениться Вильфрид не будет из их рода. Но давать Лейзегангам еще больше власти не разумно, особенно с учетом чистки, которая была запланирована на зиму. Составы и силы фракций слишком сильно изменятся.

— Если возможно, я бы хотела, чтобы Розмайн покинула храм и начала получать больше опыта в общении, но я знаю, что она не будет слишком положительно настроена в отношении подобной идеи, — сказала Флоренция, позволяя себе показать свое недовольство этим фактом длинным вздохом.

Шарлотта с легкой укоризной прищурила свои глаза цвета индиго.

— Ты слишком много ждешь от нее, мама. Она и так будет управлять храмом практически в одиночку, после того как дядя уедет, и это, без сомнения, будет означать, что она будет проводить там еще больше времени. Ты же знаешь, что она и глава храма, и директор приюта, и вдобавок ко всему этому, все ожидают, что она продолжит распространять печатную промышленность в другие провинции, а также будет удерживать первое место в классе в академии. С такой нагрузкой мы не можем ожидать, что она будет активной в плане общения с дворянами герцогства. По крайне мере, пожалуйста, подожди до того момента, пока она не привыкнет к жизни без дяди.

Насколько Флоренция могла судить, отношения между Шарлоттой и Розмайн были чрезвычайно тесными и полными доверия, но даже так она не могла понять, что заставляло дочь так внимательно относиться к храму.

Флоренция уже знала от Сильвестра, что для Розмайн храм был местом, где она могла встретиться со своей семьей под предлогом обсуждения печатной промышленности. Если бы она регулярно посещала свой дом, или если бы Эльвира слишком часто посещали замок, то в умах дворян начали бы зарождаться слишком подозрительные мысли, но в храме не было любопытных глаз дворян. Конечно, Шарлотта не знала об этих тайных обстоятельствах, но Флоренция и не собиралась рассказывать ей.

— Розмайн больше всего выиграет от того, что станет настоящей первой женой, — сказала Флоренция. — Я понимаю, что храмовые церемонии необходимы для поддержания порядка в герцогстве, но разве она не может доверить все свои повседневные дела священникам и просто посещать храм по необходимости? По крайне мере, в таком случае ей будет нужно присутствовать там только во время церемоний, как это сейчас делаешь ты и Вильфрид. В конце концов она будет главой храма только до своего совершеннолетия.

Флоренция получила сведения о том, что священников было значительно меньше, чем раньше, но в храме было множество служителей, которые могли оказывать необходимую поддержку. Трудно было представить, что если Розмайн будет проводить меньше времени в храме, то могут возникнуть какие то серьезные проблемы. Конечно, если там будет меньше работы, которую она должна выполнять лично.

— Ее подготовка к роли первой жены может подождать до ее совершеннолетия, — возразила Шарлотта. — Отец еще молод и здоров, и пройдет еще много-много времени, прежде чем Вильфрид придет к власти. И по моему мнению, нам нужно меньше беспокоиться о Розмайн и уделить больше времени обучению Вильфрида. Возможно, мы могли бы начать с замены его последователей, поскольку тех перестановок, которые мы сделали раньше, явно не достаточно.

— Снова заменить его последователей? — удивленно переспросила Флоренция. Она знала, что развитие ее сына снова замедлилось из-за того, что он был больше сосредоточен на своих оценках в дворянской академии, но она не думала, что все настолько серьезно, что нужно снова менять его последователей.

— Его нынешние последователи становятся все более и более высокомерными с тех пор, как была заключена его помолвка с Розмайн. Я как будто снова вернулась в то время, когда бабушка была у власти.

Судя по словам дочери, Освальд вынуждал ее уступать многие из своих достижений Вильфриду, чтобы все слава досталась именно ему, и он смог получить дополнительную поддержку в качестве кандидата в аубы.

Такое поведение было неприемлемо, но Вильфрид совершенно не замечал этого. Даже когда Шарлотта попыталась деликатно проинформировать его об этом, он не уловил ее намеков.

— Я изо всех сил старалась терпеть это, так как ты просила меня установить более прочные связи с моими братьями, чтобы я могла положиться на них после брака с кандидатом из другого герцогства, но теперь эта просьба становится слишком тяжелой, чтобы ее выдержать. Одного высокомерного приказа было уже достаточно, но Освальд с каждым днем требует все больше и больше. Я больше не хочу помогать своему брату.

Флоренция почувствовала, что ее голова начинает болеть все сильнее. Она понимала радость, которую должны были испытать последователи Вильфрида, узнав, что их господин преодолел две серьезные угрозы своему положению, и смог удержать свой статус в качестве будущего герцога. Они, должно быть, слишком старались ради того, чтобы он получил как можно больше достижений связанных с его именем. Они делали это ради него, но возможно, знали только методы Вероники, и считали совершенно естественным, что все остальные должны полностью подчиняться будущему аубу. В любом случае, Вильфрида больше не защищал своей фигурой тиран. Обращаться с Шарлоттой настолько плохо, что она решила полностью отказаться от поддержки брата было совершенно неприемлемо.

— Я немедленно расследую это, и если ты права, то я освобожу Освальда и остальных от их обязанностей, — наконец заговорила Флоренция.

При нормальных обстоятельствах Освальд должен был взять на себя ответственность за то, что Вильфрид не получил должного образования до своего крещения, а также за инцидент с Белой башней. Но ему было позволено сохранить свою должность только благодаря тому, что Розмайн поддержала идею поставить на первое место душевное спокойствие юного Вильфрида, а также потому, что после инцидента с башней никто не хотел становиться его последователем.

Флоренция была уверена, что Освальд хорошо ладил с Вильфридом, но если Шарлотта говорила правду о его растущем высокомерии и сосредоточенности на убеждениях, не подходящих для нового Эренфеста без Вероники, то его статус было нужно пересмотреть. Было несложно заменить его теперь, когда Вильфрид должен был стать следующим аубом. И эта мысль снова напомнила Флоренции о том, как сильно меняется Эренфест в последнее время.

— Вильфрид уже достаточно взрослый для того, чтобы быть эмоционально готовым к смене последователей, — продолжила Флоренция. — И он, конечно же, должен понимать опасность, когда последователи действую независимо от воли своего господина и тем самым создают проблемы.

Шарлотта какое то время молчала, а после заговорила:

— Думаю это хороший выход. Он казался уверенным в своих словах о том, что Лейзеганги поддержат его. Если ты прикажешь дворянам из их фракции служить ему после перестановок, то возможно, это поможет ему лучше осознать реальность.

Тон Шарлотты был нехарактерно резким, она, должно быть, была настолько разочарована действиями Освальда и тем, что Вильфрид не замечал этого, что ее контроль над собственными эмоциями ослаб, и они выплеснулись наружу.

— Ты, должно быть, много страдала, Шарлотта. Спасибо, что рассказала мне об этом.

Так как ее дети теперь жили в северном крыле вместе со своими последователями, то было много вещей, которые они, как родители, не могли заметить самостоятельно. Важно было иметь доверительные отношения с детьми, чтобы возникающие проблемы можно было оперативно решать.

Конечно, разочарование Шарлотты в ее брате было лишь одной из многих проблем, которые беспокоили Флоренцию. Были еще изменившиеся отношения между герцогствами, на которые повлияла помолвка Фердинанда, тревожащая улыбка Георгины, которая словно была символом какой то приближающейся опасности. Сильвестр все еще был категорически против королевского указа, а Вильфрид не умел здраво оценивать людей, их мотивы и отношение. Розмайн постоянно пряталась в храме, чтобы избегать общения. Перед лицом стольких проблем Флоренция могла только вздохнуть.

Праздник урожая и подведение итогов

Праздник урожая начался, казалось, совершенно внезапно. Я собиралась воспользоваться этой возможностью для того, чтобы забрать своих Гутенбергов, что сейчас стало почти традицией, поэтому проехав через центральный регион герцогства, я направилась в Лейзеганг. Гиб Лейзеганга пригласил меня на чай, возвращая свою чашу, он начал рассказывать мне новости о прадедушке.

— Он сообщил мне, что группа госпожи Георгины остановилась в Герлахе, на обратном пути в Аренсбах, — сказал гиб.

— Но разве это не ожидаемо? — спросила я. — Я знаю, что она возвращалась в свое родное герцогство на ездовом звере, но мы также должны учитывать множество экипажей, которые везут их багаж.

Путешествие на ездовом звере было одним из самых быстрых способов, чтобы вернуться в Аренсбах. И самым логичным, если учитывать срочность их вызова. Я была почти уверена, что группа Георгины получила разрешение на полеты над герцогством. Но будучи дворянами с другой территории, они не могли пересечь барьер между герцогствами по воздуху. Вот почему они сначала отправились в путь в каретах, но это не значит, что эти кареты стали ненужными, как только они покинули пределы города. В конце концов, обычные ездовые звери не могли нести на себе много багажа.

— Естественно, нет ничего странного в том, что их караван заезжает в Герлах, чтобы передохнуть и остановиться на ночь, — ответил гиб, Лейзеганг был в плохих отношениях с фракцией Вероники и, соответственно, с Георгиной. Герлах, однако, хорошо ладил с Георгиной, так что не было ничего подозрительного в том, что ее группа решила поехать в обход, чтобы остановиться там. — Проблема в том, что госпожа Георгина лично посетила Герлах, и там, по-видимому, произошло какое то собрание.

— Я понимаю. Если она поехала туда сама, без своих карет, то это уже очень важная новость. Почему аубу Эренфесту об этом не сообщили?

— Я был в дворянском районе, из-за визита госпожи Георгины и потому лично не видел, как она навещала Герлаха. Кроме того, у дедушки нет доказательств, подтверждающих его слова, поэтому мы не можем настаивать на этих словах, ведь Герлах может отклонить их как ложные.

Похоже, подозрения прадедушки в основном основывались на том факте, что несколько дворян вернулись в свои провинции как раз перед тем, как поступил срочный вызов из Аренсбаха. И это несмотря на то, что Георгина в это время была еще в Эренфесте. Он также упомянул, что никто из сельских жителей Лейзеганга не видел группу ездовых зверей Георгины, которые пролетали над их головами. Это определенно выглядело как несправедливое давление за счет косвенных улик, и все эти улики не были достаточно вескими для того, чтобы сообщать о них герцогу.

— В любом случае, я сообщу об этом в качестве меры предосторожности, — сказала я. — Хотя конечно, я отмечу и отсутствие веских доказательств, — я не могла сказать, был ли прадедушка прав, или он просто бредит, но в любом случае, было приятно знать, что он в порядке.

— Спасибо за внимание.

Кроме этой сомнительной в ее достоверности информации, наши разговоры сосредоточились вокруг книгопечатания. Судя по всему, городу Флюсс удалось создать все необходимые условия для того, чтобы начать вносить свой вклад в печатное дело.

— Сейчас мы можем делать бумагу, которая нам нужна, а недостающие объемы мы можем докупить в Илльгнере. Я получил сообщение о том, что они уже готовы к началу печати зимой.

— Я с нетерпением жду возможности увидеть, какие книги Лейзеганг будет выпускать.

Я провела праздник урожая во Флюсс, а затем забрала Гутенбергов и вернулась в Эренфест. Моим первым действием было сообщить Фердинанду о том, что сказал мне гиб Лейзеганг, а затем я отправила магическое письмо Сильвестру, в котором передала версию прадедушки.

— Я полагаю, это та нить, за которую нужно потянуть... пробормотал Фердинанд, которому я тоже сообщила об этом, а затем он тут же призвал Юстокса.

* * *

Закончив с проведением праздника урожая, я сразу же созвала на встречу сотрудников компаний «Гилберта», «Плантен» и «Отмар». Мне нужно было выслушать доклады о работе Гутенбергов и о торговцах из других герцогств, так же мне нужно было получить, заказанные ранее украшения для волос. Компанию «Гилберта» представляли Отто, Тео и Тули, которые пришли, неся многочисленные коробочки. Бенно, Марк и Лутц представляли компанию «Плантен», а от компании «Отмар» были Густав и Фрида, при каждом из которых было по три последователя.

— Ну а теперь, отчеты, — сказала я. — Как дела у Лейзеганга? Я хочу услышать ваше честное мнение как Гутенбергов.

— Теперь мы куда лучше понимаем, почему Лейзеганг известен как житница Эренфеста. Они больше озабочены сельским хозяйством, и их не так сильно волнует прибыль. Там очень спокойно, — сказал Лутц. — Те, кто живет там, признают, что книгопечатание может помочь им заработать дополнительные деньги, но по большей части, они рассматривают эту работу только как приработок на зиму.

По сравнению с другими провинциями, Лейзеганг не нуждался в успехе печати так же отчаянно, как другие. Здесь было много плодородной земли, как и следовало ожидать от житницы Эренфеста. А еще здесь было множество новых ингредиентов, которые бесконечно взволновали Хайди. Что касается провинциальных кузнецов, то они быстро отказались от идеи делать собственные литеры. Вместо этого они решили их покупать, так как производство было слишком сложным для них.

— Есть несколько видов древесины, которые, кажется, хорошо подходят для изготовления бумаги, — продолжил свой доклад Лутц. — Но у Лейзеганга нет времени на их исследование, поэтому они намерены продать эту древесину Илльгнеру, чтобы не исследовать ее самостоятельно.

Лутц и Дамиан видели в отсутствии у Лейзеганга торговой жилки постоянный источник раздражения. Снова и снова им хотелось закричать на них: «Вы могли бы заработать куда больше, если бы у вас было такое желание! Что вы делаете?!»

Морщинистое лицо Густава расплылось в нежной улыбке.

— Лейзеганг не так привязан к богатству, для них важнее выполнение их долга, именно поэтому их положение как житницы Эренфеста остается неоспоримым. По крайне мере, так мне однажды кто-то сказал, — поделился он. Компания «Отмар» торговала едой уже очень давно, поэтому у него была древняя история контакта с Лейзегангом. Затем он посмотрел на Бенно и продолжил: — Более крупные предприятия должны сосредоточиться на чем-то большем, чем просто прибыль, если они хотят сохранять свой статус и положение в будущем.

— Густав, как дела у торговцев из других герцогств? — спросила я. — Мы смогли удержать их в узде?

— Благодаря различным улучшениям все прошло значительно лучше, чем в прошлом году. Хотя, конечно, есть еще области, которые мы должны улучшить.

После он объяснил, что бизнес с Дункельфельгером привел к резкому изменеию объемов торговли Эренфеста, и что продажа метода производства унишама, которую мы осуществили на собрании герцогов, снизила спрос на нашу продукцию, в результате чего цены на масло немного стабилизировались.

— Бенно, что случилось с девушкой из Классенбурга, которую оставили в Эренфесте в прошлом году?

— Мы попросили торговцев, приехавших из Классенбурга, забрать Карин с собой и обеспечить ей безопасное возвращение домой. Похоже, что ее отец в данный момент находится в затруднительном положении, поскольку в этом году из-за него его герцогство потеряло торговые квоты.

Как оказалось, этот человек совсем не ожидал, что дворяне Эренфеста будут обращать внимание на торговцев, и даже больше — вмешиваться в их дела. По-видимому, он сказал члену компании «Плантен»: «Вы, безусловно, храбры, если посмели пойти против великого герцогства».

— Это был бы такой чудесный брак, но мы все же здесь, — вздохнул Густав, качая головой. — Мы теряем возможность наладить более тесные связи с торговцами из Классенбурга.

Бенно сердито посмотрел на него, а затем на меня и усмехнулся.

— Договоры, заключенные первыми, имеют решающее значение, госпожа Розмайн, и наше с вами деловое соглашение означает, что компания «Плантен» будет иметь отношение ко всем новым товарам нашего герцогства. Мы не могли допустить, чтобы торговцы из других герцогств относились к нам настолько легкомысленно. Это также повлияет на вашу репутацию, — краем глаза я заметила, что Хартмут согласно кивнул.

Затем я обратилась к компании «Гилберта».

— У вас есть с собой украшение для волос, которое мы собираемся подарить госпоже Дитлинде в дворянской академии?

— Оно здесь, — ответил Отто, а затем повернулся к Брюнхильде и спросил. — Что вы думаете? — это было естественно, что он искал ее одобрение, ведь она фактически контролировала обсуждение украшения для волос в то время, как я была в книжной комнате.

— Все идеально соответствует запрошенным характеристикам. Отличная работа.

— Это большая честь для нас.

Отто и Тули расслабили плечи, когда сковывающее их напряжение ослабло. По словам Брюнхильды, Дитлинда сделала свой заказ очень просто, но шокирующе. Она хотела украшение для волос «более красивое чем то, которое госпожа Адольфина носила в прошлом году».

— Мы намекнули, что изготовление украшения для волос того же качества, что и для невесты члена королевской семьи, да еще и такое, что можно будет рассматривать как более красивое, вызывает у нас затруднения, — сказал Отто. — Слуга госпожи Дитлинды также рекомендовала ей заказать менее экстравагантное украшение для волос в знак уважения к королевской семье, но...

Если предположить, что Дитлинда все-таки наденет подобное украшение для волос, то у королевской семьи будет, что высказать как Аренсбаху, так и Эренфесту за то, что они осмелились на подобное. Даже Вильфрид пытался отговорить Дитлинду от ее идеи, утверждая, что как будущий ауб она должна демонстрировать свою сдержанность, но его слова остались без внимания.

— Именно тогда я предложила ей выход. Она могла бы выглядеть более привлекательно, если бы надела сразу несколько украшений. — сказала Брюнхильда. Эглантина и Адольфина носили только по одному украшению для волос, поэтому девушка предложила Дитлинде надеть сразу несколько украшений более низкого качества, вместо одного, но чрезвычайно экстравагантной. Тем самым Дитлинда сможет высказать уважение к Адольфине и одновременно выделиться сильнее, чем она. — Она осталась довольной этой идеей, поэтому заказала сразу пять шпилек, как вы можете видеть. Это решение одновременно устроило госпожу Дитлинду и устранило риск оскорбить королевскую семью.

Заказать пять шпилек за раз это вам не ерунда. В конце концов, Фердинанду пришлось заплатить немалую сумму, когда Дитлинда просила его, он просто улыбнулся и сказал: «Как пожелаете».

Хм... Я, кажется, припоминаю, как отец говорил, что лучшее время, это тогда, когда душевный покой и мир в семье можно купить за деньги, и наслаждаться ими пока они есть.

Дитлинда также попросила использовать те же цветы, что и на украшении для волос Адольфины. Либо те комментарии Адольфины в прошлом году сильно задели ее, либо невеста первого принца просто ей не нравилась сама по себе. Я посмотрела на украшения для волос, которые, лежа рядом образовывали градиент переходящий от красного к белому.

— Я не могу отделаться от ощущения, что она будет очень сильно выделяться, если наденет их все сразу... — заметила я. По правде говоря, такая идея казалась мне крайне безвкусной, настолько, что мне хотелось на коробку со украшениями для волос этикетку с предупреждением о вреде чрезмерного использования.

Брюнхильда кивнула с беспокойной улыбкой.

— Герцогская чета из Аренсбаха скажет свое слово до того, как госпожа Дитлинда наденет их или покинет общежитие, так что я ожидаю, что они смогут убедить ее согласиться на более разумное число единовременно одетых украшений.

Другими словами, это не было нашей проблемой, поскольку эту проблему можно решить простым путем — надев поменьше украшений.

— Что же касается других заказов, — сказал Отто. — то вот заказ второго принца, а это для Дункельфельгера.

Приезжие торговцы сделали эти заказы, а сами украшения для волос должны были быть доставлены в академию. Одна была новым украшением для Эглантины, а другая была подарком Лестилаута для его партнерши на выпускном.

Для нового украшения для волос Эглантины использовался белый цветок под названием фаландж, который симвоизировал собственнический характер Эйвилиба и имел значение: «Я буду защищать тебя от всего, чтобы ни случилось». Выбрать что-то подобное довольно характерно для Анастасия.

Украшение для волос Лестилаута для его спутницы использовало цветы в оттенках божественного цвета осени. Он, по-видимому, приложил к своему заказу иллюстрацию, подробно описывающую то, что он хотел. Тули упомянула, что раньше не видела ничего подобного, потому что такие цветы есть только в Дункельфельгере.

— Должно быть, это была невероятно тяжелая работа — воссоздать цветы, которых вы никогда раньше не видели, — с беспокойством сказала я, глядя на Тули. Однако, к моему удивлению, она с улыбкой покачала головой.

— Нет, юная леди. Это украшение для волос было очень принятно делать. Мы, мастера, собирались все вместе и жарко обсуждали, как лучше всего сделать цветы. И в результате конечный продукт оказался даже лучше, чем мы ожидали. Как вы и сказали, эти цветы не растут в Эренфесте, и мы никогда не видели такого сочетания цветов. Поэтому я многому научилась, когда работала над этим заказом.

Я не знаю, кто придумал это украшенин для волос, но у него отменный вкус. Это человек с очень высоким чувством эстетики.

Следующим украшением для волос, которое они достали, было то, что Хартмут заказал для Клариссы. Цветы, были желтыми, на самой грани с переходом в оранжевый. И меня, честно говоря, это сильно удивило. По какой-то причине я считала, что сезон рождения Клариссы это лето, и она находится под божественной защитой Лейденшафта.

— Удивительно, не правда ли? — с тонкой ухмылкой на губах сказал Хартмут. Похоже мое удивление было ярко видно по моему лицу. — Я тоже был ошеломлен, когда узнал, когда родилась Кларисса.

После Тули достала мое украшение для волос. Ее дизайн соответствовал божественным цветам зимы. В дизайне использовался довольно большой красный цветок, который был окружен более мелкими, белого цвета.

— Это выглядит очаровательно и очень по-зимнему, — заметила я. — Я действительно люблю твою работу.

— Я рада, что вам это нравится.

Как только мы осмотрели все украшения для волос, компания «Плантен» начала доставать свеженапечатанные книги. Главным здесь был первый том серии книг по истории Дункельфельгера. Так как исходная рукопись была слишком длинной, нам пришлось напечатать ее в виде серии, а не одним изданием.

— Одна только эта книга по истории должна будет обеспечивать мастерскую Розмайн в течении очень долгого времени.

— Верно, нам определенно есть что печатать, — сказала я, протягивая Родериху два экземпляра. — Один для моей коллекции и один для Дункельфельгера, — после я повернулась к Фриде. — Я надеялась еще раз заказать у вас фунтовый кекс для состязания герцогств. Это возможно?

— Да, госпожа. У нас есть повара и ингредиенты, а также то, что вы заказали лично. Козимо, — Фрида позвала одного из слуг компании «Отмар», который одним плавным движением поставил на стол сумку. Брюнхильда заглянула внутрь, убедилась, что все нормально, а после передала ее мне. Я довольно улыбнулась, увидев лежащие внутри роуры, которые были похожи на виноград.

Теперь я смогу больше заниматься кулинарией.

— Итальянский ресторан оказался очень популярным среди торговцев из других герцогств, и этим летом мы были так заняты, что у нас просто голова шла кругом. Мы увеличиваем число наших поваров, и многие приезжие торговцы хотели нанять их. К тому же некоторые из них были очень настойчивыми, полагаясь на свой статус торговцев из великих герцогств, но...

Я была указана как совладелец ресторана, поэтому им удалось отвергнуть подобные просьбы, прося желающих сначала обращаться ко мне лично.

— Классенбург по прежнему прекрасно осознает тот факт, что его силовые методы уже однажды стоили ему торговых квот. В нынешней ситуации у нас нет оснований полагать, что в этом году они предпринимут попытки переманить наших мастеров по изготовлению украшений или оставить кого-то из своих людей, — сообщила Фрида. Если мое влияние обеспечивало безопасность простолюдинов, тогда я не могла желать большего.

— Означает ли это, что количество клиентов начало уменьшаться? — спросила я.

— Да. Все торговцы из других герцогств вернулись домой. А все крупные владельцы магазинов, которые раньше приехали в Эренфест ради торговли, тоже разъехались. Поэтому дела только сейчас пошли на убыль. Они все упорно работали ради того, чтобы добыть ингредиенты для кекса на состязание герцогств, а также заготовить дрова и прочие вещи к зиме.

— Теперь, когда у нас стало меньше дел, я подумываю о том, чтобы посетить итальянский ресторан. Фердинанд должен уехать в Аренсбах до весны, и я надеюсь, что до этого мы сможем пообедать вместе.

— Для нас будет честью принять вас у себя, — сказала Фрида, и на ее лице отразилась радость от этой мысли. — Есть ли у вас какие-нибудь пожелания по меню?

— Двойное консоме, а все остальное я оставлю на ваше усмотрение. Я доверяю таланту Ильзе.

— Тогда вы можете рассчитывать на нас.

* * *

Как только встреча окончилась, я пошла к Фердинанду, чтобы пригласить его в итальянский ресторан. Он встретил мое предложение холодный взглядом и сказал:

— Ты поглупела? Я занят.

Но именно потому, что он был так занят, ему была нужна хорошая еда, чтобы немного поднять настроение.

— У нас приготовлено самое вкусное двойное консоме, а так же будут новые рецепты от Ильзе. Не хотел бы ты отведать немного фирменной кухни Эренфеста прежде, чем уедешь в Аренсбах?

Он уже сказал, что не будет брать с собой поваров, а магический инструмент, который останавливает время, который мы планировали дать ему с собой, будет действовать лишь до тех пор, пока обстановка в Аренсбахе будет позволять тратить на него ману. Я хотела убедиться, что он сможет насладиться как можно большим количеством еды из Эренфеста. Если нам не будут позволять встречаться с ним, так же как мы не даем встретиться с Аурелией, то возможно мы не сможем передать ему еду позже.

— Считай это одним из моих прощальных подарков, — сказала я.

— Прощание, хм?.. Понимаю. В некотором смысле это действительно можно считать отличной возможностью. Тогда хорошо. Через десять дней, — ответил Фердинанд, с тяжелым вздохом, указывая дату.

Прощальный ужин

Я написала письмо Фриде, сообщая дату, когда мы собираемся посетить итальянский ресторан. Мои последователи за моей спиной устроили бой за право сопровождать меня в этой поездке.

— Я понимаю, что вы все хотите пойти с нами, — сказала я. — Но итальянский ресторан находится в нижнем городе, поэтому мы не можем брать с собой несовершеннолетних и тех, кто не имеет права выходить за пределы храма.

— Как?! — воскликнула Юдит.

Именно так и окончилось противостояние между моими последователями. Учитывая, как небрежно они относились к вопросу сопровождения меня в храме, было легко забыть о том, что они не могли идти дальше без прямого разрешения герцога. Несовершеннолетние дворяне не могли посещать нижний город ради работы. В прошлый раз Корнелиус получил возможность сопровождать меня за счет мастерского использования связей Карстеда и Эльвиры.

Все мои несовершеннолетние последователи с тоской смотрели на меня. Именно поэтому в их рядах так выделялся насмешливый взгляд Леоноры.

— В таком случае, правильно ли я понимаю, что вы возьмете с собой Корнелиуса, Хартмута, Ангелику и Дамуэля? — спросила она. — Может быть нам стоит пригласить Оттилию и Рихарду в качестве слуг?

— Нет необходимости, — ответила я. — Итальянский ресторан был создан для обслуживания богатых простолюдинов. Это не то место, где может присутствовать много дворян. Мне нужно только два рыцаря сопровождения, которые будут по очереди охранять меня, а так же Фран, который будет мне прислуживать.

— Пожалуйста, госпожа Розмайн. Не будьте такой жестокой, — взмолился, совершенно сбитый с толку Хартмут.

По реакции остальных я могла судить, что они чувствуют тоже самое, но если бы я взяла с собой столько последователей из числа высших дворян, то это бы только доставило неудобства ресторану. Мои последователи не были бы гостями, поэтому они должны были бы по очереди есть в комнате для обслуживающего персонала. Проблема заключалась в том, что эта комната была спроектирована без расчета на высших дворян. Для нее не было отдельного обслуживающего персонала, и она была не особо просторной, так как никто и подумать не мог, что слуги приведут слуг для себя. Если я приду с целой армией сопровождающих, это только вызовет лишний хаос.

— Я готова дать вам допуск в ресторан, если вы хотите там поесть, но вы должны посетить его как гости, — объяснила я. — Никто из вас не привык есть без обслуживающего персонала, поэтому я не верю, что вы бы смогли спокойно себя чувствовать в их комнате для слуг.

— Мне не нужны слуги, — сразу ответил Дамуэль.

— Мне тоже, госпожа Розмайн, — после небольшой паузы кивнула Ангелика.

Именно поэтому я и хотела взять их в качестве своих рыцарей сопровождения. По опыту весеннего молебна и праздника урожая я уже знала, что они могут вынести такое без жалоб, не отвлекая Франа и других служителей от их работы... плюс, что-то подсказывало мне, что говорить Дамуэлю, чтобы он посетил ресторан как гость и сам платил за свою еду, было жестоко.

— Боюсь, ты был слишком медлителен, Корнелиус. Твой единственный вариант сейчас — пригласить Леонору и пойти вместе с ней. Э-хе-хе... — я подчеркнула то, что это шутка, наигранной улыбкой и смехом, но Корнелиус с достойной улыбкой принял мое предложение.

— Отличная идея, — сказал он, а затем с намеком во взгляде посмотрел на Хартмута. — Хартмут, что ты думаешь о том, чтобы посетить ресторан в качестве гостя, а не последователя?

— Звучит как воистине великолепная идея. Я предпочитаю есть рядом с госпожой Розмайн, а не в отдельной комнате.

Это плохо. Хартмут и Корнелиус были полны решимости пойти с нами. Мне нужно написать Фриде, чтобы предупредить ее об увеличении числа посетителей.

— А если мы идем туда как гости, а не как рыцари сопровождения, то мы можем посетить нижний город даже не будучи совершеннолетними, верно? — спросил Корнелиус. — Леонора, пойдешь со мной в итальянский ресторан?

— Почему бы и нет, это звучит отлично, — ответила она. Внезапно моя невинная шутка на счет того, чтобы они пришли в качестве гостей, стала куда менее смешной. Мне очень хотелось, чтобы они проявили хоть какую-нибудь сдержанность, так как Дамуэль теперь был вынужден наблюдать за щебетом двух голубков, которые флиртовали прямо перед его носом.

Проявите хоть каплю сочувствия. Ну правда.

— Ну, если ты идешь туда в качестве гостя, разве у тебя не должно быть разрешение родителей? — спросила я.

Леонора на мгновение задумалась, а после на ее лице появилась широкая влюбленная улыбка.

— Меня приглашает Корнелиус, так что я уверена, что нам разрешат пойти вдвоем.

Когда разговор сместился к разрешению от родителей, Брюнхильда тоже присоединилась к беседе.

— Грешель должен побольше узнать о нижнем городе, если мы хотим получить статус торгового города. В конце концов, мои собственные знания о нижнем городе почти нулевые. Поэтому я смогу получить разрешение отца.

— И как ваша слуга, госпожа Розмайн, я должна понимать степень вашего влияния на нижний город, — вмешалась Лизелетта. — Я также могу сказать своим родителям, что если я пойду с вами, то смогу присматривать за старшей сестрой. Тогда они обязательно отпустят меня.

Казалось, что и Брюнхильда и Лизелетта тоже собрались ехать вместе с нами. Филина наблюдала за тем, как они придумывают оправдания и поводы, а затем резко вскинула голову и подняла руку, привлекая к себе внимание.

— Вы мой опекун, госпожа Розмайн. Пожалуйста, позвольте мне сопровождать вас.

— И мой тоже, — добавил Родерих. Они оба смотрели на меня глазами, полными надежды и мольбы. И что более важно, они оба были правы. Теперь, когда они вышли из под контроля своих родителей, я стала их опекуном, как их госпожа.

Такими темпами со мной пойдут все...

Создавалось впечатление, что все мои последователи хотели посетить итальянский ресторан, и учитывая их тяжелую работу, для меня было бы приятным наградить их за труд вкусной едой. Проблема была в том, что это должен был быть мой прощальный обед с Фердинандом, и я не уверена, что совмещать награду для последователей с этим событием будет правильным. Когда я начала обдумывать это, я заметила, что Юдит смотрит на всех со слезами на глазах.

— Госпожа Розмайн, неужели я одна останусь в замке? — спросила она. Ей не удавалось придумать предлог для своих родителей, но оставить ее одну казалось жестоким.

— Я свяжусь с твоими родителями и попрошу их дать разрешение, — сказала я.

— Большое спасибо, госпожа Розмайн!

Посетители ресторана приводили с собой своих собственных слуг, чтобы те подавали им еду и прислуживали за столом, а это означало, что Филине и Родериху понадобится кто-нибудь, кто будет обслуживать их. Однако они жили в замке вместе со мной, и я была их опекуном, поэтому у них не было слуг, которых они могли бы взять с собой.

Некоторое время я смотрела на людей, собравшихся в покоях главы храма, а после сказала:

— Как на счет того, что Фран будет прислуживать мне, Зам — Родериху, а Моника — Филине? Розина, я так же хотела бы, чтобы ты тоже присутствовала и играла для нас.

— Да, госпожа..

Услышав мою просьбу, Розина и остальные храмовые слуги с готовностью согласились.

— Итак, мы все вместе пойдем есть, — сказала я.

Это был день нашей поездки в итальянский ресторан, поэтому Фран и остальные должны были отправиться туда заранее, чтобы все подготовить. После их отъезда, я заперла покои главы храма и перебралась в комнату главного священника, где теперь помогала ему в работе, под присмотром моих рыцарей сопровождения.

— Почему твои последователи будут присутствовать в качестве гостей? — спросил Фердинанд. — Есть ли какой то смысл в том, что они тоже идут туда?

— Ну, я не хотела, чтобы они присоединялись. Они по собственному желанию попросили разрешения присутствовать. Я подумала, что это будет хорошим способом наградить их за тяжелую работу. Ресторан так же выиграет от того, что число дворян, посетивших его, увеличится. К тому же, визит моих последователей гарантирует им большую прибыль. Хотя, конечно, это я буду платить за всех.

Поскольку это должен быть прощальный подарок, то я собиралась заплатить и за Фердинанда.

Фердинанд с явным беспокойством нахмурился.

— Всех? Я бы предпочел, чтобы моя ученица не оплачивала мою еду.

— Я пригласила вас, и это прощальный подарок, поэтому вполне естественно, что именно я буду платить. Тот факт, что мои последователи тоже будут присутствовать, это просто стечение обстоятельств. Они ведь так усердно работали в последнее время. Но главный гость вечера это вы, господин Фердинанд.

Пока мы разговаривали, наши кареты наконец прибыли. Дамуэль и Ангелика ехали вместе со мной и Фердинандом, в то время как остальные мои последователи ехали в собственных экипажах из замка или из своих домов в дворянском районе. По моей просьбе для Филины и Родериха также приготовили карету.

* * *

— Для нас большая честь принимать вас сегодня, — сказала Фрида, приветствуя нас по прибытию. Вместе с еще несколькими сотрудниками ресторана, она стояла на коленях, выражая свое почтение.

Мы обменялись стандартными приветствиями, а после прошли внутрь, где нас сразу оглушил сильнейший аромат консоме. Он был таким густым, что можно было буквально ощутить его вкус на кончике языка. Одного запаха было достаточно для того, чтобы убедиться, что блюдо приготовлено идеально. Я также могла слышать музыку, доносящуюся из столовой. Это был знак того, что Розина уже здесь.

Фрида улыбнулась, ведя нас по коридору.

— Ваши слуги уже прибыли. Мы впервые будет принимать у себя столько дворян, поэтому я должна признать, что мы сильно волнуемся.

— Приношу свои извинения за то, что мы доставляем вам столько проблем, — ответила я. — К сожалению, это была наша единственная возможность посетить вас.

Совсем недавно закончился сбор урожая, и на рынке сейчас больше всего продуктов, чем в любой другой период года. Скот, который набрал массу перед зимой, уже начали забивать, чтобы превратить в мясо для холодной зимы. По сравнению с весной, когда продукты сложно достать из-за того, что все запасы уже подъедены, или лета, когда ресторан был забит гостями из простолюдинов, осень была лучшим временем для того, чтобы привести группу дворян.

— Не говоря уже о том, что если мои последователи посетят вас сами по себе, то это создаст неудобство для ваших клиентов, не так ли? — предположила я. Большинство простолюдинов совсем не хотели бы есть рядом с дворянами. Подобную встречу даже нельзя было бы рассматривать за возможность наладить какие то связи, ведь простым людям нельзя говорить с дворянами без разрешения. А когда ты нервничаешь, боясь случайно обидеть могущественного человека, совершенно невозможно наслаждаться вкусом еды. Именно поэтому мы забронировали весь ресторан на сегодня.

— Я безмерно благодарна за ваше внимание к нашим нуждам, госпожа Розмайн, — ответила Фрида. — Вы упоминали на днях, что хотите съесть еду, приготовленную Ильзе, не так ли? Она приложила все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

На лицах каждого были улыбки, когда мы входили в обеденный зал. Вкусная еда была тем, что может поднять настроение любому. Поэтому я надеялась, что Фердинанд сможет повеселиться перед своим отъездом в Аренсбах.

— Садитесь, госпожа Розмайн.

Фран отодвинул для меня стул. Он переоделся специально для сегодняшнего вечера, и по выражению его лица, я могла сказать, что он так же взволнован, как и все остальные.

Я села на свое место и стала слушать, как Фрида оглашает меню на сегодня. Экхарт стоял позади Фердинанда, выполняя роль его рыцаря, точно так же как Дамуэль стоял за моей спиной. Они будут есть вторыми, после того как их сменят Юстокс и Ангелика.

Когда она закончила говорить, Фрида поспешила покинуть нас, но перед этим она гостеприимно произнесла «Прошу наслаждайтесь». После ее ухода в зал вошли официанты, которые толкали перед собой тележки с едой. Фран забрал мои тарелки, а Фердинанду, главному гостю вечера, тарелки подавал один из его слуг. Все остальные сидели в зависимости от статуса, и их обслуживали в том же порядке.

Первым поданным блюдом было карпаччо из ветчины, которое было приготовлено с овощем, похожим на репу, который называется зельбе. И ветчина, и зельбе были тонко нарезаны и разложены по тарелке кругом, словно лепестки распустившегося цветка. В центре была небольшая горка из листьев зельбе, которые добавляли этой картине приятный впрыск зелени. То, что было рассыпано по блюду, скорее всего, было ригаром, местным чесноком, который поджарили до хрустящей корочки.

Аппетитное карпаччо украшал какой то не менее аппетитный соус, которым были нарисованы красивые дуги. Для изготовления соуса использовались не только соль и сок цитрусовых, смешанные с растительным маслом. Именно такому методу приготовления я учила когда-то своих поваров. Теперь к этой смеси добавились молотые мерены и какие-то ароматные травы.

Я дегустировала блюдо первой, чтобы продемонстрировать, что еда не отравлена. Соленый вкус вяленой ветчины хорошо сочетался со свежестью зельбе, и это будило во мне аппетит.

Больше внимание было уделено и консистенции блюда, хрустящая приправа создавала изысканный контраст с мягкостью ветчины и зельбе.

— Повар, должно быть, потратил на это блюдо чрезвычайно много времени. В частности, этот соус сильно отличается от того, что готовит мой личный повар, — прокомментировал блюдо Фердинанд. Он зачерпнул немного соуса вилкой, чтобы попробовать его отдельно от всего остального.

— Ильзе стремится совершенствовать свое мастерство, — ответила я. — В этом вы похожи, ее подход к готовке напоминает мне вас, когда вы улучшаете магические инструменты.

Казалось, что все довольно приятно проводили время. Я могла слышать веселые голоса своих последователей, хотя из-за того, что они сидели в отдалении от меня, я не могла точно разобрать о чем они говорят.

Следующим блюдом было консоме, которое так нравилось Фердинанду. Его приготовление было долгим и сложным процессом, поэтому у нас не часто выпадала возможность поесть его. Фердинанд некоторое время просто любовался цветом, а после зачерпнул первую ложку.

— Вкус также прекрасен, как и раньше? — спросила я.

— Божественен. Я помню свой шок, когда впервые попробовал это блюдо, — кивнул Фердинанд, а после он прикрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на вкусе. Я не хотела прерывать его, поэтому обратилась к ближайшим из сидящих ко мне последователей.

— Как вам двойное консоме?

— Тот суп, который обычно готовят ваши повара в храме очень вкусен, но этот действительно шокирует. Подумать только, что такой суп вообще существует... — первой ответила Брюнхильда.

Леонора закивала, горячо поддерживая ее мнение.

— Цвет очень темный, и не смотря на то, что суп выглядит так, словно в нем ничего нет, его вкус более глубокий, чем у любого другого супа, который я ела раньше. Это блюдо представляет собой непостижимую загадку, но я могу с уверенностью сказать, что оно очень вкусное.

— В таком малом объеме заключено столько чудес. В каком то смысле консоме очень похоже на вас, госпожа Розмайн, — добавил Хартмут, одаривая меня очаровательной улыбкой. Я поняла, что он доволен вкусом супа, но остальную часть его речи я не понимала. Да и не хотела понимать, если честно.

После нам подали свежеиспеченную лазанью. Она, должно быть, была только вынута из печи, потому что сыр все еще пузырился, медленно вытекая. Лазанья была уже разрезана, и Фран выбрал для меня небольшой кусочек.

В каком то смысле это блюдо напоминало мне блинный торт — слой за слоем выкладывались макаронные изделия, которые были нафаршированы мясным и белым соусами. Содержимое практически выливалось наружу, и как бы Фран не старался, нити расплавленного сыра цеплялись за столовые приборы, которые он использовал для подачи.

— Оно очень горячее, поэтому будьте осторожны, чтобы не обжечься, — предупредила я.

Но похоже, я немного опоздала, потому что Родерих уже начал жадно глотать воду. Юдит не смогла сдержать своего хихиканья и очень осторожно подождала, пока первый отломленный ей кусочек остынет, прежде чем класть его в рот. Но она не была так же осторожна со вторым, поэтому несколько мгновений спустя она сама схватилась за стакан. Вскоре после этого и Родерих и Юдит весело смеялись вдвоем.

— Это определенно очень вкусная еда, — похвалил лазанью Фердинанд.

— Разве еда не вкуснее, когда ты наслаждаешься ею в хорошей компании?

— Для меня еда всегда была необходимым злом. Средством выживания и ничем более.

Фердинанд рассказал мне о своем детстве. Судя по всему, Вероника портила его еду каждый раз, когда его отец не присутствовал на совместных трапезах. Они либо добавляла в нее медленно действующий яд, либо немного меняла ингредиенты, чтобы внешне все выглядело правильно, но вкус был отвратительным.

Поэтому для него ужины в замке были постоянными источниками стресса, когда его жизнь висела на волоске.

— Мне очень нравились завтраки и обеды, так как их я мог проводить в одиночестве, — продолжил Фердинанд. — Но у меня ни разу не было желания наслаждаться самой едой.

— Ваше детство было слишком жестоким. Я бы уничтожила госпожу Веронику, если бы она попробовала сделать что-то подобное рядом со мной.

— Идиотка. Если бы ты хотя бы прикоснулась к ней, в то время, когда она была у власти, то результат был бы совершенно противоположным тому, который ты сейчас воображаешь. С первой женой герцога нельзя было шутить.

Фердинанд смотрел на меня как на полную дуру, но я не собиралась уступать.

— Моя безопасность не имеет значения. Я бы пошла на это, готовая забрать ее вместе с собой. Я могла бы умереть, но и она тоже была бы мертва.

— Я вижу, что мы думаем одинаково, сестра, — сказал Экхарт.

— Подумать только, что вы оба разделяете такую опасную точку зрения... Я рад, что вы двое не встретились до того момента, как эта женщина потеряла свою власть, — пробормотал Фердинанд, вынужденный признать, что я и Экхарт сделаны из одного теста.

Корнелиус воспользовался этой возможностью, чтобы выразить свое сочувствие Фердинанду... но в ответ получил только шокирующую новость.

— Разве ты не понимаешь, что это и твоя проблема тоже, Корнелиус? Как только я уеду, на тебя ляжет обязанность держать в узде Розмайн, Хартмута и даже Клариссу из Дункельфельгера.

— Пожалуйста, не требуйте от меня невозможного.

Как только Корнелиус опустил голову вниз, пряча ее в ладонях, прибыл официант с главным блюдом на сегодня: котлетами из телятины панированными в сухарях и тертом сыре, и обжаренных в масле до хрустящей корочки, которая блестела словно золото.

Я была уже почти сыта, поэтому Фран подал мне самую маленькую порцию. Я выдавила немного цинового сока на котлету, а после окунула первый кусочек в специальный соус Ильзе, которым был красиво разлит по тарелке.

— Цин добавляет некую изюминку и без того богатому вкусу, — прокомментировал Фердинанд. Он предпочитал есть свою котлету с цином, как и я, а мои еще несовершеннолетние последователи предпочитали ограничиваться только соусом.

— Как делается этот соус? — спросила Лизелетта, разглядывая свою тарелку с крайне серьезным выражением лица. — Я никогда раньше не пробовала ничего подобного.

Юдит кивнула в знак согласия и сказала, что хотела бы угостить своих родных чем-то подобным, но повара у нее дома никогда не смогут повторить такого. Мне же нравилась острота зина, но куда счастливее я бы была, если бы здесь был соус понзу с тертым дайконом.

Как только основное блюдо было съедено, произошла смена охраны. В зал вошли Ангелика и Юстокс, а Экхарт и Дамуэль ушли для того, чтобы отдохнуть и поесть.

— Ты кажешься довольной, Ангелика. Понравилась ли тебе еда?

— Да. Десерт был особенно вкусным, — сказала она, и ее слова вызвали волну волнения в зале. Сегодня должны были подавать Монблан с кремом, сделанным из танье, которые напоминали каштаны.

Темные глаза Корнелиуса загорелись, когда он услышал о десерте.

— Я так давно не ел крем из тание, — сказал он. — Мама никогда не бывает довольной, когда я прошу это блюдо дома.

Несколько лет назад я дала Корнелиусу рецепт крема из тание в качестве награды за его работу в составе «корпуса по повышению оценок Ангелики». Ему он так нравился, что в сезон сбора тание он закупил их столько, сколько смог. Так много, что Эльвира в конце концов сделала ему выговор за это.

— Это был третий день подряд, когда я просил приготовить крем, и матушка отчитала меня, — поделился он. — Она сказала, что повара сильно страдали, ведь на приготовление уходит очень много времени, а еще ей не хочется есть одно и тоже каждый день.

Похоже Корнелиус был из тех людей, которые готовы есть свою любимую еду за каждым приемом пищи. Мы знаем друг друга уже достаточно давно, поэтому я каждый раз удивляюсь, когда узнаю о нем что-то новое.

— Крем из тание не особенно сладкий, поэтому, думаю, он действительно по вкусу мужчинам, — высказала я свои мысли.

— Да. Но не будет ли это недостатком с точки зрения женщин? — спросил Фердинанд, глядя на Филину и Юдит. Даже беря фунтовый кекс они предпочитали более сладкий вариант с медом, поэтому их вряд ли бы удовлетворил сдержанный вкус монбланов.

— Не волнуйся, Ильзе учла подобную возможность и подготовилась к ней, — сказала я. И в зал занесли еще один десерт — пирог с раффелем.

Раффель — это фрукт, который напоминает смесь яблока и мягких европейских груш. В некоторых сладостях из теста уже использовали раффель в качестве украшения на верхнем слое, но мой рецепт предполагал, что сначала фрукт будет приготовлен в масле и сахаре.

— Это довольно сладко, Фердинанд, поэтому я предлагаю тебе взять только небольшую пробную порцию.

Конечно он мог бы взять еще, если бы захотел, но после первого укуса он согласился, что это слишком сладко для него.

— Думаю одного кусочка мне достаточно, — но даже так он все же похвалил вкус пирога.

Лизелетта оказалось той, кому больше всего понравился пирог с раффелем. Это было трудно заметить, так как она ела свою порцию молча, но в итоге она попросила добавку не один раз, а два.

Прощальные подарки (❀)

— Сегодняшний прощальный ужин тебя удовлетворил? — спросила я.

— Да, более чем, — довольно кивнул Фердинанд.

— Фран, ты не мог бы принести прощальный подарок? После вы можете пойти и тоже поесть.

Фран тут же принес коробку и подал мне ее содержимое — симпатичный мешочек, достаточно маленький, чтобы он умещался на моей ладони. Я перевязала его ленточкой, чтобы он хотя бы немного имел праздничный вид.

— Розмайн, разве этот ужин не был твоим прощальным подарком? — спросил Фердинанд.

— Был. Но я никогда не говорила, что подарок будет один.

— Полагаю, что не говорила, но... — он странно посмотрел на меня, а затем все-таки взял мешочек, который я ему протягивала. В этом мире было принято складывать вещи в коробки и шкатулки, а не в мешочки. Поэтому маленький мешочек в его руках, должно быть, казался ему чем то странным. Он смотрел на него, не очень понимая, что ему делать с таким странным подарком.

— Развяжи ленту, — подсказала я. — Подарок внутри.

— Тогда зачем нужна эта сумка?

— Ну это упаковка. Разве это не мило?

— Я удивлен. Зачем нужно делать что-то, настолько ненужное? — заворчал Фердинанд, но все-таки развязал ленту. Он заглянул внутрь мешочка и его выражение лица резко изменилось, словно он не мог поверить в то, что видит внутри.

— Розмайн это...

— Защитный амулет, сделанный из чешуи региша. Хартмут научил меня, как нужно делать подобное.

Хартмут научил меня всему, что нужно было знать о защитных кругах, которые используются на одежде Шварца и Вайса. И чтобы поблагодарить его за помощь, в этом довольно трудном деле, я отдала ему один из радужных камней, чтобы он мог использовать его, как захочет.

— Я уверена, что он защитит вас, если вы всегда будете держать его при себе. Что вы думаете? Я стала куда лучше, не так ли? — сказала я, гордо расправляя плечи.

Фердинанд перевернул мешочек вверх дном, вытряхивая пятисантиметровый каплевидный магический камень себе на ладонь. Он направил в него немного маны и изучающе уставился на него.

— Он... кажется работает нормально.

— Как я уже сказала, Хартмут показал мне, как нужно действовать. Хотя я хотела бы сделать все самостоятельно от начала до конца.

— Ты правильно поступила, когда обратилась к нему за помощью. Если бы ты делала это в одиночку, то я серьезно сомневаюсь в том, что вышло бы хоть что-то работающее, — ухмыльнулся Фердинанд.

После он посмотрел на Юстокса, который сразу же понял его знак и протянул ему длинную деревянную коробочку.

— А это мой подарок для тебя.

— Большое спасибо. Могу я открыть его?

Я была так взволнована, что открыла коробочку еще до того, как он дал мне ответ и сразу же заглянула внутрь. Мои глаза тут же распахнулись от удивления. Это было палочка для волос. Не украшение для волос, украшенное цветами, как то, что делала Тули, а самая настоящая палочка. Она была тонкой и укрепленной металлическими вставками, а сверху было пять радужных магических камней в качестве украшений, которые свисали с тонких цепочек разной длины.

Делая свой подарок, я выбрала самый большой магический камень, чтобы вместить в него как можно больше магических кругов, а Фердинанд, наоборот, выбрал самые маленькие. Все магические камни, которые использовались им, были около двух сантиметров диаметре. Я могла представить, как они будут сверкать и покачиваться на цепочках, когда я буду идти. Это должно быть невероятно красивое действие.

Но постойте... Радужные магические камни... Это значит...

Я осторожно коснулась украшения для волос и направила в нее свою ману. Как и ожидалось, это было необычное украшение. Внутри пяти магических камней были заключены магические круги.

— Фердинанд, она зачарована, не так ли?

— Это ты говорила, что хочешь превратить эти радужные камни в украшения, не так ли? Это было бы пустой тратой ценного ресурса, поэтому я сделал из них магический предмет.

Я точно помню, как говорила о том, что хочу сделать из радужных камней украшения, но я также помню, что он полностью отверг эту идею. Мне даже в голову не приходило, что он может отказаться от своих слов и сделать для меня что-то подобное. По правде говоря, этот подарок меня больше шокировал, чем обрадовал.

— Я изо всех сил старалась удивить вас, но вы полностью меня повергли.

Как я могла не быть шокированной? Я дала ему амулет из радужного магического камня, гордая тем, что смогла сделать его, а в итоге получила тоже самое, но умноженное на пять. Более того, моим прощальным подарком был лишь необработанный магический камень, а он сделал для меня полноценное украшение.

Я потерпела полное и безоговорочное поражение...

— Не думай, что тебе не удалось удивить меня. Я не ожидал, что ты сможешь создать магический предмет такого уровня, — с тонкой улыбкой сказал Фердинанд, продолжая рассматривать мой подарок. Не смотря на его слова, он все равно ни в малейшей степени не выглядел удивленным, хотя некоторый намек на удовлетворение все-таки можно было заметить. Пусть я и потерпела поражение в этом соревновании, но если он рад, то этого достаточно.

— Эхехе. Так я стала лучше, не так ли?

— Хотя в основном над созданием этого амулета работал Хартмут...

— Это детали! Просто сделай мне уже комплимент!

Мои последователи засмеялись, а Фердинанд усмехнулся. Это был далеко не первый раз, когда он отказывался вести себя как джентльмен. Я поджала губы, демонстрируя свое недовольство, а затем начала рассматривать украшение для волос. Радужные магические камни напоминали опалы, и при движении они, казалось, меняли цвет в зависимости от того, под каким углом на них падал свет. Магические камни были стянуты тонкой металлической проволокой, чтобы удерживать их на цепочке, на них даже была какая то гравировка, что делало палочку еще более причудливой.

— Это простой, но привлекательный дизайн, — сказала я. — Я всегда знала, что у тебя есть вкус, и ты умеешь выбирать женские украшения.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что украшения для волос, которые заказала Дитлинда, я выбирал лично. Мне нужно было придумать какое-то оправдание, чтобы избежать подобного риска, — пояснил Фердинанд. Если бы Дитлинда говорила, что украшения для волос ей подарил жених, то большинство могло предположить, что он сам их и выбирал. И он хотел любой ценой избежать этого. Ведь тогда его эстетическое чувство будет подставлено под сомнение.

— А что касается твоего украшения, — продолжил он. — Вместо того, чтобы заставлять других обращать внимание на то, что ты постоянно носишь один и тот же аксессуар, лучше выбрать что-то более незаметное, как это украшение для волос. Я полагаю, что ты уже когда то выдвигала предложение носить одновременно два украшения для волос. Используй эту идею и старайся носить мой подарок так часто, как сможешь.

Кажется он намеренно сделал дизайн моего украшения для волос как можно более простым, чтобы я могла носить его с любым другим цветочным украшением для волос. Он не забыл и о такой мелочи, поэтому Брюнхильда и Лизелетта были явно впечатлены его прозорливостью.

— Госпожа Розмайн, не хотите ли вы надеть новое украшение для волос? — спросила Брюнхильда, вставая со своего места и подходя ко мне. Она взяла у меня украшение для волос, некоторое время осматривала мою прическу, а после вставила ее в волосы рядом со украшением для волос.

[[image:/storage/reader-images/d432f8dc136f41a13f4d6850f6102afccea919cc.png]]

Я качнула головой, и радужные магические камни издали очень тихий звон. Я была очень довольна полученным подарком, и не смогла сдержать широкую улыбку, которая сама собой напросилась на лицо.

— Мне идет? — спросила я, глядя на Фердинанда.

— Выглядит неплохо.

— Э-э, и что ты хочешь этим сказать? Пожалуйста, не нужно пытаться замаскировать критику за комплиментом.

В такие моменты я могла с абсолютной уверенностью сказать одно: Фердинанд крайне плох в своем навыке делать комплименты женщинам. Да и вообще кому бы то ни было. Именно поэтому все вокруг говорили, что он не сможет сохранить отношений с девушкой.

— Это тот момент, где ты должен сказать, что это выглядит мило, даже если ты сам так не считаешь, — сказала я.

— Качаясь под нежным светом, радужные магические камни сверкают словно звезды на ночном небосклоне, которым являются ваши развевающиеся волосы. Любой, кто увидит это, сразу поймет всю ту любовь, что вложили боги в руки творца этого украшения для волос, которая идеально подходит для такой святой девы, как вы, госпожа Розмайн.

Это был большой шаг в правильном направлении, но его сделал не Фердинанд, а Хартмут. Но на самом деле, возможно, он шагнул слишком далеко. Его похвала была такой цветистой, что я с трудом понимала, что он имеет в виду.

— Господин Фердинанд, подойдет даже десятая доля того, что только что сказал Хартмут. Пожалуйста, сделайте мне комплимент.

— Это глупо. Не вижу необходимости утруждать себя озвучиванием очевидного. Я сам сделал это украшение для волос. Откуда взяться сомнениям в том, что она подойдет тебе?

Это тоже не комплимент, верно? Теперь он просто хвастается.

Казалось разумным вариантом отказаться от любых попыток услышать комплимент от Фердинанда, все-таки он слишком самодоволен и дерзок.

Поэтому сдавшись я обернулась к Брюнхильде и сказала.

— Как ты думаешь, я смогу носить это украшение для волос каждый день?

— Да, юная леди. Как и советует господин Фердинанд, вы можете просто надевать его вместе с украшенными цветами украшениями для волос. Оно будет прекрасно сочетаться с любым вашим украшением для волос. Тем не менее... Я думаю, что его будет трудно не заметить из-за этих пяти радужных камней, — ответила она, с улыбкой касаясь свисающих на цепочках камней.

А... Верно. Фердинанд иногда перебарщивает.

Но его это похоже не волновало, и он просто пожал плечами.

— Ничего не поделать. Я больше ничего не могу сделать для защиты Розмайн, прежде чем уеду.

— Когда дело доходит до нее, господин Фердинанд, вы определенно чрезмерно опекаете Розмайн, — щурясь сказал Корнелиус, который тоже не сводил глаз с моего нового украшения. — Вы ежедневно надеваете на нее шокирующее количество защитных магический инструментов и готовите для нее зелья из ценных ингредиентов.

Хартмут услышав это усмехнулся.

— Разве не очевидно, почему господин Фердинанд посвятил все свои силы защите госпоже Розмайн? Она стала целью для дворян Аренсбаха еще до своего крещения, и она была вынуждена провести два года в юрэве после нападения на замок, в ходе которого ее отравили, и она, кажется, находится в постоянном контакте с членами королевской семьи и высшими дворянами из крупных герцогств во время своего пребывания в дворянской академии, где она находится вне пределов его влияния. Нам не хватает даже зелий и зачарованных вещей, особенно сейчас, когда мы больше не можем сами сопровождать ее в академии.

Тут-то я и осознала одну вещь. Фердинанд начал надевать на меня столько магических инструментов только после моего пробуждения от двухлетнего сна. До этого он давал их мне только в том случае, если мы собирались куда-то идти. Например в места сбора ингредиентов. И количество надеваемых на меня защитных инструментов только росло с тех пор, как я начала посещать дворянскую академию, и видимо, оно зависело от числа инцидентов, в которые я попадала.

Хартмут продолжил:

— На самом деле я бы предпочел, чтобы мы дали госпоже Розмайн еще больше магических инструментов. К сожалению я всего лишь ее служащий, не член семьи или опекун, поэтому есть предел тому, что я могу дать ей, — он сделал паузу, чтобы издать чрезвычайно разочарованный вздох, а после посмотреть на Корнелиуса. — Но скажи мне, почему ты не подарил госпоже Розмайн никаких магических инструментов? Ты же ее брат по крови. Разве ты не беспокоишься о ней?

— Беспокоюсь, но те вещи, которые у нее уже есть, чрезвычайно эффективны и имеют высочайшее качество. Все, что я мог бы сделать для нее, было бы лишь понижением уровня ее защиты, — просто ответил Корнелиус.

Не говоря уже о том, что несмотря на то, что мы считались братом и сестрой, мой статус как приемной дочери герцога означал, что он не мог просто так дарить мне что-то. На самом деле это было немного грустно, ведь этот факт четко подчеркивал дистанцию между нами.

— Мы могли вести себя как брат и сестра в дворянской академии, но теперь, когда ты выпустился, у нас больше нет такой возможности, — сказала я. — Я чувствую себя расстроенной из-за этого.

— Я тоже, — с горькой улыбкой ответил он.

Пока мы делились нашим горем, Хартмут прервал нашу тоскливую атмосферу еще одним преувеличенным вздохом.

— Ааа, я слишком хорошо понимаю ваши чувства. Выпускной был так болезнен, и ничто не причиняет мне большей боли, чем осознание того, что я больше не смогу сопровождать вас в дворянской академии. О, почему я был проклят, чтобы закончить свое образование? Я мог бы принести вам еще больше пользы, госпожа Розмайн.

— Ты, конечно, был бы полезен, но разве ты не хочешь просто наблюдать за тем, что госпожа Розмайн будет делать в дворянской академии? — с выражением явного раздражения на лице спросила Леонора. — Во время первой атаки танисбефалена и когда госпожа восстанавливала наше место сбора, ты явно позволил себе сильно увлечься происходящим.

— Разве это не повод для того, чтобы увлечься? — возразил Хартмут. — Среди всей этой мерзкой черной тины она стояла, вооруженная божественным посохом и активируя магические круги, заставляя землю вокруг исцеляться прямо на наших глазах. С тем же успехом ее можно было бы назвать...

— Хартмут, мы слышали это уже сотню раз, — твердо, но с улыбкой перебила его Леонора. Он должно быть, напоминал заезженную пластинку, когда находился в окружении моих последователей, кивающие Филина и Юдит это подтверждали. Лицо Леоноры быстро стало серьезным, теряя и намек на улыбку. — Что еще более важно, у меня есть просьба к господину Фердинанду.

Фердинанд заломил бровь и бросил.

— Продолжай.

— Если вы передаете госпоже Розмайн столько защитных предметов, то вы, должно быть, ожидаете, что ее следующий семестр в дворянской академии будет довольно опасным, чтобы подобные меры были необходимы, не так ли? Я прошу рассказать, если вы ожидаете каких-то конкретных опасностей. Таким образом мы сможем подготовиться к ним заранее, а не реагировать по обстановке.

В прошлом году Фердинанд решил выдать мне еще больше магических инструментов, что совпало с нападением танисбефалена и последующей атакой на награждении, а также с той игрой в диттер, в которую втянул нас Дункельфельгер. Поэтому Леонора хотела знать, что может ждать нас в этом году.

Фердинанд с беспокойством нахмурился.

— Леонора, я давал Розмайн магические инструменты, не потому что предполагал, что может случиться что-то подобное. В прошлом году меня беспокоили убийцы из Аренсбаха и трудности, которые могли возникнуть из-за отказа Дункельфельгеру в реванше. Однако в этом году... — он на мгновение запнулся, постукивая пальцем по виску, словно размышляя, будут ли его дальнейшие слова подходящими. — Розмайн не вернется в этом году в Эренфест для ритуала посвящения.

— Что? Почему нет? — спросила я.

— Потому что мы вместе с вашими последователями вынесли такое решение, после того как посовещались вчера. В кой-то веки ты должна провести в академии полный семестр.

Фердинанд продолжал перечислять причины оставить меня в академии одну за другой. В частности, это решение было принято для того, чтобы смягчить репутацию Сильвестра, которого ославили, как жестокого герцога, который обращается со своей приемной дочерью иначе, чем с родными детьми. А так же было принято во внимание то, что юрэве растворило последние сгустки маны в моем теле, что снизило риск упасть в обморок.

— И наконец, у нас будет достаточно маны для ритуала, так как теперь в храме есть Хартмут, я и магические камни после твоего пребывания в юрэве. Конечно это применимо только в этом году, пока я еще остаюсь в Эренфесте. Считай, что это будет твой единственный нормальный год в дворянской академии, и насладись им в полной мере.

Похоже Фердинанд хотел, чтобы у меня был хотя бы один семестр, когда меня бы не отозвали обратно в Эренфест ради моей маны. В глазах защипало, и на меня нахлынуло неописуемое чувство восторга, когда я осознала, как много он думает обо мне.

— Фердинанд...

— Поскольку мы планируем, что ты проведешь так много времени в дворянской академии без перерыва, то я ожидаю что твоим последователям придется выдержать больше, чем большинство может и представить. Поэтому я подарил тебе этот защитный инструмент. Я могу только молиться, чтобы это хотя бы немного облегчило их бремя.

Что?

Все положительные эмоции, которые я испытывала, испарились в одно мгновение. Фердинанд сделал для меня подарок, так почему он не мог позволить мне порадоваться в полной мере?

— Господин Фердинанд, я была растрогана до слез, прежде чем вы сказали последние слова., — сказала я, недовольно глядя на него.

Фердинанд просто кивнул.

— Мы не в потайной комнате, и мое замечание избавило меня от необходимости утешать тебя. В целом, можно сказать, что это идеальный результат.

— Вы никогда не хвалите людей по-нормальному, и все хорошее, что вы делаете, сводится на нет из-за того, как ужасно вы подбираете слова! Это совсем не хорошо. Вы должны привести себя в форму!

— Меня не волнует, как ты меня оцениваешь. Мое внимание сосредоточено только на том факте, что вскоре твои последователи столкнутся с величайшим испытанием в своей жизни.

После Фердинанд обратил внимание на моих последователей. Его заявление о том, что следующий семестр в дворянской академии будет кошмаром, не вызвало у них никакого возражения...

— Эренфест быстро вырос за последние несколько лет, и герцогства, которые мы оставили за своей спиной, стали крайне завистливы, как Иммердинк, — предупредил нас Фердинанд. — Мы не знаем, к чему их могут подтолкнуть эти чувства. Наши отношения с Аренсбахом тоже скорее всего изменятся после помолвки. Я приготовил много зелий и магических инструментов, но мы не должны терять бдительности. Если вам будут задавать вопросы о помолвке, то отвечайте с улыбкой, но оставайтесь начеку.

В конце концов он перечислил так много потенциальных угроз, что мне захотелось спросить, сколько врагов по его мнению мы нажили.

— Вам не стоит так волноваться, — сказала я. — В этом году я планирую провести весь семестр без происшествий. Я чувствую это.

— В твоем случае подобное просто невозможно, — без секунды колебания ответил Фердинанд, и все мои последователи кивнули, соглашаясь с ним. Это не должно было стать сюрпризом, но они действительно не верили в меня. — В любом случае сосредоточься исключительно на том, чтобы стать первой на курсе, и не выступай против каких-либо герцогств, особенно против Центра.

— Мысль о противостоянии с Центром никогда не приходила мне в голову.

— Возможно и так, но важнее то, что они считают, что ты можешь это сделать, — ответил Фердинанд, снова постукивая себя по виску. — Я ожидаю, что в этом году они сами пойдут на контакт с тобой, и от одного лишь количества вопросов, которые они могут начать задавать, у меня болела голова. Сможешь ли ты промолчать, если они будут расспрашивать тебя о дворцовой библиотеке или обо мне, которого ты называешь членом своей семьи?! Я так не думаю.

Я опустила взгляд на свои руки, не в силах найти, что возразить. Теперь, когда моя мана текла более свободно, я, вероятно, вошла бы Режим Берсерка, если бы кто-то попытался угрожать мне чем-нибудь, связанным с Фердинандом. И учитывая все мои действия до этого момента, я не была настолько бессовестной, чтобы сказать, что смогу держать себя в руках, когда речь зайдет о библиотеках.

— Я... Я наверное не смогла бы промолчать.

— Верно. Вскоре ты станешь первой женой герцога, а также в дворянской академии ты известна, как святая Эренфеста. Все взгляды прикованы к тебе, и от твоих слов и действий зависит само будущее нашего герцогства... а так же моя свобода и возможность более-менее свободно перемещаться по Аренсбаху.

Фердинанд должно быть понял, что для меня его судьба в Аренсбахе была лучшим рычагом давления, чем судьба всего Эренфеста. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к моему украшению для волос, отчего радужные магические камни тихо зазвенели.

— Я подготовил все магические инструменты, которые могут тебе понадобиться, но ты никогда не должна атаковать первой, будь то с помощью этих инструментов или с помощью твоего собственного подавления или как-то еще. Ты поняла?

— Да, — кивнула я, но на его лице все еще читалось беспокойство. — Вы должны верить в меня. Я буду делать все, что в моих силах.

Внезапно Фердинанд прищурился и посмотрел на моих последователей.

— Розмайн, твои последователи заслуживают доверия?

— Конечно.

— Могут ли они держать в тайне то, о чем лучше не говорить?

— Это то, что могут делать все дворяне, разве нет? — спросила я в ответ, обращая свой вопрос своим последователям. Они кивнули в ответ.

— Тогда дайте клятву, что все что будет сказано здесь и сейчас не будет сообщено кому-то другому до тех пор, пока Розмайн не отправится в дворянскую академию.

Когда мы все кивнули, в ответ на его своеобразную просьбу, Юстокс наклонился вперед и сказал.

— Господин Фердинанд, вы в этом уверены?

— Если это знание облегчит обеспечение безопасности Розмайн, тогда я не могу просить о большем.

Как только мои последователи принесли клятвы хранить молчание, Фердинанд продолжил.

— Те, кого вы должны опасаться в дворянской академии больше всего в этом году, это дети из бывшей фракции Вероники.

— Но почему? — спросила Юдит, наклоняя голову на бок. — Мы научились отлично сдерживать их.

Но Родерих, похоже, не был согласен с ней, он зажмурился и медленно вздохнул.

— Значит вы занимались этим вопросом, пока мы были в дворянской академии?

— Да, — ответил Фердинанд. Это был короткий ответ на мучительно расплывчатый вопрос, но выражение лиц беседующих и напряженная атмосфера между ними дала примерное понимание о чем речь.

Они хотят уничтожить бывшую фракцию Вероники...

— Вы нашли какие-нибудь улики? — спросил Родерих.

Фердинанд замолчал, а затем осторожно ответил.

— Да, среди прочего, также было то хищение, которое обнаружил Дамуэль.

Доказательства, вероятно, были слишком слабыми, чтобы они были оправданием для слишком решительных действий, но тем не менее они, похоже все равно собирались приступить к чистке. В конце концов у Фердинанда не было ни времени, ни свободы действия, ведь ему нужно будет скоро покинуть Эренфест.

— Как только начнется истребление бывшей фракции Вероники, многие дети будут обвинены в преступлениях своих родителей, — продолжил Фердинанд. — Пусть за оставшееся время они примут решение и посвятят тебе свои имена. Именно из-за того, что ты так хорошо ладила с ними в дворянской академии, ауб решил защитить тех, кто отдаст свое имя членам герцогской семьи, вместо того, чтобы сразу наказать всех.

Сильвестр видел, как дети из бывшей фракции Вероники отложили в сторону свои сомнения и вместе с остальными работали в дворянской академии. Он слышал, как они озвучивали свои желания как можно быстрее достичь совершеннолетия, чтобы покинуть фракцию своих родителей. Некоторые из них, перед свадьбой Лампрехта, даже оказали нам помощь, принеся ценную информацию.

— Ауб считает, что лучше всего выкорчевать все опасные семена, до того, как они сумеют пустить корни. Но он не желает лишать Эренфест будущих талантов только из-за их родства с преступниками, — заключил Фердинанд. — Однако, если мы хотя бы раз спустим подобное с рук, то можем столкнуться с серьезным сопротивлением. Важно, чтобы дети посвятили имя для того, чтобы мы могли пощадить их и не вызвать волнений среди других фракций, — после он посмотрел на Родериха и сказал. — Эренфест не может мириться с тем, что в его границах есть какие-либо угрозы его благополучию. Я надеюсь, что ты сможешь привлечь на нашу сторону как можно больше детей из бывшей фракции Вероники.

Родерих встретил эти слова широко распахнутыми глазами, а после все же медленно кивнул.

— Розмайн, если есть какие то многообещающие студенты, которых ты хотела бы видеть на своей стороне, то сделай все возможное, чтобы обеспечить их будущее, — предупредил меня Фердинанд. — Мне все равно, какие методы ты будешь использовать, чтобы добиться цели. Это твоя единственная возможность сделать членов бывшей фракции Вероники своими последователями.

Я тоже кивнула.

— Гах! Ну, почему же я уже выпустился? — закричал Хартмут. — Я должен быть там! Это просто необходимо! Если бы я только выбрал курсы слуг... Тогда я мог бы стать слугой Родериха!

— Если бы меня начал навещать высший дворянин, то я бы просто не знал, что мне делать! — воскликнул Родерих. Его реакция вызвала смех у Филины и Юдит.

— Хорошо, что Хартмут не посещал курсы слуг, не так ли?

— Действительно.

— Я вижу, что никто не понимает моей боли... — сокрушенно вздохнул Хартмут, всем своим видом олицетворяя истинное отчаяние.

Фердинанд мрачно улыбнулся.

— Есть работа, которую могут делать только совершеннолетние. Тебе нужно быть полезным для Розмайн и за пределами дворянской академии. Я найду что-нибудь подходящее для твоих талантов.

— И что это будет за работа? — спросила я, наклоняя голову.

Фердинанд задумался, а после усмехнулся.

— Для твоего спокойствия, тебе лучше об этом не знать.

Алло, полиция?! Прямо передо мной сейчас замышляют что-то нехорошее!

Украденные священные тексты

Закончив нашу приятную трапезу, мы вернулись в храм.

— Фердинанд, не будет ли снег большой помехой, когда ты отправишься в Аренсбах в конце зимы? Я не могу даже представить, как ты сможешь перевозить свой багаж в экипажах. Как ты решишь это? — спросила я. Он и его последователи могли просто полететь на ездовых зверях, но тогда багаж, который они смогут взять с собой, будет сильно ограничен.

— Думаю, где-то в Аренсбахе для нас уже приготовили жилье. Эльвира и Лампрехт ведь подготовили место для Аурелии. Несмотря на то, что моя помолвка с Дитлинде была крайне поспешной, бремя подготовить для меня место лежит на Аренсбахе. Сейчас, пока еще нет снега, мы заранее отправим летнюю и весеннюю одежду, а также различные мелочи, которые не понадобятся мне в ближайшее время. А после ауб вышлет остальной мой багаж после того, как снег растает. Я уеду немного раньше — после церемонии вручения дипломов в дворянской академии.

Обычно при перевозке ценных вещей, владелец ехал вместе с ними. Но у Фердинанда не было возможности ждать, пока растает снег. Ему нужно было завершить все вопросы по подготовке к свадьбе до того, как начнется следующая собрание герцогов.

— Ты хочешь, чтобы я использовала пандочку, для того, чтобы доставить твой багаж к пограничным воротам? — спросила я.

— В зависимости от времени и обстоятельств, я хотел бы попросить об этом. По крайне мере, это снизит риск того, что что-то опасное могут подмешать к перевозимым продуктам и ингредиентам, а также моим ценным вещам, — голос Фердинанда был совсем тих, а его взгляд был направлен в ту сторону, где находились территории Аренсбаха.

— Глава храма, главный священник, мы ждали вашего возвращения, — послышался голос служителя, который нес караул у ворот. Он был достаточно громким, чтобы проникнуть через окна кареты, в то время как другие священники открывали ворота.

Я почувствовала странную тревогу — возможно из-за того, насколько облегченно звучал голос этого человека. Поэтому мой взгляд уперся в дверцу кареты.

— Интересно, что-то случилось в храме...

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фердинанд.

— Караульные у ворот обычно не разговаривают с нами так. Интересно, не случилось ли чего-то, о чем они могут сообщить только нам.

Фердинанд постучал пальцем по виску.

— Если об этом знают даже служители, которые служат у ворот, то у твоей слуги, которая отвечает за приют, наверняка уже есть готовый отчет. Иди в свои покои и жди там. Ни в коем случае не открывай сейчас дверцу кареты и не спрашивай напрямую у служителя.

Я перестала тянуться к дверце и снова села ровно, пока наш экипаж проезжал в ворота и тормозил у главного входа. Никола ждала нас там, вместе со слугой Фердинанда.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

Я пошла с Николой, все время бросая взгляды на Франа и других, которые деловито разгружали наши экипажи, доставая оттуда посуду, столовые приборы, инструмент Розины и тому подобное. Вероятно, они догонят нас еще до того, как мы доберемся до покоев главного священника, поэтому я решила воспользоваться этой возможностью, чтобы выяснить, что произошло в мое отсутствие.

— Никола, должно быть это было не просто — приветствовать меня в полном одиночестве.

— Нет, моя госпожа. Нисколько. Элла вчера приготовила сладости, так что самое больше, что я должна буду сделать — это заварить чай. Испытанием скорее было нести божественные дары в приют.

Сегодня Хуго и Элла взяли выходной. Не было никакого смысла в их присутствии в храме целый день, если мы уехали в итальянский ресторан и поели там. Различные мелочи вроде сладостей к чаю, могли быть приготовлены накануне.

— Без Моники и остальных мне понадобилась помощь Гила и Фрица, чтобы помочь с ужином, который мы хотели доставить в приют как можно раньше, — объяснила Никола. — Сегодня мы ели там, вместе со взрослыми священниками.

Перед суровой зимой количество детей в приюте увеличилось. Никола провела много времени в приюте и слышала о новых детях от Вильмы и Делии, а также помогала готовить для них.

— Там что-нибудь изменилось? — спросила я. — Служители ведут себя так же, как и всегда?

— Теперь, когда вы упомянули об этом, один из слуг брата Эгмонта пришел в приют, что бывает очень редко. Он хотел поговорить с Вильмой о своем господине, который хотел взять себе слугу.

Желание Эгмонта взять нового служителя мгновенно подтолкнуло меня к очевидному выводу:

— Он снова оплодотворил одну из своих служанок?

Я не могла сказать ничего хорошего об Эгмонте, священнике, который однажды разгромил книжную комнату и отправил свою служанку Лили в приют после того, как она забеременела, в то время, как я спала в юрэве. Никола, должно быть, заметила мой резкий тон и поспешно поправила меня.

— Нет, моя госпожа. Он хотел взять нового служителя, который сможет заниматься бумажной работой, потому что господин Хартмут, ставший главным священником, обещал, что у священников теперь будет в два раза больше работы, чем раньше.

К моему облегчению, дело было не в его похоти, которая привела бы к очередной беременности. На самом деле, казалось, он серьезно отнесся к своей новой работе. Возможно, я была слишком предвзята к нему из-за того горя, что пережила Лили.

— В настоящее время мы не уверены, нужно ли нам докладывать об этом действующему главному священнику или новому, — продолжила Никола. Они оба делили между собой работу, чтобы плавно закончить процесс передачи обязанностей, так что я понимала возникшее затруднение. Но я была уверена, что с этим вопросом может разобраться любой из них.

— Хартмут и так не уважает Эгмонта из-за моей неприязни к нему, — ответила я, указав, что его одержимость моей святостью просто не имела границ. — Эгмонт наверняка получит более благоприятный для себя ответ, если обратится к действующему главному священнику.

— Поняла. Я сообщу слуге брата Эгмонта. Господин Хартмут склонен к преувеличениям, но он редко допускает ошибки, поэтому его трудно одергивать, — хихикая сказала она.

— Как дела у Гила и Фрица?

— Они оба торопились и обедали с служителями. Есть работа в типографии, с которой нужно закончить до зимнего общения, поэтому все в мастерской сейчас сильно загружены.

Это был тот самый момент, когда определялось, сколько новых книг мы сможем принести в дворянскую академию. И мои слуги предпочли сэкономить время и поесть в приюте, чем подниматься в покои главы храма и есть там.

— Фран будет протестовать, если до него дойдут слухи о подобном, поэтому, пожалуйста, держите это в секрете, — попросила она. По видимому, для Франа было нормально наказывать их и говорить, что они должны есть в покоях своей госпожи и вести себя надлежащим образом, а не экономить время и нарушать правила. Но когда она это сказала, атмосфера вокруг словно похолодела.

— Я тебя слышу, Никола, — раздался ледяной голос.

— Ип!

Мы с Николой чуть из кожи вон не выпрыгнули. Мы обернулись и увидели Франа, который стоял с коробкой в руках и холодной улыбкой на губах. А рядом с ним стоял Дамуэль, который прикрывал рот рукой и боролся с желанием рассмеяться.

— Боги, стоит мне только отвести взгляд, и все сразу идет не так... — сказал Фран. — Будьте осторожны, госпожа Розмайн, неряшливое поведение госпожи вскоре начинает влиять на тех, кто ей служит.

Он намекал, что нынешняя ситуация была полностью моей виной, поскольку мои слуги начали отдавать предпочтение работе над правилами приличия, так же как и я, когда отдавала предпочтение чтению, а не следованию правилам. Для меня, если честно, это стало новостью.

Никола открыла для меня дверь, и я вошла в свои покои, все еще чувствуя себя неловко. Однако, как только я оказалась внутри, в нос ударил ощутимый аромат. Я инстинктивно остановилась и огляделась, но не увидела ничего, чтобы могло объяснить этот запах. И вскоре сладость исчезла из воздуха.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн?

— Нет, нет... Это, должно быть, мне просто показалось.

Я повернулась к слугам и попросила Никола и Монику помочь мне переодеться, а затем разрешила тем, кто сопровождал мне при походе в ресторан, так же удалиться, чтобы переодеться в одежды служителей. Пока они ходили, я пила чай, поданный мне Моникой и осматривала комнату. Было странное ощущение, что что-то не так. Я не могла сказать, что именно, но что-то не давало мне покоя.

Это чувство напомнило мне о тех временах, когда я была Урано, моя мама как то раз зашла в мою комнату и взяла второй том из совершенно неорганизованной кучи. Если бы она забрала все книги, то я бы сразу заметила, но такое незначительное изменение даже не привлекло моего внимания. Я застыла в подвешенном состоянии, чувствуя что что-то не так, но не в силах указать на проблему.

Что это может быть?..

Я продолжала потягивать чай, не в силах справиться с крутящим меня изнутри дискомфортом. Достаточно скоро Фран вернулся назад, уже одетый в серую мантию священника. Он сразу же позвал Николу и спросил:

— Кто-нибудь входил в мою комнату, пока меня не было?

Никола отреагировала на его вопрос с выражением полного замешательства на лице.

— Я так не думаю. Вас не было, и мне не было смысла входить в вашу комнату. Даже если бы такая причина существовала, я не вошла бы в мужскую комнату. Я бы попросила Гила или Фрица пойти вместо меня.

— Я понимаю. Да.

Я заметила, что Фран выглядел встревоженным после ее ответа и решила поговорить с ним, чувствуя, что возможно, он разделяет мое беспокойство.

— Фран, что-то не так?

— Я уверен, что почувствовал запах женских духов в своей комнате.

— Я тоже почувствовала слабую сладость при входе. Что-то не так, и вполне возможно, что кто-то был здесь, пока меня не было. Я посоветуюсь с главным священником по этому вопросу, и мы проведем осмотр и подтвердим, что все на месте.

— Понял.

Фран пошел за ключом, Зам ушел, чтобы сообщить о моих подозрениях Фердинанду, а Дамуэль немедленно послал ордоннанц, чтобы вызвать моих рыцарей сопровождения, которые вернулись в замок, после нашей трапезы в итальянском ресторане. Внезапно мои покои главы храма стали очень многолюдными.

* * *

— Ты говоришь, что кто-то мог проникнуть в твои покои? — нахмурившись, спросил меня Фердинанд.

— Я провела быструю проверку, и вроде бы ничего не пропало, и все на месте, но... что-то не так. Меня не отпускает это чувство с тех самых пор, как мы вернулись.

Фердинанд на мгновение задумался, и в это время прибыли мои служащие и рыцари сопровождения, которых вызвал Дамуэль.

— Госпожа Розмайн, — тихим голосом обратилась ко мне Моника, которая подошла, пока я рассказывала о случившемся Фердинанду. — Вильма требует срочной встречи.

— Возможно, это из-за того караульного, которого ты сочла странным, — высказался Фердинанд. — Мы должны это услышать. Впусти ее немедленно.

Я кивнула, позволяя позвать Вильму. Глаза молодой женщины распахнулись, как только она прошла в покои, она застыла при виде стольких мужчин. Я думала, что с ней все будет в порядке, учитывая, как часто она в последнее время посещала покои главы храма, но ее страх видимо сильно зависел от количества мужчин в ее окружении и от того, кто это был.

— Сюда, Вильма, — позвала я, указывая ей на место, где в основном собрались женщины. — Должно быть, тебе было нужно срочно прийти ко мне, если ты не могла доложить об этом вечером, вместе с основным отчетом.

Она опустилась на колени перед моим стулом, белая как полотно. Ее взгляд метался между Фердинандом и мной.

— Все служители, которые охраняли ворота сегодня днем, исчезли. Следующая группа, которая прибыла, чтобы сменить их, обнаружила, что там никого нет.

Обычно у ворот, ведущих в нижний город, всегда стояло четыре человека, и когда проезжали кареты, держащие путь к дворянской части храма, они должны были сначала доложить, к кому они прибыли и по какому вопросу. После двое служителей открывали ворота, один шел в дворянскую часть храма, чтобы сообщить о визите, а последний оставался у ворот с гостем. Это было правилом, чтобы хотя бы один служитель продолжал охранять ворота.

— Это произошло впервые. Кроме того, по словам служителей, которые прибыли после обеда для смены караула, ворота не были закрыты должным образом, — продолжила Вильма. — Точнее они не были закрыты так, как обычно.

— Проще говоря, приезжали гости на карете в то время, когда мы отсутствовали? — уточнила я.

— И при том тайно, — добавил Фердинанд.

— Что же тут тайного? — с раздраженным вздохом сказала я. — Они избавились от четырех служителей. Мы бы неизбежно это заметили.

Фердинанд покачал головой.

— До того, как ты стала директором приюта, служители из приюта не могли говорить с священниками. В прошлом подобное действие не имело бы никаких последствий.

Раньше служители были в таком положении, что они не могли первыми начать разговор, независимо от того, какие подозрения тревожили их. Сегодняшние нарушители были достаточно опытны, чтобы заметить наш отъезд и быстро выполнить свою работу. Они использовали проверенные методы и сделали так, чтобы мы не могли определить, что именно пропало, даже если и знаем, что что-то не так. Если верить Фердинанду, то раньше подобный подлог в храме могли и не обнаружить.

— Ты сказала, что чувствуешь лишь легкий дискомфорт, — сказал Фердинанд. — Если бы не отчет Вильмы, он бы исчез из твоей головы через пару дней. Такие незначительные проблемы редко получают какие-то подтверждения.

Он был прав — это было просто неприятное ощущение, которое я бы с легкостью отбросила, как плод своего воображения. Достаточно одной ночи, и уверена, к утру от этого чувства ничего бы не осталось.

Фердинанд глубоко нахмурился, его брови почти сошлись на переносице, и он снова начал постукивать пальцем по виску.

— Я предполагаю, что нашим преступником был дворянин, который заставил исчезнуть наших служителей, полагаясь на уже устоявшееся мнение, что никто и глазом не моргнет на подобное.

Холод пробежался по моей спине, когда я вспомнила, как Фердинанд «избавлялся от улик», имея дело с последователями Бёзеванса. Неужели этих четырех служителей постигла та же участь?

Если бы преступники были сейчас прямо передо мной, я бы не смогла контролировать свой гнев.

— Они должны быть связаны с священником из храма, но не с тем, кто знает о том, что ответственный за приют ежедневно отчитывается перед тобой, — сказал Фердинанд. — Было бы разумно узнать, какие священники принимали посетителей и не видел ли кто-нибудь, чтобы какие-то кареты въезжали на территорию храма. Преступник, вероятно, считает, что за счет своей уловки выиграл себе достаточно времени.

Я встала и повернулась к Дамуэлю и Ангелике. Я не собиралась оставлять виновных безнаказанными.

— Дамуэль, Ангелика, разделитесь и сообщите солдатам, которые охраняют ворота нижнего города. Скажите им, что я ищу преступника, проникшего в мои покои, и поэтому я хочу знать, какие кареты видели сегодня. Хотя нет, лучше пусть они принесут мне все записи о въездах и выездах экипажей в город и из города. Я ожидаю, что командир Гюнтер с северных ворот, сразу пойдет вам навстречу. Сейчас это соревнование на время. Вы должны спешить.

— Да, госпожа!

Дамуэль и Ангелика выбежали из покоев без малейших колебаний.

Я снова обратила внимание на Вильму, которая все еще стояла на коленях.

— Я невероятно благодарна тебе за твой отчет, — сказала я. — Сообщи Гилу, что у нас был лазутчик. Пусть он свяжется с торговой гильдией и компаниями «Отмар», «Гилберта» и «Плантен». Я хочу, чтобы он спросил у них, не видели ли они какие-нибудь кареты, которые могли бы принадлежать дворянам. В частности, кабинет компании «Отмар» находится близко к храму, поэтому есть шанс, что они что-нибудь видели.

Вильма кивнула, получив мой приказ и встала.

— Кроме того, задавайте подобные вопросы всем жителям приюта, — продолжила я. — Видели ли они какие то экипажи, пока убирались или набирали воду? Видели ли они каких-нибудь служителей, которые направлялись в дворянскую часть храма, чтобы сообщить кому-то о посетителе? Слышали ли что-то, что может пролить свет на эту ситуацию? Наша цель состоит в том, чтобы как можно точнее определить время, когда это случилось. Поможет любая информация.

— Госпожа Розмайн, я тоже пойду в приют, — сказала Филина, шагая вперед и прижимая к груди писчие принадлежности. — Вильме будет сложно задавать такие вопросы всем вокруг, да и подобная работа — это обязанность служащих, — ее травянисто-зеленые глаза были полны сосредоточенности на поставленной задаче, но в то же время я чувствовала в ее взгляде и беспокойство. Скорее всего, ее побочной целью было убедиться, что Конрад жив и здоров.

— Хорошо, Филина. Пожалуйста, убедись, что Дирк и Конрад не напуганы.

— Как пожелаете.

Филина не считала, что эта ситуация не имеет к ней никакого отношения. Был вполне реальный шанс, что с Конрадом может случиться тоже самое, что с теми служителями-караульными. Она улыбнулась, немного натянуто, и ушла вместе с Вильмой. Родерих, обеспокоенный ее уходом, тоже потянулся за своими писчими принадлежностями.

— Госпожа Розмайн, я должен...

— Нет, Родерих. Ты никогда раньше не посещал приют, так что твое присутствие только напугает служителей. Они больше привыкли видеть и общаться с Филиной. Оставь это ей.

Служители не могли рисковать и говорить без разрешения в присутствии дворянина, который намного выше их по статусу. В результате, они обычно хранили полное молчание, если не могли с полной уверенностью сказать, что человек позволяет им говорить и действительно готов выслушать то, что они хотят сказать. Присутствие Родериха совсем не помогло бы расследованию.

— А... — пробормотал Родерих, когда кровь отлила от его лица.

— Разве я не говорил тебе об этом? — сказал Хартмут, который тоже был готов идти. — Приют, мастерская, торговцы нижнего города... Это руки и ноги госпожи Розмайн, и если ты не ознакомишься с храмом во всей его полноте, то будешь бесполезен.

— Что ты собираешься делать?

Хартмут самоуверенно ухмыльнулся.

— Я мог бы также поговорить с теми, кто в приюте, потому что мои отношениями с ними доверительные, но есть другая работа, которую могу сделать только я. Как новый главный священник, я буду должен вызывать и допрашивать священников. Согласно правилам, только главный священник и глава храма имеют право проводить допросы других священников.

Это действительно было так. К тому же священники всегда приходили на такие вызовы очень неспешно, а потом долго говорили. Хартмут, чьи способности к работе служащего были впечатляющими даже среди других высших дворян, был идеальным человеком для того, чтобы иметь с ними дело.

— Я рассчитываю на тебя, Хартмут, — сказала я.

— Я не подведу вас. Господин Фердинанд, я доверяю госпожу Розмайн вам, так как до сих пор не знаю, насколько велико ее влияние в нижнем городе.

Фердинанд поморщился:

— Кажется, мне навязали самую хлопотную из всех возможных обязанностей, но хорошо. Ты можешь использовать мои покои и слуг по своему усмотрению.

— Это большая честь для меня. Пойдем, Лотар, — Хартмут позвал одного из слуг, которых Фердинанд привел с собой и быстрым шагом покинул комнату.

— Фран, давай тщательно осмотрим эти покои, чтобы понять, что изменилось, — сказала я. — У нашего нарушителя была цель, которую он отчаянно пытался достичь даже ценой жизни нескольких служителей. У нас есть основания полагать, что этот же человек проник и в твою комнату, так? Что-нибудь пропало или было сдвинуто?

— Я не могу представить, что в моей комнате было что-то такое, что дворяне хотели бы...

Зам поднял руку, обрывая Франа.

— Возможно они искали ящик, где ты хранишь ключи. Это едва ли не единственная ценная вещь, которой ты владеешь, как главный слуга госпожа Розмайн. Другими словами, разумно предположить, что они искали что-то, что обычно хранится под замком.

— Мы уже проверили один раз, госпожа Розмайн, но мы еще раз перепроверим все места, где нужны ключи, — объявила Моника, а затем бросила на Франа взгляд. Он сразу же ушел в свою комнату и через пару минут вернулся с ящиком для ключей, о котором шла речь.

Я была полна решимости найти виновного, и с этой мыслью я встала, чтобы еще раз проверить книжные полки. Однако, прежде, чем я успела дойти до них, Фердинанд остановил меня.

— Оставь поиск того, что можно увидеть глазами своим слугам, — сказал он. — Вместо этого, тебе следует искать то, что увидеть нельзя.

— Что это? — спросила я, удивленно хлопая глазами.

Фердинанд махнул рукой.

— Я хочу сказать, что если наш предположительный незванный гость — дворянин, то он мог установить опасные магические инструменты вместо того, чтобы пытаться что-то украсть. Простой осмотр не обнаружил бы ничего нового или отсутствующего.

— Гм, господин Фердинанд... как я могу искать магические инструменты?

— Распространи свою ману по комнате, словно очень, очень тонкую паутину. Ты сможешь обнаружить посторонние предметы, такие как магические инструменты, которые наполнены чужой маной или что-то, на чем будут следы чужой маны. Этот процесс схож с выделением чужой маны в ингредиентах.

Пример, который он выбрал, мы обсуждали совсем недавно, поэтому я знала, что нужно делать.

— Есть некоторые магические инструменты, которые активируются сразу после того, как на них воздействует достаточное количество маны, — продолжил Фердинанд. — Ты должна распространять свою ману как можно тоньше. Попробуй представить, к примеру, что ты разбавляешь ее водой.

— Я впечатлен тем, что вы умеете таким образом использовать свою ману, господин Фердинанд, — сказал Корнелиус, который вместе с остальными последователями с трепетом слушал нас. — Обычно у людей нет необходимости так тщательно исследовать пространство на наличие чужих магических инструментов.

Фердинанд встретил его замечание холодным взглядом, после все же ответил.

— Было время, когда мне нужно было регулярно проводить такие проверки, — сразу было понятно, о каком времени он говорит. И я не смогла сдержать сочувственного вздоха.

— А теперь, если бы все мои последователи встали у стены... — попросила я. Их мана, что очевидно, будет казаться мне чужой, поэтому лучше всего, если они все встанут в одном месте и не будут мешать. Как только это было сделано, я глубоко вздохнула, а после начала распространять свою ману, стараясь делать это как можно тоньше. Я попыталась представить, словно разбавляю ее водой, как и было велено и начала свои поиски с пола.

Я чувствовала чужую ману от своих последователей у стены, а также от Экхарта и Юстокса, которые стояли за спиной Фердинанда. Даже с таким тонким слоем маны, я могла ощутить сопротивление идущее от них. Как ни странно, но я почти не чувствовала отторжения со стороны Фердинанда, который стоял прямо передо мной. Может быть, я просто привыкла к его мане, благодаря всем тем магическим инструментам, которые носила на себе.

На полу ничего не реагировало на мою тонкую мана-паутинку, поэтому я начала медленно поднимать ее вверх. В конце концов я уловила какое-то сопротивление, которое исходило не от Фердинанда или моих последователей. Я посмотрела на источник и медленно приблизилась к нему.

— Госпожа Розмайн? — окликнул меня Фран.

Я смотрела на его ящик для хранения ключей. Сопротивление шло откуда-то из числа множества ключей внутри. Хотя было и кое-что еще. Я посмотрела на алтарь и крепко поджала губы.

— Главный священник... Я кое-что нашла.

— Скажи мне, где, — приказал Фердинанд, доставая и надевая кожаную перчатку, которая блокировала ману.

— Это писание и ключ — не мои.

Трудно было сказать, что изменилось, вещи выглядели точно такими же, какими я их помнила, но они были зарегистрированы на чужую ману. И писание стоит на полке ровно, а ключ наоборот лежит небрежно. Общим было их сопротивление моей мане.

— Писание и ключ? — переспросил Фердинанд. — Зачем их брать?

— Я не знаю цели, но точно могу узнать свое.

Кто бы это не сделал, он заплатит.

Свидетельства простолюдинов

— Главное, что моя книга пропала. Так что, естественно, что я собираюсь ее искать. И все.

Я направилась к двери, но Фердинанд меня остановил.

— И куда именно, по твоему мнению, ты пойдешь? У тебя есть идеи, где она может быть?

— Нет, но я собираюсь использовать технику, который вы меня только что научили, чтобы распространить сеть маны по всему городу, — ответила я, имея в виду и нижний город и дворянский район

Фердинанд с явным раздражением посмотрел на меня.

— Этот метод подходит для поиска чужой маны, а не своей. Он будет совершенно бесполезен в дворянском районе. Не трать ману понапрасну, идиотка.

— Нгх...

— Вместо этого, лучше подумай о целях преступника. Если мы сможем определить его цели, то сможем напасть на их след.

— О чем вы говорите? — спросила я, удивленно глядя на мужчину. — Их цель очевидна. Тут даже говорить не о чем.

Он нахмурился услышав мой ответ и произнес:

— О? — похоже он совсем не улавливал моей мысли.

— Есть только одна причина, по которой кто-то может хотеть получить это писание. Они хотят прочитать единственное, премиальное издание Эренфеста!

Если бы они попросили меня, я бы дала им разрешение... но теперь, когда они исчезли вместе с служителями, вторглись в храм и попытались одурачить меня этим фальшивым писанием, я никогда не позволю им снова прикоснуться к нему.

Моя логика была совершенно нормальна, но Фердинанд со вздохом проигнорировал мое предположение.

— Если бы их целью было просто прочесть писание, им не нужно было проникать в твои покои и заменять твой экземпляр. Они могли бы прочесть одну из переписанных копий, которые хранятся в книжной комнате, или даже попросить священника переписать ее для них.

— Ах... Но что, если они хотят прочесть молитву Богу Тьмы, которой нет в тех копиях, которые храняться в книжной комнате? Или, может быть, они хотели узнать что-то о чуде Хальдензеля? Есть так много вариантов!

Не желая признавать поражение, я ломала голову над тем, чем мое писание лучше всех прочих. В нем можно было прочитать куда больше, чем в писаниях других герцогств, где глава храма выбирался из числа обычных священников с низким уровнем маны. Наверняка многие хотели бы прочесть его.

Мое писание действительно особенное, черт!

— Я согласен, что это два возможных мотива. Храм Центра хотел увидеть молитву Богу Тьмы, а многие дворяне хотят побольше узнать о произошедшем в Хальдензеле. Но все это не объясняет подмены. Они даже не смогут прочитать содержимое без твоего разрешения, ведь писание помечено твоей маной.

— Не могли бы они просто перерегистрировать ее на кого-то другого? — спросила я, вспоминая, как присваивала себе ключ, после вхождения в сан главу храма. Это не казалось мне особо сложным процессом.

— Но это повлияет на разделы, которые можно почесть, не так ли?

— Значит поэтому они подменили его? Потому что они хотят прочесть то, что не могли, будь это зарегистрированная на них книга? — из сравнения между нашим писанием и тем, что хранится в храме Центра, я уже знала, что доступное для чтения содержимое сильно зависит от маны читающего, а так же от маны главы храма, которому принадлежит эта книга.

Однако я никогда не думала, что эта информация широко известна людям.

Хм... Каким образом отсутствие писания может вызвать проблемы?

Я брала его с собой в молельный зал для проведения церемоний, но в моем случае, это было больше для вида, так как я выучила наизусть все молитвы, которые использую в своей работе. Я никогда не использовала его иначе, чем своеобразное украшение в покоях главы храма. Поэтому я не могла представить, что буду сильно страдать от его отсутствия.

Уперевшись мыслью в тупик, я решила подойти к вопросу с другой стороны. Что я не могу делать без писания? Только в этот момент я поняла, ведь моя книга относительно недавно сильно изменилась.

Может ли быть так, что тот, кто украл мое писание ищет скрытое послание и магический круг внутри?

Писание содержало более или менее точную инструкцию о том, как стать зентом. Я была уверена, что Фердинанд и я были единственными, кто видел это послание, ведь во время сравнения писаний даже принц Хильдебранд никак не отреагировал на книгу, поэтому я не думаю, что кто-то еще мог заметить.

— Возможно их целью было само писание Эренфеста, — сказала я не сводя взгляда с Фердинанда и пытаясь намекнуть на магический круг. Он прижал руку к подбородку, но услышав мои слова, выпрямил один палец и прижал его к губам — ясный знак «заткнуться». Похоже он отлично понял мой намек, но вместо того, чтобы вслух согласиться с ним, он начал излагать собственную версию.

— Возможно, одна из их целей — это поставить черную метку на твоей репутации. У каждого герцогства есть только одно священное писание, не считая переписанных копий, и они могут использовать эту ситуацию для того, чтобы подставить под сомнения твою компентентность как главы храма. Так же они смогут перенести критику и на твоего опекуна и действующего главного священника.

— Н-но тут есть замена, — сказала я, указывая на писание, лежащие на алтаре. Фердинанд пристально посмотрел на него, а затем покачал головой.

— Нет никаких гарантий, что это настоящее писание, это может быть магический инструмент-обманка, который выглядит похожим внешне, но внутри он совершенно пуст. Однако, давайте на мгновение предположим, что это настоящие писание. Если мы сможем это доказать, то нас можно будет обвинить в краже. Возможно это тоже одна из целей.

Я побледнела. Возможно нас хотят выставить ворами, а мы даже не подозревали об этом.

— В таком случае мы должны немедленно узнать так ли это! — воскликнула я и потянулась к книге.

— Не трогай! — рявкнул Фердинанд, ударяя меня по руке. Мои пальцы пронзила боль и когда я посмотрела на свою ладонь, то заметила как она покраснела и поняла, что он совсем не сдерживался.

— О-оу...

— Есть три возможных мотива, которые я могу придумать, — сказал Фердинанд, пристально глядя на книгу на алтаре.

— Два — очернение твоей репутации, а третий… — убийство.

— Убийство? — переспросила я, ошеломленно глядя на него. Одного этого слова было уже слишком много для меня. Я никак не могла сохранить свое самообладание, услышав его.

— Я предполагаю, что они с большим желанием похитили бы тебя и заключили в тюрьму, чтобы иметь возможность пользоваться твоей маной, как им заблагорассудиться, но это гораздо труднее осуществить, чем простое убийство.

— Убить кого-то проще?..

— Они смогли изготовить такую хорошую подделку и незаметно подбросить ее сюда. У меня нет ни малейших причин не думать о покушении.

Фердинанд обернулся к Экхарту, который выхватил свой штап и пропел «меса», после он потянулся к одному из мешочков на своем поясе и вытащил белый фрукт, вонзая лезвие в его мякоть. Мгновение спустя он сжал фрукт и взмахнул им так, чтобы брызги попали на писание.

— Ааа! — закричала я. — Экхарт, что ты делаешь?! Ты хочешь испачкать его?..

В ту секунду, когда сок попал на писание, обложка стала красной, словно была пропитана кровью. Экхарт с ненавистью взглянул на книгу, прежде чем передать остатки белого фрукта Юстоксу.

— Как и ожидалось... — пробормотал Фердинанд. — Эта красная грязь — редкий яд, который можно собрать на границе между Аренсбахом и Эренфестом. Он проникает сквозь кожу при прикосновении, и если смазать им что-то, к чему часто прикасаются без задней мысли, то яд можно даже не заметить до тех пор, пока не станет слишком поздно. Если бы мы не заметили, что наше писание подменили, а после пришло бы время осенней церемонии совершеннолетия, яд унес бы три жизни: твою, когда ты бы коснулась писания во время церемонии, Франа, который помогал бы с подготовкой, и Хартмута, который поддерживал бы тебя во время церемонии.

Фердинанд снова дал знак рукой, и Юстокс снял одно из зелий со своего пояса.

— Я никогда не думал, что мне когда либо снова, придется использовать его, — со вздохом сказал он, а после вылил зелье на ткань.

— Экхарт без колебаний, не ожидания никаких указов, надел кожаную перчатку и забрал тряпку у Юстокса, а после начал вытирать писание. Я ясно видела, как зелье смывает красные пятна яда.

— Работа последователя — изучить яды, чтобы он мог защитить своего господина или госпожу от возможного покушения, — сказал Экхарт обращаясь к моим сопровождающим. — Все ли вы учились держа в уме эту цель и прилагая соответствующие усилия для ее достижения? У вас есть какие-нибудь противоядия, необходимые для нейтрализации яда, который может угрожать госпоже Розмайн?

Корнелиус и другие мои последователи могли ответить только вздохом.

— Розмайн — святая Эренфеста очень богатая маной, которая должна будет стать первой женой следующего ауба. То, что она станет мишенью для тех, кто захочет ослабить наше герцогство совершенно очевидно, — сообщил Экхарт, все еще тщательно протирая писание. — Какие из вас рыцари сопровождения...

Я видела, как Корнелиус сжал кулаки. Нельзя было не видеть, насколько Фердинанд привык к опасности для своей жизни, а также насколько осторожными и подготовленными были его последователи.

— Корнелиус, в отличие от Ангелики, тебе не хватает скорости реакции и решимости действовать в любой ситуации, поэтому ты должен компенсировать это зорким взглядом и наличием инструментов, которые помогут тебе нейтрализовать опасность заранее, — продолжил наставлять младшего брата Экхарт. — Господин Фердинанд был и остается тем, кто вкладывает все силы в защиту госпожи Розмайн, но он уезжает. Неужели ты не понимаешь, что это значит?

Ангелика никогда не колебалась, выполняя свой долг, в основном благодаря тому, что она редко задумывалась над своими действиями. Она направит свой меч на любого, чтобы защитить меня. Мне нужно было, чтобы остальные мои рыцари сопровождения также выполняли свои обязанности, но Экхарт утверждал, что они не делали этого должным образом.

— Я не говорю о том, что каждый из вас должен делать столько же, сколько делает господин Фердинанд. Это не возможно для вас по одиночке. Но ваша сила в количестве. Вам всем нужно работать сообща, чтобы попытаться заполнить ту пустоту, которую он оставит своим отъездом.

Экхарт провел еще несколько проверок писания, в том числе, прижал к нему магический камень и опрыскал другим зельем. После он протянул писание Фердинанду, который начертил поверх магические круги, а после покачал головой.

— Это только выглядит как священное писание, — сказал он. — Если бы ты, Розмайн, принесла его на церемонию, то не смогла бы открыть. И опозорилась бы перед всеми, кто смотрел бы на тебя.

— Другими словами, значит, что это не книга?

— Это магический инструмент, который имитирует внешний вид. Внутри он пуст.

— Мое писание...

Они не только украли мое писание, но даже заменили его не настоящей книгой! Гнев закипал во мне, и крышка, которая сдерживала мою ману под контролем, отлетела в сторону. Мое тело начало источать жар, словно печь, когда мана хлынула из меня... но мой разум был странно холодным.

— Госпожа Розмайн! Ваши глаза! — закричала Юдит, ее голос выдавал ее страх.

Внезапно большая ладонь опустилась на мои глаза, блокируя зрение.

— Не поддавайся своим эмоциям, иначе быть беде, — сказал Фердинанд. — Эта череда злонамеренных уловок напоминает инцидент с Белой башней. Сейчас ты находишься в том же положении, что и Вильфрид. Одно неосторожное движение — и ты станешь мишенью. Ты действительно хочешь, чтобы тебя казнили?

Он был прав, все, что я сделаю в таком состоянии — только навредит мне, а не моим врагам, а также опозорит моих союзников. Я глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь сдержать бушующую ману.

— Нам определенно нужно вернуть наше писание, — продолжил Фердинанд. — Ты права. Нам просто нужно выработать метод, который в случае неудачи, нанесет нам как можно меньше вреда. А теперь... ты немного успокоилась?

— Да.

Фердинанд убрал руку с моих глаз, давая увидеть шокированные лица моих последователей. Какое-то время, он смотрел на них, вместе со мной, вздохнул, а затем сказал:

— Сейчас не время для того, чтобы замирать. Розмайн редко бывает такой эмоциональной, но она сразу теряет контроль, когда ее книги или ее семья в опасности. Научиться сдерживать ее в такие моменты — это еще одна из ваших задач, как ее последователей.

— Теперь я понимаю всю серьезность вашего отъезда... — пробормотал Корнелиус, вызывая одобрительные кивки Юдит и Леоноры.

В то время, пока Фердинанд обдумывал способы вернуть наше пропавшее писание, в комнату ворвалась Филина, которая вернулась из приюта.

— Госпожа Розмайн! Что-то не так с Конрадом! — закричала она. — Он прячется в своей постели и постоянно зовет вас!

— Вероятно, он что-то знает... Давайте немедленно пойдем к нему, — сказал Фердинанд, окидывая взглядом своих последователей. Юстокс и Экхарт только кивнули в ответ на эти взгляды.

Когда мы подошли к приюту, Моника открыла для нас дверь и мы прошли в столовую. Делия и Дирк облегченно вздохнули, когда увидели меня, и тут же опустились на колени.

— Делия, как дела у Конрада?

— Он плохо себя чувствовал, поэтому я отправила его вздремнуть. Должно быть, за это время что-то произошло, потому что, когда госпожа Филина пошла поговорить с ним, он дрожал и отказывался выбираться из постели.

Я направилась к лестнице в задней части столовой, пока Делия рассказывала мне о произошедшем за день, а дойдя до ступенек, я обернулась к своим последователям.

— Дальше находится женское крыло. Поскольку мужчины не могут идти дальше, то меня будут сопровождать Филина и Моника, а так же Юдит и Леонора, в качестве моих рыцарей сопровождения.

Я начала спускаться по лестнице, оставив Фердинанда и остальных в столовой, а после зашла в комнаты для еще не крещенных детей, которые располагались на первом этаже. Там Вильма и несколько маленьких детей с тревогой звали Конрада.

— Прошу прощения, но я могу попросить вас всех уйти? Я хочу, чтобы рядом была только Филина и мои рыцари сопровождения, — сказала я, отметив про себя, что комната не очень большая. Когда все ушли, я нежным голосом заговорила с Конрадом, который все еще прятался под одеялом. — Конрад, это я. Не мог бы ты рассказать мне, что случилось и кому нужна помощь?

Он высунул голову из под одеяла, его лицо было ужасно белым и словно окаменевшим от страха.

— П-пожалуйста, помогите служителям... — произнес он.

— Они еще живы?

Конрад отчаянно закивал, не в силах остановить бьющую его дрожь. Я уже сдалась по поводу служителей, после того, как Фердинанд сказал, что они исчезли, но похоже все еще был шанс их спасти. Надежда снова зародилась в моем сердце.

— Я могу спасти их, — сказала я. — Ты можешь рассказать мне все, что знаешь?

— Страшная женщина в-взмахнула... своим штапом... и за-замотала всех... служителей, — заикаясь сказал Конрад. Его взгляд метался по комнате и был полон слез. — Она была страшной! Как госпожа Ёнасара! Она... Она причинила им боль!

— Ох, Конрад!

Филина подбежала и заключила брата в объятия. Он с облегчением прижался к ней, продолжая описывать увиденное. Но даже спрятавшись в объятия сестры, он не прекращал всхлипывать.

Конрад рассказал, что он пришел в комнату после обеда, так как Вильма и Делия велели ему отдохнуть. Из одного окна было видно двор, где проезжают кареты, а поскольку такие визиты здесь редкость, он следил за всем с того самого момента, как открылись ворота.

— Ворота открылись и въехала карета, — немного успокоившись, сказал мальчик. — но вдруг она остановилась...

Нарушение привычного порядка только сильнее возбудило интерес Конрада. И мгновение спустя он увидел, как из кареты вышла женщина, достала штап и скрутила служителей. После трое мужчин занесли священников в карету, прежде чем самостоятельно закрыть ворота и сесть обратно в карету. Дворянка осталась одна, она призвала своего ездового зверя и полетела к главному входу.

— Возможно, они все еще живы. Пожалуйста, спасите их, как вы спасли меня от госпожи Ёнасары... — попросил Конрад. Похоже, что зрелище того, как служителей связали и похитили, пробудили в нем какие то травмирующие воспоминания. Ведь он привык к тому, что раньше ему причиняли боль при помощи штапа. Я протянула руку и погладила его по голове, не обращая внимания на то, что Конрад был весь мокрым от холодного пота.

— Я спасу их, — пообещала я. — Я уже распорядилась, чтобы мне принесли всю информацию от солдат у городских ворот, и скоро мы узнаем, откуда приехали незваные гости. Ты можешь быть спокоен.

Я попыталась успокоить Конрада, подарив ему самую добрую улыбку, на которую была способна, скрывая за ней свое возмущение. Эти воры украли мое писание, заменили его отравленной подделкой, похитили служителей и теперь еще так сильно напугали Конрада. По крайне мере, тот факт, что служители на самом деле живы, был очень ценной информацией.

— Филина, ты останешься здесь? — спросила я, вынуждая ее переводить взгляд то на меня, то на вцепившегося в нее младшего брата.

Конрад крепко сжал руку Филины, а после аккуратно отпустил ее.

— Сестра, пожалуйста, иди с госпожой Розмайн. Спаси всех. Я с Дирком буду ждать, пока ты вернешься.

— Как хочешь... — согласилась она.

После мы вернулись в столовую, оставив Конрада под присмотром Дирка и Делии. Филина слабо улыбнулась и сказала.

— Я рада видеть, что Конрад становится более зрелым, но как его старшая сестра, я чувствую себя из-за этого немного одинокой.

Я направилась к Юстоксу, который сейчас говорил с Фрицем.

— Простите за ожидание, — сказала я. — Фердинанд, служители еще живы.

— Живы?

— Конрад видел, как их связали при помощи штапа и посадили в карету. Как только у нас будут необходимые сведения, мы спасем их.

— Я удивлен, что они их похитили... — произнес Фердинанд, поглаживая подбородок. — Заставить их бесследно исчезнуть было куда проще.

Юстокс пожал плечами и выдвинул свое предположение.

— Бывшая фракция Вероники была отстранена от печатной и бумажной промышленности, возможно, они надеются получить технологии от служителей. И если эти служители действительно могут быть источником информации, то скорее всего они все еще живы.

— Понимаю, — кивнул Фердинанд. — Возможно, это так, но их судьба может стать схожей с судьбами солдат с пожиранием. Наш план спасения должен быть быстрым и тайным. Вернемся в покои главы храма.

Мы покинули приют, а Юстокс и Филина пересказали нам всю информацию, которую они собрали. Как и ожидалось, там были и ценные крупинки, которые нужно было принять во внимание.

Первой докладывала Филина, которая время от времени подглядывая в свои записи, чтобы не ошибиться.

— Служительница, убиравшая в храме, упомянула, что говорила с одним из служителей, которые несли караул у ворот, когда его послали в дворянское крыло. Он сказал, что ей нужно поспешить и закончить с работой, потому что у священника благородный гость. Он, по-видимому, добавил, что этот дворянин был «особенно резким по отношению к служителям и служительницам». Это звучало так, словно он знал этих гостей.

— По словам Фрица, этот караульный когда то был слугой Шикикозы, — продолжил Юстокс. — Тот факт, что он кажется был знаком с гостем, предполагает, что скорее всего это члены семьи Шикикозы. И учитывая, что Конрад видел «страшную дворянку», можно с уверенностью предположить, что это была виконтесса Дальдольф, которая ненавидит Розмайн из-за казни ее сына.

Виконтесса Дальдольф...

Она была матерью Шикикозы, рыцаря, которого казнили за его действия во время охоты на тромбэ, еще когда я только стала священницей. Глава рода Дальдольф поклялся, что он не будет мешать мне, чтобы избежать казни всей семьи, но похоже, их мнение с тех пор изменилось. Или может быть, у них был какой то способ избежать возможного наказания.

Пока я думала об этом, ко мне подошли Дамуэль и Ангелика.

— Госпожа Розмайн, мы поговорили с капитанами городских ворот, — доложил Дамуэль. — Мы также попросили их внимательно следить за каждой каретой, которая будет покидать город.

Информация от стражей городских ворот об экипажах, которые въехали и выехали, имела первостепенное значение. Все взгляды в комнате сосредоточились на двух рыцарях.

— Я жду вашего отчета, — кивнула я.

— Да, госпожа!

— В это время года северные дворяне начинают прибывать в Эренфест для зимнего общения. Только сегодня в город въехало десять экипажей. Никто не уезжал.

Насколько мне известно, на севере уже начал выпадать снег. Пройдет какое-то время, и снегопады достигнут и юга, поэтому дворяне некоторых провинций прибывают в дворянский район раньше, чем другие.

— Четыре повозки проехали через северные ворота, жалуясь, что они не могут воспользоваться проездом через храм, как делают обычно, из-за того, что его ворота закрыты и там нет никакой охраны, — добавил Дамуэль. — Гюнтер сказал, что такие жалобы начали поступать в районе полудня.

Папа явно не сомневался, когда собирал для нас информацию.

— Учитывая, что из города не выехало ни одной кареты, возможно, что служителей вывезли в дворянский район? — предположила я.

— Если так, то они должны были зарегистрировать свою ману для того, чтобы открыть ворота, — ответил Фердинанд. — Мы можем узнать кто пользовался дворянскими воротами, если свяжемся с замком, — это была разумная идея, но этим вопросом ведали дворяне, так что нам придется ждать ответ несколько дней. Мы просто не могли позволить себе ждать так долго.

— Госпожа Розмайн, я... ну, вообще-то у Штернлюка есть для вас еще один отчет, — сказала Ангелика, поглаживая свой магический клинок.

— От западных ворот было известие о подозрительной карете, которая въехала в город, — начал Штернлюк голосом Фердинанда. — Экипаж был из тех, которыми пользуются простолюдины, с небольшим количеством денег, но у возницы была речь и манеры человека, который служит дворянам. Он приехал до третьего колокола и уехал через южные ворота.

— Южные ворота? — переспросила я.

— Солдат сказал, что попытался заглянуть внутрь кареты, когда услышал странный стук, но его заставили отойти и не вмешиваться, показав кольцо с дворянским гербом. С того момента прошло не так много времени, — закончил Штернлюк.

Это было слишком подозрительно. Я посмотрела на Фердинанда и сказала.

— Они не могли уехать далеко. Мы должны отправиться следом и проверить.

— Я буду сопровождать вас. Я не могу рисковать отправляя тебя одну, — ответил он, а после оглядел комнату. — Должен признаться, меня удивляет, как много ценной информации можно получить из нижнего города, но показания простолюдинов ничего не значат против слов знати. Мы обязательно должны получить либо кольцо, либо самих похищенных служителей. Это ясно?

— Да, господин!

Спасение (❀)

— Филина, Родерих, оставайтесь здесь, в покоях главы храма и сортируйте информацию, — сказала я. — Скоро должен вернуться Гил, и все новые сведения, которые он принесет, обязательно должны быть собраны в единый документ. Фран будет ждать вместе с вами, но Зам, Моника, для вас есть другое задание. Мне нужно,чтобы вы переговорили со слугами священников и собрали информацию от них. Возможно, вы сможете узнать что-то, что священники не захотели сообщать Хартмуту.

Я решила не брать с собой Филину и Родериха, потому что от них не будет особой пользы в бою, вместо этого я посадила их за сортировку поступающей информации. Оба кивнули, а затем ушли с Замом и Моникой, чтобы приступить к работе.

Проводив их, я повернулась к своим рыцарям сопровождения, которые выстроились в ряд. Я хотела оставить одного из них здесь. Ангелика была нашим авангардом, Дамуэль умел отлично находить ману солдат с пожиранием, а Корнелиус обладал самым большим объемом маны среди моих рыцарей. Так что эти трое без сомнения, идут с нами. Мне нужно выбрать между Юдит и Леонорой.

— Юдит, я хочу, чтобы ты поехала со мной, в моем ездовом звере. Будь готова одновременно охранять меня и атаковать те цели, на которые я укажу, — распорядилась я. — Леонора, оставайся здесь и получай отчеты из нижнего города, вместо меня. Это твое задание, помимо охраны этих покоев. В тот момент, когда ситуация изменится, пришли мне ордоннанц, чтобы держать меня в курсе.

— Поняла.

— Дамуэль, Ангелика, Корнелиус — выполняйте любые приказы, которые получите от Фердинанда.

— Да, госпожа!

Когда я закончила с инструктажом, Фердинанд, Экхарт и Юстокс вернулись, тоже закончив собираться. Выражение лица Леоноры стало мрачным, когда она увидела нас всех в сборе.

— Не слишком ли мало у вас рыцарей? — спросила она. — Возможно, следует связаться с аубом Эренфеста и попросить его мобилизовать рыцарский орден.

— И какое обоснование мы ему дадим? — спросил ее Фердинанд.

— Возвращение писания Эренфеста...

Фердинанд покачал головой, заставив Леонору запнуться.

— Мы едем спасать служителей, потому что случайно услышали от людей нижнего города, что их забрали против воли. Кроме того, хотя у нас есть основания полагать, что подозрительная повозка, на которой увезли священников, выехала через южные ворота, но эти подозрения не являются веской причиной для призыва рыцарского ордена.

Голубые глаза Леоноры опустились, но после она вдруг вздернула голову и снова посмотрела на Фердинанда.

— Можем ли мы попросить их обеспечить охрану для вас и госпожи Розмайн? Рыцарский орден существует для того, чтобы служить семье герцога.

— Мы могли бы запросить дополнительную охрану у рыцарского ордена, это правда. Но если мы сообщим аубу через ордоннанц о этой чрезвычайной ситуации, то сведения, которые мы собрали могут просочиться к людям из бывшей фракции Вероники, которые все еще есть в окружении Сильвестра. Отправка сообщения магический письмом — более безопасный вариант, но у нас просто нет на это времени. Однако, эту тему нужно закрыть, так как я никоим образом не намерен предавать огласке факт исчезновения писания. Это только запятнает нашу репутацию.

Если мы не хотим, чтобы мир узнал об исчезновении нашего писания, то нам нужно было решить этот вопрос, используя только тех, кто сейчас находится в этой комнате.

Фердинанд продолжил.

— Писание, в идеале, будет находиться в карете с служителями, но я думаю, что нам не повезет так сильно. Мы имеем дело с кем-то, кто атакует нас с разных сторон, чтобы заполучить как можно больше выгоды для себя. Эти люди, несомненно, планируют организовать транспортировку писания по другому пути. Кроме того, я не думаю, что дворянка, которая свысока смотрит на служителей согласится ехать с ними в одной карете. Предположительно, она будет путешествовать на своем ездовом звере. Мы также должны учитывать, что на данный момент наше предположение о том, что в этом замешана виконтесса Дальдольф, это только предположение. У нас нет никаких доказательств, которые подтвердят наши догадки.

Все кивнули. Нашей первой задачей было найти служителей. Если возможно, мы хотели бы также получить улики, которые укажут нам на дворян, которые в этом замешаны.

Корнелиус внезапно схватился за голову, явно осознав что-то.

— Господин Фердинанд, у вас есть план, как предотвратить взрыв солдат с пожиранием? — спросил он. Как во время весеннего молебна, так и во время попытки похищения Шарлотты, нападавшие и их кольца взрывались, не оставляя никаких улик. Если мы позволим этому случиться снова, то мы не только потеряем любые потенциальные улики, но также есть риск, что служители могут пострадать от взрыва.

Нам определенно нужен план, чтобы остановить взрывы...

Все взгляды устремились к Фердинанду. Мы все ждали его ответа. Он взглянул на меня и моих рыцарей сопровождения, а после медленно вздохнул.

— Самый надежный путь — это убить их. Они не могут взорвать себя, не подав маны в кольца, — сухо сообщил он. — Это позволит нам получить их кольца, но перекроет возможность допроса. Если мы хотим получить и то и то, то нам нужно отрезать им руки, вылечить их, а после связать и бросить в магический инструмент, которые останавливает время.

Я резко выдохнула. Сама мысль о подобном была ужасна, а мысль о том, что подобное может происходить у меня на глазах тем более вызывала тошноту. Фердинанд должно быть заметил, как я побледнела, так как он тут же нахмурился.

— Ты можешь остаться, Розмайн, — сказал он. — Крики от испуга или иные проявления паники только отвлекут твоих рыцарей сопровождения, а это неприемлемо.

Я понимала, что он пытается уберечь меня от того, что должно было стать кровавой бойней, но я пообещала Конраду, что лично спасу служителей. Не говоря уже о том, что как директор приюта и глава храма я не могла просто зарыть голову в песок, когда служители оказались в опасности.

— Нет, — ответила я. — Я пойду.

Мы летели на юг на наших ездовых зверях. Кареты двигались несомненно медленнее, чем мы, так что мы должны были быстро нагнать их, если они действительно поехали в этом направлении один колокол назад. Мы миновали внешние стены, пересекли свежеубранные поля и летели над дорогой, которая виднелась сквозь голые ветви деревьев.

— Если бы мы только знали, куда они едут... — сказала Юдит, которая сидела на заднем сидении пандобуса.

Я на мгновение задумалась над этим

— Нам сказали, что карета покинула территорию города после четвертого колокола, верно? В таком случае у них не будет достаточно времени для того, чтобы покинуть центральный округ до ночи. Им непременно потребуется жилье.

Мне редко были нужны места для ночевок, так как я могла доставлять служителей на своем пандобусе прямо до места назначения, но у большинства людей нет ездовых зверей, а нормальный дворянин никогда бы не позволил простолюдинам ехать с ним на ездовом звере. Вполне естественно, что им будет нужно место, где остановиться.

— Госпожа Розмайн, у вас есть предположения, куда они могут направляться?

— Учитывая, что они везут с собой связанных служителей, они, вероятно, не будут приближаться к городам, где есть зимние дома. После окончания праздника урожая все фермеры перебрались туда. Это так же означает, что в фермерские поселения сейчас пустуют. Я думаю, что они будут использовать их дома.

Близость зимы означала ужасно холодные ночи, наши воры не могли рисковать и двигаться медленно, как летом. Они, без сомнения, уедут как можно дальше, а затем без разрешения остановятся в пустующем из-за зимы доме. Карета, наверняка будет сильно выделяться в пустом фермерском поселении.

— Я не могу представить, что они свернули куда-то с дороги, так что, если люди, которых мы ищем, не изменили свое направление раньше и не сели в лодку, то мы скоро их увидим, — сказала я. — Однако, впереди перекресток. Оба пути ведут на юг, и я бы предпочла, чтобы мы нашли их до...

— Карета!

Громко закричала Юдит, перебивая меня. Я прищурилась и, действительно, под нами была карета. Она приближалась к перекрестку, о котором мы говорили, но похоже застряла из-за тележки с багажом, которая двигалась в том же направлении. Сельский житель, который тянул повозку, оглянулся, а после свернул налево, пропуская повозку. Он сразу ускорился, довольный тем, что фермер сам взял на себя инициативу, в то время, как телега замедлила ход, по видимому фермер тоже был рад тому, что карета проехала дальше.

Хм... Что-то тут есть странное.

Я склонила голову и посмотрела на тележку, — особенно на ткань, которой был накрыт багаж. Когда Фердинанд внезапно закричал.

— Дамуэль!

Дамуэль, пристально посмотрел на телегу и карету. Он был лучшим, когда дело доходило до обнаружения следов маны. И этот навык он сохранил даже когда увеличил свой объем маны. По словам Бонифация, он целенаправленно оттачивал свои навыки в обнаружении.

— Я чувствую много слабых источников маны в карете, — сказал Дамуэль. — Скорее всего, это солдаты с пожиранием. Из повозки я чувствую лишь совсем тусклые следы, этого недостаточно даже до одного солдата с пожиранием. Там должно быть простолюдины.

— Понял. Все, двигайтесь, как и планировали.

— Да, господин.

Мы сейчас боремся за их спасение. Мне нужно сосредоточиться.

Я навострила уши, прислушиваясь к плану, а затем оглядела всех своих рыцарей.

— Прежде всего, спасение служителей, — сказала я. — Мы можем получить доказательства позже, но мы не можем вернуть потерянные жизни.

Все кивнули в ответ.

Моя основная задача заключалась в том, чтобы вознести молитву, поэтому я достала свой штап и произнесла:

— О бог доблести Ангриф, что служит богу огня Лейденшафту, молю, даруй им своё благословение.

Голубой свет полился из моего штап. Я проверила, чтобы благословение накрыло всех, а после направила пандочку немного в сторону. Мне нужно было занять позицию, с которой Юдит сможет эффективно атаковать.

— Здесь подойдет, Юдит?

— Не могли бы вы опуститься немного ниже? Мм... Здесь. Пожалуйста, остановитесь здесь.

Я остановилась, как она и просила, а затем посмотрела назад. Юдит уже целилась в возницу. Нам нужно было начать с того, чтобы разделить карету и лошадей, тем самым остановив ее.

Лицо Юдит было жестким, если не считать ее дрожащих губ. Ей доверили сделать выстрел, который должен был начать миссию, поэтому неудивительно, что она нервничала.

— Даже если ты промахнешься, у нас есть запасной план, — я попыталась успокоить ее. — Сосредоточься на поставленной задаче и не волнуйся. У тебя есть союзники, на которых ты можешь положиться.

— Госпожа Розмайн, если я промахнусь, то моя жизнь потеряет всякий смысл, и Хартмут будет ругать меня за то, что я бездарно потратила магические инструменты, которые он мне дал, — ответила Юдит. Хотя она казалась более серьезной, чем когда-либо, теперь она все же немного расслабилась. Она снова сосредоточилась на своем оружии, и теперь ее фиолетовые глаза лучились уверенностью. — На самом деле, я должна кое-что сделать. Не волноваться. Я не облажаюсь.

Я достала свой штап, чувствуя себя напряженной. После того, как она атаковала, я выпустила в воздух искры, чтобы подать сигнал.

— Хай! — Юдит вскрикнула, когда она бросила свой магический камень в карету внизу. Хартмут сделал для нее магический инструмент, чтобы она могла атаковать с расстояния. На самом деле я не видела, как магический камень попал в цель, но я видела, как карета качнулась.

— Ро̄т!

Я выстрелила в небо, не колебаясь ни секунды. Мгновение спустя, массивный шар из маны пролетел мимо пандочки и понесся вперед и вниз. Это была атака Корнелиуса, которая должна была остановить карету. Яркий свет столкнулся с землей, а затем взорвался, подняв огромное облако пыли. Лошади в панике забили копытами, а возница упал со своего насеста. Юдит, очевидно, попала в цель.

Внезапно все бросились к земле, пикируя на своих ездовых зверях, а после один из них исчез из моего поля зрения. Ангелика, укрепившая свое тело магией, развеяла своего зверя, чтобы ускорить свое падение.

— Хьяааааа!

Ангелика начала атаку, находясь в свободном падении, очертив в воздухе синюю дугу своим ярко светящимся манаклинком. Ее плащ бешено развевался позади нее, и она падала так быстро, что у меня просто пересохло во рту. И вдруг карета дернулась и остановилась. Она единым движением перерубила поводья и оглоблю, и свободные теперь лошади, не тратя ни секунды бросились прочь.

Действия Ангелики казались крайне обыденными, но это было совсем не так. По крайне мере ее трюк был выше моего понимания. Чтобы так легко разрубить деревянную балку, нужно было собрать столько маны, что можно было просто разорвать лошадей в клочья.

— Это наша Ангелика, — сказала Юдит, теперь ее голос звучал восхищенно, к тому же она была рада тому, что успешно справилась со своей частью. — Эта карета никуда не поедет, не важно продолжат лошади буйствовать или успокоятся.

Я начала спускаться к неподвижной теперь повозке, но бой еще был далеко не закончен. Экхарт и Корнелиус разрезали борт кареты и начали вытаскивать солдат с пожиранием наружу, но их движения резко остановились, когда они увидели, кто находится внутри.

— Подойдете ближе — они умрут, — раздался голос. В карете был только один солдат, а с ним два служителя, связанных веревкой. Один из них стонал от боли, потому что в его бок был воткнут меч, а другого солдат удерживал на месте, прижав к его шее еще один клинок.

— Глава храма! Помогите! — закричал взятый в заложники священник, резко выдыхая, и кося взглядом на меч, который угрожал его жизни. Солдат перережет ему горло быстрее, чем мы сможем приблизиться.

Экхарт и Корнелиус обменялись взглядами, собираясь отвлекать солдата, в то время, как Фердинанд обходил карету с другой стороны.

Постойте...

Я, полная подозрений, продолжила снижаться, когда Дамуэль оттолкнул Экхарта и Корнелиуса с простым «извините». Затем продолжил приближаться к карете.

— Н-не подходи ближе! — закричал солдат с пожиранием. — Тебя не волнует жизнь этого человека? Ты так безжалостно приговоришь его к смерти в присутствии милосердной святой Эренфеста?!

Солдат явно запаниковал, и служитель закричал, когда лезвие начало вонзаться ему в шею... но Дамуэль проигнорировал их обоих. Он в полной тишине поднял свой клинок, а после безжалостно пронзил им служителя. Его свободная от оружия рука тут же потянулась к горлу солдата, и мгновение спустя того человека выкинуло из кареты.

[[image:/storage/reader-images/ccbd6b8a573a0d890802c5c801e7fd66f30a799a.png]]

— Что?

— Дамуэль?!

Дамуэль, глухой ко всем крикам, выдернул клинок из бока второго служителя, а после вонзил его ему в горло, чтобы добить.

— Я охранял госпожу Розмайн с тех пор, как она была еще простой священницей, поэтому я знаю в лицо каждого служителя из приюта, — сказал он, а затем посмотрел на солдата с пожиранием. — Ни один из этих мужчин не был служителем. Где настоящие служители?

Два мертвых «служителя» на самом деле тоже были солдатами, которые замаскировались, надев настоящие мантии священников. Им должно быть и в голову не приходило, что мы знаем всех, кто живет в приюте.

Выживший солдат с пожиранием побледнел, теперь его удерживал Экхарт.

— Если вы убьете меня, вы никогда не узнаете, где ваши служители! — воскликнул он, пытаясь торговаться за свою жизнь.

Я вздохнула, наблюдая за происходящим из пандочки.

— Мы уже знаем, где они. Та телега, которую мы видели раньше, была довольно необычной. Сельские жители начинают переезжать в зимние особняки после праздника урожая, так как им нужно обработать собранный урожай, сделать свечи и подготовиться к долгой зиме. Та левая дорога ведет к пустому сельскому городку, и ни один здравомыслящий сельский житель не стал бы уезжать из зимнего особняка, где он должен остановиться. Разве что только в случае чего-то критического.

Возничий, вероятно, тоже был солдатом с пожиранием, который из-за договора должен был подчиняться дворянам, которые были залогом его жизни, и к тому же живя в особняках дворян, они не знают о том, как живут сельские жители. Избегая сейчас городов с зимними особняками, чтобы оставаться вне поля зрения, он только привлекал к себе внимание.

— Пойдем спасать служителей, — сказала я, снова поднимая пандочку в небо.

— Подождите, госпожа Розмайн, — раздался крик, когда мои рыцари сопровождения ринулись за мной.

— Экхарт и я допросим этого человека и наведем здесь порядок. Юстокс, оставайся с Розмайн. Держи ее на коротком поводке! — приказал Фердинанд. Он обращался со мной словно с каким-то диким зверем. И это, если вам интересно, было довольно грубо. Но Юстокс все равно повиновался.

— Да, господин!

Мы вернулись на перекресток и быстро нашли ту телегу, она грохотала по дороге в неспешном темпе, как и раньше. Будь это летом, я бы и глазом не моргнула. В то время было легко увидеть такие повозки, ведь фермеры возвращались домой. А у этого возницы был вид, словно у простого сельского жителя.

— Госпожа Розмайн, может, нам напасть на повозку, так же как и на карету? — спросил Корнелиус.

Я медленно кивнула.

— У тех других солдат с пожиранием не было колец, не так ли? Возможно, этот человек что-то знает. Они использовали одно, чтобы пройти через ворота, так что оно должно быть у кого-то другого. Давайте получим доказательства.

Экхарт сразу же собрался отрубить руку солдату с пожиранием, после того, как его выбросило из кареты, но на мгновение замешкался. На том мужчине не было кольца, но оно должно быть где-то здесь.

Я махнула рукой, подавая сигнал затаиться, и Корнелиус без малейших колебаний атаковал. Как и раньше, это вызвало взрыв, который поднял огромное облако пыли, и как и раньше, Ангелика спрыгнула вниз, чтобы разрубить поводья и оглоблю.

— Ух! Ч-что за?!.. — взвизгнул возничий, который совсем не походил на тренированного солдата. Он уставился на Ангелику, которая приземлилась точно рядом с повозкой и теперь грозила мужчине Штернлюком. Вскоре он начал отползать назад, все время отплевываясь:

— Я... Я ничего об этом не слышал! Все, что они сказали мне, это вывезти этих парней! Я не думал, что здесь замешано, что-то опасное!

Я не могла сказать, был ли этот человек настоящим сельским жителем или просто замаскированным солдатом с пожиранием.

— На кого ты работаешь? — спросила Ангелика, приближая свой магический клинок к горлу мужчины, отказываясь ослаблять бдительность.

Мужчина задрожал, когда расстояние от клинка до его шее сократилось почти до волоска.

— Ах! Аааа! Помогите мне! — взревел он.

— Ответь на мой вопрос.

— Я работаю на... Гах!

Прежде, чем он успел ответить, по всему его телу появились шипы из того, что казалось воплощенным светом. Они погружались в его плоть, а затем медленно превратились в золотое пламя. И в это время кольцо, висящее на его шее засияло.

— Ангелика! — закричала я, чувствуя, что взрыв неизбежен. Она прикрылась своим плащом, так как он был расшит бесчисленными магическими кругами, и тут же отпрыгнула назад.

Мужчина начал кричать, но звук взрыва и рев золотого пламени заглушили его голос. К тому моменту, когда огонь утих, от него уже ничего не осталось.

— Что это было?.. — спросила я.

— Должно быть он был связан довольно мощным магическим договором, — ответил Дамуэль, направляясь к телеге. — Вероятно, он дал клятву не говорить о том, кто его нанял, и о том, куда он направляется.

Все кивнули на это, не выглядя при этом особенно удивленными или встревоженными, но мои глаза были широко распахнуты от шока.

— Вот что происходит, если нарушается магический договор?.. — спросила я.

— Я тоже впервые вижу подобное, но нет смысла беспокоиться о том, кто сам навлек на себя смерть. Сейчас важно только то, если ли здесь служители, — сказал Дамуэль. Он перехватил свой меч, а затем осторожно сдвинул ткань, которая закрывала заднюю часть телеги. — Ах...

Дамуэль поморщился и тут же положил ткань обратно. Это было достаточно странным жестом, поэтому все напряглись и приготовились к бою, но, увидев это, Дамуэль просто убрал свое оружие и с полуулыбкой махнул рукой, показывая, что можно расслабиться.

— Все хорошо. Четыре служителя здесь и больше никого. Просто... Женщины могут не захотеть смотреть на это. У служителей забрали одежду, так что...

Судя по всему, все они были раздеты, за исключением одного куска ткани на каждом. Это было совсем не хорошо. В такую погоду, они наверняка могут простудиться.

— Господин Фердинанд, мы спасли служителей, но они без одежды. Пожалуйста, передайте мантии, которые были одеты на солдатах с пожиранием. Я воспользуюсь вашеном, чтобы убрать кровь, — надиктовала я в ордоннанц перед тем, как отослать его. Даже несколько порванных мантий будет лучше, чем ничего. Юстокс вернулся в карету за одеждой, а Дамуэль и Корнелиус освободили служителей от веревок и начали расспрашивать их. Разумеется благоразумно прикрыв их тканью с телеги. Ангелика продолжала осматриваться, а мы с Юдит ждали внутри пандочки.

Теперь, когда все успокоилось, на лице Юдит отразилось осознание.

— Госпожа Розмайн, меня накажут? — спросила она. — Я покинула дворянский район, хотя я еще несовершеннолетняя...

— Эм... Эм?

— Господин Фердинанд уже говорил об этом, не так ли? Мы не будем обнародовать этот инцидент ни при каких обстоятельствах. Служителей никогда не похищали, и мы никогда не покидали храм. Это, а также тот факт, что наше писание было украдено, никогда не увидят свет, — а значит Юдит нельзя было наказать, ведь она не сделала ничего плохого.

— Что еще более важно, пожалуйста, пришлите ордоннанц в храм. Мы должны дать им знать, что служители в безопасности.

— ДА! — она немедленно подготовила ордоннанц. — Это Юдит. Леонора, мы благополучно спасли служителей.

Когда белая птица улетела. Фран, несомненно, отправится, чтобы сообщить в приют, сразу после того как услышит это сообщение.

* * *

— Их одежда в беспорядке, но я рад, что все в порядке.

Юстокс изо всех пытался снять одеяния с солдат с пожиранием, так что у этих вещей были огромные разрезы спереди. Две другие мантии он нашел свернутыми внутри кареты, возможно их собирались использовать позже. Или это был способ чтобы препятствовать побегу священников.

Двум служителям, которым достались рваные одеяния, приходилось удерживать ткань, но это было лучше, чем ничего. Они всегда могли получить новые комплекты от Вильмы, как только вернутся в храм.

— Никогда не думал, что вы придете с рыцарями, госпожа Розмайн, — сказал один из служителей. — Мы искренне благодарны вам.

— Только благодаря тому, что Конрад стал свидетелем вашего похищения через окно в своей комнате, мы смогли прибыть так быстро. Пожалуйста, дайте ему знать, что вы в безопасности, когда вернетесь.

— Да, госпожа..

Инцидент с нарушителем магического договора сильно напугал меня, но тем не менее все закончилось благополучно. Мы собирались вернуться в храм с Юдит на пассажирском сидении и служителями, которых посадили сзади.

— Это Леонора. Мои искренние извинения, но если вы закончили со спасательной операцией, я должна попросить вас как можно скорее вернуться в храм. Я не могу остановить Хартмута в одиночку.

Что?.. Хартмута?!

Улики (❀)

Мы объединились с Фердинандом и остальными и поспешили в храм. У ворот нас встретили Вильма, Фран и Леонора.

— Вильма, все служители в безопасности, но их одежда превратилась в лохмотья, — сказала я. — Пожалуйста, подбери для них новые одеяния и позвольте им отдохнуть до конца дня.

— Поняла. Госпожа Розмайн, все... Я бесконечно благодарна вам за их спасение, — поблагодарила Вильма, одаривая нас такой радостной улыбкой, что можно было подумать, что мы спасали не священников, а ее. — Мы все ждали, что нас бросят, если с нами что-то случится. Поэтому ваши сегодняшние действия значат куда больше, чем мы можем выразить словами. Я благодарю вас от всего сердца.

Мои последователи встретили это восклицание с очень противоречивыми выражениями лиц, и после того, как Вильма ушла в приют вместе с служителями, Дамуэль безрадостно покачал головой.

— Мы всего лишь подчинялись приказам госпожа Розмайн. Если что-то подобное произойдет снова, и нам не дадут приказа вмешаться, то мы, к сожалению, будем бездействовать. Тем не менее, приятно получать такую жаркую благодарность.

— О боги. Но в следующий раз, я снова прикажу вам вмешаться. Я гарантирую это, так что не нужно унывать, — ответила я, оглядывая своих последователей. Затем мой взгляд остановился на Леоноре, которая ждала удобного случая, чтобы предоставить свой отчет. — Итак, Леонора, что случилось с Хартмутом?

— Может быть, вам лучше увидеть это самой... — ответила она с усталым выражением на лице. Затем она повела нас в комнаты для священников, которые находились в стороне от покоев главы храма и главного священника. Она была достаточно вежливой, чтобы идти с той же скоростью, что и я, поэтому, несмотря на то, что происходящее явно беспокоило ее, это явно было не особенно срочным.

— Ах. Вы тоже пойдете, господин Фердинанд? — спросила я.

— Я заинтересован в этом деле. В данный момент Хартмут пользуется услугами моих слуг, и поскольку никто из них не вышел, чтобы поприветствовать меня, я несколько обеспокоен.

Было приятно узнать, что он решил пойти с нами.

— Я доверю вам разобраться с Хартмутом, если то, что мы обнаружим, выйдет из под моего контроля, — сказала я.

— Он твой последователь. Вся ответственность лежит на тебе, — с пренебрежением отмахнулся Фердинанд, как только мы прибыли к месту назначения. Перед дверью стоял служитель, который, заметив нас, облегченно вздохнул и впустил нас внутрь.

— Ой? С возвращением, госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, глядя на меня с необычайно яркой улыбкой. — Прошу прощения, что вы вынуждены увидеть подобное.

Зрелище, открывшееся мне, было далеко от нормального. На полу лежал связанный священник, а на его спине сидел Хартмут, прижимая к шее священника то, что предположительно было его штапом, превращенным в нож. Еще в комнате было несколько служителей, которые вязали слуг схваченного священника.

Что за...

— Глава храма! Помогите! — закричал священник, вертясь в отчаянной попытке вырваться на свободу. — Я говорил с господином Хартмутом, когда он внезапно применил насилие по отношению ко мне!

Хартмут резко ударил рукоятью кинжала по затылку мужчины.

— Разве ты не должен стыдиться, когда из всех людей, умоляешь именно госпожу Розмайн?

— М... М-м-мои самые искренние извинения!

Мы все смотрели в оцепенении, когда Леонора вдруг закричала:

— Что ты делаешь, Хартмут?! Ты сказал, что просто связал его, чтобы не допустить утечки информации! В то время это звучало достаточно разумно, так как сохранение секретности действительно важно, но...

Хартмут решил без предупреждения нанести визит ныне связанному священнику, надеясь схватить его до того, как он сбежит или обратится за помощью к дворянам. Я понимала, что довольно нагло приходить к кому-то без предварительного уведомления, но для слуг Фердинанда подобное поведение и вовсе было немыслимым. Они снова и снова спрашивали, действительно ли то, что они делают нормально, и Фран жаловался, что взятие в плен священника было сильным эмоциональным ударом для служителей.

— Именно тогда я послала вам ордоннанц, госпожа Розмайн, но я никогда не думала, что он свяжет священника и будет вот так угрожать ему, — объяснила Леонора, а затем сурово посмотрела на Хартмута. — Хартмут, что ты делаешь? Ты случайно наткнулся на какое-то особо ценное доказательство?

Он посмотрел на священника со взглядом, достаточно холодными, чтобы его кровь начала стыть в жилах, а после обернулся ко мне и улыбнулся.

— Нет никаких весомых доказательств, о которых мы могли бы говорить. Однако, он использовал грубые выражения, не подходящие для ушей госпожи Розмайн, поэтому я просто спросил понимает ли он, что несет, и есть у него какие-то доказательства собственных слов.

Учитывая, что это был священник из бывшей фракции Вероники, то я могла догадаться, что теми «грубыми выражениями», о которых говорил Хартмут, было называние меня простолюдинкой. Большинство отреагировало бы на это простым закатыванием глаз, словно бы говоря «ты серьезно?», но в случае с Хартмутом такие разговоры заканчивались ударом по затылку.

— Как глупо... — пробормотал Фердинанд, пренебрежительно махнув рукой. — Хартмут, ты поступил мудро, беспокоясь об утечке информации, особенно в такой ситуации, как эта. Тем не менее, твои методы слишком агрессивны. Пусть священники соберутся в покоях главного священника, там за ними будет установлено наблюдение, а чтобы они не тратили время зря, пусть займутся работой. У нас нет времени на это, и твой допрос на счет этих оскорблений может подождать. Это ясно?

— Да, — ответил Хартмут. Затем он послушно встал, отметив, что он продолжит допрос позже, когда у него будет на это время. Фердинанд молча посмотрел на священника, который все еще лежал на полу. — Ты можешь оставаться здесь, задержанным, до тех пор пока мы не закончим с допросами всех священников, или ты можешь поработать в кабинете главного священника под надзором Хартмута. Выбор за тобой.

Священник смотрел на меня, с мольбой в глазах, словно ища помощи. Я не знала, на что он надеется. И то, и другое было не лучшим выбором, но поскольку Фердинанд и Хартмут были обеспокоены возможной утечкой информации, я могла только покачать головой.

Прости, но я не могу спасти тебя.

Священник бросил отчаянный взгляд, но после опустил голову, и тихо проговорил.

— П-пожалуйста, позвольте мне поработать...

— Очень хорошо, — ответил Фердинанд. — Хартмут, проследи, чтобы он выполнил то, что ему поручили. Я допрошу других священников.

Слуги Фердинанда тут же двинулись вперед, освобождая пленника, прежде чем сопроводить его в покои главного священника. После нам нужно будет предложить такой же выбор и другим священникам, которых Хартмут приказал связать. Все будут очень заняты.

— Вы узнали что-нибудь еще? — спросил Фердинанд.

— В лучшем случае люди двигались по коридорам во время обеда, — сказал Хартмут. — Однако скажу, что теперь я вижу, как мало священники понимают в святости госпожи Розмайн, а также в ценности работы служителей в мастерской. Мне нужно будет исправить это, когда они начнут работать. Остальное я оставлю вам.

Фердинанд наблюдал, как он преследует дергающегося священника, а затем повернулся ко мне.

— Те, кто остался — это священники, которые, скорее всего, будут оскорблять тебя. К счастью, у нас была возможность отослать Хартмута до того, как он отправит их в путешествие по высокой лестнице, но с чего мы начнем?.. Есть три священника, которые были близки с семьей Шикикозы. Все трое родом из семей, связанных с бывшей фракцией Вероники.

После он назвал три имени, одно из которых сразу заставило меня насторожиться.

— Это Эгмонт, — сказала я. — Он определенно виноват.

— На каком основании?

— Это моя женская интуиция. Если помнишь, он как-то испортил мою книжную комнату.

— Глупость. Ты позволяешь личной неприязни затмить твой разум. Этот аргумент не выдерживает никакой критики, — сказал Фердинанд, нахмурив брови, и пристально глядя на меня. Однако в глубине души я знала, что это мог быть только Эгмонт. Не было никакой вероятности, что это был кто-то другой.

Корнелиус пожал плечами.

— Господин Фердинанд, почему бы нам не допросить Эгмонта? Это лишь вопрос очередности допросов.

— Хм. Ты, безусловно прав, что все эти разговоры лишь пустая трата времени.

Я благодарно улыбнулась Корнелиусу, так как он убедил Фердинанда пойти в покои Эгмонта. В свою очередь брат улыбнулся мне и сказал.

— Не говоря уже о том, что я доверяю женской интуиции госпожи Розмайн. Какой бы юной она ни была, она все еще женщина.

— Прости, Корнелиус, — тут же вмешалась я. — Забудь все, что я только что сказала. Фердинанд прав — я просто держу на него обиду!

То, что он соглашался со мной, а не изображал из себя самоуверенного человека, было настолько смущающим, что мне захотелось зарыть голову в песок — на самом деле, мне хотелось провалиться сквозь землю. Я сжала голову между ладоней, а Корнелиус подавил ухмылку, нежно поглаживая меня по волосам.

* * *

— Главный священник и глава храма просят о срочной встрече, — объявил Фердинанд. — Открой дверь.

— Мы не назначали никаких встреч, — послышался в ответ женский голос. Он велел нам уйти, но Фердинанд вместо этого подал знак Экхарту и Корнелиусу и указал им на дверь.

— Эм, вы уверены? — спросил Корнелиус, выглядя довольно встревоженным таким приказом, а Экхарт в это время уже стоял перед дверью со штапом, превращенным в меч.

— Я могу сделать это сам, господин Фердинанд, — сказал он и перехватил меч. Его уверенность была явно не пустой, так как через мгновение двери просто рухнули внутрь комнаты. Мы все удивленно уставились на это, а Фердинанд покачал головой.

— Я собирался дать Корнелиусу возможность немного набраться опыта, но и так сойдет.

Естественно, упавшая дверь означала, что теперь мы могли видеть все, что происходило в комнате. Служительница у дверей была в полном шоке, явно напуганная произошедшим, а глубже в комнате я могла рассмотреть одетые в серое и синее фигуры, которые сидели очень близко к друг другу.

— Я совершенно ясно дал понять, что это срочно, — сообщил Фердинанд, перешагивая через обломки двери и игнорируя замершую служительницу. Экхарт и Юстокс небрежно последовали за ним, поэтому мне пришлось спешно следовать их примеру, заходя вместе с моими рыцарями.

При ближайшем рассмотрении две фигуры на скамье оказались Эгмонтом и служительницей, и они явно были заняты чем-то совсем не приличным. Эгмонт вскрикнул, когда дверь рухнула, а потом еще раз, когда увидел, как я вхожу внутрь, следом за Фердинандом.

— Э-э-это возмутительно! — закричал он. — Вам совершенно чуждо понятие расписания?! Низкородные действительно просто животные!

Внезапно от моих последователей повеяло намерением убийства.

— Ах. Хорошо, что мы не взяли с собой Хартмута, — прокомментировал Корнелиус.

— Верно, — кивнула Ангелика. — Даже я чуть не выхватила Штернлюка.

Они тихо захихикали. Тем временем Фердинанд одарил и Эгмонта, и девушку, которая изо всех сил пыталась привести свою одежду в порядок, холодными взглядами.

— Ты говоришь с таким высокомерием, но разве не ты без предупреждения пришел в покои главы храма, чтобы взять эту служительницу в качестве слуги? — тон Фердинанда был полон пренебрежения и насмешки. Он имел в виду то, что произошло в то время, пока я спала в юрэве. Я уже знала о том грубом поведении Эгмонта. На ум сразу пришел случай, когда Лили забеременела от него, а он взял на ее место новую служительницу.

Эгмонт запнулся, а после выпятил грудь и ткнул в меня пальцем.

— Твой обман долго не продержиться, соплячка. Скоро мы сорвем с тебя эту маскировку.

Постой, что?..

Мой взгляд был прикован к руке, которую Эгмонт поднял, чтобы указать на меня, особенно к кольцу с магическим камнем на его среднем пальце. Оно блестело на свету и было украшено дворянским гербом.

[[image:/storage/reader-images/dbe30512bed909746205e0b6fe697908af01bdbf.png]]

Раньше у него не было этого кольца, нет?

Обычно кольцо на левом среднем пальце носили крещенные дворяне, и этот факт был особенно подозрителен, поскольку священники редко проходили подобную церемонию крещения и не получали магические кольца, которые дарили на таких церемониях. Некоторые предпочитали носить кольца, подаренные их родными, но раньше у Эгмонта не было такого кольца, и единственными людьми, кроме дворян, у кого я помнила похожие кольца, были солдаты с пожиранием, которые заключили подчиняющий договор.

— Эгмонт, это кольцо... — сказала я, привлекая всеобщее внимание к кольцу. Мгновение спустя мое зрение, было перекрыто, когда Фердинанд накрыл меня своим плащом.

— Что?

Я подняла глаза, чтобы увидеть, как Фердинанд выхватывает свой штап, обращая его в меч и наносит рубящий удар. Из-за его плаща я все еще не могла увидеть многое, но я смогла услышать синхронный вздох, а после громкий крик и капающий звук того, что, как я предположила, являлось кровью. Поднявшийся хаос закончился глухим стуком, донесшимся откуда-то спереди.

— Ах... ГЬЯААА!

Эгмонт кричал, а за ним кричали и его слуги. Я могла представить, что там происходит, но все что я могла видеть — это доспехи Фердинанда и его синий плащ.

Тем временем мужчина начал тихонько раздавать указания, все еще указывая штап на Эгмонта.

— Экхарт, Юстокс, принесите магический инструмент из мастерской Розмайн! — приказал Фердинанд. — Юдит, Леонора, отведите Розмайн в покои главы храма и убедитесь, что она не покинет их, пока я не позову ее. Корнелиус, Дамуэль, Ангелика, задержите всех слуг этого человека.

— Есть, господин!

Экхарт и Юстокс сразу двинулись, чтобы выполнить приказ. Первый потянул за собой Франа, говоря «открой дверь в ее покои», прежде чем быстро уйти вместе со служителем, а второй не теряя времени, поднял меня на руки.

— Простите, юная леди, но мы спешим. Юдит, Леонора, идемте, — распорядился Юстокс и понес меня в покои главы храма. Когда мы дошли, Фран уже открыл для нас дверь, а Экхарт ждал перед дверью в мою мастерскую.

— Розмайн, не могла бы ты открыть ее для меня? — попросил он. — Мне нужен магический инструмент.

Я открыла дверь и позволила ему и Юстоксу войти. Они забрали магический инструмент останавливающий время и тут же ушли.

— Вы хорошо себя чувствуете, госпожа Розмайн? — спросила Леонора, с беспокойством глядя на меня. — Увидеть все это должно быть было потрясением для вас.

Я покачала головой

— Я в порядке. Фердинанд все это время закрывал мне глаза. А вы с Юдит в порядке?

— Мы рыцари, вы же знаете.

Мы обменялись улыбками, после чего подали чай и сладости.

— Надеемся, что эти вкусности поднимут вам настроение! — со своей обычной сияющей улыбкой воскликнула Никола. Угощение действительно заставило меня почувствовать, что с каждым глотком чая и кусочком кекса все приходит в норму.

— Так что же случилось, госпожа Розмайн? — с беспокойством в голосе спросил Родерих.

— Там был священник с подозрительным кольцом, — просто ответила я. — Мы оставили его задержание на главного священника и рыцарей сопровождения. А я буду заниматься своей работой. Есть новости из нижнего города?

Я определенно не подхожу для задержания и допроса преступников. И когда я сменила тему разговора, Филина достала свой блокнот и начала отчитываться.

— Это информация от простолюдинки по имени Ютта, которая работает в компании «Отмар». Отсутствие охраны у ворот привело к тому, что несколько возниц оказали внимание к ее бизнесу, покупая сладости для тех, кто сидел в каретах. Первый такой покупатель прибыл незадолго до четвертого колокола.

Похоже, все это началось сразу после нашего отъезда в итальянский ресторан.

— Кроме того, — продолжила доклад Филина. — Кажется, что человек, являющийся слугой дворянина, посещал ресторан с просьбой поесть. Ему отказали из-за вашей трапезы с господином Фердинандом, но, тем не менее, было несколько упоминаний о том, что его видели снаружи ресторана.

— Возможно, этот человек следил за нашими перемещениями, — высказала я свое мнение. — все-таки и правда подозрительно то, что воры знали, когда нас не было в храме.

Родерих был следующим, кто предоставил свой доклад.

— По данным компании «Гилберта», мужчина, похожий на слугу дворянина, посетил их магазин между третьим и четвертым колоколом в поисках ткани, окрашенной новой техникой. Он представился торговцом, но его речь, манеры и отношение к персоналу, характеризовали его как человека, который провел много времени среди дворян. Кажется, он спросил, какая ткань вам нравится, госпожа Розмайн.

При выборе новых материалов обычно опирались на личные предпочтения. Большинство дворян, которые заказывали ткань, просили, чтобы им показали различные образцы, а после выбирали понравившийся и спрашивали название мастерской или имя мастера, который его изготовил. Никто из фракции Флоренции не стал бы просить ту же ткань, что и я.

— Какова была его цель? Возможно, он замышлял каким-то образом запятнать доброе имя компании «Гилберта»... — предположила я. Тули работала там дапла, и мы должны были рассматривать возможность того, что она могла стать мишенью как моя личная мастерица по украшениям.

Юстокс вернулся в то время, когда я выслушивала отчеты.

— Мои извинения, госпожа Розмайн, но господин Фердинанд просит вас отправиться в замок.

Схваченных священников можно было доставить на карете, но если кто-то хотел доставить в замок слуг Эгмонта и магический инструмент, останавливающий время в кратчайшие сроки и как можно незаметнее, то мой пандобус был лучшим вариантом. Пандочка могла попасть сразу в замок, а экипажи будут проверять на воротах.

Я взяла своих рыцарей и приготовилась отправиться в замок. Мы собирались доставить туда четырех связанных слуг и магический инструмент, останавливающий время, так что мои рыцари поместили их все в мой пандобус. Фердинанд наблюдал за их работой, а после обернулся ко мне.

— Прошу прощения за то, что заставил тебя заниматься этим, Розмайн... — пробормотал он.

— Я не против. Это все ради того, чтобы вернуть мое писание, — ответила я. Мне было не сложно помочь, ни к чему оставлять все на Фердинанда и рыцарей.

— Твоя задача — доставить их в замок. Как только это будет сделано — тут же возвращайся в храм. Здесь еще многое нужно сделать. Нужно осмотреть приют и выпустить священников, которые сейчас работают в покоях главного священника.

Итак я отправилась к замку. Впереди летел Фердинанд, Юдит сидела на пассажирском месте внутри пандочки, а Ангелика и Леонора летели позади, чтобы убедиться, что наши «пассажиры» не сделают чего-нибудь глупого. Когда мы подлетали, я обратила внимание, что вместо того, чтобы держать курс к жилой части замка, Фердинанд выбрал другой маршрут. Место, которое появилось в моем поле зрения было похоже на площадку, где собирались рыцари, перед охотой на Повелителя Зимы.

— Вы знаете, куда направляется Фердинанд? — спросила я.

Ангелика указала на многочисленных рыцарей, которые собрались внизу и просто ответила.

— В место, куда доставляют преступников.

Вскоре мы приземлились, и пока мои рыцари сопровождения вынимали из пандобуса слуг и магический инструмент, Карстед подошел и погладил меня по голове.

— Прости, что тебе пришлось пройти через все это, Розмайн. Мы получим от них необходимые сведения прямо сейчас, так что ты можешь оставить все на нас и просто отдохнуть.

— Но я не могу этого сделать, пока...

Я попыталась возразить, но Карстед прервал меня быстрым щелчком по лбу.

— Нужно набраться сил перед тем, что будет дальше, — сказал он. — Поимка священника — это не конец. Это только начало.

Вид на произошедшее с разных сторон

Карстед уговорил меня, и я вернулась в храм, как только из пандочки был выгружен весь груз. Эгмонт был каким то образом замешан в этом, я была в этом уверена, но возможно, что есть и другие замешанные в этом священники. Вернувшись в храм, я пошла в покои главного священника, чтобы поговорить с Хартмутом.

— Хартмут, Фердинанд улетел в замок, я могу попросить тебя поговорить обо всем с двумя другими священниками, которые попали под подозрение?

— Ваше желание — закон для меня, госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, а после ушел вместе со свитой Фердинанда. Все священники, которые работали в кабинете, явно расслабились, стоило ему уйти.

— Не стоит расслабляться, — сказала я. — Подобная нагрузка будет нормальным явлением, когда Хартмут официально станет главным священником. Продолжайте работать.

Фердинанд и Хартмут были похожи своим полным отсутствием терпимости к бесполезным людям, но их способы общения с священниками существенно различались. Возможно, следовало учитывать их личный жизненный опыт. Фердинанд стал священником, который вошел в храм, чтобы спастись от Вероники, тогда как Хартмут помогал мне, сохраняя при этом свой дворянский статус.

Хартмут был обычным аристократом. Он не считал священников такими же дворянами, как и он, поскольку никто из них не окончил дворянскую академию. На самом деле, если судить по статусу, он мог ставить их в один ряд со служителями в серых одеждах, так как Хартмут — высший дворянин, то есть лишь на одну ступень ниже, чем я и Фердинанд. Как он и говорил в своей речи на церемонии по представлению, его больше заботило, будут ли священники полезными для меня. Им нужно быть осторожными, иначе они станут даже менее ценными, чем служители.

Не говоря уже о том, что мы даже не знаем, сколько священников останутся таковыми после окончания зимы. Фердинанд сказал, что в рядах членов бывшей фракции Вероники будет произведена чистка, а без поддержки своей семьи священники не смогут сохранять свой статус. Отношения внутри дворянских фракций не будут единственными, что изменится — Храм тоже может тряхнуть.

Ученики академии смогут избежать смерти, если принесут клятвы на имени во время семестра в академии, но что насчет тех, кто еще слишком мал для того, чтобы учиться там? Примет ли их приют? Это может сильно ударить по нашему бюджету, но в долгосрочной перспективе Эренфесту будет трудно, если мы не сохраним как можно больше дворян. Интересно, что думает по этому поводу Сильвестр. Может, нам стоит поговорить об этом перед тем, как я отправлюсь в дворянскую академию.

Я погрузилась в работу, продолжая думать об этом, и в конце концов, пока я была погружена в свои мысли, вернулся Хартмут. Два других священника, похоже, не имели никакого отношения к проникновению в мои покои, и, поговорив с ними и их слугами, мы решили, что больше нет необходимости держать остальных под замком.

— Я ценю ваше сотрудничество, — сказала я. — Теперь вы можете вернуться к себе.

Отпустив священников и их слуг и поблагодарив слуг Фердинанда за то, что они присмотрели за Хартмутом, я тоже вернулась к себе. Моим несовершеннолетним последователям уже было пора возвращаться домой.

— Госпожа Розмайн, будьте внимательны к своему окружению, — попросила меня Леонора, перед тем как она вместе с Юдит, Родерихом и Филиной покинула храм. Ее тон явно выдавал ее беспокойство обо мне. Корнелиус проводил их вместе со мной и вздохнул.

— Предупреждение о том, что мы должны быть внимательны к вашему окружению это хорошо, но госпожа Розмайн, к сожалению, я не знаю, на что нужно обращать внимание. Я даже не заметил того, что вы были в двух шагах от отравленного предмета. Мне нужно еще многому научиться. Мне нужно, чтобы Экхарт научил меня этому, и лучше раньше, чем позже... — пробормотал он, и в его глазах мелькнул упрямый огонек.

Хартмут положил руку ему на плечо.

— Корнелиус, что именно ты имеешь в виду, говоря, что госпожа Розмайн была в двух шагах от отравления? — с опасным выражением лица спросил он. К тому моменту, когда мы обнаружили яд, он уже покинул комнату, и сейчас, когда он спросил, я осознала, что мы действительно не говорили ему об отравленной копии писания.

Я рассказала ему все, что произошло за то время, пока мы были разделены.

— Ой? Фальшивое писание было смазано ядом, который убил бы меня и госпожу Розмайн, если бы мы прикоснулись к книге? И это виконтесса Дальдольф нанесла его туда? — с холодной улыбкой уточнил Хартмут. Меня охватила паника, слишком свежи были в моей памяти воспоминания о том, как он скрутил священника.

— Мы еще не получили доказательств того, что она виновна, — напомнила я. — По крайне мере, давайте подождем, пока мы не получим доклад Вильмы, составленный со слов тех четырех караульных.

— В таком случае мы можем тем временем обсудить часто используемые яды и противоядия к ним.

Хартмут посмотрел на Дамуэля, Ангелику и Корнелиуса и начал лекцию о различных видах ядов. Ангелика все это время решительно направляла ману в Штернлюка, чтобы он мог запоминать все вместо нее.

— Хартмут, где ты всему этому научился? — спросила я, когда он закончил.

— Господин Юстокс просвещал меня в вопросах ядов, пока мы вместе работали в храме. По его словам, служащие членам герцогской семьи должны лучше всего разбираться в этой теме. Хотя он не думал о том, что сейчас, когда в герцогской семье царит мир, это может понадобиться, но как видите...

Хартмут попросил Франа принести его ящик с ключами, а после надел кожаные перчатки и достал ключ, который открывает писание. Он вылил на него немного зелий и один за одним прижимал различные магические камни, как это раньше делал Экхарт, параллельно Хартмут комментировал свои действия, чтобы мои стражи могли понять их.

— Госпожа Розмайн, вы уверены, что этот ключ подделка? — спросил Хартмут. — В отличие от писания, чей внешний вид был просто скопирован, на этом ключе есть довольно сложный магический круг.

— По крайней мере он не отзывается на мою ману.

Был ли ключ в его руке настоящим? Я задавалась этим вопросом, в то время как Хартмут пристально смотрел на магический камень в своих руках.

— Возможно ли, что проникший дворянин просто зарегистрировал ключ на свою ману? — спросил он. — Наших нынешних знаний недостаточно, чтобы уверенно сказать, является ли он подделкой или мы пришли к такому выводу из-за того, что писание — фальшивое. И преступник сделал это чтобы посмеяться над нашими метаниями.

Я снова осмотрела ключ. Я до сих пор не могла понять была ли это искусная подделка или он был настоящий, но помеченным чужой маной.

— В любом случае, мы не сможем получить ответа до тех пор, пока писание не будет возвращено, — решила я. — Когда вернется господин Фердинанд?

— Он сказал, что максимально быстро и по возможности в тайне изучит воспоминания Эгмонта, — ответил Дамуэль. — Поэтому я ожидаю, что он вернется завтра или послезавтра.

* * *

Фердинанд не вернулся на следующий день. Я призвала к себе четырех служителей, надеясь узнать от них все, что можно.

— В начале кучер представился сотрудником компании «Плантен» и попросил отвести его к господину Эгмонту, — сказал один из священников. — Мы сразу сочли это подозрительным. Компания «Плантен» всегда использует одного и того же кучера, и прибывший экипаж отличался от того, который они обычно используют. Гил также не сообщал нам ничего о том, что должен прибыть кто то из компании. И кучер вел себя как дворянин.

— Какими бы богатыми ни были купцы, они все равно остаются простолюдинами, — продолжил другой священник. — Люди из компаний «Плантен», «Гилберта» и «Отмар» исключительно вежливы, когда просят о встрече со священниками, детьми дворян, поэтому мы были ошеломлены, когда кучер приказал нам молчать и подчиняться приказу.

— Мы только сильнее убедились в наших подозрениям, и тут виконтесса Дальдольф появилась в окне кареты. Я сразу узнал ее, потому что раньше служил господину Шикикозе. Она велела нам поторопиться, так как у нее назначена встреча, поэтому я сразу же отправился к господину Эгмонту, чтобы удостовериться, что он ждет ее.

Шикикоза и его семья были известны своим ужасным обращением со служителями, поэтому караульный решил, что если он разозлит ее, то поставит под удар их всех. Эгмонт подтвердил, что у него действительно запланирована встреча, и сказал, что лично поприветствует ее.

— Я вернулся, чтобы сообщить остальным, а после пошел открывать ворота, — пояснил священник. — Именно после того, как карета проехала, и когда я попытался закрыть ворота, нас и схватили. Все произошло так быстро, что я даже не успел понять, что случилось.

— Нас обездвижили и посадили в экипаж, а после связали обычной веревкой. Именно тогда мы услышали упоминание о том, что магия, которой нас могли бы связать просто исчезнет после того, как мы выедем за ворота, а это означало, что нас хотят вывезти за пределы города.

— Мы делали все возможное, чтобы сопротивляться. Мы пытались подать знак солдатам, когда проезжали ворота. Мы так яростно стучали ногами по полу и бортам экипажа, что случайно ранили друг друга. Но все было напрасно.

И так их вывезли за пределы города. Рядом с одним из сельских городков их ждал местный житель с повозкой, там служителей развязали и приказали раздеться, чтобы они не смогли сбежать от простолюдина. Как только это было сделано, их снова связали, а после оставили в телеге.

— Из того, что мы услышали, простолюдин, который управлял телегой, согласился помочь похитителям за деньги. Он подписал договор своей кровью и получил кольцо. По-видимому ожидалось, что он наденет кольцо на руку, но у него было так мало маны, что кольцо не смогло отрегулировать свой размер, поэтому он надел его на какую то нитку и повесил на шею.

Большего служители узнать не смогли, потому что их накрыли тканью, закрыв обзор.

— Большое спасибо за то, что рассказали мне это. Я не допущу, чтобы виконтесса Дальдольф ушла от наказания, — пообещала я и приказала служителям вернуться в приют.

— Итак, если обобщить, то нет никаких сомнений в том, что виконтесса Дальдольф была той дворянкой, что проникла в храм, а Эгмонт был священником, который обеспечил ей пропуск.

— Они, несомненно, говорили правду, но показания служителей не имеют силы для дворянского суда. Вердикт будет зависеть от того, сколько информации господин Фердинанд сможет вычленить из воспоминаний Эгмонта.

Было важно выяснить, кому принадлежало кольцо Эгмонта, но мы не знали, сколько времени потребуется, чтобы собрать и обработать все доказательства, которые примет дворянский суд. Мы знали, кто виноват, но не могли действовать, и это понимание заставляло меня беспокоиться. Я хотела вернуть свое писание как можно скорее.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, не спешите искать писание самостоятельно, — напомнил мне Корнелиус.

— Не беспокойся, я понимаю, что нам нужна прочная основа, прежде чем я смогу в полной мере задействовать свой авторитет, как приемной дочери герцога, — ответила я. — Я не собираюсь вести себя как тиран и пытаться решить все самостоятельно.

А пока мне нужно было сделать все, что я могла сделать в храме. К счастью, в отличие от инцидента с графом Биндевальдом, я могла быть уверена, что сейчас моего влияния хватит для того, чтобы жители нижнего города не пали жертвой жестокости дворян.

— Через Гила мы объяснили обстоятельства компаниям «Плантен» и «Гилберта» и предупредили их о том, что их именами пытались воспользоваться во время инцидента. В ответ компания «Гилберта» передала нам ткань, которую они продали тому подозрительному слуге.

Я разложила ткань, которую мы получили от Гила. Это была не ткань, которую красила мама, работники «Гилберты», вероятно, заметили странное поведение покупателя и дали ему ткань изготовленную другим мастером. В любом случае ткань, которой я пользовалась сама, была окрашена на заказ, поэтому ее нельзя было просто купить в магазине.

— И все же, почему они захотели купить ткань, похожую на ту, которая нравится мне, — спросила я, наклоняя голову. Как раз в этот момент влетел ордоннанц.

— Это Фердинанд, — произнесла птица. — Я возвращаюсь. Собери своих рыцарей сопровождения. Это сообщение повторилось еще дважды, а после белая птица превратилась в желтый магический камень

— Дамуэль, приведи моих рыцарей сопровождения, — сказала я. — Зам, передай сообщение в покои главного священника.

— Есть.

* * *

— Проще говоря, улик я собрал более чем достаточно, — произнес Фердинанд, заходя в мои покои сразу после своего возвращения из замка, и после того как он переоделся в рясу священника. После он понизил голос и продолжил. — Инцидент началася с того, что дворянская семья связалась с Эгмонтом.

Я и мои рыцари сопровождения слушали с напряженными, серьезными лицами. Дворяне Эгмонта связалась с ним, чтобы спросить, бывают ли дни, когда глава храма и главный священник отсутствуют в храме. Было много случаев, когда я и Фердинанд уезжали, так как мы оба посещали замок, но Эгмонт не мог знать, когда именно мы уезжаем и возвращаемся.

Однако через пару дней ему представился удобный случай. Все священники были проинформированы о том, что покои главы храма будут закрыты из-за нашего визита в Итальянский ресторан.

— Эгмонт, не теряя времени, сообщил об этом дворянам, которые к нему обратились. — продолжил Фердинанд. — В ответ ему прислали запрос на встречу с виконтессой Дальдольф.

Встреча была назначена на день нашего отъезда. Эгмонт сразу же согласился. Виконтесса Дальдольф так сильно контролировала его семью, что он просто не мог отказаться.

— Эгмонт получил письмо, в котором сообщалось, что по прибытии она воспользуется именем компании «Плантен», поскольку ее дело секретно. Его семья тоже связалась с ним и подчеркнула, что он должен сделать все, что в его силах, чтобы помочь ей. Он сжег это письмо, чтобы его нельзя было использовать в качестве доказательства, но...

В тот день Эгмонт с тревогой ждал, не зная, о чем его попросят. После он отправился, чтобы поприветствовать прибывшую виконтессу.

— Та, кого видел Эгмонт, несомненно была виконтессой Дальдольф, — продолжил Фердинанд. — Сам Эгмонт не знал, что служители, которые служили на воротах, были похищены.

Очевидно, что Эгмонту поручили очень простое дело.

«Найди какую нибудь причину, чтобы убрать всех слуг, которые сейчас находятся в покоях главы храма. Я бы не хотела, чтобы при этом использовалось насилие», — для этого он послал одного из своих слуг, чтобы тот отвлек Николу, Фрица и Гила, пока они доставляли божественные дары в приют.

— Значит они пробрались внутрь в то время, пока этот слуга удерживал Гила и остальных подальше от моих покоев? — спросила я.

— Верно. Эгмонт приказал другому из своих слуг проникнуть в покои главного священника, через комнаты моих слуг. Они отперли комнаты изнутри, а затем достали ключ от писания. Это было просто, так как все ключи хранятся в одном месте.

Ответственность за ключи чаще всего возлагали на главного из слуг. И пусть главная дверь в мои покои запиралась, многие комнаты служителей, которые служили мне, были открыты. В результате человеку, знакомому с храмом, было легко проникнуть внутрь. Слуга Эгмонта искал шкатулку в комнате Франа, пока сама виконтесса Дальдольф подменяла писание.

«Эта простолюдинка несет ответственность за смерть моего сына и за то, что ауб стал холоден к моему дому, — сказала она, прикладывая к писанию магический инструмент размером с кулак и наблюдая, как он превращается в точную копию книги. — Разве можно меня винить за то, что я хочу отомстить?»

После она подменила писание подделкой. Сходство было настолько поразительным, что даже тот, кто видел это лично, с трудом мог сказать, где настоящая, а где подделка.

«Не могу дождаться, когда увижу, как эта мерзкая девчонка будет извиваться во время осенней церемонии совершеннолетия и зимнего общения, — с ядовитой улыбкой продолжила виконтесса. — К тому времени, когда она поймет, что потеряла настоящие писание, будет уже слишком поздно, и она так и не узнает, кто и как его забрал».

После она вытащила ключ из коробки, которую нашел слуга Эгмонта и перерегистрировала его своей собственной маной, надеясь заставить нас думать, что он тоже подделка.

«И ее, и господина Фердинанда будут упрекать в том, что они не могут должным образом следить за писанием, и, несомненно, их серьезно накажут», — заключила она. Казалось, она уже воображала, как я опозорюсь во время церемонии, а затем меня снимут с поста главы храма или, что еще более прекрасно, лишат статуса дочери герцога.

Эгмонт усмехнулся от одной этой мысли. Высокомерный ребенок, который неизвестно каким образом стал главой храма, несмотря на то, что она была простолюдинкой в синих одеждах, она никак не сможет оправдаться когда прямо во время церемонии вскроется, что ее писание — подделка. Он просто умирал от желания лично присутствовать на церемонии, где это случится. Видимо, он считал, что такое зрелище может немного ослабить гнев, который он испытывал из-за сокращения зарплаты, после смерти предыдущего главы храма, и того факта, что теперь праздник урожая стал для него куда менее приятным и доходным.

— Расскажите мне, как проходит эта церемония у простолюдинов, — приказала виконтесса. После она отвернулась от Эгмонта и погладила фальшивое писание рукой в перчатке, а после вернула ключ в коробку.

Фердинанд продолжил свое объяснение.

— Как только дело было сделано, они убрали все следы своего присутствия, а после перебрались в покои Эгмонта. Там они подписали магический договор.

После виконтесса объяснила, что должно произойти после того, как они заменили писание.

«Как только эту девчонку снимут с ее поста, я рекомендую тебя на место следующего главы храма, — с улыбкой сказала она. — В конце концов, ты здорово помог мне».

— Эгмонт, в свою очередь улыбнулся, думая, что только дурак поверит на слово дворянину. И словно прочитав его мысли, виконтесса предложила ему магический договор, — продолжил Фердинанд. — Этот магический договор действительно включал в себя часть, где говорилось, что она порекомендует Эгмонта в качестве следующего главы храма, — подписать магический договор — значит дать клятву, которую нельзя нарушить. Этого заманчивого предложения было достаточно, чтобы Эгмонт написал свое имя и поставил печать своей кровью, официально заключая договор. Она подарила ему кольцо с магическим камнем в знак своего доверия и сказала, что теперь он сам стал дворянином.

Кольца из магического камня дарили детям дворян во время их церемонии крещения. Будучи священником Эгмонт никогда раньше не получал такого кольца, поэтому он с нетерпением надел его на средний палец левой руки.

— Это кольцо позволит тебе управлять маной внутри себя, — сказала женщина. — Все, что тебе нужно сделать сейчас, это ждать, пока эту лживую простолюдинку не сбросят с ее поста.

Эгмонт смотрел на свое кольцо с магическим камнем с широкой улыбкой. Обе стороны долго говорили о том, как сильно они ненавидят главу храма-простолюдинку, а после, когда они оба были удовлетворены, виконтесса Дальдольф отбыла домой верхом на своем ездовом звере, вместе с писанием, которое она забрала с собой.

Она специально разделилась со своим писанием, чтобы никто не узнал о том, что она посещала храм.

— И действительно, они не оставили никаких следов своего визита, — сказал Фердинанд. — Эгмонт был уверен в победе, думая, что ему нужно только дождаться осенней церемонии совершеннолетия, но его радость была недолгой, ведь мы ворвались в его покои и схватили его. Возможно, он стал высокомерным после того, как выпил вина и услышал, как виконтесса Дальдольф плохо отзывается о тебе, — Фердинанд вздохнул, а после цинично усмехнулся. — Розмайн, ты помнишь как граф Биндевальд подписал договор о подчинении с ребенком-сиротой?

Я помнила. Договор, который Делия сочла за договор об усыновлении на самом деле был составным и на самом деле являлся договором о подчинении.

— Только не говори...

— Именно. Договор, составленный виконтессой Дальдольф, также был двухслойным. Эгмонт фактически подписал договор на подчинение, и кольцо, которое он получил, идентично кольцам солдат с пожиранием. Скорее всего, они собирались устранить его после того, как закончат со всем, — объяснил Фердинанд.

— Это... Повезло, что мы смогли поймать его так быстро. Его воспоминания, как священника, предоставили нам неопровержимые доказательства, которые мы сможем использовать не только для того, чтобы обвинить виконтессу Дальдольф, но и всю ее семью. Кроме того, поскольку на кольце Эгмонта был изображен герб Герлаха, его участие в этом деле также очевидно. Я с нетерпением жду этой зимы.

Фердинанд, казалось, был доволен тем, что получил в свои руки такие убедительные улики против бывшей фракции Вероники, и ухмылка, играющая на его губах, только еще больше подтверждала это. После того, как Фердинанд доложил о произошедшем, Карстед и Сильвестр похвалили нас за то, что мы успешно вывернулись из этой ловушки.

— В данном случае меня удивила твоя настойчивая привязанность к книгам, а не твоя женская интуиция, — заключил Фердинанд. — Мы обнаружили все этого из-за того беспокойства, которое ты ощутила. Если бы ты не заметила, все могло бы закончиться куда хуже.

— Если мы закончили размышлять о моей любви к книгам, то давайте немедленно приступим, — сказала я, вставая.

Фердинанд бросил на меня тяжелый взгляд, нахмурившись.

— И куда ты собралась?

— Разве это не очевидно? Вернуть своё писание.

Мы знали, что наше писание находится в руках виконтессы Дальдольф, и у нас были доказательства, которые были достаточно весомы в глазах дворян. Конечно, у нас не оставалось ничего другого, кроме как вернуть то, что у нас отняли.

Фердинанд заломил бровь, и посмотрел на меня, как на дурочку.

— Ваш ответ не соответствует моему вопросу, — сказал он. — Я спросил, куда ты собираешься пойти. Я ничего не спросил о твоей цели, которую я и так знаю, без всяких вопросов.

— В место, где, скорее всего, будет находиться виконтесса Дальдольф. Во-первых нужно проверить ее зимнее поместье в дворянском районе. Если ее там не будет, то я поеду в ее летнее поместье в провинции Дальдольф. Я верну свою книгу, как бы далеко мне не пришлось гнаться за ней. Она не уйдет, — заявила я, решительно сжимая кулак.

Фердинанд тоже поднялся.

— Нам определенно нужно найти писание. Хорошо. Для начала отправимся в поместье Дальдольфа. Мы будем задерживать всех, кто попытается выступить против нас. Поскольку мы не знаем, чьи воспоминания могут быть ценными, мы должны допросить всех.

Так началось наше вторжение в зимний особняк гиба Дальдольфа. Я шла на это вместе с Фердинандом и моими рыцарями сопровождения. Я была полна решимости вернуть свое писание не смотря ни на что.

Зимнее поместье гиба Дальдольфа (❀)

Я стремилась арестовать виконтессу Дальдольф, так что теперь, когда у нас были все нужные улики, я покинула покои главы храма, как только Фердинанд дал на это добро. Хартмут сопровождал меня, вместе с моими рыцарями сопровождения, аргументируя это тем, что его долг, как следующего главного священника, вернуть писание ради меня.

— Ты прав, нам нужно вернуть мою книгу, — согласилась я, не став отказываться от его сопровождения.

— Да, — кивнул он. — Нашей святой абсолютно необходимо ее писание.

В такие моменты Хартмут был очень сильным союзником. Я усилила свое тело магией в большей степени, чем обычно, и выбежала наружу на максимально возможной скорости. Я уже задыхалась, когда добралась до дверей, но сдаваться было нельзя.

Я верну свою книгу, несмотря ни на что. Я даже без колебаний устрою кровавый карнавал, если это потребуется!

Я запрыгнула в своего ездового зверя, схватилась за руль, уже готовая взлететь и тут... остановилась. Торопясь вернуть свое писание, я совершенно упустила из виду одну важную деталь.

— Гм, Фердинанд... где находится поместье графа Дальдольфа?

— Что?! — воскликнула Юдит, — госпожа Розмайн, вы убежали, даже не зная, куда нужно идти?!

— Сейчас это не имеет значения, — ответила я, дав им ответ, заставивший моих рыцарей сопровождения понурить плечи. — Важно то, что у меня есть стремление к успеху.

Фердинанд был рядом со мной, на своем собственном ездовом звере, чтобы не отставать от меня, спешащей на всех порах, ему было достаточно просто идти быстрым шагом.

— Следуй за мной, — сказал он. — Я предполагаю, что ты сможешь создать проблемы только в том случае, если прибудешь туда раньше меня.

* * *

По прибытии в поместье Дальдольфов выяснилось, что рыцари уже взяли дом под охрану. Когда мы приземлились, они подошли к Фердинанду, и сообщили, что как и ожидалось, в доме сейчас только виконтесса Дальдольф. В ее родной провинции еще не выпал снег, поэтому остальные члены ее семьи все еще оставались в летнем поместье.

— Она пытается свести к минимуму побочный ущерб или просто действует в одиночку, чтобы ее родные не пытались ее остановить?.. — Фердинанд бормотал себе под нос и отдал рыцарям инструкции, как они должны действовать дальше. Я наблюдала за ними краем глаза стоя на парадном крыльце, а после попросила Хартмута постучать в дверь.

Поймите, я прошу Хартмута стучать не только для того, чтобы Фердинанд не ворчал о том, что я «не женственная» и «неотесанная». Все из-за того, что я слишком низкая и не могу дотянуться до дверного молотка. Это ужасно!

Пока я смотрела на дверной молоток в форме коровы высоко над моей головой, дверь открылась и я увидела ухоженного, строгого старика. Возможно старшего слуги виконтессы Дальдольф. Он с удивлением посмотрел на моих последователей, после на меня и несколько раз моргнул.

— Разве это не госпожа Розмайн? — спросил он. — Могу я спросить, какое у вас дело? Мы не получали никаких запросов, поэтому я не думаю, что у вас запланирована встреча с госпожой.

По понятным причинам мы не договорились о встрече перед тем, как приехать сюда, чтобы схватить виконтессу.

— Я хочу видеть виконтессу Дальдольф, — с улыбкой произнесла я. — Ты отведешь нас в ее покои?

— Я не могу пропустить вас внутрь, если у вас не назначена встреча. Вы должны знать об этом, госпожа Розмайн, — вежливо, но твердо отказал нам старик.

Вместо ответа я достала свой штап и связала его полосами света. Фердинанд сказал, что мы можем задерживать любого, кто попытается нас задержать, и я не позволю никому встать между мной и моей книгой.

— Госпожа Розмайн?! — закричал слуга. На мгновение он пошатнулся, потеряв равновесие из-за того, что больше не может шевелить руками, а затем он рухнул на пол, и выражение его лица выражало смесь шока и замешательва.

— Итак, где находятся покои виконтессы Дальдольф? — спросила я, давая ему последний шанс сотрудничать с нами.

— Я не могу ответить.

Даже будучи связанным, мужчина отказался разглашать какую-либо информацию. Без сомнения, он был образцовым слугой, и по этой причине я перестала тратить на него время и пошла глубже внутрь поместья.

— Очень жаль, что ты не хочешь говорить, но все дворянские поместья имеют схожую планировку. Я полагаю, что ее покои находятся в жилой части поместья, и поэтому поиски не займут много времени.

— Может, вы и приемная дочь герцога, госпожа Розмайн, но вы действительно верите, что вам сойдет с рук преступление связанное с удержанием слуги и проникновением в дворянское поместье в отсутствие его хозяина? — спросил мужчина с решительным блеском в глазах, который не блекнул не смотря на его затруднительное положение.

Я оглянулась на него и хихикнула, чувствуя, как мана течет по моему телу.

— Вай, вай... Разве не точно так же действуют Дальдольфы? Виконтесса Дальдольф схватила моих слуг и проникла в храм в мое отсутствие. А ведь она тоже не назначала встречи, и более того, она украла очень важную для меня вещь. Я считаю, что вы не имеете права критиковать меня, когда я просто плачу вам вашей же монетой.

— Где комнаты виконтессы Дальдольф? Отвечай.

— Нгх... Грк!

Я даже почти не давила на него маной, но его глаза вдруг закатились, изо рта у него пошла пена. Он потерял сознание.

Ну, что же.

Это не меняет того, что мне нужно сделать. Я направилась к третьему этажу, где обычно находились покои хозяев.

— Розмайн, разве ты не должна использовать своего ездового зверя? — вдруг спросил Фердинанд с явным раздражением. Но прежде, чем я успела ответить ему, где-то над нами раздалась серия громких взрывов. Это определенно был не тот звук, который ожидаешь услышать в дворянском поместье.

— Это из женской части дома! Быстрее!

— Юдит, Ангелика, оставайтесь с Розмайн! — рявкнул Фердинанд, а затем помчался вверх по лестнице вместе с рыцарями сопровождения. Их скорость была совсем на другом уровне.

Я лихорадочно призвала пандочку, забралась внутрь и помчалась за ними.

— Сделай это, Экхарт!

— Да!

Я догнала их как раз вовремя, чтобы увидеть, как мои рыцари сопровождения достают свои штапы, пока Экхарт уже вышибал дверь, которую он только изрезал. Следующее, что я ощутила, это ужасный смрадный запах, от которого меня чуть не вырвало. Фердинанд и Экхарт застыли в дверях, в шоке глядя на то, что было внутри.

— Розмайн, назад! — приказал Фердинанд.

— Правильно!

Все еще сидя в своем пандобусе я отскочила от входа в комнату. Дамуэль и Корнелиус тоже смогли заглянуть внутрь и теперь выглядели побелевшими до синевы.

— Что там? — спросила я.

— Трупы, — просто ответил Юстокс. — Кровь разбрызгана по всей комнате и скапливается под телами трех женщин. Кажется, что им снесло головы, если учесть то, что теперь их шеи заканчиваются изуродованными культями.

— Уу! Слишком много информации!

Я зажмурилась и уставилась себе под ноги. Чтобы я ни говорила о желании устроить кровавый карнавал, на самом деле я не представляла, что может быть столько крови.

Это слишком реально, и куда более жестоко и страшно, чем я ожидала.

— Должно быть, она убила их и себя, заметив наше прибытие. Ее решимость была слишком сильна... — со вздохом сказал Фердинанд, входя в комнату. Юстокс, Экхарт и мои слуги-мужчины последовали за мной, а я спряталась в углу коридора, подальше от этого ужасного зрелища. Мои женщины-рыцари остались со мной, чтобы охранять меня.

Настоящие кровавые карнавалы пугают...

— Госпожа Розмайн, виконтесса Дальдольф, кажется, оставила записку, — сказал Хартмут, принеся мне письмо, явно написанное в спешке. Она проклинала мой род и заканчивала свое послание дерзкой фразой: «Я не позволю тебе завладеть моими воспоминаниями. Постарайся найти то, что ты потеряла, если сможешь».

Если мы не сможем это найти, то Фердинанд и я — два человека, которые несут наибольшую ответственность за смерть Шикикозы, — опозоримся, а герцог столкнется с проблемами из-за утраты единственного экземпляра писания. Одного этого было достаточно, чтобы удовлетворить гнев виконтессы Дальдольф. Она была в отчаянии, когда увидела, как ее дом отреагировал на казнь ее сына, и хотела отомстить Фердинанду и мне, даже не смотря на то, что это будет смертным приговором для ее семьи. Ее кипящая ненависть и слишком яркие эмоции буквально просачивались сквозь каждое слово на залитой кровью бумаге.

— Значит, она втянула в это свою семью против их воли... — сказала я.

— И слуг, которые погибли вместе с ней, тоже полагаю. Должно быть, они были вовлечены в этот заговор, раз она зашла так далеко для того, чтобы гарантировать, что их воспоминания не смогут быть прочитаны.

Виконтесса убила не только себя, но и всех причастных к подмене писания. Было ясно, что цель наших поисков далека от завершения.

— Ну, теперь мы понятия не имеем, где может быть наше писание, — сказала я. Я предполагала, что мы найдем его после того, как схватим виконтессу, но она тщательно избавилась от всех зацепок, за которые мы могли бы ухватиться. Теперь мы понятия не имели, где искать.

— Учитывая внезапность самоубийства, — заметил Хартмут. — Мы можем заключить, что она не ожидала нашего визита. Писание должно быть все еще находится в поместье, а если нет, то здесь могут быть подсказки насчет того, где оно может быть.

Самостоятельно найти писание было трудно. Мы не могли открыть потайную комнату виконтессы Дальдольф без помощи ее мужа, и маловероятно, что мы получим какую либо помощь от ее верных слуг. Можно было прочитать воспоминания слуг сверху донизу, но это неизбежно сделало бы этот инцидент достоянием общественности.

Что нам делать? Нам нужен виконт для того, чтобы он помог нам в наших поисках, но я не могу представить, что он легко согласится на подобное.

— Розмайн, скажи рыцарям снаружи помочь нам, а после возвращайся в замок вместе с моими рыцарями сопровождения, — сказал Фердинанд. — Добейся встречи с аубом и расскажи ему обо всех обстоятельствах, а также попроси вызвать гиба. Я сохраню место преступления и соберу информацию, прежде чем последовать за вами. Мы знаем, что здесь погибло три человека, но я должен подтвердить, что один из этих трупов действительно принадлежит виконтессе Дальдольф.

Просто стояние на месте не приблизит меня к поиску писания, поэтому я сразу же отправила ордоннанц Сильвестру с просьбой о срочной встрече, а после отправила еще одно сообщение Рихарде, предупредив, что возвращаюсь в замок. После я попросила рыцарей сопровождения помочь Фердинанду, и отправилась с оставшимися в замок.

Сильвестр явно чувствовал, что моя просьба крайне серьезна, вероятно потому, что Фердинанд уже рассказал ему о краже писания, а Карстед доложил об информации собранной из воспоминаний Эгмонта. Он вызвал нас, как только Фердинанд прибыл в замок, и когда мы пришли, в его кабинете не было никого лишнего.

— Что случилось? — спросил Сильвестр, и его темно-зеленые глаза в упор смотрели на меня.

Фердинанд шагнул вперед.

— Виконтесса Дальдольф и несколько ее слуг мертвы. Я могу подтвердить, что виконтесса не была убита посторонним человеком, а ее слуги погибли от ее маны. Она взорвала их головы, а после и свою собственную, чтобы ни одно из их воспоминаний не могло быть считано.

— Этого не может быть... — пробормотал Сильвестр. Он крепко зажмурил глаза, а затем вздохнул. — Нам нужно немедленно вызвать гиба, расследовать причастность его дома и позаботиться о них. Это... не облегчит наши планы на зиму.

Он имел в виду чистку бывшей фракции Вероники. Сильвестр нахмурился, не в силах предсказать, как это повлияет на их планы на зиму.

— Сильвестр, ты собираешься казнить всех Дальдольфов за это? — спросила я.

— Они украли наше писание и пытались убить мою приемную дочь, — ответил он. — Вполне естественно, что весь дом будет признан виновным в этом.

— Может быть, это и естественно, но... не является ли наказание невиновных людей причиной того, что Юргеншмидт в настоящее время страдает от нехватки дворян? Разве убийство просто из-за родства не является причиной того, что во многих герцогствах есть проблемы с управлением территорией? Мы уже называли чистку глупостью за то, какой ущерб она нанесла стране, так что было бы еще большей глупостью усугубить эту проблему на своей собственной территории.

— И что ты предлагаешь сделать?

— Используем щит Шуцерии, чтобы подтвердить, есть ли у них какой либо злой умысел, свяжем их клятвами, если никакого умысла нет, а после позволим им жить своей жизнью?

Точно так же, как существовали магические инструменты, с которыми мог работать только ауб, были и магические инструменты, с которыми могли работать только гибы. Средний уровень маны в нашем герцогстве рос благодаря моему методу сжатия, но у нас все еще не было возможности так легко разбрасываться кадрами.

— Дети в дворянской академии смогут избежать смерти, если принесут посвящение имени, так? — спросила я. — Я думаю, что любой взрослый, который не проявляет враждебности, должен получить такое же право.

Мое предположение было встречено крепко сжатыми руками. Не Сильвестра, а Карстеда.

— Это значило бы, что все те, кого мы казнили по этой причине в прошлом, были убиты без необходимости, — сказал он.

— Отец, если один член дома зол, это не значит, что все люди в этом доме злы. Мы должны сделать так, чтобы преступления принадлежали только тем, кто их совершал, иначе эти цепи ненависти никогда не порвутся. Мы можем проверить наличие злых намерений при помощи щита Щуцерии, так что давайте станем теми, кто разорвет порочный круг.

Мое предложение обещало большие проблемы, если бы мы просто поверили Дальдольфам на слово, но использование щита Шуцерии гарантировало, что мы действительно сможем узнать их истинные намерения. Это разумно — использовать имеющиеся в твоем распоряжении инструменты и увеличивать нашу поддержку среди дворян.

— Тем не менее, это кажется недостаточным наказанием за попытку убийства члена герцогской семьи... — сказал Сильвестр.

— О, ты уже забыл? — спросила я. — Если мы вернем наше писание, то этого инцидента никогда не было. И у нас нет причин для публичного обвинения. Мы можем принудить их тайно принести клятвы и закончить все на этом.

Сильвестр задумался, глядя на меня через прищур, и казалось, что он смотрит мне прямо в душу. У него было лицо настоящего правителя, и я невольно встала ровнее.

— Розмайн, почему ты идешь на все, чтобы защитить род Дальдольф не смотря на то, что их госпожа пыталась тебя убить? — в конце концов спросил он. — Если ты позволишь им жить, то тоже самое может случиться снова. Устранить их — лучший выбор для твоей собственной безопасности.

— Если предложить им способ выжить, то они будут более усердны в поисках моей книги.

Мы ничего не знаем о виконтессе Дальдольф, поэтому было бы гораздо эффективнее, если бы поиски проводили люди, которые куда лучше знакомы с ее личностью и привычками. Если мы дадим остальным Дальдольфам шанс избежать казни, то гиб наверняка мобилизует весь свой род, чтобы помочь нам. И это облегчит поиск ее тайной комнаты и допрос последователей.

— В нынешней ситуации, — продолжила я. — Казнить тех, кто не питает злого умысла — плохая идея. Мы должны дать им шанс остаться в живых и посвятить себя помощи нам.

Убийство всех членов рода могло иметь некоторое преимущество, но цена была слишком высокой. Люди часто теряют рассудок и начинают действовать не обращая внимания на последствия, когда точно знают, что их семья вот вот будет убита, но если мы дадим им спасательный круг, то можем ожидать, что гиб сделает все возможное для того, чтобы защитить свой дом и свою землю, — это его работа.

Карстед с раздражением смотрел на меня, но вот Сильвестр весело усмехнулся.

— Хм... Хорошо, — сказал он. — Честно говоря, я уже рву на себе волосы от мысли о том, сколько дворян мы потеряем в результате чистки бывшей фракции Вероники. Я проверю Дальдольфов этим твоим ветровым щитом и дам им возможность обелить себя.

* * *

Поскольку мы решили, что весь этот инцидент с писанием не должен стать достоянием общественности, то нашу встречу с гибом Дальдольфом тоже нужно было сохранить в тайне. Сильвестр сказал, что нам нужно отправиться в его летнее поместье, а перед этим мы все соберемся в одной определенной комнате, откуда мы сможем незаметно улизнуть и куда так же незаметно вернемся, когда закончим со всеми делами.

— Ауб сказал, что планирует улизнуть от своих слуг, но как именно он сделает это? — спросила сбитая с толку Леонора.

Я знала об уловках Сильвестра больше, чем она. Поэтому я просто ждала, как и было сказано и смотрела в окно. Мы собрались в комнате с большим балконом, который сейчас был залит солнечным светом.

— Готово, — сказал Сильвестр, который появился вместе с Карстедом буквально из неоткуда. — Идемте.

— Как ты сюда попал? — спросила я, ведь точно видела, что дверь в комнату не открывалась.

— Комбинация коридоров для слуг и тайных ходов, которыми могут пользоваться только герцоги. Вряд ли кто-то, кроме меня смог бы совершить такой идеальный побег.

[[image:/storage/reader-images/e26b37437f7ce99a69eeb3a4b96c89e565f4fc47.jpg]]

Я в полном недоумении покачала головой, когда он гордо выпятил грудь. Неужели этим можно было хвастаться?

Сильвестр открыл дверь на балкон и обернулся.

— Хорошо, Розмайн. Создавай своего ездового зверя. Мой будет слишком выделяться, поэтому мы с Карстедом поедем с тобой.

Это правда, ездовой зверь Сильвестра полностью бы подорвал наше желание действовать тайно. Он был единственным человеком, который пользовался трехголовым львом, поэтому если он будет путешествовать на нем, то каждый поймет, что это ауб куда-то отправился. Я немного увеличила размеры пандочки, прежде чем позволить Сильвестру и Карстеду забраться внутрь.

— Ох! — воскликнул Сильвестр, его глаза ярко сверкали, когда он осматривал мой пандобус изнутри. Я могла сказать, что он хотел бы засыпать меня вопросами, но поскольку Юдит сидела на пассажирском сидении, он проявлял некоторую сдержанность, чтобы сохранить свою репутацию как правителя.

Как только все пристегнулись ремнями безопасности, я подняла нас в небо.

Книга найдена

— Ауб Эренфеста, что это значит? — спросил гиб Дальдольф, проходя в гостиную после того, как он получил срочный вызов из своей провинции в свой же зимний особняк. Глядя на Сильвестра он казался серьезно шокированным, что и неудивительно, если учесть, что герцог сидел внутри прозрачного полукруглого щита.

— Твоя жена проникла в храм, — ответил Сильвестр. — Она забрала писание Эренфеста и подменила его подделкой, которую смазала ядом, планируя убийство Розмайн. У нас есть доказательства, подтверждающие каждое сказанное мной слово. Однажды я уже говорил тебе, чтобы ты никогда больше не приближался к Розмайн. Если ты беспокоишься о своем доме, гиб Дальдольф, то почему предоставил свою жену себе самой?

Гиб тут же рухнул на колени. Он был мертвенно-бледен, а его губы, нет все тело, мелко дрожало. Его сын, который, вероятно, должен был стать следующим гибом Дальдольфом опустился на колени рядом с отцом, крепко сжимая зубы.

— Я предупреждал вас, отец. Я говорил, что эта женщина слишком эмоциональная, и она никогда не вела себя как настоящая дворянка. Я говорил вам, запереть ее, пока она не уничтожила наш дом ради этого бесполезного Шикикозы. На самом деле, я всегда был против того, что вы относились к ней как к первой жене, после смерти моей матери.

— Ты его наследник? — спросил Сильвестр.

После нерешительной паузы, молодой человек ответил.

— Мое имя Иеремия. Я был наследником своего отца до того, как эта женщина погубила всех нас, — он поморщился, пытаясь сдержать бессильный гнев, а после, кажется, у него не осталось даже этого гнева.

— Ты все еще можешь занять свое место в качестве следующего гиба.

Иеремия тут же вытянулся, ошеломленный сказанными словами. Гиб Дальдольф был так же потрясен этими новостями, что даже не мог вымолвить и слова.

— Святая Эренфеста более милосердна, чем ты думаешь, — продолжил Сильвестр. — Преступления должны принадлежать человеку, который совершил их, а не ложиться на весь род. Именно так, с мольбой глядя на меня, она сказала мне. Разве мы не можем пощадить тех, кто не совершил ничего плохого? Об этом она просила меня.

— Не может быть... Это правда?! — в унисон воскликнули они, переводя взгляд с Сильвестра на меня. По выражению их лиц было ясно, что они пытались определить не было ли это какой-то уловкой. Мне нужно было разрядить атмосферу, мы ничего не добьемся, если они будут относиться к нам с таким подозрением.

— Гиб Дальдольф, — сказала я, выходя на первый план, с самой милосердной улыбкой, на которую была способна. — Я хочу только вернуть свое украденное писание. Виконтесса уже пострадала от своих действий, и я не хочу, чтобы она забрала с собой свою невиновную семью.

Мои искренние слова, должно быть сделали свое дело, так как они оба вдруг показались куда более расслабленными, чем раньше. К сожалению, этого нельзя было сказать о старом слуге, которого я связала и почти пытала во время нашего предыдущего визита в этот дом. Он все еще казался напуганным и полным сомнений.

Послушай, старик, я хочу помочь. Тебе лучше молчать о нашей прошлой встрече.

Я специально многозначительно улыбнулась ему, отчего он отшатнулся и мелко задрожал.

— Тем не менее, — вмешался Сильвестр, говоря все тем же ровным тоном. — Я не могу так просто согласиться на просьбу Розмайн. Не тогда, когда мы казнили так много людей из-за их родственных связей в прошлом. Необходим компромисс. Если вы хотите жить, то вы должны вернуть нам писание, доказать, что у вас нет никаких злых намерений в отношении меня и моей семьи, а также посвятить мне имя.

— П-посвящение имени? — переспросил гиб.

— Да. Мы не можем обходиться полумерами. Гиб Дальдольф, будущий гиб Дальдольф, если у вас обоих хватит решимости, чтобы преподнести мне свои имена, то я прослежу, чтобы измена виконтессы Дальдольф никак не коснулась вашего дома.

Посвящение имени было единственным способом посвятить имя абсолютной верности. Эта клятва отдавала вашу жизнь в руки господина или госпожи, тем самым демонстрируя полную лояльность последователя. Требования, которые мы выдвигали, были далеки от обыденных, и особенно трудно их было принять тем, кто мог осознать последствия таких действий. Оба Дальдольфа нервно сглотнули.

— Ауб Эренфест, я... Я хочу выразить свою преданность и благодарность за предоставленную возможность спасти свою семью, — укрепив свою решимость произнес Иеремия.

Гиб Дальдольф некоторое время молчал, а после сжал кулаки, зажмурился и склонил голову.

— Я польщен вашей добротой, ауб, но я не могу выполнить ваше условие.

— Отец?! — закричал Иеремия, не веря своим ушам. Я так же не ожидала, что гиб откажется от возможности спасти свою семью.

Гиб Дальдольф отлично понимал, что все взгляды сейчас сосредоточены на нем, и с полным болью вздохом он закончил.

— Мне больше нечего вам преподнести. — Он уже принес такую клятву кому-то другому. Фердинанд и его последователи говорили, что посвящения имени были исключительно редки, но теперь я уже в этом сомневаюсь.

Сильвестр покачал головой.

— Если ты больше не можешь дать клятву, то Дальдольф...

— Но! Ради моего дома я продемонстрирую вам свою верность и искренность. Пожалуйста, позвольте мне найти писание и без тени сомнения доказать вам, что мы не таим ни тени злого умысла. — умолял гиб, отчаянно пытаясь избежать возможной казни за поступок его жены.

— Кому ты посвятил имя? — спросил Сильвестр, с прищуром глядя на мужчину. — Твой ответ определит, могу ли я доверять тебе или нет.

— Госпожа Вероника, мой господин.

Когда будущий гиб достиг совершеннолетия, еще до рождения Сильвестра, он был должен сделать выбор кому отдать свое имя: Веронике или Георгине. Он выбрал первую, так как в то время она была первой женой герцога.

— Ты хочешь сказать, что есть и другие люди, с кровью Аренсбаха, которые отдали свои имена, так же как и ты? — уточнил Сильвестр. — Моей матери и сестре?

— Да, милорд. Мы должны были объединиться и стать прочным щитом, чтобы противостоять Лейзегангам и защитить госпожу Веронику.

Комнату заполнила неловкая тишина. Теперь я поняла, почему средние дворяне, которые составляют ядро бывшей фракции Вероники, не меняли сторону, как это обычно делают низшие и средние дворяне. Похоже, что между двумя нашими герцогствами существуют большие культурные различия, по крайне мере в том, что касается отношения к посвящению имени.

— Ты ведь не просил, чтобы и твой сын принес подобную клятву, верно? — спросил Сильвестр, переводя взгляд на Иеремию.

— Я не чувствовал в этом необходимости. Когда он достиг совершеннолетия, госпожа Вероника уже обладала достаточной властью, чтобы сдерживать Лейзегангов, а ее фракция была достаточно велика, чтобы ее единство уже не имело решающего значения. Ауб Эренфест. Я сделаю все, что смогу. Пожалуйста, пощадите мой род.

Сильвестр посмотрел на гиба Дальдольфа, а после махнул рукой.

— Верните украденное писание, только после этого я буду решать твою судьбу. Я намерен очень внимательно наблюдать за всеми вашими действиями.

— Для нас это большая честь.

И с этого момента начались поиски писания. Гиб Дальдольф начал с того, что посылал один ордоннанц за другим к тем, кого он знал. Все они содержали одно и тоже сообщение: «Моя жена отправилась в дворянский район раньше меня, но я не могу ее найти. Вы не знаете, где она может быть?» Тем временем Фердинанд провел тайные похороны трех умерших женщин, а после использовал магические камни с их тел, чтобы подтвердить, что виконтесса Дальдольф действительно была среди них.

Как только это было сделано, гиб Дальдольф открыл потайную комнату своей жены, как ему и приказали, и позволил нам обыскать ее.

— Иеремия, помоги им в их поисках. Я продолжу работу с ордоннанцами, — сказал он. Похоже ему нужно было выслушать множество ответов, которые поступали один за другим.

Мы решили рассказать Иеремии все, что знали о действиях виконтессы Дальдольф, надеясь, что это поможет ему понять ее планы и облегчит наши поиски. Слушая наш рассказ, он все сильнее хмурился и в какой то момент не выдержал и даже пробормотал:

— О чем она думала?.. — после, когда мы закончили наше обсуждение, он повернулся ко мне и снова заговорил. — Госпожа Розмайн, как выглядит писание? Я собираюсь приказать своим последователям тоже поискать его, но я никогда не видел его вблизи. Полагаю, что они тоже не смогли бы его опознать.

Я описала размер, обложку и прочее. После главный слуга дал указание всем слугам и начался тщательный обыск имения.

— А для чего используется писание? — спросил Иеремия. — Это могло оказать влияние на то, где виконтесса Дальдольф решила его спрятать.

— Церемонии, в основном. Я могу проводить их и без него, так как знаю все молитвы наизусть, но в каждом герцогстве есть только одно писание, поэтому я не хочу его терять. Не говоря уже о том, что книга потребуется моему преемнику, когда он начнет заучивать молитвы. Согласно воспоминаниям Эгмонта и оставленной записке, она украла наше писание просто для того, чтобы создать проблемы.

— У него нет другого применения?

Ну, оно так же может служить руководством о том, как стать зентом... но я не собираюсь об этом говорить.

— Если есть, то я не знаю об этом, — ответила я.

Иеремия нахмурился, и именно тогда Фердинанд и главный слуга вернулись с обыска. Они перевернули вверх дном все поместье, для того, чтобы найти писание, но все было безрезультатно. Нам казалось вполне вероятным, что книга будет в поместье, ведь виконтесса Дальдольф не ожидала, что мы заметим ее действия так скоро. И от этого наша неудача была еще более разочаровывающей.

— Скорее всего, его куда-то унесли, — сказал Фердинанд, а после посмотрел на Иеремию. — Скажи, у виконтессы был круг перемещения?

— Она не могла изготовить свой личный, и мы не давали ей разрешения пользоваться тем, что есть в нашем поместье.

Чтобы предотвратить убийства и возможные засады, только герцог мог создавать круги, которые могут переносить людей. И даже так, эти круги были ограничены территорией герцогства. Те, что использовались для пересечения границ, к примеру для доступа в дворянскую академию, для активации требовали разрешения короля.

Круги, используемые для перемещения товаров, также не могли перемещать вещи через границы герцогств. Это было теоретически возможно, но такие круги потребовали бы разрешения двух герцогов, поэтому судя по всему встречались они крайне редко. Риски были слишком велики, ведь менялись поколения правителей, менялись династии и менялась политическая обстановка.

Личные круги перемещения подобные тем, которыми пользовался Фердинанд, функционировали немного по другому принципу. Четко определялся круг для отправки и круг для получения. А значит вещи можно было перемещать только в одном направлении. Вдобавок ко всему, поскольку мана использовались и при отправке и при получении, для их использования нужно было одобрение обеих сторон. Это и многие другие ограничения были введены для предотвращения отправки опасных предметов.

Проще говоря, даже если бы виконтесса использовала круг перемещения, который она откуда-то достала, то писание все равно все еще было где-то в Эренфесте.

— Гиб Дальдольф, есть ли среди знакомых твоей жены кто-то, кому понадобилось бы писание, или кто-то, кому она могла бы доверить такой опасный предмет? — спросил Фердинанд. Хотя он довольно давно изучил бывшую фракцию Вероники, так что я уверена, что он и так знает ответ на этот вопрос. Его вопрос был просто проверкой для Дальдольфов, чтобы проверить, действительно ли они искренни в своем желании сотрудничать.

— Я бы сказал, что гиб Герлах — наиболее вероятный кандидат. Как и моя покойная жена, он посвятил имя госпоже Георгине. Ее решение украсть писание могло быть также принято ради госпожи Георгины, все-таки она действовала не поставив свой дом в известность. Гиб Герлах был служащим до того, как занял пост гиба, так что он скорее всего способен самостоятельно создавать круги перемещения.

— Разумно, — кивнул Фердинанд, выглядя удовлетворенным этим ответом. Похоже ответ гиба Дальдольфа соответствовал его собственным размышлениям. — Тем не менее, в ее покоях, ее потайной комнате или комнатах ее последователей не было кругов перемещения. А без них писание не могло бы быть мгновенно перемещено. У вас есть какие либо еще идеи, кроме гиба Герлаха?

— Моя госпожа ни разу не покидала поместье после того, как вернулась, — заговорил главный слуга. — У нее не было запланированных встреч, и она не встречалась с кем-то за пределами поместья. Поскольку в ее комнате нет балкона, я также считаю разумным сделать вывод, что она не могла покинуть дом незаметно на своем ездовом звере.

Его слов, вместе с ответами, которые получил гиб Дальдольф через ордоннанцы было достаточно, чтобы заключить, что после возвращения она никуда не выезжала. А учитывая, что Фердинанд приказал рыцарям наблюдать за ее перемещениями после того, как мы вернулись в замок, мы могли быть уверены, что она никуда не улизнула.

Мне пришла в голову идея, что возможно она пошла куда перед тем, как вернулась в поместье, но временной промежуток между тем, когда Эгмонт видел ее отъезд и тем, когда она вернулась в поместье, как раз соответствовал дороге от одного места к другому. Она совсем недавно «пропала без вести» и для нее было неразумно летать над дворянским районом с писанием в руках.

Круга перемещения нет, и она не покидала поместья... Это кажется чрезвычайно небрежным, особенно если учесть что она натворила перед тем, как вернуться в дворянский район.

Она использовала своих людей чтобы следить за итальянским рестораном, а также послала их в компанию «Гилберта», чтобы купить ткань и выведать информацию. Должно быть в этих действиях было что-то большее, чем мы думали поначалу. Я снова обратила свое внимание на главного слугу, когда вспомнила об этом факте.

— Скажи, когда прибыла ткань из компании «Гилберта»? — спросила я, помня, что мы должны расследовать и остальные неясные пока места. Узнать больше сведений о причинах покупки ткани, также было важным, потому что это могло навлечь неприятности на нижний город.

— Ткань компании «Гилберта»? — переспросил старик.

— Да. Кто-то, кто, как мы полагаем, был слугой виконтессы Дальдольф купил ткань, окрашенную по новой моде в магазине компании «Гилберта». Мне интересно, имеет ли это какое то отношение к инциденту с писанием. Ведь эта покупка была совершена в тот день и точно известно, что раньше она никогда не пользовалась услугами этого магазина.

— Ааа, — протянул он. — Ткань прибыла еще до возвращения миледи. Около полудня пришел торговец, чтобы доставить заказ. Я не узнал этих людей, но у них было письмо, которое написала миледи, так что я оплатил товар и принял его. Во второй половине дня ткань забрал слуга.

— Стоп.

К полудню виконтесса уже вернулась в поместье. Использовал ли этот слуга ткань, чтобы обернуть ей писание? Если это так, то компания «Гилберта» действительно может оказаться втянута в эту неразбериху.

— Этот другой слуга, куда он унес ткань? — спросила я. — И нет ли шанса, что он унес писание вместе с ней?

Все взгляды сосредоточились на главном слуге. Он должен был вызывать карету, так что без колебаний ответил.

— Я помню, что они направлялись в замок.

— Замок?!

Мои глаза распахнулись. Они действительно переправили писание в замок? Возможно, им было нужно что-то сделать с этой тканью. Я продолжала обдумывать все детали, и тут Иеремия заговорил.

— Кажется... Я понимаю. Это подарок в честь свадьбы господина Фердинанда.

— Что?..

— Доставив ткань в замок в качестве подарка на свадьбу господина Фердинанда, они смогут без подозрений после переслать ее в Аренсбах. Этот метод позволяет избежать потребности в использовании кругов перемещения и необходимости пересылать все через гиба Герлаха. Если кто-то хочет передать писание госпоже Георгине, то это самый безопасный путь.

Фердинанд, член герцогской семьи, женился на представительнице другого герцогства. По этому случаю Аренсбах прислал нам множество подарков, и Эренфест, в свою очередь, тоже собирался отправить дары. Насколько я помню, в замке была целая комната, где хранились эти подарки, которые перед началом зимнего общения начали отправлять гибы и дворяне.

— Ткань окрашенная по новой моде Эренфеста могла бы стать подходящим свадебным подарком, — продолжил Иеремия. — И поскольку это женский подарок, то без сомнения ее передадут госпоже Дитлинде или госпоже Георгине, а не аубу Аренсбаха или господину Фердинанду.

Мы уже продали наш метод изготовления унишама, а украшения для волос дарили на выпускных церемониях, поэтому их везли прямо в академию. Однако эта ткань была нашей новинкой, и в отличие от сладостей, она бы не испортилась от долгого хранения. Иеремия пояснил, что виконтесса могла просто приготовить достаточно большую коробку, чтобы туда поместилась и книга и ткань. И так как подобный подарок был вполне подходящим даром от жениха невесте, то она бы не вызвала никаких подозрений.

Это напомнило мне о том, что когда я хотела подарить Аурелии ткань, Брюнхильда сказала мне, что такой подарок лучше сделать Лампрехту.

Я быстро вскочила на ноги и сказала.

— Я еду в замок, — наконец-то у нас появилась занцепка, и я не собиралась терять время попусту.

Фердинанд отправил ордоннанц служащему из замка, чтобы сообщить, что мы скоро прибудем для проверки свадебных подарков. Я сопровождала его, чтобы помочь в поиске ткани, которую сделали именно в компании «Гилберта». Мы приказали нескольким рыцарям оставаться в поместье Дальдольфа, чтобы приглядывать за гибом и остальными, пока они продолжают собирать улики.

Итак, первым делом мы отправились в кабинет Фердинанда в замке. Там нас уже ждал служащий, которого я никогда раньше не встречала. Он был одним из последователей Фердинанда, который помогал ему в замке, но никогда не посещал храм.

— У меня с собой ключ от комнаты с дарами, — сказал он. — Вам стоило только попросить, и мы бы проверили все от вашего имени. Я понимаю, что у вас много дел, — он казался недовольным тем, что Фердинанд сам выполняет подобную работу, так что, вероятно, этот человек был моим союзником в вопросе снижения нагрузки Фердинанда.

Фердинанд покачал головой.

— Ауб сообщил мне, что прибыло уже множество подарков. Я должен поблагодарить отправителей во время зимнего общения и подарить им что-то взамен, и хотя проверить все будет непростой задачей, я не могу проявить искренности, если не сделаю этого лично. Нынешняя ситуация отлично подходит для того, чтобы заняться этим вопросом. Сейчас нет никаких храмовых церемоний, которые могли бы меня отвлечь, — с фальшивой улыбкой объяснил он. Он забрал ключи у служащего, а после положил на стол какие то документы. — Меня будут сопровождать Розмайн и Юстокс. А ты пока можешь изучить этот вопрос.

— Господин Фердинанд, почему госпожа Розмайн может сопровождать вас, а я нет? — спросил служащий с подозрением глядя на меня.

— Из-за моей личной эгоистичной просьбы, — ответила я. — Я хочу подготовить подарки для госпожи Дитлинды и госпожи Летиции, но я опасаюсь, что могу послать им что-то, что уже подарил кто-то другой. Поэтому я попросила разрешения посмотреть, что дарили мои конкуренты. Прошу прощения, если моя просьба кажется несколько поспешной, но у меня осталось не так уж много времени, прежде чем мне придется уезжать в дворянскую академию.

Фердинанд кивнул и сказал, что мы больше не можем терять времени, и после мы отправились в комнату с подарками. Я следовала за ним, хотя по пути не могла не оглянуться на служащего. Он немного сгорбился, выглядя опечаленным, а после он потянулся за оставленными бумагами.

— Мне... как-то жаль его, — сказала я. — Он должен работать в полном одиночестве.

— Ничего не поделаешь, — ответил Фердинанд. — Или ты собираешься объяснять ему все обстоятельства, если мы все-таки найдем то, что ищем?

— Знаю я, знаю...

Я двигалась рядом с Фердинандом, сидя в пандочке, конечно, пока мы не достигли места назначения. Юстокс использовал ключ, который получил от Фердинанда, чтобы открыть для нас дверь. Внутри мы увидели стопки подарков, которые возвышались одна над другой.

— Так много коробок, — заметила я очевидное.

— Они должны защитить дары от возможных загрязнений, когда их будут грузить в повозки, — ответил Фердинанд. Использование коробок так же было идеальным выходом, когда дело доходило до необходимости аккуратно сложить что-то, как это было сейчас. — А теперь давайте начнем поиски. Я полагаю, что ты сможешь опознать ткань, которую мы ищем.

Я отвечала за проверку ткани, так как лучше всех была знакома с ассортиментом, который предлагала компания «Гилберта». Мои последователи подносили мне одну коробку за другой, а Фердинанд проверял от кого какая.

— Складывайте коробки, которые мы проверили сюда, — сказала я. — Старайтесь не смешивать их с теми, которые нам еще только предстоит открыть.

Мои рыцари сопровождения продолжали передавать коробки, словно хорошо отлаженный механизм, Фердинанд в это время проверял содержимое каждой, а Юстокс вел записи. Меня привлекали к осмотру только тогда, когда находили ткани нового стиля. Ни одна из них не была окрашена в том же стиле, который был нам нужен, хотя некоторые были все же довольно похожими. Но вот...

— Господин Фердинанд, сюда! Это ткань от компании «Гилберта»! — закричала я. На ткани был тот же цветочный рисунок, что и у мамы, а сама она была окрашена в божественный цвет лета, так что если этот подарок доставят весной, то его вполне можно будет успеть превратить в подходящий сезону наряд.

— Проверка на легкие яды была уже проведена, но прежде чем трогать, изучите более детально. Ткань может быть обработана тем же ядом, что и фальшивое писание, — предупредил Фердинанд, и мои рыцари сопровождения, под чутким контролем Хартмута начали тщательный осмотр.

— Он запомнил все, чему я его учил... — пораженно пробормотал Юстокс.

Убедившись, что ткань не отравлена, я попыталась достать ее из коробки, но это было легче сказать, чем сделать.

— Хи-и, она такая тяжелая...

Ткань была обернута вокруг чего-то большого и тяжелого, настолько тяжелого, что я даже не могла вытащить ее из коробки. В конце концов Леоноре и Ангелике пришлось помочь мне.

— Ой?..

Я ожидала, что обнаружу внутри писание, но вместо этого ткань была обернута вокруг...

— Деревянный ящик.

— Это коробка на удивление тяжелая для того, что используют просто для лучшего хранения ткани. Внутри должно что-то быть, — заметила Леонора. Она открыла коробку, чтобы увидеть еще один защитный слой ткани, а под ним был очень знакомый предмет.

— Мое писание! — воскликнула я.

— Давайте сначала проверим его на яды, госпожа Розмайн, — сказала Ангелика, останавливая меня раньше, чем я успела коснуться книги.

— Вы уже забыли о том, что последнее «писание», которое вы видели, было подделкой? — спросила Леонора, присоединяясь к этому выговору. Похоже у меня нет иного выбора, кроме как ждать.

— Теперь к писанию можно прикасаться, госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, когда проверка была окончена. После он вынул книгу из коробки и протянул меня.

Я тщательно проверила обложку и переплёт, глубоко вздохнула и прижала писание к груди.

— Она выглядит так же, пахнет так же, похоже, что... Это абсолютно точно мое писание, — заявила я, а после уверенно улыбнулась и подняла голову. Фердинанд с явным подозрением посмотрел на меня.

— То, что ты можешь различать книги по запаху, совершенно сбивает с толку.

Простите?!

— Я не согласна с подобной критикой, — сразу же возразила я. — Это показывает мою близость с книгами.

— Как хочешь. Я не настолько зентересован в этой теме, чтобы обсуждать ее дальше, — сказал Фердинанд, отмахиваясь от меня. — В любом случае, должен признать, что в этот раз их заговор был продуман особенно тщательно.

— Если бы это писание нашли в Аренсбахе, то люди бы подумали, что именно ты украл его, Фердинанд.

Он медленно покачал головой.

— Нет, это было бы расценено, как заговор Эренфеста с целью очернить Аренсбах.

— Ну, теперь это уже не имеет значения, — мы разрушили их план. Мы успешно вернули писание, предотвратили обострение проблемы и позаботились о том, чтобы Фердинанд не был ложно обвинен. — Тем не менее, у нас нет ничего, чтобы доказывало связь этого происшествия с госпожой Георгиной, не так ли?

— В настоящее время именно виконтесса Дальдольф организовала этот заговор. Если бы не кольцо Эгмонта, мы бы даже не смогли доказать причастности гиба Герлаха.

Не было никаких сомнений в том, что Георгина дергала за ниточки, но, черт возьми, это действительно головная боль. Эта женщина слишком осторожна и просто раздражающе хитра.

— Однако ты права — мы нашли писание, — продолжил Фердинанд. — Наши имена не были запятнаны, и мы избежали покушения. Кроме того, теперь, когда мы вернули эту ткань, компания «Гилберта» также избежит возможных проблем. К тому же теперь будущий гиб Дальдольф посвятит лично аубу, так что в целом, полагаю, можно считать, что данный инцидент обернулся нам на пользу.

— И помните, что все это благодаря тому, что я смогла заметить, что что-то не так, — сказала я. Кроме этого, от меня не было никакой весомой пользы, поэтому я хотела подчеркнуть свой вклад в нашу славную победу. — Не стесняйтесь осыпать меня похвалами.

— Твоя формулировка подталкивает меня полностью отказаться от желания признавать твою помощь, но, ну... возможно ты права.

— Это не похоже на похвалу.

— Ты поступила так, как поступил бы любой человек, желающий избежать наказания. Вряд ли это стоит особой похвалы.

Не смотря на все мои усилия, Фердинанд отказывался сказать мне хоть одно доброе слово. По крайне мере я могла гордиться тем, что мы без проблем вернули писание и ткань компании «Гилберта». Однако наша работа здесь еще не была окончена. Фердинанд заставил меня помочь ему проверить оставшиеся подарки, и только после этого мы вернулись в храм.

— Используй ключ, чтобы открыть писание и подтвердить его подлинность, — сказал Фердинанд.

— Да.

Я перерегистрировала ключ на свою ману, а после с легкостью открыла книгу. Это было доказательством того, что ключ подлинный. После я смогла подтвердить и подлинность писания, после того, как над страницами всплыл знакомый магический круг и написанный маной текст. Мы, не теряя времени даром, сообщили о своих находках Сильвестру и гибу Дальдольфу.

— Мы нашли писание, — сказала я. — Так же мы нашли ткань компании «Гилберта», так что они не рискуют оказаться замешанными в делах дворян.

Наказания и обвинения были работой Сильвестра, так что я собиралась оставить эту часть на него. Я была уверена, что наказание Дальдольфов не будет слишком серьезным, поскольку они сделали все, что было в их силах для того, чтобы помочь нам найти писание, а также сообщили ценные сведения о дворянах из бывшей фракции Вероники.

— Я рад видеть, что вы нашли писание. Я уже начал волноваться, — сказал Фран, который расплылся в улыбке при виде меня. Я кивнула ему, а после снова прижала книгу к груди.

— Добро пожаловать домой, мое дорогое писание.

Смена планов

Осенняя церемония совершеннолетия закончилась без происшествий. Я ожидала, что кто-то из дворян захочет проверить писание, но похоже за надзор за всеми делами в храме отвечал только Эгмонт. К нам пришло письмо от его семьи с вопросом, смогла ли я открыть писание и использовать его во время церемонии.

— Фердинанд, что нам делать с этим? — спросила я.

— Напиши ответ от имени Эгмонта о том, что ты просто принесла писание на церемонию и не пыталась открыть его. Я с нетерпением жду возможности увидеть, сколько дворян попадется в эту ловушку этой зимой, — сказал Фердинанд, а его губы изогнулись в кровожадной ухмылке. Хартмут согласно кивнул, сказав, что нужно одним махом уничтожить всех дворян, которые представляют для меня угрозу.

Может быть он и прав, но я думаю, что самый опасный здесь — Хартмут.

Я попросила Монику написать ответ так, словно она была служанкой Эгмонта. Это было магическое письмо, поэтому когда я поместила бумагу в конверт после проверки текста, оно превратилось в белую птицу и улетело.

— Сразу после того, как завершится зимнее крещение, мне нужно будет вернуться в замок и подготовиться к зимнему общению, — сказала я. — Но когда я думаю о том, что дворяне могут снова проникнуть сюда... Я боюсь за храм.

Даже после нашего отъезда, дворяне с юга будут проезжать сквозь территорию храма, по пути из нижнего города в дворянский район. Был шанс, что кто-то из них снова попытается предпринять что-то, поэтому я решила до последнего оставлять Дамуэля в храме. Нас с Фердинандом вызвали на собрание членов герцогской семьи, поэтому мы будем должны отправиться в замок сразу, как только закончится зимнее крещение.

На этой встрече мы должны были доложить верхушке рыцарского ордена о том, что мы узнали от гиба Дальдольфа и согласовать наши планы на счет зимней чистки. Это держалось в секрете, поэтому наше сопровождение было ограничено тремя последователями с самыми крепкими ртами. В моем случае я взяла с собой Хартмута, Рихарду и Корнелиуса.

* * *

Сильвестр начал рассказывать о своих планах зимней чистки и о том, каких именно дворян он собирается задержать. Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор в полном шоке слушали его, так как до этого момента они не знали о планах своего отца. Я видела, как напряглись их слуги. После Сильвестр отметил, что куда большее число членов бывшей фракции Вероники, чем мы ожидали, посвятили имя.

— Отец, — с напряженным выражением лица сказал Вильфрид. — Что ты планируешь делать с дворянами, которые больше не могут посвятить имя?

Учитывая, сколько бывших членов фракции Вероники до сих пор отказывались сменить сторону, можно легко сделать вывод, что число людей из Эренфеста, которые посвятили имя, среди них было очень велико.

— До тех пор, пока они лично не замешаны в каких либо правонарушениях, я намерен пощадить тех, кто отдал свое имя Веронике, бывшей первой жене ауба, — ответил Сильвестр. Вероника не принесла с собой в белую башню камни с заключенным в них именами, и это означало, что она не могла давать им новые приказы. Сильвестр решил, что лучше относиться к таким людям так же, как и к обычным дворянам, которые не посвятили имя.

— Эм, можно ли попросить госпожу Веронику вернуть их имена? — спросила я. Это ведь хороший вариант. Я помню, что Фердинанд пытался вернуть имена Экхарту и остальным, прежде чем он присоединился к храму.

— Розмайн, ты думаешь, что она так легко откажется от своих особо верных слуг? — вопросом на вопрос ответил Фердинанд, отвергая мою идею. — Она бы воспользовалась этой возможностью для того, чтобы отдать какие-то особо неприятные приказы или подать им сигнал шифром, который мы не сможем понять.

— Не говоря уже о том, что эти камни с именами, скорее всего, хранятся в ее потайной комнате, — добавил Сильвестр. — Мы сможем открыть двери только после того, как она поднимется по высокой лестнице, но в этом случае принесшие ей клятву поднимутся вместе с ней. Мы не хотим допустить больше смертей , чем это необходимо, и если эти люди поклянутся служить Эренфесту, то мне будет этого достаточно. Однако, — в его темно-зеленых глазах внезапно блеснуло что-то злое, — те кто посвятили моей сестре — это совсем другое дело. Георгина — первая жена ауба Аренсбаха, а это значит, что присягнувшие ей будут работать на ее герцогство, а не на наше. Дворяне не могут пойти против приказов, которые даны через камни с их именами, и они могут быть опасны для Эренфеста. Я хочу спасти как можно больше детей, которые были вынуждены присоединиться к фракциям своих родителей, но у меня не будет милосердия к тем, кто посвятил имя Георгине.

Я вспомнила, как гиб Дальдольф говорил, что его родители приказали ему посвятить имя. Можно было предположить, что многие дети были вынуждены точно так же посвятить имя Георгине во время ее последнего визита. Перед моим мысленным взором мелькнули лица детей из бывшей фракции Вероники.

Все ли будет в порядке?..

— Учитывая, что во время прошлогодней атаки на церемонии награждения каждый из них мог войти под щит Розмайн, мы знаем, что среди детей нет никого, враждебно настроенного к герцогской семье, — продолжил Сильвестр. — Некоторых мы будем вынуждены казнить за участие в преступлении, это будет необходимо, но для сохранения стабильности в герцогстве, мы сделаем все возможное, чтобы спасти как можно больше жизней. Я хочу, чтобы вы все убедили детей отдать вам свои имена, чтобы они смогли избежать наказания вместе со своей семьей.

Те из нас, кто жил в общежитии Эренфеста, работали рука об руку в дворянской академии, и я хотела убедиться, что узы, которые мы успели сформировать, не будут разрушены чисткой. Вильфрид и Шарлотта кивнули на просьбу Сильвестра с твердой решимостью в глазах.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти их, — сказал Вильфрид.

— Как и я, отец, — согласилась Шарлотта.

— Я согласна с тем, что дети в дворянской академии уже достаточно взрослые, чтобы принять подобное решение самостоятельно, сказала я. — Но как насчет тех детей, которые еще не поступили в академию?

Флоренция улыбнулась.

— Я намерена заняться зимней игровой комнатой. Мы возьмем их под свою опеку и дадим им жильё в рыцарском общежитии замка. Там мы объясним им преступления, которые совершили их родители, а также опасность измены своему герцогству, а после предоставим выбор — казнить их вместе с их семьей, либо позволить жить в общежитии вместе с остальными.

Дети, слишком маленькие для поступления в дворянскую академию, не могли еще изготовить магические камни, нужные для посвящения имени, так что нам не нужно было беспокоиться, что они могли посвятить имя кому-то еще. Кроме того, поскольку они уже были крещены, то у них были магические инструменты и кольца, необходимые для признания их дворянами.

Флоренция объяснила, что если мы просто позаботимся о них в течении нескольких лет до момента поступления в дворянскую академию, этого будет достаточно. После поступления они смогут начать работать как ученики и получать зарплату, чтобы жить независимо, как настоящие дворяне.

Те, у кого были выжившие члены семьи, возможно, могли бы быть приняты ими, но благодаря плану Флоренции, даже те, у кого не было родных, смогли бы выжить. Сначала я почувствовала облегчение, но после поймала себя на мысли о том, что есть дети, которые не будут включены в этот список.

— А как быть с теми, кто еще не был крещен? — спросила я. — Я знаю, что мы не можем официально признать их детьми Эренфеста, но их выживание во многом определит то, сколько дворян у нас будет через несколько лет.

— Ну, мы не знаем, сколько их на самом деле, поэтому мы не особо думали о них, — ответил Сильвестр. — Могут быть дворяне, готовые усыновить тех из них, у кого особенно много маны, но большинство не захочет иметь ничего общего с детьми, чьи родители были казнены за измену. Не говоря уже о том, что без матерей будет трудно вырастить по настоящему маленьких детей.

Новорожденных официально не регистрировали до их крещения. У некоторых, как у Конрада, украли их магические инструменты, а другим их вообще никто не давал, поэтому было невозможно даже предугадать сколько таких детей существует. Сильвестр сказал, что замку не нужны те, кто не станут дворянами, поэтому спасение их жизней просто не является приоритетным.

— В нынешней ситуации мы не можем знать, сколько рабочей силы или финансирования нам потребуется, чтобы вырастить их, и в первую очередь, будет ли у этих детей достаточно маны, чтобы стать полноправными дворянами. Мы должны относиться к тем, кто еще не был крещен так, словно они никогда и не рождались.

— Могу ли тогда я забрать их в храмовый приют? Те, у кого нет магических инструментов, могли бы выжить, отдавая свою ману божественным инструментам, а ритуалы станут проще, с большим количеством маны под рукой. Очень возможно, что во время этой чистки мы потеряем и священников, ведь это может повлиять на дома, которые их поддерживают.

— Священники, да?.. Это и не приходило мне в голову, — хмыкнул Сильвестр. Вероятно, это было из-за того, что большинство дворян не воспринимают священников как своих.

— Это мое мнение как главы храма, но если мы потеряем еще больше священников, то храм пострадает как в части финансирования, так и в плане маны. По крайней мере, я бы хотела, чтобы их заменили дети с маной.

Работая вместе, Вильфрид, Шарлотта и я смогли компенсировать нехватку маны, возникнувшую после того, как вследствие гражданской войны, наше герцогство потеряло так много священников и священниц. Однако скоро мы потеряем Фердинанда, и нам все еще нужно было найти способ заполнить ту дыру, которая возникнет с его отъездом. Потеря слишком большого числа священников проблематична в любое время, но сейчас эта проблема будет особенно острой.

— И где мы найдем деньги на их содержание? — спросил Сильвестр. — Твоя идея потребует большого финансирования. Я не думаю, что ты сможешь содержать столько детей сразу.

Я улыбнулась.

— Мы можем просто забрать деньги из домов дворян, подверженных чистке. Не должно быть никаких проблем, в том, чтобы использовать богатство домов, из которых мы забрали детей, ради их же содержания, не так ли?

— Ну... ты не ошибаешься. Я надеюсь, что ты не будешь тратить эти деньги попусту, поэтому можешь считать их своими, — сказал Сильвестр, соглашаясь с этой идеей, несмотря на то, он выглядел не слишком воодушевленным ей.

— Если воспитаем их в приюте, то к своему крещению их уровень образования будет на уровне среднего дворянина. Естественно, без магических инструментов, которые даются новорожденным детям, им будет трудно жить как дворянам... но я считаю, что мы могли бы вознаграждать особо отличившихся детей дополнительным финансированием и крещением в дворян.

Моя идея заключалась в том, чтобы крестить их без родителей, вместо этого их опекунами будет выступать герцогская семья или глава приюта. А после крещения дети могут переехать в общежитие замка, чтобы изучить дворянский этикет.

— А как насчет тех, кто не проявит особых способностей? — спросил Сильвестр.

— Пока у них есть мана, они могут питать магические инструменты. Возможно, они не смогут жить как дворяне, но они смогут посвящать свою ману божественным инструментам внутри храма. Если бы вы, ауб Эренфеста, назначили им содержание равное тому, которое получают нынешние священники, то им бы не пришлось бороться за свое выживание.

Им не нужно иметь такой же уровень жизни, как нынешним священникам. Мы могли бы поселить их в приюте и использовать их ману так же, как Бёзеванс намеревался использовать мою. И если мы получим финансирование из замка и сможем обеспечить их поварами и экипажами, то они смогут без проблем принимать участие в весеннем молебне и празднике урожая.

— В будущем, если священников будет достаточно для заполнения божественных инструментов, мы сможем передать им другие задачи, связанные с маной, такие как перемещение моих книг или написание и отправка магических писем, — продолжила я рассказывать о своих планах. — Мое намерение состоит в том, чтобы торговцы города начали нанимать сирот в качестве служащих в гильдии.

Если бы мы дали сиротам работу, где требуется использование маны, то они смогли бы жить почти как обычные простолюдины. Невинным детям до крещения не нужно будет умирать, а нам не нужно будет заботиться о том, чтобы вырастить из них дворян.

— Понимаю. Похоже иногда ты действительно хорошо продумываешь свои планы, — сказал Фердинанд. Я поджала губы в ответ на его очень грубое замечание, но мне было трудно возразить, потому что я действительно была склонна к легкомыслию.

— Хорошо, — сказал Сильвестр. — Если ты справишься, то можешь присматривать за детьми до крещения в приюте.

— Я очень ценю это, — ответила я, и именно тогда служащий попросил разрешения войти в кабинет. Его впустили, и воцарилась тишина, пока мы все ждали, что именно он скажет.

— Ауб Эренфеста, мы получили срочное письмо от ауба Аренсбаха, — сообщил служащий. Мы как раз обсуждали массовую казнь дворян герцогства, которые имеют близость с Аренсбахом, поэтому такое совпадение у всех вызвало чувство опасения. — Он требует немедленного ответа.

Сильвестр взял письмо, нахмурился и не теряя времени прочел его. К тому времени, когда он закончил, его брови были глубоко нахмурены, а цвет лица полностью изменился. Он медленно посмотрел на Фердинанда.

— Ауб Эренфеста, если письмо касается меня, могу ли я попросить вашего разрешения прочитать его? — спросил Фердинанд. Сильвестр на мгновение помолчал, а после сказал:

— Можешь.

Фердинанд прочитал его, а после глубоко вздохнул и начал постукивать пальцем по виску. Мое сердце забилось от беспокойства, так он всегда реагировал на тревожные новости.

Аренсбах уже доставил нам достаточно проблем, что еще они могли сделать?

Сильвестр зажмурился, затем посмотрел на Фердинанда. Его взгляд был совершенно лишен эмоций.

— У нас есть три дня, чтобы дать ответ. Сам бы я ответил отказом... но оставляю решение за тобой.

— Я благодарен. Я тщательно все обдумаю.

— Фердинанд, что было в письме? — спросила я, хватая его за руку, как только собрание закончилось, и все начали расходиться.

Мужчина какое то время молчал, осматриваясь вокруг, а после покачал головой.

— Полагаю, я не могу действовать так, словно это тебя не касается, — он приказал мне проследовать в его кабинет, и я отправилась туда вместе с Хартмутом, Рихардой и Корнелиусом.

* * *

— Кажется, здоровье ауба Аренсбаха куда хуже, чем ожидалось изначально. Он попросил меня немедленно приехать, если это возможно, чтобы он мог представить меня дворянам своего герцогства во время зимнего общения и убедиться, что мы поладим.

— Он хочет, чтобы ты уехал еще раньше? Нам и так дали слишком мало времени...

Учитывая, как долго обычно длились дворянские помолвки, Аренсбах был слишком эгоцентричен и требователен в своих ожиданиях. Сокращение сроков еще больше было просто нелепым.

— Он специально указал, что я должен приехать «если возможно», это дает нам возможность отказаться, если мы захотим. Тем не менее, я твердо придерживаюсь мнения, что мне стоит отправиться в Аренсбах как можно раньше.

— Почему?

— Во-первых, я уже собрал все необходимое для казни дворян, присягнувших Георгине: подробности их биографии, причины для чистки и доказательства их преступлений. Ауб и члены Рыцарского ордена могут справиться с остальным и без меня. Передача обязанностей в храме также в основном завершена. Мой уход несколько усложнит ситуацию, но не настолько, чтобы помешать нашему успеху. Во-вторых, я чувствую, что Георгина стремится удалить меня из Эренфеста до того, как мы подтвердим наши подозрения в отношении Герлаха. Исчезновение виконтессы Дальдольф уже стало общеизвестно среди знати, а похищенные служители так и не были доставлены туда, куда их хотели вывезти. Так что Георгина уже, должно быть, поняла, что произошло что-то выходящее за рамки их планов.

Она несомненно решила, что именно Фердинанд несет ответственность за то, что нападение на храм закончилось неудачей, и, конечно же, она была права. Он демонстративно доказал свою причастность, когда считывал воспоминания Эгмонта и посещал поместье виконта Дальдольфа, предварительно приказав рыцарям оцепить его.

— Она стала проявлять большую осторожность, чем в начале, — продолжил Фердинанд. — Я не могу сказать, сколько информации собрали поддерживающие ее дворяне, но я знаю, что их цель состоит в том, чтобы исключить меня из уравнения, так как они видят, что я разрушаю их замыслы один за другим. Но они не знают, что на самом деле вся заслуга принадлежит тебе.

Вероятно, они думали, что удаление Фердинанда из Эренфеста облегчит их жизнь, и по правде говоря, я не могла винить их за такие мысли. Максимум, что я делала все это время — это замечала, что что-то не так. Об остальном заботился Фердинанд.

— Мы имеем дело с женщиной, которая расставляет кровавые многослойные ловушки, — сказала я. — Последнее, чего я хочу — это чтобы ты был близок к такому человеку.

— Наш переход в наступление всегда был неизбежен. Здесь, в Эренфесте, я могу только защищаться, а это означает, что натиск Георгины никогда не ослабнет. Но в Аренсбахе я могу присматривать за ней, посылать разведданные и работать над предотвращением будущих атак.

В нынешней ситуации у нас было так мало рычагов влияния на Аренсбах, что мы не могли ничего сделать для того, чтобы противостоять ему. Фердинанд был прав, когда сказал, что излишняя осторожность только принесет нам еще большие неприятности.

— Но все же... не надо уходить так быстро. Разве мы не можем подождать до весны?

— К тому времени будет уже слишком поздно. Ауб Аренсбаха в опасности, и я полагаю, что он говорит правду, когда обещает помочь мне установить связи с дворянами его герцогства. По крайне мере до тех пор, пока он еще это может.

Ауб Аренсбаха мог познакомить Фердинанда с самыми разными дворянами, а это как раз то, что было нам нужно. Это был лишь вопрос времени, когда герцог поднимется по высокой лестнице, и когда он это сделает, сила Георгины значительно возрастет, а сила такого человека, как Фердинанд, когда он женится на их кандидатке в аубы наоборот — уменьшится. Найти друзей среди дворян Аренсбаха было крайне важно, и зима, когда они собираются для общения — самое лучшее время для этого.

— Если власть первой жены станет слишком велика, то есть шанс, что я не смогу действовать в тот момент, когда это будет нужнее всего, — продолжил Фердинанд. — Но главная причина, по которой я хочу провести зиму в Аренсбахе, заключается в том, что Дитлинды там не будет. Она, что очевидно, будет в дворянской академии, а это значит, что я смогу свободно перемещаться без необходимости быть рядом с ней. Во время ее визита летом, я был так занят присмотром за ней, что не мог следить за действиями Георгины. И то же самое будет, когда мы оба будем в Аренсбахе. Я не могу переоценить преимущества пребывания там в отсутствие Дитлинды.

— Я так понимаю, что ты уже принял решение, тогда...

— Да, — согласился Фердинанд. — Есть... еще одна вещь, которая заставляет меня беспокоиться, но если мы сможем ее решить, то я смогу спокойно уехать.

Нет смысла пытаться задержать Фердинанда, когда он уже принял решение, но, по крайне мере, я могу попытаться помочь ему с его проблемой. Я посмотрела на мужчину и спросила.

— Что именно тебя беспокоит?

— Мой ранний отъезд вынудит нас вызвать тебя в Эренфест для проведения церемонии посвящения. Я надеялся, что ты сможешь провести в академии весь семестр, но мой отъезд все разрушит, — он говорил с довольно хмурым видом, но я не видела в этом большой проблемы. Для меня стало уже ежегодной традицией возвращаться на церемония посвящения. Поэтому не было никаких причин для волнений, все это не такая уж и катастрофа.

— Не беспокойся, Фердинанд, — сказала я и тут же услышала, что Хартмут слово в слово повторил мои слова в то же самое время. — Я все равно привыкла к подобному, так что...

Я быстро замолчала, когда поняла, что несмотря на то, что поначалу, мы звучали синхронно, конец наших ответов все же различался.

— В этом году мы намерены задержать множество преступников с большим запасом маны, и есть много священников, которые с большим энтузиазмом помогут мне, — продолжил он. — ритуал будет завершен без происшествий, если дать каждому участнику магические камни и зелья восстановления. И если даже этого будет недостаточно, я смогу найти необходимую помощь, — после он повернулся ко мне с яркой улыбкой и заявил. — Госпожа Розмайн, вы можете спокойно наслаждаться своим пребыванием в дворянской академии. Я прослежу за тем, чтобы священники так или иначе завершили ритуал.

— Я не могу отделаться от ощущения, что я все равно должна вернуться... — ответила я. Я начала волноваться за священников больше, чем когда либо раньше.

— Нет, в этом нет необходимости, — перебил меня Фердинанд, отмахиваясь от моих возражений. — Хартмут говорит, что сделает это ради тебя, так что можно не сомневаться, что он сделает все необходимое.

Затем Фердинанд сказал Хартмуту, что доверит ему церемонию посвящения, это верный признак возникшего между ними доверия. Фердинанд точно бы не доверил мне проводить этот ритуал самостоятельно...

— Розмайн, — продолжил Фердинанд. — Если у тебя и храма нет причин для возражений, то я поеду в Аренсбах. Они сообщают, что жилье для меня уже подготовлено, но, конечно, было бы глупо с моей стороны принимать эти слова за чистую монету. Прошу прощения, что спрашиваю сейчас, в то время, когда ты так занята, но не могла бы ты доставить мой багаж к пограничным воротам? Имея доступ к твоему ездовому зверю в течении оставшихся трех дней, мы сэкономим много времени по сравнению с тем случаем, когда мы будем вынуждены использовать экипажи. Я хочу использовать это свободное время для того, чтобы приготовить больше зелий и магических инструментов.

— ...Конечно. Я сделаю все, что смогу, — ответила я. Он принял решение, и было вполне естественно, что я должна сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему.

— Благодарю.

Теперь, когда его отъезд был предрешен, Фердинанд приступил к делу. Он попросил последователя написать ответ, а после приказал подготовить одежду и другие предметы первой необходимости. Также он отправил ордоннанц Сильвестру, подтвердив, что он покидает Эренфест, но подчеркнув, что ответ не должен быть отправлен обратно в течении трех дней.

Вскоре ордоннанц вернулся с ответом, после чего Фердинанд связался со мной и сообщил свой график перевозки багажа, а также сказал, что мы должны прибыть в храм для подготовки. Тем временем Хартмут связался с моими слугами храма.

— Разрешите Розмайн сопровождать вас, — сказал ордоннанц голосом Сильвестра. — Будь осторожен. Ты отправляешься на вражескую территорию.

— Хорошо, — ответил Фердинанд. По сардоническому выражению его лица я поняла, что он думает о том, что Сильвестр говорит об очевидном. После прибыл второй ордоннанц, но теперь для меня.

— Розмайн, — снова раздался голос Сильвестра. — уточни у Рихарды и Эльвиры, чтобы убедиться, что в багаже Фердинанда ничего не пропадет. Ему нужен женский взгляд, которым он никогда не обладал.

Фердинанд поморщился, а я поджала губы.

— Он намекает, что я недостаточно хороша для того, чтобы выступать женским взором? — спросила я.

— Ах. А он прав.

Так жестоко!

Прямым текстом сказав, что я недостаточно способна, Фердинанд посмотрел на Рихарду за моей спиной.

— Мне нужна ваша помощь. Могу я попросить вас посмотреть подарки, которые я собираюсь повезти с собой в Аренсбах? Я не могу взять с собой много, но я должен привезти хоть что-то. У меня есть список, где написано, какие подарки кому можно будет подарить, — затем он достал упомянутый список и вручил моей главной слуге, сказав, что она может посоветоваться с его служащими, если ей понадобится что-то еще.

— Ты можешь рассчитывать на меня, Фердинанд, юный господин. Хотя... нет, теперь, когда ты помолвлен, я полагаю, что обращение «господин Фердинанд» будет более уместным.

Фердинанд отреагировал на это замечание широко распахнутыми глазами.

— Я всегда думала, что это будет радостным событием, если я изменю свое обращение к тебе, — продолжила Рихарда с меланхоличной улыбкой на лице. — Никогда не думала, что твой отъезд вызовет у меня такую тревогу и беспокойство.

— Я также удивлен, поняв, что предпочел бы, чтобы вы и дальше звали меня «юный господин»... — с кривой улыбкой ответил Фердинанд, а после отвернулся от нее. — Я должен закрыть свою храмовую мастерскую. После этого я соберу багаж в своем поместье. Извините, но я вынужден оставить сортировку подарков на вас.

— Хорошо, господин Фердинанд.

Подготовка к отъезду (❀)

По возвращении в храм Фердинанд быстро отозвал своего ездового зверя и торопливым шагом направился в свои покои. Я окликнула его, прося подождать.

— Фердинанд, тебе нужен магический инструмент, останавливающий время. Нам нужно наполнить его вкусными блюдами и сладостями, чтобы ты мог взять их с собой в Аренсбах.

— Ты действительно собираешься заготовить столько еды за ближайшие несколько дней?..

— Конечно. Ты склонен откладывать приемы пищи, когда слишком занят. Я полагаю, ты уже убрал все продукты из багажа, который возьмешь с собой в Аренсбах, не так ли?

Фердинанд ничего не сказал и просто смотрел на меня щурясь. Очевидно, что я попала в точку.

— Я приготовлю еду, — повторила я. — Так что одолжи мне магический инструмент, останавливающий время.

— Юстокс доставит его тебе позже. Довольна?

Я смотрела, как Фердинанд уходит, а после начала давать распоряжения своим последователям, одновременно с этим отзывая своего ездового зверя. После я попросила Франа пойти в приют и мастерскую, чтобы собрать остальных моих храмовых слуг. А сама я вернулась в покои главы храма вместе с Моникой, после чего она и Никола помогли мне переодеться.

— Никола, я прошу подготовить запас блюд и десертов, — сказала я. — Нам нужно сделать достаточно много, чтобы заполнить магический инструмент, который останавливает время, до того, как Фердинанд уедет. Я намерена обратиться за помощью в итальянский ресторан, но ожидаю, что наша кухня также будет работать на полную мощность.

— Ясно, — кивнула Никола и, ни секунды не колебаясь, помчалась на кухню.

Я сразу же села писать письма в нижний город. К тому времени, когда я почти закончила, мои слуги собрались в моей комнате.

— Гил, отнести это Бенно, — сказала я. — Я хочу знать о прогрессе Зака по поводу изготовления скамейки по заказу Фердинанда. А это вопросы для компании «Гилберта». Я хочу купить самое качественное украшение для волос, которое у них есть, такое, чтобы Фердинанд мог подарить его госпоже Летиции. У нее такие же золотые волосы, как у госпожи Дитлинды. И это запрос для компании «Отмар». Пожалуйста, передай им нашу просьбу о помощи в приготовлении еды и сладостей для главного священника.

— Понял.

Я попросила Фрица приготовить книги и учебные материалы для Летиции, а Вильме сообщила о том, что высока вероятность, что зимой в приюте появится много новых детей. Тем временем Розина перепишет для меня новые песни. Я собиралась тайно закончить их в дворянской академии, там, где Фердинанда не будет поблизости, но сейчас на это не было времени. Розина просто должна была сосредоточиться на мелодии, а Фердинанд уже доведет их до ума.

На следующий день магический инструмент, останавливающий время, был доставлен в покои главы храма, и мы начали наполнять его сладостями от компании «Отмар» и блюдами, которые приготовили Хуго и Элла. Юстокс проверил каждое блюдо на яд и тщательно записал состав.

До третьего колокола слуги из покоев главного священника входили и выходили из моей комнаты, перенося ящики из мастерской Фердинанда в мою. Через некоторое время пришел ответ от Бенно, который сообщал, что скамья еще не обтянута тканью, а значит и не завершена. Ее должны были закончить в течении зимы.

Я отправилась в покои главного священника, чтобы сообщить эту новость и оказать помощь, но Фердинанда нигде не было видно. В его комнате так же было меньше слуг, чем обычно, так как до его отъезда было еще много дел, которые они должны были сделать.

— Экхарт, где Фердинанд? — спросила я.

— Господин Фердинанд убирается в своей мастерской, — ответил он. — Пока он ушел туда для того, чтобы упаковать и вынести ящики с материалами, но вы можете позвать его, если у вас есть какие то срочные новости. Возможно, ты даже захочешь помочь ему.

После он указал мне на магический инструмент, используемый для разговора с теми, кто находится внутри потайной комнаты. Я попросила разрешения войти, чтобы сделать доклад, и довольно скоро Фердинанд высунул голову за дверь, чтобы выслушать, что я хочу ему сказать. Однако, прежде, чем я успела сказать хоть слово, Экхарт толкнул меня в открывшуюся дверь.

— Господин Фердинанд, кажется, Розмайн очень хочет помочь вам в вашей мастерской, — сказал он.

— Что? Я никогда... — Я уже собиралась пожаловаться, но Экхарт остановил меня ошеломляюще широкой улыбкой, которая заставила меня застыть на месте. — Ип. Да все верно. Пожалуйста, позвольте мне помочь.

Фердинанд разрешил мне войти, и мы вместе начали наводить порядок в бумагах и тому подобном, пока я параллельно делала отчет о приготовленных блюдах, украшении для волос, учебных материалах и, наконец, о письме Бенно.

— Если кратко, то готовую скамью и новую посуду я пришлю тебе весной. А пока, пожалуйста, наслаждайся всеми теми блюдами, которые мы приготовили для тебя, — сказала я, решив заставить его есть здоровую пищу.

Фердинанд, на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— Нет, в это нет необходимости. Ты можешь оставить скамейку здесь.

— Но почему? — удивленно спросила я. Скамья была сделана специально для него, потому что он продемонстрировал большой интерес к технологии матраса. Я очень хотела, чтобы он получил ее в Аренсбахе. Это будет удобная мебель, которая даст ему возможность расслабиться.

Наступило короткое молчание, прежде чем Фердинанд сказал:

— Я боюсь, что все, что я привезу с собой в Аренсбах может быть украдено у меня. Я бы предпочел, чтобы ты сохранила скамью, чем чтобы она оказалась у кого то другого, — он казался особенно недовольным, как будто вспомнил что-то крайне неприятное.

Я ничего не могла сказать в ответ. Я была не в состоянии обещать ему, что ничего подобного не произойдет, пока он будет в Аренсбахе.

— Кроме того...тебе разве не понадобится место для отдыха, когда ты потеряешь скамейку, которая была твоей точкой опоры? — спросил Фердинанд.

— Хм?

У меня уже была подобная скамейка в моей комнате. Она не была потеряна, и я не ждала, что могу потерять ее. Я посмотрела на Фердинанда, не понимая, что он имеет в виду, и в итоге он устало вздохнул.

— Ты та, кто однажды сравнил меня со скамейкой. Считай, что эта станет моей заменой, — он щелкнул меня по лбу и продолжил. — Не заставляй меня говорить этого вслух, идиотка, — затем он взял коробку и направился к двери.

Я смотрела, как он уходит, не понимая, как я вообще должна догадаться о том, что он имеет виду, когда он говорит так загадочно и неоднозначно. Однако чем больше я думала об этом, тем больше осознавала, что он направлял и защищал меня с тех пор, как я впервые вошла в храм.

Я всегда чувствовала себя намного комфортнее, когда он рядом. Он был тем, на кого я всегда могла опереться...

Все мои воспоминания с тех пор, как я впервые присоединилась к храму в качестве священницы, вспыхнули в моей голове. Фердинанд был занят из-за того, что он должен был уехать так внезапно, но он все еще проявлял ко мне такое внимание, оставляя мне свои вещи из доброты и заботы обо мне. И эта мысль заставляла мое сердце сжиматься.

И сейчас, в те краткие моменты, когда Фердинанд выходил из мастерской, когда он ненадолго покидал поле моего зрения — у меня возникало чувство, что он исчезает навсегда. Скоро он больше не будет защищать меня. Я должна была идти своим путем без какого-либо руководства, и это осознание вызвало еще один приступ боли в моей груди.

— Розмайн, собери эти документы вместе, — сказал Фердинанд, возвращаясь назад, как только он поставил еще одну коробку снаружи. Просто увидев его лицо, я испытала такое шокирующее меня облегчение, что слезы сами собой выступили у меня на глазах, туманя мое зрение.

Мне не нужна эта скамейка, так что пожалуйста... подожди до весны, прежде чем уйти.

Как бы я ни хотела сказать, я не могла. Это было бы слишком эгоистичной просьбой, чтобы она когда-либо сорвалась с моих губ. Поэтому я проглотила эти слова и вытерла глаза.

— Розмайн, что-то не так? — спросил Фердинанд.

— Фердинанд... раз у тебя так мало времени до твоего отъезда, то разве ты не должен снять ограничение на вход со своей мастерской? — спросила я, вместо тех слов, которые хотела сказать изначально. Так, я хотя бы смогу быть полезной.

— Это неплохая идея, — ответил он, а затем быстро снял ограничение с двери. Поскольку теперь в его мастерскую могли войти и другие, то меня тут же выгнали. В таком невысоком и слабом человеке просто не было нужды. Я только пожала плечами, когда Экхарт занял мое место и начал с радостью помогать Фердинанду.

Багаж был разделен на тот, который должен был быть доставлен в Аренсбах, и тот, который нужно было перенести в мою мастерскую. Фердинанд уже частично освободил свою, но здесь было еще много работы.

— Мне также нужно будет прибраться в своем поместье, и моя цель — закончить со всем сегодня, — сказал Фердинанд, заставив слуг из его покоев шокировано распахнуть глаза. Освободить эту захламленную мастерскую, в которую они никогда раньше не входили, будет очень сложно, а ведь есть еще и их повседневные обязанности.

— Твои последователи не смогут сделать этого в одиночку. Фердинанд, времени не хватит, — сказала я. — Давай я позову на помощь служителей из приюта.

— Какой смысл вызывать тех, кого в будущем ты не собираешься делать своими слугами?

— Нет нужды брать их в мои личные слуги. Мы можем вознаградить их и иначе. Моника, я прошу тебя отправиться в приют и вызвать десять или около того служителей, которые подойдут для физического труда.

— Хорошо, — кивнула Моника, а после развернулась на каблуках и отправилась в приют.

Я повернулась к Фердинанду, который казался слегка ошеломленным и улыбнулась.

— Как насчет того, чтобы ты оставил те ящики, к которым нельзя прикасаться посторонним, Экхарту и вашим личным слугам, а остальные перенесут служители.

Фердинанд остановился, а затем сказал.

— Ты действительно умеешь делегировать свою работу другим.

— Конечно. На самом деле я мало что могу сделать самостоятельно. Я всегда полагаюсь на помощь тех, кто имеет больше способностей, чем я. Ты достаточно талантлив, чтобы делать почти все что угодно самостоятельно, но я думаю, что будет лучше, если ты заведешь больше союзников и будешь передавать им часть своих дел.

Я ломала голову над простым методом, который мог бы использовать даже Фердинанд, чтобы собрать больше сторонников. Он был очень искусен в вопросах самозащиты, но эти защитные навыки толкали его на то, чтобы держаться подальше от незнакомых людей и не подпускать их к себе. Он пытался иметь дело только с теми, кто уже заслужил его доверия, но по этой логике Раймунд был, вероятно, единственным человеком во всем Аренсбахе, на которого он мог бы положиться. Я не хотела бы, чтобы со всеми своими просьбами он обращался только к Экхарту и Юстоксу.

— Фердинанд, раз ты направляешься в Аренсбах зимой, в разгар зимнего общения, почему бы тебе не сыграть на фешпиле, чтобы устроить небольшой праздник в честь своего приезда и таким образом заручиться поддержкой присутствующих женщин? — предложила я. — Для тебя это не составит никаких хлопот, а твой успех будет гарантирован, особенно если ты сыграешь новую песню. Давай по максимуму воспользуемся твоим голосом, внешностью и музыкальным талантом.

Его концерт на фешпиле здесь, в Эренфесте, более или менее покорил всех присутствующих на нем женщин, причем многие были шокированы почти до потери сознания. Наверняка стоило попробовать использовать этот метод и в Аренсбахе.

— Да, кстати, я также приготовила сладости, — проложила я. — Ты будешь обучать госпожу Летицию, поэтому я предлагаю вознаграждать ее каждый раз, когда она будет в чем-то преуспевать. И не забывай ее хвалить. Ты будешь мешать ее росту, если будешь концентрироваться только на ее ошибках. Кроме того, почаще разговаривай с последователями госпожи Летиции о вашем процессе обучения. Не пытайся полностью контролировать их планом, который ты придумал сам. И еще...

— Достаточно. Позаботься о своих обязанностях, — оборвал меня Фердинанд, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. Я уже подготовила все вещи, которые хотела, чтобы Фердинанд взял с собой в Аренсбах. Теперь оставалось только ждать. Еда была почти готова, и Юстокс более или менее закончил с осмотром всего, что нам доставила компания «Отмар». Были также вещи, предназначенные для госпожи Летиции — Украшения для волос, которую я заказала через Гила, и кое-какие учебные материалы, которыми сейчас занимался Фран. Розина уже закончила записывать мелодии моих новых песен и теперь была занята тем, чтобы обработать их как можно лучше.

— И что это за обязанности? — спросила я — Я пришла в храм, чтобы помочь тебе, разве нет?

— Иди в книжную комнату с Франом и принеси книги, которые я там храню.

— Ты забираешь книги?

Они были его, так что вполне логично, что он заберет их с собой, но мне все равно грустно видеть, как эти книги уходят из зоны моей досягаемости.

Я поплелась в книжную комнату вместе с Франом. Отсутствие печи внутри означало, что воздух там был достаточно холодным. Настолько, что у меня побежали мурашки по коже. Я начала указывать на книги, которые принадлежали Фердинанду. И Фран, одну за другой, отстегивал толстые цепи, которыми книги прикреплялись к столам для чтения. Каждая освобождалась с громким лязгом, и, глядя, как куча на столе становится все выше и выше, я чувствовала, как на сердце мне становится все тяжелее и тяжелее.

Ой. Эта книга...

Мы стояли в первой книжной комнате, которую я когда либо посещала, и книги вокруг меня были теми, которые мне позволили читать в свободное время. Но конкретная книга, которую сейчас держал Фран...

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — спросил Фран.

— Я просто вспомнила, что книга в моих руках — первая, которую я читала после того, как переехала в храм.

Действительно, первая книга, которую я прочитала после того, как стала священницей, принадлежала Фердинанду.

Фран посмотрел на книгу, и мягко улыбнулся.

— О, да. Я помню это, как будто это было вчера. Вы надавили своей маной на Гила, когда он пришел сообщить вам, что пора обедать и пренебрегали едой до такой степени, что просто потеряли сознание.

Зам усмехнулся.

— Это было, когда компания «Гилберта» пришла и принесла пожертвование от госпожи Розмайн. Главный священник действительно был потрясен. Он каждый день спрашивал о вашем здоровье у Франа до тех пор, пока вы не выздоровели и не смогли вернуться в храм.

— А, — протянула я. — Не стесняйтесь забыть обо всем этом. Вы оба.

Фран и Зам тщательно обернули каждую из снятых с цепей книг тканью, продолжая вспоминать время, которое они провели служа Фердинанду. Большинство воспоминаний, которыми они делились были связаны с тем, как он мучился из-за моих слов или поступков. Слушать, как они говорят только о моих провалах, было, честно говоря, неловко. Наверняка у них были и более лестные для меня воспоминания.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, подождите здесь вместе с Моникой. — наконец сказал Фран. — Мы доставим их главному священнику. Вместо того, чтобы складывать книги стопкой и нести сразу несколько за раз, Фран и Зам похоже, собирались нести их по одной. Фердинанд сказал мне помочь им, но все книги, которыми он владел, были слишком толстыми и тяжелыми, так что я не смогла бы их нести.

Как только они ушли, я еще раз оглядела книжную комнату. Теперь это название звучало довольно иронично, учитывая насколько пустыми теперь казались полки.

— О, как я вижу, Местионора вырезана на полках... — сказала я, рассматривая гравюры.

Мой взгляд остановился на книжных полках рядом с дверью, которую можно было открыть только ключом принадлежащим главе храма. Резьба на них была более сложной, чем на остальных полках. Там была изображена богиня, баюкающая Грутрисхайт.

— Я столько раз видела эти книжные полки, но, похоже, я никогда не обращала внимание ни на что, кроме самих книг...

— Это очень похоже на вас, госпожа Ромзайн, — хихикнула Моника. — Истории, которые только что рассказывали Фран и Зам, были очень интересными. Я мало что знала о вас до того момента, как вы спасли приют. Если вы еще не заметили, то подобные гравюры есть по всему храму.

Судя по всему, Моника давно заметила резьбу на книжных полках. Как оказалось, по всему храму в самых разных местах были спрятаны изображения различных богов, но вряд ли их сможет заметить кто-то, кто не занимается уборкой и полировкой.

— Приносим свои извинения за ожидание, госпожа Розмайн. Главный священник попросил вас подготовить вашего ездового зверя.

Теперь, когда Фран и Зам закончили переносить книги, мне нужно было перевезти их в дворянский район. Я вышла из книжной комнаты и вернулась в свои покои, а потом переоделась. Вскоре пришла Ангелика, чтобы сопровождать меня дальше, как мой рыцарь сопровождения.

— Госпожа Розмайн, вы отправитесь в замок после того, как доставите вещи в поместье господина Фердинанда? Сегодня я подежурю в храме, поэтому пусть Дамуэль останется в общежитии в замке.

— В таком случае, Дамуэль, завтра у тебя выходной, — сказала я. — Я полагаю, тебе нужно подготовиться к зимнему общению.

— Спасибо, юная леди.

Мои рыцари сопровождения не смогут готовиться к зимнему общению, если они будут сопровождать меня в храме. Поэтому я отпустила Дамуэля домой и осталась только с Ангеликой.

— К слову говоря, Ангелика, ты уже закончила со своими приготовлениями? — спросила я.

— Да. Благодаря моей очень способной младшей сестре я полностью готова.

— Тебе действительно стоит научиться делать что-нибудь самостоятельно. Ты не можешь ожидать, что Лизелетта будет и дальше продолжать делать все за тебя.

— По правде говоря, я согласна с вами, — ответила Ангелика, смущенно прижимая ладонь к щеке. Это был тот ответ, который она давала каждый раз, когда знала, что она должна что-то сделать, но у нее не было достаточно мотивации для этого. Я слышала такие слова от нее уже много раз, и ни разу после таких слов она не попыталась исправиться.

— В таком случае, Ангелика, ты будешь беспомощна, когда Лизелетта выйдет замуж.

— Другими словами, мне не придется беспокоится об этом еще пару лет.

— Я не это имела в виду.

Я отказалась от попыток убедить Ангелику и вместо этого призвала свой пандобус у главного входа в храм. Хотя, если учесть, сколько багажа нам нужно перевести, мой ездовой зверь скорее походил на пандогрузовик. Двери распахнулись, и служители начали выносить ящики и грузить их внутрь.

— Фердинанд, я призвала своего ездового зверя, — сказала я.

— Тогда ты можешь подождать у обогревающего магического инструмента. Твое здоровье возможно и улучшилось, но на улице холодно. Ты заболеешь, если не будешь осторожна.

Я села рядом с ближайшей печью и смотрела за тем, как все работали. Их темп был размеренным из-за множества служителей, которые выходили с ящиками и возвращались в храм уже без них. Я могла видеть, как Юстокс координировал действия нескольких человек, которые несли магический инструмент, останавливающий время.

Священники сделали небольшой перерыв на обед, а затем сразу же вернулись к работе. Вскоре потайная комната Фердинанда полностью опустела, и даже шкафы были очищены от всего, кроме синих мантий.

Фердинанд закрыл дверь в свою потайную комнату, а затем приложил к ней руку и начал направлять ману. Магический камень потерял свой цвет, символизируя полное уничтожение мастерской.

— Таким образом, вся моя мана была удалена, — сказал Фердинанд. — Ты можешь делать с этим пространством все, что хочешь, Хартмут.

— Я благодарен, — ответил мой последователь-служащий, а затем зарегистрировал свою ману на двери, чтобы создать свою собственную тайную комнату.

— Теперь я вернусь в свое поместье, соберу свои вещи там, а затем уеду в Аренсбах. Я вряд ли вернусь в этот храм снова. Очистите мои мантии и убедитесь, что они найдут новых хозяев, если это будет необходимо.

Фердинанд отдал синюю мантию, в которой был в храме сегодня, своему слуге. Странно было думать о том, что я больше никогда не увижу его в одеянии священника, к которым так привыкла. Он надел свой дворянский наряд, и закрепил на плечах синий плащ.

— Не уходи в свои мысли, Розмайн. Багаж должен быть доставлен в мое поместье. Мы едем.

— Д-да!

Мы направились к главному входу, где стояла пандочка, и по прибытии обнаружили, что все храмовые слуги Фердинанда собрались там, чтобы проводить его. Они выстроились в ряд и вознесли молитвы, в то время как его благородные последователи начали призывать своих ездовых зверей.

— Главный священник, пусть божественная защита богов не оставит тебя в новом доме. О могущественный Король и Королева бесконечных небес, О могущественная Вечная пятерка, правящая царством смертных, О богиня Воды Фрютрена, О бог огня Лейденшафт, о богиня Ветра Шуцерия, о богиня земли Гедульрих, о бог жизни Эйвилиб — мы предлагаем вам наши молитвы и благодарности.

Фердинанд с неописуемым выражением лица наблюдал, как выстроившиеся в ряд слуги встали на колени, скрестили руки на груди и склонили головы. Через мгновение уголки его губ слегка приподнялись.

— Это мой последний приказ для всех тех, кто так хорошо служил мне: относитесь к Хартмуту так же, как вы обращались ко мне и поддерживайте главу храма Розмайн.

— Как пожелаете.

Фердинанд кивнул своим спутникам, затем повернулся к Франу и Заму, которые сопровождали нас. Это были его бывшие слуги, которых он отправил ко мне. Насколько я поняла, они были выбраны именно из-за их компетентности и того факта, что Фердинанд безоговорочно доверял им.

— Фран, Зам, я доверю Розмайн вам обоим.

Зам первым опустился на колени и склонил голову в знак почтения.

— Для меня это большая честь, главный священник. Пожалуйста, берегите себя.

Вскоре его действия скопировал Фран, выразительно добавив:

— Служить вам большая честь для меня.

— Понятно... — сказал Фердинанд, позволив теплой улыбке мелькнуть на его губах. Он отвернулся от здания храма, намеренно взмахнув плащем, и вскочил на своего ездового зверя. После он в последний раз взглянул на своих бывших слуг и взлетел в воздух. Я схватилась за руль своего пандобуса и последовала за ним, ориентируясь на его синий плащ.

Это действительно так. Главный священник больше не главный священник.

[[image:/storage/reader-images/504cccd0b2aa2bc6149571d339ac737ab13d36e2.png]]

После того, как мы прибыли в поместье Фердинанда, пандочку разгрузили, а багаж разнесли по разным комнатам, сортируя в зависимости от того, оставят ли его здесь или заберут в Аренсбах. Я мало чем могла помочь, поэтому просто ждала и пила чай с Юдит, которая сопровождала меня в качестве моей охраны. Я хотела бы провести еще немного времени в книжной комнате Фердинанда, но, видимо, часть багажа нужно было перенести туда, поэтому он сказал мне, что я буду только мешаться там.

Как-то неловко потягивать чай в одиночку, пока все остальные работают...

Я продолжала наблюдать за тем, как Фердинанд раздает указания, и тогда я поняла, что что-то не так.

— Фердинанд, что ты собираешься делать со своим плащом? — спросила я. — Неужели никто не будет возражать против того, что ты носишь синий плащ Дункельфельгера по пути в Аренсбах? Ты не собираешься надеть плащ в цветах Эренфеста, прежде чем уйдешь?

— Я... забыл об этом, — признался Фердинанд, морща лоб и постукивая пальцем по виску. Я вспомнила, как он сказал, что на новом плаще Эренфеста нет защитных кругов, поэтому я не могла себе представить, что он будет чувствовать себя в безопасности, если будет носить его в Аренсбахе. Фердинанд сделал паузу, задумчиво глядя вперед, а затем сказал.

— Розмайн, сделай чернила в моей мастерской. У нас нет времени на вышивку. Рисование — единственный вариант.

Конечно, было бы непросто вышить сложные магические круги, в ситуации недостатка времени. Не говоря уже о том, что начертание кругов невидимыми чернилами усложнит стороннему наблюдателю определение того, какие чары нанесены на плащ. Это можно считать дополнительным бонусом.

— Подожди, тебе нужны мои чернила? — уточнила я. — Почему?

— Потому что мои собственные будут реагировать на мои прикосновения и обнажат магические круги. А тебе все равно нечем занятся. Дамуэль, останься с Розмайн. Пусть она сделает чернила.

Дамуэль поменялся местами с Юдит, чтобы помогать мне, и после меня быстро провели в мастерскую в поместье Фердинанда.

— Я не возражаю, так как мне больше нечего делать, но это странно. Будут ли магические круги, написанные чужими чернилами эффективны? — спросила я. Насколько я знала, вышиванием плащей должны заниматься родители или супруг. Использование чернил не отменяет этого фундаментального факта.

— Магические круги, использующие чужую ману не совсем бесполезны, — ответил Дамуэль. — Однако использование маны, похожей на твою собственную, делает их значительно более эффективными.

— О точно. Плащ Фердинанда изначально принадлежал кому-то другому, но он явно работал в полную силу.

— Не говоря уже о том, что господин Фердинанд будет носить только цвета Эренфеста до своей церемонии звёздного сплетения. После этого он наденет цвета Аренсбаха, так что возможно, он считает, что сейчас достаточно и чего-то столь простого.

Я подготовила необходимые ингредиенты для изготовления чернил, слушая Дамуэля. Фердинанд хранил одни и те же вещи в тех же самых местах во всех своих мастерских, поэтому было легко найти нужные мне. Эти комнаты действительно полностью отражают его личность.

— И все же я не могу поверить, что господин Фердинанд женится... — простонал Дамуэль, пока я помешивала чернила в котле. — Когда придет и мой черед? — похоже, ему не очень нравилось то, что даже такой вечный холостяк, как Фердинанд, скоро женится.

— Ну, я полагаю, ты найдешь кого-нибудь, как только девушка, которая использует мой метод сжатия маны достигнет уровня маны равного твоему. А учитывая, что для изучения метода требуется, чтобы изучающий был из нашей фракции, то и в этом аспекте не будет никаких проблем. Кроме того, я уверена, что матушка познакомит тебя с кем-нибудь с подходящей маной и статусом. Если она это сделает, имей в виду, что ты не сможешь отказаться, но полагаю, что ты не будешь возражать против любого кандидата.

— Да, поскольку я сам отказался от попыток найти кандидатку самостоятельно...

Дамуэль опустил плечи, подавая мне один нужный ингредиент за другим. Я хотела как-то ему помочь, но это было вне моих сил. Филина была единственным человеком из моего близкого окружения, который подходил по всем нужным параметрам.

— Не мог бы ты обручиться с Филиной? Вы оба мои последователи, и она усердно работает над сжатием своей маны, верно? Вы оба низшие дворяне, так что тут тоже никаких проблем.

Дамуэль покачал головой и нахмурился.

— Пожалуйста, не втягивайте ее в это ради меня. Не говорите ей, что это я вам сказал, но... Я почти уверен, что она влюблена в Родериха.

— Что?! Действительно?! — воскликнула я.

— Однажды он передал ей секретную записку, и они сильно сблизились с тех пор, как он стал вашим последователем. На днях она даже пришла ко мне за советом, сказав, что человек, которого она любит, совсем не замечает ее ухаживаний. Я предполагаю, что этот человек — Родерих.

Филина ходила за советом к Дамуэлю? Это очень плохой вариант...

Но конечно же, я позаботилась о том, чтобы держать столь грубую мысль при себе.

— Филина никогда не приходила ко мне за романтическими советами, поэтому я никогда не задумывалась над тем, что у нее могут быть чувства к Родериху... Тогда возможно, мне и правда не стоит предлагать ее тебе в качестве кандидатки для брака, — сказала я, добавляя последнюю щепотку порошка в котел. Содержимое вспыхнуло и на этом приготовление чернил закончилось.

Я вышла из мастерской с готовыми чернилами в руках и сообщила Фердинанду, что чернила готовы. Он расстелил на столе свой плащ в цветах Эренфеста и быстро начал рисовать магические круги на ткани. Он делал их достаточно большими, чтобы точность не была большой проблемой, но, вау, его рука двигалась с такой фантастической скоростью и без малейших колебаний.

— Хм... До завершения церемонии звёздного сплетения осталось не так уж много времени. Этого должно хватить на этот период, — сказал он, удовлетворенно кивая и откладывая кисть в сторону. После церемонии ему должны были подарить новый плащ, на котором будут магические круги, вышитые его невестой за время их помолвки. Я искренне беспокоилась о том, будет ли работа Дитлинды соответствовать чрезвычайно высоким стандартам Фердинанда. Хотя в тоже время я была рада, что мне не нужно было быть на ее месте.

Слава богу, я не выхожу за него замуж.

Одно дело рисовать чернилами, но я не хотела бы иметь ничего общего с вышиванием таких сложных магических кругов.

— Ты должен будешь вернуть свой плащ теперь, когда у тебя есть новый, — сказала я Фердинанду. Это явно многое значило для Хайсхица, который рисковал ценными ингредиентами, которые потом использовались для изготовления моего юрэве, ради того, чтобы вернуть себе плащ. Фердинанду он был теперь ни к чему, поэтому казалось вполне очевидным, что он должен был вернуть его изначальному владельцу.

— Я не могу взять с собой в Аренсбах ничего важного, пока не буду точно знать об обстановке там. Будет лучше, если ты вернёшь его Хайсхицу через кандидата в аубы Дункельфельгера, либо подержишь его у себя до состязания герцогств, где передашь лично.

— Поняла, — ответила я. — Тогда я буду держать его у себя. Я уверена, что он предпочел бы, чтобы ты вернул его лично.

— Пусть будет так.

Фердинанд попросил Юстокса помочь ему снять плащ, затем очистил его вашеном, прежде чем сложить и передать Филине.

— Филина, — сказала я. — Пожалуйста, сообщи Рихарде, что я хочу, чтобы это плащ был добавлен к моему багажу, который я возьму в дворянскую академию.

— Как пожелаете.

Фердинанд был занят до самого дня своего отъезда. Я провела это время в замке, но мы подолгу не виделись.

Я позаботилась о том, чтобы не заболеть в день его отъезда. Тем временем я работала над бюджетом приюта, делала защитные артефакты для Экхарта и Юстокса, а так же готовилась к возвращению в дворянскую академию. Я так же ходила на встречи с Вильфридом, Шарлоттой и Мельхиором, которые проходили в кабинете Флоренции. Там мы обсуждали детей из бывшей фракции Вероники.

Эпилог (❀)

— Добро пожаловать, ауб Эренфест, господин Фердинанд, — сказал один из стражей у ворот, который с облегченным вздохом встретил прибытие дворян Эренфеста. — Кандидат в аубы Аренсбаха уже прибыл и ждет внутри.

Карстед и несколько рыцарей прошли через ворота первыми, следом за ними шли Сильвестр и Флоренция вместе со своими последователями. Последним шел Фердинанд вместе с Экхартом, он оставил Юстокса руководить разгрузкой багажа.

Фердинанд оглянулся через плечо и увидел Розмайн, которая высунулась из окна ее ездового зверя.

— Юстокс, куда мне поставить своего ездового зверя, чтобы было легче разгружать, — спросила она.

— Прямо здесь было бы идеально.

«Розмайн, ты идиотка. Не говори так громко. Те, кто прибудут со стороны Аренсбаха, сочтут это невежливым», — несмотря на свои мысли, Фердинанд мог только вздохнуть. Он был сейчас в центре внимания, поэтому не мог так просто наказать ее. Та манера поведения, достойная святой, которую она продемонстрировала, когда давала ему благословение всех стихий, сейчас полностью исчезла. Возможно, та меланхолическая красота, которую он видел, была всего лишь плодом его воображения. Следствием сентиментальности, которую он испытывал теперь, покидая Эренфест. Это определенно никак не было связано с действиями Розмайн.

«Хотя я все равно хотел бы исследовать этот прекрасный магический круг. Никогда раньше я не видел такого... Она использовала магический круг, который не был ни расточительным, ни малоэффективным, несмотря на использование всех элементов одновременно. Чарующее зрелище, если не сказать больше».

Фердинанд начал рисовать круг в воздухе пальцем, выжигая в памяти каждую его деталь... но затем покачал головой, чтобы отогнать эту мысль. У него не будет ни времени, ни свободы действий, чтобы исследовать его, и не важно, что он будет делать.

Отныне он будет присматривать за Дитлиндой и Летицией, одновременно действуя против ауба Аренсбаха и Георгины. Группа Эренфеста направилась к комнате, куда их направили, и по прибытии раздался юный голос, приветствующий их.

— Иметь возможность встретиться с вами — большая честь для меня.

— Вы представитель Аренсбаха, госпожа Летиция? — спросил Сильвестр. Первоначально планировалось, что приедет Георгина, но она заболела, поэтому в качестве срочной замены была выбрана Летиция. Ауб Аренсбаха, конечно, все еще был нездоров, а Дитлинда была поглощена подготовкой к передаче будущих обязанностей.

— Я еще не учусь в дворянской академии, но я буду стремиться выполнять свои обязанности представителя ауба Аренсбаха, — сказала Летиция, обернувшись лицом к Сильвестру и поприветствовала его должным образом. Ее приветствие было идеальным, несмотря на молодость.

Фердинанд постучал пальцем по виску. Почти наверняка, то что ауб Аренсбаха был нездоров и то, что Дитлинда лихорадочно учила все необходимое, чтобы сменить отца, было правдой. Куда более интересным было отсутствие Георгины. Предположение о том, что она больна, было действительно сомнительным.

«Я бы очень хотел знать, что она планирует...»

Фердинанд был уверен, что все те происшествия, связанные с инцидентом с похищением писания, можно было проследить до Георгины. Возможно, основные проблемы еще только впереди.

— По вашему запросу, ауб Эренфест, были подготовлены повозки. — сказала Летиция. — Мы можем начать переносить багаж прямо сейчас. Где стоят экипажи Эренфеста?

— Здесь нет наших экипажей, — ответил Сильвестр. — Мы перевезли наш багаж на ездовом звере.

Летиция казалась сбитой с толку ответом, поэтому они сопроводили ее на улицу. Розмайн уже остановила своего ездового зверя в наиболее удобном для будущей разгрузки месте и теперь открывала задние двери.

— Эм, ауб Эренфест... это действительно ездовой зверь? — спросила Летиция.

— Да. Разве в Аренсбахе еще не используют ездовых зверей управляемых изнутри?

— Я знаю об их существовании, и многие младшие студенты дворянской академии используют подобных зверей... но я впервые вижу такого большого.

— Я полагаю, что госпожа Розмайн по-прежнему единственный человек, который может свободно изменять размер своего ездового зверя, — со сдержанной улыбкой сказал Сильвестр.

Летиция была явно очарована. Казалось, что в отличие от Дитлинды, она действительно умела слушать других. Этот факт успокоил Фердинанда, ведь он должен будет учить эту девочку.

Выслушав ответ Сильвестра, Летиция повернулась к свои рыцарям и тем, кто охранял пограничные ворота и сказала:

— Пожалуйста, помогите господину Фердинанду с его багажом.

Жители Эренфеста настолько привыкли к виду ездового зверя Розмайн, что почти не реагировали на его присутствие, но жители Аренсбаха явно были шокированы. Фердинанд почти счел эту ситуацию комичной, пока он наблюдал за тем, как они переносили багаж. Но вместо улыбки он хмурился, все время оставаясь настороже и следя за тем, чтобы люди Аренсбаха не сделали ничего лишнего.

Розмайн помогала Юстоксу направлять тех, кто переносил багаж, но погода была достаточно холодной, и с неба падал снег. Было очень светло, но Розмайн, скорее всего, упадет в обморок, если не войдет внутрь в ближайшее время. Фердинанд мог предчувствовать это, используя свой опыт и интуицию, как ее личного врача.

— Я буду присматривать за своим багажом вместо Розмайн, — сказал он стоящему рядом рыцарю. — Прикажи ей, войти внутрь пограничных ворот.

— Да, мой господин.

Розмайн получила сообщение и повернулась к Фердинанду. Они смотрели друг другу в глаза лишь мгновение, а после девочка медленно подошла и заговорила:

— Разве ты не должен использовать это время для того, чтобы пообщаться с дворянами Аренсбаха? Я более чем способна проследить за переноской вашего багажа.

— Разве ты не заметила снега? В такую погоду даже те, кто здоров, рискуют заболеть. Я не вижу причин, для того, чтобы ты рисковала. Заходи уже внутрь.

— Но для меня это редкая возможность быть для тебя полезной, — попыталась протестовать Розмайн, не обращая внимая на то, что Фердинанд старался быть тактичным в своих распоряжениях.

Он протянул руку и ущипнул ее за щеку. Та оказалась намного мягче, чем ожидалось и ощущение на кончиках пальцев было довольно приятным. Он сжал сильнее. Она сама виновата в том, что у нее такие мягкие щеки.

— Это больно!

— Если ты не войдешь внутрь, то и Вильфрид не сможет, потому что ваш статус равен. Леонора, Ангелика, отведите ее уже внутрь. Брюнхильда, Лизелетта, приготовьте горячий чай, чтобы согреть их тела. Мужчины, помогите с багажом.

Фердинанд взглянул на свои вещи, не обращая внимания на Розмайн, которая надулась и теперь растеряла свое лицо. Куча неуклонно уменьшалась за время их бессмысленного разговора. Словно утекающий песок в часах, указывающих на то, сколько времени у него осталось в Эренфесте.

— Фердинанд... — сказал Сильвестр, а после сжал зубы и упер взгляд в пол. Фердинанд точно понял, что означает эта последовательность действий. Сильвестр вел себя так каждый раз, когда пытался подавить эмоции, которые поднимались в его груди. — Как уже говорилось раньше, как только ты покинешь герцогство ради своей цели, с тобой начнут обращаться как с жителем Аренсбаха. Как и с Георгиной.

Я вижу слезы в твоих глазах, Сильвестр. Какой ауб не умеет скрывать свои чувства?

Фердинанд хотел сказать это, но почему то не смог выговорить ни слова. Он почувствовал жгучую боль в горле, и самое больше, что он смог сделать — это сглотнуть.

Взгляд Сильвестра внезапно стал свирепым, и он продолжил свою речь.

— Фердинанд, в ту ночь я сказал тебе все, что хотел сказать. Не знаю, помнишь ли ты, но все сказанное мной — правда, — Фердинанд помнил ту ночь, когда он в последний раз выпивал с Сильвестром и Карстедом...

* * *

— Я достаточно долго терпел его, — объявил Карстед Фердинанду, имея совершенно измученный вид. — Думаю, источнику наших проблем уже пора наконец-то поговорить с ним.

Карстед, не теряя времени, привел Фердинанда в личные покои Сильвестра. А тот уже начал пить. И он явно не сдерживал свои желания, так как к их приходу был уже сильно пьян.

— Вот ты где, Фердинанд. Подойди! Выпей! — воскликнул Сильвестр, подталкивая в его сторону наполненную вином чашу с такой силой, что жидкость выплеснулась ему на пальцы.

— У меня есть еще много дел, перед моим отъездом, — кривя лицо ответил Фердинанд. Он думал, что Сильвестр — совершенно отвратителен в пьяном виде, и больше всего на свете хотел сбежать от него... но Сильвестр не хотел его отпускать.

— У тебя есть время, чтобы сделать нелепый магический инструмент для Розмайн, но нет времени, чтобы выпить со мной?

Фердинанд неохотно принял вино, решив, что у него нет другого выбора. По крайне мере у него были еще кое какие дела к Сильвестру. Он вспомнил просьбу насчет Розмайн, которую хотел озвучить.

— Значешь что? — Сильвестр замялся. — Фердинанд... ты жесток.

— Должен сказать, тебе потребовалось слишком много времени, чтобы понять это.

— Мне никогда не нравилась эта часть тебя, — невозмутимо продолжил Сильвестр. — Я хотел быть старшим братом, на которого можно положиться, — он звучал жутко похоже на Розмайн, пытающуюся поддержать Шарлотту, и когда Фердинанд понял это, он не смог сдержать смешка.

— Ах, но я полагаюсь на тебя.

— Не говори того, о чем на самом деле не думаешь.

— Я вижу, что выпивка еще не до конца притупила твои чувства. Впрочем я и правда не до конца честен, — ответил Фердинанд, медленно поднося свой бокал к губам. Легкий аромат дерева от бочки, в которой хранился напиток, достиг его обоняния, а после первого глотка он стал еще более ощутимым. В то же время, от его языка шел густой горьковатый виноградный вкус

Сильвестр с гордой улыбкой наблюдал за тем, как Фердинанд сделал еще один глоток.

— Что думаешь? Неплохо, да?

— Да. Это мой любимый вкус. Я полагаю, что его было не просто получить.

Ауб усмехнулся, очевидно довольный его ответом, и точно так же сделал глоток из своего бокала. Тем временем Карстед с кривой улыбкой налил для себя, выглядя еще более непринужденным после того, как Сильвестр наконец успокоился.

— Когда я уйду, обязанность защищать Розмайн ляжет на вас обоих, — сказал Фердинанд, неторопливо продолжая пить. — Я дал ей все возможное магические инструменты, которые только мог подготовить, и я намерен привязать ее к Эренфесту, отдав ей свое поместье, чтобы она смогла использовать его в качестве библиотеки. Но даже так, я не могу расслабиться, даже учитывая, что Вильфрид — ее жених.

Глаза Сильвестра распахнулись.

— Ты отдаешь Розмайн поместье, которое подарил тебе отец? Я собирался проследить за ним сам.

— У меня нет детей, и она моя подопечная. Разве это не логично — отдать дом ей?

— Да, но... Я никогда не думал, что ты вообще отдашь его кому-то.

Карстед тоже казался ошеломленным этой новостью.

Фердинанд выдохнул, чувствуя странную неловкость.

— Я тоже испытывал смятение, когда думал о необходимости отдать поместье, которое мне подарил отец. Тем не менее, Розмайн будет нуждаться в хоть какой-то ощутимой привязке к Эренфесту, если мы хотим, чтобы она сопротивлялась против искушений Центра. Ее помолвки с Вильфридом будет недостаточно для того, чтобы удержать ее.

Фердинанд прекрасно понимал, что Розмайн беспокоилась о нем больше, чем о ком-либо еще в дворянском обществе. Поэтому он потратил столько времени размышляя о том, как удержать ее, и его усилия до сих пор казались ему по большей части безуспешными.

— Мы знаем об ее абсурдном происхождении и о том, что от нее нельзя ждать, что она будет вести себя как обычная дворянка, — продолжил Фердинанд. — Таким образом, как у человека, которого Розмайн считает семьей, у меня нет иного выбора, кроме как самому стать ее цепями. Именно с этой целью я взял на себя роль семьи, которую она хотела видеть от меня.

— Поэтому ты подарил ей украшение для волос? — со вздохом спросил Карстед, выглядя раздраженным чем-то. — Это стало модной традицией — дарить украшение для волос своим сопровождающим на выпускной церемонии. Если бы она выглядела на свой возраст, то твой подарок мог показаться предложением.

— Но пока это не так, и я до сих пор остаюсь ее опекуном. Я не дарил ей ожерелье, так что беспокоиться не о чем. Было бы идеально, если бы защитный магический инструмент для нее сделал Вильфрид, как ее жених, но у меня нет времени, чтобы учить его смешиванию и необходимым магическим кругам, а так же у него нет нужного объема маны и ингредиентов.

— Ты требуешь слишком многого, — невольно закричал Сильвестр.

— Вот почему я не стал требовать, чтобы Вильфрид сделал это сам. Я так же подумал, что будет неразумно просить об этом кого-то из вас, потому что вы оба заняты нашими планами на зиму. Если в какой то момент мой подарок будет восприниматься как магический камень для предложения, то Вильфрид сможет просто заменить его после того как повзрослеет. И как только он и Розмайн закончат учебу и поженятся, то нам больше не надо будет волноваться о возможном вмешательстве со стороны Центра. После этого Розмайн сможет снять с себя все свои защитные амулеты.

Фердинанд был раздосадован всеми этими распросами, поэтому он отмахнулся от всех дальнейших жалоб. С его точки зрения, он принял оптимальное решение для защиты Розмайн.

— Это моя вина, что ты не выдержал давления со стороны короля и Аренсбаха... — снова начал ворчать Сильвестр. Он продолжал ругать Фердинанда за то, что тот был слишком бессердечным, и принял это решение в одиночку. А также оплакивал ограничения, которые сковывали его как герцога, и после начинал бормотать о том, какой он ненадежный брат. — Я не хочу, чтобы ты уходил, так что... не уходи...

В общем, Сильвестр был смущающе эмоционален. Фердинанд изо всех сил пытался вспомнить, сколько раз он уже был вынужден выслушивать все это за последние полгода, и понимание того, что он должен слушать это снова, утомляло уже само по себе.

— И ты, и Розмайн... С вами так хлопотно иметь дело.

— Может быть, тебе стоит просто признать, что люди заботятся о тебе, — вставил слово Карстед. — На самом деле, хотя ты можешь этого не осознавать, но я думаю, ты уже давно заметил этот факт. Улыбка на твоем лице слишком очевидная.

Фердинанд попытался скривиться в ответ, но правда заключалось в том, что все, кто так нуждался в нем, заставляли его чувствовать странное тепло в груди. Ему не особо нравилось это признавать, но, возможно, Розмайн была права, говоря, что ему трудно замечать, как другие люди проявляют к нему привязанность.

— Эренфест — это твоя Гедульрих, Фердинанд. Не забывай об этом! — заявил Сильвестр. — Как твой старший брат, я отказываюсь принимать что-либо еще.

Фердинанд ничего не ответил. В этом не было нужды, так как Сильвестр уже заснул.

* * *

— Я помню... — сказал Фердинанд.

И не только ту ночь. Он помнил, как Сильвестр принял его как своего младшего брата в первый же день их знакомства, сразу после того, как отец привел его домой. Он помнил, как он играл роль старшего брата, везде таская за собой Фердинанда и пытался защитить его от зоркого взгляда Вероники, даже когда битва была заведомо беспроигрышной.

Кроме того, Сильвестр согласился усыновить простолюдинку ради блага герцогства. Он также бросил вызов аубу из великого герцогства, пытаясь удержать младшего брата от переезда в Аренсбах. Если бы Фердинанд не вмешался, он бы открыто бросил вызов даже королю.

Теперь, когда их отца, предыдущего герцога, не стало, Сильвестр был единственным человеком, которого Фердинанд мог назвать семьей. И все же, как только Фердинанд отправится в новый дом, Сильвестр будет должен начать обращаться с ним как дворянином из Аренсбаха и не более того. Их обычное времяпрепровождение вскоре должно было уйти в прошлое. Сильвестр больше не сможет выгнать всех из своих покоев и вызвать его, чтобы Фердинанд прилетел к нему из храма на ездовом звере. Они больше не смогут обсуждать планы, выпивать или вести какие-то бессмысленные беседы.

Почему сейчас меня гложет чувство потери? Разве это не было решено с самого начала? Должно быть со мной что-то не так...

На лице Фердинанда появилась циничная улыбка, но Сильвестр оставался воплощением серьезности. Так что ему оставалось только вернуть лицу равнодушное выражение.

— Сосредоточься не на Эренфесте, а на поиске своего счастья в Аренсбахе, — сказал Сильвестр. — Это единственное, о чем я прошу тебя.

Прошло бессчетное количество лет с тех пор, как Фердинанд в последний раз думал о своем собственном счастье, но и Сильвестр, и Розмайн просили у него одного и того же.

«Как глупо, Эренфест явно был важнее всего».

Фердинанд привык отвергать их причудливые идеи, но в этом конкретном случае он понял, что не может ответить как обычно. Некоторое время он молчал, а затем наконец сказал:

— Я не забуду этих слов, брат.

Попрощавшись с Сильвестром, Фердинанд отправился к пограничным воротам, где застал Розмайн, разговаривающую с Летицией. Они были примерно одного роста, не смотря на то, что последняя еще даже не поступила в дворянскую академию.

«Или Розмайн все же немного выше?»

Во время летней церемонии звёздного сплетения Лампрехта из них двоих Розмайн была самой низкой. То, что теперь она была одного роста с Летицией, доказывало, что она наконец то начала расти.

Фердинанд заметил знакомое украшение для волос в золотых локонах Летиции. Это было то украшение для волос, которое подготовила Розмайн, утверждая, что Фердинанд должен сделать подарок юной кандидатке в аубы из Аренсбаха.

«Но зачем тогда ты отдала его сама?»

Фердинанд вздохнул. Как всегда было трудно понять, внимательна ли Розмайн к другим или в точности наоборот.

Подойдя ближе он понял, что последователи вокруг двух девушек отчаянно пытаются сдерживать смех. Вильфрид внезапно переменился в лице, когда заметил Фердинанда, и он отчаянно пытался предупредить об этом Розмайн, но Фердинанд остановил его и остановился за спиной Розмайн, чтобы подслушать разговор.

— Именно. Доброта Фердинанда очень незаметна, и так же ее порой трудно понять. Он чрезвычайно суров как учитель, но это потому, что он крайне зентересован в росте своих учеников. Тем не менее, если ты заметишь, что он слишком давит, то пожалуйста, немедленно свяжись со мной. Я пошлю ему сообщение, чтобы он обдумал свои действия и изменил их.

— Розмайн, что ты говоришь?

— Ип!

В тот момент, когда Фердинанд заговорил, Розмайн подпрыгнула и была готова провалиться сквозь землю, лишь бы сбежать.

— Я просто дала несколько советов, чтобы ты не оказался в ситуации, где тебя могут неправильно понять. — сказала она с дрожащей улыбкой, пытаясь оправдаться. — Я не сказала ничего оскорбительного. Не так ли, госпожа Летиция?

— Э-э... Д-да, все верно, — ответила Летиция, хотя по выражению ее лица было ясно, что она не хочет быть втянутой в эту драку. Тем временем у Розмайн было то же виноватое выражение, которое всегда появлялось, когда ее ловили за чем-то неправильным.

«Любой может сказать, что эта улыбка на твоем лице вынужденная, идиотка!»

Фердинанду захотелось снова ущипнуть Розмайн за щеки и заставить ее рассказать, что она сказала Летиции на самом деле. Так, как он делал обычно в подобных ситуациях, но сейчас за ними наблюдало слишком много людей из Аренсбаха.

— Госпожа Летиция, для вас было бы правильным не относиться к словам Розмайн всерьез, — сказал Фердинанд. — А что касается тебя, Розмайн... кажется, весь мой багаж уже перенесли.

В одно мгновение Розмайн протянула руку и схватила его за рукав. Он видел то же безнадежное выражения в ее золотых глаза, что и в глазах Сильвестра.

— Я буду посылать письма через Раймунда... — сказал Фердинанд, разжимая пальцы Розмайн от своей одежды. — Не бойся, я сдержу свое обещание. Ты тоже должна быть осторожной.

Розмайн кивнула и сделала шаг назад, к Вильфриду. Он во многом был похож на своего отца, и хотя он был вынужден время от времени отвлекаться на то, что делает Розмайн и злиться из-за этого, Фердинанд мог рассчитывать на то, что он защитит ее.

— Вильфрид, остальное я оставляю на тебя.

— Да, дядя. Позаботься о себе.

Удовлетворенный тем, что больше никто ничего не скажет, Фердинанд не оглядываясь прошел через пограничные ворота и сел в карету на стороне Аренсбаха. Экхарт сел рядом с ним, а Летиция и ее рыцарь заняли место напротив.

Когда карета с неторопливой скоростью двинулась в путь, а он перевел взгляд на окно. Достаточно скоро, группа ездовых зверей поднялись в небо на стороне Эренфеста. Даже издалека Фердинанд мог узнать пандобус Розмайн. И тот факт, что он не был там, вместе с ней и остальными, заставлял его чувствовать себя крайне странно.

— Гм, господин Фердинанд... что за человек госпожа Розмайн? — раздался робкий голос Летиции. Она ломала голову, о чем бы поговорить, и этот вопрос был первым, который пришел ей на ум. Возможно у нее были не лучшие отношения с Дитлиндой. Фердинанд задумался о такой возможности, и перевел взгляд на девочку.

— Какой она показалась тебе? Вы встретились впервые на церемонии звёздного сплетения, которая проходила у пограничных ворот, но сегодня был первый раз когда вы разговаривали, не так ли?

— Она святая Эренфеста и высококвалифицированный кандидат в аубы, который два года подряд становился первым в классе. Я думаю, что она была очень красивой, когда проводила церемонию звёздного сплетения в качестве главы храма. Но когда мы говорили сегодня, я поняла, что она куда более добрая и общительная, чем я думала. Так же совершенно очевидно, что она беспокоится о вас.

Будучи наивной идиоткой, Розмайн дала Летиции целый список советов и инструкций, не смотря на то, что раньше они никогда не общались. И как будто этого было недостаточно, она еще прямо попросила Летицию «позаботиться о Фердинанде за нее». И попросила не единожды.

— Не говоря уже о том, что... госпожа Розмайн сказала, что это украшение для волос — подарок от вас, но она заказала ее сама, не так ли? — спросила Летиция, ее улыбка отразилась в голубых глазах, когда она коснулась пальцами упомянутого украшения. Оно было сделано в цветах божественного сезона зимы, чтобы его можно было носить во время предстоящего сезона зимнего общения. Цветы красиво выделялись на фоне ее золотых волос.

У Розмайн действительно была склонность говорить то, что лучше не говорить, и делать то, чего лучше не делать. Фердинанд почувствовал, что он мог описать свои нынешние чувства, только как смущение и неловкость. Его переполняло желание опровергнуть слова Летиции, но она казалась куда более расслабленной, когда говорила о Розмайн.

— Я ее опекун и, по сути, ее семья, — в конце концов ответил Фердинанд, — Поэтому, хотя я понимаю, что она беспокоится из-за меня, ее чрезмерная забота начинает доставлять некоторые неудобства.

Летиция хихикнула, вспомнив многочисленные предупреждения Розмайн, но вскоре ее улыбка стала грустной.

— Семья? Я... немного завидую, — пробормотала она.

Фердинанд вспомнил, что Летиция почти не связывалась со своей семьей. Оба ее родителя были из Древанхеля, но она переехала в Аренсбах в самом юном возрасте, когда ее дедушка удочерил ее. Ее бабушка, ставшая ей приемной матерью, скончалась, и теперь ее приемный отец, тоже был на пороге того, чтобы подняться по высокой лестнице. Ее единственными оставшимися членами семьи была Георгина, Дитлинда, которая станет ее приемной матерью, и теперь еще Фердинанд, который станет ее приемным отцом. Было легко понять, почему она и остальные были так взволнованы.

— Я понимаю, что вы находитесь в трудной ситуации, госпожа Летиция. Вы можете не доверять мне, но, возможно, вы сможете довериться королевскому указу. Я дам вам все необходимые знания и сделаю из вас настоящего ауба к вашему совершеннолетию. Таков долг, который возложили на меня король и ауб Аренсбаха.

Это заявление вызвало недоумение, как у Летиции, так и у сидевшего рядом с ней рыцаря сопровождения.

— Ваш долг?.. — переспросила девочка. — Но что вы будете делать, если госпожа Дитлинда решит, что она не хочет отказываться от должности ауба?

— В таком случае вам будет нужно просто поговорить с королем. Аубу, который бросает вызов королевскому указу, суждено быть уничтоженным Центром.

Если бы это было так просто, пойти против королевского указа, то Фердинанд не оказался бы в своем нынешнем положении. Как бы Дитлинда не сопротивлялась против отказа от престола ауба, она мало что могла сделать против королевского указа, что повис над ее головой, словно Дамоклов меч.

— Похоже, ты потеряла контроль над своим лицом, — заметил Фердинанд.

— Я просто немного удивлена. Госпожа Дитлинда описала вас, как человека, который стремится сделать все, что в его силах для того, чтобы удовлетворить желания своей жены.

Фердинанд изобразил на лице свою обычную публичную улыбку. Он, безусловно, сделал все, чтобы произвести подобное впечатление. И оно не обязательно было неверным, учитывая какой простор для интерпретации давали слова «стремится» и «в его силах». — Если бы кто-то положил на одну чашу весов желания своей жены, а на другую — указ короля, то будет очевидно, что окажется важнее.

— Понятно... — ответила Летиция. Она бросила взгляд в окно, глядя на удаляющуюся границу с Эренфестом, а после улыбнулась с легким оттенком облегчения. — Я очень хотела узнать больше о человеке, который должен будет стать моим приемным отцом, но мои усилия не увенчались успехом. Хотя я много узнала о ваших оценках во время учебы в академии. Но никто не смог рассказать мне о вашей личности. Но если вы действительно цените приказы короля и пользуетесь таким уважением, что те, кто вас знает не хотят, чтобы вы уезжали, то я готова поверить словам госпожи Розмайн.

«Для вас будет лучше не слишком доверять им».

Фердинанд проглотил слова, которые вертелись на кончике языка. Летиция была достаточно дружелюбна, у него не было причин портить атмосферу между ними. Заслужить ее доверие и доверие тех, кто ее окружает, было крайне важным для него, чтобы в будущем жить в Аренсбахе с большим комфортом. И когда он снова начал задаваться вопросом, как ему добиться этого результата, то ему на ум пришло предложение, которое сделала ему Розмайн.

«Нет, постойте... Было что-то еще».

На эмоциональном уровне Фердинанда пугала мысль о возможной реализации плана Розмайн... но в то же время он не мог отрицать того, что в этой идее был какой-то смысл. Он ничего не выиграл бы, если бы потратил впустую время, которое им потребуется для дороги, и после того, как они прибудут, никто не знает, когда у них будет новая возможность для того, чтобы переговорить.

Итак, Фердинанд начал рассказывать Летиции о плане обучения, который составил для нее. Это было то, что ему в любом случае требовалось сделать. Он так же организует для них трапезу, когда они прибудут в Центр герцогства, чтобы они дополнительно могли обсудить этот вопрос со главной слугой Летиции.

Фердинанд провел остаток пути, пытаясь придумать другие способы завоевать доверие людей, но его усилия не принесли никаких плодов. Хотя всю жизнь он старался избегать конфликтов, он никогда не старался активно искать союзников. Поэтому в конечном итоге не мог придумать ничего, кроме той идеи, что подала ему Розмайн.

— Возможно, вы могли бы сыграть на фешпиле, как советовала юная леди, — заметил Юстокс, сдерживая желание рассмеяться, и одновременно решив не предлагать никаких новых альтернатив. Экхарт кивнул в знак согласия и добавил, что он с нетерпением ждет возможности услышать игру Фердинанда.

«Такими темпами я действительно закончу тем, что буду играть на фешпиле, как она и предлагала...»

* * *

Через несколько дней Фердинанд прибыл в дворянский район Аренсбаха, так и не приблизившись к тому, чтобы найти альтернативу идее Розмайн. Скоро должно было начаться зимнее общение, но климат здесь был значительно теплее, чем в Эренфесте. Температура воздуха здесь была схожей с температурой в Эренфесте в середине осени.

— Добро пожаловать, господин Фердинанд.

По прибытии в замок, Фердинанда встретила его невеста Дитлинда. Он находил отталкивающим то, что она была так похожа на Веронику, но ее пребывание в Эренфесте только подтвердило, что она была такой же легкомысленной и эгоцентричной. Держать ее под контролем было необходимо для обеспечения безопасности Сильвестра, его герцогства и его жителей... но нужно было также не забывать и о Георгине.

«Я прошу тебя, принесенного мне богиней Времени... защити Сильвестра и защити Эренфест».

Внезапно Фердинанд вспомнил последние слова, которые сказал ему отец. Он вспомнил, как магическая сила, окутывающая его, исчезла, когда он согласился, и небольшая часть словно втянулась в его руку. Он вспомнил ослабевшие пальцы, которые цеплялись за его собственные, и золотые глаза, которые так отчаянно пытались сфокусироваться на его лице.

— Я сделаю, как вы просите, и буду защищать, — сказал Фердинанд. Это было обещание его покойному отцу, но Дитлинда улыбнулась и протянула ему руку.

— Я рада слышать, что вы понимаете свое положение.

[[image:/storage/reader-images/a965208c01c021916c28c8cee8bff6a3bd6d826d.jpg]]

Начало зимней разлуки: Юстокс — Начало зимней жизни в Аренсбахе

Мы уже некоторое время жили в Аренсбахе, и начало зимнего общения было все ближе. Однако была одна проблема: незадолго до нашего прибытия в центр герцогства умер ауб Аренсбах. Герцог, очевидно, был действительно на грани, когда отправлял свое письмо в Эренфест, и настоящим мотивом для его отправления было желание завлечь сюда Фердинанда, чтобы заполнить пустоту, которая образуется после его кончины.

Смерть ауба Аренсбаха означала, что наш первоначальный план использовать его связи для того, чтобы наладить собственные связи с дворянами герцогства, больше не мог быть осуществлен. Нам несказанно повезло, что Фердинанд смог наладить контакт с госпожой Летицией и ее последователями по пути от ворот до центра.

Неблагоприятность ситуации привела к тому, что госпожа Дитлинде была слишком занята и не могла встретить своего жениха у пограничных ворот. Изначально, учитывая ее родство с Эренфестом, вместо дочери должна была прибыть госпожа Георгина, но ее горе от потери мужа, по словам местных, было столь велико, что она заболела на середине пути к воротам. Госпожа Летиция была назначена в качестве представителя Аренсбаха и в крайней спешке, сидя на одном ездовом звере со своим последователем, она бросилась догонять отправленные ранее повозки для багажа и подарков.

Хотя любой человек, у которого есть хотя бы капля здравого смысла, может сказать, что болезнь госпожи Георгины — притворство.

Она неустанно работала над тем, чтобы стать следующим аубом, втягивая своих противников в различные заговоры, и не жалея усилий для того, чтобы укрепить свое положение. Если бы кто-нибудь сказал мне, что она все еще одержима Эренфестом, я бы сразу поверил в эти слова. Георгина всегда отличалась безумной мстительностью.

С самого детства мне нравилось собирать информацию. Это в какой-то мере можно было назвать моим хобби, и в моих глазах каждый кусочек информации был одинаково важен. Однако большинство считало, что одни кусочки более важные, чем другие. Но как говорится: что для одного хлам — для другого сокровище. И именно руководствуясь этим принципом я стремился собирать даже самые незначительные детали.

Как оказалось, госпожа Георгина была не согласна с моими методами.

«Твоя информация не точная и совершенно бесполезная», — так однажды она сказала мне. Именно в этот момент я потерял всякий интерес к тому, чтобы делиться с ней полученной мной информацией, а также к тому, чтобы в будущем служить ей.

Госпожа Георгина и я были на одном курсе, а моя старшая сестра и мать уже были ее слугами. В игровой комнате она подошла ко мне и сказала.

— Ты ведь не поступаешь на направление слуг? Как мужчина, ты не можешь быть моим слугой.

Да, тогда я подумал, что это отличный выход.

В конце концов я решил пойти учиться на слуги. Сестра и мать уже служили госпоже Георгине, и мне казалось излишним присоединяться к ним. Однако госпожа Георгина восприняла мое решение не лучшим образом.

— Ты предатель, Юстокс. Я больше не могу тебе доверять, — сказала она, и с этого момента она стала довольно жесткой по отношению ко мне.

В то время я еще не знал, что незадолго до нашего поступления на третий курс дворянской академии родился господин Сильвестр, и мать должна была начать служить именно ему. Госпожа Георгина рассматривала мое решение пойти на курсы слуг, как средство уклонения от становления ее служащим, чтобы вместо этого пойти служить ее младшему брату.

Честно говоря, мне было все равно, что она думает. Я не хотел служить никому из них. Госпожа Георгина создавала облик приятной дворянки, но внутри нее всегда бушевала буря эмоций, и она готова пойти на все ради уничтожения своих врагов. Господин Сильвестр уже три года мучился из-за слабого здоровья, а потом внезапно превратился в отпетого хулигана, который носился повсюду. Ни у кого из этих людей не было качеств, которые заставили бы меня служить им.

— Юстокс, подай чай.

— Конечно, господин Фердинанд.

Вместо этого, человеком которого я выбрал для своего служения, даже ценой посвящения имени, был господин Фердинанд. Он был хорошим господином, который хорошо использовал полученную мной информацию и давал мне достаточно свободы, чтобы я мог собирать её еще больше.

Госпожа Вероника, первая жена предыдущего ауба, отвергала господина Фердинанда до такой степени, что не раз пыталась устранить его. Конечно, господин Фердинанд избегал всех покушений на свою жизнь. По иронии судьбы, несмотря на то, насколько сильно она его презирала, разумным было заметить, что именно она стала причиной раскрытия его талантов. В конце концов ее отношение в значительной степени заставило его развить исключительные выносливость, осторожность и трудолюбие.

— Сергиус, можешь сопроводить меня на кухню? — попросил я.

Сергиус был одним из слуг из Аренсбаха, которого назначили в сопровождение господину Фердинанду. Мне нужно было воспользоваться этой возможностью, чтобы обучить его тому, какой чай и закуски предпочитает наш господин.

— Нам может понадобиться некоторое время, чтобы дойти туда, — ответил он. — Но как только церемония звездного сплетения с госпожой Дитлиндой будет завершена, нам предоставят покои, предназначенные для ауба и его супруга, в главном здании. Это сильно упростит нашу работу.

Господин Фердинанд не мог посещать покои ауба в главном здании до тех пор, пока не женится, поэтому пока ему выделили комнату для гостей. Это было нормальным, поэтому у меня не было причин для жалоб.

Проблема в том... Когда на самом деле проведут церемонию звездного сплетения?

Мы могли со всей уверенностью сказать, что новости о смерти ауба и назначение следующего будут обнародованы на грядущем весеннем собрании герцогов, но мы пока не могли с той же уверенностью говорить о том, что церемония звездного сплетения пройдет тогда же. Госпоже Дитлинде нужно было уделить первоочередное внимание тому, чтобы окрасить правящие инструменты герцога своей маной и сделать их полностью своими.

Однако она не сможет заниматься окрашиванием, пока будет в дворянской академии. И очевидно, что мана господина Фердинанда сильнее, чем у нее. Основание герцогства все еще было окрашено маной покойного ауба Аренсбаха. У его детей была та же мана, что и у их родителей, поэтому манипулирование ей не представляло серьезной проблемы, но как только пара вступала в брак, они начинали смешивать свою ману и окрашивать себя в цвета друг друга. Было бы проблемой, если бы мана господина Фердинанда вступила в конфликт с маной ауба, тем самым еще больше усложнив задачу госпоже Дитлинде. Они, вероятно, отложат брак до тех пор, пока герцогство полностью не сменит владельца.

— Это коридор для прислуги, но он же служит и кратчайшим путем на кухню, — с улыбкой объяснил Сергиус, идя впереди и показывая дорогу. Я запоминал путь, прислушиваясь к разговорам деловито снующих вокруг слуг.

Моими основными обязанностями этой зимой было установление связей с дворянами и сбор информации. Господин Фердинанд отдельно велел мне узнать все, что можно о госпоже Георгине. Кончина ауба Аренсбаха означала, что жилые покои герцога нужно было освободить для следующего владельца, в связи с этим, госпожа Георгина, по видимому, собиралась сменить покои. Слуги копошились вокруг, что делало эту ситуацию идеальной возможностью для проникновения.

Конечно, сначала мне нужно будет уделить какое то время подготовке. Во-первых, мне все еще нужно освоить акцент с которым говорят местные. Большинство дворян имели очень схожие стили речи, так как все мы обучались в дворянской академии, а после общались во время состязания герцогств и на собрании герцогов. Но для того, чтобы общаться с простыми слугами, необходимо изучить их манеру разговора и использовать сленг.

Простолюдины здесь, в Аренсбахе, казалось, говорили немного иначе, чем в нижнем городе Эренфеста, так что мне придется заново учиться говорить. Было несколько речевых привычек, общих для обоих регионов, но мне все равно нужно было изучить как можно больше, прислушиваясь к разговорам окружающих меня слуг.

Похоже, у слуг здесь тоже есть своя униформа. Это та еще головная боль... Я не смогу проникнуть в новые покои Георгины без нее.

Хотя она и не встретила нас на границе, госпожа Георгина была среди встречающих, когда мы добрались до замка.

— Я не ожидала, что ты тоже приедешь, Юстокс, — сказала она мне. — Разве Гудрун не с тобой? У меня так мало шансов встретиться с ней, и я очень по ней скучаю, — это было предупреждение о том, что она знает о моей женской маске и легко обнаружит меня, как только я попытаюсь переодеться.

Работать против госпожи Георгины было непросто, поскольку она знала меня еще с тех пор, как я бездельничал в дворянской академии.

— Между прочим, господин Фердинанд... вам не нужно поупражняться на фешпиле? — спросил я, подавая ему чай. Его внутренний спор не ускользнул от моего внимания. Каждый раз, когда мы останавливались в гостинице по пути к замку Аренсбаха, он начинал бормотать: «Конечно, должен быть другой путь....» Казалось, что он так и не придумал альтернативного плана. Он несколько раз спрашивал меня об идеях, но я даже не пытался придумать хотя бы одну. Я считал, что ничто не могло сравниться с предложением госпожи Розмайн на счет игры на фешпиле.

Теперь, когда ауб Аренсбаха умер, нам было нужно найти быстрый способ набрать сторонников, но господин Фердинанд был просто ужасен в общении с людьми. Он мог в совершенстве выполнять поставленные перед ним задачи, но его взгляд на вещи был слишком логичным, и он всегда оставлял эмоции на втором плане. В отличие от его сурового характера, его игра на фешпиле была невероятно мягкой, и люди всегда поражались его певческим талантам еще со времен учебы в академии. Эти таланты могут сыграть важную роль в нашей цели достичь сердец дворян Аренсбаха. Женщины после такого концерта будут смотреть на него с большей приязнью, если не сказать больше.

Госпожа Розмайн очень хорошо знает господина Фердинанда.

Я усмехнулся, что заставило господина Фердинанда поморщиться. Он явно не хотел следовать совету госпожи Розмайн.

— Я помню, как грациозно вы обращались с фешпилем, господин Фердинанд, — сказал Сергиус. — Я бы хотел снова услышать, как вы играете.

Как оказалось, Сергиус учился в дворянской академии примерно в тоже время, что и господин Фердинанд. Он был одним из слуг, которые лично попросили разрешения помогать господину Фердинанду, после нашего прибытия в Аренсбах. И пусть я не полностью доверял ему, я видел уважение и восхищение в его взгляде.

Сергиус объяснил, что в Аренсбахе есть люди, которые знают о том, каким превосходным человеком является господин Фердинанд, и они с энтузиазмом поддерживали идею приглашения его сюда для помощи в работе герцогства. В частности, некоторые главы различных служб считали, что часть обязанностей герцога слишком тяжелы, чтобы возлагать их на госпожу Дитлинде. Мы надеялись, что сможем постепенно привлечь их на свою сторону.

— Поскольку вы скоро станете учителем госпожи Летиции, я думаю будет полезно продемонстрировать ваши таланты обществу, — продолжил Сергиус. — Возможно, вы могли бы сыграть во время приветственного пира. Или вы хотите сделать что-нибудь другое?

Фердинанд сокрушенно вздохнул, сдаваясь. Теперь, когда даже Сергиус был против него, не было смысла упорствовать.

— Я буду играть на фешпиле на пиру. А теперь оставь меня в покое.

— Как пожелаете.

План Фердинанда состоял в том, чтобы аранжировать новую песню, которую дала ему госпожа Розмайн, и когда с этой аранжировкой было покончено, мы оставили господина Фердинанда одного. С ним оставался только его рыцарь сопровождения Экхарт.

Разбирая свои вещи и обставляя выделенную мне комнату, я думал только о том, как заполучить униформу местных слуг.

— Сергиус, позволь мне помыть чашки и прочее, — сказал я.

— Я помогу вам. Я пока не могу позволить вам передвигаться по замку самостоятельно, — ответил он. Хотя сейчас он был слугой господина Фердинанда, он так же был здесь для того, чтобы держать нас под наблюдением.

— Я ценю это. Запоминание маршрутов — моя слабость.

Я заставил Сергиуса нести посуду, а сам взял более тяжелые предметы, вроде чайника. И вместе мы направились через выход для прислуги на кухню.

Я не в восторге от этого, но... Я должен делать то, что должен.

Я дождался, пока мимо нас не пройдет слуга из простолюдинов. Он отошел к стене, чтобы пропустить нас, а затем намеренно споткнулся, пролив при этом остатки чая и меда на его одежду.

— Прошу прощения! — воскликнул я. — Это была полностью моя вина.

— У-у-у... не волнуйтесь об этом, милорд, — ответил слуга. — Мне просто нужно постирать форму.

— Действительно, Юстокс, — добавил Сергиус. — тебе не нужно беспокоится. Этот слуга сам виноват в том, что он не был достаточно осторожен.

Я с серьезным выражением лица покачал головой.

— Нет, так не пойдет. В Эренфесте даже дворяне должны нести ответственность за подобные ошибки. Я понимаю, что сейчас нахожусь в Аренсбахе, но закрывать на все это глаза было бы не правильно. Сергиус, ты можешь взять этот чайник для меня? Мне нужно пойти и извиниться перед главой этого человека.

— Ты же знаешь, что я не могу позволить тебе сделать это...

— Понятно. Как насчет того, чтобы ты проводил меня туда, после того, как мы закончим.

Сергиус на какое то время замолчал, а потом раздраженно вздохнул и сказал.

— Хорошо, — становилось еще более очевидным, что ему приказали не оставлять меня одного.

— Я понимаю, что это неудобно, — сказал я, повернувшись к слуге. — Но тебе придется пойти с нами. Я извинюсь перед твоим главой и куплю тебе новую форму. Нельзя думать, что ты сможешь работать в этом.

Естественно, простой слуга был не в том положении, чтобы возражать дворянину. Мы направились на кухню, где мы с Сергиусом вымыли чайник и чашки, а после я настоял, чтобы мы втроем встретились с главой уже буквально съежившегося слуги. Там я объяснил все обстоятельства, извинился и попросил проводить меня туда, где им выдавали новую форму.

— Нет нужды тебе, дворянину, заходить так далеко ради слуги, — заметил Сергиус.

— Иначе я не смогу простить сам себя, и у господина Фердинанда будет пара недовольных слов в мой адрес, — с улыбкой сказал я, твердо стоя на своем. После я еще раз извинился перед слугой, заплатил за новую форму для него и проследил за тем, как он ее получил.

Хм. Похоже, они не проверяют имена или лица. Значит мне просто нужны деньги и дворянин, который будет сопровождать меня.

Зафиксировав в памяти процесс получения новой формы, я подождал несколько дней, а мы с Экхартом и господином Фердинандом провели собрание. Во время этой беседы, я нашел для Сергиуса кое какую работу, чтобы он не мешал мне провернуть эту аферу незамеченным. После я изменил цвет волос, испачкал лицо и одежду настолько, чтобы начать походить на слугу.

— Экхарт, возьми этого человека и идите за новой формой, — распорядился господин Фердинанд.

— Да, мой господин.

Итак, мы пошли в комнату выдачи формы с запиской от господина Фердинанда. Экхарт использовал тот же предлог, что и я несколько дней назад, передал необходимую плату, а после использовал записку, чтобы подкрепить свой запрос о новой форме для меня.

— Дворяне из Эренфеста, безусловно, странные, — сказал человек, который отвечал за выдачу форму. — Вам нет причин так беспокоиться о слугах.

Экхарт покачал головой.

— У нас в Эренфесте есть святая, которая дарует свое сострадание даже сиротам. Наш господин будет суров с нами, если мы будем плохо обращаться со слугами.

— Это действительно звучит в духе святого, — с сочувствующий улыбкой заметил мужчина, передавая мне форму.

— Примите мою благодарность. Теперь я должен вернуться к работе, — сказал я, отходя от Экхарта сразу после того, как надел униформу, и направляясь в здание для прислуги. После я отправился в место жительства госпожи Георгины. Пришло время для проведения разведки.

Я смешался с работающими там слугами и собрал кое какие сведения, а после проскользнул в кладовую, которая использовалась только слугами. Там я переоделся в свою обычную форму слуги и смыл краску с волос, а затем вернулся в комнату господина Фердинанда, как ни в чем не бывало.

— Юстокс, где ты был?

— Ах, Сергиус. Разве господин Фердинанд не сказал вам?

— Он сказал, что ты пошел в варочную, но я не видел тебя там.

— Должно быть, мы просто разминулись. Я сделал несколько восстанавливающих зелий и пошел на кухню.

Мое оправдание не было полностью ложным. Одна из служанок на кухне та еще сплетница, которая любит поговорить с любым, кто готов ее слушать, поэтому я пошел туда, чтобы помочь ей очистить картофель. Она дала мне много полезной информации.

Отмахнувшись от расспросов Сергиуса, я подал господину Фердинанду чай.

— Вы смогли закончить с песней на фешпиле?

— Да. Я намерен представить ее завтра, — с насмешливой улыбкой ответил он. Сейчас он казался довольно уверенным в себе, поэтому я решил, что поводов для беспокойства нет, но затем он положил на стол магический инструмент блокирующий звук, пряча его за чайником так, чтобы я был единственным, кто мог его видеть.

Я взял магический инструмент, делая вид, что кладу обратно на тарелку сладость, которую ел до этого.

— Сергиус, приготовь для меня ванну, — сказал господин Фердинанд. — Я хочу принять ее перед ужином.

— Как пожелаете.

В тот момент, когда Сергиус обернулся, господин Фердинанд пробормотал.

— Твой ответ? — теперь, когда мы были в Аренсбахе, нам было гораздо труднее вести тайные беседы, поскольку на нас смотрело даже больше глаз, чем мы ожидали. Но в данный момент в комнате были только мы и Экхарт. Нам нужно было максимально использовать то немногое, что у нас было.

— Кажется, местные жители не слишком высокого мнения об Эренфесте, — сказал я, подготавливая постель и убирая со стола, чтобы Сергиус не мог ничего заподозрить, когда вернется. — По общему мнению, мы слишком несговорчивы, несмотря на то, что госпожа Георгина, которая родом из нашего герцогства, стала их первой женой.

— Люди очень сочувствовали госпоже Георгине, приехавшей из Эренфеста, но практически не получавшей никакой поддержки с тех пор, как господин Сильвестр стал герцогом. Они думали, что это неправильно, что когда Эренфест получил свою собственную святую с большим объемом маны, мы сосредоточились на своем собственном поднятии в рейтинге, а не на помощи окружающим.

— Кажется, я припоминаю, что госпожа Вероника выделила большую часть нашего бюджета на поддержку Аренсбаха, так как она дорожила связью между нашими герцогствами. Интересно, кто же распространяет подобные слухи? — вслух спросил я.

— Я полагаю, что Эренфест был просто удобным козлом отпущения для того, чтобы выпускать клокочущее недовольство дворян Аренсбаха, — ответил господин Фердинанд.

— Скорее всего. Более того, кажется, что в числе членов фракции госпожи Георгины есть много последователей покойной второй жены. Она была матерью одного из возможных преемников герцога, и кажется, у нее с самого начала были плохие отношения с предыдущей первой женой. Но после того, как госпожа Георгина стала третьей женой, бывшая вторая супруга поддерживала с ней довольно теплые отношения.

Между прочим, после того, как вторую жену казнили, и Аренсбах потерял своих кандидатов в аубы, внучка первой жены была принята в качестве новой наследницы. Фракция второй жены, видимо почти в полном составе перешла на сторону госпожи Георгины.

— Причиной того, что они выбрали госпожу Георгину, было отчасти то, что они выступают против первой жены, но также играло роль и то, что они считают госпожу Летицию слишком юной. Нехватка маны в герцогстве только усугубила этот конфликт. Герцогство уже потеряло своих кандидатов в аубы, и все силы уходили на то, чтобы поддержать сердце герцогства. И в этот момент священников, которые должны были наполнять чаши маной, перевели в Центр, создавая еще одну острую нехватку ману, с которой им пришлось бороться. И в добавок ко всему, Аренсбаху было доверено управление бывшим Веркштоком, а это означало, что теперь под их управлением было еще больше земель.

И это не говоря о том, что король без Грутрисхайта не мог изменить границ. Аренсбах теперь был вынужден управлять землей, которой он даже не владел, и в результате это бремя было слишком тяжело для них.

— Первая жена отдавала предпочтение решению многих вопросов, и бывший Веркшток был последним в этом списке, — продолжил я. — В ее глазах куда важнее было сохранить Аренсбах. И в это сложное время госпожа Георгина каким-то образом сумела достать чаши маны для того, чтобы передать их бывшим дворянам из Веркштока. Таким образом она заслужила уважение членов фракции второй жены и жителей Веркштока.

— Я понимаю. Должно быть это были те чаши, которые Бёзеванс принес в храм... — сказал Фердинанд с тяжелым вздохом, скрещивая руки на груди. Я наблюдал за ним краем глаза, проверяя, не подсунули ли ему в постель ничего опасного.

— Жители Аренсбаха считают Эренфест жестоким из-за того, что мы игнорировали мольбы госпожи Георгины, особенно когда принятие нашим аубом святой Эренфеста в качестве приемной дочери, дало нам столько дополнительной маны. Конечно, у нас никогда не было никакого излишка маны, но от этих чаш зависела жизнь людей, которые живут на территории Веркштока.

— Для Аренсбаха крайне неразумно из всех герцогств выбрать в качестве своей опоры именно Эренфест... Но я полагаю, что их негативная реакция на столь резкую потерю спасательного круга просто неизбежна. База людей, поддерживающих Георгину, больше, чем я ожидал, — ответил господин Фердинанд, хмурясь и глубже уходя в свои собственные мысли.

— Госпожа Георгина пользуется поддержкой фракции второй жены и дворян из Веркштока, и, конечно же, ни она, ни те, кто поддерживают ее не видят госпожу Летицию как следующего ауба. Многие в замке считают проблемой то, что госпожа Летиция должна стать герцогом. Они даже говорят, что нет никакой необходимости обучать ее как преемницу, ведь у них есть госпожа Дитлинде. У меня сложилось впечатление, что об указе короля и предсмертном желание ауба здесь почти никто не знает, — продолжил я свой доклад. — Это самые важные выводы, которые я сделал. Я буду ждать новой возможности, чтобы доложить о том, кто с кем ладит и рассказать о свежих новостях.

Именно тогда господин Фердинанд встал, это явный признак того, что Сергиус закончил приготовление ванны.

— Юстокс, я доверяю эти магические инструменты тебе, — сказал он.

— Понял.

* * *

— Господин Фердинанд сыграл на фешпиле во время пира, выражая свою благодарность за то, что его приняли в Аренсбахе. Он начал с нескольких песен, которые были хорошо известны в Юргеншмидте, а после перешел к тем, которые он получил от госпожи Розмайн и сочинил сам. Самая последняя была о ностальгии по далекой родине.

Как и ожидала госпожа Розмайн, женщины были в восторге от голоса господина Фердинанда и приветствовали его с распростертыми объятиями. Они окружили его, как только он закончил играть и начали забрасывать его приглашениями на зимние встречи. Наше будущее здесь, в Аренсбахе, будет зависеть от того, сколько союзников мы сможем найти, поэтому крайне важно, чтобы он посетил как можно больше собраний.

— Ваша игра на фешпиле как всегда прекрасна, господин Фердинанд, — сказала одна женщина. — Может быть, ваши навыки диттера столь же профессиональны?

— Нет, время определенно притупило их, — ответил господин Фердинанд. — Я мог с легкостью победить Хайсхица в дворянской академии, но моя недавняя битва с ним была слишком близка к проигрышу.

— Господин Хайсхиц? — воскликнул один из рыцарей. — Он все еще продолжает служить рыцарем в Дункельфельгере, поэтому никак нельзя сказать, что ваши навыки упали!

Господин Фердинанд ухмыльнулся с видом победителя. Все эти разговоры о его талантах в игре на фешпиле и диттере начинали располагать к нам даже тех, кто смотрел на господина Фердинанда свысока, как на кандидата в аубы из низшего герцогства, который остался без поддержки матери, а после ушел в храм.

— Охохо! — Госпожа Дитлинде гордо засмеялась, стоя рядом с господином Фердинандом. — В конце концов он мой жених.

А... Его улыбка стала слишком широкой.

Услышав самодовольное заявление госпожи Дитлинде, господин Фердинанд тут же натянул фальшивую улыбку, которая всегда появлялась на его лице, когда ему представляли кого-то кого он ненавидел. Я осторожно удостоверился, что у меня есть лекарство от желудочных болей.

Начало зимней разлуки: Корнелиус — Начало занятой зимы

— У тебя крайне кровожадное выражение лица, Корнелиус. Он заметит, если ты не начнешь держать себя в руках, — тихо предупредила Леонора, прислоняясь ко мне и мило улыбаясь.

Я вздохнул и перестал смотреть на гиба Герлаха. Мы были в оживленном большом зале, и скоро должен был начаться праздник начала года. Это был первый раз, когда я буду участвовать в зимнем общении в одежде настоящего взрослого рыцаря, а не ученика.

По правде говоря, я очень хотел бы пнуть его по этой самодовольной физиономии, прямо здесь и сейчас, но это было бы неразумно. Сейчас все было не так, как раньше, когда у нас было возмутительно мало улик, которые могли бы оправдать аресты. Теперь у нас было все, что было нужно. Если мы дадим ему повод для беспокойства, то это только осложнит грядущую чистку, поэтому я изо всех сил попытался выдавить из себя улыбку.

— Я буду осторожнее, — заверил я Леонору. — Я просто не могу не напрягаться, когда думаю о том, что наконец-то пришло время закончить со всем этим.

— Конечно, из-за такого нельзя не волноваться.

Чистка была уже на горизонте, и хотя знавшие об этом рыцари на первый взгляд казались спокойными, их взгляды приобрели особый стальной блеск. Между тем дворяне из бывшей фракции Вероники вели оживленные дискуссии о визите госпожи Георгины и отъезде господина Фердинанда в Аренсбах. Нужно было на многое обратить внимание, например, все ли основные подозреваемые здесь, или не узнали ли они о наших планах.

— Еще раз Эйвилиб, бог жизни, спрятал Гедульрих, богиню земли, — объявил ауб Эренфест, начиная пир. — Мы все должны молиться о возвращении весны.

После ауб Эренфест объявил, что господин Фердинанд отбыл в Аренсбах досрочно, а Хартмут был назначен главным священником вместо него, чтобы поддерживать Розмайн в храме. Как только он закончил с новостями, пришло время крещений и дебютных выступлений.

Господин Мельхиор был крещен весной, и в этом году он будет участвовать в зимнем дебюте. Он практиковался в игре на фешпиле вместе с Розмайн, так как ему нравилась ее компания.

Розмайн и Хартмут — глава храма и новый главный священник, — уже были на сцене, готовясь к проведению церемонии крещения. Хартмут помог Розмайн подняться на небольшую платформу, после чего она начала свою речь.

— Мы приветствуем новых детей Эренфеста.

Используя магический инструмент, чтобы усилить свой голос, Розмайн произнесла приветствие и рассказала подходящую к случаю историю из писания. Это были те обязанности, которые раньше выполнял господин Фердинанд. Она рассказывала о богах своим еще совсем юным голосом, все это время держа писание закрытым, отчасти для того, чтобы обмануть тех, кто знал о его подмене.

— В поведении госпожи Розмайн произошли заметные изменения. В ее глазах появилось что-то новое, — заметила Леонора. — В последнее время она выглядела особенно обеспокоенной — настолько, что Рихарда начала волноваться.

— Она выглядит встревоженной, потому что все еще расстроена тем, что господина Фердинанда больше нет в Эренфесте, — ответил я.

Отношения Розмайн с господином Фердинандом резко изменились в тот день, когда было принято решение о его отъезде. Они вдвоем вошли в его потайную комнату, и с тех пор Розмайн без колебаний начала выражать свою привязанность к господину Фердинанду. Их внезапная близость начала проявляться и в их разговорах. Наша работа, как рыцарей сопровождения, заключалась в том, чтобы всегда быть рядом с нашими господами для того, чтобы мы всегда могли отслеживать такие изменения.

Они также дарили друг другу подарки — хотя это само по себе не было чем то необычным, учитывая все обстоятельства. Это было обычным делом, когда члены семьи делали подарки для того, кто уезжает для женитьбы в другое герцогство, а уезжающий дарил то имущество, которое не мог забрать с собой. Необычной частью были сами прощальные подарки: обед в итальянском ресторане был одним из них. Сначала этот подарок смутил меня, но после того, как Розмайн представила это как благодарность господину Фердинанду и его последователям за всю их тяжелую работу, он начал казаться мне менее странным.

Но то, что произошло дальше принять было куда сложнее.

После Розмайн и господин Фердинанд подарили друг другу талисманы из магических камней, и каждый из них был движим желанием удивить другого. Чары такого уровня накладывали только чрезмерно заботливые родители, но ничто не могло остановить Хартмута после того, как Розмайн попросила его о помощи.

Если бы это были просто обычные магические инструменты, я бы не так сильно беспокоился, но...

Хотя никто из нас не хотел политического брака, я счел очень проблематичным тот факт, что господин Фердинанд дал Розмайн магический камень более высокого качества и с большим количеством маны, чем тот, который подарил своей невесте. Вместо этого подарок должен был достаться госпоже Дитлинде, и я не мог быть единственным человеком, который так думал. Если бы Розмайн была совершеннолетней, а не ученицей академии, все восприняли бы этот подарок, как предложение руки и сердца.

— Я действительно не ожидала, что господин Фердинанд подарит ей такое очаровательное украшение для волос, — сказала Леонора. — Это застало меня врасплох, если не сказать больше.

— Экхарт сказал, что тут нечему удивляться, раз господин Фердинанд уже столько раз одаривал ее различными защитными магическими инструментами, и что это не наше дело комментировать подарки, которые они дарят друг другу... но все же. Это действительно немного бессмысленно, не так ли?

Розмайн получила пять радужных магических камней, соединенных с палочкой для волос цепочками из маны. Экхарт, Юстокс и Хартмут были единственными, кого это не шокировало. Все остальные последователи смотрели на этот подарок широко распахнутыми глазами. Розмайн тоже выглядела удивленной, но то, как она пробормотала себе под нос «Меня сразили пять раз», наводило на мысль, что причина ее изумления отличалась от их.

— Тем не менее, неужели господину Вильфриду действительно нечего сказать о том, что леди Розмайн носит столько магических инструментов подаренных господином Фердинандом?.. — спросил я.

Как только будет заключен брак и пара начнет смешивать свою магическую силу, структура их магической силы станет схожей. Тогда их магическая сила будет влиять на силу их детей, поэтому большинство мужей будут категорически против того, чтобы их жены носили что-то, содержащее магическую силу других мужчин, кроме отцов. Это определенно не было чем-то, что я смог бы вытерпеть. Если бы Леонора носила магические инструменты с магической силой другого мужчины, не важно опекуна или еще кого-нибудь, я бы попросил ее немедленно снять их.

— Возможно, он видит, что эти чары ничем не отличаются от других, — предположила Леонора. — Я полагаю, что он считает тот факт, что господин Фердинанд защищает госпожу Розмайн, совершенно естественным. Не говоря уже о том, что он слишком молод, чтобы у него развилось чувство чужой магической силы, поэтому он пока не может полностью понимать свою позицию в качестве ее жениха. Когда он станет достаточно взрослым, чтобы чувствовать протест к этому украшению для волос, возможно, он решит просто заменить его подарив ей новое, — после этих слов она прижала руки к груди, а ее губы растянулись в улыбке. — Одним прекрасным аспектом жизни женщины является то, что защитные магические инструменты и магические камни, которые она получает от отца, медленно заменяются чарами от ее будущего мужа.

Под ее рубашкой был камень, который я подарил ей на помолвку. Внезапно меня охватило желание сделать для нее еще больше магических инструментов.

— Не говоря уже о том, — продолжила Леонора. — Что госпожа Розмайн действительно нуждается в этом магическим инструменте для обеспечения ее собственной безопасности. Как ее последователи, мы должны радоваться, что господин Вильфрид пока не воспринимает это как что-то отвратительное. Я никогда бы не подумала о том, что госпожа способна дать такое сложное благословение...

Леонора имела в виду благословение, которое Розмайн дала перед отъездом господина Фердинанда. По словам самой Розмайн, радость от превращения поместья в библиотеку она направила в свою молитву. Вместо того, чтобы высвободить свою сырую магическую силу со стандартным «Хвала богам!» тем не менее, она использовала свое штаппе, чтобы дать благословение содержащее в себе все элементы.

Магический круг, который использовала Розмайн, был известен только главам храма, а это означало, что даже господин Фердинанд никогда не видел его раньше. Круг загорался божественным цветом каждого бога, когда она называла их имена, а затем, наконец, благословение пролилось дождем на тех, на кого было направлено. Зрелище было настолько похоже на сон, что я невольно вздохнул с благоговением, хотя я был далеко не единственным, кого поразило это зрелище.

Это был первый раз, когда я видел благословение, включающее в себя каждый элемент. До этого я был знаком с подобным только из книг, где встречались описания удачных примеров. Обычно в таких благословениях не было необходимости, и, по правде говоря, я всегда предполагал, что жизнь не позволит остальным элементам раскрыть свою силу.

Всякому, кто был свидетелем такого грандиозного зрелища, было трудно отрицать тот факт, что Розмайн — святая. В тот момент и я был готов поверить, что это правда. Хартмут был в таком восторге от произошедшего, что иметь с ним дело теперь было большой головной болью. И эта головная боль никак не заканчивалась, потому что этот энтузиазм не собирался гаснуть.

— Это действительно немыслимо, — продолжила Леонора. — Я не думаю, что есть хоть одно герцогство, которое не хочет получить в свои руки святую Эренфенста. Ауб сказал нам никому не говорить об этой молитве, но госпожа Розмайн выработала привычку поддаваться эмоциям, а после направлять эти эмоции в молитву. Мы не знаем, когда она сможет сделать это снова, и мы не можем предугадать, кто выберет ее своей мишенью, после этого.

Розмайн более чем достаточно раз падала в обморок из-за того, что она сдерживала свои эмоции и не выплескивала их в молитве во время нахождения в дворянской академии. Насколько я понял, теперь, когда комки ее маны рассосались после пребывания в юрэве, она перестала терять сознание. Но юрэве не изменило ее привычку давать внезапные благословения.

— Если говорить так, то неудивительно, что господин Фердинанд подарил Розмайн украшение для волос с радужными магическими камнями и попытался привязать ее к Эренфесту при помощи библиотеки, — сказал я. — Я едва могу справиться со своим беспокойством теперь, когда она уезжает в дворянскую академию без меня.

Я беспокоился о том, как пройдут разговоры с детьми из бывшей фракции Вероники и о том, что невозможно предугадать, как будет действовать Розмайн.

— Я буду тщательно следить за ней в дворянской академии, — заверила меня Леонора. — Ты должен сделать, как сказал господин Экхарт, не так ли, Корнелиус? Сосредоточь все свои усилия на этом.

— Ага. Ты снова напомнила мне, насколько превосходен Экхарт.

В общем, я считал себя довольно способным рыцарем сопровождения. Я улучшил свои отметки в дворянской академии, после того как обучал Ангелику, увеличил свои объемы магической силы благодаря методу сжатия Розмайн, прошел обучение у дедушки, получил место в группе танцующих с мечом на выпускном и хорошо зарекомендовал себя в дворянской академии, и пару лет подряд получал звание отличника. Однако по сравнению с Экхартом, мне нужно будет пройти еще долгий путь.

— Проверка личных предметов на яд — это работа слуг, а мы — рыцари сопровождения, — заметила Леонора.

— Тем не менее, трудно отрицать то, что рыцарь сопровождения должен знать, как защитить своего господина или госпожу от любой опасности. К тому же, если подумать... у Ангелики есть скорость реакции, у Дамуэля — контроль над магической силой, у Юдит есть возможность атаковать с расстояния, у тебя есть стратегические способности и знания о магических зверях. Я единственный у кого нет специализации.

Кто-то более великодушный мог бы назвать меня мастером на все руки, но другим я явно проигрывал во всех отношениях. На самом деле я не хотел быть мастером на все руки.

— Нет причин так расстраиваться, — сказала Леонора, утешая меня нежной улыбкой. — Если тебе интересно мое мнение, то компетентность во всех областях — это и есть твоя сильная сторона. Ты нивелировал все свои слабости, поэтому у тебя их и не осталось. Разве это не чудесно? Кроме того, у тебя больше магической силы, чем у любого из нас, — услышать ее похвалу было искренним облегчением для меня.

— Леонора, как насчет того, чтобы начать уборку в нашем поместье, когда придет весна? Так же, как господин Фердинанд отдал свое поместье Розмайн, Экхарт отдал мне свое, — сказал я.

Экхарт когда то жил там со своей ныне покойной женой Хайдемари, но его переезд в Аренсбах означал, что он больше не нуждался в этом доме.

— Взамен мы выделили комнату для хранения самых ценных вещей моего старшего брата.

Экхарту, по-видимому, было приказано оставить все важные для него вещи здесь, в Эренфесте, по крайне мере до тех пор, пока ситуация в Аренсбахе не прояснится. Таким образом, он перенес все, что напоминало ему о Хайдемари в одну комнату. Я до сих пор помню, как он с сожалением гладил дверь, прежде чем запереть ее.

— И еще, — продолжил я. — Лампрехт сказал, что лучше всего доверить выбор мебели жене, так как именно она будет проводить больше всего времени в доме, но...

— Корнелиус, разве госпожа Эльвира не научила тебя тому, что ты не можешь приглашать свою невесту в свое поместье до того, как брак не будет официально заключен, — спросила меня Леонора. — Я расскажу ей об этом, — ее губы были поджаты в знак недовольства, но озорной огонек в ее глазах цвета индиго доказывал, что она просто дразнит меня.

— Значит, после церемонии вручения дипломов?

— Я с нетерпением жду этого, — хихикнула Леонора.

Вскоре после этого началось выступление господина Мельхиора. Розмайн с ностальгической улыбкой слушала, как он играл песню богине Весны, которую она сочинила, а господин Фердинанд аранжировал.

Крещение и дебют прошли без происшествий, к моему большому разочарованию. Я надеялся, что кто-нибудь поднимает шум из-за того, что Розмайн не открывает писание, заявив, что это подделка, но почему-то никто даже не попытался.

* * *

После праздника начала года Розмайн направилась в игровую. Она будет посещать ее каждый день, до самого своего отправления в академию. Все крещенные в этом году дети приветствовали ее, и она сразу начала выяснять, как идут дела. Она была занята тем, что мотивировала детей сладостями, давала инструкции последователям господина Мельхиора и прорабатывала учебный план с Морицем, параллельно занимаясь своей собственной учебой.

Господин Вильфрид играл с детьми первым. Он умел делать игры захватывающими, а затем плавно переводить фокус внимания на обучение. Что касается господина Мельхиора, он, похоже, еще не считал себя кандидатом в аубы и просто пользовался этой возможностью, чтобы поиграть со братом. Вероятно, он станет серьезнее и самостоятельнее, когда брат и сестры уедут в дворянскую академию.

Госпожа Шарлотта работала с госпожой Флоренцией над размещением детей, чьи родители будут обвинены в измене. Поэтому она не появлялась в игровой комнате после первого приветствия. Похоже она последовала совету Розмайн и планировала использовать приют в качестве примера для их воспитания. Я слышал, что она отклонилась от первоначального плана, объединив отдельные комнаты в общие пространства, где дети смогут зализывать раны друг друга и оказывать друг другу поддержку.

Николаус тоже попадет туда.

Я посмотрел на своего сводного брата Николауса, который в свою очередь смотрел в мою сторону, пока я стоял за спиной Розмайн. Мать, Труделида, посвятила имя госпоже Веронике и в настоящее время все больше склонялась в сторону госпожи Георгины.

По словам матери, Труделида была слугой госпожи Вероники до того, как вышла замуж за отца. Она презирала господина Фердинанда, в котором видила источник страданий своей госпожи, не любила Розмайн, которую, основываясь на слухах, считала бывшей простолюдинкой. И она была недовольна герцогом, который заточил ее госпожу в белую башню.

В нашем поместье собиралось много информации, потому что это был родной дом Розмайн, а отец был рыцарем сопровождения герцога. Труделида будет осуждена за сообщение этой информации дворянам, которые посвятили имя госпоже Георгине. Ее не казнят, но в конечном итоге она окажется в тюрьме, и ее магическую силу будут постоянно забирать ради нужд герцогства. По крайне мере именно так я понял ее будущую судьбу.

— Корнелиус, у тебя мрачное выражение лица, — сказала Розмайн. — Что-то случилось?

— Нет, госпожа Розмайн.

Пока Николаус признавал преступления матери и стремился к тому, чтобы его пощадили, отец, несомненно заберет его домой для воспитания. Однако лично я хотел держать его как можно дальше от нашей семьи. Неизвестно, какие идеи вложила в его голову Труделида, и мы пока не могли подтвердить, что он не будет держать обиды на Розмайн.

Хех... Я тоже слишком опекаю ее, да?

* * *

Вскоре настал день отъезда госпожи Розмайн в дворянскую академию. Господин Вильфрид уже был у круга перемещения, заранее закончив со своими сборами. Ауб Эренфест молча смотрел на него.

— Вильфрид, я оставляю детей бывшей фракции Вероники в твоих руках.

— Да, отец. Я спасу как можно большее число из них.

Было решено, что ни один из студентов не вернется домой из дворянской академии до того, как все не закончится, чтобы избежать утечки информации и помех при чистке. Они будут проинформированы о произошедшем только тогда, когда семья герцога прибудет на состязание герцогств.

Как только господин Вильфрид ушел, настала очередь Розмайн. Ее багаж был сначала размещен на круге и перемещен в академию. План состоял в том, чтобы она начала распространять свои печатные книги в этом году, поэтому она взяла с собой очень много книг. Невозможно было скрыть широкой улыбки на ее лице, когда она бросала взгляды на коробки, в которых лежали ее сокровища. Ее выражения лица было полной противоположностью той торжественной решимости, с которой ушел брат.

Пока отправляли ее багаж, Розмайн обменялась короткими словами со всеми, кто пришел ее провожать. Это был мой первый опыт, когда я наблюдаю за ее отъездом, раньше я всегда уезжал в академию раньше нее.

— Я доверю тебе зимнюю игровую комнату, — сказала она, обращаясь к господину Мельхиору, который был сильно расстроен из-за того, что оставался единственным жильцом в Северном крыле. После она повернулась к госпоже Шарлотте и продолжила. — Увидимся завтра.

Хартмут не переставал выражать свои опасения, теперь когда Розмайн потеряла своего самого надежного союзника. Поэтому для него было облегчением видеть, что все дети ауба отлично ладят. Хартмут просто слишком много думал. В окружении Розмайн было много людей, поддерживающих ее.

— Ты можешь оставить это на нас, — с улыбкой сказала госпожа Флоренция, а после с легким беспокойством посмотрела на Розмайн. — Будь осторожна, Розмайн. Юрэве сильно повлиял на твое здоровье и ману, и ты не можешь предсказать, какими будут последствия.

— Хорошо, — ответила Розмайн, а после повернулась к дедушке. — Я знаю, что у тебя много планов на зиму, но не перенапрягайся.

Чистка должна была начаться после только после окончания охоты на Повелителя Зимы, так как мы не могли рисковать ни одним из наших людей в такое критическое время года.

Тот факт, что оба события должны были произойти одно за другим, уже ложился тяжелой нагрузкой на рыцарей, и это только усугублялось тем, что мы потеряли господина Фердинанда и Экхарта, двух сильнейших бойцов герцогства. В этом году дедушка будет участвовать в охоте и чистке, чтобы заполнить эту дыру.

— Не беспокойся. Можешь рассчитывать на меня, — ответил дедушка, так радуясь заботе Розмайн о нем, что мне хотелось так же громко заявить о том, что нет причин быть таким взволнованным. Когда мы готовили план чистки, он казался особенно нетерпеливым, и даже громко кричал: «Я пойду первым!» и «Мы должны сделать чистку нашим приоритетом, ставя ее перед всем! Все что нам нужно — чтобы победить Повелителя Зимы, это просто несколько омолаживающих зелий!» Конечно рыцарский орден быстро начал отказываться от этих безумных идей.

— Розмайн, не слишком увлекайся, — сказал отец.

— Я с нетерпением жду, когда ты принесешь нам еще больше цветочных историй, — добавила матушка.

Переговорив с нашими родителями, Розмайн повернулась к нам, своим последователям.

— Дамуэль, Ангелика, Корнелиус, я понимаю, что вам будет нелегко посещать храм, ведь у вас есть и другие обязанности, но я верю, что вы справитесь с этим, — сказала она.

— Да, госпожа!

Это должен быть первый раз, когда я буду выполнять зимние обязанности как рыцарь. Я нервничал сейчас по множеству причин, но Дамуэль сказал мне, что в храме есть сладости, которые можно попробовать только зимой, поэтому я чувствовал и воодушевление.

— Хартмут, я вверяю церемонию посвящения и заботу о приюте тебе, — сказала Розмайн. — Ты... уверен, что справишься без меня?

— Вы можете рассчитывать на меня, — ответил Хартмут. — Пожалуйста, сосредоточьтесь на получении удовольствия от студенческой жизни в дворянской академии. Если что-нибудь случится в приюте, я сообщу об этом письмом.

— Большое спасибо. Тогда я пойду. Я непременно передам твое письмо Клариссе, — сказала Розмайн, подкрепляя это обещание серьезным взглядом, брошенным на Хартмута. Ему нужно было сообщить Клариссе о том, что он решил войти в храм. Я почти уверен, что его невеста не обратит внимания на эту новость и все равно приедет в Эренфест, но не все были согласны с моим мнением.

Когда разговор приблизился к своему логическому завершению, вперед выступил ауб Эренфест.

— Розмайн, в этом году ты можешь снова встретиться с принцем Хильдебрандом, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты не ходила в библиотеку. Э-э, по крайней мере до конца сезона общения.

— Понятно, — ответила Розмайн, все еще улыбаясь. Это была крайне неожиданная реакция для человека, который снова и снова доказывал свою одержимость книгами и библиотеками. Даже ауб был шокирован. — Я собираюсь посещать лабораторию учителя Хиршуры и Раймунда в те дни, когда не буду снабжать Шварца и Вайса маной. В конце концов, мне нужно будет делать магические инструменты для моей библиотеки. Мы также можем попросить Раймунда доставлять письма Фердинанду вместо нас, так как Раймунд официально является его учеником. Поэтому я выполню вашу просьбу.

Розмайн с улыбкой помахала нам, а затем шагнула в круг перемещения вместе с Рихардой. Через мгновение они исчезли, а мы, те кто собрался здесь ради ее проводов, начали расходиться. Мы покинули комнату перемещения и направились по своим делам.

Я должен был присутствовать на встрече с другими рыцарями по поводу наших будущих планов. Хартмут упорствовал в том, чтобы не сообщать Розмайн о каких-либо ужасных подробностях, поэтому мы запланировали эту встречу на время после ее отъезда. Мы заняли случайную комнату для совещаний, а затем погрузились прямо в наше обсуждение. Нам предстояло многое сделать и многое обсудить.

— Итак, позвольте мне подвести итог, — сказал Дамуэль. — Во первых, мы собираем информацию в этот сезон общения. Во вторых, мы посещаем храм для церемонии посвящения. Охота на Повелителя зимы должна пройти либо во время самого ритуала, либо сразу после него. А запланирования чистка — сразу после окончания охоты. И под конец у нас есть последствия чистки и приют. Ха... Теперь, когда я перечисляю все это вслух, кажется, что у нас действительно много работы.

Я кивнул. Наши графики были забиты до отказа, но мы по-прежнему были готовы играть роль священников, чтобы гарантировать, что Розмайн сможет провести весь семестр в дворянской академии. Хартмут положил руку мне на плечо и сказал:

— Поскольку ты ее старший брат, подношение небольшого числа магической силы ничего не стоит, когда на другой чаше весов ее спокойная жизнь как студентки, не так ли? — он действительно был безжалостен, когда дело касалось Розмайн.

— И все же, почему гиб Герлах и другие посвящают свою жизнь госпоже Георгине? — спросил я, отчасти из-за раздражения, что они делают мою зиму такой занятой. — Земля, которой они правят, находится здесь, в Эренфесте, так какой смысл в том, что они преданы тому, кто живет в Аренсбахе?

Хартмут пожал плечами.

— У них явно есть причина. Только представь, что госпожа Розмайн будет на месте госпожи Георгины, а ты — на месте гиба Герлаха. Они просто хотят угодить своей госпоже — это же так просто. Хотя нам все равно придется избавиться от них, потому что их самоотверженность граничит с безумием, а это опасно для госпожи Розмайн.

Хм. Значит ты в курсе, что твоя собственная одержимость тоже граничит с безумием?

Это новость для меня.

Зима после разлуки: Матиас — Время выбирать (❀)

— Ты совсем не следишь за своим окружением, Матиас, — сказал Лауренц. — Твои мысли должны быть сосредоточены на охоте. Разве это не те слова, которые ты постоянно говоришь мне?

Я не мог отрицать своей вины, я позволил крупному магическому зверю отвлечь меня, и из-за этого упустил более мелкую особь, которой удалось сбежать. Я вздохнул и развернулся, откидывая волосы со лба.

— Прости, Лауренц. Спасибо, что прикрыл.

Я прибыл в дворянскую академию рано. Это уже мой пятый курс, поэтому когда прибыл Лауренц, который в этом году перешел на четвертый, мы рискнули вместе пойти собирать ингредиенты. Место сбора Эренфеста стало богатым маной после того, как госпожа Розмайн восстановила его при помощи благословения, и материалы, которые теперь можно было собрать там, стали либо более богатыми на ману, либо хранили в себе несколько элементов сразу.

Конечно, это повышение качества материалов также означало, что магические звери, приходившие для того, чтобы съесть их, стали сильнее чем раньше. Лауренц и я пришли сюда только вдвоем, предполагая, что все будет так же, как и в прошлом году, но теперь стало ясно, что для следующего нашего визита сюда, нам нужно будет взять еще одного или двух последователей.

— Мы уже собрали довольно много, так что давай закончим на этом. О чем ты думаешь? — спросил Лауренц, взмахнув своим мечом рассекая воздух, и чтобы тот развеялся, а затем пристально посмотрел на меня. Я видел раздражение в его оранжевых глазах, когда он начал запихивать собранные ингридиенты в кожаный мешок.

Я так же сложил свои ингредиенты в сумку, и призвал своего ездового зверя, запрыгивая ему на спину.

— Все эти вопросы, связанные с посвящением имени... — ответил я. — Разве твои родители не требовали, чтобы ты посвятил имя, Лауренц?

— Требовали, но я последовал твоему совету и ушел от темы, сказав, что посвящу имя после того, как достигну совершеннолетия, — ответил Лауренц, и его голос все еще был полон раздражения. Он вскочил в седло, и мы вместе отправились в общежитие.

Мой отец точно так же приказал мне посвятить имя госпоже Георгине, но мы с Лауренцем все еще увеличивали объемы своей маны, используя метод сжатия, которому мой отец научился у госпожи Георгины. В большинстве случаев, прежде чем посвящать имя, лучше подождать, пока вы не достигните совершенолетия, и объем вашей маны не прекратит увеличиваться. Это связано с тем, что, когда вы станете старше, вы сможете собирать и использовать ингредиенты, которые будут лучше подходить для вашего объема маны. Конечно, это было не так важно, если у вас уже есть материалы, которые вы вряд ли перерастете. Как в случае с Родерихом, который получил ингредиенты очень высокого качества во время охоты на Танисбефалена.

По правде говоря, мы с Лауренцом тоже получили после охоты несколько высококачественных ингредиентов, но держали это в секрете от родителей, чтобы отсрочить принятие решения.

— Ты встречался с госпожой Георгиной летом, верно? — спросил Лауренц. — Что ты думаешь об этом?

— Я подумал тогда... «Это госпожа моего отца»

* * *

Визит госпожи Георгины произошел в середине лета. Родители Лауренца активно устраивали обеды и чаепития в дворянском районе во время ее пребывания в Эренфесте, но Лауренц в то время был в своей провинции, поэтому на самом деле он не встречался с госпожой Георгиной.

Я точно так же оставался у Герлаха, но госпожа Георгина осталась в нашем поместье на ночь, когда она спешно возвращалась в Аренсбах, именно поэтому у меня была возможность увидеть ее. Весь тот визит должен был казаться спонтанным, но тот факт, что к ее приезду была заранее подготовлена гостевая комната, свидетельствовал о том, что он был запланирован. В пользу этой версии так же говорило и то, что мой отец вернулся из дворянского района на ездовом звере еще до того, как госпожа Георгина покинула замок Эренфеста.

В тот день, когда к нам прибыла госпожа Георгина, дворяне, которые посвятили ей имя, собрались в нашем фамильном поместье. Это была тайная встреча для очень узкого круга людей, которые прибыли в наш дом на своих ездовых зверях без сопровождения. Мне не разрешили присутствовать, так как я еще не посвятил имя, и отец приказал мне оставаться в своей комнате.

Но Георгина, которая знала о том, что в этом году я стал отличником в академии, захотела встретится со мной. Отец тут же связался с моими слугами, которые сразу же одели меня, а после отвели на собрание.

К моему приходу ужин уже закончился и все перебрались в гостиную. Камин, несмотря на конец лета, почему-то горел, и я слышал, как время от времени потрескивали дрова. Последователи собрались вокруг госпожи Георгины, которая нежно улыбалась им. С первого взгляда было ясно, что это госпожа, которой они посвятили имя.

Внезапно взгляды всех людей в комнате сосредоточились на мне. Я нервно шагнул вперед, опустился на колени перед госпожой Георгиной. Мои действия были настолько вежливы, насколько я только мог изобразить.

— Я сын гиба Герлаха, Матиас. Могу ли я молиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную нам яркими летними лучами Лейденшафта, бога Огня.

— Можете.

После того, как я дал свое благословение, и мы закончили с ритуалом первого приветствия, госпожа Георгина протянула свою руку ко мне. Следующее, что я понял — это как ее холодные пальцы поглаживали мое лицо.

— Я очень ценю умелых детей, которые знают цену своему упорному труду. Граозам, ты воспитал прекрасного сына, — сказала она, и ее ярко алые губы изогнулись в улыбке. Сладкий аромат, исходящий от нее, притупил мои чувства и кружил голову. В ее прищуренных темно-зеленых глазах была тьма, столь глубокая, что у меня по спине побежали мурашки. Не смотря на то, что в комнате было очень тепло, я чувствовал жуткий холод.

Я узнаю эти глаза.

Они выглядят так же безумно, как и у моего отца, который стремится к служению своей госпоже со всей безумной решимостью. Она смотрела на меня, пока говорила, но ее взгляд был направлен куда-то еще. Она как будто смотрела сквозь меня, и всех остальных, если уж говорить серьезно. Единственное, что она могла видеть — это ее цель, и пусть я не знал, в чем именно заключается эта цель, мои инстинкты подсказывали мне, что мне стоит ее бояться.

— Ваша похвала делает мне честь, — ответил отец. — Я не ожидал, что Матиас вырастит таким прекрасным юношей, но иногда ошибаться — это благословение, — его слова звучали с большой гордостью, и это было странным, ведь я не мог припомнить случаев, когда он хвалил меня. Я мог только молча слушать, продолжая стоять на коленях, опустив голову вниз. Я не мог понять, почему мой отец поместил госпожу Георгину в центр своей вселенной.

Ах. Я действительно хочу просто вернуться в свою комнату.

К сожалению, я был вынужден присутствовать на этом собрании. У меня не было возможности уйти, особенно после тех слов, что сказала госпожа Георгина. И ее чарующая улыбка не дрогнула при этих словах.

— Послушайте. У меня есть замечательная новость. Похоже, спустя столько времени, я смогу получить сердце Эренфеста.

— Действительно?! — воскликнул отец. — Вы избавились от всех препятствий?

— Нет, еще нет. Но я близка. О, так близка...

Далее госпожа Георгина объяснила, что ее действия все еще весьма ограничены из-за того, что она жена ауба Аренсбаха, но она вернется для того, чтобы захватить сердце Эренфеста после того, как ее муж скончается. Держать в своих руках основу герцогства мог только ауб. Другими словами, если она получит в свои руки сердце, а после лишит жизни господина Сильвестра, то Георгина автоматически станет следующим аубом Эренфеста.

— Я непременно вернусь в Эренфест, — сказала она. — Могу я доверить тебе, Граозам, все необходимые приготовления?

— Я обязательно добьюсь успеха. Я затаив дыхание буду ждать вашего возвращения, — сказал отец, и его голос дрожал от эмоций, когда он с почтением принял письмо от госпожи Георгины. Я впервые видел его таким радостным.

— Мой сын Матиас поклялся посвятить вам имя, после того как достигнет совершеннолетия. Он от всего сердца желает помогать вам, госпожа Георгина, поэтому я уверен, что он будет хорошо служить вам.

— О, боги. И когда он достигнет совершеннолетия? — спросила госпожа Георгина, поворачиваясь ко мне. Ее тон был полон радости, но в ее темно-зеленых глазах не было ни искорки этих эмоций. Она внимательно следила за каждым моим движением, за каждой моей реакцией.

Чувствуя себя раздавленным тяжестью ее взгляда, я повторил те же слова, что говорил отцу.

— Я увеличиваю объемы своей маны используя ваш метод сжатия, госпожа Георгина, но пока у меня нет подходящих ингредиентов. Как только мое развитие остановится, я хочу снова отправиться на сбор ингредиентов. Примете ли вы мое имя тогда, госпожа?

— Вай, вай... Вот как. Твой объем вырос настолько, что ингредиенты, которые ты собрал в прошлом году, больше не подходят. Чего и следовало ожидать от отличника. Конечно я с радостью приму твое имя, Матиас. Я с нетерпением жду, возможности увидеть, насколько еще ты можешь вырасти.

Атмосфера комнаты была очень причудливой и даже мистической. Крайне важно, чтобы я всегда сохранял самообладание, иначе меня могло затянуть в эту атмосферу и я превратился в еще одного поклонника госпожи Георгины. Я сжал руки в кулаки, ни на мгновение не позволяя своей улыбке дрогнуть.

* * *

— Так что у нас есть время до тех пор, пока мы не достигнем совершеннолетия... — со вздохом сказал Лауренц, когда мы летели по воздуху в сторону общежития. — похоже, судьба требует, чтобы мы отдали свои имена аубу Эренфеста. Проблема в том, что мы не знаем кто это будет: господин Сильвестр или госпожа Георгина.

Я не мог не согласиться с этим. У нас, детей бывшей фракции Вероники, было всего два варианта: отделиться от наших родителей и посвятить имя нынешней герцогской семье или оставаться на стороне наших семей и посвятить имя госпоже Георгине.

— Оба моих брата уже принесли свои имена госпоже Георгине во время ее прошлого визита, — сказал я. — Возможно, они последуют примеру отца и посвятят свою жизнь служению ей. Пока я не могу принять это решение, но кто сказал, что она не перевернет всё игру лорда Сильвестра так же, как он внезапно разрушил планы госпожи Вероники? Тем более, если она уверена в том, что сможет заполучить сердце герцогства.

Я мог начать служить нынешнему герцогу или дождаться вторжения госпожи Георгины и отдать свою верность ей... По правде говоря, сразу выбрать сторону казалось мне совершенно невозможным.

— Все, что я знаю, так это то, что отец крайне серьезно относится к возможности того, что госпожа Георгина станет следующим аубом Эренфеста. У них был какой-то план на эту осень.

— Правда?

— Я не могу быть уверен... они старались держать меня в неведении, так как я еще не посвятил имя госпоже Георгине.

* * *

То, что я заметил происходящее было действительно обычным совпадением. Отец вызвал меня в разгар подготовки к зимнему общению, и когда он наставлял меня и в этом учебном году стать отличником ради госпожи Георгины, я заметил яркий свет, исходящий от маленького круга перемещения. Мгновение спустя над ним появилось что-то маленькое, завернутое в ткань. Сейчас, пока мы собирали вещи со всего Герлаха, готовясь к началу зимнего общения, использование кругов перемещения не было чем-то необычным. Тем не менее, в этом конкретном случае было что-то, что привлекло мое внимание.

Появившаяся ткань была очень похожа на ту, что использовала в своей одежде госпожа Розмайн, и это не было похоже на вещи, которые обычно перемещают в комнаты отца.

— Я получил посылку. Немедленно избавься от круга, — надиктовал отец в ордоннанц, а затем с довольной ухмылкой поднял сверток. Он был достаточно мал, чтобы его можно было удержать в одной руке. Он выглядел столь же довольным, как в тот день, когда нас навестила госпожа Георгина.

Отец немедленно отправил сверток через другой круг перемещения, а после создал второй ордоннанц.

— Как только получишь посылку, сожги круг, — сказал он.

— Это Беттина, — пришел ответ. — Я получила посылку, гиб Герлах.

Услышав это, отец, ни минуты не колеблясь, сжег оба своих круга.

— Какая трата... — инстинктивно пробормотал я. Для создания кругов перемещения требовалось много ингредиентов.

Отец бросил на меня холодный, раздраженный взгляд.

— Ты не должен оставлять никаких следов, Матиас. Как только что-то выполнило свою функцию — уничтожь это. Ах, я полагаю, что это мне тоже больше не нужно... — он достал из ближайшего к нему ящика магический камень, а затем использовал свою ману, чтобы превратить его в пыль. Это был магический камень, связанный с кольцом подчинения. Где-то один из солдат отца только что умер.

* * *

— Кажется он послал небольшой сверток госпоже Беттине, — сказал я. — Ты что-нибудь знаешь об этом, Лауренц? Ее муж, господин Фройден, — твой брат, верно?

— Ничего. Они уехали из дома после свадьбы. Тем не менее... Я слышал, что она отправила домой несколько вещей, чтобы помочь им с подготовкой к зиме. Судя по всему, нехватка маны в Аренсбахе действительно серьезная.

— В таком случае, она могла отправить эту посылку в Аренсбах. Я не знаю, что планировал отец, но что бы это ни было, его план мог сработать. Он осторожен и всегда страхует каждый свой шаг.

Я не был уверен, насколько далеко зашел план моего отца сделать госпожу Георгину аубом, но перед моим отъездом в дворянскую академию, он был в хорошем настроении, так что я мог предполагать, что все идет по плану.

— И что ты планируешь делать, Матиас? Посвятишь ли ты имя госпоже Георгине?

— Не думаю, что я смогу сделать что-то иное, кроме как ждать... У меня недостаточно информации для того, чтобы выбрать сторону, и я не знаю, как будет развиваться ситуация в будущем.

Я не сомневался, что отец планировал убить господина Сильвестра. Место ауба должно быть пустым, чтобы госпожа Георгина могла занять его. Я не знаю подробностей, так как не посвятил ей присягу, но отец часто вызывал моих братьев к себе в комнату, чтобы они могли обсуждать там свои планы.

— И ты не собираешься рассказать об этом госпоже Розмайн или аубу? — спросил Лауренц.

— Честно говоря, именно этот вопрос и мучает меня сейчас больше всего, — если бы намерением моего отца было убийство ауба и погружение Эренфеста в хаос, тогда я бы сделал все, что в моих силах, чтобы противостоять госпоже Георгине. В такой ситуации я бы даже посвятил имя семье герцога. Но видимо у госпожи Георгины была возможность захватить сердце Эренфеста. И если ей это действительно удастся, к власти просто придет новый ауб, и мы с отцом будем процветать как ее последователи.

Проще говоря, если господин Сильвестр должен был быть свергнут, чтобы уступить место новому правителю, как до этого была свергнута госпожа Вероника, у меня не было никаких причин, чтобы отказываться от своей семьи и посвящать имя семье герцога.

— Имей в виду, что это повлияет и на твою семью, — сказал я. — Ты действительно готов отказаться от них сейчас, когда мы еще не знаем как все обернется?

— Мне нравится Эренфест таким, какой он есть сейчас, когда господин Вильфрид и госпожа Розмайн объединяют всех вместе. Сомневаюсь, что первая жена из другого герцогства оставит это таким, как оно есть сейчас.

Я представил себе будущую возможную семью герцога. Кроме госпожи Дитлинды, все остальные дети госпожи Георгины уже замужем. Даже если она намеревается усыновить кого-то после того, как станет аубом Эренфеста, она захотела бы использовать господина Вильфрида, госпожу Шарлотту и господина Мельхиора для того, чтобы наладить связи с другими герцогствами через браки. Поэтому их жизням скорее всего ничего не будет угрожать.

Но этого нельзя сказать о госпоже Розмайн.

Я так ясно мог представить ее в своем воображении — ее волосы цвета ночного неба, ее золотые глаза, которые смотрят прямо на меня. Мало того, что она была очень красива, не смотря на свой юный возраст, но также у нее были значительные объемы маны, и она уже два года подряд была первой на своем курсе. Она создавала различные новшества, многое сделала для молодых дворян и относилась ко всем с одинаковой теплотой, не глядя на фракционные принадлежности. В общем, она была образцовым членом герцогской семьи.

Родерих был членом бывшей фракции Вероники, но она взяла его в качестве своего последователя после того, как он посвятил ей имя. Я спросил его, как идут его дела в игровой комнате, и он с довольной улыбкой сказал, что с ним хорошо обращаются.

— Отец говорит, что госпожа Розмайн — простолюдинка, которая стала синей священницей только благодаря обману, — поделился я. — Я беспокоюсь, что с ней будут плохо обращаться, если госпожа Георгина станет следующим аубом.

— Похоже на твоем сердце останется груз, и не важно чью сторону ты выберешь... — пробормотал Лауренц, почесывая свои темно-зеленые волосы.

Я кивнул. Лауренц и я были в похожей ситуации, учитывая что наши родители посвятили имя госпоже Георгине. В зависимости от того, кому отдадим свои имена мы, может измениться положение и других детей из бывшей фракции Вероники. И соответственно, будущее всего Эренфеста.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы увидеть, как мой отец и госпожа Георгина будут действовать дальше, — сказал я, а затем мы с Лауренцом кивнули друг другу и наконец добрались до общежития.

* * *

Сегодня господин Вильфрид и госпожа Розмайн должны были прибыть в дворянскую академию. Мы направились в общую комнату, чтобы поприветствовать их, так как кандидаты в аубы должны были проводить там время, пока их комнаты не будут подготовлены.

При возвращении в Эренфест мы всегда должны следить за малейшими сдвигами в фракционной политике. Однако здесь, в дворянской академии, все было намного комфортнее, и все потому, что госпоже Розмайн удалось разрушить барьеры между фракциями.

— Господин Вильфрид прибыл, — раздался громкий голос.

Я удивленно моргнул. Если следовать порядку, то первой должна была прибыть госпожа Розмайн. И, похоже, не только мне одному это показалось странным, остальные тоже начали переглядываться между собой.

Она снова заболела?

Один ученик выступил вперед.

— Господин Вильфрид, почему госпожи Розмайн еще нет? Она снова слаба здоровьем?

— Нет, она скоро будет здесь, — ответил он. — Я должен был прибыть первым, чтобы она смогла закочить с проверкой книг, которые она хотела принести в академию. Отныне она будет полностью отвечать за них. Учитывая служащих, которых мы обучили, не должно быть никаких проблем, но мы все равно должны соблюдать осторожность.

Он вздохнул и оглядел гостиную. Улыбка так и не коснулась его настороженных глаз. Это выражение лица редко можно было увидеть у кого либо здесь, в дворянской академии, где влияние фракционной политики было куда меньше. Это был тот взгляд, которым он одаривал нас, членов бывшей фракции Вероники, в те два года, что госпожа Розмайн спала в юрэве.

Что ж, похоже, мы все в опасности.

Я тяжело сглотнул. Я мало что знал о планах отца, но они явно не остались незамеченными. Он сделал что-то, что напрямую повлияло на семью герцога, и они сделали вывод, что виновником произошедшего была бывшая фракция Вероники.

Что-то случилось с господином Сильвестром?

Я изо всех сил хотел верить, что мой чрезвычайно осторожный отец не мог оставить какие-то улики, но настороженность, с которой господин Вильфрид наблюдал за нами говорила слишком о многом.

— Матиас. Кажется у нас не так много времени на то, чтобы все обдумать, — прошептал Лауренц, сидящий рядом со мной. Его губы почти не шевелились. На его лице была улыбка человека, приветствующего кандидата в аубы, но я мог сказать, что он разделяет охватившую меня панику.

Поэтому я мог только кивнуть в ответ.

Вскоре было еще одно сообщение.

— Госпожа Розмайн прибыла.

Все было именно так, как и сказал господин Вильфрид.

Мы с нетерпением ждали возвращения госпожи Розмайн, надеясь, что она развеет наши страхи. В конце концов именно она протянула нам руку, когда мы страдали в изоляции, и вместо этого она переключила общее внимание на соревнование с другими герцогствами...

Однако последователи, окружавшие госпожу Розмайн, выглядели так же настороженно, как и господин Вильфрид. В частности, ее рыцари сопровождения сделали атмосферу такой же напряженной, как и во время праздника Начала Года. Тогда я предполагал, что демонстрируемое ими напряжение было связано с тем, что я стоял рядом со своим отцом, который является центром бывшей фракции Вероники... но теперь я не был в этом так уверен. Моя старая догадка просто не имела смысла.

Хуже всего то, что госпожа Розмайн вместо того, чтобы приказать своим стражам успокоиться, просто смотрела на нас с беспокойством в глазах.

Сначала я думал, что что-то случилось с господином Сильвестром, но... если на самом деле целью была госпожа Розмайн?..

Если семья герцога имела на руках все доказательства заговора моего отца и собиралась наказать нас за соучастие, то я понятия не имел сколько детей из бывшей фракции Вероники останется в живых. Конечно, это означало, что я тоже был в группе риска. Часть меня надеялась, что госпожа Розмайн защитит тех из нас, кто не был замешан в каких-либо правонарушениях. Она оценивала нас более справедливо, чем любой другой член герцогской семьи, так что если от нас отвернется даже она, то наше будущее действительно будет очень мрачным.

Что мне делать?..

Я сжал руки, которые лежали на моих коленях. Если у герцога действительно есть какие то доказательства, то я не могу позволить себе медлить. Ауб проводил нас, когда мы отправлялись в дворянскую академию, так что я был уверен в то, что мы будем в безопасности как минимум до конца семестра. Но что будет потом? Маловероятно, что наша неприкосновенность сохранится.

Все зависит от меня... Будущее каждого из нас зависит от моего следующего шага.

Я инстинктивно посмотрел на Лауренца. С первого взгляда было видно, что ему так же плохо, как и мне. Наше время истекло раньше, чем мы даже смогли это осознать.

— Что скажешь, если мы будем делать все возможное для того, чтобы выжить, Лауренц? — Ты снял эти слова у меня с языка.

Мы будем выглядеть более заслуживающими доверия, если проявим инициативу сами, а не будем ждать, пока нас вызовут. Опять же, я не знал, какие последствия имел план моего отца, но я знал, что госпожа Георгина знала, что именно ей нужно для захвата сердца герцогства. Будет ли этой информации достаточно для того, чтобы спасти наши жизни?

Нет... Я сделаю так, чтобы этого было достаточно.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн, — сказал я, еще сильнее сжимая кулаки и медленно поднимаясь на ноги. Однако сам акт вставания со стула, казалось, еще больше усиливал напряжение, поэтому я тут же опустился на колени и скрестил руки перед грудью. — Я с беспокойством ждал этой возможности, поговорить с вами без вмешательства со стороны родителей и давления фракций. Я должен рассказать кое что о богине Хаоса, которая пришла, чтобы принести беспорядки в Эренфест.

Господин Вильфрид и госпожа Розмайн смотрели на меня широко раскрыв глаза. Их последователи казались гораздо менее удивленными. Скорее казалось, что они получили какие-то подтверждения своим мыслям, и теперь они с прищуром смотрели на меня, не желая упустить ни малейшей детали. Как я и подозревал, отец или госпожа Георгина как то навредили семье герцога.

[[image:/storage/reader-images/8c3b01720f0eae267ed797b638262f42cab7c7b1.png]]

— Вам решать, поверите ли вы моим словам, — продолжал я. — Но я хочу рассказать вам все, что знаю. У нас могут быть родители из бывшей фракции Вероники, но прежде всего мы дворяне Эренфеста. И в первую очередь мы верны аубу Эренфеста.

Розмайн опустила свои золотые глаза, в которых плескалось беспокойство и удивление, а затем снова посмотрела на нас. За этот краткий миг ее взгляд стал спокойным, словно озерная гладь.

— Я выслушаю, Матиас, — сказала она.

Я сглотнул, затем посмотрел на других детей из бывшей фракции Вероники, которые стояли позади меня.

— Есть один вопрос, который я должен задать в первую очередь. Моя преданность остается непоколебимой, но... будет ли ауб Эренфеста относиться к нам как к дворянам Эренфеста.

— Что ты имеешь в виду? — спросил господин Вильфрид.

— Он по прежнему готов позволить нам выйти из под влияния наших семей, если мы посвятим имя кому-то из семьи герцога? — в свою очередь задал вопрос я, пристально глядя на господина Вильфрида и леди Ромзайн.

— Да. Те, кто посвятят имя, будут приняты как полноправные последователи, не важно к какой фракции они принадлежали раньше, — твердо ответил господин Вильфрид. — По крайней мере, мы и ауб будем рады принять вас.

Госпожа Розмайн кивнула.

— Если вы захотите посвятить имя герцогской чете, а не нам, кандидатам в аубы, тогда они будут готовы принять любые камни с именами клятвы, которые были подготовлены до состязания герцогств.

— В таком случае... могу я предложить свое имя вам, госпожа Розмайн?

Два кандидата в аубы, похоже, ничуть не были удивлены моей просьбе, как и их последователи. Вместо этого самая бурная реакция исходила со стороны других учеников.

Переполох только нарастал, и госпожа Розмайн подняла руку, чтобы остановить своих последователей, а после шагнула вперед.

— Конечно, Матиас. Я готова принять даже сына гиба Герлаха, — сказала она. В отличие от того момента, когда она колебалась, не зная принимать ли ей клятву Родериха, сейчас она была уверена в своем решении, и в ее золотых глазах горел твердый огонь.

Родерих улыбался своей госпоже с того места, где он стоял. Видя излучаемую им гордость, я убедился, что его решимость не напрасна.

Я опустил глаза и медленно выдохнул, пока перед моими глазами вставали лица членов моей семьи. Мои братья, которые с такой гордостью приносили свои клятвы. Мой отец, охваченный волнением во время разговора со своей леди. Моя мать глядящая на нее с мечтательной улыбкой... Их счастье зависело от госпожи Георгины. Если бы она восхищала меня так же сильно, как и их, то, может быть я смог бы разделить их чувства.

Но я хотел служить госпоже Розмайн.

Прости, отец. Мой путь пойдет по дороге отличной от твоей.

Я поднял голову и оглядел гостиную. Я чувствовал, что все смотрят прямо на меня, но собравшись с духом я продолжил.

— Госпожа Георгина посетила наше поместье во время отъезда из Эренфеста.

После я рассказал все, что знал, не заботясь ни о месте, ни о времени. Мне нужно было дать другим детям из бывшей фракции Вероники понять, в каком опасном положении они оказались, и укрепить всеобщее впечатление, что я с нетерпением ждал прибытия кандидатов в аубы именно из-за имеющейся у меня информации.

Зима после разлуки: Вильма — Новые дети

— Вильма, тебя зовет к себе господин Хартмут.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты сделала все возможное, чтобы передать мне его просьбу, Моника. Я сейчас же отправляюсь к нему.

Госпожа Розмайн уехала в замок почти сразу после того, как официально был назначен новый главный священник. С того момента и до тех пор, пока не начнется зимнее общение, ее рыцари сопровождения будут по очереди следить за покоями главы храма, чтобы убедиться, что больше не будет никаких попыток проникнуть туда.

Все дворяне сейчас собирались в замке для зимнего общения и были крайне заняты. Рыцари не были исключением. Они будут вынуждены оставить свой караул, когда начнется сезон общения. Однако похоже, что господин Хартмут, новый главный священник, собирался продолжать посещать храм, чтобы раздавать указания священникам, вызывать служителей госпожи Розмайн, для отчета и тому подобное.

Первая церемония посвящения, которым будет руководить господин Хартмут, стремительно приближался, и в этот раз госпожа Розмайн не вернется из академии для того, чтобы помочь с его проведением. Чтобы приспособиться к ее отсутствию, господин Хартмут планировал писать ей письма, чтобы держать ее в курсе событий, происходящих в храме. Я действительно не могла не оценить его добрый и внимательный нрав.

— Господин Хартмут, это Вильма, — сказала я.

— Я понимаю, что мой вызов был неожиданным, но скоро в храм доставят новых детей. Настолько приют готов к их приему?

— Сами комнаты подготовлены, но, согласно моему последнему отчету, у нас все еще не хватает припасов, таких как еда, дрова и постельные принадлежности. Я полагаю, что Фран и Зам могли бы дать вам более подробный отчет о том, чего нам не хватает и чего у нас в избытке.

Госпожа Розмайн сказала, что нам нужно подготовить комнаты, а необходимые припасы доставят позднее. Господин Хартмут записал мой отчет в диптихе, который был у него под рукой.

— Понял. Все эти дети несомненно будут встревожены, так как они так внезапно потеряют своих родных. Я полагаю, что заботиться о них будет непросто, но я верю, что у вас все получится, — с улыбкой сказал господин Хартмут. Он был последователем госпожи Розмайн и высшим дворянином, но никогда не высказывал ни тени высокомерия и был добр к каждому обитателю приюта.

Когда господин Хартмут впервые начал посещать храм, он часто приходил в приют вместе с господином Юстоксом, дворянином, который присматривал за приютом и мастерской для главного священника в то время, пока госпожа Розмайн спала в юрэве. С господином Юстоксом было чрезвычайно легко разговаривать, и ему явно не хватало природной спеси дворян, поэтому все в приюте и в мастерской восхищались им.

И все же мне казалось, что дети предпочитают общаться с господином Хартмутом. Он часто рассказывал им, как живется госпоже Розмайн в замке герцога и дворянской академии, и они так любили его истории, что просили его рассказывать снова и снова. Я даже начала опасаться, что он обидится из-за их навязчивости, но он всегда соглашался на их просьбы, и его улыбка ни на мгновение не содрогалась. Он очень добрый и, несомненно, всем сердцем любит детей.

Все в приюте обрадовались, когда узнали, что господин Хартмут назначен новым главным священником. Обычно это место занимал один из священников, поэтому существовал риск, что выберут кого-то, кто будет жестоко обращаться с служителями и служительницами. Мы были благодарны госпоже Розмайн за то, что она предложила на эту позицию одного из своих последователей, и так же мы были благодарны герцогу и бывшему главному священнику за то, что они позволили господину Хартмуту занять эту должность, несмотря на то, что он не был священником.

— Итак, Вильма... ты выполнила задание, которое я тебе дал?

— Почти. Я хотела бы закончить с ним до прибытия новых детей, но обстоятельства играют против меня. Я планирую продолжить работу над ним вместо своего зимнего рукоделия.

Господин Хартмут заказал мне две иллюстрации, изображающие госпожу Розмайн. На первой она должна была играть на фешпиле в синей мантии священницы-ученицы, а на второй — держать посох Фрютрена в наряде главы храма. Я могла только предполагать, но похоже господин Хартмут считал эту работу очень важной, потому что он дал мне очень подробные инструкции касательно этих рисунков. Поначалу задача казалась мне сложной, но иллюстрации медленно, но верно приближались к моим личным стандартам.

— Боюсь, что когда привезут детей, у тебя будет еще больше работы, — сказал господин Хартмут. — Я тоже какое-то время буду занят, так что, возможно, мне самому придется подождать до тех пор, пока все не успокоится. Ты хочешь, чтобы я оплатил твое услуги красками, я верно помню?

— Да, господин.

Деньги нельзя было использовать в приюте, поэтому вместо этого я просила то, что мне нужно было для создания новых произведений искусства. Помимо двух иллюстраций изображающих госпожу Розмайн, которые я делала для господина Хартмута, я также делала иллюстрации, изображающие бывшего главного священника, господина Фердинанда, играющего на фешпиле. Это был заказ госпожи Эльвиры. Весна и осень были насыщены чудесными хлопотами, но в то же время они были суматошными и очень сложными.

— Как и Конрад, дети, которые прибудут этой зимой, раньше жили как дворяне, — объяснил господин Хартмут. — Госпожа Розмайн желает, чтобы все они получили образование, а подающие надежды были возвращены в дворянское общество. Но сможет ли приют дать им нужный уровень образования?

— Это не должно быть большой трудностью, обучать их чтению, письму, математике и основам этикета. Госпожа Розмайн, похоже, тоже уверена в том, что нам это под силу. Нашей самой большой сложностью будет преподавание музыки. В приюте нет необходимых инструментов.

Розина когда то помогала учить детей играть на музыкальных инструментах, и мое знакомство с основами музыки означали, что я тоже могу оказывать некоторую помощь в проведении занятий, но без самих музыкальных инструментов все это бесполезно.

— Вам не нужно беспокоиться об этом. Мы обеспечим вас инструментами из их бывших домов, — с улыбкой сказал господин Хартмут, а затем дал мне знать, что наша встреча закончена.

Я вернулась в приют вместе с Лотаром, слугой, который работал в покоях главного священника. Господин Хартмут деликатно велел ему сопроводить меня, чтобы священники не приближались ко мне слишком близко.

— Похоже, ты действительно доверяешь господину Хартмуту, Вильма.

— Да. Он последователь госпожи Розмайн и очень добр к нам. Все в приюте доверяют ему. Мы все рады видеть его новым главным священником.

Приют тяжело перенес новость о том, что четыре служителя, которые несли караул у ворот, были похищены. Госпожа Розмайн и ее последователи приложили много сил для их спасения, но, по правде говоря, никто бы не удивился, если бы их просто оставили на произвол судьбы. И зная это, господин Хартмут понимает желание госпожи Розмайн защитить приют и заботиться о нашей безопасности. Тем самым он доказал нам, какой он замечательный человек.

— А что ты думаешь о господине Хартмуте, Лотар?

— Во всех своих делах он руководствуется в первую очередь мнением и желаниями госпожи Розмайн. Он работает в первую очередь ради нее, а не ради храма. Пока все в порядке, потому что госпожа Розмайн намерена поддерживать храм, но я должен сказать, что его действия и образ мыслей совсем не похожи на господина Фердинанда.

Лотар, очевидно, изо всех сил старался понять образ мыслей своего нового господина, чтобы действовать в соответствии с этим пониманием. Слугам обычно было очень тяжело перестроиться, если они были вынуждены менять своего господина, поэтому я могла предположить, что все остальные слуги, работающие в покоях главного священника, разделяли беспокойство Лотара.

— Во время своего пребывания в храме господин Фердинанд умело сочетал традиционные методы управления вместе с новшествами, вносимыми госпожой Розмайн, — поделился Лотар. — господин Хартмут, напротив, намерен использовать только методы госпожи Розмайн. Я ожидаю, что храм ждут еще большие перемены, чем он уже пережил.

За те несколько лет, что госпожа Розмайн исполняла обязанности главы приюта, а после и главы храма, уклад жизни в храме сильно изменился. Я не могла понять, как можно изменить нашу жизнь еще больше.

— Чтобы ни случилось, действия госпожи Розмайн не пойдут во вред храму и приюту, — сказала я. — Мы можем быть в этом уверены.

— Ты действительно доверяешь ей, Вильма...

— Да. В конце концов, она святая Эренфеста.

Лотар рассмеялся. Судя по всему, господин Хартмут всегда повторял именно эту фразу.

* * *

— Делия, Лили, скоро у нас будет большой приток новых сирот, — сказала я. — Мне сказали, что все они дети дворян.

У Делии уже был опыт работы с младенцами, она начала присматривать за Дирком еще в то время, когда он пил грудное молоко, а Лили была единственной священницей в храме, которая имела опыт родов, так что то, что они стали проводить больше времени с младшими детьми, было неизбежным.

— Интересно, что должно случиться, чтобы в приют попало столько детей?

Безопасность в храме усилилась с тех пор, как брат Эгмонт впустил в храм дворянку, служители были похищены, а госпожа Розмайн стала целью злоумышленников. Сам приют остался прежним, но атмосфера в дворянской части храма, как говорят, полностью изменилась. Фран сказал, что всякий раз, когда господин Хартмут говорил с ним о подготовке к зиме, его всегда сильно интересовали передвижения священников. Господин Хартмут даже не позволял служителям, которые служили им, приближаться к приюту.

— Служители и служительницы не могут пойти против приказов священников, поэтому для нас будет лучше, если мы не будет знать причин. Также незнание поможет нам беспристрастно следить за детьми. Незнание причин, по которой они оказались в приюте, поможет нам сохранять непредубежденность.

Однажды приют уже принял на воспитание ребенка-дворянина — Конрада. Мальчик решил покинуть свой дом после тех ужасных издевательств, что ему пришлось вытерпеть, поэтому он без проблем приспособился к жизни в приюте. Но я не была уверена, что другие дети, которым суждено так внезапно потерять своих родных, примут новый дом с такой же готовностью. Я немного беспокоилась об их будущем.

— В любом случае, я должна закончить с иллюстрациями госпожи Розмайн для господина Хартмута до того, как к нам привезут новых детей, — сказала я. — Пожалуйста, проследите за всем в приюте, чтобы я не отвлекалась

— Поняла. Господин Хартмут определенно любит госпожу Розмайн, не так ли? — раздраженно ответила Делия. Это был очевидный вывод, учитывая то, что он переключал беседу на разговор о своей госпоже при каждом визите в приют и не важно, кто в этот момент был его собеседником.

Хотя Делии тоже нравится госпожа Розмайн, я уверена в этом.

Делия, безусловно, ценила то, насколько сильно госпожа Розмайн заботится о Дирке. После того, как госпожа Розмайн выразила свое беспокойство на счет того, что Дирк генерирует слишком много магической силы, Делия какое то время не могла сдержать свою улыбку. Она всегда отрицала это, так что я решила не поднимать этой темы и просто с теплотой смотрела на нее... но Лили проявляла куда меньше такта. Она озорно улыбнулась и хихикнула, прикрывая рот рукой.

— Боги, Делия... но разве ты не присоединяешься к нему во всех его разговорах о госпоже? Кажется, я могу вспомнить много случаев, когда ты рассказывала ему о том, как госпожа Розмайн использовала щит ветра, чтобы спасти Дирка.

— Э-это было просто... Ааа, боги! С этим есть какие то проблемы?! Как служительница-ученица, я не могу отказаться отвечать, если он спрашивает меня о том моменте, когда я сочла госпожу Розмайн самой красивой и божественной! И я не могу рассказать более свежих историй, так как застряла в приюте! — лицо Делии ярко покраснело.

— Ахаха. Ты действительно отбрасываешь в сторону любое воспитание, когда кто-то указывает тебе на правду, и начинаешь горячиться. Разве это не мило, Вильма?

— Нет! — запротестовала Делия, и теперь ее глаза наполнились слезами.

Вопрос, заданный Лили, вызвал у меня смешок. Делия действительно была просто очаровательна, когда переставала сдерживать свои эмоции. Я не сильно отругала Лили за то, что она дразнила ее, прежде чем удалиться, чтобы продолжить работать над иллюстрациями для господина Хартмута.

Поскольку я была слугой госпожи Розмайн, у меня была отдельная комната, где я хранила свои художественные принадлежности и тому подобное. Количество личных вещей, которыми я владела, постепенно только росло. Я переоделась в одежду, которую было бы не жалко запачкать, надела фартук и взяла в руки кисть. После сделав глубокий вздох, я посмотрела на иллюстрации, работа над которыми была в самом разгаре. Как для художника, текущий этап работы был для меня самым важным.

Я копалась в глубине своей души, пытаясь подобрать цвет, который подойдет лучше всего, и определить как именно его нужно будет использовать. Краску нужно было деликатно накладывать слой за слоем, чтобы передать всю красоту госпожи Розмайн. Размышления о том, как передать блеск ее волос, таких же темных и таинственных, как ночное небо, и ее золотых глаз, в которых притаилась нежная улыбка, были веселыми, но в то же время требовали полной отдачи. Я чувствовала, что очень важно показать контраст между ее жизнью в качестве синей священницы, когда ее глаза были полны эмоций, и сегодняшними днями. Она привыкла скрывать свои чувства, поэтому выражение ее лица стало куда более сдержанным.

Но достаточно ли ясно я показываю это различие?..

Я отложила кисть, поставив обе работы на мольберт так, чтобы они стояли рядом, а после отступила назад, чтобы иметь возможность сравнить их. Та, что изображала госпожу Розмайн в облике главы храма, излучала более сдержанное чувство, чем вторая, здесь ее выражение лица и поза делали ее похожей на молодую дворянку.

Долгий сон госпожи Розмайн помешал ей расти физически, но если смотреть внимательно, то можно было заметить как она выросла для того, чтобы защищать свою семью, сирот, а теперь и весь Эренфест в целом. По словам Моники, которая служила госпоже Розмайн дольше чем я, она начала расти и в других смыслах, особенно с конца лета. Церемониальное одеяние, которое госпожа Розмайн носила во время осенней церемонии совершеннолетия, очевидно, стало ей немного коротко. Под яркими лучами Лейденшафта дети всегда растут быстрее, поэтому Моника хотела предложить госпоже Розмайн следующей весной заново снять мерки, чтобы можно было подогнать одежду под ее новый рост.

И она будет только продолжать расти. Не могу дождаться возможности увидеть, какой красивой она станет.

Конечно, у меня была и еще одна причина внимательно следить за ростом госпожи Розмайн — я была уверена, что господин Хартмут продолжит заказывать у меня иллюстрации с ее изображением.

Через некоторое время, не прошло и десяти дней после начала сезона зимнего общения, слуги из покоев главного священника начали приводить детей в приют. Господин Хартмут хотел, чтобы они были зарегистрированы как сироты, как только рыцари приведут всех.

Там были дети всех возрастов. От малышей, которые еще с трудом могли ходить, до детей в возрасте Дирка и Конрада. Они были одеты в довольно элегантную одежду, подогнанную по фигуре, но эта аккуратность делала их трагическое положение еще более очевидным. Некоторые были в слезах, в то время как другие смотрели на нас с опаской, но все они были напуганы. Четверо из пяти сжимали в руках красивые магические инструменты.

— Всего их семнадцать, Вильма. Это последний, — сказал господин Хартмут, подводя последнего ребенка для того, чтобы зарегистрировать его. Рядом уже стояли Лотар, Гил, Фриц и Моника.

Дети в страхе отшатнулись, увидев господина Хартмута, но он просто посмотрел на них со своей обычной улыбкой и сказал.

— С сегодняшнего дня это место — ваш дом. Жизнь в приюте означает, что вы больше не являетесь дворянами, и теперь для вас все кардинально изменилось. Будьте благодарны госпоже Розмайн, потому что именно благодаря ее сострадательному сердцу вам был предоставлен этот шанс.

Господин Хартмут представил им тех из нас, кто будет присматривать за новенькими, а после подозвал Дирка и Конрада. Прежде чем заговорить, он присел на корточки, так чтобы смотреть им в глаза. Он всегда так делал, когда общался с детьми. Это была та сторона главного священника, которая была достойна уважения.

— Дирк, Конрад, — все дети здесь только что потеряли свои семьи, — объяснил господин Хартмут. — Я хочу, чтобы вы научили их тому, как здесь все устроено. Госпожа Розмайн решила спасти их, и ваша задача — помочь в этом.

Дирк и Конрад твердо кивнули в ответ.

— Госпожа Розмайн уже спасла нас. Мы хотим, чтобы они тоже были спасены.

— Вы оба такие хорошие дети, — с нежной улыбкой похвалил их господин Хартмут, гладя мальчиков по волосам. — Они сейчас напуганы, но я хочу, чтобы вы научили их безграничности сострадания госпожи Розмайн и тому, сколь многим они обязаны ей.

— Да!

Господин Хартмут повернулся к новым сиротам.

— Вы все, Конрад тоже когда-то был дворянином, как и вы. В этом смысле он такой же, как и вы. Он лучше всех понимает разницу между жизнью здесь и в дворянском районе. Вы можете задавать ему любые имеющиеся у вас вопросы. Я вернусь во время церемонии посвящения, чтобы посмотреть, как у вас дела.

После служителям было приказано помочь перенести вещи. Фриц и Гил собрали в мастерской тех, кто привык к ручному труду, и сразу приступили к делу. Тем временем рыцари собрались, чтобы помочь с переноской мебели и прочих нужных вещей для детей.

— Если бы у нас был ездовой зверь, как у госпожи Розмайн, то мы могли бы доставить все это за один раз, — заметил господин Хартмут. — Вместо этого мы должны прибегнуть к использованию телег. Моя госпожа действительно создает одну великолепную вещь за другой.

Превознося достоинства ездового зверя госпожи Розмайн, господин Хартмут покинул приют вместе с Лотаром. Гил и остальные вскоре вернулись вместе с первой частью багажа. Нам нужно было разделить работу между служителями и детьми, используя содержимое ящиков, чтобы начать обустраивать детские комнаты. Однако пока мы с Лили были заняты тем, что обнимали младших, которые плакали, пытаясь успокоить их.

— Так, так, — сказала Делия. — Нет времени плакать — мы все должны подготовить для вас место для сна. Пожалуйста, оборудуйте их самостоятельно, — она начала отдавать команды детям, а Дирк двинулся вперед, чтобы подать пример.

— Мы можем начать с этого матраса. Кто-нибудь, возьмите другую сторону.

— Можете пока оставить свои магические инструменты здесь. Вы не сможете есть, если будете держать их в руках, — сказал Конрад. Он лучше всего подходил для того, чтобы управлять ими, так как знал, что такое жизнь дворян, но дети не реагировали. Некоторые наоборот, только крепче сжали свои магические инструменты. Конрад вздохнул, выглядя явно обеспокоенным, и добавил. — Как сказал господин Хартмут, мы больше не дворяне. Вы будете жить здесь, поэтому вам нужно научиться следовать нашим правилам.

Дети уставились на него во все глаза. Одна девочка, в частности, выглядела явно разгневанной. Я подошла, чтобы защитить Конрада от ее гневного взгляда, а после опустилась на колени перед ней, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Я знаю, что дворяне не очень высокого мнения о храме, — сказала я. — И вполне естественно, что теперь, когда вы оказались здесь, вам не по себе. Тем не менее, вам не удастся избежать необходимости адаптироваться к нашему образу жизни. Все, что мы можем сделать, это попытаться помочь вам.

Девочка посмотрела на меня, излучая достоинство дворянки. Даже ее юный возраст не был в этом помехой. После ее лицо еще сильнее исказилось от гнева, словно она наконец получила возможность выплеснуть свои эмоции.

— Вы нам «поможете»? Что, ты хочешь сказать, что поможешь нам вернуться в благородное общество? Не лги нам.

— О, но я именно это и имею в виду. Такова задача, которая была поручена мне.

Мой ответ застал девочку врасплох. Какое-то время она смотрела на меня, а потом пробормотала:

— Что?..

— О боги. Разве господин Хартмут не говорил об этом? Госпожа Розмайн хочет, чтобы вы все научились читать, писать, считать, выучили этикет, а также овладели навыками игры на музыкальных инструментах, на том уровне, что ожидают от средних дворян. Кроме того, мне сказали, что самые лучшие из вас будут крещены как дворяне, а сам герцог выступит опекуном для таких детей.

В глазах старших детей блеснуло честолюбие. Я могла только предполагать, но похоже те, чье ликование было самым заметным, были уже близки к своему крещению. Лучше иметь цель, к которой можно стремиться, чем погрязнуть в унынии. И не важно, что их цель будет состоять в том, чтобы покинуть приют.

— Вы все должны усердно работать, — с улыбкой сказала я. — Госпожа Розмайн и господин Хартмут, конечно же, будут получать отчеты о ваших успехах.

Ребенок, стоящий за спиной девочки, которая говорила со мной, внезапно поднял взгляд, и в его глазах горела решимость. Он положил свой магический инструмент туда, куда указал ему Конрад.

— Я собираюсь выучить все, что вы можете мне дать и вернуться в дворянское общество, — сказал он.

Затем мальчик схватился за другой край матраса, который держал Дирк. Остальные были слишком напуганы, чтобы сделать первый шаг, но теперь, когда кто-то сделал его за них, они постепенно начали следовать примеру смельчака. Только самые младшие все еще оставались на месте, не зная, что им делать.

— Давайте поиграем, как только мы закончим с матрасами, — сказал Дирк мальчику, который подошел, чтобы помочь ему. — У нас есть карута, карты и много книг.

Мальчик лишь поджал губы в ответ, он был явно не готов пойти на встречу этой идее.

Дирк невозмутимо рассмеялся.

— Я не проигрывал даже Конраду, — продолжил он. — Если ты не сможешь победить меня, то тогда тебе точно не стать дворянином.

— Я... тренировался со своим старшим братом. Я бы не проиграл тебе.

— Посмотрим. Я — Дирк, а ты?

— Бертрам. Я позабочусь о том, чтобы мои таланты признали лучшими здесь, и тогда я вернусь в благородное общество, так быстро, как это будет возможно.

Старшие дети, которые решили следовать нашим указаниям, в надежде вернуться в благородное общество, начали подражать Дирку и Конраду. И их быт в приюте постепенно стал довольно гладким. Неожиданностей, конечно, было немало, но дети всячески старались помогать нам в работе, и очень серьезно относились к учебе. Наши ограниченные ресурсы означали, что детям приходилось делить между собой музыкальные инструменты во время уроков игры на фешпиле, но они все равно старались изо всех сил, чтобы суметь достойно выступить на своем дебюте.

На Дирка и Конрада, в свою очередь, новые дети оказали положительное влияние. Им было полезно познакомиться с кем то, кто имел такие четкие планы на свое будущее. Они начали серьезнее относится к урокам музыки, несмотря на то, что раньше их не интересовали эти занятия. Так же они подружились с новенькими, играя вместе в каруту и карты. Их победы начали чередоваться с поражениями. Конрад, после стольких проигрышей, наконец сумел одержать верх над Дирком, и эта победа сильно мотивировала их обоих.

По словам Делии, которая присматривала за старшими из новых сирот, еще бывали ночи, когда некоторые из детей тихо плакали в своих кроватях. У нее не было возможности поговорить с ними об этом, всякий раз, когда она приближалась, они притворялись, что спят. Поэтому она решила просто присматривать за ними.

Лучше всего справлялись старшие, ведь их крещение было совсем близко. Между тем, младшие все еще плакали, вспоминая свои семьи. Мы с Лили изо всех сил старались обнять и утешить их всех, но нам просто не хватало рук. По правде говоря, мне не хватало времени на сон... и когда я задумалась над этим, в приюте появился господин Хартмут. С ним пришло шесть служителей и пять служительниц. Это были слуги священников, которых, очевидно, арестовали вместе с их семьями.

— Сами священники не были замешаны в каких либо преступлениях, но они не смогут сохранять свой статус без поддержки своих родных. И нам в любом случае нужно было забрать их на допрос, — объяснил господин Хартмут. — Конечно, мы предоставили всем слугам арестованных возможность пойти вместе со своими господами, но никто не высказал желания, поэтому мы вернули их в приют. Питание для них будет доставлено из комнат священников, — после он снова улыбнулся нам с Лили и продолжил. — Количество детей значительно возросло. Вам не помешают дополнительные рабочие руки, не так ли?

Да... он совершенно прав.

Огромная забота, которую господин Хартмут проявлял к нам, буквально захлестывала меня. Я выразила свою благодарность и поспешила в свою комнату, чтобы принести иллюстрации изображающие госпожу Розмайн.

— Господин Хартмут, вот заказанные вами картины. Вам нравится? — спросила я, когда вернулась и положила их на столе в столовой.

Господин Хартмут внимательно посмотрел на иллюстрации. Его оранжевые глаза вдруг заискрились, а с губ сорвался благоговейных вздох.

— Абсолютно великолепно. Ясно видно, насколько выросла ее божественность с тех пор, как она была простой священницей, — сказал он, подтверждая, что моя работа оправдала его ожидания. Было большим облегчением узнать, что самый суровый судья доволен.

— Пожалуйста, дайте мне посмотреть, господин Хартмут, — взволнованно сказал Конрад. — О, это госпожа Розмайн, верно? Вильма рисует только в своей комнате, так что я не мог на них посмотреть.

Хартмут на мгновение задумался, а затем сказал. — Вы можете посмотреть, но только если вы будете смотреть на растоянии, и поклянетесь не трогать рисунки ни при каких обстоятельствах.

Дирк и Конрад согласились и довольно скоро начали осыпать мои рисунки похвалами. Это, должно быть привлекло внимание и других детей, так как они тоже подошли, держась на заранее согласованном расстоянии.

— Дети, которые только что присоединились к приюту, по-видимому не имели возможности встретить госпожу Розмайн. Это прекрасная возможность для них, — сказал господин Хартмут. — Эти иллюстрации изображают святую Эренфеста, любимицу Местионоры, богини мудрости, и демонстрирующую чистоту Фрютрена, богини воды. Ее волосы сверкают, как ночное небо, словно накрытые плащом бога тьмы, а ее золотые глаза сияют, словно в них заключена сила самой богини света.

Новые сироты слушали его, разинув рты. К концу речь господина Хартмута стала такой витиеватой, что, думаю, младшие уже с трудом понимали о чем он говорит.

— Конечно, чудеса госпожи Розмайн не ограничиваются ее красотой, — продолжал господин Хартмут. — Ее глубоко сострадательное сердце — явное свидетельство ее божественной природы, и она обладает всеми качествами истиной святой. По крайне мере, я так думал раньше, но совсем недавно произошло то, что заставило меня изменить свое мнение. Возможно она не святая, а самая настоящая богиня.

— Богиня милосердия? — без промедления предложил Дирк.

— Она действительно спасла служителей, так что она определенно богиня, — согласился Конрад.

Другие дети были совершенно растеряны, но господин Хартмут был так поглощен своей проповедью, что такие мелочи, как чужое замешательство, не могли его остановить.

— Это было в тот день, когда господин Фердинанд уезжал в Аренсбах. Она наложила радужное благословение на всех трех уезжающих. Теперь вы понимаете? Понимаете, как это важно — молиться всем богам и получить благословение от них?

— Я действительно не понимаю...

— Очень хорошо. Тогда я объясню.

После господин Хартмут начал радостно рассказывать о магии. Он говорил очень долго, но если сократить: Эйвилиб находится в плохих отношениях со всеми, кроме Гедульрих, поэтому крайне сложно составить молитву, где будут присутствовать все боги.

И все же госпожа Розмайн смогла сделать это с относительной легкостью.

— Сверкающие глаза госпожи Розмайн светились божественной радугой, словно в них были заключены все боги. Затем, со своим штапом в руке, она начертила в воздухе магический круг, которого никто раньше не видел. Свет следовал за каждым взмахом ее штапа, пока круг не замкнулся. И из ее прекрасных губ полились слова благословения. Круг загорался божественным цветом каждого божества, стоило ей назвать их имена. И мы все были поражены красотой этого зрелища. Словно бы все боги собрались в одном месте. С краев круга лился свет различных цветов, пока наконец он не разбился на радужное благословение. Все собравшиеся смотрели на это в благоговейном молчании, а госпожа Розмайн тихо улыбнулась. Какое смирение! Как превосходно! Это было божественнее, чем все что я когда-либо видел. И в этот момент мне захотелось вознести молитву самой госпоже Розмайн.

В конце концов, господин Хартмут пел дифирамбы госпоже Розмайн на протяжении целого колокола. Когда он наконец закончил, он удовлетворенно выдохнул, а затем посмотрел на всех собравшихся в столовой приюта.

— Теперь все — давайте вознесем наши молитвы могущественным Королю и Королеве бесконечных небес, могущественной Вечной пятерке, правящей царством смертных: Фрютрена, богине воды, Лейденшафту, богу огня, Шуцерии, богине ветра, Гедульрих, богине земли, Эйвилибу, богу жизни, и, наконец, госпоже Розмайн, святой Эренфеста.

Все вскинули руки и подняли вверх левое колено, то есть, вернее, все кроме новых сирот. Они отшатнулись, от внезапного синхронного движения остальных и заозирались. Мы были так заняты делами и учебой, что забыли научить их молиться.

Мне нужно будет научить их, прежде чем мы вернемся к нашим ежедневным занятиям.

Я намеревалась сделать все, что в моих силах, чтобы помочь новым сиротам как можно быстрее приспособиться к жизни в храме.

Зима после разлуки: Камилл — Решение, принятое зимним днём (❀)

— Давай, Камилл. Поторопись! — кричал папа, спускаясь по лестнице.

— Ты говоришь мне поторопиться?! — закричал я в ответ, спеша за ним, прижимая к груди все необходимые вещи. — Мы опаздываем, потому что ты долго вставал с кровати!

День был солнечный, и это означало одно — пару! Мы собирались выйти пораньше, чтобы собрать как можно больше, но в итоге сборы заняли много времени из-за того, что папа долго не мог проснуться.

— У нас нет времени, Камилл. Садись в сани.

— Но папа...

— Быстрее! Такими темпами все пару пропадет!

Спорить с ним было бесполезно. Я сдался и забрался в сани, в которые папа сначала запрягся, а после побежал. Я схватился за бортики, чтобы не выпасть и надул щеки.

Полный отстой. Я уже достаточно взрослый, чтобы бежать самостоятельно.

Я прекрасно понимал, что сейчас это лучший вариант — мы опаздываем, а у меня нет никаких шансов бежать за папой всю дорогу до леса. Но все же. Я хотел слезть с саней до того момента, как это заметят мои друзья. Они станут смеяться надо мной, если бы увидят, что меня до сих пор возит отец.

Держу пари, они подумают, что я ребенок, который не может делать все самостоятельно. Но ведь это папа проспал, а не я!

— Гюнтер! — окликнули папу, когда мы подошли к воротам. — Собираешь пару в такие напряженные дни? Как несправедливо.

— Ну что я могу сказать, — пожал плечами папа. — Случилось что-то, о чем я должен знать?

Папа разговаривал со стражником. Нам нужно было поспешить, если мы хотели собрать пару, но я молча наблюдал за ними. Папа и раньше говорил мне, чтобы я не мешал, когда он говорит с людьми у ворот, так как это касается его работы.

— В группе из приюта было много новых лиц. Там были Лутц и Гил, так что я пропустил их, но... ты что-нибудь знаешь об этом, Гюнтер?

— Вероятно, это следствие какого то секретного решения герцога. Я спрошу у них, когда мы встретимся в лесу.

Для папы было нормальным быть занятым зимой — на улицах всегда был снег, который нужно убирать, и пьяницы, с которыми приходилось иметь дело. Но этой зимой у него было больше дел, чем обычно. Северным воротам передавали несколько специальных приказов от самого герцога.

Если в лесу будут сироты, значит ли это, что Дирк и Конрад тоже будут там? Я не могу дождаться возможности увидеться с ними.

Прошлой осенью, когда я впервые пошел в лес с Лутцем, я встретил там Дирка и Конрада. Они оба были сиротами и были примерно одного возраста со мной, и у нас всегда были общие темы для разговора. В приюте, где они жили, тоже были игрушки и книжки с картинками, сделанные в мастерской Розмайн. Лутц сказал, что я не могу обсуждать эти игрушки, даже самые любимые, ни с кем из соседей, так что я был очень рад, что наконец-то получил возможность похвастаться ими.

Когда-то у меня была еще одна старшая сестра, Майн, но она давно умерла. Дворяне и храм, по видимому, были как-то замешаны в ее смерти, и мои родители сказали мне, что глава храма из сочувствия дарит мне игрушки из своей мастерской. Это был добрый жест, но мы по прежнему опасались демонстрировать свои связи с дворянами, поэтому мне не разрешалось говорить об этом или самих игрушках другим.

Я не мог вспомнить, когда впервые услышал о Майн. Но одну вещь я помнил ясно как день: мама, Лутц и Тули радостно говорили о ней, восклицая «Майн» то, «Майн» это. И именно тогда я понял, что это был человек о котором мне было нельзя говорить. Я уже пообещал папе, что буду держать язык за зубами, поэтому я больше не спрашивал о ней.

Когда я пошел в лес с Лутцем в первый раз, мне сказали, что с детьми из приюта я могу говорить об игрушках, но о Майн все равно нельзя. Я понял эти наставления, но разве было что-то, что я мог бы рассказать о ней? На самом деле я совсем не помню эту свою вторую сестру.

На нашу следующую встречу с Дирком и Конрадом в лесу я взял с собой карточки каруты. Дирк иногда выигрывал у меня, но зато я всегда побеждал Конрада. Однако с приходом весны все изменилось. Конрад внезапно стал играть куда лучше, и выигрывать у него стало значительно сложнее. Разочарованный я стал гораздо чаще заниматься с мамой, а иногда и с Тули, когда она приходила домой со своей работы.

— Дирк! Конрад!

Мы вошли в лес и увидели сирот, которые держались вместе. Как и сказал стражник, среди них было много незнакомых детей. Должно быть они в первый раз пришли собирать пару, потому что Лутц и Гил наставляли их, как правильно собирать их.

— Гил! — позвал папа. — Вы все вместе пришли собирать дары леса? Собираешься, как и всегда, преподнести все, что соберешь, госпоже Розмайн, верно?

Лутц слегка нахмурился и ответил.

— Мы не знаем, вернется ли она в этом году... — Госпожа Розмайн обычно возвращалась в храм в середине зимы, но, похоже в этом году этого не произойдет.

— Вообще-то мы собираемся положить все пару, которые соберем, в ледяную комнату, — с ухмылкой добавил Гил. — Госпожа Розмайн всегда с нетерпением ждет возможности полакомиться ими, поэтому мы хотим сохранить для нее как можно больше.

Похоже госпожа Розмайн так любит пару, что с удовольствием ест его каждый год. В храме было место, где круглый год стояла зима, и хранящиеся там пару не растают даже с наступлением весны.

В храме похоже много странных мест.

— Камилл, ты можешь пойти собирать пару с детьми из приюта, — сказал папа. — Мне нужно поговорить с Гилом.

— Ладно.

Папа и Гил куда то ушли. Вероятно это было связано с работой. Тем временем мы с Лутцем подошли к детям из приюта. Дирк и Конрад инструктировали новеньких, как нужно собирать пару.

— И именно поэтому мы по очереди собираем фрукты, — закончил свою речь Дирк.

— Я действительно должен делать это руками?..

— Ой, заткнись, Бертрам! Сколько раз я тебе уже говорил? Кто не работает, тот не ест!

Новые дети казались странно дерзкими. Некоторые из них бездельничали, даже не пытаясь делать вид, что слушают Дирка. Разве он не может просто не брать с собой тех, кто не хочет этим заниматься?

— Они кажутся довольно грубыми... — пробормотал я.

— О, Камилл. Давно не виделись, — сказал Конрад, заметив меня. — Наши дни стали куда более занятыми сейчас, когда в приюте появилось столько новых детей одновременно. Похоже Дирк и Делия теперь всегда злятся то на одно, то на другое. Я хотел бы, чтобы ты мог на это посмотреть. Они даже кричат одинаково, ну и все такое.

В прошлом Дирк и Конрад жаловались мне, что им не с кем играть, так как в приюте было мало маленьких детей. Но теперь их было много, и они не знали, что им делать. Всего в лес с ними пришло около десяти детей, но Конрад сказал, что самые младшие остались в приюте.

Откуда их столько?..

— Хотелось бы, чтобы мы смогли поиграть в каруту не смотря на снег, — сказал Конрад. — Мы тренируемся все вместе, так что в следующий раз, когда мы будем играть, ты проиграешь.

Для человека, который постоянно проигрывает, а потом сидит и дуется он был на удивление уверен в себе. Я не мог не испытать некоторого беспокойства. Но это очевидно, что имея столько людей с которыми можно практиковаться, и он, и Дирк станут лучше.

— Я тоже улучшаю свои навыки, — сказал я. — Я даже сумел победить Ренату на днях.

— Рената?

— Девочка из компании «Гилберта».

Прежде чем я успел добавить что-то еще, Дирк и Лутц окликнули нас.

— Эй, Конрад! Камилл! Можете помочь показать этим детям как обвязывать себя веревкой?

Я не стал терять ни минуты, прежде чем пойти помогать.

Во-первых, мне нужно было показать им как взбираться на дерево пару.

* * *

Это случилось незадолго до наступления зимы, именно тогда я впервые встретил Ренату.

Тули отвела меня в компанию «Гилберта», и, поскольку это был первый раз, когда я посещал северную часть города, я надел чистую одежду, которую она сшила для меня. Этот наряд был очень похож на тот, что надевают на крещение. Дома в этой части города были куда более красочными, чем там, где мы жили.

— Они такие красивые, правда? Старая краска смылась, когда герцог очистил весь город, поэтому здания пришлось перекрашивать, — пояснила Тули. После она хихикнула и добавила. — Помнишь, как дядя Дид ворчал о том, сколько работы его ждет?

Магия герцога очистила все деревянные стены в городе, сделав наши дороги и каменные части наших домов ослепительно белыми. На самом деле это было довольно неудобно для богатых, потому что очищение вместе с грязью содрало со зданий и краску.

— Я слышал, что все были особенно напряжены из-за того, что было много дел в связи с подготовкой к приезду торговцев из других герцогств. Я уверен, что папе приходилось часто ходить в патрули.

Я не мог точно вспомнить как выглядел город раньше, но все вокруг говорили, что перемены были ошеломляющими. Однако была одна вещь, которую я запомнил. Папа сказал это, когда патрулировал город с другими солдатами.

«Герцог планировал выгнать нас из наших домов и перестроить город заново. Но госпожа Розмайн остановила его. Теперь мы должны убедиться, что он останется чистым».

— Это компания «Гилберта», где я работаю, — сказала Тули, когда мы добрались до нужного места. — Обязательно следи за своей речью, когда будешь там.

Мы поднялись по боковой лестнице на второй этаж, а затем Тули сообщила, что мы пришли. Она говорила и действовала совсем иначе, чем дома. Когда слуга впустил нас внутрь, я расправил плечи и выпрямился, как меня учили сестра и Лутц.

— Так ты Камилл, да? — спросил глава компании «Гилберта». — Добро пожаловать.

Он познакомил меня со своей семьей. Там была госпожа Коринна, швея госпожи Розмайн, которую очень уважала Тули, и их дети: Рената и Кнут. Были так же Марк и глава компании «Плантен», которые были здесь для того, чтобы помочь с обучением Ренаты.

Меня отослали, чтобы я поиграл в каруту и карты с другими детьми. К нам также присоединились Марк и глава компании «Плантен». Кнут был слишком маленьким, поэтому даже не стоил внимания как соперник, но вот Ренате я проиграл в половине партий.

— Я говорил тебе, не так ли? — с ухмылкой сказал глава компании «Плантен». — Я выигрываю у тебя не потому что старше, это ты проигрываешь потому что недостаточно хороша.

Рената надула щеки и посмотрела на меня.

— Присоединяйся к компании «Гилберта», Камилл. Мы сможем продолжать играть до тех пор, пока я не буду выигрывать всегда. Что ты думаешь об этом?

— Эм-м-м...

Я не знал, что ей ответить. Но пока я сидел там, не в силах найти слов, мастер Отто с улыбкой наклонился ко мне.

— Хорошая мысль, Рената. Моя дочка приглашает тебя. Камилл, как насчет того, чтобы поработать у нас в качестве даруа.

Удивленный тем, что меня приглашает лично глава, я оглянулся на Тули. Она работала мастерицей по украшениям для волос госпожи Розмайн, и ей даже доверяли придумывать наряды и подбирать одежду для госпожи. В результате ее статус был очень высок. Там где мы жили, она была чуть ли не единственной, кто добился таких высот даже не достигнув совершеннолетия. Все смотрели на нее с восхищением, и мне очень повезло, что она была моей старшей сестрой.

Интересно... Если я вступлю в компанию «Гилберта», стану ли я таким же удивительным, как Тули.

Это был настоящий соблазн. Папа предлагал мне стать солдатом и помогать ему защищать город, но работа с Тули звучала намного веселее.

Однако прежде, чем я успел ответить, глава компании «Плантен» тоже заговорил.

— Нет. Камиллу было бы куда лучше работать в компании «Плантен». Тебя ведь больше интересуют книги и игрушки, чем украшения для волос, ткань и унишам, верно?

Именно тогда чаша весов склонилась в сторону компании «Плантен». В нашем районе единственным человеком, который мог сравниться с Тули в части достижений был Лутц. Он работал продавцом в крупном магазине, и это несмотря на то, что он родился в семье плотников, что делало такое достижение невероятным.

Мне очень нравились игрушки и книги, которые приносил мне Лутц. Они привлекали меня куда сильнее, чем украшения для волос и ткани. Подобные вещи больше подходили девочкам.

— Я слышал от Лутца, что ты хочешь участвовать в учебных поездках приюта и посетить разные города, верно? — продолжил глава компании «Плантен».

Я действительно хотел пойти в приютскую мастерскую. Но больше потому, что там были Дирк и Конрад. Хотя идея узнать, как делают игрушки и книжки с картинками, тоже была очень привлекательной. Думая об этом с такой стороны, компания «Плантен» была куда более привлекательной. Лутц сказал, что они могут читать готовые книги раньше всех остальных. Это звучало круто.

— Вей, вей, вей! — закричал глава компании «Гилберта». — Почему ты вечно пытаешься увести у меня все сокровища, которые я нахожу, Бенно?! Разве Лутца тебе было мало?!

— Как будто тебе нужен кто-то кроме Тули! Мы должны направлять людей туда, где их способности будут раскрыты лучше всего!

Я пытался придумать, что мне делать, но эти два больших босса начали ссориться по настоящему. Рената поторапливала меня, подталкивая быстрее принять решение. Судя по всему, они не успокоятся пока я не решу.

Не зная что делать, я обратился за помощью к Тули. Она с нежной улыбкой подошла и погладила меня по голове.

— Не волнуйся, Камилл. У тебя еще есть время до крещения, чтобы принять это решение, — сказала она. — Профессия, которую ты выберешь, во многом определит твое будущее, поэтому ты должен сам решить, чем ты хочешь заниматься. Вдохновляться чужими примерами — это нормально, но ты не можешь оправдывать свой выбор тем, что кто-то другой сказал тебе сделать его. Иначе в конечном итоге ты будешь сильно жалеть об этом, и не сможешь полностью отдавать себя работе, тратя время и силы на то, чтобы обвинять других, — после Тули посмотрела на двух боссов, все еще удерживая на лице нежную улыбку и продолжила. — Другими словами, вы двое, пожалуйста, дайте Камиллу принять решение самостоятельно. Не торопите его.

* * *

— Ахаха. Должно быть это было жестко. Они оба такие упрямые, — сказал Лутц, грея свои продрогшие руки у огня и слушая мой рассказ о знакомстве с Ренатой. Он всегда был рядом со мной, чтобы погладить по голове и подбодрить. И это заставляло меня чувствовать, что я хотел бы, чтобы у меня был такой старший брат, как он.

— Лутц... ты, э... собираешься жениться на Тули? — спросил я. — Она вот вот достигнет совершеннолетия, не так ли? Кажется все вокруг сильно обеспокоены этим.

Большинство девушек начинали искать будущих мужей и готовиться к браку с приближением даты своего совершеннолетия, и было бы логично, если бы Тули выбрала Лутца, с учетом того как много времени они проводят вместе. Даже наши родители были согласны в мнении о том, что они были бы прекрасной парой. И это было хорошим знаком, ведь родительское благословение имеет большое влияние на брак. Еще стоило помнить, что не смотря на их успехи, у них все еще явно не достаточно денег для того, чтобы заключить союз с кем-то из северного района города.

— Ну, я понимаю, что все взволнованы перспективой того, что мы будем вместе, ведь это самый безопасный вариант для нас... но кто знает? До этого может пройти еще много времени. Ты же знаешь, у Тули разбито сердце.

— Что?!

— Ой... Это должно было быть секретом.

— Ну, Лутц! Ты должен рассказать мне! Кто это был?! Я имею в виду, Тули так хорошо шьет и так усердно работает, и...

В городе нет мальчика, который не засматривался бы на Тули, так как же кто-то мог ей отказать? Возможно я был немного предвзят, но я был искренне уверен в этом. Может быть это из-за ее социального положения и нашей семьи или была еще какая-то причина. Но в конце концов, сколько бы я не просил, Лутц отказывался рассказывать мне.

— Я хочу поговорить о тебе, а не о Тули, — с ухмылкой перевел он тему. — Ты уже принял решение, верно? Я вижу это по твоим глазам.

Я хмыкнул в ответ.

— Я хочу работать в компании «Плантен». Я бы предпочел работать с книжками и игрушками, а не защищать город или продавать украшения для волос.

— Ах, Майн... Ты действительно вырастила из него книжного червя, да?

Лутц пробормотал что-то совсем тихо себе под нос, поэтому я не смог расслышать его слов. Я попросил его повторить, но он только покачал головой. Похоже у него куда больше секретов, чем я думал.

— Если ты действительно хочешь присоединиться к компании «Плантен», то тебе нужно обратиться к дяде Гюнтеру и остальным, чтобы получить разрешение учиться там, — сказал Лутц. — Сейчас самое лучшее время, так как метели начали стихать.

— Обучение?

— Мне было трудно стать торговцом, так как я сын плотника, и тебе тоже будет не просто, так как ты сын солдата. Мы позволим тебе пожить в компании «Плантен» примерно дней десять, и проведем все необходимое обучение.

Я уже мог читать и считать благодаря своим игрушкам и книжкам с картинками, но оказывается мне нужно знать куда больше о том как думают торговцы, и о том, как устроен их мир. Прислушиваться к советам Лутца определенно было лучшим вариантом для меня, ведь он уже однажды прошел по этому пути.

— Я поговорю с Марком и мастером Бенно, — сказал Лутц. — Но я почти уверен, что они не откажут и сразу примут тебя.

— Правда?!

Лутц усмехнулся и кивнул.

— Весной в магазине становится больше посетителей, а грядущее лето будет еще тяжелее, из-за нашей поездки в Кирнберг. Зато зимой у меня куда больше свободного времени. Я несовершеннолетний и не могу посещать замок, поэтому все именно так.

В конце зимы мастер Бенно и дапла из его компании заняты посещениями замка, но работа Лутца заканчивается как только он разбирается с подготовкой книг и учебных материалов из мастерской Розмайн.

— Тебе нужно будет поработать над своей речью, осанкой и этикетом, — продолжил Лутц, перечисляя те области, где мне нужно получить больше знаний. — Но прежде всего, обязательно получи разрешение от мамы и папы. Жизнь очень тяжела, когда у тебя нет поддержки родителей.

Казалось он говорит о чем-то довольно личном, но я был уверен, что все будет в порядке. Мама и папа точно поймут. Это было словно, перед моими глазами распахнулась дверь в мое будущее и остался всего один шаг. И это ощущение волновало мое сердце.

— Лутц, я сделаю все, что в моих силах.

— Ага. Дерзай.

Послышался тихий стук, когда пару упали на снег неподалеку. Новички собирали плоды с деревьев намного быстрее, чем мы с Лутцем. Дирк и Конрад когда-то демонстрировали такую же скорость.

— Почему для них это так просто? — спросил я.

— Кто знает? О, посмотри. Дядя Гюнтер машет нам. Похоже, он зовет тебя, Камилл.

— Да!

Я залез на дерево пару, чтобы поменяться местами с папой.

— Мы почти закончили, Камилл. Позаботься об остальном, — сказал он, спрыгивая вниз мимо меня.

Я снял перчатки и схватил первый пару за стебель, пытаясь его согреть. Пока я ждал, Дирк выглянул из-за ближайшей ветки и сказал.

— Кажется ты в хорошем настроении, Камилл. Руки не мерзнут?

— Да, но... Дирк, когда придет весна, я возможно приеду в приют, чтобы посмотреть на мастерскую Розмайн. Лутц сказал, что госпожа Розмайн даст мне разрешение, если я присоединюсь к компании «Плантен».

— Правда?! Не могу дождаться! — воскликнул Дирк, радостно улыбаясь. Мысль о том, что однажды придется работать с ним и Конрадом была просто потрясающей.

Свет начал проникать сквозь ветви, отмеряя конец нашей вылазки. Пару засияли, как драгоценные камни, а деревья начали раскачиваться взад и вперед, как будто они вдруг ожили. От их движения в лесу разнесся громкий шорох.

Я сразу же слез на землю и увидел, как деревья пару начали исчезать. Новички, которые увидели это впервые в жизни, были в полном шоке. Деревья вытянулись вверх, в небо, а после втянулись в землю и полностью исчезли.

Нам всем было пора возвращаться домой, поэтому мы поставили корзину с пару на сани и двинулись обратно. Папа хотел убедиться, что дети из приюта благополучно вернутся обратно, поэтому мы проводили их до самых ворот. Вернуться в город было труднее, чем покинуть его, а поскольку страж дневной смены не был тем же человеком, что выпустил Лутца и остальных, новых сирот могли бы не пустить назад. Папа собирался поговорить со стражниками и убедиться, что всех пропустят.

— Сейчас в воздухе витает напряжение, поэтому стражники не пропустили бы вас просто потому, что узнали тебя и Гила, — объяснял папа Лутцу. — Убедись, что в следующий раз вы сначала подойдете ко мне. Мое слово имеет больше веса.

— Спасибо, дядя Гюнтер.

Как и обещал, папа поговорил со стражниками, и воспитанников приюта без проблем пропустили в город. По дороге домой, прямо перед тем, как мы свернули за угол, папа передал пару Гилу.

— Отнеси это госпоже Розмайн, — сказал он.

— Я сохраню его в ледяной комнате и прослежу за тем, чтобы она его получила.

— Я рассчитываю на тебя.

Нееет... Мой пару...

Их было так трудно собирать, но папа всегда отдавал один фрукт в приют для госпожи Розмайн. Это было странно — Дирк, Конрад и все в моей семье, казалось, слишком сильно любили госпожу Розмайн, даже с учетом того, что она обеспечила работой многих из них.

* * *

В тот вечер, после ужина, я решил рассказать родителям о своих планах на будущее. Они обменялись встревоженными взглядами, а потом мама начала разливать чай. Папа немного поерзал на стуле, отхлебнул из чашки, поставленной для него на стол и внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил он голосом в несколько раз тише, чем обычно.

Я боялся, что они могут отказать, но упрямо сжал кулаки и посмотрел на них в упор.

— Мама. Папа. Я хочу делать книги с Лутцем! — объявил я. — Я хочу работать в компании «Плантен» и распространять повсюду новые книги!

[[image:/storage/reader-images/929125dfdc3e3585c89dd15e4d771a73f1d8508d.jpg]]

Внезапно у мамы и папы на глазах появились слезы. Я не мог понять почему. Я ожидал, что они откажутся, или что папа спросит меня, почему я не хочу стать солдатом.

— Вы не хотите, чтобы я?..– спросил я, опустив голову вниз.

— Нет, нет, — мама замахала рукой, второй вытирая глаза. Она встала и подошла ко мне, с противоречивым выражением лица гладя меня по голове. — Если ты хочешь делать новые книги, я не буду тебя останавливать. Я на твоей стороне. Просто делай все возможное.

Папа согласно кивнул. Другими словами, теперь у меня было разрешение на то, чтобы стать учеником в компании «Плантен».

Я буду делать книги! Я вырасту таким же как Лутц!

Начало зимней разлуки: Рихарда — Мой сын уезжает

— Мама, это Юстокс. У меня есть срочные новости, и я должен попросить тебя вернуться сегодня домой в поместье.

Ордоннанц прибыл в то время, когда я была в замке, вместе с госпожой Эльвирой и госпожой Флоренцией перебирая подарки. Это сообщение лишь на мгновение поколебало мое спокойствие, но две женщины казались куда более встревоженными.

— О боги. Срочные новости... Что это может быть? — спросила госпожа Эльвира.

— Рихарда, Розмайн еще не вернулась из храма, — не стала молчать и госпожа Флоренция. — Я прошу тебя немедленно вернуться домой. Завтра ты тоже можешь взять выходной.

Я могла понять причины их обеспокоенности — когда я была занята на работе, Юстокс редко слал подобные ордоннанцы. Но ведь господин Фердинанд лично попросил меня помочь оценить подарки, которые будут отосланы в Аренсбах. Я не могла так просто отказаться от этого поручения.

— Я с благодарностью приму ваше дозволение и отправлюсь домой сегодня, но я вернусь завтра, чтобы продолжить работу. — сказала я. — все-таки мы говорим о Юстоксе. Я с трудом могу себе представить, что он позовет меня по какому-то значительному поводу.

— Это не правильно, Рихарда, — со странно резким блеском в глазах возразила Эльвира. — Я приказываю вам, как мать вашей госпожи. Дорожите временем, которое у вас осталось для общения с господином Юстоксом. Вы не знаете как долго еще сможете помогать ему, как мать.

Она выглядела такой эмоциональной, а прямой взгляд, которым она смотрела на меня, казалось пронзил мое сердце. Госпожа Эльвира так же отправляла своего сына в Аренсбах. И из-за резкого изменения планов у нас оставалась всего неделя на прощание с господином Фердинандом и нашими детьми.

— Рихарда, — более мягким тоном заговорила госпожа Флоренция. — Поскольку это дары от одного герцогства другому, то эту работу лучше взять на себя членам герцогской семьи, таким как я и Шарлотта. К сожалению, господин Фердинанд не просил моей помощи напрямую, но я бы посоветовала не придавать этому факту большого внимания. Иди и помоги Юстоксу.

Даже после их слов я не решалась отказаться от возложенных на меня обязанностей. Я посвятила своей работе всю свою жизнь.

Понимая мои противоречивые чувства, госпожа Флоренция нежно улыбнулась мне.

— Разве это не будет проблемой, если проблема Юстокса так и останется нерешенной и это негативно повлияет на график господина Фердинанда? Рихарда, Эльвира, вам обеим нужно завтра отдохнуть. Вы можете помочь своим сыновьям со сбором вещей, уборкой комнат и прочими мелочами. Обязательно проведите с ними время, как матери. Это приказ. Вам понятно?

Пусть выражение лица госпожи Флоренции было мягким, в ее глазах цвета индиго сверкала нерушимая воля, и мы не могли пойти против этой воли. К тому же важен был еще и тот факт, что я не могла пойти против приказа члена герцогской семьи, поэтому мои руки теперь были полностью связаны. Мы с госпожой Эльвирой преклонили колени перед первой женой ауба.

— Мы благодарим вас.

Мы часто видели своих детей и работали рядом с ними, когда выполняли свои обязанности последователей, но у нас было мало возможностей встречаться с ними как родителям со своими детьми. Сегодня, возможно, будет последний раз, когда у нас будет возможность собраться всей семьей.

* * *

— Прими мои извинения, мама. Кажется, я вернулся слишком поздно, — с ухмылкой, которая явно указывала на то, что на самом деле никаких срочных новостей нет, сказал Юстокс, после того как вернулся домой. Беспокойство госпожи Эльвиры и госпожи Флоренции заразило меня, а он лишь ухмылялся.

Я вздохнула, а после приподняла брови с недовольством глядя на него.

— Может быть, мы и семья, Юстокс, но мы оба взрослые работающие люди, поэтому твое сообщение было слишком внезапным! И оно пришло после четвертого колокола! Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты уведомлял о необходимости встречи до третьего колокола? Если ты делаешь это позже, то у меня просто не будет времени, чтобы приготовить нормальную встречу.

— Юная леди уехала в храм, занимаясь делами по передаче обязанностей главного священника, и в отличие от прошлого года, вам не нужно заниматься вышивкой. Разве у тебя есть какая-то еще работа?

— Я разбирала подарки, которые будут отправлены в Аренсбах, по приказу господина Фердинанда. И в любом случае, наличие или отсутствие у меня свободного времени не оправдывает твоей грубости. Не доставляй столько проблем слугам и поварам.

Обычно мы ужинали на рабочем месте, поэтому внезапная смена планов доставляла множество неудобств простым работникам нашего поместья. Как слуга, Юстокс должен был помнить, что одна из наших обязанностей — это создание комфортной рабочей среды для тех, кто работает с нами и на нас. Почему же тогда он постоянно забывает об этом и доставляет столько проблем другим?..

Юстокс с любопытством посмотрел на меня.

— Мама, я никогда не думал, что ты можешь говорить так долго. Насколько хватает твоего дыхания?

Этот глупый сын!

Я чувствовала одновременно смирение с тем, что мой сын никогда не изменится, и возмущение от того, что он не может усвоить такой простой урок. Поэтому единственное, что я смогла сделать, это прижать руки к голове и вздохнуть. Был ли он таким только рядом со мной или Юстокс так и не повзрослел не смотря на то, что его юность уже давно закончилась?

Не обращая внимание на то, что его поведение только что вызвало вспышку головной боли у его матери, Юстокс протянул мне магический инструмент поглощающий звук и сказал:

— Все сказанное дальше — секрет, — после он развернулся на каблуках и направился к своей комнате. — Как дела в замке? Я предполагаю, что наш внезапный отъезд должен был вызвать хаос.

— Верно. Теперь у нас на целый сезон меньше времени, которое можно было посвятить на передачу всех дел. Господин Сильвестр и высшие чины рыцарского ордена в настоящей панике, — ответила я. Эти внезапные изменения в графике серьезно повлияли на многие планы на зиму. — Как дела у юной леди в храме? Оттилия сообщила мне, что Хартмут в эти дни очень занят...

— Госпожа тревожится из-за потери своего опекуна, но тем не менее, она сохраняет твердость духа. Она готовит для него еду, которую он возьмет с собой в Аренсбах, занимается заказом украшения для волос в качестве подарка для госпожи Летиции... Кажется, что она погружается в дела для того, чтобы сбежать от своих печалей. Я беспокоюсь о том, как она будет справляться с ними после отъезда господина Фердинанда.

Вскоре мы дошли до комнаты Юстокса и вошли внутрь, закрывая за собой дверь. После я посмотрела на него и спросила.

— Итак, что за срочное дело у тебя было ко мне, что ты решил отвлечь меня от работы?

— Естественно, я хочу воспользоваться твоими превосходными навыками слуги. Помоги своему очаровательному сыну со сбором вещей. Я беру с собой много того, чего я не хотел бы показывать слугам нашего поместья.

С его стороны было слишком — называть себя очаровательным, но я понимала, что Юстоксу действительно нужна помощь. То, что он рассказал мне по пути подразумевало, что перед отъездом у него будет масса работы: он должен проверить еду и сладости, которые подготовит миледи, прибраться в покоях главного священника, помочь Лазафаму в поместье господина Фердинанда и передать все свои обязанности в замке. У него совершенно точно нет времени на то, чтобы заботиться еще и о собственных комнатах.

— Не говоря уже о том, что после того как из покоев главного священника заберут все вещи, и они будут доставлены в поместье господина Фердинанда, госпожа Розмайн вернется в замок, чтобы начать подготовку к зиме, — продолжил Юстокс. — Как ее главная слуга, ты не сможешь помочь мне в это время, не так ли? Поэтому я и попросил о помощи так спешно.

Похоже его график был куда более плотным, чем я думала раньше.

— Я не знаю, как мне относиться к использованию члена герцогской семьи в качестве перевозчика для вещей... но я могу понять сложившиеся обстоятельства, — высказала я свои мысли. — Тем не менее, собрать все твои вещи до седьмого колокола просто невозможно. Тебе повезло, что госпожа Флоренция дала мне немного больше свободного времени.

— Рад слышать. В противном случае я планировал использовать более прямолинейные методы для освобождения своего расписания.

— Юстокс! Неужели ты не понимаешь, что такие резкие смены планов доставляют беспокойство всем вокруг?

— Да, но сейчас трудно оценивать, кто из служащих замка и к какой информации имеет доступ.

Мне было нечего сказать против этих аргументов. Поскольку я была последователем госпожи Розмайн, я была посвящена в информацию, к которой имели доступ только самые высокие чины Эренфеста, но подобные вещи явно не предназначались для ушей слуг в нашем поместье.

— Я помогу тебе собраться, — сказала я. — Но я отказываюсь разбирать твою гору хлама.

— Да, я знаю. Я все равно не могу оставить это тебе, мама, потому что ты все выбросишь. А ведь каждая эта вещь — для меня крайне ценна...

В детстве у Юстокса появилась привычка собирать различные странные вещи, которые нельзя было назвать иначе, кроме как хламом. Что еще хуже, он отказывался выкидывать что-либо из этих «сокровищ». И это был тот каприз, который причинял большую головную боль мне и служанке, которая убиралась в его комнате. Я вспомнила правила, которые мы установили в качестве компромисса: Юстокс должен был хранить все свои «сокровища» в своей потайной комнате, и не жаловаться, если что-то из того, что он небрежно разбрасывает по полу в своих покоях, будет выброшено. Только после установления этих правил его комната стала похожей на комнату дворянина.

— В ближайшие несколько дней мне нужно будет упаковать зимнюю одежду и вещи первой необходимости, — сказал Юстокс. — Могу я оставить это на тебя, мама? Я планирую разрушить свою потайную комнату, поэтому мне нужно вынести все оттуда и какое-то место, куда это сложить.

Отмена регистрации тайной комнаты означала решимость никогда больше не возвращаться в эти покои. Моя дочь сделала тоже самое, когда покинула этот дом после своего замужества. Тогда я уже испытывала это чувство потери.

— Только не говори мне, что ты собираешься забрать все из своей потайной комнаты в Аренсбах... — сказал я.

— Конечно. Как только... там все наладится. До тех пор, я доверяю тебе присматривать за моими вещами.

Это был его окольный способ сказать, что он не знает, насколько на новом месте все будет плохо. Внезапно у меня в горле встал ком, а желудок сжало в сильном спазме.

Я наблюдала, как Юстокс скрылся в своей потайной комнате держа в руках несколько пустых коробок, а после я начала собирать одежду и различную мелочевку, которые лежали возле его стола. Ему был нужен только самый минимум для того, чтобы пережить зиму, поэтому это мало чем отличалось от сбора вещей для юной леди, когда она уезжает в дворянскую академию. Все те вещи, которые ему будут нужны весной и позже, можно будет доставить, когда начнет таять снег.

«Но все же это не тоже самое, что уезжать в дворянскую академию, — сказала я сама себе. — Ему нужно будет посещать мероприятия зимнего общения, а это значит, что ему нужно иметь при себе больше подходящей одежды».

Я отложила обычную одежду на несколько дней и что нибудь, что он сможет надеть в день отъезда, а после начала упаковывать зимние комплекты один за другим. Затем я начала складывать в коробки вещи, которыми он будет пользоваться каждый день. Канцелярские принадлежности, такие как перья для письма и тому подобное, естественно, должно быть размещено сверху, потому что потребность в них будет возникать чаще всего. Именно из-за того, что он не хотел, чтобы слуги поместья прикасались к его документам и прочим вещам, он попросил меня о помощи.

Сохранение секретности сейчас, когда мы должны быть крайне осторожны с информацией, особенно важно.

Недавнее проникновение в храм и похищение писания нашего герцогства были еще свежи в моей памяти. Выяснилось, что преступление совершила виконтесса Дальдольф, но все высшие чины Эренфеста подозревали, что за ней стоит госпожа Георгина. Со стороны могло показаться, что именно господин Фердинанд раз за разом разрушал ее планы, поэтому Георгина оказалась поставлена в такую ситуацию, где у нее не было выбора, кроме как содействовать тому, чтобы его вызвали в Аренсбах как можно скорее.

Почему, о, почему все должно было закончиться именно так?

Я не могла не вспомнить дни, когда служила юной госпоже Георгине, и то, как она играла с моими Гудрун и Юстоксом. Ее мать родила двух девочек подряд, что поставило под угрозу ее положение первой жены, и каждый новый день госпожи Вероники был наполнен тревогой. Именно тогда госпожа Георгина поклялась стать следующим аубом ради своей матери. Даже сейчас я считала это амбициозным и очень чистосердечным решением. Но затем госпожа Вероника родила еще одного ребенка — мальчика, которым она сразу же стала одержима. Она одаривала маленького господина Сильвестра всей своей любовью, а когда стало ясно, что его здоровье не очень крепкое, она начала лично присматривать за ним, поручив другим приглядывать за делами, в том числе и зимней игровой комнатой.

Госпожа Вероника была совсем маленькой, когда потеряла и мать, и брата. Она считала, что это Лейзеганги отравили их, поэтому, когда ее долгожданный сын наконец родился, она очень боялась потерять его. Именно по этой причине она выбрала меня, чтобы присматривать за ним. Мой опыт служения госпоже Веронике, воспитания господина Карстеда и служба главной слугой госпожи Георгины сделало меня самым подходящим кандидатом на эту роль.

Не могу себе представить, что почувствовала госпожа Георгина, когда у нее внезапно забрали ее главную слугу.

Как у члена одной из боковых ветвей герцогской семьи, у меня не было постоянного господина или госпожи, я всегда была верна правящему герцогу, будь то нынешний ауб, его отец или отец его отца. Я получала приказ и служила тому, кому из членов герцогской семьи больше всего была нужна моя служба. Но, может быть, в том единственном случае, мне нужно было высказать больше сопротивления.

— Мама, что-то не так? — раздался голос Юстокса. Он только что вышел из своей потайной комнаты с коробкой в руках.

Я медленно покачала головой.

— Я просто думаю, что мне не стоило оставлять службу госпоже Георгине много лет назад...

— Ты все еще жалеешь об этом? — прямо спросил меня Юстокс. — Это была не твоя вина, мама. Это твоя обязанность — служить тем, на кого укажет ауб. Вина лежит на госпоже Веронике, которая нуждалась в твоих услугах, и на предыдущем герцоге, который выполнил просьбу своей жены.

Я не могла не одарить его кривой улыбкой.

— Именно из-за профессионализма я думала, что ты отлично подходишь для того, чтобы служить аубу Эренфеста... Ты определенно не следовал тому, чему я учила тебя в детстве.

Вынужденная покинуть службу госпоже Георгине, я поручила своим детям присматривать за ней вместо меня. Гудрун согласилась и в итоге стала последовательницей госпожи Георгины, но Юстокс отказался, и даже пошел обучаться на направление слуги, чтобы не пойти к ней на службу. После того, как герцог приказал Юстоксу служить господину Фердинанду, для моего сына возникла новая возможность. Я радовалась мысли, что он выполнил приказ ауба, и заботится о тех, кто нуждается в последователях... но потом он отдал свое имя господину Фердинанду.

— Если бы я отказалась, как ты, и продолжила служить госпоже Георгине, возможно, мы бы не оказались в такой ситуации, как сейчас, — сказала я. — Госпожа Георгина и господин Сильвестр могли бы работать сообща ради Эренфеста и вести его в светлое будущее.

— Хм? Такое решение подвергло бы господина Фердинанда еще более тяжелому положению, чем то в котором он находился тогда. Госпожа Вероника и госпожа Георгина схожи в том, насколько яростно они действуют против тех, кто им не нравится. Я даже не хочу представлять, что могло бы случиться, если бы они обе нацелились на него одновременно, — возразил Юстокс, в клочья разрывая мои оптимистичные фантазии. — Думать о чем-то столь нереальном, это не очень похоже на тебя, мама. В любом случае, кого волнует, что чувствует госпожа Георгина?

Я посмотрела на него.

— Юстокс, тебе нужно быть более...

— Боги... Мама, тебе конечно очень тяжело, ведь ты часто меняешь тех, кому служишь. Но при этом ты должна быть внимательной к тем, кому служила раньше, — он вынес из своей потайной комнаты еще одну коробку и поставил ее в углу. — Даже сейчас у госпожи Георгины достаточно союзников, чтобы спокойно угрожать положению ауба Эренфеста. Я вижу это даже сейчас, она замышляет падение господина Сильвестра с возбужденным блеском в глазах, совсем как в те дни, когда мы были моложе.

И снова мне напомнили, что точка зрения Юстокса сильно отличается от моей. Он больше не считал госпожу своей подругой детства и не оглядывался на общие воспоминания хоть с каким то отголоском тепла.

— Для тебя, матушка, госпожа Георгина — девушка, которой ты когда-то верно служила. Для меня она враг, которого я должен победить и уничтожить. Ты можешь погрязнуть в сентиментальных чувствах, но я спрашиваю тебя сейчас: каковы твои нынешние приоритеты?

Я еще раз криво улыбнулась, после того как мой сын в очередной раз ткнул меня носом в реальность. Несмотря на его слова, я могла сказать, что он не хотел позволять мне ни малейшего момента ностальгии.

— Я служу аубу Эренфеста и госпоже Розмайн, — сказала я. — Эти истины ни разу не покидали мою память.

— Верно. Господин Фердинанд покидает герцогство ради Эренфеста. В свою очередь мы оставляем заботу о госпоже Розмайн на тебя.

Я была немного удивлена, увидев, что Юстокс так беспокоится о ком-то, кроме господина Фердинанда, но я скрыла это удивление за ободряющей улыбкой.

— В отличие от вас, тех кто собирается в Аренсбах, у юной леди есть последователи, семья и жених, которые так же беспокоятся о ней. Она недолго будет одинокой.

— Я буду молиться о том, чтобы это было правдой, — с полным сомнения вздохом кивнул Юстокс.

Я тоже вздохнула. Мой сын настолько дорожил свои господином, что посвятил ему имя, поэтому было легко понять его обиду на господина Сильвестра и господина Вильфрида, которые были обласканы любовью госпожи Вероники. Временами он даже обижался на них за то, в чем они не виноваты, и, хотя я понимала, что эмоции не всегда поддаются контролю, я всегда считала его отношение трагедией.

В конец концов, господин Фердинанд был для Юстокса важнее кого-либо еще.

Когда Юстокс отдал свое имя, он отказался от брака, детей, всего и всех, кроме своего господина. Это была холодная и безжалостная сторона его личности, которая чаще всего была мало заметна из-за его мягкой внешности и поведения, но он открыто заявил, что откажется от всего, что может причинить неудобства господину Фердинанду.

В каком-то смысле он был похож на меня куда больше, чем кто-либо другой. Когда я поклялась в верности Эренфесту, я тоже пообещала отдать ради Эренфеста свою жизнь.

* * *

На следующий день я максимально использовала выходной день, который дала мне госпожа Флоренция, и с максимальной эффективностью закончила сбор вещей в комнате Юстокса.

Аккуратными стопками был разложен багаж, который он возьмет с собой при отъезде, его одежда на весенний сезон и вещи, которые будут отправлены в Аренсбах после церемонии звездного сплетения Фердинанда.

— Фух. Прими мою благодарность. Это действительно моя мать.

— Хвали меня столько, сколько хочешь, но это самое большее, что я могу сделать для тебя. Печаль во благо...

Мой ответ был почти инстинктивным, и после того как слова прозвучали, между нами повисла тишина. Я посмотрела на Юстокса. Хотя возможно мы и встретимся в будущем, в конце концов я была слугой госпожи Розмайн, а он слугой господина Фердинанда, маловероятно, что мы когда-либо снова сможем говорить как члены семьи.

Мне нужно что-то сказать ему...

Не смотря на все мои усилия, в голову не шли никакие подходящие слова для прощания. Простое «будь осторожен» не изменит готовности моего сына бросаться навстречу опасности каждый раз, когда он будет считать это необходимым для своих целей. С самого детства я ни разу не видела, чтобы он проявлял осторожность.

Проще говоря, просить его об осторожности было бессмысленно. Вся моя жизнь была посвящена служению герцогу, а Юстокс уезжал в Аренсбах с господином, которому он посвятил имя. Слова, которые обычно говорят матери своим сыновьям на прощание плохо подходили для этой ситуации.

— Не забывай клятв, которые ты дал, — сказала я. — Сделай все, что в твоих силах, чтобы исполнить волю человека, которому ты отдал свое имя.

— Понял. Пусть наши жизни будут посвящены тем, кому мы служим.

— ...Да. Для тех, кому мы служим.

Маленькая гордая улыбка появилась на лице Юстокса. Я не сомневалась, что он будет полностью предан своему господину и будет жить именно так, как он того желает. Без тени сомнения он действительно мой сын.

Дополнительная история: Фран — Воспоминания и прощания

— Для меня было величайшей честью служить вам.

Попрощавшись с главным священником, пусть теперь и не правильно называть его так, я наблюдал за тем, как он улетает на своем ездовом звере в дворянский район. Только после того, как он и группа госпожи Розмайн пропали из вида, Зам и я вернулись в покои главного священника. Даже без нашего господина, у нас было еще много работы, которую нужно было сделать.

— Фран, как продвигается подготовка приюта к зиме и приему новых детей? — когда мы прибыли, Лотар, главный слуга покоев главного священника, обратился ко мне с вопросом. Первое, что мы должны были сделать — это обменяться сведениями. Этой зимой приют планировал принять большое число некрещеных детей, и мы были заняты подготовкой к этому событию.

— Мы плавно идем по плану следуя руководству Вильмы и Моники, но сейчас большая часть нашего внимания отдана подготовке к зиме, — ответил я. — Проблема в том, что мы точно не знаем сколько именно детей к нам привезут.

Мы не знали, сколько посуды или кроватей нам будет нужно. Ни госпожи Розмайн, ни господин Хартмут не могли сказать достаточно ли у нас готовой одежды и прочих вещей, ведь даже они не знали, сколько будет детей и какого возраста и роста они будут. Нам повезло в том, что нам не нужно готовить для них постельные принадлежности, а также запасать продукты, потому что их возьмут из родных домов детей. Но оставался еще вопрос мебели и других вещей первой необходимости.

— Это и правда довольно сложная задача... — сказал Лотар, сузив глаза и почесывая свои светло-каштановые волосы. Он всегда так делал, когда уходил в свои мысли. — Госпожа Розмайн говорит, что нас обеспечат всем необходимым из имущества их семей, но мы не можем использовать постели, посуду и прочее, что принесут из дворянских особняков.

Именно тогда Имир — самый младший из служителей, работающий в покоях главного священника, который присоединился уже после того, как меня отправили служить госпоже Розмайн, удивленно посмотрел на Лотара.

— Почему? — спросил он. — Разве не логичнее было бы использовать то, что у них уже есть?

Лотар покачал головой.

— Подобное может привести к тому, что комнаты в приюте будут обставлены лучше, чем комнаты священников.

— Ах, теперь понимаю. Я бы тоже не хотел, чтобы условия жизни господина Канфеля были хуже, чем у новых сирот.. — сказал Имир опуская плечи.

Господин Канфель по сравнению с остальными священниками был чрезвычайно прилежным. Он не только с величайшей тщательностью выполнял свою работу, но и заботился о том, чтобы быть в хороших отношениях со своими слугами. Имир видел его в особенно положительном свете, возможно, потому что, с тех пор как госпожа Розмайн стала главой храма, он привык сопровождать его во время церемонии посвящения. Тем не менее, каким бы любезным не был господин Канфель, его семья была далеко не богатой. Вот почему они выделяли ему самый минимум средств, необходимый для поддержания его статуса священника, а остальное оставляли себе, забирая даже часть налога, который он собирал во время праздника урожая.

— Были времена, когда главный священник, вернее господин Фердинанд, делал выговоры родным господина Канфеля... но господин Хартмут интересуется только делами госпожи Розмайн, — с беспокойством в голосе поделился Имир. — С господином Канфелем все будет хорошо?

Мне еще раз напомнили о том, что я больше не могу называть главного священника главным священником. Однако сказать это было куда легче, чем сделать. Меня приняли в ряды его слуг вскоре после того как он стал главным священником, и тот факт что теперь я должен обращаться к нему «господин Фердинанд» казался одновременно странным и очень грустным.

— Если мы заметим, что его дом ведет себя крайне жестоко по отношению к нему, нам нужно просто сказать господину Хартмуту, что мы не хотим, чтобы госпожа Розмайн узнала об этой несправедливости, — сказал я. — Скорее всего, он согласится с тем, что будет неправильно втягивать ее в это и сам отругает их.

— Ого... Я смотрю, ты привык общаться с господином Хартмутом.

— Господин Фердинанд рассказал мне о многих способах справляться с последователями госпожи Розмайн, еще в то время, когда они только начали посещать храм.

— В следующий раз, когда у тебя будет время, расскажи нам о том, что ты узнал, — попросил Лотар, но ему не нужно было при этом выглядеть таким восхищенным. Я только сухо усмехнулся, вспоминая те напряженные дни, когда мое внимание почти полностью было сосредоточено на том, чтобы не вызвать гнев у приезжих дворян.

— Эти методы включают в себя задействование госпожи Розмайн, так что для вас, работающих в покоях главного священника, они могут оказаться не особо практичными, — сказал я. — Если вы хотите, чтобы мы использовали ее имя, то, пожалуйста, для начала осторожно посоветуйтесь с Замом или мной, как мы когда-то советовались с господином Фердинандом.

— Если мы будем действовать слишком неосторожно, то только вызовем дополнительный гнев со стороны господина Хартмута, — добавил Зам. — Он особенно чувствителен к тому, что кто-то использует имя госпожи Розмайн.

Все согласно замычали. Я был уверен, что сейчас в памяти каждого всплыл господин Хартмут, сидящий на связанном священнике.

Атмосфера в покоях главного священника всегда была немного более расслабляющей в то время, когда там не было господина Хартмута. К тому же все мы были когда то слугами господина Фердинанда, включая меня, Зама, и Монику, которая сейчас была в приюте.

— Имир, синие мантии, которые заказывал господин Хартмут, уже готовы? — спросил Лотар.

Те, кто служил в покоях главы храма, часто были сосредоточены на подготовке к зиме и координации действий с нижним городом, но в покоях главного священника приоритет отдавался подготовке к церемонии посвящения. Господин Хартмут был только в начале своего пути главного священника. Мы не могли допустить, чтобы его первая церемония посвящения закончилась провалом.

Тем не менее, поскольку господин Фердинанд и господин Эгмонт покинули храм, а госпожа Розмайн не вернется зимой из дворянской академии, у нас было слишком мало священников. Господин Хартмут попросил господина Корнелиуса, кровного брата госпожи Розмайн, помочь компенсировать нехватку маны. Так же он обратился за помощью к господину Дамуэлю и госпоже Ангелике. Очевидно, Имиру было приказано подготовить для них одежды священников.

— Я еще не закончил с этим, — ответил Имир. — Я, эм... Мало что знаю о церемониальных одеждах священниц, так что...

— В таком случае мы должны поторопиться с поиском церемониальных мантий для господина Корнелиуса, господина Дамуэля и госпожи Ангелики... Фран, Имир, пойдемте в кладовую. Все остальные, занимайтесь своими обычными делами.

— Ты хочешь, чтобы я присоединился к вам? — спросил я. Для него было естественно попросить о помощи Имира, потому что он обычно и занимался подобными приготовлениями, но я не понимал, зачем нужна моя помощь.

Лотар слабо улыбнулся.

— Ты похож по комплекции на господина Дамуэля, я — на господина Корнелиуса, а Имир — на госпожу Ангелику. Разве это не идеальный подбор кадров?

— Ясно, — согласился я.

Имир же протестующе замотал головой.

— Я мужчина. Мое телосложение совсем не похоже на телосложение госпожи Ангелики.

— Ты просто немного выше ее и более худой, но этого в любом случае будет достаточно, чтобы прикинуть примерные размеры.

— Возьми свои слова обратно! Ты оскорбляешь мои чувства!

Мы покинули покои главного священника вместе с Имиром, который все еще был оскорблен тем, что его сравнили с женщиной, и отправились в кладовую, где хранились синие мантии священников, которые уже покинули храм. Повседневную одежду складывали на полки, вместе с сопутствующими аксессуарами, а церемониальные одежды вешали, для того чтобы они не мялись. Ближе всего к двери висели церемониальные одежды, которые раньше носил господин Фердинанд. Увидев их, я еще раз вспомнил о том, что он действительно ушел.

В отличии от меня, которого охватил приступ сентиментальности, Лотар уже рылся в мантиях, с крайне деловым видом.

— Одеяния господина Фердинанда будут слишком велики для господина Корнелиуса. У нас нет времени на подшив, тем более значительные переделки будут требовать примерок. Давайте, помогите мне найти что-то более подходящего размера. Фран, как ты думаешь, церемониальное одеяние господина Фердинанда подошло бы тебе?

Я потянулся к мантии, намереваясь прикинуть ее к себе, но мои руки остановились, едва дотронувшись до ткани. Что-то в прикосновении к безжизненной, пустой мантии, было неправильным.

— Господин Фердинанд достаточно высок, чтобы я не мог с уверенностью сказать, что она подойдет мне, — наконец сказал я. — И что еще более важно, одеяние которое носил член герцогской семьи, не подойдут низшему дворянину, такому как Дамуэль.

— Ах. Я не учел проблему статусов. Ты знаешь их положения в дворянском обществе?

— Господин Корнелиус — высший дворянин, госпожа Ангелика — средняя, а господин Дамуэль — низший, — ответил я.

Ситуация была столь срочной, что они скорее всего не стали бы жаловаться, но поскольку мы имели дело с дворянами было крайне важно принять все меры предосторожности.

— Давайте сначала найдем одежду для высшего дворянина. После мы сможем поискать и менее экстравагантные наряды, — предложил Лотар. Когда он выбирал мантии для господина Хартмута, он явно куда меньше думал о его статусе, и это заставило меня ощутить некоторую неловкость. Я вспомнил, как господин Хартмут поднял шум из-за того, что мебель в покоях главы приюта не подходила госпожи Розмайн.

— По каким критериям ты выбирал церемониальные одежды для господина Хартмута? — спросил я. — Он ничего не говорил на счет того, подходят ли они его статусу.

— Не говорил, — ответил Имир. — Возможно ему было просто все равно, ведь он должен был надеть их лишь единожды. На самом деле, господин Хартмут редко выражает свое недовольство в чем-либо. Ему очень легко прислуживать, ведь он проводит большую часть времени в дворянском районе.

— Это так, но вероятно... — Лотар, скрестил руки на груди и добавил пару слов к нашей беседе. — В будущем он может начать оставаться в храме на долгий период времени. Я имею в виду в те моменты, когда госпожа Розмайн будет в храме. Господин Фердинанд по началу тоже ездил сюда из дворянского района.

— Он так делал?..– удивленно спросил я. Судя по лицу Имира он тоже слышал об этом впервые.

— О, точно. Полагаю, что я единственный, кто служил ему с самого первого дня, когда он прибыл в храм... — сказал Лотар, почесывая свои волосы, и выглядя при этом немного торжественно.

Я стал служить в покоях главного священника примерно в то время, когда священники и священницы один за другим покидали храм. Мы все были заняты из-за постоянно возрастающей нагрузки, и только сейчас мне пришла в голову мысль, что тогда мы никогда не говорили о прошлом.

— Если ты не знал об этом, то возможно ты не знаешь и другого, — продолжил свой рассказ Лотар. — Первое время, после того как господин Фердинанд стал священником, он не брал на себя почти никакой работы.

— Что?! — удивленно воскликнул Имир.

Лотар не мог не улыбнуться такой реакции. По правде говоря, госпожа Розмайн уже как-то говорила мне, что до того как господин Фердинанд стал главным священником, у него было куда больше времени на то, чтобы варить зелья и читать, но эта информация исходящая от другого служителя, несла с собой какой то новое чувство.

— Сначала он взял к себе только двух слуг, — объяснил Лотар. — Он нанял повара, чтобы те, кто служит ему могли есть, но сам он для трапез возвращался в свое поместье в дворянском районе.

— Он проделывал весь путь до дворянского района просто чтобы пообедать? — переспросил я. Это было новостью для меня. Должно быть это было очень хлопотно, летать туда обратно каждый четвертый колокол. Я спросил сам себя, было ли у него в то время много работы в замке.

Пока я обдумывал эту информацию, Лотар понизил голос и сказал.

— Он делал это потому, что ожидал, что глава храма может попытаться его отравить.

— Я знал, что они были в плохих отношениях, но... яд?

Тем из нас, кто служил господину Фердинанду, было ясно, что он и бывший глава храма плохо ладили, но мы никогда не опасались попытки отравления. На самом деле, на территории храма эти двое сталкивались только при возникновении вопросов о распределении работы и денег.

— Именно так, — подтверждающе кивнул Лотар. — Я был удивлен, когда впервые услышал о подобном, но кажется многие дворяне почти постоянно опасаются возможного отравления. Господин Фердинанд в своем опасении дошел до такой точки, что предупредил нас, своих слуг, что мы можем оказаться в опасности, если не начнем соблюдать некоторые меры предосторожности. Как мы могли не быть настороже после такого? Таким образом, пищу, которую готовили на храмовой кухне, ел не господин Фердинанд, а мы, его слуги, и те, кто жил в приюте.

После Лотар рассказал, что однажды он был свидетелем того, как служительница прокралась на кухню в покоях главного священника и попыталась добавить что-то в одну из тарелок. Тогда он позаботился о том, чтобы ее быстро схватили.

— Я сообщил об этом инциденте господину Фердинанду, который сказал, что лично допросит священницу. Я не видел, что он сказал ей или сделал, так как в то время мы обедали, но вскоре она вышла с пустыми глазами. А потом, в тот же вечер, в покоях главы храма воцарился хаос — кто-то отравил его еду.

— Должно быть это была месть господина Фердинанда, — скривил губы Имир, который изо всех сил боролся с желанием рассмеяться. — И как все закончилось для главы храма?

Лотар усмехнулся.

— Все в его покоях на три дня были прикованы к постели из-за сильной боли в животе.

Легко было представить, как покойный глава храма сердито топает ногами, а господин Фердинанд бесстрастно слушает его возмущения.

Мы все находили главу храма источником постоянного разочарования, поэтому рассказы о том, как он мучился, наполняли нас злорадным удовольствием. В конце концов этот человек получил по заслугам.

Я взял с подставки комплект церемониальных одежд, пытаясь скрыть свою улыбку. Одежда должно быть принадлежала кому-то из высокого рода, так как ее дизайн был очень изысканным, а ткань приятной на ощупь.

— Думаю мы можем использовать это, — сказал я. — Думаю это подойдет для высшего дворянина.

— Отлично, — ответил Лотар. — Подол и пояс можно будет легко подогнать.

Мы выбрали церемониальные одежды для господина Корнелиуса. Теперь было нужно найти что-то и для госпожи Ангелики.

— А что было дальше? — спросил Имир, который был не в силах сдержать свое любопытство. Говоря он то и дело прикладывал к себе церемониальные одежды разных священниц. — Я не могу представить, что Бёзеванс так легко отступил.

— Конечно же он вломился к господину Фердинанду, сразу после того, как пришел в себя. Мы все были очень напуганы, но господин Фердинанд встретил его гнев с выражением преувеличенного удивления.

Как только глава храма закончил кричать о том, что против него использовали его собственный яд, господин Фердинанд лишь с любопытством посмотрел на него и сказал:

— Я не вижу причин для жалоб. Я даже разбавил яд, которым ты пытался меня накормить, снизив его токсичность. Никогда бы не подумал, что младший брат первой жены ауба будет так не подготовлен к ядам. Ты часто говоришь о своей связи с герцогской семьей, так что я полагаю, что это мой долг помочь тебе подготовиться к последствиям такой связи.

После этого глава храма отступил, поняв, что господин Фердинанд угрожает отравить его.

Имир вздрогнул.

— Я даже не хочу представлять, как господин Фердинанд говорит что-то подобное с бесстрастным лицом. Я был бы так напуган, что мне захотелось бы расплакаться.

— Именно. Священники были так же напуганы, когда глава храма рассказал им обо всем. После того случая слугам было запрещено входить на чужие кухни. Теперь кухни стали охраняться более тщательно, чем когда либо, и инциденты с ядами в храме на этом завершились.

Эта история произошла в то время, когда я служил госпоже Маргарите — бывшей главе приюта. Я жил тогда в покоях главы приюта, которые находились на серьезном удалении от дворянской части храма, поэтому слухи о том инциденте с отравлением никогда не доходили до моих ушей.

Как только я подумал об этом, я заметил, что передо мной висят церемониальные одежды госпожи Маргариты. Яркие и украшенные вышивкой в виде цветов. Один взгляд на них вытянул на поверхность множество старых воспоминаний и даже не заметил, как мои зубы начали стучать.

Я так многого достиг. Я даже могу войти в потайную комнату в покоях главы приюта. И все... почему именно сейчас, после стольких лет?

Я сжал кулаки. Я чувствовал себя так, словно кто-то протянул руку и схватил меня прямо за сердце, и каждый вздох, казалось, застревал у меня в горле. Я искренне верил, что пережил эти травмирующие воспоминания, но они так глубоко врезались в мой разум, что не исчезли, несмотря на прошедшее время.

Когда я смог взять себя в руки и обратил внимание на то, что происходило вокруг, я увидел, что Лотар прикладывает те самые одеяния к груди Имира.

— Разве эта цветочная вышивка не милая и женственная? — спросил он.

— Лотар, ты делаешь это нарочно? — огрызнулся Имир в ответ, а в его светло-голубых глазах мелькнуло суровое выражение.

Я встал между ними, и выступил в роли посредника, хотя истинным мотивом для моих действий было поскорее убрать мантию подальше от моих глаз. Ее размер вполне подходил Имиру, и поскольку госпожа Маргарет была средней дворянкой, то одежды вполне подходили для Ангелики... но я просто не мог вынести мысли, что она наденет их.

— Пожалуйста, успокойтесь. Вы оба, — сказал я. — Имир, госпожа Ангелика не особенно любит женственные узоры. Пожалуйста, сделай свой выбор опираясь на размеры и статус. Лотар, ты слишком много дразнишь его. Лучше убери эту мантию.

— Прошу прощения. Сейчас.

Я вздохнул с облегчением, когда Лотар убрал мантию сестры Маргариты в сторону, а после я взял более тусклый наряд, протягивая его Имиру.

— Как на счет этого?

— Лично я думаю, что цветочный орнамент лучше подчеркнет красоту госпожи Ангелики... — сказал Лотар, с сожалением глядя на одежды госпожи Маргариты.

Имир тоже задумался. Становилось все более и более вероятным, что госпожа Ангелика наденет церемониальные одежды госпожи Маргариты. Отчаявшись избежать такого исхода, я начал мысленно сравнивать фигуры двух женщин.

— Лотар, Имир, посмотрите внимательнее. Эти одежды не подойдут госпоже Ангелике в районе груди. Те, которые я подобрал подошли бы лучше.

— Ясно, — кивнул Имир. — Я не думал об этом. Тогда мы возьмем другой вариант.

— Фран! Имир! — возмущенно воскликнул Лотар. Я успешно предотвратил использование мантии госпожи Маргариты, но теперь чувствовал на себе слишком внимательный взгляд старшего последователя главного священника. Должно быть мое поведение показалось ему подозрительным. Я перевел фокус нашей беседы обратно на господина Фердинанда, пытаясь отвлечь его от этих размышлений.

— Итак, так когда господин Фердинанд начал постоянно жить в храме? Сыграл ли в этом роль тот инцидент с отравлением?

— Дайте мне подумать... Это решение было принято ради наблюдения за главой храма в частности и храмом в целом, — ответил Лотар, позволяя мне сменить тему. — господин Фердинанд, говорил, что рискует столкнуться с кем-то очень беспокойным, если будет оставаться в своем поместье, поэтому он стал все дольше оставаться в храме. В то время я полагал, что это было лишь отговоркой, чтобы мы не беспокоились о нем... но теперь, я полагаю, что это было способом сбежать от господина Сильвестра.

— Это кажется вполне вероятным... — кивнул я. Господин Фердинанд часто давал оправдания своим желаниям следить за кем-либо, но в этой ситуации отговорка казалась крайне правдоподобной.

После того, как господин Фердинанд начал жить в храме, таинственный дворянин начал появляться здесь, а вскоре за его визитами следовало множество ордоннанцев, которые вопрошали: «Сильвестр, где ты черт возьми?!» Когда я понял, что господин Сильвестр на самом деле был аубом, а эти ордоннанцы отправлял его рыцарь сопровождения господин Карстед? Я глубоко задумался, пытаясь дать ответ на этот вопрос.

— Полагаю, это подойдет господину Дамуэлю, не так ли?

— У него на удивление крепкое тело, так что возможно, эти подойдут лучше, — ответил я. Господин Дамуэль был среднего роста, поэтому в кладовой было много мантий, которые могли бы подойти ему по размеру. Я выбрал несколько более низкого качества чем те, что мы подобрали для господина Корнелиуса и госпожи Ангелики, а после перешел к поиску поясов, накидок и прочего, что необходимо чтобы завершить облачение.

— Почему женские пояса бывают разной ширины, да еще и с таким разнообразием декоров? — спросил Имир. — Понятия не имею, какой нужно выбрать.

— Давайте возьмем такой же, как и те, что носит госпожа Розмайн. Тогда Монике и Николе будет проще одевать госпожу Ангелику, — сказал я, а после указал на несколько возможных вариантов. — Любой из этих подойдет.

Имир заметно расслабился.

— Я служил только главному священнику, поэтому я не смог бы самостоятельно подобрать наряд для священницы.

— Что ж, думаю этого хватит.

Я выдохнул, когда у нас были собраны все необходимые накидки, пояса и прочее. Но в то время, когда я чувствовал удовлетворение от хорошо проделанной работы, выражение лица Имира выражало его сомнение, словно бы он хотел сказать о чем то еще.

— Что-то случилось, Имир, — спросил я.

— Ну... Господин Хартмут, эм... он серьезен? Я не знаю случаев, чтобы рыцари сопровождения помогали на церемониях.

— Именно потому, что он серьезен в своем решении, он приказал нам подготовить церемониальные одежды.

Я видел, как господин Хартмут просил господина Корнелиуса и других о помощи, поэтому я рассказал Имиру то, что слышал тогда.

— Разве это не означает, что рыцари сопровождения будут участвовать в церемонии посвящения даже не пройдя Церемонию верности? — спросил он. — господин Хартмут прошел свою, когда занял место главного священника, но эти рыцари ее не проходили.

— Скорее всего да, именно так и будет. Я не слышал, чтобы кто-то одновременно служил и рыцарем и священником.

— Это вообще допустимо?.. Рыцарям сопровождения до сих пор было запрещено входить в церемониальный зал, но теперь им будет позволено это просто потому, что на них надета синяя мантия? Я думаю, что мы должны, по крайне мере, заставить их пройти церемонию верности и стать священниками.

По правде говоря, Имир был не единственным, кого смущало то, что дворяне из-за пределов храма будут участвовать в Церемонии посвящения. Я тоже колебался из-за этого. Господин Хартмут многое делал для того, чтобы госпожа Розмайн смогла остаться в дворянской академии на весь семестр, но лично я бы предпочел, чтобы она вернулась.

Наши размышления были прерваны, когда Лотар громко хлопнул в ладоши, возвращая нас к реальности.

— Я понимаю твои чувства, Имир, но наш приоритет сейчас — успешно провести церемония посвящения и убедиться, что все чаши будут наполнены маной. Снижение урожая на территории герцогства будет означать снижение налогов, которые будут собраны на празднике урожая. Давайте просто будем благодарны дворянам за то, что они идут нам навстречу.

Лотар был прав — нехватка маны на церемонии посвящения негативно скажется на всех, включая нас самих. Поэтому нельзя было оспорить то решение, которое приняли глава храма и главный священник.

— Более того, господин Фердинанд согласился с предложением господина Хартмута.

— Правда?..

Господин Фердинанд обычно был непреклонен в том, чтобы всегда действовать согласно правилам... но в этом вопросе он отступил от собственных убеждений для того, чтобы госпоже Розмайн не пришлось возвращаться в Эренфест. Это осознание заставило меня почувствовать странное тепло внутри.

— Господин Фердинанд определенно стал мягче... — пробормотал я.

Лотар улыбнулся и кивнул.

— Это все благодаря госпоже Розмайн. Я был удивлен, увидев, что из всех людей вокруг себя он так внимательно прислушивается к словам именно этой маленькой девочки и так многое делает для нее.

— Действительно, — согласился Имир. — Помню, я подумал, что госпожа Розмайн действительно особенная. Она никогда не отступала под его холодным взглядом и придумывала одно решение за другим, когда ее ругали. Но все равно не отказывалась от своих желаний.

Я не мог не посмеяться над его оценкой.

— Да, именно госпожа Розмайн стала причиной перемен в господине Фердинанде, — сказал Лотар, его тон был медленным и вдумчивым. — Нас, слуг, охватывал страх при мысли, что нам придется вернуться в приют, и мы делали все, что могли, чтобы понять господина Фердинанда и угадывать его желания и намерения. Госпожа Розмайн, напротив, боролась за то, чтобы ее собственные чувства были услышаны. Может быть это то, что так отличает нас от нее?

Я до сих пор помню как злилась госпожа Розмайн, когда ей не удавалось понять, чего от нее ждет господин Фердинанд.

— В этом есть доля правды, — сказал я. — Но возможно, стоит учитывать и ее непредсказуемость. Ее речь и манеры действий сильно отличаются от логики дворян или слуг храма. Это, несомненно, вынуждало господина Фердинанда особенно внимательно наблюдать за ней.

Поняв, что госпожа Розмайн не понимает языка намеков и иносказаний, который использовали в своем общении дворяне, господин Фердинанд начал общаться с ней более прямо и просто. Это дошло до того, что в свои дни простой священницы, госпожа Розмайн начала ассоциировать потайную комнату господина Фердинанда с длинными выговорами.

Интересно, когда господин Фердинанд перешел от ворчания по поводу ее выходок к такой заботе по отношению к ней?.. Это произошло так постепенно, что я не могу точно определить точку, когда это началось.

— В последнее время она кажется особенно тревожилась из-за процесса передачи полномочий и обязанностей, — заметил Лотар. — Я был удивлен, когда увидел, сколь внезапно сократилась дистанция между ними.

— Меня больше удивило, что господин Фердинанд позволил это, даже не пытаясь упрекнуть ее, — добавил Имир. — Он не называл ее надоедой, не поднимал и не выбрасывал из своих покоев за то, что она раздражала его, — мы все усмехнулись, вспомнив, как временами он обращался с ней словно с вредителем.

— Мне кажется, что господин Фердинанд не привык к тому, чтобы с ним обращались как с близким человеком. Когда кто-то действует с заботой по отношению к нему, а он в свою очередь заботиться об этом человеке. Именно тогда я увидел глубокую задумчивость на лице господина Фердинанда.

— Я никогда не забуду беснующуюся госпожу Розмайн, которая делала все, что в ее силах, чтобы главный священник понял, что есть люди, которым он не безразличен, — сказал Имир. Лотар прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех, и вскоре я последовал его примеру.

Госпожа Розмайн, тогда это видели все.

Тем не менее, я видел в ее действиях не столько буйство, сколько попытки достучаться до господина Фердинанда. Она говорила с ним так прямо и так свободно. Как человек, который не беспокоиться о том, что его чувства могут быть отвергнуты. Но при этом она тщательно подбирала, что именно ей сказать. Это было похоже на то, как она общалась со своей семьей из нижнего города.

Если бы только господин Фердинанд изменился раньше — возможно, тогда бы госпожа Розмайн не плакала в одиночестве после того, как ей запретили встречаться с людьми и нижнего города в ее потайной комнате. И если бы, у их теплых, полных взаимной заботы отношений была возможность развиваться дальше, то возможно, господин Фердинанд однажды бы смог честно выразить свои чувства, а не скрывать их.

О богиня времени Дрефангуа, я молю тебя, чтобы ты разрушила настоящее. Верни нас назад, в то время, когда эти двое еще не были разделены...

Но сколько бы я не молился, мои желания не исполнялись. Я также знал, что эта перемена в их отношениях произошла именно из-за будущей разлуки. Возвращение в прошлое быстро восстановит дистанцию, которая была между ними. Я знал все это, но видя, как сильно они сблизились, я не мог не чувствовать разочарования от того, что все закончилось так быстро.

— У нас есть все, что нужно для ритуала, — сказал Лотар. — Теперь мы можем возвращаться.

Я взял церемониальный наряд, который мы выбрали для господина Дамуэля и направился к дверям. Однако когда я развернулся, то снова увидел церемониальные одеяния господина Фердинанда, которые все еще висели у двери.

— Фран, что-то не так?

— Я до сих пор не могу поверить, что церемониальные одежды господина Фердинанда здесь... — сказал я, чувствуя глубокую печаль от одного взгляда на этот наряд. Лотар и Имир какое то время тоже смотрели на него в молчании. Они, вероятно, разделяли мои чувства.

— Или в то, что госпожа Розмайн пробудет в храме всего несколько лет... — внезапно добавил Лотар. Уже было принято решение, что она покинет храм, как только достигнет совершеннолетия. Возможно тогда мы снова испытаем эту боль. Сама мысль об этом разъедала меня, пока в сердце не образовалась странная пустота. Словно надо мной навис угрожающий рок.

— Интересно, я снова останусь один? — спросил я вслух. Мне, как служителю, не было места нигде, кроме храма. Господин Фердинанд уже оставил меня, и то, что госпожа Розмайн сделает тоже самое было неизбежно. Это был первый раз, когда я понял, что вообще могу испытывать подобные чувства.

Когда госпожа Маргарита ушла, я не ощутил печали. Только глубокое чувство облегчения. Но теперь, одна мысль о потере тех, кому я служил, причиняла мне боль. Я тоже изменился с их приходом.

— Лично я предпочел бы остаться здесь в храме, даже если бы господин Фердинанд попросил меня пойти с ним, — сказал Имир. Внешний мир слишком страшен.

Лотар согласился с ним, и они вдвоем пошли вперед.

Если бы господин Фердинанд или госпожа Розмайн пожелали, я бы сопровождал их в этот совершенно новый для меня мир...

Я поклялся в этом в своем сердце и снова преклонил колени, перед одеждами господина Фердинанда

* * *

Том закончен. Вы можете прочесть дополнительные побочки к этому тому, перейдя по ссылкам в закрепленном комментарии

Пролог (❀)

Это было весеннее собрание герцогов и время для дебюта только что крещенного Хильдебранда. Дворяне обычно дебютировали во время зимнего общения, но члены королевской семьи дебютировали в дворянской академии в присутствии герцогских правящих пар и их последователей. Дебютанты повторяли длинное приветствие перед всеми собравшимися, а затем предлагали свою музыку богам.

— Ты можешь начинать играть, Хильдебранд, — приказал король.

— Да, отец.

Игра принца на фешпиле шла хорошо, к его большому облегчению. Закончив, он действительно смог почувствовать, как сковывающее напряжение отпустило его. Ему нужно было оправдать те высокие ожидания, которые возлагали на детей его статуса, игра перед таким числом людей пугала больше, чем он ожидал. Особенно страшными были оценивающие взгляды, с которыми они смотрели на него.

— А теперь я сделаю объявление, — сказал король, когда Хильдебранд закончил. Он объявил, что его третий сын будет помолвлен с Летицией — Кандидатом в аубы из Аренсбаха. До этого момента он никогда не видел ее и ничего не слышал о ней. Его мать рассказала ему об этой помолвке до того, как ее объявили публично, но даже так Хильдебранд изо всех сил мог только стараться подавить свои чувства и сохранять благодарную улыбку. А собравшиеся в это время удивленно вздыхали.

«Тот факт, что я женюсь на кандидате в аубы, означает, что я больше не буду членом королевской семьи».

Хильдебранд понимал, что его растили как возможного последователя для будущего короля... но он думал, что женится на ком-то из Центра и останется там, как и его сводный брат Анастасий. Он никогда не думал, что отправится в герцогство, которого никогда раньше не видел, чтобы жениться на их кандидате в аубы.

Став совершеннолетним, он полностью потеряет свой статус члена королевской семьи. Он даже представить себе не мог, каким будет его будущее окружение, и именно потому, что там было так много неизвестного, он чувствовал куда больше страха и дискомфорта, чем обычно.

— Мои самые искренние поздравления с вашей помолвкой. Теперь жители Аренсбаха могут быть спокойны.

— Я не ожидал, что ваш дебют будет сопровождаться объявлениям о помолвке. Мои поздравления.

Собравшиеся по разному поздравляли его, но Хильдебранд совершенно не разделял их радостного настроения. Тем не менее, он подавил свое недовольство и принял их поздравления с улыбкой. Ему всегда говорили, что он не должен показывать свои истинные эмоции.

«Тем не менее... Я хотел бы выбрать свою супругу самостоятельно».

По Центру все еще ходили разговоры о страстном предложении, которое сделал Анастасий Эглантине, и о песне богине Света, которую он ей посвятил. Увидев, как близки они были дома, и услышав, как придворные музыканты воспевают их историю любви, Хильдебранд начал думать, что браки, основанные на любви действительно существуют.

Хильдебранд вспомнил веселье на лице его матери, которая во время прослушивания этих песен рассказывала ему о том, что она сделала для того, чтобы получить желаемый брак. После всего этого ему не могло не хотеться самому выбрать себе жену. Он не хотел беспрекословно следовать приказам своего отца и провести всю жизнь с той, кого даже никогда не видел.

«Если бы выбор был за мной....»

На ум принцу сразу пришла одна девушка. Он сразу же представил себе, как ее тонкие пальцы переворачивают одну страницу за другой. Ее трепещущие ресницы и темно-синие волосы, которые каскадом ниспадали ей на спину, словно бы само ночное небо спустилось и укрыло ее плащом. Это была госпожа Розмайн, кандидат в аубы из Эренфеста, она очень любила книги и была хозяйкой Шварца и Вайса.

К сожалению, она уже собиралась выйти замуж за человека по имени Вильфрид.

«Розмайн, должно быть, чувствовала тоже самое, что и я, когда ее родители приказали ей заключить эту помолвку».

Хильдебранд знал, что не может пойти против указа самого короля, его всегда воспитывали так, чтобы он не был способен на такой дерзкий поступок. Но даже так, он не мог не грустить из-за такого финала.

Вернувшись в свою комнату, все еще удерживая на лице вежливую улыбку, Хильдебранд переоделся из своих царских одежд в простую одежду. Обычно этого было бы достаточно, чтобы облегчить его тревогу, но когда улыбка сошла с его лица, он обнаружил, что ему ничуть не стало легче.

— Я вижу, что вы немного огорчены, принц Хильдебранд, — сказал Артур, его главный слуга. — Однако это решение короля.

Хильдебранд посмотрел на Артура со взглядом полным недовольства, ему не нужно было напоминать о том, что он и так знает. Ему снова и снова говорили вести себя как член королевской семьи, и после того, как он делал это на протяжении всего своего дебюта, ему больше всего хотелось просто минуты покоя.

— Артур, я какое-то время побуду в своей потайной комнате.

— Хорошо. Я позову вас, когда ужин будет готов.

* * *

Несколько дней спустя Хильдебранд получил приглашение на встречу от Раоблута, командующего рыцарским орденом Центра. Хильдебранд не очень хотел встречаться с кем-либо, но он был не в том положении, чтобы отказывать — цель встречи была в передаче послания от короля.

— Я хочу поздравить вас с помолвкой, принц Хильдебранд.

— Ваши поздравления много значат для меня, Раоблут.

— А по выражению вашего лица я могу сказать, что вы куда меньше довольны этим, чем хотели бы показать, — добавил мужчина, и его губы скривились в улыбке, из-за которой шрам на его левой скуле сморщился.

Раоблут и Хильдебранд устроились в комнатах последнего. Они вовсе не были незнакомцами друг для друга — они знали друг друга еще с рождения третьего принца. Именно по этой причине, Хильдебранд неосознанно ослабил контроль над своим лицом. Осознав это, он сел ровнее и заставил себя взять под контроль собственные эмоции.

Улыбаясь попыткам мальчика вести себя как настоящий член королевской семьи, Раоблут протянул ему маленькую коробочку.

— Подарок для нашего печального принца. Возможно он сможет поднять вам настроение.

Хильдебранд привык к тому, что Раоблут приносит ему забавные маленькие игрушки — вещи, которые могут выстреливать крошечными снарядами при их открытии, или те, которые можно открыть только после определенной последовательности действий. Принц просиял получив подарок, а после повернулся к Артуру, который взял коробочку, чтобы подтвердить, что она не опасна. Убедившись в том, что она безвредна, он вернул ее обратно.

— Спасибо, командующий.

— Пожалуйста, — небрежно ответил Раоблут. — Я просто не хочу видеть вас таким подавленным, принц Хильдебранд.

Артур только кивнул, принимая подобные слова.

— Итак, могу я начать?

Раоблут выпрямился и передал указание от короля: Хильдебранд должен общаться с Розмайн с целью получения информации о Грутрисхайте. Фердинанда из Эренфеста видели в библиотеке дворянской академии, и тот факт, что он и Розмайн изучали документы бывших библиотекарей, убедил всех, что там действительно что-то есть.

— Госпожа Розмайн завладела королевскими магическими инструментами, а господин Фердинанд управляет ей из тени, — заключил Раоблут.

— Раоблут, Розмайн стала их хозяйкой случайно, и она наполняет их своей маной лишь по доброте душевной, — возразил Хильдебранд.

Розмайн отличалась страстной любовью к книгам, в библиотеке ей нравилось больше, чем где бы то ни было еще, и ее явно любили Шварц и Вайс. Она сказала, что поделилась своей маной, чтобы библиотекарю Соланж не пришлось выполнять свою работу без помощи магических инструментов, так как подобный исход мог бы затруднить ее визиты в это место.

— Нет ни одного дворянина, который отдал бы свою ману исключительно из доброй воли, — сказал Раоблут. — И даже если бы и были, она, несомненно, действует не по собственной воле. Господин Фердинанд дергает за ниточки, манипулируя ей, поэтому это требует особой осторожности.

Хильдебранд кивнул, начиная понимать происходящее. У Розмайн, возможно, были благие намерения, но они не могли гарантировать того же о человеке, который руководил каждым ее шагом. Детьми было просто управлять, так как они очень впечатлительны. Вот почему у королевских особ и кандидатов в аубы всегда были последователи, которые должны были снизить внешнее влияние, оказываемое на них во время взросления.

— Отчасти благодаря просьбе Аренсбаха, мы успешно удалили господина Фердинанда из Эренфеста, — продолжил Раоблут. — Если мы продолжим наблюдение, то сможем узнать, действительно ли госпожа Розмайн действует исключительно из сострадания.

— Я понимаю. Звучит мудро, — ответил Хильдебранд, хотя он и не сомневался в том, что она действительно невинна. Он по собственному опыту знал, что ее интересуют только книги. Ее золотые глаза с такой жадностью скользили по строчкам перед ней, и при этом она не обращала никакого внимания на свое окружение. Даже в присутствии такой королевской особы, как он. Как только они смогут подтвердить, что никто не манипулирует ей из тени, то больше не будет никаких причин для сомнений в ней.

— В этом году мы отправляем в дворянскую академию высшего дворянина для работы библиотекарем, — сказал Раоблут. — И если госпожа Розмайн без протестов передаст ему право владения магическими инструментами, у нас больше не будет никаких причин подозревать ее. У кого-то, кто действует по собственной доброй воле, не должно быть никаких причин для того, чтобы отвергнуть подобную идею.

— Надеюсь, этот библиотекарь — девушка... — пробормотал Хильдебранд. Он согласился на то, чтобы быть просто последователем, который снабжает магические инструменты в библиотеке маной в первую очередь потому, что он не хотел, чтобы его называли «юная леди». Было бы грустно, если бы кто-то был вынужден терпеть к себе обращение как к девушке, только из-за королевского указа.

Раоблут удивленно посмотрел на мальчика.

— Мы отправляем женщину. Принц Анастасий был очень внимателен в этом вопросе. Я не ожидал, что вы, принц Хильдебранд, разделяете его мнение.

— Я просто не хочу, чтобы мужчине пришлось постоянно терпеть, как к нему обращаются «юная леди», — ответил Хильдебранд. Он не был уверен на счет того, какие мотивы были у Анастасия, когда он настаивал на отправке в библиотеку женщины.

Внезапно Раоблут подался вперед, словно он собирался рассказать какой-то секрет.

— По правде говоря, госпожа Эглантина была направлена в дворянскую академию для того, чтобы вести курсы для кандидатов в аубы. Она окажет вам помощь в вопросе сбора информации о госпоже Розмайн. Принц Анастасий просто хочет, чтобы она находилась в окружении как можно большего числа женщин. Точнее, как можно меньшего числа мужчин. Вы ведь тоже в хороших отношениях с госпожой Розмайн, верно? Мы хотели бы, чтобы вы узнали, что ей известно о связи между королевской семьей, библиотекой и этим, так называемым, запретным архивом.

— Я не думаю, что она многое знает. Я имею в виду, что она сама приходила ко мне за информацией об этом. Кроме того, я не смогу бродить по академии, после начала сезона общения, поэтому я не думаю, что мы будем часто видеться.

Будучи студенткой третьего курса, Розмайн, должна была начать посещать занятия тех специализаций, что она выбрала для себя. Хильдебранд до сих пор помнил ту грусть, которую он испытал, когда Артур сказал, что в этом году все будет по другому.

— Возможно с тех пор она собрала больше информации, — сказал Раоблут. — И теперь, когда решен вопрос вашей помолвки, у вас будет больше свободы в вопросе передвижения по академии.

«Я должен был радоваться тому, что смогу проводить больше времени с Розмайн, но сейчас я чувствую только какое-то опустошение».

Раоблут, увидев, что принц тяжело вздохнул, протянул ему магический инструмент.

[[image:/storage/reader-images/c70b113a1bc6f3f83ecb6bf9dffa3e18b23054ec.jpg]]

— Принц Хильдебранд, пожалуйста, откройте это, когда в следующий раз пойдете в свою потайную комнату. Мне сказали, что сообщение, которое содержиться там, является королевской тайной. Инструмент можно будет использовать только один раз, и его содержимое больше не будет проигрываться повторно после того, как вы активируете его. Поэтому позаботьтесь о том, чтобы внимательно слушать каждое слово.

— Это тоже от отца?

Раоблут только улыбнулся, положил магический инструмент на стол и ушел.

Хильдебранд перевел взгляд с магического инструмента, на игрушку, которую подарил ему Раоблут. Он хотел отложить прослушивание королевской тайны, так как вероятно, это была нудная лекция или какой-то королевский указ, который он предпочел бы просто проигнорировать. И поэтому сначала он потянулся именно к игрушке.

— Принц Хильдебранд, важные дела лучше делать первыми, — сказал Артур, останавливая его. Таким образом Хильдебранд отказался от своих намерений и вместо этого взял магический инструмент.

— Я пойду послушаю эту королевскую тайну.

— Хорошо. Будьте внимательны и ничего не упустите.

Хильдебранд вошел в свою потайную комнату, сел на скамейку, а затем коснулся желтого магического камня на инструменте. Его мана была втянута в камень, а после послышался голос.

— Это послание для моего принца, который так расстроен своей помолвкой.

Хильдебранд широко распахнул глаза и отдернул руку. Голос оборвался сразу же, как только его пальцы оторвались от желтого камня. Это был голос не его отца, короля, а Раоблута. Он задумался, стоит ли ему продолжать прослушивать сообщение, а затем набрался решимости и снова коснулся камня.

— Если вы не хотите ехать в Аренсбах, продолжайте слушать. Если вы намерены принять королевский приказ и выполнить его, то, пожалуйста, просто выбросите инструмент.

Хильдебранд снова отдернул руку и инстинктивно огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы дать ему совет. Но рядом, конечно же, никого не было. Он был один в своей потайной комнате. И даже если бы здесь кто-то и был бы, было бы немыслимо спросить совета в вопросе неповиновения королю и сопротивлению его приказа.

Прежде, чем он осознал это, Хильдебранд почувствовал, как его сердце быстро колотиться. Тихий голос в его голове советовал ему отложить магический инструмент, но в то же время, он не мог сбежать от вопроса, который уже не раз задавал сам себе.

«Хочу ли я подчиниться королевскому указу и уехать в Аренсбах?..»

— Я... не хочу, — сказал он самому себе. И получив решимость от найденного ответа, он снова коснулся камня.

— Королевский указ может быть отменен только другим королевским указом, и король, естественно не может стать аубом или его супругом. Вы ведь знаете об этом, так? Поэтому, если вы хотите избежать переезда в Аренсбах, то должны сами занять трон, принц Хильдебранд.

— Я? Король? — пробормотал мальчик. У него закружилась голова от этих слов, но низкий голос Раоблута, тем не менее, продолжал призывать его к тому, чтобы стать королем.

— Ищите Грутрисхайт — свидетельство истинного зента, которого нет у короля Трауквала. Тот, кто найдет его, станет следующим правителем без всякого сопротивления со стороны. Это даже станет спасением для самого короля Трауквала, который сейчас безмерно страдает из-за отсутствия у него Грутрисхайта.

Давным-давно сводный брат короля — второй принц того времени, был признан наследником престола. Его неожиданная смерть вызвала множество серьезных проблем, и в разгар междоусобицы между первым и третьим принцами Грутрисхайта уже нигде не было. Хильдебранд помнил, как его отец не раз говорил, что, если бы Грутрисхайт не был потерян, то страна избежала бы многих серьезных проблем. Он также говорил, что, если Грутрисхайт будет найден, ему больше не нужно будет быть королем. Ведь он никогда не хотел этого, не получив нужного образования и не имея должных инструментов для выполнения своих обязанностей.

— Значит, если я найду Грутрисхайт и стану зентом, я смогу спасти отца и не отправляться в Аренсбах?

— Если вы займете трон, принц Хильдебранд, тогда вы сможете аннулировать королевский указ и жениться на той, кого выберете сами.

Это было завораживающим предложением, Хильдебранд сможет не только помочь отцу, но и спасти себя и Розмайн от нежеланных ими браков. Именно влекомый этим желанием осчастливить всех, он решил последовать совету Раоблута... но в тоже время, что-то в его сердце призывало его отступить. Его воспитывали как последователя — стремление к власти было чем-то противоестественным для него.

Хильдебранд разрывался между двумя голосами в собственной голове: один говорил ему не искать трона, а другой спрашивал, действительно ли он хочет отказаться от своего единственного шанса на желаемое будущее.

— Должен ли третий принц вроде меня стремиться к тому, чтобы стать зентом? — спросил Хильдебранд. Но магический инструмент не мог дать ему ответа. Он уже выполнил свою задачу и отключился.

* * *

— Ты выглядишь нездоровым, Хильдебранд. Тебя что-то беспокоит?

— Мама.

Хильдебранд редко видел свою мать с тех пор как он получил свою собственную виллу. Он должен был быть вне себя от радости, что они обедают вместе, но он, очевидно, позволил своей печали отразиться на его лице.

«Интересно, будет ли она ругать меня за то, что я недостаточно царственнен....»

Хильдебранд напрягся, ожидая худшего, но вместо этого, обычно жесткое выражение лица его матери немного смягчилось. Она встретилась с ним взглядом, а затем нежно погладила по волосам и щекам. Это было странно, ведь она говорила, что не сможет быть с ним такой же мягкой, какой она была до его крещения.

— Если у тебя есть что-то на уме, то, пожалуйста, скажи мне. Я твоя мать, в конце концов. Возможно, теперь, когда мы живем порознь, мы проводим вместе не так много времени, но я думаю о тебе больше, чем о ком-либо еще.

Хильдебранд взглянул на свою мать, на ее прекрасные волосы, такие же голубовато-серебристые, как и его собственные, на ее красные глаза, которые смотрели в его с просьбой рассказать обо всем.

Возможно, я не смогу рассказать ей обо всем, что происходит, но... может быть, мы все же можем немного поговорить об этом.

Хильдебранд не мог не чувствовать, что мать подталкивает его к выбранному им пути. В конце концов она использовала много уловок для того, чтобы выйти замуж за члена королевской семьи и расторгнуть помолвку, которую ей пыталась навязать ее семья. Проще говоря, она добилась своего счастья и вышла замуж за человека, за которого хотела.

Она должна понять мое желание самому выбрать человека, на котором я женюсь.

— Мама... я кое-что хочу. Что-то, что я, возможно, даже не смогу получить. Я понимаю, что мои чувства эгоистичны, и что любой, кто узнает о них, будет возражать против них. Это нормально, если я продолжу хотеть этого?

Красные глаза его матери распахнулись шире, а затем она рассмеялась.

— О боги. Я думала, что в тебе больше крови твоего отца, но теперь я вижу, что ты настоящий Дункельфельгерец, — она посадила Хильдебранда к себе на колени и начала гладить его по волосам. — Утрой свои усилия, укрепи свою силу воли и брось вызов судьбе столько раз, сколько потребуется, чтобы получить то, что ты хочешь. Таков путь Дункельфельгера.

— Однако принц Хильдебранд не из Дункельфельгера, — со вздохом возразил Артур. — Он — королевская особа.

С улыбкой женщина подняла руку, заставляя слуги замолчать, а потом продолжила говорить с сыном добрым, успокаивающим голосом.

— Хильдебранд, воплотить свои эгоистичные желания в реальность — нелегкое дело.

— Да.

— Во-первых, ты должен даровать большие блага тем, кто тебя окружает. Люди с гораздо большей вероятностью помогут тебе осуществить твои желания, если они тоже могут что-то получить.

Хильдебранд продолжал слушать слова матери. Он запомнил, что для предотвращения какого-либо существенного противодействия его планам, необходимо создать реальность, в которой его желания совпадут с желаниями других.

Одно только это потребовало бы создать множество разных планов.

— Хорошо подумай о том, как сделать окружающих своими союзниками, — продолжила его мать. — Хорошо учись и обретай силу, которая будет нужна для твоего успеха. Никогда не сдавайся. Учись, совершенствуйся и продолжай бросать вызов невозможному. Если ты настоящий Дункельфельгерец, то для тебя это должно быть более чем возможно. Она хлопнула ладонями по его щекам и одарила непобедимой улыбкой, делая все, что было в ее силах, чтобы зарядить своей собственной энергией.

Хильдебранд твердо кивнул в ответ.

— Я сделаю все, что смогу.

«Я найду Грутрисхайт. Тогда я отменю две помолвки и сделаю предложение Розмайн».

* * *

Полный решимости в своем сердце, Хильдебранд прибыл в дворянскую академию. Прошло около года с момента его последней встречи с Розмайн, так что он был взволнован, когда увидел ее снова во время студенческие встречи. Она подошла к нему, сидящему в дальней части малого зала, чтобы поприветствовать его вместе с Вильфридом и Шарлоттой.

«Что это за блестящая штука?»

Волосы Розмайн были такими же темными и загадочными, словно ночное время, именно такими, какими он их и запомнил. Однако одна вещь выбивалась из его воспоминаний. Это было украшение для волос украшенное пятью радужными магическими камнями. Оно было воткнуто рядом с популярной сейчас украшением для волос из Эренфеста, и ярко блестело в отблесках света, словно с каждым сделанным Розмайн шагом, только подтверждая свое присутствие. Год назад этого украшения еще не было, так что вряд ли это подарок ее опекуна.

«Значит она получила ее от Вильфрида?»

Хильдебранд почувствовал неприятное жжение в груди в тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову.

«Ну хорошо. Мне просто нужно подарить ей магические камни, которые будут лучше этих».

Произнеся обычные приветствия, Вильфрид взял Розмайн за руку, как будто это было самым естественным жестом на свете и ушел. Однажды, поклялся сам себе Хильдебранд, он будет на его месте.

«Грутрисхайт... а теперь и радужные магические камни».

Хильдебранд сжал руку в кулак под столом, его цель была теперь прямо перед ним.

Дети из бывшей фракции Вероники

Зимнее общение началось уже через пять дней после отъезда Фердинанда в Аренсбах. И в течении этих пяти дней, которые я провела в зимней игровой комнате, которые предшествовали уже моему отъезду в дворянскую академию, у меня не было времени на хандру или сентиментальные мысли.

По правде говоря, я старалась загрузить себя как можно сильнее, чтобы отвлечься от зияющей дыры в моем сердце, и постоянного желания плакать от боли, которую она мне причиняла.

По мере того, как зимняя чистка все приближалась, выражение лиц у начальственных лиц герцогства становилось все более суровым.

Некоторые все еще призывали к тому, чтобы наказать всех связанных кровью с мятежниками. Я была той, кто выступал за спасение невинных детей, поэтому сейчас мне нужно было сделать все возможное, чтобы обеспечить разделение наказаний по тяжести преступления. Иначе Сильвестр навлечет на себя критику из-за моих действий.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн, — сказал Матиас, шагнув вперед, сразу после того, как мы прибыли в дворянскую академию и вошли в общую гостиную. — Я беспокойно ждал этой возможности поговорить с вами без вмешательства родителей и давления фракций.

Матиас был рыцарем-учеником из бывшей фракции Вероники. У него были выделяющиеся фиолетовые волосы, которые он завязывал в хвост сзади, и сейчас он опустился перед нами на колени, с выверенной точностью движений, которые характерны для рыцарей. Он казался бледным и нервным, и его голубые глаза смотрели прямо на меня и Вильфрида, с отчаянием загнанного в угол человека.

— Я должен кое-что сообщить вам о богине Хаоса, которая прибыла для того, чтобы создать беспорядки в Эренфесте, — продолжил он.

Похоже, Матиас хотел поговорить с герцогской семьей напрямую. Сначала он попросил у нас подтверждения в том, что он и другие дети все еще могут посвятить имя, чтобы выйти из под влияния своих родителей и угрозы обвинения в мятеже. Я могла сказать, что он специально спрашивает это именно здесь, перед всеми, чтобы наш ответ могли услышать дети из бывшей фракции Вероники.

— Госпожа Георгина посетила наше поместье, когда возвращалась обратно в Аренсбах, — наконец сообщил Матиас, а затем подробно рассказал все, что он знал о тайном визите Георгины. Он назвал нам имена всех присутствовавших на встрече дворян, включая имя своего своего отца гиба Герлаха, а так же рассказал, что ему было известно об их планах.

Рассказ Матиаса дал нам ценные сведения для ареста гиба Герлаха. Вильфрид и я, не теряя времени, написали господину Сильвестру, подробно изложив все, что нам рассказали. А на следующий день, когда Шарлотта прибыла в дворянскую академию, она принесла нам его ответ.

— Отец попросил, чтобы мы прочли его письмо все вместе, — сказала она.

После еды мы, кандидаты в аубы, собрались в комнате для совещаний вместе с нашими последователями, а затем начали читать письмо от Сильвестра. Новая информация, которую мы получили от детей из бывшей фракции Вероники, привела к тому, что начало чистки были сдвинуто вперед, а так же было внесено еще несколько крупных изменений в ее плане.

«Вы можете оставить все эти вопросы нам. Ваше дело — присматривать за детьми из бывшей фракции Вероники и делать все возможное, чтобы убедить их отказаться от своих родителей. От ауба Эренфеста».

— В таком случае мы должны вызвать сюда Матиаса и Лауренца для того, чтобы все обсудить, — предложил Вильфрид.

Шарлотта прищурилась, глядя на него.

— Брат, это слишком опасно.

— Нет, Шарлотта. Когда они встречали нас, они оба сидели с самого края, и они даже пошли против своих родителей для того, чтобы сделать то, что будет правильно для Эренфеста. Их помощь будет крайне важна, если мы действительно хотим переманить детей из бывшей фракции Вероники на свою сторону и спасти как можно больше юных жизней.

— Я согласна с Вильфридом, — кивнула я. — Они могли бы промолчать, но вместо этого выступили вперед и дали нам важную информацию. Я не могу себе представить, что они планируют как-либо навредить нам.

Мы пообещали Шарлотте, что возьмем с собой рыцарей сопровождения и не подпустим Матиаса и Лауренца слишком близко к себе. Мы обсудим с ними, что мы должны сделать для того, чтобы дети из бывшей фракции Вероники могли более менее спокойно жить в общежитии.

* * *

— Во первых, как представитель нашей группы, я хочу знать, в каких преступлениях будут обвинять наших близких, и какова вероятность того, что мы будем признаны виновными просто на основании нашего близкого родства, а так же можем ли мы избежать этого наказания, если принесем посвящения имени, — начал Матиас. — Может быть, среди нас есть кто-то, кому не нужно будет называть свои имена, потому что вина их семей не столь велика, но сейчас наша главная цель — предотвратить массовую панику, которая возникнет после того, как станут известны результаты чистки.

— После нашего разговора те, кто решит разделить наказание со своими семьями, должны быть задержаны и отправлены обратно в Эренфест, — добавил Лауренц, а после покосился на своего друга. Они должно быть уже обсуждали то, что им нужно будет сказать, еще до того как начался разговор. — Если мы позволим им остаться в дворянской академии, то это только подвергнет риску всех остальных.

Я кивнула в ответ на их слова, и выражение лица Матиаса стало чуть спокойнее. Он не хотел, чтобы его нервозность повлияла и на нас.

— Насколько мне известно, ни один ученик не знает о плане моего отца и госпожи Георгины, — сказал он. — Мой отец исключительно осторожный человек. Он не стал сообщать мне никаких подробностей, требуя сначала посвятить имя.

— Тем не менее, — продолжил Лауренц. — тот факт, что его план остается в значительной степени тайным, не гарантирует, что его участники впав в отчаяние не попытаются покончить с собой. Это именно то, чего нам нужно избежать любой ценой.

Матиас и Лауренц до сих пор были лидерами детей из бывшей фракции Вероники, поэтому они были готовы взять на себя ответственность за то, чтобы убедить других сотрудничать с нами. Но Шарлотта только покачала головой.

— Ауб лично просил, чтобы мы, кандидаты в аубы, убедили их перейти на нашу сторону, — сказала она. — Это наш долг, — ее взгляд немного затуманился, и я могла сказать, что она-либо не чувствовала доверия с их стороны,-либо просто была настороже.

— Ну-ну, госпожа. Было бы мудро позволить Матиасу и Лауренцу помочь вам, — Рихарда шагнула вперед, чтобы чуть выйти из-за моей спины. — Вы могли не иметь в виду ничего подобного, но вы не должны позволять своим эмоциям затупить ваш разум. Лучше держаться в стороне до тех пор, пока все не успокоиться.

Члены бывшей фракции Вероники потеряют своих родителей и других членов своей семьи. Кто-то из них может сорваться и сделать что-то опасное. И навредить другим или самим себе. Нашей целью было спасти как можно больше жизней, позволив детям принести посвящения имени и тем самым избежать наказания, которое обычно применялось в подобных ситуациях. Некоторые все еще могли быть недовольны, но мы все равно не хотели рисковать и толкать на смерть из-за связи с преступниками невинные детские жизни.

— Очень немногие дворяне готовы отказаться от традиций, — продолжила Рихарда. — Поэтому мы не можем себе оставить даже малейшей лазейки.

Матиас и Лауренц согласно кивнули, а наши рыцари сопровождения выпрямили спины, демонстрируя свою решимость.

— Ешьте отдельно от других, пока все это не закончится, — сказала Рихарда кандидатам в аубы. — Если вы хотите спасти их, то вы должны сделать куда больше, чем просто завоевать их расположение.

* * *

На следующий день, когда все первокурсники прибыли, мы собрали всех в гостиной общежития. Затем мы рассказали, что сделала бывшая фракция Вероники, а также объявили о том, какие будут последствия.

— Ауб Эренфеста намерен спасти как можно больше жизней, — сказала я. — И мы надеемся сделать тоже самое.

Вильфрид кивнул.

— Нам сказали, что мы должны принять от вас посвящения имени, чтобы оправдать нарушение традиций, но мы обещаем, что если вы согласитесь, к вам будут относиться как к равным, чтобы искупить те жертвы, которые вам придется принести. Хорошо подумайте о том, как вы собираетесь жить в будущем.

Дети из бывшей фракции Вероники молча слушали. Матиас и Лауренц стояли впереди своей группы, готовые вмешаться, если кто-то из детей вдруг решится броситься на нас.

— Я полагаю, что у всех вас есть свои мысли на этот счет, и что иногда вы будете злиться на нас за то, что мы наказываем ваших близких, — сказала я. — Однако действия, продиктованные гневом, лишь приведут к множеству новых ненужных смертей.

— Что вы хотите этим сказать, госпожа Розмайн? — все дети из бывшей фракции Вероники уставились на меня.

— После чистки крещеные дети, которые еще слишком малы для посещения дворянской академии, будут поселены в замок, где им выделят комнаты для жизни. А те, кто слишком юн даже для крещения, будут отправлены на попечение моих слуг в приют.

— Даже некрещеные дети?.. — раздался чей-то голос. Несколько учеников с недоверием смотрели на меня. Скорее всего это были те, у кого были младшие братья и сестры в том возрасте.

— Госпожа Розмайн, сможет ли мой младший брат, который попадет в приют, креститься как дворянин? — спросил Лауренц. Тот факт, что у него есть младший некрещеный брат было для меня новостью.

Я взглянула на него, затем опустила глаза.

— Попавшие в приют получат образование, а самые талантливые из них получат признание со стороны герцогской семьи. Те, кто не будут желать смерти и покажут стремление служить аубу Эренфеста, будут впоследствии крещены с главой храма или герцогом в качестве опекуна, а после им выделят комнату в общежитии замка. Однако, поскольку это полностью отвергает уже устоявшиеся традиции, наверняка найдутся многие, кто бросит вызов идее позволить детям преступников жить как полноправным дворянам.

Судя по всему, дворяне, которые пострадали от действий Вероники и ее фракции, хотели использовать эту возможность, чтобы полностью уничтожить их. Не смотря на это, я хотела спасти как можно больше детей.

— Если бы мы следовали традициям, то у некрещеных детей просто не было бы возможности выжить, — продолжила я. — Можно с уверенностью сказать, что любые решения, которые вы примите с этого момента, будут определять их будущее и жизнь. Как их старших, я должна просить вас сделать все возможное, чтобы проложить для них дорогу в будущее.

Хотя мы открыто обсуждали чистку, дети бывшей фракции Вероники не могли отправить письма домой, чтобы предупредить свои семьи. Они были охвачены страхом, тревогой и отчаянием, полностью изолированные в общежитии и не имеющие возможности связаться со своими близкими, чтобы узнать их судьбу.

Матиас и Лауренц отвели всех детей из своей фракции в комнаты для переговоров, чтобы они могли более подробно обсудить ситуацию. Проводив их, я позвала к себе Родериха, одного из своих последователей.

— Твоя история может помочь убедить их, поскольку ты посвятил имя члену семьи герцога и успешно покинул бывшую фракцию Вероники, — сказала я. — Родерих, помоги Матиасу и Лауренцу в их усилиях и сообщи мне о решении, к которому они пришли.

Нам, кандидатам в аубы, запретили контактировать с детьми из бывшей фракции Вероники, пока они не примут решение о своем будущем, поэтому у нас не было возможности напрямую узнать о чем они будут говорить. Однако, отправив Родериха, мы могли без проблем получить всю необходимую информацию.

— Если возможно, спроси их о членах их семей. Возможно нам будет легче, если мы будем знать, сколько некрещеных детей мы будем должны принять.

— Да.

Как только Родерих вышел из гостиной, я повернулась к Теодору, который терпеливо сидел рядом с Юдит.

— Именно в таких непростых обстоятельствах я хочу, чтобы ты служил моим рыцарем сопровождения. Я полагаю, что это будет нелегко, учитывая, что ты только что поступил в дворянскую академию, но я уверена, что ты справишься с этим.

Теодор, младший брат Юдит, будет моим рыцарем сопровождения только на тот период, что я учусь в дворянской академии. Он хотел служить гибу Кирнбергу после окончания учебы. Наше объявление о чистке совпало с его прибытием в академию, поэтому было понятно, что он чувствовал себя не очень уверенно.

— У тебя все будет хорошо, — сказала Леонора, изо всех сил стараясь утешить его. — Твоя главная обязанность сейчас — закончить со своей учебой как можно скорее, чтобы ты мог сопровождать госпожу Розмайн, когда она идет например в библиотеку или лабораторию учителя Хиршуры. Чем ты старше, тем более сложной становится учеба, поэтому я с нетерпением жду возможности увидеть скорость, с которой ты закончишь свои уроки. Я уверена, что госпожа Розмайн снова сдаст все свои экзамены в первый же день, благодаря своим подготовительным занятиям с господином Фердинандом.

В этом году у меня было только три рыцаря сопровождения: Леонора, Юдит и Теодор. Без сомнения им будет трудно разделить дежурства между собой, поэтому Леонора и поручила Теодору закончить со своими занятиями как можно скорее.

Теодор обеспокоенно взглянул на Юдит.

— Моя сестра сказала мне, что мне почти не придется выполнять свои обязанности рыцаря сопровождения, вместо этого я буду проходить тяжелые ежедневные тренировки... но вы возлагаете на меня куда большую ответственность, чем я ожидал.

Юдит дернулась.

— Теодор, ты маленький... — пробурчала она себе под нос.

Леонора подняла глаза, и глубоко задумалась.

— Возможно, она так думала, потому что в предыдущие годы, к тому моменту когда Юдит заканчивала с учебой, госпожа Розмайн уже возвращалась в Эренфест. В связи с этим, неизбежно то, что она мало сопровождала ее как рыцарь сопровождения.

— Ага, понятно. Значит, моя сестра всегда заканчивала с уроками дольше всех? Ну, это на нее похоже.

— Леонора! Теодор! Пожалуйста, прекратите уже! — воскликнула Юдит, внезапно заплакав. — Я буду усердно работать, чтобы в этом году стать настоящим рыцарем сопровождения для госпожи Розмайн! Так что пожалуйста, прекратите!

Леонора хихикнула.

— Я бы не сказала, что Юдит медленно заканчивает со своими занятиями. Скорее, она просто не торопится и делает все возможное, чтобы получить максимально высокие оценки. Не говоря уже о том, что в общежитии нет никого, кто мог бы превзойти ее когда дело касается атак на расстоянии. Она одна из наших самых способных учениц, и ее даже хвалил сам господин Бонифаций.

— Что? Мы все еще говорим о моей сестре, верно?! — воскликнул Теодор, широко распахивая глаза. Он провел последнюю пару лет дома, так что он, должно быть, не знал деталей об успехах Юдит и ее усердии.

— Ее таланты так долго оставались незамеченными только потому, что она была окружена другими последователями, которые так же обладали высокими практическими навыками, такими как Ангелика и Корнелиус, — продолжила Леонора. — Знаешь, в прошлом году Юдит закончила со своими уроками очень быстро. Юдит, я ожидаю, что в этом году ты будешь работать еще усерднее, чтобы доказать Теодору, какая ты особенная.

Слова Леоноры, казалось, зажгли в Юдит огонь, она явно не собиралась позволять своему младшему брату обогнать ее. Я хорошо могла понять ее чувства. Я работала так же усердно, чтобы быть хорошей старшей сестрой Шарлотте и Мельхиору.

Мы не можем позволить нашим младшим братьям так легко победить нас, верно? Удачи, Юдит.

— В любом случае, Теодор, обращайся к Юдит просто по имени, а не как к своей старшей сестре, когда ты на дежурстве. Мы не хотим никакой путаницы, когда вы разговариваете по работе или в свободное время. Кроме того, поскольку мы все коллеги, мы воздерживаемся от использования титулов в общении друг с другом. Поэтому ты можешь называть меня просто «Леонора»

— Хорошо, Леонора.

Теодор снова и снова бормотал про себя «Юдит», пытаясь привыкнуть к этому звучанию, в то время как Юдит так же бормотала, что ей странно слышать, как Теодор обращается к ней по имени.

Было восхитительно, насколько они были похожи, когда оба вопросительно переглядывались. Поэтому я не могла не хихикнуть.

— Я так же изо всех пыталась привыкнуть к тому, как все изменилось после смены моего статуса и должности.

— Когда это было, госпожа Розмайн? — спросила Юдит, поворачиваясь ко мне. Ее фиолетовые глаза блестели от возбуждения.

— Многое изменилось, когда я стала приемной дочерью герцога. Я была обеспокоена тем, что мне пришлось начать называть Вильфрида братом, несмотря на то, что я никогда не встречала его прежде. А после был случай, когда господин Сильвестр сказал мне перестать обращаться к нему по титулу, чтобы подчеркнуть нашу близость. Я полагаю, что тебе и Теодору потребуется какое-то время для того, чтобы приспособиться, но это не займет у вас слишком много времени, если вы начнете относиться к этому просто как к части вашей работы.

Хотя сейчас для меня это уже история прошедших дней. Раньше, когда я была простой священницей-ученицей в храме, я обращалась к Дамуэлю как к «господину Дамуэлю».

Я посмотрела себе под ноги, размышляя о вещах, в которые никто бы не поверил, даже если бы я им и рассказала.

* * *

— Госпожа Розмайн, почти все уже приняли решение, — объявил Родерих по возвращению.

Мы перебрались в конференц-зал, чтобы выслушать его. Как он сказал, большинство детей из бывшей фракции Вероники решили, кому они будут посвящать имя, чтобы избежать обвинения по причине родства, если вдруг такое будет выдвинуто. Из шестнадцати детей только трое намеревались отдать свои имена лично мне.

— У Матиаса, Лауренца и Мюриэлы есть родители, которые посвятили свое имя лично госпоже Георгине, так что они уже приняли решение. Матиас и Лауренц сказали, что сделают свои камни для посвящения имени в ближайшее время, чтобы другим детям было проще последовать их примеру.

Я посмотрела список детей и пометки, кому они хотят отдать свои имена, и заметила несколько очень ярко прослеживаемых тенденций.

— Из рыцарей-учеников и учеников-слуг, похоже, что большинство мальчиков желают отдать свои имена Вильфриду, а большинство девочек — Шарлотте. Тем временем служащие-ученики хотят отдать свои имена аубу.

— Я вижу, что Матиас, Лауренц и Мюриэла — единственные, кто хочет служить мне, — сказала я. Матиас и Лауренц были рыцарями-учениками, а Мюриэла — была служащей-ученицей.

— Мне хотелось бы пополнить ряды своих слуг-учениц...

Лизелетта должна была окончить школу в этом году, а Брюнхильда — в следующем. К тому времени Бертильда уже будет служить мне, что немного поможет, но все равно мне понадобится еще один или два слуги-ученика. К сожалению, я оказалась не очень популярной кандидаткой.

— Девочки, которые потеряли своих родителей, несомненно будут испытывать сложности с тем, чтобы найти себе супруга в Эренфесте, — объяснил Родерих. — Вот почему они хотят служить госпоже Шарлотте, которая скорее всего, выйдет замуж за кандидата в аубы из другого герцогства.

Эти девушки знают, что им, скорее всего будет позволено, когда придет время, последовать за Шарлоттой, все-таки имея нынешний опыт мы не захотим, чтобы в Эренфесте остались посвятившие имя в отсутствии их госпожи. Шарлотта сможет обеспечить им поддержку в любом герцогстве, куда они переедут следом за ней, и там они смогут найти лучших кандидатов в мужья, чем в Эренфесте, где их родители считаются преступниками. Таким образом это было неизбежно, что большая часть девушек рыцарей и слуг захотели служить Шарлотте.

— Тогда я думаю, что служащие-ученики, которых не пускают в другие герцогства из-за страха утечки информации, должны стремиться служить мне. Тогда почему же все они выбирают Вильфрида? — спросила сбитая с толку я.

— Потому что стать вашим последователем означает посещение храма, который все еще имеет довольно низкую репутацию среди дворян. Кроме того, Хартмут известен своей строгостью, так что...

— Хартмут? Строгий? — переспросила Филина, наклоняя голову набок. — По сравнению с господином Фердинандом, он просто воплощение доброты. Он всегда очень вежливо все обсуждает.

Родерих слегка улыбнулся.

— Он может быть добрее, чем господин Фердинанд, но он также готов избавиться ото всех, кто по его мнению бесполезен. Хартмут имеет очень высокую репутацию среди служащих, и многие опасаются навлечь на себя его гнев, после того, как они потеряют свои семьи и посвятят имя.

Быть моим последователем означало посещать храм, и любой служащий в моей свите будет должен работать с Хартмутом, который был плотно вовлечен в печатную промышленность,

— Короче говоря, хотя многие и хотят посвятить вам имя, госпожа Розмайн, у них слишком много причин для сомнений, — заключил Родерих. После его губы изогнулись в беспокойной улыбке. — К тому же ваше телосложение все еще слабое.

Я была еще настолько слаба, что рисковала умереть в любой момент, поэтому многие боялись отдать мне свое имя и в результате самим рисковать встретить раннюю кончину. В конце концов, если ваш господин или госпожа умерли, до того как вернули вам имя, то вы умрете вместе с ним.

— Не говоря уже о том, что вы не участвуете в сезоне общения из-за церемонии посвящения, и часто теряете сознание во время чаепитий, так что даже служащие-ученики...

— Вашен.

В мгновение ока голова Родериха была скрыта водой. Лизелетта почему-то держала в руках свой штап, и мы могли только рассеянно моргать в тот момент, когда она одарила нас яркой улыбкой.

— Я заметила немного грязи вокруг его рта, поэтому я позволила себе использовать вашен.

— Я тоже это заметила, — с улыбкой и кивком сказала Брюнхильда. — Но я чувствую, что кое-что еще осталось. Родерих, ты должен пойти и тщательно вымыть лицо. Вот, позволь мне проводить тебя.

Ее янтарные глаза прищурились, Брюнхильда положила руку на плечо Родериха и вывела его из комнаты. Все произошло так внезапно, что никто не мог их остановить, и прежде, чем мы успели опомниться, Родериха насильно увели в середине его доклада.

Я в замешательстве посмотрела на Лизелетту.

— Э-э-э... Лизелетта...

— Пожалуйста, подождите минутку, госпожа Розмайн. Я налью вам свежего чая, — с улыбкой сказала Лизелетта и плавно вышла из комнаты. Оглядевшись, я заметила, что Филина и Юдит вздохнули.

— Эм, вы двое знаете, что только что произошло?.. — спросила я.

Они обменялись взглядами, а затем вперед вышла Леонора.

— Ничего не произошло. Лизелетта и Брюнхильда правы, Родериху нужно было помыть рот. Вот и все.

Мне так не показалось, но... Я явно не должна в это вникать. Я решила, что больше не буду задавать вопросы, и довольно скоро Родерих вернулся вместе с Брюнхильдой. Он выглядел несколько подавленным, но не сильно чище, чем до своего ухода.

— Это должно сработать. А теперь, Родерих, можешь продолжать свой доклад, — сказала Брюнхильда, кладя руку ему на спину и подталкивая его ко мне. Ему потребовалось время, чтобы собраться, а затем он выпрямился и улыбнулся.

— Мои искренние извинения. Разрешите продолжить свой доклад. Вы обращаетесь со мной так же справедливо, как и со всеми остальными своими последователями, госпожа Розмайн. Если представители бывшей фракции Вероники увидят, что вы так же внимательно относитесь и к Матиасу с Лауренцем, то возможно они с большей охотой будут выбирать вас в качестве своей госпожи. И так как эти двое надеятся, что позиции кандидатов в аубы не изменятся, они собираются взять на себя инициативу и первыми посвятить имя.

Они хотели продемонстрировать, что я буду обращаться с ними по справедливости, и тем самым доказать другим детям, что их не будут подвергать издевательством после того, как они посвятят имя.

— Мюриэла восхищается госпожой Эльвирой. Ее фракционные и семейные положения означают, что она не может сказать ей об этом, но если она посвятит ей имя, то это изменится. Ее больше не будут наказывать за выражение ее вкусов, и она сможет читать книги госпожи Эльвиры раньше, чем большинство других людей. Это будет для нее дополнительной мотивацией.

Одно это описание позволило мне представить лицо госпожи Мюриэлы. Она была той самой розоволосой девочкой, которая казалась больше всех взволнованной появлением новых книг в библиотечном уголке общежития. Она с нетерпением ждала у полок каждую новую книгу Эльвиры, а затем читала их так быстро, что ее взгляд казалось просто размывался... Кажется, я припоминаю, что однажды она говорила, что ее родители, члены бывшей фракции Вероники, отказываются покупать книги, которые написали дворяне Лейзеганга.

— Мюриэла хотела бы посвятить имя госпоже Эльвире, но, поскольку ее выбор ограничен членами герцогской семьи, она выбрала вас, как наиболее близкого к ее кумиру человека.

— Я спрошу может ли матушка стать ее госпожой, — сказала я. Посвящение имени была чрезвычайно важно, поэтому я хотела исполнять желания тех, кто готов был идти нам навстречу. По крайне мере в той степени, в которой это было возможно.

Я отправила письмо с этим вопросом Сильвестру, который после ответил мне, что я могу принять имя Мюриэлы, а после выпуска вернуть ей ее имя, чтобы она смогла посвятить имя уже Эльвире. Привлечение большего количества служащих для печатной промышленности было важным вопросом, поэтому он хотел, чтобы я обучила Мюриэлу основам, пока она будет служить мне, а после передала ее Эльвире.

— Кроме того, госпожа Розмайн, мы хотим поговорить с вами о Гретии.

— Что-то случилось?

— Как ученица четвертого курса, она хотела бы принести вам имя ради защиты и по ряду других причин, но у нее есть сомнения в правильности этого решения.

Гретия была застенчивой и довольно тихой девочкой, из-за чего, по видимому, мальчики часто дразнили ее. Она больше всего на свете хотела иметь покровителя в дворянской академии, и, увидев, что у Родериха все хорошо, она решила посвятить мне имени.

— Она замечает даже мельчайшие детали и исключительно умело поддерживает порядок в комнате своей госпожи и в повседневной жизни. К сожалению, ее характер означает, что она не очень хороша в общении с другими, и она не уверена, что справится в должности вашего последователя, так как вы часто контактируете с высокопоставленными герцогствами и королевской семьей.

— Я полагаю, она права... — сказала я, и повернулась к Лизелетте и Брюнхильде.

Брюнхильда задумчиво приложила руку к щеке.

— Мы должны иметь в виду, что Лизелетта закончит учебу в этом году. Гретия получает отличные оценки на курсе слуг, так что, когда Бертильда начнет посещать академию в следующем году, возможно мы сможем сделать так, чтобы они дополняли друг друга, разделяя внутренние и внешние дела.

Ожидалось, что высшие дворяне Брюнхильда и ее младшая сестра Бертильда будут отвечать за налаживание связей с высшими герцогствами и Центром. Эльвира все еще занималась обучением Бертильды и, несомненно, основываясь на нашем разговоре, она сможет сосредоточить обучение на важных навыках. Но мне все еще нужен последователь, который как и Лизелетта, будет хорош во внутренних делах.

— Я и сама средняя дворянка, поэтому в настоящее время передаю все переговоры с высшими герцогствами и Центром Брюнхильде, — сказала Лизелетта. — Гретия говорит, что ей не хватает уверенности, но я уверена, что она справится. Судя по тому, что я видела, она более чем способна иметь дело со средними и низшими дворянами.

— Действительно, — согласилась Брюнхильда. — Судя по ее действиям на чаепитиях и состязании герцогств, это дается ей более чем хорошо. Я буду в академии еще один год, так что Гретии не о чем беспокоиться. Она сможет рассчитывать на меня, — в ее янтарных глазах было твердое выражение.

Невозможно было игнорировать тот факт, что мне нужны были дополнительные слуги. Я решила, что приму Гретию и позволю ей сосредоточиться на внутренних делах в моих покоях, и попросила Родериха передать ей эту новость.

Церемония продвижения и студенческие встречи должны были начаться завтра, и никто из нас не знал, когда начнется или закончится чистка. Мои слуги раздали другим ученикам унишам и украшения для волос, как они сделали это в прошлом году, и мы все приступили к подготовке. Мы не могли позволить другим герцогствам узнать, что наше общежитие находится в таком кризисе.

Студенческая встреча (третий год)

— Церемонии уже завтра, а кандидаты в аубы, как и в прошлом году, так и не сообщили мне о том, что ученики Эренфеста уже прибыли в общежитие.

Хиршура ворвалась в общежитие, когда мы, кандидаты в аубы, ужинали в компании своих последователей, и, увидев ее, Вильфрид и Игнац обменялись взглядами, которые так и говорили «Черт! Мы снова забыли!» По правде говоря, я тоже забыла о том, что мы должны были сообщить ей об этом. Работа с детьми из бывшей фракции Вероники, естественно, была более приоритетной.

— Мои самые искренние извинения, — ответил Вильфрид, тут же вскакивая со стула. — Однако у нас есть свои обстоятельства и...

Он замолчал, не зная, как объяснить, не упоминая о чистке. Хиршура подняла брови и с явным подозрением посмотрела на него, так что я тоже быстро поднялась, чтобы взять инициативу в свои руки.

— Мы искренне извиняемся за то, что в очередной раз не связались с вами. Не хотите в качестве извинения поужинать вместе с нами? Я многое хочу узнать о планах на предстоящий год, и в обмен у нас есть новости, которые могут вас заинтересовать.

Хиршура посмотрела на тарелки на столе, затем улыбнулась. Похоже вид вкусных блюд перед ее глазами смягчил ее раздражение.

— Рихарда, пожалуйста, приготовь место для учителя Хиршуры.

— Конечно, госпожа.

Ожидая, пока ей принесут еду, Хиршура рассказала нам о рейтинге Эренфеста в этом году и о том, чего нам стоит ожидать от предстоящих церемоний. Один из последователей Вильфрида передал эту информацию другим ученикам в общей комнате.

— Профессор Хиршура, Раймунд или Фердинанд связывались с вами? — спросила я.

— Фердинанд прислал мне одно письмо, которое я получила в конце осени. В нем он сообщил мне, что скоро уезжает в Аренсбах, и попросил присмотреть за вами. Раймунд еще не приходил в мою лабораторию, поэтому я ничего о нем не слышала.

Учителей дворянской академии держали в курсе результатов собрании герцогов, поэтому она знала о помолвке Фердинанда и Дитлинды, но она не ожидала, что у него будет так мало времени на подготовку к отъезду. Когда она узнала об этом из письма, то эта новость была для нее полной неожиданностью.

— Забавно, что Фердинанд, которого госпожа Вероника так презирала, оказался тем, кто осуществил ее мечту о близкой связи с Аренсбахом, — вздохнула Хиршура.

На моих губах заиграла улыбка. За исключением тех, кто был особенно близок к Фердинанду, большинство дворян были рады браку с кандидатом в аубы из Аренсбаха. Я была рада узнать, что Хиршуру не одурачил фальшивый энтузиазм, проявляемый Фердинандом. Она сразу же поняла, что на самом деле он не хочет уезжать.

— Учитель Хиршура, Фердинанд подарил мне свое имение и сказал, что я могу превратить его в личную библиотеку. Есть много магических инструментов, которые я хотела бы сделать для своей библиотеки, и с этой целью в этом году я намерена плотно сотрудничать с Раймундом в вашей лаборатории.

— О да, господин Фердинанд был вашим опекуном, не так ли? Хм... Значит, он передал вам свои исследовательские документы? Или он забрал их с собой?

Хиршуру явно больше всего интересовали исследовательские документы, поэтому я попыталась вспомнить, взял ли Фердинанд что-то с собой в Аренсбах. Насколько я помню, у него было так мало времени, что он смог упаковать только самое необходимое. Он также сказал, что ему не стоит сразу перевозить важные вещи, так как он не ожидал того, что у него будет возможность их использовать.

— Думаю, они все еще где-то в Эренфесте, — сказала я. — Фердинанд сейчас скорее всего проживает в комнатах для гостей в замке Аренсбаха, не так ли? План состоит в том, чтобы отправить остальную часть его имущества, когда у него будут более подходящие покои после его церемонии звездного сплетения.

— Я полагаю, что вы не взяли с собой ничего из этих исследований?

— Я даже не думала об этом...

Только тогда я поняла, что не подготовила документы, необходимые для того, чтобы контролировать Хиршуру. В прошлом году это было так просто, потому что мне нужно было просто сложить в свой багаж документы, которые отобрал для меня Фердинанд, но теперь, когда он уехал, я должна была заниматься этими вопросами самостоятельно.

Он действительно был очень основательным, не так ли?

Я и близко не являюсь такой же способной. Я даже не подумала о том, что нужно сообщить Хиршуре о том, что все ученики уже прибыли в общежитие. Что я буду делать, если мне будет нужна ее помощь в этом году?

— И все же, почему вы, кандидаты в аубы, едите отдельно от других студентов? — спросила Хиршура, оглядывая столовую.

Вильфрид и Шарлотта все еще пытались найти отговорку. Мы не могли рисковать утечкой информации о чистке, когда не знали о том, что происходит в Эренфесте. Риск утечки конфиденциальной информации был слишком велик.

— Мы решили, что в этом году нам лучше пока держать дистанцию, — объяснила я. — Тем не менее, я уверена, что вскоре все снова вернется на круги своя.

— Что происходит в Эренфесте?..

— Мы сообщим вам, когда проблема будет решена, — с улыбкой ответила я.

Хиршура какое-то время пристально смотрела на меня, а затем, казалось, поняла, что я не собираюсь давать ей какую-либо еще информацию.

— Я понимаю. В таком случае, я с нетерпением жду вашего визита в мою лабораторию, как только все закончится. Я полагаю, что до тех пор вам будет нелегко, но пожалуйста, позаботьтесь о себе, госпожа Розмайн.

— Хм?

Благодаря моему второму юрэве, я чувствовала себя сильнее день ото дня. Я больше не была настолько больна, чтобы каждый говорил мне о том, что я должна немного отдохнуть и быть осторожной со своим здоровьем.

Хиршура заметила мое замешательство и сделала явно раздраженное лицо.

— Атмосфера в общежитии снова стала напряженной. Чувство единения и сотрудничества, сложившиеся за последние несколько лет, ушли. Возможно, это потому, что даже святая Эренфеста так обеспокоенно хмурится.

Я прижала руки к щекам. Я не хмурилась и не капельки не выглядела несчастной. Нет, я улыбалась, я была уверена, что улыбалась. Но когда я наклонила голову, Хиршура положила свои руки на мои и приблизилась поближе ко мне. Я чувствовала тепло, которое передавалось от ее кожи к моей.

— Вы вольны прикладывать все необходимые усилия, — с тихим голосом сказала она. — Но главное в процессе не упускайте из виду, кто вы есть на самом деле.

Затем Хиршура встала и вышла из общежития, так же быстро, как и пришла. Я потеряла дар речи. Моя голова была полна вопросов, на которые я не знала ответов.

Что она имела в виду, когда советовала не потерять из виду, кто я?..

* * *

Настал день церемонии продвижения и студенческих встреч. Я оделась, надела плащ и брошь, а затем воткнула радужную палочку для волос под украшение для волос с цветами. И как раз в этот момент пробил третий колокол. Нам пора было идти в актовый зал.

Я села в своего ездового зверя и спустилась на второй этаж, где встретилась со своими последователями-мужчинами: Родерихом и Теодором. Брюнхильда дождалась, пока остальные мои последователи тоже подошли, а после развернулась ко мне.

— Госпожа Розмайн, мы решили, что Леонора, Юдит и Теодор будут выполнять роль рыцаря, я — слуги, а Родерих — служащего. Вас это устроит?

— Хорошо, Брюнхильда. Это подойдет.

Учитывая статус каждого из них, это был единственный выбор, который они могли сделать в текущей ситуации. И эта ситуация заставила меня ощутить серьезную нехватку высших дворян среди моих последователей.

Мы продолжили спускаться на первый этаж и обнаружили, что Шарлотта уже там и общается с первокурсниками.

— Вы не сможете вернуться в общежитие без своего плаща и броши, — сказала она. — Так что не забудьте их. Теперь все собрались? О, нам еще не хватает членов бывшей фракции Вероники? Марианна, Рудольф, не могли бы вы проверить их для меня?

Марианна и Рудольф прошли мимо меня, когда я спускалась по лестнице, намереваясь выполнить полученный приказ.

Все собравшиеся дети были одеты преимущественно в черную одежду с желтыми плащами и брошами, а волосы всех девушек украшали украшения для волос. Девочки-первокурсницы носили украшения для волос, которые мы им подарили, но у многих старших учениц теперь были украшения, которые они купили самостоятельно. Так что теперь у нас не было такого внешнего единства, как в прошлом году.

Я тоже не носила свое прошлогоднее украшение для волос. Я не могла носить сразу три украшения для волос, поэтому отдала предпочтения двум наиболее важными: палочке с радужными камнями, которую подарил мне Фердинанд, и причудливому украшению для волос от Тули.

Я отозвала своего ездового зверя, мне разрешалось использовать его только в общежитии, и отправилась к Вильфриду.

— Хм? Что-то случилось, Розмайн?

Я наклонила голову на бок и провела пальцами по радужным магическими камням, свисающими с моей палочки.

— Фердинанд дал мне это зачарованное украшение для волос, но я думаю, что нам стоит вести себя так, словно бы это твой подарок. Убедись, что когда мы на публике, ты придерживаешься той же истории.

— Почему?

— В противном случае люди скажут, что камни в его подарке лучше, чем магический камень, который он подарил Дитлинде, когда делал предложение. И поползут слухи. Так Брюнхильда сказала мне.

В моих глазах одно украшение с магическим камнем ничем не отличалось от другого. Кроме того, Фердинанд не упоминал о каких-либо потенциальных проблемах, когда советовал мне носить это украшение для волос постоянно, поэтому я думала, что их и не будет. Однако, похоже, не все были согласны с этим, и после целой лекции Брюнхильды и Лизелетты я начала понимать почему. Это было все равно, что подарить своей невесте кольцо с бриллиантом, а другой девушке — ожерелье с пятью крупными бриллиантами более высокого качества. Конечно, эти украшения носили на разных частях тела, но это не делало общую картину более приемлемой.

— Госпоже Дитлинде не понравится, если она узнает, что Фердинанд подарил мне это украшение для волос. Ты понимаешь, да?

— Возможно? Я не девушка, поэтому не могу сказать, что действительно улавливаю твою мысль.

— Это же очень просто! — вдруг воскликнул один из последователей Вильфрида, хватаясь руками за голову. — Пожалуйста, подумайте еще немного!

Нельзя было отрицать, что нашим отношением с Вильфридом не хватает романтики, как другим парам. Трудно сказать хорошо это или плохо.

— Самым простым решением для меня было бы обходиться без этого украшения для волос в тех ситуациях, когда ее может увидеть госпожа Дитлинда, — сказала я. — Но, учитывая атмосферу в общежитии и подозрения со сторону других герцогств, я не могу так рисковать.

— Верно. Дядя дал тебе этот защитный амулет специально, потому что он ожидает, что ты можешь оказаться в опасности и будешь нуждаться в нем. И ведь тогда на тебя действительно было совершено нападение высшего дворянина Иммердинка.

Упомянутый дворянин на самом деле целился в Хартмута, но это не меняло того факта, что жертвой оказалась я. А потом, вскоре после этого, произошло нападение на церемонии награждения. Никто не мог предположить, что произойдет дальше. Чем больше у меня было защитных чар, тем лучше.

— Наша легенда будет заключаться в том, что мои опекуны: отец, Фердинанд, герцогская чета и ты, — достали по одному камню, из которых Фердинанд затем сделал этот амулет, — объяснила я. Брюнхильда сказала, что это также послужит защите чести Фердинанда, когда украшение для волос госпожи Дитлинды заставит всех усомниться в его вкусах и моде. — Я просто не хочу, чтобы на Фердинанда смотрели свысока или чтобы госпожа Дитлинда возмущалась. Имей в виду, что отношение к Фердинанду в Аренсбахе резко изменится, если люди будут думать, что он относится ко мне лучше, чем к своей невесте.

— Дядя всегда беспокоится об окружающих его людях, но никогда о себе... — со вздохом сказал Вильфрид. Затем он закатал рукав, чтобы показать два амулета, висящие на его запястье. Один блокировал физические атаки, а другой на основе маны.

Фердинанд, по-видимому так же подготовил магические инструменты для защиты Шарлотты, Сильвестра и Флоренции.

— Хорошо. Я скажу, что мы все вместе приготовили магические камни, а потом дядя придумал украшение.

Внезапно, где-то над нами раздался ужасный грохот. Затем последовало несколько ударов, как будто кто-то дрался там.

— Леонора!

— Натали!

— Алексис!

Рыцари сопровождения, чьи имена были названы, сразу же бросились наверх, а остальные выстроились в оборонительную формацию. Через мгновение шум прекратился, и в скорее появился Лауренц, ведя за собой первокурсника, которого скрутили полосами света.

— Лауренц, что это за шум? — спросила я.

— Как мы и ожидали, один из студентов собирался использовать студенческие встречи, чтобы предупредить свою семью о чистке. Он намеревался попросить кого-нибудь из другого герцогства отправить им это письмо, — после Лауренц протянул лист бумаги, на котором были написаны пронизанные отчаянием строки.

«Каждый, кто посвятил имя госпоже Георгине или совершил преступление против герцога, будут задержаны и наказаны. Ты ведь не сделала ничего плохого, правда, мама? Отец? Мы еще встретимся, не так ли?»

У этого студента было так много любви к своей семье, я чувствовала ее в каждом написанном им слове, и от одной этой мысли у меня так сжимало в груди, что мне хотелось плакать. Часть меня хотела облегчить его боль и отправить домой к родителям, но я была на стороне тех, кто проводил чистку. Я ничего не могла сказать или сделать, поэтому просто стиснула зубы.

— Лауренц, что ты собираешься делать с этим мальчиком? — спросила я.

Он тонко улыбнулся.

— Мы решили, что ни один ученик из бывшей фракции Вероники не будет присутствовать на церемонии продвижения и студенческих встречах. Матиас попросил вас сообщить учителю Хиршуре, что по общежитию прокатилась заразная болезнь, и что нам потребуется несколько дней, чтобы выздороветь.

— Лауренц, это...

Я собиралась сказать: «это не то, что я просила», но Вильфрид схватил меня за руку и оттащил в сторону прежде, чем слова успели слететь с моих губ.

— Мы договорились оставить им право решить вопросы своей фракции самостоятельно, Розмайн, — сказал он. — Мы не можем позволить отцу и всем остальным узнать, что один из студентов пытался слить информацию подозреваемым и другим герцогствам, особенно когда мы только что дали им возможность избежать наказания. Если ты заботишься о них, то отступи.

— Вильфрид..

— Мы предсказывали, что по крайней мере один человек попытается сделать что-то подобное, не так ли? И ты знаешь, что мы решили делать в такой ситуации, — продолжал он, переводя взгляд со связанного ребенка на меня. У нас было два выхода: следовать традиции и наказать всех на основании близкого родства или сделать вид, что мы ничего не видели. — Твое сострадание пощадило меня раньше, когда я совершил преступление из любви к своей семье. Я собираюсь предложить этому ученику ту же возможность, что и ты дала мне в тот раз.

— Я хочу спасти как можно больше детей, поэтому я тоже буду смотреть в сторону. Лауренц, другие дети из бывшей фракции Вероники в твоих руках.

— Тогда мы приступим. Следите за своим выражением лица и осанкой. Мы не можем позволить жителям других герцогств узнать, что происходит.

Вильфрид приказал открыть главную дверь, после чего мы колонной вышли в коридор. Теперь, когда дети бывшей фракции Вероники остались в общежитии, нас стало намного меньше. Еще не было третьего колокола, а я уже устала.

— Ты в порядке, сестра? — спросила Шарлотта.

— Я слишком хорошо понимаю сильную любовь к семье, поэтому мне больно думать, через что проходит этот мальчик.

— Его страдания может быть трудно вынести, но в противном случае он полностью лишится жизни, — Шарлотта потянулась ко мне, и мы вышли из общежития, взявшись за руки. Я чувствовала тепло от ее прикосновения, и она ободряюще сжала мою руку.

Цифра над дверью нашего общежития теперь была восьмеркой, и мы были ближе к аудитории, чем раньше. Наше продвижение в ранге также означало, что наши места в зале стали куда ближе к сцене, чем в прошлом году.

Я слышала перешептывания, когда мы занимали свои места, но я была слишком занята мыслями о мальчике в общежитии и тем, что произойдет, если нам не удастся завоевать симпатии детей из бывшей фракции Вероники, чтобы обращать на это внимание. Я просто изо всех сил старалась сохранить на своем лице благодарную улыбку, в то время как кто-то из руководства академии говорил ту же речь, что и в прошлом году.

Я все еще была в состоянии ошеломления, даже когда церемония продвижения подошла к концу и все начали делиться на группы в зависимости от своего статуса, чтобы пойти на студенческие встречи. Мы, кандидаты в аубы, покинули место проведения церемонии и отправились в малый зал вместе со своими последователями.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта из Эренфеста, восьмого герцогства, прибыли, — объявили о нашем приходе, когда мы вошли в двери.

Я заметила, что Хильдебранд сидит в дальнем конце комнаты. Очевидно,что ему, как члену королевской семьи, снова пришлось наблюдать за дворянской академией. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Мне сказали не общаться с королевской семьей, но не думаю что есть что-то плохое в простом обмене улыбками.

Как только все собрались, настало время для приветствий. Студенты каждого герцогства начали приветствовать принца, а после возвращаясь к своим местам, по пути приветствуя учеников из герцогств более высоких рангов.

Классенбург, затем Дункельфельгер, затем Древанхель... Первые семь герцогств закончили со своими приветствиями, а затем наступила наша очередь.

— Еще раз Дрефангуа, богиня Времени, сплела нити наших судеб вместе и благословила нас новой встречей.

Вильфрид говорил с Хильдебрандом как наш представитель. Я стояла между ним и Шарлоттой и могла сказать, что они оба были слишком напряжены, может быть, потому, что им было приказано не связываться с королевской семьей. Хильдебранд, напротив, казался несказанно взволнованным. Его фиолетовые глаза были прищурены в улыбке, которая вызывала у меня удивительную зависть.

Если бы я только могла быть столь же счастливой.

Я не была уверена, почему я чувствую себя именно так. В прошлом году на меня не оказывали такого влияния чьи-то улыбки.

— Розмайн, я с нетерпением жду, когда мы снова проведем вместе время в библиотеке, — произнес Хильдебранд.

— Для меня это большая честь.

Естественно, я не могла сказать ему, что буду держаться от него на расстоянии, чтобы меня снова не отругали, или что вместо этого я планирую отсиживаться в лаборатории Хиршуры. Вот почему я дала такой безобидный ответ с улыбкой.

Поприветствовав принца, Вильфрид, Шарлотта и я направились к следующему столу. Теперь нам нужно было поговорить с Классенбургом. Оказалось, что в этом году у герцогства не было кандидатов в аубы, поэтому Вильфрид обменялся приветствиями с представляющим их высшим дворянином, которого я не узнала. Высший дворянин извинился за неприятности, причиненные их торговцем, а затем сказал:

— Я надеюсь, что наши отношения будут долгими и плодотворными.

К несчастью для него, независимо от того, что он говорит, у нас нет возможности изменить торговые отношения с Классенбургом и увеличить число их торговцев.

Не помогало и то, что нижний город был полностью забит приезжими торговцами. На самом деле, мы ожидали, что Аренсбах попытается использовать брак между нашими герцогствами, чтобы получить больше торговых льгот.

Тем не менее из-за чистки, у Эренфеста будет куда меньше маны, чем раньше, поэтому мы не сможем помочь Грешелю провести энтвикельн и стать торговым городом. Интересно, что мы с этим будем делать...

— Господин Лестилаут, госпожа Ханнелора. И снова Дрефангуа, богиня времени, сплела нити наших судеб воедино и благословила нас новой встречей.

— Рада видеть, что вы здоровы, госпожа Ханнелора, — сказала я.

— А я вас, госпожа Розмайн. Я только что узнала от профессора Руфена, что сегодня многие студенты Эренфеста не смогли прийти на собрание из-за болезни, — она явно ожидала, что я буду среди заболевших. Шарлотта плавно шагнула вперед с улыбкой.

— Это произошло после того, как здоровье моей сестры стало крепче. О ее здоровье можно не беспокоиться. Кроме того, когда мы можем передать вам ваше украшение для волос? Розмайн в этом году не нужно будет возвращаться в Эренфест для церемонии посвящения, так что мы можем передать ее во время сезона общения.

Я внутренне поаплодировала Шарлотте, впечатленная тем, что она так мастерски сменила тему, а затем переключила внимание на Лестилаута, который и заказал украшение для волос.

— Дизайн основан на цветах, которые произрастают в вашем герцогстве, верно? Мастер, изготавливающий украшение для волос, был ошеломлен тонким художественным чутьем художника. Окончательный дизайн был прекрасно проработан.

— Хе. Да, это действительно так. Я вижу, что даже у такого захолустного герцогства, как Эренфест, есть зачатки чувства эстетики, — сказал Лестилаут, его губы изогнулись в ухмылке, как будто он думал, что моя похвала была адресована ему.

Идиот...

Я просто хотела узнать, кто придумал дизайн.

— Это был мой брат, — сказала Ханнелора. — Он прирожденный художник, который с юных лет впечатляет нас своим талантом.

— Это довольно неожиданно, — я никогда бы не подумала, что такой шумный парень, который возглавил других учеников для того, чтобы украсть у меня Шварц и Вайс, обладал талантом художника.

— Твое украшение из магических камней тоже не плохое, — сказал Лестилаут. — Откуда оно?

— Ваша похвала честь для меня.

— Мои опекуны трудились над сбором камней, господин Фердинанд разработал дизайн, а после Вильфрид подарил украшение для волос мне. Господин Фердинанд очень талантлив, не так ли?

— Повернись. Я хочу изучить ее более внимательно.

Я собиралась пойти на встречу Лестилауту, но Ханнелора торопливо дернула его за край плаща.

— Брат! Каким бы чудесным не было бы украшение для волос, это крайне грубо, заставлять госпожу Розмайн демонстрировать себя таким образом.

Я замерла как вкопанная, не смотря на то, что уже начала поворачиваться, а после медленно вернулась в исходное положение. Фех. Это было близко. Я чуть не сделала что-то неженственное.

— Мои искренние извинения, госпожа Розмайн, — продолжила Ханнелора. — В любом случае, как только наступит сезон общения, вы можете передать нам украшение для волос, и мы сможем обменяться книгами. Вы в этом году привезли новые книги, да? Я с нетерпением жду, когда смогу их прочитать.

— Верно. Вы закончили работать над книгой по истории нашего герцогства? — спросил меня Лестилаут. Одно дело обсуждать такие вопросы с таким же книжным червем, как Ханнелора, но я не ожидала, что он тоже проявит интерес. В его красных глазах был заметен отчетливый блеск любопытства.

Довольная таким неожиданным развитием событий, я решительно кивнула.

— У Дункельфельгера так много легенд, что было невозможно выложить их все в одной книге. Вместо этого мы намерены опубликовать их в нескольких томах. Первый уже готов, чтобы мы смогли предоставить его вам во время книжного обмена в этом году. И если вам все понравится, то мы можем обсудить продажу остальных частей во время следующего собрание герцогов.

— Я понимаю. Тогда я с нетерпением жду нашего чаепития.

Чего он ждет? Лестилаут тоже собирается присутствовать на чаепитии?

Я так привыкла к тому, что он смотрит на Эренфест свысока, что даже представить себе не могла, что он согласится сидеть с нами за одним столом. Что же такого случилось, что вызвало в нем такую перемену? Когда мы двинулись дальше, чтобы поприветствовать Древанхель, я не смогла отделаться от ощущения, что мир вокруг меня стал странно причудливым.

Я снова решила оставить разговор Вильфриду, так как он был хорошим другом Ортвина.

— Многие из наших учеников вынуждены будут пропустить занятия из-за болезни, — сказал он. — Поэтому я думаю, что в этом году мы все пропустим первые занятия в этом году.

— Я понимаю. Это действительно прискорбно. Надеюсь, это не повлияет на наше соревнование?

— Конечно нет.

Они обновили свое обещание в качестве соперников, а после разговор перешел к моей палочке для волос. Я дала тоже объяснение, что и Дункельфельгеру.

После мы поприветствовали Глиссенмейер и Хаухлетце, а затем пришло время для беседы с Аренсбахом.

— Госпожа Дитлинда, — начал Вильфрид. — Еще раз Дрефангуа, богиня Времени, сплела нити наших судеб вместе и благословила нас новой встречей.

Дитлинда, казалось, была в исключительно хорошем настроении.

— У господина Фердинанда всегда такая добрая улыбка, — заметила она. — Он так же посвящает себя своей административной работе, чтобы я могла быть здесь, в дворянской академии.

Ага... Эта фальшивая улыбка.

Все это звучало достаточно безобидно, но слова Дитлинды внезапно заставили меня беспокоиться. У меня возникло ощущение, что Фердинанд пренебрегает едой и сном, вместо этого полагается на лекарства, чтобы справляться со своей работой. Я решила, что напишу ему через Раймунда, когда начнутся занятия.

— Во время праздника господин Фердинанд играл на фешпиле для всех собравшихся дворян, — продолжила Дитлинде. — Это была новая песня, переполненная любовью и страстью, которую он написал специально для меня. В этом году я планирую позволить своим музыкантам играть ее во время чаепитий.

Я рада слышать, что он согласился с моим предложением, но... песня о любви? Фердинанд, сочиняет песни о любви?

Я, конечно, не ожидала, что он сделает что-то настолько банальное. Возможно, мне не нужно было учить его такому методу приобретения союзников.

Вильфрид пришел в себя — слушая, как Дитлинда твердит о том, что Фердинанд добрый и чудесный, он впал в ступор — а после слегка толкнул меня в плечо.

— Розмайн, она действительно говорит о дяде?..

— Звучит неправдоподобно, но это точно должен быть он. Я полагаю, что он заставляет себя.

После Дитлинда объявила, что в этом году она устраивает еще одно чаепитие для кузенов, и что в этот раз я туда приглашена. План состоял в том, чтобы мы воспользовались этой возможностью для того, чтобы передать ей украшения для волос и послушать новую песню Фердинанда. Я с нетерпением ждала возможности услышать, что же он сочинил.

Мы поприветсовали герцогство, занявшее седьмое место, а затем вернулись за свой стол, как раз вовремя для того, чтобы герцогства более низкого ранга начали приветствовать нас. Кандидат в аубы из Иммердинка принес извинения за действия высшего дворянина во время прошлогоднего состязания герцогств. По правде говоря, нападение меня не слишком беспокоило. Это дало нам дополнительную причину отказаться от просьб Центра, а также повод надеть для меня магический инструмент из радужных магических камней. Иммердинк, без сомнения, пострадал куда сильнее, чем мы, хотя я надеялась, что это происшествие не стало причиной для их падения в рейтинге.

Я с улыбкой приняла извинения, надеясь, что в будущем не вызову еще больший гнев со стороны Иммердинка.

Пропуск занятий (❀)

Студенческие встречи закончились, и мы вернулись в общежитие. Но мои мысли почти полностью занимали дети бывшей фракции Вероники. Я хотела позволить им увидеть свои семьи, но об этом не могло быть и речи. Чистка обязана произойти. В лучшем случае, я могу только попытаться свести ущерб к минимуму. Но как?

— Госпожа Розмайн!

— О, Раймунд.

Он внезапно появился из-за угла, несомненно, придя сюда прямиком из лаборатории Хиршуры в корпусе для служащих. Его светло-фиолетовый плащ развевался за его спиной, пока он шел, а после резко остановился, когда мои рыцари-ученики вышли вперед, заслоняя меня собой. Этого следовало ожидать, учитывая, что он был дворянином из Аренсбаха.

Раймунд сделал шаг назад, широко распахнув глаза, а после заговорил со мной на расстоянии:

— Госпожа Розмайн, у меня есть сообщение от господина Фердинанда. Хотите услышать его?

— Что-то случилось?!

— Э, не совсем. Я пришел, чтобы показать вам это, — он вытащил нечто, похожее на уменьшенную версию записывающего магического инструмента. — И он записал на нем сообщение.

Фердинанд, по видимому, отверг магический инструмент, заявив, что его можно сделать еще меньше, но перед этим он использовал его для того, чтобы записать пару слов для меня.

— Воспроизведи. Воспроизведи сейчас, — сказала я, подаваясь вперед. — Я хочу это услышать.

Раймунд кивнул и коснулся магического камня.

— Розмайн, это я, — из магического инструмента раздался голос, который я могла бы узнать в любых обстоятельствах. Меня накрыла волна ностальгии, хотя на самом деле с момента нашего расставания произошло не так уж много времени. Но по мере того, как сообщение продолжалось, эти чувства быстро сошли на нет. — Надеюсь, теперь, когда меня нет, ты не пренебрегаешь учебой.

Черт! Я действительно это делала!

— Помни свое обещание стать первой на курсе, — продолжил он свою нотацию. — Позволишь своим оценкам или общим оценкам герцогства упасть, и я не проявлю к тебе пощады.

Я в шоке хлопнула себя по щекам, но именно тогда тон, идущий от магического инструмента, стал тише.

— Однако, помни, что твоя задача не в том, чтобы получить более высокие оценки, чем в прошлом году. Я просто говорю, что ты не должна позволить им опуститься ниже, чем есть сейчас. Это не должно быть так сложно, верно?

— Тот же результат, что и в прошлом году... Отлично, — я сжала руки в кулаки. — Каким-то образом, это заставляет меня чувствовать, что теперь это более реально.

— Я не верю, что ты сможешь поднять свои оценки еще выше... — из-за моей спины пробормотала Шарлотта.

— Тсс! Не говори ей об этом, Шарлотта. Наконец-то она мотивирована.

Ах! Подожди! Для меня действительно невозможно получить еще лучшие результаты! Он обманул меня, да?!

Я посмотрела на магический инструмент, пока он продолжил говорить.

— Вильфрид, Шарлотта, то же самое касается вас двоих. Я ожидаю, что вы добьетесь результатов, достойных магических инструментов, которые я вам дал. Что касается состязания герцогств, я ожидаю услышать, что ученики Эренфеста снова сдали все свои экзамены в первый же день. Меньшее недопустимо.

— Нгх!

— Ни за что...

[[image:/storage/reader-images/7f2e2915a7a6fe14467366ea258b010ad3b4a0bf.jpg]]

Это требование было особенно тяжело для Шарлотты, которая не смогла достичь таких результатов в прошлом году, и теперь она была под большим давлением из-за этой просьбы. Я потянулась, чтобы утешить ее, но Фердинанд внезапно окликнул меня.

— О, да. Розмайн.

Я замерла. Его голос звучал... добродушно. Как неудобно. Это был все тот же теплый тон, который он использовал каждый раз, перед тем как поставить мне какое-то невыполнимое условие. Я перевела взгляд с Шарлотты на магический инструмент, который все еще был в руках Раймунда.

— Если твои оценки упадут, то я намерен посоветоваться с аубом Эренфеста насчет того, чтобы забрать библиотеку, которую я тебе подарил. Тот, кто не может управлять собой, едва ли сможет справляться с таким числом книг.

— Нееет! — воскликнула я, выхватывая у Раймунда магический инструмент. — Что угодно, только не это!

Естественно, я не смогла получить какой-то ответ от записи. Отсутствие кого-то, кто мог бы давать мне регулярные задачи, в сочетании с душевными муками из-за чистки и прочего означало, что в последнее время я пренебрегала своей учебой. Я даже не читала книг. Тем не менее, мысли о моей библиотеке были единственным, что не давало мне захлебнуться в депрессии. Без нее я бы погрузилась в пучины страдания и умерла. Я не преувеличивала. Я бы действительно умерла.

— Ну, эм... это конец сообщения, — сказал Раймунд, убирая магический инструмент. — Даже моих самых тщательных попыток улучшить этот магический инструмент для господина Фердинанда было недостаточно, поэтому я понимаю, через что вы должно быть проходите. Давайте, э-э... будем работать изо всех сил. Его глаза метались между мной и магическим инструментом, а после он медленно отступил.

— Ч-ч... Что мы будем делать, Розмайн, — спросил Вильфрид. — Если подумать, я вообще не учился с тех пор, как прибыл в дворянскую академию.

— Я тоже, сестра, — кивнула Шарлотта.

Сильвестр недвусмысленно сказал нам оставить вопросы связанные с чисткой ему, но мы все были настолько сосредоточены на этом, что совершенно забыли о Комитете по улучшению успеваемости. Это было плохо. Фердинанд, без сомнения, прочтет нам самую страшную лекцию, как только мы встретимся с ним на состязании герцогств.

Такими темпами он заставит Сильвестра забрать у меня библиотеку!

— Мы не можем больше тратить время на беспокойство. Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить мою библиотеку! — заявила я, решительно сжимая руку в кулак.

— П-подожди, Розмайн, — сказал Вильфрид с бледным лицом. — У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.

— Не бойся, Вильфрид. Я сотру это плохое предчувствие вместе со всем остальным, что пытается встать у меня на пути.

— Нет! Это не помогает! Мы снова переживем этот кошмар!

Я ободряюще улыбнулась Вильфриду и положила руку ему на плечо.

— В отличие от предыдущих, у нас есть уже целый год обучения за плечами. Нам просто нужно повторить то, что мы уже изучили.

— Хм... ты права. Возможно мы снова сражаемся с библиотекой, но на этом сходство заканчивается, — он хлопнул в ладоши, кивая сам себе, а после добавил, что это тоже приказ дяди, который умеет «управлять злом». Я не была уверена, что он имеет в виду, но решила, что сейчас не время спрашивать.

— Прежде всего, мы должны убедиться, что все сдадут теоретические экзамены в первый же день, — сказала я. — Одно это не должно быть проблемой.

— Действительно, — сказала Лизелетта, широко улыбаясь, пытаясь оказать свою поддержку. — Если все студенты будут работать сообща, то у нас не должно возникнуть никаких проблем.

После Брюнхильда объяснила, почему Фердинанд был таким настойчивым.

— Если наше герцогство потеряет свой ранг, тогда все станут насмехаться над нами и говорить, что наш успех в конце концов оказался временным. Господину Фердинанду уже сложно из-за того, что он переехал из среднего герцогства в великое. Если распространится слух, что ранг его родного герцогства упал до его церемонии звёздного сплетения, то он столкнется с большим сопротивлением, как наставник госпожи Летиции.

Услышав это, я стала еще более решительной. Мы ни в коем случае не можем позволить нашему герцогству упасть в рейтинге.

— Сохранение нашей нынешней позиции важно по целому ряду причин, — сказала я. — Тогда пусть это будет сделано. Времени еще достаточно.

Мы, кандидаты в аубы, быстро вернулись в общежитие с нашими последователями на буксире. По прибытии Вильфрид распахнул дверь с восьмеркой наверху и стремительно ворвался в гостиную.

Я призвала своего ездового зверя и села в него.

— Леонора, Родерих, принесите также учебные материалы для детей из бывшей фракции Вероники. Прикажи им всем собраться в общей комнате.

Леонора на мгновение заколебалась, затем кивнула и сказала:

— Понятно, — выражение ее лица стало заметно тверже, чем раньше.

Я поднялась наверх сидя в пандочке, а после направилась в свою комнату. Юдит и Филина открыли для меня дверь.

— Рихарда, мы будем заниматься в общей комнате, — сказала я. — Подготовь все, что нам понадобится.

— Мы все подготовим, юная леди. Хотя должна сказать... это довольно неожиданно, не так ли?

— Фердинанд шантажирует меня, — сказала я, рассказывая обо всем, что произошло с Раймундом и магическим инструментом для записи голоса. — Он заберет мою библиотеку, если средний балл нашего герцогства упадет. Вам не кажется жестоким угрожать мне отобрать то, что мне только что дали?

— Господин Фердинанд пытается направлять вас даже сейчас, когда его больше нет в Эренфесте. Я считаю, что это его способ показать свою заботу о вас.

— Ну, я не хочу, чтобы обо мне заботились таким образом!

Я изо всех старалась выглядеть возмущенной, но Рихарда только рассмеялась и сказала, что улыбка на моем лице все еще никуда не делась.

— Мы говорим о господине Фердинанде, — сказала она. — Могут быть наказания за неудачи, но обязательно будут и награды за успехи. Учитесь хорошо, юная леди.

— В таком случае я подниму наши оценки так высоко, что даже Фердинанд не сможет поверить в это. Затем я попрошу его сделать все магические инструменты, которые нужны для моей библиотеки.

Я заберу то, что уже мое, а потом вырву из его грязных ручонок еще больше!

Собрав все необходимые учебные материалы, я воспользовалась своим пандобусом, чтобы вернуться обратно в гостиную, затем отозвала его и попросила моих слуг подготовить место для тех из нас, кто обучается на курсе для кандидатов в аубы. Шарлотта сидела с другими второкурсниками, так что пока там должны были сидеть только я и Вильфрид.

— Давай заниматься здесь, — сказала я. — Мы двое — единственные студенты Эренфеста, которые проходят курс для кандидатов в аубы в этом году.

— Да... Я собираюсь сначала прочитать это, так что начинай заниматься без меня, — ответил Вильфрид, без энтузиазма глядя на дощечки в своих руках.

Несмотря на некоторое смущение, я подняла голос, чтобы привлечь к себе внимание всех учеников в гостиной.

— Пожалуйста, займите свои места в соответствии с прошлогодними группами. Первокурсники, займите вон тот столик.

Пока все следовали моим инструкциям, появились дети из бывшей фракции Вероники со своими учебными материалами. Они стояли у входа и в замешательстве осматривали гостиную.

— Вы опоздали! — закричала я. — Пожалуйста, займите свои места.

— Нам всем нужно сдать все экзамены с первого раза, — добавил Вильфрид. — Мы не можем допустить, чтобы оценки Эренфеста упали.

Один из детей уставился на нас, в его глазах вспыхнул гнев.

— Как вы думаете, можем ли мы сосредоточиться на учебе, сейчас, когда ваш отец убивает наши семьи? Прямо сейчас, пока мы разговариваем!

Атмосфера в комнате стала холодной. Вильфрид и я только что стояли с высоко поднятыми глазами, пытаясь своим видом воодушевить всех, но теперь наши взгляды постепенно опускались вниз.

Мгновение спустя Леонора вышла вперед, выхватывая свой штап. Прежде чем я успела это осознать, ребенок уже извивался на земле, скрученный полосами света.

— Что?!

— Леонора, что ты делаешь?!

— Этот мальчик, кажется, не понимает, в каком положении он находится, госпожа. Насколько плохо Матиас и Лауренц работали над тем, чтобы убедить их? — размышляла она, и теперь ее фиолетовые глаза приобрели смешанный цвет. Я никогда раньше не видела ее такой.

Матиас посмотрел на меня умоляющим взглядом, совершенно ошеломленный ее словами.

— Госпожа Розмайн сказала, что спасет тех, кто невиновен.

Прежде чем я успела даже попытаться ответить, Леонора снова вмешалась.

— Верно. Ты прав, Матиас. Госпожа Розмайн попросила ауба спасти тех, кто не совершал преступлений. Кроме того, она приготовила место в приюте для тех, кто, как ей сказали, не будет считаться дворянином во время чистки.

У Леоноры на губах играла улыбка, но она была просто пугающей. Чего и следовало ожидать от человека, который сейчас настолько эмоционален, что даже его глаза начали менять свой цвет.

— Члены бывшей фракции Вероники пытались похитить госпожу Розмайн еще до ее крещения, — продолжила она. — После ее отравили, что стало причиной ее двухлетнего сна. И совсем недавно было еще одно покушение. После неоднократных нападений на семью герцога, вполне естественно, что ваши семьи должны быть наказаны. Обвинение на основании родственных уз — обычный подход в подобных ситуациях, потребовал бы, чтобы даже те из вас, кто невиновен, умерли вместе со своими родителями. Но госпожа Розмайн выступила вперед для того, чтобы спасти вас. Она мучилась из-за того, как мало может сделать, и она чувствует вашу боль так, словно она ее собственная.

Обычно Леонора тихая и ненавязчивая, что этот факт совершенно вылетел у меня из головы, но.. она тоже дворянка Лейзеганга!

Точно так же, как здесь, в общежитии, были дети из бывшей фракции Вероники, также здесь были и дворяне Лейзеганга. Большая часть фракции Лейзеганга были высшими дворянами, и поскольку они, как правило служили герцогу и его семье, они подчинялись нашим приказами и работали для того, чтобы спасти невинные жизни. Однако глубоко внутри себя, они похоже, были недовольны тем, что мы отходили от традиций.

Кровь отлила от моего лица. Я была так занята беспокоясь о детях из бывшей фракции Вероники, что даже не подумала о том, что могут чувствовать мои собственные последователи.

Ааа! Я ужасная женщина! Я их не заслуживаю!

— Тех из вас, кто не удовлетворен тем, что их пощадили, я с готовностью отправлю обратно в Эренфест, туда, где вы сможете получить то наказание, которое было положено вам с самого начала, — после она достала чистый лист бумаги и быстро написала на нем «неблагонадежный» и прикрепила его к нему.

Все наблюдающие не могли не сглотнуть. Леонора обычно была такой спокойной и уравновешенной, поэтому такое агрессивное поведение с ее стороны явно шокировало всех. Одна только Брюнхильда казалось сохраняла невозмутимость, и вот она шагнула вперед, вставая рядом с Леонорой.

— Ты совершила ошибку, Леонора.

— Брюнхильда, не пытайся остановить меня. Я больше не могу выносить того, как эти неблагодарные вредители кусают руки тех, кто борется за их спасение и ради этого подвергает себя большому риску!

— Я просто хотела указать, что полосы света, которые ты используешь, будут конфликтовать с кругом перемещения. Вместо этого ты должна использовать на нем связывающую нить.

К ним подошла Лизелетта и протянула веревку, которая казалась несколько толще, чем обычные. Она туго натянула ее между рук, а затем уставилась на задержанного мальчика со своим обычным прилежным выражением лица.

— Нам не нужен кто-то, кто намеревается побеспокоить госпожу Розмайн. Особенно сейчас, когда ее настроение наконец улучшилось, и она прикладывает столько сил к восстановлению атмосферы в общежитии. Как ее слуга, я обязана устранить тех, кто подвергает риску психическое здоровье моей госпожи.

Я не просила о таком уровне заботы! Я здорова! И телом и душой!

— Ты полностью права, Лизелетта. Давайте не будем и дальше терять время и просто уничтожим их, — сказала Брюнхильда. — Даже борясь с трудностями управления герцогством, члены нашей герцогской семьи были достаточно сострадательны для того, чтобы сражаться ради детей, чьи родители предали свой дом. Я могу принять спасение тех, кто ставит Эренфест превыше всего, но у Лейзеганга нет еды для тех, кто не может принять той великой доброты, что оказывают им. Доброты, которую они не получили бы нигде больше в пределах Юргеншмидта.

Ааа! Я и забыла, что Брюнхильда тоже из Лейзегангов! Это плохо... Все мои последователи сходят с ума! Кто-нибудь, остановите их!

Мои глаза метались по комнате в поисках помощи. Хартмут и Корнелиус обычно вмешивались в таких ситуациях, но сейчас они оба отсутствовали. Я встала, но слуги Вильфрида и Шарлотты успели первыми. Я не могла поверить своему счастью, но тут я увидела, что они так же размахивают своими штапами.

— Они те самые дети из бывшей фракции Вероники, которые привели господина Вильфрида в белую башню, запятнав его репутацию, оставив на ней пятно, которое теперь никогда не исчезнет, даже не смотря на то, что он приложил столько усилий для того, чтобы избавиться от него, — сказал Алексис, один из рыцарей-учеников Вильфрида. Он посмотрел на студентов, и некоторые из них уставились себе под ноги. Предположительно, они были теми, кто был вовлечен в ту историю.

Следующей заговорила Натали.

— Госпожа Шарлотта была похищена членом бывшей фракции Вероники в день ее крещения. И после этого она всегда винит себя за то, что госпожа Розмайн была отравлена, когда она пыталась спасти ее. С тех пор она изо всех сил старается работать для того, чтобы облегчить ношу госпожи Розмайн настолько, насколько это только возможно.

Когда стало ясно, что все мы, кандидаты в аубы, пострадали от действий бывшей фракции Вероники, все взгляды сосредоточились на Шарлотте.

— Если кто-то из вас по прежнему недоволен усилиями наших кандидатов в аубы и не собирается работать, для того чтобы сдать все свои теоретические экзамены в первый день, тогда вы можете просто разделить вину со своими родителями, — сказал Игнац, а его взгляд стал очень жестоким. — Разве вы не видите, что к вам относятся по особенному? Только семья герцога желает вашего спасения. Остальные предпочли бы просто следовать традиции и наказать вас.

Дети один за другим отводили свои взгляды, а потом задержанный первокурсник подал голос.

— Это не так. Я, гм... я благодарен за внимание со стороны герцога. Просто... я бы хотел, чтобы его забота распространилась и на наших родителей.

Быть разлученным с семьей действительно невыносимо мучительно. Мое сердце обливалось кровью из-за детей, которые были вынуждены терпеть эту боль, и я хотела сделать все, что в моих силах для того, чтобы хотя бы немного успокоить их. Но в то же время...

Шарлотта встала, ее глаза цвета индиго посмотрели на каждого в комнате.

— Это просьба в корне неуместна и единственное, что она делает — это причиняет нам неудобства. Ваши семьи совершили преступления, и они понесут наказание соразмерное их преступлению. Тем, кто невиновен нечего бояться. Мы пожалели детей, которых могли бы признать виновными на основании кровного родства, и протянули им руку, но мы не проявим пощады к тем, кто замышлял против герцогства. Сейчас выбор вашего будущего находится полностью в ваших руках.

Нгх. Шарлотта такая крутая... Такое ощущение, что сейчас она защищает меня.

Как старшей сестре, мне нужно было выйти вперед и защитить Вильфрида и Шарлотту... но вместо этого происходило обратное. Я не могла просто ждать и позволять им делать все за меня.

Я встала. Леонора заметила это и с беспокойством потянулась ко мне, но я оттолкнула ее руку и ободряюще улыбнулась, прежде чем повернуться лицом к детям бывшей фракции Вероники.

— Возможно, я не смогу спасти ваши семьи, но я могу спасти ваше будущее. Те из вас, кто потеряет своих близких, в свою очередь потеряют и поддержку, которую им раньше оказывали, а это значит, что вы будете должны выживать за счет собственных заслуг. Хорошие оценки сыграют важную роль в поиске нового опекуна. Фердинанд ясно дал мне понять это, когда я росла в храме.

Фердинанд постоянно говорил о важности моего образования и изучении благородных манер, и все это для того, чтобы я могла создать как можно более идеальное окружение для себя. Именно благодаря его суровым наставлениям во время инцидента с графом Биндевальдом я была удочерена самим герцогом и не была оставлена умирать, как простая простолюдинка.

— Кроме того, хорошо подумайте о том, что произойдет, если ваши семьи признают невиновными или по каким-то причинам получат лишь легкое наказание, — продолжила я. — Как вы встретитесь с ними, зная, что вы несете ответственность за понижение статуса нашего герцогства? Вы скажете им, что не могли поверить в их невиновность? Легкое наказание все еще может повлиять на положение вашего рода и усложнить вашу будущую жизнь, но даже в этом случае ваши оценки будут играть важную роль в вопросе получения будущей работы и содержании собственной семьи.

Выражение лица Матиаса стало жестче, когда другие дети из его фракции начали с тревогой переглядываться.

— Госпожа Розмайн... Я понимаю, что оценки Эренфеста важны, но я не могу поддержать идею того, что дети из бывшей фракции Вероники будут отправлены прочь из общежития. Обеспечение удобной учебной среды важно, но мы можем тем самым создать утечку информации..

— Это не проблема, — вмешался Вильфрид. Он поднял дощечку и помахал ей из стороны в сторону. — Я только что получил сообщение из Эренфеста. Чистка почти завершена. Подробности о реальных наказаниях будут позже, но завтра на занятиях будет уже неважно, кто и кому что расскажет.

Все в шоке уставились на дощечку с сообщением. События развивались куда быстрее, чем кто-либо из нас ожидал. Сильвестр и остальные, очевидно, посчитали, что скорость важнее всего.

— Мы прошли точку невозврата, — сказала я. — Теперь вы должны выбрать. Завтра вы преступите к занятиям и получите проходные баллы, или вас отправят обратно в Эренфест связанными, как этого ученика. Решение за вами и мы будем уважать ваш выбор.

Больше мне было нечего сказать, и я вернулась на свое место. У нас действительно не хватало времени, если мы хотим получить те оценки, которые ждет от нас Фердинанд.

— Брюнхильда, Лизелетта, займитесь учебой, — распорядилась я. — Вы обе собираетесь стать отличницами в этом году, верно?

— Да. Этот год — отличная возможность для нас.

Последователи герцогской семьи развернулись и погрузились в собственную учебу, после этого Матиас и Лауренц сделали тоже самое. Другие ученики постепенно стали следовать за их примером, и ученики бывшей фракции Вероники не стали исключением, хотя перед этим они очень осторожно осмотрели комнату.

— Пожалуйста, снимите с меня эти веревки! Я тоже хочу учиться! — воскликнул мальчик, которого удерживала Леонора. Он остался один у двери и начал кататься по полу, как рыба на разделочной доске.

— Разве ты не хотел бы вернуться к своей семье в Эренфест?

— Моя семья невиновна, поэтому они не будут наказаны. Я верю в них.

Леонора развязала путы, которыми был скручен мальчик. Она видимо была довольна этим ответом и теперь смотрела, как он бежит к столу, где сидели другие первокурсники.

Новый библиотекарь (❀)

Каждый ученик Эренфеста на следующий день пошел на свои занятия, и прежде чем нам сообщили об этом...

— Все первокурсники прошли!

Теодор радостно сообщил об этом достижении, будучи просто вне себя от охвативших его чувств, что сдал свои первые теоретические занятия. Пока мы обедали, мы слушали его рассказы. Брюнхильда сообщила мне, что все пятикурсники сдали свои экзамены так же легко. И мы, третьекурсники, разумеется, достигли таких же результатов.

— Тем не менее. Теодор, мы, третьекурсники, не только сдали экзамен, но и сдали его с отличными оценками. Хе-хе-хе...

Я не смогла сдержать смешок. Будучи третьекурсниками, у нас были занятия не только по общим урокам, но и по выбранным специальностям. Сегодня мы сдавали экзамены по общим дисциплинам, где требовалось вспомнить имена всех богов.

Естественно, это была простая задача для тех из нас, кто вырос на каруте и книжках с картинками. На самом деле это было настолько просто, что это даже немного сбивало с толку.

— Похоже ваш экзамен был настолько прост, что даже я получил бы высший балл, — пробормотал Теодор. — Хотел бы я тоже быть третьекурсником...

Я обратила внимание на его сестру.

— Юдит, сегодня после обеда у четверокурсников теоретические занятия, верно?

— Именно. И мы все пройдем, — ответила она с уверенной улыбкой. — Мы не зря потратили весь прошлый год на учебу.

Теодор пошутил, что ей нужно быть осторожнее, чтобы не споткнуться о собственные ноги и не упасть. И именно тогда прилетел ордоннанц.

— Госпожа Розмайн, это Соланж. Из Центра прислали нового библиотекаря и попросили, чтобы она была зарегистрирована как новый хозяин Шварца и Вайса. Когда у вас будет время подойти?

Сообщение повторилось еще дважды. Радость в голосе была очевидной. Она годами ждала, когда из Центра пришлют еще одного библиотекаря, и теперь ей не нужно будет проводить большую часть года в полном одиночестве, и ей не придется делать всю работу в одиночку.

Я посмотрела на Рихарду, которая прислуживала мне, и она с улыбкой кивнула.

— Регистрация не должна занять много времени. Мы можем отправиться туда после того, как поедим. Новый библиотекарь, безусловно, будет изо всех сил стараться выполнять свою работу без помощи Шварца и Вайса. Однако я должна подчеркнуть, что у вас не будет времени на чтение, юная леди.

— Д-даже немного? — в отчаянии спросила я. Регистрация Хильдебранда и Ханнелоры заняла совсем немного времени, поэтому я не понимала, почему у меня не будет на это времени.

— Я закрою вашу книгу сразу, как только в библиотеке изменится освещение, сигнализируя о том, что пора уходить. И не важно, нравится вам это или нет.

У-у-у! Время в библиотеке! Время в библиотеке!

Я сказала Соланж, что после ужина прибуду в библиотеку, а после попросила своих последователей подготовить все необходимое.

Теодор улыбнулся.

— Это впечатляет. Я никогда раньше не был в библиотеке дворянской академии.

— Эм... поскольку ты еще не зарегистрирован в библиотеке, то боюсь, ты не сможешь сопровождать нас сегодня, — сказала я. Я прекрасно понимала радость от первого визита, но ему нужно просто подождать своего шанса.

Теодор сгорбился, явно разочарованным отказом.

— Значит из всех ваших последователей я единственный, кто должен остаться?..

— Я приму меры для того, чтобы зарегистрировать тебя и остальных первокурсников как можно скорее. Пожалуйста, потерпите до тех пор, — сказала я, пытаясь утешить его, как его госпожа и как более старший ученик. На самом деле, однако, я изо всех сил старалась не расплыться в улыбке.

Просто поймите, надутое выражение на его лице делает его похожим на Юдит, когда она говорит: «Но я ведь тоже рыцарь сопровождения!» Они действительно родственники!

Нельзя было отрицать, что сходство было просто поразительным, но я решила подавить смех. Если указать на это сейчас, Теодор почувствует себя еще хуже. Но затем Юдит резко все разрушила.

— Демонстрировать свою обиду перед своей госпожой, это крайне некорректно! — сказала она, грозя ему пальцем и строя строгое лицо «старшей сестры», несмотря на то, что она сама постоянно делала тоже самое. Не в силах больше сдерживаться, я вдруг расхохоталась, а затем все мои последователи так же рассмеялись.

— Ч-что со всеми вами? — спросила она. — В чем дело?

Мы не могли перестать смеяться. Они были похожи даже тем, как смотрели на нас сейчас, не находя слов, чтобы сказать еще хоть что-то. Леоноре, прикрывавшей рот рукой, чтобы сохранить некое подобие элегантности, пришлось дать им объяснение.

— Обиженное выражение лица Теодора выглядит точно так же, как когда ты плачешь о том, что не можешь выполнять свою работу рыцаря сопровождения.

— Мы не одинаковые, Леонора! — закричали они одновременно, что только заставило нас смеяться еще сильнее.

* * *

И вот мы направились к библиотеке, оставив позади Теодора, который все еще дулся на то, что мы смеялись над ним. Леонора осторожно говорила, пока мы брели по коридору.

— Гм, госпожа Розмайн... разве появление нового библиотекаря не означает, что вы больше не будете хозяйкой Шварца и Вайса?

— Скорее всего. Шварц и Вайс — магические инструменты из библиотеки, а их хозяин когда-то был высшим дворянином, служащим в библиотеке, так что вполне логично, что я верну их, когда попросят.

Я давала двум шмилам ману, чтобы сделать свое пребывание в библиотеке более комфортным и помогать в управлении ею, но не то, чтобы я когда-нибудь по настоящему стремилась быть их хозяйкой. Им лучше было принадлежать новому библиотекарю, на которого Соланж так надеялась, после долгих лет работы в одиночестве.

— Даже зная, что так и должно быть, я не могу не чувствовать своего разочарования... — сказала Лизелетта, прижимая руку к щеке и тяжело вздыхая. Это было редкое зрелище, ведь она редко выражала чувства так открыто.

— Полагаю, их новому хозяину нужно будет подготовить для них новую одежду? Я изо всех сил старалась сшить для них новые наряды, но, похоже у нас не будет возможности полюбоваться как они носят их.

Поскольку магические круги мы разместили на жилете и фартуке, мы могли легко менять другие части одежды шмилов. Очевидно, Лизелетта сшила для них новое платье и брюки.

— Ты действительно любишь шмилов, не так ли? — в унисон спросили Филина и Юдит, а после так же синхронно вздохнули.

Лизелетта слегка покраснела от смущения.

— Да, но я сделала это, чтобы прорекламировать новый метод окрашивания Эренфеста.

— Ну по крайне мере, потребуется какое то время для того, чтобы подготовить новую одежду, после того как магические инструменты будут переданы новому хозяину. У нас это заняло целый год, даже с учетом помощи Фердинанда. Если мы для начала посоветуемся с профессором Соланж и новым библиотекарем, то уверена, что в этом году нам позволят одеть Шварца и Вайса в сшитые тобой наряды.

Возможно, Центр мог подготовить новую одежду быстрее, чем мы, но даже тогда я не могла себе представить, что они закончат с ней до выпускного Лизелетты.

Это, безусловно, кажется сложной задачей: одновременно снабжать Шварца и Вайса маной и готовить ткань и нитки для их нарядов.

* * *

— Госпожа Розмайн, большое вам спасибо за то, что вы нашли время прийти в библиотеку в этот особенно напряженный первый учебный день.

Соланж приветствовала меня, стоя на входе в читальный зал, ожидая нас вместе со Шварцем и Вайсом. Мы обменялись обычными длинными дворянскими приветствиями и отправились в ее кабинет. Только сейчас, оказавшись снова здесь, в библиотеке, я почувствовала, что снова вернулась в дворянскую академию.

— Хорошо, что из Центра прислали нового библиотекаря, но она не сможет выполнять свою работу, если не сможет коснуться Шварца и Вайса, — пояснила Соланж. — Более того, поскольку она высшая дворянка, я подумала, что лучше всего передать ей право собственности как можно скорее.

Казалось, она была глубоко обеспокоена тем, что полагалась на ману учеников, когда они нуждались в ней для своих занятий. Она так же сожалела о том, что тот факт, что я хозяйка двух шмилов, вызвал мой конфликт с Дункельфельгером, которого мне хотелось бы избежать.

— Кроме того, начиная с этого года вы посещаете занятия как для служащих, так и для кандидатов в аубы, не так ли? — спросила Соланж. — Чтобы посещать два курса одновременно требуется много маны, поэтому я рада, что нам назначили нового библиотекаря именно в этом году, — ее голубые глаза изогнулись от заботливой улыбке, которая тронула ее губы, и понимание того, что она беспокоится обо мне, заставило тепло разлиться по моей груди.

— Я тоже рада, что вам наконец-то не придется работать в одиночестве, госпожа Соланж. Ведь вы столько трудились без какой-либо помощи.

— О, да. Даже простое общение с кем-то не может компенсировать работу в одиночестве. Этот новый библиотекарь такой же книжный червь, как и вы, госпожа Розмайн, поэтому я уверена, что вы станете хорошими друзьями.

— Я с нетерпением жду встречи с ней. То, что она женщина, так же удобно, так как она не будет чувствовать дискомфорта, когда магические инструменты будут называть ее «юной леди».

Мы дошли до кабинета Соланж. Я была взволнована, желая увидеть, что за человек этот библиотекарь, книжный червь... но когда мы зашли внутрь, она была далеко не единственным человеком, который ждал меня там.

— Госпожа Соланж... разве назначили не одного нового библиотекаря? — спросила я.

— Именно так, но поскольку это передача королевских реликвий, было решено, что члены королевской семьи также должны присутствовать при этом. Вы были исключением, госпожа Розмайн, поскольку смогли привязать их к себе, даже не прикоснувшись к ним.

Я отвела глаза, понимая, что стала исключением из-за того, что молилась богам из-за избытка эмоций, когда меня зарегистрировали в библиотеке. И это было не очень хорошо. Даже мне самой показалось это странным, когда я вспомнила о том случае.

В любом случае... Быть членом королевской семьи явно не просто, ведь ты вынужден присутствовать даже на таких простых событиях, как простая регистрация магических инструментов. Или, может быть... Именно поэтому в дворянской академии всегда должен быть член королевской семьи?

— Розмайн.

— Госпожа Розмайн. Прошло какое-то время с нашей последней встречи.

Наше прибытие явно не осталось незамеченным. Последователи королевской семьи отошли к стенам, чтобы освободить место, и, к моему удивлению, Хильдебранд был не единственным неожиданным гостем. Эглантина тоже была там. Я распахнула глаза от шока. Я совсем не ожидала увидеть ее здесь.

— Госпожа Эглантина, почему вы здесь? В дворянской академии? — спросила я.

— Ахаха. Как вижу, вы удивлены. По правде говоря, мне поручили служить учителем для курса для кандидатов в аубы. С этого момента мы будем видеться гораздо чаще.

Учитель, который раньше вел курсы для кандидатов в аубы, был уже довольно старым, и он сообщил королю, что хочет уйти в отставку. Затем в качестве замены была выбрана Эглантина.

Дворянка, которая вышла замуж за принца, а после стала учителем в академии, хм? Настоящие истории любви более странные, чем вымысел.

Я, конечно, не думала, что снова увижу Эглантину в дворянской академии, не говоря уже о том, что она будет моим учителем. Это было неожиданностью, но в то же время, это была приятная неожиданность, так как меньше всего я хотела, чтобы в моем окружении был еще один учитель, такой же как Фраулерм, который будет беспокоить меня.

— Госпожа Розмайн, позвольте мне представить вас друг другу, — сказала Эглантина, а после указала на женщину примерно сорока лет, стоящую рядом с ней. — Это Гортензия, высшая дворянка, которая будет работать библиотекарем в дворянской академии.

[[image:/storage/reader-images/aec58f0ede0f9d856009d558ba9baf2d691ed0bf.jpg]]

У Гортензии были приметные светло-голубые волосы, и она излучала ту же добрую ауру, что и Эглантина. Судя по ее возрасту, она, вероятно, была служащей, которая вернулась к работе после того, как ее дети немного подросли. Было приятно знать, что она, вероятно, хорошо поладит с Соланж.

— Должен заметить, что я мог бы сделать это и сам, — сообщил мне Хильдебранд, — госпожа Эглантина спросила меня о том, может ли она тоже присутствовать. Но мне не нужна ее помощь или что-то в этом роде.

Эта мысль даже не приходила мне в голову, но я вспомнила, как ранее Сильвестр говорил, что Хильдебранд не слишком хорошо понимает свой статус, как члена королевской семьи. Возможно, частично, Эглантина сейчас здесь для того, чтобы убедиться, что он правильно выполняет свой долг.

— Гортензия родом из Классенбурга, после она переехала в Центр, — сказала Эглантина. — Мы вдвоем провели некоторое время вместе в прошлом, поэтому я и пришла, чтобы лично представить вас друг другу. Я также хотела снова увидеть вас, госпожа Розмайн, поэтому я не могла упустить этой возможности. Затем она улыбнулась мне с легким намеком на игривость. Это резко контрастировало с более сдержанным выражением лица Гортензии. Тем не менее, две женщины казались очень похожими. Если подумать, смотрительница общежития Классенбурга, Примавера, имела схожую ауру. Наверное, все женщины из Классенбурга были такими добрыми и нежными.

И кстати, Эглантина теперь стала еще красивее теперь, когда она вышла замуж и живет такой радостной жизнью...

— Госпожа Розмайн, могу я попросить благословения в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную нам суровым судом Эйвилиба, бога жизни, — спросила Гортензия, возвращая меня к реальности. Она шагнула вперед и опустилась на колени, пока я смотрела на Эглантину.

Я выпрямилась и сказала:

— Вы можете.

— Я Гортензия. Я с нетерпением жду работы с вами.

Как только свет благословения рассеялся и наш обмен приветствиями завершился, Гортензия встала и повернулась к Соланж.

— Это может привести к проблемам с занятиями госпожи Розмайн, если мы не перейдем к этому вопросу прямо сейчас. Соланж, как мы можем сменить хозяина инструментов?

— Бывший хозяин должен дать вам разрешение прикоснуться к Шварцу и Вайсу, тогда вы сможете прикоснуться к магическими камням на их лбах и начать замещать ману госпожи Розмайн своей, — объяснила Соланж. Это был процесс схожий с тем, как Хильдебранд и Ханнелора регистрировали свою ману.

— Госпожа Розмайн, могу ли я стать хозяйкой магических инструментов? — со спокойной улыбкой спросила меня Гортензия.

Все в комнате сразу же напряглись. За мной наблюдали два члена королевской семьи и их последователи. Это было куда большее число людей, чем я ожидала. Никогда бы не подумала, что передача королевских реликвий может привлекать к себе столько внимания.

Кажется, я помню, как кто-то сказал, что стать хозяином королеских реквий — это большая честь. Как то так?

Чувствуя себя немного неловко из-за того, что на меня смотрело так много глаз, я позвала к себе Шварца и Вайса. Естественно, я позаботилась о том, чтобы предупредить других, чтобы они не трогали их, а затем сказала:

— Шварц, Вайс, я разрешаю профессору Гортензии прикасаться к вам обоим, чтобы она могла зарегистрироваться как ваш новый хозяин.

— Гортензия. Разрешение получено.

— Регистрация.

Гортензия протянула руку и коснулась их магических камней, и на этом регистрация маны была завершена.

— Но, Соланж, мы сделали тоже самое, когда регистрировались как последователи... — сказал Хильдебранд с явным выражением замешательства на лице. — Этого действительно достаточно, для того чтобы стать их хозяином?

— О нет, мой господин. Гортензия станет их хозяйкой только тогда, когда ее мана, пересилит ту, что вливала госпожа Розмайн. Это может занять некоторое время, так как на днях я только закончила снабжать их маной из магических камней, которые предоставила госпожа.

После Соланж вернула мне большой магический камень, которым она пользовалась с весны до осени, сказав при этом мне пару слов благодарности. Я отдала магический камень Рихарде и попросила убрать его.

— Что это за магический камень? — спросил Хильдебранд.

— Было бы проблематично, если бы Шварц и Вайс перестали двигаться в промежутке между весной и осенью, поэтому госпожа Розмайн одолжила мне этот магический камень с ее маной, — ответила Соланж, и у всех присутствовавших распахнулись глаза от шока.

— Она дала вам такой большой магический камень?..– спросил Хильдебранд. — Неужели это так важно, если магические инструменты перестанут работать в то время, когда никто не посещает академию?

Теперь я была сбита с толку. Зима, безусловно, была самым загруженным временем года для Соланж, но у нее была работа и в другие сезоны, к тому же ей нужно было, чтобы Шварц и Вайс были рядом, чтобы она могла не чувствовать себе так одиноко.

— Библиотека с трудом работает без Шварца и Вайса, — сказала я. — И поскольку я так люблю книги, очевидно, что я буду использовать всю свою ману для того, чтобы сделать библиотеку более удобной.

— Это очевидно?

— Ну конечно. Я не думаю, что это так уж удивительно, что кто-то тратит свою ману на то, что им дорого...

— Госпожа Розмайн действительно до ужаса любит книги, — сказала Соланж с понимающей улыбкой. — Ее усилия спасали меня во многих ситуациях. О, и это напоминает мне, госпожа Розмайн, проследите за тем, чтобы не передавать ману Шварц и Вайс, по крайне мере до тех пор, пока управление не перейдет к госпоже Гортензии полностью. Если вы продолжите поставлять им ману, то это может никогда не закончится. И не важно, сколько времени пройдет.

Другими словами, она просила меня перестать выполнять работу, как член библиотечного комитета. Было стыдно, но я кивнула в знак согласия. Я поняла, какие огромные проблемы я могла бы предоставить другим.

— Я беспокоюсь, что могу по прежнему прикасаться к ним инстинктивно, поэтому я по возможности буду избегать посещения библиотеки, — сказала я.

— Что?..– пробормотал Хильдебранд. Мои последователи — да, и все остальные, если уж на то пошло, тоже начали переглядываться от удивления.

Одна только Соланж улыбнулась и кивнула.

— Действительно, — сказала она. — Поскольку в этом году вы обучаетесь сразу на двух курсах, я прошу вас сосредоточиться на учебе, как и любой другой ученик.

— О боги. Но, по существу, я уже закончила со своей учебой, — пояснила я, гордо выпячивая грудь.

— Я не ожидал меньшего. Ты как всегда надежна, — Хильдебранд оцепенел. — Но сможешь ли ты устоять перед желанием читать книги?.. — почти шепотом спросил он.

— Смогу, — ответила я. — Недавно я завладела тем, что искала так долго: своей собственной библиотекой.

— Чтооо?!

— Поэтому я черпаю вдохновение в библиотеке здесь, в дворянской академии, и проведу этот год, исследуя магические инструменты, которые смогу использовать самостоятельно. Есть очень много документов, которые я намерена изучать ради этой цели. Так что у меня не будет недостатка в материалах для чтения. Я буду работать изо всех сил, чтобы воплотить библиотеку своей мечты в реальность.

— Как чудесно, — сказала Соланж, разделяя мою радость.

— Вы ищите способы сделать магические инструменты как можно более эффективными, как вы и говорили в прошлом году, верно? Пожалуйста, покажите мне результаты своей работы. Возможно часть из них мы сможем использовать и здесь.

Даже сейчас, когда Гортензия была здесь, Соланж все еще проявляла интерес к моим улучшенным магическим инструментам для библиотеки. Должно быть, она уловила мое удивление ее интересом, и продолжила рассказывать о делах библиотеки.

— Когда я только начинала здесь служить, здесь было три библиотекаря из числа высших дворян и два из средних дворян. Иногда в прошлом, число персонала было даже больше. У того, что я и Гортензия можем сделать есть предел, и по этой причине мы были бы очень признательны, если бы вы, как члены библиотечного комитета, продолжили предоставлять нам свою ману, хотя и только в том количестве, которое не будет обременительно для вас. Госпожа Розмайн, мы, конечно, должны попросить вас подождать до тех пор, пока право собственности не будет передано окончательно.

Похоже, мой библиотечный комитет еще не полностью распущен. Это было облегчением.

— Отправьте нам ордоннанц, как только право владения будет передано. Тогда я смогу снова начать оказывать вам свою помощь. Да, и кстати, я хочу запланировать регистрацию первокурсников, — внезапно сказала я, вспомнив, что Теодор остался ждать нас в общежитии в полном одиночестве.

Соланж достала дощечку и начала писать на ней.

— Я вижу, что в этом году мы снова можем ожидать, что визит Эренфеста будет первым. Я запомню. Я отправлю письмо, как только все будет решено. И с учетом сказанного... будет ли у нас в этом году чаепитие книжных червей?

— Чаепитие книжных червей? — переспросила Гортензия

— Именно. Мы собираемся вместе, чтобы попить чай и обменяться книгами. Это то, чего я очень жду после столь долгого пребывания в одиночестве. Хотя с учетом того, что госпожа Розмайн сейчас посещает сразу два учебных курса, а также из-за вопроса прав собственности на Шварц и Вайс, у нас может просто не быть времени.

Соланж явно с нетерпением ждала нашего совместного чаепития и, осознав это, мне захотелось устроить еще одно во что бы то ни стало.

— У меня уже есть несколько книг, которые я могу принести на обмен, — сказала я. — Возможно, в этом году нам придется устроить чаепитие позже, чем в прошлом, но я, безусловно, хотела бы устроить очередное чаепитие. При условии, что я смогу закончить с уроками до того, как библиотека будет заполнена студентами.

— Госпожа Розмайн, разрешите мне присутствовать. Я могу порекомендовать несколько книг своего авторства, — сказала Гортензия.

Мои глаза загорелись от одной мысли. Дворянин Центра родом из Классенбурга порекомендует мне какие-то книги, о которых я даже и не слышала.

— Я постараюсь закончись со своими занятиями как можно скорее.

— Розмайн, я тоже хочу присоединиться, — сказал Хильдебранд, с улыбкой предлагая свою кандидатуру в качестве участника. Было логично, что он хотел присоединиться к нам, так как он был на нашем предыдущем чаепитии, но...

Это не хорошо... Мне сказали сократить общение с королевской семьей и Центром. Что я должна делать?

Артур, стоящий позади принца, отреагировал на это строгим и хмурым взглядом. Эглантина выглядела столь же обеспокоенно, поэтому она сказала:

— Члену королевской семьи не подобает обращаться к другим с какими-либо просьбами таким образом. Более того, разве госпожа Розмайн не потеряла сознание во время прошлогоднего чаепития? Я уверена, что она получила выговор от ауба Эренфеста за то, что потеряла сознание в присутствии королевской семьи.

— Это правда, Розмайн? — спросил Хильдебранд, с тревогой глядя на меня.

Если бы я сказала ему, что это не было проблемой, это облегчило бы его беспокойство, но я хотела свести наши взаимодействия в этом году к минимуму. Я уже получила так много предупреждений от всех подряд, поэтому я не была уверена, что и как я должна говорить. Поэтому, если бы я сказала, что Сильвестр отругал меня, то это, вероятно, уменьшило бы вероятность общения с Хильдебрандом. Я не знала, что ответить.

— Таким образом, для того, чтобы госпожа Розмайн избежала еще одного выговора, было бы лучше, если бы вместо этого, вы сами пригласили ее, — предложила Эглантина принцу. — Госпожа Розмайн, как насчет того, чтобы устроить еще одно чаепитие, когда вы будете в добром здравии?

— Это было бы замечательно, госпожа Эглантина, — ее положение, как моего ангела-хранителя не изменилось даже сейчас, когда она закончила свою учебу, поэтому я с радостью приняла ее помощь.

Госпожа Эглантина — вы мой ангел!

У меня больше не было времени чтобы читать, поэтому я приготовилась идти на послеобеденные занятия. Шварц и Вайс подскочили, чтобы проводить меня, но когда я уже собиралась уходить, они указали на дверь ведущую в читальный зал.

— Юная леди. Молиться.

— Дедушка ждет.

Это напомнило мне — они говорили что-то подобное в прошлом году, а потом потянули меня к статуе Местионоры на втором этаже. Может быть, этот «дедушка» хотел получать ману только раз в году или что-то в этом роде. С тех пор я не вспоминала об этом, потому что никто не напоминал мне о том случае.

«Тем не менее, мне сказали воздержаться от передачи своей маны магическим инструментам библиотеки....» — подумала я. Гортензии нужно будет начать снабжать их маной, как их новому владельцу.

— Шварц, Вайс — задачей профессора Гортензии стало снабжать вас маной, так что впредь вам следует обращаться за помощью к ней, а не ко мне, — сказала я. — Я начну приходить, чтобы помогать, как только смена владельца будет завершена, — затем я протянула руку, чтобы погладить их магические камни... и снабдить их небольшим количеством маны.

Ах, упс... Сила привычки. Такими темпами право собственности никогда не будет передано до конца. Я просто буду проще и в этом году буду проводить все свободное время в лаборатории учителя Хиршуры.

Практика: божественная защита

Целью наших послеобеденных практических занятий было получение божественной защиты. Если получить божественную защиту связанную с теми склонностями, с которыми родился человек, то последующее использование способностей этих элементов станет намного проще. Это был очень важный урок, который проводился сразу после того, как на третьем курсе ученики разделялись на специальности.

Мы собирались сдавать практику один за другим в храме богов, который был расположен в задней части общего зала в дворянской академии. Те из нас, кто сдал экзамен по теологии, который требовал продемонстрировать знание имен всех богов, были собраны в одну группу вне зависимости от нашего статуса. Все ученики Эренфеста смогли сдать этот экзамен, поэтому каждый из наших третьекурсников был здесь.

— Это будет наша первая совместная практика, госпожа Розмайн, — с улыбкой на губах сказала Филина, пока мы вместе шли в аудиторию. Она была права, все другие практические занятия до этого проводились в группах в зависимости от нашего статуса.

Это было очень мило, видеть ее такой оживленной.

Пока я наслаждалась умиротворяющей атмосферой, Филина порылась в своих вещах и достала свой диптих.

— Хартмут поручил мне записать, какие боги даруют вам сегодня свою защиту.

— Филина и я разделим рабочую нагрузку, чтобы рядом с вами всегда было достаточное число готовых выполнять свои задачи последователей, — с гордостью сообщил Родерих, который тоже достал свой диптих.

Хартмут! Ты огромный, огромный, просто огромный болван! Зачем ты дал им такую ужасную просьбу?!

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Позже я отругаю Хартмута за то, что он тратит ваше время на такие пустяковые просьбы, — не знаю, на что он надеялся, но я была единственным человеком, которому не нужно беспокоиться о том, чтобы получить божественную защиту. Моим слугам нет причин что-то записывать.

* * *

Аудитория была заполнена теми, кто присутствовал на сегодняшних теоретических уроках. Быстрый взгляд показал, что большинство из них были одеты либо в изумрудно-зеленые плащи Древанхеля, либо в наши темно-желтые, а учеников в других цветах можно было пересчитать по пальцам одной руки. Всего здесь собралось около двадцати человек. Очевидно, что запомнить имена всех богов было не так то просто.

Когда мы подошли к группе из учеников Эренфеста, я заметила, что Вильфрид и Ортвин беседуют друг с другом.

— И что на счет твоих слов о том, что вы можете не сдать все свои занятия в первый же день, потому что многие из ваших учеников больны? — спросил последний.

— Мне жаль, — извинился Вильфрид. — Кажется я намеренно обманул тебя. Но поверь мне, все дело было в обстоятельствах, над которыми мы не властны. С этого момента Эренфест собирается приложить все усилия для того, чтобы удержать свой прошлогодний уровень, — это был отличный способ совместить извинения с насмешкой.

Я решила молча подбодрить Вильфрида, не став вмешиваться в их дружескую перепалку. Осматривая зал, я заметила Ханнелору, одетую в синий плащ. Она стояла в полном одиночестве. Похоже, она была единственной третьекурсницей из своего герцогства, которая смогла сдать экзамен в первый же день.

Но я и не ожидала ничего другого от своего товарища — книжного червя!

— Госпожа Ханнелора! Как ваши дела? — позвала ее я, с яркой улыбкой подходя ближе. Она повернулась ко мне и тоже улыбнулась.

— Как поживаете, госпожа Розмайн? Я вижу, что все ученики Эренфеста сегодня здесь. Это действительно замечательно. Я так старалась, чтобы запомнить имена всех богов.

— Как и я.

— Неужели? — не веря переспросила меня Ханнелора.

— Меня назначили главой храма сразу после моего крещения, поэтому мне почти не дали времени на то, чтобы выучить имена богов, которые используются в храмовых ритуалах. Даже сейчас я с ужасом вспоминаю свое отчаяние тех дней, когда я постоянно корпела над писанием. Только благодаря этому опыту наш урок сегодня утром показался мне довольно легким.

— Подумать только, что вы стали главой храма так рано... — Ханнелора вздохнула, а выражение ее лица помрачнело, словно говоря «Я не могу поверить, что тебя поместили в такое место». Казалось, даже в Дункельфельгере у храма плохая репутация.

Постойте... Разве мои слова не добавят дров в огонь слухов о том, что Сильвестр — жестокий ауб. Я, вероятно, должна дать пояснения... и имеет смысл начать с тех, с кем я могу говорить лично.

— Не знаю, как на храм смотрят в других герцогствах, но в Эренфесте это очень приятное и уютное место, — сказала я. — ауб лично посещает его, и пусть Вильфрид и Шарлотта не имеют там официальных должностей, они помогают с храмовыми ритуалами. Фердинанд даже не хотел покидать его, когда было принято его решение о помолвке с кандидатом из Аренсбаха.

— Ауб посещает храм, а господин Фердинанд не хотел уезжать? Правда? — спросила Ханнелора, скользя взглядом по Филине и Родериху. Она явно не верила в то, что в моих словах не было ни грамма лжи. Сильвестр проникал в храм, замаскированным под священника и даже принимал участие в весеннем молебне, в то время, как Фердинанд любил засиживаться в своей мастерской, занимаясь исследованиями.

Поймав ее взгляд Филина с улыбкой кивнула.

— Мы с Родерихом начали посещать храм после того, как стали последователями госпожи Розмайн. Там безупречно чисто, и еда тоже очень вкусная. Не говоря уже о том, что слуги там обучены на том же уровне, что и у дворян.

— Теперь, когда господин Фердинанд уехал в Аренсбах, Хартмут стал нашим новым главным священником, — добавил Родерих. — Он очень охотно посещает храм.

Тут мне пришла в голову мысль, что я была должна передать Клариссе письмо. Мой долг как госпожи Хартмута заключался в том, чтобы рассказать об обстоятельствах связанных с его входом в храм и принятием нынешней должности. Чистка действительно вытеснила из моей головы почти все другие мысли.

— Кажется есть заметные различия между храмами в наших герцогствах, — сказала я. — Я поговорю с Клариссой, которая помолвлена с Хартмутом, чтобы объяснить ей все детали.

— О-о. Безусловно. Я передам ей новость о вашем желании встретиться, — сказала Ханнелора, сохраняя на лице вежливую улыбку, но не в силах скрыть шокированного выражения своих алых глаз. Наши слова явно повергли ее мысли в полный хаос, поэтому я быстро попрощалась и двинулась дальше.

Что ж, будем надеяться, что это заставит людей хотя бы немного пересмотреть дурные слухи, ходящие о Сильвестре.

Теперь, когда я встала в отдалении, я сказала Филине и Родериху повторить имена богов.

— Поскольку на этот урок можно было попасть только сдав экзамен по теологии, то сейчас важнее всего повторить имена богов, — сказала я. — Меня совершенно не волнует та просьба Хартмута, вы двое должны сосредоточиться на собственных записях.

Склонности дворянина определялись при его рождении. Одной из стихий обычно был элемент сезона рождения, а на дополнительные влияли элементы родителей, поэтому у братьев и сестер как правило были схожие элементы.

Количество маны также определялось внутренним сосудом маны, закладываемым при рождении, на что в свою очередь влияло то, сколько маны мать направляла своему дитя во время беременности. Из-за этого объемы доступной маны у братьев и сестер, особенно от разных матерей, часто различались. Сосуд рос вместе с телом, но количество доступной маны будет сильно зависеть еще и от того, как плотно сжималась мана в период его роста.

— Божественная защита, которую вы получите, будет оказывать значительное влияние на то, какие заклинания и с какой силой вы сможете использовать, — сказала я. — Если вы двое жалуетесь на недостаток склонностей, я бы порекомендовала вам тщательнее молиться, чтобы вы получили благословение раньше, а не позже. Хорошо?

Вильфрид, закончив свой разговор с Ортвином, подошел к нам с насмешливым выражением лица.

— Я знаю, что говорят, что получение божественной защиты и выполнение определенных действий может увеличить количество доступных элементов, но я никогда не слышал, чтобы кто-то смог получить божественную защиту элемента которым он не обладает, — эта информация была для меня новой. Но ее нельзя было назвать совсем уж удивительной. Я была не самым информированным человеком, когда дело доходило до слухов ходивших по дворянской академии.

— Все-таки в учебниках написано, что можно улучшить свои элементы, значит это должно быть правдой, — сказала я. — Хотя я слышала о ком-то, кто не смог получить божественную защиту, несмотря на наличие необходимого элемента.

— Что? У него были склонности, но он все равно не смог получить божественную защиту?! — потрясенно воскликнул Вильфрид. — Я никогда не слышал о том, чтобы что-то подобное происходило.

Это была не та история, которая заслуживала упоминания. Но причина была в первую очередь от того, что ее героем была Ангелика, которая не смогла получить ни одну божественную защиту со своим элементом. Это было настолько редкое событие, что некоторые люди, в том числе Вильфрид, до последнего момента даже не подозревали, что такое может произойти.

— По правде говоря... это была Ангелика, — сказала я. — Несмотря на ее склонность к ветру, она не смогла получить никакой божественной защиты. Я могла бы понять, если бы она не получила благословения от Местионоры, богини мудрости, или Кунцзил, богини искусства, но я нахожу странным, что она не смогла получить благословения от Ордшнели, богини гонцов, или от Штейфериз, богини бури.

Шуцерия была символом защиты и скорости, связанной в частности с быстрой доставкой сообщений, поэтому вполне естественно, что ее подчиненные тоже были известны своей стремительностью. Я думала, что Ангелика получит защиту от всех них, с учетом ее легкой натуры и скоростного стиля боя, но этого не произошло.

Филина побледнела, так как собиралась обратиться в том числе и к богине Ветра.

— Что я буду делать, если боги той стихии, которой я владею, не предоставят мне свою божественную защиту?

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказала никто иная, как Хиршура, которая стояла сама по себе с того самого момента, как вошла в комнату.

— Почему вы так уверены? — спросила Филина, все еще явно волнуясь.

— Потому что я точно знаю, почему Ангелике не удалось получить божественную защиту, к которой она стремилась. Я тоже была вынуждена помогать ей в ее учебе, в качестве смотрителя общежития.

Смотрители общежитий должны взять ответственность за тех учеников, которые не могут сдать все свои экзамены в период зимы и должны посещать дополнительные занятия весной. Хиршура вздохнула и добавила, что это действительно был просто кошмар.

— Учитель Хиршура, пожалуйста, расскажите мне, почему Ангелика не смогла получить никакой божественной защиты.

— Это произошло из-за того, что она оказалась не в состоянии запомнить имена богов и не смогла произнести необходимую молитву.

— Что?..

Это не имело никакого смысла. Чтобы прийти на это практическое занятие, вы должны сдать тест, доказывающий ваше знание имен всех богов. О чем учитель Хиршура вообще говорит?

— Возможно, это из-за того, что она проходила этот ритуал на сезон позже, чем остальные, но Ангелика в любом случае пошла на него сразу после повторной сдачи экзамена, как это и принято. Но у нее явно было какое-то замыкание в голове, иначе я просто не могу объяснить то, что произошло. Может быть она потратила все свои силы на то, чтобы запомнить саму молитву. Ответ могут знать только боги. Но в конце концов, стоя в магическом круге, она не смогла произнести ни одного имени. Она просто стояла там, склонив голову набок.

О, неееет... Я действительно могу представить как Ангелика встает в свою позу «о, боги» в центре магического круга.

Я также могла представить себе, как Хиршура стояла рядом, обхватив голову руками. Даже работая вместе, те из нас, кто состоял в «Корпусе по повышению оценок Ангелики», были вынуждены прикладывать огромные усилия, чтобы она усвоила хоть что-то. Я могла только представлять, как тяжело Хиршуре было справляться с этим в одиночку.

— Значит, если кто-то не сможет правильно произнести имена богов, то он не получит божественной защиты? — спросил Вильфрид.

— Боги не будут помогать тем, кто даже не может вспомнить их имен, — ответила Хиршура. — Я не могу выразить то, как я рада от того, что Ангелика все-таки закончила академию. Даже если это и произошло только благодаря влиянию ее хозяйки госпожи Розмайн.

После Хиршура прошла в переднюю часть зала. Она и Гундольф, старик, который был одновременно ее другом и соперником в вопросе исследований, сопровождали нас на этом занятии. Может быть, их выбрали от того, что большинство учеников сегодня были из Эренфеста и Древанхеля.

— Ааа. Сегодня здесь так мало людей, — сказал Гундольф. — Все вы, подойдите ближе.

Мы сделали, как было приказано и инстинктивно расположились в соответствии с рангами наших герцогств. Это сделало тот факт, что все ученики прошли, еще более очевидным.

— А теперь, вносите, — сказала Хиршура.

Мужчина, одетый как слуга, выступил вперед держа в руках магический инструмент учителя. Это был тот проектор, который она использовала на уроках в прошлом году. Она настроила его, а после повернулась лицом к нам.

— Теперь, я объясню процесс прохождения ритуала получения божественной защиты.

Подводя итог ее речи, нам нужно было начать с заучивания молитвы. Те, кто быстрее всего запомнят ее, пройдут ритуал первыми. Только один человек за один раз мог войти в Сокровенный зал, где стояла святыня. Это было сделано для сохранения приватности, так что остальные могли использовать дополнительное время для того, чтобы учить свои молитвы или готовиться к следующим занятиям. Те, кто пройдут ритуал, могут уйти.

— Это текст молитвы, — сказала Хиршура, а после использовала свой магический инструмент, чтобы спроецировать слова на белую ткань. Сначала я нервничала, но напряжение быстро отпустило меня, когда я увидела текст.

В основном ее содержание было мне уже знакомо.

«Я тот, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир. О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, о могучая вечная пятёрка, правящая царством смертных: богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб. Мы чтим вас, благословляющих всё сущее жизнью и молимся, чтобы мы могли быть одарены вашей божественной защитой».

Основное отличие заключалось в том, что эта молитва, в отличие от молитв для ритуалов посвящения и восполнения маны, также включала в себя и имена подчиненных богов. Затем оратор должен был закончить свою речь следующей строкой: «Пусть мне будет дарована защита тех божеств, которые отвечают на мои молитвы своим одобрением».

— Это на удивление просто, — заметила я.

— Конечно, это похоже на молитву о восполнении маны, но можно ли назвать ее простой? — спросил Вильфрид. — Вы не можете допустить ни единой ошибки, когда проговариваете эту молитву.

Теперь, когда он упомянул об этом, я заметила, что все вокруг нас бормотали себе под нос, пытаясь запомнить молитву. К моему удивлению, даже у Ортвина и Ханнелоры были суровые выражения лиц. А ведь они оба были детьми аубов, а потому скорее всего привыкли помогать своим родителям при ритуалах восполнения маны.

Что ж, это не повод для меня тратить время зря. Я тут же встала и сказала:

— Учитель Хиршура, я уже запомнила молитву полностью, — все взгляды устремились на меня, и Хиршура с раздражением вздохнула. — Госпожа Розмайн, не слишком ли вы торопитесь? — спросила она.

— Я имею в виду, я же глава храма. Этот текст почти идентичен той молитве, которую я обычно произношу в храме, разве что добавлена еще пара слов.

— Это так? — переспросила она. Теперь все смотрели на меня с явным изумлением.

Я с улыбкой кивнула, надеясь, что мои усилия улучшат всеобщее мнение о храме.

— Молитва также похожа на ту, что мы произносим при восполнении маны, поэтому я не вижу ничего странного в том, что кандидат в аубы может так быстро запомнить ее.

— Молитва при восполнении маны? — спросил Ортвин. — Мне такая молитва не известна.

Ханнелора кивнула, соглашаясь с ним.

Вильфрид переглянулся со мной, а затем снова посмотрел на своего друга.

— Ауб, мои младшие сестры и я, все мы в Эренфесте молимся, когда проводим ритуал восполнения маны. Разве в Древанхеле или Дункельфельгере дела обстоят иначе?

— В Древанхеле вообще не обычно, когда дети участвуют в ритуале восполнения маны, ведь у нас много взрослых... но когда мы все-таки принимаем участие, то все, что мы делаем, это просто кладем руки на магический инструмент и направляем нашу ману в круг. Я никогда не молился при этом.

Хиршура хлопнула в ладоши и прервала нашу все разгорающуюся дискуссию.

— Давайте остановимся на этом. Возможно, за долгую историю наших герцогств внутренние правила и традиции изменились Мы можем обсудить все возможные преимущества той или иной практики уже после окончания занятия. Для начала запомните молитву.

Но ведь никто из нас не говорил ничего об исследовании...

Хиршура и Гундольф ухмылялись. У меня было какое то нехорошее предчувствие по этому поводу, но прежде, чем я успела сказать об этом, Хиршура жестом позвала меня к себе.

— Хорошо, госпожа Розмайн. Пойдемте сюда.

Хиршура провела меня к алтарю в Сокровенном зале через боковую дверь аудитории, оставляя Гундольфа присматривать за остальными учениками. Здешний алтарь был больше, чем в храме Эренфеста, но общая обстановка была такой же — статуи богов и красный ковер, который используют при ритуалах посвящения. Так же были приготовлены подношения, такие как цветы и благовония. Так что за исключением отсутствующих чаш, здесь было все точно так же, как я и привыкла. Самым большим изменением был большой ковер, на котором был вышит магический круг включающий в себя все элементы. Молитва на нем, скорее всего будет направлять ману в святилище.

— Мне просто нужно встать на колени в центре круга и помолиться, правильно? — спросила я.

— Да. Вы всегда избавляете меня от необходимости тратить время на объяснения.

Я вошла в круг и повернулась лицом к алтарю, как и во время церемонии посвящения, а затем опустилась на колени. Я положила руки на круг и медленно начала направлять в него ману.

— Я, та кто возносит молитвы и благодарности богам создавшим мир...

Я продолжала читать молитву Верховным богам и Вечной пятерке. Каждое имя, которое я называла, заставляло круг сиять ярче и ярче, а затем луч света соответствующий называемому элементу вырывался из его символа.

— Свет для всех элементов... Может быть?.. — Хиршура забормотала, явно шокированная. В комнате было так тихо, что я отчетливо слышала все, о чем она говорит.

— Позвольте мне получить защиту тех божеств, что отзываются на мои молитвы.

Свет семи стихийных столбов взметнулся в воздух над моей головой, и там они вращались, переплетаясь, словно в каком то бурном танце. Затем свет обрушился на меня и растёкся по красному ковру, втягиваясь в соответствующие статуи.

Я с трепетом посмотрела вверх, ошеломленная божественной красотой этого зрелища, но затем мое внимание привлек низкий рокочущий звук. Статуи начали вращаться, словно выполняя танец посвящения. Они расходились в разные стороны святилища.

— Что? Что-о-о?! Учитель Хиршура, что происходит?! — спросила я, поворачиваясь к ней. Она смотрела на святыню с таким выражением лица, что по нему было трудно сказать, удивлена ли она этим или нет.

— Это полностью схоже с тем, что произошло во время ритуала Фердинанда. Я предполагала нечто подобное, но подумать только, это действительно произошло...

— Подобное случилось и с Фердинандом? — спросила я.

— Да. Он тогда поднял глаза с любопытством и сказал что-то вроде: «Хм, а это не одна из тех тайн, что из поколения в поколение передается среди учеников академии?» Именно тогда у него проявился его исследовательский запал.

Фердинанда и Хиршуру сложно удивить, да? Нужно иметь много хладнокровия, чтобы думать об исследованиях перед лицом чего-то столь странного.

Хиршура указала на алтарь и сказала:

— Уже почти готово, — в самом деле, все выглядело так, словно статуи кружась проложили для меня путь. И теперь, когда Верховный Король и Королева последними сместились со своих постаментов, в мозаичной стене стал виден проход. — Идите, госпожа Розмайн.

— Эм... куда?

— К дальней вершине, по пути, который был открыт по вашей просьбе двумя Верховными богами.

Ее слова звучали так, будто я направляюсь в загробную жизнь. Я хотела, чтобы это звучало менее зловеще, но прежде чем я успела что-то сказать...

— Даже если ты не поспешишь, проход все равно не закроется, и тем самым ты причинишь неудобства другим ученикам. Вы можете использовать своего ездового зверя. Так что поторопитесь.

Хиршура буквально гнала меня вперед, так что я призвала пандочку и начала подниматься по лестнице, где меня ждали статуи двух Верховных богов. У меня не хватало выносливости, чтобы подняться туда самостоятельно.

Достигнув вершины лестницы, я выбралась из пандобуса. Первоначально Верховные боги держались за руки, что казалось романтичным жестом, но теперь, когда они стояли порознь, они указывали мне путь вперед.

Вход в квадратный проход был очень похож на вход в зал, где мы вливали ману для нужд герцогства. Мне нужно было пройти через радужную пленку, похожую на маслянистое пятно. Пленка дрожала на сквозняке. Я не могла сказать, что было за ней. И точно так же, как и в первый раз, когда я вошла в зал восполнения маны, все мое тело напряглось.

— В-вхожу... — позвала я.

В тот момент, когда я прошла через радужный барьер, мое окружение изменилось. Внезапно я оказалась стоящей на круге из чисто-белого камня, в центре было гигантское белое дерево, которое, казалось, было сделано из того же материала. Его ствол тянулся к небу, а ветви были широко раскинуты, и сквозь листья струился нежный свет.

Я вспомнила, что уже однажды видела подобный пейзаж.

— Это...

Это была та же белая площадь, где я получила свою божественную волю. Штап у меня уже был, так что ничего нового для меня здесь не было. Большое белое дерево было таким же большим и белым, как и тогда.

— Хм... Раньше ученики получали и штап, и божественную защиту одновременно — на выпускном. Может быть, они случайно находили здесь свой штап после того, как получали защиту?

Может быть, предполагалось, что ученики будут проводить свои дни за учебой и молитвами до тех пор, пока не достигнут совершеннолетия и не закончат развиваться. И только после этого они получат свой штап и божественную защиту.

— Хотя, ну... для меня это не имеет никакого смысла. Я полагаю, Фердинанд получил здесь свой штап, когда был на третьем курсе?

Я некоторое время смотрела на эту белую площадь... но ничего не происходило. Я решила вернуться обратно к алтарю через радужную пленку. Чувствовала я себя при этом несколько раздраженной. Если бы, когда я получала свою божественную волю, я попала сюда тем же путем, что и сейчас, то этот поход для меня не закончился бы обмороком.

Та прогулка была очень долгой. Серьезно.

Я посмотрела вниз со ступеней и увидела Хиршуру и магический круг внизу.

Хм... Я могла бы скопировать этот магический круг. Интересно, даст ли это Ангелике второй шанс пройти этот ритуал.

Возможно, я могла бы даже изменить молитву, чтобы помочь ей получить божественную защиту Ветра. Я могла бы поправить текст так, чтобы ей пришлось называть только имена тех богинь, что отвечают за скорость, ну и может быть еще тех, которых она бы выбрала для себя сама. Удерживая в уме эту мысль, я достала свой диптих и скопировала магический круг, прежде чем все-таки спуститься вниз по лестнице.

Проход закрылся, как только я покинула круг, и статуи богов снова стали вращаться, возвращаясь на свои старые места. Их движения были медленными, но неумолимыми.

— Какое странное зрелище, — сказала я. — Разве подобное не происходит с каждым, кто проходит ритуал?..

— Я видела подобное лишь с вами и Фердинандом. Но вы двое действительно выделяетесь, — сказала Хиршура, хотя в противовес ее словам, она не выглядела особенно удивленной. — Итак, госпожа Розмайн, Фердинанд не стал рассказывать мне, что он нашел там, но я надеюсь, что вы откроете мне эту тайну.

Похоже, что только тот, кто получает благословение может подняться к святыне, поэтому наблюдая за тем, как Фердинанд ушел туда, Хиршура могла только ждать и вариться в собственном любопытстве и нетерпении. И что еще хуже, то когда он вышел, то предпочел хранить молчание о том, что он видел.

Хиршура смотрела на меня сверху вниз, а ее лиловые глаза искрились от волнения. Но я ответила, резко убивая ее настрой.

— Думаете, я просто возьму и расскажу вам после того, как господин Фердинанд решил этого не делать? — спросила я. — Прежде чем делать что либо, я для начала посоветуюсь с ним.

Похоже пришло время воспользоваться моими исчезающими чернилами. Хотя кто бы мог подумать, что они понадобятся мне уже в первый учебный день. Разве это не слишком?

Хиршура посмотрела на меня, покачала головой, а затем разочарованно пробормотала.

— Фердинанд всегда проявлял упрямство в самых странных областях...

Музыка и ритуалы для всех

— Госпожа Розмайн, какие боги предоставили вам свою защиту? — спросил Родерих, когда я вернулась обратно в общую аудиторию. Его голос звучал крайне взволновано. Он держал наготове свой диптих, но, к несчастью для него, я не была уверена, что там хватит места для того, чтобы записать все имена.

Не желая привлекать к себе еще больше внимания, я отмахнулась от вопросов Родериха и Филины, которые прервали свое заучивание молитвы, чтобы выполнить просьбу Хартмута.

— Вы оба уже выучили молитву? Если да, то идите и пройдите собственную церемонию.

— Я... еще нет, — замявшись ответил Родерих.

— Тогда лучше сосредоточься на этом. Я пока буду готовиться к завтрашним занятиям.

Я не могла покинуть класс, пока Родерих и мои рыцари сопровождения не закончат, чтобы иметь возможность сопровождать меня. Поэтому, ожидая их, я решила посветить время своей учебе. Честно говоря, мне хотелось попробовать сотворить несколько заклинаний, ведь получение божественной защиты должно упростить их применение, но не думаю, что мне стоит выстреливать заклинаниями во все стороны, пока другие усердно трудятся ради запоминания молитв. Тем самым я могу сбить их концентрацию.

— Я закончил, — объявил Вильфрид. — Думаю, теперь моя очередь.

— У тебя есть с собой зелье восстановления? — спросила я.

— Да.

Вильфрид был вторым, кто собирался провести ритуал. Как и ожидалось, он легко смог запомнить текст, благодаря тому, что участвовал в ритуалах Восполнения маны. Он ушел вместе с Хиршурой, выглядя при этом заметно напряженным. И зрелище того, как уже второй ученик из Эренфеста уходит в Сокровенный зал¹, зажег огонь соперничества среди учеников других герцогств. Они стали куда усерднее в вопросе заучивания молитвы.

— Я сделал это, Розмайн! — воскликнул Вильфрид, когда с радостным выражением лица вернулся обратно. Он быстрым шагом приблизился ко мне, хотя я отлично видела, что только вбитые правила поведения мешают ему сорваться на бег. — Я получил божественную защиту от двенадцати богов! Даже учитель Хиршура была удивлена.

— Он только что сказал о двенадцати богах? — спросила себе под нос Ханнелора.

— Это действительно не мало... — отметил Ортвин.

Среди учеников прошлась волна перешептываний. Но для меня эта новость не казалась такой шокирующей. У Вильфрида было шесть родственных элементов, и в отличие от Ангелики, он не рисковал допустить ошибки, называя имена богов. Но похоже в глазах остальных двенадцать богов действительно было большим числом.

— А что насчет тебя Розмайн? Должно быть тебя тоже благословили многие подчиненные боги?

Дааа... Но вряд ли я могу сказать, что получила где-то сорок защит.

Лучше просто промолчу.

Мне не нужно было подавлять Вильфрида, особенно сейчас, когда он так рад, и мне не хотелось шокировать учеников еще больше, чем уже есть. Вместо этого я решила скопировать Ангелику. Я приложила ладонь к щеке и нежно улыбнулась.

— Я действительно получила защиту от нескольких второстепенных богов, но разве это редкость? — спросила я. — Даже в учебниках и справочных материалах написано, что покровители определяются поступками просителя. Так что разве это не что-то, чего и стоило ожидать? — тот факт, что мы получили так много покровителей, делал это не такой уж редкостью, как все думали раньше.

Ханнелора тревожно улыбнулась.

— Это нормально, когда ты получаешь только по одному благословению на каждый свой элемент, госпожа Розмайн. Рыцари-ученики и служащие-ученики из Дункельфельгера могут получить несколько благословений от младших богов огня, но господин Вильфрид не делал бой своим основным путем развития. Я бы сказала, что получить так много защит это редкость, но это все же хорошая новость.

И так, многие ученики Дункельфельгера получают защиту от огненных богов... Да, в этом есть смысл.

Истинный дух этого герцогства проявляется в том, что даже служащая — Кларисса является грозным бойцом. Возможно, Ханнелора, тоже получит защиту от нескольких боевых богов.

— Кто-нибудь еще готов? — прикрикнул Гундольф.

Ортвин немного замялся, а после поднял руку.

— Да.

— Хиршура, давай поменяемся. Ортвина должен сопровождать я.

Итак, Ортвин вместе с Гундольфом отправился в Сокровенный зал. В глазах мальчика горел решительный огонек. Новость о том, что я и Вильфрид получили защиты от подчиненных богов придали ему уверенности... но он вернулся разочарованным. Он получил только по одному благословению на каждый элемент, которым обладал.

— У меня только по одному благословению на элемент... — сказал Ортвин. И он был не единственным, кто был вынужден испытать подобное разочарование. Большинство других так же закончили ритуал, получив число защит точно по числу своих элементов. Другими словами, не смотря на мои первоначальные мысли, получить больше одной защиты на элемент действительно было редкостью.

Довольно скоро подошла очередь и Ханнелоры, и она вернулась из Сокровенного зала выглядя крайне озадаченной.

— Госпожа Ханнелора, вы получили защиту какого-то из подчиненных богов? — спросила я.

— Да, именно так. Я получила от... Дрефангуа, богини времени, и Ангрифа, бога доблести.

— Это звучит просто замечательно. Но почему вы выглядите так обеспокоенно?

Ханнелора огляделась вокруг, ее розовые косички покачивались из стороны в сторону, пока она с тревогой обводила взглядом каждого, кто смотрел на нас.

— Я... я рада, конечно. Но.. я просто не понимаю, почему я их получила. Я не знаю, что я могла сделать, чтобы заслужить их внимание.

После она покинула аудиторию, все еще выглядя сбитой с толку.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн, простите меня... — обратился к нам высший дворянин в голубом плаще, который выдавал в нем человека из Фрёбельтака.

Когда он ушел, в зале остались только ученики Эренфеста. Будучи средними и низшими дворянами, они не спешили пройти ритуал, опасаясь переступить границы своего статуса. Один за другим, следуя порядку социальных рангов, они начали входить в Сокровенный зал. И как и другие, они возвращались, получая ровно столько защит, сколько у них было элементов.

— Остались только Родерих и Филина, — сказала я. — Твой черед, Родерих.

— Я бы предпочел пойти вторым, чтобы увидеть какие защиты получит Филина.

— Тогда я пойду первой, — сказал Филина, выступая вперед. Она сжимала в руках зелье восстановления, а на ее лице было отражено крайнее беспокойство.

— Все будет хорошо, просто вкладывай в молитву все свое сердце, — подбодрила ее я.

Она кивнула, и мы смотрели ей вслед, пока она шла выполнять ритуал. Вскоре она вернулась, мчась к нам с румянцем на щеках и выражением едва сдерживаемой радости.

— Госпожа Розмайн, я получила новый элемент! — воскликнула она, и ее травянисто-зеленые глаза блестели от восторга. — Ветер! Местионора, богиня Мудрости, даровала мне свою божественную защиту! Хвала богам! — после она встала в молитвенную позу, демонстрируя то, как сильно на нее повлияли ежедневные визиты в храм.

Я улыбнулась ей, но все остальные в шоке смотрели на это зрелище.

— Что?! — воскликнула Катинка. — У тебя появился элемент к которому не было сродства?

— Как ты это сделала, Филина? — спросил Родерих, вскакивая со своего места и с грохотом опрокидывая стул.

— Я не знаю, как и почему это произошло. Я только что использовала зелье восстановления, чтобы полностью заполнить круг маной, как мне и велела госпожа Розмайн, а потом помолилась.

Ученики Эренфеста были не единственными, кто был взволнован неожиданным сообщением Филины. Гундольф, один из сопровождающих нас профессоров, наклонился вперед, сверкая глазами.

— Я бы очень хотел услышать подробности, — сказал он. — Филина, да? Ты низшая дворянка? Я полагаю, что изначально у тебя было только одно сродство, верно? Скажи мне, что это был за элемент?

Филина могла только ошеломленно моргать, от такого шквала вопросов, в то время как Родерих разочарованно смотрел на них, желая задать свои собственные вопросы, прежде чем пойти совершать ритуал. Гундольф, казалось, заметил это, но его слишком интересовала вся эта ситуация, чтобы обращать внимание на чье-то недовольство. Вместо этого он указал на Сокровенный зал и сказал:

— Иди туда, мальчик. Иди уже, проводи свой ритуал.

Не имея другого выбора, кроме как подчиниться, Родерих направился к Сокровенному залу, хотя по пути он постоянно оборачивался, словно желая что-то спросить. Тем временем Гундольф продолжил расспрашивать Филину, держа на лице улыбку доброго дедушки.

— И так? Твое сродство? — спросил он.

— З-земля.

— Значит, теперь у тебя есть еще и Ветер. Хм, хм... Местионора часто обращает внимание на тех, кто занимается интеллектуальной работой. Скажи, чем именно ты занимаешься?

Похоже, несмотря на то, что многие ученики Древанхеля занимаются интеллектуальной работой, очень немногие из его учеников действительно смогли получить защиту Местионоры. Гундольф, очевидно, хотел изменить это и обеспечить, возможность своим ученикам получать защиту от ветра, так же как многие ученики Дункельфельгера получают защиту от огня.

— Профессор Гундольф, — сказала я. — Я понимаю, что вы чувствуете, но, пожалуйста, ограничьтесь этим. Когда Родерих вернется, нам нужно будет вернуться в наше общежитие. Казалось, что иначе он будет продолжать это целый день.

Филина вздохнула с облегчением и попыталась ответить на многочисленные вопросы, которыми ее завалили.

— Что касается интеллектуальных занятий, я полагаю, что можно считать за это те истории, которые я собираю для госпожи Розмайн. Возможно, мне была дарована эта защита в результате того, что я изо всех сил трудилась чтобы переписать книги более современным языком, а может быть дело в том, что я проводила много времени, помогая господину Фердинанду в храме.

Гундольф кивнул. Услышав ответ Филины, я поняла, как усердно она работала.

— В Древанхеле есть люди, которые собирают и пишут рассказы для госпожи Розмайн, и среди них есть и более прилежные... — начал вслух размышлять Гундольф. Интеллектуальная работа подобного рода была обычным делом в Древанхеле, и ничто из того, что сказала Филина, не было для него чем-то особенным. Он явно хотел более точно определить, что именно позволило ей получить защиту Местионоры, но прежде чем он успел продолжить свои расспросы, вернулся Родерих.

— Я закончил, госпожа Розмайн, — сказал он. На его лице была улыбка, но глаза блуждали с какой то особой подозрительностью. Он не пытался участвовать в разговоре о новом элементе Филины, как раньше, наоборот, казалось что он словно отдалился от нас.

— Родерих, что-то случилось? — спросила я. — Ты не провалил ритуал, правда?

Все взгляды сосредоточились на нем, и в этот момент он отчаянно замотал головой.

— Нет, нет! Это был успех! — затем он посмотрел на всех нас, выглядя еще более обеспокоенным, чем прежде, — На самом деле, мой успех был даже слишком велик... Почему-то я получил божественную защиту всех элементов.

— Всех стихий? — переспросила я, умеренно удивленная. — Вау, это действительно что-то. Хорошая работа, Родерих.

— Ты получил все элементы благодаря божественной защите подчиненных богов?! — воскликнул Гундольф. Он казался гораздо более шокированным, чем я, что, вероятно, и следовало ожидать, учитывая, что профессор обладает большим здравым смыслом, чем я. — Подумать только, что такое действительно возможно...

— Это редкость? — спросила я.

— Я впервые слышу о том, что кто-то получил все элементы через ритуал получения божественной защиты.

Получение Родерихом всех элементов не показалось мне таким уж странным, особенно если учесть, что до него Филина тоже получила новый элемент, но похоже все-таки получение всех элементов не было невозможным.

— Но почему? — пробормотал Гундольф. — Что нужно сделать, чтобы это произошло?..– он посмотрел прямо на Родериха, который кажется знал ответ.

— Я-я, э-э... лично я понятия не имею. Я просто направил ману в круг, и, гм... символы всех стихий засияли. Как будто я имел все элементы с самого начала.

Во время своего крещения Родерих получил Землю и Ветер, и сейчас столбы света, которые исходили от их статуй, поднялись на самую высокую точку, в то время как свет от других элементов был вполовину меньше. Он имел все элементы, но похоже его остальные элементы были не особо сильны.

— А при твоем крещении этого не было? — спросил Гундольф.

— Нет, учитель. Мне сказали, что у меня сродство только с ветром и землей.

— Изменилось ли что-нибудь существенное с тех пор?

— Я не знаю.

— Должно быть что-то. Иначе я просто не понимаю, как человек с двумя элементами мог получить все элементы.

— Это действительно бессмысленно, что из всех людей именно я получил все эти элементы, но я действительно не знаю, почему это произошло... — сказал Родерих, опуская глаза, словно защищаясь от натиска Гундольфа.

Я покачала головой.

— Родерих, ты не должен унижать себя. Это неуважение к богам, которые защитили тебя, — затем я обратила внимание на Гундольфа, решив удержать его от дальнейшегося давления на Родериха, все-таки это был мой долг, как его госпожи. — Получение защиты от каждого элемента разве это не повод для праздника? Возможно вам следует поздравить Родериха, а не допрашивать его. Я понимаю ваш интерес к такому редкому явлению, но ваш нынешний подход не даст никаких результатов. Пожалуйста, оставьте свои вопросы на сегодня.

— Полагаю, вы правы, госпожа Розмайн, — сказал Гундольф, выдохнув и расслабив плечи. Затем он поздравил Родериха и Филину с получением новых элементов.

— Кроме того, — продолжила я. — хотя это редкое событие, эти защиты только облегчают использование маны. Они не меняют чью-то жизнь каким-либо значимым образом, и их могут отнять, если человек будет самодоволен или высокомерен. Родерих, Филина, считайте это знаком признания всех ваших усилий. А теперь вернемся в общежитие, чтобы начать готовиться к завтрашним урокам.

— Да, госпожа Розмайн, — сказал Родерих, кивая с еще более радостным выражением лица. Но как только я начала думать, что все уладилось, Хиршура вернулась после уборки Сокровенного зала и пристально посмотрела на меня.

— Госпожа Розмайн, мне бы не хотелось, чтобы что-то настолько необычное было так легко упущено из поля нашего зрения.

— Учитель Хиршура?

— Хотя это заслуживает празднования, это также потенциально может стать причиной катастрофы. Если распространится новость о том, что ученик со всего двумя элементами получил все элементы благодаря божественной защите, то дворянская академия погрузится в хаос. Так что, вы все, держите это при себе.

Судя по тому волнению, которое мы видели от Гундольфа и других учеников, которые не смогли получить божественную защиту многих богов, я могу абсолютно точно представить, как Родерих становится человеком, вызывающим панику. К счастью, мы все ученики Эренфеста, так что нужно было просто заставить их дать обет хранить тайну.

— Мы проведем собственное исследование по получению новых элементов, и, поскольку мы все хотим узнать больше о том, что произошло, я присоединюсь к вам завтра за ужином.

— Поняла.

Немного раздражает, что мы не можем просто сказать: «У тебя есть все элементы? Потрясающе!» и остановиться на этом.

Вздох...

Даже после возвращения в общежитие нам нужно будет молчать о том, что Родерих получил новые элементы, к его большому разочарованию. Он выглядел расстроенным за ужином, когда все бурно обсуждали, что Вильфрид получил защиту от нескольких подчиненных богов, а Филина получила новый элемент. Я могла сказать, что его просто раздирает желание тоже похвастаться своей удачей.

На следующий день все сдали теоретические занятия по общему курсу, а после обеда я начала готовиться к уроку музыки. Розина помогала мне, так как я ожидала, что учителя музыки потребуют еще одну новую песню, и даже если они этого не сделают, мне показалось хорошей идеей иметь одну про запас.

— Вот песня, которую вы должны сыграть в этом году, — сказал учитель, когда мы все пришли в класс. На уроке нас попросили снова сыграть две песни: одну назначенную учителями музыки и еще одну по своему выбору. Я посмотрела на преподавателя и вздохнула.

Выбранная преподавателями песня вызывала у меня ностальгию. Впервые я сыграла эту песню почти два года назад. Хотя, постойте... Насколько высокую планку установил для меня Фердинанд? Он продолжал заставлять меня заниматься с Розиной и даже ни разу не похвалил, и не сказал, что я могу взять перерыв. Возможно, у обоих моих учителей музыки были каменные сердца?

Я начала практиковаться, и именно тогда я услышала, как дворянка из Аренсбаха начала наигрывать знакомую мелодию. Я не сразу это поняла из-за другой аранжировки, но это была та самая песня, которую я отдала Фердинанду.

Это была песня...о любви к Гедульрих, думаю? Должно быть, она стала популярной в Аренсбахе, после того как Фердинанд исполнил ее на своем зимнем дебюте. Я не сомневаюсь, что куча людей просила его сыграть новую песню, и, учитывая, что он не смог бы отклонить такие просьбы в Аренсбахе, он, вероятно, играл ее снова и снова.

Я напрягла слух, пытаясь сосредоточиться на аранжировке, но дворянка Аренсбаха, играющая ее, одарила меня словно бы победоносной улыбкой.

— Это новая песня Аренсбаха, написанная господином Фердинандом, — сказала она. — Она не принадлежит ни вам, ни Эренфесту, госпожа Розмайн.

Мммм... Вообще то это я сочинила ее. Фердинанд просто сыграл ее, но... ладно, пусть будет так.

Я решила попридержать язык. Фердинанд определенно делал все, что было в его силах, чтобы заполучить новых союзников, и у меня не было причин вмешиваться в это.

— Я искренне люблю песни, которые сочиняет господин Фердинанд, — сказала я. — Если вы играете одну из них, то я бы очень хотела бы ее услышать. В противном случае ее можно будет услышать только в Аренсбахе.

— Я все еще практикуюсь, но если этого хватит... — девушка вздохнула, видимо, радуясь, что я признала, что эта песня принадлежит Аренсбаху, а после взялась за фешпиль и запела.

Это была песня о Гедульрих, которая уезжала в объятия зимних лун. Я могла понять, почему она могла быть истолкована как романтическая, и те, кто пел ее в Аренсбахе, несомненно считали, что Фердинанд поет о своей невесте, которая уезжала в дворянскую академию... но слушая эти прощальные слова и обещания, я понимала, что это песня о ностальгии.

Хотя думаю, ему бы не хотелось, чтобы я указывала на это, верно? Я уже представляла себе, как Дитлинда прибежит к Фердинанду вся в слезах и будет кричать: «Ты меня обманул!» Конечно, Фердинанд тогда злобно ответит: «Ты обманула себя сама». Однако это была не та ситуация, когда он мог позволить себе подобное. Я хотела, чтобы Дитлинда была как можно более довольной, и чтобы взамен, она как можно лучше относилась к Фердинанду.

По крайне мере я должна хранить молчание до их церемонии звёздного сплетения, чтобы он официально женился на Дитлинде!

Фердинанд был аутсайдером из слабейшего среднего герцогства, и пока его брак не заключен официально, то как с ним будут обращаться, будет зависеть от Дитлинды, Георгины и прочих. Я хотела сделать все возможное, чтобы сделать его пребывание там максимально комфортным.

— Дядя может быть и сыграл эту песню первым, но Розм...

Я оборвала Вильфрида, сильным хлопком по плечу и широкой улыбкой. Мой безмолвный крик «заткнись, заткнись, заткнись» похоже, достиг его, и он ответил мне слабым кивком.

Довольно скоро девушка из Аренсбаха закончила свое выступление.

— Я так рада, что мне представилась возможность услышать песню Фердинанда, — сказала я. — Пожалуйста передайте Фердинанду, что он сочинил еще одно замечательное произведение. Кроме того, если Фердинанд напишет еще какие-нибудь новые песни, я тоже с удовольствием их послушаю, — я поблагодарила девушку, повторяя «Фердинанд» столько раз и так отчетливо, как только могла. Моя цель состояла в том, чтобы всем стало ясно, что эту песню написал он, хотя это заставило меня почувствовать себя спортивным комментатором.

Поднимем вместе руки за Фердинанда, дамы и господа! Все это только его работа! Давайте позаботимся о том, чтобы его дни проходили мирно!

Я хотела защищать его перед каждым дворянином Аренсбаха, хотя я понимала, что он не оценит подобного.

Пока я была погружена в свои мысли, девушка из Аренсбаха озорно улыбнулась мне.

— Госпожа Розмайн, вы будете играть какие-нибудь новые песни в этом году? Вы можете сочинять их без вашего наставника, господина Фердинанда, не так ли? Мне не терпится услышать что вы написали.

Ее насмешки не оставили мне выбора. Мне нужно было показать всем, что Эренфест прекрасно справляется и без Фердинанда.

Кроме того, мне нужно было сдать все свои уроки с первого раза.

Фердинанд, я прекрасно понимаю, почему люди называют тебя Повелителем демонов!

— Для меня большая честь, что вы так ждете моих песен, — с улыбкой сказала я. — Я с удовольствием воспользуюсь этой возможностью, чтобы сыграть ту, что сочинила сама.

С этими словами я подошла к профессору и попросила оценить мою работу. Я села, взяла фешпиль, сделала медленный вдох... и начала играть. Назначенная в этом году песня технически была песней о любви, — той, которую студенты нашего возраста, по видимому, должны были знать, когда мы отправлялись на поиски будущей пары на выпускной. Впрочем это не имело ко мне никакого отношения, поскольку я уже была помолвлена.

Я сыграла песню без каких либо происшествий, ведь уже выучила ее два года назад, а затем перешла к своей песне. Это была композиция посвященная богине Ветра Шуцерии. Пожелание защищать тех, кто дорог сердцу певицы. В моем случае этими особыми людьми были Фердинанд, уехавший в Аренсбах, и дети потерявшие семьи во время чистки.

Пока я пела и играла на фешпиле, я начала чувствовать, как моя мана утекает сквозь пальцы. Следующее, что я поняла, это было переполнение и сияние, когда вся эта мана превратилась в благословение. Оно было желтым, божественным цветом Шуцерии.

Удивленная повторением происшествия на моем дебюте, я попыталась остановить поток своей маны, но...

Что? Это не останавливается?

По какой то причине поток моей маны не слушал меня. Я начала паниковать, но я не могла рисковать провалом ни одного из своих занятий, поэтому продолжала играть.

Благословение не прерывалось до самого конца песни. Здесь было два выделяющихся для меня ключевых фактора: я не могла остановить свою ману, как и раньше, и мне казалось, что расходуется далеко не так много, как должно было.

Подождите... может это быть из-за моего вчерашнего ритуала?

Все смотрели на меня в оцепенении, включая нашего учителя. Я не хотела ничего, кроме того, чтобы полностью провалиться под землю.

— Госпожа Розмайн, — сказал наш учитель. — что это было, черт возьми?..

— Это было, эм... благословение Богини Ветра... — ответила я.

— Кажется вчерашний ритуал немного облегчил мои благословения. Охохохо...

Конечно, моего нерешительного смешка было недостаточно, чтобы сгладить ситуацию.

Это было нехорошо. Мне нужно было снова выяснить, как контролировать свою ману, иначе я буду постоянно рисковать наслать еще больше благословений. Мне даже в голову не приходило, что ритуал может иметь такой эффект. Я была в отчаянии, понимая, что у меня нет даже опекуна, к которому я могла бы обратиться за помощью.

Что мне делать в такое время, Фердинанд?!

Закончив с уроком музыки, я отправила Рихарде ордоннанц с просьбой забрать меня, а после сбежала обратно в общежитие.

— Рихарда, что я могу сделать?! — заплакала я. — Я хочу иметь возможность контролировать свою ману, как раньше, но я больше не могу! Думаю, виноват ритуал божественной защиты...

— Мне искренне жаль, но я не знаю решения этой проблемы, — ответила Рихарда с очень обеспокоенным выражением лица. — В моем поколении мы не получали наш штап до тех пор, пока не пройдем этот ритуал...

Похоже это и была та причина, по которой в прошлых поколениях ученики ждали своего выпуска для получения штапа. Я схватилась за голову, понятия не имея, как правильно контролировать поток своей маны и как остановить свои благословения.

— Люди из поколения господина Фердинанда получали свои штапы на третьем курсе, — продолжала Рихарда. — Но, опять же, это происходило уже после ритуала божественной защиты. Они не испытывали каких либо существенных изменений в действии своей божественной защиты или эффективности использования маны после получения штапа.

Другими словами, даже Фердинанд не смог бы дать мне совет в подобной ситуации. Сама эта мысль заставила меня прослезиться.

Гаааа! Кто самовольно решил, что мы должны сначала получить свои штапы?! Верните все к прошлому порядку!

— Сегодня вечером здесь будет учитель Хиршура, так что, возможно, вы могли бы посоветоваться с ней? — предложила Рихарда.

— ...Я так и сделаю.

Примечания

1. Ранее Farthest Hall (最奥の間) переводился как дальний зал, однако оказалось, что это то же самое место, где они получали штап, а оно называлось Сокровенным залом. Для сохранения единообразия исправил везде именование, если где ещё остался дальний зал — пишите, исправлю

Обсуждение божественной защиты с Хиршурой (❀)

К обеду Хиршура пришла в общежитие. Казалось, что у нее болела голова, но не у нее одной.

— Учитель, вчерашний ритуал, сделал мою ману совершенно неподконтрольной, — сказала я. — Я не чувствую никаких потерь, когда использую её, и я не смогла удержать благословение во время урока музыки. Что мне делать?

— Очевидно, что я не знаю ответа. Благословения никому не причиняют вреда, поэтому, возможно, вы можете просто позволить им выходить. Если вам нужны какие-либо дополнительные советы, то обратитесь к Фердинанду, — Хиршура явно не была заинтересована в решении моей проблемы с избытком маны. — господин Вильфрид, мы можем поговорить об этом после обеда? — сказала она, быстро меняя тему разговора.

— Конечно, — кивнул он. — Мы можем пройти в комнату для переговоров после еды. Я попрошу своих последователей подготовить комнату, чтобы все, что мы обсуждаем, оставалось конфиденциальным.

В общежитиях других герцогств приемы пищи вместе с смотрителем были совершенно нормальным явлением, но здесь, в общежитии Эренфеста, это случалось исключительно редко. Все студенты смотрели на Хиршуру, недоумевая, что же такого случилось, что она пришла сюда.

Хиршура даже не упомянула о том, что происходило во время ритуала божественной защиты третьекурсников. Вместо этого она похвалила всех за то, что и во второй день они тоже сдали все свои экзамены с первой попытки.

— Когда дело доходит до теоретических уроков, Эренфест действительно впечатляет, — сказала она. — Вы опять сдали все с первого раза. Ваши оценки растут с каждым годом, и все учителя весьма впечатлены этими достижениями.

Теперь, когда все больше людей изучали мой метод сжатия маны, наши оценки за практику тоже неуклонно росли.

Хиршура продолжила:

— Я думала, что результаты практических занятий Эренфеста станут хуже, после того как Ангелика, Корнелиус и Хартмут закончат учебу, но Леонора, Матиас и Лауренц постоянно совершенствуются, а все три кандидата в аубы так же получают отличные оценки. Я с нетерпением жду еще одного успешного года.

— Это потому, что Фердинанд всегда требует от нас так многого, — сказала я. — Мне снова было поручено обеспечить то, что все ученики Эренфеста сдадут свои экзамены в первый день.

Не говоря уже о том, что было много учеников, которые рисковали заработать нервный срыв, если у них не будет цели, на которой можно будет сосредоточиться. Больше новостей о чистке мы не получали, но и раскрывать деталей ситуации Хиршуре мы тоже пока не собирались.

Хиршура была в восторге от еды, которую ей подавали, хотя остальные проживающие в общежитии уже успели к ней привыкнуть. Во время ежегодных собрания герцогов мы постепенно продавали все больше и больше рецептов, но ни одно другое герцогство еще не успело выпустить свои собственные разработки на основе них.

Этого и следовало ожидать, даже просто воспроизводить наши рецепты было уже достаточно сложной задачей.

— Прошло несколько лет, прежде чем даже мои собственные повара начали создавать новые блюда, вместо того, чтобы просто копировать имеющиеся рецепты, — сказала я. — Хотя я полагаю, что это будет лишь вопросом времени.

Меня больше всего интересовало, насколько верно другие герцогства следуют рецептам, которые противоречат их здравому смыслу. Таким как приготовление бульона и тому подобному. Затем каждое герцогство должно начать процесс проб и ошибок, добавляя местные ингредиенты и пробуя результаты, чтобы увидеть что лучше всего будет подходить вкусам людей в их герцогстве.

А тем временем нам самим нужно придумывать новые блюда.

— Госпожа Розмайн, что это за десерт? — спросила Хиршура.

— Сладость, которую в Эренфесте называют «муссом», — ответила я. Это был сложный десерт, состоящий из йогуртового мусса, зажатого между двумя кусочками бисквита. К слову, рецепт именно этого десерта мы раздавали в качестве награды для комитета повышения успеваемости в этом году. Мы могли свободно его распространять, так как компания «Отмар» теперь начала производство желатина.

Я сделаю все возможное, чтобы желатин стал популярным, тем более, что Фрида так много работает ради этого в итальянском ресторане.

Фрида, возможно, давала мне желатин, для того, чтобы я могла познакомить других дворян с его чудесами, но это не было взяткой. Скорее я просто хотела, чтобы люди могли попробовать как можно больше вкусной еды. Я уже знала по своему опыту, что такие вкусные десерты, как желе и карамельный заварной крем, были не очень хорошо принимаемы, поэтому я решила объединить мусс с прошлогодней наградой и сделать тарталетки с муссом.

Я хотела посмотреть, как столичная знать отреагирует на этот десерт, поэтому мы специально приготовили его для подачи. План состоял в том, чтобы приносить понемногу на небольшие чаепития с членами королевской семьи, но не на более крупные собрания. Повара все еще изо всех сил пытались испечь бисквит, и все еще бывали случаи, когда их усилия заканчивались неудачей.

— Я подумала, что ощущения во рту могут показаться необычными, поэтому я приправила десерт медом и йогуртом, чтобы сделать вкус немного более знакомым. Как вам? — спросила я. Кислый вкус йогурта смягчал сладость медового мусса, а поскольку мусс был между двумя кусочками бисквита, я была уверена, что текстура не будет слишком неприятной.

— Текстура, безусловно, уникальна, — ответила Хиршура. — Он действительно просто тает во рту. И надо сказать, это очень вкусно.

— Будет ли безопасно предложить это королевской семье?

— Если сделать так, чтобы это выглядело немного красивее, то вполне.

Получив добро от Хиршуры я решила подумать, как сделать так, чтобы десерт выглядел лучше. Если украсить его джемом из корде¹ или рутреба², то это даст красивое сочетание красного и белого. В самый раз для зимней сладости.

После десерта, который послужил проверкой наших будущих чаепитий, мы с Хиршурой отправились в другое место. Мы, кандидаты в аубы, обязаны были присутствовать на предстоящем обсуждении, поскольку мы будем должны отчитаться перед аубом. Также к нам присоединились Филина и Родерих, чье приобретение новых элементов в значительной степени обусловило необходимость этой встречи. Было приготовлено шесть посадочных мест, и, как только последователи подали нам чай, Хиршура жестом приказала им и рыцарям сопровождения отступить.

— Я не буду заходить так далеко, чтобы очистить комнату, но мы будем использовать магические инструменты блокирующие звук, — сказала она. — Госпожа Розмайн, активируйте этот, если хотите.

— Что? Мне? — я могла только удивленно смотреть, когда Хиршура вручила мне магический инструмент поглощающий звук, имеющий область действия. При нормальных обстоятельствах ответственность за его активацию лежала бы на ней, учитывая, что она принесла его.

— У вас так много маны, что простое исполнение песни в классе заставляет вас изливать благословение. Этого не случилось бы, если бы у вас было столь мало маны, что ее едва бы хватало на жизнь.

Она была права, поэтому я направила свою ману в ближайший блокирующий звук инструмент, а затем положила его, как было мне сказано. Он потреблял намного меньше маны, чем ожидалось. На самом деле, казалось, что он вообще почти ничего не потребляет. Это было похоже на то, как после своего первого юрэве я потеряла контроль над своей маной. Возможно, мне действительно было бы лучше вернуться на церемония посвящения в этом году... Я могла бы воспользоваться этой возможностью, чтобы потратить часть своей маны и помочь в битве с Повелителем Зимы.

Я вздохнула и вернулась на свое место, после чего Хиршура посмотрела на всех нас.

— Теперь давайте начнем с того, что обменяемся имеющимися у нас знаниями, — сказала она. — Госпожа Шарлотта тоже здесь, пусть она и не участвовала в ритуале обретения божественной защиты. Кроме того, хотя я знаю, что вы говорили с Гундольфом об этом инциденте, я была у святилища и поэтому не могла слышать вашего разговора.

Затем Хиршура рассказала Шарлотте о том, что произошло вчера, хотя я заметила, что она не упомянула о моем ритуале. Обстоятельства Филины и Родериха уже считались выделяющимися, поэтому я была уверена, что мой случай будет особенно странным. Я взглянула на Хиршуру, но, похоже, она вообще не собиралась упоминать о моем ритуале.

— Гундольф говорил с вами после того, как Филина вернулась в аудиторию с новым сродством, — сказала Хиршура. — Скажите мне, что вы обсуждали?

Мы все вместе начали пересказывать разговор, дополняя друг друга, чтобы заполнить пробелы в наших воспоминаниях. Как только мы закончили, Шарлотта в замешательстве наклонила голову.

— Цель ритуала — получить божественную защиту, верно? Я изо всех сил стараюсь понять, почему получение защиты от подчиненных богов так удивительно...

Мы с ней были совершенно на одной волне. Кроме того Родерих получил все элементы, но ничто из произошедшего не кажется мне таким уж странным.

Хиршура вздохнула.

— Позвольте мне объяснить, как обстоят дела для обычных дворян, то есть не студентов из Дункельфельгера или рыцарей-учеников, которые получают защиту от богов, ориентированных на битвы. Такие дети получают защиту от главного бога своего элемента и ничего более. Если исключить то, что кто-то из смотрителей общежитий держит это в секрете, то ни один ученик не получал божественной защиты от подчиненных богов вот уже на протяжении 10 лет.

Все вокруг меня говорили, что это редкое событие, но только сейчас я поняла, на сколько оно на самом деле редкое. Мы могли только ошеломленно смотреть друг на друга, пока Хиршура продолжала свою речь.

В прошлом, большинство из тех, кто получал защиту от различных подчиненных богов, были кандидатами в аубы или членами королевской семьи. Средние и низшие дворяне получали подобные защиты крайне редко. На самом деле, для того, чтобы найти хотя один такой пример, придется отступить на столетия истории назад.

— Итак, проще говоря...Филина и Родерих, они оба необычные, — закончила я.

Хиршура пристально посмотрела на меня.

— Я прошу вас понять всю ненормальность этой ситуации, госпожа Розмайн.

Я кивнула в ответ. Хотя причина для этого все еще была для меня непостижима, я поняла, что это было немного странным. Я так же поняла, что прямо сейчас передо мной сидит «смотритель общежития, который целенаправленно держит язык за зубами»

— Рыцари-ученики и обычные ученики из Дункельфельгера часто получают божественную защиту от подчиненных бога Огня, но мы не знаем, почему так происходит, — продолжила Хиршура. — Кто-то другой получает защиту подчиненных богов крайне редко, хотя и не сказать что подобных прецедентов не бывает. Именно по этой причине господин Вильфрид услышал лишь несколько удивленных и восхищенных фраз. И не более того.

Это имело смысл. Хиршура напомнила нам, что реакция на получение божественной защиты Ханнелорой была схожей.

— Филина, однако, это совсем иное дело. Она низшая дворянка, которая не имела сродства с ветром, и не получала защиты от Шуцерии. Но теперь она получила новый элемент благодаря божественной защите богини Мудрости. Трудно найти подобный случай в недавнем прошлом. Не говоря уже о получившем все элементы Родерихе.

Выражения лиц Филины и Родериха стали мрачными. Я не могла представить, что они думали, что станут причиной для такого серьезного инцидента.

[[image:/storage/reader-images/d409b7a7c98bc4cbc9daf3c138c39bef780a5d3a.jpg]]

— Учитель Хиршура, а я? — спросила я, понимая, что не только получила божественную защиту от множества богов, но еще и заставила статуи в храме двигаться. А ведь я даже не знаю, насколько редко последнее событие.

Хиршура же просто отмахнулась от моего вопроса.

— Это не первый раз, когда вы делаете что-то непостижимо странное и наверняка не последний. Ваши действия не стоят обсуждений.

— Да! — внезапно воскликнул Вильфрид. — Мы не можем игнорировать ее, ведь она, скорее всего, снова вызовет проблемы! — его голос звучал с каким-то отчаянием. Видимо от того, что именно ему приходилось разгребать больше всего последствий после моих выходок в дворянской академии.

И снова Хиршура пренебрежительно отмахнулась от нас, на этот раз она продемонстрировала улыбку человека, который просто смирился с неизбежным.

— Наш лучший вариант — посоветоваться с Фердинандом и заставить монстров решать проблемы самостоятельно. Он, скорее всего, поймет ситуацию госпожи Розмайн лучше чем кто-либо другой, и, хочу заметить, что улаживание ее проблем выходит за рамки моей компетенции.

— Но вы смотритель общежития Эренфеста! — возразила я. — Не говорите так, словно я вне вашей ответственности! Хотя бы попробуйте помочь!

— Отказываюсь, — с широкой улыбкой сказала Хиршура. — Время, проведенное с Фердинандом, научило меня тому, что попытки помочь в таких делах только выставляют меня дурой. Чтобы выполнить его просьбу о моей помощи вам, госпожа Розмайн, я помогу вам скрывать такие вещи, как эти, и окажу поддержку на занятиях... но настоящие проблемы вам придется решать самостоятельно.

Итак... Фердинанд — причина, по которой Хиршура отказывается помогать мне?! Он просто злодей!

Несмотря на мои непрекращающиеся обращения, Хиршура продолжала следовать своему установленному курсу.

— Тем не менее, хотя госпожа Розмайн это не моя проблема, мы с самого начала знали, что она странная, дело в том, что она начала оказывать очень сильное влияние на окружающих, — ее взгляд сместился на Филину и Родериха. — Вчера восемь учеников Эренфеста прошли через ритуал божественной защиты. Четверо прошли его без каких либо происшествий, приобретя количество защит равное числу их родственных элементов. Четверо из вас, напротив, добились весьма необычных результатов. Разве вы не видите здесь некоего объединяющего фактора?

Я задумалась, пытаясь понять, что она имеет в виду. Мы все были разного статуса и пола, что же тогда у нас было общего?

— Я...не знаю, — наконец сказал Вильфрид. — Есть ли что-нибудь, кроме того, что мы все из Эренфеста, что связывает нас?

— Передо мной сейчас сидит госпожа Розмайн, ее жених и ее последователи, — указала Хиршура. — Она — ваш объединяющий фактор.

Вильфрид хлопнул в ладоши и закричал:

— Ну конечно! Вы совершенно правы! — он выглядел таким довольным, словно человек, который только что решил особенно сложную загадку.

— Я бы предпочла, чтобы вы не винили во всем этом меня! — заявила я, охваченная желанием отрицать любые их слова. Но никто не поддержал мою праведную ярость. Даже Филина и Шарлотта, казалось, были убеждены этой ужасной и совершенно не обоснованной теорией Хиршура.

Именно так! Теория!

— Каждый раз, когда в Эренфесте происходит что-то неожиданное, обычно можно смело предполагать, что в этом замешана госпожа Розмайн. Таким образом, я полностью уверена в своей правоте.

— Нгх!..– застонала я, не в силах возразить ей.

Хиршура серьезно посмотрел на меня.

— Я считаю, что для того, чтобы получить защиту от такого множества богов, вы должны были делать что-то, чего не делают остальные дворяне. Вы хотя бы примерно представляете, в чем может быть дело?

— Ну... да, — ответила я.

— Ты знаешь?! — воскликнул Вильфрид. Он и все остальные внезапно подались вперед, широко распахнув глаза уставившись прямо на меня.

— Хм? Разве это не должно быть очевидно для всех, кроме Шарлотты? Я упоминала об этом, когда мы были в аудитории. Честно говоря, я не понимаю, почемы ни вы, ни профессор Гундольф не смогли разобраться в этом самостоятельно. Это же прямо написано во всех учебниках.

— Подробнее, — начала давить Хиршура, склоняясь еще ниже к столу.

Я рефлекторно откинулась на спинку стула и ответила.

— Это молитва. Как глава храма, я ежедневно молюсь и преподношу свою ману богам. И, как мои последователи, Филина и Родерих регулярно посещают храм и так же возносят молитвы. Хартмут и другие мои слуги так же начали жертвовать ману, прикасаясь к божественным инструментам, когда они пытались научиться создавать их.

Фердинанд сказал, что для использованиях их в бою требуется слишком много маны, но теперь Хартмут и Корнелиус могли создать меч Эйвилиба. Правда Дамуэлю не хватало маны чтобы удерживать его долго, что вогнало его в депрессию.

— Я вижу, что за время моего отсутствия храм Эренфеста претерпел большие изменения, — сказала Хиршура. — Это отличается от того, что я помню.

— Я вложила в это много труда, — ответила я, гордо расправляя плечи. — Вильфрид и Шарлотта также путешествовали по центральному округу, проводя церемонии весеннего молебна и праздника урожая, что, конечно же, включает в себя и молитвы. Не говоря уже о том, что в Эренфесте кандидаты в аубы молятся богам, когда передают свою ману сердцу герцогства. Разве это не обычное дело для других?

— Я полагаю, что вы действительно упоминали что-то такое...

— И в наших учебниках, и в писании написано, что для получения божественной защиты важно молиться богам. По моему мнению, если дворяне других герцогств отвергают храм и отказываются искренне молиться, то вполне естественно, что боги не принимают их.

Ангелика не смогла получить ни одной божественной защиты, так как не смогла вспомнить имена богов, и учитывая это, казалось вполне логичным, что те, кто не будет молиться искренне, получат лишь самый минимум.

— Я вижу, что мы ошиблись в трактовании текста, — устало вздохнула Хиршура. — Инструкции о молитвах богам относятся не только к самому ритуалу, это тот обычай, который мы должны сделать частью нашей повседневной жизни.

— Именно. Боги, предоставившие мне свою защиту, были теми, кому я уже молилась, — сказала я, прижимая руку к щеке. — Возможно, эта теория получила бы больший вес, если бы вы спросили госпожу Ханнелору, как часто она молится Дрефангуа и Ангрифу, или у остальных учеников Дункельфельгера и прочих учеников-рыцарей, молятся ли они обычно перед битвами.

— Я поговорю с учениками Дункельфельгера, так как они часто получают защиту от нескольких богов, — сказала Хиршура. На ее лице читалось напряжение. — Это объясняет, что произошло с господином Вильфридом, а также Филиной, которая занималась интеллектуальной работой в храме и часто молилась Местионоре о ее помощи. Однако это не объясняет того, как Родерих получил все элементы. У вас есть какие-нибудь теории?

— У меня есть одна, — сказал Родерих. Его кулаки были сжаты, а глаза опущены. — Однако я не могу сказать, позволено ли мне обсуждать это. Мне нужно будет проконсультироваться с аубом, прежде чем я смогу ответить.

— А тот факт, что вы не посоветовались с ним еще вчера, полагаю, свидетельствует о том, что он занят? — спросила Хиршура, переводя взгляд с меня на Вильфрида и на Шарлотту. В самом деле, Сильвестр, без сомнения, истощил себя, имея дело с чисткой и раздачей наказаний. Особенно сейчас, когда Фердинанд, его правая рука, уехал.

— Каждый ауб сейчас занят зимним общением, — сказала я.

— Что ж, когда у него будет еще немного времени, мне бы очень хотелось с ним поговорить, — ответила Хиршура. У меня всегда было впечатление, что она избегает герцога, поэтому меня не удивило то, что свою просьбу она решила передать через нас.

— О чем вы хотите с ними поговорить? — спросила я.

Хиршура не ответила. Вместо этого она повернулась к Вильфриду.

— Скажите мне, что происходит, когда человек получает божественную защиту?

— Заклинания начинают затрачивать меньше маны, особенно заклинания этой стихии.

— Верно. Итак, Филина, что произойдет, если у вас будет оставаться больше свободной маны?

— Вы сможете использовать заклинания большей мощности или наоборот, использовать заклинания чаще.

— Да, — кивнула Хиршура и посмотрела на меня. — Госпожа Розмайн, вы предоставили новый метод сжатия маны, благодаря которому половина студентов нашего общежития увеличивает свои запасы маны более эффективно, чем студенты других герцогств. И теперь, в этом году, мы, возможно, открыли как получать защиту от как можно большего количества божеств. Если то, что вы говорите — правда, то ученики Эренфеста, и только ученики Эренфеста могут рассчитывать на то, что они будут получать защиту от как можно большего количества божеств в будущем.

Сжатие маны увеличивало возможности, а божественная защита — эффективность. Если мы действительно сделаем подобное, то сможем использовать в несколько раз больше магии, чем раньше.

— Это будет революционное... новое открытие для Юргеншмидта. Я предлагаю, чтобы Эренфест представил эти исследования на состязании герцогств в этом году.

— Разве не принято скрывать методы, которые могут увеличивать количество маны в герцогстве и тому подобное? — спросила я.

— Так и есть, и при нормальных обстоятельствах я бы порекомендовала именно это. Однако, — ее пурпурные глаза внезапно блеснули. — Вы знаете как другие герцогства относятся к Эренфесту сейчас?

Мы подробно изложили все, что узнали из докладов собрании герцогов.

— Я вижу, ауб не из тех, кто скрывает подобные неудобные истины... — пробормотала Хиршура. — Откровенно говоря, мало кто сейчас положительно относится к Эренфесту. Мы очень мало пострадали от гражданской войны благодаря тому, что сохраняли нейтралитет. Мы внедряем одну тенденцию за другой и сейчас укрепляем свои связи с великими герцогствами. Вдобавок ко всему, вокруг ауба Эренфеста ходило много ужасных слухов. Конечно, это отвращение только усиливалось по мере повышения наших оценок.

Как оказалось, положение дел было еще более серьезным, чем нам показалось после собрание герцогов.

Хиршура продолжила.

— Если бы мы монополизировали не только ману, но и божественные защиты, то те, кто живет в Центре, где нехватка маны ощущается особенно остро, были бы недовольны. Вы понимаете это? Мы находимся в положении, когда идеальный поступок с нашей стороны — это опубликовать наши выводы и тем самым уменьшить разочарование других. Наши знания тогда будут восприниматься как дар Центра.

— Это безусловно должен решать ауб, — сказала я.

— Совершенно верно, и вам следует подробно обсудить это, — сказала Хиршура, вздохнув. — Госпожа Розмайн, вы привлекаете к себе много внимания как ученица Фердиннада.

Похоже, что большинство людей в Центре думают, что Фердинанд тайно дергает за ниточки, манипулируя моим образом святой. Даже сейчас, когда его не было рядом, они очень интересовались, не оставил ли он мне какую либо ценную информацию.

— Многие хотят узнать, что вы знаете, — продолжила Хиршура. — но вы не участвуете в общении. Таким образом, вы все еще являетесь чем-то вроде загадки. Меня часто вызывают и допрашивают без конца, в частности, о ваших отношениях с Фердинандом.

Все присутствующие сглотнули.

— Госпожа Эглантина была избрана новым учителем для курса кандидатов в аубы прежде всего по той причине, что среди членов королевской семьи она к вам ближе всех.

— Правда?

— Теперь, когда она вышла замуж за принца Анастасия, она больше не является членом герцогской семьи Классенбурга. Она член королевской семьи. Я бы посоветовала вам проявлять большую осторожность рядом с ней. Она не сможет отказать королю в его приказах, если он будет настаивать, что это в интересах страны. Я намерена помочь вам скрыть ваши действия, но я не могу помочь решить все проблемы, которые могут возникать вокруг вас.

Хиршура явно стремилась как можно меньше заниматься подобными вопросами. Я сразу поняла, почему вечно сомневающийся Фердинанд так доверял ей.

— Я полагаю, вам так же следует избегать библиотеки... Новый библиотекарь Гортензия — первая жена командующего рыцарского ордена Центра. Кажется у него есть какие то подозрения на счет вас и Фердинанда.

Раоблут, командующий рыцарями Центра, назвал Фердинанда «семенем Адальгизы». Я представила, как сквозь мягкую улыбку Гортензии на меня смотрят острые глаза мужчины и рефлекторно сжала кулаки.

Примечания:

1. Корде — ягода, похожая на малину.

2. Летний фрукт, любимый шмилами. Он имеет красный сок и напоминает клубнику

3. ラオブルート Raoburūto. От немецких raub [ʁaʊ̯p] (ограбление) + blut [bluːt] (кровь)/route [ˈʁuːtə] (маршрут)

Начало занятий для кандидатов в аубы

Как только наш разговор с Хиршурой закончился, все постепенно начали уходить из комнаты для собраний. Однако я все еще оставалась сидеть за столом. Я хотела поговорить с Родерихом и взяла для этого у Рихарды магический инструмент, блокирующий звук. Наш разговор начался только после того, как Родерих сжал инструмент в руке.

— Родерих, ты сказал, что догадываешься, почему ты получил все элементы, это так?

— Я понял это, когда учитель Хиршура сказала, что мы все связаны с вами. Дело в посвящении имени, — он поднес руку к груди и его взгляд затуманился, похоже он вспоминал свой ритуал. — Когда я отдал вам свое имя, то был связан с вашей маной. В какой то миг я почувствовал, что эта связь может как пощадить меня, так и с такой же легкостью лишить меня жизни. Таким образом, думаю, что ваша мана повлияла на мой ритуал божественной защиты. Я полагаю, что и вы сами имеете все элементы?

Я кивнула. Родерих выглядел довольно уверенным, когда спрашивал об этом, так что я не видела причин лгать ему.

— Похоже это действительно из-за меня. Интересно... Значит ли это, что те, кто принес клятвы господину Фердинанду и госпоже Георгине, так же получили через них связь с новыми элементами?

— Если задуматься... то я замечал, что мне стало легче заниматься смешиванием. Однако это было лишь незначительное улучшение, настолько незначительное, что в то время я просто предположил, что у меня был хороший день. Я считаю, что такие рыцари как господин Экхарт, острее должны были ощутить этот эффект, так как они используют ману своего господина или госпожи в битвах.

Но теперь, получив божественную защиту от основных богов, расход маны Родериха должен был заметно сократиться.

— Тем не менее, я полагаю, что те, кто отдал свои имена господину Фердинанду и госпоже Георгине, ощутили на себе куда меньше влияния, так как они приносили присягу уже после своего ритуала обретения божественной защиты, — продолжил Родерих. — Более того, и это только мое мнение, я не считаю разумным раскрывать информацию о том, что посвящение имени может привести к получению большего числа элементов.

— И почему?

— Посвящение имени — это ритуал, при котором один человек доказывает свою преданность, предлагая свою жизнь другому. Я не думаю, что это нужно делать ради того, чтобы получить новое сродство, — почти шепотом сказал Родерих. Он бросил все, даже свою семью, чтобы служить мне. Поэтому то, что он не хотел, чтобы его решимость была неправильно истолкована как эгоцентричная попытка получить больше сродства, вполне имело смысл.

Я медленно кивнула.

— Я бы не хотела принимать имена тех, кто просто хочет получить от меня мою близость к различным элементам.

— Однако дети из бывшей фракции Вероники в настоящее время вынуждены давать имена для того, чтобы выжить. Это не нормально.

— Действительно...

— И среди тех, кто должен отдать свое имя ради выживания, наверняка есть те, кто пожелал бы посвятить имя вам исключительно ради увеличения числа своих элементов. Я предполагаю, что это не то поведение, которое вы бы оценили.

Я была настроена принять имена четырех человек, которые выбрали меня после тщательного размышления, но Родерих был прав. Я бы не хотела иметь дело с теми, кто придет ко мне только ради сродства.

— Больше всего я боюсь, что если вы обнародуете эту информацию, то дети из бывшей фракции Вероники будут вызывать еще больший гнев со стороны других дворян, и крики о том, чтобы признать их виновными на основании родства, станут еще громче. Необходимость клясться своими именами станет куда меньшим наказанием, если при этом служба герцогской семье дополнится возможностью получить новые элементальные сродства.

Большинство членов бывшей фракции Вероники были средними и низшими дворянами. Некоторые из средних дворян могли бы считаться высшими дворянами благодаря своей аренсбахской крови, но даже у них было только от одного до трех родственных элементов. Это посвящение имени позволило бы им иметь столько же элементов, сколько у семьи герцога, и так же они смогли бы изучить мой метод сжатия маны. Вряд ли такое пришлось бы по нраву другим дворянам.

— Даже если так, это будет трудно скрыть, ведь так много детей будет приносить клятвы в одно и тоже время, — сказала я. — Мне нужно будет спросить совета у ауба. Родерих, учителя уже знают о том, что ты получил все элементы, но постарайся больше никому не сообщать об этом.

* * *

Я продолжала сдавать все свои теоретические и практические уроки с первого раза, а выходные постепенно приближались все ближе и ближе. Каждый раз, когда я шла в аудиторию или малый зал, я видела, как другие студенты указывали на меня и бормотали что-то вроде: «Я слышал, что она произвела масштабное благословение, играя на фешпиле...» или «Это было самое большое благословение, которое я когда-либо видел раньше!» — так много людей были свидетелями моего благословения, что мне было бессмысленно пытаться отрицать это, вместо этого моим единственным вариантом было просто терпеливо ждать, пока они в конце не перестанут обсуждать это.

Я написала Клариссе письмо с просьбой о встрече и отправила отчет в Эренфест, чтобы дать Хиршуре возможность поговорить с Сильвестром. Я также написала письмо Фердинанду, но все время упускала возможность передать его Раймунду, который в основном отсиживался в общежитии своего герцогства.

В первый День Земли все первокурсники получили свои штапы и закрылись в своих комнатах, в то время как более старшие ученики отправились в место сбора, чтобы собрать ингредиенты для своих практических занятий. В обычной ситуации они бы занялись сбором вскоре после прибытия в академию, но чистка по понятным причинам вынудила нас, второкурсников и третьекурсников, отложить это.

Количество трав заметно уменьшилось, ведь более старшие ученики уже успели собрать часть из них, поэтому я отошла в сторону от случайных глаз и слила часть своей маны в землю, чтобы насытить ее. Отчасти это было способом предотвратить еще одно нежелательное благословение в будущем.

И... надеюсь, что это сработает

* * *

Таким образом, мои будни проходили без каких либо происшествий, и незаметно наступила новая неделя. Скоро мне предстояло посетить мое первое занятие по выбранному направлению, и думая об этом, я спустилась в столовую, на завтрак. Родерих был единственным, кто ждал меня на пролете второго этажа. Теодора не было.

— Он должно быть, еще не закончил поглощать свою божественную волю.

— Я уверен, что он выйдет из комнаты к полудню.

Это не было чем-то странным. Каждый впитывал свою божественную волю в собственном темпе. Когда я заглянула в коридор, ведущий к комнатам мальчиков, я представила себе, как усердно работает Теодор, стараясь как можно скорее превратить свое штап в оружие и мысленно поддержала его.

После завтрака все собрались, чтобы позаниматься в общей комнате. Эта практика будет продолжаться, пока мы не закончим со всеми нашими теоретическими занятиями. Первокурсники и второкурсники сдали все экзамены за первую неделю, а поскольку самих предметов у них было мало, это означало, что они были самыми быстрыми в этом году. Это особенно порадовало Шарлотту, так как она чувствовала, что смогла исправить свои прошлогодние недостатки.

Теперь ученики третьего курса и старше вели напряженную борьбу за наивысшие оценки в своих специализациях. Команда служащих была наиболее мотивирована.

Я тоже сделаю все возможное!

— Я вижу, что у курса кандидатов в аубы нет своего отдельного корпуса... — сказала я. У рыцарей, служащих и слуг были свои здания, где проводились их занятия, так почему же у нас такого нет? На самом деле это даже немного расстраивало.

Рихарда усмехнулась, увидев, как я наморщила нос.

— Центральное здание и есть корпус для членов королевской семьи и кандидатов в аубы. Для них есть отдельные классные комнаты в одной из частей здания. Они расположены таким образом, чтобы ученики с более высоким статусом тратили на дорогу куда меньше времени, чем все остальные.

Это было хорошо для меня. У меня были бы проблемы, если бы класс располагался слишком далеко. Итак, я направилась в кабинет.

— Ну, учись хорошо, — напутствовала меня Рихарда.

— Я не ожидаю, что у меня будут какие то проблемы, — ответила я. — В конце концов я училась у Фердинанда.

— Я не настолько уверен в себе... — пробормотал Вильфрид. — Я не мог угнаться за тобой и дядей. Поэтому занятия не были так полезны.

Естественно, он не мог посещать храм каждый день, чтобы заниматься с нами, а его меньшее количество маны, чем у меня, означало, что он неизбежно тратил больше времени на окраску магических камней.

— Но ты все равно подготовился, и теперь у тебя есть множество божественных защит. Я уверена, что тебе будет намного легче во время уроков в академии, чем когда мы учились дома.

— Надеюсь...

Я вошла в класс вместе с Вильфридом и сразу увидела, что в отличие от малого зала, здесь стояло довольно много невысоких парт. Если судить по нашим с Фердинандом урокам, такая высота столов нужна для того, чтобы нам было удобно смотреть сверху вниз на миниатюрные сады, с которыми мы будем работать.

Хотя для меня они все же высоковаты...

Мне, вероятно, понадобится подставка или что-то в этом роде. Бегло осмотрев кабинет, я заметила, что такая вещь уже стояла у одного из столов, расположенных ближе всего к месту учителя. Это точно было подготовлено для меня.

Конечно, кто-то столь проницательный, как госпожа Эглантина, не мог не подготовиться заранее. Хотя я чувствую себя немного неловко из-за того, что я буду единственной, кто пользуется подставкой.

Я вздохнула и снова огляделась. До сих пор мы ходили на занятия вместе с высшими дворянами, но здесь были только другие кандидаты в аубы, и притом их было очень не много. Мысли о том, как нас мало, заставляли меня грустить.

— Госпожа Ханнелора, как дела?

— Госпожа Розмайн, господин Вильфрид. А как вы сами?

Я быстро направилась к Ханнелоре. Насколько я поняла, Хиршура уже поговорила с ней о ее божественной защите на этих выходных. Мне было интересно узнать, что она ответила нашему смотрителю.

— Мне сказали, что учитель Хиршура уже расспрашивала учеников Дункельфельгера, но, эм... как все прошло для вас, госпожа Ханнелора? Она имеет привычку упускать из вида все остальное, когда сосредотачивается на своих исследованиях, поэтому я немного обеспокоена.

— Она сказала, что хочет проверить верна ли ваша теория, госпожа Розмайн. Мне и самой было любопытно, почему я получила дополнительную божественную защиту от подчиненных богов, но эта теория все объяснила. Теперь я чувствую себя намного спокойнее, — радостно ответила Ханнелора.

— Значит, вы молились каждый день?

— Эм, ну... Я продолжала думать о том, как сильно я хотела бы получить защиту от Дрефангуа, и я часто молилась, чтобы поддерживать в порядке магические инструменты, которые Кордула дала мне, — она закатала рукав, чтобы показать защитный магический инструмент в форме браслета. Он был похож на те, что носила я сама. Украшенный магическим камнем чуть большего размера чем обычно, он был отмечен знаком Дрефангуа.

— В таком случае, Ангрифу вы также молились ежедневно? — продолжила я свои расспросы.

— Что до него... Ах. Я не думаю, что часто молилась ему, но часть культуры Дунгельфельгера состоит в том, чтобы восхвалять военное искусство. Мы часто поем и танцуем перед матчами, а после победы проводим церемонии, на которых посвящаем свою ману богам, покровительствующим в битвах. После того, как мы победили в состязании герцогств, мы с братом преподнесли свою ману богам. Учитывая что мой брат так же получил защиту от Ангрифа, вполне вероятно, что в этом виноваты именно наши традиции.

Петь и танцевать перед матчами, да? Это очень похоже на выступления болельщиков, которые можно увидеть на больших чемпионатах. Что ж, если подумать, это имеет смысл.

Это объясняет, почему только Дункельфельгер получает защиту от богов, покровительствующих в битвах. Они молятся им до и после игр в диттер и вкладывают всю душу в этот акт преклонения, поэтому логично, что их вера вознаграждается.

— Мы предположили, что рыцари-ученики получают эту защиту, из-за того, что учитель Руфен включает эти традиции в курс обучения всех наших рыцарей. Те, кто искренне участвует в этих ритуалах, и получает защиту, — продолжила Ханнелора. — Те кто произносил молитвы или пел военные песни просто потому, что им так велели, видимо, не получали божественной защиты. — Господин Вильфрид, должно быть, получил так много защит, потому что он молится многим богам каждый день.

— Похоже, что наше решение отправлять кандидатов в аубы на весенний молебен, чтобы помочь с нехваткой маны в герцогстве, было правильным, — сказал Вильфрид.

Ханнелора с улыбкой кивнула, а потом посмотрела на меня, словно вдруг вспомнила о чем то.

— В таком случае... сколько божественных защит получили вы, госпожа Розмайн? — спросила она, выглядя при этом более смущенной. — Вы ежедневно молитесь, как глава храма, так что, это должно быть необычайно высокое число.. И ритуал заставил вашу ману переполниться до такой степени, что вы невольно даровали благословение на уроке музыки, не так ли?

— Ну, это...

Все присутствующие в комнате кандидаты в аубы теперь смотрели прямо на меня. Они, должно быть, подслушивали наш разговор. Даже я понимала, с моей стороны было бы глупым сказать правду, потому что ее раскрытие только вызовет новые проблемы.

— Точное число — секрет, — ответила я. — Потому что, эм... это не то, о чем стоит сообщать на публике.

Ханнелора оглядела всех, кивнула и сказала:

— Значит, вы получили так много, что не можете даже сказать об этом.

Внезапно все вздрогнули и бросились к своим столам. Эглантина, наш учитель, вошла в кабинет в сопровождении многочисленных ассистентов. Они несли в руках большие коробки.

Я подошла к столу в первом ряду, где уже стояла подставка. Вильфрид выбрал место поодаль, но, по приятному стечению обстоятельств, рядом со мной оказалась Ханнелора.

— Мы будем работать рядом, госпожа Розмайн.

— Верно. Это будет хороший урок.

Волосы Эглантины, которая теперь стояла за кафедрой перед нами, были собраны в очень сложную прическу. Она была одета в одежду, которая пусть и сохраняла стиль одежд учителей академии, но все-таки подчеркивала то, что теперь она принадлежит к членам королевской семьи. Ее черный плащ делал ее новое положение особенно ясным.

И она стала учителем для того, чтобы собирать информацию обо мне?

Мое сердце сжалось от боли, когда я вспомнила об этом предупреждении Хиршуры. То, что они хотели получить от меня какие то сведения, само по себе было уже достаточно грустным... но еще печальнее было то, что их подозрения были полностью оправданы. У меня действительно была информация, которая может заинтересовать королевскую семью. Писание содержало в себе инструкции о том, как стать зентом. Но раскрытие этой информации подвергло бы меня и моих близких опасности, поэтому я не собиралась ее раскрывать.

— Рада снова вас всех видеть, — сказала Эглантина. — Теперь я буду вашим учителем, а не старшим товарищем по учебе, но я все равно рада проводить время со всеми вами.

Даже когда мне было так грустно, Эглантина выглядела все так же прекрасно, как и всегда. Она очаровательно улыбалась и двигалась с изяществом, словно бы танцевала. После обычного долгого дворянского приветствия она объяснила, почему ее назначили на это место вместо предыдущей пожилой учительницы, которая раньше вела этот курс. Она была первой среди других кандидатов в аубы во время своей учебы, и король, очевидно, счел ее наиболее подходящей кандидатурой для наставления будущих поколений студентов.

— Теперь, когда я получила эту должность, я намерена делать все, что в моих силах для того, чтобы вы стали достойными кандидатами в аубы, — закончила Эглантина. Затем она посмотрела на своих последователей, которые начали расставлять коробки, которые принесли с собой.

Как только на каждом столе появился свой ящик, последователи быстро вышли из класса, видимо, чтобы не узнать содержания нашего урока. Я вспомнила, как Фердинанд запрещал всем кроме кандидатов в аубы посещать наши занятия.

— Думайте об этом как о более простой форме магии основания, — сказала Эглантина, заставив всех посмотреть на ящики перед ними. Если смотреть сверху, то это были квадраты со сторонами примерно шестьдесят сантиметров, наполненные сухим песком. Это немного напоминало кусочек пустыни. В самом центре был магический инструмент, около десяти сантиметров в диаметре, облицованный мрамором, в который были вплавлены магические камни разных размеров.

Довольно большой.

Этот инструмент был примерно в два раза больше, чем тот, которым я пользовалась на своих уроках с Фердинандом. Пока я изучала его на наличие другие отличий, начался сам урок.

— В течении третьего года обучения вы, как кандидаты в аубы, научитесь управлять магией основания, — сказала Эглантина.

Каждый из нас должен был построить город в своей песочнице, тем самым практикуясь в использовании упрощенных версий магии основания. Это было тоже самое, что заставлял нас делать Фердинанд.

Это хорошо. Я была бы серьезно сбита с толку, если бы наши уроки имели другое содержание.

— Этот ящичек представляет ваше герцогство, а магический инструмент — замена его основания, — с улыбкой продолжила свои объяснения Эглантина. Сухой песок внутри был землей, которая полностью потеряла свою ману, но если мы напитаем его своей маной, то снова получим плодородную почву. — Во первых, достаньте свои штапы и окрасьте герцогства своей маной.

Как нам и было приказано, мы сформировали свои штапы. Лучшего инструмента для управления маной у нас не было. После я направила свою ману через палочку, касаясь ей одного из магических камней. Хотя на магическом инструменте было много камней, но они все были связаны друг с другом, так что их можно было окрасить разом, прикоснувшись только к одному из них.

Хорошо. Потихоньку. Бве?!

О нет. Что мне делать? Штап вообще не справляется со своей задачей. Я не могу контролировать собственную ману.

— О боги. До меня доходили слухи, но вы действительно очень опытны, госпожа Розмайн.

— Госпожа Эглантина...

— Учитель Эглантина, позвольте напомнить. Ахаха. И все же... кто бы мог подумать, что вы не только окрасите магический инструмент, но и весь сад за такое короткое время.

В мгновение ока некогда пустыне образное содержимое моего ящика превратилось в черную землю, сквозь которую начали пробиваться ростки. И по мере того, как моя мана продолжала вытекать из меня, количественно зелени неуклонно увеличивалось. Эглантина наблюдала за всем этим с веселой улыбкой, а ее оранжевые глаза блестели, когда она бросила, что даже зная все эти слухи обо мне, она удивлена увидев их воплощение в реальности. А мне просто хотелось закричать.

Не смотрите на меня с таким волнением, Эглантина! Я проблемный ребенок, который даже не может управлять своей маной!

Эглантина наклонила голову, все еще разглядывая мой сад.

— О, что мне теперь делать? Мой план на сегодняшний урок состоял в том, чтобы каждый ученик сначала окрасил основание, а после наполнил землю своего герцогства маной, но похоже, что вы уже почти закончили. Хотите перейти к следующему шагу? Или предпочтете идти вровень с остальными и подождете следующего урока?

Я задумалась на мгновение, а затем сказала:

— Я хотела бы закончить с общим планом курса пораньше. Мне нужно практиковаться в контроле своей маны, и в любом случае я не могу покинуть аудиторию до тех пор, пока мои последователи не придут за мной.

Мне были даны инструкции для следующих шагов, которые заключались в том, чтобы нарисовать необходимые чертежи для создания пограничного барьера и ворот, а также подготовить золотой песок, необходимый для энтвикельна.

— На следующем уроке я научу вас именам Бога Тьмы и Богини Света, — сказала Эглантина. — Это откроет перед вами массу новых возможностей.

— Да.

Фердинанд еще не обучил меня этим именам, а поскольку в заклинаниях, которые я использовала, я обращалась к ним только как к Богу Тьмы и Богине Света, то все, что я создавала при помощи энтвикельна, разрушалось примерно через пять минут. Вряд ли кто то мог понять то глубокое отчаяние, которое я испытала, когда увидела, как модель библиотеки моей мечты рушиться прямо у меня на глазах.

Между прочим, когда я попыталась оплакать потерю моей библиотеки, Фердинанд отругал меня за то, что я бездарно теряю время и запретил мне строить новую. Моим следующим планом было создать комнату, заполненную книжными полками... и из-за этого он снова накричал на меня, сказав, что я не должна делать еще одну библиотеку.

Эти воспоминания о нашем прошлом всплыли в моих мыслях, пока я заканчивала с заданием.

Направить ману в магические камни, чтобы превратить их в золотую пыль, было очень просто.

Пока я сжимала в ладонях выданные мне магические камни, превращая их в пыль один за одним, Ханнелора, которая прижимала свой штап к магическому инструменту в своей коробке, в шоке посмотрела на меня.

— Вам очень легко дается превращение магических камней в пыль, госпожа Розмайн.

— Прямо сейчас мне легче без разбора просто вливать свою ману в различные вещи, — сказала я, понижая голос практически до шепота. — Ритуал божественной защиты лишил меня возможности контролировать собственную ману. Все, что я делаю, рискует закончится благословением.

Она распахнула глаза, а потом весело рассмеялась.

— О боги. Если бы вы действительно благословили здесь все, как на уроке музыки, то все сады оказались бы окрашены вашей маной.

— Я позабочусь о том, чтобы подобного не случилось. На самом деле я стала хозяйкой Шварца и Вайса именно из-за благословения.

Если я дам благословение прямо здесь то я действительно могла бы окрасить инструменты в миниатюрном саду у каждого ученика и сделать их своими. Я не могла так рисковать.

Красные глаза Ханнелоры какое то время блуждали по классу, а потом она улыбнулась, но в этой улыбке явно чувствовалось какое-то беспокойство.

— Я говорила в шутку, но полагаю, что для вас это действительно возможно, госпожа Розмайн.

О НЕЕЕЕЕЕТ!

— Ого... хо-хо-хо...хо-хо-хо. Я тоже просто шутила, — сказала я, робко улыбаясь и продолжая превращать в пыль один магический камень за другим. Я отчаянно надеялась, что она мне поверит.

Э-э-э... хорошо. Она мне не верит. Я совершенно разбита.

Пока я топталась на одном месте, желая, чтобы хоть кто-нибудь спас меня, я услышала голос Вильфрида из-за своей спины.

— Учитель Эглантина, я тоже закончил окрашивать магический инструмент, — бодрым голосом сказал он. — Божественная защита действительно упростила для меня использование маны и снизила затраты.

Я обернулась, и мои глаза наполнились слезами, когда я увидала, как Вильфрид гордо хвастается своим садом, который он сделал. А Эглантина в это время хвалила его. Он был просто воплощением отличника, который не знает трудностей на своем пути.

Вильфрид тоже получил кучу божественных защит! Так почему он не страдает из-за этого?!

Выместив на нем свое разочарование, я от всего сердца начала молиться богам, которым даровали мне свою защиту.

О боги, пожалуйста, не позволяйте Ханнелоре, говорить, что она больше не хочет дружить со мной.

Танец посвящения (третий год)

Выйдя из своей комнаты, я села в пандобус, чтобы спуститься вниз по лестнице. С поникшими плечами, все еще расстроенная тем, что я напугала своего драгоценного друга книжного червя. Меня попросили подождать в общей комнате, пока не будет готов обед, а когда я спустилась, то обнаружила, что Вильфрид и Шарлотта уже были там и читали книги.

— Сестра, — сказала Шарлотта, подняв голову, когда услышала, что я пришла. — Сегодня днем у нас практика танца посвящения, а это значит, что мы пойдем на занятие вместе.

Радостно улыбаясь, я кивнула... но после кровь отхлынула от моего лица. Я пришла к страшному выводу. В моем нынешнем состоянии было совершенно ясно, как божий день, что благословения практически вырвутся из меня, стоит только начать танец. А учитывая, что я уже совершила такой ужасную ошибку во время утренних занятий, это, скорее всего, заставит Ханнелору просто сбежать от меня.

Все, что угодно, только не это! Мне нужно положиться на кого-то кроме богов!

— Вильфрид, Шарлотта, я больше не могу контролировать свою ману и почти наверняка во время урока использую одно благословение за другим, — сказала я.

— Вы случайно не знаете, как мне этого избежать?

Мои брат и сестра, а также почти все остальные, кто оставался в общей комнате, серьезно задумались над моим вопросом. Как оказалось, те, кто получил мое благословение во время занятий, теперь тоже стали объектами для странных взглядов. Теперь это была общая проблема нашего общежития.

— Учитель Хиршура сказала, что тебе нужно просто израсходовать всю свою ману, не так ли? — спросил Вильфрид. Я покачала головой, уже ломая голову над всевозможными решениями.

— В прошлый день земли я потратила часть своей маны на месте сбора, но это ничего не дало.

— О, точно. Я помню, как удивился этому, но теперь я вижу, что ты пыталась освободиться от своей маны...

Следующей заговорила Шарлотта, ее глаза цвета индиго удивленно сияли.

— Ты использовала так много маны, и это все равно ничего не изменило, сестра?!

— Ни в малейшей степени, — ответил Вильфрид вместо меня.

— От этого было так мало пользы, что Розмайн оказалась единственной, кто почти полностью закончил свой урок сегодня утром. Она была ужасно расстроена, когда это напугало госпожу Ханнелору, которая сидела рядом. Она даже начала вымещать свой гнев на мне, говоря, что это несправедливо, как мало я страдаю, хотя у меня тоже теперь множество божественных защит.

Шарлотта сочувственно посмотрела на меня, потом задумалась.

— Тогда не могла бы ты попробовать истратить еще больше маны? На самом деле, если ты отправишь письмо домой, в котором сообщишь о желании влить как можно больше маны в магические камни и магические инструменты перед началом дневных занятий, то мы возможно, сможем получить их еще до того как закончим обедать… — ее глаза метнулись к детям из бывшей фракции Вероники. — Поскольку скоро должен появиться Повелитель Зимы, я уверена, что рыцарский орден оценит твою помощь.

Я заметила, что ей хотелось добавить скорее что-то вроде «кроме того, Эренфесту несомненно, не хватает маны из-за чистки», но благоразумно промолчала...

— Если вы хотите помочь с охотой на Повелителя Зимы, то как на счет отправки ингредиентов? — предложил Вильфрид.

— У тех, что на нашем месте сбора, больше маны и элементов, потому что ты вырастила их своей магической силой, верно? Разве ты не потратила бы огромное количество маны, если бы мы собрали все травы там, а потом ты вырастила бы их снова?

— Сегодня от этого не будет толку, так как мы не можем сделать этого за один день, но идея разумная. Эренфест и я будем только в выигрыше.

Мы не смогли придумать никаких других решений, поэтому я поручила Филине написать срочное письмо в Эренфест. В нем говорилось следующее: «Я получила так много божественных защит, что не могу контролировать свою ману и, скорее всего, раздам благословения на сегодняшнем занятии по танцу посвящения. Пожалуйста, пришлите любые пустые магические камни и магические инструменты, которые у вас есть, будь то для ритуала посвящения, охоты на Повелителя зимы или чего-то еще».

— Родерих, — сказала я. — Пожалуйста, отправь это в Эренфест, — подчеркни, что это срочно.

— Понял.

Я наблюдала за тем, как Родерих быстро покинул комнату.

— Гм, госпожа Розмайн... — сказала мне Юдит тихим голосом.

— Если у вас так много маны, не могли бы вы так же наполнить и мои магические камни.

— Конечно. Кхм... И не только твои Юдит! Всем, кому нужна мана — вперед! Я отдам свою лишнюю ману безвозмездно до начала наших занятий по танцу посвящения. Это срочно!

В общей комнате поднялся ажиотаж, но большинство, казалось, все еще не решались принять ману кандидата в аубы. Посреди всего этого хаоса раздался легкий звенящий звук, когда Леонора вытащила из набедренной сумки несколько магических камней и магических инструментов.

— Я бы наполнила их маной в ближайшее время, — сказала она. — Я израсходовала их во время тренировки, и мне как раз нужно их пополнить.

— Больше спасибо, — сказала я, а затем начала направлять свою ману в предметы, которые она мне дала.

Следующим вперед выступил Алексис, один из мальчиков, служащих Вильфриду в качестве рыцарей сопровождения. Он довольно робко спросил меня, можно ли ему отдать свои магические камни.

— Конечно. Я приму камни от кого угодно, будь то ты, Натали, Матиас или Лауренц, — сказала я, окидывая взглядом общую комнату.

Рыцари-ученики быстро помчались в свои комнаты, чтобы принести свои магические камни и магические инструменты, оставив в гостиной лишь минимально необходимое число охранников. Служащие- и слуги-ученики последовали за ними.

— Юная леди, я не могу сказать, что одобряю то, что вы так просто отдаете свою ману... — сказала Рихарда.

— Я понимаю, но сейчас ужасные времена, — ответила я, поджав губы и начав наполнять магические камни моих рыцарей сопровождения. Я была столь милосердной не по своей воле, скорее я просто не хотела быть бомбой замедленного действий во время уроков.

— Пожалуйста и спасибо!

Магические камни, выложенные передо мной, различались по размеру от маленького до большого. Я указала на несколько из них и сказала.

— Есть риск того, что маленькие магические камни, превратятся в золотую пыль, так что будьте осторожны.

Желающие продолжать использовать свои маленькие магические камни, поспешно забрали их обратно... тогда как другие служащие-ученики наоборот с еще большим энтузиазмом сдвинули их вперед. Их глаза сверкали от перспективы получения золотой пыли. Вскоре стол передо мной был полностью покрыт магическими камнями. Я протянула руку, начиная заполнять их один за другим.

— Я премного благодарен вам, госпожа Розмайн.

Те, кто получил свои заполненные камни, сделали это с искренними улыбками, в то время, как другие приступили к сбору золотой пыли. В этот момент прозвенел колокол, который свидетельствовал о том, что обед готов.

— Остальное я заполню после еды, — объявила я. И именно это я и сделала. Но пока я продолжала заполнять оставшиеся камни, моя божественная защита не давала мне даже почувствовать расхода маны.

— Сколько я должна использовать маны, чтобы быть в состоянии сдерживать свои благословения? — спросила я.

— Боюсь, никто из нас не сможет ответить вам на этот вопрос.

Вскоре после нашего обеда из Эренфеста прибыла первая волна пустых магических камней, другая часть, видимо, будет отправлена ночью. Я сразу принялась наполнять их маной, чтобы мы смогли отправить их обратно. Многие из тех, что прислал Сильвестр, были довольно большими, и те и другие отнимали у меня удивительно много маны.

— Этого будет достаточно? — спросила вслух я.

— Если ты все же дашь благословение, то как насчет того, чтобы притвориться, что ты потеряла сознание, и просто устроить большой беспорядок, для того, чтобы окружающие отвлеклись и не заметили? — предложил Вильфрид.

— Я имею в виду, после того, как ты сдашь экзамен.

Шарлотта кивнула.

— Мы можем сказать, что ты просто хотела благословить всех, пусть даже ценой истощения всей своей маны, в таком случае они не будут знать, сколько у тебя маны на самом деле.

— Госпожа Шарлотта, — вмешалась Брюнхильда.

— Это может скрыть запас ее маны, но лишь приведет к тому, что легенды о святости госпожи Розмайн будут распространяться еще быстрее.

— Я бы этого не хотела, — согласилась я с ней.

Шарлотта прижала руку к щеке, выражая свое беспокойство.

— Но уже слишком поздно отрицать твою святость, не так ли? Ты получила так много божественных защит, что даже отказываешься назвать нам точное число, и кажется, что благословения готовы вырваться от каждого твоего действия, независимо от твоих желаний.

— Нгх...

— Нам нужно сосредоточить наше внимание на том, как мы можем скрыть твои божественные защиты и контролировать твой образ в глазах других. Уже широко известно, что у тебя много маны, и ты молишься так же часто, как и благословляешь, поэтому отрицание твоей святости больше не вариант.

Конечно, на самом деле я не была святой... но Шарлотта была полностью права.

— Мы можем поговорить о манипулировании репутацией Розмайн позже, — сказал Вильфрид.

— Сегодня после обеда занятие по танцу посвящения будет первым, и у нас осталось не так много времени до его начала. Розмайн, может, тебе следует надеть все защитные магические инструменты, которые дал тебе дядя, чтобы сдержать любые благословения и потратить больше маны.

— Я так и сделаю, — ответила я и поспешила в свою комнату. Помимо всех моих амулетов от Фердинанда, я также надела ожерелье из нескольких магических камней, которые были соединены между собой, для гармоничного внешнего вида. Неосведомленному наблюдателю может показаться, что на мне не так уж много амулетов, но под одеждой была настоящая броня из них.

— Это должно сработать, — сказала я по возвращении.

— Вильфрид, Шарлотта, если случится худшее, вытащите меня из малого зала. Поскольку наш класс должен был полностью состоять из кандидатов в аубы, они были единственными на кого я могла положится.

Мои брат и сестра ответили, твердо, решительно кивая, а Рихарда вызвалась стоять наготове за дверью.

Собравшись, Вильфрид, Шарлотта и я вошли в малый зал. Это был первый раз, когда я чувствовала себя настолько напряженной из-за предстоящего урока по танцу посвящения. Вильфрид направился к Ортвину, а Шарлотта поприветствовала свою подругу Люцинду. Я также поздоровалась с Люциндой, а затем огляделась в поисках еще одного человека.

Вот она. Госпожа Ханнелора.

Я сильно напугала ее сегодня. Было ли безопасно для меня приветствовать ее здесь? Этот вопрос серьезно беспокоил меня. Если она начнет избегать меня, я ожидаю, что впаду в такую депрессию, что у меня не будет желания выходить из своей потайной комнаты несколько дней.

Внезапно мои глаза встретились с глазами Ханнелоры. Она помахала мне с улыбкой.

Она не избегает меня! О, я так счастлива! Спасибо вам, боги!

Я подошла поприветствовать Ханнелору, но Шарлотта схватила меня за рукав, чтобы остановить.

— Сестра, ты кажешься мне немного взволнованной. Ты в порядке?

— Я... Я в порядке.

Точно-точно. Я не должна волноваться. Нужно держать себя в руках. Держать себя в руках.

Я прижала руку к груди и сделала несколько глубоких вдохов, что заставило Люцинду с беспокойством посмотреть на меня.

— Вы сегодня плохо чувствуете себя, госпожа Розмайн? — спросила она.

— С ней все в порядке, но танец посвящения всегда ложится на нее нелегким бременем, — объяснила Шарлотта.

— Во-первых, это включает в себя активные движения, которые ей естественно доставляют определенные неудобства, но как глава храма она так же не может не прикладывать дополнительное усилия во время танца, посвященного богам, — она казалась немного обеспокоенной, но ее слова поддержки были идеальными. Это было отличным прикрытием на случай, если мой танец закончится благословением. И это позволит мне безопасно притвориться, что я потеряла сознание.

Это моя младшая сестра!

Про себя я осыпала Шарлотту похвалой, а потом заметила, что Ханнелора направляется к нам. Ее глаза беспокойно метались, скорее всего, потому, что ее сопровождал Лестилаут.

— Добрый день, госпожа Розмайн, — сказала она.

Шарлотта и Люцинда плавно отошли от нас. Одного приветствия было достаточно, чтобы они поняли, что это личное дело.

Я улыбнулась двум ученикам Дункельфельгера.

— Добрый день, госпожа Ханнелора, господин Лестилаут. Может быть, у вас ко мне дело?

— Когда вы собираетесь устроить чаепитие между нашими двумя герцогствами? — довольно прямо спросил Лестилаут. — В зависимости от качества украшения для волос, возможно, мне придется заказать другое. Я бы предпочел, чтобы это было сделано раньше, чем позже.

Он намекал, что украшения для волос от моей дорогой Тули может быть недостаточно? Я чувствовала, что что-то внутри меня вот-вот взорвется, но тут Ханнелора приложила руку к щеке и покачала головой.

— Брат, ты не мог бы просто быть честным и сказать, что с нетерпением ждешь, чтобы увидеть, какой будет украшение для волос от Эренфеста? — сказала она.

— У меня просто мимолетный интерес к тому, что может создать такое захолустное герцогство, как Эренфест. Я бы не сказал, что жду чего-то с нетерпением.

— Разве ты не просил меня подойти сюда с тобой, потому как хотел уточнить вопросы по нашему чаепитию? Госпожа Розмайн всегда сдает экзамены в первый же день, и, насколько я помню, ты хотел использовать эту редкую возможность, чтобы переговорить с ней.

Лестилаут отвернулся, высокомерно усмехаясь, тем самым словно полностью отрицая обвинение, в то время как Ханнелора продолжала делать все возможное, чтобы сгладить возникшую ситуацию. Вопрос был в том, кому из них я должна верить, и ответ был очень прост. Ханнелора была моей подругой.

— Господин Лестилаут, я рада, что вы с нетерпением ждете украшения для волос, — сказала я.

— Однако, поскольку я также планирую пройти курсы служащих в этом году, то в ближайшее время у меня не будет возможности для общения. Хм... Может быть, мы могли бы пересмотреть наше расписание через десять дней? Возможно, тогда у нас будет больше ясности для того, чтобы строить планы.

— Д-десять дней?.. Очень хорошо, — кивнул Лестилаут.

Ханнелора вздохнула, радуясь, что мы пришли к соглашению, и на ее лице появилась мягкая улыбка. Это было приятное зрелище, и оно было трагически прервано, когда до моих ушей донесся другой голос.

— О боги. Вы тоже заказали украшение для волос в Эренфесте, господин Лестилаут? Мой жених из Эренфеста, так что я тоже заказала у них украшение для волос.

Это была Дитлинда, которая выдавила из себя очень благородный смех, подходя к нам.

Губы Лестилаута скривились в гримасе.

— Я хочу только подтвердить, что такое захолустное герцогство как Эренфест действительно способно создать что-то достойное.

— Ах, действительно? Но вы все еще собираетесь подарить это украшение для волос тому, кого будете сопровождать на выпускном, не так ли? Я также надену украшение для волос на церемонию.

О, точно! Я должна подчеркнуть, что Фердинанд не имел никакого отношения к разработке дизайна украшения Дитлинды!

Вспомнив одну из важных обязанностей, которые были возложены на меня, я быстро вернула на лицо улыбку.

— Госпожа Дитлинда проделала большой путь до Эренфеста, чтобы пообщаться со своим женихом. Там она выбрала желаемые украшения для волос.

— Ваш жених не выбирал их для вас? — спросил Лестилаут, выглядя немного ошеломленным.

— Естественно, — ответила Дитлинда, ее улыбка при этом стала еще шире. — Мой жених только подарит их мне.

— Хм... не думаю, что эстетическое чувство господина Фердинанда настолько плохо, — пробормотал Лестилаут, переводя взгляд с Дитлинды на мое украшение для волос.

— Что именно он заказал для вас?

— Я еще не получила их, поэтому не могу сказать, как они выглядят, — ответила Дитлинде, подчеркнув, что это был именно подарок, а не покупка, которую она сделала для себя сама. Затем она бросила на меня взгляд, который словно требовал «объясни».

— Госпоже Дитлинде должно было быть подарено пять украшений для волос, стилизованных под цветы шентиса. Они все небольшого размера, но если вы представите себе украшение для волос госпожи Адольфины, то это должно дать вам более-менее точное представление о том, как они выглядят. Самое примечательное то, как они плавно образуют градиент от красного к белому.

Ханнелора удивленно моргнула, а Лестилаут с раздражением посмотрел на Дитлинду.

— Вы заказали пять украшений только для своей выпускной церемонии? — спросил он.

— Другими словами мой жених подарит мне самые чудесные украшения для волос из возможных, — красные губы Дитлинде изогнулись еще сильнее.

— Не могу дождаться, когда увижу их.

Досадно, что Дитлинда не дала прямого подтверждения того, что она сама разработала дизайн украшений. Мой единственный выбор состоял в том, чтобы изменить подход. Сам стиль очень напоминал тот, что был сделан для Адольфины, то есть он был довольно красивым. Другими словами, когда Дитлинда наденет украшения для волос, мы можем просто обвинить ее в том, что она сама решила надеть их все сразу.

— Число может показаться неожиданным, — сказала я. — Но ни одна из них не будет излишней. У каждого украшения для волос свой уникальный цвет и хозяин может выбрать какие и сколько использовать, чтобы они лучше соответствовали любой атмосфере или платью.

— Вот как, — пробормотал Лестилаут.

— Смешивать и сочетать разные украшения для волос для создания большего разнообразия это довольно умно.

Дитлинда выпятила грудь.

— Именно, и я хочу, чтобы вы знали, что это я предложила эту идею.

— Я уверена, что Эренфест полностью удовлетворил просьбу госпожи Дитлинды. Ее дизайн действительно великолепен, — сказала я, изо всех стараясь поддержать ее.

Дитлинда кивнула с довольной улыбкой.

— Так и есть, не так ли? Я конечно не могла доверить все мастерам Эренфеста. Никто не знает, что подходит мне, лучше, чем я сама.

Это Брюнхильда и остальные придумали все это, но, ну... да ладно. Наконец-то мне удалось убедить Дитлинду признать, что эти украшения для волос придумала она, и этого мне вполне достаточно.

— Должен сказать, я с нетерпением жду возможности увидеть эти украшения для волос на нашем выпускном, — сказал Лестилаут.

— Действительно, — ответила Дитлинда.

— Я уверена, что вы не сможете вымолвить ни слова. О-хо-хо-хо.

Пока мы продолжали разговор, пришли учителя. Эглантина была среди них.

— Госпожа Эглантина предложила сегодня продемонстрировать нам свой танец, — объявила наша преподавательница по танцу посвящения.

— Смотрите внимательно все, вне зависимости, со старших вы курсов или с младших.

Улыбаясь, госпожа Эглантина сняла свой черный плащ и отдала его женщине, которая, вероятно, была ее слугой. После она прошла в центр комнаты, и каждый ее шаг был столь изящен, что можно было подумать, что танец уже начался, после она опустилась на колени. После секундной тишины, она вскинула голову, а затем начала покачиваться, словно лист на ветру. Ее тонкие руки тянулись к потолку, как будто она сама тянулась к далеким вершинам.

Это так прекрасно!

Я не могла не вздохнуть с благоговением, внимательно наблюдая за происходящим, чтобы не пропустить ни секунды из танца Эглантины. Все было идеально — то как ее пальцы рассекали воздух, как ее одежды кружилась вокруг нее, ее сосредоточенный взгляд... Просто наблюдая за ней, я чувствовала, как меня переполняет счастье.

Пока я стояла там, завороженная, Дитлинда преувеличенно громко вздохнула. Она должна была играть роль Богини Света во время выпускной церемонии в этом году.

— Я не думаю, что у нее есть какие-то плохие намерения, но я не могу одобрить эту самоуверенность. Разве исполнение танца посвящения после своего выпуска не похоже на то, словно Богиня Хаоса подталкивает Бога Зимы?

«Вместо того, чтобы жаловаться на то, что демонстрация госпожи Эглантины была ненужной или высокомерной, как насчет того, чтобы внимательно наблюдать, пытаясь извлечь из этого танца пару уроков? Такими темпами выступление господина Лестилаута в роли Бога Тьмы заставит вас стыдиться самой себя», — мысленно возразила я.

Шарлотта, наблюдавшая за демонстрацией рядом со мной, улыбнулась Дитлинде.

— К тому моменту, когда я поступила в дворянскую академию, госпожа Эглантина уже закончила свою учебу, поэтому я очень рада возможности лично увидеть ее великолепный танец.

Эглантина вскоре закончила, и нам пришла пора практиковаться самим. Новые ученики будут только смотреть, а остальным предстоит танцевать с другими одноклассниками. Когда я направилась к группе третьего курса, Эглантина улыбнулась мне.

— Вы исполнили такой потрясающий танец на первом курсе, госпожа Розмайн. Мне не терпится увидеть, насколько возросли ваш навыки.

— Я уже чувствую тяжесть от давления ваших ожиданий, госпожа Эглантина, — ответила я. Возможно, она действительно с нетерпением ждала моего выступления, так как действительно обожала танец посвящения, как вид искусства, но также возможно, что она хотела получить от меня как можно больше информации. Иначе, она бы не проделала весь этот путь для того, чтобы принять участие в уроке, к которому не имела никакого отношения.

Никаких благословений. Никаких благословений. Никаких благословений.

Я посмотрела в глаза Шарлотте, наблюдавшей за мной у стены. Ее пальцы были плотно переплетены, она выглядела заметно напряженной. Мы обменялись кивками.

Это очень нервирует.

Сделав глубокий вдох, я опустилась на колени. Мне нужно было закончить танец посвящения, не выдавая при этом благословение.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавших этот мир, — начала Ханнелора. Она возглавляла молитву как самый высокопоставленный кандидат в аубы на нашем курсе, и всем нам нужно было повторять за ней. Конечно, поскольку я была так осторожна, я произносила слова, но не вкладывала в них чувства.

А теперь о самом танце.

Для меня танец посвящения являлся крайне опасным занятием, который сопровождался риском дать благословение. Я держала свои чувства в узде, настолько, что буквально чувствовала каждый нерв своих пальцев. Но я не могла позволить хотя бы капли своей маны вытечь наружу. Могу с полной уверенностью сказать, что ни разу в своей жизни не танцевала настолько серьезно.

Даже во время медленных начальных стадий танца мое тело становилось все горячее и покрывалось потом. Сам акт дыхания начал вызывать боль. Поддаться стремлению выдать благословение было бы чудесным избавлением от моих страданий, но я не могла рисковать тем, что стану выделяться еще больше, чем сейчас. Вытянув руку, я закружилась. Мои волосы развевались вместе с длинными рукавами.

Еще немного.

Чем быстрее я кружилась, тем труднее становилось дышать. Я сосредоточилась на сохранении равновесия и подавила ману, бурлящую во мне, когда она превратилась в кипящий жар.

Мои пальцы еще некоторое время рассекали воздух, а затем я снова опустилась на колени. На своих щеках я чувствовала холодный воздух, и сильно потела... но дело было сделано. Я не произнесла благословение.

Я... Я победила! Я так много трудилась, и все это окупилось. Кто-нибудь похвалите меня!

Но когда я облегченно вздохнула, мне вдруг пришло в голову — что-то было не так.

Какого черта?! Все мое тело сияло!

Все магические камни, которые я носила, были заполнены моей маной и теперь они ярко сияли, как будто подчеркивая мой силуэт. Мои браслеты, мое ожерелье, каждый амулет на мне источал ослепительный свет. Перекатившись на спину, я попыталась прикрыть их руками, но это никак не помогало.

Это хорошо? Или плохо? У меня все еще получилось?

Я посмотрела на Шарлотту, не в силах определить, лучше это чем благословение или хуже. Она побледнела и сразу бросилась ко мне.

— Сестра, сколько же маны ты пыталась вложить в это благословение?! — воскликнула Шарлотта, говоря громче, чем было необходимо.

— Такими темпами, ты снова потеряешь сознание!

— Я... я ведь не дала благословения, верно? — решила перепроверить я.

Шарлотта покачала головой.

— Это не стало благословением, но все равно твое намерение молиться богам известно всем. Этого более чем достаточно. Брат, давай отведем нашу сестру в общежитие.

— Еще нет, Шарлотта.. Мне еще нужно сдать экзамен... — ответила я. После всей моей тяжелой работы я не могу так просто уйти. Я обратила свое внимание на учителя, который, казалось, вернулся к реальности..

— Я наблюдала за вашим самым сердечным и искренним движением, госпожа Розмайн. Вы, конечно, же сдали. Теперь я должна попросить вас немного отдохнуть. Пожалуйста, берегите себя.

— Я благодарю вас.

Именно тогда я заметила, что множество глаз были прикованы ко мне. Трудно было не быть в центре внимания, не смотря на то, что я буквально сияла.

— Я прошу прощения за то, что потревожила всех вас, — сказала я, едва сдерживая желание расплакаться.

Я так много трудилась, чтобы избежать этого, и сделала все, что могла, чтобы подготовиться, но... я все равно провалилась.

Вильфрид и Шарлотта помогли мне подняться и вывели из малого зала. Мне все еще хотелось плакать, а тело все еще было неприятно горячим.

— Госпожа Розмайн... — сказала Рихарда, увидев нас. — Юный господин Вильфрид, возьми Шарлотту и возвращайся в зал. Я позабочусь обо всем остальном, — она сразу все поняла по состоянию моих магических камней и, не теряя больше ни минуты, повела меня в общежитие.

Мы прибыли и обнаружили, что из Эренфеста прибыла еще одна партия магических камней и магических инструментов. Наполнение их маной немного уменьшило чувство жара внутри моего тела, и это было приятным чувством.

— Что это, Рихарда? — спросила я.

— Это — письмо от ауба Эренфеста, — ответила она. Помимо того, что Сильвестр прислал мне еще больше магических камней и инструментов, он назначил дату своей встречи с Хиршурой.

Встреча Хиршуры с аубом (❀)

Получение проходного балла на занятиях по танцу посвящения — это довольно тяжелое испытание, но тем не менее, я все же смогла занять первое место. Однако, вместо того, чтобы чувствовать удовлетворение от достижения, я была в ужасе от того, как все смотрели на меня. Вильфрид и Шарлотта отвели меня в комнату для совещаний, стоило им только вернуться с занятия, после чего я попросила их рассказать мне все, дрожа от страха. Они оба вздохнули в ответ, с непроницаемым выражением на их лицах.

— Ты сдержала свое благословение, но все равно не смогла помешать сиянию магических камней на твоем теле, — сказала Шарлотта. — Все, кто видел эту сцену, без сомнения, теперь уверены в твоей святости. Не так ли, брат?

Вильфрид кивнул.

— Да. Было так ярко, что я даже от собственного танца отвлекся. Ты и правда очень выделяешься, Розмайн, — неудивительно, что все были в шоке, но я даже подумать не могла, что другие ученики могли прекратить танцевать, чтобы посмотреть на меня.

Просто пытаться сдержать всевозможные благословения итак было невероятно сложным занятием, а этого оказалось ещё и недостаточно!

— А-а что подумали остальные?

— Не уверен, что кто-то хотел об этом говорить, — ответил Вильфрид. — После твоего ухода все вышли из ступора, а после вернулись к своим тренировкам.

— Они все — кандидаты в аубы, поэтому каждый из них умеет скрывать свои истинные чувства и мысли, — вздохнула Шарлотта. — Пройдет какое-то время, прежде, чем мы сможем узнать, что подумали другие ученики, а также, какие отчеты они отправили домой.

Так как практику танца посвящения проходили только кандидаты в аубы, свидетелями этого инцидента стал ограниченный круг людей, в отличии от благословения, выданное мною на уроке музыки, который проводился совместно с высшими дворянами. Однако, поскольку каждый человек, который был свидетелем этой сцены, занимал более или менее высокое положение в своем герцогстве, мы все еще не могли предугадать, какие последствия будут у этого происшествия.

— Понятно... В любом случае, мы только что получили письмо из Эренфеста, — сказала я, протягивая дощечку. — Сильвестр приедет к обеду через два дня, чтобы встретиться с учителем Хиршурой. Я уже послала ей ордоннанц.

Вильфрид и Шарлотта обменялись тревожными взглядами.

— Вот как. Отец приедет... — пробормотал Вильфрид.

— Я думаю, важно, чтобы мы обсудили то, что узнали о божественной защите, прежде чем будем раскрывать данную информацию, — кивнула Шарлотта. У обоих были задумчивые выражения лиц, несомненно, потому что этот визит также позволит нам узнать о результатах чистки.

* * *

До прибытия Сильвестра оставалось еще немного времени, поэтому мы отвели всех, включая детей из бывшей фракции Вероники, к месту сбора нашего герцогства. Все ученики собрали как можно больше ингредиентов, а затем я благословила это место для регенерации. Это было для того, чтобы помочь с охотой на Повелителя зимы и показать, что в общежитии все хорошо.

— Юная леди, — обратилась Рихарда ко мне и Шарлотте. — Мы получили сообщение от стража круга перемещения. Время пришло.

Мы с Шарлоттой посмотрели на нее. У нас была отличная возможность встретиться с Сильвестром, так как я рано пораньше закончила с дневными занятиями, а Шарлотта уже завершила все свои теоретические уроки, но его визит произошел намного раньше, чем мы его ждали.

— Я полагаю, что нам необходима предварительная встреча с беседой, — сказала я. — Рихарда, не могла бы ты подготовить комнату для совещаний...

— Одна уже готова, юная леди, — ответила Рихарда. Очевидно, она сделала все необходимые приготовления, командуя слугами-ученицами из общежития. А я не заметила этого, так как в это время увлекалась чтением в общей комнате.

Итак, мы направились в зал перемещения. Первыми из круга вышли три рыцаря сопровождения, а после замерли по стойке смирно, ожидая, пока их господин выйдет следом.

— Мама тоже здесь?! — Шарлотта в шоке вскрикнула. Мы ждали только Сильвестра, но совершенно неожиданно для нас, его сопровождала Флоренция, ее глаза цвета индиго, которые так сильно напоминали глаза Шарлотты, были сосредоточены на нас обеих.

Флоренция провела рукой по щеке.

— Эта беседа с учителем Хиршурой будет иметь решающее значение для будущего нашего герцогства. Я тоже должна участвовать, понимаете?

— Я был занят другими делами, поэтому ваши отчеты в этом году читала Флоренция, — добавил Сильвестр, пожав плечами. Кажется, он тонул в работе с тех пор, как предупреждение Матиаса потребовало ускорить чистку, поэтому Флоренция просматривала наши сообщения из дворянской академии вместо него.

Мы пошли в переговорную, которую подготовила Рихарда, и приготовились к предстоящим переговорам. Наши слуги налили нам чай, и, когда все стало налаживаться, к нам присоединился Вильфрид. Он только что закончил свой практический урок.

— Извините за ожидание. Я прибыл.

— Мы еще не начали, Вильфрид, — сказала Флоренция. — Как твоя мать, я рада слышать, что ты так много трудишься.

— Я не ожидал, что ты тоже будешь присутствовать, мама.

— Похоже все сегодня говорят мне одно и тоже... — ответила Флоренция с утонченным смешком. — Вы все отправили весьма тревожные отчеты сразу после своего прибытия в дворянскую академию, не так ли? Эти отчеты добавили Сильвестру и всему рыцарскому ордену немало работы. Таким образом, я взяла на себя обязанность прочитать все ваши отчеты, и, должна сказать, я была действительно поражена, когда поняла, что они поступают день за днем без перерывов.

В первый день наших практических занятий для третьекурсников, только те, кто был связан со мной, получили дополнительные божественные защиты. Эта же божественная защита заставила меня потерять контроль над своей маной, а затем, уже на следующий день, когда я играла на фершпиле, из меня вырвалось благословение. Хиршура отправила свой запрос о встрече вскоре после этого. Что само по себе было крайне необычным событием, учитывая ее долгую череду заявлений, что ей абсолютно не о чем сообщать в Эренфест. И как вишенка торте, встреча должна была посвящена раскрытию способа увеличения количества божественных защит.

Прочитав эти отчеты, Флоренция сразу же решила, что это не то, с чем она может справиться в одиночку. С этой целью она посоветовалась с Сильвестром, Карстедом и Эльвирой. Флоренция поблагодарила свою счастливую звезду, узнав о моем плане совладать переизбытком моей маны, используя место сбора в день земли, но на следующий день она получила наш запрос об отправке из Эренфеста как можно большего количества пустых магических камней.

— Кроме того, магические камни были заполнены маной и вернулись почти сразу же, верно? — продолжила Флоренция. — В тот день я попросила рыцарский орден собрать пустые магические камни, а также отдала распоряжение своим последователям, чтобы они освободили мой график, чтобы предоставить мне возможность для встречи с Хиршурой, я также приказала своему служащему написать письма.

Потом, после всех приготовлений, Флоренция сидела и переживала о том, как пройдет мой урок танца посвящения. Само собой, ее ожидание продлилось недолго, вскоре пришел отчет, сообщавший, что, несмотря на то, что мне удалось предотвратить благословение, все мои магические камни начали сиять, привлекая ко мне не меньше внимания.

Если слушать обо всем этом, не являясь участником событий, то это звучит как жуткая сумятица.

— В любом случае, Розмайн, что ты думаешь о публикации наших сведений о божественной защите? — спросила Флоренция.

— Раскрытие части доступной нам информации звучит разумно. Я имею в виду, что для того, чтобы учитель Хиршура действительно вмешалась и дала нам совет, ситуация вокруг Эренфеста должна быть действительно пугающей. Она сказала, что наше постоянное продвижение вверх по рейтингу привело к резкому падению нашей репутации.

Выражение лиц герцогской четы стало жестким, как и у окружающих их последователей.

— Разве не важно, чтобы высшие герцогства помогали герцогствам более низкого ранга? — спросила я. — Каждое герцогство в той или иной степени испытывает нехватку маны, поэтому не будет ли в наших интересах улучшить взаимоотношения с ними, научив их, как получить больше божественных защит, тем самым увеличив эффективность использования маны?

Естественно, любое герцогство, которое пожелает использовать этот метод, должно будет улучшить свои отношения с храмом на собственной территории. Если дворяне начнут с неохотой посещать храмы ради проведения церемоний, то я могла хорошо представить, как постепенно жизнь в храмах улучшается.

— Я слышала, что урожаи Фрёбельтака увеличились с тех пор, как он скопировал наши действия и начал использовать своих кандидатов в аубы для проведении весеннего молебна, — продолжила я. — Тем не менее, я не верю, что это знание ушло дальше, потому что они не осмелятся сказать, что их дворяне посещают храм.

Рюдигер упомянул во время студенческие встречи, что он участвует в храмовых церемониях и наполняет землю своего герцогства маной, но я сомневалась, что он признается в этом на каком-нибудь чаепитии. По крайней мере, до меня такие новости не доходили.

— Да. Во время наших мужских собраний Рюдигер ни разу не упомянул, что посещал храм или что он как-то благодарен Эренфесту, — сказал Вильфрид.

— Я также посещала чаепития с малыми и средними герцогствами, но ни один дворянин Фрёбельтака не упомянул о том, что их кандидаты в аубы участвуют в храмовых ритуалах, — добавила Шарлотта. — Однако, это ненадолго всплыло во время одного из семейных чаепитий, устраиваемых госпожой Дитлиндой.

Сильвестр переглянулся с Флоренцией, а затем сказал:

— Тоже самое касается и собраний герцогов. Моя сестра, Констанция, благодарила нас за семейным ужином, но во время собрания герцогов ни слова не сказала о посещении храма.

— Фрёбельтак, без сомнения, хочет избежать дальнейших подозрений со стороны великих герцогств, особенно сейчас, когда он входит в низшую часть рейтинга средних герцогств, — пожаловалась Флоренция. После она повернулась к Сильвестру. — И все же, если бы мой брат и твоя сестра только упомянули об этом, это помогло бы нам развеять слухи, которые ходят вокруг Эренфеста.

Правителями Фрёбельтака были брат Флоренции и сестра Сильвестра, и эти семейные связи оказывали значительное влияние на отношения между двумя герцогствами, плохо это или хорошо. Было вполне естественно, что герцогство низкого ранга на первое место ставит собственную репутацию, точно так же, как до недавнего времени поступал Эренфест.

— Поэтому я считаю, что лучше всего рассказать о том, как получить больше божественных защит. Отчасти это поможет развеять дурные слухи вокруг тебя, Сильвестр. Конечно, мы не будем раскрывать все. Я думаю, что будет достаточно придерживаться наиболее очевидных и наименее спорных теорий.

— Логично, — согласился Сильвестр. — В таком случае, я позволю тебе решить, что это будут за детали.

* * *

— Ауб Эренфест, прибыла учитель Хиршура, — объявили от дверей, как только мы закончили с обсуждением основных вопросов запланированной встречи. Вошедшая Хиршура села напротив Сильвестра и сказала:

— Прошло много времени с нашей последней встречи, ауб Эренфест, — атмосфера между ними была особенно напряженной.

— Действительно, — кивнул Сильвестр. — Мы не склонны встречаться на состязаниях герцогств.

Флоренция наклонилась вперед с улыбкой, возможно, так она планировала смягчить атмосферу между собеседниками.

— Ваша просьба об этой встрече была для нас большим благом, учитель Хиршура. Из-за правил дворянской академии мы не могли бы вмешаться без вашего запроса.

— Да. Мы ценим это, — продолжил Сильвестр. — И на этой ноте — я хотел бы должным образом извиниться перед вами, лицом к лицу. То, как моя мать обращалась с вами, было неприемлемым. Я не знал и половины того, что тут происходит, пока Фердинанд не рассказал мне, и это заставляет меня чувствовать себя крайне жалким.

Хиршура вздохнула и покачала головой.

— Вы уже извинились в своем письме, господин Сильвестр. Ауб не должен так быстро склонять голову перед другими людьми.

— Я предлагаю начать оказывать финансовую поддержку вам сейчас, когда Фердинанд больше не может этого делать, но вы ясно дали понять, что не хотите помощи от Эренфеста... Разве это не значит, что вы не намерены меня прощать? — спросил Сильвестр с довольно жалким выражением лица.

Хиршура улыбнулась, затем в очередной раз покачала головой.

— Я могу принять ваши извинения, но не вашу финансовую поддержку. Моя помощь распространяется только на умалчивание наиболее проблематичных вопросов. Я не помогаю с решением, поэтому своим финансированием займусь сама, — ее взгляд уперся в меня. — Принятие денег от вас вызовет у меня больше проблем, чем я готова выносить. На самом деле, я оскорблена тем, что вы думаете, будто я готова работать на вас после того, как так долго оставалась одна без какой-либо поддержки. Финансировать меня — это долгосрочное обязательство, а не то, что нужно делать только тогда, когда вам нужны мои услуги.

Одним только этим взглядом Хиршура ясно обозначала меня как человека, который доставляет ей немало проблем. Сильвестр, вероятно, заметил это, потому что тоже посмотрел на меня.

— А как насчет поговорить об этом после выпуска Розмайн?

— Хи. Я подумаю об этом, когда придет время.

Она так быстро изменила свое мнение?!

— Учитель Хиршура! — воскликнула я. — Разве вы не должны были вести себя круто и говорить, что ваши принципы никогда не будут поколеблены или что-то в этом роде?!

— Ой? Вы уже должны были понять мои принципы, госпожа Розмайн. Все ради исследований, — ответила Хиршура, и ее фиолетовые глаза ярко блестели. Я не могла не сгорбиться, она и правда действовала по-своему.

Сильвестр захихикал и хлопнул меня по спине.

— Можешь ли ты винить ее, Розмайн? Ты каким-то образом умудряешься с каждым годом создавать окружающим все больше и больше проблем.

— Постой, разве? Я думала, что все оставалось примерно на том же уровне, — сказала я. Всегда были ежедневные отчеты, но я бы и не подумала, что проблемы только усугубляются.

Все ошеломленно уставились на меня, затем Вильфрид схватил меня за плечи.

— Розмайн, ты можешь хотя бы немного думать, прежде чем говорить что-то? В наш первый год дела, конечно, казались довольно плохими, но никого не нужно было вызывать в дворянскую академию. На втором курсе дядя был вынужден прибыть сюда на несколько дней, а теперь, через неделю после третьего года, смотритель нашего общежития потребовал встречи с аубом. Неужели ты не замечаешь, что проблемы становятся все масштабнее? — его тон был почти умоляющим.

Его объяснение имело для меня смысл, но в тоже время у меня оставались некоторые возражения.

— Не то чтобы я создаю проблемы, потому что хочу, и проблемы в этом году были полностью мне неподконтрольными. Я получила так много божественных защит в результате того, что являюсь главой храма, и мое благословение во время урока музыки было связано с тем, что мой штап больше не в состоянии контролировать мою ману. Что касается того, что произошло на уроке танца посвящения, то я выделилась еще больше именно потому, что мы все работали сообща ради того, чтобы предотвратить любые проблемы, — я сжала пальцы в кулак и высунула руку. — Если вы спросите меня, то настоящий виновник — тот, кто изменил учебную программу!

Хиршура потерла виски так, что сразу вспомнился Фердинанд.

— Вероятно, это частная встреча, но вам лучше не критиковать короля и его политику так открыто, — сказала она.

— Подождите, я сейчас испытываю столько проблем из-за короля?! Это его вина?!

Сильвестр отмахнулся от моих возмущений.

— Розмайн, она сказала тебе замолчать. Тебе стоит прислушаться.

— Э-э, верно... прошу меня извинить.

Я буду держать подобные замечания при себе в будущем. И все же — вы такой идиот, господин король!

Вскоре после того, как Сильвестр извинился перед Хиршурой, и все успокоилось, начался обед. После того, как мы все поедим, продолжится более детальное обсуждение. Поскольку герцогская чета была здесь, мы, члены семьи герцога, ели отдельно от других учеников.

— Хорошо, то, что я собираюсь сказать — это не критика короля, а частная просьба, — сказала я, глядя на Хиршуру. Моя фраза была гарантией того, что мои последующие слова не будут истолкованы неправильно. — Ощущения от резкого изменения потока маны и эффективности применения маны в следствии получения штапа вызывают серьезные проблемы, когда вопрос касается контроля над маной. Мне кажется, что студенты должны получать свои штап и божественную защиту прямо перед выпуском, как это было ранее.

— Вы первая студентка, столкнувшаясяся с такими проблемами, поэтому потребуется какое-то время, прежде чем будут внесены хоть какие-то изменения, — ответила Хиршура. Затем она продолжила описывать преимущества от раннего получения штапа. Ученикам без него было бы трудно заготавливать необходимое количество магических инструментов для занятий, и их затраты маны стали бы куда больше.

Поскольку штапы значительно улучшали эффективность использования маны и расширяли их возможности, они позволяли даже тем, кто еще не достиг совершеннолетия, помогать своему герцогству. Это было весьма выгодно, особенно сейчас, когда число дворян резко сократилось после гражданской войны, в частности это было важно, когда бывшие священники и священницы начали посещать академию на особых условиях.

— Тем не менее, — продолжила Хиршура. — Эти плюсы не будут вечно перевешивать минусы. Эренфест меняется благодаря новому методу сжатия маны, и вскоре ученики будут получать больше божественных защит, благодаря своим деяниям и молитвам. Я уверена, что все больше и больше студентов будут испытывать трудности из-за того, что получают свои штапы до окончания периода роста.

В этом отношении Родерих будет нашей самой большой заботой. Когда он посвятил мне имя, он получил все элементы, и, естественно, он все еще находился в периоде своего роста. Весьма вероятно, что рост его маны будет мешать ему полноценно использовать штап.

— Если мы позволим учащимся дождаться окончания их роста и вначале получить божественную защиту от множества второстепенных богов, то штапы, которые они будут получать, станут гораздо высшего качества. И, самое главное, получить штап можно только единожды. Сейчас же ученики могут получить штапы, плохо подходящие для их объема маны, из-за чего им придется испытывать проблемы всю свою последующую жизнь.

Сейчас все еще сохранялись записи старых учебных планов и были учителя, которые могли преподавать так же, как до гражданской войны. Но пройдет время, и вместо старого поколения учителей придут новые, и такая информация легко может быть утрачена. В конечном счете, наступит момент, когда мы не сможем вернуться к тому, с чего все начиналось, даже если захотим.

— Я знаю, что смешиванием можно заниматься и без штапа. Однажды я занималась подобным под наблюдением Фердинанда, еще до того, как получила свой штап. Но ни Вильфрид, ни Шарлотта, ни даже мои служащие не знают, как это делать, — сказала я. — Само собой, знания о том, как создавать средства для создания магических инструментов, необходимых для смешивания, постепенно будут забываться. Я вижу в этом весьма серьезную проблему.

Хиршура какое-то время помолчала, а после сказала:

— Я донесу эту информацию до короля.

Когда наше обсуждение моей идеи, которая, спасибо богам, не была встречена большой критикой, подошло к концу, вместе с этим подошел к концу и ужин. Теперь мы собирались возобновить наше собрание. Без сомнения, большую часть нашего времени мы потратили на обсуждение текущей ситуации в Эренфесте и публикации наших выводов о получении большего числа божественных защит.

Хиршура много знала о репутации Эренфеста в дворянской академии и Центре, и она не предпринимала никаких попыток хоть как-то смягчить свои слова.

— Как известно, война была долгой и жесткой. И те, кто победил, и те, кто проиграл, по итогу, все они получили очень глубокие раны. Посреди всей этой трагедии Эренфест, можно сказать, вообще не пострадал, поэтому не удивительно, что окружающие склонны смотреть на нас с агрессией.

С нашей точки зрения, мы более, чем достаточно пострадали из-за требований Центра. Но даже, если бы мы захотели бы пожаловаться, дела в других герцогствах, вероятно, обстояли намного хуже.

— Я хотела бы, чтобы Эренфест уделил первостепенное внимание улучшению своих взаимоотношений с другими герцогствами, но есть одна проблема в этом плане, — отметила Хиршура.

— Какая же? — спросил Сильвестр.

— Кажется, у командира рыцарей Центра есть претензии к Фердинанду, — сказала Хиршура, обеспокоенно вздыхая. Тот факт, что она сказала, именно Фердинанд, а не Эренфест, заставил всех с сомнением посмотреть на нее.

— А Фердинанд и командира рыцарей Центра хоть раз встречались?

Я решила, что мне лучше держать рот на замке. Сильвестр не знал, что Фердинанд был семенем Адальгизы, и что он знал командира рыцарей Центра еще до своего крещения. Хиршура, вероятно, тоже не знала об этом, учитывая, что она покачала головой.

— Я не знаю, откуда взялась эта его враждебность, — сказала она. — Многие расспрашивают меня об Эренфесте в целом, будь то наши новшества, расширение числа торговых пропусков или правда о различных слухах, окружающих герцогство... но только командир рыцарей спрашивает в первую очередь о Фердинанде и госпоже Розмайн. Вы должны соблюдать большую осторожность с ним.

Я вспомнила нашу первую встречу с командиром рыцарей в библиотеке. Он назвал Фердинанда семенем Адальгизы, и, вероятно, именно во время той короткой встречи у него и зародились какие-то подозрения, побудившие его посоветовать королю убрать Фердинанда из Эренфеста. С тех пор он заставил свою жену проникнуть в дворянскую академию в качестве библиотекаря для того, чтобы шпионить за мной.

— Иначе говоря, мы окружены врагами, поэтому я посоветовала бы нам раскрыть способы получения большего числа божественных защит и доказать нашу полезность обществу. Просто, для вашего сведения, принц Анастасий тоже указывал, что нам следует поступить таким образом.

Учитывая текущий ранг Эренфеста, мы должны были вести себя, как герцогство высшего ранга, в то время, как мы вели себя все еще как герцогство низшего.

— Похоже, что Эренфест — одно из немногих герцогств, которое использует молитвы во время храмовых ритуалов и при передаче маны в основание герцогства, — сказала Хиршура. — Собранные нами сведения отлично подходят для образа госпожи Розмайн, главы храма, и, если мы будем использовать их правильно, то можно ожидать, что репутация Эренфеста улучшится чуть ли не за один день.

Я с облегчением вздохнула, но это заставило Хиршуру резко рассердиться.

— Тем не менее, — продолжила она. — Я не верю, что с учетом нынешнего положения Эренфеста, другие герцогства будут доверять нашим словам. Поэтому, я бы порекомендовала другой подход. Мы уже подтвердили, что многие студенты Дункельфельгера получают божественную защиту Ангрифа из-за их привычки молиться ему, и смотритель их общежития Руфен в курсе наших изысканий. Вероятно, мы могли бы опубликовать это как совместное исследование.

— Учитель Хиршура, мы благодарим вас за ваши советы, — сказал Сильвестр.

— И все же, будьте осторожны, иначе Дункельфельгер может объявить наши исследования своими собственными. Вам также следует быть осторожнее по отношению к словам дворянина Центра, такого как я. Вы ауб, а не студент, — закончила Хиршура учительским тоном.

Сильвестр улыбнулся.

— Каким же я был бы братом и отцом, если бы не доверял человеку, так долго защищавшему Фердинанда, а теперь заботящемуся о Розмайн?

Хиршура на мгновение замерла, а после, расслабившись в своем кресле, слегка улыбнулась в ответ.

[[image:/storage/reader-images/1a2699355d875dea2cad2bcbbec4903c3e7d6d83.jpg]]

— Я вижу, что вы все такой же мягкий, как и всегда. Я рада, что даже спустя столько времени после выпуска, внутри вы остаетесь тем же самым человеком, что и во время учебы. Госпожа Флоренция, берегите господина Сильвестра. Еще с детства он был непредсказуем и полон энергии.

Затем она начала развлекать нас историями о студенческих годах Сильвестра, но остановилась, когда упомянутый герцог закричал:

— Стой! Стой! — они действительно вели себя как учитель и его ученик. Из-за чего Вильфрид и Шарлотта прикрыли рты руками, пытаясь сдержать смех.

— Учитель Хиршура, у Сильвестра много хлопот с детьми, которые еще более непредсказуемы, чем он сам, — сказала Флоренция. — Я уверена, что теперь он куда намного лучше понимает, сколько проблем доставил вам во время учебы.

— Флоренция... — единственное, что смог жалобно выдавить Сильвестр в ответ.

— Вы все так же слабы перед госпожой Флоренцией, как и прежде, — сказала Хиршура, позволив себе на мгновение показать свое веселье, прежде, чем снова вернуть себе серьезное выражение лица. — Госпожа Розмайн уже продемонстрировала свою ценность кандидатам в аубы с других территорий, давая понять, как много божественных защит она получила и насколько велик ее запас маны, если она так легко выдает благословения. Вероятность того, что господин Вильфрид станет мишенью резко возросла. В конце концов, госпожа Розмайн будет снова свободна, если случится так, что она потеряет своего жениха.

Никто из нас не ожидал, что разговор перейдет в такое русло. Сглотнув, мы все повернулись в Вильфриду... который лишь пожал плечами и улыбнулся в ответ на наши опасения.

— Со мной все будет в порядке, — с уверенностью сказал он. — Дядя предупреждал меня об этом и дал защитные магические инструменты, чтобы я мог хоть немного обезопасить себя. Розмайн тоже получила от него целую коллекцию, так что и она тоже должна быть в порядке.

Флоренция уронила голову на упертые в стол руки.

— Вильфрид, только когда ты будешь защищать свою невесту своими собственными усилиями, ты сможешь считаться настоящим мужчиной.

Хиршура согласно кивнула, тоже прижав руку к голове, а после посмотрела на Сильвестра.

— Обязанность ауба — защищать сокровища своего герцогства. Я с нетерпением жду возможности увидеть, на что вы способны, господин Сильвестр.

Исследования ритуала и новости о чистке

Когда Хиршура ушла, Сильвестр медленно огляделся и вздохнул.

— Ну, учитывая, что мы получили совет от члена королевской семьи, я думаю, нам следует использовать вариант с совместным исследовательским проектом. Конечно, вы ученики, будете теми, кто будет проводить настоящее исследование, и я полагаю, что Розмайн возглавит его, поскольку она одновременно служащая, кандидат в аубы и наша глава храма. Розмайн, что ты об этом думаешь?

— Ну... если нам нужно объединиться с другим герцогством, чтобы улучшить репутацию Эренфеста и заслужить больше доверия, то я определенно хотела бы работать с Дункельфельгером.

Сильвестр внимательно посмотрел на меня.

— Но почему Дункельфельгер? Если мы хотим, чтобы другие доверились нашим исследованиям, не лучше ли будет выбрать Древанхель?

— Если мы будем работать с Дункельфельгером, то я могу рассчитывать на поддержку госпожи Ханнелоры. У меня нет близких друзей среди учеников Древанхеля. Хотя главная причина, по которой я хочу работать с Дункельфельгером, заключается в том, что их кандидаты в аубы и рыцари-ученики получают защиты от подчиненных богов, что делает их идеальными подопытными.

Древанхель мог бы стать лучшим напарником в исследовании магических инструментов и кругов, но здесь речь была о божественных защитах. Другими словами, они не смогут предоставить нам достойные объекты для исследования.

— Не говоря уже о том, — продолжила я, — что в числе учеников Дункельфельгера есть Кларисса, невеста Хартмута, которая желает стать моей последовательницей. Как начинающая служащая, она должна способствовать тому, чтобы работа шла как можно ровнее, и, если наши исследования дадут хорошие результаты, нам будет легче забрать ее в Эренфест.

Родители Клариссы наверняка захотят расторгнуть ее помолвку, ведь теперь Хартмут вошел в храм Эренфеста в качестве главного священника. Однако, если наше совместное исследование улучшит репутацию храма в глазах других дворян, или по крайне мере покажет, что наш храм отличается от храмов других герцогств, тогда возможно, эта проблема разрешится сама собой.

— Не говоря уже о том, что Кларисса — высшая дворянка. Если она выйдет замуж за Хартмута и приедет в Эренфест, то мы сможем больше узнать о том, как ведут себя представители высокоранговых герцогств. Теперь, когда от нас ожидают, что мы будем вести себя как высокопоставленное герцогство, она станет важным активом для Эренфеста.

— Ага. Нам понадобится кто-то вроде нее, и скоро. Давай постараемся избежать отмены помолвки, — согласился Сильвестр.

Наша проблема была настолько серьезной, что королевская семья взяла на себя смелость вмешаться.

Эренфесту нужно было научиться вести себя как герцогство высшего ранга, и единственные, кто могут научить нас, — это выходцы из этих высших герцогств.

Вскоре после того, как Сильвестр согласился, что мы должны объединиться с Дункельфельгером, Флоренция проинструктировала своего служащего подготовить чернила и бумагу, а затем посмотрела на меня.

— Ты сказала, что хочешь раскрыть только безобидные аспекты этого исследования. Пожалуйста, скажи мне, какие части, по твоему мнению, соответствуют этому определению.

— Безусловно. Да, можно повысить шансы получения божественной защиты через молитвы. Однако это не сработает, если эти молитвы будут неискренними. Также нужно предложить магическую силу богам. Это и есть те «безобидные» теории, которые, я думаю, мы должны исследовать совместно с Дункельфельгером. В качестве дополнительного преимущества мы должны иметь возможность доказать наши теории, сравнив рыцарей-учеников из Дункельфельгера, получивших божественную защиту, с теми, кто ее не получил.

— Однако, — продолжила я. — как сказала учитель Хиршура, нам также понадобится некоторая информация, которая будет касаться Эренфеста, чтобы Дункельфельгер не присвоил себе наши исследования. С этой целью мы добавим, что во время ритуала магический круг должен быть напитан магической силой полностью, даже если низшим и средним дворянами для этого придется использовать восстанавливающие зелья.

— Восстанавливающие зелья? — переспросила Флоренция, удивленно глядя на меня. Как член герцогской семьи, она, вероятно, никогда не испытывала недостатка в магической силе при заполнении магического круга.

— Магический круг для получения божественной защиты большой и сложный, не так ли? По словам господина Гундольфа, низшие и средние дворяне изо всех сил стараются заполнить его своей магической силой, поэтому вместо того, чтобы заполнять весь, они отдают предпочтение только тем частям, которые относятся к их элементам. Таким образом они могут обеспечить себе защиту основных богов, если правильно произносят молитву. Если эти ученики не используют восстанавливающие зелья, они не могут полностью заполнить круг и получить защиту вне родственных им стихий.

— Я впервые слышу об этом, — сказала Флоренция.

Между прочим, учебная программа в дворянской академии зависела от доступного количества магической силы. Из уроков низших дворян о ритуалах и тому подобном было исключено много информации, чтобы подстроиться под их нехватку маны.

— Более того, мы ведь произносим молитву, когда пополненяем основание герцогства маной в Эренфесте, не так ли? — спросила я. — Как оказалось, в других герцогствах этого не делают. Я полагаю, что именно поэтому Вильфрид получил так много божественных защит. А как обстоят дела во Фрёбельтаке?

— Мы тоже не молились. Я была удивлена, увидев, что другие делают это, когда впервые участвовала в ритуале восполнения в Эренфесте, — ответила Флоренция. Она просто плыла по течению и следом за другими произносила молитву, направляя свою магическую силу.

— Кажется, Эренфест вполне может быть единственным герцогством, которое все еще молится во время ритаула восполнения.

— Знаешь, а мы ведь не всегда так делали, — вмешался Сильвестр, скрещивая руки на груди и морща брови.

— Что? Это не вековая традиция?! — воскликнула я. — Тогда как долго это происходит?

— Мой отец начал ее примерно в то время, когда Констанция вышла замуж в другое герцогство. Насколько я помню, я тогда был на втором или третьем курсе.

— Означает ли это, что ты тоже получил дополнительные божественные защиты? — уточнила я, все еще удивленная тем фактом, что эта традиция такая молодая.

— Я не уверен, была ли причиной наша молитва, но... да.

— Защиту от каких богов ты получил, отец? — спросил Вильфрид.

Сильвестр только фыркнул на это, а его взгляд начал блуждать по комнате.

— О, Сильвестр... — дразня улыбнулась ему Флоренция. — Твой собственный сын задает тебе вопрос. Так почему бы не ответить ему?

Наступила пауза, прежде чем Сильвестр наконец сдался.

— Либесхильфе и Глюклитат, — первая богиня была озорной и любящей пошутить богиней сватовства, которая когда-то украла у Дрефангуа нити судеб, чтобы связать мужчин и женщин. А второй был богом испытаний, который даровал удачу тем, кто преодолевал назначенные ему испытания.

Услышав, что Сильвестр заслужил защиты этих богов во время своей учебы в дворянской академии, можно было сразу понять, что в то время он думал только о романтике. Я уверена, что он молился им столь же искренне, сколь Филина молилась Местионоре.

— В любом случае, Розмайн, — сказала Флоренция. — Не могла бы ты рассказать мне, какие области этого исследования ты считаешь опасными?

— Я собираюсь выяснить, могут ли ученики, которые часто молились и посвящали свою магическую силу богам, получить новые божественные защиты после достижения совершеннолетия. Мои последователи теперь часто посещают храм, так что я проверю свою теорию на них.

Возможно таким образом мы сможем помочь Ангелике, которая во время учебы не смогла получить защиты даже от основных богов. Мне также было любопытно посмотреть, сможем ли мы получить несколько дополнительных защит для Дамуэля. Учитывая, что Филина получила дополнительные защиты, то вполне возможно, что те, кто посещают храм, получат еще больше.

— Более того, я хочу проверить, можно ли успешно проводить ритуалы в храмах герцогств, чтобы не ограничиваться ритуальным залом дворянской академии. Если все пройдет хорошо, то мы сможем позаботиться о том, чтобы наши люди имели больше божественных защит, чем в любом другом герцогстве.

С точки зрения доступной магической силы для нас было бы настоящим благом, если бы взрослые в Эренфесте смогли получать божественную защиту в храме.

Сильвестр погладил подбородок, выглядя не особо убежденным моими аргументами.

— Ты можешь говорить об этом, но в Эренфесте нет необходимого круга для проведения ритуала. Если только... ты же не сделала его самостоятельно, верно?

— Еще нет, но я срисовала круг в свой диптих во время ритуала, так что скоро я создам его.

У меня уже был под рукой рисунок магического круга. Пока я буду осторожна и внимательна, я могу быть уверена, что мне удастся повторить его. Процесс даже не займет очень много времени, потому что если мы будем делать его дома и в тайном месте, то нам не будут нужны все эти дополнительные линии, нужные для маскировки настоящего круга.

— Но, постой... Ты должна была стоять в центре круга, и декоративные линии и узоры сделали бы копирование просто невозможным. Особенно для кого-то твоего роста. Как ты его перерисовала?

Ответ был прост — я видела круг с верхней части алтаря, и настоящий круг подсвечивался моей магической силой. Однако это объяснение не сделало бы всю эту картину более нормальной. Основываясь на том, что мне рассказала Хиршура, статуи, которые сдвигаются в сторону, чтобы открыть путь, были крайне редким и странным событием. Это был тот момент, который мне необходимо сначала обсудить с Фердинандом, а потом уже рассказывать кому-то еще.

— Розмайн, как ты его перерисовала? — снова спросил Сильвестр, подаваясь вперед.

Мой мозг работал на полную мощность, в поисках выхода из этой затруднительной ситуации. Мне нужно было придумать какую-нибудь полуправду, которая позволит мне не показаться лгуньей, в том случае, если Фердинанд разрешит мне рассказать о том, что произошло на самом деле.

— Б-боги сказали мне!

— Что? Боги?

— Да. Я слышала, как они шептали мне, — с улыбкой ответила я. — Зарисуй этот круг, сказали они.

Это было не совсем ложью, в конце концов именно боги дали мне возможность подняться к святыне. Но так как Сильвестр — и, если уж на то пошло, все остальные люди в комнате, смотрели на меня с подозрением, то я решила сменить тему.

— К слову, чем закончилась чистка?

В одно мгновение все повернулись к герцогской чете, начав сверлить взглядом уже их. Эта новость была чрезвычайно важной для тех из нас, кто находился в дворянской академии. Мы все хотели узнать детали.

Выражение лица Сильвестра ожесточилось.

— Мы уже отправляли вам известие, о том, что чистка завершена. Мы устранили тех, кто посвятил имя первой жене другого герцогства, а также тех, кто активно содействовал ее планам по причинению вреда Эренфесту. Те, кто никому не посвятил имя, в настоящее время заключены в тюрьму и все еще находятся под следствием.

Мы все сглотнули. По словам Сильвестра, сейчас они были заняты разбором последствий чистки, то есть расследованиями и приведением в действие назначенных наказаний. Вот почему Карстед, командир рыцарей, не смог покинуть Эренфест, чтобы сопровождать Сильвестра.

— Что касается тех, кто приносил клятву и был казнен, то первым из них был гиб Герлах и его семья. Далее...

Сильвестр продолжал перечислять тех, кто был казнен за то, что они посвятили имя Георгине. Большинство этих имен я уже слышала от Матиаса и Лауренца. К моему удивлению, список был меньше десяти человек, даже с учетом супругов и близких родственников, которых казнили по причине кровного родства. Эта новость была большим облегчением. Если тенденция сохранится, то лишь немногие из детей бывшей фракции Вероники будут должны посвящать имя ради своего выживания.

— Таким образом, единственные ученики, которые должны назвать имена ради своего спасения, это Матиас, Лауренц, Мюриэлла, Бартольд и Кассандра, — сказал Сильвестр. — Я пока не могу дать точных гарантий для остальных, но они скорее всего будут иметь возможность вернуться к своим семьям.

Бартольд планировал отдать свое имя Вильфриду, а Кассандра — Шарлотте. Остальные трое выбрали в качестве своей госпожи меня, что стало для меня большим сюрпризом, учитывая то, что при изначальном обсуждении я должна была иметь меньше всего последователей, посвящающих мне имя.

— К сожалению, гиб Герлах взорвал себя, — продолжил Сильвестр. — Бонифаций бросился вперед, и попытался скрутить его при помощи штапа, но взрыв произошел слишком быстро. Мне сказали, что рука — это единственное, что сохранилось для его опознания. Герб на кольце и магическая сила в нем подтверждали, что они принадлежали гибу.

Я понимала, что гиб Герлах был отцом Матиаса, но все же он был верен Георгине и постоянно покушался на меня, поэтому я была рада услышать, что он умер. Можно было с уверенностью сказать, что теперь я и мои близкие в большей безопасности, чем раньше.

— Мы закончим допрос наших пленных и вынесем им приговор за то время, пока продолжается учебный семестр в дворянской академии, — пояснил Сильвестр. — Я ожидаю, что все ученики, чьи семьи просто получат штрафы или иные легкие наказания, смогут вернуться домой уже к концу зимы. Дети тех, кто подвергнется более суровым наказаниям, например, приговорам к длительному каторжному труду, будут жить в общежитии замка. Это также относится и к детям, которые сейчас живут в приюте.

Предупреждение Матиаса привело к тому, что чистка началась значительно раньше, чем планировалась изначально, но к счастью все более или менее прошло по плану. Большинство детей, которые беспокоились о том, что они никогда не смогут увидеть своих родителей, вскоре воссоединятся с ними.

— Сколько детей попало в приют? — спросила я. — Им достаточно еды и спальных принадлежностей?

— Да. Похоже Хартмут знал, что ты будешь беспокоиться о них. Он регулярно подает отчеты о том, как дела в приюте.

Затем Сильвестр повернулся к одному из служащих, который вышел вперед и передал мне стопку документов. В приют попало семнадцать детей, и была составлена таблица с указанием их имен, возраста, имен родителей и краткой характеристики, данной Вильмой. Как и ожидалось, многие из них были эмоционально нестабильны. Между тем, те, кому уже было пять или шесть лет, скрипели зубами и отказывались явно показывать свои эмоции, сдерживая желание заплакать. Возможно из-за того, что они уже успели впитать в себя дворянское воспитание.

Мое сердце сжалось при мысли обо всех этих бедных детях, которые тоскуют по своим семьям. Я слишком хорошо понимала эту боль и печаль, и в моей голове тут же мелькнули воспоминания о разлуке с собственной семьей.

— Мама, а что насчет игровой комнаты? — спросила Шарлотта.

— Все дети были собраны в одном месте, и когда с чисткой было закончено, их семьям разрешалось по одному забирать их оттуда, — ответила Флоренция. — Чистка была столь масштабной, что в ней принимали участие даже служащие и слуги, поэтому для защиты детей их было удобно собрать всех в одном месте.

Потом детей, за которыми не пришли их семьи, оказавшиеся в заключении, оставили в игровой комнате, где им рассказали о чистке и их возможном будущем. Лишь небольшое число из них будет должно принести посвящения имени ради выживания, и, оставив их там, им дали возможность обсудить с друг другом, как они будут жить дальше.

— А что случилось с Николаусом? — спросила я.

Николаус был сыном второй жены Карстеда, Труделиды, и хотя мы почти не общались, он все еще был моим сводным братом. Мне всегда было любопытно, что он думал обо мне. Он иногда смотрел так, словно хотел что-то сказать, но не мог.

— Он в игровой комнате, — сообщила мне Флоренция. — Карстед сказал, что они обсудят его будущее после того, как будет вынесено решение о наказании Труделиды. Тем не менее из-за чистки у Карстеда очень много дел, и он скоро собирается уйти на охоту на Повелителя зимы, так что я ожидаю, что этот разговор будет отложен еще на долгое время.

Ему должно быть страшно...

Когда я подумала о том, что Николаус совсем один и напуган, заговорил Вильфрид.

— Итак, мы знаем, что чистка идет по плану. Отец... тебе удалось заглянуть в воспоминания кого-нибудь из тех, кто давал клятву госпоже Георгине?

— Да. Некоторым. Хотя ничего полезного там не было.

Некоторые из присягнувших, очевидно, взрывали себя, как только видели рыцарей, идущих на их захват. Было достаточно просто убить их на месте, но захват их живыми был крайне важен для получения улик и подтверждений их связи с Георгиной. Конечно, сказать это было легче, чем сделать.

— Те, кто отдал свое имя моей матери или просто совершал мелкие преступления, оказывали некоторое сопротивление, но в целом их захват прошел без проблем. Что касается тех, кто посвятил имя моей сестре... мы не смогли задержать ни одного из них должным образом. Они либо взрывали себя, едва заметив рыцарей, либо были уничтожены Бонифацием, который терял над собой контроль в бою против них. В результате у нас не так много целых голов, с которых можно было бы собрать воспоминания.

Видимо, когда дело доходило до сбора воспоминаний умерших, существовали некоторые ограничения. Еще когда Фердинанд просматривал мои, в то время, когда я была простой священницей-ученицей, он давал мне инструкции, чтобы я показывала ему то, что он хотел увидеть. Однако давать такие инструкции мертвым явно не получится, и чем больше времени прошло, тем менее четкими будут воспоминания.

— Кроме того, даже полученные воспоминания дали нам очень мало доказательств, — продолжил Сильвестр. — Мы узнали, что Георгина посетила Герлаха, и они устроили безумный праздник в честь каких-то сказанных ей слов, но мы до сих пор не знаем, что именно это были за слова. Проблема в том, что зрение и слух каждого человека, чьи воспоминания мы просматривали, были искажены, словно бы кто-то намеренно исказил их память.

— Как?..— спросила я. — Подобное вообще возможно? То есть намеренно? Может быть есть какие-то ограничения в просмотре памяти тех, кто посвятил имя? — мне нужно было знать об этом, так как я уже приняла несколько имён.

Сильвестр нахмурился.

— Помните, в своем отчете Матиас сообщал, что камин был зажжен, несмотря на то, что лето было в разгаре, а в воздухе пахло чем-то сладким?

— Да, я помню. Это что-то значило?

— Служащий, который является экспертом по наркотическим веществам, подозревает, что в этом виноват некий «трук». Это сильное галлюциногенное растение, которое портит воспоминания. В Эренфесте оно не растет, но учеников в дворянской академии обучают тому, насколько оно опасно, — после этих слов Сильвестр тяжело вздохнул. — Моя сестра всегда тщательно подготавливает каждый свой шаг. Она, очевидно, приняла несколько мер предосторожности, чтобы убедиться, что у нас никогда не будет веских доказательств ее участия. Я в ужасе от ее одержимости и того, сколько она изучила ради своей цели.

Подумать только, она разработала и воплотила в жизнь план, позволяющий ей искажать воспоминания ее последователей, зная, что с ними могут сделать в случае, если их все же поймают... Лично я слишком не осмотрительна для того, чтобы продумать такой замысловатый план... то есть, скорее всего я бы даже не подумала, что мне нужен такой план. Я не могу не жалеть о том, что она не использовала свой действительно немалый интеллект для чего-то более созидающего, чем уничтожение чужого герцогства. Мир, несомненно, мог бы приобрести еще множество удивительных вещей, если бы она пошла по другому пути.

Именно. Например, она могла бы попытаться построить библиотеку, или собрать все истории в мире, или написать новые книги.

Я устало вздохнула, копируя Сильвестра, находя то, что Георгина выбирала для себя крайне неудачную одержимость. Тем временем Шарлотта мягко улыбнулась и утешила своего отца, который был так нагружен, борясь за мир в своем герцогстве.

— Возможно, вы не нашли конкретных доказательств в их воспоминаниях, отец, но вам все же удалось уничтожить тех, кто посвятил имя жителю другого герцогства. Этого более чем достаточно, не так ли? Если бы не это предупреждение Матиаса, чистка вообще могла бы не увенчаться успехом.

— Шарлотта... — сказал Сильвестр, удивленно глядя на дочь. Она была так похожа на свою мать, когда так мягко улыбалась, как сейчас.

— Госпожа Георгина больше не может свободно действовать в Эренфесте. Гиба Герлаха казнили, поэтому, даже если она планирует захватить основание нашего герцогства, то больше нет никого, кто смог бы сделать для нее все необходимые приготовления. Таким образом, не чувствуйте вины. Теперь мы должны сосредоточиться на объединении Эренфеста. Разве это не так?

— Да. Это так, Шарлотта. Мы устранили последователей, которые позволяли моей сестре действовать так, как ей заблагорассудится. Двигаясь вперед, Эренфест станет безопасным для Розмайн.

— Верно. Мы снова и снова устраняли тех, кто вредил моей сестре. Одного этого достаточно, — сказала Шарлотта, и ее слова позволили расслабиться не только Сильвестру, но и рыцарям, сопровождавшим герцогскую чету.

— Эренфест, вероятно, какое-то время будет испытывать нехватку магической силы, так как мы потеряли трех гибов, но нам повезло, что есть человек, который буквально переполнен маной. Возможно, мне придется вознести свою благодарность и помолиться Глюклитату, богу испытаний, — сказал Сильвестр, глядя на меня с ухмылкой. Затем он подозвал рыцаря, который подошел с сумкой, наполненной магическими камнями. — Этого должно хватить на некоторое время. Направь всю свою магическую силу, которая копится внутри тебя и ослабь сжатие. Это должно уменьшить общий объем до уровня, который ты сможешь контролировать.

Я определенно не ожидала услышать такой совет от Сильвестра, и, когда я удивленно посмотрела на него, я заметила, что его выражение лица стало задумчивым.

— Это напоминает мне о том, как Фердинанд научился сжимать свою ману на первом курсе и немного перестарался. Когда ему стало сложно ее контролировать, он был также озадачен, как и ты сейчас. В конце концов ему удалось решить проблему, потратив тонну манны и чуть ослабив ее сжатие. Во всяком случае, я так это помню.

Его неуверенность заставила меня чувствовать себя чрезвычайно обеспокоенной, но даже в этом случае, его совет был довольно ценным. Я приняла магические камни с улыбкой.

— Большое спасибо за совет, Сильвестр. Я им воспользуюсь.

Завершение занятий для кандидатов в аубы

В комнате собралось слишком много людей, чтобы мы с Сильвестром могли ее освободить для разговора наедине, и нам показалось, что лучше поговорить о посвящении имени Родерихом мне и приобретении новых элементов потом. Так как все студенты, которым предстояло посвятить имя для того, чтобы выжить, уже прошли через церемонию получения божественных защит, необходимость в спешке отпала — теперь можно было подождать до окончания этого года в дворянской академии.

— Это все, что у меня имеется для вас, — подытожил Сельвестр. — Теперь, вы все можете вернуться в свои комнаты.

Я выполнила все, что было велено, затем принялась уменьшать количество своей магической силы, переливая ее в магические камни. С этого момента мне предстояло прекратить ее сжимать, хоть и делала я это неосознанно.

Но именно благодаря сжатию маны я привыкла ее контролировать... Пытаться представить ее, как она становится шире и тоньше, словно растекаясь по поверхности, — довольно сложно, поэтому не стоит забывать о концетрации.

Когда я была простолюдинкой, моя жизнь зависела от того, насколько сильно я смогу сжать свою магическую силу — и только доведя свое тело до предела несколько раз, я смогла выжить. Однако, теперь мне нужно было освободить и израсходовать магическую силу, чтобы восстановить контроль над ней.

— О?..

Пока я продолжала вливать свою ману в магические камни, меня вдруг охватило ощущение, словно я начала медитировать, при этом мое тело стало легче. Инстинктивно я поняла, что это предел моего штапа, поэтому я потратила лишь еще немного маны.

— Хорошо. Думаю, что этого достаточно, — сказала я.

Я очень надеялась, что была права.

На следующий день, чтобы обсудить детали чистки, мы собрали учеников в общей комнате после завтрака. Все уже знали о визите герцога в общежитие, поэтому здесь было множество серьезных лиц. Дети из бывшей фракции Вероники выглядели особенно напряженными, некоторые из них были настолько бледными, что я задалась вопросом — не испытывают ли они головокружения.

— Как всем известно, прошлой ночью к нам приходил ауб, — как можно увереннее сказал Вильфрид, начиная свое объяснение. — Так как учитель Хиршура попросила о встрече, он воспользовался этой возможностью, чтобы обсудить и чистку. Я хочу поделиться с вами тем, что он рассказал нам.

После он сообщил, что все те, кто посвятил имя Георгине, первой жене другого герцога, были казнены. Остальных допрашивают, а решение об их наказании будет принято зимой.

— Чтобы избежать казни со своей семьей, следующие пять студентов должны посвятить нам свои имена: Матиас, Лауренц, Мюриэлла, Бартольд и Кассандра. Остальные, хоть и не сразу, смогут вернуться к своим семьям.

— Слава богам, — вздохнула первокурсница, которую до этого сдерживала Леонора. — Я в предвкушении, а также рада, что снова смогу увидеть свою семью, — ее слова подобно бальзаму оживили атмосферу в комнате.

Я была рада, что семья первокурсницы не присягала Георгине, чувствуя облегчение от того, что не многим студентам придется посвящать нам имена. Но в отличии от меня, Бартольд и Кассандра выглядели бледными от волнения. Они потеряли свои семьи, а теперь должны посвятить имена, отдав свою жизнь во власть другого человека. Я видела их натянутые улыбки, а они же в свою очередь, должно быть, понимая, что их истинные чувства недостаточно скрыты, быстро отводили глаза, стоило только нашим взглядам встретиться.

— С детьми в приюте будут поступать так, как мы говорили ранее, — продолжил Вильфрид. — Те семьи, которые отделаются наказанием в виде штрафа, будут возвращены домой после учебного года, но те, чьи семьи получат более существенные наказания — такие как принудительный труд — останутся в общежитии замка до окончания срока наказания. Имейте в виду, что были назначены еще не все наказания .

К тому времени, как объявление подошло к концу, дети, которые волновались, что больше никогда не увидят свои семьи, искренне улыбались. Мои последователи также уже не выглядели угрюмыми.

— Госпожа Розмайн.

Обернувшись на голос, что произнес мое имя, я увидела идущих к нам Матиаса и Лауренца. Леонора и другие рыцари-ученики шагнули вперед с холодными выражениями лица. Брюнхильда и Лизелетта прищурились, тем самым только сильнее нагнетая обстановку.

Матиас и Лауренц опустились на колени, прямо перед рыцарями-учениками.

— Мы подготовили наши магические камни, госпожа Розмайн, — сказали они. — Вы можете вызывать нас, как только будете готовы принять наши имена.

— Тогда, чем раньше, тем лучше, — сказала я. — Мы не можем допустить, чтобы напряжение между вами и моими рыцарями нарастало и дальше. Лизелетта, приготовь комнату. Матиас и Лауренц, вы не против, если мои последователи тоже будут присутствовать?

— Нет, госпожа!

Мои воспоминания о принятии имени от Родериха еще были довольно четкими, а потому мне не требовалось никаких дополнительных приготовлений. Мои рыцари сопровождения внимательно наблюдали за тем, как Матиаса, а затем и Лауренца, вызвали для посвящения имени. У обоих скривились лица, словно от боли, когда они ощутили, как моя магическая сила окутывает их.

— С этого момента вы оба мои последователи, — сказала я. — Я верю, что вы будете верно служить мне как мои рыцари сопровождения.

— Это честь для нас, госпожа.

Когда мы вернулись в гостиную, Мюриэлла глубоко вздохнула.

— Я бы тоже хотела поскорее посвятить имя, но у меня просто-напросто отсутствует нужное количество хороших материалов, — она бросила на Матиаса и Лауренц взгляд, полный зависти. Со мной же она себе такого не позволяла, стараясь соблюдать дистанцию.

— Мы планировали достать для тебя ингредиенты в следующий день земли. Если позволит госпожа Розмайн, конечно, — сказал Матиас.

Я сразу же дала им свое одобрение. Тем, кто потерял свои семьи, будет довольно трудно работать вместе с теми, кто счастлив от того, что их семьи не понесли наказания. Чем скорее Мюриэлла станет моей последовательницей, тем будет лучше.

— Да, конечно, — сказала я. — А теперь, Леонора... не могла бы ты позвать Гретию для меня?

— Подождите, юная леди, но что вы собираетесь ей сказать? — спросила Рихарда, не отрывая от меня своего пристального взгляда.

— Хм? Ну... я просто хочу спросить, готова ли она служить мне теперь, когда ей больше не нужно посвящать мне имя.

Все мои слуги резко замотали головами.

— Госпожа Розмайн, семья Гретии принадлежит к бывшей фракции Вероники. Единственный способ служить вам — посвятить имя.

— Вынуждена согласиться, госпожа Розмайн. Мы будем считать ее достойной, чтобы служить вам, когда она посвятит вам имя, и только тогда.

— Если вы возьмете ее в качестве последовательницы, не обращая внимания на фракцию, то это только разбередит старые раны, что принесет лишь ненужные страдания Гретии.

Слушая, как они все единогласно выступили против моего желания, я опустила голову.

— Но, возможно, она могла бы служить мне только на территории дворянской академии, как это делает Теодор? — спросила я. — Как вам известно, у меня проблемы из-за нехватки слуг.

Брюнхильда и Лизелетта обе задумались. У меня было достаточно слуг в замке, но дворянская академия — это совсем другое дело. Они лучше, чем кто-либо другой понимали, насколько важно для них найти и обучить тех, кому они передадут свои обязанности... но даже при этом, они отклонили мое предложение, продолжая хмуриться.

— Те, кто служит членам семьи герцога в дворянской академии, в конечном счете, становятся их ближайшими последователями. Принимая во внимание такую вероятность, я вынуждена выразить протест против того, чтобы Гретия служила вам в качестве последовательницы, не посвящая имя.

Бесполезно было и дальше спорить по этому вопросу. Жизни Матиаса и Лауренца были под угрозой, но у Гретии был выбор. Я не могла заставить ее дать мне имя. Родерих сказал, что посвящение имени — это ритуал, в котором человек дает клятву верности, посвящая собственную жизнь своему господину или госпоже. На самом деле, я сомневалась, что у Гретии хватило бы решимости пойти на такую жертву.

— Вам следует понимать, когда можно спорить, а когда не стоит, юная леди, — сказала Рихарда. — Гретия не может служить вам, если она сама не изъявит открыто о своем желании и готовности посвятить имя.

— Поняла...

* * *

Я направилась на свой утренний урок для кандидатов в аубы. Мои последователи сопровождали меня, неся мой запас золотого песка, чертежи города и прочие учебные материалы, но дойти со мной они могли только до кабинета. У Рихарды было обеспокоенное выражение лица, когда она передавала мне одну вещь за другой.

— Юная леди, не будет ли слишком тяжело для вас нести все это самостоятельно? У вас еще есть золотая пыль, которую вам нужно донести...

— Я... Я в порядке, — ответила я. — Это мои собственные вещи. А поэтому должна быть в состоянии самостоятельно их носить.

По правде говоря, чертежей, золотой пыли и магических камней и правда было многовато, а потому нести их было довольно сложно для меня. Но мне нужно было принести это все сразу, потому что я обогнала всех остальных своих одноклассников. Им придется доносить новые предметы по мере прохождения курса, а это означало, что я была единственным кандидатом в аубы, которому необходимо было принести все сразу.

— Давай их сюда, Розмайн. Это явно слишком тяжело для тебя одной, — вмешался Вильфрид. Не теряя времени, он, забрал у меня мешок с магическими камнями и золотую пыль у Рихарды.

— Большое спасибо, Вильфрид.

Я прошла мимо нескольких рядов парт и маленьких садов, стоящих на них, идя к своему столу, со стоящей рядом с ним подставкой, положив на стол единственное, что держала в руках — свои чертежи, Вильфрид же положил магические камни и золотую пыль.

— Добрый день, госпожа Розмайн, господин Вильфрид.

— Добрый день, госпожа Ханнелора.

После того, как мы поприветствовали мою соседку по парте, Ханнелору, Вильфрид ушел, чтобы поговорить со своим другом. Я поблагодарила его за помощь, глядя на то, как он уходит, а затем услышала, как Ханнелора тихо хихикнула.

— Со стороны Вильфрида было очень мило помочь вам перенести ваши вещи, — сказала она, с восхищенным взглядом. — Я завидую тому, какой замечательный у вас жених.

Я быстро замотала головой. Наши отношения, определенно не должны были вызывать ни зависти, ни восхищения.

— Он помог мне с моими вещами только потому, что из-за своего невысокого роста я рисковала быть похороненной под ними. Кроме того, я уверена, что господин Лестилаут так же помог бы вам, окажись в похожей ситуации, разве нет?

Взгляд Ханнелоры внезапно стал немного отстраненным.

— Эм, ну... да, я думаю, он позвал бы кого-нибудь для помощи мне.

То есть, другими словами... лично сам он не стал бы помогать?..

— У нас есть более важные вопросы, госпожа Розмайн, я хочу вас кое о чем спросить. Как давно вы посещали библиотеку? Вчера вечером я передавала ману Шварцу и Вайсу, и очень удивилась, что они стали называть меня «юная леди».

— Они... Что они сделали?! — воскликнула я. Похоже, что Ханнелора заняла место Гортензии в качестве их новой хозяйки. — Эм, в библиотеку прислали нового библиотекаря из числа высших дворян, поэтому мне сказали не передавать ману Шварцу и Вайсу, пока она не станет их полноценной хозяйкой.

— Гм. Эм... То есть... это значит...

— Госпожа Соланж говорила, что хочет, чтобы вы, как член библиотечного комитета, продолжали ей помогать, но разве она ничего не говорила вам, когда вы передавали свою ману шмилам? — спросила я.

Теперь уже было два библиотекаря. Скорее всего, один из них должен был быть в читальном зале. И для того, чтобы Ханнелора передала Шварцу и Вайсу достаточно маны для становления их новой хозяйкой, она должна была пробыть там довольно долго, обязательно столкнувшись при этом с Гортензией. Да и Соланж сказала бы что-нибудь, если бы увидела ее.

— Я была там только для того, чтобы предоставить свою ману и эм... я слишком торопилась, чтобы пойти в читальный зал. Подумать только, в академии появился новый библиотекарь, и к тому же тот, кто сейчас находится в процессе становления хозяйкой Шварца и Вайса...

— А ваши первокурсники еще не зарегистрировались?

— Мне сказали, что это будет сделано сегодня, во время обеденного перерыва.

О, боги. Мне кажется, или ее жизнь тяжелее моей?!

— А вы не думали посоветоваться с госпожой Соланж, как только шмилы назвали вас «юная леди»? — спросила я.

— Честно говоря, я не придала этому значения, не считая это серьезной проблемой. Я думала, что вы вернете себе власть над ними сразу же, как только снабдите их маной...

Мы обе покачали головами, пытаясь найти решение этой проблемы, как в голову мне пришла странная мысль. У Ханнелоры, как у кандидата в аубы, было много маны, но Гортензия была высшей дворянкой из Центра. Если она передавала свою ману каждый день, то было странным, что Ханнелоре так легко удалось передавить ее ману своей. Соланж, должно быть, тоже не ожидала такого развития событий, иначе она просто попросила бы нас всех прекратить выполнять свои обязанности членов библиотечного комитета.

— Нам нужно посетить библиотеку, чтобы найти решение этой проблемы, — сказала я. — Вы не желали причинять вреда, госпожа Ханнелора, и сотрудники библиотеки действительно просили нас продолжать оказывать помощь, поэтому я не думаю, что будут какие-то серьезные проблемы.

В кабинет вошла Эглантина, и, увидев ее, я вспомнила, что при смене владельца магических инструментов присутствовала королевская семья. Кроме того, Гортензия была первой женой Верховного главнокомандующего рыцаря. Поэтому, вероятнее всего, было бы разумнее сначала посоветоваться с Эглантиной, а только после идти в библиотеку.

После начала урока и выдачи инструкций для учеников, Эглантина подошла ко мне, чтобы дать мне отдельные указания, так как я обгоняла остальных по программе. Я решила воспользоваться этой возможностью, чтобы помочь Ханнелоре.

— Гм, госпожа Эглантина, у меня вопрос, который не относится к теме урока, — сказала я. — Решение о смене хозяина библиотечных магических инструментов было принято королевской семьей, не так ли? — Я помню, что члены королевской семьи присутствовали, когда Гортензию выбрали новой хозяйкой Шварца и Вайс.

Ханнелора вздрогнула. На ее побледневшем лице было написано, что она не была в курсе о причастности королевской семьи к этому вопросу.

— Кажется, что их нынешняя хозяйка...

Я начала объяснять, и когда закончила, на лице Эглантины отразилось удивление.

— О боги. Госпожа Ханнелора стала их новой хозяйкой?

— Примите мои искренние извинения, — тут же сказала Ханнелора, а ее лицо побледнело еще сильнее. — Я понятия не имела, что такое может произойти.

— Именно так. У госпожи Ханнелоры не было плохих намерений, — добавила я, изо всех сил стараясь поддержать ее.

— Да, я понимаю. Как и вы, она предоставила много маны для магических инструментов в библиотеке. Я понимаю, почему госпожа Соланж была так рада помощникам, — она улыбнулась. — Госпожа Ханнелора, я очень благодарна вам за помощь, которую вы так щедро оказывали библиотеке.

Напряжение тут же покинуло Ханнелору. Ее всю трясло от страха и переживаний, что она навлечет на себя гнев королевской семьи.

— Госпожа Эглантина, — сказала я. — Услышав рассказ госпожи Ханнелоры я не могу сдержать любопытства. Неужели у госпожи Гортензии не так много маны, как следовало ожидать от высшего дворянина? Я думала, что если она передавала свою ману Шварцу и Вайсу, то госпожа Ханнелора никогда не смогла бы перехватить управление на себя, каким бы замечательным кандидатом в аубы она не являлась.

— Но в библиотеке так много магических инструментов, — вмешалась Ханнелора. — Я полагаю, что госпожа Гортензия просто решила временно отдать предпочтение другим инструментам.

Я задумалась. Шварц и Вайс были бесценны, когда дело доходило до работы в библиотеке, поэтому трудно было представить, что их отложили ради каких-то других магических инструментов. Кроме того, королевская семья открыто настаивала на смене хозяина, а потому для госпожи Гортензии это было наивысшим приоритетом.

— Госпожа Розмайн, госпожа Ханнелора, я очень благодарна вам обеим за вашу заботу, — сказала Эглантина. — Мне сказали, что в прошлом для поддержания работы библиотеки там работало минимум три высших дворянина. Существует ограничение тому, что может сделать один человек. Я проконсультируюсь в библиотеке, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Спасибо, госпожа Эглантина, — ответила я. — Необходимо ли, эм... сообщить и принцу Хильдебранду тоже? — он был здесь, в дворянской академии, как член королевской семьи, и я подумала, что он снова обидится, заметив, что он сам должен был присутствовать при передаче.

— Не переживайте, — заверила меня Эглантина. — Я введу его в курс дела.

Вот оно как. Благодаря ее помощи, мои контакты с королевской семьей будут сведены к минимуму.

— Эта беседа оказалась чрезвычайно полезной, госпожа Эглантина, — сказала Ханнелора. — Я не знала, что в этом деле замешана королевская семья. Если бы я сообщила об этом сама, то они могли бы вызвать меня на допрос. Это повергло бы моих родных в панику, впрочем, как и многих других.

Меня захлестнуло чувство вины.

— У меня было больше возможностей встретиться с госпожой Ханнелорой, поэтому я должна была сообщить ей о том, что произошло. Прошу прощения.

— О нет. Я должна была пройти в читальный зал и поприветствовать библиотекарей.

— Достаточно, — сказала Эглантина, посмеиваясь над нашими переговорами. — Самая большая вина лежит на библиотекаре за то, что она так и не установила связь с магическими инструментами. Вам нет причин переживать об этом так сильно.

— Госпожа Эглантина... Я думаю, что это будет не актуально в течении еще некоторого времени, но...

Я рассказала о том, что мы хотим провести исследование ритуала божественной защиты, а также воспользовалась случаем, чтобы поставить в известность Ханнелору, что мы рассчитываем на помощь Дункельфельгера в этом вопросе.

— Эренфест проводит совместное исследование с Дункельфельгером? — спросили они в унисон, с одинаково распахнувшимися от удивления глазами.

— Да, — ответила я, затем снова посмотрела на Ханнелору. — Мне сказали, что многие из рыцарей-учеников вашего герцогства получают дополнительные божественные защиты, и мы были бы искренне признательны за вашу помощь в распространении этой информации за пределами Эренфеста. Насколько мне известно, наша королевская семья тоже считает важным получение дворянами как можно большего числа божественных защит.

Конечно, с моей стороны было довольно легкомысленно намекать на то, что мы получили совет от принца Анастасия по этому вопросу.

— Я уверена, что учитель Руфен уже посвящен в детали этого вопроса, — продолжила я. — Мы считаем, что для того, чтобы иметь возможность больше о старых традициях Дункельфельгера и включить их в свое исследование, для нас было бы идеальным вариантом сотрудничество наших герцогств и совместная публикация результатов. Само собой, я не прошу ответа прямо сейчас. Думаю, для начала вам необходимо обсудить этот вопрос со своим аубом, поэтому я буду ждать вашего решения до нашего будущего чаепития.

— Поняла, — кивнула Ханнелора. — Я посоветуюсь с аубом, а после сообщу вам наш ответ.

Теперь, когда мы урегулировали все вопросы, связанные с королевской семьей, я показала Эглантине чертежи, подготовленные мною для урока. Просмотрев их, она сказала:

— Госпожа Розмайн, вы собираетесь превратить свой город в библиотеку?

— Да, — с гордостью ответила я. — Так выглядит мой идеальный город.

Эглантина усмехнулась и пробормотала:

— Неплохо, но я не могу сказать, что эта идею реально воплотить в жизнь...

Ее выражение лица... Почему она сейчас так похожа на мать, которая боится разрушить пустые мечты своей дочери?!

Мне нужно было что-то делать, и помня об этом, я начала описывать идею, которая стояла за этим чертежом.

— Я думаю, если вы присмотритесь, то обнаружите, что мой город вполне осуществимая задумка. Тут есть довольно четкое деление на зоны. Дороги и порт с левой стороны представляют из себя торговый район, где книги могут покупаться или продаваться в другие герцогства. Справа находится район ремесленников, где можно будет выпускать наши собственные книги. Вот эта территория предназначена для развлечений, а тут есть гостиницы и рестораны для тех, кто приходит в библиотеки и...

— Ну что, приступим?

Неужели она только что перебила меня?! Но эта ее улыбка...

— Пожалуйста, пройдите за мной, госпожа Розмайн, — продолжила Эглантина. Затем она провела меня в конец класса, где был проход в маленькую комнату, в которой находился только магический круг.

— Заполните, пожалуйста, этот круг маной. Как только это будет сделано, вам будут доступны имена Бога Тьмы и Богини Света.

— Что? Правда? — спросила я. — Божественные имена верховных богов? — в молитвах и заклинаниях всегда использовалась только имена богов из вечной пятерки, а также их подчиненных, а Бог Тьмы и Богиня Света упоминались без имен, я и подумать не могла, что их имена также можно использовать.

— Верховные боги, как и другие, имеют свои имена, но на них наложен запрет, — объяснила Эглантина. — Есть история о древнем служащем, который пытался узнать эти имена. Он обратился за помощью к кандидату в аубы, уже обладающему этим знанием. Служащий получил ответ, которого так желал, но только для того, чтобы сгореть в пламени Света и Тьмы. Он полностью исчез для обитателей этого мира, обратившись в пепел. Меж тем, кандидат в аубы, выдавший имена, потерял все божественные защиты и больше не мог получать благословения богов, даже если использовал их имена в заклинаниях. В конечном итоге, он потерял свое положение, и его понизили до высшего дворянина.

Как так?! Это же просто ужас!

— Я буду в другой комнате, — закончила Эглантина. — Возвращайтесь, как только запомните их имена, и в будущем будьте очень осторожны, чтобы никто не услышал, как вы их произносите.

— Поняла, — кивнула я. Даже когда Фердинанд обучал меня, он не называл имена Верховных богов. Тогда я еще задавалась вопросом — почему? И только теперь я поняла, что тем самым он пытался уберечь меня от смерти в огне, включающим в себя несколько стихий.

Убедившись, что Эглантина ушла, я встала на колени перед магическим кругом и прижала к нему ладони, и принимая обычную молитвенную позу.

— Я, та, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших мир...

Магический круг был не очень большим, но, казалось, что почему-то он совсем не наполняется маной. Даже, несмотря на то, что я все вливала и вливала в него свою ману.

Необходимо было дождаться окончания занятий, а потом уже сливать лишнюю магическую силу. Думаю, что ситуация, в которой я оказалась, была не самой лучшей. Держа одну руку на магическом круге, я потянула вторую к бедру и сняла оттуда одно из наполненных добротой Фердинанда восстанавливающих зелий, которое выпила одним глотком. После я продолжила вливать ману в круг... и, наконец в моей голове зазвучал голос. Имена верховных богов возникли в моем сознании словно сияющая вспышка огня. Этот свет будто выжигал их в моей памяти.

Шикзантрахт¹, бог тьмы... и Фершпрейди², богиня света.

Имена богов обычно были длинными и трудными для запоминания, но эти два были буквально вырезаны в моей памяти, и я точно знала, что не забуду их никогда.

— О могучие король и королева бесконечных небес, Шикзантрахт бог тьмы, и Фершпрейди, богиня света... — инстинктивно пробормотала я.

Не прошло и доли секунды, как мой штап появился в моих руках сам по себе. Это произошло так внезапно, что я, не удержавшись, коротко вскрикнула.

— Ип!

Затем мой штап поднялся в воздух и начал поглощать золотое пламя и чернильную тьму, которые исходили от магического круга. Хотя сейчас он не было в моих руках, но он все еще был тесно связан со мной, потому что я ощущала, как вся эта мана вливается в мое тело. Это не вызывало дискомфорт, вероятно потому, что мне возвращали мою собственную ману, но ощущения несомненно были... странными.

Ну почему же вы заранее не предупредили меня об этом, госпожа Эглантина?!

Пока я молча возмущалась, последние лучи света влились в мой штап, и магический круг снова потускнел.

— И это все?.. — спросила я сама себя.

Я, должно быть, поспешила, потому что золотой свет и чернильная тьма тут же вырвались из моего штапа и сплелись в тугую спираль. Она поднялась высоко вверх, пока в итоге не прошла сквозь потолок и не исчезла из виду.

— Бууух?!

В мгновение ока вся мана, которая влилась в меня, и та мана, которая еще оставалась у меня после заполнения магического круга, была вытянута. Это произошло так неожиданно, что я не удержалась, стоя на коленях. Следующее, что я поняла, это то, что я лежу на полу. Мое зрение затуманилось, словно я потеряла много крови, это заставило меня потянуться и выпить еще одно восстанавливающее зелье.

Пока я лежала на полу, в ожидании того, когда силы вернуться ко мне, из-за двери до меня донесся встревоженный голос Эглантины.

— Госпожа Розмайн, прошло уже немало времени. Все ли вас в порядке?

— Я потратила слишком много маны и мне пришлось воспользоваться восстанавливающим зельем, — ответила я. — Не могли бы вы подождать еще немного, пока я снова не смогу двигаться?

— Вы не можете двигаться? — спросила она с паникой в голосе. — Могу ли я открыть дверь?

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, — я уже слышала, как за дверью переговариваются другие ученики, и меньше всего мне хотелось бы, чтобы все увидели, что я лежу на полу без сил, не способная даже пошевелиться. Ни один кандидат в аубы не хотел бы, чтобы его увидели в таком неприглядном состоянии. — Если вы дадите мне пару минут, то я самостоятельно поднимусь на ноги.

— Розмайн, это я, — раздался другой голос, в котором я тут же узнала Вильфрида. — Ты упала?

— У меня просто закончилась мана. Я выпила наполненное добротой восстанавливающее зелье, так что скоро смогу двигаться.

— Значит это просто очередной твой случай? — спросил он, кажется лучше разобравшись в ситуации. — Хорошо, — затем я услышала, как он отошел от двери, и кажется начал успокаивать Эглантину, говоря ей, что ей не о чем беспокоиться.

— Кажется, что теперь я уже в порядке?

Я дернула ногами и, убедившись, что конечности функционируют, а после медленно встала. Обошлось, и я действительно снова могла двигаться. Пригладив юбку и расчесав пальцами немного растрепавшиеся волосы, я вышла из комнаты.

— Госпожа Розмайн, вы в порядке? — спросила Эглантина.

— Я в полном порядке, — ответила я. — Просто мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, после того, как я использовала столько маны за один раз. Что более важно, теперь я знаю имена верховных богов. Какой будет следующая часть урока? — ответила я, широко улыбаясь и надеясь, что тем самым убедила ее, о своей способности без происшествий закончить занятие.

Эглантина покорно вздохнула, прежде чем отнести мой сад в маленькую комнату. Я должна была остаться там, видимо для того, чтобы другие не услышали имен верховных богов.

— Теперь... давайте проведем энтвикельн, — сказала Эглантина. — Это магический круг. В энтвикельне необходимо использовать все элементы.

Я уже знала об этом. Фердинанд вдалбливал в меня эти сведения во время наших занятий. Мне нужно было произнести «стило», чтобы преобразовать мой штап, и нарисовать в воздухе магический круг своей маной, а затем добавить немного золотой пыли. Как только это будет сделано, необходимо будет произнести заклинание, вплетая его в мои чертежи. Бумага, на которой они были изображены, была чем-то вроде магического инструмента, который делают при помощи маны.

— Позаботьтесь о том, чтобы нарисовать магический круг побольше. Таким образом, у вас будет больше шансов заметить собственные ошибки, — посоветовала Эглантина. — После этого настройте его размер так, чтобы он соответствовал размеру вашего будущего города.

Я выполнила энтвикельн в соответствии с услышанными инструкциями, которые дала мне Эглантина, строя свой идеальный город в этом миниатюрном саду. С этого ракурса все выглядело точно так же, как в момент, когда Фердинанд построил монастырь в Хассе. Пусть и в весьма меньших масштабах.

— Госпожа Эглантина! — позвала я. — Я закончила!

— О, боги. Вы все сделали за один раз? Тогда давайте создадим пограничные ворота.

Эглантина разместила свой ящик рядом с моим, чтобы мы могли попрактиковаться. Пограничные ворота делались усилиями двух человек. Нужно было одобрение двух сторон для их создания. Обе стороны использовали магические круги, чтобы, создать, а затем закрепить отверстие в барьере между своими землями.

— Пограничные ворота оставляют открытыми, чтобы была возможность пройти между ними, — сказала Эглантина. — Но так как пограничные ворота стран можно открывать только с разрешения короля или ауба, их обычно оставляют закрытыми. Я думаю, на территории Эренфеста есть такие ворота на восточной границе, не так ли? Вы уже видели их?

— Нет, но скоро я буду в Кирнберге, где находятся наши пограничные ворота. Я посещу их тогда.

После удачного создания пограничных ворот для моего города, я завершила свой курс кандидата в аубы. И закончила его так быстро, как могла только я.

Примечания

1. Шикзантрахт シックザントラハト Shikkuzantorahato — от немецкого Schicksal [ˈʃɪkˌzaːl] «Судьба» + Nacht [naχt] «Ночь»

2. Фершпрейди フェアシュプレーディ Feashupurēdi — от немецкого Versprechen [fɛɐ̯ˈʃpʁɛçn̩] «Обещание» + Lady [ˈlɛɪ̯di] «Леди»

Прохождение занятий учителя Гундольфа

— Вы очень быстро закончили с этим уроком, госпожа Розмайн, — сказала Эглантина. — Я действительно удивлена. Могу ли я сейчас, не боясь отказа, пригласить вас на чаепитие?

Я точно знала каким будет мой ответ — полное и абсолютное нет! Мне сказали избегать королевской семьи. По крайне мере в той степени, в которой это возможно. Кроме того, я хотела, чтобы мое первое чаепитие было с Дункельфельгером. Нам предстояло обсудить наши совместные исследования, плюс мне нужно было поговорить с Клариссой.

— Мои искренние извинения, но еще есть уроки, которые я должна закончить, — сказала я. — Чаепитие в ближайшем будущем для меня невозможно.

— Я понимаю. В таком случае, мы сможем устроить его после того, как вы закончите свой курс служащих.

Я с улыбкой кивнула и покинула класс. Теперь, когда я закончила с уроками для кандидатов в аубы третьего курса, моей целью было перейти к урокам для служащих. Я вернулась в свои покои, после чего начала отправлять письма учителям этого курса одно за другим. Занятия для кандидатов в аубы были в приоритете у меня, поэтому я не могла посещать занятия по курсу служащих со всеми, чтобы сдать их в первый же день. Так что мне нужно было сдавать экзамены отдельно.

Нужно скорее закончить со всем, иначе я упущу свой шанс провести чаепитие с Дункельфельгером.

Моя первоначальная цель на этот учебный год состояла в том, чтобы сделать магические инструменты для своей библиотеки, но теперь у меня был совместный исследовательский проект о божественных защитах. Я была очень занята, поэтому хотела закончить с уроками как можно быстрее.

Курс служащих состоял из нескольких предметов, которые были обязательными для всех. В этот список входило изготовление магических инструментов, углубленное изучение магических кругов и обучение древней форме государственного языка. Однако помимо них было еще несколько предметов, которые можно было выбирать в соответствии с личными предпочтениями. Они были гораздо более специализированы, с различными деталями и примерами, например, как собирать информацию или как стать врачом. Естественно, Фердинанд, обучая меня, дал мне краткое содержимое каждого предмета, а это значит, что я смогу получить проходные баллы по любому из них. Если конечно не случится какая-нибудь непредвиденная ситуация...

Пожалуйста, пусть у учителей будет свободное время.

Учителя не проводили индивидуальных экзаменов, если у них не было свободного времени, поэтому мне оставалось только молиться богам...

И похоже, мои молитвы были услышаны. Так как вскоре я получила ответ от учителя Гундольфа. На курсе служащих он вел сразу три предмета, и я хотела воспользоваться возможностью, чтобы сдать их все.

* * *

— Я очень благодарна вам за то, что вы нашли для меня время в своем напряженном графике, учитель Гундольф.

— А, госпожа Розмайн. Сюда.

Облаченная в одежду для смешивания, в сопровождении Филины и Родериха, которые несли ингредиенты, необходимые для урока, я вошла в лабораторию Гундольфа, расположенную в корпусе служащих. Я отлично помню, как выглядит лаборатория Хиршуры — там царит полнейший хаос! И это место ничем не отличалось от того. Возможно, это было чем-то совершенно естественным, что единственной чистой зоной в лаборатории была зона для смешивания. Все остальное пространство было завалено бумагами.

— Итак, начнем? — спросил Гундольф.

Все ученики посещали уроки в зависимости от своего объема маны, но занятия служащих имели еще более жесткое разделение. Здесь учеников разделяли в зависимости от их родственных элементов, а после обучали созданию подходящих для них материалов. Я последовала совету Сильвестра и чуть ослабила сжатие своей маны, так что теперь я могла без происшествий использовать свой штап.

Я очень благодарна, Сильвестр!

Чтобы приготовить зелья, указанные Гундольфом, я начала класть в котел один ингредиент за другим. Учитель все это время внимательно наблюдал за мной, поглаживая свою бороду. К этому моменту я уже имела опыт в смешивании, но подобные экзамены один на один все еще напрягали.

— Я вижу, вы даже используете магический круг для сокращения времени варки, госпожа Розмайн.

— Фердинанд научил меня этому. Мое тело настолько слабое, что мне часто приходится использовать восстанавливающие снадобья. Все-таки варить зелья в течении длительного времени весьма затруднительно для человека моего телосложения. Этот круг позволяет мне заниматься варкой столько, сколько я могу.

К тому же я, собиралась сдать за один раз несколько предметов. Я не могла позволить себе не воспользоваться кругом, экономящим время.

— Вы сами готовите зелья? — спросил Гундольф.

— Да. Фердинанд был крайне непреклонен в том, чтобы я, по крайне мере, изучила процесс. Благодаря этому я не испытываю проблем после его отъезда, — с улыбкой ответила я. — Я не могу вечно полагаться на своих опекунов.

Гундольф встретил мой ответ хмурым взглядом.

— Я не это имел в виду. Обычно кандидаты в аубы доверяют процесс варения зелий своим последователям-служащим. У кандидата в аубы есть много другой работы, кроме варки зелий, не так ли?

Постой?! Варка зелий — это работа служащих?! Я впервые слышу об этом!

Я всегда считала, что варить зелья для себя — это нормально, Фердинанд всегда готовил зелья для меня и говорил, что будет позором, если я не научусь обеспечивать себя самостоятельно. Но похоже все наоборот, и нормальные кандидаты в аубы доверяют все приготовления своим служащим.

Я подумала о возможности оставить варку зелий на Филину и Родериха, но покачала головой. Может я и смогла бы возложить такую ответственность на Хартмута, но эти двое просто не справятся с такой нагрузкой.

Никак не справятся.

— Зелья, которые Фердинанд давал мне, готовятся по особому рецепту, — объяснила я. — Они требуют много маны, а также состоят из редких ингредиентов, поэтому даже высшим дворянам непросто их готовить.

— Что это за зелья?

— Рецепт — секретен, — сразу же сказала я. — О, я закончила! Это подойдет? — я привлекла внимание Гундольфа к уже готовому зелью, надеясь тем самым сменить тему разговора.

Кинув быстрый взгляд в котел, Гундольф кивнул и поставил мне проходной балл.

— Вы варили его с явно отработанными движениями. Ваша мана была абсолютно стабильна, несмотря на то, что при этом вы использовали магический круг для экономии времени. И никаких ошибок при варке также не было допущено. Продолжайте и дальше варить зелья с таким же мастерством.

— Да!

Я быстро перешла к приготовлению следующего зелья, болтая с учителем в процессе варки. Больше всего его интересовал ритуал получения божественной защиты. И он задавал много вопросов по этому поводу.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, — сказала я. — Королевская семья обратила внимание на это дело, и мы планируем опубликовать результаты нашего исследования во время состязания герцогств. Мы уже связались с госпожой Ханнелорой и, с разрешения Дункельфельгера, собираемся провести совместное исследование.

Я пыталась использовать авторитет высокорангового герцогства для того, чтобы предотвратить дальнейшие вопросы Гундольфа, но...

— Не было бы более эффективным для вас сотрудничать с Древанхелем?..

— Это было бы так, если бы мы сосредоточились на магических кругах или инструментах, но у Древанхеля, похоже, нет учеников, которые получали бы дополнительные божественные защиты.

— Хм... В таком случае, может, займемся совместным исследованиям магических инструментов?

Казалось, он был так же настойчив, как и прежде. Я покачала головой в ответ на его приглашение, присоединиться к нему, и самым твердым голосом сказала.

— Я решила работать в лаборатории учителя Хиршуры.

У меня уже были планы, а учитель Хиршура хранила много наших секретов, и поскольку она была смотрителем общежития Эренфеста, мне не нужно будет беспокоиться о том, что наши исследования могут быть переданы в другие герцогства. Кроме того, благодаря присутствию в лаборатории Раймунда, мне будет легче выйти на связь с Фердинандом, а также работать над созданием различных магических инструментов. Оставалось еще множество вещей, которые я хотела сделать для своей библиотеки, к тому же я не собиралась отказываться от плана сделать звукозаписывающий инструмент, который я смогу заполнить выговорами для Фердинанда.

— Но лаборатория Хиршуры не... Э-э, я хочу сказать, моя лаборатория имеет лучшее финансирование и более качественные инструменты.

— Это хорошо, но в данный момент у учителя нет проблем с финансированием, — сказала я. Гундольф, возможно, хотел выбрать наиболее тактичный подход, но я прекрасно умела читать между строк. Хиршура, вероятно, испытывала недостаток в деньгах из-за того, что не получала помощи из родного герцогства. Фердинанд говорил что-то о том, чтобы финансировать ее самостоятельно, но я сомневаюсь, что Хиршура примет его предложение. Может быть для меня будет лучшим вариантом самой взять на себя роль спонсора, чтобы она позволила мне оставаться в ее лаборатории.

Честно говоря, она нуждается в еде и сне больше, чем в деньгах.

— Как жаль. Ваши идеи часто совершенно уникальны, госпожа Розмайн. Они были бы отличным стимулом для моих собственных исследований, — сказал Гундольф, наконец отступая с выражением крайнего сожаления на лице. Тот факт, что он знал, когда нужно вовремя сдаваться, как и говорил Фердинанд, заставил меня уважать его еще больше.

— Меня интересует бумага для создания магических инструментов, — сказала я. — Как только я смогу потратить время на ее исследование, я очень хотела бы посотрудничать с Древанхелем.

— Ого. Магическая бумага для инструментов... Например, шкуры какого магического зверя лучше всего подойдут для ее изготовления?

— Нет, я хочу выяснить, можно ли сделать такую бумагу из других материалов, помимо шкур магических зверей.

Глаза Гундольфа внезапно заблестели, и на его лице появилась заинтересованная улыбка.

— Я понимаю. Древанхель, безусловно, лучше походит для исследований такого рода, чем Дункельфельгер. Я с нетерпением буду ждать совместной работы с вами.

— Тем не менее, я буду слишком занята, чтобы мы смогли сотрудничать с вами в этом году.

Гундольф с недоумением посмотрел на меня.

— Вы не можете поручить эту работу кому-то вместо себя? Вы далеко не единственная на курсе служащих Эренфеста, и мне кажется неразумным, что кандидат в аубы в одиночку руководит исследованиями своего герцогства. То, что вы берете дело в свои руки, имеет смысл для вашего исследования божественных защит, поскольку этот вопрос интересует королевскую семью... Но почему в случае этого бумажного исследования вы должны действовать точно так же?

Я в шоке уставилась на него, и с моих глаз наконец спала пелена. Мне даже в голову не приходило, что я могу свалить это исследование на других.

— Поскольку вы являетесь кандидатом в аубы, развитие вашего герцогства должно быть в центре вашего внимания, — продолжил наставлять меня Гундольф. — Вы проходите курс служащих, поэтому вам также нужно проводить личные исследования, но вы должны различать то, что не может развиваться без вашего участия, и то, что может. Иначе вы не сможете добиться успеха ни в том, ни в другом. Ваше внимание в настоящее время разрывается между множеством интересных вам тем. Я бы посоветовал вам делегировать основную часть ваших исследований другим ученикам, и просто контролировать их и направлять, а также думать о том, как можно будет лучшим образом использовать их в будущем. По крайне мере в Древанхеле мы работаем именно так.

Я пыталась все делать сама, а не наставлять других учеников, как это подобает делать правильному кандидату в аубы. Другими словами, я делала тоже самое, что всегда делал Фердинанд.

— Я бы также порекомендовал вам провести это исследование магической бумаги совместно с Древанхелем, — сказал Гундольф. — Я полностью уверен в том, что мы сможем предоставить лучшие ингредиенты.

— Звучит чудесно. Эренфест все еще испытывает проблемы в этой области.

— Многие годы, которые я провел в качестве учителя в дворянской академии, обеспечили меня множеством инструментов для смешивания. Воссоздание результатов исследований не столь уж далекого прошлого — для меня не новшество.

Я расплылась в широкой улыбке.

— Теперь вы действительно привлекли мое внимание. Я заинтересовалась программой прошлого, особенно того времени, когда ученики получали свой штап не на первом курсе.

— Гм, гм... Из того поколения, когда ученики получали свои штап на выпускном, осталось очень мало учителей.

— В библиотеке есть учебные пособия учеников тех лет, но нет рабочих записей самих учителей, поэтому можно получить лишь смутное представление об уроках, которые проводили в то время. Скажите, чему тогда учили? Я бы очень хотела, чтобы учебный материал был предоставлен с точки зрения учителя.

— Это можно обсудить во время нашего исследования.

— Правда? О боги... Я с нетерпением жду этого.

В конце концов я была убеждена, поэтому было решено, что Эренфест и Древанхель будут совместно исследовать бумагу для магических инструментов. Остальное время мы посвятили сдаче экзаменов, в ходе которых я сдала еще один письменный экзамен и сварила два зелья. Когда я закончила, я вернулась в гостиную Эренфеста, чтобы сообщить о своих результатах.

— Итак, по сути, мы также собираемся провести еще один исследовательский проект, но уже с Древанхелем?

— Сколько это может продолжаться? — воскликнул Вильфрид. Его взгляд был полон возмущения, которое он не скрывал, когда смотрел на меня. И, по моему мнению, это было совершенно необоснованно. Как можно обвинять меня в чем-то столь безобидном, как уведомление Гундольфа, что я хочу провести исследовательскую работу, а также демонстрацию своей заинтересованности в учебных материалах прошлых лет? Это просто счастливое стечение обстоятельств, что мы смогли заключить взаимовыгодное соглашение.

— Вы с Шарлоттой сейчас помогаете с печатной промышленностью и изготовлением бумаги, не так ли? — спросила я. — Я должна вас попросить провести одно исследование для меня. Может ли бумага, сделанная из магических растений нашего герцогства быть превращена в магические инструменты, как можно использовать эту бумагу и тому подобное. Не окажется ли это наиболее полезным для Эренфеста?

Игнац и Марианна переглянулись.

— Розмайн, — сказал Вильфрид. — Ты намерена привлечь моих и Шарлотты последователей к этому исследованию?

— Ну конечно. Филина и Родерих заняты сбором и написанием историй, и они будут необходимы для нашего исследования божественных защит, учитывая результаты их ритуалов. Я также считаю это отличной возможностью показать всем, что вы с Шарлоттой вовлечены в печатную промышленность точно также, как и я.

Собирать на себя все похвалы было далеко не идеальным путем. Если мы хотим избавить Сильвестра от репутации жестокого герцога, который заставляет работать только своего сводного брата и приемную дочь, то его кровные дети должны продемонстрировать, что у них тоже есть работа, и они упорно трудятся, чтобы выполнять ее.

— Не поймите меня неправильно, я не говорю, что служащие, которые уже заняты, должны отказаться от своих текущих исследований ради меня. Скорее, я просто считаю, что последователи кандидатов в аубы должны сделать печать и производство бумаги своим основным фронтом работ, так как сейчас это основные отрасли промышленности Эренфеста.

— А что, если наши служащие-ученики откажутся?

Я повернулась и посмотрела на Мюриэллу, которая должна была стать моим последователем после того, как она посвятит мне имя. Она читала одну из книг Эльвиры с мечтательным выражением лица.

— Я поручу это исследование Мюриэлле, а в помощь ей дам учеников из бывшей фракции Вероники, — сказала я. — Им больше не нужно посвящать имя, поэтому большинство из них не станут нашими последователями, но их будущее еще можно изменить к лучшему, если они продемонстрируют свою ценность в исследованиях, связанных с основными направлениями нашего герцогства.

Семьи, избежавшие казни, по прежнему несли на себе клеймо преступников, поэтому по возвращению в Эренфест, все ученики из бывшей фракции Вероники будут собирать на себя суровые взгляды от тех, кто считал их виновными просто на основании кровного родства. Однако если эти ученики смогут продемонстрировать герцогству свою ценность, то я была уверена, что взрослые со временем хотя бы немного смягчат к ним свое отношение.

— Хм...

— Если ты и Шарлотта собираетесь возглавить служащих-учеников, то я бы посоветовала как можно скорее принять имена Бартольда и Кассандры, — сказала я. — Если все пройдет хорошо, то эта работа должна укрепить их связи с вашими действующими последователями, а эти связи, в свою очередь, обеспечат вам помощь от служащих-учеников из бывшей фракции Вероники.

Вильфрид повернулся к Игнацу, который стоял рядом с ним.

— Что ты думаешь? У тебя есть какие-то исследования, которыми ты занимаешься сейчас?

— Нет, я все еще думал над темой, над которой буду работать перед выпускным. Думаю, я буду признателен за эту возможность, которую нам предоставила госпожа Розмайн. Это несомненно пойдет на пользу всем нам.

— Понятно, — утвердительно кивнул Вильфрид. — Розмайн, мы поместим Игнаца и Бартольда в центр этого бумажного исследования.

— Не забывай и о моих последователях, брат, — вмешалась Шарлотта. — Марианна, ты не против?

Марианна улыбнулась.

— Да, конечно, госпожа Шарлотта, — и с этим ответом все наши проблемы были решены. В конце концов мы будем сотрудничать с Древанхелем.

— Однако, прежде всего, нам нужно, чтобы эти ученики посвятили нам имя, — сказал Вильфрид.

— Я иду на место сбора со своими последователями в этот день земли, чтобы собрать материалы для Мюриэллы, — поделилась я. — Может быть, вы могли бы предложить своим рыцарям сопровождения присоединиться к нам, чтобы собрать ингредиенты для Бартольда и Кассандры? Странно ожидать, что служащий и слуга смогут самостоятельно собрать подходящие материалы для присяги.

Кроме того, теперь, когда дети из бывшей фракции Вероники немного дистанцировались от тех, кто собирался приносить имена, было важно, чтобы Вильфрид и Шарлотта взяли на себя обязательство поддерживать своих будущих последователей.

— Твои суждения как всегда остры, сестра, — сказала Шарлотта. — Натали, иди, спроси Кассандру о ее планах на следующий день земли. Я хочу пригласить ее присоединиться к сбору материалов.

Увидев, как Натали, рыцарь сопровождения Шарлотты, покидает гостиную, Вильфрид сказал Алексису поговорить с Бартольдом.

Теперь со всем было покончено... но когда я только собиралась расслабиться, Гретия позвала Юдит в укромный уголок в комнате. Кажется, они что-то обсуждали.

— Гм, госпожа Розмайн... — позвала Юдит, когда в замешательстве вернулась ко мне.

— Да?

— Гретия только что сказала, что хочет пойти с нами на сбор в день земли... чтобы посвятить имя.

— Что? Но...

Насколько я помню, семье Гретии удалось избежать наказания. Она была не обязана посвящать мне имя.

— Рихарда, кажется, Гретия хочет нам что-то сказать, — обратилась я к своей главной слуге. — Можем ли мы...

— У вас достаточно рыцарей сопровождения, так что да... вы можете, — ответила она, буквально поняв меня с полуслова.

История Гретии и сбор ингредиентов (❀)

Я попросила подготовить отдельную комнату и вместе с Гретией направилась туда.

Гретия являлась ученицей четвертого курса. Как и Юдит, она была на год старше меня. Девочки работали вместе, когда были на втором курсе, ведь тогда «комитет по повышению успеваемости» был создан впервые. Самые прочные отношения у них были именно со своими однокурсниками, а не с более старшими или младшими учениками. Это объясняло, почему Гретия часто буквально пряталась за Юдит. Редко можно было встретить дворянина, который вел бы себя настолько робко.

Гретия всегда заплетала свои серые, словно седые, волосы в тугую косу, которая спускалась до ее спины. Это было похоже на прическу, которую носила Лизелетта, но Гретия всегда следила за тем, чтобы ни одна прядь не выбивалась наружу. Ее одежда была совершенно безвкусной, вероятно это был ее сознательный выбор для того, чтобы как можно меньше выделяться, но к несчастью для нее, она была поразительно хорошо развита для девушки своего возраста. Поэтому мой взгляд невольной опускался к ее груди.

— Гретия, — обратилась к ней я.

— Д-да? — отозвалась она. Наш разговор только начался, а она уже казалась мне какой-то мрачной затворницей. Ее выражение лица совершенно не выражало эмоций, но голос дрожал, а пальцы были крепко переплетены между собой.

— Я слышала от Юдит, что ты хочешь посвятить мне имя.

— Да, госпожа. Пожалуйста, примите мою клятву.

— Для начала я хочу услышать твои мотивы. Тебе ведь уже не нужно идти на это для того, чтобы выжить, верно?

Гретия посмотрела на Матиаса и Лауренца с дрожью в глазах, а затем опустила взгляд в пол.

— Мне нужен опекун... — наконец сказала она.

— Опекун? Но зачем...

Я замерла на полуслове. Дети из бывшей фракции Вероники, конечно же, не могли стать моими последователями, если не принесут клятву.

— Это... мой единственный шанс, — сказала Гретия, вскидывая голову и с отчаянием глядя на меня. Ее глаза до сих пор были прикрыты челкой, так что я впервые смогла рассмотреть их должным образом. Они были приятного голубовато-зеленого цвета.

— Это моя единственная надежда, — повторила Гретия.

— Извини, но... я не понимаю, — сказала я.

Гретия поджала губы и достала магический инструмент, блокирующий звук.

— Я не хочу, чтобы другие знали о моих семейных обстоятельствах.

Я взглянула на Рихарду, молча спрашивая ее: «Безопасно ли мне соглашаться на это?» В ответ она приказала Брюнхильде проверить магический инструмент, чтобы убедиться в его безопасности. Из-за недавнего инцидента мои последователи были особенно осторожны с различными предметами, к которым я прикасаюсь, поэтому Брюнхильда тщательно проверила его на наличие яда или каких-либо опасных магических кругов. Все было сделано так быстро, что я не могла не поразиться скорости, с которой мои последователи адаптировались к новым обстоятельствам.

Закончив проверку, Брюнхильда вручила мне магический инструмент, блокирующий звук. Тем временем Гретия внимательно наблюдала за мной, желая убедиться, что я крепко держала инструмент в руках. Ее признание действительно было чем-то, что она не хотела раскрывать другим.

— Я... Родилась в храме, — наконец призналась она.

[[image:/storage/reader-images/a0c8f3b65e570350ba3e3da6c0718e850ec55a45.jpg]]

— Э... Что?

— Я дочь священника и священницы в синих одеждах. По крайней мере мне так всегда говорили.

Я могла только пораженно слушать ошеломляющий рассказ Гретии. По ее словам, все началось еще до королевской чистки. До того момента, как храм испытал нехватку маны, когда еще было много священников и священниц в синих одеждах. Выражение «священник в синих одеждах» неизменно вызывал у меня в голове ассоциацию со стариками без особого запаса маны, но видимо, так было далеко не всегда.

По словам Гретии, в те старые времена у священника и священницы из низших дворян был тайный роман. Они пытались сохранить свои отношения в секрете, но все раскрылось, когда священница забеременела.

— Они не могли пожениться из-за того, что находились в храме, — объяснила Гретия. — Моя родная мать спросила, могут ли она и священник вернуться в свои семьи и пожениться после этого, но ее высмеяли за то, что она обратилась с просьбой, которая явно не соответствовал ее происхождению. В конце концов ее приняли назад, но сочли пятном на репутации семьи и поселили в боковом здании. Мне сказали, что моя родная мать больше никогда не видела священника, которого любила.

Так родилась Гретия. Политические браки играют важную роль в обеспечении безопасности рода. Девочка жила вместе с матерью в боковом здании до своего крещения, и все это время ее мать ворчала о том, насколько лучше была бы ее жизнь, если бы она не была обременена ребенком.

— До того, как она забеременела мной, моя родная мать получала поддержку от своей семьи и дополнительное финансирование из казны герцогства. Ее баловали, когда она путешествовала по провинциям во время ритуала, дарили деньги и подарки. Верные служители и служительницы в серых одеждах обеспечивали все ее повседневные нужды — это был разительный контраст с тем обращением, которое она получала в боковом здании. Она очевидно, была очень счастлива с мужчиной, которого любила. То есть до того момента, как родилась я и все испортила.

Затем произошла чистка и массовое переселение в Центр. В результате этого каждое герцогство остро ощутило нехватку дворян и храмовых детей стали возвращать в дворянское общество. Гретия провела свою жизнь до этого момента воспитываясь как слуга, не имеющая шансов стать дворянкой, но обстоятельства привели к тому, что ее ману все-таки измерили. Следующей новостью, которую она получила, было известие о том, что старший брат ее биологической матери и его первая жена удочерят ее для того, чтобы после использовать для выгодного политического брака.

— Они крестили меня и стали моими родителями... но при этом ни разу не показали мне ни малейшего следа тепла или привязанности, — продолжила Гретия. — Они просто снова и снова говорили мне не ставить их в неловкое положение и не навлекать на них позор, как это делала моя мать. Ведь в их глазах я была просто инструментом, который они могли использовать для получения политических выгод, — она крепко сжала пальцами свою юбку. — Мои братья зовут меня «храмовой девочкой» и насмехаются над моими седыми волосами, говоря, что это делает меня похожей на старуху... и когда в довольно раннем возрасте мое тело начало стремительно развиваться, они начали дразнить меня, говоря, что я корова. Я никогда не знала покоя в этом доме.

Это был первый раз, когда я общалась с кем-то, кто бы так резко изменил свою судьбу после крещения. Я также впервые узнала, что с теми, кого крестят в другую семью, иногда обращаются хуже, чем с родными детьми их новых родителей.

Матушка, конечно же, заботится обо мне так же, как и о своих настоящих детях...

Она подготовила для меня покои, позаботилась о том, чтобы мне сшили несколько нарядов для крещения, и позаботилась о том, чтобы я стала настоящей высшей дворянкой. Мои старшие братья никогда не запугивали меня. На самом деле наоборот, моя семья всегда делала все, что было в их силах, чтобы уберечь меня. Я ожидала, что даже если бы герцог не удочерил меня, все бы продолжалась точно так же.

— Моя семья — средние дворяне, — сказала Гретия. — Мы не занимали особо важной позиции в нашей фракции. Поэтому они просто хотели выдать меня замуж второй или третьей женой. Но я никогда не чувствовала себя плохо из-за такого будущего.

Гретия хотела покинуть свою семью с надеждой на то, что в новом месте с ней будут обращаться нормально, как и с любым другим дворянином. И ей было не важно, получит ли она желаемое через политический брак или каким-то другим образом. Она даже не возражала против того, чтобы выйти за мужчину, который годился бы ей в отцы. Побег из ее нынешней ситуации, по крайней мере, спасет ее от клейма «храмовой девочки».

— Когда появилась необходимость посвятить вам имя, мне показалось, что сами боги протянули мне свои руки, чтобы спасти меня, — продолжила Гретия. — Это был шанс наконец отказаться от этой «семьи» и служить господину или госпоже, которого я выберу для себя сама. В связи с этим я подумала, что святая Эренфеста, которая проявляет сострадание даже к сиротам из приюта, не будет испытывать презрения ко мне, рожденной от священницы. Я думала, что вы, примете меня такой, какая я есть.

Гретия считала себя недостаточно квалифицированной для работы моей слугой, но новость о том, что она могла бы сосредоточиться на моем обеспечении необходимым, а не на контакте с окружающими, похоже принесла ей душевное спокойствие.

— Но в конце концов мои родители смогли избежать казни. Услышав эту новость, я подумала только о том, что больше не могу изображать скорбь и без лишних сложностей посвятить вам имя, — сказала Гретия, и ее внутреннее отчаяние было видно как никогда ясно. А ведь остальные дети из бывшей фракции Вероники ликовали от этой новости. — Я полностью уверена, что даже если мой отец не будет казнен, он все равно замешан в каких-то тяжких преступлениях. Кто-то другой мог придумывать планы и отдавать приказы, но я видела, как много он делает из-за того, что не может отказать в этих просьбах.

Гретия вздохнула и продолжила:

— Я не могу представить, чтобы кто-то захотел жениться на дочери преступника. Вместо того, чтобы найти кого-то, кто будет хорошо со мной обращаться, мои родители будут отчаянно пытаться отдать меня хоть кому-то, чтобы немного улучшить свое положение. Меня постоянно унижали дома, поэтому я развила в себе талант чтения намерений окружающих людей и научилась понимать, какое будущее меня ждет. И сейчас я вижу, что у меня почти нет шансов на хорошее будущее.

Опустив взгляд Гретия продолжила объяснять, что когда она праздновала возможность посвятить мне имя, худшим сценарием, который она могла предположить, было как раз выживание ее семьи. Она считала факт того, что ее ожидания сбылись, доказательством ее навыка предсказывать будущее.

— Гретия, посвятить кому-то имя, — означает отдать в руки этого человека свою жизнь, — сказала я. — Если твой господин или госпожа падет, то и ты тоже. Конечно я сделаю все возможное для того, чтобы подобное никогда не произошло, но нет никакой гарантии, что я не пройду тот же путь, что и госпожа Вероника, которая потеряла всю свою власть и была заключена в тюрьму. Не говоря уже о том, что есть много областей, в которых мне не будет хватать навыков или знаний, как твоему опекуну. Ты все тщательно обдумала? — я все никак не могла отделаться от ощущения, что она смотрит на меня сквозь розовые очки и поэтому игнорирует все мои недостатки.

— Я разговаривала с Родерихом и Юдит. Вы с уважением относитесь даже к простолюдинке-музыканту и вашим поварам, не так ли? И вы приняли меры, чтобы Родерих никогда больше не встречался со своей семьей. Я уверена, что мое решение правильное, — Гретия слегка улыбнулась, а затем добавила: — В конце концов я начинающая слуга. Я могу собрать необходимую мне информацию, — улыбка Гретии исчезла с ее лица, так же быстро, как и появилась, сменяясь серьезным выражением. — Я... знаю, что сейчас у вас слишком мало последователей. Я приму любой приказ, даже если вы скажете мне служить вам всю жизнь и никогда не выходить замуж. Или, если честно, это возможно то, чего я бы и хотела. Пожалуйста, примите моё имя. Я умоляю вас.

Я чувствовала подавляющую тревогу в ее голове. Это действительно ее последний шанс.

— Я уже приняла решение о том, что приму твоё имя, — сказала я. — Если ты все еще хочешь этого, то я не буду тебе отказывать.

— Я очень вам благодарна, — сказала Гретия, и на ее лице появилась нежная улыбка.

Именно в этот момент я по настоящему осознала всю тяжесть моего долга перед Гретией. Я должна была защитить ее улыбку, убедиться, что в будущем она не будет мрачно смотреть на пол под своими ногами. Я вернула ей магический инструмент, блокирующий звук, а затем сообщила своим последователям, что приму ее клятву.

— Давайте соберем ингредиенты для Мюриэллы и Гретии в следующий день земли, — сказала я.

— Да, — ответили все.

Матиас встретил мое предложение довольным взглядом.

— В таком случае, как только мы вернемся в общую комнату, я объясню всем, как можно собрать качественные ингредиенты, необходимые для создания камня для посвящения имени. Я знаю один особенно эффективный метод.

Итак, мы вернулись в общую комнату. Вильфрид и Шарлотта выглядели обеспокоенными, когда увидели меня. Но я улыбнулась им и просто сказала:

— По словам Матиаса, существует один довольно эффективный метод сбора высококачественных ингредиентов.

— Далеко не каждый день вы сможете находить магических зверей, которые будут так же богаты на ману и иметь такое же множество стихий, как танисбефален, — заметил Матиас. — Кроме того, магические звери такого уровня, как правило, слишком сильны для того, чтобы служащие и слуги могли собрать с них материалы. Это может занять много времени, но я считаю, что нам стоит использовать надежные и неспешные методы.

Я кивнула. Если бы повсюду бродили магические звери вроде танисбефалена, то слова «ужасно» было бы недостаточно, чтобы описать это. Матиас собирался дать нам, по сути, профессиональные советы по сбору ингредиентов, так что даже дети, которые не собирались посвящать имя, подошли поближе, чтобы послушать.

— Ну, так каким методом ты пользуешься? — спросил Вильфрид.

— Нужно прийти на место сбора и покрасить плод тайганема¹ своей маной, а затем скормить этот окрашенный фрукт магическому зверю. Мана внутри заставит магического зверя раздуться до огромных размеров. В этот момент вы должны убить его, и получить магический камень. Я открыл для себя этот метод, после того как наблюдал за тем, как госпожа Розмайн увеличила сокровище Дункельфельгера во время игры в диттер в свой первый год.

Похоже, что плоды тайганема, которые можно было собрать на месте сбора Эренфеста, имели такие же эффекты, что и рюэли.

— Однако, — продолжил Матиас. — Есть одна проблема. Плод тайганема может вместить только одно сродство маны за раз. Вам нужно будет покрасить его столькими элементами, сколько у вас есть.

Прежде чем красить плод, необходимо разделить ману на элементы, поэтому этим методом могли пользоваться только те, кто обладал хорошим контролем. Другими словами, ученики третьего года и старше. К счастью с этим не было никаких проблем, так как никому из младших учеников не было необходимости посвящать свои имена.

— Пусть рыцари-ученики ослабят магического зверя, а затем накормят его наполненным маной плодом тайганема, — заключил Матиас. — Зверя нужно будет прикончить сразу после того, как он вырастет, но до того, как он успеет привыкнуть к своей новой силе.

— Понятно... Этот метод действительно потребует времени. Я сам хотел бы собрать несколько высококачественных магических камней, но думаю, это можно отложить на потом, — сказал Вильфрид, временно отказываясь от этой идеи.

Леонора посмотрела на Шарлотту и Вильфрида и нахмурила брови.

— Учитывая, что учеников будет нужно охранять во время окрашивания фруктов, а самих магических зверей нужно будет ослабить до грани смерти, для этого похода нам потребуется много рыцарей. Сколько вы сможете одолжить нам, господин Вильфрид, госпожа Шарлотта?

— Сестра, — услышав вопрос Шарлотта обернулась ко мне. — Сколько рыцарей сопровождения останется в общежитии в этот день?

Я не знала планов всех учеников на день земли, поэтому в свою очередь посмотрела на Леонору, предлагая ей ответить вместо меня.

— План состоит в том, что мы все примем участие, — с улыбкой ответила она. — Госпожа Розмайн отправится к месту сбора, и мы позаботимся о ее защите там.

— Я впервые слышу об этом, Леонора... — сказала я.

— Это потому, что это решение я приняла, как только выслушала объяснение Матиаса, — небрежно ответила она. — У меня есть много причин для такого выбора. Во-первых, я не хочу, чтобы мы разделялись. Дробить нашу группу — это неразумно. Во-вторых, окрашивание плодов тайганема может быть довольно долгим процессом, и я хотела бы, чтобы вы защитили учеников щитом Шуцерии, развернув его на месте сбора. Неважно сколько рыцарей-учеников будет сопровождать нас, охранять сразу четырех подопечных во время охоты на магических зверей крайне сложно.

Она была права — если я накрою дерево и его окрестности щитом Шуцерии, то рыцари-ученики смогут спокойно охотиться, не беспокоясь о нас, а те, кто окрашивает плоды тайганема, смогут сосредоточиться на своем деле. Окрашивание рюэлей было кошмаром именно потому, что они росли под лунным светом, а значит я не могла использовать щит Шуцерии, потому что он блокировал прямые лунные лучи.

И в тот раз мы потерпели неудачу во время первой попытки.

— Кроме того, — продолжила Леонора. — Если мы будем собирать ингредиенты для такого количества людей одновременно, то место сбора потом нужно будет восстановить... Это, наряду с нагрузкой по поддержанию щита Шуцерии, должно помочь вам избавиться от давления излишков маны.

Действительно... Последний аргумент достаточно весомый.

Я твердо кивнула. Количество магических камней, которые нам присылали из Эренфеста, заметно снизилось, поэтому мне нужно было использовать все возможности для того, чтобы высвободить свою ману.

— Ну, — вмешалась Шарлотта. — если сестра собирается защитить всех нас, то возможно мне тоже стоит пойти с ней.

— Госпожа Шарлотта?

— Плод тайганема, окрашенный маной, сам по себе является ценным ингредиентом, не так ли?

— Хорошая идея, — согласился Вильфрид. — В таком случае я тоже пойду. Даже если мы не скормим их магическими зверям, чтобы получить магические камни, один только плод определенно стоит того, чтобы сделать эту вылазку.

И вот было решено, что все ученики Эренфеста, кроме первокурсников, отправятся в это путешествие. Мой щит сможет обеспечить нам всем куда большую защиту, чем это могло быть обычно, и мы все сможем собрать столько ингредиентов, сколько захотим, потому что потом место сбора будет восстановлено моей молитвой.

— Первокурсники останутся в общежитии, так как они еще не умеют призывать ездовых зверей и не смогут добраться до места сбора, — сказала я. — Пожалуйста, просто подождите возможности присоединиться к нам в следующем году.

Первокурсники с завистью смотрели на нас, но они еще не начали посещать занятия по смешиванию и не научились формировать своих магических зверей. Однако среди их группы вдруг раздался голос.

— Госпожа Розмайн, я уже знаю, как вызывать своего ездового зверя. Кроме того, я ваш рыцарь сопровождения, поэтому пожалуйста, возьмите меня с собой!

Это был Теодор, и он выглядел так, словно меньше всего на свете хотел, чтобы его оставили позади. Он действительно похож на Юдит.

— Ну-ну, Теодор, — делая лицо примерной старшей сестры, осадила его Юдит. — Ты едва привык пользоваться своим ездовым зверем. Разве ты не будешь нас всех тормозить? Я думаю, тебе стоит остаться в общежитии.

Ее губы медленно растягивались в ухмылке. Если бы их позиции поменялись местами, таким образом, что именно Юдит осталась бы не удел, то она точно бы заплакала и умоляла бы нас взять и ее тоже. И понимая это, я все-таки решила разрешить Теодору поехать.

— Нам нужно как можно больше рыцарей-учеников, — сказала я. — Ты можешь пойти с нами, Теодор.

— Спасибо, — поблагодарил он, и выражение его лица сменилось с облегчения на гордую улыбку.

Теперь, когда мы решили, кто из рыцарей-учеников пойдет с нами, Леонора, Алексис и Натали начали обсуждать более мелкие детали плана. Они обсуждали как нам лучше всего разместить щит Шуцерии, как собирать ингредиенты, на каких магических зверей нужно просто убить, а каких ослабить, чтобы потом добыть из них магические камни.

В какой-то момент обсуждение превратилось в собрание рыцарей-учеников. Филина некоторое время просто слушала, а потом вдруг хлопнула в ладоши и сказала.

— Давайте соберем корзины для пикника, госпожа Розмайн! Место сбора теплое и свободное от снега, и, благодаря вашему щиту Богини Ветра, мы сможем спокойно есть, не опасаясь нападения каких-либо магических зверей, — на ее лице расплылась возбужденная улыбка, когда она делилась своей идеей.

— Боги! Какая замечательная идея! — Шарлотта даже немного повысила голос от восторга.

— Я думаю, что мы можем взять пирожные с заварным кремом.

— Нам также нужно будет приготовить теплый чай, госпожа Шарлотта.

Предложение Шарлотты и моих слуг приготовить обед заранее, быстро превратилось в обсуждение пикника...

— Мясные пироги тоже будут восхитительны, — прислушавшись к этому обсуждению, добавила я.

— О, а бутерброды не будет ли легче есть? — спросила Шарлотта.

— Нгх... Я тоже собираюсь кое-что приготовить! — вмешался в наш разговор Вильфрид, когда увидел, как мы с Шарлоттой наслаждаемся нашей беседой. Наш пикник постепенно превратился в полноценную экскурсию для всех учеников общежития.

Лица первокурсников из разочарованных превратились в откровенно раздосадованные. Мне нужно будет попросить Хуго и Эллу приготовить для них что-нибудь особенное, чтобы компенсировать это.

— Что ты прикажешь приготовить поварам, сестра? — спросила Шарлотта.

Какая может быть школьная поезда без онигири, верно?

— У меня есть так много вкусных идей, что я просто не могу определиться.

* * *

И вот наступил день земли. Несколько рыцарей-учеников заранее отправились на место сбора, чтобы снизить число магических зверей там, и когда мы получили от них весть, что все готово, то отправились следом. Все наши обеды были надежно сложены в мой очень большой пандобус, и вскоре наша группа начала оживленно болтать.

Как только мы прибыли, я установила свой щит вокруг дерева тайганем, и мы начали собирать ингредиенты. Рыцари-ученики приступили к своей работе, ослабляя магических зверей за пределами барьера, а Теодор стоял рядом со мной, неся караул.

— Возьмите этот плод тайганема, сфокусируйтесь и влейте в него ману только одного элемента, — инструктировал Матиас. — Продолжайте делать это, пока плод полностью не примет цвет элемента.

Мы все разобрали плоды и начали делать так, как нам сказал Матиас. Как и в случае с рюэлем, плоды тайганема были очень устойчивы к потоку маны, но я продолжала вливать в них свою ману, пока три из них не были полностью окрашены.

Я не хотела тратить время и окрашивать их по одному.

— Госпожа Розмайн, моя мана совсем не принимается, — сказала Мюриэлла, обеспокоенно глядя на три моих окрашенных фрукта.

Я проследила за ее взглядом, а затем ностальгически улыбнулась. Не так давно я была в таком же положении, что и она сейчас.

— Магические растения — тоже живые существа, — сказала я. — Поэтому они очень устойчивы к мане. У тебя нет другого выбора, кроме как не торопиться и использовать восстанавливающее зелье при необходимости.

Я чувствовала некоторую усталость из-за того, что окрасила сразу три фрукта, поэтому я решила отдохнуть в пандочке. Возможно мое здоровье стало лучше после второго юрэве, но все еще был риск, что я могу перестараться и потерять сознание. Тем не менее, благодаря снижению уровня сжатия моей маны, я чувствовала себя значительно лучше, чем раньше.

Ах, да... Кажется я однажды слышала, что избыток маны вреден для тела.

Я взяла книгу и начала читать, надеясь, что смогу пробыть до конца этого семестра в академии оставаясь здоровой. Солнце сегодня светило ярко. Я, откинувшись на спинку одного из мягких кресел моего пандобуса, я подумала о том, как элегантно провести выходной.

Пока я читала и поддерживала щит, все кто хотел посвятить имя уже получили свои магические камни. После, мы вместе насладились вкусным обедом и приятной беседой.

В целом, это был очень веселый день земли.

Примечания:

1. Тайганем タイガネーメTaiganēme — Teig [taɪ̯k] «Тесто» + Genehm [ɡəˈneːm] «Приемлимый»

Уроки учителя Фраулерм (❀)

Я не смогу закончить свою учебу до тех пор, пока учителя не назначат мне дни, когда я должна буду сдать им экзамены, поэтому я направила каждому из них ордоннанцы с просьбой принять меня. Их ответы приходили один за другим по мере того, как приближался конец недели. И в итоге единственным ответом, который я ждала, был ответ от Фраулерм. До сих пор она не проявляла к Эренфесту ничего, кроме враждебности, поэтому я ожидала, что она воспользуется своим авторитетом учителя для того, чтобы создать мне сложности. Возможно она скажет, что не может найти время для того, чтобы принять мой экзамен, или заявит, что не получала от меня запроса.

— Интересно, что учитель Фраулерм будет делать в этом году... — спросила я у своих последователей, которые помогали мне планировать расписание.

Филина обеспокоенно прижала ладонь к щеке.

— Она уже должна была понять, что даже изменение учебного плана не помешает вам, а ваш статус святой Эренфеста только доставит ей дополнительных сложностей, если она решит открыто действовать против вас. Вы так много раз демонстрировали свои великие таланты, что если она попытается принизить вас, то встретит только недоверчивые взгляды окружающих. Она должно быть изо всех сил пытается придумать какую-нибудь подлость сейчас.

Брюнхильда выслушала наивную точку зрения Филины с легкой усмешкой, а затем добавила:

— Даже если учитель Фраулерм не разрешит индивидуальную сдачу, как и вы, госпожа Розмайн, предполагаете, разве это имеет большое значение? В конце концов вы просто можете сдать экзамен, проводимый после окончания занятий. Было бы мудро, оставь вы ее напоследок и вместо этого потратив время на общение и свои исследования.

— Если бы сдача была моей единственной целью, тогда я бы так и поступила, — сказала я.

Однако, если я оттяну сдачу экзамена, то это может сказаться как на моей репутации, так и на моей возможности стать первой на курсе. И тем самым обещание, которое я дала Фердинанду, будет нарушено. На всякий случай я уже отправила запрос Хиршуре, потратив какое-то время, чтобы подобрать хорошую формулировку текста ордоннанца.

— Я не смогу посещать вашу лабораторию, пока не сдам все экзамены, и так же до тех пор я не могу приступить к совместным исследованиям с другим герцогством. Могу ли я как-то изменить это? — я надеялась, что учитель решит мои проблемы.

После завтрака, но до начала наших утренних занятий, я направилась в общую комнату, где встретилась со своими братом и сестрой и их последователями. Нам нужно было обсудить наш предстоящий исследовательский проект с Древанхелем.

— Сначала мы должны определиться с основами, чтобы никто не онемел, пытаясь ответить на вопросы учителя Гундольфа, — сказала я.

Вильфрид покачал головой.

— Розмайн, я понимаю, что мы должны обсудить это исследование с нашими служащими-учениками, но разве ты не должна сначала поговорить об этом с отцом?

— Я уже упоминала о совместном исследовании в одном из своих ежедневных отчетов. Также я написала, что в основном исследованием будут заниматься ваши с Шарлоттой последователи. Но разве... исследования учеников требуют разрешения ауба? Это не похоже на вопрос, из-за которого его стоит беспокоить, — я была почти уверена, что никто другой из учащихся академии не давал подробных отчетов о проводимых исследованиях и не спрашивал на это разрешения у ауба.

Вильфрид и Шарлотта переглянулись.

— В большинстве случаев это не требует разрешения, но учитывая, что за всем будешь присматривать ты, то результат наверняка будет каким угодно, но точно далеким от обычного.

— Кроме того, это исследование бумаги тесно связано с основной областью развития Эренфеста, — добавила Шарлотта. — Тебе следует обсудить это с отцом и матерью, сестра.

Они оба были единодушны, поэтому мне показалось мудрым прислушаться к их мнению.

— Тогда, полагаю, мы можем подождать пока из Эренфеста не придет ответа на мой отчет, — согласилась я. — Тем не менее, я не могу себе представить, что наше исследование как-то повлияет на наши основные направления развития. Мы не будем учить Древанхель, как делать бумагу, мы просто будем изучать возможности использования бумаги, сделанной из магических растений.

— Ты так думаешь?

— Именно. Я хочу сосредоточиться на том, как можно использовать странную бумагу вроде той, что изготавливается из магических растений Илльгнера, в магических инструментах. Сам процесс создания бумаги останется нашим козырем, поэтому мы прибережем его до собрания герцогов. Он не будет опубликован как исследование дворянской академии. Даже раскрытие рецепта унишама уже было слишком сложно для Древанхеля. Они не смогли идеально воссоздать его, потому что не подумали включить в него скраб. Поэтому у них нет и шансов повторить растительную бумагу, у которой производство куда более сложное и требующее большое количество специальных инструментов. И прежде всего, они, конечно, не могут даже подумать о том, что простолюдины могут делать бумагу, которая имеет магические свойства.

— В этом точно нет никаких сомнений, — согласились Игнац и Марианна. — Магические инструменты могут создавать только дворяне.

Они до сих пор не могли поверить, что бумага из магических растений делается точно так же, как и обычная бумага. Магические инструменты, обладающие маной, делались с применением смешивания.

— Точно так же, как мы продали метод производства унишама во время собрания герцогов, для того чтобы сбалансировать спрос и предложение на масло, мы однажды захотим продать метод изготовления бумаги для того, чтобы не вырубать все деревья нашего герцогства. Однако, когда мы сделаем это, не думаете ли вы, что мы должны попытаться заработать на этом как можно больше денег? — я пристально посмотрела на Вильфрида и Шарлотту, а мои глаза блеснули от предвкушения. — Это совместное исследование — наша возможность использовать Древанхель для повышения ценности нашей бумаги. Узнайте, как бумагу, которую делают простолюдины, можно использовать как магические инструменты. Исследуйте наиболее эффективные способы ее использования, а также что нужно сделать для повышения ее эффективности. Сумма, которую мы заработаем, будет зависеть от результатов, которые вы получите.

— Розмайн... у тебя сейчас довольно злобное выражение лица, — заметил Вильфрид. выглядя немного смущенным.

Упс... Моя торговая жилка снова вышла на поверхность?

Я быстро закрыла рот и улыбнулась, изо всех сил стараясь выйти из режима торговца.

— Короче говоря, это важно для привлечения богатства в Эренфест.

— Но если ты считаешь это исследование столь важным, сестра, то не должна ли ты лично руководить им?

— Это могло бы иметь смысл, но я чувствую, что должна как можно меньше общаться с учителем Гундольфом.

— Почему? Он мучил тебя? — спросила Шарлотта, выражение ее лица изменилось.

— О, нет, совсем нет. Просто кажется более безопасным, чтобы Игнац и Марианна заняли мое место, так как они мало разбираются в производстве бумаги, таким образом, их нельзя будет допросить. Вполне возможно, что они могли бы изучить метод производства бумаги через отчеты и тому подобное, но, не попробовав это самостоятельно, у них не было бы способа объяснить это так, чтобы другие тоже поняли.

— Не уверена, что понимаю.

— Если бы я проводила наши исследования с учителем Гундольфом, то, скорее всего, я бы раскрыла слишком много наших коммерческих тайн, сама того не желая. Но подобная проблема не возникнет перед Игнацом и Марианной. Они не могут раскрыть то, чего не знают.

Я прекрасно осознавала свою склонность бессознательно болтать. Я также знала, что крайне легко поддаюсь даже самой примитивной приманке. Конечно, сейчас я могла сохранять хладнокровие, но я бы наверняка проболталась в тот момент, когда столкнулась бы с коварством Гундольфа. Лучшим решением для меня было вообще не приближаться к нему.

«Кто боится утонуть, тот не должен приближаться к колодцам!» — сказал один мудрец. «Лучшая защита — это избегать опасности!» Я росту над собой. Эхехе.

— Что нам делать, когда учитель Гундольф начнет расспрашивать нас о процессе изготовления бумаги? — спросила Марианна.

— Мы изучаем возможности использования магических инструментов, ему не нужно знать, как делают бумагу. Вы можете сообщить ему, что его вопросы лучше оставить до собрания герцогов, или же он может самостоятельно изучать этот вопрос, но в свободное время.

— Понял.

Мы продолжили обсуждение того, какой объем информации безопасно будет разглашать во время нашего совместного исследовательского проекта, а после я отправила запрос на то, чтобы нам прислали бумагу сделанную из магических растений Илльгнера.

* * *

Я сдавала экзамены на курсе служащих один за другим, и куда бы я ни пошла, все учителя спрашивали меня об исследованиях, которые я буду проводить совместно с высшими герцогствами. Казалось, что слухи уже разошлись достаточно далеко. Я всегда отвечала максимально кратко, говоря, что еще ничего не решено, поскольку наши аубы еще не обсуждали этот вопрос между собой. Но учителя, казалось, не особо верили мне. Также выяснилось, что информацию они получили от смотрителей общежитий Дункельфельгера и Древанхеля. Руфен и Гундольф активно распространяли информацию о наших совместных исследовательских проектах, чтобы убедится, что их не свернут на полпути.

В разгар всего этого Фраулерм прислала мне ответ, что может принять меня завтра утром. Она не торопилась, но я не собиралась жаловаться. Если честно, я ожидала, что она проигнорирует меня или прямо откажет в моей просьбе.

Похоже я слишком поторопилась осуждая вас, учитель Фраулерм. Прошу прощения.

Несмотря на ее злобные слова и действия, казалось, что она, по крайне мере, готова делать тот минимум, который ждут от нее как от учителя. Я извинилась перед ней в своем сердце, затем послала ей подтверждение, что получила ее письмо. Мгновение спустя от Хиршуры прибыл ордоннанц.

— Я сказала Фраулерм, что, учитывая все эти слухи об Эренфесте, который проводит совместные исследования с великими герцогствами, я задаюсь вопросом о том, по какой причине Аренсбах остался в стороне. все-таки связь между Эренфестом и Аренсбахом сейчас должна быть сильна как никогда, учитывая брак Фердинанда и госпожи Дитлинды. Я подумала, может быть это произошло из-за того, что одна из сторон не делает и шага навстречу другой, — проговорила птица, голосом учителя. — В ближайшее время вам стоит ждать ее ответа.

Похоже именно Хиршура была причиной того, что Фраулерм вышла со мной на связь. Я сообщила, что мы назначили дату моей сдачи экзамена, а затем поблагодарила ее. Вскоре прибыл еще один ордоннанц.

— Упомяните совместное исследование с Аренсбахом для того, чтобы получить проходной балл. Ваши исследования с Раймундом должны соответствовать всем требованиям, если вы будете делать прототипы его разработок, а потом совместно опубликуете результаты.

Раймунду было нужно довольно много времени, чтобы воплощать свои идеи из-за его довольно скудного объема маны. Однако, если мы будем сотрудничать, и сама задача по воплощению идей будет на мне, тогда я смогла бы оказать помощь в исследовании различных магических инструментов необходимых для библиотеки. Пока я размышляла над этим, Хиршура дала мне еще несколько советов. Она хотела, чтобы я нашла предлог для того, чтобы вызвать ее. Возможно использование того, что исследования будут проводиться в ее лаборатории должен сработать. Если она будет присутствовать, то тогда сможет гарантировать, что оценка будет поставлена мне справедливо.

Боги... Никогда бы не подумала, что учитель Хиршура может быть таким сильным союзником!

Мой краткий разговор с Хиршурой вселил в меня надежду, что я действительно смогу получить экзамен у Фраулерм. Мне стало легче, но в тоже время...

— Действительно ли слухи о наших совместных исследованиях так широко разошлись, что учитель Фраулерм увидела в них проблему? — спросила я у своих последователей. — Разве это не просто болтовня между учителями? — Я уже закончила свой курс для кандидатов в аубы, а свои экзамены по курсу служащих я сдавала отдельно от других учеников, поэтому я мало знала о слухах, ходящих по академии.

— Что ж, — начала Лизелетта, — многие студенты знают о наших совместных исследовательских проектах, и на данный момент все считают, что этот вопрос уже решен. Однако я не знала, что двое учителей несут основную ответственность за утечку этой информации.

Филина энергично закивала в знак согласия. Она сама собрала немного информации об этом, когда посещала корпус служащих.

— Нет никаких сомнений в том, что результаты наших исследований получат всеобщее внимание после их публикации. Несколько герцогств даже обратились к учителю Хиршуре с просьбой присоединиться к нашему совместному проекту с Дункельфельгером.

Естественно эти герцогства были заинтересованы только в установлении более крепких связей с великими герцогствами и королевской семьей. В результате учитель Хиршура отвергла их всех, заявив, что они не послужат хорошими образцами для исследования. Это был первый раз, когда она должным образом помогает нам, поэтому я никогда раньше не замечала этого, но... учитель Хиршура действительно очень компетентна.

— Многие герцогства так же просили учителя Гундольфа позволить им присоединиться к нашим исследованиям с Древанхелем, — продолжила свой доклад Лизелетта. — Однако он категорически отказывал им, аргументируя тем, что их опыта не хватит для оказания весомой помощи. Так что в этом вопросе у нас тоже нет причин для беспокойства.

Филина снова кивнула.

— Но нам стоит проявить беспокойство о том, будут ли господин Игнац и госпожа Марианна соответствовать его стандартам. Если нет, то он обязательно удвоит усилия, требуя работать с вами напрямую.

В общем слова моих последовательниц рисовали учителя Гундольфа как человека, которого стоит опасаться.

Да, мне действительно нужно избегать его...

* * *

Собирая информацию о текущей ситуации в дворянской академии, я отправилась на сдачу экзаменов в лабораторию учителя Фраулерм, которая располагалась в корпусе служащих. Я ожидала, что там повсюду будут разбросаны документы, ингредиенты и магические инструменты. Поэтому зрелище, которое я застала там, действительно удивило меня. Увидев такую опрятную и аккуратную лабораторию, я даже немного прослезилась.

Аааа! Здесь все так хорошо организовано! Именно этого я и ожидала от учителя, специализирующегося на сборе и контроле информации.

Комната излучала чувство самодисциплины, здесь все было на своих местах. Это действительно идеально подходило для Фраулерм.

— Позвольте мне перейти к делу, госпожа Розмайн, — начала Фраулерм. — Ходят слухи, что Эренфест проводит исследовательские проекты с Древанхелем и Дункельфельгером. Это правда? — как и сказала Хиршура, все ее внимание было отдано этому вопросу.

Я уверенно улыбнулась.

— Это то, на что мы надеемся, но наши аубы еще не обсудили этот вопрос, поэтому я не могу сказать, действительно ли это произойдет. Тем не менее, учитывая мотивацию глав наших общежитий, я думаю, что это лишь вопрос времени. Теперь мы можем приступить к экзамену?

— Вах! — воскликнула Фраулерм, а ее брови взлетели вверх. — Разве вам не стоит больше думать о своих отношениях с Аренсбахом? Помолвка вашего учителя и госпожи Дитлинды должна была сблизить наши герцогства. Непостижим тот факт, что вы относитесь к Аренсбаху с таким неуважением.

— Я с большим вниманием отношусь к отношениями между двумя нашими герцогствами, но я не верю, что Фердинанд примет Ордшнели без благословения Глюклитата. Это беспокоит меня, — это был окружной способ сказать, что наша дискуссия не может продолжаться, пока я не сдам этот курс.

Фраулерм метнула в меня полный досады взгляд, затем вытянула экзаменационный билет. В отличие от прошлого года, вопросы вовсе не были чрезмерными. Я ответила на них все без проблем, а затем вернула лист.

— Итак, позвольте мне вызвать учителя Хиршуру, — сказала я.

Фраулерм в замешательстве распахнула глаза, поэтому я изобразила в ответ преувеличенно удивленный вид и приложила руку к щеке.

— Ой? Я что-то неправильно поняла? — спросила я. — Поскольку это последний предмет, который я должна сдать, я подумала, что мы могли бы перейти к обсуждению нашего совместного исследования с Аренсбахом.

— С-совсем нет. Мы обязательно будем обсуждать совместные исследования. Но зачем вызывать Хиршуру? — она все еще была удивлена, никак не представляя, что я так легко соглашусь. Она действительно плохо справлялась со своими обязанностями по сбору информации.

— Учитель Хиршура — смотритель моего общежития. Ей нужно присутствовать на этих обсуждениях, чтобы она могла сообщить о них аубу Эренфеста. Вы не согласны? — Я улыбнулась и достала ордоннанц, не став упоминать в том, что на остальных обсуждениях исследований она не присутствовала. — Учитель Хиршура, я хочу обсудить с Аренсбахом совместный исследовательский проект. У вас есть минутка?

Хиршура прислала ответ с одним словом:

— Конечно, — затем она появилась в кабинете так внезапно, что можно было догадаться, что она ждала моего сообщения.

Глядя куда то между мной и Фраулерм, Хиршура вздохнула.

— Добрый день, Фраулерм. Госпожа Розмайн, я хотела спросить, не следует ли обсудить наше будущее исследование, после того, как вы закончите с занятиями? Я помню, вы сказали, что не можете посетить мою лабораторию, потому что заняты своей учебой.

— Предмет учителя Фраулерм — последний, который я должна сдать. О, но мой экзамен еще не оценили. Могу я спросить, могут ли его оценить прямо сейчас?

Теперь, когда Хиршура здесь, Фраулерм не сможет подделать мою оценку. Она поморщилась, когда взяла экзаменационную работу со своего стола. Хиршура внимательно следила за ней, чтобы не было нечестной игры. И не прошло и секунды, как она вмешалась.

— Фраулерм, ты...

— О, боги. Похоже я дала госпожа Розмайн неверный экзамен. Охохохо...

— Не то, чтобы это казалось проблемой. Она правильно ответила на все вопросы.

— Она ?! Что вы сказали? — Фраулерм сразу же уткнулась взглядом в лист, ее брови задрались выше, чем раньше.

[[image:/storage/reader-images/f27ac9e7be06b872dfe66e4b89eb15dd9e784d04.jpg]]

— Что-то случилось? — спросила я.

— Экзамен, который вы только что сдали, был для пятикурсников, — объяснила Хиршура. — Откуда вы вообще знаете этот материал, госпожа Розмайн?

— Господин Фердинанд заставлял меня изучить программу для каждого курса, так что это не проблема.

Меня учили всему необходимому, начиная с программы первого курса и заканчивая выпускным. Так как я проходила все это разом, то даже не была уверена, к какому году относилось изученное мной. Вопросы, которые дала мне учитель Фраулерм, показались мне достаточно простыми, поэтому я не задумываясь отвечала на них.

— Господин Фердинанд действительно требует очень многого, — сказала Хиршура, прижав руку к своему лицу. — Я поражена, что вы можете соответствовать его запросам.

Тем временем Фраулерм пробормотала.

— Это ненормально... — она повторяла это снова и снова. Лично я считала, что ее экзамен, который предназначался для старшекурсников, не был ненормальным, как и то, что Фердинанд подготовил меня к будущей программе заранее.

Я была нормальной.

— Это все еще считается сдачей? — спросила я. — Или мне нужно будет пересдать все и написать экзамен для третьего курса.

Хиршура повернулась к Фраулерм.

— Есть ли время для пересдачи? У меня сложилось впечатление, что мы собираемся поговорить о новом совместном исследовании.

Не выдержав давления, которое мы с Хиршурой оказывали на нее, Фраулерм покраснела и закричала:

— Этого достаточно для экзамена! — она села, показывая, что готова к нашему разговору, хотя я не могла не заметить, как агрессивно она опустилась на стул. Это наверняка будет больно для ее задницы, но по крайне мере было ясно, что она действительно недовольна.

Придя к негласному соглашению, что лучше не обращать внимания на слона в посудной лавке, мы с Хиршурой сразу же погрузились в суть нашего будущего исследовательского проекта.

— Если наши два герцогства будут сотрудничать, — сказала я. — То я твердо убеждена, что мы должны использовать исследования, которые Раймунд проводит в лаборатории учителя Хиршуры. Он ученик господина Фердинанда, и теперь также будет служить его последователем. Публикация нашей работы о магических инструментах должна быть достаточно серьезной, чтобы ее зачли за совместное исследование.

— Боги! — воскликнула Фраулерм. — Это будет исследование Хиршуры, а не совместная работа с Аренсбахом!

— Нет, не будет, — с улыбкой ответила я. — Работа, которую проводит Раймунд, принадлежит ему самому, и Аренсбах опубликует ее на состязании герцогств. Лаборатория учителя Хиршуры — просто идеальное место для проведения наших исследований, поскольку учитель Хиршура — наставница Раймунда и господина Фердинанда, а я — ученица господина Фердинанда. Тем не менее, существует очень большая вероятность того, что и учитель Хиршура, и Раймунд будут настолько поглощены своей работой, что забудут должным образом отчитаться перед Аренсбахом. Я полагаю, что вы знакомы с некоторыми привычками учителя Хиршуры?

— Да. Я не могу представить, чтобы она делала какие либо надлежащие отчеты после того, как ее поглотит новая страсть, — ответила Фраулерм, качая головой и морщась. С первого взгляда было ясно, что она познала это на личном опыте.

Хиршура лишь улыбнулась в ответ. Она подыгрывала.

— Поэтому я молюсь, чтобы Ордшнели, богиня гонцов, привлекла господина Фердинанда к этому совместному исследованию, — заключила я.

Мне было бы проще связаться с Фердинандом под предлогом консультации по поводу нашего совместного исследовательского проекта. Не говоря уже о том, что мы могли бы получить более безопасный канал связи, если бы Фраулерм сама отправляла сообщения в Аренсбах, и она обязательно согласится на это, ведь это бы повысило ее репутацию.

Я предполагала, что эти письма ждут проверки и цензура, поэтому мы могли писать только то, что были готовы показать Аренсбаху... но наличие другого варианта, кроме Раймунда, определенно будет нам на руку.

— Учитель Фраулерм, как смотритель общежития Аренсбаха, не могли бы вы стать нашей Ордшнели и обеспечить успех наших исследований? — попросила я.

Губы Фраулерм изогнулись в ухмылке. Ей явно нравилась мысль о том, чтобы занять положение, которое позволит ей видеть наши отчеты и играть ключевую роль в улучшении отношений между нашими двумя герцогствами.

— Очень хорошо. Я буду подавать отчеты, так как это моя обязанность как смотрителя общежития. Однако, госпожа Розмайн, я должна предупредить вас — ограничьте свои ненормальные слова и дела, иначе между нашими герцогствами могут образоваться трещины, и господин Фердинанд может быть вынужден столкнуться с трудностями в Аресбахе.

Хиршура встала

— Тогда, кажется, вопрос решен, — она намекнула, что нам пора идти, но Фраулерм окликнула меня прежде, чем мы успели дойти до двери.

— Госпожа Розмайн, как ваше здоровье в последнее время? Может быть произошли какие то изменения?

Я с вопросом посмотрела на Фраулерм, не понимая, что побудило ее задать такой вопрос.

— Я просто знаю, что у вас ужасно слабое телосложение, — объяснила она, изображая беспокойство. — Я немного беспокоюсь, что у вас может не хватить сил на все эти исследования.

— Изменения были да. Но, эм... к худшему.

Я не была уверена, что она хочет узнать, поэтому с полуулыбкой на лице дала расплывчатый ответ. Я, конечно же, не солгала ей — все стало еще хуже, стоит только вспомнить урок музыки или занятие по танцу посвящения.

Личный библиотекарь лаборатории Хиршуры

Теперь, когда мой последний экзамен по курсу служащих был завершен, я быстро договорилась о чаепитии с Дункельфельгером. Однако было много проблем, которые мешали его проведению, в том числе, я не знала, какого прогресса в своей учебе достигли Лестилаут, Ханнелора и Кларисса, и дал ли их ауб ответ на нашу просьбу о совместном исследовании. Я велела Брюнхильде сообщить им, что нет причин спешить с ответом.

— Похоже, что ауб Дункельфельгер еще не дал своего ответа, — сообщила мне Брюнхильда в тот же день, после обеда. — Они собираются подождать, что скажет ауб, прежде чем сообщать нам о днях, когда будет удобно провести чаепитие.

Другими словами, дата чаепития еще не могла быть назначена. Я повернулась к Лизелетте.

— С завтрашнего дня я собираюсь начать посещать лабораторию учителя Хиршуры. Не могли бы вы подготовить все необходимое.

— Вы можете доверить это мне, — ответила она. — Я обязательно приготовлю достаточно средств для уборки. Лаборатория учителя Хиршуры должна быть надлежащим образом убрана, прежде чем вы войдете туда, госпожа Розмайн.

Лизелетта тут же начала подбирать магические инструменты для уборки, которые она собиралась использовать. А ее глаза ярко горели огнем, который казалось говорил: «Наконец-то, достойный противник!» Леонора воспользовалась этой возможностью, чтобы уйти и переговорить с другими рыцарями сопровождения, на счет того, кто будет свободен в этот день и сможет сопровождать меня. Мои последователи действительно чрезвычайно надежны.

— Я оставлю все приготовления на вас, — сказала я. — А теперь, если вы позволите, я должна пойти в свою потайную комнату, чтобы написать несколько писем.

Это было подходящее время, чтобы написать письма, которые я передам Фердинанду через Раймунда. И чтобы сохранить их содержимое в секрете, я буду должна писать их исчезающими чернилами. Я прошла в свою потайную комнату.

Написав несколько страниц чернилами, которые дал мне Фердинанд, я остановилась, чтобы посмотреть на законченный результат. Это было довольно подробное описание произошедшего со мной, с вопросами, которые я вставляла по мере необходимости... но пожалуй в моем письме было несколько малопонятных моментов.

«Во время ритуала обретения божественной защиты я поднялась по лестнице на великие высоты, где живут верховные боги. Учитель Хиршура желает знать, что я там нашла. Я срисовала магический круг, который я увидела с вершины лестницы, но должна ли я показать его Сильвестру? Кроме того, я получила так много божественных защит, что мой штап больше не может выдерживать этот поток. Каждая мелочь, которую я делаю, превращается в благословение. Я пыталась максимально снизить сжатие своей маны и потратить ее, чтобы исправить это, но есть ли еще какие то методы, которые я могла бы использовать?» — я замерла, изучая бумагу.

— Хм... А это достаточно понятно? Но Фердинанд же лучше всех понимает, что я имею в виду!

Убедив себя, что все будет хорошо, я положила письмо обратно на стол, чтобы чернила могли высохнуть. Тем временем я подумала также добавить в письмо секретное сообщение, чтобы проверить как много времени Фраулерм потребуется, чтобы передать письмо.

Поэтому я дописала:

«Это письмо будет передано вам через учителя Фраулерм. Дошло?» Как только исчезающие чернила высохнут и строки исчезнут, мне нужно будет написать поверх что-нибудь безобидное.

Но что мне сделать, если Фраулерм это будет читать?.. Как сложно.

* * *

— А теперь, я иду в лабораторию.

Это был первый из многих дней, которые мне предстояло провести в лаборатории учителя Хиршуры. И перед уходом я говорила с Шарлоттой в гостиной. Она все еще сдавала свои практические экзамены, но сегодня у нее не было занятий, поэтому она собиралась обсудить с Марианной исследование бумаги из магических растений.

— Вы точно идете в лабораторию, сестра?.. — Шарлотта удивленно моргнула, глядя на Лизелетту, которая везла с собой тележку, набитую различными вещами. Кажется, их было столько же, сколько мы брали когда посещали чаепития в библиотеке. Этого было многовато для простого визита в лабораторию Хиршуры.

Я смущенно улыбнулась.

— Мы решили взять чистящие средства и немного еды.

Образ жизни Хиршуры и Раймунда никоим образом нельзя было назвать здоровым. Я объяснила Шарлотте плачевное состояние, в котором находится лаборатория, после чего Рихарда вздохнула и намекнула, что не мне говорить об этом. Очевидно, что я так же пренебрегала своим здоровьем, когда была поглощена новой книгой.

Я виновато улыбнулась и вышла из общежития. Уроки уже начались, поэтому в коридоре было тихо и безлюдно. Сегодня меня сопровождали Рихарда и Лизелетта, как мои слуги, Матиас и Теодор, как мои рыцари сопровождения, и Родерих, как мой служащий.

— Это будет первый раз, когда я посещу корпус служащих... — сказал Матиас, когда он присоединился к нам. Теодор кивнул, соглашаясь с его словами, подразумевая, что это касается и его.

Как только мы оказались внутри, Матиас пробормотал, что в здании служащих куда больше индивидуальных кабинетов, чем у рыцарей. Здесь было бесчисленное число складских помещений, а также лаборатории, так что я могла точно понять, что он имеет в виду. Напротив в рыцарском корпусе было куда больше тренировочных залов, поэтому большая часть небольших комнат принадлежало учителям. Поэтому корпус рыцарей был самым высоким и широким из всех специальных корпусов, и он располагался дальше всех остальных.

— Нгх. Что это за странный запах? — спросил Теодор, оглядываясь по сторонам. Я могла сказать, что он хотел зажать себе нос, но, как рыцарь сопровождения, вместо этого просто наморщил нос.

— Тебе еще только предстоит посещать уроки смешивания, так что вполне логично, что ты к этому не привык, — со смехом сказала я. — Сейчас ты чувствуешь запах трав и других ингредиентов. Он слишком сильный, когда они вот так смешиваются, но со временем ты привыкнешь.

Теодор одарил нас всех недоверчивым взглядом.

— Это действительно вас не беспокоит?

— Когда ты научишься делать зелья самостоятельно и начнешь пить их во время тренировок, ты адаптируешься, неважно хочешь ты этого или нет. Ты даже научишься пить дурно пахнущие зелья, когда это будет необходимо. Кроме того, тот запах, на который ты сейчас жалуешься, является цветочным ароматом по сравнению с запахом зелий, которые варит Фердинанд.

Теодор дернулся, глядя на нас с выражением, которое буквально кричали: «Какого черта вы, ребята, это пьете?!». Хотя он и половины не знал. Зелья Фердинанда были настолько отвратительны на вкус, что попробовав одно, Шарлотта решила, что мы таким извращенным образом подшутили над ней. А ведь это была «добрая» версия. Оригинал был настоящим воплощением зла.

* * *

— Пожалуйста, подождите здесь еще немного, госпожа Розмайн, — сказала Лизелетта, как только мы дошли до лаборатории Хиршуры. — Сначала я должна убедиться, что обстановка внутри подходит для того, чтобы вы вошли туда, — затем она вошла внутрь, раньше всех остальных, толкая перед собой свою тележку, груженную магическими инструментами и принадлежностями для уборки.

Во время моего первого визита в лабораторию Хиршуры, Лизелетта поставила на пол магический инструмент для сбора пыли, чем вызвала панику у Хиршуры и Раймунда.

— Я просто надеюсь, что учитель Хиршура не потеряет ничего из того, что ей дорого, — пробормотала я себе под нос.

— Вчера мы послали ей ордоннанц, чтобы сообщить ей о нашем визите, — спокойно сказала Рихарда. — Я уверена, что она убрала все, что считает важным.

— Лизелетта! НЕЕЕЕТ!

Похоже, что нет...

Судя по ее крику, Хиршура отдавала предпочтение исследованиям, а не уборке своей лаборатории, даже после того как получила такое четкое предупреждение. Рихарда вздохнула и покачала головой.

— Прошу прощения за ожидание, госпожа Розмайн, — Лизелетта с улыбкой открыла мне дверь, давая понять, что мы наконец можем войти в лабораторию. На столах для смешивания лежали огромные горы документов, несомненно тех, что Хиршура спасла с пола во время безжалостной уборки Лизелетты.

— Учитель Хиршура, Раймунда здесь нет? — спросила я.

— Он сейчас на уроке. Мы подождем его возвращения, прежде чем обсуждать совместные исследования, — пояснила Хиршура. Раймунд стабильно сдавал один экзамен за другим, и в результате получал все больше свободного времени, поэтому время от времени он искал встречи с нами.

Используйте свободное время, чтобы изучить эти документы. Наша беседа с Раймундом пройдет намного успешнее, если вы поймете, что здесь написано.

Хиршура передала мне чертежи и заметки о том, что мы собирались делать. Мой взгляд блуждал от гор документов, которые покачивались на столе, до аккуратного книжного шкафа у стены.

— Учитель Хиршура, я хочу привести ваши документы в порядок, прежде чем начать изучать их. Вы разрешите мне? Я хочу, чтобы все было так же аккуратно, как вон в том книжном шкафу.

— В этом книжном шкафу хранятся только документы, которые я больше не использую в своих исследованиях, и это Фердинанд упорядочил их таким образом. Вы двое действительно похожи. Просите позволить хозяйничать в моих бумагах, как только приходите. Вы можете разложить документы на столах по своему усмотрению.

— Их организовал Фердинанд? Значит ли это, что вы не прикасались к этим бумагам десять лет?!

— Он приезжал в прошлом году, не так ли? Чтобы забрать свои магические инструменты.

Помимо своих магических инструментов, Фердинанд забрал так много чертежей и исследовательских документов, как только мог. Ну а Юстокс и Экхарт в это время организовывали документы.

Да-м. Фердинанду, должно быть тяжело было присматривать за своим учителем.

Следуя по его стопам, я взяла с книжного шкафа несколько документов. Я хотела посмотреть, как там все было организовано. Дощечки были рассортированы по темам, и каждая тема была расположена в хронологическом порядке. Среди документов были разные листы пергамента, и их автор был легко определим. Фердинанда выдавал почерк.

Хм? Речь идет о двадцати тайнах дворянской академии. Там был список тайн, которые собрал Юстокс, а также простая карта.

А это должно быть карта академии. Ух ты. Это похоже на круг. Я мало что знала о планировке дворянской академии — неторопливо облетать ее на своем пандобусе всегда было слишком холодно для меня. Но Рихарда и Бонифаций говорили мне, что во времена игр в кражу сокровищ, большинство примерно представляли как выглядит карта академии.

Вот эти места, это должно быть расположения тайн.

На карте было более чем двадцать кругов и крестиков, скорее всего, это было обозначения мест и вещей, которые они уже проверили. Карта была старой, и вероятно ее начертили от руки более десяти лет назад. И она сильно напоминала карту сокровищ из фильмов про пиратов. Однако это исследование тайн дворянской академии обрывалось так внезапно, что это было даже немного подозрительно.

— Учитель, это исследования Фердинанда, верно? — спросила я. — Я не вижу ни результатов, ни выводов...

— Верно. Он никогда не заканчивал исследования, которые не собирался открывать миру.

— Правда?

— Правда. Он останавливался, когда делал выводы сам для себя, и поэтому он никогда не заканчивал тем, чтобы записать их. Были даже случаи, когда он решал, что лучше вообще не оставлять никаких письменных следов своих открытий.

Те, кто получал финансирование от своего герцогства, должны были сообщать о своих выводах, но те, кто обеспечивал себя самостоятельно, часто предпочитали не оставлять после себя никаких документов.

Черт. Это исследование кажется довольно интересным. Хотела бы я видеть все.

Я поджала губы, запоминая обложку документа и его местонахождения, а затем закрыла его.

— Теперь, когда я понимаю, как Фердинанд упорядочил эти документы, я начну разбирать остальные, — объявила я. Вероятно, для меня было бы лучше придерживаться того же метода организации, чтобы Хиршура и Раймунд могли следовать уже знакомому им порядку. И держа это в голове, я расстегнула одно из креплений на своей юбке и сменила его положение.

— Юная леди, что вы делаете?

— Тасукигаке¹. Для начала я должна убрать эти мешающие мне рукава.

— Тасу... что?

Рихарда с любопытством наблюдала за тем, как я выполняю древнее японское искусство использования пояса, чтобы подвернуть пышные рукава, чтобы они не мешали в работе. Но как только мои импровизирование тасуки были размещены, Рихарда покачала головой и распутала повязки.

— Некрасиво так обнажать руки, юная леди. Вы также не будете выполнять какую либо сортировку самостоятельно. Просто сядьте. Лизетела и я будем следовать вашим указаниям.

Для меня было подготовлено сиденье, с которого я буду руководить своими последователями, которые будут разбирать бумаги вместо меня. Моим первым действием было разделить нагрузку между своими слугами. Рихарда и Лизелетта собирались вместе разложить документы по коробкам, связать их и положить в книжных шкаф.

— Вы сейчас работаете с этими документами, учитель Хиршура?

— Ах! Да, я искала их довольно долго.

— Вы не возражаете, если я положу документы Раймунда вот сюда? Или вы предполагаете, что он заберет их обратно в свое общежитие?

— Он может забрать их, когда закончит учебу. Есть много бумаг, которые со временем станут ненужными.

По мере того, как я изучала документы один за одним, книжный шкаф становился все более и более организованным. Когда-то захламленные столы для смешивания были приведены в порядок в кратчайшие строки.

— Госпожа Розмайн, здесь есть еще кое-какие бумаги, — сказала Хиршура. — Отсортируйте и это, пока вы здесь.

— Вы можете рассчитывать на меня, — я взяла документы и положила их туда, где они должны были быть.

Знаете, я начинаю чувствовать себя личным библиотекарем Хиршуры...

Моя работа, как члена библиотечного комитета сводилась только к подаче маны, так что это был первый раз, как я выполняла настоящую работу библиотекаря с тех пор, как поступила в дворянскую академию. Я была так довольна, что бессознательно напевала себе под нос.

Так что дальше?.. Мне сейчас так весело!

Я продолжала систематизировать документы, радуясь каждому моменту, пока не прозвенел четвертый колокол. Время действительно летело незаметно. Вскоре после этого вошел Раймунд, его ноги слегка дрожали.

— Плохие новости, учитель Хиршура... О! — он увидел меня, затем его глаза широко распахнулись. — Извините меня! Должно быть, я зашел не в тот кабинет!

И после этого Раймунд вышел.

— Это не мог быть не тот кабинет, верно? — спросила я, переглядываясь с Лизелеттой.

Хиршура хмыкнула.

— Моя лаборатория теперь выглядит опрятной, так что он должно быть не узнал ее. Вы принесли еду, не так ли? — губы женщины изогнулись в усмешке, когда она указала рукой на тележку Лизелетты.

По правде говоря, я и сама проголодалась. Рихарда и Лизелетта тщательно протерли теперь уже свободные столы для смешивания, прежде чем разложить на них еду для всех нас.

Раймунд вернулся как раз в тот момент, когда мы были уже готовы приступить к еде. Он постучал в дверь, потом застенчиво заглянул в лабораторию Его волосы были в идеальном порядке, но похоже он совсем не подумал о своей одежде. Впрочем, как всегда. Единственным шумным звуком, исходящим от него, был звук урчания в животе. Он действительно был голоден.

— Раймунд, приведи себя в более презентабельный вид, прежде чем войти внутрь. Хотя бы при помощи вашена, — распорядилась Лизелетта, с улыбкой выгоняя его прочь. — Я бы не хотела, чтобы вы находились в присутствии госпожи Розмайн в таком виде, в котором вы сейчас.

Раймунд закрыл дверь, воспользовался вашеном и снова вошел.

— Мои искренние извинения, — сказал он.

Теперь, когда мы все собрались, мы наконец-то можем приступать к обеду. Хиршура заговорила о нашем совместном исследовательском проекте, не отвлекаясь от еды. А Раймунд сидел сгорбившись и ждал, пока выделят немного и ему.

Как объяснил Раймунд, прошлым вечером он получил вызов от Дитлинды.

— Вы представляете Аренсбах, — сказала она. — Обязательно выходите с господином Фердинандом на связь на регулярной основе и следите за тем, чтобы ваши исследования проводились с особой тщательностью, чтобы вы не поставили Аренсбах в неловкое положение.

— Значит, это все-таки не ошибка... — вздохнул Раймунд. — Сначала это было шоком, так как она никогда раньше со мной не разговаривала, но потом я предположил, что она, должно быть, заинтересовалась моими исследованиями через господина Фердинанда.

Раймунд, полагая, что Дитлинда имела в виду свое исследование для состязания герцогств, и сказал, что отнесется к этому вопросу с величайшим вниманием. Только сегодня утром, когда он шел на занятия, он узнал правду. Фраулерм, смотритель его общежития, велела ему доложить ей, как только будут определены детали нашего совместного исследовательского проекта.

— И вот я пришел сюда, думая, что должен сообщить об этом учителю Хиршуре, — заключил он.

— Новости о совместных исследовательских проектах Эренфеста с Древанхелем и Дункельфельгером стали очень популярны, — объяснила Хиршура, разделив еду на своей тарелке на две половины и отдав одну Раймунду. — Фраулерм должна хотеть собрать как можно больше достижений в обществе Центра, поэтому она попросила нас сотрудничать с Аренсбахом, используя Фердинанда в качестве нашей связующей ниточки.

Эм, простите? Не потому ли, что вы разожгли костер под этим котлом?

Однако я держала эту мысль при себе, поскольку Хиршура сыграла решающую роль в том, чтобы помочь мне сдать последние экзамены по курсу служащих. Кроме того, Раймунду, вероятно, было бы легче принять эту ситуацию, если бы мы сказали ему, что это была идея смотрителя его общежития, а не наша.

— Раймунд, и ты, и госпожа Розмайн являетесь учениками Фердинанда, так что, если ты предоставишь чертежи, а госпожа Розмайн сделает прототипы, то этого будет достаточно для представления этого, как вашего совместного исследования.

— Госпожа Розмайн сделает прототипы? — переспросил Раймунд, широко распахивая глаза. — Я не могу просить кандидата в аубы сделать подобное для меня, — Но в то время как он дрожал от одной мысли о подобном, Хиршура была совершенно не возмутима.

— Госпожа Розмайн обучалась у Фердинанда, поэтому она обучена практическому смешиванию и может использовать магические круги для экономии времени. У нее так же много маны из-за того, что она кандидат в аубы. Достаточно, чтобы она могла изготавливать их несколько раз подряд. Тем не менее, в то время как ее мышление и способности к варке довольно высоки, ее навыки по изменению магических кругов довольно посредственны. Она может быть хорошей ученицей, но у нее нет склонности к тому, чтобы стать настоящим ученым. Таким образом, я верю, что вы вдвоем добьетесь превосходных результатов.

Как оказалось, я была не так искусна в создании магических кругов, как Раймунд и Фердинанд.

— Кроме того, — продолжила Хиршура. — Если распространится слух, что успех ваших исследований это отчасти заслуга вашего общего господина Фердинанда, то его репутация в Аренсбахе только улучшится.

Что ж, это означало, что мне нужно выложиться на полную.

— Давайте усердно работать, чтобы обеспечить Фердинанду лучшее положение в Аренсбахе, чтобы Раймунд был принят в качестве последователя члена герцогской семьи, несмотря на то, что он средний дворянин. А также для того, чтобы создать магические инструменты для моей библиотеки, — торжественно заявила я.

— Ну, я вряд ли смогу отказать тем, кто так мотивирован. Кроме того, отказ от этой возможности заставит госпожу Дитлинду и учителя Фраулерм относиться ко мне как к врагу на всю свою жизнь... — Раймунд был слегка раздражен своим последним заявлением, но все же согласился провести исследование.

— В таком случае, я начну изготавливать прототипы после обеда. Пожалуйста, предоставь мне чертежи и инструкции.

— Понял. Спасибо за вашу любезную помощь.

Когда обед закончился, я провела для Хиршуры и Раймунда небольшую экскурсию по вновь организованному книжному шкафу.

— Раймунд, все твои рабочие документы можно найти вот отсюда и до сюда, — сказала я, указывая на полки. — Я сделала все возможное, чтобы расположить их в хронологическом порядке.

— Впервые я вижу лабораторию такой аккуратной... — взволнованно ответил Раймунд.

Довольная тем, что меня похвалили за мою работу библиотекаря, я проводила Раймунда на его дневные занятия, а затем сразу же приступила к смешиванию. Я производила один магический инструмент за другим, поглядывая в его бумаги. И я остановилась только тогда, когда учитель Хиршура попросила меня заполнить инструменты маной. Я использовала магию усиления, чтобы укрепить свое тело и зелья восстановления, чтобы восстановить свою выносливость...

Да, хорошо. Эта лаборатория и правда потребовала много сил. Я выпила так много зелий, даже не желая этого.

* * *

— Так что ты думаешь? — спросила я Раймунда, когда он вернулся с занятий. — Сделано точно так, как ты и просил, верно? Я очень много работала.

Я почти вибрировала от волнения, пока Раймунд осматривал результаты моей работы... Но вместо того, чтобы похвалить меня, как я надеялась, он сгорбился, выглядя совершенно подавленным.

— Эм... Все так плохо?..

— Нет, все нормально. Просто... моя душа чуть не покинула тело, когда я увидел, сколько маны было потрачено на эту работу...

У Раймунда было очень мало маны, поэтому ему требовались зелья восстановления даже при изготовлении магических инструментов. Он далеко не всегда мог сделать даже один инструмент в день, поэтому видеть сразу четыре перед своими глазами было для него болезненным напоминанием о том, как мир несправедлив.

— Я отправлю их господину Фердинанду, чтобы он оценил их, — сказал Раймунд.

— Отложи это до завтра. Я написала письмо, которое хочу, чтобы ты передал ему. О, я также обещала, что буду передавать корреспонденцию через учителя Фраулерм, — это был мой способ сказать, что я намерена взять написание отчетов на себя, поскольку никто другой в лаборатории не будет заниматься этим.

Раймунд облегченно улыбнулся.

— Это будет чрезвычайно полезно. Учитель Фраулерм уже велела мне начать давать ей отчеты, так что...

На следующий день я передала Раймунду два письма — одно для Фердинанда и другое для Фраулерм, а затем помолилась Ордшнели, богине гонцов.

Смогу ли я получить ответ от Фердинанда без лишних проблем?

Примечания:

1. たすき掛け Tasukigake — подвязывание рукавов кимоно с помощью тасуки, специальной ленты.

Королевский указ (❀)

Следующее письмо, которое я получила, было не ответом от Фердинанда, а скорее приглашением от Эглантины.

— Госпожа Розмайн, кажется, королевская семья устраивает чаепитие для книжных червей, — сказала Брюнхильда, передавая мне письмо.

— Но я еще не сообщила госпоже Эглантине, что закончила со своим курсом служащих... Вы сообщили ей?

Брюнхильда вздохнула.

— Кажется, ваша склонность к ускоренной сдаче экзаменов — частая тема для разговоров среди учителей.

— Я вижу, что они делятся информацией между собой куда свободнее, чем я думала.

— Вы привлекаете много внимания как ключевая фигура, которая стоит за тремя совместными исследовательскими проектами с великими герцогствами, — пояснила Брюнхильда.

Все учителя с нетерпением ждали, когда начнутся наши исследования, и поэтому вполне естественно, что Эглантина знала о том, что я сдала свой последний экзамен.

— Чаепитие госпожи Эглантины для книжных червей обязательно соберет всех, кто имеет отношение к библиотеке, в одном месте. Я полагаю, чем раньше, тем лучше, все-таки ей не удастся вызвать обеих библиотекарей после того, как в библиотеке будет много посетителей.

Учитывая, что Эглантина специально принимала книжных червей, я догадалась, что она хотела обсудить то, как Ханнелора стала новой хозяйкой Шварца и Вайса. Хотя на первый взгляд это было просто чаепитие, но на самом деле это был вызов от королевской семьи.

— Итак, где пройдет это чаепитие? — спросила я.

— Покои госпожи Эглантины — по крайне мере, так мне сказали. Традиционно используют комнату для чаепитий, которую предоставляет хозяин чаепития, да и количество участников означает, что провести встречу в библиотеке будет невозможно, — затем Брюнхильда криво улыбнулась мне и добавила. — Хотя от библиотекарей обычно требуют оставаться в библиотеке, вы, пожалуй единственный человек, который додумался проводить чаепитие в их кабинете.

Брюнхильда продолжала рассказывать мне, кто должен присутствовать на чаепитии. Там были два библиотекаря, мы, трое членов Библиотечного комитета, и хозяева чаепития: Эглантина и Анастасий. Учитывая, что там должны были присутствовать три члена королевской семьи и их последователи, я понимаю, почему кабинет библиотекарей будет слишком тесным.

Я имею в виду, когда мы все собрались, чтобы обсудить смену хозяина Шварца и Вайса, там почти не осталось места.

— Значит, там будет принц Анастасий... — сказала я. — Я думала, что он слишком занят, чтобы посещать дворянскую академию. Разве не поэтому принц Хильдебранд здесь вместо него?

Отказ от своего королевского долга, но посещение чаепитий, чтобы быть рядом с Эглантиной, делало его крайне похожим на Эйвилиба, но может быть я преувеличивала из-за того, что он уже однажды вломился на наше чаепитие с преподавателями музыки.

Ты сейчас женат. Знаешь, тебе не нужно продолжать цепляться за нее вот так.

Тем не менее, Хиршура упомянула, что Анастасий дал ей совет по поводу нашего совместного исследовательского проекта с Дункельфельгером, так что, вероятно, лучше было бы поблагодарить его. Однако понимание этого не заставило меня чувствовать себя лучше, все-таки это не отменяет факта, что мне придется иметь с ним дело.

— По крайне мере, госпожа Ханнелора будет там, — продолжила я. — Ну, не то чтобы я все равно могла отказаться от присутствия на чаепитии, которое устроила королевская семья.

Это моя собственная неспособность к общению привела к тому, что Ханнелора, не желая этого, стала хозяйкой Шварца и Вайса. Я не могла бросить ее, особенно в том случае, что даже простое объяснение обстоятельств госпоже Эглантине, ввело ее в панику. В тоже время, меня вызвали те самые люди, которых мне было велено избегать любой ценой. Мне было сложно не впасть в депрессию из-за этого.

Увидев меня такой подавленной, Брюнхильда не могла не хихикнуть.

— Нет нужды так расстраиваться, госпожа Розмайн. Поскольку это чаепитие для книжных червей, принц Анастасий планирует принести книги из дворцовой библиотеки.

Книги из дворцовой библиотеки?! Мое безумное сердце, успокойся!

Я сцепила руки в замок и посмотрела на Брюнхильду с самой яркой улыбкой за сегодняшний день.

— Как и ожидалось от мужа благородной госпожи Эглантины. Она не могла не выйти замуж за самого лучшего мужчину!

— Я рада видеть ваш внезапный всплеск оптимизма. Вы уже решили, какие книги подготовите для обмена? Мы обещали одолжить их им, помните об этом.

— Любовные истории матушки будут самым безопасным вариантом. Госпожа Эглантина, похоже, заинтересована в них.

Это все еще был вызов от члена королевской семьи, но мысль о будущей торговле книгами действительно поднимала мне настроение. Я сразу приступила к выбору книг. Тем временем мои сопровождающие составляли планы, как не дать мне упасть в обморок от волнения, а мои охранники обсуждали, кто из них будет сопровождать меня на чаепитии. Мои служащие-ученики начали писать отчет о приглашении.

Я целыми днями была занята в лаборатории Хиршуры или выбирала книги и сладости, которые мы возьмем с собой на чаепитие книжных червей, и прежде чем я сумела это понять, настал день чаепития. Послеобеденные чаепития часто проводили после пятого колокола, но сегодняшнее было запланировано на четвертый с половиной.

Мы прошли через залы, которые были пустыми и тихими, ведь все ученики сейчас были на занятиях, и направились к дверям, ведущим в дом Эглантины, где нас встретил старший последователь Анастасия, Освин.

— Госпожа Розмайн, спасибо, что пришли.

Тот факт, что здесь, у дверей в покои Эглантины нас приветствовал именно Освин, был еще одним знаком того, что теперь она и Анастасий действительно женаты.

Нас отвели в комнату, где нас ждали Анастасий, Эглантина и их последователи, но других участников чаепития нигде не было видно. Должно быть, они еще не прибыли. Мы обменялись длинными приветствиями, после чего я посмотрела на дверь. Однако, как бы я этого ни хотела, по прежнему не было никаких признаков того, что сейчас зайдет кто-то еще. Я оглядела комнату, чувствуя неловкость, пока мои последователи вместе с последователями хозяев обменивались сладостями.

— Я случайно пришла слишком рано? — спросила я.

— Нет, мы вызвали тебя пораньше, чтобы обсудить некоторые вопросы, — ответил Анастасий, жестом приглашая меня сесть.

Специальная беседа с королевской семьей, это и правда звучало не слишком хорошо. Я хотела уйти прямо сейчас, но это, естественно, было невозможно. Вместо этого я глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала.

— Очень хорошо, чтобы вы хотели обсудить?

Анастасий пристально посмотрел на меня.

— Твои чрезмерные действия в последнее время.

Чрезмерные действия? Но я контролирую свою ману с тех пор, как перестала так сильно ее сжимать...

Я напрягла память, пытаясь понять, что имел в виду Анастасий. Он должен был получить информацию от Эглантины, так что, должно быть, это она рассказала ему о чем-то, чему сама была свидетельницей.

— Ах! — я ударила кулаком об раскрытую ладонь. — Вы имеете в виду тот случай, когда мои магические камни засияли во время урока танца посвящения?

Тот случай можно было назвать чрезмерным.

Щека Анастасия дернулась.

— Нет. Я имею в виду твое решение провести совместные исследования сразу с тремя великими герцогствами. Я хочу услышать причину, по которой Эренфест внезапно заварил такую большую кашу.

— Хм? Я бы предпочла, чтобы вы не называли это чрезмерным. У Эренфеста не было возможности отказаться.

Эглантина умиротворенно улыбнулась.

— Могу я спросить, почему вы так говорите, госпожа Розмайн?

— Конечно. Наше сотрудничество с Дункельфельгером началось по совету принца Анастасия, а Древанхель сам предложил нам сотрудничать. Положение Эренфеста в рейтинге герцогств означает, что у нас не было возможности отказаться, а исследование было выгодным для обеих сторон, так что нашим единственным вариантом было согласиться.

— А что на счет Аренсбаха? — спросил Анастасий.

Я на мгновение поколебалась.

— Это был единственный вариант для меня сдать курс служащих.

— Объясни.

— Полагаю, вы знаете, что учитель Фраулерм по какой-то причине считает меня своим врагом. Мне нужно было сдать ей экзамен с первого раза, но она была полна решимости не позволить мне этого.

— О боги... — пробормотала Эглантина, широко раскрыв глаза.

— Я не получал никаких уведомлений об этом, — добавил Анастасий, его глаза сузились, и его выражение лица разительно отличалось от выражения его жены.

— В любом случае этот вопрос уже решен, — сказала я. — В следующем году, если подобная история повторится, я обязательно обращусь к вам за советом. Как бы то ни было, это исследование я и так уже вела вместе с учеником из Аренсбаха, в лаборатории учителя Хиршуры. Так что оформление нашей работы в качестве совместного исследования не более чем формальность. Это не потребует никаких дополнительных усилий с нашей стороны. Не говоря уже о том, что я обещала вам, принц Анастасий.

Эглантина моргнула.

— И что это было за обещание?

Анастасий скользил глазами по комнате, пытаясь вспомнить о чем я говорю.

— Я обещала, что во время следующего состязания герцогств, опубликую исследование, которое удивит вас. Даже я удивлена тому, чего мы достигли сегодня, так что и вы, должно быть, удивлены, принц Анастасий.

Анастасий сделал такое лицо, будто он только что выпил одно из ультраотвратительных зелий Фердинанда, а затем прижал руку ко лбу.

— И правда... Я так удивлен, что от одной мысли обо всем этом у меня начинает болеть голова.

— Большое вам спасибо, — сказала я, улыбаясь про себя. — Я рада, что не нарушила обещание, данное королевской семье.

Эглантина хихикнула.

— Подумать только, вы дали такое обещание, госпожа Розмайн, Анастасий... Вы двое действительно близки.

— Мы не близки, — усмехнулся Анастасий, не пытаясь скрыть своего взгляда, направленного на меня. — Я просто сказал, что Эренфесту нужен кто-то, кроме Хиршуры, кто будет публиковать настоящие исследования.

Я могла бы понять надутые губы, но резкий взгляд Анастасия казался излишним. В конце концов Эглантина просто назвала нас друзьями.

— Вот таким образом Эренфест и начал заниматься исследовательскими проектами сразу с тремя герцогствами. Есть ли у вас планы сотрудничать с Классенбургом? — спросил Анастасий.

Это звучало как отличная идея, если мы сможем сохранить баланс, но было несколько проблем. Я обратилась к Эглантине, так как она была столь же хорошим представителем Классенбурга, как и любой другой.

— Мы не получали никаких запросов от Классенбурга, как от Древанхеля, и нет никаких важных исследовательских проектов, которые мы обязаны провести совместно, как с Дункельфельгером, и нет уже действующего исследования, которое мы могли бы немного изменить, как это было с Аренсбахом. Поэтому на данный момент у нас нет планов на другое сотрудничество. Возможно, я не должна была признаваться в этом членам королевской семьи, но у нас нет лишних служащих-учеников, которые нужны для совместной работы с другими герцогствами.

У нас не было свободных служащих-учеников, как не было свободной маны и нужных навыков, необходимых для проведения исследований с большими герцогствами.

Анастасий коротко кивнул, видимо поняв мою мягкую просьбу к Классенбургу, не настаивать на работе еще и с ними.

— Я могу понять точку зрения Эренфеста. Однако я должен предупредить тебя — вести сразу три исследовательских проекта будет не просто. Ценные исследования часто могут быть украдены, поэтому тебе следует иметь в виду, что ваши права на результаты работы будут часто подвергаться сомнениям.

Я важно кивнула, но это было просто игрой. Я действительно сомневалась, что кто-то захочет украсть хоть что-то из наших исследований. Любой, кто прочтет наши выводы о связи между молитвами богам и получением благословений, ничего не получит, если не будет молиться искренне. Возможно, они бы смогли прорекламировать ценность храма, так что я не собиралась жаловаться на их помощь.

Были также наши исследования о том, как лучше всего повысить ценность наших основных экспортных товаров, но и тут воровство не причинит нам никакого вреда. Кроме того, если какое-то герцогство так отчаянно нуждалось в результатах нашей работы, что было готово сделать из Древанхеля врага, то флаг им в руки. Я с нетерпением жду возможности увидеть все, что они найдут и опубликуют.

Последним было наше исследование по повышению эффективности магических инструментов, используемых в библиотеке. Хотя скорее всего именно это исследование из всех прочих привлечет меньше всего внимания Центра. Теоретически, если бы появился человек, достаточно увлеченный нашей работой и готовый пройти суровые испытания Фердинанда, чтобы стать его учеником, то я с радостью поприветствую его в нашем коллективе.

Другими словами, любой, кто попытается украсть мои исследования, в конечном итоге только будет разочарован. Внезапно меня вырвали из мыслей, громким кашлем.

— Ты слушаешь? — спросил Анастасий, с сомнением глядя на меня.

Я уже знала по своему опыту, что если сказать правду, то мой собеседник только разозлится, поэтому я промолчала и изобразила свою лучшую улыбку.

— Я говорил о твоем благословении. Ты была той, кто благословил нас на выпускном, не так ли?

Мое сердце подскочило к горлу.

— О-о чем вы говорите? — эта резкая смена темы была крайне неожиданной, и похоже, сейчас разговор свернул далеко не в лучшую сторону.

Анастасий крайне мило улыбнулся.

— Знаешь ли ты, что в результате того чудесного благословения, которое появилось из ниоткуда при нашем появлении, люди начали говорить о том, что Эглантина и я лучше подходим для того, чтобы стать следующей правящей парой?

— Нгх...

Он говорил это с полной уверенностью, в то время как я пыталась найти выход из этой западни. Но Анастасий не обращал внимания на мои метания и продолжал рассказывать, сколько волнений в Центре вызвало мое благословение.

— Мои последователи, якобы смирившиеся со службой принцу, снова подняли головы и начали говорить, что я куда больше подхожу для того, чтобы стать следующим королем. Тем временем последователи моего брата пришли в ярость, утверждая, что Эглантина должна стать невестой следующего короля, и что мой брат должен увести ее у меня. Все настолько накалилось, что мы не могли утверждать, что отказываемся от притязаний на трон, потому что никто нам не верил. Мой брат, мой отец и я работали до обморока, пытаясь успокоить всех.

Короче говоря, я была лично ответственна за создание серьезного хаоса, который с головой накрыл королевскую семью. Я сжалась, желая только одного — убежать — не то чтобы я когда-либо была в состоянии это сделать.

[[image:/storage/reader-images/8b66912700af0f08bfb59cacd35bdaf7e1c9efe3.jpg]]

Еще немного понаблюдав за моей молчаливой борьбой, Анастасий очень серьезно посмотрел на меня.

— Таким образом, я должен просить тебя провести церемонию звёздного сплетения моего старшего брата, как главы храма, во время следующей собрании герцогов.

— Я согласна, — сказала Эглантина. — Пожалуйста, даруй истинное благословение следующему королю и его супруге.

— Это так легко дается вам, что вы даже давали их, просто играя мелодию на занятии, не так ли?

Я замолчала, не зная, что ответить. Я должна была избегать королевской семьи любой ценой, и последнее, чего мне хотелось, это спровоцировать главы храма Центра, заняв его место на церемонии. Однако в тоже время меня также предупредили, чтобы я не бросала вызов королевской семье. Сделать правильный выбор казалось невероятно сложным.

— Это королевский приказ? — спросила я

— Нет, считай, что это личная просьба. Я хочу, чтобы ты благословила моего брата, чтобы никто не мог протестовать против того, что он станет следующим королем. Даже когда он стал наследным принцем, его положение все еще тяжелое. Ты понимаешь почему?

Ответ сразу же пришел мне на ум. Дело в том, что у него нет Грутрисхайта. Однако, я не была уверена, стоит ли мне говорить об этом. У меня пересохло в горле, когда серые глаза Анастасия посмотрели на меня в упор.

— Во время прошлогодней церемонии награждения произошло нападение, — продолжил Анастасий. — Я полагаю, что ты слышала, что тогда кричали нападающие.

— Они кричали что-то о ложном короле без Грутрисхайта... — ответила я.

Анастасий медленно кивнул.

— Верно. Все началось, когда второй принц был убит сразу после того, как он получил Грутрисхайт в свои руки, поэтому тогда это был последний раз, когда он видел его. Мы искали повсюду — на вилле второго принца, в месте, где он был убит, в королевском дворце и даже поместьях приближенных к нему дворян. Но все безрезультатно. Таким образом, мой отец — король без Грутрисхайта.

Я осторожно кивнула, показывая, что слушаю. По правде говоря, я понятия не имела, почему он поднял эту тему, но я чувствовала, что причина действительно очень важная. Я также чувствовала, что меня затягивают в самый омут проблем этой страны.

— Без Грутрисхайта даже король не может использовать заклинания, необходимые для управления страной, и даже постоянно жертвуя свою ману, самое больше что мы можем, это поддерживать все на том уровне, на котором все держится сейчас. Надо понимать, что Юргеншмидт в буквальном смысле рухнет, если кто-то не унаследует трон и не будет снабжать его землю маной. Мой отец жертвовал свою ману с тех пор, как стал королем. Как и мой брат. Как и я.

Я вспомнила, как мне сказали, что текущая ситуация похожа на ситуацию ауба, который вынужден управлять своим герцогством не имея доступа к магии основания. Как человек, который посещал уроки для кандидатов в аубы я понимала, насколько каторжным трудом это является.

— Теперь ты понимаешь, почему в такие отчаянные времена твое благословение сводит людей с ума?

Вместо ответа я поджала губы.

— Сначала мы опасались, что может начаться новый круг битвы за Эглантину, но мой брат объявил, что наша свадьба уже состоялась. Он был так добр, что наказал своих последователей и дал нам свое благословение, так что самое меньшее, что я могу сделать, это дать ему покой и заставить замолчать некоторые громкие голоса вокруг него. С этой целью я хочу, чтобы святая Эренфеста, получившая бесчисленные божественные защиты, благословила церемонию звёздного сплетения моего брата.

Чувства Анастасия к своей семье трогали меня до глубины души. Если все эти проблемы были вызваны моим благословением, то мне действительно нужно было взять на себя ответственность. К тому же, по правде говоря, у меня был небольшой скрытый мотив. Возможно, это позволило бы мне так же увидеть церемонию звёздного сплетения Фердинанда и Дитлинды.

— Я прошу вас получить разрешение от короля, ауба Эренфеста и главы храма Центра, — сказала я. — После, если вы позволите мне взять с собой моих рыцарей сопровождения и дадите гарантию, что глава храма Центра никоим образом не будет опозорен из-за этой замены, то я с радостью соглашусь на вашу просьбу, которую вы сделали из любви к старшему брату.

— Спасибо, — выдохнул Анастасий. Эглантина рядом с ним улыбалась по-настоящему счастливо.

Именно тогда вошел Освин с новостями о новом госте. Пришла Ханнелора.

* * *

— Хотя мои действия были непреднамеренными, я должна принести свои самые искренние извинения, — сказала Ханнелора сразу после обмена приветствиями.

— В этом нет необходимости, — ответил Анастасий, вступая прежде, чем она успела закончить извиняться. — Эглантина уже говорила вам, не так ли? Это вина библиотекаря, что она не проинформировала вас. Но сегодня мы пригласили вас на это чаепитие, потому что у нас есть просьба к Библиотечному комитету.

— Вам нужна наша помощь в чем-то? — спросила Ханнелора широко распахивая свои рубиновые глаза. Она пришла сюда, ожидая, что ее отругают, но вместо этого получила просьбу о помощи. Неудивительно, что она была так шокирована.

Я понимаю тебя. Правда. Просьбы королевских особ крайне вредны для душевного спокойствия.

— Розмайн, по твоему выражению лица я могу сказать, что ты считаешь, что это не касается тебя, но твоя помощь тоже будет нужна нам, — сказал Анастасий.

— Хм? Но госпожа Соланж просила меня не посещать библиотеку до тех пор, пока госпожа Гортензия не получит полное управление над Шварцем и Вайсом.

Анастасий посмотрел на меня сверху вниз, улыбнулся, а затем хмыкнул.

— Это не имеет отношения к этому вопросу. Чтобы побудить книжных червей Библиотечного комитета помочь нам, мы принесли с собой книги из дворцовой библиотеки. Я рассчитываю на вашу помощь.

— Вы можете рассчитывать на меня! Я сделаю абсолютно все, что в моих силах, чтобы помочь!

Поскольку мне прямо сказали, что я не должна отказываться от указов королевской семьи, я с радостью приняла просьбу Анастасия. Ханнелора тоже кивнула, сказав, что вряд ли сможет отказать королевской семье в их просьбе.

— Итак, что вы хотите, чтобы мы сделали? — спросила я.

— Хильдебранд сообщил нам о «закрытом архиве», — ответил Анастасий. — Полагаю, вы можете понять ценность этой информации?

Он только что долго говорил о том, как сильно страна страдает без Грутрисхайта, так что я прекрасно понимала, чего хочет королевская семья. Я могла понять, почему они хватаются за соломинку и расследуют даже самые смутные слухи, ходящие по дворянской академии.

О нет... Я просто сказала, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Но я забежала слишком далеко?!

В любом случае я не смогла бы избежать королевского указа... но даже в этом случае я не могла избавиться от желания прикрыть голову руками.

Чаепитие любителей книг

— Я удивлена, что вы прибыли раньше меня, госпожа Розмайн, — сказала Ханнелора. — Я специально вышла пораньше, чтобы извиниться перед королевской семьей.

Я натянуто улыбнулась и ответила

— Мне тоже было что обсудить с королевской семьей, — было бы немного неловко говорить ей, что я не собиралась приходить заранее, и что в моем приглашении специально было указано другое время.

— Эм, может быть я помешала? — спросила Ханнелора, а ее тело снова начала бить мелкая дрожь от мысли о том, что она допустила очередную ошибку.

Я с улыбкой покачала головой, пытаясь успокоить ее.

— Я просто хотела передать украшение для волос госпоже Эглантине до начала чаепития.

— Да, — кивнула Эглантина, тоже улыбаясь. — А теперь, когда вы здесь, госпожа Ханнелора, я хотела бы, чтобы вы тоже увидели его.

Я взглянула на Брюнхильду, давая ей сигнал передать последователю Анастасия коробочку со украшением для волос. После получения подарка его нужно было тщательно проверить, поэтому мы все ждали, пока слуги принца проделают весь этот долгий и утомительный ритуал.

Когда коробочку наконец передали Анастасию, он с довольной улыбкой взял ее в руки.

— Я хочу подарить это украшение для волос своей любимой жене, — сказал он, кладя футляр со украшением для волос перед Эглантиной.

Ханнелора наконец облегченно улыбнулась, увидев эту мирную сцену.

— Так вы тоже заказали новое украшение для волос, принц Анастасий? Мой брат тоже заказал одно в Эренфесте, и мы с нетерпением ждем возможности увидеть его.

— Мы получили заказ на украшения для волос от Дункельфельгера, Аренсбаха и Центра, — сказала я. — Заказ от Аренсбаха был для госпожи Дитлинды, это подарок для нее от господина Фердинанда. Цветы, которые она просила использовать для оформления, такие же как у госпожи Адольфины, но меньшего размера. Всего шпилек будет пять, каждая своего цвета.

— О боги. Пять разных шпилек? — удивленно переспросила Эглантина. Она ответила именно так, как я и хотела, а это означало, что пришло время для второго этапа. Объяснение деталей. По крайней мере, мне нужно было, чтобы королевская семья знала, что с эстетическим чувством Фердинанда все в порядке. То, сколько людей готовы носить наши украшения для волос, целиком зависит от репутации нашего герцогства в целом.

— Госпожа Дитлинда предложила эту идею сама, планируя что она сможет надевать одну из пяти шпилек, в зависимости от времени, места и того, что на ней одето. Она, эм... выразила недоверие к художественному чутью Эренфеста и решила взять этот вопрос под полный контроль.

— О, боги. Я вполне довольна дизайном Эренфеста и считаю, что сегодняшнее украшение для волос действительно замечательная.

— Ваша похвала большая честь для нас. Я сообщу своей мастерице о ваших добрых словах.

Наш разговор о украшениях для волос продолжался до тех пор, пока из библиотеки не пришли Соланж и Гортензия.

Я до сих пор не могу поверить, что эта женщина действительно замужем за рыцарем-командующим Центра.

— Я понимаю, что Эренфест, должно быть плохо думает о нас, но я очень надеюсь, что вы простите нас, — вдруг сказала Гортензия с грустной улыбкой, которая совершенно сбивала меня с толку. — В разгар потрясений для королевской семьи принц Хильдебранд вернулся домой с известием о кандидате в аубы из Эренфеста, которая знает о закрытом архиве. Мой муж, рыцарь-командующий, отправился в академию, чтобы расследовать этот слух, но нашел все того же кандидата в аубы в пустой библиотеке с дневником казненного библиотекаря. В том дневнике говорилось о посещении библиотеки членами королевской семьи, не так ли? Вполне естественно, что он подумал, что Эренфест пытается украсть то, что принадлежит королевской семье.

Особенно, если учесть, что он знает, что Фердинанд — семя Адальгизы и несет в себе королевскую кровь.

Похоже все это одно ужасное совпадение. Если бы мы не встретились в библиотеке, то, может быть, не навлекли бы на себя столько подозрений и Фердинанда бы не отправили в Аренсбах.

— Долг моего мужа — относиться ко всем потенциальным угрозам с максимальной осторожностью, — продолжила Гортензия. — Будь иначе, и это было бы его провалом как рыцаря-командующего. Я понимаю, что его подозрения вызывают у вас сильную ярость, но мы надеемся разрешить этот конфликт как можно более мирным путем, чтобы все стороны остались в выигрыше. Пожалуйста, поймите это.

Мне удалось изобразить улыбку. Было трудно оспорить ее заявление о том, что со стороны королевской семьи все их действия выглядели логично. Фердинанда не арестовали на месте за его подозрительные действия, хотя его королевская кровь вызывала у короля особое беспокойство. Вместо этого ему просто приказали покинуть храм и жениться на кандидате в аубы из более крупного герцогства. Такому подъему статуса мог бы позавидовать любой.

Если бы только этим великим герцогством был не Аренсбах...

Фердинанд велел мне притворяться счастливой, так что я не могла сказать, что их действия принесли нам только страдания. Вместо этого я сделала самое нежное выражение лица, которое могла, и сказала.

— У всех нас есть свои обстоятельства, и, безусловно, во многих случаях наши мысли не совпадают с мнением окружающих.

На этом моя короткая беседа с Гортензией закончилась. Вскоре после этого прибыл Хильдебранд, которого уговорил присутствовать его главный слуга Артур. Мы обменялись приветствиями, после чего я заметила, что он произносит свои приветствия куда более красноречиво, чем в прошлом году. Это грело мне сердце, словно я увидела, как растет мой младший двоюродный брат.

— Мне сказали, что в этом году мы будем видеться гораздо реже, потому что даже вам было бы сложно закончить со всеми своими уроками с первого раза, обучаясь на третьем курсе, — сказал он. — Я рад, что у нас все же есть возможность встретиться.

— Я тоже рада вас видеть, — ответила я. — Я часто думала о том, какие книги вы порекомендуете мне на этот раз.

Пока продолжался мой разговор с Хильдебрандом, Гортензия извинилась перед Ханнелорой.

— Мы искренне сожалеем, что не проинформировали вас должным образом. Нам просто не приходило в голову, что вы будете посещать библиотеку достаточно часто, чтобы стать владельцем магических инструментов.

— С тех пор госпожа Гортензия взяла на себя ответственность, так что теперь вы можете быть спокойны, — добавила Соланж.

Ханнелора явно испытала искреннее облегчение, услышав об этом. Вся эта ситуация, должно быть, действительно беспокоила ее. Я сама вздохнула с облегчением, а после все-таки высказала свои сомнения Гортензии.

— Я уже упоминала об этом госпоже Эглантине, но мне кажется странным, что госпожа Ханнелора стала хозяйкой магических инструментов, в то время как высший дворянин каждый день снабжал их маной. Как именно это могло произойти?

— Были и другие инструменты, которые требовали маны. У Шварца и Вайса ее было более чем достаточно, поэтому я не считала их своим приоритетом.

— Есть ли в библиотеке магические инструменты, которые важнее двух шмилов? Учитывая как много они помогают с выдачей и возвратом материалов для чтения, не говоря уже об их работе по регистрации тех, кто берет книги без разрешения, я не могу представить, что там есть какие-либо другие инструменты которые использовались бы более регулярно.

Гортензия встревожилась, затем повернулась к Эглантине и Анастасию. Она как будто искала их помощи.

— Шварц и Вайс, несомненно, важны для повседневных нужд библиотеки, — сказал Анастасий. — Но у Гортензии были и другие дела. Согласно королевскому указу.

— Я полагаю, вы знаете об архиве, который можно открыть только при помощи ключей библиотекарей из числа высших дворян. В конце концов о них упоминалось в документах, которые вам одолжила госпожа Соланж.

Похоже, Гортензии было поручено открыть закрытый архив и поискать в нем Грутрисхайт, или любые подсказки, которые могли бы указать на его местоположение.

— План состоял в том, чтобы я начала снабжать Шварца и Вайса маной после получения ключей, — сказала Гортензия. — Но к тому времени, когда я удалила предыдущую регистрацию ключей и начала устанавливать над ними свое владение, у меня просто не осталось лишней маны. Согласно словам Соланж и дневникам, которые она мне дала, есть три ключа и один архив. И для того чтобы его открыть, нужно было все три ключа. Таким образом, я пыталась получить власть над всеми тремя ключами, но как оказалось, один человек может владеть только одним ключом.

Иметь все три ключа было недостаточно. Для открытия архива нужно три человека с большим количеством маны. Гортензия, по видимому, потеряла право владения над одним ключом, после того как как влила свою ману во второй. Вдобавок ко всему, у Соланж не было нужного количества маны, чтобы самой стать владельцем ключей, поэтому она не могла помочь Гортензии.

— Таким образом, мы хотели бы, чтобы члены библиотечного комитета стали владельцами ключей, — закончила Гортензия.

— Не могли бы вы вызвать еще больше библиотекарей из Центра? — спросила я.

— Как бы мы ни хотели, но мы не можем вызвать в дворянскую академию трех высших дворян, чтобы открыть архив, который, возможно, не имеет никакого значения.

Соланж, Шварц и Вайс доказали, что они могут справляться с ежедневной библиотечной работой, а у Центра нет достаточного количества дворян, чтобы дополнительно выделить в академию трех служащих из числа высших дворян, особенно когда существует вероятность, что от этого не будет никакой пользы. Королевская семья заявила, что если в архиве не будет ничего полезного, то дальше Гортензия будет должна справляться с библиотекой самостоятельно.

— Архив оставался закрытым в течении некоторого времени. Я полагаю, что кандидаты в аубы сочтут снабжение ключей маной куда меньшим бременем, чем передачу маны Шварцу или Вайсу, вы так не думаете? — спросила Соланж переводя взгляд с Ханнелоры на меня.

Анастасий кивнул.

— План состоит в том, чтобы Центр взял на себя снабжение маной Шварца и Вайса, переложив эту ответственность на Гортензию и Хильдебранда. Ханнелора, Розмайн, мы просим вас вместе с Гортензией получить владение над ключами и с их помощью открыть архив, — естественно, ключи будут храниться в библиотеке, и нас будут вызывать, только тогда, когда мы будем нужны. — Хотя теперь, когда вы ученики третьего курса, у вас больше дел, но открытие замка не должно вызывать у вас больших проблем. Если вы продолжите снабжать библиотечные магические инструменты маной, это окажет куда большее влияние на ваши успехи в учебе.

На самом деле они заботились о том бремени, которое возлагали на нас. Ханнелора и я переглянулись и сказали:

— Понятно. Мы согласны.

Анастасий и двое библиотекарей по очереди кивнули и тут Хильдебранд робко подал голос.

— Эм... только Розмайн и Ханнелора? У меня не будет ключа?

— Ты говорил, что хочешь снабжать Шварца и Вайса маной, не так ли? — спросил Анастасий.

— Да, но... — Хильдебранд опустил глаза. — Я не думал, что это будет означать, что меня вот так оставят в стороне.

— Даже если ты попадешь в архив, ты не сможешь рассказать, какие книги хранятся внутри.

Не в силах больше возражать, Хильдебранд просто опустил голову.

— Принц Анастасий, мне будет разрешено читать книги из архива? — спросила я.

— Библиотечный комитет откроет замок и больше ничего. Остальное это уже обязанности библиотекаря. Мы не можем позволить вам заглянуть внутрь, особенно когда мы даже не знаем, что находится внутри.

Черт. А ведь это совершенно новый для меня архив.

От меня ожидали, что я открою настоящую сокровищницу с материалами для чтения, а потом не буду ничего делать, кроме как смиренно стоять снаружи. Это просто пытка какая то. Тем не менее, если Грутрисхайт действительно внутри, то вероятно мне действительно лучше держаться подальше, чтобы не спровоцировать новые заблуждения.

— Я... я воздержусь от того, чтобы заходить внутрь. Но если там есть какие то книги и документы, которые мне было бы безопасно читать, пожалуйста, позвольте мне их увидеть.

С этого момента наши серьезные дискуссии закончились, и мы приступили к чаепитию. Мы выставили на стол принесенные сладости и демонстративно попробовали свои первыми, показывая, что там нет яда.

— Это результат того, что мы купили рецепт кекса из Эренфеста и добавили туда роур¹ из нашего герцогства, — сказала Ханнелора. — Мы попробовали немного во время состязания герцогств, когда госпожа Розмайн угощала нас, и это было удивительно вкусно, и наши повара решили немного поэкспериментировать в этом направлении.

Дункельфельгер часто мариновал роуры в вине, поэтому вкус этого десерта был неповторимым.

— Интересно, вино тоже влияет на вкус? — размышляла я вслух. — Этот десерт был по своему восхитителен. Я думаю, что это замечательно, что у нас есть возможность наслаждаться вкусами разных герцогств, как сейчас.

— Я тоже с нетерпением жду новых сладостей, которые вы приносите для меня каждый год, — хихикая сказала Соланж, потянувшись за десертом с йогуртовым муссом, которые я принесла. Поверх белого мусса было намазано варенье из рутребов, складываясь в привлекательный узор, что придавало ему причудливый зимний вид.

— Эта белая часть имеет вкус простого йогурта, поэтому вы можете добавлять более сладкие добавки по своему вкусу, — объяснила я. Сладости из Центра выглядели мило, но как и ожидалось, оказались слишком сладкими. Я изо всех сил старалась есть их, но у меня получилось сделать буквально три укуса.

После того как мы насладились сладостями и чаем, наша беседа перешла к книгам.

Вот это и есть настоящее книжное чаепитие! Это так захватывающе!

— Мне было легко читать истории о рыцарях, даже с учетом того, что я еще не посещал дворянскую академию, — сказал Хильдебранд. — Мне очень понравилось проводить за ними время.

Наши истории о рыцарях пришлись как раз кстати для его образования. Скорее всего, они были для него чем-то вроде испытания, но ритм каждой сказки приводил его в такое возбуждение, что он зачитывался ими, словно в трансе.

— Я тоже хочу вложить все свои силы в то, чтобы подарить красивый магический камень девушке, которую люблю, — продолжил он. Его фиолетовые глаза сверкнули, когда он рассказал нам, какие истории о рыцарях ему понравились больше всего, и, услышав, как он сказал, что хочет стать сильнее, чтобы убивать магических зверей, я действительно подумала: «Вау, мальчишки всегда остаются мальчишками». Все остальные тоже с теплом посмотрели на него.

— Госпожа Летиция — довольно очаровательная юная леди, — сказала я. — Поэтому я полагаю, что она будет вне себя от радости, получив магический камень от такого замечательного юноши, как вы.

— Госпожа... Летиция? — переспросил он, глядя на меня так, словно не понимал меня.

— Вы помолвлены с госпожой Летицией из Аренсбаха, не так ли? — спросила я, возвращая ему вопросительный взгляд. Я была почти уверена, что об их помолвке было объявлено на прошедшем собрании герцогов. — Она прибыла к пограничным воротам между Аренсбахом и Эренфестом, чтобы встретить Фердинанда и поприветствовать его в Аренсбахе. Я немного поговорила с ней, и она была действительно очаровательна.

— Я понимаю. Но я...

Я обдумала, что здесь происходит. Моей первой мыслью было, что он еще не привык к тому, что обручен, ведь он не видел Летицию до тех пор, пока не было объявлено об их помолвке... но потом я вспомнила.

Он влюблен в Шарлотту!!!

Может быть, он чувствовал, что его родители растоптали его первую любовь, приказав ему заключить помолвку с девушкой, которую он никогда не видел. Я запаниковала, пытаясь понять, как выйти из этого тупика.

Было бы странно с моей стороны ни с того ни с сего упомянуть Шарлотту. Кроме того, я уверена, что он не хотел бы, чтобы все знали о его первой любви, верно? Ааа, что мне делать?! Мне жаль! Я так виновата! Я не собиралась топтать твою первую любовь! Еще я старалась не думать о том, как Матушка была бы рада услышать об этой истории!

— Гм, Розмайн. Я...

— Я тоже слышала о вашей помолвке, — сказала Ханнелора, которая перебила принца даже не заметив этого. — Поздравляю.

После этого все остальные тоже начали его поздравлять. В конце концов Хильдебранд слегка улыбнулся, выражая свою благодарность. Похоже, он не так уж был не доволен своей помолвкой. Просто он еще не до конца смирился с этим.

Фух.

Ханнелора огляделась и дразняще улыбнулась.

— У всех здесь такие замечательные партнеры для брака. Я чувствую себя несколько брошенной, — это правда, она была единственной из нас, у кого не было жениха или мужа.

Гортензия хихикнула.

— О, госпожа Ханнелора, но вы уже на третьем курсе. Это будет самое захватывающее время для вас, не так ли? Разве вы уже не нашли кого-то особенного?

— Эм, ну... — на лице Ханнелоры отразился намек на застенчивость. — Я хочу, чтобы за мной ухаживал мужчина, который подарил бы мне чудесный магический инструмент, подобный тому, что носит госпожа Розмайн. Прямо как в любовных историях из Эренфеста.

Все взгляды оказались прикованы к моего украшению для волос. Я немного покрутила головой и подняла руку, касаясь магических камней, и сказала.

— Оно было разработано господином Фердинандом и подарено мне Вильфридом. Мои опекуны работали все вместе, чтобы собрать магические камни, беспокоясь о моей безопасности.

Для меня это была прекрасная возможность подчеркнуть, что это подарок от моего жениха, и что чувство стиля у Фердинанда совершенно нормально.

— Подготовить для вас столь качественные магические камни — Эренфест действительно очень ценит вас, — сказала Эглантина, глядя на мое радужное украшение для волос.

— У вас есть новые книги в этом году? — спросила госпожа Соланж. — Я сама получила копию любовных историй из Эренфеста. Было довольно занятно пытаться угадать, на чьем романе основана та или иная история. Я вспоминала дни своей учебы в дворянской академии с ностальгией.

— Рада слышать, что вам понравилось, госпожа Соланж.

— «Любовные истории дворянской академии», которые мы собираемся предоставлять в этом году, состоят из рассказов, которые для нас собирали ученики из других герцогств, поэтому я ожидаю, что на этот раз определить, о ком та или иная история, будет куда сложнее.

До сих пор автором всех наших историй была Эльвира и ее друзья, а это означало, что в основном главными героями были дворяне из Эренфеста, и наиболее известные из этих людей были легко узнаваемы читателями. Однако, истории, которые собирали для нас служащие-ученики, которые хотели заработать, были малоизвестны для общества, поскольку ученики хотели избежать возможности дублирования и получить как можно больше денег. Естественно, не было никакой закономерности в том, из каких герцогств будут герои, и к какому поколению они принадлежат.

— У меня так же есть книги для мужчин, а не только любовные романы, — продолжила я. — Есть рассказ о дружбе, которая расцвела благодаря диттеру по краже сокровищ. Если вам интересно, принц Анастасий, то я с удовольствием одолжу ее вам.

— Да, но не будет ли жестоко заставлять Хильдебранда ждать? — Анастасий указал рукой в сторону младшего брата, который выглядел действительно нетерпеливым, словно собака, которая ждала объедков, но так их и не получила. Обычно есть только одна копия для каждой книги, поэтому одолжить ее Анастасию означало бы, что Хильдебранду придется подождать.

Однако.. не волнуйтесь!

— Я могу одолжить книгу вам обоим, — сказала я. — Брюнхильда, Рихарда, пожалуйста, раздайте наши экземпляры «Любовных историй дворянской академии» и «Повести о диттере».

— Сейчас.

Брюнхильда раздавала «Повесть о диттере», которую написал Родерих, а Рихарда новое издание «Любовных историй дворянской академии». Мы планировали что будем раздавать первые экземпляры во время нашего чаепития с Дункельфельгером, но планы изменились, поскольку мы предполагали, что «Повесть о диттере» — единственная новая книга, которая может заинтересовать Анастасия и Хильдебранда.

Твои первые читатели — члены королевской семьи, Родерих! Ух ты!

Я бросила взгляд в сторону и увидела Родериха, стоящего в углу и выглядящего при этом невероятно смущенным. По выражению его лица я могла сказать, что он одновременно счастлив и напуган, когда увидел как все отреагировали.

— Госпожа Розмайн, разве это не одни и те же книги? — спросила Эглантина, хлопая глазами.

— Так и есть. Процесс изготовления одинаковых книг называется «печать» и Эренфест намеревается сделать печатные товары своей основной отраслью. Таким же образом мы планируем продавать книги по истории Дункельфельгера, хотя мы не будем выпускать их сразу, так как сначала должны сами проверить содержимое.

Соланж и Гортензия сравнили свои книги и выразили удивление по поводу того, что даже иллюстрации идентичны.

— Я вижу, что содержимое крайне аккуратно, но не могли бы вы сделать что-нибудь с обложкой? — спросил Анастасий, перелистывая страницы с явной гримасой. Как всегда, дворянам не нравятся книги, которые противоречат моде на богато украшенные обложки.

— Технически страницы, украшенные цветами служат именно для этой цели, — объяснила я. — Я предполагаю, что вы с госпожой Ханнелорой предпочли бы что-то традиционное, верно? Поскольку переплет легко можно снять, у вас не должно возникнуть проблем с тем, чтобы принести страницы в мастерскую и заказать новую обложку по своему вкусу.

— Хм, — Анастасий все еще недовольно смотрел на нашу книгу. Возможно, он впервые видел книгу без толстой обложки.

— Думайте об этом, как о том, что Эренфест продает только содержание книги, а не всю книгу целиком. Если убрать причудливую обложку, то стоимость книги станет ниже, и ее смогут позволить себе даже средние и низшие дворяне.

— Это удивительно тактично, — сказала Соланж, которая и сама была средней дворянкой.

Ханнелора так же улыбнулась, глядя на книгу Эренфеста в своих руках.

— Они легкие и их так удобно держать в руках, а сами страницы просто переворачивать. Я их просто обожаю, — она взглянула на толстые книги из Дункельфельгера, которые принесла с собой. — Я нахожу их гораздо более приятными, чем книги, которые я могу читать только с помощью моих слуг или служащих.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — добавил Хильдебранд. — С ними гораздо удобнее обращаться, чем с толстыми книгами, которые нужно ставить на подставку для чтения, не так ли?

Книги такие большие, что нужно использовать подставку?.. Какого черта?! Дайте мне их почитать!

Я наклонилась вперед, желая услышать больше, но Брюнхильда украдкой посадила меня ровнее, стоя позади меня. Я проверила магический камень в своем ожерелье, чтобы убедиться, что он не изменил цвета, а затем поправила свою позу.

— Тогда начнем обмен?

Эренфест мог раздать экземпляры одной и той же книги, но, как и ожидалось, никто другой не мог сделать того же. Статус определял порядок, в котором мы должны были действовать, когда начали обмениваться книгами. В итоге мне досталась книга, которую Соланж принесла для меня из архива с ограниченным доступом.

— У вас много маны, не так ли, госпожа Розмайн? — спросила она. — Эта книга была перемещена в архив с ограниченным доступом для сохранения, но на ее страницах много необычных магических кругов. Очевидно, она была написана учителем, который потратил много времени на изучение Шварца и Вайса. Возможно, вы найдете это полезным.

— Я благодарна вам.

Переписав эту книгу и попросив Фердинанда или Хиршуру исследовать ее, я была уверена, что мы сможем сделать собственных Шварца и Вайса для моей библиотеки. Я хотела прочитать это прямо сейчас, но это просто было невозможно. Книги были переданы через руки наших последователей, так что на самом деле они сейчас были не передо мной.

— Гм, тебе нравиться читать сложные книги, Розмайн? — осторожно спросил Хильдебранд. Его взгляд переместился на книгу, которую он одолжил у Гортензии, и которую сейчас держал в руках его главный слуга Артур. — На чтение такой книги, как эта, у меня уйдет довольно много времени, так что вы можете прочесть ее первой.

Шокирующим моментом стало то, что Хильдебранд согласился дать мне книгу, которую дали ему. Сдерживая желание ухватиться за эту возможность, я посмотрела на Артура и сказала.

— Можно я, эм... могу ли я взять эту книгу вместо него?

— Принц Хильдебранд очень любит книги из Эренфеста. Он перечитывает их снова и снова. Вот эта, — он указал на книгу, которую держал в руках. — Немного сложнее, так что кому-то с вашим уровнем образования она наверняка покажется более увлекательной. Одолжите нам больше книг из Эренфеста, когда они будут изданы.

Я нетерпеливо кивнула, затем снова посмотрела на Хильдебранда.

— Я бесконечно благодарна вам, принц Хильдебранд.

— Я просто рад видеть тебя счастливой, Розмайн.

Боги! Какой хороший ребенок!

После этого обмена я получила плату за свое согласие отвечать за один из ключей от закрытого архива — книгу, которую Анастасий принес из королевского дворца. Всего получилось три книги. Отличный улов для одного чаепития. Но пока у меня кружилась голова от волнения, жаждущего уйти и с головой нырнуть в свои новые сокровища. Анастасий сравнивал книгу из Эренфеста с другой, которую держал в руках.

— Розмайн, у Эренфеста только такие тонкие книги? Выглядит бедно. Если вы не собираетесь делать обложки, то хотя бы делайте их толще.

— Они держатся за счет нитки в переплете, поэтому могут быть только такой толщины. Таким образом, мы будем конкурировать за счет количества.

Затем я повернулась к Брюнхильде, которая кивнула и вместе с Рихардой начала раздавать последнее творение Эльвиры «Историю Фернестины»

Эта новая книга появилась благодаря тому, что Эльвира изложила на бумаге свои чувства по поводу помолвки Фердинанда. Конечно, настоящую историю нельзя было публиковать прямо, поэтому она изменила пол главного героя, ну и внесла еще несколько поправок во время написания. В результате получилась история о Фернестине, молодой девушке, чья мать умерла слишком рано, оставив ее расти в скромности вместе со служанкой, которую назначил ее отец.

Когда приблизилось крещение Фернестины, за ней пришел ее отец и забрал ее ни куда-то, а в замок герцога. Как ни странно, она все это время была кандидатом в аубы. Затем она поступила в дворянскую академию, после чего выделилась там благодаря своей женской красоте и отличным оценкам. Некоторые кандидаты в аубы пытались запугать ее из зависти... но это было ничем по сравнению с жестоким обращением, которое она испытала из-за своей мачехи.

Именно в дворянской академии Фернестина впервые ощутила свободу от удавки, которую накинула на ее мачеха. Там же она и принц влюбились друг в друга. Но увы, поскольку Фернестина была кандидатом в аубы без матери, ее роман встретил горячее сопротивление — настолько сильное, что в конечном итоге вмешался король, разлучив пару. Он приказал Фернестине выйти замуж в великое герцогство. Однако это было не просто великое герцогство, это было то самое герцогство, из которого была ее мачеха, и мужчина, за которого Фернестина должна была выйти замуж, был очень похож на ее мачеху.

Даже тогда первый принц отказался расставаться с Фернестиной, зная, что она тоже страдает из-за приказа короля. Он использовал одну уловку за другой, пытаясь спасти ее. Сначала Фернестина отказывалась от его помощи, говоря, что он только мешает ей... Но когда принц все-таки убедил короля разрешить их брак, она охотно приняла его руку.

В этом и была суть. Какой бы сильной она не казалась, героиню в конце концов пришлось спасать ее герою.

Конечно, Сильвестр сразу же заметил, что Фернестина была Фердинандом, которому сменили пол. Он хохотал и хвалил Эльвиру за такой бесстрашный поступок. Но только самые близкие к Фердинанду люди смогли увидеть связь. Даже в Эренфесте это заметили не многие.

Между прочим и «Повесть о диттере» и «История Фернистины» были книгами в нескольких томах, потому что историю нельзя было вместить в один том. Нам пришлось печатать их по частям, поэтому их изготовление занимало много времени.

Я посмотрела на возбужденные лица людей, которые вцепились в свои книги, и ухмыльнулась. Это был лишь первый шаг моего великолепного плана.

Все заразитесь страстью и гоняйтесь за следующими томами вашей любимой серии! Прямо как я! Распространяйся, мой вирус книжного червя!

Я пришла на это чаепитие в предвкушении общения с королевской семьей... но, в конце концов, все прошло намного веселее, чем я ожидала.

Примечания:

1. Роур. Японский: ロウレ Roure. Английский: rohre. От немецкого rosine [ʁoˈziːnə] «изюм» + beere [ˈbeːʁə] «ягода»

Чаепитие с Дункельфельгером (❀)

— Я чрезвычайно рада, что вы пережили чаепитие, не потеряв сознание, юная леди, но просто написать, что вам было весело, будет недостаточно. Вы должны многое сообщить аубу Эренфеста, прежде чем читать книги, которые вам одолжили, не так ли?

По возвращению в общежитие моим первым побуждением было заглянуть в свою потайную комнату вместе с новыми книгами, но это принесло мне только новый выговор от Рихарды. Я бы предпочла вспоминать только приятные моменты нашего чаепития, но это, видимо, не прокатит.

— Я напишу отчет в своей потайной комнате, — я со вздохом встала, затем направилась туда, как было сказано. Я также собиралась написать Фердинанду. Самыми важными вещами, о которых нужно сообщить, это просьба королевской семьи провести церемонию звёздного сплетения принца Сигизвальда и Адольфины, вместо главы храма Центра. А так же мне нужно было сообщить о новой работе Библиотечного комитета по присмотру за ключами от закрытого архива.

Первым делом я написала письмо Фердинанду, самые важные вещи написав исчезающими чернилами. В конце я добавила следующие строки: «Они сказали, что позволят мне прочитать все, что находится в закрытом архиве, после того, как библиотекари проверят там все. Эхехе».

Затем, пока сохли исчезающие чернила на моем первом письме, я написала отчет для Сильвестра. Он во многом повторял мое письмо Фердинанду, с той лишь разницей, что в самом конце было следующее: «Я попросила королевскую семью получить разрешение от тебя, поэтому сделай все возможное, чтобы взять с них побольше»

К тому времени, как я закончила, исчезающие чернила на моем первом письме как раз высохли. Я написала поверх небрежное сообщение обычными чернилами, рассказывая о сладостях на чаепитии, о книгах, которые мне одолжили, и так далее. Немного подумав, я решила не упоминать книги, которые одолжила сама.

Фердинанд все равно не стал бы ругать меня за это, верно?

Верно.

Я, несколько раз перечитав свое письмо Фердинанду, затем запечатала его, и взяв отчет, вышла из своей потайной комнаты с обоими письмами в руках.

* * *

На следующий день после нашего чаепития для книжных червей от Дункельфельгера пришло письмо с назначением даты нового. Похоже их ауб дал им разрешение на совместное исследование.

— Брюнхильда, пришло письмо-приглашение?..

— Они просят устроить чаепитие утром через два дня, — пояснила она. — Кроме того, господин Лестилаут собирается участвовать, поэтому они попросили о присутствии господина Вильфрида.

Лестилаут должен был присутствовать, чтобы обсудить наши совместные исследования и доставку заказанного украшения для волос, но ему, как единственному парню, было бы неловко. Я повернулась к Вильфриду, который был со мной в общей комнате и спросила:

— У тебя сегодня нет занятий, верно? Ты присоединишься к нам?

— Я знаю, как неловко быть единственным мальчиком на женском чаепитии, так что.. да, я пойду. Не говоря уже о том, что мне нужно помочь с этим совместным исследованием.

Еще на первом курсе Вильфрид был вынужден посетить кучу чаепитий для девочек, пока я была в Эренфесте на ритуале посвящения. Воспоминания о своих неловких страданиях тех дней заставляли его сочувствовать тяжелому положению Лестилаута.

— Кроме того, — продолжила Брюнхильда. — Рыцари Дункельфельгера, похоже, очень заинтересованы в «Повести о диттере». Они просят дать им прочесть ее.

Это было прекрасно, мы все равно собирались сначала дать эту книгу Дункельфельгеру.

Итак, я провела подготовку к нашему чаепитию, решая, какие сладости мы возьмем с собой, и другие детали вместе с Вильфридом и его последователями. Я также взяла служащих-учеников, которые будут проводить совместные исследования в лаборатории Гундольфа, чтобы представить их, а затем отправилась в лабораторию Хиршура, чтобы передать Раймунду мое новое письмо для Фердинанда. Я торопила его, надеясь получить быстрый ответ.

* * *

— Большое вам спасибо за то, что пригласили нас, — сказала я по прибытии на чаепитие. Со мной были Вильфрид и наши последователи, а также несколько служащих-учеников, больше чем мы обычно брали с собой. все-таки мы собрались сегодня, чтобы обсудить наш совместный исследовательский проект. Мюриэла тоже была здесь, хотя все еще не посвятила мне имя.

— Господин Вильфрид, госпожа Розмайн. Мы ждали. Пожалуйста, проходите сюда.

Ханнелора и Лестилаут приветствовали нас, и мы обменялись длинными приветствиями прежде чем занять предложенные нам места. Так уж получилось, что с того места, где я сидела, я могла видеть Клариссу. Я взглянула на Родериха и коротко кивнула, подталкивая его передать ей письмо Хартмута.

Все, что мы делаем, это общаемся в дворянской академии, но все это занимает очень много времени. Прошел уже не один день, и я предполагаю, что пройдет еще больше времени, прежде чем Фердинанд вернется ко мне.

Лестилаут прочистил горло, затем пристально посмотрел на меня.

— А теперь, могу я взглянуть на украшение для волос, которое заказал?

Почему он кажется таким раздраженным?..

Ханнелора раздраженно вздохнула.

— Брат, я понимаю твой энтузиазм, но ты можешь подождать хотя бы начала чаепития.

Так что его дерзкое, раздраженное отношение на самом деле было способом замаскировать тревогу и нетерпение. Я чуть не рассмеялась, когда до меня это дошло. Хотя это было бы очень грубо с моей стороны, поэтому я втянула живот, пытаясь сдержать смех.

— Брюнхильда, украшения для волос, — сказала я. Не было никакого вреда в том, чтобы позволить ему увидеть его сейчас, особенно когда он так нетерпелив.

Брюнхильда передала коробочку с украшением для волос одному из последователей Лестилаута, который проверил коробочку и ее содержимое, прежде чем передать своему господину. Процесс был скучным и утомительным, но это нужно было сделать. Я прекрасно осознавала опасность яда.

Тем не менее, процесс был долгим и делать мне было нечего, поэтому я незаметно наблюдала за Лестилаутом. Я была почти уверена, что только самые близкие люди пришли бы к выводу, что его раздраженное, недовольное поведение было просто маскировкой его истинных чувств. Во время нашего обмена приветствиями он без проблем изобразил благородную улыбку, поэтому сейчас его явное недовольство было только заметнее.

Как только украшение для волос оказалось у него в руках, Лестилаут нахмурил брови и начал изучать каждую деталь. Он заказал цветы, чей окрас будет соответствовать божественным цветам осени. Главный цветок, который напомнил мне георгины, был красным в центре и постепенно желтел к краям лепестков. Он был окружен чем-то похожим на чайные плоды, и украшен круглыми, разноцветными, предположительно осенними, фруктами. Украшение для волос выглядело так, словно была сделана в точности по рисунку, но соответствовала ли оно высоким художественным требованиям Лестилаута? Я внимательно наблюдала за ним... и довольно скоро его суровое выражение лица сменилось мгновенно проступившим удовлетворением.

— Хмф. Не плохо.

— Мой брат хочет сказать, что нет причин для критики, — объяснила Ханнелора, но я могла сказать, что Лестилаут был удовлетворен одним лишь взглядом на украшение.

— Цветы и фрукты, точно такие как вы просили. Подобные растения не встречаются в Эренфесте, поэтому мастерица, которая делала вашо украшение для волос, сказала, что это был ценный опыт, — заметила я. — Еще она сказала, что у вас отличный вкус.

Лестилаут коротко усмехнулся.

— Если она воспроизвела цветы и фрукты, которых никогда не видела, то должен сказать, ее навыки выше, чем я ожидал, — затем он бросил на меня испытующий взгляд, который казалось так и говорил: «Мне нравится ваша мастерица, отдайте ее мне»

Я улыбнулась.

— Ваша похвала честь для нас. Я очень горжусь своей мастерицей, и доверяю ей создание всех моих украшений, — и как бы вы не хотели Тули, она работает только на меня. Я никогда никому ее не отдам.

Лестилаут кинул на меня обычный взгляд, по которому я поняла, что он счел меня «дерзкой» и «наглой» из-за того, что я дала ему отпор, но были некоторые вещи, в которых я просто никогда не буду уступать.

Я решила продолжить наш разговор, сохраняя все ту же милую улыбку.

— Раз вы довольны украшением для волос, то давайте теперь перейдем к обсуждению книги по истории Дункельфельгера...

— Подожди, Розмайн, — вмешался Вильфрид. — Ты не можешь держать себя в руках, как только разговор заходит о книгах. Сначала мы должны обсудить совместное исследование.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Вильфрида, и увидела, что он как раз ставит свою чашку на стол. Ханнелора, должно быть, сделала свой первый глоток чая, пока я беседовала с Лестилаутом, и теперь они оба наслаждались напитком.

— В конце концов нам нужно обсудить книгу по истории, — возразила я. — Это тоже важная тема.

— Конечно, но ты склонна упускать из виду все остальное, как только речь заходит о книгах. Поэтому мы должны отложить это на потом.

У меня не было возможности возразить. Аргументы Вильфрида были более чем весомыми. Поэтому мне оставалось лишь смириться с тем, что сначала мы будем говорить о совместном исследовании. Но перед этим мне хотелось чая и сладостей. По рекомендации Ханнелоры я взяла пирожное Дункельфельгера — галету, покрытую кремом с роурами, пропитанными вином, и откусила. У него был немного простоватый аромат, который мне очень понравился.

— Вы упоминали, что хотите попробовать роур подобным образом, не так ли? — спросила Ханнелора. Она очевидно, услышала мое бормотание о том, как бы я хотела сделать такую сладость, если бы у меня был доступ к роуру, и решила использовать это.

— Большое спасибо за то, что не забыли о моем случайном комментарии.

— Значит, она действительно любит такие сладости… — себе под нос сказал Лестилаут. Очевидно, он был против того, чтобы подали этот десерт, давя на то, что он не подходит для дворянской академии. Однако Ханнелора все равно продавила свое решение, утверждая, что она подготовила сладости, которые понравятся гостям.

— Госпожа Ханнелора, я чувствую вашу доброту и внимание, которые излучает это чаепитие, — сказала я. — Это действительно радует меня.

Вильфрид согласно кивнул.

— Мне также нравятся сладости из вашего герцогства больше, чем те сахарные десерты, которые популярны в Центре.

— Я рада, что вам обоим все понравилось, — с улыбкой ответила Ханнелора.

— Еда Дункельфельгера сделана из лучших ингредиентов, — фыркнул Лестилаут. — Итак, чего вы ожидаете от этого совместного исследования? Наши рыцари-ученики часто получают божественную защиту Ангрифа, но все-таки не все.

— У нас уже есть гипотеза, — объяснила я. — Нам просто нужно задать вам и вашим рыцарям-ученикам несколько вопросов, чтобы помочь нам доказать это. Например, заметили ли вы разницу между учениками, которые плохо справлялись с письменными уроками и регулярно молились богам во время практических занятий, и теми, кому легко давались теоретические занятия? Или между высшими дворянами, у которых достаточно маны для заполнения всего магического круга, и низшими дворянами, у которых ее не хватало? Я также хочу знать, какие церемонии проводятся, как часто и так далее.

Тут Лестилаут подозвал одного из своих последователей и взял что-то из его рук.

— Мой отец дал мне разрешение показать вам наши церемонии, которые мы проводим до и после диттера. Однако есть два условия. Во-первых, наши герцогства должны сыграть в полноценный диттер. В противном случае в церемонии просто не будет нужды, так как мы молимся богам об успехе, поэтому не может быть речи о том, чтобы вообще не играть.

— Церемония, которую проводят кандидаты в аубы Дункельфельгера, проводится после диттера, и мы вряд ли сможем предложить свою ману богам, если сначала не сыграем, — добавила Ханнелора. Я могла сказать, что она беспокоилась о нас, но так же считала, что для оправданности проведения церемонии, сначала нужно сыграть в диттер.

Это и правда происходит?! Я не могу поверить, что ради совместных исследований нам нужно сыграть в диттер!

Я могла только недоверчиво посмотреть на них. Может быть, я немного наивна, из-за того что не предусмотрела подобное, мы ведь говорим о Дункельфельгере, но я действительно даже не думала о подобном.

— Это мы предложили провести это исследование, — сказал Вильфрид. — По этой причине у нас нет иного выбора, кроме как согласиться.

Услышав это, все присутствовавшие рыцари-ученики Дункельфельгера, казалось, заметно повеселели. В противоположность их радости, я удрученно опустила голову.

— Мы не сможем играть в диттер, пока наши рыцари-ученики и служащие-ученики, которые участвуют в совместных исследованиях, не закончат со своей учебой, — сказал Лестилаут. — Пока будет достаточно простых вопросов.

— Учитель Руфен с большим энтузиазмом относится к этому совместному исследованию, — добавила Ханнелора. — Если вы свяжетесь с ним через ордоннанц, то он пригласит вас в корпус рыцарей и ответит на любые вопросы.

Я кивнула, а после спросила.

— А второе условие? — я действительно не могла представить себе ничего более хлопотного, чем необходимость совместной игры в диттер, поэтому я была готова ко всему.

Лестилаут откашлялся во второй раз.

— Вы также должны показать нам свои церемонии.

— Мои церемонии?

— Да, если кто-то получает божественную защиту, совершая церемонии в храме, то вы, должно быть, тоже их совершали, не так ли? Мы просим вас включить в наше исследование церемонии, благодаря которым святая Эренфеста получила так много божественных защит. Мы хотим, чтобы вы провели их перед Ханнелорой и мной.

Другими словами, Дункельфельгер собирался предать гласности свои исторические традиции, поэтому вполне естественно, что Эренфест сделал бы тоже самое. Я не особо возражала против этого, но так же не была уверена в том, что они хотят увидеть.

— В храме много традиционных церемоний, — сказала я. — Есть церемония крещения, церемония совершеннолетия и церемония звёздного сплетения, и это лишь некоторые из них. Что именно вы хотели бы увидеть? Благословения, связанные с важными вехами жизни, требуют благословения людей, а все остальное — это молитвы об обильных урожаях, предназначенные для проведения в крестьянских городках. Они не очень подходят для дворянской академии.

— Не нужно заходить так далеко. Мы просто хотим знать, как вы молитесь.

Церемония, которую я могу провести в дворянской академии, хм?..

Единственное, что пришло мне на ум, это восстановить наше место сбора, но это немного не то, чем мне хотелось бы хвастаться. Кажется это будет сложный выбор.

— Я подумаю над тем, какую церемонию показать, — сказала я.

— Хорошо. Я хочу хотя бы раз увидеть, как вы ведете себя как святая.

— Брат! — воскликнула Ханнелора. Она посмотрела на Лестилаута, но он просто отвернулся.

— Кстати, могу я попросить вас выбрать Клариссу в качестве одной из служащих-учеников, которые будут помогать в наших совместных исследованиях? — попросила я.

Кларисса начала быстро кивать, а ее глаза буквально сияли от восторга. Лестилаут заметил это, после повернулся ко мне и спросил:

— Почему?

— Основная причина — ее связь с Эренфестом, все-таки она помолвлена с моим последователем Хартмутом. Кроме того, я уверена, что она со всей серьезностью отнесется к исследованиям, которые должны улучшить репутацию храма. все-таки... Хартмут теперь наш главный священник.

— Что?! — крикнул Лестилаут. — Ты хочешь сказать, что он присоединился к храму?! Какой подлый поступок он совершил?! — его реакция стала для меня большой неожиданностью, присоединение к храму считается позором для дворянина, но часть про «подлый поступок» застала меня врасплох.

— Хартмут не сделал ничего плохого. Его новая должность связана с уходом Фердинанда из Эренфеста.

Лицо Лестилаута исказилось, показывая полное непонимание. Мне явно нужно дать пару уточнений.

— Перед своим отъездом Фердинанд помогал мне в моей работе главы храма в должности главного священника. Однако, как вы знаете, он женится на кандидате в аубы из Аренсбаха. Это лишит нас главного священника, но, к счастью, Хартмута назначили на эту роль.

— Значит, в Эренфесте действительно можно отправить дворянина в храм и сделать его главным священником, несмотря на то, что он не совершил никаких проступков... — пробормотал Лестилаут. Ближайшие к нему студенты Дункельфельгера, казалось разделяли его мысли.

— Я не могу говорить за храм такого большого герцогства, как ваше, — сказал Вильфрид. — Но, как это не смущает, в нашем собственном храме очень мало синих священников. У нас недостаточно людей для того, чтобы наполнить наши собственные чаши маной, поэтому мы назначили Розмайн и моего дядю главой храма и главным священником. Это было сделано для того, чтобы они смогли компенсировать этот недостаток. Шарлотта и я также участвуем в весеннем молебне и празднике урожая по всему центральному району нашего герцогства. Другими словами, храм для нас и остальных членов нашей семьи как второй дом.

— Понятно... — пробормотал Лестилаут, все еще хмурясь.

— Я ожидаю, что отношение общества к храму улучшится, если мы сможем показать, что частота, содержание и искренность наших молитв влияют на божественные защиты, — сказала я. — Таким образом, если Кларисса желает оставить свою помолвку с Хартмутом, несмотря на его новое положение, я была бы признательна за ее понимание.

Лестилаут повернулся к Клариссе.

— Что ж... Что ты будешь делать? Ваша помолвка может быть легко расторгнута, если ты просто скажешь, что Хартмут — человек, который присоединился к храму, несмотря на факт наличия у него невесты.

Кларисса энергично замотала головой, и ее длинная коса закачалась из стороны в сторону.

— Я никогда не смогу осудить его решение. Я горжусь тем, что он без колебаний присоединился к храму ради своей госпожи, — затем она расплылась в лучезарной улыбке, которая сделала ее ужасно похожей Хартмута. — На самом деле, если бы я была в Эренфесте в то время, я бы сама сразилась с ним за должность главного священника.

Я встретила это заявление широко распахнув глаза, не желая, чтобы это было правдой.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, позвольте мне поработать над этим исследованием, — продолжила Кларисса, и ее голубые глаза ярко заблестели. Она решительно сжала руку в кулак, при этом раздавив письмо от Хартмута. — Эти извиняющие слова даже читать не стоит. Что бы ни говорила моя семья, я пойду своим путем и возьму его в мужья. И тогда я своими глазами смогу увидеть, как святая Эренфеста проводит свои церемонии!

[[image:/storage/reader-images/97ebfdfa3997a34e5d0a4a4bfd0d0048cf9c1ee3.png]]

Похоже, Кларисса говорит так же, как говорил бы Хартмут в подобной ситуации.. но конечно же, мне все это просто кажется.

Я подавила свой шок и посмотрела на остальных дворян из Дункельфельгера. Ни один из них не выглядел удивленным. На самом деле, они вели себя так, как будто это было совершенно нормально для Клариссы.

Лестилаут закатил глаза, изображая раздражение и сказал.

— Эренфесту придется крепко держать поводья. Мы отказываемся брать на себя ответственность за ее будущие действия.

— Подождите минуточку. Разве она не из Дункельфельгера?! — я почти кричала, умоляя их изменить свое решение.

Кларисса застенчиво улыбнулась, словно смущенная.

— Может я и живу в Дункельфельгере, госпожа Розмайн... Но в глубине души я уже ваша верная последовательница, — она прижала руки к щекам и заерзала на стуле, словно девушка, которая только что призналась в любви.

Сколько бы я ни ломала себе голову, я совершенно не представляла, как на это реагировать. Я обратилась за помощью к Брюнхильде и Леоноре, надеясь, что они смогут восстановить хоть какое то подобие порядка, но Брюнхильда лишь кашлянула и фальшиво улыбнулась. Я видела, что ей очень хотелось сказать: «О, боги... Теперь их двое».

Лестилаут махнул мне рукой, выглядя не менее раздраженным после страстной речи Клариссы.

— Продолжай, Розмайн. Останови ее уже.

Чего? Вы ожидаете, что я смогу решить эту проблему? Даже несмотря на то, что она одна из учениц из его герцогства?!

Мой взгляд блуждал по комнате. Я была в полной растерянности и отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-нибудь меня спас.

— Он прав, — сказал Вильфрид. — Если она и так уже в душе твоя последовательница, то разве вся ответственность не лежит именно на тебе?

Я нахмурилась. Прервать наше чаепитие, чтобы поговорить один на один с Клариссой, было бы грубо по отношению к Ханнелоре и Лестилауту, которые пригласили нас. Но в тоже время именно они сейчас и ждали от меня каких то действий. Я полагала, что у меня просто не было выбора.

— Тогда можно мне минутку поговорить с Клариссой?

Ханнелора обеспокоенно посмотрела на Клариссу, затем повернулась ко мне и сказала:

— Мои искренние извинения, но мы оставляем ее вашим заботам, госпожа Розмайн. Каждый раз, когда она находится в таком состоянии, наши голоса почти никогда не доходят до нее... — Значит ли это, что Кларисса всегда произносила подобные страстные речи в общежитии Дункельфельгера? Эта мысль меня пугала.

Я повернулась к Брюнхильде.

— Ее подарок, если можно.

— Поняла.

У нас было с собой украшение для волос, которое Хартмут хотел, чтобы мы подарили Клариссе, если она не отменит их помолвку. Другие девушки сказали нам, что лучше отдавать такие вещи заранее, чтобы у девушки, которая получит украшение для волос, было время чтобы выбрать одежду и прическу, которые больше всего подойдут к новому украшению.

Наш первоначальный план состоял в том, чтобы незаметно вручить Клариссе украшение для волос после чаепития, но похоже, сейчас ее страстной речи и конца не видно. По крайне мере, подарив ей его сейчас, мы могли попросить ее вернуться в свою комнату, чтобы полюбоваться им там. Не так давно она была спокойной и тихой, поэтому я надеялась, что это восстановит мир.

Брюнхильда отодвинула мой стул, чтобы я могла встать, а затем я неторопливо подошла к Клариссе. Ее рот перестал постоянно открываться, когда она увидела меня, и тут же она сосредоточилась на каждом моем движении. Вся комната погрузилась в тишину, и я могла сказать, что все взгляды теперь прикованы к нам.

— Кларисса, — сказала я, протягивая ей руку. Она резко вернулась к реальности и тут же упала на колени. — Я слишком хорошо понимаю твои чувства. Я крайне рада, что ты уважаешь решение Хартмута присоединиться к храму и не бежать от своего долга последователя.

— Госпожа Розмайн...

— Итак, я передаю тебе этот подарок. Если ты все еще видишь Хартмута, главного священника Эренфеста своим будущим мужем, то, пожалуйста, прими от него это украшение для волос. Его нужно будет надеть на выпускную церемонию.

Кларисса приняла коробочку со слезами на глазах.

— Однако, — продолжила я, — я прошу тебя вернуться в свою комнату, чтобы открыть ее уже там, — во время этого чаепития я взяла за правило поглядывать на Ханнелору и Лестилаута, последний из который сразу понял смысл моего взгляда.

— Кларисса, — сказал он. — Можешь уйти сегодня.

— Нет, я не думаю, что мне стоит. Я хотела бы остаться здесь до самого конца, чтобы выжечь в своей памяти лик госпожи Розмайн.

— Тогда заткнись и встань в угол. Ты нам мешаешь, — он буквально толкнул Клариссу в угол комнаты, а после вздохнул. Кажется, мы наконец успокоили зверя.

Я с облегчением вздохнула и вернулась на свое место.

— Я вижу, ты отлично умеешь управлять ею, — заметил Лестилаут.

— К сожалению, у меня уже есть опыт работы с людьми ее типа. Гм, если нам больше нечего обсуждать в части исследований, можем ли мы поговорить о книге по истории Дункельфельгера?

— Действительно, — сказала Ханнелора. — Мой брат и отец очень ждут готовый продукт, — затем она улыбнулась, побуждая меня продолжить.

Вильфрид повернулся к выстроившимся в очередь служащим и позвал Игнаца, который вручил предварительный экземпляр книги одному из служащих-учеников Дункельфельгера. После обычных проверок книга оказалась в руках Лестилаута.

Тот начал быстро листать страницы. Он выглядел особенно суровым, но нас это не беспокоило. Нашим главным приоритетом было получение одобрения от ауба Дункельфельгера.

Вильфрид отвернулся от Лестилаута, который был настолько сосредоточен на книге, что, вероятно, полностью игнорировал нас, и вместо этого обратился к Ханнелоре.

— Если с книгой все в порядке, мы намерены продавать и другие, точно такие же. Мы будем ждать ответа ауба Дункельфельгера во время собрания герцогов.

— Поняла. Я передам это аубу, — ответила Ханнелора, с улыбкой принимая на себя эту ношу. Она посмотрела на брата, который все еще был поглощен книгой.

— Ваша современная переработка оказала большое влияние на Дункельфельгер.

— О боги. Правда? — спросила я. — Каким образом?

— Как вы знаете, мы изучаем историю Юргеншмидта в дворянской академии, но на занятиях мы никогда не вникаем в тонкости истории наших собственных герцогств. В результате дворяне, не принадлежащие к герцогской семье, довольно часто мало знают об истории собственной родины. Так было и в Дункельфельгере, было до появления одной книги по истории. Ваш стиль текста так легко читать и понимать, что не только взрослые, но даже дети могут извлекать уроки из прочтения.

Это новость для меня. Я то думала, что дворяне по большей части знают историю своих герцогств.

Проходя интенсивное обучение у Фердинанда, я решила что каждый дворянин обладает этими знаниями. Но похоже это не так.

Каждый кандидат в аубы изучал историю своего герцогства, поскольку такая информация была важна для их будущего. Те, кто принадлежал к боковым ветвям герцогской семьи, могли учиться у своих родителей, бабушек и дедушек, если те были высшими дворянами. А если дети были одного возраста с кандидатами в аубы и состояли с ними в близком родстве, то их можно было просто обучать вместе.

— Более того, — продолжала Ханнелора. — История нашего герцогства уходит далеко в прошлое, и наши исторические тексты отнюдь не легки для понимания. Детям это нелегко, как и тем, кто приходит в наше герцогство через брак.

— Неужели никто раньше не пытался переписать эти тексты в более современном стиле? — спросила я. Если чтение исторических книг действительно было такой проблемой, то, конечно они могли бы найти собственного служащего, который взялся бы за это.

— У членов нашей герцогской семьи есть переписанные копии, но они обычно не живут очень долго. Принято считать, что наш долг сохранять и передавать подлинники в оригинале.

— Это достойно уважения. Если не сосредоточиться и не работать усердно над запоминанием древних языков, то они рискуют быть забытыми и потерянными. Именно поэтому молитвенные обряды старательно охранялись и передавались из поколения в поколение.

— Ваша похвала делает нам честь, — сказала Ханнелора. Она неловко улыбнулась мне, а затем хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнила. — Вы знаете, что третья жена короля родом из Дункельфельгера? Она похвалила вашу копию, как поистине замечательную, госпожа Розмайн, и, кажется, она с радостью купит книгу, когда она поступит в продажу.

Третья жена короля — мать принца Хильдебранда, верно?

Дункельфельгер действительно имеет близкие связи с королевской семьей, хотя, думаю, этого и следовало ожидать от великого герцогства. То, что они опубликуют книгу, сделает для наших продаж куда больше, чем Эренфест мог бы сделать сам по себе.

— Это большая честь для нашей книги, что королевская семья готова уделить ей время, — сказала я. — Если вы обнаружите хоть малейшую деталь, которую вам не хотелось бы публиковать, то пожалуйста, сразу скажите об этом. Мы позаботимся о скорейшем удалении этих частей.

У Дункельфельгера невероятно длинная история, мне казалось вполне разумным, то там может быть одно или два события, которые они хотели бы скрыть от других герцогств. Я сделала это из уважения к королевской семье, но Лестилаут тут же оторвался от чтения.

— О чем ты говоришь? Я не знаю, как обстоят дела в Эренфесте, но в нашей истории нет того, что нам нужно скрывать или стыдиться.

Мне было очень трудно в это поверить, но все же — тот факт, что он не пытался скрывать этого даже от королевских особ, впечатлял, а его смелость, которая позволила так прямо заявить об этом, была признаком хорошего герцога.

У господина Лестилаута может быть душа художника, но он все еще истинный Дункельфельгерец во всех смыслах этого слова.

Когда я кивнула, все еще находясь под впечатлением, Вильфрид вмешался в наш разговор.

— Итак, как вам предварительная копия? — спросил он у Лестилаута.

— Неплохо. Я ценю, что здесь есть иллюстрации, это отличает эту версию от предыдущей. Возможно, было бы лучше, если бы был добавлен цвет, делая работы более художественным, но поскольку их изначально сделали в черно-белом стиле, то это не большая проблема.

После все, что делал Лестилаут, это восхвалял искусство. Было ясно, что на самом деле, его больше интересовали иллюстрации Вильмы, а не сам текст.

— Это работа моего личного художника, — сказала я. — Ваша похвала честь для меня.

— Ваш личный художник?.. Значит этот человек рисует и вас? — Лестилаут казалось был довольно заинтересован работами Вильмы, не удивительное развитие событий, учитывая, что он и сам был в каком-то роде художником. Однако я не совсем понимала, как мне ответить на его вопрос. Я только однажды посещала комнату Вильмы, и это было тогда, когда она была переполнена иллюстрациями с изображением Фердинанда. Но у меня было ощущение, что среди них я пару раз я замечала и свои изображения.

— Это было несколько лет назад, но я помню, как она нарисовала изображение меня, проводящей ритуал. Возможно, там были изображения, как я играю на фешпиле. Хотя я точно не помню. В последнее время она сильно занята иллюстрациями для наших книг, поэтому я не могу представить себе, чтобы у нее было время на то, чтобы рисовать еще и меня.

— Понятно... — ответил Лестилаут, разочарованно поглядывая на книгу. Вильма действительно вызвала его интерес своими работами, это достойное достижение для одного из моих слуг.

— Не могли бы вы так же прочитать «Повесть о диттере»? — спросила я.

В одно мгновение все рыцари-ученики загудели от волнения — возможно, по той же причине, по которой выражение лица Лестилаута стало более суровым.

— Этот первый том посвящен диттеру по краже сокровищ, — продолжила я — Поэтому я очень хотела, чтобы мы услышали мысли учеников из Дункельфельгера.

— Вы можете рассчитывать на нас, — сразу же отозвался каждый из учеников Дункельфельгера. И не только рыцари, но и служащие, и слуги. Было ясно, насколько глубока их одержимость диттером. Я даже подумать о таком не могла.

— Автор написал эту историю, ссылаясь на заметки Фердинанда о краже сокровищ, — заметила я. — Но поскольку наше поколение не совсем хорошо понимает эту игру, местами история может быть неточной.

Я лично просматривала текст и указывала на ошибки и противоречия, которые замечала, но я не знала, что из себя представляет диттер по краже сокровищ в масштабах академии, так что моя проверка могла быть несовершенной.

Если бы все не были так заняты помолвкой Фердинанда и чисткой, то я могла бы привлечь больше людей к проверке текста...

Лестилаут взял книгу и начал ее просматривать.

— Посмотрим... Хм? Тут нет иллюстраций?

Вильма отвечала за все иллюстрации, которые нам были нужны в мастерской Розмайн, но в «Повести о диттере» не было ни одной. Сначала это могло показаться странным, но так бывает.

— Мой личный художник — простолюдинка, — объяснила я. — Поэтому она не может рисовать иллюстрации для книги, где описывается игра, в которую играют только дворяне в дворянской академии.

Лестилаут понимающе кивнул.

— Только дворянин может рисовать такие вещи.

Это была довольно серьезная проблема для нас. Истории было достаточно просто собрать, но рисовать — это совсем другое дело. Я понятия не имела, с кем поговорить или что сделать, чтобы получить художника.

— Мы бы попросили дворянина с художественным чутьем рисовать иллюстрации для нас, но у Эренфеста нет подходящих кандидатов... — вздохнула я, вспоминая свои попытки обучать новых художников.

Лестилаут посмотрел на меня с недовольством.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Гм, госпожа Розмайн, — робко сказала Ханнелора. — Мой брат талантливый художник.

Каким-то образом я поняла, что Лестилаут предлагал себя в качестве кандидатуры.

— Насколько я могу судить по вашему дизайну украшения для волос, господин Лестилаут, вы действительно очень искусны. Если бы вы нарисовали иллюстрации, то я уверена, что они бы привлекли внимание всех, кто их увидит.

Я действительно думала, что он великолепный художник, который способен создавать очень реалистичные картины, и то, что кандидат в аубы Дункельфельгера рисует иллюстрации для нас, было бы просто изумительной рекламой. Однако я не могла приветствовать его в нашей команде, так как он был кандидатом в аубы.

— Тем не менее, — продолжила я. — мы не можем просить вашей помощи. Для подобных начинаний необходимо постоянно быть на связи, но вы скоро заканчиваете учебу, и после окончания дворянской академии, у вас просто не будет возможности легко связываться с Эренфестом.

Я могла бы пригласить среднего или низшего дворянина в Эренфест в качестве иллюстратора, после их выпуска, но кандидат в аубы мог покинуть свое герцогство только через брак. И это определенно не входило в планы Лестилаута, будущего ауба Дункельфельгера

— Прошу прощения, — заключила я, опустив голову.

Выражения крайнего недовольства промелькнуло на лице Лестилаута, затем его выражение лица вернулось к обычному спокойствию, которое он держал во время общения. Он был либо сильно разочарован, либо безмерно зол. Я не могла сказать почему.

— Розмайн, — сказал Вильфрид. — Не могла бы ты просто забирать иллюстрации у госпожи Ханнелоры? Таким образом, господин Лестилаут может продолжать передавать нам иллюстрации до тех пор, пока мы не закончим академию. Ему не потребуется слишком много времени, чтобы сделать то, что нам нужно для «Повести о диттере», а если мы начнем рекламировать его искусство, нам может стать легче найти и других художников.

Подбородок Лестилаута тут же взлетел вверх.

— Это неплохая идея, — его брови были нахмурены, но его красные глаза ярко блестели.

Он крайне доволен этой идеей! Конечно, он немного хмурится, но он явно очень взволнован.

— Нам все еще нужно проконсультироваться с ауб...

— Здесь есть какая-то разница с тем, как ты покупаешь истории? Просто в этот раз ты будешь покупать картины.

— Вильфрид! — воскликнула я, мой голос звучал так отчаянно, что казалось он надломился. Но было слишком поздно. Губы Лестилаута тут же изогнулись в ухмылке.

— Эренфест уже занимается подобным? — спросил он. — Тогда мое участие не вызовет особых проблем.

Сбор историй был подработкой, которую мы предлагали для низших дворян без денег. Это не то, чем стоило заниматься кандидату в аубы. Я собиралась покупать подобным образом иллюстрации у средних и низших дворян, поэтому мне не очень хотелось, чтобы мой договор с Лестилаутом был таким же.

— Гм, госпожа Розмайн... не могли бы вы принять решение после того, как увидите работы моего брата? Нам нужно будет посмотреть, соответствуют ли они рассказываемой истории, — продолжила Ханнелора. Затем она вздохнула, взглянула на Лестилаута и Вильфрида и пробормотала. — Теперь его не остановить.

Действительно, два мальчика уже листали «Повесть о диттере» и обсуждали, к каким сценам нужны иллюстрации. Я могла видеть слуг и рыцарей сопровождения, которые стояли за спиной Лестилаута, и пытались заглядывать в текст через его плечо. Я уже могла представить, как Сильвестр кричит: «Постой! Почему это случилось?!», — но все уже зашло слишком далеко. В этот момент у него не было иного выбора, кроме как терпеть эти удары судьбы.

Удачи, мой дорогой приемный отец! На этот раз это не моя вина. И ура тебе, Родерих! Твои первые читатели за пределами Эренфеста — члены королевской семьи, а твой художник — кандидат в аубы из великого герцогства! Бьюсь об заклад, ты рад, что использовал псевдоним!

— Нам нужно пять иллюстраций на том, — сказала я. — Я не могу купить больше.

— Пять, хм?.. Звучит сложно, — сказал Лестилаут. Он снова начал с серьезным выражением лица листать книгу, вчитываясь в те сцены, которые предлагал Вильфрид, как человек, который уже читал историю раньше.

Пока мальчики спорили, мы с Ханнелорой переглянулись и пожали плечами.

— Видя интерес господина Лестилаута как к книге по истории Дункельфельгера, так и к «Повести о диттере», я должна заключить, что оба кандидата в аубы из Дункельфельгера — книжные черви, — сказала я.

— П-правда, — кивнула Ханнелора. — Я тоже отлично провожу время, читая «Любовные истории дворянской академии». Охохохо...

Итак, мы начали обсуждать, какие сцены нам понравились больше всего. Ханнелора рассказала мне, как билось ее сердце в моменты, когда персонажи влюблялись, и именно благодаря ее словам, я лучше поняла божественный символизм Эльвиры.

Итак, появление Блуанфы, богини ростков, означает, что любовь проросла. Хорошо. Ясно.

Эта богиня постоянно появлялась в рассказах Эльвиры, так что мне было интересно, что же такое она символизирует. Как оказалось, она олицетворяла собой зарождение любви.

Но действительно ли это так? Я имею в виду, иногда Блюанфа появляется по пять раз в одной и той же истории. Есть ли и другие толкования?

Все еще немного сбитая с толку, я кивала в такт пояснением Ханнелоры, пока мне не пришло в голову, что Вильфрид поглядывает на нас.

— Вильфрид, что-то не так? — спросила я.

— Неа. Я просто подумал, что госпожа Ханнелора наверняка очень вдумчиво читает эти истории.

Мы с Ханнелорой уставились на Вильфрида с пустыми выражениями лица, не зная, что ему сказать.

По его лицу скользнула мимолетная улыбка.

— Розмайн, ты читаешь кучу новых рассказов один за другим, но никогда особо не рассказываешь ни об одном из них. Слышать, как кто-то вдается в такие подробности для меня в новинку.

Я бы не смогла обсуждать ни одну из этих книг, даже если бы и захотела! Я недостаточно хорошо понимаю описания, чтобы делать какие то глубокие выводы, и поэтому я не могу сопереживать героям историй!

Конечно, на поверхностном уровне я понимала, что цветущие цветы символизируют разгорающийся роман, а осенний ветерок — потерянную любовь, но это не значит, что эти истории находят во время чтения какой-то отклик. Я имею в виду, подумайте об этом: богини осени начинают танцевать, заставляя волосы главного героя развиваться, и в этот момент главная героиня тут же начинает плакать. В моем случае, вместо того, чтобы сочувствовать ей и плакать вместе с ней, я просто моргаю в замешательстве. И только через пару мгновений ко мне приходит мысль: «А, точно, осенний ветер. Ее роман не удался и любовь ушла. Но почему так внезапно? Были ли какие-то намеки, которые я упустила?»

Мне нужно было перечитывать большинство разделов снова и снова, чтобы правильно понять их, из-за чего чтение многих моих книг становилось для меня похожим на разгадывание загадок, чем на наслаждение душераздирающей любовной историей. Я так и не смогла дойти до того, чтобы сопереживать главному герою.

— Мне нравится слышать мысли других людей, особенно когда есть уникальные интерпретации... но я всегда тяготею к чтению новой истории, а не к понимаю уже прочитанной на более глубоком уровне, — сказала я, подчеркнув, что у меня нет проблем с понимаем текста или что-то в этом роде. В любом случае, я была уверена, что чтение как можно большего числа книг, лучший способ адаптироваться. Мне просто нужно больше читать и все.

Это будет похоже на то, как я училась молиться. Рано или поздно я смогу сопереживать любовным историям, словно это легко и просто, верно? Абсолютно.

— Вы действительно любите книги, госпожа Розмайн. О, это напомнило мне, я читала «Историю Фернестины» которую вы мне одолжили на днях...

— Ты уже начала? — спросила я. Все это время я провела метаясь между лабораторией и общежитием, и у меня почти не было времени на то, чтобы уделять его своим новым книгам.

— Только самое начало. Эм... возможно, главный герой основан на вас, госпожа Розмайн?

— Хм? Нет, совсем нет. Фернестина — это... кто-то другой. Я намеренно уклонялась, от ответа, потому что не могла раскрыть, на ком на самом деле основана история. Тем не менее, я не могла понять, почему кто-то может спутать меня с Фердинандом, которому поменяли пол.

Ханнелора несколько раз моргнула.

— Это так? Но между вами действительно есть много общего — золотые глаза, длинные синие волосы, развевающиеся на ветру, красота и ум с самых юных лет... Вас обоих тоже забрал ауб.

Ух ты. Если сосредоточиться только на этих моментах, то она действительно похожа на меня!

Когда я сама читала эту книгу, то мне не приходило это в голову, так как я уже знала, на ком основан главный персонаж, но... это действительно плохо. Я не хотела, чтобы люди думали, что я была прототипом идеальной женщины Эльвиры — ну, мужчины.

— Меня не забрал к себе ауб, а удочерил, — поспешно пояснила я. — Меня крестили при моих биологических родителях, и моя приемная семья хорошо ко мне относится. Моя жизнь совсем не похожа на жизнь человека, который вдохновил автора на эту историю. На человека, чей матерью стала первая жена его отца, женщина, которая постоянно пыталась его убить, столь часто, что он не мог расслабиться даже во время еды, — меньше всего мне хотелось, чтобы Флоренция получила репутацию злой мачехи, словно из детской сказки.

— Розмайн... ты хочешь сказать, что эта история правдивая? — спросил Лестилаут. — Есть ли в Эренфесте кто-то, кто прожил такую трагическую и несчастную жизнь? — он с любопытством посмотрел на Вильфрида, который в ответ покачал головой, говоря, что не знает такого человека. Очевидно, что он не знал, что история основана на детстве Фердинанда, который страдал от рук Вероники.

— Эта история не совсем соответствует действительности, — объяснила я. — Имена, персонажи, организации и события — это плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или с реальными событиями является чистым совпадением.

— Тем не менее... вы знаете человека, на котором был основан главный герой, госпожа Розмайн? — спросила Ханнелора. Сомнение в ее глазах только усилилось, и теперь когда и она, и Лестилаут внимательно смотрели на меня я смирилась со своим поражением.

— Э-э, ну... Да. Но автор сказала, что для создания этого героя она использовала истории нескольких людей, так что единого источника нет. Но иногда возможны мысли «О, эта история основана на этом человеке?»

— Разве это действительно не о вас, госпожа Розмайн? — снова спросила Ханнелора. Я могла сказать, что она беспокоится обо мне, поэтому я с самым бодрым видом кивнула.

— Со мной не обращаются так ужасно. Не так ли, Вильфрид?

— Верно. Ее кровный брат — один из ее рыцарей сопровождения. Люди в ее окружении не позволили бы такого обращения с ней.

— Понятно... — Ханнелора вздохнула с облегчением, и беспокойство на ее лице сменилось яркой улыбкой. Сначала я была просто рада, что она поняла... но потом мне пришло в голову, что мне придется повторять это объяснение снова и снова, пока я нахожусь в дворянской академии. И я тут же побледнела от этой мысли.

Не могу поверить, что никогда не замечала сходства между Фернестиной и мной! Матушка, поторопись и выпусти следующий том! Никто не спутает меня с твоим персонажем, как только мы дойдем до той части, где она заводит роман с принцем!

Так закончилось наше чаепитие с Дункельфельгером, в результате которого появилось так много новых событий, о которых я должна доложить в Эренфест.

Ответы на письма (❀)

Должно быть, я перенапряглась во время нашего чаепития, потому что вскоре после этого я была прикована к постели с лихорадкой. Это ощущение было для меня несколько ностальгическим, что для меня это стало отличным напоминанием о том, что мое здоровье стало значительно лучше. Однако Рихарда, похоже, несколько не разделяла мою точку зрения.

— Кажется немного странным, праздновать улучшение своего здоровья, оказавшись прикованной к постели.

Я решила оставить подготовку отчета о чаепитии своим служащим и вместо этого прохлаждалась в постели, просто читая. Книги, которые я взяла у Анастасия, Соланж и Гортензии, были в пределах моей досягаемости. Факт наличия у меня новых, еще не прочитанных книг, приносил мне несказанное блаженство.

— Наверное, это часть исследований о Шварце и Вайсе, — сказала я вслух. — О, Фердинанд определенно не читал этого. В его документах не было записи об элементе жизни.

Насколько я помню, вопрос о том, нужна ли жизнь для создания Шварца и Вайса, поднимался на состязании герцогств, но решение о том, какие именно круги должны быть внутри, так и не было принято. В книге, которую мне одолжили действительно был круг с элементом жизни, но магический круг не был закончен и рядом с ним была заметка «это максимум, до которого я смог додуматься. Остальное я оставлю будущим поколениям».

Я заметила, что некоторые части исследования пересекаются с выводами, которые сделал Фердинанд, если бы мы объединили их, то, несомненно, добились бы огромного прогресса. Мне нужно будет сообщить об этом Фердинанду как можно скорее.

— Лизелетта, я пойду в свою потайную комнату, напишу письмо и...

— Это может подождать до тех пор, пока у вас не спадет лихорадка.

— Но это срочно... Это может стать толчком к тому, что мы поймем как делать такие инструменты, как Шварц и Вайс, — умоляющим тоном сказала я, отчаянно пытаясь воззвать к ее любви к шмилам.

Лизелетта замерла и пробормотала:

— Делать шмилов...

Казалось, что я уже победила, но после она вздохнула и улыбнулась мне.

— Пожалуйста, сначала вылечитесь. Вы можете написать свое письмо сейчас или позже, это не повлияет на то, когда Раймунд его получит, и мы все равно не сможем начать исследование как изготавливать шмилов раньше этого момента. Пожалуйста, вернитесь в постель.

Меня запихнули обратно под одеяло, не оставляя мне иного выбора, кроме как ждать. Итак, я вернулась к отдыху и чтению, то есть до тех пор, пока не заметила, что Лизелетта напевает радостную мелодию себе под нос, по другую сторону полога моей кровати. Она редко так открыто выражала свои эмоции во время работы. Должно быть она была чрезвычайно рада услышать, что мы собираемся сделать большой шаг вперед в наших исследованиях шмилов.

Я так рада видеть Лизелетту такой.

* * *

Даже после того, как моя лихорадка спала, мне было запрещено свободно ходить везде, где я хочу, до тех пор, пока мое здоровье полностью не восстановится. Единственными местами, куда я могла пойти, были столовая и общая комната, при условии, что я буду сидеть рядом с камином. Лично я предпочла бы просто оставаться в своей комнате и читать новые книги, но сделай я так, и мне было бы трудно поддерживать связь со своими последователями-мужчинами. Чтобы исправить это, я стала каждый день после обеда спускаться в гостинную, чтобы собирать последние отчеты от своих последователей.

— Эренфест прислал ответ, — сказал Родерих, во время одного из таких собраний и протянул мне дощечку. — Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта уже ознакомились с ним.

Я прочитала сообщение.

— Я вижу, что они дали одобрение на наши совместные исследовательские проекты.

Исследования в дворянской академии, были полностью оставлены на учеников, поэтому их обычно одобряли, если не было какого серьезного ограничивающего фактора. В ответе из Эренфеста говорилось, что мы можем сотрудничать с каждым из трех великих герцогств. Мы не можем отказаться от работы с Дункельфельгером, так как это был совет от королевской семьи. И работа с Древанхелем может принести нам большую пользу. Я уже планировала, как мы проведем совместнный исследовательских проект с Аренсбахом, так что получение одобрения было само собой разумеющимся.

В ответе из Эренфеста была похвала за наше решение возложить работу с Древанхелем на последователей Вильфрида и Шарлотты. Похоже, что если бы мы сами занимались всеми тремя проектами, то нас бы заподозрили в краже достижений наших подчиненных.

— Так же, из Эренфеста прислали бумагу для исследований, — сказал Родерих, указывая на стопки бумаги, сделанных из магических растений Илльгнера.

На коробках, в которых хранилась бумага, были только простенькие ярлыки, такие как «нансейв» и «эйфон», поэтому служащие не были уверены в том, что внутри на самом деле разные виды бумаги. Я начала объяснять свойства каждого магического растения, отдавая коробки одну за другой группам, которые будут их исследовать.

— Бумага нансейв, также известная как соединяющаяся бумага, это то, что мы используем как торговые лицензии, которые мы распространяем в другие герцогства. Перед тем, как упомянутые ярлыки будут розданы, они окрашиваются в тот же цвет, что и плащи, которые носят люди герцогства. Тут я должна упомянуть, что части имеют свойство сливаться вместе, образовывая один большой лист. Бумага эйфон изготавливается из растения эйфон, как и следует из названия. Я ожидаю, что у нее должно быть какое-то свойство связанное со звуком.

Игнац и Марианна записывали каждое мое слово, выглядя особенно сосредоточенными.

— Если у вас есть какие либо вопросы, пожалуйста, задавайте их, — продолжила я. — Я также должна отметить, что для предотвращения утечки какой-либо конфиденциальной информации Дренванхелю, я предпочту избегать посещения лаборатории учителя Гундольфа. Я уже встречалась с ними и все такое, так что если вы принесете с собой объекты для исследования, то это должно на какое то время отвлечь его внимание от моей фигуры.

Когда я закончила объяснять, Филина протянула мне следующую дощечку.

— Госпожа Розмайн, это по поводу церемонии звёздного сплетения принца Сигизвальда и госпожи Адольфины. Ради ваших отношений с храмом Центра и вашей безопасности, они предложили вам еще раз дать благословение на расстоянии, а не официально выступать в роли главы храма.

— Я согласна, что благословение из тени — это идеальный выход, но, честно говоря, я не думаю, что смогу, — ответила я. — В прошлом мои благословения проявлялись каждый раз, когда мои чувства выходили из под контроля. Я никогда не давала их сознательно.

Мне нужно было даровать первому принцу большее благословение, чем я дала Анастасию и Эглантине, и это не смотря на то, что я не испытывала никаких чувств к этому человеку. На самом деле, я даже почти не помнила, как он выглядит. В лучшем случае, принц бы получил благословение которое было бы заметно менее щедрым чем то, что я дам Адольфине, которая будет стоять рядом с ним, а в худшем, но очень вероятном сценарии, принц вообще ничего не получит.

Было бы достаточно трудно дать благословение и добиться того, чтобы и Сигизвальд и Адольфина получили его в равной мере. Мысль о том, что нужно еще и правильно рассчитать время, была еще более пугающей. Трудно поверить, что эта идея будет иметь успех. Я хотела бы сначала немного попрактиковаться, но если люди поймут, что благословение идет немного левее или правее, то они точно не поверят, что это божественное чудо.

Я покачала головой.

— Пожалуйста, сообщите им, что я должна присутствовать на церемонии, чтобы все прошло как нужно, — я если займу место главы храма, то смогу видеть Сигизвальда и благословить именно его. Кроме того, если бы люди видели главу храма Центра, а благословение шло бы совсем с другой стороны, то это выглядело бы так, словно я планирую какую-то драку. На мой взгляд проявить неуважение к нему перед огромной толпой дворян было бы намного хуже, чем даровать благословение по просьбе королевской семьи.

Я написала письмо, где описывала свои возможные опасения, и закончила его строкой, которую можно было более или менее понять как: «Принц Анастасий будет отвечать за наши взаимоотношения с храмом Центра, ведь именно он предложил это. Поэтому действуйте так, чтобы Эренфест не пострадал еще больше, чем сейчас». После я передала письмо Брюнхильде.

— Передайте это госпоже Эглантине, если можете.

Если оставить в стороне вопрос о церемонии звёздного сплетения, то также я попросила консультацию по поводу того, что часть работы библиотечного комитета теперь будет касаться хранения ключей, хотя и в этом случае Эренфест мог только послушно следовать приказам королевской семьи. Я могла сказать, о чем думал Сильвестр: «Я не могу просчитать последствий, поэтому просто смирись с этим».

— На данный момент мне кажется наиболее безопасным пытаться избегать встреч с королевской семьей, если нас не вызовут туда, — сказала я.

— Кроме того, по вашему заказу второй том «Историй Фернестины» начал печататься без промедления.

Как оказалось, текст книги был отправлен в храм вместе с магическими камнями, которые будут использоваться в ритуале посвящения. Я с облегчением вздохнула. Как только копии будут доставлены в дворянскую академию, люди наверняка, поймут, что у Фернестины нет никакой связи со мной.

На следующий день Мариэлла и Гретия пришли со своими камнями имён. Я приняла их в отдельной комнате. На этот раз, когда я принимала имена сразу у двух девушек, меня сопровождали только мои последователи.

— Леонора, все готово? — спросила я. — Если да, то позови их обеих сюда.

— Не вижу проблем, о которых нужно доложить, госпожа Розмайн. Филина, позови Мюриэллу первой.

Филина привела Мюриэллу, клятву которой я сразу и приняла. Я направила свою ману в камень и сразу же начала окрашивать его, пытаясь свести к минимуму боль, которую она испытывала, но кажется мне не удалось подавить ее полностью.

— Ты в порядке, Мюриэлла?

— Я в порядке. Боль еще остается, но это ничто по сравнению с той радостью, которую я испытываю. Моя решимость посвятить вам имя, позволила мне присутствовать на чаепитии с Дункельфельгером и лично услышать мысли госпожи Ханнелоры.

— Ее мысли?..

— Я целиком и полностью была согласна с ее мыслями о любовных историях, настолько, что легко могла бы провести целый вечер беседуя с ней. Ааа, меня наполняет такое огромное счастье от знания, что кто-то наслаждается книгами так же, как и я... — Мюриэлла мечтательно вздохнула, а блеск ее зеленых глаз становился ярче с каждой секундой. Ее дыхание участилось, в значительной степени из-за того, что она все еще испытывала боль, будучи скованной моей маной, но так же еще и из-за того, что ее сердце бешено колотилось от охватившего ее волнения. Это зрелище больше напоминало мне об Эльвире, а не о Ханнелоре.

Мюриэлла кажется действительно сможет сработаться с матушкой, как и следовало ожидать, ведь изначально она хотела посвятить имя именно ей.

— Госпожа Розмайн, — продолжала Мюриэлла. — Я хочу вложить все свое сердце и душу в сбор любовных историй здесь, в дворянской академии, и подарить их вам и госпоже Эльвире.

— Собирать истории — это работа Филины, — сказала я, останавливая Мюриэллу, прежде чем она полностью скопировала буйство Эльвиры по поводу любовных историй. — Сначала ты должна больше узнать о печатной и бумажной промышленности. В конце концов, когда ты вернешься из дворянской академии, тебе нужно будет работать под руководством матушки.

Ресницы Мюриэллы несколько раз встрепенулись, выдавая ее удивление, а после ее лицо приняло спокойное выражение, и она твердо кивнула.

— Поняла.

Да уж, других вариантов тут быть не может. Она будет куда лучшей подчиненной матушки, чем моей.

— Филина, расскажи Мюриэлле о печатном деле и производстве бумаги, — распорядилась я. — Так что, пока вы будете заниматься этим, научите ее еще и писать отчеты. Как только закончите, вы можете научить своим методам сбора историй и начать работать сообща.

Теперь, когда Мюриэлла стала служащей кандидата в аубы, ей нужно было иметь возможность писать отчеты, которые одобрил бы Фердинанд. Филина уже более двух лет училась у него и Хартмута, поэтому она куда больше привыкла к этому, чем Родерих, который лишь недавно приступил к обучению.

— Мюриэлла, ты должна знать, что иерархия между моими последователями не строится на статусе, — сказала я. — Леонора, высшая дворянка, берет на себя руководство над рыцарями здесь, в дворянской академии, но когда мы возвращаемся в Эренфест, все они подчиняются Дамуэлю — низшему дворянину. Точно так же, несмотря на то, что Филина имеет более низкий статус, чем Родерих, я доверяю ей твое обучение из-за ее опыта и навыков. Вероятно, это сильно отличается от того, чего ты ожидала, основываясь на личном опыте, но я действую именно так. Тебе нужно будет привыкнуть к этому.

— Поняла.

Я подала Филине сигнал, чтобы она ушла и приступила к обучению Мюриэллы, а после попросила Лизелетту вызвать Гретию, имя которой я тоже собиралась принять. Гретия точно так же должна была страдать во время посвящения, но она вынесла все это не изменив выражения лица. К тому времени, когда все закончилось, она ни разу не всхлипнула.

— Это не было больно? — спросила я. — С тобой все хорошо?

Гретия убрала пряди волос со своих зелено-голубых глаз, которые как я видела, были чуть сощуренные в улыбке.

— Я бесконечно благодарна вам за вашу заботу, но это ничто. Я сделаю все возможное, чтобы сделать ваш быт максимально комфортным, после того, как вы так любезно приняли мое имя.

— Я с нетерпением жду этого. Лизелетта проинструктирует тебя по всем вопросам, связанным с моими покоями, и о том, что ты должна там делать.

Брюнхильда была занята делами, связанными с высшими герцогствами, так что Лизелетта должна была вводить Гретию в курс дела. Она научит ее, как заваривать мой любимый чай, и многим другим тонкостям работы в моих покоях. Кроме того, хотя Гретии не нужно было участвовать в каких-либо настоящих переговорах, предполагалось, что она будет работать во время наших чаепитий с высокопоставленными герцогствами. Лизелетта собиралась научить ее и этому.

[[image:/storage/reader-images/ca01c5ec9b7a91b2dbd025c369206286df6f53d4.jpg]]

Лизелетта улыбнулась и шагнула вперед.

— Слуги госпожи Розмайн также должны очищать лабораторию учителя Хиршуры. Я научу тебя, как это делать, так что слушай внимательно.

— Лаборатория учителя Хиршуры? — переспросила Гретия, распахнув глаза.

— Если не считать нескольких исключений, лабораторию посещают только средние дворяне. Так что это тоже считается внутренней работой. Кроме того, поскольку с этого момента госпожа Розмайн будет занята изучением Шварца и Вайса, ей нужно будет посещать ее гораздо чаще. Обязанность слуги — убирать там, куда идет их госпожа, так что ты должна привыкнуть к этому Гретия.

Гретия какое то время смотрела вниз, а затем кивнула.

Хм? Разве я не отложила исследование Шварца и Вайса из-за наших совместных исследовательских проектов?

Похоже, Лизелетта планировала сделать все, что в ее силах, чтобы нам было легче проводить исследования в лаборатории Хиршуры. Был ли у меня более надежный союзник в этом вопросе?

* * *

Я полностью выздоровела, а значит наконец-то могла снова начать посещать лабораторию Хиршуры. Я передала Раймунду свое третье письмо, на этот раз о чаепитии Дункельфельгера и магических кругах шмилов, и наконец получила ответ от Фердинанда. Конечно, Лизелетта провела различные проверки конверта, прежде чем он попал в мои руки.

— Это письмо довольно толстое, — заметила я.

Раймунд кивнул.

— Это потому, что их там два. Видимо это ответы на ваши первые два письма.

Пока я беседовала с Раймундом, Гретия получила от Лизелетты еще два урока: ей рассказали о письмах, а так же кратко описали процесс проверки на наличие ядов, который она слушала вместе с Лауренцем. Тем временем Юдит оставалась со мной в качестве рыцаря.

— Благодаря вашей помощи, госпожа Розмайн, мой звукозаписывающий магический инструмент получил проходной балл, — сказал Раймунд.

— Пожалуйста, позволь мне купить его схему. Я бы очень хотела сделать такой для себя. У меня нет сейчас с собой денег, но в следующий раз я попрошу Рихарду принести их. Таким образом, не продавай его никому другому. Считай это моим обещанием, — Раймунд рассмеялся и сказал, что он все равно никому не нужен, но я отказывалась верить в это. Люди просто еще не осознали, чего стоят изобретения Раймунда.

— Я хочу прочитать ответы Фердинанда в своих покоях, поэтому на сегодня я прощаюсь, — сказала я. — Раймунд, я оставлю еду для тебя и учителя Хиршуры, так что пожалуйста, поешьте прежде чем снова приступать к исследованиям. О, и не забудь передать Фердинанду мое новое письмо.

Попросив своих последователей накрыть стол для Раймунда и Хиршура, я вернулась в свою спальню. Моя настоящая переписка с Фердинандом была написана невидимыми чернилами, и вполне вероятно, что он делал тоже самое, когда писал свои ответы. Учитывая, что скрытый текст будет светиться, как только я его коснусь, будет лучше, если я не буду читать на людях.

Оказавшись в своей комнате, я сразу же направилась в свою потайную комнату, держа письма в руках.

— Дааа! Ответы! Ответы!

Взяв в руки магический инструмент излучающий свет, я смогла прочитать текст написанный обычными чернилами, с его помощью заглушая сияние магических чернил. Я прочитала первую строку и моргнула.

— Даже обычный текст полон язвительных выражений. Но почему?..

Я ожидала, что Фердинанд будет устраивать свой выговор в скрытом письме, но чтобы еще и в обычном? Это сбивало меня с толку, так как я действительно не сделала ничего такого, чтобы разочаровать его. Он специально раскритиковал меня за то, что я сунула свой нос куда не следует, и это было крайне не обоснованное замечание, ведь я не помню за собой ничего подобного.

Самым большим моим проступком было беспокойство о его здоровье и то, что приложила столько усилий для уборки в лаборатории Хиршуры, но ничего из этого нельзя было назвать «совать нос куда не следует».

— И подождите секунду, он использует эти уловки для того, чтобы уклоняться от ответов на мои вопросы не так ли? Вот тут он пишет: «Не волнуйся. Я в порядке». Но это явно указывает, что он ведет нездоровый образ жизни, не так ли?

Я внимательно изучала одно предложение за другим, и тут мое внимание привлекло кое что удивительное. Он отметил мои усилия сдать каждый предмет в первый же день, как «очень хорошие»

— Уууу! Похвала от Фердинанда!

Я погасила свет, напевая себе под нос, и светящиеся буквы стали видны.

— Он и здесь меня ругает. Давайте посмотрим... «Как ты вообще можешь создать столько проблем за такое короткое время?» Я не пытаюсь создавать проблемы, но мне все равно жаль.

«Не говори о «подъёме на великие высоты»¹ для описания того, что произошло во время твоего ритуала божественной защиты» — написал он. — «В твоем случае это было вполне ожидаемо».

Как и ожидалось, Фердинанд не получал свой штап до того момента, пока не провел свой ритуал, поэтому он не сталкивался с проблемой потери контроля над маной. В его случае контроль только улучшился. Он продолжил объяснять, как он решал эту проблему до появления штапа, но его слова совпадали с тем, что говорил Сильвестр.

«Говорят, что избыток замедляет рост. В твоем случае тебе нужно ровно столько маны сколько может вместить твой штап, возможно тебе стоит ослабить сжатие и дать своему телу немного пространства для роста, до тех пор пока не будет найдено решение»

— Теперь благодаря юрэве я стала немного здоровее, так что уменьшение запаса маны должно облегчить мой рост...

Как человек, который был намного ниже, чем все остальные, стать выше для меня было важнее, чем получить больше маны. Большая часть страны страдала от нехватки маны, поэтому дворянская академия настоятельно рекомендовала ученикам уделять больше внимания сжатию маны, чтобы увеличить ее количество. Я беспокоилась о том, что снижаю степень сжатия своей магической силы, поэтому было очень приятно узнать, что я действую правильно.

После, как и ожидалось, Фердинанд сказал, что мне не нужно рассказывать Хиршуре, что находится за алтарем.

«Держи эту информацию при себе» — написал он. Видимо, магический круг для получения божественной защиты тоже может подождать до моего возвращения в Эренфест.

Что касается нашего совместного исследования ритуала и планов повторить его на взрослых в Эренфесте, Фердинанд написал: «Ты можешь провести ритуал для своих последователей, которые уже достигли совершеннолетия. После того, как присоединился к храму, я смог получить больше защит». Он похоже уже завершил этот эксперимент и включил его в список своих важных открытий, которые сделал.

Сколько экспериментов провел Фердинанд, пока он был в храме?!

Тем не менее, он экспериментировал только на себе, поэтому он не узнал от Юстокса или Экхарта, что после посвящения имени можно получить все элементы, как это произошло с Родерихом. Он также включил крайне редкое, честное признание: «Я также хотел бы провести исследование в Эренфесте». Написано было очень небрежно, но я практически слышала, как кричала его душа сумасшедшего ученого.

После Фердинанд вскользь упомянул, что он был рад услышать, что Хиршура и Сильвестр поговорили и пришли к согласию. Затем он сказал, что мы не можем ослаблять бдительность даже теперь, когда чистка закончилась, и что я должна быть особенно осторожна после возвращения. Говоря о нашем совместном исследовательском проекте с Древанхелем, Фердинанд ответил, что с нетерпением ждет публикации результатов. А о работе с Аренсбахом он написал, что уже знает об этом от Раймунда. Как я могла догадаться, он не получил ни одного письма от Фраулерм.

Как и ожидалось. Либо ей нужно еще больше времени, чтобы связаться с ним, либо она что-то замышляет...

Фердинанд запросил больше подробностей о совместном исследовании, а затем сделал характерное для него резкое замечание. Хиршура упомянула, что Фердинанд виноват в том, что она приняла решение не относиться к нашим проблемам серьезно. И когда я спросила о том, что он сделал для этого, он просто ответил: «Не так много, как ты».

— Хмф. Это по-прежнему означает, что ты доставил много проблем, мой дорогой Фердинанд. Хотя... подождите секундочку. «Если вы оба собираетесь представляться как мои ученики, то я должен повысить строгость моей шкалы оценивания». С кем ты вообще соревнуешься?!

Похоже, наши совместные исследовательские проекты с тремя великими герцогствами разожгли в Фердинанде ненависть к проигрышам, особенно с учетом того, что мы с Раймундом представлялись как его ученики. Это означало, что наша работа должна стать намного тяжелее.

— Я привыкла, что меня вот так бросают в пасть волка, но мне интересно, выдержит ли такое давление Раймунд. Что ж, он тоже ученик Фердинанда, так что я уверена, что он справится.

В самом конце письма была заметка, написанная крайне мелкими буквами.

«О, и пусть люди думают, что песня Гедульрих — романтическая. Это будет самый лучший выход для меня».

Фух. Кажется, его это не интересует.

Когда я дочитала первое письмо до конца, я поняла, что мои глаза щиплет из-за того, что я слишком долго смотрела на светящиеся буквы. Я включила магический инструмент излучающий свет, и закрыла лицо руками. Я все еще могла видеть сияющий текст, даже с закрытыми глазами.

Интересно, прошел ли через это Фердинанд, когда он читал мои письма...

Я уже могла представить себе его расстроенную гримасу, когда он щурился на текст. Эта картина вызывала у меня улыбку, и я потянулась за следующим письмом.

— Это тоже кажется довольно толстым. Посмотрим...

Сначала я прочитала то, что было написано обычными чернилами. Мне показалось хорошей идеей дать моим глазам отдохнуть.

Это был ответ Фердинанда на мое письмо о создании прототипов магических инструментов в лаборатории Хиршура вместе с Раймундом. Я позаботилась о том, чтобы очень четко написать, что детали будут высылаться через Фраулерм, таким образом, если кто-то будет проверять письма, он поймет, что она их не передает.

Фердинанд подтвердил мои подозрения.

«Я еще не получил письмо от Фраулерм, поэтому не знаю деталей о которых ты говоришь. Тем не менее, хорошо, что вам нравится ваше исследование. Только постарайся не беспокоить тех, кто еще работает в лаборатории, ведь ты будешь приводить с собой множество слуг». Его письма дали мне достаточно информации для того, чтобы пожаловаться Фраулерм, когда я в следующий раз буду делать для нее отчет.

— И что это за часть о том, где он просит меня не беспокоить других людей в лаборатории. Я просто приношу им еду и навожу там порядок. Я помогаю им вообще-то.

Лаборатория Хиршуры стала значительно чище благодаря работе моих слуг. Фердинанд понял бы это, если бы обстоятельства позволили ему посетить лабораторию во время состязания герцогств.

— Хотя я не знаю, достаточно ли для этого места.

В своем письме Фердинанду я так же упомянула королевское чаепитие для книжных червей. Хотя описывая его я намеренно освещала только такие невинные темы, как сладости или одолженные мной книги. Что касается первого, я написала «Дункельфельгер теперь делает свои собственные кексы используя роуры, которые растут только у них. Было бы неплохо, если за время моего пребывания в дворянской академии было придумано еще больше вариантов этого рецепта».

В ответ он написал мне: «Я спрошу у своего шеф-повара, могут ли они попробовать добавить в фунтовый кекс местные аренсбахские фрукты, поскольку похоже они тоже купили рецепт на собрании». Если бы шеф-повар работал с достаточным усердием, то возможно, Фердинанду начала бы хотя бы немного нравиться еда из Аренсбаха.

Что касается книг, которые мне одолжили, то я дала только самое простое описание: «Я одолжила книги из Центра и дворцовой библиотеки. Та, что мне одолжила госпожа Соланж была из закрытого архива и содержит в себе исследование о Шварце и Вайсе. Я дам вам знать, как только мы сделаем какие-либо новые открытия. Это исследование толстое, и его стоит прочитать».

Ответ, который я получила от Фердинанда, показал, что ему действительно интересна эта тема.

«Приятно слышать, что ты нашла утешение за пределами библиотеки. Что касается этой новой книги, я с нетерпением жду новостей о любых новых открытиях, которые ты сделаешь. Одно только твое письмо, несомненно, даст мне пусть и краткое, но представление о том, каково было бы провести это исследование самостоятельно».

Как много у него работы? У меня такое ощущение, что он невероятно сильно изголодался по исследованиям.

Лично я не видела проблемы в том, что ему нужно время на собственное хобби, но он, вероятно, был так занят, пытаясь создать основу своей власти, пока Дитлинда была в дворянской академии, что у него просто не было возможности.

Мой отчет о чаепитии книжных червей закончился следующим образом: «Я стала лучше, не так ли? Это все благодаря зельям, которые вы для меня приготовили, господин Фердинанд»

Его ответ был крайне общим: «Приятно знать, что в дворянской академии ты наслаждаешься рутиной. У меня тоже все хорошо».

После Фердинанд начал подробно описывать учебу Летиции. Он описывал ее учебную программу и то, как далеко она продвинулась в ее изучении. Казалось, он обучал ее с такой же интенсивностью, как Вильфрида и Шарлотту, так что я могла сделать вывод о том, что он действительно мучил ее. Однако он также упомянул, что у нее «все хорошо», и что она «продвинулась дальше, чем он ожидал», среди прочего, так что она, должно быть, была отличницей.

— Он очень хвалит госпожу Летицию. Боже, я бы хотела, чтобы он направил на меня хотя бы толику этой доброты. Но, ну... по крайней мере, я получила от него «очень хорошо».

Фердинанд даже писал о вещах, о которых я совершенно не ожидала, например, какая награда Летиции понравилась больше всего. Он, должно быть, был в очень хороших отношениях с ней, подумалось мне, пока не выключила свет... но тут я увидела светящиеся буквы.

Вау. Должно быть, он так много написал о ней, чтобы скрыть весь этот текст.

Увидев все эти крайне сжатые строки текста, я представила, как Фердинанд нервно потеет, пытаясь придумать достаточное количество повседневной болтовни, чтобы замаскировать все это.

Я не могла не усмехнуться. Он, вероятно, захочет резко сказать мне: «Перестать так сильно нагружать меня», как только увидит меня на состязании герцогств.

...Хотя, может быть он умолчит и об этом, так как не хочет, чтобы другие люди услышали это?

Мое скрытое сообщение включало в себя краткое изложение моего нынешнего затруднительного положения. «Я буду служить главой храма на церемонии звёздного сплетения для королевской семьи. Кажется, принц Анастасий и госпожа Эглантина сообразили, что именно я благословила их в тот роковой день. И похоже мои действия тогда разожгли новый круг борьбы за трон. Теперь они хотят, чтобы я благословила и принца Сигизвальда».

В ответ Фердинанд написал «Конечно же нет никакой возможности отказаться от официальной просьбы королевской семьи». В отличии от прошлого раза, это была не внезапная просьба, сделанная случайно, здесь было замешано куда больше людей, поэтому наши руки были связаны. Так что для меня было облегчением услышать, что Фердинанд тоже считает, что мы должны были согласиться на это.

Так же он дал ответ на мой вопрос о том, что я должна просить у королевской семьи, кроме согласия от храма Центра и разрешения взять с собой своих рыцарей сопровождения.

— Поскольку ты будешь проводить церемонию в незнакомом месте, попроси их позволить тебе взять Хартмута в качестве твоего последователя. Кроме того, поскольку королевская семья планирует пошатнуть авторитет храма и использовать твоих рыцарей сопровождения, позаботься о том, чтобы не заболеть в самый ответственный момент.

Это правда, мое здоровье во всей этой ситуации вызывало наибольшее беспокойство. Я должна была быть абсолютно уверена, что в день церемонии я буду в полном порядке. В худшем случае мне придется выпить ведро зелий и заставить себя подняться на сцену. Казалось разумным, на всякий случай приготовить самое противное из них.

На мое желание увидеть и свадьбу Фердинанда я получила следующий ответ «Ты не должна благословлять меня на церемонии звёздного сплетения. Сила твоего благословения зависит от твоих эмоций. Меньше всего на свете нам нужно, чтобы я получил большее благословение, чем принц. Не забывай, почему в первую очередь меня вынудили покинуть Эренфест». Учитывая подозрения королевской семьи, что он нацелился на трон, как семя Адальгизы, Фердинанд был полностью прав. Если я дам ему благословение, это вызовет огромные проблемы.

Тем не менее, будет трудно не благословить его...

Я поджала губы и продолжила читать. Когда тема перешла с церемонии звёздного сплетения на библиотеку, я вспомнила, что писала ему о ситуации там в целом: «Высшая дворянка из Центра стала хозяином Шварца и Вайса. Теперь Библиотечный комитет будет служить новой цели. Мы будем помогать в хранении трех ключей, каждому из которых нужен отдельный владелец, и которые используются для того, чтобы открыть закрытый архив. После того, как библиотекарь осмотрится внутри, мне разрешат читать любые книги, которые там есть».

Ответ, данный мне Фердинандом был мягко говоря неожиданным: «Ты говоришь, после того как библиотекарь осмотрится внутри, но как я понимаю, в архив могут попасть только члены королевской семьи, кандидаты в аубы, которые занимаются передачей маны в сердце своего герцогства, и магические инструменты из библиотеки. Насколько я помню, за этим архивом следили именно магические инструменты, а библиотекари только хранили ключи от него».

Похоже в то время, когда Фердинанд еще учился в академии, он часто посещал библиотеку в поисках исследовательских документов для Хиршуры. Тогда он мимолетно сказал об одном документе, и это замечание привело к тому, что Шварц и Вайс сообщили ему о закрытом архиве.

«Тем не менее, я считаю, что такое невежество королевской семьи неестественно. Кто-то может ограничивать их доступ к информации или иными способами скрывать от них наличие важных документов. Архив, для которого требуется три ключа, представляет собой хранилище старых документов и сведений, сохраняемых с помощью магических инструментов. Там множество информации, нужной нынешним и будущим королям. Это место не для тебя, а для герцогов и королевской семьи».

Похоже в архиве хранились учебники предыдущих курсов для герцогов и справочные документы по старым ритуалам, в том числе документы, которые относились к церемонии Хальдензеля. Фердинанд хотел получить к нему доступ еще во время прошлого собрания герцогов, но Шварц и Вайс отказали им, потому что не было библиотекарей, которые могли открыть дверь.

— Эхехе. Другими словами, поскольку я кандидат в аубы, которые проводит восполнение маны и одна из трех хранителей ключей, то я могу войти внутрь? Ура!

Но не успела я начать праздновать, как мой взгляд занцепился за следующие строки: «Если королевская семья утратила знания об этом, то было бы лучше, если бы они немедленно узнали об этом. Однако ты не должна приближаться к архиву. Это только вызовет лишние проблемы».

Нееет!

Я схватилась за голову. Честно говоря, его слова не стали для меня большой неожиданностью, но я все равно не могла сдержать своих эмоций. Фердинанд мог читать книги из этого архива, когда еще был студентом, так почему мне нельзя?! Я тоже хочу читать новые книги!

Помимо дачи ответов на мои вопросы, Фердинанд так же рассказал о том, что сейчас происходит в Аренсбахе. Влияние Георгины было куда шире, чем он думал, и чаши, которые бывший глава храма однажды принес на ритуал посвящения, видимо, были для старого Веркштока. Многие негодовали из-за того, что Эренфест не оказывал им должной поддержки, и так же на удивление многие не знали о том, что Летиция гарантировано станет следующим аубом, согласно указу короля. Возможно даже сама Дитлинда не знала о том, что она занимает эту позицию лишь временно.

Фердинанд закончил эту часть просьбой передать всю эту информацию Сильвестру. Но сейчас мне все больше казалось, что его положение госпожи Летиции крайне опасное.

«Кроме того, прибыл посланник из Ланценавии и начал задавать вопросы о доставке принцессы. Ауб Аренсбаха будет должен поднять этот вопрос перед королем на следующей собрании герцогов. Если король согласится, то на виллу Адальгизы будет отправлена новая принцесса».

Если подобное произойдет, то у Фердинанда не будет иного выбора, кроме как лично отправить принцессу на виллу Адальгизы, даже зная, что это приведет к рождению новых несчастных детей. Для него эта задача наверняка будет крайне болезненной.

— Почему именно Аренсбах — это точка контакта с Ланценавией? Почему Фердинанд не мог войти в любое другое герцогство?

Закончив читать письма, я написала отчет для Сильвестра и покинула свою потайную комнату

— Мюриэлла, пожалуйста, отправь это аубу Эренфеста, — попросила я. — Рихарда, я должна кое что рассказать королевской семье, но не знаю, как мне это сделать...

Я объяснила то, что узнала об архиве, затем спросила, должна ли я рассказать об этом Хильдебранду или лучше Эглантине. Хильдебранд был представителем королевской семьи в дворянской академии, но Эглантина вероятно сможет более оперативно передать информацию Анастасию или Сигизвальду.

— Я бы предложила отправить ордоннанц принцу Хильдебранду, Эглантине и в библиотеку, и сообщить им, что у вас есть важная информация, которую они должны узнать все сразу. И они сами устроят вашу встречу, — ответила Рихарда. Видимо мы можем просто переложить решение этого вопроса на Центр.

Поэтому я начала рассылать ордоннанцы.

— Судя по всему, библиотекари могут только открыть архив, — надиктовала я сообщение птицам. — Только кандидаты в аубы, члены королевской семьи, а так же Шварц и Вайс могут войти внутрь. Внутри архива хранятся документы, которые были бы крайне полезны для королевской семьи.

— Я хотел бы узнать подробности. Посетите мой дом через три дня, — последовал почти мгновенный ответ. Он был от Анастасия, что было несколько странно, учитывая тот факт, что я отправляла ордоннанц к Эглантине. Я скрестила руки на груди, чувствуя долю подозрения, в то время как мои последователи деловито принялись за работу.

— О боги, трех дней просто недостаточно, — ворчала Брюнхильда. — Я поговорю с поварами о том, какие продукты нужно подготовить, — после она развернулась на каблуках и покинула комнату. Гретия могла только испуганно просипеть:

— Вызов от королевской семьи?.. — она действительно дрожала. Это было явным показателем того, как важен опыт.

— Госпожа Розмайн, для посещения королевской виллы нам потребуется что-то кроме ручки и бумаги? — спросила Филина, отрываясь от переписывания книги.

— Не в этот раз, — ответила я, — чувствую, что в ближайшее время буду очень занята, поэтому давай просто сосредоточимся на расшифровке наших книг.

Мюриэлла, переписавшая очередную книгу, устало вздохнула:

— У ваших служащих больше работы, чем я ожидала, госпожа Розмайн, — она предполагала, что у нее будет больше свободного времени, и следовательно больше времени, чтобы насладиться любовными историями Эльвиры. Ей даже в голову не приходило, что ей могут поручить работу со столь сложными книгами. Филина прижала руку к щеке, выглядя немного удивленной.

— Что ж, как только госпожа Розмайн вернется в храм, у нее будет еще больше дел. Помимо сортировки собранных историй и переписывания книг, а также сопровождения ее во время чаепитий, нам нужно будет взять на себя храмовую работу и обязанности связанные с печатной и бумажной промышленностями, — на ее лице появилась лучезарная улыбка. — Ах, но все это того стоит.

Мюриэлла ответила ей заметно более натянутой улыбкой. Если подумать об этом, то похоже нагрузка моих служащих куда выше, чем у тех, кто служит Вильфриду или Шарлотте.

— Мюриэлла, поскольку ты собираешься после посвятить имя моей матери, то я не возражаю, если ты будешь помогать мне только в дворянской академии, — сказала я.

— В этом нет необходимости, — ответила Мюриэлла, пусть и после небольшой паузы. — Я тоже ваша последовательница, — получив заряд уверенности, она снова обмакнула перо в чернила и продолжила писать.

Я, наблюдая за тем, как работают мои последователи, чувствовала, как в груди разливается приятное тепло. Следующим, что я должна была сделать, это составить планы на будущее. Я не собиралась давать советов королевской семье, тем более, я не собиралась связываться с ними слишком часто, но я заботилась о репутации Фердинанда и укреплении его положения за счет совместных исследований, которые проводил Эренфест.

Думаю сначала мне следует связаться с учителем Руфеном.

Он прислал мне приглашение в рыцарской корпус после того, как я попросила его о возможности расспросить рыцарей-учеников в рамках нашего исследования. Я должна была ответить на его приглашение.

Но какое время выбрать?

Подготовка к встрече займет какое то время, не так ли?

Мне нужно было составить список вопросов заранее, чтобы не растеряться в процессе. Так же там должно быть место для ответов, и нам потребуется несколько копий для того, чтобы сразу раздать их опрашиваемым. Однако у нас не было ничего похожего на копировальный аппарат, поэтому моими служащим-ученикам придется переписывать все в ручную.

Мм.. может быть это будет хорошая возможность для них, чтобы научиться работать с бланками.

С этого момента началась моя тяжелая работа, которой я посвятила все свое время до того самого момента, пока не пришлось идти на встречу с Анастасием.

Примечание:

1. Вероятно, Фердинанда заботит схожесть фразы «поднялась по лестнице на великие высоты» и «поднялась по высокой лестнице» (эвфемизм для смерти)

Эпилог

В общем зале общежития Дункельфельгера Лестилаут занял стол, откуда можно было оглядеть всю комнату, и использовал лежащие перед ним листы бумаги для набросков черновых иллюстраций к «Повести о диттере». В идеале он должен был сейчас находиться в своей комнате, где он мог бы сосредоточиться, но кандидаты в аубы были обязаны присматривать за другими студентами.

В последние несколько дней многие студенты общежития были довольно буйными из-за «Повести о диттере» и учебника по истории Дункельфельгера. Впрочем, Лестилаут вряд ли мог запретить им читать эти книги, поскольку знал, что скоро они станут популярной тенденцией.

— Как слуги мы обязаны следить за тем, чтобы наше взаимодействие с другими герцогствами проходило гладко, поэтому мы должны прочитать книги до начала сезона общения.

— Нет, мы, служащие, должны прочитать их первыми. В конце концов, именно мы занимаемся обменом книг.

— Служащие просто проверяют их на наличие угроз, прежде чем передать дальше. Вам нет необходимости знать их содержимое.

Спор между учениками становился всё громче. Лестилаут поднял глаза от своих набросков как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько рыцарей-учеников пытаются вклиниться между служащими и слугами, борющимися за приоритетный доступ к книгам.

— Учитывая наше участие в совместном исследовательском проекте, необходимо, чтобы те из нас, кто обладает несколькими божественными защитам, прочитали книги первыми.

— О, тихо! Иди поиграй в диттер или еще во что-нибудь!

«Хмф. Мне не нужно вмешиваться».

Книги, из-за которых они спорили, Лестилаут получил во время чаепития с Эренфестом. Он не мог рисковать тем, что их могут испортить, поэтому поначалу был арбитром в этих спорах. Однако он был вспыльчивым молодым человеком, и вскоре его стали раздражать ежедневные споры. В конце концов, он заявил, что будет хранить книги до тех пор, пока тот, кто выиграет спор, не придёт их взять, и будет наблюдать за ними, пока они не закончат читать. Его главной заботой было следить за тем, чтобы одолженные книги не пострадали.

— Ханнелора ещё не вернулась? — спросил Лестилаут у своих последователей. Сейчас ему приходилось следить за порядком здесь, но пройдет совсем немного времени, прежде чем его младшая сестра закончит свои занятия и вернется в общий зал. Тогда он сможет вернуться в свою комнату и порисовать там.

К несчастью для Лестилаута, его последователи лишь равнодушно ответили:

— Ещё нет, похоже.

Пытаясь выплеснуть свое раздражение, Лестилаут направил перо на спорящих и сказал: — Неужели вы все не находите это постыдным? У нас есть рыцари-ученики, которые предпочитают чтение диттеру.

— Возможно, это необычное зрелище, но блаженство, которое испытываешь, читая «Повесть о диттере», поистине удивительно, — ответил Кентрипс, ученик четвёртого курса. Он посмотрел на бумаги, на которых рисовал Лестилаут, и криво улыбнулся. — Более того, то, что история оказалась настолько захватывающей, что вы предложили сделать для неё иллюстрации, значительно повысило интерес среди студентов. Можно сказать, что вы сами его вызвали.

Те, кто служил кандидатам в аубы Дункельфельгера, уже прочитали книги, чтобы их чаепития с Эренфестом проходили как можно более гладко. Эта война в общей комнате не сильно их волновала.

— «Повесть о диттере» действительно вызывает желание играть в диттера по краже сокровищ, — сказал Разантарк, рыцарь-ученик. — Она наполняет сердце огнем во время чтения. Возможно, мы могли бы истолковать это как приглашение Эренфеста на диттер?

Он нетерпеливо наклонился вперёд, а его каштановые глаза блестели от самой только этой идеи. Хотя обычно, в независимости от дня недели, он отдавал предпочтение тренировкам, а не книгам, даже он оказался поглощён этой историей.

— Успокойся, Разантарк, — укорил его Кентрипс. — Эренфест только попросил нас подтвердить, что ни одно из описаний не является неверным. Они не вызывали нас на поединок.

Разантарк немного сдулся, опустив глаза и став похожим на отруганную собаку. Он учился на одном курсе с Ханнелорой, но даже Лестилаут считал его во многом ещё незрелым. В такие моменты трудно было удержаться от желания растрепать его ярко-оранжевые волосы.

— Не расстраивайся так, Разантарк, — сказал Лестилаут. — Я могу понять твой интерес. Я впервые читаю о том, как кто-то стремится к победе с помощью служащих-учеников. Таких историй ещё не было.

Он опустил взгляд на свои наброски. Никто из современных студентов не сталкивался с диттером по краже сокровищ — вместо этого нынешние тренировки полностью основывались на скоростном варианте диттера, поэтому рыцари не видели причин обращаться за помощью к служащим или слугам. Они всё делали сами. Дункельфельгер был в некотором роде особым случаем с его многочисленными стремящимися из слуг и служащих, которые говорили о диттере больше, чем служащие и слуги других герцогств, но даже тогда Лестилаут с трудом представлял себе, как эти три группы работают вместе. В этом смысле «Повесть о диттере» вызывала у читателей глубокое восхищение диттером по краже сокровищ, который был обычным делом для рыцарей прошлого. Или, по крайней мере, это восхищение проникло в душу Лестилаута.

— Действительно, хотя и существуют исторические рассказы о рыцарях, но мало кто описывает современную дворянскую академию, — отметил Кентрипс. — Есть только «Истории любви дворянской академии» Эренфеста и, возможно, личные дневники исследователей.

Лестилаут кивнул. Важные события часто превращались в книги, но этого нельзя было сказать об обычных повседневных историях. По его мнению, Эренфесту это отлично удалось с их тонкими и доступными книгами.

— Жаль, что в «Повести о диттере» не было иллюстраций, — размышлял Кентрипс. — Господин Лестилаут, вы жаждете увидеть, что нарисовал бы художник Эренфеста, не так ли?

Иллюстрации в предыдущих книгах Эренфеста были великолепны, так что Лестилаут с нетерпением ждал того же. Но в итоге был разочарован.

— Мне сказали, что художница — простолюдинка, — сказал Лестилаут. — Поэтому она не могла иллюстрировать историю о диттере.

— И именно поэтому это задание выпало на вашу долю, господин Лестилаут? — спросил Разантарк, с безудержным волнением перелистывая бумаги, которые разложил Кентрипс. На страницах были иллюстрации нескольких сцен, которые Лестилаут счёл наиболее впечатляющими.

— Да. С нетерпением жду, когда увижу свою законченную работу.

Он намеревался нарисовать каждую сцену, которая его заинтересовала, тщательно отобрать пять лучших из них, а затем показать их Розмайн. И тогда она скажет: «О, я больше всего на свете хочу, чтобы эти иллюстрации были в моих книгах!»

— Я с нетерпением жду следующую книгу из этой серии! Первая закончилась на таком захватывающем моменте, поэтому мне ужасно любопытно, что будет дальше. Я должен найти автора, господина Шборта, и попросить его начать писать как можно скорее! — заявил Разантарк, решительно сжимая кулак.

Лестилаут бросил на него взгляд, полный отчаяния.

— Он дворянин Эренфеста, не так ли? И он писал о диттере по краже сокровищ. Маловероятно, что он студент, а тебе наверняка будет трудно найти взрослого дворянина из другого герцогства.

— Не могли бы вы попросить Эренфест, чтобы его привезли на собрание герцогов?

— Я мог бы, но ты несовершеннолетний, и не сможешь с ним встретиться. Я сам собираюсь посещать собрание только со следующего года — хотя тебе это мало поможет.

Лестилаут учился на последнем курсе академии, а значит мог участвовать в следующем собрании герцогов, но Разантарк был ещё только третьекурсником. Другие последователи рассмеялись, когда он положил голову на руки и застонал.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — утешительно сказал Кентрипс. — Если бы мне удалось встретить господина Шборта, то я бы сказал ему, чтобы он продолжал писать такие книги, как «Повесть о диттере». Она настолько не похожа на другие истории, что я нахожу её весьма захватывающей.

Лестилаут скрестил руки. Теперь, когда Кентрипс упомянул об этом, он понял, что «Повесть о диттере» действительно была уникальной, даже по сравнению с предыдущими книгами Эренфеста. Рыцарские истории содержали легенды и религиозные сказания, а не рассказы о современности. И независимо от того, делали ли они упор на битвы или на более романтические аспекты, которые обычно предпочитали девушки, по-настоящему новых историй было всего одна или две — остальные были уже общеизвестны. Книги были отнюдь не плохими, но Лестилаут считал, что их истинная ценность — в иллюстрациях.

В «Любовных историях дворянской академии» рассказывались истории из сегодняшнего дня. Возможно, именно это, а также знакомое окружение, стало причиной того, что Ханнелора и многие другие девушки полностью погрузились в них и обсуждали свои мысли, надеясь на продолжение, во время чаепитий. Лестилаут находил эти бредни не более интересными, чем пространные рассуждения любительниц сплетен. Для него эти истории были неинтересными каналами, через которые могли распространяться иллюстрации.

В отличие от этих причудливых историй, книга по истории Дункельфельгера была действительно замечательной. Оригинальная книга, найденная в замке герцогства, была крайне редкой — её никогда не одалживали никому в родном герцогстве, и написана она была на архаичном языке, на котором сейчас почти никто не умел читать. Поэтому история, содержащаяся в ней, передавалась из уст в уста, что, в свою очередь, приводило к тому, что ее содержание и детали менялись в зависимости от рассказчика.

Однако перевод Розмайн был написан современным языком. Он был прост для понимания и следовал точному содержанию оригинального текста, без включения или исключения отдельных событий или деталей. Сами книги также были намного тоньше, и читались легче, чем оригинал, благодаря тому, что текст был распределен по нескольким томам.

— Мы должны сделать такие же учебники истории и в Дункельфельгере... — размышлял Лестилаут. Он не знал, было ли это потому, что низшие дворяне их герцогства раньше не имели возможности читать, или потому, что другие студенты ранее просто не понимали, что их история достаточно великолепна, чтобы другое герцогство захотело её опубликовать, но те, кто прочитал книгу, похоже, после этого стали гораздо больше гордиться своим наследием.

— Это было бы идеально, если бы было возможно, — заметил Кентрипс. — Должен сказать, что технология, используемая для дублирования книг, действительно впечатляет. Кажется, она намного превосходит переписывание. Если бы мы сами обладали ею, то не было бы нужды в этих склоках в общем зале.

Он жестом указал на студентов, всё ещё увлечённо спорящих о том, кому первому читать книги.

Лестилауту говорили, что Эренфест пытается распространить новую технологию, позволяющую создавать множество копий одной и той же книги. В её существовании никто не сомневался, поскольку и он, и Кларисса, и члены королевской семьи одновременно получили идентичные экземпляры «Повести о диттере».

— Похоже, что все чрезвычайно завидуют Клариссе, поскольку она уже добилась помолвки с одним из последователей госпожи Розмайн, — сказал Кентрипс.

Лестилаут находил буйные наклонности Клариссы, мягко говоря, беспокойными, и меньше всего ему хотелось, чтобы люди считали ее действия нормальными для Дункельфельгера. Тем не менее, Розмайн успешно удалось успокоить её во время чаепития, и, похоже, потенциал Клариссы как будущей последовательницы был полностью ею осознан. В конце концов, она получила экземпляр «Повести о диттере» от одного из последователей Розмайн.

— Сначала мать, теперь Кларисса… — пробормотал Лестилаут. — Хитрость и хватка женщин нашего герцогства вызывают у меня неподдельный ужас.

Увидев, как Розмайн играет в диттер на первом курсе дворянской академии, Кларисса сразу же решила служить ей, а затем предприняла все необходимые шаги для того, чтобы это свершилось. И точно так же мать Лестилаута, Зиглинда, начала уделять Розмайн пристальное внимание, как только увидела книгу, которую Ханнелора взяла у неё в конце их первого года обучения. В то время Лестилаут считал её не более чем кандидатом в аубы, который вёл себя несколько дерзко для человека из среднего герцогства почти самого низкого ранга.

— Вам следует бояться не их, а госпожу Розмайн, — сказал Кентрипс. — Похоже, что именно она, а не господин Вильфрид, будущий герцог, примет окончательное решение о том, какие именно иллюстрации попадут в книги Эренфеста.

Лестилаут вспомнил, как Вильфрид и Розмайн обсуждали иллюстрации. Действительно, именно Розмайн тогда взяла на себя инициативу.

«Что напомнило мне — по словам отца, желания Розмайн также были в приоритете во время обсуждения прав на публикацию, которые в конечном итоге решились через диттер».

Именно Розмайн добивалась прав на издание, и все восемнадцать больших золотых монет, потраченных на перевод, были, очевидно, из её кармана. Лестилаут слышал, что Розмайн сама вела переговоры с аубом Дункельфельгером, а ауб Эренфест включился лишь для того, чтобы дать свое разрешение.

«Действительно ли это промышленность герцогства, или Эренфест просто использует личные интересы Розмайн для собственной выгоды?»

Лестилаут нахмурился и скрестил руки на груди, когда несколько фактов сложились в его голове в тревожный вывод. Новые способы приготовления блюд, рецепты сладостей, украшения для волос, книги... Говорили, что все новые веяния Эренфеста начались с Розмайн, но действительно ли она стремилась их распространить? Даже если нет, как приёмная дочь она не могла отказаться.

Мысли Лестилаута постепенно приняли мрачный оборот, отчасти благодаря «Истории Фернестины». История о несчастной девушке-кандидате в аубы, страдавшей от жестокого обращения из-за того, что она не была истинной дочерью первой жены, определённо навевала мысли о Розмайн. Более того, было странно, что Розмайн, приёмная дочь, знала, на ком основана эта история, в то время как Вильфрид оставался в неведении.

— Прошу прощения за ожидание, брат, — раздался голос Ханнелоры. — Теперь я могу занять твоё место.

— Ты не торопилась.

Лестилаут не мог оставить свой пост в общем зале даже после того, как у него закончилась бумага для эскизов. Когда Ханнелора уходила на занятия, он подчеркнул, что она должна вернуться как можно раньше, поэтому не смог скрыть своего недовольства по поводу ее мучительно долгого возвращения.

Ханнелора вздрогнула, почувствовав недовольство брата, что заставило Разантарка предостерегающе положить руку на плечо Лестилаута, а Кентрипса прошептать: «Пожалуйста, не вымещайте свой гнев на госпоже Ханнелоре». Хотя они были младше Лестилаута, они были его двоюродными братьями, поэтому без колебаний сделали ему замечание.

— Прошу прощения, — сказал Лестилаут. — Я был слишком нетерпелив из-за желания поскорее начать рисовать.

— Это из-за твоей иллюстрации с изображением танца посвящения госпожи Розмайн? — спросила Ханнелора.

— Да. Мои слуги проинформируют тебя о состоянии книг и порядке их выдачи.

Поручив слуге заняться Ханнелорой, Лестилаут поспешил вернуться с остальными своими последователями в свою комнату. Он велел своему служащему Кентрипсу приготовить необходимые краски, а затем взял в руки кисть. В общем зале Лестилаут рисовал иллюстрации к «Повести о диттере», чтобы скоротать время... но в своей комнате, где он мог как следует сосредоточиться, он рисовал танцующую Розмайн.

Лестилаут закрыл глаза и глубоко вздохнул. Одного этого было достаточно, чтобы в его сознании возникло идеальное воссоздание момента — момента, когда всё его внимание, которое до этого было приковано к Ханнелоре, было бессознательно привлечено к Розмайн среди группы из примерно дюжины танцующих. Надо сказать, что он был далеко не единственным, кто был так очарован — танец посвящения Розмайн было настолько доминирующим и выделяющимся, что все зрители в зале в итоге наблюдали за ней.

Всепоглощающая сосредоточенность в золотых глазах Розмайн давала понять всем, что она полностью контролирует ситуацию — от головы до кончиков пальцев на руках и ногах. По правде говоря, Лестилаут не мог понять, что именно в ней привлекло его внимание. И в этот момент она начала сиять — точнее, её начал окутывать слабый свет, похожий на насыщенную магическую силу. Лестилаут напряг глаза, думая, что это просто иллюзия, но тут один за другим начали сиять и магические камни, которые она носила.

Первым было кольцо с магическим камнем, которое рисовало голубые дуги, когда её пальцы грациозно рассекали воздух. Затем ожил магический камень на её браслете, который, казалось, окрашивал её кружащийся наряд в множество сияющих и постоянно меняющихся цветов. Вскоре за ним последовало ожерелье, а затем и украшение для волос. При этом Розмайн продолжала кружиться без малейшего колебания, за каждым её движением следовали полосы самого ослепительного света.

Лестилаут был слишком потрясён, чтобы сделать хотя бы тихий вздох, — он мог только таращиться на представшее перед ним зрелище. В тот момент только одно слово могло адекватно описать девушку, танцевавшую для них: святая Эренфеста. Зрелище было настолько божественным, что Лестилауту показалось, будто он впервые видит настоящий вихрь, принесённый в дар богам.

Именно тогда Лестилаута охватило всепоглощающее желание нарисовать Розмайн. Его перо заплясало по странице, как только он вернулся в общежитие, но он всё ещё не закончил рисунок.

— Готово? — спросил Разантарк, как только увидел, что Лестилаут отложил кисть. Он и другие рыцари сопровождения целыми днями наблюдали за тем, как их господин рисует в своей комнате, хотя им больше нравилось тренироваться и играть в диттер. Лестилаут понимал, что надоел им, но не собирался ради них откладывать свою живопись.

— Нет, над освещением ещё нужно поработать. Картина далека от завершения.

— Я никогда раньше не видел, чтобы вы так старались... Может быть, вы рассматриваете госпожу Розмайн в качестве первой жены? — Кентрипс озабоченно сузил свои серые глаза. — О боги, вы влюбились в нее?..

Лестилаут усмехнулся:

— Какая глупость. Как может кто-то влюбиться в ребёнка, который ещё даже не чувствует чужую магическую силу?

— Верно, но… — Кентрипс посмотрел на картину Розмайн, явно не удовлетворённый полученным ответом.

— Я не влюбился в неё, — повторил Лестилаут, поняв, что хотел сказать Кентрипс. — Моё единственное намерение — запечатлеть красоту и грацию, свидетелем которых я стал в тот день. До тех пор неустанные движения моих рук и стук моего сердца не прекратятся. Вот и все.

Все последователи Лестилаута обменялись взглядами.

Кентрипс ненадолго задумался, затем вздохнул и почесал свои светло-зелёные волосы.

— Если отбросить все разговоры о романтических чувствах, могу ли я предложить ухаживать за ней в любом случае? Такой союз явно принесёт огромное богатство нашему герцогству. Все будут рады видеть госпожу Розмайн в качестве вашей первой жены.

— Что ты вообще говоришь? Розмайн уже помолвлена, — ответил Лестилаут, вспомнив, как его мать укоряла эту помолвку. Розмайн даже нельзя было взять первой женой.

— Но такими темпами её скоро украдёт королевская семья, не так ли? Не будет никакой разницы, возьмут ли её они или мы. Если вы будете ухаживать за ней, а потом воспользуетесь диттером за невесту, то королевская семья не сможет вмешаться.

Король одобрил нынешнюю помолвку Розмайн, но Кентрипс был прав, что королевская семья всё ещё может забрать её в любой момент. Розмайн выдвинула гипотезу, что исполнение религиозных обрядов увеличивает количество получаемых божественных защит, и собиралась опубликовать свои выводы на состязании герцогств в этом году. Учитывая, что ее знакомство с религиозными церемониями было беспрецедентным, у неё самой, вероятно, было больше всего защит, даже среди взрослых дворян. Казалось очевидным, что королевская семья захочет заполучить её себе и что это лишь вопрос времени, когда король расторгнет её союз с Вильфридом.

«Не будет ничего хорошего от того, что она объявит, как получить больше божественных защит на состязании герцогств».

— У первого принца уже есть одна жена, и было решено, что он сделает Адольфину из великого герцогства Древанхель своей первой женой, — размышлял Лестилаут. — Если королевская семья возьмёт Розмайн, то она, возможно, станет его третьей женой...

Третья жена члена королевской семьи не попадала в поле зрения общественности при любых обстоятельствах, кроме самых серьёзных, но в то же время она обладала достаточным влиянием, чтобы ей могли навредить те, кто опасался изменения внутреннего баланса сил в королевской семье. Учитывая, что влияние Розмайн росло с каждым годом обучения в дворянской академии, если бы ее захотели видеть в качестве третьей жены принца, то ей бы пришлось постоянно опасаться за свою жизнь.

— Есть ли шанс, что её возьмут в качестве второй жены второго принца? — спросил Кентрипс.

— Если предположить, что принц Анастасий действительно не стремится к трону, то у него нет причин предпринимать такие действия и навлекать на себя подозрения. Трудно представить, что принц, который отказался от королевской власти, чтобы получить госпожу Эглантину, пойдет на такой риск.

Анастасий ставил Эглантину превыше всего — и трона, и отношений со старшим братом. Если бы возникла ситуация, в которой ему пришлось бы пожертвовать Розмайн ради Эглантины, он бы сделал это без колебаний.

— Тогда нам нужно будет быть начеку только с первым принцем, — сказал Кентрипс. — Но... собираетесь ли вы ухаживать за ней, господин Лестилаут? Если нет, то диттер за невесту окажется невозможным. Это превратится в кражу невесты. По выражению его глаз было ясно, что он считает такой шаг невозможным.

Лестилаут посмотрел на своего нахального и слишком прагматичного служащего-ученика. Увы, но выпускной Лестилаута был не за горами, а значит у него был всего один год, чтобы сблизиться с Розмайн, и если вспомнить его слова и поступки до этого момента, то ему предстояло пройти немалый путь. Хуже того, существовала реальная угроза, что она может быть украдена королевской семьёй в зависимости от результата их совместных исследований. Одно дело, если бы Эренфест отказал Дункельфельгеру в такой просьбе, но отказать королевской семье было немыслимо.

Короче говоря, времени было катастрофически мало. Лестилаут знал это лучше, чем кто-либо другой.

— Если учесть то, как с ней обращаются в Эренфесте, то здесь есть некоторая надежда на победу, — сказал Лестилаут. Его голова остыла, когда разговор о «любви» и «романтике» был отложен в сторону. Теперь важно было доказать, что для Розмайн выгоднее выйти замуж в Дункельфельгер, чем оставаться рабыней герцога в Эренфесте или подвергаться постоянной опасности в королевской семье.

— Ищите возможности. Собирайте сведения. Однако ни слова об этом Ханнелоре.

Это последнее указание заставило последователей Лестилаута удивлённо уставиться на него — именно благодаря огромным усилиям Ханнелоры у Дункельфельгера было так много возможностей для общения с Эренфестом. По крайней мере, ни одна из заслуг не принадлежала Лестилауту, который постоянно принижал Розмайн как фальшивую святую. Если бы не его младшая сестра, даже пригласить её на чаепитие было бы непросто.

— Не стоит ли вам взять в союзники госпожу Ханнелору, поскольку у неё самые близкие отношения с госпожой Розмайн?

— Нет. Привлечение ее к делу неизбежно вызовет множество утомительных проблем.

У Ханнелоры не было каких-то дурных намерений, но нельзя было отрицать, что время для своих действий она выбирала крайне неудачно. Лестилаут уже пережил бесчисленное количество случаев, когда участие младшей сестры заставляло его прикладывать усилий больше, чем это было необходимо. К счастью, Кентрипс и Разантарк как их двоюродные братья прекрасно понимали, что он имеет в виду.

И поэтому все согласились действовать дальше, не ставя в известность Ханнелору.

Значение Розмайн должно было только возрасти после состязания герцогств. Она участвовала в совместных исследовательских проектах с несколькими герцогствами, обладала огромным количеством божественных защит и была ответственна за всё новые и новые тенденции. Это был единственный шанс для Лестилаута перехватить её у королевской семьи и других герцогств.

— Предложения других герцогств могут быть отклонены благодаря нынешней помолвке Розмайн, но мы должны забрать её в Дункельфельгер до того, как королевская семья узнает её истинную ценность и заберёт её себе, — заявил Лестилаут.

— Да, мой господин!

Дополнительная история: Мюриэла — Фантазия против реальности

— Неужели вы снова читаете одну из этих книг, госпожа Мюриэла? — спросил господин Бартольд. Он взял меня за плечи и встряхнул, вытаскивая из мира любовных историй дворянской академии обратно в общий зал Эренфеста.

Я нахмурила брови. Всё, чего я хотела, это предаться сладкому миру фантазий, но последние несколько дней не было ничего, кроме людей, мешающих мне читать. Книги давали фантастическое представление о мирах, о которых я раньше ничего не знала. Только благодаря этим захватывающим дух историям я могла отвлечься от реальности, которую не хотела видеть, и отдохнуть душой. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня отвлекали от чтения.

Но, к сожалению, игнорирование только усугубит ситуацию.

Господин Бартольд был средним дворянином из бывшей фракции Вероники. Наши матери были в хороших отношениях, поэтому он считался потенциальным кандидатом в мужья для меня. Однако он всегда хотел быть центром любой группы. Он также был очень властным и всегда пытался заставить меня подчиниться его требованиям, поэтому он мне не очень нравился.

— Как насчёт того, чтобы подумать о будущем вместо того, чтобы читать? — спросил господин Бартольд.

Не имея другого выбора, кроме как ответить ему, я подняла взгляд от книги и попыталась скрыть свое недовольство улыбкой.

— О, но я думаю о будущем. Я решила посвятить своё имя госпоже Розмайн.

— Почему она? Ты служащая-ученица — посвяти имя господину Вильфриду.

Когда ему сказали, что он должен посвятить свое имя, чтобы избежать наказания вместе со своей семьей, господин Бартольд, будучи глубоким поклонником госпожи Вероники, сказал, что отдаст свое имя господину Вильфриду. Он не мог доверять аубу, который заточил его собственную мать, и, по его собственным словам, ни один другой кандидат в аубы не сможет понять боль, которую он испытывал из-за потери родителей.

Хотя я сомневаюсь, что господин Вильфрид будет вечно уважать госпожу Веронику, особенно учитывая, что она совершила преступления, которые не смог скрыть даже ауб, и уже много лет находится в заточении.

Я уже испытала на себе, как легко нрав людей может меняться в зависимости от окружения, поэтому моя вера в «семейную любовь» никуда не годилась. Герои моих вымышленных историй — это одно, но нельзя доверять сердцам реальных людей.

— Я ценю вашу заботу, господин Бартольд, но я хочу служить госпоже Розмайн, создательнице этих замечательных книг, — ответила я. По правде говоря, я бы предпочла посвятить свое имя госпоже Эльвире, но мне нужно было поклясться в верности члену герцогской семьи, чтобы избежать наказания. Госпожа Розмайн сказала, что попросит ауба исполнить мое желание, но я не надеялась, что из этого что-то выйдет.

Господин Бартольд хмыкнул.

— Не могу поверить, что ты развлекаешься чтением книг, когда твоих родителей могут скоро казнить.

— Именно потому, что мои обстоятельства настолько болезненны, я предпочитаю избегать реальности, — сказала я с улыбкой, затем обратила свое внимание к книге, которую держала в руках — мне не хотелось разговаривать с господином Бартольдом дальше. Он продолжал что-то бубнить, но я уже сбежала в другой мир, где были только прекрасные люди, в отличии от таких агрессивных людей как господин Бартольд.

Герцогская чета посетила общежитие, и пять студентов были вызваны в зал для собраний. Там были Матиас, Лауренц, Бартольд, Кассандра и я. Уже одно это говорило нам обо всём. Наши родители были наказаны, и мы должны были посвятить свои имена, чтобы избежать аналогичной участи.

Госпожа Розмайн говорила, что вина за преступление должна оставаться на тех, кто его совершил, и не распространяться на их семьи, но мы лучше других знали, как трудно будет воплотить это в жизнь. В конце концов, наша фракция помогала госпоже Веронике, когда та выдумывала гнусные деяния и массово наказывала за них лейзегангских дворян.

В зале для собраний царила напряжённая атмосфера, а рыцари сопровождения герцогской четы были в состоянии повышенной готовности, пристально следя за каждым нашим шагом прищуренными глазами. Если бы мы вернулись в Эренфест, другие дворяне наверняка смотрели бы на нас точно так же.

Ах. Я уже чувствую, как впадаю в депрессию.

Ауб Эренфест объяснил огромную опасность тех, кто дал свое имя первой жене другого герцогства. Затем он отметил, что, пока группа, сосредоточенная вокруг гиба Герлаха, что-то замышляла, он поспешил отправить рыцарский орден, чтобы схватить их.

— Матиас, благодаря тебе мы смогли захватить предателей в Эренфесте так, что никто не пострадал, — продолжил он. — Я благодарен тебе. При обычных обстоятельствах каждый из вас был бы признан виновным вместе со своей семьёй и казнён. Однако если вы посвятите свои имена члену герцогской семьи и поклянётесь, что сохраните нам верность, то я намерен пощадить ваши жизни. Полагаю, вы уже слышали то же самое от кандидатов в аубы, но что вы ответите?

Действительно, мы уже обсуждали это, поэтому мы ответили, что без особых возражений отдадим свои имена герцогской семье. Кандидаты в аубы, должно быть, уже упомянули о нашей готовности подчиниться, поскольку наш ответ был принят без намёка на удивление.

— Сбор необходимых материалов не будет простым делом, поэтому мы не ожидаем, что вы сразу же посвятите свои имена, — заметила его жена. — Однако было бы идеально, если бы вы как можно скорее стали последователями членов герцогской семьи. Ваши сопровождающие должны быть обеспокоены, и мы намерены сохранить и их жизни.

Далее она описала, как будут обращаться с сопровождающими, которых мы привезли с собой в дворянскую академию. Доклад Матиаса вбил клин между нами и нашими взрослыми сопровождающими, и теперь между нами было постоянное напряжение. Однако после того, как мы станем последователями герцогской семьи, с ними не будут обращаться плохо. Более того, некоторые из них решили усердно работать на благо герцогской семьи, чтобы их собственные наказания были меньше. Было ясно, что они стараются не портить нам жизнь, и это приносило облегчение.

— Это произойдёт только после вашего возвращения из дворянской академии, — сказал ауб Эренфест, — но мы попросим вашей помощи как кровных родственников, чтобы обыскать летние особняки гибов.

— Понятно.

— На этом всё. Вы можете идти. Кроме тебя, Мюриэла.

Хм?

Было бы логично, если бы оставили Матиаса, благодаря которому все это произошло, но почему я? Я только удивленно моргала, глядя, как все уходят и чувствуя внезапное одиночество.

Когда все ушли и дверь снова была плотно закрыта, ауб Эренфест продолжил:

— Мюриэла... Э-э, это ни в коем случае не легко сказать, но твоя мать посвятила свое имя первой жене из другого герцогства и была казнена из-за страха перед опасностью, которую она может представлять.

Поскольку мой младший брат был еще слишком мал, мама не встречалась с госпожой Георгиной во время своих визитов. Она также не участвовала в последних встречах гиба Герлаха и, судя по всему, была свободна от всех обвинений.

— Я понимаю, что тебе должно показаться неразумным, что она была наказана, не совершив никаких преступлений, — продолжал ауб Эренфест. — Однако я не могу доверять дворянину, который будет действовать по приказу кого-то из другого герцогства. Это было моё решение как герцога. Я приношу свои извинения.

В отличие от других казнённых дворян, моя мать была совершенно невиновна. Она была единственной, кого казнили исключительно на основании будущих преступлений, которые она могла совершить, и члены её семьи не считались виновными по родству.

— В обычной ситуации тебе бы не потребовалось посвящать своё имя, но...

— Отец принял только моего брата, а меня отверг, я полагаю?

Ауб замешкался на мгновение, а затем сказал:

— Верно. Твой отец отказался принять тебя, сказав, что ты не его ребенок. Он вернул тебя твоей кровной семье — гибу Бесселю, который посвятил своё имя и присутствовал на собрании. Гиб Бессель и его семья уже казнены за свои преступления — остались только ты и его внучка, которая еще не достигла возраста крещения. Это необходимо не из-за твоей матери, а из-за гиба Бесселя.

Ауб говорил с горьким выражением лица, но единственной эмоцией, возникшей в моей груди, была покорность. Я вполне ожидала такого поворота событий — моя кровная мать была третьей женой гиба Бесселя, и она отдала меня младшей сестре гиба, которая сама не могла иметь ребенка, вскоре после моего рождения. Кровная мать кормила меня грудью не более года. После рождения младшего брата со мной стали обращаться так, словно меня не существовало. То, что отец воспользовался этой возможностью, чтобы отказаться взять меня к себе, было совсем не удивительно.

— Вам, возможно, больно от этой истории, ауб Эренфест, но я ничуть не потрясена. Я ожидала, что мой отец отбросит меня в сторону, пытаясь разорвать все связи с гибом Бесселем.

— Возможно, ты ожидала этого, но это никак не облегчает боль.

Ауб смотрел на меня с сочувствием — и почему-то я действительно почувствовала себя утешённой. Он был по-настоящему сентиментальным человеком, хотя это могло быть как хорошо, так и плохо. С одной стороны, он годами не мог контролировать госпожу Веронику, а с другой — относился к своей приёмной дочери, госпоже Розмайн, так же, как и к своим кровным детям, и следил за тем, чтобы они работали все вместе.

— Нет причин для беспокойства, — сказала я. — Судя по тому, как господин Родерих справляется со своими обязанностями, я полагаю, что это будущее принесёт мне гораздо больше счастья, чем возвращение домой.

— Прежде чем это произойдёт, нужно ещё кое-что сделать, но... Я намерен разрешить тебе дать своё имя Эльвире после того, как ты достигнешь совершеннолетия. Тебя заставляют дать своё имя, так что будет справедливо, если ты сможешь служить кому-то по своему выбору.

— Я глубоко благодарна за такое внимание, которое мало кто другой проявил бы ко мне.

И вот мой разговор с аубом закончился соглашением — я буду служить в качестве последовательницы госпожи Розмайн до моего совершеннолетия. Мои родители всегда ругали меня, когда я пыталась насладиться книгами госпожи Эльвиры, говоря, что для меня немыслимо читать то, что написано Лейзегангами. В результате все мое чтение проходило тайком в дворянской академии, но теперь это было не так. Теперь я могла погрузиться в эти книги, когда захочу.

— По плану, завтра все будут приветствовать госпожу Розмайн, но есть несколько ключевых моментов, которые, я думаю, нам всем следует обсудить, прежде чем ты начнёшь ей служить.

После отъезда герцогской четы Родерих собрал всех, кто должен был начать служить герцогской семье. Мы ещё не посвятили своих имён, но с этого момента к нам относились как к последователям — по крайней мере, в каком-то смысле. Все мы были членами бывшей фракции Вероники, поэтому Родерих был выбран, чтобы ввести нас в курс дела, так как нам было легче задавать ему вопросы.

— В дальнейшем, как коллеги мы все будем обращаться друг к другу просто по именам, — продолжил Родерих. — Сделайте все возможное, чтобы вести себя так даже с Рихардой и другими высшими дворянами.

Похоже, что в первый же день Родерих пытался не использовать «господин», когда обращался к Хартмуту. Эта ситуация стала для него источником сильного стресса, и я хорошо понимала его чувства — я была уверена, что и мне пришлось бы нелегко. В связи с этим для меня было некоторым облегчением, что Хартмут уже закончил учиться.

— На данный момент положение госпожи Розмайн считается довольно прочным благодаря её помолвке, также она находится в очень хороших отношениях с другими членами герцогской семьи. Однако невозможно предсказать, что никакие политические сдвиги не смогут это изменить. Как приёмная дочь она должна постоянно доказывать свою значимость.

Так было со всеми семьями. В конце концов, семейная привязанность была лишь иллюзией — мимолётной песочной завесой, которая рассыпалась от самого лёгкого прикосновения. Я не ожидала, что господин Бартольд или другие согласятся с этим, но я сочувствовала госпоже Розмайн из-за той жизни, которую ей навязали: докажи свою ценность или будь отброшен в сторону.

Мы с ней также сможем обсуждать книги, поэтому я уверена, что наши отношения будут хорошими.

— Госпожа Розмайн и так не решается участвовать в чаепитиях, боясь потревожить окружающих. Таким образом, мы должны позаботиться о том, чтобы она не узнала, что её слуги-ученики считаются плохо подготовленными, когда она падает в обморок, и что в результате этого с их оценок снимаются баллы.

Родерих говорил со всей серьезностью. По его словам, Брюнхильда и Лизелетта старались не увеличивать эмоциональное бремя, которое и так несла госпожа Розмайн.

— Это следующее предупреждение относится как к служащим, так и к рыцарям, — продолжил он. — Госпожа Розмайн и так уже достаточно страдает из-за потери опекуна и стремления спасти детей от чистки. Её последователи не позволят ей страдать еще больше, и ради этого они не ведают пощады. Будьте очень осторожны.

— Звучит так, как будто ты говоришь о собственном опыте… — сказал Лауренц с ухмылкой. — Дай угадаю, Родерих, ты что-то напутал и получил строгий выговор?

Свет исчез из карих глаз Родериха, и выражение его лица сразу потемнело.

— Госпожа Розмайн спросила меня, почему немногие дворяне желают служить ей, но когда я начал отвечать, Лизелетта насильно заставила меня замолчать с помощью вашена. Вскоре после этого Брюнхильда вытащила меня из комнаты и прочитала гневную лекцию, подавив меня со всей силой высшего дворянина...

Да, я могу себе это представить...

Я лично наблюдала, как последователи госпожи Розмайн связали первокурсника полосами света и попытались насильно отправить его домой на возможную казнь. Оказалось, что их строгая политика устранения всего, что может беспокоить их госпожу, распространялась не только на представителей других фракций, но и на их коллег. Выговор, должно быть, был ужасающим.

— Ты с юных лет увлекаешься и создаёшь себе проблемы. Я вижу, ты не очень-то вырос, — заметил Матиас.

Родерих хмыкнул, его плечи опустились. Он был самым низким по статусу даже среди бывших членов фракции Вероники и всегда нуждался в защите Матиаса или Лауренца. Я не могла не улыбнуться, видя, что связь между ними существует и по сей день.

— Эти рассказы о неудачах помогут нам, по крайней мере, избежать той же участи, — сказала я, хихикая. — Есть ещё какие-нибудь?

Родерих сделал угрюмый вид.

— Да. Много. Прежде всего, хотя может быть трудно понять то, что совсем не основано на здравом смысле, крайне важно учиться. Во-первых, госпожа Розмайн не ценит статус. Леонора возглавляет рыцарей-учеников здесь, в дворянской академии, но Дамуэль занимает ведущее положение в Эренфесте.

Было удивительно представить себе низшего рыцаря, дающего указания, но, видимо, это было нормальным явлением среди последователей госпожи Розмайн.

— Более того, что касается печатной промышленности и новых тенденций, мысли простолюдинов, производящих товары, и торговцев, продающих их, ценятся выше мыслей знати.

— Значит, она назначает низшего рыцаря на руководящую должность и ценит мысли простолюдинов, а не дворян, — размышлял Матиас. — Понятно. Это объясняет, почему отец и остальные смотрели на неё свысока.

Госпожа Габриэла очень гордилась тем, что происходила из Аренсбаха, великого герцогства, которое было выше по статусу, чем Эренфест. Госпожа Вероника унаследовала эту кровь и гордилась своим положением первой жены герцога, пыталfсь уничтожить Лейзегангов. Что касается дворян, стремившихся повысить свой статус в качестве её последователей, что ж... госпожа Розмайн, с ее высокой оценкой простолюдинов и низших дворян, определённо не смогла бы хорошо ладить с дворянами из бывшей фракции Вероники.

— Вы все, вероятно, также посетите храм. Вам достаточно побывать там один раз, чтобы убедиться, что дела обстоят далеко не так плохо, как говорят слухи, но до тех пор...

— Я все равно планировал побывать там, поскольку мой сводный брат там, но... учитывая то, как меня воспитывали, первый шаг определённо потребует некоторой смелости, — сказал Лауренц со слабой улыбкой.

Открыто говорилось, что храм был местом для изгоев, не сумевших стать дворянами, — домом не богов, а извращений и грязи. Госпожа Розмайн, выросшая в этом храме, казалась ничтожной в глазах представителей бывшей фракции Вероники, которые говорили, что она не годится для удочерения герцогом и что Лейзеганги навязали её аубу.

— Вам придётся беспокоиться о своём поведении больше, чем о самом храме, — сказал Родерих. — Госпожа Розмайн не потерпит, чтобы кто-то смотрел свысока на служителей и служительниц храма или плохо к ним относился.

— Она не потерпит этого?.. — повторил Лауренц. — Я имею в виду, они ведь простолюдины, верно? Можем ли мы хотя бы держаться от них на расстоянии?

— Когда-то я думал так же, Лауренц, и точно так же старался держаться от них подальше. Я был в плену здравого смысла, который вдалбливали мне с рождения, и не мог понять, как Хартмут и Филина с радостью идут в приют. Госпожа Розмайн не будет ругать вас за то, что вы избегаете простолюдинов, поскольку это не означает плохого обращения с ними, и она не будет заставлять вас общаться с ними. Однако, — Родерих вздохнул, в выражении его лица появилось сожаление, — поскольку я не общался со служителями и тем самым не заслужил их доверия, госпожа Розмайн запретила мне и только мне входить в приют, когда произошел инцидент. Если ты хочешь по-настоящему служить ей, то тебе придется относиться к простолюдинам и тем, кто принадлежит к храму, как к равным.

Хартмут, очевидно, придерживался мнения, что «простолюдины и служители храма — это руки и ноги госпожи Розмайн». Дворяне могли распространять новые веяния, но именно простолюдины их создавали, а значит без них ничего нельзя было сделать.

— Так же, как госпожа Розмайн хорошо относится к простолюдинам и служителям, она будет внимательна и к членам семей преступников. Однако если вы попытаетесь использовать свой статус в качестве оружия, вы только заслужите ее гнев. По словам Хартмута... госпожа Розмайн не заботилась о господине Трауготте и добилась его отставки только потому, что он смотрел на Дамуэля свысока за то, что тот был низшим дворянином, и говорил, что он недостоин служить рыцарем сопровождения в семье герцога.

— Я рад, что ты начал служить ей раньше нас, Родерих, — сказал Матиас. — Нам действительно нужно будет изменить наши взгляды практически на все.

Действительно, наш здравый смысл перестал быть здравым. Мои родители всегда говорили, что простолюдины с их отсутствием магической силы — всего лишь пиявки, отнимающие время и энергию у знати, и что мы заботимся о них, как о домашних животных. На самом же деле было ещё столько всего, что невозможно понять, глядя со стороны. Насколько же необычным было то, что приемная дочь герцога воспитывалась в храме?

Мне нужно было многое узнать, прежде чем официально поприветствовать госпожу Розмайн.

Каждый из нас прошел процедуру посвящения имени, и теперь мы могли приступить к работе последователями в полном объеме.

Теперь я наконец-то могу читать те книги, какие захочу.

Первой моей целью было обменяться мыслями с последователями госпожи Розмайн, которые могли читать «Любовные истории дворянской академии» раньше других. Я отправилась в комнату последователей и быстро подошла к Гретии.

— Мне очень нравятся «Любовные истории дворянской академии» — какие твои любимые истории оттуда, Гретия?

— Мои извинения; я еще не читала ее. Я должна заняться этим, поскольку я только что стала последовательницей госпожи Розмайн, но мне ещё нужно столько всего изучить...

Я надеялась, что мы сможем пообщаться как новички… Ну что ж, я могу просто спросить у других. Я обратилась с тем же вопросом к Лизелетте и Брюнхильде.

— Я нахожу все истории замечательными. Мое сердце тает от каждой из них.

— Я прочитала их все, но мои предпочтения зависят от того, с кем я разговариваю. Какие твои любимые, Мюриэла?

Лизелетта и Брюнхильда ответили улыбками. По их ответам было более чем понятно, что их мало волнуют «Любовные истории дворянской академии».

— Подумать только, слугам из высших дворян нужно менять свои предпочтения в зависимости от собеседника... — удивилась я. — Мне самой не хватит такой гибкости.

— О боже. Но такой навык необходим, чтобы быть отличным собеседником — и поскольку ты будешь посещать чаепития и в более крупных герцогствах, Мюриэла, я бы посоветовала тебе читать не только «Любовные истории дворянской академии», но и все остальные книги, напечатанные в Эренфесте. Беседы с друзьями — это одно, но не стоит так явно демонстрировать свои вкусы во время чаепития. Следует сосредоточиться на том, чтобы привлечь внимание гостей к темам разговора и развлечь их.

Мои попытки завязать дискуссию о книге, которая мне понравилась, привели лишь к лекции о том, как вести себя во время чаепития. Это не входило в мои намерения.

Какая ошибка...

Выслушав эту длинную речь вместе с Гретией, я перешла к Юдит и Леоноре, рыцарям сопровождения.

— «Любовные истории дворянской академии»? Ну... такое ощущение, что с каждым томом шанс на то, что любовь главного героя свершится, увеличивается. Я хочу, чтобы моя собственная точность увеличивалась точно так же.

— Эм...

— О, прости. Я предпочитаю рыцарские истории с вкраплениями романтики, а не настоящие любовные истории.

Другими словами, Юдит тоже не заинтересовалась этой книгой. Затем я обратилась к Леоноре: она была помолвлена с Корнелиусом и на самом деле была влюблена, так что у нее наверняка было свое мнение или два. Возможно, она даже использовала книгу как справочник во время тайных романтических свиданий.

— Мюриэла. Ты хочешь служить госпоже Эльвире, потому что любишь любовные истории дворянской академии, верно?

— Ну... да.

— Тогда будь очень осторожна. Не успеешь оглянуться, как окажешься персонажем тех историй, которыми пытаешься насладиться.

— Прости?..

Она дала мне этот совет с серьезным выражением лица, но ничего не сказала о самой книге. Когда она повернулась ко мне спиной, я поняла, что она тоже не тот человек, с которым я могла бы обсудить свои мысли.

Как такое может быть? Подумать только, что ее последовательницы настолько не заинтересованы в любовных историях дворянской академии...

— Родерих, Филина — как служащие, вы, конечно, понимаете чудеса «Любовных историй дворянской академии», — сказала я. — Великолепный круговорот весенних богинь, описание льющегося света, волнующий момент, когда плащ Бога Тьмы расправляется в беседке...

Я рассматривала служащих-учеников как свою последнюю надежду, но Родерих лишь покачал головой.

— Я изучаю текст, чтобы научиться технике письма, но меня мало интересует романтика, так что... Я думаю, эти книги больше для девочек. На самом деле, я хотел бы узнать, что ты думаешь о «Повести о диттере».

— «Повесть о диттере»? Полагаю, наши вкусы не очень совпадают...

Родерих, прости меня, но я еще не читала эту книгу. Я из тех людей, которые перечитывают свои любимые истории снова и снова, поэтому я не утруждаю себя теми книгами, которые мне не понравились.

— Филина, истории, которые ты собрала, превратились в книгу. Ты должна быть заинтересована, несомненно.

— Мне нравятся любовные истории, но я предпочитаю искать такие, которые похожи на те, что рассказывала мне мама. Я не читаю их с такой страстью, как вы, Мюриэла. Кстати, госпожа Розмайн в основном считает эти истории... Как она выразилась?.. «Дойными коровами». Она не казалась слишком поглощенной ими и, похоже, была больше сосредоточена на книге по истории Дункельфельгера.

Я думала, что, став последовательницей госпожи Розмайн, смогу обсуждать любовные истории. Мне даже в голову не приходило, что буквально никому это не будет интересно.

— Я чувствую себя такой разочарованной, — пробормотала я. — Я была уверена, что мы будем страстно обсуждать любовные истории дворянской академии...

— Если это то, чего ты хочешь, то, возможно, я смогу познакомить вас с кем-то с более схожими вкусами, — сказала Филина, недоуменно наблюдая за тем, как я сокрушаюсь о своей судьбе. — Моя работа по сбору историй означает, что у меня есть связи со многими служащими-учениками из других герцогств. Я могу назвать несколько человек, которые обожают любовные истории так же, как и вы.

Я твердо кивнула в знак признательности.

— Как и ожидалось от последовательницы кандидата в аубы. Пожалуйста, представь меня.

До сих пор мой статус члена бывшей фракции Вероники не позволял мне присоединиться к чему-либо, связанному с кандидатами в аубы, и, кроме того, все служащие-ученики из других герцогств, с которыми я была знакома, либо хотели взять «Любовные истории дворянской академии», либо знали, какие истории в ней содержатся. Не было никого, с кем я могла бы обсудить эту книгу.

Не успели мы войти в библиотеку, как к нам подошла студентка в кремовом плаще Йосбреннера. Казалось, она ждала нас.

— Госпожа Филина, вы здесь потому, что в этом году вы будете раздавать больше гербовых заданий госпожи Розмайн? — спросила девушка. Она имела в виду конкретные задания, которые студенты могли выполнять, чтобы заработать себе денег. Название «гербовые задания» прижилось потому, что на заказе на выполнение работы, в котором указывалось имя ученика и задание, стояла печать с гербом, чтобы гарантировать, что они получат оплату.

— Да, госпожа Рюльради, — ответила Филина. «В этом году госпожа Розмайн снова собирает истории. О, и позвольте представить вам — это Мюриэла, ее новая последовательница. Она особенно любит «Любовные истории дворянской академии».

— О боже! — с ликованием воскликнула девушка, госпожа Рюльради, повернувшись ко мне лицом. Ее оранжевые, почти желтые волосы изящно развевались в воздухе, а в светло-зеленых глазах был заметен блеск.

— Мюриэла, это госпожа Рюльради, служащая-ученица из Йосбреннера. Она учится в одном классе со мной и госпожой Розмайн, и мы очень хорошо ладим. От моего имени она организует в Йосбреннере выполнение наших гербовых заданий.

Мы с госпожой Рюльради смотрели друг другу в глаза, когда нас представляли. Мы еще не разговаривали, но я уже чувствовала таинственную связь между нами.

Как бы это сказать? Мы как... птицы одного гнезда? Друзья? Товарищи по оружию? Боже, я чувствую, что мы одной крови!

— Какая история вам больше всего нравится, госпожа Мюриэла? — спросила госпожа Рюльради.

— Она часто говорит, как ей нравится история о том, как Дункелунг выполнила задание для помолвки, — ответила от моего имени Филина. — Я думаю, что вы двое прекрасно поладите. А сейчас, похоже, как раз самый подходящий случай обсудить ваши мысли о «Любовных историях дворянской академии».

Филина побудила нас обеих покинуть читальный зал, и мы начали пробираться к учебному корпусу.

Как мне начать? Будет ли разумно с моей стороны восторженно отзываться о рассказах? А что, если у нас нет общих любимцев?..

Мое сердце переполнялось желанием говорить, но разум был совершенно пуст. Возможно, суровые предупреждения других последователей госпожи Розмайн заставили меня быть начеку.

— Г-госпожа Мюриэла!.. Я тоже люблю историю о Дункелунг. Какие части вам понравились больше всего? — спросила госпожа Рюльради. По тому, как надломился ее голос и как она нервно смотрела на меня, я догадалась, что она испытывает то же волнение, что и я.

Моя тревога немного уменьшилась, когда я поняла, что нам обеим очень понравилась одна и та же история. Я решила понаблюдать за ней и получше выяснить ее вкусы.

— Меня больше всего привлекают истории любви, в которых человек не сдается, даже если родители против. Дункелунг преодолевает множество препятствий, чтобы добиться одобрения своей помолвки с возлюбленным Хершеном. А что вам нравится в этой истории, госпожа Рюльради?

— То, как она молилась богу огня Лейденшафту, упорно работая над достижением своей мечты — служить рыцарем сопровождения члена герцогской семьи. Эти описания просто не могут не понравиться. Автор, госпожа Эрантура, так прекрасно владеет пером...

— Да, всё так!

Я закричала, не сумев сдержать эмоций. «Эрантура» — это псевдоним госпожи Эльвиры. Я так почитала ее, что искренне желала посвятить ей имя.

— Когда боги лета способствовали ее росту, я не могла не почувствовать, что впервые вижу их такими желанными союзниками вне поля боя. Мое сердце дрогнуло, когда Дункелунг окутало синее пламя Анвакса, бога роста.

— Была также горько-сладкая сцена, когда ей пришлось покинуть дворянскую академию, несмотря на то, что это было единственное место, где она могла быть с Хершеном. В тот момент, осмелюсь сказать, я обнаружила, что молюсь богу жизни Эйвилибу вместе с ней.

Я неоднократно кивала головой в знак одобрения этих мыслей. Эта сцена была настолько, настолько замечательной, что я могла повторять реплики Дункелунг наизусть.

— О мой подчиненный, пусть все сущее будет окутано льдом и снегом. Своими усилиями я заключу Гедульрих в темницу, так сделай все возможное, чтобы отдалить Фрютрену.

— Это было оно! Ах, как чудесно.

С этого момента наш разговор только усилился. Мы переместились в комнату в учебном корпусе и были потрясены, когда прозвенел шестой колокол, призывающий студентов вернуться в свои общежития.

— Подумать только, уже шестой колокол... — сказала госпожа Рюльради. — Похоже, что плетение богини времени Дрефангуа было сегодня, к сожалению, особенно быстрым.

— Действительно... Но когда же она сможет снова свести нас вместе?

— Я... совершенно случайно свободна во второй половине дня послезавтра.

— О, какое совпадение. Как и я...

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись, согласовав наши планы, а затем быстро пошли обратно в сторону общежитий.

— Я с нетерпением жду следующего тома, — сказала госпожа Рюльради. — В нем, несомненно, будет еще много чудесных историй.

— Не могу не согласиться. Ах, и в томе этого года было такое замечательное описание расправленного плаща Бога Тьмы... Я так сильно покраснела, что мне пришлось закрыть книгу.

Госпожа Рюльради прижала ладони к щекам и мечтательно вздохнула.

— О, как я завидую вам, что вы служите в качестве последовательницы госпожи Розмайн.

— Я тоже считаю это удачей. Иначе у меня не было бы такой возможности.

Даже я была удивлена тем, сколь блаженно весело делиться мыслями с человеком, разделяющим твои интересы. Долгое время я полагала, что удовольствие от книги начинается и заканчивается на их страницах, но обретение друга, с которым я могла обсуждать истории, которые мне так нравились, привело к чему-то совершенно удивительному. Фантазия и реальность внезапно соединились.

Подумать только, что такие радости могут существовать! Я так рада, что решила служить госпоже Розмайн.

Если бы не это, то у меня не было бы возможности познакомиться с госпожой Рюльради, дворянкой из другого герцогства. Даже если бы мы встретились случайно, без Филины, которая так быстро нас представила, прошло бы очень много времени, прежде чем мы смогли бы так свободно обсуждать наши увлечения. Возможно, мой мир расширится еще больше, когда я посвящу свое имя госпоже Эльвире и стану принимать более непосредственное участие в создании книг.

Я доверила своё тело приятному чувству надежды, и вернувшись в общежитие, взяла книгу с совсем другими чувствами, чем обычно.

Побочная история: Гортензия — Поиск цели и хранители знаний

— Гортензия, я не единственный, кто желает, чтобы ты отправилась в библиотеку дворянской академии — король тоже согласен. Мне жаль возлагать на тебя эту обязанность, но, пожалуйста, доведи ее до конца.

— Как жена командира рыцарей Центра и дворянина Центра, служащего королю, я сделаю все, что в моих силах.

После этого обмена мнениями с моим мужем, Раоблутом, я отправилась в библиотеку дворянской академии одна со своей слугой, согласно пожеланию короля. В мои обязанности входило наблюдение за некой госпожой Розмайн, кандидатом в аубы Эренфеста, защита от её подозрительного поведения, а также поиск архива, доступного только королевским особам, который она неосторожно упомянула.

— Я — Соланж, библиотекарь из средних дворян. Богиня времени Дрефангуа удовлетворила мои молитвы и вновь сплела нити нашей судьбы воедино. Я рада возможности работать с вами, госпожа Гортензия.

— О, госпожа Соланж. Я не думала, что вы все еще в библиотеке. Какая ностальгия.

Соланж служила библиотекарем еще тогда, когда я сама училась в дворянской академии. У нас было мало возможностей пообщаться, учитывая, что я была высшей дворянкой, а она — библиотекарем из средних дворян, но они всё-таки были, благодаря тому, что мы обе были из Классенбурга. С тех пор мы стали намного старше, но она встретила меня с той же доброй, мягкой улыбкой, что и в те дни.

— Соланж. Новый человек? — раздался любопытный голос.

— Шварц, Вайс, это госпожа Гортензия, — объяснила Соланж. — С этого момента она будет работать с нами в библиотеке.

Нельзя было упомянуть библиотеку дворянской академии, не вспомнив о Шварце и Вайсе, больших шмилах, которые помогали библиотекарям. Они стояли на своем обычном месте рядом с Соланж и казались такими же оживленными, как и всегда. Увидев их, я почувствовала себя снова студенткой.

О боги. Я должна быть осторожна.

Я была в библиотеке ради своего мужа и королевской семьи, а не для того, чтобы беззаботно предаваться воспоминаниям. Я сосредоточилась на своих мыслях, пока Соланж вела меня в сопровождении Шварца и Вайса.

— Сначала я проведу вас в общежитие.

Мы прошли через кабинет и вошли в библиотечное общежитие, где нас ждала слуга Соланж, Катрин. Мы обменялись приветствиями, затем я представила свою слугу, Эделину. Она была единственной, кто сопровождал меня — существовало правило брать с собой в дворянскую академию только одного слугу, и это касалось даже сотрудников, — поэтому ей и Катрин, конечно же, придется работать вместе в общежитии.

— Пока ваша слуга готовит вашу комнату, мы можем закончить с договором в кабинете, — сказала Соланж. — Надеюсь, письмо от короля с описанием вашего задания у вас с собой?

— Да, конечно.

Мы вернулись в кабинет, после чего я отдала Соланж письмо и подписала договор для начала работы библиотекарем.

Когда все было сделано, Соланж кивнула.

— Теперь вы — библиотекарь, Гортензия.

— Пусть наша работа будет плодотворной, Соланж, — ответила я. Теперь, когда мы были коллегами, не было необходимости обращаться друг к другу так формально. Шварц и Вайс последовали моему примеру.

— Гортензия. Добро пожаловать.

— Гортензия. Работаем вместе.

— О боги. Они используют мое имя... Шварц, Вайс, я с нетерпением жду возможности работать с вами обоими.

Я была так тронута, что протянула им руку, но Соланж поспешно остановила меня.

— Они признают вас как библиотекаря, но вы еще не получили разрешения прикасаться к ним. Пожалуйста, пока что избегайте этого. Только их хозяйка, госпожа Розмайн, может дать такое разрешение.

— А, так они действительно принадлежат студентке? До меня уже дошли слухи, но не является ли эта ситуация ужасно неудобной? Не влияет ли это на вашу работу?

Соланж бросила на меня мрачный взгляд.

— Я работала одна, поэтому никаких неудобств не было. Но теперь у нас есть библиотекарь из высших дворян. Я сообщу госпоже Розмайн сразу же, как она посетит библиотеку, и попрошу, чтобы право собственности перешло к вам. Мне нужно будет проинформировать и королевскую семью...

— Кстати говоря, как такая ученица, как госпожа Розмайн, вообще стала их хозяйкой? Объяснение Раоблута было далеко не ясным, либо потому что он не присутствовал, либо потому что он не интересовался этим вопросом.

Мой муж обычно давал краткие и понятные объяснения, но в этом конкретном случае он сказал нечто странное — что она каким-то образом стала их хозяйкой через благословение. Это было совершенно непонятно. Я надеялась, что разговор с Соланж прольет свет на это дело, поскольку она действительно присутствовала при этом, но ее объяснение оказалось не более полезным.

По правде говоря, я полагала, что должна извиниться перед мужем. Не его объяснения были непонятны, а слова и поступки госпожи Розмайн.

— Итак, Соланж, что за человек госпожа Розмайн? — спросила я.

— Она очень исключительна, как и следовало ожидать от той, кто изменил регистрацию шмилов через благословение, даже не прикасаясь к ним. Должно быть, ее очень любит Местионора, богиня мудрости.

Мой муж, командир рыцарей Центра, считал госпожу Розмайн особенно подозрительной, но Соланж считала, что ей благоволят боги.

— Итак, позвольте мне провести для вас краткий экскурс по библиотеке. Сейчас вы не можете прикасаться к Шварцу и Вайсу, поэтому вы сильно ограничены в работе, — сказала Соланж, открывая дверь в читальный зал.

Два шмила запрыгнули внутрь.

— Это второй архив с ограниченным доступом, где хранятся учебники и старые справочные документы, использовавшиеся на занятиях еще до гражданской войны. Материалы для чтения отсюда можно одалживать тем, кому они нужны, сюда также могут заходить студенты при необходимости, — объяснила Соланж. Хотя статьи были старыми и редко использовались, поэтому и хранились в архиве, иногда появлялись люди, желающие их посмотреть.

Когда я просматривала архив, на моих губах появилась сентиментальная улыбка.

— Я сама посещала этот курс. О, а это учебное пособие было сделано моей подругой. Те, что она сделала для учителя Гризельды, были особенно популярны. А документы учителя Гризельды случайно не здесь же?

— Она была казнена во время чистки, поэтому... ее документы не сохранились.

— О боги... Какая жалость. Книги и документы ни в чём не виноваты.

Похоже чистка коснулась и книг. Я впервые узнала об этом. Сколько же книг было потеряно в результате? Я вздохнула, продолжая просматривать полки, и обнаружила, что одна из книг моего учителя начала гнить.

— Я думала, что в библиотеке есть магические средства, предотвращающие такую порчу... — размышляла я.

— У меня не хватает магической силы, чтобы управлять ими самостоятельно. Но теперь, когда вы здесь, мы должны быть в состоянии запустить восстанавливающий магический инструмент.

— Магические инструменты. Хранилище, — сказал Вайс.

Я последовала за ними, выходя из второго закрытого архива. Мы прошли через читальный зал и добрались до двери под лестницей, которую открыл Шварц.

— Вот. Много магических инструментов.

— Здесь мы храним магические инструменты, используемые в нашей работе, — сказала Соланж, уточняя краткие объяснения шмилов.

Эта комната была недоступна для меня, когда я была студенткой, и было волнительно думать, насколько изменилось мое положение с тех пор. Я вошла внутрь и увидела множество магических инструментов, применение которых было мне неизвестно.

— Здесь столько магических инструментов для библиотеки? — спросила я.

— Их действительно немало. До гражданской войны у нас было три библиотекаря из высших дворян, и два средних дворянина оказывали им поддержку. Именно столько людей было необходимо для управления этим учреждением, так что вы можете себе представить, как остро мы ощущали нехватку магической силы.

Но гражданская война произошла примерно десять лет назад, а Соланж была всего лишь одной средней дворянкой. Невозможно поверить, что она управляла этим местом в одиночку.

— Неужели вы не запрашивали больше персонала?..

— Да, и вот вы здесь, Гортензия. Не означает ли ваше присутствие, что королевская семья наконец-то озаботилась судьбой библиотеки? Или, возможно, ты здесь потому, что госпожа Розмайн активировала Шварца и Вайса и напрямую обратилась за помощью к королевской семье? — спросила Соланж со спокойной улыбкой.

Я здесь из-за растущих подозрений командира рыцарей...

Не имея возможности озвучить истинную причину, я предпочла промолчать. Соланж, видимо, не заметила моей реакции, так как просто продолжила свое объяснение.

— Инструменты на этой полке предназначены для сохранения документов, а вон те — для их ремонта. Они совершенно необходимы для библиотеки, но у меня не хватает магической силы, чтобы запустить их все. Однако теперь, когда вы здесь, мы можем начать их использовать, — радостно сказала она.

Я кивнула, глядя на инструменты.

— Ремонтные работы, да? Я помню, как ремонтировала личные книги моего господина в старые времена. Однако я не пользовалась такими маленькими магическими инструментами, как эти — я использовала старые, более крупные инструменты в дворцовой библиотеке.

— Какую работу вы выполняли, Гортензия?

Я погладил ремонтные магические инструменты. Возможно из-за того, что я находилась в дворянской академии, воспоминания, которые не всплывали уже довольно давно, возвращались ко мне одно за другим.

— До замужества с Раоблутом... я служила принцу Вальдифриду.

Соланж потрясенно вскрикнула. Мой бывший господин был никем иным, как вторым принцем, убийство которого вызвало гражданскую войну.

— Я следила за государственными документами и ухаживала за книгами в его доме, — продолжала я. — Иногда он просил меня отремонтировать его книги или сходить в дворцовую библиотеку в поисках документов. Это было похоже на работу библиотекаря, не правда ли? В то время я была так увлечена своей работой, что полностью отказалась от брака. Точнее, он казался мне неважным. Я твердо решила посвятить свою жизнь служению принцу Вальдифриду...

Однако мое желание жить ради своей работы не было исполнено. Первый принц посетил принца Вальдифрида и его семью... и все они были убиты.

— Последователи освобождаются от обязанностей после смерти своего господина. В то время я не видела смысла продолжать жить. Я была потеряна во тьме и не знала, что делать...

Я зажмурила глаза и вспомнила отчаяние, которое овладело мной тогда.

Соланж тихо взяла меня за руку и вывела из темного хранилища в светлый читальный зал.

— Должно быть, это господин Раоблут тогда спас вас?

Я поняла, что она пытается поднять мне настроение, обращаясь к теплым мыслям о моем муже, но ее попытка была тщетной: там не было тепла.

— Нет. Это предыдущий ауб Классенбург спас меня.

— О?

— Ауб позвал меня и сказал, что, как только все уляжется, он представит меня третьему принцу. Он разрешил мне оплакивать принца Вальдифрида и проводить дни в тихой уборке его дворца, пока первый и третий принцы сражались.

— Но третий принц… — начала Соланж, ее голос надломился.

Я слегка кивнула и продолжила за нее.

— Да. Как вы знаете, он был отравлен.

Оттуда меня перевели на службу к принцу Трауквалу, на тот момент пятому принцу. Он с рождения воспитывался как последователь, поэтому его свита была меньше, чем у любого другого принца. Предыдущий ауб Классенбург призвал последователей второго и третьего принцев, а также приближенных из семей королевских ветвей, начав собирать свиту, и Раоблут был среди них.

— Мне сказали выйти замуж за Раоблута, чтобы укрепить связь между Классенбургом и пятым принцем, — продолжила я. — Я все еще горевала о потере своего господина и пыталась найти цель. В то время я была рада просто тому, что мне дали новую обязанность.

— Гортензия...

— Я прошу прощения, что это была не та история любви, на которую вы надеялись. О, но не переживайте за меня... — усмехнулась я, прогуливаясь по читальному залу. Раоблут точно так же потерял любимую и упустил возможность жениться, поэтому мы поженились очень поздно. К несчастью, мы так и не обзавелись ребенком, и мне было больно от того, что я не приношу пользы своему мужу, как положено жене. — В тот момент, когда я уже начала думать, что умру без цели, мне дали эту работу, чтобы я могла помочь и королевской семье, и моему мужу.

Мой муж считал, что архив, для открытия которого требовалось три ключа, был тем самым архивом, в который могли войти только члены королевской семьи. Поскольку был шанс, что в нем можно найти информацию о том, как получить Грутрисхайт, правящий ныне король Трауквал выбрал меня в качестве служащей из высших дворян, чтобы я преданно и осторожно достигла его целей.

— Я искренне рада и горда, что получила эту обязанность. Более того... когда я прохожу среди книжных полок здесь, я вспоминаю время, проведенное мной за организацией книжных полок в кабинете принца Вальдифрида и посещением дворцовой библиотеки от его имени. Это заставляет мое сердце биться так, как редко бывало в наши дни. Мои воспоминания, конечно, не все такие печальные.

Соланж вышагивала по читальному залу вместе со мной, с улыбкой, которая была такой же гордой и грустной, как и моя собственная.

— О да, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. И в моём сердце ещё осталось место для радости.

Мне не были известны обстоятельства жизни библиотеки, но Соланж, без сомнения, тоже многое потеряла во время гражданской войны. Я чувствовала это, просто глядя на нее.

* * *

Через два дня после моего прибытия в дворянскую академию начались занятия. Передача Шварца и Вайса состоялась в полдень, после чего госпожа Розмайн и королевская семья удалились, провожаемые нашими взглядами.

— Наконец-то вы можете прикоснуться к Шварцу и Вайсу, а это значит, что вы сможете должным образом начать свою работу в качестве библиотекаря, — сказала Соланж.

— Действительно. Вчера я была занята подготовкой к визиту королевской семьи и осмотром общежития.

Я нежно погладила Шварца и Вайса. То, что мои руки больше не отталкивались, закрепило в моих мыслях тот факт, что теперь я библиотекарь.

— Гортензия, можно вас на минутку? В разговоре с госпожой Розмайн вы говорили немного резко, даже отталкивающе. Может быть, господин Раоблут рассказал вам что-то о ней?

— Да, он особенно подозрительно относится к Эренфесту. Юргеншмидту не нужно больше сеять семена конфликта, когда он еще не оправился от гражданской войны. Мне поручено оставаться настороже с госпожой Розмайн, чьи цели и знания нам неизвестны, и искать тот архив, о котором она упомянула.

— Какие подозрения могли возникнуть у господина Раоблута, когда я разрешила ему взять тот самый дневник, который, как он видел, она читала? Было ли там что-то внутри, что вызвало такое недоверие? — спросила Соланж, растерянно моргая. Она явно думала, что очистит имя госпожи Розмайн, просто передав дневник.

— Госпожа Розмайн позаимствовала дневник старого библиотекаря и расспросила принца Хильдебранда об архиве, в который могут войти только королевские особы, не так ли? Раоблуту показалось подозрительным, что она пытается выведать информацию у молодого принца, а не у принца Анастасия или госпожи Эглантины. Более того, мы считаем, что именно в этом архиве может содержаться ключ к разгадке местонахождения Грутрисхайта.

— О боги... господин Раоблут, несомненно, слишком много думает, — сказала Соланж с несколько обеспокоенной улыбкой. — Госпожа Розмайн обратилась к принцу Хильдебранду просто потому, что этот вопрос возник во время чаепития. Вы знаете о различных тайнах, которые, по слухам, существуют в дворянской академии, например, о беседке, в которой разыгрывает Богиня Времени, или о движущихся статуях богов, верно? В одном из таких слухов упоминается архив, в который может войти только королевская семья. Я могу понять, почему те, кто служит королю Трауквалу, уделяют столько внимания информации, которая может привести к Грутрисхайту, но это уже перебор.

Я поняла, что хотела сказать Соланж. Действительно, если знать подробности ситуации, госпожа Розмайн действительно казалась вполне невинной.

— Это всплыло на чаепитии, во время обсуждения тайн, хм?.. Начинать расследование в отношении Эренфеста из-за такого пустяка кажется немного, скажем так, невротичным, и вряд ли оно принесет плоды.

— При этом я понимаю, что расследование даже самых незначительных угроз — обязанность господина Раоблута. В конце концов, он — командир рыцарей Центра. Если что-то привлекло его внимание, то он вправе это расследовать, — сказала Соланж, сочувственно улыбнувшись мне, когда я успокоилась. Но ее понимающий взгляд вскоре сменился совершенно серьезным. — Тем не менее, вы не рыцарь Центра. Вы библиотекарь дворянской академии. Должны ли вы действительно столь тщательно проверять студентов?

Я так старалась быть полезной своему мужу, что пренебрегала своей настоящей ролью в дворянской академии. У рыцарей были свои обязанности, как и у служащих.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала я. — Я хочу быть полезной королю и моему мужу, но я не рыцарь Центра, который должен расследовать подозрительное поведение — я библиотекарь, который должен поддерживать библиотеку дворянской академии. Я должна соответствующим образом изменить свое восприятие и отношение. Отныне я намерена рассматривать слова и действия госпожи Розмайн с более профессиональной точки зрения.

— Действительно. Для начала получше узнайте госпожу Розмайн, поговорив с ней и обменявшись с ней книгами, если хотите.

Важно узнавать о людях через общение, поэтому мой следующий вопрос был естественным.

— Ну, тогда, Соланж, что и где делала королевская семья, когда посещала дворянскую академию в прошлом? Что можно найти в архиве, для открытия которого требуется библиотекарь из высших дворян и три ключа? Не могли бы вы рассказать мне об этом? По правде говоря, Раоблут подозревает, что вы тоже можете что-то скрывать. Вы ведь не скрываете от нас информацию в результате чистки?

Соланж говорила о покойных библиотекарях с таким уважением и печалью, и ее слова несли в себе определенную неприязнь к королевской семье, ответственной за чистку.

— Мне кое-что пришло в голову, когда Раоблут сказал, что королевская семья посетила библиотеку во время собрания герцогов, — продолжила я. — Принц Вальдифрид также должен был прийти сюда вместе с королем после объявления о его коронации. Я всегда считала, что это просто часть церемонии коронации, но, возможно, была и другая, более глубокая причина?

Первый принц убил принца Вальдифрида прямо перед тем, как объявили о его воцарении, поэтому у меня не было возможности сопроводить его в библиотеку. Однако Соланж наверняка что-то знала. Она должна была быть там в тот раз, чтобы встретить его.

— Мои познания в этих вопросах весьма ограничены. Тем не менее, пойдемте со мной. Возможно, у меня нет информации об архиве, в который могут войти только члены королевской семьи, но я знаю об архиве, который могут открыть только высшие дворяне.

Соланж грустно улыбнулась, провела меня во второй закрытый архив, а затем постучала в дверь в дальнем конце.

— Королевская семья заходила в архив за этой дверью, когда приезжала во время собрания герцогов. Мне сказали, что она ведет на лестницу, за которой находится вторая дверь, которую можно открыть только ключами трех библиотекарей из высших дворян. Однако я не могу проверить это — будучи средней дворянкой, я не могу пройти даже через эту дверь.

Как оказалось, даже те последователи королевской семьи, которые не были высшими дворянами, не могли пройти дальше.

— Не тот ли это архив, в который может войти только королевская семья? — спросила я.

— Я так не думаю. Это было очень давно, но я помню, что кандидаты в аубы тоже могли войти. Более того... я ни разу не пыталась ничего скрыть. На самом деле, во время многих собраний герцогов я неоднократно просила короля прийти сюда.

Я удивленно уставилась на нее. Мой муж, конечно, ничего подобного мне не говорил — он считал, что Соланж сознательно пыталась сохранить существование архива в тайне.

— Но каждый раз я получала отказ, поскольку все были «слишком заняты собранием герцогов, чтобы прийти в библиотеку». Я сдалась после трех лет отказов. Относиться ко мне с подозрением сейчас было бы ужасно несправедливо.

Должно быть, между королевской семьей и теми, кто им служит, произошло какое-то недоразумение, из-за которого эта информация не дошла до короля. Как жена командира рыцарей Центра, я хорошо знала, как катастрофически занята была королевская семья в то время. В то же время я понимала, как обидно было постоянно получать отказ от своего главы, особенно когда ты пытаешься помочь людям, ответственным за казнь твоих коллег и разрушение твоего рабочего места.

— Никто не может критиковать тебя, Соланж. Тем не менее... мой долг как библиотекаря из высших дворян открыть этот архив и посмотреть, что внутри. Могу ли я спросить, где ключи?

— Ключ от этой двери находится в кабинете, но ключи от двери за ней — в комнатах, ранее принадлежавших библиотекарям из высших дворян. Достать их будет непросто.

Если бы мы уже знали местонахождение ключей, то зачем нам было бы пытаться их достать? Соланж, должно быть, догадалась, о чем я хочу спросить, так как она продолжила объяснять, ведя меня к выходу из архива.

— В библиотечном общежитии есть специальные комнаты, в которых хранятся ключи, но войти в них могут только хранители знаний, заключившие договор с богиней мудрости Местионорой. Все казненные библиотекари сами были хранителями.

— Хранители знаний?..

— Этот термин относится к тем, кто присягнул на верность не королю, а Местионоре. Я сама дала клятву, но, поскольку я не высшая дворянка, я сильно ограничена, — с расстроенным вздохом сказала Соланж.

Все это было для меня новостью. Я спокойно продолжала слушать.

— Нет никаких записей о том, что комнаты казненных библиотекарей обыскивали после чистки. Скажите, не показалось ли господину Раоблуту это странным?

— Да. На самом деле, он сказал, что к этому вопросу стоит вернуться. Однако Центру действительно не хватает людей.

Мой муж находился в длительной командировке в другом герцогстве, расследуя нападение, произошедшее во время состязания герцогств, и танисбефаленов, появившихся в дворянской академии. Как мне было известно, у него не было свободы действий, чтобы исследовать архив, которого, возможно, не существует, или комнаты библиотекарей, казненных десять лет назад.

— Рыцари никогда не смогут сделать это сами, — сообщила мне Соланж. — Они не могут войти в комнату. В то время рыцарский орден Центра полагал, что после казней они смогут не спеша начать поиск улик... но рыцари не были служащими и поэтому не могли заключать необходимые договоры, сама же я лишь средняя дворянка.

— Неужели они не могли привести какого-нибудь служащего из высших дворян?..

— Вы правы. Естественно, рыцарский орден думал так же. Они привели высшего дворянина в качестве библиотекаря и попытались заставить его подписать магический договор и стать хранителем знаний. Однако эта клятва требует, чтобы человек был предан и верно служил богине, а не королю. Понимаете ли вы значение такой клятвы во время чистки?

В те времена дворяне Центра родом из бывшего Веркштока подвергались тщательному расследованию из-за того, что их герцогство поддержало первого и четвертого принцев во время гражданской войны. Несомненно, от хранителей знаний потребовали поклясться в верности недавно коронованному королю Трауквалу.

— Они отказались, так как уже поклялись в верности Местионоре, богине мудрости. Связанные магией договора, они не могли дать другого ответа. И все же времена были неумолимы. В конце концов их обвинили в предательстве и казнили.

Трудно представить, чтобы кто-то захотел бы подписать новый договор ради обыска этих комнат, особенно когда предыдущие обитатели были казнены именно из-за своей клятвы. А поскольку человека нельзя было заставить подписать магический договор, то вполне логично, что эти комнаты не были исследованы.

— Значит, ключи, которые ищет Раоблут, находятся в комнатах хранителей знаний? — спросила я.

— Ключи от архива там, но те ли это ключи, которые он ищет, я не могу сказать.

Это были комнаты и архив, внутри которых не бывала даже Соланж, несмотря на бесчисленные годы работы библиотекарем дворянской академии. Не имело значения, был ли человек командиром рыцарей Центра или членом королевской семьи — туда нельзя было войти без библиотекаря из высших дворян, поклявшегося служить Богине Мудрости как хранитель знаний.

— Теперь я понимаю, почему рыцарский орден Центра не мог их обыскать, и почему меня назначили библиотекарем. Все это было для того, чтобы я могла стать хранительницей знаний...

— Подождите, Гортензия. Вы хотите сказать, что подпишете этот договор, даже зная обстоятельства? — спросила Соланж, словно желая остановить меня. — Вы можете выполнять свою повседневную работу здесь, не становясь хранителем знаний. Даже в дворцовой библиотеке мало тех, кто принял эту клятву.

Я закрыла глаза и начала все обдумывать. Слова моего мужа, желания короля, радость от получения цели, мое прежнее желание посвятить свою жизнь учености...

— Мое назначение сюда в качестве библиотекаря было отчасти желанием короля... — сказала я. И он, и мой муж, командир рыцарей Центра, хотели, чтобы я стала хранителем знаний и приобрела полное представление о библиотеке. После чистки времена изменились — ни один из них не стал бы протестовать против этого договора. — Я приехала с решимостью посвятить себя этому делу — и как жена командира рыцарей, и как дворянка Центра. Я также верю в своего мужа. Если подписание договора с богиней мудрости Местионорой необходимо для получения права войти в архив, то я сделаю это.

Соланж вздохнула, уступая, и взяла с одной из полок в кабинете белую каменную дощечку. Затем она провела меня на второй этаж к статуе Местионоры.

— Ты действительно дашь эту клятву?

Мне показалось, что Соланж, держащая каменную дощечку, выглядит в точности как богиня мудрости Местионора со своим божественным инструментом Грутрисхайтом в руках. Я могла сказать, что она была верным апостолом богини и истинной хранительницей знаний.

— Да.

— Тогда используй стило и напиши этот текст на основании статуи. Как только ты это сделаешь, пути назад уже не будет.

На дощечке в руках Соланж был поистине древний язык. Я достала свой штап, превратила его в ручку, а затем тщательно переписала каждую букву.

«Я — хранитель знаний.

Я тот, кто клянется в верности Местионоре, богине мудрости.

Все знания, обретённые в Юргеншмидте, я посвящу Местионоре, богине Мудрости.

Я буду распространять по всему Юргеншмидту знания, дарованные мне Местионорой, богиней мудрости.

Я буду уважать мудрость человечества и обеспечивать её защиту.

Я клянусь не дрогнуть перед властью, оставаться мужественным перед лицом силы и продолжать искать и собирать знания, которые я посвящу Богине».

Написанные мной слова засияли, а затем были втянуты в божественный инструмент, который держала Местионора. В этот момент я могла бы поклясться, что ее статуя улыбнулась мне. Затем из божественного инструмента в ее руках появился ключ и с грохотом упал на широкое основание статуи. Мне уже доводилось видеть, как магические договоры вспыхивают золотым пламенем, но никогда еще я не была свидетелем подобного договора с богами.

Пока я в оцепенении смотрела на ключ, Соланж улыбнулась.

— Он твой.

По ее подсказке я протянула руку к ключу, который дала мне Местионора. Как только мои пальцы коснулись его металлической поверхности, он втянулся в меня, как штап.

— О Гортензия, новая хранительница знаний, мы приветствуем тебя.

Пролог (❀)

Многие из служащих ауба Аренсбаха вместе с Фердинандом, который ранее проживал в Эренфесте, а теперь был женихом будущей герцогини, собрались в кабинете, который выделили ему в замке Аренсбаха.

— Это данные о принцессе Адальгизы, — сказал один из них.

— Летом прибыл посланник из Ланценавии, ради того чтобы посоветоваться с нами относительно ее приезда. Нужно будет проинформировать Короля об этом во время следующей собрании герцогов.

— Принцесса Адальгизы... — пробормотал Фердинанд, когда его вновь охватили неприятные воспоминания. Он вспомнил, что Раоблут, командующий рыцарей Центра, не упустил из внимания его личную историю, как бывшего семени Адальгизы. Возможно, что и другие люди здесь знали об обстоятельствах его рождения.

Служащие продолжили свои объяснения, не подозревая, что Фердинанд старается вести себя, как можно более насторожено.

— Вы можете этого не знать, так как вы из другого герцогства, но принцессы Адальгизы родом из Ланценавии. Пожалуйста, прочитайте эти подробные документы, касающиеся ее приезда, — их обязанность состояла в том, чтобы ввести Фердинанда в курс дел, и поэтому они передавали ему документы один за другим. Дитлинде, как следующей герцогине, нужно было уделить первоочередное внимание тому, чтобы окрасить своей маной основание герцогства, поэтому Фердинанд должен был взять на себя большую часть административной работы.

«Я могу понять, почему служащие предпочитают работать со мной, а не с госпожой Дитлиндой, я больше привык к бюрократической работе, но мои обязанности по обучению госпожи Летиции не менее важны».

До недавнего времени Дитлинда не занималась ничем даже отдаленно напоминающим административную работу, отчасти из-за того, что она была младшей дочерью Георгины, которая раньше была третьей женой герцога. Фактически, Дитлинда была дальше от места ауба, чем любой другой кандидат в аубы. Перед ней были два сына второй жены, ее брат, сын третьей жены, и Летиция, внучка первой жены из Древанхеля.

Но в конце концов, в результате чистки двое сыновей второй жены были понижены до высших аристократов, старший брат Дитлинды погиб в результате несчастного случая, а ауб Аренсбах умер до того, как Летиция достигла совершеннолетия. Таким образом, Дитлинде пришлось стать временным герцогом.

Служащие сообщили Фердинанду, что покойный герцог мало что сделал для образования Дитлинды, поскольку не хотел, чтобы она смогла выделиться над более младшей по возрасту Летицией.

«Тем не менее, подумать только, именно я отправлю в этот дворец принцессу Ланценавии...»

Фердинанд начал читать предоставленные документы. Он чувствовал острую, болезненную горечь, зная, что ему нужно будет постоянно быть связанным с Ланценавией и Адальгизой, но он не позволял себе показывать свои истинные чувства. А потому даже не повел бровью.

— О, я думал, что сегодня довольно холодно... Кажется, снег наконец-то пошел, — довольно бодро бросил один из служащих.

Фердинанд развернулся, чтобы посмотреть в окно.

Действительно, с неба падали белые хлопья. Служащие собрались у окна, вероятно, из-за того, что снег в Аренсбахе был редкостью, но это было обычным зрелищем в начале каждой зимы в Эренфесте. Он снова вернул свое внимание своим документам.

— В наших герцогствах одни и те же времена года, но зима здесь сильно отличается от зимы в Эренфесте, — сказал Юстокс, поднося чай. Фердинанд понял, что это способ Юстокса предложить ему сделать перерыв, поэтому он отложил перо и принял чашку.

Услышав замечание Юстокса, Сергиус, один из аренсбахских слуг, приставленных к Фердинанду, несколько раз моргнул.

— Сильно отличается? — спросил он, его желтые глаза явно были полны интереса. Собравшиеся служащие тоже смотрели на Юстокса, явно желая услышать о различиях между двумя их герцогствами.

— В Эренфесте первые снежные хлопья выпадают в конце осени и начале зимы — примерно в то время, когда мы впервые приехали в Аренсбах. Сейчас в Эренфесте улицы уже засыпаны толстым слоем снега, а люди большую часть времени укрываются в своих домах.

— Мы так же проводим зиму иначе, — добавил Экхарт. — В замке в самом разгаре сезон общения, но рыцарям нужно сосредоточиться на тренировках и подготовке к охоте на Повелителя Зимы. В Аренсбахе нет Повелителя Зимы, что само по себе оказывает большое влияние.

Те, кто слушал, заинтригованно вздыхали. Поскольку, в Аренсбахе не было Повелителя Зимы, на которого нужно было охотиться, рыцари герцогства не прилагали больших усилий в своих тренировках.

— Наиболее существенное различие может заключаться в том, как мы используем нашу зимнюю игровую комнату, — сказал Юстокс.

— Я был удивлен, увидев, что Аренсбах так мало использует свою зимнюю комнату. Только перед отправкой будущих учеников в дворянскую академию. В Эренфесте взрослые обычно заняты зимой, отчасти из-за охоты на Повелителя Зимы, поэтому дети, которые слишком малы для посещения дворянской академии, проводят весь день в игровой комнате для того, чтобы не отвлекать родителей от работы.

У жителей Аренсбаха не было необходимости интенсивно общаться и собирать информацию до того, как снега выпадет слишком много. В частности, взрослым было предоставлено гораздо больше свободы действий. Дворяне редко проводили весь день в замке, и дети сопровождали своих опекунов во время общения, а не проводили это время в зимней игровой комнате.

Даже кандидат в аубы Летиция, над образованием которой работал Фердинанд, в основном, уделяла свое внимание укреплению связей с другими членами своей фракции.

— Я также был удивлен, узнав, что собрания зимнего общения здесь проводят только во второй половине дня. В Эренфесте мы стараемся максимально использовать то недолгое доступное нам время и собираемся вместе с самого утра, чтобы разойтись только поздним вечером.

Дворяне Аренсбаха собирались после полудня, когда становилось теплее. Зимой они, как правило, оставались дома до четвертого колокола и начинали свой день только после полудня, если только их не приглашали куда-то на обед. Напротив, летом, когда солнце палило особо нещадно, дворяне почти не покидали своего дома между третьим и пятым колоколом.

Чтобы приспособиться к обычному графику Аренсбаха, Фердинанд проводил утро, занимаясь изучением своих новых обязанностей, затем обучал Летицию, а после обеда занимался встречами с дворянами, как от него, будущего мужа герцогини, и ожидалось.

— Тем не менее, этот образ жизни дает мне куда больше свободы действий, чем я ожидал, — сказал Фердинанд. — Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы попросить вашего совета.

Ауб Аренсбаха был уже мертв к тому моменту, когда Фердинанд прибыл в свой новый дом, поэтому ему приходилось беспокоиться об очень многих вещах. Однако казалось, что пока все идет довольно гладко. Вечно надоедливая Дитлинда вернулась в дворянскую академию вскоре после его прибытия в Аренсбах, а Георгина заперлась в своем дворце и оплакивала покойного мужа, поэтому он совсем не встречался с ней. Кроме того, служащие, служившие герцогу, на удивление охотно сотрудничали с ним при передаче дел. По крайней мере, сейчас, похоже, они ценили и очень уважали Фердинанда как труженика и мужа их будущей герцогини. Это было источником большого облегчения... но также вызывало и некоторое чувство опустошения.

Это очень сильно отличалось от того, как с ним начали обращаться в Эренфесте после смерти отца от болезни.

— Можем ли мы спросить, что вы имеете в виду под «этой возможностью»?

— Вы все служащие ауба Аренсбаха, не так ли? — спросил Фердинанд. — Я полагаю, что все вы будете работать под началом госпожи Дитлинды, когда она вернется из дворянской академии и займет свое место герцогини.

Другими словами, Фердинанд мог сосредоточиться на передаче дел только в тот короткий период, пока Дитлинда была в дворянской академии. Вместо того, чтобы отдавать предпочтение жениху из другого герцогства, они должны были сосредоточиться на воспитании следующей герцогини Аренсбаха.

Служащие обменялись тревожными взглядами, затем на лицах каждого появились обеспокоенные, говорящие улыбки.

— Госпожа Дитлинда недостаточно образована, чтобы мы могли работать под ее началом, — сказал один из них. — К тому времени, когда она научится всему, я полагаю, что госпожа Летиция уже достигнет совершеннолетия.

— Возможно, мы бы и думали иначе, если бы она относилась к своей работе серьезнее, — добавил другой. — Но она так ненавидит учебу. Пусть она может стать только временной герцогиней, я все равно ожидал большего... ну...

Хотя в адрес следующей герцогини прозвучала критика, за ней тут же последовали более щедрые слова понимания.

— Она несовершеннолетняя. К тому же, как третий ребенок третьей жены, она до сих пор не имела возможности получить политическое образование. Было бы жестоко с нашей стороны требовать от нее слишком многого.

— Правда, правда. Не говоря уже о том, что она будет занимать должность ауба совсем недолго, пока госпожа Летиция не достигнет совершеннолетия и не выйдет замуж за принца Хильдебранда. Мы не хотим, чтобы она слишком сильно привязывалась к правящей должности. Разве ее отсутствие интереса не является для нас идеальным вариантом?

Возможно, она и не интересуется политикой, но у нее определенно присутствует жажда власти...

Фердинанд сразу же отбросил эту мысль, само собой, он не мог публично критиковать женщину, брак с которой был устроен королевским указом. Тем не менее, общения с ней в течение нескольких дней между его приездом в Аренсбах и ее отъездом в дворянскую академию было достаточно, чтобы он убедился, что она обладает характером, о котором больно просто думать.

Поэтому Фердинанд просто кивал в ответ на замечания служащих, стремясь как можно лучше понять их образ мыслей и характеры. С его стороны было лучше молчать. Он все еще притворялся, что без ума от Дитлинды, а высказывание собственных мыслей привело бы к тому, что крайне резко раскритиковал бы ее. Служащие высказывали легкую критику в адрес следующей герцогини с легкой ухмылкой, но она была одной из них. Если кто-то из другого герцогства попытается присоединиться к их словам, то вполне возможно, что они обидятся.

— Мы не в том положении, чтобы проявлять мягкость к госпоже Дитлинде и относиться к ней как к ребенку. Возможно, она еще не достигла совершеннолетия, но очень скоро она повзрослеет, так что это не может служить оправданием. Она также будет присутствовать на следующем собрании герцогов в качестве ауба.

— Даже если она займет эту должность временно, быть аубом совсем не просто. Честно говоря, я искренне благодарен вам за то, что вы здесь, господин Фердинанд. Не знаю, чтобы мы без вас делали.

— И давайте не будем забывать о том, что все это благодаря госпоже Георгине. Она не сопротивлялась тому, что ее сопроводили во дворец.

После этих слов внимание служащих переключилось на Георгину. Фердинанд внимательно слушал их слова, сравнивая с тем, что он узнал от Юстокса.

— Это было неожиданностью для всех, особенно, после того, как она наполнила чаши маной, чтобы привлечь бывший Веркшток на свою сторону. Я думал, она будет крепче держаться за недавно обретенную силу.

— Насколько я понимаю, Эренфест прекратил оказывать поддержку...

— Но разве Эренфест не просто переместил свою поддержку с госпожи Георгины на господина Фердинанда? — небрежно заметил Юстокс. — В концов концов, ауб Эренфеста ближе к господину Фердинанду, чем к госпоже Георгине.

Служащие кивнули, соглашаясь с его логикой.

Фердинанд едва заметно нахмурил брови. Георгина имела большее влияние на бывший Веркшток и северные герцогства, которые граничили с Эренфестом, чем предполагали Сильвестр и остальные.

— Хотя мы оба члены одной герцогской семьи, мы с госпожой Георгиной почти не виделись. Я подумал, что теперь, когда я здесь, мы могли бы немного больше пообщаться, но я не видел ее с момента нашего первого приветствия после прибытия...

Отсутствие Георгины вызывало тревогу, особенно учитывая то, что она была первой женой ныне покойного ауба. Она также была хорошо знакома с Юстоксом, а это означало, что его навыки маскировки не могли позволить ему приблизиться к ее дворцу. Юстокс даже упомянул, что Георгина однажды похвасталась тем, что может видеть все его переодевания насквозь.

Фердинанд продолжал слушать каждое слово, которые служащие говорили о Георгине, пока в дверь неожиданно не постучали.

— Извините, — сказал посыльный, ответственный за передачу писем из дворянской академии. — Это письмо от Раймунда из дворянской академии.

Раймунд был для Фердинанда не только как учеником, но и его последователем в Аренсбахе, хотя они были скорее наставником и учеником, а не господином и слугой. Ему не хватало маны, и он все время проводил в лаборатории Хиршуры, стараясь сделать магические инструменты максимально эффективными.

Вначале, Фердинанд заговорил с Раймундом просто потому, что Розмайн прониклась симпатией к этому служащему. Затем, он принял его как своего ученика для того, чтобы наблюдать за ним и одновременно с этим собирать информацию об Аренсбахе. Однако, к этому времени, Фердинанд обнаружил, что изучение его уникального взгляда на вещи и чтение письменных отчетов с ответами на его вопросы были источниками большого утешения.

Сергиус принял шкатулку от посыльного и тут же открыл ее. Внутри был звукозаписывающий магический инструмент.

— Ого. Это улучшенная версия? — спросил один из служащих.

— Кажется, магический камень ничем не закрыт... — добавил другой.

— А, здесь также есть письмо от госпожи Розмайн. Сначала мы прочитаем его, если вы не возражаете.

— Я ничуть не возражаю, — ответил Фердинанд, готовый к тому, что служащие взяли письмо и начали читать его. Они проверяли его на наличие чего-либо опасного, а так же искали любые скрытые сообщения или что-либо ещё, что им нужно было подвергнуть цензуре.

«Вот идиотка. Что она написала на этот раз?»

В своем предыдущем отчете Розмайн описала состояние лаборатории Хиршуры, непреднамеренно сообщив служащим, что Фердинанд был обузой для учителя во время его обучения в дворянской академии, и что он был настолько поглощен своими исследованиями, забывая уделять должного внимания уборке и питанию. Служащие смеялись над Розмайн, которая требовала от Фердинанда, чтобы он не вел такой же нездоровый образ жизни в Аренсбахе из-за чего ему захотелось разорвать письмо в клочья. К сожалению, тайный отчет, который она написала невидимыми чернилами, был слишком важным, поэтому ему пришлось сдержать себя.

Один служащий прочел письмо, в то время как другие начали проверять любые закономерности или формулировки, которые могли быть тайным кодом. Само собой, ничто из того, что они сделали, не привело к появлению невидимых чернил. Фердинанд проверил магический инструмент Раймунда, как только он был передан ему, прослушав, как зачитывается вслух содержание письма.

Фердинанд поручил своему ученику сделать для него меньший по размеру и более экономичный в плане затрат маны магический инструмент для записи звука. Первый прототип был достаточно маленьким, чтобы его можно было положить на ладонь — улучшение по сравнению со стандартной моделью, для удержания которой требовалось две руки — но Фердинанд отправил его обратно, сказав, что его можно сделать еще меньше, если убрать верхнюю крышку. Раймунд послушался совета, убрав крышку и открыв магический камень, который использовался для хранения записи.

В целом магический инструмент был сделан довольно хорошо.

— «Когда мы начали наш совместный исследовательский проект с Аренсбахом, учитель Хиршура сказала мне, что мои сильные стороны — это мой запас маны и навыки смешивания», — сказал один из служащих, читая вслух письмо Розмайн. — «Таким образом, моя роль заключается в создании прототипов на основании чертежей, которые придумал Раймунд».

— Ааа... Мне было интересно, как он закончил так быстро, но я вижу, что причина в Розмайн.

У Раймунда было мало маны даже для среднего дворянина, поэтому, хотя он быстро делал чертежи, его прогресс значительно замедлялся, когда дело доходило до создания прототипов. Этот был передан гораздо раньше, чем ожидалось. Очевидно, что это благодаря тому, что его сделала Розмайн. Раймунд помогал реализовать ее идеи, поэтому не было ничего плохого в том, что она помогала ему в их создании.

— «Подробности написаны в отчете, который я послала через учителя Фраулерм». Хм? Мы получали отчет о совместном исследовательском проекте от смотрителя общежития Аренсбаха?

— Насколько мне известно, нет, — Фердинанд обернулся к своим слугам позади него. — Сергиус, Юстокс, не приходили ли какие-нибудь слуги, пока я отсутствовал?

— Нет, господин, — ответил Сергиус. — Прежде всего, отчет от смотрителя общежития не мог быть отправлен прямо в ваши гостевые покои, поэтому не было никакой возможности, что его могли принести пока вы отсутствовали из-за общения или чего-то подобного.

Это был очевидный ответ. Любое письмо, отправляемое Фердинанду, вначале должно было быть проверено соответствующим персоналом в Аренсбахе. Было немыслимо, что он мог получить отчет без ведома здешних служащих.

— Хм. Тогда нам нужно будет допросить смотрителя общежития, — сказал служащий. — Мы не хотим, чтобы совместные исследования задерживались, и не хотим беспокоить Эренфест.

— Понятно.

После этой части отчета, где упоминалась Фраулерм, речь зашла о чаепитии для книжных червей, устроенном королевской семьей. Розмайн охотно согласилась с этой идеей, несмотря на то, что ей предстояло общаться с теми самыми людьми, которых ей постоянно советовали избегать. Можно было легко представить, как ее сдержанность вылетает прямо в окно, как только перед ней поднимается тема книг и библиотек.

— И все же, подумать только, госпожа Розмайн была приглашена на такое чаепитие... — вздохнул один из служащих. — Если бы только госпожа Дитлинда немного больше общалась с членами королевской семьи.

Некоторые оплакивали тот факт, что кандидат в аубы из Аренсбаха не получил приглашения, а человек из куда более низкого по рангу Эренфеста — получил, в то время как других куда больше интересовали сладости, которые, судя по отчету, подавались на чаепитии.

— Итак... Дункельфельгер приготовил новые сладости, сделанные на основе полученных рецептов, хм?

— Мы купили тот же рецепт во время собрания герцогов, так что, возможно, мы тоже могли бы приготовить что-нибудь и с нашими фирменными фруктами. Господин Фердинанд, вы случайно не знаете, что лучше подойдет к фунтовому кексу?

— Ну... как упоминалось в письме Розмайн, я мало интересуюсь едой, — ответил Фердинанд. — Вам было бы гораздо лучше доверить этот вопрос повару, знакомому с аренсбахскими фруктами.

Они попросили его приготовить новые сладости, но у Фердинанда не было для этого никакой мотивации.

Розмайн делала новые сладости и сочетала уникальные вкусы, из-за ее необычной привязанности к еде. Привязанность, которую Фердинанд совершенно не разделял. Он вдруг вспомнил, что она однажды сказала ему: «Если хочешь вкусно поесть, то обучи своего личного повара». Если бы она была здесь сейчас, то возможно, она бы адаптировала острые блюда Аренсбаха в соответствии со своим вкусом.

— «Я позаимствовала книгу у принца и в дворцовой библиотеке», — продолжил читать письмо Розмайн служащий. — «Та книга, которую одолжила мне госпожа Соланж была из архива с ограниченным доступом и содержит в себе исследование о Шварце и Вайсе. Я сообщу вам, если мы сделаем какие-то новые открытия».

— Понятно. Подумать только, ей позволили взять книгу из архива с ограниченным доступом... — пробормотал другой служащий. — Я полагаю, это не должно вызывать удивления, учитывая, что она одновременно является ученицей господина Фердинанда и постоянным посетителем лаборатории Хиршуры.

Служащие продолжали хвалить Розмайн по причине, которую Фердинанд никак не ожидал. По их объяснению, ценное содержимое архивов с ограниченным доступом могло быть предоставлено только тем, кого библиотекари считали особенно умными. Всем остальным просто сказали бы, что им еще слишком рано читать подобные вещи. Фердинанд не знал об этом, так как его просьбы о таких книгах никогда не отклонялись.

«Однако, времена изменились».

Теперь в дворянской академии было значительно меньше библиотекарей, и многочисленные магические инструменты в библиотеке больше не снабжали маной. В своем нынешнем состоянии библиотека больше не могла выполнять те функции, для которых она изначально была создана. Это место больше напоминало возвеличенную учебную станцию. Был шанс, что состояние библиотеки станет немного лучше с приходом нового библиотекаря, но она все еще была далека от своего прежнего уровня. Служащие здесь, вероятно, не знали, насколько кардинально все изменилось, или просто не могли этого понять.

— «На этот раз мне удалось выдержать все это, не потеряв сознание. Я так выросла, не так ли? Это все благодаря зельям, которые вы подготовили для меня Фердинанд». И... это конец этого письма.

Не обнаружив ничего необычного, служащий попытался передать письмо Фердинанду. Однако, тот только отмахнулся и сказал:

— У меня мало времени. Здесь нет ничего, что я должен был бы срочно прочесть снова, и мой ответ тоже может подождать. Сергиус, оставь письмо в моих покоях вместе с письмом от Раймунда и магическим инструментом. А пока, давайте вернемся к нашим делам. Юстокс, убери этот чай.

Объявив об окончании перерыва, Фердинанд взял перо и вернулся к своим документам.

* * *

Тем вечером в своих покоях Фердинанд начал писать свой ответ для Розмайн. Ему еще предстояло прочесть скрытое послание, которое, несомненно, содержалось в ее письме, но сейчас для этого поблизости было слишком много служащих. Поэтому он сосредоточился исключительно на публичном ответе. Только после седьмого колокола, когда большинство его последователей ушли, Фердинанд активировал невидимые чернила. Он подождал, пока не наступила смена Экхарта, но даже тогда доступное ему время было ограничено. Рыцарь особенно беспокоился о благополучии своего господина и быстро вышел на смену.

[[image:/storage/reader-images/93423032fd0125cae4797c41c563bc743a4dc737.jpg]]

Фердинанд просмотрел письмо, а затем опустил голову на руки. Как ей удается все время связываться с королевской семьей?

Во-первых, Эглантина и принц Анастасий догадывались, что именно Розмайн благословила их во время выпускного, и, чтобы избежать дальнейших беспорядков, они попросили ее как главу храма благословить принца Сигизвальда на его церемонии звёздного сплетения. Просьба поступила не сразу, и в ней участвовали различные фракции, так что ни Розмайн, ни Эренфест не смогли отказать.

В тоже время, здесь был замешан храм Центра, и церемония, проводимая во время собрания герцогов, привлечет внимание каждого ауба, а также других важных дворян. Не говоря уже о том, что Розмайн лично призналась, что одна из причин, по которой она согласилась на просьбу заключалась в том, что она хотела присутствовать на его собственной церемонии звёздного сплетения.

«Пожалуйста, остановись. В конце концов, ты только благословишь меня сильнее, чем принца».

Фердинанд был уверен в таком исходе. Розмайн уже сказала, что он для нее как семья, и было просто предсказать, какие неприятности создаст ее эмоциональное благословение.

Некоторые из тех, кто видел, как Эглантина получила свое благословение, начали утверждать, что она должна занять трон, так что только представьте себе этот сценарий: Фердинанд, после обвинений в том, что он, как семя Адальгизы, нацелен на трон и ссылки в Аренсбах, призванной показать его лояльность, получает божественное благословение большее, чем кто-либо другой.

По крайней мере, ей захочется, чтобы Хартмут был рядом с ней...

У Хартмута были самые зоркие глаза и самый острый ум из всех последователей Розмайн. С его помощью в качестве главного священника, Розмайн должна была справиться намного проще.

Далее был вопрос о ключах от архива с тройным замком. Фердинанд предоставил полную свободу действий в ее делах с библиотечным комитетом, предполагая, что ее работа будет состоять только в регулярном посещении библиотеки и снабжении ее магических инструментов маной. То, что она стала хозяйкой одного из ключей, было далеко не лучшей новостью.

В конце концов, тот подземный архив содержит так много информации, которая ведет к Грутрисхайту.

Фердинанд потер виски, вспоминая текст и магический круг, который появился из священного писания главы храма. Сам он никогда не занимал этой должности, поэтому ему даже в голову не пришло, что может произойти подобное. Розмайн, несомненно, была ближе к Грутрисхайту, чем кто-либо другой в королевской семье, и Фердинанд был совершенно уверен — если она войдет в подземный архив, ее книжное любопытство приведет к тому, что она получит Грутрисхайт.

«Но как мне запретить ей приближаться к архиву?»

Пока он размышлял над этим, его взгляд остановился, над одной из строк.

«После того, как библиотекарь осмотрится внутри, мне разрешат читать любые книги, которые там есть».

Он нахмурился. Существовали строгие ограничения на доступ к этому архиву. Он управлялся с помощью магических инструментов, а библиотекари просто охраняли ключи.

«Не было бы странным, если бы профессор Соланж и новый библиотекарь не были знакомы с этим правилом, поскольку первая никогда не имела возможности зайти внутрь. Но почему королевская семья все еще в неведении? Они должны были посещать этот архив чаще, чем кто-либо другой».

Фердинанд подумал, что, возможно, королевская семья намеренно хранила это знание при себе из-за чистки, но в действительности они просто утратили эти знания. Королевская семья может винить только себя, но даже это не объясняло степени их невежества в этом вопросе. Скорее всего, кто-то в королевском дворце ограничивал поток информации или скрывал документы.

«Но должен ли я об этом говорить?»

Фердинанд находился в Аренсбахе именно потому, что его подозревали в желании заполучить Грутрисхайт. Он не хотел еще больше вызывать подозрения и не хотел связываться с королевской семьей. К сожалению, это уже не имело значения. Розмайн против своей воли связалась с королевской семьей и закрытым архивом. Если кто-нибудь поймет, что он скрывает информацию, то он только привлечет к себе еще больше внимания.

«Хотя у меня и нет Грутрисхайта, долг зента — поддерживать мир, каким бы эфемерным он ни казался».

Фердинанд был семенем Адальгизы, а Эренфест не помогал королю во время гражданской войны. Одни только эти два факта уже вызывали подозрения, что они пытаются претендовать на трон, и Трауквал сказал, что он не может игнорировать риск того, что Юргеншмидт снова будет разорен войной. Фердинанд не мог осуждать этого человека за сделанный им выбор. В конце концов, это было разумным решением для короля.

Косвенно сообщив королевской семье о том, что их ждет в закрытом архиве, я смогу держать Розмайн подальше от этого. Он мог передать эту информацию о закрытом архиве Розмайн, что дало бы знать королевской семье о том, что она снабжает его информацией, а поскольку Розмайн была кандидатом в аубы из герцогства, которое королевская семья уже подозревает в измене, это заставит их немедленно начать их относиться к ней с большой осторожностью. Ей запретят входить в библиотеку и скорее всего снимут с должности владельца одного из ключей. Они дошли до того, что отправили Фердинанда в Аренсбах, поэтому они категорически откажутся подпускать Розмайн к архиву.

«И это главное».

Для Фердинанда держать Розмайн подальше от закрытого архива было важнее всего остального. Именно поэтому, он был готов использовать королевскую семью, чтобы это произошло. Слова и магический круг, появившиеся из священного писания главы храма — одного взгляда на них было достаточно, чтобы сделать вывод о том, что Розмайн бессознательно приближается к Грутрисхайту.

Не знаю, сколько она сможет сопротивляться, когда ее поставят перед наполненным документами архивом, но тем не менее, стоило подчеркнуть это предупреждение.

«Если королевская семья еще не знает об этом, то их необходимо поставить в известность. Однако, ты не должна лично приближаться к архиву. Это только вызовет новые проблемы»

Закончив писать, Фердинанд тяжело вздохнул.

Просто... пусть это странное сотрудничество закончится на этом. Пожалуйста.

Он обращался и к Розмайн, и к королевской семье.

Королевская семья и библиотека (❀)

Ожидая приглашения от королевской семьи, я решила подготовиться к совместным исследованиям. Первым делом я составила анкету для рыцарей-учеников Дункельфельгера, участвующих в нашем совместном исследовании. Мои служащие-ученики сделали все необходимые копии и подготовили для меня бланки анкет, благодаря чему они узнали общий принцип анкетирования и научились составлять свои собственные.

Далее я приобрела у Раймунда схемы усовершенствованного звукозаписывающего магического инструмента, поскольку инструмент получил положительную оценку от Фердинанда. Я хотела использовать их для создания своего собственного. Сам инструмент был достаточно компактным, чтобы его можно было держать в одной руке, и если стандартная версия воспроизводила запись при открытии крышки, то эта требовала, чтобы получатель просто коснулся открытого магического камня. Кроме того, он мог записывать не одно, а несколько сообщений.

— Однако, чем больше сообщений вы хотите записать, тем более качественный магический камень с атрибутами ветра, земли и жизни вам понадобится, — отметил Раймунд.

— Не беспокойся об этом.

Возможно из-за того, что я часто восстанавливала место сбора Эренфеста, земля там была богата магической силой. Кроме того, судя по докладам рыцарей-учеников, возросшее качество наших ингредиентов повлияло и на магических зверей, приходящих за ними, — они становились все сильнее. В данный момент рыцари охотились там ежедневно в качестве тренировки для предстоящего диттера с Дункельфельгером, к которому нас вынудил наш совместный исследовательский проект. Так что мне оставалось только купить у них нужные мне магические камни...

— Нгх... Хотелось бы мне так же легко покупать магические камни, — застонал Раймунд.

— Скоро и у тебя появится такая возможность. Если магический инструмент, подробно описанный в этих чертежах, станет популярным у других, то я заплачу хорошее вознаграждение за каждый проданный экземпляр.

Мое объяснение было воспринято Раймундом с выражением полного замешательства.

— А? Но вы же уже купили чертежи, госпожа Розмайн. К чему все это?

— Такие чертежи как эти, которые будут часто и много использоваться, стоят дополнительных затрат, не так ли? Если мы не будем поддерживать хорошие отношения с нашими исследователями и хорошо их вознаграждать, то я не думаю, что они останутся мотивированными.

— Ваша идея действительно очень замечательна, госпожа Розмайн, — сказал Раймунд, его глаза сверкали. Хиршура выглядела не менее изумленной. Казалось, что они привыкли только к разовым продажам.

Внимательно слушая объяснение Раймунда о процессе, я тут же принялась за работу по изготовлению своего собственного звукозаписывающего магического инструмента. Создав несколько магических камней, я, наконец, закончила.

— Возможно мы смогли бы поместить это в мягкую игрушку, которая будет говорить при нажатии на голову или живот? — спросила я.

— Если оставить магический камень открытым, то да, но какой в этом смысл? — наклонив ко мне голову, ответил Раймунд. Рядом с ним вперед наклонилась Лизелетта со сверкающими энтузиазмом темно-зелеными глазами.

— Мягкая игрушка, которая говорит, когда ее гладят, будет выглядеть очень мило, не так ли? — спросила она. — Только представьте себе это.

— Я знаю, правда, — ответила я. — Поэтому, следуя своей традиции, я сделаю его красной пандой...

— Это должен быть шмил, да. Он, конечно же, будет милее всех, — вмешалась Лизелетта, задыхаясь от волнения. После чего она окинула меня твердым взглядом. — Разрешите мне помочь вам в создании мягкой игрушки.

К сожалению, я была далеко не самой талантливой швеей, а потому мне пришлось проглотить свое предложение сделать мягкую игрушку в виде красной панды и выбрать вместо нее шмила.

Красные панды невероятно милые, но ничего не поделаешь. Такие вещи трудно создавать в одиночку.

Шли дни, и вот мы уже приблизились к дате нашей встречи с королевской семьей. Это был скорее вызов, а не чаепитие, поэтому мне необходимо было приготовить достаточное количество сладостей для подарка. Хоть груз наш был легким, на сердце у меня было тяжело.

— Не думала, что так скоро вернусь в их дворец, — сказала я.

Брюнхильда тревожно улыбнулась.

— Это было ваше решение сообщить им о том, что можно было сохранить в тайне, госпожа Розмайн.

— Сообщили, что ауб Эренфеста тоже мучился по этому поводу, — добавила Рихарда, выглядя весьма напряженной. — Однако, если эта информация хоть немного поможет королевской семье, то было бы неразумно скрывать ее от них. Юная леди, я считаю, что вы приняли справедливое, идеальное решение.

Еще до чаепития мои последователи узнали о трудностях королевской семьи от Анастасия. Они сочувствовали нынешнему королю, изнурявшему себя попытками обеспечить магической силой основание, несмотря на то, что он не имел образования и воспитания, соответствующего его должности. Очевидно, они сочли его положение схожим с моим собственным, сравнив его испытания с моей изнурительной работой по снабжению магической силой Эренфеста в качестве приемной дочери герцога и главы храма, несмотря на то, что я воспитывалась в храме и не получила благородного образования.

Хотя я сомневаюсь, что мне тяжело хотя бы наполовину так же, как королю Трауквалу.

В отличии от королевской семьи, не знавшей, что делать после потери столь важной информации, я получила квалифицированные инструкции от многих людей. Поистине, я была благословлена их присутствием.

— Возможно, это и вызов от королевской семьи, но, по крайней мере, к принцу Анастасию, — сказала я. Он милостиво простил мне все мои предыдущие ошибки, будь то слишком глубокое понимание его намерений в отношении Эглантины или обморок в его присутствии. Осознание того, что он не заподозрит меня в измене или планируемом захвате власти, когда я расскажу ему о том, что знаю, успокаивало гораздо больше, чем если бы меня вызвал другой член королевской семьи.

— Не теряйте бдительности, юная леди, — укоризненно сказала Рихарда, когда мы оказались у дверей во дворец. За ними стоял Освин, чтобы приветствовать нас.

— Мы ждали вас, госпожа Розмайн из Эренфеста.

Нас проводили в комнату, где в ожидании сидели три человека. Среди них были Хильдебранд, встретивший меня с улыбкой, и Анастасий, который еле слышно пробормотал:

— Она здесь.

Между ними сидел человек, которого я не узнала: мужчина со светло-золотистыми волосами, как у Анастасия, и глубокими зелеными глазами, дополняющими спокойную улыбку. По его положению между двумя принцами, а также одежде, в которую он был одет, мне сразу же стало понятно, кто он.

Аааа! Это же первый принц! Ну же, принц Анастасий! Вы должны были предупредить меня, что он будет здесь!

[[image:/storage/reader-images/9042124486f115a2bbaaa08ed4796ff60a293071.png]]

Я определенно не ожидала, что будет присутствовать Сигизвальд. Мысленно я жалобно вскрикнула, но это был вызов, а не чаепитие, поэтому не было причин, по которым Анастасий должен был сообщать мне, кто участвует.

Я улыбнулась и поприветствовала Анастасия и Хильдебранда, борясь с желанием рухнуть от отчаяния на землю, после чего, преклонив колено перед Сигизвальдом, я опустила голову.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, принц Сигизвальд. Могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Ты можешь.

— Я Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста. Пусть нити, соединяющие нас, не прервутся никогда.

Я благословила Сигизвальда, стараясь слишком не переусердствовать, а уж потом получила его разрешение встать. Чтобы встретить его взгляд, мне пришлось поднять голову, и это даже несмотря на то, что он сидел. Он выглядел полной противоположностью Анастасия — весьма спокойным и безмятежным человеком. В нем чувствовалось трудолюбие, и я могла сказать, что он из тех людей, которые уделяют одинаковое внимание как большим, так и малым делам, что делало его очень похожим на хорошо воспитанного первого сына. Вряд ли его можно было назвать человеком, который стал бы бороться за трон с Анастасием или с Эглантиной. Вероятно, борьба шла только между их последователями.

Сигизвальд посмотрел мне в глаза, продолжая приятно улыбаться.

— Значит ты и есть та самая Розмайн, о которой я так много слышал. Святая Эренфеста, достаточно мудрая, чтобы два года подряд быть выбранной лучшей на курсе, но невероятно слабая здоровьем, настолько, что оба раза была вынуждена пропустить церемонию награждения... Я давно хотел с тобой познакомиться.

— Я с нетерпением ждала обе церемонии и глубоко сожалею, что не смогла их посетить. Многие рассказывали мне об этом важном событии, на котором лучший ученик получает прямое одобрение короля.

Используя характерный взгляд Ангелики, выражающий разочарование, я попыталась дать понять, что мое отсутствие не было преднамеренным. Мне ни в коем случае нельзя было признаваться, что я пропустила свою первую церемонию, чтобы читать книги, оставаясь с Фердинандом в общежитии.

— Если ты не возражаешь, мне бы хотелось, чтобы ты присела и рассказала нам всё, что тебе известно о библиотечном архиве, — сказал Сигизвальд. — Мы, члены королевской семьи, действительно нуждаемся даже в тех маленьких крупицах информации, которой ты, возможно, располагаешь.

Я взглянула на Анастасия и Хильдебранда. Они конечно с интересом смотрели в мою сторону, но внимание Сигизвальда ко мне было намного пристальнее. Несмотря на его спокойную улыбку, я ощущала некую напряженность в его взгляде.

— Отвечай предельно честно на наши вопросы, — продолжал первый принц. — В архив, запертый тремя ключами, могут войти только члены королевской семьи, избранные кандидаты в аубы и магические инструменты библиотеки. Кроме того, в нем содержатся документы, которые нам, членам королевской семьи, необходимо прочесть. Все верно?

— Я не могу сказать наверняка, — честно ответила я. Стоило только этим моим словам слететь с губ, как я заметила Анастасия, приложившего ладонь к своему лбу.

— Что ты хочешь этим сказать, Розмайн? — спросил Сигизвальд, глядя на меня.

— Я сообщила в Эренфест о том, что стала хранителем одного из ключей от архива, и поведала о своем восторге от возможности читать любые документы, которые будут безопасными для меня. Но в ответ я получила лишь выговор. Мне многое не известно, потому что я не могу войти в архив для проверки этой информации.

— Понятно.

Анастасий вздохнул и сказал:

— Ты остаешься слишком честной, не заботящейся о своем собственном благополучии.

Вероятно, мне следовало немного приукрасить свой ответ.

Как же так... они же сами мне сказали быть предельно честной.

— И все же, это довольно странно, — сказал Сигизвальд.

— Что вы имеете в виду?

— Почему Эренфест — единственное герцогство, которому известно об этом архиве, требующем трех ключей? В то время как великим герцогствам или самому Центру совершенно ничего не известно об этом.

Я не могла не покачать головой. Конечно был кто-то, кто обладал этой информацией. Например, член королевской семьи, переживший чистку.

— Неужели последний учитель, ведущий курсы для кандидатов в аубы, не знал? — спросила я.

— Ее муж, кажется, посещал библиотеку в молодые годы, но нет, она не знала. Мы также консультировались с аубами Классенбурга и Дункельфельгера, но ни тот, ни другой ни разу не посещали библиотеку дворянской академии.

Мне было известно по какой причине кандидаты в аубы не ходят в библиотеку — для этого им необходимо было приводить с собой целую вереницу сопровождающих, в итоге они монополизировали бы все места, что послужило бы причиной неудобства всем остальным. Вообще, библиотека дворянской академии считалась местом для низших и средних дворян, в ней они могли заниматься по книгам, которые не могли позволить себе купить, или зарабатывать деньги, переписывая их. Именно поэтому мои последователи часто советовали мне не ходить в библиотеку, но мне очень нравилось там читать, поэтому я не собиралась прекращать её посещение. В этом году я не могла ходить в библиотеку потому, что была занята всеми нашими исследованиями, да и процесс передачи Шварца и Вайса продвигался весьма медленно.

— Обычно кандидаты в аубы поручают своим служащим-ученикам приносить любые книги или документы, необходимые им, поэтому у них почти нет необходимости посещать библиотеку самостоятельно — так мне сказали. Вероятно, в этом и есть причина.

— Разве кандидатам в аубы вашего герцогства было приказано лично посещать библиотеку? — с ноткой веселья в голосе спросил Сигизвальд.

Поняв, что я только что намекнула, что кандидаты в аубы Эренфеста были ненормальными, я отвела глаза.

— Я с удовольствием хожу туда, потому что обожаю библиотеки и книги. Мои же брат и сестра, Вильфрид и Шарлотта, сами редко посещают библиотеку.

— Она говорит правду, — сказал Хильдебранд. — Розмайн просто любит книги, вот и все. А также часто посещает библиотеку для снабжения магической силой Шварца и Вайса.

Кажется, его объяснение не остановило Сигизвальда от рассматривания меня как странного кандидата в аубы, но все равно, я была весьма признательна за его попытку мне помочь, поэтому благодарно кивнула.

— Есть учитель из Эренфеста, посвятившая свою жизнь исследованиям, и один из ее прошлых учеников был кандидатом в аубы, которого она часто посылала в библиотеку от своего имени, — объяснила я. — К тому же у этого конкретного кандидата в аубы было мало последователей, которым он мог бы доверять, и поэтому он не мог рисковать, позволяя кому-то другому обращаться в библиотеку за нужными ему книгами.

Возможно, я сказала слишком много, потому что все три принца отреагировали с одинаковым выражением неловкости на своих лицах.

— Насколько мне известно, ему удалось узнать об архиве совершенно случайно, — продолжала я. — Он пробормотал что-то о том, что ему нужны определенные документы, поэтому Шварц и Вайс отвели его туда, чтобы он их прочитал. Библиотекари беспрепятственно открыли для него архив, так что, вероятно, в то время это место не было таким уж секретным.

У нас не было возможности подтвердить это — библиотекарей, работающих в то время, уже не было с нами, — но если бы архив действительно был королевской тайной, то Фердинанда, конечно же, не пустили бы внутрь.

— Я часто посещала библиотеку дворянской академии и регулярно общалась со Шварцем и Вайсом в качестве их хозяйки, но мне все еще не было известно об этом архиве, — сказала я. — Возможно, он искал весьма специфичные документы.

Я попросила у Шварца и Вайса книги, которые мне ранее не довелось прочитать, но это не были какие-то конкретные документы. Так вышло, что книг в читальном зале всегда было достаточно, чтобы удовлетворить меня.

— Вероятно, Шварц и Вайс отведут меня туда после того, как я прочту все книги в читальном зале, а также в архиве с ограниченным доступом, откуда книги выдаются всем, — заметила я. — Но, учитывая, как мало времени осталось до моего выпуска, я не думаю, что мне это удастся.

Я намеренно воздержалась от того, чтобы сообщить, кто именно дал мне всю эту информацию, но, как и ожидалось, Сигизвальд и Анастасий все равно смогли вычислить его личность.

Несмотря на улыбку Сигизвальда, в его темно-зеленых глазах появился блеск.

— Почему этот человек так долго держал при себе столь важную информацию?

— Он не знал, что королевской семье не известно об архиве. Узнав об этом, он тут же велел мне сообщить вам, поэтому я и послала ордоннанц. Помимо этого, он также сказал, что незнание королевской семьи касательно этих вопросов настолько неестественно, что он подозревает, что кто-то намеренно скрывает от вас эту информацию.

Фердинанд, естественно, понимал, что мои слова выставят меня подозрительной, но информация была настолько важной, что он решил — мне не следует умалчивать об этом. На мой же взгляд, было бы гораздо разумнее полностью прекратить этот разговор, чтобы они смогли отправиться в библиотеку, где самостоятельно проведут исследование.

— Есть кое-что, о чем мне хотелось бы попросить королевскую семью, — сказала я. — Можно?

— Подожди, — сказал Анастасий, пытаясь остановить меня, но прежде чем он смог что-то сказать, его прервали...

— Говори, — вмешался Сигизвальд, кивнув мне.

Улыбаясь ему, я сказала:

— Вы сделали так много, чтобы вызвать меня сегодня сюда, но что именно вы хотите узнать? О человеке, сообщившем мне информацию? Или же, возможно, о содержании документов, которое, по его словам, должна знать королевская семья? Сама лично я не входила в архив, так что не могу быть полезной вам в отношении последнего пункта.

Среди наших гостей пробежало волнение. После чего Анастасий сказал:

— Ты говоришь, забывая о своем месте.

Сигизвальд же просто уставился на меня. В любом случае, этот разговор был пустой тратой времени.

— В дневнике одного из предыдущих библиотекарей, который госпожа Соланж позволила мне взять, говорится, что члены королевской семьи посещали библиотеку при достижении совершеннолетия, и что все библиотекари собирались, чтобы поприветствовать их. Очевидно, посещение библиотеки некогда было важным мероприятием для королевской семьи. Тем не менее, командующий рыцарским орденом Центра не так давно конфисковал этот дневник, так что я предполагаю, что вы все его уже прочитали, а потому понимаете важность архива.

По сути, я пыталась им сказать: «Если у вас есть время расспрашивать меня, откуда я имею эту информацию, то почему бы вам самим не пойти в библиотеку». Учитывая то, как Сигизвальд обменялся взглядом с Анастасием, а затем кивнул, мое заявление было услышано громко и отчетливо.

— Если все библиотекари собирались, чтобы поприветствовать их, то вполне вероятно, что потом они направлялись в архив, о котором мы говорим. Тогда, направившись в архив, мы и узнаем, действительно ли информация в нем настолько ценна, Анастасий.

— Верно. Я вызову кандидата в аубы Дункельфельгера в библиотеку, — ответил Анастасий. Он велел Освину послать ордоннанц Ханнелоре, но я тут же окликнула Освина.

— Освин, попроси, пожалуйста, госпожу Ханнелору принести восстанавливающие зелья.

— Восстанавливающие зелья? — переспросил он.

Я кивнула.

— Мне сказали, что для регистрации ключей потребуется немалое количество маны. Поэтому лучше заранее подготовиться, чем потом жалеть, не так ли?

— Припоминаю, что Гортензия говорила что-то об этом, — сказал Анастасий. — Освин, делай, как говорит госпожа Розмайн.

Освин отправил ордоннанц, и ответ от Ханнелоры не заставил себя ждать:

— Поняла. Сию же минуту я отправляюсь в библиотеку.

После этого ей сообщили, что принцы тоже будут присутствовать, затем мы вышли на встречу с ней.

Идя в библиотеку, мы так сильно выделялись, что мне хотелось сбежать, но так как мне предстояло в будущем владеть особым ключом, этой возможности у меня не было. К счастью, мы недолго шли все вместе: взрослые принцы быстро шли впереди, двигаясь гораздо быстрее, чем позволяли мои короткие ноги. Когда они постепенно отдалились от меня, я облегченно вздохнула, но тут меня окликнул Хильдебранд. В отличие от своих единокровных братьев, он намеренно шел в моем темпе.

— Тебе известно, что находится в архиве, Розмайн? — спросил он.

— Мне сообщили, что там хранятся документы, касающиеся курса кандидатов в аубы и описание старых ритуалов, в том числе один конкретный ритуал, который некогда исследовал Эренфест. Наш ауб посетил библиотеку во время собрания герцогов, чтобы ознакомиться с ними, но Шварц и Вайс сказали, что он не может войти, так как ни у кого нет ключей.

Я надеялась убедить королевскую семью понять всю важность библиотеки, а также, возможно, даже попросить их прислать еще несколько библиотекарей.

Хильдебранд хлопнул в ладоши, улыбаясь с таким видом, словно ему в голову только что пришла гениальная идея.

— В таком случае, почему бы нам не воспользоваться этой возможностью и вместе не просмотреть документы?

— Весьма заманчивое предложение, но мой опекун строго настрого запретил мне входить в архив, дабы избежать в дальнейшем проблем, которые могут возникнуть из-за меня.

Я не хотела, чтобы Эренфест казался еще более подозрительным, и полное игнорирование архива с моей стороны было лучшим способом предотвратить какие-либо нежелательные благословения, когда я войду.

Я понимала, что это разумное решение, но... Как же я умирала от желания войти внутрь!

Желание было невероятно сильным. Мне хотелось все там перечитать. Но Рихарда, скорее всего, мне не разрешит, а Фердинанд и вовсе будет вне себя от ярости.

Когда мы пришли в библиотеку, к нам подошли Шварц и Вайс, приветствуя:

— Розмайн здесь.

— Хильдебранд тоже.

Насколько мне известно, это случилось впервые, когда они обратились ко мне по имени. Это не было неожиданностью, скорее это было просто необычно. Честно говоря, я была немного расстроена тем, что больше не являюсь их «юной леди».

— Спасибо, что пришли. Мы уже очистили библиотеку от лишних глаз, — сказала Гортензия. Само собой, ей и Соланж заранее сообщили о нашем приходе. Я молча посочувствовала всем студентам, которых оторвали от учебы, но это было намного лучше, чем если бы они оказались вовлечены в неприятности с королевской семьей.

Пока мы обменивались приветствиями с библиотекарями, появилась Ханнелора. Ее красные глаза расширились от удивления, когда она увидела не одного, а сразу трех принцев.

Как будто быть вызванной принцем Анастасием было недостаточно плохо... Да, Ханнелора, я понимаю, что ты чувствуешь, правда. Я тоже была удивлена.

Ханнелора обменялась с Сигизвальдом первыми приветствиями, после чего он сказал:

— Прошу прощения за столь неожиданный вызов, но я прошу тебя помочь нам в качестве члена Библиотечного комитета.

— С радостью окажу всю необходимую помощь, — улыбаясь, ответила она, при этом на ее лице не дрогнул даже мускул от столь неожиданной просьбы члена королевской семьи.

Как и ожидалось от кандидата в аубы великого герцогства. Мне есть чему у нее поучиться.

— Ключи находятся в этом кабинете, — сказала Гортензия, направляя нас туда. — Однако тут не хватит места для всех желающих. Мы должны попросить вас, чтобы у каждого из вас было не более двух рыцарей сопровождения и одного служащего.

В нашей группе было три принца и два кандидата в аубы — было разумно предположить, что мы не сможем привести в кабинет всех наших охранников. Я выбрала в качестве рыцарей сопровождения Леонору и Лауренца, который был лучшим бойцом ближнего боя из всех моих рыцарей, а также взяла Филину, поскольку она лучше других разбиралась в работе служащих.

— Это ключи от подземного архива, — сказала Гортензия, с громким стуком кладя каждый из них на стол, когда мы вошли внутрь. Она нашла их в комнатах сотрудников архива в библиотечном общежитии, теперь необходимо было зарегистрировать их на разных людей.

— Госпожа Розмайн, госпожа Ханнелора, возьмите, пожалуйста, по ключу и начните вливать в них магическую силу.

Мы с Ханнелорой выполнили все, что было велено, взяли ключи и зарегистрировали в них свою магическую силу. Это не отличалось от регистрации моей магической силы в ключе для священного писания, так что я закончила первая.

— Это было довольно быстро, — заметила Гортензия, удивленно глядя на меня.

Улыбнувшись, я поблагодарила её.

А спустя несколько мгновений Ханнелора тоже закончила направлять магическую силу в свой ключ.

— И снова я вспоминаю о разнице между кандидатами в аубы и другими дворянами...

— Гортензия, они обе — превосходные кандидаты в аубы. Не стоит сравнивать себя с ними, — вмешалась Соланж, пытаясь утешить ее. Затем она достала из ящика два ключа и объяснила, что они предназначены для открытия архива с ограниченным доступом и находящейся в нем двери. — Я никогда не думала, что настанет день, когда я буду принимать королевскую семью, пользуясь этими ключами...

По словам Соланж, библиотекари справлялись со всем сами, когда королевская семья приходила в библиотеку. Она оставалась в тени, давая распоряжения обслуживающему персоналу приготовить чай, еду, и прочие указания.

С ключами в руках мы вернулись в читальный зал, где снова встретились с нашими последователями, которые ожидали снаружи. Затем мы прошли на второй этаж библиотеки, и наши ряды еще больше увеличились.

— Книга, которую я одолжила госпоже Розмайн во время нашего чаепития для книжных червей, была из этого самого архива, — с ностальгической улыбкой сказала Соланж, открывая дверь в самом конце читального зала. Это будет первый раз, когда я войду внутрь — я почувствовала, как мое сердце заколотилось от одной только мысли об этом. Слегка пыльный воздух, наполненный запахом пергамента, был просто чудесен.

Как только все оказались в небольшом архиве, Соланж открыла еще одну дверь, которая вела вглубь комнаты. В это же время мгновенно зажегся свет, представляя взору лестницу, которая спускалась в подвал. Она казалась довольно яркой, возможно, потому что все было белым.

— Шварц. Вайс. Пожалуйста, проводите всех, — сказала Соланж.

— Проводить всех.

— Важная работа.

Шварц и Вайс начали спускаться по лестнице.

— Гортензия, иди следующей, пожалуйста. Как средняя дворянка я не могу пройти дальше. Все последующие интересующие вас вопросы задавайте Шварцу и Вайсу.

Выполняя просьбу, Гортензия спустилась по лестнице, а принцы проследовали за ней. Так же, как и Соланж, некоторые из их последователей тоже не смогли продолжить путь — несколько дворян, сопровождающих принцев, натолкнулись на невидимый барьер, преградивший им путь.

— Те из вас, кто не может спуститься, ожидайте нашего возвращения в читальном зале, — распорядился Сигизвальд.

Как только три принца и их последователи спустились вниз, Ханнелора последовала за ними. Я шла последней, в соответствии с рангом герцогства, и, как и ожидалось, некоторые из моих последователей не смогли пройти со мной. Движение дальше для Филины и Родериха было невозможно, поэтому до лестницы дошли только Рихарда, Леонора и Брюнхильда. У меня было значительно меньше высших дворян, чем у Ханнелоры и королевской семьи.

— В вашей свите, госпожа Розмайн, несомненно, много низших и средних дворян, — сказала Ханнелора, повернувшись и взглянув на меня, пока мы продолжали спускаться по лестнице.

— Мой старший брат и младшая сестра уже учатся в дворянской академии, а скоро присоединится и младший брат. Сейчас нам приходится бороться за последователей.

— Полагаю, это обычное дело для герцогства, где одновременно присутствует так много кандидатов в аубы.

— Действительно. Ранее это не доставляло проблем, но теперь я вижу, что есть ситуации, когда только высшие дворяне могут сопровождать меня, — сказала я, озабоченно нахмурившись. — Это все в новинку для меня...

Ханнелора улыбнулась и отметила, что она тоже впервые испытывает подобное.

Мы спустились по тускло освещенной белоснежной лестнице, пока не попали в такой же сияющий белизной зал для приемов, который был достаточно большим, чтобы в нем могли разместиться все наши последователи сразу. Интерьер был обставлен несколькими столами и стульями, словно тут все подготавливалось для возможности устроить чаепитие, но стены были голыми, не было ни ковров, ни каких-либо других подобных украшений, которые можно было бы увидеть в комнате для чаепития в герцогстве. Пол был просто белым.

Оглядев белоснежное пространство, я заметила, что одна стена обладала металлическим блеском. На ней находились три равноудаленных друг от друга выступа, каждый из которых был богато украшен, как бы подчеркивая свое присутствие.

— Трое встать в ряд.

— Открыть замок.

Шварц и Вайс похлопали по металлической стене, указывая на украшенные выступы. Казалось, что стена — это дверь, ведущая в архив, а декоративные выступы — замочные скважины. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ключ нужно было вдавить в форму целиком, а не вставлять только его часть, как обычно делалось для открытия замка в простой двери.

Обменявшись кивками с Гортензией и Ханнелорой, мы вставили наши ключи в соответствующие пазы.

— Держать ключи, — сказал Шварц.

Мы с точностью выполнили указания, следя за тем, чтобы наши ключи не выпали. Как только все три ключа оказались на месте, раздался щелчок, и магические камни в ключах, с которыми мы зарегистрировались, начали высасывать нашу магическую силу. Они вспыхнули, а затем по стене побежали красные дорожки.

— Уходить, — сказал Вайс.

Я медленно отступила, пока не увидела всю стену. Она была покрыта магическими кругами со сложными узорами. Когда преображение магических кругов закончились, стена разделилась на три части, которые начали поворачиваться с громким скрипом. Эти «двери» медленно развернулись на сто восемьдесят градусов, и как только они, казалось, снова соединились, они исчезли.

За ними находилось помещение, которое было весьма похожим на архив. Здесь были стеллажи для книг, письменные столы и множество книжных шкафов. Я ожидала, что полки будут забиты деревянными досками, но вместо этого они оказались выложены белыми каменными скрижалями. На столах лежало всего двадцать томов, похоже, это были книги.

Когда все удивленно уставились туда, Шварц сказал:

— Открыто, — а затем вошел внутрь.

Гортензия попыталась последовать за ним, но невидимая стена преградила ей путь, точно так же, как было на лестнице с другими.

— Похоже, я не могу войти внутрь... — сказала она, останавливаясь на месте и отталкиваясь от барьера.

Вайс поднял на нее глаза и прямо сказал:

— Юная леди не имеет права.

— Я хочу узнать, можно ли кандидатам в аубы войти? — сказал Анастасий.

— Розмайн, иди внутрь.

— Мне больно это говорить, но мои опекуны запретили мне заходить в архив, — ответила я, едва сдерживая желание расплакаться. — Если вы найдете что-нибудь, что мне разрешено читать, то, пожалуйста, сделайте одолжение, принесите это сюда для меня.

Вайс покачал головой.

— Нельзя одалживать.

— Что?! Этого не может быть...

Я думала, что смогу читать в свое удовольствие! Так грубо!

Не только я была в ужасе, услышав, что книги нельзя выносить на время — Гортензия практически задрожала, прикрывая рот рукой от шока.

В этот момент я и Гортензия разделяли общие чувства.

Увидев, как мы с Гортензией опустили плечи, Анастасий страдальчески вздохнул и повернулся к другому присутствующему кандидату в аубы.

— Отлично. Тогда, Ханнелора, заходи внутрь.

— Поняла, — ответила Ханнелора после небольшой паузы. Она глубоко вздохнула, словно укрепляя свою решимость, а потом медленно пошла вперед, осторожно протянув руку.

В архив она вошла без происшествий.

Шварц что-то сказал Ханнелоре, как только она оказалась внутри, и я увидела, как она кивнула головой в ответ. Барьер, похоже, также блокировал и звук, поэтому мы их не слышали.

— Кажется, кандидаты в аубы все-таки могут войти, — размышлял вслух Анастасий. — Ну что ж, брат... Я, пожалуй, войду первым.

Проверив, нет ли опасности, Анастасий повернулся ко входу и кивнул. Вскоре после этого к нему присоединился и Сигизвальд, но все их последователи не смогли войти.

— Тогда я следующий, — сказал Хильдебранд и, ослепительно улыбаясь, пошел вслед за ними. Но стоило ему сделать шаг вперед, как невидимая стена остановила и его. Он резко вдохнул и начал колотить по барьеру. — Почему меня не пропускает?! Почему только я?! Неужели это потому, что я обручен с кандидатом в аубы Аренсбаха, и скоро не буду обладать королевской властью?! — кричал он, находясь на грани того, чтобы разрыдаться.

Вайс покачал головой.

— Нет. Хильдебранд, недостаточно магической силы.

В ответ на это известие ожесточился не только Хильдебранд. Сопровождавшие его последователи обменялись взглядами, не зная, что ему сказать.

Я подошла к младшему принцу. Само собой, Вайс сообщил ему, что из-за недостатка маны он не может войти в архив, но на мой взгляд в этом не было ничего страшного.

— Понимаете, написано, что в архив заходили только те члены королевской семьи, которые достигали совершеннолетия. Понятное дело, что у вас недостаточно магической силы, вы же еще даже не поступили в дворянскую академию. Вы еще не получили божественную защиту, не говоря уже о собственном штапе.

— Розмайн...

— Вы еще продолжаете расти, вот и все. А теперь, почему бы вам не подождать остальных тут, со мной? — я жестом указала на стулья вокруг одного из столов.

Обведя взглядом комнату, Хильдебранд посмотрел на столы и стулья перед невидимой стеной.

— Ты собираешься ждать тут, Розмайн?

— Как бы мне не хотелось войти в архив, я не могу этого сделать, так как ауб Эренфеста мне это запретил. Тем не менее, мы можем и отсюда заглянуть внутрь, не так ли? Я полагаю, что именно из этого места последователи приглядывают за своим господином или госпожой, чтобы убедиться, что им ничто не угрожает. Я планирую выпить немного чая и подождать, чтобы узнать, действительно ли внутри находятся какие-то важные документы.

— Что ж, тогда я присоединюсь к тебе, — с довольным видом сказал Хильдебранд, подходя к одному из стульев. Артур, его главный слуга, облегченно вздохнул с адресованной мне благодарной улыбкой на лице.

— Брюнхильда, пожалуйста, посоветуйся с госпожой Соланж по поводу приготовления чая, — сказала я.

— Хорошо, — ответила она и, грациозно развернувшись на каблуках, стала подниматься по лестнице. Увидев это, остальные служащие тоже начали свои приготовления.

— Принц Хильдебранд, я тоже хотел бы приготовить для вас чай, — сказал Артур. — Позволите?

— Да, пожалуйста.

Вскоре вернулась Брюнхильда со всем необходимым, чтобы заварить мне чай.

— Я возвращалась в общежитие вместе с Лизелеттой, но это все, что я смогла принести сама, — сказала она, обеспокоенно улыбаясь.

— В таком случае, переведи дух, — сказала Рихарда, отправляясь наверх, чтобы принести остальное.

Я кивнула в знак согласия.

— Ты сможешь отдохнуть там, когда чай будет налит.

— О нет, госпожа Розмайн, я ни в коем случае не должна упускать вас из виду. Ведь вы можете в любой момент броситься к архиву, — хихикнула Брюнхильда.

Леонора заметила, что она разделяет беспокойство Брюнхильды. Кажется, они мне не доверяют, вероятно это из-за того, что я столь пристально наблюдала за архивом и чуть ли не кричала от предвкушения.

Но ведь архив, наполненный новыми и незнакомыми мне ранее книгами и документами, находится буквально ПРЯМО ЗДЕСЬ! Естественно, что я буду вести себя столь шумно и неугомонно! Вообще-то, любой на моем месте не смог бы спокойно сидеть на месте. Сложно было предположить, когда такая возможность представиться вновь, поскольку дверь можно было открыть только тремя ключами одновременно. Разумеется, что я с превеликим трудом сдерживала свое желание читать.

Хильдебранд отпил чай и вздохнул, а затем посмотрел на свои руки.

— Что мне сделать, чтобы увеличить свой объем магической силы? — пробормотал он, поджимая губы.

— Вам нет нужды сейчас переживать по этому поводу, потому как сжатие магической силы не преподается до поступления в дворянскую академию, — сказала я. — Ваши возможности возрастут, стоит вам только найти способ, который будет подходить лично вам. К тому же, у королевской семьи, вероятнее всего, есть эффективный метод, разработанный поколениями королей.

По всей вероятности, это было нормально, что методы сжатия магической силы хранились в секрете, чтобы ими можно было воспользоваться самим или же для передачи членам своей семьи. Я была уверена, что у королевской семьи есть свой собственный способ сжимать магическую силу. Мне также казалось разумным не давать Хильдебранду никаких советов относительно этого вопроса, поскольку, по моему мнению, он тут же поспешит испробовать метод, о котором я ему расскажу. Поэтому я и выбрала столь туманный ответ, после которого вернулась к архиву.

Ханнелора и остальные, видимо, пытались составить общее представление обо всем, что было в архиве; они втроём разделились и стали доставать белые каменные таблички, бегло просматривать их, а затем класть на место. Ханнелора покачала головой, а оба принца нахмурились. Затем Анастасий посмотрел на большую раскрытую книгу на подставке и подозвал к себе Сигизвальда.

Боги, как бы я хотела, чтобы это была я... Там так весело!

Я продолжала наблюдать за происходящим, поедая сладости, которые принесла нам Рихарда. Вскоре Ханнелора и оба принца вышли из архива, что-то обсуждая между собой.

— Эмм, госпожа Розмайн... не могли бы вы присоединиться к нам, зайдя внутрь на минутку? — спросила Ханнелора.

— Здесь так много старинных документов, что мы не можем понять, о чем в них написано. Я предполагаю, что вы неплохо знакомы с древним языком, учитывая, что вы можете читать книгу по истории Дункельфельгера, не так ли?

— Розмайн, — добавил Сигизвальд. — Как бы мне ни было больно от того, что ты нарушишь обещание, данное твоим опекунам, могу ли я все же просить тебя о помощи?

Мое сердце дрогнуло. Мне хотелось войти. Я так желала прочитать все эти незнакомые книги. Но я не хотела, чтобы после этого на меня накричали.

— Э-э-э, но... я... я...

Я повернулась к Рихарде и Леоноре, словно ища одобрения с их стороны. Они обе посмотрели на меня с беспокойством, затем опустили глаза, тем самым выражая отказ. Хильдебранд тоже смотрел на меня с мольбой, не желая, чтобы я ушла без него.

— Розмайн. Иди сюда, — требовательно позвал Анастасий.

— Ты не должен говорить столь властным тоном, — вмешался Сигизвальд. — Она и так помогает нам по доброй воле.

Анастасий покачал головой.

— У тебя неправильное представление ситуации, брат. Ее опекуны в Эренфесте наложили на нее очень четкие ограничения, поэтому она не может войти туда, пока мы не дадим ей оправдание в виде королевского приказа, отменяющего их приказы. Таким образом... Розмайн, помоги нам прочитать документы архива. Это приказ непосредственно от королевской семьи.

Приказ королевской семьи? Ну, тогда у меня связаны руки! Ю-ху!

— Рихарда, Брюнхильда, Леонора, — сказала я, возвращая свое внимание к ним, — к сожалению, я не могу ослушаться приказа королевской семьи, не так ли?

Они все вместе вздохнули.

— Юная леди, все видят, что вы вне себя от волнения.

— Я согласна, что вы не можете ослушаться приказа королевской семьи, но... вы не должны слишком волноваться, госпожа Розмайн.

Безусловно, нельзя было ослушаться королевского приказа. Я, улыбаясь, встала с кресла и сказала:

— Тогда, позвольте мне уйти, — и с этими словами я нетерпеливо шагнула через невидимый барьер.

— Розмайн. — Шварц посмотрел на меня, наклонив голову. — Недостаточно молитв.

— Хм? Что? — спросила я, растерянно моргая.

Ханнелора вошла следом за мной.

— О, Шварц вам тоже что-то сказал, госпожа Розмайн?

— Да. Мне кажется, он сказал, что я недостаточно молюсь.

— Я тоже этого не понимаю, но мне он сказал похожие слова: «Недостаточно элементов. Недостаточно молитв».

Принцы, очевидно, получили одинаковые послания. Мы задумались, что бы это могло значить, но Анастасий лишь пожал плечами и сказал:

— Если даже Розмайн, глава храма своего герцогства, не молилась достаточно, то нам точно нет смысла думать об этом дальше.

— Верно. Итак, начнем...

Размышлять больше не было смысла, настало время читать. Мои руки сначала потянулись к книге, лежащей на соседнем столе, но Анастасий остановил меня и подвел к полке, заваленной белыми табличками.

— Книги на этом столе написаны условно современным языком, — сказал он. — Мы можем читать их и сами. Начни с этого участка.

— Ханнелора сказала, что ты можешь читать на этом языке, Розмайн, но так ли это на самом деле? — спросил Сигизвальд.

Анастасий достал и протянул мне одну из выстроенных в ряд табличек. Она была сделана из того же белого камня, что и само здание, и на ней был вырезан древний текст. Пока дворянская академия и библиотека будут снабжаться магической силой, эти документы никогда не разрушатся.

Таблички, созданные энтвикельном, да? Очень хорошо подходят для сохранения. Даже несмотря на то, что они немного тяжеловаты и на них не уместить много текста.

Я провела пальцем по буквам, читая их.

— Это процесс проведения довольно древнего ритуала. Мм... Так вот на что ссылалась та часть священного писания.

Этот ритуал был основан на истории о подчиненных Лейденшафта, которые однажды так сильно поссорились, что устроили жаркое лето. В итоге богине моря Феафюремеа пришлось охлаждать их головы. В том же смысле, в каком ритуал Хальдензеля был призван вызвать лето, этот ритуал был призван сдержать чрезмерные волны жары.

Священное писание содержало иллюстрации и необходимые слова для проведения данного ритуала, а также историю, от которой он произошел, но эта табличка содержала четкие инструкции по его проведению. Если бы существовала подобная дощечка для ритуала Хальдензеля, то мы, вероятно, смогли бы его воссоздать.

— Меня заинтересовала эта тема, и я хотела бы исследовать связь между священным писанием и этими ритуалами, — сказала я. — Однако, это не то, что сейчас необходимо королевской семье. Я буду проверять каждую по порядку, Шварц, поэтому, пожалуйста, приноси их мне по одной, начиная с самой левой таблички на верхней полке.

— Приносить таблички.

Я прочитала все белоснежные таблички, которые принес мне Шварц. Тем временем Сигизвальд и Анастасий просматривали относительно новые записи в соответствующих книгах, в то время как Ханнелора старалась читать таблички из белого камня, хоть и делала это гораздо медленнее. После того, как я прочитала о различных ритуалах, мне наконец-то вручили одну табличку о чем-то другом.

— Принц Сигизвальд, принц Анастасий, будут ли эти записи полезны королевской семье? — спросила я. — Это личные записи короля прошлых времен, в них он описывает свой метод сжатия магической силы и то, какую божественную защиту он получил. Последние части, в основном, могут оказаться полезными для наших совместных исследований с Дункельфельгером.

Хроники выглядели вполне официальными, но по сути это была книга о том, как автор стал правителем Центра, с большим количеством его жалоб на трудности, которые впоследствии возникли.

— Однако, похоже, информации в этих записях недостаточно, вероятно, это из-за ограниченного места на табличке. Есть некоторые места, смысл которых я не могу понять без определенного контекста.

— Что именно? Прочитай нам дословный перевод.

— Эта часть записи гласит: «Я кружил всюду и вокруг, вознося молитвы всем богам». Но где он должен был кружить? И как он это делал? Совершал ли он освящающий объезд, или что-то похожее? Есть ли место для танца посвящения в Центре? — спросила я, задавая один вопрос за другим, пытаясь представить себе древнего короля, кружащегося в молитве.

Анастасий нахмурился.

— Учитывая твой статус главы храма, я сомневаюсь, что в дворянской академии есть кто-то, кто знает о молитвах больше, чем ты. Неужели в храме нет ничего, что могло бы это объяснить? То есть, возносить молитвы, кружась вокруг чего-то...

— Я полагаю, что речь идет не о танце посвящения в целом, а о том, чтобы возносить в различных местах одни и те же молитвы разным богам, — холодно предположил Сигизвальд.

Благодаря этому образ короля из прошлого исчез из моего сознания. Я довольно серьезно задумалась на тему практики старинной культуры проведения ритуалов, ведь посещение различных мест для вознесения молитвы разным богам имело смысл.

— При этом, когда я молюсь в храме, мне либо приносят божественные инструменты, либо я иду в храм, — заметила я. И ни разу мне не приходилось передвигаться по каким-то маршрутам, чтобы вознести молитвы определенным богам.

Конечно, я объездила весь Эренфест во время весеннего молебна и праздника урожая, но во время этих моих путешествий я молилась одним и тем же богам.

Размышляя над формулировкой текста, я вдруг вспомнила кое-что из сказанного Моникой.

— Ах! Одна из моих слуг в храме однажды сказала, что по всему зданию стоят статуи различных богов. Если все храмы одинаковы, то, возможно, людям прошлого приходилось обходить их, молясь каждому богу по отдельности.

— Может быть, так оно и есть, — сказал Анастасий, в очередной раз нахмурившись.

Сигизвальд посмотрел на него задумчиво.

— Поскольку эти записи представляются ценными, я вынужден попросить тебя перевести их на современный язык и предоставить нам их расшифровку для ознакомления. Конечно, полная расшифровка всегда может быть сделана служащими позже, но я более чем уверен, что твой перевод окажется наиболее точным благодаря твоему знакомству с храмом и молитвами.

— Поняла. В таком случае, я вернусь в читальный зал, чтобы взять у Филины бумагу и чернила, — сказала я. Само собой, мои служащие не смогут прийти ко мне.

— Позвольте мне сходить самой вместо вас, — вмешалась Ханнелора, повысив голос. — Вы единственная, кто знает этот старинный язык, госпожа Розмайн, будет лучше, если вы останетесь здесь и продолжите проверку документов. Я поговорю с вашими сопровождающими за вас.

— Я... я не смею просить вас об этом, госпожа Ханнелора!

О том, чтобы послать кандидата в аубы великого герцогства с поручением ради меня, не могло быть и речи — но даже когда я отчаянно замотала головой, отказываясь от предложения, Сигизвальд кивнул, улыбаясь.

— Мы очень благодарны за твое предложение, Ханнелора. После разговора со слугой Розмайн отдохни немного. Ты неустанно трудилась с момента нашего прибытия в архив.

Ой, и правда. Ей нужно сделать перерыв. Я легко могла погрузиться в чтение настолько, что забывала про еду и даже сон, но другие, более нормальные люди, нуждались в перерывах и отдыхе. Это совершенно вылетело у меня из головы. Я наблюдала, как Ханнелора вышла из архива, а затем снова опустила свой взгляд на белые таблички.

— Розмайн, — сказал Сигизвальд, — до меня дошло, что ты проводишь исследования по получению божественной защиты. Правда ли, что можно получить большее количество защит с помощью молитв?

— Несомненно существует прямая связь между молитвами и получением божественной защиты. Однако не стоит забывать о различных условиях. Например, нужно молиться часто и искренне, а также щедро посвящать ману богам. Рыцари-ученики из Дункельфельгера, которые известны получением божественной защиты Лейденшафта и Ангрифа, сыграют решающую роль в определении того, насколько важным может быть каждое условие.

Сигизвальд вздохнул, глядя вниз на записи древнего правителя.

— Я получил божественную защиту от всех богов вечной пятерки, чьими элементами я обладаю, но не почувствовал никаких значительных изменений. Самое большее, мне стало чуть легче работать с магической силой. Что же меняется, когда человек обретает защиту подчиненных богов? Я разрываюсь между тем, что для меня важнее — молитва или обязанности, которые возлагаются на нынешнюю королевскую семью.

Под этим он, вероятно, подразумевал, что не может позволить себе читать документы, находящиеся в архиве, когда ему нужно почти постоянно предоставлять магическую силу, необходимую для поддержки Юргеншмидта.

— Принц Сигизвальд, даже когда времени невероятно мало, лучше выбрать безопасный объезд, чем опасный, но короткий путь. Здесь я могу лишь порекомендовать более надежный вариант.

— Что ты имеешь в виду?

Я улыбнулась.

— Возможно, это довольно сложное занятие — сосредоточиться на методах сжатия магической силы, проводить время здесь, читая документы, и пытаться получить божественную защиту через молитву, но в конечном итоге все станет лучше, только если у вас будет больше магической силы и защит. Эффективность использования магической силы значительно возрастает, когда у человека есть божественная защита многих подчиненных богов.

— Насколько значительно? — спросил он, его темно-зеленые глаза расширились.

— Я думаю, это зависит от конкретного человека, но мой старший брат Вильфрид получил божественную защиту в общей сложности от двенадцати богов и сказал, что теперь он может делать что-то, используя примерно семьдесят процентов от общего объема магической силы, нежели было ранее.

— Семьдесят процентов... И сколько именно нужно молиться, чтобы добиться таких результатов? — в его глазах появилась напряженность. Одно это говорило мне о том, под каким давлением находилась королевская семья, и как отчаянно они нуждались в магической силе.

— Ты получила защиту от большего числа богов, чем твой брат, верно? — спросил Анастасий, сверкнув глазами. — Насколько эффективнее стало использование тобой магической силы?

Я сжала губы. Я не знала, что важнее — честно ответить на вопрос, или же скрыть правду. В любом случае, королевской семье нужно было узнать о действии молитв.

— Если ты намерена объявить о последствиях молитв в храме на состязании герцогств, то нет причин, по которым ты не можешь рассказать нам об этом здесь и сейчас.

— Так как я слишком сильно выделяюсь, я планировала свести к минимуму свое присутствие во время объявления... но поскольку я хочу, чтобы королевская семья поняла всю важность молитвы, я буду говорить честно. Однако, даже ауб Эренфеста не знает точного количества богов, давших мне защиту, так что, пожалуйста, не разглашайте эту информацию.

Анастасий посмотрел на Сигизвальда, после чего они оба кивнули.

— Можешь считать это обещанием.

— В общей сложности, я получила божественную защиту от сорока трех богов, и мои затраты магической силы сократились до сорока процентов относительно того, что приходилось тратить ранее. Для изготовления и использования магических инструментов я затрачиваю магической силы менее половины от прошлых затрат — разница настолько велика, что мне даже трудно управлять магической силой должным образом.

— Меньше половины?! — потрясенно воскликнул Сигизвальд. — Сколько же ты молилась?

— Я все же вынуждена настаивать, чтобы вы держали эту информацию в секрете, — подчеркнула я, а затем записала молитву на своем диптихе. — В Эренфесте мы молимся богам, когда обеспечиваем магической силой основание герцогства. Мне рассказывали, что даже ауб Эренфест благодаря этой практике получил защиту от множества подчиненных богов. Поскольку, при передаче магической силы нужно лишь произносить эту молитву, возможно, она идеально подойдет для чрезвычайно занятой королевской семьи.

— Это правда так? — спросил Анастасий, подозрительно глядя на меня.

— Конечно, если вы хотите получить защиту от воистину большого количества богов, необходимо активно посещать храм и совершать различные религиозные обряды. Искренность, с которой вы это делаете, также важна. Однако я полагаю, что, будучи членами королевской семьи, у вас недостаточно времени и свободы для подобных действий, и вы, несомненно, столкнетесь с храмом Центра, если вдруг возьмете на себя ответственность за их церемонии. Вместо этого начните с самых основ. Не успеете оглянуться, как вы станете молиться настолько естественно, что благословения будут сыпаться сами собой.

Сейчас для них важно было привыкнуть к самому процессу — хотя не исключено, что некоторые будут смотреть на них странно, возможно даже злиться на них. Я сама с этим сталкивалась.

— Я планирую проверить это с помощью собственных исследований, — сказала я, — Но похоже, что божественную защиту можно получить даже после совершеннолетия. Если вы будете регулярно молиться, посвящая ману, то через несколько лет все станет намного комфортнее.

— Даже после совершеннолетия? Как много информации скрывает Эренфест?

— Мы ничего не скрывали. До того, как я провела ритуал получения божественной защиты, я думала, что это нормально — молиться при наполнении магической силой основания.

К тому же почти вся информация, которую, по их мнению, мы «скрывали», исходила от Фердинанда. Он был единственным, кто держал все это в секрете, хотя я, естественно, не собиралась этого говорить.

— Госпожа Розмайн, вот бумага и чернила, которые вам были нужны, — сказала Ханнелора, вернувшись в архив, в ее руке были канцелярские принадлежности. Я вежливо поблагодарила ее, принимая их, а затем сразу же принялась за работу по переводу записей короля.

— Теперь мы сами сделаем перерыв, — объявил Сигизвальд. — Ханнелора, прошу прощения, но я должен попросить тебя переписать этот совет на бумагу.

— Поняла, принц Сигизвальд.

Я с облегчением вздохнула, наблюдая, как оба принца покидают архив. Ханнелора в свою очередь выдохнула, мягко улыбаясь мне.

— Подумать только, из-за вызова принца Анастасия мы оказались здесь не с одним, а сразу с тремя принцами. Было довольно неожиданно увидеть их в библиотеке, не так ли?

— Действительно. Я не могла поверить своим глазам, когда увидела принца Сигизвальда.

Хотя я видела его ранее во дворце принца до того, как мы пришли в библиотеку.

— Я также не думала, что мне поручат перевод документов, — продолжала Ханнелора. — Я предполагала, что у меня попросят помощи только в открывании двери. Древний язык не самая сильная моя сторона, поэтому я рада, что вы здесь со мной.

— Должна сказать, я впечатлена тем, как хорошо вы умеете читать, — ответила я, продолжая короткий обмен словами, пока работала над своим переводом. — Даже члены королевской семьи, похоже, не очень хорошо владеют старинным языком, так как для них приоритетны другие обязанности.

— О, похоже, это связано с церемонией престолонаследия, — внезапно сказала Ханнелора, глядя на белоснежную табличку в своих руках. В храме Эренфеста такого никогда бы не сделали, поэтому, заинтересовавшись, я решила взглянуть. — Я более чем уверена в своем утверждении, поскольку здесь сказано, что «новый король должен представить свой Грутрисхайт», но…

— Нет, я думаю вы правы. Похоже, что это церемония престолонаследия.

Интересно, как нынешний король унаследовал трон, если у него нет Грутрисхайта...

Такие вопросы крутились у меня в голове. Ханнелора отдала мне табличку, созданную энтвикельном, решив, что она бесполезна для нынешней королевской семьи, и попросила Шварца принести ей новую.

Я подошла и прочитала табличку более внимательно. Во время церемонии престолонаследия глава храма, очевидно, наденет корону Богини Света — возможно потому, что она руководит обещаниями и договорами.

Подождите, это заклинание?..

На табличке также было написано заклинание для преобразования своего штапа. Я скопировала его на свой диптих.

Фердинанд определенно приходил сюда постоянно. Готова поспорить, он поставил себе задачу прочесть абсолютно все!

Документы, содержащие информацию о других ритуалах, также подробно описывали заклинания для изготовления плаща Бога Тьмы и чаши Богини Земли. Ранее мне было интересно, почему Фердинанд и только Фердинанд знает так много случайных вещей, наконец у меня появился ответ.

Я тоже обязательно все прочитаю!

Почитав до закрытия библиотеки, я вернула ключ в ящик для хранения в кабинете. За время, проведенное в архиве, я почерпнула для себя многое о различных ритуалах, а также узнала заклинания, необходимые для превращения моего штапа в любой божественный инструмент, какой бы я ни пожелала. Просматривая столько документов и впитывая большое количество информации, я почти опьянела от удовольствия и уже начала покачиваться на ногах от усталости.

— Архив может быть открыт, пока мы, трое владельцев ключей, присутствуем, — сказала я. — А без присутствия членов королевской семьи не будет необходимости освобождать библиотеку от студентов. Таким образом, я буду часто возвращаться сюда для продолжения чтения вместо занятой королевской семьи.

Таково было мое намерение, но и Рихарда, и Анастасий быстро пресекли его.

— Так не пойдет, юная леди. У вас есть много других дел, которые должны быть у вас в приоритете, например, совместные исследовательские проекты с великими герцогствами. Кроме того, мы не можем рисковать тем, что вы войдете в архив, недоступный для ваших сопровождающих, если с вами не будет кого-то более высокого статуса, способного вытащить вас оттуда.

— Твоя слуга говорит разумные вещи. Мы не можем позволить тебе войти в архив одной, когда ты умудряешься настолько сильно погрузиться в чтение, что игнорируешь даже наши слова. Не говоря уже о том, что ты преуспела в переводе только тогда, когда мы внимательно следили за тобой — в противном случае ты была слишком поглощена чтением.

Я отчаянно искала того, кто бы мог меня поддержать, но все было безуспешно: окружающие были полностью согласны с Рихардой и Анастасием.

Как так?! Неужели, у меня нет ни одного союзника!

Я обратила свое внимание на Сигизвальда, как на того, кто обладает самым высоким статусом в нашей группе. Если кто и мог помочь мне сейчас, так это он.

Он посмотрел на Гортензию и Ханнелору, безмятежно улыбаясь.

— Настоящим я запрещаю кому-либо входить в подземный архив до тех пор, пока члены королевской семьи не призовут вас снова. Гортензия, Ханнелора — вы не должны пользоваться своими ключами, сколько бы Розмайн вас об этом ни просила.

— Понятно.

Мы только что открыли самый невероятный архив, полный разнообразных книг и документов, которые предстояло прочитать, и даже толком не успели осмотреть его! И вот я здесь, но лишена доступа к нему в ближайшем будущем. Я была так разочарована, что поплелась обратно в общежитие, чувствуя себя полностью опустошенной.

Когда мы вернулись, Рихарда начала упрекать меня за все мои ошибки. Мои проступки заключались в том, что я давала Сигизвальду неполные ответы, при этом, не отрывая глаз от своих документов и вцепившись в них так крепко, что Анастасию пришлось буквально вырывать их у меня из рук, прежде чем схватить меня за одежду и вынести из архива.

Вильфрид покачал головой, он явно был разочарован.

— Разве тебе не говорили избегать королевской семьи как можно больше?

Но послушай, Вильфрид... по крайней мере, в этом нет моей вины.

Ритуал Дункельфельгера (❀)

Через несколько дней после посещения архива пришел ордоннанц от Руфена:

— Вы не против провести диттер в рыцарском корпусе?

Я отправила свой ответ только после того, как птица проговорила три раза:

— Как только проведем совместное исследование, обязательно.

Довольно скоро появился еще один ордоннанц, который был уже от Ханнелоры.

— Приношу свои извинения, — зазвучал ее голос. — Предыдущее сообщение должно было быть относительно наших исследований, а не диттера.

Таким образом мы приняли приглашение.

— Розмайн, очевидно, что ты совершишь очередное безумие с этим совместным исследованием, — сказал Вильфрид. — Именно по этой причине я решил, что пойду с тобой в рыцарский корпус.

— Дорогой брат, — вмешалась Шарлотта, — Возможно, ты хочешь сопровождать сестру из-за своего интереса к диттеру?

Вильфрид замешкался. Несмотря на то, что ему, вероятно, было любопытно узнать о ритуале, думаю, что Шарлотта попала в яблочко. Мальчикам из общежития стал больше нравиться диттер, стоило им только прочесть рассказы Родериха.

— Так как, наш дорогой брат, скорее всего не сможет сосредоточиться, я тоже пойду, потому что сама весьма заинтересована в этом исследовании, — объявила Шарлотта. — Можно мне пойти, сестра?

Я ни за что на свете не смогла бы отказать своей трудолюбивой сестренке Шарлотте, особенно, когда она захотела подробнее узнать о ритуале, чтобы лучше подготовиться к своему следующему году. Мой долг, как старшей сестры состоял в том, чтобы исполнять желания моей милой младшей сестры.

— Конечно, можно, — ответила я. — И поскольку вы оба будете присутствовать, мы можем попросить ваших служащих-учеников тоже помочь.

Не теряя ни минуты, я собрала их служащих в общей комнате, а после, раздав листы бумаги, начала объяснять, как проводить анкетирование. Само собой, из-за отсутствия в общежитии печатных станков подготовить идентичные копии было далеко не просто. Поэтому каждый служащий должен был взять лист с перечнем всех вопросов, которые ему предстояло задать, а затем разбираться с каждым вопросом по отдельности, как это делают репортеры. Таким образом, им нужно будет скопировать лист с вопросами только один раз, и, пока ответы будут написаны по шаблону, собрать все вместе не составит труда.

— Господин Вильфрид...

— Нет, Игнац. Конечно, Розмайн предлагает какой-то странный новый способ ведения дел, но мы все знаем, что рано или поздно нам придется его освоить. Как бы ты к этому ни относился, ты должен принять это.

Научив служащих, как проводить анкетирование, мы сделали последние приготовления и отправились в здание рыцарей. Руфен собирал для нас рыцарей-учеников, с которыми мы встретились в большом конференц-зале. Здание рыцарского корпуса было огромным — как и следовало ожидать, учитывая множество тренировочных площадок разного размера — поэтому для перемещения требовались ездовые звери.

Леонора сразу же повела нас к месту назначения. Мы собрали всех наших рыцарей, начиная с третьего курса обучения и старше, а поскольку здесь присутствовало три кандидата в аубы, то было довольно много и последователей.

— Так это и есть здание рыцарей?

— Я здесь впервые.

Мы с Шарлоттой сошли со своих ездовых зверей, оглядываясь по сторонам с любопытством, чем вызвали улыбку Рихарды.

— Юная леди, вы обе были здесь на состязании герцогств, — сказала она. Это было правдой, но мы отправлялись тогда прямо на самую большую тренировочную площадку — мы не приближались к комнатам, где проходили занятия.

— Я думала, что здесь будет немного... пахнуть, — размышляла я вслух. В конце концов, это было здание для рыцарей-учеников, которые тут довольно часто проводили свое время в тренировках. Я ожидала, что запах тут будет напоминать школьные раздевалки после физкультуры на земле, которые заполнялись смесью запахов дезодоранта девочек и плотного пота мальчиков, но ничего подобного тут не было.

— Большинство учеников совершают вашен, очищая себя после обучения, — объяснил Матиас. — Вот почему здесь нет сильных запахов, как в корпусе служащих.

Теодор вспомнил запах трав, исходящий от здания служащих, и на его лице появилась полуулыбка.

Слава вашену.

С этой мыслью я продолжила путь к конференц-залу, и вскоре мы подошли к Руфену, Лестилауту и Ханнелоре. Они приветствовали нас, и мы обменялись приветствиями.

— Хорошо, давайте начнем диттер...

— Учитель Руфен?

— ...после того, как мы объясним и продемонстрируем ритуал.

Руфен поспешно поправился, заметив строгий взгляд Ханнелоры, но меня не покидало ощущение, что его по-прежнему волнует только одно. Мы не могли позволить, чтобы нас сбивал с пути этот одержимый диттером учитель.

Исследования гораздо важнее, всем это известно.

Я обменялась взглядом с Ханнелорой, затем мы обе кивнули.

— Я хочу поговорить с рыцарями-учениками перед ритуалом и диттером, — сказала я. — Вы собрали рыцарей-учеников и из других герцогств, верно? Мы не можем заставлять их ждать слишком долго.

— Госпожа Розмайн права, для начала мы должны опросить всех. Это наше обещание аубу Эренфесту. Диттер может подождать.

— Да, да. Давайте сначала закончим с опросами, чтобы можно было играть в диттер без всяких заминок, — сказал Руфен. Затем он зашагал вперед, стремясь поскорее закончить менее интересную для него часть сегодняшней встречи.

Широкая классная комната была заполнена рыцарями-учениками. Я попросила десятерых учеников из Эренфеста сесть за ряд парт в дальнем конце комнаты, где они разложили свои бумаги с вопросами, а также листы с ответами и чернила.

— Я благодарю всех вас за сотрудничество, — сказала я. — Служащие-ученики из Эренфеста скоро начнут задавать вам вопросы, и я прошу вас ответить на все. Окончательные выводы, сделанные на основе ваших ответов, будут объявлены на состязании герцогств. Ученики из Классенбурга, пожалуйста, постройтесь здесь. Когда закончите, то сможете уйти в том направлении.

Подобные манипуляции было легко проводить в дворянской академии, поскольку все решалось благодаря рангу герцогства. Студентов внутри каждого герцогства можно было бы разделить на высших дворян, средних и низших, а после уже и на классы, но я решила оставить это на их усмотрение.

И вот, десять служащих начали проводить анкетирование. Все шло без сучка и задоринки, потому что они хорошо подготовились, чтобы не возникло путаницы, и не пришлось тратить время на раздумья.

— На этом все. Не мог бы подойти следующий человек? — спросила Филина, подняв руку.

Я направила следующего рыцаря-ученика, стоявшего в очереди, к Филине. После того, как большая часть учеников из Классенбурга прошла опрос, я позвала студентов из следующего герцогства.

Моя главная роль здесь заключалась в руководстве рыцарями, и казалось, что благодаря моему вкладу все идет гладко. Пока я чувствовала удовлетворение, Брюнхильда привела несколько слуг.

— Госпожа Розмайн, мы внимательно следили за процессом проведения, — сказала она. — Позвольте теперь нам заняться этим. Похоже, учитель Руфен желает обсудить с вами предстоящую игру в диттер.

Я бы предпочла остаться тут, чем разговаривать о диттере.

Но обладая высшей властью в совместном исследовательском проекте, отказаться я не могла. Мы с Рихардой направились в угол комнаты, где находились другие кандидаты в аубы.

— Это весьма необычный способ задавать вопросы, — сказала Ханнелора.

— Намного удобнее задавать одни и те же вопросы в разных ситуациях один на один, — ответила я. — Все собравшиеся рыцари-ученики сейчас учатся как минимум на третьем курсе, но когда они изучают песни и танцы, которые используются в ритуале? Кажется, что первокурсники Эренфеста уже знакомы с ними.

Я посмотрела на Теодора, произнеся последние слова. Он сказал мне, что Руфен охотно обучал первокурсников Эренфеста этому процессу в результате нашего совместного исследовательского проекта.

— Даже первокурсники посещают здание рыцарей для обучения, так что их обучают сразу. Однако те, кто не из Дункельфельгера, в основном не знакомы с ритуалом и не воспринимают его всерьез. Однако в этом году их стало больше, поскольку мы упомянули, что это может увеличить вероятность получения божественной защиты.

Это касалось и рыцарей-учеников из Эренфеста — когда Леонора впервые услышала о ритуале Дункельфельгера в общежитии, она сказала: «В тот момент я просто не видела смысла в его проведении. Если бы я знала, что он важен для получения божественной защиты, то отнеслась бы к нему намного серьезнее».

— Итак, госпожа Розмайн, обсудим проведение сегодняшнего диттера? — сказал Руфен, сверкая от возбуждения глазами.

— Меня устраивают обычные условия.

— Но это был бы скоростной диттер...

— Согласна. Необходимость в правилах отпадет, если мы просто будем придерживаться стандартов, не так ли?

Руфен смотрел на меня целых три секунды, теряясь в словах, а потом вдруг воскликнул:

— Но почему?! Учитывая, какую страстную и славную историю вы написали о диттере по краже сокровищ, почему у вас напрочь отсутствует желание участвовать в этой игре самой?!

— Я не являюсь автором «Повести о диттере», и вообще, каждая игра занимает довольно много времени, не так ли? Я нахожусь тут только, чтобы увидеть ритуал для моего исследования. Скоростной диттер подойдет как нельзя лучше.

Руфен оцепенел, а стоявшие рядом рыцари-ученики Дункельфельгера уставились на меня с разинутыми от удивления ртами. Кажется, все они были уверены, что мы планируем играть в диттер по краже сокровищ.

— Но госпожа Розмайн...

— Для проведения ритуала не обязательно играть в диттер по краже сокровищ, верно? Или Дункельфельгер не относится серьезно к скоростному диттеру?

Очевидно, что для нашего исследования необходимо было сыграть в диттер, но Дункельфельгер никогда не уточнял в какой именно.

Ханнелора с улыбкой кивнула.

— Как госпожа Розмайн и говорит, диттер есть диттер, будь он на скорость или по краже сокровищ. Ритуал можно провести в любом случае, и Дункельфельгер всегда серьезно относится к своим играм. Я также считаю, что скоростной диттер идеально подходит для наших целей.

— Возможно, вы правы, госпожа Ханнелора, но...

Ханнелора говорила, как кандидат в аубы Дункельфельгера, поэтому Руфен и другие студенты не смели перечить ей. Ее небольшое высказывание закрепило тот факт, что мы будем играть в скоростной диттер.

— Тем не менее, учитель Руфен — мне очень приятно слышать, что вам нравится «Повесть о диттере» настолько, что вы столь эмоционально подошли диттеру по краже сокровищ, — сказала я.

— Эта история стала самой популярной в общежитии Дункельфельгера. Возможно, стратегия главного героя была создана на основании советов господина Фердинанда? Помнится, я сам с этим сталкивался...

Я вздохнула.

— Я разрешила автору одолжить его записи о стратегии диттера. Однако, сам Фердинанд не придумывал эту историю и не помогал в ее написании.

— Я с нетерпением жду следующего тома. Когда он выйдет?

Кажется, на одного книжного червя стало больше, так как казалось, что он умрет от ожидания выпуска следующих томов любимой серии книг. Все шло по плану.

— Продолжение выйдет... — я сделала небольшую заминку. — Спустя некоторое время, после того, как мы сможем добыть иллюстрации господина Лестилаута. Мы также намерены перевыпустить первую часть, чтобы добавить в нее его работы.

Поскольку книги были скреплены только ниткой, мы могли легко развязать их, чтобы добавить новые страницы — хотя этот процесс, несомненно, отнял бы много времени. Возможно, мы сделаем нечто подобное и со вторым томом, предложив предварительный экземпляр без иллюстраций и вставив их позже. Мой изначальный план состоял в том, чтобы пригласить художника в Эренфест после моего выпуска, но я не знала, что делать в условиях, когда я уже покупаю иллюстрации у другого герцогства, так что эта задумка пока откладывалась на потом.

Я никогда не думала, что найму кандидата в аубы, который вот-вот закончит учебу!

— Иллюстрации уже сделаны, — заметил Лестилаут. — Сейчас у меня их нет с собой, но позже вы сможете увидеть их. Хм... Возможно, когда вы покажете нам свой ритуал или что там у вас.

— Я буду с нетерпением ждать этой возможности.

Правда для начала нам нужно будет определить цену и способ передачи.

Размышляя о своих дальнейших планах, я внимательно слушала, как студенты из Дункельфельгера высказывали свои соображения по поводу «Повести о диттере». Вскоре анкетирование было закончено.

— Мы обработаем ответы по возвращении в общежитие, — сказала я. — Мы сообщим Дункельфельгеру результаты до того, как они будут объявлены на состязании герцогств.

— Госпожа Розмайн, позвольте нам хотя бы помочь подготовить ответы, — сказала Кларисса. — В нынешнем виде «совместность» этого исследования только в названии — я не внесла никакого личного вклада в это дело.

Все служащие-ученики Дункельфельгера, наблюдавшие за нашим общим исследованием, энергично кивали. В некотором смысле это была совместная работа, так как я намеревалась сравнить свой ритуал с их ритуалом, но, правда и то, что они лично не участвовали в исследовании. Вероятно, было бы неплохо дать им хоть какое-нибудь задание.

— В таком случае, давайте приведем в порядок ответы в комнате для чаепитий Эренфеста. Мы начнем завтра с утра, когда начнутся занятия, так как я хочу получить результаты как можно скорее. Все, кто свободен, могут прийти.

— Понятно. Я приду, несмотря ни на что, хоть в дождь, хоть в снег, — заявила Кларисса, сжимая кулаки и счастливо улыбаясь.

— Вы уверены в этом, госпожа Розмайн? — спросила меня Ханнелора, выглядя при этом обеспокоенной. — Мне тоже необходимо присутствовать?

Неужели она так обеспокоена появлением Клариссы?

Я и сама ощутила некое беспокойство, поэтому попросила Ханнелору присутствовать в качестве представителя власти Дункельфельгера, чтобы присмотреть за Клариссой. Но не успела я договорить, как Лестилаут вдруг вскинул голову.

— Тогда я тоже пойду. Я также намерен нести ответственность за студентов нашего герцогства.

— Но у тебя есть уроки, брат, не так ли? Я уже написала маме, что ты так увлекся своими иллюстрациями, что начал пропускать занятия.

О, так держать, Ханнелора! Она такая ответственная!

Когда мое сердце заколотилось, Шарлотта мило захихикала.

— Госпожа Ханнелора, вы очень похожи на Рихарду, когда она не дает моей сестре найти очередной нелепый повод для чтения.

— Ты права, — добавил Вильфрид. — Но лучше получить легкое предупреждение от кого-то вроде госпожи Ханнелоры, нежели услышать ругань от Рихарды.

— Юный господин Вильфрид, что вы имеете в виду? — спросила Рихарда. И хоть свой вопрос она озвучила с улыбкой, тон ее голоса прозвучал настолько мрачно, что Вильфрид сразу же напрягся.

Я поддержала его, коротко кивнув. Как же я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Вильфрид. Даже если совсем немного.

Закончив со сбором анкет, мы переместились на тренировочную площадку, чтобы заняться скоростным диттером. Моей целью было освоить ритуал, который Дункельфельгер исполнял в качестве подношения богам перед играми. Не часто я была свидетелем того, как другие люди исполняют ритуалы, поэтому с нетерпением ждала этого.

Поскольку это было совместное исследование, представители других герцогств не имели права наблюдать. Те из нас, кто наблюдал, должны были смотреть на площадку с верхних трибун, так же, как и во время проведения состязания герцогств. На этот раз стульев не было, поэтому пришлось стоять, но в остальном все было точно так же.

В итоге на одном конце трибуны оказался Эренфест, на другом — Дункельфельгер, но на стороне Дункельфельгера было гораздо больше людей. Было ли это связано с тем, что у них больше рыцарей-учеников, или же все потому, что они просто были в восторге от диттера.

— Розмайн, их больше чем нас, — сказал Вильфрид. — Может, нам стоит позвать учеников из младших классов, которые хотели посмотреть?

Я удивленно посмотрела на большую толпу, которая была группой Дункельфельгера, и кивнула.

— Думаю, что можно пригласить всех желающих присоединиться к нам и оказать поддержку.

Шарлотта сразу же разослала ордоннанц, и прошло совсем немного времени, прежде чем почти все наши студенты прибыли. Но даже тогда мы не могли сравниться с энтузиазмом Дункельфельгера.

— Итак, начнем! — гремел голос Руфена. — Спуститься на площадку всем участвующим рыцарям-ученикам, чтобы мы могли показать наш ритуал Эренфесту!

Рыцари-ученики Дункельфельгера выпустили своих ездовых зверей и полетели вниз, как было велено, а остальные ученики улюлюкали и кричали в честь праздника. Если они так разволновались из-за скоростного диттера, то нам и впрямь незачем было играть в кражу сокровищ.

— Ну что, Ханнелора?

— Остальное все зависит от тебя, брат.

Кивая Лестилаут, использовал магический камень, чтобы окутать свою черную форму дворянской академии легкими доспехами, а затем спустился на землю вместе с остальными. Рыцари-ученики образовали круг вокруг него, когда он поднял свой штап и крикнул:

— Даруйте силу тем из нас, кто идет в бой! Ланце!

Все подмастерья-рыцари превратили свои штап в копья.

— Мы возносим молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — прозвучало привычное вступление. Затем все разом ударили копьями в землю. — Даруйте нам силу, чтобы мы могли одержать победу. Даруйте нам могучую силу Ангрифа, равной которой не существует. Даруйте нам скорость, чтобы мы могли одержать победу. Даруйте нам скорость Штейфериз, равной которой не существует.

Как и церемония, проведенная в Хальдензеле, песня была основана на молитве из священного писания. Окружающие рыцари-ученики начали исполнять некий танец мечей, двигая копьями и молясь богам, связанными с боем. Они вращали оружие вокруг себя, а затем вонзали его в землю. После этого они вытащили свои копья из земли и ударили ими о свои доспехи из магического камня, издав пронзительный крик.

Находясь в центре круга, Лестилаут взмахнул копьем и закружился в танце, как и другие рыцари-ученики. Он двигался, кружась, не забывая при этом контролировать свой штап. Это доказывало, что его танец посвящения был превосходным.

— Госпожа Ханнелора, а вы можете кружиться, удерживая свой штап в форме копья? — спросила я, не сводя глаз с Лестилаута.

Ханнелора несколько застенчиво улыбнулась.

— Меня, естественно заставляют практиковаться, но я не столь талантлива, как мой брат. И я бы не осмелилась проверять свои навыки в присутствии других.

— Действительно? — я не могла поверить, что даже крошечная, робкая госпожа Ханнелора может исполнить такой сложный танец. Дункельфельгер и правда невероятное герцогство.

Затем Лестилаут поднял копье в воздух и крикнул:

— В бой! — рыцари-ученики заревели в ответ и повторили жест, словно намереваясь пронзить небо.

Все студенты Дункельфельгера, наблюдавшие за происходящим с трибун, подбадривали нас, что еще больше воодушевляло остальных. Само собой, что стремительные рыцари-ученики были едины в своем энтузиазме, который они направляли на предстоящую битву.

— Невероятно... — окаменев, пробормотала Юдит. — Это совершенно не похоже на то, что изучали мы во время тренировок.

Другие ошеломленные рыцари-ученики, кивнули, соглашаясь с ней.

— И нам предстоит сражаться с ними, — сказал Матиас. Он, как и все остальные был полностью поглощен выступлением Дункельфельгера. Битва еще даже не началась, а мы морально им уже проигрывали. Это никуда не годится.

— Лауренц, я знаю, что учитель Руфен научил наших рыцарей-учеников ритуалу, но хватит ли нам умений, чтобы исполнить танец и песню? — спросила я.

— Да, более или менее, — ответил он. — Хотя, эм, госпожа Розмайн... Не говорите мне...

Я улыбнулась.

— Как говорится, клин клином вышибают.

— Но наше исполнение сейчас не поднимет такого же ажиотажа, как первоначальный танец...

Не удержавшись, я засмеялась.

— Должна заметить, что раздавать благословения — моя особенность.

Догадавшись о моих намерениях, Леонора улыбнулась.

— В таком случае, госпожа Розмайн, займите, пожалуйста, место в центре и пойте, чтобы поднять наш боевой дух.

Я поставила своего зверя рядом с рыцарями-учениками, которые будут играть в диттер, но Вильфрид схватил меня за руку, прежде чем я успела сделать что-либо еще.

— Я не знаю, что ты задумала, Розмайн, но думаю, что тебе стоит отказаться от этого, — сказал он, нахмурившись. — Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы предполагать, что твой спуск туда приведет к большим проблемам.

— На худой конец, мы лишь скопируем ритуал Дункельфельгера, дорогой брат. Моя цель заключается в поднятии боевого духа наших рыцарей, — я указала на наших рыцарей-учеников, которые все еще были подавлены столь пылким выступлением наших противников.

Шарлотта задумчиво приложила руку к щеке.

— Эмм, сестра... Студенты Дункельфельгера не смогут провести последующий ритуал, пока не победят, так что, может быть нам оставить все как есть? Кажется, нам нет необходимости подражать их ритуалу.

— Теперь, когда ты об этом сказала... думаю, это и правда так.

Дункельфельгер проводил ритуалы до и после диттера, при этом в последнем случае праздновали победу и возносили благодарность богам. Но как только я собралась отпустить своего зверя, Лестилаут вернулся с территории и помахал мне рукой.

— Вы должны воспользоваться этой возможностью и провести его, — сказал он. — Ведь для нашего исследования может потребоваться сравнение того, как оба наших герцогства проводят один и тот же ритуал.

— Ну... вы, конечно, правы, господин Лестилаут...

Вильфрид и Шарлотта обменялись обеспокоенными взглядами.

— Мне интересно посмотреть, может ли один и тот же ритуал, проведенный в одно и то же время и в одном и том же месте, дать разные результаты в зависимости от того, кто его проводил, — решительно сказал Лестилаут. — Сделайте это. Ради нашего исследования.

— Отлично. Это ради нашего исследования, — сказала я, кивнув. А после я спустилась на площадку вместе с рыцарями-учениками. Когда я пришла, Юдит указала мне место, где мне предстоит стоять.

— Вы действительно сможете исполнить эти танец и песню, госпожа Розмайн? — слабым голосом прошептала она.

Я видела, как рыцари-ученики Эренфеста волновались, собираясь провести тот же ритуал, который только что отлично выполнили студенты из Дункельфельгера. Одна только Леонора поняла, что я использую свое выступление, как предлог для незаметного благословения, и приказала рыцарям-ученикам занять свои места.

— Нет, — ответила я. — Сегодня я впервые увидела этот ритуал. Поэтому просто собираюсь последовать примеру господина Лестилаута и держать копье вместе со всеми вами. Мне показалось, что это хорошая возможность незаметно дать всем вам благословение Ангрифа.

Фиалковые глаза Юдит расширились, затем она слабо улыбнулась.

— Но ведь в таком случае, наш ритуал будет отличаться от ритуала Дункельфельгера? Мы не сможем назвать его частью нашего исследования.

— Не волнуйся — кроме слов молитвы, ничего не изменится. Моя главная забота — дать всем благословение, а потому мы все равно сможем использовать этот ритуал для наших исследований, не так ли?

Юдит кивнула и вернулась на свое место. Леонора вскоре заняла свое место рядом со мной, после чего сообщила мне, что все на местах, и рассказала о тех вещах, которых мне следует опасаться. В общем, моя работа заключалась в том, чтобы начинать и закрывать ритуал.

Я осмотрела окружавших меня рыцарей-учеников. Насколько я помнила, первое, что мне необходимо сделать — призвать и преобразовать свой штап в копье.

— Даруйте силу тем из нас, кто идет в бой! — произнесла я, а затем добавила: — Ланце!

Я выхватила свой штап и превратила его в копье Лейденшафта. Рыцари-ученики, последовали моему примеру, по очереди превращая свои штап, не отрывая шокированных взглядов от моего.

Ах, да... Я уже показывала это копье мельком во время занятий в прошлом году, но, кажется, рыцарям-ученикам не довелось его увидеть.

Копье Лейденшафта не было тем, что показывали всем подряд, так что, возможно, мои последователи, посетившие храм, были единственными, кто видел его. Тем не менее, сейчас не то время для того, чтобы они стояли вокруг меня и удивленно хлопали глазами.

Ну же. Не смотрите на меня. Начинайте петь!

Я посмотрела на рыцарей-учеников, а после, ударив копьем о землю, сказала самым громким голосом, на какой была способна:

— Мы возносим молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — звук внезапного удара и знакомая молитва вывели рыцарей-учеников из ступора, и они тут же принялись размахивать копьями, напевая.

— Даруйте нам силу, чтобы мы могли одержать победу. Даруйте нам могучую силу Ангрифа, равной которой не существует. Даруйте нам скорость, чтобы мы могли одержать победу. Даруйте нам скорость Штейфериз, равной которой не существует.

Я стояла на месте с копьем в руке. Хоть я и не могла петь вместе со всеми — не могла вспомнить песню, — я помнила молитву. И произносила ее так тихо, что мой голос терялся среди других.

Теперь мне нужно только крикнуть «В бой!» в конце и высоко поднять копье, верно?

Я дождалась нужного момента, а после направила копье в небо, крикнув:

— В бой! — спустя мгновение по всей тренировочной площадке раздался громкий удар.

— Бвух-гух?! — воскликнула я, неосознанно издав свой самый глупый звук за последнее время. Однако, никто, кажется, не заметил этого — все внимание присутствующих было сосредоточено на мане, вырвавшейся из моего преобразованного штап.

Я медленно опустила руку, устремив взгляд в небо. В моей руке было копье Лейденшафта, лишенное маны, которое больше не сияло голубым светом. Его магические камни стали прозрачными.

Я попыталась рассмотреть, что стало с маной, которая вырвалась из меня. И, если это возможно, хотелось бы вернуть ее обратно... но я не была уверена, что у меня получится. Мана рисовала круги в воздухе, и в какой-то момент стала окрашиваться в разные цвета. В основном это был синий цвет, но я видела там и желтый, красный и зеленый. А после на всех опустился свет, такой ослепительно яркий, что я инстинктивно закрыла глаза.

Я могла видеть свет даже сквозь веки, но вскоре он исчез. Когда я снова открыла глаза, небо уже было ясным, а все выглядели такими же ошеломленными и растерянными, как и я.

После продолжительного молчания кто-то из зрителей воскликнул:

— Что только что произошло?! — и после этих слов зрительный зал зашумел. Особенно громко кричали люди из Дункельфельгера, а Вильфрид и Шарлотта держались руками за головы. Я уже знала, что они скажут: «Мы же говорили тебе не ходить!», — стоит мне только вернуться.

— Госпожа Розмайн, матч вот-вот начнется, поэтому, пожалуйста, вернитесь на зрительные трибуны.

— Леонора, тебе известно, что только что произошло?..— спросила я.

— Вы совершили масштабное благословение. Это все, что я успела понять. Вероятно, вам стоит поинтересоваться у других присутствующих — они могли разглядеть все получше.

Я сдалась, возвращаясь на трибуны. Вильфрид и Шарлотта держались за головы, а Лестилаут и Ханнелора практически набросились на меня с вопросами.

— Госпожа Розмайн, что это было? — спросила Ханнелора.

— Никогда ранее я не видел, чтобы во время ритуала происходило что-то подобное, — добавил Лестилаут, его тон был требовательным. — Что ты натворила?!

Они одновременно принялись меня допрашивать, а все остальные с нетерпением ждали моих ответов... но я сама не была уверена.

— Я... считаю, что это было благословение, — сказала я в конце концов, — Но поскольку я впервые проводила ритуал, я не могу точно сказать, что именно произошло. Внизу свет казался разноцветным, но как он выглядел отсюда?

Они обменялись взглядами, затем Ханнелора объяснила, что они увидели.

— Вы призвали копье Лейденшафта, верно? Возможно, я видела его раньше, но другие нет, и в результате были очень удивлены.

— И не зря, — добавил Лестилаут. — Помнится, некоторое время назад я получил отчет о том, что она может изготовить копье, но кто бы мог подумать, что из всех мест она выберет именно это для создания божественного инструмента?

Все согласно закивали.

Ханнелора надулась.

— Насколько я помню, брат, когда я предоставляла тебе этот отчет, ты сказал, что он «явно поддельный», а затем проигнорировал все остальное, что я рассказывала тебе по этому поводу.

— Это было самое прекрасное зрелище, которое мне когда-либо доводилось увидеть, — присоединилась к разговору Кларисса. — Я видела этот самый ритуал в Дункельфельгере несчетное количество раз, но только сейчас я смогла поняла его настоящее великолепие. Госпожа Розмайн, о, святая Эренфеста, спасибо, что осчастливили нас здесь своим присутствием.

— Эм, Кларисса...

Я попыталась остановить ее, но она продолжала рассуждать, при этом ее голубые глаза странно сверкали.

— Слушайте! Ибо с благословением из копья Лейденшафта вырвался священный голубой свет, доказывая всем, что это настоящий артефакт! Когда она сжимала его с безмятежным изяществом и пела свою святую молитву, госпожа Розмайн стала воплощением самой Местионоры, блистательной красавицы, которой сами боги разрешили использовать божественные инструменты по своему усмотрению. Это зрелище захватило мое сердце, и, воистину, я плакала!

— Заткните ее, — сказал Лестилаут, бросив взгляд на Клариссу. Конечно, наш разговор не мог продолжаться, пока она вмешивалась в него, болтая сама с собой.

— Я искренне и от всего сердца благодарна за то, что появилась на свет, ведь мне довелось стать свидетелем такого чудесного зрелища! — продолжала Кларисса. — О, но почему я не только намного старше вас, но еще и из другого герцогства, госпожа Розмайн?! Я мечтаю только об одном — быть с вами здесь, в дворянской академии, чтобы каждый год получать удовольствие от возможности видеть вас!

— Кларисса, — сказала я, — У меня к тебе есть просьба.

Она сразу же повернулась ко мне.

— Что за просьба, госпожа Розмайн? Просите, я исполню все, что бы вы не пожелали!

Я протянула ей несколько листов бумаги, которые Филина принесла с собой.

— Пока вы ничего не забыли, я бы хотела, чтобы вы написали письмо Хартмуту с подробным описанием того, что вы сегодня тут увидели. Для своего исследования он захочет узнать все в мельчайших подробностях, а для меня будет очень важно, если вы предоставите, как можно больше деталей. Очень важно поддерживать своего жениха, не так ли?

— Как можно больше подробностей... Поняла. Можете рассчитывать на меня!

Кларисса взяла бумагу, а после начала исступленно писать. Это должно заставить замолчать ее на некоторое время.

— Теперь мы можем продолжить, — сказала я, обернувшись к Лестилауту и Ханнелоре. — Я всего лишь подражала господину Лестилауту, подняв копье, а поэтому я была не меньше остальных удивлена, когда оно внезапно выпустило ману, которую влила в него.

— Ты тоже удивилась? — пробормотал Вильфрид. — Но со стороны ты не выглядела удивленной.

Вероятно, с их точки зрения, мана поднялась в воздух, приобретая цвет, а после полилась вниз.

— Мне показалось, что часть благословения где-то исчезла, — сказала Шарлотта, вызывая кивки остальных. Сама я этого не заметила, но для тех, кто наблюдал сверху, видели это довольно четко и ясно.

— Куда именно она делась? — спросила я.

— Я не знаю. Все, что я могу сказать, это то, что пока свет кружился в воздухе, часть его просто... куда-то улетела.

— Теперь, когда ты об этом сказала, я вспомнила, что нечто подобное уже происходило ранее во время другого ритуала, который я проводила. Возможно, это происходит во время всех церемоний, которые проводятся в дворянской академии.

Конечно, я имела в виду ритуал, во время которого я получила имена Бога Тьмы и Богини Света, но я воздержалась от того, чтобы озвучить свои предположения вслух. Даже на занятиях по подготовке кандидатов в аубы эта тема обсуждалась весьма деликатно, и меньше всего мне хотелось, чтобы произошла утечка информации.

— Похоже, ты получила благословение от богов, которым молилась, но в чем различие между твоим и Дункельфельгера ритуалами? — спросил Лестилаут с серьезным и задумчивым выражением лица. — Нужно ли использовать копье Лейденшафта?

Я ломала голову в поисках объяснения.

— Копье могло стать причиной, как и пожертвованная мана. Но ведь сама мана исчезла, не так ли? А вы, насколько я понимаю, ничего не жертвовали.

— Мана жертвуется во время ритуала, который следует за победой.

Вероятно, причина именно в этом. Подношение маны необходимо для получения благословений и божественной защиты от богов.

В какой-то момент, пока мы обсуждали ритуалы, началась игра в скоростной диттер. Руфен вызвал магического зверя, которого необходимо было победить, и рыцари Дункельфельгера на своих ездовых животных бросились в бой. Как и всегда, их сплоченность, была безупречной.

Когда они закончили, настала очередь Эренфеста. Это был долгожданный момент — зрители с нетерпением предвкушали, на что будут способны наши рыцари-ученики после получения столь великого благословения.

— Начинайте! — прозвучал призыв.

Начался бой, призвали магического зверя... но все вели себя довольно странно. Некоторые неслись вперед с огромной скоростью и падали на землю, словно кто-то резко нажал на тормоз. Юдит прицелилась издалека, как и полагается нашему лучшему стрелку, но ее выстрел полетел в совсем ином направлении. Все студенты двигались так... необычно. Что-то было не так.

— Что-то случилось?

— Почему они все так странно двигаются...

Вильфрид и Шарлотта выразили свои опасения, что вызвало насмешку Лестилаута.

— Ты уверена, что дала им благословение, а не какое-то причудливое проклятие?

— Брат! — воскликнула Ханнелора, по реакции остальных можно было судить, что они согласны с ним. Он прав, что-то действительно не так.

— Хай-я-а!

И пока все неуклюже ругались между собой, словно это была какая-то комедийная сценка, один лишь Трауготт издал боевой клич и ринулся на магического зверя. Меч в его руках был наполнен маной, сияя радужным светом.

— Стой, Трауготт! — крикнул Матиас. — Неконтролируемая мана опасна!

— Если мы не поспешим, то проиграем!

— Мы уже проиграли, потратив столько времени на раздумья. Не стоит рисковать!

Трауготт лишь посмотрел на Матиаса широко раскрытыми глазами, а затем разочарованно опустил меч.

— Снизь количество маны бы до семидесяти процентов, — продолжал Матиас. — Если ты этого не сделаешь, кто-нибудь из зрителей может пострадать.

— Этого никогда не произойдет. Моя мана не настолько...

— В настоящее время это очень опасно. Сдерживай свою силу, когда атакуешь.

Свет вокруг меча Трауготта померк, когда он послушно принялся ограничивать свою ману, чтобы после начать ослабленную атаку. Несмотря на то, что он сдерживался, его сила была равной силе командира рыцарского ордена Карстеда. Одним ударом Трауготт полностью уничтожил магического зверя.

— У Трауготта было так много маны? — спросила я, удивленно моргая, когда Руфен сделал свое заявление.

— Время! Победа достается... Дункельфельгеру!

— Я пойду спрошу у рыцарей-учеников, что именно сотворило с ними благословение Розмайн... — сказал Вильфрид, выпуская своего ездового зверя, а после он полетел вниз, чтобы встретить их. Шарлотта, я, Лестилаут и Ханнелора последовали за ним.

Когда мы добрались до места, Вильфрид уже разговаривал с рыцарями.

— Вы можете сказать мне, в чем была проблема?

— Мне было очень трудно контролировать свою ману. Даже просто двигаться было невероятно тяжело...

При обычном передвижении на своих ездовых зверях они не испытывали никаких проблем, но пытаясь ускориться с помощью маны, они начинали двигаться с неимоверной скоростью, а когда они начинали тормозить, то резко останавливались. Затем, атакуя, они чувствовали большую отдачу, чем когда-либо ранее — гораздо большую, чем они могли выдержать.

— Значит, благословение было слишком сильным? — спросила я. Возможно, оно привело их всех в состояние, подобное тому, в котором я находилась после проведения ритуала божественной защиты, в тот момент я едва могла контролировать свою ману.

Рыцарь-ученик кивнул.

— Скорее всего. Наши тела просто не были готовы к такому.

В общем, мы проиграли, только потому, что наши рыцари были настолько перегружены маной, что даже не могли нормально двигаться. Как же это унизительно. Если бы не мое вмешательство, студенты бы играли лучше, пусть даже нам не суждено было победить.

— Так что, это было скорее проклятие, чем благословение... сказал Вильфрид.

Шарлотта кивнула.

— Сестра, впредь ты должна быть осторожнее с тем, сколько маны ты используешь, когда даешь благословения.

Они оба были правы — и потому все, что я могла сделать в этот момент — стыдливо опустить голову.

— Мои извинения, господин Лестилаут, госпожа Ханнелора. Я... не знала, что подобное может произойти... Я не собиралась использовать ритуал, который Дункельфельгер оберегал и ценил столько веков, чтобы наложить, э-э, ужасное проклятие на моих собственных рыцарей-учеников.

Ханнелора улыбнулась.

— Вы просто неудачно выбрали время, госпожа Розмайн. Это послужит новым открытием для всех нас, так что, пожалуйста, не падайте духом.

Бвеххх... Госпожа Ханнелора так добра. Она моя благодетельница!

Пока я восторгалась своим дорогим другом, Лестилаут распахнул свой плащ и указал на центр арены.

— Настало время для проведения последнего ритуала, Ханнелора, — сказал он. — Иди.

— Поняла, брат.

Ханнелора забралась на своего зверя и полетела к центру арены, как и было велено. Лестилаут с минуту наблюдал за ее полетом, затем повернулся ко мне и сказал:

— Тут могут оставаться только рыцари. Поэтому нам необходимо вернутся на трибуны.

Таким образом мы быстро вернулись на трибуны. С такого расстояния я не могла разобрать, что говорит Ханнелора, она превратила свой штап в незнакомый мне посох и начала медленно вращать его по кругу над головой.

— Господин Лестилаут, что это за посох? — спросила я. Его наконечник был украшен большим магическим камнем, очень похожим на драгоценный камень, по бокам которого располагались крылья летучей мыши... или это были расширенные рыбьи жабры?

— Говорят, что он принадлежит Феафюремеа, богине моря. Хотя я не могу точно сказать, насколько это правдивые слухи.

Это определенно было так — я практически слышала звук волн, разбивающихся о берег при каждом взмахе посоха Ханнелоры. Довольно быстро воздух был наполнен этими звуками, а от рыцарей-учеников постепенно и мягко, словно дымка, начала подниматься мана.

[[image:/storage/reader-images/7e6e027d94b82b8bcf296f5e06749164f0158c27.png]]

Если я — святая Эренфеста, то Ханнелоре подходило звание святой Дункельфельгера.

Я продолжала наблюдать за происходящим, чувствуя, как мана, подобно волнам, поднимается вверх. Лестилаут же, напротив, протирал глаза в недоумении.

— Что это?..

— Что вы имеете в виду? — спросила я. — Разве это не обычный ритуал, который проводит Дункельфельгер?

— Все так, но я впервые наблюдаю это столь странное явление.

— Что?! Похоже, что из рыцарей-учеников Эренфеста выходит мана... Все ли будет хорошо?

— Кто знает?

— О, нет...

Я продолжала смотреть вниз на землю, чувствуя беспокойство. Мана рыцарей-учеников начала закручиваться, двигаясь в один такт с движениями Ханнелоры, она, словно водоворот, скручивалась все ближе и ближе к центру. Затем Ханнелора подняла свой посох в воздух и что-то произнесла, мне не удалось разобрать слов, после этого вихрь маны подобно дракону устремился к небесам.

На этой ноте ритуал завершился. Ханнелора вернулась на трибуны, а следом за ней возвратились и рыцари-ученики.

— Госпожа Ханнелора, что только что произошло?.. — спросила я.

Лестилаут добавил:

— Еще никогда ранее я не видел, чтобы этот ритуал преподносил такие результаты.

Ханнелора смущенно улыбнулась.

— Теперь я прекрасно понимаю ваше замешательство ранее, госпожа Розмайн. Но я также не имею ни малейшего понятия о том, что только что произошло. Однако, я чувствовала, что прерывать ритуал ни в коем случае нельзя, поэтому и закончила его, несмотря на свою неуверенность.

Вместо нее ответы давали Леонора и Матиас.

— Я думаю, что ритуал закрытия Дункельфельгера возвращает все те благословения, что были дарованы богами.

— Я согласен с Леонорой — я почувствовал, как благословение, которое дала нам госпожа Розмайн, исчезает, а моя мана приходит в норму. И это даже уменьшило мое волнение, а мое сердцебиение стало ровным, учитывая все то, что произошло ранее.

— Значит, этот ритуал обладает успокаивающим эффектом? — спросила Ханнелора, глядя на рыцарей-учеников. — Несмотря на нашу недавнюю победу, все довольно спокойны... — она сцепила руки перед грудью и прошептала: — Мне необходимо научиться правильно использовать эту силу.

Даже после такого сильного потрясения Ханнелора думала о будущем. Ее способность быстро адаптироваться сделала ее еще более похожей на кандидата в аубы великого герцогства. По правде говоря, наблюдая, насколько она была великолепна, я чувствовала себя глупой из-за того, что просто запаниковала и растерянно вертелась. Мне нужно было учиться на ее примере, и сконцентрироваться на том, как в дальнейшем использовать ритуал для нашей пользы.

Допустим, я смогу лучше управлять количеством маны, которое я в него вложу, этот ритуал, возможно, эти навыки будут полезны во время таких мероприятий, как охота на Повелителя Зимы. Мне необходимо будет провести небольшое исследование, чтобы проверить это.

— Сегодня было много, как неожиданных событий, так и новых открытий, — сказал Лестилаут. — Но по большому счету, мы весьма эффективно провели наше время.

— Мы рады, что принесли пользу, — ответил Вильфрид.

— А когда Эренфест планирует проводить свой ритуал?

Ханнелора потянула Лестилаута за плащ.

— Брат, мы же видели ритуал госпожи Розмайн всего несколько минут назад, не так ли?

Он покачал головой.

— Это не считается, потому что она копировала наши действия, а не проводила ритуал Эренфеста. А мы договаривались, что обменяемся нашими ритуалами.

Как он и сказал, мы еще не выполнили свою часть сделки.

— Я спрашиваю еще раз — когда будет показана церемония Эренфеста? — задал вопрос Лестилаут, пристально глядя на меня. Его красные глаза смотрели с нескрываемым любопытством, и не зря — мы уже дважды удивили его за сегодня, используя ритуал его собственного герцогства.

— Ну... — я осмотрела лица перед собой. Здесь были извиняющаяся Ханнелора, любопытный Лестилаут, нетерпеливая и трепещущая Кларисса; а также остальные студенты Дункельфельгера. Я улыбнулась им всем, сказав:

— Господин Лестилаут, свяжитесь, пожалуйста, с нами, как только закончите все занятия. Отношения между нашими герцогствами пострадают, если ауб Дункельфельгера узнает, что из-за книг и ритуалов Эренфеста ваши оценки резко упали.

— Это прекрасная идея, госпожа Розмайн, — весело сказала Ханнелора. Все остальные посмотрели на Лестилаута, сомневаясь, сможет ли он справиться с этим.

— Хмф! — усмехнулся Лестилаут. — Стоит только мне начать относиться серьезно и я расправлюсь с занятиями в мгновение ока! — заявив это, он распахнул плащ и зашагал прочь с тренировочной площадки.

Разговоры и подсчеты

— Розмайн, что ты имеешь в виду, говоря, что оставляешь подготовку сегодняшнего отчета остальным? — спросил Вильфрид.

— Учитывая, что почти все студенты общежития сегодня присутствовали на тренировочной площадке, включая тебя и последователей Шарлотты, я не вижу проблем в том, что вы будете писать отчет. Уверена, что с этим справится любой. Между тем, я воспользуюсь освободившимся временем, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

Сегодняшний день был полон событий, но только моим последователям было под силу подвести итоги по всем собранным на анкетировании ответам. Хоть и внезапно, но уже было решено, что следующая наша работа над анкетами будет проходить завтра в комнате для чаепитий, а потому следовало подготовить нужное количество столов и стульев. И, несмотря на то, что это чаепитие будет отличаться от тех, к которым мы привыкли, нам все равно предстояло принимать Ханнелору как кандидата в аубы.

— Не мог бы ты сообщить нашему отцу, что я напишу ему послезавтра? — продолжала я. — В своем письме я расскажу о наших совместных исследованиях с Дункельфельгером. А пока предоставляю вам составить краткий отчет о происходящем.

Дав поручение своим последователям подготовить комнату для чаепитий, я, Леонора, Юдит и мои служащие обсудили подсчет и подготовку ответов по анкетированию.

— Неужели моя сестра занималась бумажной работой?! — послышалось восклицание. — Не могу в это поверить!

— Теодор, делая подобные замечания, ты только выставляешь себя в неприглядном свете, — раздраженно фыркая, ответила Юдит. — Я, знаешь ли, довольно часто посещала храм в качестве рыцаря сопровождения. Возможно мне еще довольно далеко до уровня Филины, но даже я способна выполнять определенную работу.

На самом деле, чтобы избежать встречи с Фердинандом, в тот раз она попросила Филину и Родериха, чтобы они отдали ее выполненную работу вместе со своей. Но не было необходимости раскрывать ее маленький секрет здесь и сейчас.

Ведь наконец-то ей удалось вызвать восхищенный взгляд Теодора. Я должна помочь ей отстоять свою гордость старшей сестры!

— Рыцари сопровождения госпожи Розмайн часто помогают в работе с документами в храме, — сказала Леонора. — Когда придет весна, Матиас и Лауренц, вам тоже предстоит этим заниматься, хотите вы этого или нет. Поэтому можете воспользоваться появившейся возможностью, чтобы следить за процессом, пока охраняете нас.

— Нгх... Но ведь мне с таким трудом дается работа служащего, — пробормотал Лауренц, бледнея. — Это было первой причиной, почему я решил стать рыцарем.

В этот момент я почему-то подумала, что он найдет общий язык с Ангеликой.

Матиас, напротив, просто коротко кивнул в ответ. Кажется, он был не прочь заняться бумажной работой.

— Юная леди, покажите всем, как следует подготавливать отчеты от вашего имени, — сказала Рихарда. — Завтра вам предстоит принимать госпожу Ханнелору.

— Но ведь я возглавляю наше совместное исследование, разве нет? — ответила я.

Я планировала сама провести необходимые подсчеты и сортировку, потому что тоже была кем-то вроде служащего-ученика, но Рихарда, кажется, не поддерживала это мое стремление. Мы, конечно, не могли просить Ханнелору присоединиться к нам для выполнения такой рутинной работы, как и не могли предоставить ее выполнение моим слугам, поскольку я собиралась присутствовать в качестве кандидата в аубы.

— Разве вам не нужно обсудить детали последнего ритуала с госпожой Ханнелорой? — спросила Леонора. — В отличии от песни, изучаемой рыцарями-учениками, он является особенностью Дункельфельгера.

Так как она не расслышала молитву, произнесенную Ханнелорой на тренировочной площадке, очевидно, что ей хотелось узнать о ней больше. А то, что молитва была произнесена на древнем языке, делало ее еще более сложной для понимания.

Леонора восхищенно продолжила:

— Удивительно, насколько хорошо госпожа Ханнелора знакома со старинным языком, учитывая то, что она не воспитывалась в храме, где есть возможность изучать священное писание, как это делали вы, госпожа Розмайн.

Я согласно кивнула, а Лизелетта в этот момент протянула лист бумаги со списком тем для завтрашних бесед.

— Все видели, насколько старой и толстой была их книга по истории, — хихикая, сказала она. — Я думаю, что в Дункельфельгере довольно много документов на старинном языке. Возможно, вам стоит поговорить с ними на эту тему? Уверена, для вас, двух книжных червей, это будет довольно интересная тема для обсуждения.

— О, Лизелетта, это прекрасная идея.

Только сейчас я смогла понять, что она имела в виду, говоря: «Оставьте работу с подготовкой отчетов по анкетированию своим служащим, а сами займитесь сбором сведений, которые может получить только кандидат в аубы». Это довольно мудрое предложение, а потому я кивнула, соглашаясь с ним.

Когда мы закончили подготовку комнаты для чаепития, приближался второй колокол. Мы организовали стол для работы студентов и место для нашей беседы с Ханнелорой. Также я заранее позаботилась о достаточном количестве печенья, чтобы его легко и быстро можно было взять, пока мои последователи разливают чай.

Прозвучал колокол, и Гретия открыла дверь, впуская группу студентов Дункельфельгера, во главе которых шла Ханнелора.

— Добрый день, госпожа Розмайн. Примите мою благодарность за то, что принимаете нас.

— Добрый день, госпожа Ханнелора. Это нам следует благодарить студентов Дункельфельгера за помощь. Спасибо вам за все.

Брюнхильда проводила Ханнелору и ее сопровождающих к столу, на котором уже стоял чай, а Гретия в это время отвела учеников к другому столу, за которым уже вовсю шла работа с отчетом по анкетированию.

— Госпожа Розмайн, только что пришло письмо от госпожи Клариссы, — вернувшись, сказала Гретия, вручая мне письмо. — Оно содержит в себе описание вчерашнего ритуала и адресовано Хартмуту.

Я кивнула.

— Проверь его содержимое, а потом отправь напрямую в Эренфест, пожалуйста.

Хоть это было несложной работой, но Гретия все же выглядела напряженной, потому что приходилось обслуживать студентов Дункельфельгера, великого герцогства. Поэтому я и дала ей такое задание, рассчитывая, что это немного успокоит ее, и кажется, я не ошиблась. Когда я дала ей разрешение уйти, на ее губах появилась слабая улыбка.

— Итак, — раздался голос Филины. — Позвольте мне объяснить, каким образом мы подготавливаем отчет по имеющейся информации.

Окружающие внимательно слушали каждое ее слово.

Пока мы наблюдали за работой учеников, я неспешно потягивала чай, налитый для меня Брюнхильдой, откусив от каждого печенья по кусочку, чтобы показать Ханнелоре, что оно не отравлено.

Филина работала быстрее любого студента Дункельфельгера, с удовольствием просматривая листы с ответами. Кларисса удивленно наблюдала за ней.

— Филина, ты хорошо справляешься, — наконец произнесла Кларисса.

— Мне все еще не сравниться с Хартмутом, но я провела немало времени под руководством господина Фердинанда, тренируясь, благодаря этому я открыла в себе талант к работе с документами, — хихикнув, с гордостью ответила Филина.

Не скрывая досады на лице, Кларисса сказала:

— Мне нельзя отставать от тебя, ведь мне в скором времени предстоит стать служащей госпожи Розмайн, — и после этих слов она с серьезным видом приступила к работе. Вероятно, ее гордость как служащей из более высокого по статусу герцогства, была уязвлена.

Ханнелора натянуто улыбнулась.

— Вероятно, мне не стоило приходить, знай я, какой сосредоточенной станет Кларисса...

Кларисса вызывала всеобщее удивление, когда приходила в неистовый восторг, узнавая обо мне новую информацию или получая возможность участвовать в наших совместных исследованиях.

Ханнелора продолжила:

— В этом году она была более возбужденной. Иногда я даже думала, а не наигранно ли все это с целью лишний раз подчеркнуть свое положение вашей последовательницы для того, чтобы не расставаться с женихом в храме. Но, кажется, в данный момент мы видим истинные желания Клариссы, — она мечтательно улыбнулась. — Ее сила заключается в чистоте ее любви.

Одна из слуг, стоящая позади Ханнелоры, вздохнула:

— Юная леди, мне кажется, что Клариссе не свойственны такие глубокие рассуждения...

Я согласилась с ней. Кларисса под стать Хартмуту, она выбирала себе партнера не по любви.

— Моя слуга, Кордула, постоянно так говорит, но каково ваше мнение, госпожа Розмайн? Мне кажется, влюбленным свойственно лишать себя сна, чтобы всю ночь писать письма.

Похожая история была в «Любовных историях дворянской академии», в ней повествовалось о молодой служащей-ученице. Из-за положения герцогства она вынуждена была передавать свои письма непосредственно аубу, чтобы быть уверенной, что ее письма достигнут адресата. Чтобы не упустить эту возможность, ей приходилось писать по ночам, даже после того, как все ложились спать. Вероятно, именно этот образ понравился Ханнелоре.

— Я молюсь всем сердцем, чтобы чувства Клариссы были взаимны и получили достойный отклик, и она навсегда смогла соединить свою жизнь со своей единственной и настоящей любовью, — заключила Ханнелора.

То, как она невинно поддерживала их, было очень мило...

Я знала, как Кларисса сделала предложение Хартмуту, а потому не могла быть столь наивной. Они подходят друг другу, в этом я была согласна, но такие чувства, как «настоящая любовь» мною не принимались во внимание.

Переложив несколько сладостей на тарелку, слуга по имени Кордула налила свежий чай для своей госпожи. Ханнелора сделала глоток, после чего решила сменить тему разговора:

— Студенты Эренфеста и правда весьма умелые. Они совсем не уступают нашим студентам.

— Благодарю за вашу похвалу, — сказала я.

Свои навыки удалось продемонстрировать не только Филине — Родерих и Леонора также отлично справлялись со своей частью работы. Несмотря на то, что Юдит и Мюриэла немного путались из-за непривычки работать с документами, они неплохо работали на одном уровне со студентами из Дункельфельгера, которые впервые столкнулись с системой подсчета и распределения голосов.

— Хм, кажется среди них также есть и некоторые ваши рыцари сопровождения, — встревоженно продолжила Ханнелора. Вероятно, она узнала Юдит и Леонору, так как они часто сопровождали меня на чаепитиях.

— Да, это так, — кивая, сказала я с улыбкой. — При необходимости наши рыцари сопровождения способны помочь нам здесь, так как они привыкли оказывать помощь в работе с документами в храме. Насколько мне известно, Кларисса — служащий-ученик, способный выполнять и обязанности рыцаря сопровождения. Вероятно, вам будет легче думать о них так же.

— Похоже на служащих меча, — неуверенно пробормотала Ханнелора. — Или рыцарей пера?¹

Ранее Кларисса говорила, что большинство студентов из Дункельфельгера хотят стать рыцарями. А потому в герцогстве было много служащих меча, а не «рыцарей пера», как выразилась Ханнелора. Среди моих последователей ситуация была прямо противоположной — большинство моих рыцарей занималась работой служащих под руководством Дамуэля.

— Госпожа Ханнелора, — сказала я. — Позвольте задать вам несколько вопросов, касающихся ритуала, проведенного вами вчера.

— Какие именно вопросы?

— Господин Лестилаут упомянул, что посох, который вы использовали, принадлежал богине моря Феафюремеа. Вынуждена признаться, что я впервые слышу об этом божественном инструменте. Не могли бы вы рассказать мне о нем подробнее?

— Кандидаты в аубы нашего герцогства смотрят, как ауб представляет его во время ритуалов, и учатся создавать его сами. Однако, хотя мы называем его божественным инструментом Феафюремеа, я не могу сказать, точно ли это он. Заклинание, используемое нами для преобразования штапа, точно такое же, как то, что изучают на рыцарском курсе для создания обычных посохов.

Выходит, она, как и Лестилаут, мало что знала.

— Я помню, что слышала шум волн в тот момент, когда вы размахивали посохом, а потому верю, что он принадлежит Феафюремеа, — сказала я. — Получается, студенты из Дункельфельгера преобразовывают свой штап, не осознавая, что они создают божественный инструмент, правильно?

— Под «шумом волн» вы подразумеваете резкий звук, который раздавался во время ритуала? — спросила Ханнелора. — Когда я впервые услышала его, я совершенно не знала, что это такое, но вы хотите сказать, что он связан с Богиней Моря? Дункельфельгер — герцогство, которое не имеет выхода в море, а потому я вынуждена выразить свои сомнения...

Ханнелора говорила, что ранее ритуал не приносил никаких благословений, а то, что я восприняла, как шум волн, было для нее просто странным и неприятным звуком. И больше всего на свете ей хотелось узнать причину этого необычного явления.

— Госпожа Ханнелора, могли бы вы повторить слова, которые произносили в тот раз? — спросила я. — Вероятно, я смогу понять, какому богу вы возносили молитву.

— Конечно.

Произнесенная ею молитва лишь подтвердила мои подозрения — ритуал предназначался для подношения магической силы Богине Моря.

— Информация об этом ритуале была на одной из белых табличек, которые находятся в архиве, посещенном нами недавно, — сказала я. — Его цель — рассеять сильную жару, но учитывая то, что произошло вчера, мы можем сделать вывод, что подношение магической силы также оказывает успокаивающее действие. Возможно, ее «охлаждающие» свойства относятся не только к температуре.

Интересно, смогли бы мы использовать этот ритуал, чтобы украсть яйцо ризефальки, не рискуя при этом вызвать извержение горы Лоэнберг? Пока я задавалась этим вопросом, Ханнелора пробормотала, что хочет вернуться в архив, чтобы проверить ту самую табличку. Для нее это было чрезвычайно важно, потому что это могло определить, снимает ли ритуал исключительно благословения, или же он с помощью магической силы успокаивает волнение всех, кто находится в определенной области.

— Удивительно, но оказывается, существуют божественные инструменты, о которых неизвестно даже вам, госпожа Розмайн... Я думала, что вам известно обо всех богах, ведь, стоит вам только прочесть молитву, вы тут же можете сказать, для кого предназначен ритуал.

— Мне доступна только та информация, что содержится в священном писании. Большая часть моих знаний касается двух верховных богов и вечной пятерки, которым поклоняются в храме, и богини мудрости Местионоры, которой я лично восхищаюсь. При этом все, что я знаю, так это то, что первый король получил от нее Грутрисхайт.

Священное писание не содержало информации о божественных инструментах подчиненных богов, коих существовало немало. Оно сосредотачивалось на двух верховных богах и вечной пятерке.

— Тогда, вероятно, вы сможете узнать что-то новое из книги Дункельфельгера, которую я принесла на это чаепитие для книжных червей, — сказала Ханнелора, счастливо улыбаясь. — Это старинная коллекция историй о богах, упоминаемых в священном писании. Возможно, некоторые из них были добавлены разными поколениями, но в ней точно есть информация о Местионоре. Такой просвещенный в божественных вопросах человек как вы, уверена, получит удовольствие от их прочтения.

— Да, я с нетерпением этого жду!

Мое волнение зашкаливало. Я готова была читать все книги, которые мне дарили!

— Госпожа Розмайн, подсчет закончен, — объявила Филина, вручая мне результаты. Бегло просмотрев бумаги, я поняла, что рыцари-ученики, получившие божественную защиту, были в основном из Дункельфельгера, при этом большинство из них получили защиту от богов боевого типа.

— Выходит, каждый год большинство студентов вообще ничего не получает, — прокомментировала я. — Теперь понятно, почему учителя с особым вниманием относятся к студентам Дункельфельгера во время церемонии получения божественной защиты

Новости о том, что студент Дункельфельгера получил божественную защиту от множества богов или от бога, чьей стихией он не обладает, в дворянской академии считались бы весьма интересными. Эренфест привлек столько внимания, совершив нечто неожиданное, но мне казалось странным, что до сих пор никто не заглядывал в герцогство, которое славится этим на постоянной основе.

Но я уверена — любые попытки что-то узнать об этом, вероятнее всего, превратятся в очередной разговор ни о чем.

Так как неотъемлемой частью нашего исследования являлся диттер, то, возможно, зная, к чему это может привести, другие герцогства решили не затрагивать эту тему.

— Интересно, сколько учеников из числа служащих и слуг способны получить божественную защиту, — пробормотала я. Несмотря на то, что это было всего лишь мимолетное замечание, Ханнелора все же ответила:

— Все наши люди меча, как служащие, так и слуги, получают божественную защиту, так что... я думаю, число получивших защиту у нас больше, чем в любом другом герцогстве.

Теперь мое желание узнать о внутренних делах Дункельфельгера стало еще больше. Как много служащих и слуг имеет защиту богов боевого типа?

— Мне бы хотелось изучить ваших служащих и слуг, — сказала я. — Кларисса, не могла бы ты провести анкетирование, а потом предоставить мне результаты?

— Это работа только для меня? Поняла. Чтобы быть хоть в чем-то полезной вам, я вложу в это задание всю свою душу, — радостно сжимая кулаки, сказала Кларисса. Я отдала распоряжение Родериху, чтобы он передал ей все необходимые бумаги.

— Учитывая результаты анкетирования, видно, что рыцари из других герцогств и правда получили меньше божественных защит, заметила я. — Семьдесят процентов получивших — это студенты Дункельфельгера. Даже несмотря на то, что Дункельфельгер был большим герцогством и имел больше рыцарей-учеников, чем в среднем герцогстве, это все равно огромная разница.

Ни один студент Эренфеста не получил защиту бога боевого типа. Я могла только предположить, что это произошло потому, что рыцари-ученики не воспринимали всерьез песни и танцы — что вполне объяснимо, так как они просто не понимали их цели, а также потому, что мои благословения избавили их от необходимости молиться богам.

Получается, что давая им все те благословения, я словно нянчилась с ними. Нехорошо.

Чтобы наши рыцари сопровождения смогли получить божественную защиту благодаря собственным усилиям, мне предстояло заставить их уделять больше внимания молитвам. Им было чему поучиться у Филины, получившей защиту даже от богов, с чьими стихиями у нее не было сродства.

— Хм, госпожа Розмайн... во время проведения ритуала мы не жертвовали свою магическую силу... — сказала Ханнелора. — Можем ли мы в этом случае ожидать получения защиты?

Их последний ритуал принес нам значительные благословения благодаря магической силе, которую я пожертвовала через копье Лейденшафта, но обычно все происходило иначе. Дункельфельгеровцы не предлагали свою магическую силу во время ритуала, и после него на них не проливался дождь благословений.

— Ритуал, по своей сути, это грандиозная молитва, сказала я. — Вы использовали штап, преобразованный в копье, а потому есть вероятность, что часть магической силы передавалась непреднамеренно. Учитывая, что студенты Дункельфельгера получают божественную защиту от богов, упомянутых в ритуале, это кажется еще более вероятным.

Вполне возможно, что они жертвовали магическую силу и без благословений, подтверждающих это.

— Кроме того, — продолжала я. — Более частое проведение игр повышает вероятность получения божественной защиты, поскольку ритуалы проводятся как до, так и после диттера. По этим данным ясно, что служащие-ученики, которые получили защиту от нескольких подчиненных богов, также участвовали во многих играх.

Мои выводы не сразу были очевидны из собранных нами сведений, поэтому, вероятно, стоит составить какой-нибудь график, когда придет время презентации. Пока я думала над тем, каким способом лучше преподнести собранные нами данные, Ханнелора робко заговорила:

— Госпожа Розмайн... вчера вечером мы обсуждали, сможет ли Дункельфельгер также получить эти благословения, если мы превратим наш штап в копье Лейденшафта.

В общежитии Эренфеста довольно часто размышляли о том, как лучше остановить мое безумство, чтобы не дать возможности королю что-либо от нас потребовать. Главной заботой студентов общежития Дункельфельгера было вернуть ритуал в изначальное надлежащее состояние. И мне было понятно, почему они так заинтересованы в этом вопросе — выступление, свидетелями которого мы стали, очень сильно отличалось от их привычного ритуала.

— Я ожидаю, что вы сможете воссоздать божественные инструменты, прикасаясь к настоящим и направляя в них свою магическую силу, пока не сможете ясно представить их в своем воображении, — сказала я. — Моим последователям удалось сделать это в нашем храме. Но хочу заметить, что весь этот процесс требует очень много магической силы. Вероятно, только высшие дворяне и те, кто выше их по уровню силы, будут в состоянии поддерживать божественный инструмент на протяжении всего ритуала. Те же, кто отдадут всю свою магическую силу во время исполнения ритуала, не смогут участвовать в игре из-за ее нехватки.

Ханнелора и ее последователи кивнули, не обращая внимания на предупреждение. Дворяне Дункельфельгера были даже готовы войти в храм, если это могло обеспечить их благословением для их игр в диттер. Вообще, такие вещи было довольно трудно предугадывать, потому что каждое герцогство имело свои взгляды и стандарты.

Я была уверена, что настоящего копья Лейденшафта из храма более чем достаточно для ритуала, стоит только наполнить его необходимым количеством магической силы, а потому не было необходимости создавать его из своего штапа.

Но эту мысль я решила оставить при себе. Мне хотелось, чтобы общественное мнение о храме изменилось, а что может быть лучше, чем если они начнут посещать и улучшать условия в своем собственном храме?

— Благословение может измениться в зависимости от того, сколько магической силы жертвуется, поэтому если вы желаете получить много благословений, вам предстоит пожертвовать немало магической силы, — сказала я. — Я думаю, что будет легче большой группе одновременно жертвовать магическую силу, чем возлагать эту обязанность на одного человека. Молитвы в храме, в первую очередь, служат на благо другим, а не себе, поэтому, сколько бы магической силы человек не пожертвовал, лично он ничего не получит взамен.

С расширенными от удивления глазами Ханнелора уставилась на меня.

— Получается, госпожа Розмайн... вы пожертвовали столько магической силы, и все же...

— Все верно. Я не получила благословения во время вчерашнего ритуала. Именно поэтому я и могла двигаться без проблем, в то время, как наши рыцари-ученики падали ниц.

Я думаю, ритуал предназначался для благословения группы людей, одновременно жертвующих свою магическую силу во время его проведения, чтобы получить всеобщее благословение. Похоже, что Ханнелора была согласна с моим мнением.

— Однако, — продолжала я. — Если вы будете проводить этот ритуал совместно с другими дворянами, постарайтесь быть осторожнее. Есть вероятность, что они могут потерять настолько много магической силы, что некоторые из них упадут в обморок.

— Что, простите?

— Когда несколько человек одновременно проводят ритуал, их магическая сила движется в более свободном потоке. Поэтому, если между участниками есть значительная разница в объеме их магической силы, то те, у кого ее меньше, могут оказаться в серьезной опасности. Я понимаю, что в вашем герцогстве все довольно смелые ради дела, поэтому и решила вас предупредить.

Ради диттера студенты Дункельфельгера готовы были пуститься практически на любую авантюру. Было очень важным предупредить их сейчас о возможных опасностях, иначе потом они могут оказаться в настолько плохом состоянии, что даже не смогут играть.

— В прошлом ритуал проводили не во время игры в диттер, а за один день до этого, — сказала Ханнелора. — Вероятно, у этого была какая-то причина?

— Мне кажется, что это было направлено на то, чтобы играющие могли восстановить свою магическую силу, или же чтобы у них была возможность привыкнуть к благословениям. Но как бы то ни было, я более чем уверена, что причина была достаточно веской. Даже небольшие изменения могут повлечь за собой большие перемены, а потому я бы посоветовала вам более тщательно изучить ритуал, чтобы не разрушить обычай, который вы хранили так долго.

— Спасибо вам большое за ваш совет, — кивая, сказала она с теплой улыбкой на лице. — Мы будем очень осторожны.

Когда наша встреча со студентами Дункельфельгера подошла к концу, мы вернулись в общий зал.

Далее по плану в моем списке было преобразование собранных нами данных в графики, а также обучение Филины и остальных тому, как правильно это делать. Мне больше нравилось работать, нежели тратить время на разговоры. Я не чувствовала, что участвую в исследованиях, если физически ничего не делала.

Нам потребовалось немного времени, чтобы аккуратно разложить результаты нашего исследования по местам. Довольная тем, насколько легко стало разъяснять информацию, я восхищалась проделанной работой, а в это время начали подходить другие служащие-ученики, интересуясь тем, что мы сделали. Кажется, документы, в которых содержались графики, еще ни разу не использовались в дворянской академии.

— Розмайн, не станет ли это причиной суматохи во время состязания герцогств? — спросил меня Вильфрид.

— Надеюсь на это. Неужели наши совместные исследования уже сами по себе не вызывают ажиотажа?

Несмотря на свой ответ, я все же ощутила беспокойство. Как бы мне ни нравились наши данные с использованием графиков, я решила написать письмо Фердинанду, чтобы узнать его мнение по этому поводу.

Примечания:

1. В Дункельфельгере есть группа служащих и слуг, тренирующихся вместе с рыцарями, но не проходящих курс рыцарей в связи с установленным в Дункельфельгере лимитом на число рыцарей. Такова, например, Кларисса. На японском они зовутся 武より. Иероглиф 武 читается как «бу» и означает «военное дело; относящийся к военному времени». より — суффикс сравнительного падежа. Этот термин часто используется в сочетании с курсом, который этот студент в действительности проходит. На английском их назвали scholars of the sword и attendants of the sword. Я же ранее перевел их как «стремящиеся» в одной из побочек, еще до появления анлейта. Теперь же я буду переводить их как служащих и слуг меча (а также исправлю прошлые появления), поскольку иначе диалог в этой главе не построить.

Разочаровывающие чаепитие (❀)

Прибыв в лабораторию Хиршуры, я передала Раймунду письмо для Фердинанда, а затем приступила к работе над новыми образцами магических инструментов.

Прямо сейчас Раймунд исследовал магический инструмент, который светится разными цветами, когда наступает назначенное время. Свет льется прямо на страницы книг, так что даже самый увлеченный читатель удивленно отвлечется от своего занятия, тем самым дав прекрасную возможность вырвать книгу из его рук и оборвать чтение.

Я хотела уделить первоочередное внимание созданию инструмента, который автоматически возвращал бы книги на полки, но мои слуги были с этим горячо не согласны. По их словам, моей библиотеке совершенно точно необходим один из этих сияющих светом магических инструментов.

— Сначала изучите магический инструмент, излучающий свет, — сказала Хиршура. — После вы сможете заняться разработкой магического инструмента для возврата книг.

— Таково ваше мнение, учитель Хиршура? — спросил Раймунд. — Не могу с вами не согласиться.

Они оба поклонились моим слугам, которые накрывали на стол.

Я могу понять их слабость к вкусной еде, но хотя бы попытайтесь это скрыть! Кроме того, это я заставляю их готовить для вас! Хм!

— Что ж, мне пора, — сказал Раймунд. — Мне нужно посетить библиотеку, чтобы исследовать магический инструмент, излучающий свет.

— Мне тоже пора идти, — добавила я. — Так я смогу спросить Шварца и Вайса о документе...

— Раймунд более чем способен задать необходимые вопросы вместо вас, госпожа... В любом случае, разве королевская семья не запретила вам посещать библиотеку? Если вы хотите почитать, мы можем принести книгу в ваши покои.

Эх... Я тоже хочу пойти в библиотеку...

Я опустила плечи. Когда мне говорили, что я не могу куда-то пойти, мне хотелось пойти туда еще больше. Конечно, в моей комнате было достаточно книг, чтобы занять меня на какое-то время... но тот факт, что когда я дочитаю их, я не смогу пойти, чтобы взять новые, начинал меня утомлять.

— Госпожа Розмайн, разве вы не собирались передать эти документы учителю Хиршуре, — спросила Лизелетта, протягивая мне пачку документов. Это была копия исследования Шварца и Вайса.

— Учитель Хиршура, это исследование, оставленное кем-то, кто ранее изучал Шварца и Вайса, — сказала я. — Вы можете одолжить его только ненадолго — я планирую затем передать эти документы господину Фердинанду, поэтому перепишите все, что захотите сохранить для себя.

— Где вы нашли эти документы? Я не помню, чтобы на втором этаже библиотеки было что-то подобное.

— Как мне сказали, они были в архиве с ограниченным доступом. Их одолжила мне госпожа Соланж.

Хиршура просмотрела бумаги и моргнула.

— О да... я часто посылаю своих учеников за документами, но сама лично я никогда не советовалась с Соланж. Сколько документов хранится в этом архиве?

— Ну, в нем содержится настолько ценный материал, что записи нужно сохранять при помощи магических инструментов. Госпожа Соланж ранее не имела доступа к его содержимому, но теперь все изменилось, ведь Шварц и Вайс снова действуют, а новый библиотекарь может снабжать инструменты дополнительной маной. Вы должны пойти и поговорить с ней.

Когда Соланж была единственной, кто занимался библиотекой, там серьезно не хватало магической силы — так что она не могла позволить себе обеспечить архив с ограниченным доступом необходимой маной. В результате многие документы начали портиться. Гортензия теперь была занята тем, чтобы обеспечить надлежащее снабжение — простого поддержания работоспособности Шварца и Вайса было недостаточно.

Другими словами, библиотеке было нужно еще больше маны.

— Госпожа Розмайн, вы говорите, что собираетесь передать эти документы господину Фердинанду, но сейчас он, конечно же, не в том положении, чтобы заниматься исследованиями.

— В настоящее время у него нет ни мастерской, ни потайной комнаты, где он мог бы проводить какие-либо исследования. Однако, поскольку он писал в своем письме, что все еще хотел бы заняться некоторыми исследованиями, я сочла за лучшее сохранить для него кое-какие документы.

Как только он все же получит потайную комнату, я первым же делом набью пандочку документами, инструментами и материалами, а затем отправлю их прямо в Аренсбах.

Хотя я сомневаюсь, что ауб Аренсбаха позволит мне пролететь на своем ездовом звере над его территорией, Так что пока это остается просто мечтой.

— Переезжающие в другие герцогства остаются в гостевых комнатах до тех пор, пока не проведут официальную церемонию звёздного сплетения, — продолжила я. — Господин Фердинанд однако, прибыл в Аренсбах значительно раньше, чем это происходит обычно. Он наверняка будет чувствовать себя в ловушке, если у него не будет места, куда он сможет отступить. Если бы мы могли что-нибудь для него сделать...

На мой взгляд, мы оба беспокоились за Фердинанда, и Хиршура, казалось, резко решила изменить свое поведение.

— Я буду проводить исследования вместо него и буду стремиться делать это каждый божий день, ради него, — совершенно невозмутимо произнесла она. — Возможно, вам следует вернуться в гостиную и почитать, госпожа Розмайн. Если у вас есть другие полезные документы, принесите их мне. О, и вам лучше отправить отчет Фраулерм.

Что?.. Давай, поговорим о Фердинанде немного дольше!

Хиршура начала переписывать документы, решив не тратить время даром. Мне больше нечего было делать здесь, пока Раймунд не закончит со своими чертежами. Без них я не могла создать ничего нового. Поэтому я смирилась с тем, что мне нужно вернуться в свою комнату и читать. Я хотела закончить с книгами, которые одолжила ранее, чтобы после взять еще.

* * *

Пока я проводила свое время за чтением в своей комнате, начали приходить приглашения на чаепития. Наконец-то сезон общения в дворянской академии начался. Мои слуги посоветовались с Шарлоттой и начали планировать наше расписание. Мы планировали посещать их вместе.

Я также договорилась о встрече с Фраулерм. В соответствии с инструкциями Хиршуры, мне нужно было передать ей новый отчет о наших исследованиях и напомнить ей, что первый отчет для Фердинанда не был передан.

Фраулерм, должно быть, была лично заинтересована в ходе нашего совместного исследования. В отличие от того случая, когда я пыталась назначить дату экзамена, сейчас она согласилась на встречу сразу.

* * *

Как только я прибыла на встречу с Фраулерм, она протянула мне руку, требуя отчета. Она была в перчатках и не пыталась тут же открыть письмо, чтобы прочитать его. По правде говоря она вела себя, как Фердинанд, защищающийся от попыток отравления.

— Учитель Фраулерм... кажется, первый отчет еще не дошел до господина Фердинанда, — сказала я. — Вы уже отправили его в Аренсбах?

— Вот как? — спросила она, намеренно избегая моего взгляда. — Наши служащие, должно быть, слишком расслабились. Я действительно передала его.

Я прижала руку к щеке и вздохнула.

— В таком случае мне, возможно, придется посоветоваться с госпожой Дитлиндой. Такое безразличие со стороны великого герцогства, действительно беспокоит меня. Это должно быть очень хлопотно для вас, как для человека, который специализируется на сборе информации и организации данных.

— Верно. Это довольно хлопотно... — сказала Фраулерм, глядя на меня с фальшивой улыбкой на лице. — Между прочим, госпожа Розмайн... с помощью каких средств вы поддерживаете связь с господином Фердинандом?

— Он мой опекун. Вполне естественно, что у меня будут дополнительные средства связи с ним. Раскрыть что-то большее было бы равносильно передаче щита Шуцерии Лейденшафту, не так ли?

Фраулерм фыркнула, а затем резко отвернулась от меня — очевидная реакция, учитывая, что я сказала что-то вроде «Вам не нужно знать. Куда вы суете свой нос?!»

— Что касается более важного вопроса, — продолжила я. — Вы не знаете, когда госпожа Дитлинда закончит со своими занятиями?

— Вот что я бы назвала передачей щита Шуцерии Лейденшафту, — возразила она в ответ.

— Вы знаете о том, что мне нужно организовать с ней чаепитие между двоюродными братьями и сестрами, а также передать ей ее украшения для волос, не так ли?.. И, как вы должны знать, я занята проведением совместных исследований, а мой график становится все более заполненным из-за приглашений на другие чаепития. Таким образом, я не могу не счесть свой вопрос более чем разумным. Но если вы настаиваете на том, чтобы продолжать хранить молчание, пожалуйста, сообщите госпоже Дитлинде, что мои слуги передадут ей украшения для волос в другой раз.

У моих слуг была лишь короткая возможность заняться общением в этом году, и они стремились за это время сделать все, что возможно. Я была сосредоточена на своих книгах, когда ко мне приходили с просьбами, поэтому я рассеянно соглашалась на все, что мне предлагали. В результате мой график был полностью забит.

По правде говоря, я предпочла бы потратить больше времени на чтение книг, а не на посещения чаепитий, но мне нужно было общаться с представителями как можно большего числа герцогств — моя цель состояла в том, чтобы улучшить ту репутацию, которую заработали Сильвестр и Эренфест. По этой причине я была полностью согласна с отсрочкой чаепития с Аренсбахом, герцогством, которое в любом случае распространяло о нас негативные слухи.

Я была готова посетить чаепитие между двоюродными братьями и сестрами, так как мне было интересно, как дела у Фердинанда в Аренсбахе, но нельзя сказать, что я была в восторге от этой идеи.

* * *

— Сестра, мы получаем так много приглашений на чаепития, — сообщила мне Шарлотта, когда я вернулась в общежитие. — На каких из них ты будешь присутствовать?

— Есть еще? — спросила я, принимая приглашения, которые она передала мне.

Я уже должна была посетить чрезвычайно большое количество чаепитий — мысль о том, что мне нужно будет посетить еще больше, и еще сильнее уменьшить время на чтение, особенно раздражала.

Шарлотта утешительно улыбнулась мне.

— Сезон общения только начался. Почти все герцогства знают от своих глав общежитий, что вы заняты совместными исследованиями, поэтому они хотят назначить чаепития на как можно более раннее время.

Это имело смысл. В конце концов, по мере того, как состязание герцогств все приближалось, все становились все более занятыми собственными исследованиями, и уже не могли посещать чаепития.

— Более того, — с улыбкой добавила Брюнхильда. — Впервые вам не нужно возвращаться домой для проведения ритуала посвящения.

— Я не думаю, что физически способна проводить чаепития каждый день... — сказала я. — Я, наверняка, в конце концов заболею.

Хотя мое здоровье становилось все лучше, было бы опасно пытаться откусить больше, чем я могу прожевать. Если бы мы не выделили на каждый день чаепитий хотя бы два дня чтения, я, наверное, имела бы все шансы просто рухнуть в обморок в самый неудобный момент.

— Верно, — согласилась Брюнхильда. — Мы не знаем, когда может поступить вызов от Дункельфельгера или королевской семьи, поэтому мы не можем слишком сильно заполнять наш график.

Вместе я и мои слуги продолжали обсуждать эту тему, постепенно составляя расписание моих встреч и визитов. Нас прервали, когда в комнату влетел ордоннанц.

— Это Дитлинда из Аренсбаха, — сказала птица. — У меня тоже мало свободного времени в моем графике. Давайте устроим чаепитие через четыре дня, после обеда.

Другими словами, Фраулерм передала ей мое сообщение. Меня не особенно обрадовало то, что Дитлинде назначила дату нашего чаепития, не переговорив с моими слугами и не уточнив дни, когда я свободна.

— Я... не могу отказаться от этого, не так ли?

— Это было по твоей просьбе, не так ли, сестра? — спросила Шарлотта. — Я сообщу Вильфриду, что дата уже назначена.

— Возможно, но это не входило в мои намерения... — вздохнула я. Единственным выходом было скорректировать свое расписание, а после передать Дитлинде наше согласие.

* * *

Сегодня я собиралась посетить чаепития с герцогствами низких рангов, но без Шарлотты. Необдуманные действия Аренсбаха потребовали от нас внести некоторые изменения в наш график. Учитывая, что Эренфест занимал нейтральную позицию во время гражданской войны, некоторые низшие герцогства, очевидно, считали, что будет легче подлизаться к нам, чем к фракции, которая вышла победителем.

По словам Шарлотты, мы должны были взять под свое крыло как можно больше низших герцогств. Проблема была в том, что я не знала, как это сделать. Эренфест был в разгаре перестройки своих внешних отношений, а Шарлотта была недостаточно осведомлена в этом вопросе, чтобы научить меня чему-нибудь полезному. Это была одна из многочисленных проблем, возникших из-за внезапного роста в ранге.

— Госпожа Розмайн, знаменитая святая Эренфеста. Мы долго ждали этой возможности поговорить с вами.

По большей части каждое чаепитие, которое мы посещали, начиналось с того, что другое герцогство восхваляло Эренфест. Они хвалили наши сладости и особенно обращали внимание на музыку Розины, раз за разом прося продолжить исполнение. Я даже заметила, что их музыканты напрягали слух, отчаянно пытаясь запомнить хоть что-то.

Произошло также несколько обменов книгами.

— В прошлом году я не смогла принести книгу, так как все произошло очень внезапно, но в этом году я получила разрешение от ауба заранее... — пояснила представительница другого герцогства.

Естественно, я хотела быть в хороших отношениях с любым герцогством, которое было готово давать мне книги. Я с улыбкой приняла их щедрое предложение, а взамен одолжила им несколько книг из Эренфеста. Как оказалось, они были особенно рады их прочитать, так как наши книги были очень популярны среди высокопоставленных герцогств.

Как и ожидалось, лучше всего распространить наши новинки на самом верху, а после позволить моде просачиваться вниз. Если мы будем действовать так, мода на книги будет распространяться все дальше.

К сожалению, мой искренний интерес длился лишь до тех пор, пока мы говорили о книгах. Герцогства нижнего ранга были очень, очень заинтересованы тем, как мы поднялись в ранге, и как только они начинали задавать свои вопросы, я была вынуждена изобразить фальшивую улыбку.

— Это было так неожиданно, — заметил кто-то. — Есть ли какая-то секретная техника, которую Эренфест использовал, чтобы подняться так высоко вверх всего за несколько лет?

— Подумать только, вы балансируете между тремя совместными исследовательскими проектами с великими герцогствами... — продолжила представительница. — Вы действительно исключительны, госпожа Розмайн. Вы не только отвечаете за многие модные тенденции и ведете несколько исследовательских проектов, но также доказали, что достаточно добросердечны, чтобы продолжать служить главой храма даже после того, как вас удочерили. Я должна преклонить колени перед проницательным взглядом ауба Эренфеста, который разглядел ваши таланты и удочерил вас.

— Все говорят, что ауб Эренфест — жестокий герцог, который загоняет в храм всех кандидатов в аубы, кроме своих родных детей. Это так трагично.

Каждый раз, когда кто-то ругал Сильвестра, я оспаривала слухи, которые они распространяли, и разъясняла, что все наши кандидаты в аубы посещали сельские городки во время весеннего молебна и праздника урожая. Однако сколько бы я ни доказывала свою позицию, никто мне не верит. Как ни странно, они всегда отвечали что-то вроде.

— Вы действительно так добры, если продолжаете защищать его.

Это не так. Все не правда. Вы меня вообще слушаете?!

Снова и снова Сильвестра оскорбляли, Вильфрида и Шарлотту косвенно обвиняли в легкой жизни, а меня считали святой — единственной жемчужиной жестокой семьи. Я продолжала выступать против таких идей, но с тем же успехом я могла говорить с кирпичной стеной. Поэтому я закончила чаепитие в куда более худшем настроении, чем когда я пришла сюда.

Я просто рада, что я прошла через это, не выпустив беспорядочную сокрушительную волну подавления «убить всех». Я действительно проделала хорошую работу, держа себя в руках. Я вернулась в свою комнату, и мы собрались вместе, чтобы обсудить наше последнее чаепитие.

— Неужели только мне приходится слушать такие злые слова? — спросила я, глядя на своих слуг, которые были вместе со мной на чаепитии, — Интересно, говорят ли они тоже самое Шарлотте в лицо?

Брюнхильда покачала головой.

— Они не посмеют рассказывать такие слухи родным детям ауба. Я полагаю, что они чувствуют себя более комфортно, говоря об этом вам, ведь вы приемная дочь, и многие считают, что вы подвергаетесь насилию со стороны семьи, — ее голос был заметно более резким, чем обычно, и хотя и она, и Рихарда улыбались, я могла сказать, что чаепитие одинаково расстроило их обеих.

— Ауб и его кровные дети были не единственными, с кем обращались с таким презрением, — послышался голос. — может показаться, что они боготворят вас, госпожа Розмайн, но даже те, кто «прославлял» вас, как святую, обманывали вас.

— Гретия?

— Вас назвали святой, чтобы подчеркнуть, что вы воспитаны в храме. Они издевались над вами из-за того, что вы защищаете ауба, намекая, что вы просто не замечаете истинного обращения по отношению к вам, и описывали вас как очень удобный и бесплатный источник маны.

Сначала я подумала, что Гретия была слишком неактивной в обсуждении, но она почувствовала себя достаточно решительной, чтобы заговорить, вместо того чтобы хранить свое обычное молчание. Поэтому мне казалось разумным с пониманием отнестись к ее словам.

— Скорее всего, вас считают тихой слабоумной святой, которая существует только как марионетка в руках своих опекунов, — продолжила Гретия. — Вам нужно будет учитывать риск того, что кто-то попытается вымогать у вас деньги и услуги или даже похитить вас, чтобы использовать самостоятельно.

— Понятно, — этот ответ дала не я, а Леонора.

* * *

После нашего обсуждения, мы поговорили о том, как люди ругали кровных детей ауба за их спинами.

Насколько я поняла, Шарлотту и меня намеренно заставляли посещать чаепития по отдельности, чтобы вызвать у принимающих нас герцогств ложное чувство безопасности. Я прекрасно понимала, что заставлять такие герцогства показывать свою истинную злобную натуру было благочестивым делом, но я находила жалкой необходимость снова и снова повторять: «Вы очень милы, но ауб Эренфеста вовсе не такой человек».

Я выразила свое разочарование во время своего перерыва на чтение. Если бы кто-то предупредил меня, что именно это меня и ждет, то я бы сделала все, чтобы пропустить сезон общения.

Ухх... Хотела бы я, чтобы в этом году меня снова призвали в храм. По мере того, как мои страдания продолжались, наступило время для чаепития Дитлинде, которое она устраивала для своих двоюродных братьев и сестер. Я прекрасно понимала, что должна присутствовать на нем, и не важно, хочу я этого или нет, но в моем нынешнем состоянии я действительно начинала сомневаться в том, смогу ли я благословить ее брак с Фердинандом. Мне требовались огромные усилия и максимальная концентрация, чтобы случайно не сказать ей при встрече: «Верни мой драгоценный мозг!»

— Матиас, Лауренц, Мюриэла и Гретия не будут присутствовать, — сказала я. — Было бы неразумно раскрывать, что сразу столько детей из бывшей фракции Вероники стали моими последователями.

— Верно. Мы не знаем, как много Аренсбах знает о чистке. Скрывать столько информации, сколько возможно, это разумно.

Сколько информации мы можем открыть, а сколько нам нужно держать при себе? Именно эти вопросы мы и обсуждали с Вильфридом и Шарлоттой.

«Хорошо, Розмайн. Как бы сильно ты не злилась, не позволяй этому проявиться на твоем лице. Сохраняй спокойствие ради того, чтобы Фердинанд не страдал в Аренсбахе»

Выгравировав эту священную клятву в своем сердце, я отправилась на чаепитие вместе со своим братом и сестрой.

* * *

— Всем добрый день.

— Добрый день, госпожа Дитлинда, — ответил Вильфрид, приветствуя ее как наш представитель. — Большое спасибо за то, что пригласили нас.

Нас сразу же проводили на наши места. Сегодня Дитлинде выглядела заметно более довольной, чем ранее. Она проследила за тем, как наши слуги передали коробочки и пакеты, и с улыбкой спросила, не ее ли это украшения для волос.

— Сегодня мой музыкант будет играть новую песню Аренсбаха, — объявила Дитлинда. — Это песня о любви, посвященная Гедульрих, которую сочинил для меня господин Фердинанд, — изящно усмехнувшись и погладив свои великолепные светлые волосы, она повернулась к своему музыканту, который кивнул и начал играть. Это была та самая песня о ностальгии, которую я уже слышала на уроках музыки, и похоже, я была не единственной, кто узнал ее.

— Мы уже слышали эту мелодию на уроке музыки, — заметил Вильфрид.

— Верно, — гордо ответила Дитлинда. — Я заставила всех наших учеников с музыкальными талантами выучить ее, чтобы слухи о ней разошлись по всей академии. Господин Фердинанд преподнес мне этот чудесный подарок во время праздника, посвященного началу зимы, так что у них не было много времени на тренировки. Я уверена, это было настоящее испытание для них.

Дитлинда продолжала пить чай и демонстративно первой пробовать приготовленные сладости. Вскоре после этого мы попробовали их и сами, что вызвало довольную улыбку хозяйки чаепития.

— Итак, — продолжила она. — После нашей весенней церемонии звёздного сплетения личные повара господина Фердинанда приедут в Аренсбах?

Простите? Я не думаю, что это когда-либо планировалось. Повара, которые раньше работали на Фердинанда в храме, теперь работают на Хартмута. Я была не в том положении, чтобы обсуждать перевод чужого персонала, поэтому мне нечего было сказать ей в ответ. Может быть, мне стоит отправить письмо с предупреждением...

Дитлинда удовлетворенно вздохнула и отставила чашку.

— Поначалу я была расстроена из-за помолвки с господином Фердинандом... но в последнее время я чувствую, что мое отношение к нашему союзу стало лучше.

— Вы были расстроены? — спросила я.

— Ну, конечно. Я собираюсь стать следующей герцогиней Аренсбаха, но мой отец решил выдать меня замуж за мужчину намного старше меня, из герцогства гораздо более низкого ранга. За человека, у которого нет матери, и которого сослали в храм. Мое разочарование в этом браке было вполне естественным.

От ее слов я так удивилась, что даже не смогла разозлиться. Для меня Фердинанд был отличным кандидатом в аубы, который во время своей учебы в академии каждый год был первым на курсе. При этом он был сумасшедшим ученым, который мог заниматься чем угодно: от научной работы и выполнения задач рыцарей, до замещения ауба в качестве его представителя. Однако для тех, кто был родом не из Эренфеста, и следовательно, не видел всей проделанной им работы, и для тех, кто не учился в дворянской академии в одно время с ним, он похоже действительно был ужасным кандидатом.

Мне кажется, именно такая репутация у него в обществе.

— Я испытала больше облегчение, когда встретила его лично и сумела убедиться в его уме и добром характере, — продолжала свою речь Дитлинда. — В конце концов, он поклялся посвятить себя мне.

Я полагаю, что она считает, что он «добрый», потому что стала жертвой его фальшивой улыбки? Я имею в виду, конечно, это недоразумение именно то, что нам и нужно, но в то же время... Я действительно хочу, чтобы она узнала, что он играет на ней, словно на скрипочке.

Конечно, этот обман сделал ее более оптимистично настроенной в отношении брака с Фердинандом, поэтому я заглушила озорной голос в моей голове и вместо этого начала восхвалять компетенцию моего опекуна.

— О его достижениях в дворянской академии ходят бесчисленные легенды. Например...

— Да, я уже знаю о них. Я собрала информацию, чтобы узнать больше о нем, и была очень удивлена. Учитывая его многочисленные достижения, я не вижу причин, по которым он не может быть рядом со мной, как мой муж.

Вот теперь я начинаю злиться.

Он удивительный, ясно! И спрашивать нужно о том, достойна ли ты стоять рядом с ним!

Я снова сдержала рвущиеся с языка слова. Сегодняшний день похоже решил все-таки перевесить чашу моего терпения.

Заметив мою внутреннюю борьбу и фальшивую улыбку, Шарлотта тут же присоединилась к беседе и попыталась увести его в сторону.

— Если вы изначально были расстроены своей помолвкой, госпожа Дитлинда, то возможно, ваше сердце было отдано кому-то другому? Я помню похожую историю в «Любовных историях дворянской академии». Если у вас есть какие-то особенно теплые воспоминания, я буду рада услышать о них.

Дитлинда несколько раз моргнула, прежде чем отвести взгляд, ее темно-зеленые глаза опустились вниз.

— Да, так и было. Мужчина даже ответил на мои чувства, но я следующий ауб. У меня нет выбора, кроме как выйти замуж за человека, которого выбрал для меня мой отец. Каким бы чудесными не были эти чувства, как бы отчаянно он не пытался удержать меня, я не могу отдать свою руку тому, кто не подходит мне по статусу. Я поняла это еще тогда... но наше расставание все равно было очень болезненным. О, как я ненавидела Либесхильфе, богиню сватовства, за то, что она свела нас вместе, зная, что нам суждено будет разойтись.

Теперь глаза Дитлинды опустели, ее мысли, по видимому, унеслись к ее бывшему любовнику. Эти двое расстались еще летом, так что этот загадочный человек должен быть дворянином из Аренсбаха, а не учеником дворянской академии.

Думаю, эта помолвка и правда далась ей нелегко.

Я думала, что Дитлинда получает выгоду от предстоящего замужества, ведь у нее еще не было партнера для выпускного, а по академии не ходило слухов о ее романтических отношениях с кем-либо. Но похоже, не смотря на то, что думали все остальные, ни одна из сторон, заключающая брак, не желала этой помолвки. Я не могла не вздохнуть, в очередной раз увидев каким жестоким может быть этот мир.

— Таким образом, отчасти ради моей потерянной любви, я должна стать отличным аубом, — заключила Дитлинде, давая нам понять свою решимость.

Я была слегка тронута, но вдруг почувствовала беспокойство. Ее неоднократные утверждения о том, что она станет следующим аубом предполагали, что нынешнее состояние ауба Аренсбаха крайне далеко от стабильного. Поэтому я решила прояснить этот вопрос.

— К слову, как здоровье ауба Аренсбаха? Я была обеспокоена, когда Фердинанда внезапно попросили переехать в Аренсбах.

Фердинанд, скорее всего, сможет поддержать его здоровье зельями, но крайне маловероятно, что Аренсбах доверится зельям, сваренным представителем другого герцогства. Он так же не описывал здоровья ауба в своих письмах, поэтому я волновалась о том, прошла ли передача обязанностей без проблем.

Дитлинде трагично вздохнула.

— Его состояние определенно нельзя пописать как «хорошее». К счастью, господин Фердинанд добился определенного прогресса в своей работе, поэтому я полагаю, что мой отец может быть спокоен.

— Я понимаю...

Если здесь, на чаепитии, она сказала, что ауб нездоров, то похоже он действительно очень болен. Эренфест уже знал об этом из-за того, как внезапно отозвали Фердинанда, но насколько я понимала, ни одно другое герцогство не было осведомлено об этой ситуации. По крайней мере на территории дворянской академии об этом не говорили.

— Я хотела немедленно вернуться в Аренсбах, но мать сказала, что как следующий ауб я должна сосредоточиться на общении... — продолжила Дитлинда. Было вполне естественно, что она хотела броситься к своему больному члену семьи. Тем не менее, несмотря на весь стресс, с которым, она должно быть, сталкивалась, ей каким-то образом удавалось сдерживать эти порывы и сосредоточиться на своих занятиях и общении. Возможно, мне стоит немного пересмотреть свое мнение о ней.

Если бы кто-то сказал мне, что мой отец нездоров, я бы бросила учебу и кинулась в Эренфест, чтобы оставаться у его постели, не обращая внимания на чужие слова.

— Таким образом, во время выпускной церемонии в этом году я должна вести себя как подобает следующему аубу Аренсбаха.

— Я желаю вам в этом всяческих успехов.

— Тем не менее, вы не считаете что это долг Эренфеста, помочь мне очаровать зрителей?

— Помочь... эм, как? — спросила я. Я могла сказать, что Дитлинда была очень прямолинейна в своей просьбе, но я понятия не имела, о чем она говорила. Я обернулась к Вильфриду и Шарлотте, но они были так же не уверены.

Раздраженная нашим замешательством, Дитлинде продолжила более резким тоном.

— Я хочу, чтобы ты научила меня, как заставить мои магические камни сиять, в то время когда я танцую. Именно так ты привлекала к себе столько внимания на уроке танца посвящения, не так ли? Лично я сочла это безвкусным, и, может быть, наигранно показными, но я не могу отрицать, что это было эффективно. Разве такая театральность не будет в самый раз для моего выступления в роли Богини Света во время танца посвящения в этом году?

Я ошеломленно молчала, едва осознавая, что она только что сказала .

Что? Если ты попытаешься сделать что-то подобное, то можешь забыть о Богине Света. Ты будешь больше похожа на богиню неоновых лампочек! Я имею в виду, в конечном итоге ты будешь слишком вызывающей! Конечно, это может привлечь к тебе много внимания, но я не думаю, что оно хотя бы в малой доле будет положительным.

Вильфрид и Шалотта тоже кажется испытывали ряд сомнений.

— Госпожа Дитлинда, — сказал Вильфрид. — Если бы вы видели, как тренируется Розмайн, то думаю, вы бы поняли, что то, о чем вы просите, выделит вас вовсе не так, как вы хотите. Я не думаю, что вам стоит делать что-то подобное во время выпускной церемонии, в присутствии королевской семьи и других аубов.

— О боги, Вильфрид... неужели ты действительно не поможешь мне в трудную минуту? — спросила Дитлинда, изображая удивление. Даже тогда ее преувеличенные эмоции были ничем по сравнению с тем, что чувствовали мы. Неужели она действительно собиралась превратиться во вращающуюся светящуюся палочку?

— Я не думаю, что дело в этом... — сказала я.

— Ой? Ты не хочешь меня учить? — спросила Дитлинда, сверля меня взглядом. — Тебе так противна идея, что кто-то другой будет в центре внимания?

— Нет, я не это имела в виду... Если вы хотите, чтобы ваши магические камни сияли, вам нужно только наполнить их маной, не так ли?

— Меня так легко не одурачить. Должен быть какой-то метод, которым ты можешь воспользоваться, чтобы заставить светиться так много камней сразу. Полагаю, ты использовала какой-то магический инструмент.

Э...нет.

После Дитлинда описала, как множество радужных магических камней на моего украшении для волос начали сиять, и сказала, что такого не могло произойти просто из-за того, что я направила в них ману. Нам нужно либо мастерски сменить тему, либо обмануть ее.

Я попыталась придумать, что сказать, когда Шарлотта вдруг наклонилась вперед и тихим голосом сказала.

— Госпожа Дитлинда, пожалуйста, не говорите никому то, что я собираюсь вам рассказать, — Дитлинда тоже подалась вперед, и ее глаза блеснули.

— Я знала, что есть секрет.

— Правда в том, что в день этого необычного происшествия моя сестра была очень больна. Она не могла контролировать свою ману. Таким образом, магические камни действительно заполнились естественным образом, не было никакого магического инструмента, который заставлял их сиять.

— Значит, она упала после танца посвящения, потому что...

— Потому что оне не смогла удержать свою ману от утечки.

Это не было ложью, но было похоже на ложь. Шарлотта говорила так, будто у меня какая-то ужасная болезнь. Дитлинда с подозрением посмотрела на Шарлотту и на меня, показывая, что мы ее не убедили.

Вильфрид, должно быть, решил что это подходящий момент для того, чтобы присоединиться к разговору.

— Вот почему у Розмайн не получилось бы заставить свои магические камни сиять прямо сейчас. Даже если бы она захотела. Ее здоровье стало лучше. Знаете, если вы действительно хотите сделать подобное лично, то почему бы не купить несколько дешевых магических камней, которые не могут удержать в себе много маны?

Что ты делаешь? Пытаешься превратить ее в богиню неоновых ламп?!

Шарлотта и я инстинктивно посмотрели друг на друга. Мы обе были обеспокоены, но Вильфрид просто делал все возможное, чтобы помочь Дитлинде своими знаниями.

— Может быть риск, что камни превратятся в золотую пыль, если влить в них слишком много маны, — сказал он с несомненной серьезностью — Но их легче зажечь.

— Прекрасная идея, — сказала Дитлинде, хлопая в ладоши.

Ааааа! Она правда собирается сделать это?!

— Потребуется много маны, чтобы магические камни даже низкого качества начали сиять... — сказала Шарлотта, пытаясь воззвать к здравому смыслу Дитлинды. — Я не думаю, что есть необходимость использовать это во время танца посвящения.

Дитлинде улыбнулась и покачала головой.

— Не бойся. Я потренируюсь заранее, чтобы определить самое низкое необходимое количество, при котором они будут сиять, но не превратятся в золотую пыль. О, и можно мне увидеть украшения для волос, которые я буду носить на выпускной церемонии? — весело спросила она.

Слуга Вильфрида сразу приступил к своей работе, и после различных проверок, слуга-ученица Дитлинде, Мартина, приняла коробку.

— Я намерена представить их на чаепитии, которое будет проходить между членами высших герцогств, — сказала Дитлинде.

— В таком случае нам нужно будет показать вашим слугам, как их носить, — сказала я. — Брюнхильда.

Ответив быстрым кивком, Брюнхильда начала учить Мартину. Она проходила через этот процесс уже бесчисленное количество раз, в том числе со слугами Эглантины и Адольфины.

— Тем не менее, госпожа Розмайн, ваши радужные магические камни действительно прекрасны, — заметила Дитлинде. — Интересно, стоит ли мне попросить у моего жениха подобное украшение?

— Я уверена, что он захочет сделать подобное украшение и для вас, после церемонии звёздного сплетения.

— О боги. Только после?

Я воспользовалась случаем, чтобы пожаловаться на очень важный для меня вопрос.

— Ну, поскольку господин Фердинанд до сих пор живет в покоях для гостей, у него нет ни мастерской, ни ингредиентов, ни инструментов для работы. Он ничего не может сделать. В идеале у него должна быть хотя бы мастерская для проведения исследований, но...

— Ах. Тогда ничем не поможешь.

Я надеялась, что очарование украшениями из радужных магических камней побудит ее немедленно подготовить для него мастерскую, но ее ответ звучал не особо позитивно. Какая жалость.

— К слову об исследованиях, — продолжила Дитлинда. — Как продвигается ваш совместный проект с Аренсбахом? Должна сказать, что я разочарована тем, что вы до сих пор не прислали мне ни одного отчета.

— Несколько дней назад я передала свой второй отчет учителю Фраулерм, — сказала я, обращаясь за поддержкой к Вильфриду и Шарлотте. Они оба кивнули, подтверждая, что я говорю правду. — Она уверила меня, что отправила первый отчет в Аренсбах, но неужели она не сказала вам ни слова? Это необычный способ общения с кандидатами в аубы...

— Подумать только, она отправила их в Аренсбах, не показав их сначала мне...

— Также мне кажется, что мой первый отчет так и не дошел до господина Фердинанда. Мне трудно поверить, что в великом герцогстве, таком, как Аренсбах, есть невнимательные служащие, но я была бы очень признательна, если бы вы могли изучить этот вопрос в качестве следующего ауба.

Я не забывала давить на то, что все это просто огромное недоразумение.

Дитлинде твердо кивнула и сказала:

— Я так и поступлю. Это исследование мы демонстрируем как исследование учеников господина Фердинанда, и все, что влияет на репутацию моего жениха, влияет и на меня. Я бы предпочла, чтобы его имя не было запятнано из-за вашего проекта.

— Чтобы убедиться, что мы соответствуем его стандартам, Раймунд отправляет ему письма и отчеты, — пояснила я. — Мы будем представлять только то, что получит его прямое одобрение.

— Так и действуйте.

Ее слова действительно действуют мне на нервы... но это может разрешить нашу проблему с отчетом, и это дает мне повод чаще связываться с Фердинандом. Все хорошо, что хорошо кончается, я полагаю...

Пока я была довольна достигнутым прогрессом, Вильфрид решил продолжить говорить с Дитлиндой.

— Дядя отправился в Аренсбах в качестве учителя госпожи Летиции, как у него дела? — спросил он, внимательно глядя на нее и ее последователей. — Он, эм... имеет тенденцию быть довольно строгим, когда учит других, поэтому я немного беспокоюсь.

Я могла сказать, что Вильфрид на самом деле пытается выяснить, знает ли Дитлинда о Летиции и королевском указе. Ее последователи немного напряглись, но сама Дитлинда лишь взволнованно прижала руку к щеке.

— Я мало общаюсь с Летицией, — сказала она. — Поэтому не могу многое рассказать о ее делах. Но судя по тем письмам, которые я получала, господин Фердинанд довольно усердно работает над административными вопросами. Наверняка у него нет времени на то, чтобы учить какого-то ребенка.

Это в значительной степени подтверждало нашу теорию. Дитлинда была совершенно слепа к причине, почему Фердинанд приехал в Аренсбах. Она не понимала, что была лишь временным аубом, и, почувствовав это, Вильфрид с сочувствием посмотрел на нее.

— Что еще более важно, взгляните на это, — продолжила Дитлинде, меняя направление нашего разговора. — Это подарок, который сделал мне человек из Ланценавии, который летом посещал Аренсбах.

За этим последовал поток неинтересной мне болтовни, во время которой Дитлинда хвасталась своим герцогством, женихом или каким то другим человеком, с которым она была связана, а затем начала указывать на то, что она стоит выше любого из них за счет своего статуса будущего ауба Аренсбаха. Она явно хотела, чтобы мы похвалили ее или дали совет, как еще больше укрепить влияние ее герцогства.

Пока шло наше чаепитие, Дитлинда не стала расспрашивать или даже упоминать о чистке, происходившей в Эренфесте. Я начала задаваться вопросом, действительно ли она ничего не замечала. Может быть Георгина держала ее в неведении и исключала из своего плана.

Дитлинда продолжала болтать о себе и своем положении следующего ауба... и довольно скоро наша встреча закончилась без каких либо происшествий.

* * *

— Это было утомительно.

Таковы были мои первые слова по возвращению в общежитие Эренфеста. Мы провели все чаепитие, играя роль фона для хозяина мероприятия. И поскольку это была частная встреча, где присутствовали члены только двух герцогств, на протяжении всего чаепития с нами обращались как с людьми более низкого ранга, и все темы, которые мы обсуждали были теми, которые хотела обсуждать Дитлинда. Это было действительно очень утомительно.

Для меня хуже всего было то, что Дитлинда начала хвастаться легендами о Фердинанде, которые она, по видимому, услышала от других учеников и тех, кто учился вместе с ним. Это было бы не так плохо, если бы она не говорила об этом так, словно все описываемые события — это ее личные достижения. Я едва сдерживала желание закричать, что Фердинанд все еще подданный Эренфеста.

— Я боялась того, что она может знать о текущей ситуации в Эренфесте, и подготовилась к тому, что она может начать прощупывать нас, — сказала Шарлотта. — Но похоже я зря волновалась.

Я покачала головой.

— Госпожа Дитлинда может ничего не замечать, но были моменты, когда ее последователи казались особенно настороженными. Я полагаю, что некоторые из них знают больше, чем она.

Вильфрид нахмурился, его лицо явно омрачилось тенью беспокойства.

— Я знаю, что это не наша проблема, но я немного беспокоюсь о госпоже Дитлинде. Справиться ли она с ролью ауба, когда ее собственные последователи так много скрывают от нее?

— Возможно, они делают это из-за того, что она станет только временным аубом, — сказала Шарлотта.

Действительно, учитывая их нынешнее поведение, я была совершенно уверена, что последователи Дитлинды активно скрывали от нее информацию. На самом деле главный вопрос заключался в том, выполняли ли они волю ауба Аренсбаха, или это был какой-то план Георгины.

— Я чувствую, что это только усугубит ситуацию, когда правда в конце концов откроется ей, но... — Вильфрид запнулся и замолчал.

— Об этом должны думать дворяне Аренсбаха, — со вздохом вмешалась я. — Пока это не влияет на господина Фердинанда, нам не о чем беспокоиться.

Вильфрид уставился на меня. Его темно-зеленые глаза действительно были точь в точь такими же, как у Дитлинды.

— Твой тон немного холоден, Розмайн. Разве ты не беспокоишься о госпоже Дитлинде?

Я могла догадаться, что Вильфрид в каком-то роде чувствует себя близким Дитлинде. Ведь его тоже держали в неведении, манипулировали им и обманули, запятнав тем самым его репутацию. К несчастью для него, я так устала от ее поведения, что меня совсем не трогала ее будущая судьба. Тот факт, что я не сказала вслух, все что я думаю о Дитлинде, действительно заслуживал медали.

— Если она, не смотря на свое положение будущего ауба и наличие при ней стольких последователей, ничего не понимает, то это, должно быть, воля ауба Аренсбаха. Меня гораздо больше беспокоит то, что она сделает что-то, что в конце концов повлечет наказание и Фердинанда, ведь они будут связаны браком.

— Дядя справится. Он достаточно силен и сам по себе.

Когда я услышала, что он все равно продолжает беспокоиться о Дитлинде и полностью игнорирует Фердинанда, мое терпение лопнуло.

— Господин Фердинанд находится не в том положении, в котором он был раньше, когда жил в Эренфесте. У него мало верных людей рядом, и нет места, где он может создавать новые магические инструменты для себя. К тому же, кроме защиты самого себя, он должен также защищать и госпожу Летицию. Это ты, Вильфрид, кажешься мне слишком равнодушным.

Я бы предпочла, чтобы он беспокоился о своем дяде, человеке, который работал до кровавого пота ради него, чем о какой-то идиотке, которая не имеет для нас никакой ценности, кроме того, что она теперь невеста Фердинанда.

Мы с Вильфридом продолжали сверлить друг друга взглядом, пока стоящая рядом Шарлотта тяжело не вздохнула.

— Брат, сестра, никто из вас не равнодушен. Вы просто беспокоитесь о разных людях. Тот факт, что вы ссоритесь из-за чего-то столь банального, показывает, насколько вы оба, должно быть, устали.

— Шарлотта...

[[image:/storage/reader-images/b6c552dbc9c878c4a19e12946a237cc7672a34c7.png]]

— Ты права. Я виновата.

Получив замечание от нашей младшей сестры, мы с Вильфридом извинились друг перед другом, а затем попросили наших слуг заварить чай, чтобы мы могли успокоиться и продолжить разговор.

— Поставив в центр внимания Дитлинду, пусть ей и не хватает образования и навыков, они могли тем самым скрыть свои махинации, то есть действия и истинные намерения госпожи Георгины. И они могут делать это даже более успешно, чем обычно, — сказала я. — Это довольно опасно для Эренфеста.

Мы провели все чаепитие, внимая хвастливым замечаниям Дитлинды, и в процессе не узнали ничего нового об Аренсбахе. Это внезапное осознание заставило меня почувствовать себя еще более уставшей.

* * *

На этом чаепития не закончились. Прежде, чем я смогла восстановиться от истощения, заработанного при общении с Дитлиндой, я поняла, что мне нужно встретиться с некоторыми герцогствами среднего и низшего ранга. Я все еще чувствовала себя абсолютно несчастной, поэтому моя фальшивая улыбка была еще более фальшивой, чем обычно.

На этот раз наши сладости стали предметом чрезмерных похвал, а участники чаепития даже просили дать рецепт. Я решила упомянуть, что Дункельфельгер разработал свой собственный вид фунтового кекса, добавив в него свой фирменный фрукт — роур.

— Они использовали местные продукты?.. Какая замечательная идея. Я немедленно прикажу своим поварам последовать их примеру.

— Вы определенно в хороших отношениях с Дункельфельгером, госпожа Розмайн. Вы даже проводите совместные исследования...

— Мы из Иммердинка попросили разрешения присоединиться, но получили отказ. А мы только хотели быть чем-то полезными...

Каждое герцогство было заинтересовано в нашем совместном исследовании, так как это давало отличный шанс построить более крепкие связи с крупным герцогством. Было приятно, что в этот раз, в отличие от того, когда я встречалась только с герцогствами более низкого ранга, чаепитие не было просто кучкой негативных слухов о Сильвестре и остальных членах моей семьи. Но я не хотела слушать их безостановочное нытье о том, что им не разрешили присоединиться к нашему исследованию.

— Возможно, в следующий раз у вас будет возможность для сотрудничества, — сказала я, быстро сворачивая эту тему. После я начала говорить о книгах Эренфеста. Некоторые из присутствующих уже читали наш новый том после того, как одолжили экземпляр у Шарлотты на прошлых чаепитиях.

— Госпожа Рюльради из Йосбреннера, мне сказали, что вы брали книгу у Шарлотты, — сказала я. — Вы уже закончили читать ее?

— О да, я прочла. Прошлогодний выпуск «Любовных историй дворянской академии» был поистине восхитительным, поэтому я с нетерпением ждала новый том.

Рюльради была здесь как высшая дворянка, представляющая Йосбреннер, десятое герцогство, и она ухватилась за данную ей возможность, чтобы поговорить о «Любовных историях дворянской академии». Ее светло-зеленые глаза сияли на протяжении всего разговора. Я с облегчением поняла, что теперь все сосредоточены на книге.

— Госпожа Розмайн, как ваши дела с вашим женихом, господином Вильфридом? — спросила Рюльради. — Похож ли ваш роман на чудесную книжную историю?

Я не могла не вздрогнуть, когда поняла, что все смотрят на меня с надеждой в глазах.

— Эм... Наша любовь семейная и совсем не похожа на ту, что можно найти на страницах книг. Тем не менее, разве подобная стабильность не имеет своей прелести? В рассказах моей матушки есть драматические взлеты и падения, но я бы предпочла, чтобы моя собственная жизнь была ровной.

Я надеялась, что мой невнятный ответ заставить всех почувствовать скуку к этой теме и перейти к следующей, но Рюльради продолжала давить на меня.

— О боги... Вы сказали, что ваш роман крайне банален, и это несмотря на то великолепное украшение для волос, которое подарил вам господин Вильфрид?

— Оно прекрасно, не так ли? — спросил кто-то, соглашаясь с ее словами. — В нем так много радужных магических камней. Царящая между вами любовь и страсть очевидна для всех.

Так как члены королевской семьи и дворяне великих герцогств стали дарить украшения для волос во время выпускных церемоний, ученики из герцогств среднего и низкого ранга начали воспринимать украшения для волос как романтические подарки, которые дарят любимым.

Они измеряют силу любви причудливостью украшения для волос? Это действительно новость для меня. Я никак не могу сказать им, что получила это в подарок от Фердинанда, а не от моего жениха Вильфрида.

Помня об этом, я объяснила, что мое украшение было подарком от всех моих опекунов. Конечно же я убедилась, что моя история совпадает с той, что я рассказывала раньше. Это в какой то степени разрушило фантазии этих юных леди, но мне нужно было подчеркнуть, что украшение для волос придумал Фердинанд, иначе катастрофа, последовавшая за демонстрацией украшений Дитлинды, обеспечит его дурной славой.

— Это украшение для волос было подарком не только от Вильфрида, — сказала я. — Мои опекуны подготовили радужные магические камни, а мой наставник, господин Фердинанд, разработал дизайн украшения и создал его.

— Оо... Учитывая, как сильно они все заботятся о вас, кажется странным то, что вас все же отправили в храм.

Сильвестра снова окрестили злодеем.

Необходимость постоянно поправлять людей уже серьезно утомляла.

— Я не знаю, как выглядят храмы в других герцогствах, но мы, в Эренфесте, очень серьезно относимся к религиозным церемониям, — начала объяснять я. — Я не единственная, кто посещает наш храм. Вильфрид, Шарлотта и даже сам ауб посещают его.

— Я не могу поверить, что герцогская семья Эренфеста посещает храм. Эти здания такие грязные...

Хм. Это совсем не та реакция, которую я ожидала.

— В храме проводят религиозные обряды, — пояснила я. — И урожай герцогства может пострадать, если чаши гибов и центрального региона не будут снабжаться маной. В храме Эренфеста не хватало маны, после того как наши священники и священницы были переведены в храм Центра, поэтому мы, кандидаты в аубы, выполняем эту работу вместо них.

Конечно я добавила, что Вильфрид и Шарлотта также посещали сельские городки на весеннем молебне и празднике урожая.

— Если ваши герцогства страдают от малого урожая, то я бы посоветовала, чтобы ваши кандидаты в аубы действовали точно так же.

— Но ходить в храм и посещать сельские городки просто...

Я чувствовала себя все более и более глупо из-за того, что улыбалась и повторяла одно и тоже снова и снова, но в ответ я получала только невежественные гримасы.

Честно говоря, меня уже тошнило от постоянных жалоб этих невежд, которые не понимали важности религиозных церемоний или того, как на самом деле может выглядеть плохая ситуация. Меня чертовски раздражало, что эти люди не могли понять, как много Вильфрид и Шарлотта работали, чтобы заменить меня, в то время, когда они сами едва могли контролировать собственную ману.

— Итак, госпожа Розмайн, — сказала кандидат в аубы из Иммердинка. — Забудем о храме. Я хочу обсудить ваши совместные исследования. Какие исследования вы проводите вместе с великими герцогствами?

Я пожала плечами.

— В нашем исследовании с Дункельфельгером мы сосредоточились на тех самых религиозных церемониях, которые вы так презираете.

— Мы не так уж и против религиозных церемоний, которые проводят в дворянской академии. Нам всем нужно проходить ритуал получения божественной защиты на наших занятиях, так что...

Ага, понятно. Так вы возражаете именно против храма, да?

Я радостно хлопнула в ладоши. Конечно же про себя.

Постойте. Я поняла. Это идеально!

— В рамках нашего совместного исследования Эренфест будет проводить религиозную церемонию. Не хотели бы вы присоединиться? Конечно же, если вы сможете получить разрешение от Дункельфельгера.

— О боги. Вы позволите нам? — с яркой улыбкой спросила кандидат в аубы Иммердинка, которая так долго умоляла меня разрешить ей присоединиться. После она сказала, что я действительно очень добра, а затем проворчала, что Шарлотта отказывалась даже в малейшей степени пойти ей навстречу, как бы она не просила.

— Если вы даете разрешение Иммердинку, то я тоже хотела бы присоединиться.

— Если мужчины могут участвовать, то я поговорю с нашим кандидатом в аубы.

— В настоящее время у Йосбреннера нет кандидатов в аубы, поэтому, пожалуйста, позвольте мне участвовать в качестве представителя.

Я улыбнулась, когда все вместе стали просить о разрешении присоединиться. Удивительно, но они, казалось, не возражали против участия в религиозных церемониях, если это означало, что они смогут добавить свои имена под нашим совместным исследовательским проектом.

— Конечно, все зависит от того, получим ли мы разрешение Дункельфельгера. — сказала я. — Я спрошу их, но вы все должны сделать тоже самое. Разрешение будет дано только в том случае, если вы сможете достаточно ясно донести до них свою страсть.

Учитывая, что Дункельфельгер полагался на страстные призывы и массовое давление для того, чтобы убедить короля отправить Фердинанда в Аренсбах, я была уверена, что эти девушки примут аналогичный подход. По крайне мере, мне казалось, что это сработает куда лучше, чем если бы я просила лично, и таким образом каждый сможет принять участие в нашей религиозной церемонии.

О, и мне также понадобится разрешение от королевской семьи.

Добавляем небольшую интригу

— Юная леди, я хочу, чтобы вы точно сказали, что вы планируете. Чего вы хотите достичь, пригласив кандидатов в аубы с других территорий для участия в религиозной церемонии? Вы не обсуждали с нами этот вопрос! — заявила Рихарда сразу после нашего возвращения в общежитие Эренфеста. По ее вскинутым бровям, рукам, поставленным на бедра, ногам, твердо стоящим на земле, я могла сказать, что меня ждет лекция, но я ведь не сделала ничего, что могло бы вызвать подобное.

— Однако это произойдет только с разрешения Дункельфельгера, — добавила я.

— Это не проблема. Я упрекаю вас в том, что вы не посоветовались с нами, прежде чем сделать такой важный шаг.

— Разве ауб не сказал, что исследования, проводимые среди учеников, не требуют ни консультаций, ни разрешений? — уточнила я, вопросительно глядя на нее. Тут явно было какое то недоразумение.

Рихарда покачала головой.

— Если отбросить тот факт, что в вашем случае, вы должны советоваться, несмотря ни на что... Я говорю, что вам следует больше говорить с вашими последователями. По крайней мере, рассказывайте нам, о чем вы думаете и что планируете, прежде чем начинать действовать.

— Но разве мы уже не обсудили ритуал, который нам предстоит провести в рамках совместного исследования? Я просто предложила другим герцогствам принять в нем участие. Мы в любом случае будем проводить его.

В самом деле, независимо от того, будут они принимать участие или нет, ритуал будет проведен.

Рихарда снова покачала головой.

— Кого именно вы пытаетесь обмануть? Мы говорили только о том, что вы будете проводить этот ритуал лично. Почему вы вдруг решили привлечь кандидатов в аубы с других территорий?

У всех моих последователей было строгое выражение лица, и никто из них не возражал против слов Рихарды. Я недовольно поджала губы, а затем изобразила измученную улыбку.

— Что ж, могу сказать вам одно. Я совершенно точно устала мириться с амбициями средних и низших герцогств, которые не ищут ничего кроме личной выгоды, дурно отзываются о моей приемной семье, без конца насмехаются над ритуалами и отказываются прислушиваться к тому, что я говорю. Но причина совсем не в этом.

— Я вижу, вы очень расстроены. Ваш навык сокрытия эмоций стал куда лучше, — пробормотала Рихарда, а после раздраженно покачала головой. — Теперь вам нужно научиться тому, чтобы ваши истинные эмоции не влияли на ваши действия. Но в любом случае, юная леди, чего вы хотите добиться их участием в церемонии?

— Если они получат разрешение от Дункельфельгера, мы проведем ритуал посвящения здесь, в дворянской академии.

— Ритуал посвящения?.. Как тот, что проводится в храме примерно в это же время? — спросила Филина, приложив руку к своей щеке, словно вспомнив Хартмута и остальных, которые готовились к нему.

— Именно, — сказала я. — Есть ли более подходящий ритуал, который мы можем показать Дункельфельгеру, чем тот, который я провожу в Эренфесте чаще всего? Мне было бы трудно наполнить наши чаши самой, поэтому я ломала голову над альтернативой... но с таким количеством помощников это должно быть легко.

— Эм, госпожа Розмайн... это не кража маны у кандидатов из других герцогств? — робко спросила Гретия. Другие мои последователи тоже побледнели.

Я встретила ее взгляд и издала уточненный смешок.

— О боги. Следи за своими словами, Гретия. Не будет никакой кражи. Все участники будут добровольцами, которые так стремились помочь нам, что умоляли Дункельфельгер об этой возможности. Они будут предлагать свою ману по доброте душевной. Было бы грубо назвать это воровством, не так ли? И я уверена, что королевская семья будет рада, что нашлось так много кандидатов в аубы, желающих нам помочь.

Я никого не заставляла участвовать. Любой, кто не согласен с ритуалом, просто не должен принимать в нем участие.

— Госпожа Розмайн, а каким образом в это будет вовлечена королевская семья? — спросил Лауренц, который выглядел так, словно только что услышал что-то очень зловещее. Теодор согласно кивал головой с таким видом, будто хотел сбежать. Оба они явно боялись королевской семьи.

— Нам понадобится их разрешение, чтобы использовать храм дворянской академии, не так ли? Кроме того, даже если бы наши участники согласились помочь, с моей стороны было бы крайне грубо использовать чужую ману для себя, когда страна находится в таком отчаянном положении. Вот почему я намерена позволить королевской семье использовать собранную нами ману по своему усмотрению.

Я была уверена, что испытывающая нехватку маны королевская семья обрадуется подношению от такой большой группы кандидатов в аубы. Наличие их благодарности также удержит наших добровольцев от возможных жалоб.

После того, как Матиас выслушал мою немного запутанную идею, он кивнул. Его голубые глаза явно свидетельствовали о том, что он задумался над сказанным.

— Как вы думаете, какова вероятность того, что Дункельфельгер даст разрешение всем этим ученикам после того, как он столько раз отказывал другим? Мнение великих герцогств обычно так просто не изменить.

Я скривила губы в ухмылке.

— Я уверена, что ученики Дункельфельгера будут открыты для этой идеи. Особенно после того, как я предложу им принимать только тех, кто сыграет с ними в диттер. Это может пойти им только на пользу, ведь они хотят исследовать свой ритуал и иметь как можно больше соперников.

— Другими словами, вы хотите принести ваших так называемых «добровольцев» в жертву Дункельфельгеру... — ошеломленно сказал Матиас.

— Ну, ну. Можно сказать это более мягко. Эти ученики просто докажут свое горячее желание присоединиться к нашему исследованию. Я, конечно, совсем не думаю об этом, как о способе избавления от слишком частых контактов с Дункельфельгером или необходимости придумывать иной ритуал для проведения. Совсем нет.

— Они так же предоставят нам больше возможностей для исследования ритуала Дункельфельгера, — с улыбкой добавила Леонора, будучи убежденной моими словами о том, что это в наших интересах. — Их страсть и желание помочь столь велики, что я с трудом могу поверить в это. Я полностью поддерживаю предложение госпожи Розмайн.

Матиас вздохнул, а затем пробормотал.

— Признаюсь, никому из нас не хотелось бы играть в диттер снова и снова.

Дункельфельгер был великим герцогством с очень большим населением, поэтому все рыцари-ученики нашего герцогства были вынуждены собираться все вместе, каждый раз когда мы сражались против них. Это было неплохо для одного раза, но это становилось все более проблематичным, чем чаще нам приходилось играть с ними. Рыцари сопровождения Вильфрида и Шарлотты тоже должны были принимать участие в этом.

— Дункельфельгер получит возможность для исследования своего ритуала и диттера, королевская семья получит дополнительную ману... и, наконец, средние и низшие герцогства смогут принять участие в нашем совместном исследовании. Конечно, участники могут быть вымотаны играми с Дункельфельгером и аудиенцией у королевской семьи, из-за чего им будет сложнее использовать ману во время занятий, но разве это не великолепная идея, которая принесет пользу всем участникам?

Мои последователи смущенно переглянулись, будто они одновременно были согласны и не согласны со мной.

— Вы перечислили множество преимуществ для других, госпожа Розмайн, но что лично вы получите от этого?

— Я бы сказала, что мне достаточно того, что мы больше не будем вынуждены сражаться против Дункельфельгера... но по правде говоря, я хочу кое-чего иного. Я не могу рассказать вам всего, но позвольте сказать следующее: если королевская семья одобрит мою идею, то мы получим огромное преимущество.

Я написала в общежитие Дункельфельгера, а также Хильдебранду. Я выбрала третьего принца именно потому, что мне нужно было воспользоваться возможностями дворянской академии, так что я полагала, что мне нужно именно его разрешение, а не Анастасия.

Я позаботилась, чтобы в моих письмах были освещены все основные детали: от большого числа желающих присоединиться к нашему исследованию Дункельфельгер только выиграет. Ведь он может заставить их играть с ними в диттер, прежде чем дать разрешение увидеть ритуал Эренфеста. После ритуала посвящения вся собранная мана будет передана королевской семье, поэтому я просила разрешения воспользоваться алтарем в Сокровенном зале.

— Сначала мне нужно узнать больше деталей, — пришел мне ответ. — Приходи завтра днем.

Я отправила письмо принцу Хильдебранду, но ответил Анастасий... Это просто не имеет никакого смысла.

* * *

В конце концов меня снова вызвали в дворец Анастасия. Моя просьба заключалась только в том, чтобы мне разрешили использовать алтарь в Сокровенном зале, так что я была не против этой встречи. Но все изменилось, когда я пришла. Помимо Ханнелоры и ее последователей, так же были вызваны главы наших общежитий. Этот совместный исследовательский проект внезапно вызвал слишком много шума среди учеников.

— А теперь, Розмайн, расскажи нам, что именно ты собираешься сделать, — потребовал Анастасий, сверля меня взглядом. Он явно был настороже, и это нервировало. — Не скрывай ничего.

Я описала наш совместный исследовательский проект и объяснила, что Эренфест собирается провести ритуал посвящения. Естественно, я не забыла подчеркнуть, что королевская семья получит от этого значительную выгоду.

Выслушав мое объяснение, Анастасий прижал руку ко лбу прежде чем посмотреть сначала на меня, а потом на Ханнелору.

— Почему вы обе превращаете мелкие дела в большие проблемы?

— Мы обе? — переспросила я.

Ханнелора смущенно посмотрела себе под ноги.

— Я, э-э... подняла немного шума и побеспокоила королевскую семью.

Как оказалось, изучая свой ритуал, Дункельфельгер создал массивный столб света. Королевская семья получила много вопросов о странном происшествии. Хотя после этого рассказа у меня тоже возник один вопрос. Не пыталась ли Ханнелора и другие воссоздать ритуал, который я проводила?..

— Это... это моя вина не так ли? — спросила я.

— Ничуть. Мы экспериментировали с подношением нашей маны, как делали вы, госпожа Розмайн и с изменением формы копья. Результатом, как вы теперь знаете, стал столб света, который бил с территории нашего общежития. Это исключительно наша вина.

Судя по всему, они разделились на две команды, чтобы провести ритуал перед игрой на тренировочной площадке, которая построена рядом с их общежитием. Это действительно говорило об экстравагантном богатстве Дункельфельгера как великого герцогства.

Что ж, ну как минимум меня это не удивляет. Дункельфельгер сделает все, что угодно или потратит любое количество маны, чтобы стать сильнее.

— Вчера к нам обратилось много герцогств с просьбой разрешить им участвовать в нашем совместном исследовании, — сказал Руфен, глава их общежития. Затем на его лице расплылась широкая улыбка. — Сначала вы зажгли наши сердца «Повестью о диттере» и ритуалом для получения настоящих благословений, а теперь вы подарили нам массу противников. У меня нет слов, чтобы выразить вам нашу благодарность, госпожа Розмайн. Ваша репутация в нашем общежитии сразу взлетела. Прошлой ночью мы устроили праздник в вашу честь.

Да, не нужна мне такая репутация...

Я надеялась, что волна новых желающих немного затормозит Дункельфельгер, но они разгромили их всех, даже не вспотев. И теперь, они приглашали и другие герцогства принять участие в нашем проекте.

— Если вы собираетесь играть в диттер после получения благословения богов, то, возможно, вам стоит позволить другим герцогствам объединиться в команды, — сказала я. — Кроме того, если вы продемонстрируете им силу, которую можно обрести при помощи ритуалов, то, возможно, в будущем они будут более серьезно относиться к религиозным церемониям, — почти тоже самое я сказала рыцарям-ученикам Эренфеста, когда советовала им учиться у Дункельфельгера и зарабатывать благословения самостоятельно.

— Хм.

— Эм, ну... разве для Дункельфельгера не будет куда интереснее, если ваши противники станут сильнее?

— ВЕРНО!

Руфен был явно полон энтузиазма, хотя теперь, когда мы пришли к согласию, наша беседа постепенно заглохла. Именно тогда Ханнелора нервно заговорила.

— Мы согласны позволить другим герцогствам участвовать, так как Дункельфельгер также выигрывает, но не будет ли слишком много имен в списке участников? Мой брат сказал, что вряд ли их вклад будет значимым.

Лично я не была согласна с последним утверждением, поскольку они собирались принять участие в ритуале посвящения и играть в диттер, но в глазах Дункельфельгера это имело мало веса.

Играть в диттер и совершать ритуалы для дункельфельгерцев так же естественно, как дышать. Логично, что они не считают, что когда это делают другие, это не стоит большой похвалы.

Нам нужен был какой то компромисс — что-то, что ослабило бы опасения Дункельфельгера по поводу того, что вклад других герцогств не достаточен, и одновременно успокоило бы и тех, кто хотел принять участие. Однако теперь, когда я подумала об этом, все что я делала, это просто приглашала людей поучаствовать в ритуале. Не было никаких обещаний, что они получат награду за свой вклад. Они сами убедили себя в этом.

Немного подумав, я подняла руку и улыбнулась.

— В таком случае, как на счет того, чтобы указать их имена в качестве помощников в самом конце нашего исследования? Мы можем перечислить имена рыцарей-учеников, которые отвечали на вопросы анкеты, а также кандидатов в аубы и высших дворян, которые приняли участие в ритуале. А в списке проводящих исследование будет только Дункельфельгер и Эренфест. Все должны быть довольны таким вариантом.

— Н-ну... — Ханнелора некоторое время внимательно смотрела на меня, а затем кивнула. — Полагаю, это подойдет. Я уверена, что мой брат тоже согласится.

— Пожалуйста, скажите господину Лестилауту, чтобы он делал все возможное на своих занятиях. Мы будем должны дождаться, пока он закончит с ними, прежде чем мы сможем провести ритуал.

— Это не должно занять много времени. Он очень усердно работал, чтобы впечатлить вас своей скоростью, — с усмешкой сказала Ханнелора, хваля своего брата за успешное завершение части занятий. Очевидно, что он должен был закончить со всеми ними примерно в тоже время, что и в прошлом году. Учитывая, что теперь он был на последнем курсе, это было явное достижение.

— Ну, можно сказать, что я поражена. Я не думала, что он будет столь упорен. Свяжитесь со мной, когда ваши игры в диттер с другими герцогствами завершатся, и вы определитесь со списком участников ритуала.

— Вы можете рассчитывать на меня! — неожиданно вмешался в наш разговор Руфен. Ханнелора и я посмотрели на него, а затем синхронно пожали плечами.

Анастасий прокашлялся.

— Розмайн, что касается твоей просьбы... Ты можешь не знать этого, но святилище в Сокровенном зале управляется храмом Центра.

Я уже знала об этом. В конце концов именно храм Центра отвечал за проведение как церемонии звёздного сплетения во время собрания герцогов, так и церемонии совершеннолетия в дворянской академии.

— Тебе будет нужно их разрешение, чтобы использовать божественные инструменты, хранимые в дворянской академии, — продолжил Анастасий. — Но похоже, что они сейчас очень заняты.

— Да, ритуал посвящения, как раз проводится примерно в это время, — ответила я.

Храм Центра собрал священников и священниц с наибольшим количеством маны из самых разных герцогств, поэтому, вероятно, он не испытывал таких трудностей, как Эренфест. Но в то же время, возможно, у него было больше чаш, которые нужно было наполнить.

— В таком случае, я привезу все, что необходимо из Эренфеста. Можем ли мы хотя бы воспользоваться самой комнатой с алтарем? Я хочу, чтобы все участники понимали, что они молятся богам.

— Можешь. До тех пор, пока ты не касаешься святыни.

— Я благодарна, — ответила я, но тут я кое что осознала. — Э-э-э, но если мы не можем коснуться алтаря, то мы не сможем поставить на него чаши, чтобы наполнить их маной, не так ли? Как мы обойдем эту проблему? Не могли бы вы сделать исключение в этой части?

Мы всегда могли попросить прислать из Эренфеста ковер, проводящий ману, но если мы не могли коснуться чаш, то мы не могли предложить свою ману.

— Нет. Стоит признать, что наши руки связаны.

— Я могу сделать чаши из своего штапа, так что это не будет проблемой, но...

— Ты можешь?! — воскликнул Анастасий, перебивая меня.

Я действительно могла. Одно из заклинаний, на которое я наткнулась в подземном архиве, как раз описывало этот процесс.

— Но, — продолжила я. — Королевская семья не сможет забрать эти чаши в Центр. Вам нужно будет либо создать чаши самостоятельно, либо принести много пустых магических камней.

Королевской семье было бы гораздо лучше научиться делать чаши из своих штапов, но создание божественных инструментов возможно только в том случае, если вы направляете в них свою ману. По этим причинам использование пустых магических камней было более разумным.

Анастасий устало вздохнул. Королевская семья, по видимому, была убеждена, что похоже им придется лишиться всей этой поднесенной маны, ведь они не ожидали, что храм даст разрешение на использование чаш.

— То есть, другими словами, если мы не можем взять божественные инструменты, то можем сами сделать чаши или забрать ману из твоей чаши при помощи магических камней. Похоже тебе известно много уловок, Розмайн.

Я захихикала.

— Вы можете поблагодарить за это моего учителя.

Анастасий снова прижал руку ко лбу.

— Честно говоря, дополнительная мана, которую мы получим через этот ритуал посвящения, будет для нас огромной поддержкой.

— Я рада слышать это. Я хотела бы, чтобы королевская семья тоже приняла участие. Это возможно?

— Ты хочешь, чтобы мы участвовали? — снова удивился Анастасий.

Я торжественно кивнула. Если они возьмут на себя инициативу, мы сможем затруднить для других герцогств возможности для возражения. Кроме того, королевская семья нуждалась в божественной защите, и чем больше у них будет возможностей для молитв, тем лучше.

— Правильно ли я предполагаю, что этот конфликт с храмом Центра помешал королевской семье участвовать в каких-либо религиозных церемониях? — спросила я. — Совместная молитва улучшает поток маны и облегчает получение благословений, так почему бы вам не присоединиться к нам?

Конечно, они совсем не обязаны.

— Я... подумаю об этом.

Так мы заложили основу для ритуала.

Получив нагоняй от Хиршуры, которая велела мне больше не прерывать ее исследования такими бессмысленными вызовами, я вернулась в спальню и написала доклад в Эренфест. Я объяснила последовательность событий, которая привела к моему плану проведения ритуала посвящения вместе с королевской семьей, а затем попросила их прислать ковер, проводящий ману, для подношения богам, мои церемониальные одежды главы храма и церемониальные одежды моего брата и сестры.

— Мы с Шарлоттой тоже участвуем? — спросил Вильфрид.

— Да. Если мы все будем действовать вместе и единообразно, то сможем искоренить один из слухов, который ухудшает репутацию нашего отца. Вы впервые присоединитесь ко мне во время ритуала посвящения, но процесс такой же, как и при направлении маны в основание герцогства. Я не сомневаюсь, что у тебя все выйдет с первой попытки, поэтому, пожалуйста, постарайся вести себя так, словно ты делал это уже сто раз.

Они оба кивнули.

* * *

— Госпожа Розмайн, пришел ответ из Эренфеста.

Судя по письму, наша ситуация в дворянской академии была такой критичной, что Флоренция упала в обморок, когда прочитала мой отчет. В записке, написанной Сильвестром, было сделано два акцента: нам пришлют все необходимое, но мы ни при каких обстоятельствах не должны потерпеть провала, ведь королевская семья вовлечена в это дело.

Между прочим, мне так же передали и приложенное письмо от Хартмута. Он похоже был готов плакать горькими слезами, когда читал отчет Клариссы и поэтому снова жаловался на то, что он выпустился «слишком рано». Его почерк был немного... э-э напряженным. Он давил на перо так сильно, что строки казались немного дрожащим и каждое слово буквально выдавливалось на бумаге.

— Теперь я немного боюсь возвращаться в Эренфест... — пробормотала Леонора. — Хартмут станет огромной головной болью. Я уверена.

Я ответила Хартмуту, описав ему свой план, согласно которому все мои взрослые последователи повторно пройдут церемонию получения божественной защиты, поэтому ему нужно запомнить имена всех богов и ежедневно молиться им в рамках подготовки. Я подумала, что это на какое-то время займет его и поднимет настроение, но Юдит это не убедило.

— Хартмут выполнит эту задачу в кратчайшие сроки, — сказала она. — Возможно, вам также стоит попросить его оказать помощь Ангелике в части запоминания имен. Это должно занять его на всю зиму.

Лицо Филины побледнело.

— Разве это не станет дополнительным бременем для Дамуэля?

— Ах! — вскрикнула Юдит, а потом рассмеялась. — Я уверена, что с ним все будет в порядке.

— Н-нет, н-не будет!

Пока мои последователи продолжали болтать, уголки моих губ приподнялись в теплой улыбке. Было приятно видеть, что они ведут себя как хорошие друзья.

Впервые за долгое время я почувствовала себя по настоящему спокойной.

Подготовка к ритуалу

Мы договорились провести ритуал посвящения перед алтарем в Сокровенном зале дворянской академии, но до этого нужно было дождаться окончания занятий у Лестилаута, а Эренфест должен был завершить свой собственный ритуал посвящения. Тем временем, герцогства, обратившиеся к Дункельфельгеру с целью присоединиться к нашим исследованиям, будут играть в диттер, что определит, кому из них будет разрешено участвовать.

— Мюриэла, пожалуйста, отправь ордоннанц в Дункельфельгер относительно участников, — сказала я. — Передай им просьбу о допуске только высших дворян и кандидатов в аубы, так как все, кто обладает меньшей количеством маны, будут испытывать трудности. Также им нужно сообщить, что первокурсники, которые только недавно научились сжимать ману, тоже не могут участвовать.

Вильфрид и Шарлотта, когда только начинали привыкать к управлению своей маной, с трудом справлялись во время ритуала, даже, несмотря на то, что они использовали магические камни, наполненные моей маной. Кроме того, в других герцогствах было принято ждать, пока дети освоят метод сжатия маны в дворянской академии, прежде чем начать обучение магии. У нас не было взрослых, которые могли бы помочь всем новичкам, поэтому участникам, которые ранее не жертвовали ману, было бы опасно участвовать.

— Госпожа Розмайн, пришел ответ. Они принимают ваши условия и готовы играть. В данный момент они ожидают формирование команд из низших и средних герцогств.

Вау. Всем им мои глубочайшие соболезнования.

Я потянулась за ранее одолженными книгами, сцепив руки в безмолвной молитве.

— Пожалуй, я тогда пока почитаю. Все остальные приготовления можно провести после завершения ритуала посвящения в храме.

Я читала книги и посещала лабораторию учителя Хиршуры, наслаждаясь выдавшимся для отдыха временем. Я даже посетила несколько чаепитий, но чаще всего слышала жалобы на то, что для участия в наших исследованиях участникам придется играть в диттер.

Похоже, что жители Дункельфельгера все еще были недовольны тем, что нам удалось найти способ играть в диттер на скорость, а не в диттер по краже сокровищ, так что они позаботились о том, чтобы следующие игры были по краже сокровища. Другие герцогства, конечно, знали о нем только по письменным урокам — ранее им не довелось в него играть. В результате, даже с командами из своих лучших игроков, они потерпели полное поражение. Восстанавливающие зелья тоже не помогли.

Я улыбнулась, слушая их ворчание.

— Диттер — необходимое условие для проведения исследований с Дункельфельгером. Эренфесту тоже пришлось играть против них.

Хоть наша игра в диттер по краже сокровищ и состоялась на первом курсе. И это даже не было обманом. Угу.

Все эти разговоры о совместных исследованиях и диттере выматывали меньше, чем, выслушивание людей, плохо отзывающихся о Сильвестре. Впервые в жизни я была благодарна Дункельфельгеру за его увлечение.

Кроме того, я слушала отчеты о проделанной работе от служащих-учеников, которые проводили совместные исследования с Древанхелем. Гундольф, кажется, вкладывал в проект много сил — он уже включал бумагу в различные зелья, которые должны были раскрыть особые черты каждого магического растения. Сами изменения были незначительными, например, бумага из нансейва, которую мы использовали для пропусков, передвигалась быстрее или показывала движение с большего расстояния, чем раньше.

— Значит, действие бумаги усиливается... — размышляла я. — Моей конечной целью является производство подвижных книг для моей библиотеки, которые будут намного тяжелее единичных листов бумаги, пожалуйста, передайте им, чтобы они продолжали усердно трудиться, пока не добьются желаемого результата. В эти книги также будут включены магические круги, а потому я хотела бы уменьшить расход маны путем улучшения качества ингредиентов.

Для создания музыки можно было переписать песню на лист бумаги из эйфона, а затем провести по нему магическим камнем. И все же еще так много всего было не исследовано.

— Вероятно, мы даже сможем создать инструменты для автоматического воспроизведения музыки, присоединив к ним бумагу из эйфона, ведь нужно просто поднести магические камни к нотам, — пробормотала я. Мои мысли тут же вернулись к духовому органу времен моей жизни как Урано, который автоматически воспроизводил любую перфокарту с записанной музыкой, вставленную в него. Это было поистине потрясающим зрелищем.

И хоть я говорила сама с собой, Марианна, услышав мое бормотание, сказала:

— Позвольте мне передать эти предложения учителю Гундольфу. А то не так давно мы получили в свой адрес укор, что у нас «нет интересных идей».

— Я не против, конечно, если вас устраивает использовать мои идеи, а не свои собственные.

Казалось, служащие Эренфеста еще не успевали за служащими Древанхеля, вкладывавшими все силы в свои исследования. Марианна, например, уже не так была уверена в себе.

— После того, как вы окончите академию и вернетесь в Эренфест, у вас будет меньше возможностей поучаствовать в исследованиях такого высокого уровня, как данный проект с Древанхелем, — сказала я. — Возможно, наступит время, когда между вами и другими появится ощутимая разница, а строгие слова учителей будут вас угнетать. Помните — вы не должны падать духом. Ни в коем случае не опускайте руки и продолжайте свои исследования.

Мы получили отчет от Клариссы, сообщавший, что занятия Лестилаута окончены. Она также приложила результаты их анкетирования — похоже, что в Дункельфельгере слуги и служащие меча также обладали защитой от множества богов.

— Дункельфельгер действительно является герцогством, которое существует ради диттера и процветает благодаря ему, — заметила Филина, выдвигаясь.

Я твердо кивнула, соглашаясь.

— Исходя из того, что обсуждалось во время чаепития, рыцари-ученики прочих герцогств ошеломлены сражениями в диттер. Сам Дункельфельгер живее, чем когда-либо, но все остальные истощены.

— Представляю.

Затем Филина достала доску, которую протянула мне.

— Госпожа Розмайн, вот список студентов, которые будут участвовать в ритуале. Взгляните, пожалуйста.

Я согласилась и начала читать с доски. Здесь были перечислены герцогства, прошедшие процесс отбора с помощью диттера, и рядом с каждым были указаны имена от трех до восьми студентов. Чем выше был рейтинг герцогства, тем больше было его представителей. В церемонии должны были участвовать более половины всех герцогств Юргеншмидта, в общей сложности более шестидесяти студентов.

— Я вижу, что будут участвовать и более крупные герцогства, — сказала я. — Я думала, они планируют просто наблюдать, пока не станут известны результаты.

— Это прекрасная возможность заранее узнать, что исследуют другие герцогства, и наши исследования в области увеличения числа божественных защит, привлекут больше внимания к Эренфесту, чем что-либо на состязании герцогств.

Другими словами, они в полной мере использовали этот шанс принять участие в том, что, несомненно, станет великим событием. Также были перечислены имена дворян из Классенбурга, Древанхеля и Аренсбаха. От Древанхеля собирались участвовать все кандидаты в аубы, а Аренсбах выдвигал только служащих-учеников, то есть сама Дитлинда участвовать не будет.

Я наклонила голову, продолжая просматривать имена.

— Смотрю, тут нет Иммердинка, несмотря на то, как сильно его представители во время чаепитий заявляли, что хотят участвовать.

— Было всего несколько мелких и средних герцогств, у которых была свобода действий для игры в диттер. Многие отказались от игры, когда услышали о том, что другие были избиты, а также, узнав стоимость восстанавливающих зелий.

Мм... Я понимаю, почему. Я свалила все это на другие герцогства именно потому, что не хотела сама через это проходить.

Мне было интересно, станет ли ритуал посвящения кошмаром для герцогств, потративших бездну восстанавливающих зелий для игры в диттер. В Эренфесте было много высококачественных ингредиентов в месте сбора, чего нельзя было сказать о других герцогствах.

Может, нам стоит заняться распространением восстанавливающих зелий...

— Госпожа Розмайн, нам предстоит объяснить участникам процесс ритуала, — продолжила Филина, возвращая меня к реальности.

— Действительно. Давай, посмотрим... Полагаю, им нужно будет знать, как провести очищение утром в день ритуала, приготовить восстанавливающее зелье, а также выучить соответствующую молитву. У них не будет церемониальных одеяний, тут уж ничего не поделаешь, — сказала я, вспоминая свои дни в бытность священницей, когда храму нужна была только моя мана. — Возможно, нам следует послать эти инструкции ордоннанцом, а затем еще отправить служащих-учеников. На этой доске записана молитва, которая им понадобится, пусть они перепишут ее для себя.

— Понятно, — ответили мои служащие, согласно кивая.

— Розмайн, — окликнул меня Вильфрид, выглядя обеспокоенным, — Я тоже не знаю молитвы для ритуала посвящения. Я только помогал на весенней молитве и празднике урожая.

— Это та же молитва, которую мы произносим при пожертвовании маны основанию герцогства. Тебе напомнить ее?

Я записала молитву на отдельной доске и передала её Вильфриду.

Прочитав текст, Вильфрид заметно расслабился и вздохнул с облегчением. Шарлотта тоже просмотрела текст, взглянув на него из-за плеча, а затем улыбнулась: кажется, она знакома с текстом.

— Кстати, — сказал Вильфрид, — мы получили сообщение из Эренфеста. Похоже, что их ритуал посвящения закончился, и они подготавливают инструменты, которые нам понадобятся. Боюсь, доставка всего из храма в замок во время снегопада будет сложной.

С моим пандобусом перемещение багажа не составляло труда, но в Эренфесте сейчас полагались на обычных ездовых зверей. Кроме того, они еще не убили Повелителя Зимы этого года, поэтому метели были в самом разгаре. Корнелиусу, Хартмуту и остальным, кажется, приходилось перемещаться туда-сюда между храмом и замком.

Вильфрид продолжил:

— Они также сказали, что ты должна получить разрешение королевской семьи на участие Хартмута в ритуале.

Так же, как и в прошлом году Фердинанд принес писание, здесь должен был присутствовать кто-то, кто мог бы управлять инструментами, которые использовались для ритуала. Хартмут утверждал, что эта обязанность лежит на главном священнике.

— Мне кажется, что он просто хочет посмотреть на ваш ритуал, госпожа Розмайн... — сказала Юдит.

Леонора кивнула.

— Это точно.

Филина и Родерих с веселыми улыбками обменялись взглядами.

— Думаю, ты права, Юдит, но в дворянской академии нет служителей, чтобы подготовить ритуал, — сказала Филина. — Мы также не получим помощи из храма Центра, верно?

— При работе в дворянской академии важен статус, — добавил Родерих. — Вам будет трудно все делать одной, госпожа Розмайн, а Хартмут, как высший дворянин, станет идеальным помощником.

Действительно, было бы трудно провести ритуал только с теми, кто был в общежитии Эренфеста. Филина и Родерих стали свидетелями подготовки Хартмута к становлению главным священником и знали, как много строгих, подробных традиций необходимо соблюдать во время религиозных церемоний, но и этого было недостаточно. Они не знали ни одной храмовой церемонии и даже не присутствовали ни на одной, потому что присутствовать на них могли лишь священники. Нам нужен был кто-то, кто мог бы взять на себя ответственность.

— Полагаю, у нас нет другого выбора — придется вызвать Хартмута, — согласилась я.

Я быстро написала письмо Эглантине. С кем бы из членов королевской семьи я ни пыталась связаться, ответ получала от Анастасия, поэтому решила, что с самого начала стоит писать ему.

Как я и думала, вскоре пришел ордоннанц от Анастасия. Он сообщил, что Хартмуту разрешено присутствовать, а затем добавил:

— Пришли нам подробное описание процесса и список всех ожидаемых участников, потому что отец тоже будет участвовать в ритуале. Похоже, он считает нужным и необходимым поблагодарить всех, кто собирается пожертвовать нам ману.

Сам король собирался принять участие, возможно, это из-за моего совета королевской семье самим испробовать ритуалы. Они, вероятно, получат много божественных защит, если выучат молитву для ритуала посвящения, ведь они вливали в основание Юргеншмидта такое огромное количество маны.

Пока я рассматривала это, как хорошую возможность облегчить ношу королевской семьи, все остальные были вне себя от новости.

— Подождите! — крикнул Вильфрид. — Король присоединяется?! Разве теперь мероприятие не станет еще более грандиозным, чем планировалось изначально?

— Это непредвиденная ситуация, дорогой брат, но у нас нет возможности остановить это, — сказала Шарлотта с пустотой в глазах.

— Неужели, все так серьезно? — спросила я. — Все, что мы делаем, это призываем всех жертвовать свою ману.

Шарлотта весьма обеспокоенно посмотрела на меня.

— Я понимаю, почему ты сама не очень ценишь ману, сестра — твой потенциал так велик, и получение всех этих божественных защит дало тебе больше, чем ты можешь использовать, но нехватка маны, поразившая мир, не поддается описанию. Сам король считает необходимым поблагодарить тех, кто предлагает свою поддержку.

— Обычно, чтобы получить похвалу напрямую от короля, необходимо стать первым в классе, — добавил Вильфрид. — Но теперь он хочет отблагодарить всех наших участников. Вот насколько грандиозным и значимым стал ритуал.

Шарлотта была права — из-за обилия маны у себя я сильно недооценила ее ценность. Только сейчас до меня дошло, что мой маленький заговор вышел из-под контроля.

Как мне и было велено, я скопировала процесс ритуала и список участников на доску, которую после доставят Анастасию.

— Возможно, стоит использовать восстанавливающие зелья в качестве награды за участие, раз мана действительно так важна... — размышляла я вслух.

— Награда за участие?..— вторила Шарлотта, моргая.

Я кивнула.

— Кажется, что герцогства, игравшие в диттер, в процессе игры использовали значительное количество восстанавливающих зелий. А потому им понадобится больше зелий после того, как они пожертвуют свою ману.

Малые и средние герцогства уже помогали нам с ритуалом — было бы слишком просить их использовать свои собственные зелья. К тому же, при наличии возможности немедленно восполнить свою ману, вероятно, они будут чувствовать себя спокойнее.

— Поскольку мы собираемся получать так много маны от всех, — продолжила я, — Мне кажется, нам стоит раздать добрую версию зелий Фердинанда, чтобы помочь всем восстановиться.

— Сестра, не хочу показаться грубой, но все герцогства, которые получат эти зелья, вероятнее всего решат, что это какая-то жестокая шутка. Нет ли чего-нибудь повкуснее, что мы могли бы им предложить?

Зелья восстановления из плодов бленруса были вкуснее, но сами плоды были редкими, и их можно было собрать только в Хальдензеле. То есть, это не то, что можно легко получить в дворянской академии.

— Если мы предпочитаем использовать альтернативу... есть зелья, которые восстанавливают ману, но не снимают истощение. Однако, я не уверена в том, что их можно использовать, так как студенты, не привыкшие к ритуалу, наверняка почувствуют себя полностью истощенными.

— Восстановления их маны должно быть достаточно. Но каковы они на вкус?

— На мой взгляд, не такие уж и плохие.

— Как мы можем доверять твоему чувству вкуса, когда ты пьешь дядины зелья, как воду? — спросил Вильфрид. — Мы должны сами попробовать их на вкус.

Шарлотта восторженно кивнула в знак согласия, и я, пройдя в комнату для смешивания, приготовила для них несколько эксклюзивных зелий восстановления. В качестве испытуемых выступили рыцари-ученики, собравшие ингредиенты.

— На вкус он не так уж плох, — сказал Вильфрид. — Почти не отличается от обычных восстанавливающих зелий.

— Однако, по силе и времени начала работы они очень даже уступают, — заметила я. — Если мы планируем раздавать их в других герцогствах, то нам нужно что-то более эффективное. Давайте обойдемся доброй версией зелий.

Увы, я была единственной, кто придерживался такого мнения — все рыцари-ученики, использовавшие обычные зелья для своих занятий, качали головами.

— Для тех из нас, кто привык к обычным зельям, менее эффективной версии более чем достаточно. Они действуют быстро, восстанавливая при этом много маны.

— К тому же, вместо того, чтобы давать другим студентам зелья, от которых они могут отказаться из-за вкуса и запаха, не безопаснее ли раздать то, что они гарантированно выпьют?

По настоятельной, крайне настоятельной рекомендации Шарлотты и рыцарей-учеников я решила распространять зелья восстановления, которые восстанавливают только ману. Их можно было легко приготовить из ингредиентов, которые были доступны в нашем месте сбора.

— В таком случае мы приготовим зелья на всех участников, — сказала я. У меня не было времени спрашивать Фердинанда, можно ли делиться рецептом, поэтому я просто попросила Родериха и Мюриэлу помочь, приказав им никому ничего не рассказывать.

— Госпожа Розмайн, мне кажется, что вы могли бы и сами с этим справиться, — сказал измученный Родерих, потратив довольно много времени на нарезку и последующее смешивание ингредиентов.

Мюриэла улыбнулась и отметила, что с моей стороны было бы неприлично прятаться в комнате для смешивания в одиночку. И с этими словами она начала выносить коробки из комнаты.

* * *

Настал день проведения ритуала.

После завтрака мы, как кандидаты в аубы, проводили последние проверки в общей комнате, когда из круга перемещения появился Хартмут, одетый в церемониальные синие одежды священника.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — у меня с собой божественные инструменты. А также ваши церемониальные одежды.

— Рихарда, Гретия, будьте добры, сделайте необходимые приготовления, чтобы переодеть меня, — сказала я. Услышав мой приказ, они тут же принялись за дело, как и те, кто обслуживал Вильфрида и Шарлотту.

— Господин Вильфрид, госпожа Шарлотта, поскольку вы никогда не участвовали в ритуале, у вас нет поясов или украшений божественного цвета зимы, — сказал Хартмут. — Я попросил ваших последователей найти материалы, которые могли бы заменить их.

Вероятно, этот вопрос сильно занял их слуг, оставшихся в замке.

— Церемония состоится сегодня днем, — сказала я. — Нам необходимо попросить королевскую семью открыть Сокровенный зал, а утром провести последние приготовления. Хартмут, могу ли я доверить тебе присмотр за происходящим там?

— Вы можете рассчитывать на меня. Это ритуал, представляющий госпожу Розмайн, святую Эренфеста. Он должен быть совершенным. Я возношу свои молитвы и благодарность богам за то, что я могу участвовать в ритуале посвящения дворянской академии! — заявил Хартмут, притягивая к себе все взгляды, тем, что почти начал молиться. Я была немного обеспокоена его чрезмерным энтузиазмом, но до ритуала оставалось совсем немного времени, а в нем должна была участвовать королевская семья, поэтому участник, который бы проследил за идеальностью подготовки был нам просто необходим.

Наблюдая краем глаза за тем, как Хартмут продолжает молиться, я послала ордоннанц королевской семье. Только они, герцоги и те, кому доверена магические камни с маной королевской семьи, могли открыть Сокровенный зал. Это было одной из причин, почему в дворянской академии всегда должен был присутствовать член королевской семьи.

— Все мои последователи, которые не участвуют в подготовке сменной одежды — то есть все, кроме Рихарды и Гретии — будут сопровождать меня в Сокровенный зал, — сказала я. — Будет невежливо, если мы прибудем позже королевской семьи, а потому давайте поспешим.

Вильфрид и Шарлотта также взяли с собой своих последователей. Мы приказали нашей свите принести все необходимое для церемонии, а затем стали ожидать в зале. Хильдебранд прибыл очень быстро.

— Розмайн, — поприветствовал он.

— Принц Хильдебранд. Примите мою скромную благодарность за вашу сегодняшнюю помощь.

После продолжительного обмена приветствиями Хильдебранд попросил своего главного слугу Артура поднять его, чтобы он мог коснуться магического камня на двери, ведущей в Сокровенный зал. Она тут же открылась.

— Для занятий мы даем учителям магические камни, чтобы они сами смогли при необходимости открыть дверь, — объяснил Хильдебранд. — Однако, сегодня я хотел сам это сделать.

Хильдебранд был еще слишком мал для участия в ритуале — как бы он не просил присоединиться, нельзя было допустить, чтобы член королевской семьи перенапрягся и потерял сознание, так что мы попросили Анастасия отговорить его. Возможно, чтобы Хильдебранд не чувствовал себя обделенным, король разрешил ему открыть дверь.

Убедившись, что все необходимое доставлено в Сокровенный зал, Хартмут принялся следить за приготовлениями. Я уже планировала последовать за ним, но Брюнхильда дернула меня за рукав и улыбнулась: похоже, моя работа здесь — разобраться с Хильдебрандом.

— Отец приказал, чтобы только участники из Эренфеста могли войти в зал, пока не закончатся приготовления, — сказал Хильдебранд.

— Благодарю, что вы активно ищете способы помочь нам, принц Хильдебранд, — сказала я, отмечая про себя, что нахожу приятной его гордость за свою работу. После этого я отвечала на все его вопросы о ритуале.

— Розмайн, сегодня будет участвовать много людей, не так ли? А где будут стоять рыцари сопровождения?

— Рыцари сопровождения не могут присутствовать в церемониальных мероприятиях. Только участвующие в ритуале допускаются внутрь Сокровенного зала.

— Что?.. — моргая, спросил Хильдебранд.

Я смотрела на него в ответ.

— На церемониях могут присутствовать только священники и служители. То же самое относится и к церемонии звёздного сплетения в храме Центра, не так ли? Я спрашивала их, могу ли я взять с собой рыцарей сопровождения, когда буду проводить церемонию в качестве главы храма, на что они ответили категорическим отказом. Наш ритуал такое же религиозное мероприятие, поэтому рыцари сопровождения должны будут ждать за пределами зала.

Артур резко вдохнул, а затем воскликнул:

— Я не знал об этом! — его глаза были расширены, кажется, он был полностью не согласен с этим, не намереваясь уступать.

— В ритуале будет участвовать множество кандидатов в аубы, — сказала я. — И для всех желающих привести своих последователей внутрь просто не найдется места. Кроме того, все присутствующие будут подвержены риску высасывания маны, когда она начнет течь, независимо от того, принимают они активное участие или нет. Любые присутствующие рыцари сопровождения не смогут эффективно защитить своих подопечных.

— Не было ни единого случая, чтобы кандидаты в аубы или члены королевской семьи оставляли своих рыцарей сопровождения. Это немыслимо, — протестовал Артур. И он, и Хильдебранд не желали признавать реальность.

— Насколько я понимаю, единственная религиозная церемония, которую кандидаты в аубы и члены королевской семьи все еще проводят, — это восполнение маны в их основаниях, — сказала я. — В Эренфесте рыцари охраны не могут входить в комнату, где мы пополняем маной основание герцогства, они просто ожидают нас за дверью. А в Центре рыцари сопровождения входят в зал восполнения маны?..

— Нет, — ответил Артур. — Там могут находиться только члены королевской семьи, которые жертвуют свою ману.

— То же самое касается и проведения прочих религиозных церемоний. Как вам такое предложение: на время проведения церемонии мы разместим в зале только рыцарей сопровождения Эренфеста, будет ли в таком случае королевская семья чувствовать себя в безопасности?

— Нет, только в присутствии рыцарского ордена Центра они смогут чувствовать себя в безопасности, — ответил Артур, демонстрируя при этом свое недоверие к другим герцогствам.

— Вот именно! А поскольку участники находятся в весьма уязвимом положении, вынужденные стоять на коленях, упираясь руками в пол, и направлять свою ману, вполне естественно, что они также будут настроены против тех, у кого есть оружие. Как королевская семья не может доверять рыцарям сопровождения Эренфеста, так и мы не можем доверять рыцарям сопровождения другого герцогства. Будет лучше заранее исключить возможность участвовать тем, у кого есть злой умысел.

— Избавиться от тех, кто имеет злой умысел? Как бы мы этого добились?

— Пропуская участников через щит Шуцерии. Желающие причинить вред королевской семье не смогут войти.

Ритуал посвящения в дворянской академии (❀)

Хильдебранд и его свита удалились, мы сделали то же самое, поручив оставшиеся приготовления Хартмуту, и вернулись в общежитие Эренфеста.

Пока я переодевалась в парадные одежды, пришел ордоннанц от Хильдебранда, который уже закончил свой доклад королю. Нас вызывали для объяснения обстоятельств церемонии самому королю, а значит, мы должны были прийти в зал раньше, чем планировалось.

И вот мы снова отправились по коридорам, Вильфрид и все остальные выглядели болезненно. По пути мы встретились с дункельфельгеровцами.

— О боги, — удивленно сказала Ханнелора, — господин Вильфрид и госпожа Шарлотта тоже, как я вижу, носят храмовые одежды.

— Это официальные одежды храма, — объяснила я. — У моих брата и сестры есть свои собственные, поскольку они проводят религиозные церемонии в Эренфесте. При обычных обстоятельствах все участники должны быть одеты в такие одеяния, но мы смягчили требования из-за нехватки времени.

Ханнелора лишь моргнула в ответ.

Вскоре после того, как мы прибыли в зал, мы встретились с королевской семьей и рыцарским орденом Центра.

Не слишком ли много здесь королевских особ?

По понятным причинам я узнала Эглантину, Анастасия и Сигизвальда. Однако присутствовали еще две королевские особы, которых я встречала впервые. Первый, пожилой мужчина, был королем. Вторая, более молодая женщина, предположительно, была женой Сигизвальда.

— Госпожа Розмайн, принц Хильдебранд сообщил мне, что...

— Я понимаю твое нетерпение, Раоблут, но отступи, — вмешался король. — Манеры превыше всего.

Командир рыцарей явно хотел допросить меня, но дворяне очень серьезно относились к формальностям. Приветствие было необходимо.

Сначала Дункельфельгер поприветствовал короля, а затем мы, Эренфест, преклонили свои колени перед королем. Я выступала в качестве представителя нашего герцогства, поскольку отвечала за наши совместные исследования.

— Зент Трауквал, могу ли я молиться о благословении в знак признательности за эту случайную встречу, предписанную суровым судом Эйвилиба, бога жизни?

[[image:/storage/reader-images/0404cebea3448c8687ac26fbe9682f764b5cc625.png]]

К герцогам было принято обращаться как к аубам, в случае с королем была схожая ситуация — перед его именем полагалось говорить «зент». Закончив свое приветствие, я получила разрешение встать, а затем внимательно присмотрелась к Трауквалу. У него были серебристые волосы с синим оттенком, как у Хильдебранда, а черты лица делали его похожим на Анастасия.

Хотя он выглядит крайне нездоровым и практически пропах зельями восстановления...

Его явное истощение и запах зелий, витавший возле него, сразу же напомнили мне о Фердинанде, когда я впервые его встретила. Они не были очень похожи, но, когда Трауквал смотрел вниз, было определенное сходство. Возможно, дело в том, что у них были волосы одной длины.

С первого взгляда было видно, что он очень сильно устал.

Пока я продолжала изучать Трауквала, он окинул меня несколько задумчивым взглядом, а затем сказал.

— Эренфест, я прошу объяснить, почему рыцари сопровождения не могут войти в церемониальный зал.

— Причины таковы, как я изложила принцу Хильдебранду. Я обратилась к вам, потому что считала, что для королевской семьи важно испытать настоящие ритуалы, но это не является обязательным.

— Розмайн! — рявкнул Анастасий. — Это не мой дворец и не библиотечный архив. Ты в присутствии короля!

Он говорил мне, чтобы я вела себя поприличнее, как подобает дворянке, но в ответ я могла только склонить голову.

Эм... каким эвфемизмом сказать: «Прими мои условия или проваливай?»

Я планировала отдать всю собранную нами ману королевской семье, так что их участие сделало бы эту часть более удобной, но на самом деле они не были нам так уж нужны. Мы могли бы сами провести совместное исследование — на самом деле, их отсутствие значительно облегчило бы нам задачу.

Пока я раздумывала, что сказать, зент отмахнулся от Анастасия.

— Именно мы попросили принять участие в церемонии. Я не возражаю, пока имеющие злые намерения, не смогут войти.

— Я умоляю вас передумать, зент, — сказал незнакомый голос. — Я не верю, что существует способ определить злые намерения.

Увидев реакцию Хильдебранда и всех присутствующих, я не удивилась. Даже если бы королевская семья захотела принять участие, их рыцари сопровождения никогда бы не позволили этого. Мне оставалось просто молча ждать, пока они убедят короля.

Однако, пока я так думала, командир рыцарей Центра Раоблут скрестив руки посмотрел на меня сверху вниз.

— Госпожа Розмайн, этот щит, полупрозрачный купол, о котором вы говорите, появился во время нападения на состязании герцогств в прошлом году?

Я кивнула в ответ, вспомнив, как сильно выделялся тогда мой щит Шуцерии, сделанный для защиты учеников.

Раоблут продолжал:

— Я впервые слышу, что щит может обнаружить злые намерение, но я могу подтвердить, что он неуязвим для атак. Король будет в полной безопасности внутри него.

Очевидно, Раоблут уже видел щит Шуцерии.

Я с удивлением в глазах уставилась на командира рыцарей. Я никак не ожидала, что человек, который знает, что Фердинанд — семя Адальгизы, и с подозрением относится ко всем из Эренфеста, признает полезность моего щита.

— Хотя слово командира рыцарей заслуживает доверия, но мы не можем действовать только на его основании, — сказал один из рыцарей. — По крайней мере, позвольте нам проверить этот щит нашими атаками.

Королевская семья смотрела на меня в ожидании моего ответа. Я понимала их желание подтвердить, что щит работает так, как я описала.

— Если это убедит вас, то будьте добры, — сказала я.

Таким образом, было решено, что рыцарский орден Центра устроит демонстрацию для королевской семьи. Все отдалились от меня, после чего я призвала щит, достаточно большой для одного человека. Я не знала, насколько сильными будут атаки рыцарей, поэтому ради собственной безопасности я влила всю ману, чтобы поддержать его.

— Начинай, Лоялитет, — сказал король своему рыцарю сопровождения, человеку, который предложил это испытание в самом начале. — Делай, что должен.

Превратив свой штап в меч, Лоялитет начал сдержанную атаку. Его первый удар, должно быть, был просто пробным. Порывом ветра его тут же отбросило назад.

Послышался удивленный ропот, а затем и другие рыцари начали пытаться разрушить щит Шуцерии, используя разнообразное оружие. Постепенно к ним присоединялись все новые и новые, а их атаки становились все более интенсивными.

К счастью, я была в полной безопасности внутри своего щита, направляя свою ману как ни в чем не бывало. В действительности я больше беспокоилась о рыцарях, которые получали все больше ран, поскольку щит продолжал отбрасывать их назад отражая их атаки.

— Как и ожидалось, щит Шуцерии госпожи Розмайн непобедим! Восхитительно!

— Мне сообщили, что он заблокировал атаку не кого иного, как самого господина Хайсхица. Воистину, я тронут тем, что вижу это своими глазами.

Хартмут и Кларисса дрожали от волнения, а рыцари Дункельфельгера смотрели, затаив дыхание, наслаждаясь этим испытанием, как игрой в диттер. Я не могла решить, кто пугает меня сильнее. Интересно, как долго это будет продолжаться?

Едва эта мысль пришла мне в голову, как Раоблут отдал приказ одному из рыцарей, который медленно вошел в щит.

— Понятно, — пробормотал рыцарь, с интересом осматривая внутреннюю часть щита. — Те, у кого нет злых намерений, действительно могут войти. Затем он превратил свой щит в оружие. — Но что произойдет, если кто-то нападет изнутри?

Я и сама не знала ответа, но храбрый рыцарь быстро нашел его. Оказалось, что такого человека сдует из щита, как только он достанет оружие и попытается начать атаку.

Как интересно.

Какие бы атаки они не предпринимали, сколько бы атакующих магических инструментов не использовали, сколько бы маны не выпускали, все отражалось моим щитом. Вскоре рыцари начали терять желание проводить испытание, и тогда вмешался Трауквал.

— Достаточно. Мы увидели все, что должны. Невозможно представить, чтобы такой прочный щит был разрушен простыми учениками дворянской академии.

Действительно, мы доказали прочность моего щита, но те, кто принимал участие в испытании, сейчас находились в совершенно ужасном состоянии.

— Зент Трауквал, я хочу даровать исцеление Лонгшмер рыцарям центрального ордена, — сказала я. — Вы позволите мне?

— Буду признателен, но вы не против?.. Их много, поэтому потребуется много маны.

— Я воспользуюсь посохом Фрютрены, что сделает расходы почти незаметными. Вскоре нам понадобятся рыцари для охраны зала, так как я ожидаю возмущение со стороны представителей других герцогств.

Использование моего кольца потребовало бы контакта с рыцарями. Посох Фрютрены не требовал этого, и с его помощью можно исцелить сразу несколько человек.

Получив разрешение короля, я призвала посох Фрютрена и дала рыцарям благословение Лонгшмер. Затем я представила приготовленные нами зелья и попыталась раздать их, сказав, что планирую дать их участвующим дворянам.

— Вы собираетесь дарить бутылки со странной жидкостью другим герцогствам?! — воскликнул Раоблут.

Это был не первый раз, когда кто-то заподозрил нас в нечестной игре.

— Наш долг — быть осторожными, — сказал Лоялитет, — Но нам достаточно исследовать их, как мы это сделали со щитом. Я лично не подозреваю госпожу Розмайн. Если бы она подмешала что-то опасное, то выдала бы их перед тем, как нас исцелить. Затем он взял одно из моих зелий восстановления и выпил его залпом на виду у остальных рыцарей и королевской семьи.

— Ну что, Лоялитет? Ты чувствуешь себя плохо?

— Зелье... замечательное. Оно восстанавливает так быстро, что я физически чувствую восполнение маны. Госпожа Розмайн, не было ли приготовление стольких замечательных восстанавливающих зелий тяжелым испытанием?

— Я просто подумала, что, поскольку мы получим столько маны от участников, то имеет смысл помочь им вернуть потраченное. Мне сказали, что они уже перенесли много испытаний, учитывая, что для участия им пришлось играть в диттер...

— Есть много герцогств, которые будут благодарны за такую помощь.

Таким образом, и щит Шуцерии, и мои зелья восстановления были испытаны и одобрены рыцарским орденом Центра. Что еще лучше, Дункельфельгер и королевская семья присутствовали при этом.

Фух. Теперь мы можем провести ритуал без происшествий.

Облегченно вздохнув, я рассталась с столичным рыцарским орденом и перешла в Сокровенный зал.

Кандидаты в аубы Дункельфельгера, Лестилаут и Ханнелора, не будут участвовать в ритуале посвящения. Согласно нашему соглашению, они останутся зрителями и не более того. Мы собирались рассчитывать на помощь других герцогств.

— Члены королевской семьи, пожалуйста, встанете здесь, — сказала я. — У входа я поставлю щит Шуцерии, чтобы выявить всех, кто имеет дурные намерения. Затем мы сами будем направлять участников, но каждый из них должен будет поприветствовать всех вас. После приветствия, пожалуйста, переместитесь сюда, в центр.

После объявили, что участники собираются в аудитории, и что нам стоит занять свои места.

Первым, кому разрешили войти, был высший дворянин Классенбурга. Он увидел выстроившихся членов королевской семьи и замер от страха.

Да, да, приятель, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

— Пожалуйста, подойдите и поприветствуйте их, — сказала я, призывая его выйти вперед.

Придя в себя, он двинулся поприветствовать королевскую семью, а затем сразу же последовал указаниям Хартмута. Следом сразу вошел следующий человек.

Первой, столкнувшейся с сопротивлением щита Шуцерии, была ученица Аренсбаха, которую резко отбросило назад. Пока она растерянно моргала, рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера двинулись вперед, чтоб задержать ее.

— Это щит Шуцерии, — сказал один из рыцарей. — Он не позволяет пройти тем, в чьем сердце злые намерения. Мои извинения, но поскольку рыцари сопровождения не могут присутствовать на ритуале, мы не можем позволить войти внутрь тем, кто может представлять угрозу.

— Это неправильно! — кричала девушка, глядя на меня, пока рыцари уводили ее. — Я не представляю угрозы! Это все госпожа Розмайн! Это все заговор госпожи Розмайн!

В итоге двоим из пяти участвовавших студентов из Аренсбаха не дали пройти. Дальше все шло гладко, хотя несколько студентов из герцогств, проигравших в гражданской войне, так же вынуждены были уйти...

— Я не держу зла! — отчаянно восклицали они... но они были из герцогств, которые жаловались на падение своего ранга и разорение своих земель после проигрыша в гражданской войне. Щит Шуцерии отверг их, и они не могли войти.

— Возможно, ваш гнев был направлен на меня, а не на королевскую семью, — сказала я, пытаясь представить это как нечто более безобидное, хотя королевская семья лучше других знала, что из-за гражданской войны они нажили много врагов. — В любом случае, я должна попросить вас не вмешиваться. Мы не можем позволить себе присутствие в церемониальном зале без рыцарей сопровождения тех, кто может представлять угрозу.

После того как королевская семья поприветствовала всех участников, я попросила их встать в центре. Затем я сняла щит Шуцерии и взяв с пояса зелье восстановления, направилась к двери.

Наверное, я должна восстановить немного маны, верно? Я потратила на удивление много.

Естественно, в рыцарском ордене Центра было множество сильных личностей. Принять на себя столько их атак, а затем исцелить их оказалось весьма обременительным занятием. Отбор всех учеников также занял больше времени, чем ожидалось. Для поддержания щита требовалось довольно много маны.

А теперь я собираюсь сделать чашу. Создание божественного инструмента требует большого количества маны, а сегодняшние участники — высшие дворяне и кандидаты в аубы, так что маны будет предложено много, верно?

Чувствуя тревогу, я тайком выпила свое личное зелье восстановления, а затем встала у двери, ожидая, пока моя мана восстановится. В тот момент мне и в голову не пришло, к каким последствиям это может привести.

В центре комнаты Вильфрид, Шарлотта и Хартмут объясняли порядок проведения ритуала. Они говорили о разных вещах — о том, что мы сформулировали теорию о важности ритуалов и молитв для получения божественных защит, которые мы с Вильфридом получили, о том, что в результате наши расходы маны снизились, о том, что Дункельфельгер получает свои дополнительные защиты благодаря ритуалу, проводимому перед игрой в диттер и о том, что мы надеемся, что этот ритуал изменит отношение к храму и религиозным церемониям.

Надеюсь, это поможет уменьшить предвзятое отношение к храмам.

Как только объяснения были завершены, Хартмут обратился ко всем присутствующим.

— Сейчас начнется ритуал посвящения. Пожалуйста, преклоните колени и положите руки на красный ковер. Затем вам нужно будет повторить молитву, которую произнесет госпожа Розмайн, глава храма Эренфеста.

Сначала королевская семья, затем участники, которые сидели, как и было предписано, встали на колени. Хартмут подтвердил, что Вильфрид и Шарлотта находятся по краям и принимают ту же позу, затем достал украшенный колокольчиком посох и громко позвонил.

— Глава храма входит! — объявил он.

По сигналу, я прошла от двери к центру комнаты и остановился перед святилищем. Затем я вознесла молитву богам, глядя на чашу в руках богини земли Гедульрих, и изменила свой штап.

— Эрдеграль.

Это было заклинание, которое я прочитала в подземном архиве. Мой штап без происшествий превратился в чашу, но магический камень был совершенно прозрачным — возможно, потому, что я была слишком сосредоточена на алтаре. Теперь в моих руках был божественный инструмент, но на удивление потратилось очень мало маны.

Мм... Это немного неожиданно.

Хартмут помог мне поставить чашу, затем мы встали на колени и тоже положили руки на красный ковер.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир... — сказала я, начиная ритуал. Все повторяли за мной и предлагали свою ману.

В Эренфесте для проведения ритуала посвящения собиралось всего несколько человек, но здесь у нас была довольно большая группа. Когда мы вместе произносили молитву и наша мана начала течь, стало казаться, что мы все стали одним целым. Это воодушевило меня словно посещение фестиваля.

И тут мана всех устремилась к потолку в виде столба света. Он был красного священного цвета зимы, цвета Гедульрих.

— Что это значит?! — воскликнул Трауквал.

— Я полагаю, что часть нашей маны улетела в какую-то неизвестную точку дворянской академии, — сказала я. — Это всегда происходит во время проведения ритуалов. Этого не происходило в Эренфесте, поэтому я полагаю, что это что-то уникальное для академии.

Это был первый ритуал короля, поэтому вполне логично, что ему потребовалось небольшое пояснение. Я была уверена, что Анастасий уже рассказал ему о ритуале Дункельфельгера, в результате которого появился синий столб света, но одно дело услышать чужой рассказ о событии было несравнимо с тем, а другое — увидеть его воочию.

Как говорится, видеть — значит верить.

Наблюдая за светом, я продолжала направлять свою ману, но вскоре меня прервал панический крик Шарлотты.

— Этого должно быть достаточно, сестра!

— Все, пожалуйста, уберите руки с ковра, — сказала я. — Я полагаю, что у некоторых начинает заканчиваться мана.

Все шло так хорошо. Я была немного разочарована тем, что Шарлотта объявила о завершении церемонии... но это чувство быстро улетучилось, когда я столкнулась с последствиями. Сначала высшие дворяне из младших и средних герцогств, спотыкаясь, повалились вперед. Кандидаты в аубы оставались в своих молитвенных позах, выглядя истощенными, и даже члены королевской семьи выглядели немного уставшими. Шарлотта вмешалась, но я все равно перестаралась!

— Все, спасибо за участие в ритуале посвящения, — сказала я. — Представители королевской семьи и кандидаты в аубы, присутствующие сегодня, привыкли поставлять ману для основания герцогства, но это, должно было быть тяжелой ношей для высших дворян. Мы приготовили восстанавливающие зелья, чтобы вознаградить тех из вас, кто пожертвовал нам свою ценную ману. Хартмут, зелья.

Я хотела ускорить процесс, насколько это возможно, но мне все равно нужно было самой выпить зелье, чтобы доказать, что они не отравлены. Сказать что-то вроде «о, я уже переполнена маной» было нельзя. Это восприняли бы как отказ попробовать свои собственные сладости на чаепитии, потому что вы «не голодны».

Не имея другого выбора, я выпила еще одно зелье, предназначенное для значительного восстановления маны.

Это нехорошо...

И я говорила не о вкусе. Ритуал оказался не таким требовательным, как я ожидала. И при таком темпе моя мана точно переполнится. Я с улыбкой наблюдала, как король выпил зелье, проявив инициативу, все остальные последовали его примеру, сопротивляясь удивительно мало. И все это время я сжимала свою ману.

Скорость восстановления этих зелий медленнее, чем то, к чему я привыкла, так что, возможно, я смогу действовать достаточно быстро...

Я отчаянно сжимала свою нарастающую ману, желая поделиться ею с учениками, настолько измотанными ритуалом, что им с трудом удавалось сесть. Однако сжатия было недостаточно, моя мана восстанавливалась быстрее, чем я могла ее сдержать. Холодный пот выступил у меня на лбу, когда я наблюдала, как Анастасий и Сигизвальд кладут в чашу сетку с магическими камнями.

Что мне делать?! Я не могу прекратить восстанавливать ману!

— Сестра, мне кажется, или твой браслет начинает светится? — прошептала Шарлотта, незаметно приблизившись ко мне. Мы были на грани повторения инцидента со взрывом благословений.

— Я восстанавливаю слишком много маны, — прошептала я в ответ. — Либо мои украшения начнут сиять одно за другим, либо я внезапно начну раздавать благословения. Мне нужно потратить сразу большое количество маны, но как?!..

Шарлотта посмотрела на королевскую семью, которая разглядывала магические камни в чаше, потом на учеников, потом на мой браслет.

— Возможно, ты могла бы благословить всех исцелением. Это, наверное, единственный действенный способ расходования лишней маны.

Я сразу же согласилась с ее блестящей идеей. Если моя мана все равно, переполняясь, превратится во взрыв благословений, то лучше было взять инициативу в свои руки. Вместо того чтобы устраивать неожиданную сцену, я бы дала понять, что намерена исцелить всех.

Но как именно мне это сделать?

Лучше всего было бы достать посох Фрютрены и исцелить всех сразу, но мой штап все еще превращен в чашу. Не говоря уже о том, что она все еще была заполнена маной. Я была уверена, что магические камни еще не закончили поглощать ее.

Я не могу заставить чашу исчезнуть, а пытаться лечить людей по одному с помощью моего кольца слишком долго. Мне нужен посох Фрютрены, чтобы я могла потратить всю накопленную ману за один раз.

— Я хочу создать посох Фрютрены отдельно от чаши, — сказала я.

— Такое вообще возможно? — спросила Шарлотта.

Конечно, возможно, особенно сейчас, когда я была переполнена маной. В записях старого зента говорилось об одновременном создании божественного щита и копья, а однажды я видела, как Фердинанд создал несколько щитов ветра.

Кроме того, у меня нет выбора. Бездействие приведет лишь к тому, что магические камни на моих магических инструментах засветятся перед королевской семьей и всеми кандидатами в аубы, а затем обрушится благословение. Мне нужно расходовать ману естественным образом.

Я должна сделать все возможное.

Я сжимала и разжимала кулак, собирая свою ману. Она постоянно восстанавливалась благодаря зельям, которые я выпила, так что время оставалось мало.

Еще один защитный амулет начал сиять.

Аааа! Только не еще один! Это плохо! Так плохо! Давай, штап! Немедленно сделай другой инструмент! Даже начинающие рыцари-ученики могут пользоваться оружием и щитом одновременно! Я не знаю, как это сделать, но это возможно!

Моя отчаянная мольба, должно быть, дошла до богов, так как в моей правой руке внезапно появился еще один штап. В то же время один из магических камней на моем браслете перестал светиться.

Шарлотта резко вдохнула.

— Кажется, время пришло, так что извините меня…

Я отошла от Шарлотты и встала перед всеми, чтобы сделать свое объявление.

— Ваша мана восстанавливается, но не выносливость, верно? Моя мана тоже восстановилась, но я бы не хотела, чтобы вы были вынуждены, сидеть на полу, поэтому...

Я достала свой штап и пропела: «штрейтколбен», чтобы изготовить посох Фрютрены.

— Я должна воспользоваться посохом Фрютрены, чтобы исцелить большое количество присутствующих, — продолжила я с улыбкой, пытаясь решить вопрос своей маны. — Моя неопытность заставляет меня смущаться.

Я действительно смущалась — я не смогла оценить, сколько маны мне нужно для ритуала.

— Да будет даровано исцеление Лонгшмер, — сказала я.

Я молилась, вкладывая все свои силы в направление маны... и вскоре из посоха Фрютрены полился зеленый свет. Свет взмыл в воздух, как во время ритуала посвящения, а остатки маны дождем полились на всех собравшихся. Насколько мне известно, исцеление Лонгшмер не слишком помогало облегчить истощение, но меня это не волновало, моим главным приоритетом была трата маны.

Так я даровала всем исцеление. Исчезла угроза того, что мои магические камни будут вызывающе сиять, а взрыв благословения снова вырвется из ниоткуда.

У меня была настоящая паника из-за всего этого, но теперь, когда все закончилось, все кажется... хорошо? Фраза «все хорошо, что хорошо кончается» была придумана для таких моментов. Я вытерла пот со лба. Фердинанд, я научилась владеть двумя штапами! Надеюсь, однажды я смогу сделать больше штапов, так же, как и ты!

Я чувствовала удовлетворение от того, что стала на шаг ближе к своему наставнику. Обязательно сообщу ему об этом в письме, чтоб получить массу похвалы.

Вполне возможно, что упавшие высшие дворяне из малых и средних герцогств пострадали, когда из них высосали столько маны. Тем не менее, хотя исцеление Лонгшмер не слишком облегчило их истощение, оно, по крайней мере, позволило им подняться с колен.

Я только начала думать, чем это отличается от того, как я исцелила Эльвиру в Хальдензеле, когда услышала чье-то бормотание.

— Местионора...

— Я согласна, госпожа Ханнелора! — воскликнула Кларисса, страстно сжимая кулаки. — У меня сложилось точно такое же впечатление! Действия госпожи Розмайн явно аналогичны Местионоре, которой боги разрешили использовать все свои божественные инструменты!

Она была на пороге очередной длинной речи, но я не была уверена, что согласна с ней.

Хартмут тоже сомневался.

— Я не припоминаю, чтобы такое говорилось в священном писании храма...

— Об этом говорится в старых книгах Дункельфельгера.

— Говорят, что Местионора — дочь Бога Жизни и Богини Земли, не так ли? — Эглантина внезапно добавила в знак согласия.

— В некоторых старинных книгах Классенбурга говорится то же самое. Чтобы спрятаться от Бога Жизни, она получила от Бога Тьмы волосы темнее ночного неба, и золотые глаза от Богини Света. Затем она стала последовательницей Богини Ветра, сильнейшей защитницы из всех богов... Она дразнящее улыбнулась. — Действительно, Местионора очень похожа на госпожу Розмайн.

Потеряв дар, речи я не знала, что ответить.

— Конечно, это была шутка, — сказала она. — Пожалуйста, не смотри так обеспокоено.

— Любого бы беспокоило сравнение с богиней, госпожа Эглантина… — ответила я. Как я должна была отреагировать на слова члена королевской семьи, которую часто сравнивали с Богиней Света, и которая сейчас сравнивает меня с Местионорой?

Хартмут плавно шагнул вперед.

— Я и не подозревал о существовании такой легенды... Я нахожу ее восхитительной до глубины души и хотел бы прочитать ее лично.

Выразив свою благодарность, Хартмут быстро завершил мероприятие. Я искренне ожидала, что он присоединится к безумству Клариссы, подняв волнения и шум. Поспешный вывод, за который мне теперь стыдно. От всего сердца я была благодарна, что на моей стороне оказался такой компетентный человек.

Использование остатка магической силы (❀)

— Этого достаточно, — сказал Анастасий.

Сетка, наполненная магическими камнями, была вытащена из чаши с хлюпающим звуком. После впитывания маны прозрачные магические камни стали красными, под цвет чаши. Анастасий поднял их, чтобы показать всем.

— Мы намерены использовать ману, собранную в результате этого ритуала, чтобы обогатить землю Юргеншмидта.

— Я весьма признателен и благодарен каждому из вас, — добавил король.

Вокруг было множество лиц с гордыми и робкими улыбками. Некоторые из учеников отдали так много маны, что в итоге потеряли сознание прямо перед королевской семьей. Чтобы хоть как-то извиниться перед ними и поблагодарить за их старания, я решила раскрыть часть информации.

— То, что я сейчас расскажу участникам церемонии, будет обнародовано на состязании герцогств. Благодаря нашим исследованиям, мы узнали, что для получения божественной защиты следует молиться, когда вы пополняете ману при снабжении своего герцогства, а также до и после того, как вы вкладываете все свои силы в такие вещи, как смешивание или обучение. Добиться большего эффекта можно, если направить ману в защитный магический камень, на котором выгравирован знак бога, чью божественную защиту вы хотите получить.

Я повернулась к Ханнелоре, которая улыбнулась, показав амулет Дрефангуа на своем запястье. Кажется, она получила его от одного из своих слуг.

Служащие-ученики смотрели на амулет горящими глазами — в отличие от кандидатов в аубы, у них не было возможности пополнять основание.

— Тогда, мы можем молиться, не посещая храм, — сказал один из них.

Как бы мне не хотелось изменить их мнение о храме, приучить их к молитве было важнее. Может быть, взрослые изменят свое негативное мнение по отношению к храму на более благосклонное, когда их дети начнут получать божественную защиту.

— Вы говорите, что можно получать больше божественных защит через молитву, но я уже прошел через церемонию божественной защиты, — сказал Ортвин. — Молясь сейчас, я не получу ничего дополнительно.

Он был не одинок — большинство наших участников уже завершили ритуал, и оптимизм в их глазах быстро пропал.

Король поднял руку, привлекая внимание всех присутствующих, а затем сдержанно сказал:

— В таком случае, я бы предложил предоставить собравшимся право повторить церемонию после окончания обучения. Таким образом мы сможем подтвердить точность исследований Дункельфельгера и Эренфеста.

Лица окружающих просветлели. Ортвин тоже выглядел воодушевленным. Многим из студентов оставались годы до окончания учебы — я была уверена, что если они будут серьезно молиться, многие из них получат новые защиты.

— Естественно, шестой курс окажется в невыгодном положении, — сказала я, — Но знайте следующее: ауб Эренфеста получил божественную защиту Либесхильфе, богини сватовства, и Глюклитата, бога испытаний, всего за год молитв, а затем чудесным образом получил первую жену из герцогства более высокого ранга, чем его собственное. Вам всем хорошо было бы возносить свои молитвы и ману богам, стремясь к тому, чего вы желаете.

Раскрытие информации о божественной защите, которую получил Сильвестр, заставила меня несколько раз хихикнуть. Надеюсь, это заставит людей увидеть его в лучшем свете.

Многое из того, что произошло сегодня, было не по плану, но я рада, что все закончилось благополучно.

Наблюдая за тем, как все с довольным видом покидают Сокровенный зал, я сжимала и разжимала кулак, проверяя, действительно ли моя мана успокоилась. Кажется, я была в полном порядке.

— Розмайн, объясни, как ты создала сразу два божественных инструмента, — спросил Анастасий, когда пришли студенты Эренфеста и Дункельфельгера, чтобы навести порядок. Остальные члены королевской семьи молча ждали моего ответа, но я знала — они не поверят в правду, что я просто захотела.

— Вы просите объяснений, но я не думаю, что этот процесс настолько необычен, — ответила я. — Даже рыцари-ученики могут одновременно использовать оружие и щит.

— Да, но только после прохождения курса рыцаря. Ты же ничего подобного не делала.

О да...

— Меня вдохновили предшественники, — сказала я с улыбкой. — В записях одного старого зента в подземном архиве упоминается об одновременном использовании копья и щита, и я видела, как кто-то создавал сразу несколько щитов ветра.

Анастасий нахмурился, явно недовольный моим ответом.

— Значит, оружие и щиты, используемые рыцарями, для тебя то же самое, что божественные инструменты? — спросил Сигизвальд. Он улыбался спокойной улыбкой, но черты его лица были заметно жесткими.

— Заклинание то же самое, так что да, но это мое мнение.

— Госпожа Розмайн... у вас, безусловно, уникальная точка зрения по сравнению с остальными, — заметила Адольфина. И она, и Эглантина выглядели весьма обеспокоенными, и не в хорошем смысле. Наверное, было лучше не говорить ничего лишнего.

— Тем не менее, исцеление было необходимо, не так ли? — спросила я. — Потеря сознания перед королевской семьей и неспособность даже встать на колени считаются серьезным промахом. Я не могла оставить высших дворян в таком состоянии. — Мне нужно было избавить их от мыслей о том, что они опозорили себя, а благословение явно помогло кандидатам в аубы и членам королевской семьи почувствовать себя лучше. Другими словами, оно не было напрасным. — Кроме того, я пожелала даровать исцеление зенту.

— Отцу?

— Несмотря на то, что это моя первая встреча с ним, я могу сказать, что он не выглядит здоровым человеком...

Возможно, внешне король и походил на Анастасия, но его измученный вид и приторно сладкий аромат восстанавливающих зелий, витавший в воздухе вокруг него, заставили меня вспомнить Фердинанда. Я понимала, что им не нужно мое сочувствие, но дела должно быть были совсем из ряда вон выходящими, если даже его стандартная маска, лишенная эмоций, не справлялась с тем, чтобы скрыть свои истинные чувства. Мое беспокойство было вполне оправданным.

— Да, это облегчило нашу ношу, — сказал король. — Я благодарен.

— Для меня большая честь быть полезной зенту.

Я хотела добавить: «Обязательно ешьте и высыпайтесь каждую ночь». Но остановилась. Это определенно означало, что я расту...

— Оставим эту тему, что нам делать с маной, оставшейся в чаше? — спросил Анастасий, бросив взгляд на упомянутый предмет.

Королевская семья не принесла с собой достаточно пустых магических камней, чтобы поглотить всю ману, — и это понятно, так как я незаметно добавила туда свои излишки магической силы.

— Я не могу вечно поддерживать чашу, и мы объявили, что все это будет предложено королевской семье... поэтому я считаю, что мы должны использовать ее на благо всех в дворянской академии.

— О? У вас есть чудесная идея на примете, госпожа Розмайн? — спросила Адольфина, внимательно наблюдая за мной, ее янтарные глаза выдавали интерес. Эглантина выглядела столь же заинтересованной.

— Давайте отдадим ее библиотеке, — сказала я. — В прошлом она зависела от маны трех высших дворян и нескольких средних, но последние несколько лет госпожа Соланж, одинокая средняя дворянка, управляла всем сама. Даже магия сохранения перестала работать в архивах, и гниение ценных документов создало много дополнительной работы.

Гортензия, первая жена командира рыцарей Центра, прикладывала все усилия, чтобы поддержать порядок, но им все равно не хватало двух высших дворян. Я тоже не могла им помочь, как из-за приказа Сигизвальда, так и во избежание случайной перерегистрации Шварца и Вайса.

— Я прошу вашего разрешения использовать ману, чтобы сохранить эти ценные документы, и самой войти в библиотеку, — заключила я.

Король задумался на мгновение, затем кивнул — возможно, потому что королевская семья теперь знала о подземном архиве, который был им совершенно необходим.

— Очень хорошо. Оставшаяся мана может быть использована для библиотеки. Мы не можем отправиться туда все сразу, поэтому Анастасий, Эглантина, я прошу вас проследить за этим.

— Понятно.

— Остальное остается на ваше усмотрение. Мы вынуждены покинуть вас.

После этого королевская семья и рыцарский орден Центра вышли из комнаты. Уборка не могла продолжаться, пока присутствовал король, поэтому он, вероятно, решил уйти, не желая мешать работе. Мы все преклонили колени, провожая его, а затем начали обсуждать наши ближайшие планы.

— Одну минуту, Анастасий, — сказала Эглантина. — Я пошлю ордоннанц в библиотеку, чтобы предупредить их.

— Да, спасибо, — ответил Анастасий, одарив ее нежной улыбкой. Должно быть, это был взгляд, предназначенный исключительно для его жены, так как на меня он посмотрел уже с привычным выражением, когда обернулся. — Ханнелора, ты пойдешь с нами как представитель Дункельфельгера. Я полагаю, тебе тоже нужно будет это увидеть.

Ханнелора вздрогнула, услышав свое имя.

— П-постойте, я иду с вами? Разве это не должен быть мой брат?..

Лестилаут быстро отмахнулся от этого предложения.

— Будет лучше, если пойдешь ты, поскольку тебе уже доверили один из ключей. Я останусь здесь и буду наблюдать за уборкой как представитель Дункельфельгера.

Ханнелора кивнула и начала выбирать себе последователей. Я повернулась к своим собственным последователям и сделала то же самое.

— Матиас, Лауренц — вы двое несете чашу. Остальные мои рыцари-ученики будут сопровождать меня в качестве охраны. Рихарда, Брюнхильда — вы будете моими слугами. Лизелетта, Гретия и служащие-ученики останутся здесь и помогут Хартмуту.

— Понятно.

Все мои последователи в дворянской академии кивнули в ответ, а один только Хартмут потрясенно смотрел на меня.

— Госпожа Розмайн, я бы тоже очень хотел поехать, — сказал он.

— О, но ты — главный священник, которому разрешен вход только для того, чтобы распоряжаться инструментами, необходимыми для ритуала. Мы не можем позволить тебе просто так ходить по территории в свое удовольствие. Не говоря уже о том, что... у тебя так мало времени на общение с Клариссой — это прекрасная возможность поговорить с ней.

Я старалась быть внимательной, но Хартмут почему-то выглядел крайне разочарованным. Мы собирались передать ману в библиотеку, а не проводить ритуал, поэтому я хотела, чтобы он сосредоточился на уборке.

— Вильфрид, я хотела бы, чтобы ты тоже остался здесь и представлял Эренфест, — сказала я. — Как только все будет готово, пошли сообщение принцу Хильдебранду, пусть он закроет дверь.

— Понял.

И вот я начала пробираться к библиотеке, оставив уборку Вильфриду и Шарлотте. Как и всегда, я не могла идти очень быстро и делала все возможное, чтобы не слишком отстать от группы Ханнелоры.

* * *

— После ритуала посвящения остался избыток маны, поэтому мы получили разрешение от зента использовать ее для нужд библиотеки, — объяснила я по прибытии, захватив с собой чашу.

Гортензия и Соланж с энтузиазмом приветствовали нас внутри — похоже, что в библиотеке действительно ощущалась острая нехватка маны.

— Если возможно, используйте ману для этого магического инструмента, — сказала Гортензия. — Я считаю, что это самый важный инструмент для работы библиотеки, но одной только моей маны для него недостаточно.

Оказалось, что Раймунд задавал Гортензии различные вопросы о том, какие магические инструменты находятся в библиотеке. Но так как ее назначили сюда совсем недавно, она не могла знать всего, поэтому они вдвоем начали изучать устройство библиотеки и магические инструменты. Соланж, Шварц и Вайс же тем временем осуществляли повседневную работу.

— Изучив потребности библиотеки в мане и прочитав дневники прошлых библиотекарей, мы пришли к выводу, что этот магический инструмент, заброшенный после ухода предыдущих библиотекарей, важнее всех остальных. Подсчитав, сколько маны осталось в инструменте, мы поняли, что она может закончиться в течение года. Мы планировали обсудить этот вопрос с королевской семьей как можно скорее — завтра, если нам повезет.

— Тогда не будем терять время, давайте вливать ману прямо сейчас, — сказала я.

Гортензия руководила моими последователями, пока они вносили чашу, затем Матиас и Лауренц медленно вылили красную жидкость на массивный магический камень на вершине инструмента, полностью покрыв его. Жидкость не пролилась на землю и быстро впиталась.

[[image:/storage/reader-images/84fc077629f3d51d04f5b892888da02464cc8bbe.jpg]]

Вскоре, почти прозрачный магический камень медленно окрашивался в цвета радуги. Мана, которую мы влили в него, была красной, так что это не имело для меня никакого смысла, но я и не ждала объяснений.

Гортензия вздохнула с облегчением.

— Цвет возвращается! Я так старалась сама пополнить магический инструмент, но сколько бы маны я ни вливала в него, ничего не менялось. Я уже начала бояться, что он перестанет работать во время моего пребывания в должности, но теперь... я очень благодарна.

Соланж тоже была рада. Она отметила, что, пополнив запасы магического инструмента, она наконец-то смогла снова расслабиться.

— Во время сегодняшнего ритуала посвящения нам помогали не только высшие дворяне и кандидаты в аубы, но и члены королевской семьи. Поэтому у нас и было так много маны, — объяснила я. — Я рада, что мы смогли использовать излишки для помощи вам.

Анастасий и Эглантина проверили, что чаша больше не содержит маны, затем кивнули, давая понять, что мне можно ее отозвать. Я была рада, что смогла помочь библиотеке, хоть и так неожиданно.

Когда мы собрались уходить, Шварц и Вайс весело подскочили к нам.

— Юная леди. Много маны.

— Дедушка очень счастлив.

Под юной леди они подразумевали Гортензию, так что она, должно быть, очень много работала на благо библиотеки. Я была искренне тронута, услышав это.

— Шварц и Вайс тоже рады получить вашу ману, госпожа Гортензия, — сказала я.

— Ну, учитывая, сколько маны требуется библиотеке, мой вклад почти несущественен, — ответила Гортензия. Она говорила скромно, ведь мы находились в присутствии королевских особ.

Я улыбнулась Гортензии, замечая ее ответную улыбку. Любого, кто готов был много работать ради библиотеки, я считала хорошим человеком.

— Но кто такой этот «дедушка»? — спросил Анастасий, вторгаясь в нашу приятную беседу.

Гортензия и Соланж обменялись взглядами, избегая взгляда принца. Похоже, у них не было ответа, который удовлетворил бы принца... Но вместо них ответили Шварц и Вайс.

— Дедушка есть дедушка.

— Он старый. Могущественный.

Это был все такой же ответ, что когда то получила и я, такой же невразумительный — хотя их висячие уши, конечно, были милыми. Я взглянула на Анастасия и Эглантину, гадая, есть ли у королевской семьи какие-нибудь идеи на этот счет, но они оба выглядели столь же растерянными, что и я.

— Что это должно было означать?.. — спросил Анастасий у библиотекарей; полагая, что расспрашивать шмилов бессмысленно.

Гортензия и Соланж выглядели обеспокоенными.

— Госпожа Соланж, вы сказали, что это может быть магический инструмент еще древнее, чем Шварц и Вайс, верно? — спросила я.

— Действительно, — ответила она кивком, — Но это всего лишь мои предположения. Я подумала, что это может быть именной магический инструмент, подобный Шварцу и Вайсу, но ни в одном из имеющихся у нас документов нет упоминания о таком прозвище. В настоящее время мы не можем сказать, для какой цели может служить этот магический инструмент и существует ли он вообще.

По словам Соланж, чтобы избежать путаницы, если прозвища выйдут из употребления, видимо, в реестре магических инструментов библиотеки указывались не они.

— Неужели? — размышляла я вслух. — Но в дневнике, который я позаимствовала, Шварц и Вайс упоминаются по имени...

— Да, но это были личные воспоминания, а не официальный документ, подлежащий публичному хранению. Кажется, подобные дневники долго не хранили.

Гортензия посмотрела вверх, возможно, перебирая в памяти документы, которые она читала, просматривая магические инструменты.

— Я лично исследовала магические инструменты библиотеки и могу подтвердить, что ни о каком «дедушке» там не упоминалось. Но мы можем предположить, что раз Шварц и Вайс были довольны тем, что этот инструмент был пополнен, возможно, он и есть «дедушка».

— Понятно. Что именно он делает?

— Его можно назвать основанием библиотеки. Невозможно ошибиться в том, что оно было создано в эпоху до Шварца и Вайса.

— Как основание, он, должно быть, старый и мощный магический инструмент, — кивнул Анастасий, полностью удовлетворенный. Он уже собрался уходить, когда я окликнула его.

— Принц Анастасий, когда мы в следующий раз отправимся в подземный архив? Не могли бы вы сообщить нам заранее, чтобы библиотека могла подготовиться.

Я была здесь сегодня только потому, что король дал мне свое разрешение, так что я очевидно с нетерпением ждала нашего следующего визита.

Бровь Анастасия слегка дернулась, затем он непринужденно ответил, что мы не планируем туда больше ходить.

— Почему бы и нет? Если сегодняшний ритуал помог вам понять важность религиозных церемоний и божественных защит, то разве исследование архива, наполненного ценными документами, не должно быть вашим высшим приоритетом?

Отчасти я хотела вовлечь королевскую семью во все это, чтобы подавить всеобщее недовольство, но это не было моей истинной целью. Больше всего я хотела, чтобы они узнали о важности церемоний, а затем сказали: «Ого, мы должны немедленно исследовать все документы в подземной библиотеке!»

И ритуал тоже прошел так хорошо... Неужели я допустила ошибку в своих расчётах?!

— В ближайшее время мы будем заняты, — сказал Анастасий. — Мы должны обогатить земли Юргеншмидта полученной маной.

Понятно, что это внезапное увеличение маны сделало королевскую семью очень занятой, и болезненного вида короля было достаточно, чтобы я поняла — для него важнее снабжение страны, чем чтение документов. Они, несомненно, хотели получить всю ману, а затем передохнуть, вместо того чтобы копаться в старом архиве.

НЕЕЕЕЕТ! Я и правда ошиблась! При чем очень сильно!

Мой генеральный план, направленный на то, чтобы заставить королевскую семью чаще посещать архив, рассыпался прахом прямо на моих глазах.

— Но зент дал мне разрешение прийти в библиотеку...

— В этом вся ты. Отец ничего не говорил о том, чтобы пойти в тот архив сегодня или назначении другого времени.

Я не смогла получить надлежащую гарантию! Я прошла весь этот путь, а потом упала на последней ступеньке! Гааах, я неудачница!

Видя, как я подавлена, Эглантина добродушно улыбнулась.

— Как вы и предполагаете, госпожа Розмайн, просмотр старых записей очень важен... но снабжение маной магических инструментов и божественных инструментов окажет огромное влияние на урожай следующего года. Поэтому нам необходимо поторопиться и действовать как можно быстрее до прихода весны. Наберитесь терпения.

— Как пожелаете.

Несмотря на мое глубокое разочарование, я была главой храма; а потому понимала всю важность зимнего ритуала посвящения. Я хотела вернуться в архив — очень сильно хотела, но у меня не было другого выбора, кроме как ждать.

— Розмайн, тебе не кажется, что ты проявляешь гораздо больше уважения к Эглантине, чем ко мне? — резко спросил Анастасий.

— Вовсе нет. Если бы королевская семья доверила проведение божественных церемоний храму Центра, я бы хотела, чтобы вы в первую очередь проверили документы в архиве. Но если вы сами поставляете ману, то, как глава храма, я не могу вмешиваться.

Я была уверена, что смогу продержаться еще немного без архива. В любом случае, у меня не было выбора, поскольку для входа внутрь мне требовалось разрешение.

— Придет время, когда нам снова придется войти в архив, — сказал Анастасий. — А до тех пор выкинь эту мысль из головы, действуй только по необходимости и сосредоточься на подготовке к публикации своих исследований. Это понятно, представитель Эренфеста? И ты, представитель Дункельфельгера.

Ханнелора отшатнулась от того, что ее так неожиданно втянули в разговор.

— Многие видели столб света во время сегодняшнего ритуала, — продолжил он. — Мы не в состоянии справиться с многочисленными проблемами и жалобами, которые, несомненно, последуют, поэтому представитель Дункельфельгера должен заняться этим вместо нас. Я полагаю, что у тебя есть все необходимое для этого.

Ханнелора съежилась и вежливо ответила:

— Поняла.

Было так грустно думать, что, хотя рыцари-ученики играли в диттер, Ханнелоре придется отдуваться за них.

— Я вернусь с вами в зал, чтобы посмотреть, закончилась ли уборка, — сказал Анастасий. После чего мы вышли из библиотеки.

* * *

— Кажется, они закончили, — сказал Анастасий.

Кларисса и мои последователи были единственными, кто остался в зале. Даже с расстояния я видела, что Хартмут и Кларисса страстно общались друг с другом, а мои последователи предпочитали стоять и наблюдать издалека.

Хартмут получил особое разрешение на участие в сегодняшнем ритуале в качестве главного священника, но это не отменяло того факта, что при обычных обстоятельствах его бы не пустили сюда, в дворянскую академию. Несмотря на то, что он был помолвлен с Клариссой, кажется, что моим последователям было не по себе оставлять его с ней наедине.

Но было очень заметно, как сильно они хотят уединиться.

Лизелетта, которая первой заметила наше прибытие, подошла к нам, чтобы сообщить последние новости.

— Закончив уборку, мы связались с принцем Хильдебрандом, который пришел и закрыл дверь в Сокровенный зал. Остальные разошлись, чтобы Хартмут мог спокойно говорить, поэтому здесь остались только ваши последователи, госпожа Розмайн.

— Приношу свои извинения за то, что оставила такую сложную работу на вас, — ответила я. Хартмут был высшим дворянином, а остальные последователи, которым я поручила уборку, были средними и низшими дворянами, никто из них не был в состоянии остановить слишком буйную пару.

Наверное, следовало оставить здесь и Рихарду...

Пока я терялась в догадках и размышлениях, Анастасий посмотрел на меня и пробормотал:

— Тогда наша работа закончена, — затем он мягко улыбнулся Эглантине, протянул ей руку и сказал: — Пора вернуться, Эглантина.

— Да, Анастасий.

И вот обе королевские особы бодро вернулись в свой дворец. Анастасий выглядел довольным, провожая Эглантину.

Когда счастливые молодожены ушли, я обернулась к Хартмуту и Клариссе, которые все еще находились в своем собственном мире на двоих.

— Хартмут, Кларисса, мне очень больно разлучать влюбленную пару, но скоро прозвенит шестой колокол. Нам следует вернуться в наши общежития.

Они оба вернулись к реальности и повернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Госпожа Розмайн... Очень хорошо. Похоже, на сегодня это все, Кларисса.

— Но, Хартмут... Я хотела поговорить с тобой еще немного, — сказала Кларисса, схватив его за рукав и пристально глядя на него с мокрыми от слез голубыми глазами. Они действительно были похожи на двух влюбленных, которым не хотелось расставаться.

Хартмут улыбнулся Клариссе с искренним сожалением.

— Я чувствую то же самое. Никогда еще мне не доводилось проводить время так хорошо, восхваляя достоинства госпожи Розмайн с другим.

Когда они смотрели друг другу в глаза, я поняла, что они снова находятся в своем собственном маленьком мире. Разочарования Хартмута по поводу того, что ему не разрешили сопровождать меня в библиотеку, нигде не было видно. Я действительно не знала, что делать, но тут Ханнелора повернулась к Кордуле и назвала ее имя.

Кордула тихо вышла вперед и сказала:

— Если вы позволите, то...

— Кларисса, если ты будешь продолжать в том же духе, то ты станешь Эйвилибом, потерявшим Эйвермина.

В одно мгновение Кларисса отпустила рукав Хартмута и поспешила в самый конец группы последователей Ханнелоры. Я успела только удивленно моргнуть от ее внезапной перемены.

Ханнелора улыбнулась.

— Примите мои извинения за Клариссу, госпожа Розмайн.

— О, нет, это я доставила вам неприятности.

Мы пообещали встретиться в ближайшее время, чтобы обсудить нашу презентацию на состязании герцогств, а затем разошлись в разные стороны и вернулись в свои общежития.

Чаепития и переговоры

— Хартмут, — сказала я, — если ты не поспешишь вернуться в Эренфест, то не успеешь до шестого колокола.

Обычно шестой колокол означал конец рабочего дня. Из-за чрезвычайных обстоятельств в зале перемещения было много рыцарей, но после шестого колокола они ничего для нас не сделают без веской причины или приказа ауба. Это было особенно тревожно, потому что Хартмуту, совершеннолетнему и главному священнику Эренфеста, было разрешено находиться в дворянской академии только в день ритуала. Он должен был уйти вовремя, иначе его будет ждать суровое наказание.

Я заставила Хартмута, все еще в одеянии главного священника, войти в зал перемещения вместе с багажом, набитым коробками и тому подобным.

— Пожалуйста, сообщи Сильвестру, что мы пришлем наши выстиранные церемониальные одежды позже, — сказала я Хартмуту. — Также не забудь лично передать отчет о сегодняшней церемонии.

— Хорошо.

Вокруг становилось все оживленнее, но Хартмут благополучно успел вовремя переместиться. Шестой колокол прозвонил, когда я провожала его, после чего я вернулась в свою комнату.

— Пора ужинать, госпожа Розмайн, — сказала Лизелетта. — Позвольте нам переодеть вас. Они с Гретией не теряя времени переодели меня в обычный наряд, который я носила в дворянской академии.

Спустившись в столовую, я обнаружила, что Вильфрид и Шарлотта уже едят.

— Что-то ты задержалась, Розмайн, — сказал первый.

— Мы только что снабдили маной главный магический инструмент библиотеки, — ответила я, — но он был расположен там, куда ученикам обычно нельзя входить, в стороне от основных помещений. Тем не менее, это было весело. Там было много магических инструментов. — Я хотела записать все полезные, упомянутые в отчете Раймунда, и включить их в свою собственную библиотеку. — Как прошла уборка?

— Посмотрим... как бы сказать?.. — Вильфрид размышлял вслух. — Ах, да. Господин Лестилаут попросил устроить чаепитие. Нам нужно закончить наши исследования, включая ту часть, которая относится к сегодняшней церемонии, и решить, как мы объявим о нем во время состязания герцогств.

Похожее обещание я дала Ханнелоре. Я оглядела своих последователей, прикидывая, подходящее ли время для встречи, и тут Шарлотта начала хихикать.

— Сестра, Вильфрид и господин Лестилаут на самом деле...

— Шарлотта! Вильфрид вскочил с места, и в его голосе слышалось немного паники. Он вел себя очень похоже на одного из моих друзей детства, когда я еще была Урано. Я нашла его тайник с грязными книгами, и он отчаянно пытался сделать все возможное, чтобы его мама не узнала о них.

— Ну же, Вильфрид, — сказала я. — Скажи мне, где ты их прятал. Я надеюсь ты не стал прятать их под кроватью, это слишком банально.

— Эм, о чем ты говоришь?..

Я моргнула и посмотрела на Вильфрида, удивляясь его поведением, и повернулась к Шарлотте за объяснением.

— Нет причин скрывать это, брат. На самом деле, об этом нужно сообщить. Сестра, господин Лестилаут собирается принести несколько нарисованных им иллюстраций на наше следующее чаепитие. Он попросил тебя купить те из них, которые ты сочтешь наиболее подходящими для «Повести о диттере». Кажется, ему не терпится, как можно скорее прочитать «полную» версию книги.

Вильфрид встретил замечания Шарлотты слегка хмурым взглядом.

— Я с нетерпением ждал этого, с тех пор как господин Лестилаут сказал мне, что его иллюстрации получились действительно героическими, но я собирался сообщить об этом Розмайн немного позднее. Она просто не понимает сердца таких мужчин, как мы. Кроме того, на чаепитии, твои последователи будут вести переговоры.

Меня охватило желание тяжело вздохнуть.

— Вильфрид, даже если сделка будет проходить здесь, в дворянской академии, оплата будет произведена не из средств общежития. Она будет произведена либо из моих собственных средств, либо из бюджета, выделенного на печатную промышленность.

— Хм?

— Нам нужно отправить письма в Эренфест, чтобы решить, из какого бюджета будут выделены средства, а переписка требует времени.

Я написала Эльвире, как только мы пришли к соглашению, что покупаем иллюстрации у Лестилаута, но мы так и не пришли к окончательному решению. Прежде всего, наше решение зависело от того, сможем ли мы использовать иллюстрации Лестилаута в наших книгах. Если это окажется невозможным, то я куплю их на свои деньги и напечатаю только несколько экземпляров специально для Дункельфельгера. При позитивном же исходе, мы начали бы широкое распространение, воспользовавшись средствами печатной промышленности.

Конечно, в последнем случае нам потребуется разрешение Эльвиры.

— Платежи, связанные с книгами, всегда приходили от тебя, так что я даже не подозревал... — сказал Вильфрид.

Теперь, когда Фердинанда не было рядом, Хартмут следил за моими финансами. У меня были деньги, но я не могла разбрасываться ими, так как они не были под рукой.

— Но это так, — ответила я. — Вот почему важно постоянно передавать мне такие отчеты.

— Не могу поверить, что из всех людей я слышу это от тебя... Ты ведь знаешь тебе нужно делать то же самое? Как сегодня — это широкомасштабное исцеление не входило в наш план. Я полагаю, ты собираешься объяснить свои причины отцу. В конце концов, ты должна дать подробный отчет.

Я понуро опустила плечи. Неожиданно моя собственная лекция вернулась ко мне бумерангом.

* * *

После отправки отчета в Эренфест я оказалась прикованной к постели с лихорадкой.

Организация предстоящего чаепития постепенно решалась без моего участия. Даже так я пыталась узнать, что происходит и что там с бюджетом, но Рихарда лишь отчаянно одергивала меня.

— Юная леди, сосредоточьтесь на том, чтобы поправиться перед чаепитием с Дункельфельгером.

Брюнхильда кивнула.

— Было мудро не назначать чаепития сразу после ритуала.

Они продолжали внимательно следить за моим здоровьем, помогая в подготовке. Тем временем пришли Филина и Мюриэла с докладом.

— Госпожа Эльвира передала деньги, — сказала Филина. — Похоже, это ваши собственные средства, госпожа Розмайн. Мы можем использовать их для покупки иллюстраций господина Лестилаута.

Если иллюстрации будут достаточно высокого качества, то служащие отвечающие за типографию выкупят их у нас.

— Пока что, госпожа Розмайн, отдыхайте и восстанавливаетесь.

Только через два дня я снова смогла двигаться — теперь мои лихорадки были гораздо короче, чем раньше. Было приятно осознавать, что мое здоровье действительно улучшается, и на этой позитивной ноте я отправилась в столовую, чтобы поесть, а затем перешла в общую комнату, стремясь узнать, что я пропустила.

— Нас с Вильфридом приглашали в лабораторию учителя Гундольфа, пока ты была прикована к постели, сестра, — начала Шарлотта. — Все из Древанхеля очень серьезно отнеслись к получению божественных защит.

— Верно. Я не думаю, что в каком-либо другом герцогстве все ученики приготовили амулеты с символами богов, — добавил Вильфрид с серьезным выражением лица.

— Я вижу, что Древанхель более чем заслуживает своего положения великого герцогства, — сказала я.

Впечатляет, что за два дня они раздали амулеты с символами богов всем своим ученикам — или, по крайней мере, дали им ингредиенты, необходимые для создания собственных.

— Да. Хоть Эренфест получил эту информацию раньше, никто из наших учеников не делал амулетов, отмеченных символами богов. Наши служащие-ученики, принимавшее участие в ритуале, даже не взяли на себя инициативу по созданию амулетов, которые можно было бы раздать другим. Между нашими герцогствами видна явная пропасть.

Для ясности, единственными служащими-учениками Эренфеста, участвовавшими в ритуале посвящения, были те, кто служил Вильфриду и Шарлотте. Мои последователи все были средними или низшими дворянами, поэтому они не смогли присоединиться.

— Пока мы разговариваем, Игнац и Марианна готовят амулеты в комнате для смешивания, — продолжил Вильфрид. Затем он понизил голос до шепота и сказал: — Честно говоря, я немного расстроился из-за всего этого. У нас раньше всех появилась информация, а мы все равно не смогли ее хорошо использовать. Мои навыки управления герцогством сильно уступают Ортвину, хоть мы и ровесники.

Шарлотта попыталась утешить его, сказав, что овладеть такими навыками не так просто. Затем она продолжила:

— На завтра у меня запланировано чаепитие с герцогством среднего ранга. Там я узнаю, что думают о проведенном ритуале другие герцогства. Вы с сестрой можете сосредоточиться на чаепитии с Дункельфельгером.

Я кивнула, соглашаясь с Шарлоттой.

И вот настал день нашего чаепития с Дункельфельгером. В назначенное время мы с Вильфридом пришли в их комнату для чаепития, обменялись приветствиями с Лестилаутом и Ханнелорой, затем заняли предложенные нам места. Все шло нормально... то есть до тех пор, пока Лестилаут не подал своим последователям какой-то сигнал.

— А теперь посмотрите на это.

— Брат, твои иллюстрации могут подождать до тех пор, пока мы не обсудим исследование и...

— Мы сможем сосредоточиться на нем после того, как разберёмся с этим вопросом, — ответил Лестилаут, отмахнувшись от попытки Ханнелоры возразить. Затем он попросил одного из своих служащих-учеников разложить на столе около десяти иллюстраций, расположив их так, чтобы мы с Вильфридом могли видеть их во всей их монохромной красе. — Поскольку я не знал, какие черно-белые изображения вы предпочтете, я решил, что будет лучше, если вы решите это сами. Выбирайте те, которые больше всего подойдут для книги.

Мне больше всего понравилась иллюстрация, изображающая крупным планом рыцаря, сидящего на своем ездовом звере и размахивающего оружием — она была настолько выразительной, что я практически слышала, как развевается его плащ. Предположительно, Лестилаут перенял кое-что из стиля работ Вильмы, так как его линии были хорошо организованы и хорошо подходили к предпочитаемому нами черно-белому стилю. Однако если работы Вильмы были добрыми и нежными, то работы Лестилаута были особой энергетикой, подходящей для битвы за сокровища.

Честно говоря... Я недооценила художественные навыки господина Лестилаута.

Я должна была знать, что он был прекрасным иллюстратором — в конце концов, он особенно громко заявлял о своих талантах, по его словам, можно понять, что рисование для него не просто хобби. Его навыки и правда восхищают.

— Очень впечатляет, — сказала я, разглядывая иллюстрации. — Они даже лучше, чем я себе представляла.

— Они прекрасны, господин Лестилаут! — воскликнул вскоре Вильфрид, его темно-зеленые глаза сверкали от восхищения и уважения. — С такими замечательными иллюстрациями мы сможем сделать «Повесть о диттере» еще лучше. Разве ты не согласна, Розмайн?

— Безусловно, да, они замечательные. Однако я должна прояснить одну вещь, поскольку нам придется использовать процесс, известный как трафарет, чтобы подготовить эти иллюстрации к печати, их атмосфера обязательно изменится, пусть даже совсем немного. Можем ли мы подтвердить, что вы понимаете это, господин Лестилаут?

Лестилаут нахмурился.

— Что значит, их атмосфера изменится?..

— Я не могу сказать больше, опасаясь раскрыть нашу технику, но в какой-то момент в процессе печати ваше изображение будет изменено другим художником.

Услышав это, Лестилаут помрачнел. Как истинный художник, он, должно быть, считал оскорбительной саму мысль о том, что кто-то другой прикоснется к его работе.

— Я могу сам выполнить эту часть процесса, — сказал он.

— Это сделает вас посвященным в наш метод, поэтому я вынуждена отказаться. В настоящее время мы планируем приобрести иллюстрации, а затем напечатать их самостоятельно. Если вы не можете согласиться с тем, чтобы другие вносили поправки в вашу работу, тогда мы не сможем ее купить.

Независимо от того, кто покупал иллюстрации, в конечном итоге мы собирались делать трафареты в мастерской Эренфеста. Если отбросить случаи, когда дворяне входили в наше герцогство через брак или начинали служить нашей герцогской семье, я не собиралась позволять людям из других герцогств заниматься вырезанием. Особенно это относилось к кандидату в аубы из великого герцогства, Лестилауту.

Мое заявление вызвало панический взгляд, но не у Лестилаута, а у Вильфрида.

— Постой, Розмайн. Таких хороших иллюстраций мы больше нигде не купим! Нам нужно купить их, чтобы сделать «Повесть о диттере» настолько хорошей, насколько это возможно, верно? Мы можем попросить господина Лестилаута заняться изменениями, если только мы заключим с ним договор, о неразглашении.

Вильфрид выглядел очень заинтересованным в иллюстрациях Лестилаута. Я оценила его энтузиазм по отношению к книге — это действительно было приятно видеть, но сейчас было не время.

— Прежде всего, Эренфесту нужны иллюстрации, которые легко печатать, — сказала я. — Хотя мы ценим их красоту, мы ничего не выигрываем от покупки рисунков, которое не можем использовать. Кроме того, мы не хотим рисковать тем, что такое великое герцогство, как Дункельфельгер, украдет нашу недавно изобретенную технику еще до того, как мы начнем официально продавать книги.

— Понятно, — ответил Лестилаут. — Это разумно.

Но даже тогда Вильфрид не сдавался.

— Но у нас есть шанс использовать такое феноменальное произведение искусства... — говорил он, его глаза отчаянно метались между мной и иллюстрациями, которые он так любил.

— Действительно, — ответила я. — Эти иллюстрации прекрасны. Как только мы начнем продавать книги в Эренфесте, и наши покупатели начнут делать свои собственные великолепные кожаные обложки, мы сможем добавить эти иллюстрации к одной из наших собственных и наслаждаться их великолепием.

— Но тогда я и другие не смогут их увидеть, — сказал Лестилаут.

Я пожала плечами.

— Ничего не поделаешь; сохранение от утечки наших промышленных секретов — наша самая большая забота. Если бы ваше герцогство, Дункельфельгер второе по рангу, украло у нас технологию, мы бы не смогли вам ничего противопоставить.

Трафарет был основой мимеографической печати, но человек с острым глазом, вероятно, смог бы понять, как он работает, просто вырезав одну из наших иллюстраций. Кроме того, вощеная бумага, стилусы и прочие инструменты были результатом трудов, проб и ошибок моих Гутенбергов. Я не могла позволить, чтобы плоды их труда были так легко украдены. Когда-нибудь мы распространим наши знания среди других герцогств, но мы еще даже не начали продавать книги, так что это произойдет не скоро. Только когда положение Эренфеста стабилизируется, мы подумаем о следующем шаге.

Помимо всего прочего, разрешение Дункельфельгеру изготавливать собственные трафареты создало бы нежелательный прецедент, которому могли бы попытаться последовать другие герцогства, с которыми мы будем сотрудничать. Принуждение их к неразглашению с помощью магических договоров, несомненно, стало бы дорогостоящим кошмаром. Наши нынешние действия будут иметь влияние на долгие годы.

Кроме того, моей целью было привлечь талантливого художника в Эренфест, а не купить иллюстрации у кандидата в аубы.

— Печать совершенно отличается от рисования пером, — сказала я, пытаясь убедить всех в своей правоте. — Если никому не будет позволено изменить иллюстрации, то боюсь, что господин Лестилаут будет разочарован, когда увидит готовый печатный продукт.

Даже на Земле копировальные машины не создавали идеальных копий — некоторые строки выходили неправильно, или трудно контролируемые факторы, такие как пыль, вызывали мелкие дефекты. В данном случае, хотя иллюстрация Лестилаута была разработана для работы в черно-белом стиле, в ней было много тонких линий. Было неизбежно, что ее атмосфера изменится после нанесения трафарета.

— Это будет наш первый опыт покупки произведений искусства у другого герцогства, — продолжила я. — Если мы начнем это сотрудничество только для того, чтобы господин Лестилаут выразил свое недовольство нашими результатами, то мы нанесем серьезный ущерб репутации нашей печатной промышленности. В этом отношении отказ от покупки произведений искусства избавит обе стороны от больших неудобств.

— Верно... неохотно пробормотал Вильфрид, уступая с выражением глубокого сожаления.

С облегчением, я снова повернулась к Лестилауту, который теперь наблюдал за мной с заинтригованным выражением лица.

— Учитывая все это, — сказала я, — продадите ли вы свои иллюстрации Эренфесту?

Его красные глаза, которые еще мгновение назад оценивали меня, скривились в легкой улыбке.

— Я понимаю позицию Эренфеста. Я подумаю, готов ли я доверить их другому, а затем дам тебе свой ответ.

— Ваша работа действительно великолепна, — сказала я, возвращая ему улыбку, — поэтому я надеюсь на положительный ответ.

Так закончилась эта часть нашей беседы. Лестилаут жестом велел своим служащим-ученикам начать убирать иллюстрации, наблюдая за их работой и потягивая чай. Когда они закончили, он повернулся к нам и сказал:

— Теперь, когда все решено, давайте решим, кто и каким образом объявит о наших совместных исследованиях.

Казалось, что если все одновременно объявят о результатах своих совместных исследований, то посетители будут посещать только великие герцогства. Таким образом, иногда даже герцогствам низшего ранга нужно было проводить презентации.

— В случае нашего исследования единственным общим элементом был опрос рыцарей-учеников вашего герцогства, — сказала я. — Поскольку между ритуалами, которые мы проводили, были довольно заметные различия, я считаю, что мы можем объявить о наших выводах отдельно. Ты согласен со мной, Вильфрид?

— Да. Я слышал, что Дункельфельгер успешно сделал столбы света во время получения благословения, так что вы можете включить заметки об этом. Если мы огласим ритуалы Эренфеста, то не должно быть никаких накладок.

Ханнелора облегченно улыбнулась. Способ публикации совместных исследований часто имел наибольшее значение при попытке привлечь внимание взрослых, посещающих состязание герцогств, поэтому это обычно вызывало споры между сотрудничающими студентами.

— В таком случае, — сказала она, — возможно, наши служащие смогут обсудить общие элементы. То, что не является общим, наши герцогства могут представить по своему усмотрению.

Мы с Вильфридом согласились. Мы обвели взглядом присутствующих служащих-учеников, и те, кто участвовал в совместном исследовании, кивнули в знак понимания.

Аренсбах собирается представить выводы Раймунда, так что сейчас нам нужно думать только о переговорах с Древанхелем.

Для этого проекта Эренфест поставлял только ингредиенты и не принимал особого участия в исследованиях, так что, возможно, будет лучше оставить большую часть объявлений Древанхелю. Единственное, что меня беспокоит, — это узнать их результаты и получить больше видов бумаги из магических растений для использования.

— Похоже, мы закончили нашу дискуссию раньше, чем ожидалось. Хм... Лестилаут повернулся к Вильфриду. — Как насчет игры в гевиннен?

Большинство девочек могли вечно болтать за чаепитием, но мальчики находили это исключительно скучным.

Вильфрид кивнул, на его лице появилась широкая улыбка.

— Возможно, я проиграл в прошлом году, но я хочу выиграть у вас хотя бы раз, прежде чем вы закончите обучение, господин Лестилаут.

— Говорили, что он довольно искусен в игре в гевиннен, и я слышала, что он часто играл против Ортвина из Древанхеля.

— К сожалению, для тебя, если ты все еще не можешь победить Ортвина, ты никогда не победишь меня, — насмехался Лестилаут, разжигая в Вильфриде огонь соперничества.

Слуги Дункельфельгера сразу же приступили к организации всего необходимого для игры в гевиннен, не выказывая ни удивления, ни какого-либо чувства срочности. Должно быть, они планировали это с самого начала, раз у нас оказалось свободное время.

От нечего делать я наблюдала за их приготовлениями, поедая сладости. Вскоре мой взгляд остановился на голубой фигурке, сделанной для игры в гевиннен, которая, как я заметила, был сделан по образцу прозрачной хрустальной статуэтки, украшавшей чайную комнату Дункельфельгера.

— Я вижу, Дункельфельгер любит не только диттер, но и гевиннен, — сказала я. — Эта работа основана на декоративной статуэтке, не так ли?

— Хм? О, да. Мы... используем гевиннен при подведении итогов после игры в диттер, — ответила Ханнелора, выглядя немного смущенной.

Люди из Дункельфельгера, так любили диттер, что даже их пред- и послематчевых ритуалов было недостаточно — они собирались вместе, чтобы проанализировать каждый матч. Мне было интересно, сколько времени они тратят на эти мероприятия каждый год, связанные с диттером.

— Хотя вы и не знали, что это такое, посох Феафюремеа все равно передавался из поколения в поколение, — сказала я. — Он бы не сохранился, если бы вы не заботились так сильно о диттере и ритуалах.

— Кстати, о божественных инструментах... Вчера, во время чаепития великих герцогств, мы не обсуждали почти ничего, кроме вчерашней церемонии, — начала Ханнелора. — Не участвовавшие внимательно слушали тех, кто участвовал.

Участники ритуала посвящения, очевидно, были глубоко впечатлены своей первой настоящей религиозной церемонией. Ощущение того, что мы все стали единым целым, и свет, хлынувший из чаши, произвели огромное впечатление на всех присутствующих, предлагая то, чего они никогда не испытывали в своей повседневной жизни. Те, кто не смог присоединиться, теперь с нетерпением ждали следующей возможности.

— Обычно, чтобы получить прямую похвалу от зента Трауквала, нужно быть первым в классе, — продолжала Ханнелора. — Все были тронуты, хотя не только этим, многие также были тронуты вашим божественным обликом, госпожа Розмайн.

«Божественным обликом?» Какого черта?

Ханнелора смотрела на меня немного мечтательно, описывая ритуал так, как она его видела. С ее точки зрения, я создавала один божественный инструмент за другим, проводила религиозную церемонию, которую никто не испытывал прежде, и даже восстановила ману каждого, прежде чем исцелить всех благословением. Другими словами, я выглядела как святая — хотя все участвующие в церемонии дворяне вели себя невозмутимо, как это обычно бывает у дворян.

То есть, другими словами, никто не заметил, что я в поте лица пыталась удержать свою ману от взрывного благословения? Ого, я действительно расту над собой!

— Изготовление амулетов для молитвы стало чем-то вроде тенденции, и многие хотят узнать, смогут ли они так же, как вы, овладеть божественными инструментами, — сказала Ханнелора. Некоторые хотели использовать посох Фрютрены, чтобы исцелять группы людей одновременно, а другие упорно стремились к копью Лейденшафта. — Однако пока ни у кого ничего не получилось. Своими штапами они создают те же копья, что и раньше, и поэтому подношение своей маны при проведения ритуала остается самым надежным способом получить благословение.

Тем не менее, все еще находились люди, желающие овладеть сияющим синим копьем Лейденшафта — в том числе и ауб Дункельфельгера, который узнал об этом из доклада.

— Итак, если это не секрет, который вы должны держать при себе, могу ли я спросить, как вы научились создавать множество божественных инструментов? — спросила Ханнелора. Она выглядела крайне виноватой, кто-то явно велел ей спросить меня об этом.

— А каким образом вы научились создавать посох Феафюремеа, используемый в ритуалах Дункельфельгера?

— Мы смотрим, как наши родители делают его, прикасаемся к нему, а затем направляем в него свою ману. Вот так.

Ханнелора встала, чтобы продемонстрировать. Похоже, что мой вопрос на месте был истолкован так: «Если хочешь получить наши секреты, раскрой сначала свои».

— Штрейтколбен.

Ханнелора произнесла заклинание, и в ее руке появился посох Феафюремеа.

— Могу я потрогать его? — спросил я.

— Да, конечно. Попробуйте направить в него часть своей маны.

Я коснулась посоха и направила в него небольшое количество своей маны, как и было сказано. Магический круг поднялся в воздух... затем Ханнелора издала тихий вскрик, когда наша мана оттолкнула друг друга.

— М-мои извинения, — заикалась она. — Это было... немного удивительно. Я не думала, что почувствую, как чужая мана проникает внутрь.

В том, что члены одной семьи направляют ману вместе, не было ничего особенного, поскольку мана у них изначально была схожей, но мой случай показался Ханнелоре особенно странным. Я понимала, как странно, когда чужая мана течет в тебя, так что...

— Я искренне извиняюсь за то, что доставила вам неудобства, — сказала я.

— О, нет. Я должна была догадаться, что это произойдет. Теперь я понимаю, почему метод создания этого посоха передается только по родословной нашей герцогской семьи... — ответила Ханнелора, ее плечи опустились. Затем она отметила, что, по ее мнению, было бы удобно, если бы каждый мог научиться делать посох. Дункельфельгер был очень жарким герцогством, так что, возможно, она хотела провести масштабный ритуал, чтобы охладить все вокруг.

— Если нам нужен только магический круг, мы можем попробовать поискать в подземном архиве библиотеки. Я припоминаю, что видела там на одной из церемониальных табличек круг, похожий на тот, что возник только что.

— О боже. В таком случае нам придется подождать, пока королевская семья снова нас призовет, — хихикнув, сказала Ханнелора. Затем она спросила меня, как я научилась создавать божественные инструменты — хотя процесс был практически таким же, как и при создании посоха Феафюремеа.

— Если вы вольете свою ману в божественные инструменты в храме, то возникнут магические круги, — объяснила я. — Если вы посвятите им определенное количество своей маны, то магические круги окажутся... так сказать, отпечатаны в ваш разум. Они будут естественным образом приходить к вам, если преобразовать штап.

В моем случае щит Шуцерии был первым инструментом, которому я предлагала свою ману, и круг, появившийся в то время, стал моей основой для его создания. Возможно, божественные инструменты в храме были просто проводниками, чтобы люди могли создать свои собственные.

— Похоже, что первый зент был главой храма, — сказала я. — Моя нынешняя теория заключается в том, что его дети научились создавать свои собственные божественные инструменты, посвящая ману тем, что находятся в храме.

— После гражданской войны многие из храма пришли в дворянскую академию, — заметила Ханнелора, — но никто из них, похоже, не умел пользоваться божественными инструментами так, как вы. В ее голосе звучало любопытство, но объяснение было простым.

— Я представляю, что некоторые из них могут, но зачем им демонстрировать такой талант, если храм так презирают? Не говоря уже о том, что, как вы знаете, для владения божественным инструментом требуется много маны. Бывшие священники и священницы не могли научиться сжимать свою ману до прибытия в дворянскую академию на особых условиях, поэтому я предполагаю, что им было бы трудно поддерживать форму инструментов.

Дамуэль боролся даже сейчас, он сжал свою ману до такой степени, что его можно было сравнить с средним дворянином. Трудно было представить, что ученикам, ранее служившим в храме, повезет в попытках овладеть божественными инструментами.

— Я бы предположила, что все бывшие священники, которые серьезно исполняли религиозные церемонии храма, получили множество божественных защит, но я не могу сказать то же самое о тех, кто поносил храм и не хотел ничего, кроме как вернуться в благородное общество, или о тех, кто возмущался богами наряду с их положением.

Честно говоря, если жизнь, которую вели священники при предыдущем главе храма, была нормой, то они были слишком испорчены, чтобы заслужить какую-либо дополнительную божественную защиту. Не говоря уже о том, что, возможно, они не смогли заполнить магический круг во время своих церемоний. Однако я оставила эти размышления при себе и лишь улыбнувшись Ханнелоре.

— У Дункельфельгера есть истории о божественных инструментах и богах, которым не поклоняются в храмах, верно? — сказала я. — Ваша история просто ошеломительная. Буквально на днях один из ваших последователей сказал, что Кларисса «станет Эйвилибом, потерявшим Эйвермина». Что они имели в виду? Такой фразы нет ни в одной истории, с которой я знакома.

— Ответ содержится в книге, которую я собираюсь вам одолжить, — ответила Ханнелора. — Бог сватовства Эйвермин когда-то был другом и подчиненным бога жизни Эйвилиба. Именно он помог Богу Жизни сделать предложение Гедульрих, богине земли, и получить разрешение Бога Тьмы.

Именно благодаря помощи Эйвермина брак состоялся, но дальше все произошло так, как описано в священном писании: Эйвермин, возмущенный плохим обращением с Гедульрих и богами, что служат ей, поссорился с Эйвилибом, но в конце концов решил идти своим путем. Затем, решив спасти Богиню Земли, он привел ее подчиненных богов к богине воды Фрютрене.

— Стать Эйвилибом, потерявшим Эйвермина, значит потерять человека, который поддерживает вашу помолвку — принижение того, чем вы должны дорожить, приведет вас только к потере возлюбленного, — заключила Ханнелора.

Понятно... Теперь, когда Хартмут стал нашим главным священником, Клариссе понадобится большая поддержка, чтобы выйти за него замуж.

— Но не является ли Либесхильфе богиней, ответственной за связывание судьб? — спросила я.

— Эйвермин чувствовал себя ответственным за связывание нитей, ставших причиной страданий Гедульрих. По этой причине он отказался от своего положения бога, передав свою силу Либесхильфе.

— Понятно. Это может объяснить, почему священное писание не называет его богом... — Мой взгляд метнулся к одному из служащих Дункельфельгера, точнее, к тому, что он держал в руках. — Если ваша книга содержит еще больше историй, подобных этой, то мне не терпится ее прочитать.

— Я и сама страдаю от ожидания. Я не ожидала, что «История Фернестины» закончится тем, чем закончилась... Мне ужасно любопытно, что будет дальше.

Итак, Ханнелора заразилась вирусом книжного червя и теперь жаждала большего. Это был хороший знак. Она рассказала мне, как у нее по коже поползли мурашки от жестокости первой жены, как она плакала из-за положения Фернестины и как ее сердце билось о защитнике, сводном брате Фернестины.

Ее хвала включала имена многих богов, но я думаю, что у нас все в порядке. Надеюсь.

— Я действительно рада, что история основана не на вас, госпожа Розмайн.

— Если бы это было так, то ауб не позволил бы ее напечатать.

— Да, я полагаю, это было бы похоже на то, как если бы он сообщил всему миру о своих проступках. Тем не менее, между вами и Фернестиной есть много общего: ваш цвет волос, ваше лидерство в классе, то, что вас приняли до крещения... Она понизила голос. — Я подозреваю, что многие другие находятся в таком же заблуждении.

— Я очень благодарна вам за заботу, но второй том прояснит все подобные заблуждения. Все поймут, что Фернестина и я — разные люди. Я думаю, он скоро выйдет.

— О, пожалуйста, разрешите мне одолжить его! Первый том закончился сразу после того, как она, наконец, сбежала от жестокой первой жены, поступив в дворянскую академию, и у нее произошла такая чудесная романтическая встреча. Я просто вне себя от любопытства...

Как выяснилось, Ханнелора спорила, за кого ей болеть — за сводного брата, защищавшего Фернестину, или за принца, которого Фернестина только что встретила, ведь оба были такими удивительно романтичными. Естественно, я не собиралась упоминать, что второй том начался с того, что сводный брат нашел себе другую невесту — но Эльвира, несомненно, была бы рада услышать, что люди были так рассержены на первую жену, а также готовы покупать ее роман.

Говоря о радости, Мюриэла, похоже, наслаждалась этим разговором. Она то и дело энергично кивает.

— Меня беспокоит только то, что этот автор иногда пишет горько-сладкие истории о любви. Они очень красивы, но, если Фернестина встретит трагический конец, что ж... я просто не знаю, что мне делать, — с беспокойством сказала Ханнелоре.

Хотя я не хотела раскрывать детали сюжета, я решила рассказать, что в конце концов Фернестина обретает настоящее счастье. Я была уверена, что это позволит Ханнелоре расслабиться и с должным нетерпением ждать продолжения.

— Я буду поддерживать Фернестину, пока она не обретет это счастье, — с улыбкой сказала Ханнелора, и в этот момент Вильфрид с грохотом встал со стула, выглядя откровенно взбешенным.

— Вы ошибаетесь, господин Лестилаут!

Что за?!..

Внезапное восклицание заставило все взгляды упасть на стол для игры в гевиннен. Вильфрид стиснул зубы и сверля своего противника взглядом. Тем временем Лестилаут взмахнул своим штапом, чтобы передвинуть фигуру, а затем снова небрежно посмотрел вверх.

— В чем не прав? — спросил Лестилаут.

— Я собираюсь стать следующим аубом Эренфеста. Не Розмайн.

Противостояние (❀)

Ханнелора сообщила мне, что ненадолго отлучится, а затем встала и спокойно подошла к Лестилауту.

— Брат, что ты сказал господину Вильфриду?.. — тихо спросила она.

Лестилаут подняв бровь и, посмотрев на Вильфрида, ответил:

— Ничего.

Его безучастный ответ заставил лицо Ханнелоры омрачиться.

— Если бы это было правдой, то господин Вильфрид не повысил бы голос. Вы, должно быть, сильно его обидели. Господин Вильфрид, я приношу свои самые искренние извинения за действия моего брата.

Вильфрид взял себя в руки и вежливо улыбнулся.

— О, нет, он не сказал ничего такого, за что вам следовало бы извиняться, госпожа Ханнелора. На самом деле, это я должен извиниться перед всеми вами. Моя несдержанность позволила мне вспылить из-за простой колкости во время игры.

При этом Вильфрид осторожно сел обратно, повернулся к Лестилауту и передвинул фигуру.

— Отец, то есть ауб Эренфеста, не намерен делать Розмайн аубом, — сказал он. — Он никогда бы не поступил так жестоко.

— Вы хотите сказать, что сделать ее аубом было бы жестоко? — спросил Лестилаут, двигая в ответ фигуру, прежде чем направить на Вильфрида любопытный взгляд.

Вильфрид кивнул и передвинул другую фигуру.

— Как вы знаете, Розмайн настолько больна, что несколько раз падала в обморок во время чаепития. Он не стал бы принуждать свою больную дочь к такой ответственной роли. Я прошу вашего понимания в этом вопросе.

Пытается ли он очистить имя Сильвестра? Это правда, что Сильвестр не хотел, чтобы его нездоровая приемная дочь служила в качестве ауба.

Услышав это, я поняла, что возможно произошло: Лестилаут использовал плохую репутацию Сильвестра в качестве издевки во время игры. Меня тоже раздражали эти бесконечные слухи, поэтому я понимала, почему Вильфрид отреагировал так агрессивно. От меня, как от кандидата в аубы, вероятно, ожидали, что я буду упрекать его за несдержанность и поддерживать Дункельфельгер... но я не могла пойти на такое.

— Я думал, что по здравому смыслу должность ауба должна достаться тому, у кого больше маны и кто может принести наибольшую пользу своему герцогству, но... понимаю, — сказал Лестилаут. — Из-за слабого здоровья твоей сестры ты станешь следующим аубом, несмотря на твою некомпетентность..

Я надеялась, что вмешательство Ханнелоры разрядит обстановку, но насмешки продолжались. Вильфрид сжимал кулаки так сильно, что его костяшки пальцев побелели.

Я встала на ту сторону стола, где парили фигуры гевиннена, встав между Лестилаутом и Вильфридом.

— Я не понимаю, что в этом такого странного. Разве плохо, когда здоровый мужчина, у которого достаточно маны, чтобы поддерживать основание герцогства, становится следующим аубом?

Конечно, мое здоровье улучшилось, но по меркам нормальных людей я все еще была больна. Кроме того, я была женщиной, и не смогла бы выполнять свои обязанности ни во время беременности, ни после родов. Было вполне ожидаемо, что следующим аубом станет Вильфрид, особенно учитывая его высокие оценки в дворянской академии.

В красных глазах Лестилаута отразилось веселье. На мгновение мне показалось, что он дразнит нас — а может быть, даже оценивает. Я не могла не пошатнуться под его грозным взглядом.

— Иначе говоря, ты намерена смириться с тем, что станешь первой женой? — спросил Лестилаут. — Несмотря на все свои исключительные качества?

Я покачала головой.

— Я ни с чем не смиряюсь. Я вообще не стремлюсь стать аубом.

— Тогда что ты хочешь?

Я улыбнулась — на этот вопрос был только один ответ.

— Я хочу стать первой женой герцога, а также хранительницей моей собственной библиотеки. Я соберу больше книг, чем кто-либо когда-либо видел.

Именно ради этой цели я и начала заниматься печатным делом. Мы собирали различные истории в дворянской академии, каждый год создавали новые книги и неуклонно расширяли круг читателей. Затем мы нацелились бы на простолюдинов, начав с грамотных богачей, а затем прокладывая свой путь вниз, пока практически все не научились бы читать. Такова была моя конечная цель.

Да, мне нужен был статус, достаточный для достижения моих целей, но я не хотела заниматься никакой другой работой, кроме создания книг. Я определенно не хотела становиться герцогиней. Я была достаточно занята, будучи главой храма.

— Ты хочешь стать первой женой и владеть библиотекой? — повторил Лестилаут. — Это можно устроить. Стань моей первой женой, Розмайн.

Простите?..

Наступила драматическая пауза, затем внезапно раздался испуганный голос.

— Брат! Что ты говоришь?!

— Молчи, Ханнелора, — сказал Лестилаут, отмахиваясь от нее.

Ханнелора сделала шаг назад, ее губы послушно сжались. Те из последователей Лестилаута, кто вскрикнул от удивления, тоже закрыли рты, ошеломленные его напором.

Все это было так неожиданно, что я с трудом успевала следить за происходящим. Мне хотелось верить, что я просто неправильно поняла ситуацию, но, если судить по ошарашенным лицам вокруг, это было не так. И все же...

— Мои самые искренние извинения, господин Лестилаут, — сказала я. — Кажется, я ослышалась. На мгновение мне показалось, что вы попросили меня стать вашей первой женой.

— Ты не ошиблась, — небрежно ответил он. — Именно это я и сказал.

Я приложила руку к щеке. Его желание заполучить меня в качестве первой жены было, другими словами, предложением. Но это не имело никакого смысла — у Лестилаута уже была девушка, которой он подарил украшение для волос, а предложения между дворянами должны были сначала пройти через одобрение родителей обеих сторон. По крайней мере, так я предполагала. Возможно, о романах между студентами дворянской академии становилось известно только потом. Я никогда не задумывалась об этом, поскольку уже была помолвлена, но теперь это решение обернулось против меня.

Но разве предложения не подразумевают использование магического камня и длинную романтическую речь, наполненную именами богов? Я уверена, их нельзя просто подсунуть в обычный разговор... или я совершенно заблуждаюсь?

Как я должна была воспринять слова Лестилаута? Он знает о моей помолвке с Вильфридом, так что, возможно, все это было в шутку, и если я буду воспринимать это всерьез, то надо мной просто посмеются.

Поскольку я оставалась неподвижной и все еще прижимала руку к щеке, Лестилаут посмотрел на нас с Вильфридом.

— Ты показала мне свою ценность. У тебя достаточно маны, чтобы владеть двумя божественными инструментами одновременно и защита от множества богов. Ты начала новые тенденции, основала индустрию, которая приносит богатство твоему герцогству, имеешь связи с более крупными герцогствами и королевской семьей, обладаешь славой святой... И все же, несмотря на все это, господин Вильфрид называет себя следующим аубом, хотя он так мало знает о том, что вскоре станет главной отраслью его герцогства. На его лице появилась дразнящая ухмылка. — Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Он продолжил:

— Более того, Розмайн, несмотря на то, что ранг вырос у всего Эренфеста, ты и твои последователи стоите намного выше остальных, и это совместное исследование сделало разницу между вашими кандидатами в аубы более чем очевидной. Это преступление, что ранг вашего герцогства поднялся так быстро в основном благодаря твоему единоличному влиянию. Окружающие совсем не поспевают за тобой. Эренфест болтался в самом низу рейтинга до гражданской войны, а после нее он поднялся до середины благодаря нейтралитету. Ты плохо подходишь для такого места.

Между рыцарями-учениками нашего герцогства не было существенной разницы — все они прошли длительное обучение под руководством Бонифация, чтобы быть достаточно опытными для защиты семьи герцога. Некоторые различия между ними зависели от того, в каком возрасте они начали использовать мой метод сжатия маны, но в остальном все сводилось к их врожденным талантам и трудолюбию.

С другой стороны, иначе всё обстояло со слугами и служащими. Мои служащие, посещавшие храм, прошли интенсивное обучение у Фердинанда, а моим слугам пришлось потрудиться, чтобы быть готовыми ко всему, что я могла бы начать. По этим причинам они были гораздо способнее тех, кто служил Вильфриду и Шарлотте.

— Герцогство низшего ранга, отягощенное такими устаревшими методами, — не место для такого неутомимого изобретательного ума, как твой, — продолжал Лестилаут. — Эренфест может увеличить свой рангам благодаря твоей силе, но никто в нем не сможет угнаться за тобой. Его законное место остается в самом низу рейтинга. Я восхищаюсь прозорливостью ауба, вырвавшего тебя из храма, но тот, кто не провозгласит тебя следующим аубом, не понимает твоей ценности. У Эренфеста нет ни возможности, ни способности удерживать тебя вечно.

Его улыбка излучала уверенность, Лестилаут окинул взглядом Вильфрида и всех последователей из Эренфеста, а затем перевел глаза на меня.

— Если ты решила жить не как ауб, а как первая жена, то приезжай в Дункельфельгер. Мы накопили бесчисленное количество книг и документов за всю нашу долгую историю; наша коллекция больше, чем любая другая в Юргеншмидте.

Простите? Книги и документы, накопленные за долгую историю, говорите? Коллекция, превосходящая любую другую в Юргеншмидте? О, успокойтесь, мое бьющееся сердце! Это звучит так... так чудесно.

Я не могла не восхитится, и в моей груди зашевелились сильные чувства. Тем не менее, я изо всех сил старалась не дать своему телу их выдать. Мне нужно было хорошенько все обдумать. Это было приглашение от Дункельфельгера. Это было нечто большее, чем чтение книг — опыт подсказывал, что диттер каким-то образом будет замешан.

— Я... я не пойду, — сказала я.

— Ты задумалась над этим.

— Н-нет, ничуть. И моя помолвка с Вильфридом уже получила одобрение короля. Ее нельзя отменить, — ответила я, надувая грудь. Не имело значения, что говорят другие, этот вопрос был закрыт.

Лестилаут отмахнулся от моих слов, словно считал все это мелочью.

— Вы просто получили разрешение. Это не королевский приказ. Помолвки в пределах герцогства всегда легко отменить. Хватит одного слова вашего ауба.

Казалось, что разрешение короля не делало мой союз с Вильфридом нерушимым. Сильвестр мог расторгнуть его без всяких проблем.

— Дункельфельгер мог бы даже оказать давление на ауба Эренфеста, чтобы отменить вашу помолвку. Мы не сделали этого только потому, что не понимали твоей ценности. Теперь мы понимаем. Обсуждая со мной дела и не отступая ни на шаг, ты доказала, что достойны стать первой женой нашего герцогства. Если ты хочешь создавать книги и распространять свои знания, лучшего места для тебя не найти. Иди ко мне, Розмайн.

Финансовые ресурсы, рабочая сила, компетентные служащие, необходимые для принятия инновационных идей, понимание важности новых технологий... Один за другим Лестилаут перечислял области, в которых Дункельфельгер превосходил нас. Все это были вещи, которые мне были необходимы. Мое сердце колебалось все сильнее и сильнее.

— В Дункельфельгере ты найдешь гораздо лучших работников, чем в таком захолустном герцогстве, как Эренфест.

ЧТО ПРОСТИТЕ?! Я не думаю, что в мире есть кто-то, кто может сравниться с моими Гутенбергами!

В один момент моё волнение угасло. Отправиться в Дункельфельгер означало, что я больше никогда не увижу свою семью. Это означало бы отказ от моей важной обязанности служить мостом между дворянами и простолюдинами. Не говоря уже о том, что в Эренфесте находилась библиотека, которую подарил мне Фердинанд. Я не собиралась разрывать все эти связи, которыми так дорожила.

— Вы сделали очень привлекательное предложение, но я вынуждена отказаться, — сказала я.

В такие моменты мне нужно было быть решительной и твёрдой, даже малейшее колебание позволило бы такому великому герцогству, как Дункельфельгер, играть со мной, как кошка с мышкой. Прежде всего, мне нужно было четко обозначить свою позицию. Я не намерена переезжать в Дункельфельгер.

Лестилаут передвинул фигуру гевиннена, затем потер свой подбородок.

— Я предложил, как мне казалось, хорошие условия, но ты в итоге отказалась... — пробормотал он. — Где же я сделал ошибку, уже заставив твое сердце так сильно дрогнуть?..

Он явно мог прочитать мои эмоции по лицу.

Я уже начала чувствовать облегчение от того, что избежала этого затруднительного положения, но тут Лестилаут изменился. Его спокойствие, подобающее благородному человеку, превратилось в напряженность рыцаря, готовящегося к поединку.

— Если ты откажешься, тогда у меня не останется выбора, кроме как заполучить тебя силой.

— Господин Лестилаут?! — воскликнула я.

— Брат, ты не должен...

Лестилаут снова отмахнулся от протеста Ханнелоры, его взгляд был подобен хищнику, высматривающему свою жертву.

— Я получаю то, что хочу. Мы накопим необходимые силы для победы, мы будем менять тактику и снаряжение снова и снова, но никогда не сдадимся. Это путь Дункельфельгера.

Я никогда не ожидала, что Лестилаут посмотрит на меня таким образом, особенно когда он изначально видел во мне фальшивую святую и слабачку, использующую подлые трюки. К тому же, из предложения Клариссы я уже знала, что выходцы из Дункельфельгера безжалостны, когда речь идет о том, чтобы получить желаемое. Поведение Лестилаута и то, как он говорил, напомнило мне ту сильную, доминирующую ауру, которую он излучал во время нашего первого конфликта из-за Шварца и Вайса.

Я сделала шаг назад.

— Розмайн, — позвал Вильфрид находясь позади меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Я не могу отрицать, что Эренфесту многого недостает. Ты действительно хочешь остаться? — спросил он, смущаясь. — Я... Только сейчас, после того, как я услышал все это от господина Лестилаута, я понял твою истинную ценность. Я всегда был сосредоточен на том, как удержать тебя под контролем, в отличие от Дункельфельгера и Древанхеля я никогда не задумывался о том, чтобы использовать все твои знания или распространить их по всей стране. Возможно, хоть я и намерен стать следующим аубом Эренфеста, мое внимание должно быть сосредоточено на том, как использовать твои таланты, а не том, как сдержать тебя...

— Я был отличником два года подряд, и моя дружба и соперничество с Ортвином заставили меня поверить, что я стою наравне с самыми влиятельными герцогами. И все же, когда мы начали совместные исследования с Древанхелем и выяснилось, что мои служащие значительно уступают им, я сдался. Я решил, что великое герцогство не победить.

В Эренфесте Вильфрида постоянно сравнивали со мной, что заставляло его чувствовать себя посредственностью. Однако здесь, в дворянской академии, он мог проводить время с другими кандидатами в аубы и обрести уверенность в себе. Он считал себя выше среднего для кандидата в аубы, хотя это мнение вскоре превратилось в высокомерие человека, считающего, что он и так много работает.

— Великие герцогства сразу же поняли все твои положительные стороны и попытались заполучить их, — пробормотал он. — Мне это даже в голову не приходило. Я всегда думал, что раз создание книг для тебя сродни хобби, лучше оставить эту отрасль в твоих руках.

Вильфрид никак не мог вырасти, чувствуя себя герцогом высшего ранга, если он вырос в герцогстве, которое все по-прежнему считали низшим. Единственный способ исправить это — учиться, проводя время со своими друзьями из герцогств высшего ранга.

— Если ты заметил, что не используешь мои таланты в полной мере, то тебе нужно только начать, — сказала я. — Все, что мне дорого, находится в Эренфесте. Я не намерена уезжать. «Эренфест — это Гедульрих для меня».

— Понятно. Тогда, как следующий ауб, я буду защищать тебя, — с полной уверенностью заявил Вильфрид. — Если я не смогу исполнить твое желание остаться в Эренфесте, то покажу себя плохим братом.

Лестилаут самодовольно ухмыльнулся.

— Если ты хочешь называть себя будущим аубом, докажи свою компетентность и защити Розмайн от нас. Я вызываю вас на диттер.

Какая неожиданность...

— Это не только мое желание, чтобы Розмайн стала первой женой Дункельфельгера, — отметил Лестилаут. — Я разговаривал с отцом, и с матерью. Мне разрешили использовать все необходимые средства, чтобы добиться победы и заставить Эренфест отменить вашу помолвку.

Другими словами, он намеревался использовать статус Дункельфельгера как второго по рангу великого герцогства, чтобы оказать на нас давление. Я даже не хочу представлять, как Сильвестр перенесет такой стресс.

— Что будет, если мы откажемся от вашего вызова? — спросил Вильфрид.

Лестилаут насмехался.

— Я просто воспользуюсь теми же методами, что и в случае победы.

— А если мы победим? Вы отступите от Розмайн?

— Диттер священен. Я клянусь богам, что если мы проиграем, больше не будем беспокоить вас по этому поводу.

Дункельфельгерцы раздражали своей агрессивностью и одержимостью диттером, но, когда дело касалось таких соглашений, им можно было доверять. Тем не менее, Лестилаут все это время играл с нами, меньше всего мне хотелось, чтобы все шло так, как он хочет.

В чем его слабость?

Пытаясь втянуть нас в этот матч, он бил по нашим слабым местам: плохие слухи о Сильвестре, непрочное положение Вильфрида, моя любовь к книгам... Мне нужно было нанести ему хотя бы один чистый удар — такой, который оставил бы хороший, большой синяк, — иначе я не успокоюсь.

Какую слабость я могла бы использовать, чтобы избежать этого матча в диттер? Я осмотрела комнату... и тут мой взгляд остановился на Ханнелоре. Она смотрела прямо на меня, ее лицо выражало беспокойство и разочарование после неудачных попыток остановить Лестилаута.

— В таком случае, — сказала я, — в случае победы Эренфеста мой брат, Вильфрид, возьмет госпожу Ханнелору в качестве второй жены.

— Что?! — воскликнул Вильфрид. — Розмайн, что ты говоришь?!

— Госпожа Розмайн?!

Шок и неверие ясно читались на их лицах. Их последователи тоже вздрогнули. В целом, реакция была сильнее, чем когда Лестилаут сделал мне предложение. Я победила.

— Как вы, наверное, знаете, господин Лестилаут, мое здоровье крайне непредсказуемое, и Вильфриду будет нужна вторая жена. И разве может быть что-то лучше для Эренфеста, чем кандидат в аубы из Дункельфельгера на этой роли.

— Из всех мест ты хочешь отправить кандидата в аубы Дункельфельгера в такое захолустное место, как Эренфест? Не смеши меня! — рявкнул Лестилаут, его брови возмущенно поднялись, когда он защищал Ханнелору. Похоже, моя контратака увенчалась успехом.

— Вы можете сами решить, будем ли мы продолжать этот спор. Я считаю столь же абсурдным ваше желание воспользоваться рангом своего герцогства, чтобы расторгнуть помолвку, одобренную королем. — Если они так серьезны — то и мы не отступим. Но если они захотят перевести это в шутку, мы ответим тем же. — Итак, господин Лестилаут? Ваш вызов в диттер серьезен или просто шутка?

Я надеялась, что он отступит. Сама мысль о том, чтобы заставить Ханнелору стать второй женой будущего ауба Эренфеста, была немыслимой. Если он не отступит, и нам придется принять вызов, им придется обсудить с аубом возможность того, что кандидата в аубы выдадут замуж в герцогство среднего ранга.

Простите, госпожа Ханнелора. Мне нужно было сделать все возможное, чтобы избежать этого поединка.

Вильфрид, должно быть, догадался, что я пытаюсь остановить диттер. Он быстро оправился от удивления, а затем уверенно ухмыльнулся Лестилауту.

— Вы действительно считаете приемлемым ставить будущее своей младшей сестры на кон в игре в диттер? Я бы вам посоветовал сначала проконсультироваться со своим аубом. Было бы несправедливо, если бы госпожа Ханнелора приняла все как есть.

— Господин Вильфрид... — произнесла Ханнелора. — Верно, брат. Ты не можешь ставить на карту наше будущее, в шутку или нет. Госпожа Розмайн уже помолвлена.

К сожалению, ее мольбы остались без внимания.

— Это не шутка, — сказал Лестилаут. — Я твердо решил сделать Розмайн своей женой. Ради будущего Дункельфельгера.

— Ты не должен решать такие вещи самостоятельно! Если мы проиграем, я...

— Мы с отцом решим вопрос твоего брака, — твердо ответил Лестилаут, заставив дрожащую Ханнелору отвести взгляд и сделать молчаливый шаг назад. — Ваш ответ, Эренфест?

Вильфрид неуверенно посмотрел на меня.

— Розмайн, ты действительно готова отдать свое будущее в мои руки?

— Ни одна игра в диттер со мной в качестве сокровища никогда не будет проиграна, Вильфрид.

[[image:/storage/reader-images/ac2ffdcbd18a5e873ac5051ac68aaa5e687b99a4.png]]

Мое будущее зависело от исхода этой игры. Я собираюсь выложиться по полной.

Получив от меня столь необходимый толчок, Вильфрид обратился к своим последователям.

— Я буду защищать Розмайн, сокровище Эренфеста, всем, что у меня есть. Все, дайте мне свою силу!

— Да, мой господин! — в унисон ответили рыцари-ученики.

Вильфрид, казалось, набравшись сил, посмотрел на Лестилаута.

— Я принимаю вызов! Я следующий ауб Эренфеста, и мы не позволим другому герцогству так просто забрать наши сокровища!

— Хорошо сказано.

Подготовка к диттеру

— Итак, когда мы проведем диттер? — спросил Вильфрид. — Проводить его сейчас было бы глупо и неразумно, ведь нам нужно подготовить наши команды.

— Действительно, — ответил Лестилаут. — Нам в Дункельфельгере также нужно подготовить арену. Как только мы подтвердим готовность Руфена судить и обеспечим безопасность территории, я снова свяжусь с вами.

Пока два парня прорабатывали детали, рыцари-ученики тоже собрались вместе. Теодора оставили охранять меня — как первокурсник, он не мог играть в диттер, — пока Леонора и остальные присоединились к собранию.

— Что насчет чая, госпожа Розмайн? — чуть не плача, спросила Ханнелора и жестом указывала на стол. За такой короткий промежуток времени произошло так много событий, что идея сделать перерыв на чай показалась мне чудесной.

Я прошла к указанному месту, и наши слуги тут же приготовились обновить наш чай. Пока я наблюдала за тем, как Брюнхильда наливает мне напиток, Ханнелора, глядя на Лестилаута и Вильфрида, заговорила тихим голосом:

— Кордула, я хочу поговорить с госпожой Розмайн.

— Вот, возьмите, — пробормотала в ответ Кордула, протягивая блокирующие звук магические инструменты. Я сразу же взяла один. Ханнелора явно хотела скрыть эту беседу от окружающих.

— Я приношу свои искренние извинения за то, что наше чаепитие закончилось именно так, — сказала Ханнелора. — Если бы только я была сильнее как кандидат в аубы...

Несмотря на хорошее начало чаепития, Лестилаут счел нужным провоцировать Вильфрида. Не помогли даже наши попытки сгладить ситуацию, так как он пренебрежительно отозвался об Эренфесте и сделал мне предложение в присутствии моего жениха. В ответ на мой отказ он начал давить на нас и вызвал на поединок.

— Вы даже предложили сделать вид, что все было шуткой, — продолжала она, — но мой брат растоптал все ваши добрые намерения. Я искренне прошу прощения.

Я покачала головой.

— Моей единственной целью было избежать этой игры, но, в конце концов, я втянула во все это и вас. Это я должна извиниться.

— Нет, нет. Это мой брат отказался воспользоваться выходом, который вы так любезно предоставили... — ответила Ханнелора с грустной улыбкой.

Я посмотрела на Лестилаута.

— Если мы победим, госпожа Ханнелора, то я планирую аннулировать наше требование о вашем вступлении в брак в Эренфесте. Я планировала лишь остановить сегодня господина Лестилаута, было бы слишком оскорбительно с нашей стороны взять вас в качестве второй жены нашего герцогства.

— Я ценю эту попытку, действительно ценю... но соглашения, заключенные через диттер, не могут быть нарушены. По крайней мере, не в Дункельфельгере.

— Как раздражающе... э-э, то есть упрямо... э-э…

Я запуталась в словах, не зная, какой благородный эвфемизм применить.

Ханнелора опустила голову.

— Нет, вы правы...

— Ну, что вы хотите сделать, госпожа Ханнелора?

— Что вы имеете в виду?

— Если есть уже кто-то кого выбрало ваше сердце, то можно договорится с Дункельфельгером, чтобы вы вышли замуж за него.

Возможно, Дункельфельгеру будет легче это принять, чем то, что она станет второй женой в Эренфесте.

Ханнелора моргнула, услышав мое предложение.

— Ну... мой брат и родители всегда собирались выбрать мне партнера, поэтому я не питала никаких надежд. Но после того, как вы отказались подчиниться давлению моего брата, после того, как вы стали бороться за свои желания, я задумалась. Может быть, я действительно хотела бы сама выбрать себе партнера.

— В таком случае, когда Эренфест победит, я попрошу разрешения Дункельфельгера сделать так.

— О, нет, нет. Я никогда не смогу обременять Эренфест еще больше. Того, что вы даже подумали о таком добром жесте, для меня достаточно. — сказала Ханнелора. Она улыбнулась, но улыбка была более мрачной, чем обычно.

— Не бойтесь за свое будущее — даже если ваш переезд в Эренфест станет неизбежным, я приму вас с распростертыми объятиями и позабочусь о том, чтобы вы обрели там настоящее счастье. Вы будете иметь возможность читать новые тома одной из первых. Это будет рай для книжного червя! — воскликнула я, отчаянно стараясь, чтобы все звучало как можно позитивней.

Ханнелора тихо рассмеялась.

— Я искренне рада, что это событие не отразилось на нашей дружбе, госпожа Розмайн.

Хоть Дункельфельгер часто становился причиной головной боли, но Ханнелора была мне дорогой подругой. И я не собиралась прекращать нашу дружбу.

— В конце концов, госпожа Ханнелора... мы с вами родственные души!

— Тогда, как ваша родственная душа, я хочу сказать еще кое-что, — несмотря на то, что мы общались с помощью магического средства, блокирующего звук, Ханнелора перешла на шепот. — Если вы надеетесь, что ваш щит ветра гарантирует вам победу, знайте, он не непобедим. У моего брата есть способ борьбы с ним. Не теряйте бдительности.

На этом наше чаепитие подошло к концу.

— Брат, Сестра. Я не понимаю, — сказала Шарлотта, с бледным лицом. — Как обычное чаепитие могло закончиться вызовом на поединок, с твоей помолвкой на кону?

Мы собрали всех в общей комнате, чтобы рассказать события дня. Во всем был виноват вопиющий эгоизм Лестилаута, но, что бы мы ни говорили, Шарлотта все еще не понимала, как до этого дошло.

— Розмайн, — пробормотал Вильфрид, — теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда люди требуют ответов, а тебе нечего сказать.

— Я рада, — ответила я с улыбкой. — В таком случае, я оставлю объяснение всего Шарлотте на тебя.

Вильфрид улыбнулся в ответ.

— Нет, я оставляю это тебе, ведь у тебя в подобном больше опыта.

— О боги. Но разве господин Лестилаут, не объяснил тебе, почему не стоит постоянно полагаться на меня?

Этого было достаточно, чтобы лишить его сопротивления.

И, чтобы всем было ясно, это не лень — я просто хочу, чтобы Вильфрид получил новый опыт.

Приложив не мало усилий Вильфрид, так и не смог внятно объяснить ситуацию, но в конце концов не выдержал и заявил:

— У нас нет времени на объяснения! Сначала нужно спланировать контрмеры!

В свою очередь, Шарлотта согласилась с ним и перестала выпытывать причины происходящего.

— Я все еще не могу понять, как одно привело к другому, но ты прав. Давайте сосредоточимся на том, как разобраться с этим. Я полагаю, что, благодаря умению сестры использовать щит Шуцерии, наша победа почти гарантирована.

— Насчет этого... — вмешалась я, — госпожа Ханнелора предупредила меня. Похоже, Дункельфельгер нашел способ, как победить мой щит. Леонора, каковы наши шансы победить без него?

Выражение лица Леоноры стало суровым.

— Очень малы. Однако, поскольку мы не знаем, каким способом они преодолеют щит, не использовать его вообще будет плохой идеей. И даже если вы не сможете использовать щит, у вас все еще есть ваш ездовой зверь.

Лауренц кивнул.

— Самая большая слабость щита — это скорость его формирования. Если бы я сражался вместе с Дункельфельгером, я бы с самого начала боя нацелился на госпожу Розмайн. Неважно имеется ли способ противодействию щиту или нет, лучше закончить всё до того, как она применит щит.

Как он и сказал, заклинание для создания щита было длинным. Нам нужен был способ моей защиты на то время, пока не сформируется купол.

— Есть какие-то идеи? — спросила я. — Может быть, широкомасштабное заклинание, которое застанет их врасплох и заставит на мгновение замешкаться? Что-то вроде потопа.

Матиас отверг эту идею, с серьезным лицом.

— Вы единственная, кто на это способен, госпожа Розмайн, и поскольку этот отвлекающий маневр необходим, чтобы выиграть больше времени, на формирования щита, им придется заняться рыцарям. К тому же, даже если бы наши рыцари объединят свою ману для такой атаки, после неё бой сразу же закончится.

Это был хороший аргумент. Я задумчиво поджала губы, и тут Рихарда вышла вперед.

— Могу я сказать? Как взрослая, я не имею права вмешиваться в дела дворянской академии, но я не могу позволить, чтобы юная леди была захвачена Дункельфельгером. Если вы играете в кражу сокровищ, то замените пару ваших рыцарей с малым количеством маны на слуг-учеников из высших дворян с большим объемом магической силы.

Казалось, ее предложение основывалось на прошлом опыте играх в диттер о которых она знала.

— Но какую роль будут играть слуги?

— Они могут наполнять магические инструменты маной и раздавать зелья восстановления. Юдит специализируется на дальнем бою, не так ли? Назначьте ей слугу с большим количеством маны, чтобы Юдит могла использовать магические инструменты, которые слуга наполнит для неё маной. Это увеличит количество магических инструментов, которыми можно будет воспользоваться.

Был предел тому, сколько зелий восстановления могли нести готовые к бою рыцари-ученики, но наличие слуг, готовых их снабжать, значительно увеличило бы это число.

— В домашнем круге также иногда находились слуги, которые могли использовать исцеляющие заклинания, — продолжала Рихарда. — В отличие от рыцарей, они не участвовали в прямом бою и были там, чтобы предоставлять ману. Служащие, с другой стороны, перед игрой готовили магические инструменты, зелья восстановление и прочее, порой доходя до того, что в день игры они полностью исчерпывали всю свою ману.

Вильфрид погрузился в раздумья, затем оглядел присутствующих.

— У кого здесь больше всего маны? Мы заменим двух рыцарей.

В итоге были выбраны Брюнхильда и Исидор, один из слуг Вильфрида, так как они оба изучали мой метод сжатия маны.

— Можем ли мы втроем устроить масштабный вашен, как предлагала Розмайн? — спросил Вильфрид. — Если да, то мы сможем выиграть ей время без использования рыцарями маны, а затем восстановить нашу ману, пока они будут сражаться.

Брюнхильда внезапно повернулась ко мне лицом.

— Госпожа Розмайн, разве госпожа Кларисса не говорила во время прошлогоднего состязания герцогств, что она изучает магические инструменты для усиления заклинаний широкого действия?

— Отличная идея, — ответил я. — Естественно, мы не можем спросить саму Клариссу, но, возможно, Хартмут или Раймунд помнят подробности ее исследований.

— Разве ты не помнишь? — спросил Вильфрид. — Ты ведь тоже была там, не так ли?

Я отвела глаза, прекрасно понимая, что у меня не было хорошего оправдания. В то время мне просто не было дела до исследований Клариссы. В момент, который можно было назвать «моментом Ангелики», я просто смотрела вокруг и думала: «Надо же, все говорят о сложных вещах».

— Леонора, я намерен оставить разработку стратегии на тебя, — продолжал Вильфрид, — но у меня есть одна просьба: я хочу, чтобы ты придумала, как правильно использовать мою ману.

Он тренировался с рыцарями еще в Эренфесте, и, будучи кандидатом в аубы с большим объемом маны, он мог использовать очень сильные атаки. Единственная проблема заключалась в том, что у него не было большого опыта скоординированного боя.

Леонора улыбнулась на его просьбу.

— Мы доверим вам защиту, господин Вильфрид. В нашем домашнем круге будут госпожа Розмайн, Юдит, наша специалистка по дальнему бою, и слуги-ученики. Если вы будете охранять их с помощью своего большого объема маны, мы сможем направить больше сил на нападение.

— Понял. Розмайн, есть ли какие-нибудь божественные инструменты, которые я мог бы использовать? Во время атаки на танисбефалена ты создала возможность для атаки, используя божественный плащ. Мне просто нужно что-то похожее — атака, о которой Дункельфельгер не знает. Чтоб застать их врасплох.

Что-то подобное дало бы Вильфриду важную роль и хорошую возможность использовать свою ману даже без его присоединения к рыцарям. Я вспомнила о божественных инструментах храма.

— Однако, если ты хочешь научиться создавать божественные инструменты, тебе нужно пожертвовать свою ману, а я не уверена, что у нас хватит на это времени до диттера... Давайте попросим Сильвестра одолжить нам инструменты храма. Ты сможешь использовать их, просто направив в них ману.

Для создания божественных инструментов с помощью штапа требовалось много маны: первоначальные вложения требовались для изучения круга, затем были затраты на создание, поддержание и фактическое использование инструмента. Однако если вы использовали инструмент напрямую — как я использовала копье Лейденшафта во время своей первой охоты на Повелителя Зимы, — вы могли пропустить все затраты, кроме самого последнего.

— Однако, — продолжала я, — ты не можешь использовать копье Лейденшафта. Это прекрасное оружие для разрушения всего, включая сокровища, но мы не можем использовать его против госпожи Ханнелоры. Ничто так не ужасает, как копье, пробивающее щит.

— Верно, — сказал Вильфрид, кивнув в знак согласия. Когда дело дошло до сдерживания силы, важно было использовать знакомое оружие.

— Я уже собираюсь создать щит Шуцерии, так что нет необходимости в его использовании — особенно если наши противники смогут его сломать. Посох Фрютрены, тоже можно исключить: он исцеляет всех в округе, а значит, исцелит и наших врагов.

— Да, это было бы проблемой.

— Мы также не должны использовать плащ Бога Тьмы, так как его могут принять за черное оружие, это создаст нам только проблемы. Я бы также не рекомендовала использовать корону света; насколько я понимаю, она используется только для договоров. Думаю, меч Эйвилиба остается единственным божественным инструментом, который я еще не использовала.

— Э... что он делает? Есть ли у него какой-то особый эффект, как у щита ветра, который отталкивает всех врагов?

— У меня не было возможности для его применения, и его можно использовать только зимой, что делает его довольно неудобным. Однако он может хорошо подойти для этой битвы. Я отправлю срочное сообщение Эренфесту с просьбой прислать его.

Я написала письмо, в котором объяснила, что Дункельфельгер вынудил нас принять участие в диттере, и что поставлено на карту, а затем отправила его в качестве отчета вместе с просьбой прислать из храма меч Эйвилиба. Кстати, я также попросила, чтобы они спросили Хартмута, что он помнит об исследованиях Клариссы.

— Немедленно отправьте это в Эренфест! — приказал Вильфрид.

— Понял, — ответил его слуга и поспешно вышел из комнаты.

Родерих поднял голову.

— Я составил список магических инструментов из записей господина Фердинанда, которые могут нам пригодиться. Леонора, надеюсь это поможет тебе в твоем планировании.

Леонора приняла список с улыбкой и благодарностью, а затем начала давать указания.

— Служащие-ученики, приготовьте зелья восстановление и магические инструменты, перечисленные здесь. Рыцари-ученики, мобилизуйтесь в месте сбора. Мы будем тренироваться и собирать ингредиенты.

Когда ученики начали выполнять приказы, Матиас подошел ко мне и сказал:

— Госпожа Розмайн, могу ли я попросить вас благословить нас перед тем, как мы отправимся в путь? Если мы сможем привыкнуть к этому, то это может повысить наши шансы на победу. У нас очень редко получается получить благословение самостоятельно.

— Благословения, которые я даю, на самом деле только мешают, но я полагаю, что от этого никуда не деться...

Как говорится, чтобы сделать омлет, нужно разбить несколько яиц, а учитывая, что было поставлено на карту, мы не могли быть разборчивыми в своих методах. Я понятия не имела, насколько продвинулись благословения Дункельфельгера к этому моменту.

Я даровала рыцарем-ученикам благословение Ангрифа, а затем проводила их. Вильфрид отправился с ними, оставив меня с Шарлоттой в сопровождении минимально допустимого количества рыцарей.

— Если возможно... я бы хотела украсть благословение Дункельфельгера.

Мы сами вряд ли могли бы использовать благословения, но Дункельфельгер освоил их на практике, что делало их рыцарей-учеников огромной угрозой. Сегодня Ханнелора разрешила мне прикоснуться к посоху Феафюремеа, но, конечно, одного раза было недостаточно, чтобы я научилась воссоздавать его.

— Бвеххх... Я хочу пойти в тот архив. Мне нужно разрешение королевской семьи, но... они сейчас заняты восполнением маны, не так ли? Интересно, даст ли принц Хильдебранд свое разрешение, ведь он все еще в дворянской академии...

— Я бы не рассчитывала на это, — ответила Рихарда, но я все равно решила попробовать. Даже если он откажется, а скорее всего, так оно и будет, мы окажемся не в худшем положении, чем раньше. Я повторяла это про себя, отсылая ордоннанц, и в следующий момент...

— Мы можем пойти, но только завтра утром. Я пошлю ордоннанц к Ханнелоре, — ответил Хильдебранд с воодушевлением.

— Рихарда... Это может быть очень неожиданно, но он дал свое разрешение.

— Я не думала, что у вас будет шанс, до тех пор, пока, у королевской семьи не появится свободное время... — пробормотала озадаченная Рихарда.

Но, что ж, шанс появился. Пора было готовиться к очередному визиту в библиотеку.

Переполненная волнением на следующее утро я отправилась в библиотеку. Сопровождали меня Леонора, она была высшей дворянкой и могла входить в подземный архив библиотеки, Теодор, он не мог участвовать в диттере как первокурсник, а также Рихарда и Брюнхильда.

— Юная леди, слушаем.

— Юная леди. Наконец-то вернулась.

Шварц и Вайс были как всегда были очень милы, приветствуя меня, но по какой-то причине они снова стали называть меня «юная леди».

— Госпожа Соланж, — сказала я, — не странно ли, что Шварц и Вайс снова обращаются ко мне «юная леди»?»

— Это началось на днях, когда вы принесли библиотеке чашу маны, — объяснила Гортензия. — Я посоветовалась с принцем Анастасием, который сказал, что право собственности, скорее всего, со временем вернется ко мне.

Очевидно, что этого возвращения еще не произошло.

Гортензия провела нас в кабинет, рассказывая о своем удивлении от получения неожиданного послания, от Хильдебранда. Сам третий принц уже ждал нас.

— Я прошу прощения за беспокойство, пока вы так заняты, — сказала я. — Подумать только, что я заставила вас проделать такой путь...

— Я был ошеломлен внезапностью вашей просьбы, но что вы хотите исследовать?

— Я смогу сказать вам после того, как мы откроем архив.

Ханнелора прибыла, пока я обменивалась любезностями с Хильдебрандом. С ней было меньше последователей, чем обычно, вероятно, потому что они тренировались перед нашей игрой в диттер. Мы все обменялись приветствиями, а затем обе библиотекарши объяснили, что из-за приближающихся выпускных тестов они не смогли закрыть читальный зал. В результате нас провели в архив с ограниченным доступом на виду у других учеников.

Оттуда мы с Гортензией прошли вниз по лестнице. Мы открыли замки, как делали это раньше, после чего наши слуги начали готовить чай.

— Розмайн, архив открыт, — объявил Хильдебранд. — Теперь расскажите мне, что вы исследуете.

— Скоро состоится бой между Эренфестом и Дункельфельгером, поэтому я здесь, чтобы исследовать ритуалы и божественные инструменты.

Ханнелора одарила меня легкой, дразнящей улыбкой.

— Стоит ли вам говорить такие вещи, когда я нахожусь в пределах слышимости, госпожа Розмайн?

— Это не имеет значения. Я уверена, что Дункельфельгер ожидал этого.

— Почему вообще происходит этот бой? — спросил Хильдебранд. — Ведь совсем недавно Дункельфельгер играл против герцогств, желающих принять участие в ритуале, не так ли?

Я слегка пожала плечами.

— Господин Лестилаут сделал мне предложение, и теперь кандидатура моего будущего мужа зависит от результатов диттера. Не так ли, госпожа Ханнелора?

— В-все верно, — добавила Ханнелора, ее голос дрогнул. — Но, госпожа Розмайн, у нас мало времени. Давайте поторопимся и начнем исследования.

Я помахала Хильдебранду, а затем направилась к открытому входу в архив.

— Ханнелора, — позвал Хильдебранд, — я хочу узнать больше об этой вашей игре. Полагаю, вам нечего исследовать?

Перед входом в архив я увидела, как Ханнелора замерла в удивлении. Шварц посмотрел на меня и сказал то же самое, что и раньше.

— Юная леди. Недостаточно молитв.

— Понятно, — ответила я. — Сегодня у меня нет времени, но я помолюсь позже. А пока, пожалуйста, принесите мне записи, касающиеся ритуала Феафюремеа для охлаждения летнего зноя и ритуала для вызова весны.

Получив их, я стала изучать как сделать посох Феафюремеа, а затем записала этот метод. Я также записала, как сделать сцену, необходимую для ритуала призыва весны Хальдензеля.

— Итак, принц Хильдебранд узнал о нашем поединке... — раздался голос Ханнелоры.

Подняв голову, я увидела, что она смотрит вниз на документы, которые я расшифровывала.

— Вы не хотели, чтобы он знал об этом?

Она слабо улыбнулась.

— Совсем недавно принц Анастасий отругал нас и сказал, чтобы мы не создавали проблем. Королевская семья наверняка вызовет нас снова.

— Ну... на этот раз мы не сделали ничего плохого. Господин Лестилаут виноват, так что, возможно, принц Анастасий захочет отругать его вместо нас.

Я ждала согласия Ханнелоры, но она не выглядела убежденной.

— Я ожидаю, что нас будут ругать, даже если мы будем утверждать, что не виноваты. Я всегда получаю выговор за действия моего брата...

Затем Ханнелора указала, что нам следует покинуть архив, похоже, уже прозвучал четвертый колокол. Быстрый взгляд на комнату за прозрачной стеной показал, что принц Хильдебранд в какой-то момент ушел.

Заперев архив с Ханнелорой и Гортензией, я спросила Рихарду, куда пропал принц.

— Он довольно долго беседовал с Брюнхильдой о книгах Эренфеста, но потом вспомнил, что у него есть неотложные дела.

Невозможно «забыть» о срочных делах, когда за тебя все делают слуги, так что это был просто предлог, чтобы уйти. Он был еще маленьким ребенком, и я могла себе представить, как ему надоело просто сидеть и ждать.

По возвращении в общежитие Эренфеста нас ждал меч Эйвилиба, а вместе с ним и Хартмут. Как выяснилось, мой последний доклад вызвал у Сильвестра и Флоренции такую мучительную головную боль, что они не могли пошевелиться.

— Я не думала, что ты придешь, Хартмут...

— Как главный священник, я обязан нести ответственность за наши божественные инструменты. Кроме того, разве вы не написали, что хотите, чтобы я обучил вас деталям исследования Клариссы?

— Ты помнишь их? — спросила я, моргая.

— Конечно, — ответил он кивком, говоря так, как будто это было очевидно. — Кларисса попросила меня о помощи, которую я в какой-то степени оказал, поэтому я точно помню ее исследование.

— Превосходно, Хартмут! О, ты действительно тот человек, на которого я могу положиться! — заявила я, охваченная волнением.

Хартмут слегка улыбнулся и сказал, что для него большая честь порадовать меня, но затем выражение его лица стало серьезным.

— Я получил комнату в замке до тех пор, пока не начнется ваш поединок. А также буду приходить сюда ежедневно, чтобы приносить меч Эйвилиба. Я также могу помочь с созданием любых магических инструментов в общежитии. Я приложу все свои силы, чтобы защитить вас, госпожа Розмайн.

— Не будет ли несправедливо, если ты будешь делать магические инструменты?.. — спросила я, наклонив голову на бок.

Вильфрид скривился, держа в руке меч Эйвилиба.

— Ты попросила принести из храма божественный инструмент и использовала принца Хильдебранда для того чтоб переписать документы из подземного архива, а теперь беспокоишься о честной игре? Нам нужна только победа, и неважно, как мы ее достигнем. Используй всех и все, что можешь.

И вот, с Хартмутом во главе, служащие-ученики Эренфеста принялись за изготовление магических инструментов для предстоящей битвы. Рыцари-ученики перебивались между тренировками и сбором ингредиентов, одновременно обдумывая несколько стратегий, которые они могли бы применить. Что касается Брюнхильды и Исидора, то они отчаянно сжимали свою ману, стараясь как можно больше увеличить ее количество, и одновременно учились использовать созданные магические инструменты один за другим.

Я сопровождала рыцарей-учеников к месту сбора, где практиковалась в даровании им благословений, а затем делала посох Феафюремеа, чтобы убрать их. В то же время я учила Вильфрида пользоваться мечом Эйвилиба.

— В качестве примера я сама сделаю меч Эйвилиба, — сказала я, а затем превратила свой штап в меч и произнесла молитву Богу Жизни. Вокруг меня образовалась метель, появился столб белого света, и мана снова куда-то устремилась.

У меня возникло ощущение, что в преддверии нашего матча в диттер будет много спонтанных выстрелов столбов света в небо. Как от нас, так и от наших противников.

Диттер захвата невесты (❀)

— О, госпожа Розмайн! Наконец-то этот день настал! — сказал Руфен, приветствуя нас на арене с ухмылкой, настолько нетерпеливой, что это раздражало.

— В Дункельфельгере не так уж редко устраивается диттер за невесту, но я никогда не думал, что здесь, в дворянской академии, состоится такая масштабная версия. Ах, такой пыл приятно видеть!

Мы здесь только потому, что ваше герцогство оказывает на нас сильное политическое давление... Это действительно тот «пыл», который «приятно видеть»?

Согласно объяснениям Руфена, то, во что мы собирались играть, было аналогом диттера по краже сокровищ, хотя и с другим названием. В Дункельфельгере это происходит, когда предложение парня отклоняли родители избранницы. Родственники из обоих домов сражались, чтобы решить смогут ли влюбленные быть вместе.

Как правило, в тех случаях, когда будущий жених проигрывал, он просто прекращал преследование девушки. Запрашивать что-то ещё было крайне необычным, поэтому жители Дункельфельгера были очень удивлены моим требованием того, что в случае победы мы получим Ханнелору. Однако в Эренфесте не было такого обычая, и мы не собираемся играть в диттер без всякой выгоды.

Хотя, полагаю, есть определенная польза в том, чтобы заставить упрямых дункельфельгерцев сдаться навсегда.

— Я полностью поддерживаю вас, госпожа Розмайн, — с улыбкой продолжил Руфен. — Мы будем рады, если вы вступите в наше герцогство через брак.

Он говорил так, словно я сама хочу, чтобы этот диттер состоялся. Я открыла рот, чтобы возразить, но прежде чем я успела произнести хоть слово, Хиршура буквально оттолкнула Руфена в сторону и посмотрела на меня крайне недовольным взглядом.

— Госпожа Розмайн, кажется, я просила вас не мешать моим исследованиям. Так почему вы затеяли это?

Хиршура, видимо, была выбрана в качестве судьи от Эренфеста. Она будет наблюдать за игрой с трибун, а Руфен летать вокруг арены, оценивая матч с верху. Будучи смотрителем общежития, Хиршура не смогла отказаться — ее насильно вытащили из лаборатории, и это при том, что она так увлеченно готовилась к публикации исследований для предстоящего состязания герцогств. Неудивительно, что она была в ярости.

— Это Дункельфельгер бросил нам вызов, а из-за их ранга, мы не смогли отказаться, — сказала я, пытаясь оправдаться. — Пожалуйста, жалуйтесь им.

— Поверьте мне, я уже это сделала.

Казалось, моего оправдания было недостаточно, чтобы Хиршура перестала на меня сердиться. Мы с Вильфридом оба вышли вперед и извинились перед ней.

— Моя исследовательская среда наконец-то улучшилась, — сказала она. — Я бы не хотела, чтобы вы сейчас проиграли.

Это был ее необычный способ поддержать меня. Единственное что я могла пообещать — что сделаю все возможное.

Взглянув на трибуны, мы увидели, что студенты из Дункельфельгера и Эренфеста пришли поддерживать свои герцогства. Несколько человек из Дункельфельгера держали в руках массивные магические инструменты.

Что это такое?..

Я решила задать вопрос Ханнелоре. Как и другие рыцари, она была облачена в полный доспех, только без шлема.

— Гм, госпожа Ханнелора... что это за магический инструмент, который держат в руках некоторые из зрителей вашего герцогства? Участие зрителей запрещено, не так ли?

— О, это просто для записи сражения. Ауб Дункельфельгера попросил об этом, чтобы он мог посмотреть, как пройдет бой. Это никак не повлияет на диттер, так что, пожалуйста, если можете не обращайте на это внимания.

Ауб Дункельфельгера, по-видимому, хотел приехать в дворянскую академию, чтобы лично посмотреть на сражение в диттер за невесту, и это поставило Руфена в весьма затруднительное положение. Этот магический инструмент был более или менее отчаянным компромиссом, чтобы удержать его в родном герцогстве.

— Если ваш ауб прислал этот магический инструмент, значит ли это, что он поддерживает нашу игру с вашей помолвкой на кону? — спросила я. Я надеялась, что он остановит эгоизм Лестилаута, а не примкнет к нему.

Ханнелора потупила взгляд.

— Он сказал, что не может опозорить нас всех, вмешиваясь в то, что должно быть решено через диттер. «Сделайте все что можете, чтобы победить!» — таковы были его слова.

— Мы были бы чрезвычайно благодарны, если бы он отменил все...

И я, и Ханнелора были сокровищами этого матча — на кону стояло наше будущее. Мы меньше всех хотели этого сражения. Но некоторые вещи происходят независимо от нашего желания.

— Ну что, начнем? — спросил Руфен, затем взял на себя инициативу и полетел вниз к арене вместе с рыцарями-учениками.

Я помахала на прощание Ханнелоре, а затем забралась в своего ездового зверя. Внутри была коробка, наполненная магическими инструментами и зельями восстановления.

— Брат, сестра, постарайтесь, — сказала Шарлотта, подошедшая к нам, чтобы пожелать удачи. Ее окружали рыцари-ученики, учащиеся на первом и втором курсе, они выглядели особенно встревоженными. Но это было естественно, учитывая, что их старшие товарищи собирались сражаться в диттер с такой ставкой.

— Теодор, — начала я, он был среди тех, кто окружал Шарлотту. — Пожалуйста, оберегай мою сестру. Таков долг, который я возлагаю на тебя.

— Вы можете рассчитывать на меня. Да пребудет Ангриф с вами и моей сестрой.

Шарлотта и остальные подбадривали меня, пока я спускалась к базе Эренфеста на арене. Все наши игроки одновременно развеяли своих ездовых зверей и теперь встали в строй. Убедившись, что Брюнхильда и Исидор достали ящик с магическими инструментами и прочим, я развеяла свою пандочку и присоединилась к остальным.

Наш авангард составляли рыцари из высших и средних дворян с большими объемами маны. Среди них были Матиас, Лауренц и Трауготт. Следующая линия почти полностью состояла из средних дворян, единственным исключением была Леонора. Ее задачей было общее командование битвой. Дальше стояли двое слуг, одетых в легкую броню, закрывающую только жизненно важные части тела, а не полные доспехи.

Кстати, на мне тоже были легкие доспехи. Полный доспех вовсе не был тяжелым, — в конце концов, он создавался из магического камня, — но он ограничивал обзор и сковывал движения. В каком-то смысле, это было похоже на броню из картона. Мне и так было трудно двигаться, так что последнее, что мне было нужно, — это еще больше сковывать себя.

Вильфрид расположился между двумя слугами, одетый в полный доспех. А в заднем ряду были только я - сокровище и Юдит. Которая должна была защищать меня и атаковать, стреляя из далека.

И первая фаза нашей битвы будет зависеть от того, успею ли я вовремя поднять щит...

Леонора велела мне сразу же использовать гетайльт, а затем спрятаться за ним, одновременно нараспев читая молитву для создания щита Шуцерии. Рыцари-ученики были уверены, что наши противники попытаются вмешаться, а поскольку между нами было некоторое расстояние, то бой гарантировано начнётся с дальних атак.

Таким образом, наши рыцари-ученики будут использовать гетайльт, чтобы блокировать атаки Дункельфельгера и выиграть мне время. Тем временем Вильфрид, Брюнхильда и Исидор направят массовый вашен на вражескую базу.

Исидор ощупал свой пояс. Нам запрещалось использовать штап или магические инструменты до сигнала, знаменующего начало игры. Атмосфера была действительно напряженной. Я тяжело сглотнула, прокручивая в голове все стратегии, которые мы подготовили.

— Лидеры, выйти вперед! — приказал Руфен.

Вильфрид выполнил указание, держа шлем под мышкой. С другой стороны арены я видела, как Лестилаут делал то же самое со шлемом в руке.

Только сейчас я обратила внимания на базу Дункельфельгера. Усиление зрения позволило мне увидеть все, включая большие ящики у ног некоторых студентов. Похоже, наши противники тоже не забыли прихватить с собой большое количество магических инструментов и зелий восстановления. Все они были одеты в полные латные доспехи, что натолкнуло меня на мысль, что все они были рыцарями, но, возможно, среди них были и слуги-меча.

Значит ли это, что мы придумали одинаковые планы? Или это обычная практика для диттера за невесту? Я уверена, что они получали советы и помощь от взрослых из своего герцогства.

Интересно, все ли у нас будет в порядке...

Напряжение было так велико, что я буквально дрожала от волнения. Некоторое время назад я передала Дункельфельгеру экземпляр «Повести о диттере», так что они, вероятно, уже знали о некоторых стратегиях Фердинанда — и если они также получали указания от рыцарей того времени, то вполне возможно, что они предугадали наш план.

Хартмут каждый день посещал наше общежитие, подчеркивая, что мы не должны проиграть. Сильвестр позволил нам одолжить божественный инструмент и оказывал всяческую поддержку. А еще были Бонифаций, Карстед и все остальные, кто давал советы по стратегии. Мы были обязаны победить.

Вильфрид и Лестилаут встретившись лицом к лицу смотрели друг на друга суровыми взглядами. Руфен, стоявший между ними, достал свой штап и направил его в небо, побуждая их сделать то же самое.

— Пусть это будет достойная, и честная игра, — сказал Лестилаут.

— Наш ауб приказал нам сделать все возможное, что в наших силах, чтобы защитить Розмайн, — ответил Вильфрид. — Мы не проиграем.

Затем Вильфрид и Лестилаут отвернулись друг от друга, вернулись на свои базы и надели свои шлемы. Убедившись, что все заняли свои места, Руфен выстрелил синим цветом из своего штапа направленного в небо, а затем махнул рукой вниз.

— Начали!

— Гетайльт!

В одно мгновение все рыцари-ученики Эренфеста достали свои штапы и превратили их в щиты. Я сделала то же самое, а после начала читать молитву.

— О богиня ветра Шуцерия, защитница сущего...

Исидор взял с пояса магический инструмент и подбросил его в воздух, отчего образовалось несколько магических кругов. Это было устройство, усиливающее силу заклинаний широкого радиуса действия, созданное Хартмутом на основе исследований Клариссы.

— И двенадцать ее подчиненных богинь...

Не успели появиться магические круги, как Вильфрид, Брюнхильда и Исидор подняли свои штапы. В то же время раздался крик Матиаса.

— Приготовьтесь! Дункельфельгер что-то бросил!

Даже тогда я продолжала распев:

— Пожалуйста, услышьте мою молитву и одолжите мне свою божественную силу.

Мгновение спустя ослепительный свет вспыхнул над базой Эренфеста. К счастью, я стояла позади нескольких рыцарей-учеников, и атака почти не задела меня, так как я была ниже ростом, чем остальные, — но рыцари в первом ряду получили урон. Некоторые кричали, что ничего не видят.

— Вашен!

Тем не менее, нам не нужно было видеть, чтобы достичь своей цели — затопить базу Дункельфельгера. У Вильфрида, Брюнхильды и Исидора был самый большой запас маны из всех участников Эренфеста, и, даже закрыв лица руками, они высвободили самый большой поток воды, на который были способны. Поток воды устремился к нашим противникам.

— Аааа?!

— Что, черт возьми, происходит?!

Рыцари Дункельфельгера, приближающиеся к нашим ослепленным ученикам, были отброшены потоком воды, как и вражеские рыцари, которые подняли оружие, готовясь к мощной атаке. Не успели они понять, что происходит, как их всех сбило с ног.

Мы могли бы закончить игру здесь и сейчас, если бы смели Ханнелору с ее базы, но, увы, рыцари-ученики, оставшиеся охранять свое сокровище, устояли на ногах и заблокировали поток воды своими щитами.

Заклинание было ужасно сильным — как и ожидалось, учитывая, что его создали три высших дворянина, — но длилось оно всего около десяти секунд. А поскольку заклинание просто очищало вещи, оно бесследно исчезло, даже не намочив их плащи.

Ошеломленные рыцари Дункельфельгера поднялись на ноги и следуя приказу начали собираться на своей базе. В общей сложности нам удалось выиграть двадцать секунд — этого времени мне с лихвой хватило, чтобы закончить молитву для вызова щита Шуцерии.

— Даруй мне свой щит ветра, чтобы я смогла отбросить тех, кто хочет причинить вред! — прокричала я.

Раздался резкий звук, затем вокруг меня образовалась полусфера щита Шуцерии. В то же время в небо взметнулся столб желтого света.

— Бвух?!

Я вскрикнула, широко раскрыв глаза. Я привыкла видеть лучи света во время церемоний, проводимых в дворянской академии, но я все равно не ожидала чего-то подобного. Подумав об этом, я обычно создавала щит Шуцерии, направляя ману в свое кольцо. Это был первый раз, когда я произнесла молитву после превращения моего штапа в щит с помощью гетайльта.

— Ну, Дункельфельгер получает благословения, так что, возможно, важной частью является использование штапа для ритуала, или произнесение молитвы?.. — пробормотала я, уставившись на свет.

Леонора, приказав нашим ослепленным рыцарям-ученикам отступить за щит, повернула голову и посмотрела на нас с Юдит.

— Госпожа Розмайн, немедленно начинайте церемонию Богини Моря! Юдит, выиграй ей время! Рыцари сейчас бесполезны!

Я снова призвала свой штап и превратила его в посох Феафюремеа, который я изучила в библиотеке, и практиковалась в его использовании. Когда я нарисовала в воздухе символ богини моря Феафюремеа и произнесла: «Штрейтколбен», — мой штап засиял. Мне нужно было сделать дополнительное усилие, чтобы мысленно не спутать его с посохом Фрютрены.

— О богиня моря Феафюремеа... — сказала я, начиная молитву и одновременно осторожно вращая посох. Моей целью было забрать благословения, которые Дункельфельгер получил для этого матча, и вернуть их богам.

— Я иду! — крикнула Юдит в ответ на команду Леоноры и вскочила на своего зверя. Она взлетела вверх и заняла место возле отряда Вильфрида, который отступил назад, чтобы выпить зелья восстановления.

— Хаа!

Юдит использовала пращу, чтобы бросить магический инструмент размером с мяч для софтбола в наших противников, собравшихся на базе.

— Что-то приближается! — крикнул один из их рыцарей. —Отбейте это!

— Не стоит рисковать! — кричал другой. — Используйте сеть!

Один из рыцарей-учеников Дункельфельгера превратил свой штап в сеть и поймал магический инструмент. Они ожидали, что он взорвется; и он взорвался, распылив пыль и красный дым в момент контакта.

— Ааааа! Мои глаза!

— Х-хрк! М-мое горло!

— Не вдыхайте! От этого немеют конечности!

Рыцари-ученики, перегруппировавшиеся на базе Дункельфельгера, вдруг начали брыкаться и корчиться от боли. Они были явно не в состоянии атаковать нас.

— Хартмут не проявляет ни капли милосердия к врагам госпожи Розмайн... — потрясенно произнесла Брюнхильда, восстанавливая ману с помощью зелья. Хартмут заставил рыцарей-учеников собрать красно-белый шипастый плод, называемый «негарос». Затем он измельчил плод в порошок и превратил его в оружие с помощью взрывающегося магического инструмента.

Порошкообразный негарос был очень эффективным раздражающим средством, который заставлял тех, кому в глаза попадало даже малое его количество, безудержно плакать. У тех, кто вдыхал его, дела обстояли не лучше: нос чесался и тёк, а горло горело и болело. У некоторых начиналась лихорадка, другие теряли чувствительность рук и ног. Хартмут говорил, что эффект недолговечен и что порошок можно убрать промыв глаз простой водой, но все же магическое средство Эренфеста оказалось куда более опасным, чем простое ослепляющее средство Дункельфельгера.

— Не падайте духом!— воскликнул Лестилаут. — Два года назад мы уже знали, что Розмайн использует подлые, трусливые уловки, недостойные звания святой. Смойте порошок с помощью вашена!

Это не я придумала, а Хартмут.

Отложив это в сторону, я влила ману в свои магические инструменты физического усиления, одновременно вращая посох Феафюремеа. Раздался шум волн, а затем рыцари-ученики Дункельфельгера начали терять благословения.

Наши противники, которые так привыкли к своим усилениям, сразу же начали спотыкаться и падать на землю. Я также пыталась унять их пыл, дух соперничества и успокоить их сердца — им потребуется некоторое время, чтобы снова настроить себя на бой.

— Что ты творишь?! — прорычал на меня Лестилаут с базы Дункельфельгера. — Сражение еще не закончено!

Однако это была не просто церемония, проводимая после диттера — она была предназначена охладить жару.

В то же время она не предназначена для исполнения в середине зимы...

— Богам, даровавшим нам свои благословения, с нашей благодарностью и молитвами мы предлагаем нашу ману, — проговорила я, держа посох Феафюремеа над головой. Затем последовал мощный всплеск, и в небо взметнулся столб света, за которым вскоре последовала мана от благословений, которые я украла.

Наши противники были ошеломлены, их благословения были украдены прежде, чем бой мог начаться должным образом... но теперь мы собирались играть на более равных условиях.

К тому времени, как ученики Дункельфельгера вернулись в строй, наши рыцари, которые до этого были ослеплены, снова смогли видеть. Все были на ездовых зверях, готовые к бою.

— Госпожа Розмайн, возможно, сняла благословения с наших противников, но не ослабляйте бдительность; у них все еще есть Лартальк, — сказала Леонора. — Трауготт, Лауренц, не отходите от него ни на шаг. Держитесь вместе. Это ясно?

— Есть! — ответили Трауготт и Лауренц, отдавая честь. Кем бы ни был этот «Лартальк», он, очевидно, был достаточно силен, чтобы два наших лучших бойца ближнего боя были вынуждены противостоять ему вместе.

Со времени нашей прошлой игры два года назад, когда мы явно им уступали, наши рыцари-ученики научились координировать свои действия и стали сильнее, увеличив запас маны. Тем не менее, наш противник был на совершенно другом уровне — по словам Матиаса, наши исследования в области получения благословений с помощью ритуалов сделали их еще более страстными, чем когда-либо прежде.

Сражение с Дункельфельгером было похоже на несбалансированную шахматную игру— мы играли обычными фигурами, в то время как у нашего противника вместо пешек были слоны, ладьи, кони и ферзи. Мы и так были в невыгодном положении, так ещё и два наших сильнейших игрока должны были сосредоточиться на Лартальке.

— Пусть Ангриф, бог войны, благословит рыцарей Эренфеста, — сказала я, направляя ману в свое кольцо и пытаясь уравнять шансы. После череды проведенных ритуалов я была в довольно плохом состоянии, и мне было нужно пополнить запасы маны.

Вскоре Вильфрид планирует использовать меч Эйвилиба, поэтому мне понадобится много маны, чтобы сохранить щит.

После долгих экспериментов мы убедились, что щит Шуцерии ослабевал, когда рядом использовался меч Эйвилиба. С точки зрения божественной совместимости, меч Эйвилиба сильнее щита Шуцерии. У меня было подозрение, что Дункельфельгер собирался использовать это знание в своем плане по борьбе со щитом.

— Госпожа Розмайн, — сказала Леонора, — пожалуйста, сядьте в своего зверя и сосредоточьтесь на своем восстановлении. Господин Вильфрид, по моему сигналу приготовьтесь использовать меч Эйвилиба. Брюнхильда, Исидор, по очереди давайте Юдит больше наполненных маной магических инструментов, но следите за тем, чтобы не истощить себя.

По словам Леоноры и Матиаса, Юдит играет важную роль в том, чтобы максимально уравнять наши шансы в этой игре.

— Натали, Алексис, — продолжала Леонора, — двигайтесь так, чтобы Лауренц и Трауготт могли сосредоточиться на Лартальке. Матиас, следи за небом.

— Есть!

Наши рыцари-ученики вылетели с базы, следуя ее указаниям.

— Мы не проиграем только потому, что наши благословения были украдены! — заявил Лестилаут. — Вперед, Лартальк! Разбей рыцарей Эренфеста в прах!

— Да, мой господин!

Рыцари-ученики Дункельфельгера сели на своих ездовых зверей и отправились в путь, претворяя в жизнь их собственный план. Я выпила зелье восстановления, наблюдая за развернувшийся битвой из своего пандобуса.

В соответствии с планами Леоноры и остальных, Юдит продолжала атаковать рыцарей Дункельфельгера магическими инструментами, заставляя их усиливать оборону и тем самым тратить меньше сил на атаку. Несмотря на это, каждый из их рыцарей был так же силен, как рыцарь Эренфеста из высших дворян. Мы едва могли сдерживать их натиск.

Ух ты. Какая скорость...

К тому же, даже без их благословения, рыцари-ученики Дункельфельгера двигались немного быстрее, чем наши.

— Вы можете украсть наши благословения, но вы не можете украсть наш талант фехтования! — заявил один из вражеских рыцарей, приготовившись и опустив меч. Лауренц сделал движение, чтобы блокировать атаку, что подсказало мне, что это, был Лартальк.

— Нет смысла пытаться строить из себя крутого, — заметил Лауренц. — У тебя сопли потекли из носа после того, как Юдит атаковала нашим магическим инструментом.

— З-заткнись! Это было после того, как вы все были так жалко ослеплены, не так ли?!

Битва в небе началась с обмена насмешками.

— Исход этой битвы будет зависеть от того, сможем ли мы удержать Ларталька на месте, — предупредил Матиас. — Не отступайте.

Теперь, когда я закончила щит Шуцерии и успешно украла благословения Дункельфельгера, нашей главной целью и второй задачей стало сдерживание нашей самой большой угрозы, Ларталька. Матиас сказал, что наша победа будет зависеть от того, сколько урона мы сможем нанести сейчас, пока большая часть рыцарей Дункельфельгера сосредоточена на охране своей базы.

— Хайяа! — прорычал Трауготт, наполняя свой меч маной, бросаясь на Ларталька. Раздался громкий звон, когда их клинки встретились, ознаменовав начало напряженной схватки. Лауренц двигался вокруг, похоже, больше поддерживая Трауготта, чем участвуя в бою.

— Энтузиазм достойный уважения, но надолго ли вас хватит? — издевался Лартальк, без труда отбивая даже отчаянные совместные атаки Трауготта и Лауренца. Казалось, вражеский рыцарь сражался, даже не показывая максимум своих способностей.

— Похоже, наши рыцари с самого начала собираются выкладываться по полной, — сказала я. — С Трауготтом все будет в порядке? Я немного нервничала, так как казалось, что он совсем не вырос с тех пор, когда его единственной целью было броситься в бой, но Леонора ободряюще улыбнулась мне.

— Ларталька невозможно сдержать, не выкладываясь на полную. К тому же, уверяю вас, Трауготт начал прислушиваться к другим. Как только он начнет уставать, Матиас поменяется с ним местами.

Ловкий Матиас, использовав в качестве оружия лук, поддерживал и одновременно выкрикивал указания окружающим. Даже когда его внимание было сосредоточено на чём-то другом, он не спускал глаз с Ларталька и, очевидно, он был готов в любой момент поменяться местами с Трауготтом или Лауренцем.

— Я тоже вступлю в битву и буду оказывать поддержку, раздавая указания, — сказала Леонора. — Юдит, атакуй вражеские ряды.

После этого Леонора перестала смотреть на поле боя и двинулась в бой. Усилив свои глаза, я наблюдала, как она покидает щит Шуцерии, но ездовые звери в небе двигались слишком быстро, чтобы я могла что-то разобрать.

Интересно, кто есть, кто?

Позиции всех менялись молниеносно. Я видела, как оружие сталкивается друг с другом, но не могла различить рыцарей, так как все они были в шлемах. Когда мой взгляд метался по полю боя, единственными людьми, которых я могла узнать, были Матиас, когда он давал указания, и Лауренц с Трауготтом, поскольку они всегда держались вместе.

Никто даже не пытался атаковать щит Шуцерии, вероятно, потому, что они видели, как рыцарский орден Центра лично подтвердил его силу для королевской семьи. Сейчас их внимание было сосредоточено на текущей битве — все остальное могло подождать.

— Юдит, дальше используй это, — сказал Исидор, протягивая ей еще один наполненный маной магический инструмент, сделанный Хартмутом.

Юдит вылетела из щита, а затем с громким «хай!» метнула магический инструмент в рыцарей противника. К тому времени, когда она вернулась, во вражеских рядах раздался взрыв, и снова послышались крики. Магические инструменты Хартмута оказались чрезвычайно эффективными.

— Тем не менее, я впечатлена, что Хартмуту удалось сделать столько… — сказала я, заглядывая в коробку, набитую магическими инструментами.

Брюнхильда улыбнулась, сделав паузу, чтобы восстановить ману.

— Перед уходом мы оставили не двигающихся измученных и обессиленных служащих-учеников в мастерской.

Хартмут изготовил множество различных магических инструментов, и они были организованы по степени разрушительной силы. Низкоуровневые производили оглушительный взрыв или яркую вспышку света, подобно тому инструменту, который Дункельфельгер использовал в самом начале. Другие издавали тошнотворный запах или призывали мерзких жуков. В принципе, они были не так уж плохи — любой человек, попавший в зону поражения, был бы лишь временно обездвижен или отвлечен.

Инструменты среднего уровня — это те, в которых используется сонный, парализующий или слезоточивые порошки. Инструмент, который мы использовали в самом начале игры, относился к этой категории. Они вызывали физическую слабость, но, так как они, как правило, зависели от порошков, своевременный вашен был эффективным средством противодействия. Однако если сразу не использовать вашен, или, если попасть под большое количество порошка, эффект длился гораздо дольше.

Высокоуровневые инструменты, очевидно, должны были использоваться в жестоких, пугающих стратегиях, взятых из справочников Фердинанда. При взрыве они были действительно очень опасны: некоторые из них выстреливали каменной шрапнелью, а другие производили последовательность взрывов, похожих на фейерверк. Атаки этих магических орудий могли нанести серьезный ущерб, если от них не было надлежащей защиты.

Исидор раздавал инструменты низкого и среднего уровня наугад, поэтому мы не были заранее уверены, что сделает тот или иной инструмент, до того, как он сработает. Наши противники тоже были озадачены — все, что они могли сделать, это подготовить свои щиты в страхе перед тем, что должно произойти.

По крайней мере, сейчас нам не нужно беспокоиться о нападении на нашу базу.

Как раз, когда эта мысль пришла мне в голову, рыцарь сопровождения Вильфрида Алексис ворвался в щит Шуцерии.

— Исцелите меня, пожалуйста! — закричал он, падая со своего ездового зверя и разворачиваясь лицом к полю боя, все это время держась за руку.

Я проследила за взглядом Алексиса как раз вовремя, чтобы увидеть, как преследовавший его рыцарь-ученик Дункельфельгера столкнулся со щитом Шуцерии и был отброшен назад с огромной силой. От удара его отбросило в сторону, но он быстро встал на ноги и вернулся на поле боя; должно быть, он понял, что не сможет войти под щит.

Убедившись, что его преследователь отступил, Алексис вздохнул с облегчением и снял шлем.

— Рыцари Дункельфельгера намного сильнее, чем два года назад. У них лучше техника, и они теснят нас быстрее, чем ожидалось.

— Что?! — воскликнул Вильфрид.

Алексис в итоге проиграл противнику, которого он должен был победить в одиночку. На данный момент Леонора и Матиас помогали держать стабильную оборону, но казалось, что этого не хватит на долго.

Вильфрид повернулся, чтобы посмотреть на битву. Я поступила так же. Судя по всему, Эренфесту уже с трудом удавалось отстаивать свои позиции, и наше положение становилось все хуже.

— Дункельфельгер выглядит более целеустремленным и собранным, чем когда-либо прежде, — заметил Вильфрид. — Судя по всему, они постоянно сражались в диттер в своем общежитии, чтобы получать больше благословений от ритуала.

— Но мы тоже очень много тренировались... — расстроенно пробормотал Алексис.

— А наши противники тренировались еще усерднее, — сказала я. С первого взгляда было ясно, что они действительно относятся к битве гораздо серьезнее. Их рыцари-ученики смогли самостоятельно получить божественные защиты, в то время как наши рыцари-ученики нет.

— Не говоря уже о том, — продолжила я, — что Дункельфельгер выставил в основном высших дворян. Эренфест, напротив, полагается в основном на средних. Даже с учетом нашего метода сжатия маны, невозможно преодолеть разрыв наших герцогств.

Я могла научить других своему многоступенчатому методу, но то, сколько они получат от этого, зависело от их собственных усилий. Конечно, наши рыцари-ученики стали сильнее благодаря обязательным тренировкам Бонифация, но студенты Дункельфельгера прикладывали гораздо больше усилий. Они сражались в диттер почти постоянно, и от уровня их мастерства зависело, попадут ли они на состязание герцогств.

— Алексис, позволь мне исцелить тебя, — сказала я. — Затем возвращайся в бой, как только почувствуешь себя лучше.

Я протянула руку с кольцом в окно своего пандобуса и жестом подозвала Алексиса к себе, прежде чем дать ему благословение Лонгшмер. Как только зеленый свет исцелил его раны, он одним глотком выпил зелье восстановления, а затем пополнил запас на своём кожаном поясе.

— Они зацепили меня!

На этот раз за помощью прилетела Натали. Выражение лица Алексиса ожесточилось — он отдал пустую бутылочку Брюнхильде, снова надел шлем и отправился на место Натали.

— Иди сюда, Натали, — подозвала ее я. — Да будет даровано исцеление Лонгшмер.

— Спасибо, госпожа Розмайн.

Пока я лечила Натали, на нашу базу вернулись еще два рыцаря-ученика. Дункельфельгер в основном оборонялся, так как у нас было больше активных бойцов, но все больше наших рыцарей-учеников получали ранения. Это означало уменьшение количества рыцарей на поле боя, что ещё больше ухудшало положение Эренфеста.

— Как идет битва? — спросила я.

— Не очень. Матиас подменил меня, а Леонора — его.

Другими словами, Матиас и Леонора одновременно должны были наблюдать за полем боя, раздавая указания и в то же время сами участвовать в сражении.

Но разве Матиас не должен был заменить Трауготта или Лауренца?!

В панике я начала осматривать поле боя, пока не заметила два плаща цвета охры, сражающихся с одним синим плащом. Трауготт с самого начала сражался во всю силу, поэтому он стал медленнее, чем раньше — теперь он оказывал поддержку Лауренцу, а не наоборот.

— Трауготт, возвращайся на базу для исцеления! — раздался голос Лауренца.

— Нет! — прорычал Трауготт в ответ. — Мне было приказано удерживать Ларталька вместе с тобой. Я не могу уйти, пока не придет подмога или пока мне не прикажут сделать что-то другое. А до тех пор нужно терпеть!

Трауготт не просто упрямился — он действовал стратегически, держа в уме все поле боя. Лауренц, должно быть, понял это, так как решительно ответил:

— Понял!

Трауготт и Лауренц по-прежнему хорошо взаимодействовали, но, поскольку Матиас теперь прикрывал раненых, поддержка так и не подоспела. Когда они оба полностью выдохнутся, сдерживать Ларталька будет некому.

Наш план битвы разваливается на части...

Мало того, что наша линия фронта начала нарушаться, так еще и я застряла, исцеляя одного ученика за другим, что сильно мешало моему восстановлению маны.

Это нехорошо.

Тем не менее сейчас важнее всего было вернуть в бой рыцарей-учеников. Я продолжала помогать им по мере их прибытия, хотя чувствовала, что Дункельфельгер медленно приближается к нам. И вскоре...

— Авангард Эренфеста рушится! — прорычал Лестилаут. — Используйте этот шанс, чтобы разбить их всех разом! Должно быть, он был уверен, что победа находится в руках Дункельфельгера, так как послал некоторых рыцарей, защищавших их базу, атаковать нас. Мы никак не сможем удержаться, когда были так растянуты.

— Розмайн, как ты думаешь, мне пора выступить? — спросил Вильфрид, глядя на коробку в которой лежал меч Эйвилиба. — Нам нужно вылечить всех наших рыцарей сразу и привести в порядок линию фронта. Поэтому я пойду и выиграю немного времени.

— Я полностью поддерживаю тебя, брат. Что бы ни случилось, не останавливайся, пока ритуал не будет завершен.

— Хорошо.

Не сводя глаз с Вильфрида, который поднял меч Эйвилиба, я повернулась к собравшимся под щитом, и начала отдавать приказы.

— Брюнхильда, оставайся с Юдит и используй два или три высокоуровневых магических инструмента в быстром темпе. После того, как мы использовали столько магических инструментов низкого и среднего уровня, наши противники наверняка утратили бдительность. Возможно, они даже отзовут некоторых своих рыцарей для защиты и лечения.

— Принято.

Брюнхильда выбрала высокоуровневый магический инструмент. Юдит приняла его с напряженным видом, а затем взлетела в воздух.

— Хай!

И снова Юдит нацелилась на вражескую базу — как раз в тот момент, когда подкрепления Дункельфельгера двинулись в бой. Все наши наступательные средства до сих пор создавали звук, свет или порошок, но этот был другой. Он взорвался оглушительным громовым взрывом, выпустив сильное пламя и столб дыма.

Ханнелора вскрикнула, и все вражеские рыцари повернулись к источнику шума. И потенциальное подкрепление, и те, кто теснил Эренфест, были полностью отвлечены.

— Приближаются новые! Отступаем! — крикнул один из рыцарей противника, увидев, что Юдит бросает второе орудие. — Их атаки более разрушительны, чем прежде!

Те, кто находился на базе Дункельфельгера, приготовили свои щиты и заняли оборонительные позиции как раз в тот момент, когда взорвалось второе орудие, разбрасывая во все стороны шрапнель. Те, кто был ближе всего к месту взрыва, закричали и отшатнулись, предоставив Вильфриду прекрасную возможность действовать. Он покинул щит Шуцерии с мечом Эйвилиба в руке, попытка активировать его внутри щита привела бы к исчезновению щита.

— Все, кто может сражаться, защищайте Вильфрида, — сказала я. — Сделайте все, что в ваших силах, чтобы его ритуал не был прерван.

— Есть!

Меч Эйвилиба был заранее заполнен маной, но этого все равно было недостаточно, чтобы использовать его силу в качестве божественного инструмента. Это было похоже на то, как в копье Лейденшафта нужно было влить избыток маны, чтобы оно начало трещать голубыми молниями.

— Исидор, приготовься к восстановлению.

— Как прикажете.

Любой, кто воспользуется мечом Эйвилиба, окажется почти полностью лишен маны и не сможет двигаться — вот почему так важно, чтобы рядом был кто-то, кто сможет ему помочь. Мы не могли доверить это Брюнхильде, поэтому Исидор взял на себя эту обязанность как слуга Вильфрида и его товарищ.

— Они что-то замышляют! — закричал один из рыцарей противника. — Остановите их!

— Мы вам не позволим! — кричал другой.

Те, кто защищал Вильфрида, пока он направлял ману в меч Эйвилиба, бросали сети и магические инструменты Хартмута, чтобы отбиться от приближающихся врагов.

Со временем меч Эйвилиба начал меняться. Его лезвие из белого магического камня засияло ярким белым светом, а вокруг него начал кружиться ледяной ветер. Вливая в меч больше маны, он усиливал поток холодного воздуха, пока тот не превратился в вихрь льда и снега.

— О бог жизни, Эйвилиб, повелитель жизни и смерти, — молился Вильфрид. — О двенадцать богов, что служат ему...

Он прикрыл глаза, сжимая меч у груди и направляя его лезвие к небесам. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы привести рыцарей Дункельфельгера в ярость.

— Остановите его! — кричал один. — Не дайте ему закончить молитву!

Рыцари Дункельфельгера сразу же бросили все свои силы на Вильфрида. Эта внезапная перемена стала неожиданностью для наших рыцарей, которые были связаны боем, но они быстро сориентировались и бросились в погоню.

— Защитите его! — крикнул в ответ один из наших рыцарей. — Не позволяйте им подойти близко!

Рыцари-ученики Дункельфельгера осыпали Вильфрида стрелами, пытаясь прервать его молитву. Окружающие рыцари отражали их, сколько могли, но одна или две попали в цель. К счастью, на Вильфриде были защитные магические инструменты, полученные им от Фердинанда, которые отражали стрелы и отвечали контратаками маны.

— Услышь мою молитву и одолжи мне свою божественную силу, — продолжал он, а вокруг него кружились метель из снега и льда. — Даруй мне силу защитить Гедульрих от тех, кто хочет ее украсть.

Рыцари-ученики Дункельфельгера начали отступать. Они, несомненно, чувствовали силу Эйвилиба и были начеку, ожидая, что произойдет.

— Я предлагаю тебе свою непоколебимую веру. Пусть мои самые высокие идеалы будут встречены благословением и надежной защитой. Даруй мне свою божественную силу, чтобы остановить моих врагов.

Закончив молитву, Вильфрид вдруг снова открыл глаза. Он держал меч Эйвилиба готовый к атаке.

[[image:/storage/reader-images/ebc45b5b8541e9f3153b69b6a01cf966fbfd7842.png]]

— Эренфест, отступаем!

Рыцари-ученики Эренфеста, поняв, что сейчас произойдет, мгновенно отступили под щит Шуцерии. Нас было так много, что мне пришлось сделать щит еще больше, что только усложнило его поддержание. Одновременно использовать щит Шуцерии и меч Эйвилиба было почти невозможно, так что наш план был большим испытанием пределов моих возможностей.

— Граааааа!

Вильфрид зарычал, горизонтально взмахнув мечом Эйвилиба, и вложил в атаку всю душу. В мгновение ока появившиеся двадцать подчиненных Повелителя Зимы, созданные изо льда и снега, обрушились на базу рыцарей-учеников Дункельфельгера. Сила этих вызванных существ зависела от маны пользователя — они были результатом мощного заклинания, которое одним махом истощало почти всю ману.

— Гух?! Что происходит?!

— Это магические звери! Рубите их! Без колебаний!

Когда магические звери начали атаковать, Вильфрид резко сел на землю. Исидор тут же бросился к нему, поджидая у внутреннего края нашего щита, и начал тащить своего господина в безопасное место. Как только они вернулись на базу, Исидор начал давать Вильфриду зелья Фердинанда, «наполненные добротой».

— Я... выиграл нам достаточно времени?.. — спросил Вильфрид.

— Ты справился, — ответила я. — Благодаря твоим усилиям мы можем исцелить всех наших рыцарей. Юдит, займись приготовлениями, как только поправишься. Мы должны атаковать без остановки.

После победы над подчиненными Повелителя Зимы рыцари Дункельфельгера вернутся на базу, чтобы подлечиться. Это будет отличный момент для удара.

— Пока они будут восстанавливаться, мы нанесем шквал наших самых мощных атак, — продолжил Исидор. — В идеале у нас также должно быть что-то, чтобы уничтожить их зелья восстановления.

В данный момент зелья восстановления Дункельфельгера тщательно охранялись рыцарями в полных доспехах. Их оборона была фактически неприступной, но все изменится, когда их товарищи вернутся, чтобы исцелиться. Наша цель заключалась в том, чтобы воспользоваться этой брешью и уничтожить весь их запас с помощью магического инструмента.

— Наша следующая цель — их зелья восстановления? — спросил Вильфрид, возвращая меч Эйвилиба в ящик. — В записях дяди говорилось о важности уничтожения вражеских линий снабжения и средств восстановления, но... я понимаю, что мы должны это сделать, но, думаю, мы не можем винить их за то, что они назвали нас подлыми.

— Согласна, — ответила я. — Эренфест не может сравниться с Дункельфельгером в силе атаки. Если бы их сокровище было магическим зверем, то мы могли бы использовать эту возможность, чтобы нанести добивающий удар, но перед нами госпожа Ханнелора. Самый безопасный вариант — постепенно изматывать противника, и для этого на нашем пути стоят их зелья восстановления.

Во время прошлогодней битвы между Фердинандом и Хайсхицом Ханнелора ни разу не покинула свою базу по собственной воле. Предположительно, так будет и сегодня — нам нужно будет подобраться поближе, связать ее сетью света из штапа и вытащить.

— Мы почти справились! — крикнул один из вражеских рыцарей. — Добивайте оставшихся зверей!

— Те, кому нужно исцелиться, вставайте в очередь!

Зимние магические звери появились только благодаря мане Вильфрида. Победа над ними займет у наших противников некоторое время, но, если они будут работать в команде это будет не очень сложно. Прошло совсем немного времени, прежде чем их рыцари начали возвращаться, чтобы исцелиться.

— Сейчас! — воскликнула Леонора. Она и Юдит взлетели над полем боя, вооруженные высокоуровневыми магическими инструментами, которые дала им Брюнхильда, и начали последовательные атаки на вражескую базу. Инструменты взорвались от удара, повергнув лечащихся рыцарей в панику.

— Гаааа! Наши зелья восстановления!

— Сколько осталось целых?!

— Еще один приближается! Щиты! Приготовиться!

— Сначала закройте коробки!

Дункельфельгеру было не до веселья.

— Розмайн! Это возмутительно!— закричал Лестилаут, охваченный гневом. — Ты смеешь называешь себя святой после столь подлой выходки?!

Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь называла себя святой. К тому же, по словам Фердинанда, вина по праву лежала на тех, кто так безрассудно ослабил бдительность. Я думаю, что это правда... но в то же время я считаю, что Фердинанд виноват в том, что вдохновил меня на такой шаг.

В общем, я пытаюсь сказать — ты не можешь винить меня в этом.

— Цельтесь в пращника, бросающего эти магические инструменты! — приказал Лестилаут. — Уничтожьте ее. Сделайте все, чтобы остановить ее атаки!

На протяжении всей битвы Дункельфельгер отдавал приоритет нашим сильнейшим рыцарям, а не на Юдит, поскольку они просто блокировали ее атаки своими щитами. Однако сейчас, когда ее магические инструменты наносили огромный урон, им нужно было что-то с ней делать.

— Она всегда покидает щит Эренфеста перед атакой. Под защитой щита она не может использовать свое магическое орудие. Не упустите эту возможность!

— Да, мой господин!

Испуганная Юдит дрогнула, услышав приказ Лестилаута. Лестилаут сам не участвовал в битве, а ждал на базе своего герцогства, внимательно наблюдая за всем полем боя. Его позиция позволяла ему вести очень точные наблюдения.

Затем Лестилаут добавил, что я тоже должна стать мишенью.

— Розмайн провела ряд ритуалов в начале игры и с тех пор поддерживала щит, а также применяла исцеляющую магию. Должно быть, она не успела восстановить много маны. Не давайте ей возможности сделать это. Сосредоточьтесь на ее щите, пока не пробьетесь. Я собираюсь использовать сами-знаете-что.

Он также упомянул, что я выпила зелье восстановления после того, как приняла столько ударов от рыцарского ордена Центра.

— Госпожа Розмайн, это правда? — спросила Леонора.

Я кивнула. Исцеление рыцарей и поддержание щита Шуцерии, вместе с присутствием меча Эйвилиба, отняло у меня много маны, и это все происходило еще до полного восстановления моей маны после ритуалов. Я не хотела сейчас исцелять себя, полагая, что это может подождать, пока все рыцари вернутся в бой.

— У меня еще достаточно маны для поддержания щита и пандочки, — сказала я, — и я считаю, что смогу выдержать несколько атак... но, если Дункельфельгер начнет полномасштабное наступление, я долго не выдержу.

Рыцарский орден Центра тогда забрал много маны, исследуя прочность моего щита. Наши противники сейчас были простыми учениками, но после того, как они так быстро расправились с нашими призванными магическими зверями, стало ясно, что мне не стоит ослаблять бдительность.

— У госпожи Розмайн кончается мана?..

Рыцари-ученики, все еще собравшиеся в щите Шуцерии, обменялись беспокойными взглядами. Я понимала, что такое внезапно потерять защиту, но все же. Дункельфельгер не использовал щит Шуцерии, вместо этого их рыцари использовали личные щиты.

— Не о чем беспокоиться, — сказал Вильфрид, вставая. — Нам просто нужно выбить как можно больше рыцарей-учеников Дункельфельгера. Мы все получили исцеление Розмайн и сейчас выздоравливаем. Теперь нам просто нужно защитить ее и дать ей время восполнить ману. Это ведь ничем не отличается от того, что мы делали до сих пор, верно?

— Верно, мой господин!

Всего несколько минут назад Эренфест был полностью подавлен до такой степени, что наша передовая линия рассыпалась. Мы все понимали, что одолеть такого многочисленного и сильного противника, как Дункельфельгер, будет нелегко... но, несмотря на это, наши рыцари-ученики были готовы к бою.

— Защитим святую Эренфеста! Не дайте врагу приблизиться к нашему щиту!

Казалось, у Лестилаута был план нейтрализации щита Шуцерии. Чтобы не дать ученикам Дункельфельгера подойти слишком близко, наши рыцари вышли на поле боя с магическими инструментами в руках.

Только четверо из нас собирались остаться внутри щита: Юдит, Брюнхильда, Исидор и я. Вильфрид уходил с остальными, тоже с магическим инструментом наготове, говоря, что кандидаты в аубы должны брать на себя инициативу в такие моменты. По моему мнению, он унаследовал такое отношение от Сильвестра.

— Мы защитим вас, госпожа Розмайн.

Я смотрела, как рыцари уходят, затем провела пальцами по зельям, висевшим у меня на поясе. Среди них было и крайне противное.

Мне?.. Мне нужно восстановить ману, но...

Больше маны означало больше возможностей, что было бы полезно... но в то же время я уже выпила зелье, «пропитанное добротой», пить «ультра-противное» зелье, вдобавок к этому было бы опасно. Учитывая, как тщательно Рихарда и Хартмут следили за потреблением зелий, не стоило пить зелье, как только кончается мана.

К тому же, если я выпью слишком много, это выведет из себя Фердинанда.

Я уже потратила много маны на поддержание щита и своего ездового зверя, и с моей нынешней скоростью восстановления я не смогла бы выдержать скоординированную атаку Дункельфельгера. «Ультра-противное» зелье очень помогло бы мне в этом, но, выпив его сейчас, я рисковала восстановить слишком много маны, что было бы так же проблематично, как и во время ритуала посвящения.

Давайте оставим это на крайний случай.

Мы еще не знаем, действительно ли у Лестилаута есть секретный план по уничтожению нашего щита. Мое решение могло подождать, пока они не сделают свой ход. Я убрала руку от зелья и сосредоточилась на поле боя. Вот-вот должна была начаться напряженная схватка.

— В атаку! Сбейте их всех!

— Не позволяйте им приблизиться!

Рыцари вылетели с обеих баз и устремились к центру поля боя. Синие плащи, летевшие плотной группой, и наши собственные плащи цвета охры двинулись на них, создавая красочный контраст.

— Я пойду обеспечу поддержку, — сказала мне Юдит, а затем вынырнула из-за щита. В руке у нее был высокоуровневый магический инструмент, поданный ей Брюнхильдой, который она метнула в задние ряды вражеских рыцарей.

— Уклоняйтесь!

Синий рой, направлявшийся к нам, заметил магический инструмент и разлетелся во все стороны. Инструмент пролетел мимо цели, вместо этого ударившись о землю и взорвавшись совершенно безвредно, после чего рыцари вернулись в свой строй.

— Атакуем все сразу! — кричал Вильфрид.

Рассредоточенные рыцари-ученики Эренфеста начали метать свои магические инструменты, вызывая взрывы, которые поднимали густые облака пыли по всему полю боя. Некоторые из приближающихся рыцарей в синих плащах были сбиты со своих ездовых зверей или отброшены взрывом, но это не остановило приближающуюся волну, во главе с Лартальком они уклонялись от магических орудий, двигаясь зигзагообразными движениями, непрерывно рассеиваясь и собираясь по мере своего движения.

— Лартальк! — крикнул Лестилаут.

Вслед за этим меч Ларталька начал переливаться сложной радугой цветов. Это была широкомасштабная атака маной, которую Фердинанд часто использовал при уничтожении массивных магических зверей — настолько мощная, что даже ее ударные волны были смертельны — и она была направлена прямо на меня.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Они в своем уме?! — крикнул Вильфрид.

Я была полностью согласна. В отчаянии я начала направлять всю свою восстанавливающуюся ману в щит Шуцерии. Я никогда раньше не сталкивалась с такой серьезной атакой.

Я умру! Если принять это на себя, то я точно умру!

Атака была не такой яркой, как та, которой Корнелиус закончил свой матч в диттер два года назад. Вероятно, Лартальк несколько сдерживался — его выступление до сих пор давало понять, что он способен на большее. Не то чтобы от этого я чувствовала себя спокойнее.

— УКЛОНЯЙСЯ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ! — прорычал Лартальк, взмахнув мечом. Ярчайший свет выстрелил вперед, направляясь прямо к нашей базе, переливаясь всеми сложными цветами.

Рыцари-ученики Эренфеста подняли свои щиты, сделанные с помощью гетайльта, чтобы защититься от атаки, но одна лишь ударная волна с легкостью смела их. Действительно, чудовищный свет пронесся через все препятствия на своем пути, устремившись ко мне. Брюнхильда, никогда прежде не сталкивавшаяся с подобной битвой, издала пронзительный писк и упала в обморок. Исидор упал на землю, закрывая голову руками.

Юдит была единственным человеком здесь, способным защитить меня. Она встала передо мной, повернувшись спиной к свету, и расправляла плащ, пытаясь укрыть меня.

— Это все, что я могу сделать... — сказала она, хотя ее голос заглушал треск щита Шуцерии.

Атака Ларталька достигла нашей защиты. Даже несмотря на то, что плащ Юдит закрывал мне обзор, мое зрение заволокло ярко белым светом. Оглушительный рев ворвался в мои уши, и мана, необходимая для поддержания щита, была высосана из меня в одно мгновение.

Я сосредоточилась на вливании маны в щит Шуцерии. Брюнхильда была без сознания, Исидор лежал в позе эмбриона, а Юдит стояла на пути ужасающей атаки. Я не могла позволить себе упасть, слишком много людей было под угрозой.

Я не была уверена, как долго продолжалось столкновение между светом и щитом. Были ли это считанные секунды или гораздо дольше? Я знала только, что в конце концов свет исчез, а формы и цвета медленно вернулись в мое зрение. В ушах звенело так сильно, что все звуки были приглушенными, но я могла различить шум боя где-то вдалеке.

Юдит все еще стояла передо мной с распахнутым плащом. Мы обе смотрели вверх.

— Ах...

Я внезапно упала на землю. Мой ездовой зверь исчез, а его магический камень упал мне в руку. Возможно, я была слишком сосредоточена на поддержании щита, а может, у меня просто закончилась мана.

— Все закончилось?.. — спросила ошеломленная Юдит.

Она все еще расправляла свой плащ, чтобы защитить меня.

Я встала, смотря на небо, затем кивнула.

— Щит Шуцерии всё ещё держится. Должно быть всё закончилось.

Мы обе вздохнули и улыбнулись друг другу — но тут тень упала на землю между нами.

— Что?..

Я снова подняла глаза к небу, удивленная тем, что прямо над нами что-то было. Над нашим щитом с расправленными крыльями появился ездовой зверь, но ненадолго — через мгновение он исчез, оставив вместо себя Лестилаута. Он падал к нам, к его левой руке был прикреплен большой черный щит.

— Ип?!

У Лестилаута, вражеского рыцаря, не было никакой возможности попасть за наш щит во время игры. Обычно, он был бы отброшен назад... и все же он как-то попал внутрь, пробив себе путь укрывшись за своим черным щитом.

— Но как?! — воскликнула я, глядя между Лестилаутом и нашим щитом. Часть моей маны была высосана, но наша защита все еще оставалась крепкой.

Лестилаут упал сверху, его броня лязгнула, когда он проворно приземлился.

Юдит тут же встала на мою защиту.

— Стойте за мной, госпожа Розмайн, — сказала она, превращая свой штап в меч и оценивая противника. Однако прежде чем она успела нанести удар, ее вытолкнуло за пределы щита.

— Ах?!

Ухмылка появилась на лице Лестилаута, когда он наблюдал за тем, как Юдит пытается войти обратно.

— Шуцерия отказывает во входе всем, кто намерен причинить вред, не так ли? Как мы уже видели, даже те, кто уже находится внутри щита, будут выброшены, если попытаются напасть.

Теперь в щите со мной были только Брюнхильда, Исидор и Лестилаут. Юдит застряла снаружи, потому что намеревалась навредить Лестилауту.

— Господин Лестилаут, как вы прошли через щит?.. — спросила я, делая шаг назад.

Он посмотрел на меня подняв бровь.

— Разве это не очевидно? Я пришел без злого умысла.

Это была ложь. Злой или нет, но в контексте нашей игры он был моим врагом. Щит ни за что не пропустил бы его. На его руке поблескивал большой черный щит, предположительно, он выкачал достаточно маны из моего щита, чтобы создать дыру, через которую он смог проскользнуть.

— Это все благодаря этому черному щиту, не так ли? — спросила я.

— Верно, — с гордостью сказал Лестилаут, поглаживая предмет, о котором шла речь. — Этот щит сделан из самых высококачественных магических камней тьмы, лучшего средства защиты от магических атак. Он даже может проходить сквозь барьеры из маны, как ты сейчас убедилась. Это одно из скрытых сокровищ нашего герцогства, присланное нашим аубом, чтобы мы могли противостоять твоему щиту.

Точно так же, как мы позаимствовали божественный инструмент у нашего ауба, Лестилаут позаимствовал этот черный щит у своего. Он сказал, что они не могли позволить Эренфесту так легко украсть Ханнелору.

— Ааа! — воскликнула Юдит. За время нашего короткого разговора она была окружена вражескими рыцарями и захвачена в плен полосами света.

— Юдит!

— Как насчет того, чтобы отозвать щит, — предложил Лестилаут. — Тогда твои союзники смогут до тебя добраться.

Я прикусила губу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что рядом нет никого, кто мог бы помочь Юдит. Вокруг щита Шуцерии стояли рыцари в синих плащах со штапами в руках, готовые связать меня полосами света, как только я уберу защиту. Поддержание щита не позволит рыцарям захватить меня, но это также помешает моим союзникам прийти мне на помощь. Придется самой разбираться с Лестилаутом — либо победить, либо вытеснить его.

О нет... У меня осталось мало маны.

Я лучше других знала, насколько беспомощна без маны. Я не могла использовать никакие боевые приемы, и, хотя сейчас мое здоровье стало лучше, чем было, но я все еще была склонна падать в обморок после больших нагрузок.

Я сделала еще один шаг назад. Мы с Лестилаутом расположились на одинаковом расстоянии от ящика, содержащего наши магические инструменты, образуя тем самым равнобедренный треугольник. Попытаться дотянуться до ящика было возможно, но, скорее всего, Лестилаут доберется туда раньше меня, а учитывая риск того, что он может вытолкнуть ящик из щита или иным образом уничтожить его, я решила, что безопаснее искать другой выход.

Пока я отчаянно оценивала свои шансы и искала способ атаки, Лестилаут начал шаг за шагом приближаться ко мне.

— Лартальк лично сразил больше половины ваших рыцарей, — сказал он. — Оставшиеся борются с остальными нашими силами. Теперь, когда твой щит больше не служит своей цели, битва окончена. Он протянул мне руку, которая была достаточно большой, чтобы принадлежать взрослому человеку. — Возьми мою руку, Розмайн.

Лестилаут не мог атаковать меня, пока мы находились внутри щита, и не мог вытолкнуть меня силой. Другими словами, битва не будет закончена, пока я не возьму его за руку и добровольно не покину нашу базу.

Я уставилась на Лестилаута, мой взгляд метался между его протянутой рукой и торжествующем выражением лица.

— Ни за что. Я не собиралась добровольно сдаваться Дункельфельгеру. — Меня искренне возмущало, что он пытается выставить это финалом игры. — Я не собираюсь менять свое герцогство на другое. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Лестилаут несколько раз моргнул, на мгновение удивленный моим ответом, затем поправил свое положение и взмахнул плащом.

— Твой твердый отказ имеет свою привлекательность, но чем больше ты будешь упрямиться, тем больше вреда будет нанесено твоим рыцарям.

Его театральный жест позволил мне хорошо рассмотреть битву за пределами щита. Мои рыцари сопровождения были вовлечены в отчаянную борьбу, до последнего вздоха сражаясь чтоб защитить меня.

— Розмайн! — крикнул Вильфрид, его голос отчетливо звучал над шумом битвы. Он замахивался мечом на одного из противоборствующих рыцарей, вступивших в бой.

Никто из них еще не сдался — и с этим осознанием, шанс на то, что сдамся я сама, полностью испарился. Усилия каждого наполняли меня единственным и простым желанием — победить.

— Я не хотела этого делать, но...

Я сняла «ультра-противное» зелье со своего пояса и нажала на магический камень сверху, чтобы открыть его. Ужасная вонь заставила меня инстинктивно застонать. Прошло так много времени с тех пор, как я последний раз пила одно из этих зелий, что мое тело инстинктивно сопротивлялось против него.

— Розмайн, ты... Что ты собираешься пить? — спросил Лестилаут, его прежде уверенный взгляд теперь был полон неуверенности.

Одним глотком я выпила все зелье.

— Нгххххх!

От сильной горечи у меня онемел язык, а в нос ударила отвратительная вонь. Это было невыносимо, и я упала на землю, прикрывая рот рукой. Слезы затуманили мое зрение, и я корчилась в агонии.

От этого я могу умереть раньше, чем выиграю!

— Это был яд?! — воскликнул Лестилаут. Он тут же подбежал ко мне и опустился передо мной на колени.

Нет! Это не яд! Это лекарство! Технически!..

Я хотела возразить, но мое тело не позволяло мне. Я могла только лежать, зажав рот руками пока из глаз текли слезы, терпя ужасный вкус. Моя мана быстро восстановилась, и напряжение покинуло меня. Происходящее сегодня сильно сказалось на моей выносливости, но и она восстановилась.

Пока я лежала на земле, без сил и не двигаясь, ожидая, пока мое тело восстановится, Лестилаут нервно коснулся моей щеки. Его рука была отброшена с тихим хлопком. Хотя его черный щит позволил ему остаться под нашим щитом, магические защитные инструменты, которые сделал для меня Фердинанд, все еще действовали.

— Неужели ты так против переезда в Дункельфельгер, Розмайн?.. — пробормотал Лестилаут безжизненным голосом.

— Конечно, — ответила я, медленно открывая глаза. — Вы знаете, господин Лестилаут... я еще не проиграла.

Лестилаут в шоке наблюдал, как я встаю и отряхиваю траву и грязь со своих волос и одежды. Моя мана восстановилась.

— Вильфрид! Я могу справиться здесь! — крикнула я. — Иди и забери госпожу Ханнелору!

Это было идеальной возможностью — он только что победил рыцаря-ученика, пытавшегося остановить его, и был ближе всех из Эренфеста к Ханнелоре. Тем временем большинство наших противников собрались вокруг щита Шуцерии, самоуверенные, жаждущие шанса схватить меня.

— Я вверяю победу Эренфеста тебе! — воскликнула я. — Ланце!

В мгновение ока копье Лейденшафта появилось в моей руке, потрескивающее голубыми молниям. Я не собиралась использовать божественный инструмент против Ханнелоры, но против Лестилаута? Я не видела причин сдерживаться.

Лестилаут поднял свой черный щит, защищаясь от божественного оружия. Некоторые из его товарищей полетели на защиту Ханнелоры, другие остались на месте, зачарованно глядя на копье Лейденшафта.

Я держала свое новообразованное оружие в обеих руках — и, надо сказать, без усилий, поскольку оно было трансформацией моего штапа и потому совсем ничего не весило. Моей целью был черный щит Лестилаута, единственное, что удерживало его от выброса с нашей базы.

— Хайяа!

Закричала я, бросаясь вперед с копьем в руках. Я не была обучена искусству боя, поэтому ограничилась самыми простыми атаками. Лестилаут с легкостью уклонился, и я замахнулась на него боковым ударом. Мне было все равно, насколько неуклюже я себя веду. Пока я его атакую, мои усилия, несомненно, принесут победу.

— Хай! Хья!

— Это самый неуклюжий бой на копьях, который я когда-либо видел, — прокомментировал Лестилаут, — но твое оружие определенно опасно.

Отсутствие у меня навыка было не важным, само собой разумеется, что божественное копье было опасным до невозможности. Лестилаут не мог рисковать позволив ему коснуться себя.

После еще нескольких безуспешных атак, мой случайный взмах наконец принес свои плоды, и я попала в черный щит. Они столкнулись с громким металлическим лязгом, затем раздался сильный грохот от удара маны о ману. Поверхность черного щита взорвалась светом, а Лестилаут, застигнутый врасплох неожиданным развитием событий, отбил мое копье в сторону.

— Копье... — сказал он, с недоверием глядя на мое оружие. Его голубые молнии исчезли, указывая на то, что оно разрядилось. Я с таким же изумлением уставилась на щит, удерживаемый к его левой руке.

Центральная часть, кажется, превращалась в золотую пыль.

Черный щит больше не был черным — вместо этого он окрасился в светло-желтый цвет, поглотив всю ману от копья Лейденшафта. Он начал разрушаться от центра к краям, превращаясь в пыль в том месте, куда попала моя атака.

Лестилаут проследил за моим взглядом до своего щита, затем вскрикнул.

— Розмайн, ты... что ты наделала?!

Он окинул меня свирепым взглядом, и в мгновение ока его словно ветром выбросило из щита Шуцерии.

Из-за пределов щита он взревел:

— Розмайн! ЭТОТ ЩИТ — СОКРОВИЩЕ ДУНКЕЛЬФЕЛЬГЕРА!

В то же время его щит продолжал рассыпаться. Это был далеко не первый раз, когда я превращала что-то в пыль посредством насыщения маной. Теперь уже ничего нельзя было поделать.

— Вы так говорите, но разве не было очевидно, что обнаружение Гедульрих закончится ее похищением Фрютреной? Мне кажется, что вина, вызвана неосторожностью Эйвилиба.

Я вздохнула с облегчением и произнесла рюкен, чтобы рассеять копье. Лестилаут в гневе попытался атаковать щит Шуцерии, но был снова отброшен назад. Мне удалось изгнать нашего врага.

— Теперь Эренфест не проиграет, — сказала я. — Исход этой битвы зависит от того, сможет ли Вильфрид похитить госпожу Ханнелору с ее базы...

— Что-то приближается сверху! — внезапно закричала Хиршура с трибун, где она выступала в качестве судьи. — Все, будьте осторожны!

Я повернулась, чтобы посмотреть, и увидела в небе над ареной многочисленные фигуры. Они спускались к нам, издавая боевые кличи.

Незваные гости

— Что это?..

— Игра в самом разгаре!

Я уже начала сомневаться, не приняли ли новоприбывшие происходящее за тренировку, когда на арену обрушились атакующие магических инструменты. Это было нападение. Без вариантов. Рыцари-ученики подняли над головами свои щиты, сделанные с помощью гетайльта, чтобы защитить себя.

Фигуры, вылетевшие на арену, были из разных герцогств. Среди них были оранжевые и темно-фиолетовые плащи, все нападавшие были вооружены и облачены в доспехи.

— Святая Эренфеста будет принадлежать победителю! — объявил один из нападавших. — Мы не позволим Дункельфельгеру заполучить ее!

— КАК ВЫ СМЕЕТЕ ВМЕШИВАТЬСЯ! — в ярости взревел Лестилаут от того, что нашу игру прервали. Его товарищи разделили эту ярость, они схватились за оружие и взмыли в небо на своих ездовых зверях.

— Неужели вы уже забыли, что ваш предыдущий союз средних и малых герцогств не смог даже поцарапать нас?!

Бомбардировка магическими инструментами продолжалась. Невозможно было сказать, о чем они думают или насколько они подготовились. Мы также не могли предсказать, вернется ли Дункельфельгер к нападению на нас после того, как растопчет их. По этой причине...

— Эренфест, возвращайтесь на базу! — позвала я. — Возьмите с собой раненых!

Прежде всего нам требовалось исцелиться.

Битва с Дункельфельгером изрядно потрепала наших рыцарей-учеников, некоторые лежали на поле боя, не в силах пошевелиться. Помочь им было важнее, чем разобраться с незваными гостями. Кроме того, в данный момент мы не представляли особой боевой угрозы.

В ответ на мой призыв наши рыцари-ученики начали возвращаться в безопасное место под нашим щитом. Те, кто мог свободно передвигаться, несли тех, кто не мог. Привели и Юдит, все еще связанную, — ленты вокруг нее мог разрезать только тот, у кого было больше маны, чем у их создателя. Я быстро применила месу, чтобы освободить ее.

— Мне очень жаль… — сказала Юдит. — Я...

— На это сейчас нет времени, — перебила ее я. — А пока убедись, что на арене не осталось раненых.

Ее фиалковые глаза, которые еще несколько минут назад были лишены жизни, вдруг снова засветились. Любые мысли о своих неудачах были отброшены в сторону, ведь сейчас у нее была работа. Резко выразив свое согласие, она взмахнула плащом и взлетела на своем ездовом звере.

Вскоре вернулся и Вильфрид, но не один.

— Розмайн, мы можем защитить госпожу Ханнелору? — спросил он. — Собственные рыцари бросили её на своей базе.

— Вам здесь всегда рады, госпожа Ханнелора, — ответила я. — О чем думали ваши рыцари, оставляя кандидата в аубы на произвол судьбы?! Ваша безопасность явно важнее, чем разборки с незваными гостями. Я бросила взгляд на рыцарей в синих плащах, которые все еще продолжали бороться с ливнем магических инструментов, тем временем освобождая место для Вильфрида и Ханнелоры.

— Из-за этого нападения нам придется приостановить нашу игру, — сказал Вильфрид. — Мы не можем продолжать в такой ситуации.

— Я ожидаю, что Дункельфельгер намерен продолжить сражение после разгрома нарушителей, но ты прав — мы не в состоянии продолжать. Мы потратили большинство наших магических инструментов и израсходовали слишком много зелий восстановления.

— Штрейтколбен, — я превратила свой штап в посох Фрютрены, а затем произнесла молитву, чтоб исцелить всех находящихся под щитом. — Да будет даровано исцеление Лонгшмер.

Взметнувшийся в небо столб зеленого света стал привычным зрелищем для рыцарей Дункельфельгера и наших рыцарей-учеников. Но не для наших незваных гостей. Они тут же заволновались.

Оценив нашу ситуацию с холодным спокойствием, я обратилась к тем, кто укрылся в нашем щите. Брюнхильда наконец-то пришла в себя. Пошатываясь, она поднялась на ноги, недовольно осмотрела пыль и траву, налипшие на ее волосы, а затем быстро очистила себя при помощи вашен.

Ах, да... Дворяне не отряхивают грязь руками.

Через несколько секунд Брюнхильда снова выглядела как обычно, ведя себя так грациозно, что трудно было поверить, что вокруг нас бушует битва. И снова стало ясно, что она была превосходной дворянкой, а мои манеры выдавали мое абсолютное отсутствие элегантности.

Внезапно, на краткий миг, мое зрение помутилось.

— Что?..

Это длилось всего мгновение, но сигнал был четким и ясным, мое тело протестовало против того, как я с ним обращаюсь. Я не смогу долго оставаться в сознании, нам нужно как можно скорее положить конец этому хаосу. Я обратилась к рыцарям-ученикам. Они были исцелены, но их мана еще не восстановилась.

— Все, используйте свои зелья восстановления, — сказала я. — Затем проверьте, сколько ещё осталось магических инструментов и зелий, и...

Мои указания были прерваны внезапным криком «нет!», за которым вскоре последовали и другие громкие крики. Я повернулась к источнику шума и увидела, что один из рыцарей-учеников Дункельфельгера потеряв сознание стремительно падает на землю без своего ездового зверя. Он ударился о землю с глухим стуком, а затем застыл жутко неподвижной фигурой.

— Я должна помочь ему! — крикнула я. — Рыцари!

Увидев, что я коснулась магического камня моего пандобуса, Юдит мгновенно создала свой щит. Леонора призвала и оседлала своего ездового зверя, затем огляделась и принялась ругать рыцарей сопровождения, за их бездействие.

— Матиас, Лауренц! Не бездействуйте!

Я забралась в пандочку, и направилась к лежащему без сознания рыцарю. В идеале я хотела перенести его под щит Шуцерии. Доспехи из магического камня хорошо защищали от полученных ударов, но он упал с большой высоты и, вероятно, также получил сострясение, так что перемещать его в таком состоянии было бы опасно.

— Госпожа Розмайн, вы рискуете своей безопасностью, чтобы помочь ученику Дункельфельгера?!

— Конечно! Передо мной раненый человек — тот, кого я могу спасти!

Добравшись до рыцаря, я вылезла из своего зверя и использовала свое кольцо, чтобы даровать ему исцеление Лонгшмер — разумеется, мои рыцари прикрывали меня своими щитами. На раненого пролилось немного зеленого света, и в этот момент Лауренц пробормотал:

— Кто-нибудь, скажите , что это мне просто кажется…

Не только Лауренц, но и все до единого мои рыцари сопровождения смотрели в небо. Я попыталась проследить за их взглядами, и тогда я поняла — даже студенты Дункельфельгера, пришедшие посмотреть на нашу игру, начали присоединяться к этой массовой драке.

— Дайте мне передохнуть…— почти со страхом вздохнул Матиас. — Ученики из Дункельфельгера, конечно, могут постоять за себя, но что, если остальных зрителей втянут в драку?

Не успели слова покинуть его рот, как наступательные магические инструменты злоумышленников посыпалась на зрительские места.

— Они не участвуют в этом! — закричала я.

В Дункельфельгере были служащие и слуги меча, способные защитить себя — более того, большинство из них уже создали щиты, — но зрители Эренфеста не были бойцами. Некоторые были измученными служащими-учениками, которые довели себя до предела, создавая магические инструменты, другие — слугами, которые умели делать щиты, но не имели достаточной боевой подготовки, чтобы их использовать, третьи — младшими рыцарями-учениками, которые немного знали о битвах, но еще не учились играть в диттер. И, конечно, была еще Шарлотта, наш третий кандидат в аубы.

— Шарлотта! — закричала я. Но как раз в тот момент, когда у меня началась истерика, Вильфрид начал отдавать приказы внутри щита.

— Все выздоровевшие рыцари-ученики, выдвигайтесь на защиту зрителей нашего герцогства! Приведите их сюда! Те, кто еще не восстановился, оставайтесь здесь и охраняйте нашу базу!

— Понятно!

Рыцари ученики, которые были готовы к бою, оседлали своих ездовых зверей и бросились на трибуны со щитами в руках. Я убедила себя, что все будет хорошо — что наших не сражающихся товарищей будет гораздо легче защитить, когда они окажутся под щитом Шуцерии, — и сосредоточилась на лечении раненого передо мной.

— Я... я...

Потерявший сознание рыцарь-ученик начал бормотать. Он пришел в себя, затем вскочил на ноги так внезапно, что это меня испугало.

— Ты был без сознания некоторое время, — сказала я, держа его за плащ. — Тебе нужно отдохнуть, и...

— Вам не стоит беспокоиться, — перебив сказал он. — Ваше святое благословение исцелило мои раны. Я благодарен вам от всего сердца.

Он преклонил колено в знак благодарности, затем взобрался на своего ездового зверя и вернулся в небо.

С одной стороны, я была рада, что ему стало лучше... но с другой стороны, я была немного ошеломлена. Он так стремился покинуть безопасность и вернуться в бой, что мне пришлось задуматься, а нужно ли ему вообще было мое лечение.

Смотря на его удаляющуюся спину, мое зрение снова потемнело. На этот раз все стало монохромным, словно мир лишился всех красок. Вероятно, это был результат моего безудержного использования маны, а также употребления двух разных видов восстанавливающих зелий подряд.

— Вы плохо выглядите, — сказала мне Леонора. — Давайте вернемся под щит. Садитесь со мной. Она подхватила меня на руки и направилась к нашей базе, с обеспокоенным выражением лица. — Вам нужно зелье восстановления...

— Нет, я уже слишком много выпила.

Леонора прижала меня к себе. Покинуть битву и отнести меня в общежитие было невозможно, Шарлотту и других зрителей везли на нашу базу, и их безопасность зависела от щита Шуцерии.

Вернувшись, мы обнаружили, что Вильфрид пытается любыми средствами остановить происходящее над нами побоище.

— Госпожа Ханнелора, кажется неизбежным, что результат этого сражения будет аннулирован, — сказал он. — Можете ли вы успокоить всех и понизить их боевой дух ритуалом Богини Моря?

— Действительно, — ответила она, с печальным выражением лица наблюдая за небом. — Я не вижу в этом проблемы. Этот диттер уже окончен.

— В таком случае, госпожа Ханнелора, пока вы будете проводить ритуал, мы произведем масштабный вашен, чтобы никакие атаки вас не прервали. Исидор, Брюнхильда — ваша мана уже восстановилась, верно?

Он приказал Исидору принести вспомогательный магический инструмент, который Хартмут сделал для нас на основе исследований Клариссы , затем попросил некоторых из ближайших рыцарей охранять Ханнелору.

В следующее мгновение раздался громкий металлический звон.

— Ип!

— Что?!

Мы с Вильфридом вскрикнули от удивления, а вот все окружающие рыцари-ученики сосредоточенно замерли в ожидании и уставились в небо. Даже рыцари, сражавшиеся в небе, замерли.

— ВНИМАНИЕ! — прозвучал голос Руфена, эхом разнесшийся по всей арене. — Почему рыцарский орден Центра здесь, в дворянской академии?! И вмешивается в это сражение в диттер?! Мы не звали вас, и мы подтвердили через ордоннанц, что королевская семья тоже не просила вас вмешиваться!

Его возмущение было объяснимо, так как присмотревшись, я действительно заметила среди цветных плащей наших нарушителей несколько черных. Я думала, что вмешаться в игру Дункельфельгера это очень смелый шаг, но очевидно, перед нападением они заручились поддержкой рыцарского ордена Центра.

— Королевская семья была обеспокоена тем, что Дункельфельгер может забрать святую Эренфеста, — объяснил один из рыцарей в черном, его голос был властным. — Решение подобных проблем — обязанность рыцарского ордена Центра.

Рыцари из малых и средних герцогств, которые, объединились для того чтобы присоединиться к битве, выражали свое согласие.

— Это желание королевской семьи.

— Если мы победим, то получим святую Эренфеста.

— Вы напали на таком ничтожном основании, без королевского указа?!- закричал Руфен в полном недоумении. —Это явно ненормально!

— Рыцарский орден Центра служит самому зенту, — объявил рыцарь в черном плаще. —Мы служим, чтобы облегчить его заботы. Мы уничтожаем всех, кто выступает против него. В том числе и вас!

Самоуверенный рыцарь двинулся на Руфена. Сам вид рыцаря Центра, нападающего на учителя дворянской академии — того, кто также служит Центру и носит такой же черный плащ, — ошеломил всех нас. Один лишь Руфен остался спокоен, он уклонился от атаки, а затем повернулся к вторгшимся студентам.

— Всем немедленно отступить! Я лично подтвердил, что это нападение не было вызвано королевским указом! Если вы поддержите рыцарский орден Центра, даже зная об этом, то не ждите пощады! Бегите, пока не прибыла королевская семья!

Теперь было ясно, что нападавшие действовали не от имени королевской семьи и, скорее всего, будут наказаны за свои действия. Услышав это, вторгшиеся рыцари-ученики из средних и малых герцогств разбежались, как пауки, в одно мгновение очистив небо. Остались только три рыцаря Центра в черных плащах и синие плащи Дункельфельгера.

— Прерывать игру в диттер без королевского приказа — наглость, граничащая с безрассудством! — крикнул Лестилаут. — Свяжите их немедленно! Пусть они объяснятся перед Зентом!

Ученики Дункельфельгера действовали без колебаний, сражаясь, чтобы схватить рыцарей в черных плащах... но рыцарский орден Центра состоял из самых лучших рыцарей в стране — тех, кому было позволено переехать в Центр после признания их мастерства. Против таких людей, даже у учеников Дункельфельгера, не было шансов.

В добавок ко всему этому, чтобы связать кого-то с помощью штапа, нужно было иметь больше маны, чем у противника. Единственным человеком, способным сдерживать рыцарей-отступников, был Лестилаут, почти совершеннолетний кандидат в аубы. Он дождался, пока один из рыцарей будет загнан в угол Руфеном и несколькими учениками, а затем быстро связал его полосой света.

— Госпожа Розмайн, не могли бы вы тоже помочь связать их? — спросила Ханнелора.

— К сожалению, для этого мне придется приблизится к ним. У меня также нет лишней маны, поскольку мне нужно поддерживать щит Шуцерии.

В данный момент не было причин ожидать от меня чего-либо. Я могла бы помочь, если бы моя мана восстановилась, но сейчас я не могла даже сосредоточиться на щите. Я начинала чувствовать тошноту, казалось, что в любой момент меня может стошнить. Честно говоря, я не хотела тратить больше ни капли маны.

И пока я смотрела на небо, появилось еще несколько черных плащей. Их согласованные движения, без сомнения, принадлежали рыцарскому ордену Центра. Я инстинктивно напряглась, ожидая возможного подкрепления нарушителей.

— Я прибыл сюда сразу же после получения ордоннанца от Руфена, и что же я вижу?! — из группы только что прибывших раздался голос Анастасия. — Что это значит?!

Похоже, что злоумышленники действительно действовали без приказа королевской семьи. Анастасий, даже не вспотев, связал двух оставшихся рыцарей-изгоев в черных плащах, которые были загнаны в угол. Это был принц. У него были тонны маны.

— Я желаю выслушать ваши объяснения, — сказал Анастасий. — Кандидаты в аубы Дункельфельгера и Эренфеста, оставайтесь здесь со своими рыцарями и смотрителями общежитий! Всем остальным разойтись!

Я бы предпочла, чтобы он отложил это на другой день, но он получил срочный вызов от Руфена и хотел получить четкое представление о том, что здесь произошло.

Появление Анастасия положило конец битве, что было облегчением, но в то же время воцарившаяся спокойная атмосфера позволила моей усталости выплеснуться наружу. Я рассеяла щит Шуцерии, пытаясь избавиться от последнего, что истощало мою ману, но от этого мне стало только хуже. Ничто не помогало улучшить мое состояние.

Потерять сознание перед королевской семьей нехорошо, верно? Что мне делать?

— Юная леди! — закричала Рихарда, как только увидела меня, спустившись вместе с Шарлоттой и остальными. Она подбежала ко мне и сказала: — О, вы ужасно бледны. Мы должны немедленно вернуться в общежитие. Оставьте дела здесь Вильфриду и госпоже Шарлотте.

— Но принц Анастасий приказал мне остаться. Уйти сейчас — значит нарушить приказ королевской семьи.

Рихарда покачала головой с суровым видом.

— Терять сознание перед королевской семьей еще раз было бы еще хуже. Давайте сначала объясним наши обстоятельства, а потом вернемся.

По ее просьбе я спросила Анастасия, можем ли мы вернуться в наше общежитие. При виде меня он скривился, как будто вспомнив что-то неприятное, а затем отмахнулся от меня.

— По твоему виду я могу сказать, что ты нездорова, — сказал он. — Поторопись вернуться в общежитие.

— Я благодарю вас. Ваше великодушное сердце наполняет меня благодарностью, — ответила я, стоя на коленях и сдерживая рвотные позывы.

Анастасий бросил еще более раздраженный взгляд.

— Кто-нибудь, уведите ее уже!

Рихарда тут же подхватив, забрала меня.

— Леонора, Матиас, Брюнхильда, Родерих... Вы следили за сражением с поля боя, из нашего щита и с трибун... Поговорите с принцем Анастасием вместо меня… — приказала я, пока меня уносили. Из-за плеча Рихарды я видела недовольное выражение лица Анастасия.

****

Когда мы вернулись в общежитие, Рихарда начала ругать нас.

— Я видела с трибун, как вы, использовали больше оговоренного количества зелий восстановления, не так ли? Я понимаю, что вы не могли позволить себе проиграть, но вы должны быть более осторожной. Рыцари-ученики могут полагаться на ваше исцеление и свои зелья восстановления. Вы можете полагаться только на последнее, и даже тогда есть ограничения на то, сколько их можно выпить.

Рыцари ученики могли выпить несколько зелий восстановления, поскольку даже слабые версии были достаточно эффективны. В отличие от них, я ограничивалась зельями марки «Фердинанд» — все, что слабее, практически не восполняло мне ману. Кроме того, я могла пить их только залпом, и не много, так как от слишком большого количества зелий мне становилось плохо.

— Поскольку вы, вероятно, выпили больше зелий восстановления, чем может выдержать ваш организм, я не могу позволить вам пить больше, — заключила Рихарда. — Все, что вы можете сейчас сделать, это отдохнуть, пока симптомы не пройдут.

Рихарда и Лизелетта быстро помогли мне переодеться, а затем насильно уложили в постель. Я медленно закрыла глаза, наконец-то, после такого изнурительного дня, я смогла немного отдохнуть.

Эпилог (❀)

Примерно в то же время, когда главная слуга унесла Розмайн, студенты на арене тоже начали расходится. Остались только кандидаты в аубы, их последователи, и смотрители общежитий.

Ханнелора все еще находилась на базе Эренфеста, где раньше стоял щит Шуцерии. Ждала в окружении из моря плащей цвета охры. Она могла лишь наблюдать, как Розмайн медленно исчезает из виду.

«Подумать только, она оказалась в таком состоянии... Насколько далеко она зашла во время нашей игры?» — гадала Ханнелора.

Болезненная бледность Розмайн резко контрастировала с тем сиянием, которое она излучала, когда противостояла Лестилауту всего несколько мгновений назад или, когда защищалась от атак всего рыцарского ордена. Сейчас она выглядела пепельно бледной, находясь на грани потери сознания. Неужели она поддерживала свой щит только силой воли? При этой мысли Ханнелора благоговейно вздохнула.

«Как бы на это не посмотреть, госпожа Розмайн нуждалась в исцелении гораздо больше, чем наш рыцарь, которому она помогла».

Когда шумная толпа разошлась, остались только те, кого Анастасий попросил остаться. Они образовали треугольник с углами из черных, синих и охристых плащей. Смотрители общежитий вышли вперед в качестве представителей. Трех напавших рыцарей, крепко связанных, бросили в центр.

— Ханнелора! Ты должна быть здесь! — воскликнул Лестилаут, жестом требуя ее возвращения. Только тогда Ханнелора заметила, что все уже стоят группами, и в замешательстве она одна оказалась не в той группе.

Вильфрид попытался развеять ее панику.

— Не волнуйтесь, госпожа Ханнелора. Господин Лестилаут поймет, что вы пришли к нам и вошли в щит Шуцерии только для того, чтобы избежать опасности.

Несмотря на эти добрые слова, Ханнелора лишь вежливо улыбнулась в ответ. Такое слабое оправдание просто не выдерживает критики. Она добровольно покинула базу Дункельфельгера, в результате чего ее герцогство проиграло.

* * *

Решение Лестилаута возглавить рыцарей-учеников, чтобы отразить нападение вторгшихся, означало, что Ханнелора осталась одна на своей базе. Будучи сокровищем своей команды, она не могла выходить. К счастью, объем маны, которым она обладала как кандидат в аубы, позволял ей блокировать любую атаку с помощью мощного гетайльта. У нее также были магические атакующие инструменты, чтобы отгонять врагов, которые попытаются приблизиться.Ее обязанностью было наблюдать за битвой издалека и держать оборону оставаясь на базе, поэтому, когда с неба начал сыпаться дождь из атакующих магических инструментов нарушителей, она создала свой гетайльт и укрылась под ним.

— Госпожа Ханнелора! — крикнул Вильфрид, подлетая к ней. У него был свой щит, которым он блокировал атаки, летевшие сверху.

Ханнелора медленно протянула руку вниз и коснулась одного из многочисленных магических инструментов, которые были у нее с собой.

— Вам слишком опасно находиться здесь без охраны, — продолжал Вильфрид. — Пойдемте на базу Эренфеста. Под щитом Розмайн вы будете в безопасности.

Глаза Ханнелоры расширились. К ее удивлению, Вильфрид пришел не для того, чтобы убедить ее сдаться, он искренне беспокоился о ней, не выказывая никаких скрытых мотивов. Несмотря на это, она покачала головой.

— Но я не могу покинуть эту базу... Ип!

Прежде чем она успела закончить свой ответ, Вильфрид остановил своим щитом атаку с неба, застонав от напряжения. Затем он ободряюще улыбнулся Ханнелоре, протягивая ей свою руку и сказал:

— Я бы не стал этого говорить, если бы битва по-прежнему велась только между нашими двумя герцогствами. Однако после того как вмешались незваные гости, наша игра не может продолжаться. Госпожа Ханнелора, пожалуйста. Прежде всего подумайте о своей безопасности.

Она взглянула на синие плащи, которые сражались за то, чтобы не дать вторгшимся из стольких герцогств добраться до земли. Они явно были в ярости из-за прерванной игры и прилагали все усилия, чтобы устранить внезапную угрозу.

Бомбардировка магическими инструментами ясно давала понять, что цель нападавших не присоединиться к сражению в диттер, их единственная цель — помешать Дункельфельгеру получить святую Эренфеста. Одного взгляда на Руфена было достаточно, чтобы понять, что все его внимание занимают незваные гости. Он не объявил, что игра отменена или даже приостановлена.

Но только глядя на Вильфрида, смотря в его темно-зеленые глаза и видя протянутую руку, Ханнелора могла понять, что его больше заботит ее безопасность, чем любое сражение в диттер. В его руках был только щит, и ничего больше. Не было ни оружия, ни магических инструментов.

— Если диттер отменят, то мы можем просто сразиться повторно в другое время, — сказал он. — Но если вы получите травму? Последствия могут быть куда серьезнее.

Ханнелора знала, что сможет легко сокрушить Вильфрида, используя данные ей магические инструменты. Они были достаточно мощными, чтобы представлять реальную угрозу для любого, кто попадет под их действие... однако Вильфрида это, похоже, ничуть не волновало.

«Он думает только о моей безопасности».

Будучи кандидатом в аубы, выросшей в воинственном герцогстве, Ханнелоре редко кто предлагал свою защиту. От нее ожидали, что в бою она возглавит своих рыцарей сопровождения, бросаясь прямиком на опасность, а не будет дожидаться пока та приблизится к ней; и всякий раз, если она не добивалась успеха, ее ругали за то, что она недостаточно сильна. Учитывая всё это, Ханнелора стала считать себя немного неудачницей.

Но сейчас перед ней был Вильфрид, который старался защитить ее. Это было нечто удивительное — раньше, подобного никогда с ней не происходило. Даже если она плохо сражалась, он не ругал её, а наоборот защищал ее. Её сердце забилось быстрее, чем она успела это осознать, и когда она взглянула в его честные глаза, то внутри зародилось странное неясное мягкое чувство.

— Пойдемте со мной, — повторил он. — Внутри щита Розмайн гораздо безопаснее.

Ханнелора встала. Развеяла свой щит, добровольно покидая свою базу. И приняла предложенную ей руку. Затем они обменялись облегченными улыбками.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я пойду в Эренфест.

[[image:/storage/reader-images/0402354bf24eba7a61f3200437fba4418d67e441.png]]

* * *

Решив покинуть свою базу и отправиться с Вильфридом, Ханнелора привела свое герцогство к поражению в игре. Пока сверху сыпались магические инструменты, а Лестилаут вел рыцарей-учеников в бой против незваных гостей, она спокойно отправилась в Эренфест в поисках безопасности.

Ханнелора не сожалела ни о своем выборе, ни о своих действиях, но от мысли, что все разозлятся на нее, у нее подкашивались ноги. Она с ужасом думала о том, что может произойти дальше.

«Что посеешь, то и пожнешь».

Ободряя себя как могла, Ханнелора присоединилась к остальным представителям своего герцогства. Как кандидат в аубы, она должна была стоять рядом с Лестилаутом и Руфеном в первом ряду. Ее брат смотрел на нее, но не мог ругать ее в присутствии королевской семьи. Уже одно это было облегчением.

Когда все выстроились в аккуратные ряды и преклонили колени перед королевской особой, Анастасий потребовал объяснений по поводу сражения в диттер. Ответы Руфена и Хиршуры, заставили принца нахмурится, было трудно понять хронологию событий не зная общей картины.

В конце концов, это было не обычное сражение в диттер.

Ставить помолвку на кон в диттере проводимом на территории дворянской академии уже было необычным, так ещё то, что несовершеннолетние кандидаты в аубы руководили рыцарями-учениками, и на этом нелепости не закончились. Необычно и то, что Ханнелора была втянута в происходящее даже без того, чтобы Вильфрид сделал ей предложение, а также вмешательство членов рыцарского ордена. Вся ситуация была крайне необычной.

— Итак, что положило начало этому беспорядку? — с раздражением спросил Анастасий.

— Примите мои самые искренние извинения, — без колебаний ответил Вильфрид.

Анастасий слегка приподнял бровь, удивлённый тем, что вместо ответа получил «извините». Ханнелора заметила это, а затем снова повернулась к Вильфриду. Эренфест выглядел встревоженным от прямого обращения к ним члена королевской семьи. Их поведение значительно отличалось от поведения ее брата, Лестилаута, который просто прищелкнул языком.

«О, но подождите...»

Ханнелора вспомнила, как выглядела Розмайн в резиденции королевской семьи. Тогда Розмайн ничуть не потрясло присутствие королевской семьи — более того, она даже проявила смелость, когда без колебаний отстаивала собственное мнение. От одного взгляда на нее у Ханнелоры по коже бежали мурашки, но по сравнению с тем, как сейчас вели себя остальные из Эренфеста... Впервые она поняла, почему ее брат говорил, что Розмайн была на голову выше других в ее герцогстве.

«Эта сторона госпожа Розмайн очень напоминает мне моего брата. Возможно, они более похожи, чем я думала раньше».

Лестилаут преклонил колено перед Анастасием, но его взгляд не был опущен на землю, вместо этого он смотрел принцу прямо в лицо, взглядом давая понять, что не намерен отступать

— У меня тоже есть вопрос, — сказал Лестилаут. — Почему вы здесь, принц Анастасий? Разве дела дворянской академии не возложены на принца Хильдебранда?

По сути, Лестилаут отказывался подчиняться тому, кого не назначил король. Он был прав в том, что Анастасий не получил разрешения короля присматривать за дворянской академией. Практически говоря, что он превысил границы своих полномочий простым нахождением здесь. Однако это было далеко не помощью принцу Хильдебранду — его истинным намерением было воспользоваться младшим принцем, которым было бы легче манипулировать.

«Нет, брат! Результат будет точно не такой какой ты хочешь!»

После общения с Хильдебрандом во время чаепития и в подземном архиве Ханнелора почувствовала, что младший принц восхищается, а возможно, даже любит Розмайн. Если бы он стал арбитром в диттере, который определит будущего мужа его первой любви, это могло вызвать еще больше проблем.

Ханнелора отчаянно замотала головой, безмолвно умоляя Анастасия проигнорировать требование брата. Принц встретился с ней взглядом, а затем кивнул, скрестив руки.

— Хильдебранд сочтет этот инцидент запутанным, чтобы разобраться в нём самому, — сказал Анастасий. — Зент распорядился, чтобы я временно занял его место.

Лестилаут пренебрежительно фыркнул, а затем принял широкую улыбку, которую он использовал при общении.

— В таком случае, я бы тоже хотел узнать, что стоит за этим беспорядком. Мы прошли все необходимые процедуры, чтобы использовать эту арену для диттера.

Он бросил взгляд на одного из связанных рыцарей.

— По какой глупости рыцарский орден Центра вмешался в нашу священную игру?

Это был очень невежливый способ разговаривать с принцем — даже неуважительный, но Лестилаут был праведен в своем гневе. Рыцарский орден Центра склонил средние и низшие герцогства к вмешательству в диттер, и все ради того, чтобы Розмайн не оказалась в руках Дункельфельгера.

— Это рыцарский орден Центра создал проблемы, а не мы, — продолжил Лестилаут. — Я намерен обратиться к королю с просьбой объяснить, почему наше сражение было прервано, признать, что он не смог удержать своих рыцарей под контролем, и гарантировать, что эти три нарушителя понесут самое строгое наказание.

— Что?! Господин Лестилаут, что вы говорите?!

Это восклицание исходило не от Анастасия, а от Вильфрида. Эренфест выглядел потрясенным сильнее, чем кто-либо.

Лестилаут моргнул, смутившись таким поведением.

— У вас есть какие-то проблемы? Если бы любой другой рыцарский орден действовал подобным образом, его герцог получил бы выговор за плохое управление. В случае с рыцарским орденом Центра ответственность несет королевская семья.

— Проблемы?.. — повторил Вильфрид. — Я... я хочу сказать, что мы не должны относиться к этому так серьезно...

— Но мы должны. Они осквернили священный диттер — тот, который решал судьбу наших кандидатов в аубы.

Теперь, когда они молились богам и получали благословения перед сражениями в диттер, жители Дункельфельгера стали обожествлять этот вид спорта еще больше, чем раньше. Вмешаться в сражение, которое является подношением богам, было равносильно прерыванию религиозного ритуала.

«Это... странно. Разве жители Эренфеста не считают прерывание религиозных ритуалов неуважением к богам?..»

Насколько Ханнелора могла судить, смотря на ритуалы Розмайн в дворянской академии, в Эренфесте религиозные церемонии проводились значительно чаще, чем в Дункельфельгере. Герцогство было ближе к богам и привычнее к получению божественных защит и благословений... однако его представители, казалось, ничуть не раздражались из-за прерванной церемонии. Они почитали богов больше, чем королевская семья, однако между тем, как Эренфест и Дункельфельгер понимали это, существовала заметная разница.

Лестилаут продолжил:

— Можете ли вы объяснить, почему никто из вас не раздражен этим? Я припоминаю, что ваши рыцари-ученики не предприняли никаких действий, чтобы помочь разогнать нарушителей...

— У нас было много раненых, очевидно, что мы отдали предпочтение их лечению и эвакуации зрителей. Скорее, я думаю, вам следует объяснить, как вы могли оставить госпожу Ханнелору одну в таком опасном месте...

— Остановитесь, вы оба, — сказал Анастасий, вмешавшись прежде, чем дискуссия переросла в спор. Затем он пронзительным взглядом посмотрел на Лестилаута. — Действительно, эти рыцари действовали без приказа королевской семьи, и мы намерены допросить их, почему. Однако, Лестилаут, у меня есть вопрос и к тебе. Как вы сказали, вы прошли через надлежащие процедуры для вашего сражения в диттер, но я помню ваш запрос, описывающего его как обычную тренировку. Там не было упоминания о том, что результат определял помолвку кандидатов в аубы. Помолвка Розмайн с Вильфридом уже одобрена королем, поэтому мне кажется, что вы использовали нечестные методы, чтобы добиться этого сражения. Я прав?

При запросе на использование тренировочных площадок можно было получить разрешение, просто написав, что это для диттера — не было необходимости указывать вид диттера или причину его проведения. Это было новостью для Ханнелоры, но Лестилаут воспользовался этой лазейкой, чтобы добиться чего-то беспрецедентного.

Лестилаут покачал головой.

— Я думал, что вы как никто другой, поймете мои чувства, принц Анастасий. В конце концов, вы использовали всевозможные уловки, чтобы получить свою Гедульрих.

«Пожалуйста, остановись! Это правда, но не надо говорить это так дерзко!»

При нормальных обстоятельствах по указу короля избранный Эглантиной принц должен был стать следующим зентом. Лестилаут протестовал против критики со стороны принца, который в свое время сделал все возможное, чтобы получить желаемое.

Ханнелора почувствовала неприятную боль в животе. Она не хотела сейчас находиться рядом с братом.

— Я могу понять желание получить вашу Гедульрих, но пытаться решить судьбу кандидатов в аубы через диттер — это просто немыслимо. И даже не позволив герцогам сначала обсудить этот вопрос...

— О?.. Вы случайно не смотрите на диттер свысока, принц Анастасий? — спросил Лестилаут, его голос стал более резким.

Два года назад тактики Розмайн вызвали большое волнение, и эти чувства только усилились, когда год спустя была выпущена «История Дункельфельгера». В этом году, благодаря «Повести о диттере» и ритуалу получения истинного благословения, жители Дункельфельгера стали ценить и даже поклоняться диттеру сильнее, чем когда-либо прежде.

Анастасий по понятным причинам не обращал внимания на эти частные дела, но он сразу же понял, что его слова нанесли обиду человеку, у которого были очень веские причины критиковать рыцарский орден Центра.

— Нет, это далеко от моих намерений, — сказал он. — Однако, если вы желаете возобновить вашу игру, которая была сорвана рыцарским орденом Центра, то я бы попросил, чтобы аубам обоих герцогств было позволено самим определить условия.

— Матч-реванш был бы неуважением к диттеру и богам, — категорично ответил Лестилаут. — Мы не можем отменить результаты игры, проведенной с божественным благословением, и я не собираюсь этого делать.

— Подождите, — сказал Вильфрид. — Мы не можем считать нашу игру действительной после того, что произошло...

— Но результаты очевидны. Ханнелора покинула нашу базу по собственной воле.

— Да, чтобы избежать опасности. Я пригласил ее в щит Шуцерии ради ее же безопасности. Сначала она отказалась, и...

— Молчи! Матч был решен в тот момент, когда наше сокровище покинуло базу. Дункельфельгер проиграл. Эренфест победил. Я не потерплю больше никаких протестов.

Сказав свое слово, Лестилаут посмотрел на Ханнелору, его глаза слегка сузились, что можно было назвать оскалом. Его выражение лица говорило о том, что он хотел потребовать от нее объяснения — понять, почему она решила покинуть их базу, но отчаянно подавлял это желание.

Ханнелора отвела взгляд, пытаясь избежать гнева брата. Вскоре ее взгляд переместился на Вильфрида. Он был бледен, его, несомненно, мучило чувство вины, в конце концов, он заверил Ханнелору, что сражение будет проведено повторно.

— Принц Анастасий, мы не оспариваем результаты нашего сражения в диттер, — сказал Лестилаут. — Однако мы, Дункельфельгер, просим права участвовать в допросе и вынесении приговора этим трем рыцарям. Меньше всего нам хотелось бы, чтобы они получили наказание, не соответствующее тяжести их преступления.

Анастасий помрачнел от неявного обвинения в том, что королевская семья могла совершить нечто столь отвратительное. Однако прежде чем он успел заговорить, Лестилаут продолжил.

— К счастью, этот матч в диттер был проведен в дворянской академии. Если мы решим этот вопрос сейчас, то сможем избежать необходимости привлекать герцогов во время собрания. То же самое касается и жалких рыцарей-учеников, которых спровоцировал рыцарский орден Центра.

Лестилаут скоро оканчивал учебу, а значит, он был вполне способен принять участие в следующем собрании герцогов и рассказать о проступках рыцарского ордена — проступках, которые произошли в дворянской академии, куда взрослые не должны были вмешиваться. Оттуда он мог оказать давление на герцогов средних и малых герцогств, которые участвовали в собрании.

Если королевская семья приказала совершить этот немыслимый поступок, то она, конечно, не хотела бы, чтобы к нему привлекали больше внимания. Лестилаут использовал этот факт... что заставило Ханнелору вздохнуть.

«Брат... Ты бы не хотел, чтобы распространился слух, что ты вынудил Эренфест сражаться в диттер, надеясь разорвать помолвку госпожи Розмайн, но в итоге проиграл».

Лестилаут вел переговоры с королевской семьей, одновременно пытаясь скрыть собственные неудачи. Ханнелора могла только мечтать о такой бесстыдной дерзости.

— Я понял просьбу Дункельфельгера, — сказал Анастасий. — Есть ли что сказать Эренфесту?

— Ах...

Вильфрид обменялся несколькими словами со своими последователями, а затем ответил:

— Нет, Эренфест подчинится решению королевской семьи. Они решили продемонстрировать свою преданность, а не поднимать шум.

— Понятно. Теперь, после всего сказанного, позвольте мне прояснить одну вещь: если мы узнаем о дальнейших сражениях за Розмайн, мы, члены королевской семьи, окончательно решим все вопросы, завладев ею сами. Мы не примем никаких дебатов.

Не только Эренфест, но и все присутствующие задохнулись от такого заявления.

Анастасий продолжал:

— Вильфрид, ты должен был подумать о том, как избежать этого поединка, еще до того, как получил вызов. Ты жених Розмайн — ты мог бы поговорить с королевской семьей и противостоять требованиям Дункельфельгера. Приняв их условия, вы не оставили себе иного выбора, кроме как принять вызов от любого другого высокопоставленного герцогства, нацелившегося на Розмайн. Вы понимаете это?

Новые тенденции Эренфеста, ритуал посвящения дворянской академии, совместные исследовательские проекты, о которых будет объявлено во время состязания герцогств... С таким количеством достижений за плечами, ценность и популярность Розмайн резко возросла. Король одобрил ее помолвку, но инцидент с Дункельфельгером создал неприятный прецедент, который, как полагал Анастасий, заставит другие герцогства попытаться претендовать на нее. По правде говоря, это уже началось — то, что рыцарскому ордену удалось убедить низшие и средние герцогства, было достаточным доказательством. Нетрудно было представить, что из всего этого получится.

— На этот раз ты одержал верх, Вильфрид, но ты не можешь рассчитывать на то, что это повторится, — предупредил Анастасий. — Не все испытания будут проходить в форме диттера. Останется ли Розмайн в Эренфесте или нет, будет полностью зависеть от того, как ты поведешь себя как ее жених и как следующий герцог. В следующий раз ты должен действовать лучше.

Вильфрид повесил голову. Когда собрание подошло к концу, он не мог не чувствовать себя подавленным.

* * *

Сразу же после возвращения в общежитие Дункельфельгера Ханнелора была окружена Лестилаутом и остальными.

— Ханнелора, почему ты добровольно покинула нашу базу? — спросил Лестилаут. — Во время прошлогоднего состязания герцогств тебя очень хвалили за то, что ты бросила вызов печально известному Владыке Зла. Никто бы не поверил, что ты сдалась, чтобы избежать опасности. Что ты хотела получить?

В голове Ханнелоры промелькнул яркий образ. Она увидела Вильфрида, его темно-зеленые глаза, полные беспокойства, его руку, так тепло протянутую ей. Ее брат был прав. Она не покинула их базу, спасаясь от опасности.

— Я хочу поехать в Эренфест, — наконец ответила она.

Если бы предложение поступило от кого-нибудь другого, Ханнелора знала, что не приняла бы его руку. Ей нужен был человек, который будет сражаться, чтобы защитить ее, даже если придется преодолеть столько опасностей.

— Значит, вы воспользовались сражением в диттер господина Лестилаута в диттер ради собственной любви, — заметила Кордула, выражая свое понимание. — Даже будучи вашей главной слугой, я бы никогда не предсказала такого поступка, юная леди. Ваш рост великолепен.

Ханнелора повернулась к ней, ошеломленная. Она хотела оспорить это утверждение, но не смогла заставить себя заговорить. В результате все приняли интерпретацию Кордулы как факт.

«Но любовь?..Это действительно то, что я чувствую?»

Ханнелора бросила свою базу, чтобы взять руку Вильфрида, чтобы поехать в Эренфест, но она не чувствовала, что может расправить плечи и заявить, что влюблена. Ее чувства были чем-то более неопределенным, что она не могла выразить. Пока она размышляла над этим, окружающие рыцари-ученики начали размышлять о сражении в диттер.

— Я не знал, что госпожа Ханнелора хотела выйти замуж в Эренфест.

— Если бы у нас были хоть какие-то подозрения, я бы не оставил ее одну на нашей базе...

— Мы проиграли из-за небрежности господина Лестилаута и плохого сбора информации.

Никто не нападал на Ханнелору за ее действия — их герцогство испытало вкус поражения, но все также признавали, что она одержала личную победу и получила желаемое будущее. К тому же, такой исход все равно обеспечит им связь с Эренфестом. Лестилаут был недоволен тем, что проиграл, но для Ханнелоры и герцогства в целом сражение все равно оказалось полезным.

— Почему ты не сказала нам раньше? — спросил Лестилаут. — Ты была в сговоре с Розмайн? И когда у тебя появились чувства к Вильфриду?

Ханнелора не могла сказать им об этом до сражения, ее чувства изменилось только тогда, когда она увидела, что Вильфрид предлагает ей свою руку. В итоге она скрыла важную информацию от других студентов своего герцогства, но сделала это совершенно случайно. Сам Лестилаут, напротив, сделал то же самое намеренно. По мнению Ханнелоры, это было более проблематично.

— Ну, а я не знала, что ты желаешь заполучить госпожу Розмайн, пока ты не начал насмехаться над господином Вильфридом во время нашего чаепития, брат. Не говоря уже о том, что именно ты согласился с предложением, что я выйду замуж в Эренфест.

Лестилаут замолчал. Розмайн предложила Ханнелоре выйти замуж за Вильфрида в качестве его второй жены, если Дункельфельгер проиграет, но только потому, что хотела полностью избежать игры в диттер. Лестилаут проигнорировал это и принял условие, а когда Ханнелора попыталась умолять его передумать, он потребовал, чтобы она молчала.

— Возможно, но я не думал, что ты хочешь выйти замуж в Эренфест, — простонал Лестилаут. — Одно дело — получить жениха, но Эренфест занимает слишком низкое место в рейтинге для кандидата в аубы Дункельфельгера.

Один из его последователей похлопал его по спине.

— К сожалению, результаты таковы, каковы они есть.

— Да, я знаю. Это моя вина, что я не подумал, что моя младшая сестра может превзойти меня. Это тот результат, которого она хотела.

Он вздохнул, но не сделал никакой попытки отменить результаты их игры в диттер. Его непрекращающееся ворчание в конечном итоге объяснялось тем, что он знал, что ему придется отправить домой отчет с подробным описанием всего произошедшего. Родители наверняка укорят его за то, что он был беспечен в отношениях с семьей и не собрал информацию должным образом.

Ханнелора посмотрела на свою руку. Она протянула ее по собственной воле. Она вспомнила, как Вильфрид протянул ей руку, и, когда она подумала о том моменте, когда их руки встретились, в ее груди разлилось приятное тепло.

На лице Ханнелоры появилась такая широкая, нежная улыбка, что все, кто находился в поле зрения, резко вдохнули.

Побочная история: Рюльради — Ритуал святой (❀)

— Рюльради, все ли готово?

Сегодня я собиралась принять участие в ритуале, который проводил Эренфест в рамках их совместного исследования. Я в десятый раз просмотрела свою инструкцию, ее дала мне госпожа Мюриэла из Эренфеста, с которой я часто обсуждала — Истории любви дворянской академии.

— Да, старшая сестра. Я очистила себя, как было велено, и приготовила необходимые лекарства для восстановления. Я также смогла выучить молитву.

— Молитва почти та же, что произносится во время ритуала получения божественной защиты на третьем году обучения, не так ли? — спросила моя старшая сестра. — Ты еще не прошла ритуал, Рюльради? Только не говори мне, что ты еще не выучила имена богов. Низшие дворяне Эренфеста сдают экзамен в первый же день, так что если высшая дворянка Йосбреннера не может даже этого...

Она выглядела возмущенной, но запомнить имена всех богов было нелегко. Мне также не нравилось, что она сравнивает меня с учениками Эренфеста, их ученики третьего года сдали все письменные экзамены в первый же день после поступления в академию. Ими руководила лично госпожа Розмайн, кандидат в аубы, блестяще справившаяся с практическими занятиями, так что использовать их для сравнения было несправедливо.

— Ты медленно заканчиваешь свои занятия и даже не можешь собрать необходимую информацию... — заключила моя сестра.

— О, но сестра — ты ведь тоже не смогла собрать сведения о госпоже Розмайн, не так ли? — ответила я, надувшись. Мне незачем было терпеть ее наглые замечания, когда ее собственные усилия не принесли никаких значимых результатов.

На первом курсе моя сестра пыталась собрать информацию о госпоже Розмайн, но обнаружила, что последователь госпожи Розмайн, Хартмут, полностью контролировал все доступные сведения. Максимум, что можно было узнать, — это пространные хвалебные речи, сводящиеся лишь к тому, что она святая Эренфеста.

На втором году моя сестра попыталась снова, но ее остановила госпожа Кларисса из Дункельфельгера, которая утверждала, что сопровождать Хартмута будет именно она.

Я продолжила:

— Хотя все твои попытки закончились неудачей, сестра, мне удалось узнать любимые истории госпожи Розмайн и выяснить ее планы по возвращению в свое герцогство. Господин Хартмут и госпожа Филина рассказали мне все. Из разговора между господином Вильфридом и госпожой Ханнелорой я также узнала, что она налаживает связи с высшими герцогствами, одалживая им книги. И теперь я довольно близко дружу с госпожой Мюриэлой.

С первого года обучения в дворянской академии госпожа Розмайн покупала истории из других герцогств по высокой цене. Один из наших низших дворян хотел спросить, какие истории она любит больше всего, надеясь получить как можно больше денег, но поскольку госпожа Розмайн была кандидатом в аубы, он попросил меня сопровождать его. Это положило начало моим визитам в библиотеку, и оттуда я смогла получить информацию от господина Хартмута и госпожи Филины.

«Как мне кажется, госпожа Розмайн предпочитает любовные истории. Она называет их “дойными коровами”, хотя я не могу сказать, что понимаю этот термин».

Я могла сказать, что мы с госпожой Розмайн могли бы стать близкими друзьями, если бы когда-нибудь встретились. У меня тоже была страсть к любовным историям. Я уже хорошо ладила с госпожой Мюриэлой, новой последовательницей госпожи Розмайн, с которой меня познакомила госпожа Филина. Она была особенно увлечена любовными историями, и наши разговоры часто были именно о них. Сбор информации быстро отошел на второй план.

«Мне нужно подружиться с госпожой Розмайн, чтобы я могла читать любовные истории Эренфеста раньше других».

Как бы мне ни нравилось расспрашивать госпожу Мюриэлу о том, какие истории ждут меня в следующем томе, очевидно, что я скорее предпочла бы прочесть их лично. В этом году мне посчастливилось одолжить один том у госпожи Шарлотты — и довольно рано, — но это был не самый новый том, и к сожалению, я не могла одалживать новые книги, когда захочу.

«Госпожа Мюриэла говорит, что в новом томе есть чудесная сцена, где Бог Тьмы расправляет свой плащ у беседки, где шутит Богиня Времени, накрывая Богиню Света. Ааа, когда же я смогу его прочитать?»

— Может, хватит вздыхать о том, как ты хочешь попасть в Эренфест, чтобы читать новые книги? — сказала моя сестра. — Прими реальность. В Эренфесте сейчас так много отличников и к нему приковано много внимания, так что найти мужа оттуда будет непросто. Сейчас все не так, как несколько лет назад.

— Возможно, у меня было бы больше шансов выйти замуж за среднего дворянина из Эренфеста?

— Мать и отец помнят Эренфест, когда тот был в самом низу рейтинга, они никогда не позволят тебе выйти замуж за среднего дворянина. Повторяю, перестань выдавать желаемое за действительное. Пора идти в аудиторию.

Ферциль позвала Лустлаун, еще одну служащую из высших дворян. Лустлаун, моя старшая сестра и я были единственными учениками из Йосбреннера, которые должны были участвовать в этом совместном исследовании.

«Хотя достичь этого было отнюдь не просто».

С отрешенным взглядом я размышляла обо всем что произошло ранее.

* * *

Эренфест был средним герцогством, которое дрейфовало в нижней части рейтинга столько, сколько кто-либо помнил, и резко поднялось вверх после гражданской войны. По сравнению с другими герцогствами, его урожай был стабильным и увеличивался с каждым годом, что было достаточным доказательством того, что земли герцогства достаточно снабжались маной. За последние пять-шесть лет положение герцогства в дворянской академии также неуклонно росло. Поначалу только первокурсники получали высокие оценки, в основном, по письменным урокам — и другие герцогства насмехались над ними за то, что они устанавливают для себя стандарты, которые не смогут поддерживать.

Конечно, все это происходило до моего поступления в академию, когда Йосбреннер еще стоял выше Эренфеста.

Несмотря на постоянные насмешки со стороны других герцогств, некоторые из учеников Эренфеста стали улучшать результаты и на практических занятиях, даже хвастались большими запасами маны, чем ожидалось для среднего герцогства. Вскоре половина учеников стала получать весьма хорошие оценки, и быстро распространились слухи, что они используют какой-то новый, очень эффективный метод сжатия маны.

Поступление госпожи Розмайн в дворянскую академию привлекло еще больше внимания к Эренфесту, особенно когда все до единого ученики ее года сдали письменные уроки в первый же день. Она также привезла с собой ряд новых тенденций, что само по себе было интересно. Не всегда новые товары, представленные средними или меньшими герцогствами, становились популярными без помощи и рекламы со стороны больших герцогств — большинство из них исчезали как простые диковинки.

Некоторое время спустя, перед сезоном общения, госпожа Розмайн заболела и вернулась в Эренфест. Она стала предметом насмешек на многих чаепитиях в средних и малых герцогствах, во время которых участники саркастически улыбались и говорили, что это было бы очень мило, если бы высшие герцогства подхватили ее тенденции.

А затем в конце года состоялось собственное чаепитие Эренфеста, которое было открыто для всех других герцогств. На этом знаменательном мероприятии выяснилось, что госпожа Розмайн имеет связи с ведущими герцогствами и королевской семьей. Принц Анастасий купил украшение для волос у Эренфеста, а госпожа Эглантина лично получила баночку средства, придающего блеск волосам.

О, как были ошеломлены средние и малые герцогства. О, как они запаниковали.

Я не знаю подробностей из первых рук как моя сестра, которая присутствовала в качестве представителя Йосбреннера, но, судя по всему, это был весьма интересный опыт. Наиболее примечательным было то, что госпожа Розмайн упала в обморок во время чаепития.

Все бросились собирать информацию о госпоже Розмайн, зная, что состязание герцогств уже не за горами, но не смогли поговорить ни с одним из учеников Эренфеста. Самые оптимистичные полагали, что у них может появиться шанс во время самого состязания, но госпожа Розмайн не участвовала в нем из-за плохого здоровья. Вдобавок ко всему, ранее пустующее место общения Эренфеста внезапно оказалось заполнено аубами великих герцогств, что означало, что представители средних и малых герцогств не могли так просто подойти туда.

На втором году обучения госпожа Розмайн снова блестяще справилась со своими занятиями и исчезла. В ее отсутствие госпожа Шарлотта взяла на себя организацию сезона общения в Эренфесте.

Даже во время состязания герцогств того года госпожа Розмайн была недоступна для широких масс. Она и господин Фердинанд были заняты общением с Дункельфельгером, поэтому господин Вильфрид и госпожа Шарлотта вместо них принимали средние и малые герцогства. После нападения госпожа Розмайн покинула церемонию награждения и не присутствовала на церемонии совершеннолетия на следующий день.

Несмотря на то, что госпожа Розмайн так сильно выделялась внешностью семилетней девочки, ее редко видели в дворянской академии.

Однако в этом году она наконец-то осталась в дворянской академии на сезон общения. Это была наша первая возможность поговорить с ней. Она мягко улыбалась во время обсуждения книг, смущенно замирала, когда ее спрашивали о реальной истории любви, которую она переживает... но, когда речь заходила о негативных слухах об аубе Эренфеста, она всегда грустно опускала глаза.

Согласно слухам, которыми обменивались во время собрания герцогов, ауб Эренфеста был гораздо более суров к своей приемной дочери, чем к кровным детям. Госпожа Розмайн, по-видимому, проводила много времени запертая в храме, и поэтому могла оставаться в дворянской академии лишь на короткое время. Должно быть, ей было очень тяжело.

Госпожа Розмайн отрицала эти слухи, но все знали, что она вернулась в Эренфест, в то время как ее брат и сестра, кровные дети герцога, участвовали в сезоне общения. Если бы их действительно считали равными, то всех троих заставили бы приехать.

— Итак, госпожа Розмайн. Забудем о храме, я хочу обсудить ваши совместные исследования. Что за исследования вы проводите с великими герцогствами? — спросила госпожа Мюрренрой, кандидат в аубы Иммердинка. Она прервала разговор госпожи Розмайн о храмовых ритуалах, чтобы очень прямолинейно попросить присоединиться к ее исследованиям с Дункельфельгером.

Во время прошлогоднего состязания герцогств высший дворянин из Иммердинка случайно напал на госпожу Розмайн — ошибка, за которую они были строго наказаны. Госпожа Мюрренрой упомянула во время прошлого чаепития, что «никто не признавал страданий, через которые госпожа Розмайн заставила пройти Иммердинк», так что сейчас это было особенно бесстыдно.

Госпожа Розмайн не была виновата ни в многочисленных жертвах, понесенных Иммердинком во время атаки танисбефаленов, ни в их понижении в рейтинге герцогства после того, как был сделан выговор их высшему дворянину. Но когда другие участники чаепития собирались остановить госпожу Мюрренрой, госпожа Розмайн, погруженная в раздумья, вдруг подняла голову и улыбнулась.

— О. Вы позволите нам?

«Госпожа Розмайн, вы слишком добры», — подумала я.

Я была раздражена, но к инициативе присоединились и представители других герцогств. Участие Иммердинка открыло своего рода дверь, и все теперь были убеждены, что они тоже должны присоединиться.

Естественно, я тоже постаралась принять участие.

* * *

— Сестра, возможно, мы сможем принять участие в совместном исследовании Эренфеста и Дункельфельгера!

— Молодец, Рюльради.

Йосбреннер не теряя времени даром, обратился к Дункельфельгеру, и получили очень неожиданный ответ.

— Тогда сыграйте с нами в диттер!

Я не знала, какое отношение диттер имеет к их совместному исследовательскому проекту, но, судя по всему, он был необходим.

У меня не было полномочий самостоятельно принять вызов другого герцогства в диттер, поэтому мы посоветовались с нашим аубом. Нам приказали согласиться — нашей первоочередной задачей было обеспечить себе место на религиозной церемонии Эренфеста.

И вот мы послали наших рыцарей-учеников сразиться с Дункельфельгером.

— Госпожа Рюльради, похоже, что Дункельфельгер намерен сразиться непременно в диттер по краже сокровищ.

— Это тот старый вариант?

Диттер по краже сокровищ был настолько старомодным, что о нем лишь вскользь упоминали во время занятий. Мы даже ни разу не пытались играть в него на практических занятиях. В итоге мы выступили против Дункельфельгера в союзе с другими средними и малыми герцогствами, но все равно потерпели поражение.

Теперь ученики нашего герцогства были настолько истощены, что нам массово требовались лекарства для восстановления. Этого мы не учли — диттер на скорость никогда не требовал так много маны, — так что это был довольно серьезный просчет с нашей стороны.

— Наше место сбора сейчас довольно скудное, и там сложно найти много хороших ингредиентов... — размышляла я вслух. У нас было очень мало ингредиентов для работы, и нам пришлось бы потратить много маны, чтобы сварить лекарства, собственно предназначенные для ее восстановления.

Служащие-ученики будут делать их все вместе, но мы не сможем заставить рыцарей-учеников заплатить нам за усилия.

Я решила обратиться к аубу за советом — в конце концов, эти непредвиденные расходы возникли из-за его приказа. Он покрыл необходимые расходы на наши восстанавливающие лекарства, но это сильно уменьшило бюджет для состязания герцогств.

Благодаря усердной работе рыцарей-учеников нашего герцогства, Дункельфельгер разрешил троим из нас принять участие в совместном исследовании, как мы и просили. Теперь нам нужно было передать дощечки с разрешением кому-то из служащих-учеников Эренфеста, который должен был сообщить нам подробности нашего участия.

Именно поэтому, я связалась с госпожой Мюриэлой.

— Что? — воскликнула я. — Нам понадобятся восстанавливающие лекарства для участия в совместном исследовании?

— Скорее всего, — ответила госпожа Мюриэла. — госпожа Розмайн сказала, что для церемонии потребуется мана, поэтому тем, кто не принесет с собой лекарства, придется нелегко.

Эта новость меня обеспокоила. Мы получили приказ от нашего ауба и заставили наших рыцарей-учеников так усердно трудиться ради нас, так что мы непременно должны были участвовать в церемонии. Но в то же время я хотела избежать использования маны вне занятий или траты лекарств для восстановления.

«Возможно, было бы разумно последовать примеру Иммердинка и отступить, как только в этом оказался замешан диттер».

Иммердинк понес больше потерь во время прошлогодней атаки танисбефаленов, чем любое другое герцогство, в результате чего у них осталось гораздо меньше рыцарей-учеников, чем можно было ожидать от территории их размера. Говорили, что они просто отказались от участия, не имея возможности участвовать в диттере.

— У Йосбреннера нет такой свободы действий, как у Эренфеста, — сказала я. — Действительно ли участие в этом совместном исследовании стоит того, чтобы еще больше истощить нашу ману?

Госпожа Мюриэла выглядела несколько озадаченной.

— Я не знаю, как обстоят дела в других герцогствах, но я считаю, что стоит увидеть одну из церемоний госпожи Розмайн. Вы поймете, что значит возносить молитвы богам и получать в ответ их любовь.

Ее зеленые глаза обычно искрились восторгом от любовных историй, но эти эмоции исчезли, сменившись бескомпромиссной серьезностью.

Резко вздохнув, я решила принять участие в совместном исследовании Эренфеста.

* * *

В зале собралось более двухсот человек. Толпа была шокирующе большой, еще больше беспокоило меня то, что помимо меня только два человека были одеты в кремовые плащи моего герцогства.

Я протянула руку и дернула за плащ старшей сестры.

— Сестра, так много людей будет участвовать в совместном исследовании?

— Большинство кандидатов в аубы здесь, поэтому я полагаю, что толпа в основном состоит из их последователей. В самом ритуале будет участвовать куда меньше людей.

Мое представление о том, как за кандидатами в аубы следуют последователи, было в лучшем случае поверхностным. Моя сестра служила последнему кандидату в аубы Йосбреннера, окончившему дворянскую академию до моего поступления. И в отличии от нее у меня не было подобного опыта. И у нас не было других кандидатов подходящего возраста.

«Даже работая в замке, я редко сталкиваюсь с кандидатами в аубы».

— Гм, госпожа Ферциль... разве это не рыцарский орден Центра? — спросила Лустлаун, указывая в конец зала, на дверь, ведущую в самый Сокровенный зал, где мы когда-то получали наши штап. Действительно, по какой-то причине там выстроились рыцари Центра в черных плащах. Некоторые из них, похоже не так давно участвовали в битве. Они, несомненно, восстановили себя с помощью лекарств, и их поврежденная одежда говорила о многом.

— Интересно, что случилось?..

— Именно ты отвечаешь за это мероприятие, Рюльради, — сказала моя сестра, выглядя напряженной. — Если ты не знаешь ответа, то как я могу знать?

Невозможно было предсказать, что произойдет, когда в дело вовлечены Дункельфельгер и Эренфест. Если подумать, то сбор такого количества людей в одном месте для совместного исследования был ненормальным с самого начала.

Ученики Эренфеста и Дункельфельгера разошлись по толпе, громко объявляя:

— Ритуал будет проходить за этой дверью, в самом Сокровенном зале. Участники должны предъявить пропуска. Те, у кого его нет, не будут допущены внутрь. Пожалуйста, выстраивайтесь по одному.

Среди этих студентов я увидела госпожу Филину и госпожу Мюриэлу.

Представитель от Классенбурга пошел первым. Поскольку в дворянской академии не было кандидатов в аубы Классенбурга, вместо них участвовали пять их служащих-учеников. Все они почему-то остановились прямо перед дверью, что было для меня необычно.

Кандидаты в аубы Дункельфельгера также участвовали в совместном исследовании, поэтому они уже были внутри. Поэтому Древанхель последовал за Классенбургом... но тут начался переполох.

— Что значит, я не могу войти?! Я рыцарь сопровождения господина Ортвина!

— Те, у кого нет пропуска, не могут войти. Рыцари сопровождения не исключение.

Рыцарь сопровождения теперь был полон гнева.

— Неужели вы думаете, что кто-нибудь...

— Те, кто не имеет пропуска, не будут допущены внутрь, — раздался голос, когда член рыцарского ордена Центра шагнул вперед. — Отойдите.

Они были явно недовольны и с угрозой уставились на нарушившего дисциплину ученика.

Рыцарь сопровождения господина Ортвина закусил губу, затем отступил назад, чтобы присоединиться к другим рыцарям. Никогда бы не подумала, что последователям не разрешат следовать за своими господами в Самый Сокровенный зал.

— О чем они думают, отделяя рыцарей сопровождения от своих подопечных? — спросила я, с тревогой сжимая в руках свой пропуск. Но прежде чем я успела задуматься над этим вопросом, я заметила, что от входа отводят еще одну ученицу, которая все еще держала в руках свой пропуск. Учитывая ее сиреневый плащ, она, должно быть, была из Аренсбаха.

Рыцари-ученики из Эренфеста и Дункельфельгера провожали девушку, выводя её из зала.

— Поскольку рыцари сопровождения не могут присутствовать на ритуале, мы не можем позволить тем, кто может представлять угрозу, войти внутрь, — сказал один из них.

— Это неправильно! — закричала девушка. — Я не замышляю зла! Это госпожа Розмайн! Это все заговор госпожи Розмайн!

— Вам будет предоставлена возможность изложить свою позицию.

Рыцарский орден Центра забрал девушку у рыцарей-учеников, и она вышла из комнаты с гневным выражением лица.

— Что там произошло? — спросила я.

Лустлаун тихо покачала головой.

— Я не знаю. Однако, если проанализировать ее слова, я бы предположил, что у них есть способ обнаружить опасных людей.

— Им нужно обеспечить безопасность учеников без их рыцарей сопровождения, — прошептала сестра, — и я полагаю, что лучший способ — убрать всех, кто имеет злые намерения. Никому из Классенбурга или Древанхеля не было отказано во входе.

Ее взгляд остановился на группе учеников из малого герцогства. Некоторые из них распространяли множество негативных слухов об Эренфесте во время чаепитий и скрывали свою зависть.

«Я жаловалась, что мне нужно так много лекарств для восстановления, но... это же не будет считаться злым умыслом, правда?!»

Мое сердце колотилось в груди, пока я ждала своей очереди. На входе, как мы уже видели, каждого участника останавливали, но не пропустили только двух из пяти учеников Аренсбаха.

— Интересно, что находится по ту сторону этой двери, — сказала я. — Все останавливаются, прежде чем пройти. Дверь была открыта, но сложно окрашенная пленка маны скрывала то, что находилось за ней.

Вскоре настала очередь моей сестры войти. Она остановилась на месте, как и все, кто был до нее, а затем исчезла.

— Следующий, — позвала госпожа Филина.

Я пошла вперед, прижимая к груди пропуск. Рыцари Центра, стоявшие по обе стороны двери, были чрезвычайно страшны, но я старалась смотреть только вперед — сейчас не время смотреть по сторонам.

Я прошла сквозь пленку, увидела внутреннюю часть самого Сокровенного зала и остановилась, как и все остальные.

«Что происходит?! Никто не говорил мне, что здесь будет так много членов королевской семьи!»

Когда я вошла, то первым делом увидела королевскую семью, выстроившуюся в ряд под желтым полупрозрачным куполом. Перед ними стояла госпожа Розмайн, одетая в мантию главы храма.

Я застыла на месте в чрезвычайном ошеломлении — мне казалось, что мое сердце может остановиться. Только когда кто-то рядом со мной попросил у меня пропуск, я вышла из ступора и передала пропуск госпоже Клариссе из Дункельфельгера, все еще пребывая в некотором оцепенении.

— Это щит Шуцерии, — объяснила госпожа Розмайн. — Он препятствует проникновению всех, кто имеет злые намерения. Поскольку рыцари сопровождения не могут присутствовать на ритуале, нам приходится фильтровать учеников таким образом. Пожалуйста, пройдите внутрь и поприветствуйте всех.

Затем она отошла в сторону, открыв взору госпожу Эглантину, принца Анастасия, госпожу Адольфину, принца Сигизвальда, госпожу Наэлахе и самого короля Трауквала. Никогда в самых смелых мечтах мне не приходило в голову, что я, дворянка из среднего герцогства, однажды буду общаться с королевской семьей.

У короля Трауквала не было Грутрисхайта, поэтому герцогства, проигравшие в гражданской войне, часто обвиняли его в непригодности к правлению. Но тем не менее, его королевскую ауру нельзя было отрицать.

Я устояла на дрожащих ногах и медленно опустилась на колени перед королем.

— Я Рюльради из Йосбреннера. Могу ли я молиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, предписанную суровым судом Эйвилиба, бога жизни?

— Ты можешь.

Его голос был добрее, чем я ожидала. Почувствовав небольшое облегчение, я произнесла благословение, а затем свое приветствие.

— Это большая честь для меня иметь возможность встретится с вами, зент Трауквал.

— Я благодарю тебя за помощь в этот день, Рюльради.

Я никогда не ожидала, что король произнесет мое имя и выразит мне свою благодарность. Это была слишком большая честь для такой дворянки, как я. Если бы госпожа Розмайн не подтолкнула меня встать с колен, я бы, наверное, заплакала.

— Госпожа Рюльради, Хартмут проводит вас.

Я встала по указанию госпожи Розмайн и увидела господина Хартмута, облаченного в мантию священника. Его одеяние казалось бессмысленным, он был дворянином, окончившим дворянскую академию. Я только-только успела привыкнуть к своему шоку от встречи с королевской семьей, но теперь у меня снова начала кружиться голова.

— Господин Хартмут... сказал я. — Этот наряд...

— Я главный священник Эренфеста — тот, кто служит госпоже Розмайн, нашей главе храма. Более того, не только я ношу мантию, господин Вильфрид и госпожа Шарлотта тоже. Сегодня особый случай. При обычных обстоятельствах только священники и священницы храма, одетые в синие мантии, могут быть свидетелями ритуала посвящения госпожи Розмайн.

Большинство людей высмеивали бы храмовые одежды господина Хартмута, но он с гордостью носил их. Выражение его лица было точно таким, каким я запомнила его с прошлого года — та же улыбка, с которой он восхвалял достоинства госпожи Розмайн. Я могла представить, как он с ликованием посещает храм, но это было немыслимо для дворянина.

Я покачала головой, чтобы разогнать образы.

— Вы можете подождать здесь, — сказал господин Хартмут, подведя меня к месту, где на красном ковре стояла моя старшая сестра. Герцогства высшего ранга располагались ближе всего к центру, где было круглое пространство, а герцогства низшего ранга находились дальше всех. В центре круга было свободное место, предположительно, там королевская семья будет стоять после того, как все поприветствуют их.

— Похоже, что, кандидаты в аубы Эренфеста действительно все ходят в храм... — прошептала моя сестра после того, как господин Хартмут отправился за Лустлаун, которая вошла вслед за мной.

Оглядев комнату, я обнаружила, что, как и говорил господин Хартмут, господин Вильфрид и госпожа Шарлотта были одеты в синие мантии. Одежда была позаимствована не ради внешнего вида, она отлично сидела даже на двух кандидатах в аубы, которые все еще росли, и, похоже, надевалась не в первый раз.

Я кивнула в ответ сестре и ответила таким же тихим голосом.

— Если отбросить слухи о том, что ауб Эренфеста лучше относится к своим кровным детям, нет сомнений в том, что все они совершают религиозные обряды.

Вдруг по комнате пронесся сильный ветер. Я обернулась и увидела, что кого-то отбросило от щита, защищающего королевскую семью, и теперь его уводили рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера.

— Я не держу зла! — заявил отвергнутый студент.

— Возможно, ваша ярость направлена на меня, а не на королевскую семью, — сказала госпожа Розмайн. — В любом случае, я должна попросить вас не вмешиваться. Мы не можем позволить себе присутствие тех, кто может представлять угрозу, находясь в Сокровенном зале без рыцарей сопровождения.

Значит, Лустлаун и моя сестра предположили правильно — те, кому было отказано во входе, питали злобу либо к госпоже Розмайн, либо к королевской семье. Но как кто-то мог доказать наличие таких эмоций? Как они могли с такой уверенностью отвергать участников?

— Это действительно нормально? — спросила я. — Что, если эти подозрения в злом умысле окажутся ложными? Те, кого разоблачили, будут несправедливо обвинены перед королевской семьей.

— Вы так говорите, но они были явно отброшены назад щитом, — сказала Лустлаун. — Среди герцогств высшего ранга только двум ученикам из Аренсбаха было отказано во входе, и оба они были явно враждебно настроены к госпоже Розмайн. Этот человек был из проигравшего герцогства. Я думаю, что это не последний отказ, который мы увидим сегодня.

И она была права. Многие другие, кто впоследствии был отброшен щитом, были из герцогств, которые опустились в рейтинге после гражданской войны или которые часто жаловались во время чаепитий на разорение своих земель. Я полагала, что они враждовали с королевской семьей.

«Хотя, надеюсь, они не обижаются на госпожу Розмайн за то, что она раскрыла эти негативные чувства».

После того как еще несколько учеников получили отказ, длительная процедура допуска наконец завершилась. Рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера покинули комнату, оставив двух кандидатов в аубы Дункельфельгера у входа. Затем служащие-ученики закрыли дверь и заняли места в кругу.

— Пожалуйста, пройдите в центр, — сказала госпожа Розмайн.

Один за другим члены королевской семьи двигались к центру ковра. Госпожа Розмайн подождала, пока они займут свои позиции, а затем развеяла щит Шуцерии.

— Сейчас начнется ритуал, — объявил господин Вильфрид. Он объяснил процесс, и только тогда я поняла, что цель ритуала — собрать у всех ману в качестве подношения королевской семье.

«Каким образом этот ритуал относится к совместному исследованию?! Каждое герцогство испытывает нехватку маны, и это то, что они просят от нас? Нас всех обманули?!»

Казалось, не только я чувствовала себя так. Все начали обмениваться взглядами с окружающими — до тех пор, пока госпожа Шарлотта не предложила объяснение.

— Это совместное исследование началось из-за того, что ученики из Эренфеста и Дункельфельгера получили защиту от множества богов. Благодаря обнаруженному сходству между нашими герцогствами — регулярному проведению церемоний, во время которых мы возносим молитвы богам, мы вывели теорию о том, что молитвы и ритуалы необходимы для получения божественной защиты.

На этом все, кто хотел пожаловаться, закрыли свои рты. Все знали о том, что третьекурсники Эренфеста получили защиту от множества богов, но не знали, что это имеет какое-то отношение к церемониям. На практике одна низшая дворянка получила защиту стихии, к которой у нее не было склонности, а один средний дворянин получил все элементы.

— Мои старшие брат и сестра получили соответственно двенадцать и двадцать одну божественную защиту благодаря проведению религиозных церемоний в храме Эренфеста, — продолжала госпожа Шарлотта.

— Это только мои ощущения, но теперь я могу заниматься смешиванием, используя лишь семьдесят процентов маны, по сравнению с тем, что было раньше, — добавил господин Вильфрид. — Я искренне верю, что это исследование окажется незаменимым в нашем мире, испытывающем недостаток маны.

И это говорил тот, кто действительно получил двенадцать божественных защит. Как он и предполагал, потребность в меньшем количестве маны для смешивания фактически равнялась увеличению объема маны.

Господин Лестилаут из Дункельфельгера, который все еще стоял у стены, заговорил следующим.

— Многие из вас видели, как в нашем герцогстве проводили ритуал и получали благословение перед сражениями в диттер, которые мы требовали от вас. Мы подтвердили, что этот ритуал значительно увеличивает силу и скорость человека. Это тоже результат нашего исследования.

Другими словами, пугающая сила Дункельфельгера во время наших игр в диттер отчасти объяснялась благословениями богов, которые они получили в результате своего ритуала. Я не могла не моргнуть от удивления.

Господин Хартмут неторопливо прошел в центр комнаты, держа в руках нечто, очень похожее на колокольчик.

— Первый зент Юргеншмидта был главой храма, — начал он ясным, звучным голосом. — В ту эпоху возносить молитвы богам было нормальным, даже ожидаемым поведением для зентов и аубов. Госпожа Розмайн желает, чтобы, участвуя в этом ритуале, вы все лучше почувствовали силу богов и пересмотрели свое мнение о храме. Она также надеется, что хотя бы некоторые из вас получат больше божественных защит.

Инстинктивно мои глаза заметались по комнате в поисках госпожи Розмайн. Она спокойно стояла у двери, развеяв щит Шуцерии. Ее желание поделиться полученными знаниями со всеми нами, чтобы мы могли обрести больше божественных защит, было прекрасным, особенно когда она получила так много. Теперь я лучше понимала, почему господин Хартмут так настойчиво называл ее святой Эренфеста.

— Ритуал посвящения начинается, — объявил Хартмут. — Пожалуйста, преклоните колени и положите руки на красный ковер. Затем вы должны будете повторить молитву, произнесенную госпожой Розмайн, главой храма Эренфеста.

Те, кто беспечно сидел, теперь встали на колени и прижали руки к ковру. Так же поступила и королевская семья, а господин Вильфрид и госпожа Шарлотта переместились из центра круга к краю.

Вскоре в зале остались стоять только кандидаты в аубы Дункельфельгера, госпожа Розмайн у двери и господин Хартмут в центре зала. Затем раздался внезапный громкий звон колокола.

— Глава храма входит! — объявил господин Хартмут.

По сигналу госпожа Розмайн направилась к святилищу, каждый ее шаг излучал благородство. Со своего места, я могла хорошо ее видеть. Ее белое одеяние выделяло ее из моря цветных плащей и вызывало лишь спокойствие. Я видела, что ее глаза были устремлены на святилище, ничто другое не привлекало ее внимания.

На фоне белых одеяний темные волосы госпожи Розмайн выглядели как никогда эффектно. Это был идеальный фон для ее украшения для волос, инкрустированного такими великолепными радужными магическими камнями, которые сверкали, как самые яркие звезды. Никогда прежде я не видела такого чудесного украшения. Оно действительно говорило о том, как сильно она любима своим женихом.

«О, судьба... Благослови меня мужчиной, который подарит мне такие чудесные магические камни».

Моя сестра часто говорила мне не витать в облаках и сосредоточиться на реальном мире, но я и так была достаточно приземленной. Я не сомневалась, что однажды мне придется выйти замуж за того, кого выберут для меня родители, но именно поэтому я хотела мечтать сейчас, пока я еще могу это делать.

«Хотя единственный человек, который может сопереживать моим чувствам, — это госпожа Мюриэла».

Пока я вспоминала наши приятные беседы о любовных историях, госпожа Розмайн дошла до пустого места в центре комнаты. Там, глядя на святилище, она подняла обе руки в молитве к богам.

Говорили, что поднятие обеих рук и левой ноги во время молитвы — лучший способ приблизиться к могущественным верховным богам бескрайних небес, а опускание рук на землю в знак благодарности — способ приблизиться к вечной пятерке, правящей смертным царством. Просто услышать об этих формах молитвы было недостаточно для того, чтобы понять их, но теперь, видя, как госпожа Розмайн принимает эти позы, все постепенно встало на свои места.

— Эрдеграль, — нараспев произнесла госпожа Розмайн, своим юным и нежным голосом, она держала свой штап в правой руке, пристально глядя на святыню. В тот же миг ее штап превратился в огромную чашу, идентичную той, что держала статуя Гедульрих в святилище. Копия была столь похожей, что она повторяла даже сложную гравировку.

[[image:/storage/reader-images/a3567d6680b997dc85a0f4c56962786d22d6eac5.jpg]]

Все одновременно вдохнули, затем раздался единый шепот: «Чаша Гедульрих...» В кромешной тишине комнаты даже эти незначительные слова дошли до каждого уха.

Посещая занятия и практические занятия вместе с госпожой Розмайн, я знала, что ее воспитание в храме позволило ей создать божественное оружие и снаряжение. Но я никогда не ожидала, что она сможет создать божественную чашу.

«Чаша — это не оружие и не доспехи... Где в мире она выучила заклинание, чтобы вот так превратить свой штап? Этому можно научиться в храме?»

Пока я в изумлении смотрела на нее, моя старшая сестра сделала резкий вдох. Я уже видела, как госпожа Розмайн создавала круглый щит и давала благословения во время игры на фешпиле в классе, так что, возможно, я была более подготовлена к этому, чем другие.

«Моя сестра всегда закатывала глаза на мои отчеты и называла их преувеличенными, но теперь она, конечно, понимает. Я все время говорила правду».

Хартмут помог госпоже Розмайн поставить большую чашу на пол. Она была слишком большой, чтобы она могла нести ее самостоятельно. Затем они оба опустились на колени. Госпожа Розмайн исчезла из моего поля зрения, но я слышала ее голос, когда она начала молитву, похожую на песню.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим мир.

Я вспомнила, что нам сказали повторять за ней, и так и сделала.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим мир.

Сначала наши песнопения были разрозненными и совсем не синхронны, должно быть, это было очень тяжело для слуха. Все произнесли строфу, и как только воцарилась тишина, госпожа Розмайн продолжила.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами.

— О могучая вечная пятёрка, правящая царством смертных.

По мере того, как мы все подражали тону и скорости госпожи Розмайн, наше пение становилось все более единым. Вскоре стало казаться, что не только наши голоса, но и наши чувства были едины. Чувство единства очень грело мое сердце.

— О богиня воды Фрютрена.

— О бог огня Лейденшафт.

— О богиня ветра Шуцерия.

— О богиня земли Гедульрих.

— О бог жизни Эйвилиб.

К тому времени, когда мы произнесли имя последнего из пяти богов, наши голоса звучали в прекрасный унисон и разносились по всему святилищу. Я ощущала неописуемое чувство единства, а затем мир вокруг меня начал мерцать. Как будто... что-то вытягивалось из наших тел.

— Что?..

Мгновение спустя я почувствовала, как из меня высасывают ману. Я не знала, что делать — это был мой первый раз, когда все происходило вне моего контроля. Она вытекала через мои ладони, так что отнятие рук от ковра, вероятно, остановило бы ее, но я не могла рисковать, прерывая ритуал.

Я не делала никаких движений, просто смотрела на свои руки, пока красный ковер не начал мерцать. Наша мана текла к чаше в виде волн света. Я чувствовала, как мана тех, кто стоял позади меня, проносится мимо, двигаясь к центру комнаты, неуклонно ускоряясь, и по мере того, как магическая сила двигалась быстрее, она все быстрее вытекала из меня.

— Мы чтим вас, что благословили всех существ жизнью, и молимся, чтобы вы и дальше благословляли нас своей божественной силой, — заключила молитва, и с этими словами все вокруг стало ярким. Я подняла голову, чтобы посмотреть, откуда исходит свет, и увидела, что источником его была чаша.

— Что?! Она светится?!

Не успели люди вскрикнуть от удивления, как из чаши вырвался столб света и пронзил потолок. Он был красного цвета, божественного цвета Гедульрих, и напоминал теплый очаг.

— Что это значит?! — воскликнул король, выразив словами то, о чем мы все думали.

— Я полагаю, что часть нашей маны улетела в какую-то неизвестную точку дворянской академии, — спокойным голосом ответила госпожа Розмайн. — Это всегда происходит с ритуалами, проводимыми здесь. В Эренфесте такого не случается, поэтому я полагаю, что это что-то уникальное для академии.

Господин Лестилаут подтвердил, сказав, что-то же самое произошло и с ритуалами Дункельфельгера.

— Наши ритуалы производят в основном синий свет, но я вижу, что этот был красным... Он все еще находился возле стены.

— Это потому, что ритуал посвящения — это церемония наполнения чаш маной, — заметила госпожа Розмайн. — Этот красный свет — это вся наша мана, принесенная в жертву богам. Разве это не прекрасно?

Я энергично кивнула. Это действительно так.

«Это настоящий божественный цвет».

В моих глазах сезонные божественные цвета всегда были лишь поводом для размышлений при выборе одежды или оформлении комнаты, и не более того. Отсутствие выбора, который они предоставляли, даже расстраивало меня, когда я пыталась решить, что надеть на церемонию своего совершеннолетия. Однако сейчас... Я впервые видела, чтобы божественный цвет выглядел так сияюще. Даже красные магические камни не могли сравниться с ним по красоте.

— Этого должно быть достаточно, сестра! — внезапно воскликнула госпожа Шарлотта. Мы все повернулись, чтобы увидеть, что она стоит.

Вскоре встала и госпожа Розмайн, после чего объявила:

— Церемония завершена. Прошу всех убрать руки с пола. Я полагаю, что у некоторых начинает заканчиваться мана.

Я сделала все, как было велено, и ощущение единства сразу же исчезло. Это было похоже на пробуждение от сна. В то же время меня охватила сильная волна усталости, и стало тревожно ясно, что у меня мало маны. Мое тело потяжелело, голова кружилась, и я не могла пошевелиться. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержаться на коленях. Я даже услышала, как несколько человек позади меня упали.

— Все, спасибо за участие в ритуале посвящения, — сказала госпожа Розмайн. — Те члены королевской семьи и кандидаты в аубы, которые присутствуют здесь сегодня, привыкли поставлять ману для основания своего герцогства, но это, должно быть, было особенно тяжело для высших дворян. Мы приготовили восстанавливающие лекарства, чтобы вознаградить тех из вас, кто отдал нам свою ценную ману. Хартмут, лекарства.

Господин Хартмут бодро кивнул и принялся за работу. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта сделали то же самое, двигаясь без колебаний, казалось, никто из них особенно не устал. Все члены королевской семьи и кандидаты в аубы были одинаково устойчивы, но несколько высших дворян находились в таком состоянии, что не могли даже нормально встать на колени.

«Подумать только, королевская семья и кандидаты в аубы регулярно проводят такую истощающую церемонию. Я никогда не знала об этом».

Я знала, что герцогская семья каждого герцогства должна снабжать маной основание своего герцогства, но я не знала, что это значит, и насколько истощает использование такого количества маны за один раз.

— Эти лекарства должны восстанавливать вашу ману более эффективно, чем те, что используются на уроках. Конечно, те, кто опасается яда, не обязаны принимать их. Вместо них вы можете использовать одно из своих собственных лекарств.

Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта взяли и выпили по одному лекарству, показывая, что они безопасны для употребления. Затем господин Хартмут протянул шкатулку, в которой хранились лекарства госпоже Розмайн, которая также выпила одно лекарство и вернула пустой сосуд.

— Рецепту этого восстанавливающего лекарства нас научил другой человек, и мы не хотели бы его обнародовать, — объяснила госпожа Розмайн с озорной улыбкой. — Поэтому я прошу вас выпить его здесь и не откладывать на потом, иначе меня могут отругать за распространение лекарства. Мы скоро заберем флаконы.

Я была в восторге от возможности получения более эффективного восстанавливающего лекарства, чем те, которым нас учили варить в дворянской академии, но когда я посмотрела на сестру, то заметила, жесткое выражения ее лица.

— Эм, сестра? Что-то не так? — спросила я.

— Неужели они действительно ожидают, что мы будем пить эти странные лекарства, рецепта которых мы даже не знаем? Возможно, это какая-то ловушка.

Это было очень проницательное замечание, которое даже не пришло мне в голову. Будучи последовательницей кандидата в аубы, она была гораздо более бдительной, чем я. Возможно, именно поэтому она всегда называла меня «мечтающей» и тому подобное. Я слегка повесила голову, устыдившись.

С коробкой в руках господин Хартмут начал спрашивать, кто хочет получить одно из восстанавливающих лекарств Эренфеста, начиная с короля в самом центре круга. Я полагала, что это скорее формальность, чем что-либо еще — сама мысль о том, чтобы член королевской семьи принял лекарство из другого герцогства без присутствия слуг или рыцарей сопровождения, была немыслимой, как и раздача лекарств другим без предварительного предложения королю. Господин Хартмут, несомненно, ожидал отказа.

И все же король сказал, что действительно возьмет одно. Увидев его протянутую руку, толпа заволновалась. Королевская семья постоянно находилась начеку, опасаясь засад и покушений, и, в отличие от герцогств более низкого ранга, мучительно переживающих нехватку маны, Центр обладал избытком ресурсов. У короля не было никакой реальной необходимости принимать лекарство, что означало, что это был всего лишь знак доверия.

«Не могу поверить, что зент Трауквал так доверяет Эренфесту».

Мы были удивлены, и, похоже, что присутствующие из Эренфеста, тоже. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта потрясенно смотрели на короля.

Госпожа Розмайн, однако, казалась совершенно невозмутимой.

— Зент Трауквал, — сказала она, — эти лекарства хорошо восстанавливают ману, но очень слабо влияют на выносливость. Я ожидаю, что чувство усталости останется.

Господин Хартмут кивнул в знак согласия, а затем с серьезным выражением добавил, что собственные лекарства госпожи Розмайн снимают также и усталость. Мне показалось, что только они вели себя здесь как обычно.

Возможно, следуя примеру короля, другие члены королевской семьи тоже принимали лекарства. Я не могу сказать наверняка, но мне показалось, что принц Сигизвальд ненадолго замешкался, прежде чем выпить свое.

Служащие-ученики Классенбурга смотрели на коробку с лекарствами, теперь, когда королевская семья приняла предложение, они были обязаны сделать то же самое. Тем не менее, если ученики действительно переживали, они имели право отказаться.

— Многие из присутствующих сегодня использовали большое количество лекарств для восстановления, чтобы сразиться в диттер, необходимый для участия в этом ритуале, не так ли? — сказала госпожа Розмайн. — И все же в процессе нашей церемонии мы забрали у вас еще больше маны. Чтобы компенсировать это, мы приготовили эти лекарства. Если вы опасаетесь яда, то можете выпить свое собственное, но, пожалуйста, решайте быстро.

Она посмотрела мимо дворян Классенбурга, на учеников, все еще стоящих на коленях у дальнего края круга.

— Я особенно желаю, чтобы эти лекарства дошли до дворян средних и малых герцогств, которые, по понятным причинам, испытывают наибольшие трудности.

«Подумать только, она беспокоится о герцогствах, занимающих невысокое положение, больше, чем о высших герцогствах...»

Увидев беспокойство в глазах госпожи Розмайн, дворяне Классенбурга прогнулись под давлением и приняли предложенные им лекарства. Дальше процесс раздачи проходил гораздо более гладко. Служащие-ученики Дункельфельгера взяли несколько лекарств и без промедления выпили их.

— Позвольте мне помочь, госпожа Розмайн.

Госпожа Кларисса, обрадованная тем, что наконец-то может двигаться, потянулась к коробке, чтобы вернуть свою пустую бутылку из-под лекарства. Затем она собрала пустые бутылки остальных, которые закончили пить.

Затем господин Хартмут раздал лекарства Древанхелю, Глессенмейеру и Хаухлетце.

— Эренфест, эти лекарства, кажется, восстанавливают ману чрезвычайно быстро, я прав? — заметил принц Анастасий, его тон был вопросительным. Те, кто еще не выпил свое лекарство, немедленно обратились за ответом к госпоже Розмайн.

— Наши рыцари-ученики сказали то же самое.

— Я думал, вы сами их приготовили, — сказал принц. На этот раз его голос был настолько резок, что я вздрогнула, хотя он говорил не со мной. Но госпожа Розмайн лишь тревожно улыбнулась.

— Я обычно пью другой вид восстанавливающего лекарства, поэтому я не слишком хорошо знакома с этим видом. Мои брат и сестра и наши последователи обсуждали, какой рецепт лекарств я могу использовать, и решили, что эти оптимальны для ритуала, поэтому я приготовила именно их.

«Значит ли это, что госпожа Розмайн умеет варить несколько видов восстанавливающих лекарств, несмотря на то, что она кандидат в аубы?!»

Я уже знала из наших совместных занятий, что она искусна в смешивании, но никогда не думала, что она способна на такой впечатляющий подвиг.

— Господин Ортвин, — неожиданно вмешался господин Вильфрид, заставив кандидата в аубы Древанхеля вздрогнуть. — Эти лекарства были розданы вам для восстановления маны, затраченной во время церемонии, а не для исследований.

Похоже, господин Ортвин попытался тайком вынести из комнаты одно из лекарств. Он посмотрел на господина Вильфрида, который смотрел на него с дразнящей улыбкой, затем, сделав неловкое лицо, выпил лекарство залпом.

После того как я увидела, что королевская семья и герцогства высшего ранга принимают лекарства, я твердо решила взять одно, даже если сестра попытается меня остановить. Запасы лекарств у Йосбреннера были в значительной степени исчерпаны после нашего матча по диттеру, я не видела причин отказываться от бесплатного лекарства.

«Кроме того, мы использовали нашу ману для Эренфеста, не так ли? Это справедливо».

Я взглянула на сестру, молча задавая ей вопрос, и она ответила отрывистым, покорным кивком. Когда пришло время Йосбреннера принять или отказаться от лекарств, мы обе взяли по одному у господина Хартмута. Лустлаун сделала то же самое.

Сейчас Эренфест раздавал третью коробку с лекарствами — очевидно, они пришли хорошо подготовленными, — и то, что я увидела внутри, заставило меня вздрогнуть. Он был просто переполнен бутылочками. Чтобы приготовить столько лекарств, госпожа Розмайн и остальные должны были потратить много ресурсов, маны и, конечно же, времени.

— Их просто так много… — пробормотала я про себя. — Не рискует ли Эренфест истощить свои ресурсы, пытаясь угнаться за безграничным состраданием госпожи Розмайн?

Господин Хартмут поднял бровь на меня, повернулся, чтобы посмотреть на госпожу Розмайн, затем гордо улыбнулся.

— Эренфесту ничего не угрожает. Наше герцогство обогащается благодаря состраданию нашей святой и с каждым днем становится все более процветающим.

Несмотря на то, что она была приемной дочерью ауба Эренфеста, госпожа Розмайн наполняла земли своего герцогства маной в качестве главы храма, обучала другие герцогства церемониям, чтобы они сами могли получить божественные защиты, и готовила лекарства для тех, кто пожертвовал свою ману. Не всякий мог похвастаться такими достижениями.

«Госпожа Розмайн всегда была настоящей святой».

Я всегда считала, что рассказы господина Хартмута о ней преувеличены, но теперь я знала больше. Когда я собиралась выпить лекарство, которое он мне дал, я подумала, что мне следовало бы слушать его с большим почтением.

«А, это лекарство действительно действует быстрее, чем те, к которым я привыкла. Интересно, как оно было сделано...»

лекарства, которые раздавал Эренфест, были несравнимы с теми, которые мы учились делать на уроках. Я уже чувствовала, как ко мне возвращается мана.

— Это... сделано из ингредиентов с места сбора Эренфеста? — спросила я сестру.

— Они, конечно, объясняют, почему Эренфест не испытывает недостатка в мане. Их запас позволил бы им наполнить все их герцогство.

Я решительно кивнула. Такие мощные средства восстановления значительно облегчили бы пополнение герцогства и создание большего количества лекарств.

— Однако, — вмешалась Лустлаун, — хотя они и восстанавливают ману, они очень мало помогают облегчить истощение.

Я немного пошевелила рукой. Как она и сказала, мое тело все еще было изможденным.

— Учитывая, что вы можете оказаться слишком измотанными, чтобы двигаться, возможно, обычные лекарства будут более эффективны.

Моя сестра кивнула.

— Они идеально подойдут для рыцарей в пылу битвы или для человека, который хочет сварить что-то, на что у него не хватит маны.

Ее оценка дала мне хорошее представление о том, что для того, кто создавал эти лекарства, было самым приоритетным. Предположительно, они проводили какие-то странные исследования, требующие огромного количества маны.

Сразу же после окончания приема лекарств королевская семья и кандидаты в аубы могли свободно передвигаться... но высшие дворяне из низших и средних герцогств все еще испытывали трудности. Заметив это, госпожа Розмайн сжала и разжала ладони, затем коснулась шеи — она что-то проверяла?

— Ваша мана восстанавливается, но не выносливость, верно? — спросила она. — Моя мана тоже восстановилась, но я бы не хотела, чтобы вы все застряли, сидя на полу, так что…

Она произнесла: «штап», — затем пропела: — «штрейтколбен», — и создала посох Фрютрены. Из чаши не исходило никакого света, но магические камни на посохе уже сверкали зеленым.

— А теперь посох Фрютрены?..— раздался изумленный ропот. Госпожа Розмайн создавала один божественный инструмент за другим.

Госпожа Розмайн застенчиво опустила взгляд вниз.

— Я должна воспользоваться посохом Фрютрены, чтобы исцелить большое количество присутствующих. Моя неопытность заставляет меня смущаться.

«Кажется, это не тот повод, из-за которого стоит смущаться...» — какая-то часть меня хотела сказать именно это, но осознание того, что госпожа Розмайн собирается благословить такую большую толпу, как будто это пустяк, заглушило мой голос. Я была убеждена, что никто в Юргеншмидте не мог так легко владеть божественными инструментами, как она. Обычно человек даже не подумал бы использовать ману, чтобы облегчить чужое изнеможение, и не стал бы благословлять столько людей сразу.

— Да будет даровано исцеление Лонгшмер, — сказала она, и зеленый свет распространился от магического камня на ее посохе. Часть его образовала столб, устремившийся к потолку, как во время предыдущей церемонии, а остальной свет обрушился на всех нас.

Когда я закрыла глаза, чувствуя, как тает моя усталость, наслаждаясь теплом маны госпожи Розмайн, раздался шепот: «Местионора...»

Это было едва слышно, но, поскольку все остальные молча купались в свете, он легко разнесся по комнате.

«Местионора? Она подчиненная… Богини Ветра, я полагаю?»

Я все еще не запомнила имена всех богов, но Местионору я знала. Насколько я помнила, она была Богиней Мудрости. Но пока я гадала, какое отношение она имеет к госпоже Розмайн, я услышала энергичный голос:

— Я согласна, госпожа Ханнелора!

«Увы, я недостаточно понимаю, о чем речь, чтобы сказать то же самое...»

Я инстинктивно открыла глаза и увидела госпожу Клариссу из Дункельфельгера, которая разразилась страстной речью.

— У меня сложилось точно такое же впечатление! — сказала она. — Действия госпожа Розмайн явно похожи на действия Местионоры, которой боги разрешили использовать все свои инструменты!

Госпожа Розмайн прекратила свое благословение, возможно, от удивления.

Мои знания о богах ограничивались лишь тем, что нам преподавали на уроках теологии, и я не была знакома с историей, о которой говорила госпожа Кларисса. Большинство других наверняка думали так же.

— Я не припоминаю, чтобы была такая история в священном писании храма… — сказал господин Хартмут, с сомнением глядя на госпожу Клариссу.

— Об этом говорится в старых книгах Дункельфельгера.

Утверждение госпожи Клариссы было быстро подтверждено — не кем-то из Дункельфельгера, а госпожой Эглантиной. Она рассказала нам, что Местионора была дочерью Бога Жизни и Богини Земли, а затем заключила, что она совсем как госпожа Розмайн.

Возможно, так оно и было на самом деле. У госпожи Розмайн было достаточно маны, чтобы владеть множеством божественных инструментов, и достаточно интеллекта, чтобы быть первой в своем классе с тех пор, как она начала учиться в дворянской академии. К тому же, если верить господину Вильфриду, она также создала все тенденции Эренфеста.

Пока я размышляла над этим, госпожа Эглантина хихикнула.

— Я говорю это в шутку, конечно. Пожалуйста, не выглядите так обеспокоенно.

Госпожа Розмайн бросила на нее обеспокоенный взгляд.

— Любой бы встревожился, если бы его сравнили с богиней, госпожа Эглантина...

На мой взгляд, это был очень разумный довод — как человек должен был отреагировать на такие слова от члена королевской семьи?

Хартмут шагнул вперед, как бы защищая госпожу Розмайн, затем с улыбкой поблагодарил госпожу Эглантину. Я могла только вздохнуть в благоговении от того, как искусно он справился с ситуацией. Воистину, он был бы идеальным последователем любого кандидата в аубы.

«Я вижу, что прекрасные господа привлекают прекрасных последователей».

Сегодняшняя церемония оказалась достаточно драматичной, чтобы заставить меня пересмотреть некоторые вещи, которые я считала здравым смыслом, но в целом я вернулась в свое общежитие очень довольной — и с полностью восстановленной выносливостью и маной.

Побочная история: Сигизвальд — Кто-то, достойный подозрений

Побочная история: Сигизвальд — Кто-то, достойный подозрений

— Принц Анастасий, прибыл принц Сигизвальд.

Я вошел в дом Анастасия, готовый к нашей приватной беседе, и увидел, что он уже стоит передо мной на коленях. С тех пор как было принято решение о его браке с Эглантиной, он стал вести себя как мой последователь. Я согласился с этим, понимая, что так он подчеркивает свое положение перед нашими последователями и окружающими.

— Брат, — сказал он, — Дрефангуа, богиня времени...

— Мы здесь вдвоем, Анастасий, — заметил я, прерывая его приветствие направляясь к предложенному мне месту. — Нет необходимости в формальностях, меня больше интересует что ты можешь сказать. Что ты обсуждал с кандидатом в аубы Эренфеста, Розмайн? Ты же не просто так решил, что лучше обсудить все со мной, прежде чем рассказывать отцу, не так ли?

Буквально на днях Анастасий присутствовал на чаепитии для тех, кто связан с библиотекой. Перед чаепитием он приватно беседовал с Розмайн из Эренфеста, и теперь, похоже, он хотел мне рассказать что-то важное. Обычно важные доклады делались за ужином в королевском дворце в присутствии отца, но в этот раз я получил личное приглашение. Я был в напряжении, ожидая его следующих слов.

— Брат, помнишь ли ты благословение, которое пролилось на Эглантину во время нашей выпускной церемонии? — спросил Анастасий.

— Конечно. Как я мог забыть?

Благословение, о котором идет речь, вновь заставило сторонников Анастасия утверждать, что он должен стать следующим королем, моих собственных сторонников говорить, что Эглантине суждено стать невестой следующего короля, а храм Центра провозгласил, что ей должен быть немедленно дарован титул королевы. Одним словом, это вызвало бесконечные неприятности.

— Как выяснилось, — сказал Анастасий, — это благословение дала Розмайн.

— Только не говорите мне — она опять выполняла указания Фердинанда?

Раоблут, командир рыцарей Центра, был особенно подозрителен к этим двоим, я никогда не понимал этого, но человек, контролирующий Розмайн, очевидно, все-таки стоял за тем хаосом. Предположительно, его целью было разделить королевскую семью сразу после брака Анастасия и Эглантины и одновременно вовлечь в это дело храм Центра.

— Она утверждает, что благословение просто вырвалось, когда она молилась о счастье Эглантины и напевала молитву танца посвящения...

— Это кажется... довольно странным. Я не могу понять этого.

— Не бойся, брат. Не ты один.

Это вряд ли обнадеживало.

Чем больше я думал об этом, тем подозрительнее казалась Розмайн. Она всегда заканчивала учебу с ужасающей скоростью, а затем быстро возвращалась в Эренфест, так что даже те, кто ходил с ней на занятия, редко видели ее. Закончив с учебой, она проводила каждый день оставшегося времени в библиотеке дворянской академии. Она даже не участвовала в церемонии награждения, несмотря на то, что дважды подряд занимала первое место в классе. Для меня она была совершенно неизвестным существом.

В первый год обучения в дворянской академии Розмайн непонятным образом завладела королевскими магическими инструментами и ввязалась в противостояние с Дункельфельгером. Затем она дала благословение Эглантине во время выпускной церемонии, хотя не дала его ни Адольфине, ни мне, будущему королю.

На втором курсе, во время нападения на церемонию награждения, Розмайн без разрешения дала черное оружие рыцарям-ученикам и использовала странный щит для защиты только своего герцогства. Эти события подтолкнули Раоблута к расследованию секретов происхождения Фердинанда, а после он начал предупреждать нас об угрозе, которую представляет этот человек. По его словам, Фердинанд контролирует Розмайн и ищет архив, спрятанный в библиотеке дворянской академии — архив, в который могут войти только члены королевской семьи.

— Итак, вы узнали, чего добиваются Розмайн или Фердинанд? — спросил я.

— Нет, но я попросил ее стать главой храма на твоей церемонии звёздного сплетения, и дать вам благословение. Она согласилась, но с некоторыми условиями.

Я нахмурил брови, пока Анастасий начал перечислять ее требования. Трудно поверить, что кто-то может выдвигать требования королевской семье. Возможно, это было бы менее странно, если бы просьба исходила от герцогства, которое было на стороне победителя в гражданской войне, но точно не от нейтрального герцогства, вроде Эренфеста. С их стороны это выглядело немного бесстыдно.

— Интересно, понимает ли она политическое положение Эренфеста?

В прошлом мы не видели особых причин обращать внимание на Эренфест, он был известен как захолустное герцогство, имевшее очень мало значение и еще меньше заслуг, способных привлечь внимание королевской семьи. Однако теперь оно имело слишком большое влияние. Я хотел, чтобы его жители поняли свое место, и были более почтительными по отношению к королевской семье. Ведя дипломатию только с герцогствами, которые действительно внесли свой вклад в гражданскую войну на правильной стороне.

— Тем не менее, — сказал Анастасий, — если ты получишь собственное благословение, то меньше людей будут критиковать твою кандидатуру.

Это, конечно, верно. Показав населению, что благословение Анастасий и Эглантина получили от человека, а не богов, я мог бы начать менять общественное мнение. Глава храма был так невыносимо самодоволен, когда настаивал на том, чтобы Эглантина стала следующим зентом, говоря, что она получила «благословение от самих богов». Как он отреагирует в свете этих новых событий? В последнее время храм Центра стал слишком самоуверенным, поэтому известие о позоре, который он навлек на себя во время расследования священного писаний, облегчило мое взволнованное сердце. Наличие еще одного средства давления, было бы очень полезно для всех нас.

Кивнув я сказал:

— Я согласен, что благословение будет полезно. Поскольку это твоя идея, я поручаю переговоры с храмом Центра тебе.

— Понял. Далее, есть подземный архив, для открытия которого требуется три ключа...

Гортензия, высшая дворянка, назначенная в библиотеку, как и ожидалась, смогла открыть ранее запечатанные комнаты библиотекарей. Внутри они нашли ключи от подземного архива.

— Ты имеешь в виду архив, в который может войти только королевская семья? — спросил я.

— На данный момент мы не знаем наверняка. Соланж — единственный оставшийся библиотекарь, работавший до гражданской войны, и, как средней дворянке, ей не разрешалось посещать многие части библиотеки, так что многого она не знает.

Нам оставалось только пойти туда и посмотреть лично. Однако при такой строгой охране было логично предположить, что Грутрисхайт находится внутри.

— Гортензия желает исследовать архив как можно скорее. Для этого мы выбрали ее, Ханнелору из Дункельфельгера и Розмайн из Эренфеста в качестве хранителей ключей.

Я скрестил руки. Зачем давать ключ кандидату в аубы Эренфеста, если все так подозрительно к ней относятся?

— Анастасий, это кажется не логичным, — сказал я. — Не следует ли отдать ключ Соланж, а не Розмайн?

— Будучи средней дворянкой, Соланж не смогла бы добраться до архива. Похоже, для этого нужно быть высшим дворянином или выше. Не мог бы ты выделить для этого двух своих последователей из высших дворян?

Гортензия, по-видимому, попросила королевскую семью прислать людей, заслуживающих доверия, поскольку архив был явно важен для нас. Анастасий, однако, отказался, поскольку у нас просто не было свободных людей.

— Архив, который так хорошо защищен, должен содержать ценные документы, — сказал я. — Только доверенные лица могут войти туда. Я не против поручить моим последователям распоряжаться ключами, если все, что они должны делать, это открывать и закрывать архив всякий раз, когда я собираюсь посетить его.

Не было необходимости привлекать кандидатов в аубы к работе над архивом, важным для королевской семьи. Архив, скорее всего, должен был быть секретным, его лучше держать под моим контролем, как следующего короля.

— Брат, архив не обязательно содержит Грутрисхайт.

— Почему ты так думаешь? — спросил я. — Он существует для королевской семьи, но бывшие библиотекари сделали так, чтобы мы не могли туда попасть.

По словам Раоблута, который первым узнал об этом архиве, предыдущие библиотекари перед своей казнью вступили в заговор, чтобы король не смог попасть в архив. Очевидно, они прибегли к какому-то трюку, чтобы помешать рыцарям войти в их комнаты.

— Соланж сообщила нам, что после восшествия на престол король продолжал посещать библиотеку каждый год примерно во время собрании герцогов, — пояснил Анастасий. — Гортензия также сообщила, что помнит, как принц Вальдифрид планировал посетить библиотеку после своей коронации.

— Понятно. После его коронации… — ответил я, кивая своим мыслям. — Это действительно делает вероятность, того что он приезжал, чтобы получить Грутрисхайт гораздо ниже. Коронация следующего короля призвана показать аубам, что Грутрисхайт был передан по наследству новому зенту.

Посещение архива бывшими членами королевской семьи, было достаточно, чтобы подтвердить его важность для того времени, но трудно сказать, насколько он важен для тех, кто живет сейчас.

— Более того, Гортензия надеется не только на открытия архива, магические инструменты библиотеки, лишенные маны, находятся в ужасном состоянии, и ей нужна помощь любого, кто может пополнить запасы и обслуживать их, будь то библиотекарь или нет. Не затруднит ли тебя отправить двух своих последователей работать в библиотеке дворянской академии на постоянной основе, а не временно для открытия архива?

Естественно, было бы трудно отправить двух моих последователей на такую долгосрочную работу неизвестной важности — они оказывали решающую поддержку моей жизни и работе. Кроме того, было возможно, что их новые усилия окажутся напрасными, поскольку у нас не было никакой гарантии, что архив приведет к Грутрисхайту. Мне казалось, что эту задачу лучше всего поручить последователям других королевских особ.

— Что если вы и Хильдебранд пошлете по одному последователю? — спросил я. — Есть ли у тебя те, кто мог бы остаться в дворянской академии?

— Как ты знаешь, помимо работы во дворце, я помогаю Хильдебранду выполнять его обязанности в качестве наблюдателя в дворянской академии. Если бы это было возможно, я бы уже кого-то выделил.

В прошлом году все взрослые члены королевской семьи были слишком заняты работой во дворце, чтобы следить за дворянской академией. В результате юный Хильдебранд был назначен на эту должность сразу после своего крещения. До этого момента наблюдатель существовал лишь как фигура, призванная напоминать присутствующим, кто здесь главный. Но потом произошло нападение танисбефалена, студенты использовали черное оружие, расследование и изучение священного писания, и нападение во время церемонии награждения. Это были слишком серьезные события, чтобы Хильдебранд мог справиться с ними сам, поэтому последователи отца предложили Анастасию взять на себя эту роль в этом году. Они утверждали, что он сможет оставаться в королевском дворце и будет отправляться в дворянскую академию, когда произойдет инцидент, а новая должность госпожи Эглантины позволит ему быть в курсе всех событий.

Конечно, Хильдебранд поспешил выразить протест против этой идеи, посчитав, что у него отнимают его обязанности. Его последователи выразили такое же нежелание, поскольку считали, что замена молодого принца приведет к тому, что он покажется неспособным наследником. Это было понятно, поэтому в итоге решили, что Хильдебранд продолжит исполнять обязанности наблюдателя, но в случае, если дела выйдут из-под контроля, он будет обращаться к Анастасию. Это была необходимая мера предосторожности, поскольку мы все ожидали нового инцидента между Эренфестом и Дункельфельгером.

— Гортензия — жена командира рыцарей, — сказал Анастасий. — Она понимает, что у Центра нет возможности, чтобы послать еще библиотекарей, поэтому она предложила, чтобы два кандидата в аубы служили вместо них хранителями ключей, учитывая их работу в библиотечном комитете. Нет других студентов, которые бы отдавали ману библиотеке, пока они так заняты своими занятиями.

Этот так называемый комитет снабжал магические инструменты библиотеки маной еще до того, как они обнаружили под ней архив. Остальные ученики уже были свидетелями этого, поэтому никто не стал бы возражать против того, чтобы они продолжали работать с библиотекарями. Естественно, Хильдебранд был исключен из рассмотрения, принцу вполне позволительно предлагать свою ману, когда он соизволит нанести визит, но библиотека не может вызывать его по своему усмотрению. Поэтому кроме Гортензии и Соланж, единственным вариантом были Розмайн и Ханнелора.

— Я понимаю обстоятельства, — сказал я, — но все же думаю, что нам следует пересмотреть кандидатуру кандидата в аубы Эренфеста. Одно дело — поставлять ману, но служить хранителем ключей? Ты же не забыл предупреждения Раоблута? Ее герцогство опасно.

Не успел я сказать и слова, как в комнату влетел ордоннанц. Вскоре за ним последовал другой, затем еще один. Они были от Эглантины, Хильдебранда и Гортензии соответственно. Очевидно, та самая девушка, которую мы обсуждали, только что предоставила важную информацию. Она подробно объяснила, кто может войти в архив, запертый тремя ключами, и сказала, что в нем содержатся документы, с которыми королевской семье не мешало бы ознакомиться.

— Некоторые кандидаты в аубы могут войти? — спросил я. — Что это значит? Розмайн явно знает больше, чем Соланж, но почему?

— Если бы она знала так много с самого начала, то сказала бы об этом при первом обсуждении ключей. Она совершенно не умеет что-то скрывать, — заверил меня Анастасий. — Я предполагаю, что Фердинанд передал ей эту информацию, возможно, после того, как она рассказала, что теперь является хранителем ключа.

Действительно, примерно столько времени ей потребовалось бы, чтобы написать Фердинанду, а затем получить от него ответ, если предположить, что они переписывались.

— Подумать только, в таком захолустье, как Эренфест, который до гражданской войны был лишь герцогством низшего ранга, могла хранится такая важная информация… — размышлял я. — Раоблут прав, у нас есть все основания считать Фердинанда подозрительным. Однако если его люди готовы снабдить нас информацией, то у нас нет причин отказывать им в этом. Давайте сразу же обратимся к аубам. Возможно, кто-то из них уже входил в архив.

Если члены герцогских семей страны также могли попасть в архив, то, возможно, кто-то из них мог дать нам дополнительную информацию. Я решил обратиться к аубам Классенбурга и Дункельфельгера.

— Брат, если то, что говорит Розмайн, правда, и эти документы лучше всего читать королевской семье, то я думаю, что ты должен посетить архив вместе с нами, — сказал Анастасий. — Пока что я взял на себя инициативу, потому что Розмайн дружит с Эглантиной, но если информация описывает, как стать королем, как мы подозреваем, то будет лучше, если ты прочтешь ее.

Я понимал, что мой младший брат желал, чтобы мы немедленно увидели эти документы и сняли все подозрения, что Эренфест планирует переворот. Казалось, он даже сочувствовал Фердинанду, который находился под пристальным вниманием Раоблута. Я задумался на мгновение — Анастасий знал об Эренфесте больше меня, и даже обвинения Раоблута не дали ему повода сомневаться в Розмайн.

— Насколько я понимаю, Фердинанд был в плохих отношениях с матерью нынешнего ауба Эренфеста и в результате был отправлен в храм, — сказал я. — Возможно, он предлагает нам эту информацию в знак благодарности теперь, когда мы отправили его в великое герцогство. Возможно, он пересмотрел свое мнение о королевской семье.

Я старался не забывать о чувствах Анастасия, но внутри я был как никогда подозрителен к Фердинанду. Раоблут подозревал, что он принадлежит к королевской ветви семьи, родившейся во дворце, известной как Адальгиза, что он возмущен тем, что его отправили в низшее герцогство, и теперь пытался заполучить Грутрисхайт. Я проверил запись об Адальгизе в королевском дворце и обнаружил, что предыдущий ауб Эренфеста взял оттуда ребенка, чтобы вырастить его как своего собственного. Имя не было написано, но по дате было ясно, что этот ребенок — Фердинанд.

Мы беспокоились, что Фердинанд может спровоцировать новую гражданскую войну, но его женитьба на кандидате в аубы Аренсбаха лишила его возможности захватить трон. Раоблут хотел получить ключ от дворца Адальгизы, чтобы провести дальнейшее расследование, но отец отказал ему, сказав, что вопрос уже решен.

«Возможно, мне следует передать ключ Раоблуту и поручить ему дальнейшее расследование», — подумал я.

Нам нужно изучить и самого Фердинанда, но я решил, что разумнее всего начать со знакомства с этой девушкой Розмайн. Возможно, тогда я пойму, почему Гортензия и Анастасий были так уверены, что ей можно доверить хранение ключа.

— Я поступлю так, как ты предлагаешь, и встречусь с Розмайн во время посещения подземного архива, — решил я. — Я смогу найти время через три дня. О, и сообщи об этом Хильдебранду. Технически король доверил ему присмотр за дворянской академией.

Это дело было слишком серьезным для маленького ребенка, но ведь мы сами дали ему такую обязанность, кто мы такие, чтобы отказывать ему в желании исполнить свой долг? Присутствие юного Хильдебранда также должно было хоть немного ослабить защиту Розмайн.

«Теперь мне интересно, что они знают...»

Мое любопытство не ограничивалось самой Розмайн. Мне не терпелось узнать, что знал Фердинанд и что он намеревался рассказать нам.

Мой отец хотел получить Грутрисхайт, чтобы узаконить свою власть, а его получение позволило бы легко контролировать политику королевства. Если у нас были какие-то зацепки, то я был полон решимости следовать ними... хотя этот процесс, признаться, был весьма хлопотным. Если бы этот архив не привел нас к книге, я бы счел это пустой тратой времени.

Лично у меня не было такого стремления к Грутрисхайту. Юргеншмидт обходился без него, сколько я себя помню, и я был уверен, что смогу править без его влияния. Действительно, мы и так прекрасно справлялись. Я был готов пойти на некоторые жертвы, чтобы сохранить текущий мир.

Да, я понимал, что нет ничего лучше, чем получить Грутрисхайт, но у нас его не было, а королевская семья должна была править Юргеншмидтом в любом случае. Я был сыном короля без Грутрисхайта, и мне нужно было доказать, что мы можем выжить даже без его помощи.

Это был мой долг как следующего короля.

Дополнительная история: Сильвестр — Отчёты, что сулят головную боль (третий год)

Побочная история: Сильвестр — Отчеты, вызывающие головную боль (третий год)

— Ауб Эренфест. Вот список всех слуг, обвиняемых в достаточно легких преступлениях, чтобы ограничить их наказание лишь штрафом.

— Положи его туда.

Благодаря предупреждению и сведениям, полученным от Матиаса, ученика из бывшей фракции Вероники, нам удалось заключить в тюрьму дворян, которые посвятили имя Георгине. По словам Бонифация, взявшего на себя ответственность по их задержанию, это вылилось в настоящий хаос. Некоторые подожгли свои поместья, как только увидели прибытие рыцарского ордена, а другие взрывали себе головы, чтобы не дать прочитать свои воспоминания.

— Я не знаю, что они планировали, но не похоже, чтобы они устраивали чаепития или праздновали начало зимы. — сказал Бонифаций. — Все десять или около того отчаянно пытались скрыть любые улики, какие только могли. Знаете... Я думаю, отчет Матиаса действительно спас наши шкуры.

По первоначальному плану мы намеревались дождаться окончания охоты на Повелителя Зимы, и только после начать чистку. Бонифаций же настаивал, что это слишком поздно. Большинство наших целей покончили с собой, не оставив после себя почти никаких улик, но мы смогли заключили в тюрьму множество преступников за пределами зимнего поместья Герлаха. Теперь предстояло навести порядок, но у нас едва хватало людей.

— Карстед, как мы будем охотиться на Повелителя Зимы? — спросил я.

Проведение чистки сначала стоило нам большого количества лекарств восстановления и атакующих магических инструментов, а также сократило количество рыцарей в нашем распоряжении. Другими словами, мы были вынуждены начинать охоту в сильно ослабленном состоянии.

— Магические камни, присланные Розмайн, и инструменты, созданные арестованными служащими, позволят нам пройти через охоту, хоть это и будет едва возможно, — ответил он с уставшим лицом. Карстед неустанно разрабатывал план охоты, делая всё возможное, чтобы та увенчалась успехом, а также занимался устранением последствий чистки.

Похоже, отправка пустых магических камней Розмайн после ее отчета о переизбытке маны, оказалась чрезвычайно полезной. Кроме того, мы приказали некоторым служащим, обвиненным в наименее тяжких преступлениях, создать атакующие магические инструменты, необходимые нам для охоты. Они оплатят свои штрафы трудом и маной.

— Высококачественные ингредиенты из дворянской академии тоже помогли, — продолжил Карстед. — Это будет опасно, но похоже, что в этом году мы снова справимся с охотой.

— Я рад это слышать. Как насчет ритуала посвящения в храме? Ты слышал что-нибудь от Корнелиуса или других рыцарей, участвующих в ритуале?

Религиозные церемонии храма оказывали прямое влияние на урожай следующего года. Раньше мы оставляли их Розмайн и Фердинанду, но в этот раз их здесь не было. Все усложнялось тем, что у оставшихся священников и так было не слишком много маны, а тут их стало еще меньше. Чистка, проведенная перед ритуалом посвящения, также означала, что детей, готовящихся к крещению, уже отправили жить в приют при храме.

— Мне сказали, что Хартмут ведет себя довольно активно, поскольку Розмайн доверила ему все дела в свое отсутствие. Корнелиус ворчал, что его втянули во все это.

По словам Карстеда, рыцарей сопровождения Розмайн заставили изображать священников. Для них уже были приготовлены церемониальные одеяния.

— На тренировочной площадке Дамуэль сказал мне, что они бьются головой о стену в попытках обучить Ангелику молитве для ритуала посвящения, — продолжил он. — Тем не менее, мы хотим, чтобы у них все получилось, как можно скорее, Ангелика и Корнелиус обеспечат ключевую огневую мощь в битве с Повелителем Зимы.

Уход Фердинанда и Экхарта означал, что рыцари сопровождения Розмайн теперь играют решающую роль в битвах. Необходимо было найти баланс между церемониями и охотой.

— Ауб Эренфест, можно вас на минутку? — спросил Леберехт, один из последователей Флоренции, входя в комнату с несколькими дощечками в руках.

Его рыжие волосы, похожие по цвету на волосы Карстеда и туго завязанные на затылке, были отличительным знаком Лейзегангов. Его темно-карие глаза всегда были спокойными и собранными — не могу вспомнить хотя бы раза, когда я видел его эмоциональным.

Я поднял глаза от своего стола.

— А, Леберехт. Вы все закончили просматривать отчеты из дворянской академии?

Подготовка к чистке и все её последствия сделали меня настолько занятым в этом году, что я делегировал ответы на отчеты Флоренции. Вероятно, Леберехт был здесь, чтобы подтвердить, что все готово, как обычно.

— Нет, госпожа Флоренция упала в обморок, читая их, — ответил он. — Могу ли я попросить вас заняться этой партией, ауб Эренфест?

— Что?! Она в порядке?! — воскликнул я, инстинктивно встав, после его сухого ответа. Сейчас было не время читать отчеты из дворянской академии, меня гораздо больше волновало здоровье Флоренции.

В резком контрасте с моей эмоциональностью, даже не дернув бровью Леберехт сказал, что мне следует сесть обратно.

— Госпожа Флоренция решила отдохнуть от работы и вернулась в свою комнату, — сказал он. — Сейчас ее осматривает врач, но диагноз еще не поставлен. Я также должен отметить, что посещение госпожи Флоренции не повлияет на улучшения ее состояния, ее здоровье лучше оставить врачу и ее последователям, поэтому я бы попросил вас вместо этого вернуться на свое место и завершить ее работу на сегодня.

— Нгх...

— Как ее служащий, я также не могу много сделать для нее, пока она больна. Могу ли я попросить разрешения помочь вам, пока вы будете просматривать отчеты?

Чистка лишила меня некоторых людей, которые обычно работали в моем кабинете, поэтому помощь Леберехта была очень ценна. Я начал распределять работу между служащими Флоренции.

— А теперь, вот, — сказал Леберехт, — отчеты из дворянской академии.

— Из того, что я помню из вчерашнего отчета, Розмайн пришла в ярость на одном из чаепитий и решила провести ритуал посвящения в дворянской академии. Она получила вызов от королевской семьи и намеревалась попросить разрешения использовать алтарь, находящийся в дворянской академии. Гах... Я еще даже не начал читать отчет, но уже чувствую, как начинает болеть голова.

Мне хотелось просто выбросить эти отчеты и избавить себя от мучений, но в них, несомненно, описывалась встреча Розмайн с королевской семьей. Оставлять их непрочитанными было нельзя, поэтому я принял их от Леберехта.

— Я надеюсь, что королевская семья отказала ей в использовании святыни, и на этом все закончилось, но, учитывая то, что произошло с Флоренцией, я предполагаю, что они дали ей разрешение.

— Действительно. Ситуация приняла неожиданный оборот.

Не имея другого выбора, я начал читать отчеты. Первый был вполне обычным: студенты Дункельфельгера достаточно натренировались, чтобы теперь самостоятельно получать благословения, и, по их просьбе, проводилось строгое разграничение между участниками совместного исследования и помощниками.

«Нам разрешили использовать Сокровенный зал, если мы привезем необходимые нам ритуальные инструменты из Эренфеста. Как только закончится ритуал посвящения храма, пришлите, пожалуйста, церемониальные одеяния Вильфрида, Шарлотты и мои, а также другие необходимые нам вещи, включая подношения и тому подобное. Если вы попросите Хартмута, он сразу же обо всем позаботится. Розмайн».

Я несколько раз перечитал отчет, а затем пробормотал:

— А знаете, все не так уж и плохо.

Заинтересовавшись, Карстед тоже посмотрел на отчет на дощечке.

— Нам потребуется время, чтобы переслать все, что она просит, но королевская семья разрешила им воспользоваться Сокровенным залом, и, судя по всему, не попросила за это платы. Вполне неплохо.

— Да. Все гораздо лучше, чем мы ожидали — ни королевская семья, ни храм Центра не создают никаких проблем. У меня даже не возникает желания схватиться за голову и биться ею об стол, что бывает редко после прочтения подобных отчетов.

Но как только мы расслабились, Леберехт перевернул дощечку и сказал:

— Гордыня— медленный и коварный убийца, ауб Эренфест.

На обратной стороне также был текст.

«P. S.

Я пригласила королевскую семью присоединиться к нам во время ритуала посвящения. Их присутствие должно помочь держать участников в узде, к тому же я хочу, чтобы королевская семья прошла через настоящую религиозную церемонию. Их бремя должно стать немного легче, если они смогут заслужить еще несколько божественных защит. Принц Анастасий сказал, что подумает над этим».

Стоп, стоп, стоп! Разве мы прямо не сказали ей не связываться с королевской семьей?!

Я в отчаянии приложил руку ко лбу. Я слишком рано расслабился. Мы предполагали, что королевская семья может добавить проблематичное условие для использования Сокровенного зала, но не ожидали, что Розмайн сама все испортит.

— И она сделала это по доброй воле?.. — пробормотал я.

— Она действительно пишет, что надеется, что «их бремя должно стать немного легче», — ответил Леберехт. — Должно быть, она действовала из чистой доброты, думая, что это окажется полезно для всех, подобно тому, как она спасала детей преступников, частично думая о будущем нашего герцогства.

Я негромко застонал. Его анализ был резким, если вдуматься, но он не был неправильным. Я принял предложение Розмайн спасти детей ради будущего Эренфеста, учитывая, как сократилось наше население после чистки, но Лейзегангам было трудно это принять — в конце концов, бывшая фракция Вероники долгие годы причиняла им множество страданий.

— Похоже, госпожа Розмайн считает, что эти соглашения взаимовыгодны, — продолжил Леберехт, — но неужели она не обращает внимания на то, как они повлияют на всех остальных? Это может помочь нам и членам королевской семьи, но что подумают дети из других герцогств?

— Честно говоря, то, что происходит с королевской семьей, не касается Эренфеста. Они только и делают, что толкают нас в пропасть.

Я вспомнил, как Фердинанд говорил, что всякий раз, когда Розмайн с кем-то связывается, она не может не вкладываться в благополучие этого человека. Очевидно, теперь она была достаточно близка к королевской семье, чтобы так же думать и о них. Она слишком увязла.

— Но что мы можем сделать теперь? — размышлял я.

— Поскольку королевская семья теперь вовлечена в это совместное исследование, мы не можем отменить его самостоятельно. На данный момент нам следует вызвать Хартмута. Только он сможет подтвердить, можем ли мы отправить необходимые инструменты для ритуала посвящения в дворянскую академию, и сколько времени пройдет, прежде чем это можно будет сделать.

Я кивнул, а затем послал ордоннанц Хартмуту. Как только белая птица скрылась из виду, я начал читать отчеты других детей.

«Учитель Гундольф отругал нас, сказав, что у нас, студентов Эренфеста, нет новых, интересных идей. Он косвенно говорит нам, что нужно привлечь госпожу Розмайн. Марианна».

«Я подал несколько идей, но Древанхель улучшил их и придумал что-то получше. Такое ощущение, что результаты наших исследований у нас отбирают. Игнац».

Отчеты Розмайн были посвящены совместным исследованиям Эренфеста с Дункельфельгером, в то время как отчеты служащих-учеников Вильфрида и Шарлотты касались только наших совместных исследований с Древанхелем. Легко было догадаться, о чем думал каждый из них.

— Похоже, совместные исследования с Древанхелем идут не очень хорошо. — сказал я.

— Ничего не поделаешь, ведь исследования требуют множества навыков, которые не измеряются на письменных занятиях: воображение, скорость получения результатов, острый глаз на то, какую информацию следует скрывать, а какую открыть другим, и так далее. Наши ученики, возможно, наконец-то начали получать достойные оценки на письменных уроках, но это все еще тяжело для них.

Леберехт отмахнулся от их недостатков как от неизбежного, но Карстед посмотрел на него более сочувственно и скрестил руки.

— Если бремя слишком велико для них, разве они не нуждаются в совете больше, чем кто-либо другой? — спросил он. — Древанхель с самого начала хотел сотрудничать именно с Розмайн. Как насчет того, чтобы служащие попросили у нее несколько хороших идей? У нее наверняка есть несколько.

— Я не уверен, — ответил я. — Возможно, им нужен совет, но мы хотим, чтобы этот «вредитель» как можно меньше вмешивался, иначе она создаст проблемы как в Древанхеле, так и в Дункельфельгере. Пусть служащие немного подумают сами. Это возможность для них получить важный опыт.

Из отчетов служащих я понял, что они не хотели полагаться на Розмайн — они хотели сами продвигать эти исследования. Они стремились сделать эти достижения своими собственными именно потому, что эта обязанность была возложена на них.

— О? Вы не возражаете, если совместные исследования нашего герцогства с Древанхелем провалятся? — спросил Леберехт.

— Это дело учеников, и Розмайн сказала, что мы не могли отказать Древанхелю, даже если бы захотели. Как бы плохо ни сложились наши дела, Эренфесту от этого хуже не будет. Это ценная возможность для них учиться на своих ошибках. Метод проб и ошибок, господа.

После минутного раздумья Леберехт сказал:

— Тогда это будет наш ответ.

Я решил оставить написание письма ему, и тут же заметил какое-то письмо среди дощечек.

— Что это? — спросил я.

— Письмо Хартмуту от его невесты из Дункельфельгера. Оно прибыло вместе с отчетами. Я счел, что будет лучше, если вы прочтете его, учитывая, что оно пришло из другого герцогства.

В более обычных обстоятельствах личные письма отправлялись непосредственно адресату, но чистка и прочие события побудили нас читать все сообщения, поступающие из дворянской академии. Лично мне было неприятно читать чью-то личную переписку, но это был мой долг как герцога. Хотя я сомневался, что невеста Хартмута может быть в сговоре с Аренсбахом, я должен был знать наверняка.

«Аааааа! Никогда в жизни я не была так благодарна за эту счастливую встречу, предначертанную суровым судом Эйвилиба! Ее волосы, благословленные Богом Тьмы, чтобы стать столь же прекрасными, как ночное небо, танцевали в воздухе, переполненные силой. Ее золотые глаза сверкали благословением Богини Света, когда она смотрела на своего врага. Наша госпожа, чье смертное тело получило прямую благосклонность верховных богов, подняла одну руку, и в ней появился величайший шедевр, когда-либо созданный Вулканифтом, богом кузнечного дела, потрескивающий голубыми молниями. Ее героическая фигура излучала свет всех летних богов, а в моих глазах горела истинная страсть бога войны Ангрифа. Или, нет, подождите — это был не только Ангриф...»

«Подождите. Что это вообще такое?» — не мог понять я.

Сначала я предположил, что невеста Хартмута использует традиционные цветочные эвфемизмы, которые часто используется в письмах к будущему партнеру... но это оказалось совсем не так. Несмотря на то, что письмо было написано, как любовная история, в нем не было ничего, кроме похвалы Розмайн, она даже не попыталась сделать комплимент Хартмуту. Я попытался пропустить остальное и прочесть дальше, но даже это стало невыносимым.

— Э, Леберехт? Ты уверен, что это от невесты Хартмута?..

— Нет никаких сомнений. Кларисса указана как отправитель.

Как оказалось, Леберехт не читал письмо, он проверил получателя и отправителя, и не более того. Неужели только я почувствовал разительный контраст между его холодностью и пылкостью Клариссы?

— Что за человек Кларисса? — спросил я. — Она... опасна?

— Я познакомился с ней во время прошлогоднего состязания герцогств. Она — высшая дворянка из Дункельфельгера, которая мечтает лишь о том, чтобы выйти замуж за кого-то в Эренфесте и служить госпоже Розмайн. Ее союз с Хартмутом — благо для будущего нашего герцогства. Должен признаться, я не ожидал, что у моего сына возникнут романтические отношения в дворянской академиеии, учитывая, каким бесчувственным он может быть, но это уже другой вопрос.

Я лишь моргнул в ответ. Хартмут никогда не казался мне бесчувственным. Насколько мне было известно, он был верным последователем Розмайн, чья необыкновенная страсть просачивалась в каждый его доклад.

— Извините, ауб Эренфест, — раздался голос Хартмута, оторвавший нас от изучения письма. — Я здесь, как вы и просили. — Он добрался сюда сразу же после получения ордонаннца — и сквозь метель на своем ездовом звере, если судить по остаткам снега в его волосах.

— Прости, что вызвал в такое напряженное время. — сказал я. — Розмайн хочет знать, как обстоят дела в приюте. Я предполагаю, что как и охота на Повелителя зимы, многие ваши планы были нарушены.

Дети, отправленные в приют, были воспитаны как дворяне, и не важно дети они или нет, но, они, вероятно, проявляли сильное сопротивление. Нетрудно было представить, как самые маленькие из них плачут по своим родителям.

Хартмут улыбнулся.

— Вы можете быть спокойны. Под моим присмотром в приюте не возникнет никаких проблем. Пока мы говорим, все без исключения там живут в мире.

— Хорошо. Рад это слышать. Дети до крещения не могут считаться дворянами, но чем больше их выживет, тем лучше.

Казалось, что все герцогство погрузилось в хаос, поэтому я с облегчением услышал, что хоть где-то царит мир — даже если этот мир находится под строгим присмотром Хартмута.

— Хартмут, вот почему я вызвал тебя — сказал я, передавая одну из дощечек. — Это от Розмайн. Она хочет, чтобы ты подготовился к религиозной церемонии. Затем я передал ему письмо. — А это от твоей невесты Клариссы.

Хартмут начал читать дощечку, ни на секунду не задумываясь. Его ярко-оранжевые глаза становились все шире и шире, а руки начали дрожать, когда он пробормотал:

— Этого не может быть. Госпожа Розмайн проводит ритуал посвящения в дворянской академии? Я не могу в это поверить. Почему, ох, почему я должен был закончить академию в прошлом году?! Подумать только, я не могу наблюдать за ее церемонией своими глазами... Я последователь-неудачник!

Это напомнило мне — последний отчет Хартмут видел три дня назад. С тех пор столь многое изменилось — не было ничего удивительного в том, что он так ошеломлен.

— Я думаю, так стоит говорить только в том случае, если ты не успеешь завершить подготовку вовремя, — сказал я. — Что более важно, когда должен закончиться ритуал в храме? Нам нужно послать Розмайн ответ. Думаешь, ты сможешь подготовить ей все необходимое?

— Госпоже Розмайн так угодно, поэтому я позабочусь о том, чтобы наш ритуал посвящения завершился как можно скорее. Все необходимые инструменты будут подготовлены, и я сам доставлю их в дворянскую академию.

Он был так же искусен, как и всегда — по крайней мере, так же фанатично увлечен Розмайн. Краем глаза я уловил, что Леберехт смотрит на него с раздражением.

— Сдерживай себя, Хартмут. — сказал он. — Госпожа Розмайн не вызывала тебя, она попросила лишь необходимые инструменты и одежду. Такое навязчивое поведение не подобает последователю семьи герцога. Скажи, ты хотя бы понимаешь где находишься?

Повернувшись ко мне с виноватым лицом, он продолжил:

— Мои извинения. Он второй сын, поэтому я был слишком снисходителен при его воспитании.

— Я думаю, что в этом больше виновата его навязчивая преданность. Ты, кажется, удивлен, но Хартмут всегда так себя ведет, когда речь идет о Розмайн. Разве ты не знал?

— Моя жена сообщала мне, что за последние несколько лет многое изменилось, но я не знал, что он стал таким глупым. Нет ничего плохого в том, чтобы быть привязанным к своему господину или госпоже, но мне больно видеть, как он теряет голову. — Он вздохнул, затем вернулся к своему обычному бесстрастному выражению лица. С этого момента он старался не смотреть на сына.

Тем временем Хартмут смотрел только на документы, которые я ему дал. Он смотрел между доской и письмом Клариссы, что-то серьезно обдумывая. Отец и сын, не пытавшиеся взглянуть друг на друга, создали давящую атмосферу в моем кабинете.

— Хартмут, это все для чего ты мне был нужен. Мы сообщим Розмайн, что ты достанешь ей все необходимое для ритуала посвящения — сказал я, отсылая его. Затем я повернулся к Леберехту. — Это мой ответ Розмайн. Остальное закончи сам. Я пойду проверю Флоренцию.

— Понял.

* * *

Хартмут действительно был пугающе хорош. Он в кратчайшие сроки завершил ритуал посвящения в храме, а затем стал ежедневно приходить ко мне в кабинет. Во время каждого визита он давал подробный отчет о том, сколько необходимых инструментов и прочего было доставлено из храма, а также советовал последователям Вильфрида и Шарлотты, какие ритуальные украшения следует надеть во время ритуала.

Но все это было лишь предлогом.

— В прошлом году, когда Эренфесту было приказано принести свои священные писания для проверки, господин Фердинанд лично отправился в дворянскую академию в качестве главного священника, чтобы следить за имуществом храма. Сейчас, когда для ритуала посвящения требуется так много храмового имущества, разве не очевидно, что необходим наблюдатель? Это мой долг, как главного священника.

Хартмут был совершеннолетним, а значит, мне нужно было получить разрешение королевской семьи для того, чтобы он мог посетить дворянскую академию. Я отказывал ему, пытаясь избавить себя от лишних хлопот, но было сложно спорить, когда он использовал Фердинанда в качестве прецедента.

— Общественный взгляд на религиозные церемонии находится на грани изменения с тех пор, как госпожа Розмайн получила так много божественных защит на своих практических занятиях, — продолжил он. — Столб света, который образовался, когда она подражала ритуалу Дункельфельгера с копьем Лейденшафта, также дал всем понять о важности божественных инструментов и ритуалов. Если мы хотим снова отнести в академию наши инструменты, должен быть кто-то отвечающий за них. Я намерен взять на себя всю эту обязанность, как главный священник.

Непрекращающиеся нападки Хартмута меня очень утомили. Я был впечатлен тем, что Розмайн все еще удавалось терпеть этого парня. У нее определенно было больше терпения, чем у меня.

— Не говоря уже о том, что одними отчетами многого не передать, — продолжал Хартмут. — Разве мы не должны использовать любую возможность, чтобы посетить дворянскую академию и самим собрать сведения? Взяв с собой необходимые инструменты и приняв участие в ритуале посвящения в качестве главного священника, я даже смогу поговорить с королевской семьей.

«Думаю, если королевская семья позволит Хартмуту посетить дворянскую академию, это пойдет нам только на пользу», — заключил я.

По крайней мере, это не создаст мне никаких проблем, и любое время, проведенное им в дворянской академии, будет временем, когда он будет не моей головной болью. Тем не менее, я уже так устал терпеть его ежедневные визиты, что выгнал его, сказав, что спрошу разрешения у королевской семьи. Остальное зависит от них.

* * *

— Королевская семья разрешила Хартмуту отправиться в дворянскую академию, но у них есть несколько условий, — объявил Леберехт, держа в руках соответствующую доску. Но это была наименее важная часть его сообщения.

— Постой! — воскликнул я. — Ты сказал минуту назад, что король участвует в ритуале посвящения?! Почему?! Я думал, что это только принц Анастасий! Да, Розмайн сказала, что для королевской семьи будет полезно принять участие в ритуале, но кто бы мог ожидать такого результата? Никто!

«Дайте мне передохнуть...» — мысленно молил я.

— Это, конечно, беспрецедентно для зента — участвовать в совместных исследованиях студентов.

— Я бы хотел забыть о том, что когда-либо читал это. Нет ли какого-нибудь способа полностью отменить проект?..

— Все это, конечно, неожиданно, но теперь у нас еще меньше возможности на что-то повлиять, — как всегда сухо ответил Леберехт. В такой момент Карстед обычно разделял бы мои мучения... но без него моим эмоциям некуда было деться.

— Гах... Никогда не думал, что буду завидовать Карстеду, которому придется охотиться на Повелителя Зимы.

Я хотел бы оказаться на его месте, подальше от этих отчетов. Находиться в пылу сражения было, конечно, меньшей головной болью, чем разбираться со всем этим.

— Зент присоединяется к ритуалу, — ворчал я. — Зент. Там что-то произойдет, без сомнения.

— Действительно...

Невозможность повлиять на происходящее в дворянской академии сводила с ума. Почему взрослые члены королевской семьи были вовлечены в это, в то время как другие взрослые не должны вмешиваться? И какой смысл было приказывать Розмайн не общаться с королевской семьей?..

Сколько бы я ни думал об этом, Эренфест ничего не мог сделать. Единственным выходом было проводить Хартмута и умолять его не допустить ничего плохого.

* * *

— Поступила информация о ритуале посвящения, ауб Эренфест. Это от Хартмута. Он хочет доложить вам лично и поэтому просит уделить ему немного времени завтра.

Я слышал, что Хартмут вернулся прямо перед шестым колоколом и собирался провести остаток дня, перевозя вещи в храм. Это была его обязанность, поэтому я не возражал против того, чтобы подождать его рассказа о событиях еще некоторое время. Тот факт, что он не пришел ко мне сразу, скорее всего, означал, что ничего серьезного не произошло, поэтому я взял его отчет за сегодня, не испытывая особого беспокойства.

Около восьмидесяти процентов отчета описывали божественность Розмайн, когда она проводила ритуал, и то, как ее святость была доказана сразу для многих герцогств. Десять процентов занимал список герцогств, которые были заблокированы щитом Шуцерии, и опасности, которые они представляли. Остальное описывало благодарность королевской семьи, а также разочарование самого Хартмута по поводу того, что он не смог сопровождать Розмайн в библиотеку.

— Леберехт... есть ли другие отчеты? — спросил я. — В этом упоминается, что щит Шуцерии был установлен перед святилищем дворянской академии, но я не вижу объяснения, почему.

Он протянул мне новую дощечку, которую я затем просмотрел. Она была от Игнаца, одного из служащих Вильфрида.

«Ритуал посвящения прошел успешно. Розмайн сделала так, что ни рыцарский орден, ни рыцари сопровождения кандидатов в аубы не были допущены на церемонию, но мы смогли снять все опасения с помощью щита Шуцерии. Игнац».

Они использовали щит Шуцерии, чтобы избавиться от рыцарского ордена Центра и рыцарей-учеников?!

Из отчета следовало, что все в порядке, поскольку все в конце концов поняли их доводы, но я не был в этом уверен. Я почувствовал неприятное ощущение в животе, когда забирал отчет от Шарлотты.

«Розмайн сделала два божественных инструмента из своего штапа. Я видела это своими глазами и до сих пор не могу поверить. Видимо дядя тоже так может. Это нормально?.. Мне кажется, что моя сестра чего-то недопонимает. Кроме того, свет поднимается в небо всякий раз, когда в дворянской академии проводятся религиозные церемонии. Это происходит и с Дункельфельгером. Если эти церемонии станут более обычными, то, возможно, аномалия Розмайн не будет так сильно выделяться. Шарлотта».

ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ?!

Даже в отчете Хартмута не упоминалось, что Розмайн создала два божественных инструмента одновременно. Может быть, только Шарлотта заметила, а может быть, для свиты Розмайн это было в порядке вещей. Я не мог понять это самостоятельно, поэтому обратился к следующему отчету. Он был от одного из служащих Шарлотты.

«Зент выразил нам свою благодарность — теперь мы можем со всей уверенностью сказать, что каждое герцогство присматривается к нашим исследованиям с Дункельфельгером. Я приложу все усилия, чтобы наша работа с Древанхелем не затерялась на этом фоне. Если вы можете предоставить свежую информацию о наших исследованиях с Аренсбахом, пожалуйста, сделайте это, нам не удалось получить новых сведений. Марианна».

Нетрудно было заметить, что в Марианне проснулся дух соперничества. Она знала, что их работа с Древанхелем не может сравниться с исследованиями, проводимыми Дункельфельгером, поэтому хотела узнать, как идут дела у Аренсбаха. К сожалению, я и сам толком ничего не знал.

— Как бы я ни хотел ей помочь, но эти исследования касаются повышения эффективности магических инструментов. — сказал я. — Все, что я знаю, это то, что служащий-ученик из Аренсбаха занимается разработкой схем, а Розмайн занимается их созданием.

Исследование было скорее личным делом Раймунда и Розмайн, чем сотрудничеством в масштабах герцогства, поэтому мы не получали много отчетов о нем. Схемы и прототипы будут представлены во время состязания герцогств. Вполне возможно, что Фердинанд уже видел их.

— Действительно ли для вас нормально быть в полном в неведении относительно этого совместного исследования, ауб Эренфест?

— Я не веду это исследование, этим занимается Фердинанд. И если он будет присматривать за всем, то не должно быть никаких проблем.

Я вспомнил своего сводного брата, который постоянно страдал, пытаясь сдержать Розмайн. Я мог предположить, что он тоже сидит, хватаясь руками за голову. На самом деле было приятно думать, что он страдает рядом с нами — что мы можем разделять эту связь, даже находясь так далеко друг от друга.

— Я скажу то же самое Марианне. — сказал Леберехт, затем передал мне другую дощечку. — Итак, вот отчет от госпожи Розмайн.

«Мы использовали ману, оставшуюся после ритуала посвящения, чтобы помочь библиотеке дворянской академии. В магическом инструменте, который мог являться ее сердцем, как раз заканчивалась мана, так что мы подоспели как раз вовремя. Я позаботилась о том, чтобы заполнить его, так что библиотека будет в безопасности еще некоторое время. Розмайн».

Мое лицо потемнело. Карстед уже вернулся с охоты на Повелителя Зимы, поэтому я сказал, даже не поднимая глаз от доски.

— Скажи мне, Карстед... это должен быть отчет о ритуале посвящения?..

Карстед прочитал написанное на дощечке через мое плечо, а затем сказал, нахмурившись.

— Она упоминает остатки маны, так что... да, я бы предположил, что это так. — Как всегда, Розмайн ушла в свой собственный мир. Ее доклад о ритуале посвящения по какой-то причине был почти полностью посвящен библиотеке.

— Конечно, есть более важные вещи, о которых ты можешь писать, Розмайн!..

— Я поддерживаю вашу позицию, ауб Эренфест, — вмешался Леберехт, — но общий анализ полученных нами отчетов подтверждает, что ритуал завершился благополучно, без каких-либо упреков со стороны королевской семьи. Мы не ожидаем никаких серьезных инцидентов в преддверии состязания герцогств.

Мы с Карстедом переглянулись. Он пожал плечами и покачал головой, на что я кивнул. Ритуал посвящения мог закончиться без происшествий, конечно...

«Но...» — зародилось у меня в голове.

Я вздохнул и затем посмотрел на Леберехта с полной серьезностью.

— Если ты действительно в это веришь, Леберехт, то ты еще не понимаешь Розмайн. Она обязательно вызовет больше серьезных инцидентов до состязания герцогств.

Я был уверен в этом, но никогда не мог предположить, что кто-то вызовет Розмайн на игру в диттер, надеясь добиться ее руки, когда она уже помолвлена. Как гласила старая пословица, пока Розмайн учится в академии, отчеты, вызывающие головную боль, неизбежны.

Пролог (❀)

Глава 560. Пролог (❀)

Диттер между Эренфестом и Дункельфельгером подошёл к концу. Было несколько неожиданных событий, таких как вмешательство рыцарского ордена Центра и решение королевской семьи допросить все участвующие стороны, но в итоге матч закончился победой Эренфеста. Розмайн не будет выдана замуж за кандидата в аубы Дункельфельгера.

Матиас вздохнул с облегчением, радуясь, что защитил госпожу, которой он посвятил имя... но расслабляться было рано. Во время разговора с принцем он заметил слабый запах — то, что все остальные, скорее всего, пропустили.

— Могу ли я попросить вас всех пройти со мной в комнату для совещаний? — сказал Матиас. — Я хочу обсудить сегодняшние события, — он обошел столовую, чтобы собрать Лауренца, Леонору и Юдит, а также Брюнхильду, которая также участвовала в диттере.

— А как же я? — спросил юный Теодор.

Но он служил госпоже Розмайн только в дворянской академии. Его настоящим господином был гиб Кирнберг, поэтому он не мог присутствовать на важных обсуждениях. Однако Матиас не решался говорить так прямо. Он знал, как расстроится Теодор из-за того, что его оставили в стороне, поэтому вместо этого он сказал:

— Я бы хотел обсудить это между теми, кто участвовал в диттере.

— Но разве вы не хотели бы услышать мнение того, кто наблюдал со стороны? — спросил Теодор.

Матиас погрузился в раздумья, пытаясь придумать, как заставить Теодора отступить, не задев его чувств... но тут Леонора издала нетерпеливый вздох.

— Теодор, поскольку ты служишь госпоже Розмайн только здесь, в дворянской академии, нам необходимо провести черту. Мы не хотим, чтобы каждое наше слово передавалось гибу Кирнберга. Или ты хочешь стать полноценным последователем госпожи Розмайн?

У Теодора был большой потенциал как рыцаря, и, поскольку Розмайн не хватало стражников, ее последователи очень хотели, чтобы он присоединился к ним. Но после недолгого раздумья Теодор отказался от предложения.

— Моя цель — стать рыцарем Кирнберга, — ответил он.

После ужина пятеро последователей Розмайн, участвовавших в игре в диттер, собрались в комнате для совещаний. Матиас убедился, что дверь за ними плотно закрыта, а затем повернулся к Брюнхильде.

— Как госпожа Розмайн?

Брюнхильда была слугой-ученицей и имела доступ в покои Розмайн на этаже для девочек. Матиас до сих пор помнил, какой болезненно бледной была Розмайн, когда ее уносили. Он хотел получить информацию о состоянии своей госпожи — как она себя чувствует, стало ли ей лучше и очнулась ли она хотя бы.

— Ей не очень хорошо... — ответила Брюнхильда. — Состояние госпожи Розмайн отчасти вызвано тем, что она выпила слишком много лекарств восстановления, так что их теперь нельзя принимать, пока она не поправится. Все, что мы можем сделать, это ждать ее пробуждения. По правде говоря, пока мы обедали, у нее началась лихорадка... Кажется, она даже дышит с трудом.

В данный момент Рихарда была занята ужином, а Лизелетта и Гретия обтирали и прикладывали холодный компресс ко лбу госпожи Розмайн.

Брюнхильда становилась все бледнее, продолжая:

— Если бы только я не потеряла сознание во время игры... Я могла бы остановить госпожу Розмайн от употребления стольких лекарств.

Ее голос был полон сожаления, но нельзя было винить слугу, получившую совсем немного боевой подготовки, за то, что она потеряла сознание перед лицом мощнейшей атаки Ларталька — сильнейшего рыцаря-ученика Дункельфельгера. Это была вполне объяснимая реакция. Ее приоритетом было оставаться внутри щита Розмайн — ее не учили защищаться или избегать атак. От слуг ожидалось лишь умение обращаться с лекарствами восстановления и распознавать различные виды наступательных магических инструментов.

— В таком случае, — сказала Юдит, — я виновата в том, что не справилась с ролью рыцаря сопровождения. Я позволила господину Лестилауту проникнуть в щит и не смогла защитить госпожу Розмайн. Если бы я не достала оружие, то не была бы выброшена из-под щита...

Она разочарованно покачала головой, а выражение ее лица потемнело, но Матиас не считал, что она тоже виновата. Любой стоящий рыцарь сопровождения достал бы оружие, увидев, что его господину или госпоже угрожает опасность. Это было именно то, чему их учили, и они делали это, не задумываясь.

— Я полагаю, что любой в твоей ситуации был бы выброшен из-под щита Шуцерии, — сказал Матиас. — На самом деле, ты была бы некомпетентным рыцарем сопровождения, если бы не попыталась защитить ее.

Лауренц кивнул.

— Даже если бы ты осталась внутри, чтобы защитить ее от господина Лестилаута, госпожа Розмайн, вероятно, все равно выпила бы лекарство восстановления. Нам нужен был ее щит, чтобы защитить нас от атак нападающих, и как база для лечения рыцарей.

Брюнхильда нахмурилась.

— Лауренц, именно это мы и должны были ей запретить. Господин Фердинанд, будь он здесь, наверняка отругал бы нас всех за то, что мы не справляемся со своими обязанностями.

Ни Матиас, ни Лауренц не поняли, что она имела в виду. Действительно ли это было достойно такой суровой критики? Матиас вспомнил, что в прошлом году госпожа Розмайн использовала щит Шуцерии для защиты учеников во время нападения танисбефаленов, и тогда их за это не критиковали. В данном случае щит был абсолютно необходим для отражения атак сверху, исцеления раненых рыцарей и защиты зрителей, не участвовавших в сражении.

— Но почему? Если бы не щит Шуцерии, мы бы...

Брюнхильда покачала головой.

— Вспомните, что у Дункельфельгера не было щита Шуцерии, на который они могли положиться. Разве не из-за слабости наших рыцарей-учеников мы не смогли сами исцелить себя или защитить зрителей без помощи госпожи Розмайн?

Это была резкая критика, произнесенная с суровым взглядом.

Несмотря на слова Брюнхильды, Матиас считал, что она упускает из виду одну важную деталь: желание Розмайн состояло в том, чтобы сделать щит и поддерживать его в рабочем состоянии.

— Госпожа Розмайн сделала свой щит с желанием защитить всех. Разве ее благородные поступки и дух не заслуживают уважения?

— Да. Однако здоровье и безопасность госпожи Розмайн превыше всего. Мы, ее последователи, не отреагировали на это, — твердый взгляд ее янтарных глаз упал на Матиаса и Лауренца. — Это не похоже на тот случай, когда она была переполнена маной и ей нужно было отдать часть маны другим. Мы, ученики Эренфеста, заставили ее выйти за рамки своих возможностей и использовать больше лекарств, чем ей разрешил господин Фердинанд, ее личный врач. Мы знаем, что госпожа Розмайн настолько слаба, что даже посещение чаепития может стать причиной ее обморока, так почему же мы не вмешались? Почему мы относимся к случившемуся как к норме, вместо того чтобы сожалеть о своих проступках?..

Откровение Брюнхильды стало для Матиаса таким шоком, что ему показалось, будто кто-то ударил его по голове. Она была совершенно права — все они прекрасно знали о слабом здоровье Розмайн. И хотя у нее было больше магической силы, чем у других, ее запас был далеко не бесконечен. Он также мог иссякнуть, если бы она использовала слишком много сразу.

И все же, несмотря на то, что Розмайн приходилось использовать лекарства восстановления только для поддержания щита, Матиас ничуть не беспокоился о том, что она дает благословения или использует магическую силу. Он почувствовал беспокойство, увидев ее болезненно бледное лицо, но не перестал задаваться вопросом, чем вызвана его зависимость от нее.

— Брюнхильда... Мне очень жаль... — сказала Леонора. — Мы оказались в этой ситуации, потому что я сделала щит госпожи Розмайн неотъемлемой частью нашего плана...

— Госпожа Розмайн была заинтересована в том, чтобы использовать его, и он, вероятно, сыграл важную роль в нашей победе. Я бы не вызвалась участвовать в матче, если бы не этот щит. Тем не менее... битва закончилась в тот момент, когда госпожа Ханнелора покинула базу Дункельфельгера, не так ли? Мы должны были развеять щит в тот же момент, сделав здоровье госпожи Розмайн нашим главным приоритетом. Мне, как ее последовательнице, стыдно, что мы не сделали это.

Рыцари-ученики могли свободно покинуть арену, как только битва закончилась, и восстановить силы в безопасном месте. Те, кто находился на трибунах, в большинстве своем могли защититься самостоятельно — именно для таких случаев всех учеников учили использовать гетайльт. Что касается Шарлотты, то ее рыцари сопровождения могли прилететь и защитить ее.

Матиас подумал, что сожаления Брюнхильды, должно быть, вызваны тем, что она была слугой. Ее точка зрения отличалась от точки зрения рыцарей.

— Я тоже сожалею о своих действиях, — сказала Леонора, а затем бросила обеспокоенный взгляд в сторону покоев Розмайн. — Я не должна была позволять ей лечить того раненого ученика Дункельфельгера. Она была в гораздо худшем состоянии, чем он.

Матиас моргнул. Он твердо знал, что обязанность последователя — исполнять желания своего господина или госпожи, и ничего более. Однако даже Леонора, рыцарь сопровождения, была согласна с Брюнхильдой.

«Что заставляет их так думать?» — размышлял Матиас.

Это было не просто различие между слугами и рыцарями: и Леонора, и Юдит были согласны с позицией Брюнхильды. Скорее, это было нечто более фундаментальное, отделяющее его мышление от их. Это было отнюдь не хорошо — противоположные представления о роли последователя могли привести к недоразумениям или конфликтам в будущем. Матиас хотел понять их мысли и намерения до того, как это произойдет.

— Вы так говорите, — вмешался он, и его голос дрожал от волнения, — но госпожа Розмайн пожелала исцелить рыцаря, и он, конечно, был достаточно ранен, чтобы нуждаться в этом. Разве не обязанность последователя исполнять желания своего господина или госпожи?

— Это не всегда так, — категорично ответила Брюнхильда.

Леонора на мгновение задумалась, затем пробормотала:

— Полагаю, вы оба должны знать это, раз уж вы посвятили имена... — она посмотрела на Матиаса и Лауренца. — То, что я собираюсь вам рассказать, мне поведал Корнелиус. Это случилось до того, как мы все поступили на службу к госпоже Розмайн. Четыре года назад... Последователи госпожи Розмайн работали только для того, чтобы исполнять ее желания, не думая ни о чем другом.

Розмайн отправилась на своем ездовом звере спасать Шарлотту, которую похитил виконт Джойсотарк. Ее рыцари сопровождения отделились от нее, как и было приказано, решив исполнить ее желание, и в этот краткий миг похитили саму Розмайн.

Леонора продолжала:

— Ее рыцари сопровождения ставили ее желания превыше всего, и в результате их госпожа провела два года в юрэве.

Сколько бы благодарностей они ни получали от Шарлотты, ее последователей или герцогской четы, их подопечная оставалась в юрэве. Со временем ее присутствие в сознании людей становилось все менее заметно, и она все больше забывалась.

— Их госпожа в конце концов проснулась и обнаружила, что жизнь продолжается без нее. Она пропустила два года обучения и роста, и благородное общество не стало ждать, пока ее эмоции стабилизируются. Как вы думаете, что чувствовали рыцари сопровождения госпожи Розмайн, видя, что их госпожу, которую они не смогли защитить, отправляют в дворянскую академию прежде, чем она успела наверстать упущенное?..

От одного только представления их боли у Матиаса во рту появился неприятный привкус. Ни он, ни Лауренц не могли ничего сказать.

— Мы не можем допустить повторения этой истории, — заключила Леонора. — Для этого вы должны понять, что просто исполнять желания тех, кому вы служите, недостаточно. Госпожа Розмайн, в частности, необычайно изобретательна и целеустремленна, но у нее не хватает выносливости, чтобы соответствовать собственным целям. Еще больше усложняет ситуацию ее искаженное понимание дворянских ценностей, частично обусловленное воспитанием в храме, поэтому она часто не понимает других.

Матиас и Лауренц внимательно слушали. Родерих рассказал им, бывшим членам фракции Вероники, как служить их новой госпоже, но это было нечто более элементарное — это был урок, как служить той, кем является Розмайн.

— Вы должны быть осторожны и с господином Вильфридом, — заметила Брюнхильда. — Этот мальчик всегда смотрит на госпожу Розмайн свысока.

После этого она разразилась гневной тирадой. Оказалось, что Вильфрид был виновен в нескольких проступках, которые могли заметить только последователи. Каждый из них сам по себе был незначительным, но подобно тому, как камень за камнем может образовать гору, его грехи создали внушительный список, отчего девушки, служащие Розмайн, были в ярости.

«Было несколько случаев, когда он раздражал и меня...» — вспомнил Матиас.

Брюнхильда продолжала:

— Мое мнение о нем немного улучшилось, когда он принял вызов в диттер, но с середины матча и до обсуждения с королевской семьей, он, казалось, заботился лишь о госпоже Ханнелоре, и только о госпоже Ханнелоре!..

— Ну... я думаю, нам следует быть немного более снисходительными, — сказал Матиас. — Эренфест победил только потому, что он вывел госпожу Ханнелору с базы после того, как она осталась там совсем одна.

— Я учитываю это, но госпожа Розмайн все еще была бела как лист. Я в ярости от того, что у него было время беспокоиться о кандидате в аубы другого герцогства, но не о своей собственной невесте, когда она в одиночку защищала всех учеников Эренфеста.

— Я думаю, он хотя бы немного беспокоился о ней, — сказал Лауренц, пытаясь защитить Вильфрида, но Брюнхильда бросила на него такой свирепый взгляд, что он начал сомневаться, действительно ли взглядом нельзя убить.

Леонора утешительно похлопала Брюнхильду по спине, глядя между Лауренцем и Матиасом.

— Господин Вильфрид праздновал нашу победу вместе со всеми, не так ли? Он выразил свое облегчение тем, что допрос королевской семьи закончился без каких-либо необоснованных требований или жалоб. Однако он не сказал ни слова благодарности госпоже Розмайн и не выразил беспокойства о ее здоровье, хотя она поддерживала щит ради всех остальных. Его единственными словами было то, что... потеря сознания для нее — это нормально.

Если задуматься, она права. Матиас определенно беспокоился о Розмайн, но даже когда ее уносили в полубессознательном состоянии в присутствии королевской семьи, его единственными мыслями были: «Такое часто бывает» и «Она скоро очнется». Он резко вдохнул, не понимая, насколько сильно время исказило его восприятие.

— Я думаю, это было потому, что господин Вильфрид не хотел никого беспокоить, — сказала Юдит. — Даже я могу сказать подобное. Он не может дать подробный отчет, пока госпожа Розмайн спит, и...

— И все же, — сказала Брюнхильда, прерывая ее, — с момента их помолвки прошел целый год. Госпожа Розмайн старается до потери сил ради Эренфеста, но ни разу он не соизволил приготовить для нее подарок к выздоровлению. Я так, так разочарована в нем! Это «нормально», говорит он? Как такое может быть, если она впервые потеряла сознание от слишком большого количества лекарств восстановления во время игры в диттер? Он должен знать об этом! РАЗВЕ НЕТ?!

Брюнхильда снова разгорячилась, ее глаза пылали гневом. Было ясно, как сильно она переживает за свою госпожу. К тому же, если даже Брюнхильда, которая обычно так хорошо скрывала свои истинные эмоции, была так открыто разъярена, можно было только представить, как отреагирует Хартмут.

«Я даже не хочу об этом думать» — Матиас быстро решил выкинуть Хартмута из головы и вместо этого предложил улучшить их отношения с Вильфридом.

— В таком случае, мы можем побудить господина Вильфрида посетить ее, предложив это его последователям.

— Добрый жест не должен быть вынужденным — он бессмыслен, если не идет от сердца, — сказала Леонора, звуча не менее сердито, чем Брюнхильда. — И хотя Брюнхильда довольно сердита, я не слишком беспокоюсь о том, навещает ли он ее. Мальчикам не разрешается находиться на третьем этаже общежития, а в политическом браке лучше не показывать партнеру слабость.

При этом неожиданном заявлении Матиас увидел, как Лауренц дернулся от страха.

— Мой вопрос, — продолжала она, — заключается в том, что господин Вильфрид, похоже, сокрушается по поводу прерывания нашей игры в диттер и считает, что это как-то «омрачило» нашу победу. Дункельфельгер отбросил все оправдания и сентиментальность, чтобы признать свое поражение, но этот мальчик все равно требует реванша в присутствии королевской семьи, говоря, что он не удовлетворен решением! Это абсолютно непостижимо.

Гнев Леоноры был настолько сильным, что ее глаза цвета индиго начали менять цвет.

В ответ на ее тираду Матиас слегка кивнул в знак согласия. Вильфрид всегда говорил о том, что не хочет протестовать против решений других, и что те, кто находится внизу, должны подчиняться тем, кто находится наверху, — так почему же, задавался вопросом Матиас, он решил забыть все это в самый неподходящий момент?

Леонора вздохнула.

— Мальчишка — глупец, это я уже знала, но я думала, что у него хватит ума хотя бы понять силу нашего врага после того, как мы только что столкнулись с ним в бою. Он действительно искренне хочет защитить госпожу Розмайн? Он должен использовать любые средства для достижения успеха и благодарить богов за каждую победу. Отдавать предпочтение чему-то другому — это ужасно, не так ли?

Тем, кто ответил, был Лауренц:

— Ну, как рыцарь сопровождения, я должен согласиться, что наша победа была вроде как неполно...

«ЛАУРЕНЦ, ТЫ ДУРАК! МОЛЧИ! НЕТ. ПРОСТО ЗАТКНИСЬ!!!» — мысленно кричал Матиас. Но увы, эти крики не дошли до его несчастного друга. Лауренц не успел даже закончить свою мысль, как Леонора прервала его спокойной улыбкой.

— Лауренц, похоже ты не годишься на роль рыцаря сопровождения. Я посоветуюсь с господином Бонифацием и попрошу его увеличить интенсивность ваших совместных тренировок.

— Что? — Лауренц моргнул, не понимая ее намерений.

Леонора посмотрела на Юдит и сказала:

— Юдит, расскажи о пути рыцаря сопровождения!..

— Приоритет безопасности вашего господина или госпожи превыше всего, несмотря ни на что! — прозвучало ее резкое, четкое заявление. — Используйте любые средства, чтобы защитить их! — И она явно говорила от чистого сердца. После того, как она распахнула свой плащ, чтобы защитить Розмайн во время нападения Ларталька, стало ясно, что она искренне верит и бескомпромиссно выполняет эти слова.

— Лауренц, повторяй про себя эти слова изо дня в день, — сказала Леонора. — Произноси их до тех пор, пока каждая частичка твоего существа не поймет, что защита госпожи Розмайн гораздо важнее, чем характер победы. Ты можешь посвятить свое имя, но если ты не можешь защитить свою госпожу без приказа, то от тебя не будет никакой пользы как от рыцаря сопровождения. — Она улыбалась, но слова ее были серьезны и язвительны настолько, что обжигали уши.

Лауренц уже сжимался от ярости Леоноры.

— Я прошу прощения. Я не осознавал, что значит быть рыцарем сопровождения, — сказал он. — Однако господин Вильфрид не является рыцарем сопровождения госпожи Розмайн, так что...

— Он может и не быть ее рыцарем сопровождения, но он ее жених, и их помолвка — исключительно ради него. Он не сможет стать следующим аубом без госпожи Розмайн рядом с ним, и трудно сказать, насколько большим авторитетом он будет обладать как кандидат в аубы среди опальной бывшей фракции Вероники теперь, когда чистка была проведена. Удивительно, разве вы не понимаете это?

— Я и сама удивляюсь... — согласилась Брюнхильда. — Именно потому, что их брак носит политический характер, господин Вильфрид должен быть особенно осторожен в своих действиях. Ему было бы так легко добиться расположения госпожи Розмайн, подарив ей одну книгу, пока она прикована к постели, или написав ей письмо.

«Благодаря помолвке с госпожой Розмайн господин Вильфрид получил возможность сделать дворян фракции Лейзегангов своими союзниками, что позволит ему стать следующим аубом — но это не похоже на то, что я слышал от дворян бывшей фракции Вероники».

Матиас инстинктивно заговорил, заметив, что их фракции по-разному интерпретируют события.

— Так ли это для Лейзегангов? В нашей фракции говорили, что господин Вильфрид становится следующим аубом для поддержания баланса сейчас, когда фракция госпожи Вероники ослаблена больше, чем предполагалось.

Он просто надеялся показать, что есть недоразумения, которые нужно исправить, но его усилия вызвали разочарованные вздохи Леоноры и Брюнхильды.

— Боги, боги... Как постыдно наивно. Если дворяне из бывшей фракции Вероники действительно верят в это, то господин Вильфрид никогда не улучшит своего отношения.

— Его отношение?.. — повторил Матиас.

— Даже во время разговора с королевской семьей господин Вильфрид послушался совета, данного ему Освальдом, и проигнорировал наши мнения, заставив Эренфест безропотно подчиниться желаниям всех остальных, — сказала Леонора. — И это было далеко не в первый раз, не так ли?..

Брюнхильда кивнула в знак согласия.

— Он прислушивается только к своим последователям, ни разу он не считался с нашим мнением и даже не спрашивал его. Неужели это так неразумно, что мы хотим, чтобы он поговорил с нами или с госпожой Розмайн, прежде чем отвечать кому-то?..

Матиас тяжело сглотнул. Во время беседы Леонора предложила Эренфесту воспользоваться просьбой Дункельфельгера и принять участие в допросе злоумышленников. Матиас был полностью согласен... но Вильфрид решил послушаться Освальда и как можно меньше говорить с тем, кто стоял выше него по статусу.

«Ааа... Я также помню, как меня зацепило то, что сказал господин Вильфрид, хотя это было по другой причине, нежели эти две», — подумал Матиас.

Но эти мысли были вытеснены из его головы — в конце концов, то, что он заметил после инцидента, о котором говорили девушки, было гораздо важнее. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, что это было, когда Юдит встала между ним и Леонорой.

— Брюнхильда, Леонора, пожалуйста, успокойтесь! — сказала она. — Из-за вас Матиас и Лауренц чувствуют себя очень неловко. Они, может, и посвятили свои имена, но они все еще из бывшей фракции Вероники. Им, должно быть, тяжело переносить, когда люди так открыто критикуют господина Вильфрида. Верно?— она выжидающе смотрела на двух мальчиков... но Лауренц лишь скорчил гримасу.

— Юдит, не усугубляй наше положение.

Матиас чуть улыбнулся. Он утешил Юдит, которая еще не совсем освоилась в комнате, а затем сказал:

— Мое молчание не было вызвано дискомфортом. Я просто вспомнил кое-что еще о расследовании, что привлекло мое внимание.

— О? Что-то еще? — спросила Брюнхильда, удивленно моргая.

— Еще когда господин Лестилаут говорил о претензии к королю, господин Вильфрид утверждал, что этот вопрос не стоит такого пристального внимания...

Члены рыцарского ордена были мобилизованы без приказа короля. Как рыцарь сопровождения, Матиас считал важным выяснить, что послужило причиной их необдуманного неповиновения... Однако Вильфрид категорически отверг эту идею. Он собирался стать следующим аубом Эренфеста — неужели его не беспокоило, что подобный инцидент может произойти в его собственном рыцарском ордене? Казалось, он был буквально неспособен представить себе столь серьезную опасность.

— Кроме того, кто-нибудь еще почувствовал в воздухе запах чего-то сладкого? — спросил Матиас. Наконец-то он рассказал о своей главной причине, по которой собрал всех.

Все сразу же погрузились в раздумья, привлеченные его серьезным выражением лица.

Лауренц первым поднял глаза.

— Ты ведь говоришь не об унишаме, которым пользуются девушки, верно, Матиас? Чей запах тебя заинтересовал?

— Лауренц, перестань. Я бы не стал поднимать такую тему в такое время.

Матиас не мог понять, шутит ли Лауренц или говорит серьезно, поэтому он просто заставил его замолчать и повернулся к остальным. Он посмотрел в глаза Брюнхильде, но она покачала головой.

— Я не заметила ничего особенного. Даже если бы что-то привлекло мое внимание в тот момент, я бы не запомнила это, если бы только оно не было особенно сильным.

Внезапно Леонора вскинула голову.

— Матиас, не говори мне...

Матиас поймал ее взгляд и кивнул.

— Весьма вероятно, что в рыцарском ордене был использован трук.

— Снова?!

— Когда я подходил прощаться с принцем Анастасием, я заметил в воздухе знакомый сладковатый запах. Я проследил его, как мог, и обнаружил, что он исходил от связанных рыцарей. В то время я с трудом определял его... но после возвращения в общежитие и при виде камина, улыбка госпожи Георгины внезапно всплыла в моей памяти.

После этого Матиас сразу же связал всё воедино, но, похоже, никто больше этого не заметил. От этой мысли у него по позвоночнику пробежал холодок. Брюнхильда и Юдит тоже сохраняли строгое выражение лица.

— В ходе чистки до нас дошло, что трук — опасное растение, — сказала Леонора. — Однако никто из нас не знаком с его запахом или не может как-то иначе опознать его использование. Ты единственный, кто мог заметить это, Матиас.

Юдит кивнула.

— Благовония могли гореть прямо передо мной, и я бы все равно не поняла, что это трук... Это действительно опасно.

— Зажженный камин во время того летнего собрания послужил причиной для подозрений, но в это время года... сжечь трук было бы проще простого, не так ли? — спросил Лауренц.

Матиас кивнул. В это время года человек мог легко сжечь трук, и никто ничего не заподозрит.

— Я сама знаю об этом очень мало, — сказала Леонора. — Я могу только надеяться, что дворяне Центра, расследующие дело тех трех рыцарей, обратят на это внимание.

Услышав ее резкие слова в адрес бывшей фракции Вероники, Матиас предполагал, что Леонора сразу же усомнится в нем, но оказалось, что она доверяет его мнению. Обсуждение продолжалось так, словно все уже согласились с тем, что на рыцарях Центра использовали трук.

— Должен заметить, что я не совсем уверен в своем утверждении, — уточнил Матиас. — Я могу ошибаться.

Он очень надеялся, что ошибается — сама мысль о том, что трук был использован против рыцарского ордена Центра, была ужасной.

Однако Леонора оказалась гораздо более прагматичной.

— В прошлом госпожа Георгина использовала трук с целью нанесения вреда госпоже Розмайн. В этот раз он был использован, чтобы прервать диттер, на кону которого стояла помолвка госпожи Розмайн. Не будет необоснованным предположить, что есть что-то, связывающее двух противников нашей госпожи.

Вместо того, чтобы беспокоиться за рыцарский орден, Леонора сосредоточилась на том, как это вещество использовалось против госпожи Розмайн. Тогда Матиас понял, что ее точка зрения полностью отличается от его собственной. Может быть, для того, чтобы стать рыцарем сопровождения, необходима такая чрезвычайная чувствительность к опасности?

— Ты был прав, не упоминая о труке в тот момент, Матиас. Дункельфельгер или королевская семья могли бы начать подозревать, что это дело рук Эренфеста. Мы не можем предпринимать какие-то действия без нашей госпожи, поэтому пока что давайте подождем ее выздоровления.

Матиас кивнул. Леонора, старший рыцарь сопровождения госпожи Розмайн в дворянской академии, была полностью сосредоточена на исполнении желаний своей госпожи, но сама решала, как этого достичь.

Пробуждение и отчеты

Когда я открыла глаза, первой, кого я увидела, была Рихарда, смотревшая на меня с невероятным облегчением.

— Юная леди, как вы себя чувствуете? — спросила она, помогая мне сесть. — Если вы хотите что-нибудь поесть, я сейчас же прикажу принести еду.

Я выпила немного воды, которую она мне предложила, а затем легла обратно. В моей голове все еще был туман из-за лихорадки, а аппетит у меня полностью отсутствовал.

— Я чувствую облегчение, — продолжила она. — Было невыносимо бессильно ждать вашего пробуждения. В этот раз нельзя было даже воспользоваться лекарствами восстановления.

Пока я была без сознания, у меня началась лихорадка, что повергло моих беспомощных слуг в нервную панику. Но даже тогда, судя по следам вокруг моей кровати, они делали все возможное, чтобы сбить жар.

— Рихарда, прошу прощения за то, что побеспокоила тебя, — сказала я.

— В следующий раз, что бы ни случилось, пожалуйста, не пейте лекарств больше, чем вам разрешено.

Я попыталась кивнуть в ответ, но не была уверена, удалось ли мне это. Приятное ощущение, похожее на прохладную воду, разлилось по моему телу, и веки снова медленно опустились.

* * *

В следующий раз когда я проснулась, кто-то держал меня за руку. Вероятно, это была Рихарда. Мое тело все еще было слишком тяжелым, чтобы я могла сразу подняться, поэтому я решила повернуть голову. И тут я поняла, что за руку меня держит Брюнхильда, а не Рихарда.

Она стояла на коленях у моей кровати и смотрела на меня с печалью и сожалением в глазах. Редко можно было увидеть, чтобы она так открыто выражала свои эмоции, ведь она была образцовой аристократкой.

Я моргнула, как могла, и сказала: «Я в порядке», — надеясь увидеть такое же выражение облегчения, как у Рихарды. Но выражение ее лица не изменилось, вместо этого она плотно зажмурила глаза и начала извиняться.

— Госпожа Розмайн, мне очень жаль. Это моя вина. Если бы я не упала в обморок во время диттера, этого бы не случилось. Я — неспособная слуга, раз не смогла остановить вас от чрезмерного употребления лекарств восстановления.

Я нисколько не ожидала, что Брюнхильда почувствует такую ответственность за мою выходку с лекарством восстановления. Тогда я была нацелена только на победу любой ценой.

Мне потребовались все силы, чтобы повернуть голову и посмотреть в глаза Брюнхильде.

— Нет, это не твоя вина, — сказала я ей. — Это я решила принять лекарства.

— Возможно, но моим долгом было поставить ваше здоровье превыше всего и остановить вас. Я потеряла сознание в критический момент и не выполнила свой долг слуги.

Если продолжить эту логику, я сама виновата в том, что попросила Брюнхильду принять участие в нашей игре в диттер. Несмотря на значительный объем маны, она никогда не проходила боевую подготовку.

— Я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, это не твоя вина, Брюнхильда. Я выпила их только потому, что не хотела проиграть.

Все еще не убежденная, Брюнхильда попыталась возражать, но Лизелетта отдернула полог в сторону, прежде чем она успела начать.

— Брюнхильда, оставь это, — сказала она, подходя к нам. — Я понимаю твое чувство сожаления, но ты утомляешь госпожу Розмайн, она только что проснулась.

Этого хватило, чтобы привести Брюнхильду в чувства. Отпустив мою руку она встала, снова спрятав свои эмоции. Скорее всего, в ее сердце все еще бушевала буря сожалений, но она не позволила себе показать это. После того как она помогла мне выпить воды, она использовала вашен, чтобы очистить мое тело.

— Брюнхильда, ты хорошая слуга, — сказала я. — Я не считаю тебя неспособной. Скорее, меня больше волнует, что мои собственные неудачи испортили твой послужной список.

— Испортили? Вовсе нет. Это просто мое личное сожаление. Тем не менее... пожалуйста, впредь не пейте слишком много лекарств.

Не раздумывая, я сразу же пообещала. Меньше всего мне хотелось, чтобы мои последователи выглядели такими же изможденными от беспокойства, как сейчас Брюнхильда. Но как только я об этом подумала, мое сознание снова померкло.

* * *

Даже после того, как мой разум прояснился, меня заставили оставаться в постели, пока моя лихорадка полностью не исчезнет. Я уже привыкла к этому, но было видно, как сильно я всех встревожила — они были намного активнее, чем обычно. Я приняла их заботу и внимание, не проявляя эгоистичного желания читать книги.

Однажды Лизелетта принесла мне игрушечного шмила. У него был темно-синий мех, золотые глаза и магический камень на животе.

— Госпожа Розмайн как вам? — спросила она. — По моему искреннему мнению он получился просто очаровательным...

— Он замечательный, Лизелетта!..

Это была мягкая игрушка со звукозаписывающим магическим инструментом, созданным Раймундом, на который я хотела записать послания для Фердинанда. Лично мне хотелось, чтобы игрушка была красной пандой, но в итоге я уступила чрезмерной любви Лизелетты к шмилам. Я доверила ей сделать игрушку, так как у меня не было свободного времени, но я не думала, что она закончит ее так быстро.

Лежа на боку я обнимала игрушечного шмила. Он имел идеальный размер и был достаточно мягким, чтобы его можно было обнимать. Глядя на его милую мордашку, я чувствовала всю любовь, которую вложила в него Лизелета.

—Ага, а это — звукозаписывающий магический камень, — сказала я, коснувшись магического камня на животе мягкой игрушки. Зарегистрировав свою ману, я сразу же принялась записывать несколько сообщений.

— Господин Фердинанд, не перетруждайтесь, вы же не забываете отдыхать?

— Как бы вы ни были заняты, у вас не будет сил работать, если вы не будете есть. И не полагайтесь только на лекарства. Вам нужно правильно питаться.

Закончив, я проверила, правильно ли шмил повторил мои сообщения. Все было отлично. Потрясающе. Надеюсь, благодаря ему Фердинанд будет вести здоровый образ жизни даже в Аренсбахе.

«Эх, кого я обманываю? Он никогда не будет прослушивать это», — расстроилась я.

В храме, когда мы с его последователями разговаривали с ним, Фердинанд почти всегда говорил: «Не отвлекайте меня».

— Если я отдам его господину Фердинанду, он наверняка выбросит его в ящик, — размышляла я вслух, глядя на шмила. — Может быть лучше отдать его Юстоксу, чтобы он использовал его, в случае необходимости…

Пока я продолжала размышлять, вошла Филина с несколькими письмами.

— Госпожа Розмайн, пришли письма из Эренфеста и от госпожи Летиции из Аренсбаха. Думаю вам следует ознакомиться с ним до состязания герцогств.

Лизелетта и Брюнхильда отступили назад, позволяя ей подойти к моей кровати.

Улыбаясь Филина передала мне письма, как служащая-ученица, она была обязана проверить их содержание, прежде чем передать мне.

— Это письмо, похоже, одно из заданий от господина Фердинанда для госпожи Летиции.

Очевидно, молодым дворянам было важно практиковаться в отправке писем в другие герцогства через пограничные ворота, а не напрямую к адресату. Целью Летиции было успешно донести свою позицию и в то же время угодить дворянам враждующих фракций внутри своего герцогства, пограничникам и дворянам из другого герцогства, которые будут его читать.

«Хм. Аккуратно. Значит, нормальные кандидаты в аубы выполняют подобные задания перед поступлением в дворянскую академию», — заключила я.

Наверное, мне тоже, пришлось бы заниматься этим, если бы я не заснула в юрэве. Без сомнения, в процессе я бы выучила множество благородных фраз и эвфемизмов.

— Похоже, это задание и для вас, госпожа Розмайн, — продолжила Филина. — Здесь говорится, что вы должны отправить ответ, который послужит примером для госпожи Летиции, используя фразы, ожидаемые от дворянки.

— О нет, Филина. Кажется, у меня началась лихорадка.

«Я все еще была больна, поэтому давать мне задание от господина Фердинанда было очень жестоко. Он даже велел мне использовать благородные выражения и моего злейшего врага — эвфемизмы!»

Я понимала, что Фердинанд пытается обучить одновременно нас обоих, но не могла скрыть свое недовольство. Мои последователи хихикали, глядя на то, как я мучаюсь над этой неожиданной задачей.

— Я считаю, что ваш ответ госпоже Летиции может подождать до окончания этого учебного года, — сказала Лизелетта.

— О Боги. Но если она намерена передать его господину Фердинанду во время выпускной церемонии в этом году, то не лучше ли сделать это раньше? — ответила Брюнхильда. — Ведь он будет присутствовать, чтобы сопровождать свою невесту.

Мои последователи, лица которых раньше были угрюмы от сожаления и беспокойства о моем здоровье, теперь улыбались и шутили друг с другом. Я размышляла о том, как приятно это видеть, беря и открывая свое первое письмо от Летиции. Прежде чем приступить к чтению, я насладилась шелестом бумаги и ароматом чернил.

— Для начала я прочитаю это, чтобы как можно скорее покончить с заданием от господина Фердинанда, — сказала я. — Давайте посмотрим...

— К тому времени, когда вы будете читать это, госпожа Розмайн, закончится ли уже учеба в дворянской академии? Господин Фердинанд недавно упомянул во время одного из наших уроков, что вы рано закончили занятия. Он говорит, что вас неминуемо подведет здоровье и это лишь вопрос времени, но я надеюсь, что этого не случится. Я желаю, чтобы у вас все было хорошо. Судя по тому, что мне говорят, вы действительно отличный студент. Я сама провожу свои дни за учебой и работой над заданиями господина Фердинанда.

До этого момента письмо было нормальным, но все последующее было наполнено таким количеством намеков на богов, что я не могла удержаться от того, чтобы нахмурить брови.

— Она говорит здесь, что учение Фердинанда следует направлению... Эаваклирена¹? Это бог наставничества, я думаю. Он связан с теми, кто обучает других, с учителями и наставниками, но что именно она имеет в виду? Если рассматривать эту фразу вместе с фразой о том, что визит Феадренны² сменил времена года, возможно, она хочет сказать, что благодарна за новые условия обучения под руководством Фердинанда. То есть она косвенно хвастается тем, какой у нее хороший учитель? Но нет... эту фразу о подчиненных богах зимы можно также интерпретировать как ее борьбу с переменами...

Не успела я опомниться, как Рихарда подошла ко мне.

— Юная леди, давайте расшифруем его вместе, — сказала она. — Если вы неправильно его прочитаете, ваш ответ будет неточным.

— Пожалуйста.

Я не была уверен в своей способности к чтению, поэтому без колебаний приняла предложение Рихарды. По какой-то причине я никак не могла уловить смысл двусмысленных, утяжеленных контекстом письменных оборотов, которые использовали дворяне. Во время разговора я могла хотя бы приблизительно догадаться, основываясь на тоне и выражении лица собеседника, но по одному лишь тексту это было невозможно.

Перечитав отрывок с помощью Рихарды и Брюнхильды, стало ясно, что Летиция считала Фердинанда исключительно искусным человеком и талантливым преподавателем. Она считала меня очень впечатляющей за то, что я могла поспевать за его требованиями, но ее беспокоило, что он ожидал от нее соответствия тем же стандартам. Единственное, что утешало ее в условиях напряженного обучения, — это мои сладости, и она благодарила за них.

«О нет... Это письмо о том, что Фердинанд слишком требователен!»

Летиция практически умоляла меня, желая узнать, как я пережила Фердинанда, который нагружал меня одной изнурительной работой за другой и смотрел на меня своим нервно-суровым взглядом. Я не испытывала к ней ничего, кроме сочувствия.

«Я знаю, что ты чувствуешь. Эх, как я понимаю. Фердинанд всегда даёт работу наперед. И каждое задание трудное. Мне легко давались уроки, которые связаны с чтением, но все остальное было ужасной мукой. Я просто хотела отбросить их все в сторону».

Помочь Летиции казалась мне правильным поступком. В конце концов, я обещала поговорить с Фердинандом, если он начнет вести себя слишком строго.

— Брюнхильда, вызови Лизелетту, — сказала я.

Когда она пришла, я попросила ее сделать еще одного игрушечного шмила.

— Согласно этому письму, — продолжала я, — Госпожа Летиция с трудом выдерживает интенсивность обучения господина Фердинанда. Мы должны записать ей несколько слов, чтобы остановить его.

Я начала думать, какое послание записать на шмиле.

«Не будьте слишком суровы в своих словах», или, возможно, «Я хотела бы получить похвалу, когда у меня все получается». Может быть, «Я надеюсь, что вы похвалите меня за то, что я сегодня хорошо поработала»? Наверняка любой из этих вариантов заставит Фердинанда понять, что он слишком суров.

— Прежде чем я отвечу госпоже Летиции, могу ли я зайти в свою потайную комнату и прочитать письмо от Фердинанда? — спросила я. Мои последователи смягчились и снова казались более оживленными, поэтому я попыталась подняться с кровати.

Мгновенно Рихарда нацепила напористую улыбку.

— Юная леди, вам следует подождать, пока ваш жар полностью не спадет.

Лизелетта кивнула.

— Мы бы хотели, чтобы сейчас вы отдали предпочтение своему здоровью, госпожа Розмайн. Ваши последователи-мужчины не могли навещать вас здесь и беспокоились все это время.

* * *

В конце концов, только через три дня после нашей игры в диттер по захвату невесты я смогла встать с постели.

— Вы действительно здоровы?.. — спросили меня. — Вы можете еще отдохнуть, если хотите.

— Моя лихорадка спала, и я хочу есть нормальную пищу. Кроме того, хотя вы все, кажется, намерены скрывать это, для меня есть важные доклады, которые я должна выслушать относительно диттера и королевской семьи, не так ли?

Я пошла в столовую и поела вместе со всеми, чтобы показать, что я снова здорова, а затем вместе со своими последователями отправилась в комнату для совещаний, чтобы выслушать их отчеты. Вильфрид, Шарлотта и их свита последовали за мной.

— Эренфест заявлял о недействительности матча из-за внезапного прерывания, но Дункельфельгер отказался, утверждая, что судья не объявлял прекращения, — объяснил Вильфрид. — Они говорят, что матч закончился в тот момент, когда госпожа Ханнелора покинула собственную базу ради безопасности под нашим щитом. Но мне это не нравится, это создает впечатление, что я ее обманул.

Его руки были скрещены в знак явного недовольства, но я совсем не разделяла его чувства.

— Если в Дункельфельгере считают, что проиграли, то так тому и быть, Эренфест не смог бы выдержать матч-реванш. Однако я согласна, что наша победа была не совсем полной. Я предлагаю отбросить все эти разговоры о помолвке госпожи Ханнелоры в Эренфесте и добиться от них согласия прекратить борьбу за мою помолвку.

Вильфрид мгновенно просветлел.

— Точно. Это было бы логично. Господин Лестилаут говорил о том, что диттер священен и что они будут соблюдать наше соглашение, несмотря ни на что, но аубы могут обсудить условия во время состязания герцогств.

Одна мысль о переговорах с таким одержимым диттером герцогством, как Дункельфельгер, звучала раздражающе, если не сказать больше, но поскольку мы выиграли игру против них, все, вероятно, закончится хорошо.

— Кроме того, — продолжал Вильфрид, — Принц Анастасий сказал нам несколько добрых слов о том, что они не допустят, чтобы подобное повторилось. Он сказал, что в следующий раз, когда подобное случится, королевская семья заберет тебя себе. В общем, он... считает, что я не способен защитить тебя.

— Прости, что?..

Вильфрид опустил плечи и выглядел подавленным, но я не понимала, зачем королевская семья вообще в это ввязалась. Я огляделась в поисках объяснения и в конце концов встретилась взглядом с Шарлоттой.

— Сестра, пока ты спала, мы получили сообщение от Центра. Оказывается, принц Хильдебранд сообщил о нашей игре в диттер центральному рыцарскому ордену.

Хильдебранд, очевидно, рассказал, что Дункельфельгер пытался украсть «святую Эренфеста», хотя моя помолвка уже была одобрена королем. Анастасий отчитал его за это, заявив, что королевская семья не имеет права вмешиваться. Моя помолвка была одобрена королем, но это не был королевский указ. Другими словами, этот вопрос должен решаться между аубами.

— Так приказал ли принц Хильдебранд им вмешаться?.. — спросила я. Возможно, мой разговор с Ханнелорой в подземном архиве послужил катализатором всего этого безумия.

— Нет, — ответила Шарлотта. — центральный рыцарский орден сделал ему замечание, когда он заговорил с ними, и не пытался вмешиваться — это подтвердили его последователи и несколько учителей дворянской академии. Более того, принц Хильдебранд даже не встречался с рыцарями, которые вмешались в нашу игру. Однако он все равно предположительно виноват в том, что они узнали об этом, поэтому он все равно получил выговор от принца Анастасия.

Это только подтвердило мои подозрения.

— Другими словами, мы с госпожой Ханнелорой тоже частично виноваты в том, что обсуждали игру рядом с ним. Страшно представить, как даже самый незначительный обмен мнениями или попытка восстановить справедливость может привести к такому крупному инциденту.

Я вздохнула.

— Чем больше проходит времени, тем меньше я хочу иметь что-либо общее с королевской семьей. Зачем им пытаться взять меня к себе? Я просто нарушитель спокойствия, создающий им проблемы.

Это не имело смысла, особенно учитывая, Анастасий читал мне нотации всякий раз, когда я приходила к нему во дворец.

— Не забывай, король присутствовал на ритуале посвящения дворянской академии, — сказала Шарлотта. — Если они думают, что Эренфест готов отправить тебя в другое герцогство, то они скорее заберут тебя себе.

Но королевской семье было нелегко вмешаться, как бы сильно они ни хотели, чтобы я присоединилась к ним. О прямом вмешательстве — например, о том, чтобы послать центральный рыцарский орден помешать Дункельфельгеру добиться моей руки, не могло быть и речи, это заставило бы их выглядеть совершенно не заслуживающими доверия.

К тому же, они уже отправили Фердинанда в Аренсбах королевским указом, дальнейшее сокращение численности герцогской семьи Эренфеста могло бы повлиять на наше основание.

Учитывая эти факторы, королевская семья воздерживалась от того, чтобы претендовать на меня, по крайней мере, пока.

— Они ясно дали понять, что больше они подобного не допустят, — сказал Вильфрид, все еще хмурясь. — Если мы еще раз поднимем такой шум в дворянской академии, они заберут тебя.

Не только он был подавлен тем, что не смог защитить меня — моя свита была того же мнения. С момента моего пробуждения, они все время выражали сожаление по поводу того, как все обернулось, и сокрушались о том, что могли бы сделать тогда.

— Давайте просто порадуемся, что на этот раз они нас пощадили, и решим больше не поднимать шума, — сказала я. — Что еще более важно, что случилось с рыцарями и студентами, которые прервали диттер?

Вильфрид выпрямил спину и с серьезным лицом сказал.

— Поскольку они верили, что выполняют волю зента, студентов отпустят без вопросов. Учитель Руфен старался как мог ради них. Центральные рыцари же, которые подстрекали их и присоединились к атаке, получат суровое наказание от самого короля, поскольку они ложно использовали его имя. Раньше он считал их верными последователями, поэтому его гнев и разочарование, по видимому, чрезвычайно велики.

— Мне кажется странным, что такие преданные рыцари вдруг начали действовать по собственной воле... — сказала я, и тут Матиас поднял руку, прося моего разрешения говорить. Я разрешила.

Матиас сказал, что у него нет никаких конкретных доказательств того, что он собирается раскрыть, а затем сказал:

— Возможно, что на них использовался трук.

— Подожди, ты имеешь в виду... эту траву?!

Насколько я помню, трук был растением, которое можно было использовать для нарушения воспоминаний и создания галлюцинаций. Это было растение, которое фракция Георгины использовала во время своих встреч.

— Я заметил сладкий аромат, исходящий от схваченных рыцарей, когда подходил попрощаться к принцу Анастасию. Тогда я не мог точно определить, почему запах показался мне знакомым, но он вспомнился мне, когда я вернулся в общежитие и увидел камин. Впрочем, есть вероятность, что я ошибаюсь, так как я не принюхивался.

— Но ты был достаточно уверен в себе, чтобы решиться рассказать мне, — сказала я. Матиас всегда был консервативен, он не стал бы говорить, если бы не обдумал ситуацию и не пришел к выводу, в который верил.

— У нас было бы лучшее представление, если бы мы могли посмотреть их воспоминания.

Действительно, если их воспоминания были искажены, то, скорее всего, тремя рыцарями манипулировал кто-то другой. Сможет ли королевская семья выяснить это во время допроса? Или это то, о чем мы должны им рассказать?

— Распространен ли трук в дворянской академии и Центре? — спросила я.

— Вовсе нет, — ответил один из служащих-учеников Шарлотты, все они проходили занятия по фармацевтике. — Если бы это было так, то все бы распознали бы его как опасное вещество. Я полагаю, это особое растение, уникальное для одного герцогства.

В этом был смысл — королевская семья и дворяне Центра не обязательно будут знать о каждом специализированном растении из каждого герцогства.

— Нам следует спросить разрешения у ауба Эренфеста, прежде чем мы сообщим королевской семье о возможном использовании трука, — сказала я.

В моей груди зашевелилось чувство беспокойства. Было ли это совпадением, что мы снова столкнулись с труком, и так скоро после предыдущего инцидента? Возможно, кто-то из знакомых Георгины занимал положение, позволяющее манипулировать рыцарями центрального рыцарского ордена. Если так, то, возможно, Георгине будет гораздо легче вернуться в Эренфест, чем мы ожидали.

Я подняла руку и коснулась радужных камней, свисающих с моего украшения для волос. Ощущение от них отозвалось во мне.

Примечания:

Эаваклирен, бог наставничества. В оригинале — エアヴァクレーレン Eavakurēren. От немецкого Erwachsen [ɛɐ̯ˈvaksn̩] «расти» + Lehren [ˈleːʁən] «учить»

Феадренна, богиня грома. В оригинале — フェアドレンナ Feadoren'na. От немецкого Verdrängen [fɛɐ̯ˈdʁɛŋən] «вытеснять» + Donner [ˈdɔnɐ] «гром».

Подготовка к состязанию герцогств

Подготовка к состязанию герцогств

Сама мысль о том, что у Георгины могут быть сообщники где-то в Центре, не на шутку встревожила меня, но Леонора улыбнулась мне.

— Госпожа Розмайн, я понимаю вашу нервозность, — сказала она, — но этим вопросом должен заниматься ауб. Ваше внимание должно быть сосредоточено на предстоящем состязании герцогств, не так ли? Оно стало гораздо ближе, пока вы были прикованы к постели.

Брюнхильда кивнула.

— Действительно. Ритуал посвящения дал нам возможность установить связь с самим зентом, также мы проводим совместные исследования с тремя великими герцогствами. У нас наверняка будет больше гостей, чем в прошлом году, а значит, наши приготовления будут еще более напряженными.

— Они правы, — добавил Вильфрид. — Давайте оставим инцидент с труком отцу и сосредоточимся на подготовке к состязанию герцогств. Как продвигаются исследования с Аренсбахом?

Все говорили о том, что мне нужно сосредоточиться на предстоящем состязании герцогств. Для этого я сделала все возможное, чтобы изменить свой образ мыслей.

— Наши совместные исследования с Аренсбахом возобновятся, как только я прочту пришедшие письма и Рихарда разрешит мне покинуть общежитие, — сказала я. —Большую часть наших результатов будет предоставлять Аренсбах, так что по большому счету мне нечем будет заняться.

В пришедшем мне письме от Летиции было приложено письмо от Фердинанда о наших совместных исследованиях. Мне хотелось как можно скорее отправиться в свою потайную комнату и прочитать часть, написанную невидимыми чернилами, но я все еще не могла рисковать и слишком волноваться, поэтому меня заставляли ждать, пока мое здоровье не придет в норму.

— Кстати говоря, как продвигается наше совместное исследование с Древанхельем? — спросила я.

Мне ответил Вильфрид:

— Мы определились с тем, что будем представлять. Во-первых, как улучшить качество и свойства магической бумаги Эренфеста, а во-вторых, способы ее использования.

— Кроме того, — вмешалась Шарлотта, — когда речь идет об использовании магической бумаги в качестве магических инструментов или других ее применениях, мы решили, что каждое герцогство представит свои собственные открытия.

Это соглашение с Древанхелем звучало очень похоже на наше соглашение с Дункельфельгером — вполне объяснимый результат, поскольку Вильфрид участвовал в нашей встрече, прежде чем вести переговоры с Древанхелем. Представление наших собственных выводов было целесообразным, поскольку это не позволяло более высокопоставленному герцогству присвоить себе все заслуги.

— Хорошо, что нам удалось избежать того, чтобы Древанхель сам все опубликовал, — сказала я. — Итак, какие исследования мы опубликуем?

Я не помню, чтобы я получала какие-либо отчеты. Моим первым побуждением было посмотреть на Марианну, которой я предложила создать инструменты для автоматического воспроизведения музыки, но она быстро отвела взгляд.

— Древанхель начал работать над инструментами для автовоспроизведения, — призналась она. — Мы пробовали исследовать их сами, но не смогли и близко добиться такого прогресса.

Другими словами, в итоге Древанхель украл идею. Марианна и Игнац оба опустили плечи, когда выяснилось, что все наши исследования уступают работам нашего партнера.

Игнац продолжил:

— Вы предоставили нам столь ценную возможность сотрудничать с великим герцогством, госпожа Розмайн, но наши результаты оказались ниже среднего. Мы приносим свои извинения.

— Сестра, пожалуйста, не упрекай их слишком сильно, — сказала Шарлотта, встав на их защиту. — Они впервые проводили исследование с великим герцогством, и они сделали все возможное. Просто Древанхель справился лучше.

— Упрекать их? — Я покачала головой. — Эта мысль даже не приходила мне в голову.

Моей единственной целью было повысить качество нашей магической бумаги и ценность бумаги, сделанной в Эренфесте. Пока нам было что представить, я не видела никаких проблем.

— И все же, — сказала я, — будет жаль, если у нас не будет заметных открытий, привлекающих к себе внимание. Давайте сосредоточимся на создании книг, которые сами возвращаются на свои полки. Улучшите качество бумаги нансейв настолько, насколько сможете. Все, что нам нужно сделать — это создать движущиеся книги, у нас уже есть магические круги, необходимые для завершения процесса.

Сочетание бумаги из нансейва с магическим кругом, который придумал Раймунд, несомненно, было бы достаточно для создания подвижных версий легких и тонких книг, производимых в Эренфесте, а то и более толстых, используемых в других герцогствах. Демонстрация того, как книги возвращаются на свои полки, наверняка вскружила бы голову многим во время состязания герцогств.

— Идем дальше... — я продолжила. — Если мы предположим, что Древанхель планирует делать инструменты для автовоспроизведения из лучшей доступной бумаги, то, возможно, мы могли бы сделать наши более доступными. Наши магические инструменты должны требовать так мало маны, чтобы даже простолюдины могли бы ими пользоваться.

Простолюдины могли получить в свои руки низкокачественные магические камни благодаря магазинам магических камней в нижнем городе, а если бы мы смогли создать что-то похожее на музыкальную шкатулку, то можно было бы включать музыку в таких местах, как итальянский ресторан, которые в целом были слишком роскошными для бродячих менестрелей, которые появлялись и исчезали как ветер. Возможно, мы могли бы позволить посетителям покупать магические камни и выбирать собственные песни, как в музыкальном автомате, таким образом, итальянский ресторан мог бы обеспечивать музыку без необходимости излишних трат.

«Технически мы могли бы делать музыкальные шкатулки, не полагаясь на магию, но... мне кажется, Иоганн умрет, если я закажу шкатулку прямо сейчас», — подумала я.

В настоящее время Иоганн проводил более полугода в других землях, обучая ремесленников изготовлению печатных станков и металлических литер. Может быть, я попрошу его сделать музыкальную шкатулку, когда у него будет меньше работы, но распространение печатного дела в моих глазах все еще было в приоритете.

— Мы могли бы объединить ноты с магическими камнями, которые могут использовать даже простолюдины, — размышляла я. — В лучшем случае один низкокачественный магический камень мог бы сыграть одну-две песни.

Я непринужденно перечисляла одну идею за другой, как делала это в разговоре с Раймундом или Заком, но Вильфрид быстро вскинул руку останавливая меня.

— Розмайн, это слишком для них, — сказал он. — Будь умереннее.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что Марианна и Игнац выглядят несколько болезненно. Но, ну... я была на целый год младше их. И все идеи приходили ко мне с относительной легкостью, так что у двух высших дворян, учеников четвертого курса, наверняка не возникнет проблем со своим новым заданием. По крайней мере, я так полагала.

Я инстинктивно обратилась к своим служащим-ученикам:

— Это достаточно просто, верно? Вы можете минимизировать затраты маны, используя простой магический круг наряду с некоторыми дополнительными, и мы уже знаем, что звук будет воспроизводится, если провести магическим камнем по нотам.

Родерих и Филина делали пометки на своих диптихах, но, встретившись с моим взглядом, оба погрузились в раздумья.

— Как вы сказали, Раймунд уже разработал магические круги, верно? — спросил Родерих. — В таком случае, хотя предстоящая задача может показаться сложной из-за участия простолюдинов, на самом деле ее будет довольно легко осуществить.

— Возможно, мы могли бы писать ноты более качественными чернилами, чтобы сделать магические камни более эффективными, — добавила Филина. И она, и Родерих наблюдали за Раймундом и мной в лаборатории Хиршуры, поэтому у них было много идей.

Марианна и Игнац обменялись тревожными взглядами, видя, как легко мои служащие придумывают решения, но в итоге они встретились со мной взглядом и сказали:

— Мы сможем это сделать.

Если у них все получится, то наше совместное исследование с Древанхелем не будет выглядеть совсем уж односторонним.

Мне не терпелось увидеть их результаты.

— Сестра, как продвигается наше совместное исследование с Дункельфельгером? — спросила Шарлотта. — Похоже, что твои служащие добились успехов, пока ты спала.

Филина и Мюриэла вышли вперед, после чего Филина объявила:

— Мы закончили упорядочивать результаты часть исследования, относящуюся к Дункельфельгеру. Остался только ритуал Эренфеста. Мы намерены включить в него мысли и впечатления тех, кто присутствовал на церемонии, которые вы так любезно собирали для нас во время чаепитий, госпожа Шарлотта. Вчера мы также узнали, что служащая, участвовавшая в нашем исследовании, в итоге получила божественную защиту подчиненного бога. Эта информация была учтена в наших результатах.

— Служащая, получившая божественную защиту после ритуала посвящения?..— удивленно спросила Шарлотта. — Вы можете назвать мне её имя?

Мюриэла улыбнулась.

— Госпожа Рюльради из Йосбреннера. Насколько мне известно, она была единственной третьекурсницей, которая участвовала в ритуале посвящения, не проведя ритуал получения божественной защиты. Она последовала совету других и молилась без остановки в преддверии последнего экзамена.

Высшие дворяне заканчивали учебу сравнительно быстро, поэтому все, кто участвовал в ритуале посвящения, к тому моменту уже закончили свои занятия — за исключением Рюльради, служащей-ученицы из высших дворян. К моменту церемонии она еще не сдала последний экзамен и молилась до последнего момента.

— Госпожа Рюльради, похоже, черпала вдохновение у студентов Древанхеля, поскольку она сделала амулет и искренне молилась богине. В центре ее внимания была... Блуанфа, богиня ростков.

— Эту богиню довольно редко выбирают для молитв... — сказала я. — Госпожа Рюльради — служащая, поэтому я ожидала, что она будет молиться Местионоре, богине мудрости, как это делают те, кто живет в Древанхеле.

Богиня ростков Блуанфа очень часто появлялась в любовных историях Эльвиры, но она казалась слишком незначительной, чтобы посвящать ей амулет.

Мюриэла снова улыбнулась, на этот раз выглядя особенно забавной.

— Она молилась от всего сердца, чтобы встретить больше чудесных историй любви.

«Она молилась о новых историях, а не о том, чтобы расцвел ее собственный роман?» — удивилась я.

Я вдруг почувствовала какое-то родство с этой Рюльради. Как и я, она, должно быть, была неудачницей в жизни, которая ценила книги больше, чем реальность.

— Возможно, она молилась искренне или одержимо — ради своих желаний, — размышляла я. — Или, может быть, поскольку она высшая дворянка, она смогла вложить много магической силы в свои молитвы. Возможно, у нее даже есть сродство к воде. В любом случае, госпожа Рюльради получила божественную защиту Блуанфы, богини ростков, в кратчайшие сроки. Я считаю эти результаты замечательными.

Рюльради была доказательством того, что даже дворяне других герцогств могут получить божественную защиту, предлагая свою ману и усердно молясь. Нам нужно будет узнать у нее больше и добавить подробности к нашим выводам.

Мюриэла кивнула.

— Те, кто знает Рюльради, видимо, хотели бы, чтобы она получила божественную защиту от других богов, но сама она, похоже, очень довольна результатом. Рюльради даже радостно заявила, что хочет лично поблагодарить вас, госпожа Розмайн.

У меня сложилось впечатление, что Рюльради, возможно, немного странная, но все книжные черви по умолчанию хорошие люди. Она должна была быть милой и приятной. Мы лишь мельком общались во время нашего совместного чаепития, поэтому я не запомнила ее лица, но я запомнила книгу, которую она разрешила мне взять — это была история любви, написанная на древнем языке, в которой было еще больше богов, чем в романтических историях самой Эльвиры. Ее было очень трудно понять, поскольку реальные события были неотличимы от метафор.

«Рюльради, должно быть, до глубины души любит романтические истории. Она прекрасно поладила бы с Мюриэлой...»

Не успела эта мысль прийти мне в голову, как я быстро поправила себя — предположительно, они уже были близкими друзьями. Именно поэтому Мюриэла была единственной, кто знал о ее новой божественной защите.

— Госпожа Розмайн, можем ли мы одолжить госпоже Рюльради новый том «Историй любви дворянской академии», чтобы поблагодарить ее за помощь в наших исследованиях? — спросила Мюриэла взволнованным голосом.

Теперь, когда я подумала об этом, Рюльради не получила новую часть «Историй любви дворянской академии» во время нашего последнего совместного чаепития, нам нужно было отдать предпочтение кандидатам в аубы из великих герцогств, в то время как она была всего лишь высшей дворянкой герцогства среднего ранга. Предположительно, она умирала от желания заполучить экземпляр.

Я слишком хорошо понимала, сколь привлекателен новый том, как интересно читать его с друзьями и делиться с ними своими мыслями. Такие вещи были обычным делом на Земле, поэтому странно было думать, что здесь это редкость.

Я уже могла представить, как Мюриэла и Рюльради, прижавшись плечом к плечу, вместе читают новый выпуск, время от времени хихикая. Вскоре в моей груди разлилось теплое, мягкое чувство. Меня, как человека, благодаря которому эти книги появились на свет, ничто не радовало больше.

— Мы собираемся попросить Рюльради помочь нам, пока ее герцогство занято подготовкой к состязанию, — сказала я. — Конечно, ты можешь одолжить ей новый том. Я уверена, что она почувствует божественную защиту Блуанфы, пока будет читать его.

Когда обсуждение наших совместных исследовательских проектов достигло своего естественного завершения, мы решили попросить Вильфрида написать письмо с вопросами о труке. Затем я вернулась в свою комнату.

— Филина, пожалуйста, принеси мне письмо от Фердинанда.

«Не могу поверить, что он заставляет меня делать надоедливую домашнюю работу вроде написания ответа благородным языком, когда я и так занята подготовкой к состязанию герцогств», — сокрушалась я.

Мои щеки немного порозовели, но я не каждый день получала письмо от Фердинанда, поэтому мне все равно было интересно его прочитать. Филина прочитала мне ту часть, которая была написана обычными чернилами, когда я лежала в кровати и не могла пойти в свою потайную комнату, так что я уже знала, что там было написано. Фердинанд дал нам советы, как использовать графики для презентации наших исследований, повторил инструкции, которые он дал Раймунду, и подробно описал свои планы, начиная с состязания герцогств и заканчивая церемонией награждения. Он намеревался провести ночь после состязания в комнате для чаепитий Эренфеста.

— Рихарда, у нас есть разрешение от ауба на использование нашей комнаты для чаепития, верно? — спросила я, пока Филина ходила за письмом. Фердинанд собирался остановиться с Юстоксом, Экхартом и одним из его аренсбахских слуг.

— Письмо уже было проверено в Эренфесте, и уже тогда ауб дал свое разрешение, — ответила она. — Господин Сильвестр предпочел бы отвести им комнату в общежитии, но мы не можем так сделать, поскольку с господином Фердинандом будут последователи из Аренсбаха. Поэтому мы заняты подготовкой спальных мест для них.

Фердинанд оказался в неудобном положении. Он жил в Аренсбахе, но, поскольку он еще не был женат, формально он все еще был подданным Эренфеста. Поэтому Дитлинда велела ему поселиться в общежитии Эренфеста.

Хотя истинная причина была не в этом... Дело в том, что Дитлинда слышала о «Историях любви дворянской академии» моей матери и была очарована мыслью о том, что утром в день выпускной церемонии ее кавалер прибудет в общежитие, чтобы увезти ее.

Дворяне Аренсбаха протестовали — Фердинанд уже был вовлечен в их административную работу, и они боялись, что он может передать нам информацию, — но Дитлинда сверкнула своим обручальным камнем и упрямо стояла на своем. «Господин Фердинанд обещал исполнить мое желание, не так ли?» — утверждала она.

— Я несказанна рада, что Фердинанд получил возможность провести здесь время, — сказала я, — но я не могу представить, что он будет отдыхать, спя на кушетке в нашей комнате для чаепития...

Рихарда покачала головой.

— Только так мы сможем развеять подозрения Аренсбаха, что он может передать нам информацию. Любой другой способ рискует ухудшить его положение.

Действительно, единственным местом, куда мог сопровождать его аренсбахский последователь, была наша комната для чаепития. Если бы эти планы провалились, то Фердинанд провел бы ночь в лаборатории Хиршуры, чего, как он писал, рад был бы избежать.

«Да... Они точно не спали бы всю ночь, обсуждая исследования. Фердинанд мог бы даже совсем забыть о церемонии награждения».

— Есть ли что-нибудь, что им нужно, кроме кушеток? — спросила я. — Я хочу сделать все максимально комфортным для Фердинанда.

Пока я обдумывала наши варианты, Рихарда криво улыбнулась.

— Им понадобятся разделительные ширмы и ящики для багажа, но вы можете оставить эти приготовления их слугам. Более того, юная леди... когда будете писать ответ господину Фердинанду, не забудьте упомянуть, что он должен взять с собой магический инструмент, останавливающий время. Мы попросим поваров замка приготовить ему еду, чтобы он мог вернуться с ней в Аренсбах.

Я заметила, что она казалась более мотивированной, чем обычно — возможно, потому, что это была редкая возможность увидеть своего сына, Юстокса. Она должна была заниматься этими приготовлениями вместе с другими взрослыми, сопровождающими наших учеников, так как остальные были заняты подготовкой к состязанию герцогств.

— Госпожа Розмайн, вот письмо, которое вы просили, — сказала Филина по возвращении.

— Филина, все готовьтесь к презентации нашего исследования, — сказала я. — Я проведу некоторое время в своей потайной комнате.

— Понятно. Я сделаю все возможное, чтобы изучить наши графики.

По словам Фердинанда, наше использование графиков действительно будет чрезвычайно революционным, как я и ожидала. Он даже предсказал, что мы получим много вопросов о них. Разумеется, ответы на них должны были давать служащие-ученики, которые проводили презентацию, — мне же, как кандидату в аубы, нужно было отдать предпочтение общению. По этой причине Фердинанд особенно ясно дал понять одну вещь: «Я не возражаю, чтобы вы использовали эти графики. Однако не выходите за рамки того, что могут понять твои служащие-ученики».

Было вполне возможно, что наши графики могут привлечь больше внимания, чем наши реальные исследования.

«Хотя я сомневаюсь в этом, поскольку королевская семья участвовала в нашем ритуале».

С этими мыслями я взяла письмо в свою потайную комнату и перечитала раздел на лицевой стороне, несмотря на то, что Филина уже один раз прочла мне, что там было написано. Фердинанд много писал о наших совместных исследованиях с Аренсбахом, это заняло довольно много времени, но отчет, который мы передали Фраулерм, наконец-то дошел до него.

«Но он больше сосредоточен на том, что мы узнали о Шварце и Вайсе, чем на нашем реальном исследовании», — осознала я.

Он явно изголодался по исследованиям, но я мало что могла ответить на его вопросы. Все, что касалось Шварца и Вайса, я оставила на Хиршуру. Я сделала мысленную пометку зайти в ее лабораторию, как только Рихарда разрешит мне покинуть общежитие. Там я выясню, что именно хотел узнать Фердинанд.

Я обратила свое внимание на часть письма, написанную светящимися чернилами.

«Ты сопровождала королевскую семью в подземный архив, я полагаю? А сама туда не входила, верно? Кроме того, как продвигаются ваши совместные исследования с Дункельфельгером и Древанхелем? Твои отчеты внезапно перестали приходить. Не говори мне, что произошло что-то, о чем ты не осмеливаешься сообщить».

Я уже представляла, как Фердинанд постукивает пальцем по виску.

«О нет...»

Теперь, когда я задумалась об этом, я перестала отправлять письма примерно в то время, когда сопровождала королевскую семью в архив. То, что начиналось как нечто незначительное, разрасталось с каждым днем, из-за чего я не знала, о чем вообще писать.

«Хотя я, конечно, не писала ему ещё и потому, что не хотела, чтобы меня ругали», — признала я.

— Хм... Должна ли я отправить честный ответ сейчас, и выслушивать его нотации на состязании герцогств, или подождать до состязания герцогств, чтобы объяснить и слушать нотации уже тогда?..Ничего себе иллюзия выбора... Оба пути ведут к совершенно одинаковому результату. Пожалуй, я начну с того, что напишу то, что, скорее всего, заслужит его похвалу.

Моей целью было сосредоточить свое письмо на всём том, что заслуживало бы его похвалы. Затем, на состязании герцогств, я бы сообщила о событиях, за которые меня наверняка будут ругать. Это был единственный способ избежать его недовольства с самого начала и до конца нашей встречи.

Обычными чернилами я написала о безобидных событиях, которые уже были широко известны: что мы пожертвовали ману королевской семье во время ритуала посвящения в дворянской академии, что я теперь умею создавать два штапа одновременно, что я изо всех сил старалась во время нашего матча с Дункельфельгером и тому подобное. Я также попросила, чтобы он принес с собой в день состязания герцогств магический инструмент, останавливающий время, как предложила Рихарда.

— Этого должно хватить — сказала я в конце концов. — На меня не будут кричать, верно? Да, надеюсь, я в безопасности.

Мой ответ Летиции был простым формальным письмом, которое будет передаваться по официальным каналам в Эренфесте. Но мой ответ Фердинанду нужно было быстро передать через Раймунда, так как он имел отношение к предстоящему состязанию герцогств.

«Вообще-то... очень вовремя».

Я как раз завтра планировала отправиться в лабораторию Хиршуры. Чтоб встретиться с Раймундом, и обсудить предстоящую публикацию наших исследований. А также забрать книгу об исследованиях Шварца и Вайса.

— Осталось не так много времени. Мне нужно спешить.

Исследования Раймунда и предупреждение Хиршуры

В тот же вечер мы отправили в Эренфест список вопросов, связанных с труком, и получили ответ уже на следующее утро. Очевидно, это был очень важный вопрос.

— Вильфрид, что там написано? — спросила я.

— «Вести переписку с королевской семьей — это работа ауба, перестаньте совать свой нос куда не следует. Любые письма, отправленные вами, проходят множество проверок, что может привести к раскрытию секретной информации злоумышленнику, который воспользовался труком». Там также сказано: «Я не могу доверить эту работу вам, не зная, какую секретную информацию нашего герцогства вы раскроете миру».

Это было справедливое замечание. Трук уже был знаком некоторым взрослым служащим Эренфеста, и вполне вероятно, что центральные служащие того же поколения знают о нем еще больше.

— Самое главное, — продолжал Вильфрид, — если трук действительно был использован против рыцарей Центра, то это означает, что есть некто опасный либо в ордене центральных рыцарей, либо в самом Центре. Отец не желает, чтобы мы ввязывались в такое опасное дело. А также упомянул, что обсудит это напрямую с королевской семьей, так как ему уже нужно поговорить с ними о проведении тобой церемонии звездного сплетения.

Я кивнула, решив оставить все дела с труком Сильвестру. Если бы кто-нибудь спросил нас, как мы сами узнали о труке, нам бы не удалось избежать упоминания Георгины. Однако не получив информации о зимней чистке мы не знали что можно обсуждать. Лучше было позволить ему разобраться с этим, чем самим начать беседу и в конце концов нарваться на выговор.

— Это письмо можно описать как приказ «не ввязывайтесь в этот дело», написанный сотней разных способов. Будь осторожна, Розмайн, — указал Вильфрид.

— Непременно. Моя единственная задача на сегодня — пойти в лабораторию учителя Хиршуры и проверить наши совместные исследования с Аренсбахом.

— Согласен. Я буду помогать в наших исследованиях с Древанхелем. Видимо, когда дело касается улучшения качества нашей бумаги, нам потребуется как можно больше маны.

Взяв письмо Фердинанду, я отправилась в лабораторию Хиршуры. Лизелетта, Гретия, Теодор и Лауренц сопровождали меня. Все остальные были завалены подготовкой к состязанию герцогств. Брюнхильда руководила слугами-учениками, а служащие-ученики были завалены работой над нашими совместными исследовательскими проектами с Древанхелем и Дункельфельгером. Рихарда суетилась, поддерживая связь с Эренфестом и готовилясь к приему Фердинанда.

— Сегодня Матиас проводит день в библиотеке с Леонорой, изучая магических существ, — объяснил Лауренц. — Только благодаря ее знаниям мы смогли победить в прошлом году. Тем временем Юдит отрабатывает дальние атаки, ведь ее меткость может полностью перевернуть ход битвы.

Теодор кивнул в ответ, на его губах играла гордая улыбка. Все усердно работали, поэтому я тоже должна была стараться изо всех сил.

* * *

— Учитель Хиршура здесь? — спросила Лизелетта, объявляя о нашем прибытии.

Раймунд вышел поприветствовать нас, судорожно поправляя свои грязные черные волосы. Вероятно, он нечасто выходил из лаборатории сейчас, когда на носу было состязание герцогств .

— Мои искренние извинения, но я должен попросить вас подождать минутку, — сказал он. — Мы находимся в процессе уборки.

Все это время его взгляд был прикован к тележке позади меня. Он напоминал мне животное во время кормежки.

Раймунд снова закрыл дверь, и в этот момент Лизелетта захихикала.

— Вчера вечером и сегодня утром мы отправили им ордоннанцы с напоминанием о вашем визите, но я вижу, что они все еще не готовы.

Неудивительно. Вероятно, вчера вечером они отдали приоритет своим исследованиям и только утром, получив второй ордоннанц, поспешно приступили к уборке.

К тому времени, когда дверь снова открылась, Раймунд и Хиршура были в полном порядке. Я вошла в лабораторию и сразу же спросила Раймунда о последних новостях.

— Раймунд, я получила письмо от Фердинанда. Как продвигаются твои исследования?

— Мне разрешили представить наши инструменты для записи звука и для библиотеки. Если возможно, я бы хотел, чтобы вы также изготовили для меня кое-что еще.

Кроме магического инструмента, светящего на книги в определенное время, он использовал исследования о Шварце и Вайсе для создания магического инструмента для поиска книг и документов. Этот новый инструмент расходовал гораздо меньше маны, чем два шмила, поскольку он не двигался и не говорил.

— Мы занимались этим исследованием вместе, — отметила Хиршура, — но при всем уважением я откажусь от участия в этом мероприятии. Эренфесту и так уже есть что представить в этом году.

Обычно она сама представляла свои результаты, но в этом проекте она доверила все Раймунду.

Хиршура продолжила:

— Это ценное, но немного пресное исследование. Из-за малого количества библиотек, магический инструмент, предназначенный для них, привлечет очень мало внимания, особенно по сравнению с вашими исследованиями по получению божественной защиты или новыми бумажными магическими инструментами, которые делает Эренфест. Инструмент, для поиска книг и документов, будет интересен только служащим, учитывая, как мало документов у большинства людей и как легко с ними работать.

Тем не менее, я была рада, что у нас все получилось.

— Иными словами, — сказала я, — мне нужно создать больше библиотек. Я немедленно начну...

— Библиотеки со временем возникнут и без вашего участия. Создание прототипа гораздо важнее.

«Важнее? Так грубо...» — мысленно возмутилась я.

Хиршура прервала меня прежде, чем я успела рассказать всем о своем грандиозном плане наполнить мир библиотеками. Я опустила плечи и повернулась к Раймунду.

— Раймунд, в рамках нашего исследования с Древанхелем, Эренфест сейчас занимается созданием книг, которые возвращаются на свои места на полке. Не позволишь ли ты нам воспользоваться магическим кругом, который ты изменил для меня раньше?

— Я не думаю, что вам нужно мое разрешение на использование бумаги Эренфеста и ваших собственных магических кругов, — ответил Раймунд. По выражению его голубых глаз я поняла, что он искренне недоумевает, поэтому я постаралась объяснить. Его работа дала нам то, чего больше ни у кого не было.

— Мы намерены дать понять, что вы улучшили магический круг для нас, — сказала я. — Ты должен заявить о себе, Раймунд, иначе тебе будет сложно найти хорошего покровителя, и в конечном итоге ты потерпишь неудачу как исследователь.

Для бедного дворянина, у которого плохие отношения с семьей, Раймунд казался чрезвычайно не привязанным к собственным исследованием и творениям. На месте Бенно я бы сейчас точно разразилась громом.

«Не отдавай все бесплатно, идиот!»

— Насколько я помню, в дворянской академии Фердинанд сколотил огромное состояние, продавая созданные им технологии и магические инструменты, — сказала я. — Позаботься о том, чтобы не прогадать, Раймунд.

— Я постараюсь...

— Госпожа Розмайн, — вмешался Хиршура, — хватит о деньгах. Продавать свои исследования следует только тогда, когда нужно покрыть расходы на новые исследования. Именно так мы с Фердинандом и поступаем. Давайте сосредоточимся на состязании герцогств, осталось не так много времени.

Думаю, Хиршура была довольно умна, раз у нее были исследования, которые она могла просто продать, когда ей нужны были деньги. Меня немного беспокоило, что она, возможно, сидит на золотой жиле и ничего с ней не делает... Впрочем, это не мое дело — не стоит вмешиваться больше, чем я уже сделала.

— Раймунд, как вы сообщите о своих выводах учителю Фраулерм? — спросила Хиршура.

— Она уже видела прототип, так что больше ничего говорить не придется. Тем не менее... она была довольно раздражительна, когда я на днях спрашивал у нее окончательного подтверждения.

Фраулерм, очевидно, утверждала, что наши исследования никоим образом нельзя считать «совместными», поскольку идеи выдвинул Раймунд, а проверял их его наставник Фердинанд. Она сказала, что я не вношу достаточного вклада, чтобы оправдать участие Эренфеста, и предложила считать меня не более чем «помощником». Конечно, Раймунд возражал и утверждал, что без меня он не смог бы изготовить прототипы. В конце концов, ему удалось решить этот вопрос, деликатно пригрозив проконсультироваться с господином Фердинандом и госпожой Дитлиндой.

— Очень удобно, что госпожа Дитлинда постоянно оказывает поддержку, ведь наши исследования отражаются на ее женихе.

После нашего семейного чаепития Дитлинде даже устроила Фраулерм суровый выговор. «Как смотритель общежития, вы не смогли справится с отчетами, и опозорили не кого иного, как будущего ауба Аренсбаха», — сказала она. Возможно, именно это подтолкнуло Фраулерм передать мой отчет Фердинанду.

Пока я размышляла над ситуацией, мне вдруг пришла в голову одна мысль.

— Раймунд я должна спросить... что на самом деле думают студенты Аренсбаха об учителе Фраулерм? Неужели все молча принимают ее тиранию?..

— Ну, она становится такой требовательной только в вопросах касающихся вас или Эренфеста. Она винит вас в том, что вы заставили ее младшую сестру пережить страшное испытание, когда она была наказана вместе с ее мужем, графом Биндевальдом, которого «намеренно заманили в ловушку». С тех пор госпожа Георгина пытается искупить «преступления» вашего герцогства, помогая учителю Фраулерм, как только может.

«Граф Биндевальд — это тот похожий на жабу человек, разбушевавшийся в храме, верно? Все, кто с ним связаны, на мой взгляд не очень хорошие люди. Думаю, мы с Фраулерм никогда не будем друзьями», — заключила я.

Теперь, поняв, почему Фраулерм была так враждебна ко мне, я поняла, что лучшим вариантом будет держаться от нее на расстоянии.

— Благодаря этим обстоятельствам ей удалось наладить отличные отношения с учениками, которые недолюбливают Эренфест, — продолжил Раймунд. — Например, с учениками, которые не смогли принять участие в ритуале посвящения после того, как они не смогли пройти через ваш щит.

Не все ученики Аренсбаха были отброшены щитом, но я точно помнила двоих, которые не смогли пройти внутрь.

Раймунд отвел взгляд, словно не зная, как сформулировать следующие слова.

— Они очень грубо высказывались о вас, госпожа Розмайн. Будучи родом из Веркштока, они были обижены на вас и ваше герцогство за отказ прислать необходимую ману.

Вдобавок ко всему, эти две девушки теперь злились, за то что я опозорила их перед королевской семьей. Фраулерм, очевидно, утешала их, одновременно оскорбляя меня, что зародило в них странное чувство товарищества.

— Конечно, не все в Аренсбахе чувствуют то же самое. Служащие-ученики, присутствующие на ритуале, рассказали нам все, что там произошло, и объяснили практическую пользу получения божественной защиты от большего числа богов. Господина Фердинанда сейчас очень ценят благодаря бывшей должности главного священника и его знакомству с ритуалами.

— Понятно. Я рада, что была ему хоть немного полезна.

Довольная собой я повернулась к Лизелетте, и подала ей знак подойти. Она плавно шагнула вперед и вручила Раймунду письмо.

— Пожалуйста, передайте это письмо господину Фердинанду, — сказала я. — В нем описано, что ему нужно взять с собой на состязание герцогств, так что чем скорее он его получит, тем лучше.

Раймунд принял письмо и сказал:

— Понял. Я вернусь в общежитие, пока вы будете заниматься смешиванием.

Я почувствовала облегчение, но Хиршура удивленно посмотрела на меня.

— Господин Фердинанд собирается приехать на состязание герцогств, а не только сопровождать свою невесту во время церемонии награждения? — спросила она. — Насколько мне известно, у Аренсбаха нет кандидатов в аубы, которые могли бы остаться в Аренсбахе в его отсутствие. Как долго он пробудет здесь?..

Действительно, Дитлинда и Летиция были единственными кандидатами в аубы Аренсбаха. Хотя Фердинанду доверяли административную работу, он все еще считался подданным Эренфеста. Ему не было никакого смысла присутствовать. Особенно когда больной ауб и первая жена Аренсбаха, Георгина, также должны были участвовать.

Пока я размышляла над этим вопросом, заговорил Раймунд. Будучи учеником из Аренсбаха, он лучше разбирался в вопросе.

— В Аренсбахе есть несколько дворян, которые когда-то были членами нашей герцогской семьи, прежде чем их низвели до высших дворян. Они возьмут на себя обязанности во время состязания герцогств. Хотя дипломатические вопросы должны решаться членами герцогской семьи, это не относится к вопросам, находящимся в пределах герцогства. И, насколько мне известно, основание не иссякнет если всего лишь один или два дня не пополнять ману. Я прав?

Я кивнула.

— Это правда, основание герцогства может день или два обходиться без новой маны, но в Эренфесте у нас всегда есть хотя бы один человек, который остается дома, чтобы пополнить ману на случай непредвиденных обстоятельств. Полагаю, это одно из различий между двумя нашими герцогствами.

«Я и так сильно отстаю в понимании дворянской культуры, а ведь в каждом герцогстве есть свои уникальные особенности... Блин, как же сложно».

* * *

Вскоре Раймунд вернулся в свое общежитие, а я занялась смешиванием. На этот раз я изготавливала магический инструмент, который он исследовал вместе с Хиршурой. Моя первая мысль была: «Почему они не сделают его сами?», но Хиршура быстро переубедила меня несколькими простыми словами: «После состязания герцогств я предоставлю вам этот инструмент. Он предназначен для использования в библиотеках, так что лично мне он не пригодится». Теперь я посвящу себя тому, чтобы сделать его совершенным.

«У моей библиотеки будет своя собственная поисковая система!»

Я начала закладывать в горшок для смешивания ингредиенты, которые приготовила Хиршура, и перемешивать их. Во время работы мы болтали все время, но у нас был только один общий интерес — Фердинанд.

— И вот, — сказала я, — Госпожа Дитлинда попросила Фердинанда поприветствовать ее в утро выпускной церемонии, как в сцене из «Историй любви дворянской академии». Вот почему он не может остаться в общежитии Аренсбаха и должен спать в комнате для чаепитий Эренфеста.

На лице Хиршуры появилась полуулыбка.

— О боги. Подумать только, что Фердинанд согласился подыгрывать такому эгоизму...

Вздохнув я отметила, что Фердинанду важно поддерживать хорошие отношения с Дитлиндой, на что Хиршура сказала, что это скорее говорит о его искреннем желании вернуться в Эренфест.

— Что? — спросила я.

— Ему бы хватило пары фраз сказанных госпоже Дитлинде, чтоб с легкостью обеспечить себе место в общежитии Аренсбаха, или отдохнуть здесь, в моей лаборатории, занимаясь исследованиями. Тот факт, что вместо этого он решил провести ночь на скамье в комнате для чаепитий, означает, что он очень хочет вернуться в Эренфест.

Хиршура знала Фердинанда гораздо лучше, чем я, и, услышав ее слова, меня охватило странное чувство — что-то вроде радости и грусти одновременно. Возможно, для такого замкнутого человека, как Фердинанд, все те разы, когда он писал о желании заниматься исследованиями, на самом деле были его способом сказать: «Я хочу домой».

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы достойно встретить Фердинанда, — заявила я.

— Тогда, пожалуйста, передайте это ему, — сказала она. — Это расшифровка уже проведенного исследования по Шварцу и Вайсу, а эти документы содержат мои собственные выводы.

Не жестоко ли было давать Фердинанду такие документы? В своем письме он ясно дал понять, что именно по этой причине он не хочет оставаться в лаборатории Хиршуры.

— Учитель Хиршура, вы намерены не дать господину Фердинанду выспаться? — спросила я.

— Разве вы уже не делаете этого, госпожа Розмайн? Каждый ваш поступок только добавляет ему головной боли. Приглашение королевской семьи на ритуал, поставленный на кон брак в диттере с Дункельфельгером... Я полагаю, что любая лекция, которую он приготовил для вас, будет стоить ему гораздо больше, чем ночь сна. Провести это время за неспешными исследованиями было бы для него гораздо лучше.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

Хиршура продолжила:

— Существует ли хоть одна реальность, в которой такое количество членов королевской семьи, участвующих в религиозной церемонии, не станет горячей темой для обсуждения во время состязания герцогств и церемонии награждения? Учителя, которым до сих пор приходилось полагаться на отчеты студентов, с нетерпением ждут результатов вашего исследования. Оно, несомненно, привлечет больше внимания, чем все, что будет представлено на состязании герцогств. Полагаю, господин Фердинанд захочет узнать подробности.

— Эмм...

Я уже представляла, как Фердинанд будет ругать меня без остановки с момента нашей встречи, и мое настроение стремительно падало. Мне нужно было сделать всё возможное, чтобы получить хотя бы одно слово похвалы до того, как это произойдет.

Увидев, что я погрузилась в раздумья, Лизелетта налила Хиршуре чашку чая.

— Учитель Хиршура, как теперь другие герцогства отзываются об Эренфесте? После ритуала посвящения госпожа Шарлотта обнаружила, что получает больше слов похвалы и лестных улыбок во время чаепитий, которые она посещает. Мы ожидали, что некоторые герцогства начнут пытаться склонить нас на свою сторону, но после нашей игры в диттер негативные слухи исчезли так быстро, что это почти стало беспокоить.

И эти изменения не ограничились чаепитиями с кандидатами в аубы — они затронули и собрания слуг и служащих.

Гретия кивнула.

— Малые и средние герцогства, которые раньше вели себя враждебно, после того, как не смогли принять участие в ритуале, изменили свое отношение к нам после игры в диттер. Теперь они улыбаются нам, хоть и с явной злобой в глазах. Если вы знаете причину, учитель Хиршура, то мы просим вас оказать содействие как смотрителя общежития.

Хиршура опустила глаза в раздумье.

— Герцогства, принявшие участие в ритуале, получили похвалу непосредственно от зента и предварительную информацию о том, как получить божественную защиту. Неудивительно, что они стали менее открыто проявлять негативное настроение, и теперь, когда связь Эренфеста с королевской семьей стала очевидной, вполне естественно, что некоторые из них начали пытаться склонить вас на свою сторону.

Это было общим и вполне очевидным описанием, сказанным так, как будто этот вопрос не имеет к ней никакого отношения.

Затем Хиршура посмотрела на моих слуг.

— Однако, как вы заметили, их улыбки лишь скрывают их истинные чувства. Я и сама не слышу ничего, кроме критики. Вдобавок ко всем негативным слухам об аубе, которые и так упорно ходили, многие теперь возмущены хитростью Эренфеста.

Те, кто надеялся, что сможет принять участие в наших совместных исследованиях, вскоре оказались вынуждены играть в диттер. Затем, пережив игру и понеся тяжелые потери, все враждебно настроенные, не смогли пройти сквозь мой божественный инструмент, причем на глазах у королевской семьи. Впоследствии, пытаясь сохранить лицо, они вняли призыву рыцарей центрального рыцарского ордена, но узнали, что рыцарями манипулировали и они действовали не по приказу короля.

— Все считают что в центре всего этого стоит Эренфест и Дункельфельгер, и в результате оба герцогства заслужили много гнева. Однако мне кажется, что Эренфест, как более слабое из двух, несет на себе основную тяжесть их негодования.

— Понятно... — пробормотала Гретия. — Тогда нам придется быть осторожными не только в этом.

Хиршура уверенно кивнула в знак согласия.

— Возможно, вы не осознаете этого, поскольку не были студентами в то время, но всего несколько лет назад Эренфест находился в самом низу рейтинга. После гражданской войны его положение поднялось, но только потому, что позиции проигравших герцогств снизились. Другими словами, Эренфест ничего не сделал, чтобы заслужить свое новое место в рейтинге, а теперь, что должно показаться мгновением ока, он налаживает связи с королевской семьей. Я полагаю, что число завистливых герцогств и дворян гораздо больше, чем вы ожидаете.

Я помнила, как Корнелиус говорил, что все было совсем иначе, чем тогда, когда он только поступил в дворянскую академию, но я понятия не имела, как относились к Эренфесту, когда он был герцогством низшего ранга.

— Раньше, — продолжала Хиршура, — многие утверждали, что тенденции Эренфеста не продержаться долго. Но в этом году они уже утверждают, что ваше продвижение по рейтингу обусловлено исключительно влиянием госпожи Розмайн. Как все понимают, она ответственна за ваши тенденции, ваши совместные исследования с более крупными герцогствами и ваши связи с королевской семьей.

— Но я бы не смогла добится этого сама... — сказала я. Будь то повышение рейтинга нашего герцогства или создания печатной промышленности, я всегда полагалась на помощь других.

Выражение лица Хиршуры немного ожесточилось.

— Действительно, эти достижения были достигнуты не только благодаря вашим усилиям... но они не могли бы произойти без вас. Вы должны пересмотреть свое понимание того, как другие герцогства воспринимают вас.

В их глазах я была кандидатом в аубы с избытком маны, знаниями для изобретения новых направлений и технологий, первоклассными оценками, связями с королевской семьей и божественной защитой от несчетного количества богов. Я была настолько желанной, что Дункельфельгер пытался захватить меня силой, хотя я уже была помолвлена.

— Несмотря на все это — продолжала Хиршура, — мне лично приятно видеть Эренфест таким единым, каким он стал при вас. Поэтому я прошу вас быть осторожнее. Не упускайте из виду свое окружение.

— Хорошо, — ответила я, продолжая перемешивать ингредиенты.

* * *

— Я отправил письмо, — объявил Раймунд по возвращении, а потом жалобно вскрикнул, увидев, что Хиршура уже ест за столом.

— Не беспокойся, — сказала она. — Я отложила твою порцию.

Его беспокойство сразу же исчезло. Он сел и тоже начал есть.

Лизелетта, прислуживающая за столом, стала наливать Раймунду чай. — Господин Раймунд, — сказала она, — если вы не возражаете, мне очень интересно узнать, собираетесь ли вы представить звукозаписывающий инструмент в его нынешнем виде. Если да, то не кажется ли вам, что было бы более очаровательно объединить его с игрушечным шмилом?

Я вспомнила о шмиле, которого сделала Лизелетта. Это, конечно, было симпатичнее, чем инструмент сам по себе, и привлекло бы гораздо больше внимания.

«Это напомнило мне — она также готовила игрушечного шмила с магическим инструментом для госпожи Летиции».

— В настоящее время Аренсбаху приписывают почти все заслуги за эти исследования, не так ли? — объяснила Лизелетта. — Учитель Фраулерм названа ответственным лицом, вы — изобретателем, а господин Фердинанд — лицом, одобрившим работу. Но если вы придадите магическому инструменту форму шмила, всем станет ясно, что госпожа Розмайн тоже принимала в этом участие. Разве вы не согласны, что сама идея звучит как нечто, что могла придумать только она? По крайней мере, никому в этой лаборатории это не пришло бы в голову. И шмилы очень очаровательны.

Хиршура отрывисто кивнула, показывая, что она, по крайней мере, частично слушала страстную речь Лизелетты.

— Это правда, ни Раймунд, ни Фердинанд, ни я не додумались бы до этого, и это было бы эффективным противодействием Фраулерм. Мы намерены дать понять, что госпожа Розмайн создала магический инструмент, так что да, делайте что хотите — лишь бы это не беспокоило меня.

Заручившись безразличным одобрением Хиршуры, Лизелетта посмотрела на Раймунда. Расплывающаяся улыбка на ее лице, полная надежды, когда она заваривала ему чай, была... мягко говоря, давящей. А поскольку Раймунд рассчитывал на то, что она принесет ему еду, он явно не собирался отказываться от ее идеи.

— Я тоже не против, — сказал он, — но будет ли игрушка готова до начала состязание герцогств?..

— Она уже почти готова, — ответила она, излучая энтузиазм. — Мы принесем все вам в день состязания с уже записанными посланиями. Если мы представим как стандартные магические инструменты, так и игрушечного шмила, я уверена, наше творение понравится и мужчинам, и женщинам.

Лизелетта пыталась представить это как возможность подчеркнуть мое участие в нашем исследовании с Аренсбахом, но у меня закралось подозрение, что ее больше волнует желание показать миру симпатичного шмила.

* * *

Как только я вернулась в свою комнату, Лизелетта в мгновение ока закончила с игрушечным шмилом. Изначально я должна была записать несколько реплик для Летиции, так что моя мана уже была зарегистрирована в магическом инструменте звукозаписи. Оставалось только решить, что я буду говорить.

— Что я должна записать?.. — размышляла я вслух, прижимая к груди белого шмила. — Естественно, поскольку это должно быть представлено во время состязания герцогств, о строгих словах для Фердинанда не может быть и речи.

Совершить такую очевидную ошибку было бы все равно что попросить его ущипнуть меня за щеки.

— Госпожа Розмайн! Госпожа Розмайн! — воскликнула Мюриэла. — Этот магический инструмент и так восхитителен, но не будет ли он еще чудеснее, если мы наполним его словами любви, нежно произнесенными мужчиной? Ее зеленые глаза дрожали, как будто сама мысль об этом вызывала у нее слезы радости.

Честно говоря, «слова любви», которые использовались в благородном обществе, лично для меня ничего не значили, но, возможно, их было бы достаточно, чтобы заставить любую другую девушку упасть в обморок. По крайней мере, их использование сделало бы очевидным, что Раймунд не все сделал сам.

— Это может сработать, — сказала я. — Но чей голос мы будем использовать?

— Госпожа Розмайн, я тщательно отберу самые романтические строки, которые могут предложить «Истории любви дворянской академии», — объявила Мюриэла. Поручить эту задачу ей было, безусловно, лучшим решением. Я никак не могла знать, какие непонятные религиозные метафоры были самыми милыми и очаровательными.

Мы перешли в общую комнату, где Мюриэла начала подбирать реплики одну за другой. Я не могла не заметить, что она работает намного быстрее, чем обычно.

— Матиас, Лауренц, — сказала я, — может быть, кто-нибудь из вас захочет записать слова любви в этого шмила для нас?

Они были нашими наиболее вероятными кандидатами, поскольку голос Теодора все еще был слишком высоким. В такие моменты я жалела, что здесь нет Хартмута. Он бы повторил за нами фразы без малейшего колебания или доли смущения.

Услышав мою просьбу, Матиас вскрикнул и застыл на месте. Лауренц, напротив, непринужденно ответил:

— Конечно.

— Хорошо, значит, пусть будет Лауренц…

— Подожди, Лауренц, — сказал Матиас. — Ты серьезно собираешься говорить слова о... любви в таком месте?

Он указал на всех людей в общей комнате, дрожа так сильно, что это было немного грустно.

Лауренц ответил смущенным пожатием плеч.

— Это же не говорит о моей влюбленности, так чем же это отличается от чтения книги вслух? Мне кажется, что ты просто слишком остро реагируешь.

— Но нет, ты не можешь просто так разбрасываться ими. Ты должен приберечь их для кого-то, кто имеет значение, и они должны что-то значить каждый раз, когда ты их произносишь.

Даже здесь Матиас был очень серьезен. Было забавно слушать его обмен мнениями с Лауренцем, но Мюриэла продолжала ждать с «Любовными историями дворянской академии» в руках, улыбаясь в предвкушении.

— Так что, могу я попросить помощи у Лауренца? — сказала я.

— Я прошу прощения за то, что я недостойный последователь, не способный исполнить желания моей госпожи... — произнес Матиас, не сумев скрыть своего сожаления, делая шаг назад. На самом деле из-за этого не стоило так переживать, но он выглядел искренне подавленным.

— Маттиас, беспокоиться нужно только о том, что у тебя хорошо получается, — успокоила я его. — У каждого есть свои сильные и слабые стороны.

— Да, госпожа...

Я коснулась магического инструмента, и мы приступили к работе по записи голоса Лауренца. Он произносил одну фразу за другой — все они были искусно подобраны Мюриэлой, хотя я не очень понимала, о чем идет речь. Самую последнюю запись я использовала для рекламы книг Эренфеста в целом. Мы не могли упустить возможность прорекламировать их всем, пришедшим на состязание.

— Наша собственная серия романов «Истории любви дворянской академии» содержит еще много романтических цитат для женщин, которые хотят почувствовать, как учащается биение их сердца, и для мужчин, которые ищут правильные слова, чтобы пленить девушку своей мечты. Получите свой собственный экземпляр в Эренфесте этим летом. Мы также будем продавать такие захватывающие книги, как «Повесть о диттере», «Истории о рыцарях» и «История Дункельфельгера». Бесценные истории по разумным ценам!

«Надеюсь, это заставит больше людей заинтересоваться книгами Эренфеста...»

Состязание герцогств (третий год) (❀)

— Мы закончили! Как вам, госпожа Розмайн?

Во время обеда в день, предшествующий состязанию герцогств, Игнац и Марианна вышли из комнаты для смешивания и подошли ко мне с магическими инструментами в руках. За ними последовали несколько служащих-учеников.

— Вот наши прототипы, — сказала Марианна. — Еще есть много улучшений, которые мы хотели бы внести в них, но, пожалуйста, посмотрите.

Она положила один из магических инструментов на стол и, вложив в него лист с нотами, неторопливо начала поворачивать прикрепленную к нему ручку. Как музыкальная шкатулка, инструмент в ответ заиграл мелодию. Затем Игнац продемонстрировал свое слияние бумаги нансейв с нашим небольшим, усовершенствованным кругом перемещения, отправив книгу на соседнюю полку. Они оба выполнили свои задачи.

— К сожалению, до состязания герцогств не хватит времени, чтобы внести какие-либо изменения, — сказала Шарлотта. — А даже если бы и было, у нас нет ни маны, ни материалов.

— Думаешь, эти прототипы достаточно хороши, чтобы представить их отдельно? — спросил Вильфрид.

Мои брат и сестра выглядели немного уставшими — они помогали ученикам по мере возможности. Несмотря на их усталость, они, и остальные выглядели довольными своим результатом.

— Думаю, да, — ответила я, а затем повернулась к Игнацу и Марианне. — Я впечатлена тем, что вы смогли закончить их вовремя.

— Как и я, — добавила Филина, ее глаза были полны восхищения. — Высшие дворяне действительно невероятны. Даже с советами и чертежами, которые вы, госпожа Розмайн, и господин Раймунд предоставили я бы никогда не смогла сделать это сама.

От количества маны зависело то, что человек мог сделать, поэтому многое ей самой было не под силу.

— Занятия в дворянской академии требуют много маны, — продолжала Филина, — поэтому я планировала максимально сжимать свою ману во время занятий с весны до осени. Однако...

— Мы тоже потратим это время на увеличение наших объемов маны, — сказал Игнац с соревновательной ухмылкой, которая, казалось, говорила о том, что он не проиграет Филине и остальным. Я полностью поддерживала их соперничество, так как в долгосрочной перспективе эта мотивация будет полезна для них всех.

— Будете ли вы тренироваться презентовать ваши изобретения? — спросила я.

— В каком-то смысле, да. Но поскольку мы сами их изобрели, я не предвижу никаких проблем.

Действительно, со своими исследованиями было намного проще, чем с высокоэффективными лекарствами и магическими инструментами, которые сделали студенты Древанхеля и которые наши собственные служащие все еще не очень понимали.

— Госпожа Розмайн, — сказала Марианна, — я была бы признательна за более подробное объяснение свойств бумаги Эренфеста. Разумеется, в пределах того, что может быть обнародовано.

Я согласилась, и мы провели вторую половину дня, завершая последние приготовления к нашему совместному с Древанхелем исследованию.

* * *

Я собиралась провести весь день в общежитии, а это означало, что мои рыцари-ученики могли провести весь день в тренировках.

— Из Эренфеста прибыли пирожные, — объявила Брюнхильда. — Давайте отнесем их в комнату для собраний.

Ученики-служащие все разом зашевелились. Прислали не только пирожные, но и печенье, которое мы заказали в компании «Отмар». Для состязания герцогств мы решили предоставить выпечку, которую можно было приготовить заранее. Однако гостей ожидалось больше, чем могли обслужить повара общежития, поэтому мы попросили помощи у замка и компании «Отмар».

— Кухни замка и храма сейчас должны быть довольно заняты, — прокомментировала я. Мы попросили поваров замка приготовить еду и для Фердинанда, но они ответили, что слишком заняты зимним общением и состязанием герцогств. Поэтому мы передали просьбу его старым поварам, которые все еще служат в покоях главного священника. Они наверняка смогут приготовить еду ему по вкусу.

Видя, как все работают, я почувствовала волнение, похожее на то, что бывает при приближении фестиваля.

— Госпожа Розмайн, копии второго тома «Истории Фернестины» прибыли вместе со сладостями, — сказала Лизелетта, принеся коробку с новыми книгами. — Вы обещали поделиться одной из них с госпожой Ханнелорой, не так ли? Должны ли мы сообщить ей об этом через ордоннанц?

Мюриэла радостно воскликнула, ее зеленые глаза сверкали, когда она рассматривала коробку. Однако я не могла поручить эту обязанность никому из моих слуг-учеников, мне нужно было, чтобы они сосредоточились на подготовке к завтрашнему дню.

— Я сама передам ее, — сказала я. — Мюриэла, боюсь, тебе придется подождать до окончания состязания герцогств, чтобы прочитать новый том. Даже я еще не читала его, ты же знаешь.

— И вам также придется подождать до окончания состязания герцогств, юная леди, — подчеркнула Рихарда.

Мне оставалось только кивнуть в ответ, принимая свою суровую судьбу. Мюриэла вернулась к своей работе, при этом тихо отметив, что желает как можно скорее прочитать новый том, и в этот момент я почувствовала, что наши сердца будто стали одним целым.

Вскоре после того, как я сообщила Ханнелоре о прибытии нового тома «Фернестины», от нее пришел ответный ордоннанц и чрезвычайно очаровательный голос произнес: «Я жду его с нетерпением».

* * *

Было утро состязания герцогств, и по общежитию Эренфеста разносился сладкий аромат. Сразу после приготовления блюд, которые хорошо хранились, таких как бутерброды и суп, повара приступили к приготовлению сладостей.

Все закончили завтрак раньше, чем обычно, а затем приступили к своим обязанностям на состязании герцогств. Слуги-ученики руководили работниками, выносившими одну коробку со сладостями за другой из комнаты для собраний, которая использовалась для хранения. Рыцари-ученики, которым предстояло играть в диттер, сосредоточились на тренировках, а те, кто был еще слишком молод, охраняли кандидатов в аубы.

— Хорошо. Поехали! — приказал Вильфрид служащим-ученикам, он с Шарлоттой помогал им устанавливать площадку для презентации.

Я хотела пойти с ними, но мою просьбу тут же сочли «слишком небезопасной», поскольку сегодня меня сопровождали только младшие рыцари-ученики.

— Мы не можем предсказать, что могут предпринять малые и средние герцогства, вторгшиеся в наш диттер, — объяснил Вильфрид. — В этом году я попросил матушку и отца взять с собой больше рыцарей для охраны. Оставайся в общежитии до их прибытия.

— Хорошо, — ответила я. Он явно относился ко всему очень серьезно, так что я не могла настаивать на том, чтобы следовать за ним в таких обстоятельствах. — Желаю вам удачи в ваших приготовлениях.

Поэтому я просто стояла и смотрела, как Вильфрид и Шарлотта уходят вместе со служащими-учениками. Я знала, что это ради безопасности, но я не могла избавиться от ощущения, что осталась в стороне.

В общежитии еще оставалось несколько человек, входивших и выходивших по тем или иным причинам, но теперь я была почти одна в общем зале. Я окинула взглядом его пустое пространство, и в этот момент Рихарда ободряюще положила руку мне на плечо.

— Юная леди, возможно вам стоит проверить комнату для чаепитий. Сейчас уже должны были закончится приготовления к приезду господина Фердинанда и остальных.

— Да, это хорошая идея.

Вместе мы дошли до двери, расположенной ближе всего к лестнице, ведущей на кухню, — входу в комнату для чаепития. Рихарда с лязгом отперла дверь, придержав ее для меня.

Комнаты для чаепитий были довольно большими, об этом можно было судить по тому, что мы смогли принять представителей всех герцогств, когда я была на первом году обучения. Войдя внутрь, я обнаружила, что ряд ширм разделяет интерьер на три отдельные «комнаты».

— Самая дальняя от входа «комната» предназначена для господина Фердинанда, там стоит специальная скамья, на которой он будет спать, — сказала Рихарда. — Нам прислали ее из Эренфеста по вашей просьбе, юная леди.

Это была скамья с матрасом, которую я заказала у Зака. Доставка ее из Эренфеста, разумеется, была хлопотной и вызвала много жалоб, но это было гораздо удобнее, чем просто подушки на доске с натянутыми на нее простынями. Удовлетворенно кивнув, я убедилась, что у него есть нормальный матрас.

— Я вижу, что в этом ящике находится одеяло, — сказала я. — Юстокс поймет, что делать, когда ему все объяснят. Также необходимо провести множество проверок, так как будет присутствовать последователь из Аренсбаха.

Помимо ящика с одеялом, в комнате находился сундук для хранения багажа и магический инструмент для освещения.

— Это конечно не полноценный полог, — сказала Рихарда, указывая на ширмы, — но я думаю, что они облегчат сон господина Фердинанда.

Здесь же стояло кресло для слуги, выполняющего обязанности ночного сторожа, поэтому самое дальнее помещение предназначалось исключительно для сна. В средней «комнате» стояли стол и стулья. Тот, кто следил за подготовкой комнаты для чаепития, вероятно, предполагал, что здесь все будут есть вместе.

— После состязания герцогств ауб будет ужинать с учениками и похвалит их старания, — объяснила Рихарда. — Вам с юным господином Вильфридом следует прийти сюда и поужинать с господином Фердинандом. Господин Сильвестр присоединится к вам, как только все закончат.

Мое сердце замирало при мысли об ужине с Фердинандом, но затем я осознала, что он, вероятно, проведет весь ужин, читая мне нотации. Чтобы избежать этого худшего сценария, я должна поступить так, как учил меня Экхарт, постоянно поднимая тему исследований.

— Рихарда, — сказала я, — я хотела бы предложить Фердинанду документы, переданные мне Хиршурой. Пожалуйста, приготовьте заодно чернила и бумагу.

— Уже все готово, юная леди.

В классической манере Рихарды она уже была на шаг впереди. Это исследование легко могло стать главной темой нашего разговора на весь вечер, а поскольку Фердинанд так жаждал новых знаний, я не представляла, как что-то может пойти не так.

— Кроме того, я думаю, нам следует сделать эту зону, ближайшую к двери, местом отдыха для последователей, — сказала я.

Как и в «комнате», которую мы предоставили Фердинанду, здесь был ящик с одеялом и сундук для багажа, но в остальном все было довольно бедно. По крайней мере, она была недостаточно хороша для человека, приехавшего из другого герцогства.

Рихарда покачала головой.

— Нам не нужно так много думать о том, где спят последователи. Юстокс — чудак, который даже на улице спал бы без жалоб, Экхарт привык к суровым условиям, как рыцарь, а последователь из Аренсбаха, вероятно, будет слишком взволнован, чтобы вообще спать. Никто из другого герцогства не станет так легко ослаблять бдительность в комнате, доступной любому из Эренфеста.

Действительно, для Фердинанда и других жителей Эренфеста это было похоже на комфортное возвращение на родину. Однако нельзя было сказать того же о человеке из Аренсбаха.

Рихарда продолжила:

— Поскольку после завтрака прибудут люди из других герцогств, чтобы поприветствовать выпускников, мы решили скрыть тот факт, что кто-то провел здесь ночь.

Подобно тому, как Фердинанду предстоит забирать Дитлинду, к нам собирались приехать представители других герцогств, чтобы забрать учеников Эренфеста. Как только Фердинанд и остальные закончат завтракать, нашу комнату для чаепития нужно будет подготовить к приему гостей.

— Я вижу, вы все продумали. Спасибо тебе, Рихарда. Передай остальным слугам, что они тоже заслужили мою благодарность.

— Да, юная леди.

Убедившись, что все необходимые приготовления завершены, я вернулась в общий зал.

* * *

— Добрый день, госпожа Розмайн.

Постепенно начали прибывать опекуны наших выпускников. Я наблюдала, как родители, одетые в парадные наряды, направлялись к арене, где проходило состязание, — обычное зрелище, — и вскоре заметила среди одной из групп знакомые лица. Корнелиус, Ангелика и Хартмут были одеты в официальную одежду, как и все остальные.

— Госпожа Розмайн, — сказали они. — Доброе утро.

[[image:/storage/reader-images/3f3b6640d327c774a1922d05c57aba89a87b1705.png]]

— Вы трое! — воскликнула я, несмотря на себя. — Что вы делаете здесь, в дворянской академии?

— Я пришел посмотреть на выступление моей невесты, — ответил Хартмут. — Мне также необходимо должным образом проинформировать ее семью об изменении моего положения и заслужить их прощение.

Вполне вероятно, что его новая должность главного священника приведет к тому, что его помолвка с Клариссой будет отменена. Это была моя вина, правда, но пока я размышляла об этом, Хартмут улыбнулся.

— Вам не стоит беспокоиться, — сказал он. — Я полагаю, что участие зента в вашем ритуале посвящения и вновь обретенная эффективность религиозных церемоний не позволят им выступить с какими-либо значимыми протестами. Даже если это произойдет, я уверен, что Кларисса, если понадобится, придет в Эренфест одна. Нам нужно будет обсудить, что делать в таком случае.

— Конечно, обсудим... — ответила я, хихикая, вспоминая энтузиазм и энергичность Клариссы. Она, безусловно, была таким человеком, который в одиночку может отправится в Эренфест, так что некоторые приготовления были необходимы.

— Ты тоже пришел за своей невестой, Корнелиус? — спросила я, бросив на него дразнящий взгляд. — Ты пришел посмотреть на выступление Леоноры?

Если это так, то, конечно же, я могу обращаться с ним не как с рыцарем сопровождения, а как со своим братом.

— Мы здесь, чтобы защитить вас, но нам сказали быть осторожными в этом вопросе и иметь разумные оправдания для присутствия. Лично я здесь, чтобы увидеть как вас, так и Леонору.

Другими словами, я имела право относиться к нему как к своему брату. Это было приятно знать, мне было необходимо рассказать во всех подробностях, как тяжело Леонора работала в этом году.

— А что насчет тебя, Ангелика? — спросила я. — У Хартмута и Корнелиуса есть невесты, но у тебя нет партнера в дворянской академии, не так ли?

— Я пришла узнать, достаточно ли окреп Трауготт, чтобы добиться моей руки. Если нет, я выйду замуж за господина Бонифация... — объяснила Ангелика, в ее голосе звучала печаль.

С точки зрения стороннего наблюдателя, Трауготт был гораздо более подходящим женихом, чем престарелый Бонифаций. Однако Ангелика смотрела только на силу, и если сравнивать этих двух мужчин в этом отношении... Ну, это нельзя было назвать соревнованием.

— Но не обольщайтесь, — вмешался Корнелиус, с досадой пожав плечами. — Это все просто предлог, который придумала Ангелика, чтобы избежать необходимости заучивать имена богов.

Похоже, что ее желание избежать учебы совпало с нежеланием Бонифация жениться на столь молодой девушке, что она могла бы быть его внучкой.

— Ангелика, ты станешь сильнее, если получишь больше божественных защит, — сказала я. — Если ничего не получится... запомни имена главных богов и тех подчиненных богов, божественная защита которых тебе нужна.

— Думаю, у меня получится... — ответила она, выглядя немного более мотивированной. Если она сможет это сделать, то я была уверена, что у нее получится получить божественную защиту. Рюльради из Йосбреннера уже получила новую божественную защиту после того, как непрестанно молилась Богине Ростков.

— Кстати, а Дамуэль не придет? — спросила я. Из всех моих рыцарей сопровождения, остающихся в Эренфесте, он был единственным, кого нигде не было видно. Только три человека могли перемещаться одновременно, поэтому я подумала, что, возможно, он просто еще не прибыл... но Корнелиус покачал головой.

— Как специалиста по обнаружению маны, его попросили остаться в стороне и наблюдать за бывшей фракцией Вероники. Но прежде всего, у него не было хорошего предлога для приезда в дворянскую академию.

Хартмут кивнул.

— Я дал ему очень мудрый совет, предложив начать встречаться с одной из студенток, но он просто взвыл, сказав, что это невозможно.

— Не будь таким хулиганом, Хартмут! — воскликнула я. — Ты же знаешь, что он не может найти себе девушку и переживает из-за отсутствия перспектив женитьбы! Держу пари, ты дал ему этот «совет» сразу после того, как нацепил свою самую красивую улыбку и похвастался, что собираешься посмотреть на сцене выступление своей любимой. Это очень жестоко!

Дамуэль был ранимой душой, если бы ему пришлось терпеть такие подлые поддразнивания, это вполне могло бы разбить ему сердце. Я уже представляла себе, как он проливает беззвучные слезы, не в силах ответить высшему дворянину вроде Хартмута.

Хартмут лишь улыбнулся в ответ на мои жалобы, не выказав ни капли сожаления.

— Я дал Дамуэлю этот совет, потому что верю, что он может добиться успеха, если только попытается. Не кажется ли вам, госпожа Розмайн, что вы поступаете жестоко, полагая, что он никогда не найдет себе партнера, что бы он не делал?

— Ип!

«Он прав... Прости меня, Дамуэль. Вместо того, чтобы поверить в тебя, я просто смирилась с тем, что ты навсегда останешься одиноким. Я плохая госпожа», — признала я.

Но не больше. С этого момента я собиралась начать верить в Дамуэля. Он был способен найти себе девушку. Он обязательно найдет себе жену!

Пока я вбивала эти мысли в свое сознание как факты, кто-то постучал меня по затылку.

— Привет, проблемный ребенок. Успела создать сегодня проблемы?

Я повернулась и увидела Сильвестра, который смотрел на меня сверху вниз. Под глазами у него были большие мешки, а щеки стали еще более исхудалыми, чем когда я видела его в последний раз. Все это, вкупе с болезненной бледностью его лица, говорило о том, что решение проблем после чистки было крайне утомительным.

— Здравствуйте, приемный отец, — сказал я. — Вы выглядите очень усталым.

— И чья это, по-твоему, вина? — Он погладил меня по щеке и начал втирать в нее свой палец. — Как только ты вернешься в Эренфест, приготовься к лекции всей жизни, моя дорогая.

Я застонала, уже представляя, каким громом он собирается разразиться.

— Может быть... одно из лекарств восстановления Фердинанда взбодрит вас?

— Пытаешься меня прикончить, да? — спросил он, отвечая на мое великодушие резким взглядом.

— Я бы не дала вам одно из этих противных лекарств в подобной ситуации. Я имею в виду добрую версию. У нас осталось немного от партии, которую мы сделали для ритуала посвящения.

— Нет, спасибо. Это только вызовет у меня сонливость. — Он похлопал меня по плечу. — Теперь, если ты готова, пойдем.

Я огляделась, но увидела только членов рыцарского ордена Эренфеста. Флоренции нигде не было видно, как и Карстеда среди рыцарей, охраняющих Сильвестра.

— Где приемная мать и мой отец? — спросила я.

— Карстед и Бонифаций остались дома — мы не знаем, что может сделать бывшая фракция Вероники, если слишком многие из нас приедут сюда на состязание герцогств. Что касается Флоренции... Сегодня я заставил ее остаться в постели. Она выглядела такой больной, что казалось она может в любой момент упасть в обморок.

— Что?! — воскликнула я. — О-Она в порядке?!

Мне казалось, что я никогда раньше не видела Флоренцию болеющей, она всегда сохраняла спокойную улыбку и никогда не выглядела сколько-нибудь обеспокоенной.

Сильвестр покачал головой.

— Мы ничего не можем поделать, кроме как дать ей отдохнуть. Состязание герцогств было бы слишком большой нагрузкой для нее, все эти переговоры между герцогствами и прочее. Если к завтрашнему утру она будет чувствовать себя лучше, она сможет прийти на церемонию награждения. Флоренция должна справиться с этим, ведь там нужно лишь сидеть и смотреть.

В прошлом году у нас было столько посетителей, что мы потратили весь день, чтобы успеть расправиться с ними всеми, и было легко предположить, что в этом году их будет еще больше, учитывая, сколько герцогств участвовало в нашем ритуале посвящения. Сильвестр был прав — это была не лучшая обстановка для того, кто чувствовал себя больным.

— В этом году мы с тобой, а также Вильфрид и Шарлотта составят две пары для общения. После всех тех неприятностей, которые вы доставили после последнего состязания, кто знает, какие гости к нам придут. У меня голова болит от одной мысли об этом.

— Мои извинения...

Я быстро закончила оставшиеся приготовления, а затем направилась к арене вместе со своими последователями, Сильвестром и охраняющими его рыцарями. По пути мы подбадривали тех, кто собирался представлять исследования или играть в диттер, и обсуждали наш план сегодняшнего общения.

— Мы должны проверить ваши плащи и броши, прежде чем вы сможете войти.

Дойдя до входа на арену, мы были остановлены несколькими членами рыцарского ордена в черных плащах. После прошлогоднего нападения, когда террористы проникли на арену, используя броши Веркштока, теперь проводились более тщательные проверки.

Поскольку я была с Сильвестром, герцогом, нас пропустили после короткого досмотра.

Атмосфера на арене была гораздо более напряженной, чем в прошлом году. Вокруг стояли рыцари Центра, и многие из присутствующих чувствовали себя неуютно под их пристальными взглядами. Эта была непростая ситуация, которая несомненно, сохранится до тех пор, пока не будет обнаружено основания Веркштока или не будет найден Грутрисхайт.

— Розмайн, где наше место?..

— Думаю, вон там, возле той огромной толпы охровых плащей. Мне сказали оставаться в общежитии до вашего приезда, так что я не была здесь с тех пор, как они начали готовиться к состязанию.

Стоит отметить, что из-за своего маленького роста я едва могла видеть сквозь всех рыцарей сопровождения, окружавших нас.

— Понятно. Похоже, вы по-своему пытаетесь сохранить мирную обстановку, — ответил Сильвестр с немного довольным видом, направляясь к нашим студентам.

— Вы должны хвалить Вильфрида, а не меня. Я хотела принять участие во всех приготовлениях.

— Тебе правда нужно больше заботиться о своей безопасности...

Проходя одну толпу разноцветных плащей за другой, мы прибыли на место Эренфеста и обнаружили, что все уже готовы к состязанию.

— Ауб Эренфест, госпожа Розмайн. Сюда.

Брюнхильда проводила нас к нашим местам, после чего Сильвестр объяснил, что Флоренция отсутствует, и рассказал, как мы будем встречать сегодняшних гостей.

— О боги. Мама не сможет участвовать? — сказала Шарлотта. — С ней все в порядке?

— Возможно, завтра она будет достаточно здорова, чтобы прийти. Никакого давления, но если мы испортим общение сегодня, она будет расстроена и подумает, что подвела всех нас. Не дайте этому случиться.

— Верно.

Вильфрид и Шарлотта сели вместе, мое же место было рядом с Сильвестром. Он расположил свой стул таким образом, чтобы иметь возможность легко пнуть меня ногой — как он объяснил, это сигнал, чтобы я немедленно закрыла рот. Рыцари Эренфеста выстроились позади нас, а Хартмут, Корнелиус и Ангелика стояли рядом, все в одежде взрослых.

— Наши первые посетители будут из Дункельфельгера. Я гарантирую это, — сказал Корнелиус, выражение его лица было настороженным. — Они все время смотрят на нас. Я могу сказать, что они очень хотят нас видеть.

Дункельфельгер находился на противоположной от нас стороне арены, поэтому их было легко заметить. Я усилила зрение и увидела, что, действительно, ауб Дункельфельгер стоял прямо на линии герцогства с отрядом рыцарей, выглядящих нетерпеливо. Ханнелора отчаянно пыталась удержать его за плащ.

«Госпоже Ханнелоре, конечно, приходится несладко... Я так рада, что не переродилась в Дункельфельгере».

Затем к паре отец-дочь подошла стройная женщина и что-то сказала... Я была слишком далеко, чтобы разобрать ее замечание, но что бы это ни было, оно заставило ауба вернуться к своему столику.

«Она, должно быть, его первая жена», — догадалась я.

За столом также сидел Лестилаут, а рядом с ним — девушка со знакомым украшением для волос. Вероятно, она была его невестой.

— Это господин Фердинанд там? — внезапно спросил Хартмут. — Я вижу плащи Эренфеста среди плащей Аренсбаха.

Я обратила внимание на место Аренсбаха, которое находилось прямо рядом с точкой Дункельфельгера. Как и говорил Хартмут, среди светло-фиолетовых плащей было три темно-желтых: Фердинанд, Юстокс и Экхарт. Я внимательно наблюдала за ними, стараясь от волнения не наклоняться над столом.

Я видела, как Раймунд держал игрушечного шмила для презентации и отчаянно пытался что-то объяснить потирающему виски Фердинанду. Юстокс прикрывал рот рукой, пытаясь подавить смех. Как и ожидалась, наша идея с магическим инструментом была воспринята очень хорошо. Я хотела подойти и поддержать Раймунда, но место Аренсбаха было слишком далеко.

— Господин Фердинанд сюда не идет... — пробормотала я.

— Я думаю, что он придет, только когда все остальные из Аренсбаха прибудут приветствовать нас, — ответил Сильвестр. — Он уже участвует в управлении их герцогством, и в этом году им нужно еще больше разрекламировать его участие.

Я подумала, что это приветствие было бы хорошей возможностью передать плащ Хайсхица. Я увидела коробку, которую Рихарда держала наготове, и улыбнулась.

— Да начнется диттер! — объявил Руфен. — Герцогство, которое будет названо, должно выйти вперед!

Состязание герцогств официально началось. Первых участников диттера объявил Классенбург, герцогство, занимающее первое место в рейтинге.

Тут же группа дункельфельгерцев начала двигаться в нашу сторону, причем первая жена грациозно шла впереди, а Ханнелора спешила за ней. Они находились на противоположной от нас стороне арены, так что им предстояло пройти довольно большое расстояние.

«Хм? А как насчет ауба Дункельфельгера?»

Минуту назад ауб выглядел почти отчаявшимся от желания увидеть нас, но он не двинулся с места. Похоже, он остался с Лестилаутом.

«Может быть, первая жена не хочет, чтобы он снова бросал нам вызов в диттер».

Я продолжала наблюдать за ними, наклонив голову на одну сторону. Тем временем наши слуги-ученики начали готовиться к прибытию Дункельфельгера, а Сильвестр сел прямо.

— Держи голову прямо, Розмайн. Они идут. Мы потребуем, чтобы они прекратили попытки взять тебя в жены, а также дадим им понять, что мы не заберем госпожу Ханнелору, верно?

— Верно!

Эренфест не хотел больше сталкиваться с этим неприятным делом, поэтому мы сообщили Дункельфельгеру в письмах и сообщениях, что мы готовы к переговорам, если они прекратят добиваться отмены моей помолвки.

— Вильфрид, Шарлотта. Розмайн и я будем принимать большие герцогства, начиная с Дункельфельгера, — объяснил Сильвестр. — Вы двое займетесь всеми остальными.

Вильфрид и Шарлотта ответили уверенными кивками.

При приближении наших первых посетителей Хартмут стал проверять чернила и бумагу вместе с служащими, а Корнелиус и Ангелика переместились на более удобные для защиты позиции.

Общение с Дункельфельгером (❀)

— Добрый день, ауб Эренфест. — сказала первая жена ауба Дункельфельгера, когда появилась перед нами. Ее глаза — такие же красные, как у Ханнелоры, — были прищурены в улыбке, но было ясно, что она пристально наблюдает за нами. Она была страшной, но не так, как ауб Дункельфельгер, который беспрестанно щебетал о диттере.

— Добрый день, госпожа Зиглинда из Дункельфельгера, — ответила я, чувствуя такое напряжение, что у меня пересохло в горле. Мы с Сильвестром встали, чтобы поприветствовать гостей, а затем предложили Зиглинде и Ханнелоре сесть.

— Печать, книги, ритуалы... — с улыбкой сказала Зиглинда. — Я многое хотела бы обсудить, но давайте сначала остановимся на этом богатом событиями матче в диттер, который имеет огромное значение для будущего обоих наших герцогств. Хотя в середине игры произошел инцидент, судья не приостановил сражение. Таким образом, он завершился, когда Ханнелора добровольно покинула базу Дункельфельгера.

Зиглинда говорила мягким голосом и с умиротворенным выражением лица, но было заметно что она критиковала действия своей дочери. Сама Ханнелора смотрела в землю заметно съежившись.

— Госпожа Ханнелора покинула базу только потому, что было слишком опасно оставаться там без рыцарей сопровождения. — сказала я, пытаясь оправдать ее решение. Она с ужасом переносила атаку сверху в одиночку, без чьей-либо защиты. Но, несмотря на мои уверения, улыбка Зиглинды даже не дрогнула.

— Рыцари устремились в небо, чтобы защитить свои сокровища от атакующей магии, обрушившейся на них, — ответила она. — И все же Ханнелора решила покинуть базу по собственной воле. Не предала ли она тем самым тех, кто сражался ради нее?

Я совсем не так смотрела на ситуацию.

— Я была воспитана с убеждением, что рыцари должны охранять своих кандидатов в аубы. Поэтому то, что госпожа Ханнелора осталась одна, является нарушением их долга.

— О Боги... Это значит, что Эренфест считает действия Ханнелоры приемлемыми?

Действия Ханнелоры, возможно, заслуживали бы критики по стандартам Дункельфельгера, но в Эренфесте мы смотрели на вещи иначе. Я хотела было возразить, но Сильвестр сидевший рядом со мной заговорил раньше, чем я успела.

— Рыцари сопровождения живут, чтобы защищать семью герцога, а в диттере сокровища должны стоять превыше всего. Это вина рыцарей, что госпожа Ханнелора была похищена.

«Точно! Точно! Рыцари сопровождения виноваты в том, что бросили ее!»

Я выразила свое согласие уверенным кивком.

Зиглинда опустила глаза в раздумье.

— Значит, такова позиция Эренфеста? Нельзя винить Ханнелору за то, что она по собственной воле покинула базу Дункельфельгера.

Я была рада видеть, что Зиглинда не разделяет позицию ауба Дункельфельгера решать каждый спор игрой в диттер, и казалось, что мы даже пришли к некоторому взаимопониманию. Однако прежде чем я успела выразить свое облегчение, ее губы искривились в более уверенной улыбке.

— Теперь я вижу, что даже если Таркус родился благодаря силе Фрютрены, руководство Дрефангуа неизменно приведет его к Феафюремеа... — сказала она, а затем вздохнула так двусмысленно, что трудно было понять, испытывает ли она облегчение или сожаление.

«Что это значит?» — недоумевала я.

Начнем с того, что имя «Таркус» ни о чем мне не говорит. Это уникальное животное Дункельфельгера? Или, может быть, второстепенная фигура из какого-то малоизвестного мифа?

«Думаю, я смогу додумать остальное. Таркус — кто бы или что бы это ни было — очевидно, родился в пресной воде, а затем, когда пришло время, отправился к океану. Значит, Зиглинда хочет сказать, что... когда люди вырастают, они переезжают в места, которые больше подходят их характеру?»

Размышляя над тем, что она имеет в виду, сохраняя при этом загадочную улыбку, Зиглинда смотрела между мной и Сильвестром. Смотря на ее красные глаза, я вдруг почувствовала себя в ловушке, и не смогла удержаться от того, чтобы тяжело сглотнуть.

— Дункельфельгер проиграл поединок, поэтому Ханнелора выйдет замуж в Эренфест, — прямо сказала Зиглинда. — Похоже, ваше герцогство — ее Феафюремеа.

«Подождите! Она только что согласилась отдать госпожу Ханнелору Эренфесту? До того, как мы успели сказать, что она не обязана?!»

Зиглинда подводила разговор к концу еще до того, как мы успевали высказать свои мысли или предположения. Мы с Сильвестром обменялись взглядами, прежде чем поспешить ее переубедить.

— Вы... Вы упомянули, что выйти замуж в Эренфесте — это то, чего желает сама госпожа Ханнелора, но так ли это? Она же будет лишь второй женой.

Сама мысль о том, что кандидат в аубы из Дункельфельгера, второго по рангу герцогства в Юргеншмидте, станет второй женой в Эренфесте, была немыслима. Зиглинда казалась человеком, готовым прислушаться к голосу разума — в отличие от ее одержимого диттером мужа, поэтому я хотела, чтобы она немного тщательнее обдумала будущее своей дочери. Однако...

— Она покинула базу нашего герцогства по собственной воле. — сказала Зиглинда. — Если она сделала такой выбор, то должна была желать и дальнейших последствий. Мы были встревожены больше, чем кто-либо другой, узнав, что кандидат в аубы Дункельфельгера желает стать второй женой в Эренфесте.

Зиглинда казалась убежденной, что ее дочь действовала из корыстных побуждений... но я не могла вспомнить ни одного случая, когда Ханнелора говорила бы о желании выйти замуж за Эренфест. Я не сводила глаз с моей подруги, книжного червя, но она просто молча смотрела в пол, словно проглатывая то, что хотела сказать.

«Госпожа Ханнелора...»

Видя ее в таком состоянии, я вспомнила, как Лестилаут игнорировал ее протесты, вызывая нас на поединок. С какой стороны ни посмотри, она не вела себя как человек, желающий выйти замуж в Эренфест. Она буквально дрожала.

Сильвестр, вероятно, придя к такому же выводу, обратил свои темно-зеленые глаза к Зиглинде.

— Если вы позволите мне быть столь смелым, я бы сказал, что Эренфест — это начинающее герцогство, которое едва достигло восьмого места в рейтинге герцогств и пока не оправдывает возложенных на него надежд. Мы не в том положении, чтобы принимать у себя кандидата в аубы Дункельфельгера.

Зиглинда с улыбкой кивнула.

— Вы правы. На данный момент единственная ценность Эренфеста — это госпожа Розмайн, которая внедряет новые тенденции и отрасли, знает достаточно много о древнем языке и ритуалах, а также обладает лидерскими качествами, необходимыми для объединения общежития, несмотря на все происходящее. Вы далеки до того, чтобы быть достойными одного из наших кандидатов в аубы.

Она соглашалась с нами, но это все равно раздражало. Что касается наших тенденций и нововведений, то я только придумывала идеи, все заслуги в их создании принадлежали нашим ремесленникам. И хотя я в какой-то степени управляла общежитием, Вильфрид гораздо лучше умел настроить всех и заставить их сосредоточиться на одной цели. Я также была ужасна в общении, и мне приходилось полагаться на Шарлотту, чтобы она посещала чаепития вместо меня.

Однако прежде чем я успела запротестовать, Сильвестр слегка ударил меня по ноге. Это был сигнал держать рот на замке, что я и сделала, не смотря на все мое возмущение.

Зиглинда наблюдала за Сильвестром, слегка наклонив голову.

— Я могу понять, почему Эренфест, герцогство, которое поднимается в рейтинге, желает получить кандидата в аубы из такого древнего герцогства, как Дункельфельгер. Но я должна спросить — почему вы хотите взять ее в качестве второй жены?

Чтобы объяснить это, нам пришлось бы углубиться в нашу закулисную борьбу с Аренсбахом. Я не была уверена, как много мы можем раскрыть, поэтому посмотрела на Сильвестра в поисках поддержки.

— Я могу сказать только, что это связано с внутренними обстоятельствами Эренфеста.

— О, Боги. Но разве первую жену, отвечающую за дипломатию, не берут из другого герцогства, чтобы использовать поддержку ее семьи и отношения, которые приходят с ней, в то время как вторая жена из родного герцогства отвечает за объединение дворян в нем? Наверняка даже Эренфесту известна эта практика.

«Это относится ко всем герцогствам или только к Дункельфельгеру?»

Это звучало достаточно разумно, чтобы быть универсальным правилом, но я никогда раньше не слышала, чтобы оно было сформулировано таким образом. Я решила промолчать, а Сильвестр ничего не сказал и просто смотрел на Зиглинду.

— Скажите, пожалуйста, — продолжала Зиглинда, — какие внутренние обстоятельства заставили вас решить, что лучше всего поставить Ханнелору в совершенно бесполезное положение второй жены? Поскольку она сможет общаться только в Эренфесте, вы разорвете поистине ценную связь с нашим герцогством. Я очень хочу знать, ауб Эренфест.

— У герцогств высшего ранга свои методы, а у нас свои, — вот и все, что сказал в ответ Сильвестр. Мы только что закончили чистку бывшей фракции Вероники, и мы не могли рисковать разозлить еще и фракцию Лейзеганга.

— Допустим, — ответила Зиглинда, — но мой аргумент остается в силе. Я считаю, что Эренфесту бессмысленно брать жену из герцогства, занимающего одно из лидирующих мест в рейтинге, когда вы добровольно игнорируете общепринятый здравый смысл. Хуже того, похоже, что у вас нет никакого желания подниматься в рейтинге герцогств дальше — или даже сохранять свое нынешнее положение, если уж на то пошло. Я люблю свою дочь, несмотря на то, как это может показаться, и я бы предпочла, чтобы ее не постигла та же печальная участь, что и некую влюбленную даму из Аренсбаха, вышедшую замуж за кандидата в аубы Эренфеста, который должен был стать герцогом несколько поколений назад.

Она косвенно критиковала тогдашнего ауба за его плохое управление ситуацией. Принимая ее, он низвел следующего герцога до высшего дворянина, не смог поднять ранг своего герцогства, не смог углубить отношения с Аренсбахом и, в конечном счете, не смог контролировать своих собственных дворян.

— Потребуется несколько поколений прежде чем все благородное общество приспособится к тому, как должно вести себя герцогство высшего ранга. Прошли десятилетия с тех пор, как Эренфест приветствовал кандидата в аубы Аренсбаха. Как он изменился с тех пор?

Зиглинда не выразила никакого сочувствия по поводу того, что Эренфест был перевернут с ног на голову Габриэлой из Аренсбаха. С одной стороны, это помогло мне понять, как великие герцогства смотрели на вещи... но с другой стороны, это только еще больше раздражало меня.

— За последние несколько лет Эренфест поднялся в рейтинге благодаря непредвиденным благам, принесенным госпожой Розмайн. — сказала Зиглинда. — Однако мне кажется, что ваше герцогство ничуть не изменилось.

Дальше она мягко и элегантно высказала те же критические замечания, которые мы уже получили от Лестилаута. Сильвестр внимательно слушал с тем же выражением лица, которое я привыкла видеть у Вильфрида. Из-за непрямой формулировки и обилия эвфемизмов я понимала лишь половину сказанного, но все равно расстраивалась все больше.

«Разве это дворянское общение — сидеть и слушать это?»

— Итак, каким будет ваш следующий шаг, ауб Эренфест? — спросила Зиглинда. — Теперь вам должно быть ясно, что госпожа Розмайн слишком незаурядная личность, чтобы ее можно было долго удерживать в Эренфесте.

Несмотря на свое разочарование, я продолжала молча слушать, в основном, потому, что Сильвестр пинал меня ногой каждый раз, когда казалось, что я могу заговорить. Тем не менее, я не хотела, чтобы кто-то другой решал, что я «слишком незаурядная личность» для Эренфеста.

— Гедульрих решила защитить Местионору, отпустив ее и доверив Шуцерии, — продолжила Зиглинда. — Будет лучше для госпожи Розмайн и для всех, кого она знает, если она переедет в герцогство, где она сможет действовать по своему усмотрению.

Добрым голосом, и приветливым лицом, на самом деле она говорила Сильвестру, чтобы он отказался от меня. Мое сердце переполняла горечь.

Сильвестр пробормотал:

— Это глупо… — а затем посмотрел в мою сторону. — Неужели весь Дункельфельгер вызвался играть роль Шуцерии?

— Да, ибо она будет служить щитом для защиты Местионоры и Эренфеста, герцогства, за которое Ханнелора выходит замуж.

Разве я не согласилась играть в диттер специально для того, чтобы Сильвестр не подвергался такому давлению? И почему мы должны были слушать, как она критикует нас за то, что не имеет никакого отношения к нашему матчу? В довершение всего, это каким-то образом превратилось в разговор о том, что Дункельфельгер защитит меня.

Зиглинда продолжала использовать благородные эвфемизмы, чтобы критиковать нас и переводить разговор в нужное ей русло, сохраняя при этом элегантную улыбку. Она словно играла с нами, постепенно затягивая петлю на наших шеях, и это так меня возмущало, что я умирала от желания ответить ей той же монетой..

— Простите, дорогой приемный отец. — сказала я, глядя на него. — Не помогут ли нам ножницы, чтобы перерезать эту веревку вокруг наших шей?

Сильвестр расширил глаза, затем закрыл их и махнул рукой в знак поражения.

— Делай, что хочешь. Я позабочусь о том, что будет дальше.

Получив необходимое разрешение, я посмотрела прямо в глаза Зиглинде, стараясь сохранить элегантную улыбку и осанку.

— Госпожа Зиглинда, возможно, вы не знакомы с условиями, на которых наши герцогства играли в диттер?..

— Напротив. Мне о них подробно рассказали, — ответила она, заострив взгляд в попытке заставить меня замолчать.

— Тогда почему вы игнорируете результаты нашей священной игры? Господин Лестилаут дал нам слово, что на Эренфест не будет оказываться давление, чтобы он расторг мою помолвку. — Затем, отбросив всю двусмысленность благородной речи, я улыбнулась и сказала: — Вы проиграли. Молчите, как и положено проигравшим.

Зиглинда просто уставилась на меня, как будто мои слова были настолько прямыми, что она не смогла их переварить.

— Госпожа Розмайн... — пробормотала Ханнелора. Все это время она стояла, опустив голову, но теперь она смотрела то на меня, то на Зиглинду широкими немигающими глазами.

— Подобно тому, как Фрютрена и Лонгшмер исцеляют по-своему, то, что хочет видеть третья сторона, и то, что устраивает тех, кто на самом деле вовлечен в процесс, может кардинально отличаться. — сказала я. — Мой наставник однажды сказал мне, что тем, кто ищет вечного мира, не нужна божественная защита Глюклитата.

Это был эвфемизм, который означал точно то же самое, что и в случае с Фердинандом: «Убирайтесь с глаз моих долой. Я не нуждаюсь в вашей помощи и не хочу ее».

Выражение лица Зиглинды изменилось.

— По какой причине вы потребовали Ханнелору?

— Чтобы прекратить навязывание нам утомительной игры в диттер. Я планировала, чтобы наши аубы обсудили этот вопрос, поскольку не думала, что у господина Лестилаута будет право рисковать будущим госпожи Ханнелоры, но он все равно взял ответственность в свои руки. Полагаю, вы уже знали об этом.

Улыбка исчезла с лица Зиглинды, и она посмотрела на меня с Ханнелорой.

— Разве вы не выбрали Ханнелору, потому что она нужна Эренфесту по тем или иным причинам?

— Вовсе нет, мы всегда собирались аннулировать это условие после победы. В конце концов, было бы очень грубо заставлять госпожу Ханнелору переезжать в Эренфест. Я даже надеялась использовать то небольшое влияние, которое даст мне наша победа, чтобы помочь ей выйти замуж в выбранное ею герцогство.

— Вы всегда собирались, говоришь?

Действительно, пока Лестилаут и Вильфрид уточняли детали предстоящего матча по диттеру, мы с Ханнелорой обсуждали, что мы будем делать, если Эренфест выиграет. Я была искренне удивлена, что Зиглинда, похоже, не знала об этом.

Внезапно Сильвестр ухмыльнулся. Он был готов нанести удар, как воин, который только что нашел слабое место своего врага.

— Как вы показали на примере Аренсбаха, Эренфест еще недостаточно созрел для того, чтобы принять кандидата в аубы из более крупного герцогства. Если вы хотите обеспечить счастье вашей любимой дочери, то примите нашу просьбу.

Проще говоря, он предлагал замять всю эту дискуссию о замужестве Ханнелоры в нашем герцогстве. Зиглинда только что сделала несколько критических замечаний об Эренфесте, она должна была ухватиться за возможность удержать свою дочь от переезда туда.

Так я и подумала. По какой-то странной причине Зиглинда начала обдумывать предложение, а затем сказала:

— Что вы намерены делать, если моя дочь захочет выйти замуж в Эренфест? Пойдете ли вы на поводу у здравого смысла и возьмете ее первой женой? Или вы останетесь при своем иррациональном подходе?..

— Приношу свои искренние извинения, но Эренфест еще не освоил пути герцогств высшего ранга, — с улыбкой ответил Сильвестр.

В условиях хаоса, вызванного чисткой, Эренфесту необходимо было отдать приоритет миру и стабильности, как бы иррационально это ни выглядело. Нам не нужны были противоречия, которые могли бы взбудоражить еще больше наших дворян.

— Значит, вы примете ее только в качестве второй жены... — заметила Зиглинда. Но не успела она продолжить, как Ханнелора дрожащими руками потянула ее за рукав.

— Мама, Эренфест победил.

Дрожали не только ее руки — все ее тело дрожало как лист. Но ее глаза были полны решимости, и она не дрогнула, когда посмотрела на свою мать и сказала:

— Не беспокойте больше Эренфест.

— Ханнелора?

Ханнелора повернулась, чтобы посмотреть на Вильфрида, который принимал дворян за другим столом. Я не могла понять, была ли атмосфера, которая она излучала, настоящей или мне показалось, но в ее глазах светилось тепло, а на лице играла очень теплая улыбка.

— Он был первым, кто сказал, что будет защищать меня на поле боя — первым, кто предложил мне выбор, а не отдал приказ. Таким образом, в тот момент я действительно хотела выйти замуж в Эренфест. — Она на мгновение опустила глаза, а затем посмотрела на мать. Нежность исчезла с ее лица, сменившись решимостью человека, столкнувшегося с вызовом. — Однако Эренфест сказал, что не может принять кандидата в аубы из высшего герцогства. Они не готовы принять меня, так что дальнейшее обсуждение этого вопроса доставит им только неудобства. Разве это правда приемлемо для нас — беспокоить победителей после того, как мы же и вынудили их играть. Не должны ли мы, по крайней мере, исполнить их желание?..

— Ханнелора... — пробормотала Зиглинда. Судя по обеспокоенному выражению ее лица, она не ожидала такого поворота событий.

[[image:/storage/reader-images/e71709014ac0f4da3a187934a2e64e118c0d1d0d.png]]

— Мама, выдвигать односторонние требования — это не похоже на путь Дункельфельгера. Разве будет не лучше если мы будем помогать Эренфесту реализовывать их собственные желания? Давайте сделаем шаг назад и начнем с изучения того, что принесет им пользу.

Гордая улыбка, с которой Ханнелора говорила, ясно показала, что она настоящая женщина Дункельфельгера. Я была так тронута, что чуть не начала аплодировать ей, но Зиглинда, похоже, не разделяла моего энтузиазма, она приложила руку к щеке и посмотрела на Ханнелору, затем на Сильвестра и на меня.

— Мы находимся в общем согласии, как я вижу, но мы также сталкиваемся с различными недоразумениями. Позвольте мне разобраться с ними.

«Недоразумения? Что, например, Эренфест не обладает таким же здравым смыслом, как великое герцогство?»

Мы с Сильвестром не очень понимали, к чему она клонит, но все равно жестами попросили ее продолжать.

— Согласно полученным мною сведениям, госпожа Розмайн, если бы ваше герцогство проиграло наш поединок, ауб Эренфест отменил бы вашу нынешнюю помолвку и позволил бы вам стать первой женой Дункельфельгера. И наоборот, было решено, что Ханнелора станет второй женой вашего герцогства в случае вашей победы.

— Верно, — ответила я кивком.

Зиглинда подозрительно посмотрела на меня, а затем оглянулась через плечо. Мужчина-служащий, стоявший за ее спиной, шагнул вперед, положил лист бумаги на стол между нами, а затем вернулся на свое место. Это был официальный отчет, отправленный Дункельфельгеру, в котором излагались условия нашей игры в диттер.

— Вы говорите, что Эренфест всегда намеревался отпустить Ханнелору, но когда это было согласовано? — Она указала на документ. — Это не упоминается в этом отчете.

— Когда матч только обсуждался. Не так ли, госпожа Ханнелора?..

Она кивнула.

— Госпожа Розмайн высказала это предложение, когда я извинялась за эгоистичное поведение моего брата.

В то время мы пили чай и пользовались магическим инструментом, блокирующим звук.

Выслушав наше краткое описание событий, на лице Зиглинды отобразилось понимание.

— Возможно, ваш разговор состоялся в тот же день в той же комнате, но вы использовали блокирующие звук магические средства. Сообщили ли вы после этого о своем соглашении?

То, как она говорила, заставило меня забеспокоиться, что меня обвиняют в том, что я утверждаю, будто наш частный разговор был публичным соглашением.

— В тот же вечер, — я повернулась к Сильвестру. — Я отдала отчет Вильфриду и связалась с Эренфестом, не так ли?

— Да, — ответил он. — Я получил подробный отчет об обоих обсуждениях.

Я вздохнула с облегчением, успешно доказав свою невиновность. Ханнелора надула грудь и аналогично заявила:

— Я обо всем рассказала брату за ужином.

— За ужином? — спросила Зиглинда. — Не было ли слишком поздно? Почему вы сразу не поговорили с Лестилаутом? Как можно вносить новые правки после подписания договора и окончательного согласования условий?

— Извините? Договора? — спросила я.

Вильфрид принял мой доклад о признании недействительным брака Ханнелоры с Эренфестом, а Ханнелора кивала в знак согласия, поэтому я предположила, что все были на одной волне. Но эти вещи не обсуждались в одно и то же время и в одном и том же месте.

Ханнелора сообщила о моих намерениях Лестилауту, но поскольку тот уже проработал детали и подписал договор с Вильфридом, они не были официально оформлены.

Зиглинда снова указала на бумагу между нами.

— Договоры — неотъемлемая часть диттера за невесту. Они гарантируют, что любые достигнутые договоренности не будут изменены после сражения.

— Подождите... это договор, а не отчет? — спросила я. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Вильфрид действительно подписал его. Очевидно, это было важно и для планирования бюджета.

Сильвестр также посмотрел на документ и нахмурился.

— Мне было известно, что условия были определены, но я не получал известий о подписании договора.

— Вильфрид не сообщил мне об этом... — сказала я, глядя в его сторону и нахмурив брови. Я сомневалась, что он мог не упомянуть о чем-то столь важном.

— Возможно, он не понял, что это договор, — пробормотала Ханнелора. — Они часто используются в Дункельфельгере и необходимы в дворянской академии по бюджетным причинам, но если даже госпожа Розмайн и ауб Эренфест не знали...

Мы с Сильвестром повернулись друг к другу и кивнули — мы оба предположили, что бумага была своего рода заявкой на игру в диттер, а не договором. Если Лестилаут не уточнил, что именно подписывается, то вполне возможно, что Вильфрид принял бумагу за документ о бюджете.

— Похоже, мы недостаточно хорошо объяснились. — сказала Зиглинда с легкой ужимкой, а затем указала на условия нашей игры в диттер. — Здесь написано, что Эренфест возьмет Ханнелору в качестве второй жены, но нет никакого упоминания о том, что соглашение может быть аннулировано.

— Я подумала, что мы могли бы предложить это после, когда наши аубы встретятся, чтобы обсудить матч... — сказала я.

— Разве такое произвольное изменение не лишило бы смысла заключение соглашения?..

«Действительно...»

Я не знала о договоре, но это не меняло того факта, что я намеревалась оспорить условия нашего соглашения — то самое, за что я критиковала Дункельфельгер. Я опустила плечи, разочарованная в себе, когда Зиглинда нанесла еще один удар.

— Кроме того, госпожа Розмайн... вы сказали, что Дункельфельгер согласился прекратить вмешиваться в вашу помолвку в случае победы Эренфеста, верно? Здесь такого условия не указано.

— Что? — спросила я, удивленно моргая. — Но разве претендент не должен отказаться от объекта своей привязанности после проигрыша в игре в диттер за невесту? Господин Лестилаут объяснил мне это.

— Мне сказали, что Эренфест отдал предпочтение Ханнелоре в качестве второй жены. Она указана как ваш желанный приз, но нет никакого упоминания о том, что мы принимаем нынешнюю помолвку.

В обычном диттере за невесту последствие проигрыша претендента было предрешено — он отказывался от преследования женщины, которую пытался украсть. Но после того, как я выразила свое недовольство этим условием и потребовала, чтобы мы могли взять Ханнелору в качестве второй жены, Лестилаут решил, что нет необходимости прекращать давление на меня, и сообщил об этом в Дункельфельгер.

— Я впервые слышу об отмене этого условия... — пробормотала я.

Сильвестр издал долгий, измученный вздох, прежде чем ткнуть меня в висок.

— Нет ничего необычного в том, что новые условия заменяют старые. Вы могли бы это знать, если бы не было двух одновременных обсуждений. Впредь будьте осторожны, не уходите по собственному желанию во время прорабатывания условий соглашения и не пренебрегайте их подтверждением. Этот договор заставил Дункельфельгер поверить, что нам важнее взять госпожу Ханнелора в качестве второй жены, чем положить конец их давлению, что подтолкнуло госпожу Зиглинду к предложениям, которые действительно принесут нам пользу.

Как в мире дворян, так и в мире торговцев письменные соглашения имели больший вес, чем устные, и именно поэтому Дункельфельгер предположил наши желания, основываясь на условиях нашего договора. То, что их предположения оказались ошибочными, было полностью нашей собственной виной.

«Гаааа! Я чувствую себя ужасно!»

При мысли о том, что я сказала Зиглинде минуту назад, мне захотелось, чтобы земля поглотила меня. Она была первой женой ауба Дункельфельгера, а я была так груба с ней. Я искренне желала стереть ей память обо всем нашем разговоре.

— Пожалуйста, позвольте мне извиниться от всего сердца. — сказала я. — Я не должна была быть такой грубой или пытаться выдвигать требования, которые не являются частью нашего договора.

— Похоже, мы неправильно поняли суть соглашения, — добавил Сильвестр. — Я приношу извинения за то, что не смог подтвердить все соответствующие детали.

— Нет, нет, — ответила Зиглинда. — В этом нет необходимости. Эренфест не знаком с диттером за невесту, поэтому нам следовало бы больше объяснять и следить за процессом самим. Вина лежит в первую очередь на нас, поэтому именно мы должны извиниться.

В конце концов, она извинилась за то, что Лестилаут пытался отменить мою помолвку, которая уже была одобрена королем, за то, что Ханнелоре не удалось обуздать людей Дункельфельгера, которые всегда были склонны терять голову из-за диттера, и за то, что она не объяснила обычаи, присущие только ее герцогству.

— Ханнелора, тебе тоже нужно подумать об этом, — продолжала Зиглинда. — Я рада, что ты не забыла извиниться перед госпожой Розмайн, даже когда тебе было так обидно, что твое будущее поставлено на карту, но ты никогда не должна упускать из виду мужчин, когда речь идет о диттере. Лестилаут всегда делает все возможное, чтобы обеспечить себе доминирующее положение, и рыцари становятся легко возбудимыми. Твоя задача — держать их под контролем и следить за тем, чтобы Эренфест понимал, во что они ввязываются. Запомни все это, если дорожишь дружбой. — На ее лице появилась улыбка. — После всего этого, я думаю, ты лучше понимаешь, что значит быть женщиной Дункельфельгера.

Выражение лица Ханнелоры застыло в улыбке. На мгновение мне показалось, что она собирается сказать, что это невозможно, но затем кивнула и согласилась:

— Впредь я буду более осторожна.

Зиглинда вернула свое внимание к Сильвестру и мне.

— Итак, Эренфест, не хотите ли вы объяснить, чего вы хотели от этой игры в диттер? Если вы не хотите брать Ханнелору второй женой, то мы можем решить это здесь и сейчас.

Она бросила взгляд на место Дункельфельгера на арене.

— Желательно до того, как мой муж попытается вмешаться и заявить, что «результаты игры в диттер не могут быть отменены».

Сильвестр сел прямо.

— Наше главное желание — чтобы Дункельфельгер прекратил свои попытки заполучить Розмайн. От себя лично я бы также попросил ваше герцогство прекратить вызывать нас на диттер, за невесту или любой другой.

Их вызовы в диттер стали чем-то вроде ежегодного события, и это ложилось тяжким бременем на Эренфест.

— В этот раз у нас не было другого выбора, кроме как участвовать, и в итоге мы потратили много наших магических инструментов и лекарств восстановления. Мы не можем позволить этому продолжаться; в конце концов, Эренфест — это всего лишь герцогство среднего ранга.

— Я так понимаю, вызовы приходят довольно часто... Я сделаю все возможное, чтобы не допустить повторных вызовов. Я бы также посоветовала вам прекратить принимать их немедленно. Как только вы договорились играть, я уже ничем не могу помочь.

Поскольку мы постоянно соглашались на просьбы Дункельфельгера сыграть в диттер по краже сокровищ, они начали верить, что нам на самом деле это нравится. В отчетах Руфена, кажется, даже говорилось: «Пусть госпожа Розмайн слишком слаба здоровьем, чтобы пройти рыцарский курс, но она любит диттер по краже сокровищ так же, как и господин Фердинанд».

«Это вовсе не так!» — мысленно возражала я.

— Госпожа Розмайн, есть ли у вас причины не согласиться с предложением ауба Эренфеста?..

—В Эренфесте находится то, что дорого мне, — серьезно ответила я, — поэтому я никогда не решусь покинуть его, даже если мое сердце дрогнет перед лицом очень заманчивых предложений.

Выражение лица Зиглинды немного смягчилось.

— Ханнелора, не знаешь ли ты чего-нибудь, что Эренфест хотел бы получить?

— Мама?

— Мы годами докучали Эренфесту своими односторонними просьбами сыграть в диттер, не так ли? Мы должны исправить это, если хотим сохранить хорошие отношения между нашими герцогствами. Считайте это извинением не перед госпожой Розмайн, а перед всем Эренфестом.

Ханнелора задумалась на мгновение, затем хлопнула в ладоши.

— Что, если мы попросим Лестилаута предоставить им несколько иллюстраций? Мне показалось, что и госпожа Розмайн, и господин Вильфрид хотели получить его иллюстрации к «Повести о диттере», но ему не понравилась идея, что кто-то изменит его работу, поэтому она осталась в нашем владении. Мы могли бы внести свой вклад в издательство Эренфеста, предложив им эти иллюстрации, чтобы они поступили с ними по своему усмотрению.

Она наблюдала за реакцией Зиглинды, пока та говорила, ее красные глаза сверкали от гордости. Логично, что Ханнелора так оживилась, учитывая ее недавнее упоминание о том, что никто никогда не спрашивал ее мнения и не прислушивался к ее советам.

— Хм... Но хватит ли этого Эренфесту?..

Я перевела взгляд с сомнительного выражения лица Зиглинды на обнадеживающую улыбку Ханнелоры, а затем сразу же ответила твердым кивком.

— Конечно! Госпожа Ханнелора только что выдвинула замечательное предложение, которое резко увеличит продажи нашей книги. Не так ли, ауб Эренфест?

Я была в таком же восторге, как и Ханнелора, но Сильвестр только потер лоб.

— Не будь дурой, — пробормотал он мне. — Должно быть что-то, что стоит больше этого. По крайней мере, попроси защиты у Дункельфельгера или чего-то равноценного.

— Ах да... — сказала Зиглинда, внезапно надев более расчетливую улыбку. — Я почти забыла, что госпожа Розмайн уничтожила одно из древних сокровищ нашего герцогства.

В мгновение ока Сильвестр согласился, что иллюстраций Лестилаута будет достаточно.

— Мы очень довольны, что у нас будут иллюстрации господина Лестилаута, но правда ли мы можем использовать их без его разрешения? — спросила я.

Зиглинда кивнула.

— Я бы сказала, что это прекрасная возможность для него узнать, каково это, когда вопрос, связанный с тобой, решается без твоего участия. На самом деле, после того, как он поставил на кон руку Ханнелоры без ее одобрения, я думаю, что этого недостаточно. Я также подарю вам одну из его картин. — Она изысканно хихикнула. — В общежитии есть картина, в которую он вложил огромное количество усилий, и я думаю, что она подойдет.

«А гнев в ее улыбке действительно напоминает мне Фердинанда. Удачи, господин Лестилаут».

Наш разговор о диттере подошел к концу, и от него мы перешли к обсуждению полиграфической промышленности. Были заданы различные вопросы о том, сколько экземпляров «Повести о диттере» мы собираемся подготовить, как мы собираемся их продавать и так далее. Я дала ответы на все эти вопросы.

— Мы хотели бы однажды напечатать свои собственные книги. — сказала Зиглинда. — С этой целью, если вы готовы продать нам, мы заинтересованы в покупке магического инструмента, используемого в Эренфесте.

— Боюсь, мы не можем этого сделать, — ответила я.

В конце концов, печатные станки даже не были магическими инструментами.

— Я догадывалась. Лестилаут сообщил нам в своих отчетах, что вы держите технологию в секрете, чтобы предотвратить ее распространение. Я полагаю, вы намерены сохранить технологию у себя, развивая промышленность внутри герцогства?

Обычно герцогства нашего уровня продавали свои технологии Центру или более крупному герцогству, чтобы они могли распространяться сверху вниз. Поэтому Зиглинде было любопытно узнать, почему Эренфест держит эти знания при себе. Свой вопрос она подкрепила кратким замечанием, что действия нашего герцогства «не могут быть поняты с помощью здравого смысла», что потенциально является моей виной.

— Мы решили пока принимать рукописи из других герцогств и печатать их в пределах Эренфеста. Только после того, как это станет привычной частью нашей культуры, мы начнем распространять ее за пределами наших границ.

В настоящее время дворяне Эренфеста все еще привыкают ко всем тонкостям и нюансам печатного дела. Только когда они поймут законы об авторском праве и денежные потоки отрасли, мы начнем расширяться на другие герцогства.

Сильвестр кивнул в знак согласия с моим ответом, затем улыбнулся Зиглинде.

— Это разговор о будущем, но, когда мы решим распространить печать на другие герцогства, я обещаю сначала обратиться к Дункельфельгеру.

— Понятно. Тогда я буду с нетерпением ждать этого дня. Кстати... Меня весьма заинтересовала эта ваша книга, «История Фернестины». Первый том, кажется, намекает на то, что героиня была основана на вас, и что вы подвергаетесь насилию в Эренфесте.

Несмотря на серьезность обвинения, Сильвестр знал, на ком на самом деле основана главная героиня, поэтому ему пришлось очень непринужденно прикрыть рот, чтобы подавить смех.

Зиглинда продолжила:

— Хорошо известно, что вы собирали истории в дворянской академии и позволяли другим студентам брать ваши книги, и многие начали задаваться вопросом, не является ли это вашим собственным, очень скрытым способом призвать на помощь. Не помогает и то, что так мало слухов, распространяемых об Эренфесте во время собрания герцогов, были положительными. Дункельфельгер уже пришел в ярость, чтобы спасти господина Фердинанда, и теперь я должна крепко держать бразды правления, чтобы не допустить той же ошибки в попытке спасти вас.

«Я очень благодарна за это, но...»

По понятным причинам я не могла раскрыть, что история действительно была основана на Фердинанде, и уж точно не могла раскрыть, что автор, Эльвира, использовала ее как отдушину для выражения своих чувств по поводу его отправки в Аренсбах по королевскому указу.

— Я ожидаю, что прочтение второго тома искоренит любые подобные мысли — сказала я, — поэтому я обязательно буду сообщать о нем, когда буду давать другим первый. Я очень благодарна вам за ваше внимательное предупреждение.

— Многие, несомненно, будут радоваться этому факту, — ответила Ханнелора. — Я была в муках, когда поняла, что первый том закончился на середине истории. Мне не терпится узнать, чем она закончится.

Она очень щедро хвалила наши книги, и было видно, с каким нетерпением она ожидает выхода следующей.

Но когда я задумалась над ее словами, мне кое-что пришло в голову — я никогда не говорила ей, что «История Фернестины» на самом деле состоит из трех томов. Пришло время сообщить ей плохие новости.

— Гм, госпожа Ханнелора... История Фернестины на самом деле заканчивается третьим томом, а не вторым.

— Этого не может быть... — Ханнелора в отчаянии прижала руки к щекам.

* * *

Интересный факт о диттере. Существует 2 вида диттера, используемых для вступления в брак.

Первый и наиболее распространенный. 嫁取りディッター bride-taking ditter «диттер за невесту». Он предполагает, что партнер девушки, против брака с которым выступает ее отец, борется за нее в диттере. Сама девушка при этом против брака не возражает. Мия Кадзуки в одном из отчетов о деятельности оценивает опасность этого диттера «от среднего до высокого» и указывает, что сражения в этот вид диттера могут обойтись без смертельных случаев.

Второй вид диттера — 嫁盗りディッター bride-stealing ditter «диттер по краже невесты». Он редок даже для Дункельфельгера. Он похож на предыдущий за той лишь разницей, что здесь уже и сама девушка выступает против брака. По словам Кадзуки, это самый кровавый вид диттера.

Примечательно, что название главы, в которой Лестилаут сражался за Розмайн, а также слова Лестилаута и в оригинале и в анлейте указывают именно на первый вид диттера, тогда как фактически происходил второй. То есть для окружающих все изначально выглядело так, будто Розмайн согласна на этот брак.

Общение с Аренсбахом

Ханнелора заметно колебалась, не в силах решить, стоит ли ей поддаться искушению и прочитать следующий том как можно скорее или подождать последнего. Тем временем первая жена ауба Дункельфельгера вместе с Сильвестром перешли к обсуждению методов продаж.

«Насколько я слышала, состязание герцогств считается своего рода прелюдией к собранию герцогов... так что, полагаю, как-то так и выглядит настоящее собрание герцогов» — размышляла я.

Я обратила свое внимание на окружающих служащих, когда внезапный веселый голос вырвал меня из раздумья.

— Вам всем, похоже, очень весело, так что прошу прощения, но я должна вмешаться.

Это была Дитлинда в сопровождении Фердинанда.

При появлении человека, послужившего прообразом Фернестины, на лице Сильвестра появилась слабая улыбка. Обычно в такой ситуации Фердинанд спросил бы: «Что ты замышляешь?», — но сейчас он просто молчал, сохраняя фальшивую улыбку и стоя на полшага позади Дитлинды.

«Боги! Он выглядит таким... таким больным!»

Его бледное лицо с первого взгляда выдавало, что Фердинанд не высыпается, а фальшивая улыбка не могла скрыть истинных чувств — он выглядел рассерженным. Может быть, Дитлинда сделала что-то, что сделало его несчастным?

Дитлинда продолжала мрачным голосом:

— Я должна приветствовать каждое герцогство вместе со своим женихом. О, я так ужасно, ужасно занята... Как удобно, что первая жена ауба Дункельфельгера здесь.

«Ааа... Фердинанд улыбнулся еще шире».

Дитлинда начала разговаривать с Зиглиндой и Ханнелорой, полностью игнорируя нас с Сильвестром. Ее интересовали только наши совместные исследования.

— Ваши исследования с Эренфестом чрезвычайно интересны и, похоже, вызвали большой интерес... но исследования Аренсбаха, возглавляемые учеником моего жениха господина Фердинанда, также замечательны. Посмотрите.

Фердинанд бросил на нее взгляд, оставив свое мнение о ее бесстыдной рекламе невысказанным, а затем начал приближаться к нам с Сильвестром. Я поспешила к нему навстречу, после того, как Сильвестр разрешил мне встать, конечно же, стараясь оставаться элегантной.

— Господин Фердинанд, прошло столько времени... Ай, ай, ай!

По какой-то непонятной причине он ущипнул меня за щеки, как только я оказалась в пределах его досягаемости. Я потерла щеки и уставилась на него, со слезами на глазах от боли, о которой почти забыла... и только тут заметила, что его фальшивая улыбка полностью исчезла. Теперь он смотрел на меня холодными глазами, нахмурив брови.

«Почему он так взбешен?! Я ведь старалась не сообщать ему ничего, что могло бы его разозлить!»

— Есть целая гора вещей, которые я хотел бы тебе сказать — сказал он, — но пока воздержусь.

— Тогда воздержитесь от того, чтобы щипать меня за щеки, пожалуйста.

— Хм. Я подумаю над твоим мнением позже.

— Не думайте, а согласитесь с ним, — огрызнулась я в ответ, но Фердинанд лишь пренебрежительно фыркнул. Я чувствовала, что в ближайшее время мне не грозит опасность.

— Мы решили зайти сюда, когда увидели Дункельфельгер — сказал Фердинанд. — У вас есть плащ?

— Конечно.

Я повернулась к Рихарде, которая тут же подала плащ. Фердинанд взял его, а затем направился к рыцарям, стоявшим наготове позади Зиглинды, и сказал:

— Не могли бы вы позвать Хайсхица?..

Один из рыцарей послал ордоннанц, и не прошло и мгновения, как к ним бросился Хайсхиц. Он выглядел очень взволнованным, хотя шансов на то, что они сыграют в диттер, было ноль.

— Господин Фердинанд, поздравляю вас с помолвкой. Я был вне себя от радости, когда узнал, что вы освободились из храма. На самом деле, должен признаться, это я предложил ваш союз и убедил зента его исполнить.

«Ты сделал самое ненужное, что когда-либо делал человек!» — хотелось воскликнуть мне. Вместо этого я просто заставила себя улыбнуться, стараясь не показать своего гнева.

Фердинанд также очень мягко улыбнулся, отвечая:

— Ах, да. Мне сказали, что Дункельфельгер и многие другие работали вместе, чтобы оказать мне самую большую помощь, какую только можно себе представить. Благодаря всем вашим усилиям я теперь помолвлен с госпожой Дитлиндой, внучкой госпожи Вероники. Эмоции, которые я испытываю, не передать словами.

— О, господин Фердинанд, — застенчиво сказала Дитлинда. — Вы всегда осыпаете меня такими комплиментами.

Все остальные тоже начали поздравлять, но Хайсхиц просто застыл. Его кожа стала пепельно бледной, а выражение лица заметно поменялось.

«Он должен знать. Он знает, что Фердинанд подвергался издевкам со стороны госпожи Вероники».

Я продолжала смотреть на Хайсхица, единственное застывшее лицо среди всех рыцарей. Я была достаточно хорошо знакома с Фердинандом, чтобы знать, что он никогда и никому не расскажет об издевательствах. Возможно, Хайсхиц узнал об этом через Юстокса или Экхарта, а может быть, даже через Хиршуру. По крайней мере, новость наверняка пришла от кого-то из близких Фердинанда — от одного из немногих избранных, кто был в курсе.

— Поскольку мой долг теперь — поддерживать госпожу Дитлинду в Аренсбахе, я больше не в состоянии сражаться с вами в диттер — сказал Фердинанд. — Таким образом, я должен вернуть это. Я не могу ждать вечно.

— Это…

Хайсхиц смотрел то на улыбающегося Фердинанда, то на синий плащ, который так нарочито сунули ему в руки. Он был в оцепенении — должно быть, до него дошло, почему Фердинанд из кожи вон лез, чтобы вернуть накидку сейчас, хотя он этого не сделал при входе в храм.

— Разве не здорово? — сказал один из рыцарей Хайсхицу, хлопая его по спине. — Я знаю, как много значит для тебя этот плащ.

— Твоя жена будет на седьмом небе от счастья — сказал другой, усмехаясь.

Они еще не заметили, что Хайсхиц смертельно побледнел.

Фердинанд улыбнулся своему другу, лицо которого застыло.

— Наконец-то ты вновь обрел плащ, который потерял, столько лет назад. Я ожидал немного большего восторга, Хайсхиц.

Его последние слова прозвучали так холодно, что почти прозвучали как приказ: «Будь в таком же восторге, как и от моей помолвки».

Хайсхиц опустил глаза вниз, сжимая плащ в руках, затем натянул дрожащую улыбку.

— Я никогда не думал, что обрету этот плащ таким образом. Моя жена будет... по-настоящему счастлива.

Наконец-то Хайсхиц понял, что, несмотря на его добрые намерения, он поставил своего друга в наихудшую ситуацию из всех возможных. Фердинанд даже потребовал от него вести себя весело, не дав ему возможности извиниться.

Не успели они обменяться еще одним словом, как кто-то встал между ними.

— О боже! А почему у господина Фердинанда был такой дорогой для этого человека плащ? — спросила Дитлинда. Она смотрела на Хайсхица, ее глаза сверкали от удивления, а сама она совершенно не обращала внимания на напряжение в воздухе.

Окружающие рыцари принялись объяснять, пока наконец не прозвучало окончание:

— И вот с тех пор, как они учились в дворянской академии, Хайсхиц пытается вернуть свой плащ.

— Боже! — воскликнула Дитлинда. — Как жестоко, отнять накидку, вышитую будущей невестой! Я не думала, что господин Фердинанд способен на такую жестокость. Она очень серьезно отнеслась к юмору рыцарей, что заставило их всех тяжело сглотнуть и поправить себя..

— Вообще-то... господин Фердинанд предложил вернуть его, но Хайсхиц настоял на том, чтобы возвращение произошло с помощью диттера.

Для рыцарей ситуация Хайсхица, вероятно, была обычным источником шуток, но оставление плаща, подаренного невестой, в чужих руках ради использования его как ставки в диттере — не то, что было легко понять обычным людям.

— И все же, — пробормотала Дитлинде, — чтобы плащ, в вышивку которой ты вложила всю душу, вот так забрали...

— Все в порядке. Человек из Дункельфельгера никогда не прекратит борьбу за его возвращение.

Я не была уверена, что «все в порядке» — правильные слова, но рыцари быстро перешли к объяснению Дитлинде так называемой «романтики диттера». Фердинанд сделал непринужденный шаг назад, оставив свою невесту в их руках, и вернулся к столу, где извинился перед Сильвестром за то, что вызвал суматоху, а затем поприветствовал Зиглинду и Ханнелору.

— Господин Фердинанд, сюда, пожалуйста — сказала Брюнхильда. Она приготовила для него место и все необходимое, как только увидела, что Дитлинда занята. Сильвестру тут же поднесли больше чая и сладостей, и он немедленно отведал их.

Фердинанд тоже сделал глоток чая, а затем сказал:

— Ах, аромат Эренфеста...

По искренности его голоса я поняла, что сорта из Аренсбаха сильно отличаются.

Мы также приготовили пирог с чайными листьями, который так понравился Фердинанду, но он тут же передал его своим последователям.

— Юстокс, Экхарт, вы тоже долгое время обходились без ароматов вашего дома. Вот.

Должно быть, он хотел, чтобы они отдохнули, пока находятся в окружении Эренфеста и могут расслабиться.

— Мы благодарим вас, — ответили они оба, принимая тарелки и отступая на шаг.

Фердинанд снова отпил из своего бокала, его рыцарь сопровождения из Аренсбаха все еще стоял наготове позади него, а затем посмотрел на Зиглинду.

— Несколько минут назад я наблюдал за совместными исследованиями Эренфеста и Дункельфельгера, и должен сказать — я удивлен, что столь древняя церемония сохранилась в вашем герцогстве до сих пор. Я считаю замечательным, что в результате исследований студенты получили божественную защиту от большего числа богов.

Я могла только удивленно моргать.

— Но, господин Фердинанд, учитель Руфен преподавал, когда вы были студентом. Неужели вы действительно не знали о ритуале Дункельфельгера?..

Фердинанд ответил просто:

— Я не знал этого.

И тогда Ханнелора вмешалась, чтобы объяснить.

— Я узнала об этом только в ходе нашего исследования, но учитель Руфен начал преподавать ритуал только после того, как другой профессор рыцарского курса ушел на пенсию, и его назначили ответственным.

— Судя по всему это танец, который знают все представители нынешнего поколения в каждом герцогстве — сказал Фердинанд. — Приезжие взрослые рыцари говорят, что хотели бы научиться ему, поскольку он может помочь и в охоте на магических зверей. Возможно, это еще больше усилит влияние Дункельфельгера.

Сильвестр кивнул.

— Эренфест также хотел бы научиться этому перед охотой на Повелителя Зимы в следующем году.

Наши рыцари, по-видимому, уже пробовали после того, как мы сообщили им об этом, но им не удалось получить благословения. Логично, что им потребуется больше времени — большинству рыцарей, которые были нашей основной огневой мощью, для начала нужно было научиться исполнять этот танец.

— Даже в общежитии Дункельфельгера успех ритуала составляет всего восемьдесят с небольшим процентов, — пояснила Зиглинда. — Взрослые жители нашего герцогства в основном преуспели в этом, и мы предполагаем, что результат связан с количеством маны, жертвуемой во время ритуала.

Оказалось, даже жители Дункельфельгера начали проводить ритуал благословения, узнав о нем из дворянской академии. Это привело к многочисленным сражениям в диттер, а также к инциденту, когда их ауб привел в храм отряд рыцарей, надеясь прикоснуться к божественным инструментам, чтобы научиться воссоздавать их с помощью своих штапов и сделать свои подношения маны более эффективными.

— Я выражаю свои соболезнования тем, кто находится в вашем храме — сказал Фердинанд. — Полагаю, ты тоже сочувствуешь им, Розмайн. Они, должно быть, были заняты своим ритуалом посвящения, в конце концов.

Я попыталась поставить себя на место главы храма Дункельфельгера. Их храм ранее совершенно игнорировался дворянами, и вот, внезапно, ауб и толпа рыцарей потребовали божественные инструменты на середине ритуала посвящения. Я удивлена, что они не поднялись по высокой лестнице, учитывая стресс, который это им, несомненно, причинило.

— Это действительно было время великого конфликта для меня — сказала Зиглинда с отстраненным взглядом в глазах. — Меня почти охватило чувство обиды на вас, госпожа Розмайн.

«Мне жаль. Мне очень, очень жаль. Я не хотела, чтобы так получилось...» — подумала я, принося молчаливые извинения и Зиглинде, и главе храма Дункельфельгера, где бы тот ни находился.

Фердинанд бросил на меня взгляд.

— И чем же Розмайн заслужила такой гнев, позвольте спросить?

— Ой! Я...

Мой разум помутился, но Ханнелора быстро встала на мою защиту.

— Госпожа Розмайн не сделала ничего плохого. Это был просто случай, когда наше герцогство потеряло самообладание.

Я была так тронута, что мне захотелось обнять ее, но мое облегчение было мучительно кратким.

— На самом деле, именно благодаря заслугам госпожи Розмайн Дункельфельгер научился получать такие благословения. Она подражала нашему ритуалу, который в то время был лишь тенью его предполагаемой формы, и испустила ману копьем Лейденшафта, заставив столб света устремляться в небо. Получившееся благословение было настолько мощным, что мы сразу же захотели вернуть ритуал в его истинное состояние.

«Нееет! Госпожа Ханнелора, остановитесь! Я... Я не могу выдержать взгляд, которым Фердинанд смотрит на меня! Это ужасающе!»

— О?.. — с любопытством ответил Фердинанд.. — Розмайн не сообщала таких подробностей в своих письмах. Теперь я вижу, что она сыграла важную роль во всем этом.

— Это верно. Ритуал посвящения, который она провела, тоже был чудесным. Даже зент был вне себя от восторга после участия.

«Пожалуйста. Я уже мертва».

Я из кожи вон лезла, чтобы написать только безобидные подробности о ритуале посвящения, поэтому мне не хотелось, чтобы она дала Фердинанду еще больше поводов злиться на меня перед ужином.

— Г-господин Фердинанд! — воскликнула я. — Вы же должны сегодня поприветствовать все герцогства, верно?! Вы, должно быть, очень, очень заняты! Было бы очень грубо задерживать вас здесь еще дольше, так что, пожалуйста...

— Не волнуйся, Розмайн. Госпожа Дитлинда все еще разговаривает с рыцарями, поэтому я обязан остаться. Более того, я хотел бы узнать больше о том, чем вы занимались. Кажется, в ваших письмах многого не было упомянуто.

По выражению его глаз я поняла, что он знает, как много я от него скрываю, и кровь отхлынула от моего лица, когда он потребовал больше информации от Сильвестра и Ханнелоры. Первый из них получил мои подробные отчеты об инцидентах, о которых шла речь, а вторая лично присутствовала при большинстве из них.

«Это плохо... Кто-нибудь, спасите меня!»

— Итак, что вы все обсуждаете? — спросила Дитлинда, подойдя к столу. Ее разговор с рыцарями, по-видимому, завершился.

Ханнелора улыбнулась и дала честный ответ. Как только Дитлинда услышала слова «совместные исследования», ее темно-зеленые глаза засияли.

— Совместное исследование Аренсбаха было выполнено учеником господина Фердинанда и началось с попытки сделать магические инструменты библиотеки как можно более эффективными с точки зрения расхода маны. Видите ли, после гражданской войны задача обеспечения библиотеки инструментами была полностью возложена на госпожу Соланж, среднюю дворянку, которая не могла справиться самостоятельно. Эти исследования привлекли большое внимание королевской семьи благодаря их использованию для сохранения документов.

«Это почти слово в слово то, что было сказано в моем отчете, за исключением того, что в нем отсутствует самая важная часть — то, что исследование крайне необходимо для любого человека, который хочет самостоятельно содержать библиотеку».

— Прошу меня извинить, госпожа Дитлинда, но мы обсуждали наши совместные исследования с Эренфестом, — сказала Зиглинда. Она ясно дала понять, что никто из нас не спрашивал об Аренсбахе.

Глаза Дитлинды расширились.

— О боже! Господин Фердинанд, я должна попросить вас должным образом объяснить исследования Аренсбаха. Вы не должны быть таким небрежным.

«Э, что?..»

Мы все опешили, когда Дитлинда, которая должна была быть «так ужасно, ужасно занята», приветствуя все герцогства, попросила учеников Эренфеста приготовить для нее место. Затем она присоединилась к нам за столом и начала хвастаться совместными исследованиями Аренсбаха.

— Итак, продолжим — мы усовершенствовали магические инструменты для записи голосов, и тут я получила самый замечательный сюрприз! Нежнейшие слова любви прошептали мне прямо в ухо. Хохохо!

«Да, слова любви от игрушечного шмила».

Я постаралась оставить свое маленькое замечание при себе, но Зиглинда не замедлила высказать свое мнение.

— Не следует ли вам называть это вашим совместным исследованием с Эренфестом? Попытка утаить авторство выглядела бы весьма недобросовестно.

— О, но все исследования были проведены учеником моего жениха, господина Фердинанда. Это приравнивает их к исследованиям Аренсбаха, не так ли?..

Зиглинда одарила меня едва заметной тревожной улыбкой, как бы спрашивая: «Ваши исследования пытаются украсть?» Видимо, ей было интересно, что происходит — после того, как мы уже были так тверды с Дункельфельгером, мы не могли просто позволить Аренсбаху обойти нас.

Я улыбнулась Зиглинде.

— Если вы хотите узнать, как развивались совместные исследования Эренфеста и Аренсбаха, я бы рекомендовала вам увидеть их своими глазами. Мои рыцари сопровождения и слуги очень много работали над этим.

— Не ваши служащие-ученики?.. Это совместное исследование, верно? — спросила Зиглинда, теперь выглядя еще более озадаченной.

При обычных обстоятельствах именно служащие-ученики проводили исследования, представляемые на состязании герцогств. Однако в нашем случае Лизелетта превратила магический инструмент в милую игрушку, а Лауренц предоставил запись голоса.

— Симпатичные шмилы — символ Эренфеста — сказала я.

— Ах, это мне напомнило! — воскликнула Дитлинда, хлопая в ладоши. — Есть кое-что, о чем я хочу попросить господина Фердинанда.

Фердинанд в какой-то момент перестал обращать внимание на Дитлинду во время ее безудержного хвастовства и вместо этого стал задавать различные вопросы Сильвестру и Ханнелоре. Однако после того, как его невеста окликнула его, ему ничего не оставалось, как обернуться к нам и с улыбкой ответить:

— Да?..

— Как я и просила ранее, я хочу, чтобы этот шмил принадлежал мне, — объявила Дитлинда. — И вы, и Раймунд сказали, что он принадлежит госпоже Розмайн, верно? Тогда воспользуйтесь случаем, чтобы она отдала его мне. Вы же исполните мое желание, верно?

Все взгляды упали на Дитлинду. Она хотела заполучить шепчущего о любви шмила. И после того, как Раймунд и Фердинанд уже однажды отказали ей, она решила попробовать еще раз.

— Это прототип, который подготовил Эренфест, верно? — с сомнением спросила Зиглинда.

Я решительно кивнула, чтобы прояснить все недоразумения, затем посмотрела на Дитлинду.

— Приношу свои искренние извинения, но шмил уже занят.

Я планировала отдать его Летиции после демонстрации, поэтому не хотела, чтобы кто-то требовал его.

— Тогда я договорюсь с тем, кто должен его получить — сказала Дитлинда, не желая отступать. — Скажи мне, кто этот человек?

— Гм, госпожа Дитлинда... — сказала Ханнелора, ее голос немного дрожал. — Не могли бы вы просто попросить ваших слуг сделать вам своего собственного?

— Или вы хотите сказать, что никто в Аренсбахе не может изготовить предмет ваших собственных исследований? — спросила Зиглинда.

Дитлинде отвела глаза, затем гордо выпятила подбородок.

— Я бы обратилась с такой просьбой в случае с обычной игрушкой, но это магический инструмент, причем выставочный экспонат. Госпожа Розмайн отобрала у Раймунда права и схемы еще до того, как я, следующий ауб Аренсбаха, успела отреагировать. Хотя это может быть совместным исследованием, было очень неприятно, что она сделала это без единого слова консультации.

— Я не отбирала их у Раймунда, — запротестовала я. Если бы я промолчала, ее извращенная интерпретация событий стала бы правдой. — Я заплатила ему сполна и по надлежащим правилам. К тому же, человек, ответственный за исследование, волен сам решать, что с ним делать, ему не нужно разрешение ауба, тем более будущего ауба.

Зиглинда выглядела очень недовольной.

Фердинанд, увидев реакцию всех, принял особенно милую улыбку.

— Госпожа Дитлинда, если эта игрушка уже кому-то обещана, то, попросив ее, вы только расстроите всех.

Это был довольно вежливый способ сказать ей, чтобы она прочитала атмосферу и перестала быть такой эгоисткой, но Дитлинда, совершенно не замечая его намеков, бросила на него недовольный взгляд.

— Господин Фердинанд, я говорю, что желаю этого шмила. Если вы мой жених, то хотя бы попытайтесь исполнить мое желание.

— Если ваше желание — иметь идентичный магический инструмент, то я обещаю сделать вам его, когда получу мастерскую в Аренсбахе. Розмайн, прошу прощения, но не могла бы ты прислать мне схемы, когда придет время?..

«Другими словами, если вам нужен этот магический инструмент, дайте мне уже мастерскую».

Я улыбнулась в знак поддержки. Может показаться, что Фердинанд уступил эгоизму Дитлинды, но на самом деле у него были свои интересы.

— Конечно, — ответила я. — Госпожа Дитлинда, свяжитесь со мной, как только господин Фердинанд обустроит мастерскую. Я вышлю схемы письмом без промедления.

— О Боги... — сказала Ханнелора. — Как это, должно быть, замечательно, когда твой жених идет на такие сложности, чтобы сделать тебе подарок. Я не могу сдержать своей зависти.

Она пыталась замять тему улыбкой, но Дитлинда только покачала головой.

— Господин Фердинанд получит мастерскую только после церемонии звездного сплетения. Это еще очень нескоро. Я хочу получить шмила сейчас, пока никто другой не получил его. У госпожи Розмайн уже есть схемы, так не может ли она просто сделать другого?

И с этим наше зарождающееся решение было быстро разорвано в клочья. Фердинанд вздохнул, постучав пальцем по лбу, а Зиглинда и Ханнелора обменялись неловкими взглядами.

— Госпожа Дитлинда, вы всегда предъявляете Эренфесту такие требования? — спросила Зиглинда.

— Но, конечно. Я следующий ауб Аренсбаха, вы же знаете.

Зиглинда приложила руку ко лбу, Фердинанд поднял бровь, а Сильвестр пожал плечами. Тем временем Лизелетта присела у меня за спиной и прошептала достаточно тихо, чтобы только я могла ее услышать.

— Госпожа Розмайн, могу я предложить выставленного шмила госпоже Дитлинде? Я просто сделаю другого.

— Лизелетта...

— Больно видеть господина Фердинанда таким обеспокоенным, не правда ли?

Я кивнула. Я не могла сделать еще одного шмила сама, но, учитывая, что Лизелетта так щедро предложила свою помощь, уступить Дитлинде и избавить Фердинанда от головной боли было лучшим решением.

— Вы можете получить его, как только завершится состязание герцогств — сказала я. — Как вы и говорите, мы просто можем сделать еще.

— О Боги! — ответила Дитлинда, повысив голос от восторга. — Это великолепно!

— Прошу прощения, Розмайн, — добавил Фердинанд.

Я покачала головой.

— Вам не о чем беспокоиться, господин Фердинанд. Моя слуга хорошо умеет работать руками и готова создать нового.

— Однако...

Фердинанд скривил лицо, но я не думала, что могу сделать что-то еще. Я ломала голову, пытаясь убедиться, что ничего не упустила из виду, когда Ханнелора улыбнулась мне.

— Я сама еще не видела этого шмила, но, возможно, он станет новой тенденцией Эренфеста.

Она пыталась снять напряжение, витающее в воздухе.

— Конечно, — кивнула Зиглинда, тоже улыбаясь. — Нельзя говорить о тенденциях Эренфеста, не вспомнив об украшениях для волос. Будете ли вы носить его, госпожа Дитлинда? Сегодня утром я видела заказанное Лестилаутом украшение. Оно было поистине чудесным.

— Естественно. Господин Фердинанд подарил мне несколько штук. Я намерена показать их всем завтра во время церемонии награждения, так что, пожалуйста, ждите с нетерпением. Надев их сегодня, я бы испортила сюрприз.

«Я не думаю, что это вообще должно быть “сюрпризом”...»

— Я буду присутствовать на церемонии награждения в наряде, подобающей будущему аубу, — продолжала Дитлинда, надувая грудь от гордости, но прежде чем она успела сказать что-то еще, появился ордоннанц. Нас было так много, что с первого взгляда невозможно было определить, кому он предназначается, поэтому мы все протянули руки... и он приземлился на мою.

— ГОСПОЖА РОЗМАЙН! — раздался громкий, пронзительный голос Фраулерм, настолько пронзительный, что мне захотелось закрыть уши. — Что значит этот... этот... заговор Эренфеста?! Не было никакого упоминания о том, что ваш экспонат содержит такое неприемлемое послание! Вы намеренно подставили Аренсбах, не так ли?!

Ордоннанц еще дважды повторил тираду Фраулерм, но я не понимала, о чем она говорит.

— Ты что, не сделала какой-то отчет? — спросил Фердинанд.

— Нет, я абсолютно уверена, что сообщила ей все необходимые подробности... Интересно, что случилось?

— Гм, госпожа Розмайн. Могу ли я получить разрешение говорить? — спросила Лизелетта.

Я разрешила, и она посмотрела на место Аренсбаха.

— Это всего лишь предположение, но... возможно, они имеют в виду последнее сообщение, которое мы записали. Поскольку шмил был принесен на выставку только сегодня утром, учитель Фраулерм могла не дослушать его до конца.

— И что это было за последнее сообщение? — спросил Фердинанд. — Раймунд сегодня утром объяснил мне, что это за инструмент, и я был просто потрясен, услышав, что он наполнен такими дурацкими и странными сообщениями.

Услышав, что шмил был полон романтических фраз и содержал в общей сложности десять сообщений, Фердинанд, видимо, решил не тратить свою ману на то, чтобы прослушать их все.

— Каждая фраза была вручную отобрана из «Историй любви дворянской академии», — объяснила я, — поэтому я решила сделать финальное сообщение рекламой этой книги и книг Эренфеста в целом.

— Рекламой?

Я повторила сообщение так, как запомнила, и тут же брови Дитлинды взлетели вверх.

— Чтобы такое объявление пришло с выставки Аренсбаха... Если вы позволите, я должна уйти! У нас еще много герцогств, которые мы должны поприветствовать! Пойдемте, господин Фердинанд.

Она поспешила прочь в оцепенении. Я размышляла, почему Аренсбах не проверил все сообщения с самого начала, когда Фердинанд встал и засмеялся.

— Итак, реклама книг Эренфеста звучала в то время, как Аренсбах так открыто и настойчиво хвастался тем, что инструмент — это их собственное исследование... О Боги, Розмайн. Ты действительно непредсказуема. — Он положил руку мне на голову и, прежде чем повернуться, чтобы уйти, сказал: — Очень хорошо.

Общение с королевской семьей (❀)

Реклама, которую я записала по своему легкомысленному капризу, совершенно случайно заслужила столь высокую оценку Фердинанда.

«Он сказал: “ОЧЕНЬ хорошо”. Эхе-хе-хе».

Я с минуту наслаждалась своим чувством восторга, вспоминая едва заметную улыбку Фердинанда и ощущение его руки на моей голове.

— Вы выглядите очень счастливой, госпожа Розмайн — сказала Ханнелора, приложив руку к щеке и взглянув на меня очень странным взглядом.

— Угу. Господин Фердинанд сказал «очень хорошо». Это наивысшая похвала, которую раньше я получала только после того, как все в общежитии сдавали письменные экзамены в первый же день или после того, как я заканчивала все занятия как можно быстрее, не в ущерб успеваемости. Я была уверена, что после его переезда в Аренсбах я буду получать похвалы только в письмах, так что это был приятный сюрприз.

Я ожидала услышать в ответ сердечное «я так рада за вас», но выражения лиц Зиглинды и Ханнелоры застыли.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Нет, я просто... потрясена чрезвычайной суровостью его воспитания... — сказала Зиглинда с обеспокоенной улыбкой, с трудом выговаривая слова.

Лично я нисколько не была потрясена — постоянное общение с Фердинандом сделало меня привычной к тому, каким он был. Тем не менее, похоже, что его методы преподавания были не «очень хорошими», а скорее «очень суровыми».

«О, подождите... они опять думают, что надо мной издевались?!»

— Его воспитание может показаться суровым, но на самом деле ничего страшного, если привыкнуть — сказала я. — К концу нашей совместной жизни, до того, как он переехал в Аренсбах, он даже дарил мне новые книги каждый раз, когда я выполняла задание, которое он мне давал. По правде говоря, господин Фердинанд очень добрый человек.

«Он немного суров, но не страшен».

Но пока я пыталась представить Фердинанда в наилучшем свете, Сильвестр засмеялся и замахал руками.

— Эти книги всегда были связаны со следующим заданием, которое он собирался дать тебе. Так что указаниям Фердинанда нелегко следовать, если вы не Розмайн, которая видит в новых книгах награду.

«Что?! Он давал мне книгу после того, как я выполняла практическое задание, говоря: “Прочитай до завтра, потом будет следующее задание”. Я всегда думала, что это награды, но это были дополнительные задания?!»

Я расширила глаза в шоке от этого откровения, но тут я заметила группу черных плащей, направляющихся в нашу сторону. Впереди шел Анастасий, однако Эглантины нигде не было видно. Вероятно, у нее была работа, которую она должна была завершить как учитель, что было довольно печально.

— О боги. — сказала Зиглинда. — Я смотрю, прибыла королевская семья. Мы закончили наши приветствия, так что если вы нас извините...

Она и Ханнелора встали, чтобы освободить место для наших новых посетителей, но Анастасий поднял руку, останавливая их, прежде чем они успели уйти.

— Подождите, — сказал он. — У меня есть пару слов и для первой жены ауба Дункельфельгера.

Не имея другого выбора, Зиглинда и Ханнелора сели обратно за круглый стол, после чего к нам присоединился Анастасий. Сильвестр сидел справа от него, Зиглинда — слева, а я — справа от Сильвестра и слева от Ханнелоры.

— Розмайн, мои извинения, но не могла бы ты создать щит ветра? — спросил Анастасий. — Мы также будем использовать магический инструмент, блокирующий звук на ближайшей территории. Всем отступить.

Он поручил своим слугам подготовить магический инструмент, пока я формировала щит Шуцерии. Никого не выбило из щита, а значит, не было нужды беспокоиться о том, что кто-то затаил злобу или имеет дурные намерения, но Анастасий все же велел слугам и рыцарям сопровождения уйти, как только будут приготовлены чай и сладости.

— И рыцарям сопровождения тоже? — спросила я.

— Да. Думаю, вы все понимаете, почему.

Он, несомненно, хотел обсудить рыцарей Центра, которые вмешались в наше недавнее сражение в диттер. Мы все предоставили надлежащие отчеты, так что Зиглинда и Сильвестр тоже поняли это. Они согласились, и их рыцари ушли.

Когда мы остались одни, Зиглинда первой заговорила:

— Вы проявляете большую осторожность. Что вы хотите обсудить?

Анастасий перевел взгляд с Зиглинды на Сильвестра.

— Во-первых, я намерен высказать свое недовольство Розмайн и Ханнелорой вам двоим, их опекунам. Я предупреждал их множество раз, но не вижу никаких улучшений. Только благодаря чрезвычайному терпению я смог дождаться состязания герцогств и не вызвать вас в дворянскую академию раньше. После окончания беседы с Классенбургом, я заметил, что вы все собрались, и пришел воспользоваться этой прекрасной возможностью.

«Значит... это, по сути, родительское собрание для двух проблемных детей? О, это напомнило мне, что подобная повестка была после инцидента с танисбефалененом. Тогда вместо Сильвестра в качестве моего опекуна пришел Фердинанд. Какая ностальгия».

Это было только в прошлом году, но с тех пор произошло так много событий, что это казалось давней историей. На моем лице появилась тоскливая улыбка, но тут я заметила, что Сильвестр, Зиглинда и Ханнелора очень серьезно смотрят на Анастасия. Я реагировала на нашу ситуацию совершенно неправильно, поэтому быстро постаралась принять более серьезный вид.

— Как я полагаю, вы все знаете, — продолжал Анастасий, — Эренфест и Дункельфельгер создают одну проблему за другой. Хотя родители должны способствовать росту молодого поколения, не вмешиваясь в дела дворянской академии, я должен спросить: неужели вы действительно ничего не можете с этим поделать? Розмайн, Ханнелора — огромные проблемы возникают каждый год с тех пор, как вы стали студентами, и каждая из них серьезнее, чем предыдущая.

Он объяснил, что до того, как мы с Ханнелорой поступили в академию, между Эренфестом и Дункельфельгером не было никаких конфликтов, и уж точно не было никаких масштабных сражений с участием других герцогств. Эренфест также не поднимался в рейтинге столь резко, а потому не был в плохих отношениях с меньшими и другими средними герцогствами.

— Принц Анастасий, могу я задать вам вопрос? — сказала я.

— В чем дело? — ответил он, хотя его серые глаза недвусмысленно говорили мне не перебивать.

— Вы упомянули о недавно возникшем конфликте между Эренфестом и Дункельфельгером — вы имеете в виду наше сражение в диттер?

— Что же еще?

— Я не согласна, что кто-то из нас должен брать за них вину.

— Розмайн, не спорь с членом королевской семьи, — без колебаний вклинился Сильвестр, выглядевший очень и очень испуганным. Но я только покачала головой.

— Ауб Эренфест, находимся ли мы в присутствии королевской семьи или великого герцогства, мы должны изложить свою позицию, если хотим, чтобы нас поняли. Молчание лишь породит неверные представления, от которых распространятся негативные слухи. Мы должны прояснить ситуацию, прежде чем это произойдет, и, хотя это может быть не очевидно, — я окинула взглядом всех присутствующих, — я проявляю внимание к людям, с которыми разговариваю.

— Что-то я этого не заметил! —практически вскрикнул Сильвестр. — Ты сидишь перед Дункельфельгером и членом королевской семьи!

— Правильно. Принц Анастасий, как никто другой, должен понимать важность открытого общения. В конце концов, именно его нежелание говорить прямо не позволило госпоже Эглантине по-настоящему понять его чувства. А что касается госпожи Зиглинды, я думаю, наш предыдущий разговор показал, важность своевременного обмена информацией.

Возможно, у Сильвестра и у меня были совершенно разные принципы, но я бы не стала откровенничать с кем попало. Я старалась так откровенно говорить только с теми, кто, как я ожидала, меня поймет. Однако я не отрицаю, что мои критерии могут оказаться ошибочными.

— Розмайн, даже если у тебя есть веские аргументы, тебе стоит задуматься о позиции нашего герцогства в Юргеншмидте, — предупредил Сильвестр.

— Хм? Принц Анастасий исключил наших последователей специально, потому что хочет знать наше честное мнение, не так ли? — Я жестом указала на блокирующий звук магический инструмент и щит Шуцерии. — Если бы он хотел, чтобы мы знали свое место и сидели тихо, то не стал бы делать эти приготовления.

Анастасий скорчил гримасу, словно пытаясь перетерпеть сильную головную боль, а затем бросил на Сильвестра взгляд полный сочувствия.

— Ауб Эренфест, я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете. Однако Розмайн права в том, что я хочу услышать ваше честное мнение. Итак, Розмайн... почему мы не должны винить тебя или Ханнелору в конфликте между вашими герцогствами?

— Потому что никто из нас никогда не выражал желания сражаться в диттер. Не так ли, госпожа Ханнелора?..

Ханнелоре отшатнулась, услышав свое имя, затем несколько раз кивнула.

— Да. Я не хотела играть в диттер.

— Вы помните, что случилось, когда я была на первом курсе, не так ли, принц Анастасий? Господин Лестилаут напал на меня, потому что хотел заполучить Шварца и Вайса для своего герцогства. Тогда учитель Руфен сказал, что мы должны решить этот вопрос с помощью диттера, не так ли?..

Потом мы играли в диттер, когда я была на втором курсе, но это уже была вина ауба Дункельфельгера. Он упрямо твердил, что мы должны сыграть с ними во время состязания герцогств, если хотим получить права на печать книги по истории Дункельфельгера, что в итоге привело к дуэли между Фердинандом и Хайсхицом. Права на печать были важны для меня, поэтому я была рада, что в итоге мы их получили, но я бы предпочла решить этот вопрос дипломатически.

И конечно же, в этом году Лестилаут вцепился в меня, требуя отменить помолвку, несмотря на то, что она уже была одобрена королем. Он даже угрожал использовать влияние Дункельфельгера, как великого герцогства, чтобы оказать давление на нашего ауба, если мы откажемся.

— Если вы хотите кого-то обвинить, то обвините людей Дункельфельгера в том, что они использовали свое положение, чтобы навязать нам свою волю, — заключила я. — Мы с госпожой Ханнелорой с самого начала были беспомощно втянуты в это дело.

Анастасий бросил на Зиглинду неописуемый взгляд, а затем повернулся ко мне.

— В следующий раз отказывайтесь от подобных просьб, — слабо сказал он.

— Обязательно. В прошлом я следовала данному мне совету никогда не спорить с герцогством высшего ранга, но госпожа Зиглинда дала мне разрешение отказываться от любых дальнейших просьб о сражении в диттер. Можете быть уверены — Эренфест больше никогда не будет больше в нем участвовать.

Я надула грудь и улыбнулась Сильвестру, ожидая, что он будет также рад такому развитию событий, но он застыл на месте, прижав руки к голове. Это не имело смысла — у нас было разрешение королевской семьи отказываться от любых будущих игр в диттер!

— Кроме того, — продолжала я, все еще обращаясь к Анастасию — я хочу обратиться с просьбой не только от Эренфеста, но и от всех герцогств низкого ранга. Пожалуйста, будьте более предусмотрительны, прежде чем разрешать использовать арены для диттера. Если вы удовлетворите просьбу, не изучив причины проведения матча, то некоторые могут оказаться не в состоянии отказать. Было бы полезнее, если бы вы проконсультировались с обоими герцогствами до начала игры, а не просто выносили решение и порицали обе стороны после ее окончания.

Дункельфельгер подготовил место, проявляя чрезмерное рвение, а Руфен, как самый могущественный человек на рыцарском курсе, с ликованием получал разрешение от королевской семьи. Ни разу в этом процессе не спрашивали мнения нижестоящего герцогства.

Анастасий посмотрел на Сильвестра.

— Ауб Эренфест, права ли Розмайн? Действительно ли такие консультации помогут герцогствам низшего ранга?

— Все верно. Даже если королевская семья спросит наше мнение, политическое влияние высокопоставленного герцогства может помешать нам высказать свои истинные мысли. В любом случае нам, возможно, придется принять вызов. Однако возможность поговорить с королевской семьей даст чувство защищенности, будто с нашим мнением действительно считаются.

— Хм. Тогда я подумаю над этим, — ответил Анастасий кивком. — Надеюсь, это уменьшит число людей, вынужденных сражаться против своей воли. Так же, я сожалею о рыцарях Центра, которые прервали ваше сражение в диттер. Пусть они и настаивали на том, что святая должна достаться королевской семье, но они действовали не по официальному приказу. Хильдебранд упоминал о желании спасти тебя от непрекращающихся предложений Дункельфельгера, и мы полагаем, что рыцари могли принять его размышления за королевский указ, но это не оправдание. Они действовали по собственному желанию и даже привлекли средние и низшие герцогства, поэтому они должны быть сурово наказаны. — Он вздохнул. — Тем не менее, я не могу понять, что заставило их действовать так внезапно.

Судя по всему, трое главных преступников были одними из главных фигур в рыцарском ордене Центра. Король доверял им больше, чем другим рыцарям, поэтому новость об их преступлениях потрясла его больше всего.

Я обменялась взглядом с Сильвестром, понимая, что это идеальная возможность затронуть очень важную тему.

— Принц Анастасий, знаете ли вы о растении под названием «трук»? — спросила я.

— Розмайн! — глаза Сильвестра метались между Зиглиндой и Ханнелорой. — Мы можем обсудить это позже.

Я покачала головой.

— Это наша единственная возможность. Поскольку рыцарскому ордену больше нельзя доверять, к кому еще мы можем обратиться, кроме Дункельфельгера, в случае еще одного крупного инцидента в масштабах страны? Их одержимость диттером, может быть, и хлопотна, но их сила несомненна, и никакому другому герцогству не превзойти их.

Дункельфельгер начал действовать во время прошлогоднего нападения, и теперь они знали, как еще больше усилить свою силу с помощью благословений. Если мы раскроем им наши подозрения здесь, наверняка это пойдет нам на пользу, тем более что разбираться со всем и готовиться к будущему придется Зиглинде, а не одержимому диттером аубу.

— Ауб Эренфест может рассказать дальше — сказала я. — Признаюсь, я все еще не очень хорошо разбираюсь в труке.

Я не была уверена, как много я могу рассказать о положении дел в нашем герцогстве, поэтому я привела разумное оправдание, оставив остальное Сильвестру.

— Мне незнаком этот трук. Известен ли он в Дункельфельгере? — спросил Анастасий.

Зиглинда покачала головой.

— Для меня, по крайней мере, его существование — новость. Не могли бы вы рассказать о нем подробнее, ауб Эренфест?..

Сильвестр перестал хвататься за живот, осознав, что Зиглинда и Анастасий смотрят на него, и встретил их взгляд глазами, полными решимости.

— Трук — очень опасное растение. Если его листья высушить и сжечь, то образующийся дым вызовет галлюцинации, чувство опьянения, а также затуманит воспоминания. Единственным признаком того, что трук был использован, является сладкий аромат, который он издает при горении. Именно этот запах учуял один из наших рыцарей-учеников от преступников, когда подходил попрощаться с вами, принц Анастасий. У нас есть веские основания полагать, что кто-то в Центре использует это растение в своих целях.

Анастасий и Зиглинда восприняли эту новость с широко раскрытыми глазами.

— Ауб Эренфест, нам нужно более подробное объяснение! — потребовал Анастасий, но Сильвестр медленно покачал головой.

— Мы сами знаем о нем очень мало. Мы обратили на него внимание после того, как он был использован на территории Эренфеста во время тайной встречи предателей, связанных с другим герцогством, и мы стали свидетелями его побочных эффектов после попытки прочитать воспоминания тех, кого мы захватили. Рыцарь-ученик, обнаруживший запах, был изначально призван на это тайное собрание вместе со своими родителями, но сразу же покинул его из-за несовершеннолетия. Его воспоминания о том, что, несмотря на лето, камин был разожжен и о том, что в воздухе витал удушливый запах, в сочетании с противоречивыми воспоминаниями предателей, привели служащего к выводу, что, возможно, был использован трук.

Тому служащему было уже за пятьдесят. О труке ему рассказывал учитель, специализирующийся на магических растениях, который вскоре после этого ушел на пенсию — еще до того, как служащий окончил школу.

Сильвестр продолжил:

— Учитель признал, что его студенты вряд ли когда-нибудь столкнутся с этим растением, но он все равно рассказал им о нем в качестве меры предосторожности. Наш служащий не знает, где его можно взять, но ему сказали, что в Эренфесте оно не растет. Таков предел наших знаний. Если вы хотите узнать больше, то вам нужно будет спросить у более старого служащего либо, у служащего, прошедшего более продвинутые курсы гербологии или, же поискать в обширной коллекции документов Центра.

— Понятно... — ответил Анастасий, затем посмотрел на Сильвестра твердыми взглядом. — Ауб Эренфест. Ты говоришь, что эти предатели были связаны с другим герцогством. Скажи мне, с каким именно. На данном этапе нам крайне важно это знать.

Напряжение возросло, и прошло несколько тревожных секунд, прежде чем Сильвестр дал свой ответ.

— Они были связаны с моей старшей сестрой Георгиной, которая сейчас правит как первая жена ауба Аренсбаха.

[[image:/storage/reader-images/a66ca60f131b9748672b380993db6fde019cfe5c.png]]

Тяжелое молчание тяготило всех нас, пока Сильвестр не заговорил снова.

— Это все, что я могу сказать, принц Анастасий.

Принц вздохнул и сказал:

— Я ценю ваше сотрудничество. На данный момент вклад Эренфеста несоизмерим.

Затем он объяснил, что несколько критически важных магических инструментов теперь снова функционируют благодаря мане, полученной в результате недавнего ритуала посвящения. Королевской семье удалось пополнить запасы во многих местах, и в последние несколько дней зент впервые за целую вечность смог отдохнуть.

— Отец благодарен, что Эренфест так заботится о защите своих ритуалов и самой Розмайн, — заметил Анастасий. — Если вы пожелаете, в следующем году ваше герцогство займет еще более высокое место в рейтинге герцогств. Скажи мне, ауб Эренфест... что ты думаешь по этому поводу?..

Серые глаза Анастасия сузились в строгом, пристальном взгляде. Он явно пытался определить, ответит ли Сильвестр так, как подобает герцогу.

Сильвестр вернул взгляд принцу, его темно-зеленые глаза излучали решимость, и он сказал:

— Я бы попросил, чтобы Эренфест не поднимался выше своего нынешнего положения. Как уже отмечали Дункельфельгер и королевская семья, в Эренфесте недостаточно дворян, которые могли бы стать представителями герцогства высшего ранга. Есть только Фердинанд, который мог иметь дела с герцогствами высшего ранга, сохраняя при этом некоторую дистанцию, а также Розмайн, которую он воспитал, и ее последователи.

Еще более высокая позиция в рейтинге привела бы к еще большему количеству сделок с герцогствами высшего ранга, но Эренфесту было слишком трудно поддерживать свои внутренние дела в порядке, чтобы начать выделять людей на дипломатию.

— Вместо этого, — продолжал Сильвестр, — я прошу вас рассматривать вклад Эренфеста как компенсацию за то, что мы не смогли оказать зенту помощь во время гражданской войны.

— Это... неплохое предложение. Я запомню ваши слова и передам их зенту.

И вот, была заключена сделка: мы отказываемся от повышения в позиции в рейтинге, а взамен Эренфест начинает пользоваться таким же отношением, как и герцогства, победившие в гражданской войне.

— Теперь о другом, — сказал Анастасий, — это просьба всей королевской семьи, мы хотим, чтобы Ханнелора и Розмайн посещали библиотеку дворянской академии каждый день в течение всего собрания герцогов.

В этот период королевская семья должна будет лично посещать библиотеку, и им нужна наша помощь как хранителей ключей.

— Я не возражаю, — ответила я, — но не лучше ли будет, если высшие дворяне Центра возьмут на себя роль хранителей ключей?

— Да, так мы думали раньше, но теперь, когда мы не видим причин подозревать вас в планировании восстания или других подобных злых намерениях, мы пришли к выводу, что эту обязанность лучше оставить в ваших руках. В конце концов, у вас не будет никаких других обязанностей во время собрания герцогов. Итак, выполните ли вы нашу просьбу?

Вполне возможно, что членами центрального рыцарского ордена манипулировали с помощью трука — где гарантии, что та же участь не постигнет служащих, которым они доверили ключи? Я уверенно согласилась предложить свою помощь.

Ханнелора на мгновение задумалась, а затем тоже кивнула.

— Есть ритуалы, которые я хочу подробно изучить, и, хотя я не столь хорошо знаю древний язык как госпожа Розмайн, я с радостью сделаю все возможное, чтобы быть полезной королевской семье.

Анастасий обратился к нашим опекунам. Сильвестр и Зиглинда в свою очередь выразили свое согласие.

— Принц Анастасий, мне будет позволено войти в архив, верно? — спросила я с нетерпением. Для меня не было ничего важнее.

Внимательно посмотрев на Сильвестра, принц кивнул и сказал:

— Конечно. Во время собрания герцогов не мне придется отрывать вас от книг. Это бремя ляжет на плечи вашего опекуна.

Я резко вдохнула. Он явно имел в виду тот случай, когда я отказалась покинуть архив — а поскольку мои последователи не могли войти внутрь, моя выходка доставила неудобства не одному, а двум принцам.

Сильвестр побледнел от замечания Анастасия.

— Я услышал, что моя глупая дочь беспокоила вас и вашего старшего брата своей книжной одержимостью. — сказал он принцу. — Я приношу глубочайшие извинения за ее действия. Мы позаботимся о ней как можно лучше... но потеря одного из членов нашей вечной пятерки, поддерживающей верховных богов, нанесла Эренфесту сокрушительный удар. Мы день и ночь молимся о мудрости, чтобы успокоить буйство Эйвилиба после потери Гедульрих.

— А, понятно. — сказал Анастасий, бросив на меня горький взгляд. — Именно Фердинанд держал бразды правления над этой сумасбродной девицей…

«Э, простите? Что это значит?»

Я приложила руку к щеке. Анастасий и Сильвестр достигли какого-то взаимопонимания, используя эвфемизмы, которые совершенно не укладывались в моей голове.

— В любом случае. — сказал Анастасий, — Я понимаю, в какой ситуации вы оказались. К сожалению, ваш единственный выход — бороться с ней. Служащие, которых я послал в Аренсбах, сообщили, что ваша Гедульрих стала там весьма ценным приобретением. Служащие Аренсбаха радовались, что их герцогство наконец-то на пороге восстановления. Я бы не хотел отстранять Фердинанда сейчас и подвергать Аренсбах риску краха.

Очевидно, поскольку единственные открытые ворота Юргеншмидта находились в океане Аренсбаха, а отсутствие Грутрисхайта означало, что нельзя было открыть какие-либо еще ворота или закрыть ворота в Аренсбахе, последний должен был управлять всей международной торговлей.

— Есть ли какие-то проблемы с другой страной? — спросила я.

Наступила пауза, прежде чем Анастасий сказал:

— Мы опасаемся, что может возникнуть конфликт с Ланценавией.

Это напомнило мне, Фердинанд упоминал в одном из своих писем о приезде принцессы Адальгизы.

— Хотя это, вероятнее всего, не имеет особого отношения к кому-либо из вас...

Он был прав — ни я, ни Эренфест тут ни при чем. Фердинанд, однако, был семенем Адальгизы. Он также находился в Аренсбахе и отвечал за передачу власти. А поскольку Фердинанд был важен для нас, мы не были совершенно не связаны с этим делом.

— Я бы не согласилась. — сказала я. — Господин Фердинанд находится в Аренсбахе, поэтому, если что-то происходит, я должна попросить вас сообщить нам об этом. Я спасу его, несмотря ни на что.

Но в ответ на мое заявление Анастасий и Сильвестр закричали в полном единении:

— Твое вмешательство только ухудшит ситуацию!

Общение с другими герцогствами

— Это все, что я хотел обсудить, — вставая сказал Анастасий. Он велел мне развеять щит Шуцерии, затем вышел за пределы зоны действия магического инструмента, блокирующего звук, и велел своим последователям убрать его.

Наши собственные последователи сразу же засуетились. Слуги Эренфеста попытались подлить принцу чаю, но он отказался и повернулся к Сильвестру.

— Эта встреча оказалась более плодотворной, чем я ожидал. Благодарю вас. Теперь я должен вернуться, но сначала... ауб Эренфест. По мнению центрального храма, присутствие рыцарей в храме во время религиозной церемонии является немыслимым кощунством. Они попросили, чтобы вас вместо них сопровождали священники и священницы в синих одеждах. Это не должно стать проблемой для Эренфеста, где даже кандидаты в аубы носят синие мантии.

Другими словами, мы могли взять с собой кого угодно, лишь бы он был в синих одеждах. Анастасий тонко намекнул нам, чтобы наши взрослые рыцари-сопровождения облачились в синие одежды священников и священниц, чтобы сопровождать нас.

«Я уверена, что мои рыцари сопровождения согласятся на это».

Я встала со стула и, наконец, развеяла щит Шуцерии. Анастасий убедился, что его последователи убрали магический инструмент, затем закончил прощаться и со взмахом плаща удалился.

— Нам тоже пора уходить — сказала Зиглинда. — Мы достаточно долго пользовались вашим гостеприимством.

Вскоре толпа синих плащей исчезла, а на смену им пришла группа красных плащей из Классенбурга.

— Ауб Эренфест, у вас есть минутка?..

— Конечно, ауб Классенбург.

Сильвестр и ауб Классенбург обменялись обычными любезностями, а я затем произнесла обычное приветствие для тех, кто пришел впервые:

— Я Розмайн. Ауб Классенбург, могу ли я молиться о благословении в знак признательности за эту случайную встречу, предписанную суровым судом Эйвилиба, бога жизни?..

— Вы можете... Должен заметить, что пока вы разговаривали с Дункельфельгером и принцем Анастасием, я с большим интересом наблюдал за совместными исследованиями, которые Эренфест проводил в этом году. Я поражен, что одно герцогство может участвовать в столь разнообразных проектах.

Пока ауб продолжал описывать отчеты, которые получил от служащих-учеников, участвующих в наших исследованиях, ему приготовили чай и сладости.

— Все они говорили, что впервые пережили настоящий ритуал, их молитвы стали единым целым, их мана вытянулась, и из нее родился сияющий луч божественного света. Само зрелище, очевидно, тронуло их до глубины души. Похоже, участники также стали больше ценить герцогские семьи, обеспечивающие основание своих герцогств, и королевскую семью, поддерживающую Юргеншмидт.

Кларисса говорила нечто подобное, когда сообщала о реакции Дункельфельгера, но она всегда была чрезвычайно склонна к преувеличениям, так что я делила ее слова на два.

«Я не обратила на это внимания. Наверное, потому что наши собственные служащие-ученики из высших дворян в тот момент выглядели скорее измотанными, чем заинтересованными».

Возможно, их явное отсутствие удивления было вызвано знанием, что Вильфрид и Шарлотта посещают земли Эренфеста во время весеннего молебна и участвуют в ритуале посвящения. А может быть, потому что они уже видели, как я давала благословения во время игры на фешпиле, как боролась с утечкой благословений во время танца посвящения, как восстанавливала место сбора и проводила ритуал Дункельфельгера... Большинство наших участвующих высших дворян сказали только, что этот опыт заставил их более сочувственно отнестись к моим предыдущим «инцидентам».

«Возможно, это я виновата в том, что студенты Эренфеста столь странным способом привыкли к благословениям...»

— Будет ли ритуал проводиться и в следующем году? — спросил ауб Классенбург. — Есть много рыцарей и слуг, которые заявили, что они тоже хотели бы испытать его.

Я покачала головой.

— В этом году ритуал проводился в рамках наших совместных исследований с Дункельфельгером. Немногие герцогства могут позволить себе ежегодно отдавать столько драгоценной маны.

— Мне сказали, что участники получили особенно эффективные лекарства восстановления. Если бы некоторые из них были предоставлены снова, можно было бы договориться — особенно учитывая, как сильно это помогает королевской семье.

Мы приготовили лекарства восстановления, потому что многим из участников ритуала нужно было сражаться в диттер, и потому что их усилия принесли большую пользу нашим исследованиям, но я не собиралась делать это ежегодным событием. Сколько времени на чтение я потеряла из-за подготовки к ритуалу? И зачем мне терять еще больше, если мы ничего не выиграем? Мои опекуны и королевская семья уже говорили мне не делать ничего лишнего.

— Я представляю, как королевская семья будет рада, если какое-нибудь герцогство предложит им ману из их собственного храма. Вы знаете, побудить всех пересмотреть свое мнение о храме было одной из моих главных целей. Я была бы признательна вам за понимание в этом вопросе, ауб Классенбург.

Другими словами, «Если вы хотите провести ритуал, сделайте это в храме своего герцогства или еще где-нибудь». Ауб Классенберг, должно быть, четко и ясно понял мое послание, потому что он поднял бровь и посмотрел на Сильвестра, пытаясь, вероятно, заставить его образумить свою дочь.

Сильвестр прочистил горло и, в конечном счете, довольно дергано улыбнулся.

— Ритуал, о котором идет речь, был совместным исследованием — то есть, студенческой деятельностью — поэтому я не в том положении, чтобы вмешиваться. Кроме того, Сокровенный зал находится под управлением храма Центра. Проведение ритуала один раз для исследования вполне разумно, но ежегодное проведение ритуала в дворянской академии может усилить раскол, существующий между королевской семьей и центральным храмом. Разве не этого хотел бы избежать Классенбург, особенно теперь, когда госпожа Эглантина стала членом королевской семьи?..

Сильвестр воспользовался тем, что родителям обычно не разрешается вмешиваться в дела дворянской академии, и отношениями между храмом Центра, и королевской семьей, чтобы уклониться от просьбы.

Почувствовав, что мы не собираемся уступать в этом вопросе, ауб Классенбург решил перейти к делу, хотя и с довольно разочарованным выражением лица.

— По словам торговцев, которых мы отправили торговать в этом году, в Эренфесте действительно много редких товаров. Новые книги, популярные в дворянской академии, производятся в далеких землях гибов, но и город по-прежнему предлагает много новых изобретений.

Он имел в виду наши водяные насосы и комфортабельные повозки, на которые, очевидно, наткнулись торговцы. В первый год они не были широко распространены, поэтому их легко было не заметить, но во второй год они стали довольно популярны. Торговцы были поражены тем, как сильно все может измениться за один год.

— В частности, революционными кажутся насосы, которые качают воду из колодцев, — продолжил ауб. — Многие просили привезти их в Классенбург.

Сильвестр повернулся к служащему, стоявшему позади него, и в этот момент Хартмут сделал шаг вперед. Он стал присутствовать на всех моих встречах с торговцами из нижнего города, поэтому он был особенно хорошо подготовлен для того, чтобы дать совет по этому вопросу.

— К сожалению, мы пока не можем наладить массовое производство насосов, — сообщил Хартмут Сильвестру. — Они требуют исключительно точных деталей, которые способны изготовить лишь несколько кузнецов. Приношу свои искренние извинения, но может пройти некоторое время, прежде чем мы будем готовы их продавать.

Невозможно наладить массовое производство водяных насосов, когда Иоганн был единственным кузнецом, который мог изготовить необходимые детали. К тому же, прежде всего, мы больше заботились о распространении насосов в нижнем городе Эренфеста, чем о популяризации их в других герцогствах. Если мы хотим распространить их и в бедной части города, то пока нельзя начинать их продавать.

Сильвестр кивнул, а затем повторил ответ аубу Классенбургу.

— Хм... — пробормотал ауб Классенбург. — Эта точная деталь, о которой вы говорите, может быть слишком сложной задачей для мастеров Эренфеста, но, возможно, у наших будет больше шансов.

Служащий, стоящий за аубом, добавил:

— Может быть, вы продадите нам чертеж насоса, как продали рецепт вашего фунтового торта?..

Сильвестр в задумчивости скрестил руки.

Хартмут посмотрел на меня и сказал:

— Это может быть сложно. За схемами следит Гильдия кузнецов, чтобы личный кузнец госпожи Розмайн получал гонорар за каждое их использование. Мы могли бы продать их гильдии кузнецов Классенбурга, но только если они согласны работать так же. — Он улыбнулся аубу Классенбурга и сопровождающим его служащим. — И кто может сказать, захочет ли великое герцогство следить за своими простолюдинами?

«Хартмут! Ты говоришь точно так же, как те торговцы, которые говорят, что не могут доверять Классенбургу, потому что он всегда поступает эгоистично! Хотя... ты не ошибаешься».

— В любом случае, нам нужно будет обсудить, можно ли достичь договоренностей — сказал Сильвестр. — Давайте обсудим детали во время собрания герцогов.

Так закончилась наша беседа с Классенбургом. Затем пришел Древанхель, за ним Хаухлетце и Глессенмейер. Аубы подходили к нам один за другим и просили принять больше торговцев. В ответ мы методично повторяли один и тот же ответ — в этом году для Эренфеста это будет слишком сложно.

После того, что показалось мне вечностью, прозвенел четвертый колокол. Наступило время обеда. Мы собирались вернуться в общежитие, но я так вымоталась, что спросила Сильвестра, смогу ли я преодолеть это небольшое расстояние на своем пандобусе.

— Так устала... — простонала я по прибытии.

— Конечно, было тяжело говорить с одним высокопоставленным герцогством за другим, — согласился Сильвестр. — Тем не менее, я рад, что вы с Хартмутом были там.

Сильвестр и его служащие хорошо разбирались в печатной промышленности и продаваемых книгах, но плохо в водяных насосах, каретах и прочих нововведениях, которые они лишь мельком видели в нижнем городе. Я поблагодарила Хартмута за то, что он предложил нам свои знания.

— Я рад, что оказался полезен вам, госпожа Розмайн. Но разве служащие ауба не должны были иметь эту информацию? Прошло больше года с тех пор, как вы передали эти изобретения аубу, так почему же они так мало о них знают?..

— Потому что я недавно отстранил своего служащего, которому была доверена эта роль, — отрывисто ответил Сильвестр, сообщив нам, что служащий, о котором идет речь, оказался втянут в чистку. — Верно... Я не могу всегда полагаться на тебя, а значит, мне придется посетить нижний город, чтобы самому проверить эти изобретения, да? Теперь, когда Фердинанда больше нет, у меня нет другого способа узнать о них.

Фердинанд всегда передавал Сильвестру все сведения, которые получал от меня или Юстокса. Однако теперь, когда его нет, Сильвестр должен был найти другие способы получать сведения из нижнего города.

— Вместо того чтобы идти в нижний город, почему бы не послать служащих? — спросила я. — Мы могли бы даже поручить одному из моих последователей наблюдать за служащими. Это бы гарантировало что они не станут притеснять простолюдинов. Кроме того, не следует ли подготовить Грешель к приему следующих групп торговцев из других герцогств?

— Это не проблема, пока у нас есть твоя мана. Полагаю, это означает, что мы сможем принять больше торговцев?..

— Боюсь, что нет. Прежде всего, нам придется подождать год, чтобы увидеть, сможет ли нижний город Грешеля поддерживать чистоту и порядок. Также необходимо создать гостиницы и подготовить их персонал, чтобы они были достаточно квалифицированы. Обязательно нужен подготовительный период.

Я могла положиться на солдат и Гутенбергов, которые следили за чистотой нижнего города Эренфеста, но в Грешеле у меня не было таких связей. Пришлось бы все доверить гибу, но, насколько я помнила, он из тех людей, которые просто приказывают, а не прислушиваются к мыслям и чувствам простолюдинов. Хотелось бы верить, что с тех пор он исправился, но все же стоит быть осторожней. Если ауб начнет слишком спешить со своими требованиями, пострадают от этого именно простолюдины.

— Мы будем полагаться на служащих Грешеля, как мы полагались на торговую гильдию и компанию «Плантен», — сказал Сильвестр.

— Ваше требование, чтобы Грешель подготовился к приему торговцев из других герцогств сразу, ничем не отличается от требования короля, чтобы вы подготовили замок Эренфеста к приему всех остальных аубов в одно мгновение. — сказала я. — Разве вы не назвали бы это неразумным и не попросили бы больше времени на подготовку?

Сильвестр замолчал вместе со своими последователями.

— Верно, что Эренфест нуждается в скорейших переменах. Так давайте дадим Грешелю достаточно времени, чтобы эти изменения могли быть адекватно проведены.

Таким образом, было решено поговорить с гибом Грешеля о подготовке его нижнего города к приему торговцев при ближайшей возможности.

После этого Сильвестр начал читать Вильфриду лекцию о договорах. Он подчеркнул, что Вильфрид должен всегда поручать своим служащим проверять все бланки, которые он собирается подписать, чтобы впредь не стать жертвой такого обмана.

— Господин Лестилаут поклялся богами, что откажется от Розмайн, если мы выиграем в диттере за невесту, и я подумал, что он прекратит добиваться отмены помолвки... — сказал Вильфрид.

— Я тоже, — добавила я, но устное соглашение между детьми в дворянской академии, очевидно, не имело такого веса, как подписанный договор. Осторожность была необходима.

— Я обязательно перепроверю условия, прежде чем подписывать какие-либо договоры в будущем, — сказал Вильфрид. — Но почему мы обсуждаем это сейчас? То, что я подписал, не было договором.

— Я тоже так думала, но, видимо, это был необходимый договор для диттер за невесту.

Хотя на первый взгляд это был обычный отчет с перечислением условий и участников нашего матча, наличие подписей превратило его в официальный договор. Другими словами, Лестилаут его обманул. Но как бы мы с Сильвестром ни пытались объяснить этот факт, Вильфрид лишь обменялся взглядами со своими последователями, а затем покачал головой.

— Этого не может быть. Этот документ был всего лишь бюджетной формальностью для общежития Дункельфельгеров. Он имеет вес только в их герцогстве.

— Но как только вы подписали бумагу, она стала договором — сказал Сильвестр.

— Но это же не так. Эта бумага никак не может быть договором между герцогствами. Она не была официальной. Разве не так ты меня учила, Розмайн?

Он посмотрел на меня с явным разочарованием, словно пытаясь спросить: «Ты учила меня неправильно?..»

— Это я тебя научила? — Ответила я, не понимая, что он имеет в виду.

— Да. Ты сказала, что только пергамент из ассоциации пергамента должен использоваться для договоров, а дешевая бумага Эренфеста — только для заметок и отчетов. Ты сказала, быть осторожным, так как соглашения, написанные не на пергаменте, считаются недействительными.

— Ах! — воскликнули мы с Сильвестром в унисон.

«Вот почему даже с подписями мы не признали его договором во время состязания».

Лист сразу же показался нам отчетом, но это было потому, что он был написан на бумаге Эренфеста, а не на пергаменте.

— Господин Лестилаут сказал, что это просто финансовый документ, и мы сами это проверили. Верно, Игнац?

— Да, господин. Мы подтвердили, что документ касался бюджетных вопросов.

Лестилаут хотел заключить договор, который дал бы ему преимущество перед Эренфестом, поэтому он намеренно ввел нас в заблуждение. Вильфрид, увидев, что очевидный бюджетный документ был написан на растительной бумаге, в основном беспокоился о том, сочтут ли его действительным другие.

Игнац объяснил:

— На первом курсе с такой бумагой работали только студенты из Эренфеста, и на нас странно смотрели, когда мы пользовались ею в библиотеке. Во время нашей встречи с господином Лестилаутом мы были просто вне себя от счастья, увидев, что теперь даже Дункельфельгер использует ее для важных документов… Он опустил глаза, стыдясь собственной небрежности..

Тем временем Вильфрид выглядел обеспокоенным.

— Ученики Дункельфельгера, похоже, имели при себе только бумагу Эренфеста, так что, возможно, они не знали, что ее нельзя использовать для официальных договоров.

В отличие от них, наши служащие всегда носили с собой оба вида бумаги, поскольку никогда не знали, когда может понадобиться пергамент.

— Эм... — Я повернулась к Сильвестру. — Вы же ясно дали понять при подписании торговой сделки на собрании герцогов, что дешевая бумага Эренфеста не может быть использована для заключения договоров, верно?

— Конечно. Это было важным условием и для их ассоциации пергамента. Но чтобы Дункельфельгер использовал их для договора... Они, должно быть, недопоняли нас.

Мы должны будем напомнить об этом всем герцогствам, с которыми мы будем вести дела в будущем.

Я кивнула и сказала:

— В таком случае, давайте отправим ордоннанц Дункельфельгеру. Конечно, до окончания обеда.

Сообщать им об их ошибке лично во время состязания герцогств было бы слишком грубо.

— Я подписал документ, поэтому я и отправлю ордоннанц — сказал Вильфрид. Он попросил Игнаца помочь ему, затем оглянулся на меня и добавил. — Я не настолько некомпетентен. Побольше верь в меня, Розмайн.

— Мои извинения, дорогой брат.

Вскоре после этого вернулся ордоннанц.

— Мы очень благодарны вам за то, что вы сообщили нам, господин Вильфрид, — раздался голос Ханнелоры. — Впредь мы будем следить за этим.

На заднем плане Зиглинда едва слышно говорила: «Что значит, ты использовал все это для своих иллюстраций?..»

После устранения этих недоразумений наш разговор успокоился и перешел к совместным исследовательским проектам Эренфеста. Мой первый вопрос касался того, как была воспринята презентация. Мы, члены герцогской семьи, были слишком заняты приемом гостей, чтобы проверить это самим.

Марианна ухватилась за возможность заговорить — ее глаза радостно блестели. Она объяснила, что Гундольф зашел посмотреть, как Эренфест представляет свою работу с Древанхелем — его поразили магические инструменты, которые раньше не были частью их исследований.

— Он был очень удивлен, когда мы объяснили, что сделали новые прототипы на основе ваших идей, госпожа Розмайн. Он сказал, что никак не ожидал, что мы возьмем ту же идею и используем ее для создания эффективных магических инструментов, требующих так мало маны.

Оба наших герцогства создали один и тот же продукт — портативные музыкальные устройства, использующие уникальные свойства бумаги эйфон, но мы направили эту идею в совершенно противоположные стороны.

— Более того, — продолжала Марианна, — он похвалил нас за то, что мы скрывали от него столь впечатляющие изобретения, и похвалил нас за наш рост.

В частности, он сказал, что обычно исследователи держат в секрете важные детали своих исследований и что, сделав это и застав его врасплох, Эренфест сумел проявить себя. Он также сказал, что очень хочет иметь в своей лаборатории один из магических инструментов, которые заставляют книги возвращаться на свое законное место.

Игнац и остальные сообщили о других реакциях, которые мы получили.

— Учитель Гундольф задавал нам много вопросов о наших графиках — сказала Филина с натянутой улыбкой, вспоминая их разговор.

Используемые графики, были просты для понимания. Для сравнения — они были, вероятно, не сложнее, чем предметы, которые мы проходили в начальной школе в ту пору, когда я была Урано. Поэтому я полагала, что они говорят сами за себя. Но, как оказалось, никто раньше не представлял числа подобным образом. Первой реакцией Гундольфа было игнорирование самого исследования и полное сосредоточение на том, как мы его представляем.

— В итоге Филина объясняла совместные исследования, а я объяснял графики. — сказал Родерих.

Вначале Родерих беседовал только с Гундольфом, но позже к нему присоединялись все новые и новые учителя и служащие, пока он не стал вести свою собственную презентацию. По его словам, это был не очень приятный опыт.

— Гости из Древанхеля намерены использовать графики для своих исследований в следующем году, — заключил Родерих. — Они также выразили очень сильное желание проводить исследования с вами лично, госпожа Розмайн.

— Я рада, что ты так хорошо им все объяснил, Родерих. — сказала я.

Было еще много видов графиков, которые можно будет ввести со временем.

Пока Филина и Родерих выступали со своими докладами, Мюриэла ходила по арене и просматривала исследования других герцогств.

— Презентация Дункельфельгера закончится живой демонстрацией ритуала, проводимого после диттера — заметила она. — Большинство взрослых ничего не смыслят в таких делах, поэтому госпожа Кларисса сказала, что они решили просто показать всем танец.

Как только ученики закончат сражаться в диттер, взрослые рыцари Дункельфельгера проведут ритуал, посоревнуются в диттер на скорость, а затем покажут все до части ритуала возвращения маны. Ауб Дункельфельгер действительно увлечен этим.

— Это очень похоже на представление. — сказала я. Если даже студенты Дункельфельгера так хорошо танцевали, выступлениях взрослых, должно быть, будет потрясающим.

— О, это напомнило мне, как я мельком поговорила с госпожой Рюльради из Йосбреннера. Она хотела поблагодарить вас за божественную защиту, госпожа Розмайн, и была очень расстроена, что вы заняты общением.

Йосбреннер был десятого ранга. Они определенно находились достаточно высоко, чтобы передвигаться в первой половине состязания, но занимали самое низкое положение среди подобных герцогств.

— Отчасти я виновата в том, что рассказала ей об этом, но... она прослушала все сообщения, записанные на нашем шмиле, и была очарована его словами любви. Когда она дошла до объявления в конце, она страстно возжелала прочесть новую книгу.

Вполне возможно, что Рюльради начала распространять новости о нашей книге по всему Аренсбаху. Я вспомнила о полном одобрении Фердинанда и пробормотала: «Очень хорошо, госпожа Рюльради».

— Однако мы не ведем дела с Йосбреннером, поэтому госпожа Рюльради не смогла купить книгу, — продолжила Мюриэла. — Она была в таком отчаянии, что я предложила ей самой писать свои истории. Возможно, это приведет к тому, что в мире появится больше книг.

Рюльради очень понравилась эта идея.

Я улыбнулась и сказала:

— Молодец, Мюриэла.

Заставить больше людей начать писать истории было очень важно. Рюльради была служащей-ученицей, так что, возможно, в конце концов она пойдет по стопам Эльвиры.

Заканчивая обед, я не могла отделаться от ощущения, что являюсь свидетельницей рождения нового автора.

Общение с Фрёбельтаком

— Госпожа Розмайн, можем ли мы рассчитывать на благословения и в этом году? — спросила Леонора, выступив вперед как представитель рыцарей-учеников, готовящихся к сегодняшнему сражению в диттер — Скорее всего учитель Фраулерм снова будет препятствовать нам.

Я тут же вспомнила нашу прошлогоднюю битву с хундертайлуном. Все рыцари-ученики выглядели встревоженными, но я покачала головой и сказала.

— Вы заняли шестое место во время обучения даже без моего благословения, не так ли? У вас есть силы, чтобы преуспеть, а зависимость от меня только замедлит ваш рост.

Другими словами, в этот раз я не планировала благословлять их.

— Как скажете, — ответила Леонора, сразу же отступив. Она спросила только для того, чтобы удостовериться, но Корнелиусу не хватило этого контекста.

— Почему ты не благословляешь их в этом году? — спросил он, глядя на меня. — Дункельфельгер будет использовать свое благословение, так почему бы нам не использовать наше? Твое решение окажет ключевое влияние на наше выступление.

— Мы же не хотим, чтобы Эренфест вечно полагался на меня. Ученики из Дункельфельгера, сами научились получать благословения, сотрудничая друг с другом.

«Не говоря уже о том, что мы договорились не повышать Эренфест в рейтинге герцогств, так что...»

Однако об этом я решила умолчать. То, что обсуждалось наедине с принцем Анастасием в поле магического инструмента блокирующего звук могло сильно повлиять на моральный дух студентов.

— Взрослые из Дункельфельгера собираются провести демонстрацию ритуала после последнего сражения в диттер, не так ли? Тогда у каждого герцогства будет шанс поучиться на их примере. Все стараются получать благословения самостоятельно, поэтому я попрошу, чтобы Эренфест стремился к тому же. Иначе наши рыцари-ученики окажутся единственными, кто не получит божественной защиты, несмотря на то, что с самого начала это было наше исследование.

Король обещал, что желающие повторить ритуал получения божественной защиты смогут сделать это после церемонии награждения, а мы сможем повторить церемонию после возвращения в Эренфест. Однако повторение бессмысленно, если рыцари не будут достаточно молиться и жертвовать много маны.

— Количество предлагаемой маны — ключ к успеху, — сказала я. — Научитесь получать благословения самостоятельно.

— Понятно! — в один голос ответили рыцари-ученики.

Услышав это, Ангелика вдруг пробормотала:

— Госпожа Розмайн, а я тоже стану сильнее, выполнив этот ритуал?..

Мысль о том, что каждый может стать сильнее, научившись получать свои собственные благословения, очевидно, заинтересовала ее.

— С благословением ты станешь сильнее, пока его действие не прекратится, — объяснила я. — Ритуал Дункельфельгера дарует благословение сразу от нескольких богов, поэтому эффект особенно сильный. К тому же, если будешь выполнять ритуал искренне и регулярно, тебе будет легче получить божественную защиту. Однако тебе всё равно придётся выучить имена богов, Ангелика.

— Выучить... — Ангелика, должно быть, искренне ненавидела учебу в храме, потому что выражение ее лица стало задумчивым. — Может ли Штернлюк сделать это за меня? — вздохнула она, поглаживая магический камень на бедре.

Как и всегда, ножны Штернлюка выглядели способными вместить лишь кинжал — мало кто увидев их, ожидал, что это будет длинный меч

— Если ты получишь больше божественных защит, то сможешь использовать свою ману более эффективно, и Штернлюк будет расти быстрее, — сказала я. — Поскольку ты владеешь магическим мечом, это может дать тебе больше силы, чем большинству других рыцарей, но...

— Что?! Это уменьшит расход маны?! — спросила Ангелика, глядя на меня так, словно никто никогда не говорил ей об этом раньше. Очевидно, даже во время повторного обучения ей не приходило в голову, что заучивание имен богов может оказаться для нее полезным.

— Дамуэль уже объяснял тебе это, Ангелика! — воскликнул Корнелиус.

— Наверное... В любом случае, я стану серьезнее относиться к своим занятиям по запоминанию имен богов.

— Я рада видеть, что ты наконец-то мотивирована, — сказала я.

— Если бы ты нашла этот стимул чуть раньше, Дамуэль бы страдал вполовину меньше... — добавил Корнелиус, явно сочувствуя своему товарищу по службе. По словам многих, пытаться учить Ангелику, когда ей неинтересно, чрезвычайно мучительно.

Вскоре должно было возобновиться состязание герцогств, и мы вернулись на арену. По дороге Корнелиус продолжал рассказывать мне о том, как тяжело приходилось Дамуэлю, а теперь ко всему прочему ещё добавился и Хартмут.

Во время утренней части состязания, герцогства, занимающие высшие места по рангу, ходят поприветствовать герцогства, с которыми они были в хороших отношениях или хотели бы сблизиться. Никто из Эренфеста в это время вообще не двинулся с места, и если мы потратим впустую и вторую половину дня, то не сможем никого навестить.

— Не начать ли нам приветствовать других? — спросила я Сильвестра, оглядывая герцогства, готовящиеся к послеобеденным мероприятиям.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Ты думаешь, мы должны ходить и приветствовать других в то же время, что и герцогства низшего ранга? Теперь, когда нам сказали начать вести себя как герцогство высшего ранга? Или ты ожидаешь, что мы отправимся к герцогствам высшего ранга, с которыми мы уже поговорили, и возобновим деловые переговоры?

Я яростно покачала головой: меньше всего мне хотелось возобновлять эти деловые дискуссии. Я хотела лишь посмотреть на результаты исследований других герцогств и узнать, как они принимают гостей.

— Сделай перерыв и посмотри матч по диттеру, — сказал он. — После встречи с королем ты не можешь пропустить церемонию награждения.

— Но ведь герцогства низшего ранга придут нас приветствовать? Будет ли у меня время отдохнуть? — Если сегодняшнее утро повторится, вряд ли это поможет восстановить силы.

— Судя по прошлому году, мне хочется думать, что у тебя будет хотя бы немного времени на отдых, но это зависит от того, насколько сильное влияние оказали совместные исследования.

— Нгх...

Мы указали участников ритуала посвящения просто как помощников, но мне рассказали, что наше исследование было беспрецедентным как по масштабу, так и по возможности быть указанными в одном списке с королевской семьей. В результате оно вызвало довольно бурную реакцию. Герцогства, которым нужно было послать служащих-учеников вместо кандидатов в аубы, вели себя так, будто служащие получили недостижимую честь.

— Нам также нужно учесть, что герцогства, представителей которых не пропустил щит Шуцерии, испытывают недовольство и ненависть к тебе, — продолжал Сильвестр, его голос был тише, чем прежде. — Естественно, я не ожидаю, что здесь что-то случится, особенно с такой охраной, но... никогда не знаешь.

Он оглядел стоящих поблизости рыцарей центрального ордена. Тот, кто поднимет шум, когда рыцарский орден был на взводе, несомненно, понесет гораздо более суровое наказание, чем Иммердинк в прошлом году.

«В рыцарском ордене Центра все действительно напряжены. Сам король сочтет их некомпетентными, если два года подряд состязание герцогств будет прервано».

— Да возобновится диттер! — объявил Руфен. — Вторая половина будет немного более увлекательной, чем первая. Пожалуйста, наслаждайтесь!

Если коротко, то учителя собирались использовать в этом раунде более разнообразных врагов, вдохновившись прошлогодней битвой Эренфеста с хундертайлуном. Они считали, что важно знать, как противостоять редким магическим зверям в случае встрече с ними.

— Это даст Эренфесту значительное преимущество, — сказала я. — Прошлогодний хундертайлун заставил всех усердно учиться на случай, если учитель Фраулерм попытается повторить свой трюк.

— Вероятно, другие герцогства тоже готовились, опасаясь такой же участи, — сказал Корнелиус.

Я сделала небольшую паузу, чтобы обдумать его слова. Возможно, Дункельфельгер и проводил подобные приготовления, но, насколько мне известно, они полностью сосредоточились на повышении эффективности своего ритуала, вызывающего столб света.

— Аренсбах! — раздался призыв. Им предстояло первое сражение второго этапа, и Хиршура отвечала за вызов их магического зверя. Мне было очень любопытно посмотреть, кого она призовет.

— Можно мне пойти посмотреть? — спросила я Сильвестра.

Он сделал небольшую паузу, а затем сказал:

— Конечно. Я позову тебя, если к нам придут важные гости, а пока иди и посмотри диттер со своими рыцарями сопровождения.

Как и было велено, я вместе со своими последователями направилась к зрительским трибунам. Как и в прошлом году, Рихарда снова приготовила для меня что-то, на что я могла встать. Поднявшись на подставку, я поняла, что моя линия зрения находится выше, чем раньше.

«Ааа! Я расту!»

Я наблюдала за площадкой внизу, все еще довольная тем, что могу видеть больше, чем в прошлом году. Все светло-фиолетовые плащи стояли на своих местах, а Хиршура достала свой штап и направила ману в магический круг. Круг вспыхнул, и в его центре появился массивный талфрош.

— Талфрош?! — воскликнула я.

— Вы узнали его, госпожа Розмайн? — спросила Ангелика.

— Эмм, ну... — я неопределенно кивнула, это были лягушки, которых я встретила, когда собирала ингредиенты для своего юрэве. Я не могла рассказать никаких подробностей, поскольку та охота была тайной, но я хорошо помнила нашу битву. Талфрош разделялся на части, когда его атаковали. При воспоминании о крошечных бородавчатых лягушках, обрушившихся на нас, и о том, как меня чуть не проглотили вместе с Бригиттой, по коже побежали мурашки.

— Они похожи на прошлогоднего хундертайлуна, — объяснила я.

Было очевидно, что рыцари-ученики Аренсбаха не знали, что делать с новым противником. Что еще хуже, это был диттер на скорость, а значит замешательство стоило им драгоценного времени.

В конце концов рыцари решились на предварительную атаку, но, похоже, она не принесла большого вреда. Более слабые удары просто отражались от лягушки.

— Давайте сделаем это!

— Точно!

Должно быть они почувствовали, что их усилия ни к чему не приводят, потому что два рыцаря-ученика начали направлять ману в свои мечи, которые стали светиться разными цветами. Они собирались нанести мощный удар по талфрошу.

Все остальные приготовились выставив свои щиты. После чего двое учеников взмахнули своими мечами выпуская удары всех оттенков радуги. Два луча маны, закручиваясь, устремились к талфрошу, а затем разразились взрывом, вызвавшим ударную волну.

— Мы сделали это!

— Еще нет! Круг все еще светится!

Магический круг должен был померкнуть после гибели противника, но он продолжал сиять. Один рыцарь усилил свои чувства, поняв, что битва еще не окончена, и тут на арену обрушился ливень из крошечных талфро́шей.

— Г-га!

— Атакуйте их всех! Не упустите ни одного!

Рыцари-ученики разбежались, стараясь убить как можно больше крошечных талфро́шей. Из-за того, что цели были маленькими, их было легко победить, но трудно найти, особенно когда лягушки разбежались на такой большой территории.

— Это ситуация похожа на ту, в которой Эренфест оказался в прошлом году, — размышляла я. — Может быть, это месть учителя Хиршуры?

— Это все еще гораздо более легкая битва, — сказала Леонора. — Хундертайлунов необходимо уменьшить до минимального размера, прежде чем станет возможно их победить, к тому же, они легко сплавляются заново. С талфро́шами все иначе.

Юдит кивнула.

— Если она хотела отомстить, ей следовало бы вызвать им хундертайлуна, как сделала Фраулерм для нас. Этот зверь был настоящей занозой.

— Но хундертайлун родом из Аренсбаха, — добавил Матиас. — Мы можем сделать вывод, что она выбрала магического зверя, который похож, но незнаком студентам.

Всех удовлетворило это объяснение, и мы вернулись к просмотру матча. Судя по всему, пройдёт некоторое время, прежде чем они уничтожат всех лягушек.

— Госпожа Розмайн, — раздался голос только что подошедшей Лизелетты. — Ауб зовет вас. Прибыла герцогская чета Фрёбельтака. Пожалуйста, вернитесь на место для общения.

Когда я пошла сообщить об этом своим рыцарям сопровождения, то заметила, что Хартмута больше нет с нами. Оглядевшись по сторонам я не смогла его найти.

— О? — сказала я. — Я не вижу Хартмута.

— Он пошел приветствовать родителей Клариссы, — объяснила Лизелетта. Очевидно, он пошел к месту Дункельфельгера, пока я смотрела матч по диттеру.

— Как вы думаете, он сможет убедить их?..

— Не стоит беспокоиться. Принц Анастасий и первая жена ауба Дункельфельгера запретили все сражения в диттер, так что их разговор будет в основном посвящен тому, что делать, если Кларисса в одиночку проберется в Эренфест.

Хартмут должен был быть готов к тому, что помолвка будет отменена, а Кларисса уйдет в отрыв, поэтому предстояло обсудить многое: как связаться с ее родителями, как ее вернуть и какие меры предпринять, если визит в Эренфест окажется необходимым.

Лизелетта продолжила:

— Ее родители в растерянности с тех пор, как поняли, что Кларисса больше интересуется вами, а не отношениями с Хартмутом.

Вернувшись к нашему столу, мы обнаружили Сильвестра, сидящего с супружеской парой Фрёбельтака.

— Розмайн, — сказал он, — это ауб Фрёбельтак и моя старшая сестра Констанция.

«Так это и есть госпожа Констанция, да?»

Она была второй старшей сестрой Сильвестра и одной из тех редких личностей, кого я еще не встречала, но знала. В конце концов, в «Историях любви дворянской академии» в романе своего брата она сыграла важную посредническую роль. Черты ее лица больше напоминали мне Сильвестра, чем Дитлинду или Георгину — она даже смотрела на меня тем же заинтересованным взглядом, что и Сильвестр при нашей первой встрече. Впрочем, они не были полностью похожи: может Констанция и напоминала предыдущего ауба, но у нее были светлые волосы и голубые глаза.

Рядом с ней стоял ауб Фрёбельтак, который был так похож на Шарлотту, что можно было предположить, что он ее отец. На мой взгляд, у него было доброе выражение лица.

Я встала на колени перед нашими гостями и произнесла первое приветствие.

— Я Розмайн. Могу ли я помолиться о благословении в благодарность за эту счастливую встречу, предписанную суровым судом Эйвилиба, бога жизни?..

— Можете.

Как только я закончила и села, ауб Фрёбельтак посмотрел на меня с мягкой улыбкой.

— Мы всегда приходим сюда во время состязания герцогств, но с вами разговариваем впервые.

— Рюдигер огорчен тем, что вы так редко встречаетесь, — добавила Констанция, также улыбаясь. — Он хотел бы многое обсудить о храме и религиозных церемониях.

Мое впечатление о Рюдигере было достаточно положительным, он попросил, чтобы мне разрешили присутствовать на чаепитии для двоюродных братьев и сестер, плюс, он, очевидно, ходил в храм и помог улучшить урожай в своем герцогстве. Если бы я не вернулась в Эренфест на ритуал посвящения, то во время нашего чаепития наверняка говорила бы с ним больше, чем с Дитлиндой.

— Я не вижу здесь госпожи Флоренции. Она плохо себя чувствует? — спросила Констанция тихим голосом, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Флоренция была младшей сестрой ауба Фрёбельтака, поэтому отсутствие ее здесь было естественной причиной для беспокойства.

— Это не то, что я хотел бы пока обнародовать, но... вам может быть важно это знать. По правде говоря, у нее появились признаки беременности, поэтому мы более внимательно следим за ее здоровьем. Мы пока присматриваем за ней и планируем, что она примет участие завтра, если будет чувствовать себя достаточно хорошо, но...

— ЧТО?! — воскликнула я, расширив глаза.

Это откровение пришло из ниоткуда!

Сильвестр посмотрел на меня и сказал, чтобы я молчала. Дворяне обычно скрывали своих детей до крещения, а в редких случаях когда они рассказывали кому-то раньше, это происходило, конечно, не во время состязания герцогств. Я была рада, что на горизонте у меня появился новый младший брат или сестра, но не могла праздновать это здесь. Вместо этого я ерзала на своем месте, прикрывая рот рукой, чтобы не дать выплеснуться всему, что я хотела сказать.

«Новый маленький братик или сестричка! Теперь мне действительно нужно сделать больше черно-белых книжек с картинками для малышей! Обязательно!» — восхитилась я.

Но пока у меня начинался острый приступ любви к детям, Констанция в отчаянии смотрела на Сильвестра.

— Беременность сейчас, в такое время?.. Ты действительно не намерен брать других жен? Я признаю твою преданную любовь к госпоже Флоренции, но вы оба уже не молоды, а ваше герцогство занимает слишком высокое положение, чтобы ты мог потакать своей прихоти. Сколько времени пройдет, пока ты повзрослеешь? Она внезапно превратилась в воплощение старшей сестры, наказывающей своего младшего брата.

— Это было не намеренно, — ответил Сильвестр, надувшись. — Просто так получилось. Я думаю, это божественная защита Либесхильфе, дарованная мне, чтобы я не брал вторую жену.

— Ты всегда цепляешься за самую удобную интерпретацию... — Констанция вздохнула, положив руку на лоб.

Ауб Фрёбельтак криво улыбнулся.

— Мне, например, приятна такая сильная забота о Флоренции, даже с учетом нового ранга вашего герцогства.

Положение его младшей сестры и так было достаточно ненадежным. Ауб опасался, что отношение к Флоренции ухудшится, или возникнут конфликты со второй или третьей женой, поскольку Эренфест все больше опережал Фрёбельтак в рейтинге герцогств.

— Я слышала, что господин Рюдигер участвует в религиозных церемониях Фрёбельтака, — сказала я, — но как обстоят дела в вашем герцогстве?

Фрёбельтак решил не сражаться в диттер с Дункельфельгером, поэтому никто из его студентов не участвовал в ритуале посвящения. Я хотела узнать, как обстоят дела, поскольку, в отличие от других герцогств, они участвовали в ритуалах самостоятельно.

— Наш урожай значительно улучшился после того, как Рюдигер начал проводить церемонии в храме, поэтому с тех пор его сопровождают другие кандидаты в аубы и их последователи, а гибы активно наполняют чаши, чтобы как можно больше обогатить свои земли. А благодаря вашим совместным исследованиям с Дункельфельгером мы, вероятно, сможем проводить ритуалы более эффективно.

— Это замечательная новость, — сказала я, — но разве вы не столкнулись с сопротивлением, когда предложили кандидатам в аубы начать посещать храм и участвовать в ритуалах? Наш ритуал посвящения здесь, в дворянской академии, научил меня тому, что на храм смотрят свысока по всей стране.

— В Фрёбельтаке это тоже не одобрялось, — с улыбкой сказала Констанция. — Однако наше положение было настолько тяжелым, что мы были готовы попробовать абсолютно всё, чтобы улучшить ситуацию.

Ауб Фрёбельтак тоже улыбнулся.

— Констанция была первой, кто принял предложение Рюдигера. Те, в ком течет кровь Эренфеста, порой принимают самые удивительные решения, например, назначают одного из своих кандидатов в аубы главой храма или поручают собственным детям проводить религиозные церемонии. А с вашей склонностью внедрять одно новшество за другим, госпожа Розмайн, я должен заключить, что вы — квинтэссенция кандидата в аубы Эренфеста.

Далее он рассказал, что храм Фрёбельтака реформируют, чтобы туда могли входить дворяне, и все чувствовали себя там более комфортно.

— Отвращение к храму, безусловно, уменьшилось с тех пор, как королевская семья провела эту религиозную церемонию, — сказала Констанция. — Мы считаем, что это хорошая возможность научить дворян из герцогств, проигравших после политических изменений, участвовать в весенних молитвах и праздниках урожая.

Предыдущие попытки Фрёбельтака убедить их не увенчались успехом, но вновь обретенный интерес к религиозным церемониям, несомненно, заставит их охотнее прислушаться.

— Возможно, в следующем году, — продолжила она, — Эренфест мог бы провести исследование вместе с Фрёбельтаком. Наши герцогства могли бы изучить изменения в урожайности герцогства после того, как кандидаты в аубы отправятся по центральному региону и примут участие в весенней молитве и празднике урожая. Наш собственный урожай увеличивался два года подряд, поэтому я убеждена, что наши выводы стоило бы распространить как можно шире. Что скажешь, Сильвестр?..

— Исследованиями занимаются студенты, сестра, — ответил Сильвестр с полуулыбкой.

— Что вы думаете, госпожа Розмайн? — спросила она меня, ее голубые глаза загорелись от предвкушения.

Фрёбельтак и Эренфест были единственными герцогствами, которые наблюдали эффект от того, что кандидаты в аубы объезжали их центральный регион. Я не возражала против мысли о сотрудничестве наших герцогств: если мы предоставим доказательства того, что этот метод привел к большему урожаю, то сможем побудить больше герцогств реформировать свои храмы, но я хотела посвятить свое время исследованию новых магических инструментов для моей библиотеки.

— Это был единственный год в дворянской академии, когда я оставалась здесь на весь сезон, — сказала я. — Таким образом, было бы лучше, если бы исследованиями руководили Вильфрид или Шарлотта. Я окажу посильную помощь со своей стороны.

— В таком случае, мы должны немедленно поговорить с господином Вильфридом и госпожой Шарлоттой. Извините нас, госпожа Розмайн.

И вот герцогская чета Фрёбельтака отправилась к столу Вильфрида и Шарлотты. Я смотрела, как они уходят, затем шепнула Сильвестру:

— Господин Рюдигер уже некоторое время регулярно посещает храм. И сейчас, когда королевская семья изменила отношение общества к религиозным церемониям, Фрёбельтак решил предложить исследование, которое могут провести только они... Возможно, он и опустился в рейтинге, но это точно бывшее герцогство высшего ранга.

— Ауб Фрёбельтак всегда был умным, — пробормотал он в ответ. — Как только их урожай станет стабильнее, а население восстановится, они быстро поднимутся наверх. Нам нужно будет ввести в курс дела наших дворян, чтобы не потерять свои позиции в процессе.

Диттер и демонстрация ритуала Дункельфельгера (❀)

— Ауб Эренфест, — сказали рыцари-ученики, — мы следующие!

Эренфесту уже было пора сражаться в диттер, поэтому мы с Сильвестром встали из-за стола и пошли к зрительским трибунам. Рыцари в темно-коричневых плащах Глессенмейера летали вокруг, все еще не закончив свой поединок. Мне стало интересно, с каким магическим зверем они бьются, и тут я увидела пять желтых шипастых шаров, прыгающих по арене.

— Что это, черт возьми, такое? — спросил Сильвестр, глядя вниз на арену.

— Похоже, это таунадели... — ответила я.

Это были магические существа (ну, магические рыбы), которые очень напоминали мне рыбу-фугу или морского ежа с хвостом. У меня всё ещё остались горькие воспоминания о том, как я не смогла съесть ни одной рыбы во время разделки из-за большого количества яда в их мясе.

— Разве победить их не слишком просто? — спросил Сильвестр. — Они не кажутся опасными, особенно на такой большой арене.

— Вовсе нет, — ответила я. — Они нападают, посылая длинные, тонкие, ядовитые иглы со своего тела во все стороны, поэтому они очень опасны, если не знать, как справиться с ними.

Все рыцари-ученики, что наблюдали за поединком рядом со мной, восторженно кивнули в знак согласия.

— Рыцарей-учеников, лежащих на земле, обезвредила первая же атака. Эти монстры живут в океане, поэтому остальные могут остаться вдали и ждать, пока таунадели задохнутся без воды, или же окружить их щитами ветра, чтобы они отстреляли все свои шипы... но ни тот, ни другой способ нельзя назвать быстрым.

Наши рыцари-ученики с напряженным выражением лиц наблюдали за тем, как рыцари Глессенмейера сражаются с таунаделями. Им очень не хотелось самим столкнуться с неизвестным магическим зверем, поэтому Леонора, отвечавшая за сбор сведений, также решительно смотрела за происходящим.

— Кого же вызовут нам? Я никогда не думала, что буду так нервничать на состязании герцогств... — произнесла она. Но прежде чем она успела сказать что-то еще...

— Глессенмейер, закончили! Следующий — Эренфест!..

В ответ на громогласный голос Руфена рыцари-ученики Эренфеста взобрались на своих ездовых зверей и спустились в нижнюю часть арены. Они облетели площадку по периметру с темно-желтыми плащами цвета Эренфеста, развевающимися за их спинами, а затем заняли свои места.

Вперёд вышел Гундольф. Судя по всему, в этом году у нас будет не Фраулерм. Учитывая визгливый ордоннанц, который она прислала ранее, я была уверена, что она даст нам самого страшного магического зверя, какого только можно представить.

— Значит, в этом году у нас будет не учитель Фраулерм, — сказала я. — Это немного успокаивает.

Вильфрид покачал головой.

— Нет, с Гундольфом мы тоже не можем расслабиться. Он знает очень много о магических зверях.

— Господин Вильфрид прав, — согласился Игнац. — Во время наших совместных исследований, когда он узнал, что бумагу можно делать из магических растений, он начал стремиться узнать об этом как можно больше.

Судя по всему, Игнацу пришлось выдержать крайне интенсивные расспросы о магических растениях Эренфеста. Он не смог толком ни на что ответить, и в результате получил пораженное: «Вы хоть немного заинтересованы в этих исследованиях?..»

— Опять же, в этом году за диттером следят очень много людей, — сказал Вильфрид.

Я окинула взглядом зрительские трибуны. Как он и говорил, зрителей было гораздо больше, чем обычно, и они казались гораздо более заинтересованными: может, из-за того, что они не знали, какого монстра вызовут следующим, а, может быть, из-за того, что мелкие магические звери, которые появлялись до сих пор, давали неожиданные результаты, и они не могли предсказать, что будет дальше. Дункельфельгерцы с таким нетерпением ждали начала представления, что все они столпились у самого барьера.

— Даже у взрослых рыцарей не так много шансов столкнуться с магическим зверем из другого герцогства, особенно с малоизвестным. Им, должно быть, не терпится увидеть, как побеждают зверей, которых они никогда раньше не встречали.

В этот момент Гундольф активировал магический круг своим штапом. В ту же секунду круг испустил яркий свет, а затем в его центре появилось огромное живое дерево, покрытое множеством шелестящих листьев.

— Это магическое дерево?

— Конечно. Учителя Гундольфа явно бы сильно критиковали, если б он вызвал обычное дерево.

Но оно не двигалось, как нансейв… не кричало, как эйфон... и не казалось способным высасывать ману, как тромбэ. Судя по всему, это было обычное дерево, даже не такое причудливое, как рюэль.

«Хмм… Что же за деревце, милое деревце… Деревце, от взгляда на которое хочется петь¹».

Если оно не сделает хоть что-нибудь, то я начну думать, что оно совершенно обычное.

— Я не видела такого магического дерева раньше, — сказала я. — Что это за вид?

В своем стремлении сделать новые, интересные виды бумаги я обошла весь Эренфест, расспрашивая наших гибов, какие магические растения можно найти на их землях. Однако мои знания о флоре других герцогств были весьма ограничены. Обеспокоенная, я бросила взгляд на Леонору, стоявшую в центре рыцарей-учеников. Интересно, знает ли она про это дерево?

— Все, кроме Юдит, создайте оружие для рубки веток — такое же, какое вы используете при охоте на тромбэ! — приказала Леонора. Рыцари из высших дворян, начинайте накапливать ману по команде! Алексис, готовься!

Она четко и уверенно выкрикивала приказы, так что она явно знает, с чем они столкнулись.

Во время раздачи указаний она преобразовала свой штап в алебарду, наполнила её маной, и продолжила:

— Юдит, по моему сигналу запусти в гумимоку самым мощным магическим инструментом, который у нас есть. Как мы помним, после того, как она получит достаточно повреждений,покажется множество ветвей, скрытых за ее листьями. Это произойдет всего на несколько мгновений. За это время срежьте столько веток, сколько сможете, но старайтесь не прикасаться к ним. На них шипы, от которых ваши конечности мнгновенно онемеют.

«”Гумимока”? Разве это не каучуковое дерево? Я уверена, что Фердинанд как-то рассказывал мне о нем... Оно похоже на тромбэ, но в окрестностях Эренфеста его не найти».

— Игнац, Марианна, — сказала я, — раз Гундольф призвал гумимоку, значит ли это, что это растение происходит из Древанхеля? Или оно растет где-то еще, и он просто случайно узнал о нём? Я хотела бы попросить у него коры гумимоки...

Я думала, что они могут иметь представление об этом, поскольку Игнац и Марианна работали с Гундольфом, но никто из них ничего не знал.

— Мы спросим его, когда получится.

«Если бы это не было призванное магическое растение, сделанное из маны Гундольфа, я бы уже кричала: “Сосредоточьтесь на получении коры!” Гаааааа. Я хочу резину!»

Я уставилась на гумимоку, погружаясь в размышления о том, сколько всего я могла бы создать, если бы только у нас был каучук, когда Лизелетта положила руку мне на плечо.

— Госпожа Розмайн, вы слишком сильно наклоняетесь вперед. И, пожалуйста, постарайтесь не обращаться к учителю Гундольфу за информацией о растении. Если вы проявите такой же интерес, как сейчас, ему наверняка удастся украсть большую часть наших сведений.

Она была права — существовала вполне реальная опасность того, что это произойдет. Но это была первая гумимока, которую я когда-либо видела, и она украла мое сердце.

— Пожалуйста, поговорите с Леонорой, прежде чем расспрашивать учителя Гундольфа, — продолжала Лизелетта. — Раз она помнит название дерева и то, как его победить, то должна знать и примерное место произрастания.

— Ну, наверное…

Я думала спросить об этом у Гундольфа, поскольку именно он призвал гумимоку, но Леонора тоже наверняка знала, где она растет. Это подарило мне надежду.

— Однако не стоит слишком надеяться, — предупредил Корнелиус. — Если мы узнаем, что это редкое магическое растение, которое можно найти только в каком-нибудь другом герцогстве, то вам придется отказаться от его получения. Нам пришлось бы послать отряд для сбора нужных вам ресурсов, что совершенно неразумно. Вы ведь не захотели бы, чтобы в Эренфест прибыл отряд рыцарей из другого герцогства?..

Я представила, как рыцари Дункельфельгера отрядами приходят в наше герцогство, чтобы собрать те или иные растения, и сразу согласилась. Это было тем, чего мне хотелось меньше всего.

— А если мы приобретем у них материалы? — предложила я, но Корнелиус тут же покачал головой.

— Я не могу этого одобрить. Вероятно, вы согласитесь даже на самые неблагоприятные условия, чтобы получить желаемое.

Все остальные мои последователи согласились с этим. По их словам, торговля с другими герцогствами была гораздо более серьезным делом, чем дела в пределах Эренфеста.

«…Но всё же я думаю, что для получения желаемого все средства хороши».

Пока окружающие продолжали укорять меня, я вернулась к наблюдению за поединком с покорным выражением лица. Рыцари-ученики уже окружили гумимоку и орудовали теми же алебардами, которые я видела у рыцарей во время охоты на тромбэ. Они держали дистанцию, поскольку не знали, насколько далеко могут простираться ветви дерева.

Рыцари-ученики из высших дворян все еще направляли ману в свое оружие, которое сияло еще ярче, чем прежде.

— Кто-нибудь вообще осилит эту атаку? — спросила я.

— Да. Для этого надо наполнить оружие маной, а затем высвободить ее во время удара, так что любой сможет сделать это, если попрактикуется. Правда, сила атаки значительно меняется в зависимости от количества маны и числа атрибутов, так что рыцарю из низших или средних дворян нет смысла использовать этот приём. За исключением случаев, когда объём маны среднего дворянина близок к высшему.

Поскольку в одну-единственную атаку направляется практически вся мана в теле, использовать ее возможно только тогда, когда есть уверенность в том, что получится уничтожить врага одним ударом, или когда у вас есть люди, которые могут прикрыть вас, пока вы будете пить лекарства восстановления. В распоряжении наших рыцарей были лекарства, оставшиеся после ритуала посвящения, так что они, вероятно, справятся.

— Юдит, целься туда, где больше всего листьев, — приказала Леонора. — Рыцари из высших дворян, видите участок, где ствол светлеет ближе к верхушке? Как только я дам команду, атакуйте эту часть по одному!

— Есть!

Когда все были готовы, Леонора взмахнула рукой и воскликнула:

— Юдит!

— Ха-й-я!

Из своей пращи Юдит запустила один из магических инструментов, оставшихся после нашего сражения в диттер с Дункельфельгером. Когда он столкнулся с колышущейся листвой, прогремел взрыв.

Гумимока задрожала будто бы от испуга, и из-под ее листьев вырвались пучки тонких веток. Всего их было, наверное, тридцать—сорок, и на кончике каждой, как и говорила Леонора, были острые шипы.

— Ха-й-я!

— Граа!

Рыцари-ученики на своих ездовых зверях взмахнули алебардами, обрубая колючие ветви одну за другой. Однако это продолжалось лишь несколько секунд. Ветви втянулись обратно в листву, после чего начали извиваться, как щупальца, и пытаться схватить ближайших рыцарей-учеников. Ни с того ни с сего дерево стало походить на медузу.

«А тот факт, что прикосновение к ее “жалам” вызывает онемение, только усиливает схожесть! Так что гумимока — это древесная медуза. Очень опасная. Я это запомню».

— Ветви нельзя срезать, когда они втянулись! — крикнула Леонора. — Отступайте! Я нападу следующей!

Как только рыцари-ученики отступили, она с яростью взмахнула алебардой и запустила радужный луч маны в чуть более светлую часть на вершине ствола гумимоки.

[[image:/storage/reader-images/56d7b817bc9ef1aca814312106416c85f47e231e.jpg]]

От удара гумимоку тряхнуло, она ещё громче зашелестела листьями... но ударной волны не последовало, будто и не было никакой атаки. От неожиданности я растерянно наблюдала за происходящим, когда тонкие ветки снова выстрелили вперёд.

— Давай!

Не теряя ни секунды, все снова принялись размахивать алебардами, пытаясь обрубить оставшиеся ветви.

Леонора крикнула:

— Натали! Накапливай ману! — а затем внимательно наблюдала за атакующими, выпивая лекарство восстановления. Кажется, они продолжат использовать мощные атаки, но это точно сработает? Я не могла не беспокоиться, но Леонора нисколько не колебалась в своих указаниях.

— Алексис!

— Хяааааа!

На этот раз атаковал Алексис. Вновь пролился яркий свет, но атака не нанесла видимых повреждений.

Выдержав удар, гумимока в третий раз выбросила свои ветви. Рыцари-ученики атаковали их, пока ветви не втянулись в гумимоку, а затем отступили, готовясь к следующему точечному удару.

— Трауготт, приготовься! Натали, вперед!

Как и было велено, Трауготт начал накапливать свою ману, а Натали выпустила свою. Увидев все эти атаки друг за другом, я поняла слова Корнелиуса о том, что на атаку влияет количество накопленной маны и её атрибуты. Все заряды были окрашены, но цвета, которыми они сияли, различались, а сами атаки поражали гумимоку с разным успехом.

— Должно быть, большинство ветвей уже срезали... — пробормотала Ангелика, когда гумимока ответила на атаку Натали. — После каждой атаки их показывается всё меньше.

Она казалась взволнованной, вероятно, потому, что сама хотела присоединиться к бою.

— Юдит, используй секретное оружие, чтобы избавиться от листьев! — крикнула Леонора. — Все, держите дистанцию! Матиас, мана!

— Да!

Я ожидала, что первым в атаку отправят Трауготта, но внезапно приказ был отдан Юдит. Она достала из поясного мешочка магический инструмент размером с кулак и с помощью пращи отправила его в гумимоку. Он влетел в гущу листьев с такой легкостью, что казалось, будто его засосало внутрь. Тут же разразился взрыв ещё более громкий, чем любая из атак маной. Крона гумимоки разом вспыхнула.

— Что это было?! — воскликнул Корнелиус.

— Они используют магические инструменты в скоростном диттере?! — воскликнула Ангелика.

И не только они были так удивлены: волнение пробежало по всей аудитории. Это напомнило мне кое-что из сказанного Матиасом: немногие герцогства используют магические инструменты для скоростного диттера.

— Это был магический инструмент, который Хартмут сделал для нашего матча с Дункельфельгером в диттере, — объяснила я. — Было бы расточительством не использовать его, поэтому мы решили включить его в наши стратегии на состязании герцогств. Но, как я вижу, оно оказалось мощнее, чем мы ожидали.

— Вы хотели использовать это против Дункельфельгера? — спросил Корнелиус. — Вы безжалостны.

— …Мы планировали использовать его только в самом крайнем случае, если бы оказались на грани поражения.

Кустистая листва гумимоки полностью сгорела, но не более того. Дерево не выглядело сколько-нибудь поврежденным, а тонкая его часть была такой же, как и раньше.

«Насколько же сильна гумимока?!»

Пока я в шоке думала об этом, самая верхушка ствола, расположенная немного выше светлой части, начала тускло светиться. В то же время некоторые из его оставшихся ветвей начали раскачиваться — дерево пыталось сделать больше «щупалец», которые мы видели ранее.

— Надо уничтожить их, пока они не отросли! Трауготт, Матиас, атакуйте сверху! Всем приготовить щиты!

— Есть!

Трауготт и Матиас взмыли вверх на своих зверях, следя за движениями друг друга. Радужный шлейф от их оружия рисовал в небе за ними красивую дугу.

— Хайяа!

— Хаааааааа!

Они обрушились на гумимоку, взмахнув алебардами. Трауготт и Матиас — сияние их объединённой маны — пронзили магическое растение, словно молнии. Тут же прогремел взрыв, но он почти сразу же был заглушен еще более громким треском раздираемой древесины ствола.

Мгновением позже гумимока исчезла, следом пропало и свечение магического круга. Однако то же самое нельзя было сказать об ударных волнах: наши рыцари-ученики все еще отчаянно укрывались за своими щитами, когда Руфен сделал свое заявление: «Эренфест, закончили!»

* * *

— Молодцы, — Сильвестр с восторгом похвалил учеников, когда они вернулись с арены. — Это был отличный диттер.

Как оказалось, ученики Эренфеста произвели большое впечатление во время поединка. В то время как рыцари-ученики из других герцогств мялись и теряли время перед лицом малоизвестных магических зверей, наши атаковали уверенно и без промедления.

— Я никогда не думал, что кто-то может быть так хорошо осведомлен о магических существах других герцогств, Леонора.

— Ваша похвала делает мне честь, но я была не единственной, кто распознал гумимоку. Рыцари-ученики тоже учились, так что они точно знали, что делать, и могли учесть важнейшие детали. — Она повернулась, чтобы посмотреть на них, переполненная гордостью. — Я, вероятно, выделилась, потому что в этом году занимала позицию лидера, но мы бы одержали победу независимо от того, кто выполняет эту роль. Наши знания о магических существах будут передаваться и дальше из года в год.

Леонора собрала свои исследования о магических существах в документы, которые теперь хранились в книжном шкафу в общей комнате, а значит, ее знаниями могли легко воспользоваться и будущие студенты. Она могла спокойно отдыхать, зная, что результат ее тяжелой работы продолжит приносить пользу Эренфесту.

— Как ауб, я должен сказать, что ваши усилия наполняют меня гордостью, — сказал Сильвестр.

Кивнув в знак согласия, представитель рыцарского ордена, занимавший наиболее высокое положение и присутствовавший здесь вместо Карстеда, вышел вперед.

— Вы продемонстрировали не только свои знания. Вы слаженно выполняли приказы, и координация была превосходной. Меня особенно впечатлила скорость и точность, с которой рыцари из низших и средних дворян расправились с ветвями после того, как их выманили рыцари из высших дворян. Вы все сражались настолько хорошо, что я ожидаю, что вы все сможете присоединиться к охоте на тромбэ сразу же по достижении совершеннолетия. Я вижу, как сильно вы все окрепли. Продолжайте в том же духе.

— Есть!

Рыцари-ученики обменялись гордыми и довольными улыбками, получив похвалу даже от рыцарского ордена. Они работали вместе и потому добились настолько высоких результатов.

— Рыцари-ученики, оставайтесь для охраны Шарлотты и Розмайн, посмотрите вместе на диттер остальных герцогств, — сказал Сильвестр. — Вильфрид, пойдем со мной.

Глядя на то, как они вместе с последователями уходят общаться с другими герцогствами, я задумалась о том, не стоит ли мне присоединиться к ним.

— О, сестра, — хихикнула Шарлотта, — не стоит так беспокоиться. Это нужно, чтобы помочь Вильфриду адаптироваться к общению и, предположительно, чтобы разобраться с теми, кто хочет сделать мне предложение.

Затем она взяла меня за руку и повела обратно к зрительским трибунам. Мы были окружены нашими последователями и рыцарами-учениками, так что не было ни малейшего шанса, что кто-либо к нам приблизится.

Шарлотта улыбнулась с места, где она стояла рядом со мной, и перевела взгляд на арену.

— Как любезно отметили многие герцогства высшего ранга, Эренфест поднялся в рейтинге герцогств исключительно благодаря твоим достижениям. Наше нынешнее положение нельзя будет назвать стабильным, пока мы не разрешим внутреннюю ситуацию. И моё будущее зависит от того, преуспеют наши дворяне в изменении своих взглядов или же нет.

Другие герцогства все еще не были уверены, стоит ли принимать Эренфест как герцогство высшего ранга или ожидать падения нашего положения в ближайшие годы. В результате число мужчин, пытающихся сделать предложение Шарлотте, было чрезвычайно большим. Выбор был слишком широк.

— Это потребует значительного перелома во мнениях, но я бы хотела, чтобы до моего выпуска все признали нас достойными звания герцогства высокого ранга, — сказала Шарлотта. — Это значительно облегчит выбор моего партнера.

Для обеих сторон было бы лучше, если бы она вышла замуж в герцогство, которое подходило бы Эренфесту, уравновешивая его, но пока что критерии этого равновесия не были ясны.

— Знаешь, Шарлотта... никогда раньше я не считала, что Эренфест находится в особенно тяжелом состоянии. Поскольку мы сохраняли нейтралитет на протяжении всей гражданской войны, нам не требовалось никаких серьезных изменений, в отличие от герцогств, потерпевших поражение. Однако я ожидаю, что эта чистка так или иначе приведет к значительным переменам.

Чистка бывшей фракции Вероники и наказания, которым подверглись многие из ее оставшихся членов, безусловно, ввергли Эренфест в состояние хаоса. Но теперь у нас была возможность изменить наше коллективное мышление и сделать все более эффективным.

— Однако, — продолжила я, — этот вопрос может подождать до нашего возвращения в Эренфест. А пока давайте насладимся оставшейся частью состязания герцогств.

— Да, сестра.

Мы вернулись к наблюдению за диттером и удивлялись одному незнакомому магическому существу за другим. Было очень увлекательно наблюдать за игрой, слушая, как начитанные рыцари-ученики предлагают стратегии для победы над тем или иным вызванным созданием.

— Вы все, конечно, многому научились, да? — сказал впечатленный Корнелиус рыцарям. — Леонора, должно быть, отличный учитель.

Леонора улыбалась от уха до уха. В этот момент они с Корнелиусом были так похожи на встретившихся впервые за долгое время влюблённых, что на краткий миг я подумала, что хорошо, что Дамуэля здесь нет и он не видит этих двоих.

— Кстати говоря, — сказала я. — Ангелика, ты пришла сюда, чтобы посмотреть, насколько вырос Трауготт, верно? Как он?

Некоторые слушали с затаенным дыханием, предвкушая новую историю любви дворянской академии. Как Трауготт выглядит в глазах Ангелики теперь, после того, как она сказала, что ее партнер должен быть сильнее Корнелиуса?

Ангелика приложила руку к щеке и улыбнулась.

— ...Он показал мне, насколько на самом деле силен господин Бонифаций.

Увы, казалось, что события будут развиваться не так, как все надеялись.

* * *

— На этом сражения окончены, — сказал Руфен. — Теперь мы хотели бы продемонстрировать ритуал, проводимый рыцарями Дункельфельгера.

Как раз в этот момент группа синих плащей с громким боевым кличем пронеслась по арене. Они облетели территорию так же, как это делали ученики перед сражением в диттер, а затем спешились и убрали своих ездовых зверей.

Ауб Дункельфельгер стоял в центре только что образованного круга из рыцарей. Их движения явно были отточенными, и каждый, казалось, стоял на своем месте.

Никто пока что не достал оружия, кроме ауба Дункельфельгера, который крепко держал в правой руке копье Лейденшафта. Должно быть, он украл, вернее, позаимствовал его из храма Дункельфельгера. Магические камни в наконечнике копья были синими, хотя ритуал посвящения только что прошел, а значит, он, скорее всего, наполнил его своей маной для состязания герцогств.

Ауб ударил древком копья о землю и сказал властным голосом:

— Среди взрослых рыцарей немало тех, кто не знает этого ритуального танца, поскольку их не обучал Руфен. Нам кажется, одних только описаний из исследований недостаточно, чтобы полностью понять его эффект, поэтому мы решили, что рыцарскому ордену Дункельфельгера необходимо провести демонстрацию. Узрите истинный ритуал и божественный инструмент, который был почти забыт меняющимся потоком времени!..

По всей арене раздались более громкие, чем ожидалось, аплодисменты, заставшие меня врасплох. Все герцогства выглядели заинтересованно, а группы, толпившиеся на переднем крае трибун и жаждущие увидеть ритуал Дункельфельгера, похоже, состояли исключительно из слуг.

— В обычных обстоятельствах человеку необходимо провести ритуал и получить благословения за несколько дней до того, как они понадобятся, чтобы попрактиковаться и привыкнуть к их воздействию, а также восстановить ману, готовясь к предстоящей битве.

Слишком большое количество благословений может заставить человека потерять контроль над своим телом, как мы видели на примере учеников Эренфеста, а обычные лекарства восстановления не восполняют ману мгновенно.

— Однако, — продолжал ауб, — рыцарям Дункельфельгера больше не требуется такой запас времени. Благодаря обширной практике мы вычислили, сколько маны необходимо для получения благословений, и уменьшили затраты маны на одного человека до разумного уровня, увеличив число участников ритуала.

Очевидно, это позволит им провести демонстрацию даже без лекарств восстановления. Один сюрприз за другим. Я поняла, почему Зиглинда немного обиделась на меня за то, что я устроила этот беспорядок.

— Кроме того, это настоящий божественный инструмент, позаимствованный из храма — Копье Лейденшафта, — объявил ауб Дункельфельгера, крепко взяв его в обе руки. Затем он начал вливать в него ману, и тогда все копье, а не только его навершие, окрасилось в голубой цвет и начало испускать свет, потрескивая электрическими зарядами.

— Что вообще происходит?!

— Божественные инструменты в храмах могут делать так?!

Дворяне практически никогда не посещали храм, и у них не было других возможностей увидеть божественные инструменты вблизи, поэтому раздались громкие возгласы удивления, когда копье Лейденшафта практически ожило.

— Даруй силу тем из нас, кто идет в бой! — проревел ауб Дункельфельгер, его копье засветилось еще более ярким голубым светом. В то же время все рыцари закричали: «Ланце!» и превратили свои штапы в копья.

— Мы — те, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — прозвучало привычное вступление. Затем все разом ударили копьями о землю. — Даруй нам силу, чтобы мы могли одержать победу. Даруй нам могучую силу Ангрифа, которой нет равных. Даруй нам скорость, чтобы мы могли одержать победу. Даруй нам скорость Штейфериз, которой нет равных.

Они покрутили копья, а затем снова ударили ими о землю. Затем они поскребли наконечниками о свои доспехи из магического камня, издавая громкий металлический звук. Это был тот же самый процесс, который я видела раньше, но взрослые были намного опытнее учеников: они не только действовали в унисон, но и исполняли танец плавно и грациозно, несмотря на интенсивность своих действий.

Ритуал был для меня далеко не новым, но ощущался совершенно иначе.

— В Бой! — провозгласил ауб Дункельфельгер, подняв копье Лейденшафта высоко над головой. Рыцари вокруг него разом подняли свои копья и вскрикнули, будто пытаясь этим криком и копьями пронзить само небо, куда взметнулся столб голубого света. Часть благословения обрушилась на них, а часть разлетелась в разные стороны.

Это было привычным зрелищем для ритуалов, проводимых в дворянской академии, но не для ритуалов, проводимых в других местах. Даже среди зрителей Дункельфельгера раздались шокированные восклицания, а взрослые Эренфеста смотрели на свет, не веря своим глазам.

— Так это один из тех «столбов света», да… — пробормотал Сильвестр, в какой-то момент вставший позади нас. Несмотря на то, что он уже знал об этом явлении, поскольку просматривал отчёты, это явление было не из тех, которые можно вообразить, не увидев своими глазами.

Шарлотта кивнула.

— Они появляются каждый раз, когда ритуалы проводятся в дворянской академии. Странно, не правда ли?

Даже среди студентов мало кто видел этот свет раньше. Кроме учащихся Эренфеста и Дункельфельгера его видели только кандидаты в аубы и служащие-ученики из высших дворян, участвовавшие в ритуале посвящения, а также те, кто жил в общежитиях, расположенных относительно близко с общежитием Дункельфельгера.

— Понятно. Если из-за Розмайн такие вещи происходят направо и налево, неудивительно, что люди продолжают твердить о том, что она святая, воплощение богини или что-то в этом роде.

Затем Руфен создал магическое существо, которое рыцари Дункельфельгера стремительно атаковали. Их скорость, сила и стойкость в управлении таким количеством благословений ставили их на бесконечно более высокий уровень против учеников.

В завершение демонстрации Ханнелора вышла вперед и провела церемонию подношения богам, в ходе которой благословения возвращались обратно. Она превратила свой штап в посох Феафюремеа и начала делать им плавные круги в воздухе. Послышался шум волн: мерцающая мана поднялась от рыцарей и устремилась в небо.

— Таков ритуал, который передавался из поколения в поколение, — объявил ауб Дункельфельгер, держа в руке опустошенное копье, его голос звучал по всей арене.

Аудитория разразилась возгласами благоговения и восторга.

Примечания:

1) В оригинале Розмайн вспоминает строчки из этой песни, слишком долго задаваясь вопросом о том, что же это за дерево: https://youtu.be/WYNC8JzV5j8

「……うーん、この木、何の木って歌いたくなるような木だね。」— «Хм… Это дерево, которое вызывает желание петь о том, что же это за дерево».

Если интересно почитать больше о том, что это за песня: https://ja.wikipedia.org/wiki/日立の樹

Моя первая церемония награждения

— Далее состоится церемония награждения, — объявил Руфен.

— Студенты, спускайтесь на арену после пятого колокола. - Он инструктировал аудиторию с помощью магического устройства, усиливающего голос, чтобы его смогла услышать толпа, всё ещё бурно обсуждавшая ритуал Дункельфельгера.

— Так, пора нам тут прибраться, — сказала я.

Как и в прошлом году, в короткий промежуток между окончанием диттера и пятым колоколом проводилась быстрая уборка. Служащие-ученики убрали важные магические инструменты и прочее, что они взяли для презентации своих исследований, а слуги-ученики убрали чайные принадлежности и сладости, приготовленные для гостей.

Пока все остальные оживленно работали, я присела отдохнуть. Поскольку я простояла весь диттер, теперь у меня болели ноги.

«Однако я не чувствую недомогания или головокружения, так что да, теперь я действительно здорова».

Когда пробил пятый колокол, все прекратили уборку и стали спускаться на площадку для церемонии награждения. От вида множества людей, спускающихся на своих ездовых зверях, захватывало дух: небо было заполнено плащами всех цветов.

— Вильфрид, Шарлотта, могу я попросить вас отвести остальных? — сказала я. Если бы все студенты герцогства спускались одновременно, в воздухе было бы не протолкнуться, что могло привести к столкновениям и дракам. В прошлом году мои брат и сестра взяли на себя руководство, поэтому попросить их сделать это вновь казалось лучшим способом избежать неприятностей.

— Конечно, — ответил Вильфрид. — Можешь посидеть с отцом здесь, тебе действительно стоит хорошо отдохнуть перед проповедью дяди.

— Лучше бы ты сказал, что он меня похвалит! Ну, он же похвалит меня сначала…

Я продолжала надеяться на это, но в памяти было свежо то, как он попытался ущипнуть меня за щеки при встрече. И раз даже Вильфрид считает, что меня гарантированно будут ругать, то стоит подумать о контрмерах.

«Может, заткнуть Фердинанда ложкой консоме, как только он откроет рот для нотаций... Или как насчёт того, чтобы начать ответную проповедь через игрушечного шмила? Должно же что-то сработать».

Пока я размышляла над планом, Сильвестр ткнул меня в щеку, вызвав у меня небольшое чувство ностальгии. А затем сказал:

— Розмайн, не делай такое грустное лицо.

— Приёмный отец?

— На сцене тебя похвалит сам зент. Фердинанд уж точно не сможет ругать тебя после этого. Используй эту похвалу как щит. Кроме того, ты уже третий год занимаешь первое место в классе, но из-за стечения обстоятельств это будет твоей первой церемонией награждения.

Я вспомнила, что Фердинанд рассказывал мне о своих днях в дворянской академии. Первое место в классе давало ему драгоценную возможность получить похвалу от своего отца.

— Часто ты заходишь слишком далеко, — продолжал Сильвестр, — но всё же ты стараешься изо всех сил. Я думаю, что сегодня Фердинанд тебя похвалит, даже если только сегодня. Он не читал твоих отчетов для Эренфеста, потому не знает всех подробностей того, что ты сделала. Лекция может подождать до возвращения в наше общежитие.

Его забота тронула моё сердце.

— Ну… Отец, я много о чём рассказала в письмах, точно ли всё будет хорошо?

— Ты писала только то, что было безопасно с учетом цензуры Аренсбаха, верно? Если ты сама не говорила ничего лишнего, то я уверен, что всё будет хорошо.

Я промолчала. Я никак не могла признать, что подписала себе смертный приговор светящимися чернилами. Однако Сильвестр будто слышал мои мысли и понял всё без слов.

— Вот оно как. Тогда это полностью твоя вина. Наслаждайся лекцией.

— Ай...

— Кроме того, тебе уже пора идти. Когда зент похвалит тебя, просто скажи: «Это большая честь». Не груби и, пожалуйста, не говори ничего компрометирующего. Поняла?

Сильвестр, продолжая напутствия, отправил меня к остальным. Я спустилась на арену на ездовом звере, окружённая последователями. Меня радовало, что с воздуха было легко ориентироваться на цвета плащей толпящихся внизу учеников.

Посадив свой пандобус, я выстроилась в ряд с остальными представителями Эренфеста. Вильфрид и Шарлотта спустились первыми, а остальные, должно быть, вскоре подошли к ним. Все учащиеся болтали о своих надеждах на то, что в этом году в Эренфесте будет много отличников.

В конце концов, прибыла королевская семья, окруженная отрядом рыцарей в черных плащах, которые внимательно осматривали окрестности. На сцену один за другим, широко расправив крылья, спустились королевские ездовые звери. Первыми приземлились король и его первая жена, затем Сигизвальд, Адольфина, Наэлахе, Анастасий и Эглантина.

«Если подумать, то получается, что почти вся королевская семья пришла на ритуал посвящения?... Отсутствовали лишь жёны короля. Если посмотреть так, то, возможно, наш ритуал действительно слишком выделялся».

— Бог жизни Эйвилиб каждую зиму выносит свой суровый приговор, и то, что вы собрались здесь сегодня, означает, что вы все выдержали его, — сказал король, начав речь так же, как и в прошлом году. Его голос, раздававшийся по всей арене благодаря магическому инструменту, усиливающему звук, звучал бодрее и живее, чем во время ритуала посвящения. Я была рада узнать, что он чувствует себя лучше, если, конечно, это не моё воображение.

— Сейчас я вручу награды за диттер этого года, — объявил человек в черном плаще, который, вероятно, был дворянином Центра. Похоже, пришло время объявить три лучших герцогства. — Первое место занял Дункельфельгер.

Место Дункельфельгера было справедливым и в полной степени заслуженным — они не только научились самостоятельно получать благословения, но и проделали невероятную работу по изучению магических существ. Они, бесспорно, завершили своё сражение быстрее всех, поэтому их победу признали единодушно.

— Второе место: Классенбург.

Классенбург также много знал о магических существах, и его студенты без колебаний начали битву. У них, несомненно, были в запасе годы и годы исследований. К тому же, удача была на их стороне: их магический зверь не был излишне сильным, или живучим, как гумимока, поэтому они справились быстро и без проблем. По моему мнению, в этот раз им просто очень повезло.

— Третье место: Эренфест. Представители, на сцену!

Толпа тут же загудела. Эренфест занял шестое место в тренировочной битве, но ему присудили третье место. Ни разу до этого времени Эренфест не занимал столь высокого места в состязании герцогств.

— Скорее всего, они заранее знали о том, что именно призовут для них, — раздался голос спереди. — Ведь магические растения были важной частью в исследовании с Древанхелем.

— Точно, они выбрали это магическое существо и попросили учителя Гундольфа вызвать его.

Со стороны студентов доносились злобные шепотки и хихиканье, по всей арене распространилась тяжёлая атмосфера. Выражения лиц Леоноры, Матиаса и остальных ожесточились.

Мне хотелось возразить: «Если бы у Эренфеста получилось подкупить кого-либо таким образом, то никто не высмеивал бы нас за плохие навыки дипломатии. В диттере же побеждают только лучшие игроки», но оскорбления шли спереди, а это означало, что они исходили от герцогств высшего ранга.

Пока я раздумывала, ответить ли мне или стоит проглотить свои слова, вмешался кто-то из другого герцогства.

— Никто не смог бы подстроить свой матч таким образом: учителя сами до самого последнего момента не знают, для кого они будут вызывать магического монстра. Я не думаю, что стоит смотреть свысока на другие герцогства лишь потому, что ваши собственные рыцари показали себя настолько некомпетентными.

Другой голос высказался в знак согласия.

— Удача решает, какое магическое существо получит герцогство, и Эренфесту достались для борьбы особенно сложные существа и в этом, и в прошлом году. Любой, у кого есть глаза, поймёт, что они сильны.

«Точно! Именно это я и хотела сказать!»

Те, кто занимался вместе с нашими рыцарями-учениками и видел их в деле на тренировочных матчах и сегодня внимательно наблюдал за игрой, знали, как трудно одолеть гумимоку. Множество герцогств встало на нашу сторону, и те, кто так открыто критиковал нас, были вынуждены замолкнуть.

— По крайней мере, некоторые понимают... — с улыбкой заметила Леонора, вызвав радостные кивки согласия со стороны других рыцарей-учеников Эренфеста. Затем она вместе с Алексисом поднялась на сцену в качестве представителей нашего герцогства.

«Подумать только, когда я была первокурсницей, наши рыцари-ученики совсем не умели работать в команде, и тогда сражение против Дункельфельгера было сущим кошмаром. Ребята, вы отлично постарались».

Конечно, рыцари-ученики, чтобы исправить свои слабости, отбросили оковы фракций нашего герцогства и выдержали жестокие тренировки, но нельзя забывать о роли, которую сыграли Карстед и Бонифаций, преимущественно тренировавшие рыцарей сопровождения герцогской семьи. Наши рыцари-ученики стали сильнее именно благодаря героическим усилиям мудрого старшего поколения, которое, узнав, что именно изменения в учебной программе дворянской академии повлияли на качество новых рекрутов, осознало, какую опасность это принесёт в будущем.

— Вы великолепно сражались, — сказал Раоблут, похвалив учеников как командир рыцарей Центра. — Я молюсь, чтобы вы остались на этом пути и подумали о присоединении к центральному рыцарскому ордену.

Наши представители вернулись на место с похожими на медали прозрачными голубыми магическими камнями.

— Я впервые получаю такую награду. — сказала Леонора.

Я улыбнулась.

— Давайте покажем их дедушке, ведь это он всех обучал. Уверена, он будет доволен.

— Давайте.

После того, как разговоры стихли, наступило время награждения исследователей. Они выдавались на основании того, какие проекты дворяне Центра сочли наиболее впечатляющими и оказывающими наибольшее влияние на благородное общество.

— Первое место: совместное исследование Дункельфельгера и Эренфеста о взаимосвязанности ритуалов и получения божественной защиты. Второе место: исследование Глессенмейера о магических инструментах, усиливающих ману. Третье место: совместное исследование Аренсбаха и Эренфеста о том, как сделать магические инструменты более эффективными с точки зрения расхода маны.

Затем представителей каждого проекта попросили на сцену. Я не знала, что делать: в этот раз Эренфест должна была представлять я, но нельзя быть в двух местах одновременно.

— Эм, Вильфрид... Не мог бы ты стать представителем нашего с Дункельфельгером исследования? Я выйду как представитель исследования с Аренсбахом.

— Нет, погоди. Ты была центральной фигурой в обоих. Ты можешь идти как представитель первого, или третьего, места, либо представить нас на обеих наградах. Я не собираюсь красть достижения моей младшей сестры.

Поэтому мне не осталось другого выбора, кроме как выйти к сцене с Леонорой в качестве рыцаря сопровождения.

— Разве не Вилфрид должен был представлять Эренфест? — спросила я ее.

— Конечно нет, госпожа Розмайн, — ответила она. — В конце концов, это вы проводили исследования.

Дункельфельгер представлял Лестилаут. У него было ничего не выражающее лицо, но он выглядел более подавленным, чем обычно, и не смотрел мне в глаза. Я могла предположить, что Зиглинда особо строго отчитывала его в обеденное время... Идти молча, не говоря ни слова, показалось мне плохой идеей.

— Это так неожиданно, не правда ли, господин Лестилаут? Я и не думала, что мы займем первое место.

— …Я знал, что так и будет, — ответил Лестилаут, вздыхая, а затем бросил на меня взгляд и выпрямился. В одно мгновение его хмурость исчезла, сменившись манерами достойного кандидата в аубы Дункельфельгера. — Розмайн, ты...

— Я и не ожидала, что наше исследование займет третье место, — раздался неожиданный голос, прервавший Леститаута. — Как замечательно, не правда ли, госпожа Розмайн?

— Что? — сказала я. — Госпожа Дитлинда?

У меня не было ни малейшего понятия, почему она присоединилась к нам на сцене в качестве представителя, да еще и с бесстыдным выражением лица. Я озадаченно искала Раймунда, но его нигде не было видно.

— Хм, а не должен ли Раймунд быть представителем Аренсбаха? — спросила я. — Я не думаю, что кто-то еще из Аренсбаха внес хоть какой-то вклад в исследование.

Дитлинда встретила мои сомнения раскатом изысканного смеха.

— Раймунд не захотел выходить, поэтому я согласилась занять его место. И поскольку курировал это исследование мой жених, я не вижу причин, почему бы мне не выступить в качестве представителя Аренсбаха.

Это определенно было оправданием — вероятно, она была так настойчива, что Раймунд просто сдался.

«Боже! Раймунд, нужно уверенно продавать себя в такие моменты!»

Злясь на Дитлинду за то, что она украла чужие заслуги, я пошла и встала рядом с Лестилаутом.

— Мои извинения, господин Лестилаут, вы хотели что-то сказать ранее?

— Нет, не обращай внимания.

Незнакомый мужчина вышел из группы, окружающей королевскую семью. Во время церемонии награждения рыцарей к ним обратился командир рыцарей, так что это, вероятно, был представитель служащих Центра.

— Первое место — Дункельфельгер, Эренфест. Ваши исследования заставили нас по-новому взглянуть на ритуалы, когда-то забытые временем, и выяснили требования для получения божественной защиты, — сказал мужчина. — То, что наличие большего количества защит меняет эффективность использования маны, несказанно восхищает. Один только факт участия королевской семьи в вашем ритуале показывает, что это исследование сыграет ключевую роль в будущем Юргеншмидта.

Далее он подробно описал те части нашего исследования, которые вызвали наибольший трепет, отметив, в частности, наши выводы о том, как божественная защита влияет на расход маны. Затем он сказал, что надеется на продолжение нашей работы, чтобы растущие ученики могли получить как можно больше божественных защит.

«Но разве по этой теме можно исследовать что-то ещё?»

— Это ваша награда, — заключил мужчина. — Пожалуйста, продолжайте трудиться во имя Юргеншмидта.

Он протянул мне светло-желтый магический камень, который заметно отличался от медали, полученной Леонорой. Он показался мне довольно тяжелым.

Я попросила Леонору подержать для меня мою награду, а затем встала рядом с Дитлиндой, пока служащий Центра разговаривал с Глессенмейером, занявшим второе место.

— Третье место — Аренсбах, Эренфест. Ваши исследования позволят использовать магические инструменты более эффективно с точки зрения затрат маны. Многие из ваших инноваций превосходят существующие методы, а их потенциальное применение выходит далеко за рамки того, что было продемонстрировано сегодня. Мы молимся о дальнейших улучшениях и усовершенствованиях.

Кажется, служащие Центра больше заинтересовались основой исследований Раймунда — экономией маны, а не самими магическими инструментами. Если подумать, почти все доклады были посвящены повышению эффективности магических инструментов или увеличению запасов собственной маны. В Юргеншмидте текущий дефицит магической силы действительно был делом государственной важности.

Мы вернулись к остальным с обеими наградами, и в этот момент были объявлены победители в следующей категории. Награды присуждались герцогствам, которые приняли больше всего гостей и были лучшими хозяевами. К сожалению, на этот раз Эренфест не занял призового места: результаты совпали с рейтингом герцогств. Классенбург занял первое место, Дункельфельгер — второе, а Древанхель — третье.

— Я думаю, что в этом году Эренфест довольно хорошо справился, — сказала я, поджав губы, но Брюнхильда покачала головой с деланным равнодушием.

— В Эренфесте просто нет соответствующего количества слуг и кандидатов в аубы. Мы были вынуждены заставлять гостей ждать, что снижало их удовлетворенность. Даже приблизиться к лучшим результатам нам будет не под силу.

Наши сладости, тенденции и возможность обсудить деловые перспективы на раннем этапе означали, что у нас было много средств для привлечения клиентов, но у нас не было достаточного количества людей, чтобы принять их всех. Очевидно, что подобное совершенно невозможно, если население герцогства изначально невелико. Я была вынуждена согласиться с Брюнхильдой, когда она сказала, что мы никак не можем достать из воздуха достаточно учеников.

«К тому же, население Эренфеста невелико даже для среднего герцогства».

Нам нужно будет подумать о том, как увеличить численность населения, пусть даже совсем немного, как можно быстрее.

* * *

После того, как все награды, связанные с состязанием герцогств, были вручены, настало время для объявления отличников дворянской академии. В некотором смысле, все достижения до сих пор относились к целым герцогствам, в то время как эти — к отдельным людям.

— Я объявляю лучших студентов этого года, — раздался голос. — Те, кого я назову, выйдите вперед.

Первое место среди шестикурсников занял высший дворянин из Древанхеля. Я думала, что этот титул достанется кандидату в аубы, так что это стало для меня неожиданностью. Затем объявили, что Лестилаут занял первое место на курсе кандидатов в аубы — еще один сюрприз, учитывая, насколько он был одержим иллюстрированием «Повести о диттере».

«Оценки господина Лестилаута настолько высоки, что он обошел всех остальных ровесников-кандидатов в аубы? Впервые об этом слышу».

Я подумала, что если бы он сосредоточился на учебе, а не на иллюстрациях, он мог бы занять первое место на всем году обучения. Однако я недолго размышляла над этим, поскольку следующими отличниками были названы Леонора и Алексис.

— Молодец, Алексис, — сказал Вильфрид.

— Поздравляю, Леонора, — добавила я.

— Это все благодаря вам, госпожа Розмайн, — ответила Леонора. Затем она направилась к сцене вместе с Алексисом, пока все хвалили их.

Следующими были пятикурсники. Сначала объявлялся лучший ученик на курсе, а затем перечислялись отличники в порядке рейтинга герцогств.

— Эренфест: Брюнхильда, Натали, Матиас.

— Брюнхильда, Матиас, поздравляю вас обоих.

Матиас и в прошлом году был признан отличником, но для Брюнхильды это был новый опыт. Ее янтарные глаза расширились от удивления, а затем на губах появилась улыбка.

— Это первый раз, когда меня объявили отличницей...

— Действительно, — сказала я. — Ты очень много работала, взаимодействуя с герцогствами высшего ранга. Я рада, что твои усилия оценили по достоинству.

— Для меня это большая честь, госпожа Розмайн, — сказала Брюнхильда, ее щеки раскраснелись от счастья. Красивая улыбка придавала ей ещё более цветущий вид, чем обычно.

— Отличник, значит? — пробормотал Матиас. В отличие от Брюнхильды, он не выглядел очень довольным. Может быть, он рассчитывал на что-то более высокое, но для среднего дворянина стать отличником — это уже большая редкость. Мне казалось, он должен был быть счастливее.

— Ты должен радоваться этому достижению, Матиас, — сказала я. — Как твоя госпожа, я не могу гордиться тобой больше, чем сейчас.

После мгновения ошеломленного молчания Матиас опустился на колено. Он взял мою руку и, глядя на меня своими пронзительными голубыми глазами, почтительно прижался к ней лбом. Это была крайняя форма благодарности, которую только мог выразить дворянин.

— Э? Матиас, что ты?..

— Госпожа Розмайн, этой награды не было бы, если бы вы не подумали о нашем спасении. Примите мою честь и мою полную и абсолютную благодарность, моя госпожа.

«Пожалуйста, прекрати! Эта благодарность вредна для моего сердца! А ещё ты выделяешься! Слишком выделяешься!» — кричала я внутри.

— Я п-поняла, так что скорее иди к остальным, — сказала я, судорожно отдергивая руку. — Все ждут.

К тому времени, когда Брюнхильда, Матиас и Натали поднялись на сцену, уже объявляли четверокурсников. Лауренц и Игнац тоже были признаны отличниками.

— Госпожа Розмайн, я бы тоже хотел преклонить колено и выразить свою глубочайшую признательность, — поддразнил Лауренц. — Вы позволите?

Я посмотрела на него.

— Если ты прибережешь свою благодарность до того времени, когда вокруг будет поменьше людей, я позабочусь о том, чтобы ты получил дополнительную порцию мяса на свою тарелку во время ужина.

— Понял, — ответил он, сдерживая смех, уходя к сцене вместе с Игнацем, который получил поздравление от Вильфрида.

— Далее, третий курс, — начал говорить ведущий. — Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста.

Я также заняла первое место на курсах кандидатов в аубы и служащих. Некоторые были в восторге, слыша мое имя снова и снова, а другие стонали, как бы говоря: «Опять?..»

Вскоре после этого были объявлены отличники, и среди них был Вильфрид.

— Поздравляю, госпожа Розмайн! — воскликнула Филина. — Наконец-то, ваша первая церемония награждения! Идите же!

Она и Лизелетта радовались моим достижениям гораздо больше, чем я.

— Розмайн, руку, — указал Вильфрид. Мы вместе пошли к сцене, в то время как мои последователи провожали меня, улыбаясь. По шепоту я поняла, что мы привлекли много внимания.

— Это и есть та, из Эренфеста, да? Та кандидат в аубы, которая пригласила королевскую семью на ритуал посвящения...

— Она по какой-то причине пропустила последние две церемонии награждения, верно?..

«Погодите... Я привлекаю внимание по какой-то странной причине?!»

Насколько я могла судить, люди шептались обо всем, кроме моего первого места. От их тихих голосов у меня по позвоночнику пробежала дрожь, и я начала жалеть, что не пропустила церемонию награждения и в этом году.

— Выпрями спину, — тихо сказал Вильфрид, остановившись рядом с другими отличниками, — дальше тебе идти самой.

Отпустив руку Вильфрида, я медленно поднялась на сцену, стараясь двигаться как можно грациознее. Достигнув вершины, я огляделась вокруг и осознала, что нахожусь в центре внимания как учеников, так и их опекунов на трибунах. Тяжесть от того, что на меня смотрит столько глаз, была невероятно сильна, но я стояла прямо и старалась держать свою самую милую улыбку.

«Гуххх... Как же нервно. Может, и правда было бы лучше не посещать церемонию.»

Я уже была истощена, но, когда я подошла к королевской семье, Эглантина одарила меня прекрасной улыбкой. Эта улыбка придала мне сил, и, собравшись с ними, я преклонила колено перед королем.

Король, в свою очередь, посмотрел на меня. Его лицо выглядело гораздо более здоровым, чем на ритуале посвящения, а на щеках появилось больше цвета. Его взгляд излучал доброту, а голос, которым он говорил, был спокоен и мягок.

— Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста. Ты получала необычайно высокие оценки три года подряд, а в этом году участвовала в совместных исследованиях с Дункельфельгером, Древанхелем и Аренсбахом. Твои усердия и вклад в будущее Юргеншмидта достойны похвалы.

Может быть, это было потому, что все постоянно ругали меня за то, что я создаю проблемы или делаю то, чего не следует, но... Когда сам король похвалил меня и сказал, что я вношу значимый вклад в развитие страны, мне стало так тепло на душе. И было ясно, что говорит он это от чистого сердца, а не из вежливости.

«Я действительно смогла помочь».

— Для меня большая честь быть полезной зенту, — ответила я.

Арена наполнилась бурными аплодисментами. Получив разрешение короля, я встала и повернулась к зрителям. Не только ученики, но и взрослые на трибунах хлопали мне. Среди них я заметила Сильвестра, рыцарей и родителей. На противоположном конце арены, стоя среди светло-фиолетовых плащей Аренсбаха, я заметила небольшое пятно охры. Я напрягла глаза, пытаясь рассмотреть получше, и увидела, что Фердинанд, Экхарт и Юстокс тоже аплодируют.

«О, приемный отец и господин Фердинанд тоже рады за меня», — поняла я.

Здесь так много людей, которые хвалили мои достижения в дворянской академии. По правде говоря, я никогда такого не испытывала раньше. Радость стала сильнее моей тревоги, и отчего-то я почувствовала себя невероятно счастливой.

«Да, я сделаю всё возможное и в следующем году»

Так церемония награждения незаметно подошла к концу.

Ужин с Фердинандом (❀).

— Можем ли мы разместить здесь инструмент остановки времени? Тогда тележка проедет без проблем.

— Число прибывающих последователей не изменилось?

Как только мы вернулись с состязания герцогств, мои последователи начали готовить комнату для чаепитий. Я огляделась и кивнула — все было идеально. Вильфрид и Сильвестр тоже уже были здесь и ждали Фердинанда.

Отвлекшись от руководства приготовлениями, Рихарда повернулась к ученикам, помогавшим ей, и сказала:

— Вам и самим нужно подготовиться к ужину, поэтому пока что вернитесь в свои комнаты.

Ученики тут же последовали ее указанию. Вскоре, кроме Вильфрида, Сильвестра и меня, в комнате для чаепития остались только взрослые слуги, такие как Рихарда, последователи Сильвестра и рыцари сопровождения, которые будут охранять нас во время трапезы.

* * *

Из-за двери раздался звон колокольчика.

— Господин Фердинанд прибыл, — объявил слуга Сильвестра, ожидавший у двери. Он позволил нашим гостям войти, и в комнату для чаепития вошли Юстокс, Фердинанд и Экхарт. С ними также был незнакомый мне мужчина, который толкал тележку с большим магическим инструментом остановки времени. Вероятно, он был одним из последователей Фердинанда в Аренсбахе.

— С возвращением, господин Фердинанд, — сказала я.

Фердинанд удивлённо моргнул, глядя на меня, а затем нерешительно произнес:

— Ага...

— Так не пойдет. Вы должны сказать что-то вроде: «Я рад возвратиться сюда». Разве приветствовать друг друга подобающим образом не важно?

— Я вернулся… — с явной неохотой выдал он в ответ, а после отвёл от меня взгляд и перешёл к приветствию Вильфрида и Сильвестра. — Сегодня я буду на вашем попечении, прошу прощения за беспокойство. Вильфрид, ты уже знаешь Юстокса и Экхарта, не так ли? Еще один человек с нами — Сергиус. Он сын главной слуги госпожи Летиции и мой слуга в Аренсбахе.

Это означало, что он, вероятно, не был членом фракции Георгины. Я осмотрела его. У него были голубовато-зелёные волосы, желто-зеленые глаза и спокойная улыбка, подходящая слуге.

— Рад со всеми вами познакомиться, — сказал Сергиус, завершая своё представление и приветствия в целом.

Сильвестр предложил Фердинанду присесть, жестом предлагая сделать то же нам с Вильфридом, после чего повернулся к двери.

— Мне нужно сходить поужинать вместе с учениками, но после этого я вернусь. Фердинанд, не слишком ругай Розмайн хотя бы сегодня.

Фердинанд проследил за поспешно выходящим из комнаты Сильвестром, а затем пробормотал:

— Зачем было ждать меня сейчас, если изначально можно было подойти позже?..

— Мне кажется, что он хотел увидеть вас, даже несмотря на занятость, — сказала я. — Кстати, господин Фердинанд... В этом году я снова стала лучшей на курсе, как вы и просили. Кроме того, два наших совместных исследования также получили награды. Пожалуйста, похвалите меня.

Прежде чем начнется неизбежная лекция, я хотела получить похвалу. После этого я смогу выслушать сколько угодно упрёков. Сильвестр даже подтвердил, что Фердинанд похвалит меня, если я расскажу о своих достижениях, поэтому я надула грудь и от души похвасталась.

Вот только вместо того, чтобы похвалить меня, Фердинанд звонко щёлкнул меня по лбу.

— За что вы меня ударили?!

— Разве не очевидно, что я должен допросить и отругать тебя, прежде чем произнести хоть слово похвалы? — сказал он. Он потянулся ко мне, пытаясь ущипнуть меня за щеки, но я поспешно закрыла их ладонями.

— Приемный отец сказал вам не ругать меня сегодня, разве не так? По крайней мере, похвалите меня перед этим. Я готова выслушать длинную лекцию после.

Фердинанд покачал головой в раздражении.

— Меня не волнует, насколько ты готова к тому, чтобы тебе читали нотации. Более того, я бы предпочел, чтобы ты изначально не делала того, за что тебя будут ругать.

Ну и ну… Я покачала головой, надув губы. Странно. Я ведь громко и четко упомянула свои достижения, но Фердинанд не сказал ничего хотя бы отдаленно положительного.

— Разве я не сказала, что вы должны сначала похвалить меня, а потом уже отчитывать? Если даже лучшие оценки на курсе — это недостаточный повод, то что же тогда?! — потребовала я, взрываясь от недовольства.

Фердинанд сделал паузу на мгновение. Затем голосом, полностью лишенным эмоций, он сказал:

— Ты очень хорошо справилась.

«Нет! Это не та похвала, на которую я рассчитывала!»

— Да у вас совсем сердца нет! — закричала я. — Раз так, то я воспользуюсь шмилом с состязания, чтобы...

— Я прошу прощения за это, Розмайн, — внезапно сказал он. — Я виноват в том, что не помешал ей украсть магический инструмент, который предназначался кому-то другому.

«...Чтобы вы похвалили меня», — не успела договорить я, когда меня прервали извинениями. На лице Фердинанда была видна горечь — то же выражение лица, с которым он говорил о Веронике, и в этот момент я поняла, что в Дитлинде, укравшей у меня мягкую игрушку, Фердинанд видел ее бабушку.

«Ой... Похоже, я вызвала какие-то травмирующие воспоминания».

— Эмм, господин Фердинанд... Я хотела, чтобы вы похвалили меня, а не извинялись. На мой взгляд, у вас нет причин чувствовать ответственность за ее действия.

— Но...

— Что случилось? — спросил Вильфрид, который общался за другим столом и не слышал разговора.

— Ничего существенного… — начала я свои пояснения.

Вильфрид выслушал мой обзор ситуации, и затем сказал:

— В таком случае, это действительно не ваша вина, дядя.

— Видите? Вильфрид согласен со мной. Забудем пока об этом. Позвольте мне показать вашу комнату. — Я решила перевести разговор в другое русло, поскольку Фердинанд, казалось, продолжил бы бесконечно просить прощения, и подвела всех к дальней перегородке. — Рихарда очень постаралась над ней.

— Да, юная леди, потому что вы настояли на том, чтобы господин Фердинанд мог расслабиться, — добавила Рихарда с тихим смехом. Должно быть, она пыталась разрядить обстановку. Рихарда принялась объяснять Фердинанду, где он будет располагаться, но в то же время это объяснение предназначалось и его слугам.

— Здесь мы приготовили место для сна господина Фердинанда. Естественно, повесить балдахин не представляется возможным, но ширмы должны позволить вам хоть немного расслабиться.

Затем она указала, куда положить вещи, магические инструменты для повседневного использования и так далее. Эта часть предназначалась скорее для слуг, поэтому я дернула Фердинанда за рукав, чтобы привлечь его внимание, и указала на скамью.

— Господин Фердинанд, я попросила привезти её из Эренфеста для вас.

— Её закончили? — спросил он.

— Да. Я думаю, что она намного удобнее, чем другие скамьи. Попробуйте посидеть на ней.

Фердинанд сел с большим интересом, и принялся проверять сиденье рукой. Теперь наши лица находились практически напротив, что еще больше подчеркивало его болезненную бледность. Он искренне сказал: «Ха… Неплохо», — но изнеможение Фердинанда было слишком сильным, чтобы его можно было скрыть.

«Он что, пил суперпротивные лекарства?»

В то время, как я размышляла, всматриваясь в лицо Фердинанда, Вильфрид спросил шёпотом: «Розмайн, это что за скамья?» Он впервые увидел скамейку с матрасом.

— Это новое творение моих Гутенбергов, которое я попросила изготовить. Господин Фердинанд заказал его некоторое время назад, но он переехал в Аренсбах до того, как оно было закончено.

Когда я начала объяснять, что матрас только сделали, Фердинанд вмешался:

— Ты можешь попробовать сам, если тебе интересно.

Он поглаживал матрас и в его движениях сквозила гордость.

Вильфрид приблизился, в его глазах появился заметный блеск. Освальд, его последователь, выглядел настолько же заинтригованным.

— Если вы выспитесь здесь, господин Фердинанд, то, возможно, будете выглядеть менее усталым, — сказала я. — Давно вы не выглядели таким откровенно измученным. Вы напоминаете мне зента, каким я видела его на ритуале посвящения. Что за жизнь вы ведёте в Аренсбахе?..

Вильфрид с сомнением осмотрел Фердинанда, а затем покачал головой.

— По-моему, он выглядит как обычно... Я поражен, что ты смогла заметить изменения, Розмайн.

— Ты проводил с ним не так много времени, так что легко понять, почему ты не замечаешь.

Практически все дворяне скрывали свои эмоции, но Фердинанд был экспертом после стольких лет общения с Вероникой. Поэтому только очень близкий человек мог увидеть что-то за его маской.

Фердинанд нахмурился, вероятно, ему было неприятно, что Вильфрид все ещё пристально смотрел на его лицо, и протянул мне руку.

— Розмайн, ты и сама выглядишь не слишком хорошо. Ты совсем не отдыхала между состязанием герцогств и церемонией награждения, верно? Не думаешь, что это слишком для тебя?

Ущипнув меня за щёки, Фердинанд начал осмотр. Он проверил мои температуру и пульс касаниями ко лбу и запястьям. Прикрыв глаза, я подумала о том, что эти прикосновения вызывают ностальгию.

— Благодаря вам я действительно здорова, — сказала я. — Сегодня я ни разу не упала в обморок, и в последнее время практически не лежу с жаром. И даже когда это происходит, я выздоравливаю через пару дней.

— Тем не менее, у тебя слегка повышена температура. Ты выпила лекарство по возвращении с состязания герцогств? Если нет, то ты наверняка почувствуешь последствия этого завтра.

Его рука на моем затылке казалась приятно-прохладной, так что он был прав — вероятно, у меня был небольшой жар.

— Я выпила одно, наполненное добротой, поэтому мне кажется, что всё будет в порядке...

— Тогда хорошо, — выполнив последние несколько проверок, Фердинанд убрал руки. — Регулярно упражняйся, чтобы привести себя в форму. Ты всё еще полагаешься на вспомогательные магические инструменты, не так ли?

— Стараюсь не делать этого, — ответила я. Но когда я наконец открыла глаза, первым, что я увидела, оказался уставившийся на меня Вильфрид.

[[image:/storage/reader-images/569b18b8fe0e3004f5e721c2fdda3c88da9c2f6e.jpg]]

— Вильфрид, что-то не так? — спросила я.

— Нет, просто слегка удивлён.

«Удивлён чем?» — не поняла я сначала, но потом увидела, что он все еще ощупывал матрас. Несомненно, он был очарован великолепием пружин.

— Такие скамейки не могут производиться серийно, — сказала я, — и нам предстоит ещё много доработок, но они потрясающе удобные, не так ли?

— А? Хмм, да… — ответил Вильфрид. Он улыбнулся, переводя взгляд между мной и Фердинандом, продолжая проверять матрас.

— Что?

— Не, ничего. Точно ничего. Освальд, не мог бы ты подготовить ужин?

Освальд тут же приступил к работе, уделяя нам излишнее внимание. Из общежития Эренфеста принесли большой магический инструмент остановки времени. В нем находился сегодняшний ужин, а также блюда для Фердинанда, которые он заберёт с собой в Аренсбах.

Кстати, магический инструмент мы одолжили у Эльвиры. Она сразу же откликнулась на мою просьбу обеспечить Фердинанда вкусной едой и отправила инструмент в храм на карете.

— Юстокс, чтобы осмотреть продукты в инструменте, потребуется некоторое время, — сказала я. — Я хотела бы попросить тебя сделать это, пока мы ужинаем.

— Благодарю вас, юная леди, — ответил он. — Мы очень дорожим блюдами Эренфеста, так как их можно использовать, когда у господина Фердинанда нет аппетита. Я и не ожидал, что наши запасы пополнятся во время визита, вы нам очень помогли.

Другими словами, Фердинанд был завален работой. Я уставилась на него с недовольством, но он сразу же отмахнулся от моих опасений, сказав, что у него нет выбора.

— Сергиус, я попрошу тебя прислуживать, — сказал Фердинанд.

— Понял, господин Фердинанд.

И вот мы приступили к трапезе. Сегодня еда была призвана понравиться Фердинанду прежде всего, поэтому в меню были его любимые блюда. Безусловно, приготовление двойного консоме требовало от чрезвычайно занятых поваров замка или общежития слишком много времени, особенно во время состязания герцогств. По этой причине мы попросили приготовить его поваров в храме, а затем перевезли готовую еду сюда в магическом инструменте Эльвиры.

— М? Это мясо таухена¹? — спросил Вильфрид с округлившимися глазами.

Мясо таухена было довольно редким, поэтому его никогда не использовали для блюд в общежитии. Однако то, что мы ели, отличалось от блюд, подаваемых в общежитии. Наш ужин был отдельно приготовлен в храме с использованием тонны редких и дорогих ингредиентов. Я незаметно попросила Вильфрида держать это в секрете от остальных.

— Господин Фердинанд любит консоме и таухена, приготовленного в помэ, — объяснила я, — поэтому повара храма специально приготовили именно их.

Его личные повара с тех времен, когда он был главным священником, позаботились о том, чтобы все было именно так, как ему нравится, мгновенно откликнувшись на просьбу, переданную через Хартмута.

— Господин Фердинанд, ваши любимые блюда, приготовленными прежними поварами, должно быть, вернули вас в прошлое.

— Возможно... Передайте им, что я очень доволен, — ответил Фердинанд, с невозмутимым видом пробуя таухена. Было видно, что он искренне наслаждается едой.

За едой мы в основном обсуждали состязание герцогств, особенное внимание уделив посетителям, с которыми имел дело Вильфрид.

— Наше совместное исследование с Дункельфельгером, судя по всему, привлекло много внимания, — заметила я. — Множество герцогств просили нас сотрудничать в следующем году. Мне удалось отклонить все предложения без происшествий.

— Охо... — сказал Фердинанд, впечатленный. — Эренфест действительно поднялся в рейтинге по сравнению с теми временами, когда я учился в дворянской академии.

Вильфрид горько улыбнулся этим словам.

— Отец попросил, чтобы рейтинг Эренфеста остался прежним. Он сказал, что если наше герцогство поднимется еще выше, то мы просто не сможем угнаться за изменениями.

— …Ты снова перестаралась? — спросил Фердинанд, пристально глядя на меня.

Я тут же согласилась с ним. Местами я, конечно, перегнула палку, но тут же я добавила:

— Однако мы попросили не поднимать наш ранг в этом году. Вместо этого, в знак признания наших достижений, с Эренфестом будут обращаться так же, как с и герцогствами, которые победили в гражданской войне. Может быть, я действовала и из злости, потому что все продолжали оскорблять приёмного отца...

— Я понимаю твоё желание слегка отомстить, но твои прихоти постоянно выходят из-под контроля. Помнится, я говорил, что ты должна обо всем докладывать и обсуждать свои действия, прежде чем что-либо предпринимать, но, похоже, ты этого не делала. Я не прав?

Я выслушивала всё это, приуныв. Эта лекция, вероятно, была хорошей возможностью для Фердинанда выпустить пар, поэтому я не собиралась его останавливать, но мне бы хотелось, чтобы это подождало до конца ужина.

— Дядя, даже после того, как вы сказали Розмайн не связываться с королевской семьей, она вновь и вновь продолжала общение, — сказал Вильфрид. — Вам действительно нужно отругать её построже.

Фердинанд бросил на него взгляд.

— Это тебе следовало быть с ней построже. Если ее не отругать в момент проступка или соответствующим образом не наставить на путь истинный сразу же, то она ничего не запомнит. Более того, Сильвестр только что сказал, чтобы я не отчитывал её.

«Что?»

Я была искренне потрясена, услышав такие слова от Фердинанда, особенно с учетом его серьезного вида.

— Действительно ли вы прислушались к совету приёмного отца? Вы абсолютно не хвалили меня, и что это за постоянные укоры?

— Это лишь предупреждения, — ответил Фердинанд с чрезмерно милой улыбкой. — Если бы я хотел отругать тебя, то я бы не был настолько мягок. Я спокойно мог бы ругать и тебя, и Вильфрида до тех пор, пока последний луч света в это мире не померкнет… Вместо этого я сдерживаю себя, насколько это возможно. Или же вы хотите, чтобы я взялся за дело всерьёз?

Мы с Вильфридом отчаянно закачали головами. Если в его понимании он сдерживается, то я не хотела и думать о том, что будет, если он выйдет из себя.

* * *

К тому времени, как мы закончили трапезу и перешли к чаю, Юстокс поменялся местами с Сергиусом, очевидно, закончив разбираться с едой в магическом инструменте. Вернулись с ужина и наши последователи. Вместо них к еде приступили Рихарда, Освальд и представители рыцарского ордена.

— Забудем пока об этом, как в этом году прошла зимняя охота? — спросил Фердинанд. — Всё закончилось без происшествий?

— Ну, она закончилась, — сказала я, понимая, что он на самом деле имел в виду чистку. — Мы оставались в дворянской академии, поэтому не знаем подробностей. Возможно, вам стоит расспросить об этом приёмного отца.

Вильфрид поднял руку, сурово хмурясь.

— Розмайн, дядя переехал в другое герцогство. Тебе не стоит так легкомысленно говорить о внутренних делах Эренфеста.

Возможно, я не права, но Фердинанд отправился в Аренсбах, чтобы получить сведения о Георгине и защитить Эренфест оттуда. Будет проблемой, если мы в свою очередь не поделимся с ним хотя бы частью собственных разведданных.

— Вильфрид, господин Фердинанд...

— Розмайн, подожди, пожалуйста, — сказал Фердинанд. Он посмотрел на предназначенную для слуг часть комнаты, где в данный момент находился Сергиус. — Как сказал Вильфрид, тебе следует хорошо обдумывать то, что ты мне говоришь. Всё уже не так, как прежде.

— Это правда, но обмен информацией по-прежнему важен, — сказала я, нахмурившись. Я боялась, что Фердинанд окажется в изоляции в Аренсбахе, но он лишь пожал на это плечами.

— Я поговорю с Сильвестром об Эренфесте. Что касается тебя... Да, давайте обсудим того игрушечного шмила. Кому ты собиралась его подарить? Мне нужно загладить свою вину, верно?

— Вам нет необходимости извиняться, как я уже...

— Госпожа Розмайн, — сказала Лизелетта, прервав меня. Попросив разрешения говорить, она прошептала:

— Можно ли попросить принять его извинения? Господину Фердинанду станет легче, если он возместит вам ущерб, и, если я верно поняла, вам этого и хотелось бы.

Я считала, что в случившемся виновата только Дитлинда, но если это поможет Фердинанду почувствовать себя лучше, то так тому и быть.

— Но какую компенсацию он может предложить?.. — спросила я.

— Как насчёт того, чтобы он сделал для вас нового шмила, — сказала Лизелетта. — Это было бы очень кстати. Он мог бы даже наполнить его своими собственными посланиями. Разве это вас не обрадует?

Прежде чем я успела ответить, она расстелила ткань, на которой был изображен круг перемещения. Лизелетта тут же принялась доставать на него всё необходимое. Как оказалось, она поместила второй круг в комнате для смешивания и приготовила все ингредиенты и инструменты заранее. Наш уголок комнаты для чаепитий стал все больше напоминать помещение для смешивания.

— Как и ожидалось, подготовить стол для смешивания не выйдет, — заметила Лизелетта, — поэтому, пожалуйста, воспользуйтесь этим. Господин Фердинанд, не могли бы вы приступить к изготовлению звукозаписывающего устройства для госпожи Розмайн...

Фердинанд, который ошеломлённо наблюдал за кругом перемещения, счастливо ухмыльнулся, услышав просьбу.

— Да, создание нового было бы идеальной компенсацией. Но времени мало. Могу ли я рассчитывать на твою помощь, Розмайн?

— Да вы можете рассчитывать на меня, — ответила я. — У меня уже есть опыт в изготовлении.

Фердинанд, не теряя времени, приступил к подготовке ингредиентов. Его лицо, еще минуту назад угрюмое и усталое, теперь было живее, чем когда-либо. Вся эта история с «компенсацией» была лишь прикрытием — он просто был счастлив снова заняться смешиванием.

Я повернулась к Лизелетте и широко улыбнулась ей.

Затем Фердинанд обратился к Вильфриду и служащим-ученикам.

— Вы тоже помогайте. Служащие должны уметь готовиться к смешиванию.

Он распределил задачи между остальными, после чего принялся чертить на столе схемы — он запомнил производственный процесс, подробно описанный в отчетах Раймунда. Тем временем служащие-ученики с помощью вашена очищали инструменты для смешивания.

— Итак, — сказал Фердинанд, — мне нужно сделать один магический инструмент для Розмайн, но сколько их подготовить в целом? Я полагаю, адресату также понадобится игрушка.

Я задумалась над этим вопросом.

— Изначально я хотела подарить игрушку госпоже Летиции. Поскольку вы постоянно строги, игрушка должна была хвалить её и напоминать вам, что стоит прекратить ругать госпожу Летицию.

— Верно. Это действительно важно, — добавил Вильфрид с отстраненным взглядом, помогая служащим мыть инструменты для смешивания. — Вы требовательны сверх всякой меры, дядя... Помнится, такие мысли были у меня, когда вы учили нас с Розмайн. У вас высокие стандарты и безжалостное отношение...

Как выяснилось, во время моего двухлетнего сна Вильфрид получал бесконечный поток заданий.

— Я рада, что ты согласен, — сказала я. — Тех, кто учится у господина Фердинанда, важно поощрять.

Я продолжила перечислять фразы, которые планировала добавить в магический инструмент. С лица Фердинанда всё это время не сходило выражение неблагосклонности, а Юстокс сказал со смехом: «Точно, письмо Летиции». Очевидно, он знал о его содержании.

— Возможно, будет разумно зарегистрировать новый магический инструмент маной Сергиуса, если он близок с главной слугой госпожи Летиции, — сказала я. — Госпожа Летиция покинула свою семью для удочерения, не так ли? Я бы хотела, если возможно, чтобы ее родители в Древанхеле записали эти сообщения. Я уверена, их голоса ободрят ее больше, чем что-либо ещё.

— Понятно... — пробормотал Фердинанд. — В таком случае, тебе понадобятся четыре игрушки: одна с голосами ее родителей, одна с твоим голосом, та, которую я тебе должен, и одна про запас. Ученики, исходя из этого, отмерьте необходимые ингредиенты.

Получив от Фердинанда листок с расчётами, они кивнули, приступая к работе.

После того, как ингредиенты были отмерены, мы с Фердинандом разрезали их на более удобные для варки части и, помимо всего прочего, разделили атрибуты внутри них.

— Ого... Их скорость подготовки невероятна...

— И нам еще никогда не требовалась такая точность при приготовлении. Учитывая качество ингредиентов, это намного превосходит то, к чему привыкли мы.

Когда Хартмута учили варить моё лекарство восстановления, он справлялся с задачей без проблем, но того же нельзя сказать о Филине и Родерихе. Это касалось и Игнаца, и других служащих-учеников из высших дворян. Все они просто смотрели в шоке, вероятно, потому что впервые видели, как Фердинанд занимается смешиванием.

— Э? Разве вы будете варить всё это разом?

— Конечно, — сказала я. — Смешивание всего разом — довольно распространенная практика, и это гораздо быстрее, чем смешивать всё по очереди. Это также помогает убедиться, что все наши материалы идентичны по качеству.

Я передала Фердинанду ту часть, которую он доверил мне.

— Готово.

Юстокс улыбнулся группе Игнаца, одновременно передавая Фердинанду некоторые ингредиенты.

— Всё сводится к опыту. Вам всем требуется практика в смешивании и изобретательность.

— Имейте в виду, что у меня гораздо больше опыта, чем у большинства студентов, поскольку мне приходится самостоятельно готовить лекарства восстановления, — добавила я.

Эти лекарства, вкупе с приготовлением юрэве, означали, что я лучше освоила смешивание, чем служащие-ученики моего года. Не говоря уже о том, что обучать меня начал Фердинанд. Его уроки были логичными и эффективными, конечно, но его требования и ожидания были совершенно необоснованными.

— Господин Фердинанд использует гораздо более эффективный метод смешивания, чем тот, которому нас учат в классе, — продолжила я. — Даже наблюдение за ним должно многому вас научить.

Должно быть, я убедила их, так как все они стали очень внимательно следить за происходящим. Тем временем Фердинанд изменил свой штап, а затем сразу же использовал магический круг, экономящий время.

«Мм... Я всё ещё не научилась применять его в начале смешивания», — расстроилась я.

Ингредиенты обычно добавлялись в определенное время и в определенной последовательности, поэтому было крайне важно наблюдать за малейшими изменениями в котелке. Проблема с использованием круга экономии времени заключалась в том, что эти изменения происходили мгновенно. Вот вы наблюдаете за котелком, думая, не пора ли, но через мгновенье безнадёжно упускаете шанс. Это в разы увеличивало вероятность того, что смесь будет испорчена, поэтому я применяла круги экономии времени только по завершении добавления ингредиентов, когда требовалось лишь перемешивать их, вливая ману.

«Мне стоит усердно заниматься, если я хочу догнать Фердинанда».

Когда все ингредиенты оказались в котле, и осталось только перемешивание, Фердинанд сказал Юстоксу добавить еще один магический круг, экономящий время. Служащие-ученики взволнованно зашептались... но Юстокс лишь сказал: «Понял» — и начал выполнять его приказ, рисуя круг на котле для смешивания.

Использование магического круга на этой стадии процесса смешивания приводило к тому, что вся мана сразу же высасывалась, а не медленно вытягивалась, что значительно усложняло контроль. Я впервые видела, как его применяли в двойном количестве, потому мне не терпелось посмотреть, как это повлияет на процесс, но тут Фердинанд бросил взгляд на меня.

— Розмайн, когда Юстокс закончит, нарисуй ещё один.

— Вы уверены, что хотите утроить его? — ошеломленно спросила я. — Это точно безопасно?

— Разве я не сказал, что у нас мало времени? Ты считаешь меня некомпетентным?

— Нет.

Фердинанд никогда не вступал в битву, которую не мог выиграть, поэтому я верила, что он без проблем справится, но это не мешало моему удивлению. И в этом я была не одинока: служащие-ученики будто перестали понимать происходящее, глядя на их ошеломлённые лица. И только Вильфрид выглядел абсолютно невозмутимо: он привык видеть, как Фердинанд применяет безумные трюки во время смешивания еще с тех пор, как тот обучал нас на курсе кандидатов в аубы.

— На этом всё, — сказал Юстокс, отодвигаясь. — Юная леди, прошу.

Мы поменялись местами, в то время как служащие-ученики все еще ошарашенно наблюдали за происходящим, и я начала чертить своим штапом магический круг экономии времени. Фердинанд ястребом следил за котлом, и не зря — в момент завершения моего круга понадобится влить ману во все из них.

Как только мой круг был закончен, Фердинанд крепче сжал инструмент для смешивания. Утроение означало, что ему придется потратить кучу маны в очень короткий промежуток времени, но дерзкая улыбка, не сходившая с его лица все время, что он следил за котелком, ясно давала понять, что он наслаждается повышающейся сложностью.

* * *

— Готово.

Через один колокол Фердинанд объявил о завершении четвертого смешивания — на три больше, чем любой нормальный человек смог бы сделать за то же время. На его лице было крайне довольное выражение, когда он вынимал из котелка готовые звукозаписывающие магические инструменты. Приятно было видеть его таким удовлетворенным.

— Приберитесь тут, — сказал Фердинанд. — Мы не можем просто оставить эти инструменты для смешивания как есть.

Лизелетта начала складывать очищенную вашеном утварь на круг перемещения.

— Другой круг находится в комнате для смешивания, — сказала она. — Может ли кто-нибудь пойти и принять предметы с той стороны?

Служащие-ученики в оцепенении наблюдали за убирающимися слугами, но, услышав просьбу Лизелетты, пришли в себя. Одни ушли в комнату для смешивания, а другие сказали: «Позвольте нам убрать инструменты».

— Хорошо, — ответила Лизелетта. — Остальное я поручаю вам.

Служащие сразу же начали выкладывать на круг перемещения инструменты для смешивания и оставшиеся ингредиенты. Каждый раз, когда круг вспыхивал, предметы на нем исчезали. Наблюдать за этим было довольно забавно.

Фердинанд с минуту рассматривал служащих, затем занял место за убранным столом и медленно выдохнул. Сергиус налил ему чаю, закончив ужинать, пока мы разбирались со смешиванием.

Мы с Вильфридом также сели за стол, попросив слуг налить чаю и нам.

— Никогда бы не подумала, что за один колокол можно сделать четыре магических инструмента — сказала я, глядя на лежащие на столе звукозаписывающие устройства. Затем я повернулась к Фердинанду и улыбнулась. — Что ж, теперь, когда инструменты сделаны, я должна буду взять с вас четырехкратную плату за использование схем.

— Я уже их запомнил, — ответил он. — Поэтому я не одалживал их у тебя.

— Но я купила схемы, а Раймунду нужны средства, чтобы продолжать свою работу в качестве исследователя.

У меня не было личной заинтересованности в оплате: для меня были важны сами магические инструменты, но мне нужно было убедить Раймунда в том, как чудесно получать деньги за свои исследования. Распространение концепции интеллектуальной собственности было не менее важно... но когда я объяснила Фердинанду эту идею и предполагаемое введение авторских прав, он покачал головой.

— Мне всё ещё непонятен ход твоих мыслей.

Затем он поручил Юстоксу заплатить мне.

— Ассоциация книгопечатания и ассоциация кузнецов до сих пор хорошо справлялись с их защитой, — сказала я, — но может понадобиться создать организацию, имеющую исполнительную власть даже над высшими дворянами, если мы говорим о магических инструментах.

— Я бы посоветовал тебе подождать, пока покупка рукописей и распределение гонораров за продажу книг не станут обычным делом. Имея успешный прецедент, тебе будет легче убедить дворян. Я понимаю, что делать все и сразу — твоя дурная привычка, но ты должна лучше владеть собой. Пока что распространяй эту концепцию среди всех исследователей, у которых ты покупаешь схемы, предлагая им патентные гонорары, и дай понять, что гонорары за книги всегда выплачиваются в срок.

«Это явно потребует много времени и усилий.»

Как только уборка была завершена, остальные учащиеся вернулись в комнату для чаепитий. Они взволнованно говорили, что увидели удивительное смешивание, и делились желанием попробовать новые методы самостоятельно. Некоторые даже начали расспрашивать Фердинанда о процессе. Он с улыбкой отвечал на их вопросы, но мне показалось, что он слишком устал. Похоже на то, что прилив радости схлынул, и на смену ему пришла безжалостная волна изнеможения.

— После этого у вас будет разговор с приёмным отцом, верно? — спросила я. — Вам нужно исцеление?

Фердинанд сделал паузу, затем сказал:

— Буду признателен.

Я обвела взглядом комнату для чаепитий. Юстокс и Экхарт также выглядели измотанными. Сергиус и последователи, помогавшие нам, выглядели не настолько плохо, но я всё равно понимала, что они тоже устали.

Я встала, достала свой штап и нараспев произнесла «штрейтколбен», чтобы создать посох Фрютрены. Затем я мгновенно исцелила всех присутствующих.

— Что за?.. — пробормотал Фердинанд, нахмурив брови. Несмотря на мои попытки привести его в чувство, он держался за виски, будто у него внезапно разболелась голова.

— Хм? Не сработало? — спросила я.

— Ты превзошла все мои ожидания. Как ты добилась такого прогресса всего за один сезон?..

— Э? Что?

Я просто сделала то, что казалось верным, неужели это так его расстроило? Но на фоне моего замешательства Фердинанд постучал пальцем по столу и велел мне сесть обратно. Я чувствовала, что скоро начнется лекция.

Я развеяла посох Фрютрены и вернулась на свое место, в процессе слегка отодвигая стул подальше от Фердинанда.

— Итак, Розмайн, — начал он, — почему ты создала посох Фрютрены для исцеления?

— Потому что это удобно для одновременного исцеления нескольких людей. Если бы я использовала кольцо, то пришлось бы лечить каждого по отдельности, разве не так? Однако, используя посох Фрютрены, я смогла исцелить всех сразу. Это очень пригодилось во время ритуала посвящения дворянской академии.

Фердинанд лишь тяжело вздохнул, услышав моё объяснение.

Вильфрид бросил на меня взгляд.

— Розмайн, не стоит...

— Это не внутреннее дело герцогства, которое нужно держать в секрете, — сказала я с улыбкой. — Все, кто участвовал в ритуале посвящения, знают это, разве не так?

— Всё так, но я никогда не могу предсказать, что ты скажешь дальше, потому и нервничаю…

Отбросив его опасения, я рассказала Фердинанду всё, что уже было общеизвестной информацией, избегая при этом того, что могло бы привести к нотациям.

— Я расту даже в ваше отсутствие, господин Фердинанд. Я научилась создавать два божественных инструмента одновременно с помощью моего штапа.

— Так это не было ошибкой в написании или прочтении... — пробормотал Фердинанд.

Я уже упоминала ему о своей новообретенной способности в письме, но, очевидно, использовала слишком много благородных эвфемизмов, пытаясь провести письмо через инспекцию.

— Это ничем не отличается от того, как рыцари создают меч с щитом одновременно. Даже королевская семья согласилась с этим. Пройдет немного времени, и я смогу последовать вашему примеру и сделать сразу несколько щитов, так что ждите этого с нетерпением.

В ответ на мои надежды и мечты Фердинанд зажмурил глаза, словно пытаясь перетерпеть резкую головную боль.

— Это было ужасное сравнение.

— Почему это?

— Нет, ничего. Мне вообще незачем говорить что-либо еще, — ответил Фердинанд, отмахиваясь от меня. — Я теперь подданный Аренсбаха, а эта проблема относится к Эренфесту.

Его пренебрежительное замечание вызвало у Вильфрида удивлённый взгляд.

— Кстати говоря, — сказала я, — мы раздавали восстанавливающие ману лекарства, которые вы научили меня делать. Похоже, они чрезвычайно ценны. Даже королевская семья была потрясена их эффективностью.

— И к чему ты клонишь? — спросил Фердинанд, выглядя так, будто у него больше нет никаких сил продолжать наш разговор.

— Вы можете использовать их, чтобы сделать большой вклад в развитие страны или, например, сгладить ситуацию в случае неудачи госпожи Дитлинды. В любом случае, его полезно держать при себе.

Фердинанд слегка сузил глаза на мои слова.

— Розмайн, ты думаешь, что она что-то предпримет? Если это что-то, что я могу предотвратить, то скажи мне.

— Вильфрид, украшения для волос и световое шоу — это ведь не секреты?

— Хм... Нет, я так не думаю.

Получив разрешение, я объяснила ситуацию: Дитлинда, вероятно, намеревалась затмить королевскую семью своими украшениями для волос, а затем исполнить танец посвящения, будучи покрытой светящимися магическими камнями.

— Такое оскорбление королевской семьи нельзя оставлять без внимания, — сказал Фердинанд. — Я сделаю всё возможное, чтобы отобрать у нее украшения для волос. Но что за «светящийся танец посвящения»?

— Всё началось после ритуала божественной защиты, — ответил Вильфрид. — Розмайн не смогла удержать ману во время практики танца посвящения и в итоге заставила сиять магические камни, которые были на ней.

— Но я не выпустила ни одного благословения! — вмешалась я, перебивая его. — Мои магические камни сияли, а я нет. Это заслуживает похвалы, не так ли?

Фердинанд бросил на меня укоризненный взгляд и полностью проигнорировал меня.

Тем временем Вильфрид покачал головой.

— Я не знаю, с чего ты это взяла. Именно потому, что ты так выделялась, Дитлинда подошла к нам во время чаепития и сказала, что намерена повторить твой спектакль на церемонии совершеннолетия.

— Розмайн... — сказал Фердинанд. — Ты действительно...

— Э-это не моя вина! Инцидент с танцем был неизбежен! И, мне кажется, ты забываешь, какую роль во всем этом сыграл сам, Вильфрид. Ты сказал, что ей будет легче исполнить свою задумку, если использовать магические камни более низкого качества.

Если она последовала этому совету и тренировалась с более подходящими магическими камнями, то, конечно, вина лежала на его плечах.

Услышав мое откровение, Фердинанд бросил взгляд на Вильфрида.

— Кажется, ты сделал абсолютно ненужную вещь.

Настало время для очень долгой ругани.

— Госпожа Розмайн, — прошептала Брюнхильда, похлопывая меня по плечу, — седьмой колокол вот-вот прозвенит. Если вы намерены доверить господину Сергиусу ваш магический инструмент для госпожи Летиции, могу ли я предложить сделать это в ближайшее время? Я опасаюсь, что мы можем забыть об этом.

Это также казалось хорошей возможностью помешать Фердинанду читать нотации Вильфриду, поэтому я потянула его за рукав и сказала:

— Если мы дадим Сергиусу один из магических инструментов, что мы сделали, сможет ли он наполнить его словами поддержки от семьи госпожи Летиции?

Я не могла спросить Сергиуса напрямую, поскольку он не был моим последователем.

Чтобы ответить на мой вопрос, Фердинанд прекратил ругать Вильфрида и перевёл взгляд на Сергиуса.

— Что думаешь, Сергиус? Можешь ли ты связаться с родителями госпожи Летиции?

— Да, — ответил он. — Я ведь родом из Древанхеля.

Кажется, там у него было много знакомых, поскольку он вырос в Древанхеле, но уехал оттуда вместе со своими родителями, сопровождая госпожу Летицию на удочерение в Аренсбах .

— Тогда мы зарегистрируем этот магический инструмент с помощью маны Сергиуса, — сказала я. — Могу ли я добавить несколько ободряющих слов от себя?

— Конечно, — ответил Сергиус, его желто-зеленые глаза прищурились в доброй улыбке. — Я уверен, что госпожа Летиция оценит вашу искреннюю заботу.

Я отдала один из магических инструментов Фердинанду, который затем передал его Сергиусу и обучил его тому, как пользоваться устройством. После этого я записала три сообщения: «Вы отлично справляетесь, госпожа Летиция», «Не будьте так строги, господин Фердинанд» и «Не забывайте поощрять похвалой за сделанную работу».

— Что ты, по-твоему, делаешь? — потребовал Фердинанд, сверкнув глазами.

— Вы должны хвалить госпожу Летицию всякий раз, когда она достает этот магический инструмент. И не прибегайте к тому же бесчувственному голосу, который вы использовали со мной, — без малейших колебаний ответила я, тут же передавая инструмент Сергиусу. — У нас недостаточно времени, чтобы сделать игрушечного шмила самим, поэтому, пожалуйста, поручите слугам госпожи Летиции закончить остальное.

— Сергиус, не мог бы ты послать ордоннанц в Древанхель? — спросил Фердинанд. — Было бы идеально, если бы мы смогли сделать запись завтра…

— Тогда прошу меня извинить, я отойду на минутку... — сказал Сергиус, скрываясь за ширмой для слуг.

Фердинанд посмотрел на три оставшихся магических инструмента и помрачнел в лице.

— Итак, что я вообще должен записать на твой инструмент?

— Конечно же, слова похвалы!

Я бы хотела, чтобы инструмент поместили в плюшевую красную пандочку, подумала я, но прежде чем меня захватили фантазии, Лизелетта сокрушила их своим замечанием.

— Господин Фердинанд, если позволите... Хотя я согласна, что несколько слов похвалы оправданы, я полагаю, госпоже Розмайн пошли бы на пользу те же послания, что она подготовила для вас.

— Там должны быть указания, чтобы она перестала читать и больше отдыхала, — добавила Брюнхильда, кивая в такт. И мои последователи были не единственными. Вильфрид добавил, что инструмент должен включать и некоторые упреки.

— Я, конечно, не возражаю против пары наставлений, — сказал Фердинанд.

— Подождите, — вмешалась я. — Я же сказала, что хочу похвалы.

— Не суть. Что более важно, какие сообщения ты намерена мне оставить?

— Госпожа Розмайн приготовила это в подарок для вас, — ответила от моего имени Лизелетта, доставая темно-синего шмила и ставя его передо мной. Должно быть, она сходила за ним в мои покои. Забота и внимание, которые проявляли ко мне мои слуги, порой ранили.

— Нет, нет, Лизелетта. Я собиралась отдать его Юстоксу. Даже если отдать его Фердинанду, он просто не будет использовать шмила и вообще упрячет его подальше в коробку.

Я подняла шмила со стола и протянула его Юстоксу.

— Используй его, когда господин Фердинанд будет слишком поглощен своей работой, чтобы прислушаться к голосу разума.

— Какие сообщения ты записала для него?

— НЕТ! — закричала я, чувствуя, как кровь схлынула с моего лица. — Позже, Юстокс! Проверь позже!

Фердинанд насмехался.

— Я должен прослушать их все до единого. Последнее, чего мы хотим, это повторения сегодняшнего инцидента с состязаний.

— Господин Фердинанд, вон в той коробке полно исследовательских документов о Шварце и Вайсе! Давайте их сейчас проверим! Ну?

— Это может подождать. Юстокс, воспроизведи записи.

Юстокс сразу же подчинился приказу своего господина. Мои послания Фердинанду стали воспроизводиться одно за другим.

«Господин Фердинанд, вы достаточно отдыхаете? Не перетруждайтесь».

«Как бы вы ни были заняты, помните, что вам нужно есть. Не слишком полагайтесь на лекарства и правильно питайтесь».

«Если у вас закончится еда из Эренфеста, сразу же отправьте мне весточку».

Это были все записи, что успели прозвучать, прежде чем Фердинанд ущипнул меня за щеку.

— Больно же!

— Юстокс, достаточно, — сказал Фердинанд. — Я понял идею, так что теперь ты можешь передать мне инструмент. Я позабочусь о нём.

Он потянулся к Юстоксу, изобразив самую красивую из своих улыбок. Без сомнения, он намеревался запечатать этого шмила навсегда.

— Нет, Юстокс! Не надо! Если ты собираешься отдать его ему, то лучше просто верни обратно!

— Из-за чего вся эта суета? — удивлённо спросил Сильвестр, входя в комнату со своим рыцарями и другими последователями. После их появления комната для чаепитий перестала казаться просторной.

— Приёмный отец! — воскликнула я. — Я сделала магический инструмент для Юстокса, но господин Фердинанд пытается его украсть!

— Это тот прототип инструмента? Что ты записала для него? — Сильвестр выхватил плюшевую игрушку у Юстокса и прикоснулся к камню. Прослушав сообщения, он разразился хохотом и передал его обратно Юстоксу. — Держи это при себе. Если хочешь, чтобы Фердинанд послушался, то пригрози ему тем, что даже в Аренсбахе ему не сбежать от ворчания Розмайн.

— Понял вас, ауб Эренфест, — ответил Юстокс с веселой улыбкой. Затем он понёс темно-синего шмила к месту хранения остального багажа.

— В любом случае, время уже недетское, — сказал Сильвестр, подталкивая меня и Вильфрида. — Возвращайтесь в свои комнаты.

Я заметила, что у него было с собой немного вина. Стол был немедленно очищен от сервиза, а вместо него выставили несколько бокалов.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и покинули комнату для чаепития.

«Я так и не смогла заставить Фердинанда похвалить меня… Как же грустно».

Примечания:

1. タオヒェン От немецкого Taube [ˈtaʊ̯bə] + Kaninchen [kaˈniːnçən]

Прощание и церемония вступления в совершеннолетие (❀❀)

На следующий день после состязания герцогств проходила церемония совершеннолетия и выпуска. Гретия пришла будить меня чуть раньше второго колокола.

— Госпожа Розмайн, пора вставать.

— Гретия? — я сонно повернулась на звук её голоса, приоткрывая глаза. — Странно, что меня будишь ты. Что-то случилось с Рихардой?

— Я понимаю, что еще рановато для подъёма, но ауб попросил вас позавтракать вместе с господином Фердинандом после второго колокола. Рихарда уже готовит всё в комнате для чаепитий.

Я тут же вскочила с кровати. Изначально мне говорили, что позавтракать вместе не получится, поскольку уборка комнаты для чаепитий займет слишком много времени.

— Дело в том, что даже после того, как ауб разделил напитки и побеседовал с ним, господин Фердинанд всё равно добрался до исследовательских материалов… Вас попросили разбудить его к завтраку.

Кажется, Сильвестр приказал поднять меня пораньше, чтобы я могла попрощаться с Фердинандом. И, похоже, он рассчитывает на то, что присутствие последователей трёх кандидатов в аубы значительно ускорит уборку.

«Вааа! Спасибо, приёмный отец!»

Гретия и Брюнхильда быстро помогли мне переодеться. Лизелетты и Леоноры в данный момент здесь не было, так как они уже отправились завтракать. Как выпускницам, им нужно было успеть поесть и принять ванну к приходу родителей.

— К выпуску тяжело подготовиться, — хихикнула я, вспомнив, как два года назад Ангелика не стала собираться самостоятельно, вынудив Лизелетту с родителями сделать всё за неё. Я достала свой магический камень с ордоннанцем. — Доброе утро, господин Фердинанд. Я уже проснулась и сейчас пойду завтракать в комнату для чаепитий.

Выйдя из комнаты, я обнаружила, что меня ждала Шарлотта, тоже готовая к выходу. Мы вместе спустились вниз, по пути встретившись с Вильфридом, и уже втроём направились в комнату для чаепитий. Когда мы вошли туда, нас поприветствовали слуги.

Беглого осмотра комнаты было достаточно, чтобы понять, что места для гостей уже убрали, а скамьи передвинули так, чтобы выпускники могли присесть на них в ожидании своих сопровождающих. Багаж последователей, вероятно, перенесли в ту часть комнаты, где остановился Фердинанд.

— Я вижу, вы почти закончили с уборкой, — сказала я.

— Вы правы, — ответила Рихарда. — Всё уже готово к завтраку. Пройдемте, юный господин, юные леди. Ребята, вы тоже идите и позавтракайте .

Она отослала наших несовершеннолетних последователей в столовую, а нас, трех кандидатов в аубы, провела к столу.

Фердинанд, должно быть, услышал наше появление по шуму голосов, так как вышел из-за своей ширмы. Он уже переоделся, но, несмотря на всю аккуратность внешнего вида, на его лице читалось, что он не выспался.

— Доброе утро, господин Фердинанд.

— Да, доброе.

— У вас всё ещё сонный голос. Вы опять легли спать под утро из-за того, что читали исследовательские документы? — Он выглядел точно как два года назад, когда он провёл бессонную ночь, обсуждая исследования с Хиршурой. Настолько рассеянный Фердинанд — крайне редкое зрелище.

— И это тоже… Та скамья оказалась ещё более удобной, чем я ожидал.

— Ваш сон стоил того, чтобы привезти её сюда. Отправить её в Аренсбах вместе с остальными вещами?

Из-за сообщения из Аренсбаха его переезд был слишком внезапным, поэтому Фердинанд взял с собой лишь вещи первой необходимости и минимум свадебных подарков. Остальные личные вещи и собранные за зиму подарки дворян всё ещё оставались в Эренфесте.

— Нет необходимости, — ответил Фердинанд. — Я все ещё нахожусь в комнате для гостей.

— Я имею в виду, когда наступит весна, после церемонии звёздного сплетения.

Он сделал небольшую паузу, а затем сказал:

— …Обсудим этот вопрос, когда я получу личные покои.

Это был неожиданный ответ от человека, обычно планирующего всё наперёд, но я понимала, что ему не нужна мебель, пока её некуда ставить. Я попросила его, чтобы он дал мне знать, когда скамья ему понадобится.

Фердинанд кивнул, усаживаясь в кресло, а затем жестом подозвал меня.

— Иди сюда, Розмайн. Твоя лихорадка спала?

— Сегодня чувствую себя нормально, — сказала я, послушно встав перед ним. Он начал проверять мою температуру и пульс, и в этот момент Шарлотта удивленно произнесла:

— Сестра, тебе нездоровилось?

— Я просто устала после состязания, поэтому поднялась температура. Я приняла нужное лекарство, так что к утру лихорадка спала.

— Розмайн, помолчи, — сказал Фердинанд. — Мешаешь замеру пульса.

— Прошу прощения.

После стандартного осмотра Фердинанд сказал мне, что всё в порядке: жар спадает, но мне не следует перенапрягаться. После этого я тоже села.

— В последнее время сестра падает в обморок всё реже, — сказала Шарлотта. — Поэтому я и не подозревала, что ей нехорошо.

— Я думаю, это произошло из-за того, что я была слишком глубоко тронута моей первой церемонией награждения, — ответила я, приступая к еде. — Как прошел вчерашний ужин, Шарлотта? У нас не было возможности расспросить приёмного отца, он отослал нас в комнаты сразу по возвращении.

За завтраком Шарлотта рассказала, как прошёл ужин в столовой общежития. Учащиеся всё ещё были взволнованы количеством отличников от Эренфеста, и весь ужин прошёл в радостной атмосфере.

— Кстати говоря, господин Фердиднанд, о чём вы говорили с приёмным отцом? — спросила я. — Вы давно не выпивали вместе, так что вам наверняка было что обсудить, не так ли?

Фердинанд на мгновение задумался, опустив глаза, а после ответил: «Лучше спроси потом у Сильвестра».

После того, как мы закончили завтракать, а наши тарелки и прочие столовые приборы убрали, Юстокс выложил на стол сумку и два звукозаписывающих магических инструмента.

— Этот для тебя, — сказал Фердинанд, протягивая мне один из них. — В соответствии с пожеланиями твоих слуг, я включил в него побольше слов предостережения.

— Господин Фердинанд, но что насчёт моей просьбы?

— Кто знает, кто знает…

— Это жестоко.

Я надула щеки, а затем активировала магический инструмент. Как и говорил Фердинанд, первое сообщение было назидательным: «Пора есть. Я не знаю, что ты делаешь, но прекрати немедленно».

«Что там ещё записано?»

— Достаточно, Розмайн, — сморщившись, сказал Фердинанд. — Если ты хочешь прослушать остальное, то хотя бы сделай это в своей комнате. Слышать собственный голос со стороны слишком странно.

Я решила прислушаться к его предупреждению: что-то подсказывало мне, что он конфискует у меня инструмент, если я не поступлю, как было велено. Следом он протянул мне сумку, сделанную из специальной кожи, не пропускающей ману. Внутри лежал еще один магический инструмент и бумага.

— Вчера вечером ты зарегистрировала один из магических инструментов на Сергиуса и записала несколько сообщений, верно? — спросил Фердинанд. — Поскольку мы сделали четыре инструмента, я хотел бы применить один из них для исследования. Используй его в соответствии с инструкциями и сообщи мне о результатах. Ты можешь отправить информацию письмом.

Это была часть совместного исследовательского проекта, поэтому отказаться было нельзя, так что я кивнула и приняла кожаную сумку.

— Что касается последнего оставшегося инструмента, могу ли я позаимствовать его в качестве запасного? — продолжал Фердинанд. — Я хотел бы поразмыслить над способами его применения до следующей зимы.

— Вы его сделали и заплатили за схемы, господин Фердинанд. Конечно, я не буду против.

Как и приказал Сильвестр, мы разбудили Фердинанда и позавтракали с ним, так что на этом наша задача была выполнена. Дальше ему требовалось переодеться в официальный наряд и пойти поприветствовать Дитлинду. Нам же пора было возвращаться в общий зал.

— Розмайн, Рихарда. Я услышал от Сильвестра, что вы обе приложили много усилий, чтобы подготовить для меня эту комнату, — сказал Фердинанд. — Благодаря вам эту ночь я провел с большим комфортом. Я крайне вам благодарен.

Раз Фердинанд выразил нам свою благодарность, это означало, что ему действительно удалось расслабиться. Всё, что мы с Рихардой задумали, обустраивая комнату, было оценено по достоинству, а учитывая, что вчера вечером я не получила ни одного комплимента, я обрадовалась ещё больше. Но слова были прощанием. Я чувствовала счастье, но в то же время уже ощущала подступающую тоску от расставания.

— В таких случаях просто говорят «спасибо», — попыталась пошутить я, желая хоть немного приглушить это чувство одиночества. Я ожидала, что Фердинанд ответит своей обычной сардонической ухмылкой... но вместо этого на его лице проступила мягкая улыбка, которой я никогда ещё не видела от него.

— …Спасибо, Розмайн, Рихарда.

[[image:/storage/reader-images/f378aef8fff3489823c5d2a98475dc9c495b9733.jpg]]

Это было последнее, что он сказал нам, прежде чем исчезнуть за ширмой — у него и вправду было мало времени. От него редко когда можно было услышать столь искренние слова, и, кажется, не я одна старалась не плакать.

— Давайте сейчас пройдём в общий зал, — сказала Рихарда, глаза которой наполнились слезами. — Господин Фердинанд должен переодеться».***

Зал ожидания был заполнен студентами, готовящимися пройти в аудиторию. Я собиралась присоединиться к ним, но Вильфрид остановил меня до того, как я сделала это.

— Подожди в общей комнате, как сказала Рихарда, — сказал он мне. — Вчера ты чуть не заболела. Если ты переусердствуешь сегодня, тебе снова придется уйти в середине церемонии. Дядя сегодня сопровождает госпожу Дитлинде, и, если ты внезапно исчезнешь из зала, он будет волноваться.

Возражений у меня не было, поэтому я вернулась в общую комнату вместе с Юдит, в очередной раз оставив приготовления остальным. Пока я ждала, туда начали приходить опекуны выпускников. Родители Леоноры и Лизелетты поприветствовали меня и направились в комнаты своих детей.

После того, как схлынула волна опекунов, следующими пришли сопровождающие выпускников. Среди них были с иголочки одетые Корнелиус и Хартмут, которые подошли поприветствовать меня.

— Корнелиус, — сказала я, — родители Леоноры прибыли только что, так что подготовка может занять немного больше времени. Хартмут, я думаю, тебе стоит пойти и поприветствовать Клариссу как можно скорее, если верить «Историям любви дворянской академии», ожидать может быть неприятно.

К тому же, учитывая ее предыдущий... энтузиазм... вполне вероятно, что она придет к нам сама, если ей придётся ждать слишком долго. Лучше не заставлять ее волноваться.

— Хартмут, ты получил разрешение на свадьбу? — спросила я.

— После рассмотрения всей ситуации и её обстоятельств мне ответили, что это будет самым безопасным вариантом.

«Это значит, что они дали согласие на брак?»

Раз остальные были согласны с этим, то я не стала возражать, но я не могла не задаваться вопросом, действительно ли это к лучшему.

Пока я продолжала беседовать с Хартмутом, ко мне подошёл один из взрослых служащих, помогающих Вильфриду в замке.

— Госпожа Розмайн, позвольте поприветствовать вас — спросил Торстен.

Я уже слышала о нём, но это была наша первая личная встреча. Торстен был партнером Лизелетты, и, учитывая, каким спокойным и непринуждённым он казался, я была уверена, что они хорошо поладят.

— Позаботься о Лизелетте, — сказала я.

— Несомненно.

Герцогская чета прибыла вскоре после того, как Торстен закончил приветствовать меня. До этого Сильвестр вернулся в Эренфест за Флоренцией. Как ни посмотри, бледность на её лице не позволяла сказать, что её здоровье в полном порядке. И её любящий муж прекрасно знал об этом, поскольку заботливо усадил её в кресло.

— Благодарю, Сильвестр.

— Приёмная мама, как вы? — спросила я Флоренцию.

— Круг перемещения, похоже, повлиял на меня не лучшим образом.

— Я же говорил, тебе лучше было бы отдохнуть в Эренфесте, — сказал Сильвестр, но Флоренция покачала головой.

— Для учеников выпускная церемония бывает лишь раз в жизни. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я хотела бы благословить их в этот особенный день.

По ним было видно, что это обсуждение происходит не в первый раз, и тот факт, что Сильвестр всё ещё упорствовал, показывал, насколько он любит свою жену.

Рихарда позвала меня за собой.

— Пойдемте в зал, юная леди. Вы будете выделяться, если не займёте своё место до того, как в зал направятся опекуны.

— А как же приёмные отец и мать? — спросила я.

— Флоренция будет отдыхать до последней минуты, — сказал Сильвестр, выпроваживая нас из комнаты. — Ты и так медленно ходишь, так что давай, иди уже.

И вот я вместе с Рихардой и Юдит прошла в зал. Как и в прошлые разы, стены убрали, отчего помещение стало больше походить на колизей с местами для зрителей. В центре находилась белая цилиндрическая сцена для танца посвящения и танца с мечом, за которой виднелся алтарь.

Я уже собиралась направиться к тому же месту, с которого я наблюдала за происходящим в прошлом году, но Рихарда остановила меня.

— Теперь вы в добром здравии, юная леди, — сказала она. — Вы можете сесть с герцогской семьей.

Эти места находились близко к сцене, и это означало, что у меня будет отличный вид на танец посвящения. Шарлотта поманила меня к себе, так что я села рядом с ней.

— Сестра, отец сегодня придёт с матерью? — спросила она.

— Да, — ответила я. — Но после круга перемещения у неё слегка кружится голова, поэтому она собирается отдохнуть в общежитии столько, сколько сможет до церемонии.

— Ей настолько нездоровится? — спросил Вильфрид. — Мне тревожно за неё.

Сильвестр велел никому не проболтаться, что Флоренция почти наверняка беременна. Поскольку на состязании герцогств и церемониях присутствовало так много аубов, он получил поток предложений о том, чтобы взять вторую жену. Поэтому, чтобы свести к минимуму количество проблем, с которыми ему пришлось бы разбираться, он объявит радостную новость только после возвращения в Эренфест.

Герцогская чета прибыла прямо перед тем, как в зал начали входить выпускники. Я не была уверена, как ей это удалось — может, она приняла лекарство, может, отдых пошел ей на пользу, а может, она демонстрировала свой полный контроль над эмоциями как истинная дворянка, — но Флоренция села на место со своей обычной улыбкой.

— Приёмная мама, пожалуйста, не перенапрягайтесь, — сказала я ей шепотом.

— Розмайн, разве не иронично, что это говоришь мне ты? — Флоренция ответила хихиканьем, и двери аудитории как раз открылись, являя выпускников. Они вошли в зал и начали выстраиваться на сцене, но кто-то из них выделялся настолько, что окружающие зашептались.

Конечно же, источником всего этого переполоха была Дитлинда. Её волосы были уложены в форме внушающей благоговение горы, и она выглядела чрезвычайно гордой этим фактом. Это было настолько шокирующее зрелище, что вся аудитория впала в оцепенение. Сопровождающий Дитлинду Фердинанд профессионально улыбался, идя рядом со своей невестой, но в глазах его была абсолютная пустота.

«Аааааа! Фердинанду не удалось убедить ее!?» — запаниковала я.

Дитлинда, очевидно, решила надеть... как можно больше украшений. Её волосы были собраны в своеобразный пуф, который напомнил мне о Марии Антуанетте, а блеск волос, вкупе с их светлым цветом, делал ее похожей на возвышенный маяк. Из золотой горы торчали три украшения для волос из Эренфеста разных оттенков красного, а пространство вокруг них было максимально украшено кружевом и лентами.

«Нет, в каком-то смысле это удивительно. Я никогда не думала, что увижу кого-то с такой прической в Юргеншмидте».

При ближайшем рассмотрении оказалось, что Дитлинда использовала не все украшения для волос, полученные ею от Эренфеста. Вероятно, она пошла на компромисс и заменила некоторые из них другими украшениями после того, как ей снова и снова говорили, что слишком большое количество цветочных заколок посчитают неуважением к королевской семье.

«Справедливости ради надо сказать, она использовала меньше заколок, чтобы не затмевать королевскую семью. Но я не думаю, что их количество имеет какое-то значение, если она украсила их таким количеством кружев и лент. Кроме того, сможет ли она вообще танцевать с такой причёской?»

Я невольно посмотрела на места, где сидела семья ауба Аренсбаха. Георгина наблюдала за происходящим с бесстрастным выражением лица, неужели и она не смогла остановить безумие своей дочери?

«Она ведь попыталась остановить её, да? О чём вообще думает Георгина, сидя сложа руки, и позволяя своей дочери делать всё, что той заблагорассудится?».

Я начала чувствовать себя очень неловко, но сама Дитлинда выглядела более чем довольной тем, что оказалась в центре внимания. Выпускники поднялись на сцену, и их сопровождающие, не являющиеся студентами, тут же направились к отведённым им местам. Фердинанд уже выглядел измотанным.

Затем, после того, как глава храма Центра провёл церемонию совершеннолетия, выпускники начали подношение музыки богам. Я направилась сюда до того, как выпускники закончили с подготовкой, поэтому не знала, в какие прекрасные наряды были одеты Леонора и Лизелетта. Тем не менее, мои глаза и все мои мысли так и притягивала безумная прическа Дитлинды, из-за чего высмотреть их двоих всё ещё не удалось.

Но сейчас у меня был шанс, ведь Дитлинда ушла со сцены, предназначенной для музыкальных выступлений.

— Так, где же Лизелетта? — задалась я вопросом. — Даже сейчас перед моими глазами всё ещё видна госпожа Дитлинда.

— Я очень хорошо понимаю твои чувства, сестра, — заметила Шарлотта таким же тихим голосом. — Я тоже не могу найти своего последователя.

Куда ни посмотри, перед глазами всё стояла белокурая копна волос. Лизелетта, вероятно, была одета во что-то весьма скромное, и, несмотря на все мои старания, мне было тяжело рассмотреть её. Среди поющих студентов обязательно должна была быть моя последовательница, поэтому я отчаянно напрягла глаза, прогоняя из них образ Дитлинды.

— Вот она, — сказала я наконец. — Я вижу Лизелетту.

На ней был светло-кремовый наряд и украшения для волос того же цвета. Лизелетта обычно была довольно сдержанной и, как правило, находилась на шаг позади остальных, что, возможно, объясняло, почему она не всегда выделялась, несмотря на свою красоту, но сегодня она выглядела особенно красивой.

«Кажется, по рассказам Мюриэлы она довольно популярна среди мальчиков из других герцогств».

Ну, вот Лизелетта и нашлась. Я вздохнула с облегчением, когда музыкальное представление закончилось, и в этот момент участники сошли со сцены, а затем расположились вокруг неё. Рыцари в синих одеждах заняли свои места, готовые исполнить танец с мечами. Всего их было двадцать, все они считались лучшими из лучших, и Леонора была среди них. Я сразу заметила её, так как женщин-рыцарей в группе было мало.

Из фиолетовых волос Леоноры выглядывали белые и красные цветы, говорящие о том, что она родилась зимой.

Рыцари превратили свои штапы в мечи. По этому сигналу заиграла музыка, и клинки танцующих засверкали в такт ей. Каждый участник двигался в едином ритме, и в сильных, резких выпадах местами проглядывались более мягкие и женственные взмахи. Леонора казалась особенно плавной и грациозной, ей удавалось излучать нежность, несмотря на опасный меч в её руках.

[[image:/storage/reader-images/37bfa1fb922fd7e42e9bac5c5b6372f382c7ea0c.jpg]]

— Леонора действительно прекрасна, — сказала я.

— Да, ее танец неплох, но она не превосходит Алексиса, — добавил Вильфрид, с гордой улыбкой похвалив своего последователя. Пока мы спорили, чьё выступление было лучше, танец с мечами подошел к концу.

— Следующим будет танец посвящения, да?.. — пробормотал Сильвестр. — Сможет ли она вообще танцевать с такой причёской?

В тот момент, я думаю, он озвучил вслух мысли всех присутствующих. Всё внимание публики было приковано к Дитлинде, поднимающейся на сцену в развевающемся костюме для танца.

Танец посвящения Дитлинды

Под пристальным взглядом зала Дитлинда, облаченная в одежды Богини Света, подошла к Лестилауту, одетому в наряд Бога Тьмы. Будучи обремененным обязанностью сопровождать её на сцену во время посвящения он, скривившись, посмотрел на неё.

— Вы сможете танцевать с этими украшениями? — спросил Лестилаут, осмелившись задать вопрос, который был у всех на устах. Мне хотелось аплодировать ему стоя: такая откровенность в его положении — настоящий героизм.

К сожалению, цель вопроса нашего героя не дошла до Дитлинды.

— Да. Конечно же смогу, — ответила она, опустив взгляд на руки вместо перегруженной головы. — Я долго практиковалась в этом.

«По-моему, господин Лестилаут спрашивал об украшениях для волос, так куда же ты смотришь? …На запястьях что-то есть? Неужели магические камни?» — гадала я.

Судя по всему, нелепая прическа была не единственной причудой: на ней было достаточно магических камней, чтобы их сияние привлекло внимание. Я была откровенно потрясена тем, как тщательно она подготовилась к сегодняшнему дню. Как ей удалось пронести всё это мимо Фердинанда?

Пока я размышляла над такими вопросами, кандидаты в аубы, длинные рукава которых колыхались при каждом шаге, поднялись на сцену. Роль Бога Тьмы заключалась в сопровождении Богини Света... но Лестилаут делал всё возможное, чтобы не смотреть на Дитлинду. Он даже не смотрел прямо перед собой, его лицо было повёрнуто чуть в сторону от нее.

«У вас то же выражение, что было у Фердинанда ранее, но держитесь, господин Лестилаут!» — мысленно подбадривала я его.

Кандидаты в аубы заняли соответствующие позиции, опустились на колени и коснулись сцены. Одного этого движения было достаточно, чтобы волосы Дитлинды неуверенно колыхнулись, но её это, похоже, ничуть не волновало. Вероятно, о том, что это нагромождение рухнет, больше волновалась я.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим мир, — начал Лестилаут, и снова на белоснежной сцене появился магический круг. Больше никто его не видел, поэтому я держала рот на замке и просто наблюдала.

Заиграла музыка, и участники танца медленно поднялись на ноги. Их длинные рукава колыхнулись, когда они грациозно подняли руки, и с этим наступило время для начала танца посвящения.

«О, она действительно пытается засиять».

Тотчас же магические камни, усеивающие одежду Дитлинды, начали светиться. Очевидно, она спрятала их по всему телу. Крошечные камни на запястьях и в волосах тоже загорелись и, поскольку она была единственным человеком, покрытым огнями, она действительно привлекала к себе больше внимания, чем кто-либо ещё. Что же касается её танца посвящения… его нельзя было назвать превосходным. Голова Дитлинды двигалась настолько неуклюже, насколько можно было представить, а то, как колыхались ее волосы, когда она кружилась, очень отвлекало.

— Ооо, Богиня Света сияет... — прошептал Сильвестр. — Танец Розмайн выглядел так же?

Шарлотта покачала головой, едва заметно улыбаясь.

— Магические камни на сестре отличались качеством. На ней было множество защитных амулетов, а вместе с ними сияли и радужные камни на украшении в волосах, так что её свет был гораздо более ослепительным, чем эти крошечные точки. Но, естественно, я знала о том, как всё обстоит на самом деле, поэтому думала не о том, как это красиво, а о том, что в любой момент может вырваться благословение.

Меня бросило в холодный пот. В тот момент я была настолько сосредоточена на том, чтобы удержать ману под контролем, что даже не подумала о том, как я выглядела со стороны.

— Эм… Я выделялась сильнее, чем госпожа Дитлинда сейчас? — спросила я.

— Ты так сияла, что я, сам того не заметив, прекратил танцевать, просто чтобы посмотреть на тебя. Думаю, этим всё сказано, — сказал Вильфрид, отвечая вместо нее.

«Неееет! Если я выделялась сильнее госпожи Дитлинды, то окружающие же явно подумали, что я намеренно ищу к себе внимания?!»

Пока я кричала в своих мыслях, свечение замерцало, а затем прекратилось вовсе. Должно быть, Дитлинда заметила это, поскольку она слегка нахмурилась, а через несколько секунд свечение вернулось. Затем снова исчезло. Процесс повторился.

Я не могла отвести взгляд от мерцающего света. Сначала я подумала, что она делает это специально, чтобы привлечь ещё больше внимания, но при ближайшем рассмотрении я заметила, что Дитлинда слегка кривит лицо каждый раз, когда её магические камни прекращают сиять. Это явно отличалось от её желания.

«Почему же тогда они мигают?.. Хм? Постойте-ка, это мана?»

Я заметила, что вокруг Дитлинде тускло мерцала мана и, похоже, это слабо окрашенное свечение, которое появлялось при использовании слишком большого её количества, поглощал магический круг. Однако я не могла понять, все ли сейчас видят этот круг. Я невольно обратила взгляд к Фердинанду. Фальшивая улыбка исчезла с его лица — он наблюдал за сценой с хмурым видом.

— У госпожи Дитлинды началась утечка маны, или мне это кажется?.. — пробормотала Флоренция.

Шарлотта покачала головой.

— Я тоже это вижу. Сначала я подумала, что это иллюзия, но вам не кажется, что она продолжает сгущаться?

Значит, не я одна видела бурлящую ману. Должно быть, все остальные тоже заметили её, потому что по аудитории пробежало волнение, и некоторые начали задавать вопросы о том, сколько маны она высвобождает.

— Эй, Розмайн. Это нормально? Я имею в виду всю эту ману, выходящую из неё.

— Розмайн, с тобой такое случалось раньше, так что ты должна знать.

Сильвестр и Вильфрид обратились ко мне за ответом, но я не имела ни малейшего понятия. Это правда, моя мана иногда утекала, когда я пыталась её сдерживать, или когда была слишком эмоциональна и она выходила из-под контроля, но я никогда намеренно не направляла её в магические камни, чтобы те светились.

— Я никогда прежде не использовала ману, чтобы заставить сиять магические камни по всему телу, поэтому я не могу сказать о точном состоянии госпожи Дитлинды. Однако я знаю, что при таком расходе тело человека испытывает огромную нагрузку — такую, что я в таких случаях всегда оказывалась прикованной к постели на несколько дней, даже если пила лекарства.

Я отвечала абсолютно серьезно, но Сильвестр лишь бросил на меня поражённый взгляд.

— Это нам ни о чем не говорит. Ты оказываешься прикованной к постели, даже если просто выходишь на улицу.

— Однако я не знаю того, как себя чувствуют обычные люди при перерасходе.

Я вспомнила всех студентов, измученных ритуалом посвящения, и женщин Хальдензеля, упавших без сознания после того, как ритуал вызова весны высосал из них ману. Учитывая всё это, моя оценка казалась довольно точной, но я не знала подробностей.

— Тем не менее, — сказала я, — госпожа Дитлинда — следующий ауб, поэтому она, вероятно, привыкла отдавать свою ману, так что я не думаю, что это причиняет ей особое беспокойство. Всё будет в порядке.

Но не успели мои слова покинуть рот, как зрители закричали: «Осторожно!» Дитлинда внезапно накренилась вперёд, к Богу Тьмы, который кружился рядом с ней.

«Она вообще не в порядке!»

Когда я перевела взгляд на сцену, у меня перехватило дыхание. Казалось, будто всё происходит в замедленной съемке, и в этот момент из волос Дитлинды выпала одна заколка с красным цветком.

— Что за?!.. — вскрикнул один из зрителей.

Я не была уверена в том, что произошло дальше. Возможно, Лестилаут слишком сосредоточился на своём танце, чтобы заметить, а может быть, он всё ещё старался не смотреть на Дитлинду, или край его рукава просто заслонил ему обзор. В любом случае, итог был один: Лестилаут, подготовленный кандидат в аубы Дункельфельгера, поздно заметил падающую к нему девушку.

— Э!? — воскликнул он с расширенными глазами, когда его кружащееся тело столкнулось с чем-то твердым. Он врезался прямо в Дитлинду, заставив её потерять и без того шаткую опору и опрокинуться назад, увлекая за собой и кандидата в аубы, изображающую Богиню Ветра.

Оставшиеся украшения для волос Дитлинды слетели, в результате чего и без того шаткая причёска окончательно распалась. Зрители закричали, пытаясь предупредить танцующую Богиню Ветра, но их крики не успели долететь до неё, и с испуганным возгласом она приземлилась на сцену, вскидывая полы своих рукавов, а следом на неё упала и сама Дитлинда.

В миг, когда рука Дитлинды коснулась сцены, на поверхности той засветился магический круг. Однако продлилось это лишь пару секунд.

— Я только что видел на сцене магический круг, — произнёс кто-то.

Окружающие увидели его, лишь когда он засветился. Видно его было лишь несколько секунд, но даже столь малого времени хватило, чтобы выжечь произошедшее в памяти всех смотревших. Аудитория оживленно обсуждала это незнакомое явление.

— Зачем магический круг в таком месте?..

— Что это было?..

Когда шум толпы усилился, я обнаружила, что Фердинанд держался руками за виски. Когда наши взгляды пересеклись, он едва заметно прижал палец к губам.

«Молчать об этом, верно?» — догадалась я.

— Да будет тишина! — раздался голос главы центрального храма. — Танец посвящения ещё не завершён!

— Религиозные церемонии нельзя прерывать, — повторил главный священник, но его слова были встречены недоуменными взглядами выпускников, не видевших происходящее, и всех остальных зрителей. Дитлинда была без сознания, а девушка, исполнявшая роль Богини Ветра, была придавлена ей — не было ни малейшей возможности продолжать танец.

— Госпожу Дитлинду нельзя оставлять в таком состоянии, — сообщил Фердинанд аренсбахским дворянам. — Позвольте нам удалиться.

Он встал и поднялся по ступеням на сцену, и в этот момент дворяне вернулись к реальности, тоже принявшись за дело.

— Ты, — сказал Фердинанд, — спусти госпожу Дитлинду со сцены и попроси её слуг снять наряд для танца посвящения. Остальные пусть поторопятся и соберут украшения.

Дитлинду подхватил и понёс вниз со сцены один из её последователей, а остальные выполняли указания и собирали разбросанные украшения. Фердинанд взглянул на то, как уносят его невесту, и опустился к ученице, исполнявшей роль Богини Ветра, которая всё ещё сидела на сцене, и извинился перед ней.

— Я искренне прошу прощения, что потеря сознания госпожи Дитлинды доставила вам столько хлопот. Вы, должно быть, даже сейчас испытываете боль от падения. Могу ли я даровать вам исцеление?

— ...Вы можете.

Фердинанд дал девушке исцеление Лонгшмер, после чего подал той руку и поднял на ноги. Он убедился, что она больше не испытывает боли, а затем быстро спустился со сцены.

Под сценой последователи Дитлинды сняли с неё одеяния Богини Света. Фердинанд распорядился передать одежду храму Центра, а затем покинул зал — Георгина попросила его позаботиться о потерявшей сознание невесте.

— Танец посвящения начнётся заново.

Мантии, которые носила Дитлинда, были отданы священнику храма Центра, который, в свою очередь, передал их запасному кандидату в аубы. Она поспешила надеть их, а затем поднялась на сцену. Танец посвящения возобновился под руководством главы храма.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — снова начал Лестилаут.

И вот, с непрекращающимся гулом потревоженного зала, танец посвящения был проведён снова. В этот раз всё завершилось без происшествий — никто не начал светиться, магический круг не засиял, а вскоре прозвенел колокол, возвещающий о том, что настал полдень.

— От начала до конца госпожа Дитлинда была полна сюрпризов, — заметил Вильфрид. Мы все видели её громадную прическу, светящиеся магические камни, внезапную потерю сознания и появление таинственного магического круга, поэтому можно с уверенностью сказать, что она стала самой обсуждаемой темой выпускной церемонии этого года. Даже в общежитии Эренфеста всё внимание было приковано к её выходкам.

— Я даже и не знала, что там есть магический круг.

Леонора обменялась взглядом с Лизелеттой, а затем сказала:

— Мы, выпускники, не видели этого…

В это время они ожидали под сценой, поэтому остальные, наблюдавшие за происходящим с возвышенных зрительских мест, объяснили, что они видели.

— Розмайн, Шарлотта, — сказал Вильфрид, — этот круг не похож на тот, из Хальдензеля? То есть, он исчез до того, как что-то произошло, но они оба внезапно появились из белой сцены и, кажется, у них обоих есть какие-то условия для активации.

Мы с Шарлоттой кивнули. Может быть, у них и не было общих гербов и узоров, но они оба появились из чисто-белой платформы, так что с этой точки зрения они явно схожи.

— Розмайн, ты узнала этот магический круг? — спросил Сильвестр, внимательно изучая меня взглядом. — Танец посвящения — тоже религиозный ритуал, ты ничего о нём не знаешь?

Я покачала головой и ответила:

— Нет, не знаю. Танец посвящения не совершается в Эренфесте, так что, вероятно, происходящее уникально для центрального храма.

— Вот оно как... — пробормотал Сильвестр. Выражение его лица говорило о том, что он всё ещё сомневался в моём ответе, но прежде чем он спросил что-то ещё, в комнату влетел ордоннанц. Мы уже почти закончили есть, но всё равно было редкостью получать сообщение во время обеда.

Птица приземлилась передо мной и открыла клюв:

«Госпожа Розмайн, это Эглантина. Простите, что прерываем ваш обед, но мы планируем послать гонца в вашу комнату для чаепитий. Не примете ли вы письмо, которое он принесёт?»

Она говорила спокойно, но время этого ордоннанца и то, что она собралась отправить посыльного в комнату для чаепитий в день выпускной церемонии, было ненормально при обычных обстоятельствах. Происходило что-то серьёзное.

— Приёмный отец? — перевела я взгляд на Сильвестра.

— Ответь, — сказал он. — И мы идём в комнату для чаепитий.

— Хорошо, — Я отправила краткий ответ, как и советовали, а затем торопливо закончила с обедом. После все члены герцогской семьи отправились в комнату для чаепитий, где мы намеревались попить чаю в ожидании гонца.

— Последователи, покиньте комнату, — сказал Сильвестр. — Это срочная просьба королевской семьи. Останутся лишь причастные к вопросу.

Наши последователи, кроме нескольких рыцарей сопровождения, вышли. Сильвестр проводил их взглядом, а затем с тревогой посмотрел на Флоренцию.

— То, что это письмо направили посыльным — не самый хороший знак. Может, тебе было бы лучше отдохнуть в своей комнате?..

— Неважно, сообщат мне об этом сейчас или позже — потрясение будет одинаковым. Поэтому я останусь здесь как первая жена ауба Эренфеста.

Сильвестр покорно кивнул в ответ на слова Флоренции.

— О чём вообще будет речь в письме? — задалась я вопросом вслух.

— Очевидно, они хотят разузнать о том магическом круге, — ответил Сильвестр. — Это единственное срочное дело, которое нельзя решить через ордоннанцы.

Я выдохнула. В таком случае, нам нужно посоветоваться и с Фердинандом — сама я мало что могла сказать.

Нарастающее напряжение в комнате прервал звон небольшого колокольчика, и в качестве нашего посланника прибыл главный слуга Анастасия — Освин. Он поблагодарил нас за то, что мы уже отослали последователей, а затем попросил у Сильвестра разрешения использовать магический инструмент для предотвращения подслушивания широкого диапазона.

— Я не возражаю. Рыцари сопровождения, выйдите за пределы действия инструмента.

Освин активировал его, а после протянул письмо.

— Госпожа Розмайн, это от принца Анастасия. Я понимаю, что это исключительно грубо, но мне было приказано не возвращаться без ответа.

Я открыла и прочитала письмо. Того, что Анастасий прислал своего главного слугу, было достаточно, чтобы я догадалась, насколько это серьезно, но от этого содержание не стало менее шокирующим. Письмо гласило, что во время обеда глава храма и главный священник сказали, что магический круг, который мы все видели, предназначался для выбора следующего зента. Другими словами, Дитлинда теперь считалась лучшим кандидатом на роль правителя всей страны.

«Вау, госпожа Дитлинда поднялась от будущего ауба до будущего зента?»

Никто из королевской семьи не знал о круге, и он не засиял, когда Сигизвальд, Анастасий или Эглантина совершали танец посвящения. В результате его появление было воспринято центральным храмом как сигнал к тому, что пришло время выбрать достойного зента — того, кто заменит нынешнего правителя, лишенного Грутрисхайта.

Прежде чем распространятся странные слухи, Анастасий хотел подтвердить, что магический круг действительно предназначен для выбора следующего зента, и действительно ли Дитлинда ближе всех к этой роли. Судя по всему, если ей удастся получить Грутрисхайт, Трауквал намеревался уступить ей трон.

«Погодите, чтобы госпожа Дитлинда и стала зентом?! Пожалуйста, нет! Что это будет за кошмарное будущее?!»

Поскольку я была знакома с религиозными церемониями и магическими кругами, они хотели, чтобы я внесла свой вклад в заявления центрального храма. Анастасий даже попросил, чтобы я посетила его дворец во второй половине дня, когда все священники Центра будут заняты церемонией выпуска. Это было сформулировано как просьба, но, если учесть отправителя, и то, что время уже было прописано, это было приказом к явке.

— Мне очень жаль, но госпожа Розмайн — единственный человек за исключением храма Центра, с которым королевская семья может советоваться по религиозным вопросам, — сказал Освин. Он улыбался своей обычной спокойной улыбкой, но я почувствовала в его голосе какое-то беспокойство. Было легко представить, почему. Любой бы вздрогнул при мысли о том, что кандидат в аубы Аренсбаха, которая так нелепо уложила волосы во время церемонии своего совершеннолетия, может стать следующим правителем Юргеншмидта.

«Но это выше моих сил! Господин Фердинанд!»

— Танец посвящения — это ритуал храма Центра, — сказал Сильвестр. — Таким образом, Розмайн не может ничего знать о нём, разве не так?

Я кивала снова и снова. Наше прикрытие заключалось в том, что я ничего не знаю.

Сильвестр перевёл взгляд на Освина.

— Поскольку это королевский вызов, я намерен отпустить Розмайн. Тем не менее, королевская семья, скорее всего, найдет ответы на свои вопросы у Фердинанда из Аренсбаха. У вас даже есть повод поговорить с ним, поскольку это дело касается его невесты, потерявшей сознание во время ритуала.

Учитывая обстоятельства, мы не могли отказаться от королевского вызова, но рекомендация Сильвестра означала, что со мной, по крайней мере, будет Фердинанд.

Освин немедленно кивнул и достал ордоннанц. Он выглядел явно встревоженным, когда записывал сообщение: «Кажется, господин Фердинанд больше знает о ритуале. Эренфест предложил вызвать его под предлогом расспросов о состоянии госпожи Дитлинды». Затем он отправил птицу к Эглантине и вернул своё внимание к Сильвестру.

— Мы благодарим вас за ценное предложение, ауб Эренфест.

С этими словами Освин забрал блокирующий звук магический инструмент и быстро удалился. Прошло совсем немного времени, и в комнате для чаепития остались только члены герцогской семьи Эренфеста. Все выглядели обеспокоенными.

— Только подумать, этот круг выбирает следующего зента...

— Вильфрид, хватит разговоров, — прервал Вильфрида Сильвестр. — Мы ещё не знаем, правда ли это. Ничто ещё не решено. В любом случае, Розмайн, не забудь сообщить нам, что ответит Фердинанд.

— Хорошо.

Аренсбах граничил с Эренфестом и был новым домом Фердинанда. То, как будет решен этот инцидент с Дитлинде, окажет огромное влияние и на наше герцогство, поэтому нам нужно было как можно больше информации.

— Если королевская семья хочет узнать эти вещи во время выпускной церемонии, то все остальные должны вести себя как обычно, — продолжил Сильвестр. — Розмайн, сделаем вид, что ты снова заболела. Рихарда пойдёт с тобой... и нам надо как можно скорее вызвать Карстеда.

Сильвестр и все остальные будут присутствовать на церемонии вручения дипломов как ни в чем не бывало а я тем временем должна буду дождаться начала церемонии, чтобы вместе с Рихардой и вызванным из Эренфеста Карстедом отправиться во дворец Анастасия.

— Пока что, попросив их вызвать Фердинанда, я позаботился о том, чтобы с тобой рядом был достойный опекун. Оставь всё ему, хорошо? В идеале, мы хотим, чтобы ты только слушала.

Я кивнула, соглашаясь со словами Сильвестра.

Беседа с Эглантиной (❀)

— Прошу прощения за столь неожиданный вызов, — сказала Эглантина сразу после обычного обмена приветствиями, предлагая мне сесть.

Освин немедленно начал готовить магический инструмент для предотвращения подслушивания широкого диапазона, так что Карстед и Рихарда вышли из зоны его действия. Я заметила беспокойство на их лицах.

Эглантина освободила комнату от своих последователей, села на диван напротив меня и посмотрела мне прямо в глаза. Анастасий сейчас находился на церемонии вручения дипломов, поэтому вместо него здесь была она.

— Госпожа Розмайн, у нас мало времени, — сказала она. — Могу ли я говорить откровенно?

Использование сложных оборотов речи привело бы только к недоразумениям, особенно с учетом того, что я далеко не мастер благородных эвфемизмов. Чем прямее мы будем, тем лучше, поэтому я кивнула и сказала:

— Конечно.

Эглантина продолжила объяснять ситуацию. Глава центрального храма и главный священник подняли шум во время обеда, открыто заявив, что магический круг предназначен для выбора зента. Некоторые наиболее старые последователи возразили им, что Трауквал заслужил Грутрисхайт за всю свою тяжелую работу, а другие были обеспокоены идеей того, что Дитлинда станет следующим правителем Юргеншмидта после всего того, что они успели о ней узнать. Некоторые даже утверждали, что все это было тайным заговором Фердинанда, который теперь пытался манипулировать своей невестой, после того, как потерял контроль надо мной.

— Было высказано много мнений, — продолжала Эглантина, — но король Трауквал считает, что Грутрисхайт необходим для управления Юргеншмидтом. Он даже сказал, что с готовностью уступит трон госпоже Дитлинде, если она получит его.

— Но почему тогда он отправил господина Фердинанда в Аренсбах из-за аналогичных подозрений? — спросила я. — Разве король не мог подождать, пока Фердинанд получит Грутрисхайт, а затем отдать трон ему?

— В настоящее время я могу сказать только то, что статус герцогства имеет большое значение. На предстоящем собрании герцогов к Эренфесту будут относиться наравне с теми, кто был на стороне победителей в гражданской войне, но в то время вы считались всего лишь нейтральным герцогством. Кандидат в аубы из Аренсбаха, внесшего такой большой вклад во время войны, естественно, был бы предпочтительнее.

Очевидно, было решено, что зент из Эренфеста неприемлем из-за среднего ранга нашего герцогства, малого количества дворян, которые перебрались в Центр и недостаточного количества дипломатических контактов с другими герцогствами. Невозможно сказать, кто бы заключил с нами союз, если бы Фердинанд получил Грутрисхайт и стал зентом. Многие опасались, что в таком случае кто-нибудь явится, чтобы украсть у него трон, и меньше всего кому-либо хотелось новой гражданской войны.

Эглантина продолжила:

— Гражданская война началась, когда первый принц тех времен начал возмущаться тем, что второй принц унаследовал Грутрисхайт, и попытался отобрать его. В результате он убил второго принца, но это не дало ему Грутрисхайта. Тогда он начал подозревать, что книга находится у третьего принца, который был братом по материнской линии второго принца... и таким образом началась война.

— Королевская семья потеряла родственников и соратников из-за Грутрисхайта, — сказала Эглантина. — Таким образом, мы стараемся по мере наших возможностей избежать нового конфликта. Если бы госпожа Дитлинда получила Грутрисхайт, это было бы... довольно тревожным. Но король Трауквал считает, что если ее будет поддерживать мудрый и знающий господин Фердинанд в качестве мужа, то она все же сможет выполнить свои обязанности.

«Пожалуйста, нет. Фердинанд умрет внутри. Свет никогда не вернется в его глаза», — молилась я.

— Однако, — продолжала она, — мы не знаем, правду ли говорит центральный храм. Поэтому нам нужно узнать о магическом круге все, что сможем, и как можно скорее.

Ее оранжевые глаза сфокусировались на мне.

— Госпожа Розмайн, что вы думаете об их утверждениях?

Я встретила ее взгляд, зная, что она не позволит даже самой маленькой лжи остаться незамеченной, и благородно улыбнулась.

— Мои извинения, госпожа Эглантина. Танец посвящения исполняется на совершеннолетие только в дворянской академии. В Эренфесте нет такого обычая.

— Так вы не знаете? — со вздохом спросила Эглантина.

От необходимости хранить от нее тайну у меня болело сердце, и меня утешало только то, что это не было абсолютной ложью. Конечно, в священном писании сказано: «Тот, кто желает стать зентом», но что это значит на самом деле? Можно было предположить, что круг как-то связан со следующим правителем, но я не знала этого наверняка. Я даже не пыталась разобраться в этом. Поэтому я не могла дать лучшего ответа.

— В подземной библиотеке дворянской академии хранятся различные документы, касающиеся религиозных церемоний, — сказала я. — Господин Фердинанд читал их, поэтому для вас он может быть более полезен.

Словно он ждал этого момента, о прибытии Фердинанда из Аренсбаха объявил Освин. Эглантина прервала наш разговор и вышла из зоны действия блокирующего звук магического инструмента, чтобы поприветствовать своего нового гостя.

Фердинанд в одиночку вошел в зону действия магического инструмента — Экхарт и Юстокс остались ждать вместе с Карстедом и Рихардой. Увидев их всех вместе, я поняла, что у нас двойное воссоединение родителей и детей: Карстед и Экхарт, и Рихарда и Юстокс.

«Я уверена, что они будут тайно обмениваться информацией».

Сильвестр передал Карстеду небольшой сложенный листок бумаги, Рихарда тоже доставала что-то.

Я наблюдала за ними какое-то время, а потом заметила, что Фердинанд смотрит на меня сверху вниз. На его лице застыл немой вопрос: «Почему ты здесь?..»

— Господин Фердинанд, могу я попросить вас сесть рядом с госпожой Розмайн? — спросила Эглантина.

— Конечно. Если позволите.

— Как поживает госпожа Дитлинда? Возможно, ей было не по себе еще до начала церемонии?

— До церемонии она была в порядке. Танец посвящения истощил ее ману, из-за чего она потеряла сознание. Тем не менее, я позаботился о том, чтобы ее напоили лекарством восстановления, так что она уже идет на поправку. Я от всего сердца прошу прощения, что кандидат в аубы Аренсбаха нарушил столь важную часть танца посвящения.

Ее причудливая прическа, ее искрящийся танец посвящения, ее падение без сознания, активация неизвестного магического круга... Фердинанд извинился за череду странных и откровенно тревожных событий.

— Я делал все, что мог, — продолжал он, — но она не слушала. В этом виновата только моя некомпетентность.

Затем Фердинанд достал и включил звукозаписывающее устройство, которое он оставил у себя. Сразу же мы услышали, как он предупредил Дитлинду, чтобы она не надевала пять украшений для волос, так как это будет расценено как оскорбление королевской семьи. Дитлинда ответила, что снимет некоторые из них, хотя ее голос звучал крайне недовольно.

— Я никогда не думал, что она заменит заколки чем-то еще, а не просто уберет их, — сказал Фердинанд.

— Похоже, у вас был тяжелый день... — не подумав, отметила я.

Эглантина улыбнулась столь же озабоченной улыбкой.

— Госпожа Дитлинда сама приняла решение, которое привело ко всему этому, поэтому мы не будем винить вас. Вы можете быть спокойны.

Фердинанд заметно расслабился, но затем нахмурил брови.

— Я ожидал сурового выговора, когда получил срочный вызов так скоро после инцидента... Полагаю, вопрос о ее самочувствии — это отговорка, а вы вместо этого хотите поговорить со мной о Розмайн.

— Вы правы лишь наполовину, — продолжила она с извиняющейся улыбкой. — Во время обеда в центральном храме была обнародована информация, которая вызвала хаос. Теперь мы должны собрать собственную информацию, и мы слышали от ауба Эренфеста, а также от госпожи Розмайн, что вы хорошо осведомлены об обычаях храма.

По какой-то причине Фердинанд посмотрел на меня. На этот раз он, казалось, хотел сказать: «Не впутывай меня в это».

— Я просто сказала, что вы разбираетесь в этих вопросах лучше меня. Разве это не так?

Фердинанд издал вздох поражения и сказал:

— Я бы хотел узнать, что случилось.

Мы с Эглантиной объяснили то, что уже обсуждали. Затем Эглантина спросила:

— Господин Фердинанд, знакомы ли вы с магическим кругом, который появился на сцене?..

Он медленно кивнул и сказал, что да, а затем замолчал. Эглантина, должно быть, поняла, что он не намерен больше ничего говорить, а потому продолжила свой допрос:

— Центральный храм утверждает, что цель этого круга — выбор зента.

— Честно говоря, я удивлен, что они это знают. Те, кто принадлежат к храму Центра, едва ли способны читать священное писание.

Как он сказал, прошлогоднее расследование показало, что центральный храм может прочитать только половину священного писания, не больше. Я была совершенно уверена, что они не могли увидеть магический круг в начале священного писания, и все же им удалось опознать его, когда он мелькнул на сцене всего на пару секунд. Впечатляет!

— В храме Эренфеста хранятся дощечки, документы и старые расшифровки Священного Писания, которые слуги используют при подготовке ритуалов, — сказала я. — Возможно, в храме Центра есть свои документы, для чтения которых не требуется мана.

Мой разум метался, когда я пыталась представить, какие чудеса ждут меня в этом незнакомом книжном зале.

Фердинанд бросил на меня взгляд, как бы говорящий: «Возможно, ты и права, но, пожалуйста, молчи». В соответствии с его пожеланиями я быстро закрыла рот.

Эглантина озадаченно улыбнулась, а затем нахмурилась.

— Значит ли это, что центральный храм говорит правду о магическом круге?

— Они не совсем ошибаются... но почему вы задаете эти вопросы нам с Розмайн?..

Эглантина приложила руку к щеке.

— Мне стыдно в этом признаться, но никто из королевской семьи не знаком с религиозными церемониями.

Из-за натянутых отношений с центральным храмом они не могли получить доступ к документам, необходимым, чтобы противостоять их заявлениям.

— Ритуал посвящения госпожи Розмайн в дворянской академии был достаточным доказательством того, что она является настоящей главой храма, которая проводит истинные ритуалы. Поэтому мы надеялись получить ваш совет в это непростое время...

— Полагаю, она уже сообщила вам, что в подземном архиве под библиотекой дворянской академии хранятся документы, имеющие большое значение для вас и для кандидатов в аубы всей страны. Мне трудно понять, почему королевская семья еще не располагает нужной информацией, если только... — Он посмотрел на меня. — Неужели она не проинформировала вас, несмотря на свои частые встречи с членами королевской семьи?

Я энергично покачала головой и сказала:

— Я сказала им. Я ходила с тремя принцами и даже помогла им перевести тексты на современный язык.

— Несмотря на мое предупреждение, что ты не должна входить в архив ни при каких обстоятельствах?

Отчаянно пытаясь доказать свою невиновность, я раскрыла еще один свой грех.

— Это был королевский указ! — пролепетала я. — Они не позволили мне отказаться!

Я действительно ничего не могла поделать.

— Госпожа Розмайн очень талантлива, когда дело доходит до понимания старого языка, — вклинилась Эглантина. — Ее таланты очень помогли нам, поэтому я должна попросить вас не наказывать ее.

— Розмайн смотрит только на книги, — прямо сказал Фердинанд. — Невозможно предсказать, какие оскорбительные действия она может совершить, и это становится еще опаснее, если учесть, что архив доступен только для королевской семьи и избранных кандидатов в аубы. Нашим единственным выходом было запретить ей вход с самого начала.

Я ничего не могла сказать в знак протеста. Во время встречи с принцами я лишь отмахивалась от принца Сигизвальда, и в итоге Анастасию пришлось вытаскивать меня из архива.

— Как бы то ни было, что еще я могла сделать? — спросила я. — Ни принц Сигизвальд, ни принц Анастасий не разбираются в древних языках. Мы с госпожой Ханнелорой должны будем снова им помочь во время собрания герцогов, которое состоится весной.

Фердинанд помрачнел.

— Они хотят, чтобы ты переводила? Тогда информация, которую они ищут, останется похороненной на очень долгое время.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Ты всегда начинаешь читать с верхнего левого угла любого книжного шкафа, верно? Именно так ты подходила к книжным полкам в храме, поместье Карстеда и замке — а также к моим собственным книжным полкам. Я припоминаю, что документы о магическом круге, о котором идет речь, находятся в самом низу, так что тебе потребуется много лун, чтобы добраться до них.

«Это моя привычка. Начинать с одного конца — лучший способ убедиться, что я ничего не пропущу. Я и не думала, что он заметил!» — удивилась я.

— В любом случае, — продолжал Фердинанд, — я должен подчеркнуть, что архив изобилует знаниями, который необходимы для следующего зента. Если вы еще не знаете о ритуалах и церемониях храма, вам следует начать именно с этого. В ваших интересах также изучить древний язык.

— У королевской семьи нет времени, чтобы заниматься таким делом, — сказала Эглантина.

Я вспомнила, в каком состоянии был король раньше, когда он выглядел таким же изможденным, как Фердинанд, и с какой преданностью он предлагал ману. Действительно, трудно было представить, что у него есть время на обучение.

Фердинанд покачал головой.

— Навыки толкования Розмайн были развиты всего за сезон или два, пока она заучивала молитвы, необходимые для ритуалов, и посвящала себя чтению священного писания, одновременно стремясь спасти детей из сиротского приюта. Я понимаю, что у королевской семьи и без того много забот, но если вы будете учиться с таким же усердием, как она, то вы обязательно научитесь тому, к чему стремитесь.

Эглантина странно посмотрела на меня. Я смутно помнила, что большую часть своих дней в качестве священницы ученицы проводила, уставившись на дощечки в попытках запомнить молитвы. Все эти годы я жаловалась на то, что имена богов слишком запутаны и их трудно запомнить.

Фердинанд продолжил:

— В данном случае, поскольку у вас действительно мало времени, я предоставлю ответы, необходимые вам. Но если вы не научитесь самостоятельно читать нужные тексты, вы никогда не узнаете, если кто-то намеренно искажает информацию. Я искренне считаю, что понимание древнего языка является необходимым навыком для зента. Грутрисхайт, дарованный Местионорой, богиней мудрости, вероятно, даже старше, чем священные писания, хранящиеся у глав храма.

Эглантина с удивлением подняла голову. Раньше мне это не приходило в голову, но он был прав — священное писание с его инструкциями о том, как стать зентом, наверняка появилось позже, чем Грутрисхайт.

— Магический круг действительно определяет кандидатов в зенты, — сказал Фердинанд. — Однако было бы совсем неверно утверждать, что раз госпожа Дитлинда заставила круг появиться, то она ближе всех к тому, чтобы стать следующим зентом.

Это было объяснение для Эглантины, но я тоже внимательно слушала. Единственное, что я знала о круге, это то, что такой же поднялся из священного писания, когда я его открыла.

[[image:/storage/reader-images/ef72039efe0aab931b2b59bc38578f0076e3450b.png]]

— В дворянской академии, когда умный и компетентный кандидат в аубы или член королевской семьи достигал совершеннолетия, проводился танец посвящения, чтобы проверить, достаточно ли у него маны, чтобы стать зентом.

Круг появлялся, когда человек молился и предлагал свою ману богам во время танца посвящения. Для тех, у кого есть все элементы и достаточно маны, появляется столб света.

Он продолжил:

— Только те, кто мог заставить этот свет появиться, допускались к следующему этапу отбора. Госпожа Дитлинда не смогла даже активировать магический круг, а значит, она не может считаться кандидатом.

— Но ни принц Анастасий, ни я не смогли активировать круг... — сказала Эглантина, обеспокоенная. Если никто из королевской семьи не смог этого сделать, то, возможно, центральный храм был прав, говоря, что Дитлинда больше подходит на роль следующего зента, чем кто-либо из них.

— Прежде всего, во время танца посвящения нужно возносить молитвы и использовать ману. Магический круг появился у госпожи Дитлинды только потому, что она высвобождала ману, чтобы заставить сиять магические камни на ее наряде. Таким образом, это было чистое совпадение. Я бы даже посоветовал королевской семье поэкспериментировать с этим самостоятельно. Вам повезло, что совместные исследования Эренфеста и Дункельфельгера обнародовали средства, с помощью которых можно увеличить число своих элементов. Возможно, вы могли бы провести религиозные церемонии и подношения маны, повторить ритуал получения божественной защиты, а затем активировать магический круг самостоятельно.

— Предлагать ману во время танца посвящения, хм?.. Поскольку вы оба являетесь экспертами в ритуалах, можем ли мы попросить вас о помощи?

Ее взгляд остановился на мне.

— Госпожа Розмайн дает благословения, даже когда она просто практикует свой танец, не так ли?

Фердинанд без колебаний отказал Эглантине.

— Мы не хотим, чтобы на нас смотрели с еще большим подозрением. Розмайн, конечно, легче сформировать магический круг, чем госпоже Дитлинде, учитывая ее количество маны и частоту, с которой она молится, но это само по себе не определяет следующего зента. Она будет лишь кандидатом. По-настоящему важной частью является то, что последует за этим.

— Что последует?.. — тихо повторила Эглантина.

Фердинанд не ответил на ее вопрос. Вместо этого он перешел к обсуждению возможных последствий моего вмешательства.

— Даже если Розмайн будет избрана править Юргеншмидтом, королевская семья должна знать лучше всех, что Эренфест не способен поддерживать зента. Более того, если эксперименты с танцем посвящения будут проводиться массово, есть шанс, что новые кандидаты в зенты будут появляться из каждого герцогства один за другим. Это только посеет семена хаоса, поэтому королевская семья должна держать это расследование в секрете.

Глаза Эглантины с минуту блуждали по комнате, пока она наконец очень нерешительно не заговорила снова.

— Господин Фердинанд, что вы думаете о тех, кто подозревает, что вы используете госпожу Розмайн и госпожу Дитлинду для поисков Грутрисхайта и что вы хотите сами занять трон?

— Я могу только предположить, что ваш командир рыцарей находится среди них, — сказал Фердинанд, ничуть не смутившись. — Именно потому, что мои действия были сочтены подозрительными, меня отправили в Аренсбах, а теперь госпожа Дитлинда активировала этот неизвестный магический круг.

Его спокойствие раздражало меня. Он столько пережил и вытерпел, отправившись в Аренсбах, а теперь его лояльность подвергается еще большему сомнению? Это меня чертовски раздражало, до такой степени, что я больше не могла держать язык за зубами.

— Я поражаюсь глупости тех, кем окружает себя зент. Надеюсь, вы не забыли, что господин Фердинанд изначально отказался от предложения ауба Аренсбаха. Он переехал только потому, что королевская семья проигнорировала его желание и выслала его королевским указом.

Глаза Эглантины расширились от моих откровенных высказываней. Она должна была радоваться, что мне хватило сдержанности не добавить: «Память королевских особ шокирующе удобна».

— Розмайн, — сказал Фердинанд, окинув меня самым суровым взглядом, — кажется, я же велел тебе молчать.

Честно говоря, пусть он помолчит сам.

— Если мы не озвучим правду и наши намерения, королевская семья никогда их не поймет, — почти крича ответила я. — Нам лучше говорить честно, чем молчать и действовать безропотно, позволяя ненависти и обиде расти в наших сердцах. Вы учили меня использовать разговоры, чтобы связать все концы с концами!

— Но не тогда, когда это означает грубить члену королевской семьи.

— Вы беспокоились, что выполнение королевского указа заставит вас нарушить последнее обещание, данное отцу, но вы все равно пошли на это, чтобы снять все эти подозрения. Если королевская семья и ее окружение продолжают допрашивать вас даже сейчас, тогда какой смысл был соглашаться?..

Фердинанд на мгновение замолчал, не находя слов.

— Розмайн, ты должна остановиться. Я не имею значения в этом...

— Вы имеете значение. Это моя точка зрения. Мы не можем позволить вежливости заглушить наши истинные мысли. Мы должны прямо говорить о своих чувствах и намерениях, а не пытаться общаться через других. Не так ли, госпожа Эглантина?..

Она улыбнулась и кивнула.

— Безусловно, это так. Господин Фердинанд, если у вас есть свои обстоятельства, я хотела бы их услышать. Возможно, это звучит не очень убедительно, но, возможно, я смогу помочь.

— Мне неизвестны мотивы, на которых королевская семья и командир рыцарей основывают свои подозрения, — сказала я, — но цепляться за них бессмысленно. Господин Фердинанд заинтересован только в исследованиях и более всего счастлив, когда заперт в своей мастерской в храме нашего герцогства. Если бы ему дали возможность, он бы скрылся и провел всю жизнь, погрузившись в свою работу.

Эглантина хихикнула.

— Это правда, господин Фердинанд?

Фердинанд ущипнул меня за щеку, затем вздохнул.

— Королевской семье решать, верить ли в это, но я совершенно не намерен становиться зентом.

Конечно, если мы убедим Эглантину, это не значит, что все остальные тоже будут доверять Фердинанду, но наличие хотя бы одного члена королевской семьи на нашей стороне кардинально изменило бы ситуацию.

— Неужели вы действительно никогда не думали использовать свои знания о различных ритуалах, чтобы получить Грутрисхайт? — спросила Эглантина, внимательно наблюдая за ним.

На губах Фердинанда появилась ужасно горькая улыбка.

— Ни на минуту. Все хорошие зенты должны отдать всё ради страны. У меня нет желания брать на себя такую изнурительную роль.

— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, — сказала я. — Став зентом, вы будете слишком заняты, чтобы заниматься исследованиями, верно? Это все равно, что мне потерять время на чтение.

— Не проецируй на меня свои собственные мотивы, — ответил он, почему-то помрачнев.

— Хм? Есть ли другие причины, кроме того, что у вас будет меньше времени на исследования?

— Да, но я обнаружил, что они меня больше не волнуют.

«Тогда, я думаю, они изначально не были важны, верно?»

Эглантина посмотрела между нами двумя, а затем сказала:

— Госпожа Розмайн, у меня к вам еще один вопрос. Ауб Классенбург сообщил мне, что Эренфест отказался провести еще один ритуал посвящения в следующем году в качестве совместного исследования.

— Действительно, — ответила я, — для Эренфеста это было бы слишком тяжелым бременем.

Я объяснила, что Эренфесту пришлось завершить свой собственный ритуал посвящения раньше, чтобы необходимые инструменты можно было доставить в дворянскую академию, что у нас возникли проблемы, когда нашему главному священнику разрешили остаться только на день проведения ритуала, и что приготовление такого количества лекарств восстановления сильно истощило наши ресурсы. Кроме того, мне, вероятно, придется вернуться в Эренфест в следующем году, чтобы помочь в проведении зимнего ритуала посвящения.

— Знаете ли вы, что Классенбург намеревался внести в это исследование? — спросила я из любопытства.

— Это то, что ауб желает обсудить. Похоже, он был весьма обеспокоен тем, что ему отказали еще до начала переговоров.

— Однако нельзя приказать их храму предоставить божественные инструменты для ритуала посвящения в дворянской академии. Это повлияет на урожай следующего года. Кроме того, как я уже объяснила во время ритуала, рецепт наших лекарств восстановления не является моим собственным изобретением.

Эглантина посмотрела на Фердинанда, видимо, догадавшись, кому принадлежит рецепт, и он встретил ее взгляд, не говоря ни слова. Совместные исследования Эренфеста и Классенбурга его не волновали, и ему незачем было оказывать какую-либо помощь — к этому времени в следующем году он будет женат на Дитлинде и официально станет подданным Аренсбаха. К тому же, вместо того, чтобы отдавать нам свой рецепт, ему лучше было приберечь его в качестве козыря. Когда дело доходит до уборки за Дитлиндой и защиты от наказания за родство, не может быть слишком много мер предосторожности.

Я продолжила:

— Как вы можете ожидать, я поддерживаю желание Классенбурга предложить королевской семье как можно больше маны, но разве это можно считать исследованием студентов в дворянской академии? Если мы намерены сделать этот ритуал посвящения ежегодным событием, а не разовым исследовательским проектом, нам, по крайней мере, потребуется, чтобы храм Центра предоставил свои божественные инструменты и священников, а Центр приготовил восстанавливающие лекарства по тому рецепту, который они сочтут лучшим. Эренфест может предоставить своего главу храма и ничего более, в противном случае новый обычай не продержится долго.

На самом деле я хотела сказать: «Я не хочу тратить потенциальное время чтения на подготовку к исследованию и уборку после него, при том, что оно не служит никакой цели, кроме как дать ману королевской семье». Я думала, что проделала отличную работу, чтобы приукрасить это, но, возможно, это не так. Пока я внутренне хвалила себя, Фердинанд смотрел на меня как, на плохо воспитанного ребенка, и тер виски.

«Хм. Я чувствую, что совершила какую-то ошибку. Опять».

— Я понимаю вашу точку зрения, госпожа Розмайн, — сказала Эглантина. — Ежегодное мероприятие требует гораздо больше усилий для поддержания, чем разовое. Я обсужу все, о чем мы говорили сегодня, с королевской семьей и аубом Классенбургом.

На этом наша беседа с Эглантиной закончилась — еще до завершения выпускной церемонии. Я пришла по вызову Анастасия, а Фердинанд — по просьбе самой Эглантины. Принц, вероятно, поймет, особенно учитывая неотложные обстоятельства, но я все же чувствовала, что его ревность будет немного раздражать.

«Как всегда, принц Анастасий остается верным образу Эйвилиба».

Обмен книгами и душевная опора

Попрощавшись, мы быстро вышли из дворца Анастасия. Поскольку у нас не было с собой блокирующих звук магических инструментов, и рядом находились последователи, мы с Фердинандом не могли говорить свободно. Поэтому вместо магического круга мы ограничились обсуждением совместного исследования.

— Ты точно в своём уме? — спросил Фердинанд. — Почему ты не закончила разговор, сказав, что посоветуешься с аубом Эренфестом?

— Совместные исследования — обязанность студентов, поэтому одобрение не требуется, — ответила я, более или менее повторяя слова Сильвестра, после чего Фердинанд нахмурил брови.

— Обычно так и было бы. Однако в твоём случае совместное исследование выходит далеко за рамки студенческого — в нём замешаны аубы других герцогств, а также члены королевской семьи. Кроме того, при тех условиях, которые ты поставила, ритуал неизбежно станет ежегодным событием. Что ты собираешься делать с этим после выпуска?

— Мельхиор будет назначен новым главой храма, поэтому у нас достаточно времени на его обучение.

«И скоро в Эренфесте появится ещё один ребёнок», — мысленно пробормотала я.

К тому времени, когда новый ребенок Сильвестра и Флоренции поступит в дворянскую академию, у Вильфрида, вероятно, уже появятся дети. После Хартмута мы планировали сделать главным священником одного из последователей Мельхиора, так что даже если ритуал и станет ежегодным мероприятием, мы будем к этому готовы.

«Секунду, но ведь детей Вильфрида рожать буду я? Хм… Как это вообще будет выглядеть?».

Я не испытала любовь, брак, беременность и роды, когда была Урано, поэтому не могла и представить себе этого.

От дворца Анастасия до общежития Эренфеста было совсем недалеко, поэтому мы преодолели расстояние за время этой краткой беседы.

— Ну что ж, господин Фердинанд, не забывайте о своём здоровье из-за работы, — сказала я.

— Хватит повторять это. Кроме того, если кому-то здесь и нужно помнить о здоровье, так это тебе. Не ослабляй бдительность только из-за того, что тебе стало лучше.

— Да... Полагаю, в следующий раз мы увидимся во время весенней церемонии звёздного сплетения?

— Кто знает… — произнёс Фердинанд, не давая чёткого ответа. Он на мгновение задумался, а затем пробормотал:

— Есть вероятность того, что центральный храм выскажет что-то неприятное. Я искренне желаю, чтобы ты не ввязывалась в это, но что бы я ни говорил, мои слова тщетны.

— Ой... Может, это и выглядит так, но я делаю всё возможное, чтобы избежать неприятностей.

Не то чтобы я по собственной воле совала нос куда не следует. Я просто внезапно осознавала себя в самом центре событий. Однако Фердинанд не понимал этого. Он посмотрел на меня холодными глазами и сказал:

— По-моему, ты намеренно суёшь свой нос куда не следует.

— Между субъективным и объективным восприятием есть много отличий... — торжественно заметила я.

— Да. И тебе стоит научиться смотреть на себя объективно.

Рихарда открыла мне дверь. И когда я ступила в общежитие Эренфеста, Фердинанд прошёл мимо нашей двери к шестой, к общежитию Аренсбаха. Мы были в плащах одного цвета, но разошлись по разным местам. Это было странно.

— Фух. Наконец-то закончили, — как только мы зашли в общежитие, Карстед принялся разминать плечи и шею, — Сопровождение семьи ауба в королевский дворец очень выматывает, аж плечи одеревенели. Я рад, что господин Фердинанд был там.

Как оказалось, было довольно утомительно стоять в ожидании за пределами блокирующего звук магического инструмента, не зная, о чём идёт разговор.

— Я очень благодарна вам за то, что вы делаете всё для моей защиты, отец. Как обстоят дела в Эренфесте?

На мгновение он показался мне растерянным, а затем произнёс:

— Давай поговорим об этом по возвращении в Эренфест. Мы решили, что не будем обсуждать это в дворянской академии.

Затем он нерешительно погладил меня по голове.

— Что-то не так?

— Нет, просто ты уже три года подряд занимаешь первое место в классе, верно? Молодец. Я не мог сказать тебе этого, пока был в карауле.

Очевидно, он не сможет хвалить меня так открыто, когда мы вернемся в Эренфест.

— Кажется, это первый раз, когда вы так меня похвалили, отец.

— Разве?.. Однако мой отец в восторге от тебя и в этом году. Мне нужно проследить за тем, чтобы он не подбросил тебя или не раздавил в объятиях.

Я была рада тому, что Бонифаций настолько счастлив, но нам стоило быть начеку: если его эмоции выйдут из-под контроля, это будет угрожать моей жизни. Я надеялась, что у нас получится хотя бы пройтись, взявшись за руки, как в прошлом году, но и это пока под вопросом.

* * *

Время до возвращения остальных с выпускной церемонии я провела, читая второй том «Истории Фернестины» у камина общей комнаты, чтобы Карстед мог меня сопровождать. Получив шанс почитать в спокойной обстановке я поняла, что до этого момента у меня было мало времени на книги. Кажется, я была слишком занята.

— Розмайн, ты здесь? — в общую комнату в спешке ворвался Вильфрид, только вернувшийся в общежитие. Его сопровождали другие студенты, но не было ни одного выпускника. Все они отправились на праздничный обед в честь их выпуска.

— Что-то случилось, Вильфрид? — спросила я.

— Госпожа Ханнелора попросила посетить нашу комнату для чаепитий, чтобы передать тебе книги Дункельфельгера с иллюстрациями господина Лестилаута до того, как ты вернёшься домой. Ещё она хотела бы одолжить новую книгу, но когда это лучше сделать?

Я успела проверить новый том «Фернестины», так что, пожалуй, его можно было смело отдавать. Я уже не могла дождаться, когда смогу заполучить в свои руки эти забытые божественные сказания, которые сохранил Дункельфельгер.

— Чем раньше, тем лучше, но, я полагаю, завтра не получится. Давайте назначим встречу на послезавтра. Я пошлю ордоннанц с согласием.

— Хорошо, доверю это тебе.

Я попросила Брюнхильду договориться с Дункельфельгером обо всём необходимом и дала Мюриэле разрешение начать читать второй том «Истории Фернестины».

Теперь, когда завершились состязание герцогств и выпускная церемония, все, казалось, вздохнули с облегчением. Никто не спешил, напряжённая атмосфера приготовлений сменилась спокойствием: мы все приветствовали окончание очередного учебного года.

— Ауб приказал каждому кандидату в аубы взять по одному слуге и собраться в зале заседаний, — объявил один из слуг Сильвестра.

Я решила взять с собой Рихарду и сразу направилась туда. Оказалось, что за помещением внимательно следил рыцарский орден, что объясняло, почему не были даны указания привести своих рыцарей сопровождения. Скорее всего, Сильвестр будет расспрашивать меня о разговоре с Эглантиной.

Флоренции не было, она осталась в своей комнате, так как чувствовала себя неважно. Когда Вильфрид и Шарлотта присоединились ко мне, Сильвестр заговорил.

— Я начну с краткого изложения событий выпускной церемонии, поскольку Розмайн не присутствовала на ней. Глава храма Центра объявил, что магический круг, который все видели во время посвящения, предназначен для выбора следующего зента. Естественно, это вызвало переполох.

Люди из центрального храма, очевидно, были очень взволнованы появлением магического круга. Они знали о нём благодаря записям в книжной комнате, но там не было указано о его местоположении и том, какой ритуал активирует его.

Несмотря на энтузиазм главы храма, большинство присутствующих дворян сильно сомневались в его утверждениях. После того, как Дитлинда опозорилась во время танца посвящения, трудно было поверить, что именно она из всех людей ближе всего к тому, чтобы стать следующим правителем Юргеншмидта. Не помогало и то, что люди так мало ценили слова храма и доверяли им.

— Они сказали, что скоро наступит время, когда Местионора дарует соответствующему зенту копию Грутрисхайта, — продолжал Сильвестр. — Розмайн, что Фердинанд сказал о магическом круге? — вздохнул он с досадой. — Я тоже не могу представить, что эта девушка станет следующим зентом.

— Он сказал, что круг действительно предназначен для отбора кандидатов в зенты, но поскольку Дитлинда не смогла правильно активировать его, она провалила процесс отбора. Она не является кандидатом в зенты.

— Понятно. Приятно это знать, но сложно поверить, что это действительно цель круга...

После этого я рассказала об остальной части моего разговора с Эглантиной. Я упомянула, что верность Фердинанда снова была поставлена под сомнение, и рассказала, как он ругал меня за то, что я пыталась очистить его имя.

— Значит, королевская семья приняла ваши доводы? Приятно слышать.

— Она также расспрашивала нас о проведении исследований с Классенбургом. Я сказала, что не против участвовать в качестве главы храма, но только если они сами сделают все остальные приготовления. Я также добавила, что Эглантина предупредила меня о необходимости вести переговоры с Классенбургом должным образом, но Сильвестр ответил хмуро.

— Я благодарен за предупреждение.

* * *

На следующий день Сильвестр поспешил вернуть, выглядящую довольно больной, Флоренцию обратно в Эренфест. Я помогла Филине просмотреть отчеты и рукописи, предоставленные нам студентами, и решить, сколько мы за них заплатим, а остальное время провела за чтением.

— Прошу прощения, мы сейчас должны идти на повторение наших ритуалов.

Выпускникам, участвовавшим в ритуале посвящения, был предоставлен еще один шанс получить благословения богов. С этой целью они отправились в аудиторию.

* * *

По окончании повторных ритуалов большинство студентов, получивших новые божественные благословения, оказались рыцарями-учениками, которые тренировались для получения обычных благословений. В общем, это был вполне ожидаемый результат. Леонора и Алексис получили защиту от бога войны Ангрифа и богини штормов Штейфериз.

— Я также получила божественную защиту Лонгшмер, — сообщила Лизелетта. Вдохновленная тем, как я исцеляю других, она постоянно лечила тренирующихся рыцарей-учеников, чтобы получить божественную защиту, которую искала. Возможно, именно поэтому она была так популярна среди рыцарей.

«Ладно, ладно... я знаю, что причина не в этом. У нее красивое лицо, а слуги всегда добры и внимательны к самым незначительным вещам, и она прекрасно умеет шить и вышивать. Ее девичья сила зашкаливает!» — признала я.

Я была уверена, что могу многому у нее научиться, но я не собиралась терять ни минуты своего времени на чтение. Книги, очевидно, были важнее женственности.

***Прошел еще один день, и наступило время нашей запланированной встречи с Ханнелорой. Я ждала в комнате для чаепития, готовая передать ей новую часть «Истории Фернестины». Не прошло и нескольких минут, как по ту сторону двери раздался звон колокольчика: Ханнелора прибыла точно в назначенное время.

— Я очень благодарна вам за то, что вы нашли время встретиться со мной, — сказала она. — Я понимаю, что вы, должно быть, заняты подготовкой к возвращению домой, но я была ужасно заинтересована во втором томе «Истории Фернестины».

— Мне хорошо знакомо это чувство, и мне также любопытна книга, которую вы принесли. Кроме того, я рада возможности поговорить с вами, госпожа Ханнелора.

Когда мы поприветствовали друг друга, вошел ее служащий-ученик с двумя толстыми книгами Дункельфельгера и внушительной стопкой иллюстраций.

— О, два тома?..

— Вы одолжили мне так много книг, госпожа Розмайн, и я надеялась, что это послужит извинением за все проблемы связанные с диттером. Обе книги посвящены религиозным историям. Матушка тоже дала свое разрешение.

«О, какая госпожа Зиглинда милая женщина!» — восхитилась я.

Как только ученики закончили свой обмен, я жестом пригласила Ханнелору сесть. У нас был чай и пирог с йогуртовым муссом, я сразу попробовала немного и того и другого, чтобы начать наше чаепитие.

— Это иллюстрации моего брата, — сказала Ханнелора. — Эренфест может делать с ними все, что захочет.

Cлужащие-ученики провели передачу, затем я начала просматривать иллюстрации. Их было так много, что я не могла выбрать, какие из них использовать для «Повести о диттере». Лучше всего, чтобы решение принимал Вильфрид или Родерих, автор.

— Они действительно замечательные, — сказала я.

Продолжая рассматривать иллюстрации, я заметила, что диттер на них вскоре заменила… я. И не только на пергаменте, было много рисунков и на растительной бумаге. При перелистывании страниц, казалось, что я вращаюсь. Лестилаут, по сути, создал анимацию.

— Вижу, эта цветная, — сказала я, уловив проблески краски на большом свернутом свитке. Я открыла его и увидела еще один, более крупный рисунок, изображающий мой танец посвящения. Мои руки были подняты вверх, рукава развевались, а юбка вздувалась от воздуха. Мои волосы, темные, как ночное небо, украшали многочисленные магические камни, сияющие светом самых разных цветов.

Это было безошибочно мое изображение, но в то же время это было не совсем так. Я почти хотела спросить, кто, черт возьми, это должен быть. Мои последователи смотрели на это с расширенными глазами и шептались между собой.

— Эм, госпожа Ханнелора... Это изображение моей практики танца посвящения, верно? — спросила я с заминкой. — Так ли это выглядело для господина Лестилаута?

Я надеялась, что она скажет, что он был очарован только сияющими магическими камнями и использовал кого-то другого в качестве модели, но вместо этого...

— Он нашел ваш уникальный танец посвящения настолько красивым, что посчитал своим долгом запечатлеть его как можно скорее. Я была настолько сосредоточена на своем собственном танце, что пропустила ваш — о чем сожалею даже сейчас.

По словам Ханнелоры, после того, как я ушла, все начали обсуждать, каким удивительным был мой танец. Естественно, она была вовлечена в их обсуждение.

— Действительно, жаль, что мне так не повезло со временем, — заключила она.

— Понятно, — полушепотом ответила я, сворачивая свиток обратно. Это было мало похоже на мое изображение, и мысль о том, что ее создал Лестилаут, заставила меня испытать немного... смущения. Или, может быть, робости.

«Что-то подсказывает мне, что я должна спрятать это подальше. Не знаю почему, но это кажется... опасным».

— Может ли быть так, что господину Лестилауту нравится танец посвящения в целом? — спросила я.

— Возможно, — ответила Ханнелора, — однажды он нарисовал танец госпожи Эглантины, так что я бы не сбрасывала со счетов такую возможность.

Это было приятно слышать. Если моя картина была так прекрасна, то картина Эглантины должна была быть поистине потрясающей.

— Я бы очень хотела когда-нибудь увидеть эту картину, — сказала я. — И, пожалуйста, передайте господину Лестилауту, что я очень благодарна ему за то, что он так красиво меня изобразил.

— Конечно же.

— Говоря о танцах посвящения... в этом году, безусловно, все было драматично. Богиня Света упала без сознания. Как Бог Тьмы, господин Лестилаут, должно быть, был очень потрясен.

— О, определенно. Он также не ожидал, что она упадет к нему таким образом.

В Юргеншмидте было принято, чтобы взрослая женщина распускала волосы только в постели, что делало это привилегией исключительно ее мужа и слуг. Это особенно беспокоило Лестилаута. Мало того, что прическа Дитлинды позорно распустилась на людях, так она еще и чуть не упала на него. Он хотел помочь ей, но не был уверен, допустимо ли вообще прикасаться к ней, когда она в таком состоянии, а ее жених по королевскому указу так близко.

— Вы узнали появившийся магический круг? — спросила Ханнелора. — глава храма Центра сказал, что его цель — выбрать следующего зента...

— Мне сказали, что более подробные документы об этом можно найти в подземном архиве. Возможно, вы могли бы разыскать их во время предстоящего собрания герцогов. Королевской семье они тоже очень нужны.

По понятным причинам я решила не упоминать, что Фердинанд был моим источником информации, или что Эглантина расспрашивала меня.

Ханнелора кивнула.

— Похоже, мы действительно будем очень заняты во время собрания герцогов.

— Кстати говоря... как дела у господина Лестилаута и других жителей вашего герцогства? Я слышала, что многие критиковали «капитуляцию» во время состязания герцогств.

— Мой брат был очень разочарован тем, что так много его картин было конфисковано, а рыцари стали очень тихими после того, как мама их отругала.

Ее губы скривились в легкой улыбке.

— Честно говоря, в последнее время мне стало намного легче жить.

Возможно, она немного преувеличивала, но я все равно была рада услышать, что у нее все хорошо.

Ханнелора продолжила:

— Я с нетерпением жду возможности прочитать второй том «Истории Фернестины», когда вернусь домой. Первая книга закончилась тем, что она встретила принца и наконец-то обрела счастье после долгих лет жестокого обращения. Я так хочу увидеть, как она будет развиваться.

При виде ее оптимистичной улыбки мое сердце сжалось.

«Мне очень жаль, госпожа Ханнелора. В этом томе, когда Фернестина будет находится в самом счастливом положении, ее разлучат с принцем, и она получит королевский указ, предписывающий ей выйти замуж за другого мужчину! Не волнуйтесь, история продолжится в следующем томе! Не то чтобы я расскажу вам обо всем. Я хочу, чтобы вы пережили все это сами».

— Мне понравились «Любовные истории дворянской академии», и я не могу дождаться продолжения «Истории Фернестины», — сказала Ханнелора. — Кстати говоря, госпожа Розмайн... в какого мужчину вы видите себя влюбленной? Помнится, вы как-то упоминали, что цените мужчин с большим умом, которые никогда не сдаются, но я хотела бы узнать больше.

«Это что-то вроде ностальгии. Не думаю, что у меня был такой разговор с тех времен. как я была Урано».

Я могла честно ответить, что меня ни капли не волнует романтика, но сказать это было бы все равно что попросить исключить меня из женского общества. В таких разговорах ключевыми моментами были сочувствие и обмен секретами.

— Госпожа Розмайн, вы сказали, что ваши родители выбрали господина Вильфрида в качестве вашего жениха, не так ли? Есть ли другой мужчина, которого вы считаете более идеальным или более близким вашему сердцу? — продолжала допытываться Ханнелора.

«Видимо, мне придется соврать, да? Легко. На земле я рассказала о совершенно воображаемой влюбленности ради крепкой дружбы!»

Во времена Урано мой фальшивый любовный интерес всегда спасал меня, когда девушка Сю предполагала, что я влюблена в него.

В такое время лучше всего было смоделировать свою воображаемую влюбленность на ком-то, с кем ваш собеседник не знаком. Если вы используете знакомого мальчика, появится риск, что они сложат два и два и начнут распускать слухи, а если вы создадите совершенно нового человека, то рано или поздно обязательно споткнетесь. И самое главное — завершить рассказ словами: «Хотя он едва ли знает, что я существую».

«Итак, кто будет моей моделью? Вероятно, это должен быть кто-то очень малоизвестный, поскольку рядом все мои последователи. Любой, кто связан с дворянской академией, автоматически исключается, но исключение дворян не оставляет мне много вариантов. Хм... Думаю, Лутц или Фран подойдут»

— Пусть это останется нашим маленьким секретом, но... хотя я помолвлена с Вильфридом, есть человек, которым я дорожу гораздо больше, — прошептала я.

Глаза Ханнелоры расширились.

— Неужели?

— Всё так. Есть человек, который поддерживал меня с самого детства — еще до моего крещения. Он всегда спасал меня, когда я впадала в депрессию или оказывалась на грани того, чтобы совсем сдаться. Сейчас нам стало гораздо труднее видеться... но даже несмотря на это, обещание, которое мы дали, остается в моем сердце. Конечно, я надеюсь, что это останется между нами.

Ханнелоре с энтузиазмом кивнула головой.

— Какие мужчины вам нравятся, госпожа Ханнелора?..

— М-мне? Ну... мужчины, которые противоположны моему брату. Он... редко прислушивается к моему мнению.

Она огляделась вокруг, затем прижала палец к губам.

— Но держите это в секрете от него.

Все ее последователи смотрели на нее с умиленным выражением лица, но я прекрасно понимала, что она чувствует.

И вот, используя свой опыт, полученный во время Урано, мне удалось приобщиться, возможно, к самой важной части девичьего общения: мы поделились секретами друг с другом. Через некоторое время наше чаепитие закончилось, и я ушла с двумя новыми книгами в руках.

«Вау... я прекрасно справилась с сегодняшним днем, не так ли? Ни одной ошибки», — восхитилась я.

Мое общение в дворянской академии было завершено, и на этой ноте я вернулась в Эренфест.

Эпилог (❀)

[[image:/storage/reader-images/7838618a47f828ba08ee3b10a5df458985240489.png]]

Фамильное древо герцогской семьи Аренсбаха из фанбука. Может быть полезно для понимания содержания текущей главы тоже. Была несколько модифицирована по сравнению с оригинальной версией во избежание путаницы с тем, чьими дочерями являются Мартина и Аурелия (полная версия родословной доступна в фанбуке https://ranobelib.me/tan-henshu/v4/c0.2)

Глава 577. Эпилог

После завершения выпускной церемонии студенты покидали дворянскую академию и возвращались домой. Так было во всех герцогствах. Даже в Аренсбахе поклажу с багажом одну за одной переносили в зал перемещения общежития.

— Госпожа Дитлинда, — позвала Мартина, слуга-ученица. — Все готово. Возвращаемся домой?

Дитлинда оглядела общий зал, нахмурив брови в явно выражая недовольство.

— Я выпускница, ты знаешь. Как и Фатих, я намерена оставаться здесь, в дворянской академии, до самого последнего момента. Вспомните, что моя церемония была несправедливо прервана.

Израсходовав слишком много маны во время посвящения, Дитлинда на два дня потеряла сознание, а как только очнулась, начала гневно кричать о том, что «хитрость госпожи Розмайн» испортила ее драгоценную церемонию выпуска. Мартина вспомнила, как она и другие последователи постарались подбодрить ее, рассказав ей о словах главы храма.

«Он сказал, что вы ближе всех к тому, чтобы стать следующим зентом! — кричали они. — И это естественно так!»

Но, несмотря на это, выпускникам действительно полагалось оставаться в общежитии до самого конца учебного года, однако мало кто хотел, чтобы вечно эгоистичная Дитлинда оставалась. Ее присутствие постоянно заставило бы других выпускников быть слишком учтивыми, а ее последователи с младших курсов не смогли бы вернуться домой. Кроме того, после кончины герцога ей было чем заняться в Аренсбахе.

Прежде всего, никто не хотел, чтобы она создала в дворянской академии еще больше проблем.

«В конце концов, ее проблемы отражаются на наших оценках, как слуг», — подумала Мартина.

Мартина обменялась взглядом со своими товарищами по несчастью — им нужно было придумать, как поднять настроение Дитлинды. Вскоре появилась и сама Фатих.

— Я прекрасно понимаю ваше желание остаться, госпожа Дитлинда, но ваше присутствие здесь осложнит отъезд первокурсников. Если возможно, мы бы попросили вас вернуться в Аренсбах чтобы приветствовать их.

Мартина кивнула.

— Все, несомненно, поспешат вернуться домой, если вы будете ждать их.

Дитлинда самодовольно улыбнулась и направилась к залу перемещения.

— Боже мой. Я полагаю, мы не можем допустить, чтобы первокурсники вечно ждали такой чести. Очень хорошо, тогда так. Учитель Фраулерм, позаботьтесь обо всем в мое отсутствие.

Главная слуга Дитлинда поспешила следом за ней, а прочие последователи работали вместе, чтобы устранить все возможные отвлекающие факторы.

— Это наше самое главное занятие, — сказала Мартина, облегченно вздохнув.

Они каким-то образом убедили Дитлинду уехать по расписанию. Ее взрослые последователи будут ожидать ее прибытия по другую сторону круга перемещения, а значит, те, кто еще оставался в дворянской академии, могут получить столь необходимый отдых, пока их вещи будут упаковываться.

Мартина продолжила:

— Фатих, ты ровесница госпожи Дитлинде, верно? Пожалуйста, проведи ближайшие дни в свое удовольствие. Ты также должна поговорить со своим женихом, я полагаю.

— А ты еще на пятом курсе, — ответила она, — что означает, что у тебя будет целый год покоя здесь, в дворянской академии. Я несколько завидую.

— Ты так говоришь, но ты поздно стала ее последовательницей и следующей весной выйдешь замуж в другое герцогство. Я бы предпочла такую судьбу.

Мартина получила от отца указание вступить во фракцию госпожи Георгины сразу после крещения, поэтому у нее почти не было времени на отдых. К тому же, поскольку к ней была благосклонна Дитлинда, следующий ауб, ей было трудно сбежать через брак в другое герцогство.

— Более того, — продолжала она, — отец уже подыскивает мне партнера в Аренсбахе. Он, должно быть, считает поддержку ауба нашим долгом, как побочной ветви герцогской семьи.

— О, конечно. Твой отец раньше был членом герцогской семьи, верно? В Аренсбахе, как только сменяется ауб, все старые кандидаты в аубы понижаются до высших дворян, но в Веркштоке этого не произошло бы. В другом герцогстве ты была бы кандидатом в аубы. Это действительно печально.

Действительно, Мартина не раз пыталась представить себя частью герцогской семьи со своими собственными последователями, в противоположность дворянке, обязанной служить другому. Но сейчас она отвергла эту фантазию.

— Не думаю, что это так уж обидно, — сказала она. — Моя мать из Фрёбельтака. Принадлежность к герцогской семье могла бы стоить мне жизни.

Во время чистки, последовавшей за гражданской войной, многие из герцогских семей проигравших герцогств были казнены. Это было общеизвестно. Фрёбельтак лишился своей герцогской четы и пары, которая должна была их сменить, а вместо него править назначили ребенка третьей жены — мальчика, который никогда не занимался политикой. Тем временем вторая жена ауба Аренсбаха из Веркштока была казнена. Двоих ее детей пощадили после долгих уговоров герцога, но они все равно были разжалованы в высшие дворяне.

— Насколько я понимаю, — сказала Фатих, — из-за чистки сын госпожи Георгины, господин Вольфрам, оказался единственным кандидатом в аубы мужского пола, оставшимся в Аренсбахе. Но я не знаю подробностей. Я стала последователем только после его внезапной кончины, когда госпожа Дитлинда была выбрана следующим аубом.

Фатих была высшей дворянкой из бывшего Веркштока, который теперь находился под управлением Аренсбаха. В тот неспокойный период никто не знал, как обойдутся с их герцогством. Неудивительно, что она так мало знала о положении дел в Аренсбахе. Скорее всего, она также не решалась задавать вопросы о смерти старшего брата своей госпожи.

Мартина порылась в памяти. После чистки Георгина собрала фракцию для противостояния первой жене ауба Аренсбаха, ядром которой стал Вольфрам. Чтобы объединиться с фракцией второй жены, она заключила брак между своей дочерью Альстедой и Блазиусом, одним из сыновей второй жены, разжалованным в высшие дворяне. Их ребенок должен был быть принят в герцогскую семью, как ребенок Георгины.

— Во время моего крещения госпожа Георгина не обладала большой властью, — заключила Мартина в конце концов. — Среднее герцогство, такое как Эренфест, не могло обеспечить хорошей поддержки, и многие не были уверены в том, что господин Вольфрам станет следующим герцогом, хотя он был единственным кандидатом-мужчиной. Когда стало ясно, что первая жена добивается удочерения собственной внучки, раскол на фракции стал неизбежным.

— И тебя попросили служить госпоже Дитлинде в такой политической обстановке? — спросила Фатих, явно ошеломленная. — Как смело.

«Напротив. Это был стандартный дворянский маневр», — усмехнулась Мартина.

— Отец не рекомендовал меня аубу в качестве потенциального последователя госпожи Дитлинды. Скорее, он просто сказал мне присоединиться к фракции госпожи Георгины. Но не заблуждайся, он также позаботился о том, чтобы у него были дети и во фракции первой жены. Меня выбрали для поддержки госпожи Георгины только потому, что, как я уже упоминала, моя мать была из Фрёбельтака.

На самом деле, было много причин, по которым Мартина была направлена во фракцию Георгины. Во-первых, младшая сестра Георгины вышла замуж во Фрёбельтак, и ее муж стал его аубом. Во-вторых, первая жена ауба Аренсбаха была из герцогства-победителя, что усложнило бы вступление в ее фракцию. В-третьих, старшая сестра Мартины Аурелия, которую уже направили во фракцию Георгины, не прислала никаких значимых сведений. Вдобавок ко всему, Мартина была в подходящем возрасте, чтобы стать второй женой Вольфрама или последовательницей Дитлинды.

— Честно говоря, я бы очень хотела, чтобы моя старшая сестра была немного более компетентной... — сказала Мартина. — Она так плохо умеет добывать информацию и взаимодействовать с другими людьми, что даже предпочла стать рыцарем, а не служащей.

— Вполне понятное решение, — ответила Фатих. — Насколько я помню, Аурелия редко говорила, и у нее всегда было такое строгое, устрашающее выражение лица. Мне сказали, что она вышла замуж за одного из сыновей командира рыцарей Эренфеста. Как она поживает?

Выражение лица Аурелии было безусловно холодным, и у нее были очень острые глаза, но тот, кто думал, что она подходит для того, чтобы стать рыцарем, жестоко ошибался. Многие считали ее нарочито некрасивой — даже ее собственный отец говорил, что она не очень-то симпатична, и при том она была трусихой-затворницей.

Вместе со своей сестрой Мартиной Аурелия была вынуждена терпеть сильную неприязнь из-за того, что её мать была из проигравшего герцогства. Робкий характер и пугающая внешность в дополнение к этому фактически обрекали ее на гибель, что, в свою очередь, вдохновляло Мартину всегда казаться яркой и жизнерадостной. Эти попытки казаться более привлекательной в конечном итоге принесли свои плоды. Теперь она пользовалась благосклонностью не только отца, но и Георгины и Дитлинды.

— Госпожа Георгина присоединила фракцию второй жены ко своей собственной, — продолжала Мартина, — но как только все начали думать, что господин Вольфрам станет следующим аубом, он скончался в результате совершенно неожиданного несчастного случая.

Естественно, весь Аренсбах погрузился в панику. Смерть Вольфрама означала, что Дитлинда была единственным оставшимся кандидатом в аубы, — те, кто уже вступлили в брак в других герцогствах или был разжалован в высшие дворяне, не могли вернуться. Проблема для многих заключалась в том, что Дитлинда так и не получила должного образования.

— Вдобавок ко всему, госпожа Летиция была взята из Древанхеля, верно? — спросила Фатих. — Я хорошо это помню. Казалось, власть вернулась к первой жене, но потом все встали на сторону госпожи Георгины, которая так много сделала для спасения бывшего Веркштока.

Примерно в то время, когда госпожа Летиция прибыла в Аренсбах, первая жена внезапно заболела и скончалась из-за подорванного здоровья.. Впоследствии Георгина заняла ее место первой жены.

Фатих продолжила:

— Госпожа Георгина действительно была внимательна к бывшему Веркштоку. Она также неустанно работала над тем, чтобы две пары, прежде разлученные из-за споров между герцогствами, воссоединились. Именно из-за того, как меня так вдохновляло желание отплатить ей, я и решила служить госпоже Дитлинде.

— Понятно, — ответила Мартина с едва заметной улыбкой.

В Аренсбахе большинство считало, что Георгина спасла браки Аурелии и Беттины из милосердия и во имя любви. Мало кто понимал, что эти две девушки на самом деле были шпионками, посланными для сбора ценной информации об Эренфесте.

«Не то чтобы моя сестра действительно добыла какие-то сведения. Она вышла замуж в семью командира рыцарей Эренфеста, но даже сейчас она совершенно бесполезна. Слава Богам, что есть госпожа Беттина», — думала Мартина.

Аурелия не посылала никаких сведений в Аренсбах и не заводила связей с дворянами, которых предлагала Георгина. Она просто держалась в стороне. Даже когда Мартина приехала на церемонию помолвки Дитлинды, она отказалась от встречи — хотя еще неизвестно, было ли это по ее собственной воле или по воле герцога и командира рыцарей Эренфеста. Даже отправка писем не принесла результатов — Аурелия говорила только о пустяках, например, о том, как хорошо с ней обращаются.

«О чем она только думает? Она бесполезна в любом деле, за какое только не возьмется», — возмущалась последовательница Дитлинды.

Мартина была в настолько хороших отношениях с Дитлиндой, что ей было приказано всегда оставаться рядом с госпожой, поэтому Мартине было трудно собирать сведения о других герцогствах в дворянской академии. Она надеялась, что Аурелия исправит ситуацию с переездом в Эренфест... Но пока дела шли не очень хорошо.

— Итак, Мартина... Почему ты решила служить госпоже Дитлинде? — спросила Фатих. — Полагаю, по приказу твоего отца?

— Это устроила госпожа Георгина, а не мой отец.

Мартина вступила во фракцию Георгины после крещения, согласно указаниям отца, и сразу же начала собирать сведения и относиться ко всем с предельной вежливостью. Георгина вскоре заметила это. «Я нахожу честных и трудолюбивых девушек просто восхитительными, — сказала она. — Стань слугой и следуй за Дитлиндой».

«Хотя на самом деле я хотела стать служащей и быть последовательницей либо господина Вольфрама, либо самой госпожи Георгины», — признавалась себе Мартина.

Тем не менее, она отбросила свое желание и с улыбкой приняла наставления, решив, что так жить разумнее. В тот же день Мартина приступила к обучению в качестве слуги при дворянке, к которой ее приставала Георгина.

Мартина, естественно, сообщила о ситуации своему отцу, который похвалил дочь за то, что она крепко укоренилась во фракции. Однако, как только началось ее обучение, он понял, что все это было коварным планом Георгины ради контроля информации и предотвращения любых жалоб на ситуацию. Отец Мартины вскоре стал раздражаться, что не получает почти никаких сведений, сокрушаться, что его дочь служит скромной Дитлинде, и даже начал проклинать имя Георгины, называя ее «Эренфестской камеварейн¹».

— Я считаю, что Георгина обладает прекрасными политическими навыками, — сказала Фатих, а затем вздохнула. — Я просто хотела бы, чтобы она была немного более строгой при воспитании госпожи Дитлинды.

Мартина согласилась, но также встала на защиту Георгины.

— Другие дети госпожи Георгины, госпожа Альстеда и господин Вольфрам, были гораздо более нормальными кандидатами в аубы. Госпожа Дитлинда, похоже, является скорее исключением.

Обязанностью Мартины и других последователей было не дать Дитлинде слишком сильно упасть в глазах других герцогств. От них ожидалось, что они поддержат ее и проведут ее через выпускной курс без проблем — задание, которое, по мнению Мартины, было гораздо сложнее, чем просто сбор информации.

Мартина вздохнула.

— Госпожа Дитлинда не могла бы найти лучшего примера для подражания, чем госпожа Георгина. Как же она стала такой невероятно легкомысленной? Ума не приложу.

— В каком-то смысле, наверное, приятно жить в таком потрясающем невежестве, — сказала Фатих.

Действительно, как бы ни заботились о ней ее последователи, Дитлинда оставалась неудержимой силой хаоса. Каждый год она умудрялась создавать проблемы тем или иным ненужным поступком. Хуже всего были грубые и неосторожные замечания, которые она делала во время чаепитий, когда ее слуги были бессильны остановить ее.

Фатих продолжила:

— Этот год стал для нее решающим — последним наказанием, которое мы должны были вынести. Все надежды, за которые я цеплялась, улетучились как песок, и хотя это была и моя собственная церемония выпуска, во мне не было ни капли восторга.

Упав в обморок во время посвящения, Дитлинда навлекла на себя беспрецедентный позор. Ее последователи не произнесли ни слова во время обеда после этого инцидента, столовая Аренсбаха погрузилась в тишину. Затем, пока они готовились к послеобеденной церемонии, от королевской семьи пришел ордоннанц. Фердинанда должны были допросить о состоянии его невесты. Всем было ясно, что его ждет основательный выговор.

— Хотя центральный храм все же облегчил ситуацию, — сказала Мартина. Во время дневной церемонии глава храма объявил, что магический круг, который все видели во время танца Дитлинды, предназначен для выбора следующего зента, а значит, она подходит на эту роль.

С этого момента обсуждение выпускной церемонии Аренсбаха перешло на магический круг и открытие того, что среди них есть будущий зент. Они не могли говорить о том, что один из их собственных кандидатов в аубы совершил серьезный и позорный промах, который никогда не удастся исправить, но они могли обсуждать, что, заставив круг появиться, она достигла того, на что не была способна даже королевская семья. Все быстро проигнорировали доклад, который Фердинанд сделал по возвращении после разговора с королевской семьей, — о том, что она даже не смогла активировать круг и поэтому не может считаться кандидатом в зенты.

— Господин Фердинанд сказал, что она никогда не будет править Юргеншмидтом, но для нас это не имеет большого значения, — сказала Мартина. — Аренсбах не получил выговора от королевской семьи. Теперь мы должны сделать все возможное, чтобы скрыть позор нашей госпожи.

— Верно, — согласилась Фатих. — Первоочередная задача — избежать дальнейших неприятностей в дворянской академии. В Аренсбахе, вдали от проницательных глаз других герцогств, мы можем сделать так, что любая проблема исчезнет. Кроме того, с этого момента обязанности по присмотру и поддержке госпожи Дитлинды лягут на господина Фердинанда. Наконец-то с нас снимается бремя.

Мартина и Фатих дружно захихикали. Независимо от обстоятельств, Дитлинда окончила академию, и это радовало их больше всего.

* * *

Через несколько дней после возвращения Мартины из дворянской академии Дитлинду вызвали во дворец Георгины.

— Мама хочет обсудить мое будущее, поскольку я стала кандидатом в зенты, — объяснила она.

— О, госпожа Георгина закончила переезд, пока мы были в дворянской академии? — спросила Мартина, удивленная тем, что она действовала так быстро. — Я думала, она останется в жилых герцогских покоях, пока вы не закончите окрашивать основание.

Ауб скончался в конце осени, но Дитлинда была слишком занята в дворянской академии, чтобы окрашивать основание своей магической силой. Поэтому она все еще жила в боковом здании для кандидатов в аубы.

«В главном здании нет ни одного члена семьи герцога. Это нормально?» — размышляла Мартина.

— Освободите комнату, — приказала Георгина, и Мартина с другими последователями перешла в приемную. По пути они прошли мимо нескольких дворян.

«По дворцу бродит все больше незнакомых лиц», — подумала Мартина.

— Это были новые последователи госпожи Георгины? — спросила она.

— У одного из мужчин был магический протез левой руки, — ответила Фатих. — Возможно, это еще один последователь, которого она пригласила из бывшего Веркштока.

— Я не видела его руку с того места, где я стояла — его плащ мешал, но... протез, хм? Какая редкость. Должно быть, он был тяжело ранен и не успел исцелиться.

Рыцарям были не чужды сражения, поэтому нередко можно было увидеть человека с магическим протезом вместо руки или ноги, но этот мужчина, похоже, был служащим. Это было необычно, но в бывшем Веркштоке было много тех, кто бросался в жестокие сражения во времена гражданской войны. Возможно, он оказался вовлечен в последовавшую за этим чистку.

— Не знаю, зачем госпожа Георгина приняла бы кого-то, кто нуждается в протезе... — пробормотала Мартина.

— О, Боги. Ты сомневаешься в ее решениях?

— Вовсе нет. Просто из-за мыслей о том, что нас ждет, я чувствую себя немного мрачно и хочу отвлечься.

Все обменялись взглядами и легкими улыбками. Чтобы Дитлинда не создавала проблем в дворянской академии, от нее скрывали чрезвычайно много информации, но так больше не могло продолжаться. Сегодняшняя встреча должна была состояться для того, чтобы Георгина смогла открыть правду.

Мартина уже могла представить, как расстроится Дитлинда, когда узнает, что она всего лишь временный ауб и что после свадьбы с Фердинандом королевский указ заставит ее удочерить Летицию. А когда дворянин был крайне расстроен, его слуги часто становились легкими мишенями. Мартина не могла не чувствовать себя подавленной из-за того, что должно было произойти.

— Кстати говоря, — сказала Фатих, — помнишь ли ты, как обрадовалась госпожа Дитлинда, когда стала кандидатом в зенты? Как ты думаешь, согласится ли она быть временным аубом в этих новых обстоятельствах?

— Независимо от ее реакции, я могу со всей уверенностью сказать, что она никогда не станет следующим зентом. Аренсбаху нужен ауб, а у нас под рукой нет Грутрисхайта.

Все они так долго возвышали ее, но это было сделано лишь для того, чтобы с ней было легче иметь дело, ни один из них не верил, что она может стать следующим зентом. Более важным для них было будущее их герцогства.

Фатих вздохнула.

— Беспокоит, что у Аренсбаха только два кандидата в аубы: госпожа Дитлинда и госпожа Летиция...

— Да, но когда госпожа Дитлинда и господин Фердинанд поженятся, они также смогут удочерить госпожу Бенедикту, — сказала Мартина, вспомнив услышанное ею обсуждение. — Это даст нам еще кандидата в аубы.

Бенедикта родилась между Блазиусом, сыном предыдущей второй жены, и Альстедой, старшей дочерью Георгины. В настоящее время она была высшей дворянкой, но, будучи дочерью двух бывших кандидатов в аубы, она, несомненно, соответствовала требованиям к магической силе, чтобы снова подняться в статусе.

— Первоначально планировалось, что госпожа Георгина и ауб Аренсбах удочерят госпожу Бенедикту а после крещения введут ее в герцогскую семью как дочь Дитлинды и Фердинанда, но, ауб, к сожалению, скончался.

— Нам нужно больше кандидатов в аубы, чтобы стабилизировать нашу фракцию, а госпожа Бенедикта, несомненно, обладает необходимым запасом магической силы и воспитанием. По крайней мере, она должна быть более надежной, чем господин Фердинанд, родившийся в Эренфесте от неизвестной матери, или госпожа Дитлинда, которая... ну, госпожа Дитлинда.

Георгина и нынешний ауб Эренфест были потомками Габриэлы, то есть у них было много магической силы, но Фердинанд был кандидатом самого низкого уровня. Ни Дитлинда, ни Мартина не могли почувствовать его магическую силу, так что он был в лучшем случае в нижней части высших дворян.

Мартина и Фатих снова захихикали, но на этот раз заговорила взрослая служащая, которая не училась в дворянской академии.

— О Боги... — сказала она, с любопытством проведя рукой по щеке. — Мы обнаружили, что господин Фердинанд оказался гораздо более искусным, чем ожидалось. Служащие с радостью говорили о том, как много накопившейся административной работы он успел сделать.

— О, неужели? — спросила Мартина.

— Тем не менее, — добавила Фатих, — Умение заниматься бумажной работой — это не то же самое, что изобилие магической силы.

— Надеюсь, его брак с госпожой Дитлиндой состоится в ближайшее время, чтобы у нас было больше людей, способных поставлять магическую силу. Сейчас все гибы испытывают трудности.

Их невинная беседа продолжалась до тех пор, пока не зазвонил колокольчик, призывающий их войти, после чего все слуги вскочили на ноги. Мартина с опаской вошла в комнату Георгины, ожидая самого худшего... но Дитлинда выглядела довольной. Георгина тоже слабо улыбалась, что говорило о том, что их разговор удовлетворил их обеих.

— Теперь, мама... Прошу меня извинить.

— Действительно. Проследи за этим.

Вернувшись в свою комнату, Дитлинда немедленно собрала своих последователей. Они не могли действовать, не зная, что обсуждалось и что их госпожа намерена делать дальше.

— Итак, госпожа Дитлинда... о чем вы говорили с госпожой Георгиной?

— Вы обсуждали слова главы храма Центра?..

Отпив чаю, Дитлинда самодовольно ухмыльнулась. Ее темно-зеленые глаза сияли гордостью, и, выпятив грудь, она заявила:

— Я буду искать Грутрисхайт, чтобы стать следующим зентом. Вы все будете мне помогать.

— Вы получили разрешение госпожи Георгины? — спросила Мартина, широко раскрыв глаза. Ответ на её вопрос был очевиден — Дитлинда вышла с этой встречи переполненная уверенностью в себе, но все же... трудно было поверить, что она действительно намерена править Юргеншмидтом.

Дитлинда посмотрела на своих обеспокоенных последователей и кивнула.

— Конечно. Матушка полностью поддерживает мою решимость. Она сказала, что я могу приложить все усилия, чтобы добиться желаемого — хотя на первый взгляд это может показаться невозможным, имеющиеся в моем распоряжении средства позволят мне добиться успеха.

Трудно было представить, чтобы Георгина сказала что-то настолько безответственное. Стремление Дитлинды стать следующим зентом было достаточно тревожным, но как насчет будущего Аренсбаха? Мартина и другие члены свиты обменялись сомнительными взглядами.

— Но если вы станете следующим зентом, кто будет следующим аубом Аренсбаха? — спросил кто-то. — На данный момент вы являетесь единственным кандидатом в аубы, способным управлять герцогством.

— Верно, — ответила она, — поэтому я потрачу на поиски Грутрисхайта всего год. Если мои усилия не принесут плодов, я соглашусь стать следующим аубом.

Поскольку о смерти ауба всегда объявляли во время собрания герцогов, иногда случалось так, что его преемник не успевал закончить окрашивание основания герцогства. К счастью, Дитлинде было приказано ни при каких обстоятельствах не упоминать о смерти покойного ауба Аренсбаха — а поскольку точное время его смерти до сих пор неизвестно другим герцогствам, ей было легко отложить свое назначение на год, не вызывая подозрений.

«Может быть, госпожа Георгина установила этот срок, чтобы госпожа Дитлинда легче сдалась?..» — думала Мартина.

Трудно было представить, что Дитлинде за один год удастся найти то, что ускользало от королевской семьи почти десять лет. Другими словами, это была сделка, им нужно было просто подыграть этим «поискам» в течение года, после чего их госпожа согласится стать герцогиней. Такие размышления помогли Мартине успокоиться.

«Госпожа Георгина так талантлива. Она действительно знает, как держать госпожу Дитлинду под контролем».

Однако облегчение Мартины было недолгим, поскольку Дитлинда приложила задумчивый палец к подбородку и устремила взгляд вверх. В большинстве случаев это означало, что она собирается сделать предложение или отдать приказ, который значительно усложнит жизнь всем остальным. Ее последователи знали это по опыту и сразу же напряглись.

— В следующем году мой главный приоритет — привлечь общественность на свою сторону. Мы сделаем союзниками всех тех, кто хочет видеть у власти истинного зента. И если мы получим Грутрисхайт, у короля Трауквала не останется другого выбора, кроме как уступить трон мне.

К удивлению последователей, их госпожа действительно... говорила разумные вещи. Мартина могла только предположить, что она повторяет советы своей матери — что означало, что Георгина всерьез намеревалась, чтобы ее дочь стала следующим зентом.

«Аренсбах едва выживает из-за кризиса магической силы... но вместо того, чтобы наказывать госпожу Дитлинду, госпожа Георгина поощряет ее?» — внезапно Мартина перестала понимать намерения Георгины. Растущее чувство тревоги начало овладевать ею, и она больше не могла молчать.

— Госпожа Дитлинда, я понимаю, что вы хотите стать следующим зентом, но как насчет того, чтобы поставлять магическую силу в основание Аренсбаха?

— Я предложила матушке стать временным аубом. Если мои годичные поиски окажутся безуспешными, тогда я окрашу основание. Однако она отказалась, поскольку не желает становиться аубом. Жаль.

Она выглядела разочарованной, но было вполне естественно, что Георгина отказалась. Возможно, ей не хотелось сомневаться в собственной матери, но правда заключалась в том, что ни один дворянин из Аренсбаха не поддержал бы кандидата в аубы из Эренфеста в роли ауба, временного или постоянного, если еще оставались другие варианты.

— Итак, — продолжила Дитлинда, — у нас есть только один выход, мы сами будем снабжать зал восполнения основания, стараясь не окрасить его полностью. Летиция также поможет нам.

— Вы собираетесь поручить ребенку, который еще даже не поступил в дворянскую академию, помогать с восполнением магической силы? — У всех присутствующих глаза расширились при одной мысли об этом. Конечно, это было слишком тяжелое бремя для такого маленького человека.

— В Эренфесте кандидаты в аубы начинают заниматься восполнением магической силы сразу после крещения. Это помогает им контролировать свою магическую силу. Они могут управлять ею, так что я уверена, что она тоже сможет.

Она обязательно подкрепила свое бессердечное замечание исключительно холодным взглядом в сторону комнаты Летиции. Раньше она была слишком самоуверенной, чтобы даже считать Летицию угрозой, но что-то в ней изменилось.

При виде неприкрытой злобы в выражении лица Дитлинды у Мартины по позвоночнику пробежала дрожь — но, похоже, ее госпоже было что сказать.

— В конце концов, как иначе? Должна же быть причина, по которой и отец, и король хотели, чтобы Летиция стала следующим аубом. Король даже намеревался королевским указом низвести меня до временного ауба. Я не могу придумать ничего более отвратительного.

«А... Так ей сказали», — поняла Мартина.

Сначала это не было заметно — Дитлинда была слишком занята обсуждением своих планов стать следующим зентом. Однако теперь, когда фокус их разговора изменился, кислое настроение, которого все ожидали, наконец, пробилось наружу.

Будучи третьим ребенком от третьей жены, да еще и женского пола, Дитлинда в детстве почти не получала внимания от родителей. Теперь отец просил ее стать временным аубом ради Летиции, а мать хотела, чтобы она уступила место ауба Бенедикте. Не обращая внимания на возможности Дитлинды, Мартина начала понимать, почему она больше стремилась стать зентом.

— Нам и так нелегко поддерживать магическую силу Аренсбаха, — сказала Дитлинда. — По этой причине мы планируем поручить господину Фердинанду надзор за религиозными церемониями в храме.

— Послать в храм мужа ауба?!

— Конечно. Он делал то же самое, находясь в Эренфесте, и мы все видели, насколько полезны эти церемонии.

Действительно, ритуал посвящения, проведенный в дворянской академии при поддержке королевской семьи, слишком ясно показал силу религиозных церемоний. В Аренсбахе не было дворян, которые согласились бы войти в храм, но Фердинанд провел столько времени в Эренфесте, что, скорее всего, не стал бы возражать против этой идеи.

Мартина слегка кивнула.

— И все же, вы не против, госпожа Дитлинда? Вы всегда так открыто выступали против брака с кандидатом в аубы, который побывал в таком отвратительном месте, как храм...

Она вспомнила, как катастрофически все обернулось, когда ее госпожа впервые узнала о помолвке с Фердинандом. Неотвратимый королевский указ вынуждал ее выйти замуж за кандидата в аубы из герцогства низшего ранга, который при этом прямо сейчас жил в храме. Пытаться утешить ее, пока она рыдала и металась в страданиях, было нелегко.

Однако после встречи с Фердинандом и знакомства с его легендарными достижениями в дворянской академии Дитлинда стала более оптимистично смотреть на их брак. Этому, конечно, способствовало то, что Фердинанд одарил ее такой доброй улыбкой и пообещал исполнить все ее желания. Мартина вспомнила, что их церемония помолвки была похожа на что-то из любовного романа.

«Это был очень ценный опыт для меня. Пока женщина красива и имеет достаточный статус, мужчины будут ею дорожить. Ее личность не имеет ни малейшего значения».

— Как только я получу Грутрисхайт, я смогу просто отменить этот королевский указ, — с усмешкой объявила Дитлинда. — В конце концов, я думаю, мы все согласимся, что господин Фердинанд не годится в мужья зенту. Я позволяю нашей помолвке продолжаться только для того, чтобы не испытывать неудобств, если мои поиски окажутся тщетными.

Другими словами, она намеревалась заставить Фердинанда войти в этот грязный храм и отдавать свою ману Аренсбаху. Затем, использовав его по полной программе, она отменит их помолвку в удобное для себя время. Это было невероятно корыстно и почти бесчеловечно, но такова была Дитлинда. Она всегда говорила всё, что приходило в голову, и никогда не заглядывала в будущее. Мартина и другие члены семьи хорошо это знали, поэтому не пытались ее укорять. Вместо этого они держали язык за зубами, раздраженные тем, что им предстояло.

Совершенно очевидно, чем все закончится. Она не найдет Грутрисхайт, и тогда ей придется выйти замуж за господина Фердинанда, которого она лично загнала в храм, который она так презирает. Интересно, как много она будет тогда ныть?»

— Я должна сделать все возможное, чтобы найти Грутрисхайт в установленные сроки, — сказала Дитлинде, затем на ее лице появилась широкая ухмылка. — Конечно, прекращение моей помолвки — не единственная причина, я не слепа к беде Аренсбаха. Как следующий зент, я издам указ о восстановлении господина Блазиуса в статусе члена герцогской семьи. Затем я назначу его или мою старшую сестру аубом Аренсбаха.

— Это сделает герцогство более стабильным, — сказала Мартина.

Возвращение этих двух пониженных высших дворян в семью герцогов устранило бы самый большой страх Аренсбаха — доверить свое будущее Дитлинде.

«Если только это когда-нибудь случится», — мысленно добавила Мартина.

Довольная таким ответом, Дитлинда начала перечислять все остальные королевские указы, которые она планировала издать.

— Затем, подарив матери то, чего она желает, я займусь поиском мужа, достойного зента. Кстати, я слишком мудра, чтобы проводить чистку, как это сделал господин Трауквал, взойдя на трон. Я буду уважать существующую королевскую семью... до некоторой степени. Возможно, было бы забавно сделать одного из принцев своим мужем.

Ее губы искривились в коварной улыбке.

— Я могла бы украсть принца Сигизвальда у госпожи Адольфины или принца Анастасия у госпожи Эглантины просто по прихоти.

В обоих случаях Дитлинда в основном была не права, но, похоже, она все еще обижалась на те случаи, когда ее ругали во время чаепития и насмехались над ней.

«Ну, я полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы позволить ей фантазировать. На самом деле она никогда не получит Грутрисхайт».

— Вы так говорите, как будто сделать принца своим мужем просто, — сказала Фатих, — но это повредит вашей репутации. Не забывайте, принц Анастасий и госпожа Эглантина так сильно влюблены, что отказались от трона ради друг друга.

Дитлинда надулась и нахмурила брови. Мартина поняла, что ее госпожа начинает раздражаться, и быстро сменила тему.

— Если говорить о более важном, что если господин Фердинанд будет против вашего решения отменить помолвку? Я полагаю, он предпочтет жениться на будущем зенте, чем вернуться в храм герцогства низшего ранга.

— О, это не проблема, — ответила Дитлинде. — Я намерена попросить его посвятить свое имя, чтобы он не смог ослушаться.

Услышав, что их госпожа так легкомысленно относится к посвящению имени, все последователи были потрясены до глубины души. Разумеется, Дитлинда не обратила на это внимания и продолжала говорить все так же нагло:

— Как вы сказали, до того, как он приехал в Аренсбах, он застрял в храме герцогства низшего ранга. Он должен быть более чем готов посвятить свое имя женщине, которую он любит. Кроме того, мы не можем допустить, чтобы он болтал о секретах нашего герцогства, когда его отправят обратно в Эренфест. Посвящение имени необходимо, матушка так и сказала.

«Возможно, это и так, но я не могу представить, чтобы господин Фердинанд когда-либо согласился на это».

— На самом деле, я сообщу ему об этом прямо сейчас, — провозгласила Дитлинда. — Вызовите его.

У Мартины не было другого выбора, кроме как подчиниться. В конце концов, обязанностью служащей было угождать тому, кому он служил — даже если желания этого человека были ужасно эгоистичными.

* * *

— Господин Фердинанд. Вы любите меня, не так ли? Тогда посвятитесвое имя.

Фердинанд встретил эту просьбу своей невесты удивленным взглядом. Естественно. Мало кому понравится, когда его отрывают от работы, чтобы предъявить такое бесстыдное требование.

«Не думаю, что господин Фердинанд когда-нибудь согласится, но интересно, как он выпутается из этой ситуации».

Мартина и другие последователи с интересом наблюдали за происходящим. Слуги Дитлинды, в частности, всегда были рады, если кто-то еще был вынужден хоть немного испытать гнев их госпожи.

— Вы хотите получить мое имя? — пробормотал Фердинанд после некоторого раздумья. — Вы имеете в виду, что мы должны предложить друг другу наши имена? Я помню, как это происходило в истории о двух неразлучных влюбленных.

Мартина тоже узнала эту историю. Во время чаепития в дворянской академии, на котором она присутствовала, кто-то упомянул, что эта история описана в одной из книг Эренфеста.

Конечно, Дитлинда не основывала свою просьбу на романтической истории, ее мотив был гораздо более бесцеремонным. Она сразу же нахмурилась и сказала:

— Господин Фердинанд, я не вижу абсолютно никакой причины посвящать вам свое имя. Честно говоря, вы давно должны были предложить мне свое, когда я так милостиво спасла вас из храма Эренфеста.

Фердинанд медленно покачал головой, мягко улыбнувшись.

— Я бы исполнил ваше желание в одно мгновение, но у меня нет имени, которое я могу преподнести вам.

«Другими словами... он уже посвятил имя кому-то другому?»

Это было настолько неожиданным открытием, что по комнате пробежало волнение.

— Я твоя невеста! — вскричала Дитлинда, краснея с каждым мгновением. — Как ты мог дать свое имя кому-то другому?!

Фердинанд тихо рассмеялся. Несмотря на улыбку, его светло-золотистые глаза были холодными и совершенно лишенными ласки.

— Было две женщины, которым нужно было мое имя, чтобы управлять мной: госпожа Вероника, а теперь вы. Должен сказать... сходство необыкновенное. Что бабушка, что внучка.

[[image:/storage/reader-images/974c9184a33da41f5b64fa5a05d537ed44bce900.png]]

Требование посвятить чье-то имя было далеко не обычным делом. Но даже после того, как Фердинанд так ясно выразил свое недовольство, Дитлинда оставалась болезненно забывчивой.

— Бабушка?!

Вместо этого всё, что ее волновало, — это бабушка, которую она никогда не видела, укравшая имя человека, за которого она не хотела выходить замуж. Она еще не знала, что сделала ложное предположение — Мартина, Фатих и все остальные тоже. Из-за обманчивой формулировки, которую выбрал Фердинанд, все они были уверены, что Вероника забрала его имя. На самом деле она только требовала его.

— Сделайте все возможное, чтобы вернуть его! — рявкнула Дитлинда. Она посмотрела на Фердинанда, стиснув зубы от возмущения, но он лишь озабоченно нахмурил брови.

— Теперь, когда я стал центральной фигурой в администрации Аренсбаха, я не могу так легко вернуться в Эренфест. Есть ли у вас полномочия разрешить мне вернуться?

Именно потому, что Аренсбах не мог рисковать тем, что Фердинанд поедет в Эренфест и раскроет секретную информацию, Георгина хотела держать его под контролем. Отправлять его туда, чтобы получить камень посвящения имени, явно не было хорошим вариантом. Дворяне, работавшие с ним, были открыто против того, чтобы он оставался на одну ночь в комнате для чаепитий в общежитии Эренфеста, а поскольку Дитлинда еще не была аубом, у нее не было полномочий их переубедить.

— Вы отказываетесь исполнить мое желание?! Ты действительно Эйвилиб во время прихода весны! — заявила Дитлинда, в лицо назвав Фердинанда бесполезным. Он извинился, но его улыбка не сходила с лица. В глазах Мартины и остальных он смирился с оскорблениями, которые ему теперь приходилось выслушивать.

С этого момента и без того непоправимая пропасть между супругами становилась все шире и шире.

Примечания:

1. Неясный представитель флоры или фауны Юргеншмидта. В оригинале カメーヴァレイン Kamēvarein. Название, вероятно, происходит от Chamäleon «Хамелеон» и Varanidae «Большая ящерица»

Побочная история: Рюльради — Решение на состязании герцогств

— Госпожа Рюльради. Мне сказали, что вы получили божественную защиту подчиненного бога. Из всех третьекурсников, участвовавших в ритуале посвящения, вы единственная добились этого. Поздравляю.

— Благодарю. Блуанфа, богиня ростков, сочла меня достойной. Я надеюсь продолжить молиться до окончания обучения и получить защиту от большего числа богов.

Из-за того, что я продолжала молиться Блуанфе, богине ростков, и Либескхильфе, богине сватовства, до окончания экзаменов, я получила божественную защиту Блуанфы. Ритуал можно будет повторить после выпускного, и моей целью теперь было получить божественную защиту Либескхильфе.

К моей радости, моё сообщение об этом госпоже Мюриэле, помогло совместному исследованию Эренфеста и Дункельфельгера, и мне одолжили новые «Истории любви дворянской академии».

«Это всё благодаря руководству Блуанфы!»

Я сразу же бросилась читать новые «Истории любви», которые одолжила, оправдываясь перед сестрой, что это для «сотрудничества с Эренфестом в совместном исследовании». Репутация Эренфеста, способного привлечь королевских особ к сотрудничеству в студенческом исследовании, стремительно возросла, и, согласно указаниям ауба, мы должны оказать всю возможную помощь, поэтому мне надо сконцентрироваться на сотрудничестве в совместном исследовании.

Новая история, о которой мне рассказывала госпожа Мюриэла, была действительно прекрасной, с этой сценой, где Бог Тьмы широко расправляет полу своего плаща, чтобы прикрыть Богиню Света в беседке, где любит шутить Богиня Времени. Если бы это произошло со мной, я бы очень смутилась и, скорее всего, убежала.

* * *

— Госпожа Мюриэла, мне было интересно посмотреть на вашу презентацию, поэтому я пришла сюда в первую очередь.

Первым местом, куда я отправилась во время состязания герцогств, была презентация исследований Эренфеста. Изначально я должна была направиться к аубу Эренфесту вместе с аубом Йосбреннером, чтобы свести аубов друг с другом, выразив благодарность за получение мною божественной защиты.

Но, увидев группу в синих плащах, которая в самом начале состязания герцогств быстрым шагом направилась к Эренфесту, сразу стало понятно, что у Йосбреннера вообще нет никаких шансов.

— Возможно, нам стоит ещё раз подойти ближе к обеду, — сказала моя сестра. Когда она увидела в какой цвет окрашены плащи гостей, направляющихся к Эренфесту, её плечи поникли. Затем она посоветовала мне, как служащей-ученице, посмотреть исследования разных герцогств.

— Добрый день, госпожа Рюльради. Пожалуйста, обратите внимание, что в этой части содержание то же, что и у Дункельфельгера, а эта часть о церемонии посвящения — собственное исследование Эренфеста. Герцогства и участники, помогавшие в проведении церемонии посвящения, указаны здесь.

«Не могу поверить! Моё имя рядом с королевскими особами?!»

Я была удивлена тем, что они использовали новый метод, называемый графиками, но не менее удивительным для меня было то, что моё имя было указано вместе с королевской семьей. Я не думаю, что даже кандидаты в аубы Йосбреннера удостаивались такой чести.

— Не удивляйтесь… Разве госпожа Розмайн не говорила, что те, кто нам помог, будут названы по имени?

Улыбающаяся госпожа Мюриэла вдруг удивлённо воскликнула. Её взгляд остановился на одной точке, и я невольно оглянулась. Сюда приближались госпожа Дитлинда из Аренсбаха и мужчина в плаще Эренфеста. У него красивое лицо, и он похож на человека, который внезапно появился на прошлогодней церемонии награждения и победил танисбефалена.

— Кто этот человек из Эренфеста, который идёт с госпожой Дитлиндой? Я видела его раньше, но не знаю его имени.

— Это господин Фердинанд, сводный брат ауба Эренфеста и опекун госпожи Розмайн, который воспитывал и обучал её, выросшую в храме. Он был помолвлен с госпожой Дитлиндой и в конце осени уехал в Аренсбах.

Меня не приглашают участвовать в подведении итогов собрания герцогов, поэтому мне мало что известно, но, кажется, сестра что-то говорила насчёт того, что помолвка госпожи Дитлинды из Аренсбаха состоялась по королевскому указу. Вспоминая об этом, я пристально разглядывала господина Фердинанда.

Я увидела, что госпожа Дитлинда поприветствовала представителей Дункельфельгера, а господин Фердинанд — людей из Эренфеста. Госпожа Розмайн встала на встречу с сияющими глазами.

— Ах?!

— О боже!

Господин Фердинанд прикоснулся к щекам госпожи Розмайн, чтобы обхватить их, от чего её щёки раскраснелись. А она, глядя на господина Фердинанда повлажневшими глазами, прикоснулась ладонями к щекам, чтобы скрыть выступивший румянец.

«Я определенно почувствовала сейчас присутствие Блуанфы».

Между ними должна быть тайная любовь, чтобы так прикасаться друг к другу, несмотря на то, что оба их партнёра находятся так близко.

— Госпожа Мюриэла, это было…

— Я думаю, что госпожа Розмайн сказала что-то, за что господин Фердинанд ущипнул её за щёку.

— Госпожа Филина?!

Вместо госпожи Мюриэлы мне ответила госпожа Филина.

— Это зрелище, которое я периодически видела в храме, — рассмеявшись сказала она, глядя на госпожу Розмайн, словно видя в этом что-то забавное. — Я уверена, что за этим последует проповедь господина Фердинанда. Хотя… в таком месте сделать это будет трудно.

— Это точно, — согласилась я со словами госпожи Филины и обменялась взглядами с госпожой Мюриэлой. Зелёные глаза госпожи Мюриэлы тоже сияют.

— О, точно, госпожа Рюльради. Я приглашаю вас ознакомиться с нашим совместным исследованием с Аренсбахом. Уверена, что вы будете в восторге, — сказав это, госпожа Мюриэла посмотрела на меня и указала в сторону Аренсбаха.

— Что там можно увидеть? — спросила я, стоя рядом с ней и продолжая разговор.

— С Аренсбахом мы демонстрируем магический инструмент звукозаписи. Чтобы было понятно участие госпожи Розмайн, мы установили магический инструмент в мягкую игрушку шмила. И на этом магическом инструменте записаны слова любви, которые я тщательно отобрала из «Историй любви дворянской академии».

«Слова любви, тщательно отобранные из “Историй любви дворянской академии”?»

Моё сердце учащённо забилось. Не могу поверить, что они способны вложить эти слова в магический инструмент, который представлен на состязании герцогств. Это действительно Эренфест. Такое было бы немыслимо в другом герцогстве.

— Я записала их при содействии одного из последователей госпожи Розмайн. Записей много, поэтому я призываю вас прослушать их все.

«Какие любовные отрывки туда вошли?»

Предчувствуя наслаждение, я бегло осмотрела расположение малых герцогств, а затем направилась к месту расположения Аренсбаха.

«Похоже, вот эта игрушечный шмил».

Игрушечный шмил, сидящий посреди многочисленных магических инструментов, выстроенных в ряд, была единственной в своем роде и действительно выделялась. Он сразу бросался в глаза.

— Это исследования Раймунда, ученика господина Фердинанда, переехавшего в Аренсбах. Прошу, взгляните, — предлагала учитель Фраулерм посетителям при входе.

Предполагается, что это совместное исследование с Эренфестом, но она говорила так, как будто это исключительно заслуга Аренсбаха. Правда, в этом нет ничего необычного.

Состязание герцогств проходит на тренировочной арене овальной формы. А поскольку герцогства располагаются для лучшего обзора игрового поля по рангу, то находящийся на первом месте Классенбург и следующий за ним Дункельфельгер располагаются на противоположных сторонах арены. Герцогства делятся по левую и правую стороны от входа в соответствии с их чётной или нечётной позицией в ранге, но иногда, если некоторые герцогства нежелательно располагать рядом друг с другом, рассматривается возможность отделить их.

В этом году седьмой в ранге Гауссбюттел соседствует с Древанхелем — третьим, а Йосбреннер — с Хаухлетце, из-за обвинений в краже исследования между Киршнерайтом — девятым и Хаухлетце — пятым.

«Сотрудничество с большим герцогством часто приводит к краже ваших достижений».

— Учитель Фраулерм, это исследование было проведено с Эрен…

— Раймунд, наши гости хотели бы, чтобы ты объяснил им, насколько это экономно.

Служащий-ученик по имени Раймунд, который, возможно, является средним или низшим дворянином, начал увлечённо рассказывать после замечания учителя Фраулерм:

— Я думаю, что сокращение потребления магической силы до предела возможного, является важным исследованием в условиях, когда магическая сила в дефиците.

Оглядевшись по сторонам на собравшихся гостей, которые серьезно изучали исследование, задавая вопросы служащим-ученикам, я взяла в руки игрушечного шмила. Затем, как научила меня госпожа Мюриэла, я коснулась открытой части магического камня и позволила магической силе течь через него.

«О, те кто служат мне. Покройте всё снегом и льдом. Со всем усердием укройте Гедульрих. Отгородите её от Фрютрены».

«Какая прелесть!» — подумала я. Это трогательные слова того, кто может встретиться с возлюбленной только в зимние месяцы в дворянской академии, и о том, как он старается выкроить хоть толику времени , лишь бы увидеть её. Но у меня такое чувство будто эти слова предназначены мне.

— Что это?

— Мне сказали, что это тщательно отобранные отрывки из «Историй любви дворянской академии». Но слышать их, произнесёнными голосом юноши — совсем не то же самое, что читать их в книге.

Держась за щёки, готовые расплыться в улыбке, я изливала магическую силу и слушала отрывки со словами любви один за другим. Из-за тщательно подобранных отрывков из книги и нежного голоса, читающего их, мне тяжело сохранить самообладание.

«О, как бы я хотела поговорить с госпожой Мюриэлой прямо сейчас!»

Многие женщины, казалось, были очарованы словами любви, исходящими от милой мягкой игрушки шмила, и, пока я слушала бесконечные отрывки, всё больше и больше женщин собиралось вокруг меня.

«Являетесь ли вы женщиной, которая мечтает быть очарованной словами любви, подобными этим, или мужчиной, ищущим прекрасные слова, которые пленят даму его сердца, “Истории любви дворянской академии” удовлетворят ваши желания. “Истории любви дворянской академии” начнут продаваться с лета в Эренфесте. В это же время в продажу поступят “Повесть о диттере”, “Рыцарские рассказы” и “Книга по истории Дункельфельгера”. Пожалуйста, ожидайте их с нетерпением», — все вокруг изумились, когда вместо голоса дворянина, который звучал до сих пор, прочитанное высоким детским голосом госпожи Розмайн прозвучало объявление о книгах Эренфеста.

— Слова любви и продвижение книги. Эренфест придумал этому интересное применение.

— Я бы с удовольствием прочитала книгу Эренфеста с этими словами, — улыбнувшись,сказала женщина, и окружающие меня гости закивали в знак согласия вместе со мной. Мне тоже не терпится прочитать книги Эренфеста. Но пройдёт много времени, прежде чем их можно будет купить в Йосбреннере.

«Возможно, всё же лучше поискать способ выйти замуж за высшего дворянина Эренфеста».

Теперь они знают меня в лицо и по имени, потому что я смогла получить божественную защиту благодаря совместному исследованию Эренфеста. Если я упущу свой шанс, то вскоре появится больше людей, получивших божественную защиту.

«Надо спросить госпожу Мюриэлу».

Кажется, что все больше людей заинтересовалось мягкой игрушкой шмила и хотят её потрогать, и внимательно изучить магический инструмент размещённый внутри.

— О, Боги! — взвизгнула учитель Фраулерм, закатив глаза, и куда-то выбежала.

Я беспокоилась, что результаты исследований Эренфеста могут быть украдены, поскольку они выставлены только Аренсбахом, но, похоже, этого не произошло.

Удовлетворённая тем, что прослушала все слова о любви, я направилась в сторону соседнего Дункельфельгера. Мне было любопытно посмотреть, что из связанного с совместным исследованием с Эренфестом выставлено у них.

Вдруг я увидела пролетающий мимо белый ордоннанц. Проследив за ним взглядом, я заметила, что он подлетел к тому месту, где велась беседа между представителями Дункельфельгера, Аренсбаха и Эренфеста.

Внезапно раздался крик учителя Фраулерм. Я была слишком далеко, чтобы расслышать, что она говорит, но смогла узнать её визгливый голос. Громкость заставила людей вокруг поморщиться.

«Что произошло?»

Пока я наблюдала, группа в лиловых плащах начала двигаться. Возможно, это было срочное сообщение для госпожи Дитлинды. Её жених, господин Фердинанд, встал. Затем, мягко улыбнувшись, он нежно и ласково коснулся волос госпожи Розмайн.

«О, богиня ростков Блуанфа!»

Теперь я убеждена, что действительно получила божественную защиту Блуанфы. Блуанфа, должно быть, танцует перед моими глазами в этот самый момент.

* * *

— Госпожа Мюриэла. Могу я с вами поговорить? — позвала я её в менее людное место, подальше от учеников-служащих Эренфеста. Мне хотелось с кем-нибудь поделиться своим волнением. И только госпожа Мюриэла могла разделить мои чувства в данный момент. — Вы видели это?

— Да, сразу после того, как ордоннанц учителя Фраулерм привлёк к себе внимание. Как я могла пропустить это? — госпожа Мюриэла поняла меня без подсказки. Она огляделась вокруг своими сверкающими зелёными глазами и сказала мне шёпотом по секрету. — Госпожу Розмайн, выросшую в храме, баловал только господин Фердинанд, долго являвшийся её опекуном. Я уверена, что госпожа Розмайн, держась за копьё бога наставничества Эаваклирена, не осознала близость Блуанфы.

— Действительно… А в ожидании визита Эфлорелум, богини цветов, раффель так вырос, что заметила это только тогда, когда Форсернте, богиня урожая, и Югерайзе, богиня прощания, начали танцевать.

Я уверена, что волосы госпожи Розмайн, которые, должно быть, благословлены Богом Тьмы, развевались на ветру и стали холодными и мокрыми от нападения Шнейаста, бога снега и льда. От одной мысли о такой душераздирающей и печальной сцене мне захотелось разрыдаться.

— Другие последователи говорят, что чувства между госпожой Розмайн и господином Фердинандом отличаются от любовных. И всё же, вам не кажется, что ордоннанц уже широко расправил крылья, и её сердце беспомощно трепещет, чувствуя нить Либескхильфе, богини сватовства?

— Я очень хорошо понимаю, госпожа Мюриэла! Я, определённо, ощутила на себе визит Блуанфы.

Это может быть её фантазией, но я полностью согласна с улыбающейся госпожой Мюриэлой. Я бы с удовольствием прочитала печальную историю о первой любви госпожи Розмайн, если бы могла.

— Интересно, та, кто пишет “Истории любви дворянской академии”, не напишет о любви госпожи Розмайн?

— Она, кажется, не пишет рассказы о студентах, которые ещё учатся в дворянской академии.

Как жаль. Если она не напишет историю, пока госпожа Мюриэла и госпожа Филина еще учатся в академии, пройдёт много лет, прежде чем я смогу её прочитать.

— Почему бы вам не попробовать написать это самой, госпожа Рюльради? Я уверена, что вам, не знающей правды о происходящем в общежитии и герцогстве, легко будет раскрыть свою фантазию. Кроме того, если будет много вымышленных деталей, по которым будет трудно определить, о ком эта история, есть вероятность, что она будет опубликована, пока вы ещё учитесь. А если это войдет в книгу, мы сможем подарить её вам в качестве гонорара.

Это очень заманчивое предложение. Получить книгу в обмен на рукопись. Разве это не означает, что мне не придётся ждать, пока продажи не дойдут до Йосбреннера?

— Это всё очень привлекательно, но я высшая дворянка, и отец с матерью будут ругать меня, если я буду выполнять ту же работу, что и средние с низшими дворянами, чтобы заработать денег.

— Ох? “Истории любви дворянской академии”, которые вам так нравятся, госпожа Рюльради, теперь являются сборником историй из других герцогств, но изначально они были собраны в основном высшими дворянками Эренфеста.

Я была потрясена. В Эренфесте высшие дворяне проявляют инициативу в написании книг для расширения новой отрасли.

— Может, мне начать серьёзно искать жениха в Эренфесте?

— Хм... Мне спросить госпожу, когда весной жизнь успокоится? Правда, найти высшего дворянина, который бы подошёл для вас, госпожа Рюльради, будет трудновато.

Похоже госпожа Мюриэла не может представить меня потенциальному жениху, но она готова спросить у госпожи. Моё будущее в Эренфесте приблизилось.

— Если это не ради заработка денег, я могу попробовать написать.

— Мы придерживаемся принципа справедливой платы за рукопись. Госпожа Рюльради, вы, кажется, озабочены оплатой, но если гонорар за рукопись будет выше, чем цена книги, разве вас будут ругать, если вы используете заработанные деньги, чтобы заплатить за общежитие или дать взаймы низшему дворянину, у которого не хватает денег?

Я никогда не думала о том, чтобы использовать деньги таким образом. Пока я удивлялась, госпожа Мюриэла посмотрела туда, где находился ауб Эренфеста.

— Госпожа Розмайн ссужает плату за обучение студентам, потерявшим родителей и нуждающимся в помощи. Она сказала, что они должны будут вернуть деньги только после окончания учёбы.

Я почувствовала несомненное уважение. Госпожа Розмайн делает так много в том же возрасте, что и я. Мне трудно поверить, что она такой же человек, как и я.

«Насколько я помню, госпожа Эглантина сказала, что госпожа Розмайн похожа на Местионору…»

Вспомнив слова госпожи Эглантины на церемонии посвящения, мне пришла в голову идея написать о печальной любви госпожи Розмайн, как историю любви богини. Если это история любви богини, никто другой не поймёт, что в её основе лежит происходящее с реальными людьми.

— Госпожа Мюриэла, я постараюсь написать её... Грустную историю любви Местионоры.

— Я с нетерпением буду ждать её, госпожа Рюльради. Пожалуйста, позвольте мне купить её для Эренфеста.

В то время я и понятия не имела. Я не могла представить, что к тому времени, когда написанная мной рукопись станет книгой, формула «Госпожа Розмайн = Местионора», прозвучавшая как шутка на церемонии посвящения, прочно укоренится.

Побочная история: Зиглинда — Перспектива и решение моей дочери

— Нам тоже пора идти, — сказала я после ухода принца Анастасия.

— Мы достаточно долго пользовались вашим гостеприимством.

На этой ноте мы с моей дочерью Ханнелорой и нашими последователями удалились. Мы провели в обществе Эренфеста гораздо больше времени, чем ожидали, поэтому нам нужно было срочно вернуться на место Дункельфельгера.

«У меня так ужасно болит голова...»

Я хотела помочь Эренфесту и дать шанс расцвести двум романам: Лестилаута с госпожой Розмайн и Ханнелоры с господином Вильфридом. Однако, когда разговор между двумя нашими герцогствами начался, мне стало ясно, что мы принципиально по-разному понимали ситуацию.

Меня беспокоили не только результаты нашего общения: госпожа Дитлинда из Аренсбаха вела себя так, как, по мнению Эренфеста, было принято во всех великих герцогствах. Я также была свидетелем пропасти, существовавшей между Хайсхицом и господином Фердинандом, — об этом мне нужно будет расспросить позже. Вдобавок ко всему, в дело вмешалась королевская семья, и госпожа Розмайн предположила, что в рыцарском ордене Центра используется опасное растение, известное под названием трук.

«Хотя я не могу так легко поверить словам дворянина из другого герцогства».

Утверждения благородного человека никогда не могут быть приняты на веру. Именно из-за непонимания и недостоверной информации встреча с Эренфестом была настолько мучительной для меня. Я хотела изучить предположение госпожи Розмайн, чтобы выяснить, правда ли это, но где можно узнать о таком редком растении?

«Королевская семья использовала магический инструмент для защиты от подслушивания, так что об открытом обсуждении этого вопроса не может быть и речи», — размышляла я.

Мне, как первой жене ауба Дункельфельгера, было о чем подумать. Тем не менее, расследование ситуации с труком и выяснение того, насколько он опасен, было для меня далеко не первоочередной проблемой.

«Ханнелора находится для меня в приоритете».

— Мы должны проинформировать остальных членов герцогской семьи о том, что королевская семья сообщила нам, — сказала я одному из наших слуг, не сбавляя шага. — Приготовьте комнату для чаепития, мы пообедаем без последователей.

Мы только что завершили конфиденциальную беседу с королевской семьей, поэтому никто не стал бы оспаривать наше решение поесть и поговорить в одиночестве. В обычных обстоятельствах такие меры принимались как способ отчитать членов герцогской семьи, не подрывая их авторитета, но мало кто понял бы это, если не говорить об этом прямо.

Мне нужно было поговорить с моим мужем аубом Дункельфельгером и моим сыном Лестилаутом и обсудить желания Эренфеста и будущее моей дочери.

«Однако, сначала я должна узнать её истинные намерения».

— Ханнелора, — сказала я, — нам следует организовать то, что мы сейчас узнали. Под куполом защиты от подслушивания не было служащих, которые могли бы записать сказанное.

Это был достаточно разумный предлог для частной беседы, чтобы никто из наших последователей ничего не заподозрил, так что с этими словами я вручила своей дочери блокирующий звук магический инструмент.

Ханнелора, должно быть, тоже ничего не заподозрила, поскольку приняла его без колебаний.

— У нас не так много времени, прежде чем мы вернемся к остальным, — сказала я, — но я хотела бы услышать твои мысли, пока Лестилаута, нет рядом, чтобы помешать тебе высказаться. Очевидно, отчеты из общежития были сильно искажены в его пользу.

Ханнелора кивнула, выражение её лица представляло собой сложную смесь энтузиазма и трепета: она одновременно и хотела и не хотела высказать свое мнение. От уверенности, которую она демонстрировала во время нашего разговора с Эренфестом, не осталось и следа.

Я переключила свой взгляд на демонстрацию различных исследований, результаты которых представляли служащие-ученики из малых и средних герцогств: если не давить на неё взглядом, то наш разговор будет казаться менее напряженным.

— Для начала, — сказала я, — почему Руфен посчитал диттером за невесту то, что совершенно очевидно было диттером по краже невесты?

Эти две разновидности совершенно отличались. Диттер за невесту происходил, когда пара, желающая вступить в брак, не могла получить согласие одного или обоих родителей. Кража невесты происходила, когда кто-то пытался разбить другую пару и жениться на девушке против её воли. Руфен описал игру между нашим герцогством и Эренфестом как первую, и договор, подтверждающий это мнение, прибыл из дворянской академии. Это, естественно, заставило меня предположить, что чувства Лестилаута к госпоже Розмайн были взаимны.

— Руфен никогда бы не допустил сражения в диттер по краже невесты, — продолжала я, — не тогда, когда Лестилаут пытался претендовать на кандидата в аубы из другого герцогства, помолвка которой уже получила одобрение короля. Я полагаю, он считал, что госпожа Розмайн испытывала нежные чувства к Лестилауту в ответ, и желал дать им возможность быть вместе.

Сражения в диттер с целью добиться чьей-либо руки должны были решаться в частном порядке между соответствующими семьями, а не в дворянской академии. Разумно предположить, что Лестилаут обманул всех, чтобы игра проходила вне пределов досягаемости взрослых Дункельфельгера.

— Так почему же ты не исправила заблуждения Руфена? — спросила я Ханнелору. Если бы она сообщила нам о том, что происходит, мы бы заподозрили неладное и допросили нашего сына. По крайней мере, я не стала бы вступать в разговор с Эренфестом, полагая, что госпожа Розмайн желает заключить в брак с нашим герцогством.

— Я тоже не знала о заблуждении учителя Руфена, Лестилаут приложил все усилия, чтобы держать меня подальше, пока шли приготовления... До самого окончания игры мне даже не приходило в голову, что он разыгрывал перед всеми чувства к госпоже Розмайн.

Лишь когда прибыл принц Анастасий, чтобы захватить вторгшихся рыцарей Центра, Ханнелора поняла, что все воспринимали сражение как диттер за невесту.

«Да уж, мальчик мой...»

— Итак, — заключила я, — Лестилаут намеренно двусмысленно объяснял ситуацию Руфену и другим. Он также использовал статус нашего герцогства, чтобы оказать давление на других студентов.

Что ещё хуже, он активно отстранял свою младшую сестру, вместо того, чтобы полагаться на её помощь. О чём он только думал? Держать её на расстоянии и ставить супружество на кон без позволения — ужасное пренебрежение к собственной плоти и крови.

— Теперь я понимаю, — сказала я. — В своем отчаянном стремлении к тому, чтобы диттер состоялся, Лестилаут пренебрег очень многими вещами.

— Кстати говоря... Почему Эренфест не понял, что они подписывают договор?

Я вздохнула. Вполне логично, что человек, родившийся и выросший в Дункельфельгере, сочтёт ситуацию странной.

— Договоры на диттер настолько привычны на родине, что мы узнаём их с первого взгляда, — сказала я, — но то же самое нельзя сказать о других герцогствах.

После этого я продолжила свое объяснение. Диттер за невесту, в особенности, проводился в частном порядке между участвующими семьями, и в большинстве случаев для договоров использовались деревянные дощечки. Эти договоры не подчинялись каким-либо строгим правилам оформления: единственным требованием для придания им официального статуса были подписи представителей и изложенные условия игры. Если после сражения возникали какие-либо споры, семьям достаточно было обратиться к третьей стороне, которая ознакомилась бы с условиями в том виде, в котором они были написаны.

— Однако, — сказала я, — эти обычаи не распространяются на жителей других герцогств. Договор был бы действителен, если бы все стороны были согласны, но Эренфест не знал, что подписывает. Вина лежит на нас за то, что мы не объяснили всё должным образом.

Трудно сказать, почему Лестилаут поступил именно так. Возможно, он считал, что его оформления будет достаточно, поскольку стандартных договоров для диттера за невесту не существует. Возможно, он ожидал, что Эренфест будет лучше знаком с культурой нашего герцогства, или, возможно, у него была совсем другая причина... Я должна была спросить, чтобы быть уверенной.

— Как же они запрашивают средства в своем родном герцогстве? — спросила Ханнелора.

— Действительно, интересно. Я не настолько хорошо осведомлена о бюрократических процессах других герцогств.

Как и моя дочь, я родилась в Дункельфельгере, что делало моё положение первой жены несколько необычным. Обычно герцог женился на ком-то из другого герцогства, и я сама не должна была выходить замуж в Дункельфельгере, но гражданская война разразилась прямо в то время, когда герцогство готовилось к принятию жены будущего ауба. Предыдущий ауб не хотел рисковать тем, что брак его сына перетянет герцогство на ту или иную сторону, поэтому он запретил свадьбы между герцогствами до тех пор, пока не будет выбран новый зент.

Гражданская война в конце концов закончилась, но король Трауквал взошел на трон без Грутрисхайта. Указ старого ауба оставался в силе, пока мы внимательно следили за новым правителем Юргеншмидта... и вот мы здесь.

— Давай сосредоточимся на наших собственных проблемах, а не на проблемах других герцогств, — сказала я. — Неужели ты не могла остановить Лестилаута?

Она покачала головой.

— Даже если бы я заблаговременно знала о недопонимании учителя Руфена и путанице с договором на диттер, я бы ничего не смогла сделать. Лестилаут упрекал меня даже в комнате для чаепития, а в общежитии все были вне себя от волнения. Никто бы меня не послушал.

Очевидно, даже ее собственные рыцари сопровождения постоянно повторяли: «Не бойтесь. Мы победим, несмотря ни на что». Такое развитие событий действительно было проблемным, но я легко могла представить, в каком возбужденном состоянии находилось общежитие.

— Действительно, мало кто смог бы остановить такой натиск, — ответила я. — Даже замок был в ужасном состоянии, когда до нас дошли новости.

Известие о том, что в дворянской академии проводится сражение в диттер, на кон с котором постален брак госпожи Розмайн и госпожи Ханнелоры, привело всех в возбужденное бешенство. Разбираться со всеми рыцарями, жаждущими принять участие в диттере, было крайне утомительно. Я вспомнила, как отправила их с мужем на тренировочные площадки, предложив им продемонстрировать другим герцогствам ритуалы, лежащие в основе наших совместных исследований.

Я снова вздохнула, а затем окинула Ханнелору внимательным взглядом.

— Тем не менее, я не верю не только Лестилауту, но и тебе. Возможно, ты что-то скрываешь или, быть может, намеренно искажаешь?

— Прошу прощения?..

— Когда ты приняла решение выйти замуж в Эренфест? — спросила я, теперь уже с блеском в глазах.

Ханнелора повернулась, посмотрела в направлении места общения Эренфеста, затем опустила глаза. Её губы дрожали, но она молчала.

— Во время отчетов, которые мы получили после того, как Дункельфельгер проиграл сражение в диттер, Лестилаут и Кордула упомянули, что ты действительно хочешь выйти замуж в Эренфест. Они сказали, что ты скрывала эти чувства и воспользовалась случаем, чтобы быть вместе со своей любовью.

В результате все сочли, что этот матч был результатом двух романов: одного между Лестилаутом и госпожой Розмайн, а другого — между Ханнелорой и господином Вильфридом. Конечно, в немалой степени этому способствовало утверждение Руфена о том, что это был диттер за невесту.

— Даже сегодня утром, когда мы обсуждали предстоящий разговор с Эренфестом, — сказала я, — ты просто смотрела под ноги с двусмысленной улыбкой. Ты ничего не опровергла.

В то время я полагала, что это Ханнелора виновата в том, что её брат и герцогство почувствовали вкус поражения, но это объяснение не соответствовало тому, что сказала госпожа Розмайн. После того, как ей вначале навязали диттер, госпожа Розмайн утверждала, что, когда Эренфест окажется победителем, она позволит Ханнелоре выйти замуж за того, кого она пожелает. Да, условие было оговорено, когда они держали в руках магический инструмент для защиты от подслушивания, но это все равно означало, что моей дочери не гарантирован переезд в Эренфест.

Я продолжила:

— Может быть, у тебя не было намерения выйти замуж в Эренфест, когда госпожа Розмайн впервые предложила это условие? Если так, то когда же ты влюбилась в господина Вильфрида и решила пойти с ним, даже ценой того, что мы проиграем сражение?

В отличие от предыдущих переговоров, Ханнелора посмотрела вниз и тихо сказала:

— Это было во время битвы... когда господин Вильфрид протянул мне руку...

— Можешь пояснить?

— Он беспокоился о том, что я в опасности, и просто стремился спасти меня. Я поняла, что он хотел позаботиться обо мне, и захотела быть с ним. Тогда я решила переехать в Эренфест.

Когда я услышала о её внезапной смене настроения, у меня голова пошла кругом. Я никогда бы не подумала, что она влюбилась во врага в середине игры. Похоже, любовь действительно может расцвести на поле боя.

«И, тем не менее, она доверилась этому сиюминутному порыву и поставила под угрозу всё свое будущее? Её вполне могли бы счесть позором герцогской семьи».

Диттер за невесту и диттер по краже невесты требовали совершенно разных стратегий, и это понятно: в первом случае сокровища желали быть захваченными, а во втором, естественно, нет. Ханнелора перевернула всё с ног на голову, когда игра уже шла.

— Значит ли это, что твои чувства к нему не взаимны?— спросила я.

— Возможно. Однако... господин Вильфрид принял условия, когда подписывал договор, поэтому я не думаю, что он испытывает ко мне неприязнь. Я даже думаю, что он согласился бы на брак.

В договоре, конечно же, стояла подпись мальчика. Он даже написал, что собирается стать следующим герцогом. Также трудно было представить, что Эренфест не захочет получить кандидата в аубы из более крупного герцогства.

«Какую большую ошибку вы совершили, господин Вильфрид...»

Даже несмотря на всё давление Лестилаута только безумец подписал бы договор, с которым не был согласен, и отметил, что станет следующим герцогом. Это было невероятно безответственно.

— Почему ты завершила переговоры с госпожой Розмайн с таким итогом? — спросила я. — Она ведь пообещала, что позволит тебе выйти замуж за того, за кого ты пожелаешь, не так ли? Если бы ты использовало это как щит, я уверена, она бы сделала все возможное, чтобы помочь тебе.

Госпожа Розмайн уже показала, что не боится использовать диттер в своих интересах. В сочетании с обещанием, которое она дала моей дочери, это делало крайне вероятным, что она помогла бы Ханнелоре выйти замуж за господина Вильфрида.

— Кроме того, — сказала я, — у господина Вильфрида наверняка были романтические намерения, когда он помог тебе. В зависимости от того, как ты подошла бы к разговору, тебе удалось бы обернуть это себе на пользу. Также была возможность использовать его решение подписать договор в качестве следующего ауба и...

— Прекрати, мама! — резко прервала Ханнелора. — Как я уже сказала, я не хочу обременять Эренфест ещё больше, чем сейчас. Наше герцогство уже создало достаточно проблем для их герцогства и для госпожи Розмайн.

— Ах да, было упоминание о том, что Хайсхиц создал лишние проблемы для господина Фердинанда и Эренфеста... — сказала я, напоминая себе о том, что позднее требовалось допросить Хайсхица.

Ханнелора покачала головой.

— Не только он. Отчёты, которые ты получила, были упрощёнными и упускали многие детали. Отец и Лестилаут всегда говорили мне молчать, поскольку все вопросы улажены и Эренфест не страдает из-за них, но...

Ханнелора продолжила объяснять недавнюю историю между нашими двумя герцогствами. Она уточнила, что было опущено в отчётах, которые предоставляли мне.

— Отношения между Эренфестом и Дункельфельгером начались, когда я была первокурсницей. Когда госпожа Розмайн стала хозяйкой библиотечных магических инструментов, Лестилаут возглавил группу студентов из разных герцогств и угрожал ей, прикрываясь властью великого герцогства. Я не видела этого своими глазами, но до сих пор помню, как от доклада Кордула у меня кровь стыла в жилах.

Я уже знала, что право на владение королевскими реликвиями было разыграно в диттер, но тот факт, что всё началось из-за высокомерия Лестилаута, похоже, умалчивался.

— Я впечатлена тем, что госпожа Розмайн всё ещё готова быть твоим другом, — заметила я.

Она продолжила:

— На второй год госпожу Розмайн больше беспокоил отец, нежели Лестилаут.

Во время состязания герцогств того года мой муж, очевидно, использовал перевод книги по истории нашего герцогства как предлог, чтобы заставить Эренфест ещё раз сразиться в диттер. Хайсхиц потерпел поражение, а Эренфест в итоге ничего не потерял, поэтому подробности, дошедшие до меня, снова были сильно сокращены. Во время последующего собрания герцогов Эренфест вёл себя очень напористо, ведя переговоры об издательских правах, и, судя по всему, виной этому был наш собственный ауб.

«Интересно, привычка обманывать,скрывая неудобные подробности, у нас в крови?» — гадала я.

— Что касается сражения в диттер в этом году, — сказала Ханнелора, — то оно, опять же, было спровоцировано Лестилаутом. Он оскорбил господина Вильфрида во время чаепития, сказав, что Эренфест слишком мал для госпожи Розмайн, и даже угрожал оказать давление на самого ауба Эренфеста, что и привело к вызову.

По словам моей дочери, Лестилаут рассказал госпоже Розмайн о преимуществах переезда в Дункельфельгер, а затем попросил её стать его первой женой. По крайней мере, он не делал никаких романтических предложений и не дарил ей магический камень.

Она продолжила:

— Более того, учитель Руфен пришёл к выводу, что Эренфест и госпожа Розмайн любят диттер. Насколько мне известно, они нисколько не искали сражения, напротив, они всегда стремились избежать битвы. Я поняла это только сейчас, после нашего разговора, но я уверена, что госпожа Розмайн рассматривает диттер только как средство заставить Дункельфельгер замолчать и заставить нас принять её требования. По крайней мере, она не обожествляет его, как это делают Лестилаут и остальные.

И если рассудить так, то Дункельфельгер был не слишком добр к Эренфесту. Вполне логично, что госпожа Розмайн сочла нужным сказать: «Молчите, как и положено проигравшим».

— Мы и так создали им много проблем, — сказала Ханнелора. — Кроме того, я не хочу быть еще одной девушкой-кандидатом в аубы из великого герцогства, которую принуждают к браку, низводят до высшей дворянки, и которая затем проводит жизнь в страданиях.

Было много причин для беспокойства по поводу того, как такое незначительное, неопытное герцогство, как Эренфест, примет кандидата в аубы из более крупного герцогства. Поэтому решение Ханнелоры отбросить эту возможность должно было принести облегчение.

«Теперь, однако...» — размышляла я.

Благодаря совместным исследованиям Эренфеста диттер стал священным для всей страны. Также, Ханнелора сама решила покинуть базу — вместо того, чтобы быть захваченной своими противниками, она присоединилась к ним, преследуя свои цели. Это было словно пощёчина рыцарям, сражавшимся вместе с ней.

«Однако, Эренфест не считал это предательством».

Я вспомнила слова госпожи Розмайн о том, что это не Ханнелора покинула лагерь, а её рыцари сопровождения бросили свои обязанности, и покачала головой. Я не могу понять, как присоединиться к врагу и бросить тех, кто сражается ради тебя, может быть «нормальным». Как бы отреагировал Эренфест, если бы госпожа Розмайн взяла руку Лестилаута, оставив безопасность своего щита после того, как её рыцари сопровождения были выброшены наружу? Не сочли бы это предательством, особенно если бы она никогда прежде не проявляла никаких чувств к своему похитителю? Или же вина была бы возложена на её рыцарей, которые лишь выхватили оружие, чтобы защитить свою госпожу?

«Наше мышление в корне отличается».

— Ты согласилась игнорировать пункт о твоем браке, — сказала я. — Эренфест, возможно, смирился с тем, что ты действовала импульсивно, поскольку ученики оттуда ставили твою безопасность превыше всего. Однако, в Дункельфельгере подобное непростительно.

После нерешительной паузы Ханнелора сказала:

— Да…

Её желание больше не беспокоить Эренфест было достойно восхищения: она прекрасно знала, какие проблемы мы создали, поэтому вполне естественно, что она пытается загладить свою вину. Тем не менее, отказ от свадьбы был самым худшим решением — как для нашего герцогства, так и для самой Ханнелоры. Я бы предпочла, чтобы она придумала, как извиниться перед Эренфестом после заключения брака.

— Ты так говоришь, зная, какое влияние окажут твои слова и поступки?

— Наверное, понимаю…

Она смотрела себе под ноги, поэтому я не могла видеть её лица, но её рука, которой она прижимала к груди магический инструмент для защиты от подслушивания, дрожала.

— Ты приняла руку врага и бросила свою базу. Дункельфельгер проиграл из-за твоего предательства.

— Да...

— Ты не понесешь особого наказания, поскольку твои действия пошли на пользу нашему герцогству. Мы бы наладили более тесные связи с Эренфестом независимо от победы или поражения.

Точнее говоря, существовало несколько причин, по которым Ханнелора так легко отделалась. То, что Лестилаут пренебрёг сбором сведений о своей младшей сестре, тот факт, что её предательство было истолковано как заговор с целью реализовать свою истинную любовь, и тот факт, что через несколько лет она всё равно выйдет замуж в другое герцогство, а связь с Эренфестом принесет пользу нашему герцогству. Лестилаут был виноват в том, что не уделял больше внимания своей сестре, и на него возложили ответственность за потерю нашего сокровенного щита. На этом всё должно было закончиться.

— Однако, — продолжила я, — ты заявила, что не выйдешь замуж в Эренфест. По какой же причине ты предала нас во время сражения в диттер? Вот вопрос, на который ты должна ответить, поскольку вина за это лежит на тебе.

В глазах дворян она растоптала роман своего брата, прежде чем отказаться от собственной любви и той пользы, которую она могла бы принести Дункельфельгеру. Более того, мы не могли переписать нашу историю и притвориться, что Ханнелору насильно забрали с нашей базы — её капитуляция уже была записана на магических инструментах.

В нынешней ситуации вина лежит не на Лестилауте, который манипулировал другими, заставляя их поверить, что в игре речь идет о диттере за невесту, а не о краже невесты, а на Ханнелоре, которая добровольно покинула нашу базу, отказалась выходить замуж в Эренфест и отбросила интересы своей родины. То, что она пыталась быть предусмотрительной, ничего не значило для наших дворян, их заботило лишь то, как её действия отразятся на нашем герцогстве.

— Скоро ты столкнешься с чрезвычайно суровым отношением со стороны всех тех, кто считает тебя предательницей, — сказала я. — И виновата в этом ты сама. Будь готова к этому.

— Да...

Я не могла не вздохнуть, глядя на свою дочь, которая повесила голову и пыталась взвалить всё на себя.

— Ты просто слишком добра, или, возможно, просто слишком готова страдать за всех. Это меня беспокоит…

— Мама?

Лучшим решением сейчас было бы найти для моей дочери мужа в другом герцогстве, чтобы облегчить надвигающиеся настроения, показав, что она все ещё имеет ценность для герцогства. Я бы хотела сказать ей, что, как бы тяжело ни было сейчас, её страдания продлятся всего несколько лет.

«Но я никогда не смогла бы поступить так жестоко со своей дочерью, которая ради любви готова была даже предать собственное герцогство».

Я не уверена, что Ханнелора действительно осознавала это, но она помешала своему собственному герцогству, решив выйти замуж в Эренфест. Она, несомненно, была убита горем, что в итоге ей заранее отказали в этом браке.

— Как первая жена Дункельфельгера, я должна критиковать твоё решение и ругать тебя за то, что ты сделала. В то же время, как твоя мать, я ужасно боюсь за твоё будущее.

Ханнелора удивлённо подняла на меня взгляд, несколько раз моргнув красными глазами, словно всё ещё переваривая мои слова.

— Мама, я не жалею о своем заявлении. Но да… мои последователи пострадают из-за моих действий. Я могу только надеяться, что когда-нибудь у меня будет возможность смыть этот позор.

Внутри меня начал подниматься гнев — не на мою дочь, которая в эмоциональном порыве поступила глупо, а на моего сына, который изначально поставил её в эту ситуацию.

— Я понимаю твою точку зрения и решимость, Ханнелора. Теперь, давай за обедом расспросим Лестилаута. Также, я рассчитываю на вмешательство с твоей стороны, если он попытается что-нибудь скрыть.

— Т-ты говоришь мне?

— Кому ещё мне это говорить?

Ханнелора резко вдохнула и огляделась в поисках поддержки. Однако, пока мы держали магические инструменты, блокирующие звук, её последователи могли лишь недоуменно смотреть на неё.

— О, точно, — сказала я. — Мне также нужно допросить ауба о его поведении во время прошлогоднего состязания герцогств. Несомненно, его действия тогда повлияли на сегодняшнюю позицию Эренфеста и госпожи Розмайн.

Лестилаут был не единственным эгоистом в этой ситуации, ауб тоже был виновен. Похоже, именно из-за того, что он использовал наш авторитет великого герцогства для давления на Эренфест, мы были вынуждены принять их условия о переводе книги по истории нашего герцогства. Теперь же госпожа Розмайн и Эренфест использовали свои козыри, чтобы заставить нас принять все их требования. Мне придется прочитать проповедь и мужу за то, что он скрыл эти подробности.

— Хе-хе-хе...

— М-м-мама... — Ханнелора зажмурилась, в уголках глаз выступили слёзы. — Пожалуйста, не говори никому, что это я тебе рассказала.

Я бросила на неё вопросительный взгляд.

— Тебе не за что стыдиться. Расправь плечи, как положено женщине Дункельфельгера.

Я широко улыбнулась своей дочери, что сказала эти слова в переговорах с Эренфестом, но Ханнелора поникла.

— Мне всё ещё далеко до того, чтобы стать истинной женщиной Дункельфельгера.

Побочная история: Вильфрид — Подозрения и гевиннен

Сегодняшний день был очень насыщенным: церемония награждения участников состязания герцогств, а затем ужин с дядей. Я вернулся в свои покои после седьмого колокола, многому научившись, наблюдая за подготовкой ингредиентов и их смешиванием с тройным заклинанием ускорения времени. Я принял ванну, а затем начал готовиться ко сну.

— На сегодня всё, — сказал я своим последователям. — Освальд позаботится об остальном.

Им всё ещё нужно было подготовиться ко сну в своих комнатах, поэтому я призвал их всех уйти.

— Господин Вильфрид, — сказал Освальд, мой главный слуга, — что вы думаете о том, насколько близкими казались сегодня госпожа Розмайн и господин Фердинанд?

Я наклонил голову на его вопрос. Мы только что поужинали с дядей в комнате для чаепития. Дядя также проверил здоровье Розмайн, и именно об этом и спрашивал Освальд сейчас, когда мы остались одни.

Я немного подумал, прежде чем ответить:

— Впечатляет, как они с первого взгляда оценили состояние здоровья друг друга. Я не заметил, что дядя выглядел больным или что у Розмайн был небольшой жар.

Я также не задумывался о проблемах Розмайн после юрэве. С момента её пробуждения прошло два года, и я полагал, что ей уже лучше, но дядя сказал, что она все еще полагается на магические инструменты.

— Вы действительно больше ничего не почувствовали? Вы выглядели очень удивлённым, когда госпожа Розмайн обратилась к вам.

— А, это потому, что они очень необычно ведут себя, когда общаются друг с другом. Совсем не так, как с матерью, отцом или нами.

Я был уверен, что каменное лицо не сходит с дяди ни на секунду, но сегодня я впервые увидел, как оно смягчилось. То же самое можно сказать и о Розмайн — я никогда раньше не видел её такой расслабленной и уязвимой. Это напомнило мне то, как я в первый раз увидел, что она относится к Корнелиусу, как к своему брату.

— Это действительно всё?..— спросил Освальд.

— Думаю, мне не нужно скрывать это от тебя... То, как Розмайн вела себя с Фердинандом, заставило меня вспомнить, как я раньше вёл себя с бабушкой. Я имею в виду, расслабленно и зависимо. Вот почему я не знал, что сказать. Эти двое ненавидят бабушку.

Я слышал о том, что она жестоко поступила и с дядей, и с Розмайн. Я это знал, но, несмотря на это, бабушка была самым лучшим членом семьи, которого я когда-либо знал, и мое восхищение ею было безграничным. Пока она была рядом, мне никогда не приходилось выдерживать огромные нагрузки или работать в сжатые сроки — я мог проводить свои дни, делая всё, что захочу. Я не ожидал, что это продлится долго — в конце концов, я был кандидатом в аубы, — но я всё ещё ностальгировал по той непоколебимой любви, которой она тогда осыпала меня.

— Подождите минутку, — сказал Освальд. — Вы хотите сказать, что ничего не чувствовали по поводу их публичных проявлений привязанности?

Его тона и выражения недоверия было достаточно, чтобы я понял, что он не ожидал такого ответа, но я не имел ни малейшего представления о том, что он хотел от меня услышать.

По какой-то причине я начал чувствовать раздражение.

— Я же сказал тебе, что удивлен, не так ли? И это не было проявлением привязанности, это был осмотр. Дядя — лечащий врач Розмайн. Ты никогда не говорил об этом раньше, так почему это должно удивлять сейчас?

— Господин Фердинанд переехал в Аренсбах и больше не является её лечащим врачом, поэтому их физический контакт был явно излишним. Они были слишком близки друг с другом, несмотря на их помолвки другими людьми. Будьте осторожнее в таких вопросах в будущем, господин Вильфрид, особенно теперь, когда у вас развилось чувство магической силы.

Чувство магической силы было одним из вторичных признаков полового созревания, которое развивалось в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Оно позволяло определить, чьё количество магической силы схоже с вашим собственным, а с точки зрения рождения детей давало представление о том, кто станет хорошим брачным партнером.

Мое чувство магической силы развилось этой зимой, после моего возвращения в дворянскую академию. Сейчас я уже привык к этому, но я помнил, как волновался, когда впервые начал чувствовать магическую силу других учеников. Я мог определить, когда человек со схожим количеством магической силы находился рядом, поэтому мне приходилось проявлять самоконтроль, чтобы не оглядываться по сторонам, когда я кого-то чувствовал.

— Но ты ведь помнишь, что у Розмайн оно ещё не проявилось? — спросил я. — Что я могу чувствовать к той, чью ману я вообще не ощущаю…

Трудно было испытывать к кому-то «такие чувства», когда вы не знаете количество его магической силы. Завести детей с человеком с большой разницей в магической силе было трудно, поэтому пара с тем, чью магическую силу вы не могли почувствовать, обычно приводила к несчастливому браку. На инстинктивном уровне большинство исключают таких людей из круга потенциальных партнёров. Я бы не хотел, чтобы мне говорили, что я должен относиться особенным образом к детям, вроде Розмайн или Шарлотты, чья чувствительность маны ещё даже не развилась.

— Обычно не нужно быть настолько внимательным с детьми, чьё чувство маны ещё не развито, — сказал Освальд. — Однако госпожа Розмайн уже на третьем курсе и помолвлена. Она должна более тщательно обдумывать свои взаимодействия с противоположным полом. И, прежде всего, господин Фердинанд должен понять, что он больше не является её опекуном или лечащим врачом.

— Но...

Ощущение мира кардинально менялось после развития чувства маны. Именно из-за возможности определить, кто является потенциальным кандидатом на брак, какие-либо чувства к детям, которые пока не могли этого делать, отсутствовали. Я не надеялся, что Розмайн правильно поймёт просьбу держать дистанцию, если прямо сейчас получит объяснение. В конце концов, даже я ничего не думал о её контакте с дядей.

— Госпоже Розмайн может быть трудно понять это, но, как помолвленной девушке, ей следует быть сознательнее. Иначе она будет получать одно предложение за другим от герцогств, желающих получить печать и тенденции Эренфеста, а вам придется разбираться с этим.

Я сразу же вспомнил всё, что сказал мне господин Лестилаут, и то, как принц Анастасий предупреждал и ругал меня, и моё настроение омрачилось. Несмотря на это, Освальд продолжил:

— Я считаю, ей следует воздержаться от поведения, привлекающего к себе столько внимания и создающего для других герцогств впечатление, что она будет следующим аубом. Вы много страдали из-за их критики... По моему искреннему мнению, она не проявляет к вам никакого уважения, несмотря на вашу помолвку.

Далее Освальд рассказал, что, когда зент участвовал в наших совместных исследованиях, Розмайн взяла на себя ответственность, вместо того, чтобы попытаться поддержать меня. Он добавил, что она также проигнорировала мою позицию при покупке иллюстраций у господина Лестилаута и взяла на себя ведущую роль во время переговоров. В заключение он сказал, что она должна была позволить мне представлять Эренфест, когда наши совместные с Дункельфельгером исследования получили награду.

— Однако, — сказал я. — Розмайн знает о печатной промышленности больше, чем я, и, прежде всего, это она начала это совместное исследование. Я не думаю, что для меня было место на этой сцене.

Розмайн пыталась отдать мне должное, но я, естественно, отказался, поскольку не хотел присваивать её достижения. Это было бы неправильно. Она была невероятной, и если я тоже хотел быть невероятным, то логично, что я сам должен был работать для этого.

— Вы — следующий ауб, господин Вильфрид, что делает вас представителем нашего герцогства. И госпожа Шарлотта, ваша родная сестра, и госпожа Розмайн, ваша будущая жена, обязаны предложить вам свои достижения. Госпожа Розмайн предпочла не поддерживать вас, поэтому можно предположить, что она хочет сама править Эренфестом.

Он вёл себя так, будто мое решение отказаться от предложения Розмайн было ошибкой, и это меня злило. Он словно говорил, что я недостаточно хорош, чтобы стать аубом самостоятельно, что я не достигну этого, не украв достижений своих младших сестер. Господин Лестилаут и принц Анастасий уже задели мою гордость, а теперь Освальд делал то же самое.

«Прекрати! Ты мой главный слуга, не заставляй меня чувствовать себя ещё хуже!»

— Должен признаться, господин Вильфрид, меня беспокоит статус госпожи Розмайн, как приемной дочери вашего отца. Полагаю, господин Сильвестр может воспринять чистку как возможность сделать её следующим аубом. Лейзеганги явно захотят этого. Вы могли бы обратиться к аубу Эренфесту и сказать, что, хотя ваша помолвка с госпожой Розмайн и должна сохраниться, он должен отречься от неё, чтобы она вернулась к статусу высшей дворянки.

— Это смешно, — сказал я. — Мы не собираемся от неё отрекаться. Кроме того, Розмайн не собирается быть следующим аубом.

Некоторое время назад Розмайн прямо заявила гибу Лейзегангу, что не намерена становиться следующим аубом. То же самое она сказала и господину Лестилауту. Удивительно, что кто-то до сих пор сомневается в ней настолько, что хочет полностью исключить её из герцогской семьи.

— Во-первых, — продолжал я, — Розмайн слишком больна, чтобы править. Отец...

— Я слышал, лекарство господина Фердинанда улучшило её здоровье. Вы также должны понимать, что чувства и окружение людей меняются со временем.

— У тебя есть какие-то основания для сомнений? — спросил я Освальда, глядя на него. Он слишком настойчиво выражал сомнения в Розмайн.

— Чистка. Из-за неё многие дворяне, поддерживающие вас и нынешнего ауба, были арестованы. Даже те, кто совершил лишь малейшие преступления, были наказаны. Трудно поверить, что ауб Эренфест действительно желал этого. Полагаю, дворяне Лейзеганга оказали на него давление...

Теперь он критиковал и отца? Это меня очень раздражало. Эта чистка была необходима, чтобы избавиться от всех опасных дворян, скрывающихся в Эренфесте!

«Ты же знаешь, Освальд! Ты должен знать, как тяжело ему дался этот выбор!»

Чувство неповиновения захлёстывало меня, и желание приструнить Освальда становилось всё сильнее. Но, в то же время, я не знал, как переубедить его, или даже передать, насколько я зол.

— Достаточно, не желаю этого слышать, — огрызнулся я. — Я иду спать!

* * *

На следующий день прошли церемонии совершеннолетия и выпуска. Утром во время танца посвящения появился странный магический круг, а в обед Розмайн получила ордоннанц от королевской семьи с вызовом на встречу. Вторая половина дня принесла ещё больше сюрпризов: глава храма сделал сенсационное заявление о том, что госпожа Дитлинда является кандидатом в зенты, и беспрецедентная церемония выпуска закончилась хаосом.

— Господин Вильфрид, — сказал Исидор после нашего возвращения, — вам пришли письма с приглашениями. Как вы на них ответите?

— Приглашения сейчас, после церемонии?

Это казалось подозрительным. Сезон общения, а теперь и выпускная церемония, были позади. Все уже готовились к возвращению домой, так что было очень необычно получить и одно приглашение, не говоря уже о нескольких.

Исидор показал мне письма.

— Эти — от малых и средних герцогств, которые вторглись в наш диттер и теперь ищут возможности загладить свою вину. — Затем он показал мне еще одно. — А это — приглашение на гевиннен от господина Ортвина из Древанхеля.

Ученики, подстрекаемые рыцарями Центра и прервавшие наше сражение, не были наказаны зентом, но это не значит, что они были прощены учениками Дункельфельгера, где диттер был священен. Низшие и средние герцогства, очевидно, пытались извиниться перед ними во время состязания герцогств, но были отосланы прежде, чем они успели что-либо сказать. Очевидно, мы были их следующей целью.

— Ах да, у нас действительно было много гостей во время состязания герцогств, — размышлял я вслух. — У них не было времени поговорить с отцом после того, как Дункельфельгер отказал им, и это их последний шанс перед собранием герцогов.

К несчастью для них, отец уже вернулся в Эренфест. Поскольку мать всё ещё плохо себя чувствовала, они вернулись домой вместе сразу после выпускной церемонии. Возможно, именно поэтому приглашения пришли ко мне — в конце концов, я был следующим герцогом, но не мне решать подобные дипломатические вопросы.

— Откажи им всем, — сказал я. — Это не то, что мы сможем обсудить без отца. Что там в послании от Ортвина?

— «Мы были так заняты совместными исследованиями в этом году, что у нас было мало времени на общение. Давай сыграем последнюю партию в этом году».

Это было интересное предложение, но Освальд нахмурился, когда прочитал его.

— Вы намерены принять предложение? — спросил он меня. — Столь внезапное приглашение явно будет иметь обратную сторону. Я предвижу от него ничего, кроме неприятностей...

— Это ведь ты постоянно говоришь мне не отказываться от приглашений от герцогств высшего ранга, разве не так? — ответил я. — Кроме того, Розмайн устраивает чаепитие с госпожой Ханнелорой. Я вполне могу встретиться и сыграть с Ортвином.

Розмайн поступило приглашение обменяться некоторыми книгами и иллюстрациями, что было запланировано во время состязания герцогств. Отец одобрил их встречу перед отъездом, так что общение сейчас не было запрещено. Я понимал, что не должен делать ничего, что могло бы повлиять на отношения между герцогствами, пока его нет, однако, нет ничего плохого в дружеской партии в гевиннен.

— Но, господин Вильфрид...

— Если я сказал, что пойду, то я пойду.

Прошлая ночь сильно ухудшила мои отношения с Освальдом. Его нотации оставили после себя мерзкий привкус: из-за его чрезмерной заботы было трудно не думать о том, что он меня недооценивает. Быть может, именно по этой причине я продолжал упрямиться даже сейчас. Я ненавидел вести себя как ребенок, закатывающий истерику, но бунтарство во мне всё не утихало.

— Освальд, господину Вильфриду не помешает немного времени, чтобы развеяться, — вмешался Бартольд, служащий-ученик, бывший член фракции Вероники, отдавший мне своё имя. — Он окажется в очень сложном положении, когда вернется в Эренфест. Предоставьте ему возможность сыграть с другом.

Освальд покорно кивнул и встал с места. Желание бунта во мне определённо усиливалось, когда мы с Освальдом вступали в противостояние, поэтому я был рад, что Бартольд вмешался. Он посвятил мне своё имя и проявлял исключительную преданность, что придавало мне уверенности. Никто не служил мне с большей заботой и вниманием.

* * *

В день, когда Розмайн устраивала чаепитие с госпожой Ханнелорой, я отправился в комнату для чаепитий Древанхеля. Ортвин поприветствовал меня, когда я пришел.

— Добро пожаловать, Вильфрид. Я рад, что ты пришёл, несмотря на столь внезапное приглашение.

— В этом году мы не так часто играли в гевиннен, поэтому я рад этой возможности.

Пока мы разговаривали, я прислушался к себе, и заметил, что не чувствую магическую силу Ортвина. У него её должно было быть определенно больше, чем у меня, особенно если принять во внимание наши оценки и рейтинг герцогства. Это всколыхнуло во мне желание работать над сжатием собственной магической силы, чтобы догнать его, тогда я мог бы гордиться тем, что способен почувствовать магическую силу кандидата в аубы Древанхеля.

— Что ж, сюда, — сказал он, предлагая мне сесть.

Я занял место, и мы обменялись фигурами для гевиннена, чтобы убедиться, что в них нет остатков магической силы. Никаких проблем не было, поэтому мы вернули их друг другу и начали расставлять фигуры на своих сторонах доски.

Ортвин велел слуге приготовить напитки, а затем активировал магический инструмент для защиты от подслушивания, чтобы наши последователи не могли нас услышать.

— Итак, — сказал он, — теперь, когда ты можешь чувствовать магическую силу, ты собираешься начать изготавливать обручальный магический камень? Ты ведь ещё не делал его для госпожи Розмайн, верно?

— Обручальный магический камень?.. — ответил я, пытаясь скрыть свою нервозность. — Хм, не знаю. Наверное, я сделаю его, когда Розмайн тоже разовьет чувство магической силы.

Для меня не было новостью, что мне нужен волшебный камень для невесты. Быть может, потому, что мы были слишком юны, когда обручились, или потому, что никто об этом не говорил, но я даже не подумал о том, чтобы подарить его Розмайн.

— А, и украшение для волос — это временная замена обручальному камню? Оно блистало даже во время практики танца посвящения.

— Э-э? М, да, что-то вроде этого…

Теперь меня кинуло в холодный пот. Для меня радужные магические камни Розмайн были лишь простым украшением для волос, сделанным дядей, но для всех остальных они были лишь временной альтернативой обручальному магическому камню. Другими словами, я должен был сделать свой ещё лучше.

«Погодите-ка. Мне придется соревноваться с амулетом дяди?»

Я ужаснулся, представив себе радужные магические камни со всеми атрибутами и защитные магические круги, которые они содержали. Я осторожно потрогал амулет на запястье, который тоже достался мне от дяди. Раньше он придавал мне храбрости, но теперь он вдруг стал казаться бременем. Меня охватило желание снять его, а потом заставить Розмайн снять и её, и тут я вспомнил, что сказал мне Освальд: «Господин Фердинанд переехал в Аренсбах и больше не является её лечащим врачом... Будьте осторожнее в таких вопросах в будущем, господин Вильфрид, особенно теперь, когда у вас развилось чувство магической силы».

«Вот оно как... Так вот, что я должен был почувствовать», — мысленно признал я.

Вместо этого я просто предавался ностальгии по дням, когда моим воспитанием занималась бабушка, и удивлялся тому, насколько комфортно дядя и Розмайн чувствуют себя друг с другом. Я не должен был беззаботно думать, что для них нормально вести себя так близко только потому, что они так давно не виделись.

— Вильфрид, что сказала госпожа Розмайн? — спросил Ортвин, возвращая меня к реальности.

Я не мог просто сидеть здесь в оцепенении — мы были в разгаре игры. Я поспешно передвинул фигуру копья и сказал:

— При чём здесь Розмайн?

— Королевская семья вызвала её на допрос во время выпускной церемонии, разве не так?

Я резко вдохнул и приподнял брови, поскольку такой поворот разговора был неожиданным. Действительно, тогда Розмайн отправилась в королевский дворец, чтобы ответить на вопросы госпожи Эглантины, но я должен был держать это в секрете. Наша семья распространила слух, что она просто вновь заболела.

— Откуда ты?.. А, госпожа Адольфина.

Не успев договорить, я осознал правильный ответ. Старшая сестра Ортвина, госпожа Адольфина, в этом году присутствовала на состязании герцогств и выпускной церемонии в качестве невесты члена королевской семьи. Предположительно, она присутствовала во время обеда, когда глава храма сделал свое заявление, и было решено, что госпожа Эглантина расспросит Розмайн.

— Верно, — сказал Ортвин. — Но её отправили обратно в общежитие, когда церемония закончилась, поэтому она не слышала доклада, который был после.

«Так вот почему он пригласил меня сыграть в гевиннен».

Я вздохнул, уже жалея о своем решении прийти сюда. Освальд предупреждал меня, что здесь может быть какой-то скрытый мотив. Мне следовало прислушаться к его совету.

— Подробности, предположительно, будут объявлены во время собрания герцогов, — сказал я.

— Мы не можем ждать так долго — не сейчас, когда до церемонии звёздного сплетения остается так мало времени. Если госпожа Дитлинда станет следующим зентом, то весьма вероятно, что нынешняя королевская семья будет уничтожена. Что это будет означать для моей сестры, невесты принца Сигизвальда? Наш единственный шанс действовать — сейчас, до их свадьбы.

Мое сердце дрогнуло. Ортвин очень заботился о своей семье и не хотел оставлять сестру в опасном положении. Его слова ранили тронули мою душу.

Он продолжил:

— Розмайн пришел неожиданный вызов от королевской семьи. Сопровождать её должен был либо ты, как её будущий муж, либо ваш герцог. Однако это важный вопрос, поэтому я полагаю, что в последнем случае ты всё равно получил бы подробный отчет. Ты ведь следующий ауб Эренфеста, не так ли?

«Это дядя пошел с ней.»

Розмайн не взяла ни меня, ни даже отца, герцога. Вместо этого она пошла с дядей, который уже уехал из Эренфеста. Все были рады, что он сопровождает её — он был надежен, и я понимал, почему, но не странно ли было поручать эту обязанность человеку, живущему теперь в другом герцогстве?

«Был ли наш... Нет, выбор отца, был неверным? Или Ортвин ошибается?»

Отчаянная борьба за то, чтобы понять, кому верить, перехватила мне горло и заставила меня покрыться холодным потом. Я не знал, что сказать, и пытался выиграть время, глядя на фигурки для гевиннена.

Заметив моё молчание, Ортвин приподнял бровь. Он прошёлся по моему лицу взглядом своих светло-карих глаз, высматривая правду.

— С тобой не поделились информацией? Я слышал, что Эренфест победил Дункельфельгер в диттере, но, может быть, госпожа Розмайн всё-таки желает переехать туда? Если ты помешал этому, я могу понять, почему она не хочет делиться с тобой сведениями.

Возможно, эту информацию он также получил от госпожи Адольфины. Он знал о нашем сражении в диттер и злоумышленниках на территории герцогства, но заполнял пробелы в своих знаниях слишком верными предположениями.

— Розмайн хотела остаться в Эренфесте, — сказал я с суровым видом. — Я защитил её.

— В таком случае, она, должно быть, использует своё положение невесты, в то же время планируя устранить тебя и стать следующим аубом.

Я вновь резко вздохнул. Это было более или менее точное описание того, что сказал Освальд. Неужели даже жители других герцогств считали, что Розмайн хочет занять моё место?

— Или же она уже назначена следующим аубом, а ты — её жених?

— Нет! — воскликнул я. — Розмайн слаба здоровьем, и не родной, а приёмный ребёнок. Она не подходит на эту роль.

Я отчаянно отрицал слова Лестилаута о том, что Розмайн была гораздо лучшим кандидатом, чем я.

Ортвин удивлённо посмотрел на меня, склонив голову.

— Разве приемные дети не более пригодны для правления, чем прочие? Их берут в семью герцога именно потому, что ауб признаёт их большой потенциал и способности. Или в Эренфесте это не так?

Ещё один вздох. Я уже знал, что в Древанхеле ауб усыновлял особо талантливых дворян. Это полная меритократия, и нередко усыновленные дети становились следующими правителями герцогства. В таких случаях их поддерживали родные дом и семья. Отец говорил, что усыновил Розмайн, чтобы сделать книгопечатание отраслью всего герцогства, и дом Лейзегангов это поддержал.

— Я не могу представить, зачем ей стремиться к первому месту, если она не собирается стать следующим аубом Эренфеста, — продолжил он. — Это требует огромных усилий, особенно, чтобы обойти все герцогства высшего ранга.

Розмайн поддерживали Лейзеганги, и, как сказал Ортвин, она уже три года подряд занимала первое место. Она была единственной, кому дядя велел так хорошо учиться. Даже мне, биологическому сыну герцога, он не поручал ничего подобного. Что стоит за этим решением?

«Может, на самом деле никто не хочет, чтобы я стал следующим аубом?»

Наконец, меня осенили слова Освальда:

«И госпожа Шарлотта, ваша родная сестра, и госпожа Розмайн, ваша будущая жена, обязаны предложить вам свои достижения. Госпожа Розмайн предпочла не поддерживать вас, поэтому можно предположить, что она хочет сама править Эренфестом».

Неужели и Ортвин, и господин Лестилаут подозревают, что Розмайн станет следующим аубом, потому что она поступала неправильно?

«Если даже Ортвин согласен с этим, то беспокойство Освальда вполне разумно».

Я говорил с кандидатом в аубы Древанхеля, великого герцогства. Трудно было представить, что он ошибается в этом вопросе. По крайней мере, его суждениям в этом вопросе стоило бы прислушаться больше, чем к мыслям отца или Розмайн. Осознав это, я уже не мог отрицать, что был неправ, споря с Освальдом. Его предупреждения было больно слышать, но он ставил мое будущее превыше всего.

Медленно, но верно, моё разочарование в Освальде переросло в недоверие к Розмайн.

«Розмайн — моя невеста, но она совсем не предана мне. Кроме того, ей нужно научиться держать дистанцию с дядей».

Как только я вернусь в общежитие, я извинюсь перед Освальдом и возобновлю этот разговор. Мне нужно было узнать, чего не хватает Розмайн, и на что следует обратить внимание.

— Ортвин, благодаря тебе я понял кое-что важное.

— Вильфрид? — спросил он озадаченно.

Я понизил голос и сказал:

— В качестве благодарности я скажу тебе одну вещь. Мне не разрешено говорить подробности, но знай: я слышал, что госпожа Дитлинда не станет следующим зентом.

Я не мог ничего сказать о магическом круге, но я хотел, чтобы Ортвин знал, что выход замуж в королевскую семью не представит проблем для госпожи Адольфины. Выражение его лица смягчилось от облегчения, и он наконец сделал ход.

— Спасибо, Вильфрид. Теперь я могу проводить сестру со спокойной душой.

Быть может, потому, что он почувствовал облегчение, Ортвин допустил небольшую ошибку. Я воспользовался этим, благодаря чему одержал победу в последней партии в гевиннен в этом году.

Пролог (❀)

После убийства Повелителя Зимы метели прекратились, и солнце наконец показалось и осветило коридоры. Один только вид света, льющегося внутрь, поднял настроение Лампрехта, и он поспешил в кабинет командира рыцарей.

«Хорошо бы мне дали выходной», — подумал Лампрехт.

Начало сезона было как никогда напряжённым из-за необходимости проводить чистку в дополнение к охоте на Повелителя Зимы. Рыцарям ордена пришлось участвовать и в том, и в другом, так что большинство из них застряло в казармах без возможности побывать дома. Лампрехт, в частности, был загружен работой до предела, поскольку его отец происходил из герцогской семьи, а он сам, очевидно, имел «много свободного времени», пока его господин находился в дворянской академии.

Исключение составили лишь рыцари сопровождения, служившие Розмайн. Даже в разгар напряжённого графика им всё ещё давали отгулы, поэтому бывали дни, когда Лампрехт их даже не видел.

«При этом мне разрешили уйти домой, только когда рожала жена. Раз отец смог дать выходные Корнелиусу и остальным, то почему его решение не распространяется на меня», — досадовал Лампрехт.

Поскольку его господин учился в дворянской академии, раньше Лампрехту было проще выбить себе отпускные дни, но в этом году всё обстояло иначе. Чистка была проведена в начале зимы, а не в конце, как планировалось, и охотиться на Повелителя Зимы пришлось гораздо меньшими силами, чем обычно. В результате сезон выдался жестоким.

Теперь, когда охота закончилась, рыцарям постепенно стали предоставлять свободное от работы время, но, поскольку это происходило в порядке возрастания статуса, начиная с низших дворян, Лампрехт всё ещё не мог вернуться домой.

— Прошу прощения, — сказал Лампрехт, входя в кабинет. Карстед ждал внутри с дощечкой, которой он с измученным видом помахал сыну.

— Лампрехт, отнеси это в северное здание. С завтрашнего дня я даю тебе два выходных. Это немного, но проведи их с семьей.

— Есть!

На дощечке было официальное распоряжение рыцарского ордена, предоставляющее Лампрехту небольшой отгул. Он принял её с обиженным взглядом и сказал:

— Разве рыцари сопровождения Розмайн не получали больше выходных, чем остальные? Я тоже хотел отдохнуть.

— Идиот. Корнелиус и остальные были освобождены от тренировок только потому, что должны были оставаться в храме. Они отвечали на призыв о помощи ауба Эренфеста и Хартмута, главного священника. Это не было свободным временем.

Розмайн в этом году оставалась в дворянской академии, поэтому Лампрехт предполагал, что её рыцарям не придется посещать храм. Однако оказалось что её последователям пришлось заполнять пустоту, возникшую из-за её отсутствия.

— Не можем же мы заявить, что рыцари сопровождения из высших дворян выполняют работу священников? — сказал Карстед. — Вот почему я сказал, что они освобождаются от сборов, но это принесло свои проблемы. Если люди подумают, что я проявил благосклонность к рыцарям сопровождения Розмайн или даю им больше выходных, чем остальным, то это подорвёт мой авторитет. Сплошная головная боль.

Он начал массировать виски.

— Хотя, возможно, теперь, когда зент признал полезность ритуалов, станет получше.

Лампрехт вспомнил, как жаловались слуги, когда их попросили приготовить церемониальные одежды для господина Вильфрида. В отчётах из дворянской академии говорилось, что в этом году буйство Розмайн было особенно сильно.

«Он не только командует рыцарским орденом, но и пытается управлять её безумием? Должно быть, отцу тоже тяжело».

Лампрехт впервые внимательно вгляделся в потемневшее от усталости лицо отца. Его решение начать распределение отпусков с низших дворян означало, что он, вероятно, отдыхал не более самого Лампрехта. Возможно, он находил хотя бы немного времени для отдыха в рыцарских общежитиях, но, конечно, у него не было возможности вернуться домой.

— Надеюсь, командир, вы скоро получите отпуск, — сказал Лампрехт.

— Да, было бы неплохо понянчиться… Я с нетерпением жду возвращения домой.

Казалось, он с особым нетерпением ждал встречи со своим первым внуком.

Улыбнувшись последнему замечанию, Лампрехт вышел из кабинета командующего с дощечкой в руках и направился прямо в северное здание.

— Тебе наконец-то дали выходные? Неплохо.

— Хорошенько отдохни.

Придя в комнату свиты, Лампрехт показал дощечку остальным последователям Вильфрида, и все они без промедления поздравили его. Слугам и служащим было гораздо легче выкроить время для отдыха от работы.

Лампрехт закончил с формальностями, а затем удовлетворенно улыбнулся окружающим. Он послал ордоннанцы своей матери Эльвире и жене Аурелии, чтобы сообщить им хорошие новости. Ответы пришли немедленно.

«Это Эльвира. Аурелия сейчас находится под моей опекой. Возвращайся в главное здание сегодня же, но только после того, как тщательно очистишься и переоденешься в общежитии. Я не хочу, чтобы зловоние крови и битвы оскверняло мое поместье».

«Это Аурелия. Я с нетерпением жду твоего возвращения».

Остальные слуги издали свист и обменялись испуганными взглядами — они тоже слушали ордоннанцы.

— Госпожа Эльвира страшна, — сказал один. — Она взяла жену своего сына из Аренсбаха под опеку?..

— Ей не нравится запах крови? — добавил другой. — Даже при том, что она первая жена командира рыцарей?..

Услышав это, Лампрехт вздохнул.

— Может показаться, что она пытается получить больше власти над Аурелией, но на самом деле она стремится ослабить подозрения, вызванные тем, что Аурелия из Аренсбаха.

Беттина вышла замуж в Эренфест одновременно с Аурелией и была обручена с сыном гиба Вилтора, но, когда выяснилось, что её свекровь посвятила свое имя Георгине, и что сама Беттина поддерживала контакт с Георгиной через свою родню в Аренсбахе, их арестовали и казнили.

Аурелия находилась под опекой Эльвиры с тех пор, как вышла замуж в Эренфест. Она доверяла Эльвире выбирать, с кем общаться, поэтому никогда не общалась с Аренсбахом или дворянами из бывшей фракции Вероники. В результате во время чистки её даже не забирали на допрос.

«Кстати, просьба матери не приносить в дом запах крови, должно быть, связана с ребенком», — мысленно отметил Лампрехт.

Благодаря Лампрехту Эльвира стала бабушкой. Было видно, что она изо всех сил старается защитить Аурелию и новорождённого.

— Не слишком ли это, — сказал один из последователей. — Никто не собирается сажать в тюрьму твою жену, Лампрехт. Ты — рыцарь сопровождения господина Вильфрида, следующего герцога. Нас могли бы схватить за пособничество госпоже Веронике, но это просто не тот случай. Ты сам видишь, что никто из нас не был арестован.

Несколько последователей герцогской четы уже были убраны со службы или заключены в тюрьму и наказаны, в то время как последователи Вильфрида были совершенно спокойны. То ли из оптимизма, то ли намеренно пытаясь избежать реальности, все они доверяли своему господину в том, что их семьи будут в безопасности.

«Но последователи могут быть уволены со службы лишь их господином или госпожой. Если среди нас есть преступники, они не будут наказаны до возвращения господина Вильфрида» — Лампрехт не мог заставить себя быть столь же оптимистичным, как остальные, но держал эти мысли при себе. Он не хотел сеять хаос во избежание чьего-либо побега.

* * *

Следуя указаниям матери, Лампрехт вымылся и переоделся в общежитии, после чего улетел на своем ездовом звере. Холодный зимний воздух колол его кожу, словно множество крошечных кинжалов, но солнце казалось тёплым. Впервые за долгое время он чувствовал себя хорошо.

— Добро пожаловать домой, — сказала Аурелия по его возвращении. Рядом стояла Эльвира.

— Я дома... — ответил Лампрехт. — О? Ты сняла вуаль?.

— Мне недвусмысленно сказали, что иначе наш ребенок не будет знать лица матери…

— Понятно. А где наш маленький мальчик? — Лампрехта не было дома с самых родов. Ему не терпелось увидеть лицо своего ребенка, поэтому, не обнаружив его здесь, он расстроился.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но подожди, пока мы не поужинаем, — укоризненно сказала Эльвира. — Многое было сделано для того, чтобы вы с Аурелией могли поужинать вместе. Не позволяй усилиям сиделок и её самой пропасть даром.

Поскольку магическая сила ребенка сильно зависела от матери, её обязанностью было кормить его — Лампрехт это понимал. Но он не знал, сколько труда требуется для такого простого дела, как совместная трапеза с его супругой.

— Ты можешь быть спокоен, — продолжала Эльвира. — Наследник нашего дома хорошо растет. А теперь в столовую. Мы должны поторопиться и поесть.

В связи с переездом Экхарта в Аренсбах либо Лампрехту, либо Корнелиусу нужно было занять место уехавшего брата и временно взять на себя присмотр за его вещами. Таким образом, братьям нужно было обсудить, кто из них покинет дом.

Брак Корнелиуса с Леонорой был исключительно выгодным для Лейзегангов, поэтому семья хотела, чтобы именно они унаследовали дом. Многим также была противна идея того, что первая жена из Аренсбаха станет будущей главой поместья. Лампрехт не был заинтересован в том, чтобы стать главой дома — он знал, что Аурелии будет трудно общаться с менее терпимыми членами их семьи. Так что его идея заключалась в том, чтобы они с Аурелией уехали, а Корнелиус и Леонора отправились в боковое здание.

Однако Эльвира наотрез отказалась от этой задумки:

«После чистки на отношение общества к Аурелии будет сильно влиять то, живет ли она в поместье командира рыцарей или где-то ещё. Для нашего дома не имеет значения, кто станет его наследником — ты или Корнелиус, поэтому отдай предпочтение своей беременной жене из другого герцогства и обеспечь ей безопасное место для родов».

Эльвире было бы легко выслать Лампрехта и Аурелию из поместья, и это удовлетворило бы их дальнюю родню. Несмотря на это, она решила поставить безопасность Аурелии и ребенка превыше всего. Это согрело сердце Лампрехта — знание того, что мать заботится о его жене, успокаивало его даже тогда, когда он не мог вернуться домой из-за чистки и охоты на Повелителя Зимы.

— Я не думал, что Аурелия остановилась в гостевой комнате главного здания, — сказал Лампрехт.

— Помещать её в боковое здание было бы слишком опасно, — просто ответила Эльвира.

Поскольку она была из Аренсбаха, Аурелия часто получала просьбы о встрече от наказанных членов бывшей фракции Вероники и тех, кто был тесно связан с Георгиной. Малейшая искра противоречий могла разжечь подозрения, поэтому Эльвира перевела её в главное здание и отклоняла все адресованные письма от своего имени.

— Чувствовала ли ты себя здесь в безопасности, Аурелия? — спросил Лампрехт.

— В полной. Мы с сыном были в покое, и не было ни единого момента беспокойства. При обычных обстоятельствах меня бы сразу после родов допросили в рыцарском ордене, но госпожа Эльвира не допустила даже этого. Пожалуйста, не забудь выразить ей свою благодарность.

Аурелии удалось избежать вызова из рыцарского ордена, отдав свою светскую жизнь — да и всё остальное, если уж на то пошло — под контроль Эльвиры. Карстед тоже знал об обстоятельствах Аурелии и изо всех сил пытался помочь ей, даже слегка злоупотребив своими полномочиями.

Лампрехт вздохнул с облегчением и поблагодарил Эльвиру, прекрасно понимая ситуацию.

— В этом нет необходимости, — ответила Эльвира. — Тебе известно, что чистка настроила общественность против бывшей фракции Вероники и выходцев из Аренсбаха, верно?

— Верно. Я слышал, что даже некоторые из последователей герцогской четы были заключены в тюрьму.

— Всё так. Такова судьба преступников, хотя их любимым и близким друзьям тоже придется несладко. По правде говоря, Труделида тоже была задержана: она очень гордилась тем, что была слугой госпожи Вероники, и выполняла для неё разнообразную работу.

Труделида была второй женой Карстеда, на которой он женился по приказу Вероники. Эльвира, его первая жена, которой противило её поведение, воспользовалась чисткой, чтобы передать рыцарскому ордену доказательства преступлений, которые Труделида совершила по приказу Вероники.

— Её сын Николаус пока остается в замке, — продолжала Эльвира. — Присматривай за ним, чтобы он не приблизился к Розмайн как её сводный брат по отцу. Корнелиус сказал мне, что она неравнодушна к тем, кто младше неё. Я не хочу, чтобы она просила нас спасти Труделиду или смягчить наказание ради её сына, равно как и перевести его в главное здание.

У Розмайн была склонность бросаться на помощь любому человеку, попавшему в беду, и если этим воспользуется дворянин из бывшей фракции Вероники, конечный результат, безусловно, будет плачевным. Впрочем, наставление Розмайн должно было входить в обязанности её последователей. Лампрехт редко с ней общался.

— Я была рыцарем сопровождения госпожи Дитлинды до моего брака, — сказала Аурелия. — Тогда, когда я была на пике формы, ребенок, ещё не поступивший в дворянскую академию, не представлял угрозы. Но сейчас... Ну...

— Тебе нужно беречь себя, — ответила Эльвира. — Я предупрежу Розмайн. Я тоже не хочу, чтобы Николаус находился в главном здании.

Николаус начал обучение в качестве рыцаря-ученика и был выше и сильнее большинства своих сверстников. Лампрехт не хотел, чтобы тот находился рядом с ещё не оправившейся после родов Аурелией и их новорождённым ребенком.

— Далее, — сказала Эльвира, — мы закрыли здание, где жила Труделида. Служивших ей уже распустили, ни один из них не был допущен в главное здание.

— Не поставило ли столь резкое увольнение зимой в крайне затруднительное положение? — спросил Лампрехт. Слуги-простолюдины, которые планировали провести всю зиму с Труделидой, наверняка не подготовились к зимовке.

Лампрехту было жаль, что всех их пришлось выгнать на улицу, но Эльвира только вздохнула.

— Что еще можно сделать? Я предложила им найти работу в рыцарском ордене, который нанимал слуг для присмотра за задержанными дворянами, и это большее, что я могу для них сделать. Мой долг — защищать это поместье, жену моего сына и моего новорождённого внука. Поэтому я не могу пустить тех, кто служил Труделиде, в главное здание.

Эльвира чётко обозначила свои приоритеты, и она устранит любого, кто представляет для них хоть малейшую угрозу. Это казалось немного жестоким, но, будучи первой женой командира рыцарей, Эльвира чутко управляла ситуацией.

Она продолжила:

— Из-за этих обстоятельств мы решили сохранить существование ребенка в тайне даже от родственников. Я понимаю, что это прискорбно и для вас с Аурелией, и для новорожденного, но мы не будем ничего праздновать до крещения вашего сына.

После проверки магической силы ребенка было принято сообщать об этом ближайшим родственникам и праздновать рождение, но в этот раз никакого праздника не было. Лампрехт считал, что Эльвира проявляет излишнюю осторожность, но именно из-за её бдительности он мог так легко оставлять жену на её попечение, пока сам был занят работой.

— Лампрехт, могу ли я попросить рассказать об этом хотя бы госпоже Розмайн? — спросила Аурелия тихим голосом. — Она хорошо ко мне относилась и очень ждала рождения нашего ребенка. Пожалуйста, передай ей лично.

Лампрехт уже знал причину просьбы своей жены: Розмайн сделала очень многое, чтобы Аурелия чувствовала себя комфортно в своем новом доме. Она заботилась о ней, когда Аурелия вышла замуж в Эренфест, и на чаепитии, посвященном новым методам окрашивания. Розмайн также приготовила аренсбахские блюда для беременной Аурелии.

— Я мог бы тайно сообщить Розмайн в замке, — сказал Лампрехт, переведя взгляд на Эльвиру, — но не лучше ли будет, если матушка вызовет её сюда? Так не будет риска того, что люди узнают о рождении ребёнка.

— Нет, — резко ответила Эльвира с улыбкой. — Пока мы должны держать её подальше отсюда, чтобы дворяне из бывшей фракции Вероники не поняли, что она близка к Аурелии, и чтобы Лейзеганги, пытающиеся сделать из неё следующего ауба, не питали излишних надежд.

Первая причина была обоснованной, но вторая заставила Лампрехта раскрыть глаза в удивлении.

— Неужели Лейзеганги всё ещё вызывают беспокойство? — спросил он. — Разве помолвка не дала понять, что господин Вильфрид станет следующим аубом, а Розмайн — его первой женой?

[[image:/storage/reader-images/9632b61bc19e2a4b42ab3a3df3fce136bca4833d.png]]

— Чистка утолила жажду мести, которая омрачала сердце предыдущего гиба Лейзеганга, — сказала Эльвира. — Узрев возмездие, не так давно он поднялся по высокой лестнице.

— Прадедушка?..

Как рыцарю герцогской семьи, Лампрехту сообщали имена казнённых или наказанных во время чистки, но о других смертях он не знал. То, что это дошло до него только сейчас, делало новость ещё более трагичной — он осознал, насколько мало времени для общения у него было этой зимой.

— Но прадед больше всех ненавидел мысль о том, что господин Вильфрид станет следующим аубом! — воскликнул Лампрехт. — Разве его уход ничего не поменял?!

Эльвира разочарованно вздохнула.

— Он рассматривал чистку как акт мести, который уничтожит его врагов. Неудивительно, что его предсмертным желанием было, чтобы Розмайн стала следующим аубом. Старейшины как никогда полны энтузиазма. Некоторые даже пытаются вернуть себе то, что отняла у них госпожа Вероника.

В попытках старейшин сделать Розмайн следующим аубом не участвовали её родители, поскольку не могли положительно отреагировать на требования Лейзегангов.

— Тем не менее, преступления, совершенные госпожой Вероникой и её приближенными, не имеют никакого отношения к господину Вильфриду и аубу, разве не так? Я понимаю, что госпожа Вероника жестоко обращалась с Лейзегангами, но нельзя же равнять всю герцогскую семью по ней — не тогда, когда они отбросили свою собственную фракцию ради блага герцогства.

Эльвира лишь рассмеялась над столь уверенной попыткой защиты.

— Ну о чём ты говоришь? Во время чистки так много невинных людей были задержаны и наказаны за преступления своих родственников, хотя на них самих не было вины.

Тем, кто учился в дворянской академии, удалось избежать наказания, посвятив свои имена, но взрослым повезло меньше. Не все они были казнены, но многие получили наказания разной степени тяжести. Эльвира намекала, что люди будут ожидать ровно таких же действий и по отношению к герцогской семье, родной крови Вероники.

— Но прошли годы с тех пор, как госпожа Вероника была...

— Тебе не мешало бы понять, что старейшины воспринимают время иначе, чем ты, — сказала Эльвира, ее глаза были острыми. — Для них шесть лет, что для тебя два.

Вдобавок ко всему, Вероника заставила их страдать более трёх десятилетий. Лампрехт ещё даже не родился, когда всё это началось, и у него закружилась голова, когда он, наконец, понял масштабы их страданий и глубину их ярости.

Эльвира продолжила:

— Кроме того, если бы господин Сильвестр арестовал госпожу Веронику сразу после прихода к власти, но он, напротив, долгое время бездействовал. Учти также, что она взяла на себя воспитание господина Вильфрида до крещения. Неудивительно, что мало кто из дворян рассматривает их по отдельности.

За всё время, что он служил Вильфриду, Лампрехт ни разу не задумывался о подобном. Раньше он и сам был мишенью для Вероники, но, может быть, из-за того, что это быстро прошло, или из-за собственного оптимизма, он не мог понять всей глубины и масштаба затаённой злобы Лейзегангов.

— Если оставить в стороне его прошлые поступки, — сказала Эльвира, — я могу похвалить ауба за то, что он провел недавнюю чистку даже ценой уничтожения собственной фракции. Однако, это также сделало Лейзегангов доминирующей фракцией как по силе, так и по численности, а, значит, их влиянию будет гораздо труднее противостоять. Герцогская семья обязана сплотиться.

С точки зрения Лампрехта, семья герцога уже была близка настолько, насколько возможно. Да и что можно было сделать для этого? Ломая голову в поисках идей, он вспомнил, что обсуждал этот вопрос со своими товарищами по службе.

— Течение времени не позволит господину Вильфриду и аубу выйти из тени госпожи Вероники, — сказала Эльвира. — Точно так же, как бы мы ни пытались вбить клин между ними, Розмайн всегда будет связана с Лейзегангами.

— В таком случае, нам следует просто попросить Розмайн собрать Лейзегангов под своим началом и... — Лампрехт дословно повторял то, что говорили ему его товарищи по службе, но, видимо, он не обращал должного внимания на то, что говорил. Глаза Эльвиры заострились, и она оборвала его.

— Прекрати эти глупости. Как ты можешь ожидать от неё этого, когда ауб и мы не давали ей общаться с ними, боясь, что они могут поглотить её даже тогда, когда она была принята в семью герцога? Это невозможно, особенно учитывая её воспитание в храме.

Получив отпор, Лампрехт отчаянно искал нужные слова, чтобы избежать гнева матери. По опыту он знал, что меньше всего ему хотелось вызвать её недовольство и потерять сотрудничество с ней. Без её помощи ему будет гораздо труднее получить информацию о Лейзегангах и работать на благо своего господина.

— Э… Нет, как бы, печатная промышленность, которую она возглавляет, судя по всему, зародилась в провинции её Бригитты, её бывшей последовательницы, но в последнее время она расширялась в провинциях, принадлежащих гибам из её семьи. Я подумал, что она могла использовать это как возможность пообщаться с ними.

— Тогда можно сказать, что Розмайн общается с Лейзегангами столь же часто, как и господин Вильфрид, который также посещал каждую провинцию в связи с развитием печатной промышленности. И ты сопровождал его в качестве рыцаря сопровождения, не так ли? Я могу только представить, какими глубокими стали ваши узы с родственниками.

На этот раз Лампрехту не удалось подобрать ответ. Он действительно ездил с Вильфридом по разным провинциям, чтобы убедиться, что подготовка к созданию печатных мастерских завершена, но он не общался ни с кем из гибов как с родными.

«То есть, с Розмайн всё обстоит так же?» — осознал Лампрехт.

— О Боги... — сказала Эльвира. — Ты общался с нашей семьей с самого детства, Лампрехт, учитывая это, ты гораздо ближе к ним, чем Розмайн. Даже если твой господин попросит её возглавить Лейзегангов, не позволяй ей этого. Ты должен быть тем, на чьи плечи ляжет эта ноша, и кто примет основной удар.

Лампрехт не слишком часто общался Лейзегангами с тех пор, как стал приближенным Вильфрида. И ещё меньше после того, как взял в жёны Аурелию из Аренсбаха. То, что ему велели ограждать Розмайн, казалось ему неразумным, но он не мог сказать что-то столь глупое при жене: она наверняка подумала бы, что их брак стал причиной всех этих проблем.

— Мы держали Розмайн подальше от её семьи, чтобы она не стала следующим аубом, — заключила Эльвира. — Если ты или кто-либо другой, служащий господину Вильфриду, захочет сократить дистанцию, которую мы так тщательно создавали, значит, вы всё ещё возмутительные глупцы без малейшего таланта к сбору сведений.

— Нет, ни в коем случае...

Всё было именно так, как сказала Эльвира — теперь, когда Вильфрид был помолвлен и гарантированно становился следующим герцогом, его последователи слишком расслабились в отношении сбора информации. Тем не менее, он не мог заставить себя просто кивнуть в знак согласия.

— Как вы собираете сведения и служите своему господину, зависит от вас, — заметила Эльвира. — Однако сейчас, когда бывшая фракция Вероники находится в таком тяжелом положении, вы, должно быть, в очень трудной ситуации. Как бы ты ни относился к Вильфриду, но он всегда отдавал предпочтение бывшей фракции Вероники.

Как бы дворяне ни относились к Вильфриду, он был оторван от Вероники практически сразу после крещения и следующие шесть лет жил по правилам герцогской четы. Он также был не из тех людей, которые проявляют благосклонность, когда дело касается фракций.

— Мой господин не так глуп, — категорично заявил Лампрехт. — Он также честный человек, который прислушивается к мнению других.

— Понятно, — пробормотала Эльвира с тяжелым вздохом. — Тогда я оставлю его убеждение тебе. Я не позволю использовать Розмайн для контроля над Лейзегангами, поскольку они непременно воспользуются этой слабостью.

Последний гвоздь в его гроб вызвал у Лампрехта непреодолимое желание вздохнуть. Ему нужно будет обсудить всё с Корнелиусом и Розмайн, чтобы он мог работать с ними за спиной Эльвиры.

— Ты должен быть осторожен, — предупредила Эльвира. — Больше всего беспокоит то, что Лейзеганги почти склонили на свою сторону господина Бонифация. Похоже, он категорически не одобряет, что Розмайн имеет отношение к храму...

— Дедушка?

— Да, и заручившись его помощью, экстремистская фракция станет более чем способной устранить господина Вильфрида. Инцидент в Белой башне не забыт, и единственная причина, по которой твой господин всё ещё может стать следующим аубом — это помолвка с Розмайн. Все понимают, что она является лучшим кандидатом на эту роль.

Лампрехта прошиб холодный пот. Ему и в голову не приходило, что Бонифаций может стать их врагом. Это и в самом деле могло вылиться в большие проблемы.

— Ты должен сообщить господину Вильфриду, что последнее, что он хотел бы делать сейчас, — это провоцировать Лейзегангов. По крайней мере, ему следует подождать, пока герцогская чета не закончит с наказаниями и заменой последователей, либо же до брака с Розмайн, тогда Лейзеганги будут вынуждены лишь сдаться.

Лампрехт кивнул на предупреждение матери. Герцогской чете не потребуется много времени, чтобы обновить свою свиту.

— Госпожа Аурелия, можно вас на минутку? — спросила сиделка, прервав их трапезу. — Кажется, малыш голоден.

Аурелия извинилась и покинула комнату. Похоже, что ей не удастся насладиться ужином.

— Лампрехт, жизнь матери вращается вокруг её ребенка, — сказала Эльвира, устремив взгляд на сына. — Хотя это твой первый отпуск за последнее время, ты не должен позволять Аурелии ухаживать за тобой. Вместо этого ты должен ухаживать за ней.

Далее она углубилась в рассказ о трудностях, с которыми сталкивается женщина после родов, щедро опираясь на собственный опыт. Лампрехт был уверен, что её речи стали ещё длиннее обычного, возможно, потому, что в последнее время она писала так много историй.

— Аурелия не смогла позвать свою семью на эти роды, — продолжала Эльвира, — и из-за чистки ей пришлось переехать из бокового здания в главное. Даже я не могу сказать, насколько она напряжена в данный момент. К тому же, даже если я стараюсь изо всех сил, я могу сделать лишь очень немногое, как её свекровь, ей нужна поддержка мужа. В моё время господин Карстед...

— Тогда, матушка, как вы и предлагаете, я удаляюсь, чтобы уделить время Аурелии, — перебил Лампрехт, почувствовав, что её разглагольствованиям нет конца. Он слушал о том, что было после его рождения, больше раз, чем мог сосчитать, и ему гораздо интереснее было увидеть лицо своего новорождённого ребенка.

Выбежав из комнаты, Лампрехт попросил одного из слуг проводить его к жене и сыну. По дороге ему напомнили, что они находятся в гостевой комнате.

— Я предполагал, что она воспользуется моей комнатой, раз теперь она живёт в главном здании.

— Ваша комната наполнена оружием и магическими инструментами, господин Лампрехт. Для вашей жены и новорождённого ребёнка было бы слишком опасно оставаться там. Госпожа Аурелия также была против того, чтобы менять или передвигать мебель так скоро после родов.

Аурелия, очевидно, сказала, что хочет избежать лишних хлопот, поэтому и переехала в комнату, где уже имелось всё необходимое. Это было понятное и так похожее на неё решение.

— Ребёнка сейчас кормят, — заметил слуга. — Входите тихо, чтобы не потревожить.

Лампрехт осторожно вошел в комнату, и наконец увидел лицо своего сына. Когда он увидел его сразу после рождения, когда лицо малыша было таким красным и мягким, что Лампрехт подумал, что он был больше похож на крошечное животное, но теперь у младенца было лицо человеческого ребёнка. Тогда он был настолько мал, что Лампрехт мог держать его на ладонях, но теперь он вырос настолько, что нужно было держать его обеими руками, чтобы не уронить. Ручки, ножки и тело младенца были характерно пухлыми и мягкими на ощупь.

Наблюдая за тем, как ребенок старательно пьёт молоко, Лампрехт почувствовал, как его захлестывает волной эмоций.

— Он подрастает…

— Да, — ответила Аурелия, хихикнув. — Я чувствую, как с каждым днём он становится всё тяжелее.

— Как тебе живется в главном здании? Ну, я имею в виду, не тяжело ли тебе под присмотром матушки?

— Ни в коем случае, — сказала она. — Она отказывалась от всех приглашений от моего имени и поговорила с господином Карстедом, чтобы мне не пришлось посещать рыцарский орден сразу же после родов. Она также предоставила мне надежную сиделку и не допускает проникновения в здание подозрительных личностей. Благодаря ей я могу посвятить себя уходу за нашим ребенком.

Увидев умиротворенную улыбку на лице жены, Лампрехт убедился, что она говорит от чистого сердца.

Аурелия продолжала:

— Моей родной матери больше нет с нами, и на не могу сказать, что в хороших отношения с младшей сестрой. И я не думаю, что первая жена моего отца относилась бы ко мне с такой любовью, если бы я вышла замуж в Аренсбахе. Благодаря госпоже Эльвире мы можем чувствовать себя так комфортно. Пожалуйста, поблагодари её от нас обоих.

Узнав, что Труделида была заключена в тюрьму в из-за чистки, Аурелия ожидала, что её будет ждать участь пострашнее, учитывая, что она родом из Аренсбаха. Однако Эльвира разобралась с рыцарским орденом ради неё и даже велела переехать в главное здание.

— Наш брак поставил тебя в затруднительное положение, не так ли? — спросила Аурелия. — Мне больно осознавать, что из-за меня ты не можешь даже рассказать о рождении ребёнка своей семье.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Правда, это я должен сочувствовать. Ты сейчас в такой страшной ситуации, а меня не было рядом, когда ты больше всего нуждалась во мне.

Лампрехт внимательно посмотрел на сына. Он хотел быть рядом и видеть, как он растёт, и эта мысль внушала ему сильное, свойственное любому отцу, желание защитить это маленькое существо.

— Для последователя герцогской семьи господин превыше всего. Я это прекрасно понимаю, — ответила Аурелия. — Пусть и недолго, но и я служила госпоже Дитлинде.

Лампрехт не служил Розмайн — вместо этого он был рыцарем сопровождения Вильфрида, в свите которого было много людей из фракции, только что подвергшейся чистке. Он мог в какой-то степени предсказать, каким среди них будет его положение в будущем.

— Господин Вильфрид не так зациклен на фракциях, как думают люди, — сказал он. — Ему не нужно многого, чтобы прислушаться к голосу разума.

— Я также беспокоюсь о госпоже Розмайн. Она беспокоилась обо мне, когда я была беременна, и сделала многое ради меня, помнишь? Я не хочу быть причиной того, что она окажется втянута в семейные неприятности.

Аурелии пришлось нелегко: по приказу отца она выбрала рыцарский курс и служила госпоже Дитлинде, чтобы сблизиться с Георгиной. Она не хотела, чтобы Розмайн пришлось пройти через то же самое.

— Матушка думает о многих вещах заранее, и потому беспокоится. Она такой человек, но, в то же время, нет сомнений, что она примет меры. Розмайн изначально не собиралась становиться следующим аубом, и я не думаю, что она изменит своё решение, что бы ни говорили старейшины Лейзеганга. Не говоря уже о том, что все кандидаты в аубы находятся в хороших отношениях и сплотились вокруг господина Вильфрида. — Он улыбнулся и добавил: — Я не думаю, что подобная мелочь вызовет раскол.

В этот момент младенец открыл свой маленький ротик. Лампрехт внимательно наблюдал, как Аурелия взяла его на руки и похлопала по спинке. Его сын поднял на него взгляд, а затем срыгнул.

— Он улыбается, — сказал Лампрехт. — Доволен тем, что наелся?

— Ого, ты узнаёшь своего отца, малыш? — спросила Аурелия, держа ребёнка за маленькую ручку. — Тогда давай попросим его поторопиться и придумать тебе имя.

Лампрехт улыбнулся.

— Я много думал, пока мы были в разлуке. Я предлагаю назвать его Зигрехт.

В те мирные дни, проведённые с женой и ребенком, Лампрехт не подозревал о грядущих неприятностях. Он не знал, что Вильфрид попался на крючок Ортвина, и вернётся из дворянской академии с недоверием к Розмайн, или что среди его последователей есть кто-то, активно раздувающий пламя этого раздора...

Лампрехт и Николаус

Выйдя из своей потайной комнаты, я сортировала информацию до третьего колокола вместе со служащими, а после занималась фешпилем с братьями и сестрой и читала одолженные книги. Это было сделано ради Мельхиора, проведшего так много времени в одиночестве.

— Мои самые искренние извинения, госпожа Розмайн, — сказал Лампрехт, — Но не могли бы вы уделить мне минутку после обеда? Я хотел бы обсудить с вами несколько вопросов.

Я удивленно посмотрела на него: редко когда он обращался ко мне так официально. Я также не знала, как ответить. Как я могла встретиться с ним, не имея возможности покинуть северное здание?

— Рихарда? — сказала я.

— Должно быть, ему срочно нужно что-то спросить, — ответила она. — Поскольку у вас нет планов на вторую половину дня, вы можете поговорить с ним. Воспользуйтесь своей комнатой, но пусть Леонора и Ангелика останутся с вами.

Теперь я была помолвлена, поэтому было логично, чтобы кто-то из девушек сопровождал меня. Я обернулась к Лампрехту и сказала:

—Хорошо. Тогда сегодня после обеда.

* * *

Лампрехт пришел почти сразу после обеда. Наши слуги налили нам чаю, а затем быстро удалились.

— Ты редко обращаешься ко мне напрямую, Лампрехт.

— Ну... я должен был сообщить это лично.

Он почесал щеку, а затем одарил меня доброй улыбкой, которую я мгновенно узнала.

— Ваш ребенок родился, я полагаю?

— Да. В начале зимы. Мы ждали его осенью, но он, видимо, не очень торопился.

— Поздравляю! Давайте сразу же начнем праздновать...

— Мы предполагали, что ты сойдешь с ума, услышав эту новость, — вмешался Корнелиус и закатил глаза. — Вот почему мы молчали об этом.

Затем он сказал мне, что я ни при каких обстоятельствах не должна разглашать эту информацию.

— Но почему? — спросила я. — Мы же родные братья и сестры! Для нас должно быть в порядке вещей праздновать рождение ребенка, верно?

У Флоренции тоже был ребенок, но до моего крещения я не могла даже познакомиться с ним. Лампрехт же был моим родным братом, а значит, мне разрешалось видеть его ребенка в любое время.

— Я рад, что ты так взволнованна, — сказал Лампрехт, — но пока мы планируем сохранить рождение ребенка в тайне. Празднование осложнило бы эту задачу.

— В тайне? Но почему?

Простолюдины праздновали рождение ребенка, рассказывая об этом всем вокруг, чтобы это осталось в их памяти. Дворяне рассказывали о ребенке только близким людям до его крещения, но они редко прилагали сознательные усилия, чтобы сохранить рождение в тайне, и не было никаких правил, запрещающих праздновать рождение.

— Чистка коснулась тех, кто посвятил свое имя Георгине и дворян из бывшей фракции Вероники, — начал Лампрехт. — В основном, были наказаны те, в ком течет аренсбахская кровь, и близкие к ним люди. Как ты знаешь, моя жена тоже из Аренсбаха, поэтому меня тревожит возможное отношение к ней и нашему ребенку. Чтобы защитить их от любых недобрых намерений, мы хотим сохранить эту новость в кругу семьи.

Корнелиус кивнул и продолжил с суровым выражением лица, которое он принимал на работе:

— Те из нас, кто не сопровождал тебя в дворянскую академию, принимали активное участие в чистке, и невозможно сказать, кто затаил на нас злобу. Именно поэтому я не хотел бы никаких масштабных празднований.

— Аурелия стала очень чувствительна к действиям дворян, связанных с Аренсбахом, и мы хотим обеспечить ей настолько мирную жизнь, насколько это возможно. Сохрани это в тайне ради нас, Розмайн, чтобы она и наш ребенок были в максимальной безопасности.

Лампрехт всегда казался ненадежным, но выражение его лица, когда он говорил о защите своей семьи, напомнило мне отца. Это немного согрело мне сердце.

— Поняла, — сказала я. — Я никому не скажу. Я действительно хотела сразу же увидеть твоего ребенка и устроить грандиозный праздник, но безопасность превыше всего. Ты пытаешься защитить свою семью, в конце концов. Но я ведь могу задавать тебе вопросы, пока мы здесь, да? С ребенком все хорошо?

Лампрехт улыбнулся.

— Аурелия была несколько растеряна, возможно, потому что ей постоянно приходится просыпаться по ночам, чтобы кормить грудью, но ребенок полностью здоров. Он даже начал удерживать голову. В целях безопасности они живут в главном здании, а не в боковом.

Оказывается, Лампрехт как-то пошутил о том, что Аурелия только спит или кормит ребенка грудью. Эльвира тут же отругала его за это, сказав, что это лишь показывает, как трудно быть матерью. Мысли о жизни с ребенком заставили меня вспомнить о моем коротком времени с Камиллом.

— Кстати, Корнелиус, когда вы с Леонорой планируете пожениться? — спросила я, повернувшись, чтобы посмотреть на пару, сидящую рядом друг с другом. Корнелиус получил поместье Экхарта, так что, возможно, церемония их звездного сплетения состоится уже этим летом.

— У тебя точно такое же лицо, как у матушки, когда она собирается нас дразнить, — ответил Корнелиус, а затем посмотрел в глаза своей будущей жене. — Подготовка обычно занимает год или два. Мы уже помолвлены, так зачем торопиться с церемонией?..

— Я думаю так же, — согласилась Леонора. — Помимо этого, стоит подождать, пока в Эренфесте все немного не уляжется.

Приятно было видеть, что они так хорошо ладят.

— Ну, когда бы ни случилась ваша церемония звездного сплетения, вы можете рассчитывать на меня, — заверила я их. — Я дам вам благословение всей жизни.

— Обычное благословение подойдет! — воскликнул Корнелиус. — Обычное! Ничего хорошего не будет от того, что ты так увлечешься!

— Нет, нет, нет! Так не пойдет! — запротестовала я. — Мы говорим о свадьбе моего брата! Я дам вам благословение, которое превзойдет даже то, что было дано во время звездного сплетения королевской семьи...

— Пожалуйста, нет! — воскликнул Корнелиус, размахивая руками в отчаянной попытке остановить меня. Леонора забавно хихикнула, наблюдая за его паникой.

— В любом случае... это все хорошие новости, — сказал Лампрехт, прерывая наше общение. — Нам нужно поговорить о Николаусе.

Выражение лиц всех присутствующих ожесточилось. Николаус был сыном Карстеда от Труделиды, его второй жены, что делало его моим сводным братом, но история его матери, служившей Веронике, и неприязнь к Фердинанду означали, что я должна была избегать его.

— Труделида тоже была заключена в тюрьму, — продолжал Лампрехт. — Ты ведь знаешь об этом?

— Да. Она была очень предана госпоже Веронике и, очевидно, многое делала в тени.

— Ну, пока мы говорим... Николаус в игровой комнате.

Мои глаза расширились.

— Все еще?.. Неужели отец не забрал его к себе и не вернул домой? — Скривилась я. — Мне кажется, слишком жестоко заставлять его проводить весь сезон в игровой комнате, когда у него есть отец рядом.

Корнелиус нахмурился.

— Отец возглавлял чистку. Он пару раз ходил поговорить с Николаусом, но у него нет никакой возможности взять Николауса к себе. Мы же не можем оставить ребенка его возраста одного в боковом здании, верно?..

— Боковое здание? — повторила я. — Зачем оставлять его там, если мама в главном здании?

— Николаус не ее сын. Почему мать должна была соглашаться заботиться о нем? — спросил Лампрехт. Корнелиус выглядел таким же ошеломленным.

— А почему бы и нет?

Леонора вмешалась:

— Возможно, вы не знаете о различии между братьями и сестрами, у которых есть общая мать, и теми, у кого ее нет? Вы выросли в храме и были крещены как ребенок госпожи Эльвиры, в конце концов. Госпожа Эльвира могла бы начать заботиться о Николаусе, если бы его мать дала ей разрешение, но поскольку госпожа Труделида находится в заточении, ее мнение по этому вопросу не может быть принято.

Корнелиус и Лампрехт кивнули, только сейчас осознав, почему мне было так трудно это понять. Ангелика тоже кивнула, как бы показывая, что и для неё здесь всё здесь очевидно.

— Если бы матушка захотела взять Николауса к себе без разрешения его биологической матери, ей пришлось бы его усыновить, — объяснил Лампрехт, — а это создаст проблемы, когда Труделида вернется после наказания. Мама сама сказала, что для Николауса будет лучше, если он останется в игровой комнате. Мы не можем начать заботиться о нем, когда его родная мать не способна дать согласие.

Я была потрясена. Несмотря на то, что мы жили в одном поместье, с Николаусом обращались так, словно он был из другой семьи. Если проблема разных матерей настолько серьезна, вероятно, в игровой комнате осталось больше детей, чем я думала.

Я пробормотала:

— Но если бы у ребенка в такой ситуации была бы поддержка отца, я уверена, другие жены заботились бы о нем хотя бы в какой-то степени, сводные они или нет...

— Николаус, Матиас и другие не были наказаны по родству, но это не меняет того факта, что их родители — преступники. Они избежали наказания, но это не изменит отношения к ним общества. Я думаю, мало кто захочет взять таких детей в свой дом.

Даже на Земле семьи преступников подвергались жесткой критике. Самое большее, что я могла сделать, это спокойно ответить, что Николаусу еще только девять лет.

—Только? — повторил Корнелиус. — Розмайн, ему уже девять лет. Учитывая, как Труделида могла его воспитать, и что он должен чувствовать из-за того, что его собственный отец заточил ее в темницу, я не хочу, чтобы он находился в главном здании. Тем более что он готовится стать рыцарем.

Лампрехт кивнул.

— Я больше забочусь о безопасности Аурелии и нашего ребенка, чем о сводном брате, и я против того, чтобы помещать в главное здание рыцаря-ученика, который может стать слишком эмоциональным. Не помогает и то, что Николаус высок, в хорошей форме и, по словам деда, очень талантлив. Если бы моя жена была в отличной форме, она могла бы легко его одолеть, но она все еще восстанавливается после родов.

«Должна признаться, мне трудно представить женщину, которая прячется за вуалью и безропотно ходит вокруг, «одолевающей» рыцаря-ученика. Я знаю, что она прошла рыцарский курс, но это, как по мне, совсем не соответствует ее характеру».

— Труделида обожала Веронику и проклинала господина Фердинанда, — продолжал Лампрехт. — Она насмехалась над нашей матерью и когда Экхарт посвятил господину Фердинанду свое имя, и когда она забрала тебя из храма. Она редко показывалась в главном здании, но я презираю ее и не хочу принимать никого, кого она воспитала. Николаусу лучше оставаться в игровой комнате, пока ее наказание не закончится.

— Я... понимаю...

Я осознавала обстоятельства, связанные с Николаусом, но что-то все равно было не так. С ним обращались слишком сурово для человека, который не сделал ничего плохого.

— Сколько детей останется в игровой комнате после весеннего праздника? — спросила я. — Может быть, мы могли бы перевести их в приют?

Я надеялась отправить их туда, где им будет спокойнее.

Глаза Корнелиуса и Леоноры широко раскрылись.

— Розмайн, о чем ты думаешь?!

— Госпожа Розмайн, делать что-то настолько решительное по прихоти — это уже чересчур!

Возможно, она была права, но я не могла оставить детей на произвол судьбы. Жизнь в главном здании замка означает, что они постоянно находятся под осуждающим взглядом взрослых дворян.

— Лампрехт, — сказала я, — я полагаю, что один из последователей Шарлотты присматривает за игровой комнатой. Я хочу поговорить с ним об этом. Корнелиус, позови Хартмута. У меня есть вопросы о текущем состоянии приюта.

По моему указанию Лампрехт и Корнелиус вышли из комнаты, оба с выражением покорности. Сразу после них вошел Хартмут, широко улыбаясь. Казалось, он ждал прямо за дверью.

— Вы хотели меня видеть, госпожа Розмайн?

Я спросила Хартмута о Николаусе, о состоянии приюта и о том, сколько детей собираются забрать родители весной.

— На данный момент поступило пять запросов. Я должен отметить, что дети вторых и третьих жен гораздо чаще оказываются брошенными, и мы не получили никаких новостей о детях без магических инструментов.

— Понятно... Как ты думаешь, хватит ли в приюте места для тех, кого в итоге оставят в игровой комнате?

Хартмут опустил свои оранжевые глаза в раздумье.

— Их размещение не будет проблемой — финансирование по-прежнему может поступать от их родителей и наказанных дворян, но, в отличие от детей до крещения, с теми, кто находится в игровой комнате, уже обращаются как с дворянами. Я не знаю, будут ли они покорно слушаться служителей и служительниц, и, предположительно, им будет трудно жить вместе с ними и как они.

Я еще не видела своими глазами состояние приюта после чистки. Но как он и сказал, хоть дети до крещения еще не были официально признаны дворянами, дети в игровой комнате уже абсолютно точно дворяне.

— Госпожа Розмайн, — раздался голос Гретии, — господин Вильфрид просит разрешения войти.

Я кивнула, и тут же он вошел внутрь, выглядя обеспокоенным.

— Лампрехт сказал мне, что ты снова собираешься устроить неприятности, — сказал он. — Что ты планируешь на этот раз?

— Перспектива выглядит мрачно... — сказала я, покачав головой, а затем объяснила общую идею перевода брошенных детей из игровой комнаты в приют при храме.

Вильфрид бросил на меня взгляд мгновенного отчаяния, затем вздохнул.

— Ты хочешь укрыть их от глаз общества, потому что тебе их жалко? Знаешь, их укрытие ничего не изменит: их родители совершили преступления и в результате были наказаны. Не лучше ли будет, сказать им, чтобы они гордились и жили с честным сердцем? Сказать, что они не сделали ничего такого, чего можно было бы стыдиться?

Он смотрел прямо перед собой, когда говорил, и было ясно, что он говорит из собственного опыта. Как бы кто ни старался скрыться, всегда найдутся дворяне, готовые его критиковать.

— Ну, желание спрятать их от посторонних глаз — это, конечно, одна из причин для их перемещения, но Мельхиор не мог пойти в игровую комнату этой зимой, верно? Он сказал, что всю зиму провел со своими последователями, занимаясь учебой.

— Он так и сказал.

— Если все учителя были с ним, то каково было зимой тем, кто находился в игровой комнате? Как они смогут получить надлежащее благородное образование без того, чтобы их кто-то направлял?

— Это не в твоей компетенции, — прямо сказал Вильфрид. — Матушка отвечает за игровую комнату, так что поговори с ней, если у тебя есть какие-то сомнения. Не лезь в чужую жизнь, если они тебя об этом не просят.

Он был прав, и это осознание заставило меня немного расслабиться. Я могла поговорить с Флоренцией об этой проблеме, но в конечном итоге решать ее должна была она.

— Кроме того, тебе не нужно думать обо всех детях. Просто сосредоточься на Николаусе.

— На Николаусе?.. — повторила я, растерянно моргая.

— Да, — ответил Вильфрид кивком. — Он подал прошение о том, чтобы служить семье герцога в качестве рыцаря, и ты — его главный выбор. Похоже, он хочет, чтобы господин Бонифаций души в нем не чаял, как в Корнелиусе и Ангелике, плюс он завидует вашим отношениям с Корнелиусом.

Я была в растерянности. Никто не говорил мне об этом раньше.

— Но ты избегала его, потому что у вас разные матери, — продолжал Вильфрид. — Он сказал, что ты ни разу с ним не разговаривала, а когда он сказал родителям, что хочет служить тебе, они тут же отговорили его.

— Для протокола, не наш отец отказал ему, — со вздохом пояснил Лампрехт. — Это была Труделида, его мать. Она сказала, что не позволит ему служить той, кто был воспитан в храме.

Другими словами, это была правда, что Николаус попросился ко мне в последователи.

Я взглянула на Корнелиуса, который запретил мне встречаться с Николаусом.

— Я даже не знала, что он хочет служить мне. Впервые слышу про это.

— Это потому, что мы решили, что для него будет лучше служить господину Вильфриду, — с улыбкой ответил Корнелиус. — Его желание стать последователем герцогской семьи будет удовлетворено, а Труделида не будет жаловаться на то, что ее сын служит драгоценному внуку госпожи Вероники. Он даже сможет начать знакомиться со своими братьями и сестрами благодаря присутствию Лампрехта.

Вильфрид посмотрел на Корнелиуса и покачал головой.

— Николаус ничего не говорил о служении мне, он хочет служить Розмайн. Разве недостаточно того, что его бросили в игровой комнате? Как мы можем вдобавок к этому отказывать ему в будущем, которого он желает? Мы должны по крайней мере позволить детям, которые не были наказаны, самим выбирать себе господ.

Улыбка Корнелиуса стала явно вынужденной.

— Возможно, я бы разделил вашу точку зрения, если бы это был ребенок кого угодно, но только не Труделиды, которая все еще упорно предана госпоже Веронике. Кроме того, для учеников, избежавших наказания за родство, возможность выбора господин зависит от того, посвятят ли они свои имена. Возможно, я бы больше доверял Николаусу, если бы он посвятил свое имя, как это сделали Матиас и другие.

В ответ на это Вильфрид вдруг стал выглядеть немного более деревянным.

Лампрехт бросил взгляд на Корнелиуса, затем вздохнул.

— Господин Вильфрид, Труделида — опасно предвзятая женщина. Она была твердо убеждена, что Розмайн сотрудничала с господином Фердинандом, чтобы обмануть ауба и добиться ее удочерения, а также использовала тайные средства, чтобы обмануть бывшего главу храма и впоследствии обвинить госпожу Веронику в преступлениях.

«Точнее было бы сказать, что Фердинанд использовал меня. Также Госпожа Вероника и глава храма попали в его ловушку в немалой степени благодаря вмешательству Сильвестра», — мысленно уточнила я.

Я вспомнила то время и вздохнула. Мне было жаль Николауса, ведь я сама никогда не встречалась с Труделидой, но я также не могла винить Эльвиру и Корнелиуса в том, что они не захотели взять его к себе.

— Розмайн, — сказал Корнелиус, вмешавшись прежде, чем я успела заговорить. — Ты очень сочувствуешь невиновным детям, которые не делали ничего плохого, но как твой рыцарь сопровождения я не могу позволить возникать брешам, которые могут быть использованы опасными людьми. Ты и так уже достаточно подвергалась риску.

Одного взгляда на моих дружно кивающих рыцарей сопровождения было достаточно, чтобы я поняла, какой трудной задачей будет попытка поговорить с Николаусом.

«Я очень хочу поговорить с ним с глазу на глаз. Хотя бы один раз».

Собрание герцогской семьи (❀)

В третий колокол на следующий день мы, кандидаты в аубы, покинули северное здание со всеми нашими рыцарями сопровождения и одним служащим и слугой на каждого. К ситуации определенно относились с большей осторожностью, чем обычно: вместо нашего привычного зала для собраний мы собрались в том, который находился ближе всего к северному зданию во всем главном корпусе. Сильвестр, Флоренция, Бонифаций, Вильфрид, Шарлотта и я вошли внутрь. Мельхиор и его последователи заняли место, которое раньше принадлежало Фердинанду.

Так началась наша встреча.

— На этот раз нам есть о чем сообщить... — сказал Сильвестр. — Во-первых, беременность Флоренции. Мы ожидаем, что она родит либо в конце лета, либо в начале осени. Я хочу распределить нашу текущую нагрузку с учетом ее неизбежного плохого самочувствия.

Его заявление вызвало переполох. Это должно было осложнить как его план взять вторую жену, так и всё управление герцогством в целом. Но пока все обменивались обеспокоенными взглядами, я даже глазом не моргнула. Я уже знала о беременности Флоренции, поэтому воспользовалась случаем, чтобы поздравить её.

— Поздравляю, — сказала я ей. — Я с нетерпением жду осени.

— Я очень благодарна тебе, Розмайн, — ответила она, и ее выражение лица стало мягче и превратилось в улыбку.

Мельхиор засиял и тоже заговорил.

— Поздравляю, мама. Это значит, что у меня будет младший брат или сестра, да?..

— Да, — ответил Сильвестр от ее имени, затем обвел взглядом всех собравшихся. — Но пока держи это в секрете. Хорошо?

Шарлотта смотрела себе под ноги, выражение ее лица было напряженным, но наконец она снова подняла голову, демонстрируя явную решимость.

— Мы не хотели бы подвергать мать опасности, — сказала она. — Мы сохраним это в тайне, и я окажу ей всю возможную поддержку.

— Я ценю это. Теперь, двигаясь дальше... я хочу сосредоточиться на чистке, проведенной зимой. Мы все понимаем, что поставить Эренфест на ноги — наш главный приоритет, да?..

И вот начались отчеты. Чистка началась раньше, чем планировалось, сразу после срочного сообщения от Матиаса и остальных, и в первую очередь под удар попали те, кто, как выяснилось, посвятил свои имена Георгине. Наиболее заметной была облава в поместье гиба Герлаха, многие там покончили жизнь самоубийством, при этом лишь некоторые из них были зарегистрированы как дворяне Эренфеста.

— Отец, я не понимаю, — сказал Вильфрид. — Получается, в поместье гиба Герлаха была большая группа людей не из Эренфеста?..

— Ты знаешь, что при крещении твоя магическая сила была зарегистрирована с помощью медали, верно? Магическую силу из этих медалей можно сравнить с магической силой из трупа дворянина, чтобы подтвердить его происхождение. В случае с поместьем гиба Герхала... было несколько трупов, которые мы не смогли опознать.

От слова «трупы» у меня по спине пробежали мурашки, но я уже представляла, кем когда-то они могли быть.

— Возможно, это были солдаты, больные пожиранием. Их использовали, когда я попала в засаду, а Шарлотта была похищена, верно?

Кроме того, они применялись, когда после посещения Герлаха во время моей первой весенней молитвы в качестве священицы-ученицы нас с Тули чуть не похитили в нижнем городе. А также когда были похищены служители.

— Верно, — сказал Сильвестр. — Солдаты, которые взорвались при нападении на церемонию крещения Шарлотты, также не поддавались идентификации. Мы предполагаем, что здесь тот же случай.

— А гиб Герлах тоже взорвался? — спросила я, глядя на Бонифация, который ворвался в его зимние владения. — Как-то мне трудно в это поверить.

Бонифаций нахмурился.

— Из сложившейся ситуации можно сделать вывод, что это так, но я не видел взрыва своими глазами. Дело в том, что... я хотел ворваться и схватить его своим штапом, но мне говорили, что это было бы слишком агрессивно. И, конечно, дворецкий пытался вообще не пустить нас внутрь. Это дало гибу столько времени, сколько ему было нужно. К тому времени, когда мы добрались до комнаты, где он проводил свое собрание, она вся была уже объята пламенем. Внутри не осталось ничего, кроме горящей плоти.

Хотя его объяснения были довольно скупыми, описание состояния комнаты звучало настолько кошмарно, что я даже не хотела себе этого представлять. Часть меня хотела закрыть уши, когда он начал рассказывать, как дворецкий тоже взорвался в тот момент, когда Бонифаций прошел через дверной проем.... но я все равно слушала, потирая покрытые мурашками руки и пытаясь отогнать жуткие образы.

— Мы сравнили наши медали с теми конечностями, которые еще оставались, но несколько из них не удалось идентифицировать. Мы нашли левую руку с кольцом и гербом гиба Герлаха, и мана в них действительно соответствует медали... но я не верю, что это действительно он. Должно быть что-то еще. После него осталось слишком мало...

Воинские инстинкты Бонифация били тревогу, но после того, что он видел собственными глазами, Бонифаций не мог быть уверен, что гиб Герлах жив.

— Возможно ли, что он просто отрезал себе руку и убежал? — спросил Вильфрид.

Бонифаций скрестил руки и хмыкнул.

— По запаху крови и теплу трупов я понял, что попал туда сразу после взрыва. Поместье было окружено рыцарями, которые не видели улетающих ездовых зверей, а побег через канализацию, поглощающую магическую силу, был бы практически невозможен для дворянина. За всеми остальными выходами следили солдаты-простолюдины, и мы не получили никаких сообщений о том, что кто-то из них пострадал или вёл себя подозрительно.

Сильвестр кивнул.

— Я поднял городской барьер до максимального уровня, чтобы никто из знати не смог сбежать, назначил рыцарей даже на северные ворота и велел стражникам-простолюдинам не пропускать ни одной кареты или повозки. В отчетах говорится, что в тот день Эренфест не покидали ни ездовые звери, ни повозки.

Но даже с таким количеством свидетельств Бонифаций не мог признать, что гиб Герлах мертв.

— Бонифаций все еще сомневался, поэтому мы взяли медали всех тех, кто, как подтвердил Матиас, посвятил имя Георгине, и провели официальную казнь.

— Вы имеете в виду... метод Бога Тьмы?.. — робко спросила я, вспоминая казнь в Хассе. Это было одно из заклинаний, которое я выучила, когда Фердинанд помогал мне готовиться к курсу кандидатов в аубы.

Несмотря на мое туманное описание, здесь были люди, которые не были кандидатами в аубы, так что мне нужно было быть осторожной, Сильвестр, казалось, понял. Он кивнул с суровым выражением лица.

— Но, как я помню, заклинание не действует на тех, кто находится где-то за пределами контроля ауба...

— Розмайн, как кто-то мог сбежать из Эренфеста, если не на ездовом звере или в карете?

— Э-э-э... — Я сделала паузу, чтобы обдумать резкий вопрос. — Может быть круг перемещения?

— Гиб Герлах не смог бы воспользоваться таким кругом, — ответил Сильвестр сердито. — Магические круги, способные перемещать людей, невозможно создать без ауба.

То же самое я слышала от Фердинанда, когда он учил меня магическим кругам. Перемещение людей было настолько важно, что только аубы могли создавать круги для этого и управлять ими.

— В любом случае... — сказал он, переводя разговор в другое русло. — Для проведения казней мы использовали медали, которые соответствовали трупам, найденным в поместье. Граозам, гиб Герлах, мертв — я хочу, чтобы мы двигались дальше с учетом этого. Наша проблема сейчас в том, чтобы выяснить, есть ли в герцогстве другие дворяне, посвятившие имя. Посвящение имени, как правило, проводится тайно, и хотя имена, которые назвал нам Матиас, похоже, были точными, воспоминания этих людей были искажены из-за трука. Продолжать наше расследование будет нелегко.

В сложившейся ситуации у них не было другого выбора, кроме как строить догадки на основе связей преступников. Это была опасная ситуация, и им нужно было быть очень осторожными, чтобы не казнить невиновных.

— Ах, это напомнило мне, — сказал Сильвестр. — Розмайн, Вильфрид, Шарлотта — в рамках своего расследования рыцарскому ордену нужно будет одолжить тех, кто назвал вам свои имена.

Как выяснилось, им нужны были дети именно тех гибов, которые посвятили имена Георгине. Гибы Герлах, Вильтор и Вессель были отмечены особо.

Сильвестр продолжил:

— После чистки орден начал проверять летние поместья гибов, но такие поместья изобилуют дверями, которые открываются только зарегистрированными членами семьи. Эти потайные комнаты и подобные им помещения станут совершенно недоступными, когда будут назначены новые гибы, поэтому мы хотим исследовать их до этого.

Перерегистрация моей магической силы в потайной комнате в покоях директора приюта приведет к тому, что моя старая комната будет потеряна навсегда. Точно так же, если заменить и перерегистрировать гибов, то некоторые места в их владениях станут недоступными.

— Я понимаю, почему необходимо срочно провести расследование в поместьях, — сказала я, затем бросила на Карстеда очень внимательный взгляд. — Я поручу Матиасу, Лауренцу и Мюриэле сотрудничать с рыцарским орденом, так что, пожалуйста, обращайтесь с ними хорошо. Теперь они мои последователи.

Он кивнул с надежной улыбкой.

— Я прослежу, чтобы рыцари были в курсе. Разумеется, мы будем относиться к тем, кто служит господину Вильфриду и госпоже Шарлотте, с не меньшим вниманием. — Затем черты его лица стали тверже, а в голубых глазах зажегся суровый свет. — Но взамен мы просим вас, их господ, подчеркнуть, что они не должны скрывать преступления своих семей.

— Поняла, — ответила я, понимая, что им придется сотрудничать, если они хотят выжить. Вильфрид и Шарлотта тоже кивнули.

* * *

— Двигаемся дальше, — сказал Сильвестр. — Как взрослому человеку, мне больно это признавать, но... — Он запнулся, затем очень устало постучал по стопке дощечек. — Эренфест провел так много времени в нижней части рейтинга, что не многие из нас знают, как взаимодействовать с герцогствами высшего ранга. Вам это известно, верно? Ну, теперь мы поднялись так высоко, что нам нужно самим начать вести себя как герцогство высшего ранга.

Мы снова кивнули. Мы были хорошо осведомлены обо всем этом во время учебы в дворянской академии.

— Однако, — продолжил он, — чистка оставила Эренфест с еще меньшим числом дворян, а оставшиеся сейчас плетут интриги, желая занять места, оставленные теми, кто был заключен в тюрьму. Мы должны в первую очередь привести в порядок наши внутренние дела, а не менять то, как мы ведем дела с другими герцогствами.

Как он уже сказал, казнь нескольких гибов в такие короткие сроки означала, что оставшиеся дворяне теперь боролись за освободившиеся титулы. Вряд ли это было подходящее время для того, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.

— Мы знаем, как усердно вы, дети, работаете. Даже в хаосе чистки вам троим удалось объединить общежитие и поднять наши оценки и рейтинг еще выше, чем раньше. Однако, как это ни печально, мы, взрослые, не можем за вами угнаться. Вот почему мы все хотим, чтобы вы сохранили наше нынешнее положение в дворянской академии или даже опустили нас на десятое место.

Моя челюсть отвисла в полном неверии. Я предполагала, что взрослые сделают все возможное, чтобы соответствовать нашему новому рейтингу в Юргеншмидте, но вот они уже даже смирились с мыслью о том, чтобы немного спуститься обратно.

— Вы действительно этого хотите?.. — спросила я.

Во время учебы в дворянской академии мы разделились на команды и все так старались улучшить положение нашего герцогства. Из моей головы до сих пор не уходили гордые улыбки студентов, довольных похвалой учителей за высокие оценки. И как же наши последователи? Они все измотали себя, методом проб и ошибок пытаясь понять, как правильно действовать с учетом нового места Эренфеста среди великих герцогств. Как я могу просить их отбросить всю их тяжелую работу?

— Розмайн, — сказал Карстед с места, где он стоял позади Сильвестра, выглядя заметно огорченным. — Такова воля твоей базы поддержки — Лейзегангов.

— Лейзегангов?..

— Да. Чистка была проведена рано, и почти всех наиболее влиятельных дворян нашего герцогства, связанных с Аренсбахом, сместили с их постов или устранили. Довольный тем, что с его прижизненными соперниками наконец-то покончено, прошлый гиб Лейзеганг поднялся по высокой лестнице.

Мои глаза расширились.

— Прадедушка поднялся по высокой лестнице?

— Он наконец-то обрел покой, уверенный в том, что ты послана богами, чтобы помочь Лейзегангу. Его последней просьбой было, чтобы ты стала аубом после его смерти.

Я вспомнила свою последнюю встречу с предыдущим гибом Лейзегангом, который был полон ненависти и гневом к Аренсбаху и Веронике. Я полагала, что он успокоился после разговора с Вильфридом и обещания, но, видимо, это оказалось не так. Было довольно тревожно слышать, что он умер от чистого ликования по поводу чистки, которая, по его словам, произошла благодаря мне, и что даже в своем предсмертном вздохе он просил, чтобы я правила Эренфестом.

— Отец... какое отношение его кончина имеет к рейтингу нашего герцогства? — смутившись спросил Вильфрид.

Флоренция слегка опустила глаза.

— То, что он поднялся по высокой лестнице, означает, что нам больше не нужно противостоять бывшей фракции Вероники. Наша необходимость подниматься по рейтингу герцогств, чтобы победить Аренсбах, отпала. С этого момента нам нужно будет посвятить себя решению внутренних вопросов, а учитывая давление, которое уже испытывает Эренфест, Лейзеганги считают, что никто не будет радоваться нашему дальнейшему повышению в ранге.

Я уже знала, что взрослые с трудом поспевают за нами, но для меня было неожиданностью услышать от них, что никто не оценит наши успехи.

«Вы хотите сказать, что нам не следовало работать вместе в дворянской академии, чтобы повысить свой рейтинг?»

Я старалась улучшить положение Эренфеста не ради Лейзегангов: это был просто хороший способ объединить общежитие и сделать так, чтобы на Фердинанда в Аренсбахе не смотрели свысока. Но после того, как Сильвестр попросил меня помочь нашему герцогству подняться в рейтинге, он велел мне опустить его обратно на десятое место. Как я должна была ответить на это?

«Вы говорили, что поскольку Фердинанд находится в Аренсбахе и является наставником госпожи Летиции, Эренфесту тоже нужно много работать. Разве не так?»

— Возможно, это звучит несколько категорично, — сказал мне Сильвестр, — но ты единственная, кто активно взаимодействует с высшими герцогствами и налаживает связи с королевской семьей. Дворяне считают, что, если ты сбавишь темп, наш ранг перестанет расти. Другими словами, ты слишком сильно выделяешься. Ты постоянно занимаешь первые места и сближаешься с королевской семьей. Если ты продолжишь в таком духе, мы столкнемся с ненужным конфликтом из-за того, кто должен стать следующим аубом. Мы хотим, чтобы с этого момента ты действовала очень осторожно.

По сути, он сказал, что для меня лучше не трудиться. Так вот почему Фердинанд не похвалил меня в этом году? Потому что мои достижения принесли Эренфесту больше неприятностей, чем что-либо другое? В тот момент, когда это пришло мне в голову, мое волнение по поводу первого места и торжества, которое я наблюдала со сцены, начало улетучиваться. Мир вокруг меня терял свои краски.

— Гибы, которые говорили с тобой, знают, что ты не хочешь становиться аубом, — сказал Сильвестр, — но все остальные, похоже, думают, что хочешь. У тебя нет другого выбора, кроме как доказать, что они ошибаются.

«Значит... чтобы предотвратить любые странные споры о том, кто должен быть следующим аубом, я должна избегать внимания? Было бы лучше, если бы меня вообще здесь не было?»

Гордость, с которой я относилась к своим обязанностям, желание упорно трудиться... Казалось, что эти неотъемлемые части меня сжимаются и умирают. Мне хотелось запереться в своей библиотеке, чтобы люди перестали жаловаться на все, что я делаю.

— Ну... Хорошо, — сказала я с улыбкой. — Если меня не будет здесь, чтобы награждать или наказывать дворян и приводить их в свою фракцию, они поменяют свое мнение. Я поручаю наведение порядка в Эренфесте и контроль над дворянами вам, приемный отец, и Вильфриду, нынешнему и будущему аубам.

Это действительно было к лучшему. В конце концов, как только я окажусь в библиотеке или в храме, который был лучше еще и из-за того, что он находился так близко к нижнему городу, у меня не будет мотивации делать что-либо еще.

Вильфрид кивнул и сказал:

— Верно. Я сосредоточусь на урегулировании беспорядка в замке и дворянском обществе в целом и в процессе добьюсь, чтобы они признали меня следующим аубом.

Он принимал свою новую обязанность с ослепительной улыбкой.

«Неужели ты ничего не чувствуешь, когда тебе говорят, что вся тяжелая работа в дворянской академии была напрасной? Когда нас попросили отказаться от ранга, ради которого мы все так старались?»

Мы оба были участниками одного и того же разговора, так почему же он так обнадеживающе улыбался? Это было слишком странно, чтобы понять, но мне было все равно. Я продолжала выкладывать все, что меня тяготило.

— Я побывала в библиотеке дворянской академии и скопировала схемы сцены и магического круга, используемых в весеннем ритуале. Вы двое можете использовать их во благо своей фракции.

В этот момент я просто избавлялась от всего, из-за чего меня могли вызвать обратно в замок. Но вместо того, чтобы отмахнуться от дополнительной работы, Вильфрид обрадовался и поблагодарил меня.

— Вы оба очень мне помогаете, — сказала я. — Теперь я могу сосредоточиться на храме и нижнем городе.

Это была победа для всех нас — так я думала. Сильвестр озабоченно нахмурился и покачал головой.

— Нет, мы хотим, чтобы ты взяла на себя обязанности Флоренции, пока она беременна.

Он просил меня начать объединять дворянок, общаясь на чаепитиях и поддерживая Вильфрида в качестве его невесты. Честно говоря, мне не очень-то хотелось заниматься этим. Теперь, когда Фердинанда не стало, мне не с кем было посоветоваться о работе храма, и я действительно сомневалась, что храм сможет функционировать, если там будут только мои последователи. К тому же, теперь, когда не было необходимости усердно работать в дворянской академии, у меня не было ни малейшей мотивации посещать надоедливые чаепития.

«Хм... Может, мне стоит сделать несколько сознательных ошибок, чтобы понизить наш ранг?»

— Я понимаю, почему эти задачи обычно ложатся на меня — потому что я помолвлена с Вильфридом, но Шарлотта гораздо лучше подходит для общения и административной работы. Я бы предпочла сосредоточиться на своих обязанностях главы храма, надзоре за приютом и руководстве торговцами.

Мы не могли позволить себе халтурить, когда речь шла о подготовке к приему торговцев из других герцогств. Если бы мы показали им, что наши внутренние дела сейчас в таком беспорядке, наши отношения с другими герцогствами, несомненно, пострадали бы.

Сильвестр задумался на мгновение, затем кивнул и сказал:

— Ты права.

«Даже сейчас я по-прежнему буду усердно работать ради всех жителей нижнего города».

Пока я пыталась собрать свои разрозненные чувства воедино, сосредоточившись, в частности, на обещании отцу, Вильфрид начал дуться на Сильвестра.

— Отец, не будь так снисходителен к Розмайн, — сказал он. — Ей нужно поторопиться и получить больше опыта общения для следующего года в дворянской академии.

Я решила не говорить то, что действительно было у меня на уме — «Какого черта я должна беспокоиться, если мне не нужно больше заботиться о нашем рейтинге?» — и вместо этого сделала женственный наклон головы.

— Но кто, если не я, позаботится обо всем в храме и сможет общаться с торговой гильдией? Невозможно справиться со всем.

Меня только недавно назначили ответственной за храм, и наши служащие еще не были способны понять намерения торговцев из нижнего города. Нам так не хватало компетентных кадров, что мне хотелось рыдать от того, что я потеряла Юстокса. Никто, кроме меня, не мог выполнить эту работу.

— Я понимаю, что ты нужна в храме, но почему ты не можешь оставить торговую гильдию служащим? — спросил Вильфрид. — Они занимались этим раньше, не так ли? Получить больше опыта общения гораздо важнее, особенно с учетом следующего года.

Только благодаря тому, что я пыталась балансировать между потребностями дворян и реалиями торговцев, мы вообще могли с чем-то справиться. Как же он убедил себя, что мы можем доверить дело старым служащим? Было ясно как день, что они будут игнорировать обстоятельства жизни простолюдинов, выдвигать необоснованные требования и в конечном итоге приведут к тому, что все разлетится у них на глазах.

— Интересно, каких служащих ты имеешь в виду? — ответила я. — Конечно, не тех, кто не способен приспособиться к нашему новому рангу и продолжает работать с мышлением герцогства низшего ранга. Даже Хартмут, который так искусен в общении с простолюдинами, не обладает знаниями и опытом, необходимыми для ведения деловых бесед. Без моего присутствия ему было бы трудно вести переговоры. Я никогда не слышала о служащих, которым можно было бы доверить такие дела. Я бы с радостью приняла кого-то с таким уникальным талантом в качестве своего последователя.

— Ну, я имею в виду... — Вильфрид запнулся, его глаза блуждали по комнате. Очевидно, таких служащих не было.

Пока я смотрела на Вильфрида, Шарлотта вздохнула с досадой.

— Вильфрид, я понимаю твое желание, чтобы Розмайн приобрела больше опыта, но она высказала отличную мысль. Я могу занять ее место и общаться с другими дворянками, но никто другой не способен управлять храмом и общаться с торговцами. Я заменю мать вместо нее.

«О, Шарлотта! Ты такая умная и внимательная! Подумать только, я собиралась затаиться в своей библиотеке и храме...»

Она была ослепительна и очень надежна. Она заставила меня почувствовать себя немного виноватой за то, что я не хочу больше работать.

— Шарлотта, — сказала Флоренция, — дать Розмайн больше опыта в общении — наш главный приоритет. Даже в отчетах, которые мы получили, было ясно сказано, что общение с другими дворянами — ее самая большая слабость на данный момент.

Я поняла, что причинила ей немало головной боли, и тут же отвела глаза, чувствуя себя неловко.

В отличие от моей собственной реакции, Шарлотта скривилась. Она посмотрела с меня на Вильфрида, на Сильвестра, на Флоренцию, потом опустила глаза и сказала:

— Теперь, когда дяди нет, нужно сделать еще очень многое. Храмовая работа, управление приютом, который вырос в размерах из-за чистки, переговоры с торговцами, перевозка Гутенбергов, печатная промышленность... Так много всего, что может сделать только Розмайн, а она и так успевает больше, чем большинство взрослых, не говоря уже о ком-то её возраста. Вы пренебрегаете ее усердной работой в дворянской академии, а теперь хотите, чтобы она получила больше опыта общения? Как она найдет время, когда вы даже не даете ей дополнительных рабочих рук? И вдобавок ко всему, вы ожидаете, что она займет место матери? Вы все не правы. — Наконец, она снова подняла голову, ее глаза цвета индиго ясно показывали, что она настроена критично. — Я ни на секунду не верю, что обучение общению — высший приоритет Розмайн. Мать, отец, вы оба здоровы и достаточно молоды, чтобы родить нового ребенка. У нас есть по крайней мере десятилетие, прежде чем Розмайн придется начать выполнять все обязанности первой жены.

[[image:/storage/reader-images/ba1a78abaaf7f706472c010342d766acb5d60bc5.jpg]]

«Шарлотта...»

Я была тронута тем, что она так рассердилась из-за меня. Мой мир, казалось, стал чуть светлее, и я уделила время тому, чтобы насладиться своим вновь обретенным оптимизмом.

«Правильно. Я буду продолжать усердно работать еще немного».

Но пока я упивалась восторгом, все остальные в шоке смотрели на Шарлотту. Она открыто критиковала не только Вильфрида, но и герцогскую чету. Тем не менее, на этом она не остановилась. Со спокойным лицом она продолжала высказывать свое мнение:

— Отец, тебе было ясно, что в результате чистки Эренфест окажется в очень тяжелом положении, но ты продолжал отказываться от второй жены и даже сделал матушку беременной. Если кто-то и должен занять ее место, то это должны быть мы, ее кровные родственники. Я не вижу причин, по которым Розмайн следует брать на себя ответственность за это.

По правде говоря, я считала ужасным, что Сильвестру, который женился на любимой женщине, теперь предлагают взять вторую жену исключительно из-за политических причин. Я даже надеялась, что до этого никогда не дойдет, а также не возражала против того, чтобы он завел еще одного ребенка. После этой новости я лишь подумала: «Как мило».

Шарлотта, однако, не разделяла моего мнения. Она родилась и выросла в настоящей герцогской семье, поэтому у нее был совершенно иной взгляд на вторых жен. Она испытывала гнев и презрение к нашему герцогу, который решил снова завести ребенка со своей первой женой, и при этом он все еще отказывался взять вторую.

— Кроме того, — продолжала она, — как мы собираемся выполнять наш договор с Грешелем, если мать беременна? Один из моих последователей родом из Грешеля, и, насколько я понимаю, этой весной мы должны провести там энтвикельн.

Энтвикельн были масштабным заклинаниям, способным перестроить целый город. Для его применения требовалось столько магической силы, что вся герцогская семья должна была пить лекарства восстановления. И хотя нижний город в Грешеле был меньше, чем в Эренфесте, это все равно было дорогостоящим мероприятием. Нас уже было на одного человека меньше, поскольку Фердинанд находился в Аренсбахе, а Флоренции требовалось обеспечивать маной своего ребенка, поэтому придерживаться первоначального графика было гораздо сложнее.

Сильвестр сделал паузу.

— Весной, может быть, уже не успеем, но мы могли бы успеть к осени.

— Для чего-то такого масштабного, как энтвикельн, ошибки недопустимы. Дворяне в Грешеле и так уже на грани, неужели вы надеетесь, что они смогут подготовиться к торговцам приезжающим следующим летом после столь внезапного изменения планов? — спросила Шарлотта. Судя по уверенности, с которой она говорила, она уже обсудила этот вопрос со своим последователем из Грешеля.

Она продолжила, все еще глядя на Сильвестра:

— Я не хочу видеть, как страдает мой последователь. Розмайн, у тебя в свите ведь есть дворянка из Грешеля, не так ли? Кроме того, ты лучше других здесь осведомлена о торговцах и нижнем городе. Будет ли изменение даты энтвикельна действительно приемлемым?

Я начала ломать голову, отчаянно пытаясь оправдать ожидания моей младшей сестры. Брюнхильда уже рассказала мне, как идут дела в Грешеле. Я даже бывала там раньше.

«Подготовка не была бы совсем невозможной...» — размышляла я.

Грешель отправил своих ремесленников на обучение в Эренфест, когда осваивал печатное и бумажное производство. У него уже были связи с Гутенбергами, и, общаясь с ассоциацией печати, он мог в мгновение ока подготовить магазины для производства книг и бумаги. Кроме того, предположительно по указанию Брюнхильды, Грешель сотрудничал с компанией «Гилберта», чтобы создать больше магазинов, торгующих в основном украшениями для волос. Проблемы заключались в том, что в городе не хватало постоялых дворов, чтобы принять торговцев из других герцогств, а нижний город был откровенно грязным. Даже если мы проведем энтвикельн, неизвестно, смогут ли жители города поддерживать в нем чистоту.

— Они сделали все необходимые приготовления для открытия своих магазинов, — сказала я. — Основной вопрос заключаются в том, смогут ли они открыть больше постоялых дворов и поддерживать чистоту в городе. Не забывайте, что им нужно будет разобраться с мебелью и другими предметами интерьера, обеспечить безопасность и обучить персонал... Если дать им на полгода меньше, чтобы все подготовить, это сильно осложнит ситуацию.

Энтвикельн можно использовать только для создания простых белых зданий, то есть сначала в них не было ни мебели, ни оконных рам, ни даже дверей. Именно поэтому по существующему графику заклинание должно было быть произнесено весной, внешняя отделка была запланирована на лето и осень, а мебель — на зиму. Перенос энтвикельна на осень привел бы к хаосу, а ожидать, что ремесленники будут работать на улице под снегом, было бы неразумно. Смог бы при таких обстоятельствах Грешель обставить все здания и обеспечить их обученным персоналом к следующему лету? Вряд ли.

— Ты тоже так считаешь? — спросила Шарлотта. — Когда готовилась моя комната в северном здании, нам потребовалось два года, чтобы выбрать нужных нам мастеров и заказать ковры, шторы, мебель и так далее. Трудно представить, что осенью, во время проведения энтвикельна, у Грешеля будет достаточно времени, чтобы подготовиться к приезду торговцев следующим летом.

Конечно, на подготовку мебели и комнат для торговцев-простолюдинов уходило не так много времени, как на мебель и комнаты для членов герцогской семьи. Однако после опыта с монастырем и итальянским рестораном я поняла, что столярным мастерским все равно нужно много времени, чтобы закончить такую работу.

Пока я размышляла о том, как мы могли бы сэкономить время, Вильфрид перевел взгляд с Шарлотты, которая вошла в раж, на Флоренцию, которая выглядела совсем плохо.

— Нам все равно нужно изменить наши планы, Шарлотта, — огрызнулся он. — Энтвикельн требует слишком много магической силы, чтобы мама могла в нем участвовать. Ты хочешь подвергнуть ее опасности?

— Я вовсе не собираюсь этого делать, — ответила она. — Я просто боюсь, что Грешель будет критиковать герцогскую семью за изменение плана в угоду нашим собственным нуждам. Не лучше ли нам постараться не провоцировать их, когда герцогство и так нестабильно после чистки?

Она была права: выдвижение необоснованных требований к Грешелю сейчас, как никогда, неизбежно спровоцирует фракцию Лейзеганга. Метод Сильвестра — перекладывать свою работу на тех, кто ниже его по рангу, — привел бы нас в классическую ловушку.

— Отец, если ты хочешь избежать неприятностей со стороны Грешеля и фракции Лейзеганга, ты должен пообещать не заключать никаких новых деловых сделок во время предстоящего собрания герцогов, — заключила Шарлотта.

Сильвестр и его последователи помрачнели: их наверняка будут расспрашивать о том, сколько торговцев сможет принять герцогство в этом году и из каких герцогств они будут приняты. Резкий взлет Эренфеста в рейтинге означал, что мы хотим остаться в добром расположении всех, так что было бы тяжело отказать стольким заинтересованным лицам.

— Шарлотта, — сказал Вильфрид, — мы должны сделать приоритетом отношения между герцогствами, а не потакание Лейзегангам. Королевская семья велела нам переосмыслить то, как мы ведем дела с другими герцогствами.

Он высказал хорошую мысль. Лейзеганги были дворянами Эренфеста, а значит, можно было подавить их протесты, используя авторитет Сильвестра как герцога, но так нельзя справиться с другими герцогствами. Логично, что Вильфрид осознавал этот факт лучше, чем Шарлотта, поскольку его об этом прямо предупредил Анастасий.

«Действительно, опасения вызывает не только дворяне Лейзеганга, но и другие территории».

В своем нынешнем состоянии Эренфест должен был удовлетворять как другие герцогства, так и своих собственных дворян. Если это было негативным последствием нашего нового ранга, то, возможно, я должна была взять на себя ответственность за это.

— Я знаю, что поддержание порядка среди наших собственных дворян очень важно, — сказала я, — но ведь отношения между герцогствами тоже важны, верно?

— Да, — ответил Сильвестр.

— В таком случае, я думаю, нам следует сосредоточиться на том, чтобы сделать Грешель пригодным для использования к следующему лету — хотя для этого вам, герцог, придется взять на себя ответственность. Вы не можете просто оставить этот вопрос на усмотрение гиба Грешеля.

Попытка переложить ответственность была бы губительной: если бы все рухнуло, то вся вина легла бы на Грешель. Если же вместо этого ответственность будет возложена на герцога, это, несомненно, сгладит ситуацию.

— Что ты говоришь?! — воскликнул Сильвестр, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь, чтобы герцог взял на себя ответственность за Грешель?..— спросила Флоренция, выглядя не менее удивленной.

— Да. Мы заимствуем нижний город Грешеля, потому что наш собственный недостаточно велик, чтобы принять всех торговцев. Если герцог готов взять на себя ответственность за подготовку, то опасения Шарлотты должны быть сняты, не так ли?..

Точнее говоря, Шарлотта беспокоилась, что Грешель не сможет следовать новому, неразумному графику и в итоге будет обвинен в провале, что вызовет обратную реакцию и еще больше дестабилизирует Эренфест.

Шарлотта кивнула и сказала, что она также беспокоится о том, что моя нагрузка становится слишком большой, что было очень мило. Затем она внимательно посмотрела на Сильвестра, ожидая его ответа.

— Розмайн... — пробормотал Сильвестр, увядая под суровым, молчаливым взглядом дочери.

— Если вы собираетесь значительно изменить расписание, исходя из личных обстоятельств, то вы также должны быть готовы оказать полную поддержку. Подготовка не будет завершена вовремя, если вы оставите это Грешелю, но если вы обеспечите большую часть магической силы и финансирования, предлагая при этом взять на себя вину за любые неудачи, мы, возможно, сможем справиться.

— Охо? И как это? — спросил Сильвестр, хлопнув себя ладонью по щеке и наклонившись вперед, заинтригованный. Теперь, когда я привлекла его внимание, я решила начать свое объяснение.

— Служащим нужно сделать точные схемы для энтвикельна, верно? В частности, нам понадобятся схемы для постоялых дворов. Если мы сможем получить их и разработать точные размеры, мы сможем заказать двери, оконные рамы и другие подобные вещи заблаговременно — в отдельных столярных мастерских.

У нас на руках был огромный заказ, и культура эксклюзивности только замедлила бы дело. Хотя я понимала, что для ремесленников из нижнего города важно иметь постоянных клиентов и стабильную работу, в такие моменты это очень мешало.

Я продолжила:

— Полугода должно хватить мастерской, чтобы закончить внутреннюю отделку одной комнаты, а если мы попросим, чтобы двери и оконные рамы были приоритетными, мы сможем установить их сразу после энтвикельна. Мастера будут работать еще усерднее, если мы заставим их соревноваться друг с другом и наградим тех, кто сделает всё лучше всех.

Сначала нужно было сделать двери и оконные рамы. Если бы мы ждали окончания зимы, то снег занес бы все только что построенные дома и создал бы огромный беспорядок, что еще больше затянуло бы дело.

— При этом, — продолжала я, — в мастерских Грешеля не хватит строителей и плотников, чтобы завершить все вовремя. Кроме того, нам нужно будет посылать заказы в окружающие земли и в наш собственный нижний город. Это одна из многих причин, почему я считаю, что ауб должен взять на себя ответственность.

Просьба гиба Грешеля к другому гибу могла бы обернуться катастрофой, в зависимости от того, что бы они хотели получить взамен, но приказ герцога сгладил бы все это.

— Хм... — В темно-зеленых глазах Сильвестра появился блеск, который немедленно вызвал улыбку на моем лице. Его выражение лица было таким, как у человека, который только что нашел путь к победе.

— Дальше будет проблема с мебелью, — сказала я. — Как и опасается Шарлотта, Грешелю придется прибегнуть к услугам столярных мастерских, и у них просто не хватит времени, чтобы подготовить мебель для каждой комнаты. Мы также не можем позволить себе довольствоваться полумерами: приезжие торговцы будут одними из самых богатых во всех герцогствах высшего ранга, и их вкусы будут соответствующими. Но с самим аубом во главе это не будет проблемой.

— Как это?

— Вы ведь отвечаете за поместья дворян, уничтоженных во время чистки? Просто конфискуйте их мебель. Мы и так будем использовать разные мастерские для каждого постоялого двора, так что разнообразие стилей не должно быть проблемой. И подумайте о том, сколько денег это нам сэкономит.

Это также избавит нас от утомительной бюрократии, связанной с необходимостью составлять бюджет, приобретать и передавать мебель.

— Кроме того, — сказала я, — в отличие от инструментов или магических средств, мебель, взятая из поместий дворян, не понадобится детям, избежавшим наказания.

Они собирались жить в приюте, в игровой комнате замка или где-нибудь в общежитиях — во всех местах, которые уже были обставлены.

Я продолжила:

— Нам также нужно учесть время, которое потребуется для обучения персонала. Если мы как можно скорее переведем потенциальных работников постоялого двора из Грешеля в наш нижний город, они смогут начать получать практический опыт.

Координировать переезд будет нелегко, но это даст грешельцам целых полгода опыта ведения дел с торговцами из других герцогств. Тем временем наш нижний город получит дополнительную рабочую силу в такой напряженный период. Это казалось выгодным соглашением для обеих сторон.

— Это моя обязанность — договариваться с торговцами, поэтому вы можете поручить это мне, — заключила я. — Предполагая, что вы возьмете на себя ответственность как ауб, конечно же.

После небольшой паузы Сильвестр сказал:

— Хорошо. Я сделаю это.

Флоренция переводила обеспокоенный взгляд с мужа на меня, а Вильфрид уставился в пол с поджатыми губами. Шарлотта пробормотала, что в итоге на меня все равно свалилось больше работы.

Я немного посмеялась.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, Шарлотта, но мне было велено оставаться в тени. Поэтому, хотя это и мои предложения, но на самом деле их будет осуществлять ауб.

Глаза Шарлотты немного расширились, затем она улыбнулась и весело хихикнула.

«Теперь я могу спрятаться в храме и получить больше возможностей увидеть всех в нижнем городе. Все по плану!» — радовалась я.

В этот момент Мельхиор, который молча слушал, вдруг поднял руку вверх.

— Сестра, могу ли я чем-нибудь помочь? Я тоже хочу быть полезным Эренфесту.

— Ну... Не мог бы ты тогда помочь мне, Мельхиор?

— Конечно, — ответил он, светло улыбаясь. — Чем я могу помочь?

Честно говоря, Мельхиор не мог ничего сделать. Он не мог дать магическую силу, потому что его не учили управлять ею, а брать его с собой на религиозные церемонии не представлялось возможным. Тем не менее, лучше всего было поощрять его мотивацию: даже если он сам не принесет особой пользы, постоянно находящиеся при нем последователи — совсем другое дело.

«Это люди, которые могут взять на себя... то есть, которые могут помочь мне в моей работе в храме!»

— Ты можешь изучить детали храмовой работы, — сказала я. — К тому времени, когда я достигну совершеннолетия, ты должен будешь быть готов к служению в качестве главы храма, не так ли?

В результате чистки у нас осталось еще меньше священников, чем раньше, поэтому подготовка моего преемника была важна как никогда. В противном случае храм просто рухнет, когда я достигну совершеннолетия и покину его вместе со всеми своими последователями.

«Если я разберусь со своим преемником, у меня появится больше времени на библиотеку...»

— Я займусь обучением Мельхиора и его последователей, — объявила я.

Сильвестр скривился при одной мысли об этом и пробормотал:

— Это один из способов заставить меня беспокоиться о его будущем…

Впрочем, его нежелание не имело значения. Кто-то должен был подготовить моего преемника, и никто не подходил для этого лучше, чем я — особенно когда у нас и так не хватало персонала.

— Госпожа Розмайн, неужели вы отправите нашего господина в храм сразу после крещения? — спросил один из тех, кто служил Мельхиору. Они не подали виду, но он и некоторые из его товарищей по службе, особенно старшие, выглядели не слишком довольными этой идеей.

— Я стала главой храма сразу после крещения, — ответила я, не желая упускать столь ценные кадры из своих рук. — В моем случае, я была воспитана в храме. Я могла положиться на господина Фердинанда, который помогал мне в работе и обучал моих последователей. Но кто окажет такую поддержку Мельхиору? Мои последователи вряд ли останутся в храме после моего совершеннолетия.

Я бросила взгляд на Хартмута. Он улыбнулся в ответ, попросил разрешения поговорить с Мельхиором и его последователями, а затем сказал:

— Действительно, мы должны начать его обучение как можно скорее. Госпожа Розмайн — единственный человек, которому я буду служить, и я намерен покинуть храм, как только её в нем не будет. Осталось всего три года до того, как господин Мельхиор станет главой храма. Готовы ли вы все поддержать его тогда?

Мельхиор отшатнулся и уставился на своих последователей.

—Три года... — пробормотал он, затем повернулся к Сильвестру и сказал: — Отец, я хочу помочь сестре в храме. Здесь, в замке, я ничего не могу сделать, но я тоже кандидат в аубы, я хочу быть полезным.

— Хорошо, — в конце концов сказал Сильвестр, уступая. — Мельхиор, я приказываю тебе и твоим последователям помочь в храме.

Старшие последователи Мельхиора скривили лица, но рыцари казались весьма заинтересованными. Не говоря уже о моем методе сжатия магической силы, они наверняка слышали, как студенты из дворянской академии рассказывали о получении божественной защиты с помощью молитвы.

— Будем трудиться вместе, Мельхиор.

— Точно!

На этом наша встреча подошла к концу. Мельхиор был единственным, кто встал со светлой улыбкой, все остальные, казалось, проглатывали какие-то очень горькие замечания. Сильвестр, Флоренция и их последователи выглядели особенно нездоровыми, вероятно, из-за горы работы, которая их ожидала, а Вильфрид и Шарлотта казались задумчивыми.

Бонифаций направился к двери, полностью игнорируя тяжелую атмосферу. Затем он остановился, помахал мне рукой и сказал:

— Розмайн, тебе нужна какая-нибудь работа для члена герцогской семьи в замке? Если ты хочешь покинуть храм, просто попроси меня о помощи.

По комнате пробежало волнение. Сильвестр, Флоренция и Вильфрид напряглись. Наша встреча должна была закончиться, но теперь нас снова втягивали в нее.

На самом деле, мои мысли были заняты другим, до моего совершеннолетия оставалось всего три года, поэтому я думала о том, как обучить служащих вести дела с торговцами и как спланировать будущее Франа и других моих слуг. В результате я ответила, даже не пытаясь приукрасить свои чувства.

— Если ты хочешь помочь мне, дедушка, то сделай так, чтобы я могла остаться в храме навсегда, даже после достижения совершеннолетия.

Сильвестр и остальные сразу же расслабились, а Бонифаций застыл от шока. Я посмотрела на него, не понимая, почему он так удивлен, но он просто ушел с несколько опечаленным выражением лица.

Мельхиор и подготовка к храму (❀)

— Розмайн, как я буду помогать в храме? — спросил Мельхиор, когда мы покинули зал заседаний и начали возвращаться в северное здание. Его глаза цвета индиго блестели от восторга перед новой работой, и я успокоилась увидев его таким целеустремленным.

— В замке твоя жизнь останется в основном такой же, — ответила я, — но ты будешь работать в храме между третьим и пятым колоколом. Туда удобнее всего будет добраться на ездовом звере кого-то из твоих последователей. Что касается твоих задач, то ты можешь заучивать слова молитв в покоях главного священника и предлагать свою магическую силу. В этом году ты не сможешь участвовать в весенней молитве, поскольку еще не научился управлять своей магической силой, но если ты начнешь практиковаться сейчас, то осенью сможешь помочь в празднике урожая.

— Хорошо!

План всегда заключался в том, что Мельхиор должен был практиковаться в подношении магической силы с Бонифацием во время весеннего собрания герцогов, а затем принять участие в празднике урожая. Другими словами, единственное, что поменялось: теперь он заучивал молитвы в храме, а не в замке.

— По большей части ты будешь работать по существующему расписанию, — отметила я, — но действительно важно, чтобы ты пришел в храм и предложил свою магическую силу богам.

Надеясь, что более старые последователи Мельхиора станут благосклоннее к тому, чтобы отправить своего господина в храм, я начала объяснять, что количество получаемых в дворянской академии божественных защит зависит от того, как часто человек молится и сколько магической силы он жертвует богам. Теперь это было общеизвестно среди студентов, но я не была уверена, что это дошло до старших поколений.

— В ходе совместных исследований с Дункельфельгером мы показали, что люди, которые регулярно молятся и жертвуют много магической силы, получают защиту от большего числа богов, — сказала я. — Древанхель, похоже, начал изучать наиболее эффективные способы получения защиты, и наш план на следующий год — исследовать связь между религиозными церемониями и урожаем вместе с Фрёбельтаком. Всё это, в сочетании с участием королевской семьи в ритуале посвящения, который мы провели в дворянской академии, привлекло крайне много внимания к храму и религиозным церемониям. Эренфест знает об этих вещах больше, чем любое другое герцогство, и я надеюсь, что мы начнем больше гордиться этим фактом.

— О?..

Выражения лиц старших последователей изменились. Как и ожидалось, застряв в северном здании из-за чистки, они не знали почти ничего о том, что происходит снаружи. Вероятно, не помогло и то, что большинство прочих последователей Мельхиора были с самых первых курсов, специально для того, чтобы они могли продолжать служить ему после того, как он сам поступит на службу.

Я изо всех сил старалась пропагандировать ценности храма, чтобы последователи Мельхиора были более расположены к посещению храма их господином. Чтобы с ними было легче иметь дело, я хотела сделать их более сговорчивыми и улучшить их отношение к служителям.

— Мельхиор, знаешь ли ты, что Вильфрид был одарен защитой двенадцати богов? — спросила я. — Это произошло потому, что он, в отличие от других кандидатов в аубы, участвовал в весенней молитве и празднике урожая.

— Да, — ответил он. — Матушка узнала об этом из одного из твоих отчетов и рассказала мне за ужином. Отец сказал, что ты заработала защиту еще большего числа богов, Розмайн. Они велели мне усердно работать, чтобы я мог заработать столько же, как и ты.

«Подождите, что? Как я?»

Это заставило меня задуматься. Из его фразы следовало, что герцогская чета была рада множеству моих божественных защит, но во время нашей встречи они говорили совершенно противоположное.

— Если я буду участвовать в религиозных церемониях, как это делаешь ты с Вильфридом, я тоже смогу получить защиту богов? — спросил он.

— Именно так. Также поможет исполнение обязанностей в храме. Я намерена выяснить, можно ли для тех, кто уже принимал участие в ритуале, повторно провести его здесь, в Эренфесте.

Все мои последователи молились, готовясь к этому.

Тут же все рыцари сопровождения других кандидатов в аубы оживились.

— Ритуал божественной защиты можно повторить?! — спросили они.

Последователь Мельхиора кивнул и сказал:

— Нам сообщили, что выпускникам, участвовавшим в совместном исследовании, будет дана вторая попытка.

Похоже, им было известно, что некоторые выпускники, такие как Леонора и Лизелетта, смогли получить дополнительную защиту.

— Мы еще не проводили никаких экспериментов, — сказала я, — поэтому я не уверена, что мы увидим какой-либо успех, но я планирую начать исследования с моими взрослыми последователями. Получение множества божественных защит повышает эффективность использования магической силы, так что это должно принести пользу даже тем, кто закончил период роста и пытается увеличить свою магическую силу за счет сжатия.

Эта тема не представляла особого интереса для Мельхиора, который вступил в свой период роста, уже зная мой метод сжатия магической силы, но она захватывала его взрослых последователей. Они были старше поколения Корнелиуса, и их периоды роста уже прошли к тому времени, когда мой метод сжатия распространился. Конечно, они все еще получали некоторую пользу от моего метода, но молодое поколение уже было впереди. Старшие, вероятно, беспокоились, что новые откровения о божественных защитах сделает пропасть еще шире, но теперь их глаза заблестели при мысли о возможности повторить ритуал.

Я продолжила:

— Но даже если вы повторите ритуал, вы не получите никакой новой защиты, если не будете молится богам и не отдадите свою магическую силу. Мои последователи уже делают это и вряд ли столкнутся с какими-либо проблемами, но о тех, кто ничего подобного не делал, того же сказать нельзя.

Не теряя ни минуты, последователи Мельхиора стали взывать к своему господину.

— Господин Мельхиор, возьмите меня с собой в храм.

— Нет, нет. Во что бы то ни стало, возьмите меня...

Приятно было видеть, что им так хочется пойти в храм. Даже те, кто служил Вильфриду и Шарлотте, слушали с большим интересом.

Я удовлетворенно кивнула, а затем предложила последователям Мельхиора составить чередующийся график. Как бы им всем ни хотелось пойти в храм, рыцарям сопровождения тоже нужно было тренироваться в рыцарском ордене. Они должны были меняться.

— Госпожа Розмайн, как это делают ваши спутники? — спросили они, и пока Корнелиус объяснял, Хартмут улыбнулся мне.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — я понимаю вашу потребность донести до них важность посещения храма, но есть и другие договоренности, о которых мы должны упомянуть. Я смог использовать покои главного священника в том виде, в каком они были, когда я принял власть от господина Фердинанда, но господину Мельхиору нужно будет сделать некоторые дополнительные приготовления, прежде чем он сможет войти в храм.

— Может быть, вы расскажете подробнее? — спросил слуга Мельхиора. Мельхиор тоже смотрел на нас с особым любопытством.

Я просто унаследовала покои директора приюта, а все приготовления к обустройству моей комнаты были сделаны еще во время моего крещения в дворянском районе. Однако теперь, когда я задумалась об этом, я поняла, что подготовка целой комнаты действительно была огромным делом.

Я размышляла:

— В храме есть остатки мебели, подходящие для священников из семей низших и средних дворян, и их можно использовать, чтобы сразу подготовить комнату... Однако при усыновлении меня заставили заказать совершенно новую мебель, так что сомневаюсь, что Мельхиор, кандидат в аубы, сможет использовать подержанные вещи...

— Планирует ли господин Мельхиор посетить храм сразу после праздника весны? — обеспокоенно спросил слуга. До этого времени оставалось совсем немного времени.

— Юная леди, не все придется делать заново, — сказала мне Рихарда. — В замке есть подходящая неиспользуемая мебель, так почему бы не отправить что-то в храм? Так будет гораздо проще, учитывая, что некоторые предметы мебели слишком долго заказывать с нуля.

Слуга Мельхиора с облегчением кивнул и быстро поинтересовался, что им понадобится. Я представила себе обстановку своей собственной комнаты.

— Он будет обедать в храме, поэтому нужно будет пополнить запасы на кухне и нанять новых поваров, — сказала я. — Нужно будет подготовить шкаф или несколько ящиков для хранения одежды Мельхиора. А также несколько книжных полок и ящиков для хранения документов. В остальном ему понадобится только ванная и уборная. Некоторое время он будет учиться в покоях директора приюта и главного священника, так что рабочий стол и прочее можно будет принести позже.

У слуги было серьезное выражение лица. Сказать, что Мельхиор будет помогать нам в храмовой работе, было достаточно просто, но подготовить для него комнату было гораздо сложнее. Им придется перебирать мебель в замке и подбирать для него предметы.

— Розмайн, смогу ли я пообедать с тобой в храме? — спросил Мельхиор.

— Конечно, — ответила я. — Еда не так вкусна, когда ее едят по отдельности. Но нам понадобятся отдельные повара.

Последователи ели то, что осталось с моего стола, и они никогда не могли есть вместе со мной, поэтому я искренне радовалась тому, что в храме есть кто-то, равный по статусу. Однако я не хотела, чтобы он экономил на поварах, особенно когда нам нужно было отчитываться за гостей, четко распределять бюджет и отправлять больше божественных даров в приют.

— Можно попросить Сильвестра прислать в храм одного из дворцовых поваров, — предложила я. — Опытная служительница могла бы стать его помощницей, или мы могли бы попросить кого-нибудь из известных мне ресторанов. Священники обязаны снабжать приют остатками пищи, поэтому их повара должны готовить еду, даже когда их господин или госпожа отсутствуют.

Мельхиор мог привести одного из знакомых ему поваров из замка, но ему нужен был кто-то еще, кто мог бы оставаться в храме. В этом отношении лучше было нанять кого-то нового, чем использовать придворного повара.

Я продолжила:

— Церемониальные одеяния нужно будет заказать до осеннего праздника урожая, а постель нужно будет подготовить до наступления зимы. Попытка пройти через сильные метели, которые случаются во время ритуала посвящения, чтобы вернуться в замок — это настоящий кошмар.

О каретах не могло быть и речи, а поездка на ездовом звере последователя все равно не помогла бы смягчить лютый холод. Поэтому Мельхиору неизбежно придется проводить ночи в храме, чтобы участвовать в ритуале посвящения. Положительным моментом было то, что с мебелью, оставшейся от старых священников и священниц, было легче подготовить комнаты для его последователей.

— Это выходит дорого... — сказал Мельхиор.

— Согласна, — ответила я. — Нам нужно будет посоветоваться с аубом и составить бюджет для храма. Если бы мы только подумали об этом раньше, во время нашей встречи.

— Вообще-то, вы хорошо рассчитали время, — сказал Хартмут. — Нам нужно провести еще одну, более целенаправленную встречу с аубом, так как чистка еще больше сократила число священников в храме. Было неизбежно, что некоторые должны были уйти по семейным обстоятельствам, но есть и те, кого мы хотим вернуть.

Я знала, что у нас теперь меньше священников, но была удивлена, услышав, что мы потеряли достаточно, чтобы это повлияло на работу храма. Меньшее количество священников означало меньше предлагаемой магической силы и меньше еды для приюта. Это также означало больше работы для тех, кто остался, и больше служителей и служительниц, возвращающихся в приют.

— Честно говоря, — продолжал Хартмут, — храм потерял так много священников, что теперь у него не хватает магической силы для поддержки Эренфеста. Мы могли бы положиться на вашу магическую силу, госпожа Розмайн, но в долгосрочной перспективе это было бы неэффективным решением.

Он говорил со своей точки зрения как временный главный священник и всегда принимал во внимание мой будущий уход с поста главы храма.

Я кивнула.

— Выделение магической силы на храм — одна из моих обязанностей как главы храма, но делать это за счет обеспечения основания герцогства — все равно что ставить телегу впереди лошади. Герцогская семья прежде всего должна поддерживать основание, поэтому вместо того, чтобы полагаться на меня, мы должны в первую очередь придумать, как увеличить число священников и священниц.

— Госпожа Розмайн права, — сказал Хартмут. — Я ожидаю, что больше дворян будут приходить в храм и предлагать свою магическую силу в надежде получить защиту большего числа богов, — он посмотрел, в частности, на тех, кто разделял эту мотивацию. — Но это может оказаться временным явлением, в зависимости от результатов наших будущих исследований.

Как он сказал, мы не могли полагаться на людей, которые отвернутся от храма в тот момент, когда он перестанет приносить им пользу.

— Знаешь, Хартмут... что если мы будем рассматривать детей в игровой комнате как священников-учеников? Если мы используем деньги, конфискованные у их родителей, и устроим их жить в дворянскую часть храма, а не в приют, то с ними можно будет продолжать обращаться как с дворянскими детьми, верно?..

Хартмут моргнул своими оранжевыми глазами и задумчиво положил руку на подбородок. Раньше он отвергал идею взять их в приют, но теперь он казался хоть немного более восприимчивым.

Я продолжила:

— Они еще даже не учатся в академии, и им нужно будет накапливать магическую силу для занятий, поэтому они мало что смогут нам предложить. Однако я считаю, что это лучше, чем вообще ничего не делать, и это поможет скрыть их от пристальных глаз других дворян.

Хартмут начал обдумывать мое предложение еще более серьезно. Детские комнаты в замке уже финансировались из средств, конфискованных у их родных семей, и из бюджета герцогства, так что не похоже, что моя идея потребует много дополнительных денег.

— Как и я, они будут и дворянами, и слугами храма, — сказала я. — Это будет явно отличать их от некрещеных детей в сиротском приюте. Прежде всего, было бы замечательно, если бы мы смогли дать им образование сейчас и заставить их регулярно посещать храм, чтобы предлагать свою магическую силу.

Хартмут, вероятно, думал исключительно о нехватке магической силы, но для приюта было бы огромной помощью, если бы этим детям были выделены прислуга и повара. К тому же, если бы они получали образование в приюте, у других детей была бы более четкая цель, к которой они могли бы стремиться.

Я продолжила:

— Более того, священники-ученики и священницы-ученицы будут общаться с Мельхиором, когда он будет посещать храм. Мельхиору будет легче защищать знакомых от плохого обращения в детской комнате или в дворянской академии.

Я могла делать все возможное, чтобы предотвратить дискриминацию, пока я сама буду оставаться ученицей, но нам нужно было что-то предусмотреть и на время после моего выпуска.

— Если дети в приюте в итоге не будут крещены как дворяне, то я думаю, что это также будет хорошим способом дать им выбор в будущем. В идеале, священники смогут жить даже без поддержки своих домов.

Если бы мы смогли придумать работу для священников или другой способ, которым они могли бы себя обеспечивать, это потенциально открыло бы для Дирка и Конрада возможность жить в качестве священников. Возможно, больше таких детей, как Конрад, стали бы доверять храму.

Выслушав все мои мысли, Хартмут улыбнулся.

— Похоже, у вас много идей, но как вы убедите герцогскую чету воплотить их в жизнь, если вам только что сказали больше не выделяться?..

— Хм? Я не буду покидать храм, так что я не буду выделяться. И если я представлю все это как способ уменьшить бремя Флоренции, я уверена, что герцогская чета согласится.

Но когда я сжала кулаки в решимости, Шарлотта, которая до сих пор проводила наше путешествие, смотря в пол, подняла голову. Были ли это слезы в ее глазах?

— Сестра... — пробормотала она. — Как я уже сказала во время встречи, я не думаю, что тебе следует еще больше увеличивать свою нагрузку.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, Шарлотта, — сказала я с улыбкой, — но замена священников, которых мы потеряли, увеличение количества рабочей магической силы в храме и обеспечение будущего для детей из приюта — это мои обязанности как главы храма. Кроме того, помни, что ты будешь поддерживать Флоренцию. Если мы сможем избавить ее хотя бы от одной заботы, мы, в свою очередь, поможем тебе.

— Но я хочу помочь тебе... — ответила она.

Это было очень мило.

— В таком случае, посети храм, — сказала я, исподтишка давая совет. — Если ты это сделаешь, я уверена, что в следующем году ты получишь защиту большего числа богов.

Она слегка улыбнулась.

— Я намерена укрыться в храме, но мне интересно... Если я представлю это как свой способ воспитания следующего поколения дворян нашего герцогства, будут ли люди относиться ко мне более благосклонно как к следующей первой жене?..

Шарлотта снова опустила глаза, ее губы дрожали.

— Как ты можешь быть такой позитивной после того, как тебе говорили такие жестокие вещи, сестра? И почему ты все еще придумываешь способы помочь матери?

«Потому что я хочу проводить все свое время между библиотекой и храмом».

Такова была моя решимость, но Шарлотта, казалось, была совершенно недовольна результатом нашей встречи. Она посмотрела на Вильфрида, нахмурив брови, и сказала:

— Брат, как ты мог так легко согласиться с отцом? Неужели тебе все равно, что нам сказали понизить ранг Эренфеста?

Похоже, не только мне одной показалось странным отсутствие его реакции.

Вильфрид посмотрел на Шарлотту, потом на Мельхиора и на меня.

— Я ненавижу это! — воскликнул он. — Конечно, ненавижу! Мы с отцом оба...

[[image:/storage/reader-images/5f9c1079611367c5c4a74500319d9a223f98d557.jpg]]

Он прикусил язык, а затем более спокойно ответил:

— Я просто понимаю, что есть вещи, которые мы должны сделать более приоритетными.

И с этим он пошел вперед и вернулся в свою комнату.

Шарлотта вздохнула и покачала головой.

— Я понятия не имею, что они с отцом скрывают, но я не могу согласиться с ними, даже если это действительно воля Лейзегангов. Что мы должны сказать всем, кто так усердно трудился в дворянской академии?

Подождите... Моя решимость скрыться немного остудила мою голову, но теперь меня что-то беспокоило. «Воля Лейзегангов»?

— Позиция отца во время этой встречи была совсем не похожа на то, что он говорил нам в общежитии Эренфеста и Дункельфельгеру и королевской семье во время состязания герцогств. Он ободрил нас! Я не знаю, как я могу продолжать верить в него...

«Она права... Что-то совсем не сходится».

Это было то же чувство диссонанса, что и в разговоре с Мельхиором о божественной защите. Действия Сильвестра были непоследовательными и совершенно беспорядочными. Между нашим возвращением из дворянской академии и этой встречей наверняка что-то произошло.

— Шарлотта, — сказала я, — возможно, еще слишком рано терять веру в него.

— Сестра?

— Мы что-то упускаем... Важную деталь.

«Давайте повысим свой ранг и сделаем что-нибудь, да?»

«Давайте научим всех вести себя так, как должны вести себя дворяне из герцогства высшего».

«Давайте воспользуемся чисткой, чтобы избавиться от всех опасных людей и объединим Эренфест».

Сильвестр прошлого всегда говорил то, что должно было подтолкнуть нас вперед. Он всегда был амбициозен и готов к переменам... но все было не так на недавней встрече. Как будто Сильвестр там был совершенно другим человеком, чем Сильвестр, которого я знала. Что касается Вильфрида, то он был лучшим в деле объединения студентов в общежитии и побуждения их к действию. Он прилагал все усилия, чтобы вести их за собой, и радовался, когда они добивались успеха. Мне не хотелось верить, что его тогдашнее волнение было лишь показухой.

— Воля Лейзегангов, — повторила я. — Я думаю, что эта фраза — ключ ко всему этому.

Шарлотта внимательно наблюдала за мной. Ее глаза цвета индиго отчаянно умоляли меня доказать, что эти безжалостные, душераздирающие слова исходили не от ее собственной семьи.

— Давайте пойдем в мою комнату и посмотрим, что Лейзеганги скажут по этому поводу, — сказала я, но Шарлотта покачала головой.

— Боюсь, мы не можем пригласить гиба Лейзеганга в северное здание.

— Нам это не нужно, когда Лейзеганги уже с нами, — ответила я, а затем посмотрела на Хартмута и Корнелиуса, которые присутствовали на собрании вместе с нами. Они оба были взрослыми, и ни один из них не посещал дворянскую академию в этом году. Даже если они были заняты ритуалом посвящения храма, я была уверена, что они хотя бы в какой-то степени участвовали в зимнем общении.

Я продолжила:

— Я соберу всех моих последователей Лейзеганга, чтобы обсудить этот вопрос. Я хочу знать, что они думают о том, что ауб ссылается на их желания. Согласны ли ученики? В курсе ли мои взрослые последователи уже?..

Хартмут улыбнулся мне и сказал:

— Тогда давайте поспешим в вашу комнату.

Выражение его лица, казалось, говорило: «Я ждал, что вы заметите», что доказывало мне, что во всем этом есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Лейзеганги ждут, какое решение вы примете.

Воля Лейзегангов

Вернувшись в свою комнату, я вызвала свиту из Лейзеганга, которые ждали в моих покоях, не имея возможности присутствовать на собрании герцогской семьи. Присутствовали Рихарда, Оттилия, Ангелика, Хартмут, Корнелиус, Леонора и Брюнхильда. Я начала с объяснения того, что мы обсуждали с Сильвестром и остальными, а затем задала свой вопрос.

— Правильно ли ауб сказал, что это все воля Лейзегангов?

Леонора и Брюнхильда, которые провели зиму, посещая вместе со мной дворянскую академию, сразу побледнели.

— Я бы предпочла, чтобы он не говорил, будто мы все согласны, — категорично заявила Леонора, давая понять свое недовольство. — Со мной никто не советовался по этому вопросу.

Выражение лица Брюнхильды стало затуманенным, словно она подыскивала нужные слова.

— Со мной тоже не советовались, так что это, конечно, не воля всех Лейзегангов. Возможно, это можно назвать волей тех, кто принадлежал к поколению, предшествовавшему восхождению нашего герцогства в ранге. Я слышала голоса недовольных о том, как наши взрослые пытаются соответствовать нашему рангу, и многие говорили, что культура среди нас, студентов, все больше и больше расходится с культурой наших предшественников.

Кстати, убеждение, что я лучше подхожу на роль следующего ауба, чем Вильфрид, оставалось сильным в семье Лейзегангов все это время. Мои посещения храма и общее слабое здоровье посеяли семена сомнения, но теперь, когда я выздоровела, а наши совместные исследования доказали важность религиозных церемоний, голоса в мою поддержку звучали все громче.

— Понятно, — ответила я. — Рихарда, ты знала об этом заранее, до нашей встречи?..

Она одарила меня тонкой улыбкой, ее руки сжались в дрожащие кулаки.

— Если бы это было так, я бы не столкнулась с внезапным желанием отругать господина Сильвестра тогда и там. Что с того, что это воля Лейзегангов? То, что наш собственный ауб выступает в роли ордоннанца для гибов, просто жалко.

Рихарда в конце концов сумела держать свои эмоции под контролем, чему я очень восхищалась, но видеть ее в таком напряжении было по-настоящему страшно.

«Как и ожидалось... Никто из посещавших дворянскую академию со мной не знал об этом», — заключила я.

Я начала изучать остальных членов группы. Ангелика приложила руку к щеке и тревожно улыбнулась в тот самый момент, когда мои глаза встретились с ее, поэтому я решила даже не утруждать себя расспросами.

— Ты знал, Корнелиус?

— Лампрехт рассказал мне кое-что, но мои знания о ситуации довольно скудны. Теперь, когда основные силы бывшей фракции Вероники были устранены, их выживание почти полностью зависит от господина Вильфрида и его сторонников. Однако Лейзеганги имеют преимущество и поддержат его в качестве следующего герцога только в том случае, если будут выполнены все их требования.

Итак, Вильфрид выполнял тайные указания, чтобы доказать, что он подходит на роль следующего ауба. Он держал их при себе и не полагался ни на кого другого.

— Лампрехт попросил меня помочь, чем смогу, не допуская, чтобы Лейзеганги узнали, — продолжил Корнелиус с неискренней улыбкой. — Но после нашей встречи... Думаю, я лучше буду сидеть сложа руки и наблюдать, как господин Вильфрид сам завоюет Лейзегангов. Как я могу быть ему полезен, если он даже не хочет объяснить нам свою ситуацию? Кроме того, схем сцены, которые вы предложили, более чем достаточно.

В заключение он решил, что Вильфрид не нуждается в дополнительной поддержке.

— Оттилия, ты ведь все это время была здесь, в замке, не так ли? — спросила я. — Ты что-нибудь слышала?

— Я получила много вопросов от дворян Лейзеганга, — ответила она. — Они хотели знать ваши интересы, времена, когда вы эмоциональны, что вам дорого, что вы защищаете, кого вы отрезали... Они были очень дотошны. Я сказала им, что вы дорожите близкими вам людьми и придерживаетесь меритократии.

— Но как это привело к тому, что они попросили понизить наш ранг?.. — спросила я, совершенно не понимая связи.

Оттилия смотрела на меня так же недоуменно, как и я на нее.

— Мне это тоже показалось любопытным. Насколько я понимаю, к госпоже Эльвире и другим тоже часто приставали, и они находили все это очень хлопотным.

Она была подругой Эльвиры и членом фракции Флоренции, так что, предположительно, ей рассказывали обо всем этом во время чаепитий.

Она продолжила:

— О беременности госпожи Флоренции большинству дворян до сих пор не известно, именно поэтому многие дворянки призывают вас больше общаться с ней. Герцогство уже находится в состоянии хаоса, и они хотят, чтобы вы отдавали предпочтение женскому общению, если вы намерены стать первой женой.

— Ну, к сожалению...

Я хотела сказать, что у меня нет времени, но Оттилия кивнула и прервала меня:

— Мы с госпожой Эльвирой хорошо осведомлены. Она сказала, что с отъездом господина Фердинанда у вас появилось больше работы в храме и в печатном деле, и поэтому у вас нет времени на общение. С сожалением сообщаю вам, что этого оправдания оказалось недостаточно. Они решительно ответили, что вы должны посвятить себя женской работе вместо того, чтобы брать на себя мужскую.

Именно из-за моих достижений в храме и дворянской академии, а также из-за моего решения отказаться от женского общения, все решили, что я стремлюсь стать следующим аубом. Они думали, что я привлекаю к себе внимание и в то же время не прилагаю никаких усилий, чтобы поддержать Вильфрида в качестве его первой жены.

Когда дело касалось печатного дела, работы с торговцами из других территорий, перемещения Гутенбергов или напряженной работе в составе «Комитета по повышению успеваемости», моей единственной целью был успех. Я была настолько сосредоточена на прибыли и эффективности, что даже не думала о том, чтобы сделать так, чтобы Вильфрид выглядел лучше, или постараться быть не слишком активной как будущей его первой жене. Конечно, не помогло и то, что ни Лутц, ни Бенно, ни Фердинанд, ни Сильвестр никогда не призывали меня думать о таких вещах.

Хотя теперь я понимала, почему мне было важно отступить, было слишком поздно, чтобы оставить работу по восстановлению раздробленного герцогства мальчикам. Я не знала, от каких обязанностей мне следует отказаться и когда, и не было никого, кто мог бы занять мое место.

«Другими словами... я не очень хорошо подхожу на роль первой жены Вильфрида, да? Хотя, наверное, я не гожусь в первые жены никому, учитывая мое полное отсутствие интереса к романтике и браку».

— Госпожа Эльвира часто говорила, что Эренфест не сможет функционировать без господина Фердинанда, — заметила Оттилия. — Я считаю, что она была права. Некому дать четкое и обоснованное объяснение решениям ауба, создать среду, в которой вы сможете эффективно общаться, или выяснить намерения всех и использовать их для движения вперед.

Даже если бы мы все действовали по отдельности, Фердинанд нашел бы способ объединить нас и заставить всё работать. Однако теперь, когда его не стало, Оттилия была уверена, что все рушится.

— Если бы он был сейчас здесь, — продолжала она, — он бы организовал встречу для вас и ауба, чтобы вы могли выяснить намерения друг друга. Этого не произошло, потому что...

— Прости меня, мама, — вмешался Хартмут. — Эта деталь не имеет никакого отношения к господину Фердинанду. Я думаю, ты поймешь, что это дело рук Лейзегангов.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и он тут же улыбнулся мне. Он выглядел таким светлым и непринужденным, что я не могла не насторожиться.

— Хартмут, — сказала я, сузив глаза, — ты ведь знал, что собирался сказать ауб на сегодняшней встрече, не так ли? Вернее, что ему было велено сказать.

— Почему вы так думаете? — спросил он в ответ. В его глазах появился веселый блеск, который сказал мне, что я права.

— Твои глаза, — сказала я ему. — Каждый раз, когда кто-то проявляет неуважение ко мне, будь то священник, представитель высшего герцогства или член королевской семьи, ты всегда смотришь на него очень страшным взглядом.

Вдвойне пугающим в таких случаях было то, что он все время сохранял непринужденную улыбку. Но ни разу ни во время, ни после нашей встречи у него не было такого взгляда, хотя Рихарда гневно сжимала кулаки.

Хартмут усмехнулся, а затем опустился передо мной на колени с очень суровым выражением лица.

— О моя почитаемая госпожа Розмайн. Нет нужды терпеть ауба, который говорит так жестоко, и его сына, который идет по его стопам. Так же, как вы сейчас ведете под единым знаменем всех в дворянской академии, вы должны стремиться к объединению Эренфеста, привлекая в свои ряды даже Лейзегангов. Студенты, которых вы так тщательно оберегали, ждут, когда вы подниметесь и займете свое законное место в качестве нашего будущего ауба.

Его тон был сухим, но в то же время странным. Было ясно, что он не очень верит в то, что говорит.

— Это фракция Лейзеганга велела тебе раззадорить меня после собрания? — спросила я.

— Это верно. Желание Лейзегангов — устранить все следы влияния госпожи Вероники, а в ваших жилах не течет ни капли её крови. Они считают, что сейчас у них лучший шанс сделать вас следующим аубом, поскольку ауб Эренфеста только что полностью отринул свою поддержку.

Чистка была проведена для защиты Эренфеста, но важно помнить, что более половины сторонников ауба принадлежали к бывшей фракции Вероники. Даже многие из его собственных сторонников были наказаны. Он хотел вывести гной со всей территории, но случилось так, что он почти уничтожил свою поддержку...

Те, кто посвятил свое имя Георгине, были казнены; те, кто совершил преступления, чтобы заслужить расположение Вероники, были наказаны. В результате бывшая фракция Вероники была фактически уничтожена одним махом. Теперь единственными членами фракции, имевшими хоть какое-то влияние, были ауб и его дети, но сторонники жесткой линии фракции Лейзеганга были слишком зациклены на своих старых ранах, так что даже их поддержка была невозможна.

— Лейзеганги приняли бы все как есть, если бы все оставшиеся кандидаты в аубы были родственниками госпожи Вероники, — продолжал Хартмут, — но есть вы, госпожа Розмайн.

Действительно, я была исключением. В частности, благодаря своим связям с матерью Карстеда и Бонифацием, я принадлежала к герцогской ветви семьи, богатой кровью Лейзегангов.

«Хотя на самом деле я простолюдинка из нижнего города, которая родилась с пожиранием», — мысленно отметила я.

— В дополнение к своей родословной, — сказал Хартмут, — вы три года подряд занимали первое место в классе, имеете глубокие связи с герцогствами высшего ранга и общаетесь с королевской семьей. Вы также привнесли в Эренфест новые отрасли и положили начало новым тенденциям. «Госпожа Розмайн, знаменитая святая Эренфеста, лучше всего подходит для того, чтобы стать следующим аубом!» — провозглашают Лейзеганги. И они правы.

«Мм... Мне кажется, или преувеличенные отчеты Хартмута заставляют фракцию Лейзеганга относиться ко мне с еще большим уважением?.. Наверное, это мое воображение».

— Но я думала, что дала понять гибам Лейзегангу, Грешелю и Хальдензелю, что у меня нет намерения стать следующим аубом... — пробормотала я.

— Да, высшие члены фракции Лейзеганга знают об этом, но чистка предоставила слишком большие возможности. Вы также должны учитывать предсмертное желание вашего прадеда и усилия вашего деда, господина Бонифация.

— Деда?..

Это напомнило мне, что Бонифаций сказал что-то странное в конце нашей встречи. Я никак не ожидала этого при том, что он должен был поддерживать герцога.

Хартмут кивнул.

— Похоже, что господин Бонифаций не очень-то жалует, что вы посещаете храм.

Как выяснилось, Бонифаций заявил: «Розмайн явно самая компетентная из всех кандидатов в аубы, так почему же ее отправили в храм? Я понимаю, что там нужно кому-то работать, но если эта обязанность должна лечь на кандидата в аубы, пошлите вместо неё Шарлотту или уже опозоренного Вильфрида».

Он пытался «спасти» меня от храма, утверждая, что мне нет необходимости выполнять работу, из-за которой меня принижают в дворянской академии или в Центре.

«Если вы не можете сделать Вильфрида главой храма, потому что он уже является следующим аубом, тогда сделайте следующим аубом Розмайн, — продолжал Бонифаций. — У нее самая большая база поддержки и больше всего навыков, необходимых для этой должности».

«Но я хочу проводить в храме как можно больше времени...»

— Короче говоря, — сказал Хартмут, — здесь многое поставлено на карту. Группа Бонифация надеется сделать вас следующим аубом, чтобы спасти вас от храма. Приверженцы жесткой линии хотят очистить Эренфест от малейшей капли крови госпожи Вероники, а основная масса, просто хочет получить ауба, имеющего родственную связь с Лейзегангами, если это возможно. Те, кто менее мотивирован, поддержат ваши притязания на место герцога, только если вы сами этого захотите, в то время как более склонные к меритократии люди считают, что эта роль должна достаться тому, у кого больше магической силы. Все эти различные мнения вряд ли можно считать едиными... но если подходить к вопросу более комплексно, то воля Лейзегангов, безусловно, будет заключаться в том, чтобы вы стали следующим аубом.

Некоторые из Лейзегангов, очевидно, готовы сотрудничать в деле повышения ранга нашего герцогства ради ауба с их кровью, но совершенно не готовы делать то же ради того, кто связан с Вероникой.

— Это звучит как очень разрозненный консенсус... — отметила я. — Кажется, легкого тычка будет достаточно, чтобы их «коллективное желание» разлетелось на кусочки.

— Сейчас узы, связывающие их, могут казаться вам слабыми, но со стороны всё выглядит иначе. К тому же, после чистки почти не осталось дворян, поддерживающих ауба и господина Вильфрида. Воля Лейзегангов, несомненно, кажется намного сильнее, чем есть на самом деле.

Как он сказал, почти не осталось дворян, поддерживающих Сильвестра и Вильфрида. На ум приходили лишь их последователи, те, кто был против того, чтобы я стала аубом и сохранила наш нынешний курс, те, кто хотел, чтобы Эренфест остался таким, каким они его знали, и те, кто был слишком стар для получения новой божественной защиты и моего метода сжатия и был раздражен тем, что молодое поколение обогнало их. Дворяне из бывшей фракции Вероники, избежавшие наказания, тоже, судя по всему, поддерживали Вильфрида.

— При этом, — добавил Хартмут, — Лейзеганги столкнулись с дилеммой: как им сделать вас следующим аубом, если вы не заинтересованы в этой должности? Решение, к которому они пришли, заключалось в том, чтобы настроить вас против остальных членов герцогской семьи и в конечном итоге изолировать вас. Они сделали все, чтобы вы потеряли веру в ауба, надеясь заставить вас восстать, чтобы защитить свою фракцию. Для этого они обратились к господину Бонифацию и попросили его о помощи в освобождении вас из храма.

Главной заботой Бонифация было избавить меня от храма. Хотя он искренне верил, что из меня получится лучший ауб, он понимал, с какими испытаниями и невзгодами сталкивается правящая герцогиня, и был рад, что я стану первой женой. . Однако он считает, что мне следует дать соответствующее образование и что Флоренция должна обучить меня обязанностям первой леди, а не позволять мне оставаться в храме.

«Так вот почему Флоренция так настаивала на том, чтобы я общалась...»

Хартмут продолжал:

— Дворяне Лейзеганга сообщили господину Бонифацию, что, по слухам, вас заставили занять положение, при котором вы не можете честно высказывать свои мысли. Они попросили его присмотреть за тем, чтобы ауб незаметно не навязал вам свою волю, и он согласился. Он также сказал, что определит ваши намерения.

Из-за того, что Бонифаций так внимательно следил за всем, Сильвестр не смог пригласить меня на предварительную встречу, чтобы обсудить темы, которые возникнут во время нашей встречи со всей семьей.

— Естественно, они делали различные шаги в сторону самого ауба, закладывая основу для своих собственных действий. Бонифаций не мог рассказать мне подробности, так как я ваш последователь, но я узнал, что Лейзеганги использовали их поддержку в качестве приманки, чтобы спровоцировать разлад в герцогской семье. Я могу только предположить, что у ауба были связаны руки — не только потому, что он потерял свою поддержку, но и из-за слабости, возникшей из-за беременности госпожи Флоренции.

Как и Бонифацию, Хартмуту была отведена роль наблюдателя. Его задачей было выяснить, действительно ли Вильфрид и герцегская чета проглотили требования Лейзегангов, не вызывая меня на встречу и не выдвигая собственных неразумных требований.

— Как вашего последователя, меня также попросили подтвердить ваши цели. Конечно, если бы вы хотели стать следующим аубом, я бы позаботился о том, чтобы это произошло и без помощи Лейзегангов... но я прекрасно понимаю, что это не так.

— Действительно, — ответила я, а затем устремила на Хартмута суровый взгляд. — Но почему ты держал все это в секрете от меня?

Он дразняще поднял на меня бровь и сказал:

— Я хотел узнать новую информацию. Какие приготовления предприняли Лейзеганги теперь, когда бывшая фракция Вероники выведена из игры? Как господин Вильфрид и герцогская чета могли бы пытаться ими управлять? Как вы отнесетесь к герцогской семье после этого? И так далее.

Хартмут все заседание стоял позади меня и молча наблюдал. Что он думал о происходящем и какие выводы сделал? Но пока я размышляла об этом, Брюнхильда глубокомысленно хмыкнула.

— В то время, когда Эренфест должен выступить единым фронтом против других территорий, такое поведение позорно. Вы просите герцогскую семью взять на себя энтвикельн Грешеля при таких обстоятельствах? — Она покачала головой. — Я никогда не думала, что мне будет стыдно называться дворянкой из рода Лейзегангов.

— Ты, конечно, привередлива, Брюнхильда, — с улыбкой сказал Хартмут. — Хотя они постоянно боролись за власть, и Вероника, и Лейзеганги в душе просто дворяне Эренфеста. Нет ничего необычного в том, что они думают одинаково. Их главная забота — защита собственного статуса и образа жизни. Они не заботятся о повышении ранга нашего герцогства или о том, чтобы соответствовать усилиям герцогской семьи, направленным на поддержание нашего нового статуса. Ты так много времени проводишь, глядя вперед, что теперь слепа ко всему вокруг, как и госпожа Розмайн.

«Подожди, что это значит?»

— Что же тогда видишь ты, Хартмут? — спросила Брюнхильда. — И о чем думаешь?

— Я думаю только об исполнении желаний госпожи Розмайн, но если ты позволишь мне озвучить более личное желание... — Он запнулся, затем на его губах появилась угрожающая улыбка. Это было то самое лицо, которое Фердинанд делал всякий раз, когда замышлял заговор. — Сейчас госпожа Розмайн вышла далеко за рамки простой святой. Она достаточно величественна, чтобы называться настоящей богиней, но эти никчемные старики-гибы думают, что она захочет править их столь же никчемным герцогством? Я не желаю ничего иного, кроме как разбить их в пыль и развеять по ветру.

«Боги... Не слишком ли это экстремально?!»

Пока мы все в шоке смотрели, разинув рты, Хартмут продолжал свою красноречивую речь:

— Госпожа Розмайн желает книг, а также развития печатной и бумажной промышленности, необходимой для их создания. Да, такие вещи сейчас распространяются по всем провинциям Лейзегангов, но это только потому, что им отдавали предпочтение как семье. Нельзя забывать, что Илльгнер был первой провинцией, создавшей собственные мастерские.

Он был прав — печатная промышленность совсем не зависела от Лейзегангов. Я отдавала приоритет отправке Гутенбергов в их провинции только потому, что все говорили, что я должна вознаградить фракцию, поддерживающую меня.

Хартмут продолжал:

— Поскольку ауб снова сократил свою базу поддержки, для объединения Эренфеста ему требуется поддержка и сотрудничество Лейзегангов, которые сейчас являются крупнейшей фракцией нашего герцогства. Вы, однако, совсем не нуждаетесь в их поддержке.

— Я бы не стала заходить так далеко... — ответила я, теряя уверенность в его аргументах. — Они мне все равно немного понадобятся, верно?

Я попыталась найти в комнате успокоение, но все мои последователи из Лейзенганга были погружены в раздумья. Даже Ангелика выглядела думающей, хотя я могла сказать, что это всего лишь притворство.

— В Лейзегангах больше нет никакой нужды, — заключил Хартмут. — В настоящее время даже дворяне других герцогств пытаются освоить печатное дело, а поскольку вы хотите распространить печатное дело по всей стране и выпустить бесчисленное множество новых книг, госпожа Розмайн, нам следует сосредоточиться на делах за пределами нашего герцогства, а не подыгрывать фарсу Лейзеганга в Эренфесте.

Леонора кивнула и сказала:

— Хартмут прав. Госпожа Розмайн не нуждается в поддержке Лейзегангов.

Она выглядела так, словно Хартмут весьма впечатлил её, и хотя это было не то, чего я хотела, я не могла винить ее; я тоже была впечатлена. Как он и сказал, моими единственными желаниями были распространение книгопечатания и полное заполнение мира книгами. Он настолько хорошо владел ситуацией, что это пугало.

— Глупо, но Лейзеганги считают, что кровные связи и тот факт, что они больше всего поддерживают госпожу Розмайн, позволит им контролировать ее. Они жестоко ошибаются. Эти старые простаки совершенно не понимают своего нынешнего положения.

— Действительно. Пытаться руководить госпожой Розмайн было изнурительной и почти невыполнимой задачей даже для господина Фердинанда.

«Не-а. Это неправда. Господин Фердинанд очень легко манипулировал мной», хотела я возразить, но Брюнхильда добавила, что даже чаепития со мной утомительны. Так что я просто поджала губы и отвела глаза.

— Заговорщический характер Лейзегангов не изменился, когда госпожа Вероника пришла к власти, и он сохраняется даже сейчас, когда они вернули себе господство, — сказал Хартмут. — К тому же, господин Вильфрид и ауб, выросшие в таком дворянском обществе, будут весьма восприимчивы к этим старым методам.

Весьма вероятно, что Вильфрид с аубом попадут в сети дворян Лейзеганга. Они также не будут думать дважды, прежде чем пытаться манипулировать другими.

— Однако, — продолжал Хартмут, — они принципиально не могут понять, что госпожа Розмайн хочет быть в храме, или что она была бы счастлива провести остаток своих дней в библиотеке.

«Тогда почему Хартмут, выросший в том же дворянском обществе, понимает, чего я хочу? Это пугает...»

— Я счел за благо, что все в нашей герцогской семье были так близки друг к другу и ладят между собой лучше, чем, возможно, любая другая герцогская семья в Юргеншмидте, — сказал он. — Я дорожу той атмосферой, которая позволяет вам улыбаться, госпожа Розмайн. Меньше всего я хочу, чтобы какая-нибудь ошибка разорвала вашу связь, изолировала кого-либо или заставила вас противостоять друг другу.

— Но именно это в итоге и произошло... — пробормотала я. После встречи и обмена мнениями между Вильфридом и Шарлоттой было трудно представить, что когда-нибудь все будет так же гладко, как в прошлом.

— Это нужно просто исправить, — ответил Хартмут. — Группу, враждующую между собой, можно легко объединить, представив ей общего врага. Именно этот прием вы использовали в дворянской академии, не так ли?

Чтобы объединить бывшую фракцию Вероники и остальных студентов Эренфеста, я заставила всех сосредоточиться на победе над другими герцогствами. Хартмут говорил, что мы должны применить аналогичный подход, чтобы снова объединить герцогскую семью.

— Лейзеганг, как житница нашего герцогства, — продолжал он, — не заботится об отношениях между герцогствами или нашем положении в Юргеншмидте. Поэтому его люди без стеснения говорят нам, чтобы мы понизили свой ранг. Старики никогда не испытывали преимуществ, которые дает нам наше высокое положение, и не видели, как оно влияет на отношение к нам других герцогств. Они не понимают, что мы чувствуем, когда работаем над повышением ранга нашего герцогства.

Как молодое поколение, мы могли бы многое выиграть от укрепления отношений с другими герцогствами: дружба, новые брачные перспективы, лучшее обращение, легкость сбора информации... Хартмут перечислил все преимущества, а затем сказал, что не собирается отказываться от них ради неубедительных требований стариков.

— Хотя они не могут признаться в этом здесь, в Эренфесте, перед взрослыми, среди молодого поколения есть много несогласных с так называемой «волей Лейзегангов», — сказал Хартмут. — Не собрать ли нам их в новую базу поддержки для ауба, который точно так же желает изменить герцогство? Нашим врагом не должна быть та или иная фракция: вместо этого мы должны противостоять старым глупцам, которые не хотят, чтобы Эренфест развивался.

Выслушав его твердо сказанный аргумент, я попыталась оценить реакцию других моих последователей. Все они были из Лейзеганга, но, похоже, были готовы выступить против очевидной воли своей фракции. Неужели они так развратились, служа мне и работая над повышением ранга нашего герцогства?

Леонора добавила:

— Мы можем видеть по последователям господина Мельхиора, а также по студентам бывшей фракции Вероники, с которыми вы общались в дворянской академии, что существует большой интерес к получению новых божественных защит. У вас не должно возникнуть проблем с объединением молодого поколения, и вы даже сможете привлечь на свою сторону достаточно людей, чтобы создать фракцию.

Затем она приняла очень расчетливое выражение лица, холодно подсчитывая количество людей, получивших мой метод сжатия магической силы, и всех низших дворян, которые выразили интерес к его изучению. Несмотря на то, что она предлагала нам выступить против поколения ее собственных родителей, в ней не было ни капли нерешительности.

Инстинктивно я обратилась к Корнелиусу.

Он весело усмехнулся и сказал:

— Знаешь, Розмайн... У меня есть идея — если ты не возражаешь, что я на минутку выступлю в роли твоего старшего брата. Лейзеганг очень гордится тем, что является житницей герцогства, верно? Тогда почему бы нам не принять это? Нам всегда будут нужны люди, способные производить пищу традиционными методами, и если мы с уважением подчеркнем этот факт, я уверен, мы сможем их удовлетворить.

Дело в том, что Лейзеганги были моими сторонниками. Подход Корнелиуса позволил бы нам возвысить их, а не отрезать, одновременно оттеснив консервативных, противящихся переменам взрослых в их захолустные провинции. Казалось, он был согласен с Хартмутом.

— Госпожа Розмайн, — вмешалась Оттилия, — если у вас нет желания стать следующим аубом, то я бы посоветовала вам оставить сбор молодого поколения и создание фракции господину Вильфриду. Передайте ему предложение и удалитесь. Вы заняты в храме, и вам не нужно вмешиваться в работу людей.

С моей стороны было бы неразумно игнорировать призывы дворянок.

— Мать права, — добавил Хартмут. — Поскольку вы не нуждаетесь в поддержке фракции, вам нет необходимости ее создавать.

— Хартмут? — сказала я.

— Предложите эту идею господину Вильфриду, а об остальном пусть позаботится он. Он будет считать это своим долгом как следующий герцог и приложит все усилия, чтобы довести дело до конца. Если это окажется для него слишком сложной задачей, даже с серебряной ложкой во рту, значит, он действительно неисправимо некомпетентен.

Я решила, что лучше проигнорировать последнюю фразу. Хартмут был немного радикален, но он все же технически думал о том, как поддержать Вильфрида и объединить Эренфест. Его резкость, несомненно, проистекала из его завышенных ожиданий.

— Давайте сразу же покончим с этими неприятными делами и как можно скорее вернемся в храм, — заключил он. Мне очень хочется повторить ритуал получения божественной защиты — Как всякий должен понимать, успех в религиозных делах бесконечно важнее для святой госпожи Розмайн.

«Наконец-то его истинная мотивация становится явной!»

Теперь, когда я поняла, что на самом деле двигало Хартмутом, все мои нервы словно испарились. Не имело смысла больше зацикливаться на этом вопросе. Я сделаю предложение о фракции, чтобы нормализовать ситуацию в герцогской семье, и выступлю за то, чтобы Сильвестр получил новую опору после того, как он отбросил свою старую ради герцогства.

— Что ж, тогда давайте соберем вместе целеустремленных и амбициозных молодых людей и сделаем все возможное, чтобы способствовать смене поколений в Эренфесте.

Разговор с аубом

После того, как Рихарда передала мою просьбу о встрече с Сильвестром, я обменялась информацией с Шарлоттой, которая, по всей видимости, тоже расспрашивала своих последователей о воле Лейзегангов. Она объяснила, что на самом деле узнала от них не так уж много, вероятно, из-за того, что у неё на службе было гораздо меньше Лейзегангов, чем у меня, однако она получила много очень важной информации от свиты Флоренции. Как выяснилось, радикально настроенные дворяне надеялись убить Вильфрида, полагая, что лучший способ сделать меня следующим аубом Эренфеста — это полностью убрать его со сцены.

В ответ я упомянула, что Лейзеганги давали Сильвестру и Вильфриду секретные задания для выполнения.

— Возможно ли, что Лейзеганги обманывают их? — спросила Шарлотта. Она выглядела ужасно обеспокоенной.

«Ну, это выглядит гораздо подозрительнее, если учесть, что они хотели убить Вильфрида. Хотя я не могу сказать наверняка», — подумала я.

— Я полагаю, что Лейзеганги оказывают на них давление и выдвигают требования, от которых они не могут отказаться. Поэтому я считаю, что сказанное нам во время встречи, не было их истинным мнением.

— Обидно, что нас не посвятили в эти подробности... — пробормотала Шарлотта, очевидно, чувствуя себя обделённой. — Это потому, что мы ненадежны?

— Нет, Шарлотта, ты настолько надежна, насколько это возможно. Возможно, они решили держать нас в неведении, чтобы защитить нас в эти непростые времена.

— Сестра?..

— Если бы я не была сама из Лейзегангов, думаю, Сильвестр не попал бы под их влияние и не был бы вынужден понижать ранг Эренфеста по их требованию. Сейчас я чувствую, что он защищает меня.

Сильвестр, очевидно, знал, что последователи Флоренции снабжали Шарлотту информацией. Ему было бы очень легко убить меня и положить конец всему этому беспорядку: я была простой простолюдинкой, так что это было вполне в его власти, но вместо этого он защищал меня и пытался выполнить требования Лейзегангов.

— По этой причине я хочу в свою очередь помочь Сильвестру, — сказала я, а затем раскрыла наш план по ускорению смены поколений и созданию совершенно новой фракции для Сильвестра и Вильфрида.

— Пожалуйста, помоги мне в этом, Шарлотта. Пока это только идея, но разве это не сделает их положение гораздо более стабильным?

— Я согласна, что это было бы полезно, но... пройдет немало времени, прежде чем молодое поколение сможет действовать как фракция отца. Сами по себе они не будут иметь влияния, необходимого для сдерживания Лейзегангов.

Она спокойно заявила, что, хотя наше желание воспользоваться политическим кризисом в собственных интересах было достойно восхищения, наш план был недостаточно хорош.

— Более того, — продолжила она, — озабоченность и сопротивление изменениям ощущается не только среди взрослых. Даже в общежитии Эренфеста есть люди, недовольные тем, что с детьми представителей бывшей фракции Вероники обращались так же, как с остальными, и противники идеи, что высшие дворяне должны сами зарабатывать свои деньги.

Низшие и средние дворяне легко приняли мое предложение о том, что желающие научиться моему методу сжатия магической силы должны зарабатывать деньги сами, но высшие дворяне, никогда прежде не работавшие ради денег, открыто презирали эту идею. Шарлотта узнала об этом от своих последователей.

— Их недовольство ослабло только благодаря твоим последователям подавшим пример, так что и в этот раз нам придется направлять их. Мы должны протянуть руку помощи тем, кому тяжело поспевать за изменениями.

Шарлотта — талантливый посредник, примиряющий людей с разными точками зрения, поэтому я прислушалась к совету. Я также спросила, как мы можем заставить всех принять грядущие перемены.

— Прежде всего, — ответила она, — я думаю, что отец должен взять кого-то из Лейзегангов в качестве второй жены.

— Почему?

— Разве не так Лейзегангам всегда удавалось стабилизировать своё положение? Взяв в качестве второй жены особенно прогрессивную и гибкую дворянку из их числа, отец мог бы одновременно умиротворить Лейзегангов и поддержать смену поколений. Я думаю, что это был бы самый мирный способ всё уладить, — чуть замолчав, она опустила глаза, — но беременность матери означает, что это больше не вариант.

Дети очень чувствительны к магической силе, поэтому Сильвестр сможет взять вторую жену не раньше, чем через год после родов Флоренции. Скорее всего, ему придется ждать даже два: хоть для новорождённого и важнее всего магическая сила матери, магическая сила отца тоже играет свою роль. Брак через два года никак не поможет исправить хаос, царящий в герцогстве сейчас.

— В отличие от тебя, сестра, я не способна выдвигать новые идеи, я не могу мыслить вне рамок дворянской культуры, которую в меня вбивали с рождения. И поскольку я не могу предложить ничего лучшего, я сделаю всё возможное, чтобы помочь отцу и Вильфриду создать новую фракцию, — продолжила Шарлотта, одарив меня улыбкой восхищения.

Я поговорила и с последователями Мельхиора, но они не смогли предложить ничего такого, чего бы я уже не знала. Сейчас казалось, что я знаю о Лейзегангах больше, чем кто-либо другой.

Последователей Мельхиора больше всего волновал храм, и они завалили меня всевозможными вопросами. Я заверила их, что воспользуюсь встречей с аубом, чтобы обеспечить им бюджет, а также разрешение на перемещение имеющейся мебели в храм.

Я также поговорила с теми, кто служит Вильфриду, но это была пустая трата времени. Они не предложили абсолютно никакой новой информации, повторяя лишь, что их господин усердно трудится, и что я должна поддержать его как его невеста. Я ответила, что, как его невеста, собираюсь посоветовать аубу создать новую фракцию, и что я буду слишком занята в храме, чтобы заниматься чем-то ещё.

* * *

На следующий день Матиас и остальные отправились с рыцарским орденом обыскивать поместья гибов. Они намеревались вернуться до начала праздника, так что времени у них было совсем немного. Карстед не отправился с ними: ему нужно было охранять Сильвестра, но он сдержал своё слово и наказал отправляющимся рыцарям хорошо обращаться с детьми из бывшей фракции Вероники.

— Эти студенты посвятили имена герцогской семье и служат им в качестве последователей, — сказал он. — Не смотрите на них свысока.***

Все последующие дни прошли оживленно, несмотря на то, что нам пришлось остаться в северном здании, и в конце концов пришло время моей встречи с Сильвестром. В этот раз он прибыл ко мне, а не наоборот. Отчасти такое решение было связано с тем, что мне не разрешалось покидать северную пристройку, но немаловажно также и то, что здесь был барьер, а значительная часть рыцарского ордена сейчас отсутствовала для проведения расследования.

— Бонифаций захотел присоединиться, ты не против? — спросил Сильвестр по прибытии. Я бы хотела, чтобы это был тайный разговор, но, судя по всему, Бонифаций продолжал свою роль наблюдателя от Лейзегангов.

«Ну, он тоже член герцогской семьи, так что было бы неплохо привлечь его на нашу сторону».

Не было причин считать его врагом. Конечно, он шёл на поводу у Лейзегангов, но это было потому, что он беспокоился обо мне и хотел вызволить меня из храма. У него не было намерений делать меня следующим аубом.

— Я думаю, что мое присутствие здесь достаточно разумно, — сказал Бонифаций. — Теперь, когда Фердинанд ушёл, мне пришлось вернутся из отставки, чтобы помочь с бумажной работой. Вам ведь нечего скрывать, верно?

Я улыбнулась, покачала головой и жестом пригласила его и Сильвестра сесть напротив меня.

— Я буду рада, если ты присоединишься к нам, дедушка. Должно быть, утомительно выполнять всю эту работу. У нас нет секретов, которые мы могли бы от тебя скрывать, и если появится что-то, о чём мы не хотели бы, чтобы наши последователи знали, мы просто воспользуемся магическими средствами, блокирующими звук.

Карстед, как всегда, стоял за Сильвестром.

Было странно видеть здесь Бонифация вместо Фердинанда. Он был настолько шире и мускулистее, что кресло казалось крошечным по сравнению с ним, а аура, которую он источал, была гораздо более гнетущей.

Не успела я отпить чаю и съесть одну конфету со стола — обычная процедура, призванная доказать, что ничего не отравлено, как Бонифаций принялся за еду.

— Прошло около года с тех пор, как мы пили так чай, — сказал он мне.

Я вспомнила, как помогала Бонифацию выполнять обязанности ауба, пока Сильвестр был на собрании герцогов, и вместе с ним пила чай во время отдыха. Подобные чаепития для меня намного проще прогулок с Бонифацием, потому что мне не нужно держать его за руку и рисковать потерять конечности в процессе.

— Жаль говорить об этом, но мы не сможем провести время вместе, как сейчас, во время собрания герцогов в этом году, — заметила я. — Меня попросили помочь королевской семье. Хотя... если вы посетите храм, мы всегда можем выпить там чаю.

Бонифаций нахмурился и пробормотал:

— Храм…

Похоже, он действительно находил его неприятным.

— Вскоре туда начнут регулярно ходить последователи Мельхиора, да и мои тоже, — сказала я. — Я не буду заставлять вас приходить, но советую хотя бы раз заглянуть туда. Храм отличается от ваших ожиданий. Я приму вас со сладостями, и я уверена, что Ангелика будет очень рада вас видеть.

Бонифаций продолжал хмурить брови, но сказал, что подумает над этим. Мне очень хотелось изменить его отношение к храму, сколько бы времени это ни заняло.

Я повернулась к Сильвестру.

— Теперь о Мельхиоре, вошедшем в храм…

Это была основная причина нашей встречи. Я объяснила, какие приготовления потребуются Мельхиору, и попросила выделить на это бюджет.

— Я также должна попросить, чтобы вы разрешили нам взять часть мебели, хранящейся в замке, для использования в храме. И еще нам нужен повар с придворной кухни. Мы можем предложить служительницу в качестве помощницы для него. Или вы можете нанять нового повара, пусть он обучается, чтобы однажды работать в итальянском ресторане.

— Ты хочешь обучить повара на кухне Мельхиора?.. — спросил Бонифаций, его светло-голубые глаза расширились. Использование уже обученных поваров было обычной практикой, но он никогда даже не думал о том, чтобы обучать поваров с нуля.

Сильвестр кивнул вместо меня и отметил, что это нормальное явление на моих кухнях.

— Итальянский ресторан в нижнем городе — это место, которое торговцы всех герцогств желают посетить хотя бы раз, — сказала я. — Если мы собираемся открыть итальянский ресторан в Грешеле после проведения там энтвикельна, то нам нужно будет начать обучение поваров уже сейчас. Иначе у нас не будет времени.

Естественно, я намеревалась учить поваров и на своей собственной кухне. Элла уже дала понять, что хочет иметь детей, так что это дало бы ей возможность немного отдохнуть.

— Кроме того, — продолжила я, — Шарлотта сообщила мне, что дети из игровой комнаты зимой были по большей части брошены.

— Не думаю, что это правда, — сразу же запротестовал Сильвестр. — Им давали еду, за ними присматривали слуги игровой комнаты и разрешали встречаться с любыми из их родителей, которые приходили навестить их.

Я покачала головой.

— Я не имею в виду, что условия их жизни были плохими. Мне говорили, что, поскольку все учителя уходили в северное здание для обучения Мельхиора, дети в игровой комнате не получали никакого образования. Вы должны понимать, что у них больше нет родителей, которые могли бы нанять для них семейных воспитателей. Если ситуация не изменится, их образование окажется поистине в плачевном состоянии.

Бонифаций недоверчиво моргал, но Сильвестр просто сказал:

— И?

Я поняла, что он хочет, чтобы я перешла к делу.

— Я намерена разместить их в храме в качестве священников-учеников и священниц-учениц.

— Хм? Зачем?

— Чтобы дать им образование, снабдить храм магической силой и оградить их от злобы сплетничающих дворян. Конечно, за всё это придется заплатить, и расходы должны будут взять на себя родители детей, но я думаю, что это принесет детям гораздо больше пользы, чем пребывание в игровой комнате. Что скажете?

Сильвестр в задумчивости поглаживал подбородок. Тем временем Бонифаций бросил на меня недоверчивый взгляд и сказал:

— Розмайн, почему ты так стараешься ради детей преступников?..

— Они сами не совершали никаких преступлений, и нет смысла наказывать невиновных, — ответила я прямо. — Кроме того, Эренфест и так страдает от нехватки дворян. Да, избавится от этих детей было бы просто, но зачем нам отказывать себе в столь ценной рабочей силе? Хотя это может потребовать некоторых усилий, нам гораздо лучше помочь им, дать им образование и заставить их работать на герцогство.

Бонифаций уставился на меня, недоумевая.

— Значит, ты действуешь из корыстных побуждений?

— Как я всегда делаю. Я оценила ситуацию как член герцогской семьи и решила, что это лучшее решение. Другие могут называть меня святой, но это вовсе не так и я не претендую на то, что просто спасу всех без какой-либо выгоды.

Я объяснила, что население Эренфеста невелико для среднего герцогства, и что мы должны уделять пристальное внимание ритуалам и магической силе, которые поддерживают наш урожай. Возможно, Бонифаций еще не осознал этого, потому что не участвовал в состязании герцогств, но общее мнение о религиозных церемониях менялось по всему Юргеншмидту.

Обратив свое внимание на Сильвестра, я продолжила:

— Если взять детей, оставшихся в игровой комнате, в качестве священников-учеников и священниц-учениц, то у Флоренции будет на одну задачу меньше. Это поможет и ей, и Шарлотте. Как вы к этому относитесь?..

— Я не против, но... что скажут Лейзеганги?

С уставшим лицом Сильвестр повернулся к Бонифацию, который, предположительно, был его окном в коллективный разум Лейзегангов.

— О, а Лейзеганги уже предложили присмотреть за детьми? — спросила я. — Не могу придумать никакой другой причины, по которой ауб должен был бы интересоваться мнением гибов.

Я очень преувеличенно вздохнула, а затем продолжила:

— Похоже, что вы выполняете множество неразумных поручений для Лейзегангов в обмен на их поддержку и сотрудничество. Я вызываю так много проблем, дорогой приемный отец, очень благодарна вам за то, что вы взяли на себя бремя их решения.

— Розмайн, откуда ты это знаешь?! — воскликнул Бонифаций. Он посмотрел на Сильвестра, который никак не отреагировал, а затем на Карстеда, который поднял руки, как бы говоря, что он не виноват. Это был вероятный признак того, что Бонифаций внимательно следил за их с Эльвирой перемещениями после того, как полностью прервал мой контакт с Сильвестром.

— Слова приёмного отца во время нашей встречи на днях сильно отличались от его обычного поведения, и было легко догадаться, что за кулисами что-то происходит. Поэтому я опросила своих последователей из Лейзеганга. Я не знаю деталей, но, приемный отец, вам и Вильфриду были даны определённые поручения, не так ли?..

На этот раз Сильвестр отреагировал резко. Его черты лица застыли в выражении полного возмущения, которое он направил на Бонифация с криком:

— Что это значит?! Мне сказали, что если я приму их условия, то мои дети не будут в это втянуты! Объяснись!

— Я не знал об этом, — ответил Бонифаций, нахмурившись. Казалось, что мы все полагаемся лишь на фрагменты общей картины.

— Насколько я понимаю, — сказала я, — радикалы из фракции Лейзеганга пытаются расколоть герцогскую семью. Шарлотта беспокоится, что задачи, которые навязывают Вильфриду, являются частью плана по превращению меня в следующего ауба.

— Что за?.. — пробормотал Сильвестр, кровь отхлынула от его лица. Бонифаций тоже выглядел не лучшим образом. Казалось, у них была другая информация от Лейзегангов.

— Розмайн, ты рассказала Вильфриду об опасности его заданий? — спросил Сильвестр.

— Его последователи не захотели общаться со мной. Возможно, что одним из заданий, которое он получил, было заставить меня вести себя так, как подобает будущей первой жене, учитывая, что они постоянно говорили мне поддерживать его как невеста. Они, должно быть, считают меня скрытым врагом, поскольку я уже пользуюсь поддержкой Лейзегангов.

Я полагала, что всё это в порядке вещей, но Бонифаций был далеко не в восторге.

— Они относятся к тебе, его невесте, как к врагу?! — прорычал он.

Я подняла на него бровь.

— Но не ведёте ли вы себя как наш враг, следя за Сильвестром и мной по просьбе Лейзегангов? У вас страшное выражение лица с тех пор, как я вернулась из дворянской академии.

— Это неправда! Я ведь не страшный, правда? Разве я выгляжу страшным? — Бонифаций заикался, хлопая себя ладонями по щекам. Это было настолько неожиданное зрелище, что Сильвестр разразился смехом, и напряжение в комнате тут же рассеялось.

— Вы больше не выглядите страшным, — сказала я, тоже усмехаясь. — Вы просто беспокоитесь обо мне, верно? Вы всегда будете на моей стороне?

— Конечно!

— Тогда знайте, что приёмный отец вовсе не относится ко мне плохо, и постарайтесь в будущем не выглядеть так устрашающе.

— Х-хорошо...

Я улыбнулась Бонифацию, который ответил мне противоречивым кивком, а затем снова посмотрела на Сильвестра.

— Я знаю только то, что рассказали мне Хартмут и другие, поэтому не могу сказать, соответствует ли мое понимание ситуации истине. Мне было сказано не быть навязчивой во время встреч, и я беспокоилась, что это обсуждение может быть расценено как назойливость, но...

— Нет, я твой должник, — сказал Сильвестр, совершенно серьезно покачав головой. — Теперь, когда Фердинанд ушёл, моя информационная сеть разрушена.

В прошлом Фердинанд, по-видимому, часто собирал сведения Юстокса в сводные отчёты, которые он отправлял Сильвестру вместе с несколькими заметками о том, как следует реагировать. Сильвестру действительно было трудно без него.

— Я впечатлён тем, что Хартмут знает так много, — добавил Сильвестр.

— Ну, Юстокс обучал его в храме. У Хартмута нет такой же обширной сети, как у Юстокса, но он, конечно же, немало знает о Лейзегангах.

Я пообещала, что впредь буду передавать его сведения Сильвестру.

Бонифаций сурово посмотрел на меня.

— Розмайн, почему ты так доверяешь Сильвестру? Разве ты не боишься, что он пытается обмануть тебя?

— Конечно, нет. Если бы он был таким жестоким, он бы просто убил меня, чтобы избавить себя от лишних хлопот. Или он мог бы отменить мое удочерение и сделать высшей дворянкой, лишив меня права претендовать на место ауба. Он не сделал ни того, ни другого, напротив, ради меня он взял на себя все требования Лейзегангов . Почему я не должна ему доверять, если он так много делает для моей защиты?

Можно возразить, что избавиться от меня для Сильвестра не представлялось возможным: мой вклад магической силы для семьи герцогов был слишком существенным теперь, когда Фердинанда не стало. Тем не менее, он решал проблемы, которые я создавала, вместо того, чтобы отказаться от них, и это само по себе заслуживает похвалы.

— Да, приемный отец жалуется на свою работу и регулярно пытается увильнуть от своих обязанностей, — сказала я. — Он также нередко совершает очень глупые поступки, например, делает мою приемную мать беременной в это хаотичное время. Но когда это имеет значение, он действительно подставляется под удар, чтобы защитить меня. Я без колебаний помогу ему, когда смогу.

— Розмайн...

— По правде говоря, меня гораздо больше беспокоят Лейзеганги, которые устраивают хаос, утверждая, что являются моими сторонниками.

И это подвело меня к истинной сути нашей встречи: нашему плану осуществить смену поколений, которая навсегда подавит волю Лейзегангов.

— Я понимаю, почему люди могут быть против внезапных перемен, но сам зент попросил нас начать вести себя как подобает герцогству высшего ранга. Мы можем считать это королевским указом, не так ли?

Сильвестр усмехнулся.

— Да, ты не ошибаешься.

— Таким образом, я считаю, что мы должны установить чёткое разграничение ролей в герцогстве.

— Разграничение ролей? — повторил Бонифаций.

— Да, дедушка. Повышение Эренфеста в рейтинге вряд ли повлияет на гибов, отвечающих за урожай нашего герцогства, поэтому я думаю, что мы должны назначить некоторых из наших самых консервативных дворян на место тех, кто был уничтожен во время чистки. Гибы Герлах, Вильтор и другие вызвали жуткое смятение своим решением посвятить свои имена госпоже Георгине, но проблем с тем, как они управляли своими землями, не было. Насколько мне известно, их урожаи также всегда были обильны.

Я была достаточно хорошо знакома с урожайностью каждой провинции, потому что после праздника урожая я докладывала о ней аубу. Гибы, о которых идет речь, прекрасно справлялись с работой.

— По этой причине, — продолжала я, — мы должны заменить смещенных гибов людьми, которые ценят последовательность и, скорее всего, будут идти точно по стопам своих предшественников, которые слишком хорошо знают трудности, связанные с внезапными переменами. Это должно облегчить переход власти для жителей этих провинций.

Сильвестр весело улыбнулся.

— Логично, но при принятии новой роли всегда возникают некоторые заминки. К тому же, мы не хотим официально сделать их гибами, а потом обнаружить, что они не справляются со своими обязанностями, поэтому я дам каждому из них трехлетний испытательный срок. Вы, кандидаты в аубы, можете поговорить с жителями, когда будете посещать провинции во время весенней молитвы или праздника урожая, и если вы обнаружите, что новые гибы хорошо справляются со своими обязанностями, я позволю им сохранить свои должности. Это должно гарантировать, что они усердно работают, чтобы показать себя, и не будут несправедливы к своему народу.

— Что касается более амбициозных и дальновидных дворян, давайте дадим им обязанности в замке, независимо от их фракции.

— Независимо от их фракции?! — воскликнул Бонифаций. Я не считала ни одно из своих предложений особенно странным, но он был потрясён ими всеми. Это просто показало, насколько сильно мой образ мышления отличается от обычного дворянского.

Теперь, когда я подумала об этом, были ли Фердинанд и Сильвестр странными, раз действительно выслушали мои идеи и даже приняли некоторые?

— Те, кто совершил преступления, уже были наказаны или уволены, не так ли? — спросила я. — Бывшая фракция Вероники почти ушла, и мы не можем позволить себе отбрасывать талантливых и целеустремленных людей. Тем не менее... Шарлотта обнаружила слабое место в этом плане.

Я объяснила, что беспокоит Шарлотту в дополнение к тому, что мы обсуждали с моими последователями.

— Понятно, — пробормотал Сильвестр. — Это хорошая идея, но в ней есть слабые места. У Шарлотты острый глаз.

— Да, это так. Она также сказала, что взять вторую жену из Лейзеганга будет самым мирным решением. Похоже, это перекликается с советом Дункельфельгера о том, что мы должны иметь первую жену, которая сосредоточится на дипломатии между герцогствами, и вторую, которая будет держать под контролем дворян внутри.

В ответ Сильвестр сделал мрачноватое выражение лица.

Предложение Брюнхильды (❀)

— Могу ли я попросить разрешения говорить, ауб Эренфест? — спросила Брюнхильда, выходя вперед из тихих рядов моей свиты. Она выглядела напряженной, но её янтарные глаза были полны решимости.

Сильвестр кивнул.

После нескольких слов благодарности Брюнхильда грациозно подошла к Сильвестру. Она опустилась перед ним на колени, скрестила руки и объявила:

— Я Брюнхильда, дочь гиба Грешеля. Я только что закончила пятый год обучения в дворянской академии.

— Да, ты была признана отличницей, — небрежно ответил Сильвестр. — Я видел тебя на состязании герцогств и во время церемонии награждения.

— Для меня большая честь удостоиться вашего внимания, — сказала Брюнхильда. Затем она посмотрела Сильвестру прямо в глаза и спросила:

— Вы предоставите мне место вашей второй жены, ауб Эренфест?..

В комнате воцарилась мёртвая тишина, и мы все уставились на стоящую на коленях Брюнхильду. Я даже не могла осознать, что только что услышала. И это произошло совершенно неожиданно!

[[image:/storage/reader-images/e0b5e495588c3d747f0f9f529d4661d6718cf8b8.png]]

«Вторая жена ауба? Брюнхильда? Брюнхильда собирается замуж за Сильвестра?!» — как только слова, всплывшие в моей пустой голове, соединились, меня охватила паника. Я практически вскочила на ноги с громким грохотом и сделала всего один шаг к своей стоящей на коленях последовательнице.

— Что?! Подожди! Придержи лошадей! Сделай глубокий вдох, Брюнхильда! Тебе нужно взять себя в руки!

— Я думаю, это тебе нужно взять себя в руки, — ответил Сильвестр. Он тоже встал, подошёл к моей стороне стола и начал растирать мне спину. — Дыши. Дыши.

— Хи-хи-ху... Хи-хи-ху...

— Что это за звуки?

— Прости. Это... просто вырвалось у меня изо рта. Интересно, что это значило?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать? Успокойся.

Я оглядела окружающую обстановку, широко раскрыв глаза. Сильвестра, казалось, совершенно не тронуло взрывное предложение Брюнхильды, а Бонифаций в растерянности смотрел на меня.

— Я... Я не... Дедушка! Я не знаю, как успокоиться!

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, Розмайн.

Пока мы суетились, Лизелетта тихо подошла.

— Извините, — сказала она и, казалось, ниоткуда достала игрушечного шмила.

— Дура, возьми себя в руки! — сказал знакомый голос. Это был Фердинанд, ну, его шмилевой эквивалент. — Вдохни.

Я вернулась к реальности и рефлекторно начала втягивать воздух. Я глотала всё больше и больше, ожидая, что он скажет мне выдохнуть... но он так и не сделал этого. Вскоре мои легкие полностью наполнились воздухом и не могли вместить больше, и когда стало слишком больно, чтобы терпеть дальше, я наконец выдохнула.

— Сколько, по-вашему, я должна была вдохнуть воздуха, господин Фердинанд?! — огрызнулась я на игрушечного шмила, и мои глаза наполнились слезами.

Лизелетта улыбнулась.

— Я рада, что вы вспомнили технику глубокого дыхания, госпожа Розмайн. Теперь я прошу вас не забывать вести себя как дворянка.

Держа на руках милого шмила, она снова активировала магический инструмент.

— И ты называешь себя кандидатом в аубы? — спросил он. — Стыдно.

Я быстро вернулась на свой стул и села прямо.

— Теперь я в порядке. Я спокойна. Давайте продолжим нашу дискуссию.

— Хм. Это работает, да? — размышлял вслух Сильвестр. — Хорошая работа. Ты можешь отойти.

Похвалив Лизелетту за сообразительность, он вернулся на свое место и перевёл взгляд с меня на Брюнхильду.

— Судя по реакции Розмайн, я полагаю, что ты не посоветовалась с ней по этому поводу, — сказал он.

— Это верно, — ответила Брюнхильда тихим голосом. — Я не обсуждала это ни с госпожой Розмайн, ни с моим отцом гибом Грешеля. Госпожа Флоренция и другие кандидаты в аубы тоже не знают об этом.

Бровь Сильвестра дернулась, но он позволил ей продолжить.

— Госпожа Розмайн лишь слегка осведомлена об этом, но она является доминирующей силой во фракции Лейзеганга. Мой отец, гиб Грешеля, также имеет большое влияние. Если бы я заранее обсудила это с ними и обратилась к вам с официальной просьбой, ауб Эренфест, то вам было бы очень трудно отказать. Поэтому я решила действовать самостоятельно. Если вы возражаете против моего предложения, то можете сделать вид, что это была просто шутка.

Похоже, она пришла к выводу, что это единственный способ обсудить идею, избежав давления Лейзегангов.

Брюнхильда продолжала:

— Я также считаю, что вместо того, чтобы навязывать вам меня в качестве второй жены, вы должны выбрать кого-то, кто, по вашему мнению, сможет возглавить Эренфест. Мне сказали, что вы решили свести господина Вильфрида с госпожой Розмайн ради герцогства, поэтому я ожидаю, что вы возьмёте себе вторую жену по той же причине.

«Вам нужно выбрать вторую жену, а не перекладывать все на сына и приёмную дочь. Прекратите пытаться убежать от своего долга», — мысленно перевела я.

Как будто уступая перед жёлто-коричневыми глазами, которые пристально смотрели на него, Сильвестр на мгновение отвел глаза от Брюнхильды, но затем снова встретил её взгляд.

— Я выслушаю тебя, — сказал он.

— С вашего позволения, — ответила Брюнхильда. Затем, спокойным голосом, продолжая стоять на коленях, она стала объяснять: — Я не знала этого до того, как узнала позицию госпожи Шарлотты и занялась активным сбором сведений во фракции Лейзеганга, но, похоже, Лейзеганги считают позицию герцогской семьи, по которой даже вскоре после чистки браки с герцогствами высшего ранга важнее, чем браки внутри Эренфеста, очень опасной. Они снова начинают сомневаться в том, что госпожа Розмайн в конечном итоге станет первой женой господина Вильфрида.

Из-за этой позиции вновь активизировались люди, считающие, что следующим правителем герцогства должна стать я, и что ни Сильвестру, ни следующему аубу не нужна жена из герцогства высшего ранга. Она также породила мнение, что нам не нужны здесь невесты из великих герцогств, и что, если повышение нашего ранга означает, что мы должны принимать их, то лучше бы нам вообще не повышать свой ранг.

— До этого момента Лейзеганги укрепляли свои связи с аубом через брак. Вы можете развеять большинство их опасений, просто взяв в жёны кого-то из Лейзегангов и показав, что уважаете их, — продолжала Брюнхильда.

«Ей удалось узнать всё это после моей встречи с Шарлоттой? Мои последователи, несомненно, очень талантливы».

Похоже, Хартмут не единственный, кто обладает хорошими навыками сбора информации. А может быть, то, что она сама была из Лейзегангов, облегчило ей задачу.

— Вторая жена может оказать огромное влияние на будущее герцогства, и я понимаю, что даже для того, чтобы просто сделать такое предложение, обычно требуется гораздо больше оснований. У меня не было намерений советовать вам что-то подобное, но я не могла больше смотреть на то, что происходит, — на этих словах Брюнхильда с сочувствием посмотрела на Сильвестра и его последователей. — Мое решение выступить основано на понимании того, что Эренфест находится в тяжёлом состоянии, когда каждый миг на счету.

— Каждый миг на счету? — повторила я, наклонив голову. — Что ты имеешь в виду?

— Судя по всему, во время чистки ауб Эренфест наказал больше половины своей свиты. Ситуация настолько серьёзна, что ему потребовалось одолжить последователей госпожи Флоренции просто для того, чтобы прибыть сюда, в северное здание. Я полагаю, что подобные условия оказывают значительное влияние на обязанности герцогской четы.

— Что?!

Сильвестр и Флоренция были моими приёмными родителями, но я видела их не настолько часто, чтобы запомнить их последователей. Мои глаза расширились, и я в шоке уставилась на Сильвестра.

Брюнхильда объяснила:

— Несмотря на то, что вы знали о загруженности каждого из ваших детей, вы, как ауб Эренфест, обратились за помощью к госпоже Розмайн, а не к вашей кровной дочери госпоже Шарлотте во время встречи герцогской семьи. Я предполагаю, что вы сделали это не только потому, что были обеспокоены беременностью госпожи Флоренции, но и потому, что вам нужна была помощь госпожи Розмайн для набора людей в свиту. Если бы она помогала госпоже Флоренции, вам было бы легче взять в свиту дворян Лейзеганга. Вы хотели заручиться поддержкой Лейзегангов даже такими косвенными методами. Это так, ауб Эренфест?

Губы Сильвестра слегка дрогнули, но он ничего не ответил. Того факта, что он не опроверг её слова, было достаточно, чтобы догадаться, что анализ Брюнхильды был верен.

— Если также учесть, насколько сильно ауб Эренфест полагается на господина Бонифация в получении сведений, становится ясно, почему поддержка Лейзегангов нужна чрезвычайно срочно. Однако, учитывая состояние госпожи Флоренции, он не сможет взять вторую жену по крайней мере в течение двух лет.

«Уф... Он в безвыходном положении».

— Однако, как вам известно, я еще не достигла совершеннолетия, и, учитывая годичный период помолвки, который начнется после моего выпуска, до нашей церемонии звёздного сплетения нам нужно будет подождать, по крайней мере, два года. К тому времени уже не будет никакого риска, что моя магическая сила повлияет на беременность и роды госпожи Флоренции.

В янтарных глазах Брюнхильды появился неподдельный блеск, когда она продолжила:

— Если вы объявите, что собираетесь взять вторую жену из фракции Лейзегангов, я ожидаю, что их беспокойство постепенно ослабнет, как это было в прошлом. Женитьба на дочери гиба, правящего землёй, которая одновременно была родиной госпожи Вероники и которая была наиболее агрессивно настроена против неё, будет значить для Лейзегангов больше, чем вы предполагаете, ауб Эренфест, — она улыбнулась. — И с помолвкой вам будет гораздо легче отказаться от любых предложений о браке, которые вы получите во время собрания герцогов.

Брюнхильда использовала это последнее замечание именно потому, что знала, что Сильвестр вовсе не настроен брать жену из другого герцогства и мучается из-за неизбежного потока предложений.

— Госпожа Розмайн часто проводит время взаперти в храме, но я, её слуга, в основном нахожусь в замке, — сказала Брюнхильда. — Поэтому для меня было бы более чем возможно поставить на первое место общение с Лейзегангами. Я также принадлежу к той же фракции, что и госпожа Флоренция, а это значит, что я буду оказывать ей поддержку и никогда не выступлю против неё. В сотрудничестве с госпожой Шарлоттой, с которой я хорошо общалась в дворянской академии, я смогу заполнить пустоту, оставленную госпожой Флоренцией.

Глубоко вдохнув, Брюнхильда продолжила:

— Я была центральной фигурой на всех чаепитиях и встречах госпожи Розмайн с великими герцогствами и королевской семьей, поскольку отвечала за подготовку к ним и прием гостей. Я уверена, что у меня больше опыта общения с великими герцогствами, чем у кого-либо другого в Эренфесте. Если бы я стала невестой ауба, я смогла бы сотрудничать с госпожой Шарлоттой и одновременно обучать слуг, которые поедут на собрание герцогов.

Будучи просто последовательницей приёмной дочери герцога, Брюнхильде было бы трудно авторитетно разговаривать со взрослыми последователями герцогской четы и другими людьми. Однако, если она станет второй женой, старательно поддерживающей первую, это не составит проблем. Ей было бы гораздо легче использовать свой опыт, чтобы вырастить слуг, способных вести дела с герцогствами высшего ранга.

— Если мы сможем компенсировать отсутствие госпожи Флоренции и займемся сменой поколений, о которой говорила госпожа Розмайн, нам будет легче использовать молодых членов бывшей фракции Вероники, — сказала Брюнхильда. — Это также позволит вам вернуть тех, кого вы были вынуждены отстранить.

Сильвестр слегка сузил глаза, внимательно наблюдая за ней.

— Ты, очевидно, гораздо более наблюдательна, чем я ожидал, и никто не может отрицать, что ты все это тщательно обдумала. Однако я не уверен, что тебе стоит с такой готовностью предлагать стать моей второй женой и...

— Точно! — воскликнула я. — Брюнхильда! Ты такая внимательная, талантливая и удивительная! Для тебя было бы полным расточительством из всех людей быть второй женой Сильвестра! Ты намного круче и надежнее, чем он!..

— Э-э, Розмайн? — сказал Сильвестр, его рот дергался, пока все остальные пытались подавить свой смех. Однако его недовольство ничего не значило для меня: я просто говорила правду.

— Я имею в виду, у него уже есть Флоренция. Он любит её больше всех, не смотрит на других женщин и постоянно жалуется, что не хочет брать вторую жену. Я не вижу будущего, в котором ты будешь счастлива в браке с таким человеком, как он, и поэтому я против этого. Если ты собираешься выйти замуж за кого-то, я хочу, чтобы это был мужчина, который будет хорошо относиться к тебе, любить и уважать.

Глаза Брюнхильды расширились в недоумении.

— Если это так, то почему вы согласились выйти замуж за господина Вильфрида? Неужели вы ожидаете, что он будет любить и уважать вас?

— Нет, но он не будет возражать, если я буду использовать книжные залы Эренфеста по своему усмотрению. Наш союз также поможет развитию печатной промышленности.

— Значит, вы согласны с тем, что любовь не имеет никакого отношения к браку.

«Ах! Она права! Единственная любовь, которую я рассматривала — это любовь к книгам!» — осознала я.

Как девушка, которая уже была помолвлена, я должна была более тщательно подбирать слова, а не говорить первое, что пришло мне в голову. Я отчаянно ломала голову, пытаясь понять, как компенсировать свою ошибку.

— Э-э-э... Но... Знаешь, мы с Вильфридом любим друг друга как родные. Мы всегда были в хороших отношениях, и его обещания Фердинанду и гибу Лейзегангу означают, что так будет и впредь. Даже если наш брак будет политическим, я не думаю, что он когда-нибудь будет относиться ко мне плохо.

Брюнхильда бросила на меня очень неловкий взгляд, а Сильвестр скривился.

— Розмайн, ты думаешь, я буду плохо относиться к Брюнхильде? — спросил он меня. — Она дочь гиба Грешеля. Как ты можешь думать, что я сделаю такую глупость?

— Хм. Хм... я полагаю, что, как ауб Эренфеста, вы действительно приложите некоторые усилия, чтобы быть милым с ней.

— Что ты имеешь ввиду под «некоторыми усилиями»? Эй.

Сильвестр потрепал меня по щекам, выглядя очень недовольным. Было очень больно, и я попросила Бонифация помочь мне.

Одним плавным движением мой спаситель отбил руку Сильвестра с громким «Хмф!..»

— ГАААА! Немного сдерживайся, ладно?! Ну и дела!

— Эм... Вам нужно, чтобы я вас вылечила, приёмный отец? — спросила я. — Мне кажется, я слышала, как что-то треснуло...

— Нет, нет. Сейчас важно то, что твоя последовательница хочет стать моей второй женой и готова ко всему, что с этим связано, в то время как ты, кажется, полностью против этой идеи. Должен ли я считать это твоей официальной позицией?

Я повернулась к Брюнхильде, чтобы узнать её мнение.

— Госпожа Розмайн, — сказала она с очень милой улыбкой, — я хотела стать вашей последовательницей, потому что хотела продвигать ваши тенденции. Я рада, что мое желание было исполнено, но теперь я могу пойти ещё дальше, став второй женой ауба и продвигая тенденции через вас и госпожу Флоренцию. — Ее лицо озарилось надеждой и амбициями. — Я также буду признательна за возможность бросить вызов самой себе и установить свои собственные тенденции в качестве члена герцогской семьи.

Это не была позиция человека, жертвующего собой, чтобы сдержать Лейзегангов. Скорее, она нашла прекрасную возможность осуществить свою мечту и использовала её по максимуму.

«Нгх! Брюнхильда такая крутая».

— Как его вторая жена, госпожа Розмайн, я могла бы позаботиться об общении в герцогстве вместо вас. Вам не нужно будет изучать все устои старого мира. Они уйдут в прошлое. Я хочу объединить Эренфест, чтобы не было никаких проблем, когда придёт ваше время править вместе с господином Вильфридом.

— Отношение образцового последователя, — заметил Бонифаций. — Очень ответственно. Я признаю тебя второй женой Сильвестра.

«Она нравится дедушке? Подожди, что только что произошло?!» — недоумевала я.

Не обращая внимания на моё замешательство, Бонифаций с довольной ухмылкой сел обратно и вернулся к потягиванию чая. Брюнхильда смотрела на меня неподвижным взглядом, ожидая, что я либо одобрю, либо отвергну её предложение.

— Я думаю, что так будет лучше для Эренфеста, — сказала я в конце концов, — Но я не хотела бы терять тебя как последовательницу.

Брюнхильда слабо улыбнулась.

— Тогда, пожалуйста, позвольте мне служить вам, по крайней мере, до окончания учебы. Ведь именно после этого большинство женщин-последовательниц уходят со службы и выходят замуж, не так ли?

— Это правда, но...

— Я обучу Бертильду и Гретию, чтобы вы не беспокоились без меня. Пожалуйста, будьте уверены.

В большинстве случаев женщины, достигшие совершеннолетия, почти сразу уходили со службы, чтобы выйти замуж. Поэтому Сильвестр велел мне подготовить новых последовательниц и принять на службу некоторых зрелых женщин, у которых уже были дети. Когда я взглянула на тех моих последовательниц, которые уже почти достигли совершеннолетия, мне стало немного грустно.

Сильвестр вздохнул, наблюдая за нашим обменом.

— Брюнхильда, а как насчет Грешеля? — спросил он. — Разве ты не должна была взять себе мужа, который сможет поддержать тебя в качестве следующего гиба?

О да. Брюнхильда, по идее, должна была стать следующим гибом Грешеля. Возможно, отец может запретить ей становиться второй женой ауба. Но не успели мы сколько-нибудь поразмышлять над этой идеей, как Брюнхильда отмахнулась от неё с несколько горькой улыбкой.

— Возможно, я могла бы заняться поисками мужа для этой цели, но, когда я стану второй женой ауба Эренфеста, а Грешель закончит своё превращение в торговый город, моя младшая сестра Бертильда наверняка найдет кого-нибудь гораздо более талантливого, чем могла бы я. Кроме того, вторая жена отца, кажется, родила мальчика, который в итоге может стать наследником.

Если в семье рождался сын, то, как правило, его делали своим преемником. Таким образом, хотя гиб Грешеля не объявлял об этом до крещения, но мы можем предположить, что Брюнхильде уже сообщили, что она не будет следующим гибом. Я знала, что это традиция, но мне было грустно думать, что её тяжелая работа по подготовке к этой роли была фактически растоптана.

— Я думаю, что для Грешеля сейчас важнее всего работать с герцогской семьей и быть уверенным в успехе этого энтвикельна, — сказала Брюнхильда. Она планировала выйти замуж за опытного и компетентного человека из другого герцогства, чтобы помочь поддержать свою провинцию, но немногие талантливые мужчины захотят переезжать в провинцию, которая провалила свою реконструкцию.

В частности, учитывая, что беременность Флоренции сдвинула график и заставила изменить различные планы, Брюнхильда решила, что её возможный муж для Грешеля менее важен, чем брак с герцогом и использование её положения второй жены для обеспечения успеха энтвикельна.

— Если ауб Эренфест возьмёт на себя ответственность за перестройку Грешеля, мой отец может почувствовать себя оскорбленным и даже воспротивиться этому решению, — объяснила Брюнхильда. — Однако, если я буду выступать в качестве второй жены, мы сможем легко сделать так, чтобы он принял это за особое отношение к нему.

Она действительно была переполнена решимостью добиться успеха энтвикельна своей провинции, чего бы это ни стоило. На мой взгляд, не было никого, кто бы лучше подходил для того, чтобы стать следующим гибом.

— Я должна отметить, что у меня есть свои причины для того, чтобы стать второй женой, — сказала Брюнхильда, — Но я не ищу благосклонности ауба. Скорее, я хочу использовать свои способности в полной мере для поддержки Эренфеста.

Затем она уверенно заявила, что Сильвестр вправе отказаться от её предложения, поскольку она намеренно действовала в одиночку.

Сильвестр усмехнулся, подошел к Брюнхильде и протянул ей руку.

— Твой дух покорил меня, — сказал он. — Я попрошу о встрече с гибом Грешеля. Приготовь наряд, достаточно хороший, чтобы его можно было надеть на сцену во время предстоящего праздника, и магический камень для предложения.

— Для меня это большая честь, — ответила Брюнхильда, взяв его руку с победной улыбкой. Её струящиеся пунцовые волосы каскадом струились по спине.

«Брюнхильда выходит замуж за Сильвестра?»

Это было то, чего она хотела, и я знала, что так будет лучше для Эренфеста, но всё же... я не могла вскинуть руки и праздновать. В моей голове был полный кавардак из противоречивых эмоций. Я не привыкла к концепции вторых жен. Слышать об этом вскользь было нормально, поскольку я могла просто списать это на часть культуры этого мира, но мысль о том, что это произойдёт с кем-то из моих близких, казалась неправильной.

«Особенно когда Сильвестр искренне любит свою первую жену».

Здесь, в Юргеншмидте, было нормой, когда отец сам определял партнера, поэтому тот факт, что Брюнхильда боролась за помолвку, которую хотела, и получила её, можно считать огромной победой. В то же время, однако, мне показалось странным, что всё было решено, пока первая жена отсутствовала и была беременна. Я беспокоилась о том, как Флоренция воспримет эту новость.

— Хм? Ордоннанц? — внезапно пробормотал Бонифаций, отложив конфету в руке и глядя в окно. Мы все проследили за его взглядом, но там ничего не было.

— Я ничего не вижу... — сказала я.

— Подождите немного.

Примерно через десять секунд в поле зрения появился грубый контур ордоннанца. Он влетел в комнату и уселся на руку Карстеда, а я все ещё не могла прийти в себя от абсурдного зрения Бонифация.

— Командир, — сказала птица, — это рапорт из Герлаха.

Мы все пристально смотрели на ордоннанц. Рыцарский орден взял Матиаса и остальных для расследования дела Герлаха. Там что-то случилось?

— После того, как мы исследовали несколько потайных комнат, — продолжала она, — сын Герлаха предположил, что гиб еще может быть жив. Мы просим вас прибыть на место происшествия как можно скорее.

Бонифаций встал первым. Он посмотрел на Сильвестра и кивнул.

— Оставайся здесь, Карстед, — сказал Сильвестр. — Мне нужно сосредоточиться на контроле над Лейзегангами.

— Верно, — добавил Бонифаций, — и на этот раз ошибок не будет. Я отказываюсь возвращаться с пустыми руками.

И с этими словами он вылетел из комнаты, его последователи следовали за ним по пятам.

— Матиас и другие...

Я не успела договорить, как Сильвестр ответил:

— Они будут поддерживать Бонифация. Карстед, я ухожу.

Карстед уверенно кивнул в ответ. Его кулаки были сжаты, как будто ему тоже очень хотелось броситься бежать.

Сильвестр снова посмотрел на меня, а затем щёлкнул меня по лбу.

— Твои последователи там, Розмайн. Тебе не нужно идти туда же. Я понимаю твое нетерпение, но Фердинанд был тем, кто всегда заботился о тебе, и его больше нет. Больше нет никого, кто мог бы спасти тебя, в какой бы переделке ты ни оказалась.

— Точно...

— Это касается нас обоих, — сказал он. — Нас ждут большие неприятности, если мы будем вести себя так же, как раньше.

И затем, подобно Бонифацию, он бодро вышел из комнаты.

— Брюнхильда, тебе нужна помощь с нарядом или магическим камнем для помолвки? — спросила я, не отрывая глаз от двери, через которую вышли Сильвестр и остальные. — У тебя не так много времени, не так ли? Сможешь ли ты справиться?

Мы вернулись в Эренфест первыми из всех студентов дворянской академии, поэтому у нас было больше времени до весеннего праздника, чем обычно, но и этого времени может не хватить.

— Мне было бы трудно заказать новую одежду в такой короткий срок, и даже если мастера успеют её изготовить, кто-нибудь может подумать, что я заранее готовилась к этому браку... — ответила она. — Таким образом, я просто намерена изменить наряд, который я носила в начале зимнего общения, чтобы сделать его немного более роскошным. Что касается магического камня, то благодаря вам у меня уже есть несколько довольно качественных экземпляров. Я уверена, что одного из них будет достаточно. Лучше всего было бы начать делать его сейчас, но я должна дождаться, пока ауб переговорит с отцом.

Важно было создать впечатление, что Сильвестр активно ищет поддержки Лейзегангов, а не просто действует по предложению Брюнхильды. Нам всем нужно было сделать вид, что мы ничего не слышали, пока не состоится обсуждение с гибом Грешеля.

Брюнхильда заключила:

— Я ожидаю, что получу внезапный вызов от отца, а затем поспешу домой, чтобы начать подготовку.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я собираюсь провести время до весеннего праздника в свое удовольствие. Я никак не могу покинуть северное здание, и мы не можем позвать сюда компанию «Плантен», когда массовые наказания привели замок в такое мрачное состояние. Наша ежегодная книжная распродажа тоже будет отменена, так что ты можешь посвятить себя подготовке.

Оттилия и Лизелетта кивнули вместе со мной, с ободряющими улыбками, а Гретия заявила, что тоже будет усердно работать. Рихарда, напротив, вышла вперёд с немного каменным выражением лица, словно мучаясь над чем-то.

— Юная леди, мне очень больно говорить об этом, но у меня есть искренняя просьба. Если возможно, не могли бы вы разрешить мне вернуться на службу к господину Сильвестру?

Именно Сильвестр поручил мне Рихарду, когда я стала его приёмной дочерью. Она поддерживала меня, когда я ещё только приспосабливалась к благородной жизни, и обучала моих последователей, когда у меня их почти не было.

— Теперь у вас много последователей, — сказала Рихарда, — как из числа Лейзегангов, так и из бывшей фракции Вероники. Все они верно служат вам и прекрасно работают вместе. Поэтому я хотела бы вернуться к служению господину Сильвестру, у которого сейчас столь мало последователей, что ему приходится делить свиту со своей женой.

— Я прекрасно понимаю твоё беспокойство, Рихарда. Это действительно тяжело, когда у тебя нет последователей, которым ты можешь доверять.

Требования, предъявляемые к семье герцога, требовали, чтобы мы доверяли свою работу, свой комфорт и даже свою жизнь своим последователем. Я, как никто другой, понимала, что нельзя поступать так, как тебе заблагорассудится: это может привести к неприятностям для тех, кто находится у тебя на службе. Короче говоря, пытаться действовать без последователей, которым можно доверять, было практически невозможно. Весь ваш мир рухнул бы вокруг вас. Я даже представить себе не могу, на что была бы похожа моя жизнь, если бы я внезапно потеряла больше половины моей нынешней свиты.

— Теперь, когда Брюнхильда становится второй женой Эренфеста, было бы лучше, чтобы кто-то был арбитром между ней и госпожой Флоренцией, — продолжила Рихарда. — Брюнхильда будет чувствовать себя более комфортно во время свадьбы, если будет видеть рядом с герцогом кого-то знакомого.

— Я ценю твою заботу, — сказала Брюнхильда, — и твоё присутствие здесь, безусловно, поможет мне, но не будет ли госпоже Розмайн тяжело, если она потеряет сразу двух слуг?

Это был хороший вопрос. Я размышляла над ним, рассматривая своих слуг.

— Как только праздник в честь весны закончится, юная леди вернется в храм, — сказала Рихарда. — Оттилии и Лизелетты будет достаточно, пока она там, и хотя образование Гретии в замке ещё недостаточно, она более чем компетентна и скоро начнёт наверстывать упущенное. Ты останешься её слугой в дворянской академии, а Бертильда, как ожидается, поступит к ней на службу. Я не думаю, что она в таком же тяжёлом положении, как сейчас семья герцога.

Не все слуги Вильфрида были заменены, то есть среди них всё ещё оставалось несколько членов бывшей фракции Вероники, но я не знала подробностей того, что с ними произошло. Мельхиор должен был находиться в зимней игровой комнате с другими детьми, начиная выбирать себе последователей, но вместо этого он был изолирован в северном здании. У него были только взрослые последователи, которых выбрали для него родители, и трое учеников постарше, чтобы направлять его.

— Рихарда права, — сказала я. — Я думаю, что у нас с Шарлоттой сейчас самая надежная свита из всех кандидатов в аубы. Вместо того чтобы переводить свиту Шарлотты на помощь приемной матери, было бы менее обременительно для всех вернуть Рихарду из моей свиты, тем более что я намерена спрятаться в храме.

К тому же, Рихарда с самого начала служила Сильвестру. Она сможет вернуться к исполнению своих обязанностей под его началом, не нуждаясь в корректировке или обучении.

Брюнхильда кивнула.

— В таком случае, я обсужу всё с госпожой Эльвирой и позабочусь о том, чтобы образование Бертильды было завершено к следующей зиме.

Она уже начала строить планы на будущее.

Я перевела взгляд с Брюнхильды на Рихарду.

— От храма до замка и дворянской академии, ты всегда поддерживала меня. Должна признать, я буду чувствовать себя очень одиноко без тебя... но я знаю, что мой приёмный отец переживает ещё больше. Пожалуйста, окажи ему поддержку.

— Благодарю вас, юная леди.

Я сообщила тем, кто был у меня на службе, что Оттилия скоро станет моей новой главной слугой, а затем послала ордоннанц Сильвестру.

— Я возвращаю тебе Рихарду, — говорилось в нем. — Пожалуйста, возьми её себе в свиту.

— Я не собираюсь отнимать больше твоих последователей! — последовал его немедленный и очень громкий ответ, но я не обратила на это внимания.

— Рихарда, — сказала я, — это мой последний приказ тебе. Преподай хороший урок моему приёмному отцу и проследи, чтобы он выполнил всю свою работу. Кроме того, я прошу тебя управлять главным зданием так, чтобы новости о том, что Брюнхильда стала второй женой Эренфеста, не беспокоили мою приемную мать во время её беременности. Я желаю, чтобы она приняла Брюнхильду как союзницу.

— Считайте, что всё сделано, юная леди. И... все, я поручаю госпожу Розмайн вам.

— Вы можете рассчитывать на нас.

Оттуда я отправила Рихарду в путь. У Сильвестра не было выбора, кроме как принять её теперь, когда я практически навязала её ему. К тому же, он буквально отчаянно нуждался в последователях, которым мог бы доверять. Это было очевидно.

* * *

Через некоторое время я получила ордоннанц от Сильвестра с благодарностью. Очевидно, Рихарде удалось изменить его настрой.

Меняющееся окружение и праздник весны

Сильвестр немедленно начал заниматься гибом Грешелем и фракцией Лейзеганга. Возможно, Рихарда поторопила его, а может быть, её присутствие облегчало разговор с Лейзегангами. Либо же роль сыграло то, что он просто мог свободно передвигаться теперь, когда Бонифаций отбыл в Герлах. Хотя я не была до конца уверена в причине, одно было ясно: это произошло.

На следующий вечер Брюнхильда получила приглашение от своей семьи, а Корнелиус и Лампрехт были вызваны на допрос к Эльвире. Все вокруг вдруг стали очень заняты... а я по-прежнему торчала в северном здании. Это дало мне необычайно много свободного времени, и я начала читать книги, которые одолжила мне Ханнелора.

Первый том содержал религиозные истории, не вошедшие в Священное Писание, они были очень увлекательными. Большинство мифов рассказывали о богах, совершающих героические и внушающие благоговение подвиги, но рассказы в этой книге больше касались взаимоотношений богов друг с другом.

Удивительно, но среди историй, содержащихся в книге, была одна, которую мы собрали во время операции «Гримм». В ней богиня воды Фрютрена купалась со своими подчиненными, делясь с ними своей силой и смывая бога жизни Эйвилибе. Она даровала свое исцеление Лейденшафту и Шуцерии. В истории также упоминалось, что некоторые из подчинённых Лейденшафта подсматривали за купанием Фрютрены, что привело к установлению запрета на посещение купальни мужчинами, и о магическом растении под названием «зилор», которое раздвигало свои ветви и распускало белые цветы, из которых падали зелёные капли. Эти капли обладали мощными восстанавливающими свойствами, что напомнило мне нектар рэйрена, который мы собирали.

«Кстати говоря... Фердинанд и другие парни говорили, что не могли войти? Но они все ещё видели нас, так что, возможно, барьер работал неправильно... Интересно, есть ли в Дункельфельгере ещё одно такое же место для купания?»

Я продолжала читать, сравнивая истории с похожими, которые мы собирали в провинциях, пока в комнату не влетел ордоннанц. Он был от Матиаса и остальных.

— У нас всё хорошо. Блестящее чутье господина Бонифация помогает вести расследование.

— Дедушка просто невероятный, — ответила я. — Надеюсь, вы все скоро сможете вернуться.

По какой-то причине с этого момента я стала часто получать ордоннанцы о многочисленных достижениях Бонифация. Казалось очевидным, что он хочет, чтобы я похвалила его. Ради Матиаса и других я старалась сделать всё возможное, чтобы угодить ему.

«Но знаешь, дедушка... все эти доклады отвлекают меня от чтения».

Я попросила Хартмута передать Сильвестру информацию о грандиозных достижениях Бонифация. Он, несомненно, получал подобные отчеты из рыцарского ордена, но услышать все с другой точки зрения ему было бы полезно. По крайней мере, такова была моя отговорка, истинным же моим намерением было передать ему сведения о Лейзегангах и состоянии северного здания. Это дало бы мне достаточно рычагов, чтобы заставить его вернуть священников, у которых не было никаких относящихся к делу воспоминаний.

В частности, я очень хотела, чтобы мне вернули Фритака. Он стал настоящим экспертом, когда дело касалось работы в храме.

* * *

Через два дня после возвращения Брюнхильды в родное поместье со мной связался Сильвестр. Он сказал, что нам нужно обсудить важное дело и что сегодня я должна обедать в главном здании. Очевидно, это было связано с их помолвкой, поэтому я подготовилась и отправилась в столовую. Было немного странно видеть позади Сильвестра Рихарду, которая деловито руководила слугами и подала своему господину еду.

После того, как мы поели, Сильвестр сделал своё заявление:

— Я возьму Брюнхильду, дочь гиба Грешеля, в качестве второй жены. У меня уже есть разрешение гиба, остальные Лейзеганги же давно хотели подобного брака. О нашей помолвке будет объявлено после праздника весны.

Он заявил, что это было его решение как ауба, описал важность сотрудничества с Лейзегангом и Грешелем, а затем сделал акцент на своем намерении пойти на компромисс с Лейзегангами.

— Брюнхильда? — спросил Вильфрид, нахмурив брови. — Розмайн, разве она не одна из твоих слуг?

Я кивнула.

— Её отец недавно просил, чтобы она немедленно вернулась домой, и теперь я понимаю почему. Если бы только со мной посоветовались... я могла бы оказать поддержку, но увы.

Сильвестр, казалось, заметил, что я делаю, и пожал плечами.

— Возможно, с твоей поддержкой это было бы легче, но мне нужно было доказать, что решение объединиться с Лейзегангами было моим собственным. Я сожалею, что мне пришлось забрать твою последовательницу, но девушек из Лейзеганга подходящего возраста было крайне мало.

Все, кто уже достиг совершеннолетия, могли повлиять на ещё не родившегося ребенка Флоренции, но главная проблема была не в этом. Большинство из них, как и Леонора, уже были помолвлены — и они не могли просто так бросить своих женихов, чтобы стать второй женой ауба. Во многих отношениях Брюнхильда была идеальным выбором.

— Я рада, что Брюнхильда приняла ваше предложение, — сказала Флоренция. — После опустошительных последствий чистки было бы трудно взять вторую жену из влиятельного герцогства. Кроме того, пока я не рожу, Брюнхильда будет помогать мне общаться с дворянками Эренфеста от имени Розмайн. Она работала с Шарлоттой в дворянской академии и сказала, что хотела бы продолжить это сотрудничество.

Я больше всего беспокоилась о том, как отреагирует Флоренция, поэтому была крайне рада видеть, что она встретила Брюнхильду с распростёртыми объятиями.

Шарлотта облегченно улыбнулась.

— Брюнхильда ещё не достигла совершеннолетия, поэтому церемония звёздного сплетения состоится только через какое-то время. Я согласна, что дочь гиба Грешеля — прекрасная партия для ауба нашего герцогства. Поздравляю, отец.

Мельхиор тоже произнёс несколько слов поздравлений, хотя по его слабому пониманию ситуации было ясно, что он просто копирует Шарлотту. Между тем, Вильфрид ничего не сказал. Он бросил лишь неуверенный взгляд... и на этом наша трапеза подошла к концу.

* * *

Вот и наступил праздник в честь весны. Мы ждали в комнате, ближайшей к большому залу, получив приказ присоединиться ко всем как можно позже. Спустя некоторое время прибыла наша свита.

— Матиас, Лауренц, Мюриэла — с возвращением, — сказала я. — Прошло всего пять дней, но кажется, будто прошла целая вечность. Ваша работа, должно быть, была очень утомительной. Завтра вы сможете отдохнуть, так что, пожалуйста, постарайтесь на сегодняшнем празднике.

— Премного благодарны.

На празднике должны собраться все дворяне, поэтому его отложили до возвращения рыцарского ордена с расследования. Я могла только представить, насколько изнурительным было расследование владений гибов в условиях нехватки времени. В отчетах, которые я получила, не упоминалось ничего, кроме достижений Бонифация, но, судя по всему, их усилия принесли плоды.

Мюриэла была измотана, и на то были причины: ей пришлось лететь обратно в Эренфест после седьмого колокола и участвовать в празднике без минуты отдыха. Матиас и Лауренц, напротив, выглядели весьма оживленными — хотя в выражении лица Матиаса была некоторая деревянность.

— Матиас, — сказала я, — меня пугает твое выражение лица. Если ты уже сообщил аубу о своем расследовании, можешь расслабиться. Передо мной можно отчитаться в другой день.

Уже было более или менее подтверждено, что гиб Герлах жив, так что подробности могли подождать. По крайней мере, нам не нужно было торопиться с ними перед самым праздником.

Вскоре Оттилия провела нас в большой зал. На лицах Лейзегангов были улыбки от уха до уха, несомненно вызванные уничтожением бывшей фракции Вероники и помолвкой Брюнхильды с аубом. И действительно, Брюнхильда была в центре всех этих событий, одетая в весенний наряд, который великолепно подчеркивал ее малиновые волосы. Она оживлённо разговаривала с дворянами из старшего поколения, её спина была прямой, а выражение лица — царственным, Эльвира же стояла рядом и поддерживала её. Я также заметила Бертильду, которая внимательно наблюдала за своей старшей сестрой.

«Кажется, можно оставить Лейзегангов Брюнхильде, но нам нужно будет разобраться с остальными дворянами», — заключила я.

В отличие от сияющих Лейзегангов, по краям комнаты притаилось множество дворян угрюмых или нелюдимых дворян. Предположительно, это были представители бывшей фракции Вероники, чьё наказание оказалось не особо серьезным.

— Я не могу сказать, потому ли это, что казнили меньше, чем я думала, или потому что многие вернулось после отбытия наказания, но... не похоже, что благородное общество сильно изменилось, — сказала я.

— Ты так думаешь только потому, что была изолирована от всего этого, — ответил Вильфрид, сосредоточившись на толпе. — Даже те, кому удалось избежать казни из-за родства, всё равно были наказаны. Меня заставили отдалить нескольких моих последователей. Это было больно — отвернуться от людей, которые поддерживали меня всю жизнь, хотя они не сделали ничего плохого.

Я проследила за его взглядом до Освальда, его бывшего главного слуги. Он ушёл со службы через два дня после нашего возвращения из дворянской академии, заявив, что не может рисковать и создавать возможность для Лейзегангов воспользоваться им.

«Так что... Вильфрид в итоге тоже потерял последователей, как и Сильвестр».

— Надеюсь, что по мере того, как мы объединимся с дворянами Лейзеганга, мы также скоро начнём нанимать опытных дворян из бывшей фракции Вероники, — сказала я. — Тогда ты сможешь снова взять их в свиту.

Мы предложили избавить несовершеннолетних последователей от наказания, а тем, кто не совершил никаких преступлений, дать работу, чтобы ускорить смену поколений. Вильфриду и Сильвестру предстояло тщательно обдумать ситуацию и решить, кого нанять в замке и куда направить дворян. Я пожелала ему удачи в этих начинаниях, чтобы он смог вернуть своих последователей.

— Ты так говоришь, как будто это не имеет к тебе никакого отношения.

— У меня просто есть своя работа. Мне приказали не высовываться и оставить такие дела тебе, нашему следующему аубу. Кроме того, я оставила женское общество Шарлотте и Брюнхильде. Мое намерение — спрятаться в храме и держаться как можно дальше от посторонних глаз.

Вильфрид с напряженным выражением лица проводил меня к переднему ряду, и вскоре после этого сзади нас показалась герцогская чета. Не дав никому времени поприветствовать его, Сильвестр объявил о начале праздника.

— Чистые потоки богини воды Фрютрены смыли бога жизни Эйвилиба и спасли богиню земли Гедульрих. Да будет благословенно таяние снегов!..

Сначала объявили наши оценки в дворянской академии. Я была единственной из Эренфеста, кто в этом году занял первое место в классе, но у нас было много отличников. Мы, три кандидата в аубы, и несколько наших последователей, поднялись на сцену, чтобы получить похвалу и награды. Подобное теперь стало нормой.

— Это радостное событие, что среди тех, кто однажды будет поддерживать Эренфест, так много талантливых людей, — сказал Сильвестр. — Оттачивайте своё мастерство и продолжайте в том же духе.

Затем Сильвестр рассказал собравшимся дворянам о том, что произошло в дворянской академии в этом году. Он упомянул о студентах, получивших необычайное количество божественных защит, о нашем решении исследовать этот феномен вместе с Дункельфельгером, об участии королевской семьи в нашем ритуале посвящения, а также о том, что несколько выпускников получили новые защиты после повторной церемонии получения божественной защиты. Члены семьи, посетившие академию на состязании герцогств, уже знали кое-что из этого, но остальные были удивлены гораздо больше.

— Вновь обретенная важность религиозных церемоний заставила Центр массово пересмотреть отношение к ним, — объявил Сильвестр. — Эренфест находится в авангарде этой тенденции, поскольку наши кандидаты в аубы играют столь активную роль в церемониях нашего герцогства. Так, поскольку Розмайн уйдет с поста главы храма по достижении совершеннолетия, я поручаю Мельхиору провести следующие три года в качестве священника-ученика, чтобы он мог занять её место.

Лейзегангские дворяне вскрикнули от удивления, услышав, что королевская семья приняла участие в религиозной церемонии, и что отношение к ним планируется пересмотреть. Они также, казалось, довольно хорошо отнеслись к тому, что еще один кандидат в аубы пошёл по моим стопам и посетил храм: на их лицах были очень яркие выражения.

— Розмайн, когда я пойду в храм? — спросил Мельхиор.

— Мы начнем собираться вместе после того, как обсудим всё с теми, кто был в зимней игровой комнате. Как только мы проверим комнаты в храме и убедимся, что там достаточно места и прочего, нам нужно будет выбрать слуг для тебя.

Когда я вновь обратила свое внимание на Сильвестра, он уже перешёл к делу. Он заявил, что на смену ушедшим гибам придут дворяне Лейзеганга, и что они должны будут пройти трехлетний испытательный срок, прежде чем их новые титулы будут окончательно утверждены. Это тоже было принято с возгласами радости.

— Этой зимой одновременно были разоблачены преступления многих, — сказал Сильвестр. — Как бы трагично это ни было, я не хочу, чтобы это стало концом для тех, кто был невиновен, но был наказан из-за фракции, для тех, кто добровольно ушёл в отставку по традиции, или даже для тех, кто совершил незначительные преступления и уже отбыл свое наказание. Мое намерение — предоставить всем вам работу, соответствующую вашим навыкам. Не позволяйте этой оплошности навсегда выбить вас из колеи, трудитесь, чтобы снова заслужить свой статус.

Все в зале, казалось, немного расслабились, но это быстро сошло на нет, когда Сильвестр начал рассказывать о чистке. Он объяснил, что, хотя все опасные дворяне, посвятившие свои имена первой леди другого герцогства, были уничтожены, некоторые из них сбежали в это другое герцогство и остаются угрозой для Эренфеста.

— Лейзегангские дворяне, назначенные в качестве гибов, должны противостоять этой угрозе, — объявил Сильвестр. — Если вы заметите что-нибудь необычное или подозрительное, немедленно свяжитесь с рыцарским орденом.

Другими словами, Лейзеганги будут нести ответственность за любые неудачи. Море ранее радостных лиц ожесточилось, когда они поняли, что жизнь всё ещё не совсем хороша, даже теперь, когда бывшая фракция Вероники уничтожена.

— Кроме того, я возьму на себя ответственность за энтвикельн в Грешеле, который состоится этой осенью. Я организую более предметное обсуждение с гибами близлежащих провинций и попрошу их о поддержке, чтобы на нас не смотрели свысока торговцы, приезжающие в Эренфест из других герцогств.

Сильвестр мудро подобрал слова. Если бы мы сказали, что не хотим, чтобы дворяне герцогств высшего ранга смотрели на нас свысока, это вызвало бы ответ: «Но мы — герцогство низшего ранга; они будут смотреть на нас свысока, несмотря ни на что». Другое дело — подразумевать, что простолюдины-торговцы будут смотреть на нас свысока. Брюнхильда часто говорила, что даже малейшее изменение формулировки может иметь большое значение.

— Как вы видите, я намерен заключить союз с фракцией Лейзеганга, чтобы вместе с её дворянами возглавить Эренфест. В то же время я хочу нанять для работы в замке представителей молодого поколения, поскольку они лучше привыкли к взаимодействию с другими герцогствами. Чтобы доказать свою решимость, я беру в качестве второй жены дочь гиба Грешеля. За время службы Розмайн в качестве слуги-ученицы она больше, чем кто-либо другой, способствовала общению с королевской семьей и высокопоставленными герцогами.

Сразу же представители фракции Лейзеганга начали ликовать и аплодировать. Некоторые дворяне смотрели на происходящее с удивлением в глазах, но на Сильвестра было оказано такое сильное давление, чтобы он взял вторую жену, что никто не стал критиковать его решение.

— Брюнхильда, на сцену, — сказал Сильвестр, подзывая её к себе.

Она взглянула в мою сторону, затем поднялась на сцену вместе со своей слугой, держа голову намного выше, чем обычно, и с решительным выражением лица. Ее слуга несла небольшую шкатулку, так что, похоже, магический камень для помолвки был подготовлен должным образом.

Брюнхильда медленно опустилась на колени и опустила глаза, затем то же самое сделала её слуга. Рихарда несла магический камень Сильвестра и, увидев, что Брюнхильда готова, осторожно открыла шкатулку, в которой он лежал. Сильвестр достал из неё камень и протянул его своей будущей невесте.

— О Брюнхильда, дочь гиба Грешеля, избранная Эаваклиреном, богом наставничества, станешь ли ты нашей Фрютреной, чтобы поддержать и исцелить это потрясённое герцогство?..

Сильвестр намекал на обязанности Богини Воды поддерживать Богиню Света и исцелять Богиню Земли. Оттилия говорила, что вторых жён чаще сравнивают со второстепенными подчиненными богами, поэтому я могла предположить, что Брюнхильду очень высоко оценили. Она также сказала, что вторые жёны никогда не должны сравниваться с Богиней Света на публике: такая привилегия принадлежит первым жёнам.

— Я с честью приму эту обязанность, — сказала Брюнхильда, принимая магический камень Сильвестра и предлагая свой собственный. — Я здесь по воле Эаваклирена, бога наставничества. Ауб Эренфест, если вы желаете видеть меня Фрютреной Эренфеста, то я стану ей. Всё это по велению Эаваклирена.

Сильвестр принял магический камень от своей улыбающейся новой невесты, а затем протянул ей руку. Она взяла её и встала рядом с ним.

— Таким образом, помолвка состоялась, — заключил Сильвестр.

Зрители стали хлопать и светить своими штапами в знак торжества. Конечно, я сделала то же самое.

«Пожалуйста, пусть Брюнхильда обретет счастье в этом союзе...» — мысленно попросила я богов.

— Ах!

Внезапно из меня вырвалось излишне яркое благословение: похоже, я слишком много молилась.

— Розмайн!

— Все в порядке, Вильфрид. Это было не так заметно.

— «Не так заметно»?

Я поспешила убрать штап и попыталась изобразить невинный вид, но все дворяне, смотревшие в мою сторону, говорили о том, что Вильфрид был прав. Мои плечи опустились: это произошло только потому, что теперь мне было труднее контролировать свой штап, но Филина утешительно улыбнулась мне.

— Это благоприятный день для одной из ваших последовательниц, госпожа Розмайн. То, что вы дали ей благословение, вполне соответствовало нашим ожиданиям. Это более чем приемлемо.

— Филина права, — добавила Юдит. — Это было далеко от тех столпов света, которые мы видели в дворянской академии, и не сравнится с произнесением случайного благословения во время урока. Все быстро об этом забудут!

По какой-то причине их слова ничуть не утешили меня. Больше похоже, что их датчики странности были полностью сломаны.

— Если бы у вас была возможность, я думаю, вы могли бы наполнить своим светом весь большой зал, — сказал Хартмут. — Мы с Клариссой были бы вне себя от счастья, если бы вы последовали своему сердцу и даровали нам благословение во время нашей церемонии звёздного сплетения.

Теперь я беспокоюсь о звёздном сплетении Хартмута и Клариссы!

Экскурсия по храму (❀)

Наступил день нашей экскурсии, и наши ездовые звери взмыли в воздух в одном строю, направляясь к храму. В моём пандобусе весело болтали дети из игровой комнаты: им предстояло познакомиться с жизнью в храме, прежде чем мы предложим им выбрать между жизнью там и в замке, а Мельхиор должен выбрать себе храмовых слуг.

С нами были четверо детей, которых оставили в игровой комнате: две девочки и два мальчика, среди которых был и Николаус. Родители одной из девочек были казнены, а родители других детей не вернутся со своего наказания ещё долгие годы.

Кстати, родители, получившие лишь легкое наказание, уже забрали своих детей. Из игровой комнаты забрали намного больше детей, чем из храма.

«В этом мире крещёных детей явно ценят больше...» — отметила я.

* * *

— Это храм, — сказала я, когда мы добрались к главному входу. — Все, выходите. До сих пор вы вели себя превосходно.

Внутри моего пандобуса все сидели следующим образом: Юдит и Леонора впереди, за ними Мельхиор и его рыцарь сопровождения, затем дети из игровой комнаты, а в самом конце — Корнелиус и Дамуэль. Перед отъездом мы использовали щит Шуцерии, чтобы убедиться, что никто не имеет враждебных намерений, но, несмотря на это, рыцари сопровождения упорно твердили, что должны внимательно следить за детьми. Это была их работа, и я позволила им делать то, что они хотели.

— Твой зверь такой классный, Розмайн, — сказал Мельхиор. — Я никогда не видел настолько большого зверя. Я хочу такого же.

— Я была бы рада, если бы у нас были одинаковые звери, — ответила я, но это лишь заставило его последователей помрачнеть.

— Господин Мельхиор... — сказал один, явно чувствуя себя неловко. — Грюны — это...

— Как сыну ауба, традиция предписывает вам использовать льва в качестве ездового зверя, — добавил другой.

Служащий и слуга, которые ехали на своих собственных ездовых зверях, убрали их. Тем временем все остальные вышли из пандочки. Бросив беглый взгляд на детей, смотрящих на храм, я подошла к Хартмуту, облаченному в синие одежды, и моим храмовым слугам.

— Подготовка к сегодняшнему дню, должно быть, была нелегким испытанием, — сказала я. — Я очень ценю твои усилия, Хартмут.

Он ярко улыбнулся.

— Я рад, что оказался полезен вам, госпожа Розмайн. Обсудив дела с храмовыми слугами и решив, что так будет безопаснее всего, мы решили провести их не в покои главы храма, а в покои главного священника. Я намерен служить им проводником, так что вы можете пока убрать своего ездового зверя и переодеться.

Благодарная за то, что Хартмут позаботился о том, чтобы показать нашим гостям всё вокруг, я проверила, что все вышли из моего пандобуса, а затем снова превратила его в магический камень. После этого я вместе с Франом, Замом и Моникой отправилась в покои главы храма. Дамуэль и Леонора сопровождали нас в качестве охранников, а остальные мои последователи взяли на себя работу по сопровождению группы Мельхиора и присмотру за детьми. Юдит и Филина прекрасно справлялись с детьми, возможно, потому, что у них обеих были младшие братья.

— Наконец-то вернулась, — сказала я. — Прошло какое-то время. Изменился ли храм за время моего отсутствия?

Фран и остальные ответили со своими обычными спокойными выражениями. С моих плеч сразу же спало напряжение, а моё лицо, уставшее от фальшивых улыбок, которые мне постоянно приходилось носить в замке, смогло расслабиться.

— В покоях главы храма все как всегда, — доложил Фран. — А вот приют, напротив, сильно изменился из-за появления новых детей.

Я кивнула, и тогда Моника с улыбкой добавила:

— Вильма уже там, готовится всех приветствовать. Никола также приготовила сладости для наших гостей, согласно указаниям господина Хартмута.

— Наверное, это было трудно, ведь ни Хуго, ни Эллы здесь нет... — ответила я. В этот раз я посетила храм только ради этой экскурсии, поэтому мои личные повара остались в замке.

— Насколько я понимаю, она готовила паруладьи, так что с этим вполне могла справиться она одна. Пару нам поставляли Гюнтер и воспитанники приюта. Они хорошо рассчитали время, так как пару портятся, если их быстро не съесть.

Они сделали всё возможное, чтобы отложить для меня несколько пару, так как знали, как мне нравится их есть. Это было приятно. Дамуэль тоже должен был быть доволен, учитывая, что каждую зиму он с нетерпением ждал паруладьи.

— Гил и Фриц закончили утреннюю работу и поручили тем, кто находится в приюте, уборку храма, — сказал Зам. — Служители тоже соберутся в приюте к тому времени, когда все придут.

— Спасибо, Зам.

Затем я попросила Монику помочь мне переодеться. Прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз облачалась в одежды главы храма.

— Моника, ты можешь пригласить сюда через три дня представителей торговой гильдии и компаний «Плантен» и «Гилберта»? — спросила я. — Есть срочное дело, которое мы должны обсудить.

— Как скажете, — ответила она, одевая меня. — Было бы неплохо попросить компанию «Гилберта» переделать эти наряды. Подол оказался короче, чем я ожидала.

При внимательном рассмотрении она оказалась права. Изначально подол должен был спускаться ниже голеней, но теперь он был чуть ниже колен.

«Да! Дааа! Я становлюсь заметно выше!»

Это был первый раз, когда я видела такое явное свидетельство моего роста. Возможно, это был результат того, что юрэве растопил все мои сгустки магической силы, или это было потому, что я больше так сильно не сжимала свою магическую силу? В любом случае, я была счастлива.

Переодевшись, я вместе с Франом и остальными отправилась в покои главного священника. Перед дверью почему-то стоял рыцарь сопровождения Мельхиора, но он без проблем пропустил нас.

— Почему рыцарь сопровождения Мельхиора стоит снаружи? — спросила я.

— Потому что я сказала, что буду охранять внутреннюю часть, — ответила Ангелика, а затем демонстративно встала перед внутренней стороной двери, как бы доказывая, что она выполняет свою работу. Судя по всему, она заявила, что займет свое обычное место, оставив рыцаря сопровождения Мельхиора стоять снаружи одного.

Честно говоря, было бы логичнее, если бы рыцарь сопровождения Мельхиора стоял внутри, на виду у своего господина, пока они оба ещё не знакомы с устройством храма, но если всех остальных устраивало такое расположение, то и меня тоже.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — сказала Никола. — Сегодня мы подаём паруладьи.

Сладкий аромат щекотал мне нос, пока Никола и Лотар вносили пирожные. Знакомый запах был просто райским. Я наслаждалась сияющей улыбкой Николы, позволяя её сиянию исцелить мою душу, пока Имир отодвигал для меня стул. Как только я села, Фран, Моника и слуги Хартмута начали готовить чай.

Дети, переполненные предвкушением, смотрели на пирожные, а слуги Мельхиора внимательно следили за работой храмовых слуг. Я улыбнулась, вспомнив, как Брюнхильда бросала во все стороны оценивающие взгляды.

— Хорошо обучены, не так ли? — отметила я. — Хартмута и моих слуг обучал господин Фердинанд. Мои последователи тоже поначалу внимательно наблюдали за ними, чтобы понять, на что способны служители.

Свита Мельхиора с удивлением подняла глаза, затем их выражения немного смягчились.

— Они, безусловно, замечательно обучены, — сказал один из них. Похоже, Фран и остальные заслужили их одобрение.

Хартмут слегка улыбнулся и посмотрел на своих слуг.

— Поначалу я тоже был удивлен. Благодаря тому, как тщательно господин Фердинанд обучал их, я мог без заминок выполнять свои обязанности в храме. Я планирую прикрепить одного из моих слуг к господину Мельхиору, чтобы его служащие могли учиться. Лотар, будь добр.

— Да, господин, — прозвучал голос, затем мужчина шагнул вперед. — Меня зовут Лотар.

Я помнила его как самого спокойного из всех слуг, которые когда-то служили Фердинанду. Насколько я понимала, он идеально подходил для работы с Мельхиором.

— Других же его слуг, — продолжал Хартмут, — мы наберем в приюте. Было бы разумно выбрать их из тех, кто когда-то служил священникам. Они уже знают, как нужно служить знати, и не нуждаются в обучении в этом отношении. Кроме того, они знают о жизни в храме, о ежегодных религиозных церемониях и о помещениях в дворянской части храма.

Дети совсем не обращали внимания и с тоской смотрели на сладости, делая вид, что их это не касается. Я обратилась к ним и отметила, что если они будут жить в храме, то им тоже нужно будет выбрать слуг.

— Разве наши слуги в храме не должны присматривать за нами? — спросил Николаус, удивленно моргая. — Неужели мы вольны выбирать их сами?

Я кивнула.

— Ваши слуги будут докладывать о том, как протекает ваша жизнь, не заболели ли вы и так далее, но, поскольку вы проведете с ними немало времени, было бы разумнее, если бы вы выбрали их сами, не так ли?

Было крайне неприятно проводить время со слугой, который не был на вашей волне. Как человек, прошедший путь от простолюдинки до человека с большим количеством слуг, я понимала этот факт лучше других.

Дети стали смотреть на меня с некоторым интересом, когда я сказала им, что они могут выбрать себе слуг в храме. Когда я впервые встретила их в игровой комнате, они все смотрели себе под ноги и выглядели настолько безжизненными, что это меня обеспокоило. Окружающие их дети вернулись в свои семьи, в то время как они потеряли своих родителей и свое будущее как дворяне. Было приятно видеть это небольшое изменение в них.

— Это для вас госпожа Розмайн.

— Спасибо, Фран. Выглядит очень вкусно. Это паруладьи, сладости, которые можно найти только в храме зимой. Они сделаны из пару, собранных жителями приюта и нижнего города.

Я отпила чаю, затем откусила кусочек паруладьи, чтобы остальные тоже могли приступить к еде. На самом деле со мной сидели только Хартмут, Мельхиор и дети из игровой комнаты, а последователи Мельхиора и мои последователи ждали остатков.

«Ааа, как давно это было! Как я люблю паруладьи!»

Поскольку я не возвращалась в Эренфест для проведения ритуала посвящения, это был, скорее всего, единственный шанс отведать паруладьи в этом году. Вкус напомнил мне о нижнем городе, по которому я скучала больше, чем по чему-либо другому.

«Интересно, как поживают мама и папа...» — задумалась я.

— Они такие вкусные, — заметил Мельхиор.

— Правда? — ответила я. — Как я уже сказала, зима — единственное время, когда мы можем их есть. Пару портятся почти сразу после потепления, поэтому мои слуги хранили их в ледяной комнате, чтобы я могла их съесть по возвращению.

Мельхиор занимал самый высокий статус среди всех наших гостей, поэтому только после того, как он с радостным воодушевлением принялся за еду, остальные дети потянулись к паруладьям. Все они изо всех сил старались выглядеть элегантно... но я видела, как быстро они расправляются со сладостями.

— Никола, — сказала я, — у нас мало времени, так что передай, чтобы последователи ели по очереди, пока есть возможность. Дамуэль особенно любит паруладьи, так что, пожалуйста, дай ему несколько дополнительных.

Тут же Хартмут слегка приподнял бровь.

— Госпожа Розмайн, Дамуэль и Корнелиус ели паруладьи во время ритуала посвящения. Нет необходимости оказывать им особое внимание.

— О, боги. Они наслаждались ими без меня? Тогда дай им столько же, сколько и всем остальным.

Мне было жаль Дамуэля, у которого, как я думала, был только один шанс полакомиться паруладьями, но эта новая информация изменила ситуацию.

Дамуэль напрягся и посмотрел на Хартмута.

— Ты сказал, что это награда за помощь в ритуале посвящения, не так ли?

— Не кажется ли тебе, что это самонадеянно с твоей стороны просить особого отношения к себе со стороны госпожи Розмайн, когда ты уже получил от меня награду?

Я потягивала свой чай, решив оставить их пререкания. Фран дал любимый чай Фердинанда, и сильный аромат вернул меня в прошлое.

«Хотя я не могу представить эти покои столь оживленными во времена, когда Фердинанд был главным священником...»

— Госпожа Розмайн, — начал Николаус, сжав кулаки и прижав их к коленям, словно ожидая, что на него накричат. — Вы...

— Да, Николаус?

— Вы моя старшая сестра, верно?

— Действительно. Ты мой сводный брат по отцовской линии.

Корнелиус попытался прервать меня и очень низким голосом назвал мое имя, но я предпочла проигнорировать его. Я ведь действительно сводная сестра Николауса.

— Я приёмная дочь ауба, — продолжала я. — Мне запрещено прилюдно обращаться как с братьями даже с Корнелиусом и Лампрехтом, моими родными братьями. Поэтому, я не могу проявить к тебе благосклонность. Полагаю, Корнелиус будет не слишком доволен.

Корнелиус и Николаус оба посмотрели на меня с облегчением.

— Я рад, что вы понимаете, — сказал Корнелиус.

— Значит, вы всё-таки считаете меня семьей... — одновременно с ним пробормотал Николаус.

Он беспокоился, что я полностью отвергаю его, поскольку мы никогда раньше не разговаривали, а наши матери совершенно не ладили.

— Я предполагал, что вы не потерпите даже разговора со мной, но я рад слышать, что вы не ненавидите меня.

Николаус застенчиво улыбнулся, глядя на меня. Он был выше меня, несмотря на то, что был моим младшим братом. С ним было приятно общаться, но, когда я улыбнулась в ответ, я заметила, что Корнелиус очень строго смотрит на меня.

«Ааа! Этот взгляд говорит о многом! “Не будь с ним мягкой только потому, что он младше тебя”!»

Щит Шуцерии уже подтвердил отсутствие враждебных намерений, но Корнелиус всё ещё оставался начеку.

— Госпожа Розмайн, что касается наших планов на будущее, я считаю, что прежде чем отправляться в приют, лучше всего будет проверить комнаты. Я полагаю, что слуги господина Мельхиора озабочены этим вопросом больше, чем каким-либо другим.

Я отвернулась от Николауса. Многие решения можно было принять только после осмотра комнат, поэтому, конечно, осмотр был главным приоритетом для слуг, которым было крайне необходимо расставить мебель.

— Тогда так мы и сделаем, — сказала я.

— Кроме того, — продолжал Хартмут, — я успешно организовал возвращение Фритака. Пожалуйста, защитите его слуг, чтобы они не достались кому-нибудь другому.

— Спасибо и отлично сработано. Великолепная работа, как всегда.

Переговоры Хартмута с Сильвестром пошли нам на пользу: было приятно слышать. Возвращение Фритака немного облегчит нашу административную работу в храме. Даже весенний молебен нелегко провести при таком малом количестве священников.

* * *

После трапезы мы сразу же начали осматривать комнаты. Я вышла в коридор и указала на двери вокруг покоев главного священника.

— Эти комнаты используются священниками из домов высших дворян, — сказала я, а затем направилась к одной из дверей. — Планируется, что это будет комната Мельхиора. При обычных обстоятельствах лучше было бы освободить для него покои главного священника, но нам нужно пространство, пока здесь работает столько людей. Мельхиор переедет в покои главы храма после завершения передачи полномочий, а его наиболее подходящий последователь займет пост главного священника и будет пользоваться покоями главного священника. А пока, однако, я прошу вас довольствоваться тем, что мы можем предоставить.

— Хорошо.

Мы выбрали эту комнату для Мельхиора, потому что она была самой большой из имеющихся, не считая покоев главы храма и главного священника, и находилась в непосредственной близости от множества свободных комнат, которые его свита может использовать для ночлега.

Слуги Мельхиора согласились с моими доводами и начали измерять комнату. Пока взрослые обсуждали кровати и расположение письменного стола, дети с любопытством оглядывались по сторонам: редко можно было увидеть комнату совершенно пустой.

— Теперь давайте пройдем в другие комнаты, — сказала я, оставив Зама присматривать за слугами Мельхиора, а сама двинулась за остальными. — Комнаты для девочек находятся сверху по этой лестнице у парадного входа. Здесь есть помещения, разделенные по половому признаку, как в замке и дворянской академии.

В храме даже были отдельные лестницы для мальчиков и девочек. До этого момента я никогда не посещала комнаты священниц, так как перешла из покоев директора приюта в покои главы храма, и поэтому у меня не было повода для этого, но я не собиралась раскрывать этот факт.

— Николаус, — сказала я спустя какое то время, когда наша экскурсия продолжилась в другом месте, — вот здесь ты остановишься.

Как высший дворянин, он должен был бы получить комнату в самой северной части храма, но рыцари сопровождения, опасающиеся за Мельхиора, наверняка будут внимательно следить за Николаусом. Поэтому было решено выбрать ему комнату где-нибудь на границе между высшими дворянами и средними.

Я продолжила:

— Все остальные займут комнаты в южной части. Размер комнаты, в которой вы будете жить, будет зависеть от средств, которые вы получите от своего дома. Их должно хватить, поскольку вы ещё не начали посещать дворянскую академию.

Фран открыл дверь в комнату, в которой ещё оставалась мебель от предыдущей обитательницы, священницы. Комнату было легко подготовить к использованию: достаточно выбрать из приюта двух или трех слуг и нанять повара.

Одна из девушек огляделась вокруг и спросила:

— Можем ли мы принести сюда мебель из наших собственных комнат?

Судя по всему, прошли годы с тех пор, как эта комната использовалась в последний раз, поэтому большинство предметов обстановки были неухоженными и потертыми. Я не видела в этом особой проблемы, но дети, которые родились и выросли как дворяне, думали иначе.

— Можете, — ответила я, — при условии, что у вас есть люди, которые перевезут её для вас. Чтобы получить какую-либо конфискованную мебель, у вас должно быть разрешение от ауба, но я могу запросить его за вас.

Дети опустили глаза, вероятно, потому, что не знали, будет ли отправлена мебель. Если бы были взрослые, готовые им помочь, детей, скорее всего, не оставили бы в игровой комнате.

— После того как вы войдете в храм и облачитесь в синие одежды, — сказала я, — вы будете просыпаться каждое утро и есть в своих комнатах, а затем отправитесь учится в приют. У нас есть материалы, которые охватывают первые несколько лет письменных уроков дворянской академии, и также вас будет обучать мой музыкант.

Далее я упомянула, что некрещёные дети прилагают все усилия, чтобы быть крещёными как дворяне.

— Честно говоря, они находятся в гораздо более шатком положении, чем вы. Возможно, в итоге они не станут дворянами, но все же они делают всё возможное ради этого в приюте. Некоторые из них, возможно, даже ваши младшие братья и сестры.

Несколько детей подняли головы. Возможно, их заинтересовали мои последние слова.

— Теперь пойдемте в приют, — сказала я, уже указывая дорогу. — Увидев детей до крещения, вы сможете понять, какая здесь жизнь. Кроме того, Мельхиору нужно выбрать храмовых слуг.

— Госпожа Розмайн, — робко сказала одна из девочек, — могу я тоже выбрать кого-нибудь из слуг, пока мы будем в приюте? Если нам разрешат учиться здесь, я бы предпочла жить в храме, а не в замке. Мой старший брат рассказывал мне, что в дворянской академии все учатся вместе и получают хорошие оценки, что приносит им похвалу от учителей и рецепты новых сладостей. Я и сама с нетерпением жду возможности отправиться туда.

Слух об атмосфере сотрудничества в дворянской академии, похоже, вдохновил эту девочку жить в храме вместе с другими детьми.

— Я чувствую то же самое, — сказал Николаус, хотя немного времени на рыцарские тренировки сделало бы это место ещё лучше...

— Пока я здесь, у тебя обязательно будет возможность тренироваться с моими рыцарями сопровождения, хотя я не могу гарантировать ничего, кроме этого... — сказала я. Служители не тренируются, чтобы стать рыцарями-учениками, так что вписать что-то подобное в распорядок дня детей будет нелегко. Я размышляла над тем, как лучше решить эту проблему, понимая, что я тоже не занималась подобной подготовкой.

Корнелиус покачал головой с выражением глубокого недовольства.

— Николаус, разве ты не должен оставаться в замке? Труделиде не понравится, что ты живешь здесь, в храме. Она, наверное, снова начнет жаловаться матушке.

Николаус выглядел обеспокоенным и ответил:

— Моя мама беспокоит меня так же, как и всех вас.

Затем он посмотрел на меня взглядом, просящим помощи.

— Корнелиус, — сказала я, — поскольку отец слишком занят, чтобы взять его к себе, Николаус должен сам выбрать, где ему жить — в замке или в храме. Щит Шуцерии смог развеять твои текущие подозрения, не так ли?..

— Не знаю... — пробормотал он, отводя глаза в знак раздражения. Даже теперь, когда Николаус доказал, что не испытывает к нам никакой вражды, все уверяли меня, что он опасен. Тем не менее, я хотела выслушать его, пока у нас была возможность поговорить с глазу на глаз.

— Я не прошу взять Николауса в качестве моего последователя, — сказала я. — Моя просьба заключается лишь в том, чтобы ему было позволено выбирать, где жить. Я понимаю, что может быть трудно рассматривать ребёнка дворянина отдельно от его родителей, но я думаю, что мы вполне можем относиться к Николаусу как к личности со своими собственными мыслями и намерениями, по крайней мере, пока он здесь, в храме.

Да, было возможно, что Труделида будет жаловаться на переезд сына в храм, но мы всегда могли заставить её замолчать, сказав, что она сама виновата в совершении преступлений, из-за которых он оказался в такой ситуации.

Мое твердое обращение заставило Николауса немного расслабиться, но Корнелиус только потер лоб.

— Ваш настрой достоин восхищения, но, скорее всего, все закончится тем, что вы возьмете его в качестве временного последователя в дворянскую академию — примерно так же, как вы договорились с Теодором.

«О... я не подумала об этом».

— Ты очень умный, Корнелиус, — сказала я. — Эта идея даже не пришла мне в голову.

Корнелиус в шоке закрыл рот рукой, а Леонора несколько раз утешительно похлопала его по плечу.

* * *

После выхода из дворянской части храма в поле зрения появился приют. Фран и остальные открыли дверь и провели нас в столовую, где на коленях стояли мои слуги Вильма, Фриц и Гил. За ними стояли остальные служители и служительницы, тоже на коленях, а ещё дальше — ученики и дети до крещения.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — сказали они. — Господин Мельхиор, мы ждали вашего прибытия.

Казалось, здесь было гораздо оживленнее, чем обычно. В приюте оказалось гораздо больше детей примерно того же возраста, что Дирк и Конрад, скорее всего, тех, кого прислали сюда в результате чистки, и в принципе больше служителей и служительниц, потому что священники вернулись в свои дома. Увидев их всех, я осознала истинный масштаб чистки.

— Подумать только, столько людей в приюте... — пробормотал Мельхиор.

— Раньше их здесь было не так много, — ответила я тихим голосом. — Это просто показывает, скольких священников мы потеряли. Не говоря уже о том, что этой зимой появилось больше детей...

Я шагнула вперед, чтобы обратиться к своим слугам.

— Вильма, Гил, Фриц — спасибо, что созвали всех.

Затем Хартмут, отвечающий за сбор служителей, сообщил всем присутствующим, что мы здесь, чтобы выбрать слуг для Мельхиора и детей, которые скоро присоединятся к храму в качестве священников, а затем посмотрел в их сторону с ослепительной улыбкой.

— Возьмите хотя бы одного слугу, который ранее служил священнику, — сказал он. — Остальных можете выбирать из любых крещёных. Те, кто находится здесь, в приюте, хорошо обучены и быстро осваивают новые обязанности. Вы можете даже выбрать кого-нибудь вашего возраста.

Мельхиор смотрел на толпу служителей, его глаза наполнялись любопытством.

Хартмут продолжил:

— Господин Мельхиор, вы можете выбрать пятерых. Все остальные — по трое, включая того, кто может помочь с готовкой. Для начала мы соберем тех, кто уже имеет опыт работы в качестве слуги. Гил, Фриц.

Гил и Фриц выполнили указание, после чего Хартмут начал вручную отбирать самых идеальных кандидатов из числа служителей и служительниц. Используя свою точку зрения дворянина, он разделил всех тех, кто имел опыт работы слуги, на две группы, левую и правую, а затем велел первым отступить.

— Те, кто до сих пор стоит перед вами, усердно трудились здесь, в приюте, никогда не выказывая ни малейшего недовольства тем, что потеряли своё место рядом со священником, — объяснил Хартмут. — У них острый взгляд и они всегда учитывают нужды других. Я уверен, что они будут служить даже юным господам с большим усердием.

Некоторые из служителей и служительниц, очевидно, жаловались на то, что им снова приходится работать в приюте, и вымещали своё недовольство на других. Я была удивлена, услышав это.

— Я и не подозревала, как много Хартмут знает о приюте, — пробормотала я.

Филина подслушала меня и хихикнула.

— Он посещал его чаще других и поддерживал тесный контакт с вашими слугами. Дирк и Конрад искренне восхищаются им, и с их помощью Хартмут может узнавать обо всём с точки зрения детей. Кажется, они без обиняков высказывают ему своё мнение.

Дамуэль добавил шепотом:

— Хорошие отношения Хартмута со служителями и служительницами могут показаться достаточно невинными, но вы должны помнить, что он рассматривает их всех с точки зрения того, насколько они будут полезны в качестве ваших слуг, госпожа Розмайн. Его оценки очень суровы.

Родерих кивнул, а затем сказал, что Хартмут был столь же суров, когда оценивал своих товарищей по службе. Казалось, что его превосходство заставляло других бояться в такие моменты.

Николаус внимательно слушал Хартмута, ожидая, пока Мельхиор сделает свой первый выбор. Тем временем служители и служительницы, не имеющие опыта работы слугами, ждали на месте, неподвижные, удивленные и напуганные безжалостным процессом отбора Хартмута.

— Вильма, созови некрещеных детей, — приказала я.

Сразу же выстроились в ряд дети, слишком маленькие, чтобы их можно было взять в слуги. Наряду с Дирком и Конрадом были и новые лица, присоединившиеся этой зимой. Я краем глаза наблюдала, как Филина и Конрад встретились взглядами, а затем...

— Брат!

Один из детей вскрикнул от удивления, и, проследив за взглядом мальчика, он упал прямо к Лауренцу.

— Это твой младший брат, Лауренц? — спросила я.

— Да, госпожа. У нас общий отец, но моя мать планировала крестить его как родного, так как его родная мать скончалась.

Увидев тёплую улыбку на лице Лауренца, когда он смотрел на мальчика по имени Бертрам, я вспомнила, что он приветствовал организацию приюта ради спасения своего младшего брата.

— Как только мы закончим, вы можете поговорить с ним в своё удовольствие, — сказала я.

Затем я спросила детей, как продвигается их учеба и не случилось ли чего-нибудь неприятного за зиму. Они ответили слегка дрожащими голосами, что они стали лучше играть в каруту и в карты. Как оказалось, некоторым даже удавалось выигрывать у Дирка и Конрада, которые в самом начале обыгрывали их в чистую.

— Они также преданно занимаются на фешпиле, — сказала Вильма. — Сейчас я их единственный учитель по музыке, но как только вы вернётесь в храм, у них будет Розина, чтобы направлять их.

Далее она рассказала мне, какую практику она проводит с особо способными детьми. Мне было приятно слышать, что даже те, кто поначалу с трудом переносил образ жизни в храме, сумели адаптироваться.

— Дирк и Конрад служили прекрасным примером для других детей и предлагали помощь тем, кто в ней нуждался, — добавила Вильма.

— Понятно. Дирк, Конрад, спасибо вам обоим.

Я похвалила их за старания и пообещала позже угостить их паруладьями. У нас осталось немного после чаепития.

— Пожалуйста, дайте немного Делии и Лили, — сказала мне Вильма. — Они больше, чем кто-либо другой стараются присматривать за всеми этими новыми детьми.

Я повернулась, чтобы посмотреть на двух девочек, стоявших поодаль. Ни одна из них не могла быть выбрана в качестве слуги: Делии было запрещено покидать приют, а ребенок Лили еще не был крещён.

— Я также благодарна вам обоим, — сказала я. — Пожалуйста, наслаждайтесь паруладьями, с Дирком и Конрадом.

— Для нас это большая честь.

Выслушав, как всё прошло за зиму, я обратилась к собравшимся детям.

— Я пришла с хорошими новостями. Пятеро из вас будут возвращены родителям по их просьбе, и они скоро придут за вами.

Я назвала имена пяти детей, и их лица озарились ликованием. Все остальные дети тут же сдулись и расстроились.

— Это ещё не всё, — сказала я. — У ауба есть послание для тех из вас, кто остался, он встретится с каждым из вас осенью и тогда решит, следует ли обращаться с вами как с дворянами. Те, кто получит его одобрение, будут крещены зимой. Я уверена, это не то, на что вы рассчитывали, но, пожалуйста, усердно трудитесь, чтобы стать дворянами.

— Понял! — воскликнул младший брат Лауренца, Бертрам, которого было легко заметить в толпе. По его росту и речи я догадалась, что он близок к церемонии крещения, а по выражению его глаз было ясно, что он твердо решил жить как дворянин.

Другие дети тоже подняли головы, казалось, воодушевлённые.

— Это все от меня, — заключила я. — Возможно, вы могли бы показать мне плоды своих занятий, пока Мельхиор и остальные выбирают себе последователей. Лауренц, Филина, вы можете поговорить со своими младшими братьями.

Я отвела своих последователей в угол с книгами, игрушками и инструментами, а Лауренц и Филина отправились к своим братьям. Матиас и другие, впервые посетившие приют и храм, расширили глаза, глядя на выстроившиеся фешпили.

— В приюте так много фешпилей? — спросил Матиас.

— Мы забрали их из поместий детей, чтобы они могли потренироваться перед дебютом, — ответила я. — Я тоже впервые вижу их все вместе.

На высокой полке выстроились десять маленьких фешпилей, отчего уголок стал напоминать кабинет музыки в начальной школе. Вероятно, их держали в недоступном месте, чтобы маленькие дети их не испортили.

— Фешпили — не единственный сюрприз, — продолжил Матиас. — Хотя на них нет никаких учебников, книжные полки здесь выглядят так же, как и в дворянской академии.

— Эти учебники важны, но да — эти полки впечатляют, не так ли? Вы также можете заметить книгу с историями простолюдинов, которую мы сделали, когда тестировали печатный станок.

Истории из окрестностей Грешеля, которые Лутц и Гил собрали в книгу, имели совершенно уникальную привлекательность по сравнению с теми, что продавались дворянам. А поскольку эта книга не продавалась, большинство дворян не могла читать истории из неё.

— Посмотрите, если вам интересно, — сказала я. — Возможно, вам будет любопытно взглянуть на жизнь простолюдинов.

В мгновение ока Мюриэла высунула голову из-за спины Матиаса.

— Поскольку отныне я буду участвовать в печатном деле, я приму ваше предложение, госпожа Розмайн.

Затем, сверкнув в изумлении зелеными глазами, она метнулась к книжной полке. Она была заядлой любительницей романтических историй, и мне оставалось только гадать, придутся ли ей по вкусу истории из нижнего города.

«Если дворянам действительно понравятся истории простолюдинов, это должно значительно расширить круг книг, которые я смогу печатать. Скрестим пальцы».

Пока мои мысли блуждали, я слушала мелодию детей, играющих на своих фешпилях, и наблюдала за тем, как читают другие.

Сыграв ещё несколько нот, одна из девочек, играющих на фешпиле, остановилась и мрачно посмотрела на детей, выбирающих себе слуг.

— Почему мой старший брат не будет жить с нами в приюте? — спросила она, почти наверняка имея в виду второго мальчика, отправившегося в храм из игровой комнаты, помимо известного мне Николауса.

— Он уже крестился как дворянин, поэтому для него это просто невозможно, — объяснила я. — Тем не менее, он останется в храме в качестве священника-ученика. Когда у тебя появится возможность, обязательно расскажи ему о своей учёбе и о том, как тебе здесь жилось.

— О...

Я понимала, почему она хотела, чтобы они жили вместе, как родные братья и сёстры, но между теми, кого крестили как дворян, и детьми, которых ещё не крестили вообще, была огромная разница. Они могли собираться вместе, чтобы учиться в приюте, но это было всё: сиротам было запрещено посещать дворянскую часть храма.

Было бы легко сделать исключение для братьев и сестер, но всё больше и больше дворян собирались посещать храм ради встреч с торговцами и церемонии получения божественной защиты. Позволить детям свободно разгуливать по храму было бы слишком опасно. Они некрещёные дети преступников: их положение такое же слабое, как и моё собственное в те дни, когда я была простолюдинкой. Мы не могли предсказать, какие жалобы могут придумать дворяне, чтобы наказать их. Таким образом, хотя было легко представить их живущими в храме со своей семьей, реальность была гораздо сложнее.

— Ты сможешь проводить время со своим старшим братом, когда все придут в приют учиться, — заверила я девочку. — Если ты будешь усердно трудиться и крестишься как дворянка, то сможешь жить с ним в дворянской части храма. Пожалуйста, старайся изо всех сил, помня об этом.

— Хорошо.

Я улыбнулась девочке, у которой теперь была цель, к которой нужно было стремиться... но на самом деле я чувствовала себя немного удрученной.

«Если бы мне было достаточно тяжелой работы для того, чтобы проводить время с семьей, я бы без всяких проблем вложила всю свою кровь, пот и слёзы в то, что мне нужно сделать».

Пока я тосковала по возможности хотя бы увидеть свою семью, я услышала, как кто-то сказал:

— Я не верю, что усердная работа в храме поможет мне как дворянину.

Я подняла глаза и увидела, что Лауренц пытается успокоить своего младшего брата.

— Давай, Бертрам!

— Разве я не прав? — спросил мальчик. — Вставать на колени, чтобы убраться, черпать воду из колодца, надевать свою одежду, стелить постель, копать снег в лесу в поисках еды... Всё это не то, что должен делать дворянин.

— Неужели это действительно то, через что вы прошли?.. — пробормотал Лауренц, бросив на младшего брата и других детей жалостливый взгляд. Возможно, всё это казалось жалким для дворян, привыкших к слугам, следовавшим за ними по пятам, но с другой точки зрения, опыт жизни в сиротском приюте может принести немало пользы.

— Это, конечно, нелегко: обходиться без помощи слуг и смиряться с тем, что в приюте вы должны сами о себе заботиться, — сказала я. — Честно говоря, если бы я попыталась это сделать, я бы просто не выжила.

Мои последователи, знавшие о моём плохом здоровье, кивали в знак согласия. Это далеко не повод для хвастовства, но я была ярким примером человека, который не мог жить без посторонней помощи. Но даже так мой опыт жизни в нижнем городе очень пригодился мне в дворянском обществе.

— Тем не менее, — продолжила я, — есть способы, чтобы ваш опыт в приюте пошёл вам на пользу как дворянам. Но вы должны найти их сами.

— Что? — спросил Бертрам, удивленно моргая. Должно быть, он не ожидал, что кто-то с ним не согласится.

Я улыбнулась.

— Торговцы, пользующиеся моей благосклонностью, наносят визиты в мастерскую, не так ли? Это даст вам много шансов увидеть, какие товары производятся, какие продаются, наладить связи с этими торговцами и передать их слова дворянам так, чтобы это принесло пользу обеим сторонам. Если вы будете достаточно внимательны, то поймёте, что это место — кладезь ценных знаний. Узнайте как можно больше от торговцев.

Я уже знала от Бенно и других, что торговцы хотят иметь больше связей с дворянами, с которыми они могли бы легко поговорить. Пока я выполняла эту роль в одиночку, дела шли слишком нестабильно, и любой дворянин, желающий улучшить ситуацию, непременно получил бы в благодарность ответы на все свои вопросы.

«Ну, торговцы могли немного нахмуриться в ответ на вопросы, но я не могу представить, что Бенно начнет молотить кулаком по их головам. Да», — мысленно заверила себя я.

— Те, кто научится сотрудничать с торговцами, обеспечат себе очень прочное место в будущем Эренфесте, — объявила я. — Такое умение пользуется огромным спросом среди наших служащих.

Девочка, решившая войти в храм в качестве священницы, бросила на нас очень любопытный взгляд. Вероятно, она хотела стать служащей, когда вырастет.

— Кроме того, — сказала я, — у вас будет больше возможностей посетить лес, когда на улице потеплеет, не так ли? Летом в Эренфест приедут торговцы из других герцогств. По дороге в лес вы сможете подслушать, чего желают эти торговцы или чем они недовольны. Возможно, вы получите такую информацию от простолюдинов, которые сопровождают вас в нижний город. Есть бесчисленное множество способов сделать так, чтобы ваше нынешнее положение пошло на пользу вашей будущей дворянской жизни.

В ответ на мое утверждение, большая часть удивления исходила не от детей, а от наших последователей. Если бы дети, выросшие в этом приюте, хорошо использовали свой опыт, они могли бы стать довольно талантливыми служащими.

— Также... Ах, да. Хотите, я покажу вам секретную технику, которая появилась благодаря моему воспитанию в храме — ту, которую обычные дворяне не могут использовать? Возможно, увидев её, вы вдохновитесь на расширение своих горизонтов.

Я встала, чтобы продемонстрировать, и знакомый голос спросил меня, что я собираюсь делать. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Хартмута, глаза которого радостно сверкали, когда он стоял рядом со мной.

«Что?.. Как долго ты там находился? Разве ты не помогал Мельхиору и остальным выбирать слуг?..» — опешила я, но потом увидела, что Мельхиор тоже подошёл и с любопытством смотрит на меня. Можно было предположить, что процесс отбора только что завершился.

«Ну, неважно...»

Не было смысла слишком много думать о махинациях Хартмута. Я попросила детей отойти в сторону ради безопасности, а затем достала магический камень своего ездового зверя, глядя на хорошо вычищенный и отполированный белый пол.

— Это мой магический камень ездового зверя, — объявила я. — Поскольку вы — дети дворян, могу ли я предположить, что вы все видели ездовых зверей и знаете, что эти камни могут свободно менять форму?

Бертрам кивнул, хотя и выглядел немного настороженным.

— Смотрите, — сказала я, а затем превратила магический камень в шар, как я уже делала с Фердинандом. Теперь мой контроль над магической силой был достаточно хорош, чтобы я могла заставить его лопнуть, не рассыпав осколки по всему помещению. Собственно это я и сделала. Магический камень распался на куски, которые упали на пол, как кусочки головоломки.

— Ваш магический камень ездового зверя!

— Как мы теперь вернемся в замок?!

Не обращая внимания на удивление детей, я собрала разбросанные части, направила в них свою магическую силу и проскандировала: «Шарик собирайся! Шарик собирайся!» Затем, надув грудь, я представила всем магический камень в его первоначальном, сферическом великолепии.

— Что? Он... вернулся в норму?

— Этого не может быть...

[[image:/storage/reader-images/9319012881cffe367cea2a220f4276cc5c46548a.png]]

Когда дворяне закричали в шоке, подобно тому, как Фердинанд назвал мой маленький трюк неестественным, я улыбнулась Бертраму.

— Высохшая глина просто рассыпается в руках, если попытаться скатать её, но если добавить воды, она становится мягкой и податливой. В том же смысле, если направить в нее магическую силу и сжать кусочки вместе, можно заново сформировать магический камень.

— Но... размягчение разрушенного магического камня не должно быть возможным...

Дворяне уставились на мой вновь сформированный магический камень, словно не веря своим глазам. Но, в общем, у нас разный здравый смысл: то, что было невозможно для них, было возможно для меня.

— Самое главное — визуализировать перемещение магической силы, — сказала я. — Не ограничивайте себя тем, что вы считаете возможным. Все, что вы здесь делаете, однажды может оказаться полезным, будь то прикосновение к земле, надевание одежды или мытье пола. Как вы используете этот опыт, зависит только от вас.

Мои последователи, должно быть, вспомнили моё утверждение, что опыт облегчает визуализацию процесса сжатия маны — они начали оглядывать приют, словно в поисках подсказки.

— Похоже, здесь тебе будет веселее, чем обычному дворянину, — сказал Лауренц, похлопывая младшего брата по спине. — Удачи, Бертрам.

Бертрам в ответ лишь кивнул. Хотя он не выглядел полностью убежденным, у меня, по крайней мере, возникло ощущение, что он сделает каждый свой опыт здесь полезным в той или иной степени.

— Розмайн, я тоже хочу получить много опыта, — сказал Мельхиор, в его глазах цвета индиго появился блеск. — Я хочу иметь много талантов, как у тебя. Это так удивительно, как ты можешь делать то, что не может никто другой.

Я улыбнулась ему.

— Большинству других дворян не хватает храмового опыта, так что ты сможешь использовать свое время здесь по полной.

Ходить в храм означало путешествовать по сельским городам для проведения церемоний, поэтому он определённо получит много интересных впечатлений.

— Точно!

Энтузиазм Мельхиора, несмотря на то, что он был членом герцогской семьи, казалось, вселил в остальных детей оптимизм по поводу их новой жизни в храме и предстоящих переживаний. Но пока я наслаждалась удовлетворением от того, что подняла их настроение, Дамуэль наклонился и прошептал мне на ухо.

— Госпожа Розмайн, я изо всех сил пытаюсь понять, почему это представление так их обрадовало. Они не смогут воссоздавать магические камни, не имея огромного запаса магической силы.

— Дамуэль! Шшш!

* * *

Дети выбрали себе слуг. После весенней молитвы их примут в священники-ученики. Тем временем их слуги обсуждали обустройство комнат. Разговоры о поварах и еде должны были подождать до встречи с Бенно и Фридой.

Хартмут, главный священник, оглядел вновь избранных слуг.

— Все вы будете заниматься подготовкой своего нового господина или госпожи. Я дам инструкции по их обучению в качестве священников в синих одеждах позже. Они начнут посещать приют после весенней молитвы и под руководством господина Мельхиора, хотя не волнуйтесь: мои собственные частые посещения уже подготовили для вас почву.

«Он, кажется, гордится последней частью, но на самом деле священники не должны так часто посещать приют».

Я всегда надеялась, что культура приюта и храма изменится, и, похоже, это происходит быстрее, чем я могла предположить. Когда я только начала ходить в приют в качестве священницы-ученицы, я была уверена, что это не то место, где кандидат в аубы может появиться по своему желанию. И все же, похоже, что теперь последователи Мельхиора совершенно иначе смотрят на храм. И пока я надеялась, что эти позитивные изменения продолжатся, Хартмут вдруг начал прощальную молитву:

— Давайте вознесем наши молитвы могущественным королю и королеве бесконечных небес, могущественной вечной пятёрке, которые правят смертным царством: Фрютрене, богине воды, Лейденшафту, богу огня, Шуцерии, богине ветра, Гедульрих, богине земли, Эйвилибу, богу жизни, — и, наконец, госпоже Розмайн, святой Эренфеста.

— Слава богам!

Служители и служительницы молитвенно подняли руки и правую ногу вверх. Даже дети, которые вошли в храм только этой зимой, выполнили этот жест без малейшего колебания. Между тем те, кто оказался в храме совсем недавно: Матиас, Лауренц, последователи Мельхиора и дети из игровой комнаты, — слегка растерялись.

«Подождите, что это была за последняя часть?»

Хартмут произнес молитву так естественно, что я не обратила внимания на слова, но теперь, когда я подумала об этом... неужели он включил моё имя в число имен богов? Меня охватило внезапное желание крикнуть: «Что это значит?!» — и допросить его... но мы были на виду у стольких людей.

В конце концов, я ушла без единого слова протеста и с натянутой улыбкой.

Подготовка к ритуалу (❀)

Вернувшись в замок, я сообщила о результатах сегодняшней экскурсии Сильвестру во время ужина и обсудила с ним бюджет и перевозку мебели. Наша беседа прошла без инцидентов: как и ожидалось, он в целом позволил мне сделать всё, что я хотела.

— Храм готов принять Мельхиора и других детей, — сказала я, — но есть ещё ворох проблем, с которыми нужно разобраться.

— Например?

— Нам не хватает людей для весеннего молебна. Господин Фердинанд ушёл, а Мельхиор ещё слишком мал, чтобы быть полезным.

Нам ещё предстояло справиться с потерей Фердинанда — потерей столь значительной, что моим рыцарям сопровождения пришлось участвовать в недавнем ритуале посвящения нашего герцогства, а после чистки проблема только усугубилась. Тех, кто остался, ждет огромная нагрузка во время весеннего молебна этого года, поэтому было крайне необходимо заранее определить, как мы собираемся делить работу.

— Мельхиор ещё не научился направлять магическую силу, так что мы не можем ждать от него помощи, но нужно что-то делать, — сказала я.

По первоначальному плану Мельхиор должен был начать практиковаться во время прошлогоднего собрания герцогов, чтобы в этом году он мог помочь нам в проведении весеннего молебна, но во время того же собрания герцогов было объявлено о помолвке Фердинанда и Дитлинды.

Как эта помолвка повлияла на Мельхиора? Ну, Фердинанд провел оставшееся время в Эренфесте, обучая меня и готовя своих преемников, что означало, что он редко покидал храм и не поставлял магическую силу в основание. Это сокращение поставок магической силы заставило герцогскую семью работать сверхурочно, поэтому Флоренция и Бонифаций были слишком заняты обеспечением основания и не могли обучать Мельхиора. Вдобавок ко всему, расписание всех в той или иной мере нарушилось, когда чистка произошла раньше, чем ожидалось.

И, конечно же, беременность Флоренции привела к тому, что Мельхиора пришлось перевести в северное здание.

— У Шарлотты был целый сезон для тренировок перед её первым весенним молебном, — заметила я, — но всё равно это оказалось для неё сложной задачей. Для Мельхиора, почти не имеющего опыта, это будет слишком опасно.

— Но я очень хочу участвовать в этом году... — вмешался явно расстроенный Мельхиор.

Сильвестр и Флоренция обменялись встревоженными взглядами. После всего, что произошло за последний год, они оба были слишком заняты и не могли помочь своему сыну подготовиться.

— Да, пока у тебя нет возможности практиковаться, поставляя магическую силу в основание герцогства, — сказала я Мельхиору, — но ты можешь делать это, посвящая магическую силу божественным инструментам в храме. Если ты отнесёшься к этому серьезно, сможешь присоединиться к нам в следующем году.

О том, чтобы он участвовал в этом году, не могло быть и речи.

Я продолжила:

— Как вы знаете, на весенний молебен земли, управляемые гибами, получают чаши и больше ничего: мы не обязаны проводить для них религиозные церемонии, как для сельских городков центрального региона. Служители не требуются, так что мы можем решить проблему с кадрами, отправив в различные провинции моих последователей. Единственная проблема заключается в том, что большинство моих взрослых последователей — рыцари сопровождения, а те, кто ещё не достиг совершеннолетия, не могут покидать город...

— По очевидным причинам мы не можем рисковать, сокращая число твоих рыцарей, — сказал Сильвестр.

Я кивнула. Это было ясно любому, и это был самый большой недостаток моей идеи. Корнелиус упомянул об этом, когда я заговорила об этом раньше.

— Мы можем решить большинство наших проблем с помощью денег, — сказала я. — Кареты, еда, повара, слуги и церемониальные одеяния — несколько небольших платежей могут избавить нас от этих проблем. Но ничего нельзя сделать с нехваткой рабочей силы.

Вильфрид, который молча слушал, вдруг поднял голову.

— Что, если мы с Шарлоттой отправимся в земли, управляемые гибами, с оставшимися священниками, а Хартмут и ты будешь объезжать центральный регион?

— Что? — ответила я. — Но... вы с Шарлоттой и так заняты, не так ли? Процесс хоть и включает в себя только посещение гибов и вручение им чаш, но он занимает несколько дней и может быть физически истощающим. Поскольку храм был доверен мне, я подумала, что будет лучше, если те, кому поручены другие дела, будут помогать только в ближайших районах центрального региона.

Вильфрид пожал плечами.

— Если я хочу получить поддержку Лейзегангов, мне нужно встречаться с ними как можно чаще. Не говоря уже о том, что если мы с Шарлоттой поедем в земли гибов, всем дворянам станет ясно, что мы тоже участвуем в религиозных церемониях.

В прошлом мы, богатые магической силой кандидаты в аубы, объезжали центральный регион, чтобы сократить время в пути и повысить урожайность до уровня земель гибов. Это, очевидно, заставило дворян предположить, что Вильфрид и Шарлотта ничего не делают.

— Все дворяне слышали о путешествиях твоих Гутенбергов и о чуде Хальдензеля, но о нашем с Шарлоттой участии знают только наши последователи, да и то лишь потому, что они нас сопровождают. Мне кажется, Лейзеганги считают, что только тебя заставляют совершать религиозные обряды. Лампрехт упомянул об этом после того, как собрал кое-какие сведения.

«Я этого совсем не заметила».

Я решила сама посещать земли гибов только потому, что мой пандобус был самым эффективным способом перемещения больших групп взрослых людей из одного места в другое. Мне и в голову не приходило, что мои усилия заставляют других дворян предполагать, что я работаю на износ.

— Я согласна с Вильфридом — было бы неплохо, если бы гибов посетили мы, — сказала Шарлотта. — Возможно, нам придется далеко ехать, но это не будет проблемой, если мы используем ездовых зверей.

Как и у меня, у нее был ездовой зверь, способный перевозить чаши. Это сэкономит им много времени.

Вильфрид кивнул ей.

— Возможно, будет лучше, если бы оставшиеся священники также занялись центральным регионом вместо земель гибов. Я хочу встретиться с как можно большим числом гибов.

— Возможно, тебе стоит сосредоточиться на юге Эренфеста, — предложила Шарлотта. — Как следующему герцогу, тебе нужно будет приветствовать новых временных гибов.

Вильфрид сделал паузу в раздумьях, затем снова кивнул.

— Да. Большинство новых гибов находятся на юге, так что мне следует отправиться туда и в Грешель.

Казалось, он действительно сосредоточился на налаживании связей с дворянами Лезенганга.

— В таком случае, — сказала я, — я займусь центральным регионом. Я также хотела бы посетить Кирнберг, поскольку планирую отвезти туда Гутенбергов.

Сильвестр внимательно посмотрел на меня.

— Будет нелегко отдавать магическую силу всем этим сёлам, но весенний молебен напрямую влияет на наш урожай. Есть ещё наши совместные исследования с Фрёбельтаком... я рассчитываю на тебя, Розмайн.

Я кивнула, испытывая облегчение от того, что мы решили нашу проблему.

— Розмайн, — сказал Вильфрид, — ты упомянула, что теперь будешь проводить все свое время в храме, верно? Не могла бы ты немного перенести ритуал получения божественной защиты? Если мы сможем продемонстрировать, что даже взрослые могут получить новую защиту, участвуя в религиозных церемониях, то мои последователи станут более открыты к тому, чтобы я всё это делал.

Как выяснилось, его последователи ясно дали понять, что не хотят, чтобы он участвовал в весеннем молебне: они считали, что ему будет слишком опасно путешествовать по всему герцогству. Вильфрид пытался возразить, что это его долг как кандидата в аубы, но... честно говоря, я понимала, к чему они клонят. На меня саму напали во время моего первого весеннего молебна.

— Если вы будете в опасности, то, возможно, мне стоит сделать защитные амулеты для тебя и Шарлотты... — размышляла я вслух.

Может быть, я дам им по два: один для блокировки физической атаки, а другой — для блокировки магической. Это обезопасит их в начале засады, а дальше их рыцари сопровождения смогут справиться с ситуацией.

Пока я раздумывала, какие из надетых на меня амулетов подойдут лучше всего, Шарлотта улыбнулась мне.

— Хотя он и не присоединится к нам на весеннем молебне, Мельхиор, конечно, будет дуться, если ты не подаришь ему несколько амулетов.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Мельхиора, который надул щёки и пробормотал:

— Я не буду дуться…

Я решила сделать и для него несколько амулетов.

Сильвестр хлопнул в ладоши, пытаясь вернуть наше внимание.

— Розмайн, сегодня днём мы получили письмо от Фердинанда: он хочет, чтобы некоторые из его личных вещей были отправлены в Аренсбах вместе с подарками на помолвку. Он попросил, чтобы ты проследила за этим, поскольку у тебя есть ключ от его поместья, но Фердинанд также заверил нас, что слуга, которого он оставил, позаботится обо всем, если ему покажут письмо. Позже отправь своего служащего.

— Поняла, — ответил я. — У господина Фердинанда всё хорошо?

Хоть мы недавно встретились во время состязания герцогств и церемонии награждения, так что новых новостей в целом быть не должно.

Сильвестр нахмурился.

— Он вроде бы в порядке, но... там всё усложняется. Он собирается провести весенний молебен в Аренсбахе.

— Что?

Это не имело никакого смысла. Фердинанд ещё не был женат на Дитлинде, а значит, формально он всё ещё был подданным Эренфеста. Не говоря уже о том, что другие герцогства с большим предубеждением относились к храму и религиозным церемониям, так с какой стати Аренсбах хотел бы, чтобы член его герцогской семьи участвовал в одной из них?

— Аренсбах испытывает нехватку магической силы, — сказал Сильвестр, — но Фердинанд всё ещё не может помочь в обеспечении его основания. Это всего лишь предположение, но я думаю, что ауб Аренсбах скончался, и они начали окрашивать своё основание магической силой его преемника.

Флоренция, которая, как я догадалась, уже видела письмо, приложила руку к щеке и вздохнула.

— Похоже, что госпожа Летиция тоже примет участие. Госпожа Дитлинда, очевидно, пыталась заставить её снабжать основание напрямую и без практики, поскольку слышала, что наши крещеные кандидаты в аубы предоставляют свою магическую силу.

— Похоже, что некоторые очень важные детали наших церемоний были неправильно истолкованы... — сказала Шарлотта, выглядя обеспокоенной.

Дети, не привыкшие управлять своей магической силой, испытывали огромные трудности, когда пытались направить её во что-то. Прежде всего, им требовалось руководство со стороны взрослых, поэтому Флоренция и Бонифаций, будучи так заняты, поставили Мельхиора в столь неприятное положение. Это было бы не так важно, если бы он уже начал посещать дворянскую академию и изучал процесс там, но он всё ещё не знал своих границ и подвергался большому риску попасть в поток магической силы взрослых.

Чтобы предотвратить это, в Эренфесте дети начинают практиковаться, манипулируя магической силой в магическом камне. Обучение контролю магической силы позволяло им не терять сознание во время церемоний, но даже это было утомительно для тех, кто не имел большого опыта, на который можно было положиться.

«Попытка заставить кого-то выполнять восполнение магической силы без какой-либо подготовки может закончиться только катастрофой».

Невозможно предугадать, что Дитлинда может заставить Летицию делать, пока Фердинанд отсутствует, поэтому было решено, что Летиция тоже будет участвовать в весеннем молебне. По пути она будет тренироваться управлять своей магической силой.

— Понятно... — пробормотала я. — В таком случае, мы должны сообщить госпоже Летиции, что наполненные добротой лекарства, которые она получит, это не жестокий розыгрыш, как предполагали Вильфрид и Шарлотта.

Я беспокоилась, что она в конце концов возненавидит Фердинанда, несмотря на его добрые намерения, но, похоже, Вильфрид был больше озабочен чем-то другим.

— Розмайн! — воскликнул он. — Это последнее, о чем ты должна беспокоиться! Сосредоточься на том, что другие герцогства неправильно понимают наши религиозные церемонии!

«Ну, ты не ошибаешься... но большинство людей явно знают по собственному опыту, что подношение магической силы — это изнурительное занятие. Мало кто заставит маленького ребёнка пробовать это без какой-либо подготовки», — мысленно возразила я Вильфриду.

Да, мало кто захочет, но это не помешало Фердинанду до полусмерти измотать меня во время первого весеннего молебна и ритуала посвящения. Внезапно идея оставить Летицию на его попечение показалась крайне опасной. Временами его стандарты были совершенно извращены, возможно, из-за уникальных обстоятельств его рождения, а возможно, из-за жизни под невероятным давлением со стороны Вероники.

«Надеюсь, окружающие смогут в случае чего остановить его».

— Недоразумения госпожи Дитлинды, конечно, вызывают беспокойство, — сказала я, — но больше меня беспокоит то, что госпожа Георгина ничего не сделала, чтобы вмешаться. Приемный отец, господину Фердинанду сообщили о результатах чистки?..

Нам было велено не говорить с другими герцогствами о ситуации в Эренфесте и раскрывать только то, что разрешил Сильвестр, но я должна была задаться вопросом: знал ли Фердинанд о том, что гиб Герлах мог пережить чистку? Матиас упоминал, что одна из потайных комнат, в которой его отец хранил магические инструменты, была в полном беспорядке, когда он и остальные проводили свое расследование. Гиб Герлах всегда держал свои комнаты хорошо организованными для удобства (по крайней мере, так мне говорили), так что, похоже, он в спешке собрал все инструменты, которые могли ему понадобиться, прежде чем рыцарский орден добрался до его поместья.

«Хотя для Лауренца, в тайных комнатах которого такой беспорядок, что в них ступить некуда, этого, кажется, недостаточно, чтобы доказать, что гиб всё ещё жив», — мысленно отметила я.

Матиас не смог войти в одну из потайных комнату гиба Герлаха, поэтому орден тоже не смог заглянуть внутрь. Однако Бонифаций заметил в дверной раме блестящую серебряную ткань. Он без раздумий вырвал её, настаивая на том, что это очень странно, но никто кроме него не обратил на это такого внимания.

— Я сказал ему пару вещей, — сказал Сильвестр в ответ на мой вопрос. — Он упомянул в своем письме, что попытается узнать, находится ли Герлах с Георгиной.

— Понятно, — ответила я. — Это хорошо. Я впечатлена, что вам удалось передать всё это мимо проверяющих.

— У нас есть несколько способов, позволяющих обмениваться сообщениями — объяснил он, затем бросил на меня многозначительный взгляд. — Даже если ты сама прочитаешь письмо, ты не сможешь его расшифровать.

Похоже, не только у меня был секретный способ общения с Фердинандом.

* * *

После ужина, отправив Хартмута за копией нового письма, я отнесла предыдущее письмо от Фердинанда в свою потайную комнату. В нем подробно описывались результаты его исследований ритуала божественной защиты — хотя всё это было написано невидимыми чернилами, так что мне придется переписать необходимую информацию, прежде чем ее сможет прочесть кто-то ещё. В письме упоминалось, что сделанная им собственноручно версия магического круга была среди магических инструментов, перевезённых из его храмовой мастерской в поместье, и что я могу свободно пользоваться ею, если после этого пришлю ему свои результаты.

— Мм, ну... я всё равно буду посылать ему вещи, так что не будет лишним приложить письмо с моими результатами. Но зачем он вообще ставит мне это условие? Он уже сказал, что всё его имущество теперь принадлежит мне. Не слишком ли это жестоко?..

Конечно, его письмо не оставляло места для дискуссий. Я не могла ожидать ничего меньшего от Фердинанда... и этот факт вызвал улыбку на моем лице.

— Он смог сделать магический круг такого масштаба без посторонней помощи — у него, должно быть, было много свободного времени, когда он только вступил в храм, — пробормотала я.

Круг был слишком велик для обычного эксперимента, если судить по тому, что я видела в дворянской академии во время церемонии приобретения божественной защиты. В любом случае только сумасшедший служащий взялся бы за его создание.

Я вышла из своей потайной комнаты и обнаружила, что Хартмут вернулся с переписанным новым письмом.

— Спасибо, Хартмут. К твоему сведению, завтра я намерена пойти в библиотеку. Господин Фердинанд хочет, чтобы я поискала кое-что, что, по его словам, необходимо для церемонии получения божественной защиты. Он сказал, что однажды уже экспериментировал с ней.

— Как и следовало ожидать от него, я полагаю.

Я взяла у Хартмута копию письма и, в свою очередь, передала ему копию, которую только что написала.

— Филина, мои извинения, но не могла бы ты послать ордоннанц Брюнхильде? — спросила я. — Сообщи ей дату и время нашей предстоящей встречи с торговцами и попроси её присутствовать. Когда речь заходит о Грешеле, Брюнхильде имеет смысл присутствовать, не так ли? Скажи ей, чтобы она также привела нескольких служащих.

— Да, госпожа.

— Оттилия, Лизелетта, Гретия, после завтрашнего посещения библиотеки я вернусь в храм. Я пробуду там долго, поэтому, пожалуйста, сделайте необходимые приготовления.

Мои слуги были лучшими из лучших, так что это всё, что мне нужно было сказать. Они разобрали мою одежду и предметы повседневной необходимости, связались с Розиной и моими поварами и организовали кареты для их перевозки.

— Кроме того, — продолжала я, — скоро в храм будет вызвана компания «Гилберта» для переделки моих церемониальных одеяний. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы заказать и летнюю одежду, так что, пожалуйста, обязательно посетите меня в этот день.

— Да, госпожа.

Раздавая одно указание за другим, я читала письмо, которое переписал служащий Сильвестра. Раздел, описывающий, как дела у Фердинанда, был очень кратким и не содержал ничего, о чем Сильвестр не рассказывал мне, остальное было простым списком вещей, которые Фердинанд хотел отправить в Аренсбах. Письмо было написано не его почерком: служащий всё-таки переписал его, поэтому я дошла до конца быстро и без сентиментальности.

Письмо было полно эвфемизмов, но было ясно как день, что возвращение Дитлинды из дворянской академии создавало ему всевозможные проблемы. В результате образование Летиции все время откладывалось.

«Хотя Летиция, возможно, оценит это: я помню, как ей было трудно справиться с суровостью господина Фердинанда. О, но теперь они будут вместе весь весенний молебен...»

Было крайне важно послать ей дополнительные сладости, а также сообщить ей о лекарствах, наполненных добротой. Я была абсолютно уверена, что всё закончится плохо, если она решит, что это злобный розыгрыш.

* * *

На следующий день мне нужно было подготовиться к ритуалу получения божественной защиты и отправить Фердинанду его вещи. Это означало, что все отправлялись в мою библиотеку.

«Моя библиотека... Как чудесно это звучит...» — хихикнула я про себя, устремив взгляд на свою библиотеку — ma bibliothèque! — и направилась к ней. Конечно же, я не забыла захватить с собой сумку, в которой находился магический инструмент, наполненный похвалой. Сегодня будет день, когда меня осыпят добрыми словами.

Я встала перед дверью, затем взяла ключ, висевший на цепочке у меня на шее, и вставила его в замочную скважину. В разные стороны поползли красные линии магической силы, а затем с протяжным скрипом, дверь открылась сама собой.

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн, — сказал слуга, ожидавший с другой стороны. Его звали Лазафам, и он был примерно того же возраста, что и Фердинанд.

Я уже несколько раз видела Лазафама, в том числе когда мы перевозили сюда багаж и когда приезжала Дитлинда. У него была мирная манера поведения, спокойный голос и сильный дух, несмотря на его сдержанный характер — три черты, которые он разделял с Франом и Замом. С первого взгляда можно было понять, почему он понравился Фердинанду, и из-за этой схожести с ним было очень легко разговаривать.

— Прошло много времени, Лазафам, — сказала я. — Как я уже упоминала в своем ордоннанце, могу ли я попросить тебя подготовить вещи Фердинанда? Замок доставит их вместе с подарками, которые мы пошлём. А пока я буду читать в книжном зале моей библиотеки, рыться в мастерской, читать в книжном зале моей библиотеки, делать свою потайную комнату и... я уже упоминала о чтении в книжном зале моей библиотеки?..

Лазафам уже видел, как Фердинанд вытаскивал меня из библиотеки, пока мои руки всё ещё отчаянно обхватывали книгу, так что мне не было нужды притворяться перед ним.

«И даже если бы я попыталась это сделать, все мои попытки провалились бы в мгновение ока».

Лазафам быстро прочитал письмо, которое я ему дала, затем поднял глаза.

— Госпожа Розмайн, я должен попросить вас открыть двери, прежде чем вы войдете в комнату с книгами.

Как выяснилось, было несколько дверей, которые могла открыть только я как хозяйка поместья, и некоторые из них вели в комнаты, где хранились вещи Фердинанда.

Я сделала всё, как велел Лазафам, а затем вместе с Хартмутом и остальными направилась в мастерскую, которую также нельзя было открыть без меня. Защита здесь была впечатляющей, но в то же время очень неудобной: мои мечты о том, чтобы сразу же броситься в книжный зал, потерпели крах.

— Магический круг для ритуала получения божественной защиты находится где-то внутри магических инструментов, которые он принес из храма, — сказала я. — Я отдала письмо с подробностями Хартмуту, так что... удачи вам в поисках. Я собираюсь создать здесь потайную комнату, а затем углубиться в некоторые книги.

Как по команде, Ангелика шагнула вперед.

— У вас всегда должна быть охрана, госпожа Розмайн. Даже здесь, в вашем поместье. Я буду не слишком полезна при поисках магического круга, поэтому я вызываюсь добровольцем.

Все остальные, казалось, были очарованы количеством магических инструментов, поэтому Ангелика была единственной, кто сопровождал меня. Мы ушли и поднялись наверх в мою комнату.

— Знаешь, почему комнаты для девочек всегда находятся на верхнем этаже? — вслух задалась я вопросом.

— Потому что это то, чего ожидают люди, верно? — ответила Ангелика. — Они бы запутались, если бы их поместили в другое место.

Я могла сказать, что мы не совсем на одной волне, но я решила не обращать на это внимания. Вместо этого я продолжила путь и вошла в свою комнату. Внутри была вся мебель предыдущего жильца. Она была довольно старой, но всё ещё в хорошем состоянии.

В этой комнате жила женщина, которая сопровождала Фердинанда в Эренфесте, когда его привезли сюда перед крещением. Он смотрел на неё так, словно она была его матерью, но потом его увезли в замок, чтобы подготовить к крещению. К тому времени, когда Фердинанд вернулся в поместье, она исчезла, так что он предположил, что Вероника расправилась с ней.

Я вовсе не собиралась покупать новую мебель, равно как и продавать эти реликвии прошлого, которые Фердинанд явно ценил. По этим причинам я намеревалась оставить комнату практически без изменений.

«Подумать только, господин Фердинанд считал предыдущую обитательницу этой комнаты матерью... Интересно, какой она была?»

— Ангелика, принеси мне стул, — сказала я, направляясь к скрытой комнате у кровати. Я зарегистрировала свою магическую силу в ней, затем открыла дверь и попросила её поставить стул внутрь. Когда все было сделано, и она вышла, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

Оставшись одна в своей потайной комнате, я села на стул, полезла в сумку на бедре и достала магический инструмент для записи звука. Зазвучало сообщение от Фердинанда.

— Ты слушаешь это в потайной комнате библиотеки, которую я тебе дал, верно? — спросил он.

— Конечно, — ответила я с самоуверенной ухмылкой.

Наступила пауза, затем Фердинанд перешёл к делу. Он сказал, что Георгина переехала в свой дворец и исчезла из виду вскоре после начала зимы. Ходили слухи, что она взяла себе ещё нескольких последователей, а за её слугами следили так тщательно, что даже Юстокс не мог проскользнуть в их ряды.

— Должно быть, что-то произошло зимой, — продолжал Фердинанд. — Есть вероятность, что выжившие после чистки перешли на сторону Георгины. Ты должна сказать Сильвестру, чтобы он ни в коем случае не ослаблял бдительность. Кроме того, среди моих вещей есть несколько коробок с документами, необходимыми для контроля над Лейзегангами. Сильвестр должен сам научиться успокаивать Лейзегангов, поэтому пока оставь документы. Достань их, только если решишь, что иначе он не справится.

«В этой штуке явно многовато предупреждений, связанных с Сильвестром. Сколько осталось до той части, где он меня хвалит?» — мысленно досадовала я.

Я понимала, что вся эта информация очень важна, но чем выше ожидания, тем сильнее разочарование. Ссутулив плечи, я продолжала слушать.

— Также, в качестве предупреждения для тебя в частности...

«Хватит предупреждений! Похвалите меня уже!»

— Сильвестр сообщил мне, что в этом году Эренфест не будет принимать дополнительных торговцев. Герцогства, которые не согласятся с этим решением, могут стать агрессивными, так что будьте осторожны. Мы также приближаемся к тому времени года, когда торговцы, осторожно подстраивающиеся под Эренфест, попытаются использовать свои обычные уловки.

Сразу же вспомнился случай, когда Классенбург пытался навязать нам Карин. Фердинанд сказал, что в будущем нам следует ожидать новых подобных инцидентов.

— Брак, согласованный обеими сторонами, не будет слишком большой проблемой, но мы не можем сбрасывать со счетов перспективу того, что торговцы прибегнут к более жестоким методам. В настоящее время ремесленники, которых вы вырастили, приносят большую часть прибыли в Эренфесте, будь то печать или изготовление украшений для волос. Вполне вероятно, что они станут мишенью.

Большинство Гутенбергов будут заняты в Кирнберге, но Тули, наша самая талантливая мастерица по изготовлению украшений для волос, собиралась быть в нижнем городе. Как и Бенно с Марком.

«Как я могу уберечь их всех?..»

Я не могла охранять их постоянно, а мои амулеты требовали слишком много магической силы, чтобы простолюдины могли их использовать. Самое большее, что я могла сделать, — это предупредить их об опасности, но можно было предположить, что Бенно и остальные уже понимали, чем чревато ведение дел. Скорее всего, они понимали это даже лучше, чем я.

— По этой причине, — продолжал Фердинанд, — я научу тебя делать защитные амулеты, которые могут использовать даже простолюдины. Пусть те, о ком ты заботишься, носят их.

После этого он сразу же приступил к своим инструкциям. Я поспешно схватила свой диптих и начала все записывать. Амулеты для простолюдинов делались несколько иначе и с использованием ингредиентов, отличных от тех, что предназначались для знати.

— Ингредиенты, которые тебе понадобятся, можно найти в мастерской библиотеки, — сказал Фердинанд. — И... я полагаю, ты можешь использовать необходимость пополнять эти амулеты магической силой в качестве предлога, чтобы пригласить их получателей в храм. Такие амулеты также послужат удобным подарком на праздниках, как и украшение для волос, которое я тебе подарил.

Я сделала паузу в раздумьях. В конце лета Тули должна была достигнуть совершеннолетия, и казалось, что Фердинанд очень тонко подталкивает меня воспользоваться этой возможностью и сделать ей подарок.

— Вас как всегда трудно понять... — пробормотала я, поджав губы, глядя на молчащий магический инструмент. — Если бы ты просто включил несколько слов похвалы, это послание было бы идеальным.

Увы, я была глупцом, раз ожидала от Фердинанда добрых слов. Я разочарованно вздохнула, но как раз в тот момент, когда я собиралась убрать магический инструмент...

— Я... верю, что ты много работаешь, — снова зазвучал его голос.

Я снова поднесла инструмент к уху, размышляя, не ослышалась ли я. И тогда...

— Очень хорошо.

Услышав эти два слова, я испытала волну гордости, словно вся моя тяжелая работа наконец-то была вознаграждена. Может быть, именно потому, что от него так редко можно было услышать слова похвалы, они были так значимы.

[[image:/storage/reader-images/cbde09d6f2597ae964487d6d463e93831688f2d1.png]]

Я соскользнула со стула, прижав руку к своему естественно улыбающемуся лицу. Затем я вернула магический инструмент в сумку и положила его на свое место. Я могла снова слушать эти хвалебные слова, когда захочу.

Он удовлетворил мою просьбу и похвалил меня, поэтому мне тоже нужно много работать.

«Чтобы получить от него больше добрых слов, мне нужно их заслужить».

— Точно! — воскликнула я. — Теперь у меня есть мотивация. Я сделаю амулеты для всех!..

Я распахнула дверь в потайную комнату и с широкой улыбкой на лице направилась прямо в мастерскую.

Повторное обретение божественной защиты

Пока все остальные копались в магических инструментах, я посвятила себя изготовлению амулетов. Так как я собиралась подарить их своей семье из нижнего города и Гутенбергам, мне их понадобится много, поэтому я была благодарна Фердинанду за то, что он предоставил материалы. Мне нужно было подарить его также и главе гильдии, учитывая, что я вызывала его вместе с компаниями «Гилберта» и «Плантен».

— Хорошо. На данный момент этого должно быть достаточно.

Отказавшись от чтения, чтобы сделать кучу амулетов (я всё ещё была удивлена, что отказалась от чтения), я распорядилась отнести в храм всё, что требовалось для ритуала получения божественной защиты. Сам ритуал должен состояться завтра.

— Госпожа Розмайн, — сказала Леонора, — Я повторила ритуал после окончания обучения, поэтому завтра вместо участия я пойду на тренировочную площадку.

— Я также уже повторила его, — согласилась Лизелетта. — Так что я бы предпочла сосредоточиться на делах в замке.

— А чем займешься ты, Юдит? — спросила я.

— Не думаю, что я уже достаточно помолилась, так что на этот раз я откажусь, — ответила она. — Я могу пойти на тренировочную площадку или, если вам нужен рыцарь сопровождения, могу пойти с вами в храм.

— У меня будет более чем достаточно рыцарей, так что ты можешь посвятить себя тренировкам. Хм... Полагаю, мне следует связаться с Оттилией и Брюнхильдой.

Я послала им ордоннанцы и получила в ответ два отказа. Оттилия сообщила, что до сих пор почти не молилась. Брюнхильда же была слишком занята работой с Грешелем и обучением слуг; не говоря уже о том, что она все равно повторит церемонию после окончания учебы.

— Ну, Гретия... поскольку тебе поучаствовать нужно обязательно, не забудь прийти в храм, — сказала я.

— Да, госпожа.

Мы были достаточно уверены, что Родерих получил все элементы в результате того, что посвятил мне своё имя, но конкретных доказательств у нас пока не было. По плану посвятившие имя должны были провести свои ритуалы после взрослых.

«Интересно, приедет ли матушка...» — размышляла я.

Если она придет, мы сможем выяснить, влияет ли изменение того, кому человек посвятил имя, на то, защиту каких богов он получает. Мюриэле придется повторить ритуал дважды, но мы крайне нуждались в данных.

Я послала Эльвире ордоннанц, спросив, какие у неё планы. Она ответила, что у неё будет время во второй половине дня.

— Взамен я хочу получить новый рецепт сладостей, — добавила она дразняще. — Теперь, когда Корнелиус закончил обучение, у меня больше нет возможности их получить.

Тогда было решено: в качестве награды в этом году я научу ее делать мусс.

* * *

На следующий день мои последователи, которые должны были проводить ритуал, собрались ещё до того, как прозвенел третий колокол. Я открыла дверь в мою мастерскую в покоях главы храма, раздала броши из магического камня, чтобы все могли войти внутрь, а затем начала готовить магические круги и остальные, необходимые для ритуала вещи, к переносу.

— Госпожа Розмайн, следует ли нам отнести это всё в часовню? — спросил Фран.

— Будьте добры. Я также сказала Хартмуту, чтобы он отправился туда после распределения бумажной работы. В идеале, наш ритуал должен быть по большей части идентичен тому, что проводится в дворянской академии.

Поскольку перенос всего необходимого в часовню требовал физической силы, мы позвали Гила и Фрица из мастерской помочь Франу. Вскоре на помощь пришли также слуги Хартмута, и в мгновение ока вещи были перенесены.

— Моника, сообщили ли в приют о нашем мероприятии? — спросила я.

— Да, госпожа. Им было сказано не входить в часовню сегодня.

Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы никто не вошёл в мастерскую, поэтому остальные приготовления были возложены на Хартмута и Дамуэля. Мюриэла, Родерих и Филина выступали в роли их помощников-служащих.

Как только багаж был доставлен, я забрала у всех броши из магического камня, закрыла дверь в мастерскую и направилась в часовню. Как и было велено, Хартмут и остальные уже были там и занимались приготовлениями.

На алтарь были возложены скатерти и фрукты, горели благовония, и в воздухе витал слабый сладкий аромат. На полу перед алтарём был расстелен красный ковер, на котором лежала ткань с магическим кругом. В дворянской академии круг был вышит, но этот был просто нарисован чернилами: похоже, даже Фердинанд не хотел прилагать так много усилий и вышивать круг...

— Чтобы проверить, работает ли этот магический круг и можно ли получить защиту, не называя имена всех подчиненных богов, я бы хотела, чтобы сначала его попробовала использовать Ангелика, — сказала я. Поскольку круг был просто нарисован, возможно, за годы его существование некоторые части выцвели или стерлись, а может быть, он должен находиться в определенном положении, чтобы его вообще можно было использовать. — Я буду наблюдать за её ритуалом, но все остальные будут проводить его по одному, как это принято в дворянской академии. Возможно, для успеха ритуал следует проводить в максимальном уединении или при полной сосредоточенности, которой проще добиться в одиночку.

Кто-то должен был следить за Ангеликой, чтобы она действительно произносила молитву, но все остальные могли провести ритуал самостоятельно. Мы все обеспокоенно посмотрели на неё. В ее глазах была непоколебимая решимость: она излучала уверенность, но это ничего не значило. В такие моменты никто не верил в неё.

— Я попрошу Хартмута провести ритуал после Ангелики, — сказала я.

— Не мне? — с любопытством спросил Корнелиус.

Первый ритуал был лишь проверкой, так что не было ничего необычного, что это поручалось Ангелике, но по традиции после этого мы должны были идти в порядке убывания статуса.

— Да, поскольку Хартмуту нужно вернуться к работе главного священника, — сказала я.

Было много людей, которые могли бы заменить Корнелиуса и заняться моей охраной, но Хартмут был единственным, кто мог отдавать приказы как главный священник. К тому же, мы проводили эти ритуалы именно сейчас лишь ради Вильфрида и Хартмута, которые были бы слишком заняты позднее. Но уже сейчас в храме было очень много работы, ведь до церемонии крещения и весеннего молебна было всего ничего.

— Понятно, — ответил Корнелиус. — Конечно, эффективнее, чтобы Хартмут шёл первым, но, на будущее, пожалуйста, будьте осторожны с этим: нарушение существующего порядка вещей редко хорошо воспринимается в благородном обществе.

Он принял мои методы и в то же время напомнил мне, что большинство других сочли бы подобное крайне оскорбительным.

— Я вернусь в свою мастерскую после наблюдения за ритуалом Ангелики, — сказала я. — Хартмут будет идти следующим, затем Корнелиус, Матиас, Лауренц, Мюриэла, Гретия и Дамуэль. Доложите мне, когда все закончат. Мюриэла должна будет повторить свой ритуал после прибытия матушки.

— Да, госпожа.

Убедившись, что все последовали за мной, я указала на ящик у моих ног.

— В этом ящике несколько лекарств для восстановления магической силы. Не забывайте, что круг должен быть полностью и без остатка заполнен вашей магической силой.

Это было последнее мое предупреждение, и все вышли из часовни, оставив нас с Ангеликой наедине. Рыцари сопровождения будут охранять дверь снаружи, ожидая, пока ритуал будет завершён.

Я взяла из ящика лекарство восстановления и протянула его Ангелике.

— Теперь... давай начнем. Ты произнесешь имена указанных богов, чтобы мы могли подтвердить, работает ли ритуал. Если все пройдет хорошо, ты получишь желаемую божественную защиту.

— Хорошо.

Ангелика приняла от меня лекарство восстановления, затем встала в центр магического круга. Она опустилась на колени перед алтарём, коснулась круга и начала направлять в него свою магическую силу.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — начала Ангелика. Затем она нараспев произнесла имена семи главных богов, говоря медленно и осторожно, чтобы не допустить ошибок.

Символы огня и ветра, сродство к которым она имела, начали сиять, а затем два довольно коротких столба света выстрелили вверх из магического круга. Увидев, как кто-то другой проводит ритуал, я поняла, насколько странным был мой собственный. Каждый элемент сиял с самого начала, а последующие столбы были в два раза больше, чем у Ангелики. Сравнение с другими действительно очень важно.

«Должно быть, мой ритуал был довольно уникальным. Столбы света продолжали расти, пока я получала божественную защиту подчиненных богов», — задумалась я.

Затем Ангелика начала читать молитву с именами подчиненных богов.

— Штейфериз, богиня штормов. Ангриф, бог доблести. Пусть мне будет дарована защита божеств, которые одобрят мои молитвы.

«Неужели она и вправду молится только двум богам, которые ей интересны?!»

Ангелика, должно быть, желала божественной защиты только этих двух богов, потому что она закончила молитву сразу после произнесения их имен. Столбы света не выросли в ответ — наоборот, их втянуло обратно в магический круг, и они полностью исчезли.

— Думаю, это был провал, — заметила я.

— Значит, мне действительно нужно запомнить имена всех богов... — пробормотала Ангелика, выражение её лица омрачилось. — Это нехорошо.

Сегодня я узнала, что наполнение магического круга магической силой ничего не значит, если пренебречь традиционным способом проведения ритуала или попытаться сократить его. Возможно, именно поэтому даже сейчас у третьекурсников дворянской академии есть общий урок, посвященный заучиванию имен всех богов. Этот проверенный временем процесс, скорее всего, канул бы в лету, если бы не был абсолютно необходим.

— Давай попробуем ещё раз, — сказала я. — Посмотрим, сработает ли ритуал, если ты будешь повторять за Штернлюком.

Жизнь вернулась в глаза Ангелики.

— Как скажете, — ответила она. — Я доверяю всё Штернлюку.

— Владычица, я подчинюсь, потому что это эксперимент, но ты должна научиться делать это сама, — укорял Штернлюк своим очень знакомым голосом, пока Ангелика пила лекарство, которое я ей дала. Его причина сотрудничества заставила меня задуматься, не подражает ли он каким-то образом личности, на которой он основан.

«Я обязательно отправлю господину Фердинанду результаты моих исследований».

— Начали, — сказала Ангелика. Она снова заняла место в центре круга, её магическая сила теперь восстановилась, и она начала снова. — Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир.

Казалось, что на данный момент даже Ангелика могла без проблем вспомнить имена семи главных богов. Проблема была в подчиненных.

— О, подчинённые Бога Тьмы: Каосфлиен, бог, защищающий от несчастий, Фёрберген, бог сокрытия... — повторила Ангелика вслед за Штернлюком. Это были боги, которым она уже давно не молилась, поэтому магический круг никак не отреагировал.

Кстати, оба этих подчиненных бога даровали мне свою божественную защиту. Тот факт, что за мной должен был присматривать Каосфлиен, заставил меня задуматься, почему меня до сих пор перебрасывает из одного несчастья в другое.

— О подчиненные Бога Огня: Ангриф, бог доблести...

Это было первое имя, на которое круг отреагировал: синий столб, представляющий Бога Огня, немного приподнялся. Реакция также была после имени Эаваклирена, бога наставничества: столб стал ещё выше. Увидев это, Ангелика улыбнулась. Должно быть, она стала мотивированнее, потому что её голос, повторяющий за Штернлюком, стал бодрее.

— О подчиненные Бога Ветра: Дрефангуа, богиня времени, Штейфериз, богиня штормов...

На этот раз поднялся желтый столб. Казалось, Ангелика получила защиту Штейфериз. Я думала, что она также получит защиту Ордшнели, богини гонцов, учитывая её связь со скоростью, но это оказалось не так.

Никакие другие имена не вызвали никакой реакции магического круга, и Ангелика дошла до конца ритуала без происшествий.

— Пусть мне будет дарована защита божеств, которые одобрят мои молитвы.

Синий и жёлтый столбы поднялись в воздух, закружились, а затем рассеяли свет своих благословений над Ангеликой. Магическая сила, наполнявшая магический круг, потекла по ковру к алтарю, где впиталась в статуи богов.

— Это был успех, — сказала я.

Если мой собственный ритуал был хоть каким-то показателем, то Ангелика точно получила божественную защиту. Однако я не могла сказать, получила ли она защиту Богини Ветра.

— Ты случайно не получила божественную защиту Шуцерии? — спросила я.

— Да. Жёлтый столб исчез, когда я пыталась сделать это в дворянской академии, так что, думаю, на этот раз всё получилось.

«Значит, столпы просто исчезают, если вы не получаете божественной защиты от их главных богов, да? Теперь я знаю больше», — заключила я.

С Ангеликой произошло нечто редкое во время её первой попытки провести ритуал. Редкое, но не особенно желанное: никто не хотел бы видеть, как с таким трудом заработанный столб света исчезает, не давая никакой божественной защиты.

— Твой сегодняшний успех был достигнут благодаря Штернлюку, — сказала я. — Не забудь наделить его магической силой, похвалить его или как-то ещё отблагодарить.

— Точно. Это произошло благодаря вам, госпожа Розмайн, поскольку именно вы дали мне Штернлюка. Не могу дождаться похода на тренировочную площадку, чтоб узнать, стала ли я сильнее. Я также хочу попробовать хотя бы раз победить наставника.

Ангелика практически гудела от возбуждения, но я не думала, что её новая божественная защита окажет заметное влияние на эффективность использования магической силы.

«Если только защита Ангрифа действительно так не работает...»

Рыцари, сообщавшие о божественном благословении Ангрифа, не упоминали ничего подобного, поэтому я не была уверена, что она получит внезапный бафф или что-то похожее. Тем не менее, необходимость тратить меньше магической силы при использовании Штернлюка была для Ангелики очень важна.

— Здесь, в храме, много рыцарей сопровождения, так что ты можешь отправиться на тренировочную площадку, — сказала я. — Не забудь сказать дедушке, что ты получила божественную защиту. Возможно, это побудит его тоже прийти в храм.

Бонифаций, казалось, открыто выступал против храма, но, возможно, узнав об успехах Ангелики, он изменит своё отношение.

Выйдя из часовни, я обнаружила, что мои последователи ждут снаружи, охраняя дверь в установленном порядке.

— Ангелика преуспела, и ритуал, похоже, работает так, как было задумано, — объявила я. — Хартмут, иди. После этого приходи в мои покои, чтобы доложить о результатах.

— Понял, — ответил Хартмут. — Если позволите...

Он помахал рукой Корнелиусу, а затем вошёл в часовню.

— Корнелиус, ты можешь подождать здесь, так как ты следующий в очереди. Ангелика, ты можешь отправляться на тренировочную площадку. Все остальные, возвращайтесь пока к своим обязанностям.

Родерих, Филина, Мюриэла и Дамуэль отправились помогать в покои главного священника, а Матиас и Лауренц охраняли меня. Гретия ждала в покоях главы храма.

Что касается Ангелики... она уже исчезла.

* * *

Как только мы вернулись в покои главы храма, я сразу же отправилась в свою мастерскую. Я дала Гретии брошь из магического камня, чтобы она тоже могла войти, а затем велела ей проводить ко мне моих последователей, когда они вернутся после своих ритуалов. Гретия должна была присутствовать при любых докладах последователей мужчин, чтобы я не оставалась в мастерской наедине с ними.

— Я подготовлю блокирующие звук магические инструменты, чтобы вы не услышали, какую божественную защиту получили остальные, — сказала я Гретии. — О, и Фран, возвращайся к своим обычным обязанностям. Гретия займется нашими посетителями.

Обычно он работал в покоях главного священника, но он ждал, чтобы поприветствовать меня после ритуала.

Фран с улыбкой отказался.

— Для вас было бы неприемлемо находиться в покоях главы храма в одиночестве, без единого храмового слуги.

— Госпожа Розмайн, что вы делаете в мастерской? — спросила Гретия.

— Амулеты.

Она бросила на меня любопытный взгляд.

— Разве вы уже не делали амулеты в мастерской библиотеки?

— Те, что я сделала вчера, были для Гутенбергов. Мне нужны и для дворян.

Фердинанд дал мне ингредиенты, когда освобождал свою храмовую мастерскую, но он отдал предпочтение тем, которые обладали высоким запасом магической силы и множеством атрибутов, и поместил их в мои покои. Это означало, что здесь я смогу сделать более хорошие амулеты, чем в своей библиотеке.

— Пожалуйста, приведи ко мне Хартмута, когда он вернется, — сказала я.

— Как пожелаете.

В мастерской я выбрала наименее затратный по магической силе из всех амулетов, которые были на мне, и начала его повторять. Мне понадобится два вида: один для отражения магических атак, другой — для отражения физических.

«Если удастся обеспечить защиту от засады, я уверена, рыцари сопровождения справятся с остальным».

Бонифаций обучил всех рыцарей сопровождения семьи герцога. Как я поняла, опасность для них представляла только непредвиденная атака.

Закончив изготавливать амулеты для Вильфрида и Шарлотты, я выдохнула. У моих брата и сестры было достаточно магической силы благодаря методу сжатия, но Мельхиор не скоро сможет сравниться с ними. Просто контролировать магическую силу для него сейчас было слишком сложно, поэтому мне нужно было сделать для него ещё менее требовательный амулет. В конце концов, я всегда говорила Фердинанду не использовать меня в качестве эталона при работе с детьми.

«Я всё прекрасно помню. Вау, разве я не поразительна?»

— Госпожа Розмайн, это те амулеты, которые вы собираетесь подарить господину Вильфриду и госпоже Шарлотте на весеннюю молитву? — раздался голос.

— О, Хартмут.

Я положила ингредиенты для амулета Мельхиора, сошла с подставки и подошла к своему столу.

— Ты закончил свой ритуал, я так понимаю?

Хартмут посмотрел на мои только что сделанные амулеты и улыбнулся.

— Знаете, я тоже буду участвовать в весенней молитве...

Я не очень-то возражала против мысли отдать их ему, но это был мой шанс высказать собственную просьбу.

— Я сделаю амулет для тебя, — ответила я с ухмылкой, — но только если ты прекратишь эту свою странную молитву. Учить этому детей, вероятно, кощунственно.

К моему удивлению, Хартмут отказался. Он сказал, что дети бывшей фракции Вероники должны знать, кто спас им жизнь, и что если они останутся в неведении об этом факте и будут продолжать жаловаться на меня, то никакой тяжелой работы не хватит, чтобы они вернулись в благородное общество. По его словам, молитва была актом доброты, чтобы спасти их от этой участи.

— Тем не менее, должны быть другие способы научить их этому, — возразила я. Делать это через молитву просто не кажется правильным.

Хартмут опустил глаза в раздумье, затем снова поднял их с подозрительно живой улыбкой.

— Понял, госпожа Розмайн. Ваше желание — мой долг. Я не знаю, как дети поведут себя по отношению к своим «врагам» в герцогской семье, не могу сказать, как дворяне отреагируют на их агрессию, но... Пока вы в безопасности, их будущее для меня ничего не значит. Я остановлюсь немедленно.

«Подожди, что? Неужели избавление от этой молитвы может привести к такому хаосу? Неужели её сохранение действительно важно для будущего детей? Подожди секунду», — моя голова начала кружиться. Возможно, он был прав. Продолжение молитвы было правильным шагом!

Прежде чем мои мысли успели выйти из-под контроля, Гретия положила руку мне на плечо.

— Госпожа Розмайн. Оставайтесь сильной. Учить детей испытывать благодарность к герцогской семье — это достойно восхищения, но обучение изменённой молитве только навредит им.

— П-правильно... — пробормотала я. — Спасибо, Гретия. Ты рассеяла сомнения, которые затуманивали мой разум. Хартмут, ты должен немедленно прекратить читать эту молитву. Это понятно?

Хартмут с сожалением пожал плечами и согласился.

— Идём дальше.

Я дала Хартмуту магический инструмент для защиты от подслушивания, а затем приготовила ручку и бумагу.

— Получил ли ты какую-нибудь божественную защиту от подчиненных богов?

— Да, моя госпожа. Из числа тех, с кем я имею сродство, я получил божественную защиту подчиненной Богини Света Гебортнун, богини порядка, подчиненного Бога Огня Анвакса, бога взращивания, и подчиненной Бога Ветра Ордшнели, богини гонцов.

— Поскольку ты уточнил, что ты имеешь с ними сродство, могу ли я предположить, что ты получил защиту и от богов, с атрибутами которых ты не имеешь сродства? — спросила я, делая заметки.

Хартмут кивнул, сияя.

— Я получил сродство с жизнью благодаря божественной защите Даоалебена, бога долголетия, и Шлафтраума, бога снов.

— Мне говорили, что сродство с жизнью встречается довольно редко, так что это интересно.

Возможно, благодаря тому, что он участвовал в празднике урожая и ритуале посвящения, Хартмут получил божественную защиту от подчиненных богов, чего я никак не ожидала.

— Я получил столько новых божественных защит, хотя участвовал в отправлении религиозных церемоний меньше года, — сказал он. — Похоже, мне стоит участвовать в них ещё более ревностно. Ещё несколько лет молитв здесь, и я смогу превзойти господина Вильфрида.

В храме было не так много церемоний, требующих посвящения своей магической силы, что объясняло, почему Вильфрид, потративший годы на обеспечение магической силой основания, в итоге получил божественную защиту от большего числа богов, чем Хартмут. Конечно, Хартмут был не слишком доволен этим фактом.

— Вильфрид отдает свою магическую силу ежедневно, так что тебе будет нелегко его догнать, — сказала я. — Я с нетерпением жду возможности увидеть, божественную защиту каких богов получит Шарлотта в следующем году.

Я собрала всю необходимую информацию от Хартмута, поэтому велела ему покинуть мастерскую. Однако прежде чем я смогла возобновить работу над амулетом Мельхиора, Гретия привела Корнелиуса. Я использовала инструмент для защиты от подслушивания, чтобы задать ему те же вопросы.

— Как и Леонора, я получил божественную защиту от бога доблести Ангрифа и богини штормов Штейфериз, — сообщил мне Корнелиус. — Я рад, что сохранил свою честь в качестве рыцаря сопровождения.

Корнелиус начал испытывать некоторое беспокойство после того, как его невеста, Леонора, получила божественную защиту Ангрифа раньше него. У мужчин есть своя гордость, я полагаю.

«Наверное, он хочет выглядеть крутым перед Леонорой».

Я улыбнулась Корнелиусу, почувствовав, что он воодушевлён. Он, должно быть, заметил смысл моего взгляда, потому что отвел глаза и сказал:

— Я также получил божественную защиту подчиненного Бога Тьмы Феадреоса.

— Значит, теперь у тебя есть сродство с тьмой. Поздравляю.

Феадреос был богом избавления: ему было поручено развеять Богиню Хаоса, если мне не изменяет память. Он определенно был подходящим богом для рыцаря.

— Это был приятный сюрприз, — сказал Корнелиус. — Я не ожидал, что получу какое-либо новое сродство.

— Матушка будет здесь сегодня днём, возможно, ты мог бы сообщить об этом и ей. Или лучше послать ордоннанц Леоноре? — спросила я, глядя на него и посмеиваясь про себя.

Корнелиус отмахнулся от меня и отказался. Затем, ущипнув меня за щёку, он вышел из мастерской.

— Интересно... почему все щиплют меня за щеки? — размышляла я вслух, потирая лицо. Было очень больно, но я изо всех сил старалась возобновить работу над амулетом Мельхиора.

«Я полагаю, что группа посвятивших имена следующая. Мне не терпится узнать, как все прошло у них».

* * *

— После того как я произнес имена двух верховных богов и вечной пятерки, символы всех атрибутов начали сиять, — доложил Матиас, держа в руках инструмент для защиты от подслушивания. Магический круг отреагировал ещё до того, как он произнес имена подчиненных богов, что напомнило мне о том, что, по словам Родериха, происходило во время его собственного ритуала.

Матиас продолжил:

— У меня было сродство только с огнем, ветром и землей, поэтому я не ожидал, что с самого начала будут сиять все атрибуты.

У большинства средних дворян было только два атрибута, но у Матиаса их было три. Я до сих пор помню, каково было мое удивление, когда я увидела, что его камень посвящения имени был трехцветным. Бабушка Матиаса была высшей дворянкой, переехавшей вместе с Габриэлой из Аренсбаха в Эренфест, и она сильно повлияла на магическую силу остальных членов их семьи. Гиб Герлах был не слишком доволен тем, что Лейзеганги властвуют над его родственниками, обладающими магической силой уровня высшего дворянина.

— Лично я был бы не против подождать окончания академии, чтобы провести ритуал, — сказал Матиас, — но я предполагаю, что вы заставите всех посвятивших вам имя повторить его сейчас, чтобы узнать, дало ли наше посвящение вам имени все атрибуты.

Я кивнула.

— Так было с Родерихом, но мне нужно больше доказательств. Мы должны узнать наверняка после того, как Мюриэла посвятит имя другому и повторит ритуал.

— Это окажется довольно сложным делом... — пробормотал Матиас.

Да, этот процесс стал бы огромным бременем для Мюриэлы, но она была единственной, кто получил разрешение снова посвятить свое имя. Ответ на наш вопрос: зависят ли атрибуты человека от того, кому он посвятил имя, несомненно, окажет огромное влияние на детей, находящихся в настоящее время в приюте и игровой комнате.

— Родерих почувствовал небольшой прилив сил после своего посвящения имени, настолько, что смог заниматься смешиванием с чуть большим успехом, — сказала я. — А ты заметил что-нибудь после своего?

— Оглядываясь назад, я полагаю, что действительно начал чувствовать себя более способным в смешивании с атрибутами с которыми у меня ранее не было сродства...

Судя по этому ответу, влияние атрибутов, полученных через посвящение имени, было в основном небольшим. Те, кто был ближе к низшим дворянам, чем к средним дворянам, как Родерих, заметили изменения достаточно хорошо, но для таких, как Матиас, который был ближе к высшим дворянам, улучшение было почти незначительным.

— Кстати... от каких подчиненных богов ты получил божественную защиту? — спросила я.

Родерих получил все атрибуты после того, как посвятил мне имя, но он не получил защиту от новых подчиненных богов. Будет ли то же самое с Матиасом?

Он слегка улыбнулся.

— Я получил божественную защиту от бога доблести Ангрифа и бога избавления Феадреоса.

Пока мы продолжали разговор, я заметила Франа, ожидающего у двери вместе с Гретией, которая сообщила мне, что уже четвёртый колокол.

— Фран говорит, что пришло время обеда, — объяснила она. — Пожалуйста, выйдите из мастерской, когда закончите.

Я закончила дела с Матиасом и вышла из мастерской, как было велено. Среди ожидавших меня были Лауренц и Мюриэла: они, очевидно, вернулись из часовни.

— Я только что закончил свой ритуал и пил лекарство восстановления, когда прозвенел четвёртый колокол, — сообщил Лауренц. — Мюриэла решила, что подождёт до полудня, чтобы провести свой ритуал.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я подожду до тех пор, чтобы услышать ваши результаты. Мюриэла начнёт ритуал, затем Гретия проведёт свой, поэтому я поручу Филине проводить посетителей в мою мастерскую.

Фран и Моника готовили обед, когда в комнату влетел ордоннанц. Белая птица приземлилась передо мной, а затем сказала:

— Это Леонора. Господин Бонифаций будет сопровождать госпожу Эльвиру в храм.

«Дедушка?!» — поразилась я.

И далее:

— Приношу свои извинения. Он решил, что сегодня самое подходящее время для визита.

Любой дворянин сможет рассказать о преимуществах получения новых божественных защит, поэтому я поняла, почему он решил прийти. Возможно, я виновата в том, что сказала Ангелике похвастаться перед ним, но я не ожидала, что он отреагирует так быстро. Будет много чая и сладостей, поскольку мы уже ждали Эльвиру, но эмоционально я была не готова.

«Я должна сделать всё возможное, чтобы показать ему все преимущества храма».

Бонифаций был далеко не сторонником храма, поэтому мне нужно было использовать этот шанс, чтобы склонить его на свою сторону. К тому же он был членом герцогской семьи, поэтому изменение его мнения наверняка повлияет и на остальных членов его рода.

«Хм... Это большое давление».

* * *

Быстро закончив обед, я вернулась в мастерскую к Филине и Лауренцу и сразу приступила к допросу последнего.

— Быстро скажи мне, какие божественные защиты ты получил, — сказала я. — Боюсь, что после приезда моей матушки и деда у нас не будет времени на такие разговоры.

Лауренц взял в руки магический инструмент и дразняще улыбнулся.

— Госпожа Розмайн, значит ли это, что вы хотите иметь больше времени, чтобы поговорить со мной?

Я вздохнула, и мой взгляд переместился на Филину.

— Я просто подумала, что будет лучше поговорить об этом, пока Гретии нет рядом.

Лауренц ничего не сказал в ответ, он просто поднял на меня бровь в знак своего замешательства.

— Гретия чувствует себя неловко, когда мальчики дразнят её, — объяснила я. — Так что не стоит общаться с ней в таком же тоне, Лауренц.

На самом деле, Гретия чувствовала себя неуютно рядом с мальчиками вообще, и она хотела держаться как можно дальше от моих мужчин-последователей, согласно докладу Лизелетты. Она также кривилась, когда Лауренц пытался шутить с ней, как он делал это со мной.

Лауренц замешкался, затем вздохнул и принял более серьезное выражение лица.

— Я буду более осторожен с ней.

Как оказалось, результат Лауренца был таким же, как и у Матиаса, посвящение имени дало ему все атрибуты, и он получил божественную защиту Ангрифа и Феадреоса. Если рассматривать его наряду с Корнелиусом, то он стал третьим человеком, получившим защиту Феадреоса.

«Леонора не получила защиту от его, но, возможно, это самый легкий из подчиненных Бога Тьмы для рыцаря. Подожди, нет... я тоже его получила. В чём же тогда связь?».

Лауренц прервал мои мысли бормотанием.

— Если больше людей узнают, что можно получить защиту от большего числа богов, молясь в храме, моему младшему брату и остальным, возможно, будет не так тяжело после крещения в качестве подопечных ауба...

— Да, хотя такие большие перемены наступят не скоро, — заметила я. — Хм... Пожалуйста, расскажи Бертраму, как много пользы принесла тебе молитва. Поскольку ты его брат по крови, он скорее поверит тебе.

Я проводила Лауренца в приют, после чего снова вошла Филина. С ней была очень нервная Мюриэла, которая дрожащими руками приняла инструмент блокировки звука, а затем заикаясь сказала:

— Госпожа Розмайн, я...

— Ты получила все атрибуты, я полагаю. Это результат того, что ты посвятила имя.

— О, ясно... Вдобавок ко всему... я получила божественную защиту Блуанфы, богини ростков. Я рада, ведь я так много времени провела в молитвах с госпожой Рюльради...

Студенты из разных герцогств начали молиться после участия в нашем ритуале посвящения, но Рюльради была единственной, кто получил новую божественную защиту от подчиненного бога. Похоже, они с Мюриэлой были довольно близкими подругами. Они обе хотели получить защиту богов, которые часто фигурировали в любовных романах, поэтому постоянно носили на шее амулеты. Мюриэла показала мне свой.

— Пожалуйста, продолжай усердно работать, чтобы получить защиту от большего числа богов, — сказала я. — Кроме того, как только прибудет матушка, тебе нужно будет посвятить ей свое имя и повторить ритуал защиты. Я представляю, что это будет очень тяжело, но я верю, что у тебя хватит сил выдержать это.

— Да, госпожа... — ответила Мюриэла, выглядя немного напряженно.

Гретия ещё не успела вернуться из часовни, как появилась Эльвира с Бонифацием и Леонорой. С Бонифацием были его последователи, так что людей было гораздо больше, чем я ожидала. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, приветствуя мать и деда.

Фран налил всем чаю, а Никола принесла приготовленные для нас сладости. Бонифаций наблюдал за ними с тяжёлым выражением лица.

Возможно, пытаясь разрядить атмосферу, Эльвира чуть рассмеялась.

— Я была очень удивлена, когда Леонора сказала мне, что вы хотите поехать с нами, господин Бонифаций.

— Мне показалось, что это хорошая возможность осмотреть храм и в то же время послужить твоей охраной, — ответил он. — Храм не такое место, где женщине стоит оставаться одной.

— О, но мне и одной хорошо. Розмайн и Корнелиус часто приходят сюда, а комнаты обставлял господин Карстед.

Она получила очень подробное описание храма после того, как Карстед и Экхарт осмотрели это место, так что у неё больше не было никаких сомнений насчёт посещения.

— Храм хорошо убран, и, благодаря моим превосходным слугам, здесь очень удобно, — сказала я. — Вы не согласны?

Бонифаций выпил чай, который ему налил Фран, съел одну из печенек, принесённых Николой, а затем отрывисто кивнул. Похоже, он понял, что жизнь здесь не так уж сильно отличается от жизни в замке.

— В дальнейшем храм будет принимать больше детей, включая Мельхиора и детей из игровой комнаты, — сказала я. — Они могут заниматься здесь теорией, но, боюсь, им будет не хватать физической подготовки. Я хотела бы, чтобы вы исправили это, если готовы.

— Вы хотите, чтобы я обучал... детей бывшей фракции Вероники?..— пробормотал Бонифаций.

— Именно. Большинство из них теперь посвятили имена герцогской семье. Они в буквальном смысле доверили нам свои жизни, чтобы служить в качестве наших последователей. Как мы можем не обучать их в ответ?..

У тех, кто жил в храме, было гораздо больше шансов оказаться на службе у Мельхиора или у меня. Пока я спала в юрэве, мне было трудно найти себе последователей, потому что никто из детей не знал меня по-настоящему, и они сами решали, кому служить. Поэтому частые встречи с ними были очень важны.

— Более того, — продолжала я, — ваш внук Николаус поступил в храм в качестве священника-ученика. Пожалуйста, исполните его желание стать рыцарем.

— Я... подумаю над этим.

— Я очень вам благодарна.

Даже если он будет приходить время от времени, присутствие Бонифация вселит надежду в детей, которые хотят стать рыцарями. Не говоря уже о том, что Мельхиор и мои рыцари могли бы по очереди наблюдать за их обучением.

— Кстати, дедушка... божественная защита Ангелики сделала её сильнее?

— Не намного, но она стала быстрее. Штернлюк также кажется более острым, чем раньше. Хотя большинство людей даже не заметили бы этих вещей, для такой искусной девушки, как Ангелика, эти небольшие улучшения значили многое. Я, конечно, всё равно победил, но это была достаточно тяжелая битва.

Ангелика двигалась быстрее и атаковала более яростно, чем привык Бонифаций. Он утверждал, что даже не был близок к поражению, но её улучшений было достаточно, чтобы он заинтересовался ритуалами, которые мы проводили, и постоянно растущей силой моих последователей.

— Мама, дедушка, раз уж вы проделали такой путь, не хотите ли вы провести ритуал для получения божественной защиты? Дедушка, учитывая, сколько времени ты уже наполняешь основание, я уверена, ты получишь защиты от множества богов.

— Нет, не думаю... — ответил Бонифаций, его выражение лица вдруг стало мрачным и угрожающим. Я была потрясена, осознав, насколько сильно он ненавидит ритуалы.

Эльвира хихикнула и вступила в разговор.

— Розмайн, как бы я ни хотела принять участие, даже я, писательница, не помню имена всех богов. Я выучила их и молитвы на уроках несколько десятилетий назад. Нам с господином Бонифацием потребуется гораздо больше времени и практики, прежде чем мы сможем провести ритуал. Не так ли, господин Бонифаций?..

— Верно. Мне интересно, поскольку Розмайн говорит, что пополнения основания достаточно, чтобы получить божественную защиту от большего числа богов, но... я попробую, когда буду лучше подготовлен.

Эльвира не забыла имена, которые ей нужно было знать для своих любовных историй, но она не могла вспомнить всех второстепенных богов. Даже слова и порядок молитвы были для неё в лучшем случае туманны.

«Что ж, это справедливо».

В конце концов, даже Дамуэль сказал, что ему придется заново выучить молитву для ритуала. Для дворян, которые заучили имена богов несколько десятилетий назад и с тех пор не использовали большинство из них, казалось вполне разумным, что потребуется некоторое повторение.

— Розмайн, у нас тут письмо от ауба, — сказала Эльвира. — Он разрешил мне помочь в проведении этого ритуала и сказал, что поручает это дело с Мюриэлой нам.

Она передала письмо Филине, которая затем передала его мне.

Сразу же я начала читать новое письмо от Сильвестра. Вкратце его можно изложить довольно просто: «Я закрою глаза на любые нарушения традиций в случае с Мюриэлой, но только если ты немедленно поделишься своими результатами и дашь мне тоже провести ритуал».

«Разумно попросить его провести ритуал как можно скорее. Если приёмный отец сможет более эффективно использовать свою магическую силу, это принесёт много пользы», — заключила я.

Увеличение количества магической силы в распоряжении герцогской семьи было одним из наших главных приоритетов на данный момент. В лучшем случае Бонифаций присоединится бы к Сильвестру и вместе с ним обретет божественную защиту от новых богов.

— Дедушка, ты будешь здесь, когда Сильвестр придет для ритуала? — спросила я. — Было бы очень удобно, если бы ты смог присутствовать, но тебе придется довольно быстро выучить молитву и имена богов...

— Хм... я думаю, да, — ответил он, затем посмотрел на письмо, глубоко нахмурившись. — Впрочем, я не думал, что Сильвестр согласится прийти в храм. Наверное, я уже не так молод и бодр...

Мне хотелось крикнуть: «Проблема не в этом!» — во всю мощь своих легких, но я изо всех сил сдерживала себя.

Сильвестр пришел в храм как священник в синих одеждах и присоединился к весеннему молебну целую вечность назад. Он даже охотился в лесу нижнего города. Я не думаю, что возраст имеет к этому какое-то отношение.

Я ни за что не расскажу, что моя первая встреча с Сильвестром произошла в храме, но это была новость, от которой любой потерял бы дар речи. Герцог, переодевшийся для участия в весеннем молебне, был просто немыслим. Только теперь, привыкнув к дворянской жизни, я смогла оценить истинное безумие прошлых поступков Сильвестра.

— Теперь, матушка, позвольте мне передать вам Мюриэлу, чтобы мы могли отчитаться перед аубом. Дедушка, не мог бы ты подождать здесь?

О посвящении имени не принято говорить публично, поэтому я постаралась косвенно указать на это. Мы занялись бы этим наедине в мастерской.

— Я хочу снова увидеть этот ритуал получения божественной защиты, — сказал Бонифаций с суровым выражением лица. — Будет ли проблемой посмотреть на один из них?

Он все еще был несколько насторожен по отношению к храму и его ритуалам, но, похоже, ему было интересно.

— Дамуэль скоро начнет свой, так что вы можете попросить у него разрешения присутствовать.

Я прекрасно понимала, что Дамуэль никогда не откажет Бонифацию. Он был благородной жертвой, оказавшейся на линии огня, нужной, чтобы избавить Гретию от присутствия мужчины на её ритуале. Если мы пошлём весть заранее, он, по крайней мере, сможет эмоционально подготовиться.

— Ритуал не проводиться публично, и вы, конечно, достаточно благоразумны, чтобы не посещать часовню наедине с девушкой, — продолжала я. В храме редко считалось уместным нахождение мужчин и женщин наедине. — Дамуэль — единственный мой последователь мужского пола, который ещё не провел ритуал, поэтому, пожалуйста, попросите его.

Бонифаций кивнул.

— Корнелиус, — сказала я, — проводи нашего дедушку в часовню, если хочешь. Но не позволяй никому другому присутствовать при ритуале, Дамуэль не сможет сосредоточиться, если на него будет смотреть слишком много глаз.

— Хорошо, — ответил вместо него Бонифаций. — Я попрошу своих последователей подождать у часовни. Пойдём, Корнелиус.

И с этими словами Бонифаций практически вытащил Корнелиуса из комнаты. Я смотрела, как они уходят, а затем повела Эльвиру и Мюриэлу в свою мастерскую. Леонора сопровождала нас в качестве свидетеля и рыцаря.

Я открыла коробку, стоящую на одной из полок, и посмотрела на камни с именами, аккуратно разложенные внутри. Через мгновение я выбрала камень, принадлежащий Мюриэле, и произнесла:

— Мюриэла, я возвращаю тебе твое имя.

После этого я провела церемонию посвящения имени в обратном порядке. Я втянула магическую силу камня посвящения обратно в себя и наблюдала, как белый кокон вокруг него медленно исчезает, открывая столь же белую коробку. Как и ожидалось, внутри было имя Мюриэлы.

— Для меня это большая честь, — сказала Мюриэла. Она внимательно посмотрела на своё возвращённое имя, затем медленно вдохнула и опустилась на колени перед Эльвирой. — Госпожа Эльвира, я прошу вас принять мое имя. Я провожу свои дни, погруженная в ваши истории, и через них я чувствую визиты Блуанфы. От всего сердца я желаю лишь плести с вами прекрасные истории, чтобы распространить их по миру и охватить как можно больше людей.

— О Мюриэла, моя родственная душа. Я принимаю твое имя, — ответила Эльвира, протягивая руку к белой коробке. Затем она влила в неё всю свою магическую силу сразу, как я и просила.

Мюриэла ожидала новой волны боли... но её не последовало. Она потрясенно смотрела на Эльвиру, которая совсем не страдала.

— На этом мы закончим посвящение имени, — сказала Эльвира. — Мюриэла, повтори, пожалуйста, ритуал.

— Да, госпожа.

Выйдя из мастерской, мы обнаружили, что Гретия вернулась после проведения ритуала. Очевидно, она была очень потрясена, когда, выйдя из часовни, столкнулась лицом к лицу с Бонифацием и его последователями.

— Дамуэль был очень встревожен, когда узнал, что вы дали господину Бонифацию разрешение наблюдать за его ритуалом, — сказала она.

— Я решила, что лучше господин Бонифаций будет присутствовать на его ритуале, чем на твоём, Гретия. Дамуэль — почётная жертва, которую мы не скоро забудем.

Гретия положила руку на свою большую грудь и вздохнула с облегчением, представив, как Бонифаций ворвётся в часовню во время её ритуала.

— Я должна найти способ выразить ему свою благодарность позже...

— Ты могла бы предложить стать его невестой, — предложила я с весёлым смехом. — Он бы искренне плакал от радости.

Гретия покачала головой с серьезным выражением лица.

— Мне слишком неуютно среди мужчин, чтобы желать выйти замуж. Я откажусь от этого, если вы не прикажете.

«Очень жаль, Дамуэль. Она ни секунды не колебалась в ответе».

* * *

— Благодаря помощи Мюриэлы мы определили, что атрибуты человека связаны с тем, кому он посвятил имя, — объявила я. — Кроме того, все получили защиту от новых богов. Многие даже получили новые атрибуты. Наши эксперименты здесь дали выдающиеся результаты.

Хартмут получил атрибут жизни и божественную защиту от самых разных подчинённых богов. Корнелиус получил атрибут тьмы и защиту от богов, главным образом, связанных с битвой. Матиас получил все атрибуты после того, как посвятил мне имя. Гретия тоже, и она также получила защиту Фёрбергена, бога сокрытия.

Что касается Мюриэлы, то она перестала иметь все элементы, как только я вернула ей имя. Теперь на её атрибуты влияла Эльвира, хотя она все ещё находилась под божественной защитой Блуанфы, богини ростков.

Я дала Родериху отчёт, объединяющий все эти выводы — без указания настоящих имен, конечно, и сказала ему доставить его Сильвестру в замок.

— Хм... церемония была достаточно интересной, — заметил Бонифаций. — Я поработаю над тем, чтобы запомнить молитву и имена богов.

— Как и я, — согласилась Эльвира. — Было бы замечательно иметь божественную защиту Блуанфы, богини ростков, и Грамалтуа, богини слов.

Оба выглядели довольными: Бонифаций — потому что видел ритуал Дамуэля, а Эльвира — потому что получила новую верную последовательницу и узнала о получении Корнелиусом атрибута тьмы. Было приятно видеть такой оптимизм от двух представителей старшего поколения, которые порицали храм. Возможно, их энтузиазм поможет изменить общее мнение среди знати.

— Даже увидев это своими глазами, я с трудом верю, что кто-то может получить новые атрибуты, — сказал Бонифаций, затем бросил взгляд на Дамуэля, который разочарованно опустился на пол. Он знал, какие защиты получил Дамуэль, потому что присутствовал при ритуале, в то время как я знала, потому что составляла отчёт для Сильвестра.

Я мало что могу сказать, кроме того, что они очень подходили ему.

Дамуэль получил божественную защиту Либесхильфе, богиня сватовства, а вместе с ней и атрибут света. Из атрибута ветра, которым он уже владел, он получил защиту богини времени Дрефангуа и богини прощания Югерайзе. В прошлом он отчаянно молился Либесхильфе, надеясь, что ему удастся жениться на Бригитте, но он совсем не молился Югерайзе. Тот факт, что она всё равно дала ему свою защиту, несомненно, означал, что он ей понравился.

— Я никогда не женюсь... — пробормотал Дамуэль, по пустому взгляду в его глазах, я поняла, что он расстроился ещё сильнее.

Вторжение Клариссы (❀)

— Эхехехе. Все прекрасно, — сказала я.

Это был день нашей встречи с торговцами нижнего города, поэтому я собрала множество сделанных мною амулетов, включая несколько запасных, и подготовила список тем для обсуждения. Также со мной было несколько рецептов: компания «Отмар» предложила обменяться рецептами между Ильзе и Хуго. Рецепты Ильзе должны были войти в меню итальянского ресторана на это лето, поэтому я собиралась воспользоваться случаем и оценить их как спонсор.

«Новые рецепты! Ура!»

На третьем колоколе я должна была отправиться на встречу с Родерихом, Филиной, Мельхиором, его последователями, Брюнхильдой, а также группой дворян из Грешеля и молодыми служащими. Торговцы должны были прийти раньше нас, чтобы не заставлять никого из нас, дворян, ждать. Зам объявит об их прибытии и проведет нас в зал заседаний, когда придёт время.

— Госпожа Розмайн, — сказал Фран, — Главный священник просит разрешения войти.

Я разрешила, после чего он открыл дверь. Хартмут вошел сразу же, его обычная самоуверенная улыбка сменилась редко встречающимся озабоченным взглядом.

— Что случилось? — спросила я.

— Я хотел дождаться окончания вашей встречи, чтобы сообщить об этом, поскольку понимаю её важность, но я не могу избавиться от ощущения, что дела обстоят ещё хуже, чем я думал. Я боюсь, что... Кларисса покинула Дункельфельгер.

— Что, прости?

Кларисса выбрала Хартмута в качестве своего жениха, чтобы стать моей последовательницей, но он вошёл в храм и сменил Фердинанда на посту главного священника. Священникам и священницам запрещено жениться, поэтому Хартмуту придется ждать, когда я достигну совершеннолетия и мы оба покинем храм.

Услышав всё это, Кларисса пришла в ярость.

«Я не против отложить нашу свадьбу, но ты должен позволить мне переехать в Эренфест в качестве твоей будущей невесты. Я не позволю тебе откладывать мой переезд к госпоже Розмайн».

Как и все женщины, через некоторое время после свадьбы Кларисса должна была уволиться с работы, чтобы родить и воспитать ребенка. Однако если она сможет попасть в Эренфест, используя своё положение невесты Хартмута, она сможет служить мне без перерыва до тех пор, пока их свадьба будет откладываться. Она очень настойчиво говорила, что хочет переехать сюда как можно скорее.

При обычных обстоятельствах их помолвка была бы отменена в мгновение ока, но сейчас не было обычных обстоятельств. Ауб Дункельфельгер согласился со странными утверждениями Клариссы, что она «выиграла помолвку в битве, в соответствии с традицией», и что в результате только она могла отменить её.

«Это Дункельфельгер, господа...»

Хартмут рассказал мне, что, обсудив всё с её семьей и аубом Дункельфельгером на состязании герцогств, они пришли к соглашению, что Кларисса сможет переехать в Эренфест во время собрания герцогов, разумеется, с разрешения Сильвестра.

— А он дал свое разрешение? — спросила я.

— Да. Ауб Эренфест, кажется, сказал, что примет Клариссу с распростёртыми объятиями, поскольку вы в тяжёлом положении без господина Фердинанда, а последовательница из высшего герцогства была бы огромным благом.

В этом не было ничего странного — это была правда, что мне было трудно без Фердинанда и что помощь такой высококлассной служащей, как Кларисса, принесла бы мне большую пользу.

— Но почему она ушла именно сейчас? — спросила я. — Собрание герцогов ещё не состоялось, не так ли? Она идёт через дворянскую академию?

Рыцари по очереди охраняли круги перемещения во время каникул в академии, но обычно они были запечатаны. Чтобы доставить Клариссу сюда, нам пришлось бы открыть запечатанные двери и обеспечить присутствие всех нужных людей. Значительное изменение планов.

— Мы не получали никакого уведомления от Дункельфельгера, не так ли? — спросила я.

— Мы с аубом узнали об этом только вчера вечером. Похоже, что ауб Дункельфельгер крайне глубоко сожалеет о причастности своего герцогства к тому, что случилось с господином Фердинандом. Он пробормотал, что если скорый приезд Клариссы хоть как-то поможет Эренфесту, это было бы отлично.

«Ауб Дункельфельгер! Ну зачем!»

Натренированные уши Клариссы не упустили это праздное замечание, и она с радостью покинула родное герцогство в сопровождении единственной женщины-рыцаря, охранявшей её. Не желая больше беспокоить Эренфест, она решила не ехать через дворянскую академию, а воспользоваться наземным путем. Ко всему прочему, она выехала рано утром, сразу после праздника весны.

Родители Клариссы однажды проснулись ранним утром, ожидая, что день пройдет спокойно, когда празднование её совершеннолетия и зимнее общение закончатся, но обнаружили, что их дочь уехала. Они тут же поспешили к аубу, чтобы сообщить ему об этом. Герцогская чета побледнела, услышав новость, подумав, что Дункельфельгер снова побеспокоит Эренфест, а затем связалась с Сильвестром, используя личную линию связи герцогов, чтобы сообщить ему о ситуации и извиниться.

— Очень извиняющийся ауб Дункельфельгер попросил ауба Эренфеста забрать Клариссу от пограничных ворот Фрёбельтака, — продолжил Хартмут. — Родители Клариссы изо всех сил гонятся за ней, а моя матушка вчера вечером поспешила домой, чтобы подготовить комнату и всё остальное, необходимое для её приема.

С одной стороны, резкое изменение планов Клариссы несло множество хлопот, но с другой — нам действительно не хватало людей. Однако не было смысла взвешивать все за и против: она и её родители уже уехали, и теперь ничего не поделаешь. Кроме того, женихам и невестам следовало встречать своего партнера у пограничных ворот.

Кларисса была на взводе, но она, по крайней мере, была предусмотрительна. Она решила не пользоваться ближайшими к ней пограничными воротами с Аренсбахом и собиралась встретиться с нами у ближайших к городу Эренфест — нашими пограничными воротами с Фрёбельтаком. Ей потребуется несколько дней, чтобы проехать через старый Веркшток и Фрёбельтак, а значит, у нас было время подготовиться.

— Хартмут, когда ты уедешь и вернёшься? — спросила я. — Я полагаю, что наши планы на весенний молебн придётся скорректировать.

То, что свадебный отряд уже выехал, значило, что они прибудут к пограничным воротам Фрёбельтака примерно в то время, когда мы собирались отправиться на весенний молебн.

— Мне нужно будет обсудить всё с родителями, прежде чем я смогу сказать что-то наверняка, — ответил Хартмут.

— Интересно, есть ли в Дункельфельгере закон, требующий, чтобы все акты проявления доброты были одинаково беспокойными... — размышляла я вслух. — Надо будет сказать Клариссе пару резких слов о необходимости выяснения чужих планов до начала действий.

Необходимость менять планы всегда была головной болью, и это становилось тем вернее, чем больше людей было вовлечено в процесс. Для такого мероприятия, как «весенняя молитва», которое требовало огромного количества людей, любое изменение в нашем расписании было кошмаром.

Я вздохнула, когда в комнату вошёл Зам. Торговцы прибыли.

— Кларисса прибудет не сразу, — сказал Хартмут. — Я сообщу, когда у нас появятся более подробные планы, а пока давайте пройдём в зал заседаний. Будет лучше раздать амулеты простолюдинам до прибытия служащих.

Я кивнула, затем отправилась в зал заседаний вместе с Корнелиусом и Моникой, последняя несла шкатулку с амулетами. Прибыли все из отчета Зама: глава гильдии, Фрида и Козимо из компании «Отмар», Отто, Тули и Тео из компании «Гилберта»; Бенно, Лутц и Марк из компании «Плантен».

«Когда видишь столько знакомых лиц в одном месте, на сердце становится легче».

Последний раз мы встречались так, когда стало известно, что Фердинанд переезжает в Аренсбах. Тули и другие, стоявшие сзади, выглядели гораздо более взрослыми, чем раньше, что вполне логично, учитывая, что не за горами было их совершеннолетие. Я тоже росла, но я могла лишь надеяться, что они это заметят.

[[image:/storage/reader-images/80c975557d908cd08a8d16fdcea9ec85c91ba6d1.png]]

— Госпожа Розмайн, — сказал глава гильдии. Он поднес правую руку, сжатую в кулак, к левой стороне груди, а затем представился как представитель торговцев. Я поняла его жест как весеннее приветствие торговцев и сделала то же самое.

— Благословенно таяние снега. Да прибудет с вами великая милость Богини Весны.

Во время этого обмена приветствиями Фран и Зам разливали чай и раскладывали сладости. Я велела Монике поставить коробку с амулетами на стол, а затем рассказала всем о том, что беспокоит Фердинанда.

— Я ожидаю, что вы все знаете гораздо больше о взаимодействии с приезжими торговцами, чем я, но всё же из опасения худшего сценария я подготовила несколько защитных амулетов, которые могут использовать даже простолюдины. Я с удовольствием подарю их вам всем. Вы — центральные столпы торгового сообщества нашего герцогства, и я хочу, чтобы вы были в безопасности.

— Мы примем их с честью, — ответил Бенно, внимательно обдумывая мое предупреждение. — Конечно, верно, что на этот раз приезжие торговцы будут лучше знакомы с Эренфестом, что сделает инциденты более вероятными. Мы будем оттачивать наши чувства и проявлять максимальную осторожность в течение лета.

Затем Моника раздала амулеты, при этом Тули и Лутц получили по два. Все остальные были сосредоточены на своих подарках, но только они одни бросали на меня обеспокоенные взгляды, которые, казалось, говорили: «С тобой всё будет в порядке?» Для них я была все той же беспомощной Майн, которая ничего не могла сделать для себя. Это вызывало ностальгию, но в то же время немного раздражало.

«Вы оба такие злые... я тоже выросла, знаете ли! Пусть и чуточку! И я снова стала первой в классе! А эти амулеты, которые вы держите в руках? Я их сделала! Я!»

Я не могла ничего этого сказать, поэтому просто взяла один из запасных амулетов и начала объяснять, как ими пользоваться. Конечно, при этом я постаралась подчеркнуть, что всё продумала сама, а не просто следовала инструкциям Фердинанда.

— Амулеты, которые использую я и другие члены герцогской семьи, достаточно чувствительны, чтобы активироваться от сильного столкновения с кем-то, — сказала я. — Я поняла, что это может повлиять на вашу повседневную жизнь, поэтому я позаботилась о том, чтобы они активировались, только если к вам применяется сила, которая может причинить большой вред.

Фердинанд изготовил бы амулеты в соответствии с дворянскими стандартами. Я же, напротив, должным образом учла требования повседневной жизни в нижнем городе — то, чего не смог бы сделать ни один знатный человек. Тули бросила на меня немного впечатленный взгляд, и я гордо выпятила грудь.

«Впечатляет, да? Эхе-хе-хе».

— Мы благодарны вам за ваше внимание.

— Я приготовила ещё для Гутенбергов, — сказала я, — так что, пожалуйста, раздайте их до того, как мы отправимся в Кирнберг. Также спрячьте их с глаз до прибытия других дворян: многие могут посчитать, что это слишком много для простолюдинов.

Оставшиеся амулеты были убраны, и я переключилась на более безобидную тему разговора.

— В начале зимы приют принял новых детей, которые отныне будут посещать мастерскую. Пока они предлагают свою помощь, не могли бы вы научить их разговаривать с торговцами? Я хочу, чтобы к тому времени, как я покину пост главы храма, среди них были служащие, способные правильно понимать простолюдинов.

— О? Это звучит как довольно важная просьба, — сказал Бенно с забавным видом, который, казалось, добавлял: «Ты можешь на меня рассчитывать». Он, несомненно, понимал, что новые дети в приюте имеют благородную кровь и вырастут дворянами.

— Сегодня к нам присоединятся несколько служащих, которых я также надеюсь подготовить в качестве своих заместителей. Их цель — просто наблюдать за характером этих встреч, поэтому они, скорее всего, не будут говорить, — объяснила я, хотя и уточнила, что Брюнхильда и её служащие будут говорить, когда речь зайдет о Грешеле. — Кроме того, я планирую провести большую часть времени до следующей зимы в храме и хотела бы, чтобы компания «Гилберта» навестила меня. Мне понадобятся наряды и украшения для волос.

— Понятно, — сказал Отто. — Логично, что вам понадобятся новые наряды, госпожа Розмайн: очевидно, что вы выросли с тех пор, как мы встречались в прошлом сезоне.

Его подтверждение вызвало улыбку на моем лице. Я попросила, чтобы он посетил храм после церемонии крещения, но до весенней молитвы, и именно тогда в комнату вошёл Зам — судя по всему, прибыли служащие из замка.

Бенно, Отто и глава гильдии поднялись со своих мест, а затем встали на колени вместе с теми, кто стоял рядом с ними, чтобы поприветствовать дворян. Когда все заняли свои места, я тоже встала и разрешила дворянам присоединиться к дискуссии. Возглавляемые Мельхиором, дворяне один за другим вошли в зал для переговоров. Я не узнала нескольких служащих.

— Позвольте мне начать с представления, — сказала я. — Это Мельхиор, сын ауба Эренфеста. Он займёт моё место главы храма после моего совершеннолетия, поэтому мы начали процесс передачи полномочий как для работы в храме, так и для таких встреч, как эта.

— Да будут благословенны волны Фрютрены, богини воды, которые направили нас к этой случайной встрече, — сказали торговцы все вместе.

Это был, вероятно, первый раз, когда Мельхиору потребовалось произнести благословение после того, как его приветствовали простолюдины. Он выглядел слегка напряженным, когда испускал зеленый свет из своего кольца.

Я продолжила:

— Это Брюнхильда, дочь гиба Грешеля. В настоящее время она моя слуга, но это продлится недолго: недавно она была помолвлена с аубом, чтобы в будущем стать его второй женой.

— Я буду работать с некоторыми из вас над реконструкцией Грешеля и надеюсь на ваше сотрудничество, — сказала Брюнхильда.

После этого я предложила всем занять места. Среди дворян сели только Брюнхильда, Мельхиор и я: все остальные стояли позади нас, как рыцари и служащие. Торговцы поднялись на ноги, а затем вернулись на свои места: Бенно, Отто и глава гильдии сидели, а Тули и остальные стояли.

— Во-первых, — сказала я, — давайте начнём с самой важной для всех вас темы: реконструкция Грешеля. — Я объяснила наш план по созданию нового, более благоприятного образа Грешеля, как мы сделали это с нижним городом, чтобы принять новых торговцев, а затем перечислила предложения, которые я дала Сильвестру. — Мы планируем закончить работу к следующему году и до тех пор поддерживать наших нынешних деловых партнеров.

— Это очень приятная новость, — сказал глава гильдии, выглядя немного облегченным. — Город уже заполнен до отказа.

— Действительно. Именно поэтому я должна попросить вас набрать торговцев, готовых вложиться в открытие компанией «Отмар» второго итальянского ресторана. Первый довольно популярен среди торговцев других герцогств, не так ли? Мы считаем, что Грешелю понадобится свой собственный. Естественно, я тоже намерена вложить деньги.

Глава гильдии взглянул на Фриду. Она попросила разрешения говорить, а затем спросила о плане обучения поваров и официантов.

— Это произойдёт только после весеннего молебна, — ответила я, — но мы ожидаем, что к храму присоединится больше священников-учеников и священниц-учениц. Как вы отнесётесь к тому, что повара будут прислуживать им и таким образом набираться опыта? Я была бы признательна за возможность пополнить штат нашей кухни, и я намерена оставить их обучение Хуго.

Фрида на мгновение опустила глаза, несомненно, производя в голове несколько расчётов.

— В ассоциации поваров всё больше и больше учеников, желающих работать в итальянском ресторане, благодаря его популярности среди жителей других герцогств, — сказала она. — Многие из них были бы готовы ездить в храм, если бы это означало, что их будет обучать сам Хуго. Я разыщу их.

Затем мне задали множество вопросов: сколько поваров будет обучаться одновременно, какова будет их зарплата и рабочее время, какова будет рабочая обстановка и так далее. Я отвечала на них один за другим, вспоминая условия Хуго и Эллы в те времена, когда я была священницей-ученицей.

— Второй ресторан — это очень привлекательная идея, — заметил Бенно, — но, возможно, будет трудно открыть его к следующему лету. Если реконструкция Грешеля будет проводиться осенью, заказы на новую мебель не будут исполнены вовремя.

Он говорил, исходя из собственного горького опыта подготовки высококлассной закусочной и малого храма.

Брюнхильда воспользовалась этой возможностью, чтобы описать конфискованную нами мебель:

— Немало мебели и кухонной утвари мы можем перевезти из дворянских поместий под властью ауба. Их использование решит эту проблему, не так ли?..

— Мы планируем построить новые гостиницы в Грешеле и использовать тот же подход к их обустройству, — сказала я. — Мы также набираем людей для работы в этих гостиницах и обучаем новых работников. Не так ли, Брюнхильда?..

Она кивнула.

— Госпожа Розмайн сама предложила эту идею. Когда мы соберем рабочую силу в Грешеле, гиб организует перевозку людей, чтобы отправить их в Эренфест. Мы надеемся, что эти новобранцы освоят свои новые обязанности уже этой весной, и их научат, чего ожидать во время напряженного лета.

— Не думаю, что осуществить это будет легко, но, помимо обучения персонала для работы в нашем втором ресторане, это даст нам больше персонала для работы в гостиницах в этом году. Отличная идея, не правда ли?

— Не может быть никаких сомнений в том, что это исходило от вас, госпожа Розмайн, — ответил Бенно, его губы искривились в ухмылке. — Я за.

Пока мы дружно смеялись, Брюнхильда осторожно вмешалась, обращаясь к торговцам.

— Внимание всем. Послушайте меня. Я участвовала в обсуждении с аубом, и мы пришли к выводу, что лучше всего вам самим разработать чертежи для второго ресторана до конца лета. Это значительно облегчит заказ мебели.

И тут же глава гильдии наклонился вперед.

— Не вдохновит ли подобная практика остальных торговцев на создание филиалов в Грешеле?

Довольно редко случалось так, что с помощью энтвикельна перестраивался целый город. Обычно торговцам приходилось довольствоваться тем, что есть, переделывая давно построенные здания, возможность же придумать свой собственный дизайн позволяла сэкономить огромные средства на внутренней отделке.

Как по команде, один из служащих, стоявших позади Брюнхильды, достал лист бумаги. Это был список магазинов, которые они хотели бы видеть в Грешеле.

— Мы были бы признательны торговой гильдии за помощь в побуждении этих предпринимателей к открытию новых магазинов в Грешеле, — сказала Брюнхильда. — Без этих популярных заведений, которые так ждут наши гости из других герцогств, Грешель будет торговым городом только по названию, не имея ничего, кроме гостинец, чтобы привлечь интерес. Это никак не уменьшит нагрузку на нижний город Эренфеста.

«Она, конечно, очень старается, учитывая, что она богатая высшая дворянка, которая никогда раньше не была в нижнем городе».

Я была тронута, когда увидела, как Брюнхильда напрямую разговаривает с простыми торговцами, а не общается через своих служащих. Всего за два года она изменилась до неузнаваемости.

Брюнхильда беседовала с гибом Грешеля и Сильвестром наедине, поэтому большинство её планов в отношении Грешеля были для меня новостью. Я решила позволить ей взять инициативу на себя и вместо этого воспользовалась возможностью осмотреть зал заседаний. Служащие, стоящие сзади, имели самые различные лица: один наблюдал за обменом мнениями с удивлением в глазах, другой внимательно следил за происходящим, пытаясь понять, чего от него будут ждать в дальнейшем, а третий слегка кривился.

С облегчением я увидела, что Мельхиор выглядит искренне заинтересованным.

После того как дискуссия о Грешеле улеглась, я обратилась к Лутцу.

— Теперь вопрос о полиграфической промышленности. Лутц из компании «Плантен», все ли готово к поездке в Кирнберг, как это было в прошлом году?..

— Есть несколько пунктов, которые мы хотели бы с вашего разрешения изменить, — ответил Лутц, а затем достал свой диптих. — Даты отъезда и возвращения могут оставаться такими, какие они есть. Однако Хайди из мастерской чернил не сможет сопровождать нас. Поскольку она беременна, она попросила прислать вместо себя свою ученицу.

«Подождите минутку?! Хайди беременна?!»

Йозеф тоже останется, чтобы не дать ей сойти с ума. Хайди, очевидно, сокрушалась, что всё это крайне не вовремя: она хотела присоединиться к остальным, чтобы увидеть новые ресурсы и заняться исследованиями, но о том, чтобы отправить её в дальнюю поездку во время беременности, не могло быть и речи. Если бы она поехала, ей пришлось бы рожать в Кирнберге.

— У Хайди есть моё разрешение остаться, — сказала я. — Я посоветуюсь с гибом Кирнберга и попрошу, чтобы материалы были отправлены с вами в качестве подарка.

— Я очень ценю ваше внимание, — ответил Лутц, слегка улыбнувшись. Должно быть, он представлял себе, как Хайди буквально прыгает от радости. — Кузнец Зак также попросил прислать ученика вместо себя: он должен жениться во время звездного фестиваля в этом году.

«Ааа, точно. Сейчас он примерно в этом возрасте».

Женщины из нижнего города часто выходили замуж до достижения двадцатилетнего возраста, как и дворянки. Мужчины-простолюдины, напротив, как правило, не женились раньше двадцати пяти. Это было немного позже, чем у их благородных коллег, но только потому, что им обычно требовалось больше времени, чтобы заработать достаточно денег для содержания семьи. Иоганн и Зак были уже на пороге совершеннолетия, когда я впервые встретила их, поэтому вполне логично, что сейчас они достигли возраста, когда можно жениться.

— Как дела у Иоганна? — спросила я. Из-за его характера ему было достаточно сложно найти покровителя: я не могла не беспокоиться, что его невротизм повлияет и на личную жизнь.

Лутц бодро кивнул.

— Его звёздный фестиваль будет не раньше чем через два года. Мне сказали, что он женится на внучке бригадира, когда она достигнет совершеннолетия.

«О, так у него есть невеста. Думаю, в этом есть смысл, учитывая его удивительные таланты. Я понимаю бригадира, который не хотел его отпускать».

— Иоганн попросил привезти в этом году своего ученика Данило, — продолжил Лутц. — Он хочет найти время, чтобы подготовить его к передаче дел, так как по опыту знает, как тяжело работать с другими мастерскими.

— Зак и Иоганн оба получили моё разрешение, — сказала я. — Пожалуйста, попросите Инго привести ученика.

Поскольку ауб руководил реконструкцией, мне, как его приёмной дочери, нужно было, чтобы мои эксклюзивные мастера тоже приняли участие.

— Я отправлюсь в Кирнберг после завершения весеннего молебна в центральном регионе, — объявила я, — так что передайте всем, чтобы ученики были готовы к своему первому дальнему путешествию. Должна отметить, что мы снова воспользуемся этой возможностью, чтобы обменяться служителями с приютом Хассе, поэтому, пожалуйста, организуйте обычные кареты и охрану.

— Понял, — кивнул Лутц, записывая всё.

Мельхиор бросил на нас любопытный взгляд.

— Есть ещё один приют?

— Есть, — ответила я. — В Хассе, соседнем городе. Он тесно сотрудничает с местными жителями, поэтому его культура несколько отличается от нашей. Мы обмениваемся пятью или около того служителями каждый год, и их влияние положительно сказывается на обоих храмах.

В приюте Эренфеста дети могли получить гораздо более хорошее образование: книги всегда были под рукой, а многие из служителей и служительниц когда-то служили священникам. Однако у приюта Хассе были и свои преимущества: он предлагал среду, редко встречающуюся у дворян, где они могли общаться с простолюдинами, заниматься сельским хозяйством и так далее.

— Я хочу хотя бы раз посетить этот второй приют, — сказал Мельхиор.

— Если ты сможешь получить разрешение отца, то я отведу тебя туда во время весеннего молебна.

— Правда? Я могу пойти?

— Я уверена, что он даст тебе разрешение понаблюдать за весенним молебном Хассе, осмотреть приют при храме, а затем вернуться с одним из твоих последователей на его ездовом звере. Нет ничего плохого в том, чтобы узнать больше о весеннем молебне и о том, как проводятся ритуалы.

Я повернулась к Лутцу и Тули.

— Торговцы и ремесленники используют семейные связи, чтобы заранее узнать, как совершаются сделки, не так ли?

Они кивнули.

— Возможность увидеть работу своими глазами вдохновляет и позволяет заранее ознакомиться со своими будущими обязанностями, — сказала Тули, улыбаясь. — Это действительно важно.

Лутц быстро достал доску, как будто понимая, что это прекрасная возможность.

— Мы надеемся, что дети, заинтересованные в том, чтобы стать учениками в компании «Плантен», осмотрят мастерскую. Можем ли мы получить ваше разрешение?

— Технически существует правило, запрещающее детям до крещения входить в храм... — ответила я, но тут увидела знакомое имя в списке претендентов на ученичество.

«БВУХ?! “Камилл”?! Мне мерещится? Нет! Это действительно он?! Это просто кто-то другой с таким же именем?!»

Я уставилась на Лутца, делая всё возможное, чтобы эмоции, захлестнувшие меня, не отразились на моем лице. Оттенок гордости в его нефритово-зеленых глазах дал мне понять: это мой Камилл.

«Ух ты! Он уже достаточно взрослый, чтобы начать искать работу ученика! Я знала это, но в то же время... Вау! Это действительно сюрприз!»

В своей голове я всё ещё видела Камилла маленьким ребенком, вечно ковыляющим в своих комковатых пелёнках. Я даже не знала, что он надеется стать учеником в компании «Плантен».

«Я хочу разрешить это. Так, так, так плохо. Я хочу сделать это прямо сейчас».

Однако это решение не было лёгким. Камилл был не единственным именем в списке — мне нужно было убедиться, что мы сможем принять и других претендентов.

— Я изучу этот вопрос, — ответила я.

— Мы благодарны.

«Если предположить, что Камилл действительно станет учеником компании “Плантен”, это даст мне хороший повод встретиться с ним, верно?! УУ-УУ! Хвала богам!»

Ордоннанц влетел в комнату как раз в тот момент, когда в моём сердце пронеслась буря молитв. Торговцы, не привыкшие к этим белым птицам, слегка отпрянули, а мы, дворяне, вытянули руки и ждали, на кого он приземлится.

Адресатом был Хартмут.

— Это Кларисса, — сказал ордоннанц.

«Но как?!» — поразилась я.

Ордоннанцы не могли пересекать границы герцогств, что могло означать только одно: Кларисса в этот самый момент находится в Эренфесте. Но как, если она покинула Дункельфельгер только сегодня утром?

— Я только что прибыла к западным воротам Эренфеста, — продолжала птица, — но стражники меня не пропускают. Видимо, дворянам из других герцогств требуются разрешения от ауба. Что мне делать?

«ЗАПАДНЫЕ ВОРОТА?! Она не просто в Эренфесте — она прямо у нас на пороге! Чёрт возьми, это страшно!»

Мы с Хартмутом обменялись взглядами. Мы все были удивлены, и торговцы, и служащие. Моё волнение по поводу возможной встречи с Камиллом мгновенно улетучилось, сменившись лишь шоком, страхом и растерянностью.

«Ну и дела! Теперь я знаю, почему у господина Фердинанда и остальных всегда болела голова во время моих буйств. Мне нужно взять Клариссу за вожжи и вернуть её под контроль».

Теперь мне всё было ясно: я должна был стать такой же, как Фердинанд! Я вскинула голову, и Хартмут быстро вручил мне магический камень ордоннанца. Быстрое нажатие моим штапом превратило его обратно в птицу.

— Это Розмайн, — сказала я. — Кларисса, слушайся солдат и оставайся на месте. Если ты ослушаешься их, я прикажу отправить тебя обратно в Дункельфельгер.

Я взмахнула своим штапом и отправила ордоннанц в полет. Затем я повернулась к Корнелиусу, который стоял позади меня, и попросила его позвать Дамуэля и Ангелику. Они бодро вошли в комнату.

— Кларисса слишком сильна, чтобы солдаты могли долго справляться с ней самостоятельно, — сказала я им. — Поспешите к воротам и возьмите ситуацию под контроль, а Кларисса пусть ждёт моего прибытия. Я уйду, как только закончится эта встреча.

— Понятно!

Разбирательство с Клариссой (❀)

Я направила ордоннанц к западным воротам, а следом и Дамуэля с Ангеликой. Не думаю, что Кларисса станет сопротивляться солдатам-простолюдинам, или же предъявлять им неразумные требования. Теперь, когда с чрезвычайной ситуацией у ворот было покончено, предстояло заняться делами знати. Мне требовалось отправить весточку приёмному отцу.

— Хартмут, свяжитесь с аубом Эренфестом, — сказала я.

— Будет сделано, — Хартмут, кивнув, вышел из комнаты. Этот вопрос был связан с его невестой, а его недавняя работа с Сильвестром позволяла предположить, что он лучше других подготовлен к выполнению такой задачи. Если не удастся уладить всё путём ордоннанца, то Хартмут, скорее всего, направится в замок.

Сделав всё, что было в моих силах, я тряхнула головой, чтобы прогнать мысли о Клариссе, выпрямилась и продолжила нашу встречу с торговцами. Несмотря ни на что, я должна была закончить её.

Глава гильдии пересёкся со мной взглядом, пока подыскивал слова, разглядывая окружающих служащих.

— Госпожа Розмайн, кажется, эта ситуация не терпит отлагательств, может, нам стоит продолжить позднее?

Некоторые из служащих чуть кивнули в ответ, но я решительно покачала головой.

— Нет, давайте завершим наши обсуждения сегодня. Вы, должно быть, заняты подготовкой к приезду торговцев этим летом, а в следующем году вам потребуется открывать филиалы в Грешеле, не так ли?

— Мы ценим вашу заботу… Но… — он заколебался, а затем понизил голос: — Мне кажется, я слышал, что упоминался Дункельфельгер.

Служащий кивнул.

— Этот человек совершенно прав, госпожа Розмайн. Дворянка из Дункельфельгера явно приоритетнее встречи с торговцами. Мы можем позвать их позже.

— Нет, — повторила я. — Реконструкция Грешеля уже стремительно приближается. Если мы хотим, чтобы она прошла успешно, мы не можем тратить драгоценное время тех, кто будет заниматься подготовкой. От неудачи пострадают не торговцы с магазинами в нижнем городе, а ауб Эренфеста и гиб Грешеля.

Брюнхильда подняла голову. Она поняла, но многие служащие всё ещё не были убеждены в этом, твердо решив, что дворянам следует отдавать приоритет. Я вздохнула, затем посмотрела на неё. Она кивнула в ответ и обратилась к присутствующим:

— Вы все должны понять, госпожа Розмайн действует не из простого уважения к торговцам: ауб Эренфест руководит реконструкцией Грешеля, так что любые обсуждения по этому поводу потребуют присутствия госпожи Розмайн и меня, а также многих других людей. Она хочет сказать, что при нынешнем состоянии Эренфеста вряд ли наступит время, когда наши графики вновь пересекутся.

Брюнхильде нужно было выступать посредником между гибом Грешеля и аубом Эренфеста, вместе с Шарлоттой помогать Флоренции с её обязанностями и готовиться к собственному становлению второй женой. Ей было бы очень полезно завести знакомства в нужных местах до прихода к власти.

— Насколько мне известно, — продолжала она, — госпожа Розмайн будет очень занята религиозными церемониями. Согласно королевскому указу, она также должна присутствовать на церемонии звёздного сплетения на предстоящем собрании герцогов. К тому времени, как она вернется после всего этого, торговцы из других герцогств уже прибудут. Госпоже Розмайн, кандидату в аубы, нет никакой необходимости менять свои планы ради высшей дворянки, особенно появившейся так внезапно. Разве это не так?

И благодаря этому блестящему выступлению Брюнхильда добилась согласия служащих. Из-за моей манеры излагать мысли мне всегда было трудно убедить дворян, но ей с блеском это удалось. Я тоже должна обучиться такому умению.

В то же время, я хотела, чтобы служащие поняли, что, если не дать торговцам достаточно времени для завершения их работы, то гиб Грешеля и ауб потерпят грандиозную неудачу.

— Кларисса из Дункельфельгера будет довольна и тем, что её встретят мои последователи, — сказала я. — Кроме того, с аубом Эренфестом уже связались. Я полагаю, он позаботится о том, чтобы со всем этим разобрались.

Я сочувствовала солдатам, охранявшим ворота, которым теперь приходилось иметь дело с Клариссой, но им не придется долго ждать. Дамуэль и Ангелика были не из тех, кто станет грубить простолюдинам, поэтому их прибытие сделает ситуацию гораздо более управляемой.

Я продолжила:

— Я не хочу преждевременно заканчивать эту встречу, но я была бы признательна за её быстрое завершение. Густав, я прошу тебя подумать о способах решениях проблем, упомянутых осенью.

Осенью торговцы излагали все проблемы, с которыми они столкнулись, а весной предлагали свои решения. Это действительно чудесно — видеть улучшения и прогресс с каждым годом. Я спросила их, какие изменения они надеются внести в этот раз, какие показатели продаж у них были в прошлом году, и какие цели они ставят перед собой на этот год. Фрида всегда выглядела счастливой, когда достигала поставленных перед ней целей, видеть её энтузиазм каждое лето было очень приятно.

— И ещё, — сказала я, — у меня есть важное сообщение для компании «Плантен».

— И что это может быть? — спросил Бенно. Его тон был вежливым, но по тому, как он наклонился вперед, я поняла, что он ожидает худшего. Я не думаю, что ему нужно было так волноваться из-за простого сообщения.

— На днях ауб сообщил мне о волеизъявлении дворян нашего герцогства. Я согласна с ним и настоящим даю вам разрешение распространять материалы для обучения, которые ранее было запрещено распространять среди дворян других герцогств: иллюстрированное священное писание, каруту, игральные карты и так далее.

Эренфест больше не хотел подниматься в рейтинге герцогств, и это решение казалось идеальным. Так можно выполнить просьбу взрослых, не растрачивая впустую тяжелый труд и энтузиазм учеников. Если общее мнение заключалось в том, что необходимо сократить разрыв между нашими оценками и оценками других герцогств, то нам просто нужно было приблизить их к нашему уровню. Набирая от девяноста до ста баллов на каждом тесте, мы выделялись лишь потому, что средний балл по стране в настоящее время составлял около семидесяти.

«Проще говоря: вместо того, чтобы опускаться самим, мы будем тянуть вверх остальных. Эхехехе».

— Я ожидаю, что в правильных руках эти товары будут приносить огромную прибыль, — сказала я.

— Я знал это с того дня, как купил у вас права на них, — ответил Бенно с ухмылкой, его глаза были похожи на глаза хищника-капиталиста, готового наброситься на свою обещающую богатство добычу. С таким же успехом он мог бы воскликнуть: «Я разбогатею!»

Видя такой энтузиазм, я не могла не усмехнуться в ответ.

* * *

Так завершилась наша встреча. Группа Брюнхильды вернулась в замок, а я отправилась в свои покои главы храма.

— Госпожа Розмайн, у нас есть новости от главного священника, — сказала Моника, которая оставалась в комнате главы храма.

Как выяснилось, Хартмут все-таки отбыл в замок. Это было понятно: ему нужно было доложить герцогу о сложившейся ситуации, выяснить, почему его будущая невеста ожидала его не у пограничных ворот, посоветоваться с родителями, что с ней делать, и получить разрешение ауба на её въезд в город. Даже если бы мы пошли ей навстречу, мы не смогли бы провести её через ворота только из-за её статуса невесты и моей будущей последовательницы: разрешение Сильвестра было абсолютно необходимо.

— Тогда давайте подождём возвращения Хартмута, — сказала я — Солдаты будут в замешательстве, если мы отправимся к воротам без пропуска, необходимого для прохода Клариссы.

Я послала Хартмуту ордоннанц, сообщив ему, что наша встреча с торговцами окончена, и сказала, что хочу, чтобы он вернулся в храм, прежде чем идти за Клариссой. Его ответ последовал незамедлительно.

— Я еду с родителями.

* * *

— Приносим свои извинения за беспокойство, госпожа Розмайн, — сказали родители Хартмута по прибытии. Хотя правильнее было бы сказать, что это я доставила им неприятности, поскольку Кларисса приехала только для того, чтобы стать моей последовательницей.

— Хартмут, что сказал ауб? — спросила я.

— Он не знал о прибытии Клариссы, когда я отправил свой ордоннанц. Рыцарский орден отправился на отправленный инструментом рот, которые послали солдаты западных ворот, и мой ордоннанц прибыл как раз в тот момент, когда они вернулись, чтобы представить свой отчет.

В итоге Хартмут допросил по этому поводу Фрёбельтак и Дункельфельгер, а поиски того, кто из служащих позволил Клариссе пройти через пограничные ворота, отняли у него много времени.

Он продолжил:

— По словам рыцарей Фрёбельтака, Кларисса появилась у ворот между их герцогством и бывшим Веркштоком лишь с одним рыцарем сопровождения.

У Клариссы было разрешение на проезд от ауба Дункельфельгера, но она была высшей дворянкой, выходящей замуж в другое герцогство. Большинство путешествуют с родителями и целой процессией карет с их вещами: немыслимо, чтобы она прибыла к пограничным воротам лишь с одним рыцарем сопровождения. Засомневавшись, рыцари Фрёбельтака связались с Дункельфельгером и спросили, действительно ли эта дворянка по имени Кларисса из их герцогства, и действительно ли у неё есть разрешение на брак с дворянином Эренфеста.

Дункельфельгер ответил просто: «Кларисса действительно является высшей дворянкой нашего герцогства, и у неё есть разрешение на брак с высшим дворянином Эренфеста Хартмутом». Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, был ли такой ответ результатом формулировки вопросов сомневающимися рыцарями Фрёбельтака, или же тем, что служащий Дункельфельгера, получивший их, не знал об отъезде Клариссы.

Получив желаемое подтверждение и проверив медаль, которую Кларисса привезла для удостоверения своей личности, рыцари Фрёбельтака пришли к выводу, что нет никаких причин препятствовать невесте продолжать путь в её новое герцогство. Они разрешили ей пройти через свои ворота, хотя, ввиду крайне подозрительных обстоятельств, послали с ней также своего рыцаря, чтобы тот проследил за всем.

Оттуда Кларисса и её рыцарь сопровождения полетели прямо к вратам между Эренфестом и Фрёбельтаком, двигаясь без остановок. Жестокое путешествие вымотало приставленного рыцаря до предела, и он потерял сознание почти сразу после прибытия к воротам. В последние мгновения перед тем, как упасть без сил, он заявил лишь, что Дункельфельгер подтвердил законность путешествия Клариссы.

Конечно, это утверждение мало чем помогло Клариссе, особенно, учитывая, что у ворот её не ожидала свадебная процессия. Рыцари Фрёбельтака и Эренфеста со скепсисом наблюдали за Клариссой и её рыцарем сопровождения, пока те пили лекарства восстановления.

Хартмут продолжал:

— Они отправляли запросы и к нам в замок, спрашивали, действительно ли Кларисса получила разрешение на брак с Эренфестом, и не указывает ли тот факт, что никто не пришел поприветствовать её, на какую-то проблему.

К этому моменту имя Клариссы почти постоянно всплывало на экстренных совещаниях, поэтому ответ пришел незамедлительно: «Мы действительно получили известие от ауба Дункельфельгера, что госпожа Кларисса отбыла в Эренфест».

За исключением особо срочных случаев, такие сообщения аубу передавали группами, когда набиралось определенное их количество — в конце концов, нельзя же сообщать аубу о каждом ордоннанце. К тому же, новость о том, что никто не пришел встречать Клариссу, не стала сюрпризом для служащего, ведущего переписку с рыцарями на вратах — Хартмуту и его родителям сообщили о её отъезде только вчера вечером, так что было совершенно естественно, что свадебная процессия ещё не собрана.

— Рыцари на вратах, решив, что аубы обо всём договорились, в итоге пропустили Клариссу, — объяснил Хартмут. — Только когда она достигла западных ворот города, её остановили как дворянку из другого герцогства: без разрешения от ауба на вход в город она не могла двигаться дальше.

С тех пор как произошел инцидент с графом Биндевальдом, Эренфест стал проявлять большую осторожность в деле пропуска в город дворян из других герцогств. Кроме того, из-за зимней чистки меры безопасности в городе были особенно высокими, это означало, что даже дворян из герцогств высшего ранга не пропускали. Если бы не эти обстоятельства, Кларисса могла бы добраться до самого храма.

«Все считали Клариссу подозрительной, но она все равно прошла этот путь. В каком-то смысле это удивительно».

Пока я восхищалась её умением эксплуатировать столь несовершенные человеческие системы, отец Хартмута, Леберехт, нахмурился и вздохнул.

— Теперь, когда она приехала с одобрения обоих аубов, у нас связаны руки. Отослать её обратно — это все равно что полностью отменить помолвку и обесчестит всех участвующих лиц. Всё, что мы можем сделать сейчас, это поприветствовать её в Эренфесте и распространить историю о том, что она примчалась сюда из заботы и уважения к Хартмуту и госпоже Розмайн.

Как он уже сказал, если отправить Клариссу сейчас, это опозорит обоих аубов, которые разрешили брак, рыцарей на вратах, которые отбросили свои подозрения и пропустили её, служащих, которые отвечали на вопросы рыцарей, родителей Клариссы, позволившей своей дочери уехать, и родителей Хартмута, которые не были на месте, чтобы встретить её.

— Не заблуждайтесь, — продолжал Леберехт, — мы отчитаем Клариссу за то, что она сделала, и направим официальную жалобу Дункельфельгеру. Однако для нашего общего блага мы должны представить её прибытие как страстное желание помочь своему жениху в беде, а не как неразумное буйство в припадке безумия.

Его позиция была результатом долгих обсуждений с Сильвестром и Флоренцией, поэтому у меня не было причин отказываться. Кроме того, он был главой семьи, которая будет решать, принимать ли Клариссу.

— Поскольку мы решили принять её, — сказал он, — у нас нет другого выбора, кроме как страдать от последствий. Вопрос в том, как мы будем обращаться с ней дальше. Во время обсуждения в замке мы пришли к выводу, что лучше всего будет принять её как подобает встречать невесту, дать место в нашем поместье и поручить Оттилии присматривать за ней и каждый день приводить домой.

Хартмут продолжит посещать храм, а Клариссу вместо этого будет сопровождать в замок и обратно Оттилия.

Леберехт заключил:

— Мы не можем послать в храм дочь высшего дворянина из другого герцогства. Мы надеемся, что вы понимаете это, госпожа Розмайн.

— Да, — ответила я. — Я уже и до этого решила, что Кларисса будет работать в замке. Герцогская чета испытывает трагическую нехватку рабочих рук, не так ли? Леберехт, я должна попросить вас обучить Клариссу и Филину, чтобы облегчить их бремя.

Леберехт слегка нахмурился. Он был служащим Флоренции, и у него и так было более чем достаточно дел, поэтому просьба обучать не только Клариссу, но и Филину, должна была стать неприятным сюрпризом. Это требовало объяснений.

— Если все мои служащие будут работать в храме, маловероятно, что Кларисса согласится работать в замке. К тому же, Кларисса наверняка будет чувствовать себя в замке более комфортно, если с ней будет хотя бы один знакомый человек. Они с Филиной вместе работали в дворянской академии во время одного из наших совместных исследовательских проектов. Они также послужат друг другу хорошими соперницами: Филина — низшая дворянка с не слишком большим количеством магической силы, но она обучалась у Фердинанда и отлично разбирается в бумажной работе.

Филина обычно занималась работой в храме, поэтому работа в замке, несомненно, станет для неё хорошим опытом. Моя цель состояла в том, чтобы она выполняла различные работы в замке и направляла всех мотивированных молодых людей.

— Госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, — я думаю, что Кларисса может сойти с ума, если не сможет проводить время с вами...

Я сделала паузу. Одним из решений было бы навещать Клариссу в замке на полурегулярной основе, но это свело бы на нет мои усилия доказать, что я не хочу стать следующим аубом.

И тут меня осенило.

— В таком случае, каждые три дня я буду слушать её доклад в моей библиотеке.

«Это также даст мне хороший повод уделить немного времени чтению», — мысленно порадовалась я.

Так закончилась наша беседа. Я послала ордоннанц к западным воротам, сообщая о своем скором прибытии, а затем отправилась туда на своём ездовом звере. На площадке перед воротами собралась большая толпа, состоящая из Ангелики, Дамуэля, Клариссы, её рыцаря сопровождения и множества солдат.

«Папа?!»

Я вылезла из своего ездового зверя, уже улыбаясь от уха до уха. Кларисса бросилась ко мне, но я подняла руку, чтобы остановить её, а затем дважды постучала себя по груди в знак приветствия выстроившимся солдатам.

— Вы хорошо справились с работой, помешав посторонней дворянке войти в город без разрешения, — сказала я. — Ваша преданность своим обязанностям прекрасна. Как член герцогской семьи, я горжусь всеми вами.

Отец послушно кивнул мне.

— Мы легко справились, потому что, когда пришло сообщение о чрезвычайной ситуации, все командиры собрались на весеннее совещание по поводу смены солдат на воротах. — Затем он посмотрел на других командиров. — Если бы она прибыла раньше, мне пришлось бы иметь дело с этим беспорядком.

Было совершенно ясно, что здесь происходит — отец хотел, чтобы я подчеркнула, что мы, дворяне, удовлетворены реакцией солдат на эту проблему и не будем раздавать наказаний. Один человек, в частности, явно держался за живот, хотя и старался выдать это за приветствие. Я могла только предположить, что это нынешний командир западных ворот.

Я взяла у Хартмута разрешение на въезд Клариссы, затем вручила его нервному командиру.

— Это разрешение для Клариссы, одобренное самим аубом.

— Так и есть, — ответил он. — Теперь она может войти в город.

— Вы, солдаты, упорно трудились, чтобы защитить Эренфест, и мы никогда не станем наказывать вас за это. На самом деле, я считаю, что здесь будет уместна похвала.

Я достала из подсумка две большие серебряные и вложила их в руку командира.

— Может быть, это не так много, но используйте их для вознаграждения солдат, которые так усердно трудились ради вас. Ауб проинформирован обо всём, что вы сделали.

Я пыталась успокоить командира, но одного присутствия дворян было достаточно, чтобы держать его в напряжении. К счастью для него, нам пора было уходить.

Я напряглась и повернулась к Клариссе. Ее коса больше не колыхалась свободно у нее за спиной; теперь она была убрана вверх, что делало ее более похожей на взрослую. Жаль, что она не вела себя как таковая.

— Пойдем, Кларисса. — сказала я. — Нам нужно многое обсудить о будущем.

Я не собиралась вести её в храм, поэтому вместо этого мы отправились в мою библиотеку. Лазафам приветствовал нас по прибытии и налил нам чаю. Это поместье когда-то принадлежало Фердинанду, поэтому казалось идеальным местом для проповедей в стиле Фердинанда.

— Итак... — начала я. — Позволь мне спросить откровенно: почему ты сюда прибыла?

Кларисса напряглась и ответила:

— Потому что я подумала, что могу быть вам полезна, госпожа Розмайн.

Очевидно, это был не тот тёплый прием, которого она ожидала.

Между тем, рыцарь сопровождения, ожидавшая позади Клариссы, имела выражение лица, которое кричало: «Я же тебе говорила». Я могла представить, что она снова и снова пыталась остановить буйство своей подопечной, но в конце концов смирилась с поражением и стала сопровождать её в качестве рыцаря сопровождения.

— Разве не планировалось, что ты приедешь во время собрания герцогов? — спросила я.

— Мне было невыносимо столь долго ждать. К тому же, я слышала, как ауб Дункельфельгер сказал, что мое раннее прибытие пойдёт вам на пользу.

— Значит, ты решила отправиться на своем ездовом звере и приехать сюда без предупреждения? Мало того, ты не взяла с собой ни багажа, ни кареты, ни слуг, и даже не подумала сообщить родителям? — произнеся всё это вслух, я осознала истинное безумие нашей ситуации.

Кларисса опустила плечи и повесила голову, похоже, осознавая истинную серьёзность своих действий теперь, когда момент был упущен.

— Мои извинения. Люди всегда говорят мне, что я теряю из виду окружающую обстановку, когда увлечена чем-то, но я снова не прислушалась к их предупреждениям…

«Угх... Я столько раз слышала очень похожие слова!»

Я замолчала. Как я должна была ругать Клариссу за то, что она делает то, в чем я и сама была виновна? Оттилия, должно быть, заметила мою внезапную нерешительность, поскольку она продолжила от моего имени:

— Изменения в планах беспокоят всех, кто в них участвует, поэтому не забывайте предупреждать об этом заранее, — сказала она. Затем она объяснила, что этот ранний выезд заставил бы нас собраться у пограничных врат как раз в момент начала весеннего молебна, когда нам нужно было бы объехать центральный регион. — Хартмут долго ломал голову над тем, как разрешить эту ситуацию. Как главный священник, он не мог позволить себе пропустить весенний молебен; это только увеличило бы бремя госпожи Розмайн как главы храма. Ты не помогла ей, а только усугубила ситуацию.

Кларисса побледнела. Для большинства дворян не существовало важных религиозных церемоний между весенними крещениями и церемонией звёздного сплетения. Она не подумала о том, какие ещё обязанности может выполнять храм.

— Кроме того, — сказал Хартмут, — когда ты сообщила о своем прибытии к западным воротам, у герцогской семьи как раз проходила важная встреча с торговцами Эренфеста. Мы попросили тебя подождать, чтобы она могла продолжаться, но мне пришлось уйти в середине встречи, чтобы поговорить с аубом и уточнить детали ситуации. Это помешало мне исполнять свои обязанности служащего госпожи Розмайн. Теперь ты понимаешь, сколько проблем ты мне причинила?..

Кларисса каким-то образом приобрела ещё более жуткий оттенок белого, и она кивала снова и снова. «Я чувствую вашу боль, как свою собственную», — практически нараспев повторяла она.

— Я не знаю, к какому взаимопониманию пришли Хартмут и ты, — сказал Леберехт, — но, надеюсь, ты понимаешь, скольким людям ты доставила беспокойство. Нормальная невеста не запугивает рыцарей на вратах и не выглядит настолько подозрительно, что о её законности советуются со служащими замка не одного, а двух герцогств. Оба ауба были вынуждены иметь дело с последствиями твоих действий, как и многие рыцари.

— Оба ауба?..

— Ауб Дункельфельгер использовал метод экстренной связи между аубами, чтобы сообщить нам о твоем отъезде. Тебе нужно будет в будущем извиниться и перед ним, и перед аубом Эренфестом.

[[image:/storage/reader-images/9cb31533d9f7d65d13c466c1ef9a57d017682b7e.png]]

— Мои, эээ... Мои самые искренние извинения...

Только после того, как Кларисса совсем сжалась, Леберехт сообщил ей, что ей разрешат остаться в Эренфесте и не прогонят. Затем, как мы уже обсуждали, он сказал, что она должна переехать в поместье Хартмута как его невеста и ездить в замок в сопровождении Оттилии. Там Кларисса и Филина будут работать под руководством Леберехта в качестве служащих.

— Могу ли я вместо этого работать в храме? — спросила Кларисса. — Я хочу быть полезной госпоже Розмайн.

— Не стоит, — ответила я, не теряя ни секунды. — Мне нужна не священница в синих одеждах, а опытная служащая высшего ранга, которая может взять на себя работу, выполняемую в замке.

Кларисса замерла, ошеломлённая моим немедленным отказом, затем посмотрела на Хартмута.

— Но я слышала, что храму нужно больше людей.

Он покачал головой.

— Как бы ни был велик спрос на новых священников и священниц, мы никогда не сможем допустить, чтобы ты служила в качестве таковой — не с текущим отношением других герцогств к храмам.

Кларисса приехала в Эренфест как невеста Хартмута, поэтому легко было представить, как отреагируют её родители на то, что её сделают священницей в синих одеждах и тем самым лишат возможности выйти замуж. Отправка в храм взрослой женщины из другого герцогства также привела бы к распространению дурных слухов об аубе Эренфесте.

— Скажи мне, Кларисса, что общество сказало бы о родителях Хартмута, если бы они послали тебя стать священницей? — спросила я. — Вступив в храм, ты бы не преследовала ничьих интересов, кроме своих собственных. Более того…— я сделала паузу, чтобы посмотреть между Клариссой и её рыцарем сопровождения. — Господин Фердинанд, который все ещё только гость в Аренсбахе, получил приказ от госпожи Дитлинды совершить весенний молебен в Аренсбахе. Так нельзя обращаться с человеком из другого герцогства, который ждёт свадьбы, не так ли?

Рыцарь сопровождения Клариссы выглядела особенно потрясенной. Она словно не могла поверить, что с Фердинандом не обращаются как с достойным гостем и будущим женихом.

Я продолжила:

— Ауб Эренфест в ярости от того, что с Фердинандом так плохо обращаются, и готовится выразить протест во время предстоящего собрания герцогов. До этого мы не можем рисковать, выглядя лицемерно.

— Но меня ни к чему не принуждают, — запротестовала Кларисса, устремив на меня решительный взгляд. — Я прошу об этом.

— Такие незначительные детали не имеют значения для посторонних; они увидят только то, что тебя заставили войти в храм, и любые попытки объяснить ситуацию останутся без внимания. В этом случае, они предположат, что мы велели тебе отрицать это. Я сама испытала это на себе во время чаепитий в дворянской академии.

Мои неудачные попытки развеять дурные слухи о Сильвестре были ещё свежи в памяти.

Кларисса была слишком хорошо знакома с чаепитиями знати и упорством слухов, которые распространялись на них. Она прикусила губу, опустила глаза и пробормотала:

— Я искренне желала быть полезной вам, госпожа Розмайн...

— И я искренне ценю этот факт. Сам господин Фердинанд признал качество твоих исследований: я не сомневаюсь, что, когда речь идет о служащих, ты — одна из лучших. Пожалуйста, присоединись к Филине в замке в качестве одной из моих служащих.

Кларисса на мгновение уставилась на меня. Затем она встала, подошла и почтительно опустилась передо мной на колени.

— Ваше желание — мой приказ. Я приехала в Эренфест, чтобы быть полезной вам, и именно это я и сделаю.

— Хотя тебе запрещено посещать храм, я буду создавать возможности для встреч с тобой. За исключением времени, когда я буду отсутствовать для религиозных церемоний и тому подобного, мы будем собираться здесь время от времени, и каждый раз ты будешь давать мне отчёт. Я также приготовлю вкусные сладости.

— Да, госпожа!

Так и было решено: после того, как Кларисса ворвалась в Эренфест, за ней будут присматривать Хартмут и его семья.

— Кстати, — вмешалась Оттилия, — когда прибудет твой багаж, Кларисса?..

Ответом было молчание.

Мельхиор и весенний молебен

Как я и просила, Кларисса начала работать в замке вместе с Филиной. Матиасу и Лауренцу было поручено продолжать работу с рыцарским орденом, а Брюнхильда брала Бертильду и постоянно ездила в Грешель и обратно. В общем, мои последователи были весьма заняты.

Впрочем, я, как и следовало ожидать, тоже.

До своего отъезда Фердинанд выполнял примерно половину объёма работы главы храма, и сваливать всё на Хартмута не представлялось возможным. Я хотела выполнить всё сама, но это оказалось даже труднее, чем я предполагала, и только по мере того, как моё время утекало между обсуждениями с Эльвирой тонкостей печатной промышленности и подготовкой к нашей поездке в Кирнберг, я поняла, насколько сильно Фердинанд поддерживал меня, когда дело касалось дворянской стороны вещей. Каждый день был так же удручающе плотно расписан, как и предыдущий, перегруженный планированием и другими мелкими деталями.

«Я знаю, что это невозможно, но... господин Фердинанд! Пожалуйста, вернитесь!»

На следующий день после весенней церемонии крещения нас собирались навестить представители компании «Гилберта». Поскольку я собиралась заказать новые наряды и украшения для волос, они даже попросили, чтобы маме разрешили присутствовать на встрече. По их словам, было решено, что лучше будет изменить узоры и цвета красок, чтобы дополнить то, насколько я выросла.

Ремесленников, которые не научились общаться с дворянами, нельзя было приводить в замок, но в храме были помещения, куда могли войти простолюдины. Именно там они и попросили о встрече, и я сразу же согласилась.

— Госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, — не будут ли покои директора приюта более удобными для простолюдинов-ремесленников? Если они не могут посетить замок, наверняка им будет тяжело в дворянской части храма.

Он привел разумные доводы, и я согласилась, что буду заказывать одежду там. То, что он всегда подмечал такие мелочи, внушало доверие, так что я даже решила спросить о разрешении Камиллу посетить храм, несмотря на то, что Фран и Зам сказали, что дети до крещения не могут его посетить

— Я была бы признательна за возможность удовлетворить просьбу компании «Плантен», если это возможно, — сказала я.

Хартмут опустил глаза в раздумье, а затем нерешительно сказал:

— Это было бы неразумно.

Фран и Зам посмотрели на него с облегчением.

— Это потому, что некрещёных детей нельзя пускать в храм? — спросила я довольно резко.

Хартмут покачал головой.

— Нет, госпожа. Меня это нисколько не волнует. Напротив, мы принимаем новых священников-учеников, и господин Мельхиор собирается регулярно навещать нас со своими последователями. Если бы с нашими гостями обошлись несправедливо, смогли бы вы поступить так, как подобает члену герцогской семьи? Или вы бы забыли обо всём в порыве защитить простолюдинов? Если вам дорога эта компания «Плантен», я бы посоветовал не подвергать их ненужной опасности.

«Он прав! Я бы все забыла!»

Я вовсе не была уверена, что если Камиллу что-то будет угрожать, не потеряю контроль над собой, желая защитить его. Увидев, как кто-то обращается с ним как с недочеловеком или ожидает от него выполнения неразумных приказов только потому, что он ещё не крещён, я бы оставила благородный этикет в стороне.

— Я понимаю, — сказала я. — Я извинюсь перед компанией «Плантен», виня только свою собственную неспособность.

«Бвеххх... Камилл будет так разочарован. Если тебя это утешит, я тоже очень расстроена».

После того, как я продолжила вяло выполнять официальные обязанности, Хартмут, слегка поколебавшись, внезапно обратился ко мне.

— Госпожа Розмайн, если вы встретитесь до весеннего молебна, пользуясь тем фактом, что число дворян в храме ещё не увеличилось... Возможно, это сможет немного уменьшить опасность для них..

— Главный священник! — воскликнули Фран и Зам, широко раскрыв глаза.

Хартмут ответил с непринужденной, совершенно невозмутимой улыбкой:

— Ничего не поделаешь, — сказал он. — Мой долг — исполнять любое желание госпожи Розмайн.

«Вот это да! Хартмут на самом деле очень крут?! Хотя... он всё ещё немного странный», — восхитилась я.

Фран и Зам были вынуждены подчиниться Хартмуту, и я получила разрешение для Камилла посетить храм. Это было замечательно, но... в прошлом Фердинанд делал мне выговоры и ограничивал меня, теперь же Хартмут подталкивал меня и поощрял исполнять мои желания, что несколько пугало меня. От этого ощущения необходимости самостоятельно нажимать на тормоза по спине пробежал холодок.

— Хотя, если подумать, лучше отказаться от этой идеи. Я не хочу рисковать, подвергая опасности компанию «Плантен».

— Какая жалость, — сказал Хартмут.

— Подожди, почему ты разочарован?.. — спросила я.

Я отказывалась от возможности увидеть своего родного младшего брата, но я не понимала, почему это должно волновать Хартмута.

Он подозрительно улыбнулся, и в его оранжевых глазах появился блеск.

— О, я ничего особенного не имел в виду.

«Он определенно что-то имел в виду! Этот взгляд в его глазах ужасает! Беги, Камилл! Беги!»

В итоге мы пришли к выводу, что Камилл сможет посещать мастерскую только после крещения и официально станет учеником компании «Плантен». Мне было немного грустно от этого, так как я с нетерпением ждала встречи с ним, но я с облегчением поняла, что защищаю своего дорогого младшего брата от Хартмута и других дворян.

* * *

— Благословенно таяние снега. Пусть безграничное великодушие Богини Весны благоволит вам.

Это был день моей встречи с компанией «Гилберта», и я прибыла в покои директора приюта в сопровождении только женщин-рыцарей и слуг. Коринна вышла вперед и произнесла обычное приветствие торговцев. Тули стояла среди множества швей позади неё — и там была и мама тоже! Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз видела её вблизи.

«Привет, мааам. Давно не виделись. Посмотри сюда. О, наши глаза только что встретились!»

Мама мягко улыбнулась мне. Она стояла в конце группы, но от одного взгляда на её лицо у меня потеплело на сердце. Я не сводила с неё глаз, пока швеи снимали с меня мерки.

Тем временем Лизелетта, которая к этому моменту уже привыкла вести дела с компанией «Гилберта», обсуждала с Коринной, какие наряды мне понадобятся. Гретия всё это время внимательно слушала.

— Могу ли я предположить, что весенние наряды госпожи Розмайн тоже придется изменить? — спросила Коринна. — Если мы хотим удлинить её одежду, то нам придется либо добавить кружева, либо полностью заменить нижнюю часть.

— Действительно, — ответила Леонора. — Кроме того, не могли бы вы заменить пуговицы на спине на шнуровку?

Когда измерения были завершены, я начала обсуждать украшения для волос с Тули. Леонора и Юдит, должно быть, заинтересовались нашим разговором: они стояли позади меня, но я чувствовала их взгляды на своей спине. Ангелика, как всегда, охраняла дверь, поэтому её поблизости не было.

— Госпожа Розмайн, — сказала Тули, — я вижу, что вы повзрослели и лицом. Есть ли у вас что-нибудь на примете для вашего летнего украшения для волос? Есть ли какие-то конкретные цветы, которые вы хотели бы, чтобы я использовала?

— Мои вкусы не слишком изменились, поэтому вы можете выбрать те цветы, которые подойдут мне в моем нынешнем виде. Если возможно, я бы хотела, чтобы они сочетались с окрашенной тканью.

Летняя ткань ещё не была окрашена, и я хотела привлечь маму к нашему разговору. Однако вместо того, чтобы подойти, она просто получила сообщение через Тули. Её не научили правильному стилю речи и поведению при общении с дворянами, поэтому это был единственный способ общения, когда рядом были мои последователи-дворяне. Я понимала, что этого не избежать: мы не могли рисковать тем, что она будет в каком-то смысле грубой или невежливой, но это всё равно расстраивало.

«По крайней мере, я могу с ней видеться. С Камиллом у меня даже этого не будет...»

Как только мы закончили обсуждать мои украшения для волос и зимние наряды, Моника выступила вперед и попросила Коринну переделать и мою мантию главы храма.

— Церемониальные одеяния должны быть закончены до весеннего молебна, — сказала она. — Что касается повседневных одеяний, то их лучше всего переделать во время молебна, когда они ей не потребуются.

Коринна записала всё в свой диптих. Ей предстояло много работы, ведь нужно было завершить мои летние наряды до конца весны.

«Хотя с церемониальными одеяниями проблем не возникнет: ей нужно только удлинить их, а не делать заново».

— Эти амулеты я дарю всем своим эксклюзивным мастерам, — сказала я. — Я хочу дать их Коринне и моему Ренессансу. Пожалуйста, постарайтесь всегда держать их при себе.

— Для нас это большая честь.

Я подарила амулеты маме и Коринне, тем самым завершив нашу встречу.

* * *

С каждым днем к храму подъезжали всё новые и новые повозки с мебелью для священников-учеников, которые будут участвовать в весеннем молебне. Вскоре я увидела слуг Мельхиора, которые деловито следили за тем, чтобы его вещи были занесены в храм, и обустраивали его комнату.

— Розмайн.

— Добро пожаловать, Мельхиор.

Два дня назад я получила сообщение, что Мельхиор посетит храм, чтобы проверить свою комнату. Его дворянские и храмовые слуги были заняты обсуждением этого вопроса, поэтому я уговорила его посвятить два небольших камня магической силы божественному инструменту: ему нужно было начать с меньшего количества, чтобы не создавать слишком большую нагрузку на тело.

После завершения ритуала посвящения мы вместе пили чай: если оставить Мельхиора голодным, он рискует упасть в обморок. Во всех делах небрежность — самый большой враг человека.

— Компания «Отмар» прислала повара для обучения, — сказала я. — Сейчас он работает на моей кухне, но начнет готовить еду на твоей, как только научится основам.

— Ясно. Также я спросил отца, могу ли я пойти с тобой на весенний молебен. Он сказал, что мне нельзя оставаться на ночь.

Нужны были кареты для перевозки служителей, а также ингредиенты и повара для приготовления пищи. Подготовка покоев Мельхиора в храме потребовала немало времени и денег, поэтому Сильвестр решил не тратить ещё больше, предоставляя ему жилье на весенний молебен.

«К тому же, у него почти не было последователей его возраста».

У Мельхиора был старший брат и 2 старшие сестры, поэтому он мог набрать не особо много последователей, не закончивших дворянскую академию. Насколько я помню, у него таковых было всего двое, оба младше меня.

Он продолжил:

— Я думал, что поездки на ездовом звере моего последователя и возвращения в тот же день будет достаточно, чтобы получить его разрешение, но он спросил, как я планирую ехать без церемониальных одеяний. Вильфрид сказал, что я могу просто одолжить твою синюю мантию, но... можно ли?..

— Можно, но они украшены цветами. Вильфрид подготовил себе мантию специально для того, чтобы не носить их.

— О... Цветы, — повторил Мельхиор. Он сделал странное лицо, а затем, казалось, укрепил свою решимость, сказав: — Пожалуйста, одолжи их мне. Шарлотта сказала, что, когда я начну участвовать в церемониях, мы будем слишком много работать, и у меня не будет времени сидеть и наблюдать. Она сказала, что я должен воспользоваться этой возможностью и посмотреть, как вы проводите церемонию, ведь я могу многому у тебя научиться.

«Подожди, что? Шарлотта хвалит меня?! Мельхиор видит во мне пример для подражания?!»

Тогда всё было решено: мне нужно было очень постараться. Я попросила Монику принести бережно хранимые синие мантии, а затем одолжила их Мельхиору.

— Значит, теперь я могу наблюдать за церемониями? — спросил он.

— Верно, — сказала я. — Не забудь следить за всем внимательно. В конце концов, ты — следующий глава храма.

* * *

Через несколько дней после визита Мельхиора Фритака освободили. Я забралась в своего зверя и отправилась в рыцарский орден для церемонии передачи, а затем полетела с ним обратно в храм. Канфель, казалось, был больше рад тому, что его коллега вернется к прежней работе, чем тому, что Фритак избежал наказания.

Таким образом, Фритак стал священником, который должен был сам зарабатывать деньги, а не получать поддержку из дома. Впрочем, он не планировал жить сильно хуже — не сейчас, когда он получал финансирование от ауба, доход от праздника урожая, деньги за свою работу и ещё немного за переписывание книг, взятых в дворянской академии. Это осознание лишь придало ему ещё больше решимости работать изо всех сил.

В этом году, поскольку у него не было времени на подготовку, Фритак собирался остаться в храме и заниматься канцелярской работой вместо того, чтобы участвовать в весеннем молебне.

— После нашего ухода Вильфрид и Шарлотта придут за чашами, — сказала я. — Пожалуйста, позаботься о том, чтобы они их получили.

Вильфрид и Шарлотта собирались посетить все земли, управляемые гибами, кроме Кирнберга. В обязанности Фритака входило передать им чаши, которые они должны раздать. Это было не слишком сложно — каждый граф получал три, каждый виконт — две, а каждый барон — одну, но, скорее всего, он чувствовал себя очень напряженно из-за общения с герцогской семьей. Хартмут справился бы с этим без проблем, но в данный момент он отсутствовал: вместе с семьей и Клариссой он отправился к пограничным воротам, чтобы извиниться перед Фрёбельтаком и забрать багаж невесты.

Во время весенней молитвы храм будет загружен как никогда, поэтому я связалась с Флоренцией и попросила её вернуть Филину в храм на этот период. Я не была уверена, как к этому отнесется Филина: очевидно, ей нравилось вновь заниматься переписыванием в замке.

«Я тебя полностью понимаю. Заниматься переводом книг гораздо веселее чем обычной работой, не так ли?»

Филина и Кларисса то и дело встречались со мной в моей библиотеке, чтобы дать мне отчеты, и мне было ясно, что они усердно работают. Кларисса, будучи уже взрослой, собиралась участвовать в собрании герцогов, поэтому она старалась запомнить как можно больше документов, которые могли бы помочь ей в переговорах с Дункельфельгером.

— Ради вас, госпожа Розмайн, я приложу все силы, чтобы Эренфест получил самые выгодные условия, — сказала она.

Кларисса просматривала бумаги с почти демоническим выражением лица и задавала вопросы даже по самым незначительным вопросам, а её энтузиазм был заразителен. Филина рассказала мне, что у Клариссы была привычка вникать в самые тривиальные, казалось бы, детали, что очень влияло на молодых служащих.

Филина не могла присутствовать на собрании герцогов, поэтому в основном занималась повседневными делами. Они не слишком отличались от той работы, которую она выполняла в храме, поэтому у неё не было с ними особых проблем. Кроме того, у неё было много возможностей пообщаться с Рихардой, благодаря которой она узнала о довольно напряженной перепалке между Вильфридом и Сильвестром на днях. Рихарда сказала, что такое поведение нормально для мальчиков такого возраста, как Вильфрид, но она всё равно была очень обеспокоена.

«Интересно... Вильфрид проходит через переходный возраст?»

Я уже хорошо знала, какими надоедливыми могут стать мальчишки, когда достигают определенного возраста: время, проведённое как Урано, убедило меня в этом. Возможно, не все мальчики были одинаковы, но у них была тенденция к резким взглядам. Из-за этого мне не хотелось находиться рядом с ними.

* * *

Как всегда, весенний молебен начался с того, что я проводила кареты. В них ехали мои слуги, служители, повара, еда и одежда. Я смотрела, как они удаляются вдаль, а отец и ещё несколько солдат охраняли меня.

Монастырь в Хассе уже получил известие от компании «Плантен» о предстоящем визите Мельхиора. Предположительно, все там были заняты приготовлениями.

Оттуда я вернулась в покои главы храма. Канфель зашёл ко мне перед отъездом в центральный регион. Я дала ему магический камень с запасом магической силы и чашу, а затем проводила его.

Только после обеда прибыли Мельхиор и его последователи, и мы отправились в Хассе. Вместе со мной в моем пандобусе ехали Мельхиор, один из его рыцарей сопровождения, Фран, Ангелика и ящик с лекарствами.

В этом году Дамуэль и Ангелика охраняли меня на весеннем молебне. Корнелиус тоже хотел приехать, но я приказала ему готовить свое поместье к новой жизни с Леонорой. Он пытался возразить, что в этот бурный период мне нужно взять с собой как можно больше рыцарей сопровождения, но в поместье не хватит комнат, чтобы разместить столько рыцарей-дворян, а я не желала слушать жалобы на то, что я слишком близка с простолюдинами.

Корнелиус действительно хотел отдать предпочтение моей безопасности перед подготовкой своего поместья, но я не собиралась с этим соглашаться. Для пущей убедительности я велела ему вернуться домой, повидать Аурелию и её ребенка, а затем поговорить с Лампрехтом о нынешней ситуации с Вильфридом.

Находясь в пандочке, мы пронеслись по окрестностям в мгновение ока, и прошло совсем немного времени, прежде чем мы прибыли в Хассе.

— Это Хассе? — спросил Мельхиор. — Удивительно близко.

— Так кажется, когда путешествуешь на ездовом звере, — сказала я, — но кареты объезжают лес, поэтому их путь занимает гораздо больше времени. По земле это заняло бы полдня.

Я медленно начала спускаться, повторяя слова моих слуг о поездке. Погода была хорошая, поэтому площадь уже была подготовлена, и все горожане были там, ожидая нас.

Мы приземлились на площади под восторженные возгласы и пылкие взмахи руками — реакция, которая застала Мельхиора врасплох. Я попросила его вылезти из моего пандобуса, а затем направилась к сцене, чтобы встретиться с мэром.

— Госпожа Розмайн, — провозгласил Рихт. — Мы ждали вас.

Мы обменялись приветствиями, затем я сказала:

— Рихт, это мой младший брат Мельхиор. Он сегодня здесь, чтобы наблюдать за церемонией.

Я сказала Мельхиору, где ему встать, а затем кивком головы подала знак Франу.

— Весенний молебен начинается, — объявил Фран. — Старосты поселений, поднимитесь на сцену.

Пять человек с десятилитровыми ведрами в руках поднялись на сцену... и остановились. Большой золотой чаши, этого известного всем божественного инструмента, нигде не было видно. Они смотрели между мной и тем местом, где должна была находиться чаша, явно обеспокоенные.

Я встала на подставку и проскандировала: «Эрдеграль». Тут же появилась «пропавшая» Чаша, и многие зрители вскрикнули от удивления — не только жители Хассе, но и последователи-дворяне, не участвовавшие в ритуале посвящения дворянской академии. Я не обратила на них внимания и начала молиться Фрютрене.

— О богиня воды Фрютрена, приносящая исцеление и перемены. О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней...

Чаша вспыхнула золотым светом, когда я влила в неё свою магическую силу. Я продолжила молитву, все время направляя магическую силу в сосуд.

— Богиня земли Гедульрих освободилась от бога жизни Эйвилиба. Я молюсь, чтобы ты даровала своей младшей сестре силу зарождать новую жизнь. Я предлагаю тебе нашу радость и песни ликования. Я возношу к тебе наши молитвы и благодарности, чтобы мы были благословлены твоей очищающей защитой. Я прошу, чтобы ты наполнила все жизни на просторах смертного царства своим божественным цветом.

Затем Фран наклонил чашу и, как мы делали это несколько лет назад, вылил сияющую зелёную жидкость в вёдра сельских старост.

— Слава Гедульрих, богине земли, и Фрютрене, богине воды!

«Да. Самодельные чаши работают отлично».

Я удовлетворенно кивнула, затем заметила, что Мельхиор смотрит на меня обеспокоенными глазами.

— Розмайн, — сказал он, — смогу ли я сделать чашу к следующему году?

— Ни в коем случае, — ответила я. — Сначала ты должен получить образование в дворянской академии. Кроме того, тебе нет необходимости учиться делать чаши: Вильфрид и Шарлотта используют божественный инструмент из храма для проведения своих церемоний.

Развеселившись, я призвала свой пандобус и забралась внутрь. Мельхиор последовал за мной со своими рыцарями сопровождения. Отсюда был прямой путь в монастырь.

— На днях мы предложили свою магическую силу божественному инструменту, помнишь? — сказала я. — Если ты будешь регулярно делать такие подношения, молясь богам, то магический круг божественного инструмента будет появляться в твоей голове всякий раз, когда ты захочешь его использовать. Среди моих последователей есть те, кто научился пользоваться инструментами самостоятельно.

— Теперь я могу сделать копье Лейденшафта, — вмешалась Ангелика, в голосе которой звучала гордость. Она не могла долго держать инструмент в руках, но хотела использовать его для проведения церемонии благословения. Но на этом её надежды и мечты не закончились — она также хотела использовать это же копье, чтобы однажды победить Бонифация. Приятно было знать, что у неё есть высокие амбиции, к которым она стремится.

— Если ты хочешь сам овладеть божественными инструментами, Мельхиор, то тебе придется потрудиться, чтобы сжать свою магическую силу, — сказала я. — Но подношения и молитвы превыше всего.

— Я сделаю всё, что в моих силах! — воскликнул Мельхиор, преисполненный решимости. Это был хороший, честный ответ.

Когда мы прибыли в монастырь, все вышли поприветствовать нас. Я представила Мельхиора, затем мы все прошли внутрь. Слуги будут готовить наши комнаты, поэтому я решила провести небольшую экскурсию.

— Неужели здесь нет детей? — спросил Мельхиор.

Я покачала головой.

— Даже самые молодые ученики уже близки к совершеннолетию.

Мы часто обменивались взрослыми только между Хассе и Эренфестом, и даже Марта, бывшая сирота из Хассе, теперь была близка к совершеннолетию. Другими словами, Мельхиору будет трудно найти ещё одного ребенка.

— В результате того, что мы, кандидаты в аубы, объехали центральный регион, урожай улучшился, и родителям больше не приходилось отказываться от своих детей, — объяснила я. — Если бы не зимняя чистка, думаю, в приюте Эренфеста тоже не было бы много детей.

— А, понятно...

Я показала Мельхиору здание для мальчиков, где солдаты готовились к ночлегу, мастерскую и её работу, а затем, наконец, большие поля, где монастырь выращивал вкусные овощи.

— Мельхиор, ты ведь впервые видишь ферму, не так ли? — спросила я. — Здесь выращивают продукты, которые ты ешь. Овощи с полей Хассе очень вкусные, а всевозможные плоды можно собрать в ближайшем лесу. В связи с этим я думаю, что собирательство в дворянском лесу будет для тебя хорошим опытом.

Закончив нашу обычную экскурсию, мы зашли внутрь и выпили чаю. Дворяне и солдаты сидели за отдельными столами, а Мельхиор, судя по виду, удивился, что мы вообще сидим в одной столовой. Их взгляды постоянно метались между столами отца и других солдат и нашим собственным.

— У священников есть отдельные столовые в зимних усадьбах и летних поместьях гибов, — сказала я, — но здесь, в Хассе, мы едим все вместе.

— По крайней мере, не могли бы они поесть в другое время?.. — спросил один из рыцарей сопровождения Мельхиора.

Я посмотрела на него с улыбкой.

— Их мнение слишком ценно для этого. Именно здесь я говорила с солдатами и просила их поддержки в обеспечении успеха энтвикельна нижнего города.

Глаза Мельхиора цвета индиго начали сверкать. Его жадное желание быть полезным означало, что он следит за каждым моим словом.

— Это наш отец создал это место, — сказала я ему. — Одна из лучших сторон ауба Эренфеста в том, что он действительно признавал мнение людей, с которыми я сталкивалась в центральном регионе и в этом монастыре. Вместо того чтобы пренебрегать простолюдинами, считая их ниже себя, он использовал их чувства для укрепления герцогства. Тебе было бы хорошо перенять его хорошие черты и стать главой храма, который сможет понять и извлечь пользу из мнения простолюдинов, даже после моего ухода.

Мельхиор торжественно кивнул.

Ученики Гутенбергов

Я подвела Мельхиора к столику папы и остальных, и представила его как сына герцога и следующего главу храма, а затем сказала, что он будет говорить с ними как мой преемник.

— После того, как госпожа Розмайн станет взрослой, господин Мельхиор возьмет на себя обязанности главы храма? — сказал отец. — Это отрадно слышать. Благодаря таким разговорам с вами нам стало гораздо легче координировать свои действия с герцогом и рыцарским орденом. Это оказалось очень полезно зимой, и когда к западным воротам прибыла та дворянка из другого герцогства. — Затем отец посмотрел на Дамуэля, который стоял позади меня. — Могу ли я воспользоваться этой возможностью, чтобы лично поблагодарить господина Дамуэля? Я не знаю, когда у меня в следующий раз будет такая возможность.

Я повернулась, чтобы узнать мнение Дамуэля. Он выглядел весьма обеспокоенным этой идеей, но не высказался против.

Тогда я снова перевела взгляд на отца, готовая дать ему разрешение, но обнаружила, что он не единственный, кто сейчас пристально смотрит на моего рыцаря. Все солдаты встали, затем преклонили колени перед нами двумя.

— Хотя вы сказали, что действуете только по приказу госпожи Розмайн, господин Дамуэль, мы, солдаты нижнего города, высоко ценим вас. Спасибо.

«Что случилось?..»

Потрясенная этой необычайно искренней благодарностью, я повернулась к Дамуэлю и Ангелике. Впрочем, от Ангелики не стоило ничего ожидать: её голова была глубоко пуста, а её яркая улыбка была явным признаком того, что она понятия не имеет, что происходит.

— Гюнтер, — сказала я, — что именно сделал Дамуэль?

— Я выполнил свой долг, и не более того, — вмешался Дамуэль.

— Если бы это было правдой, сомневаюсь, что солдаты решили бы поблагодарить тебя. Как твоя госпожа, я просто обязана услышать эти рассказы о твоём подвиге.

Отец бросил взгляд на Дамуэля, который явно не хотел обсуждать этот вопрос, затем начал объяснять.

— Зимой мы получили приказ помешать любым дворянам бежать через северные ворота. Ради этого рыцарский орден раздал нам, солдатам, множество магических инструментов. Так много, что к тому времени, как они закончили, у каждого из нас было по одному для вызова помощи. Проблема заключалась в том, что любой убегающий дворянин мог просто сесть на своего ездового зверя и перелететь через ворота. К тому же, даже если бы мы вызвали помощь с помощью наших новых инструментов, оставалась проблема с тем, что северные ворота находятся на самом краю дворянского района: не было никакой гарантии, что помощь прибудет немедленно.

Зимой большая часть рыцарского ордена была задействована для участия в чистке. У северных ворот всегда стояли два рыцаря, но они одни не смогли бы остановить поток бегущих дворян. К счастью, когда поступил призыв о помощи, Дамуэль прибыл сразу же и раньше всех.

— В этом не было ничего особенного, — скромно сказал Дамуэль. — Я был в храме, готовясь к ритуалу посвящения, и случайно оказался рядом с северными воротами.

Хотя он изо всех сил старался преуменьшить это, Дамуэль прибыл в мгновение ока и напал на бегущих дворян сзади, поддерживая солдат-простолюдинов, не способных справиться с натиском врага. Он выглядел как настоящий спаситель.

— Благодаря господину Дамуэлю никто из солдат, охранявших северные ворота, не получил смертельных ранений, — объяснил отец. — Он также первым прибыл на место происшествия у западных ворот. Все солдаты очень ему благодарны.

Я была удивлена, услышав, как много сделал Дамуэль, и как все были благодарны ему за это. Растроганная, я попросила солдат занять свои места. Затем я спросила о состоянии нижнего города и сообщила, что Грешель скоро будет реконструирован, а это значит, что у нас будут огромные заказы на работу для некоторых ремесленников. Мельхиор тоже слушал с большим интересом.

Пока я продолжала беседовать с солдатами, незаметно пролетело много времени. Один из последователей что-то шепнул Мельхиору, тот поднялся с кресла и объявил:

— Мне пора идти: я обещал отцу вернуться к ужину. Розмайн, спасибо тебе за сегодняшний день. Я многому научился.

— Я была рада, что ты проявляешь такую жажду знаний, — ответила я. — Это мой подарок тебе, мой трудолюбивый младший брат: защитный амулет.

Я отдала амулеты для Вильфрида и Шарлотты Филине, чтобы она раздала их перед их отъездом.

— Большое спасибо, — ответил Мельхиор нарочито правильным голосом. — Кроме того, я поговорю с отцом о том, что говорили сегодня солдаты. Если ты сможешь проверить точность моих отчётов после твоего возвращения, я буду тебе очень признателен. А теперь прошу меня извинить.

И с этим вежливым прощанием он поспешил взобраться на ездового зверя своего последователя и отправиться домой.

«Подожди, что? Он хочет, чтобы я проверяла его отчёты? Мне это только кажется, или Мельхиор слишком взрослый? Действительно ли я хорошо справляюсь с ролью надежной старшей сестры?»

Восхищенная зрелостью Мельхиора я провожала его, чувствуя некоторую неловкость от этого.

* * *

Следующее утро прошло, как и ожидалось: я проводила своих слуг и поваров в карету, а затем смотрела за тем, как слуги начали обратный путь в Эренфест.

— Солдаты, — сказала я, — ещё раз должна похвалить вашу отличную работу по охране. Пожалуйста, примите этот знак моей благодарности.

Я начала передавать деньги каждому из солдат. Затем, когда пришло время отдать отцу его долю, я незаметно сунула ему мешочек с двумя амулетами. Он, казалось, сразу заметил это и поблагодарил меня, убирая мешочек в нагрудный карман. Мама и Тули уже получили от меня свои амулеты, а поскольку амулеты простолюдинов были одинаковыми, папа мог просто обратиться к одной из них, если ему понадобится помощь в использовании своего. Я также была уверена, что он сможет догадаться, кому нужно отдать второй амулет.

Дальше я продолжала передавать небольшие мешочки с деньгами остальным солдатам, не сводя глаз с отца. Он скомандовал, чтобы все стояли смирно, и сообщил, что их работа здесь ещё не закончена.

— Мы проводим их до храма в целости и сохранности, — заверил он меня.

— Спасибо, Гюнтер. Желаю вам счастливого пути.

Это было совсем недолго, но я была рада, что у меня появилась ещё одна возможность поговорить с отцом. Я смотрела, как он исчезает вдали со своими людьми и каретой, затем забралась в своего зверя и направилась к следующему зимнему особняку.

* * *

Закончив отведенную мне часть весеннего молебна и вернувшись в храм, я отправила весточку в компанию «Плантен». Я ожидала, что мне понадобится три дня на восстановление после поездки, но уже через два я чувствовала себя как новенькая: мое здоровье действительно улучшалось; настолько, что я больше не болела просто от ходьбы.

«Вдобавок ко всему, я была прикована к постели всего трижды, пока мы путешествовали по герцогству. Эхехех».

— Госпожа Розмайн, Гутенберги прибыли, — объявил Гил. — Большая часть багажа была вынесена из мастерской. Мы ожидаем скорого отъезда.

Я сразу же вышла из зала заседаний и направилась к парадному входу, взяв на буксир своих последователей, отправляющихся в Кирнберг, и служащих, работающих в полиграфической промышленности. Лизелетта и Гретия были выбраны в качестве слуг, Хартмут и Родерих — служащих, а Корнелиус, Леонора и Юдит — рыцарей сопровождения. Юдит была ещё несовершеннолетней, но ей разрешили сопровождать нас, поскольку Кирнберг был её родной провинцией.

Дамуэль и Ангелика объехали весь центральный регион во время весеннего молебна этого года, поэтому они взяли заслуженный выходной. Что касается Оттилии и Филины, то они остались, чтобы держать Клариссу под контролем. Честно говоря, мне хотелось, чтобы Хартмут остался в храме, а не пошёл с нами, но ему каким-то образом удалось пробраться в нашу группу.

«Он был прав, что мне, вероятно, понадобится высший дворянин, но... я всё ещё не слишком рада этому».

С нами также были Хенрик и другие служащие из низших дворян, уже знакомые с полиграфической промышленностью. К этому моменту я узнала все их лица. Мюриэла собиралась сопровождать Эльвиру в качестве служащей; было приятно видеть, что знания о печати, полученные ею в дворянской академии, приносят ей пользу.

— Я очень много работала, — с гордой улыбкой обратилась ко мне Юдит, её оранжевый хвост колыхался из стороны в сторону. — С тех пор как было решено, что Кирнберг будет нашим следующим пунктом назначения, я собирала сведения от Брюнхильды и Леоноры и договаривалась через Теодора, чтобы всё было готово к нашему прибытию.

Юдит объяснила, что она рассказала гибу Кирнберга о проблемах, с которыми сталкиваются в Лейзеганге и Грешеле, а также о том, как их избежать.

— Гиб Кирнберг был очень сговорчив, — продолжала она, — особенно после того, как узнал, что он будет виновен за любые недочеты в работе ремесленников-простолюдинов.

Брюнхильда утверждала, что в методах обучения Гутенбергов и в инструментах, которые они привезли с собой, не было недостатков, указывая в качестве доказательства на прогресс, достигнутый в Илльгнере и Хальдензеле. Затем она заявила, что земли, управляемые гибами, испытывают трудности с освоением печатного дела только тогда, когда люди там не готовы или не хотят учиться. Проблемы, возникшие в Грешеле, очевидно, произвели на неё большое впечатление.

— У Кирнберга всё готово для того, чтобы Гутенберги могли выполнять свою работу, — заключила Юдит.

— Отличная работа, — сказала я. — Это приятно слышать.

В ответ Юдит надула грудь. Если всё больше и больше дворян будут готовы принимать во внимание точку зрения простолюдинов, я верю, что Эренфест будет становиться все лучше и лучше.

Мы прошли через парадный вход и увидели, что багаж уже готов к погрузке, а Гутенберги стоят на коленях очень аккуратными рядами. Бенно выступал в качестве их представителя: он поприветствовал меня, а затем повернулся, чтобы посмотреть за спину.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, позвольте нам представить учеников, которые впервые сопровождают нас, — сказал он. — Да будут благословенны волны Фрютрены, богини воды, которые направили нас к этой случайной встрече.

Я окинула взглядом всех, кто стоял передо мной на коленях. Люди, стоявшие за Гутенбергами, вероятно, были учениками. Все они были молодыми парнями, выглядевшими близкими к совершеннолетию, и вид их напомнил мне Иоганна и Зака, когда я впервые встретила их.

— Инго, — позвал Бенно. Плотник встал в ответ вместе со своим учеником.

— Госпожа Розмайн, это мой ученик, Димо, — объяснил Инго. — Он участвовал в создании ваших печатных станков с самых первых дней. Он знает всё, что нужно знать об их устройстве, и делать их для него так же легко, как дышать.

Я присмотрелась к Димо и сразу же узнала его. Это был один из плотников, которые были с Инго, когда он устанавливал печатные станки в мастерской Розмайн и монастыре Хассе.

— Димо, да? — спросила я. — Я помню, с какой тщательностью ты шлифовал первый печатный станок храмовой мастерской, чтобы мы не беспокоились об занозах. Я знала, что Инго присматривался к тебе, но не знала, что теперь тебе доверяют настолько, что ты присоединяешься к нему в этих поездках.

Инго и Димо уставились на меня, как бы удивляясь, что я вспомнила молодого ученика. По мне, так это была совершенно ненужная реакция: я помнила всех, кто участвовал в создании первого печатного станка, так же, как помнила и то, как сильно тронуло меня его создание.

— Я дал Димо чертёж печатного станка, — сказал Инго. — Я также научил его процессу и тому, как координировать работу с мастерскими других земель. Согласно вашей просьбе, я останусь в Эренфесте и сосредоточусь на работе здесь.

— Действительно. Ваша задача потребует коллективных усилий каждого плотника в городе Эренфест. Я верю, что вы ещё раз продемонстрируете, почему я решила поручить вам своё эксклюзивное дело.

Я также хотела, чтобы Инго сделал книжные полки для моей библиотеки, но это может подождать. Пока же ему нужно было сосредоточиться на соперничестве между столярными мастерскими, которые пытались сделать лучшую мебель для высококлассных гостиниц Грешеля. В преддверии осеннего энтвикельна они будут очень заняты.

— Димо, я тоже жду от тебя великих свершений, — сказала я.

— Я сделаю всё возможное, чтобы меня признали Гутенбергом.

Было приятно видеть его таким целеустремленным. Я одобрительно кивнула ему, когда Бенно позвал Йозефа. Инго и Димо снова опустились на колени, а Йозеф и его ученик встали вместо них.

— Госпожа Розмайн, это Гораций, — сказал Йозеф. — Он заменит нас с Хайди в этой поездке.

Гораций был для меня кем-то совершенно новым. Он определённо не был мастером, которого я видела, когда посещала Хайди в её чернильной мастерской.

— Его выбрали на основании того, что он может сосредоточиться на своей работе, не выходя из себя и не погружаясь чрезмерно в исследования, — отметил Йозеф. — У него не должно возникнуть никаких проблем при обучении других, и нет риска, что он станет одержим новыми чернилами, как это сделала бы Хайди. Любые исследования будут проводиться здесь, в Эренфесте, если только из Кирнберга будут привезены какие-либо материалы.

Посылать такую фанатичную исследовательницу чернил, как Хайди, в Кирнберг было бы слишком опасно, особенно если бы она поехала без того, кто мог бы её контролировать. Именно поэтому Йозеф выбрал Горация: ему нужен был человек, который мог бы стоять наравне с Гутенбергами и работать без постоянного надзора. Как мужа, его борьба, казалось, никогда не закончится.

— Йозеф, — сказала я, — позвольте поздравить вас с беременностью вашей жены. Интересно, она хоть немного успокоилась?..

— Спасибо, — ответил он, а затем бросил на меня взгляд полного изнеможения. — Если бы она была из тех, кто проявляет больше осторожности теперь, когда у неё есть ребенок, я бы поехал в Кирнберг вместо Горация.

Казалось, что даже беременность не может остановить неудержимую силу, которой была Хайди. Она даже хотела прийти сюда сегодня, чтобы поприветствовать меня. Единственная причина, по которой она воздержалась, заключалась в том, что Йозеф и Лутц отчаянно объясняли, что беременным женщинам в храме не рады.

— Гораций, ради Йозефа, сосредоточься на своих обязанностях, — сказала я с улыбкой. — Не становись настолько одержимым исследованиями, чтобы забывать есть.

Гораций выглядел особенно напряженным, возможно, потому, что ему ещё не удалось добиться каких-либо значимых результатов в области новых чернил. Однако моя улыбка заставила его расслабиться, и он кивнул в ответ.

После моего разговора с Йозефом и Горацием пришло время встать Заку и его ученику.

— Госпожа Розмайн, это Саид, — сказал Зак. — Возможно, он не так искусен, как Данило, но его характер делает его лучшим человеком для посредничества между Иоганном и Кирнбергом.

Саид оказался достаточно дружелюбным — желательная черта для человека, который должен был поддерживать Иоганна во время обучения изготовлению металлических литер. Если бы два тихих, упрямых ремесленника оказались вместе, это был бы рецепт катастрофы, так как даже самое незначительное разногласие, скорее всего, переросло бы в полный хаос. Вместо этого Иоганну нужен был человек, на которого он мог бы опереться и который облегчил бы ему жизнь на ближайшие полгода.

Зак продолжил:

— Честно говоря, госпожа Розмайн, я просто думаю, что могу быть более полезным для вас здесь, в Эренфесте.

Он был творческим человеком насквозь и преуспел в разработке чертежей, поэтому он хотел потратить своё время на изобретения, а не на управление межличностными отношениями Иоганна.

Зак сопровождал нас и раньше: мы хотели, чтобы дворяне, с которыми мы имели дело, узнали в нём Гутенберга, но он высказал хорошую мысль. Конечно, ему было бы лучше остаться в Эренфесте и разрабатывать чертежи.

— Возможно, мне стоит отдать тебе новый приказ... — размышляла я вслух. — Ах, о чем я думаю? Ты, должно быть, достаточно занят подготовкой к свадьбе. Новые изобретения могут подождать до следующего года. Пожалуйста, сосредоточься на подготовке к новой жизни с будущей невестой — и ожидай поток благословений в день вашей свадьбы.

Зак был первым из моих Гутенбергов, который собирался жениться, и мне придется приложить все усилия, чтобы благословить его и его невесту. Он улыбнулся в ответ и сказал, что обязательно похвастается этим, когда придет время.

— Саид, — сказала я, — возможности познакомиться с работой других мастерских очень редки. В Кирнберге ты сможешь найти то, чего никогда не встретишь в нижнем городе Эренфеста. Обязательно впитай как можно больше.

— Понятно.

Последними поднялись Иоганн и Данило. Я уже была знакома с Данило: его имя и успехи уже упоминались, но он впервые собирался в такую поездку.

— Госпожа Розмайн, это Данило, — сказал Иоганн. — Я беру его с собой, чтобы он мог научиться быть моим преемником.

— Могу ли я считать, что он, наконец, освоил создание литер? — спросила я. Я вспомнила, что слышала, будто Данило едва-едва не оправдал надежд Иоганна, но его присутствие здесь сегодня должно было быть хорошим знаком.

Иоганн кивнул.

— Я намерен поручить Данило делать как можно больше, пока я буду отходить на второй план и сосредоточусь на обучении Саида.

Вместо того чтобы полностью сосредоточиться на оттачивании своего мастерства, он теперь уделял много внимания обучению ученика. Все так выросли.

— У нас никогда не может быть слишком много квалифицированных кузнецов, — сказала я. — Желаю тебе удачи в обучении Данило и Саида. В конце концов, ты самый старший из своих коллег.

Иоганн сглотнул — он всегда оставлял общение с другими людьми Заку — но затем решительно кивнул мне.

Я повернулась к его ученику.

— Иоганн и другие много рассказывали мне о твоём росте, Данило. Пожалуйста, продолжай совершенствоваться как единое целое с моими эксклюзивными мастерами.

— С тех пор как мы обменялись опытом с ремесленниками из Грешеля, я всё время мечтал побывать в других местах, — сказал Данило. Затем, переполненный энтузиазмом, он воскликнул: — Наконец-то этот день настал! Теперь, когда я достиг совершеннолетия и получил место в этой поездке, я обещаю сделать всё, что в моих силах!..

Данило был полной противоположностью более тихому и интровертному Иоганну. Было так весело сравнивать уникальные личности всех ремесленников.

Так завершилось наше знакомство. Я раздала амулеты служащим из низших дворян, а также последователям и Гутенбергам. Дворяне получили не такие амулеты, как простолюдины, по очевидным причинам, связанным с магической силой.

— Считайте, что эти защитные амулеты— знак моей признательности за ваш постоянный упорный труд, — сказала я. — А теперь давайте готовиться к отъезду.

Я сделала огромный пандобус, затем попросила перенести в него багаж. Ученики последовали указаниям более опытных Гутенбергов и сразу приступили к работе. Они выглядели немного нерешительными, но тот факт, что они не подняли шума, говорит о том, что им объяснили, чего ожидать.

Пока грузили багаж в моего ездового зверья, атмосфера была вполне мирной, но потом мы взлетели. Не успели мы подняться в воздух, как Данило начал размахивать руками, а его лицо застыло в беззвучном крике. Он выбрал самое подходящее время, чтобы узнать, что боится высоты.

Иоганн посмотрел на своего ученика, затем положил голову на руки и сказал:

— Для начала ты мог бы перестать смотреть в окно.

Он выглядел довольно раздраженным, но это было не так уж важно.

Врата страны в Кирнберге

— Теодор, это Юдит. Мы почти на месте.

С пассажирского сиденья моего пандобуса Юдит отправила ордоннанц в Кирнберг. К тому времени, когда она получила ответ — заверение, что к нашему приезду всё готово, уже виднелось летнее поместье гиба.

— Вот оно, — сказала Юдит. — Гиб должен ждать нас в боковом здании для священников.

Вскоре мы добрались до летнего поместья и встретились с гибом Кирнбергом, с которым было двое служащих, отвечающих здесь за печатное дело, и ещё несколько человек. Гиб выглядел и вел себя словно рыцарь: у него было крупное, мускулистое телосложение и довольно суровое лицо. Его отец-предшественник открыто заявлял, что лучше всего на роль герцога Эренфеста подходит Бонифаций, и, похоже, его страсть передалась и сыну. Нынешний гиб Кирнберг, по слухам, очень высоко ценил Бонифация.

«Значит, он комок мышц, судя по всему».

После того как мы обменялись приветствиями, гиб Кирнберг начал давать указания. Франу, Монике и поварам следовало пройти в боковое здание для священников, а служащие, стоящие рядом с гибом, проведут Гутенбергов в нижний город.

— Насколько я понимаю, Гутенберги взяли с собой много багажа, — сказал гиб Кирнберг. — Я думаю, что им лучше сначала отправиться в нижний город: передача чаши и наша встреча могут состояться позже. Вы согласны?

— Согласна, — ответила я. — Гутенберги наверняка захотят увидеть своё новое жильё. Я благодарю вас за то, что вы были так внимательны.

Фран и остальные начали переносить наш багаж, и в этот момент ко мне подошла Лизелетта.

— Госпожа Розмайн, — сказала она, — вместо того, чтобы отправиться с остальными в нижний город, мы с Гретией хотели бы подготовить ваши покои перед ужином. Разрешите?

Я дала им разрешение: у них, как у слуг, были свои обязанности, о которых они должны были заботиться, так что их увёл персонал поместья. Тем временем я попросила слуг Кирнберга помочь донести наш багаж.

— Тогда пойдемте в нижний город.

Нижний город Кирнберга сверху казался очень большим и многолюдным, но, пройдя по нему, выяснилось, что здесь живет не так уж много людей. В воздухе висела почти жуткая тишина.

— Если у ваших Гутенбергов возникнут какие-либо проблемы, им нужно только сообщить нам об этом, — объявил гиб Кирнберга, а затем, усмехнувшись, сказал: — У нас более чем достаточно свободных зданий, так что мы можем быстро переселить их в другой дом.

Жильё, которое нам показали, выглядело прекрасно, и Гутенберги сразу же начали переносить свои вещи в новый дом и новое место работы. Гил и другие служители тоже помогали. Их движения были настолько плавными и элегантными, что даже без одеяний они несколько выделялись в нижнем городе.

«Хотя, когда мы приходим за ними, они всегда сливаются с толпой».

— Я не ожидала, что в таком огромном городе будет так мало жителей. Может, есть какая-то особая причина? — спросила я гиба, надеясь скоротать немного времени.

Он тепло улыбнулся мне, как старик, смотрящий на свою любимую внучку. — Раньше этот город был гораздо оживлённее: здесь вовсю шла международная торговля и нескончаемым потоком шли люди. Но давным-давно правящий зент запечатал врата страны. Это было во времена до Эренфеста, я должен добавить. Тогда мы были частью великого герцогства Aйзенрайх.

— Мне преподавали историю Эренфеста, но название «Айзенрайх» упоминалось разве что вскользь… — размышляла я вслух. — Я, кстати, не знала, что это было великое герцогство.

Если врата страны не открывались со времен Aйзенрайха, значит, они были закрыты по меньшей мере двести лет. Другие врата тоже были закрыты, но только потому, что для их открытия требовался пропавший грустрисхайт. Гиб заверил меня, что у Кирнберга была своя, уникальная причина, по которой его врата были закрыты, и уже одно это взволновало меня: я чуяла, что это будет чертовски интересная история.

«О нет. Я начинаю слишком сильно возбуждаться. Что мне делать?»

— Можете ли вы рассказать мне больше об этих необычных обстоятельствах? — спросила я, глядя на гиба. Мне не терпелось узнать больше, но тут Лутц объявил, что переноска багажа завершена.

Гиб Кирнберг весело хмыкнул и посмотрел в сторону дальней границы города.

— Юдит упоминала о вашем интересе к вратам страны. Как насчёт того, чтобы отправиться туда после того, как мы закончим с обсуждением печатного дела? На их фоне история, думаю, будет интереснее.

«Мне нужно приготовить блокнот!»

Я улыбнулась и просто кивнула, хотя внутри мое сердце бешено колотилось от одной мысли о том, что я узнаю новую историю.

* * *

Проводив Гутенбергов в их новый дом, мы посетили летнее поместье гиба. Там Бенно и компания «Плантен» обсуждали со служащими Кирнберга создание ассоциаций, а я передала чаши гибу Кирнбергу и завершила весенний молебен. Для меня это было ежегодным событием, так что я уже успела к этому привыкнуть.

— Теперь давайте сразу же отправимся к вратам страны, — сказал гиб Кирнберг.

Я забралась в свой пандобус, и мы отправились в путь. Увидев во второй раз Кирнберг сверху, я не могла не сравнить его с Эренфестом. Здания были такими, как и ожидалось — в основном деревянные, построенные на основании из белого камня, но во всем остальном город был отсталым. В Эренфесте, чтобы добраться до замка ауба, нужно было пройти через нижний город, а затем через дворянский район. Здесь же, в Кирнберге, вход в город вёл прямо в дворянский район и во владения гиба. Если же вы шли дальше, вы могли увидеть часть города, занимаемую простолюдинами.

— Меня интригует, что в Кирнберге поместье располагается так близко ко входу в город... — сказала я. — Поместья в Илльгнере, Лейзеганге и Грешеле находятся гораздо дальше.

— Давным-давно в Кирнберг стекались гости из других стран, — объяснила Юдит с пассажирского сиденья. — Поэтому гостиницы для иностранных торговцев и дома для простолюдинов, ведущих с ними дела, строились на той стороне города, которая была ближе всего к вратам страны, а за ними надёжно укрывалось поместье гиба. Во всяком случае, так меня учили...

Внезапно она указала вперед.

— О, вот они! Видите врата необычного оттенка, по другую сторону от белых, сделанных аубом? Это наш пункт назначения!

За белыми вратами герцогства, которые выглядели точно так же, как врата, ведущие в Аренсбах, я увидела ещё врата такого же размера.

— Ничего себе... — пробормотала я. — Белые строения, созданные аубом, прекрасны, но врата и стены, сделанные зентом, — это совсем другой уровень.

Врата герцогства и внешние стены Кирнберга были чисто белыми, как стены вокруг города Эренфест, но строения за ними поразили меня. Они сияли слабым перламутровым переливом и, казалось, тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. Они напоминали Великую Китайскую стену, но вместо того, чтобы изгибаться и повторять очертания земли, они продолжались по неестественно прямой линии. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это искусственное творение, и это ужасно обескураживало.

«Эта граница определённо была проведена первым зентом».

[[image:/storage/reader-images/3c8763bc011b6449fcacaf35cde68d1e75bf109d.png]]

На уроках географии учили, что Юргеншмидт и барьер вокруг него идеально круглые, словно кто-то вдавил круглую форму для печенья в большой континент, но я впервые увидела границу страны своими глазами. Я предполагала, что она будет невидимой, как границы герцогств, но даже стены были наполнены множеством цветов.

— Врата Юргеншмидта действительно прекрасны, — сказала Юдит. — Их нельзя увидеть из города: мешают деревянные пристройки нижнего города.

Я вспомнила, как посещала Кирнберг во время моего первого весеннего молебна, но я никогда раньше не видела границы страны: четырехэтажные здания нижнего города имели примерно такую же высоту, что и врата, поэтому творение зента не было видно из поместья гиба. Конечно, наверное, не помогло и то, что ответственным за приветствие гиба был Фердинанд, и большая часть моего времени была проведена за питьем лекарств восстановления в карете, а мне сказали не высовываться.

Величественные белые двери врат герцогства были полностью открыты, спереди их охраняли рыцари. Дальше за ними находились переливающиеся, плотно закрытые створки врат Юргеншмидта. Они были покрыты сложными узорами, которые, должно быть, служили той же цели, что и узоры на одежде Шварца и Вайса: маскировали скрытые под ними магические круги.

— Врата герцогства в Кирнберге всегда так открыты? — спросила я Юдит.

— Нет, сегодня особый случай. По словам Теодора, гиб Кирнберг попросил у ауба разрешения открыть их, чтобы вы могли увидеть врата Юргеншмидта. Я так тронута — я действительно не ожидала увидеть их так близко!..

Говорили, что большую часть времени врата герцогства закрыты, а это значит, что редко кто имел возможность рассмотреть врата страны вблизи.

— Даже люди, выросшие в Кирнберге, видят лишь закрытые врата герцогства и стены вокруг них, — ворчала Юдит. — Врата герцогства имеют практически ту же высоту, что и врата страны, поэтому очень сложно встать так, чтобы, чтобы увидеть это разноцветное сияние.

В детстве Юдит отчаянно хотела увидеть врата страны. Она стала рыцарем, просто чтобы получить возможность приблизиться к ним.

Она продолжила:

— Я впервые увидела врата страны после того, как получила ездового зверя в дворянской академии. Это было так впечатляюще, что я чуть не расплакалась. Кстати... Также обстоят дела с большинством рыцарей из Кирнберга. Я не странная или особенная. Теодор такой же!

Оранжевый хвостик Юдит развевался, когда она снова и снова повторяла, что она не одинока в своей одержимости. Я могла сказать, что она жалеет, что раскрыла всю свою мотивацию стать рыцарем. Видеть, как она пытается оправдаться, было забавно до невозможности.

— Это так? — спросила я с небольшой улыбкой. — Но, насколько я помню, Теодор сказал, что хотел бы служить гибу Кирнберга, как его отец.

— Нгх... Он просто прикидывался крутым. На самом деле, он чувствует то же самое, что и я. Честно! — в ее голосе звучало такое отчаяние, что я решила пока оставить все как есть.

«Я пообщаюсь с Теодором на эту тему позже», — мысленно отметила я.

— Госпожа Розмайн, не забудьте посадить своего зверя после гиба, — сказала Юдит.

Я сделала всё, как было велено, и приземлилась у врат герцогства. Несколько рыцарей Кирнберга приветствовали нас по прибытии, стоя в аккуратном строю; среди них я увидела Теодора. Я улыбнулась ему, и тот улыбнулся в ответ. Приятно было видеть, что он наслаждается работой рыцаря-ученика.

— Госпожа Розмайн, позвольте мне, — сказал гиб Кирнберга, после того как я убрала свой пандобус, затем он медленно проводил меня к краю врат. Возможно, потому что мы находились так высоко, ветер был сильным и очень прохладным. Перед нами мерцали врата Юргеншмидта.

Внутри врат герцогства и городских врат часто имелось несколько рабочих и приёмных комнат, но врата страны, похоже, были толщиной всего три или четыре метра. Кроме того, если крыша врат герцогства подо мной была плоской и достаточно большой, чтобы на ней могли стоять несколько рыцарей и их ездовых зверей, то у радужных врат крыша была наклонной. Она не была рассчитана на высадку.

— За этой точкой мы увидим то, что знакомо только рыцарям Кирнберга, — объяснил гиб, когда мы сделали ещё один шаг к краю врат. Оттуда было видно, что находится за Юргеншмидтом, — бескрайний океан песка. Он напомнил мне пыль, которая образуется, когда что-то полностью лишается магической силы.

— Я ожидала увидеть другую страну за стеной... — сказала я. — Разве вы не говорили, что Кирнберг раньше торговал с иностранными гостями? Неужели в их стране закончилась магическая сила и они превратились в пустыню?

Какая-то часть меня не хотела услышать ответа, особенно когда я думала о том, как сильно деградирует Аренсбах от недостатка магической силы. Возможно, соседняя страна превратилась в песок после того, как врата были закрыты.

Гиб Кирнберга покачал головой и улыбнулся.

— Нет, я так не считаю. Врата страны — это массивный круг перемещения для соединения двух стран. Через него нельзя пройти без разрешения зента, сколько бы магической силы у человека ни было. Я знаю об этом только из рассказов, дошедших до нас через множество поколений, но когда врата открыты, над ними парит огромный магический круг.

Иностранцы из других стран перемещались в Юргеншмидт через врата страны, а затем проходили через врата герцогства, чтобы попасть в Кирнберг. Короче говоря, чтобы попасть в провинцию, требовалось разрешение зента и правящего ауба.

— Был ли когда-нибудь кто-нибудь, кто застревал между двумя вратами? — спросила я. — Возможно, кто-то имел разрешение от зента, но не от ауба.

Гиб Кирнберга рассмеялся: возможно, он не ожидал такого вопроса, а возможно, представил себе торговца, мечущегося между двумя вратами.

— Возможно, такой глупый торговец когда-то и существовал, но у нас нет никаких записей о том, что такая занимательная история или что-то подобное когда-либо происходило. Кроме того, любой в такой ситуации мог бы просто вернуться через те врата, из которых он пришёл.

— В таком случае, какие истории вы можете мне рассказать? — спросила я, доставая свой диптих и с нетерпением глядя на него.

— У нас есть много рассказов о праздниках, которые устраивались для встречи зента. Врата страны открывались весной, а затем снова закрывались в конце осени, и, чтобы совершить этот процесс, каждый раз приходил зент.

В нижнем городе Кирнберга до сих пор передают предания о том, как проходила весна в давние времени. Когда-то этот сезон ознаменовал начало торговли в этом году, так как с открытием врат город наводняли иностранные торговцы, и жителям нужно было подготовиться. По тем же причинам было много историй о торговцах, спешащих домой осенью. Тем, кто не успеет уехать до того, как зент закроет врата, придется без подготовки пережить суровую зиму. Было много историй, сочувствующих торговцам, которым пришлось потратить все свои доходы, чтобы пережить холода, или высмеивающих их.

— Приезжие торговцы также забывали всевозможные ценности, торопясь уехать, — продолжал гиб.

— У Юргеншмидта довольно много врат, не так ли? — спросила я. — Зент, должно быть, был очень занят, открывая и закрывая их каждый год. Я ему могу только посочувствовать: в конце концов я прикована к постели только от путешествий по окрестностям Эренфеста

У зента поразительно тяжелая работа. Даже просто путешествовать на ездовом звере, объезжая страну с огромной свитой рыцарей и последователей, это уже утомительно.

— Об этом не стоит беспокоиться, — проворчал гиб Кирнберга. — Насколько мне известно, внутри каждых врат есть круги перемещения. Ими могут пользоваться только зенты, владеющие Грутрисхайтом.

«Ну, конечно».

Зент обладал способностью создавать круги перемещения между герцогствами и, поскольку врата страны существовали за пределами земель аубов, ему, вероятно, даже не требовалось их разрешения, чтобы создавать там круги.

«Уф. Мне кажется, или наличие Грутрисхайта действительно очень важно?»

Я до сих пор не понимала, почему так много людей возмущались тем, что Трауквал не имеет Грутрисхайта: мне казалось, что при его правлении дела в стране шли по крайней мере хорошо. Однако теперь, когда я узнала больше об обязанностях, возлагаемых на зента, я начала понимать важность этой книги.

— И всё же, почему врата страны в Эрен- вернее, Aйзенрайхе были закрыты? — спросила я. — Торговля там, должно быть, была важна.

Аренсбах сохранял своё достаточно высокое положение практически только из-за того, что у него были последние открытые врата в Юргеншмидте. Такие врата, несомненно, имели огромное значение, так что же произошло такого, что врата здесь решили закрыть?

Гиб Кирнберг указал на врата и сказал:

— Эти двери когда-то вели в страну, известную как Боссгайц. В те времена эта земля была большим герцогством, известным как Aйзенрайх, и его территория включала большую часть того, что сегодня известно как Фрёбельтак. Также Айзенрайх имел земли даже севернее Хальдензеля, включая район с колоссальной шахтой, где добывалась руда, которую продавало герцогство.

Aйзенрайх поставлял руду из шахты и изделия из добытого металла в Боссгайц. Кроме того, из этого металла изготавливали оружие, которое жители Хальдензеля использовали для борьбы с магическими зверями.

— Есть один ключевой фактор, на который следует обратить внимание, — пояснил гиб. — Любая страна, ведущая дела с Юргеншмидтом, прежде всего хочет получить одну вещь: магические камни. Они, похоже, не существуют в других местах — или, по крайней мере, встречаются исключительно редко, — поэтому даже небольшие камни, добытые из магических зверей, достаточно слабых, чтобы простолюдины могли их убить, можно продать со значительной прибылью.

Я впервые услышала о таких странах, и в моей голове сразу же возникли вопросы: Как они использовали магические камни, если ранее у них их не было? Значит ли это, что Аренсбах продавал магические камни в Ланценавию? Я записала их на диптихе, пока гиб Кирнберг тихим голосом продолжал:

— Упадок этого герцогства начался, когда Боссгайц убедил ауба Aйзенрайха свергнуть зента, — сказал он. Я потрясённо уставилась на него, но он лишь погладил подбородок, а затем продолжил свой рассказ. — Тогдашний ауб обладал достаточной властью, чтобы осуществить эту цель, поэтому он пригласил зачинщиков из Боссгайца в Aйзенрайх и закрепился в Центре. Его цель? Заполучить себе Грутрисхайт.

Ауб Aйзенрайх хотел свергнуть не спорного правителя, как наш нынешний король, а истинного зента, который действительно имел Грутрисхайт. Боссгайц отправил Aйзенрайху тонны провизии и других ресурсов, а ауб использовал круг перемещения в общежитии, чтобы постепенно переправить рыцарей и припасы в Центр.

— Неужели никто не предостерёг ауба от столь радикальных действий? — спросила я.

— Многие пытались, но он игнорировал их всех. Его дочь почувствовала, что его не остановить, поэтому она сама прилетела в Центр и тайно сообщила зенту о назревающей беде. Её сообщение разгневало зента, который немедленно закрыл врата страны, а затем вернулся в Центр и вместе с рыцарским орденом Центра совершил внезапное нападение на общежитие Aйзенрайха. Наступление продолжалось до тех пор, пока ауб не был убит, а герцогская семья была казнена за измену, как и все важные дворяне Aйзенрайха, переправившиеся в Центр.

— Что случилось с дочерью ауба, той, что сообщила зенту? — спросила я. — Её тоже наказали из-за родства?

— Она одна едва избежала казни. На самом деле, чтобы показать свою признательность за её преданность и решение раскрыть план отца, зент объявил её новым аубом Aйзенрайха.

Это было огромным облегчением: если бы её тоже казнили, история оставила бы ужасный осадок на душе. Но на этом рассказ гиба не закончился.

— Вы должны понимать, однако, что эта должность не была большой честью. Большое герцогство Aйзенрайх было разделено на две части, став средним герцогством и дав начало Фрёбельтаку. Что касается богатых рудой гор на севере, то они были переданы Классенбургу. Дочь также ранее была обручена с членом королевской семьи, но этот союз был быстро расторгнут. Вместо этого её обручили с кандидатом в аубы, более подходящим для простого среднего герцогства.

Жизнь дочери была сохранена, но она стала аубом истерзанного герцогства, потерявшего свои основные отрасли. Все её близкие были казнены, в результате чего герцогство осталось без герцогской семьи, и она даже потеряла помолвку с принцем. Хуже всего то, что, сколько бы Aйзенрайх ни старался, зент отказывался дать им хоть малейшую помощь. Её назначение стало скорее жестоким наказанием, чем чем-либо ещё.

Гиб Кирнберг продолжал:

— Aйзенрайх презирали как герцогство предателей, и он быстро превратился в тень себя прежнего. Потеря руды как отрасли промышленности также выдвинула на первый план земледелие, поэтому власть Лейзегангов выросла почти в одночасье. Конечно, были и айзенрайхские дворяне, не слишком довольные новым положением дел.

Все члены герцогской семьи и другие ключевые дворяне были казнены, но остальные дворяне Aйзенрайха остались. Большинство из них тосковали по былой славе и беспрестанно жаловались на нынешнее состояние герцогства.

— И не только дворяне герцогства жаловались: резкое закрытие врат в страну поставило в затруднительное положение бесчисленных гостей из Боссгайца. Те, кто желал вернуться в свой прежний дом, собрались в Кирнберге, ближайшей к вратам провинции. Приехали и менестрели, жаждущие услышать из первых уст рассказы о столь грандиозном событии и передать их в песнях.

Песни о страданиях жителей Боссгайца и глупости решения ауба Aйзенрайха, очевидно, стали хитом во всём Юргеншмидте.

— Дети и внуки покойного ауба Aйзенрайха образовали новую герцогскую семью. Они выросли, слушая рассказы о былой славе своего герцогства, а также песни менестрелей. Поэтому, когда пришло время выбирать следующего ауба, они разделились на два лагеря.

— Два лагеря? — повторила я, наклонив голову к нему.

Гиб Кирнберг серьезно кивнул.

— Один хотел умолять зента вновь открыть врата страны, чтобы гости из Боссгайца могли вернуться домой. Другой же считал, что гости должны быть наказаны за то, что развратили бывшего ауба.

Кандидаты в аубы принимали одну из двух сторон, набирая либо тех, кто желал вернуть герцогству былую славу, либо тех, кто считал более мудрым просто отбыть наказание. Это привело к войне, расколовшей герцогство на две части.

— Ауб сокрушалась по поводу отсутствия у неё власти, — сказал гиб. — Не сумев остановить измену своего отца, она не смогла удержать и своих детей и внуков от того, чтобы они не разорвали больное герцогство на две части. Она вернула своё положение и статус зенту и попросила назначить аубом кого-то ещё.

Зент пришёл в Aйзенрайх с рыцарским орденом Центра и первым в истории аубом Эренфеста. Вместе они разгромили айзенрайхских дворян, желавших, чтобы врата снова были открыты, а затем с помощью Грутрисхайта изменили местоположение основания так, чтобы Aйзенрайх никогда больше не обрел былой славы. Его название также было изменено.

— Говорят, что бывший замок Aйзенрайха находится где-то в провинции, которую мы теперь знаем как Грешель. Это объясняет, почему он был идеальным местом для размещения принцесс, приехавших из Аренсбаха.

Я всё записала, а затем бегло просмотрела свои записи.

— Эти события не совсем сходятся с тем, чему меня учили. Мне говорили, что первый ауб Эренфеста напал на Aйзенрайх и сам украл основание.

— Это не совсем неверно — он действительно пришёл с зентом и орденом рыцарей Центра, чтобы отобрать основание у правящего ауба. Но это, конечно, создает другое впечатление.

Я с хлопком закрыла свой диптих и подняла глаза на гиба.

— Так получилось, что я уже знаю об Aйзенрайхе. Во многих собранных мною историях говорится о глупом аубе, бросившем вызов зенту, но в них используется название отдельного герцогства, которое я никогда не связывала с Эренфестом.

По правде говоря, я полагала, что это не более чем поучительная история, призванная удержать людей от измены: я никогда бы не подумала, что она на самом деле основана на древнем Эренфесте. Я хотела сравнить её с историями, рассказанными в других герцогствах.

— Есть ли у Кирнберга какие-либо письменные записи об этой истории? — спросила я.

— Она сохранилась в основном благодаря устным традициям: родители рассказывают своим детям, а гибы — тем, кто им служит. У нас есть записи, но они довольно старые, и древний язык делает их трудночитаемыми.

«Они существуют!»

Я хотела прочитать эти записи, сделанные там, где произошло это событие, поэтому я обратилась с просьбой, не колеблясь ни минуты.

— Гиб Кирнберг, не позволите ли вы мне их прочитать? Я в некотором роде эксперт по древнему языку. Я также хочу сравнить устные рассказы, версию событий изложенную герцогской семьей, и записи, которые остались в королевской семье.

Гиб Кирнберг сделал шаг назад.

— Э-э-э... Конечно. Если вы хотите.

Он выглядел немного подавленным, но меня это не волновало: он дал мне слово, что я могу копаться в записях.

— Я очень благодарна вам, гиб Кирнберг. Мне нужно будет расшифровать их за время моего короткого пребывания здесь.

Гиб спокойно смотрел на меня.

— И что вы думаете об этой истории?

— Ну, это заставило меня осознать истинную важность Грутрисхайта. Король без него не может открыть врата страны, перекроить границы или переделать основание. Если бы ауб попытался свергнуть нашего нынешнего зента, он не смог бы ответить так же решительно, как зент давних времён. Я могу только представить, как тяжело ему править Юргеншмидтом.

Меня действительно поразило то, что власть зента исходит от Грутрисхайта. Поскольку нынешнему королю его не хватало, у него не было выбора, кроме как терпеть оскорбления в свой адрес и не принимать решительных мер против более крупных герцогств. Трауквалу, конечно, приходилось несладко.

Гиб Кирнберг, видимо, не ожидал моего ответа: он выглядел ошеломленным.

— Звучит так, как будто вы сосредоточились конкретно на короле Трауквале...

— Разве в этом есть что-то плохое? — спросила я, недоумевая.

Гиб вздохнул, затем пристально посмотрел на меня и сказал:

— Позвольте мне изменить вопрос. Какое качество, по вашему мнению, требуется от ауба Эренфеста, который должен править герцогством, которое больше не может пользоваться своими вратами Юргеншмидта после акта измены зенту?

— Какое качество?.. — повторила я. Это мог быть один из тех вопросов, в которых я не могла позволить себе ошибиться, поэтому я сделала паузу, чтобы серьезно обдумать свой ответ.

— Может быть, это способность понять, что внешняя торговля больше не является вариантом? Опытный ауб наверняка сосредоточился бы на улучшении герцогства и без этого.

Гиб Кирнберг посмотрел не на врата, а на раскинувшийся в противоположном направлении город.

— Как тот, кто правит Кирнбергом, я считаю, что ауб Эренфест должен служить зенту, владеющему Грутрисхайтом, не позволяя другим влиять на своё положение. Вот почему я по-прежнему не согласен с тем, чтобы господин Вильфрид взял на себя эту роль. Он слишком легко поддается влиянию Лейзегангов, дворян его собственного герцогства.

Вильфрид так старался заручиться поддержкой Лейзегангов, но его усилия оказывали обратный эффект на гиба Кирнберга. Это напомнило мне, что один из сыновей гиба служил Вильфриду в качестве последователя.

— Вы, случайно, ничего не слышали от своего сына? — спросила я.

— Ничего такого, о чём бы вы ещё не знали, я полагаю... — гиб замолчал, не проявляя никаких признаков того, что хочет что-то уточнить. Он не мог подтвердить никаких подробностей, но его источник был мне уже ясен; я должна была сама собрать необходимую информацию.

«Мне нужно будет позже послушать доклад Корнелиуса».

— Господин Вильфрид может иметь моего сына на службе, но это не значит, что он автоматически получает мою поддержку, — сказал гиб, его голос стал низким и строгим.

Я выпрямила спину: речь шла о моем женихе, и мой долг — поддержать его. Но прежде чем я успела заговорить, гиб Кирнберг продолжил:

— Скажите, кто убедил ауба жениться на дочери гиба Грешеля после того, как он так глупо и упрямо отказывался взять вторую жену? Кто решил отказаться от членов собственной свиты, чтобы поддержать герцога, и даже отступил в храм, чтобы избежать ненужного конфликта? Госпожа Розмайн, я бы попросил вас стать следующим аубом вместо него.

«Ммм... Нет?»

Решение Сильвестра взять вторую жену было полностью обусловлено порывистым поведением Брюнхильды, Рихарда вернулась в свиту ауба исключительно по собственной воле, а Кларисса работала с Филиной под началом Леберехта только потому, что взять её в храм было бы политической катастрофой.

— Гиб Кирнберг, боюсь, вы ошибаетесь по нескольким пунктам, — сказала я. — Ауб сам решил взять вторую жену, приняв во внимание потребности и обстоятельства герцогства. На самом деле, я даже пыталась остановить Брюнхильду, зная, что ауб смотрит только на свою первую жену.

Гиб воспринял эту новость с удивлением, и я перешла в наступление. Я объяснила, почему Рихарда и остальные работают вместе с герцогом... но даже тогда он не выглядел убежденным.

— Так вы говорите, госпожа Розмайн, но королевская семья доверяет вам больше, чем любому из герцогов Эренфеста...

— Гиб Кирнберг, — сказала я, расплываясь в улыбке. Я начала свою жизнь в этом мире как простолюдинка; я не собиралась становиться следующим аубом Эренфестом. — Разве не очевидно, что мой брат, следующий ауб, будет стремиться заручиться поддержкой Лейзегангов? Более того... если бы я приняла вашу просьбу, разве я не позволила бы другому человеку влиять на меня, тем самым продемонстрировав свою непригодность к правлению? Как именно вы надеетесь, я отвечу?..

Глаза гиба расширились, и после минутного молчания он рассмеялся.

— Теперь я понимаю ваше положение, госпожа Розмайн. Здесь сильный ветер: давайте вернёмся в мое поместье. Я попрошу разыскать для вас эти записи.

Наконец-то он, похоже, понял, что ему никогда не удастся убедить меня, как бы он ни старался. Я вызвала своего зверя и забралась внутрь, почувствовав облегчение.

* * *

Вскоре после нашего возвращения в поместье гиба мне доставили записи, которые я искала. Я бегло просмотрела старые на вид дощечки, затем Родерих и Хартмут помогли мне расшифровать их. Нам нужно было работать как можно быстрее: мы собирались покинуть Кирнберг, как только Бенно и служащие закончат свои встречи и переговоры, а Гутенберги обустроят своё новое место работы. Этот процесс ускорялся с каждым годом по мере того, как служащие, работающие в типографии, приспосабливались к своей работе, поэтому нам действительно нужно было торопиться.

Сохранившиеся записи не были сборниками историй, скорее простыми описаниями того, что происходило каждый год, в частности, они были посвящены жизни бывших дворян Aйзенрайха и тех, кто не смог вернуться домой в Боссгайц. Похоже, что это были расшифровки отчетов, которые ранее были переданы зенту.

«Как и ожидалось, эти записи не вполне соответствуют устной истории».

События освещались бесстрастно и в хронологическом порядке, отчего всё казалось намного суше, чем в устных рассказах. В записях, однако, подробно рассказывалось о роли Боссгайца, о которой почти не упоминалось ни на моих уроках истории, ни в пересказе гиба.

В годы, предшествовавшие измене ауба Aйзенрайха, судя по всему, значительно увеличилось число торговцев, приезжавших из других стран, причем одни и те же торговцы приезжали по нескольку раз с весны до осени. Это также сопровождалось увеличением объёмов торговли продовольствием. После закрытия врат, поскольку только самые богатые из оказавшихся в затруднительном положении торговцев Боссгайца смогли позволить себе подданство — большинство из них стали странствующими торговцами и разбрелись на все четыре стороны, чтобы заработать на жизнь.

«В этом есть смысл. Отсутствие подданства означает, что они не могут арендовать жилье или магазин, найти работу или вступить в брак».

Сколько лет прошло с тех пор, как Отто впервые рассказал мне о странствующих торговцах? В голове всплыли смутные воспоминания обо всём, что он мне говорил. Возможно, он был потомком торговцев Боссгайца.

* * *

В итоге нам удалось завершить расшифровку с запасом времени. Вскоре нам пришло время уезжать, и я, как обычно, вернулась в храм вместе с Бенно. Я попросила его передать Хайди в её чернильную мастерскую несколько уникальных материалов Кирнберга, мы обсудили обучение тех, кто приехал из Грешеля, а затем я проводила Бенно.

— Вот и закончился мой весенний молебен, — объявила я Заму и Франу по возвращении в покои главы храма. — Теперь у меня должно быть немного больше свободного времени.

— Госпожа Розмайн, — ответил Зам, — скоро мы будем принимать священников-учеников, так что дела наверняка снова станут более оживлёнными.

— О, но вы с Фрицем взяли на себя инициативу по направлению служителей, которые вскоре станут их слугами, не так ли? Я полагаю, что эти приготовления уже завершены.

Зам кивнул с озадаченной улыбкой. Повара, которых мы получили от Фриды, и служительницы, которые будут им помогать, уже приступили к обучению, а это означало, что в приюте стало больше еды. Можно было также ожидать появления в храме новых торговцев, поскольку ингредиенты закупались в магазинах, которым отдавали предпочтение родные семьи священников-учеников.

— В их комнатах теперь есть мебель и учебные принадлежности, — сообщил мне Зам. — Мы составили их расписание так, чтобы у них было как можно больше свободы, пока они привыкают к устоям храма. Кроме того, госпожа Филина также поделилась с нами множеством мнений о том, какое образование нужно детям дворян.

За время моего отсутствия Филина научила кое-чему моих храмовых слуг.

— Ну, если все приготовления уже сделаны, то, полагаю, я должна приветствовать детей, — сказала я. — С завтрашнего дня в храме станет намного оживленнее.

Я хотела быть рядом и присматривать за происходящим, когда священники-ученики переедут в храм, поэтому я попросила их остаться в игровой комнате, пока я буду отсутствовать на весеннем молебне. Я послала ордоннанц в замок и попросила, чтобы детей привезли в карете.

«Теперь с детьми всё будет в порядке. Что касается остального...»

— Итак, Корнелиус, как поживает Вильфрид? — спросила я. Это был вопрос, который я не могла задать в поместье гиба, где кто-нибудь мог подслушать.

Все мои последователи дернулись, и атмосфера в комнате внезапно стала намного тяжелее. Все скрывали свои истинные чувства за маской спокойствия, но я начала чувствовать напряжение.

— Всё ли так, как сказал гиб Кирнберга?..— спросила я. — Лейзеганг оказывает на него чрезмерное влияние?

Корнелиус слегка улыбнулся и покачал головой, чтобы успокоить меня, а затем ответил ярким тоном:

— Похоже, что он не столько находится под их влиянием, сколько зажат между своей гордостью и обязанностями.

«И что именно это значит?»

— Я не уверена, что понимаю, но... есть ли что-нибудь, что я могу сделать? — спросила я, нахмурив брови. — Лампрехт попросил нас о помощи. Я не против помочь им так, чтобы это не мешало моим обязанностям в храме, но я не знаю, что я на самом деле могу сделать.

Корнелиус пожал плечами.

— Проще говоря, господину Вильфриду придётся самому решать эти вопросы. Для него будет лучше, если вы не будете вмешиваться.

Я бросила на него ищущий взгляд, уверенная, что он что-то скрывает от меня.

— Это действительно правда? Это сказал Лампрехт?

Затем я повернулась к Леоноре, которая была с ним.

— Господин Вильфрид, кажется, недоволен в различных отношениях, — добавила она с улыбкой, — в основном из-за того, что ауб говорил о его лейзегангских задачах и о том, что тот взял госпожу Брюнхильду в качестве второй жены. Он не высказывал этих опасений аубу, но часто бормотал о них своим последователем. Что ещё хуже — хотя мы ожидали этого с самого начала — у лейзегангских дворян, чьи земли он посетил для весенней молитвы, не нашлось для него добрых слов. Они долго говорили о том, почему именно вы должны стать следующим аубом.

Все ключевые члены бывшей фракции Вероники были наказаны в той или иной форме, поэтому меня не удивило, что Лейзеганги решили унизить Вильфрида при любой возможности — предположительно, с помощью непонятных благородных эвфемизмов. В конце концов, он был единственным кандидатом в аубы, которого воспитывала сама Вероника.

— Это было бы нелегко в моём графике, но, возможно, мне следовало бы найти способ сопровождать его во время этих визитов... — сказала я. — Я могла бы защитить его.

Возможно, я бы справилась, если бы у меня было достаточно лекарств восстановления и несколько тщательно продуманных перерывов.

Корнелиус скривился и покачал головой.

— Это бы не помогло. Если господин Вильфрид хочет стать следующим аубом, он должен сам следовать за Лейзегангами. Если бы ему пришлось полагаться на вас, это уязвило бы его гордость и подорвало бы его попытки улучшить свою репутацию. Разве вы не согласны?

— Возможно, но Лейзеганги не стали бы так открыто критиковать…

Я не смогла бы помочь Вильфриду добиться их расположения, но я могла бы, по крайней мере, остановить их от такого неуважения к нему.

Корнелиус поднял на меня бровь.

— Это не то, о чём ты должна беспокоиться, Розмайн. Храм находится в плачевном состоянии с таким малым количеством священников, а у тебя и так достаточно забот. К тому же, это господин Вильфрид предложил объехать провинции во время весеннего молебна, чтобы он мог встретиться с гибами. Он мог бы просто объехать центральный регион, а затем попросить тебя сопровождать его в визитах к Лейзегангам, но он отказался от этого.

Я понимала, что Корнелиус пытается меня утешить, и даже думала, что он высказывает вполне разумные соображения, но я не могла избавиться от ощущения, что он слишком суров к Вильфриду.

— В таком случае, — сказала я, — возможно, я могла бы посоветовать ему, что ему не нужно сразу же улучшать свою репутацию у Лейзегангов. Ауб, возможно, должен быстро собрать наше разбитое герцогство воедино, но у Вильфрида есть достаточно времени, чтобы заручиться поддержкой, прежде чем он станет аубом.

Возможно, он почувствует себя спокойнее, если ему скажут, что не нужно торопиться.

Леонора бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Я согласна, что он не нуждается в их поддержке прямо сейчас, но я считаю, что для вас будет лучше держаться от него на расстоянии, когда вы можете. По словам Рихарды, он находится в сложном возрасте. Если вы вмешаетесь сейчас, это может плохо закончиться для всех.

Я покачала головой, не совсем понимая её опасения. Хартмут начал объяснять мне:

— Леонора беспокоится, что Вильфрид, всё ещё уязвленный неудачей заручиться поддержкой Лейзегангов, не сможет искренне принять ваш совет. Особенно когда вы — кандидат, которого они хотят видеть следующим аубом.

«О, точно... Даже мой лучший совет может показаться ему оскорблением».

Если мои последователи вели себя так резко, я могла предположить, что Вильфрид сходит с ума из-за своей неспособности заручиться поддержкой Лейзегангов. Я хотела, чтобы он преодолел это несчастье и встал на ноги, поэтому я сделала мысленную пометку, которой твердо решила следовать:

Избегай ненужных контактов с Вильфридом.

Эпилог (❀)

Одинокий ездовой зверь летел в сторону Кирнберга. Когда он вылетал из Эренфеста, небо было ярко-голубым, но теперь над головой сгущались тёмные тучи.

Алексис посмотрел на стремительно меняющийся небосвод, затем взял с пояса лекарство восстановления и выпил его. Он хотел добраться до Кирнберга раньше, чем начнётся дождь, поэтому направил больше магической силы в поводья и заставил своего ездового зверя ускориться.

«Интересно, что ответит отец на мои слова?», — размышлял Алексис.

Алексис был рыцарем сопровождения Вильфрида, а также сыном второй жены гиба Кирнберга. Сегодня вечером он получил приказ от своего господина выяснить, какие мысли у гиба возникли о Розмайн после их встречи на весеннем молебне, и по возможности заручиться его поддержкой.

Гиб Кирнберг открыто заявил, что службы его сына Вильфриду, недостаточно, чтобы он поддержал того как кандидата в аубы, и Алексис был уверен, что ничто из того, что он может сказать, не изменит этого. Самое большее, что он мог сделать — это молиться, чтобы Розмайн произвела плохое впечатление: такие новости могли бы здорово подбодрить его господина, который уже давно пребывал в плохом настроении, но он знал, что подобное желание было малодушным и свидетельствовало об отчаянии.

Алексис никогда не думал, что однажды вернётся домой с такой тяжестью на душе. Он хотел хоть немного отсрочить своё прибытие в Кирнберг, но небо продолжало заполняться темными тучами. У него оставался единственный выход — ускориться.

* * *

— А, господин Алексис. Мы рады, что вы успели до того, как дождь усилился.

Алексис прибыл, когда дождь был ещё легким, и его сразу же встретили рыцари, служившие гибу Кирнбергу. Эти рыцари были его наставниками до того, как он перешёл на службу к Вильфриду, поэтому он хорошо их знал. Он взял протянутое ему полотенце и начал сушить свои красно-рыжие волосы.

— Вот вы и достигли совершеннолетия, господин Алексис, — сказал один из рыцарей. — Как быстро летит время. Вы здесь по делу?

— Да. Я бы не смог покинуть дворянский район без приказа своего господина.

Несовершеннолетним последователям обычно запрещалось покидать дворянский район даже по приказу. В последнее время это правило немного смягчилось, но только для того, чтобы учесть интересы несовершеннолетних кандидатов в аубы, занятых в печатном деле и религиозных церемониях.

Алексис совсем недавно стал взрослым: он окончил академию только в конце прошлой зимы, так что впервые вернулся в Кирнберг после окончания весеннего молебна. Когда его встретило столько знакомых лиц, он почувствовал гордость за то, что наконец-то стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно выполнять задания. Не успел он это осознать, как бремя его долга стало казаться немного более посильным.

— Господин Алексис, как поживает Юдит? Она сопровождала госпожу Розмайн во время её недавнего визита, но почти всё время говорила о своей госпоже. Насколько я помню, о себе она не сказала ни слова.

Запрос поступил от рыцаря-ветерана, который проводил для Алексиса специальную тренировку, когда его только выбрали рыцарем сопровождения. Алексис хорошо знал его, но не его дочь, Юдит, поскольку ей не удалось побывать в поместье гиба до крещения.

Несмотря на то, что они оба были родом из Кирнберга, Алексис впервые увидел Юдит в игровой комнате замка. Теперь у них была общая профессия — они работали рыцарями сопровождения кандидатов в аубы, но их общение всё ещё было редким. Помимо того, что они были разного возраста и пола, они служили разным людям.

«Хорошо хоть она рыцарь-ученица», — отметил про себя Алексис.

Если бы она была слугой или служащей, у них не было бы возможности встретиться, и Алексису было бы нечего сказать в ответ рыцарю-ветерану. В их нынешней ситуации он мог хотя бы увидеть её на тренировочных площадках рыцарского ордена. Юдит также славилась своей потрясающей меткостью — это умение привлекло к ней внимание Бонифация, который иногда рассказывал о ней.

— Господин Вильфрид обычно находится в замке, а госпожа Розмайн — в храме, поэтому их последователи редко общаются друг с другом, — пояснил Алексис. — Я вижу Юдит только на тренировочных площадках, но она прекрасный начинающий рыцарь. Её даже часто хвалит господин Бонифаций. Я восхищаюсь её точностью и собранностью.

— Понятно, — ответил рыцарь-ветеран, довольный тем, что у его дочери всё хорошо. — Подумать только, господин Бонифаций хвалит её...

Алексису сразу вспомнились те дни, когда рыцарь-ветеран заявил, что его сын пойдет по его стопам и вырастет рыцарем на службе у гиба. Речь шла о Теодоре, который сейчас находился в необычной ситуации: он служил Розмайн только в дворянской академии. Алексис улыбнулся про себя, радуясь, что семья так же близка, как и прежде, а затем спросил, как дела у гиба Кирнберга:

— Мой отец в своем кабинете? Я послал весточку перед отъездом из Эренфеста, но...

— Так и есть. Позвольте нам отвести вас туда.

— Нет необходимости. Вы можете вернуться к тренировкам.

В последнее время у Алексиса было не так много возможностей вернуться домой, но он вырос в поместье — его не нужно было вести в кабинет отца. Тем не менее, слуга и рыцари вокруг сказали, что гиб будет ругать их, если гость будет бродить без сопровождения, поэтому у него не было другого выбора, кроме как следовать за ними.

— Гиб Кирнберг, извините за беспокойство, — сказали они.

Гиб Кирнберг часто патрулировал свои земли, поэтому его кабинет обычно был забит посетителями, когда он находился в поместье. Однако в этот раз, возможно потому, что Алексис послал весточку о его приезде, кабинет был совершенно пуст, за исключением слуги, подававшего чай, самого гиба и служащего, стоявшего позади него.

— Входите, — сказал гиб Кирнберг.

Алексис ожидал, что его отец, как обычно, будет занят работой, но эта встреча не была похожа на все предыдущие. Гиб Кирнберг вёл себя не как отец, встречающий дома сына, а как гиб, принимающий последователя кандидата в аубы, который прибыл по поручению своего господина.

Осознание того, что с ним обращаются в первую очередь как с рыцарем сопровождения, заставило Алексиса ещё острее, чем прежде, ощутить тяжесть своего долга. Он выпрямился, словно пытаясь лучше держать его на плечах.

— Гиб Кирнберг, — сказал Алексис, — господин Вильфрид приказал мне собрать сведения о визите госпожи Розмайн во время весеннего молебна.

В ответ на формальное заявление сына гиб Кирнберг поднял бровь, затем отрывисто кивнул и предложил мальчику сесть. Похоже, что отношение Алексиса было оценено по достоинству.

— Понятно, — ответил гиб с пристальным взглядом. — И какие именно сведения нужны вашему господину? Были ли какие-то проблемы с отчётом госпожи Розмайн о весенней молитве?

Алексис напрягся: он впервые столкнулся с гибом Кирнберга, а не со своим отцом. Серьезные разговоры с дворянами в замке всегда были уделом служащих и слуг, а те, с кем он общался в дворянской академии, были несовершеннолетними. Другими словами, у него было очень мало опыта прямых встреч или необходимости оценивать собеседника, пока тот оценивает его. Он мог только нервно сглотнуть под острым, старческим взглядом опытного дворянина.

— С её отчетом о весеннем молебне не было никаких проблем, — сказал Алексис. — Господин Вильфрид просто хочет получить больше информации.

— Хм. Я понимаю, что несколько его последователей были уволены этой зимой. Это действительно настолько срочное дело, что было необходимо отправлять из дворянского района рыцаря сопровождения, недавно достигшего совершеннолетия?..

Разведка была обязанностью служащих. Конечно, рыцарь, случайно заметивший что-то важное во время поездки, докладывал об этом своему господину или госпоже, но редко кто-то из них получал прямое задание собирать информацию. Гиб Кирнберг тоже это понимал, поэтому и предположил, что обстоятельства серьёзные.

Алексис осторожно кивнул.

— Последствия чистки были значительными. Герцогская семья не может оставаться такой, какой она была раньше.

— Я получил ваше сообщение о том, что отношения между кандидатами в аубы изменились, но не обнаружил никаких признаков этого со стороны госпожи Розмайн во время весеннего молебна. Она выступила в поддержку того, чтобы господин Вильфрид стал следующим герцогом, и ясно дала понять, что сама не стремится к этой должности.

Алексис почувствовал, как волна облегчения смыла всё напряжение в его теле. Его господин делал всевозможные обвинительные замечания.

«Не только Лейзеганги настаивают на том, чтобы Розмайн стала следующим аубом — она сама претендует на эту должность», — говорил он. — «Она уговорила отца удочерить её, чтобы она могла занять его место».

Дело дошло до того, что опровергнуть его утверждения пытались только последователи Розмайн и Лампрехт.

Чистка полностью изменила баланс сил, так что в замке почти не осталось дворян из бывшей фракции Вероники. Теперь здесь доминировали нейтральные дворяне и представители фракции Лейзеганга, а это означало, что Вильфрид был изолирован и непопулярен, несмотря на своё предполагаемое положение следующего ауба. Возможно, эта новость от гиба Кирнберга в какой-то степени развеет его опасения.

— Как гибу, какой показалась вам госпожа Розмайн? — спросил Алексис, затем робко добавил: — Как... как кандидат в аубы, я имею ввиду...

— Госпожа Розмайн, да? — ответил гиб, с улыбкой поглаживая подбородок. — Оказалось, она даже больше подходит на роль ауба, чем я ожидал. У неё есть все врожденные качества, необходимые для этой роли: она не струсила при первой встрече со мной и чётко изложила свои мысли. Она также учитывает мнение других, не позволяя им повлиять на неё. Я не ожидал бы ничего меньшего от внучки господина Бонифация. Из неё получится талантливая герцогиня, которая сможет использовать преимущества своей фракции, не беспокоясь о том, что станет её марионеткой.

Алексис резко вдохнул; гиб видел его насквозь и понял, что его сын втайне нервничает из-за того, что столкнулся с отцом в такой официальной обстановке.

— Кроме того, — продолжал гиб, — насколько можно судить по отчётам о её действиях в дворянской академии и развитии печатного дела, госпожой Розмайн движет желание создать более комфортное будущее. Она хочет повысить оценки всех студентов, добиться того, чтобы в распоряжении знати было больше магической силы, изменить взгляды общества на храм и религиозные церемонии, улучшить положение простолюдинов... И она хочет больше книг. Человеку с такими чёткими целями будет легко найти людей, готовых работать для их достижения. Я верю, что она не позволит своим последователям взять над ней верх.

Это была более высокая похвала, чем ожидал Алексис. Однако гиб Кирнберг встречался с Розмайн всего лишь раз. Внешне она могла быть идеальным кандидатом в аубы, но при ближайшем рассмотрении наверняка обнаружились бы и недостатки. Возможно, его мнение изменится, когда он узнает больше правды.

— Я согласен, что оценки и идеи госпожи Розмайн великолепны, но она мыслит совсем не так, как все остальные, — сказал Алексис. — Её действия и просьбы чрезвычайно внезапны и непонятны. Это создаёт проблемы для всех вокруг. Если бы она стала следующим аубом Эренфеста, никто из нас не смог бы за ней угнаться.

Это нисколько не смутило гиба Кирнберга; вместо этого он насмешливо произнес:

— Держать в руках поводья таких людей, смягчать удары, чтобы их желания могли быть реализованы — это долг последователей и супруга. Именно поэтому герцогская семья берёт в последователи лучших из лучших, не так ли? На самом деле, мы уже можем убедиться, что госпожа Розмайн хорошо справляется со своими обязанностями. Именно благодаря её успешным отношениям с теми, кто находится у неё на службе, повысились оценки всего герцогства, а не только её самой, и именно поэтому ей удалось наладить связи с великими герцогствами и королевской семьёй. Вы заметите, что эти люди вовсе не осуждают свою госпожу: мои Юдит и Теодор гордятся тем, что служат ей. Если вы хотите сказать, что господин Вильфрид не согласен с этим, он просто ревнует, и не более того.

Алексис покачал головой, его ярко-синие глаза были прикованы к гибу.

— Некоторые из её последователей и некоторые Лейзеганги тоже не согласны. Господин Трауготт ушёл со службы, заявив, что не может за ней угнаться, а Лейзеганги, поддерживающие её, добиваются, чтобы студенты Эренфеста снизили оценки в дворянской академии. Трудно представить её успешным аубом.

— Вы хотите использовать Трауготта в качестве примера? Насколько я помню, господин Бонифаций был разгневан на своего внука и полностью возложил на него вину за этот инцидент. Мне также докладывали, что Лейзеганги поддерживают повышение оценок под руководством госпожи Розмайн. Так... чьи это были сейчас слова? Не ваши, я полагаю?

Алексис замешкался. Его отец жил в Кирнберге, захолустной провинции, но, похоже, он знал достаточно много о текущем положении дел в Эренфесте. Мелкие придирки не могли его переубедить.

[[image:/storage/reader-images/26d6388ebe09a3378b103cd1d5c6b10e126b343d.jpg]]

После минутного молчания Алексис горько кивнул, хотя упорство отца показалось ему несколько обнадеживающим.

— Это были слова Освальда, бывшего главного слуги моего господина. Он считает господина Вильфрида гораздо более подходящим кандидатом в аубы — таким, который не беспокоит других нестандартными требованиями.

— Глупости, — сказал гиб. — Может быть, это и удобно для последователей, но это ничего не даст герцогству.

К собственному удивлению, Алексиса охватило чувство, что сейчас он подтвердил важное подозрение: существовал огромный разрыв между тем, что его товарищи по службе и все остальные понимали как здравый смысл. Их позиция была сильно смещена в пользу бывшей фракции Вероники, а нынешний политический климат только усилил их упрямство. Это ограничивало и, временами, душило.

— Аубу нужна воля, чтобы принять решение и продвигаться к цели, а также решимость принимать трудные решения и отвечать за последствия, — заявил гиб Кирнберг. — Как отличник, господин Вильфрид мог бы стать надёжным герцогом, но раб своих последователей никогда не сможет стоять плечом к плечу с герцогами высшего ранга или воплощать в жизнь революционные идеи. В этом смысле я считаю, что госпожа Розмайн больше подходит для того, чтобы стать герцогиней, чем первой женой.

Алексис вздохнул.

— Тогда полагаю, я не смогу дать господину Вильфриду ответ, который он ищет. Отец, если мой господин сочтет меня ответственным за вашу оценку, примете ли вы меня дома в Кирнберге?

— Что это значит? Ты будешь нести ответственность за моё мнение?..

— Я бы предположил, что да. Лампрехта упрекнули после того, как встречи с фракцией Лейзеганга закончились неудачно.

Вильфрид решил использовать весенний молебен, чтобы привлечь на свою сторону дворян из фракции Лейзеганга. Он полагал, что его помолвка с Розмайн заставит их с большей вероятностью принять его, раз во время его поездок по делам печатной промышленности его действительно уважали как следующего ауба. Последователи Розмайн и Лампрехт пытались отговорить Вильфрида от этой идеи, подчеркивая, что она закончится неудачей, но он всё равно решил пойти на это. Он искренне верил, что сможет достучаться до Лейзегангов, когда они окажутся лицом к лицу.

Алексис не был среди тех, кто пытался остановить своего господина: он оценил энтузиазм, во всяком случае. Он просто сосредоточился на своем долге рыцаря — к тому же Вильфрид не ожидал, что всё сразу пойдет хорошо.

Так он думал.

Все гибы из фракции Лейзеганга одарили Вильфрида холодным взглядом и отвергли его так резко, что он уехал в смятении. Они поддержали только Розмайн и дали понять, что даже при его помолвке они без раздумий устранят Вильфрида, если это сделает их предпочтительного кандидата следующим аубом.

В гневе Вильфрид поспешил переложить вину на других: «План провалился, потому что Лампрехт не заложил должной основы. Розмайн тоже виновата, она всегда так несговорчива, хотя она моя невеста».

Гиб Кирнберг покачал головой.

— Для господина Вильфрида не должно было стать сюрпризом, что нынешние дворяне Лейзеганга отвергнут его. Если он действительно верил, что ему удастся так легко завоевать их расположение, то он трагически оптимистичен. Неужели он не понимает, что сделала с ними его бабушка?..

— Ему известны факты, но он ещё не понял, как сильно Лейзеганги ненавидят её и сколько обиды накопилось за эти годы, — ответил Алексис. — Я знаю о серьёзной несправедливости, которую госпожа Вероника причинила матери, но, поскольку я никогда не испытывал этого сам, я никогда не задумываюсь об этом слишком глубоко.

Мать Алексиса была лейзегангской дворянкой. Стремясь избежать издевательств Вероники, она посоветовалась с первой женой Бонифация и, заручившись поддержкой Бонифация, вышла замуж за гиба Кирнберга. Методы Вероники привели мать Алексиса в ярость, но она решила не тратить время на неприязнь к тем, кто ей не нравился, после того, как она уже освободилась от них.

Всё, что Алексис знал о прошлом своей матери, он собрал воедино из предупреждений, которые получил перед тем, как впервые посетить замок перед своим дебютом. Он до сих пор отчетливо помнил, как мать просила его не приближаться к ней во время их визита, так как это принесет ему только вред. Он был представлен как сын гиба Кирнберга и проводил время в замке с отцом и первой женой отца, а не с матерью; таким образом, его связь с Лейзегангами казалась несуществующей. Теперь, когда Алексис стал старше, он мог видеть, насколько далеко зашли его родители и первая жена отца, чтобы держать его вне поле зрения Вероники и обеспечить его безопасность.

Родители Алексиса поступили мудро, проявив такую осторожность. В то время Вероника считала, что гораздо важнее устранить ключевые фигуры во фракции Лейзеганга, чем нацеливаться на сына нейтрального гиба. В результате Алексис говорил с ней всего один раз при первом приветствии и больше никогда. Даже когда пришло время искать потенциальных последователей для своего любимого внука, она видела в нём только сына вечно упрямого гиба Кирнберга.

Короче говоря, у Алексиса было очень мало опыта общения с Вероникой. Он видел в ней человека, который в какой-то степени был более могущественным, чем сам господин Сильвестр, ауб, но его мнение о ней было не глубже этого. В результате он почти ничего не думал о её последующем изгнании. Он не мог сопереживать ни фракции Лейзеганга, ни фракции Вероники, поэтому ему не показалось странным, что Вильфрид был так равнодушен к прошлым деяниям своей бабушки.

— Я не буду отрицать, что господин Вильфрид без особых эмоций относится к событиям прошлого, которые его не касались, — сказал Алексис. — Он также оптимист до мозга костей. Однако он действительно был образцовым господином до того, как вернулся из дворянской академии и увидел последствия чистки.

— Что именно изменилось?

— Прежде всего, он по необъяснимым причинам начал рассматривать госпожу Розмайн как врага. Он также внезапно начал требовать, чтобы другие кандидаты в аубы поддерживали его, когда это необходимо, и отдавали ему часть их достижений, поскольку он — следующий ауб.

Алексис знал, что Освальд потратил годы на то, чтобы его господин занял место герцога, но Вильфрид никогда прежде не пытался украсть достижения других кандидатов — напротив, он активно выступал против этого. Он говорил об этом Розмайн во время церемонии награждения в дворянской академии... но теперь он утверждал, что для невесты и младших братьев и сестёр вполне логично отказываться от своих достижений.

— Господин Вильфрид уверенно заявляет, что так принято в великих герцогствах, и что Эренфест следует этой практике с давних времён, — сказал Алексис. — Тем не менее, я не могу сказать, что мне это кажется правильным...

— Путь великих герцогств, да? — размышлял гиб Кирнберг. — Конечно, когда сводные братья и сёстры соревнуются за место ауба, родные братья и сестры передают друг другу достижения. Однако, благодаря своей помолвке, господин Вильфрид уже обеспечил себе положение следующего герцога — ему нет нужды красть чужие достижения.

Затем он сделал паузу, посмотрел вдаль и испустил тяжёлый вздох.

— Широко известно, что госпожа Вероника ставила господину Сильвестру в заслугу работу его последователей. Так что можно сказать, что герцогская семья Эренфеста использует подобные методы уже довольно давно...

Алексиса охватило желание обхватить голову руками и застонать. В каком-то смысле Вильфрид был прав; проблема заключалась в том, что его «давным-давно» относилось именно к периоду расцвета власти Вероники. Такое ужасное поведение, обычное для сторонников бывшей фракции Вероники, как раз и было причиной того, что многие считали Вильфрида продолжателем наследия Вероники. Такими темпами дворяне Лейзеганга будут думать о нем все хуже и хуже.

— Мог ли я предотвратить это, если бы проявлял больше интереса к действиям госпожи Вероники? — спросил Алексис, стремясь понять, виновен ли в происходящем он сам.

— Ты бы с трудом справился с господином Вильфридом в одиночку, — ответил гиб. — Тем не менее... его перемена слишком неожиданна. Ты не знаешь, что могло послужить причиной? Даже герцог терял своих сторонников; случай господина Вильфрида, несомненно, не был исключительным.

Алексис сразу понял своё задание: определить источник изменений и устранить его. Он погрузился в размышления: произошло так много всего, что могло быть причиной.

— В его повседневной жизни самым большим изменением было то, что его главный слуга Освальд был отстранен от службы, хотя это было представлено как его отставка.

Он сказал своим товарищам по службе: «Меня отстранили из опасений, что моя фракция может вызвать проблемы. Однако ауб приказал, чтобы я представил это как свой добровольный уход, дабы наш господин не стал обижаться на своего отца». Затем, вскоре после этого, он умолял Вильфрида разрешить ему уйти в отставку, со слезами на глазах говоря: «Мое присутствие больше не поможет вам, господин Вильфрид». Его семье было велено уйти в отставку по тем же причинам, так что в общей сложности Вильфрид потерял четырёх взрослых последователей.

— Господин Вильфрид проклинал себя за то, что оказался слишком слаб, чтобы спасти своего самого долго служившего и преданного последователя, — продолжал Алексис. — Мне кажется, что именно потому, что его невеста не разделила его разочарования и боли во время праздника весны, он вышел из себя.

Через некоторое время после этого Алексис увидел, как Вильфрида утешает его названый последователь Бартольд.

«Принцесса Лейзеганга наверняка радуется, что Освальда наконец-то оторвали от тебя», — сказал Бартольд. — Ведь она принадлежит к фракции, которая ненавидит госпожу Веронику».

Алексис продолжил:

— Я бы предположил, что его эмоциональная нестабильность возникла из-за потери человека, который служил ему ещё до его крещения. Господин Вильфрид был воспитан госпожой Вероникой, поэтому он был гораздо, гораздо ближе к Освальду, чем к герцогской чете.

— Хм... — размышлял гиб Кирнберг. — Есть вероятность, что без главного слуги, который мог бы его отругать или утешить, эгоизм, растущий внутри господина Вильфрида, наконец-то вырвался наружу. Может быть, это бессознательный протест, требующий, чтобы ауб вернул ему его слуг?..

Алексис скрестил руки. Он знал, что внезапная перемена в его господине доставляет беспокойство, но он никогда не рассматривал ситуацию с точки зрения своего отца. Обращение за советом к третьей стороне всегда было важным.

Желая максимально использовать столь редкую возможность получить совет отца, Алексис выдвинул еще несколько теорий.

— Я думаю, что изменения в его рабочей среде также были значительными. Нейтральные и лейзегангские дворяне теперь самые видные фигуры в замке. Таким образом, господин Вильфрид больше не окружен дворянами из бывшей фракции Вероники.

— Другими словами, он больше не окружен теми, кто будет восхвалять каждый его шаг, — сказал гиб.

Алексис кивнул, хотя и был ошеломлён суровым тоном отца.

— В целом, его последователи продолжают считать, что позитивное подкрепление является наиболее продуктивным подходом, но господин Бонифаций теперь лает на него почти без остановки.

— Господин Бонифаций?

— Да. Работа, которую господин Фердинанд выполнял в храме, была передана госпоже Розмайн, а его обязанности в замке были переданы господину Бонифацию и господину Вильфриду.

У Вильфрида стало значительно больше работы и значительно меньше свободного времени. Ему также необходимо было встречаться с Бонифацием всякий раз, когда наступало время выполнять его новые обязанности, и казалось, что общество большого старого дедушки, переполненного любовью к внучке, душит его.

Алексис понимал, почему его господин так расстроен, но не мог взять в толк, почему Вильфрид так часто жалуется: «Я бы хотел, чтобы Розмайн делала эту работу вместо меня». «Розмайн, конечно, легко: она отдыхает в храме». «Розмайн предстоит стать следующей первой женой, но она не относится к своим обязанностям серьёзно».

Вильфрид всегда высказывал эти претензии с такой уверенностью, но Фердинанд редко проводил много времени в замке — любой мог догадаться, что работа в храме была для него более тяжким бременем. К тому же у Розмайн был только один взрослый служащий: Хартмут. Даже с учётом служащих-учеников, когда дело доходило до бумажной работы, ей совершенно не хватало людей.

— У господина Вильфрида есть три взрослых служащих и три ученика, — продолжал Алексис. — Если работа с господином Бонифацием доставляет ему столько хлопот, не может ли он просто приказать им заменить его?

— Выдвигал ли ты такое предложение?

— Служащие отказались. Они сказали, что не могут выполнять такую работу без необходимого опыта, тем более что им придется взять на себя вину за любые ошибки, которые они могут совершить.

Так же, как последователи Мельхиора должны были пройти обучение, прежде чем приступить к выполнению своих обязанностей в храме, Вильфрид и его последователи должны были пройти обучение при передаче дел. Проблема заключалась в том, что герцогская семья Эренфеста была небольшой, и герцогская чета не могла тратить своё время на обучение сына, когда им самим не хватало кадров. Бонифаций был единственным человеком, которого они могли попросить обучить Вильфрида работе ауба.

Гиб Кирнберг покачал головой.

— Если твой господин желает лучших условий труда, то единственный выход для него — ускорить обучение передачи дел. Что-нибудь ещё изменилось?

Алексис сделал паузу, пытаясь вспомнить, на что ещё жаловался Вильфрид, затем хлопнул в ладоши в знак понимания.

— Похоже, он очень недоволен тем, что ауб взял вторую жену.

— Правда? Я думал, что этот шаг со стороны ауба Эренфеста приветствовали все, учитывая, как долго он упрямо отказывался от этой идеи. Что же в этом не устраивает господина Вильфрида?

Вильфрид ничего не сказал в столовой, где он впервые узнал о помолвке, но по возвращении в свои покои он безостановочно ворчал.

«Розмайн уже невеста Лейзеганга, — говорил он. — Я бы предпочел, чтобы отец взял её в качестве второй жены, а не Брюнхильду. Это вина Розмайн; она принцесса Лейзегангов, но даже не может держать их под контролем».

Сердце Алексиса заныло, когда он вспомнил, что произошло дальше — Вильфрид попросил Шарлотту помочь ему убедить ауба пересмотреть своё решение, а затем попросил Брюнхильду отменить помолвку. Они обе, разумеется, отказались, и Алексис изо всех сил старался утешить своего господина после случившегося. Вильфрид был на грани приступа паники.

— Я думаю, он был так недоволен, потому что госпожа Брюнхильда практически его ровесница, — сказал Алексис, — и ее помолвка с аубом означает, что один из последователей госпожи Розмайн присоединяется к герцогской семье.

—Тем не менее, взять вторую жену, чтобы получить контроль над фракцией и помочь с распределением бумажной работы — обязанность ауба. Настанет день, когда и господину Вильфриду придется взять её.

Герцогская семья Эренфеста и так была необычайно малочисленной; трудно было представить, что следующий герцог также обойдется без второй жены.

— Верно, — ответил Алексис. — Лично я согласен с решением ауба Эренфеста жениться на девушке из Лейзегангов, но эта идея непопулярна среди моих товарищей по службе. Многие из них против того, чтобы дать Лейзегангам больше власти и сделать госпожу Розмайн еще на шаг ближе к тому, чтобы стать следующим аубом.

Внезапно Алексис понял, что из всех в Эренфесте только Вильфрид и его сторонники были против того, чтобы Сильвестр взял Брюнхильду в качестве второй жены. Большинство членов бывшей фракции Вероники уже были задержаны и наказаны, поэтому все до единого гибы понимали и одобряли решение герцога взять лейзегангскую невесту, чтобы получить больший контроль над доминирующей фракцией герцогства.

— Возможно, его отвращение ко вторым женам — это ещё одно застарелое последствие воспитания под руководством госпожи Вероники, — размышлял гиб. — Эта женщина не позволяла своему мужу брать вторую жену и вставала на защиту господина Сильвестра всякий раз, когда он отказывался повторно жениться.

— Если эти слова, правда, господину Вильфриду будет практически невозможно выйти из тени госпожи Вероники. Его недавняя перемена в отношении привела к тому, что его стали считать преданным членом бывшей фракции Вероники. На самом деле... — Алексис замолчал, опустил глаза, а затем пробормотал: — Теперь он считает врагом даже Лампрехта, просто потому, что тот — старший брат госпожи Розмайн.

Лампрехт пытался предупредить Вильфрида, что объезжать земли гибов, управляемые Лейзегангами, во время весенней молитвы — плохая идея, и с тех пор остальные последователи сомневались в его верности. Алексис попытался вступиться за своего коллегу, но Бартольд спросил: «Значит ли это, что Кирнберг на стороне госпожи Розмайн?»

Лампрехт даже сказал Алексису, чтобы тот не беспокоился.

«Я к этому привык, — сказал тот. — Беспокойся о себе, иначе ты окажешься в той же ситуации».

С этого момента Алексис старался не вмешиваться — и всё пошло именно так, как он ожидал. Попытка Вильфрида наладить отношения с гибами закончилась неудачей, и он был вынужден вернуться в замок с поджатым хвостом. Конечно, он тут же попытался свалить вину на Лампрехта.

«Господин, — ответил Лампрехт, — ваша неудача была результатом вашего собственного отказа прислушаться к нашим предупреждениям и недооценки сдерживаемых разочарований Лейзегангов. Вы никогда не смогли бы отменить годы страданий одним весенним молебном. Это то, над чем нужно работать постепенно».

Алексис счёл это разумным объяснением; Вильфриду просто нужно задуматься над своими действиями и постараться в следующий раз поступить лучше. Однако все остальные считали Лампрехта холодным и чёрствым.

— Я был прав в том, что не высказал своих мыслей, — заключил Алексис.

— А что ты хотел сказать?

— «Теперь нет смысла дуться. Лампрехт и последователи госпожи Розмайн предупреждали вас о том, что может случиться, но вы всё равно рванули вперед».

— Хм... Подобный выпад абсолютно точно приведёт к тому, что Кирнберг будет принят за врага. Продолжай держать язык за зубами.

После того, как Вильфрид ещё больше разгневался после оценки Лампрехта, он отправился к своему верному последователю Бартольду, который утешил его и подчеркнул, что он ни в чем не виноват.

«Очень жаль, что никто никогда не ценит вашу тяжелую работу... — сказал он. — Если бы только госпожа Розмайн и Лампрехт выполняли свою работу должным образом и подготовили почву для ваших визитов, этого бы никогда не случилось».

Это подбодрило Вильфрида и подтолкнуло остальных последователей к согласию. Вскоре все они свалили вину на Лампрехта. Всё это было настолько нелепо, что Алексис начал сомневаться, не является ли это каким-то сюрреалистическим комедийным представлением. Лампрехт находился в гораздо более жалком положении, чем Вильфрид, поскольку его обвиняли в том, в чём он совсем не был виноват.

— Неужели твой господин ничего не сказал тебе, даже зная, что твоя мать из Лейзеганга? — спросил гиб.

— Похоже, что, как и госпожа Вероника, господин Вильфрид воспринимает меня только как сына гиба Кирнберга. Судя по всему, он причисляет меня к тем дворянам нашей земли, которые категорически заявляют о своей нейтральности и отказываются от всякого участия в политике фракций.

Алексис действительно хотел прежде всего охранять своего господина — лишние мысли о политике фракций только отвлекали его. В то же время, однако, он смог получить свою нынешнюю должность только благодаря приглашению Лампрехта. Его товарищ по службе сказал, что после отставки Вероники Вильфриду нужно больше нейтральных и лейзегангских дворян. Алексис согласился.

Именно из-за этих событий Алексис был не слишком доволен тем, что Лампрехт вызывает столько незаслуженного гнева, но последний сказал, что это временно. По его словам, герцогская семья скоро закончит реорганизацию своих последователей, и наказанные дворяне из бывшей фракции Вероники вернутся к работе. Тогда господин Вильфрид и Лейзеганги наконец успокоятся.

— Несмотря на всё это, господин Вильфрид упорно трудится... — сказал Алексис. Даже после инцидента в Белой башне его господин попытался восстановить утраченную честь, вместо того чтобы просто уступить и погрязнуть в своих страданиях.

Вильфрид находился в непостижимо сложном положении: он учился в одном классе с Розмайн, то есть его постоянно сравнивали с ней, но при этом он получал достаточно высокие оценки, чтобы быть признанным отличником. Он также отлично справлялся с задачей объединения общежития и был — по крайней мере, до недавнего времени — в хороших отношениях со своими младшим братом и сёстрами. Даже несмотря на упреки со стороны студентов, чьи семьи были наказаны, он выполнял свои обязанности кандидата в аубы и стойко принимал вызовы Дункельфельгера, даже привел рыцарей к победе.

— Именно поэтому, видя, как мой господин деградирует, я так расстроен и несчастен, — продолжал Алексис. — Я не могу этого вынести. Я практически ненавижу его. Где тот мальчик, который сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить госпожу Розмайн? Я сражался рядом с ним во время нашего поединка с Дункельфельгером и с трудом мог выразить гордость, которую испытал после нашей победы. От всего сердца я был рад, что стал рыцарем сопровождения, что принял вызов и победил...

Тогда Алексис искренне верил, что всё будет хорошо, какой бы страшной ни оказалась чистка. Он слепо верил, что Эренфест объединится вокруг Вильфрида и что его господин поведёт всех в светлое будущее. Однако сейчас цепляться за эту мечту было глупо.

— Отец, теперь я понимаю, почему вы всегда называли фракции хлопотным делом. Я не знаю и не понимаю, что заставило господина Вильфрида в одиночку возродить проклятое наследие госпожи Вероники, но атмосфера в замке просто удушающая. Я желаю только одного — уйти в отставку и вернуться в Кирнберг.

Гиб вздохнул, затем скрестил руки и плотно свел брови. Это была та самая поза, которую он всегда принимал перед раздачей новых заданий, поэтому Алексис инстинктивно выпрямился.

— Ты просто хочешь отказаться от своих обязанностей в качестве последователя только из-за того, что твой господин больше не соответствует твоим предпочтениям, — сказал гиб Кирнберг низким голосом. — В этом отношении ты ничем не отличаешься от господина Вильфрида, который закатывает истерику из-за того, что всё пошло не так, как он надеялся.

Алексис резко вдохнул. Он хотел возразить, но не смог придумать разумного ответа.

— Подумай о главном слуге, который был уволен, — продолжал его отец. — Действительно ли он подавлял высокомерную натуру своего господина, или же он втайне продолжает нашептывать ему на ухо ядовитые слова, надеясь разложить его изнутри? Ты упомянул, что один из служащих господина Вильфрида посвятил свое имя, чтобы избежать наказания. Нет ли у тебя сомнений в том, можно ли доверять этому мальчику?

— Что? Посвятивший имя не может ослушаться своего господина, не так ли?

Жизнь посвятившего имя человека находилась в буквальном смысле в руках того, кому он служил. Алексис даже не подумал усомниться в Бартольде.

— Этих детей заставили посвятить свои имена — единственной альтернативой была смерть. Они действовали не из преданности, а из самосохранения. Госпожа Вероника заставила многих посвятить свои имена, но среди них были и те, кто не был ей полностью предан. Они не могут воспротивиться приказу, но никто не может сказать, что у них на душе. Держи эту опасность в уме и близко к сердцу.

Алексис снова подумал о Бартольде, который, казалось, всегда добивался расположения своего господина. Теперь, когда гиб Кирнберг упомянул об этом, после посвящения имени Вильфрид стал особенно доверять этому служащему: Бартольду было отведено гораздо больше важных ролей, чем обычно давалось новому последователю.

— Сосредоточься на рабочей обстановке господина Вильфрида, — сказал гиб Кирнберг. — Если бумажная работа, предназначенная только для поддержки ауба, слишком тяжела для него, то он точно не сможет работать, когда наступит день, когда он станет собственно аубом. Если только... Может быть, кто-то мешает его работе? Убедитесь, что никто из дворян Лейзеганга не создает проблем за кулисами.

Обычно служащим полагалось помогать своим господам с бумажной работой, но гиб утверждал, что у рыцарей должны быть глаза повсюду. Алексис задумался о собственной наивности. Стоять в комнате и искать признаки возможного нападения было недостаточно: ему нужно было следить за самой бумажной работой.

— При этом, — продолжал гиб Кирнберг, — ты также должен задуматься над своими собственными словами и поступками, чтобы убедиться, что ты не провоцируешь Лейзегангов. Не создавалось ли у них впечатление, что ты забыл о жестокости, которую госпожа Вероника причинила их фракции?..

Алексис считал это весьма вероятным. Он не так много знал о них, но и не прилагал усилий, чтобы узнать.

— Открой глаза и наблюдай за всем, что делает твой господин, — сказал гиб, его тон был карающим. — Открой свои уши и слушай голоса всех, кто говорит с ним. Внимательно следи за господином Вильфридом, которого ты должен защищать как его рыцарь. Если ты увидишь, что он сбился с пути, верни его на него. Это твоя работа как последователя. Я не хочу, чтобы ты вернулся сюда трусом, который предпочел бы убежать от неприятного, чем встретить его лицом к лицу.

Алексис снова тяжело сглотнул.

— Но что, если всех моих усилий всё равно окажется недостаточно?

— Это просто: собери достаточно доказательств того, что твой господин — неудавшийся кандидат в аубы, затем подай прошение аубу о лишении его наследства и освобождении от обязанностей. Если ты вернешься при таких обстоятельствах, я приму тебя с распростёртыми объятиями. Возьми на себя ответственность за свою работу.

Алексису было бы легко уйти в отставку, но не доказать, что Вильфрид — некомпетентный господин. Для этого придется внимательно наблюдать за ним и тщательно изучить его окружение.

После разговора с отцом Алексис понял, что он недостаточно старался в качестве последователя. Люди наверняка заклеймили бы его как неудачливого рыцаря сопровождения ещё до того, как заклеймили бы Вильфрида как неудачливого кандидата в аубы.

— Я прошу прощения за свои постыдные высказывания, — сказал Алексис гибу. — С этого дня я буду полностью посвящать себя служению господину Вильфриду.

По правде говоря, он был расстроен тем, что его ругали и обвиняли в плохой работе, но теперь он видел будущее, к которому мог продвигаться.

Алексис прибыл в Кирнберг в не лучшем настроении, но теперь он понял, как следовало поступить. Сначала он тщательно изучит окружение Вильфрида. Затем он вместе с Лампрехтом выяснит, что заставило их господина так резко измениться. Его губы искривились в предвкушающей улыбке; отныне он знал, что ему нужно сделать.

Побочная история: Шарлотта — Размышления и зависть

Новость о том, что отец собирается взять Брюнхильду в качестве второй жены, заставила кровь отхлынуть от моего лица. Я с трудом выдавила улыбку и поздравила отца на самой трапезе, но мое спокойствие быстро рассыпалось, как только я вернулась в свои покои.

— Ванесса, что нам делать? — спросила я. — Такими темпами отец возьмёт Брюнхильду в качестве второй жены, и это будет моя вина.

Во время нашей семейной встречи мое разочарование, наконец, достигло апогея. Я сорвалась на своих родителей и раскритиковала отца за то, что он не взял вторую жену, чтобы успокоить растущие страхи дворянства. Моё возмущение, несомненно, было причиной того, что он поспешил заключить помолвку с Брюнхильдой, членом фракции Лейзегангов, которая ещё не обзавелась женихом и была достаточно молода, чтобы не повлиять на беременность или роды матери.

— Госпожа Шарлотта, успокойтесь, — ответила Ванесса. — Независимо от того, сыграла ли ваша критика какую-то роль в этом, в конечном счёте, это было решение ауба взять вторую жену. Более того, никто не сомневается, что ему необходимо жениться на ком-то из Лейзегангов, чтобы навести порядок среди дворян. Я не вижу причин беспокоиться, когда после долгих лет игнорирования этого вопроса ваш отец наконец-то прислушался к вам.

Она была права: я, конечно, говорила, что моему отцу нужно взять в жены лейзегангскую девушку. В результате одна из ценнейших последовательниц моей сестры оказалась в ужасно сложном положении.

Эта помолвка принесёт много пользы герцогской семье, но Брюнхильда мало что выиграет от неё. Она будет принята в качестве второй жены, чтобы навести порядок во фракции Лейзегангов, но она ещё несовершеннолетняя — я с трудом представляла себе, как она сможет контролировать старших членов своей фракции. Это всё равно, что кто-нибудь приказал бы мне заставить господина Бонифация и моего дядю согласиться друг с другом, несмотря на то, что я намного моложе их обоих. От одной этой мысли у меня закружилась голова.

Хуже того, хотя все согласились с тем, что введение Брюнхильды в состав семьи значительно упростит процесс реконструкции Грешеля, никто не признал, что мои родители изначально нарушили расписание. Как ни крути, Брюнхильду заставляли выйти замуж за отца, чтобы исправить последствия беременности моей матери.

Как я поняла, Брюнхильда согласилась на столь активную роль в печатном деле и реконструкции, потому что должна была стать следующим гибом Грешеля. Независимо от того, насколько её новая роль полезна для Грешеля, она, несомненно, подавлена из-за потери своего положения, вызванного внезапными требованиями моего отца. Я вспомнила свою собственную душевную боль, когда из-за помолвки брата я потеряла шанс стать следующим аубом.

«У отца есть склонность не понимать, внутренние чувства людей. Скорее всего, он не знает, как сильно я ненавижу то, что он ставит Вильфрида выше меня…»

Брюнхильда могла бы рассчитывать на становление матерью следующего правителя герцогства, что само по себе большая честь, но, поскольку уже решено, что Вильфрид станет следующим аубом Эренфеста, у неё нет даже шанса на это. Будущее, о котором мечтают и к которому стремятся большинство вторых жён, было закрыто для неё с самого начала.

Ко всему прочему, отец полностью предан матери, он очень долго заявлял, что не хочет и не нуждается во второй жене — даже такой молодой и привлекательной девушке, как Брюнхильда, вряд ли удастся завоевать его расположение. Возможно, мне было бы неприлично так говорить о собственном отце, но его любовь всегда граничила с одержимостью.

Брюнхильда была ослепительной звездой дворянской академии, у неё было множество поклонников, причём не только из других герцогств, но и из Центра. И всё же она была здесь, вынужденная смириться с браком без любви и с мужчиной, достаточно старым, чтобы быть её отцом. От одной мысли о том, что я сама могу оказаться в таком положении, у меня по спине пробежала дрожь.

— Отец должен был найти пожилую вдову, не способную родить ребенка, вместо несовершеннолетней Брюнхильды, — заключила я.

Ванесса покачала головой.

— Вы можете не одобрять эту помолвку, госпожа Шарлотта, но вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить её: гиб Грешель уже выразил своё одобрение. Если вы чувствуете, что обидели Брюнхильду, подумайте о том, как улучшить её будущее. Помогите ей так, чтобы она искренне оценила это.

* * *

Праздник весны закончился в суматохе после того, как было объявлено о помолвке отца с Брюнхильдой. После этого дворяне стали возвращаться в свои земли, и в замке стало немного тише. Тем временем я вызвала Брюнхильду в свою комнату; она приехала в замок, чтобы осмотреть западное здание.

— Я понимаю, что сейчас напряженное время, поэтому, пожалуйста, прости меня за неудобства, — сказала я.

— О, нет. Я была очень рада получить ваше приглашение, — ответила Брюнхильда и с улыбкой села. — Мне тоже есть что обсудить с вами.

Я попросила слугу налить нам чаю, и мой взгляд остановился на ожерелье, украшавшем грудь Брюнхильды. В нем был обручальный камень, подаренный ей моим отцом, и пока она носила его, она была в равном положении с остальными членами герцогской семьи.

— Прежде всего, позволь мне извиниться, — сказала я. — Скорее всего, это моя вина, что тебя попросили стать второй женой. Я никогда не думала, что из-за моей вспыльчивости тебе придется взвалить на себя такое огромное бремя. Я была слишком небрежна в своих словах...

— Вам не о чем беспокоиться, госпожа Шарлотта. Ауб сам принял это решение.

Я покачала головой, понимая, что её слова — это просто вежливость.

— Если мой отец хотел взять жену из Лейзегангов, которая не повлияла бы на беременность матери, он мог бы выбрать вдову постарше, с большим опытом общения. По крайней мере, ей было бы легче подчинить фракцию...

Это очевидно: я не смогу противостоять дяде или господину Бонифацию, но легко справлюсь с Вильфридом, Мельхиором или их будущими детьми. Не говоря уже о том, что никто и глазом не моргнёт, если вдова старше матери не получит отцовской любви или благосклонности.

— Госпожа Шарлотта, вы не верите в мои социальные навыки? — спросила Брюнхильда.

— Ни в коем случае. Мы вместе устраивали чаепития в дворянской академии. Мне хорошо известны твои таланты.

Помощь Брюнхильды позволила мне беспрепятственно взаимодействовать с герцогствами высшего ранга, когда я была ещё только на первом курсе. До этого Эренфест общался только с герцогствами низшего ранга, но она подсказывала мне, как себя вести, и вела меня через неизвестность. Несчётное количество раз меня выручали последователи Розмайн, будь то благодаря их опыту участия в чаепитиях с герцогствами высшего ранга или их умению подавать чай и сладости по вкусу наших гостей.

— Объединение Лейзегангов под одним знаменем спасет Эренфест и поможет нам с отцом, — сказала я. — Однако я не вижу в этом никакой пользы для тебя. Объединение целой фракции — непосильная задача и для взрослого человека, тем более она такова для кого-то, кто ещё даже не закончил обучение.

Отхлебнув чая, Брюнхильда одарила меня обеспокоенной улыбкой.

— Хотя я ценю вашу заботу обо мне, госпожа Шарлотта, но престарелая вдова просто не годится. К тому же, нет необходимости объединять Лейзегангов.

Я была ошеломлена и не могла ответить ничем, кроме вопросительного взгляда. Нам не нужно было объединять Лейзегангов? Я хотела спросить, что она имеет в виду, но она продолжала без комментариев:

— Тирания госпожи Вероники над Лейзегангами длилась слишком долго. Старейшие из них, те, кто дольше всех терпел её издевательства, слишком злы и обижены, чтобы даже подумать о согласии с герцогской семьей. Откровенно говоря, если мы позволим Лейзегангам объединиться под властью второй жены, это вдохновит их на решительные действия — устранить столько членов нынешней герцогской семьи, сколько потребуется, чтобы сделать госпожу Розмайн следующим аубом с господином Бонифацием в качестве опоры. Ситуация может стать намного хуже, чем она есть сейчас.

Её предупреждение потрясло меня до глубины души.

— Неужели Лейзеганги нацелятся и на нас с мамой?.. Мы тоже пострадали от бабушкиного насилия.

— Вы двое, возможно, избежите их гнева, но не господин Мельхиор. Поскольку он мужчина, они сочтут его угрозой.

Возможно, из-за того, что мы с матушкой сами были жертвами, или потому, что у нас на службе было так много Лейзегангов, но я была потрясена, услышав, что нас с Мельхиором тоже будут презирать. Как оказалось, Лейзеганги ненавидели не только тех, кто был связан с Вероникой, но и всю герцогскую семью.

— Сейчас, — продолжала она, — Эренфесту нужна вторая жена из молодого поколения, та, кто считает, что правление госпожи Вероники осталось в прошлом, кто понимает, что госпожа Розмайн не хочет быть следующим аубом, и кто может работать с герцогской семьей, чтобы продвинуть наше герцогство вперед, а не просто служить номинальной главой, пока её семья будет продолжать сеять раздор.

Я не могла не вздохнуть в благоговении. Брюнхильда понимала опасность Лейзегангов гораздо лучше, чем я, член герцогской семьи.

— Было объявлено о моей помолвке, впоследствии также стало известно, что я приму более активную роль в реконструкции Грешеля, — сказала Брюнхильда. — В результате внутренний баланс сил разделился между теми, кто желает видеть госпожу Розмайн в качестве следующего ауба, и теми, кто хочет сохранить текущую ситуацию, когда герцог стал более податлив к нашим желаниям. В мои намерения не входит объединение Лейзегангов под одним знаменем. Совсем наоборот. Я хочу разделить их, чтобы они не представляли угрозы для герцогской семьи.

Брюнхильда внимательно наблюдала за Лейзегангами и обдумывала каждый свой шаг... но я не могла понять, почему она так предана герцогской семье.

— Ты должна была стать следующим гибом Грешеля и, если повезет, выйти замуж за кого-то, кто вошёл бы в твою семью, — сказала я. — Конечно, стать второй женой моего отца — это не то, чего ты действительно желаешь.

Один из моих рыцарей сопровождения, Ленгурт, был уроженцем Грешеля, поэтому я считала себя достаточно осведомлённой в делах этой земли. Брюнхильда была дочерью первой жены гиба и воспитывалась как его преемница, поскольку у него не было наследников мужского пола. Для того чтобы править, требовалось совсем не то образование, что для замужества в другом доме. Как человек, прошедший путь от потенциальной герцогини до будущей жены дворянина из другого герцогства, я хорошо знала, какие неприятности возникают при резкой смене положения.

Ко всему прочему, гиб Грешель, конечно же, не учёл, что его дочь забрал себе ауб. Земля будет испытывать трудности без своего преемника, подумала я... Но Брюнхильда слабо улыбнулась и покачала головой.

— Не стоит так беспокоиться, госпожа Шарлотта. Правда в том, что... эта помолвка — моя единственная надежда.

Я просто моргнула, не ожидая такого ответа.

Выражение лица Брюнхильды стало задумчивым, затем она протянула мне магический инструмент, блокирующий звук. Её яркая, благородная улыбка не дрогнула, когда она сказала:

— Вы должны держать это в секрете от всех, даже от Ленгурта. Вторая жена моего отца родила сына.

Я резко вдохнула. Другими словами, Брюнхильда теряла свой шанс стать следующим гибом Грешеля независимо от этой помолвки. Мне не была чужда душевная боль, когда тяжелый труд внезапно сводится на нет из-за несправедливого неравенства между полами. Тогда ничего не могло меня утешить, и я могла только смотреть на Брюнхильду, ломая голову в поисках ответа.

— Эээ... я не знаю, что сказать... — был мой окончательный ответ. — По крайней мере, я могу понять, что ты чувствуешь. Бывали моменты, когда я жалела, что не родилась мужчиной.

— Ах, да... Вы сами были в неудачном положении. Я слишком хорошо понимаю ваше чувство беспомощности.

Мы одарили друг друга горькими улыбками. Хотя мы обменялись всего несколькими словами, наши схожие проблемы дали нам повод для сближения.

— Отец радовался рождению сына, а потом по стечению обстоятельств решил отложить объявление о том, кто станет его преемником, — объяснила Брюнхильда. — Об изменении наследника ещё не было объявлено официально, но я всё равно не cмогла бы выйти замуж, не покинув Грешель: это привело бы к разного рода конфликтам. На этом пути мне оставалось только ждать будущего, когда либо моя младшая сестра выйдет замуж, либо мальчик подрастёт. В любом случае, я не буду гибом. Ох, как же расстроилась матушка.

Если наследником станет сын, его мать, вторая жена, получит приоритет над первой. По мере того, как её дочерей будут выдавать замуж, мать Брюнхильды будет иметь всё меньшее и меньшее значение.

«Ах, это напомнило мне — одной из причин, по которой отец решил женить Вильфрида на Розмайн, была защита положение матери».

Я вздохнула. Как только Брюнхильду лишили возможности стать следующим гибом Грешелем, ей пришлось начать беспокоиться о будущем своей матери. У неё даже не было возможности оплакать собственную потерю.

— Конечно, — продолжала Брюнхильда, — мама обрадовалась, когда я рассказала ей о своей помолвке с аубом Эренфестом. Мать второй жены герцога никогда не будет обделена вниманием, не так ли?

Становление второй женой герцога обычно вызывало беспокойство. Как изменится статус человека, когда должность ауба перейдёт к следующему поколению? Однако Брюнхильда служила моей сестре, будущей первой леди нашего герцогства; если не возникнет никаких чрезвычайных обстоятельств, её положение будет стабильно и после смены поколений.

— Таким образом, я скорее приветствую эту помолвку, — заметила Брюнхильда. — Вы должны рассмотреть мою ситуацию со всех сторон. Согласитесь, такая влиятельная позиция, которая даст мне власть над будущими гибами, не может не радовать, не так ли? Я стану выше даже своего отца, чьим прихотям я так долго подчинялась.

Её янтарные глаза сузились в озорной прищур, а на губах расплылась лукавая улыбка. Как и я, она теряла будущее, на которое потратила всю свою жизнь, но в её глазах не было и следа отчаяния. Как мы могли быть такими разными? По сравнению со мной она была как ослепительный свет: не позволяя настоящему тянуть её вниз, она шла вперед.

— Больше, чем о Грешеле, — продолжала она, — я беспокоюсь о том, что чувствуете вы и госпожа Флоренция. Не вызывает ли моё внезапное возвышение до второй жены недовольства у кого-нибудь из вас?

— О, нет. Как мы можем быть недовольны этой помолвкой? Ты оказываешь нам такую важную помощь в это неспокойное время. Только настоящий глупец отзовётся плохо о твоём решении. — Не успели эти слова слететь с моих губ, как я захлопнула рот рукой, осознав: был один член герцогской семьи, который протестовал против нового положения Брюнхильды. — Может ли быть так, что... Вильфрид что-то сказал тебе?

Улыбка Брюнхильды слегка расширилась — молчаливое «да».

Вильфрид сказал мне, что собирается протестовать перед отцом, но мне и в голову не приходило, что он может пожаловаться Брюнхильде. Помолвка была решением, которое должны были принять родители — что бы он ей ни говорил, она не могла сама её расторгнуть.

— Мой брат, следующий герцог, жалуется тебе на помолвку, на которую ауб пошёл ради герцогства?.. — пробормотала я. — Невероятно. Я не могу выразить, как мне жаль. Возможно, из-за воспитания, полученного от бабушки, и мой отец, и Вильфрид не воспринимают вторых жен в положительном свете.

Вильфрид был настолько против этой идеи, что даже пытался заставить нас собраться вместе, как братьев и сестер, чтобы протестовать против помолвки. Он был очень эмоционален, говорил такие вещи, как «Из второй жены ничего хорошего не выйдет», «Разве ты не беспокоишься о матушке? Как бессердечно...» и «Розмайн может позаботиться об объединении Лейзегангов». Меня беспокоило то, что он отдавал приоритет своим эмоциям, а не принятию политических решений.

«И было довольно неприятно, когда он сказал мне, что наша общая мать обязывает меня слушаться его…», — вспомнила я.

Чистка значительно сократила численность бывшей фракции Вероники, и теперь мать и отец делали всё возможное, чтобы взять под контроль Лейзегангов, нашу следующую большую угрозу. Всё это делалось для того, чтобы Вильфрид стал следующим аубом, но он, казалось, не замечал этого факта.

— Образование госпожи Вероники, хм?.. — спросила Брюнхильда, прикрыв рот рукой в знак удивления. — Не ожидала такого мнения от господина Вильфрида, учитывая, как упорно он боролся за то, чтобы Ханнелора стала его второй женой...

Я согласилась: удивительно часто Вильфрид говорил одно, а потом делал нечто совершенно противоположное.

— В прошлом, когда он говорил или делал что-то, что меня беспокоило, я предполагала, что он позволяет Освальду манипулировать им. Похоже, он озабочен тем, что лейзегангские дворяне получили больше власти — похоже его бывшие последователи из фракции Вероники продолжают влиять на него. Я думала, что после увольнения Освальда его извращенный мыслительный процесс улучшится. Теперь нам остается только надеяться...

— Уволен? — повторила Брунгильда, её глаза расширились. — Мне сказали, что Освальд подал в отставку.

— Его уволили тайно, позволив выдать это за отставку. Вильфрид гарантированно станет следующим аубом, поскольку он помолвлен с Розмайн, но Освальд был слишком предан методам госпожи Вероники. По этой причине я умоляла матушку отстранить его от должности, но мы не могли действовать так открыто. Увольнение перед чисткой привело бы к риску утечки информации другим членам бывшей фракции Вероники, поэтому матушка решила, что лучше изолировать его от остальных в дворянской академии. Там его загнали в угол и предложили выбрать между отставкой и увольнение по возвращении. Он выбрал первое. Но держи всё это в секрете, пожалуйста.

— Я очень благодарна вам, — улыбнулась Брюнхильда. Похоже, я завоевала её доверие, предложив ей секрет в обмен на тот, который она дала мне. — Даже теперь, когда Освальда больше нет, Вильфрид в последнее время кажется более эмоциональным. Вы знаете, почему это так?

Он начал приказывать мне помогать ему, поскольку я его родная сестра, но я не была уверена, предъявляет ли он подобные требования к тем, кто находится на службе у Розмайн.

— Возможно, есть проблема с новым главным слугой. Освальд часто говорил мне, чтобы я уступила свои достижения, но Вильфрид об этом не знал. Однако теперь...

— Мы должны сделать вывод, что вместо того, чтобы работать в тени, свита господина Вильфрида теперь прямо подстрекает его действовать таким образом?

Благодаря общению с Брюнхильдой мне показалось, что я начинаю видеть истину, скрывающуюся под раздражающим поведением моего брата. Однако наши выводы были не более чем беспочвенными предположениями — необходимо было дальнейшее расследование.

— Я сама не знаю подробностей, — сказала я, — но это кажется очень вероятным. Это настолько вопиюще неестественно, что даже Вильфрид должен бы начать не доверять своим последователям. Я буду следить за ситуацией.

«Меня действительно тревожит, что в текущей ситуации предполагаемый следующий ауб вызывает больше всего проблем».

Я медленно выдохнула и подняла свою чашку. Мы обе с удовольствием выпили, и на этом наш разговор о брате закончился.

— Возвращаясь к твоему первоначальному вопросу, Брюнхильда... Не бойся. Мы с матерью не возражаем против твоей помолвки. Но нам очень жаль, что ты, будучи несовершеннолетней, собираешься взять на себя такое тяжёлое бремя, и что мы отняли у моей сестры важного члена её свиты...

Мало того, что Брюнхильда ушла, чтобы стать второй женой, так еще и Рихарда вернулась на службу к отцу. Розмайн и так отчаянно нуждалась в новых последователях, так что сейчас её положение было просто ужасным.

— Я намерена служить госпоже Розмайн до окончания учёбы, — заверила меня Брюнхильда с утешительной улыбкой. — А если вы беспокоитесь о Рихарде, то она вернулась на службу к герцогу по собственной воле. Она сказала, что госпожа Розмайн проводит в замке очень мало времени и вряд ли почувствует её отсутствие.

Значит, мой отец не приказывал Розмайн отдать Рихарду... Возможно, я думала о нём слишком плохо.

— Госпожа Шарлотта... действительно ли госпожа Флоренция приветствует меня? — спросила Брюнхильда.

— Конечно. Мать годами уговаривала отца взять вторую жену, чтобы помочь решить проблему нехватки магической силы в герцогской семье. Если вторая жена будет из той же фракции и сможет справиться с Лейзегангами, что ж... чего ещё она может просить? Добро пожаловать!

Найти вторую жену, которая не враждовала бы с первой, было непросто, но Брюнхильда подошла просто идеально. Она была из той же фракции и могла оказать поддержку и матушке, и Розмайн. Не говоря уже о том, что, в отличие от моей сестры, не было необходимости учить её женскому общению. А то, что она ещё несовершеннолетняя, устраняло любые опасения, что помолвка повлияет на беременность матери. Действительно, в мире не было лучшего выбора.

— Мне приятно это слышать, — сказала Брюнхильда. — В таком случае, могу ли я попросить вас помочь мне влиться в герцогскую семью? Я бы попросила госпожу Розмайн, но её нет в замке, так что я не могу с ней посоветоваться, и меньше всего я хочу ещё больше обременять её...

— Естественно. Я окажу тебе полную поддержку, — сразу же ответила я твёрдым кивком. — Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, то тебе нужно будет просто обратиться ко мне. Я тоже хотела бы облегчить жизнь своей сестре.

Сказать, что Розмайн сейчас была занята, значит не сказать ничего. Ей приходилось брать на себя работу дяди в храме и обучать Мельхиора. Она также упоминала о том, чтобы взять в храм детей из игровой комнаты.

Конечно, это лишь поверхностная оценка. Даже когда дело касалось печатного дела или приёма торговцев из других герцогств, от Розмайн ожидали слишком многого. В частности, в этом году матушка и отец сосредоточились на внутренней политике, управляя дворянами, что означало, что Розмайн почти полностью отвечала за более практические обязанности, такие как руководство простолюдинами.

— В идеальном мире, — сказала я, — я бы помогала Розмайн в храме, но в результате чистки здесь, в замке, слишком много бумажной работы. К тому же, должна признаться, я ещё не привыкла к тому, как там всё устроено. Я бы только потянула за собой всех остальных.

— Госпожа Розмайн считает, что люди должны сосредоточиться на своих сильных сторонах и позволить другим компенсировать их слабости. Этот её подход можно заметить по тому, какие важные роли Филина и Дамуэль занимают в её свите. — Она хихикнула, в её глазах появилось дразнящее выражение. — Честно говоря, госпожа Шарлотта, вы уже принесли нам огромную пользу: госпожа Розмайн работает с огромной самоотдачей, когда мы говорим, что это ради вас.

Похоже, что я всё-таки была полезна Розмайн. Как замечательно.

Она продолжила:

— Я также хотела бы помочь моей госпоже. Госпожа Розмайн не может общаться с Лейзегангами — вернее, такое общение не принесёт пользы ни одной из сторон.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. Розмайн часто бывала непредсказуемой, но у её действий всегда была причина. И, в конце концов, её идеи обычно приводили к хорошим результатам.

— Как вы знаете, госпожа Розмайн была воспитана в храме. До крещения она не проводила времени со своей большой семьей. Даже после крещения, из-за политического климата, ей было полностью запрещено встречаться с ними, кроме нескольких тщательно отобранных случаев. Я не могу сказать, что когда-либо видела, чтобы она общалась с ними.

Я знала, что Розмайн держалась на расстоянии от большинства членов своей семьи, чтобы они не провозгласили её следующим аубом Эренфеста, но для меня было новостью, что она вообще никогда не общалась с ними.

— В результате, — продолжала Брюнхильда, — госпожа Розмайн не может понять гнев своего дома по отношению к госпоже Веронике и одержимость ею, и не в силах понять, чего они хотят. Вероятнее всего, Лейзеганги разочаруются в ней и впадут в отчаяние. Я говорю по собственному опыту, поскольку сама прошла через такой период.

И снова я была удивлена. В моих глазах Брюнхильда всегда была верной последовательницей Розмайн.

— Госпожа Розмайн не только не способна понять желания своего дома, но и кажется плохо приспособленной к обычному общению — вероятно, потому, что она два года спала в юрэве и поступила в дворянскую академию без должного опыта, — закончила Брюнхильда.

— Но она использовала свои собственные, уникальные методы, чтобы получить связи с высокопоставленными герцогствами и королевской семьёй. Я не могу надеяться подражать этой форме общения самостоятельно. Даже увидев её вблизи в дворянской академии, не могу сказать, что понимаю её.

В отличие от моей сестры, Брюнхильда с детства общалась со своей семьёй, что было нормальным. Более того, поскольку она получила образование дворянки, она была экспертом в использовании традиционных методов в общении с другими дворянами. А вот моя сестра, которая воспитывалась в храме, была совершенно непредсказуема, и добиться встречи с ней было непросто. Нетрудно было догадаться, с кем из них предпочтут работать Лейзеганги, желающие повлиять на семью герцога.

— При этом, — продолжила я, — я согласна, что Розмайн было бы трудно выполнять более традиционное общение, которого ожидают от неё Лейзеганги.

Поскольку она не получила формального обучения и ей пришлось учиться на месте, её общение было совершенно не похоже на то, которое принято в герцогстве низшего ранга.

— Как было сказано ранее, я хочу сохранить разделение между Лейзегангами, но госпожа Розмайн не подходит для такого тонкого дела. Думаю, будет лучше, если она будет общаться с другими герцогствами.

Я согласилась. В дальнейшем Эренфест должен был предстать не бесхребетным герцогством, стремящимся подчиниться тем, кто находится на вершине рейтинга, а сильным герцогством, которое намерено заявить о себе.

— В настоящее время я не считаю, что есть смысл обучать сестру общению, принятому в герцогстве низшего ранга, — сказала я. — Это приведёт лишь к путанице, когда она будет встречаться с королевской семьей или герцогами высшего ранга. Вместо этого нам следует добиваться смены поколений и начать подтягивать остальных членов герцогства до её уровня.

Брюнхильда уверенно кивнула в знак согласия. Было приятно осознавать, что у нас одна цель... В то же время я завидовала её силе.

— Не расстроилась ли ты, потеряв должность следующего гиба и получив обязанность сдерживать Лейзегангов? — спросила я. — Эм... когда у меня отняли мое будущее в качестве герцогини, прошло довольно много времени, прежде чем я вновь встала на ноги. Я надеялась перенять твой опыт, чтобы в будущем действовать лучше.

Брюнхильда свела брови, словно обдумывая свой ответ.

— Было бы ложью сказать, что я не была разочарована. Даже сейчас я хочу помочь Грешелю развиваться и превратить его в город, который сможет принимать торговцев из других герцогств. Однако, хотя я, возможно, и потеряла своё будущее в качестве гиба, я всё ещё остаюсь последовательницей госпожи Розмайн. У меня есть обязанности, которые я должна выполнить, и есть путь, который я должна пройти. — Её губы скривились в горькой улыбке. — По правде говоря, я была так занята обучением моей госпожи в дворянской академии, что у меня редко оставалось время, чтобы почувствовать себя подавленной.

— В таком случае, не почувствуешь ли ты потерю ещё острее, когда станешь второй женой и перестанешь быть её последовательницей?..

— Вовсе нет. Я действительно чувствую некоторое давление из-за нехватки времени, но я не чувствую грусти.

— «Нехватки времени»?

— Да. Есть только три, может быть, четыре года до того, как госпожа Розмайн достигнет совершеннолетия, сложит с себя полномочия главы храма и начнёт жить в замке как будущая жена следующего ауба. Именно столько времени у меня есть, чтобы взять на себя управление Лейзегангами для неё и научиться общаться как подобает женщине из герцогской семьи. Я должна компенсировать слабости госпожи Розмайн и обеспечить ей комфортную жизнь. Таковы мои обязанности как её последовательницы.

Даже после окончания учебы Брюнхильда в душе останется последовательницей госпожи Розмайн и будет делать всё, что в её силах, как вторая жена герцога, чтобы облегчить её дни. Её решимость оказалась сильнее, чем я ожидала, а её гордая, уверенная улыбка заставила меня почувствовать зависть и неполноценность.

— Госпожа Шарлотта... не предложите ли вы мне свою помощь?

— Конечно. Давайте вместе поддержим Розмайн.

Я улыбнулась Брюнхильде и кивнула, но моё внешнее спокойствие ничем не облегчило дискомфорт внутри меня. Как будто на сердце лежал тяжёлый груз.

* * *

Теперь я поняла, что Брюнхильда хотела стать второй леди Эренфеста и что у неё были свои причины поддерживать герцогскую семью. Таким образом, мои первоначальные опасения были развеяны, но ещё долго после окончания нашей беседы я пребывала в подавленном настроении.

Ванесса внимательно посмотрела на меня.

— Вы все ещё выглядите подавленной, юная леди. Могу ли я спросить, что вы двое обсуждали? Я ничего не знаю о том, что происходило после того, как вы воспользовались магическим инструментом.

Она выглядела обеспокоенной, но что я могла ей сказать?

Я продолжила рассказ с предельной осторожностью, не желая раскрывать секреты, которые мы обещали хранить.

— Как и боялся Ленгурт, Брюнхильда больше не будет следующим гибом Грешеля, но она не особенно удручена этим фактом. Она сказала, что остается последовательницей Розмайн и ей ещё предстоит пройти её путь. Я была так потрясена...

Ванесса бросила на меня удивленный взгляд; она прекрасно знала, что я чувствовала после того, как потеряла своё будущее в качестве герцогини.

— Я знала, что у госпожи Брюнхильды сильный дух, но даже так...

— Она сказала мне, что становится второй женой ради госпожи Розмайн, чтобы помочь ей, когда она достигнет совершеннолетия и покинет храм. Я обещала помочь ей в этом.

— Значит, ваша беседа была продуктивной? — спросила Ванесса, внимательно наблюдая за мной.

Я кивнула — разговор с Брюнхильдой действительно ослабил мои первоначальные опасения.

— Мне нет нужды беспокоиться о ней. Брюнхильда сильна, у неё есть чёткая цель, и она выложится на все сто. Все мои страхи развеяны, так почему же я всё ещё в таком унынии? Я не могу избавиться от чувства, что в чём-то проиграла ей, и это вызывает во мне ещё большую зависть.

Ванесса опустила глаза и обдумала мое признание.

— Вы участвовали в каком-то соревновании, юная леди?

— Вовсе нет. Но... я пыталась быть полезной Розмайн, но могу предложить лишь бледную тень той решительности и инициативности, которую воплощает Брюнхильда. Теперь мне кажется, что моя решимость отплатить сестре была слишком слабой.

— У последователей и сестёр разные роли, — с усмешкой ответила Ванесса, но меня беспокоило нечто большее.

— Возможность работать с Брюнхильдой, чтобы поддержать Розмайн, была именно тем, чего я хотела, но... почему-то мне кажется, что я осталась в стороне. Меня одолевает лишь зависть к Брюнхильде.

— Ваша зависть носит оттенок восхищения? Или это больше похоже на ревность? — спросила Ванесса. Она призывала меня поразмышлять над своими чувствами, и я вспомнила, как впервые они меня мучили.

— Мои чувства были больше всего похожи на восхищение. В её глазах была такая решимость, когда она рассказывала мне о своём плане продолжать поддерживать мою сестру в будущем, и это заставило меня почувствовать себя такой... слабой. Я просто не знаю, как смотреть в будущее с таким мужеством.

— Не всё вы можете планировать заранее, юная леди. Вы должны выйти замуж в другое герцогство, а ваш партнер ещё даже не определен. Это не то, о чем стоит беспокоиться.

— Ах...

Это было правдой. В конце концов, я должна была выйти замуж в другое герцогство, чтобы принести пользу Эренфесту. Другими словами, в то время как Брюнхильда и моя сестра собирались иметь совместное будущее, мне суждено было быть отосланной.

— Я надеялась, что Брюнхильда, Розмайн и я никогда не будем разлучены... — пробормотала я. — Что мы всегда будем работать вместе, как в дворянской академии...

Женщинам из герцогских семей было поручено выходить замуж в другие герцогства для укрепления дипломатических связей. У малых герцогских семей была возможность привезти жениха в своё герцогство, чтобы он мог оказать поддержку, но, поскольку Мельхиор вырос, а такой опытный политик, как Брюнхильда, поддерживала Розмайн в качестве второй жены, Эренфест больше не нуждался во мне. Моя ценность будет заключаться исключительно в связях, созданных благодаря моему будущему браку.

Я понимала, что мой долг — выйти замуж в другое герцогство... но эта мысль была мне неприятна до глубины души. Узнав это о себе, я встревожилась.

— Похоже, что я стала такой грустной и завистливой именно потому, что Брюнхильда такая великолепная последовательница, — сказала я. — Когда-нибудь мне придется покинуть Эренфест, а значит, я не могу вечно оставаться сестрой Розмайн.

— Вам не нужно загонять себя в угол, юная леди.

Я улыбнулась Ванессе в ответ, но она, должно быть, увидела наигранность моей улыбки: её брови сильно нахмурились, отчего стало ясно, что ей больно. Это было лицо, которое она сделала, когда я лишилась возможности стать следующим аубом.

«Такими темпами я просто опять буду беспокоить своих последователей. Я должна как-то встать на ноги».

Как только эта мысль пришла мне в голову, я вспомнила, что сказала мне Брюнхильда:

— Однако, несмотря на то, что я, возможно, потеряла своё будущее в качестве гиба, я всё ещё остаюсь последовательницей госпожи Розмайн. У меня есть обязанности, которые я должна выполнить, и путь, который я должна пройти.

— Скажи честно, Ванесса, будет ли Розмайн по-прежнему моей старшей сестрой, даже когда я буду в другом герцогстве и больше не буду членом герцогской семьи?

— Хм? Это само собой разумеется. Учитывая, насколько вы близки, я могу с уверенностью заявить, что даже границы герцогств не разорвут вашу связь как сестёр.

Только эти слова наполнили меня надеждой.

— И смогу ли я по-прежнему поддерживать её?

— Конечно. Целью вашего брака будет привязать Эренфест к другому герцогству. Это будет зависеть от того, где вы окажетесь, но, как только госпожа Розмайн станет первой женой, у вас обеих будут возможности поддерживать друг друга.

— Отец сказал, что сделает всё возможное, чтобы удовлетворить мои просьбы при решении вопроса о том, в какое герцогство я должна выйти замуж. Мое желание — уехать туда, где я смогу продолжить работу с сестрой.

Если мои родственные узы с Розмайн сохранятся и после моего отъезда из Эренфеста, то у меня не было причин проигрывать Брюнхильде. Наверняка будут случаи, когда первая жена другого герцогства окажется полезнее второй жены предыдущего ауба.

Теперь, когда мне было к чему стремиться, чувства зависти и неполноценности, которые терзали моё сердце исчезли.

Побочная история: Гюнтер — Защита западных ворот (❀)

— И это всё, что касается восточных ворот, — закончил один из командиров.

Примерно раз в сезон все командиры города собирались в зале заседаний недалеко от центральной площади. Сегодня был один из таких дней. Обычно самым напряженным из всех было летнее собрание, поскольку оно проходило сразу после собрания герцогов, но в этом году приличное беспокойство доставило и весеннее собрание. Поступали сообщения о напряженной обстановке, царившей зимой, на это время также выпала ротация командиров ворот, проводимая раз в три года.

— Так, — сказал командир восточных ворот. — Далее: северные ворота. Гюнтер, как там на севере?..

Я встал. Северные ворота были соединены с дворянским районом, поэтому там помимо нас также дежурили рыцари. В связи с этим нам было проще всего получить сведения о дворянах, к тому же у рыцарей часто были сообщения для нижнего города. В обязанности солдат, стоявших у северных ворот, входило незаметно расспрашивать о делах знати, поэтому, когда командир спрашивал: «Как дела на севере?», он на самом деле хотел знать о дворянском районе и дворянах, что ещё дальше северных ворот.

— Ну, — сказал я, — у меня нет никаких подробностей, но дворяне, совершившие тяжкие преступления, были пойманы и наказаны. Среди дворян всё ещё есть разногласия, но нам больше не нужно быть начеку. По крайней мере, пока. Они забрали все магические инструменты, переданные нам ранее, и сказали, что мы можем ослабить бдительность. Мне также сказали, что госпожа Розмайн вернулась в храм после того, как ради собственной безопасности всю зиму провела не в нём.

Мой отчёт включал сообщения от стражников храма в дополнение к тому, что нам рассказали рыцари северных ворот, что вызвало смешки со стороны остальных.

— Ты всегда так быстро получаешь сведения о госпоже Розмайн, — сказал кто-то.

— Ты ведь не беспокоишь стражников храма? — спросил другой.

«Заткнись. Теперь, когда Лутц и Тули оба стали дапла и живут в северной части города, у меня не так много информации о Майн, как раньше…» — мысленно выругался я.

Что мне оставалось, кроме как заглянуть в храм во время патрулирования и расспросить их? И нет, я не мешал им — в обмен на их сведения я замолвил за них словечко у южных ворот и даже иногда показывался там, когда новые сироты-дворяне хотели отправиться в лес. Вот так.

— Если мы можем ослабить бдительность, значит, теперь мы можем провести ротацию, верно? — спросил командир южных ворот.

— Наверно? — ответил я, пожав плечами. Каждый раз, когда мы сменяли друг друга, наступал своего рода период адаптации, в течение которого мы начинали хуже общаться и взаимодействовать, чем обычно. Мы не хотели рисковать, поэтому решили не менять командиров, пока мы были в состоянии повышенной бдительности.

— Нет, нет, нет. Как насчет того, чтобы оставить это на следующий год? — спросил командир восточных ворот, помрачнев. — Я не хочу идти на север, пока дворяне всё ещё не успокоились.

— Никто не хочет, — вмешался командир западных ворот. — На севере сложнее всего, там постоянно находятся дворяне. На западных и южных воротах гораздо легче. Ха-ха-ха!

Он смеялся так, словно это было совсем не его дело.

В этот момент в комнату ворвался запыхавшийся солдат.

— Плохие новости, командир! — воскликнул он.

Мы все были командирами, поэтому было непонятно, к кому из нас он обращался. Я собирался спросить, когда командир западных ворот вскочил и закричал:

— Что случилось?!..

— Дворянин из другого герцогства прибыл без разрешения!..

— ЧТО?! — За считанные мгновения командир западных ворот превратился из смеющегося над своим коллегой в белого как лист.

— Ты ведь не впустил их, не так ли?! — резко спросил я.

— Нет, сэр! — доложил солдат. — Я сделал всё возможное, чтобы остановить её! Она не прошла дальше, возможно, из-за барьера герцога!..

Неприятности с дворянами возникли из ниоткуда. Хуже всего, что это напомнило мне о том инциденте, когда Майн была священницей-ученицей. Тогда я не проявил должной осторожности, и это стоило мне дочери. А полгода назад, карета с дворянским гербом ворвалась в город и похитила нескольких служителей. Дворянин без разрешения — это, конечно, плохая новость.

— Дворянка говорит, что она помолвлена с господином Хартмутом, главным священником, и что она — последовательница госпожи Розмайн, но разве дворяне из других герцогств могут быть последователями? — пробормотал солдат. — Меня ведь не накажут за то, что я остановил её, верно?

Ни Майн, ни Лутц, или Тули, ни даже стражники храма не упоминали о ком-то подобном.

— Забудьте душещипательную историю этой дворянки! — огрызнулся я. — Нет разрешения — нет входа! Это так просто!

Солдат и другие командиры в шоке уставились на меня. Затем они кивнули в знак согласия: должно быть, они вспомнили, что случилось с последним командиром, который нарушил правила.

— Ты использовал магический инструмент, чтобы сообщить об этом рыцарскому ордену?! — спросил я.

— Вот почему я пришёл за командиром! Там снаружи ждут солдаты-ученики!

Теперь, когда дворяне забрали обратно инструменты, розданные зимой каждому солдату, остались только те, на использование которых требовалось разрешение командиров. По этой причине солдат прибежал сюда с учениками на буксире.

Командир западных ворот бросился к окну, распахнул его и начал неистово размахивать руками.

— Я РАЗРЕШАЮ! — прокричал он во всю мощь своих легких.

— ОН ДАЕТ РАЗРЕШЕНИЕ! — крикнул ученик, ожидавший ближе всех к окну, размахивая руками в том же направлении.

Взрослые, проходившие мимо, должно быть, увидели собравшихся солдат и поняли, что происходит что-то серьёзное, потому что они тоже начали передавать сообщение. Вскоре волна криков и жестов прокатилась по главной улице в сторону западных ворот.

Что касается меня, то я выскочил из зала заседаний, как только крикнул первый ученик. Я помчался вниз по лестнице и выскочил на улицу. Все смотрели в сторону западных ворот. Я сделал то же самое — как раз вовремя, чтобы увидеть, как в воздухе вспыхнул красный свет. Магический инструмент был активирован.

— Хорошо! — воскликнул я, а затем посмотрел на северные ворота. Ещё один огонёк, более узкий, чем от магического инструмента, вспыхнул в ответ, сигнализируя, что рыцарь, находящийся там, подтвердил вызов и отправит весть в рыцарский орден.

Увидев оба огня, стоявший рядом ученик улыбнулся чрезвычайно серьезным командирам, которые всё ещё наблюдали за происходящим из окна, а затем взмахнул красной тканью. Северные ворота не были видны из зала заседаний, поэтому он показывал им, что свет был пущен.

— Мы бежим к западным воротам! — крикнул я другим командирам у окна. — Что бы ни случилось, мы не можем пропустить эту дворянку!

«Мне все равно, чего это стоит — она не попадет в город!»

Прежде чем они успели ответить, я начал бежать к западным воротам. Солдаты-ученики последовали за мной.

— Будьте начеку, все! Дворянка из другого герцогства пытается попасть в город! — крикнул я горожанам, мимо которых мы проходили по улице. В небе над нашими головами пролетели два ездовых зверя.

К тому времени, как мы достигли западных ворот, рыцари северных ворот уже допрашивали дворянку и сопровождающую её девушку. Одна из девушек носила прическу, свидетельствующее о её совершеннолетии, но выглядела она всё ещё довольно молодо, в то время как другой на вид было около двадцати.

«Сейчас это редкость…»

Я не мог поверить своим глазам. Большинство дворянок не хотели, чтобы их видели простолюдины — они отказывались выходить из своих карет и общались через слуг. Однако эти две девушки разговаривали с рыцарями напрямую. Даже их одежда была необычной, по крайней мере, по дворянским меркам: на них была довольно простая одежда, похожая на дорожное одеяние. Они явно вызывали подозрение.

На обеих женщинах были синие плащи, что, как я был уверен, подтверждало их принадлежность к другому герцогству. Я не знал, какое герцогство носит синий цвет, но рыцарям определенно должно быть известно, откуда эти девушки.

«Рыцари ведут себя гораздо вежливее, чем обычно. Эти девушки из великого герцогства?»

Рыцари разговаривали со старшей дворянкой, но младшая, похоже, была главной, судя по тому, что все постоянно спрашивали у неё подтверждения, по крайней мере. Наблюдая за Майн и её рыцарями сопровождения, а также за её служителями, я кое-что понял о дворянской иерархии, но не слишком в ней разобрался. Здесь я был действительно не в своей тарелке.

«Погодите, разве мы не должны обыскать их карету прямо сейчас?»

Я подтолкнул одного из солдат у западных ворот, не сводя глаз с рыцарей и женщин, и прошептал:

— Эй... где их карета?

Увидев качество их транспорта или герб, изображенный на нем, я бы наверняка узнал что-нибудь о девушке, которая делает все эти дикие заявления. Если бы она действительно была последовательницей Майн, возможно, мы даже нашли бы в её багаже украшения для волос, сделанные Тули.

К сожалению для меня, всё оказалось не так просто.

— У них нет кареты, — ответил солдат.

— Как это у них нет кареты?..

— Они прилетели сюда на этих... эм, что за слово? Ездовых зверях, правильно? Которые всегда так высоко в воздухе или что-то в этом роде. В общем, они прилетели на них.

— Что они сделали? Это слишком подозрительно... — пробормотал я. Девушки были настолько странными, что я начал сомневаться, что они вообще дворянки.

— Я получила разрешение стать последовательницей госпожи Розмайн, — сказала младшая из девушек. — Не говорите мне, что вам никто не сообщил.

— Мои извинения, госпожа Кларисса, но ваша медаль доказывает только то, что вы высшая дворянка Дункельфельгера, — ответил один из рыцарей. — Мы не видели ничего, что указывало бы на то, что вы последовательница госпожи Розмайн, и вы не можете войти в город без разрешения ауба. Мы сейчас же пошлем ему сообщение и посмотрим, что он скажет. А пока мы должны попросить вас подождать.

Затем рыцарь повернулся ко мне и сказал:

— Нам нужно пойти отчитаться и узнать об этом разрешении. Проводите этих двоих в зал ожидания для дворян, хорошо?..

Оставив нам хлопотную задачу надзора за посторонними дворянками, рыцарь и ещё несколько человек ушли. Похоже, нам придется занять девушек до их возвращения.

Командир западных ворот заставил себя улыбнуться и шагнул навстречу нашим неожиданным гостям.

— Следуйте за мной, будьте добры.

— Неужели люди до сих пор не знают, что я — последовательница госпожи Розмайн? — госпожа Кларисса ворчала, когда мы пришли в зал ожидания, её щёки были надуты. — А чем занимался Хартмут? Сколько раз я говорила ему, что хочу служить ей как можно скорее?

Её фраза заставила меня помрачнеть.

— Даже дворянин из герцогства высшего ранга не может попасть в Эренфест без разрешения герцога. Как вы можете утверждать, что являетесь последовательницей госпожи Розмайн, если даже не знаете об этом? Или невестой господина Хартмута, если уж на то пошло? Самое меньшее, что вы можете сделать, это начать быть честной с нами.

— Нет, Гюнтер! Остановись! — крикнул командир западных ворот.

— Я бы хотела, чтобы вы взяли свои слова обратно и извинились, — заявила старшая из девушек. Должно быть, она была рыцарем, потому что в её руке внезапно появилось оружие, и оно было направлено прямо на меня. Командир западных ворот шарахнулся в сторону, но я отказался отступать.

— Вы двое и так подозрительны из-за отсутствия разрешения, а теперь направляете оружие на солдата? Вы, должно быть, даже не знаете, как госпожа Розмайн дорожит простолюдинами. Знаете ли вы, что бы она сказала, если бы вы напали на нас во время службы, а потом силой ворвались в город? Если вы утверждаете, что входите в её свиту, то, по крайней мере, ведите себя так, чтобы не повредить её репутации.

Я не просто драматизировал — плохой последователь действительно мог повредить репутации своего господина или госпожи. Если эти идиотки даже не могут этого понять, я не хотел бы, чтобы они приближались к Майн. Последнее, что ей было нужно, — это последователи, которые свысока смотрят на простолюдинов. Если бы такие люди были рядом, мы не смогли бы говорить в малом храме. Вместо этого ей нужно было больше таких людей, как господин Дамуэль.

— Убери эту штуку, Гризельда.

— Но, госпожа Кларисса...

— Я уже знаю, что госпожа Розмайн дорожит простолюдинами. Она благоволит торговцам и пользуется уважением в народе. Этот солдат, скорее всего, говорит правду, хоть он и самый грубый простолюдин, которого я когда-либо встречала.

Затем госпожа Кларисса торжествующе ухмыльнулась и сказала:

— Однако это абсолютная правда, что я помолвлена с Хартмутом и получила разрешение служить госпоже Розмайн. Если вы так много знаете о ней, то должны знать и то, что она любит, чтобы к её последователям относились с уважением. Вам следовало бы говорить более осторожно. Хотя полагаю, вы всё ещё не верите мне: как простой солдат, вы не можете знать о сделках и обещаниях, которые были даны в дворянской академии.

Её дразнящая улыбка очень раздражала меня, отчасти потому, что она была права — я был всего лишь солдатом и мало что знал о благородном обществе. Как бы мне ни хотелось узнать больше о мире, в котором теперь жила моя дочь, мои возможности были до боли ограничены. Тем не менее, кое-что я мог узнать на работе.

— Я всё ещё не верю, что вы помолвлены с Хартмутом. Если бы это было так, вы бы приехали со своим свадебным багажом, и семья жениха встретила бы вас у врат герцогства с необходимым разрешением. За всё время работы стражником я видел множество дворянок, выходящих замуж в Эренфесте, но ни разу не видел, чтобы они приезжали без своего партнера или семьи. Как мы могли не счесть вас подозрительной?

Я, должно быть, задел за живое, потому что голубые глаза госпожи Клариссы широко раскрылись.

— Прошу прощения?! — вскричала она. — Как грубо!

— Это говорит та, кто пытается войти без разрешения!

Пока мы пререкались и смотрели друг на друга, госпожа Гризельда в отчаянии покачала головой.

— Госпожа Кларисса, по крайней мере, тут солдат полностью прав.

— Что?! Ты принимаешь его сторону, Гризельда?!

— Я просто не могу с вами согласиться. Никто из нас не может отрицать, что вы пришли сюда неожиданно.

Внезапно они начали спорить друг с другом. Я больше не испытывал к ним враждебности: они были странными, но не казались плохими людьми.

Я вздохнул.

— Если вы хотите, чтобы мы вам доверяли, то я бы предложил связаться с вашим женихом, господином Хартмутом. У дворян ведь есть говорящие птицы, которых они могут послать? Если вы действительно собираетесь замуж, он должен ответить. Только учтите — я знаю, как звучит его голос. Вам не удастся меня обмануть.

— Интересно, может ли здешний простолюдин действительно знать его голос?

— Конечно, — сказал я. — Мы разговариваем с ним в храме.

Всякий раз, когда мы, солдаты, встречались с Майн перед отъездом на весенний молебен или праздник урожая, и всякий раз, когда мы возвращались с служителями из Хассе, господин Хартмут всегда приветствовал нас, если он был в это время в храме, конечно. Затем он начинал расспрашивать нас о Майн, желая узнать всё, что только можно. Поначалу я держался настороже, недоумевая, чего он добивается, но Лутц и Гил затем объяснили, что он её верный последователь.

«И от этого он стал казаться мне ещё более подозрительным чудаком».

Взмахнув рукой, госпожа Кларисса достала одну из тех палочек, которые есть у всех дворян, а затем создала белую птицу.

— Я только что прибыла к западным воротам Эренфеста, — сказала она ей, — но стража не пропускает меня. Видимо, дворянам из других герцогств требуется разрешение ауба. Что мне делать?

После того, как она взмахнула палочкой, белая птица проникла в стену и исчезла. Прошло совсем немного времени, и птица вернулась с ответом:

— Это Розмайн.

Птица была адресована господину Хартмуту, но это послание было явно от Майн. Я бы никогда не перепутал голос своей дочери. То, как она обратилась к госпоже Клариссе, по крайней мере, доказывает, что они знакомы.

Госпожа Кларисса увидела моё удивление и бросила на меня самодовольный взгляд.

— Видишь? Я — последовательница госпожи Розмайн.

Затем птица продолжила:

— Кларисса, слушайся солдат и оставайся на месте. Если ты ослушаешься их, я прикажу отправить тебя обратно в Дункельфельгер.

Майн явно была в ярости. Госпожа Кларисса пошатнулась, её высокомерие сменилось беспокойством. Она действительно не ожидала, что её будут ругать.

— Значит, вы должны оставаться здесь и подчиняться нашим приказам, да? — насмехался я. — Приятно слышать.

— Ты ожидаешь, что я буду подчиняться тебе?! Это явно переходит границы!

— Вы слышали птицу, не так ли?!

— Я буду слушаться госпожу Розмайн, но не вас!

Пока мы смотрели друг на друга, прибыли господин Дамуэль и госпожа Ангелика.

— Гюнтер, закончи на этом, — сказал господин Дамуэль. — Мы прибыли сюда по приказу госпожи Розмайн, поскольку дворянка из герцогства высшего ранга — это слишком большая проблема для простолюдинов. Об остальном мы позаботимся сами.

[[image:/storage/reader-images/69758f39595b29b638a35b8fd35b3a6fd1e5dbba.png]]

Солдаты начали ликовать.

—Вот и госпожа Розмайн. Она знает, в чём дело!

— Господин Дамуэль! Большое спасибо!

— Эй! Идите и скажите жителям, что теперь все в безопасности!

Когда у госпожи Розмайн возникали дела в нижнем городе, она посылала туда господина Дамуэля. Он был приятным человеком и ничуть не заносчивым, в отличие от многих других дворян. Кроме того, он знал о прошлом Майн. Он действительно был тем рыцарем, которому я доверял больше всего.

Другие солдаты разделяли моё мнение. Господину Дамуэлю и госпоже Ангелике всегда поручали сопровождать нас во время религиозных церемоний, поэтому большинство из нас были с ними знакомы.

Передав послание госпожи Розмайн, господин Дамуэль преклонил колено перед госпожой Клариссой и сопровождающим её рыцарем.

— Я Дамуэль, рыцарь из низших дворян. Могу ли я попросить благословения в знак признательности за эту счастливую встречу, случившуюся под чистыми потоками богини воды Фрютрены?

— Ты можешь.

— О Фрютрена, богиня воды. Да благословишь ты эту встречу.

Из кольца, которое носил господин Дамуэль, исходил зеленый свет. Мы видели, как дворяне приветствуют друг друга. Ездовые звери — это круто и идеально для рыцарей, но преклонить колени и предложить благословение — это тоже очень круто.

«Интересно, смогу ли я как-то подражать их магическим камням для помолвки…»

Пока я обдумывал эту мысль, господин Дамуэль начал рассказывать госпоже Клариссе о том, что будет дальше. Очевидно, ей придется подождать некоторое время, прежде чем разрешение будет выслано.

— Хартмут и госпожа Розмайн сейчас на совещании, и они попросили вас подождать здесь. Госпожа Розмайн придёт, как только закончится встреча и она получит разрешение.

— Ах, вот как? — госпожа Кларисса ответила с улыбкой. — Тогда понятно. Я буду терпеливо ждать, пока госпожа Розмайн не придёт за мной.

Она была неумолима в своих попытках пройти через ворота, когда мы, солдаты и рыцари с севера, пытались остановить её, но сейчас она была необычайно послушна.

Господин Дамуэль начал расслабляться, но это было недолго. Госпожа Кларисса продолжала улыбаться, но в её голубых глазах был блеск хищника, который только что нашел свою добычу.

— Тем временем, — сказала она, — пожалуйста, расскажите мне всё, что сможете, о госпоже Розмайн и Эренфесте. Должны быть вещи, которые мне следует знать, прежде чем я начну служить ей здесь.

Господина Дамуэля явно одолевал страх. Видя его в таком состоянии, мне стало жаль его, но в то же время...

«Это хорошая идея, госпожа Кларисса! Я тоже хочу послушать!»

Я сжал кулаки: это была редкая возможность услышать о жизни Майн как дворянки. В эти дни она не так часто встречалась с торговцами, и было ещё труднее говорить с ней открыто, когда её сопровождали дворяне. Другими словами, у меня был голод на новости. Не помогало и то, что Лутц и Тули стали реже приезжать домой из-за своего ученичества.

— Сюда, господин Дамуэль. Пойдемте с нами, госпожа Ангелика.

Госпожа Ангелика покачала головой.

— Я сосредоточусь на охране двери. Дамуэль, я поручаю тебе проводить Клариссу.

Затем она твёрдо поставила ноги перед дверью зала ожидания, положила руку на рукоять меча и принялась осматривать комнату. Её движения были настолько отработанными, что было ясно, как верно она охраняет Майн каждый день. Я надеялся получить новости и от неё, но придется довольствоваться тем, что удастся узнать от других.

— Гюнтер, ты?.. — спросил господин Дамуэль.

— Я останусь, пока не придёт разрешение, — ответил я. — Мы позаботимся об охране.

Затем я несколько раз стукнул правым кулаком по левой стороне груди в знак уважения.

— Эх... Думаю, это будет хороший способ убить время, — сказал господин Дамуэль, слегка улыбнувшись, а затем снова повернулся лицом к госпоже Клариссе. — Однако, поскольку я не знаю, с чего начать, могу ли я попросить вас хотя бы дать мне несколько вопросов для ответа? И, мои извинения, я не смогу вдаваться в детали в вопросе новых отраслей Эренфеста. Надеюсь, вы меня поймете.

Госпожа Кларисса кивнула и сказала:

— Естественно. Итак, сначала расскажите мне о распорядке дня госпожи Розмайн. Я уже знакома с тем, как проходят её дни в дворянской академии, но как обстоят дела здесь, в Эренфесте? Есть ли какие-нибудь заметные различия между расписанием в храме и замке? Как часто она посещает храм?

Её вопросы лились как река.

— По одному, пожалуйста, — слабо сказал господин Дамуэль. — Её жизнь в замке не так уж сильно отличается от жизни в дворянской академии. Её последователи собираются во второй колокол, и именно тогда она встаёт с постели.

— О, это довольно поздно, — заметила госпожа Гризельда, выглядя удивленной. — Как же она успевает на утреннюю тренировку?

— Здесь так не делают, — ответила госпожа Кларисса со знающим выражением лица. — Жители Эренфеста не тренируются по утрам; даже в дворянской академии.

Я понятия не имел, о чем они говорят. Утренняя тренировка? Конечно, это не то, чем должна заниматься дворянка, которая даже не была солдатом или рыцарем.

«Подожди... я помню, что слышал, будто Майн бродила по рыцарским тренировочным площадкам, чтобы повысить выносливость. Может, все дворянки так делают».

— Я должен отметить, что второй колокол — это время, когда госпожа Розмайн встаёт, а не когда она впервые открывает глаза, — уточнил господин Дамуэль. — Она часто просыпается гораздо раньше, чтобы иметь возможность почитать в постели. Филина сообщила мне, что одна из главных обязанностей служащих — ухитряться отбирать книги у госпожи Розмайн, когда ей приходит время вставать с постели.

— Ох! — ярко воскликнула госпожа Кларисса. — Тогда я должна буду помочь им с этой задачей.

Насколько я мог понять, большинство дворянок не проводят каждое утро за чтением в постели, и их служащим не нужно выполнять «утренние обязанности». Госпожа Кларисса с явным блеском в глазах восприняла всю эту новую информацию о Майн. Что-то подсказывало мне, что в конце концов мы сможем поладить.

— Затем, когда госпожа Розмайн готова к предстоящему дню, наступает время завтрака, — продолжал господин Дамуэль. — Именно тогда мужчинам-последователям разрешается войти в её покои.

В общем, это была блаженная беседа. Я смог провести некоторое время, узнавая о жизни моей дочери в мире дворян — то есть до тех пор, пока господину Дамуэлю не прилетела ещё одна из этих белых птиц.

* * *

Получив сообщение о том, что разрешение выдано и что Майн прибывает к западным воротам, мы покинули зал ожидания для дворян и отправились на вершину башни, где у неё будет место для посадки своего зверя. Солдаты и командир западных ворот пошли с нами.

Вскоре после того, как мы встали в строй, Майн приземлилась вместе с господином Хартмутом и другими дворянами. Она подняла руку, чтобы Кларисса не подбежала к ней, затем дважды постучала себя по груди и посмотрела на салютующих солдат.

«Ааа, она растет.»

Обычно мне не удавалось поговорить с ней или даже увидеть её вблизи, кроме тех случаев, когда мы ездили в монастырь. Может быть, потому, что день нашей разлуки произвёл на меня такое неизгладимое впечатление, но часть меня всё ещё представляла Майн той самой милой, невинной девочкой. Поэтому меня всегда удивляло, насколько она повзрослела. К этому моменту она вела себя совершенно по-благородному.

Почувствовав приятное тепло в груди, я стал посредником между Майн и командиром западных ворот. Моя дочь ободряюще улыбнулась мне, а затем передала разрешение и деньги командиру.

— Вы, солдаты, упорно трудились, чтобы защитить Эренфест, и мы никогда не накажем вас за это. На самом деле, я считаю, что похвала будет уместна.

Майн поблагодарила командира и солдат, а затем быстро ушла вместе с госпожой Клариссой и Гризельдой. Я хотел провести больше времени с дочерью, но если бы она оставалась слишком долго, это создало бы проблемы для других солдат. Это было трудно.

— Командир! Командир! — позвал один из солдат. — Сколько вы получили от госпожи Розмайн?

— Давайте используем его по назначению, когда вы и другие командиры закончите обмен! — добавил другой. — Не надо его захламлять!

— Идти обратно в центральную комнату для собраний, похоже, будет неприятно. Как насчет того, чтобы отправиться в бар и договориться об обмене там?

После этого солдаты продолжили болтать между собой, чувствуя себя более непринужденно, когда дворяне ушли. Командир западных ворот собирался угостить всех на большую серебряную, которую дала ему Майн.

* * *

— Так что да... — сказал я. — Похоже, что дворяне из других герцогств сейчас собираются вокруг госпожи Розмайн.

— Понятно, — ответила Ева. — Должно быть, у неё действительно много работы. И все же, Гюнтер, если ты не собираешься успокоиться, не мог бы ты хотя бы переодеться и сесть? Ты вернулся рано, но я полагаю, что ты всё равно собираешься выпить ещё, верно?

После посещения бара и бесплатной выпивки, любезно предоставленной командиром западных ворот, я сразу же вернулся домой. Я выполнил просьбу жены и переоделся. Мы даже не перешли к тому, что господин Дамуэль упомянул о новой жизни Майн, так что я ожидал, что наш разговор затянется на всю ночь.

— Госпожа Розмайн сильно выросла за зиму, — сказал я. — Она начинает выглядеть как настоящая леди, если вы спросите меня. Кроме того, сегодня у неё было очень строгое выражение лица. Когда она подошла к западным воротам за госпожой Клариссой, она сделала такое лицо, будто...

— Надо будет потом рассказать об этом Тули. А может, она уже привыкла это видеть!..

Ева, должно быть, наслаждалась этим так же, как и я, ведь она тоже так долго не получала никаких новостей о Майн. Она с удовольствием слушала мою болтовню, наливая вино. Камилл, напротив, выглядел скучающим до умопомрачения.

— Ты, мама, Тули... Все в нашей семье начинают вести себя так странно, когда упоминается госпожа Розмайн, — сказал он, поедая свой ужин.

Он не помнил Майн, поэтому ему не очень нравилось слушать о ней. Впрочем, он решил стать учеником в компании «Плантен», так что это отсутствие интереса наверняка изменится.

— Ты скоро всё поймёшь, Камилл. Просто подожди.

— Даже после того, как я начну работать учеником, я не собираюсь превращаться в таких чудаков, как вы, ребята! — огрызнулся Камилл, как всегда колючий.

Я взглянул на Еву, она взглянула на меня, и мы оба рассмеялись. Камилл никогда бы не признал Майн своей старшей сестрой, но его обучение в компании «Плантен» означало, что им суждено встретиться. Я поднял свою кружку, представляя, каким может быть этот день.

— Да здравствует Вантол.

Пролог (❀)

В окна пробивается тёплое весеннее солнце. Деревья покрылись зеленью, а цветы стали ярче и красочнее. Это лучшее время года для прогулок и отдыха, но в ухоженном саду замка сейчас мало людей. Здесь все спешат из-за приближающегося собрания герцогов. Некоторые, чтобы сэкономить время, срезали прямые пути через сад, но никто из них не любовался окружающим пейзажем.

У Бонифация, как и у многих других, не было времени оценить смену времён года. На самом деле, при виде оживающего сада он чувствовал себя ещё хуже — это было болезненное напоминание о том, что у них так мало времени до собрания герцогов. Он прошёл в комнату для чаепития, стараясь не выдать своего раздражения.

Он велел своим последователям организовать встречу с Сильвестром — им нужно было кое-что обсудить, и в итоге они выбрали это обеденное время. О том, насколько герцог занят, можно было судить по тому, что еду ему приносили в комнату отдыха, расположенную рядом с его кабинетом.

— Ах, Рихарда...

Среди тех, кто накрывал стол в комнате отдыха, была не кто иная, как Рихарда. Только тогда Бонифаций вспомнил, что она снова стала последовательницей Сильвестра. Она была необычной последовательницей, так как меняла тех, кому служила, по приказу ауба. Обычно это были члены герцогской семьи, которые находились в трудном положении и не могли легко найти себе последователей.

Первой её госпожой, на службе у которой Рихарда отточила мастерство слуги, была Гретхен, уже почившая представительница герцогской семьи. Затем, по приказу ауба, правившего два поколения назад, Рихарда стала служить Габриэле, прибывшей для замужества из Аренсбаха, а позднее — Веронике, которую Лейзеганги чрезвычайно невзлюбили. Рихарда отправлялась даже в поместье Бонифация, когда тот попросил у Адельберта, отца Сильвестра и предыдущего ауба, наставника для своего сына Карстеда. Она воспитывала его до крещения, после чего тот переехал в замок в качестве кандидата в аубы.

Затем, после крещения Карстеда, Вероника попросила, чтобы Рихарду приставили к Георгине, которой нужна была наставница, которой они могли бы доверять. Адельберт согласился, и Рихарда стала главной слугой Георгины. Позже, когда родился Сильвестр, она стала его няней: как мужчина, он имел более высокие шансы унаследовать герцогство.

Через некоторое время Рихарда вошла в свиту Розмайн в качестве её главной слуги. Сильвестр приказал это сделать, потому что Розмайн была воспитана в храме, и оттого ей было трудно найти себе последователей, но Бонифаций недавно начал подозревать, что Сильвестр также хотел помешать Розмайн общаться со своей семьей.

— Добро пожаловать, — сказала Рихарда. — Работа господина Сильвестра заняла у него немного больше времени, чем планировалось: он отправил ордоннанц всего минуту назад и скоро должен быть здесь.

Она провела Бонифация на его место, а затем приказала другим слугам обслужить его.

— Это его собственная вина, но Сильвестр сейчас очень занят, да? — заметил Бонифаций.

— Действительно. У него никогда раньше не было столько работы. Будьте с ним помягче.

— Я не настолько мягкий, как Фердинанд. Герцог, сам выполняющий свою работу — так обычно и должно быть.

Из-за чистки Сильвестр работал с меньшим числом последователей, чем обычно, но это была далеко не единственная причина его огромной загруженности. В замке Вильфрид и Бонифаций собирались помочь с теми обязанностями, которые раньше выполнял Фердинанд, однако всё, что по идее следовало делать герцогу, было переложено на плечи Сильвестра.

— И все же, — вздохнула Рихарда, — лучше бы это случилось не прямо перед собранием герцогов, когда он уже так занят приготовлениями к нему...

— Знаешь, как герцог, он мог бы, по крайней мере, сыграть свою роль в обучении Вильфрида работе герцога. Теперь, когда Розмайн прямо отказалась помогать парню, она может даже начать сваливать на него свою работу.

Бонифаций поддерживал всех трех герцогов — своего отца, младшего брата и племянника. Что касается самого Бонифация, то Сильвестр обратился к нему за помощью через три года после того, как стал аубом. Он хотел добиться отставки Вероники и её последователей, для чего намеревался освободить от обязанностей всех, кто старше определенного возраста. В итоге Бонифаций и Вероника отошли от своих обязанностей, хотя и продолжали снабжать основание магической силой.

Однако теперь Бонифаций был не на пенсии. Он часто посещал тренировочные площадки, обучал рыцарей, помогал в работе. И всё это для того, чтобы произвести впечатление на свою очаровательную внучку и получить больше возможностей проводить с ней время.

Изначально у Бонифация был и второй, скрытый мотив: если бы Лейзегангам удалось утвердить Розмайн в качестве преемницы Сильвестра, то он мог бы проводить с ней гораздо больше времени под предлогом подготовки её к роли следующей герцогини. Однако он отказался от этой идеи после того, как Розмайн отвергла его и сказала, что предпочла бы остаться в храме. Найти время для общения с внучкой было непросто.

— Боже, боже... — сказал Рихарда. — Подготовка следующего герцога — это ваша работа, господин Бонифаций. Насколько я помню, это обещание было единственной причиной, по которой вам удалось избежать того, чтобы самому занять место герцога.

— Некоторые истории слишком древние, чтобы их обсуждать...

Рихарда усмехнулась.

— Обещание есть обещание, как бы давно оно ни было дано.

Бонифаций инстинктивно скривился: ему часто было трудно общаться с Рихардой, так много знавшей о его прошлом. Как она сказала, он когда-то дал обещание своему отцу, который два поколения назад был герцогом. Чтобы избежать необходимости самому стать герцогом, Бонифаций согласился обучить своего младшего брата, Адельберта, чтобы тот занял его место. Адельберт также был нездоров, поэтому ему нужен был кто-то, кто мог бы обучать его сына на случай, если он скончается молодым.

— Дай мне передохнуть, — ворчал Бонифаций. — Я должен наслаждаться своей пенсией, но вместо этого я помогаю в замке. Я даже занимался воспитанием Вильфрида — и это больше, чем то, на что я подписался, если хотите знать моё мнение. Адельберт был болен и нуждался в поддержке, а Сильвестр легко справлялся сам. Я хочу проводить время как любой другой дедушка: отдыхать и ухаживать за внучкой.

— Как ты можешь это делать, если ты всё ещё не знаешь, как контролировать свою силу?

К разочарованию Бонифация, одно его приближение к Розмайн заставляло всех опасаться за её жизнь. Люди старались держать их как можно дальше друг от друга.

«Конечно, я чувствую себя виноватым за то случай, когда я был слишком взволнован и почти бросил её в потолок, но…»

После этого опыта Бонифаций запомнил, что Розмайн не похожа на других его внуков, которые всегда охотно тренировались с ним.

— Похоже, вам двоим весело, — заметил Сильвестр, входя в комнату со своей свитой. Он попросил Рихарду и Карстеда остаться в качестве его слуги и охранника соответственно, а затем велел остальным своим последователем удалиться и пообедать. Им предстояло подготовиться к столь же суровому дню.

Вместе слуга Бонифация и Рихарда преподнесли своим господам тарелки с украшенными овощами. Они представили блюдо как...

«Режь-режь салат из ранье и судзару¹»?

Бонифаций совсем не узнал названия. Неужели это было ещё одно новое блюдо? Повара Розмайн кардинально изменили меню замка. Подождав, пока Сильвестр откусит первый кусочек, он попробовал то, что оказалось слегка кисловатым овощем.

«Сильвестр обычно ненавидит овощи, но сейчас он ест их так, будто завтра не наступит. Рецепты моей внучки — лучшие в мире».

Бонифаций жевал горькие овощи, которые, как известно, презирают маленькие дети, и молча хвалил Розмайн. Она приготовила их так, что даже Сильвестр перестал жаловаться.

— Итак, в чем дело? — спросил Сильвестр в середине трапезы, изображая изнеможение. — Беспокоишься о чем-то?

— Обо всём.

Бонифаций знал, что собирается увеличить и без того утомительное бремя Сильвестра, но только герцог мог разрешить его претензии.

— Прежде всего, тебе нужно выпороть Вильфрида. Если его отношение не изменится в ближайшее время, я умою руки.

Сильвестр резко вдохнул, его глаза широко раскрылись. Тем временем Рихарда воскликнула:

— Господин Бонифаций! Такие слова нельзя говорить легкомысленно!..

Бонифаций отвечал за подготовку Вильфрида к становлению следующим герцогом — отказавшись от дальнейшей помощи мальчику, он, по сути, объявил бы его непригодным для правления. Бонифаций прекрасно понимал это.

— Его отношение? — повторил Сильвестр. — Что ты имеешь в виду? Он приходил ко мне с жалобами, но это было до весеннего молебна. В итоге он даже поменял своё мнение. Неужели проблема всё ещё сохранилась?

— Разве его последователи ничего тебе не сказали? — спросил Бонифаций.

— Они сообщили мне, что дворяне Лейзеганга жестоко обошлись с ним, и попросили, чтобы я сделал им выговор. Разумеется, я попросил более подробную информацию. Я помню, что Лейзеганги были грубыми, но никогда не были особенно жестокими.

Последователи Вильфрида действительно говорили с герцогом, но не об отношении их господина к работе. Вместо этого они рассказали о том, как лейзегангские дворяне обращались с ним во время весеннего молебна.

— Он безрассудно врывался в дома одного Лейзеганга за другим, включая тех, кто хочет использовать эту чистку для уничтожения всех, кто хоть как-то был связан с бывшей фракцией Вероники, — объяснил Бонифаций. — Гиб, пытающийся сдержать столь радикальных дворян, сказал бы, что Вильфрид плеснул масла в огонь, и он бы не ошибся. Почему ты разрешил Вильфриду отправиться туда?

— Флоренция сказала мне, что для того, чтобы он лучше осознал себя следующим герцогом, ему нужно испытать последствия своих поступков.

Решения человека на посту герцога могли оказать серьёзное влияние на герцогство, которым он управлял, поэтому было крайне важно, чтобы он всегда нёс за них ответственность. Именно поэтому Вильфриду требовалось больше опыта, прежде чем он сам возьмёт на себя эту роль. Сбор информации был крайне важен, когда речь идёт о принятии наиболее правильного решения: только определив, какая информация заслуживает доверия и является наиболее точной, можно вынести обоснованное суждение о том, как лучше поступить.

Сильвестр продолжил:

— Весенний молебен имеет решающее значение для Эренфеста: урожай герцогства во многом зависит от чаш, которые мы раздаём. К тому же, как и во всех подобных религиозных мероприятиях, вся ответственность ложится на Розмайн. Как бы Лейзеганги ни ненавидели Вильфрида, они не рискнут ничего с ним сделать. Это прекрасная возможность для него испытать их гнев воочию, в безопасной обстановке, и понять его более глубоко, чем если бы мы просто объяснили ему ситуацию. Это также научит его важности сбора информации... По крайней мере, так сказала Флоренция.

— Понятно... — пробормотал Бонифаций, затем скрестил руки. Такой опыт действительно был важен для следующего герцога. — Но, как оказалось, это слишком тяжёлое бремя для Вильфрида. Его отношение к работе ухудшилось после возвращения с весеннего молебна. Даже после пяти дней предупреждений он не изменился.

— Всего пять дней?! — воскликнула Рихарда. — Дай ему больше времени: все мы время от времени не справляемся. Конечно, этого недостаточно, чтобы отказываться от него.

Она поспешила возразить, но она не видела Вильфрида за работой. То, что Рихарда назвала «всего пять дней», для Бонифация и последователей были «мучительные пять дней».

— Проблема не в том, что он потерпел неудачу. Он просто отказывается от своих обязанностей следующего герцога и постоянно выставляет напоказ свое неповиновение. Я даже не могу описать, как глупо выставлять свои слабости напоказ враждующим дворянам. Сколько же лет этому глупцу?

Вильфрид уже приближался к четвёртому году обучения в дворянской академии, но вёл себя так, как не повёл бы себя и только что крещённый ребёнок. Оставалось только гадать, не ведёт ли он себя так незрело с дворянами других герцогств, и само собой разумеется: никто не захочет доверить будущее Эренфеста тому, кто ведёт себя столь эмоционально.

— Все достаточно заняты подготовкой к предстоящему собранию герцогов, — сказал Бонифаций. — Если кто и должен сейчас взять на себя инициативу, так это члены герцогской семьи, которые собственно и устроили чистку. Однако следующий герцог отказывается работать и продолжает вести себя вызывающе, даже после предупреждений. Я не могу представить, что должно быть в его голове, если в ней вообще хоть что-нибудь есть. Если ничего не изменится и все будут презирать его, то он сам навлечет на себя гибель. Неужели он не понимает всей серьезности этого?..

Во-первых, Бонифаций не мог слишком сильно ругать Вильфрида на людях. В этом случае мальчик рисковал показаться непригодным для правления, а это было опасно, когда многие дворяне уже хотели, чтобы Розмайн заняла его место. Однако сколько бы раз его ни предупреждали, Вильфрид только дулся и говорил: «Ты суров со мной только потому, что хочешь, чтобы Розмайн стала следующим аубом.»

Действительно, было логично, что Вильфрид не хотел принимать советы от того, кто поддерживал Розмайн. По этой причине Бонифаций попросил Лампрехта выступить с предупреждением вместо него. Однако по прошествии пяти дней ничего не изменилось.

— Вильфрид гордится тем, что оказался среди кандидатов в аубы герцогств высшего ранга, став отличником, но эти хорошие оценки ничего не будут значить, если он не начнёт вести себя как подобает герцогу, — заключил Бонифаций.

— Знаешь, Флоренция беспокоилась о том же. Она боялась, что его усердная работа лишь улучшает его оценки и ничего больше... — сказал Сильвестр, поднося ложку ко рту, пока пытался вспомнить разговор.

Бонифаций помрачнел. Похоже, Сильвестр не воспринимал мнение своей жены всерьез.

— Мне кажется, что не только Вильфрид должен больше слушать. Только не говори мне, что ты проигнорировал столь важное предупреждение.

— Нет, нет, я не проигнорировал его. Из-за её предупреждения я и освободил Освальда от обязанностей. Он не давал Вильфриду должного образования. Это было также причиной, почему я начал прислушиваться к жалобам мальчика о том, как чистка повлияла на его жизнь.

Освальд был воплощением методов Вероники, и казалось, что после того, как Вильфрид обручился с Розмайн и обеспечил себе положение следующего ауба Эренфеста, всё стало только хуже.

— Освальд серьезно относился к своей работе и был полностью предан Вильфриду, — продолжал Сильвестр. — Проблема была в том, что он выражал эту преданность и выполнял свои обязанности так, как было принято в эпоху матери. Он так и не понял, что то, что раньше было признаком превосходства, теперь стало признаком тирании. Или, ну... может быть, он понял и просто не смог изменить свои взгляды. Возможно, он и не хотел их менять. В любом случае, чтобы почтить его преданность, я дал ему возможность уйти в отставку и сохранить лицо.

Бонифацию говорили, что Освальд ушел в отставку из-за чистки, но теперь он знал правду: бывший главный слуга был освобожден от должности после того, как не смог дать Вильфриду должного образования.

— Я искренне надеюсь, что назначение Вильфриду нового главного слуги улучшит ситуацию, — сказал Бонифаций, — но все его последователи слишком мягки к нему. Лампрехт даже сказал ему, чтобы он перестал сравнивать себя с Розмайн.

— Юная госпожа сама первая обратилась с этой просьбой... — сказала Рихарда, имея в виду ситуацию, когда все вместе работали над тем, чтобы помочь Вильфриду наверстать упущенное к его дебюту. — Она сказала, что юный господин будет раздавлен под тяжестью нагрузки.

Бонифаций сделал паузу, вспоминая все те случаи, когда он сравнивал этих двоих на работе.

— Для меня это новость. Тем не менее, Рихарда... Это было между его крещением и дебютом, не так ли? Как долго это будет оставаться актуальным? В дворянской академии его будут сравнивать с Розмайн, нравится ему это или нет. Неужели его последователи всё ещё держатся за него, даже сейчас, когда он переходит на четвёртый курс?..

— Юная леди говорила так, как будто это всегда будет актуально, но я не знаю, как долго это действительно будет так. Тем не менее, другие дворяне и в правду явно не будут следовать этому совету.

Просьба Розмайн была выполнима лишь тогда, когда Вильфрид был ещё молод и получал образование в изолированном северном здании. Было неизбежно, что в дворянской академии его будут сравнивать с другими кандидатами в аубы, и люди гарантированно обратят внимание на качество его работы, пока он будет помогать в замке. Вдобавок ко всему, когда он достигнет совершеннолетия, его станут сравнивать с другими кандидатами в аубы Эренфеста, чтобы выбрать следующего ауба. Вот как обстояли дела.

— Сильвестр, — сказал Бонифаций, — если твой сын не намерен совершенствоваться, лиши его поста следующего герцога.

— Я бы расторг удочерение Розмайн в это же мгновение, — ответил Сильвестр, сузив свои тёмно-зелёные глаза.

Бонифаций вздохнул: он знал, что Сильвестр не блефует. Во время этого конфликта с Лейзегангами он узнал истинные причины удочерения Розмайн. Она была взята в семью герцога, чтобы спасти её от аренсбахского высшего дворянина, проникшего в храм, чтобы не дать Веронике испортить жизни новых жертв, и чтобы Сильвестр мог использовать её печатное дело для объединения пошатнувшегося герцогства под одним знаменем.

Несмотря на то, что у Розмайн было так много талантов, Сильвестр совершенно не собирался делать следующим герцогом ребёнка, не рожденного Флоренцией. Бонифаций даже вспомнил, как Сильвестр говорил ему, что если он хочет сделать внучку следующим герцогом, ему следовало бы самому стать герцогом, а не бежать от своего долга.

— Как поживает Флоренция? — спросил Бонифаций, меняя тему. Он всё ещё не верил, что Вильфрид говорит или действует так, как должен действовать следующий герцог, но если он продолжит настаивать на своих требованиях, это ни к чему не приведет.

Выражение лица Сильвестра смягчилось.

— Её утренняя тошнота прошла, но она не может расслабиться, зная, что наши дети так заняты. Даже когда она плохо себя чувствует, она продолжает пытаться помочь с работой, что только заставляет её последователей волноваться.

— Не могла бы она оставить подготовку к собранию детям и просто провести последние проверки? Шарлотта может более или менее позаботиться обо всем остальном. Она целеустремлённая и быстро учится.

Когда Флоренции становилось особенно плохо, Шарлотта приходила в кабинет, где работали Бонифаций и другие, чтобы помочь и задать вопросы. В таких случаях было видно, как сильно она старается поддержать свою мать. В остальное время она, судя по всему, помогала Брюнхильде с переговорами и общением внутри герцогства.

— Шарлотта усердно работает, а Брюнхильда и Кларисса делают всё возможное, чтобы подготовиться к собранию герцогов, — сказал Сильвестр с облегчением. — Плюс всего этого в том, что мы сможем присутствовать на собрании, не беспокоя Флоренцию.

Бонифаций лишь кивнул в ответ, черты его лица нахмурились. Он был согласен, что Брюнхильда — надёжная последовательница: она сказала, что привыкла к такой работе после подготовки к состязанию герцогств, и было хорошо, что здоровье Флоренции было принято во внимание. Однако облегчение Сильвестра как раз и было причиной того, что он не замечал проблемы, которая стояла перед всеми ними.

— Брюнхильда теперь станет твоей второй женой, — сказал в конце концов Бонифаций, — но дворяне герцогства всё ещё видят в ней последовательницу Розмайн. Так же они относятся и к Рихарде, если уж на то пошло. Что касается Филины и Клариссы, то они работают под началом Леберехта. Всем кажется, что Розмайн сильно замешана в предстоящим собрании герцогов.

— Ну, они не ошибаются. Она по просьбе королевской семьи переводит книги и проводит церемонию звёздного сплетения.

— Я не это имел в виду, — ответил Бонифаций. Он подумал, что Сильвестр говорит слишком спокойно, и, конечно, не он один находил это раздражающим. — У тебя даже нет времени сходить в столовую на обед. Флоренция не может спокойно отправиться отдыхать, поэтому Брюнхильда и Шарлотта делают всё возможное, чтобы поддержать её. Из-за столь усердной работы последователей Розмайн, все предполагают, что и сама Розмайн глубоко вовлечена в собрание герцогов, хотя её даже нет в замке. Мельхиор объявил, что займёт её место в храме. Все проявляют себя. Все, кроме Вильфрида, который, похоже, доволен тем, что ворчит о том, как с ним плохо обошлись во время весеннего молебна, и отлынивает от своих обязанностей на глазах у всех! Я умоляю тебя, подумай хоть на минуту о том, каким его видят дворяне, посещающие кабинет!

Сильвестр замолчал. Приезжих дворян не волновало, как Лейзеганги обращаются с Вильфридом, как не волновало и то, насколько ему больно. Их волновало только то, ведёт ли он себя так, как подобает следующему герцогу, и приносит ли он результаты.

— В конце концов, тебе решать, кто должен стать следующим герцогом, — сказал Бонифаций. — Мне больше нечего сказать по этому вопросу, но знай, что я возьму перерыв в обучении Вильфрида. Нет смысла торопить его, когда он даже не может завершить работу, которую ему поручили. Моё время лучше потратить на мои собственные обязанности.

— Хорошо. Я сам предупрежу Вильфрида.

Вильфрид должен был признать предупреждение собственного отца, герцога, по крайней мере, так считал Бонифаций. Он немного расслабился, почувствовав облегчение от того, что донёс до Сильвестра одну из своих проблем, затем опустил взгляд на тарелку с мясом, поставленную перед ним. По подрумяненной кожей он понял, что это птица, но не смог понять какая.

— Это хрум-хрум ням-ням фарба¹, как говорит госпожа Розмайн.

— Понятно, — кивнул в ответ Бонифаций. Он был знаком с птицами, которые зовутся фарбами, но часть «хрум-хрум ням-ням» для него абсолютно ничего не значила. По крайней мере, казалось, что имена, которые придумывала Розмайн, часто содержали повторяющиеся части. Однажды он спросил, имеют ли они какое-то отношение к ингредиентам или способу приготовления, но даже повара не знали. Розмайн называла свои блюда по-своему, по-розмайнски.

«Если не обращать внимания на странные названия, рецепты получались отменными на вкус, моя внучка остаётся удивительной».

— Сильвестр, ты слышал какие-нибудь... слухи о Розмайн в последнее время? — спросил Бонифаций. — Я сам встречал несколько странных...

— Странные слухи? Например? — ответил Сильвестр. Он повернулся, чтобы посмотреть на Рихарду, но ни она, ни Карстед, похоже, тоже ничего не слышали.

— Похоже, что те, кто когда-то принадлежал к бывшей фракции Вероники, говорят, хотя и только между собой, что Розмайн влюблена в Фердинанда. Они утверждают, что она предпочитает его своему собственному жениху, и что эти двое, очевидно, вступили в физический контакт, когда воссоединились в ночь состязания герцогств...

Бонифаций не был свидетелем ничего подобного, но Сильвестр и Рихарда были. Несомненно, они что-то должны были заметить. Однако его предвкушение вскоре угасло, так как оба лишь недоуменно перемигивались.

— В ночь состязания герцогств?..— спросил Сильвестр. — Я не знаю об этом... Ты была с ней, верно, Рихарда? Ты что-нибудь видела?

— Я была с госпожой весь день, но не видела ничего, что могло бы послужить основанием для слухов. Будьте уверены, я бы доложила о любом подобном поведении. Максимум... был медицинский осмотр. Тогда он и правда прикоснулся к ней, но только в рамках стандартной процедуры, чтобы проверить её слабое здоровье.

Она нахмурилась и приложила руку к щеке.

— Это Освальд пустил этот слух? У него определенно злонамеренная интерпретация событий.

Бонифаций моргнул, удивлённый тем, что она сделала такой быстрый вывод.

— Почему ты так уверена, что это был он?

— К тому времени, когда это произошло, господин Сильвестр и ученики академии уже перешли в столовую, чтобы поесть. Там оставались только госпожа Розмайн, юный господин Фердинанд, другие наши гости и слуги, подававшие им еду, Освальд и я.

Все сразу всё поняли. Розмайн или Фердинанд, конечно, не стали бы распространять такой слух, а то, что он распространялся через бывшую фракцию Вероники, означало, что он мог исходить только от Освальда или Вильфрида.

— Да, Освальд, скорее всего, был причастен к этому, — сказал Бонифаций. — Однако нам не следует делать поспешных выводов. Вполне возможно, что другой дворянин случайно услышал, как Розмайн радовалась воссоединению с Фердинандом, преувеличил подробности, а затем распространил какой-нибудь обманчивый слух.

Один злонамеренный субъект может превратить даже самую сердечную новость в нечто порочное. И, учитывая это, слух мог возникнуть из-за безобидного замечания кого-нибудь из свиты Розмайн.

Сильвестр выглядел задумчивым.

— Бонифаций, кто распространяет эти слухи? Я имею в виду не того, кто их запустил, а людей, которые помогают им распространяться. Это точно касается только ночи состязания герцогств?

Бонифаций уже пытался расследовать это дело, но безрезультатно: Лейзеганги впали в отчанье после отказа Розмайн стать следующим аубом и её решения остаться в храме не были слишком полезными, а дворяне из бывшей фракции Вероники избегали Бонифация и его последователей, опасаясь наказания. Несмотря на все его усилия, никто, казалось, ничего не знал.

— Честно говоря, я тоже не знаю, — сказал Бонифаций. — Самое большее, что я могу сказать, это то, что когда я попытался предупредить Вильфрида обо всём этом, он сказал, что Розмайн сама виновата в том, что слухи возникли.

— Что? — Сильвестр положил голову на руки. — Ты хочешь сказать, что Вильфрид подтверждает слухи вместо того, чтобы опровергать их? Этого не может быть. Он не может быть настолько легкомысленным. Карстед, мы сами разберёмся в этом.

Исходя из этого, Бонифаций мог сделать вывод, что слухи действительно распространяются только среди окружения Вильфрида и тех, кто принадлежал к бывшей фракции Вероники.

— Давайте на минуту предположим, что Освальд виновен, — рискнул Бонифаций. — Это была месть за то, что его освободили от службы?

Рихарда покачала головой.

— Как я вижу, для Освальда Вильфрид всегда был главным приоритетом. Более вероятно, что он подрывал репутацию госпожи просто для того, чтобы защитить своего господина.

Она считала, что он пытался опорочить Розмайн, чтобы отвлечь негативное внимание от Вильфрида. Все присутствующие отметили, что Вероника часто прибегала к этому методу.

— Это один из самых неприятных видов преданности... — пробормотал Сильвестр, его лицо исказилось от досады. Рихарда кивнула в знак согласия, а затем вдруг забеспокоилась.

— Однако... госпожа Розмайн довольно сильно выросла. В сочетании с тем, что господина Фердинанда больше нет в Эренфесте, я думаю, что для неё настало время пересмотреть свои отношения с ним. Возможно, несколько добрых советов будут не лишними.

Розмайн очень долго выглядела как ребёнок, сегодня выглядит примерно на возраст поступления в дворянскую академию. Это было выгодно во многих отношениях, но многое из того, что раньше было позволено из-за её юной внешности, теперь стало неприемлемым. Ей больше не могли предоставить такую же свободу действий.

«Будем надеяться, что Розмайн не станет такой же, как Георгина».

Бонифаций скрестил руки, размышляя о прошлом. Вероника была безжалостна при воспитании Георгины, и всё ради того, чтобы Карстед, Лейзеганг, никогда не стал аубом. Единственным человеком, который относился к Георгине по-доброму и давал ей хоть какую-то передышку, был её дядя, Бёзеванс. В те времена он служил главой храма, что создало проблемы, когда Георгине пришло время поступать в дворянскую академию. Как дворянке, ей не разрешалось иметь какие-либо связи с храмом, поэтому ей сразу же запретили общаться с дядей. Такое развитие событий ни для кого не стало неожиданностью, но, тем не менее, Георгина была опустошена, о чём она ясно дала понять.

Бонифаций хотел протянуть руку помощи племяннице, но отношения его первой жены с Вероникой не были сколько-нибудь позитивными. К тому же, поскольку Георгина считала Карстеда врагом, он не мог ничего сделать, чтобы сблизиться с ней.

«Однако на этот раз я поступлю правильно. Я осыплю Розмайн всей любовью, которая у меня есть!»

Действительно, он окажет ей поддержку, чтобы помочь ей пережить эмоциональные муки, связанные с необходимостью отдалится от Фердинанда. Но пока Бонифаций размышлял, как лучше поступить, Сильвестр заговорил:

— Если люди действительно распространяют эти слухи, нам нужно их искоренить. Бонифаций, ты уже принял меры?..

— Что бы мы ни делали, нам будет трудно потушить этот пожар без Розмайн. Мы бы заметили его раньше, если бы она была в замке, и соответственно быстрее отреагировали.

[[image:/storage/reader-images/2a19fd0769a2f658db13fb43d616f83cd4f63428.png]]

Последователи Розмайн должны были быстро заметить любые странные слухи о своей госпоже. Более того, если бы она проводила время в замке с Вильфридом, любой, кто пытался бы распространять слух, что она была ближе к Фердинанду, не имел бы особых оснований. Что касается самого Бонифация, то, хотя репутация храма улучшалась в связи с переменами в стране, он все ещё не хотел оставлять там свою очаровательную внучку.

— Все знают как великолепна и очаровательна Розмайн, так зачем же постоянно привлекать внимание к этому пятну на её репутации? — спросил Бонифаций. — Если бы она оставила храм кому-то другому, а сама начала общаться со знатью это бы принесло ей больше пользы.

— Я тоже так думала, — вмешалась Рихарда, — но госпожа искренне дорожит своим временем в храме. Можно сравнить это с тем, как ученикам, живущим в рыцарских общежитиях, разрешается регулярно возвращаться домой.

Она начала служить Розмайн ещё до крещения девушки, поэтому, если она сказала, что Розмайн ценит время, проведенное в храме, Бонифаций не видел причин сомневаться.

— Тем не менее, именно потому, что она воспитывалась в храме, её нужно научить, как правильно быть первой женой, — сказал он, вспомнив жалобы Лейзегангов. — Она должна общаться, а не прятаться в храме.

В голове Бонифация гулко отдавалось недовольство дворян Лейзеганга. Кандидат в аубы их рода не желает сотрудничать с ними. После объявления о помолвке Брюнхильды всё немного улеглось, но многие дома по-прежнему хотели, чтобы Розмайн ушла из храма, и их сотрудничество будет иметь решающее значение в дальнейшем.

— Вести дела герцогства — это работа для аубов и служащих, — заявил Бонифаций. — Ты должен вместе с Вильфридом возглавить печатное дело, пока Флоренция учит Розмайн, как быть первой женой. Я не изменю своего мнения.

Сильвестр вскрикнул.

— Если моя нагрузка станет ещё хоть чуточку больше, я умру!

— Ты профессионал в деле отлынивания от обязанностей: я уверен, что ты найдешь способ отдохнуть.

Рихарда и Карстед оба усмехнулись, посчитав его высказывание одновременно забавным и верным.

Увидев улыбки своих последователей, Сильвестр издал недовольный стон. Он откусил ещё один кусок мяса, затем, жуя, осмотрел комнату.

— Я понимаю тебя, Бонифаций, но уже слишком поздно говорить Розмайн, чтобы она покинула храм. Если она уйдет сейчас это создаст только проблемы.

— Тебе, конечно, придётся больше работать, но повлияет ли это на что-то ещё?..

Храм не имел особого значения для Бонифация: это было просто место, куда люди с желаниями, слишком непристойными, чтобы упоминать о них публично, приходили для удовлетворения своих потребностей. Хотя за последние несколько лет там произошли некоторые изменения, это всё равно было не лучшее место для пребывания такой юной особы, как Розмайн.

— Это повлияет на наши религиозные церемонии, что напрямую скажется на урожае герцогства, — ответил Сильвестр. — Учти также, что наши встречи с торговцами проходят в нижнем городе, и никто не может отрицать, что наши дела с другими герцогствами идут так хорошо только благодаря вкладу простолюдинов. Кроме того, не забывай о детях из бывшей фракции Вероники, которые остаются в храме. Кто будет присматривать за ними, если не последователи Розмайн?

— Нгх...

Он был прав: они пощадили детей этих преступников, но герцогская семья всё равно должна была внимательно следить за ними. Розмайн была до крайности сострадательна, когда дело касалось детей, но Хартмут и другие её последователи должны были оставаться бдительными.

— Кстати говоря, её последователи — тоже проблема, — сказал Бонифаций.

— Ты собираешься жаловаться на них, как и на Вильфрида?..— спросил Сильвестр, ошеломлённый. Рихарда и Карстед выглядели столь же удивленными, но Бонифаций был больше поражён тем, что они сами не заметили того, о чем он хотел сказать.

— Последователи даже не пытаются побудить её к нормальному общению. На самом деле, они, похоже, целенаправленно избегают этого. Такое поведение порочит доброе имя Розмайн среди Лейзегангов, её основной поддержки. Необходимо что-то предпринять.

Бонифаций уже пытался предупредить Корнелиуса, но тот лишь ответил, что старые методы не применимы к Розмайн. Он сказал, что приоритетнее ускорить смену поколений и подготовиться к общению, принятому в герцогствах высшего ранга.

— Я не возражаю против смены поколений, — продолжал Бонифаций, — но будущей первой жене несомненно необходимо знать, как общаться в обществе, существующем сейчас. Эти новые методы, призванные ублажить герцогства высшего ранга, могут прийти позже, когда она узнает, как устроен Эренфест.

Действительно, общение с герцогствами высшего ранга, скорее всего, потребует нового подхода, но дворяне Эренфеста будут реагировать только на более традиционные методы. Они будут служить ей опорой и не дадут земле уйти из под ног.

Бонифаций продолжал:

— Розмайн отказывается общаться здесь, в Эренфесте, потому что, по её словам, она слишком занята работой в храме, но её последователи ничего не сделали, чтобы это исправить. Как может первая жена не знать, как правильно общаться? Ты должен лучше других понимать судьбу герцогской семьи, которая больше не понимает свой народ.

Бонифаций не мог представить себе будущего, в котором недостаток Розмайн не создаст ей проблем. Он знал, что быть открытым для новых методов важно, но как она убедит других дворян попробовать их, если не сможет нормально общаться с ними?

— Это никогда не будет осуществимо для Розмайн... — сказал Сильвестр. — Она была воспитана в храме. И, после крещения, она получила образование от Фердинанда, а не от Лейзегангов.

У Фердинанда тоже было особенно уникальное воспитание. Его мать умерла ещё до его крещения, поэтому он попал в замок в качестве члена герцогской семьи без какой-либо поддержки. Он был подвергнут нападкам со стороны Вероники, в то время первой жены, рос без возможности нормально общаться с другими дворянами Эренфеста, а после смерти отца был отослан в храм. Вряд ли его можно назвать экспертом по общению.

— Юная леди усердно трудится, — вмешалась Рихарда, ставя тарелку перед Сильвестром, — но многое она понимает лишь поверхностно. Она продвигается далеко не так, как все надеялись. Юный господин Вильфрид совершает аналогичный цикл ошибок: хотя он может подражать, он редко понимает суть вещей.

— Ты хочешь получить герцогскую чету, неспособную к нормальному общению? — спросил Бонифаций. — Я боюсь за будущее Эренфеста.

— Брюнхильда будет поддерживать их как моя вторая жена, — ответил Сильвестр. — Истинная сила Розмайн заключается в том, что она окружает себя людьми, которые восполняют то, чего ей не хватает.

У Розмайн на службе было очень мало взрослых, но её несовершеннолетние последователи были так хорошо обучены, что это почти не имело значения. Хартмут, которого Фердинанд и Юстокс научили собирать информацию, служащие, которые умели вести переговоры с простолюдинами, рыцари сопровождения, которые преодолели свои недостатки и стали сильнее, и слуги, которые могли успешно провести встречу даже с великими герцогствами.

— Розмайн хорошо удается воспитывать людей, — заключил Сильвестр. — Даже я мечтаю о её последователях.

Бонифаций сделал паузу в размышлениях. Дамуэль был рыцарем из низших дворян, но он постепенно накапливал всё больше магической силы за счет сжатия и был экспертом в её точном использовании. Юдит советовали отдавать предпочтение стрельбе, а не владению мечом, и скорость, с которой она прогрессировала, говорила о том, что она приняла эти слова близко к сердцу. Ангелика была не самой сообразительной, но она преданно выполняла приказы и могла похвастаться молниеносными рефлексами. У Леоноры была хорошая память и отличные лидерские качества, которые она использовала в качестве начинающего командира. А что касается Корнелиуса, то, хотя у него не было заметных достоинств, у него не было и недостатков, а значит, он мог легко сражаться наравне с кем угодно.

Всех объединяла общая черта: Розмайн всех их консультировала и направляла на верный путь.

— Я беспокоюсь о последователях, посвятивших ей имя, — уточнил Бонифаций, — но Розмайн должна уметь их контролировать.

— Верно. Они определенно могут доставить проблемы.

Бонифаций вспомнил, как они с детьми исследовали владения тех, кто присягнул Георгине. Тогда он заметил, что те, кто назвали свои имена, чтобы избежать наказания за родство, имели разные мнения о своём положении и разную степень признательности к герцогской семье.

— Не говоря уже о том, — сказал Бонифаций, — что те, кто достаточно стар, чтобы помнить, как Вероника заставляла других посвящать свои имена, стали относиться к Розмайн с тем же страхом и беспокойством, хотя она спасала их жизни.

— Я не понимаю, почему... — сказал Сильвестр, с раздраженным видом приступая к десерту. — Именно я предложил это.

Бонифаций попробовал и десерт. У десерта был необычный, но интригующий вкус, это означало, что он, несомненно, исходил от его внучки, и именно в этой мысли и заключался ответ.

— В наши дни все считают, что всё причудливое и оригинальное должно исходить от Розмайн. Ходят слухи, что ты просто поддержал её идею. А поскольку ты отстраняешь своих последователей от принятия столь важных решений, никто не может подтвердить обратное.

— Ну, — пробормотал Сильвестр, — полагаю, идея пришла мне в голову после того, как Розмайн предложила сохранить жизнь виконта Дальдольфа в обмен на его имя...

— О?..

Фердинанд инструктировал рыцарский орден и выполнял какую-то работу в тени, но Бонифаций не знал подробностей. К тому времени, когда он успел заметить, всё уже было кончено, и все событие было скрыто.

«Значит, это действительно от Розмайн…»

— Посвящение имени — это не то, что можно навязывать другим, — заметил Бонифаций. — Проблема здесь в том, что некоторые дворяне теперь считают, что Розмайн пренебрегла его истинным значением как выражения добровольной преданности. Дворяне, которые были рядом и видели искаженную Вероникой версию посвящения имени, даже боятся, что эта прискорбная традиция может возродиться.

Без ведома герцога, Габриэла, Вероника и Георгина в течение трёх поколений требовали имена в качестве доказательства верности. При нормальных обстоятельствах имена давались добровольно и в знак абсолютного уважения — они не были товаром, которым можно торговать в обмен на жизнь. Бонифацию было интересно, знает ли Розмайн, что её предложение исказило смысл столь благородного жеста. Если так пойдёт дальше, то она получит такую же критику и упреки, как Вероника и Георгина.

— Не всегда дикие новые идеи в конечном итоге принимаются, — заметил Бонифаций. — Мы должны посоветовать Розмайн провести время в качестве обычной дворянки и принять меры, чтобы люди не боялись её.

— Я понимаю твою точку зрения, но наша нынешняя ситуация была бы намного хуже, если бы не вклад Розмайн, — возразил Сильвестр. — Её оригинальные идеи спасали нас больше раз, чем я могу сосчитать. Я не собираюсь заставлять её полностью остановиться. Вместо этого я просто возьму на себя ответственность за её действия, какими бы ни были последствия. Ещё один или два плохих слуха обо мне ничего не изменят.

И снова он говорил так, как будто это не имеет никакого значения.

Бонифаций испытал вспышку раздражения, когда сказал:

— Эренфесту точно не пойдет на пользу ещё более грубая молва о его герцоге.

Неужели тактичная Розмайн будет не против, если её идеи испортят репутацию Сильвестра и заставят его взять на себя вину за любой плохой исход? Он сомневался в этом.

«Как много она вообще знает обо всем этом?»

Держали ли Розмайн в неведении её последователи, так же как и Вильфрида? Нужен ли ей совет от кого-то третьего? Бонифаций скрестил руки, пытаясь представить, какая судьба постигнет его внучку, поскольку она по-прежнему даже не может общаться со своей семьей.

Примечания:

1. Ранье и судзару — какие-то овощи Юргеншмидта. Фарба — юргеншмидтская птица. В оригинале Розмайн называет блюда по их ингредиентам с добавлением японских звукоподражаний, указывающих на свойство блюда. Так салат она назвала シャキシャキ (shaki shaki), описывающий звук, когда что-то быстро и сильно режут или рубят. А блюдо с фарбой содержит аж два звукоподражания: カリカリ (karikari) и トロトロ (torotoro). Первое описывает, что-то хрустящее, а второе — что-то нежное.

Повторный ритуал получения защиты богов

— Приёмный отец. Дедушка. Я рада видеть вас обоих.

Я сказала Сильвестру, что хочу кое-что обсудить, когда он придет на ритуал, и он прибыл захватив с собой Бонифация. Отвращение последнего к храму, должно быть, уменьшилось после его предыдущего визита.

Мы с Мельхиором проводили двух наших гостей и их последователей в покои главы храма, затем угостили их чаем и сладостями, расспрашивая о замке. Филина и Кларисса уже приходили ко мне в библиотеку, чтобы сделать доклад, и другие мои последователи тоже дали мне информацию, но было важно услышать всё с разных точек зрения.

Все в окружении Сильвестра были полностью сосредоточены на подготовке к собранию герцогов. Он упомянул, что я должна отдельно похвалить Клариссу, поскольку она особенно усердно работала над подготовкой Эренфеста к переговорам с Дункельфельгером.

— Естественно, мы не можем дать ей полный доступ ко всему, поскольку она только недавно достигла совершеннолетия и ещё даже не вышла замуж в Эренфесте, — сказал Сильвестр. — Леберехт ограничивает ту информацию, которую ей дают, и она будет присутствовать только на наших переговорах с Дункельфельгером. Тем не менее, её страсть и внимание к деталям вдохновляют всех вокруг.

Кларисса подходила к своей работе с рвением, граничащим с одержимостью. Мне хотелось верить, что она пытается исправить то, сколько неприятностей она нам всем доставила, но Хартмут рассказал, что на самом деле она просто отчаянно пытается показать, что отправка её на собрание герцогов — это правильное решение, поскольку только так она сможет увидеть, как я провожу церемонию звёздного сплетения.

«Что ж, это лучше, чем отсутствие мотивации к работе, я полагаю?»

— Вместе с некоторыми служащими рыцарский орден исследовал серебряную ткань, найденную в поместье бывшего гиба Герлаха, — сказал Бонифаций. — Лауренц и Матиас дали тебе общее представление, да?

Я кивнула. Он имел в виду ту самую серебряную ткань, о которой упоминал Мельхиор. Лауренц и Матиас, будучи в храме, сказали, что ткань отвергает любой вид магической силы, но больше они мне ничего не пояснили: Бонифаций, очевидно, заставил их молчать, чтобы он мог сам доложить обо всём мне. По словам двух моих рыцарей-учеников, он хотел, чтобы я пригласила его сюда и расспросила о ткани. Его предубеждение против храма стало не таким сильным, как раньше, но он всё равно не хотел приходить без веской причины или приглашения.

— Сначала мне рассказал Мельхиор, — ответила я, — а на следующий день я получила отчет от Лауренца и Матиаса. Однако я до сих пор не совсем понимаю, что это за ткань. Мне не терпелось услышать от тебя, дедушка, правильное объяснение.

Бонифаций усмехнулся.

— Мы узнали кое-что новое только вчера. Сильвестру уже рассказали, так что мы можем обсудить это, пока он проводит свой ритуал.

Он повернулся к Сильвестру и начал отпихивать его.

— Тогда начинай. Зная, какая у тебя память, не пройдет много времени, как ты снова начнёшь забывать имена богов.

К его чести, Сильвестр ничуть не рассердился.

— Отчаянно хочешь побыть наедине с внучкой, да? — спросил он Бонифация, усмехнувшись и встав. — Фердинанд как-то сказал, что беседа с Розмайн может помутить разум, так что да, сначала я проведу свой ритуал. Веди.

— Позвольте мне, отец, — заявил Мельхиор, вставая в своем синем одеянии. — Я специально узнал дорогу к часовне и приготовил подношения, чтобы помочь вам.

Затем, переполненный мотивацией, он направился к двери вместе со своими последователями.

Сильвестр последовал за ним и обратился к Мельхиору:

— Расскажи мне о других детях. Мы ведь не можем обсуждать их в замке, верно?..

Я повернулась к Бонифацию, с таким нетерпением ожидая его доклада, что, не заметив, наклонилась вперед.

— Тогда расскажите мне об этой серебряной ткани. Лауренц и Матиас сказали мне только, что в ней вообще нет маны. Они сказали, что я должна узнать у вас все подробности.

— Вот ткань, о которой идет речь, — сказал Бонифаций и протянул её мне.

Я попросила у него разрешения взять ткань, а затем внимательно осмотрела её.

Серебристая ткань была размером с мою ладонь. Одна сторона была гладкой, а другая — потрепанной и неровной, что указывало на то, что она порвана. В остальном это был обычный кусок ткани. Я не понимала, что в нем такого странного.

— Нет ничего необычного в том, что она не содержит магической силы, не так ли? — спросила я. — Большая часть одежды, которую носят простолюдины, сделана из такой ткани. Даже окрашенная магической силой ткань, которую мы, дворяне, используем, постепенно теряет магическую силу со временем.

— Дело не в том, что количество магической силы, содержащейся в ткани, мало, и её нельзя почувствовать, или что она была извлечена. При таких обстоятельствах можно было бы направить в ткань больше магической силы или путем смешивания увеличить её качество. Эта ткань не содержит абсолютно никакой магической силы, и её нельзя влить в неё.

По словам служащих, эта ткань была сделана из материалов, не содержащих вообще никакой магической силы, с помощью не требующего маны процесса.

— Материалы, не содержащие магической силы?.. — спросила я. — Впервые слышу о таких вещах.

Юргеншмидт был наполнен сначала магической силой зента, а затем магической силой аубов и гибов на многочисленных территориях. Другими словами, всё содержало хотя бы немного магической силы. Можно было сделать кожаную материю, которая не проводила её, используя материалы из магических зверей или растений, которые были устойчивы к магической силе или отражали её, но это было всё: сами материалы всё равно содержали магическую силу.

— Серебряная ткань, найденная в летнем поместье Герлаха, была порвана намеренно, — сказал Бонифаций. — Странно, что он решил заняться этим, имея мало времени и пытаясь сбежать.

— Возможно, он торопился, — высказала я свою мысль. Я предположила, что он зацепился за дверь, когда спешил покинуть поместье, но выражение лиц моих рыцарей показывало, что никто из них со мной не согласен.

— В ситуации, когда плащ зацепился за дверь или что-то подобное, гораздо разумнее было бы разрезать его месой, — объяснил Корнелиус. — Рыцарей учат как можно быстрее изменять свой штап, а слабый служащий наверняка предпочтет заклинание грубой силе.

Рвать ткань вручную было бы неподобающим поведением для дворянина, к тому же это требует слишком много времени для побега в последнюю минуту. Вот почему это привлекло внимание Бонифация.

«В такой ситуации мои инстинкты простолюдинки точно сработали бы. Мне бы даже в голову не пришло использовать свой штап».

— В таком случае, почему ткань была порвана? — спросила я.

— Помнишь, я говорил, что она не взаимодействует с магической силой? — ответил Бонифаций. — Её нельзя разрезать оружием, созданным из штапа. Затем он подал сигнал своему последователю и сказал: — Приготовь подставку.

Тот сразу же положил серебряную ткань на несколько досок, сложенных на столе. Бонифаций с помощью месы превратил свой штап в нож, который затем с неудержимой силой обрушил на ткань. Раздался гулкий треск, доски разлетелись вдребезги... но ткань на них даже не была пробита. Она ничего не сделала, чтобы смягчить удар, но магическая сила вообще не могла пройти сквозь неё.

— Теперь ты понимаешь, почему он порвал её, — заключил Бонифаций. — Самая тревожная часть ткани же, следующая из этого, — это её способность проходить через пограничный барьер.

— Что?

— Ауб не может обнаружить прохождение малых количеств магической силы, какое бывает у простолюдинов. Я уверен ты это помнишь. Из этого следует, что ткань, через которую магическая сила вообще не проходит, тоже не будет обнаружена.

Охваченный любопытством, Бонифаций решил провести эксперимент. Он попросил Сильвестра сформировать небольшой простой барьер, через который он просунул палец, обёрнутый в серебряную ткань. Сильвестр не смог в принципе обнаружить его.

— Значит... бывший гиб Герлах мог легко сбежать из герцогства? — спросила я.

— Именно. Мы считаем, что он использовал эту ткань, чтобы пройти через барьер. Однако вопросы остаются. Как он попал из дворянского района в Герлах, и где он вообще взял ткань?..

Я сделала паузу, ломая голову в поисках ответа.

— Если предположить, что он был полностью завернут в ткань, мог ли он использовать круг перемещения для предметов?

— Нет. Ткань вообще не содержит магической силы, поэтому круг перемещения не сможет обнаружить её и активироваться. Мы пробовали сами, но ничего из того, что мы завернули в ткань, не переместилось, каким бы маленьким оно ни было.

Служащие, очевидно, задались тем же вопросом и, используя ткань, попытались заставить живых существ перемещаться как предметы. Им это не удалось.

— Однако, — продолжал Бонифаций, — в потайной комнате, где мы нашли ткань, мы также обнаружили следы того, что что-то было сожжено. Матиас сказал нам, что его отец всегда сжигал все круги перемещения, которые использовал для совершения своих делишек, так что вполне вероятно, что он использовал один из них для чего-то.

— Отец использовал магические инструменты, чтобы сжечь круги перемещения, которые ему больше не были нужны, — добавил Матиас. — Я полагаю, что он пытался сжечь и серебряную ткань, но из-за её невосприимчивости к магической силе она осталась нетронутой.

Бонифаций скрестил руки и кивнул.

— При любых других обстоятельствах, я подозреваю, он мог бы быть гораздо более тщательным в удалении улик, но он был в комнате, куда могли войти только его кровные родственники. Скорее всего, он и подумать не мог, что Матиаса пощадят, не говоря уже о том, что он будет помогать нам в расследовании.

— Но разве родственников обычно не привлекают для помощи в таких расследованиях? — спросила я. Матиас был в безопасности в дворянской академии, поэтому казалось очевидным, что он мог бы помочь.

Бонифаций хмуро покачал головой.

— Для открытия потайной комнаты требуется магическая сила того, кто в ней зарегистрирован, так что это может показаться хорошей идеей, но такие люди обычно оказываются в наручниках, запечатывающих магическую силу. Снять наручники тоже нельзя — мы ни в коем случае не можем позволить родственнику преступника войти в потайную комнату, потенциально наполненную опасными магическими инструментами.

Рыцари, ведущие расследование не знали, какие магические инструменты хранятся в потайной комнате и где они находятся. Если отвести туда родственника без соответствующих ограничителей магической силы, это создаст всевозможные риски. Возможно, они попытаются предпринять самоубийственную контратаку, используя всё, что у них есть в наличии.

— Лучшее, что мы могли сделать сами, это искать улики и просматривать воспоминания с разрешения ауба, — объяснил он. — Конечно, трук сильно ограничил круг воспоминаний, к которым мы могли получить доступ, и при попытке просмотреть их силой мы рисковали нанести серьезный вред человеку, чью память мы просматривали — особенно если его магическая сила была плохо подобрана и он всё время сопротивлялся. Я полагаю, что гиб Герлах считал, что устранил все, что помогло бы проследить за его действиями, включая самого Матиаса. Я могу с полной уверенностью сказать, что он не ожидал, что его сын или Лауренц предадут его, чтобы защитить детей бывшей фракции Вероники, и ему не пришло в голову, что ауб может предложить пощадить их жизни. Мы смогли привлечь их к нашему расследованию только потому, что они посвятили свои имена членам герцогской семьи, которые приказали им не сопротивляться. Они были чрезвычайно полезны, и их помощь позволила нам найти ценные улики и предметы. В этом нельзя ошибиться.

Бонифаций осыпал Лауренца и Матиаса похвалами, но я инстинктивно чувствовала, что атмосфера становится все тяжелее. Я села прямо, внезапно встревожившись ещё больше, чем прежде.

Он продолжил:

— Ты была так полна решимости спасти жизни этих мальчиков, что решила использовать любые средства. Это привело к тому, что ты предложила дать детям преступников возможность посвятить свои имена. Ауб принял твоё предложение, и те, кто согласился с ним, были спасены.

— Господин Бонифаций, я думаю, вы ошибаетесь, — вмешался Хартмут. — Начнем с того, что это был ауб, который...

Бонифаций поднял руку и одним взглядом заставил протестующих замолчать.

— Розмайн сначала сделала предложение для виконта Дальдольфа, не так ли? Она действовала из сострадания и испытала облегчение, когда многие в итоге были спасены. Возможно, она даже считала это хорошим делом.

Он медленно вдохнул, затем сурово посмотрел на меня.

— Однако я хочу, чтобы ты знала, что, как следствие, некоторые считают, что ты растоптала гордость и достоинство других — что ты угрожала им смертью, чтобы получить их подчинение. Посвящение имени должно быть священным действием. Даже сейчас я не поддерживаю его использование для того, чтобы позволять семьям преступников избежать наказания.

Я узнала эти глаза — Родерих смотрел на меня точно так же, говоря то же самое. У меня на сердце потяжелело. Я не жалела о том, что спасла Матиаса и остальных — ни в малейшей степени. Я была рада, что нашла способ спасти тех, кто не совершил никаких преступлений. Но в то же время я никогда не задумывалась о том, что они чувствуют. Я не задумывалась о том, что топчу их гордость.

— Теперь, когда ты создала этот прецедент, — продолжал он, — появятся и другие, желающие посвятить своё имя, чтобы избежать наказания. Это может даже распространиться на другие герцогства. Нигде нет такого изобилия дворян, чтобы казнь была лучшим решением. Если посвящение имени по этой причине станет обычным делом, то те, кто дал бы его из искренней верности, начнут сомневаться, боясь что их примут за преступников. Ты в корне изменишь значение посвящения имени.

Ощущение было такое, словно он только что вылил на меня ведро холодной воды. Такая возможность даже не приходила мне в голову, а теперь я не могла сдержать дрожь в руках. Я никогда не ожидала, что это превратится в такую большую проблему. Моим единственным желанием было спасти жизни, но в то же время я полагала, что в этом виновата моя собственная наивность.

— Сильвестр всегда одобряет твои уникальные идеи, — сказал Бонифаций. — Он даже сказал, что возьмет на себя вину за любые негативные последствия, которые они могут иметь. Он сказал, что вокруг него ходило уже столько дурных слухов, что ещё один ничего не изменит... Ты знала об этом?

Я покачала головой — Сильвестр никогда не говорил мне ничего подобного.

— Мне действительно жаль... я не подумала о последствиях...

— Розмайн, твоё доброе сердце, которое направляет тебя на спасение жизней, — это добродетель, которой ты должна дорожить, но тебе следует более глубоко задуматься о власти, которой ты обладаешь, о твоём влиянии на других и о вреде, который может принести изменение традиций. Возможно, именно накопление этих мелких и, казалось бы, незначительных вещей на протяжении многих лет стало причиной того, что к религиозным церемониям и храму в целом сейчас относятся так плохо. Ты своими глазами видела, как сильно может изменить атмосферу в храме такая простая вещь, как новый глава храма.

Внезапно Бонифаций, казалось, расслабился.

— Но... хватит с меня проповедей, наверно. Не нужно проливать слёзы. В идеальном мире я не должен был бы рассказывать тебе все это. Такие наставления должны исходить от твоих отцов и матерей, которых у тебя много, а твои последователи разделяют вину за то, что не осмелились сделать тебе замечание, когда ты действительно в этом нуждаешься. Мне надоело делать грязную работу и получать за это столько обид.

Затем он повернулся к моим последователям и сказал:

— Возьмите себя в руки, вы все. Внимательнее следите за действиями своей госпожи, чтобы она не нажила ещё больше врагов и не настроила народ против себя.

— Наши самые искренние извинения!

Не успели мои последователи вскрикнуть, как по ту сторону двери раздался колокольчик. Очевидно, ритуал Сильвестра был завершён.

— Ахаха! — засмеялся он, врываясь в дверь с победной ухмылкой. — У меня двадцать одна божественная защита! В сочетании с теми, что я получил раньше, я могу даже превзойти тебя, Розмайн!

Напряжение, давившее на всех нас, исчезло, хотя мы изо всех сил старались сразу же сравняться с энтузиазмом Сильвестра.

— Ясно, — сказала я. — Полагаю, все эти годы молитв действительно окупились.

— Не говоря уже о том, что я получил атрибут жизни, так что теперь я имею все атрибуты. Я не знаю, сколько молитв нужно, чтобы получить новые атрибуты, но это кажется довольно важным, да?

Если молитва при пополнении основания станет обычным делом в герцогских семьях, я могу только предположить, что в конечном итоге мы все получим все атрибуты.

— Подожди, все атрибуты?! — воскликнула я. — Значит ли это, что ты получил божественную защиту Эйвилиба?!

— Нет, я получил жизнь не от него, а от подчиненных богов Даоалебена и Шлафтраума. Там ещё был... Вообще-то... Забудь. Это не то, что следует говорить в приличной компании.

«Погодите. Дай угадаю... Байшмахарт?»

В социально приемлемых терминах Байшмахарт больше всего ассоциировался с энергичными ночными начинаниями. Я не была уверена, что моя догадка верна, но я не собиралась спрашивать, когда в комнате находился Мельхиор. Вместо этого я натянула неопределенную улыбку и притворилась, что знаю.

— В любом случае, я получил защиту от множества последователей Бога Жизни. Кстати, э-э... что-то случилось? Снаружи я слышал, как твои последователи извинялись. Что Бонифаций сказал им? — Сильвестр внимательно осмотрел комнату, явно заинтересованный в смене темы больше, чем в чем-либо другом.

— Я просто отругал их за то, что они не были на высоте, — ответил Бонифаций, умолчав о деталях. — Не хочу, чтобы они думали, что смогут защитить Розмайн прежними методами.

Я тоже решила не раскрывать слишком многого. Поэтому, вместо того чтобы рассказать Сильвестру о том, что теперь я знаю, на что он идет ради меня, я просто предложила ему присесть и улыбнулась, пока Фран подавал чай.

— До моих нотаций мы пытались выяснить, где гиб Герлах мог достать эту ткань, — объяснил Бонифаций.

— Понятно, — пробормотал Сильвестр. — Да, это важно. Возможно, это новый магический инструмент, о котором нигде не было объявлено.

«Хм... я не уверена, что мы можем называть его магическим инструментом. Он не содержит никакой магической силы»

Отбросив свои бессмысленные придирки, я вспомнила, что гиб Кирнберг сказал мне о Боссгайце.

— Эм, вообще-то... Мне сказали, что магические камни редко встречаются в других странах, так что, возможно, этот материал, не содержащий магической силы, пришёл из одной из них.

Материалы без магической силы нельзя было найти в Юргеншмидте, но, возможно, они были доступны в других странах.

— Я ничего не слышал об этом — даже во время собраний герцогов. Юргеншмидт торговал с другими странами вплоть до гражданской войны, но я не помню, чтобы мы импортировали какие-либо ткани подобного рода.

Бонифаций кивнул в знак согласия.

— Ну, магические камни были одним из главных предметов экспорта нашей страны до гражданской войны, — сказала я. — Не удивлюсь, если страны, получающие их, тоже сильно изменились после того, как их поставки резко прекратились.

Даже на Земле, когда у нас начала заканчиваться нефть, мы отчаянно начали искать альтернативные источники энергии. Сохранение имеющихся ресурсов при поиске новых было совершенно очевидным действием. Если новости о закрытии врат Боссгайца достигли других стран, то вполне возможно, что они начали готовиться к тому, что их собственные ворота тоже будут закрыты. Возможно, они даже решили сохранить свои козыри в тайне, вместо того, чтобы представить их на собрании герцогов.

— Если бывший гиб Герлах жив, то я не могу представить, чтобы он сбежал куда-то, кроме Аренсбаха, — размышлял Бонифаций. — Кроме того, Аренсбах — единственное герцогство, в котором до сих пор открыты врата. Возможно, у него всё ещё есть связи с другими странами.

Он сделал паузу, явно глубоко задумавшись, затем покачал головой и пробормотал:

— Такого рода размышления были работой Фердинанда.

— Тогда давайте спросим его, — сказала я. — Он может выяснить, нет ли в Ланценавии похожей ткани. Но прежде всего мы должны сообщить ему об опасности в Аренсбахе. Гиб Герлах может быть сейчас там, а эта ткань с неуязвимостью к магической силе, похоже, представляет серьёзную угрозу для нас, дворян. Даже господин Фердинанд не сможет оказать сопротивление, если кто-то использует ткань, чтобы блокировать каждую его атаку. Он сейчас в большей опасности, чем любой из нас...

Не говоря уже о том, что, хотя мы нашли только клочок ткани, разумно предположить, что из этого же материала могли быть сделаны оружие и доспехи. Если у гиба Герлаха или Георгины было такое оборудование, что ж... У нас будут проблемы, если мы тщательно не продумаем наши методы нападения и защиты.

— Я уверен, Сильвестр не будет возражать против того, чтобы мы сообщили Фердинанду. — сказал Бонифаций. — Однако, если проверяющие Аренсбаха пронюхают о наших предупреждениях, мы только усугубим ситуацию. Есть ли у тебя средство пройти их проверку?

В ответ я только моргнула. Бонифаций улыбался мне, но его голубые глаза пристально следили за каждым моим движением. Сильвестр делал то же самое. Казалось, что они проверяют меня — и теперь, когда я об этом подумала, Фердинанд сказал мне держать наши сияющие чернила в секрете.

Нацепив свою лучшую фальшивую улыбку, я приложила руку к щеке и недоуменно покачала головой.

— Разве это вопрос не к вам, приёмный отец? Вы говорили об этом во время ужина. Лучшее, что я могу сделать, это попросить ученика господина Фердинанда, Раймунда, передать ему письмо или послание от нас, когда я вернусь в дворянскую академию. Или, может быть, я попытаюсь найти время, чтобы поговорить с ним на собрании герцогов, во время церемонии звёздного сплетения. Есть ли у вас идеи получше, дедушка?

Выражение лица Бонифация немного смягчилось, затем он покачал головой и сказал: «Нет». Увидев, как исчезла острота в его глазах, мне захотелось вздохнуть с облегчением.

Сильвестр посмотрел на меня и погладил свой подбородок.

— Мне жаль говорить об этом, Розмайн, но Фердинанд не будет присутствовать на собрании герцогов. Ауб Аренсбах скончался несколько дней назад, и теперь госпоже Дитлинде нужно покрасить основание. Лучше, чтобы её магическая сила не менялась до завершения процесса, поэтому церемония их звездного сплетения откладывается до следующего года.

Фердинанд прислал Сильвестру соответствующее письмо. В нём он также упомянул, что будет участвовать в весеннем молебне Аренсбаха, а, значит, нам придется немного скорректировать наш ответ.

— Откладывается на целый год?..— спросила я. — Тогда что будет с господином Фердинандом?

— Что ты имеешь в виду?

— Его свадьба не может состояться, пока основание не будет окрашено, так сможет ли он вернуться в Эренфест? Или, может быть, ему хотя бы дадут потайную комнату? — с тревогой спросила я. Провести целый сезон без места для отдыха — это достаточно неудобно, но целый год?

Бонифаций посмотрел на меня с легким раздражением.

— Что ты так разволновалась? Он не сможет вернуться, если только его помолвка не будет отменена, и, в любом случае, это нормально, когда тебе не дают потайную комнату, пока ты не женишься. Еще год — довольно долгий срок, но это не повод для беспокойства.

«Но почему?»

Мой взгляд метался между Сильвестром и Бонифацием, что вызвало вздох у первого.

— Похоже, ты не слишком хорошо разбираешься в свадьбах дворян, — сказал он, затем повернулся к Бонифацию. — Я позабочусь об этом, дядя. Почему бы тебе не пойти и не провести свой ритуал божественной защиты?

— Хм... Наверное, так и сделаю, — ответил Бонифаций. — Мельхиор, будь добр.

Он вышел из комнаты, хотя по пути всё время оглядывался на меня. Когда он ушел и дверь снова закрылась, Сильвестр испустил тяжелый вздох, а затем посмотрел мне прямо в глаза.

— Розмайн, какие у тебя отношения с Фердинандом?..

— Ммм...

Я наклонила голову, не понимая, откуда взялся его вопрос. Мне показалось, что уже поздновато спрашивать о чём-то подобном.

— Разве ты не должен уже это знать? — спросила я. — Фердинанд — мой опекун. Он тот, кто заботится обо мне. Что ещё тут можно сказать?

Карстед, который стоял позади Сильвестра в качестве его рыцаря, улыбнулся в знак одобрения моего ответа.

— Я так и думал. Фердинанд, должно быть, чувствует то же самое.

— Именно. Разве это не очевидно?

— Хм... — Сильвестр сделал паузу, словно набираясь смелости, затем оглядел всех присутствующих в комнате, включая наших последователей. — По дворянским меркам, Розмайн... твои отношения с Фердинандом необычайно близки.

Я кивнула и ответила:

— Да, верно...

Но я не имела ни малейшего представления о том, что он имел в виду. Для начала, что это были за «дворянские мерки», о которых он говорил? Сильвестр, должно быть, заметил моё полное непонимание, потому что, обменявшись взглядом с Карстедом, он начал объяснять:

— Послушай, — сказал он, явно с трудом подбирая слова. — Дело в том, что... ходят слухи, что ты влюблена в Фердинанда.

— Для меня это новость. Я понятия не имею, откуда они взялись.

Мой ответ вызвал волнение среди наших последователей: некоторые прочистили горло в явном дискомфорте, другие обменялись удивленными возгласами. И снова я была в полной растерянности. Да, это была правда, что я доверяла Фердинанду больше, чем любому другому дворянину. Он был мне как родной, и я любила его так же сильно, как Лутца или Тули. Но была ли я влюблена в него? Откуда вообще взялось это предположение?

— Есть ли причина для такого неправильного толкования? — спросила я.

— Ну... Нет ничего странного в том, что опекун передает свои владения подопечному, но редко когда слуги и мебель остаются прежними. Фердинанд решил оставить комнаты без изменений. Он также передал свои личные вещи тебе на хранение и доверил тебе присылать их ему по мере необходимости. Это... действительно немного слишком, — сказал Карстед с горьким выражением лица.

Управляя имением Фердинанда и делая то, о чём он меня просил, я, очевидно, выполняла работу, которую большинство людей доверили бы женщинам в своей семье.

— Простите?.. — сказала я. — Экхарт и Юстокс могут положиться на матушку и Рихарду, которые пришлют им их вещи, но у господина Фердинанда нет матери, чтобы сделать подобное за него, не так ли? Кроме того, я всего лишь говорю слуге, которого тот оставил, что ему нужно. Я не вижу в этом проблемы.

Я лично, никогда не отправляла вещи для Фердинанда. В крайнем случае, я посылала ордоннанц Лазафаму, который заботился обо всём остальном. Как люди могли видеть в этом хотя бы отдаленную романтику, ума не приложу. К тому же Фердинанд уже не жил в Эренфесте, он переехал в Аренсбах два сезона назад. Почему такие слухи стали распространяться именно сейчас?

— При обычных обстоятельствах те, кто покидает родину, чтобы вступить в брак в другом герцогстве, забирают с собой всё свое имущество, — объяснил Карстед. — Однако Фердинанд не смог этого сделать. Поскольку он был вызван в Аренсбах так быстро, ему пришлось оставить свои вещи здесь ещё на один сезон.

Это напомнило мне о том, что Кларисса отправилась к пограничным вратам Фрёбельтака, чтобы забрать свои вещи, и по возвращении заявила, что у неё теперь есть абсолютно всё, что ей нужно. Это было не так уж важно, но, насколько я поняла, люди, переезжающие в другое герцогство, обычно не берут с собой слишком много одежды — вместо этого они заказывают новую, более соответствующую стилю их нового дома. В основном они брали с собой нижнее белье, которое было незаметно и потому фасон не имел значения.

— Оставляя свои вещи дома, — продолжал Карстед, — Фердинанд создаёт впечатление, что он надеется на развод.

— Подождите, правда? — спросила я. — Всё ли в порядке с его браком? Весной мы отправили ему ещё багажа, но только то, что он просил. В его комнатах ещё остались вещи.

Естественно, я опустила тот факт, что Лазафам с нетерпением ждал, что его тоже позовут, как только всё будет готово.

Глаза Сильвестра и Карстеда расширились при заявлении, что багаж всё ещё там, хотя Фердинанд и не сказал об этом. Сильвестр тут же сказал:

— Думаю, с этого момента вещами Фердинанда должен распоряжаться я. Нельзя больше оставлять их тебе.

— Но почему? — спросила я.

— Прежде всего, потому что Фердинанд перестал быть твоим опекуном, когда переехал в Аренсбах. Теперь, спустя несколько сезонов, все видят ваши отношения в другом свете. Тебе следует поумнеть и тоже осознать эти изменения. Ты больше не его подопечная. Он не твой опекун.

В том, что я получила его имущество, не было ничего плохого — проблема была в том, что наши отношения не изменились после этого.

Карстед скрестил руки, снова нахмурившись.

— Ты, наверное, думаешь, что всё это возникло из ниоткуда, но правда в том, что наше восприятие было таким же наивным, как и твоё. Только после того, как люди начали предупреждать нас о проблеме, мы сами ее заметили. Ты также очень повзрослела, я имею ввиду, в физическом смысле. Ты стала выше, и теперь выглядишь достаточно взрослой, чтобы посещать дворянскую академию. Зная о твоем положении, мы не сразу всё поняли, но люди больше не видят в тебе простого ребенка, восхищающегося своим опекуном.

Я пробежалась взглядом по своему телу. Подол моих платьев пришлось удлинить после того, как я очнулась от юрэве, и все говорили мне, что теперь я выгляжу достаточно взрослой, чтобы быть студенткой, но никто не стал относится ко мне иначе. Возможно, это было потому, что в то время я выглядела так, будто меня ещё не крестили. Из-за своего роста я казалась даже моложе Вильфрида и Шарлотты.

Однако теперь отношение людей ко мне начало меняться. Я радовалась тому, что наконец-то выросла, но вместе с тем я не понимала, как сильно это повлияет на то, как другие воспринимают меня и то, что я делаю.

— Кроме того... — Сильвестр нерешительно продолжил: — Некоторые люди высказывали свои опасения, что ты слишком беспокоишься о Фердинанде, живущем сейчас в Аренсбахе. Они считают, что ты и вполовину не так беспокоишься о своем женихе.

— И они правы, — сказала я. — Если бы меня спросили, за кого я сейчас больше переживаю: за Фердинанда или за Вильфрида, — я бы без раздумий ответила, что за первого.

Карстед вздрогнул, а Сильвестр провел рукой по лбу и застонал. Я сказала что-то не то? Я внимательно наблюдала за ними обоими, пока они продолжали демонстрировать своё недовольство. Прошло совсем немного времени, и Карстед стал бить себя по лицу, а Сильвестр, скрестив руки, в задумчивости уставился в потолок.

Через мгновение Сильвестр вернул своё внимание ко мне, явно испытывая противоречия.

— Послушай... не могла бы ты также проявить некоторую заботу о своём женихе? — спросил он. — Он ведь почти в одиночку противостоит Лейзегангам.

— Я тоже о нём беспокоюсь. Я посоветовала выждать время, прежде чем приближаться к Лейзегангам, и активно пыталась поделиться с ним собранной информацией. Однако, что бы ни случилось, я всегда буду отдавать предпочтение господину Фердинанду.

— Почему?

Я встретила его взгляд и сказала:

— Вильфрид формально может быть моим женихом, но подумайте обо всех ролях, которые господин Фердинанд исполнял ради меня. Как мой опекун, он проделал настоящую гору работы вместо меня. Как мой наставник, он даровал мне книги, знания и перспективы, необходимые для выживания в благородном обществе. А как мой врач, он уделял моему здоровью больше внимания, чем кто-либо другой. Он дал мне так много, в то время как Вильфрид не дал мне почти ничего. Мы также проводили гораздо больше времени вместе.

Честно говоря, даже сравнивать их было бессмысленно. С точки зрения моей признательности, они находились в совершенно разных мирах.

— Не говоря уже о том, — продолжала я, — что, хотя вы говорите, что Вильфрид сражается в одиночку, у него есть два заботливых родителя, которые заботятся о нём, а также Шарлотта и Мельхиор, которые помогут ему, когда он будет в этом нуждаться. Даже я могу помочь ему — и помогаю, если это не мешает моей работе в храме. Как вы можете ожидать, что я буду беспокоиться о нём столь же сильно, как о господине Фердинанде?

Я любила Тули и других, но я не проводила свои дни, беспокоясь о том, хватает ли им еды, в опасности ли их жизнь или что-то ещё. Фердинанд же оказался в Аренсбахе без мастерской или потайной комнаты. Он всегда был по уши в работе и опасался всех, кроме двух надежных последователей, находившихся рядом с ним. Кроме них, не было никого, с кем бы он мог открыто поговорить. У него также была склонность пропускать приёмы пищи и не спать, когда он занят. Даже когда он ел, он так опасался яда, что отказывался прикасаться к незнакомым блюдам.

Хуже всего то, что Фердинанд был помолвлен с девушкой, которая выглядела так же как Вероника. Если бы он жил лёгкой и беззаботной жизнью в Аренсбахе, мне не нужно было бы так беспокоиться о нём.

— Если наступит день, когда Вильфрид начнет ставить работу выше своих основных потребностей, поддерживая себя лекарствами восстановления и игнорируя каждый призыв своих последователей к отдыху, тогда я буду беспокоиться о нём и господине Фердинанде в равной степени. Но ведь этого ещё не произошло, не так ли? На самом деле, я не думаю, что он ведёт себя как-то необычно.

Сильвестр и наши последователи потеряли дар речи, а Карстед потёр лоб и пробормотал:

— Так вот как ты решаешь, о ком беспокоиться?..

— Разве в этом есть что-то плохое, отец?

— Ну, разве люди обычно не основывают такие приоритеты на знакомстве или... близости? Ты в том возрасте, когда лучше ладить с женихом, чем с опекуном.

— Значит, вы были в моём возрасте, когда сблизились с матерью?

— Э, я, ах... Забудь, что я что-то сказал.

Он прочистил горло и отвёл взгляд, пытаясь уйти от темы, но этот неловкий жест сказал мне всё, что я хотела знать: он начал сближаться с Эльвирой примерно тогда.

Карстед хотел, чтобы я обращала больше внимания на свой возраст, но в этом-то и была вся проблема. Я провела на земле двадцать два года, прежде чем попасть в этот мир, то есть сейчас я была уже далеко в зрелом возрасте. Вильфрид, с другой стороны, был ещё ребенком. Я с трудом воспринимала его как ровесника, не говоря уже о том, чтобы думать о нём, как о моём будущем муже.

По крайней мере, ему должно быть столько же лет, сколько было мне, когда я умерла.

— И всё же, разве ты не беспокоишься о нём? — спросил меня Карстед. — Ты же знаешь о проблемах с Лейзегангами.

— Как я уже сказала, я чувствую некоторую тревогу за него. Я попыталась поделиться информацией с его последователями и даже сделала ему защитный амулет. Но он был не восприимчив. Он отказался принять от меня какую-либо информацию и даже не поблагодарил меня за амулет, который я ему дала.

Я ожидала хотя бы благодарственного послания, переданного через его доверенных лиц, но нет. Он даже не прислал мне ордоннанц, чтобы подтвердить, что получил амулет. Был ли он доволен? Считает ли он, что я перегнула палку? Я не имела ни малейшего понятия, и у меня, конечно, не было желания делать ему ещё амулет. Честно говоря, я была так занята и так редко видела его в эти дни, что иногда даже забывала о его существовании.

— Здесь он определенно был не прав, — сказал Сильвестр. — Я не могу оправдать его за это.

— И ещё — я собиралась посоветовать ему не взывать к поддержке Лейзегангов и не торопиться, но его последователи остановили меня. Они сказали, что он слишком ранен после того, что пережил во время весеннего молебна, и в ответ только разозлится на меня.

Сильвестр вздохнул.

— Никаких сюрпризов.

— Скорее всего, они не ошиблись. — добавил Карстед, тоже вздохнув.

Все были убеждены, что лучший вариант действий — держать Вильфрида в неведении. Он, конечно, вёл себя отстраненно, но действительно ли это лучший ответ? Я рассказала Сильвестру о том, что Корнелиус и другие говорили мне неясные вещи, а затем перешла к своим основным вопросам.

— Итак, в каком состоянии сейчас находится Вильфрид? Должна ли я воздержаться от приближения к нему, как советуют мне последователи?

Сильвестр на мгновение задумался над ответом, а его свита и Карстед наблюдали за ним, озабоченно нахмурившись.

— Пока... да, — в конце концов ответил Сильвестр. — Я думаю, мы все можем согласиться, что Вильфриду нужно принять несколько истин, какими бы неприятными они ни были. Но то же самое я могу сказать и о тебе, Розмайн. Я думаю, что вам двоим следует держаться порознь, пока вы оба не сможете принять вещи такими, какие они есть.

— Я не уверена, что понимаю, — сказала я, наклонив голову к нему. — Какие истины я отказываюсь принимать?

Тёмно-зелёные глаза Сильвестра смотрели прямо в мои. — Во-первых, Фердинанд больше не является твоим опекуном; он принадлежит другому герцогству. Во-вторых, он больше не должен помогать тебе; теперь, когда ауб Аренсбах покинул нас, ему нужно поддерживать госпожу Дитлинду, окрашивающую основание. И в-третьих, ко всему этому, ты помолвлена с Вильфридом. Я не скажу, что это неправильно, что ты беспокоишься о Фердинанде. Ведь я тоже за него волнуюсь. Но ты не можешь использовать это как оправдание, чтобы цепляться за него. Каким бы успокаивающим ни было его присутствие... тебе нужно отпустить его. Ты собираешься провести остаток жизни с Вильфридом, и вам двоим нужно научиться поддерживать друг друга.

Ладно... Вы меня поймали.

Как бы мне ни хотелось признавать это, но со всем этим мне придется смириться. Но это было трудно: я не хотела прекращать свои отношения с Фердинандом. Даже сейчас я могла хотя бы жаловаться ему в своих письмах, просить его незаметно научить меня чему-то и просто находить утешение в разговорах с ним.

— Розмайн... было приятно, что Фердинанд присматривал за тобой, не так ли? Он всегда прокладывал путь вперед или, по крайней мере, направлял тебя на правильный путь. Потом он уехал, и ты вдруг перестала сходиться с людьми. Несмотря на все твои попытки делать всё так, как он тебя учил, это не приносило тех же результатов. Я прав?

— Да... Каждый раз, когда я оказываюсь в сложной ситуации, я не могу не думать: «Господин Фердинанд остановил бы меня до того, как всё стало так плохо».

Его выражение лица смягчилось.

— То же самое. Его отъезд заставил меня понять, как мало я думал о себе. Но печальная правда в том, что он никогда не вернется в Эренфест. Как бы больно нам ни было, мы должны принять это.

Кларисса сказала мне, что Сильвестр сейчас находится в катастрофическом состоянии. По её словам, он недооценил последствия чистки и прозевал её проведение. Ну, она выразилась более вежливо, но всё же. Она не знала, что истинная причина хаоса в том, что мы изначально планировали провести чистку, пока Фердинанд ещё находился в Эренфесте. Он планировал сдерживать Лейзегангов за нас, и мы полагали, что он сможет помочь нам с чисткой перед переездом в Аренсбах.

В итоге, Фердинанд уехал гораздо раньше, чем предполагалось, оставив нас самих разбираться со всем этим и исправлять каждый мелкий недочёт или просчёт. Мы с Сильвестром всегда сильно зависели от него, а потому сказать, что нам теперь нужно делать всё самим, было гораздо проще, чем действительно это сделать.

— Розмайн, Вильфрид — одна из самых сильных твоих связей с Эренфестом, — продолжил Сильвестр. — Тебе нужно делать больше, чтобы ладить друг с другом. Сближение с ним — один из лучших способов предотвратить попытки других герцогств забрать тебя к себе.

Я медленно кивнула. Как бы ни было неприятно, эту проблему я должна была решить сама.

— Но что я могу сделать, чтобы стать ближе к нему?

— Пока... просто притворяйся. Для начала ты можешь вести себя так, будто больше беспокоишься о нём. Нам нужно положить конец слухам о том, что ты больше заботишься о Фердинанде, чем о своем женихе.

Он просил о невозможном, но я ответила невозмутимым «Хорошо». Как я могла заставить людей поверить, что я беспокоюсь о Вильфриде? Ничто в его ситуации, казалось, не оправдывало моего беспокойства. Ему не грозил голод, как детям в приюте, и он не убегал из дома, как Лутц в прошлый раз. Возможно, я могла бы поддержать его, как поддерживала Тули, когда она переживала из-за работы швеи, но у него уже были взрослые служащие, на которых можно было положиться. На самом деле, я не думаю, что он вообще испытывал трудности с работой.

Сильвестр хотел, чтобы я проявляла больше внимания к Вильфриду, чем к Фердинанду, но это была слишком серьёзная просьба. Для начала мне нужно было каждый день в обед посылать ему ордоннанц с напоминанием о необходимости поесть; время от времени заглядывать в его потайную комнату, чтобы вытащить его обратно во внешний мир; и поддерживать тесный контакт с его слугами, чтобы убедиться, что он достаточно высыпается.

Я полагаю, что я потерпела бы неудачу на первом же этапе. Я бы связалась с ним в обед, он бы ответил, что, очевидно, не работает так поздно, и тогда мне пришлось бы сдерживать желание сказать ему, что он недостаточно много работает.

— Итак, что ты хотела обсудить? — спросил Сильвестр.

Я объяснила, что некоторые дети в приюте впали в уныние, и рассказала о своём намерении подготовить для них магические инструменты и лекарства для восстановления.

Сильвестр помрачнел.

— Тебе не нужно делать всё это. Люди считают достаточно экстремальным то, что ты пощадила их жизни и дала им дом в приюте. Если ты сделаешь больше, все вокруг попросят тебя направить эти ресурсы на детей из их фракции.

Он сказал то же самое, что и Хартмут, поэтому я ответила точно так же:

— Я просто хочу спасти детей из приюта, за которым присматриваю. Если мы сможем обеспечить тех, у кого нет магических инструментов, то сможем предотвратить больше ненужных смертей. Если мы бросим их на произвол судьбы, то всё будет так, как будто они вообще не родились.

— У детей нет достаточно денег, чтобы покрыть расходы, и ты не сможешь обеспечить их всех. В прошлый раз, когда мы обсуждали поддержку детей в приюте и игровой комнате, ты предложила использовать деньги их родителей. Я согласился. Но у этих детей нет магических инструментов не просто так — их родители не могут позволить себе платить за них. Как ты собираешься финансировать это начинание?..

Он был прав — мы могли содержать других детей только потому, что получали деньги от их родителей. Более того, это было социально приемлемо, поскольку укрепляло традиционную идею о том, что родители несут ответственность за своих детей. Однако такой подход не помог бы нам в данном случае; если бы мы хотели начать предоставлять магические инструменты, нам пришлось бы адаптировать его.

— Ну, я подумала, что мы могли бы одолжить им инструменты, а потом заставить их вернуть нам деньги, когда они подрастут и найдут работу, — сказала я. Мы уже создали такой прецедент, одолжив детям бывшей фракции Вероники деньги, необходимые им для обучения в дворянской академии, на том основании, что они вернут свои долги после окончания учебы.

Сильвестр бросил на меня взгляд, полный отчаяния.

— Я могу согласиться одолжить деньги на несколько лет ученикам, которые уже могут работать, чтобы обеспечить себя, но ты предлагаешь взвалить на плечи этих детей огромный долг ещё до того, как они будут крещены. Ты должна помнить, что жизнь дворянина и так достаточно дорога, а у людей из храма даже нет родителей или родственников, на которых можно положиться. Как ты можешь ожидать, что они справятся с выплатой долга, да ещё и со всем остальным?

— Эм... Ну...

— Я был не против спасти жизни этих детей, но я отказываюсь покрывать их расходы. У них есть магическая сила, и если они могут обойтись дополнительным финансированием и собственными заработками, то пусть остаются в храме в качестве священников, мне кажется, это нормально. Я не могу придумать ни одной причины, по которой сироты без магических инструментов должны стать дворянами.

— Но...

— Розмайн, имущество, отобранное у бывшей фракции Вероники, было моим, я должен был распределить его среди моих союзников. То, что я дал спасенным тобой детям хоть что-то, было достаточно щедро, особенно учитывая, что эти вещи могли достаться дворянам нашей фракции. Вместо того, чтобы просить большего, будь благодарна за то, что я уже сделал для них больше, чем нужно. Как сказал Бонифаций, ты должна больше думать о последствиях своих действий.

Не имея возможности возразить, я просто повесила голову в ответ. Помочь детям будет нелегко. Я не знала, на что могут вдохновить мои действия и как далеко могут зайти последствия.

Я хочу спасти их, но не знаю, какое решение будет правильным.

— Прежде чем ты начнешь зацикливаться на вещах, которые не должны тебя волновать, подумай о тех, которые должны. Закончила ли ты подготовку к церемонии звёздного сплетения на собрании герцогов?..

— Мы уже решили, кто будет охранять меня и кто будет сопровождать меня в библиотеку.

— Хорошо. В ближайшее время ты должна вернуться в замок.

Пока мы продолжали обсуждать собрание герцогов, Бонифаций вернулся со своего ритуала. Он ссутулил свои чрезвычайно широкие плечи и вообще выглядел расстроенным.

— Как прошёл твой ритуал? — спросила я.

Бонифаций бросил на Сильвестра обиженный взгляд, а затем пробормотал:

— Я получил... семнадцать.

Он был расстроен тем, что не получил столько же божественных защит, сколько его племянник.

— Дядя, хотя мы оба начали молиться одновременно, я потратил гораздо больше времени, предлагая магическую силу, когда окрашивал основание, — сказал Сильвестр. — Это, вероятно, объясняет произошедшее. В любом случае, какие боги дали тебе свою защиту?

Он говорил очень охотно, возможно, потому, что после своего собственного ритуала он получил несколько необычных защит.

Бонифаций хмыкнул, сжимая и разжимая руку.

— Я тоже получил все атрибуты. Также мне даровали свою защиту большинство богов, связанных с боем. Мне нужно отправиться на тренировочную площадку, чтобы проверить, насколько я стал сильнее.

— Хорошо, наставник! — воскликнула Ангелика, сразу загоревшись. — Давайте устроим поединок прямо сейчас!

В то же время Корнелиус издал вопль.

— Почему ты в своем возрасте всё ещё заботишься о том, чтобы стать сильнее?!

Церемония звездного сплетения на собрании герцогов (❀)

— Это всё? — спросила я Хартмута, который руководил служителями, загружавшими багаж в мой пандобус.

— Да, — ответил он кивком, преисполненный уверенности, — церемониальные одеяния, священное писание, нужные мелочи... Всё.

Затем я обратилась к своим храмовым слугам.

— Фран, Моника, Зам — я вверяю вам храм на время моего отсутствия. Пожалуйста, проследите за обучением новых священников.

— Хорошо. Мы будем ждать вашего возвращения.

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Спасибо. Все ли приготовления были сделаны?

Прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз была в замке, но мне нужно было убедиться, что всё готово к собранию герцогов, прежде чем я смогу насладиться своим возвращением. Взрослые, сопровождающие меня, казались взволнованными, возможно, из-за того, что я должна была провести церемонию звёздного сплетения и помочь королевской семье, несмотря на свой возраст.

— В багаже находится наше облачение и всё необходимое, что мы берём с собой на собрание, — сказала я. — Пожалуйста, проверьте всё. В этой коробке с надписью «церемониальные наряды» лежат синие мантии, но я не знаю, чьи они.

На этот раз мы везли не только мою одежду, но и церемониальные одеяния для моих рыцарей сопровождения. Оттилия и Лизелетта начали проверять наш багаж из храма.

— Эти наряды приемлемы, также нам нужно подготовить дополнительные чернила и растительную бумагу...

— Позвольте мне, — вмешалась Кларисса, радуясь возможности выступить в роли моего последователя. — Полагаю, этого будет достаточно.

Она показала деревянный ящик, наполненный канцелярскими принадлежностями, которых хватило бы на целый день. Этого было более чем достаточно, чтобы выполнить работу по переводу в подземной библиотеке.

— Хартмут, — сказала я, — ты ведь намерен присоединиться к переговорам в качестве служащего, как только закончится церемония звёздного сплетения не так ли? Есть ли у тебя всё, что может потребоваться?..

— Я буду присутствовать только для получения информации и увеличения количества людей, но будьте уверены — я достаточно подготовлен, чтобы не запятнать ваше доброе имя.

Из-за чистки свита герцогской четы имела размеры, не соответствующие герцогству восьмого ранга. В данный момент обучались новые члены свиты, но они не будут готовы к собранию, поэтому Хартмут согласился присоединиться к нему после завершения своих обязанностей как главного священника.

— Я впечатлена тем, что ты успел подготовиться, не отрываясь от работы главного священника, — заметила я. — Как всегда, Хартмут, твоё мастерство удивляет меня.

— Это честь для меня. Хотя, в данном случае... это было возможно только благодаря Клариссе и моему отцу.

Он посмотрел в сторону, где стояла его невеста с выражением лица, которое практически кричало: «Я очень старалась». Вероятно, стоит спросить у родителей Хартмута, насколько она их утомляет, но, по крайней мере, она старалась изо всех сил.

— Ауб похвалил и твои усилия, Кларисса. Вы с Хартмутом — мои единственные служащие, участвующие в собрании герцогов. Мне не терпится увидеть ваши достижения.

— Да, госпожа! Вы можете рассчитывать на нас.

На собрании герцогов могли присутствовать только взрослые. Из моей свиты это были Оттилия, Лизелетта, Хартмут, Кларисса, Корнелиус, Леонора, Дамуэль и Ангелика. Двое слуг, двое служащих и четыре рыцаря.

После того как наш багаж проверили, я обратилась к группе несовершеннолетних.

— Филина, Родерих, посещайте храм как можно чаще. Я хочу, чтобы вы помогали Франу и остальным заботиться о священниках, одновременно присматривая за приютом.

Их присутствие в качестве дворян удержит взрослых священников от каких-либо выходок.

— Мы были так заняты в покоях главного священника с тех пор, как Хартмут начал обучать последователей Мельхиора, — сказал Родерих. — По крайней мере, теперь мы сможем немного расслабиться и поработать над переводом древних книг.

Бедный, наивный Родерих... Если он думал, что отсутствие Хартмута обеспечит ему свободное время, то его ждал очень неприятный сюрприз. В покоях главного священника Родериха наверняка ждал длинный список дел.

— Матиас, Лауренц, — продолжила я, — пожалуйста, посещайте храм в те дни, когда у вас нет тренировок. Я бы хотела, чтобы вы помогали Филине и Родериху, а также проверяли, как Николаус и остальные справляются со своим обучением.

— Дни, когда у нас нет тренировок? — повторил Лауренц с болезненной улыбкой. — О, это была бы просто мечта. Господин Бонифаций теперь, когда у него так много божественных защит, занимается с нами с такой энергией и так усердно, как никогда прежде.

Матиас посмотрел на меч на своем бедре.

— Мы также учились обращаться с серебряной тканью, невосприимчивой к магической силе. Рыцарям было приказано тренироваться с обычным, не призванным с помощью штапа оружием.

Нахождение серебряной ткани ещё больше убедило нас в том, что бывший гиб Герлах выжил. Как его сын, Матиас, должно быть, испытывал бурю противоречивых эмоций. Его брови сурово нахмурились.

— Однажды это оружие может нам понадобиться, но оно тяжёлое и большую часть времени просто мешает, — добавил Лауренц. — Я прав, Матиас?

Он хлопнул своего друга по спине, заставив его поднять глаза и принять более спокойное выражение.

— Мы всегда пользовались только доспехами из магического камня и оружием из штапа, которые почти не имеют веса, так что эта загадочная серебряная ткань доставляет много хлопот, — высказал своё мнение Матиас. — Я намерен тренироваться, чтобы лучше владеть металлическим оружием.

— Юдит, — сказала я, — я хочу, чтобы ты осталась в замке. Брюнхильда сообщила мне, что будет брать Бертильду в замок для обучения, но я беспокоюсь о том, что Гретия останется одна. Я слышала, что некоторые дворяне очень плохо относятся к выходцам из бывшей фракции Вероники, посвятившим имена.

Оттилия и Лизелетта сопровождали меня на собрание герцогов, оставляя Гретию без своей защиты. Я не могла представить, что обращение за помощью к Матиасу или Лауренцу, её товарищам, также посвятившим мне имя, принесет хоть какую-то пользу, к тому же Гретия чувствовала себя неуютно рядом с мужчинами. Женщина-рыцарь, такая как Юдит, была идеальным вариантом.

— Хорошо, — ответила она, принимая работу с яркой улыбкой. — Вы можете рассчитывать на меня.

— Пока я нахожусь в северном здании, проблем не будет, но я благодарю вас за заботу, — поблагодарила меня Гретия, опуская взгляд.

— Очень хорошо. Но если оставаться в замке станет слишком тяжело, ты можешь отправиться в храм вместе с Юдит, — сказала я. Потерять мою союзницу в замке было бы не очень приятно, но меньше всего мне хотелось, чтобы она страдала.

После хорошего ночного отдыха пришла пора отправляться. Первыми ушли слуги и повара. Среди них были Хуго и Розина, а Эллы вообще не было в замке — она была беременна и находилась в декретном отпуске. Багаж отправляли ящик за ящиком, пока перемещались служащие и остальная свита. Я должна была переместиться прямо перед герцогской четой и оказалась между Корнелиусом и Леонорой.

— Будь осторожна, сестра.

— Я тоже хотела посмотреть на вашу церемонию...

После разговора с Шарлоттой и Мельхиором, которые пришли проводить меня, я переключила свое внимание на Вильфрида. Сильвестр, очевидно, был прав, когда говорил, что мы всё ещё в состоянии отрицания — кроме прощальных слов, которыми мы обменялись за ужином вчера вечером, мы вообще не разговаривали.

«Я не могу оставить всё как есть. Это было бы неправильно».

— Вильфрид, — сказала я, улыбаясь для видимости, — мои ордоннанцы не смогут связаться с тобой из дворянской академии, так что, боюсь, тебе придётся обойтись без моих обычных напоминаний. Разве что... может быть, мы обменяемся письмами?

Он покраснел.

— Я просто рад, что ты уедешь на некоторое время. Наконец-то я смогу отдохнуть от твоих ордоннанцев.

— О, но я посылала их из беспокойства за тебя.

— Ты преследуешь меня по поводу моей работы и еды каждый божий день, от рассвета до заката. Возникает впечатление, будто ты заставляешь меня больше работать!

По совету Сильвестра я старалась проявлять к Вильфриду столько же заботы, сколько обычно проявляла к Фердинанду. Это включало в себя ежедневную отправку ордоннанцев, что ему, очевидно, не нравилось. Я размышляла о том, стоит ли продолжать это начинание, когда увидела, что его ткнул в бок один из его последователей. Тут же Вильфрид отбросил расстроенный хмурый взгляд и улыбнулся.

— Я очень переживаю, что тебе придется помогать королевской семье в подземной библиотеке, но сделай всё возможное, — сказал он. — Помни, что ты представляешь весь Эренфест.

— А ты продолжай поставлять магическую силу в основание, — ответила я. — Дедушка и ауб получили множество божественных защит в результате их самоотверженной молитвы. Если ты ослабишь бдительность, Шарлотта и Мельхиор могут превзойти тебя.

Вильфрид переглянулся с Шарлоттой и Мельхиором, затем цинично улыбнулся и... ничего. Я ожидала, что он заявит, что никогда не проиграет или что он не позволит своим младшему брату и сестре превзойти его, но он ничего не сказал. Когда я шагнула в круг перемещения, я не могла отделаться от чувства беспокойства по поводу его язвительной ухмылки.

* * *

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, отдохните, пока комнаты не будут готовы.

Прибыв в зал перемещения, который выглядел примерно так же, как и во время учебного семестра, я прошла в общий зал и стала ждать, пока мои слуги занимаются обычными приготовлениями. Вместо болтающих студентов, зал был заполнен служащими и слугами, которых я видела только на праздниках, где собирались все дворяне. По крайней мере, с рыцарями я была знакома лучше — ну в этом не было ничего необычного, ведь я видела их во время охоты на тромбэ, когда благословляла их на бой с Повелителем зимы и в других подобных случаях.

И, конечно же, рыцари, служащие и слуги, собравшиеся в общем зале, все были взрослыми.

«Я, наверное, единственная коротышка в комнате... Это заставляет меня чувствовать, что мне здесь не место — совершенно верная мысль, если честно».

— Госпожа Розмайн. Добрый день.

Эльвира подошла ко мне одетая как служащая, и мы начали обсуждать наши планы по торговле печатной продукцией с другими герцогствами. Я потягивала чай, который Норберт налил для меня, и вскоре вокруг нас стали собираться любопытные служащие, занятые в этом деле.

— Госпожа Розмайн, это книги, которые ауб разрешил нам продавать. Насколько я понимаю, Мюриэла уже сообщила вам об этом, но были ли проинформированы те, кто находится в нижнем городе?

— Да, компании «Плантен» известно об этом, — сказала я. — Кроме того, торговая гильдия сообщила, что обучение тех, кто прибыл из Грешеля, проходит гладко, и у них более чем достаточно готового товара.

Эльвира кивнула, а затем сверкнула улыбкой, в её темных глазах появился неподражаемый блеск.

— Как продвигается работа над третьим томом «Истории Фернестины»?

— В соответствии с заказом, мастерская Розмайн и мастерские в Грешеле идут точно по графику и напечатают его к лету. Я не знаю, насколько продвинулись мастерские в Грешеле, но мы уже закончили первые экземпляры в мастерской Розмайн. Я принесла их для презентации на собрании герцогов и позже отправлю их в вашу комнату.

— О, боги! Я очень вам благодарна.

В тот момент, когда Эльвира одарила меня задорной улыбкой, в общий зал вошла герцогская чета. Сильвестр выглядел как всегда. Что касается Флоренции, то она выглядела гораздо лучше, чем во время состязания герцогств: её утренняя тошнота, предположительно, прошла. Её живот был немного более заметен, чем обычно, но не настолько, чтобы кто-то с первого взгляда понял, что она беременна.

Среди их последователей находились Рихарда и Карстед. Я видела их вчера во время ужина, но всегда было приятно знать, что у них всё хорошо.

— Розмайн, церемония звёздного сплетения состоится в первый день, — сказал мне Сильвестр. — Не забудь подготовиться. Как только закончится завтрак и прочее, ты встретишься с представителями храма Центра в зале, где будет проходить ритуал. Я знаю, что работать на королевскую семью нелегко, но мне нужно, чтобы ты довела дело до конца.

— Хорошо.

После этого Сильвестр и Флоренция отправились в свои комнаты. Их присутствие заставило служащих приостановить работу — я полагала, что они не хотели спешить в присутствии герцога, но теперь они оживленно принялись готовиться к завтрашнему дню. Рыцари, напротив, выглядели немного скучающими. Это относилось и к моим рыцарям; их единственной обязанностью сейчас было стоять в общем зале.

— Неужели у рыцарей сегодня нет никаких дел? — спросила я Корнелиуса.

— Мы провели свои собрания до того, как приехали сюда, и у нас не так много дел, пока не будут назначены чаепития и другие подобные собрания, — ответил он, также оглядывая скучающих рыцарей. Даже для такой важной работы, как охрана герцогской семьи, их было слишком много здесь, в общем зале.

— Если нет никаких правил, запрещающих взрослым пользоваться местом сбора дворянской академии, возможно, вы могли бы отвести туда рыцарей, — сказала я. — Конечно, после получения разрешения герцога.

— На охоту? — спросила Ангелика, сразу же вклинившись в наш разговор. Её лицо озарилось при одной мысли об этом. — Я слышала, что магические звери там стали намного сильнее благодаря вашим благословениям, госпожа Розмайн. Я очень хочу отправиться туда.

Остальным рыцарям, должно быть, тоже было скучно — я заметила, что большинство из них прислушались к разговору.

— Я не могу пойти сама, так как мне нужно подготовиться к церемонии звёздного сплетения, но я, по крайней мере, смогу восстановить место в последний день собрания. — Другими словами, собирайте все, что душе угодно. Я бы также попросила вас принести мне часть того, что вы соберёте: я израсходовала много материалов, пока делала амулеты для всех, и хочу пополнить свои запасы. Я могу предложить финансовую компенсацию.

Ангелика начала ёрзать, как и Дамуэль. Корнелиус был неподвижен, но я чувствовала, что он готов к действию: должно быть, он тоже хотел принять участие в происходящем.

В ответ на их волнение Леонора хихикнула.

— Я останусь охранять комнату, чтобы остальные могли поохотиться.

— Ты уверена? — спросил Корнелиус. — Тебе придется ждать здесь одной.

— Да, но я уверена, что ты заполучишь для меня чудеснейший магический камень, — прощебетала Леонора с лучезарной улыбкой, выглядя более влюбленной, чем когда-либо прежде.

В этот момент в общий зал вошла Лизелетта, чтобы сообщить мне, что моя комната готова. Когда я шла туда с Леонорой, краем глаза заметила Эльвиру: она что-то увлеченно записывала, как будто ей только что пришла в голову отличная идея для рассказа.

«Мама, пожалуйста! Сосредоточься на собрании герцогов!»

* * *

— Это было невероятно, госпожа Розмайн! — воскликнула Ангелика во время ужина. — Там было так много сильных магических зверей. У меня больше магических камней, чем я могу сосчитать!..

Я очень надеялась, что она говорит не буквально.

— Я никогда не видел такого изобилия на месте сбора, — добавил Дамуэль. — Материалы намного лучше, чем во времена, когда я был студентом. Я не могу не испытывать зависти.

Корнелиус отметил, что место сбора стало даже ещё более насыщенным, чем когда учился он.

«Ах да... Тот инцидент, когда я выпустила переполняющую меня магическую силу в место сбора, произошёл после его выпуска».

— Я хочу охотиться каждый день, пока мы здесь, — заявила Ангелика.

— Боюсь, это невозможно, — вмешалась Леонора. — Ты должна будешь охранять госпожу Розмайн на протяжении всего собрания герцогов. Я буду сопровождать её в подземную библиотеку. Ты должна охранять Розмайн в её комнате.

Голос Леоноры был холодным и властным.

— Да, я знаю... — пробормотала Ангелика, сокрушаясь. Только женщины-рыцари могли охранять меня в моей комнате, и было бы слишком неразумно просить об этом Леонору, которая должна сопровождать меня в архиве.

— Мои извинения, Леонора, — сказала я.

— Не думайте об этом, — ответила она с улыбкой. — Поход с вами в архив — ничто по сравнению с непрерывными тренировками, которым мы подвергаемся дома.

Рядом с ней Кларисса и Хартмут, самые занятые из наших служащих, устало перекусывали.

— Место сбора, благословлённое самой госпожой Розмайн?.. — Пробормотала Кларисса. — Хотела бы я его увидеть.

— Мы сможем отправиться после церемонии звёздного сплетения, — попытался успокоить её Хартмут. — А пока ты должна направить все силы на переговоры с Дункельфельгером.

— Ты можешь на меня рассчитывать.

Они усердно работали — как и все мои последователи, в общем-то. Я хотела подготовить для них какое-то вознаграждение, но не была уверена, что именно выбрать.

«Итальянский ресторан с этого момента будет гораздо более оживленным, а моя свита сейчас настолько велика, что я не смогу привести всех сразу. Может быть, подойдет что-то более материальное…»

К ужину подали спиртное, что на мгновение удивило меня — по понятным причинам оно никогда не появлялось во время учебы. Обычная болтовня также сменилась более серьезными обсуждениями, возможно, потому, что присутствовала герцогская чета. Служащие и слуги уже договорились о чаепитиях и других подобных встречах, и все они обсуждали, кто с каким герцогством встретится, какие блюда и сладости им нужно приготовить. Это напомнило мне совещания перед состязанием герцогств и заставило меня кое-что понять — состязание действительно было подготовкой к собранию герцогов.

Пока я продолжала есть, мои глаза блуждали по людям, которые были шестикурсниками, когда я только поступила в дворянскую академию. Те участвовали в разговорах и предлагали свои идеи. Затем я вернулась в свою комнату. Оттилия помогла мне принять ванну и сообщила, что передала новый том о Фернестине Эльвире, которая, по всей видимости, была вне себя от радости.

— Госпожа Ханнелора из Дункельфельгера, должно быть, ждет книгу с не меньшим нетерпением. Она сказала, что со стороны автора было жестоко закончить предыдущий том на пике драмы, — заметила я. Нетрудно было представить, как после прочтения второго тома, она дрожит не в силах поверить, что история ещё не закончилась. — Надеюсь, наше совместное пребывание в подземной библиотеке даст мне возможность одолжить ей новую книгу...

— Возможно, вы отправляетесь туда только по королевскому указу, но я рада, что вы нашли в этом деле и личную пользу, — сказала Оттилия.

Моё участие в предстоящей церемонии звёздного сплетения и моя работа в подземной библиотеке были результатом королевского приказа. При обычных обстоятельствах такая молодая девушка, как я, вообще не присутствовала бы на собрании. Оттилия, похоже, очень переживала, что я могу упасть в обморок от стресса.

— Должна признаться, Оттилия... мне кажется странным быть здесь с тобой, а не с Рихардой.

— Действительно. Какие у вас планы на эту зиму? Как вы знаете, у меня есть семейные дела, которые я должна решить. Выберете ли вы Лизелетту, чтобы она сопровождала вас? Мои руки не будут так связаны, когда Хартмут, как и мои старшие мальчики, женится и устроится, но до тех пор...

У Оттилии был муж и один сын, который ещё не успел полностью покинуть семейное гнездо. На ней также лежала важная обязанность сопровождать Клариссу во время её поездок в замок. Она смогла уехать из дома на собрание герцогов, поскольку все члены её семьи принимали в нём участие, но длительная рабочая поездка была бы ей не по силам.

— Брюнхильда в следующем семестре переходит на шестой курс дворянской академии, так что да, я думаю, Лизелетта подойдет на роль моей взрослой слуги. Проблема в том, что будет дальше. Она, несомненно, начнёт чувствовать напряжение, когда Бертильда останется моей единственной слугой из числа высших дворян.

Было бы жестоко с моей стороны доверить дела с королевской семьей и великими герцогствами первокурснице Бертильде, но были некоторые вещи, которые Лизелетта просто не смогла бы сделать как средняя дворянка.

— Полагаю, мне придётся подумать о том, чтобы взять ещё одну взрослую высшую дворянку... хотя это будет нелегко.

Чистка уже достаточно сократила дворянское население, и лейзегангские дворяне собирались, чтобы служить опорой Брюнхильды, когда она станет второй женой ауба. Мне было бы нелегко найти себе взрослую высшую дворянку.

«Возможно, мне стоит обсудить это с моими матерями…»

* * *

На следующий день, после завтрака, я умылась тёплой водой, а затем переоделась в свои церемониальные одеяния главы храма. Оттилия и Лизелетта помогали мне надеть последние аксессуары, когда вошли Леонора и Ангелика в своих церемониальных одеяниях священниц.

«Вау. Они слишком красивы. Они могут защитить меня, но кто защитит их?!»

— Ааа, как замечательно... — вздохнула Кларисса. — Мне больно, что я не смогу стоять с вами на сцене, но из зала я выжгу в своей памяти вашу церемонию!

Получив столь горячую поддержку, я спустилась вниз. Хартмут, Корнелиус и Дамуэль ждали меня внизу, одетые в торжественные синие мантии священников. На поясах у них висели лекарства восстановления и магические камни, а у Ангелики поверх всего этого был Штернлюк. Хартмут держал в руках священное писание.

— Ну что, — сказала я, обращаясь к Сильвестру, — пойдем?

— Да. Помни, что не стоит грубить королевской семье.

Я кивнула, и мы пошли в сторону аудитории. Мы вышли из общежития и пошли по коридорам центрального здания дворянской академии. Я настолько привыкла к тому, что пейзаж за окнами был абсолютно белым: здания цвета слоновой кости, покрытые белым снегом, что вид такого количества зелени застал меня врасплох. Яркие цветы усеивали пейзаж, купаясь в тёплом солнечном свете и колыхаясь под лёгким ветерком.

— Весна в дворянской академии — это настоящее наслаждение для глаз, — сказала я. — Я так привыкла видеть просторы белого цвета.

— Я тоже вижу её впервые, — сказала Леонора, идя рядом со мной. — Она, конечно, прекрасна.

Вскоре мы прибыли в аудиторию, которая была преобразована так, как это обычно делается для выпускной церемонии. В дальнем конце зала, у алтаря, я увидела, как священники Центра готовятся к ритуалу.

— Госпожа Розмайн, — раздался голос. Я повернулась и увидела приближающегося ко мне мужчину — мужчину, которого я узнала как главного священника Центра. Он присутствовал на допросе после инцидента с танисбефаленом во время моего второго года обучения, и я до сих пор могу представить его страшный взгляд, который появился в его глазах, когда я создала посох Фрютрены. Однако я не смогла вспомнить его имени.

— Я, Иммануил, буду сегодня служить вашим главным священником. Я считаю за счастье лицезреть своими глазами знаменитую святую Эренфеста, когда она будет совершать религиозную церемонию.

«О, точно. Иммануил. Как я могла забыть?»

Его серые глаза сверкали тем же лихорадочным светом, что и раньше, и казались необычно... расфокусированными. Я инстинктивно сделала шаг назад и схватилась за ближайший рукав.

— Госпожа Розмайн?

Я подняла глаза, ожидая увидеть Фердинанда, но поняла, что вместо него цепляюсь за Хартмута.

— Э-э... моя ошибка.

Я отпустила его рукав, затем вновь посмотрела на Иммануила и сказала:

— Я вижу, что алтарь уже готов.

— Мы скоро будем готовы к церемонии — хотя, похоже, вы ещё не закончили свои приготовления, госпожа Розмайн. У вас нет ни короны света, ни плаща тьмы.

Я покачала головой, не понимая, что он имеет в виду. В алтаре уже стояли статуи Богини Света и Бога Тьмы, первая с короной, а второй — с плащом.

— Похоже, что в алтаре они уже есть.

— Я обращаюсь не к святыне, а к вашей собственной персоне.

— Глава храма не использует божественные инструменты во время церемоний звёздного сплетения в Эренфесте.

Ни в одном ритуале глава храма не применяет божественных инструментом. Максимум — чаша во время весенней молитвы.

— Как прискорбно... — сказал Иммануил с тяжёлым вздохом, затем покачал головой. — Госпожа Эглантина заверила нас, что Эренфест сохранил свои древние религиозные обычаи, но как это возможно, если вы не знаете о таких элементарных вещах? Неужели в вашем священном писании нет подробного описания этапов этой церемонии?

— По крайней мере, в нём не упоминается, что глава храма должен носить божественные инструменты. Я также говорила с аубом Эренфестом о прошлых церемониях звёздного сплетения дворянской академии, и, похоже, что в ней никогда не проводилось того, что вы предлагаете.

Сильвестр, несомненно, сказал бы что-нибудь, если бы глава храма надел столь причудливое одеяние во время звёздного сплетения принца Анастасия и Эглантины.

— Мы получили эти знания из древнего текста, который обнаружили летом и в котором подробно описывалась данная церемония. Мы полагали, что такие знания уже есть в вашем священном писании, которое намного подробнее нашего. Возможно, оно находится в разделе, который вы не можете прочитать.

«О, точно. Мы создали видимость того, что я не могу прочитать всю книгу».

Затем в разговор вступил Хартмут.

— Если глава храма в прошлом году не носил никаких божественных инструментов, то я не вижу причин для того, чтобы мы поступали иначе.

— О? — Иммануил ответил, затем поднял на него бровь. — Слушайте внимательно. Как вы, я уверен, знаете, госпожа Дитлинда активировала магический круг во время церемонии своего совершеннолетия. Хотя никто не верит нашим утверждениям, что его целью было выбрать следующего зента, факт остается фактом: он появился. Наши тексты в храме Центра не лгут.

После этого он разразился страстной тирадой о традициях храма Центра, его серые глаза всё время вращались:

— Чтобы мы могли принять законного зента с надлежащим ритуалом, мы начали подробно изучать церемонии. Вот почему король Трауквал решил прислушаться к нашему совету и постановил, что святая Эренфеста будет служить сегодняшним главой храма — ведь она обладает силой для проведения надлежащих ритуалов. Если мы ошиблись, значит, мы совершили фундаментальную ошибку с самого начала!

«Похоже, между королевской семьей и храмом Центра что-то произошло…»

Королевская семья хотела, чтобы я благословила церемонию, чтобы принц Сигизвальд был признан следующим королём. Центральный храм хотел возродить старые ритуалы в служении законному зенту, но у него не хватало необходимой магической силы. Так получилось, что обе цели требовали, чтобы я провела сегодняшнюю церемонию в качестве главы храма.

— Сначала позвольте мне посмотреть текст, который вы нашли, — сказала я.

— Так не пойдёт. Если у вас нет божественных инструментов, то, увидев текст, вы ничего не измените. Главы центрального храма будет достаточно для стандартной церемонии.

У Хартмута дернулась бровь; Иммануил не только пытался отбросить меня в сторону, когда я не выполнила его требования, но и отказывался показать мне текст, которому он так упорно следовал. Я сделала шаг вперед, прежде чем он успел ответить.

— Иммануил, — сказала я с улыбкой, слегка приподняв руку, чтобы удержать Хартмута. — Теперь я понимаю степень вашей страсти к религиозным церемониям. Если центральный храм считает, что я должна носить корону света и плащ тьмы, то я буду носить их.

— Так ли это? — спросил Иммануил, его тон был насмешливым. — Но успеете ли вы добраться до храма Эренфеста и обратно к началу церемонии?

Я покачала головой и сделала так, чтобы мой штап появился в моей правой руке. — Не нужно. Я могу просто создать их сама. Финсумхан. В мгновение ока появился плащ тьмы. Я накинула его на плечи и застегнула золотую брошь на шее, после чего он автоматически подогнал свою длину под меня.

Иммануил смотрел на меня, пока я призывала второй штап, скандировала «белоихкрон» и надевала золотую корону.

— Этого будет достаточно, я полагаю? А теперь покажите мне этот текст. Мне нужно увидеть его, прежде чем я смогу провести эту вашу древнюю церемонию.

Иммануил сразу же направил меня к месту ожидания главы храма возле алтаря, а затем с гордостью показал мне текст, о котором шла речь. Он был начертан на белой табличке, которая выглядела почти так же, как и те, что находились в подземном архиве.

— Вот оно, — сказал он. — Я не уверен, что текст вам понятен, но...

— Без проблем.

Я взяла дощечку и отозвала божественные инструменты; не было необходимости поддерживать их теперь, когда у меня был текст.

— Божественные инструменты! — воскликнул Иммануил.

— Было бы пустой тратой магической силы поддерживать их без необходимости. Если, как вы сказали, в этой табличке указано, что они необходимы, тогда я буду их носить.

Я просмотрела текст на белой табличке. Наблюдатель мог бы подумать, что я бездельничаю — в конце концов, я просто стою и читаю, пока все вокруг готовятся к церемонии, но никакой церемонии не будет, если я, глава храма, не буду знать, как её проводить. Это был мой долг — читать.

— Эхехех. Эхехехе...

Древний язык можно разделить на несколько различных периодов, и этот текст был написан в стиле, который я сразу же узнала: предположительно, это копия документа из подземного архива. По крайней мере, текст был похож на другие описания ритуалов, которые мы там видели.

«Тем не менее, оказывается, что в храме Центра есть люди, которые могут это читать…»

Насколько я помнила, в королевской семье не было никого, кто понимал бы древний язык. Им бы очень помогло сотрудничество с центральным храмом, но увы... Я не знаю, отказался ли храм Центра учить «ложного зента», или королевская семья не ожидала, что кто-то из центрального храма умеет читать древние тексты. Возможно, между ними вообще не было никакой связи.

«В любом случае, центральный храм, вероятно, откажется оказать хоть малейшую помощь, несмотря на то, что король жертвует собой, чтобы поддержать страну».

Если отбросить всё это, то, как и сказал Иммануил, этот текст, несомненно, был о церемонии звёздного сплетения. Простое описание было идентично тому, что я знала, за исключением короны света и плаща тьмы. Молитва тоже была той же самой, и, поскольку на одной табличке могло поместиться ограниченное количество текста, мне не потребовалось много времени, чтобы закончить чтение.

«Это странно. В Эренфесте церемония звёздного сплетения — это ночной ритуал».

Согласно священному писанию, Бог Тьмы хотел благословить брак Бога Жизни и Богини Земли. Их союз состоялся ночью, чтобы облегчить ему этот процесс. Эренфест сохранил эту традицию, но церемония звёздного сплетения на собрании герцогов должна была состояться в третий колокол. Лично я считала, что это плохая идея — проводить церемонию для королевской семьи днём. Однако в табличке ничего не говорилось о том, когда она должна состояться, поэтому мои вопросы остались без ответа.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — спросила Леонора, наклонившись ко мне.

Я покачала головой.

— Похоже, что молитвы и шаги идентичны, за исключением включения божественных инструментов.

Затем я вернула дощечку Иммануилу.

«Ну, неважно. Следуя этим шагам, я удовлетворю центральный храм, и если я благословлю принца Сигизвальда, королевская просьба будет исполнена».

Хотя проведение церемонии средь бела дня казалось необычным, переносить её было нельзя: аубы всех герцогств уже прибыли в дворянскую академию. Если бы я даже просто затронула эту тему, это было бы пустой тратой времени.

— Сейчас, — сказала я, — я проинформирую королевскую семью.

Удовлетворенная тем, что я увидела на дощечке, я послала ордоннанц Анастасию, сообщив ему, что храм Центра пытается возродить древний ритуал и что они попросили меня помочь им.

— Текст кажется достоверным, — сказала я. — Как вы думаете, стоит ли мне выполнить их просьбу? Они сказали, что, если мы планируем провести обычный для нас ритуал, то они попросят главу центрального храма провести ритуал вместо меня.

Именно королевская семья хотела, чтобы я проводила церемонию. Поэтому казалось вполне естественным, что они должны сами поговорить с центральным храмом, чтобы решить, какой ритуал должен быть выбран и кто будет его проводить. Не то чтобы я хотела быть сегодняшней главой храма. На самом деле, теперь, когда я прочитала эту табличку, меня даже не беспокоила мысль о том, что меня отправят домой. Я всё равно не хотела быть втянутой в спор за власть между королевской семьей и храмом Центра.

— Оставайся на месте, — ответил принц. — Я приду незамедлительно.

К моему разочарованию, оказалось, что мне придётся остаться. Я повернулась к Иммануилу и Хартмуту, которые обсуждали ритуал. Казалось, они спорили о том, кто будет исполнять обязанности главного священника. Хартмут постоянно перепроверял, в каких точках мне понадобится поддержка, а Иммануил настаивал, что центральный храм должен поддерживать своё присутствие через главного священника.

— Розмайн здесь? — спросил Анастасий, приближаясь.

— Рада снова видеть вас, принц Анастасий, — ответила я. Мы поприветствовали друг друга, после чего я решила предоставить ему и Иммануилу решать, какую роль я буду играть.

«Не буду говорить об этом, поскольку это, очевидно, разозлит их, но я думаю, что королевская семья была слишком небрежна в своих распоряжениях относительно центрального храма. Только посмотрите, во что это превратилось».

Глава центрального храма проводил эти церемонии в течение многих лет без сбоев, поэтому казалось вполне очевидным, что он не захочет, чтобы какой-то посторонний человек пришёл и занял его место. Хуже того, эта посторонняя женщина даже не была проинформирована о важнейших деталях, в результате чего её отругали. Если королевская семья действительно хотела, чтобы я совершила это благословение, то, по крайней мере, они могли бы присматривать за ситуацией.

«Хотя, полагаю, все это лишь показывает, сколь не важны для храма слова королевской семьи».

— Так мне исполнять этот древний ритуал или нет? — спросила я.

Анастасий сделал паузу, затем сказал:

— Да. Мы лучше подготовлены к неожиданному инциденту, чем в случае с Дитлиндой. В конце концов, даже дураку понятно, что при твоём участии обязательно случится что-то странное.

Какая наглость. Если он так беспокоился о том, что произойдёт «что-то странное», тогда зачем я вообще здесь оказалась? Неужели он забыл, что это он приказал мне сделать это?

— Итак, Розмайн... каких необычных последствий мы можем ожидать, когда ты совершишь церемонию, облачившись в божественные инструменты? — спросил Анастасий.

— Я не знаю.

Его глаза расширились.

— Ты сказала, что прочитала текст, не так ли?

Это было верно, но табличка давала лишь общее представление о церемонии. В ней не было никаких подробностей или упоминаний о том, что может произойти, и я не могу предсказывать будущее.

— Я могу подтвердить, что речь шла о церемонии звёздного сплетения, — сказала я, — так что сама свадьба должна пройти без проблем.

Моё объяснение вызвало протяжный стон Анастасия, но в конце концов он согласился.

— Если будет проведена хоть какая-то церемония звёздного сплетения, этого будет достаточно. Аубы скоро будут здесь... а мы, члены королевской семьи, войдём после. Я должен идти. Оставайся здесь и постарайся ничего не натворить.

Проследив за развевающимся плащом Анастасия, который отвернулся и стремительно удалился, я стала наблюдать за тем, как аубы постепенно заполняли зал. По цвету плащей я могла определить, из каких они герцогств. Это событие очень напоминало церемонию вступления в совершеннолетие в дворянской академии, только вместо студентов были взрослые.

Громкий звон наполнил воздух, указывая на то, что наступил третий колокол. Ещё не все вошли в зал, и те, кто ещё не вошел, ускорили шаг.

Как только цвета каждого герцогства стали видны присутствующим, Иммануил встал перед алтарём в качестве главного священника и взмахнул магическим инструментом, покрытым колокольчиками. В ответ на звон дверь открылась, и вошла королевская семья. Здесь были зент, его первая жена, Анастасий и Эглантина, и все они грациозно направились к своим местам. На мгновение я задумалась, почему не присутствуют вторая и третья жены, но потом вспомнила, что на собрании герцогов присутствуют только первые жены.

Колокольчик зазвонил снова, на этот раз в знак моего входа. Я встала и направилась к алтарю. По толпе пробежало лёгкое волнение: похоже, не все герцогства были предупреждены о том, что я буду проводить церемонию в качестве главы храма.

Я шла так быстро, как только могла, стараясь не наступать на свои одеяния. Хартмут шёл рядом со мной со священным писанием в руках, а мои рыцари окружали меня в своих церемониальных синих одеждах. Это было необычное зрелище. Обычно глава храма входил в церковь один, но упрямство и неослабевающая настойчивость Хартмута привели к тому, что мы оказались в таком составе.

Хартмут крайне настороженно относился к центральному храму. Когда его члены попытались возразить, что глава храма должен войти в храм один, он пресёк их одним-единственным аргументом: «Госпожа Розмайн — не обычная глава храма: она также кандидат в аубы». Затем он обратился к моим рыцарям сопровождения и сказал:

— Ваша самая важная обязанность — не подпускать к нашей госпоже священников Центра. Если кто-нибудь прикоснётся к ней без разрешения, немедленно отрубите ему руки.

«Конечно, отрубать им руки звучит немного экстремально. Но Иммануил меня пугает, поэтому я ценю, что все рядом».

Я подошла к алтарю, и Хартмут передал мне священное писание. Леонора поправила подол моей мантии, а затем встала в стороне.

Иммануил подождал, пока мы закончим приготовления, затем слегка сузил глаза и сделал жест рукой. Он подал знак, чтобы я призвала божественные инструменты. В ответ Хартмут подал ему сигнал, призывая начать без них: он понимал, сколько магической силы требуется для поддержания инструментов, поэтому чем позже мы сможем их достать, тем лучше.

Два главных священника пытались переиграть друг друга, и в результате возникла повторяющаяся волна за волной. Вскоре из зала донеслось нетерпеливое бормотание, которое вынудило Иммануила выйти из тупика.

— Церемония звёздного сплетения начинается. Женихи и невесты, входите!

Вошли пять пар, во главе которых стояли Сигизвальд и Адольфина. Дворяне хлопали и аплодировали в поддержку союзов, создавая самую радостную атмосферу.

«Хотела бы я благословить Фердинанда…»

Его явно не было среди пар, поскольку его свадьба с Дитлиндой откладывалась. Это был мой единственный шанс: королевская семья пригласила меня сюда специально, чтобы благословить Сигизвальда, так что вряд ли они позовут меня на какие-либо другие церемонии. Людям моего возраста вообще не полагалось быть здесь.

«Ну же, ауб Аренсбах, почему вы не могли прожить ещё немного?»

Фердинанд смог бы жениться на Дитлинде и получить потайную комнату, а я смогла бы дать ему самое большое благословение, на какое только была способна. Другими словами, тогда мне не нужно было бы так беспокоиться о нем.

«Хуже времени и быть не могло...»

Я вздохнула, но потом поняла, что я единственная грущу в зале, и быстро заставила себя улыбнуться. Я посмотрела в глаза Сигизвальду и Адольфине, которые поднялись на сцену, и поздравительно кивнула им.

Я вставила ключ в священное писание на подставке для чтения, открыла его и перевернула страницы. По залу разнесся возглас, который, как я поняла, исходил от Фраулерм... но за ним ничего не последовало, и я начала церемонию.

Уголком глаза я заметила, что Иммануил всё ещё сигнализирует, чтобы я призвала божественные инструменты, и вид у него был крайне недовольный. К несчастью для него, ожидание будет продолжаться: мне нужно использовать магический инструмент для усиления голоса, пока я буду рассказывать историю из священного писания.

«Он слишком суетливый. Я ясно дала понять, что призову их, когда понадобится, не так ли?..»

Не обращая внимания на его безостановочные сигналы, я воспользовалась магическим инструментом усиления голоса и начала рассказывать историю о Боге Тьмы и Богине Света. Бог Жизни хотел жениться на Богине Земли, и верховные боги дали своё разрешение. Тем временем Хартмут и Корнелиус готовили договоры для церемонии звёздного сплетения и магический инструмент в виде ручки, используемый для его подписания.

— Итак, давайте благословим появление этих молодожёнов, как это делали боги, — сказала я.

Я сделала шаг назад, и мои рыцари сопровождения заслонили меня большими рукавами своих мантий, чтобы я могла надеть божественные инструменты. В такие моменты мне нравилось быть маленькой: это делало всё гораздо удобнее.

Моё повторное появление в плаще и короне вызвало бурную реакцию аудитории. Иммануил удовлетворённо улыбнулся: вероятно, он беспокоился, что я вообще не буду использовать божественные инструменты, я же продолжила церемонию.

— Выходи, принц Сигизвальд, первый сын зента Трауквала. Выходи, госпожа Адольфина, дочь ауба Древанхеля.

Пара вышла из своего транса и подошла к алтарю.

— Анастасий рассказал мне, что должно произойти, — сказал Сигизвальд, — но я все равно удивлен, увидев на тебе божественные инструменты.

— В алтаре есть идентичные копии, ваши из Эренфеста? — спросила Адольфина.

«Это всё мои штапы…»

Я не могла признаться в этом здесь и сейчас, поэтому я просто улыбнулась, уклоняясь от вопроса и вручила им договор, подтверждающий их волю. Он исчез во вспышке золотого пламени, как только они написали свои имена, как и договоры пар, сделавших это же после них.

— Пусть глава храма благословит этих молодожёнов, — сказал Иммануил.

Я подняла руки и начала молиться.

— О могущественный король и королева бескрайних небес, о Бог Тьмы и Богиня Света, услышьте мои молитвы...

Вдруг золотая брошь на моей шее сама собой распалась, и плащ тьмы взлетел к потолку без единого звука. Пока я смотрела вверх, всё ещё молясь, плащ простирался во все стороны и создавал своё собственное ночное небо.

— Да даруете вы свои благословения на рождение новых союзов.

Затем корона снялась с моей головы и поднялась в воздух, где она начала сиять, подобно раскаленному солнцу. Присутствие Бога Тьмы охватило зал, в то время как Богиня Света омыла всех нас своим сиянием.

[[image:/storage/reader-images/3e5a89b54f1add274a00002944a3954b337ddc17.png]]

«А, верховные боги…»

Они были здесь — у меня не было ни малейшего сомнения. Я продолжала молиться им.

— Пусть те, кто возносят к вам свои молитвы и благодарности, будут благословлены вашей божественной защитой.

Ночное небо сжалось в одну точку, а яркое кольцо, исходящее от короны, начало вращаться. Сразу же после этого столбы тьмы и света выстрелили вверх к потолку и куда-то улетели — похоже, это было довольно обычным явлением во время церемоний в дворянской академии, поэтому я не придала этому значения. Большая часть оставшегося света закрутилась вокруг себя, переливаясь и танцуя в воздухе, и превратилась в сверкающую пыль, которая дождем посыпалась на молодожёнов. То же самое происходило и при проведении ритуала в Эренфесте.

Несмотря на мои первоначальные опасения, теперь я поняла, почему они не стали дожидаться ночи, чтобы провести церемонию здесь, в дворянской академии: пока вы носите божественные инструменты, ночное небо само приходит к вам.

Было ощущение, что мои штапы вернулись внутрь меня, и с этим...

«Всё закончилось».

Церемония была завершена, как и задание, которое дала мне королевская семья. Я вздохнула с облегчением и пробормотала:

— Церемонии здесь, в дворянской академии, всегда получаются намного ярче, чем в Эренфесте.

— И гораздо божественнее, — добавил Хартмут с улыбкой. Он стоял рядом со мной и, вероятно, был единственным, кто уловил моё замечание. Он взял священное писание с подставки для чтения, затем протянул мне руку и сказал: — Давайте уйдем, пока все в благоговении.

«Отличное предложение!»

Вместе мы перешли в комнату отдыха рядом с аудиторией. Хартмут передал священное писание Леоноре, затем приказал Дамуэлю поднять меня и как можно скорее отнести в общежитие..

— Госпожа Розмайн, — сказал Хартмут, — пожалуйста, позвольте мне взять Корнелиуса на время уборки и любых последующих вопросов.

— Конечно, но...

— Вам лучше уйти, пока не появились какие-нибудь неприятные личности. Это может быть немного обходной путь, но возвращайтесь через эту дверь.

Неужели они всё спланировали заранее? Ангелика положила руку на эфес Штернлюка, готовая к бою в любой момент, и пошла вперёд по коридору. Дамуэль следовал за ней по пятам, я всё ещё была в его объятиях, пытаясь разобраться в ситуации, а Леонора с ободряющей улыбкой шла сзади.

— Это просто для безопасности, — заверила меня Леонора. — Хартмут очень опасается Иммануила из центрального храма. Он описал его как «невероятно опасного фанатика».

Мне говорили, что Иммануил с каждым разом становился всё более настойчивым, особенно теперь, когда он узнал, что я могу носить божественные инструменты и читать на древнем языке, который королевская семья не могла понять. Сейчас Хартмут видел в нём настоящую угрозу.

«Ну... если уж Хартмут назвал его фанатиком, то это действительно должно быть серьезно. Или... может быть, это было немного жестоко с моей стороны. У Хартмута нет такого безумного взгляда в глазах, как у Иммануила, и он не так страшен…»

— Похоже, он планирует забрать вас из Эренфеста и поместить в храм Центра, — объяснил Дамуэль. — Их проблема в том, что, хотя они могут понимать древние тексты и получать из них ценные знания, им не хватает магической силы, необходимой для реального выполнения церемоний. Они хотят использовать вашу, чтобы найти стране истинного зента.

В итоге Хартмут услышал это прямо из первых уст. Иммануил сказал ему, что в эти тяжёлые времена Юргеншмидту больше всего на свете нужен настоящий зент. Он провозгласил, что Эренфест должен поддерживать центральный храм в его изучении древних церемоний, и что долг Хартмута как нашего главного священника — поручить аубу Эренфесту послать меня туда.

«Должен быть получен истинный зент, — сказал он. — Ради Юргеншмидта во всей его полноте».

Хартмут с улыбкой отказался: «Я действую только ради госпожи Розмайн, а она хочет остаться в Эренфесте».

— Ну, разве мы не можем просто игнорировать их? — спросила я. — У нас не должно быть особых проблем с центральным храмом.

— Действительно, если бы мы имели дело только с храмом, такой подход сработал бы, — сказала Леонора. — Проблема в том, что королевская семья так же страстно желает получить Грутрисхайт и истинного зента. Никто не может предсказать, какие указы могут быть приняты, когда интересы этих двух групп совпадут. Хартмут беспокоится об этом больше, чем о чём-либо другом.

У Эренфеста не было средств, чтобы отказаться от королевского приказа. Хартмут считал, что королевская семья предъявляет к нам слишком много требований, хотя, несомненно, понимает опасность такого притеснения.

— Возможно, у вас есть личные связи с королевской семьей, но всё же — никогда прежде они не обращались с таким количеством просьб к одному человеку.

Также по их распоряжению я должна была читать документы в подземной библиотеке. Я была ещё несовершеннолетней, поэтому не должна была получить разрешение на посещение этого места. Кроме того, я была ещё студенткой, что делало моё участие в этих делах крайне необычным. Королевская семья обращалась ко мне с такими просьбами даже ценой нарушения традиций.

Леонора одарила меня тревожной улыбкой.

— Хартмут никогда не скажет вам об этом, поскольку знает, как сильно вы ждете посещения архива, но его очень беспокоит желание королевской семьи вовлечь вас в старые церемонии и приказать вам выполнять переводы, в то время как вы уже так заняты работой в храме и торговыми делами в Эренфесте. Это королевский приказ, так что ничего не поделаешь, но ваши обязанности дома гораздо важнее.

— Наверное... — ответила я. Помощь в замке, безусловно, принесёт Эренфесту больше пользы, чем помощь королевской семье. Я начала чувствовать себя немного виноватой за то, что мне так понравилось ходить в подземную библиотеку.

— Э-э-э... — Дамуэль замялся, вероятно, ища способ ослабить гнетущую атмосферу, охватившую всех нас. Его глаза блуждали, затем он улыбнулся и сказал: — Вы определенно стали тяжелее, госпожа Розмайн.

Последовавшая за этим тишина была оглушительной. Было очевидно, что он хотел сказать что-то в духе «О, как вы выросли!» или «Вы теперь намного выше!», но получить ответ, что я тяжелее, было настолько же приятно, насколько приятен нож в сердце.

— Отпусти меня, — сказала я.

— Нет, нет, госпожа Розмайн, — вмешалась Леонора. — Дамуэль... возможно, женщины избегают тебя, потому что ты говоришь им такие жестокие вещи?

— Простите? — Дамуэль замялся, его глаза метались между Леонорой и мной. — Я просто рад видеть, что госпожа Розмайн растёт...

— Я понимаю, что ты имел в виду, и что ты хотел разрядить обстановку, но сказать девушке, что она стала тяжелее, это, без сомнения, одна из худших вещей, которые ты мог бы сказать.

— Простите... — пробормотал Дамуэль, повесив голову. Выглядя таким печальным, он на самом деле сумел разрядить обстановку — хотя бы немного.

Мы захихикали, завернув за угол, но тут Ангелика резко остановилась. Иммануил и несколько священников загораживали коридор впереди. Дамуэль крепче прижал меня к себе.

— О, госпожа Розмайн, — сказал Иммануил. — Кажется, вы очень торопитесь. Я надеялся поблагодарить вас за то, что вы провели для нас церемонию...

— Действительно, — ответила я. — Я чувствую себя неважно из-за слишком большого расхода магической силы, поэтому сейчас я возвращаюсь в своё общежитие. Как стыдно, что вы видели меня в таком состоянии...

Моё объяснение было не более чем попыткой выиграть время, пока я ломала голову, как пройти через стену священников.

— Госпожа Розмайн, в центральном храме хранится ещё много древних документов. Пожалуйста, приходите и прочтите их вместе с нами.

Я хотела вскинуть руки вверх в знак торжества, но Дамуэль остановил меня, быстро сжав руки вокруг меня.

«Упс. Спасибо».

— Королевская семья считает наши документы подделкой, — продолжал Иммануил, — поэтому они отказываются обращать на нас внимание. Мы надеялись, что вы прочитаете их и докажите, что мы говорим только божественную правду.

— Мои извинения. Я настолько больна, что даже не могу мыслить здраво. Кроме того, я считаю, что подобные просьбы должны подаваться через ауба Эренфеста.

Я посигналила глазами Ангелике, приказывая ей идти вперед. Она кивнула и продолжила путь.

— Позвольте показать вам превосходное место для отдыха, — сказал Иммануил и протянул мне руку. В мгновение ока Ангелика обнажила Штернлюк.

— Если вы тронете госпожу Розмайн без разрешения, я отрублю вам руку.

Иммануил сглотнул. Должно быть, он не ожидал, что Ангелика — рыцарь, ведь на ней всё ещё было одеяние священницы. Леонора, воспользовавшись шоком и замешательством, обошла его, а Дамуэль отправился следом.

Только когда мы были далеко от священников Центра, Ангелика снова убрала Штернлюка в ножны.

Работа в подземном архиве

— Не успели мы моргнуть, а ты уже ушла, — жаловался Сильвестр. — Ты ни о чём нас не предупредила. Знаешь, сколько проблем это нам доставило?

Очевидно, после моего внезапного ухода Сильвестр и Флоренция подверглись шквалу вопросов со стороны дворян, сидевших вокруг них. С бледным лицом, они снова и снова повторяли, что подробности известны только королевской семье, но этого было недостаточно. Их не оставляли в покое до самого общежития.

Я сидела в общей комнате по приказу Сильвестра, и буквально все приехавшие из Эренфеста на собрание герцогов наблюдали за мной. Находиться среди такого количества взрослых было нелегко: в отличие от студентов, они совсем не привыкли к делам, связанным с королевской властью, и другим странным происшествиям, поэтому все они смотрели на меня, будучи довольно напряжёнными.

Сильвестр с досадой покачал головой.

— При нормальных обстоятельствах мы бы провели время после церемонии, обсуждая другие герцогства и устраивая чаепития и обеды, но об этом, очевидно, не может быть и речи. Я требую объяснений. Собрание начнётся после обеда, и я с ужасом жду, что там будет.

— Я включила в церемонию некоторые древние обычаи, записи о которых центральный храм нашёл в столь же древних документах, — сказала я. — Главе центрального храма не хватало магической силы, чтобы выполнить их самому, поэтому храм попросил меня выступить вместо него. По просьбе королевской семьи я согласилась.

После этого я объяснила произошедший раздражающий обмен мнениями и подчеркнула, что прежде чем предпринимать какие-либо действия, я поговорила с Анастасием. Я хотела оставить церемонию на усмотрение главы храма и отправиться домой, но принц лично воспротивился этой идее.

— Сегодняшний инцидент произошёл только потому, что принц Анастасий велел исполнить просьбу центрального храма, — сказала я. Поэтому, если у вас есть ещё какие-либо жалобы, пожалуйста, адресуйте их королевской семье. В древнем тексте, который мне показали, перечислены этапы церемонии и ничего больше, поэтому я не знала, что произойдет до начала церемонии.

— Ты провела церемонию, даже не зная, к чему она приведет?! — воскликнул Сильвестр. Флоренция выглядела не менее потрясенной.

— Да, — ответила я кивком. — В тексте не было объяснения, но королевская семья всё же решила, что стоит рискнуть. Любые вопросы, которые могут возникнуть у других герцогств, следует задавать им.

Пусть с последствиями разбираются те, кто обратились с этой хлопотной просьбой. Я не ожидаю, что королевская семья или центральный храм смогут дать какие-либо удовлетворительные ответы, но это не имеет значения: Эренфест в любом случае не должен проходить через эти неприятности, учитывая, что всё это затеяли не мы.

— В принципе, эту церемонию можно объяснить так же просто, как и ритуал, который Дункельфельгер провёл во время состязания герцогств, — сказала я. — Мы использовали божественные инструменты, чтобы предложить магическую силу богам, и наше соблюдение древних традиций дало результаты, которые вы видели сегодня.

Сильвестр стал выглядеть более убежденным. Он, вероятно, мог вспомнить демонстрацию Дункельфельгера.

— По правде говоря, — продолжила я, — меня больше беспокоит центральный храм. Они хотят использовать эти возрождённые ритуалы, чтобы заполучить истинного зента.

— Будьте осторожны с центральным храмом, — вмешался Хартмут. — Иммануил не из тех, кто прислушивается к словам других. Я уверен, что он пойдёт на всё, чтобы получить желаемое, и наш здравый смысл, как дворян, на него не распространяется.

Он говорил с суровым выражением лица, будучи настороже на протяжении всей церемонии. Его беспокойство только усилилось после того, как Иммануил предсказал, как мы будем идти, и попытался перекрыть наш запасной путь к отступлению.

Хартумут продолжил:

— Иммануил стремится контролировать госпожу Розмайн, поскольку она обладает магической силой, необходимой для возрождения древних церемоний, которые сохранились в записях центрального храма. Их церемонии действительно могут сыграть важную роль в обретении истинного зента, но со всем этим должна разбираться королевская семья и центральный храм, а не кандидат в аубы Эренфеста.

Просьба о помощи могла бы считаться разумной при более удачных обстоятельствах, но у Эренфеста не было ресурсов, чтобы беспокоиться о таких вещах. Фердинанд теперь жил в Аренсбахе, мы всё ещё разбирались с последствиями чистки, а герцогство страдало от нехватки магической и рабочей силы.

Хартмут прямо посмотрел на Сильвестра.

— Существует очень реальный шанс, что госпожа Розмайн может быть украдена у нас королевской семьёй или центральным храмом, им достаточно найти оправдание, которое примут другие герцогства. Если мы считаем, что её безопасность для нас превыше всего, мы должны рассмотреть возможность отклонить просьбу о помощи в библиотеке.

Большинство взрослых отшатнулись при одной только мысли о противостоянии королевской семье. Но пока они выражали своё неодобрение, Сильвестр закрыл глаза и обдумал ситуацию.

— Я знаю, что многие из вас считают, что с нашей стороны было бы слишком грубо отказать королевской семье, — сказал он в конце концов, — но я собираюсь протестовать, если потребуется. Я даже расскажу о том, как они вымогали у нас Фердинанда.

— Я благодарю вас, — ответил Хартмут.

* * *

— Вы были восхитительны, госпожа Розмайн! — воскликнула Кларисса, как только мы сели обедать. Она находилась в зале как участница делегации Эренфеста и была просто очарована. — Каждое ваше движение было таким необыкновенно элегантным! А ваши ослепительно белые одеяния. О, как вы выделялись среди этого моря унылой синевы! Все взгляды, естественно, были прикованы к вам, и...

— Кларисса. Успокойся, — сказала Оттилия. — Это «море унылой синевы» было рыцарями сопровождения госпожи Розмайн. На самом деле, ты едва могла видеть её в этом окружении.

— Вы что, смотрели с закрытыми глазами?! — воскликнула Кларисса, не обращая ни малейшего внимания на предупреждение Оттилии. — Разве вы не видели богоподобный облик госпожи Розмайн? Разве вы не видели божественность и сострадание, излучаемые её выражением лица? У меня нет слов.

«У меня тоже. Ты серьезно придаёшь столько значения простому выражению лица?»

— Когда я увидела, как Хартмут взял за руку госпожу Розмайн и вывел её на сцену, я почувствовала, как Айфазнайт¹ распустил свои волосы и широко раскинул плащ. О, но потом госпожа Розмайн начала говорить с верховными богами, и моё внимание привлек её милый, пленительный голос — подарок Кунцзил², не меньше!..

«Э... прости, Кларисса. Я понимаю, что ты делаешь мне комплимент, но я не понимаю, что ты хочешь сказать. То, что Айфазнайт распустил волосы — это хорошо? Или важнее всего его плащ?»

Читая книги, я могла вернуться на строку вверх или вниз и, обдумав текст целиком, выяснить, что значат эти эвфемизмы. Но такой возможности нет в устной речи: слова сыпятся одно за другим, и у меня нет времени на анализ, когда от меня ждут быстрого ответа. Хуже того, иногда человек упоминал одного из богов, а затем начинал говорить о нескольких других, прежде чем вы успевали понять, о ком идет речь. Все это было слишком запутанно.

«Спаси меня, Оттилия…»

Я повернулась к моей потенциальной спасительнице, но она уже возобновила прием пищи — знак того, что она полностью отказалась от попыток успокоить Клариссу. Тем временем Хартмут подливал масла в огонь, вставляя в разговор небольшие замечания о том, что он видел, находясь рядом со мной у алтаря.

— Действительно, с первого взгляда можно сказать, что госпожа Розмайн — воплощение³ Местионоры, — сказал он, — и казалось, что верховные боги отвечают на её призыв. Разве можно забыть, как плащ тьмы развевался в воздухе? О, можно написать сколько угодно книг, пытаясь передать божественность того момента, когда она воссоздала ночное небо! Разве вы не согласны с тем, что даже Граммалтуа⁴ было бы трудно передать словами красоту этой сцены?

— Да, правда! — ликовала Кларисса. — Звёзды мерцали глубоко в груди Бога Тьмы, а Богиня Света...

«Я не понимаю... я просто оставлю Хартмута и Клариссу в их собственном маленьком мире».

Но одно мне было совершенно ясно: Хартмут и Кларисса действительно идеально подходят друг другу. Я оставила их болтать и повернулась к Лизелетте, которая тоже была в зале и смотрела на церемонию.

— Итак, что ты думаешь? — спросила я. — Церемонии в дворянской академии всегда такие причудливые, не так ли?

Я надеялась заручиться её согласием как человека, который когда-то учился со мной, но вместо этого она одарила меня обеспокоенной улыбкой.

— Госпожа Розмайн, слово «причудливая» не совсем подходит... я бы предложила «чудесная» или, возможно, «мистическая». Это действительно было невероятное зрелище.

— Да, мистическая! — воскликнула Кларисса, её голубые глаза сверкали, когда она вмешалась в наш разговор. — Верховные боги дали знать о своем присутствии! Мы практически чувствовали их среди нас! Я не ожидала от вас ничего меньшего, госпожа Розмайн. Вы можете разговаривать даже с самими богами!

— Это не то, что мы имели в виду... — сказала я. — Кларисса, не следует ли тебе оставить все эти восторги по поводу церемонии на потом, когда ты сможешь более свободно пообсуждать её с Хартмутом? А пока сосредоточься на еде. Ты не потратила ни минуты на то, чтобы насладиться ею.

Сегодняшний обед был особенно экстравагантным и служил одновременно праздничным началом собрания герцогов и возможностью для знати герцогства пообщаться. Речь Клариссы превратилась из забавного бреда в назойливый гул в ушах, поэтому я косвенно предложила ей помолчать.

— Не беспокойтесь — любая еда вкусна, пока я могу есть её, разговаривая о вас, госпожа Розмайн.

— Понятно. Тогда мне стоит попросить поваров начать готовить для тебя блюда похуже?

— Мои извинения. Я буду есть тихо.

Все вокруг вздохнули с облегчением, когда Кларисса, наконец, перестала бредить. Я не могла не задаться вопросом, как Дункельфельгеру удавалось терпеть её так долго.

* * *

Это было начало нового дня. Согласно полученным мною отчётам, Эренфест получил множество очень любопытных вопросов во время предыдущих дневных встреч, но все избегали разговора с помощью трёх шаблонных ответов: «Она включила эти древние обычаи в ритуал по просьбе королевской семьи», «Столб света был идентичен по своей природе тому, что Дункельфельгер вызвал во время состязания герцогств» и «Пожалуйста, спросите королевскую семью о подробностях». Мы также получили больше приглашений на обед, чем в прошлом году, но это было не то, с чем мы не могли справиться.

— Хартмут, Кларисса, пожалуйста, выполняйте свои обязанности служащих с максимальным усердием, — сказала я.

— Да, госпожа.

Я проводила взрослых к третьему колоколу, а потом провела некоторое время за чтением в своей комнате. Я собиралась пойти в библиотеку только после того, как все разойдутся по своим местам, и в коридорах станет тихо.

— Там будет госпожа Ханнелора, — сказала я, — так что не забудьте принести третий том «Истории Фернестины».

Пока Лизелетта и Оттилия готовились, рыцари сопровождения провели совещание.

— Только рыцари из высших дворян могут войти в подземный архив, поэтому Леонора и я будем сопровождать госпожу Розмайн, — сказал Корнелиус. — Дамуэль, Ангелика, стойте на страже у библиотеки, пока мы будем внутри.

— Если появится кто-то подозрительный, немедленно сообщите нам, — добавила Леонора. — Мы не сможем убежать или спрятаться, не покинув архив. Хотя я даже представить себе не могу, какое буйство развяжет госпожа Розмайн, если библиотека будет использоваться как поле боя.

Дамуэль и Ангелика кивнули.

— Я предпочитаю охранять библиотеку, чем целый день проводить внутри неё, — радостно заявила Ангелика, и в этот момент в комнату влетел ордоннанц от Соланж. Прибыла Ханнелора.

— Тогда пойдёмте.

И вот, в сопровождении четырёх рыцарей и двух слуг, я направилась в библиотеку.

* * *

— Сюда, юная леди.

— Магическая сила, пожалуйста, юная леди.

Шварц и Вайс пришли поприветствовать меня, и я погладила их по лбам и снабдила магической силой. При виде шмилов Лизелетта расплылась в улыбке, но Оттилия уставилась на них пустым взглядом: никакие предостережения не могли подготовить её к тому, что магические инструменты библиотеки будут приветствовать меня как свою госпожу.

— Госпожа Розмайн. Добро пожаловать, — сказала Соланж. — Всех ждут в кабинете. Сегодня так много людей, что я должна попросить вас взять с собой не более трёх последователей.

Как оказалось, Ханнелора была не единственной прибывшей — королевская семья тоже была здесь. Дамуэль и Ангелика вышли из библиотеки, чтобы охранять дверь, а Лизелетта улыбнулась и отошла, чтобы приготовить чай. Я осталась с Оттилией, Корнелиусом и Леонорой.

Войдя в кабинет с тремя последователями, я обнаружила там Анастасия, Эглантину, Хильдебранда и Ханнелору. С ними также была женщина, которую я не узнала. Её волосы были собраны в пучок и по цвету очень напоминали волосы Хильдебранда, а глаза были краснее, чем у Ханнелоры, и говорили о твердом, жёстком характере. Вероятно, ей было около двадцати пяти лет.

— Итак, Розмайн, — сказал Анастасий, — вчерашняя церемония приняла необычный оборот. Мы ожидали этого, но результаты оказались даже лучше, чем мы предполагали.

«Что это вообще значит?..»

Я не понимала, что имел в виду Анастасий. Но, похоже, это был хороший результат, поэтому я решила не задумываться над этим. Вместо этого я показала глазами, чтобы он представил меня незнакомой женщине.

— Ааа, это госпожа Магдалена, третья жена отца и мать Хильдебранда. Она родом из Дункельфельгера и хорошо знает древний язык, так что госпожа Магдалена тоже займётся переводами.

Я сразу же преклонила перед ней колени и произнесла обычное приветствие.

— Я Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста. Могу ли я просить благословения в знак признательности за эту счастливую встречу, предписанную чистыми реками, текущими по воле Фрютрены, богини воды?

— Вы можете. Госпожа Розмайн... я много слышала о вас от принцев и рада, что мы наконец-то смогли встретиться. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами во время этого собрания герцогов.

Пришло время идти. Мы прошли через архив с ограниченным доступом и спустились в подвал. Гортензия шла впереди, поскольку она была библиотекарем из высших дворян, а Шварц и Вайс спешили за ней. Даже сейчас статус был важен. Я наблюдала, как королевские особы говорили со своими ожидающими снаружи последователями, прежде чем спуститься вниз.

— Я слышал об этом месте, но я всё ещё удивлен, что оно существует под библиотекой... — сказал Корнелиус с заметно суровым выражением лица. Затем он пробормотал, что Леонора была права, когда говорила, что нам некуда будет бежать, если на нас нападут.

Гортензия, Ханнелора и я вставили свои ключи в металлическую стену, которая покрылась сложными узорами, когда по её поверхности побежали линии магической силы. Затем, со скрипом, стена разделилась на три поворачивающиеся секции. При виде подземного архива, появляющегося за прозрачной стеной, у меня всегда учащенно билось сердце.

Шварц вошёл, а Вайс ждал снаружи, как это обычно и происходило. Дальше Гортензия пройти не могла, а все остальные превосходили меня по статусу, поэтому мне нужно было войти следующей, чтобы доказать, что это безопасно. Я взяла бумагу и чернила, затем прошла сквозь прозрачную стену.

— Юная леди. Недостаточно молитв, — сказал Шварц, как обычно.

— Я поработаю над этим, — ответила я, кладя чернила и бумагу на стол.

— Ханнелора. Недостаточно атрибутов. Недостаточно молитв.

Ханнелора тоже привыкла к замечанию Шварца. Она проигнорировала его и вместо этого приготовила письменные принадлежности.

— О, принц Хильдебранд?..

Повернувшись, чтобы посмотреть, кто идет следующим, я увидела, как Хильдебранд с напряженным выражением лица тянется к прозрачной стене. Во время предыдущей попытки его отбросило назад, но теперь он прошёл без происшествий.

— Хильдебранд. Недостаточно атрибутов. Недостаточно молитв.

— Я прошёл... — пробормотал Хильдебранд. Он никак не отреагировал на Шварца. Вместо этого он просто смотрел на свои руки, выражение его лица представляло собой смесь удивления и радости. Через мгновение он повернулся к Магдалене, которая вошла вслед за ним, и воскликнул: — Я вошёл, мама!..

— Отличная работа, Хильдебранд. Твои труды окупились.

— Магдалена. Недостаточно атрибутов. Недостаточно молитв.

Как выяснилось, Хильдебранд сказал королю, что хочет получить больше магической силы, чтобы иметь возможность помогать как можно больше, в результате чего его обучили методу сжатия, применяемому в королевской семье. Его мать, Магдалена, научила его также методу сжатия Дункельфельгера.

— Я также выучил несколько древних букв, — сказал он, — Я тоже хочу иметь возможность помогать расшифровывать документы.

Конечно, были и другие дворяне Центра, которые могли читать на старом языке, но они не могли войти в архив. Хильдебранд просто переписывал документы в оригинальном виде, его записи же позже переведут эти дворяне.

Магдалена рассмеялась.

— Король Трауквал попросил меня тоже войти, так что я впервые за долгое время освежила свои знания в древнем языке.

Следом вошли Эглантина и Анастасий.

— Эглантина. Недостаточно молитв.

— Анастасий. Недостаточно молитв.

— Хм. Его сообщение изменилось, — сказал Анастасий. — Повторение ритуала божественной защиты всё-таки дополнило мои атрибуты. Сигизвальд тоже должен получить новую оценку.

Королевская семья также повторила этот ритуал. После него и Анастасий, и Эглантина, очевидно, стали иметь все атрибуты.

— Это действительно так, принц Анастасий? — спросила я. — У вас теперь есть все атрибуты?

— Да. Ты ведь сама говорила, что молитва во время восполнения магической силы даст такие результаты, не так ли? Поскольку я непрестанно молился богам при восполнении магической силы зимой, мне были дарованы четыре новые божественные защиты.

Тем временем Эглантина получила две. В следующем году они снова повторят церемонию.

— О, боги. Вы тоже получили все атрибуты, госпожа Эглантина? — спросила Ханнелора. — Значит ли это, что я тоже смогу получить больше божественных защит, когда закончу обучение?

Эглантина приложила руку к щеке и медленно покачала головой.

— С самого начала у меня были все атрибуты.

— Получение дополнительных божественных защит и атрибутов важно, но мы получим гораздо больше, если расшифруем и переведем документы, — продолжил Анастасий. — А теперь давайте поторопимся и приступим к работе. У нас с Эглантиной есть планы на вторую половину дня, так что время не ждёт.

По его указанию мы начали работу по переводу и переписыванию белых табличек. Магдалена, Ханнелора и я работали над переводом, а Анастасий, Эглантина и Хильдебранд переписывали их слово в слово. Последняя группа только недавно начала своё обучение, поэтому им потребовалось бы слишком много времени, чтобы пытаться сделать что-то большее.

Мы работали молча, делая перерывы по мере необходимости, и в конце концов пробил четвёртый колокол.

— На сегодня мы всё, — объявил Анастасий. — Я понимаю, что долго работать может быть утомительно, но я должен попросить вас продолжить работу после обеда.

Затем он удалился вместе с Эглантиной и последователями.

Мы с Ханнелорой собирались обедать вне подземного архива, в специально подготовленной зоне отдыха. Мы были ещё несовершеннолетними, поэтому не хотели, чтобы кто-нибудь из знати увидел нас разгуливающими во время собрания герцогов. Королевская семья также хотела сохранить в тайне, что пользуется услугами простых студентов, поскольку такие новости, конечно, не пошли бы на пользу их репутации.

Магдалена и Хильдебранд первоначально намеревались вернуться в свои дворцы, но в итоге решили поесть в архиве. Их слуги подготовили им еду.

Магдалена взяла столовые приборы.

— До дворца довольно далеко, а мне, третьей жене, было бы неприлично бродить по дворянской академии во время собрания герцогов. Позвольте мне присоединиться к вам.

Казалось, она активно избегала публичных встреч, пытаясь поддержать первую жену. Если бы она привлекла к себе больше внимания, люди неизбежно начали бы настаивать на том, чтобы её сделали первой женой — тем более, что она была из Дункельфельгера.

«Первая жена зента родом из... Глессенмейера, кажется? Это скорее среднее, чем большое герцогство, и оно находится ниже Дункельфельгера в рейтинге, на четвёртом месте. Конечно, люди предпочли бы Магдалену».

Магдалена годами избегала собрания герцогов, поэтому любой, кто увидел бы её сейчас, предположил бы, что она работает в тени или сливает информацию своему родному герцогству. Никогда нельзя было предугадать, когда могут появиться такие слухи.

— В это время года было бы неплохо устроить пикник на свежем воздухе, — заметила Магдалена. — Но, увы, нет более неприятного врага, чем бесформенное существо, которым является общество. Госпожа Розмайн, госпожа Ханнелора, будьте осторожны.

Я кивнула и сказала:

— Я очень благодарна вам за ваше предупреждение.

— Кстати, госпожа Розмайн... я очень хотела спросить вас о вчерашней церемонии. Я не смогла сама посетить её, похоже, я пропустила воистину удивительное событие.

Хильдебранд и Ханнелора кивнули в знак согласия, их глаза блестели от интереса. Они были несовершеннолетними, поэтому тоже не могли присутствовать.

— Я тоже хотел это увидеть, — сказал Хильдебранд. — Отец описал вид лучезарного света, пронзающего ночное небо, как саму божественность.

Ханнелора хихикнула.

— Сцена была настолько прекрасной, что мой брат вернулся с непреодолимым желанием нарисовать её. Мне не терпится увидеть, что у него получится. Однако его чрезмерное увлечение вызвало нарекания со стороны мамы — она сказала, что он должен дождаться окончания собрания, прежде чем зацикливаться на своем искусстве.

— И, конечно же, — продолжала Магдалена, — на сцене, где принц Сигизвальд и госпожа Адольфина получили ваше благословение, на несколько мгновений возник тусклый магический круг. Некоторые даже начали говорить, что принц был признан богами как следующий зент.

— На сцене возник магический круг? — повторила я, застыв на месте с вилкой на полпути ко рту. Кусок мяса, который я собиралась съесть, упал обратно на мою тарелку, но я была настолько ошеломлена этой новостью, что даже не заметила.

Глаза Ханнелоры расширились.

— Разве вы не видели круг, госпожа Розмайн? Все из нашего герцогства говорили об этом. Вы проводили церемонию из алтаря, не так ли?

Я сделала паузу, чтобы осмыслить всё произошедшее.

— Я стояла лицом вверх, как принято молиться, поэтому я совсем не видела сцену.

— И никто из Эренфеста даже не упомянул об этом? — спросила Магдалена, выглядя удивленной.

Я точно не слышала вчера в общежитии никаких подобных новостей.

— Эмм, только вчера утром центральный храм велел мне провести ритуал в традиционном стиле, — сказала я. — Эренфест ничего не знал об этом до того, как это произошло на самом деле, поэтому мы провели большую часть обеденного перерыва, обсуждая, что я сделала и как отвечать на неизбежные вопросы дворян из других герцогств. Кроме того, Кларисса и Хартмут...

— Остальное мы можем домыслить сами, — сказала Ханнелора. — Они говорят только о вас, верно?

Действительно, они всегда зацикливались на моих действиях, и вчерашний день не стал исключением. Их похвалы стали похожи на нудный припев, повторяющийся снова и снова. В итоге Леберехт отругал их за это еще до того, как они успели пообедать.

— После обеда мы получили так много просьб, что к ужину все говорили только о том, как с ними справиться. Сама церемония даже не упоминалась. Я впервые слышу, что возник магический круг.

«Такое ощущение, что я узнаю об этом последней, хотя именно я проводила церемонию».

Если это действительно был магический круг для отбора кандидатов в зенты, тогда я понимаю, почему центральный храм так отчаянно пытался возродить древние обычаи. Замечание Анастасия о том, что результаты оказались даже лучше, чем ожидалось, также стало иметь гораздо больше смысла.

— Я подниму этот вопрос за ужином, — сказала я. — Незнание этого вопроса принесёт мне только вред в будущем.

После обеда я вернулась к работе, переводя и приводя в современный вид строку за строкой. Было очень приятно читать совершенно новые тексты.

* * *

— Госпожа Розмайн! — позвала Магдалена, грубо встряхивая меня за плечи. Я подняла на неё глаза, и она продолжила: — Ваши последователи получили ордоннанц. Давайте покинем архив.

Я последовала её совету и воссоединилась с Корнелиусом. Он поблагодарил Магдалену, а затем передал то, что было сказано в сообщении от Дамуэля:

— Кажется, госпожа Дитлинда из Аренсбаха пришла в библиотеку.

— Она стала кандидатом в зенты после того, как вызвала магический круг во время церемонии своего совершеннолетия, — добавила Леонора. — Возможно, она пришла сюда, чтобы получить знания, необходимые для того, чтобы занять трон.

Магдалена моргнула.

— Но немногие даже знают, что архив существует.

— Это может быть не так, — сказала я. — Господин Фердинанд рассматривал архив не как секрет, который нужно хранить, а как место, куда может попасть любой кандидат в аубы, если он выполнит необходимые условия. Если мы предположим, что различные члены королевской семьи и кандидаты в аубы когда-то посещали этот архив, не будет ничего удивительного в том, что кто-то о нем знает.

— Да, возможно, так и есть... — пробормотала Магдалена, хотя и не казалась полностью убеждённой. Затем её губы изогнулись в улыбке, как будто она пришла к какому-то осознанию. — Я давно хотела поговорить с этой госпожой Дитлиндой, которая утверждает, что является кандидатом в зенты. Предоставьте эту ситуацию мне, госпожа Розмайн. Вы, Хильдебранд и госпожа Ханнелора, можете продолжать свою работу.

Примечания:

1. Айфазнайт — бог ревности. Имя происходит от немецкого Eifersucht [ˈaɪ̯fɐzʊχt] «ревность» + Neid [naɪ̯t] «зависть».

2. Кунцзил — богиня искусств. Имя происходит от немецкого Künstler [ˈkʏnstlɐ] «художник» + Zeal [ziːl] «рвение».

3. Часть 5, которую мы сейчас читаем, как известно, имеет подзаголовок «Воплощение богини» (японский — 女神の化身, английский — Avatar of a Goddess). Здесь Хартмут воспользовался тем же словом 化身. Оригинальное японское слово имеет 2 аспекта значения: физическое воплощение и посредник/оратор. Японцы, читающие роман, могут видеть в том, что так называют Розмайн, оба смысла, но переводчик на английский спрашивал у Кадзуки, что она имела ввиду, и та указала, что главным образом имелся в виду второй смысл (только Хартмут считает Розмайн буквально перерождением богини, остальные считают, что она просто ближе к богам), поэтому на английский 化身 было переведено как Avatar. Не уверен, как стоит правильно это переводить на русский: идеального слова нет. Слово «пророк», которое хорошо передает смысл передачи воли богов, содержит дополнительный смысл предсказания будущего, а еще плохо звучит применительно к Розмайн, которая всё же девушка. Феминитив пророчица же, как по мне, не имеет той же возвышенности, которую должен нести этот титул Розмайн. «Аватар» хорошо передаёт смысл, но опять же возникает проблема с родом. Также это слово, мне кажется, несколько выбивает из атмосферы. Ничего в романе ранее не отсылало к индуизму, а потому слово кажется несколько чужеродным. Так что я решил остановиться на слове «воплощении». Да, смысл не совсем правильный, но к этому переводу уже все привыкли, потому что так переводят 化身 системы машинного перевода, а ничего радикально лучше я не придумал, так что решил ничего не менять. Это вроде бы первое употребление слова 化身 в романе, так что, возможно, если появится какая-то хорошая идея, в дальнейшем произойдет исправление перевода.

4. Грамалтуа — богиня слов. От немецкого Grammatik [ɡʁaˈmatɪk] «грамматика» + Lauten [ˈlaʊ̯tn̩] «звуки».

Кандидаты в зенты (❀)

Я уже собиралась вернуться в архив, решив оставить всё в надежных руках Магдалены, как Ханнелора робко позвала:

— Э-э-э, госпожа Магдалена...

— Да, госпожа Ханнелора?

— Вместо того чтобы продолжать работать в архиве, возможно, нам следует... спрятаться, или что-то в этом роде, чтобы не пересекаться с госпожой Дитлиндой. Не следует ли нам держать нашу работу здесь в секрете?

Магдалена немного задумалась.

— Для вас будет безопаснее всего остаться здесь, поскольку мы не знаем, сколько рыцарей привела госпожа Дитлинда, и что она намерена делать... но в целом вы правы.

Если бы мы оставались на месте, то не имело бы значения, сколько рыцарей сопровождало Дитлинду: никто из них не смог бы войти с ней в архив. Это делало архив самым безопасным местом для нас, но лучше всего было бы избежать обнаружения вовсе.

— Встреча на лестнице может оказаться опаснее всего... — сказала Леонора.

Её слова оставили всех в растерянности, но внезапное появление ордоннанца привело нас в чувство. Он приземлился на запястье Магдалены, а затем начал передавать сообщение от Соланж. Она говорила тихим голосом, словно беспокоясь о том, что кто-то может её подслушать.

— Это Соланж. Госпожа Дитлинда придёт в мой кабинет, чтобы зарегистрироваться в библиотеке. Если вы хотите, чтобы молодые люди не попадались ей на глаза, спрячьте их в глубине архива с ограниченным доступом. Я помогу вам выйти через другой выход позже.

Соланж знала, что мы обедаем здесь, в подземном архиве, и поэтому пошла на то, чтобы связаться с нами. Если бы она могла выиграть время и помочь нам сбежать, то оказала бы огромную услугу.

«А я-то думала, что буду весь день торчать в архиве. Будь ты проклята, госпожа Дитлинда!».

— Если вы тоже хотите избежать её, госпожа Магдалена, то мы могли бы спрятаться все вместе, — предложила я.

Она покачала головой.

— Нет, было бы странно, если бы архив был открыт, а внутри никого не было. Кроме того, я должна выяснить, кто и когда сообщил госпоже Дитлинде об этом архиве. Она не должна знать о месте, о котором не было известно даже выжившей королевской семье. Мы также можем предположить, что для неё это было недавним открытием: в противном случае, она бы зарегистрировалась ещё будучи студенткой.

«Действительно... Если она знала об архиве раньше, то почему не пришла в библиотеку?»

— Даже после того, как госпожа Соланж выведет вас на улицу, — продолжала Магдалена, — старайтесь не приближаться к центральному зданию. Те, кто закончил свой обед, всё ещё могут находиться в коридорах. Я пошлю ордоннанц, как только госпожа Дитлинда покинет библиотеку.

Я кивнула, передала ей переведённые тексты и стала собирать свои вещи, готовясь к выходу. Тем временем Корнелиус разослал ордоннанцы моим слугам, предупредив их, чтобы они пока не возвращались в библиотеку.

— Я буду иметь дело с госпожой Дитлиндой одна, — с улыбкой объявила Магдалена. — Хильдебранд, не мешай остальным.

Она поручила принца рыцарям сопровождения, а затем поспешила вывести всех нас из комнаты.

Мы поспешили наверх. Дверь, ведущая в архив с ограниченным доступом, была оставлена незапертой для наших слуг, поэтому у нас не возникло никаких проблем на этом пути.

Корнелиус стоял у входа в читальный зал и осматривал архив на предмет слепых зон.

— Принц Хильдебранд, пожалуйста, спрячьтесь вон там, за самыми дальними книжными полками. Дункельфельгер, сделайте то же самое. Госпожа Розмайн, подойдите вон к той книжной полке и постарайтесь не выходить из-за неё.

Книжные полки в архиве с ограниченным доступом, где хранилось множество ценных документов, имели сплошные задние стенки, а значит, за ними можно было спрятаться. Хильдебранд и Ханнелора со своими большими свитами находились в самом конце комнаты, а я со своими последователями ждала за книжной полкой ближе к входу.

— Они ещё не закончили?..

Сколько бы мы ни ждали, Дитлинда так и не появилась. Я была благодарна Соланж за то, что она выиграла время, но стоять совершенно неподвижно было слишком тяжело.

— Дверь не заперта, чтобы слуги могли пройти. Сохраняйте тишину, так как они могут войти в любой момент.

«Я хочу почитать книги здееесь…»

Я видела столько новых книг, и невозможность ознакомиться с ними была мучительной.

«А что, если я пообещаю не шуметь? Тогда я смогу читать? Нет? Не могу? Я знала, что именно таким будет ответ, но попробовать стоило».

Я решила попридержать язык, прекрасно понимая, что просьба только разозлит моих последователей, и в этот момент внезапно со щелчком открылась дверь. Яркий свет хлынул в архив.

— О, боги. И это письмо было причиной вашего прихода сюда? — спросила Соланж, её мягкий голос наполнил комнату. Она специально задала этот вопрос, чтобы мы знали, почему пришла Дитлинда.

— Именно. Я не знаю, кто его прислал, но они сказали, что искренне хотят, чтобы я стала следующим зентом, и что в этой библиотеке содержится информация, крайне важная для того, чтобы стать следующим правителем страны. Это, несомненно, был дар богов.

«Погодите-ка... Вы проделали весь этот путь только потому, что так сказано в анонимном письме?.. Разве это не смехотворно легкомысленно для кандидата в аубы?!»

Я знала это именно потому, что получила огромное количество критики за свои необдуманные поступки. Если бы я поступила так, как сейчас поступает Дитлинда, Фердинанд точно разразился бы громом. Я была удивлена, что она вообще получила письмо, учитывая, что вся подобная корреспонденция должна была проходить через слуг.

«Это немыслимое поведение для кандидата в аубы, но меня больше удивляет, что она действительно нашла то, что искала».

Фердинанд сказал, что Дитлинде не удалось активировать магический круг, потому что у неё не хватило магической силы, но если она действительно серьёзно настроена стать следующим зентом, Дитлинда пришла по адресу.

— В письме упоминалось, что библиотека дворянской академии открывается во время собрания герцогов, и вот я здесь, — сказала Дитлинда. — Встречи и чаепития продолжают заполнять моё расписание и сейчас. Если бы я не воспользовалась возможностью приехать, кто знает, сколько бы мне пришлось ждать?

Редко кто был так занят с самого начала собрания герцогов. В первые несколько дней для встреч собирались герцогские пары каждого герцогства, и только потом раздавались приглашения и строились планы. Часто график человека сначала был совершенно пустым, а затем со временем становился всё более насыщенным.

Когда Эренфест находился в самом низу рейтинга, наши дворяне получали так мало приглашений, что многие из них подумывали о том, чтобы пораньше уехать домой. Но теперь всё было иначе: Сильвестр сообщил мне, что расписания всех дворян полностью заполнены.

«Другими словами, он не сможет уйти, а потом героически появиться в другом месте, как это было, когда я была священницей-ученицей».

Дитлинда продолжила:

— Принц Сигизвальд вызвал магический круг во время церемонии звёздного сплетения. Логично предположить, что королевская семья также придёт в этот подземный архив во время собрания. Я просто не могу позволить принцу опередить меня — не тогда, когда меня первой признали кандидатом в зенты.

Гортензия противоречиво улыбнулась и сказала укоряющим голосом:

— Такие выражения могут счесть неуважением по отношению к королевской семье.

В ответ Дитлинда хихикнула.

— Семья, у которой нет Грутрисхайта, вряд ли может считаться настоящей королевской семьёй. Меня избрали боги, и по их воле я стану истинным зентом.

Мне было совершенно непонятно, откуда взялась её уверенность, но её пронзительный хохот эхом разнесся по всему архиву.

[[image:/storage/reader-images/8f9cdd8d460682339ad862f9ac07b5dc7d76f8b5.png]]

— Но ведь вы следующий ауб Аренсбаха, не так ли?..

— Пока что, но я получу Грутрисхайт до того, как стану аубом.

За всё это время последователи Дитлинды не проронили ни слова. Я не знала почему — может быть, они ей поверили, а может быть, поправлять её было настолько бесполезным занятием, что они притворялись, что не слышат её, но это был очень плохой ход. Такими темпами её посадят в тюрьму за измену, а вместе с ней и Фердинанда.

Гортензия прочистила горло, наконец-то положив конец раздражающему смеху Дитлинды.

— Госпожа Дитлинда, если вы позволите мне задать вопрос…

Затем, нарочито чистым голосом, она продолжила:

— Цветы Шлафтраума в этом году цветут так же красиво, как и всегда?

— «Цветы Шлафтраума»?

— О, вы не знакомы с ними? Их можно купить только в Аренсбахе, и мой муж их очень любит. Спросите о них у госпожи Георгины, когда представится возможность.

С этими словами Гортензия повела Дитлинду и её последователей вниз по лестнице, и те исчезли из виду.

«Что такое цветы Шлафтраума? Госпожа Дитлинда о них не знает, а госпожа Георгина знает? Гортензия замужем за Раоблутом, командиром рыцарей Центра, верно?»

Шлафтраум был богом снов, что, вероятно, было намеком. Я не сомневалась, что это был своего рода секретный код, который дворяне использовали из осторожности, чтобы не привлекать излишнего внимания, или чтобы проверить, насколько много знает другой человек.

«Может, мне стоит спросить Фердинанда? Хотя это может быть не очень умным шагом…»

Казалось неразумным писать ему сразу после того, как мне сказали свести к минимуму контакты с ним, но этот груз показался мне слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку. Неожиданно были упомянуты два очень важных имени: Георгина, которая нацелилась на Эренфест, и Раоблут, который отправил Фердинанда в Аренсбах из-за подозрений в измене. Даже мне было ясно, что это серьёзная и потенциально опасная проблема.

«Поскольку это имеет отношение к Георгине, мне нужно будет обсудить это и с Сильвестром — но это само собой разумеется».

Что касается Раоблута, я не была уверена, что Сильвестр вообще знает о нём. Я общалась с ним только тогда, когда меня вызвали в дворянскую академию по поводу священного писания, и когда он пришёл в библиотеку и рассказал, что Фердинанд был семенем Адальгизы.

«Надеюсь, я смогу объяснить сегодняшние события, сохранив в тайне всё, что касается Адальгизы».

Мои размышления прервал внезапный шум, с которым Соланж закрыла дверь в подвал. Она заперла её, затем повернулась и спросила:

— Вы все здесь?

— Да, госпожа Соланж.

— Здесь есть другой выход.

Она вывела нас на улицу через запасной выход. При переходе из тусклого освещения архива на яркий открытый воздух у меня заслезились глаза.

— Это задняя сторона библиотеки. Она находится напротив центрального здания, так что, пока вы не оседлаете своих ездовых зверей, вас никто не увидит.

Так это был сад библиотеки? Я видела столы и стулья, но их поглотили заросли травы. Я могла предположить, что когда-то здесь библиотекари отдыхали и пили чай, в те времена, когда в библиотеке не было большой нехватки персонала.

—Может быть, вы немного прогуляетесь, пока ждёте ухода госпожи Дитлинды, — предложила Соланж. — Проводить целый день под землей, несомненно, вредно для вашего здоровья. В любом случае, я не могу оставаться здесь с вами: я должна запереть двери архива и вернуться в свой кабинет.

Затем Соланж вернулась в библиотеку. Нам удалось избежать встречи с Дитлиндой, но ожидать, что я буду торчать здесь, пока она не уйдет, было слишком.

«Если бы я только достала книгу...»

Но, что ж... слезами делу не поможешь. Я уставилась вдаль, в оцепенении, а Ханнелора оглядывала сад, явно обеспокоенная.

— Из-за такой хорошей погоды мне хочется устроить пикник, — сказала она, — но мы оставили чай и сладости в подземном архиве. Чем мы займёмся?

Главный слуга Хильдебранда, Артур, нервно осматривал наше окружение.

— Госпожа Ханнелора, было бы неплохо провести пикник, но мы должны рассмотреть худший сценарий и переместиться в более укромное место. Если мы останемся на месте, нас может кто-нибудь увидеть через окна читального зала.

— Я согласна, — добавила Леонора. — Я не думаю, что кто-то будет пользоваться креслами в читальном зале во время собрания герцогов, но факт остается фактом: мы на виду. Может, пойдем туда? — указала Леонора на южный конец сада. — В лесу нас никто не должен увидеть.

На юге была группа густо растущих деревьев. Сквозь их листву пробивался солнечный свет, рисуя на лесной подстилке сложный узор теней. Это выглядело более комфортно, чем оставаться под открытым небом.

— Леонора права, — сказала Оттилия. — Госпожа Розмайн, вам лучше всего будет отправиться туда на своём одноместном звере. Вы рискуете заболеть под интенсивностью этого солнечного света.

— Я думаю, ты недооцениваешь, насколько я теперь здоровее... — пробормотала я, поджав губы.

Второе юрэве сделало со мной чудеса. Возможно, Оттилия просто не знала о моем улучшении: она не сопровождала меня в дворянскую академию, а большую часть времени в Эренфесте я проводила в храме.

— Госпожа Розмайн, я знаю, что ваше здоровье постепенно улучшается, но нам ни к чему идти на ненужный риск. Если вы заболеете, то придется довольно долго ждать, прежде чем вы сможете в следующий раз посетить архив.

«Это правда, но не говорите этого при принце Хильдебранде и госпоже Ханнелоре!»

Я посмотрела в их сторону, сдерживая крик. Как и ожидалось, они всё ещё были травмированы моими падениями в обморок — вместе со свитой они побледнели и стали подталкивать меня к деревьям.

— Розмайн, пойдем в лес, — сказал Хильдебранд. — Ты можешь использовать ездового зверя. Это неправильно, если ты заболеешь, помогая королевской семье...

Ханнелора кивнула.

— Принц Хильдебранд прав. Насколько я помню, общежитие Дункельфельгера находится прямо к югу отсюда. Возможно, мы сможем увидеть его, пройдя немного по лесу.

Я не могла протестовать дальше, когда даже Хильдебранд настаивал на том, чтобы я использовала своего зверя. Я призвала маленкий, на одного человека, пандобус, а затем вместе с остальными направилась в лес. Было довольно неприятно, что я была единственной, кто не шёл пешком.

«Это нечестно. Я бы точно не отстала от принца Хильдебранда».

Корнелиус послал ордоннанц, и мы воссоединились с Дамуэлем и Ангеликой, как раз когда достигли леса. Я была не слишком довольна тем, что всеобщая чрезмерная забота вынудила меня использовать своего зверя, но наша прогулка среди деревьев дала мне столь необходимую передышку. Воздух здесь, должно быть, был наполнен отрицательными ионами.

— Действительно, странно видеть дворянскую академию не покрытую снегом, — сказала я, — но это весьма красивый лес.

— Действительно, — согласилась Ханнелора. — Я впервые замечаю его красоту. Зелень и красочные цветы создают такой замечательный контраст с белыми зданиями.

Как и я, она видела дворянскую академию только зимой, и весенняя красота её впечатлила не меньше меня.

Как только мы оценили обстановку, Ханнелора начала рассказывать мне о своих мыслях по поводу «Истории Фернестины». Она не хотела обсуждать её, пока мы были с Магдаленой.

— Мне очень, очень интересно, что будет дальше, — сказала она, дрожа от предвкушения. — Я не могу этого вынести. Если бедная Фернестина не получит счастливого конца после всего, через что она прошла, тогда я не знаю, что Дункель... что я буду делать...

Второй том закончился на довольно жёстокой ноте: Фернестина получила предложение принца, но король воспротивился этому. По замыслу свекрови она была выдана замуж за другого мужчину, что повергло её в бездну отчаяния.

— Ханнелора, не стоит горевать, — довольно твёрдо сказал Хильдебранд. Принц придёт, чтобы спасти Фернестину. Их любовь друг к другу так чиста, что не существует мира, в котором он откажется от неё.

Он явно был в курсе всех событий серии.

— Это правда, госпожа Розмайн? — спросила Ханнелора.

Они оба смотрели на меня с такой надеждой в глазах, что я не могла не улыбнуться.

— Я не вижу смысла портить историю, когда вы можете просто прочитать её сами. Я взяла третий том с собой в дворянскую академию.

— О Боги! — воскликнула Ханнелора. — Неужели? Я не могу ждать. А… — Она немного напряглась. — Я надеюсь, это действительно последний том?

Я кивнула, и только тогда она наконец-то улыбнулась с облегчением.

* * *

— Что это?.. — вслух поинтересовалась Ангелика, которая забралась на дерево, чтобы получше рассмотреть окрестности. — Я вижу белое здание.

Мы не могли разглядеть его, но она отметила, что здание не очень большое.

— Может быть, это общежитие Дункельфельгера? — спросила я.

— Я так не думаю. Их общежитие больше и находится дальше. Это здание настолько маленькое и заросшее, что сверху его не видно.

Никто, похоже, не знал, что заметила Ангелика: общежития дворянской академии всегда возвышались над верхушками деревьев. В каждом из них был подвал для рабочих и склада, первый этаж со столовой и общей комнатой, второй этаж с комнатами мальчиков, третий этаж с комнатами девочек и четвёртый этаж, функционировавший скорее как чердак для хранения вещей. Ни в коем случае общежития нельзя было назвать маленькими.

— Ангелика, — сказала я, — пожалуйста, проверь что там, по возможности. Может быть, рядом со зданием есть открытое пространство, где мы могли бы отдохнуть.

Она сразу же применила к себе магию физического усиления и стала ловко перепрыгивать с ветки на ветку, пробираясь к зданию. Ханнелора дала аналогичные указания одному из своих рыцарей, который тоже поспешил следом.

* * *

— Дверь была заперта и не открывалась, — сообщила Ангелика. — Она была очень грязной и, предположительно, не использовалась по меньшей мере десять лет.

Рыцарь Ханнелоры кивнул в знак согласия

— Существование этого здания стало для всех нас неожиданностью, так что это идеальное место для отдыха, чтобы остаться незамеченными.

Поэтому, по совету нашего разведывательного отряда, мы направились к странному строению среди деревьев. Его растрепанный вид и заросли травы вокруг были достаточным доказательством того, что сюда уже очень давно никто не приходил.

— Белые здания не разрушаются пока кто-то снабжает их магической силой. Похоже, оно и вправду заброшено.

— И оно действительно маленькое, — добавил Хильдебранд. — Может быть, это сторожка лесника?

Артур покачал головой.

— Они гораздо меньше.

Это здание было маленьким по сравнению с общежитиями и замками, но все же оно было гораздо больше, чем сторожка лесника или беседка. В нем также не было окон, поэтому мы не могли заглянуть внутрь.

Здание было странным, но статуи по обе стороны от двери напомнили мне вход в храм со стороны нижнего города.

— Может быть, это святилище? — предположила я. — Помнится, я слышала, что мой дедушка однажды разрушил одно из них на окраине дворянской академии во время сражения в диттер по краже сокровищ. Госпожа Соланж также упоминала, что один проблемный студент однажды проказничал рядом со святилищами богов в дворянской академии, до своего внезапного исчезновения, я имею ввиду.

Я вылезла из пандочки и подошла к зданию. Не стоит оставлять святилище, посвящённое богам, в таком ужасном состоянии.

— Госпожа Розмайн?

— Пока что я его почищу. Мы не можем сидеть здесь и отдыхать, пока святилище остается таким грязным.

Вполне логично, что позаботиться об этом должна я: Хильдебранд и Ханнелора проделали весь этот путь пешком и, несомненно, нуждались в отдыхе, в то время как я путешествовала в комфорте своего пандобуса. Я полезла в кожаную сумку на бедре и достала лист магической бумаги с нарисованным на нем магическим кругом.

— Что это?

— Это продукт исследований Клариссы, — сказала я. — Этот магический круг облегчает применение масштабных заклинаний.

Я вызвала свой штап и влила магическую силу в круг. Бумага поднялась в воздух и начала светиться, и в этот момент я проскандировала: «Вашен». В одно мгновение всё здание было охвачено огромным шаром воды. Затем жидкость исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя скрипуче-чистое белое святилище.

— Вот и всё, — объявила я.

— Это первый раз, когда я вижу, чтобы вашен очищал всё здание сразу, — заикаясь, пролепетала Ханнелора.

После того, как я увидела, как Фердинанд очистил весь нижний город после энтвикельна, я предположила, что это обычная практика — использовать масштабный вашен. Судя по всему, это было не так. Все смотрели на меня так, словно только что стали свидетелями чуда.

— Конечно, без магического круга я бы не смогла совершить такой подвиг. Это все благодаря Клариссе, да будет слава её имени. Охохо...

Я пыталась рассмеяться, когда что-то пришло мне в голову: возможно, это Фердинанд виноват в отсутствии у меня здравого смысла дворян?

— В любом случае, давайте отдохнем, — сказала я, приглашая остальных присесть на ступеньки у двери. — Принц Хильдебранд, госпожа Ханнелора, не хотите ли вы присоединиться ко мне? Вы, должно быть, устали.

Хильдебранд подошел с улыбкой.

— Я приму приглашение, но наше путешествие сюда ничуть не утомило меня. Мать тренировала меня по стандартам Дункельфельгера, так что я не слабее, чем любой другой ребёнок моего возраста.

Конечно, Хильдебранд был членом королевской семьи, но в его жилах всё ещё текла кровь Дункельфельгера. Ханнелора тоже не выглядела усталой — на самом деле, она уже подумывала, не послать ли слугу в своё общежитие, чтобы приготовить для нас чай.

«Путешествие на ездовом звере было правильным шагом. Я бы не смогла долго поддерживать темп этих двоих».

— Наше общежитие находится относительно недалеко, — заметила Ханнелора. — Может быть, кто-нибудь хочет выпить чаю?

Все последователи Хильдебранда покачали головами.

— Будьте спокойны, — сказал один из них. — Мы не хотим, чтобы о нас узнали, а ваши слуги вряд ли смогут доставить чай на ездовых зверях.

— В таком случае, я тоже отдохну.

— Садитесь с нами, — сказала я. Мы можем обсудить «Историю Фернестины», пока ждём весточки от госпожи Магдалены.

Переместив руку, чтобы указать Ханнелоре место, я стукнулась о закрытую дверь позади меня. В следующее мгновение я поняла, что меня засасывает в святилище.

— Ааа?!

В мгновение ока окружающий меня лес исчез, и я оказалась внутри незнакомой комнаты. Она была площадью около двадцати квадратных метров и содержала статуи тринадцати богов, центральная из которых изображала мужчину героического вида с копьем и полупрозрачной голубой скрижалью. Это должно быть святилище, посвящённое богу огня Лейденшафту.

Я ожидала, что внутри здания будет очень темно из-за отсутствия окон, но голубая табличка давала более чем достаточно света.

— Впервые вижу такое святилище... — тихо пробормотала я.

В святилищах при храме и дворянской академии были статуи верховных богов и вечной пятёрки, но это первое, которое я видела, полностью посвящённое огню. Теперь я поняла, что остальные двенадцать статуй принадлежали подчиненным Лейденшафта.

— Ух ты... После этого у меня будет огромный скачок роста, — сказала я, а затем подняла руки в молитве. — О Лейденшафт, бог огня, о Эаваклирен, бог наставлений, о Анвакс, бог роста...

«Пожалуйста, позвольте мне вырасти до нормального размера!»

Когда я закончила молиться, моя магическая сила заискрилась и втянулась в синюю полупрозрачную табличку, которую держал Лейденшафт. Табличка вспыхнула, затем на ней появился текст.

«Ну-ка, посмотрим… “Твои молитвы дошли до меня, и твоя ценность была признана. Я, Лейденшафт, сейчас дам тебе слово, необходимое для получения Книги Местионоры. Это…”»

Остальная часть текста, включая мистическое слово, была скрыта за пальцами статуи.

— О могущественный Лейденшафт, я не могу прочесть твоё послание отсюда! — поворчала я и выхватила табличку из его рук.

«Однако одного этого слова недостаточно: кандидат в зенты должен получить слова и других богов».

Как только я прочитала последнюю часть послания, голубая табличка впиталась в мою грудь и слилась со штапом внутри меня. Я чувствовала, что это было сочетание божественной воли и всей магической силы, которую я до сих пор отдавала через молитву. В то же время слово Лейденшафта возникло в моём сознании, подобно тому, как я узнала имена Бога Тьмы и Богини Света.

— Крефтарк.

— Звучит замечательно, спасибо, — с улыбкой сказала Ханнелора, садясь.

Я растерянно огляделась по сторонам. Не успело это слово вылететь из моих уст, как я снова оказалась возле святилища, причем моя рука всё ещё касалась двери. Лейденшафт, очевидно, вызвал меня, и, судя по всему, я отсутствовала не дольше мгновения.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось? — спросила Ханнелора.

— О, нет. Совсем ничего, — ответила я, вернув ей улыбку. Все вели себя так же, как и раньше, что означало, что никто даже не заметил моего исчезновения. Однако слова Лейденшафта всё ещё были запечатлены в моей памяти.

«Он сказал, что это необходимо для получения Книги Местионоры, так? Аааааа... Я действительно хочу прочитать её…»

Мысль о новой книге была достаточно манящей, но эта принадлежала самой Богине Мудрости! Я чувствовала, что Хильдебранд и Ханнелора что-то обсуждают, но я была слишком отвлечена, чтобы обращать на них внимание.

«Интересно, на что похожа книга, принадлежащая богине... Не могу дождаться, когда узнаю. А... Подождите, подождите. Разве Книга Местионоры не является другим названием для Грутрисхайта? Это значит, что мне запрещено её читать, верно?»

Когда мои мечты рассыпались на мелкие кусочки, я начала размышлять о своих действиях с гораздо более ясной головой. Должна ли я была попытаться связаться с моими рыцарями, прежде чем читать табличку? Должна ли я была вообще подходить к ней?

«Это напоминает мне о том странном опыте, который мы пережили в купальне богинь в ночь Фрютрены…»

Тогда из-за магического вмешательства мы забыли связаться с нашими спутниками, и барьер не позволил мужчинам добраться до нас. Случилось ли что-то подобное, когда я была в святилище?

«Хорошо. Давай успокоимся и подумаем об этом рационально».

Если Книга Местионоры действительно была Грутрисхайтом, то мне было бы очень опасно приобретать её: я определенно не хотела стать следующим зентом. Лучшим способом избежать огромной катастрофы было бы полное молчание.

О, кого я обманываю? Я не собираюсь упускать возможность прочитать книгу, принадлежащую богине. Я так хочу заполучить её в свои руки. Чрезвычайно сильно.

«Не говоря уже о том, что королевская семья ищет Грутрисхайт, верно? И они были бы благодарны за любые подсказки о его местонахождении».

Они так отчаянно пытались узнать требования, необходимые для становления истинным зентом, что переводили документы в архиве, о котором до недавнего времени даже не подозревали. Мой опыт пребывания в святилище был бы для них чрезвычайно ценен.

«Но смогут ли они повторить это?..»

Моя теория заключалась в том, что каждый раз, как в результате ритуала, проводимого в дворянской академии, возникал столб света, по крайней мере, часть его попадала в эти святилища и способствовала созданию полупрозрачных табличек внутри. Другими словами, чтобы получить слова богов, нужно было совершить бесчисленное количество благословений и потратить много магической силы. Сможет ли королевская семья справиться с этим, когда они едва в состоянии удержать страну от развала?

На самом деле... что случится, если королевская семья не справится с этим? Как человек, привыкший делегировать задачи, которые мне не по плечу, другим людям, моим первым побуждением было бы свалить работу на кого-то другого. Их единственным желанием было, чтобы кто-то получил Грутрисхайт, так что это казалось идеальным решением.

Единственный вопрос заключался в том, что если королевская семья решит доверить эту обязанность кому-то другому, то это точно буду я.

«Итак... что бы сделала королевская семья, если бы они поручили мне достать Грутрисхайт, а потом я действительно это сделала?..»

В идеальном мире я бы просто прочитала его сама, а затем передала... но что, если всё не так просто? Король приказал Фердинанду переехать в Аренсбах за то, что он представлял угрозу для Юргеншмидта; если люди начнут считать меня такой же опасной, то вполне вероятно, что и я получу какой-нибудь королевский приказ.

«В худшем случае они могут даже казнить меня».

В конце концов, именно из-за спора о Грутрисхайте началась гражданская война. Ситуация с Фердинандом уже продемонстрировала, что произойдёт, если кто-то, кроме королевской семьи, получит его, и, пока я размышляла об этом, его голос нежданно-негаданно пришел мне на ум.

«Хочешь ли ты править, Розмайн?..»

Это был его вопрос ко мне, когда священное писание указало мне путь к становлению зентом. С тех пор мои чувства не изменились: я просто хотела читать книги. Я не хотела быть королевой и не хотела быть причиной ещё одной войны. В интересах королевской семьи было, чтобы я поделилась этой информацией. Но в моих интересах было держать её при себе.

Я хотела посоветоваться с кем-нибудь об этом, но всё было слишком серьезно — не было ни одного человека, которому я могла бы это рассказать. Я посмотрела на небо, размышляя о своих возможностях... и увидела несколько лучей голубого света, вырвавшихся из крыши святилища.

— Что это за голубые лучи?.. — спросила я, указывая на них.

Хильдебранд проследил глазами за моим пальцем и прищурился.

— Какие голубые лучи?

Ханнелора тоже щурилась. Казалось, что никто из них не видел огней, хотя они бросались в глаза. Даже их рыцари укоризненно смотрели на меня.

Я несколько раз моргнула, а затем покачала головой.

— О, моя ошибка. Возможно, это был просто солнечный свет.

Если остальные действительно не могли видеть свет, то лучшим вариантом для меня было признать, что и я не вижу его.

— Сегодня, конечно, ярко, — сказала Ханнелора, всё ещё щурясь и смотря на небо. Огни явно были там, но она не могла их разглядеть.

«Интересно, куда они ведут…»

Внезапно появился ордоннанц. Он приземлился на руку Артура, затем трижды сказал голосом Магдалены, что мы можем вернуться в архив.

Расположение святилищ (❀)

— Было неплохо прогуляться для разнообразия? — спросила Магдалена.

Когда мы вернулись, наши слуги сразу же приготовили для нас чай. После пребывания на солнце у меня пересохло в горле, так что чай пришёлся как нельзя кстати.

— Да, мама, — ответил Хильдебранд. — Госпожа Соланж помогла нам уйти через дверь в архиве с ограниченным доступом. Она привела нас в сад, но солнце было слишком сильным для Розмайн, поэтому мы отправились в лес. Мы нашли святилище, спрятанное среди деревьев, и в итоге отдохнули там. Но дверь была заперта, так что мы не могли войти внутрь...

Магдалена слушала и ласково улыбалась сыну.

— Если ты не смог войти, то откуда ты узнал, что это святилище? — спросила она, побуждая его продолжать.

— Розмайн сказала, что его вход напоминает вход в храм Эренфеста.

— Церемонии когда-то имели удивительно большое значение здесь, в дворянской академии. Святилище, которое вы нашли, несомненно, тоже было важным.

Я поборола желание кивнуть как сумасшедшая и вместо этого предложила более безобидный ответ:

— Его восстановили, но мой дед однажды разрушил святилище во время сражения в диттер по краже сокровищ. Он говорил, что оно находилось недалеко от границы территории дворянской академии, так что это, наверное, не то, на которое мы наткнулись сегодня. Сомневаюсь, что мы дошли до границы, выйдя из библиотеки и совершив небольшую прогулку по близлежащему лесу.

Центральный корпус, корпуса служащих и слуг, а также библиотека — все они находились в центре дворянской академии. «Граница» была, конечно, ближе к месту, где располагались общежития. Я предполагала, что существуют и другие святилища, но поймут ли это остальные?

Казалось Ханнелора уловила то, что я хотела сказать:

— Похоже, что вокруг территории дворянской академии есть и другие святилища или места поклонения. Может быть, у королевской семьи есть карта академии? Или ключи от святилищ?..

— В прошлом общежития создавали свои собственные карты ради диттера, — сказала Магдалена, — но у королевской семьи никогда не было карты, на которой были бы отмечены места расположения каких-либо святилищ. По крайней мере, насколько мне известно. Я спрошу у Соланж и библиотекарей королевской библиотеки.

Это напомнило мне, что в руководстве по диттеру Фердинанда была простая карта дворянской академии. Возможно, было бы неплохо взглянуть на неё, когда мы вернёмся в общежитие.

— Госпожа Магдалена, что вы обсуждали с госпожой Дитлиндой? — спросила я.

— Позвольте мне сказать следующее: она одновременно очень необычна и очень смела, раз называет себя кандидатом в зенты. — Она улыбнулась. — А теперь давайте возобновим нашу работу. У нас не так много времени.

Я поняла, о чём бы они ни говорили, Магдалена не хотела повторять это здесь.

«Что ж, Дитлинде удалось ошарашить даже первую леди Дункельфельгера. Хотелось бы думать, что она не повторила в лицо Магдалене то, что сказала в архиве, но с ней никогда не знаешь...»

Дитлинда была довольно груба даже во время чаепития в дворянской академии, но это было в адрес дворян низших герцогств, и вызвало лишь лёгкое беспокойство окружающих. К тому же, теперь, когда ауба Аренсбаха не стало, она должна будет овладеть высшей властью в Аренсбахе — трудно представить, что она будет невежлива с королевской семьёй и подвергнет риску всё герцогство. Обычно последователи не останавливались ни перед чем, чтобы предотвратить подобное.

Однако отказ Магдалены обсуждать этот вопрос меня крайне обеспокоил. Это действительно выглядело так, будто Дитлинда провозгласила себя следующим зентом перед нынешней королевской семьёй. Из-за её вопиющего хм… предательства Фердинанд, будущий муж Дитлинды, мог быть признан виновным как её родственник. По крайней мере, я была рада, что церемония их звёздного сплетения была отложена: Фердинанд не мог присутствовать на собрании герцогов, пока оставался всего лишь её женихом, так что, предположительно, он был в безопасности.

«Подождите, вообще-то... Будет ли лучше, если я получу Грутрисхайт как можно скорее?»

Таким образом, я получила бы идеальный козырь. Не было смысла приходить за стол переговоров с пустыми руками, и я не сомневалась, что королевская семья пощадит Фердинанда в обмен на свой любимый Грутрисхайт. Всё остальное, что я могла бы предложить, скорее всего, привело бы к тому, что он всё равно был бы наказан.

«Не слишком ли я беспокоюсь об этом?»

Я положила руку на грудь. Если Дитлинда действительно была достаточно глупа, чтобы повторить Магдалене то, что она сказала в архиве, то это был лишь вопрос времени, когда мои опасения станут реальностью. Конечно, я была в своем праве немного помолчать и побеспокоиться о происходящем.

«Книга Местионоры, возможно, даже не является Грутрисхайтом. Возможно, она просто послужит ступенькой. Но даже тогда её, вероятно, будет нелегко получить. Я буду искать в тайне».

Я взяла у Оттилии бумагу и письменные принадлежности, а затем вернулась в подземный архив. Шварц посмотрел на меня и сказал:

— Юная леди. Недостаточно молитв.

У меня внутри была только голубая табличка, так что это показалось справедливой оценкой.

«Мне нужно выяснить, где находятся другие святилища».

— Шварц, есть ли карта дворянской академии с указанием расположения святилищ для молитв? — спросила я. Стоило попробовать.

— Да, — ответил Шварц, а затем взял несколько табличек с крайнего правого конца одной из книжных полок. Мне понадобилась бы целая вечность, чтобы добраться до них, учитывая, что я всегда начинала с левого верхнего угла.

— Спасибо, Шварц.

Я погладила шмила по голове, а затем начала изучать карты. На самой грубой и самой подробной из них отметки стояли в совершенно разных местах, так что у меня всё ещё не было окончательных ответов. На них не было видно ни общежитий, ни каких-либо других ориентиров, поэтому я ещё больше запуталась, куда идти. Мне нужно было сделать копии карт, а затем сравнить их с картами для диттера в общежитии Эренфеста. Это, вероятно, займет некоторое время.

— Розмайн! Время вышло!

— И?!

Я работала с одним из листов, когда его внезапно выхватили у меня. Я в шоке подняла голову и увидела Сильвестра, который передавал его обратно Шварцу.

— Читая ты полностью отгораживаешься от окружающего мира, да? — сказал он. — Ты знаешь, сколько раз я тебя звал?

— Не совсем...

— Поторопись и приготовься к выходу, — сказал он в отчаянии.

Я передала законченные переводы Магдалене, затем сложила свои копии карт и положила их в сумку.

— Я не ожидала, что вы придёте за мной, — сказала я Сильвестру.

— Мне казалось, что это очевидно. Я не мог допустить, чтобы Флоренция вошла в такой большой магический инструмент, пока она беременна.

Как оказалось, подземный архив можно было описать как гигантский магический инструмент. Он имел особые двери, и войти туда могли только те, кто соответствовал строгим критериям магической силы. Невозможно было сказать, какое влияние такой магический инструмент может оказать на ещё не родившегося ребёнка, поэтому Сильвестр не хотел, чтобы Флоренция приходила сюда.

— Значит ли это, что ты будешь забирать меня каждый день? — спросила я.

— Таков план. Пойдем.

Сильвестр протянул мне руку, но я лишь покачала головой. Я должна была взять её или что?

— Чего ты медлишь? Я недостаточно хорош, чтобы сопровождать тебя?

— О, нет... я просто не ожидала, что ты будешь сопровождать кого-то, кроме Флоренции.

— Если бы она была здесь, я безусловно выбрал бы её.

Я протянула руку и ухватилась за руку Сильвестра; затем он вывел меня из архива. Это было странно — когда мы поднимались по лестнице, я действительно чувствовала себя принцессой.

Мы вышли из библиотеки и пошли по сумрачным коридорам. Солнце уже начало садиться. Когда я была простолюдинкой, я иногда ходила рука об руку со своей семьёй и друзьями, но я не могла припомнить, чтобы вот так держалась за чью-то руку. Даже будучи дворянкой, я делала это только на банкетах.

«Иногда я держусь за палец дедушки, но это больше похоже на опасное задание, чем на сопровождение. Кроме того, когда я нахожусь в замке, я обычно просто еду на своем ездовом звере».

— Розмайн, тебе обязательно выглядеть такой мрачной?..

— Я просто не привыкла, чтобы меня так сопровождали. По правде говоря, я в некотором замешательстве.

— Ты не привыкла к этому? Но у тебя было много опыта с Фердинандом и Вильфридом, не так ли?

Сильвестр выглядел удивлённым, но я была в полном недоумении.

— Господин Фердинанд никогда бы не стал сопровождать меня в обычной ситуации, как сейчас. О, но у нас была небольшая договоренность — когда он двигался слишком быстро, я хватала его за рукав, тогда он замедлял шаг, чтобы я не свалилась лицом вперед. Он переходил с лёгкой трусцы на бодрую ходьбу.

— Что? И это всё?

Я отчаянно пыталась вспомнить другие вещи, которые Фердинанд делал для меня.

— Когда мы катались на его ездовом звере, он помогал мне забраться наверх, а потом спускал меня обратно. Хотя это было только потому, что я была слишком мала, чтобы сделать это самостоятельно...

— А Вильфрид?.. Вы ведь помолвлены!

— Он сопровождал меня на банкет, но это всё... О, когда у нас проходят занятия для кандидатов в аубы, он несёт мои тяжелые вещи в классную комнату, поскольку мои последователи не могут следовать за мной.

Это произвело впечатление на Ханнелору и натолкнуло её на мысль, что я помолвлена с очень добрым человеком, так что это, вероятно, хорошо.

Сильвестр недовольно нахмурился.

— Я знаю, что ты обычно ездишь на своем звере в замке, но это слишком. Какого черта этот мальчишка делает, когда вы двое гуляете вместе?

— Ну, я не могу вспомнить ни одного студента, который бы ежедневно сопровождал кого-то.

— А я знаю.

«Да, потому что вы искали повод провести время с моей приёмной матерью. В любом случае, наши ситуации действительно нельзя сравнивать… Вы отчаянно пытались понравиться девушке своей мечты, в то время как Вильфрид механически выполняет минимум, необходимый для политической помолвки».

Это кажется очевидным, но, видимо, Сильвестр добр ко всем женщинам, а не только к Флоренции. Другие мужчины могли бы многому у него научиться.

— Вы гораздо более внимательны к женщинам, чем Вильфрид или господин Фердинанд, это точно. Должна сказать, я удивлена.

— Я тоже удивлен... Как мой младший брат оказался таким неумелым в общении с женщинами? Конечно, он играет роль идеального джентльмена во время праздников и прочего, но что, он даже не может сопровождать кого-то в повседневной жизни?

— Чем ближе вы к господину Фердинанду, тем меньше усилий он прилагает к тому, как с вами обращаться.

Я была почти уверена, что Сильвестр получал такое же невзрачное обращение. Фердинанд часто действовал с исключительным вниманием к деталям, и в редких случаях, когда он был добр, он был добр на самом деле... но в действительности он может быть довольно груб в общении.

В следующее мгновение Сильвестр взглянул на меня с противоречивой улыбкой.

— В чем дело? — спросила я.

— Ничего серьезного. Просто мне пришло в голову, что некоторые вещи может раскрыть только время.

— Ну, если быть честной... Вам стоит начать вести себя на свой возраст. В последнее время вы были ужасно ворчливы.

— И чья это, по-твоему, вина?

«Моя, без сомнения... Извините».

Я уже начала ностальгировать — Бенно ругал меня так же, как вдруг вспомнила, что мне нужно провести очень важный разговор с Сильвестром.

— Как бы мне ни было больно это говорить, я должна сказать кое-что, что может состарить вас ещё на год или два.

— Я не очень хочу это слышать, но, похоже, у меня нет выбора... — Сильвестр ответил, скривившись, побуждая меня продолжать. Мы всё ещё двигались по коридорам, и наши последователи были в пределах слышимости, но этот вопрос был не настолько важен, чтобы это составляло проблему.

— Итак... церемония звёздного сплетения вызвала появление магического круга, верно?

— Да. И что?

— Я тогда не заметила, поскольку смотрела вверх во время молитвы, но это был тот же круг, что появился во время церемонии совершеннолетия госпожи Дитлинды — тот самый, что выбирает кандидатов в зенты.

Казалось, что аудитория приняла Сигизвальда в качестве следующего зента. Это само по себе было хорошо, но круг был лишь одной из составляющих процесса отбора. Просто активировать его — ещё не значит стать зентом.

— Я понимаю, почему центральный храм так отчаянно пытался возродить древние ритуалы в своем стремлении получить истинного зента... — пробормотала я. — Конечно, они не смогут продвинуться далеко без главы храма, который сможет их провести и они наверняка захотят моей помощи после успеха церемонии.

Сильвестр похлопал по моей правой руке, которая всё ещё была обхвачена его левой.

— Расслабься. Твоя помолвка с Вильфридом одобрена королем, и я не собираюсь её отменять.

[[image:/storage/reader-images/adcae1db2f053e41bf6a10ff896eb4934fa7ef77.png]]

«Может быть, и нет, но что, если я получу Грутрисхайт и стану следующим зентом? В худшем случае я хочу, чтобы вы были готовы спасти господина Фердинанда».

Сильвестр делал всё возможное, чтобы защитить меня, и в то же время настаивал, чтобы мы относились к Фердинанду как к чужаку из Аренсбаха. Мне было интересно, как он отреагирует, узнав, что я теперь кандидат в зенты, но я не собиралась говорить ему об этом — не тогда, когда у меня нет ни малейшего желания править Юргеншмидтом. Вместо этого я сообщила, что Дитлинда приходила в подземный архив, и повторила её слова.

— Я не знаю, что символизируют цветы Шлафтраума, — сказала я, — но, похоже, их можно заполучить только в Аренсбахе. И, похоже, есть какая-то связь между госпожой Георгиной и командиром рыцарского ордена Центра.

— Интересно.

— Вы ведь собираетесь сообщить о найденной нами серебряной ткани королевской семье? — спросила я. — Я считаю, что было бы разумно рассказать им об этом в обстановке, когда нет командира рыцарей.

Сильвестр нахмурился. Раньше он почти никогда не встречал командира рыцарей Центра. Ему было совершенно неизвестно, что этот человек считал Фердинанда врагом, или что именно он ответственен за то, что Фердинанда отправили в Аренсбах. Я не собиралась говорить ему об этом: Фердинанд не был намерен рассказывать об этом Сильвестру, а моё понимание ситуации с Адальгизой было далеко от совершенства.

* * *

Как только мы вернулись в общежитие, я подошла к общему книжному шкафу, где хранились документы для рыцарского курса, и достала карту, которая использовалась во время подготовки к диттеру в старые времена. Взрослые были заняты подготовкой к завтрашнему дню и дальнейшим действиям, поэтому я решила вернуться в свою комнату, прежде чем приступить к работе.

— Госпожа Розмайн, что вы делаете? — спросила Леонора, с большим интересом разглядывая карту для диттера. Её любопытство не вызвало удивления, учитывая, что я как раз просматривала документы для рыцарского курса.

Я расстелила скопированные карты и начала сравнивать расположение святилищ.

— В подземном архиве были карты, которые, похоже, показывали местоположение других святилищ, подобных тому, которое мы видели сегодня. Карты были довольно небрежными, так что я до сих пор не уверена, какие из отметок верны, но я подумала, что сравнение с этой картой может оказаться полезным... О, на месте этого круга мы нашли сегодняшнее святилище?

— Кажется, он находится к югу от библиотеки, так что, я думаю, да. — Она начала указывать на другие круги на карте. — Этот находится рядом с корпусом служащих, а этот — на небольшом расстоянии от корпуса слуг... Госпожа Розмайн, не кажется ли вам, что они расположены на равном расстоянии друг от друга, а центральное здание является, ну, центром?

Я уставилась на шесть больших, одинаковых по размеру кругов на карте. Теперь, когда она упомянула об этом, оказалось, что это действительно так.

— Но как насчет этих меньших кругов здесь? — спросила я.

— Возможно, они указывают на что-то другое.

— Я сообщу об этих находках завтра, когда буду в подземном архиве, — сказала я, а затем начала убирать карты. Я хотела посетить остальные святыни во время собрания герцогов: как только вернётся зима, все они будут занесены снегом, и путешествовать к ним будет слишком неразумно.

«Но как? Другие не отпустят меня, если я просто скажу им, что хочу этого».

Было бы странно, если бы несовершеннолетняя студентка, которая вообще не должна была находиться на собрании герцогов, начала бродить по территории дворянской академии, мои опекуны же не отпустят меня без веской причины. Если уж на то пошло, если я скажу им, что я пытаюсь достать Грутрисхайт, чтобы спасти Фердинанда, а также для того, чтобы я могла его прочитать, это, вероятно, только разозлит всех.

* * *

На следующий день я вернулась в подземный архив. Анастасий и Эглантина были там, когда я пришла. Они снова собирались провести утро за переписыванием документов.

— Я исследовала расположение святилищ, — сказала я, раскладывая карты, когда начала делать доклад. — Оказалось, что они расположены на равных расстояниях друг от друга, образуя круг вокруг центрального здания. Не кажется ли вам, что в этом есть какой-то секрет?

— Это, конечно, кажется подозрительным... — сказал Анастасий, прищурившись на мои карты. — Я попрошу королевскую библиотеку найти более подробные документы.

— В этом нет необходимости, принц Анастасий, — сказала Магдалена. — Я связалась с ними вчера.

Она уже хорошо использовала те крохи информации, что мы ей рассказали.

Анастасий поблагодарил её, затем встал.

— Я хотел бы увидеть эти святилища своими глазами. Иначе описать их отцу будет трудно.

— Действительно... — сказала Магдалена и тоже встала. Похоже, что все королевские особы с Хильдебрандом в качестве проводника отправятся осматривать вчерашнее святилище.

Мы с Ханнелорой остались в архиве и продолжали переводить. Атмосфера была гораздо более комфортной, когда мы не находились в присутствии королевской семьи.

— Я без раздумий начала читать томик «Истории Фернестины», который вы одолжили мне вчера, — сказала Ханнелора. — На самом деле, я так погрузилась в него, что Кордула в конце концов отругала меня. Должна признаться, сегодня я немного не выспалась.

Даже после того, как её отчитали, она, судя по всему, продолжала читать, дочитав до того момента, когда принц помчался спасать Фернестину. Только после этого она успокоилась настолько, что смогла заснуть, но ей всё равно не терпелось дочитать до конца.

— Я не могу дождаться, когда доберусь до финала истории, — сказала она.

* * *

Мы продолжали переводить, пока Анастасий и остальные не вернулись из святилища. Эглантина выглядела очень больной и смотрела на меня так, будто у неё было что-то на уме.

— Что-то случилось, госпожа Эглантина?

— Госпожа Розмайн, я хочу посоветоваться с вами кое о чём. Можете ли вы уделить мне немного времени?..

Анастасий уставился на меня, но у меня был только один ответ:

— Я буду рада предложить свою помощь.

Консультация

Архив был слишком открытым для того, что Эглантина хотела обсудить, поэтому меня пригласили выпить чаю в её дворце. Должно быть, это было срочно, потому что она хотела, чтобы мы встретились завтра утром. В моём расписании сейчас была только работа над переводом, а это было приглашение от Эглантины, поэтому можно было встретиться в любое время.

— Что именно ты собираешься обсуждать с Розмайн? — потребовал Анастасий.

— Это... — Эглантина сделала паузу. — Я сообщу после нашей беседы.

— Звучит так, будто ты не разрешишь мне присоединиться.

Его голос был низким и с оттенком гнева, но даже так Анастасий не смог поколебать свою жену — строго посмотрев в ответ, она ответила без колебаний:

— Я хочу поговорить с госпожой Розмайн. Не приходи завтра.

— Я отказываюсь. Всё всегда выходит из-под контроля, когда в дело вмешивается Розмайн. Я должен постоянно быть в курсе ситуации, поэтому не могу оставить вас вдвоем.

Битва Эглантины и Анастасия продолжалась. Лично мне было всё равно, будет ли он присутствовать, но я надеялась, что он хотя бы избавит меня от обиженных взглядов, если эта ссора закончится его поражением.

«Меня больше беспокоит, что госпожа Эглантина выглядит такой нездоровой…»

Мне казалось, что Анастасий должен заботиться о своей больной жене, а не спорить с ней, но он был твёрдо намерен присоединиться к нашему чаепитию. В любом случае, моё участие только ещё больше осложнило бы ситуацию, поэтому я решила уйти и вернуться к переводу.

«Глубокая ревность принца Анастасия всегда доставляет хлопоты. Я иду в архив».

Я быстро отстранилась от их любовной ссоры, но Оттилия была менее привычна к общению с королевской семьей и с трудом последовала моему примеру. Она поймала меня на пути к двери и прошептала мне:

— Госпожа Розмайн, какое у вас расписание на завтра? Мы не ожидали, что вы посетите такое чаепитие во время собрания герцогов, поэтому нужно будет подготовиться и проинформировать ауба.

От нарядов до подарков — многое нужно было учесть при встрече с королевской семьёй. Мои планы были подвешены в воздухе, пока не определится победитель, а это означало, что мои слуги ещё не могли выполнять свою работу. Не говоря уже о том, что мы были совершенно не готовы к такому событию: мне было велено оставаться в тени во время собрания герцогов, что, само собой, означало отсутствие чаепитий. У Оттилии закружилась голова.

— Кто знает? — ответила я, затем посмотрела на Эглантину и Анастасия, приложив руку к щеке. — Нам нужно подождать, пока не будет принято решение.

Магдалена отставила чашку с чаем, поднялась со своего места и элегантно подошла к ссорящейся паре. Затем, с преувеличенным вздохом, она сказала:

— Принц Анастасий, госпожа Эглантина, это неприглядно.

— Госпожа Магдалена...

Она смотрела им прямо в лицо, и это вызвало во мне глубокое уважение к ней. Я бы никогда не смогла поступить так смело, и то же самое, наверное, было верно для Ханнелоры, которая просто наблюдала за происходящим с безопасного расстояния.

— Принц Анастасий, — продолжала Магдалена с явным недовольством, — разве вы не знаете, почему Гедульрих, богиня земли, решила избегать Эйвилиба, бога жизни, и искала защиты у тех, кто её окружал? Возможно, вам стоит заново поступить в дворянскую академию и повторить изучение мифологии.

Анастасий дернулся. Его мрачное выражение лица было точно таким же, какое, по моим представлениям, имел Бог Жизни, когда его впервые отвергла Богиня Земли.

— Есть некоторые вещи, которые женщина может обсудить только с другими женщинами, — объяснила Магдалена. — Госпожа Эглантина всегда великодушно принимает вашу волю. У неё должна быть особенно веская причина, чтобы отказать вам сейчас. Разве это не долг мужа — понимать такие вещи и действовать соответственно? Если вы продолжите связывать её так крепко, как Бог Жизни связал Богиню Земли, то только заслужите её гнев.

Когда Магдалена заставила Анастасия замолчать этой угрозой, она обратила свои красные глаза на Эглантину.

— Что касается вас, госпожа Эглантина, я посоветовала бы вам подумать чуть подольше до того, как затевать этот разговор. У вас есть отличная причина для отказа принцу Анастасию, не так ли? Если вы, не завершив эти споры, обратитесь к госпоже Розмайн, ваш муж в итоге направит своё недовольство на неё.

Эглантина резко подняла голову, а затем бросила на нас с Анастасием обеспокоенный взгляд.

Глаза Магдалены смягчились, когда она продолжила:

— Внезапные приглашения от королевской семьи беспокоят не только непосредственного получателя, но и их свиту и герцогство. Это поистине тяжёлое бремя. Хотя мы можем отчасти списать это на ваше явно слабое здоровье, я должна сказать, что вы были весьма неосмотрительны.

— Похоже, я позволила себе потерять самообладание... Прошу прощения за мою необдуманность, — сказала Эглантина Магдалене и мне. — Госпожа Розмайн, я должна извиниться перед вами дважды. Хоть я и хотела бы поговорить с вами сразу, наша беседа подождет.

Эглантина оказалась в сложной ситуации: она не может даже устроить чаепитие, не задобрив мужа. Я ответила, что ей не стоит беспокоиться обо мне, поблагодарила Магдалену за решение вопроса и наконец направилась в архив. Уходя, я успела заметить, как Оттилия обрадовалась, что чаепитие откладывается.

Я продолжала свою работу над переводом, пока за мной не пришёл Сильвестр, затем мы вдвоем отправились обратно в общежитие. По дороге я сообщила ему о плане Эглантины пригласить меня на чаепитие. Должно быть, новость оказалась неожиданной, потому что он тут же пошатнулся.

— Почему тебя приглашают вместо меня, ауба? — спросил он, уязвленный. — Разве она не может просто сказать тебе всё, что у неё на уме в библиотеке? Если мы отправим тебя в королевский дворец, я ожидаю, что это приведет к куче неприятностей. Скажи ей, что я тоже хочу присутствовать.

— Госпожа Эглантина ещё не сказала мне, что она хочет обсудить, но я полагаю, что это как-то связано с религией. Однажды она уже спрашивала меня о храме.

Неубежденный Сильвестр уставился на меня.

— Значит, она хочет посоветоваться с тобой, да? Возможно, ты — их лучший вариант, раз уж королевская семья и храм Центра в таких плохих отношениях, но... мне не по себе от этого.

— Принц Анастасий сказал, что хочет присоединиться к нам по той же причине. Но госпожа Эглантина отказалась, и мы ещё не договорились о дате.

— Не похоже, чтобы у меня было много шансов присоединиться. Полагаю, по крайней мере, госпожа Эглантина заслуживает большего доверия? — он вздохнул, выражение его лица выражало страдание.

— Я сообщу вам, когда все детали будут улажены. В конце концов, ещё ничего не решено.

— Верно. Не забудь.

В итоге, Анастасий согласился — по его мнению, лучше пропустить чаепитие, чем иметь обиженную жену. Вскоре после моего возвращения в общежитие мне прислали ордоннанц, в котором сообщалось, что через два дня я должна встретиться с Эглантиной. До тех пор я буду продолжать свои переводы в обычном режиме. Казалось, у меня не будет времени на посещение святилища.

«Жаль, но работа в архиве не менее важна», — подумала я. Не было смысла спешить посетить святилища, когда я ещё даже не знала их точного местоположения.

— Ангелика, Дамуэль, как вы провели день? — спросила я после ужина. Они не могли войти в подземный архив и, насколько мне известно, вели наблюдение снаружи библиотеки.

— Я наблюдала за внешним коридором библиотеки, — ответила Ангелика, сразу подтвердив моё предположение.

Дамуэль кивнул.

— Корнелиус и Леонора сказали нам оставаться бдительными, так как госпожа Дитлинда может посетить библиотеку снова.

Я сделала паузу в раздумье.

— Не мог бы кто-нибудь из вас использовать эту карту для изучения расположения святилищ? Насколько я понимаю, их можно найти через равные промежутки вокруг центрального здания, так что обнаружить их не должно быть слишком сложно, когда мы получим общее представление о том, где они находятся. Вы можете действовать по очереди.

Я показала им карту, о которой шла речь, и они охотно согласились. Охранять одно и то же место изо дня в день было утомительно само по себе, поэтому они будут по очереди искать святилища и меняться в полдень.

— Что вы намерены делать после того, как святилища будут найдены, госпожа Розмайн? — неожиданно спросила Кларисса. Она должна была работать с другими служащими, готовясь к завтрашнему дню, поэтому я удивилась, что она вклинилась в наш разговор. Тем не менее, я ответила с улыбкой.

— Я намерена очистить их. В них живут боги, и не стоит оставлять их такими неухоженными. Я очистила святилище, которое мы нашли на днях, и могу добавить, что твой магический круг для усиления широкомасштабной магии был очень полезен. Я была бы признательна, если бы ты предоставила его и для других святилищ, но...

— Считайте, что сделано. Для меня большая честь, что вы нашли мои исследования полезными, госпожа Розмайн! Но могу ли я спросить, как именно вы использовали круг? — она ещё не успела понять, что я использовала его в паре со своим вашеном, но Дамуэль объяснил от моего имени.

— Понятно... — пробормотала Кларисса. — Мои исследования были использованы для широкомасштабного заклинания. Подумать только, я не смогла увидеть это собственными глазами... О, какими яркими цветами должны были переливаться капли, когда госпожа Розмайн вернула жизнь в святилище…

Её глаза были мокрыми от горьких слёз.

— Госпожа Ханнелора была с нами, — сказала я, — поэтому я полагаю, что все, что мы обсуждали, уже известно Дункельфельгеру. Однако, поскольку всё это произошло, когда мы помогали королевской семье, я должна попросить тебя держать это при себе. Это касается и тебя, Хартмут: я могу сказать, что ты подслушиваешь.

— Да, госпожа.

Пока мы продолжали беседу, Оттилия и Лизелетта деловито готовились к встрече с королевской особой. Им было нелегко, поскольку о таких делах в прошлом заботились Рихарда и Брюнхильда, но, по крайней мере, Рихарда всё ещё была рядом как слуга Сильвестра. Нам нужно будет попросить её о помощи с одеждой, подарками и так далее.

— Так вот каково это — каждый день посещать дворянскую академию с вами, госпожа Розмайн... — с противоречивой улыбкой сказала Оттилия, никогда прежде не имевшая дел с королевской семьёй. — Это объясняет, почему Гретия необычайно хорошо обучена, несмотря на то, что она так недавно в вашей свите.

* * *

— Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы пришли.

После приветствий Эглантина демонстративно сделала глоток чая, а затем откусила одну из предложенных сладостей. Было странно оставаться с ней наедине, без Анастасия, дышавшего нам в затылок.

— Я рада видеть, что ваше здоровье улучшилось, — сказала я. — Меня действительно беспокоило, когда я увидела, насколько бледной вы стали после посещения святилища.

— Простите, что побеспокоила вас. Я просто использовала слишком много магической силы, и мне нужно было время, чтобы восстановиться.

— Вы также очистили святилище, госпожа Эглантина? — я не знала, как ещё она могла использовать столько магической силы.

Тут же ярко-оранжевые глаза Эглантины расширились, а затем она захихикала.

— В этом не было необходимости: святилище всё ещё сверкало после вашего визита.

Эглантина и Анастасий жили в одном дворце с тех пор, как поженились, но сейчас здесь были только мы двое: Анастасий ушёл работать в подземный архив, а Эглантина попросила всех остальных покинуть комнату. Тем не менее, она протянула мне магический инструмент, блокирующий звук.

— Я не ожидала, что вы будете так тверды с принцем Анастасием, — заметила я, потягивая чай.

Она улыбнулась.

— Мне будет легче привлечь его после нашего разговора.

— И что же вы хотите обсудить? Я помогу вам, чем смогу.

— Как вы знаете, я пошла проверить святилище, прежде чем попросить вас встретиться со мной, — сказала Эглантина, внимательно наблюдая за мной. Далее она рассказала, что прикоснулась к двери, почувствовала, как она высасывает часть её магической силы, а затем внезапно появилась внутри святилища.

«В принципе, именно это со мной и произошло».

Ну, кроме части с магической силой. Эглантина говорила, что чувствует, как из её штапа высасывается магическая сила, но со мной такого не было.

«Если только... Отток был настолько мал, что я просто не заметила?»

На мне постоянно были амулеты с магическими камнями, поэтому магическая сила постоянно высасывалась из меня. Можно сказать, что я практически не чувствовала потерю магической силы: только когда я лишалась значительного количества магической силы, я действительно замечала это.

Эглантина продолжила:

— Святилище было посвящено Богу Огня и его подчинённым. Когда я взглянула на статую Лейденшафта, меня охватило желание помолиться. Поэтому я исполнила танец посвящения.

«Хм... я молилась, чтобы вырасти».

Как оказалось, реакция человека на появление перед богами зависела от него самого. Идея танца посвящения даже не приходила мне в голову. Возможно, танец посвящения укоренился в сознании Эглантины как то, что человек делает, чтобы вознести молитвы богам.

— Моя магическая сила высасывалась сама по себе, полностью, как будто я носила магические камни на сцене зала, — сказала Эглантина, — но я не думала об этом и продолжала кружиться. Когда я предложила больше магической силы, в руках Лейденшафта начал формироваться синий магический камень.

«О? У Лейденшафта уже была голубая табличка, когда я вошла. Думаю, я никогда не воспринимала её как магический камень, потому что с самого начала заметила на ней сияющий текст. Наверное, это зависит от того, сколько магической силы человек предлагал заранее».

Я помнила, что голубая табличка ощущалась как смесь магической силы, которую я посвящала ранее, и божественной воли, так что, вероятно, я была на верном пути.

— Танец истощил почти всю мою магическую силу, поэтому я использовала одно из лекарств восстановления, которое я держу на поясе. Они не так эффективны, как те, что распространяли вы, госпожа Розмайн, но всё же это довольно мощные лекарства.

Эглантина использовала королевское лекарство восстановления, чтобы восстановить свою магическую силу. Затем, продолжила она, Эглантина снова почувствовала побуждение молиться.

— Снова? — спросила я. — Вы стали молиться сразу после того, как ваша магическая сила восстановилась?..

— Конечно. Я чувствовала в этом необходимость.

В итоге Эглантина делала одно подношение за другим, пока не израсходовала все свои лекарства восстановления.

— К тому времени, как я закончила, — сказала она, — голубой магический камень вырос и стал довольно большим. Тем не менее, текст на нем сообщил мне, что я должна молиться ещё больше.

«Сколько магической силы ты собираешься выжать из неё, о могущественный Лейденшафт?!»

— Исчерпав запас магической силы, я была изгнана из святилища. Мне показалось, что я провела там целую вечность, но, вернувшись, я обнаружила, что времени прошло совсем немного. Казалось, никто больше не входил в святилище.

Эглантина догадалась, что Анастасий не был внутри, потому что он потрогал дверь и сказал: «Значит, она действительно заперта». Что касается Магдалены, то она никак не отреагировала.

— Итак, госпожа Розмайн, не является ли это святилище местом, где кандидаты в зенты возносят свои молитвы? — спросила Эглантина. — В подземном архиве есть запись о прошлом зенте, в которой описывается, как они постоянно обходили дворянскую академию и молились. Я не могу не задаться вопросом, что произойдет, когда человек достаточно помолится и голубой магический камень будет завершен.

— Мне не менее любопытно, — ответила я.

Наличие у королевской семьи кандидата в зенты означало, что в моих интересах было притвориться невеждой и оставаться настолько отстраненной от этого вопроса, насколько возможно. Если быть до глупости честной и признать, что у меня уже есть одна голубая табличка, это вызовет у королевской семьи больший гнев, чем от всех действий Дитлинды до сих пор.

— Вы говорите это, несмотря на то, что сами входили в святилище, госпожа Розмайн?

— Скажите на милость, с чего вы взяли, что я?..

— Вы молились больше, чем остальные, и получили достаточно божественных защит, я полагаю. Вы также не выказали ни малейшего удивления по поводу истории, которую я только что рассказала.

О-о-о. Она была права. Я сразу же стала сравнивать наш опыт, поэтому мне даже не пришло в голову притвориться удивлённой. Я просто слушала с невозмутимым видом.

— О, но я была удивлена. Настолько удивлена, что оказалась не в состоянии говорить. И, говоря о сюрпризах, я была особенно ошеломлена, когда вы сказали, что кружились на сцене зала, надев магические камни, — сказала я, меняя тему нашего разговора. — Это была попытка королевской семьи заставить круг сиять?

Эглантина улыбнулась.

— Всё так. Вы с господином Фердинандом сказали, что это для отбора кандидатов в зенты, верно? После того как выпускники повторили ритуал божественной защиты, то же самое сделала и королевская семья. Мы также попытались активировать круг.

Представители королевской семьи украсили себя магическими камнями и кружились, преподнося ману; Дитлинде удалось вызвать магический круг, поэтому они были уверены, что и им это удастся. В результате Трауквал, Сигизвальд, Анастасий и Эглантина заставили круг засветиться.

— Принц Сигизвальд, Анастасий и зент — все они приобрели все атрибуты благодаря полученной защите богов, — сообщила мне Эглантина, — но только я смогла войти в святилище. Это не имеет смысла. Что отличает Анастасия от меня?

— Ваши штапы, — ответила я.

— О? — она удивленно моргнула глядя на меня.

— Вы ещё не получили известий от госпожи Магдалены? В табличке, которую я перевела в конце вчерашнего дня, объясняется, как пользоваться большим и малым святилищами.

Малые святилища были посвящены подчиненным богам, и молитва у них создавала магические камни, подобные тому, что описала Эглантина. Получив эти камни, можно было усилить один из атрибутов. Выполнение ритуала божественной защиты после получения магических камней от всех подчиненных богов обеспечит божественную защиту и главных богов, поэтому в прошлом зент молился почти без остановки, пока учился в дворянской академии.

— Вы можете получить штап только один раз, верно? — спросила я. — Вот почему зент, написавший этот текст, отчаянно хотел получить защиту каждого главного бога, прежде чем закончить обучение. Кандидаты в зенты должны получить свой штап в Саду Начал. Поскольку вы с самого начала имели все атрибуты, госпожа Эглантина, я полагаю, что именно там вы получили свой?

— Я впервые слышу это название, но да, оно вполне подходит для описания места, где я получила свой штап. Это было странное место с белым деревом, — сказала она в некотором оцепенении. Затем её плечи опустились. — Но не означает ли это, что принц Сигизвальд не может стать кандидатом в зенты? У него не было всех атрибутов, когда он получил свой штап...

Анастасий не был втянут в святилище после того, как получил все атрибуты с помощью ритуала, поэтому я сомневалась, что с Сигизвальдом произойдет что-то иное.

— Это может быть возможно для принца Хильдебранда, — заметила я. — Если мы вернемся к старому обычаю получения студентами штапа непосредственно перед выпуском, попросим его помолиться у малых святилищ, чтобы увеличить число его атрибутов, и убедимся, что он получил божественную защиту от всех основных богов во время своего ритуала, тогда он также должен стать кандидатом в зенты.

Он уже доказал свою решимость: сжимать магическую силу в его юном возрасте было нелегко, так что он наверняка как-нибудь справится. Это также пойдёт на пользу Эглантине: если она не захочет стоять на переднем крае, то Хильдебранд сможет просто усердно работать вместо неё. Это должно было стать возможным теперь, когда мы знали, как получить защиту верховных богов.

«Проблема заключается в том, сможет ли нынешний зент продержаться до совершеннолетия принца Хильдебранда».

Я подумала, что это хорошо, что у королевской семьи появился ещё один потенциальный кандидат в зенты, но лицо Эглантины омрачилось.

— Госпожа Розмайн, уже объявлено, что следующим на трон взойдет принц Сигизвальд. Если принц Хильдебранд или я станем кандидатами в зенты, Юргеншмидт снова столкнется с войной.

Центр уже находился в процессе утверждения Сигизвальда в качестве следующего короля: ему удалось запустить магический круг, а затем его церемония звёздного сплетения получила благословение невиданного ранее уровня. Отдать должность Хильдебранду или Эглантине больше не было возможности: это вызвало бы слишком много хаоса.

— Я понимаю ваше желание не доводить дело до дальнейшего конфликта, — сказала я, — но разве отсутствие Грутрисхайта не является самой насущной проблемой, стоящей сейчас перед Юргеншмидтом? Не следует ли сделать его возвращение приоритетным, чтобы врата страны, наконец, были вновь открыты, а границы герцогств перерисованы? К тому же, хотя могут возникнуть проблемы, если вы или Хильдебранд получите Грутрисхайт, любой исход всё равно намного лучше, чем если бы он достался кому-то за пределами королевской семьи.

— Это правда, но...

Выйдя замуж за Анастасия, Эглантина стала членом королевской семьи, но она всё ещё не хотела приобретать Грутрисхайт. Я не могу её винить: потеря стольких членов семьи в результате убийства во время предыдущего конфликта, должно быть, была травмирующей.

«Мм... Может быть, мне действительно будет лучше самой добыть Грутрисхайт, а потом отдать его принцу Сигизвальду при условии, что он вернёт Фердинанда в Эренфест…»

Эглантина была мысленно загнана в угол: она не могла обсуждать этот вопрос с Анастасием, поскольку он не был принят в святилище.

Я обдумывала свои варианты, хотя и не озвучивала их. Казалось вероятным, что я была ближе всех к получению Грутрисхайта, просто потому, что я много молилась с момента поступления в дворянскую академию. К тому времени, как я вошла в святилище, голубая табличка уже была сформирована, и было разумно предположить, что и остальные я смогу получить без особого труда.

«Однако... Фердинанд сказал мне, что Грутрисхайт находится в закрытом архиве, куда могут войти только королевские особы».

В подземном архиве было ещё много документов, которые мне только предстояло прочитать; вполне возможно, что какой-то неизвестный фактор помешает мне стать зентом, даже после того, как я получу таблички из всех святилищ главных богов. По этой причине лучше не подавать им никаких странных идей.

«Не говоря уже о том...»

Очевидно, королевская семья не оставит без внимания кандидата в зенты, который, казалось бы, способен получить Грутрисхайт через святилища. Если они настроены на то, чтобы Сигизвальд занял трон, тогда они, вероятно, заставят меня выйти за него замуж. В худшем случае они просто убьют меня и заберут Грутрисхайт силой. Лучше всего было молчать — я не хотела покидать Эренфест, где была моя семья.

Я натянула благородную улыбку и сказала:

— Возможно, дальнейшие исследования в подземном архиве покажут, что нужно сделать, чтобы принц Сигизвальд получил Грутрисхайт.

Конечно, я нисколько не верила в свои слова — это была не более чем красиво звучащая чепуха.

Эглантина бросила на меня ищущий взгляд, затем опустила глаза.

— Я очень благодарна вам за то, что вы уделили мне время, госпожа Розмайн.

Я ушла и вернулась в общежитие, где получила несколько интересных новостей от Дамуэля и Ангелики. Они нашли все святилища главных богов, отмеченные на карте, которую я им дала.

Обход святилищ (❀)

Хотя теперь мы знали расположение святилищ, я была слишком занята в подземном архиве, чтобы посетить их. Нужно было найти какой-то обходной путь. Было бы идеально, если бы я повторила то, что мы сделали с первым святилищем, и отправилась туда вместе с Хильдебрандом или Ханнелорой, но это было невозможно, так как нам строго-настрого приказали не бродить по территории.

«Думаю, я была бы не против поделиться информацией о святилищах с госпожой Эглантиной на случай, если она захочет посетить их сама...»

Не придумав ничего путного, я направилась в подземный архив, где снова собирались проводить утро Эглантина и Анастасий. Казалось, это был обычный день, но когда я вошла в архив с письменными принадлежностями в руках...

— Госпожа Розмайн, подождите минутку.

Я повернулась и сказала:

— Да, госпожа Эглантина?

Она улыбалась, словно распустившийся цветок, Анастасий же рядом с ней выглядел довольно сурово.

— На сегодня планы изменились — я должна попросить вас посетить святилища вместе с нами. Я хочу сама увидеть вашу масштабную очищающую магию. А также некоторые другие вещи, возможно...

Анастасий уточнил:

— Ты единственная, кто может так быстро их очистить.

Это стало подтверждением: такова была воля королевской семьи.

«Так вот как они собираются действовать, да?»

Это было последствием того, что я так расплывчато говорила с Эглантиной. Они решили заставить меня посетить святилища и внимательно наблюдать за мной всё это время.

«Я не хотела верить, что Эглантина с Анастасием прибегнут к таким методам, но... вот как вышло».

В животе внезапно возникла тяжесть, как будто я только что проглотила камень, но мои возможности были до боли ограничены. Повесив голову в знак поражения, я неохотно последовала за Эглантиной и Анастасием из библиотеки, захватив свою свиту. Разумеется, я была на своем звере: Анастасий вел нас в святилище, которое находилось с другой стороны здания служащих, и я никак не смогла бы угнаться за взрослыми пешком.

— Розмайн. Вот, — сказал Анастасий и протянул мне магический инструмент для защиты от подслушивания. Я взяла инструмент и посмотрела на Анастасия, но увидела, что он смотрит на меня с недовольством. — Похоже, ты продолжала что-то скрывать от Эглантины, хоть она и не пожалела сил и устроила встречу наедине, не допустив меня. Прошлой ночью Эглантина была подавлена, ты знаешь.

— Если кто и должен чувствовать себя подавленной, так это я. Со стороны госпожи Эглантины было откровенной подлостью задавать мне вопросы, на которые мой статус не позволяет мне ответить.

Если бы я сказала, что не могу войти в святилище, меня обвинили бы во лжи королевской семье. Признание, что я могу и что я приобрела табличку, сделало бы только хуже: в их глазах я стала бы ещё большей изменницей, чем Дитлинда, чьи проступки до сих пор не простирались дальше нескольких вероломных замечаний.

«Можно ли меня винить за молчание?»

Как бы я ни хотела скрыть правду, я не могла отказаться от королевского приказа — я буду вынуждена прикоснуться к святилищу, если они мне прикажут. Меня угнетало, что именно эти двое, из всех людей, действовали так властно. Я никогда не думала, что мои старания общаться с Эглантиной в дворянской манере закончатся тем, что меня заставят раскрыть свои секреты.

— Мои извинения, — сказала Эглантина. — Я делаю это только потому, что у меня не осталось других вариантов.

Как бы мило она ни извинялась, в груди у меня по-прежнему было тяжело. Я предполагала, что она ищет какую-то секретную технику, которая позволит Сигизвальду войти в святилища и тем самым избежать новой войны, но у меня не было ответов, которые она искала. В крайнем случае, я могла лишь предложить чтение табличек в архиве. Я, конечно, не могла признаться, что хочу получить Книгу Местионоры, прочитать её, а затем использовать в качестве разменной монеты, чтобы Фердинанд не был наказан.

— Ты должна была войти в это святилище, — рассуждал Анастасий. — Ты так часто молилась, получила столько божественных защит, управляла божественными инструментами по своему желанию и совершала бесчисленные церемонии. Зачем вообще пытаться это скрыть?

— Насколько я помню, именно вы посоветовали мне узнать, сколько стоит информация, и не разглашать её свободно. Разве вы не должны похвалить меня за то, что я так хорошо усвоила ваш урок?..

— Розмайн, — сказал он, сузив глаза.

— Вы собираетесь приказать мне рассказать вам всё?

— Да. Если от меня что-то пытаются скрыть, это обязательно перерастет в нечто чудовищное за кулисами. Именно потому, что мы были честны друг с другом, до сих пор всё шло хорошо, не так ли? Я не вижу причин, менять это сейчас. Не существует мира, в котором такого набожного человека, как ты, не пустило бы святилище.

Вместо того чтобы похвалить меня за то, что я веду себя как настоящая дворянка, он приказал мне ничего от него не скрывать.

— Возможно, здесь я виновата, поскольку именно моё собственное поведение заставило вас ругать меня, но да будет вам известно, что я не могу предложить удобное решение, которое ищет госпожа Эглантина.

Я говорила правду, но Анастасий лишь приподнял бровь и сказал:

— Интересно…

По его выражению лица я поняла, что он сомневается во мне, но единственное, что я скрывала, это комментарий, слишком грубый, чтобы его произносить.

Сигизвальд не мог войти в святилище, потому что не обладал всеми атрибутами, когда получал свой штап. Он не обладал атрибутами, потому что королевская семья не читала документы в подземном архиве, в которых подробно описывалось их значение. Они не читали эти документы не только из-за колоссального количества смертей во время гражданской войны и чисток, и обилия знаний, которые были потеряны в результате, но и потому, что никто из королевской семьи не изучал древний язык и не умел читать на нём.

Честно говоря, я в этом не виновата. Не из-за меня люди могли получить свой штап только один раз, и не я была в состоянии что-то изменить. Неужели я так плохо поступила, решив, что Эглантина или Хильдебранд должны посетить святилища, ведь они были единственными членами королевской семьи, которые могли получить Грутрисхайт? Дворяне сочли бы это гораздо более приемлемым, чем обращение к кому-то из Эренфеста. Я могу придумать только один способ для Сигизвальда стать следующим королем, не имея возможности самому получить Грутрисхайт.

— Может ли кто-нибудь обвинить меня в том, что я хочу молчать, когда очевидно, как королевская семья отреагирует на то, что я могу войти в святилище? — спросила я. — Я предпочту умереть, чем оставлю свою семью в Эренфесте, чтобы стать третьей женой человека, второй брак которого я совсем недавно благословила.

— Значит, ты научилась пользоваться своей головой... — пробормотал Анастасий.

— Значит ли это, что вы будете говорить открыто, а не отмахиваться от моих вопросов? — Эглантина хихикнула, надев свою обычную мягкую улыбку. Она полностью проигнорировала часть моего ответа «я бы предпочла умереть». — Я понимаю ваши чувства, госпожа Розмайн, но мы должны любой ценой избежать войны в Центре: мир только недавно начал возвращаться. Получение Грутрисхайта имеет первостепенное значение. Вы поможете нам, верно?

Я отвела глаза. В их словах было достаточно смысла, чтобы я не могла просто отказаться, но в то же время мне очень не хотелось соглашаться. Они продолжали давить на меня с молчаливыми улыбками, пока мы проходили мимо учительского сада с травами у здания служащих и вскоре добрались до святилища.

* * *

— Значит, действительно есть ещё святилище... — удивились последователи королевских особ, не в силах скрыть своей реакции. Моя же свита была слишком обеспокоена моим положением, чтобы реагировать — их глаза метались от Эглантины к Анастасию и ко мне.

Я вернула Анастасию магический инструмент, блокирующий звук, а затем улыбнулась своим последователям.

— Мы просто обсуждали, как очистить святилища.

Я вылезла из своего пандобуса, а затем использовала масштабный вашен. Грязь исчезла в мгновение ока, оставив всё вокруг сверкающим.

— Как замечательно, — с улыбкой сказала Эглантина, явно впечатленная.

— Розмайн, — добавил Анастасий, — проверь, заперта ли дверь.

Я сделала всё, как он велел, с тяжелым сердцем. Не успели мои пальцы коснуться двери, как меня втянуло внутрь.

— Это... святилище Бога Тьмы?

Как и в святилише Лейденшафта, передо мной выстроились тринадцать статуй. Самая центральная из них изображала самого Бога Тьмы в большом плаще, который сверкал, как ночное небо. В его руке, как и полагается, была табличка из магического камня, но эта была не голубой, а чёрной. В отличие от той, которую описала Эглантина, она была целая, и я уже могла разглядеть на ней текст.

— Думаю, мне всё же стоит помолиться. На всякий случай.

Не решаясь взять табличку без молитвы, я подняла обе руки и левую ногу.

— О Бог Тьмы, о Штеррат, бог звёзд, о Фёрберген, бог сокрытия, о Феадреос, бог избавления... Избавь меня от этой беспокойной королевской семьи, которая думает только о себе и предъявляет ко мне такие суровые требования. Хвала богам!

Я молилась в гневе. Среди подчинённых Бога Тьмы был Бог Избавления, который в идеале должен был позаботиться о королевской семье за меня.

«О, текст на этой табличке отличается от того, что я видела в святилище Бога Огня. Давайте посмотрим здесь… “Произнеси имя, которое я дал тебе”?»

«Чье имя? Бога Тьмы»?

Внезапно в моем сознании всплыло имя, которое было начертано на практических занятиях третьего курса.

— Слава Шикзантрахту, богу тьмы, — произнесла я, отчего чёрная скрижаль всосала немного магической силы, а текст на его поверхности изменился.

«Твои молитвы дошли до меня, и твоя заслуга была признана. Сейчас я дам тебе слово, необходимое для получения Книги Местионоры. Однако одного этого слова недостаточно: кандидат в зенты должен получить слова и других богов».

Я дочитала текст, затем черная табличка вошла в меня и слилась с моим внутренним штапом. Как только она исчезла, мне на ум пришли слова Шикзантрахта.

— Виледеал.

Мгновение спустя я снова оказалась за пределами святилища. Мои глаза встретились с глазами Анастасия и Эглантины, которые пристально смотрели на меня — без сомнения, желая не пропустить момент, когда меня засосет в дверь. Я поняла, что пытаться солгать им и сказать, что ничего не вышло, просто не выйдет.

— Ну, теперь есть чёрные полосы... — сказала я.

— Что?

Над святилищем теперь были не только синие, но и чёрные линии. Эглантина и Анастасий проследили за моими глазами, затем обменялись взглядами в замешательстве.

Я одарила их обоих неопределенной улыбкой.

— Может, посетим другие святилища?

Эглантина недоверчиво посмотрела на меня, а затем забеспокоилась.

— Выдержит ли ваше тело?..

— Да. На данный момент я в порядке. Хотя без моего зверя я бы точно рухнула.

Часть меня хотела рухнуть на месте и из злости разрушить их планы, но использование пандочки не требовало особой выносливости. К сожалению, большого количества магической силы я также не потратила.

— По этой боковой тропинке мы быстрее доберёмся до следующего святилища, — воскликнула я, когда Анастасий и Эглантина направились обратно в здание служащих. Они повернулись ко мне, и тогда я жестом указала на тонкую тропинку, ведущую через лес. Для меня она казалась светящейся, но, скорее всего, не для всех остальных присутствующих здесь: предположительно, это был маршрут, по которому кандидаты в зенты в прошлом обходили святилища.

Анастасий зажмурил глаза, а затем снова открыл их.

— Забирайся в своего зверя, Розмайн. Мы пойдем к следующему.

Затем, не колеблясь ни секунды, он начал двигаться по лесной тропе. Должно быть, он узнал местоположение следующего святилища, отчасти благодаря тому, что я сказала, что они находятся на одинаковом расстоянии друг от друга вокруг дворянской академии.

Когда мы пробирались через лес, Анастасий снова передал мне магический инструмент. Он проверил, что я держу его в руках, а затем сказал:

— Мой брат возьмет тебя как третью жену. Это решит все проблемы.

— Нет, не решит. Как бы мне ни хотелось прочитать книгу, принадлежащую богине, я не хочу выходить замуж за принца Сигизвальда.

Да, его предложение «решило бы всё» для королевской семьи... но как насчет моих собственных желаний?

— Эглантина не хочет быть причиной новой войны, и она боится стать следующим зентом. Если она получит Грутрисхайт, все герцогства высшего ранга одновременно начнут действовать, начиная с Классенбурга.

Теперь он действительно выводил меня из себя — он думал об исполнении желания Эглантины и ни о чём другом.

— Действительно, ни королевская семья, ни Центр не пострадают, если вы навяжете мне эту войну и обратите взор герцогств высшего ранга на Эренфест, но неужели вы думаете, что мы согласимся на это? У меня уже есть жених в Эренфесте, и я намерена остаться там.

— Да, — заметил Анастасий, — Ты говорила об этом во время обмена мнениями с Дункельфельгером.

По его тону я поняла, что он всё ещё не собирается уступать.

Я поджала губы, глядя на двух королевских особ.

— Короче говоря... ни один из вас нисколько не заботится об Эренфесте.

Эглантина посмотрела на меня.

— Мы не желаем зла твоему герцогству, но его страдания — небольшая цена за то, чтобы избежать войны в Центре. Ты несомненно должна это понимать.

Так же, как я мало знаю о делах Центра и не думаю о них, Эглантина не может думать об Эренфесте.

— Прежде всего, — продолжал Анастасий, — я должен ставить во главу угла Юргеншмидт, Центр и королевскую семью. То, что я проявляю столь глубокую заботу об Эглантине, само собой разумеется. Если моё сегодняшнее предложение необходимо, чтобы успокоить её сердце и облегчить её заботы, то что ещё я могу сделать? Эренфест может страдать, но только Эренфесту будет до этого дело.

Было очень обидно слышать, что королевская семья так мало заботится о моих чувствах, особенно после того, как я согласилась сделать для них так много. Анастасий открыто признался, что готов полностью пренебречь мной ради тех, кто ему дороже.

[[image:/storage/reader-images/d4451847370093a372ccefe685cebc3e1a6c6a50.png]]

— Если вы говорите, что Эренфест должен сам разбираться со своими проблемами, то разве та же логика не применима к Центру? — спросила я. — В случае, если госпожа Эглантина получит Грутрисхайт, Классенбург поддержит её, и центральный храм уже не сможет протестовать. Представьте себе, насколько разрушительнее будет, если книга попадет в руки кого-то не из королевской семьи. Пожалуйста, воздержитесь от переманивания одного за другим кандидатов в аубы Эренфеста.

— Будь осторожна, Розмайн, — предупредил меня Анастасий, сверкнув глазами. — Ты говоришь не так, как подобает человеку твоего статуса.

Я в свою очередь посмотрела на него.

— Вы сказали мне ничего не утаивать, принц Анастасий. Если вы собираетесь заставить меня королевским приказом выйти замуж за принца Сигизвальда, то хотя бы верните господина Фердинанда в Эренфест. Потеряв его, мы все оказались в плачевном состоянии.

— Это невозможно. Аренсбах падёт.

Я сжала инструмент блокировки звука, взбешенная тем, как по-разному к нам относятся.

— Вы, разумеется, быстро встали на сторону Аренсбаха. Разве не следует заставить его решать свои собственные проблемы? В конце концов, именно такой была ваша позиция в отношении Эренфеста. Скажите, что случилось с вашим обещанием относиться к Эренфесту, как к другим герцогствам, победившим в гражданской войне? Вы согласились с этим во время этого собрания герцогов. Неужели королевская семья так мало думает о моём вкладе и вкладе моего герцогства?..

Если бы они сказали, что да, и что так принято в королевской семье, то я бы больше ничего не смогла сделать. И всё же я была так расстроена, что мне хотелось скрежетать зубами и грызть губы.

Эглантина улыбнулась мне. Это была снисходительная улыбка, как будто она наблюдала за истерикой ребёнка.

— Ваш вклад отнюдь не мал, госпожа Розмайн, но дело в том, что Аренсбах более важен и находится в гораздо более опасном положении, чем Эренфест.

Аренсбах был крупным герцогством из числа победителей в гражданской войне, и в настоящее время он отвечал за половину старого Веркштока. Он был намного важнее Эренфеста, имел больше земель, больше населения и единственные открытые ворота Юргеншмидта, но и положение его было намного хуже. В настоящее время в герцогской семье было всего два взрослых человека, три, если считать Фердинанда. Этого действительно было недостаточно, чтобы поддерживать большое герцогство.

«Я понимаю, что Аренсбах страдает от недостатка кандидатов в аубы, но разве это не результат их странной традиции понижать всех остальных кандидатов до высших дворян каждый раз, когда происходит смена герцога? Кажется несправедливым, что Фердинанд и Эренфест должны страдать из-за обычаев другого герцогства».

— То есть вы хотите сказать, что мой вклад в королевскую семью никогда не имел значения, — сказала я. — Мои желания никогда не исполнялись.

— Это неправда, — ответил Анастасий. — Есть вещи, которые мы можем сделать, и есть вещи, которые мы не можем. Твоя просьба вернуть Фердинанда может показаться выполнимой, но он — единственная опора, поддерживающая Аренсбах. Мы не можем рисковать, забирая его без зента, владеющего Грутрисхайтом.

— Я не уверена, что понимаю...

— Мы не можем вернуть Фердинанда в Эренфест, пока не сможем разделить земли Аренсбаха, создать меньшие герцогства и назначить им аубов из числа прочих герцогских семей.

Эглантина кивнула.

— Поскольку нет Грутрисхайта, чтобы перекроить границы страны, управление герцогствами, проигравшими гражданскую войну, перешло к Центру и большим герцогствам. В этом случае, если бы Аренсбах распался сейчас, некому было бы занять его место или поддержать его земли. Как ты думаешь, как бы поступил Эренфест, если бы на него, как на соседа, возложили такие обязанности?..

Эренфест и так испытывал трудности с собственными землями после казни стольких дворян — мы не можем себе позволить заботиться и о других герцогствах.

— Нехватка магической силы в Аренсбахе была единственной причиной того, что поведение госпожи Дитлинды осталось незамеченным, — продолжила Эглантина. — После своего визита на днях, госпожа Магдалена была в ярости.

Дитлинда, по видимому, была достаточно груба, чтобы потребовать её немедленной казни. Из-за нехватки магической силы её пришлось пощадить, но только до тех пор, пока она была нужна. Её судьба была предрешена, и это осознание потрясло меня, как погружение в ледяную воду.

— В таком случае, по крайней мере, обещайте мне, что господин Фердинанд не будет наказан вместе с ней, — сказала я. — Он и так находится в Аренсбахе, чтобы жениться на женщине, которую не любит, и вынужден пить одно лекарство за другим, потому что король заставил его выбирать между этим и убийством собственного брата. Принц Анастасий, что бы вы почувствовали, если бы вас поставили в такую же ситуацию, заставив выбирать между убийством принца Сигизвальда и женитьбой на госпоже Дитлинде? В последнем случае, как бы вы себя чувствовали, если бы вас казнили за её грубость?..

Анастасий скривился при этой мысли. Затем его серые глаза остановились на мне.

— Мы не сможем избежать наказания Фердинанда, когда он женится, — сказал он провокационно. — Если ты хочешь спасти его от этой участи, получи Грутрисхайт сейчас, пока их звёздное сплетение отложено.

Я вздрогнула. По выражению его лица было ясно, что он без колебаний будет использовать меня в своих целях, но я не позволила этому остановить меня.

— Тогда вы вернете господина Фердинанда в Эренфест?

— Если ты сможешь предвидеть проблемы, которые вызовет его уход из Аренсбаха, и придумаешь, как их решить, то да, как скажешь.

«Я не позволю, чтобы Фердинанда казнили вместе с госпожой Дитлиндой».

Это был мой шанс спасти его. Для этого мне пришлось бы посетить святилища, получить Грутрисхайт и стать третьей женой Сигизвальда... но это были жертвы, на которые я была готова пойти.

«Что бы они ни требовали от меня, я использую Грутрисхайт как щит и спасу его».

— Мы здесь, — сказал Анастасий, положив конец нашему разговору, и повёл меня вперед. Мы стояли перед белым святилищем. Я очистила его, как и остальные, а затем коснулась двери. Сразу же я перенеслась внутрь.

— Это Богини Ветра... — пробормотала я про себя. — Эта табличка её божественного цвета.

Я увидела статую богини, держащей в левой руке круглый щит, а в правой — жёлтую табличку, стоящую среди статуй, изображающих её подчинённых.

— О Шуцерия, богиня ветра, о Ордшнели, богиня гонцов, о Дрефангуа, богиня времени, о Местионора, богиня мудрости... Даруйте мне Книгу Местионоры, чтобы я могла спасти Фердинанда. Слава богам!

Затем я взяла уже готовую табличку.

«Твои молитвы дошли до меня, и твоя ценность была признана. Я, Шуцерия, сейчас дам тебе слово, необходимое для получения Книги Местионоры».

Как и ожидалось, она показывала тот же шаблонный текст, что и остальные, с единственным отличием — словом богини. Табличка слилась с штапом внутри меня, затем я повторила то, что было выгравировано в моём сознании.

— Тайдихинда.

И с этим я снова оказалась снаружи. Я проверила дверь, чтобы убедиться, что она заперта, затем вернулась к Эглантине и Анастасию. Наряду с чёрными и голубыми линиями на небе появилась полоса жёлтого цвета, и я почти видела, как формируется сложный узор.

— Переходим к следующему, — проинструктировал Анастасий. — С этого момента все садитесь на своих ездовых зверей.

Казалось, что проделать весь путь пешком для остальных было уже непосильно. Мы все поехали по следующему пути, и благодаря нашему новому виду транспорта мы добрались до следующего святилища в кратчайшие сроки. Я снова очистила его, а затем вошла внутрь.

— Посмотрим... Этот должно быть Бога Жизни.

Здесь был Эйвилиб со своим мечом и подчинёнными, но это место заметно отличалось от других: тринадцать статуй располагались вокруг небольшого святилища. Действительно, это было святилище внутри святилища!

«Подождите, это святилище Земли? — поинтересовалась я. Маловероятно, чтобы Эйвилиб и его подчинённые так тщательно охраняли что-то ещё. — Но зачем вообще так тщательно воссоздавать священное писание?»

Я хотела вздохнуть, но что-то заставило меня вместо этого помолиться. Я подняла руки и взглянула на Эйвилиба, бога жизни.

«О! Табличка ещё не готова!»

Она была заполнена лишь наполовину, что вполне логично, если подумать; я редко молилась Богу Жизни. Единственный раз, насколько я помню, я делала это в дворянской академии, когда мы готовились к диттеру за невесту с Дункельфельгером. Белый столб возник, когда я учила Вильфрида пользоваться божественным инструментом.

— O Эйвилиб, бог жизни, о Шнейаст, бог льда и снега, о Шлафтраум, бог сна, о Квэкалура, бог кулинарии...

«Интересно, если молиться Квэкалуру, я смогу получить различные новые рецепты...»

Помня об этом, я продолжала молиться. Прошло совсем немного времени, и я почувствовала, как из меня высасывается магическая сила, в точности как описывала Эглантина. Табличка достигла завершения как раз в тот момент, когда мне стало труднее удерживать положение.

В моей голове раздался голос: «Твои молитвы дошли до меня, и твоя ценность была признана. Я разрешаю тебе молиться моей жене, Гедульрих».

«Подождите, а? А как же слово для получения Книги Местионоры?!»

Я была в растерянности: в других святилищах такого не было. Затем дверь во внутреннее святилище начала открываться, открывая статую богини земли Гедульрих. Табличка в её руке была завершена, вероятно, благодаря ритуалу посвящения, который мы провели здесь, в дворянской академии.

«Но, подождите... как мне её получить?»

Статуи Эйвилиба и его подчинённых всё ещё окружали святилище Земли, не позволяя мне войти внутрь. Я была уверена, что даже попытка приблизиться вдохновит Бога Жизни разрубить меня своим мечом — ужасающая мысль, конечно. Я взяла и выпила одно из лекарств восстановления, которые висели у меня на поясе, раздумывая, что делать.

«Могу ли я хотя бы приблизиться теперь, когда Эйвилиб принял меня»?

И тут меня осенило — он разрешил мне помолиться, и не более того. Он ни разу не пригласил меня подойти ближе. Я взглянула на статую Эйвилиба перед святилищем и попросила Богиню Земли помочь мне.

— Пожалуйста, научите меня, как получить табличку! Слава Гедульрих, богине земли!..

Магическая сила вылетела из моего кольца. Затем красная табличка в руке Гедульрих замерцала, исчезла и снова появилась рядом с белой табличкой, которую держал Эйвилиб.

«Твои молитвы дошли до Гедульрих, и твоя ценность была признана. Теперь мы с ней даруем тебе слова, необходимые для получения Книги Местионоры», — вновь раздался в моей голове голос.

«Так Эйвилиб говорит и дает табличку... Он действительно настоящий собственник».

Это был довольно хлопотный приём, но я была впечатлена тем, что первый зент пошёл на то, чтобы вместить в себя так много из того, что было написано в священном писании. Пока я размышляла о том, насколько дотошным он, должно быть, был, дверь в святилище Гедульрих снова закрылась.

Я взяла белую табличку из рук Бога Жизни. После такого необычного опыта я подумала, что на ней может быть написано что-то уникальное, но текст был таким же, как всегда; изменилось только данное слово. Табличка слилась со штапом внутри меня, и новое слово пролилось с моих губ.

— Найгунш.

Затем я взяла и осмотрела красную скрижаль.

«Однако одного этого слова недостаточно: кандидат в зенты должен получить слова и других богов».

Красная скрижаль также слилась внутри с моим штапом.

— Толеракайт.

И снова я оказалась снаружи. Казалось, что я провела в святилище гораздо больше времени, чем обычно, ведь на этот раз мне нужно было получить две таблички, но на самом деле не прошло ни минуты. Я взглянула на небо: кто-то поблагодарил меня за то, что я только что очистила святилище, на небе появились ещё цвета. Что будет после того, как я получу все таблички? Мы продвигались вперед по неизвестной территории, и это, честно говоря, пугало.

— Переходим к следующему, — сказал Анастасий.

Я покачала головой, пытаясь развеять страх, нарастающий внутри меня. Уже было очевидно, что королевская семья ни за что не поможет мне из простого сострадания — мне нужно будет что-то выторговать у них.

«Я не боюсь. Я собираюсь спасти Фердинанда».

Когда мы продолжали идти по боковой тропинке, я не могла не заметить, что путь впереди становился всё светлее.

— Сколько всего этих святилищ? — пробормотала Оттилия, в её голосе звучали нотки беспокойства.

— Шесть, — ответил Дамуэль без промедления. Его быстрота вызвала странный взгляд со стороны Оттилии, но он проверил их местонахождение до нашего отъезда.

— Вот оно, — сказал Анастасий, когда в поле зрения появилось следующее святилище. — Розмайн, как обычно.

Я очистила святилище, затем вошла внутрь, делая вид, что проверяю, заперто ли оно.

— Это Богини Света.

Двенадцать статуй окружали одну, на которой, казалось, была корона света. В руке центральной статуи была золотая табличка, которая тускло светилась и напоминала мне пламя, создаваемое договорной магией.

— О Богиня Света, о Гебортнун, богиня порядка, о Унхайльшнайд, богиня очищения, о Либескхильфе, богиня сватовства... я сделаю всё, что потребуется, чтобы спасти Фердинанда, поэтому прошу вас дать мне ваше руководство. Хвала богам!

Я бросила взгляд на магическую каменную табличку, и...

— Да, это понятно. Как и Бог Тьмы, она хочет, чтобы я произнесла имя, которое она мне дала.

Оно возникло в моем сознании без промедления. На одном из практических занятий третьего курса я узнала имена обоих верховных богов.

— Слава Фершпрейди, богине света.

Золотая табличка в моей руке высосала часть моей магической силы, и текст на её поверхности тут же изменился.

«Твои молитвы дошли до меня, и твоя ценность была признана. Сейчас я дам тебе слово, необходимое для получения Книги Местионоры. Однако одного этого слова недостаточно: кандидат в зенты должен получить слова и других богов».

Затем, как и ожидалось, золотая табличка слилась внутри с моим штапом. Я произнесла слово, данное мне Богиней Света.

— Аостраг.

Снаружи святилища я увидела, что Анастасий тоже прикоснулся к двери, его брови нахмурились от разочарования и сожаления. Должно быть, он понял, что я смотрю на него, потому что затем он принял более нейтральное выражение лица.

— Готово? — спросил он меня. Я кивнула в ответ, затем он повернулся к своим последователям, драматично взмахнув плащом, и сказал:

— Тогда к следующему.

«Следующее и последнее».

На карте было шесть больших святилищ. Мы дошли до последнего, затем я очистила его и коснулась двери. Внутри находилось ещё тринадцать статуй, самая центральная из которых держала в правой руке посох, а в левой — сверкающую зелёную табличку. Этого было достаточно, чтобы я определила её как Фрютрену, богиню, достаточно могущественную, чтобы смыть Эйвилиба в начале весны водой из растаявшего снега, а также достаточно добрую, чтобы исцелить раненую Гедульрих.

— О Фрютрена, богиня воды, о Феадренна, богиня грома, о Лонгшмер, богиня исцеления, о Феафюремеа, богиня моря... я хочу, чтобы ты смыла гору бедствий, тяготеющих над Фердинандом. Хвала богам!

Несмотря на то, что я ехала в своём пандобусе, я, должно быть, устала после посещения всех святилищ с королевской семьёй — я произнесла несколько небрежную молитву, а затем взяла зелёную табличку. К моему удивлению, текст на ней отличался от обычного — возможно, потому, что это было последнее святилище.

«Твои молитвы дошли до меня, и твоя ценность была признана. Теперь я дам тебе последнее слово, необходимое для получения Книги Местионоры. О великий кандидат в зенты, получивший слова и других богов, протяни руку и возьми то, что ищешь».

Следующая часть процесса была очень знакомой: зелёная табличка сливалась с моим штапом, затем я произнесла новое слово, которое получила.

— Ромбекуа.

Посетив все святилища, я получила долгожданное указание протянуть руку и взять Книгу Местионоры. Если то, что сказала Богиня Воды, было правдой, то Грутрисхайт был совсем рядом.

«Поверьте, я хочу этого, но... куда именно я должна протянуть руку?!»

Самыми подозрительными были линии различных цветов, которые появлялись в небе, пока я шла от святилища к святилищу. Я потянулась вверх, чтобы схватить их.

«Ну-ка, Книга Местионоры...»

— Что ты делаешь? — спросил Анастасий, сузив на меня глаза. Ничего не произошло.

«Чёрт».

— О, я просто подумала, что должна помолиться в честь праздника, раз уж все святилища очищены.

Это была произвольная отговорка, но попробовать стоило. И вот, когда Анастасий, Эглантина и их последователи наблюдали за мной, я произнесла молитву и выпустила в небо немного магической силы.

Тем не менее, ничего не произошло.

«Что я должна делать?.. Боги могли бы быть менее двусмысленными».

В любом случае, отчаиваться было ещё рано. В подземном архиве были ещё документы о святилищах — возможно, они подскажут мне, что делать дальше.

«Однако, я думаю, лекарство восстановления на первом месте».

Очистка святилищ стоила мне немало магической силы, а наше длительное путешествие истощило мою выносливость, несмотря на то, что я ехала на своём ездовом звере. Перед возвращением в подземный архив я хотела восстановить и то, и другое, поэтому достала из кармана лекарство, наполненное добротой.

Выражение лица Оттилии изменилось на обеспокоенное.

— Госпожа Розмайн, неужели выполнение всех этих очищений было слишком тяжёлым для вашего тела? Даже если нет, я твердо убеждена, что сегодня вы зашли слишком далеко...

— Не бойся, — сказал Анастасий, — это было последнее святилище. Мы дадим Розмайн время отдохнуть, прежде чем вернемся в библиотеку.

Я отмахнулась от беспокойства Оттилии и улыбнулась.

— Я буду в порядке, как только смогу восстановить свою магическую силу.

«О?..»

Пока я ждала, пока лекарство начнет действовать, ощущение, что я не могу контролировать переполняющую меня магическую силу, внезапно начало исчезать. Постепенно я даже начала сжимать свою магическую силу. Теперь я могла увеличивать её количество так же легко, как и до ритуала божественной защиты.

Я уставилась на свои руки и наклонила голову. Может ли быть, что мой штап вырос?..

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — раздался голос Эглантины. Она заметила выражение моих глаз и протягивала мне магический инструмент, блокирующий звук. Анастасий проворно заметил наше намерение поговорить наедине и подошёл, поэтому Эглантина с легкой улыбкой протянула ему такой же инструмент.

— Такое ощущение, что мой штап эволюционировал, — сказала я им.

— Что? — сказал Анастасий. — Объясни.

— На самом деле это просто ощущение, я не могу сказать, правда ли это, но помните ли вы, как штап, который я получила на первом курсе, перестал мне подходить после того, как я провела ритуал для получения божественной защиты?

— Да, — ответил Анастасий кивком.

Я открыла и закрыла ладонь.

— Таблички, которые человек приобретает в святилищах, очень похожи на божественную волю. Получив их все, я обрела превосходный контроль над своей магической силой.

— Значит, можно изменить свой штап, получив таблички святилищ?.. — Эглантина задумалась вслух, а затем лучезарно улыбнулась. — Это значит, что для принца Сигизвальда ещё есть надежда.

На мой взгляд, радоваться было ещё рано: чтобы получить защиту главных богов, нужно было собирать магические камни и постоянно подносить магическую силу в малых святилищах, и мы даже не знали, позволит ли их получение с помощью повторного ритуала попасть в большие святилища. В любом случае ему предстоял долгий путь.

— Это долгий и неопределённый путь, — сказала я. — Ему нужно будет помолиться в малых святилищах, повторить ритуал божественной защиты, чтобы заручиться покровительством каждого из главных богов, а затем вернуться в Сад Начала, чтобы улучшить свой штап. Я не знаю, возможен ли вообще этот последний шаг. Такие вопросы находятся в руках богов, поэтому я не могу взять на себя ответственность за них.

— Всё же это лучше, чем совсем не иметь надежды, — ответила Эглантина. Её ослепительная улыбка почти покорила меня, но я тряхнула головой, чтобы отогнать её ложное очарование. — Госпожа Розмайн?

— Мы закончили обход святилищ, но что теперь? — спросила я, меняя тему.

— Мы вернёмся в подземный архив, — сказал Анастасий. — Четвёртый колокол быстро приближается. Все на своих ездовых зверей.

Я вернула блокирующий звук магический инструмент и забралась в пандочку. Затем мы все начали возвращаться в библиотеку.

«Ах!»

Когда мы оказались в воздухе и над деревьями, я увидела, что цветные линии, соединяющие святилища, образовали гигантский магический круг. Мы находились недостаточно высоко, чтобы я могла увидеть его целиком, и я не могла сказать, что он будет делать, когда активируется, но, похоже, он охватывал всю дворянскую академию, причем центральное здание вполне уместно находилось в его центре. Вероятно, круг был сфокусирован непосредственно на Сокровенном зале.

Я не понимала, что происходит, но могла сказать, что это что-то чрезвычайное. Моё сердце неприятно колотилось в груди.

В глубине подземной библиотеки (❀)

— Мне нужно будет сообщить отцу, что ты посетила святилища, и поговорить с ним о том, что делать дальше, — сказал Анастасий.

После того как я вернусь в подземный архив, он и Эглантина собирались пообедать, а затем принять участие в послеобеденном совещании.

— Принц Анастасий... Ваши сегодняшние действия здесь, случайно, не были предприняты тайно?

— Я бы так не сказал, но я осознаю, что, возможно, немного забежал вперед.

«Правда? Совсем немного?»

Анастасий старался не подавать виду, как это было принято среди дворян, но я видела беспокойство в его глазах. По крайней мере, его было гораздо легче читать, чем Фердинанда.

«Хм... Они с Эглантиной сегодня были очень упрямы. Может быть, в королевской семье что-то случилось?»

Я вздохнула от собственного оптимизма — даже сейчас я пыталась найти причину доверять им, и стала спускаться по лестнице в подземный архив. Шварц и Вайс стояли по обе стороны прозрачной стены, за которой уже работали Хильдебранд и Магдалена. Ханнелора, видимо, отдыхала, потому что её нигде не было видно.

Наши последователи готовили обед, но, увидев, что мы вернулись, они прервались на приветствие.

— Мы вернёмся во дворец после разговора с госпожой Магдаленой, — объявил Анастасий своим последователям, спустившись с лестницы. — Нам многое нужно будет обсудить с отцом и моим братом. Немедленно свяжитесь с ними.

Последователи Анастасия и Эглантины разослали ордоннанцы, начали собирать вещи и велели свите Магдалены позвать свою госпожу. Я прошла через них и направилась к месту отдыха, где нашла Ханнелору. Она отставила чашку с чаем и одарила меня тёплой, исцеляющей улыбкой.

— С возвращением, госпожа Розмайн. Вы закончили очистку всех святилищ?

— Да. Я очистила последнее всего минуту назад.

Затем Вайс, к моему удивлению, попрыгал ко мне; он редко покидал свой пост у прозрачной стены, когда мы посещали архив.

— Вайс, в чем дело? — спросила Ханнелора, моргая своими красными глазами. — Ты так внезапно переместился, что я подумала, что что-то случилось.

Шмил ничего не ответил. Вместо этого он подошёл прямо ко мне, взял меня за правую руку и сказал:

— Следуйте за мной, юная леди.

— Хм? Вайс?

Прежде чем я успела спросить, куда, я поняла, что есть только одно место, куда шмилы могли бы отвести меня после того, как я закончу молиться во всех святилищах, — следующее место на пути к получению Книги Местионоры. Я тяжело сглотнула, а затем увидела, как Шварц выталкивает Хильдебранда из архива.

— Шварц ни с того ни с сего начал говорить мне, чтобы я уходил, — ворчал Хильдебранд.

— Что это такое Розмайн?..

Все уставились на шмилов из-за их странного поведения и на меня, принимавшую в нём непосредственное участие..

«Наверное, мне стоит идти за ними...»

Я повернулась к Анастасию, который с жёстким выражением лица утвердительно кивнул мне. Его жест означал разрешение королевской семьи, и я вошла в архив вместе с Вайсом. Шварц взял меня за левую руку, как только я вошла.

— Записать, юная леди.

Мне даже не нужно было спрашивать, о чём они — Книга Местионоры, несомненно, ждала меня. Шварц и Вайс подвели меня к одной из белых стен комнаты и коснулись углубления в её поверхности. Моя магическая сила втянулась в него, а на стене появился магический круг, как при открытии подземного архива, и отверстие.

«Похоже, это и есть вход».

Я повернулась, чтобы посмотреть на реакцию остальных, но обнаружила, что прозрачная стена, разделяющая нас, стала абсолютно белой. Находясь внутри архива, я не могла видеть никого из них.

— Юная леди. Сюда.

Шварц и Вайс вместе взяли меня за руки и провели через вновь образовавшийся чистейше-белый вход. Мое сердце бешено колотилось. От одной только мысли о том, что впереди Книга Местионоры, ноги дрожали от предвкушения, а волнение нарастало.

«Интересно, на что похожа эта книга...»

Вскоре мы подошли к двери, отмеченной сложным светящимся магическим кругом. Она явно была крепко заперта, что заставило меня напрячься ещё больше.

— Сюда, юная леди.

По приказу шмила я протянула руку и коснулась магического круга. Моя рука была мгновенно отброшена назад, и похожая на электричество искра пронзила меня. Это было похоже на то, что происходит, когда кто-то прикасается к Шварцу или Вайсу без разрешения.

— Ип! — воскликнула я, удивлённо отдергивая руку.

Шварц и Вайс подняли на меня глаза.

— Нет регистрации, юная леди.

— Нельзя войти.

Прежде чем я успела осознать, что только что произошло, два шмила отказали мне во входе.

— Какой регистрации? — спросила я в оцепенении.

— Как королевской семьи.

Их простой ответ заставил кровь отхлынуть от моего лица. В архив, содержащий Грутрисхайт, могли войти только люди королевской крови — Фердинанд уже говорил мне об этом. Он говорил, что моё происхождение простолюдинки не позволит мне стать зентом, но после того, как меня пустили в святилища и я без труда получила таблички каждого атрибута, какая-то часть меня сохраняла упрямый оптимизм. Оглядываясь назад, было очевидно, что в архиве, содержащий нечто столь важное, будет использоваться магический круг, ограничивающий доступ для посторонних.

«Что же мне делать?..»

Мне нужно было получить Грутрисхайт в этом году, иначе я не смогу спасти Фердинанда. Это был лучший из доступных мне вариантов, и предстоящий путь внезапно показался мне гораздо более мрачным.

«Мне потребуется три года, чтобы войти в королевскую семью...»

Чтобы Центр не мог в одностороннем порядке забирать лучших кандидатов в аубы, им не разрешается переезжать в Центр, кроме как через брак. Другими словами, я смогу присоединиться к королевской семье, только выйдя замуж за Сигизвальда, а наша церемония звёздного сплетения должна была подождать до моего совершеннолетия. До этого оставалось как минимум три года, что было совершенно бесполезно: Фердинанд женится в следующем году.

— Откройте... — пробормотала я, а затем хлопнула по двери. Моя рука снова отлетела в сторону, на этот раз с ещё большей силой. Я перевела взгляд с руки на магический круг — от искр у меня онемели пальцы, а затем снова ударила по входу.

— Откройте.

Меня снова оттолкнули, с ещё большей силой. Моя рука запульсировала, а в груди забурлили эмоции: досада, что Грутрисхайт оказался вне пределов досягаемости, отчаяние, что я не смогу спасти Фердинанда, возмущение, что магический круг, предназначенный только для королевской семьи, продолжает отвергать меня... Все они вызывали у меня тошноту.

— ВПУСТИТЕ МЕНЯ!

[[image:/storage/reader-images/6f4b23ff68980271f061b988cd64900a600730de.png]]

Я сжала онемевшие руки в кулаки и, позволив эмоциям взять верх, изо всех сил ударила по двери. Полетели искры, когда моя магическая сила, стремящаяся разрушить круг, столкнулась с магической силой, защищающей дверь. Один из амулетов на моём запястье вспыхнул, затем ещё один. Контратаки магического круга разрушали мои амулеты от Фердинанда, одно за другим, что вывело меня из ярости. В панике я отдернула руку.

— Юная леди опасна.

— Должна быть устранена.

После моей небольшой вспышки Шварц и Вайс, должно быть, определили, что я представляю угрозу: магические камни на их лбах засветились, и они приготовились атаковать меня.

Я не могла допустить, чтобы ещё какие-либо из данных мне амулетов были уничтожены, поэтому я пробормотала: «Я ухожу...» — и начала пятиться назад, опустив плечи. Шварц и Вайс последовали за мной, всё ещё настороженные и готовые к нападению.

Даже после моего возвращения в подземный архив бывший ранее прозрачным вход продолжал оставаться белым. Я рухнула рядом с ним и посмотрела на свою руку, которую жгло и покалывало. Та часть кулака, которой я ударила по кругу, была покрыта красными и черными пятнами, как будто она сильно обгорела. Даже амулеты Фердинанда не защитили меня полностью.

— Больно... — пробормотала я.

Пока я продолжала смотреть на свои раны, Шварц и Вайс закрыли проход, который мы открыли, затем перепрыгнули через него и встали перед дверью архива. Затем Вайс прошёл внутрь, и в этот момент вход снова стал прозрачным. Я видела, как все ждали, затаив дыхание.

— Розмайн! — воскликнул Хильдебранд, но Анастасий не дал ему подбежать ко мне. Он велел всем остальным отойти, а сам вошёл один.

— Розмайн, ты?..

— Я не смогла. Самую дальнюю дверь могут открыть только члены королевской семьи..

— Понятно... — пробормотал Анастасий с сожалением. Затем он увидел мою руку и замер. — Что с тобой случилось?

— Магический круг отверг меня. Жестоко.

— Я никогда не думал, что это случится... Покинь архив и исцелись немедленно.

Я схватила его за руку и покачала головой.

— Что будет с господином Фердинандом? Года мне не хватит, чтобы получить Грутрисхайт. Что мне делать?..

— Розмайн, успокойся. Твоя магическая сила...

Его слова были бессмысленны; всё никогда не было так просто. Я бросила на Анастасия пристальный взгляд и сказала:

— Вы собираетесь наказать господина Фердинанда вместе с госпожой Дитлиндой, не так ли? Вы бы «успокоились», если бы кто-то сказал вам, что собирается казнить госпожу Эглантину или вашу семью исключительно из-за действий госпожи Дитлинды?!

Анастасий скрипнул зубами с болезненным выражением лица, затем растерянно моргнул.

— Разве это уместное сравнение? Ты не замужем и не обручена с Фердинандом, и он не является членом твоей семьи.

— Он стал моим опекуном ещё до моего крещения, и с тех пор был также моим наставником и врачом — он приравнивается к семье. Он входит в число тех, кого я должна защищать больше, чем кого-либо или что-либо ещё, так с чего же мне не беспокоиться о нём? Как вы смеете угрожать ему казнью за преступления женщины, на которой он никогда не хотел жениться, при том, что он пьёт одно лекарство за другим, чтобы удержать Аренсбах на плаву. Кто бы не был в ярости, когда с тем, кто ему дорог, обращаются так отвратительно?!

В тот момент, когда я начала испытывать эмоции, амулеты, покрывающие моё тело, начали светиться. Каждый из них наполнился магической силой и начал сиять.

«О нет. Такими темпами принц падёт под моим подавлением...»

Это осознание тут же остудило мою голову. Я сделала глубокий вдох и сжала магическую силу, которая бурлила внутри меня. Процесс оказался намного легче, чем я привыкла, и амулеты потускнели прежде, чем магическая сила успела вытечь наружу — мой штап действительно эволюционировал.

Анастасий свел брови.

— «Приравнивается к семье», хм?.. Я надеялся разжечь в тебе огонь, чтобы повысить твою мотивацию к получению Грутрисхайта, но, похоже, я перешёл некоторые границы.

Он вздохнул, а затем с сожалением начал накладывать на меня исцеляющую магию.

— Обычно супружеские пары наказывают вместе, но Дитлинда будет наказана только после того, как ситуация в Аренсбахе стабилизируется — другими словами, когда королевская семья получит Грутрисхайт, или когда Хильдебранд и Летиция достигнут совершеннолетия и поженятся. У Фердинанда всё ещё есть возможность занять положение, при котором он сам сможет себя защитить, а ты всё ещё можешь ему в этом помочь.

Я только покачала головой, не зная, что ответить принцу. Похоже, что Фердинанду все-таки не грозила непосредственная опасность.

Анастасий, осуждая самого себя, улыбнулся.

— Я действительно, должно быть, потерял себя из-за спешки... я действовал слишком неосторожно и совсем забыл, что ты часто не разделяешь здравого смысла большинства дворян. Хотя я говорил довольно вызывающе, чтобы подтолкнуть тебя, то, что я сейчас сказал, настолько очевидно, что, я уверен, Фердинанд это уже понял.

«Фердинанд понимает, что его ждёт наказание по родству?..»

Я вдруг вспомнила нашу встречу с Эглантиной после танца посвящения Дитлинды: Фердинанд использовал запись, чтобы доказать, что он пытался остановить свою упрямую невесту. Тем не менее, я была против того, чтобы ему приходилось доказывать свою невиновность только потому, что он женат на нарушительнице спокойствия.

— Скорее всего, Фердинанд подчинит себе Аренсбах в течение ближайших 6 месяцев, — продолжал Анастасий. — Вместо того чтобы беспокоиться о нём, тебе лучше побеспокоиться о себе.

— О себе?.. — переспросила я.

Есть ли мне о чём беспокоиться, кроме Фердинанда и Эренфеста?

— Я отзываю своё заявление о том, что мой старший брат возьмёт тебя в качестве третьей жены — если Грутрисхайт может получить только член королевской семьи, то опасность, которую ты представляешь, значительно уменьшается.

Он устало вздохнул, затем посмотрел на меня с выражением небольшой озабоченности и добавил:

— Как и твоя потенциальная ценность для нас.

— Что? Опасность, которую я представляю? Потенциальная ценность?

— Мы уже говорили с аубом Эренфестом по этим вопросам. Он тебе ничего не сказал?

— Вообще ничего.

— Тогда спроси его о деталях, — сказал Анастасий, недоверчиво покачав головой. Казалось, у нас с Сильвестром произошёл небольшой сбой в общении.

— Если бы тебе удалось заполучить Грутрисхайт, будь то для себя или для передачи моему брату, мы бы должны были обезопасить тебя любыми средствами. Но если ты всё-таки не подходишь на роль кандидата в зенты, нам придется всё переосмыслить.

Затем он вывел меня из архива и доставил к моим последователям.

— Я прошу прощения, что мы заставили тебя сегодня очистить все святилища. И в качестве предупреждения... Тебе лучше держать вокруг себя побольше рыцарей.

На этой ноте Анастасий в сопровождении Эглантины отправился обедать. Как только они ушли, меня окружили мои последователи.

— Госпожа Розмайн, что случилось?..

— Эмм... Чем вам всё это показалось? — спросила я.

Как оказалось, барьер стал белым и непрозрачным, как только мы с Вайсом вошли в архив. Мои последователи не смогли пройти через него, как и члены королевской семьи, которым раньше удалось войти.

— Расскажите нам — что вы делали за белой стеной, госпожа Розмайн? — спросила меня Ханнелора. Я видела, что мои последователи хотели задать тот же вопрос.

Не зная, что ответить, я повернулась к Магдалене. Ее губы скривились, и она сдержанно покачала головой, показывая, что не стоит это обсуждать.

Я улыбнулась и сказала:

— Ничего особенного. Я оказалась непригодной.

— В каком смысле? — с любопытством спросил Хильдебранд. — И для чего ты вообще должна была быть пригодна?

Эглантина сказала, что не хочет лишних конфликтов с герцогствами высшего ранга, поэтому я отказалась отвечать, а вместо этого предложила ему спросить Анастасия. Я не хотела говорить ничего лишнего, что могло бы ещё больше вовлечь меня в отношения с королевской семьёй, поэтому я предоставила им решать, как реагировать на Хильдебранда.

Только это утро послужило мучительной демонстрацией того, почему Сильвестр и Фердинанд отчаянно хотели, чтобы я избегала общения с королевской семьёй и высшими герцогствами: как бы прекрасно мы ни общались, мы были друзьями только на словах. У них было гораздо больше власти, чем у меня, а значит, я должна была соглашаться на любые их необоснованные «просьбы», и наши приоритеты редко совпадали. Единственным вариантом избежать их требований было обладать достаточным могуществом, чтобы отказать им, или сделать всё возможное, чтобы держаться подальше от их глаз.

— События сегодняшнего утра пробудили во мне аппетит, — сказала я Оттилии и отвернулась от Хильдебранда. — Давайте пообедаем.

— Как пожелаете, госпожа Розмайн, — ответила она. — Только что прозвенел четвёртый колокол, так что вполне логично, что вы проголодались. Корнелиус, приготовь для неё место.

Корнелиус смотрел на меня сверху вниз, его брови были нахмурены от беспокойства, но он не терял времени, выполняя свой долг. Он протянул мне руку, которую я взяла, и мы вместе пошли к моему месту.

— Подожди минутку, Розмайн, — сказал Хильдебранд. — Я...

— Дорогой, больше не беспокой вопросами госпожу Розмайн, — вмешалась Магдалена.

После этого все вернулись к своим приготовлениям — хотя я могла заметить, что свита ещё беспокоилась обо мне. Слуги разливали чай, а рыцари расположились вокруг мест их подопечных. Хильдебранд ушёл с Магдаленой, хотя и продолжал бросать на меня тревожные взгляды.

* * *

После неловкого обеда, проведённого в основном в тишине — никто не хотел ничего говорить, я посвятила вторую половину дня переводу. Работая над одной из табличек, я вдруг вспомнила, как переводила книгу по истории Дункельфельгера.

«Как получилось, что король когда-то был родом из Дункельфельгера»?

Если для получения Грутрисхайта необходимо принадлежать к королевской семье, то как такое было возможно? Книга была очень древней, поэтому она не давала объяснения, но предполагала существование какого-то другого способа стать королём. Или, возможно, этот магический круг отбора ввёл кто-то из последующих поколений, чтобы предотвратить появление королей из других герцогств, кроме его собственного...

«Я не могу поверить, что они лишили меня лучшего способа».

Анастасий сказал, что пройдёт очень много времени, прежде чем Дитлинда будет наказана, и что Фердинанд, без сомнения, осуществляет какой-то план, чтобы обезопасить себя, но я не знала, говорит ли он правду. Я хотела обсудить с Фердинандом угрозу и убедиться, что он, по крайней мере, в безопасности, но мне твёрдо сказали не беспокоиться о нём.

— Гм, госпожа Розмайн... — Ханнелора нерешительно огляделась вокруг, а затем продолжила тихим голосом: — Ваш рукав...

Я опустила взгляд и поняла, что мой рукав испачкан кровью; контратаки магического круга не просто обожгли меня.

— Я очень благодарна вам за заботу, госпожа Ханнелора, но принц Анастасий уже залечил мои раны. Я в полном порядке.

— Простите? Принц Анастасий применил к вам магию исцеления?

Я кивнула, недоуменно глядя на неё. Анастасий вошёл в архив, а затем запретил кому-либо ещё присоединиться к нам, так кто же ещё мог лечить меня?

Увидев моё замешательство, Ханнелора осторожно пояснила.

— При нормальных обстоятельствах королевская семья никогда бы не стала исцелять другого…

Им нужно было посвятить свою магическую силу Юргеншмидту, поэтому сама идея была немыслима. Исцеление моих ран было косвенным способом Анастасия извиниться передо мной, поскольку его статус не позволял ему признать свою вину или оказаться перед мной в долгу.

«Как я должна была это понять? В любом случае, это ничего не изменит — если Фердинанд будет наказан из-за Дитлинды, я никогда не прощу Анастасия, сколько бы он ни извинялся».

— Пора идти, Розмайн, — сказал Сильвестр.

Последние несколько дней, должно быть, заставили его понять, что просто позвать меня по имени недостаточно, потому что он выхватил у меня табличку, не колеблясь ни секунды.

Я убрала свои письменные принадлежности, передала сегодняшнюю работу Магдалене, а затем вышла из библиотеки вместе с Сильвестром.

— Я в опасности? — спросила я, когда мы возвращались в общежитие. — Принц Анастасий сказал, что есть вещи, которые ты мне не рассказал.

— Мы обсудим это позже, — ответил Сильвестр, скривившись, затем улыбнулся мне и сказал: — У вас двоих, должно быть, был неплохой разговор, раз он заговорил об этом.

— Мы обсудим это позже.

Мы посмотрели друг на друга, затем испустили тяжёлые вздохи. Похоже, что Сильвестр тоже оказался втянут во множество неприятных дел.

— Знаешь, мой дорогой приёмный отец... сегодняшние события заставили меня с болью осознать, почему все хотели, чтобы я держалась подальше от королевской семьи.

Сильвестр посмотрел на меня с крайне истощенным выражением лица.

— Хах. Серьезно? Тебе понадобилось столько времени, чтобы понять? Не хочу тебя расстраивать, но тебе стоило понимать быстрее. Уже слишком поздно.

«Подождите, что вы имеете в виду?!»

Обсуждение и письма (❀)

Остаток пути до общежития мы с Сильвестром провели, разговаривая друг с другом и договариваясь со свитой о назначении встречи после ужина. В общежитии Лизелетта тут же кинулась ко мне.

— С возвращением. Учитель Хиршура ждет вас обоих в общей комнате.

— Учитель Хиршура?

Обменявшись взглядами, мы с Сильвестром вошли в общую комнату. В глаза сразу же бросилась Хиршура: в комнате, полной отчаянно занятых взрослых, которые сновали туда-сюда, готовясь к предстоящим дням, она непринужденно стояла у книжной полки и читала.

— Хиршура?! — воскликнул Сильвестр. — Что ты здесь делаешь?!

— Ауб Эренфест, госпожа Розмайн, — поприветствовала она нас, не отрывая глаз от книги. Только после того, как Хиршура вернула ту на своё законное место, она наконец перевела взгляд на нас. — Наконец-то вернулись, я гляжу. Я пришла с письмом от господина Фердинанда.

— От господина Фердинанда?.. — повторила я. — Но его церемония звёздного сплетения была перенесена. Вы хотите сказать, что он всё равно прибыл в дворянскую академию?

— Этот самый перенос означает, что он всё ещё является подданным Эренфеста. Так что он не может присутствовать на собрании, но ему мало что мешает посетить общежитие, я полагаю. Один из его слуг передал мне это.

Это напомнило мне, что в прошлом Фердинанда, пропустившего собрание герцогов, всё равно вызвали в дворянскую академию. Возможно, что-то подобное произошло снова.

Хиршура указала на магический ящик, стоявший неподалеку, и сказала:

— Пожалуйста, откройте его немедленно, ауб Эренфест. — Ящик выглядел слишком большим для простого письма, но его преимущество заключалось в том, что открыть его мог только герцог. — Мне сказали, что господин Фердинанд положил в него также несколько исследовательских материалов, чтобы убедиться, что я быстро доставлю его сюда. Довольно дерзкий ход, вы согласны?..

— В противном случае вы бы достали его только следующей зимой? — спросила я. — Он просто слишком хорошо вас знает, учитель Хиршура.

— Очевидно.

«Не надо так гордиться этим!»

Сильвестр с кривой улыбкой открыл ящик, и Хиршура набросилась на документы внутри. Взяв их в руки, она начала просматривать документы с видом полного удовлетворения.

— О чём они? — спросила я.

— О магических инструментах библиотеки. Кажется, их можно сделать проще, разделив функции организации и поиска документов. Тем не менее, процесс создания довольно сложен, и для него требуются высококачественные материалы...

«Магические инструменты, которые могут организовывать и искать документы? Подождите, значит ли это, что я могу поместить упрощенные версии Шварца и Вайса в свою библиотеку?!»

Эти два шмила также отвечали за то, чтобы направлять королевскую семью к Грутрисхайту, но эта часть мне не пригодилась бы.

— Учитель Хиршура, дайте и мне посмотреть на них! — кричала я. — Вам ведь наплевать на организацию документов?

Я подпрыгивала, пытаясь хотя бы мельком взглянуть на исследование, но Хиршура подняла их гораздо выше, чем я могла дотянуться.

— Сначала я, госпожа Розмайн. Мне эти инструменты будут гораздо полезнее, чем вам, способной упорядочить свои документы и самостоятельно.

«Гух... Она права!»

Я вспомнила состояние лаборатории Хиршуры и быстро уступила. Она нуждалась в организующем магическом инструменте, как никто другой.

— Я рассчитываю закончить с последними штрихами к началу следующего учебного семестра, — сообщила мне Хиршура. — Тогда вы можете посетить мою лабораторию, если вам это интересно.

— Вы ожидаете, что я буду ждать до зимы?.. Я хочу прочитать их сейчас.

— Госпожа Розмайн, не забывайте, что вы должны быть в Эренфесте. Ждите подходящего времени и места.

Как все мне постоянно напоминали, не следует допускать, чтобы меня видели разгуливающей по дворянской академии. Я была здесь исключительно для того, чтобы помогать королевской семье, поэтому о посещении здания служащих или пребывании в лаборатории Хиршуры для собственного удовольствия не могло быть и речи.

«Нгх... Но мои магические инструменты…»

Что бы я себе ни говорила, мысль о собственном Шварце и Вайсе не отпускала меня. Я начала обдумывать, как бы мне заполучить их метод производства, но Хиршура посмотрела на меня сверху вниз и усмехнулась.

— Я напишу список необходимых ингредиентов и доставлю их в общежитие. Возможно, этой зимой вы сможете спрятаться в моей лаборатории и заняться смешиванием.

— Да! — заявила я, решительно сжав кулаки. Но прежде чем я успела сказать что-то ещё, Сильвестр стукнул меня по голове какой-то бумагой.

— Розмайн, это тебе, — сказал он, протягивая письмо из ящика.

Я хотела взять его, но остановилась: а вдруг на письме невидимые чернила? Однако ничего не произошло, когда Сильвестр ударил меня по голове, так что, вероятно, беспокоиться не о чем.

«Я могу взять его, верно? Господин Фердинанд не стал бы бездумно писать светящимися чернилами письмо и складывать его вместе с другой корреспонденцией... верно?»

Моя рука слегка дрожала, когда я протянула руку, к письму. Сильвестр, казалось заметил это, потому что, передавая письмо, он бросил на меня подозрительный взгляд и сказал:

— Что на тебя нашло?

— Ну... мне можно будет написать ему ответ? — спросила я, проверяя письмо на наличие светящихся чернил. — Разве это не плохо, что я беспокоюсь о нём или связываюсь с ним?

Сильвестр вдруг встревожился.

— Да, ты можешь ответить ему. Я уверен, что он даст мне много пищи для размышлений, так что давайте отложим нашу встречу до завтра. — Он передал адресованную ему корреспонденцию одному из своих служащих, а затем обратил своё внимание на эксцентричного учителя. — Хорошая работа, Хиршура. Вы можете поужинать с нами сегодня.

— Я ценю это предложение, — ответила она, — Но я должна немедленно вернуться в свою лабораторию.

— Понятно. Что ж, я не буду вас останавливать.

Освободив Хиршуру, Сильвестр направился в свою комнату. Я сделала то же самое, крепко держа в руках письмо от Фердинанда.

* * *

Поужинав и приняв ванну, я отправилась в свою потайную комнату. Бумага и обычные чернила уже были приготовлены для написания ответа, но, как и ожидалось, у меня не было светящихся чернил, поскольку я не предполагала, что мне понадобится писать письмо Фердинанду во время собрания герцогов.

— Я так много хочу упомянуть, например, о серебряной ткани и о том, что он может быть наказан из-за родства... но всё, что я напишу, будет проверено, поэтому мне нужно, чтобы всё было безобидно. Ну, я уверена, что Сильвестр расскажет обо всём важном.

Я вздохнула и открыла письмо, в предисловии которого было предупреждение: «Я написал это, пока все были на собрании герцогов, и попросил Экхарта приложить его к моим письмам Сильвестру. Пиши свой ответ, полагая, что он будет проверен». Очевидно, в его обстоятельствах он мог писать, но не мог свободно читать.

«Знаете, господин Фердинанд, даже я понимаю, что мои письма к вам будут проверяться».

Было очевидно, что всё, что я напишу, будет тщательно проверено не только служащими Аренсбаха, но и Сильвестром. Всё больше расстраиваясь из-за сложившейся неприятной ситуации, я начала читать письмо, написанное знакомым почерком. Фердинанд начал ругать меня с первых же строк первого абзаца:

«Итак, ты перестала мне писать. Как мне это понимать? Ведь именно ты изначально требовала этой переписки, чтобы подтвердить, что со мной всё в порядке».

«Нгх... Простите», — мысленно извинилась я.

Я не посылала Фердинанду писем с тех пор, как Сильвестр велел мне перестать беспокоиться о нём и связываться с Фердинандом так часто. Он имел полное право жаловаться.

— Я так много хочу вам сказать! — ворчала я, поджав губы.

Но мне пришлось согласиться c тем, что сказал мне Сильвестр, поэтому я приступила к работе и написала то, что можно было вкратце сформулировать так: «Мне нужно быть осторожнее теперь, когда я стала выглядеть на свой возраст».

Однако одного этого было недостаточно, чтобы выплеснуть всё моё разочарование — я упомянула, что меня настоятельно просили проявить такую же заботу об Вильфриде, какую я проявляла о Фердинанде, когда он был здесь, и что Вильфрид был сильно не доволен результатами. Здесь никто не стал бы слушать мои жалобы, поэтому просто возможность записать их оказалась на удивление целебной.

— Мне кажется, теперь, когда я записала всё, что меня беспокоило, мне стало немного лучше... Конечно, я не могу отправить это: в Аренсбахе узнают слишком много о внутренних делах Эренфеста.

Я сложила свой лист с жалобами и начала новое письмо, где я описала всё в одну строчку и указала, что я росла впечатляющими темпами. На этом всё закончилось.

Я продолжила читать письмо от Фердинанда. В нём он объяснял, что дворян Аренсбаха тоже заставили участвовать в весеннем молебне, и что в процессе он собрал много ингредиентов. Летиция, очевидно, отказалась от лекарств, наполненных добротой, которые ей передал Сергиус, поскольку ей пока были не нужны лекарства такого высокого качества.

Когда-то моя выносливость была настолько низкой, что я в мгновение ока теряла способность передвигаться, но Летиция обходилась обычными лекарствами восстановления. Она, конечно, лишалась магической силы, но за время весеннего молебна ни разу не потеряла сознание. Фердинанд написал, что он снова с удивлением вспомнил, какой хилой я была по сравнению с обычным ребёнком.

— Ну, сейчас я гораздо здоровее, чем была, когда вы были рядом. На прошлом весеннем молебне я оказалась прикована к постели всего три раза, а после церемонии оправилась всего за два дня отдыха. Как вам это?!

Я нацарапала свой ответ, полный негодования, но правда заключалась в том, что сравнение с Летицией угнетало меня. Казалось, что до нормального состояния мне ещё очень далеко.

«Тебе просто нужно совершенствоваться, Розмайн. Понемногу», — убеждала я себя.

Я вернула своё внимание к письму.

«Вместе с этим письмом находятся цветы веринура, которые я добыл, путешествуя по Аренсбаху во время весеннего молебна. Они являются идеальным ингредиентом для изготовления амулетов. Сам я не могу многого с ними сделать, поскольку у меня нет мастерской, но я полагаю, что ты теперь достаточно умела, чтобы сделать амулеты самостоятельно».

Так вот почему письма пришли в такой большой коробке — он прислал нам ещё и материалы. Многие мои амулеты сломались, так что это было как раз вовремя.

«Это не просто удачное время, а идеальное. Классический Фердинанд».

Я прочитала раздел, описывающий идеальные амулеты, которые можно сделать из цветов веринура, а затем продолжила:

«Взамен я должен попросить тебя подготовить несколько вещей к собранию герцогов в следующем году. Во-первых, минимум триста листов бумаги высочайшего качества из магических растений. Эренфест и Древанхель опубликовал исследования для ещё большего улучшения качества, не так ли? Используй это преимущество. Из моей мастерской мне также потребуется немного кожи гештифельта, а также магические камни зонешлака и региша, также высшего качества».

«Погодите-ка. Разве это справедливо требовать всё это в обмен на несколько жалких цветочков?!»

Я не знала, что Фердинанд собирается делать с такими материалами, но его требования казались довольно чрезмерными. Возможно, я смогу найти всё, кроме магической бумаги, в мастерской, которую он мне предоставил, но всё равно это была большая просьба.

«Высококачественная магическая бумага, да?»

Если ему требуется минимум триста листов, это значит, что даже нашего запаса бумаги из тромбэ не хватит. Дворянские дети, попавшие в приют в этом году, заставили меня задуматься о производстве подобной бумаги в большем количестве.

«Возможно, мне стоит поговорить с Бригиттой после возвращения в Эренфест…»

Наши исследования новых способов применения магической бумаги из Илльгнера привели к совместному проекту с Древанхелем, и вполне возможно, что в Илльгнере за это время изобрели другой вид бумаги. Если нет, то мне просто нужно будет поручить детям собирать тромбэ, разумеется, не сообщая об этом дворянам.

Фердинанд требовал от меня многого, но я написала, что сделаю всё возможное и постараюсь приготовить необходимое. Однако по мере того, как я читала дальше, список его требований становился всё длиннее. Он также хотел, чтобы мы взяли с собой множество вещей на похороны ауба Аренсбаха следующим летом, включая багаж и большое количество еды. Мне стало казаться, что он использует меня как очень удобный инструмент.

«Хмф. Я тоже занята, знаете ли!»

Письмо продолжалось:

«Мне не нравится, что приходится просить у тебя столь многого, поэтому взамен я намерен приготовить для тебя немного рыбы. Я приму любые просьбы».

— Ура! — воскликнула я. — Я немедленно приготовлю вам бумагу и еду! Хвала богам!

Я сделала пометку передать Сильвестру, чтобы он прислал багаж, который нужен Фердинанду, а затем начала напевать про себя, записывая рыбу, которую я хотела бы съесть.

— Я не хочу таунадель или любую другую ядовитую рыбу, но я хочу много шпрешей: тот суп из шпрешей, который мы ели, был восхитителен. Я также хочу рыбу, с которой даже простые повара смогут снять кожу. Так что... немного этого... и несколько этих... Готово.

Я усмехнулась своему ответу, радуясь тому, что после столь долгого времени у меня снова будет рыба. Теперь я действительно с нетерпением ждала лета. Однако такой энтузиазм был трагически кратковременным: моё настроение резко упало, когда я прочитала следующую часть письма.

[[image:/storage/reader-images/391a350213913a9e0e7e732a18e6468c7bef6980.jpg]]

— «Что побудило тебя возродить древний ритуал во время церемонии звёздного сплетения»?

Я мало что знала о том, что происходило на собрании герцогов: Хартмут и Кларисса лишь сообщали, что они заняты. Однако, по словам Фердинанда, главный священник и глава храма Центра ходатайствовали перед королевской семьёй об отмене моей помолвки с Вильфридом и все остальные герцогства, помимо Эренфеста, согласились с ними. Они хотели, чтобы я стала новой главой храма Центра и затем научила Юргеншмидт, как проводить религиозные церемонии в соответствии с древними традициями. Меня нельзя было отправлять в другие герцогства, пока я служила главой храма в Эренфесте, но, если бы я стала главой храма Центра, это ограничение пропало бы.

Теперь было доказано, что существует взаимная зависимость между количеством молитв и количеством получаемых божественных защит, так что возрождение старых ритуалов и распространение правильного способа их выполнения увеличит средний уровень магической силы по всему Юргеншмидту. Центральный храм также провозгласил, что возвращение старых ритуалов позволит избрать истинного зента.

У Аренсбаха уже был кандидат в зенты, поэтому он горячо поддерживал усилия храма Центра. Георгина активно утверждала, что, если Фердинанд и другие дворяне будут участвовать в церемониях, они получат больше божественных защит, и их урожай увеличится. Она также раздражала прочие герцогские семьи, заявляя что-то вроде «Не подобает Эренфесту монополизировать столь ценные знания» и «Вся страна только выиграет, если госпожа Розмайн станет главой храма».

Фердинанд ещё не был женат на Дитлинде, поэтому он не мог участвовать в собрании герцогов или мешать Георгине высказывать своё мнение во время чаепитий и обедов. Он выслушивал доклады служащих и присутствующих, затем жаловался Георгине на её действия, но она отмахивалась от него, говоря, что говорит только правду.

«Отказ принять принцессу Ланценавии сделает переговоры с ними неприятнее, когда мы вернемся в Аренсбах. Это всё же предпочтительнее, чем принять её, но…»

Фердинанд должен был принять участие в этих переговорах, но он уже казался измотанным. Он решил оставить Юстокса в Аренсбахе и проводил собрание герцогов, пытаясь отвлечь внимание Георгины от её родных земель.

Что касается Дитлинды, то она была в ярости после встречи с «невероятно грубой женщиной» в библиотеке дворянской академии. Однако сейчас она была в более благоприятном настроении: другие жители её герцогства сумели порадовать её, сказав, что возрождение старых церемоний может привести к тому, что её выберут следующим зентом. Мне показалось, что они просто потакали, чтобы предотвратить новые истерики до того, как их основание будет полностью окрашено. Никто из них не собирался останавливать её.

«Уф... Аренсбах сходит с ума».

В ответ на то, что герцогства встали на сторону Георгины, Эренфест попытался выразить протест.

«Как бы вы поступили, если бы одного из ваших кандидатов в аубы забрал храм Центра? — спрашивали мы. — Прежде всего, кандидатов в аубы запрещено забирать в Центр».

К несчастью для нас, мы вели проигрышную битву: Эренфест и Фрёбельтак уже продемонстрировали, что герцогство может улучшить свой урожай, если дворяне с большим количеством магической силы примут участие в его религиозных церемониях, учитывая же, что большинство герцогств находились в тяжёлом положении, вынужденные бороться с нехваткой магической силы и ухудшением урожая, Фердинанд пришёл к выводу, что мы, по сути, обречены. Даже если мы сможем отбиться сейчас, в следующем году нам гарантирован провал.

«Они считают, что если ты станешь главой храма Центра, это позволит королевской семье сдерживать собственно центральный храм, распространить знания о правильном проведении древних ритуалов и помочь другим герцогствам. Это также освободит короля Трауквала от его нынешнего бремени, если твои усилия приведут к правильному появлению зента...»

Эренфест и я будем страдать, но больше никто. Вот почему все искали способы затащить меня в центральный храм.

«Поскольку ты вошла в герцогскую семью через удочерение, если Сильвестр разорвёт удочерение и низведёт тебя до высшей дворянки, для тебя станет возможен переезд в Центр. Однако тебе, Сильвестру и Карстеду нужно будет дать согласие. Как бы ни давила на тебя королевская семья, они не смогут использовать королевский приказ, чтобы отменить твоё удочерение».

Единственное, чего можно добиться королевским указом, так это отмены моей помолвки с Вильфридом. Королю просто нужно было бы отозвать свое одобрение, что вернуло бы нас в то время, когда все боролись за мою руку, что бы ни пытался сказать или сделать Сильвестр.

«В общем, не отказывайся помогать королевской семье — это только ещё больше навредит репутации Эренфеста. Теперь, когда с нами обращаются как с победителями в гражданской войне, мы, несомненно, столкнемся с завистью проигравших герцогств. Победившие герцогства в то же время, однако, будут искать твоей помощи. Ожидай, что тебя будут вызывать и спрашивать совета, как когда-то спрашивали меня. И если ты получишь такую просьбу, не отказывайся — вместо этого выиграй время. Ты должна продержаться не менее года, но постарайся продержаться как можно дольше».

Затем Фердинанд дал мне ответ на случай, если королевская семья попытается навязать мне свою волю: я и так много для них делаю, так зачем мне соглашаться на то, чтобы меня низвели до высшей дворянки? Он также посоветовал мне сказать поклонникам историй Эльвиры, что я так глубоко влюблена в Вильфрида, что ни при каких обстоятельствах не хочу допустить отмены нашей помолвки.

«Я благодарна за предупреждение и совет, но... я не думаю, что смогу притвориться влюбленной в Вильфрида. Я никогда ни в кого не была влюблена. Хм...»

* * *

Даже лёжа в постели в ту ночь, я продолжала размышлять о своём положении. Столько всего произошло... Возможно, именно поэтому я проснулась на следующее утро с высокой температурой.

— Вы ведь провели всё вчерашнее утро на улице, — сказала Оттилия, готовя для меня лекарства восстановления. — По крайней мере, сегодня день земли — вы можете отдыхать, как обычно, не опасаясь, что подумают другие. Ауб сказал, что ваша дискуссия может подождать, пока вы не поправитесь.

Увидев меня прикованной к постели, Кларисса испытала небольшой приступ паники. Лизелетта утешала её, говоря, что для меня это обычное явление.

— Хм, Кларисса... как ты думаешь, я могу оказаться в центральном храме? — спросила я.

— Эренфест не может позволить себе потерять вас, госпожа Розмайн. Но не бойтесь! — Она мощно выпятила грудь. — Хартмут и я защитим вас!

Я оценила её энтузиазм, но Фердинанд сказал, что мы, по сути, обречены. Сильвестр, должно быть, находится под огромным давлением. Хотя я сомневалась, что он когда-нибудь признается в этом: он всегда изображал из себя крутого парня и пытался скрыть от меня самые странные вещи. Возможно, именно это имел в виду вчера Анастасий.

— Что, по твоему мнению, как дворянки другого герцогства, должен делать Эренфест? — спросила я. — Если бы центральному храму нужен был кто-то другой, а не я, что бы ты подумала?

Выражение Клариссы смягчилось, затем она посмотрела на меня с полной серьёзностью.

— Я бы подумала, что это лучшая возможность заслужить расположение королевской семьи и других герцогств. Подчинившись центральному храму, Эренфест докажет, что заслуживает места среди победителей. Нам придется обсудить несколько условий — как долго продлится соглашение, в каком порядке будут обучаться герцогства, и так далее — но у нас никогда больше не будет возможности получить так много от потери одного кандидата в аубы.

Она одарила меня тревожной улыбкой.

— С другой стороны, если мы не отпустим вас, это вызовет ревность и гнев всех остальных герцогств. Благодаря моему знакомству с внутренней ситуацией Эренфеста, я понимаю, почему мы не можем позволить себе потерять вас... Но я не была бы столь сочувствующей, если бы продолжала жить в Дункельфельгере. Я бы посчитала Эренфест невероятно эгоцентричным герцогством. Ведь есть столько людей, жаждущих увидеть, как святая Эренфеста творит свои чудеса!..

Очень жаль, до этих последних слов Кларисса производила впечатление чрезвычайно компетентной служащей. В любом случае, теперь я лучше представляла себе, как другие герцогства смотрят на нашу ситуацию. Сильвестр, несомненно, проходил через ад, пока я усердно работала над переводом в архиве, становилась кандидатом в зенты и теряла возможность получить Грутрисхайт из-за того, что не являюсь королевской особой.

* * *

К обеду жар спал, и я пошла в одну из комнат общежития, чтобы поговорить с Сильвестром. С ним была Флоренция, и она встретила меня улыбкой.

— Рада видеть, что твоя лихорадка спала.

— Господин Фердинанд написал мне, что происходило на собрании в этом году, — отметила я, а затем достала его письмо и мой ответ. Сильвестр прочитал их оба, после чего вернул первое и отдал второе одному из своих служащих.

— В любом случае, — сказал он с усмешкой, — я не намерен отменять помолвку или отправлять тебя в Центр.

Флоренция посмотрела на нас обоих, явно обеспокоенная.

— Королевская семья что-нибудь сказала?

— Они хотят, чтобы я передал Розмайн, поскольку это восстановит их отношения с центральным храмом и исполнит желания других герцогств. По их словам, «более глубокое понимание религиозных церемоний пойдёт на пользу всей стране». Впрочем, это не имеет значения: я отказываю им.

Сильвестр утверждал, что эта идея немыслима, когда большинство дворян всё ещё свысока смотрят на храмы страны. Кроме того, королевская семья обещала, что моё участие в церемонии звёздного сплетения на собрании герцогов будет одноразовым, и что это закрепит принца Сигизвальда в качестве следующего зента — требование, чтобы я теперь присоединилась к центральному храму, было совершенно возмутительным.

Сильвестр продолжал указывать, что причина, по которой королевская семья желала моей помощи, объём моей магической силы, также был причиной, по которой Эренфест считал меня столь важной опорой. «Было бы неприемлемо, если бы и Фердинанд и Розмайн были украдены у нас ради поддержки других земель, — говорил он. — Кроме того, разве не противоречит закону переезд кандидатов в аубы в Центр?»

— Зент принял мои доводы, — продолжал Сильвестр. — Я полагаю, что он спросил только в расчёте на то, что я уступлю из-за подавляющего давления остальных герцогств. Дело в том, что… — Он скрестил руки, а затем сообщил нам самое важное: — Сигизвальд был согласен с ними.

Первый принц сказал, что это единственный шанс для Эренфеста заслужить расположение всех остальных герцогств, и что главные приоритеты Юргеншмидта — проведение религиозных церемоний, получение божественной защиты и повышение эффективности использования магической силы. Он настаивал на том, чтобы я присоединилась к центральному храму.

«Подождите, что? Когда именно произошёл этот диалог? Неужели ни Трауквал, ни Сигизвальд не знают, что я стала кандидатом в зенты?»

Всё, что говорил Сильвестр, было связано с тем, чтобы сделать меня главой центрального храма; Анастасий, казалось, был единственным человеком, думающим обо мне как о кандидате в зенты. Мы посетили святилища только вчера, так что, возможно, Трауквал и другие члены королевской семьи просто не знали об этом, но предположительно Эглантина и Анастасий рассказали им обо всем.

«Или, что, они вообще ничего им не рассказали?..»

Анастасий не был уверен в моем статусе кандидата в зенты до того, как отправился со мной к святилищам. Он сказал мне потом, что действовал в одиночку, и если Эглантина держала назначение святилищ в секрете, чтобы избежать начала хаоса, то и Магдалена тоже не должна была знать обо мне.

Она наверняка заметила всю эту шумиху в подземном архиве, но, опять же, это произошло только вчера... Может быть, зент узнаёт о том, что произошло, прямо в момент нашего разговора.

Я размышляла о том, как много информации распространяется среди королевской семьи, когда увидела, как Сильвестр пожал плечами.

— Я получил письмо с приглашением сегодня утром, — сообщил он. — Королевская семья вызвала меня на встречу через два дня. Зент, похоже, всё ещё на моей стороне, поэтому я планирую затаиться и дождаться окончания собрания герцогов. Что бы кто ни говорил, единственный способ, позволяющий кандидату в аубы перейти в Центр, — это брак.

Сильвестр намеревался выждать положенный срок, но если это новое приглашение было результатом того, что вся королевская семья узнала, что я теперь кандидат в зенты, то мы столкнулись с совершенно новой ситуацией.

— Ну... — неохотно начала я. — Я думаю, что теперь тебе будет гораздо труднее отказывать им.

— Почему? — спросил Сильвестр. Он и Флоренция удивлённо посмотрели на меня.

Я велела Оттилии принести магический инструмент для защиты от подслушивания, затем дала один Сильвестру, а другой Карстеду, стоявшего на своём обычном месте в качестве рыцаря. Я не дала ни одного Флоренции, что очень обеспокоило её.

— Шок от того, что я собираюсь сказать, может быть достаточно сильным, чтобы повлиять на ребёнка... — сказала я. — Приёмный отец, я предоставляю вам решать, пойдём ли мы на такой риск.

— Это действительно так серьезно?

— Да. Я бы даже посоветовала вам освободить комнату.

Сильвестр махнул рукой, и все наши последователи вышли, остались только мы двое, Карстед и Флоренция. Я взяла в руки один из блокираторов звука и сделала заявление:

— Я — кандидат в зенты.

Сильвестр и Карстед вскрикнули, их глаза расширились от ужаса.

— Это бессмыслица, — ответил Сильвестр. — Что ты вообще говоришь?!

— Я тоже не очень понимаю, но вот мы здесь. Я просто плыла по течению, делая то, что просила королевская семья, и... Да.

Я молилась в дворянской академии и в храме Эренфеста, а потом позволила Анастасию протащить меня по всем святилищам богов. Это сделало меня кандидатом в зенты, но потом мне сказали, что я не подхожу, так как не зарегистрирована как член королевской семьи.

— Я избавлю вас от подробностей, поскольку не уверена, стоит ли мне вообще говорить об этом, но я полагаю, что я ближе к тому, чтобы стать следующим зентом, чем кто-либо другой в стране. Хотя на самом деле я не смогу править: моя кровь не зарегистрирована как принадлежащая к королевской семье. Я ожидаю, что королевская семья собираются оказать на нас большее давление, чем когда-либо прежде.

— Почему я слышу об этом только сейчас?!

— Это случилось только вчера.

Я хотела рассказать ему сразу после возвращения из подземного архива, но в приоритете было письмо от Фердинанда. Потом у меня началась лихорадка. Сейчас, по крайней мере, мне стало лучше, и именно поэтому я оказалась здесь.

— Что бы мы ни делали, моя помолвка будет отменена, — сказала я. — Мы можем надеяться, что кто-то из членов королевской семьи получит Грутрисхайт за три года, прошедшие с настоящего момента до моего совершеннолетия, но они захотят иметь меня в своём распоряжении на случай, если им не удастся сделать это самостоятельно.

Анастасий отказался от своего заявления, что Сигизвальд возьмёт меня в качестве третьей жены, но только для того, чтобы он и его семья могли рассмотреть другие варианты. Возможно, зент был готов уважать обстоятельства Эренфеста и игнорировать требования, чтобы меня назначили следующей главой центрального храма, но я сомневалась, что он закроет глаза на тот факт, что я была их лучшим вариантом для скорейшего получения правильного зента с Грутрисхайтом.

— В своём письме Фердинанд говорил о том, что меня заберут в центральный храм, — сказала я, — но в любом случае, он писал о том, как королевская семья может заставить меня переехать в Центр. Он также дал мне несколько советов о том, как справиться, если это произойдёт. Нам нужно будет подумать, что мы будем делать, если Эренфест получит королевский приказ.

Сильвестр нахмурился. Это был вопрос поважнее, чем всё, что связано с центральным храмом. Даже герцог не смог бы отказаться от приказа, связанного со следующим зентом и получением Грутрисхайта.

— Возможно, нам стоит вызвать и Вильфрида, — сказала я. — Результаты этого могут изменить его жизнь.

Сильвестр на мгновение задумался над этой идеей, затем покачал головой.

— Нет. Не в этот раз.

— Ты уверен? Это действительно может всё изменить для него, не так ли?

— Может, но разве его вызов чего-то изменит? Мы не сможем нарушить приказ короля, как бы мы к нему ни относились, и последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы Вильфрид устроил сцену в дворянской академии. Если новость приведёт его в бешенство или он расскажет обо всём своим последователем, у нас будет ещё больше проблем.

Это правда, что Сильвестру и Флоренции не понадобится его помощь, чтобы доказать, почему я должна остаться в Эренфесте. Кроме того, мы не хотели, чтобы он распространил новость о том, что я являюсь кандидатом в зенты, ещё до того, как у нас появится шанс официально обсудить это с королевской семьёй.

— У меня нет времени на то, чтобы вывести сына из депрессивного настроения, — сказал Сильвестр. — Нам нужно определиться с официальной позицией Эренфеста, спланировать, как вести переговоры с королевской семьёй, и подумать, какие условия мы должны выдвинуть. Кроме того, Вильфрид ещё несовершеннолетний, он не может присутствовать на собрании герцогов и не был вызван королевской семьёй. Я не вижу причин, чтобы он приезжал сюда. Ему придётся смириться с тем, что произойдёт, но это не должно быть проблемой: как его родители, мы решаем, на ком ему жениться.

Сильвестр говорил в беспристрастной манере герцога, но его брови были нахмурены так, что его недовольство было более чем понятно.

— Королевская семья также не приглашала тебя на эту встречу, — продолжал он. — Я буду вести переговоры, как смогу, но я ауб герцогства, которое не является очень влиятельным игроком в стране. Результат может быть не таким, как ты желаешь, поэтому я хочу, чтобы ты была готова к тому, что может произойти.

Моим единственным выбором было оставить все переговоры Сильвестру и Флоренции. Я прекрасно это понимала.

— Я не забыла, что вы когда-то давно спасли меня и мою семью, — сказала я. — Хотя дела редко идут так, как я ожидаю, я всегда старалась выполнять свои обязанности приёмной дочери. Поэтому, пока вы продолжаете защищать мою семью и тех, кто находится в храме, а также Гутенбергов, я буду подчиняться любому вашему решению как герцога.

Я видела, как Сильвестр стиснул зубы. Его разочарование выдавало его любовь ко мне, и пока я грелась в радости от этого осознания, я передала Флоренции инструмент для защиты от прослушивания.

— Если вы оба были приглашены, то она тоже должна знать. Приёмный отец, пожалуйста, объясните ей всё.

Сильвестр открыл рот, но он был так ошеломлён, что из него не выходило ни слова.

Флоренция улыбнулась.

— Судя по выражению твоего лица, я могу предположить, что у нас нет времени чтобы тратить его на твои мучения? — спросила она, призывая его говорить.

— По правде говоря...

Когда Флоренции сказали, что я кандидат в зенты, она на мгновение замерла с улыбкой на лице. Затем, после паузы, она приложила руку ко лбу.

— Я думала, что привыкла к её сюрпризам после зимних отчетов, но, похоже, нет...

— Королевская семья, скорее всего, хочет избежать ненужного хаоса, — сказала я, — поэтому никому не говорите о том, что я вам рассказала.

— Это очевидно, — ответил Сильвестр. — Настоящая загадка — это конечная цель королевской семьи.

Эглантина сказала мне, что королевская семья надеется сохранить статус-кво. По их мнению, лучшим результатом было бы избежать новой войны между великими герцогствами и утвердить Сигизвальда в качестве следующего зента.

Затем я поняла кое-что: это было только то, чего хотела Эглантина. Анастасий сказал, что надеется облегчить её страхи, так что, возможно, они были единственными, кто так думал.

Я определенно не слышала, чтобы зент или сам Сигизвальд хоть словом обмолвились о том, что хотят, чтобы я получила Грутрисхайт и стала третьей женой первого принца. Учитывая то, как плохо передаётся информация между членами королевской семьи, было опасно делать поспешные выводы о том, чего они хотят.

— Вы правы, — сказала я Сильвестру. — Мы не знаем, чего хочет королевская семья. Поэтому давайте перестанем думать об их целях и вместо этого подумаем, как мы можем выжать из них как можно больше пользы для Эренфеста.

— Розмайн?! — воскликнул Сильвестр. И он, и Флоренция были ошеломлены моим предложением.

— После того, как он сказал, что хочет, чтобы я стала третьей женой первого принца, принц Анастасий заявил, что Эренфест должен сам решать свои проблемы. Королевская семья не проявит к нам никакого внимания и не будет заботиться о том, что принесёт нам наибольшую пользу. Поэтому мы должны сосредоточиться на собственных интересах. Используя в качестве руководства прошлогодние переговоры с Дункельфельгером о правах на книги, давайте подумаем о наших минимальных требованиях, о условиях, которые, по вашему мнению, мы, вероятно, сможем получить, и о самых лучших возможных результатах переговоров.

Сильвестр обменялся взглядом с Карстедом, затем криво улыбнулся и сказал:

— Ты очень похожа на торговца.

Казалось маловероятным, что его встреча с королевской семьёй сразу же превратится в жёсткие переговоры, но правильный образ мыслей не помешает. Я решила выдвинуть основные условия, независимо от того, идет ли речь о моём вступлении в центральный храм или о том, чтобы стать кандидатом в зенты.

— Теперь, что касается моих трёх условий... Я отказываюсь принять ограничение на число моих последователей, которых я могу привести в Центр. Если они отправят меня в центральный храм, то я попрошу, чтобы со мной обращались как с кандидатом в аубы, а не как с священницей-ученицей. Я бы также попыталась выторговать больше книг, чем можно найти в книжном зале Эренфеста.

— Ну же, Розмайн, — сказал Сильвестр с гримасой. — Эти вещи ценны для тебя, а не для Эренфеста.

Вероятно, он привык просто рассматривать любые варианты, которые составляли его служащие, и выбирать тот, который он считал лучшим.

— Если вы так считаете, то сделайте несколько собственных предложений. Мы ещё не знаем, скольким можем рассказать о моих обстоятельствах, поэтому вы не можете просто советоваться со своими служащими, как обычно. Вы все должны будете предложить свои собственные идеи, чтобы обеспечить благо для Эренфеста.

Сильвестр и Флоренция, наконец, пришли в себя и начали обдумывать, что может принести пользу нашему герцогству. Они провели более чем достаточно времени, слушая служащих и обсуждая что-то с другими аубами, участвовавшими в собрании, так что им не потребовалось много времени, чтобы войти в курс дела. Я записала поток их предложений на свой диптих, отсортировав их по степени важности — так нам будет гораздо легче повернуть предстоящие переговоры в нашу пользу.

— Предположительно, королевская семья заявит о своих намерениях, не спрашивая о наших, но мы всё равно можем вести с ними переговоры, — сказала я. — Дайте понять, что мы готовы сотрудничать с ними, но только если договоренность будет взаимовыгодной. Вы должны быть тверды в этом. И последнее, скажите им, что им нужно будет поговорить и со мной. В конце концов, им понадобится моё согласие, если они захотят отменить моё удочерение.

Святая-торговец (❀)

Это был рассвет нового дня — дня, который я не проведу в подземном архиве. Оттилия беспокоилась, что возвращение к работе вскоре после лихорадки может снова вызвать у меня болезнь, а Кларисса хотела, чтобы я избегала любых даже отдаленно напряженных занятий.

— Ваше здоровье важнее всего остального, госпожа Розмайн, — сказала она мне.

— Вы, должно быть, устали, проведя столько дней под землей, изучая документы, — сказала Оттилия. — Пожалуйста, воспользуйтесь возможностью отдохнуть.

Я вернулась в постель и указала на стоящий рядом ящик с книгами.

— В таком случае, Кларисса, принеси мне что-нибудь почитать.

— Вы намерены продолжить чтение?!

— Конечно. Чтение — это мое хобби. Как я могу расслабиться без книги в руках? Может показаться, что это похоже на мою работу по переводу, но могу вас заверить, я считаю это отдыхом.

Кларисса продолжала таращиться на меня.

— Давно никто так сильно не реагировал, — сказала я с усмешкой, а затем назвала ей название книги, которую прочла только наполовину.

— Хартмут предупреждал меня, но всё же... Это шокирует, когда видишь это воочию.

— В последнее время у госпожи Розмайн было крайне много работы и при этом она стала достаточно сильной, чтобы не сваливаться постоянно в постель, так что у неё не было времени почитать на досуге, — с хихиканьем объяснила Лизелетта, помогая мне устроиться поудобнее.

Кларисса открыла ящик с книгами и достала из него то, что я просила. Я попросила Оттилию сообщить Ханнелоре или Магдалене о моём отсутствии, а затем начала читать. Когда спустя некоторое время Кларисса объявила, что уходит на собрание герцогов, её голос едва донесся до меня: книга уже полностью завладела моим вниманием.

* * *

Вдруг на моей книге появился ордоннанц, заставивший меня поднять глаза.

«Это Хильдебранд, — сказал он. — Я сожалею, что ты заболела. Я хотел послать подарок, чтобы поднять твоё настроение, но матушка велела мне этого не делать, поскольку тебя вообще не должно быть здесь. Выздоравливай... Выздоравливай скорее».

Я улыбнулась его милому сообщению, а затем отправила свой ответ: «Температура спала, но мои обеспокоенные врачи посоветовали мне отдохнуть ещё один день. Я вернусь завтра».

* * *

Как и обещала, я отправилась в подземный архив на следующий день. Сильвестр и Флоренция были на встрече с королевской семьёй, о результатах которой я не узнаю до возвращения в общежитие, в то время как Анастасий и Эглантина были заняты общением.

— Доброго дня вам, госпожа Розмайн, — сказала Ханнелора, увидев меня. — Замечательно видеть вас снова здоровой.

Она по опыту знала, что от простого чаепития я могу разболеться, поэтому не слишком удивилась, что из-за путешествия по дворянской академии я слегла в постель.

Я улыбнулась и подтвердила, что мне уже лучше, после чего ко мне подошел Хильдебранд.

— Розмайн. Я рад видеть, что ты поправилась.

— Да, принц Хильдебранд, — ответила я. — Я очень благодарна вам за добрый ордоннанц.

Он засиял в ответ: фиолетовые глаза принца искрились от радости. Для члена королевской семьи он очень прямо и честно выражал свои чувства, что было крайне мило. То, как он вёл себя в такие моменты, напомнило мне Мельхиора, поэтому я тоже дала волю своим эмоциям.

Пока мы продолжали разговор, у меня вдруг возникло ощущение, что за мной наблюдают. Быстрый осмотр комнаты показал, что Магдалена внимательно меня разглядывает. Как только наши глаза встретились, она улыбнулась и сказала:

— Давайте все пройдем в архив.

Оказавшись внутри, я молча начала работать над своим переводом... пока кто-то не постучал меня по спине.

— Розмайн, у тебя есть минутка?..

Я обернулась и увидела принца Хильдебранда.

— Да? — спросила я. — У вас проблемы с пониманием какого-то слова?

Это был не первый раз, когда он просил меня о помощи.

— Я хотел спросить тебя кое о чём, пока у мамы и Ханнелоры перерыв. Розмайн... — Он сделал паузу, явно мучительно обдумывая свои следующие слова. — Ты собираешься получить Грутрисхайт и стать следующим зентом?

— Я не принадлежу к королевской семье. Как следствие, я не имею права брать на себя такую роль.

Итак, мой статус кандидата в зенты наконец-то стал известен королевской семье. Он поступил правильно, подождав, пока Ханнелора уйдет, но я всё ещё не была уверена, что это то, что мы должны обсуждать в архиве.

Хильдебранд взял меня за руку.

— Розмайн, я хочу помочь тебе.

Я удивленно уставилась на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Однако мне не дали такого шанса: вскоре нас прервал звук шагов.

— Хильдебранд, что ты делаешь?..

— Мама... — принц побледнел: он, вероятно, сказал слишком много.

Магдалена посмотрела на меня сверху вниз.

— Госпожа Розмайн, могу я спросить что мой сын сказал вам?

— Что он хочет помочь мне, — сказала я. — Я уже оправилась от лихорадки, но вижу, что принц Хильдебранд всё ещё беспокоится обо мне.

Разумеется, я не собиралась ничего упоминать о становлении зентом.

Магдалена окинула меня изучающим взглядом, а затем вздохнула.

— Хильдебранд, давай сделаем перерыв, — сказала она, положив конец нашей беседе.

После обеда мы сразу же вернулись к работе. На этот раз Магдалена наблюдала за Хильдебрандом ещё более пристально, желая убедиться, что он больше не заговорит со мной.

В этот момент прибыл Сигизвальд. Это был первый раз, когда я увидела его здесь с начала собрания герцогов. Он высоко оценил нашу работу в архиве ради королевской семьи, а затем велел Ханнелоре вернуться в общежитие, чтобы отдохнуть.

— Я очень благодарна вам за заботу, — сказала Ханнелора первому принцу, прежде чем уйти. Уходя, она несколько раз тревожно взглянула на меня.

Я хотела встать, но мне сказали сесть обратно.

— Нам больше негде поговорить, — со спокойной улыбкой объяснил Сигизвальд, садясь напротив меня. — Анастасий сказал мне, что для передачи своих намерений в разговоре с тобой нужно быть почти оскорбительно прямолинейными. Поэтому я хотел бы говорить откровенно, если ты не возражаешь.

Формулировка Анастасия меня немного раздражала, но он не ошибался — гораздо лучше быть прямолинейными, чем допускать недоразумения, особенно когда речь идет о королевской семье.

— Я не возражаю, — ответила я, — Лишь бы меня не казнили за мою прямоту.

— Не бойся, мы бы не стали казнить такого ценного кандидата в зенты, — с улыбкой сказал Сигизвальд, а затем посмотрел на меня в упор. — Анастасий рассказал нам обо всём. Он также упомянул, что ты не можешь получить Грутрисхайт, не войдя в королевскую семью.

Похоже, что танец посвящения Дитлинды и недавняя церемония звёздного сплетения подняли авторитет храма Центра в глазах знати страны. В результате всё громче звучали призывы возродить старые церемонии и найти истинного зента. Так что королевская семья решила, что даже мне удастся получить Грутрисхайт, но... это оказалось ошибкой.

— Как и сказал вам принц Анастасий, я не могу получить Грутрисхайт. Поэтому я бы посоветовала вам поручить это кому-нибудь из королевской семьи. Пожалуйста, обратитесь к госпоже Эглантине.

— К сожалению... королевская семья не может себе это позволить, — объяснил Сигизвальд, выглядя обеспокоенным. Инструмент, служащий основанием библиотеки и почти исчерпавший свою магическую силу, не один был в таком положении: бесчисленные магические инструменты в Центре точно также оказались на грани. — Пусть это останется между нами, но в Центре есть много магических инструментов, которые полностью перестали функционировать из-за отсутствия тех, кто мог бы их снабжать. А буквально на днях... один из них разрушился.

— Разрушился?..

— Некоторые магические инструменты разрушаются, когда полностью лишаются магической силы.

Это редко случалось с магическими инструментами, которые мы обычно использовали, но я предполагала, что инструменты, используемые в Центре, были особенно старыми.

Сигизвальд продолжил:

— Мы не можем допустить, чтобы в нашем поколении были уничтожены ценные магические инструменты, сохранившиеся с далеких времён. Отец с остальными и так ежедневно потребляют лекарства восстановления, пытаясь снабдить магической силой те инструменты, которыми мы много лет пренебрегали, считая их неважными. Таким образом, у нас нет достаточного количества магической силы, чтобы начать жертвовать её святилищам. Позволь мне сказать прямо: наш единственный выход — как можно скорее принять тебя в королевскую семью, чтобы мы могли получить и твою магическую силу, и неоспоримую власть, необходимую для подчинения дворян.

Конечно, у него были веские причины беспокоиться: Юргеншмидт окажется на грани уничтожения, если королевская семья перестанет подпитывать магические инструменты.

— При обычных обстоятельствах мы бы ждали твоего совершеннолетия, чтобы ты вышла замуж и вошла в королевскую семью... но мы не можем ждать так долго. Мы хотим, чтобы ты присоединилась к королевской семье, как только сможешь. Мы надеемся, что ауб Эренфест отречётся от тебя, отец удочерит тебя вместо него, а ты получишь Грутрисхайт и станешь моей супругой после совершеннолетия. Это лучший вариант для всех, не думаешь?

Это означало бы избавление Фердинанда от необходимости жениться на Дитлинде и впоследствии понести наказание за её преступления... Однако, при нынешнем положении дел в Эренфесте, ухватиться за это предложение было просто невозможно.

— Мой отец сделал аубу Эренфесту различные предложения, полагая, что Эренфест должен получить справедливое вознаграждение за своё сотрудничество... но ауб отказался от них всех.

Я сделала паузу.

— Какие у него были предложения?

— Они были довольно разумными, — начал Сигизвальд. — Отец предложил повысить ранг Эренфеста, предоставить герцогству привилегии и принять в Центр как можно больше его дворян, чтобы укрепить твои позиции как зента.

Сильвестр отверг предложение королевской семьи, которому было бы радо любое великое герцогство, заявив, что сделка не принесет Эренфесту никакой пользы.

«И, в общем, он прав».

— Должен признать, — продолжал принц, — мы обеспокоены подобным эгоизмом Эренфеста.

— Принц Сигизвальд, дворяне Эренфеста уже сейчас с трудом справляются с новыми вызовами, которые появились в связи с нашим стремительным ростом в рейтинге. Другие герцогства часто говорят, что мы ведём себя не так, как подобает при нашем положении. По этим причинам мы предпочли бы, чтобы наш ранг не менялся или даже снизился, пока нам не удастся со всем разобраться. Повышение ранга принесет только вред Эренфесту.

Когда я объяснила ситуацию Эренфеста, глаза Сигизвальда расширились от удивления. Положение члена королевской семьи предполагало, что герцогства как низшего, так и высшего ранга были в его власти. Он никогда как следует не задумывался о трудностях Эренфеста, застрявшего между двумя крайностями иерархии страны. Он также явно считал, что все проблемы должны решаться немедленно — ему и в голову не приходило, что на решение некоторых из них требуются годы, даже если действовать настолько стремительно, насколько возможно. Одновременно с тем, Эренфест в его глазах был герцогством с большими амбициями, на эту мысль его натолкнуло наше решение отказаться от повышения рейтинга в этом году и просьба, чтобы к нам относились как к герцогству-победителю вместо этого.

— В таком случае, что насчёт принятия дворян Эренфеста в Центр для укрепления твоих позиций?.. — спросил Сигизвальд.

— Население нашего герцогства и так слишком мало. И, в силу чрезвычайных обстоятельств, которые я не буду здесь подробно описывать, мы были вынуждены провести чистку зимой. В Эренфесте сейчас едва хватает дворян, чтобы поддерживать себя, и он, несомненно, рухнет, если оставшиеся будут массово отправлены в Центр.

Сигизвальд приложил руку ко лбу и молча уставился на меня. Он явно не понимал, как обстоят дела в Эренфесте.

— Короче говоря, — заключила я, — у Эренфеста свои обстоятельства. Я не могу войти в королевскую семью за столь короткий срок.

— Неужели это важнее, чем спасение Юргеншмидта от приближающегося краха? — в голосе первого принца слышалось явное беспокойство, но я всё ещё отказывалась сдаваться.

— Крах, о котором вы говорите, можно свести к нехватке магической силы, не так ли? Эту проблему может решить любой. Между тем, Эренфесту нужна именно я.

— Объясни, — сказал Сигизвальд, наклонившись вперед.

— В Эренфесте у меня есть обязанности в печатном деле и в герцогской семье. Я также служу главой храма и директором приюта при храме. Через некоторое время я смогу доверить свои обязанности кандидата в аубы моим братьям и сестре, но остальное будет не так просто.

Мельхиор и его последователи должны изучить все ритуалы и церемонии, прежде чем они смогут взять на себя мою работу в качестве главы храма, а это займёт не менее года. Также необходимо было сохранить нынешнее состояние приюта. Наверняка возникнут сложности и с печатным делом: нам нужно будет проследить за передачей дел Эльвире и решить, будут ли Гутенберги сопровождать меня в Центр или продолжат создавать новые мастерские в различных землях Эренфеста.

— Кроме того, — продолжала я, — моя помолвка с Вильфридом в настоящее время укрепляет его положение в качестве следующего ауба. Её расторжение ввергнет Эренфест в хаос, к которому нам совершенно необходимо подготовиться. Так же, как вы и остальные члены королевской семьи желали избежать новой войны между большими герцогствами после великой чистки, ауб Эренфест желает избежать войны между нашими гибами, когда наша собственная чистка привела герцогство в столь шаткое состояние.

Эглантина и Анастасий не раз говорили, что хотят избежать новой гражданской войны. Я не позволю им притворяться, что они не знают о нашем положении.

— Но это ещё не всё: моя приёмная мать сейчас беременна и не может снабжать Эренфест магической силой, пока не родит. Зимой моя младшая сестра пройдет ритуал божественной защиты в дворянской академии, а в следующем году мой приёмный отец возьмет себе вторую жену. По крайней мере, ради магической силы я не смогу покинуть Эренфест до этого времени.

— Проблемы Юргеншмидта гораздо более срочные и сложные, чем проблемы Эренфеста...

— Не для меня, — сказала я, с улыбкой игнорируя попытку протеста. — Королевская семья просто нуждается в магической силе. Поэтому позвольте мне обменять её на ещё один год в Эренфесте. Также я прошу вас приготовиться к обсуждению условий, которые действительно принесут нам пользу, учитывая наши обстоятельства, а не здравый смысл великих герцогств.

Сигизвальд на мгновение застыл с каменным лицом, затем, в свою очередь, он улыбнулся.

— Мои извинения. Кажется, я не расслышал тебя.

Я повторила слово в слово.

— Ты намерена предоставить магической силы на целый год в обмен на дополнительный год для тебя в Эренфесте? — уточнил Сигизвальд. — Тебе стоит помнить, что в настоящее время магическую силу поставляют семь членов королевской семьи. Сколько бы магической силы ни было у тебя, Розмайн, ты не можешь надеяться сравняться с нами в одиночку.

Он говорил со спокойной улыбкой, словно обращаясь к ребёнку, который не понимает таких элементарных вещей. Но выражение моего лица не дрогнуло: я уже знала, что одной моей магической силы будет недостаточно.

— Я ни разу не говорила, что собираюсь использовать свою собственную магическую силу. Вспомните, что дворянская академия сейчас наполнена людьми, богатыми маной.

Сигизвальд снова окинул меня каменным взглядом. Затем он улыбнулся во второй раз, хотя это выглядело гораздо менее естественно, и пробормотал:

— Наполнена людьми?..

Казалось, что замереть на мгновение, а затем улыбнуться — это его способ выразить удивление.

«Это напоминает мне господина Фердинанда, застывающего при ошибке обработки информации».

Я улыбнулась ещё шире, стараясь подчеркнуть своё преимущество, и одновременно ломая голову над условиями победы. При наилучшем исходе я сообщила бы стране о проведении ещё одного ритуала посвящения — не ради меня, а ради королевской семьи, а затем делегировала бы подготовку к нему и обеспечила бы себе достаточно магической силы, чтобы купить ещё один год в Эренфесте. Королевская семья также помогла бы нам заслужить благосклонность других герцогств, с чем нашим дворянам было так трудно справиться самостоятельно. Затем, занимая доминирующее положение, мы бы обязали королевскую семью принять как можно больше наших требований в обмен на моё удочерение королём и женитьбу с Сигизвальдом.

Внутри меня щелкнул переключатель, и теперь я была в режиме торговца. Я смотрела Сигизвальду прямо в глаза: моей целью в этом первом сражении было получить, как минимум, год времени. Я не буду вести себя подобострастно, как среднестатистический дворянин, просто кивая в знак согласия, пока королевская семья будет перечислять одно требование за другим; вместо этого я возьму разговор под свой полный контроль. В этом матче по словесной борьбе я собиралась полностью контролировать ринг.

Человек передо мной был уже не принцем, а просто человеком, с которым можно было торговаться. Как и Сильвестр, члены королевской семьи обычно оставляли ведение переговоров своим служащим и просто выносили окончательный вердикт. Здесь же, в архиве, Сигизвальд был один и без своих последователей, а это значительно повышало мои шансы на успех.

«Мне нужно использовать все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы получить больше времени в Эренфесте и гарантировать, что королевская семья обеспечит господину Фердинанду более приятные условия жизни. Я иду! Мастер Бенно, дай мне силы!»

— Давайте проведём ритуал посвящения во время собрания герцогов в этом году, — предложила я.

— Ты намереваешься собрать магическую силу с собравшихся аубов?.. — удивился Сигизвальд, его губы слегка подергивались. — Это было бы беспрецедентно.

Возможно, но королевская семья уже продемонстрировала, что готова собирать магическую силу у учеников: принять немного магической силы от аубов не такой уж большой шаг после этого. К тому же, я не собиралась брать магическую силу только у аубов: прибывшая с ними свита тоже будет участвовать в ритуале.

«Когда у вас появляется шанс получить прибыль, вы должны использовать его, чтобы заполучить как можно больше. Не так ли, мастер Бенно?»¹

— О боже. Есть ли причина для вашего удивления? — спросила я. — Проведение ритуала посвящения необходимо для исполнения вашего желания, не так ли?

Сигизвальд, очевидно, не связал эти два понятия; он бросил на меня обеспокоенный взгляд и даже слегка наклонил голову, отчего его роскошные золотые локоны колыхнулись.

— Моего желания?.. Что ты станешь приёмной дочерью зента, получишь Грутрисхайт и выйдешь за меня замуж, когда достигнешь совершеннолетия?

— Не совсем. Ваше желание, как я поняла из слов ауба Эренфеста и служащих, сопровождавших его, состоит в том, чтобы сделать меня главой храма Центра и отправить в различные герцогства для обучения проведению ритуалов и увеличения урожая в этих местах. Разве повышение среднего уровня магической силы Юргеншмидта не является вашим главным приоритетом?..

— Это...

Сигизвальд попытался протестовать, но я не дала ему ни шанса.

— Это то, о чём вы просили ауба Эренфеста, не так ли? Я уверена в своих словах.

Его требования, выдвинутые всего несколько дней назад, заставили дворян Эренфеста напрячься, и я не собиралась позволить ему вести себя так, будто ничего не произошло.

— Итак, — продолжила я, — я проведу ритуал посвящения, согласно вашему желанию. Участие в нем аубов и дворян страны должно дать им гораздо лучшее понимание важности их храмов и религиозных церемоний. Это также даст им достаточно опыта для повторения этого ритуала у себя дома, что в свою очередь улучшит их урожаи и позволит им получить больше божественных защит. Храм Центра, несомненно, будет сотрудничать, учитывая их просьбы предоставить им больше богатых магической силой людей для проведения религиозных церемоний.

Дворяне других герцогств настаивали на том, чтобы «святая Эренфеста» стала главой храма Центра и передала им свои знания о религиозных церемониях. Между тем, центральному храму нужен был богатый магической силой глава храма, поскольку без него они не могли проводить древние ритуалы. Обе стороны должны были принять участие в ритуале посвящения и, насколько я видела, ни одна из них не могла отказаться.

«Они получат так желанный всеми ритуал, а мы выжмем из них столько магической силы, сколько сможем. Легко».

— Это не только повысит средний уровень магической силы во всех герцогствах, чего очень желаете вы и остальные члены королевской семьи, но и немедленно предоставит вам большое количество магической силы. Это, в свою очередь, позволит мне провести ещё один год в Эренфесте. Разве вы не назвали бы это прекрасной идеей, от которой выиграют все?

И снова Сигизвальд смотрел на меня пустым взглядом. Наступила пауза, во время которой он обдумывал мой вопрос, затем он вдруг спохватился, и улыбка вернулась на его лицо.

— Действительно, это прекрасная идея, но когда именно должен состояться этот ритуал?

В некоторых случаях собрания герцогов могут длиться более двух недель. У нас оставалось еще больше недели, что давало достаточно времени для подготовки к ритуалу. Конечно, расписание окажется немного более плотным, чем обычно, поскольку нам нужно будет всё подготовить до окончания собрания, но я не думаю, что это станет большой проблемой: в Центре было гораздо больше дворян, чем в Эренфесте.

— Думаю, последний день собрания герцогов подойдёт, — сказала я. — Это даст всем более чем достаточно времени для подготовки.

— Всё ещё слишком рано. Мы не можем внезапно внести изменения в расписание, когда это затрагивает такое количество дворян.

Предположительно, Сигизвальд привык к тому, что планы за него составляли его слуги и служащие; на самом деле, меня бы не удивило, если бы я услышала, что он просто ходил и делал всё в соответствии с их инструкциями. Должно быть, ему не приходилось сталкиваться с тем, что другие люди резко меняли свои планы, вынуждая его обновлять расписание в кратчайшие сроки. Во всяком случае, именно такое впечатление произвело на меня его нежелание откликнуться на моё предложение.

Я также могла сказать, что Сигизвальд находит мой поток эксцентричных предложений утомительным. Будучи принцем, он не привык решать такие вопросы самостоятельно, а здесь ему не с кем было посоветоваться. Однако это меня не остановило: я твёрдо решила загнать его в угол.

«Мне нужно выложиться по полной сейчас, чтобы приёмному отцу было легче иметь дело с королевской семьёй в будущем!»

— О боже... — сказала я, изображая удивление. — Принц Сигизвальд, я не ожидала, что вы будете так колебаться по поводу этого ритуала посвящения. Я думала, что вы примете его как идеальную идею — особенно после того, как вы заявили, что повышение среднего уровня магической силы в стране является нашим главным приоритетом.

Я приложила руку к щеке и позволила нескольким крокодильим слезам увлажнить мои глаза.

— Вы солгали мне о том, насколько срочны проблемы с магической силой? Не были ли вы намерены просто привести меня в храм Центра, чтобы успокоить аубов других герцогств?

— Я бы никогда...

— Ауб Эренфест был обеспокоен просьбой королевской семьи о том, чтобы я стала новым главой храма... Подумать только, проблемы с магической силой всё это время были лишь уловкой... — взяв пример с Ангелики, я опустила глаза, пытаясь выглядеть убитой горем. Воздействие было огромным: Сигизвальд отбросил свою улыбку и отчаянно покачал головой.

— Пожалуйста, подожди, Розмайн. Это всё недоразумение. Это абсолютная правда, что мы должны срочно повысить средний уровень магической силы среди дворян Юргеншмидта. Однако... несомненно, столь масштабная церемония должна планироваться только после всестороннего обсуждения с храмом Центра и соответствующими служащими. Я просто был удивлён, столь внезапному предложению в условиях, когда у нас нет ни надлежащих планов, ни времени на подготовку.

«Ооо... Вы решили заговорить о недостатке времени? Плохой ход».

Теперь настала моя очередь сохранять каменное лицо. После того как Сигизвальд перебрал всевозможные отговорки, он спросил меня, поняла ли я, и его обычная улыбка вернулась на лицо. Я ответила ему исключительно холодной ухмылкой.

— Принц Сигизвальд, могу я задать вам вопрос?

— Конечно.

— Это никогда не было целью моей жизни — войти в королевскую семью. Тем не менее, разве обычно зент не принимает кандидата в аубы только после обстоятельного разговора с соответствующим герцогом и только спустя время, достаточное для планирования и подготовки?

Сигизвальд просто уставился на меня, его губы по-прежнему вежливо изогнуты. Я восприняла его молчание как возможность продолжить:

— Скажите мне, что более неожиданно и серьезно: приказ подготовиться к ритуалу посвящения или приказ присоединиться к королевской семье в качестве приёмной дочери короля? Неужели моё удочерение настолько ничтожно, что его затмевает ритуал посвящения? Меня удивляет, что я и Эренфест так мало значит для всех вас.

Принц несколько раз удивленно моргнул, теперь он выглядел очень серьёзным. Возможно, он думал, что я какая-то скромная богатая девушка, которая будет принимать каждое его слово, или, может быть, он сталкивался только с людьми, которые выражали свою лёгкую критику косвенно, с помощью эвфемизмов.

Наконец, он сказал:

— Мы ни в коем случае не смотрим свысока на вас или на Эренфест. Мы действуем, потому что ваше удочерение срочно и необходимо.

— Нет, что действительно «срочно и необходимо», так это решение проблемы нехватки магической силы у королевской семьи. Если вы настолько отчаялись, что не можете дождаться моего совершеннолетия и готовы ввергнуть Эренфест в хаос, то я уверена, вы могли бы приказать центральному храму и аубам готовиться к ритуалу посвящения. Это может показаться неразумным, но столь же неразумна и просьба, с которой вы обратились ко мне. Кроме того, я думала, что особенностью королевской семьи является игнорирование намерений всех остальных при выдвижении требований.

— Ты действительно считаешь, что мы отдаём предпочтение своим собственным нуждам? — спросил Сигизвальд, опешив. — Может показаться, что мы проявляем эгоизм, но мы пытаемся достичь максимальной выгоды для всех.

Я не сдержалась, и на моём лице проявилось недовольство.

— Учитывая, что вы советуетесь со мной, я могу принять, что у вас есть хоть какое-то желание угодить другим. Однако на практике вы снова и снова говорите о потребностях королевской семьи, игнорируя мои обстоятельства. Предложили ли вы хоть что-нибудь на пользу нам? Прежде всего, эта потребность в магической силе, Грутрисхайт, моё удочерение и обучение аубов религиозным церемониям... Всего этого желаете вы. Ничего из этого не поможет ни мне, ни Эренфесту. Вы понимаете это?

По правде говоря, я действительно хотела получить и прочитать Грутрисхайт, но не собиралась говорить об этом здесь. Мне нужно было загнать Сигизвальда в угол, чтобы он согласился на проведение королевской семьёй ещё одного ритуала.

— Единственная причина, по которой я предлагаю этот хлопотный ритуал посвящения, заключается в том, что он подходит для нужд королевской семьи. В принципе аубы могут просто обратиться в свои собственные храмы и разобраться с религиозными церемониями самостоятельно. Даже принц Анастасий сказал, что герцогства должны сами заботиться о своих проблемах.

Внимательно выслушав мои объяснения, Сигизвальд слегка наклонил голову.

— Целью ритуала было позволить тебе провести ещё один год в Эренфесте, но это время нужно тебе и твоему герцогству, а не нам.

Королевская семья безуспешно искала Грутрисхайт годами, и теперь он болтался у них перед носом — без сомнения, они потеряли из виду всё остальное. Я бросила реальность нашей ситуации прямо на растерянное лицо принца.

— Прошло всего несколько дней с тех пор, как было установлено, что я ближе всех к получению Грутрисхайта. Вы и остальные члены королевской семьи постоянно говорите о том, что нет никаких проблем с моим удочерением, так значит ли это, что для меня уже всё готово? Ведь крещёным членам королевской семьи дарят дворцы, не так ли?..

Да, подписать договор об удочерении было достаточно просто, но это было далеко не единственное, что нужно было учесть. Чтобы жить в качестве приёмной дочери короля, мне понадобился бы дворец, вещи для его обстановки, кандидаты в последователи из числа дворян Центра, жилые помещения для сопровождающих меня последователей из Эренфеста, плащи и броши Центра, и это только то, что сразу пришло мне в голову.

— Я не думаю, что королевская семья могла бы удочерить меня, не сделав предварительно необходимые приготовления, — сказала я. — Или вы не собираетесь давать мне дворец? Может быть, вы планируете бросить меня в центральном храме и заставить служить в нём главой храма до моего совершеннолетия? Должно быть, так и есть, если только вы не хотите сказать, что подготовили мне жильё всего за несколько дней. О, если в Центре есть такие талантливые дворяне, подготовка простого ритуала посвящения не должна занять и дня. Как обнадеживающе.

Сигизвальд окинул комнату взглядом, не переставая улыбаться. Его тёмно-зелёные глаза в конце концов остановились на пространстве за пределами архива, где его последователи ожидали возвращения своего господина. Хильдебранд и Магдалена тоже были там, но им, видимо, сказали не прерывать нашу беседу: они смотрели в нашу сторону, но не делали никаких попыток подойти к нам.

— Чтобы уточнить... мы собирались предоставить тебе комнату в одном из наших дворцов, — сказал Сигизвальд, практически выдавливая из себя слова. — Мы планировали, что ты будешь жить со мной или моей матерью, которая к тому времени станет твоей приёмной матерью...

— О? — я бросила на него взгляд преувеличенного шока. — Это обычай королевской семьи — давать дворцы только своим родным детям, а приёмным детям — лишь одну комнату? Если да, то я впервые слышу об этом. Слухи рисуют моего приёмного отца как жестокого человека, который хуже относится к приёмной дочери, чем к родным детям, но он позаботился о том, чтобы моё жилье было таким же, как у моих братьев и сестёр. Неужели зент предоставит мне меньшее? Как я могу поверить, что вы не смотрите на нас с Эренфестом свысока, если вы намерены так плохо со мной обращаться?..

На лице Сигизвальда отразилась боль. Его глаза многократно моргали, пока он отчаянно искал слова. Тот факт, что принц больше не мог притворяться и улыбаться, был подтверждением того, что теперь я доминирую в разговоре.

— Если я таким образом укажу на каждый недостаток королевского предложения, не исключено, что мне удастся получить год времени без необходимости проводить церемонию посвящения.

«Хотя на самом деле мне не следует этого делать. Я не хочу, чтобы королевская семья и другие герцогства затаили обиду на меня».

Это было моё последнее средство, но в своём паническом состоянии Сигизвальд наверняка думал, что я просто констатирую очевидное. Я догадалась об этом по отсутствию его протестов.

Я продолжила:

— Вы правы, что внезапный ритуал посвящения доставит неудобства, поэтому я понимаю, почему королевская семья может посчитать это не лучшим вариантом действий. Тем не менее, я предложила это, чтобы у всех был дополнительный год, и все могли сделать то, что им нужно. Так мне стоит помочь с ритуалом? Или мы выиграем год времени другими способами?

Я пристально смотрела на Сигизвальда. Он глядел на меня в ответ, пытаясь угадать мои намерения.

После продолжительной паузы принц вздохнул:

— Я с благодарностью прислушаюсь к твоему совету и посоветую зенту провести ещё один ритуал посвящения.

Похоже, он решил сократить свои потери, поэтому я составила целый список связанных с подготовкой проблем, которые не позволят принцу взвалить всю организацию на Эренфест.

— Эренфесту будет трудно получить разрешение на использование алтаря и божественных инструментов, поэтому мы оставим подготовку к ритуалу посвящения Центру. Использование зала без сцены даст достаточно места для того, чтобы в ритуале могли принять участие и последователи аубов.

Сигизвальд замер, затем улыбнулся, как обычно.

— Ты намереваешься заставить участвовать в церемонии не только аубов, но и их последователей? И сколько магической силы ты собираешься собрать?

— Ну, что я могу сказать? — я надула грудь, а затем повторила то, чему меня учил мастер Бенно: — Я была воспитана в убеждении, что когда у вас появляется шанс получить прибыль, вы должны использовать его, чтобы заполучить как можно больше.

— Так вот что имеют в виду люди, когда говорят, что воспитанные в храме понимают вещи по-другому... — пробормотал Сигизвальд, выглядя противоречиво.

«Близко, но нет! Я была воспитана как простолюдинка, а не как священница-ученица! Мне очень жаль!»

— Если вы позволите, я дам ещё один совет, — сказала я, — стоит сделать ритуал посвящения ежегодным, это принесёт всем большую пользу. И в таком случае, почему бы не позволить участвующим герцогствам повторять ритуал получения божественной защиты каждый год, тем самым поощряя их к участию? Этот процесс занимает некоторое время, поэтому я ожидаю, что только два герцогства смогут завершить свои ритуалы за одно собрание герцогов. Однако, если раз в десятилетие предоставлять возможность получить больше божественных защит, любое герцогство начнет серьёзно относиться к религиозным церемониям.

Если они действительно хотели повысить средний уровень магической силы в стране, было необходимо добиться серьёзного отношения к церемониям со стороны взрослых. Если взрослые начнут серьёзно молиться, то за ними последуют и дети.

— Кроме того, — продолжила я, — Ауб Классенбург уже обратился к нам с просьбой о ежегодном проведении ритуала посвящения в дворянской академии. Если вы хорошо с этим справитесь, у нас будет много магической силы в конце весны и зимой.

— Розмайн, магическая сила — это не то, чем следует так легкомысленно торговать.

— А что насчет моего удочерения? Как вы ясно дали понять, проблемы с магической силой настолько остры, что королевская семья должна использовать любой доступный ей метод, чтобы справиться с ними. Не лучше ли вам потратить своё время на то, чтобы придумать как можно больше способов получения магической силы?

[[image:/storage/reader-images/6da267801e7b749e22b201eec8829f6cda697cb6.jpg]]

На этот раз Сигизвальд застыл на месте. По его широко раскрытым глазам я поняла, что королевская семья никак не ожидала такого предложения.

— Конечно, это всего лишь несколько идей, которые приходят мне в голову, но то, откуда королевская семья берет магическую силу, и станет ли ритуал посвящения ежегодным событием, не имеет ко мне абсолютно никакого отношения. Могу ли я продолжить изложение того, какие приготовления должны быть сделаны перед проведением ритуала?

— Да, конечно... — сказал принц, хотя он едва поспевал за мной.

Я взяла бумагу и начала писать, не поднимая глаз и одновременно излагая свои мысли.

— Не потребуется много усилий, чтобы подготовить ордоннанцы или приглашения для отправки в различные герцогства, проинформировав их о дате события и о том, что им нужно принести. Если вы поручите дворянам, проживающим в дворцах, подготовить пустые магические камни, а храму Центра — подготовиться к ритуалу, то это вообще не должно сильно повлиять на собрание герцогов. Большие чаши есть в дворянской академии и центральном храме, о да, и теперь, когда весенний молебен закончился, мы можем использовать также и малые чаши. Пусть храм Центра подготовит и их.

В этот момент я перестала писать и резко подняла глаза на Сигизвальда. Он вздрогнул, увидев мою улыбку, несомненно, предчувствуя опасность. Он был прав в своих опасениях.

— Кроме того, пусть королевская семья объявит, что ритуал посвящения проводится благодаря помощи Эренфеста. Мы слишком долго были герцогством низшего ранга, так что не очень хорошо умеем распространять свои заслуги.

— Подождите минутку. Вы ожидаете, что королевская семья будет продвигать Эренфест? — спросил Сигизвальд, с трудом понимая саму идею.

Я кивнула, как будто это было очевидно.

— Если вы хотите, чтобы я, Хартмут, наш главный священник, и мои рыцари сопровождения, облаченные в синие одежды, приняли участие, то это наша плата. Вы сказали, что королевская семья пытается достичь максимальной выгоды для всех, не так ли?

Сигизвальд нахмурил губы. Затем он вздохнул, спокойно улыбнулся и пообещал помочь Эренфесту завоевать расположение других герцогств. Это было бы бесконечно эффективнее, чем оставлять всё на усмотрение наших дворян, которые до сих пор были не слишком хороши в деле общения с другими герцогствами. Сильвестр будет очень рад, когда узнает об этом.

«Приёмный отец, мастер Бенно... Я сделала это! Это решающая победа на этом вступительном этапе, верно?»

Я передала Сигизвальду сделанные мною записи. Он просмотрел их, а затем сказал:

— Интересно, однако... не будут ли герцогства недовольны тем, что у них забрали так много магической силы?..

— Если вы заранее установите, что магическая сила — это плата за участие в ритуале, который увеличит шансы на получение божественной защиты, то вы не должны получить слишком много жалоб. Герцогства, которые действительно возражают, могут просто не участвовать.

— Не приведет ли это к тому, что меньше герцогств примут участие? Получим ли мы достаточно магической силы, чтобы оправдать время, потраченное на подготовку к ритуалу? — спросил Сигизвальд. Действительно, когда я смотрела на него, мне пришла в голову только одна мысль: «Этот парень точно принц».

— Участвующие в ритуале посвящения, увидят, какое благо это принесёт их урожаю и получению божественных защит в будущем. Если вы выразите сожаление, что другие герцогства станут богаче, то все сопротивляющиеся дважды подумают перед отказом, и, в конечном итоге, оставят их позади.

Классенбург принял бы участие при одном упоминании о ритуале посвящения дворянской академии, а Древанхелю даже не потребовалось бы подсказывать, так как всё герцогство очень хотело получить больше божественных защит. Не говоря уже о том, что герцогства, которым не удалось принять участие в предыдущем ритуале дворянской академии, наверняка не захотят упустить и этот шанс.

— Кроме того, когда герцогства повторят ритуал получения божественной защиты, они получат серьёзное вознаграждение, — сказала я. — Если вы намекнете на знания, полученные из подземного архива, многие герцогства, несомненно, ухватятся за эту возможность. Вам не нужно будет беспокоиться о явке.

Сигизвальд надолго закрыл глаза, затем снова вздохнул и улыбнулся. Похоже, он был основательно потрясён — возможно, я была слишком резка для изнеженного принца.

«Ну, моими наставниками были мастер Бенно и господин Фердинанд, так что я мало что могу с этим поделать!»

— О, и поскольку это ритуал для обучения герцогств, которые никогда раньше не участвовали в религиозных церемониях, я не думаю, что королевской семье нужно будет принимать участие, как вы делали это зимой, — добавила я.

Сигизвальд почувствовал облегчение, услышав это.

— Понятно. Мы сами подготовим церемонию и позовём герцогства принять в ней участие. Однако не могли бы мы попросить тебя приготовить лекарства восстановления? В Центре мы должны уделять первостепенное внимание их изготовлению для королевской семьи.

— Герцогства подготовят свои собственные, не так ли? Большинство дворян держат по крайней мере одно на поясе, так что вам нужно только предупредить их, чтобы они взяли с собой запасные.

Тут же глаза принца расширились.

— Но разве Эренфест не подготовил их к церемонии в дворянской академии?

— В те времена герцогства участвовали в наших исследованиях, поэтому мы посчитали необходимым дать им вознаграждение. Однако в данном случае Эренфест уже предложил своё время и опыт, чтобы обучить страну ритуалам по просьбе королевской семьи. Я не вижу причин, по которым мы должны были бы готовить лекарства для восстановления на этот раз. Разве не гораздо важнее, чтобы я продолжила работу над документами в подземном архиве?

«Мне нужно наслаждаться этим, пока есть возможность. Как только закончится собрание герцогов, передача дел и тому подобное займёт так много моего времени, что я, вероятно, не смогу читать в течение целого года».

Это был мой единственный шанс посетить подземный архив, и время для чтения было, очевидно, гораздо важнее, чем лекарства восстановления.

Я продолжила:

— Мы также могли бы делать их на продажу, но я не рассматриваю этот вариант: Древанхель купит весь наш запас и направит свои ресурсы на воспроизведение нашего рецепта. Возможно, вместо этого мы могли бы продавать самые мощные из лекарств восстановления, преподаваемых на уроках, но опять же, я против этой идеи. Эти лекарства доступны всем и не принесут Эренфесту большой прибыли.

Если рыцари соберутся у нас, чтобы наши и без того занятые служащие могли приготовить лекарства для восстановления, это только обременит нас.

— Теперь я понимаю, почему Эренфест вдруг стал таким богатым, — сказал Сигизвальд. Затем в его улыбку вкралась усталость. — Мне также до боли понятно, почему дворяне вашего герцогства изо всех сил стараются соответствовать своему новому званию.

Я улыбнулась в ответ.

— Это действительно замечательно, что мы стали лучше понимать друг друга. Давайте закончим наш разговор о ритуале посвящения и перейдём к моим условиям стать приёмной дочерью короля.

— Есть ещё условия?!

Хм? Это была лишь предварительная тема. Мы ещё даже не рассмотрели самый насущный вопрос, не так ли?

Примечание:

1. Интересно, что в действительности этому принципу её научила Фрида, а не Бенно. Эту фразу впервые Розмайн услышала именно из её уст в главе «Внучка главы гильдии».

Условия удочерения

— Разве нужно об этом спрашивать? — сказала я. — Церемония посвящения — это способ собрать магическую силу для королевской семьи и познакомить другие герцогства с ритуалами. Эренфесту это даёт лишь дополнительный год на подготовку и передачу дел. Он не принесёт нам никакой выгоды.

— Как это не принесёт никакой выгоды? — спросил Сигизвальд, в его глазах появилась настороженность. — Ты сама это предложила, зачем ты просишь нас о чем-то, что тебе не выгодно?

Хотела бы я знать, с чего он решил, что год на подготовку должен считаться выгодой для Эренфеста. Я вздохнула.

— Если бы какие-то неотложные обстоятельства потребовали от вас уехать в другое герцогство и остаться там, смогли бы вы сразу переехать? Вам потребовалось бы время на подготовку и передачу должности, помимо всего прочего. В этом случае, если бы вам дали всего год на подготовку, вы бы сочли это милостивым даром, выгодным для вас и Центра?

— Я уже взрослый, тогда как ты ещё несовершеннолетняя. Неважно, как много ты работаешь, наши обязанности и объём работы кардинально отличаются.

Только тогда до меня дошло, что его понимание моих обязанностей совершенно не похоже на моё собственное. В королевской семье считали, что я делаю не больше, чем любой другой ребёнок ауба.

«Ааа. Вот почему они решили, что я перееду, как только они будут готовы принять меня».

— Принц Сигизвальд, я не думаю, что вы понимаете. Когда речь идет о печатном деле и храме, я не просто помогаю аубу Эренфеста или учусь, чтобы заниматься этим в будущем. Я занимаюсь всем этим сама. Я — главная. Вот почему передача моих дел займёт так много времени.

— Но ты несовершеннолетняя, — заметил принц с жёсткой улыбкой. — У тебя должны быть взрослые опекуны, которые следят за твоей работой.

— Как смело с вашей стороны так говорить, — ответила я, окинув его самым холодным взглядом, каким только могла, оставаясь при этом вежливой. — Раньше у меня был опекун, но королевским указом его отправили в Аренсбах. Теперь за мной некому присматривать в храме. Я глава храма и директор приюта, а главный священник — один из моих последователей. Конечно, он будет сопровождать меня в Центр вместе с другими моими последователями, а это значит, что нам нужно будет подготовить нового главу храма, директора приюта и главного священника всего за один год.

Не то чтобы у нас не было взрослых, готовых занять эти должности, но это были, в основном, мои последователи; их отъезд вместе со мной вызовет немало проблем. Но не было ни малейшего шанса, что Хартмут останется в Эренфесте — он обязательно приедет в Центр, как бы это ни было неудобно для остальных.

«И я не хочу показаться слишком самоуверенной, но Кларисса тоже обязательно последует за нами!»

— За один год, — сказала я, — мои преемники должны будут выучить наизусть молитвы для каждой церемонии, а также знать, как к ним готовиться и как их проводить. Это действительно тяжкое бремя; религиозные церемонии оказывают прямое и значительное влияние на урожай герцогства, а священное писание главы храма нельзя читать, не изучив древний язык. Теперь вы понимаете, что передача власти не будет простой?

Я не могла не усмехнуться: члены королевской семьи всё ещё не умели читать древние тексты, поэтому они ничего не могли сказать в знак протеста.

Сигизвальд внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять истинный смысл моих слов, но в конце концов согласился.

— О чём только думает ауб Эренфест? — пробормотал он. — Сделать столь юного ребёнка ответственной за такое количество областей — это далеко не нормально.

— Хартмут, мой последователь, сменивший господина Фердинанда на посту главного священника, уже совершеннолетний, мой приёмный отец и господин Фердинанд, должно быть, решили, что проблем не будет. Мы рассчитывали, что у нас будет время до моего совершеннолетия, чтобы подготовить его преемника. Я бы не хотела, чтобы вы полагали, будто Эренфест может просто брать квалифицированных работников из других герцогств, как это делает Центр. Я ведь сказала, что мы страдаем от нехватки кадров, не так ли?

Сигизвальд слегка опустил глаза. Кажется, теперь он понял, что мы воспринимали эти слова совсем по-разному.

— Даже тем, кто переезжает в другое герцогство просто для брака, требуется год или два, чтобы уладить свои дела, подготовить всё необходимое для новой жизни и попрощаться, не так ли? — спросила я. — Как же можно считать выгодой тот единственный год, который был дан Эренфесту; нет, который ему пришлось выторговать?

Пока я тонко ругала королевскую семью за то, что она не дала нам больше времени, я одновременно с тем думала о своих планах на будущее. Учитывая состояние печатной промышленности и тот факт, что Гутенберги не вернутся из Кирнберга до весны, я действительно предпочла бы два или три года, если это возможно.

Я продолжила:

— Один год даже близко не сможет компенсировать те разрушительные потери, которые понесёт Эренфест из-за моего отсутствия. Что касается меня, я буду вынуждена отказаться от чтения, чтобы посвятить себя подготовке замены главы храма, директора приюта и ответственного за печатное дело. Само собой разумеется, что королевская семья должна будет восполнить то, что потеряет наше герцогство, так что же вы предлагаете? Я не могу согласиться на сделку, которая не принесет пользы Эренфесту в целом.

Плата за скорый переезд будет высока. Принц только что видел мою решимость выжать как можно больше магической силы из других герцогств, и теперь он дрожал от страха перед тем, как много я выжму из королевской семьи.

— Я могу понять роль главы храма и директора приюта, — сказал он, — но печатная промышленность? Ты отвечаешь и за это?..

— Большая часть моего непосредственного контроля над печатной промышленностью Эренфеста уже передана, поэтому я не ожидаю, что эта часть процесса передачи будет представлять собой большую проблему. Тем не менее, остается ещё много вопросов, на которые необходимо ответить. Должны ли мы перевести часть производства в Центр? Сколько моих эксклюзивных мастеров отправятся со мной? Будет ли им разрешено открывать там магазины? Смогут ли они строить мастерские? О, и потом мы должны решить, сколько ремесленников я возьму с собой, скольких мне придется нанять заново, как долго они должны будут обучаться, как они будут вести дела с торговцами и магазинами Центра... Как видите, есть множество вещей, которые необходимо обсудить. Объём работы настолько велик, что редко кто захочет даже думать об этом, и я уверена, что вы согласитесь.

Сигизвальд несколько секунд смотрел на стол с каменным лицом, затем улыбнулся.

— Это работа служащих и слуг, а не кандидатов в аубы.

— Конечно, я доверю им столько, сколько смогу, но мне всё равно придётся самой проводить окончательную проверку, как вы, я уверена, можете себе представить. Документы не всегда отражают всю правду, служащие не всегда честны в своих отчётах, а методы, применяемые в Эренфесте, отличаются от методов, используемых в Центре.

Я вспомнила случаи, когда служащие давали неточные отчёты о проблемных ситуациях, пытаясь не показаться некомпетентными. Во многих случаях приходилось лично проверять ситуацию на местах, чтобы подтвердить, что происходит на самом деле.

— Понимаю, Розмайн. Похоже ты действительно всем управляешь.

— Это так. Тогда тем более вы должны доверять мне, когда я говорю, что один год — недостаточный срок, — сказала я, с силой повторив своё желание.

Сигизвальд покачал головой, сохранив вежливое выражение лица.

— Хотя я понимаю ваши обстоятельства, а количество магической силы, полученное во время ритуала посвящения, может немного изменить ситуацию, мы не можем ждать так долго. Сделай всё возможное, чтобы закончить все в течение следующего года. Теперь я хочу спросить, что Эренфест хотел бы получить как компенсацию за свои потери. Возможно, будет лучше, если мы позволим госпоже Магдалене присоединиться к нам.

Его зелёные глаза были заметно напряжены, несомненно, из-за предстоящих переговоров.

— Гм, принц Сигизвальд... Я обсужу с вами условия Эренфеста, но вы должны знать, что я буду излагать свои собственные мнения исключительно для того, чтобы можно было устранить недоразумения и не замеченные несоответствия. В конце концов, окончательное решение должны принять ауб Эренфест и зент. Я не вижу необходимости вызывать госпожу Магдалену на подобный разговор.

Что бы я ни говорила, у меня не было полномочий принимать решения по столь важным для герцогства вопросам. Сильвестр примет решение от имени Эренфеста во время встречи с зентом и всеми остальными.

— Теперь, когда мы оба понимаем, что существуют различия в здравом смысле и интересах, — сказала я, — вам нужно только передать мои просьбы зенту. В конце концов, не нам решать, какие условия будут представлены и согласованы в итоге.

Я подчёркивала, что это не будет решающим разговором, чтобы меня не ругали за то, что я перегнула палку или сказала то, чего не следовало. К тому же, это был идеальный путь к отступлению, если королевская семья нацелится на ту или иную мою слабость — я могла просто сказать, что окончательное решение остаётся за аубом Эренфестом.

Кстати, я только предложила провести церемонию посвящения, это Сигизвальд в итоге решил её провести, так что я ничего не делала сама.

«Я просто высказала несколько предложений и немного подразнила его. Королевская семья отвечает за организацию и подготовку мероприятия, так что... мы в порядке».

Помимо всего прочего, только в прошлом году королевская семья решила отправить Фердинанда в Аренсбах королевским указом, которому герцог ничего не мог противопоставить. Я до сих пор помню, как больно это ранило Сильвестра, и я не хотела, чтобы он снова оказался не в силах что-либо сделать.

— Ах да. Это не то, что мы должны решать между собой, — с усмешкой сказал Сигизвальд; то, что я не имею решающего голоса в этом вопросе, стало для него огромным облегчением. — Скажи, пожалуйста, каковы ваши условия удочерения?

«Интересно, я вызвала у него неприязнь? Ну, неважно».

— Ауб Эренфест захочет выдвинуть свои собственные требования, как я полагаю, но я скажу вам свои. Если эти условия будут приняты наряду с годом или более временем на подготовку, я приму удочерение без всякого шума. Конечно, если они будут отклонены, я не стану предавать королевскую семью, устраивать восстание или делать что-то ещё такого рода. Я не намерена создавать лишние проблемы, уверяю вас.

— Понятно, — ответил Сигизвальд.

Сильвестр совсем недавно отказался от предыдущих предложений королевской семьи, так что моё небольшое предисловие, должно быть, стало приятной новостью.

— Однако, — продолжала я, пользуясь случаем, чтобы донести свою мысль, — я бы серьёзно переосмыслила свои отношения с прочими членами королевской семьи. Я не смогу ужиться с теми, кто ставит во главу угла себя и страну, проявляя столь вопиющее пренебрежение к моему герцогству. Эренфест — Гедульрих для меня, и я была воспитана в храме. Пожалуйста, помните об этом, если вы собираетесь меня удочерить.

Несомненно, в нормальной ситуации, тот, кто в результате удочерения или брака переезжает в другое герцогство, в первую очередь отдаёт предпочтение своему новому дому, но не думаю, что Сильвестр, отменив моё нынешнее удочерение, заставит меня забыть о моей связи с Эренфестом. Это определенно не повод для хвастовства, но я всё ещё была привязана к Фердинанду и нижнему городу, несмотря на то, что они оба были отняты у меня. Я дорожила ими и, несомненно, впала бы в ярость, если бы они оказались в опасности.

— Я понимаю, что лучше не ожидать, что здравый смысл применим к вам. Итак, какую плату за Эренфест ты хочешь? — спросил Сигизвальд, побуждая меня продолжать с невозмутимым видом.

— Я уже говорила это принцу Анастасию, но я хочу, чтобы господин Фердинанд был освобожден от помолвки и вернулся в Эренфест. Его возвращение решило бы большинство наших проблем.

Фердинанду понадобится всего год, чтобы решить проблему нехватки магической силы, обуздать Лейзегангов и подготовить наших преемников — к тому же мне больше не нужно будет беспокоиться о его здоровье. Во время моего двухлетнего сна в юрэве Юстокс взял на себя связь с торговцами нижнего города.

— Я уверен, что Анастасий уже сказал тебе об этом, но мы не можем просто вернуть Фердинанда в Эренфест; это привело бы к уничтожению Аренсбаха, — сказал Сигизвальд, отвергнув лучший вариант для Эренфеста ещё до того, как его проверил зент. — Это станет возможно, если послать другого неженатого члена герцогской семьи управлять Аренсбахом вместо него, но мы не можем найти подходящих кандидатов. Если вы знаете кого-нибудь из Эренфеста, убедите его поехать и представьте нам в течение следующего года.

Действительно, Анастасий сказал примерно то же самое. Казалось, что ни один человек из королевской семьи не хотел отпускать Фердинанда из Аренсбаха. Меня это раздражало, но это было вполне в рамках моих ожиданий; как бы сложно мне ни было с этим смириться, Фердинанд теперь так глубоко укоренился в структуре власти Аренсбаха, что его нельзя было легко убрать.

«В этом случае мне просто нужно обеспечить его безопасность и улучшить условия его жизни».

Сильвестр сказал мне, что Фердинанда больше нет, и что мы больше не можем считать его частью нашего герцогства. Таким образом, как ауб Эренфеста, он не собирался торговаться за него во время этих переговоров. Мне придётся взять дело в свои руки.

«Принц Анастасий указывал на это же, в конце концов».

Я ужесточила своё выражение лица, а затем улыбнулась. Улыбка первого принца дрогнула, но лишь на мгновение.

— Я понимаю, что отменить помолвку господина Фердинанда сейчас не представляется возможным, — сказала я. — А также понимаю, что получение Грутрисхайта могло бы изменить ситуацию.

Моим намерением было узнать, разделяют ли мнение Анастасия другие члены королевской семьи.

Сигизвальд медленно кивнул.

— Да, получение Грутрисхайта позволит отменить помолвку.

— Тогда я бы попросила отложить свадьбу до тех пор, пока я либо не получу Грутрисхайт, либо мы не подтвердим, что я никогда не смогу этого сделать. Он сможет избежать наказания по родству, пока он не женат на госпоже Дитлинде, верно?

«Всё просто: если отмена помолвки требует, чтобы я получила Грутрисхайт, то мы можем просто потянуть время, до этого момента».

Сигизвальд скрестил руки и погрузился в раздумья.

— Мы не можем сильнее откладывать их звёздное сплетение. Учитывая возможное влияние на статус Летиции в дворянской академии, им придётся пожениться в случае, если Дитлинда станет аубом.

Как только Дитлинда окрасит основание Аренсбаха и будет признана аубом герцогства на следующем собрании герцогов, по закону Аренсбаха Летицию низведут до высшей дворянки. Чтобы предотвратить это, им нужно было обеспечить, чтобы Летиция была удочерена в период между церемонией звёздного сплетения, которая состоится в первый день собрания, и подтверждением статуса ауба в конце. Её статус в дворянской академии резко изменится в зависимости от того, поступит ли она туда как кандидат в аубы или как высшая дворянка.

— В таком случае, не может ли королевская семья просто отменить этот странный закон, из-за которого так много кандидатов в аубы были понижены в статусе?

— Только аубы могут отменять законы герцогства. Мы сделали то же предложение, что и ты, но покойный ауб Аренсбах не последовал нашему совету, так что мы больше ничего не можем сделать.

Пока практика герцогства не противоречила Книге законов, королевская семья не имела права её изменять. Законы герцогств обычно возникали в результате уникальных исторических проблем и инцидентов, поэтому, хотя со стороны они иногда казались странными или бессмысленными, они часто были крайне важны для нормального функционирования герцогства, которое их соблюдало.

«Кстати говоря, я полагаю, что в Дункельфельгере тоже есть куча странных законов, благодаря его долгой истории».

— Если твоя цель — не допустить, чтобы Фердинанда считали виновным по родству, то не следует ли нам ускорить твоё принятие в королевскую семью? — спросил Сигизвальд.

Церемония звёздного сплетения проходила в первый день собрания герцогов, поэтому идея заключалась в том, чтобы меня удочерили незадолго до собрания, а затем отправили в архив. Получение Грутрисхайта там и тогда означало бы, что я могу спасти Фердинанда от необходимости жениться на Дитлинде, в то время как если бы я не получила его, то их брак просто нормально бы состоялся. Что бы ни случилось, Летиция не будет поставлена в невыгодное положение.

— Конечно, это даст тебе чуть меньше года, чем ты просила, — пояснил принц. — Это приемлемо?

Мой взгляд немного блуждал. Фердинанд велел мне отложить всё по меньшей мере на год, но можно ли обойтись меньшим сроком? Я должна спросить.

— Я не могу дать вам ответ прямо сейчас, — сказала я. — Я должна подумать, сколько времени нам понадобится, чтобы безопасно избавить господина Фердинанда от помолвки. Тем временем, до того дня, когда он либо освободится, либо женится, он будет находиться в Аренсбахе в качестве простого гостя. Я бы хотела, чтобы зент, по крайней мере, приказал выделить ему потайную комнату.

Сигизвальд перешёл от спокойствия, что я больше не настаивала на немедленном расторжении помолвки, к совершенно каменному лицу. Затем, что вполне предсказуемо, он улыбнулся.

— Обычно те, кто женится в другом герцогстве, живут как гости и не имеют собственных потайных комнат до свадьбы. Я не думаю, что мы сможем навязать такое требование Аренсбаху.

По его вежливому тону я догадалась, что он думает, будто моё воспитание в храме снова сделало меня невежественной в вопросах дворянской культуры, но он жестоко ошибался: Флоренция и Бонифаций уже просветили меня. В любом случае, если Сигизвальд хочет апеллировать к традициям, пусть будет так. Я просто буду бороться с огнем с помощью огня.

— Я знаю об этом обычае, — ответила я, — поэтому и не обратилась с просьбой раньше. Но знаете ли вы, что ещё является обычаем? Помолвки отменяются из-за задержек. Учитывая сложности, с которыми господин Фердинанд столкнулся до сих пор, он обычно имел бы достаточно оснований вернуться в Эренфест и попросить разорвать отношения с госпожой Дитлиндой. Королевский приказ вынуждает его сохранить помолвку с ней, но вы можете, по крайней мере, позволить ему вернуться в Эренфест, пока он ждёт. Если помолвка не будет расторгнута, это не нарушит королевский приказ.

Нельзя было заставлять жениха или невесту оставаться в другом герцогстве, если после их приезда свадьба вдруг откладывалась. Столь крайняя небрежность со стороны принимающего герцогства также была достаточной серьёзной проблемой, чтобы жених или невеста имели полное право полностью отменить помолвку.

Сигизвальд покачал головой.

— Фердинанд не только был поставлен в пару с Дитлиндой королевским приказом, теперь он ещё и отвечает за множество очень важных дел по управлению Аренсбахом; он не может вернуться в Эренфест из-за риска, что может просочиться секретная информация. Ты можешь понять это как кандидат в аубы, не так ли?..

— В первую очередь я понимаю, что требование к господину Фердинанду выполнять столь важные обязанности, несмотря на то, что он всего лишь гость, доказывает несомненный эгоизм Аренсбаха и королевской семьи. Исходя из традиций, он имеет полное право вернуться домой.

Фердинанд принял королевский приказ и разорвал связи с Эренфестом, чтобы не беспокоить нас. Маловероятно, что он вообще захочет вернуться, но это не имеет никакого отношения к нашим переговорам. Сейчас я сосредоточилась на том, чтобы обеспечить ему потайную комнату.

— Если вы и остальные члены королевской семьи действительно цените традиции, то позвольте господину Фердинанду вернуться в Эренфест до тех пор, пока основание Аренсбаха не будет окрашено и свадьба наконец-то сможет состояться. В противном случае потребуйте, чтобы ему выделили потайную комнату. Затем, во время похорон покойного ауба Аренсбаха летом, королевская семья должна будет проверить, что Аренсбах действительно выполнил поручение. Вы отказываетесь отменить помолвку, так что у меня нет иного выхода, я должна хотя бы обеспечить господину Фердинанду лучшие условия жизни.

Столкнувшись с выбором между одним компромиссом и другим, Сигизвальд широко улыбнулся, а затем тихо вздохнул.

— В любом случае, это не то решение, которое я могу принять сам. Я предоставлю отцу окончательное решение. Это приемлемо?

Хотя самым счастливым исходом было бы возвращение Фердинанда домой, я понимала, что даже традиции не позволят этого сделать, поскольку он в настоящее время несет бремя правления Аренсбахом и обучает Летицию. Именно поэтому мне нужно было обеспечить ему потайную комнату.

Я кивнула, решив, что вполне можно оставить решение за зентом.

Сигизвальд внимательно посмотрел на меня, выражение его лица не изменилось.

— Ты, безусловно, заинтересована в Фердинанде, Розмайн.

— Конечно. Когда я была в храме, я болела чаще, чем вы можете себе представить. Его упорный труд и запасы лекарств спасли мне жизнь. Затем он усердно обучал меня, чтобы я смогла выжить в благородном обществе. Благодаря его наставлениям я каждый год занимаю первое место в дворянской академии. Я стольким ему обязана, но даже малая часть моего долга не была возвращена. Он мой наставник и, в моих глазах, моя семья.

По крайней мере, я хотела покинуть эту комнату с гарантией принца, что Фердинанд не будет считаться виновным по родству.

Я продолжила:

— Я хочу, чтобы королевская семья представила себе, какое беспокойство вызывает у меня его нынешнее положение, и какую ярость я испытываю к тем, кто навязал ему это положение. Господин Фердинанд, который так дорог мне, был перемещен в герцогство, находящееся в плохих отношениях с Эренфестом, обручен с девушкой, которая ему не нравится, и поставлен в затруднительное положение, которое требует от него столь же большой зависимости от лекарств, что и короля Трауквала. Ему запрещено возвращаться домой даже теперь, когда его свадьба отложена, и, несмотря на его любовь проводить время в своей мастерской, погрузившись в исследования, ему даже не предоставили потайную комнату. Уверяю вас, то, что вы представите, не будет приятным.

Сигизвальд застыл на месте. Хотя уголки его рта всё ещё были приподняты вверх, кровь оттекала от его лица.

Я приложила руку к щеке и вздохнула.

— Хуже всего то, что вдобавок ко всему, что господину Фердинанду приходится переживать, он будет наказан за преступления госпожи Дитлинды. Должна признаться, как бы часто мне ни говорили, что теперь, когда он живет в Аренсбахе, я должна относиться к нему как к чужому человеку, я не могу это принять и сохранять спокойствие. Я никогда не умела сдерживать свои эмоции, а моя магическая сила печально известна тем, что выходит из-под контроля. Интересно, что произойдет, если такое буйство случится сейчас?..

«Серьезно, что бы произошло? Я даже не могу представить, какое влияние это может оказать».

Теперь у меня было гораздо больше магической силы, я лучше её контролировала, и мой штап эволюционировал. Но что, если мои эмоции возьмут верх? Пока я размышляла над этим, Сигизвальд, похоже, тоже о чем-то размышлял. После долгого молчания он посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Чтобы развеять твои страхи, Розмайн, я поговорю с отцом о том, как мы можем помочь Фердинанду. Я посвящу все свои силы тому, чтобы он не был несправедливо осужден.

— Боже... Как восхитительно. Я доверюсь вам, принц Сигизвальд.

«Да! Теперь мне не нужно беспокоиться о любом из этих наказаний по родству. Я сделала это, господин Фердинанд! Это обязательно принесёт мне пару “очень хорошо”, верно?»

Я победоносно сжала кулак. Выполнение минимума моих требований привело меня в такое хорошее настроение, что мне хотелось напевать, но наша беседа была далека от завершения. Я напрягла лицо, поправила осанку и быстро перешла к следующему из моих условий.

— Чтобы компенсировать тот факт, что Эренфест потерял господина Фердинанда и в конечном итоге потеряет меня, герцогству понадобятся новые источники магической силы. В связи с этим я бы посоветовала зенту ввести пятилетний запрет на переезд из Эренфеста при заключении брака — пара должна оставаться у нас. Никто с нашей стороны не будет отправлен в другое герцогство.

Это условие предложила Флоренция. Из-за нашего растущего ранга и обилия новых тенденций, было много герцогств, которые хотели наладить отношения с нами, и они обхаживали все больше и больше наших учеников. В среднем у нас было десять звёздных сплетений в год, и около половины из них — с другими герцогствами; мы приобрели бы постоянный поток новых взрослых, если бы сделали обязательным переезд в Эренфест для заключения брака. Затем у этих супружеских пар, вероятно, появятся дети, так что это будет весьма эффективным методом увеличения населения герцогства.

Браки, не связанные с герцогскими семьями, требовали только разрешения соответствующих аубов, поэтому Сигизвальд бодро кивнул мне.

— Это предложение, скорее всего, будет одобрено.

— Я бы также хотела тридцать-сорок магических инструментов для детей. Многие у нас не могут стать дворянами из-за отсутствия таковых, и я хотела бы использовать эту возможность, чтобы воспитать их должным образом.

— От тридцати до сорока? — повторил Сигизвальд. — Не слишком ли это много?

Его улыбка стала глубже, возможно, чтобы показать, что моя просьба окажется и хлопотной, и дорогой.

— О? Учитывая, что это мы также выдвинули условие о браках, я думаю, мы были щедры в наших расчетах. Тридцать-сорок средних дворян не смогут компенсировать потерю нашей с господином Фердинандом магической силы. Пожалуйста, подумайте, какой вред королевская семья наносит Эренфесту.

Если нам дадут магические инструменты, о которых я просила, а также год на подготовку, то у Эренфеста, предположительно, будет достаточно магической силы даже после моего перехода в Центр.

— Кроме того, — сказала я, — не могли бы вы дать указание дворянам Центра из Эренфеста временно вернуться домой?

Это была просьба Сильвестра. Как и прежде, мы не получали никаких сведений из Центра и других герцогств. Юстокс... как-то умудрялся снабжать нас в прошлом, но теперь, когда его не стало, мы работали вслепую. Мы были вынуждены полагаться на Клариссу в плане разведки — что показывало, насколько тяжёлой была ситуация.

«Это также будет хорошей возможностью для меня познакомиться с дворянами Эренфеста, переехавшими в Центр, прежде чем я сама отправлюсь в туда».

Сильвестр сначала отказывался, но королевская семья убедила его послать больше дворян Эренфеста в Центр, чтобы укрепить там мою базу власти. Вероятно, это было нормально — выбирать себе сторонников из числа знати Центра, чтобы начать создавать фракцию, и при этой мысли меня внезапно накрыла волна осознания. Смогу ли я вообще смотреть в глаза дворянам Центра? Они уехали во время расцвета правления Вероники, в то время как я знала Эренфест уже без неё. Я уже могла предвидеть, что нам будет трудно общаться. Если мы не встретимся и не разобьём лёд до моего удочерения, мне будет трудно решить, кого из них я хочу видеть в своей свите.

— Именно на это мы и надеялись, — радостно сказал Сигизвальд, сразу же приняв ещё одно моё условие. Королевская семья, очевидно, была обеспокоена тем, что так мало наших дворян Центра захотели вернуться домой. Они воспользуются нашей просьбой как предлогом, чтобы отправить их обратно зимой.

— И последнее, у меня есть некоторые личные условия, не связанные с Эренфестом. В силу различных обстоятельств в моей свите есть несколько несовершеннолетних, посвятивших мне имя. Я прошу разрешения взять их всех с собой, независимо от возраста и статуса.

— А ты не можешь подождать, пока они достигнут совершеннолетия? — спросил принц, смутившись. — Если твои последователи несовершеннолетние, тебе потребуется разрешение их родителей. К тому же, учитывая дела в дворянской академии, им будет лучше остаться в Эренфесте.

— У некоторых из них больше нет родителей, — ответила я, а затем объяснила, что я хотела донести до зента. — Поскольку их имена и их жизни находятся в моих руках, я имею над ними большую власть, чем их родители. Всё, что они делают, требует моего разрешения, и есть причина, по которой их нельзя оставлять в Эренфесте без меня. Подробности вы можете узнать у ауба Эренфеста.

Закончив на этом объяснение, я сделала глубокий вдох — следующее условие было тем, которое я абсолютно не могла позволить себе потерять. Я села прямо, что заставило Сигизвальда сделать то же самое. Он по-прежнему улыбался, но я видела, что он слегка напрягся.

Я бросила на принца самый напряженный взгляд, на который только была способна.

— Это мое самое важное условие, и я абсолютно не могу отступить от него. Если вы хотите жениться на мне, принц Сигизвальд, вы должны обратить на это самое пристальное внимание.

— И что это может быть?

Я сказала самым решительным голосом:

— Я хочу иметь право свободно входить в любую библиотеку или книжный зал в пределах Центра и разрешение читать все документы, находящиеся в них, частично для получения информации, недоступной в подземном архиве. Я также хочу иметь библиотеку в своём дворце.

Сигизвальд молчал несколько секунд; затем он натянул жёсткую улыбку.

— Библиотеку в твоем дворце, говоришь?.. Отдельную от королевской библиотеки?

— По правде говоря, я согласилась выйти замуж за Вильфрида и стать первой женой Эренфеста в обмен на полный контроль над библиотеками герцогства. Любой, за кого я выйду замуж, должен подарить мне библиотеку. Если вы станете моим мужем, принц Сигизвальд, то вы должны создать библиотеку во дворце и подарить мне её. Я мечтаю о том, чтобы мой будущий муж показал мне библиотеку, которую он построил специально для меня, а также бесчисленные книги, которые он собрал, чтобы наполнить её.

Я улыбнулась.

— Вы ведь хотите женится на мне, не так ли?

Он кивнул. — Я рад, что вы так открыты к нашему союзу.

«Принц Сигизвальд… Вы определенно напряжены».

— Кстати... — продолжал Сигизвальд, — Эта библиотека, которую ты желаешь, насколько большой ты предполагаешь её сделать?..

— Больше, чем та, что в замке Эренфеста, но... я бы не возражала, чтобы она была больше, чем та, которой владел господин Фердинанд.

— Фердинанд?..

— Да, — ответила я уверенным кивком. — Перед отъездом в Аренсбах он доверил мне своё имение и огромную коллекцию книг. Теперь я выхожу замуж за принца — будет ли неправильно ожидать от него большего подарка, чем тот, что преподнес мне мой опекун? Для королевской семьи должно быть достаточно просто создать библиотеку, большую, чем та, что принадлежала члену герцогской семьи Эренфеста. Эхехехе...

Я начала подробно рассказывать о библиотеке Фердинанда, описывая её размеры и количество книг в ней... и улыбка медленно исчезала с лица Сигизвальда.

«Хм? Подожди... разве я многого прошу от принца?»

— Если вы считаете, что моя просьба о библиотеке в моём дворце слишком неразумна, тогда вы можете подарить мне королевскую библиотеку. Жить в библиотеке всегда было моей мечтой. Я с нетерпением жду, что вы подарите мне как мой будущий муж.

Я одарила принца своей самой милой улыбкой, пытаясь показать, что это его шанс подмаслить меня... но он лишь ошеломленно уставился на меня и пробормотал:

— Я действительно собираюсь жениться на этой девушке?..

«Хм? Это ведь вы заговорили об этом, не так ли? Хм? Я ошибаюсь или что?»

Я покачала головой и решила спросить подтверждения. Было бы очень неловко, если бы я действовала в рамках какого-то неправильного представления.

— Вы ведь сказали, что желаете жениться на мне ради блага королевской семьи... так? — спросила я. — Я неправильно вас поняла или что-то ещё?

— Нет, никакой ошибки. Я просто... Как бы это сказать? Удивлен?.. Ради блага королевской семьи... Да, это правда. Но ты действительно довольна этой идеей?

Наконец, что-то заставило его спросить меня, что я думаю обо всем этом. Это была моя единственная возможность быть честной, и я решила сказать правду.

— Мне совсем не хочется становиться женой человека, чей второй брак я благословила как глава храма... но если это мой долг как приёмной дочери короля, то я приму свою судьбу. Вот почему я прошу хотя бы библиотеку, чтобы защитить мой рассудок.

Моя помолвка с Вильфридом была такой же. Я ничего не могла сделать, кроме как принять волю моих опекунов; это не была среда, в которой я могла просто делать всё, что захочу.

— По крайней мере, библиотека... — повторил принц Сигизвальд с отстраненным взглядом. Он определенно не был похож на человека, который исполнит своё желание после того, как так горячо говорил о нём. Но почему? Я не понимала.

Ну, отложим это...

— На этом я заканчиваю излагать свои честные мысли и условия, — сказала я. — Я оставлю фактическое принятие решений аубу Эренфесту и зенту. Пожалуйста, будьте осторожны при обсуждении этих вопросов с королевской семьёй — после моего удочерения я надеюсь, что мы все сможем остаться в хороших отношениях на долгие годы.

Результаты переговоров

После приватной встречи с Сигизвальдом я объяснила Сильвестру и остальным, какие были представления о происходящем у королевской семьи, и что они думали, будто относятся к Эренфесту с особым уважением. Между нами было много недоразумений, но королевская семья не хотела просто свалить всё бремя на нас, поэтому я полагала, что ещё есть возможность для переговоров.

Далее я сообщила, что королевская семья собирается провести ещё один ритуал посвящения в последний день собрания герцогов, и что я выдвинула наши условия, если они хотят принять меня и сохранить хорошие отношения. Я также не забыла напомнить, что просто выражаю своё мнение и что последнее слово остается за аубом — я хотела, чтобы Сильвестр и остальные признали мои усилия избежать повторения прошлогодней неразберихи.

Сильвестр, должно быть, был раздражён тем, что, не добившись его согласия, королевская семья пыталась действовать за его спиной, захотев вместо этого получить моё одобрение; он похвалил меня за то, что я воспрепятствовала им и подчеркнула, что окончательное решение принимаю не я.

Вскоре после моего доклада Сильвестр получил ещё один вызов от королевской семьи. Он должен был встретиться с ними снова через два дня.

* * *

— Хорошо, Розмайн, — сказал Сильвестр по возвращению, — Расскажи мне ещё раз, как именно прошли переговоры с королевской семьёй.

Мы находились в комнате для совещаний без Флоренции и свиты, и он почему-то выглядел крайне сердитым. Его глаза сузились, и он начал тыкать пальцем мою щеку.

— Пью?..

— Нет! На этот раз я общался с королевской семьёй без свиты, чтобы избежать недопониманий, и угадай, что я обнаружил. Ты была невероятно груба с принцем Сигизвальдом в архиве, не так ли?..

Я уставилась на Сильвестра, не понимая, почему он меня ругает.

— Я сказала вам, что была откровена с принцем Сигизвальдом, поскольку он обещал не наказывать меня за высказывание своего мнения. Неужели он был настолько уязвлен, что счёл нужным пожаловаться вам? Это не очень мужественно с его стороны.

— Нет, он не жаловался. Он хотел, чтобы я предупредил тебя, чтобы ты не стала говорить так с кем-либо ещё, поскольку он был уверен, что ты это сделаешь. Слушая его, я чувствовал, как мой желудок переворачивается от напряжения.

«Всё же в нём действительно ни капли мужественности».

Если бы мы договорились беседовать как дворяне, то даже у меня хватило бы здравого смысла быть более сдержанной. Сигизвальд же велел мне быть прямолинейной, и оттого, что он теперь жаловался на это, мне было как-то не по себе.

— Возвращаясь к вашему первоначальному вопросу, — сказала я, — да, я действительно настаивала на проведении королевской семьей ещё одного ритуала посвящения. Но это было сделано только для того, чтобы выиграть время, и я не думаю, что сделала что-то ещё, что можно было бы назвать переговорами. Имейте в виду, у меня нет полномочий принимать какие-либо фактические решения. Самое большее, можно сказать, что я чуть угрожала им, чтобы они пощадили господина Фердинанда.

— Подожди минутку! — воскликнул Сильвестр, в недоумении схватившись руками за голову. — Я только что заверил принца Сигизвальда, что ты не угрожала ему — что он, должно быть, неправильно тебя понял, поскольку ты никогда бы не прибегла к таким средствам. Но он оказывается был прав?!

Я чувствовала себя неловко, зная, что Сильвестр так старался защитить меня, но... принц действительно был прав. Я угрожала совершенно сознательно.

— Сколько бы я ни проявляла заботу о господине Фердинанде, никто в Аренсбахе не будет относиться к нему как к члену семьи. Принц Анастасий даже сказал, что мне следует взять дело в свои руки. Простая просьба о помощи не увенчалась успехом, поэтому я была вынуждена воспользоваться редкой возможностью, которую предоставил мне архив. Если бы этот разговор состоялся в другом месте, в присутствии других людей, меня бы казнили, не так ли?

Пребывание в архиве позволило мне высказать своё мнение. Конечно, если бы это не сработало, мне пришлось бы придумать другие средства для достижения своей цели.

— В любом случае, — сказал Сильвестр, — твоё послание более чем дошло до королевской семьи, так что тебе больше не нужно беспокоиться об этом.

В моём сердце зародилась надежда.

— Они приняли мои просьбы о том, чтобы господин Фердинанд получил лучшие условия жизни и не был наказан за родство?

Сильвестр ответил усталым кивком.

— Да. Они сказали, что прикажут Аренсбаху выделить ему потайную комнату.

— Юху-у! А другие условия?

— Они одобрили практически всё. В каком-то смысле... мы все в долгу перед тобой.

Далее он рассказал, как прошла остальная часть встречи. В первый раз, когда его вызвали, они просто использовали магический инструмент для защиты от подслушивания, действующий в пределах определённой области, но в этот раз они говорили одни, без присутствия слуг или рыцарей, и использовали индивидуальные инструменты, которые позволяли слышать друг друга только людям, державшим эти инструменты в руках. Беседа, сложившаяся в условиях столь высокой бдительности, в конечном итоге свелась к тому, что основательно измотанная королевская семья убедилась, что я верно изложила условия Эренфеста, и те были правильно поняты, а затем подтвердила готовность их исполнить.

Сильвестр продолжил:

— Насколько я могу судить, королевская семья разделилась во мнениях, как поступить с тобой.

Трауквал, например, считал, что каждый, кто получил Грутрисхайт, заслуживает стать следующим зентом, и что ему следует беспрекословно подчиняться. В его глазах подготовка дворца и прочего для меня была абсурдным смещением приоритетов — он утверждал, что вместо этого меня должны принять в королевском дворце как следующую королеву страны, и это он должен переехать в отдельный дворец.

— Он также считает, что тебе следует создать собственную фракцию, — сообщил мне Сильвестр, — и что зенты должны окружать себя людьми, которым они могут доверять. Именно поэтому он начал нашу первую встречу с предложения принять в Центр как можно больше дворян Эренфеста и был потрясён, когда мы отказались.

Также оставался вопрос о моем замужестве. Все знали, что помолвка — важнейшее средство создания новых фракций, поэтому, хотя Трауквал и хотел удочерить меня ради получения Грутрисхайта, он воздерживался от какого бы то ни было участия в происходящем далее. Он, очевидно, считал, что новый зент должен править Юргеншмидтом по своему усмотрению.

— Всё это звучит очень мило, — ответила я, — но не будет ли это означать, что король Трауквал свалит своё бремя на меня?

— Принц Сигизвальд, похоже, считает так же. Он сказал, что простого получения Грутрисхайта недостаточно для того, чтобы кто-то мог править.

Поскольку я была родом из Эренфеста, у меня не было большого авторитета, и я не могла рассчитывать на помощь больших герцогств. Я сомневалась, что и Трауквал окажет мне поддержку, так как он был против своего вмешательства или участия в моём правлении. Эти факты подтолкнули Сигизвальда задать очень важный вопрос: Насколько многого можно ожидать от простой ученицы, имеющей в своём распоряжении только Грутрисхайт? Бросать меня на произвол судьбы было нельзя. Вот почему вместо этого он предложил мне выйти замуж за члена королевской семьи после моего удочерения — это вызвало бы наименьшие разногласия, позволив мне полагаться на них, а также на их собственную базу поддержки.

Но даже тогда Трауквал отказался уступать.

«Твоя позиция здравая, однако мы не имеем окончательного права голоса в этом вопросе, — сказал он. — Наши судьбы должен решить следующий зент».

— Ты, как мне сказали, согласилась с принцем Сигизвальдом, — отметил Сильвестр.

— Я просто считаю, что если они готовы принять мои условия, то выйти за него замуж — это меньшее, что я могу сделать.

По словам Сильвестра, что, пожалуй, неудивительно, Анастасий был не согласен с позицией отца и брата.

— Он сказал, что получение Грутрисхайта и возможностей зента не даёт политических навыков, необходимых для управления страной. В этой мысли он, казалось, был единодушен с принцем Сигизвальдом, но после этого...

— Да? Что он сказал?

— Ну... Если говорить дословно: «Мы не можем доверить Юргеншмидт чрезвычайно одержимой книгами сумасбродной девице, выросшей в храме и не знакомой со здравым смыслом дворянского общества. Все прошлые правила будут разрушены и общество погрузится в хаос. Ради всех нас, мы должны как можно скорее забрать у неё Грутрисхайт». Король Трауквал был готов прибить его на месте за эти слова.

— Это, конечно, было грубо... но он не ошибся.

Анастасий заявил, что при наличии возможности отнять у меня Грутрисхайт это будет неплохим вариантом. Он также смягчит разочарование страны в отношении Эренфеста, если поручить мне служить в центральном храме в качестве главы храма до моего совершеннолетия. После этого мне было бы позволено вернуться домой. Если бы отнять у меня Грутрисхайт оказалось невозможным, он предложил бы скрыть мой статус зента, сделать третьей женой Сигизвальда и держать в библиотеке, когда моя помощь не нужна. Это, по его словам, было бы самым мирным решением.

В ответ на это Трауквал отругал Анастасия за столь непочтительное отношение к следующему зенту и впоследствии запретил ему разговаривать со мной в подземном архиве.

— Король Трауквал заявил, что сделает всё возможное, чтобы выполнить просьбы Эренфеста, — сказал Сильвестр, — но он также очень извиняясь попросил, чтобы ты, как следующий зент, была более внимательна к бюджету Центра и состоянию его казны.

— Это как-то связано с Эренфестом?..

Сильвестр посмотрел на меня.

— Ты просила собственную огромную библиотеку, не так ли?

Шокирующий поворот: библиотека, которую я просила, обошлась бы в целое состояние, и королевская семья мучительно думала, что делать. По сравнению с этим остальные условия были легко выполнимы.

— Твоя библиотека была единственным условием, на которое королевская семья не могла согласиться, — продолжил Сильвестр. — Поэтому Эренфест согласился отказаться от него.

— НЕЕЕЕЕТ! Ты отказался от самого важного условия, от которого ни при каких обстоятельствах нельзя было отказываться?! Это так подло! МОЯ БИБЛИОТЕКА!

Я кричала, пока в легких не осталось воздуха, потом схватилась за голову, задыхаясь, и уставилась на Сильвестра со слезами на глазах. Я так старалась во время встречи с Сигизвальдом, но он так и не понял, что для меня важнее всего.

«Принц Сигизвальд... вы настоящий дурак!»

— Успокойся, Розмайн. Это решение должно было быть принято между зентом и мной. Прими его. Ты сказала, что подчинишься любому нашему решению, не так ли?

— ЧЁРТ! Я ТАК И СКАЗАЛА!

«Я полная дура!»

— Они позволят тебе посещать дворцовую библиотеку и различные архивы по твоему усмотрению, так что это не значит, что у тебя совсем не будет книг. К тому же, остальные условия были гораздо важнее, чем твоя библиотека. Мы можем поблагодарить твою нелепую просьбу за то, что все остальные условия были приняты, но хватит. Заканчивай. Члены королевской семьи выглядели совершенно опустошёнными.

Сигизвальд прибыл в подземный архив в ожидании утончённой беседы с дворянкой, но столкнулся лицом к лицу с непоколебимым торговцем и потерял много уверенности из-за расхождений в здравом смысле, отсутствия взаимопонимания и резкого осознания, как королевская семья выглядит с других точек зрения. И, похоже, отчёт, который он впоследствии представил своей семье, заставил и их всех в муках схватиться за голову.

У королевской семьи были ясные причины и хорошие оправдания для публики, зачем необходимо проводить ритуал посвящения в последний день собрания герцогов. Я также предоставила им рукописные инструкции с подробным описанием того, как его проводить, так что единственное, что их беспокоило, это изменение расписания. Но ради выгод, которые сулил этот ритуал, стоило напрячься.

Тем не менее, королевская семья могла сделать не всё. Требования Эренфеста были в основном разумными, учитывая его положение, и наша просьба о том, чтобы Фердинанд получил лучшие условия жизни, тоже не была слишком необоснованной. Моя комната для книг была единственным исключением — они просто не могли предоставить мне её, независимо от своего желания.

— В первую очередь, о чём ты вообще думала, когда просила собственную комнату для книг?

— Хм? Разве это ненормально — иметь такую комнату в своём доме?

В храме и замке Эренфеста были книжные комнаты, а в общежитии Эренфеста был выделен уголок для чтения. У Фердинанда тоже была библиотека в его поместье, хотя теперь она стала МОЕЙ библиотекой. Во дворце, подходящим для приёмной дочери короля, обязательно должна была быть комната для чтения, как минимум.

— Уезжая из Эренфеста, я должна буду отказаться от библиотеки, которую мне подарил господин Фердинанд, не так ли? — спросила я. — Неужели было так странно, что я захотела новую в качестве компенсации? Не думаю, что люди рассчитывают на снижение качества жизни после удочерения королём.

— Ааа... У меня голова болит от того, что качество жизни для тебя связано исключительно с библиотеками, но в любом случае — они подготовят для тебя место для хранения книг, которыми ты уже владеешь. Просто возьми всё, что хочешь, из библиотеки Фердинанда.

— Подождите. Не библиотека господина Фердинанда, а моя библиотека! Он уже отдал её мне. Не заблуждайтесь на этот счёт.

— Неважно.

Сильвестр отмахнулся от моей жалобы, не проявив интереса.

— Только не опустошай бюджет страны своими требованиями, связанными с книгами.

— Я никогда и не собиралась. Если новая библиотека — слишком большая просьба, то я была бы не против, если бы принц Сигизвальд отдал мне свою. Так поступил господин Фердинанд, верно? Мне просто нужны новые книги для чтения — мой будущий муж поделится своими, и этого будет вполне достаточно. А чтобы заполнить полки, я могла бы переписать книги из королевской библиотеки...

— Фердинанд, это из-за тебя она такая?.. — пробормотал про себя Сильвестр, качая головой. Затем он посмотрел прямо на меня и сказал: — Я скажу тебе одну вещь, Розмайн, очень немногие владеют таким количеством книг, как Фердинанд. Принц Сигизвальд, например, только берёт книги из дворцовой библиотеки — он никогда не покупал книг для себя. Представь себе, сколько книг пришлось бы купить королевской семье, чтобы выполнить твою просьбу? Попытка сравниться с коллекцией Фердинанда разорила бы Юргеншмидт.

Сила покинула моё тело. Я не получу ни одной новой книги при переезде в Центр.

— Это ужасно. Просто ужасно, — простонала я. — Как этот человек может называть себя принцем, если у него нет ни одной книги? Девичья мечта разрушена! Как можно полюбить принца, который уже имеет двух жён, не владеет ни одной книгой, не может построить библиотеку и не умеет ухаживать за невестой?!

— Что за чертовщину ты несёшь? — воскликнул Сильвестр. Он был озадачен, но это был вопрос чрезвычайной важности.

— Вильфрид сказал мне, что с книжной полкой в общежитии Эренфеста я могу делать всё, что захочу. Вильфрид! А настоящий принц даже не может пообещать мне ни одной книги. Не могу поверить, что мне придётся отказаться от своей книжной комнаты, даже несмотря на мою идею по переезду в дворцовую библиотеку.

Не только качество моей жизни снижалось, но и качество моих женихов. Это был кошмар. Мне даже в голову не приходило, что вхождение в королевскую семью будет стоить мне так дорого.

— Я ошеломлена, — сказала я. — Даже подавлена. Принц Сигизвальд — самое большое разочарование в моей жизни.

В одно мгновение мои скудные причины для оптимизма по поводу переезда в Центр были полностью уничтожены. Я планировала провести следующий год, посвятив его обязанностям по передаче дел, зная, что меня ждет новая библиотека, но теперь моя мотивация улетела в трубу.

— Я всё равно согласна перейти, так как они обещали улучшить условия жизни господина Фердинанда и избавить его от наказания, но... я так не хочу переезжать в Центр. — Глубокий вздох вырвался из меня. — Подумать только, я потеряю свою библиотеку...

— Хватит уже. Они может и не предоставят никаких книг, но они, по крайней мере, сделают комнату для тебя. А у тебя ведь есть система депозита книг? Мы будем присылать тебе те, которые сделаем, и твои полки заполняться в мгновение ока. В чём разница?

Мой переезд приведёт к значительной задержке между изготовлением книг и их попаданием в мои руки. Другими словами, моё положение всё равно ухудшится. Как он не мог понять такую простую вещь?

— В любом случае, хватит о книгах, — сказал Сильвестр. — Что сделано, то сделано. Нам нужно обсудить другие решения, которые были приняты. Слушай внимательно, поскольку это определит, как тебе следует действовать.

Его одностороннее решение перевести разговор в другое русло расстроило меня, но я ничего не могла поделать: никакие мои жалобы не могли изменить соглашение, заключённое между королём и герцогом.

Мои плечи опустились, и мне не оставалось ничего другого как позволить Сильвестру продолжить.

— Королевская семья проведет ещё один ритуал посвящения, как ты и предлагала. Затем, имея запас магической силы, король Трауквал и принц Сигизвальд проведут следующий год, пытаясь получить Грутрисхайт. Если их попытки закончатся неудачей, они удочерят тебя, как и планировалось.

На моем лице не осталось ни малейшего следа улыбки.

— Если они получат Грутрисхайт без нас, они всё равно выполнят наши просьбы?..

— В качестве платы за нашу помощь в подземном архиве они предоставят Фердинанду потайную комнату и позаботятся о том, чтобы он не был наказан вместе со своей невестой. Вот и всё, однако. И... хотя они собираются предпринять попытку самостоятельно, они ожидают, что это будет сложная задача, если вообще возможная. Король Трауквал поощряет это только потому, что считает, что королевская семья не должна почивать на лаврах и ожидать, что ученица из другого герцогства сделает всё за них.

Ну, если наши условия, связанные с Фердинандом, всё же будут выполнены, меня это вполне устроит. Я вообще не хотела переезжать в Центр, так что оценила их решимость по достоинству.

«Настолько, что мне хочется напоить их ультра-мерзкими лекарствами восстановления. Хотя на самом деле я этого делать не буду. Они может и эффективные, но меня точно заподозрят в попытке отравления».

— Предстоит проделать много работы, — сообщил мне Сильвестр, — так что следующий год у нас уйдёт на подготовку. При нынешнем положении дел мне придется отречься от тебя во время следующего собрания герцогов, и тогда король удочерит тебя вместо меня. Внешне мы сохраним статус-кво, но на самом деле Эренфест и королевская семья будут готовиться к этому обмену. — Он понизил голос и добавил: — Это понятно?..

Я кивнула — то, что нам нужно сохранить это решение в тайне, было ясно с самого начала. Хорошо, что Эренфест уже взял под полный контроль свою информационную сеть, что значительно увеличило наши возможности по работе в тени. Мы справимся.

Сильвестр продолжил:

— Я планирую очистить комнату от свиты, когда мы будем обсуждать это в Эренфесте. После этого мы сможем решить, кому что сказать.

— Нам нужно будет сообщить об этом свите Мельхиора и моей, а также тем, кто находится в храме. Передача власти и дальнейшие планы потребуют некоторого обсуждения. О, и когда мы скажем Гутенбергам? Как мы передадим их технологии Центру? Отправятся ли они туда временно как обычно, или им придется переехать туда? Нам нужно будет предупредить их заранее, иначе бремя окажется слишком большим.

Следующий год мне предстояло провести, управляя храмом, Гутенбергами и моими эксклюзивными мастерами.

— Я не ожидаю, что всё будет легко для Гутенбергов, но разве эти вещи не могут подождать удочерения, после которого ты сможешь всё подготовить для своих ремесленников? Ты всегда говоришь мне что не стоит торопить простолюдинов.

— Я обсужу это с Бенно и приму решение. В любом случае, нам нужно будет обратиться к служащим и позаботиться о том, чтобы необходимые документы были отправлены как можно скорее. Тем временем, не дадите ли вы мне разрешение разделить с Мельхиором последователей, что вы запретили мне раньше? Я испытываю острую нехватку рыцарей из высших дворян в академии.

Простое перемещение между общежитием и аудиторией вполне устраивало мой нынешний отряд, но для посещения подземного архива мне понадобятся рыцари из высших дворян, и я хотела получить как можно больше времени для обучения последователей Мельхиора.

— Это будет зависеть от ответа Мельхиора, но... э-э, конечно. Кстати... Хотя в течение следующего года мы будем вести себя так, будто ничего не изменилось, как ты относишься к Вильфриду теперь, когда ты больше не помолвлена с ним?..

Несмотря на мои лучшие попытки избежать их, мысли о Вильфриде всплыли в памяти.

— Честно говоря, я ничего не чувствую из-за того, что наша помолвка подошла к концу. Мы всегда были больше похожи на брата и сестру, чем на пару, и уже давно почти не общаемся. Он даже не оценил ордоннанцы, которые я ему посылала. Но самое главное, мы не совершили ни одного ритуала, необходимого для помолвки.

Мы не обменивались магическими камнями и решили не начинать смешивать цвета, пока не станем немного старше. Короче говоря, наша помолвка была устным соглашением с одобрения короля, и не более того. Конечно, Сигизвальд должен был заменить Вильфрида, но это было практически единственным изменением; я не была эмоционально заинтересована в политическом браке и не испытывала каких-либо романтических чувств ни к одному из партнёров.

— Однако, — продолжала я, — я понимаю, что это изменение планов повлияет на Вильфрида. Его помолвка со мной была единственной причиной, по которой многие предпочли не замечать его связи с госпожой Вероникой и того факта, что он вошёл в Белую башню. Мне жаль, что будущее, к которому он так долго стремился, будет разрушено неожиданно и в результате королевского приказа, который он не в силах отменить.

— Да... — Сильвестр пробормотал в знак согласия, изображая отца, беспокоящегося за своего сына. Он совсем не думал обо мне, и это осознание заставило меня горько вздохнуть.

— Но вы же понимаете, что не только Вильфриду придется пережить судьбоносные последствия королевского приказа? Я никогда не собиралась покидать Эренфест, но вот я здесь, рискую потерять всё своё имущество и всех, кто мне дорог. И не забудьте господина Фердинанда, который уже прошёл через это. А вот Вильфрид останется в Эренфесте. Вам нужно просто присматривать за ним как его отец.

Вильфрид, по крайней мере, сможет остаться со своей любящей семьёй, и этого было достаточно, чтобы я ему завидовала. Наступила напряженная пауза, прежде чем Сильвестр ответил:

— Ты права.

* * *

Через несколько дней пришло приглашение от королевской семьи, и Сильвестр официально объявил о ритуале посвящения, который должен был состояться в последний день собрания. Дворяне разразились радостными криками, услышав, что им больше не придётся терпеть давление со стороны других герцогств, но они также были удивлены тем, что им приказали принять участие, чтобы получить больше божественной защиты: очень немногие из них раньше участвовали в религиозной церемонии.

— Последователи Розмайн, — сказал Сильвестр, — Я ожидаю, что вы будете там в своих синих одеяниях, поддерживая и защищая всех во время ритуала.

— Поняли.

Нам нужно было только явиться и провести ритуал в указанный день, поэтому нам не к чему было готовиться. Мне нужно было только продолжать посещать подземный архив до последнего дня собрания герцогов.

* * *

— Итак, королевская семья проводит ритуал посвящения... — сказала Ханнелора во время обеда. — Мне сказали, что это стало возможным благодаря Эренфесту, который пожелал ответить на призывы других герцогств и научить их религиозным церемониям. Даже мы из Дункельфельгера рады принять участие. Должно быть, Эренфесту приходится нелегко.

— Признаюсь, — ответила я, — я не ожидала, что Дункельфельгер примет в этом участие. Ваши исследования уже показали, что можно получить божественную защиту через церемонии, проводимые до и после сражений в диттер.

— Кажется, наше герцогство интересуют и другие ритуалы, не связанные с диттером... Одного ритуала недостаточно на всех богов, не так ли?..

Это меня удивило. Может быть, это было грубо, но я никогда не ожидала, что людей из Дункельфельгера, волнует что-то кроме диттера.

«Ведь они постоянно говорят о нём, верно? Так что...»

По словам Ханнелоры, служащие и слуги хотели получить божественную защиту и от других богов.

— Мы также хотим, чтобы у наших взрослых была ещё одна возможность провести ритуал божественной защиты. Мои отец и мать сейчас ломают голову над тем, как привлечь к этому ритуалу наших низших и средних дворян, несмотря на то, что они обычно не могут присутствовать на собрании герцогов.

Магдалена, которая тоже слушала, кивала в знак согласия, в то время как Хильдебранд сокрушался, что не может участвовать в ритуале.

— Ханнелора тоже не сможет участвовать в этом году, — укоризненно сказала Магдалена. — Некоторые предлагают включить ритуал в план занятий дворянской академии, а Классенбургу и Эренфесту проводить его ежегодно в качестве совместного исследования. Наберись терпения, пока не поступишь.

— К тому времени будет уже слишком поздно... — ворчал Хильдебранд, поджав губы.

— Как и ожидалось, большинство герцогств будет участвовать? — спросила Ханнелора.

Магдалена кивнула.

— Да, всё так. Аренсбах отказался, так как у них есть Фердинанд, чтобы их учить, но все остальные герцогства объявили о своем намерении принять участие.

Я вспомнила, как Фердинанд писал, что он путешествовал по Аренсбаху с группой дворян для весеннего молебна. Однако простого опыта участия в религиозных церемониях было недостаточно: если кто-то хотел получить новую защиту, ему нужно было повторить ритуал получения божественной защиты.

— Не будет ли разумнее всё равно принять участие? — спросила я, наклонив голову. — Большинство дворян просто хотят получить шанс получить новую божественную защиту.

Магдалена одарила меня холодной улыбкой, словно сдерживая какие-то гораздо более мрачные эмоции.

— По словам госпожи Дитлинды, они смогут повторять этот «пустяковый ритуал» столько раз, сколько захотят, когда она станет зентом.

— Она действительно это сказала?! Правда?!

— Трижды, благодаря её ордоннанцу. Отчаянные попытки последователей остановить её также были слышны в записи, но в любом случае, вся королевская семья присутствовала при этом.

«ААААААА! Возможно, мне пришлось угрожать принцу, но я так рада, что мне удалось спасти господина Фердинанда».

Ритуал посвящения на собрании герцогов (❀)

Изредка появляющаяся в общежитии Эренфеста Хиршура протягивала мне дощечку, на которой был список всех материалов, необходимых для изготовления магических инструментов библиотеки наподобие Шварца и Вайса.

— Госпожа Розмайн, я буду участвовать в ритуале посвящения, — сказала она, чрезвычайно довольная собой. — Передайте аубу мою благодарность.

Её заявление не имело никакого отношения к дощечке, поэтому я не была уверена, стоит ли поблагодарить её за информацию или поддержать тему и обсудить церемонию посвящения.

— Большое спасибо, что доставили дощечку, — в конце концов ответила я. — Я также рада слышать, что вам разрешили присоединиться к ритуалу.

Первый ритуал посвящения, который мы проводили в дворянской академии, был предназначен для исследовательских целей, поэтому к участию были допущены только кандидаты в аубы и студенты из высших дворян. Это глубоко обеспокоило учителей, помешанных на исследованиях, которые были очень заинтересованы в религиозных церемониях, позволяющих получить больше божественных защит.

Сначала новость о том, что состоится ещё один ритуал посвящения, стала для учителей очередным разочарованием, поскольку приглашения получили только аубы и их последователи. Хиршура ворчала, что её опять обошли стороной — тогда она заставила Сильвестра послать ордоннанц королевской семье с просьбой разрешить учителям присоединиться.

«Я не думаю, что королевская семья будет против. В конце концов чем больше участников, тем лучше».

— Я знаю, что на этот раз участников попросили принести свои собственные лекарства восстановления, — заметила Хиршура. — Гундольф был весьма разочарован. Студенты говорили, что лекарства Эренфеста особенно эффективны, поэтому он хотел попробовать его сам.

Я хихикнула. Как и ожидалось, Древанхель в первую очередь думал о наших лекарствах восстановления.

Внезапно я заметила блеск в глазах Хиршуры.

— Королевская семья хочет сделать эту церемонию ежегодным событием, но участники могут быть несколько недовольны тем, что взамен им просто дают возможность получить божественную защиту.

— О? И почему же?

— Хотя возможность проводить ритуал раз в десять лет сама по себе прекрасна, человеку необходимо получить несколько божественных защит, прежде чем он почувствует их влияние на использование магической силы. Нужно постоянно предлагать свою магическую силу во время церемоний, чтобы заслужить право повторить ритуал, но те, кто получат свой шанс в течение первого или второго года, вряд ли смогут приобрести много божественных защит.

Хиршура была права: количество получаемых божественных защит зависело от того, сколько магической силы человек предлагал и привлекало ли его обычное поведение внимание богов. Недостаточно было просто провести странный ритуал, а затем продолжать жить повседневной жизнью. Если взглянуть на количество защит, полученных моими последователями, которые каждый день посещали храм в рамках глупого соревнования, кто первым сможет превратить свой штап в божественный инструмент, и количество защит, полученных Вильфридом, совершающим весенний молебен и предлагающим магическую силу основанию уже пять лет, с тех пор, как я впервые спала в юрэве, то станет ясно, что количество и последовательность имеют огромное значение.

Она продолжила:

— Скорее всего, повторный ритуал приобретения будет раньше всего проведён для представителей проигравших герцогств. У них изначально мало магической силы, и они вряд ли получат много божественных защит после первого ритуала. Затем им придется ждать целое десятилетие, участвуя в церемонии посвящения снова и снова из-за страха остаться позади, прежде чем они смогут вновь повторить ритуал. Все эти годы борьбы, несомненно, вызовут разочарование, и поэтому, госпожа Розмайн! Не думаете ли вы, что вам следует распространять лекарства восстановления, чтобы облегчить их бремя и сделать эту борьбу не такой мучительной?..

Я обдумала мнение Хиршуры. Это действительно казалось хорошей идеей — предоставить немедленное вознаграждение, чтобы смягчить неизбежное недовольство дворян.

— Если вы считаете, что это важно, учитель Хиршура, то я бы посоветовала вам сказать об этом королевской семье и предложить учителям академии вместе заняться изготовлением этих лекарств восстановления, — сказала я, отказав с вежливой улыбкой. — По крайней мере, у одного из вас должен быть рецепт высокоэффективного лекарства. Это не та проблема, решением которой должен заниматься Эренфест.

Хиршура пожала плечами, ничуть не смутившись.

— Вы правы, изготовление лекарств восстановления для побеждённых герцогств не принесет ни малейшей пользы. Я бы никогда не стала тратить время, которое могла бы потратить на исследования, на такое бесплодное занятие.

— Я всем сердцем с вами согласна. Как вы не хотите упускать шанс погрузиться в свои драгоценные исследования, так и я не хочу терять время, которое я могла бы потратить на чтение. Кроме того, этот ритуал проводит королевская семья. Я бы не хотела вмешиваться.

Хиршура разразилась смехом.

— Вы так утверждаете, но ясно как день, что вы раздумываете над тем, что сделать с их недовольством. Это не первый раз, когда вы делаете что-то, не имеющее для вас очевидной ценности. Кстати говоря... в учебный план дворянской академии вносятся довольно значительные изменения. Их вдохновили вы, я полагаю? Вы должны понять, что ваши слова влияют на королевскую семью. Такими темпами они захотят забрать вас себе.

Её предупреждение прозвучало слишком поздно, но это был верный признак того, что новость о моём удочерении ещё не распространилась.

— И как же изменится учебный план? — спросила я.

— Королевская семья заявила, что было бы разумнее получать штапы после изучения методов сжатия магической силы и получения божественных защит. Они хотели вернуться к старому обычаю, когда студенты должны были ждать до выпуска, но были вынуждены пойти на компромисс, когда большинство герцогств заявило, что они предпочли бы, чтобы молодое поколение училось использовать свои штапы в дворянской академии, а не дома. Таким образом, теперь студенты будут получать их на третьем курсе.

Как выяснилось, раннее получение штапов, облегчало уроки учителям, поэтому они не протестовали против переноса мероприятия на первый курс. Хиршура подозревала моё участие, потому что тема возникла крайне неожиданно и лишь во второй половине собрания герцогов.

«Нгх! Как бы ни было больно это признавать, она права!»

Хиршура продолжила:

— Нам также поручили вернуть наши планы занятий для первого и второго курсов к тому, что было раньше. Группа Гундольфа следит за этим, планируя завершить процесс к следующему учебному году.

Учителя сначала были против такого графика, утверждая, что планы уроков не получится изменить в столь короткие сроки, но Фраулерм уже создала прецедент использования старых учебных планов на втором курсе, так что в итоге у них были связаны руки.

«О? Думаю, бывают случаи, когда маленькие затеи учителя Фраулерм действительно приносят пользу королевской семье».

— Также был сделан запрос о том, можно ли добавить ритуал посвящения в стандартную учебную программу, — сообщила мне Хиршура. — На данный момент многим герцогствам всё ещё трудно посещать храм, но королевская семья заявила, что необходимо сразу же ввести определенную степень соревнования. Они хотят, чтобы студенты поучаствовали во множестве религиозных церемоний и как можно больше молились во время занятий, чтобы они могли получить больше божественных защит.

Это предложение было отвергнуто, поскольку учителя практически ничего не знали о религиозных церемониях. В итоге было решено, что в течение нескольких лет Эренфест и Классенбург будут проводить церемонию посвящения в качестве совместного исследовательского проекта, а со временем она будет включена в программу дворянской академии.

— Как только начнётся семестр, я полагаю Эренфест попросят принять участие в этом совместном исследовании. Также, насколько я понимаю, Классенбург помогает королевской семье готовиться к предстоящему ритуалу, чтобы они могли изучить процесс и смогли в будущем самостоятельно провести ритуал.

«И Классенбург, и королевская семья действуют быстро, хотя я не могу представить, что это особо нужно Эренфесту. Сегодня я получила сообщение, что мы привезли пробный набор наших священных писаний с картинками в дворянскую академию и начали их рекламировать».

И тут меня осенило — в прошлом я говорила, что Эренфест не будет возражать против повторения ритуала, если Классенбург позаботится о подготовке.

Хиршура посмотрела на меня с пониманием.

— А, понятно. Значит, это уже обсуждалось. Было упомянуто, что нагрузка на Классенбург резко упадёт, когда ритуал станет частью учебной программы и герцогства начнут привозить свои собственные лекарства восстановления. О, что касается лекарств — возможно, вам будет интересно узнать, что Классенбург с подозрением отнесся к тому, с какой лёгкостью Эренфест приготовил так много лекарств.

«Приготовление лекарств восстановления, разумеется, дело не из легких».

Простое их изготовление достаточно утомительно, а ведь нужно ещё собрать ингредиенты, что часто сложнее всего. Раньше место сбора Эренфеста не отличалось изобилием, и я предполагала, что так было и в других герцогствах.

«Они могут просто возродить свои собственные места сбора, но для этого нужно знать молитву, так что…»

Пока я размышляла об этом, вошла Лизелетта с горячей едой, аккуратно упакованной в коробку — наш способ поблагодарить Хиршуру за то, что она принесла мне дощечку и предоставила столько дополнительной информации. Она попыталась встать у стены и подождать, пока мы закончим разговор, но нетерпеливая Хиршура без промедления остановила её жестом.

— Лизелетта, будь добра, — сказала она, а затем с улыбкой взяла коробку. — Тогда прошу меня извинить, я должна вернуться в свою лабораторию.

— Э-э-э, учитель Хиршура... — сказала я запинаясь. — Есть ещё вещи, о которых я должна вас спросить...

— Доброго дня вам, госпожа Розмайн. В следующий раз мы встретимся на церемонии посвящения собрания герцогов.

Получив свою еду, Хиршура повернулась на пятках и быстро ушла, даже не потрудившись завершить нашу беседу. Я осталась в оцепенении, что заставило Лизелетту опустить плечи.

— Мои извинения, госпожа Розмайн... Я не думала, что она так поспешно уйдёт. Мне следовало подольше готовить ей еду.

— Я не могу винить тебя за то, что ты не поняла её намерений. Учитель Хиршура может преподавать здесь, в дворянской академии, но она никогда не ведёт себя так, как подобает дворянке.

Даже я не ожидала, что она уйдёт так внезапно. Она была слишком свободолюбива.

— Я очень благодарна вам за утешение, госпожа Розмайн, но я знаю учителя Хиршуру уже много лет. Это была моя ошибка как слуги, что я не предвидела её действия. Для вас это была такая важная возможность собрать информацию...

«Я понимаю, что ты чувствуешь, но учитель Хиршура совершенно непредсказуема. Слуги не умеют читать мысли, так что ты можешь сделать?»

* * *

Я продолжала переводить в подземном архиве, проводя обеды с Магдаленой и обсуждая с ней ритуал посвящения королевской семьи. Вскоре наступил последний день собрания герцогов. Несмотря на внезапность происходящего, всё было готово без происшествий.

После завтрака я очистилась, переоделась в мантию главы храма, а затем вместе с моими последователями в синих одеждах отправилась в указанную комнату ожидания, где мы должны были ожидать начала ритуала.

«Чёрт. Это Иммануил».

Не успели мы войти в комнату, как оказались лицом к лицу с главным священником. Я вспомнила его попытку помешать нам уйти после церемонии звёздного сплетения, и меня охватило внезапное желание отойти от него из-за отвращения, но Корнелиус положил руку мне на плечо, чтобы удержать меня на месте. Затем он переместил меня чуть в сторону, за Хартмута.

Я взглянула на Корнелиуса, который в ответ улыбнулся мне небольшой ободряющей улыбкой. Затем он принял более нейтральное выражение лица и встал рядом с Хартмутом. Они оба смотрели на Иммануила, с которым я обменялась обычными приветствиями, прежде чем мы заняли предложенные нам места.

— Госпожа Розмайн, — сказал главный священник Центра, — Я очень признателен, что скоро мы будем приветствовать вас в качестве главы храма Центра.

Хартмут покачал головой.

— Как мы уже говорили, госпожа Розмайн — кандидат в аубы Эренфеста. У неё нет планов присоединяться к центральному храму. Она здесь только для того, чтобы выполнить просьбу королевской семьи.

Затем он одарил мужчину ледяной улыбкой, которая практически кричала: «Пропусти уже это через свой толстый череп».

[[image:/storage/reader-images/1bcbd3a1f1d34e77d118ca50fce49497db296b6a.png]]

— Вскоре после завершения этой церемонии я ожидаю, что Эренфест получит королевский приказ, — сказал Иммануил, скривив губы. — Приказ, предписывающий направить госпожу Розмайн в храм Центра, чтобы она стала его главой, я имею ввиду. Насколько я понимаю, существуют методы перемещения кандидата в аубы в Центр — и Эренфест не сможет ничего сделать, чтобы остановить это.

Хартмут на мгновение выглядел удивлённым, затем провокационно ухмыльнулся.

— По закону, единственный способ для кандидата в аубы перейти в Центр — это брак, но замужняя девушка не может быть главой храма. Неужели вы не знали об этом, несмотря на то, что являетесь священником Центра? Даже если она переедет в Центр, она никогда не войдёт в ваш храм. А... Возможно, члены королевской семьи намерены забрать её себе?

Иммануил явно имел ограниченное представление о дворянской культуре; он узнал, что кандидатов в аубы обычно не берут в Центр, только из разговора с Фердинандом. Он уставился на нас широко раскрытыми глазами и пробормотал:

— Королевская семья намерена взять её?..

Он искренне полагал, что я начну служить в качестве главы храма Центра, как только королевская семья начнёт действовать.

«Я имею в виду, у них есть способы отменить моё удочерение в Эренфесте, и они говорили с храмом Центра о моём вступлении в его ряды... Возможно, он искренне считал, что у него есть хорошие шансы на победу».

Однако в середине собрания герцогов стало известно, что я была кандидатом в зенты на пороге обретения Грутрисхайта. После этого внимание королевской семьи переключилось на моё удочерение. Они, вероятно, совсем забыли о центральном храме.

«За время проведения этого собрания всё сильно изменилось».

— Иммануил, вы должны пойти в зал, — сказала я. — Вам нужно будет сказать дворянам, как войти и расположиться, верно?

Я попыталась избавится от него: его пристальный взгляд на Хартмута начинал раздражать, но он предпочёл остаться и рассказать мне о своих претензиях по поводу сегодняшней церемонии.

— Госпожа Розмайн, церемония посвящения должна проводиться лицом к алтарю, люди не должны стоять вокруг. Пожалуйста, попросите королевскую семью пересадить участвующих дворян.

Действительно, обычно при совершении подношения богам следовало повернуться лицом к алтарю, так как тогда выделенная магическая сила вливалась в божественные инструменты, размещённые там. К сожалению для Иммануила, это не входило в наши планы на сегодня. Нам нужна была магическая сила для наших собственных целей, поэтому дворяне должны были преклонить колени вокруг чаш.

Он продолжил:

— Заполнение всех божественных инструментов принесёт огромную пользу храму Центра.

— Я совершенно не намерена поставлять магическую силу в центральный храм, — ответила я. — Урожаи по всей стране ухудшились именно потому, что вы забрали лучших священников и священниц каждого герцогства. Разве не так? Это скорее храм Центра должен вернуть долг и помочь храмам по всей стране.

После гражданской войны возвращение имевших наибольшее количество магической силы священников-учеников в благородное общество доставило достаточно проблем, но ещё сильнее храмы меньших герцогств страны пострадали из-за того, что священников забрал храм Центра. Состояние священников, оставшихся в Эренфесте, говорило само за себя.

— В любом случае, — продолжила я, — если вы действительно хотите, чтобы магическая сила из герцогств, находящихся здесь сегодня, была передана в храм Центра, посоветуйтесь с королевской семьёй. Это они организовали ритуал, а не я.

Я снова отмахнулась от главного священника Центра и попросила его уйти. На этот раз Хартмут и Ангелика практически силой вытолкали его из комнаты ожидания.

Леонора смотрела на меня с беспокойством.

— Вы в порядке, госпожа Розмайн? Вы выглядите измученной.

— В последнее время у меня столько всего на уме, что я несколько не высыпаюсь. Я не так сильно устала, чтобы это вызвало какие-то проблемы с ритуалом, но сейчас у меня нет сил разбираться с Иммануилом.

Его безумный, немного расфокусированный взгляд всегда выводил меня из себя. Просто находиться в его присутствии было противно и тревожно. Казалось, что просто встреча с ним истощает мои жизненные силы.

Я ещё даже не говорила со своими последователями о том, что меня принимают в королевскую семью. Мысли о том, что мне нужно будет сделать по возвращении в Эренфест, заставили меня вздохнуть. Мне нужно будет сообщить Вильфриду, что наша помолвка отменяется, выяснить намерения моих последователей, подготовить Мельхиора к работе в храме и вдобавок ко всему уладить все дела в нижнем городе.

«Мне также нужно написать господину Фердинанду ещё одно письмо, на этот раз невидимыми чернилами. Мне многое нужно ему сообщить, например, как я обеспечила ему потайную комнату и защитила не только Эренфест, но и всю страну. О, и о наших открытиях, связанных с опасной серебряной тканью, и о странной вещи, которую госпожа Гортензия сказала Дитлинде... Да много чего. Интересно, разрешит ли мне приёмный отец...»

* * *

— Госпожа Розмайн, все участники прибыли и получили объяснение, как пройдет сегодняшняя церемония. Поскольку её будет проводить центральный храм, я буду служить главным священником.

Я подняла глаза и увидела Иммануила — очевидно, он следовал за мной, пока я была в раздумьях. Он протянул мне руку, но Хартмут быстро оттолкнул её.

— Для вас было бы слишком опасно исполнять обязанности главного священника, — сказал он с улыбкой. — Священник, который сам не является дворянином, ни за что не выдержит такого количества аубов, делающих подношение. В лучшем случае поток полностью лишит вас магической силы. В худшем — убьёт. Даже стоя на краю, вы будете подвергать свою жизнь опасности.

Хартмут тщательно вытер ту часть руки, которая касалась Иммануила, и негромко добавил, что, хотя ему всё равно, какая судьба постигнет главного священника Центра, он не хочет, чтобы случилось что-то, что могло бы побеспокоить меня. Затем он протянул мне руку. Мой взгляд метался между двумя мужчинами, прежде чем я в конце концов приняла её.

— Действительно, мы бы не хотели, чтобы вы скончались во время ритуала, — сказала я Иммануилу, а затем обратилась к своим последователям. — Дамуэль, я прошу тебя участвовать в ритуале у края круга. Пожалуйста, подай нам сигнал, если бремя станет слишком тяжёлым.

— Понятно.

— Все остальные, не участвуйте. Сосредоточьтесь на охране.

— Да, госпожа!

Таким образом, я, окружив себя своими последователями, направилась в аудиторию. Ангелика шла позади меня, и я чувствовала, что она уделяет огромное внимание каждому движению Иммануила.

— Входит глава храма! — раздался ожидаемый призыв, и зазвенел колокольчик.

Я появилась, и все собравшиеся дворяне повернулись, чтобы посмотреть на меня. Они стояли на коленях на красном полотне и, в оправдание жалоб главного священника, расположились вокруг чаш, а не лицом к алтарю.

«Они немного похожи на круговую диаграмму...»

Каждый дворянин был одет в плащ цвета своего герцогства, так что они выглядели как диаграмма, показывающая соотношение участников. Как и ожидалось, большую её часть занимали представители великих герцогств, а малые герцогства были почти незаметны. Чем меньше человек имел магической силы, тем ближе он был к краю: у самого центра же стояли те, кто имел наибольшую магическую силу, — герцогские пары.

Когда я проходила через дворян, я услышала, как Дамуэль остановил Иммануила с откровенным: «Дальше вы не пройдёте». Лучше всего было оставить ситуацию на его усмотрение.

Я окинула взглядом охристые плащи Эренфеста и заметила Сильвестра, стоящего на коленях у самого центра. Флоренция отсутствовала, а не находилась рядом с ним — как и следовало ожидать, учитывая её беременность, но Карстед и несколько других членов рыцарского ордена наблюдали за ним из-за пределов круга.

«О, там участвуют и дворяне Центра».

Группа в чёрных плащах заняла позицию между красными и синими. По моим предположениям, это были служащие и слуги. Королевская семья не собирались участвовать, поэтому они стояли на небольшом расстоянии от красного полотнища и дворян, стоящих на коленях.

Вокруг королевской семьи стоял рыцарский орден Центра, такой же внушительный, как и всегда. Они смотрели прямо на нас.

Вскоре я добралась до центра круга, где стояли две большие чаши и множество маленьких. Как мне сказали, собрать их было не так уж сложно: хотя у Центра нет гибов, члены королевской семьи, кроме зента, снабжают магической силой свои дворцы и прилегающие земли, как и гибы. Я проверила чаши, чтобы убедиться, что в них пустые магические камни, а затем кивнула. Они вполне сгодятся.

— Ауб Эренфест. Розмайн, — провозгласил зент. — Как представитель всех собравшихся здесь сегодня, я благодарю вас за согласие сотрудничать в столь короткий срок.

Я скрестила руки и опустилась на колени в ответ, затем положила руки на красную ткань подо мной. Хартмут встал на колени рядом со мной, но мои рыцари сопровождения в синих одеждах остались стоять.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим мир, — сказала я, затем терпеливо ждала, пока все повторяли за мной.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим мир.

Вначале их голоса не совпадали, но постепенно выровнялись, как во время нашего предыдущего ритуала посвящения в дворянской академии. И, как обычно, волны света начали струиться по красной ткани и попадать в чаши.

«Подождите, что? Сияет только божественный инструмент дворянской академии».

Я считала, что церемонии, проводимые с помощью своего штапа, образуют столбы света, а церемонии, проводимые с помощью храмовых инструментов, — нет, но, очевидно, я ошибалась. Одна из чаш начала светиться малиновым светом, как бы объявляя себя единственным настоящим инструментом среди группы фальшивок. Свет мерцал, как пламя, а затем поднялся в воздух, как искры. Это было ещё одно странное явление, совершенно не похожее на столб света.

«Это отчасти похоже на то, что я видела в Ночь Фрютрены».

Пока я завороженно смотрела на это зрелище, я услышала, как Дамуэль сказал, что мы сделали достаточно. Я оторвала руки от пола и грациозно встала.

— Все, пожалуйста, уберите руки от полотнища, — сказала я. — Я полагаю, что некоторые из вас достигли предела своей магической силы, поэтому давайте закончим церемонию на этом.

Дамуэль был низшим дворянином с магической силой среднего, но его предел был значительно ниже, чем у дворянина, готового присутствовать на собрании герцогов; даже умеренно эффективное лекарство восстановления восстановило бы его. Аубы уже имели опыт восполнения своих оснований, поэтому они были совершенно невозмутимы, и хотя те, кто никогда прежде не участвовал в религиозной церемонии, выглядели уставшими, никто не выглядел так, будто готов потерять сейчас сознания. На предыдущей церемонии посвящения было хуже.

«Угу. При таких темпах у них не должно быть проблем с тем, чтобы делать это каждый год и приобретать всё больше опыта в проведении церемоний. Никто не посвятит слишком много и не причинит себе вред. Разве это не прекрасно?»

Но как только победная улыбка украсила мои губы, священники и священницы, которые, судя по всему, участвовали в этом мероприятии у края, рухнули без сознания. Я смогла только прикрыть рот и произнести:

— Упс.

«Я... забыла, что они здесь. И, подожди, если они постоянно проводят этот ритуал, разве они не должны знать свои пределы?!»

Это было огромным потрясением, но я сохраняла нейтральное выражение лица, оглядывая дворян и советуя тем, кому требовалось лекарство восстановления, выпить его. В комнате стало шумнее, так как люди начали пополнять свои запасы, но я всё ещё могла легко говорить на их фоне.

— По правде говоря, это была зимняя церемония, предназначенная для наполнения чаш, чтобы затем использовать их для восстановления земли. Если вы продолжите молиться и предлагать магическую силу в своих храмах, то ваши урожаи увеличатся в разы. Этот процесс даже позволит вам получить божественную защиту.

Я сделала акцент на своём последнем замечании, отметив, сколько божественных защит получил Вильфрид.

Внимательно выслушав мои объяснения, зент серьёзно кивнул.

— Отныне мы будем проводить ритуал посвящения каждую зиму, чтобы наши ученики могли получить больше опыта в проведении религиозных церемоний. Наши дети должны будут молиться с раннего возраста, если они хотят получить эти важнейшие защиты. Было предложено, чтобы Классенбург и Эренфест продолжали проводить эти церемонии в качестве совместного исследования, и оба герцогства выразили свою готовность.

«Мы официально договорились об этом?»

Этот вопрос всплыл в подземном архиве, но знал ли об этом Сильвестр? Или это считалось делом академии и не требовало его разрешения? В любом случае, теперь, когда зент объявил об этом, да ещё перед такой важной аудиторией, отказаться было практически невозможно. Дворяне, которых призвали принять участие в сегодняшнем ритуале, были в такой же ловушке; все они смотрели на свои пояса с лекарством восстановления с выражением лица, которое, казалось, говорило: «Вы собираетесь и дальше воровать нашу магическую силу?» Я не могла не пожалеть их.

— Как сказал зент, религиозные церемонии необходимо проводить не только для получения божественной защиты, но и для поддержки Юргеншмидта в целом, — произнесла я. — При этом, поскольку после ритуала неизбежно приходится пить лекарство восстановления, мы понимаем, каким бременем это ляжет на учеников.

Несколько дворян подняли головы и посмотрели на меня — в основном представители проигравших герцогств.

— Будет ли Эренфест раздавать лекарства восстановления, как во время предыдущего ритуала посвящения? — спросил один из них.

— Боюсь, что нет. Как вы, я уверена, можете себе представить, даже такое крупное герцогство, как Классенбург, не сможет с лёгкостью изготовить лекарства восстановления для всей дворянской академии. Эренфест определенно не смог бы с этим справиться.

Надежда быстро исчезла из их глаз, но я не могла рисковать, возлагая на Эренфест такое тяжёлое бремя, когда был велик шанс, что меня даже не будет там в следующем году.

— Вместо этого, чтобы всем было легче варить свои собственные лекарства, я хотела бы научить вас всех молитве, которая восстановит ваши места сбора.

— Хм? Наши места сбора?..

Дворяне выглядели смущёнными, и я кивнула. Я научу их молитве и не более того; если им нужны лучшие ингредиенты, они должны сами восстановить свои места сбора. Именно поэтому в этот раз мы выжали из них лишь скромное количество магической силы.

— В местах сбора, предоставленных вашим общежитиям, выгравированы таинственные магические круги, — сказала я. — Если все ваши дворяне приложат к ним руки и отдадут свою магическую силу, как вы это сделали здесь, то ваши места сбора наполнятся большим количеством материалов. Так вам будет легче заниматься смешиванием и создавать лекарства восстановления, также это послужит ещё одним ритуалом, который вы сможете проводить.

Когда шум в зале стал громче, я повернулась лицом к дворянам и научила их молитве Фрютрене, которая использовалась во время весенней молитвы. Некоторые с трудом слышали меня из-за шума, поэтому я повторяла её снова и снова, незаметно направляя свою магическую силу в не до конца наполненные чаши.

— Теперь чаша сияет зелёным?! — воскликнул кто-то.

— Хм?.. О, мои извинения, — сказала я. — Я повторяла молитву, поэтому, должно быть, случайно начала совершенно другую церемонию.

Я судорожно убрала руки от наполненных чаш и изобразила улыбку. Это было почти непоправимой ошибкой, но добавление дополнительной порции магической силы, несомненно, обеспечило мне полный год, на который я рассчитывала.

Итак, ритуал посвящения собрания герцогов завершился без происшествий.

Перед тем как мы ушли, я попросила взрослых Эренфеста восстановить наше место сбора. Благодаря большому их количеству это прошло без проблем, что было очень приятно; я была рада знать, что они справятся, когда меня не будет.

Эпилог (❀)

— Наконец-то всё закончилось.

После завершения собрания герцогов Хильдебранд сел ужинать со своей матерью Магдаленой: он был слишком мал, чтобы участвовать в ритуале посвящения, поэтому хотел узнать, как все прошло. Он подумывал попросить своих последователей принять участие, а затем расспросить их, но его рыцари не могли оставить своего подопечного без присмотра. Кроме того, многие рыцари Центра уже итак участвовали в церемонии и нельзя было оставлять Центр совсем без охраны.

— Как это было, мама? — с нетерпением спросил принц. — Видела ли ты столбы света?

Вместо того чтобы просто наблюдать за ритуалом в качестве члена королевской семьи, Магдалена участвовала в нем в как дворянка Центра. Хильдебранду не терпелось узнать о её опыте: церемонии, которые Розмайн проводила как глава храма, всегда были столь яркими и уникальными.

Магдалена разрезала обёрнутую травами птицу, лежащую на её тарелке, положила кусочек в рот, а затем осмотрела комнату. Волнение принца, должно быть, передалось его слугам и рыцарям сопровождения, так как они тоже слушали с большим интересом.

— Нет, я даже мельком не видела «красного столба», который, по словам других членов королевской семьи, появлялся зимой.

— О... Неужели?.. — сокрушаясь, спросил Хильдебранд. Он полагал, что когда Розмайн проводит церемонию, странные явления — это само собой разумеющееся.

— Госпожа Розмайн предположила, что использование одного из божественных инструментов храма, а не её штапа, могло быть тому причиной, или же тот факт, что мы проводили зимнюю церемонию весной.

— Ты была разочарована, мама? Я знаю, как сильно ты хотела его увидеть.

Магдалена не смогла принять участие в предыдущем ритуале посвящения, поскольку ей пришлось остаться во дворце для выполнения своих обязанностей. Однако, услышав о произошедшем от членов королевской семьи, которые присутствовали на церемонии, Магдалена заявила, что когда-нибудь она увидит всё своими глазами.

— Тем не менее, — продолжала Магдалена, красные глаза которой сузились в озорную улыбку, — одна из чаш светилась тем же божественным красным цветом, а мерцающий красный свет, медленно поднимающийся вверх после церемонии, был крайне причудливым и живописным зрелищем.

— Я так и знал! Что-то произошло! — воскликнул Хильдебранд, снова находясь в приподнятом настроении. — Пожалуйста, расскажи мне больше, мама.

Как и говорила Магдалена, столб красного цвета, замеченный во время зимнего ритуала посвящения, больше не появлялся, но это не означало, что ей нечего было рассказать. Когда участники со временем синхронизировались в своих молитвах, им стало казаться, что они становятся единым целым. Люди доверяли себя потоку магической силы, что оказалось довольно умиротворяющим занятием. Услышав восторг в голосе матери, Хильдебранд возмутился тем, что возрастные ограничения не позволили ему самому принять участие в мероприятии.

— Я впервые проводила религиозную церемонию с таким количеством присутствующих, — продолжала Магдалена, — и должна признаться, что радость, которую она мне принесла, была неописуемой. Даже усталость после этого была достаточно приятной.

Несколько участников, судя по всему, потеряли сознание во время предыдущего ритуала, поэтому Розмайн в этот раз закончила церемонию гораздо раньше. Благодаря её предусмотрительности никто из дворян не потерял сознание от недостатка магической силы.

— Однако это не значит, что в сознании остались все, — заметила Магдалена. — Магическая сила текла так быстро, что священники и священницы центрального храма не смогли вовремя остановиться. Розмайн была очень обеспокоена, ведь она уже говорила им, что у них недостаточно магической силы, чтобы поспевать за остальными.

Вполне естественно, что между священниками, которые никогда раньше не сжимали свою магическую силу, и аубами со свитой, поддерживающими свои герцогства, существовала огромная разница в количестве магической силы. Даже в храме Эренфеста, как говорят, Розмайн проводила ритуал посвящения отдельно от остальных священников.

— Полагаю, ничего не поделаешь, ведь центральный храм никогда прежде не проводил ритуал посвящения с дворянами, — со смехом сказала Магдалена. Она считала, что центральный храм стал слишком самоуверенным с тех пор, как обнаружил средство для поиска следующего зента. Он предъявлял королевской семье требование за требованием... но унижение во время церемонии удовлетворило её чувство мести.

* * *

После ужина мать и сын перешли из столовой в гостиную. Артур приготовил им обоим чай, после чего Хильдебранд попросил свиту покинуть комнату: для королевской семьи это собрание герцогов оказалось столь насыщенным, что у них не было недостатка в конфиденциальных вопросах для обсуждения. Даже наименее серьезные из них требовали уединения и использования магических инструментов, защищающих от подслушивания.

Хильдебранд взял в руки один из таких инструментов, а затем посмотрел на Магдалену, которая неторопливо наслаждалась ароматом чая.

— Получилось ли? — спросил он низким голосом. — Укрепили ли мы всеобщее впечатление о Розмайн как о святой и показали ли мы, что она достаточно особенная, чтобы король её удочерил?

— Вполне. Одного ритуала было бы достаточно, но затем она рассказала молитву, которая облегчит всем приготовление собственных лекарств восстановления. Последовавшие за этим события не входили в наш план, но были очень кстати — то, что чаша засияла зеленым светом, должно быть, развеяло все сомнения неверующих. Теперь все должны согласиться, что Эренфесту не следует позволять держать её при себе.

Розмайн не только подтвердила тот факт, что ритуалы, проводимые ею, всегда сопровождаются странными явлениями, но и продемонстрировала, что знает слова молитвы, которая может восстановить места сбора. Затем, пытаясь поделиться своими знаниями, она просто заставила сиять божественный инструмент. Всего этого было более чем достаточно, чтобы оправдать её репутацию святой, привыкшей общаться с богами.

Магдалена продолжила:

— Даже без Грутрисхайта она должна принадлежать Центру. Эренфест сочтёт это большой потерей, но немногие другие будут протестовать против её удочерения.

Действительно, когда дело касалось религиозных церемоний, Розмайн обладала богатой мудростью и опытом. Объем её магической силы соответствовал зенту, а её способность войти в святилища дворянской академии, судя по информации из переведенных табличек подземного архива, свидетельствовала о том, что она обладала всеми атрибутами. Даже если она не сможет стать следующей правительницей страны, её магическая сила принесет огромную пользу будущим поколениям королевской семьи.

— Мне было очень трудно поверить, что эта же девушка потребовала библиотеку в качестве обязательного условия для своего замужества... — сказала Магдалена со вздохом, затем отхлебнула чая.

Хильдебранд тоже поднял свою чашку, стараясь держать её так же, как его мать держала свою.

— Розмайн просто не хочет выходить замуж за Сигизвальда, — сказал он, а затем сам сделал глоток.

Розмайн почти что расплакалась и начала дрожать на середине своего приватного разговора с Сигизвальдом в подземном архиве. То, что она поставила ему такое невыполнимое условие, было достаточным доказательством того, что она хотела избежать брака с ним любой ценой.

— Нам повезло, что ауб Эренфест согласился отказаться от библиотеки, — сказала Магдалена.

— Но... отец действительно одобрил это? Мы хотим расторгнуть помолвку Розмайн с Вильфридом, так что...

Нынешняя помолвка Розмайн уже получила поддержку короля, а слово короля было абсолютным. Действительно ли они могли выдать её замуж за кого-то другого? Если да, размышлял Хильдебранд, то сможет ли он отменить свою собственную помолвку? Так много вопросов пронеслось у него в голове.

Магдалена отставила чашку и слегка пожала плечами.

— Он не возражал, поскольку это новое соглашение — самый мирный способ решить наши проблемы. Господин Вильфрид мог бы присоединиться к госпоже Розмайн в качестве её принца-консорта¹, если бы Эренфест был более могущественным, но ауб Эренфест ясно дал понять, что эта роль окажется слишком тяжелой для его сына. Я полагаю, что, учитывая малочисленность населения его герцогства, он не хотел терять ещё больше талантливых дворян.

Насколько Магдалена знала, внезапный взлет Эренфеста произошёл во многом благодаря Розмайн, и самые талантливые представители их герцогства были среди молодого поколения.

Она продолжила

— Ауб Эренфест был готов беспрекословно выполнить предъявленные ему требования, как и следовало ожидать от небольшого герцогства... но один из молодых служащих возразил, выдвинул свои условия и продемонстрировал намерение вести переговоры.

После того, как из других герцогств поступило множество просьб о назначении Розмайн главой центрального храма, Сигизвальд и зент обратились с этим предложением к Эренфесту. Ауб и его свита не произнесли в ответ ни слова, лишь озабоченно переглядываясь, пока один молодой служащий не осмелился возразить.

— Об этом не может быть и речи, — сказал он со спокойной и ослепительной улыбкой. — Первый зент был главой храма, и некоторое время таковыми были все последующие. Эренфест чтит это, выбирая своих глав храма из числа кандидатов в аубы. Так не должен ли храм, находящийся под юрисдикцией королевской семьи, быть под надзором члена королевской семьи? Я бы предложил принца Хильдебранда. Пусть он служит главой храма до своего совершеннолетия. Если вы хотите знать, что ему нужно будет изучать для подготовки, я могу объяснить: я уже наблюдаю за образованием будущего главы храма.

Королевская семья только что предложила перевести кандидата в аубы Эренфеста в храм Центра, поэтому они были не в том положении, чтобы отказать в отправке одного из своих.

— Значит, мне нужно будет переехать в Аренсбах и перейти в храм?.. — спросил Хильдебранд. К нему так ужасно относились по сравнению с его старшими братьями, которые оба должны были оставаться членами королевской семьи. Действительно ли он был настолько неполноценным в глазах своего отца?

— Я бы никогда этого не допустила, — заявила Магдалена, успокаивая сына добрым взглядом. От ее тепла он почувствовал себя в безопасности, хотя всё ещё говорил тихо, как...

— Должен ли я буду переехать в Аренсбах и жениться там?..

Хильдебранд хотел услышать те же слова заверения — что его мать никогда не позволит его забрать, но она сухо улыбнулась ему.

— Боюсь, это королевский приказ.

— Меня нервирует мысль о том, что Дитлинда — моя будущая тёща. Действительно ли я смогу ужиться с кандидатом в аубы, которая воспитана так, как она?

Он лишь мельком слышал голос Дитлинды, когда они были в подземном архиве, а о большинстве других её высказываний он узнал только от других людей, но этого все равно было достаточно, чтобы понять, что она за человек. А потом был ордоннанц из Аренсбаха, в котором она отказалась участвовать в ритуале посвящения. Тем не менее, он не мог открыто воспротивиться королевскому приказу. Его мать была единственной, кому он мог выразить свое беспокойство.

Магдалена сразу же встала и нежно обняла сидящего принца.

— Все будет хорошо. Я устраню госпожу Дитлинду до того, как ты отправишься в Аренсбах. Ее жених, господин Фердинанд, обычно должен был бы присматривать за ней и удерживать ее от совершения подобных злодеяний, но я не вижу причин рассчитывать на него в этом.

Ее тон стал более решительным, когда она продолжила:

— Он должен лучше других знать, что ее проступки отразятся и на нем, когда они поженятся, и что ему необходимо обучить ее, прежде чем его постигнет такая несчастная участь, но прошло уже целых полгода, а она все так же непокорна.

Далее Магдалена перечислила многочисленные проступки Дитлинды, укоряя Фердинанда за то, что он допустил их. По ее словам, он не понимал женских сердец и был слишком беспечен, когда дело касалось заботы о других. Однако его недостатки проявлялись не только в отношениях с противоположным полом — он был человеком, который отказывался общаться с большинством людей вообще.

— Позволь мне внести ясность, — сказала она, — господин Фердинанд — привлекательный мужчина, он получил выдающиеся оценки, и его сила как рыцаря неоспорима. Издалека он кажется идеальным мужчиной. Он умеет вести переговоры, управлять фракциями и придумывать такие зловещие заговоры, что никто не задаётся вопросом, почему его зовут Владыкой Зла... но это все. Он — безэмоциональная оболочка человека, неспособная общаться с другими на личном уровне.

Хильдебранд встретил ужасающую характеристику, высказанную его матерью, с расширенными глазами. Ее описание Фердинанда было так далеко от всего того положительного, что говорила о нем Розмайн во время чаепитий и за обедом.

— Мама... Может быть, ты принимаешь его за кого-то другого? Он ведь был наставником Розмайн, не так ли?..

— Он был, но я не ошибаюсь. Господин Фердинанд, должно быть, заставил своих последователей присматривать за госпожой Розмайн от его имени.

Она сделала паузу, а затем искренне заявила:

— Этот человек никогда не смог бы воспитать маленького ребенка. Никогда.

Очевидно, он был настолько строг и неумолим, что любой ребенок на его попечении зачах бы, не успев вырасти.

— Тем не менее, Розмайн сделала его безопасность одним из условий своего удочерения, не так ли? Разве она не держит его близко к своему сердцу? — она должна была испытывать к нему сильные чувства, чтобы выдвинуть такое требование во время переговоров с королевской семьей.

Магдалена кивнула, выглядя неудовлетворенной.

— Действительно, похоже, что так оно и есть. Честно говоря, когда принц Сигизвальд сказал мне об этом, я не могла сдержать своего шока: я никогда не думала, что кто-то, кроме ауба Эренфеста, будет заботиться о господине Фердинанде как о ком-то родном для себя.

С Фердинандом, должно быть, очень плохо обращались в Аренсбахе. Иначе почему бы еще Розмайн сочла необходимым просить королевскую семью улучшить условия его жизни и избавить его от наказания по родству?

— Мама, я хочу стать следующим зентом. Тогда мне не придется ехать в Аренсбах, верно? Это должно быть ужасное место, если Розмайн пришлось прибегнуть к таким средствам.

— Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы исправить Аренсбах до твоего переезда туда; всё для того, чтобы ты мог жить без страха, — сказала Магдалена, всё ещё нежно обнимая его. — Однако ты не можешь стать зентом.

— Но почему?

— Даже если бы ты начал сейчас, времени на подготовку не хватило бы. Мы уже в таком бедственном положении, что едва ли сможем ждать год, пока Розмайн удочерят. Между тем, у тебя нет достаточного количества атрибутов, и ты даже не поступил в дворянскую академию. Как ты думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы выполнить все необходимые требования? Крах Юргеншмидта не будет ждать, пока ты вырастешь. Но даже эти причины лишь второстепенны. Важнее всего то, что если в следующем году мы все-таки удочерим Розмайн, и она успешно получит Грутрисхайт... она станет следующим зентом.

Не может быть двух зентов одновременно, и если молодой принц Хильдебранд, сын короля Трауквала, будет признан кандидатом в зенты, последующая борьба за престол разделит страну.

— Ни нынешний зент, ни я не допустим, чтобы королевская семья была потревожена во время правления новой королевы, особенно той, чью помолвку мы отменили и кого мы принудили к власти ради собственных целей. Как член королевской семьи, ты сам не должен вносить подобную нестабильность.

Принц повесил голову, услышав резкие слова матери. Хотя он знал, что она говорит правду, он не хотел ей верить.

— Мама, Розмайн больна — она не может выдержать суровые обязанности зента. Ей нужен кто-то, кто будет ее поддерживать. Я просто хочу помочь.

Хильдебранд уже знал, видя изнеможение своего отца, что обязанности, связанные с троном, окажутся слишком тяжелыми для Розмайн. Нельзя было ожидать, что девушка, которая была настолько слаба, что падала в обморок на чаепитиях, сможет править. Подобно тому, как закон требовал от герцогинь брать себе мужей из числа герцогских семей для поддержки, он считал, что королева должна будет выйти замуж за человека, имеющего право быть зентом.

— Ты вправе беспокоиться, Хильдебранд, но принц Сигизвальд лучше всего подходит для того, чтобы поддержать её — и как жених, и как муж. Не тебе вмешиваться.

— Я уверен, что Сигизвальд заставил Розмайн возненавидеть его... — Хильдебранд ворчал, недовольно поджав губы. — Я бы проявил к ней гораздо больше доброты.

Магдалена окинула сына внимательным взглядом.

— Я понимаю, что время, проведённое с госпожой Розмайн, заставило тебя полюбить её, но ты не должен думать выше своего положения. Ты помолвлен с госпожой Летицией и должен научиться лучше справляться со своими эмоциями.

Независимо от степени недовольства принца, королевские приказы были незыблемы. Единственным человеком, который мог отменить их с Розмайн договоренности, был зент.

«Став зентом, — думал Хильдебранд, — я смогу спасти Розмайн от принуждения к браку, которого она не хочет, и от необходимости занять трон. Мне также не нужно будет переезжать в Аренсбах».

Принц вырвался из объятий матери.

— Если это действительно так срочно, то разве не вся королевская семья должна работать над этим?

— Мы смогли собрать магическую силу во время недавнего ритуала посвящения, но на этом наши обязанности не заканчиваются. Даже сейчас у нас вряд ли будет достаточно свободы действий, чтобы посвятить себя этому. И даже если бы мы это сделали... ты получишь свой штап только на третьем году обучения в дворянской академии.

— Мой... третий год?

— В учебный план дворянской академии внесены изменения. Ты получишь штап, необходимый для входа в святилища, только после того, как госпожа Розмайн достигнет совершеннолетия.

«Но это значит, что я никогда не успею. Почему отец не дает мне даже шанса?!»

Хильдебранд проглотил своё недовольство, сделав ещё один глоток чая; он знал, что, независимо от его слов, другие члены семьи его не послушают. Однако его чувства не угасли, а наоборот, разгорелись в душе.

И на этом ужин между матерью и сыном подошёл к концу.

* * *

После собрания герцогов, которое оказалась особенно бурным как для королевской семьи, так и лично для третьего принца, Хильдебранд вернулся к своим обычным делам. Впервые за долгое время он собирался тренироваться с Раоблутом, командиром рыцарей Центра. Рыцарский орден был занят караульной службой на протяжении всего собрания, поэтому принц просто тренировался со своими рыцарями сопровождения между завтраком и походом в подземный архив.

Хильдебранд и Раоблут начали с повторения основных техник, а затем, наконец, скрестили клинки. Однако обмен ударами был недолгим: вскоре Раоблут скривился и потребовал, чтобы они остановились.

— Ваш клинок не в лучшем состоянии, — сказал он. — Что случилось? Никакие тренировки не помогут вам сегодня.

Хильдебранд пошёл с Раоблутом к месту отдыха, все ещё неся свой тяжелый меч. Он думал, что успешно скрывает свои эмоции, и был раздосадован тем, что его так легко раскусили.

Главный слуга принца, Артур, был удивлен столь ранним возвращением своего подопечного. Тем не менее, он подал им чай.

Раоблут отпил из своей чашки.

— Итак, что заставило вас так осунуться?

— Я... не могу сказать.

Хильдебранд не мог признаться в своем нежелании жениться в Аренсбахе. Мысль о том, что Дитлинда станет его тёщей, угнетала его до крайности, но он не мог открыть, что ищет способ избежать своей нынешней помолвки. Сделать это означало бы воспротивиться королевскому приказу.

Он также не мог сказать, что Розмайн была ближе всех к становлению следующим зентом: королевская семья хранила такую информацию в тайне от своей свиты, поэтому открыто обсуждать её было немыслимо. Его убеждения, что Сигизвальд плохо подходит Розмайн и что он сам гораздо лучше справился бы с ролью её мужа, также не подлежали обсуждению.

Третий принц хотел лишь ускорить сжатие магической силы, обойти святилища дворянской академии вместе с отцом и Сигизвальдом и выполнить требования, позволяющие ему стать следующим зентом с Розмайн рядом. Он должен был успеть сделать это до её совершеннолетия, это обеспечило бы ему власть отменить собственную помолвку и освободить Розмайн от её.

Но была одна проблема — из-за недавних изменений в учебном плане дворянской академии, он теперь получит свой штап на третьем курсе, а не на первом, к тому времени Розмайн уже достигнет совершеннолетия, и пытаться стать зентом будет бессмысленно.

Не имея возможности высказать свое истинное мнение, Хильдебранд надул щеки и сменил тему. Его уже раздражало, что все продолжают задавать ему вопросы на такие деликатные темы.

— Мне просто интересно, что за цветы Шлафтраума, — сказал он.

Раоблут поднял голову и посмотрел на принца.

— Простите?

Он, казалось, не смог уследить за внезапным поворотом в их разговоре, и, увидев шок на его лице, Хильдебранд улыбнулся.

— Гортензия спросила Дитлинду о них в дворянской академии, в архиве библиотеки. Они тебе нравятся, Раоблут? Кажется, их можно найти только в Аренсбахе. Какие они? — Хильдебранд вспомнил, как он удивился, узнав, что мускулистый командир рыцарей неравнодушен к цветам, и что ему нравятся цветы именно из Аренсбаха.

— О. Это она, да? — Раоблут сделал паузу, затем принял улыбку, которую дворяне часто носили, чтобы скрыть свое волнение. Его глаза блуждали по комнате, затем, подыскивая нужные слова, он сказал:

— Цветы Шлафтраума... белые. И сладко пахнут. Да, они мне нравятся, но их трудно найти. Наверное, она хотела узнать, цветут ли они в этом году.

Они редко цветут? Хильдебранд наклонил голову к командиру рыцарей Центра.

— Разве вы не из Глессенмейера? Откуда вы знаете о цветке, который цветёт только в Аренсбахе?

С отстраненным взглядом в глазах Раоблут потянулся, чтобы коснуться потускневшего шрама над щекой. У Хильдебранда сложилось впечатление, что шрам как-то связан с его реакцией: выражение лица командира рыцарей напоминало человека, всё ещё оплакивающего потерю.

— Что-то вспомнил? — подсказал Хильдебранд.

— Они были любимы хозяйкой дворца, куда меня определили сразу после совершеннолетия. В одном из углов дворца была оранжерея, в которой цвели эти цветы. Даже сама хозяйка не могла сказать, когда они появились, но поколениями их бережно хранили. Однако... не прошло и пяти лет, как меня перевели на другую работу. Теперь дворец закрыт, и у него больше нет хозяйки.

«Возможно, цветы были от кандидата в аубы Аренсбаха, который женился на члене королевской семьи», — подумал Хильдебранд. Гражданская война началась ещё до его рождения, но он слышал о том, что дворцы пришлось закрыть после чистки в королевской семье. Раоблут, несомненно, имел в виду один из них.

— Теперь, отбросив мои старые воспоминания... — сказал Раоблут: — Я хотел бы выслушать ваши проблемы, принц Хильдебранд. Если вы останетесь таким, какой вы сейчас, то ваша учеба пострадает так же, как и мастерство владения клинком.

Он посмотрел в сторону Артура.

— Я не единственный, кто беспокоится о вас.

Действительно, Артур тоже выглядел обеспокоенным. Несмотря на все усилия принца сменить тему, они вернулись к тому, с чего начали. Раоблут даже в шутку обиделся, что Хильдебранд задает ему вопросы, а сам отказывается отвечать на его.

Молодой человек чувствовал себя обязанным ответить... Но что ему сказать? Он не мог сказать, что не хочет жениться в Аренсбахе, не мог сказать, что Розмайн близка к тому, чтобы стать следующим зентом, или что король собирается удочерить её. И, по понятным причинам, он не мог заявить, что считает себя наиболее подходящей кандидатурой на роль мужа Розмайн. В крайнем случае, он мог пожаловаться на изменения в учебном плане дворянской академии.

— Я надеялся получить свой штап как можно скорее, но отец изменил план занятий в дворянской академии. Это немного испортило мне настроение.

— Как можно скорее, хм?.. — повторил Раоблут, его глаза расширились. Затем он с прищуром посмотрел на Хильдебранда и насмешливо произнес. — Вы — принц. Вы можете открыть дверь в Сокровенный зал, когда пожелаете.

— Правда?! — воскликнул Хильдебранд, как раз в тот момент, когда Артур закричал, протестуя:

— Разве вы не командир рыцарей Центра?! Как вы могли такое сказать?!

Раоблут поднял руку, чтобы заставить замолчать главного слугу.

— Однако зент, должно быть, изменил учебный план ради вас, принц Хильдебранд. Вы должны признать, что ваш отец проявил сострадание.

— Что?.. — спросил Хильдебранд. Что это было? Он хотел стать кандидатом в зенты до совершеннолетия Розмайн, чтобы тогда положить конец помолвкам их обоих. Для этого ему нужно было срочно получить свой штап. Как изменение учебного плана могло быть чем-то иным, кроме как препятствием?

Раоблут осторожно объяснил:

— Мы узнали, что лучше всего сжимать свою магическую силу до максимума, прежде чем получить штап. Также нужно молиться богам, чтобы получить их божественную защиту и больше атрибутов. Вот почему учебный план был изменен, и это произошло так внезапно, потому что зент желает, чтобы вы получили самый лучший штап, какой только сможете.

Артур кивнул с облегчением.

— Принц Хильдебранд, командир рыцарей говорит правду. Пожалуйста, поймите, что король Трауквал сделал это ради вас.

Услышав слова «лучший штап», Хильдебранд задумался. Его мать сказала в разговоре между королевской семьей, что посещение малых святилищ дворянской академии и получение божественной защиты всех подчиненных богов даст человеку защиту и главных богов. Он был не слишком искусен в расшифровке текстов, поэтому в основном проводил время в архиве, перерисовывая карты различных местностей.

«Даст ли мне посещение святилищ больше атрибутов?» — задался принц вопросом. Может быть, он все-таки сможет стать следующим зентом?

— Значит ли это, что, если я получу все атрибуты с помощью молитв и сжатия магической силы, отец не помешает мне получить свой штап?..

Раоблут кивнул.

— Вам, конечно, не помешало бы сжать свою магическую силу и получить новые атрибуты вместе с зентом. Я поговорю с ним, когда придет время.

[[image:/storage/reader-images/b0c253a3efd79defb9fb5bd18dc7684e0d1e1c4f.png]]

Хильдебранд ухмылялся от уха до уха: он знал по своим многолетним отношениям с Раоблутом, что командир рыцарей говорит искренне. Артур тоже улыбнулся и поблагодарил его за внимание.

— Ничего особенного, — сказал Раоблут, покачав головой и улыбнувшись. Затем он жестом подозвал стоящего рядом рыцаря, который вышел вперед и вручил Артуру коробку.

— Внутри новые учебные материалы, переданные нам Эренфестом, а именно книги и игрушки, призванные помочь в запоминании имен богов. Очевидно, они являются одной из тайных причин столь резкого роста успеваемости в герцогстве.

Эренфест теперь будет продавать их другим герцогствам, поэтому копии были предложены королевской семье. Король приказал отдать их Хильдебранду, чтобы помочь ему в учёбе, и недавно завершился их осмотр.

— Госпожа Магдалена сказала, что мы должны подождать, пока ты поступишь в дворянскую академию, прежде чем отдать их тебе, — объяснил Артур, — но нет ничего плохого в том, чтобы начать обучение раньше. Как следует воспользуйся этими материалами: знание имён богов необходимо для молитв, которые тебе понадобятся.

Затем Артур вручил принцу книгу Эренфеста. Хильдебранд уже привык к ним. Он пролистал её и увидел великолепные иллюстрации рядом с понятными объяснениями. Возможно, эти материалы помогут ему приблизиться к Розмайн.

«Я собираюсь выучить имена богов, помолиться им, получить новые атрибуты и попросить отца о штапе».

Хильдебранд был рад: наконец-то у него появился путь, по которому можно идти. После бесцельного блуждания во тьме кто-то дал ему свет.

Раоблут усмехнулся и поднялся на ноги с мечом в руке.

— А теперь, принц Хильдебранд, давайте возобновим наши тренировки и посмотрим, так ли твёрд ваш клинок, как ваш взгляд.

— Точно!

Вернув книгу Артуру, Хильдебранд взял свой меч и побежал за командиром рыцарей.

Примечания:

1. Принц-консорт — супруг правящей королевы. Такой титул, например, имел принц Филипп, муж королевы Елизаветы II.

Побочная история: Адольфина — Нежеланный брак

Это случилось в конце зимы, через несколько дней после церемонии выпуска из дворянской академии. Я всё ещё пребывала в полном недоумении, когда мой последователь пришёл за мной из общежития Древанхеля.

— Госпожа Адольфина, господин Ортвин просит о беседе. Герцогская чета также будет присутствовать.

Я участвовала в состязании герцогств и последующей церемонии выпуска в качестве невесты принца Сигизвальда и мне очень хотелось узнать больше о магическом круге, который на мгновение появился во время танца посвящения госпожи Дитлинды, а также о причине, по которой глава храма Центра провозгласил её кандидатом в зенты. Было два очевидных источника нужной мне информации: королевская семья и храм Центра, — однако помимо них был ещё и Эренфест. Госпожа Эглантина, судя по всему, вызывала госпожу Розмайн, когда сама разбиралась в происходящем.

Дело было настолько деликатным, что королевская семья решила не информировать меня, и я ожидала, что так всё и останется. Именно поэтому я попросила Ортвина связаться с Эренфестом, на случай, если он сможет сделать какое-нибудь открытие.

— Он действительно узнал что-то от господина Вильфрида?.. — спросила я, ошеломлённая.

Было уже достаточно поздно, церемония выпуска завершилась, и все готовились вернуться в свои родные герцогства. Я не ожидала, что Эренфест даже согласится на встречу, не говоря уже о том, что на ней получится что-нибудь узнать. Если бы какое-то другое герцогство пригласило кого-нибудь из Древанхеля, мы бы непременно отказались. Похоже, Ортвин установил с Эренфестом гораздо более тесную связь, чем я предполагала.

— Я немедленно отправлюсь в комнату для встреч, — сказала я.

Если глава храма был прав, и госпожа Дитлинда станет следующим зентом, нынешняя королевская семья неизбежно будет уничтожена. Это, в свою очередь, нарушит условия договора о помолвке между королем и Древанхелем, сделав его недействительным.

«В итоге, моё желание может исполниться!»

Я потратила годы, неустанно работая, чтобы стать следующим аубом Древанхеля, но зент влез и разрушил мои мечты. После гражданской войны он попытался укрепить фракцию, поддерживающую его, через брак с великим герцогством Древанхель, так что я должна была выйти замуж за одного из двух принцев.

«О, сколько раз я жалела, что не родилась дочерью первой жены!»

Герцог решил, что помолвка пойдет на пользу Древанхелю, так что моим долгом как члена герцогской семьи было подчиниться. Всё уже было решено, несмотря на то, что один из моих женихов хотел получить руку госпожи Эглантины только для того, чтобы получить трон, а второму я вообще была полностью безразлична.

Честно говоря, мне так отвратительна эта помолвка, что я бы в одиночку поддержала бы госпожу Дитлинду, которая может стать следующим зентом, если бы это помогло мне избежать брака.

— Ортвин, что сказал Эренфест? — спросила я по прибытии в комнату для встреч. Мой младший брат уже сидел там с нашими родителями.

— Сестра, если можно, — ответил он, затем протянул магический инструмент для защиты от подслушивания.

Я взяла магический инструмент и сжала его — это был разговор, который мог изменить ход моей жизни. С надеждой я посмотрела прямо в светло-карие глаза Ортвина.

— Вильфрид, как и ожидалось, поклялся хранить молчание, — сказал он. — Он не сообщил никаких подробностей, но похоже, что простое появление магического круга не делает госпожу Дитлинду следующим зентом. Это не повлияет на твой брак с принцем.

— Понятно, — сказал отец. — Молодец, Ортвин.

Мои родители вздохнули с облегчением, я же была совершенно разочарована. То, что я вообще осмелилась надеяться, причиняло ещё большую боль.

— Как жаль... — пробормотала я. — Если бы она заняла трон, это была бы прекрасная возможность отменить мою помолвку.

— Адольфина, ты все ещё об этом? Вы уже официально помолвлены.

— О, боже. Разве это не вы описали помолвку как договор между Древанхелем и зентом? Мне кажется вполне естественной идея, что если трон займёт кто-то другой, будет необходимо переделать договор или даже полностью от него отказаться.

Это был идеальный политический брак: будущий зент получал поддержку Древанхеля и в то же время обещал быть более гибким в отношении нашего герцогства. Но если что-то помешает принцу Сигизвальду занять трон, наш союз потеряет всякий смысл. Нашим приоритетом в таком случае станет налаживание отношений с новым правителем.

— Ты выходишь замуж за принца и законного наследника, о чём ещё можно просить? — вопрошал мой отец. — Я даже не могу понять причину твоего недовольства.

— Тогда позвольте мне внести ясность: я выхожу замуж за принца Сигизвальда, человека, чьё испорченное воспитание сделало его отвратительно высокомерным, человека, который смотрит на других свысока, даже не осознавая этого. Хуже того, даже простое указание на эти вопиющие недостатки будет принято за неуважение к принцу.

— Сестра!

— Адольфина, ты...

Я просто сказала правду, но Ортвин был поражен, отец потерял дар речи, а мать нахмурила брови.

— Его отношение ко мне как к невесте было далеко не идеальным, — сказала я. — Я сомневаюсь, что ситуация изменится, когда я стану его женой. Неужели вы думаете, что я буду визжать от радости только потому, что выхожу замуж за принца? Неужели вы думаете, что я настолько безрассудна? Я от всего сердца буду рада, если кто-нибудь займёт моё место.

В то время, когда госпожа Эглантина ещё не выбрала себе партнера, мой будущий муж полностью игнорировал меня, несмотря на то, что я была одной из кандидаток на помолвку. Мало что изменилось и сейчас, когда я официально стала его невестой. Принц Сигизвальд делал лишь минимум того, что от него требовалось — со мной обращались бы гораздо лучше, будь я помолвлена с кандидатом в аубы из другого герцогства.

— Не бойтесь, однако, — продолжала я. — Я понимаю своё положение и не намерена бежать от этой помолвки. Мои чувства по этому поводу не имеют никакого значения, как вы прекрасно знаете, поэтому я буду выполнять свои обязанности как член герцогской семьи. Если бы условия нашего договора были нарушены, я бы сделала всё возможное, чтобы он был аннулирован, но удача снова не на моей стороне.

На этой ноте я встала и бодро покинула комнату для встреч. Я знала, что проявила неуважение к королевской семье, но у меня не было настроения выслушивать чьи-либо жалобы по этому поводу.

* * *

Времена года сменились, и настала весна. До собрания герцогов оставалось ещё несколько дней, поэтому я перевозила последние вещи во дворец принца Сигизвальда и занималась подготовкой комнаты, в которой я буду жить после нашей свадьбы. Видя, как медленно обустраивается мой новый дом, я не испытывала ни восторга, ни предвкушения будущего.

— Ваша незаинтересованность ясно видна на лице, госпожа Адольфина.

— Ты, должно быть, ошибаешься, Одеркунс. По соображениям безопасности, только ограниченное число людей может войти в этот дворец, и только на ограниченное время. Я не смогу полагаться на персонал Древанхеля после моей свадьбы, а до церемонии звёздного сплетения осталось не так много времени. Я просто беспокоюсь о том, всё ли пройдет, как запланировано.

Одеркунс был служащим Центра родом из Древанхеля, который станет моим последователем после церемонии звёздного сплетения. Его младшая сестра Лизбет была моей слугой, поэтому с ним мне было комфортнее, чем с прочими дворянами Центра.

— Я не испытываю недостатка в жалобах от Лизбет, но если вы настаиваете... — ответил Одеркунс, дразняще приподняв бровь. Мне придется отругать девушку за распространение информации о моём отношении к этому браку, но было приятно узнать, что в свите, сформированной для меня в Центре, есть хотя бы один человек, который понимает, что я действительно чувствую.

— Более того... — спросила я, — какое у тебя здесь дело? Мне сказали, что меня представят моим последователем из Центра только после церемонии. Ты ведь ещё не служишь мне, не так ли? Разве это нормально, что ты в моей комнате в подобной обстановке?

— Я всего лишь гонец, — ответил он. — Принц Сигизвальд хочет видеть вас. Он сказал, что я отлично подхожу для этой задачи, поскольку «через несколько дней» я стану вашим последователем.

Тот факт, что Одеркунс и другие мои будущие последователи собирались поступить ко мне на службу после церемонии звёздного сплетения, означал, что им пришлось готовиться к переезду в свои новые покои в дополнение к обычным приготовлениям к собранию герцогов. У них не было свободного времени, и нормальный человек не стал бы обращаться со служащим, который ещё не был официально назначен ко мне, как с членом моей свиты.

«Меня крайне возмущает, что принц Сигизвальд считает себя более занятым, чем все остальные, и оправдывает свои необоснованные требования тем, что Одеркунс “всего через несколько дней” поступит ко мне на службу».

— О чём он думает, вызывая невесту в столь напряженное время, прямо перед церемонией звёздного сплетения?.. — размышляла я вслух. — Я могу только надеяться, что у него прекрасные новости — возможно, церемония отменяется или, по крайней мере, откладывается.

— Госпожа Адольфина! — воскликнула Лизбет, поджав губы.

Я вздохнула и отмахнулась от её протеста.

— Здесь все из Древанхеля. Позволь мне эту короткую возможность выговориться перед свадьбой.

Взяв несколько моих и без того занятых последователей, чтобы они сопровождали меня, я направилась на встречу с первым принцем. Принц только задерживает нашу работу. Это было в его духе — вызвать к себе без предупреждения, не извинившись и не проявив ни капли беспокойства.

«Как стоит поступить, если речь пойдет о пустяках?»

Я размышляла над этим вопросом, пока шла в гостиную, где меня ждал принц Сигизвальд, но вскоре мои опасения были развеяны. Его темно-зеленые глаза смягчились в улыбке, когда он сообщил мне крайне важные новости.

— Наэлахе родила, и мы не хотим, чтобы моя магическая сила изменилась, пока ребенок ещё так мал. Таким образом, наша супружеская жизнь на некоторое время должна быть отложена.

Это было невероятно. Я совершенно не могла подобрать слов. Шок был настолько сильным, что мой разум помутился.

«О чём вообще только думает этот принц?»

Не было ничего странного в том, что госпожа Наэлахе, вошедшая в семью раньше меня, родила. Тот факт, что её роды держались в тайне, также понятен, так как о детях широкой общественности обычно сообщали только после их крещения. Во время церемонии выпуска у неё не было никаких признаков беременности, из чего я могла заключить, что с момента родов прошло не меньше сезона. Принц не сказал, на какой именно срок придется отложить нашу «супружескую жизнь», но он точно намеревался подождать, пока его магическая сила не перестанет влиять на ребенка.

Однако это всё равно не имело смысла. После помолвки с новой девушкой любой мужчина постарался бы избежать беременности имевшейся жены, а если это невозможно, отложил бы весь брак. В конце концов, теперь не имело смысла проводить церемонию звёздного сплетения.

«Может быть, именно это он и хотел сказать? Что откладывается наша свадьба, а не только наша супружеская жизнь? Да, наверное, так и есть. Принц никогда бы не сделал чего-то столь безумного».

— Мои извинения, — сказала я. — Вы хотели сказать, что наша свадьба откладывается, но я вас неправильно поняла. Не бойтесь, Древанхель не выскажет ни слова недовольства.

Эти новости потребуют от нас значительных изменений в планах, так что было бы гораздо лучше, если бы нам сообщили об этом сразу после подтверждения беременности госпожи Наэлахе. Тогда я бы сделала всё возможное, чтобы учесть задержку.

— Я должна сообщить отцу эту срочную новость... — сказала я.

— Но ты ошибаешься, Адольфина. Внимательно слушай, что говорят другие. Мы не откладываем нашу церемонию звёздного сплетения, лишь начало нашей совместной жизни.

«Подумать только, я из кожи вон лезла, чтобы он мог выдать это за недоразумение. Я действительно должна выйти замуж за этого человека?»

Если бы эта глупость исходила от моего младшего брата Ортвина, а не от первого принца и будущего зента, я бы без колебаний отчитала его. Вся ситуация была оскорбительной и нелепой, но мне всё же удалось сдержать хмурый взгляд и вежливую улыбку.

— Скажите на милость, — сказала я, — почему бы вам не соблюсти традицию и не отложить нашу церемонию звёздного сплетения?

«Совершенно возмутительно, что он приказывает мне стать его женой, при том, что он не желает относиться ко мне подобающе. Для этого безумия должна быть действительно веская причина».

Мне и так оказывали лишь минимальную любезность, а теперь мой будущий муж заявляет, что не будет относиться ко мне как к жене даже после нашей церемонии звёздного сплетения. Как кто-то мог так жестоко унизить меня?

Даже сейчас принц Сигизвальд не замечал моего гнева и унижения; он смотрел на меня, как на наивного ребенка, и тревожно улыбался.

— Полагаю, ты не знаешь, Адольфина. После гражданской войны королевская семья страдает от нехватки магической силы. Нам нужно как можно больше членов королевской семьи и как можно скорее.

— Как это объясняет ваше решение жениться на мне, отбросив все благородные традиции? Вы ведь понимаете, что брать новую жену, если вы хотите сохранить свою магическую силу неизменной, несколько неправильно?

Меня очень беспокоило, что я вообще вынуждена терпеть этот фарс.

Принц взглянул на меня с обеспокоенным лицом, как будто не ожидал моего ответа.

— Конечно, я понимаю. Тем не менее, я смиренно прошу тебя помочь нам.

«Я искренне сомневаюсь в том, что ваша “просьба” была скромной».

Было ясно как день, что принц Сигизвальд ожидал, что, если он сообщит мне о своем решении, я беспрекословно соглашусь с ним, и не имел ни малейшего представления о том, что у людей, вынужденных подчиняться ему, есть какие-то чувства, намерения или возражения против него. Принц излучал высокомерие, порождённое воспитанием в королевской семье, и так и проживет до конца своих дней, даже не осознавая своего порока.

— Если ваши обстоятельства действительно настолько тяжелы, что наш брак нельзя отложить на год, то покажите мне хоть какое-то обоснование, — потребовала я. Нехватка магической силы, очевидно, была проблемой со времен гражданской войны, но с тех пор к королевской семье присоединились госпожа Эглантина и госпожа Наэлахе. Даже если одна из них сейчас ухаживает за новорожденным, у них должно было быть больше свободы действий, чем раньше.

Сигизвальд не пытался скрыть свою печаль.

— Ситуация действительно ужасна. Древний магический инструмент, который мы решили не снабжать, пока у нас не будет больше магической силы, разрушился.

— Разрушился?.. — повторила я. — Никогда раньше я не слышала о том, чтобы магический инструмент разрушился просто потому, что его не снабжали магической силой. Должно быть, он был схож с основанием...

По спине пробежала дрожь. Магический инструмент королевской семьи, который хранился в королевском дворце с древних времён, должен был стать важнейшей опорой для страны.

— Действительно, — сказал принц. — Сейчас мы должны исследовать каждый магический инструмент, который мы перестали снабжать, и пополнить всё, что находятся на грани разрушения. Вот почему нам требуется столько королевских особ, сколько возможно, также нам нужно заполнить дыру, оставленную Наэлахе.

«Другими словами, теперь, когда его жена не в состоянии выполнять свои королевские обязанности, он хочет, чтобы я восполнила её отсутствие».

Мое сердце заледенело. Даже в контексте политического брака можно было бы сформулировать ситуацию более деликатно. Кто согласится на и без того оскорбительную помолвку после того, как ему скажут, что он нужен лишь как источник магической силы?

— Более того, — продолжал принц Сигизвальд, — Розмайн благословит нашу церемонию звёздного сплетения в качестве главы храма. Мы обсуждали этот вопрос с Эренфестом и храмом Центра и мы не можем позволить себе отложить церемонию.

— Госпожа Розмайн — глава храма? Для меня это новость...

Смена действующего главы храма была очень важным делом — почему Древанхель не был поставлен в известность? Я спросила, что побудило его к смене, на что принц ответил беззаботно.

— Помнишь ли ты благословение, которое пролилось на Эглантину и Анастасия во время их выпуска? С тех пор мы узнали, что оно исходило от Розмайн.

Это благословение породило слухи о том, что принц Анастасий лучше подходит для того, чтобы стать следующим королем, чем принц Сигизвальд. Мне это было хорошо известно, поскольку я была свидетельницей этого. Очевидно, королевская семья попросила госпожу Розмайн стать главой храма, чтобы смыть все сомнения в том, что первый принц — лучший кандидат на правление.

«Какая нелепая идея!».

Принцу Сигизвальду не нужно было доказывать свою правоту: король уже сделал его наследником престола, и болтовня посторонних не могла этого изменить. Если бы дворяне могли столь легко отменять решения короля, я бы уже давно избежала помолвки.

— Вы решили вызвать студента из другого герцогства в качестве главы храма на церемонию звёздного сплетения?..— спросила я, поражённая. — Я против этого. Не могу представить, что госпожа Розмайн хочет быть вовлечённой в это дело, и само собой разумеется, глава центрального храма не оценит, если у него отнимут его роль. Как вы собираетесь реагировать, когда это ухудшит наши и без того деликатные отношения с центральным храмом?

— Кто знает? Анастасий предложил эту идею, поэтому он берёт на себя ответственность за всё. Я не знаю подробностей.

«Как безответственно. Ваш долг как старшего брата — наказать его и заявить, что вы не нуждаетесь в таком благословении!»

Принц Сигизвальд всегда отчаянно пытался принизить своего младшего брата и возвыситься самому. Возможно, именно принц Анастасий и предложил эту идею, но весьма вероятно, что он сделал это только из-за косвенного давления на него со стороны первого принца.

— В любом случае, таково нынешнее положение дел, — сказал принц Сигизвальд. — Церемония звёздного сплетения пройдёт по плану, но наша жизнь как супружеской пары начнется только через год.

Сказав свое слово, он встал с самодовольной ухмылкой. Это был его способ сказать мне, чтобы я уже уходила.

«Я никогда не смогу полюбить такого высокомерного человека».

— Принц Сигизвальд, я не могу одобрить проведение нашей церемонии звёздного сплетения в этом году, если вы не намерены считать меня своей женой. Позвольте нам пожениться во время следующего собрания герцогов. Я посоветуюсь с моим отцом и позже пришлю вам более официальный ответ. А пока, пожалуйста, сообщите госпоже Розмайн, что мы откладываем церемонию.

Как только он услышал моё возражение, принц Сигизвальд повернулся и посмотрел на меня, отчего его мягкие светлые волосы слегка колыхнулись. Его темно-зеленые глаза расширились от шока, когда он сказал:

— Адольфина, ты меня не слышала?..

Он сел обратно, несомненно, намереваясь повторить свой рассказ, поэтому я поднялась на ноги и пошла прочь. Не было смысла продолжать этот обмен мнениями: мой отец, ауб Древанхель, позаботится обо всём остальном. Не имеет значения, будет ли отложена помолвка — он использует эту возможность на благо нашего герцогства.

— О, я слышала каждое слово, — ответила я, направляясь к двери. — Ваши намерения игнорировать благородные обычаи, ставить собственное удобство превыше всего и лишить меня уважения, которого я заслуживаю, были переданы в полном объеме.

— Это просто... я не говорил, что никогда не буду относиться к тебе как к жене. Время придет. Просто дела в спальне будут отложены. Мне не нужно говорить тебе, что однажды тебя будут уважать как мою первую жену.

Если бы я не протестовала, принц Сигизвальд решил бы, что вопрос официально решён, и заставил бы других подчиниться ему, сказав, что он уже получил мое согласие. Возможно, такие уловки подействовали бы на женщину, воспитанную в духе повиновения мужу, но я готовилась стать герцогиней и вступить в конфликт с другими герцогами. Его предположение, что я просто прогнусь под него, только усложнит нашу совместную жизнь.

— На меня не будут смотреть свысока, как на женщину, отвергнутую мужем, — сказала я. — По крайней мере, вы лично объясните обстоятельства моим родителям и последователям. Если вы дадите понять, что задержка с выполнением наших супружеских обязанностей — это ваша вина, а не моя, я не буду совсем уж отказываться от поддержки.

Принц Сигизвальд смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не в силах сформулировать свои дальнейшие слова. Возможно, я слишком давила на него, учитывая, что он привык, чтобы все ему подчинялись, но на кону стояла вся моя жизнь — я не прогнусь.

«Как говорится, главное — это то, как вы подготовите сцену».

* * *

Вот и настал день моей церемонии звёздного сплетения. Отец недовольно скривился, не желая отступать от традиций, когда принц Сигизвальд объяснил ему ситуацию, но он решил, что лучше уважить обстоятельства королевской семьи, несмотря на крайне оскорбительный характер их просьбы. Как я поняла, он выжал из первого принца более чем достаточную компенсацию за причиненные неудобства.

«Я не ожидала от своего отца ничего меньшего. Он такой же надежный, как и всегда».

Кстати, он также сказал, что теперь понимает, почему я никогда не могла полюбить принца Сигизвальда. Он по-прежнему считал, что я должна принять союз из-за его политических преимуществ, но пробормотал, что я вольна иметь свои предпочтения.

— Вот, — сказала одна из моих слуг. — Всё готово. Как прекрасно вы выглядите, госпожа Адольфина.

— Адольфина, немедленно прекрати хмуриться, — добавила моя мать. — Ты не должна допустить, чтобы твои истинные чувства стали известны. Улыбайся так ярко, чтобы любой мог подумать, что ты самая счастливая невеста на свете.

— Да, мама.

Я вышла из своей комнаты вместе с матушкой и слугами, которые подготовили меня к церемонии. Отец ждал в прихожей — он оглядел меня, а затем вздохнул.

— Ты умна и трудолюбива. Я ожидаю, что ты останешься упорной и после вступления в королевскую семью. Притворяйся послушной, когда это необходимо, и используй принца Сигизвальда на благо нашего герцогства.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Тогда давайте пойдем.

Наши дворяне осыпали меня поздравлениями и словами поддержки, когда мы покидали общежитие Древанхеля. Отец провожал меня в королевскую приемную. Нас окружало множество последователей, один из которых нёс пустой деревянный ящик.

— Принц Сигизвальд, мы прибыли, — объявила я. Он со свитой присутствовал, но других членов королевской семьи нигде не было видно. Скорее всего, они либо ждали в другом месте, либо уже направились в зал.

— Сначала смена плащей, — ответил первый принц.

Сначала моя слуга сняла плащ и брошь Древанхеля и положила их в деревянный ящик, который мы принесли. Теперь я больше не могу свободно входить в общежитие Древанхеля.

Затем один из слуг принца подошёл к нам с другой коробкой, из которой был извлечен другой плащ. Этот плащ был чёрным с обеих сторон, что идентифицировало владельца как королевскую особу. Дворяне Центра, не принадлежащие к королевской семье, носили накидки, которые были чёрными только снаружи; внутри они были цвета их родного герцогства.

Моя слуга накинула одеяние вокруг моих плеч, а затем застегнула его брошью. Изумрудно-зеленый цвет, к которому я так привыкла, сменился королевским черным.

Горе от расставания с Древанхелем и тревога от вступления в нежеланный брак охватили мое сердце, но я проглотила их и надела элегантную улыбку кандидата в аубы великого герцогства, гордящегося тем, что помолвлена с членом королевской семьи.

— А теперь давайте пройдем в зал.

Отец сделал шаг назад, затем опустился передо мной на колени. Часть меня хотела спросить его: «Что ты делаешь?», но потом я поняла — теперь, когда я надела свой чёрный плащ, я официально стала первой женой будущего короля. Вполне естественно, что ауб проявляет такое почтение, но вид моего собственного отца, стоящего передо мной на коленях, причинял мне сильный дискомфорт.

— Госпожа Адольфина, я молюсь о вашем счастье, — сказал он.

— Это радует меня, ауб Древанхель.

* * *

Попрощавшись с отцом и многими моими последователями, я приняла участие в церемонии звёздного сплетения и получила благословение от госпожи Розмайн. Благословение было фантастическим, не похожим ни на что, что я когда-либо видела прежде, и вселило в меня такой оптимизм, что я решила поддержать Юргеншмидт как первая жена принца Сигизвальда и член королевской семьи.

«Что касается воплощения этой решимости в жизнь, однако…»

С началом собрания герцогов я оказалась в чрезвычайно неловком положении. Несмотря на моё замужество, я не могла общаться как королевская особа, поскольку ранее не посещала мероприятий, предназначенных для королевской семьи. Мне также больше не разрешалось участвовать в собраниях Древанхеля.

В обычных обстоятельствах я бы использовала это время для отдыха и восстановления сил, пока мое тело привыкает к близости, присущей супружеской жизни, но поскольку эти мероприятия были отложены, мне не требовался такой перерыв. Мне просто приказали не покидать дворец и взяли под наблюдение.

— Они, конечно, отчаянно пытаются сохранить видимость... — сказала я.

— И кто может их винить? Внешний вид важен и для простых дворян, и для королевской семьи, — ответила Лизбет, прибираясь после завтрака. — Как вы проведёте сегодняшний день? Вы ведь новобрачная, в конце концов. Возможно, вы могли бы заняться вышиванием для своего мужа.

— Я подумаю о таких супружеских обязанностях, когда ко мне действительно будут относиться как к жене. Он женился на мне ради моей магической силы, так что, возможно, мне стоит приготовить для него лекарства восстановления или что-то подобное. Думаю, лучше заняться смешиванием сейчас, пока у меня ещё достаточно свободы действий.

Итак, я вызвала своего нового служащего Одеркунса и сообщила ему о своих намерениях.

— Это совсем не по-женски..., — сказал он в ответ.

— Ах, как похожи братья и сестры.

Одеркунс обменялся взглядом с Лизбет, которая стояла позади меня, и поднял бровь. Их возмущенные взгляды заставили меня предложить компромисс:

— Очень хорошо. Я сделаю не только лекарства восстановления, но и амулеты для моего мужа. Я полагаю, это достаточно «по-женски» для вас. Насколько я понимаю, королевским особам разрешено повторять ритуал для получения божественной защиты, а это значит, что молиться нужно как можно чаще. Амулеты с гербами богов должны быть полезны, не так ли?..

— Отличная идея.

Получив их одобрение, я переоделась в одежду для смешивания и перешла в соответствующую комнату дворца. Мои служащие принесли необходимые материалы и рецепты.

— Я не помню этот рецепт в учебной программе дворянской академии, — сказал Одеркунс.

— Это лекарство, главным образом, восполняет магическую силу, — объяснила я. — Когда госпожа Розмайн проводила ритуал посвящения в дворянской академии, мне разрешили присоединиться к нему в качестве невесты члена королевской семьи. Лекарство восстановления, которое я тогда получила, было поистине чудесным. С тех пор я работаю над тем, чтобы воссоздать его, и думаю, что уже близка к этому.

— Могу я взглянуть поближе? Если только вы не намерены сохранить это в тайне.

Некоторые рецепты были открыты миру, а другие хранились в секрете. Я намеревалась сохранить этот рецепт между собой и своими последователями, как это делала госпожа Розмайн со своим.

— Вам придется оставить это при себе, — сказала я, — но я планирую, что вы всё равно будете использовать этот рецепт. Давайте работать вместе, чтобы сделать его ещё лучше.

Я показала Одеркунсу и другим моим служащим рецепт, затем показала, как подготовить ингредиенты и вымыть инструменты.

— Госпожа Адольфина, вы собираетесь сами заниматься смешиванием?! — воскликнули служащие из других герцогств, но служащие из Древанхеля быстро встали на мою защиту.

— Ну, конечно. Древанхель известен своими исследованиями — там нет ничего необычного в том, что члены герцогской семьи занимаются смешиванием.

— Госпожа Адольфина проводит свои собственные исследования. Мы, служащие, находимся здесь, чтобы готовить лекарства восстановления и материалы для ежедневного использования. Очень важно, чтобы мы понимали, какие выводы она делает, а также какие ингредиенты и рецепты использует.

Этот обмен репликами напомнил мне, что герцогские семьи других герцогств редко занимаются смешиванием.

«Понятно... В Центре крайне важно иметь опытных последователей из родного герцогства».

Если бы не мудрые советы моих последователей, сведущих в делах как Древанхеля, так и Центра, потребовалась бы целая вечность, чтобы эти две группы поняли друг друга.

— Вы будете готовить это лекарство впервые, поэтому я проведу демонстрацию, — сказала я. — Впредь я буду ожидать, что все лекарства восстановления будут готовиться по этому рецепту.

— Между прочим, после её демонстрации ожидается, что мы не совершим ни одной ошибки при повторении рецепта.

— Одеркунс, я не мой отец, я не настолько строгая. Я прощу вам три ошибки, прежде чем потеряю терпение.

Сразу же все служащие стали серьезными. Они внимательно наблюдали за моими руками и рецептом, пока я работала; затем, когда я закончила, один из них проверил полученное лекарство.

— Моя магическая сила восстанавливается с чрезвычайно огромной скоростью, — сказал служащий, наклонив голову. — Что в этом рецепте вас не устраивает, госпожа Адольфина?

— Он пока не может сравниться с лекарствами, которые распространяла госпожа Розмайн. Возможно, вы впечатлены, но скорость восстановления при использовании её лекарств была намного выше. Интересно, какие ингредиенты она использовала...

Когда я спросила мнение Одеркунса по поводу улучшений, он на мгновение задумался.

— Хотя любое улучшение, безусловно, будет приветствоваться, скорость восстановления не особенно важна. Человек может выпить лекарство перед сном и проснуться полностью восстановленным, так что в повседневной жизни это не проблема.

Мне показалось, что он хотел сказать:

— Пожалуйста, больше не думайте об этом.

— Это, конечно, правда, — ответила я кивая. — Все, продолжайте заниматься смешиванием, пока не запомните рецепт. Я сделаю амулеты, чтобы подарить их принцу Сигизвальду. Одеркунс, помоги мне.

Дав указания своим служащим, я начала работать над амулетами. Я дала Одеркунсу инструмент для защиты от подслушивания, а затем начала рисовать магические круги, не сводя глаз со свиты.

— Мне сказали, что королевская семья переживает серьезный кризис магической силы, — сказала я. — Почему вы противитесь дальнейшему совершенствованию лекарств?

— Чем быстрее будет восполняется ваша магическая сила, тем усерднее вас заставят работать. Вам лучше использовать стандартные лекарства восстановления, чтобы иметь время для отдыха.

Поскольку наши супружеские обязанности были приостановлены, принц Сигизвальд ожидал, что я буду предлагать свою магическую силу королевской семье и выполнять административные задачи, которые когда-то были возложены на госпожу Наэлахе. Одеркунс явно беспокоился обо мне, и я решила, что лучше прислушаться к его предупреждению.

— Дела обстоят хуже, чем я могла себе представить, — пробормотала я. — Я буду совершенствовать лекарство восстановления в тайне. Оставим это в стороне, Одеркунс, какие у вас есть новости о собрании герцогов?

— Никаких. Как ваши последователи, мы заключены в этом дворце вместе с вами. Должно быть, снаружи происходит что-то, о чём они не хотят, чтобы вы знали.

— Действительно. Кто-то блокировал все мои попытки связаться с отцом и остальными. Я не ожидала, что меня вот так закроют на ключ.

Я вздохнула, затем возобновила работу над магическим кругом.

— И все же, почему я не родилась как Ортвин?

— Может быть, вы расскажете подробнее? — спросил Одеркунс, приподняв бровь, пока он раскладывал передо мной материалы, обогащенные ветром. Посмотрев на мой круг, он решил, что они мне понадобятся.

— Если бы я оказалась в одном классе с госпожой Розмайн, я полагаю, что мои студенческие дни были бы насыщенными и очень увлекательными. Кроме того, мужчинам, по крайней мере, позволено преследовать свои мечты, не так ли?..

Даже мужчины могли быть вынуждены вступить в политический брак, но вероятность того, что они окажутся обрученными и в мгновение ока отправятся в другое герцогство, была гораздо меньше. Мужчину, который неустанно трудился, чтобы стать следующим аубом, и достиг достойных этой роли высот, никогда бы не отослали из Древанхеля.

— В любом случае, какой амулет вы создаете? — спросил Одеркунст.

— Это должно ответить на твой вопрос, — ответила я, а затем нарисовала герб.

— Госпожа Адольфина, я бы попросил вас не дарить своему мужу амулет, посвященный богине разлуки Югерайзе.

— Это для моих собственных целей. Я бы никогда не представила ему такую очевидную слабость, которой он мог бы воспользоваться.

Мой амулет для принца Сигизвальда будет посвящен другому богу, хотя я всё ещё пыталась решить, какому именно. Я колебалась между богиней порядка Гебортнун, чтобы он перестал ставить собственные удобства превыше всего при принятии решений, и богом наставлений Эаваклиреном, в надежде, что он сможет улучшить свою личность в целом и действительно стать пригодным для правления.

— Я бы предпочел, чтобы вы не делали подобного амулета и для себя, — сказал Одеркунс, но я сделала вид, что не услышала его.

* * *

Я оставалась в изоляции до конца собрания герцогов. Только в последний день мне разрешили покинуть дворец, и то лишь для того, чтобы попрощаться и понаблюдать за ритуалом посвящения, который, судя по всему, было решено провести. Я спросила, зачем вообще нужен этот ритуал, но другие члены королевской семьи лишь улыбнулись и сказали, что объяснят всё позже. Меня заставили участвовать — и снова я оказалась совершенно неподготовленной.

Последние несколько минут собрания я провела в ужасе, не в силах поверить в слухи, которые вокруг ходили. Никогда в жизни я не думала, что будет так трудно улыбаться и делать вид, что я ничего не замечаю.

— Принц Сигизвальд, я требую ответов, — сказала я.

Мои служащие тоже были потрясены и уже занялись сбором информации. Я же, однако, отправилась прямо к источнику.

— Ах, как вовремя. Я как раз собирался рассказать вам о наших решениях.

Меня отвели в отдельную комнату, где я обнаружила, что вторая жена принца, леди Наэлахе, уже там. Она лучезарно улыбалась, но я просто не могла найти с ней общий язык. Наш образ жизни, наши взгляды на вещи и цели, к которым мы стремились, были совершенно несовместимы.

— Король удочерит Розмайн, чтобы она могла получить для нас Грутрисхайт, — сообщил мне принц Сигизвальд. — Я возьму её в третьи жены, когда она достигнет совершеннолетия.

«Что за чушь он говорит на этот раз?»

— Мои извинения, но не могли бы вы рассказать подробнее? Как это произошло?

— Пока ты неспешно отдыхала в моём дворце, на собрании герцогств возникли большие трудности.

Было почти комично слышать такие слова от человека, который расставил вокруг дворца охрану, чтобы не дать мне уйти. Вместо того чтобы заставить меня «отдыхать», я бы хотела, чтобы меня включили в этот нелепый план. Вместо этого я узнала о нем только постфактум.

«У меня просто нет ресурсов и людей, которые мне нужны. Я нахожусь в крайне невыгодном положении».

— Принц Сигизвальд, позвольте мне подтвердить кое-что: я должна считать, что вы относитесь ко мне с уважением как к жене, делая такие вещи?

— О? Я считал очевидным, что как будущий зент я должен быть связан с любым, кто может получить Грутрисхайт. Моё царствование — основа нашего договора с Древанхелем, ты знаешь. Но, конечно, если бы ты, моя первая жена, смогла получить его для меня, это было бы идеально.

«Другими словами, “не жалуйся, если не можешь достать мне Грутрисхайт”. Неужели вы не понимаете, что, как следующий правитель Юргеншмидта, вы должны получить его сами и своей властью?»

Получение госпожой Розмайн Грутрисхайта, очевидного символа власти, сделало бы следующим зентом её, а не принца Сигизвальда. Не стыдно ли ему при одной мысли о том, чтобы взять её в качестве третьей жены ради становления королем?

— В любом случае, — сказал он, — этот вопрос уже решен.

— Нет ничего важнее, чем сделать принца Сигизвальда следующим зентом, — добавила госпожа Наэлахе, всё так же задорно улыбаясь. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.

Можно было догадаться, что она заботится только о сохранении своего нынешнего образа жизни.

— Я полагаю, что госпожа Розмайн и ауб Эренфест согласились? — спросила я.

— У них были разные условия, но нам удалось прийти к полюбовному соглашению. Этот опыт научил меня тому, что Анастасий был совершенно прав: из-за того, что Розмайн была воспитана в храме, с ней практически невозможно общаться. Переговоры были крайне утомительны. У неё нет ни капли здравого смысла.

«У нее явно должно быть больше здравого смысла, чем у вас, и с ней должно быть легче общаться».

Принц Сигизвальд покачал головой и пожал плечами, ища согласия, но его слова так раздражали меня, что я ответила лишь холодным взглядом.

— Должно быть, было очень неприятно иметь дело с таким странным ребенком, — сказала госпожа Наэлахе, придя на помощь принцу.

Я могу предположить, что его опыт не шёл ни в какое сравнение с тем, через что прошла госпожа Розмайн, вынужденная терпеть попытки королевской семьи запугать её и заставить подчиниться.

— Мы должны провести следующий год, готовясь принять её как приемную дочь короля, — объяснил принц Сигизвальд. — Я был бы признателен тебе за помощь, Адольфина, но, возможно, тебе это покажется слишком трудным. Ведь ты только совсем недавно вошла в королевскую семью.

«Насколько скуден ваш здравый смысл? Проблема не в том, насколько сложна задача, а в том, что вы вообще пытаетесь переложить её на меня. Как вы этого не понимаете»?

Меня охватило желание поговорить с воспитателем первого принца по поводу его очевидной неспособности выполнять свою работу, но я быстро подавила эту мысль.

— Госпожу Розмайн удочеряете не вы, а зент. Подготовка к её вступлению в королевскую семью должна, таким образом, лечь на плечи его первой жены. Если вы не собираетесь жениться на ней сразу же, не создаст ли это неверное впечатление, когда вы будете приветствовать её?

— Да, она войдет в королевскую семью как приемная дочь короля, но мы должны сделать так, чтобы общественность считала, что мы принимаем её как мою третью жену. Анастасий гораздо ближе к Розмайн, чем я, и мы не хотим, чтобы дворяне страны решили, что он женится на ней, когда она достигнет совершеннолетия.

Другими словами, он не хотел, чтобы принц Анастасий забрал госпожу Розмайн у него, как он забрал госпожу Эглантину. Несомненно, он действовал под влиянием сильного импульса, чтобы удержать в сфере своей власти ту, кто получит Грутрисхайт.

«Хм... Похоже, что договорённость о браке госпожи Розмайн с принцем Сигизвальдом остается не более чем устным соглашением».

Если бы на то была воля зента, то принцу Сигизвальду не нужно было бы считать своего брата врагом. Моё сердце болело за госпожу Розмайн: как и я, она была подвержена прихоти высокомерия первого принца. Я не могла отделаться от ощущения, что между нами существует негласное товарищество.

«Если она войдет в королевскую семью... возможно, мы могли бы вместе заняться исследованиями».

Это немного подняло моё настроение. По крайней мере, я обеспечила бы госпоже Розмайн жизнь в относительном комфорте, пока она не достигнет совершеннолетия и не будет вынуждена переехать во дворец принца Сигизвальда.

— Я не против оказать свою помощь, — сказала я, — но как приёмная дочь, разве она не должна получить свой собственный дворец? Интересно, какой именно? Те, что в Центре, все уже заняты, не так ли?..

— Мы планируем подарить ей дворец на территории дворянской академии. Раоблуту только что передали ключ, чтобы он мог исследовать его. В процессе здание будет обставлено, очищено и так далее. Подготовка не займет столько же времени, сколько подготовка обычного дворца. К тому же, этот дворец близок к библиотеке, которую так любит госпожа Розмайн.

«Разве библиотека дворянской академии не закрывается после собрания герцогов? Они намерены держать её открытой круглый год ради неё?»

В любом случае, принц Сигизвальд, похоже, довольно сильно вложился в госпожу Розмайн, раз верил, что она может получить Грутрисхайт. Из-за разницы в его отношении ко мне и к ней мне захотелось вздохнуть, но я снова подавила своё недовольство.

Принц продолжил:

— Я ожидаю, что следующий год будет весьма тяжёлым, но удочерение Розмайн должно облегчить бремя для всех нас. По крайней мере, она станет отличным источником магической силы.

Он был так последовательно эгоцентричен, что у меня начала болеть голова. Я сжала только что сделанный амулет и, не раздумывая ни секунды, начала вливать в него свою магическую силу.

О Югерайзе, богиня разлуки, молю тебя! Опусти свой божественный инструмент и разорви нечистые узы, которые так связывают меня!

Побочная история: Гортензия — Цветы Шлафтраума

— Что ж, Соланж, я оставляю тебя на сегодня. До завтра, да взойдёт Богиня Света.

— Хорошо, Гортензия, береги себя. Да взойдёт Богиня Света.

Попрощавшись с Соланж, я направилась к центральному зданию. Теперь, когда студенты вернулись в свои герцогства, я буду возвращаться домой на ночь, а не пользоваться общежитием в библиотеке.

В это время года я занималась упорядочиванием материалов в архивах с ограниченным доступом¹ и восстановлением повреждённых книг: во время учёбы библиотека была слишком забита, чтобы мы могли выделить на это время. Недостатка в работе не было: Шварц и Вайс так долго бездействовали, что многие разделы библиотеки оказались заброшены. Кроме того, планировалось, что во время собрания герцогов королевская семья и члены библиотечного комитета начнут просматривать документы в подземном архиве, и нам нужно было подготовиться к этому.

Я вызвалась работать библиотекарем только по просьбе мужа, но теперь я любила свою работу и гордилась ею.

— Я вернулась, — объявила я своему главному слуге, как всегда делала по возвращении домой. Но приветствовать меня вышел господин Раоблут. Я не могла вспомнить, когда он в последний раз встречал меня дома, если вообще встречал; как командир рыцарей Центра, он чаще всего был на работе.

— О боже, господин Раоблут. Всё ли в порядке?

— Есть кое-что, о чем я хочу спросить тебя наедине, — сказал он. — Приходи ко мне в комнату перед ужином.

Не так часто муж хотел поговорить со мной сразу после возвращения. Я могла только гадать, что стало причиной всего этого. Я направилась в свою комнату, чтобы переодеться, а затем поспешила к мужу.

— Слуги, освободите комнату, — сказал он. — Гортензия, возьми это.

Я сглотнула — мы были дома, поэтому его решение выгнать из комнаты слуг и использовать магические инструменты для защиты от подслушивания указывало на серьёзность ситуации. Должно быть, случилось что-то очень тревожное.

— Древний магический инструмент во дворце — тот, который мы перестали снабжать после гражданской войны, поскольку он оказался ненужным, полностью разрушился.

— Магический инструмент разрушился просто потому, что у него закончилась магическая сила? Это...

Если перестать снабжать магический инструмент, предназначенный для освещения комнаты, свет просто погаснет. Я никогда не слышала, чтобы магический инструмент разрушился из-за отсутствия маны.

— Похоже, что магические инструменты для защиты зданий, созданные исключительно из магии и похожие на основания, разрушаются, когда в них заканчивается магическая сила, — объяснил мой муж.

— Какой ужас! — воскликнула я. — Вы хотите сказать, что здание тоже рухнуло?!

— Это так. Маленькая башня, используемая как кладовая, рассыпалась до белого песка. Весь дворец впал в панику. Служащие сейчас проверяют все оставшиеся здания, чтобы выяснить, может ли их постигнуть та же участь, а королевская семья снабжает магической силой все инструменты, которые могут разрушиться.

Господин Раоблут говорил крайне буднично, отчего казалось, что никакой паники не было, но разрушение одной из башен дворца было чрезвычайно значимым событием.

Он продолжил:

— Король объявил, что магические инструменты в библиотеке дворянской академии также должны быть проверены. Теперь, когда мы знаем, что её архив содержит ценные документы, мы не можем допустить уничтожения библиотеки. Не могла бы ты заняться этим? Проверку необходимо закончить до окончания собрания герцогов. Если нужно, оставайся в общежитии библиотеки. На собрании королевская семья наполнит магической силой все инструменты, способные разрушиться.

— О, мне не нужно там оставаться. Библиотека дворянской академии будет в полном порядке. Я исследовала магические инструменты там вместе с Раймундом по просьбе госпожи Розмайн. Эквивалент основания был в опасности, но госпожа Розмайн пополнила его, используя магическую силу, оставшуюся после ритуала посвящения. Вы можете сообщить об этом зенту.

Я надеялась развеять опасения господина Раоблута, но его брови нахмурились ещё сильнее.

— Насколько я понимаю, магические инструменты, подобные основанию, требуют магической силы королевской семьи. Ах, но я полагаю, королевская семья участвовала в ритуале посвящения. Значит, часть переданной тогда магической силы принадлежала им?..

Я отчаянно пыталась самостоятельно наполнить магической силой инструмент, защищающий библиотеку, но впала в панику, когда мои усилия не помогли изменить его цвет. Неужели проблема была в том, что я не принадлежу к королевской семье, а не в размере моего подношения?

Пока я размышляла о магических инструментах библиотеки, господин Раоблут поднял бровь, будто осознав что-то.

— Гортензия... Библиотекари ведь считаются также и служащими, верно? Могу ли я предположить, что вы имеете право посещать здание служащих?

— Хм? О, да. Не думаю, что кто-то посчитает странным, если я войду туда.

Честно говоря, я сомневалась, что кто-то вообще заметит моё появление. Преподаватели курса служащих, которые оставались в дворянской академии в это время года, а не возвращались в Центр, были слишком увлечены своими исследованиями, чтобы обращать внимание на что-либо ещё.

— В таком случае, приношу свои извинения, но я бы попросил тебя помимо библиотеки и общежития библиотеки проверить здание служащих. Учителя рыцарского курса и курса слуг быстро реагируют на приказы, но служащие, оставшиеся в дворянской академии, будут заниматься только своими исследованиями, сколько им не приказывай.

Я скованно улыбнулась и кивнула: у него были веские причины для беспокойства. Если сказать служащим, что их посетит королевская семья и что им необходимо до собрания герцогов проверить магические инструменты, они отложат это до начала собрания и займутся проверкой только перед самым визитом королевских особ.

— Во время собрания герцогов королевская семья намерена отправиться в подземный архив, — сообщил мне господин Раоблут. — Я уверен, что тебе нужно подготовиться, поэтому я вынужден попросить тебя остаться до этого времени в общежитии библиотеки.

— Ясно. Я приму это как приказ зента.

* * *

На следующий день после беседы с господином Раоблутом я готовилась вернуться в общежитие библиотеки. Мне предстояло остаться там до собрания герцогов, но благодаря помощи Раймунда я уже проверила, сколько в каждом инструменте библиотеки осталось магической силы и с какой скоростью она расходуется. Тем более, в каждом здании есть лишь один магический инструмент, подобный основанию.

Подготовка к собранию герцогов тоже не составляла особого труда. Нужно было привести в порядок зону отдыха за пределами архива, посоветоваться с Соланж о том, как далеко внутрь общежития библиотеки разрешается заходить слугам, готовящим обед и чай, а затем найти место для отдыха свиты, которая прибудет с королевской семьёй и членами библиотечного комитета. Мы, библиотекари, не могли сами войти в архив, поэтому пришлось оставить это Шварцу и Вайсу.

— Полагаю, это дает мне больше времени на ремонт книг, и мне нравится, что не нужно долго добираться до работы, но... если честно, работы не так много, чтобы оправдать проживание в общежитии.

Жизнь в общежитии означала, что я могла взять с собой только одну слугу, так как даже учителя были ограничены в этом отношении. Я выбрала Дильмиру, и у нас было более чем достаточно багажа.

— Как вы думаете, может ли господин Раоблут пригласить в дом другую женщину, пока вы отсутствуете? — спросила она.

— Ты опять об этом? Неужели ты забыла, как долго мы были мужем и женой?

Дильмира служила мне ещё во времена, когда я не была замужем за господином Раоблутом. Мы были ровесниками и близкими друзьями. Самой необычной её чертой было давнее презрение к моему мужу и его главному слуге. Сколько бы лет ни прошло, её странное недовольство оставалось неизменным.

Сразу после свадьбы с господином Раоблутом его главный слуга подошел ко мне и прямо сказал: «Тебе не помешает знать, что у моего господина есть та, кого он не может забыть». Его слова не стали неожиданностью, но они мало что для меня значили: я не искала любви.

Дильмира, с другой стороны, всё ещё была разгневана этим.

— Как можно говорить такие вещи невесте, впервые посещающей свой новый дом! — прорычала она, не менее разъярённая, чем тогда, когда стала свидетельницей этого. — Когда придет время мне подниматься по высокой лестнице, я обращусь с жалобой к богам!

— И я уверена, что они, как и я, найдут твою мстительность крайне тревожной.

Мы переместились в дворянскую академию через магический круг в королевском дворце, а затем начали идти от центрального здания к общежитию библиотеки. По пути нам попалась группа рыцарей центрального ордена. Во главе их стоял Лоялитет, заместитель командира.

— О, боже. Господин Лоялитет.

— Госпожа Гортензия. Прошло так много времени. Я... слышал, что вас назначили в библиотеку дворянской академии, но что привело вас сюда с багажом и слугой?

— По королевскому приказу я буду жить в общежитии библиотеки до собрания герцогов. Я должна проверить некоторые магические инструменты.

Он кивнул, сразу поняв меня.

— Ах да, командир как раз возвращался домой, чтобы сообщить вам об этом. Мы сами очень заняты: помимо всех происшествий, с которыми нам приходится иметь дело в эти дни, теперь, без вас, командиру больше некому помочь с бумажной работой, — Лоялитет пожал плечами и добавил: — Он всегда по возможности откладывает её.

На моих губах заиграла улыбка.

— Я желаю вам всего наилучшего, — сказала я.

Я вышла замуж за господина Раоблута после того, как потеряла и своего господина, и свою жизнь в качестве последователя. К тому времени я была уже слишком стара, чтобы рожать детей, и мне оставалось только помогать мужу с бумажной работой и заниматься смешиванием, создавая лекарства восстановления и магические инструменты.

— И что привело вас сюда? — спросила я. — Редко можно увидеть всех вас в дворянской академии.

— Мы пересматриваем меры безопасности в преддверии собрания герцогов. По сравнению с прошлым годом, когда нам пришлось держать под прицелом общежитие бывшего Веркштока, стало меньше работы, но... как вы, возможно, знаете, госпожа Розмайн в этом году будет проводить церемонию звёздного сплетения в качестве главы храма. Мы должны пересмотреть наши планы с учётом этого и проработать детали с храмом Центра.

Глава храма Центра был в ярости от сложившейся ситуации, особенно из-за того, что главный священник Центра хотел навсегда заменить его кандидатом в аубы с большим количеством магической силы ради возрождения древних церемоний. Таким образом, храм Центра разделился на две фракции: тех, кто поддерживал главу храма, отказываясь позволять дворянам красть у них последние обязанности; и тех, кто поддерживал главного священника, который был полон решимости использовать дворян ради возрождения древних ритуалов и возвращения храму былой славы.

— Госпожа Розмайн приедет на собрание герцогов, чтобы исполнять обязанности главы храма? — повторила я. — О боги. Это новость для меня.

Я знала, что она приедет расшифровывать и переводить документы в подземном архиве, но о её планах провести церемонию звёздного сплетения я услышала впервые.

— Её попросила королевская семья, как мне сказали. Они хотят, чтобы принц Сигизвальд получил истинное благословение во время своего звёздного сплетения, поскольку он должен стать следующим королём. Приспособиться к такому внезапному повороту событий было нелегко.

— Подождите, — вмешался один из рыцарей. — Я думал, госпожа Розмайн потребовала стать главой храма, чтобы показать храму Центра, как выглядит настоящее благословение.

— Что?! Кто тебе это сказал?! — крикнул другой рыцарь. — Её единственная просьба заключалась в том, чтобы королевская семья получила согласие храма Центра и усилила охрану мероприятия. В конце концов, это меньшее, что они могли сделать.

— Не кажется ли вам самонадеянным, что она предъявила требования к королевской семье?

— Да ладно. Очевидно, что прибытие госпожи Розмайн вызовет определенный переполох. Любой на её месте обратился бы с такой же просьбой.

Я некоторое время смотрела на ссорящихся рыцарей, а затем сказала:

— Похоже, что даже рыцарский орден Центра испытывает проблемы со сбором информации. У вас нет единства ни во мнениях, ни в фактах.

Информация, передаваемая ордену, должна быть стандартизирована, чтобы они могли без колебаний подчиняться воле зента. Прочие слухи не должны иметь значения — рыцарскому ордену в приоритет следует ставить мнение трона.

— Рыцарский орден сейчас находится в некотором смятении, — пояснил господин Лоялитет.

Я не была посвящена в детали, но до меня дошли слухи, что несколько рыцарей Центра сбежали зимой.

— В последнее время всё чаще даже командир действует в одиночку, исполняя, как я полагаю, личные приказы зента, — добавил заместитель командира. — Он хотел сам провести предварительное расследование в том дворце, и лишь немногие из нас были проинформированы о его плане вернуться домой, чтобы передать вам волю зента.

— О, боги... Я понимаю необходимость сохранения секретности, но как можно ожидать спокойствия от вас, рыцарей, когда ваш командир ведёт себя подобным образом?..

Казалось, во всём рыцарском ордене Центра бушевало взаимное недоверие.

— Госпожа Гортензия, возможно, вам следует быть бдительнее, оставаясь в академии на столь длительный срок, — сказал один из рыцарей. — Командир может привести домой другую женщину.

— Вы тоже так считаете?! — воскликнула не я, а моя слуга Дильмира.

Рыцарь замер.

— Э, мои извинения. Я говорил в шутку...

— Но вы бы не сказали этого без веских причин. Разве я не права? — потребовала она, заставив всех рыцарей отступить назад.

— Гм, госпожа Гортензия... — сказал господин Лоялитет, — что-то произошло между вами и командиром?

— Пара неосторожных слов были сказаны более десяти лет назад, после того, как мы поженились. Вот и всё. С тех пор Дильмира такая.

Заместитель командира подавил смех, прочистив горло, затем повернулся к моей слуге.

— Не бойтесь. Не о чем беспокоиться. Господин Раоблут — верный муж.

Господин Лоялитет продолжил объяснять, что примерно в это же время в прошлом году стая магических зверей появилась, когда орден исследовал бывший Веркшток. Рыцари участвовали в их уничтожении.

— Нам нужно было сразиться, чтобы продвинуться в нашем расследовании, — сказал он, — но, ну... есть такие рыцари, которым после столь жестокого боя требуется женский комфорт. Первая жена ауба Аренсбаха сообщила нам, что цветы Шлафтраума в этом году расцвели великолепно, а затем отвела нас в уединённое место. В то время, как рыцари выбирали себе женщин, господин Раоблут указал на вазу, наполненную белыми цветами. Он сказал, что красота этих цветов поразила его, и что он хотел бы получить их.

— Думаю, мы все согласны, что господин Раоблут никогда бы просто так не заинтересовался цветами, — огрызнулась Дильмира, явно настроенная скептически. — Неужели они действительно понравились ему?

Рыцари еле сдерживались, стараясь не разразиться смехом. Один только господин Лоялитет, сохраняя абсолютно невозмутимое лицо, сказал:

— Скорее всего. Мне показалось, эти цветы вызвали у него ностальгию.

Заместитель командира определенно умеет оставаться спокойным.

Я сделала паузу.

— Тем не менее, я не помню, чтобы господин Раоблут приносил домой белые цветы. А ты, Дильмира?

Цветы явно должны были бы выделяться, но никто из нас их не заметил.

— Может быть, он не решился принести домой цветы из другого места? — предположил господин Лоялитет.

— Подумать только, он был способен на такие размышления...

— Если они стояли в вазе, это были срезанные цветы, не так ли? — сказала Дильмира. — Наверное, они просто завяли. Госпожа Гортензия, я уверена, вас пытаются ввести в заблуждение.

Я чуть было не захихикала, но сумела сдержаться.

Господин Лоялитет покачал головой с виноватой улыбкой.

— Верьте во что хотите, но командир верен своей жене. Даю вам слово. Госпожа Гортензия, я прослежу, чтобы рыцари больше не говорили лишнего.

Заставив рыцарей извиниться, заместитель командира удалился, явно желая поскорее расстаться с Дильмирой. Мы продолжили наш путь в библиотеку, но она выглядела совершенно неубеждённой.

* * *

Как и ожидалось, осмотр магических инструментов в библиотеке и здании служащих не занял много времени. Я записала местонахождения всех магических инструментов, служащих аналогом основания, и запас магической силы в них, отправила отчёт с этими сведениями, а затем занялась сохранением и восстановлением документов из второго архива с ограниченным доступом.

— Соланж, эти документы часто одалживают, — сказала я. — Что скажете, если мы перенесем их в читальный зал?

— Прекрасное предложение. Конечно, не стоит зря тратить время на то, чтобы отпирать дверь каждый раз, когда кто-то хочет их одолжить.

Мы попросили Шварца и Вайса изменить запись о местоположении документов, а затем расставили их на полках в читальном зале.

— Несколько лет назад я бы никогда не подумала, что так много учителей однажды вернутся к старым планам уроков, — размышляла вслух Соланж. — Может быть, учитель Фраулерм повлияла на них?

— Возможность наконец использовать учебные планы казнённых учителей говорит о том, насколько в Юргеншмидте стало спокойно, — ответила я.

Я действительно верила в свои слова, но уже утерянные документы никогда не вернутся. Архив сейчас был гораздо более пустым, чем во времена моей учёбы в дворянской академии.

— Посетитель. Прибыть.

— Посетитель. Сопровождать.

Два шмила внезапно заговорили. Только преподаватели курса служащих приходили в библиотеку в это время — кто из них пришел сейчас? Они часто предъявляли необоснованные требования к Соланж, которая была всего лишь средней дворянкой, поэтому я решила пойти к ним.

— Я поприветствую их в вестибюле, — сказала я. — Соланж, продолжай свою работу здесь.

Я покинула читальный зал и открыла дверь в вестибюль. После краткого ожидания появилась группа в черных плащах. Но это были не учителя.

— О, принц Анастасий. Что привело вас сюда? — спросила я, ошеломленная его неожиданным появлением. Он не подал никакого уведомления и был лишь с небольшой группой последователей, что наводило на мысль о тайном визите.

— Может быть, вы здесь, чтобы снабдить магической силой здание служащих?

Принц покачал головой.

— Нет, есть кое-что срочное, и я хотел бы, чтобы вы расследовали это. Есть ли у вас место, где мы могли бы поговорить наедине?

— В таком случае кабинет подойдет лучше, чем читальный зал.

Я провела их внутрь, и в этот момент принц Анастасий заставил своих последователей отойти и дал мне в руки магический инструмент для защиты от подслушивания. Он не хотел, чтобы даже его собственная свита слышала нас, так что я, по понятным причинам, занервничала.

— Я не хочу вмешивать в это дело рыцарский орден, — сказал он. — Я знаю, что ваш муж был причиной того, что вы стали библиотекарем, но сначала я должен попросить вас подписать вот это.

Он положил передо мной два магических договора: один — декларацию моей верности королю, а другой — клятву хранить тайну. Как тревожно.

— Боюсь, что я не могу подписать договор, требующий поклясться в верности королю.

— Ты не можешь?! — рявкнул принц Анастасий, широко раскрыв глаза, в его голосе смешались удивление и гнев. — Гортензия!..

— Когда я стала библиотекарем и хранителем знаний, я поклялась повиноваться Местионоре, богине мудрости. Клятва верности другому, даже зенту, нарушит наш договор. У меня нет намерения действовать против королевской семьи... но я не могу подписать этот договор.

— Что значит «хранитель знаний»?..

Я сделала всё возможное, чтобы объяснить.

— Таким образом, — заключила я, — я стала хранителем знаний, чтобы получить ключ к подземному архиву и помочь королевской семье в приобретении Грутрисхайта. Неужели моя преданность всё ещё не очевидна? Прикажете ли вы казнить меня, как казнили библиотекарей после чистки во время гражданской войны?..

Далее я отметила, что казнённые библиотекари также были хранителями знаний, что не позволило им подписать магические договоры, чтобы доказать свою верность зенту.

Принц Анастасий в шоке уставился на меня.

— Этого я не знал... Я содрогаюсь от нашей собственной безжалостности.

— Библиотекари, о которых идет речь, были из бывшего Веркштока, поэтому их быстро сочли угрозой, когда они отказались присягнуть на верность королю Трауквалу. Я из Классенбурга, и моим господином был покойный принц Вальдифрид, так что я имею некоторое представление о затруднительном положении королевской семьи в те времена.

Было время, когда королевская семья сталкивалась с одним предательством за другим, до такой степени, что уже не могла доверять никому из окружающих. Обстоятельства требовали особой осторожности по отношению к представителям вражеских герцогств, и было разумно опасаться тех, кто не мог даже подписать договор о верности.

— В любом случае, — продолжала я, — несмотря на то, что именно ваша семья отдала приказ о чистке, в то время вы были ещё ребёнком, ещё даже не прошедшим церемонию крещения. Хотя важно помнить о прошлом, вина за те смерти не лежит на ваших плечах. Но вы несёте ответственность за то, что произойдёт дальше.

Принц Анастасий пристально посмотрел на договор. Для большинства поклясться в верности королю было просто, поэтому он, вероятно, впервые столкнулся с проблемой. Было ясно как день, что сейчас он ломает голову, как поступить с тем, кто послушен, но не может этого доказать.

— Принц Анастасий, хотя я не могу подписать ваш договор о верности, я могу, по крайней мере, подписать этот обет молчания.

— Тогда хорошо.

Как только договор был подписан, принц Анастасий рассказал мне, что рыцари центрального ордена прервали диттер в дворянской академии, а также втянули в него студентов из низших и средних герцогств. Подозревали, что в этом замешано растение, известное как трук.

— Опасное растение, которое источает сладкий запах, если его высушить и сжечь, и которое вызывает галлюцинации, опьянение и помутнение воспоминания?..

— Да, — сказал принц. — Это то, что сказал нам Эренфест, но мы не можем действовать только на основании их слов. Если мы выдвинем наше обвинение без доказательств, некоторые скажут, что Эренфест сам организовал это, чтобы выступить против рыцарского ордена Центра. Отец приказал мне получить необходимые нам доказательства в полной тайне.

Многие относились к Эренфесту с враждебностью и подозрением, но никто в большей степени, чем мой муж, господин Раоблут. Он послал меня в библиотеку, чтобы выяснить намерения этого герцогства.

Принц Анастасий продолжил:

— Мы проверили дворцовую библиотеку в поисках информации об этом растении, но не нашли ни одного упоминания. Однако один служащий старше пятидесяти лет вспомнил, что один учитель гербологии рассказывал ему о труке на занятиях. Этот учитель ушёл на пенсию до того, как служащий окончил университет. Когда я спросил об этом у одного из дворцовых библиотекарей, они ответили, что в библиотеке дворянской академии, скорее всего, есть документы, относящиеся к исследованиям этого учителя.

Библиотекарь был прав: гораздо вероятнее, что учебные материалы учителя хранятся в дворянской академии, а не в дворцовой библиотеке. Тем не менее, было удивительно, что в последней не было ни одного упоминания о растении, которое они искали — трук, судя по всему, действительно редкий.

— Можно найти материалы по курсу, зная учителя, — сказала я. — Если нам повезёт и окажется, что ученики этого герболога сохранили его документы, то мы увидим даже имена служащих, которые посещали его курс. Я не думаю, что многие посещали занятия по редким травам, но наверняка такие были.

— Понятно, — сказал принц Анастасий.

Он, похоже, надеялся, а этого делать было нельзя: я не хотела, чтобы он разочаровался.

— Однако, — продолжила я, — в зависимости от того, где они родились, существует высокая вероятность того, что учитель и его ученики были казнены, а документы утеряны. Особенно учитывая, что в дворцовой библиотеке нет никаких связанных материалов. Я обыщу всё, включая учебные пособия, оставленные студентами других герцогств, но нет никакой гарантии, что я найду то, что вы ищете.

По словам Соланж, казнённые высшие дворяне посвятили свои последние минуты жизни сохранению как можно большего количества документов, но кое-что, конечно было упущено. Не все материалы попали в третий закрытый архив.

— Просто сделай всё, что в твоих силах. Мы рассчитываем на тебя.

* * *

После прощания с принцем Анастасием я начала поиск учителя гербологии с помощью Шварца и Вайса. Поскольку я уже знала поколение, в котором он вышел на пенсию, найти человека, которого мы искали, было крайне просто, как и узнать имя ученика, унаследовавшего его труды.

Но мои худшие предположения оказались верными. Ученик уже был казнён.

Затем я просмотрела все документы по гербологии в читальном зале и во втором архиве, надеясь найти работы кого-нибудь, кто продолжил исследования учителя. Оказалось, что нет. На самом деле, новый план занятий не включал ничего от своего предшественника; в нём было очень мало описаний редких трав, вместо этого исследования были посвящены тому, как выращивать специальные травы каждого герцогства на землях, не предназначенных для этого.

— Я могу только надеяться на успех в третьем закрытом архиве.. — сказала себе я, направляясь туда вместе со Шварцем и Вайсом. Этот архив содержал документы исследований казнённых по политическим причинам.

Я снова просмотрела документы со Шварцем и Вайсом, но ни один из них не принадлежал тому учителю. Не было найдено никаких записей о труке.

— Хм... Если растение настолько редкое, что если оно было известно под другим названием?

Я изменила свой подход, на этот раз я искала записи о чем-либо, что производило подобные эффекты.

— Гортензия, здесь, — сказал Вайс, протягивая документ — точнее, дневник двухсотлетней давности. В нем описывалось лекарство, которое, казалось, подходило под все требования и чаще всего использовалось женщинами определенного положения. Одним из перечисленных ингредиентов был «цветок Шлафтраума», и это всё.

«”Цветы Шлафтраума”? Разве не о них упоминали рыцари, говоря об Аренсбахе?»

Я снова повторила поиск, но других упоминаний о том, что цветы Шлафтраума использовались в качестве ингредиента для лекарства, не было.

«Подумать только, это всё, что осталось... Сколько ценных документов было потеряно во время чистки?»

* * *

Как только моё расследование закончилось, я отправила сообщение принцу Анастасию, а затем стала размышлять о состоянии своего дома. Будучи командиром рыцарского ордена, мой муж редко бывал там, я и сама буду отсутствовать дома до окончания собрания герцогов, так что я задумалась, не трудно ли нашим слугам оберегать дом в одиночку.

— Я понимаю ваше беспокойство, — сказала Дильмира. — Мне тоже не хочется оставлять что-либо в руках этого главного слуги.

— Сколько раз я просила тебя не говорить о нём в таком тоне?..

— Вы не можете рассчитывать на то, что он расскажет вам, если господин Раоблут приведёт в ваш дом другую женщину, госпожа Гортензия.

Внезапно в её глазах появился весёлый блеск.

— Знаете... Это возможность. Вы можете вернуться домой под видом того, что что-то забыли.

Она была права, что главный слуга господина Раоблута отдаст предпочтение своему господину, а не мне, но в этом не было ничего странного, учитывая длительность их отношений.

«Кроме того, Дильмира точно так же относится ко мне».

— Я не вижу причин для этого. Иди одна, если тебе так нужно. Ты уже изрядно устала от жизни в общежитии, не так ли? Я дам тебе один день отпуска, чтобы пополнить запасы мыла и косметики.

Отправив Дильмиру домой по делам, я провела день её отсутствия, работая в читальном зале библиотеки.

* * *

— С возвращением, Дильмира, — сказала я, когда она вернулась. — В моём доме, случайно, не оказалось другой женщины?

— Не женщины, нет. Там был главный священник храма Центра.

По словам Дильмиры, прибыв, она обнаружила моего мужа на каких-то переговорах, в ходе которых главный священник сказал: «Если вы можете пообещать мне взамен цветок Эренфеста, то...»

— Я была рядом, только пока наливала им чай, поэтому не знаю, о чём были их переговоры, — сообщила мне Дильмира. — Но ваш муж улыбался фальшивой дворянской улыбкой, хотя обычно он вообще никогда не улыбается. Это заставило меня поверить, что он разрабатывает какой-то коварный план. Он был похож на злодея, а не на командира рыцарей.

Я понимала, что она чувствует. Возможно, из-за шрама над щекой лицо господина Раоблута превращалось в нечто злобное, когда он улыбался.

— Раз он пошёл на такое, это явно связано с работой, — сказала я. Господин Лоялитет сказал на днях, что рыцарский орден стал чаще вести переговоры с храмом Центра из-за церемонии звёздного сплетения.

— Это правда, но такие дела всегда выполняются группой рыцарей. Мне показалось странным, что господин Раоблут действует в одиночку.

Действительно, в переговорах и расследованиях рыцарского ордена всегда принимали участие несколько человек: это помогало защититься от обмана или влияния личных чувств на расследование. Мне трудно было поверить, что мой муж нарушил это правило.

— Возможно, они отсутствовали за столом то короткое время, когда ты там была, — предположила я.

— Количество чашек говорило об обратном, а главный слуга не упоминал других гостей. Разве это не подозрительно?

— Ты можешь так думать, но зачем ему говорить с главным священником, если не по работе?

Со времён гражданской войны отношения королевской семьи с храмом Центра были натянутыми, и мой муж, будучи верным рыцарем зента, тоже никогда не был в хороших отношениях с ними. Сама мысль о том, что он вдруг подружился с кем-то из храма и встретился с ним не из-за своих обязанностей командира, была смехотворна.

— Господин Лоялитет действительно упоминал, что в последнее время господин Раоблут часто действует один, так что, наверное, встреча была деловой. По крайней мере, обмен мнениями, которому я была свидетелем, не выглядел романтическим по своей природе.

— О боги, Дильмира. О чём ты говоришь?

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. В любом случае, я с облегчением узнала, что дома всё в порядке.

* * *

Перед собранием герцогов принц Анастасий посетил библиотеку, чтобы выяснить, что мне удалось узнать. Он выглядел особенно занятым. Когда мы вошли в кабинет, мне вручили магический инструмент для защиты от подслушивания, после чего я заняла место напротив него.

— В заключение хочу сказать, что не осталось никаких записей о работе, проделанной учителем, о котором шла речь, — сказала я. — Его ученик был из Веркштока.

— Понятно... — ответил принц, его плечи опустились. Затем его взгляд переместился на стопку документов рядом со мной.

— Я не смогла найти упоминаний о растении под названием «трук» в библиотеке дворянской академии. Однако, изучив записи о лекарствах и ингредиентах с похожим действием, я смогла получить некоторые значимые результаты.

Я взяла в руки один из документов и перешла к странице, на которой сделала закладку.

— Принц Анастасий, знаете ли вы о цветах Шлафтраума?

— Нет. Но я предполагаю, что решение назвать цветок в честь Бога Снов, подчиненного Богу Жизни, не случайно. Возможно, это шифр. Или какой-то эвфемизм.

— Верно. Это запись двухсотлетней давности, когда, похоже, это было эвфемизмом для обозначения ингредиента лекарства. Препарат использовался на избранных женщинах, которые служили ночными спутницами королевской семьи и аубов.

Я указала на одну строчку.

— Автор этого дневника хотел раздобыть этот ингредиент, но не смог, поскольку он выращивался в труднодоступном месте.

Принц Анастасий посмотрел на это, а затем нахмурился.

— И ты полагаешь, так называли трук?

— Да, но я не могу сказать наверняка. Это было единственное упоминание о том, что «цветы Шлафтраума» использовались в качестве ингредиента для лекарства. Я стала искать, где ещё встречался этот термин. По мере того как сменялись поколения, он превратился из названия ингредиента в прозвище определенной группы женщин. Последнее значение встречается довольно часто.

Я указала на различные примеры и прочитала их вслух.

— «Во время собрания герцогов ауб Веркшток получил приглашение, отмеченное белым цветком, — приглашение от одной из цветов Шлафтраума. Как бы я хотел получить его сам». А вот здесь: «Второй принц искал одну из цветов Шлафтраума, но ему было отказано».

Я продолжила:

— Насколько я понимаю, сто с лишним лет назад существовало заведение, куда женщины приглашали герцогов и членов королевской семьи лечь с ними в постель. Эти женщины были известны как цветы Шлафтраума. Трудно сказать, почему они были названы в честь ингредиента для лекарства. По одной из версий, они сами употребляли это лекарство, но истина остается неясной.

Возможно, это было слишком для молодого принца, либо же он был слишком добродетелен и не мог принять существование подобного заведения, но принц Анастасий нахмурился от отвращения.

— Принц Анастасий, вы можете узнать больше о лекарстве и его ингредиентах, если поищите информацию о цветах Шлафтраума в дворцовой библиотеке. Или, может быть, у вас уже есть идея? Я была служащей принца Вальдифрида очень долгое время, но ни разу не слышала о таких цветах и не видела приглашений, отмеченных цветком.

Записям было всего сто лет, но подобная информация никогда не всплывала в королевском дворце, даже в качестве истории о прошлом.

— Я тоже не встречал ничего подобного, — ответил принц. — Думаю, это как-то связано с подношениями цветов. Может быть, заведение находилось в храме Центра?

— Будь оно в центральном храме, заведение бы посещали не только аубы и королевские особы. Даже учителя дворянской академии могут входить туда по своему усмотрению. Возможно, несколько поколений назад всё было иначе, но любые изменения такого рода обязательно были бы упомянуты в записях храма Центра.

В библиотеке академии не упоминалось о какой-либо связи между цветами Шлафтраума и подношениями цветов в храме. Принц Анастасий, должно быть, понял намек, поскольку он улыбнулся и сказал:

— Я поищу упоминания цветов Шлафтраума в дворцовой библиотеке. Твоя помощь будет оценена по достоинству.

Но когда он собрался встать, я быстро окликнула его.

— Одну минуту, пожалуйста. Похоже, что термин «цветы Шлафтраума» в настоящее время применяется к женщинам, которых дарят рыцарям после битвы.

Принц нахмурился, явно скептически.

— Я никогда не слышал, чтобы так говорили.

Ни в ордене Центра, ни в Классенбурге тоже никогда не использовали этот термин в подобном смысле — для меня это тоже было новой информацией.

— Я, как и вы, до недавнего времени не знала об этом. Мне сказали, что в прошлом году, после того как рыцарский орден расправился с магическими зверями, прервавшими их расследование в бывшем Веркштоке, представители Аренсбаха использовали этот термин для описания женщин, которых они предоставляли.

— Аренсбаха, говорите? — принц Анастасий приподнял бровь. Это было так непохоже на его предыдущие реакции, что я даже моргнула.

— Вы что-то знаете?

— Нет, его упоминание просто удивило меня. Э... Что сказали рыцари? Может быть, они видели какие-нибудь редкие растения в Аренсбахе или замечали сладковатый дым?

Я уже собиралась сказать, что он может спросить их сам, когда вспомнила, что он не хочет впутывать рыцарский орден.

— Мои извинения, но они лишь мельком упомянули об этом во время краткой беседы после приветствия. Это было несколько дней назад, и тогда я не сочла это особенно важным. Мои воспоминания о разговоре далеки от совершенства, но мне кажется, что они сказали...

Я кратко пересказала разговор, упомянув, что после слов о том, сколь прекрасны цветы Шлафтраума в этом году, первая жена ауба Аренсбаха куда-то увезла рыцарей, и что мой муж тогда отказался от участия и захотел вместо этого получить вазу с белыми цветами.

— Хм. Мои извинения, но не могла бы ты выяснить, многие ли понимают в Аренсбахе, что значит «цветы Шлафтраума»?

— Вы хотите, чтобы я спросила рыцарей герцогства?

— Нет, ничего такого откровенного. Просто... затронуть тему вскользь и посмотреть, как они отреагируют.

Это было легче сказать, чем сделать. Я могла любезничать с коллегами-учителями, дворянами Центра и дворянами из моего родного герцогства, но как я должна была непринужденно разговаривать с дворянами, которые вообще никогда не посещали библиотеку?

— Я не думаю, что кто-то из Аренсбаха посетит библиотеку во время собрания герцогов, — сказала я, выражая свои сомнения. — Вы хотите, чтобы я была осмотрительна, но не будет ли это слишком неестественно, если я приглашу их в гости или стану ждать у входа в комнату для встреч? Если вы не против подождать до зимы, я могла бы расспросить студентов, но я подозреваю, что дети слишком юны, чтобы быть полезными.

— Я пошлю Дитлинду или кого-нибудь из её свиты в библиотеку. Спроси их. И не могла бы ты сделать так, чтобы разговор подслушала Розмайн? Эта девушка умудряется выуживать информацию из самых странных мест.

Я понимаю, почему он хотел привлечь госпожу Розмайн — она была странно и интригующе проницательной.

— Но как мне спросить? Я не могу ни с того ни с сего упомянуть цветы Шлафтраума.

Люди родом из Аренсбаха этим термином, похоже, называли женщин определенного статуса. Это было не то, что можно было легкомысленно упоминать.

— Просто вырази своё недовольство тем, что твоему мужу представили других женщин, а также подарили цветы. Это будет выглядеть достаточно естественно.

— Разве?..

— Гортензия. Твой муж принял цветы от другой женщины. Как можно быть спокойной в такой ситуации?

«Понятно. Будь он на моём месте, принц Анастасий сейчас точно бы сошел с ума. Как мило».

До меня часто доходили слухи о сильной любви принца к госпоже Эглантине, но я впервые видела это наяву. Это было так... невинно и по-юношески, что согрело моё сердце.

— Возможно, я могла бы подражать вам и притвориться ревнивой, — сказала я. — Как ни странно, на самом деле я ничуть не возражала. В общем-то, я была даже рада, что он получил цветы по своему вкусу.

— Почему женщины Классенбурга всегда так реагируют?! В паре должно быть немного ревности! Твой муж получил белые цветы от другой женщины и с нежностью смотрел на них! Ясно, что...

Так началась страстная лекция влюблённого принца.

* * *

Я прочистила горло, прервав высокопарный гогот госпожи Дитлинды.

— Госпожа Дитлинда, если вы позволите мне задать вопрос… — Затем, достаточно ясным голосом, чтобы госпожа Розмайн услышала меня: — Цветы Шлафтраума в этом году цветут так же красиво, как и всегда?

— «Цветы Шлафтраума»?

— О, вы не знакомы с ними? Их можно найти только в Аренсбахе, и мой муж их очень любит. Спросите о них у госпожи Георгины, когда представится возможность.

Не только у госпожи Дитлинды было непонимающее лицо — даже взрослые мужчины-рыцари были ошеломлены. На их лицах было не возмущение тем, что я затронула такую тему с молодой женщиной, а легкое замешательство, как будто они не понимали, о чём я говорю. Это было странно.

«Этот термин используется только теми, кто близок к госпоже Георгине, первой жене ауба Аренсбаха?»

Сразу же после моего расследования произошёл инцидент в подземном архиве. Затем, во время самого собрания герцогов, череда неожиданных событий потрясла Юргеншмидт до глубины души. Достаточно сказать, что у меня не было возможности доложить принцу Анастасию о своих скромных выводах до завершения собрания.

«Я думаю, что он снова вызовет меня, как только всё успокоится».

Чувствуя себя спокойнее, я вместе с Соланж убирала библиотеку, уделяя особое внимание зоне отдыха у подземного архива, где было особенно много народу, и залу ожидания, где оставались те, кто не мог попасть в архив. Я также организовала кабинет, привела в порядок свою комнату в общежитии библиотеки и снабдила Шварца и Вайса магической силой. Весь процесс занял несколько дней.

Прошло совсем немного времени, и моё пребывание в библиотечном общежитии подошло к концу. Я вернулась домой вместе с Дильмирой... и сразу же по прибытии господин Раоблут вызвал меня в свою комнату.

— Гортензия, кто рассказал тебе о цветах Шлафтраума?

Примечания:

1. И автор и Quof последовательно разделяют 開かずの書庫 forbidden archive и 閉架書庫 closed-stack archive. Ранее оба термина в переводах на русском переводились, как «закрытый архив». Теперь же я разделил эти термины. Закрытый архив теперь только forbidden archive. Closed-stack archive — архив с ограниченным доступом.

Закрытый архив — это архив, куда долгое время никто не мог попасть из-за того, что трёх высших библиотекарей казнили, новых не назначили, а доступ туда можно получить только с тремя ключами.

Архивы с ограниченным доступом — просто архивы, куда пускают не всех. О них хорошо рассказывается в 17 главе историй дворянской академии.

Первый архив: находится в центральном здании, для входа в него требуется ключ, доверенный королевской семьей преподавателю курса кандидатов в аубы. Там находятся магические инструменты и другие предметы, недоступные для студентов, не являющимися кандидатами в аубы.

Второй архив: находится в читальном зале на первом этаже, в сопровождении библиотекаря войти сойти могут даже студенты, сюда помещаются просто устаревшие материалы, студенты Эренфеста искали здесь информацию о старом состязании герцогств.

В его конце находится отдел, доступный только библиотекарям из высших дворян. Согласно записям, в прошлом книги оттуда использовались королевской семьей. Этот отдел в конце и является закрытым архивом.

Третий архив: содержит материалы казненных по политическим мотивам, доступ через Шварца и Вайса.

Пролог

— Ну вот, собрание герцогов наконец-то закончилось. Как ты держишься, Флоренция?..

Флоренция посмотрела на свой живот. Теперь он был немного заметен, несмотря на все её попытки скрыть беременность. По правде говоря, ей хотелось отдохнуть, но слишком много решений нужно было принять до их возвращения в Эренфест.

— Пока что я в порядке, — сказала она. — Нам нужно многое обсудить, не так ли? Я посещу ваши покои, как только переоденусь.

В этом году на собрании герцогов одно шокирующее событие сменяло другое. Церемония звёздного сплетения, во время которой из божественного артефакта появилось ночное небо. Дворяне всех герцогств, объединившиеся ради отправки Розмайн в центральный храм. Становление Розмайн кандидатом в зенты и последующие за этим встречи с королевской семьёй. Второй ритуал посвящения, после которого все занялись восстановлением мест сбора своих герцогств. Никогда прежде во время собрания ничего подобного не происходило, поэтому нужно было многое решить, прежде чем герцогская чета сможет вернуться домой.

«Никогда не думала, что помолвка Вильфрида и Розмайн вот так будет отменена…»

Как только распространится новость о том, что Вильфрид больше не сможет жениться на Розмайн, его положение как следующего ауба Эренфеста пошатнётся. Будет ли он рад услышать это, учитывая его собственные недавние попытки расторгнуть помолвку? А ещё была Шарлотта, которая в результате помолвки лишилась возможности бороться за пост ауба. Как она отреагирует после того, как пролила столько слёз? Будет ли она радоваться тому, что путь, когда-то закрытый для неё, теперь вновь откроется? Или она будет жалеть своего родного брата, которому теперь придётся испытать ту же жестокую боль? Флоренция не могла сказать.

Мельхиор — мальчик, но его воспитывали как помощника ауба, чтобы избежать конфликта с Вильфридом. Он достаточно юн, чтобы ещё можно было начать готовить его в качестве следующего герцога, но уже было решено, что он будет служить в качестве следующего главы храма. Флоренция беспокоилась, что, как и Розмайн, ему будет не хватать крайне важных навыков общения или дворянского здравого смысла.

«Но больше всего я беспокоюсь за Вильфрида».

Положение старшего сына в герцогской семье было довольно опасным, и Вильфрида это касалось в особенности. Он долгое время считался следующим аубом, а также добился достаточно высоких оценок, чтобы стать отличником в дворянской академии. Помимо того, Вильфрид был до крайности доверчив и легко поддавался влиянию окружающих. Однажды его уже сбили с пути, и если подобное произойдёт снова, существует реальный риск, что всё закончится его убийством. Если не это, то, возможно, он присоединится к Веронике в Белой башне, превратившись в не более чем источник магической силы. И это не говоря о довольно высокой вероятности того, что Вильфрида просто изгонят из герцогской семьи.

«Нам наконец-то удалось сместить Освальда с его должности, но теперь...»

Помолвка между Вильфридом и Розмайн придала смелости бывшему главному слуге. Полагая, что его господин теперь гарантированно станет следующим герцогом, он беззастенчиво использовал методы Вероники для достижения собственных целей. Флоренция выступала против отвратительного поведения этого человека, однако свита кандидатов в аубы формировалась ими самими. Вильфрид сам решал, принимать ли ему меры, но, сколько бы мать ни пыталась убедить его сменить последователя, он отказывался. Вильфрид утверждал, что нет никаких причин бросать тех, кто оставался с ним и поддерживал его, когда ему грозило лишение наследства.

Только в результате чистки герцогская чета, наконец, получила достаточно влияния, чтобы заставить Освальда отказаться от своей должности, но при этом пострадали и их собственные свиты. Их положение стало настолько плачевным, что многим людям пришлось служить одновременно и Флоренции и Сильвестру, в результате чего у них не осталось ни одного человека для своего сына. Флоренция планировала направить к нему одного из своих последователей после собрания герцогов, когда работы станет чуть меньше, но затем помолвка внезапно была отменена.

«Я искренне не знаю, что делать».

Что ещё хуже, во время собрания через одного из рыцарей в свите Вильфрида стало известно, что тот всё ещё тайно общается с Освальдом. Их посредником выступал Бартольд, последователь посвятивший своё имя Вильфриду.

«Одна проблема за другой...Время настолько не подходящее, что я почти обижаюсь на богов».

Для Вильфрида, члена герцогской семьи, было проблематично поддерживать столь близкие отношения с бывшим последователем. Это наводило на мысль, что он не знал, почему Освальд был освобождён от службы. Весьма вероятно, что их дальнейшие отношения перерастут в ненужный инцидент.

«Его нужно будет научить, как вести себя со свитой и держать дистанцию. Я проконсультируюсь с Леберехтом».

* * *

— Не пора ли вам отдохнуть, госпожа Флоренция?

— Я ценю твою заботу, но я должна многое обсудить с аубом, прежде чем мы вернемся в Эренфест. Вы все можете продолжать готовиться к нашему отъезду.

Вернувшись в свою комнату и переодевшись в более свободный наряд, Флоренция направилась в покои Сильвестра. Они терпеливо сидели, пока слуги подавали им чай, затем они отправили своих последователей ждать за ширмами, и каждый взял в руки магический инструмент для защиты от подслушивания. Крайне важно было сохранить в тайне результаты собрания герцогов.

— О боги. Всё ещё не могу забыть о том, что произошло... — сказал Сильвестр, придвигаясь к жене на диване. Личность ауба уступила место его истинным эмоциям, хмурости и всему остальному. — Кто мог подумать, что Розмайн станет кандидатом в зенты, и что король в конце концов удочерит её?

Грутрисхайт имел огромное значение для любого, кто хотел править Юргеншмидтом. Без него нельзя было менять внутренние границы, создавать новые основания в низложенных герцогствах, открывать или закрывать врата страны. Именно поэтому храм Центра отказывался признавать Трауквала зентом, именно поэтому те, кто разделял их мнение, подняли мятеж, и именно поэтому напряженность не ослабла даже спустя десять с лишним лет после гражданской войны.

Флоренция кивнула в знак согласия.

— При обычных обстоятельствах подобное было бы большой честью для Эренфеста, среднего герцогства. Тем не менее, если есть хоть какой-то шанс найти Грутрисхайт, мы должны сотрудничать с королевской семьёй.

Теперь, когда к Эренфесту относились как к победителю в гражданской войне, Флоренция поняла, как много выигравшие герцогства делают для поддержания Юргеншмидта на плаву. Территории проигравших были разделены между великими герцогствами, которым приходилось напрямую вливать сырую магическую силу в эти земли — ужасно неэффективный процесс, ставший необходимым из-за отсутствия Грутрисхайта, который был необходим для управления основаниями страны. На короткое время этого могло хватить, но возлагаемое бремя только возрастало. На самом деле, сообщалось, что территории бывшего Веркштока, управление которыми поручено Аренсбаху, находятся в крайне тяжёлом положении из-за малого количества магической силы, которую они получают.

Флоренция продолжила:

— И в эти трудные времена, когда даже великие герцогства чувствуют напряжение, один из магических инструментов королевского дворца рассыпался в пыль. Мы, будучи членами герцогской семьи, можем сделать вывод, что инструмент был подобен основанию. Это объясняет, почему королевская семья сейчас испытывает такое сильное давление.

Королевская семья, попросив сохранить это в тайне, рассказала о разрушении во время обсуждения вопроса об удочерении Розмайн. Они рассчитывали, что смогут удовлетворить потребности страны в магической силе и без Грутрисхайта, но с течением времени стало очевидно, что их суждение было ошибочно. Получить Грутрисхайт было крайне важно, без него полное уничтожение Юргеншмидта станет лишь вопросом времени.

Прошло десятилетие, и никто не нашёл даже следов Грутрисхайта. Это, в сочетании с нехваткой времени, объясняло, почему королевская семья так отчаянно хваталась за эту единственную возможность. Если, как они говорили, Розмайн действительно была кандидатом в зенты, ближе всех подошедшим к получению Грутрисхайта, то почему они не поспешили удочерить её? Флоренция считала, что удочерение было совершенно неизбежным, и что оно случилось бы, даже если бы Розмайн предстояло стать следующим аубом Эренфеста.

— Однако в нашем нынешнем положении мы не можем радоваться, — сказала Флоренция. — Мне очень стыдно, как приёмной матери Розмайн и члену герцогской семьи, служащей королевской власти, что мы не можем отправить её с улыбкой и без необходимости ставить условия.

Она сделала глоток чая, а затем вздохнула: её родное герцогство Фрёбельтак тоже очень страдало из-за отсутствия Грутрисхайта. Большинство восставших дворян были из низложенных герцогств, и они осмеливались действовать только потому, что без их аубов никто не мог использовать их медали, чтобы соответствующим образом наказать их.

— Мы очень не хотим, чтобы Розмайн покидала Эренфест прямо сейчас, — сказал Сильвестр.

— Действительно. Если бы мы не находились в затруднительном положении, она не стала бы так сильно сопротивляться и выдвигать столько условий. Но у неё не было выбора... — Флоренция хихикнула, а затем добавила: — Принц Сигизвальд, наверняка сильно удивился, когда попытался вести с ней переговоры напрямую.

Нормальный кандидат в аубы понял бы, с какими проблемами столкнулся Юргеншмидт, и решил, что помощь королевской семье является самым большим приоритетом как для их дома, так и для страны в целом. Они бы интуитивно согласились отложить в сторону проблемы своего герцогства, поскольку получение Грутрисхайта улучшит положение всех.

Конечно, Розмайн не была обычным кандидатом в аубы. Она выросла в Эренфесте, среднем герцогстве, которое не затронул хаос гражданской войны, и, более того, она выросла в его храме. Она мало понимала страдания других герцогств и королевской семьи. Розмайн ставила собственное герцогство выше всех остальных и неохотно шла на сотрудничество, ставя различные условия. Удивление принца из королевской семьи вполне объяснимо.

Однако одновременно с тем усилия Розмайн были чрезвычайно полезны для Эренфеста. Если бы не её предложения, Флоренции никогда бы и в голову не пришло ставить условия для удочерения.

— Я знаю, что ничего не поделаешь, — сказал Сильвестр, — но у меня болит голова, когда я пытаюсь представить, какие последствия это будет иметь. Если бы вся эта неразбериха случилась в прошлом году. Она могла бы договориться об отмене помолвки Фердинанда, а не просто спасти его от наказания...

— Действительно. И если бы не эта помолвка, Розмайн, несомненно, была бы сговорчивее с королевской семьей. Всё прошло бы гораздо более гладко, если бы только господин Фердинанд остался в Эренфесте до собрания герцогов, как это было первоначально запланировано, а не был вызван в Аренсбах так рано.

Действительно, если бы его отъезд в Аренсбах не был перенесен на конец осени, он не был бы так вовлечён в управление герцогством, не было бы проблем с отсрочкой его звёздного сплетения. В свою очередь, отсутствие у него официальной связи с Дитлиндой означало бы отсутствие угрозы его наказания по родству, что больше успокоило бы Розмайн. Эренфесту была бы предоставлена большая свобода действий при передаче дел, а с чисткой было бы легче справиться.

«Не говоря уже о том, что это позволило бы отсрочить всё это проблемное поведение Вильфрида».

Не успела наступить весна, как он резко начал воспринимать сострадание Розмайн к Фердинанду как проблему, побуждающую его к протестам и актам неповиновения. Конечно, если бы Розмайн продолжала беспокоиться о Фердинанде после его женитьбы, он бы в какой-то момент точно так же взбунтовался, но сейчас этого восстания не было бы. Его помолвку с Розмайн можно было бы отменить в более спокойное время, а не тогда, когда его отношения с ней были столь извращенными.

— Почему всё должно быть так сложно? — со вздохом спросила Флоренция. Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, она почувствовала, как рука Сильвестра нежно погладила её по спине. Когда её тело расслабилось и напряжение, которое она испытывала, начало рассеиваться, она повернулась к своему любящему мужу и потянулась, чтобы погладить его лицо. Он выглядел таким измученным. Становилось всё труднее находить время для таких ласк, но это делало их ещё более ценными.

— Я уже подозревала это, но последние инциденты окончательно меня убедили, — сказала Флоренция. — У Розмайн слишком узкий круг интересов, чтобы она могла быть приёмной дочерью короля.

— Ты так думаешь?

— Если основание страны рухнет, ни Эренфест, ни господин Фердинанд в Аренсбахе не выживут. Член герцогской семьи, которому вскоре предстоит править, должен быть беспристрастным и стремиться к тому будущему, которое принесёт наименьшее количество жертв. Розмайн — полная противоположность, она принимает решения, основываясь на эмоциях и личных предпочтениях, не так ли? Вильфрид поступает точно так же. В этом отношении они оба слишком незрелы для своего возраста.

И Вильфрид, и Розмайн получали хорошие оценки в дворянской академии, но было очевидно, что им недостаёт некоторых фундаментальных знаний, необходимых члену герцогской семьи. Вильфрида воспитывала Вероника, а Розмайн выросла в храме. Похоже, что влияние среды в раннем возрасте было гораздо большим, чем предполагала Флоренция.

— Да, время, проведённое в храме, а затем годы в юрэве привели к тому, что Розмайн не слишком знакома со здравым смыслом дворян, — согласился Сильвестр. — Она может сохранять видимость, но нельзя не согласиться, что она в корне отличается от всех нас. Мне говорили, что она отдаёт предпочтение своим желаниям и откладывает всё, что её не интересует.

Розмайн всегда отказывалась вышивать, несмотря на то, что это необходимое умение для любой порядочной дворянки. Флоренция знала об этом благодаря отчётам, которые она получала от своих слуг.

— При этом, — продолжал Сильвестр, — я не думаю, что она узколоба или что-то в этом роде. Просто у неё есть склонность сосредотачиваться на тех, кто ей дорог. Вот почему она больше беспокоится о простолюдинах, знакомых ей с юных лет, чем о благополучии любого дворянина. Поэтому же она больше беспокоится о своём бывшем опекуне Фердинанде, чем о своём женихе Вильфриде, и поэтому её больше волнуют проблемы Эренфеста, чем Юргеншмидта. Она делает всё возможное в пределах своей сферы влияния, но не вмешивается ни во что сверх этого.

Флоренция подозревала, что он прав — Сильвестр знал Розмайн лучше, чем она, его слова также во многом совпадали с её собственными наблюдениями. Иногда Розмайн действовала настолько быстро, что даже взрослые теряли дар речи, и использовала даже небольшие возможности по максимуму. Но в других случаях её понимание мира было хуже, чем у некрещёного ребёнка. Её мировоззрение было поистине извращенным.

Сильвестр вдруг задумался.

— Знаешь, по той же логике... если мы сможем сделать её ближе к королевской семье и Центру после удочерения, она, вероятно, начнёт заботиться о Юргеншмидте превыше всего. Мы должны подумать о том, чтобы вложить в Центр то, что она действительно ценит.

— Как бы хорошо это не звучало, неужели вы действительно верите, что у неё может возникнуть такая связь с Центром? С одной стороны, отсутствие у неё здравого смысла дворян до сих пор шло на пользу королевской семье…

Никто другой не смог бы объединить Эглантину и Анастасия, не придумал бы и тем более не предложил идею собрать магическую силу, проведя ритуал посвящения в дворянской академии. Эти подвиги стали возможны только благодаря своеобразному здравому смыслу Розмайн.

— Но с другой стороны, как только она переедет, это будет расценено как недостаток образования и грубость, — отметила Флоренция: — Я давно хотела что-то с этим сделать, но то, что она так неохотно посещает замок, очень ограничивало мои возможности.

Как мать, Флоренция использовала ужины, чаепития и другие подобные мероприятия для общения и обучения своих детей. Однако Розмайн редко проводила много времени в замке, поэтому часто отсутствовала на таких собраниях. Она вообще почти не общалась с другими дворянами, поэтому то, что обычно дворяне понимали естественным образом, Розмайн не изучала вовсе.

Флоренция продолжила:

— Было бы заманчиво предположить, что у нас есть ещё год на улучшение ситуации, но мы можем ожидать, что теперь, когда она готовится к переезду и передаче дел, мы будем видеть её в замке ещё реже.

Флоренция уже говорила, что хотела бы научить Розмайн быть первой женой, но эта идея была быстро отложена. Ей сказали, что работа в храме для Розмайн превыше всего, и что в будущем у неё будет достаточно времени на это, а сейчас есть куда более насущные дела. Но сейчас не меньше была занята и сама Флоренция. Как только она родит, её главной задачей станет кормление ребёнка.

— Розмайн встречалась с Эльвирой в храме, — размышляла Флоренция, — и ничто не мешает ей посещать её дом. Я полагаю, что кровная мать учила её, как быть дворянкой, но я беспокоюсь, что её наставлений будет недостаточно: высшие дворяне и члены герцогской семьи живут в совершенно разных мирах.

Сильвестр слегка улыбнулся и махнул рукой, как бы отмахиваясь от беспокойства жены.

— Розмайн справится сама. В конце концов, это стихийное бедствие зашло так далеко. Она так решительно настроена на осуществление своих желаний, что даже вела переговоры с королевской семьей. И всякий раз, когда она сталкивается с проблемой, которая казалась невозможной, она приходит и быстро решает её, используя какой-нибудь непонятный подход. Я не так уж и беспокоюсь.

Флоренция положила руку на лоб.

— Вы как всегда оптимистичны или, я бы сказала, небрежны.

— У нас нет времени на обучение Розмайн. Да даже если бы и было, я сомневаюсь, что мы добьёмся с ней большого прогресса. Кажется вполне очевидным, что вместо этого мы должны направить наши ресурсы на отношения с другими герцогствами и решение внутренних проблем Эренфеста. Последствия этого собрания будут действительно огромными. Розмайн — необычный кандидат в аубы, при мысли о всей той работе по передаче полномочий, которую нам придется проделать, у меня начинает болеть голова.

— Следующий год даст нам достаточно времени, чтобы разобраться с этим. Разве не к такому решению пришла Розмайн во время своих переговоров с королевской семьёй?

Розмайн тоже была обеспокоена, как её переезд повлияет на Эренфест. Скорее всего, у нее уже был план, как передать свою работу другим.

— Мельхиор начинает принимать управление в храме, а Эльвира занимается печатным делом. Розмайн может оставить дела с нижним городом своим последователям, отдав руководство Брюнхильде. Я бы также хотел передать часть работы Вильфриду, но его нынешние отношения с Розмайн могут всё усложнить.

— Не выйдет. Если мы вовлечём его, гладко всё точно не пройдёт. У его последователей слишком плохие отношения со свитой Розмайн. Я уже вижу, как повсюду вспыхивают конфликты.

Флоренция понимала, что споры между последователями доставляют неудобства всем участникам, но всё же ради своего будущего Вильфрид должен был взять на себя хотя бы часть работы Розмайн.

— По крайней мере, — сказала она, — не могли бы мы доверить что-нибудь Шарлотте? Она в хороших отношениях с Розмайн, так что я не ожидаю, что они столкнутся лбами.

Если поручить работу Шарлотте, будет легче позже вовлечь в неё Вильфрида.

— Нет, нам нужно, чтобы Шарлотта помогала вам в работе как минимум полгода после родов. А учитывая, что у нас есть только год до отъезда Розмайн, времени просто не хватит.

— Если бы мы только могли попросить Брюнхильду поддержать меня вместо Шарлотты... но она несовершеннолетняя и всё ещё лишь твоя невеста, — сетовала Флоренция.

Неправильно было просить Брюнхильду помогать первой жене, когда она ещё не стала членом герцогской семьи. С другой стороны, Шарлотта сможет входить в покои Флоренции даже после родов, а это значит, что она сможет консультироваться, если понадобится.

Но даже зная это, Флоренция не могла не волноваться за своего сына, который находился в середине своего бунтарского периода.

— Что, по-вашему, должен делать Вильфрид? — спросила Флоренция. Они планировали всерьёз заняться его образованием после собрания герцогов, но теперь, когда его помолвка с Розмайн была расторгнута, его будущее положение вызывало гораздо большее беспокойство.

— Он будет продолжать поддерживать меня. В конце концов, вся эта неразбериха увеличит мою рабочую нагрузку.

— Вы не думаете, что он будет протестовать? Раз помолвка отменена, нет никаких гарантий, что он станет следующим аубом. Весьма вероятно, Вильфрид начнёт дуться.

Не так давно Бонифаций отказался обучать Вильфрида из-за его отношения к работе, а последние сообщения из Эренфеста говорили о том, что ситуация не улучшилась. На самом деле, он, казалось, был рад, что его обучение на герцога приостановлено.

Флоренция подняла брови, а затем тяжело вздохнула. В ответ Сильвестр прижал палец к точке между бровей своей жены и начал массировать ей лоб.

— На самом деле я не буду поручать ему работу герцога, — сказал он. — И хотя больше нет гарантий что он станет следующим аубом, это не отменяет его обязанностей как члена герцогской семьи. Не говоря уже о том, что он сам просил отменить его помолвку с Розмайн. Он не будет сопротивляться решению, исполняющему его желание.

Сильвестр пытался защитить положение своего сына, заставляя его открыто выполнять свои обязанности в качестве члена герцогской семьи, но как отреагируют дворяне герцогства? Теперь, когда помолвка отменена, Вильфриду пришлось бы нести позор человека, который, побыв гарантированным наследником, вновь стал простым кандидатом в аубы. Достаточно вспомнить ситуацию вокруг гиба Грешеля, чтобы понять, как Эренфест отнесётся к такому человеку.

«Всё было бы намного проще, если бы между Вильфридом и Розмайн действительно расцвела романтика...»

Если бы они полюбили друг друга, Розмайн могла бы договориться о том, чтобы Вильфрид сопровождал её в Центр в качестве жениха, или о возвращении Розмайн в Эренфест после того, как она передаст Грутрисхайт королевской семье. Тогда Флоренции не пришлось бы беспокоиться о будущем своего сына.

Вместо этого Вильфрид требовал расторгнуть помолвку, даже вступал в перепалки со своими родителями, а Розмайн эмоционально отстранилась от всего этого дела. Ко всему прочему, королевская семья хотела оставить Розмайн под своей опекой в обозримом будущем. Ни один человек не хотел сохранения помолвки.

— Как вы думаете, сможет ли он оставаться членом герцогской семьи при текущем отношении дворян? — спросила Флоренция.

— Защищать его — мой долг как его отца и герцога, — сказал Сильвестр, затем коротко усмехнулся и нежно положил руку на живот жены. — Сейчас тебе нужно думать только о будущем ребёнке.

Флоренция находила утешение в непоколебимой уверенности своего мужа, но это также заставляло её сильно волноваться. Она знала его склонность делать храброе лицо, даже когда он сильно перенапрягался.

Сильвестр продолжал:

— Лейзеганги будут против переезда Розмайн, но это большая честь — быть удочерённой королём. В любом случае, они не смогут продолжать поднимать шум после её отъезда, и моя помолвка с Брюнхильдой должна их успокоить. Это может занять некоторое время, но мы возьмём всё под контроль.

Чистка уничтожила бывшую фракцию Вероники, и теперь, когда её глава, Вильфрид, терял свой пост из-за расторжения помолвки, Сильвестр считал, что Лейзеганги скоро перестанут поднимать шум. Флоренция, однако, была настроена гораздо менее оптимистично. Положение Сильвестра как следующего ауба никогда не ослабевало, в то время как она, дочь третьей жены, легко могла быть понижена до высшей дворянки в зависимости от того, за кого она выйдет замуж. Их взгляды на положение членов герцогской семьи были совершенно разными.

«Мы должны ограничить власть старейшин Лейзеганга до отъезда Розмайн. Необходимо сделать что-то, чтобы Вильфрид мог остаться в герцогской семье даже после расторжения помолвки», — думала Флоренция.

— Не нужно так хмуриться, — сказал Сильвестр. — Я тоже не до конца уверен, что всё пройдет хорошо. Но если мы сможем сохранить отъезд Розмайн в тайне, Лейзеганги ничего не будут делать.

О будущем удочерении Розмайн знали только сама Розмайн, герцогская чета Эренфеста и те члены королевской семьи, которые участвовали в обсуждении. Свита Розмайн и дворяне, присутствовавшие на собрании, могли знать, что Эренфест получил несколько вызовов от королевской семьи, но они, конечно, не знали, их причины.

— Понятно, — ответила Флоренция. — В таком случае, нам действительно будет полезно скрыть это известие до тех пор, пока Розмайн не придётся уехать. Сейчас у нас нет сил, чтобы удержать дворян под контролем. К тому времени, когда Розмайн переедет, минимальный период кормления грудью, вероятно, закончится, и я смогу начать действовать.

— Да. Пока что мы будем хранить молчание и сообщать индивидуально членам семьи о том, что происходит, в зависимости от того, нужны ли они для передачи дел.

Принимающие обязанности неизбежно узнали бы правду, особенно когда Розмайн начнёт собирать вещи. И в этот момент Флоренция кое-что поняла.

— Как мы собираемся помочь Розмайн с подготовкой? Вряд ли я смогу ходить после родов.

Розмайн действовала в интересах Эренфеста, поэтому Флоренция была полна решимости помочь ей подготовиться, как мать и первая жена герцога. Но этого чувства долга было недостаточно; она знала по опыту, насколько бесполезной она будет после родов и во время ухода за ребёнком.

— От тебя ведь не будут ждать помощи? — спросил Сильвестр. — У Розмайн есть Эльвира, её кровная мать. Предоставь подготовку ей. Это обеспечит им большую секретность, чем подготовка в замке, и я уверен, что Розмайн будет чувствовать себя более комфортно. Я расскажу ей об этом через Карстеда.

Эльвира была достаточно занята печатным делом, поэтому у неё и так было очень мало свободного времени. Тем не менее, её любовь к дочери была очень сильной — Флоренция это знала. И Розмайн, конечно, лучше проводить время со своей кровной матерью, чем с приёмной.

Флоренция кивнула.

— Конечно. Эльвира, возможно, лучше подходит для этой работы, учитывая её отношения со свитой Розмайн и то, сколько времени она провела в храме. Я просто дам знать Розмайн, что готова оказать посильную помощь.

Ей нужно было многое обдумать: подготовка к отъезду Розмайн, последствия расторжения помолвки, похороны ауба Аренсбаха, собственные роды, реконструкция в Грешеле...

— Давайте вместе постараемся, — пробормотала она, ласково поглаживая свой живот.

Расторжение помолвки и выбор будущего (❀)

— Все садитесь поближе, — сказал Сильвестр. Затем, когда мы сели, он активировал вокруг нас магический инструмент, блокирующий звук. При виде синего барьера Мельхиор вздрогнул: он не привык к столь высоким мерам предосторожности.

— Скажи мне, что происходит, — потребовал Бонифаций. — Чем вызвано такое беспокойство?

Наконец, Сильвестр открыл правду:

— Розмайн удочерит король. По достижении же совершеннолетия она будет обручена с принцем Сигизвальдом.

Те, кто не присутствовал на собрании герцогов, были ошеломлены. Их глаза были похожи на блюдца, а рты хлопали, открываясь и закрываясь. Сильвестр увидел их ожидаемое замешательство и продолжил тихим голосом:

— Нам дали год на приготовления к её переезду в Центр. В целях безопасности мы не будем объявлять об удочерении, пока оно не произойдёт — нужно сохранять видимость стабильности, пока мы не подготовим герцогство.

Сильвестр не упоминал ничего, связанного с Грутрисхайтом. Мы решили держать всё, связанное с ним, в секрете, поскольку не знали, получу ли я его и как с ним можно будет обращаться. Всем, кто участвовал в процессе передачи дел, было сказано только то, что король удочерит меня и что через год я перееду в Центр.

Шарлотта, вероятно, лучше всех понимала последствия моего удочерения. Она судорожно повернулась, чтобы посмотреть на Вильфрида, застывшего на месте. Его широко раскрытые глаза, казалось, буравили Сильвестра.

— А как же храм?.. — пробормотал Мельхиор; эти слова затерялись в безумном, рокочущем рёве Бонифация:

— Подумай, что ты говоришь, Сильвестр! Удочерение Розмайн королём?! Кандидаты в аубы не могут быть отправлены в Центр!

Сильвестр медленно покачал головой.

— Розмайн — моя приёмная дочь. Если я отрекусь от неё, она вернется к статусу высшей дворянки, а закон не запрещает высшим дворянам переезжать в Центр.

— И ты согласился на это нелепое требование?!

— Это был королевский приказ. Нам удалось договориться о нескольких условиях, но отказ был невозможен.

— Условия? — глаза Бонифация на мгновение блуждали по комнате, прежде чем вернуться к Сильвестру. Взгляд дедушки остался не менее суровым, чем раньше.

— Я описал их всего минуту назад, разве нет? — спросил Сильвестр, явно ожидая такой реакции. — Пятилетний запрет на переезд из Эренфеста при браке и сорок с лишним магических инструментов для новорожденных нашего герцогства.

— И ЭТО ВСЁ?! — прогремел Бонифаций, вскакивая с кресла. — Ты продал Розмайн Центру за ЭТО?!

Невозмутимый, Сильвестр раскрыл детали, которые он опустил в общем объявлении.

— Помимо этого нашим дворянам Центра прикажут вернуться домой, наше бремя победившего герцогства ограничится удочерением Розмайн, а Фердинанд получит улучшение условий жизни и гарантию, что он не будет наказан за преступления Дитлинды. Таковы были наши условия. Я бы сказал, что в этот раз я, как ауб, справился со своей работой гораздо лучше, чем в прошлом году, когда Фердинанд встретился с королём за моей спиной и согласился уехать, не обеспечив Эренфесту ничего ценного.

Голубые глаза Бонифация широко раскрылись.

— Ты попросил их помочь Фердинанду?! Какая от этого польза?! Немного благ для того, кто больше не принадлежит к Эренфесту, не компенсируют нам потерю Розмайн. Ты ауб, не так ли? Неужели ты позволил своей любви к брату взять над тобой верх?!

— Это были не мои условия, — ответил Сильвестр, скривившись. Затем он указал на меня и добавил: — Об этом просила Розмайн.

Все взгляды упали на меня.

— Ты влюбилась в него?! — спросил Бонифаций, его челюсть практически упала на пол. — Неужели... что-то случилось в храме?..

— Пожалуйста, не увлекайтесь. Неужели так странно беспокоиться о человеке, который для тебя как семья? — Меня накрыла волна грусти. — Когда я перееду в Центр, неужели вы забудете обо мне на следующий же день? Вы перестанете называть меня своей внучкой и будете утверждать, что не имеете ко мне никакого отношения?

— Конечно, нет! Даже если твоё удочерение Сильвестром будет отменено, ты навсегда останешься моей внучкой!

— Тогда вы бы назвали свою любовь ко мне романтической?

— Что?..

Я улыбнулась.

— Я беспокоюсь за господина Фердинанда так же, как вы будете беспокоиться за меня, когда придёт время мне переезжать. Моим первоначальным требованием было вернуть его в Эренфест, но королевская семья отказалась.

Я не преминула добавить, что, если бы нам удалось вернуть его, это решило бы большинство наших проблем, начиная с нехватки магической силы и заканчивая вопросом о том, что делать с Лейзегангами и кто станет руководить храмом и печатным делом.

Бонифаций опустил плечи.

— Теперь я понимаю, что сделал странный вывод. Но разве ты не возражаешь против переезда в Центр?

— Конечно, я возражаю. Это потребует от меня бросить мою дорогую библиотеку и типографскую мастерскую и уехать куда-то далеко, далеко от новых книг. Хуже того, моя будущая семья не желает подготовить для меня даже книжную комнату в моём собственном доме. Я ничем не удовлетворена.

И это недовольство вряд ли исчезнет в ближайшее время. Я хотела как можно скорее построить в Центре печатную мастерскую и улучшить круги перемещения между Эренфестом и Центром, чтобы новые книги можно было присылать мне немедленно.

— Однако господин Фердинанд отправился в Аренсбах, не нарушив королевского приказа, — продолжала я. — Таким образом, я тоже должна подчиниться. Единственное, что я могу сделать, это использовать своё удочерение, чтобы поддержать Эренфест, и я верю, что была полезна.

Бонифаций хотел что-то сказать, но Сильвестр заговорил первым:

— Твоя внучка выходит замуж за принца. Разве ты не должен быть рад? Ты не переставал жаловаться, что Вильфрид ей не пара, и что она слишком хороша для него.

На этот раз Бонифаций усмехнулся. Он повернулся, чтобы посмотреть на Вильфрида, который в ответ мрачно улыбнулся и сказал:

— Не понимаю, почему это вас удивляет, господин Бонифаций. Вы сами говорили это больше раз, чем я могу сосчитать: Розмайн добивается успеха во всём, чем бы она ни занимались. Она больше подходит для того, чтобы стать следующим аубом. Она может всё...

Затем Вильфрид уставился на Сильвестра. Он явно боролся с бурей эмоций — его кулаки были сжаты и дрожали на столе, но, в отличие от Бонифация, он не повысил голос и не вышел из себя. Вместо этого он продолжил в спокойной, но сухой манере.

— Я был единственным кандидатом в аубы, который мог связать Розмайн с Эренфестом, не так ли? Каждый раз, когда я просил отменить нашу помолвку, вы говорили, что это мой долг. А теперь она отменена.

Судя по тому, как он говорит, для Вильфрида наша помолвка тоже была лишь бременем. Возможно, он с самого начала хотел покончить с ней, но все вокруг мешали.

«Раз так. Этот приказ — благо для Вильфрида?»

Поскольку наша помолвка была отменена в результате королевского приказа, это не повредит его репутации. Я вздохнула с облегчением. Больше не было причин зацикливаться на этом, верно?

— Итак, отец... кто будет следующим аубом Эренфеста? — спросил Вильфрид.

Сильвестр встретил его взгляд и тихо сказал:

— Решение о преемнике будет принято позже. Нам нет смысла обсуждать это сейчас.

Напряжение в комнате было таким сильным, что его можно было разрезать ножом. Насколько же я была слепа, раз посчитала, что Вильфриду может понравиться этот королевский приказ? Он всё ещё отчаянно пытался сдержать свои эмоции, и от этого у меня свело живот.

Сильвестр продолжил:

— Эта роль может достаться Шарлотте, если она возьмёт жениха из другого герцогства. Или Мельхиору. Она может также достаться ребенку, которого сейчас носит Флоренция. Или, если ты будешь достаточно усерден, она может достаться тебе, Вильфрид.

— Отец... — вмешалась Шарлотта, её глаза цвета индиго расширились от недоверия, когда они перебегали с него на Вильфрида. — Это значит?..

Флоренция улыбнулась, затем наконец нарушила молчание.

— Шарлотта, тебе так долго приходилось терпеть неразумное. Чтобы спасти Вильфрида и обеспечить положение Розмайн, у тебя отняли право добиваться места ауба, которое по праву принадлежит каждому кандидату в аубы. Однако ты никогда не высказывала своего недовольства и неустанно работала, чтобы поддержать их обоих. Невозможно переоценить тот труд, который ты вложила в поддержание Эренфеста.

Глаза Шарлотты увлажнились от слёз, и она радовалась, что её усилия наконец-то признали и оценили. Тем временем я поняла, что не выказала ей и доли той благодарности, которую она заслуживала. Она всегда была так внимательна, утешала и поддерживала меня, когда я в этом нуждалась, но что я сделала для неё? Почти ничего.

«Я ужасная старшая сестра…»

Вильфрид был на год старше Шарлотты, а на место герцога в первую очередь претендовали мужчины. Возможно, из-за этого, а также из-за моей собственной незаинтересованности в правлении Эренфестом, мне даже не приходило в голову, что она может захотеть стать следующим аубом.

«Это Сильвестр устроил помолвку, но неужели я, согласившись тогда, предала Шарлотту?..»

Если она росла, прилагая все усилия, чтобы стать следующей герцогиней, я, когда спасла Вильфрида через нашу помолвку и обеспечила ему место следующего ауба, помешала Шарлотте и ранила её.

Я вгляделась в сестру. Та не отводила глаз от Флоренции и не обращала на меня внимание.

— Шарлотта, — сказала Флоренция, — поскольку королевский приказ отменил помолвку Вильфрида и Розмайн, я предоставляю тебе выбор. Если ты хочешь стать следующим аубом, найди то, чего тебе не хватает в течение следующих пяти лет, пока действуют ограничения на брак, и выйди замуж за человека, достойного стать первым мужем следующей герцогини Эренфеста. Переезд Розмайн в Центр означает, что обстановка здесь резко изменится. Внимательно следи за этими изменениями и принимай решения, которые покажутся тебе наилучшими.

У Шарлотты было три варианта: она могла постараться стать следующим аубом, могла выйти замуж за высшего дворянина и в дальнейшем поддерживать Эренфест или же Шарлотта могла подождать пять лет, а затем выйти замуж в другое герцогство. Сестра улыбнулась и кивнула Флоренции, после чего повернулась к Сильвестру и спросила:

— Отец, когда будет выбран следующий ауб?

Он закрыл глаза.

— Как я уже сказал, не сразу. Мы даже не можем быть уверены, что нынешнее удочерение Розмайн не будет отменено через год. Вероятнее всего это случится, но всё же — пока этого не произойдет, мы будем стараться сохранять всё, как было. Не говорите своим последователям и ведите себя так, как будто всё в порядке. Следите за тем, чтобы ничего не просочилось.

Шарлотта снова кивнула. В её голове проносилось бесчисленное множество мыслей — хотя она смотрела на Сильвестра, она была погружена в свой собственный маленький мир.

— Честно говоря, — сказал Сильвестр, — я думаю, что решение может подождать, пока Бонифаций или я не скончаемся. Нам пришлось поторопиться с помолвкой и чётко определить, кто займет место герцога, чтобы сдержать Лейзегангов и предотвратить их попытки сделать Розмайн следующим аубом, но на этот раз нам не придется торопиться. Бонифаций получил образование, чтобы служить временным герцогом, так что даже если я умру до того, как будет принято решение, это не вызовет проблем.

— Понятно, — ответила Шарлотта, её глаза блестели.

Флоренция посмотрела на свою дочь, словно любуясь ослепительным светом, а затем повернулась к своему младшему сыну.

— То же самое относится и к тебе, Мельхиор. Если ты хочешь стать аубом в будущем, тебе придется много работать, чтобы быть достойным этой должности.

Он сделал паузу в раздумьях, затем покачал головой.

— Я... подумаю об этом, когда достигну совершеннолетия. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы стать главой храма. Мне так многому нужно научиться, что я никогда не бываю свободен. И у нас есть всего год до отъезда Розмайн. Я не могу сейчас думать о том, чтобы стать аубом.

Флоренция выглядела удивленной, затем улыбнулась.

— Это, конечно, правда. В будущем тем, кто хочет стать аубом, нужно будет часто молиться и получать больше божественных защит. Выполняй свои обязанности и проведи время до совершеннолетия, думая о своём будущем.

— Да, мама. И, Розмайн... — он посмотрел на меня, преисполненный решимости стать следующим главой храма. — Я с нетерпением жду твоих наставлений в течение следующего года.

На моем лице появилась глупая улыбка. Он полагался на меня!

— Ты прекрасно справишься, — сказала я. — Я не могу взять с собой в Центр всех своих последователей, поэтому я намерена оставить нескольких из них в храме. Они придут тебе на помощь, если понадобится. Ты также можешь рассчитывать на помощь священников, которых мы уже обучили, таких как Канфель и Фритак. Только благодаря поддержке других мне удаётся выполнять свои обязанности главы храма.

— Возможно, я смогу оставить им бумажную работу, но труднее всего для меня будет научиться давать благословения, как это делаешь ты, Розмайн. — Мельхиор надул щёки. — А ведь это самая важная обязанность главы храма.

Сильвестр слегка ухмыльнулся и пренебрежительно махнул рукой.

— У Розмайн так много магической силы, что даже королевская семья попросила её о помощи в проведения церемоний. Она хороший пример для подражания, но постарайся не сойти с ума в попытках догнать её — тебе понадобится много времени, чтобы сравняться с Розмайн. В дворянской академии ты научишься сжимать магическую силу, а также станешь больше работать с ней, по мере учебы тебе будет становиться всё легче и легче. Пока же Розмайн нужно передать все свои дела — от обязанностей в храме до печати, и одновременно готовиться к новой жизни. Это будет нелегко для неё, так что помогай, чем можешь.

— Конечно!

Мельхиор и Шарлотта излучали надежду, но Вильфрид казался серьёзным, как никогда. На его лице держалась благородная улыбка, но он сидел неподвижно и в полном молчании.

— Шарлотта, Мельхиор, Бонифаций, помните, никому ни слова об удочерении Розмайн, — предупредил Сильвестр. — Если вы проболтаетесь своим последователям, неизвестно, что могут сделать Лейзеганги. А если об этом узнают другие герцогства, дворянская академия станет для Розмайн намного опаснее.

— Понятно.

— Хорошо. Что ж, вы можете идти.

Он посмотрел на Вильфрида.

— Есть... ещё кое-что, что мы должны обсудить с оставшимися.

Все трое с беспокойством посмотрели на Вильфрида, а затем молча удалились. Сильвестр, Флоренция, Вильфрид и я остались в зале заседаний.

* * *

— Вильфрид ты молодец, что удержал свои эмоции под контролем. — сказал Сильвестр.

Разочарование, которое разъедало Вильфрида, наконец-то вырвалось наружу.

— Я единственный кандидат в аубы, воспитанный бабушкой. Я также преступник, проникший в Белую башню, и тот, кто по всем правилам должен был быть наказан вместе с остальными членами бывшей фракции Вероники во время зимней чистки. Вы говорили мне, что я дальше всех от того, чтобы стать аубом, что я, вероятно, даже не смогу остаться кандидатом в аубы, не говоря уже о том, чтобы занять место герцога, если моя помолвка с Розмайн будет расторгнута. Ну, вот мы и здесь. Что же со мной будет?..

— Я... не знаю. Я уже говорил об этом раньше.

— Отец! — крикнул Вильфрид, ударив кулаком по столу. Его внезапная вспышка так удивила меня, что я тут же отшатнулась.

— Эм, что значит, ты не знаешь, что будет с Вильфридом, когда наша помолвка будет расторгнута? — спросила я. — И какой разговор вы оба имеете в виду?

Все были на одной волне, кроме меня, и это заставило меня почувствовать, что мне здесь не место.

— Чистка стоила Вильфриду фракции поддержки, — объяснил Сильвестр. — И если ваша помолвка сорвется, а Лейзеганги станут доминирующей силой Эренфеста, то не будет ничего странного в том, что все объединятся и потребуют отправить его в Белую башню, чтобы он никогда не смог стать следующим аубом. Всё будет зависеть от того, насколько мы сможем обуздать власть Лейзегангов в течение следующего года, и пока мы не знаем, как будет выглядеть ситуация, когда будет объявлено о расторжении помолвки.

Судя по всему, многие Лейзеганги были убеждены, что единственный кандидат в аубы, взращенный Вероникой, который к тому же был ещё и преступником, проникшим в Белую башню, не должен был иметь ни шанса стать герцогом. Они открыто и настойчиво требовали, чтобы он был лишен своего нынешнего поста и казнён.

— Хм, но в этом нет никакого смысла, — сказала я. — Эренфест уже лишился господина Фердинанда. Когда он лишится и меня, в герцогстве будет слишком мало магической силы, чтобы поддерживать себя. И всё же они призывают сместить кандидата в аубы, признанного в академии отличником? Насколько они недалёкие? Как я понимаю, проблема в том, что Лейзеганги отказываются принять реальность нашей ситуации.

— Это довольно грубо с твоей стороны, но... ты права, — Со вздохом ответил Сильвестр.

Вильфрид уставился на меня, его глаза были остры как никогда.

— Почему ты ведешь себя так, будто тебя это не касается? — огрызнулся он. — Это твоя работа — сдерживать Лейзегангов. Ты их «принцесса», не так ли? Однако ты полностью отказалась от своего долга.

— Прости? — спросила я, глядя на него моргая от непонимания.

Сильвестр быстро вмешался.

— Прекрати, Вильфрид. Розмайн воспитали в храме, поэтому она не считает Лейзегангов своей семьёй. Карстед, Эльвира и Бонифаций. Вот те, кому поручено управлять ими. Со временем Брюнхильда тоже возьмет на себя эту обязанность.

— Но отец! — воскликнул Вильфрид. — В течение весеннего молебна Лейзеганги неустанно говорили мне, что я был твоим наследником только из-за моего пола. Они сказали, что если бы не моё несправедливое преимущество, Розмайн без сомнения, правила бы Эренфестом, что сама мысль о моём становлении аубом абсурдна, и что у меня даже не хватило порядочности отказаться от этого поста самому. Она их лидер. Она разделяет их кровь, поэтому у неё должно быть что-то — что угодно, чтобы управлять ими!

На этом оскорбления со стороны Лейзегангов не закончились: они постоянно упоминали что я три года подряд занимала первые места в классе как доказательство того, что Вильфрид уступает мне, и неустанно твердили, что моя родословная и прошлое безупречны по сравнению с его.

Он продолжил:

— Отец, почему ты заставил меня стать следующим аубом, когда никто этого не хотел? Если все меня так ненавидят, то что толку пытаться заручиться их поддержкой? Неужели я проведу остаток жизни, претерпевая насмешки и издевательства, когда люди даже отказываются обращаться ко мне должным образом? Неужели меня всегда будут сравнивать с Розмайн, гением, подобного которому мир ещё не видел, и говорить, что я смогу стать аубом только по её милости? Неужели даже самые приятные воспоминания о детстве будут омрачены горечью, стыдом и сожалением?

Вероника сделала много ужасных вещей с Фердинандом и герцогством в целом, но для Вильфрида она всегда была его доброй бабушкой, которая воспитывала его с раннего детства. Даже сейчас, когда она находилась в Белой башне, он ностальгировал по тому времени, которое они провели вместе. Наверное, это было похоже на то, как я всё ещё забочусь о Фердинанде, даже теперь, когда он переехал в Аренсбах. Сколько бы мне ни говорили, чтобы я не волновалась и не думала о нём, я не могла остановиться.

— Розмайн, я не хочу жить как твой муж, когда ты явно больше заботишься о дяде и предпочитаешь тратить своё время на помощь ему, а не мне. Я лучше умру, чем проведу всю жизнь, когда все сравнивают меня с тобой, а ты сравниваешь меня с ним. Каждый раз, когда мне говорят сделать для тебя обручальный магический камень или послать тебе подарки, я думаю о том, как ты будешь сравнивать то, что я тебе дам, с тем, что у тебя уже есть от дяди. Я не могу этого вынести.

Я опустила взгляд на все амулеты, полученные мною от Фердинанда. Очевидно, они задели мужскую гордость Вильфрида.

«Но, ну... это защитные амулеты. Я не могу просто снять их».

Вильфрид продолжил:

— Когда я смирился с тем, что не хочу жениться на девушке, которая заботится только о ком-то другом, я пришел к выводу, что лучше всего, если ты станешь аубом, поскольку у тебя уже есть поддержка Лейзегангов. Поэтому я пошёл к отцу и попросил об этом.

Я повернулась к Сильвестру.

— Мне об этом не говорили...

— По очевидным причинам, — ответил он. — Если бы ты узнала, что Вильфрид хочет расторгнуть вашу помолвку, ты бы тоже попыталась её отменить, верно? Но ты бы не захотела стать следующим аубом, и тогда королевская семья или великое герцогство получили бы возможность легко забрать тебя. Это привело бы к хаосу в Эренфесте и абсолютно нулевой выгоде, так зачем нам было говорить тебе? На самом деле, твои последователи делали всё возможное, чтобы разлучить тебя и Вильфрида, чтобы вы не работали вместе, стремясь расторгнуть помолвку.

Всё щелкнуло. Оглядываясь назад, можно сказать, что наши последователи активно работали над тем, чтобы держать нас подальше друг от друга.

«И тогда я начала посылать эти ордоннанцы беспокойства. Вильфрид, должно быть, был действительно несчастен, выслушивая эти принудительные сообщения изо дня в день, когда он поддерживал связь только потому, что чувствовал себя обязанным».

Теперь я начинала задаваться вопросом, почему Сильвестр вообще сказал мне проявлять больше заботы об Вильфриде. Учитывая всё, что происходило за кулисами, это гарантированно привело бы к обратному результату.

— Единственное, что должен был сделать отец, это приказать тебе стать следующим аубом, — разглагольствовал Вильфрид, — но он отказался, что бы я ему ни говорил. Он просто повторял, что не может позволить тебе править Эренфестом, что я должен занять место герцога, снова и снова. Он также сказал, что не может отменить нашу помолвку, потому что это единственное, что удерживает тебя в Эренфесте. По его словам, это было будущее, которое я выбрал, поэтому я должен взять на себя ответственность за него.

Сильвестр, Фердинанд и Карстед не собирались позволять мне, бывшей простолюдинке, стать следующим аубом герцогства. Однако Вильфрид этого не знал, а Сильвестр не мог ему сказать, поэтому общение между ними быстро прервалось.

Сильвестр покачал головой, выглядя измученным.

— Вильфрид, если бы ты отказался жениться на Розмайн, когда я сделал тебе первое предложение, или рассказал бы мне о своих истинных чувствах до того, как господину Фердинанду пришлось покинуть Эренфест, я бы без колебаний отменил помолвку. Но ты изменил свою позицию в самый неподходящий момент.

Если бы мы расторгли нашу помолвку, когда Вильфрид пожаловался Сильвестру, то на меня почти наверняка стала бы претендовать королевская семья или какое-нибудь высокопоставленное герцогство. А поскольку Лейзеганги усилились в результате чистки, Вильфрид оказался бы в большой опасности. Сильвестр не собирался отправлять собственного сына в Белую башню, особенно когда этот сын приложил столько усилий, чтобы избежать лишения наследства, и даже сумел стать отличником в дворянской академии. Я тоже не хотела, чтобы Вильфрида наказывали или обращались с ним так сурово.

— Отец! — Вильфрид заплакал, его голос выдавал такое глубокое страдание, что у меня защемило сердце. — Ты сказал мне, что, как ауб Эренфест, ты не можешь отпустить Розмайн. Ты сказал, что мой долг — принять помолвку. Ты заставил меня проглотить мои истинные чувства и страдать от последствий, так откуда же взялся этот переезд Розмайн? И почему мы должны провести следующий год, притворяясь, что наша помолвка ещё не расторгнута? Я не знаю, как можно ожидать от меня демонстрации мужества, когда Розмайн станет членом королевской семьи и покинет Эренфест, а мне будет суждено лишиться безопасности своего нынешнего положения и вступить в конфликт с Лейзегангами.

На мгновение он замолчал, затем стиснул зубы и снова хлопнул кулаком по столу.

[[image:/storage/reader-images/fa571b45e81dd1d113465a49691e1d06d195d0f7.jpg]]

— Не прикидывайся дурачком! Если бы ты не согласился, Розмайн не хватило бы года, чтобы вступить в королевскую семью! Если бы ты сделал её следующим аубом, ты мог бы им отказать!

Но, учитывая, что на кону стоял Грутрисхайт, я сомневалась, что назначение меня следующим правителем Эренфеста что-то изменило бы.

Вильфрид продолжал:

— Если бы она стала следующим аубом и наша помолвка была бы отменена, я был бы свободен. Лейзеганги исполнили бы своё желание, и им было бы всё равно, живу я или умер. Но если она уезжает, чтобы присоединиться к королевской семье... Эренфест погрузится в хаос. Что же мне делать?!

Это было ужасно — видеть, как всё твоё будущее погружается во мрак, не знать, где ты находишься и сможешь ли вообще выжить. Я понимала это слишком хорошо.

Сильвестр посмотрел на своего сына в упор.

— Ты можешь жить как хочешь, Вильфрид.

— Что?..

— Если ты больше не собираешься становиться следующим аубом, то тебе не нужно будет держать под контролем Лейзегангов. Вместо тебя ими займемся мы с Брюнхильдой, а также тот, кто ещё будет стремиться к власти в Эренфесте. Пока ты не забываешь о своих обязанностях члена герцогской семьи, тебе не нужно будет поддерживать баланс. Ты можешь оставить своё нынешнее бремя другим.

Вильфрид ничего не сказал. Он был совершенно ошарашен.

— Через год ты будешь свободен, — продолжил Сильвестр. — Ты можешь поддерживать Эренфест в качестве кандидата в аубы, как это делает Бонифаций, или подождать пять лет и жениться в другом герцогстве. Ты можешь стать гибом — наше герцогство остро нуждается в них, или заняться внедрением новой отрасли, как это сделала Розмайн. Ты даже можешь начать ходить на занятия рыцарского курса, чтобы стать командиром рыцарей, взяв пример с Карстеда и Бонифация. Конечно, ты также можешь продолжать работать над тем, чтобы стать следующим аубом, но на этот раз в борьбе, в которой тебя не будут постоянно сравнивать с Розмайн.

Так же, как Флоренция предлагала пути для Шарлотты, Сильвестр старался дать Вильфриду столько вариантов, сколько тот мог придумать.

— Вильфрид... Кем ты хочешь стать? — спросила я.

— Что... я хочу?..

— Ещё год ничего не изменится. Возможно, ты мог бы потратить это время на то, чтобы решить, какой жизнью хочешь жить. Подготовка к будущему потребует определенной работы, независимо от того, какой путь ты выберешь, почему бы не использовать это время продуктивно?..

Вильфрид скептически посмотрел на меня.

— Я уже знаю одно: мне невыносимо быть помолвленным с тобой.

— Это чувство взаимно. Как ты не можешь видеть меня своей женой, так и я не могу видеть тебя своим мужем. Я до сих пор не знаю, как вообще нужно взаимодействовать с будущим партнером. Люди постоянно говорили мне, что я должна работать лучше, но, честно говоря, пытаться вести себя прилично было мучительно.

Осознавать, что все ждут таких грандиозных романтических историй от того, что было не более чем политической помолвкой, или слушать, что я должна вести себя как невеста, когда я даже не знала, как это делать, было довольно неприятно.

— Но в следующем году, — я протянула руку, — я думаю, мы сможем снова вести себя как брат и сестра.

Может, мы и не были хорошей парой, но как брат и сестра мы отлично ладили.

Вильфрид уставился на мою руку, глубоко задумавшись, а затем мягко улыбнулся и взял её.

— Да. Помолвка с тобой была болезненной, но я по-прежнему люблю тебя как сестру. Я использую это время, чтобы подумать о своём будущем.

Выбор моих последователей

После своего короткого взрыва, во время которого он наговорил много такого, что я хотела оспорить, Вильфрид согласился сохранить всё как есть до следующего года. Это было огромным облегчением, и означало, что больше мне не нужно будет о нём беспокоиться. Какой бы путь он ни выбрал в дальнейшем, Сильвестр и Флоренция, несомненно, будут его защищать.

— С вашего позволения, я должна вернуться в свои покои, — сказала я. — Моим последователям нужно обдумать свои дальнейшие действия.

— Да, да, — ответил Сильвестр. — Тебе потребуется разрешение от родителей тех, кто не посвятил тебе имя. Что касается остальных, то исходи из того, что они не поедут с тобой, хотя бы для того, чтобы предотвратить утечку важных сведений в течение следующего года. Если они действительно хотят служить тебе, они могут отправиться в Центр после твоего совершеннолетия.

Я кивнула, сделала шаг к двери, но остановилась: мне нужно было спросить ещё кое-что.

— Кстати... Можно ли мне писать господину Фердинанду, или это ограничение всë ещë действует?

Уверена, я могла бы возобновить нашу переписку теперь, когда мне больше не нужно было строить из себя идеальную невесту.

Сильвестр выглядел раздосадованным: после всего, что только что произошло, я всë ещë думала о Фердинанде. Но он разрешил, правда, при условии, что я сначала покажу ему письмо.

— Ты, похоже, любишь дядю, да? — Вильфрид вздохнул и проводил меня до двери.

— Мои чувства к нему такие же, как твои к бабушке, — сказала я. — Она тот, кого ты ценишь и о ком беспокоишься, не так ли? Мой наставник, человек, который заботился обо мне с момента моего крещения, был отправлен королевским приказом в недоступное для меня место. Хуже того, когда я увидела его в следующий раз, он употреблял больше лекарств восстановления, чем положено любому человеку — свидетельство изнурительных условий, в которых ему приходится работать. Как я могла не беспокоиться о нëм? Ты, навярняка, помнишь, как удушливо пахло лекарствами, когда он оставался в комнате для чаепитий.

Вильфрид начал хмуриться.

— От него всегда пахнет лекарствами. Как ты можешь определить, от чего этот запах — от смешивания или от использования?

— Сам этот вопрос говорит о многом. Неужели ты так мало занимаешься смешиванием? Если ты даже не можешь отличить эти два запаха, то как же ты сможешь смешать то, что тебе нужно, когда тебе это нужно?

Сложности со смешиванием амулетов или лекарств восстановления для себя, несомненно, не закончатся ничем хорошим для Вильфрида.

Складка на его брови стала ещë глубже.

— Я говорю это как твой брат, но... твой «здравый смысл» совершенно не здравый. Ни один нормальный член герцогской семьи не занимается смешиванием самостоятельно.

— Ты уверен? Господин Фердинанд всегда сам делал себе лекарства и амулеты.

— Это потому, что он получает удовольствие от смешивания. Он такой же, когда речь идет об исследованиях. Но это не делает его менее странным для остальных.

Я уже чувствовала, как моё представление о дворянском обществе снова начинает рушиться.

— Но мне говорили, что я должна, по крайней мере, уметь готовить лекарства для себя. Разве это не норма?

— Не помешает уметь их делать — это даже может оказаться полезным навыком в случае непредвиденных обстоятельств, но обычно эта работа ложится на плечи твоих последователей.

Я уже знала, откуда взялось это недоразумение: до переезда в Аренсбах Фердинанд часто уединялся в своей мастерской при храме, чтобы смешать что-нибудь. Что ещё хуже, Юстокс никогда не заходил туда вместе с ним и никогда не носил с собой ежедневный запас лекарств для своего господина — по крайней мере, мне об этом не было известно. Может ли кто-нибудь обвинить меня в том, что я предположила, что дворяне должны были сами смешивать лекарства для регулярного использования?

«Все-таки Фердинанд ставил мне странные требования...»

Одного времени, проведенного на Земле и в нижнем городе, было достаточно, чтобы мой здравый смысл казался необычным дворянам страны. Именно поэтому я стала брать пример с Фердинанда — но теперь мне говорят, что он тоже необычный!

«Честно говоря, я давно это подозревала. Правда, не была уверена, пока кто-то не сказал мне об этом напрямую...»

— Как ты думаешь, зачем нам вообще служащие в свите? — спросил Вильфрид.

— Ну, мои обычно заняты административной работой в храме, переписыванием книг, сбором историй в дворянской академии и написанием собственных рассказов. В любом случае, мне всегда гораздо проще было самой заниматься смешиванием: рецепты Фердинанда нужно держать в секрете, и все они требуют много магической силы.

Я не могла попросить Филину или Родериха приготовить для меня лекарства восстановления: у них не было ни магической силы, ни навыков, необходимых для их приготовления. Хартмут был более подходящей кандидатурой, но я хотела, чтобы он сосредоточился на работе в храме.

— Тебе следует давать своим последователям больше работы по смешиванию, — нравоучительно отметил Вильфрид. — Такими темпами, они окажутся под шквалом критики за слишком низкие оценки на занятиях по смешиванию, не соответствующих уровню последователей герцогской семьи.

— Я полагала, что это просто неизбежно для низших и средних дворян, но теперь вижу, что мне следует пересмотреть своё мнение.

Я никогда не колебалась в том, чтобы дать Филине или Родериху бумажную работу — нельзя отрицать их талант к этому, но из-за их магической силы мне и в голову не приходило доверять им смешивания. Вместо этого, сама являясь служащей, я предпочитала лично заботиться о лекарствах для себя. Но, возможно, мне было необходимо начать поступать иначе.

— Госпожа Розмайн, — позвал Корнелиус. Он как раз спешил к нам, несомненно, обеспокоенный тем, что я ухожу гораздо позже Шарлотты и остальных. Увидев беспокойство на его лице, я немного смутилась, но это беспокойство сменилось настороженностью, как только он увидел Вильфрида.

— Мы должны вернуться в мои покои, — сказала я. — Не мог бы ты созвать всех моих последователей? Я должна сообщить всем нечто важное. Позови также Брюнхильду и Оттилию.

— Хорошо.

* * *

Вернувшись в свои покои, я увидела, что вся моя свита была в сборе.

— Я делаю это объявление только потому, что каждый из вас должен будет подумать о своём будущем после этого, — сказала я. — Это в высшей степени конфиденциально. Ни с кем не делитесь тем, что я вам сейчас скажу.

Они ответили в унисон:

— Да, госпожа.

Далее я сообщила всем, что на собрании герцогов в следующем году моë нынешнее удочерение, скорее всего, будет отменено, и король сможет взять меня в качестве своей приëмной дочери.

— Это может измениться по прихоти королевской семьи, — сказала я, — но поймите, что, вероятно, я буду вынуждена переехать в Центр.

Как и ожидалось, все в шоке уставились на меня. Ну, почти все; один только Хартмут остался бесстрастным, как будто он уже предвидел такое развитие событий.

— А что с господином Вильфридом? — спросил он.

— Наша помолвка будет отменена одновременно с удочерением. До тех пор мы намерены сохранять всё, как есть.

— И он согласился на это? — пробормотал Хартмут. Теперь он выглядел удивленным: должно быть, он не ожидал, что Вильфрид так легко примет отмену помолвки.

Далее я обратилась к Брюнхильде. Поскольку она уже решила стать второй женой ауба, она ни при каких обстоятельствах не могла отправиться со мной.

— Брюнхильда, я сожалею, что это произошло после того, как ты решила выйти замуж за ауба Эренфеста, чтобы поддержать меня. Однако я хочу, чтобы ты защищала ремесленников нижнего города и развивала тенденции, начатые мною, а также внедряла собственные тенденции, двигая Эренфест вперёд.

Когда-то Брюнхильда считала, что все эти вопросы можно просто свалить на простолюдинов, но с тех пор она поняла, что не все приказы можно выполнить. Теперь она посещала встречи с торговцами-простолюдинами и делала всë возможное, чтобы все стороны были на одной волне. Меня успокаивало, что она останется в Эренфесте как член герцогской семьи.

— Я сама решила стать второй женой ауба, и ни одна часть меня об этом не жалеет, — прямо сказала Брюнхильда. — Я посвящу Эренфесту все свои силы. Но, если позволите, я спрошу... Что это будет означать для Бертильды?

— Ближайшую зиму она проведет в свите в качестве моей слуги-ученицы. Благодаря этому, после моего отъезда к ней будут относиться также, как и к остальным моим последователям, которых я оставляю. Это также поможет Бертильде подготовиться к служению тебе следующей весной. Пожалуйста, направляй её как старшая сестра. Хотя, если она откажется от службы в качестве последовательницы, мы не сможем поделиться с ней сведениями. Объяснять обстоятельства будет... хлопотно.

— Да, госпожа.

Бертильда часто приезжала и уезжала для обучения, но формально она не была моей последовательницей. Именно поэтому еë не позвали вместе с остальными, и поэтому мы должны были держать еë в неведении. Об остальном должна была позаботиться Брюнхильда.

На этом я закончила разговор с Брюнхильдой, которая, несомненно, останется. Я повернулась к остальным своим последователям, которые выглядели очень обеспокоенными.

— Учитывая время, я не могу оставить своих несовершеннолетних последователей, посвятивших имя, здесь, в Эренфесте. У меня уже есть разрешение королевской семьи взять их с собой в Центр. Другим же моим несовершеннолетним последователям на всё необходимо родительское разрешение. Поэтому я вынуждена просить вас остаться здесь — по крайней мере, до тех пор, пока вы не достигнете совершеннолетия, после чего вы сможете переехать в Центр, если пожелаете.

Я продолжила, глядя по очереди на каждого кто назвал мне свое имя:

— Родерих, Матиас, Лауренц, Гретия — вы четверо отправитесь со мной в Центр. Исключение составляет Мюриэла, которая с самого начала дала понять, что желает посвятить своë имя Эльвире. С того момента, как я приняла ваши имена, моим намерением было заботиться о вас до конца ваших дней. Вы доверили себя мне, и я не брошу вас на произвол судьбы.

Выражение лица Матиаса смягчилось.

— Для нас это большая честь. Я предложил вам своё имя, потому что хотел следовать за вами до конца своих дней. Я рад, что оно не было просто возвращено мне.

— Того, что мне удалось сбежать от родителей, достаточно, чтобы я согласился на переезд в Центр... — сказал Родерих с явным облегчением. Гретия кивнула, соглашаясь с ним: у них обоих были сложные отношения с семьями.

Лауренц, однако, нахмурился.

— Я не могу не беспокоиться о своëм младшем брате в приюте... но поскольку я посвятил вам своё имя, я буду подчиняться вашим приказам.

— Действительно, мы никак не можем взять Бертрама с собой, — сказала я. — Если мы уедем до его крещения, он не сможет стать дворянином, и даже если мы подождем до тех пор, он всё равно будет слишком мал, чтобы учиться в дворянской академии и стать моим последователем.

Центр гораздо опаснее Эренфеста, и я не могла привезти туда лишь недавно крещенного ребëнка без опекуна.

— Но будь уверен — после моего отъезда Мельхиор будет исполнять обязанности главы храма. Я намерена оставить здесь своих храмовых слуг, чтобы условия жизни твоего брата в приюте внезапно не ухудшились.

— Я благодарю вас за внимание, — ответил Лауренц, опускаясь передо мной на колени и скрещивая руки.

Родерих поднял руку, почувствовав, что с беспокойством его товарища по службе теперь разобрались.

— Как повлияет переезд в Центр на нашу жизнь в дворянской академии?

Филину, видимо, это тоже заинтересовало: я увидела, как она неуловимо наклонилась ко мне.

— Вам известно, что дети дворян Центра учатся в академии вместе со студентами своих родных герцогств, верно? — спросила я. — Мои несовершеннолетние последователи, которые отправятся со мной в Центр, будут проживать в общежитии Эренфеста во время учебных занятий. Я буду признательна за ваши усилия по сбору информации для меня в это время.

Родерих и Гретия кивнули. Филина наблюдала за ними, задумчиво положив руку на щеку.

Внезапно ко мне подошëл Хартмут.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — умоляю вас. Прошу принять моё имя.

— Хартмут, мне казалось, ты обещал не предлагать мне своë имя, если я прямо не попрошу об этом.

— Моё мнение и обстоятельства изменились. Ваш переезд в Центр наверняка станет судьбоносным событием. Если вы возьмёте с собой в первую очередь тех, кто посвятил вам своë имя, то я желаю войти в их число.

И это всё? Он предлагал мне своë имя только потому, что его не было в числе первых, кого я попросила пойти со мной?

— Э-э-э, Хартмут... — сказала я, отчаянно пытаясь остановить его. — Я не задумывалась о приоритетах или чëм-то подобном. Просто у них нет выбора в этом вопросе, в то время как у тебя он есть. Ну, я полностью доверяю тебе... Я имею ввиду...

Я несколько запиналась в своём ответе. По правде говоря, я машинально предполагала, что он последует за мной, но мне казалось, что говорить об этом вслух было бы слишком самонадеянно.

Хартмут беззаботно улыбнулся.

— То, что вы безоговорочно доверяете мне, в данной ситуации ничего не значит. Эренфесту придется нелегко в ваше отсутствие, и вы уже дали понять, что не хотите брать с собой много сторонников. Можно предположить, что, поскольку вы мне доверяете, вы хотели бы, чтобы я остался, чтобы защитить вашу библиотеку, храм и торговцев.

— Не могу отрицать, что мне было бы приятно знать, что ты здесь, — размышляла я. — Однако...

Я хотела сказать, что не могу даже представить себе, чтобы он добровольно остался, но не успела и слова вымолвить, как Хартмут опустился передо мной на колени и взял меня за руку.

— Я хочу служить вам в любое время и при любых обстоятельствах, и никто не посчитает это чем-то необычным, — объявил он. — С этой целью я умоляю вас принять моë имя. Клянусь, это принесет вам пользу.

— Хартмут! Твоя невеста вон там! — я закричала, отдергивая руку и неистово указывая на женщину, о которой шла речь. — Говори такие вещи ей, а не мне!

Кларисса тут же бросилась к нему, но не для того, чтобы встать на мою сторону. Она опустилась на колени рядом с Хартмутом, уставилась на меня сверкающими голубыми глазами и воскликнула:

— И моё тоже! Если вы примите имя Хартмута, я хочу, чтобы вы приняли и моё, госпожа Розмайн!

«Что за реакция?!»

— Кларисса, — сказала я, — не стоит так быстро предлагать своë имя. Ты ведь скоро выйдешь замуж, не так ли? Не должны ли вы с Хартмутом дать друг другу свои имена в доказательство вашей вечной любви?

Называть своё имя кому-то прямо на глазах у будущего супруга было явно ненормально, но ни Хартмут, ни Кларисса, похоже, этого не понимали. Они смотрели друг на друга, всё ещë стоя на коленях, и качали головами.

— Вы хотите, чтобы я посвятила своё имя Хартмуту?.. — спросила Кларисса. — Это было бы немыслимо.

— От всего сердца согласен, — согласился Хартмут. — Для меня не имело бы смысла давать своë имя Клариссе. На мой взгляд, мы могли бы создать гораздо более прочную связь, если бы мы оба посвятили свои имена вам.

— Боже, какая замечательная идея! Это действительно создаст самые крепкие и страстные узы!

«Как?! И что в этом такого замечательного?! Это было очевидно уже давно, но с этими двумя что-то не так».

А может быть, дело в моëм искаженном здравом смысле, как это было раньше с Вильфридом. От столь горячего согласия Хартмута и Клариссы я начала сомневаться в себе.

— Оттилия, эм... их аргументы кажутся разумными? С точки зрения дворян, я имею в виду. Может ли кто-то создать более прочную связь со своей супругой, предложив своё имя другой, находясь в еë присутствии, а затем убедив её присоединиться к нему?

Я отчаянно надеялась, что она сможет остановить своего сына и его невесту.

Она коротко улыбнулась, а затем покачала головой.

— Не бойтесь, госпожа Розмайн — ваша догадка оказалась верной. Это определенно ни капельки не нормально. Однако... похоже, что Кларисса переживает некое эмоциональное потрясение. Она служила вам лишь короткое время во время собрания герцогов, а теперь боится, что её оставят. Приношу свои искренние извинения, но я вынуждена просить вас взять их с собой в Центр, независимо от того, решите ли вы принять их имена или нет.

Оттилия смотрела на стоящую передо мной на коленях чересчур ретивую парочку так, словно не имела к ним никакого отношения. Я уже предполагала, что они последуют за мной в Центр, что бы я ни сделала, и, увидев их сейчас, убедилась, что это было не просто моё воображение.

— Я не могу поехать с вами в Центр из-за моего мужа, — продолжала Оттилия, — но эти двое будут следовать за вами, куда бы вы ни отправились. Принять их имена было бы разумно на случай, если они позволят своему энтузиазму взять верх.

Могу ли я считать Оттилию, утверждающую, что сдерживать этих двоих было бы непосильным трудом, эталоном дворянского поведения? Я уже начала беспокоиться, что у меня нет ни одного нормального человека рядом.

— Оттилия, неужели матери Хартмута должно так говорить? — спросила я. — Если он посвятит мне имя, Хартмут отдаст свою жизнь в мои руки, не так ли?

— Я абсолютно уверена, что их поведение не изменится независимо от того, посвятят они вам имя или нет. Таким образом, в приоритете должно быть ваше удобство. Они оба уже взрослые, так что они могут сами отвечать за последствия своих действий. Если вам понадобится, чтобы кто-то наблюдал за тем, как они посвящают свои имена, я к вашим услугам.

«Подождите, она сваливает их на меня! Неужели она сдалась и решила больше не думать о них?!»

Я полагала, что Оттилия сумеет удержать Хартмута и Клариссу на коротком поводке, но теперь поняла, что сильно ошибалась. Я нехотя опустила глаза и увидела, что Хартмут смотрит на меня снизу вверх, его оранжевые глаза радостно сверкают.

«Я... я хочу снова отказать ему, но это очень трудно сделать, когда он так смотрит на меня».

— Матушка дала своë разрешение, так что, пожалуйста, примите моё имя, — сказал Хартмут. — У меня уже есть необходимые материалы, так что к завтрашнему дню всë будет готово.

«Ааа! Он пихает мне в лицо своё имя! Похоже, у меня нет права на отказ».

Я повернулась к остальным своим последователям, ища кого-нибудь, кто мог бы прийти мне на помощь, но каждый из них отводил взгляд. Они прилагали все усилия, чтобы не смотреть ни на Хартмута, ни на Клариссу.

— Корнелиус, Дамуэль, — сказала я, призывая их помочь мне.

Они обменялись тревожными взглядами, затем Корнелиус вздохнул.

— Поскольку вам не угрожает опасность, я не могу говорить о таком личном вопросе, как посвящение имени. Если вы не можете принять имени Хартмута, то вам достаточно просто категорически отказаться от него. Если же вы не уверены, я бы посоветовал принять его. Это минимизирует сопутствующий ущерб.

Вместо того чтобы прийти мне на помощь, Дамуэль также посоветовал мне принять имя Хартмута.

— Как и советует Корнелиус, для всех ваших последователей будет огромным облегчением, если вы согласитесь.

— Был ли в прошлом сопутствующий ущерб? — спросила я осторожно.

Дамуэль молчал, поэтому вместо него ответил Корнелиус:

— Ничего особо страшного. Хартмут бывает резок, когда выражает свою зависть по отношению к тем, кто посвятил вам имя, вот и всё.

«Хартмут, чем ты занимаешься?!»

— Корнелиус, не стоит омрачать слух госпожи Розмайн такими подробностями, — улыбнулся Хартмут.

Корнелиус улыбнулся в ответ.

— Я говорю только правду. И тебе не мешало бы помнить, что я побуждаю госпожу Розмайн принять твоё имя.

Их краткая беседа показывала, что они очень близки, и раз никто даже не попытался опровергнуть Корнелиуса, он, видимо, говорил правду.

— Хорошо, Хартмут. Я приму твоё имя, — в конце концов согласилась я. — Этого достаточно, верно? Это то, чего ты хочешь? Посвяти мне его, чтобы это безумие закончилось.

— Итак, когда мы это сделаем? — спросил Хартмут. — Чем раньше, тем лучше, конечно.

Как и ожидалось, Кларисса тоже не собиралась отступать.

— Госпожа Розмайн! — закричала она. — И моё тоже, пожалуйста! И моё тоже!

— Какое облегчение... — вздохнул Матиас.

— Теперь он начнëт успокаиваться, верно? — спросил Лауренц.

Почему-то не только Хартмут обрадовался, когда я уступила, но и все остальные тоже.

«Можно ли так легкомысленно посвящать имя? Я так не думаю. Но ведь не я здесь не права... верно?»

Как раз в тот момент, когда я начала терять уверенность, ко мне подошла Филина и сказала:

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, примите и моё имя. Я поклялась предлагать вам истории и сумела получить божественную защиту Местионоры. Тогда я решила служить вам и только вам. Более того, если я останусь в Эренфесте, меня просто отправят обратно домой. Если единственный способ сопровождать вас — это посвятить своё имя, то я сделаю это без колебаний. Пожалуйста, возьмите меня с собой в Центр!

Зелёные глаза Филины были полны решимости. Я уже не раз видела у неё такое выражение лица. Я уже знала, что она намерена идти своим путём, но... я не могла сразу принять её имя.

— А как же Конрад?.. — спросила я. — Лауренц уже посвятил своё имя, но у тебя ещё есть выбор.

Выражение её лица стало жёстким, затем она поджала губы и сказала:

— Я намерена купить его. Он ещё не крещён, так что я могу продать реликвию моей матери и использовать деньги, вырученные за неё.

— Я понимаю твоё желание не бросать его, но что ты собираешься делать, когда он переедет в Центр?

Каждому из моих несовершеннолетних последователей разрешалось брать с собой слугу, но Конрад был мальчиком — ему не будет разрешено оставаться в комнате Филины. К тому же он был ещё слишком мал, чтобы работать в Центре в качестве слуги. В приюте его кормили и давали сменную одежду, но как быть после переезда? Филине пришлось бы самой покрывать эти расходы, когда она и так с трудом готовила магические камни и учебные материалы, необходимые для дворянской академии.

— Я... — Филина смотрела на меня умоляющими глазами, но Фердинанд уже несколько раз ругал меня за излишний фаворитизм. Я не могла ещё сильнее благоволить Филине и брать на себя заботу о её брате. Но, прежде всего, я не могла себе представить, что Конрада ожидает хорошее будущее, если он отправится в Центр как сирота-простолюдин.

— Не нужно торопиться с решением, — сказала я. — У тебя есть время всё обдумать и посоветоваться с Конрадом. Возможно, тебе стоит использовать следующий год для тщательного планирования своих дальнейших действий.

— Понятно... — ответила Филина, опустив плечи и сделав шаг назад.

— Госпожа Розмайн, я тоже должен попросить время на размышление, — вмешался Корнелиус. — Если я присоединюсь к вам, то моё положение резко изменится в зависимости от того, поеду ли я до или после свадьбы, и мне нужно многое обдумать, прежде чем я смогу решить, стоит ли жениться этим летом.

Корнелиус уже получил поместье Экхарта, и подготовка к свадьбе шла полным ходом. Леонора улыбнулась и сказала, что согласится на любое его решение — было приятно видеть, что пламя их романа горит также ярко, как и прежде.

«Ах, да... Мне нужно будет отчитаться перед матерью и отцом».

Карстед был рядом, когда я только объявила о своей кандидатуре на пост зента, и мы держали его в курсе событий, поскольку для отмены моего удочерения требовалось его разрешение. Но был шанс, что Эльвира всё ещё не в курсе.

«Надеюсь, мне удастся ей всё объяснить. В конце концов, ей придётся взять на себя руководство печатью».

Надо будет посоветоваться и с Сильвестром, но об этом позже. Я обратила внимание на Дамуэля, который в какой-то момент отошёл от Леоноры и Корнелиуса, и спросила его:

— Дамуэль, что ты будешь делать?

Дамуэль уже многое знал о моих обстоятельствах, и мне очень хотелось, чтобы он был со мной в Центре, но низшим дворянам приходилось нелегко даже в Эренфесте — я не могла просто заставить его поехать с нами. Он установил прочные доверительные отношения с солдатами нижнего города, так что, возможно, я могла бы попросить его остаться и защищать город.

— Это не то, что я могу решить здесь и сейчас, — ответил он. — Я бы попросил дать мне время подумать.

— Очень хорошо. Юдит?

Она одарила меня несколько разочарованной улыбкой.

— Думаю, что в итоге я останусь в Эренфесте. Когда я в последний раз возвращалась в Кирнберг, мой отец сообщал мне о предложении замужества, и вряд ли он позволит мне переехать в Центр после совершеннолетия. К тому же... у меня не хватит смелости посвятить своё имя только для того, чтобы поехать с вами.

Тем, кто ещё не достиг совершеннолетия, требовалось разрешение родителей практически на всё. Даже браки были не в их власти. Положение Юдит дома было совершенно нормальным — даже то, как она общалась с Теодором, показывало, какая это дружная семья. Она не могла бросить их на произвол судьбы и прекрасно справилась бы, не доверяя своё имя кому-то другому, в отличие от Матиаса и других, у которых не было выбора.

— Ты, кажется, чувствуешь себя виноватой, что не сопровождаешь меня, — сказала я, — но в этом нет никакой необходимости. Большинство несовершеннолетних дворян в подобной ситуации остались бы дома. В редких случаях родители вообще разрешают им переезжать. И твоё нежелание посвящать своё имя совершенно нормально — это Хартмут и Кларисса странные, а не мы!

Юдит посмотрела на необычную пару, затем кивнула в знак согласия.

Я продолжила:

— Брюнхильда и Оттилия тоже останутся. Я ни в коем случае не считаю это предательством. Более того... Юдит, я бы попросила тебя остаться в Эренфесте и предложить Брюнхильде свою помощь.

— Да, госпожа! — воскликнула она. Только увидев её сияющую улыбку, я вздохнула с облегчением.

Лизелетта положила руку на плечо Юдит, её собственные губы изогнулись вверх.

— Пусть нам будет хорошо вместе. Я являюсь наследницей своего дома и уже помолвлена с господином Торстеном, поэтому мне будет нелегко покинуть Эренфест. После отъезда госпожи Розмайн я стану последовательницей Брюнхильды и буду следить за отправкой книг нашего герцогства в Центр.

Теперь, когда Лизелетта ясно выразила свои намерения, только одна из моих последовательниц ещё не заговорила: Ангелика. Все взгляды, естественно, обратились к ней.

— Ангелика, что ты собираешься делать? — Спросила я.

Она наклонила голову ко мне.

— Что, по-вашему, я должна делать, госпожа Розмайн?

«Э... Ты должна сама принять решение. Ты же понимаешь что этот выбор определит всё твоё будущее!»

Пока я мучилась над тем, что Ангелика упорно отказывается думать самостоятельно, Лизелетта хихикнула.

— Сестра, я считаю, что тебе следует отправиться в Центр вместе с госпожой Розмайн. Наши родители предпочли бы это твоему замужеству с господином Бонифацием, а рыцари Центра наверняка намного сильнее рыцарей Эренфеста.

— Я иду, — заявила Ангелика без лишних колебаний. Мне очень хотелось, чтобы она ещё немного, ну, хотя бы чуточку, подумала об этом. Карстед и Эльвира сочли необходимым провести семейное собрание, чтобы определить её брачного партнера, и договорились, что она выйдет замуж либо за Трауготта, либо за Бонифация. Как повлияет на это решение?

— Но, Ангелика... Твой брак... — сказала я.

— Мне всё равно, даже если я никогда не выйду замуж, — холодно ответила она. — И я думаю, что вы единственная, кому я смогу служить.

«Может быть, это и так, но нужно ли было делать такое лихое выражение лица? Ты ведёшь себя так, как будто только что сказала что-то очень крутое».

Пока я раздумывала, стоит ли вообще принимать ответ Ангелики за чистую монету, Корнелиус протянул мне руку помощи.

— Помолвка Ангелики касается и деда, и наших родителей, поэтому лучше посоветоваться с ними, прежде чем принимать какие-то решения. Нам ведь нужно будет обсудить дома вопрос о признании вашего удочерения недействительным? Тогда мы сможем поднять этот вопрос.

— Ты прав, — сказала я. — Мы должны посоветоваться с родителями по этому поводу. Корнелиус, не мог бы ты поговорить с отцом или, если возможно, попросить о встрече с аубом, чтобы я могла уточнить, разрешено ли мне рассказать матери о своём удочерении?

Отправлять письмо было слишком рискованно — всегда существовала вероятность, что его прочтёт тот или иной служащий. Общаться через Корнелиуса было гораздо выгоднее, так как он мог вести приватные беседы не только с Карстедом, но и с Сильвестром.

— Если ты получишь разрешение, — продолжала я, — то назначь время, когда мы сможем поговорить с отцом и матерью. Спроси, не можем ли мы на этой же встрече обсудить переезд Ангелики в Центр.

— Предоставьте это мне и отдохните немного. Теперь, когда каждый из нас сказал своё слово, мы можем вернуться к своим повседневным обязанностям, не так ли?

Я просто моргнула, не ожидая такого ответа.

Корнелиус продолжил:

— Ваша беседа с герцогской семьёй сильно истощила вас, не так ли? Дамуэль, — он жестом указал на собеседника, — забеспокоился, когда увидел, что вы выходите. Он сказал, что вы выглядите больной.

— Он?..

— Отдыхайте, — повторил Корнелиус и удалился.

Неужели все думали, что я больна? Никто из моих слуг ничего не сказал. Не удержавшись от странного чувства, я подошла к Дамуэлю, который ждал у двери, и спросил:

— Дамуэль, я действительно выгляжу нездорово?

— Это... больше связано с вашим поведением, чем с внешностью. Он замялся, явно пытаясь подобрать следующие слова, затем наклонился вперед и прошептал: — Вы выглядели такой же нестабильной, как и тогда, когда впервые шли за господином Фердинандом в храме. Но если я сказал что-то не то, прошу прощения.

— Я... не думала, что ты заметишь...

После того как я увидела, с какой любовью и вниманием Сильвестр и Флоренция отнеслись к Вильфриду, мне очень захотелось иметь кого-то, на кого можно опереться, с кем можно быть уязвимой. Оглядываясь назад, я, наверное, чувствовала себя такой же одинокой, как и в первую зиму, проведённую в храме.

— Я собираюсь написать письмо господину Фердинанду в своей потайной комнате, — сказала я.

— Это может подождать до завтра, — настаивала Лизелетта. — Вы действительно неважно выглядите. Или вы предпочитаете, чтобы господин Фердинанд вас отругал?

Она взяла с места у камина шмила с посланиями, которого я стала называть «господин Лекция», и быстро активировала его.

— Слушайся своих последователей, — укорил он меня.

Записано это было или нет, но услышанные наставления Фердинанда немного сняли напряжение, которое я испытывала. Я хотела послушать ещё, но Лизелетта убрала шмила и сказала:

— Давайте готовиться ко сну, госпожа Розмайн. После он сможет отругать вас ещё раз.

Она подготовила меня в мгновение ока, а затем уложила в постель вместе с господином Лекцией. Похоже, она действительно заботилась о шмиле, по крайней мере, судя по тому, как аккуратно она засунула его мне под мышку. Затем, несколько раз подправив его положение, она удовлетворенно кивнула и отправилась дальше.

Прижавшись к господину Лекции, я проигрывала одно назидательное сообщение за другим, пока сон окончательно не овладел мной. Это было приятно, но в то же время я жаждала получить пару «очень хорошо» в потайной комнате моей библиотеки.

В поместье Карстеда (❀)

У Лизелетты сегодня был выходной. Из слуг со мной были только Гретия, отправлявшаяся со мной в Центр, и Оттилия, которая готовила её к передаче дел. Краем глаза взглянув на них, я двинулась к своей потайной комнате, но тут...

— Госпожа Розмайн. Доброе утро. Прошу примите моё имя.

— Хартмут? Ты действительно сделал всё за одну ночь...

Хартмут с улыбкой, бывшей одновременно приятной и леденяще жуткой, вручил мне камень посвящения имени. За ритуалом должна была наблюдать Оттилия, но она наморщила нос и отвернулась.

«Оттилия! Не пренебрегай своими обязанностями! По крайней мере, это не на тебя он так пялится!»

Само посвящение имени оказалось ещë хуже: несмотря на то, что все остальные кривились от боли во время церемонии, Хартмут в экстазе восклицал: «Это же магическая сила госпожи Розмайн!» И пока эта сила постепенно связывала его, на лице Хартмута сохранялось выражение чистого блаженства. Это было так страшно, что я практически выплеснула на него остатки своей магической силы, мои глаза наполнились слезами, и я попыталась завершить ритуал как можно быстрее.

«Нгх... Это должно было быть больно, но Хартмут мечтательно улыбался от начала до конца! Не уверена, пугало ли меня что-то сильнее».

— У Клариссы нет под рукой необходимых материалов, поэтому ей придëтся провести свой ритуал позже, — сообщил мне Хартмут. — Даже не могу описать то сожаление, которое я увидел в её глазах.

— Понятно...

Кларисса, возможно, была разочарована, но я считала это удачей. Если б мне дважды за день пришлось пережить всё это, я бы точно оказалась прикованной к постели.

— Я пойду в потайную комнату, займусь письмами, — сказала я.

— Понял, — ответил Хартмут. — Разрешите мне ненадолго отлучиться и собрать кое-какие сведения?

— Делай, что пожелаешь.

При первой же возможности я скрылась от Хартмута и его жутко довольной улыбки и направилась в свою потайную комнату, где с помощью невидимых чернил написала письмо Фердинанду. В нем я сообщала, что в качестве платы за мои труды по переводу в подземном архиве мне удалось добиться для него потайной комнаты и защиты от наказания за преступления Дитлинды. Сильвестр и королевская семья проверят, действительно ли условия его жизни улучшились во время летних похорон. Я также подробно рассказала о наших открытиях, касающихся серебряной ткани, которую использовал предыдущий гиб Герлах, и упомянула, что рыцари Эренфеста теперь носят обычное оружие, чтобы использовать его вместе со своими штапами. Не обошлось и без неясной фразы, которую Гортензия сказала Дитлинде.

«В целом, я думаю, что это довольно информативное письмо. Я ничего не написала о своём повторном удочерении или о том, что я кандидат в зенты, но мне удалось включить всё остальное, что кажется важным».

Действительно, это вполне соответствовало нашей договоренности не передавать информацию другим герцогствам. Я несколько раз удовлетворенно кивнула. Вполне сойдёт.

Видимыми чернилами я написала несколько слов соболезнования по поводу смерти ауба Аренсбаха, обычные выражения беспокойства о здоровье Фердинанда, а также отметила, что Сильвестр доставит запрошенный багаж во время похорон летом, и что я включила в него немного сладостей для Летиции, так что письмо не покажется особо странным тому, кто его прочтëт. Оставалось только дождаться, когда высохнут чернила.

Я вышла из своей потайной комнаты, оставив письмо Фердинанду внутри, и увидела Корнелиуса, ожидающего меня снаружи.

— Госпожа Розмайн, я пришëл с посланием от матушки, — сказал он. — Она хотела бы при первой же возможности обсудить с вами передачу дел и предложила поужинать с ней завтра. Вас это устроит? Она также предложила вам остаться на ночь.

Я попросила Оттилию подготовить всё к ужину и ночëвке: завтра я впервые за долгое время поеду домой. А пока я написала ещë кучу писем в разные места.

Я написала Бригитте в Илльгнер, попросив еë мастерские заготовить как можно больше магической бумаги и как можно скорее доставить её в замок.

Я написала своему библиотечному слуге Лазафаму, сообщив ему о письме, которое мы получили от Фердинанда во время собрания герцогов. Я также объяснила, что впредь ему необходимо будет связываться с Сильвестром по поводу любого багажа, перевозимого в Аренсбах, в том числе и того, который планируется перевезти во время летних похорон. Естественно, я не преминула отметить свой успех в переговорах об улучшении условий жизни Фердинанда и его спасении от наказания за действия Дитлинды.

Наконец, я написала в храм и уведомила их, что вернусь до начала церемонии совершеннолетия, и что наш отчëт о собрании герцогов в этом году придется отправлять письмом, поскольку торговцы и так очень заняты. В любом случае, обсуждать нам было нечего: мы предлагали столько же мест для торговцев, как и в прошлом году, а приоритетом для всех сейчас была подготовка Грешеля к реконструкции.

«Но мне нужно сказать хотя бы Бенно, что я отправляюсь в Центр. Лутц сейчас в Кирнберге, так что...»

Это было дело чрезвычайной важности, поэтому я планировала тайно пригласить Бенно в покои директора приюта и объяснить ему все обстоятельства в моей потайной комнате. Учитывая, что среди моих последователей было много посвятивших имя, можно было бы даже позволить им присоединиться, приказав держать всё в тайне.

* * *

— Добро пожаловать домой, госпожа Розмайн, — поприветствовали меня слуги поместья Карстеда. Я приехала вместе с Корнелиусом, Леонорой, Лизелеттой и Ангеликой.

У Лизелетты всë ещë был выходной, но она получила прямое приглашение от Эльвиры. Короче говоря, мама понимала, что пытаться откровенно поговорить с Ангеликой бессмысленно, а поскольку все тонкости нашей ситуации оставались в тайне, о том, чтобы посоветоваться с её родителями, не могло быть и речи. Поэтому она обратилась к Лизелетте, которая была и наследницей дома, и одной из немногих людей, осведомленных о моих обстоятельствах.

«Ангелика формально приглашена, но я уверена, что маме на самом деле всё равно, будет она здесь или нет. Ей просто нужна Лизелетта».

Бонифаций тоже был за обеденным столом. Вокруг нас сейчас кружило множество слуг, так что пока мы ограничились поверхностным разговором о настоящем и будущем печатного дела.

После трапезы наши слуги приготовили вино и чай, а затем удалились. Как только они ушли, Карстед активировал магический инструмент, блокирующий звук, и перешёл к делу:

— Я уже рассказал всё Эльвире, разумеется, с разрешения ауба. Дальнейшие объяснения не потребуются. Теперь, я думаю, Ангелика — наша первая тема для разговора.

— Верно, — сказала я. — Было решено, что она выйдет замуж либо за Трауготта, либо за дедушку, чтобы отмененная помолвка с Экхартом не повредила еë репутации, верно?

В ответ Бонифаций пробормотал:

— Я продолжаю надеяться, что Трауготт быстро повзрослеет и сможет жениться на ней вместо меня…

Он явно не испытывал особого энтузиазма по поводу свадьбы с девушкой, которая находилась на службе его внучки и была практически её ровесницей.

«Если вы хотите, чтобы Трауготт превзошел вас, зачем участвовать в ритуале получения божественной защиты?»

— Однако, — продолжала я, — Ангелика теперь желает переехать в Центр. Матушка, отец, учитывая оговоренную помолвку, я решила, что нам лучше спросить у вас, как нам поступить и будет ли приемлемо, если я оставлю её в качестве своего рыцаря сопровождения.

Эльвира похвалила меня за то, что я не приняла решение самостоятельно, а затем посмотрела на Лизелетту.

— Как к этому отнесутся в твоëм доме? — спросила она.

— И помолвка с господином Экхартом, и обещанная вами компенсация за её расторжение были далеко за пределами того, что заслуживает наш скромный дом. Мы лишь средние дворяне. Так что пока между нашими семьями сохраняются хорошие отношения, мы не имеем особых желаний относительно замужества моей сестры. Быть последовательницей принцессы крайне почётно, и Ангелика уже с нетерпением ждёт начала обучения в рыцарском ордене. Если это возможно, мы просим удовлетворить её желание переехать.

Лизелетта повернулась к Ангелике — та лишь улыбнулась и кивнула.

Эльвира знала, что не стоит ожидать от Ангелики поведения обычной дворянки, поэтому без лишних слов удовлетворила просьбу.

— Если Ангелика желает переехать в Центр в качестве рыцаря сопровождения, мы даем ей разрешение. Компенсацию можно будет обсудить с родителями через год. А теперь, Корнелиус... что вы с Леонорой планируете делать?

С громким звоном Бонифаций поставил наполненный вином бокал на стол.

— ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ В ЦЕНТР! — прорычал он. — ЗАЩИЩАЙТЕ РОЗМАЙН!

— Гм... мама спрашивала их, а не тебя... — заметила я. Было совершенно очевидно, что он выпил слишком много.

Глаза Бонифация широко раскрылись.

— Я бы пошëл с тобой, Розмайн! Я бы поехал! Но члены герцогской семьи не могут стать членами центрального рыцарского ордена или перейти в Центр! КТО ПРИДУМАЛ ЭТИ ЗАКОНЫ?!

— Это зент Гезетцкетте, который правил страной давным-давно. Мы изучали это на уроках права.

— Будь вы прокляты, зент Гезетцкетте! Вы всё испортили!

Карстед вздохнул.

— Нас всех успокоило бы, если бы мы знали, что Корнелиус находится в Центре вместе с тобой, но одна мысль о том, что рыцарскому ордену потребуется компенсировать его отсутствие, вызывает у меня головную боль…

Теперь, когда Фердинанда и Экхарта не стало, Корнелиус играл довольно важную роль при охоте на Повелителя зимы. Его отсутствие было чревато серьëзными последствиями.

— В таком случае, — осмелилась я, — возможно, им с Леонорой стоит остаться. Тогда...

— Нет, Розмайн! — Бонифаций прервал меня, покачав головой. — Это не будет проблемой. С тех пор как ты возродила древний ритуал Дункельфельгера, мы начинаем наши сражения с обращения за божественной защитой сразу к нескольким богам. Ты также научила нас своему методу сжатия, который позволяет рыцарям постепенно увеличивать магическую силу, продемонстрировала ценность молитвы в дворянской академии и дала нам возможность повторить ритуал получения божественной защиты во время собрания герцогов. Благодаря твоим усилиям, каждый человек может стать сильнее, и качество следующих поколений рыцарей только улучшается. Не говоря уже о том, что с ингредиентами, которые мы получили с места сбора во время собрания, нам будет ещё проще изготавливать магические инструменты и лекарства восстановления! Нынешняя нехватка силы Эренфеста — не повод снижать качество твоих собственных рыцарей. Если от нас требуется всего лишь упорный труд, так мы и поступим!

— Действительно, — сказала Эльвира. — Господин Бонифаций совершенно прав. Кроме того, было бы очень жалко, если бы новая принцесса прибыла в Центр без единого высшего дворянина среди рыцарей. В дворянской академии знают, что пока эту роль выполняет её старший брат, поэтому я бы попросила его остаться рядом с ней.

— Но Эльвира... — начал Карстед. Будучи стражем самого ауба, он был осведомлён о состоянии рыцарского ордена Эренфеста лучше, чем кто бы то ни было, но его всë равно заткнули без колебаний.

— Как может Корнелиус отказаться от сопровождения Розмайн сейчас, когда она больше всего в нем нуждается? — спросила Эльвира. — Он решил служить ей, а какой рыцарь откажется служить своей госпоже? Взять, к примеру, нашего Лампрехта — он постоянно получает нарекания от господина Вильфрида за то, что не смог повлиять на Розмайн или сдержать Лейзегангов, но тем не менее продолжает защищать своего господина. Я не припомню, чтобы я воспитывала человека, который бросил бы свою подопечную в трудную минуту.

Было совершенно ясно, что она — мать рыцарского семейства.

Корнелиус напрягся и кивнул.

— Я тоже считаю, что мне лучше всего переехать в Центр. Видя состояние королевской семьи и рыцарского ордена Центра во время собрания герцогов, я убедился, что Розмайн не следует отправляться туда без максимально возможной защиты.

— Действительно, — согласилась Леонора. — Похоже, что злоумышленники были наказаны, но зачинщик не был найден, что вызывает серьёзное беспокойство. По крайней мере, я могу утешиться тем, что Матиас, чувствительный к запаху трука, тоже отправится в Центр.

Итак, Корнелиус и Леонора были настроены на то, чтобы сопровождать меня. Но нерешëнным оставался вопрос со временем их свадьбы. Корнелиусу также необходимо было продумать свои планы в отношении полученного от Экхарта поместья.

— Леоноре придётся оставить работу после замужества, — сказала Эльвира, — так что стоит отложить свадьбу на два года, как и планировалось изначально. После переезда в Центр в течение года нужно будет подыскать ещё женщин-рыцарей для Розмайн. Я позабочусь о поместье Экхарта, чтобы им можно было пользоваться, если кто-нибудь из вас посетит Эренфест.

Корнелиус улыбнулся и сказал:

— Может быть, лучше отдать это место Зигрехту.

Он, конечно же, имел в виду сына Лампрехта и Аурелии.

— Ах, ещё очень рано думать об этом. Он ведь только недавно начал ползать.

— Мама, — вмешалась я, — я ещё даже не встречала Зигрехта.

Я надеялась, что мне удастся хотя бы мельком увидеть его теперь, когда я вернулась в поместье, но ни Лампрехта, ни Аурелии нигде не было видно, так что, естественно, и ребëнка я видеть не могла.

— С тех пор, как Беттина из Аренсбаха была заключена в тюрьму во время чистки, напряжение вокруг возросло, — пояснила Эльвира. — Аурелия, стремясь защитить своего ребёнка, стала особенно осторожной, у тебя же так много незнакомых ей слуг. Так что она вряд ли будет чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы встретиться с тобой, но я могу тебя заверить, что она обрадовалась, получив твой подарок. В любом случае, это разговор для другого раза: в первую очередь мы должны подготовиться к твоему отъезду.

Далее Эльвира потребовала назвать имена тех, кто будет сопровождать меня в Центр. Я разделила их на три группы: тех, кто точно поедет со мной; тех, кто точно останется; и тех, кто ещë не определился. Она кивнула, потом тяжело вздохнула и повернулась к Лизелетте.

— Гретия совсем недавно стала последовательницей Розмайн, верно? Слишком неразумно брать в Центр в качестве слуги лишь её. Работа слуг связана с большей близостью к госпоже или господину, чем кого-либо ещё в свите. Твоей госпоже будет трудно расслабиться даже в собственной комнате, если рядом с ней не будет опытного человека, которому она доверяет. Лизелетта, неужели тебе никак нельзя отправиться?

— Мама, Лизелетта — наследница своего дома, и она уже помолвлена со служащим Вильфрида Торстеном, — сказала я, объясняя ситуацию от имени Лизелетты, чтобы избавить её от критики. — Она не может покинуть Эренфест.

Эльвира, откровенно раздосадованная, покачала головой.

— Конечно, она так скажет, когда поток информации ограничен и она не может посоветоваться ни с родителями, ни с женихом. Ты спросила всех, что они хотят сделать, но не заявила о своих собственных желаниях, я полагаю?

— Нет, но... я не могла изложить свои желания. Не восприняли бы мои последователи их как приказ?

Если кто-то более высокого статуса обращался с просьбой, то тем, кто стоял ниже, оставалось лишь подчиниться. Именно поэтому я спрашивала у своих подчинëнных, чего они хотят, а не говорила, чего я хочу от каждого из них.

— Уважение к желаниям других людей очень важно, — сказала Эльвира, — но также важно чëтко обозначить свои собственные желания. Те, кто служат тебе, вряд ли перейдут в Центр, если не будут полностью уверены в том, что ты хочешь, чтобы они присоединились к тебе. Если ты сейчас скажешь мне, что хочешь, чтобы Лизелетта продолжала служить тебе, и она выразит желание последовать за тобой, я сделаю всё необходимое, чтобы это стало возможным.

Я посмотрела на Лизелетту. По правде говоря, я хотела, чтобы она поехала со мной. Она служила мне последовательницей с тех пор, как я поступила в дворянскую академию, и, хотя её работа никогда не отличалась особым мастерством, она всегда делала то, что мне было нужно, как заботливая рука, готовая избавить от зуда. Если она отправится со мной, это будет огромным облегчением.

Однако, услышав первоначальный ответ Лизелетты, я без малейших колебаний согласилась с тем, что она останется. Сейчас она улыбалась своей обычной улыбкой, но смысл этой улыбки не был столь же очевиден, как у её сестры — я не могла понять, действительно ли она хочет переехать в Центр. Если я скажу, что хочу, чтобы она сопровождала меня, то, скорее всего, обе сестры отменят свои дела ради меня.

— При нынешнем положении герцогства я не могу позволить себе взять больше людей, чем минимально необходимо. Мои последователи — лучшие из лучших, и я полагаю, что сейчас они нужны здесь как никогда. Лизелетта поддержит Брюнхильду, когда та станет второй женой Сильвестра, и ради Эренфеста...

— Ох, хватит об этом, — ответила Эльвира. — Какими бы талантливыми ни были твои последователи, повседневные дела замка не развалятся из-за отсутствия нескольких избранных, которые и так проводят большую часть своего времени в храме. Одно дело, если бы ты собрала огромную группу для создания фракции в Центре, но какой вред может нанести потеря одной твоей свиты?

Так что... мне стоило сосредоточиться не на проблемах герцогства в целом, а на личных обстоятельствах каждого. Далее Эльвира отметила, что принцесса, переехавшая в Центр с минимальной свитой, вызовет у дворян Центра неприязненное отношение к ней и к её герцогству.

Эльвира продолжила:

— Ты можешь взять с собой всех, кто тебе понадобится для обеспечения безопасности и эмоционального благополучия. А теперь чëтко сформулируй свои желания, чтобы они были правильно поняты. Если вы с Лизелеттой согласны, то, как я уже сказала, я позабочусь о том, чтобы ваши желания были выполнены. Я — твоя мать, и самое малое, что я могу сделать, — это исполнить одно желание моей дочери. А теперь добейся от Лизелетты положительного ответа и возьми её с собой в Центр.

Затем она подтолкнула меня вперед, и мы с Лизелеттой оказались лицом к лицу. Карстед и Бонифаций молча поддерживали меня со стороны, Корнелиус ухмылялся про себя, а Леонора внимательно наблюдала за происходящим, словно ожидая увидеть нечто поистине трогательное. Сама Лизелетта терпеливо ждала, пока я заговорю, спокойно улыбаясь, а Ангелика стояла рядом с ней с обычным выражением лица.

«Это что, публичное признание в любви?! Неужели я должна просить Лизелетту пойти со мной, когда вы все так себя ведёте?!»

Мои щеки стали горячими, а глаза заслезились от столь пристальных взглядов. Я едва сдерживала желание убежать. Если бы я попросила Лизелетту остаться рядом со мной, а она отказалась... я бы, наверное, упала замертво на месте.

— Мама...

— Твоя обязанность — заручиться её согласием, — сказала Эльвира, с явным весельем возвращаясь на своë место. — Мы ждëм.

Мне нужно что-то сказать, чтобы выйти из затруднительного положения, так что...

— Ип. Э... А... Лизелетта!

[[image:/storage/reader-images/54e9f69e4403da41f14832323d97e99aed1b503c.jpg]]

— Да, госпожа Розмайн? — ответила она, явно забавляясь. Её тëмно-зелёные глаза сузились в лукавой улыбке, но в ожидании моих слов, и она сама начинала смущаться. Однако даже среди этого буйства эмоций мне было ясно одно: она ничуть не обеспокоена и не переживает.

Зная, что мы обе испытываем неловкость, я нервничала ещë больше, но я чувствовала, что Лизелетта, скорее всего, согласится на мою просьбу, и это придало мне смелости говорить. Я глубоко вздохнула... а затем выпалила слова так быстро, как только могла.

— Л-Лизелетта, если бы ты поехала со мной в Центр... это очень согрело бы моё сердце. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя, чтобы никакие беды не постигли тебя, чтобы ты не перетруждалась, и... я также повышу твою зарплату. И разрешу тебе держать в своей комнате целую кучу шмилов. Так что... так что... пожалуйста, отправляйся со мной!

Я сказала абсолютно всё, что у меня было на уме. Я не знаю, как, но мне это удалось.

Выдохнув, Лизелетта радостно улыбнулась и вытерла слëзы, выступившие в уголках моих глаз.

— Я буду рада, если только удастся привести в порядок дела моего дома.

Я улыбнулась в ответ, и в этот момент Корнелиус подошëл и взял меня за руку. Он всë ещë ухмылялся, глядя на мои раскрасневшиеся щëки, и сказал:

— Розмайн, мне было бы гораздо приятнее ехать в Центр, если бы ты меня тоже так попросила.

— Не бывать этому! — воскликнула я. — Мне хватило и одного раза!

* * *

Небольшой фан-арт на тему этой главы:

[[image:/storage/reader-images/83f58433767b991a27cee3e9bc6ea141c8ab559f.jpg]]

(Хартмут посвящает имя Розмайн)

Мать и дочь

К тому времени, как моя неловкая исповедь закончилась, было уже достаточно поздно — Лизелетте, Леоноре и Ангелике пора было идти домой. Иными словами, наша первая беседа подошла к концу. Корнелиус и Бонифаций проводили троицу, а я осталась стоять в коридоре.

— Мама, — сказала я, — мне нужно вернуться в свою комнату.

— Одну минуту. Позволь мне присоединиться к тебе. Нам нужно ещё кое-что обсудить.

Так что Эльвира отправилась со мной. Моё пребывание в этом поместье было недолгим, но моя комната всегда содержалась в порядке, и я могла пользоваться ею, когда захочу. Это сильно грело мне сердце.

— Ты ведь так и не зарегистрировала свою магическую силу в здешней потайной комнате? — спросила Эльвира. — Пойдём со мной. В твоём возрасте обычно уже не принято входить в потайную комнату с родителями, но позволь нам испытать это хотя бы раз, прежде чем ты уйдешь. Я бы хотела, чтобы ты знала, как это сделать и смогла зарегистрировать своих детей, когда придёт время.

«Мы с господином Фердинандом уже регистрировали мою магическую силу в потайной комнате в храме, но... я оставлю это при себе. Не хотелось бы, чтобы Эльвира выхватила из воздуха диптих и начала лихорадочно записывать идеи».

Было так легко представить загорающиеся глаза Эльвиры, что я решила просто поблагодарить её и молча провела регистрацию. Её глаза зажмурились от ностальгии, когда мы подошли к двери у кровати, и положили руки на магические камни, формирующие потайную комнату, и вместе влили в них свою магическую силу.

— По правде говоря, как твоя мать, я хотела сделать всё это, ещё когда ты только приехала, на случай, если чувства, обуревающие тебя, станут слишком сильными... Однако благодаря тому, что господин Фердинанд присматривал за тобой, не было ни одного случая, чтобы ты испытывала тревогу или грусть, хотя ты только что приехала в новый дом и была вынуждена называть незнакомых людей семьёй. Так что я, лишь недавно ставшая для тебя матерью, в итоге решила, что жить с господином Фердинандом тебе будет спокойнее, а потому так и не занялась этой комнатой.

Рука Эльвиры лежала на моей, и от её прикосновения исходило приятное тепло. Я смотрела, как по двери бегут линии магической силы, и меня охватило щекочущее чувство, когда за ней начала формироваться потайная комната. Теперь у меня не оставалось сомнений: когда я только приехала в это поместье, Эльвира действительно была готова принять меня как родную дочь.

Слуги внесли в пустую комнату стол и два стула, а затем приготовили нам напитки. Мы собирались устроить в потайной комнате своё собственное небольшое чаепитие на две персоны.

— Итак, с чего бы нам начать? — размышляла Эльвира. — Полагаю, мы могли бы обсудить будущее Филины и Дамуэля, о которых я решила не упоминать ранее.

— Филины и Дамуэля? — переспросила я, недоумённо глядя на неё. Я не могла придумать причину, по которой стоило бы ждать этого момента, прежде чем заговорить о них.

Эльвира улыбнулась.

— Я не хотела давить на тебя, пока мы находились в обществе других людей. Госпожа должна сама решать, как поступать со своими последователями. Поэтому я сначала выскажу своё желание, а потом соглашусь с любым твоим решением.

Ведя себя более непринужденно, чем я привыкла, она продолжала уже спокойным тоном:

— Не могла бы ты оставить Филину и Дамуэля в Эренфесте? Причин для моей просьбы много, но остановимся на одной, которая касается их обоих. В Центре почти нет низших дворян. Если они отправятся с тобой, как я полагаю, оба будут чувствовать себя ещё более неуютно, чем в Эренфесте.

Далее она рассказала, что, хотя средние и высшие дворяне иногда брали с собой в Центр слуг из низших дворян, она никогда не слышала, чтобы туда отправлялись рыцари или служащие подобного ранга. Потому сама мысль о том, что они могут служить принцессе, была немыслима. Мы уже договорились, что я некоторое время понаблюдаю за Центром, прежде чем решить, стоит ли переводить туда Гутенбергов. Эльвира хотела, чтобы мы сделали то же самое с Филиной и Дамуэлем.

— В то же время, — продолжала Эльвира, — Эренфесту выгодно, чтобы люди, хорошо знающие твои методы и умеющие общаться с нижним городом, оставались здесь подольше. Есть серьёзные опасения, что твой отъезд приведёт к тому, что дворяне герцогства вернутся к старым порядкам.

Лишь немногие люди хорошо знали мои методы и могли правильно взаимодействовать с нижним городом. Хотя по плану мы должны были завершить передачу дел в печатной промышленности в течение следующего года, этого времени было бы недостаточно для полной перестройки дворянской культуры. Эльвира полагала, что Брюнхильде будет трудно поддерживать постоянные контакты с нижним городом после того, как она станет второй женой герцога.

— То же самое можно сказать и о передаче дел храма, — сказала она. — Филина и Дамуэль провели огромное количество времени рядом с тобой, помогая господину Фердинанду в его работе. Если они останутся, это будет иметь огромное значение. В нынешнем положении господину Мельхиору и его последователям придётся нести непосильное бремя.

Мельхиор, конечно, будет занят ритуалами, но я не ожидала, что возникнут какие-то проблемы с управлением храмом: я планировала оставить ему своих служителей, а некоторые священники, такие как Канфель и Фритак, уже выполняли внушительный объём работы. Но когда я сказала об этом Эльвире, она со слабой улыбкой покачала головой.

— Ты можешь не согласиться с этим, поскольку сама воспитывалась в храме, но последователи герцога не захотят просить священников обучать их. Это вопрос гордости. Низшие дворяне всё равно остаются дворянами, и хотя они без колебаний будут учиться у своих товарищей...

Как бывшая простолюдинка, я не считала себя настолько выше священников, чтобы видеть какие-то проблемы в получении советов от них. Однако здравый смысл дворян опять-таки оказался несовершенным. Эльвира объяснила, что для того, чтобы передача дел в храме прошла гладко, мне стоит быть более внимательной к последователям Мельхиора.

— Хартмута учил господин Фердинанд, верно? — спросила она. — Первоначально я хотела, чтобы он остался в Эренфесте как главный священник и высший дворянин, способный запугивать других дворян, но он посвятил тебе своё имя ещё до того, как я успела к нему обратиться. Полагаю, что в Центре тебе пригодятся высшие дворяне, так что с этим ничего не поделаешь.

«Подумать только, Хартмут оказался на шаг впереди матушки...» — задумалась я. Похоже, причины, побудившие его так настойчиво и поспешно предлагать мне имя, были гораздо более сложными, чем я предполагала.

Эльвира продолжила:

— Если, несмотря на всё сказанное, ты всё же хочешь взять Филину и Дамуэля с собой, могу ли я предложить перевезти их в Центр вместе с Гутенбергами, когда ты достигнешь совершеннолетия?

— Э?..

— Ты в любом случае не сможешь сразу взять с собой Гутенбергов. Так не хотелось бы тогда тебе, чтобы здесь были люди, знающие о твоих обстоятельствах? Это оказало бы серьёзное влияние на безопасность твоей настоящей семьи.

Я ахнула от столь небрежного упоминания «настоящей семьи». Глаза Эльвиры расширились, затем она рассмеялась.

— Боги, что это за выражение? Я знала, что ты простолюдинка, с того самого дня, как взяла тебя в дом. Они не сказали мне, чья ты дочь, но мне потребовалось лишь немного пообщаться с простолюдинами, которых ты так ценишь, чтобы выяснить и это.

— Э? Что?!

Никто не говорил мне, что Эльвира знала мою тайну. Я старалась выдавать себя за настоящую дворянку, находясь рядом с ней, но она всё это время знала, что я простолюдинка? В это трудно было поверить.

— Ты хочешь перевезти свою семью в Центр вместе с Гутенбергами, верно? Я думаю, что Дамуэль лучше всего подойдёт для того, чтобы защищать их, пока не наступит этот день.

— Но зачем ждать, когда я достигну совершеннолетия?

Действительно, сначала мне нужно было изучить Центр, но до совершеннолетия оставалось ещё три года. Год займёт передача, но ждать ещё два после этого было излишне, особенно когда я хотела сразу же перенести печатную промышленность.

— Почему? Боже правый, Розмайн... Я понимаю, что твой нынешний образ жизни и гибкость ауба Эренфеста заставляют тебя забывать об этом, но несовершеннолетним детям обычно не доверяют крупные дела. Тебе следует понять, что в Центре у тебя не будет такой же свободы в отношении торговли и прочего, как здесь.

Сильвестр позволял мне самой принимать решения касательно печатного дела, поскольку весь этот проект начала я, но в обычной ситуации руководство новой отраслью взяло бы на себя герцогство. У не достигших совершеннолетия обычно отбирали такую работу.

— Кроме того, Карстед сказал мне, что в настоящее время ты являешься кандидатом в зенты, наиболее близким к получению Грутрисхайта. Не следует ли из этого, что тебе придётся выполнять всевозможные обязанности, прежде чем ты сможешь даже подумать о том, чтобы погрузиться в печатное дело? Ты будешь получать образование, соответствующее твоему новому статусу, я полагаю.

— Ах!

Это даже не приходило мне в голову. Я предполагала, что после получения Грутрисхайта, передачи его Сигизвальду и спасения Фердинанда я смогу делать всё, что захочу — при условии, что мне вообще удастся получить Грутрисхайт. Но, конечно же, став королевской особой, я буду вынуждена тратить кучу времени на учёбу.

— Сможешь ли ты действительно стать принцессой, Розмайн? — спросила Эльвира, с сомнением глядя на меня.

— Ууу... — простонала я и опустила плечи. Даже я не могла убедить себя, что всё будет хорошо, но мы должны были двигаться вперёд. Я не могла ничего поделать.

— Есть и другие причины подождать. Филина достигнет совершеннолетия одновременно с тобой, что позволит ей переехать в Центр, не посвящая своего имени. Не стоит говорить, что я не одобряю использование посвящение имени в качестве средства для переезда в Центр, и, честно говоря, я не считаю, что ты должна брать на себя ответственность за новые жизни.

Видя всех сирот и тех кто посвятил своё имя Эльвира, видимо, забеспокоилась, что я откусываю больше, чем могу прожевать.

— Но ведь это я взяла Филину в свиту и увезла её от проблем, с которыми она столкнулась дома, — ответила я. — Я не могу заставить её вернуться туда.

Немыслимо было вернуть её в этот дом с отцом и мачехой.

— Филина — полноправная наследница своего дома, её отец просто вошёл в семью матери Филины. Таким образом, вернуть дом ей не составит труда. А если нет, я всегда смогу позаботиться о ней, также как о Мюриэле. Однако я должна отметить, что если она отправится в Центр, её нужно будет обручить, чтобы обеспечить ей защиту. Как ты смотришь на её помолвку с Дамуэлем?

— ЧТООО?!

Это предложение прозвучало так неожиданно, что я, неожиданно для себя, вскрикнула.

Эльвира некоторое время наблюдала за мной, явно забавляясь. Поскольку низшие дворяне редко появлялись в Центре, пояснила она, Филине и Дамуэлю придется рассчитывать на поддержку друг друга.

— Я полагаю, что в дворянах, пытающихся приблизиться к твоим последователям, недостатка не будет, так что у Филины могут появиться другие варианты... Но при таком раскладе Дамуэлю будет трудно в принципе жениться.

— Хм, а не мог бы Дамуэль жениться на средней дворянке? — спросила я, надеясь, что тот сможет повысить свой ранг. — Мне сказали, что количество магической силы у него уже соответствует среднему дворянству, хоть и по нижней грани, так что я подумала, что он может как-то справиться...

Эльвира моргнула.

— Может быть, он талантлив, и заслуживает самой высокой похвалы, но его общественная репутация оставляет желать лучшего. Насколько известно, он — опозоренный низший дворянин, которого в любой момент могут уволить со службы. Даже самые великодушные дворяне не захотят вступить с ним в брак. Да, был роман с Бригиттой, но он случился при откровенно чудесных обстоятельствах: репутация самой Бригитты пострадала после того, как она резко отменила помолвку и стала посещать храм, у неё была возможность сблизиться с Дамуэлем по работе, её брат гиб Илльгнер хотел наладить с тобой хорошие отношения, она была уже достаточно взрослой, чтобы к ней не подходили другие мужчины, и она проявила горячее желание пополнить свой дом.

Она была права — неразумно строить свои ожидания о будущем Дамуэля на основе его прежних отношений с Бригиттой. Вместо этого я попыталась представить его с Филиной. Они, безусловно, были близки, и хотя, возможно, Филине больше нравилась идея влюбленности, у меня сложилось впечатление, что она, по крайней мере, испытывает к нему какие-то чувства.

«Но Дамуэль...»

— Дамуэль как-то сказал, что у Филины были чувства к Родериху, так что... это может быть сложно. Он явно относится к ней как к ребёнку и ни в малейшей степени не рассматривает её как потенциальную супругу.

— Понимаю. Мне казалось, что они были бы прекрасной парой — рыцарь, милостиво опекающий одинокую девушку, порвавшую с семьей и пожелавшую последовать за своей госпожой. Он бы оберегал её до совершеннолетия, их чувства друг к другу росли, но, увы...

— Мама, это материал для твоей следующей книги? — спросила я, надув щёки. — Ты слишком часто черпаешь вдохновение, наблюдая за моими последователями.

Эльвира достала диптих и начала писать, в её тёмных глазах появился заметный блеск.

— Конечно, важно записывать идеи по мере их появления, чтобы не забыть их. В любом случае, сообщи Дамуэлю о моём предложении. Самое большее, что я могу сделать, — это предложить вариант и высказать свои пожелания относительно развития их отношений. Я не буду принимать участия в принятии окончательного решения — это должны сделать они сами.

Я обдумала предложение Эльвиры. Она сказала, что может взять Филину под свою опеку, пока мы будем договариваться, но ничего не сказала о присмотре за Дамуэлем.

— Мама, не поставит ли моё отсутствие Дамуэля в неустойчивое положение? — спросила я. — Будешь ли ты заботиться о нем так же, как о Филине?

Она подняла глаза вверх.

— Я могла бы в какой-то мере защитить его в случае его помолвки с Филиной, но... лучше оставить мужчин с мужчинами, Розмайн. Могу ли я предложить доверить его господину Бонифацию, чтобы он сохранил свою связь с герцогской семьёй? Ему придется пройти немало тренировок, прежде чем он сможет переехать в Центр. Если Дамуэль продолжит упражняться в перерывах между посещениями храма, я полагаю, он не вызовет критики со стороны знати.

— Очень хорошо. Я попрошу дедушку присмотреть за ним, если Дамуэль того пожелает.

Я с облегчением поняла, что Эльвира и в самом деле думала о том, как помочь Дамуэлю. Но пока я любовалась её добротой, тёмные глаза Эльвиры снова сверкнули, и на лице появилась дразнящая улыбка — та самая, которой Корнелиус одарил меня совсем недавно.

— Розмайн, господин Бонифаций согласится в одно мгновение, если ты попросишь его так же очаровательно, как ты попросила Лизелетту.

— Мама! — воскликнула я, устремив на неё самый решительный взгляд, на который только была способна.

Эльвира посмеялась над моей жалобой и вернулась к своему диптиху, что-то записывая. Затем она подняла глаза, вздохнула и с довольной улыбкой отпила из чашки.

— Ещё недавно, если бы мне сказали, что когда-нибудь я смогу свободно заниматься своими увлечениями, я бы ни за что не поверила. Я очень благодарна тебе.

— Хм?..

— Годы, предшествовавшие твоему появлению, были для меня крайне тяжёлыми, Розмайн. Не хочешь ли ты послушать о них?

Я кивнула. Хотя я уже знала кое-что о прошлом Эльвиры, я никогда не слышала полной истории.

— Моя свадьба с Карстедом была вызвана отчаянным желанием Лейзегангов защитить себя от госпожи Вероники. Мы не были особенно близки и не враждовали друг с другом, наш брак был заключен исключительно по расчёту. Однако слуга госпожи Вероники Труделида стала его второй женой, затем он самостоятельно решил взять Розмари в качестве третьей, в результате чего в нашем доме воцарился хаос.

Когда вторая и третья жены сталкивались друг с другом, Карстед всегда проявлял благосклонность к Розмари. Чтобы поддерживать равновесие в доме и сохранять лицо перед Вероникой, Эльвире приходилось вступать в союз с Труделидой.

— Вскоре после кончины Розмари Труделида родила ребёнка. Госпожа Вероника крайне обрадовалась этой новости, заявив, что ребёнок лучше всего подойдёт для того, чтобы стать преемником господина Карстеда. Я чувствовала, что меня неуклонно вытесняют с моего места и загоняют в угол.

Вскоре после этого господин Адельберт заболел, и господство Вероники достигло своего апогея. Тем временем в поместье Карстеда смерть Розмари положила начало войне между Эльвирой и Труделидой, в которой вторая жена заимствовала власть своей госпожи. Карстед стал использовать работу как предлог для того, чтобы не возвращаться домой.

«Я прекрасно понимаю, что борьба за власть — это неприятно, но перестаньте, отец! Это просто неправильно!»

— Тогда скончался предыдущий герцог господин Адельберт. Господин Фердинанд потерял свой щит и вошёл в храм, поддавшись давлению госпожи Вероники, а Экхарт, посвятивший имя молодому господину, быстро впал в отчаяние. Именно Хайдемари поддержала его в этот трудный момент.

Экхарт женился на Хайдемари, и последующее открытие, что она беременна, казалось бы, должно было крайне обрадовать его. Но затем её отравили, и в одно мгновение Экхарт потерял и жену, и ещё не родившегося ребёнка. Эта трагедия оказалась для него более тяжёлой, чем кто-либо мог вынести.

— Я никогда не знала... — пробормотала я.

— Экхарт только начал вставать на ноги, когда ты приехала, и никому из нас не пришло в голову рассказать тебе об этом.

Ещё когда Экхарт пребывал в унынии, Вероника попросила Эльвиру взять его на службу к Вильфриду в качестве рыцаря сопровождения. Эльвира отказалась, заявив, что её сын не в том состоянии, чтобы занимать такую должность, и Вероника обратилась с тем же требованием к Сильвестру и Карстеду.

— Они тоже отказались по разным причинам, — пояснила Эльвира. — Госпожа Вероника говорила, что я не сумела воспитать Экхарта должным образом, что клятва верности господину Фердинанду — это измена герцогу, и так далее. Лампрехт, прекрасно понимая ситуацию, вызвался сам занять эту должность, поскольку к моменту крещения господина Вильфрида он уже был совершеннолетним.

Другими словами, Лампрехт принял на себя бремя прекратить страдания, которые испытывали его мать и брат.

— Госпожа Вероника сразу же завалила Лампрехта необоснованными требованиями. Он должен был ухаживать за аренсбахскими дворянками и взять одну из них в невесты, а также знать, что рыцари сопровождения должны всегда проявлять полное послушание своему господину. Я протестовала против того, что переживает наш сын, но Карстед не особенно внимательно меня слушал.

Сокрушаясь о том, что приходится терпеть Лампрехту, Эльвира умоляла мужа поговорить с Сильвестром об улучшении ситуации. Однако Сильвестр почти не слушал его. Да и в любом случае Карстед знал о давнем конфликте Эльвиры с Вероникой, поэтому просто посмеялся над этим и заметил, что Вильфрид, как и молодой Сильвестр, склонен бежать от всего на свете.

«Уф... Это слишком легко представить».

— Повзрослев, Корнелиус увидел, как два его старших брата таскаются за своими господами, и решил никогда не становиться чьим-то рыцарем. Он перестал стараться в учёбе, что очень печалило меня. Я знала, что у него есть потенциал и что он мог бы далеко пойти, но Корнелиус отказывался воспринимать что-либо всерьёз.

«О да... Вначале Корнелиус не был отличником».

Я вспомнила, как до организации «Корпуса по повышению оценок Ангелики» он сказал, что ему нужны оценки, соответствующие его положению высшего дворянина, но не более того.

— Смерть господина Адельберта позволила госпоже Веронике ещё более вопиюще распоряжаться своей властью. Хальдензель, моя родная провинция, ограничивалась всё жёстче, а Лейзеганги теряли всё больше и больше власти. Каждый день я проводила в страданиях, не представляя себе иного будущего, помимо уничтожения госпожой Вероникой моих сыновей и меня.

Теперь, когда я больше знала о дворянском обществе, я понимала, насколько ужасной должна была быть жизнь Эльвиры. Она была первой женой командира рыцарей, но была в плохих отношениях с матерью герцога и с трудом общалась как с мужем, так и с самим аубом.

— Именно тогда госпожа Вероника оказалась внезапно задержана, — сказала Эльвира. — Господин Сильвестр выступил против неё, несмотря на наше предположение, что он решил навсегда остаться марионеткой своей матери.

После того как Сильвестр объявил об ограничениях на въезд в город для дворян из других герцогств, он стал постоянно исчезать, часто на несколько дней. Вскоре по дворянскому району поползли слухи о том, что с аубом что-то случилось. В середине собрания герцогов он неожиданно вернулся в Эренфест, после чего сместил главу храма, которому всегда покровительствовала его мать, и отправил Веронику в Белую башню в наказание за её проступки.

— Карстед, вернувшись с собрания герцогов, провёл бесчисленное количество дней, занимаясь преступниками Эренфеста. Даже увидев это своими глазами, я не могла понять, что происходит.

«Если посмотреть на это с точки зрения благородного человека, то поступок Сильвестра действительно был безумным. Даже я потрясена. Почему, например, он решил сделать всё это во время собрания герцогов?»

— Среди всего этого хаоса Карстед вдруг сообщил мне, что простолюдинка, ответственная за свержение госпожи Вероники, будет крещена в нашей семье. Он сказал, что ауб сразу же после этого удочерит её, так что это не будет слишком обременительным для меня.

— Что?! — воскликнула я. — Ты собиралась стать моей матерью, как бы быстро меня ни удочерили в дальнейшем, это не уменьшило бы объём работы, ложащийся на тебя.

— Действительно. Мужская беспечность...

Несмотря на это неудобство, Эльвира согласилась на соглашение по ряду причин: я была причиной падения Вероники, обладала большим количеством магической силы, что способствовало отправке полных чаш в Хальдензель, а Фердинанд, мой непосредственный опекун, лично попросил её согласиться.

— И всё же, — сказала я, — я удивлена, что ты согласилась на это. Взять в дочери простолюдинку было нелегко...

— Я некоторое время размышляла над этим, но потом Карстед высказал предположение, что твоё вступление в герцогскую семью повысит вероятность того, что твой опекун, господин Фердинанд, вернется в благородное общество, когда придёт время. Экхарт обрадовался, услышав это. Я впервые за долгое время увидела его улыбку. Твоё удочерение поможет и господину Фердинанду, и моему сыну, и этого было достаточно, чтобы принять тебя. Я и предположить не могла, что ты сделаешь для меня гораздо больше.

С возвращением Фердинанда в благородное общество у Экхарта началась новая жизнь. В своём восторге он даже начал посещать храм, чтобы служить там своему господину. Я также спасла Вильфрида от исключения из кандидатов в аубы, а это в свою очередь спасло его рыцаря сопровождения Лампрехта. Мои новые тенденции позволили фракции Эльвиры разгромить женщин фракции Вероники, а усилия Корнелиуса по оказанию помощи Ангелике в учёбе чудесным образом сказались на его успеваемости.

Эльвира продолжала:

— Печатное дело позволило мне уделять столько времени своим увлечениям, не говоря уже о богатстве, которое оно принесло Хальдензелю. После твоего удочерения всё в моей жизни стало налаживаться. Даже мой брак стал чем-то большим, чем просто обязанностью. Когда мы обсуждали, как будем тебя воспитывать, между мной и Карстедом возникла более искренняя связь.

С тех пор как я впервые увидела их вместе, я полагала, что у Карстеда и Эльвиры хорошие отношения — по крайней мере, для людей, вступивших в политический брак. Но, видимо, так было не всегда.

Мой переезд в поместье Карстеда заставил Фердинанда навещать меня каждые несколько дней, что, в свою очередь, побудило Карстеда проводить больше времени дома. Кроме того, он должен был играть более активную роль в моём воспитании, поскольку, приняв меня в свой дом и взяв с Фердинанда обещание заботиться обо мне, он не мог перекладывать все мои вопросы на Эльвиру, как всегда делал со своими сыновьями. Кроме того, до крещения, когда я была удочерена герцогом, оставалось совсем немного времени, и полное отсутствие у меня дворянского здравого смысла потребовало от него и Эльвиры совместной работы.

— Я была и остаюсь благодарной тебе, и в мои намерения входило поддерживать тебя как твоя мать. Однако я видела, что в храме с господином Фердинандом ты чувствовала себя более комфортно, и мне казалось излишним заставлять тебя проводить время со мной. Тем более что в замке тебя ждала твоя приёмная мать, госпожа Флоренция.

В конце концов, Эльвира решила, что будет просто присматривать за мной, готовая в случае необходимости стать моей защитой. Когда за мной присматривал Фердинанд, беспокоиться было не о чем... Но потом по королевскому приказу он отправился в Аренсбах.

— Я была сильно обеспокоена тем, что ты лишилась своей опоры, но в то же время я была в растерянности и не знала, что делать. Учитывая твой возраст, я не хотела переступать границы дозволенного. Это не было бы такой проблемой, если бы ты могла попрощаться с ним после разумного периода подготовки, но его уход произошёл так внезапно и в такое неподходящее время...

Сразу после отъезда Фердинанда мне пришлось вернуться в дворянскую академию, и Эльвира решила снова присматривать за мной. Она планировала подождать, чтобы понять, встану ли я на ноги в течение учебного года и станет ли Вильфрид, мой жених, поддерживать меня после отъезда Фердинанда, либо же этим стоит заняться ей как матери.

— Готовясь к чистке, — сказала она, — господин Фердинанд поручил мне заложить основу, необходимую для того, чтобы держать Лейзегангов в узде. Но когда началось зимнее общение и мы только начинали налаживать с ними контакт, неожиданные новости из дворянской академии потребовали от нас начать чистку раньше времени. Ещё не были заложены необходимые основы, и Лейзеганги взволновались гораздо сильнее, чем ожидалось.

Чтобы решить эту проблему, Брюнхильда согласилась стать второй женой Сильвестра и вместе с Эльвирой сдерживать Лейзегангов. Чистка привела старейшин в необычайно приподнятое настроение, но ожидалось, что со временем они успокоятся.

И всё же, не успела ещё улечься пыль, как Вильфрид заявил о своём намерении посетить Лейзегангов во время весеннего молебна, чтобы заручиться их поддержкой.

— Как ты помнишь, Лампрехт пытался остановить его, заявив, что не было сделано никаких необходимых приготовлений... Но господин Вильфрид всё же осуществил свой план.

Никто не удивился, когда Вильфриду удалось лишь разжечь пламя. Эльвира рассказала, что после этого с ней связался гиб Лейзеганг, который сообщил, что старейшины находятся в неконтролируемой ярости. От этого страшного известия кровь отхлынула от её лица.

Тогда она отправилась к Брюнхильде, и они стали обсуждать, как снова сдержать Лейзегангов. Но тут настало время собрания герцогов, и было принято решение о моём удочерении королём.

— Ситуация постоянно меняется, и я даже не успеваю сориентироваться, — сетует Эльвира. — Меня поражает, что господин Фердинанд смог так долго идти с тобой в ногу.

Возможно, всё было бы не так плохо, если бы в герцогстве царил мир, но чистка привела к большим беспорядкам. К тому же Фердинанд, который был единственным человеком, державшим всё под контролем, исчез. Эльвира слишком остро ощущала его отсутствие.

— Признаюсь, — продолжала она с грустной улыбкой, — мне не раз приходила в голову мысль, что мы могли бы удержать господина Фердинанда в Эренфесте, если бы только сделали его твоим женихом вместо Вильфрида. Но теперь уже слишком поздно...

Я отпила чай и улыбнулась ей.

— Я не могу представить себя помолвленной с господином Фердинандом. Всё моё внимание было сосредоточено только на том, как спасти его, если что-то случится в Аренсбахе.

— Ты уже позаботилась о том, чтобы он не был наказан вместе с госпожой Дитлиндой, верно? Отличная работа.

Она протянула руку, погладила меня по щеке и сказала:

— Ты действительно хорошо поработала.

Я не могла не вцепиться в её добрую, нежную руку.

— Это первый раз, когда кто-то хвалит меня за... за эти переговоры… — пробормотала я, опустив глаза, когда внезапное тепло разлилось по моей груди. Слёзы без предупреждения потекли по моим щекам.

— Ну, это был акт сострадания к кому-то в другом герцогстве — никто не может похвалить тебя за это открыто, да и не подумает похвалить в частном порядке. Скорее всего, это единственный раз, когда я могу это сказать, но... твои действия заставили моё сердце радостно забиться. Спасая господина Фердинанда, ты спасла не одну, а три жизни.

Мои действия, очевидно, спасли помимо Фердинанда, также Экхарта и Юстокса. Я кивнула, мысленно добавив к этому списку Лазафама.

— Эти трое в безопасности благодаря тебе и тому, чего ты добилась, — заключила Эльвира. — Гордись.

— Мама...

— Вполне естественно беспокоиться за уехавшего человека, особенно если знаешь, что его жизни угрожает опасность. Конечно, такие переживания не должны становиться достоянием общественности, но... я беспокоюсь и за Экхарта, и за господина Фердинанда. А Рихарда определенно беспокоится о Юстоксе.

Мне казалось, что теперь, когда Фердинанд, Экхарт и Юстокс переехали в Аренсбах, никому в Эренфесте не было дела до них, но это было не так — те, кому было не всё равно, просто хорошо держали свои чувства при себе. Зная это, я успокоилась.

— Мне сказали, чтобы я не беспокоилась о господине Фердинанде и остальных, — сказала я. — Казалось, что все остальные перестали о них заботиться... и это было очень больно. Думаю, именно тогда я и начала упрямиться. Если никто больше не собирается заботиться о них, я сделаю это сама.

Эльвира опустила взгляд, глаза её наполнились слезами.

— Моя дочь будет удочерена королём, а один из моих сыновей войдёт в свиту принцессы. Как только мы покинем эту комнату, я не смогу проявить иных чувств, кроме гордости за эти достижения. Так что... позволь мне немного погоревать о двух моих детях, уезжающих так далеко.

— Мама...

Я уже знала, что дворяне используют потайные комнаты для выражения своих скрытых эмоций, но впервые увидела это наяву. Эльвира, которую я всегда знала по её спокойным улыбкам и заговорам из тени, сейчас заплакала.

— Я переживаю за тех, кто уехал в Аренсбах, но также я беспокоюсь, что на твои маленькие плечи придётся взвалить всё будущее нашей страны... — сказала она. Слёзы, стекавшие по её лицу, передавали это беспокойство с болезненной прямотой.

Королевская семья была сосредоточена на том, удастся ли им получить Грутрисхайт, и что они будут делать в этом случае. Герцогская семья была сосредоточена на том, как руководить Эренфестом после моего ухода. Сколько из них беспокоились о том, что может случиться со мной, если я всё же заполучу Грутрисхайт?

И снова я смогла вымолвить лишь тихое «матушка...» Меня всегда учили, что дворяне никогда не бывают мягкими друг с другом, поэтому я считала бессмысленным даже пытаться. Но сейчас я впервые протянула Эльвире руку, как когда-то давно маме. Она взялась за неё, а затем крепко сжала.

Действительно, был ещё кто-то, кто разделял мою печаль.

— Розмайн, груз, который тебе предстоит нести, я не могу нести вместе с тобой... Но я сделаю всё, что потребуется, чтобы ты смогла покинуть Эренфест без всяких забот и сожалений. Оставайся верна себе и продолжай прокладывать свой собственный путь. Когда ты получишь Грутрисхайт, используй его не как дубину власти, а как инструмент для исполнения своих желаний. Я знаю, что ты сможешь это сделать. Ведь ты — моя дочь.

* * *

Несколько фан-артов по главе:

[[image:/storage/reader-images/e4f8127d81312565b0f92b8ea4e3977f4a03cf84.png]]

[[image:/storage/reader-images/7251b948ce42b76db51028cdc99a457ee72c946a.png]]

[[image:/storage/reader-images/cf488acc61ec352ceb31401f1992029e5b979837.png]]

[[image:/storage/reader-images/a9e28e8f6afb4129e3cd0fdc32c985469fe82415.png]]

[[image:/storage/reader-images/07edc6983d14a3e92c99a16e7b117a9af9d85246.png]]

[[image:/storage/reader-images/5843d09bd7d21480fb0242f07a219e17bac0386a.png]]

Магические инструменты для детей (❀)

В потайной комнате мы с Эльвирой провели целую вечность. Я рассказывала ей о том, как Корнелиус проводил время в дворянской академии, где она не могла за ним уследить, о том, чем занимался Экхарт, посещая храм, и о многом другом. В ответ она рассказала мне о Зигрехте и Аурелии, а также о том, как усердно трудится Брюнхильда.

Наш разговор продолжался так долго, что в конце концов я выдохлась. В ту ночь я спала лучше, чем когда-либо. Более того, я проспала. Когда слуги поместья сообщили мне, что уже почти третий колокол, мне захотелось закричать и спросить, почему они не разбудили меня раньше.

Как выяснилось, Эльвира велела им дать мне поспать, так как из-за неё мне пришлось лечь спать позже обычного. Но всё равно было невероятно стыдно, что я так сильно проспала, что уже пришли рыцари сопровождения.

— Доброе утро... — сказала я, входя в столовую.

— Ты не торопилась, — ответил Корнелиус, поддразнивая меня за то, что я проспала. — Все остальные уже здесь.

Я извинилась перед рыцарями сопровождения, а затем принялась за свой довольно поздний завтрак.

— Хорошо, что ты хорошо выспалась, — сказала Эльвира, непринужденно потягивая чай, пока я завтракала. — У тебя есть время поговорить до возвращения в замок?

Мы начали разговор о передаче печатного дела. Мюриэла стояла за спиной Эльвиры и, судя по всему, выполняла обязанности служащей. По энтузиазму на её лице, я догадалась, что они с Эльвирой отлично поладили.

— Если мы сможем проводить встречи с простолюдинами без тебя, я не ожидаю, что у нас возникнут проблемы, о которых стоит беспокоиться, — сказала Эльвира. — И это напомнило мне, Розмайн... Ты сказала, что планируешь оставить служителей храма с господином Мельхиором, но что насчёт твоей художницы?

— Я вызову Вильму в Центр, когда мы займёмся там печатью, — заявила я. — Не думай, что я передам её тебе, мама. Она моя.

— Боже, какая досада... — Эльвира вздохнула, ничуть не разочаровавшись. Затем она хихикнула. — А ты не боишься, что кто-нибудь купит её после того, как ты покинешь храм? В Центре у неё будет ещё меньше прав, чем у твоих низших дворян, так что, возможно, тебе стоит купить её сейчас и доверить кому-нибудь здесь. Так тебе будет спокойнее, не правда ли?

— А ещё у тебя будет достаточно времени, чтобы обратиться к ней за услугами, — сказала я, видя еë насквозь.

Эльвира снова захихикала. Она явно проявляла большой интерес к художественному таланту Вильмы.

«То есть, она права — это успокоило бы меня, но мне нужно узнать, как к этому отнесётся Вильма».

— Вильма присматривала за приютом, — объяснила я, — поэтому нам нужно будет найти кого-то на её место. И она, конечно, должна быть согласна.

— Ты ошибаешься, Розмайн. Как только ты уйдешь, я заберу её. И как у служительницы храма, не находящейся на службе у знати, у неё не будет выбора в этом вопросе. Имей это в виду, строя планы относительно своих слуг.

Мне сразу вспомнилось, как обращались с другими служителями храма, когда они теряли своих благородных хозяев. Я полагала, что храм будет функционировать по моему плану, если я дам указания перед отъездом в Центр... Но, видимо, это было наивно с моей стороны.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я всё тщательно обдумаю.

— Это было бы разумно. Кстати... Я сообщила Дамуэлю о нашем вчерашнем разговоре.

Я повернулась и посмотрела на Дамуэля, который с каменным лицом стоял на страже.

— Я буду уважать твои желания, — сказала я ему, — поэтому, пожалуйста, скажи мне, когда примешь решение.

— Да, госпожа.

Пока продолжалась наша беседа, пришëл ордоннанц от Сильвестра. Из королевской семьи прибыли двенадцать магических инструментов для детей.

— Мало того, что это неожиданно, так они ещë и прислали меньше, чем мы договаривались, — заметила я. — Почему они так поступили, рискуя нашим соглашением?..

— Я не думаю, что они намерены срывать твоё удочерение. Скорее наоборот, они послали часть платежа сейчас, чтобы укрепить его легитимность. Учитывая, как остро мы нуждаемся в новых дворянах, и те проблемы, которые годичное ожидание может вызвать, я не вижу причин Эренфесту отказываться от этих средств. Будет лучше, если ты сразу же вернëшься в замок. Впрочем, приходи сюда, когда у тебя будет время — тогда мы сможем поговорить снова.

— Да, мама.

* * *

Сразу же после возвращения в замок меня вызвали на заседание герцогской семьи, чтобы обсудить, как нам поступить с недавно полученными магическими инструментами. Мы решили принять их — во многом потому, что нам было необходимо как можно быстрее увеличить численность дворянства Эренфеста, но также и потому, что отказ от них ничего не дал бы нам. Если королевская семья прислала нам аванс, значит, она была намерена добиться моего удочерения, и отказ от инструментов не повлиял бы на их намерения. Он бы только отсрочил наши планы на целый год, а это означало появление новых детей, которых нельзя было бы крестить.

— Учитывая, сколько мы получили, не могли бы мы отправить часть в приют? — спросила я Сильвестра.

— Если во время церемонии крещения они не будут обладать магической силой среднего дворянина, это окажется лишь пустой тратой лекарств. К тому же это станет огромной нагрузкой на их организм. Чем использовать магические средства сейчас и получать в итоге кучу низших дворян, лучше приберечь их для будущих детей с высоким уровнем магической силы.

Я не удивилась: я ожидала прямого отказа. Но тут он поднял одну бровь и продолжил:

— Так что если мы и отправим инструменты в приют, то отдадим их лишь сиротам, у которых достаточно магической силы и которые не будут доставлять хлопот. Я бы посоветовал поручить Хартмуту провести с ними собеседование. Я не смогу доверять твоим оценкам, раз уж ты так неравнодушна к этим детям.

Слова о том, что мне нельзя доверять, раздражали, но одновременно с тем я никак не могла возразить. Больше людей, чем я могу вспомнить, говорили мне, что я слишком мягка с теми, кто мне дорог. Итак, было решено, что за финальные собеседования будет отвечать Хартмут, главный священник, а не я, директор приюта.

— Правда, здорово, Розмайн? — с улыбкой спросил Мельхиор. — Магические инструменты достанутся не только представителям нашей фракции. Я рад, что у меня будет больше друзей в храме.

Я кивнула. Затем, позаимствовав у Сильвестра инструмент для измерения магической силы, я вместе с Мельхиором и его последователями отправилась в храм.

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Благодарю вас всех.

Приняв приветствие служителей, я прошла в покои главы храма и переоделась в свою мантию. Затем настало время выслушать доклады всех желающих. Священники-ученики в синих одеждах и сироты проводили дни без происшествий, и благодаря Канфелю и Фритаку подготовка к весенней церемонии совершеннолетия была завершена.

— Я рада слышать, что проблем не возникло, — сказала я. — Что касается меня... Я должна сделать серьëзное заявление.

Когда все мои слуги выпрямились, я объяснила, что через год покину Эренфест и что Мельхиор станет главой храма вместо меня. Я не стала рассказывать лишних подробностей, например, о том, куда я еду, или о том, что меня удочерит король. Служители обязаны были отвечать на любые вопросы знати, поэтому следовало сообщать им как можно меньше.

Я продолжила:

— Я надеюсь, что все вы будете служить Мельхиору в его новой должности и стараться поддерживать нынешнее состояние храма в меру своих возможностей.

— Мы уже исходили из того, что вы покинете свой пост, достигнув совершеннолетия. Это просто потребует от нас ускорения графика, — сказал Фран, а затем грустно улыбнулся. — В любом случае, я привык к тому, что те, кому я служу, оставляют меня позади.

Моë сердце сжалось от боли.

— Я подумывала купить вас всех и поместить в свою библиотеку, но вы уже говорили мне, что чувствуете себя неуютно в дворянском районе, не так ли? Я не знаю, кто будет управлять моей библиотекой, когда я уеду, а поскольку я не собираюсь отправляться в другой храм, вам негде будет остановиться.

В идеальном мире я бы получила Грутрисхайт, перекроила Аренсбах, а затем вернула Фердинанда в Эренфест, после чего он взял бы под свою опеку всех моих храмовых слуг. Но поскольку будущее так неопределенно, безопаснее всего было оставить их с Мельхиором.

— Действительно, — сказал Фран, — я умею жить только в храме. Куда бы вы ни направились, мне это не подойдёт. Меня устраивает идея служить господину Мельхиору. Судя по его словам и действиям до сих пор, не должно возникнуть каких-либо проблем.

— Если бы я переезжала в другой храм, обязательно взяла бы вас всех с собой, — заверила я всех.

Фран тихонько засмеялся.

— Мы уже посещали с вами монастырь Хассе, так что и в этот раз я непременно отправился бы в путь.

— Однако есть одно исключение: Вильме придется сделать выбор.

— Выбор?.. — повторила служительница с озабоченным видом. Хотя она прошла долгий путь в преодолении своего страха перед мужчинами, он ещë не исчез полностью.

— В течение следующего года тебе нужно будет решить, кем стать — моей личной художницей или художницей моей мамы, — сказала я, после чего передала подробности нашей беседы с Эльвирой.

— Но... что будет с приютом? — то, что её первый вопрос был о детях, говорило о многом.

— Я собираюсь попросить Мельхиора взять Монику или Лили в качестве слуги для управления приютом, чтобы сохранить его таким, какой он есть сейчас.

В конце концов, именно они лучше всех знали философию Вильмы.

Выслушав мои объяснения, Вильма поблагодарила меня за внимание и улыбнулась, но выражение её лица было далеко от искренней улыбки облегчения. Беглый взгляд по комнате показал, что Моника и Фриц выглядят одинаково обеспокоенными. Но когда я встретилась взглядом с Фрицем, он вдруг улыбнулся.

— Госпожа Розмайн, не стоит беспокоиться о нас, — сказал он. — Мы чувствуем по вашему поведению, что и для вас этот шаг был неожиданным, и что вы не хотите уезжать. Мы также понимаем, что вы проявляете к нам гораздо больше сострадания, чем кто-либо другой.

Зам кивнул.

— Мы не ожидаем, что при господине Мельхиоре к приюту будет плохое отношение. Однако, учитывая то, как быстро сменяются власти, мы не знаем, как долго он будет оставаться главой храма. Мы опасаемся, что к власти придëт менее внимательный человек, и кто знает, как долго он может оставаться на этом посту?

Невозможно было сказать, когда храм может окажется во власти дворянина, подобного бывшему главе храма. Как я в мгновение ока уничтожила влияние Безеванса, так и новому человеку не потребуется много времени, чтобы уничтожить моё.

— Мельхиор — мальчик, — сказала я, — поэтому его вряд ли заберут из Эренфеста. Тем не менее, я сделаю всё возможное, чтобы вы могли быть спокойны.

— Мы благодарим вас.

Следующим пунктом были магические инструменты для приюта. Было решено, что Вильма сообщит детям, рождëнным в дворянских семьях, что у них есть шанс получить такой инструмент, если их количество магической силы будет достаточно высоким и они смогут пройти собеседование.

— Чтобы стать дворянином, нужно наполнить инструменты определенным количеством магической силы, — сказала я. — Если мы не дадим их детям как можно скорее, они могут не справится с этим требованием. Как скоро мы сможем провести собеседования?

— Сегодня дети в лесу, но с завтрашнего дня подойдёт любое время, — ответила Вильма. — Мы можем обеспечить их готовность к выбранной дате.

Я сказала, что решу этот вопрос с Хартмутом, после чего отпустила слуг. Все они разошлись по своим делам.

— Фран, — сказала я, — я хочу поговорить с Бенно из компании «Плантен» по поводу моего переезда. Идеально было бы встретиться с ним в кабинете директора приюта.

— Понятно. Я свяжусь с ними и назначу встречу.

— Зам, иди в покои главного священника и договорись о дате опроса детей.

— Как пожелаете.

— Фриц, в этом году мне понадобится огромное количество бумаги. Собери как можно больше тау.

— Хорошо.

Давая одно указание за другим, я рассматривала различные письма и документы, которые принесла Моника. Вскоре все успокоилось, и в этот момент ко мне подошла Филина.

— Госпожа Розмайн, — прошептала она, — а как же лекарства восстановления для сирот, которые получат магические инструменты?

— Я намерена приготовить их сама. Вообще-то... Кое-кто сказал мне, что неправильно доверять своим служащим-ученикам только бумажную работу, так что, возможно, мне стоит оставить смешивание тебе и Родериху.

По понятным причинам я не могла рассчитывать на то, что у Сильвестра где-нибудь так удобно есть тайник с лекарствами восстановления. Как глава приюта, я должна была сама нести это бремя.

— Я не могу сама приготовить лекарство восстановления для Конрада, — сказала Филина, — поэтому я отказалась от мысли, что он станет дворянином независимо от того, найдем мы его магический инструмент или нет. Однако... если мы даëм лекарства воспитанникам приюта, я бы попросила дать их и Конраду. Пожалуйста, госпожа Розмайн.

Она хотела только одного — дать брату шанс на жизнь дворянина.

Я повернулась к ней лицом.

— Насколько я понимаю, этот процесс будет слишком изнурителен для тела любого низшего дворянина, который попытается его осуществить... но если таково будет желание Конрада, я разрешаю.

— Правда? Я очень вам благодарна.

На лице Филины расплылась широкая улыбка: в одиночку она не смогла бы собрать необходимые ингредиенты и сварить достаточное количество лекарств восстановления, чтобы сделать Конрада дворянином. И всë же, как бы очаровательна она ни была, она позволяла своей любви к брату отвлечь её от реальности.

— Филина... не ты ли говорила, что посвятишь мне своë имя и купишь Конрада, чтобы сопровождать меня в Центр? Что будет после того, как Конрад станет дворянином? Я не могу взять с собой несовершеннолетнего, если он тоже не предложит своëэ имя.

— Что?..Ох.

— Воспитание ребëнка-дворянина обходится в кругленькую сумму. Сможешь ли ты оплачивать его воспитание и обучение в дворянской академии, будучи сама лишь ученицей?

Филина замолчала и опустила взгляд на свои руки. Зарплата ученика, ушедшего из дома ни с чем, едва ли позволит оплатить обучение сразу двух человек. Она копила сбережения, занимаясь переводами и продажей информации, но трудно жить как дворянин без богатства предков. Если она не начнет откладывать деньги сейчас, то не сможет позволить себе даже наряд на церемонию совершеннолетия.

— Если ты хочешь сделать Конрада дворянином, я бы предложила вернуться с ним домой.

— Госпожа Розмайн?!

— Это именно отец вошёл в семью, а не мать, не так ли? И ты — истинная наследница дома. Матушка мне всё рассказала.

Если Филина вернётся домой и заберёт своё поместье у отца и мачехи, она получит оставленные предками магические инструменты и учебные материалы, а также наряды, которые можно было бы переделать под себя. Это, конечно, не будет роскошной жизнью, но подобное в любом случае лучше, чем снимать комнату в замке и в одиночку содержать двух человек.

— Теперь, когда Конрад поступил в приют, я, конечно, являюсь истинной наследницей своего дома, — сказала Филина. — Однако мне придётся подождать до своего совершеннолетия, прежде чем я смогу вступить в законные права. Если я вернусь сейчас, то снова окажусь во власти моего отца и госпожи Ёнасары, и в любом случае я не уверена, сколько вещей моей матери ещë осталось в нашем владении.

Как выяснилось, отец и мачеха продали многое, чтобы прокормить себя.

— Конрад мог бы креститься в приюте и жить при храме в качестве священника-ученика, — предложила я, — но тогда он стал бы сиротой-дворянином, находящимся под опекой ауба. Если ты хочешь, чтобы он стал твоим младшим братом, ты должна позаботиться о том, чтобы он вернулся в дворянское общество до крещения. Тебе же следует подумать о том, как решить свой вопрос: остаться дома и попросить матушку содержать тебя, или выйти замуж за взрослого мужчину и попросить его защитить тебя от родителей.

Как я уже говорила, крещение Конрада в приюте разорвëт родственные связи между ним и Филиной, которая сейчас выглядела по-настоящему несчастной. Это было печально, но не моя вина, что родители определяются при крещении, и что ауб становится опекуном детей, крещëнных в приюте. Изменить эти факты я была не в силах.

— Прежде чем мы продолжим, — сказала я, — тебе нужно будет очень серьёзно поговорить с Конрадом. Действительно ли он захочет безостановочно пить лекарства восстановления и терпеть столько страданий ради того, чтобы пройти через церемонию крещения как дворянин? И если да, то что он предпочтëт — креститься в храме или вернуться домой?

У Филины уже был магический инструмент, доставшийся ей по наследству от матери, а поскольку мы раздавали лекарства восстановления в приюте, я не возражала против того, чтобы дать немного и Конраду. Но я не могла брать его будущее в свои руки. Я не была его опекуном, а через год не буду и директором приюта.

Краем глаза я заметила, что Дамуэль нахмурился. Он слушал весь наш разговор.

* * *

— Итак, сегодня состоится собрание в приюте... А завтра у меня встреча с компанией «Плантен»… — сказала я, напоминая себе расписание.

Хартмут кивнул, он нëс инструмент для измерения магической силы, пока мы вдвоëм шли к приюту.

— И до весенней церемонии совершеннолетия и летнего крещения осталось совсем немного времени. Как только они завершатся, ауб должен будет отправиться в Аренсбах, так что время действительно не терпит.

Вместе с нами шла и Филина. Она держала в руках реликвию своей матери, которую планировала отдать Конраду, если он решит, что хочет стать дворянином вместе со всеми.

Фран и Зам, возглавлявшие нашу группу, открыли нам дверь в приют. Внутри стояли на коленях пять детей в возрасте от трëх до шести лет — все они ещё не были крещены. Среди них были Дирк и Конрад.

Я могла только предположить, что Вильма или Хартмут уже объяснили детям ситуацию, так как все они напряглись, увидев магический инструмент, который мы принесли с собой.

— Сейчас начнëтся измерение магической силы, — объявил Хартмут и обратился к самому старшему из детей. — Назовите своё имя и возраст.

С возрастом объём магической силы естественным образом увеличиваются, поэтому для каждого возраста предъявляются свои требования. Хартмут проверил, соответствуют ли собравшиеся дети критериям Сильвестра, и разделил их на две группы. Дирк и ещë один мальчик оказались слева, а Конрад и два мальчика — справа.

— Двое из вас, сидящих слева, выполнили требования ауба к количеству магической силы, — объявил Хартмут. — Если желаете, он предоставит вам магические инструменты.

Мальчик рядом с Дирком был особенно крошечным трëхлетним ребëнком, которому требовалась поддержка Вильмы даже для того, чтобы стоять. Вряд ли он вообще понимал, что ему говорят, поэтому Хартмут не стал выяснять его намерения и обратился к Вильме.

— Вильма, у этого мальчика количество магической силы как у среднего дворянина, а до крещения ещë достаточно времени. Лучше всего было бы дать ему магический инструмент: он ещ слишком мал, чтобы принять самостоятельное решение, поэтому мы должны оставить ему возможность выбора.

Конечно, Хартмут был больше озабочен тем, чтобы обеспечить герцогству больше дворян, чем тем, чтобы дать мальчику больше перспектив. Затем он обратил внимание на Дирка, который неподвижно стоял на месте.

— Итак, Дирк, твоё количество магической силы превосходит критерии ауба. Желаешь ли ты получить магический инструмент?

— Подождите! — крикнул один из мальчиков справа. — Дирк не сын дворянина. Он просто сирота. Неправильно давать ему магический инструмент!

Дирк ничего не сказал в ответ, он лишь скривился и опустил глаза.

Хартмут несколько раз моргнул, а затем наклонил голову в нарочитой растерянности.

— Что ты хочешь сказать? Все вы сироты. Дирк — один из них, как и ты.

— Вы ошибаетесь. Мои родители — дворяне, так что...

— Ребëнок, не получивший дворянского крещения, не имеет права вести себя как дворянин, — сказал Хартмут, легко пресекая протест мальчика. — Здесь ты такой же сирота, как и все остальные. Ты должен знать, что ценность дворянина — это его магическая сила, и, исходя из этого, Дирк ценнее тебя.

Затем он вновь обратил своë внимание на Дирка.

— Позволь спросить ещë раз: желаешь ли ты получить магический инструмент?

Нежность, с которой Хартмут раньше смотрел на сирот, исчезла. Теперь, когда он пытался выяснить, желает ли Дирк стать дворянином, на его лице появилось пристальное выражение экзаменатора.

Взгляд Дирка блуждал по комнате и наконец остановился на одном человеке: Делия. Она стояла в конце обеденного зала, закусив губу и сцепив руки, и с затаëнным дыханием ждала его ответа. Она выглядела такой же бледной, как и в тот момент, когда предыдущий глава храма украл Дирка, и её безмолвные мольбы звучали в моëм сознании.

«Пожалуйста, не проси магического инструмента. Пожалуйста, не покидай меня. Я не хочу потерять своего брата».

Дирк отвел взгляд от Делии и снова посмотрел на Хартмута. Затем, сделав медленный вдох...

— Хочу.

— Нет! — Делия вскрикнула, еë глаза расширились от ужаса. Все повернулись, чтобы посмотреть на неë... кроме Дирка. Он один продолжал стоять лицом к лицу с Хартмутом, встречая его взгляд.

— Господин Хартмут, я хочу получить магический инструмент.

— С какой целью? — тихо спросил Хартмут. — Из-за того, что ты так поздно начинаешь, окрашивание магического камня окажется долгим и трудным процессом. Кроме того, есть ещë твоя любимая старшая сестра, которая не желает, чтобы ты становился дворянином. Почему же ты всё же выбрал этот путь? Что ты собираешься делать, встав на этот путь?

Дирк сжал руки в кулаки и заявил:

— Я хочу стать дворянином. Потом я хочу стать главой храма, главным священником или директором приюта.

— О? — ответил Хартмут. Он слегка приподнял бровь, но глаза его были как всегда остры.

— До появления госпожи Розмайн приют был ужасным местом. Благодаря ей у нас есть еда и мы не замерзаем зимой.

— Очень мудрое и очень верное наблюдение, — заметил Хартмут, несколько раз оживленно кивнув головой. Он был похож на учителя, хвалящего хорошего ученика.

— Кроме того, госпожа Розмайн была единственной среди всех дворян, которая была готова помочь нам, когда служители были в опасности. И она может служить главой храма, будучи несовершеннолетней, только потому что главный священник поддерживает её.

Хартмут был полностью удовлетворён этим ответом. Я понимала, что Дирк поддерживает меня, и не спорила, но вместе с тем я не могла отделаться от мысли, что его речь была немного... неправильной. Неужели он стал жертвой промывания мозгов Хартмутом?

— Прошлой весной, — продолжал Дирк, — служители и служительницы храма были очень обеспокоены появлением нового главного священника. Они не знали, как изменится храм и приют.

Мне удалось провести столько радикальных изменений в качестве директора приюта, потому что Фердинанд, бывший в то время главным священником, дал мне своё разрешение. Тот факт, что мне пришлось советоваться с ним по каждому пустяку, показал, какая из двух ролей была более авторитетной. Все опасались, что новый главный священник может воспротивиться моим предложениям или вообще вернуть приют в прежнее русло. Больше всего беспокоились взрослые служители, помнившие те мрачные времена.

— Но потом госпожа Розмайн выбрала вас на эту роль, господин Хартмут. Все ликовали, ведь вы были добрым человеком, во всём исполнявшим её волю. Хотя, признаюсь, в то время я не знал, что было до госпожи Розмайн, и мне трудно было понять, почему взрослые так радовались.

Дирк начал свою речь, которая всё больше и больше походила на тщательно спланированную. До сих пор он не выходил из приюта и покинет его лишь с крещением, а мои слуги были практически единственными посторонними, поэтому он никогда не имел несчастья встретиться с жестокими дворянами. Он не мог сопереживать ни беспокойству взрослых, ни их последующему облегчению.

Так было и с появлением Конрада в приюте: если взрослые беспокоились о появлении ребёнка-дворянина, Дирк был просто рад, что рядом с ним есть ещё один ребёнок его возраста.

— Конрад был таким же, как и все мы, — продолжал Дирк. — До его появления я был единственным, кто пользовался чёрными камнями, которые приносил нам Фран. Но потом он присоединился ко мне.

Как человеку благородного происхождения, Конраду требовалось использовать чёрные магические камни, чтобы не переполняться магической силой. Это стало приятным сюрпризом для Дирка, которому тоже приходилось использовать эти же камни, чтобы справиться с пожиранием. Он быстро обрёл нового друга и совершенно не задумывался о том, какое у них разное происхождение.

— Но дети дворян, прибывшие зимой, были совсем не похожи на Конрада. Они были заносчивы и не слушали, что говорят взрослые. Они требовали объяснить, почему они должны делать то или иное, и заявляли, что жизнь здесь — лишь временное неудобство перед возвращением в благородное общество.

Эти дети болезненно ясно дали понять, что смотрят на всех в приюте свысока, несмотря на то, что сами стали сиротами. Тогда Дирк — человек, выросший в среде, где ценилось равенство, впервые ощутил на себе всю суровость сословного общества.

— Конрад спросил меня, что мы будем делать, если кто-то из подобных дворян станет директором приюта или главным священником, — пояснил Дирк, — и тогда я окончательно понял.

В течение целого сезона дворяне, оставшиеся в приюте, отказывались меняться, и это заставило Дирка кое-что понять — мало кто из детей дворянского происхождения сможет принять точку зрения сирот.

— Вильма сказала нам, что вы и госпожа Розмайн покидаете храм в следующем году. Она также упомянула, что её собираются купить, и что господин Мельхиор станет главой храма.

Действительно, сменится множество важных ролей: глава храма, главный священник, директор приюта, управляющая приютом. Эта новость, естественно, повергла приют в панику. Даже взрослые, известные своим спокойствием, не могли сдержаться, что привело Дирка в полный ужас.

— Я думал о том, чем я могу помочь, но ничего не приходило в голову. Лучше всего было бы, если бы директором приюта стал добрый дворянин, которому небезразлична судьба приюта, но ведь таких не так уж много, верно? Я не хочу, чтобы всё вернулось на круги своя... — он повернулся к сестре. — Особенно потому, что Делия не может покинуть приют.

Любовь Делии к брату была настолько сильна, что однажды она пошла на преступление ради него. По всем правилам, её должны были казнить вместе с предыдущим главой храма, но моё вмешательство убедило ауба вместо этого просто заключить её в приют. Её жизнь круто изменится, если что-то случится с тем, как всё здесь устроено.

— Чтобы она жила в мире, и глава храма, и главный священник должны быть хорошими дворянами, — заключил Дирк.

— Нет требования, чтобы глава храма или главный священник были дворянами, — заметил Хартмут тихим голосом. — Раньше обе должности доставались священникам. Тебе нет необходимости становиться дворянином.

Дирк покачал головой.

— Так было раньше, но наш нынешний глава храма — член герцогской семьи, и теперь дворяне регулярно посещают храм. Всё изменилось. Лишь дворяне могут дать отпор дворянам. Разве я не прав?

— Нет, всё верно. У священника не будет шансов противостоять воле дворянина, если он сам не будет дворянином.

Бывшие слуги, вернувшиеся в приют после чистки, ясно дали понять, что между священниками и благородным обществом существует неустранимый барьер. И теперь, когда в храме в качестве священников-учеников жили дети дворян, отправленные туда за преступления своих родителей, у обычных священников не было никаких средств защиты.

— Я хочу защитить методы, которым нас научила госпожа Розмайн, и защитить приют, чтобы Делия и все остальные могли жить счастливо. Вот почему мне нужно стать дворянином, а затем главой храма или главным священником.

Просто захотеть стать дворянином было недостаточно — Дирк понимал это, и именно поэтому он отказался когда-либо идти по этому пути. Но теперь... у него появился шанс. Если он преодолеет все испытания, то действительно сможет пройти церемонию крещения как дворянин.

— Я... не могу упустить такую возможность... — сказал Дирк.

Хартмут кивнул.

— Действительно, никогда больше мы не сможем рассчитывать на то, что столько дворянских детей попадёт в приют, а ауб обеспечит их магическими средствами для возвращения в благородное общество.

К нынешней ситуации мы пришли только благодаря череде маловероятных событий: чистке, решимости спасти дворянских детей, решению как можно быстрее восполнить поредевшее дворянское население, согласию королевской семьи прислать нам магические инструменты. Самое главное, что всё это произошло именно сейчас, до крещения Дирка. Во многом это был его единственный шанс.

— Однако, — продолжал Хартмут, — похоже, что твоя сестра, о которой ты так заботишься, против того, чтобы ты становился дворянином.

Он жестом указал на Делию, которая плакала и качала головой в знак протеста.

Дирк выглядел очень обеспокоенным.

— Пожалуйста, Дирк! — причитала Делия. — Передумай! Если ты примешь дворянское крещение, я больше не смогу тебя видеть. Я не смогу называть тебя семьёй! До конца наших дней я не смогу относиться к тебе как равному. Мне всё равно, как бы плохо здесь ни было. Я выживу, поэтому, пожалуйста, не оставляй меня!

Каждое слово, произнесенное Делией, разрывало моё сердце ещё больше. Это было похоже на то, как я сама рыдаю о том, что не хочу быть оторванной от своих близких. Я прекрасно понимала, как мучительно, когда тебя не просто разлучают с родными, но и запрещают вообще называть семью семьёй.

«Дирк... не делай этого. Будь рядом с ней. Она действительно любит и заботится о тебе. Эмоциональная поддержка важнее, чем ты думаешь!»

В душе я тоже взывала к нему. Но высказать свои чувства я не могла: все решили бы, что я приказываю ему остаться. К тому же, как легко забыть, Хартмут в это время продолжал свой опрос. Я уже неоднократно говорила, что буду уважать выбор детей, поэтому не могла просто вмешаться.

Получив разрешение Хартмута, Дирк подошёл к Делии и нежно погладил её пунцовые волосы. Она всё время прижималась к нему, умоляя не уходить.

— Делия, — сказал Дирк, — это ведь ты рассказала мне о том, что нам дала госпожа Розмайн, и что она сделала, чтобы изменить приют, не так ли? Я помню твои истории о том, как она защищала нас от высокопоставленных дворян и дворян из других мест.

Я всегда была настороже, когда Делия служила у меня в качестве слуги, поскольку она совершенно открыто шпионила за мной в пользу Безеванса. Мы не были близки... но, по словам Дирка, она говорила обо мне только хорошее.

В тёмно-карих, почти чёрных глазах Дирка горел огонь, как будто я была его личным героем.

— Господин Хартмут всегда говорит то же самое, что и ты, когда посещает приют, — сказал он. — Он рассказывает нам, какая замечательная госпожа Розмайн, и как много она работает ради нас.

«Простите?! Хартмут?! Что ты делал в приюте?!»

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он кивал с чрезвычайно довольной улыбкой.

— Господин Хартмут сказал, что госпожа Розмайн стала приёмной дочерью герцога, чтобы защитить дорогих ей людей. Я хочу быть похожим на неё. Я хочу стать дворянином, чтобы защищать всех, кто мне дорог здесь, в приюте. Пожалуйста, Делия. Ты должна меня понять.

Делия разрыдалась. Она не хотела разлучаться с братом, но и не могла больше удерживать его. Она оказалась между двумя мирами, и пока она отчаянно пыталась понять, что ей делать, её хватка на Дирке ослабла.

Дирк выскользнул из объятий сестры и вернулся к Хартмуту, не оглядываясь, даже когда Делия потянулась к нему.

— Я не хочу, чтобы изменения, которые госпожа Розмайн сделала для приюта, были уничтожены, — сказал он, не отводя глаз. — Прошу вас, господин Хартмут, сделайте меня дворянином.

Хартмут посмотрел прямо на него.

— Восстанавливать свою магическую силу с помощью лекарств будет весьма болезненно. Также, если ты решишь креститься в приюте, большинство людей будет считать тебя ребёнком преступников, даже в будущем. Благородное общество не будет смотреть на тебя доброжелательно.

Дирк будет крещён вместе с детьми бывшей фракции Вероники, а Сильвестр станет их опекуном. Дворяне будут считать их детьми преступников, а те, кто крестится вместе с ним, почти наверняка будут насмехаться над ним за то, что он простолюдин.

— Прежде всего, — продолжал Хартмут, — госпожи Розмайн не будет здесь, чтобы защитить тебя. Чтобы стать дворянином, тебе потребуется вся твоя решимость.

— Будучи сиротой, я не стал бы заявлять о своём желании, не будучи полностью уверенным.

Оранжевые и тёмно-коричневые глаза столкнулись. Затем, после паузы, выражение лица Хартмута смягчилось до улыбки.

— Очень хорошо. Я посоветуюсь с аубом и достану для тебя магический инструмент.

Дирк наконец расслабился. Он скрестил руки и встал на колени, затем вернулся к сестре.

— Э-э, Делия...

Она подняла голову и в полной тишине уставилась на него, её голубые глаза были полны слёз. Дирк был так уверен в себе, но её непоколебимый взгляд заставил его дрогнуть.

— Ты сердишься?..

— Я не буду отвечать, — сказала она. — Не зови меня «Делия». Я хочу, чтобы ты обращался ко мне как к сестре!

— Что?!

Делия надулась и обиженно отвернулась, вздернув подбородок.

— Отныне, пока ты не станешь дворянином, я не буду отвечать тебе, если ты не назовёшь меня «сестрой». Это твоё наказание за то, что ты сделал такой важный выбор, не посоветовавшись сначала со мной — своей семьёй. Ну и ну! Ты всегда подражаешь худшим чертам госпожи Розмайн!

— Это её самые крутые черты!

— Ты сделал что-то важное по прихоти, даже не предупредив никого! Это определенно один из худших вариантов. Ну и дела! Госпожа Розмайн всегда была такой!

«Подожди, что?! Ты думаешь, это моя вина?!»

Я понимала, что Делия лишь пытается скрыть своё смущение, но не могла отделаться от ощущения незащищенности. Мои рыцари сопровождения с усмешкой перечисляли всё, что я натворила в прошлом, а Дирк отвечал, что мои поступки в конечном счёте были к лучшему. Это был классический спор между братом и сестрой.

— Я вижу, вы всегда принимали важные решения по прихоти, госпожа Розмайн.

— Вы не выросли со времён своего крещения.

— О нет, она выросла, — сказал Хартмут, даже не пытаясь скрыть гордость. — Её влияние распространилось неизмеримо и теперь охватывает всю страну. Что это, если не рост?

«Это нисколько не помогает!»

Пока все использовали спор брата и сестры как повод смутить меня, Филина тихо заговорила:

— Госпожа Розмайн, могу я поговорить с Конрадом?

Я разрешила ей.

Филина подошла к брату, держа в руках реликвию их матери.

— Конрад, у тебя есть минутка?

— Да, сестра.

Филина кивнула, затем протянула реликвию.

— Это магический инструмент, который оставила для тебя матушка. Госпожа Розмайн согласилась дать тебе лекарства восстановления, которые я не могла приготовить сама. Ты сможешь снова стать дворянином. Хочешь ли ты быть крещён как мой младший брат?

Он наклонил к ней голову.

— Даже если у нас есть лекарства восстановления, как я смогу стать дворянином без денег? Вильма сказала нам, что дети, которые получат магические инструменты герцога, станут его подопечными, но это не будет включать меня, не так ли?

Дети, крещённые под опекой герцога, не должны были заботиться о финансировании своего образования — все необходимые им деньги и средства обучения изымались у дворян попавшими под чистку. Конрад, однако, такой привилегии не получил — он не соответствовал требованиям герцога по объёму магической силы.

Конрад продолжил:

— Ты всегда говорила, что собрать материалы, необходимые для обучения в дворянской академии, будет очень дорого. Я не думаю, что мы смогли бы всё подготовить. Это будет стоить сотен листов бумаги, сделанных нами здесь.

Даже он понимал, что, будучи несовершеннолетней, Филине будет сложно содержать их обоих.

— Конрад, если ты решишь снова стать дворянином, мы вернёмся домой. Есть вероятность, что вещи матери всё ещё там. Мы могли бы использовать их, чтобы поддержать тебя в дворянской академии.

Филина уже купила себе учебные материалы; если она найдет дома ещё несколько, то Конрад сможет учиться в академии вместе с ней. Можно будет даже использовать её статус моей последовательницы, чтобы вытянуть денег из её отца.

— Сестра, отец не заботится обо мне, и именно потому, что госпожа Ёнасара забрала у меня инструмент, я не смог стать дворянином. Я не хочу туда возвращаться.

— Знаешь... Это твой последний шанс стать дворянином. В приюте больше не будет ни магических инструментов, ни госпожи Розмайн, чтобы снабжать тебя лекарствами восстановления. К тому же жизнь дворянина сильно отличается от жизни служителя, верно?

Конрад покачал головой.

— Оставь этот магический инструмент для своего собственного ребёнка.

Филина нахмурила брови, зажмурила глаза, а затем издала меланхоличный вздох.

— Если ты не станешь дворянином, у нас не будет будущего, в котором мы сможем жить как брат и сестра. Чтобы мы могли проводить время вместе, мне придется купить тебя.

— Купить меня? Но я не принесу тебе никакой пользы.

— Я бы сделала это просто по прихоти, чтобы провести время с младшим братом, — сказала Филина. Затем, улыбнувшись, она подняла вверх четыре пальца. — Передо мной четыре пути. Первый — оставить тебя в приюте и посвятить своё имя госпоже Розмайн, чтобы я могла поехать с ней. Второй — остаться в Эренфесте до моего совершеннолетия, а потом оставить тебя в приюте и служить госпоже Розмайн. Третий — вернуться домой и поддержать тебя, чтобы ты стал дворянином. И последний вариант, если ты решишь не становиться дворянином, — остаться здесь, в Эренфесте, чтобы быть с тобой. Прежде чем выбрать один из вариантов, я должна узнать твои планы на будущее.

— Я... — Конрад замолчал, его рот то открывался, то закрывался, когда он пытался решить, стоит ли ему озвучивать свои истинные чувства.

Филина одарила его тревожной улыбкой.

— Если ты мне не скажешь, я просто последую своим эгоистичным желаниям.

— Я хочу посвятить свою жизнь приюту. Я не хочу жить с тобой, я хочу остаться здесь со всеми людьми, которые были рядом со мной, когда мне было больнее всего.

— Понятно... — прошептала Филина, опустив плечи. — Спасибо, что рассказал. А что ты будешь делать в приюте?

— Я хочу стать священником в синих одеждах, как господин Фритак.

[[image:/storage/reader-images/26ae08b79fb129da7b2f07b4676b61701443dd4a.jpg]]

Как оказалось, у Конрада уже была цель, к которой он стремился. Он хотел быть похожим на одного священника в синем — того, кто мог сам зарабатывать деньги и обеспечивать себя, кто пользовался доверием главы храма и главного священника, кто присматривал за храмом в их отсутствие. Его ценили так высоко, что даже боролись за его возвращение, когда его забирали во время чистки.

«Конрад считает Фритака примером для подражания?.. Никогда бы не подумала».

Он продолжил:

— Лутц из компании «Платен» сказал, что им нужно больше священников, которые знают, как работает мастерская. Именно таким священником я и хочу стать. Кроме того, я дал обещание Дирку. Если он сможет стать дворянином, я буду работать над тем, чтобы стать священником, который поддержит его. Тогда мы сможем вместе защищать приют.

В его глазах, так похожих на глаза сестры, появился блеск.

— Если ты не против, что я озвучиваю свои эгоистичные желания, я хочу, чтобы ты осталась в Эренфесте до своего совершеннолетия. Я хочу, чтобы ты помогла мне стать священником после моего крещения.

Это было бы не так дорого, как становление дворянином, но жизнь священника-ученика тоже требовала денег. Конрад был низшим дворянином, причём без большого количества магической силы, так что после крещения он не сможет обеспечить себя многим. Герцогство предоставляло субсидии в зависимости от количества магической силы, которую давали дети, так что ему нужно будет помогать, пока не придёт время, когда он сможет зарабатывать достаточно, чтобы содержать себя.

— Моё количество магической силы настолько мало, что даже мой собственный отец отказался от меня, — сказал Конрад. — Я думаю, что стать священником и поддерживать Дирка и господина Мельхиора будет гораздо более значимо, чем пытаться снова стать дворянином.

Конрад нацелился на такую жизнь в храме, которая не предполагала бы благородного происхождения. Он хотел быть священником и обеспечивать себя, а не жить как один из служителей, которых можно легко купить и увести.

— Очень хорошо, — с улыбкой ответила Филина. — Я останусь здесь, в Эренфесте, до своего совершеннолетия, чтобы присматривать за тобой и помогать в защите приюта.

Было радостно видеть, что каждый из них выбрал свой путь, ведущий к счастью.

Теперь мне оставалось лишь помочь Филине как её госпоже. Для этого нужно было заручиться поддержкой Эльвиры и попросить помощи у герцога, как у высшей власти в Эренфесте, чтобы дворяне, посещающие храм, не нанесли ему никакого ущерба.

«С чего бы начать?..»

Моё настроение улучшилось, когда я наблюдала за братом и сестрой. Конрад был рад тому, что высказал своё желание, и тому, что получил одобрение сестры. Он казался гораздо более открытым с ней, чем раньше.

— Сестра, ты сказала, что теперь дворяне посещают встречи с торговцами, верно? Я хочу знать, что они обсуждают, и в чём госпожа Розмайн принимала участие.

— Очень хорошо, но... хочешь ли ты сам присутствовать на таких встречах?

Вряд ли в обязанности священника входит встречаться с торговцами, но Конрад выглядел настолько взволнованным, что я не могла заставить себя ничего сказать. Не говоря уже о том, что если он действительно станет священником, часто посещающим мастерскую, то существует реальная возможность, что компания «Плантен» попросит его о встрече, чтобы посоветоваться с ним по различным вопросам.

— Торговцы компании «Плантен», посещающие мастерскую, понемногу учат меня основам торговли, — пояснил Конрад. Затем, сжав кулаки, он заявил: — я хочу стать беспощадным переговорщиком с душой торговца, как госпожа Розмайн!..

«Э, Конрад?.. Ты точно идёшь в правильном направлении?»

— Священник, способный вести переговоры на уровне госпожи Розмайн... — Филина взглянула на меня, затем хихикнула. — Тебе предстоит долгий и очень трудный путь, Конрад.

* * *

— Ты, похоже, была спокойна, когда встречалась с братом, — заметила я. В отличие от того, какой растерянной и рассеянной Филина выглядела, когда советовалась со мной, во время беседы с Конрадом она выглядела спокойной и собранной. Несомненно, она боролась с бурей эмоций, бушевавших в её душе, но не показывала этого.

На щеках Филины появился румянец, и она ответила:

— Дамуэль меня отчитал.

— Ох?

— Мне и так было нелегко решить, чем я хочу заниматься в следующем году, поэтому, когда появился шанс для Конрада снова стать дворянином, я... поспешила, не обдумав всё хорошенько. Раньше Рихарда и остальные решали эти вопросы вместе со мной, но теперь её и Брюнхильды нет, а моя ситуация с братом — это не то, что можно обсуждать с теми, кто находится в замке.

Большинство дворян просто заявили бы, что Конрад ей больше не брат, раз он переехал в приют, и ей незачем больше о нём думать. Такая позиция не привела бы к плодотворной дискуссии.

— Я думала, что вы единственная, на кого я могу положиться, — продолжала Филина, — но Дамуэль отругал меня за это. Он сказал, что ваша ответственность за Конрада закончилась в тот момент, когда он попал в приют, и что я не должна беспокоить вас по этому поводу.

Все ругали меня за то, что я слишком далеко зашла после того, как я пришла к ней домой спасать Конрада. Дамуэль объяснил, что ожидать от меня большего неразумно.

— Вы и так заняты подготовкой к переезду. Что я выберу — сделать Конрада дворянином или взять его с собой в Центр — решать мне. Я прекрасно понимаю, что, как моя госпожа, вы всегда будете внимательны к моему выбору и моему будущему и, посоветовавшись, всё обдумаете за меня... но я не должна так поспешно полагаться на вас. Вы не являетесь опекуном Конрада, и я не должна просить о ещё большей помощи сироте.

Дамуэль рассказал Филине о возможных вариантах и о том, на какую поддержку она может рассчитывать. Но прежде всего, сказал он, она должна спросить Конрада, что он хочет делать.

«Вот это да! С каких это пор Дамуэль стал таким крутым?!»

— Он сказал мне, что если я твердо решила сделать Конрада дворянином, он сделает мне предложение и поддержит меня как жених.

— Что?! Он сделал тебе предложение?!

— Он скорее выразил желание помочь мне — расширить мои возможности, чем сделал официальное предложение. — Она застенчиво улыбнулась и продолжила: — Но я подумала, что полагаться на Дамуэля было бы ещё более неприемлемо, чем на вас. Он всегда помогает мне, когда я больше всего в этом нуждаюсь, но пришло время, когда я должна перестать быть жалкой девочкой, которую всегда нужно защищать. Если мне суждено идти рядом с ним, я предпочту делать это с гордо поднятой головой. Поэтому я выбрала путь, который не заставит его предлагать больше помощи, чем это разумно.

Дамуэль, конечно, не фигурировал ни в одном из путей, о которых Филина говорила Конраду. Однако...

«Не заставит ли это Дамуэля предположить, что она отвергает его?»

— Как только я стану самостоятельной женщиной, я воспользуюсь методом, о котором мне рассказала Кларисса, — заявила Филина.

Я посмотрела через комнату на Дамуэля, который стоял лицом к нам. Должна ли я предупредить его о том, что нас ждёт? Я очень надеюсь, что тебе нравятся ножи, Дамуэль.

Подготовка магической бумаги (❀)

После завтрака, пока я практиковалась в фешпиле, прибыли из замка мои последователи. Рыцари сопровождения поменялись местами, и мы стали обсуждать планы на день.

— Сегодняшняя беседа с Бенно будет носить конфиденциальный характер, поэтому я хотела бы провести нашу встречу в потайной комнате, — сказала я. — Дамуэль, будь добр, охраняй меня.

— А кого вы возьмёте служащим, госпожа Розмайн? — спросил Хартмут с улыбкой.

Я не могла не колебаться. Чтобы защитить свои секреты, я должна была выбрать посвятившего имя, но... неужели Хартмут был моим единственным вариантом? Он был переполнен энтузиазмом, а все остальные отводили глаза, так что, похоже, так тому и быть.

— Гггх... Ты можешь идти, Хартмут.

— Как пожелаете.

Фран и Моника провели утро, проверяя готовность моей потайной комнаты к использованию, а я занялась передачей дел и другой работой в покоях главного священника. Вместе со мной там находился Мельхиор со свитой, так что мы ещё и обсудили будущее приюта. Поскольку одной из моих многочисленных обязанностей была работа директора приюта, я сказала, что Мельхиор должен выбрать одного из своих последователей, который заменит меня. Он воспринял эту новость с искренней тревогой.

— Директор приюта... Главный священник — достаточно достойная роль, поскольку его обязанности напоминают работу служащего, но директор приюта должен присматривать за детьми простолюдинов, не так ли? Здесь есть сходство с работой слуги, но всё равно это настолько уникальное занятие, что, возможно, нам не хватит года для полной передачи дел. Да и свита у меня пока небольшая... Я думаю, на эту должность лучше подойдёт девушка.

Как и следовало ожидать, последователи Мельхиора были в основном мужчинами, и большинство из них считали, что управление сиротским приютом, полным маленьких детей, не входит в их компетенцию и не соответствует их статусу. Оглядевшись вокруг, я также поняла, что они, вероятно, воспротивятся и включению девушек в число храмовых слуг Мельхиора. Я знала, что для них важно сохранение приличий, но это вызывало беспокойство. Я хотела отдать Мельхиору одну из своих служанок, но мне казалось маловероятным, что он согласится на Монику или Николу.

«Изменить их мировоззрение будет нелегко... Что же делать?»

— Большинство воспитанников приюта не имеют магической силы, — сказала я, — но теперь среди них есть и дети из бывшей фракции Вероники. Кроме того, необходимо учесть наличие печатной мастерской, поэтому, я думаю, что теперь, в отличие от прежних лет, приют должен быть под контролем члена герцогской семьи.

Директор приюта должен был воспитывать детей и иметь дело с теми, кто хотел купить служителей, глубоко вовлеченных в печатное дело. Таким образом, эта должность должна была достаться последователю герцогской семьи или человеку, который мог бы легко отчитываться перед аубом.

— Мы могли бы попросить кого-нибудь из свиты Шарлотты или Брюнхильды... — начал было Мельхиор, но потом покачал головой. — О, но Шарлотта будет занята до родов матери, а Брюнхильда ещё лишь помолвлена... Сестра, ты оставляешь здесь кого-нибудь из последователей, кроме Брюнхильды?

Я хлопнула в ладоши и повернулась к работавшей неподалеку Филине. Как моя последовательница, она была идеальной кандидатурой.

— Филина, ты будешь директором приюта? — спросила я.

— Я?!

— Ты планируешь охранять Конрада в течение следующих трёх лет, пока не достигнешь совершеннолетия, верно? Тогда эта должность тебе вполне подойдёт. Помогая мне, ты уже познакомилась с этой работой. Кроме того, как директор, ты будешь получать дополнительную плату — полагаю, что после моего ухода ты захочешь иметь стабильный источник дохода.

Филина получала зарплату как ученица, но она также зарабатывала деньги, работая в храме и переписывая книги для меня. Иными словами, мой отъезд сильно скажется на её доходах. Ей повезло, что Эльвира собиралась оплачивать проживание и питание для неё, но для всего остального Филине потребуются деньги.

— Я бы предложила тебе исполнять обязанности директора приюта в течение трёх лет. За это время ты сможешь подготовить себе замену, — сказала я. — Я поговорю об этом с аубом и другими.

Филина много раз бывала в приюте, и так она сможет видеться с Конрадом. Я также верила, что она будет хорошо относиться к детям и тщательно отнесётся к выбору преемника.

— Но я не смогу подготовить покои... — пробормотала она.

— Вся мебель, находящаяся в настоящее время в кабинете директора приюта, останется там. Я также намерена оставить с тобой Николу, а также Франа или Зама. И поскольку ты возьмёшь на себя больше работы в качестве одолжения мне, я возьму на себя твои расходы за следующие три года.

При обычных обстоятельствах у меня не было бы разумных причин выделять дополнительные средства Филине и только Филине, но назначение её директором приюта было прекрасным оправданием.

— Благодарю, — сказала она. — Я принимаю эту обязанность.

— Сестра, — сказал Мельхиор, — я очень рад, что одна из твоих последовательниц станет директором приюта. — Филина, если бы ты также могла помогать мне, когда приезжаешь в храм, я был бы тебе очень признателен. Я не думаю, что года будет достаточно, чтобы завершить передачу дел.

Филина улыбнулась и кивнула.

Я тоже улыбнулась.

— Конечно, Мельхиор, помощь Филины будет платной. Я составлю документ, в котором подробно опишу задания, которые она будет выполнять, и вознаграждение, которое она получит за потраченное время. Вероятно, ты также захочешь выплатить вознаграждение своим последователям, поскольку просишь их делать больше, чем ожидается. Я уже плачу своим.

Когда я, надув грудь, удовлетворенно выдохнула, последователи Мельхиора выжидающе уставились на своего господина.

* * *

После обеда я вместе с тремя своими последователями отправилась в покои директора приюта. Хартмут впервые посетил эту потайную комнату, а потому был просто на седьмом небе от счастья. Дамуэль то и дело поглядывал на нас, несомненно, замечая мою лёгкую усталость. Ангелика, как всегда, охраняла дверь.

Пока я потягивала чай, который мне налил Фран, и ела сладости, приготовленные Николой, в мои покои вошли Бенно и Марк. Мы обменялись приветствиями и прошли в потайную комнату. Всё было достаточно обычно... за одним очень редким исключением.

Бенно с опаской перевел взгляд на Хартмута, а затем спросил, всё ли в порядке. Он не был уверен, насколько открыто он может говорить, поскольку обычно из моей свиты только Фран, Дамуэль и Гил посещали эту комнату.

— Хартмут посвятил мне своё имя, так что беспокоиться не о чем, — сказала я. — Он не может меня ослушаться, поэтому я просто прикажу ему держать в секрете всё, что здесь происходит.

— Я рад, что вы наконец-то приняли моё имя, госпожа Розмайн, — вмешался Хартмут, переполненный энтузиазмом. — Я хотел попасть в эту потайную комнату с тех пор, как узнал, что вы проводите здесь самые важные обсуждения.

Бенно наблюдал за нами с неуверенной улыбкой. Я поняла, что он хочет уйти, и что самой насущной мыслью в его голове сейчас, вероятно, было: «Не могу поверить, что ты приняла имя такого человека».

«Я бы не стала, но он был так чертовски настойчив», — мысленно ответила я.

— Пожалуйста, госпожа Розмайн, не чувствуйте, что вам нужно что-то скрывать из-за моего присутствия, — сказал Хартмут. — Я уже знаю, что вы бывшая простолюдинка, что Гюнтер — ваш отец и что вы были знакомы с Бенно ещё до вступления в храм.

Я уставилась на него, совершенно ошеломленно. Выражение лица Бенно было таким же застывшим.

— Я смог определить это, просто слушая простолюдинов в мастерской и приюте и устраняя противоречия по мере их поступления, — продолжил он. В конечном итоге господин Фердинанд подтвердил правильность моих выводов. Так что говорите в своё удовольствие. Не обращайте на меня внимания.

— Что, прости?! — воскликнула я. — Как ты можешь говорить всё это, а потом ожидать, что я буду вести себя как ни в чем не бывало?! Я что, единственная, кто не знала об этом?! Дамуэль, ты знал?!

Он выглядел не менее потрясенным и судорожно замотал головой, как только наши глаза встретились.

— Нет, для меня это тоже новость.

Хартмут непринужденно улыбнулся.

— Я подумал, что раскрытие моих знаний о вашем прошлом до того, как я назову своё имя, может обеспокоить вас, госпожа Розмайн.

Он не хотел, чтобы я беспокоилась о том, как заставить его молчать, каковы будут последствия для нижнего города и что я буду делать, если правда станет известна другим дворянам.

— Хартмут, ты кому-нибудь ещё рассказал?.. — спросила я.

— Я бы никогда не стал заниматься таким расточительством. Потребовалось бесчисленное количество посещений мастерской и приюта, чтобы заставить работающих там людей ослабить бдительность. Потом я старательно выуживал из их обыденных фраз самородки ценной информации. Они никогда ничего не говорили прямо, поэтому мне приходилось постепенно подавлять возникающие мелкие противоречия и на их основе делать окончательные выводы. Как я уже сказал, потом я подтвердил свои подозрения у господина Фердинанда, даже под угрозой казни на месте. Зачем мне раскрывать столь ценную информацию кому-то ещё, когда я приложил столько усилий для её обнаружения?

Хартмут смотрел на меня так, как будто я задала самый очевидный вопрос в мире, и это только ещё больше сбивало меня с толку. Всё стало ещё хуже, когда я спросила, зачем он вообще это сделал. По его словам, он хотел выяснить, почему среди всех последователей я так дорожу Дамуэлем. Неужели он действительно так старался, просто чтобы узнать что-то, не думая с этим ничего делать?..

— Грр... я уже выдохлась.

Благодаря Хартмуту я устала ещё до того, как мы успели начать обсуждение. Я опустила плечи, что заставило Бенно, сидевшего напротив меня, сесть прямо.

— Итак, что мы здесь обсуждаем? — спросил он. — Если вы вызвали нас сюда в то время, когда в любой момент могут прибыть торговцы из других герцогств, значит, произошло что-то катастрофическое и неожиданное. Может быть, во время собрания герцогов произошёл какой-то инцидент? — Его тёмно-красные глаза сузились, как будто он хотел огрызнуться. — Поторопитесь. Я занят.

Его предположение оказалось верным: произошло что-то катастрофическое и неожиданное. Я тоже выпрямила спину и сказала:

— Всё, что я хочу сообщить главе гильдии, написано здесь, в этом письме. — Я протянула письмо. — Вопрос, который я хочу обсудить с тобой, Бенно, должен остаться между нами.

— Само собой разумеется. Это было очевидно с того момента, как мы вошли в эту комнату, — сказал Бенно. Он взял письмо, передал его Марку, а затем снова повернулся ко мне, ожидая моих дальнейших слов.

— Хотя я не могу раскрыть точные обстоятельства... через год мне придется покинуть Эренфест.

— Один год?.. У нас уже есть реконструкция в Грешеле осенью, открытие второго магазина компании «Плантен»... И теперь вы хотите, чтобы мы поехали с вами в другое герцогство следующей весной?

Он изо всех сил старался сохранять нейтральное выражение лица, но я видела, что ему хочется закричать: «Ты хочешь меня убить?!»

Я судорожно замотала головой.

— Вовсе нет. Я имею такое влияние на промышленность в Эренфесте только с разрешения ауба. В других местах несовершеннолетним не доверяют такие дела, поэтому люди, связанные с печатным делом, будут перевезены только через три года, когда я достигну совершеннолетия. До этого я должна проверить ситуацию там, подготовиться к созданию там магазинов, мастерских и...

Бенно поднял руку, чтобы прервать мои объяснения, затем скрестил руки и вымученно ухмыльнулся.

— Другими словами, мы должны готовиться к отъезду через год.

— Хм? Нет, я же сказала три года, потому что...

— Сроки, которые вы ставите, всегда неожиданно сокращаются. Если мы планируем всё сделать за три года, мы никогда не закончим вовремя.

— Что?! Бенно, это так грубо! — Я уставилась на него. — Я говорю, что это произойдет не раньше, чем я достигну совершеннолетия!

Он насмехался.

— В этом нет ничего грубого, я говорю по опыту. Вы заберёте всех Гутенбергов? Когда член герцогской семьи покидает своё герцогство, чтобы жить в другом месте, все, кто служат ему, тоже отправляются в путь, не так ли?

— Было бы замечательно, если бы поехали все, но я не хотела бы никого принуждать. Я уезжаю довольно далеко, и вы не почувствуете себя там желанными гостями. Возможно, я не смогу работать с вами напрямую, как сейчас, и если я заберу всех, я замедлю темпы роста печатного дела Эренфеста.

Я не хотела забирать всех Гутенбергов, когда они только-только закончили обучение своих преемников.

— Однако, — я продолжала, — мне хотелось бы, чтобы там, куда я еду, была печатная мастерская. По этой причине, как только будут сделаны приготовления, я попрошу Гутенбергов ежегодно отправляться ко мне, как они это делали с землями гибов. Я также намерена взять с собой несколько человек до истечения трех лет, включая Тули из компании «Гилберта» и Ренессанса из гильдии красильщиков. О, и, пожалуйста, сообщите всем, что те, кто будет сопровождать меня, смогут взять с собой свои семьи, если пожелают.

— Понятно.

— Что касается моих поваров, то я хочу взять с собой Эллу и Хуго. Их семьи тоже могут приехать, но можно ли распорядиться об этом незаметно? Элла сейчас находится в отпуске в связи с беременностью.

Далее я отметила, что повара-ученики, приезжающие из нижнего города для обучения, будут пользоваться покоями Филины. Затем я продолжила:

— Кухня не должна испытывать никаких проблем, пока там находится Никола. Я собираюсь финансировать покои директора приюта в течение трех лет, пока Филина не достигнет совершеннолетия, так что мы можем рассчитывать на то, что всё останется как есть.

— Понятно, — ответил Бенно. — Кто будет руководить мастерской Розмайн? Печатное дело — это отрасль герцогства, так что мы не сможем сами приобрести мастерскую, не так ли?

Действительно, компания «Платен» не смогла бы владеть и управлять мастерской, которая находилась в приюте храма как часть промышленности герцогства.

— Мне не следовало бы вмешиваться, — сказала я, — но я считаю, что если передать Гила Филине, а затем оставить всё как есть, в ближайшие три года не возникнет проблем.

— А после этого?..

— Должность директора приюта должен будет занять последователь герцога или, возможно, даже матушка. Остается надеяться, что за отведенные им три года служащих достаточно хорошо подготовят. Судя по всему, Дирк стремится стать дворянином, а Конрад — священником, чтобы защитить приют и мастерскую, поэтому я бы рекомендовала обучать их, пока у вас есть такая возможность.

Я не забыла упомянуть, что Конрад хотел стать священником с хваткой торговца.

Губы Бенно искривились в забавной ухмылке.

— Скажите, если вы намерены перевезти Гутенбергов, что будет с Гилом и другими служителями?

— Через три года, когда я перееду, я намерена выкупить их в качестве работников для новой типографии и попросить их присоединиться ко мне вместе с Филиной. Тогда же я куплю и Николу.

Короче говоря, все попадали в одну из трех групп: те, кого оставляли, те, кто шел со мной, и те, кто присоединялся ко мне через три года. Мне нужно было обсудить с Сильвестром каждого человека и убедиться, что никто не будет куплен кем-то другим. Если я объясню, что некоторых из них оставляют, чтобы не допустить уничтожения отрасли, и использую козыри в переговорах с остальными, я буду уверена, что мне удастся справиться.

— Хм... — Бенно кивнул.

— Теперь я понимаю, как вы собираетесь передавать дела и что будет с людьми, служащими вам. Как только Гутенберги вернутся из Кирнберга, вы можете доверить мне все необходимые приготовления. А сейчас...

Он внимательно посмотрел на меня.

— Входит ли компания «Плантен» в число тех сотрудников, которые должны отправиться с вами?

Эльвира велела мне открыто заявить о своих желаниях. И поскольку ни Хартмут, ни Дамуэль не могли видеть моего лица с того места, где они ждали позади меня, я провокационно ухмыльнулась Бенно, как делала это когда-то давно.

— Естественно, я буду рада, если компания «Плантен» будет сопровождать меня. Ваше присутствие меня воодушевит, да и встречать Гутенбергов через три года будет гораздо легче. Однако, как я и предполагала, в настоящее время вы завалены работой. Сможете ли вы приехать, будет зависеть от вашего мастерства.

— Охо... Моё мастерство, говорите? — Бенно улыбнулся в ответ, давая понять, что принял мой вызов. Но сначала... мне нужно было заказать бумагу из тромбэ.

— Поскольку я ожидаю, что это будет нелёгкий шаг, я буду сотрудничать, принося богатство в ваш магазин. У меня есть для вас крупный заказ: продайте мне всю огнестойкую бумагу, которая у вас есть.

— Огнестойкая бумага? И... всё это?

— По просьбе господина Фердинанда я хочу получить не менее трёхсот листов.

Если нужна магическая бумага «высочайшего качества», то даже бумага из тромбэ будет недостаточно хороша. Следовало провести дополнительные исследования и вернуться к смешиванию, чтобы дополнительно улучшить её. Если я не получу бумагу как можно скорее, то не уложусь в срок.

— Я хочу, чтобы наши мастерские сосредоточились на её производстве, — сказала я, — поэтому, если у вас есть какие-то запасы, я куплю их все. Чем быстрее, тем лучше.

— Весь наш запас... — пробормотал Бенно. — Сможете ли вы заплатить сразу?

— Безусловно. У меня есть средства, которые оставил господин Фердинанд.

Формально это были не мои деньги, но я не видела проблемы в том, чтобы использовать их для его блага. Кроме того, не то чтобы у меня не было собственного дохода..

— Как только мы вернёмся в магазин, я проверю наши запасы и попрошу Марка доставить всё, что у нас есть, — сказал Бенно.

Вполне логично, что он доверил такой крупный заказ своей правой руке.

Я повернулась к Марку, который стоял позади Бенно, и поблагодарила его. Он кивнул в ответ, улыбаясь своей обычной спокойной улыбкой.

* * *

Как только закончилась моя беседа с Бенно, Хартмут начал стонать, что завидует тем, кому я так легко доверяю. Я ответила, что и у него есть моё доверие, и что он может его укрепить, обучив Мельхиора и его последователей, после чего тут же стала подталкивать его к покоям главного священника.

Затем, вернувшись в покои главы храма, я прямо сообщила всем, что после моего отъезда директором приюта станет Филина, а Моника и остальные перейдут к ней в услужение. Служители храма с явным облегчением восприняли известие о том, что моим преемником станет уже знакомая им дворянка.

— Моника будет её слугой, — сказал я, — а Лили я поручу присматривать за приютом, когда Вильма уедет. А теперь, Филина... У тебя всего год на подготовку — полгода, если вычесть время, которое мы проведём в дворянской академии. Давай же скорее приступим к передаче дел.

Я попросила Монику собрать документы, связанные с управлением приютом, и сложить их в стопку перед нашим будущим директором. Затем я продолжила:

— В этих документах подробно описаны денежные потоки приюта за последний год; как новый директор, ты должна понимать, сколько денег требуется на каждый сезон. Должна отметить, что в этом году возникли необычные обстоятельства, связанные с детьми бывшей фракции Вероники и средствами ауба. Моника, имей это ввиду, когда будешь направлять Филину.

— Да, госпожа Розмайн.

Филина в ужасе взглянула на гору документов, но уже через мгновение она взяла себя в руки и подняла дощечку, лежавшую на вершине стопки. Моника наклонилась, чтобы прочитать её, и они вместе начали работать.

— Фран, — сказала я, — приготовь, пожалуйста, чай для Марка, а также плату, которую он должен получить по возвращении.

— Будет сделано.

Я открыла свою потайную комнату — в ней будет храниться бумага из тромбэ, которую доставит Марк, и тут в покои влетел ордоннанц и уселся мне на руку.

— Давно не виделись, госпожа Розмайн, — сказал он. — Это Бригитта из Илльгнера. Мы подготовили вашу магическую бумагу и готовы переместить её в замок в удобное для вас время. Какая дата была бы идеальной? Мы также просим, чтобы оплата и магические камни для обеспечения перемещения были отправлены нам вместе с коробками, которые мы предоставим.

Я практически чувствовала, как заблестели мои глаза. Она выбрала идеальное время!

— Госпожа Розмайн, — неожиданно вмешался Родерих, — для этих исследований нам лучше воспользоваться мастерской замка.

— И почему это?.. — спросила я, повернув к нему голову.

— Кларисса не сможет войти в ту, что находится в храме, так что она разбушуется, если мы будем работать там. Кроме того, я считаю, что при поддержке двух богатых магической силой высших дворян смешивание пойдёт гораздо быстрее, а замок же помимо этого даст нам доступ к тем, кто проводил в прошлом году совместные исследования с Древанхелем, например, к господину Игнацу и госпоже Марианне.

В обязанности моих служащих входило заниматься смешиванием вместо меня — или, по крайней мере, поддерживать меня, когда я занималась своими делами, — так что Кларисса просто сойдёт с ума, если мы оставим её без внимания. Родерих высказал несколько замечательных соображений, но я не могла с ними сразу согласиться.

— Не могу сказать, что я с большим энтузиазмом отношусь к идее смешивания в замке. Разве все там сейчас не заняты? Полагаю, будет большой переполох, если люди узнают, что я занимаюсь смешиванием для господина Фердинанда.

— Госпожа Розмайн, у вас теперь две мастерские, не так ли? — заметил Дамуэль. — Я бы предложил заняться смешиванием в вашей библиотеке. Кларисса сможет присоединиться к вам там.

Я хлопнула в ладоши. Мастерская моей библиотеки позволила бы Клариссе заниматься смешиванием, не подвергая меня при этом риску нежелательных вмешательств. Кроме того, там можно поискать ингредиенты.

Я отправила ответ Бригитте с просьбой прислать бумагу завтра в третий колокол, затем послала ордоннанц Лизелетте в замок, сообщив ей о ситуации и попросив подготовить оплату, несколько магических камней и людей, необходимых для погрузки бумаги на моего зверя. Лазафаму я также отправила ордоннанц, в котором изложила свои намерения относительно библиотеки на ближайшие дни.

* * *

Как раз перед шестым колоколом — окончанием рабочего дня — в комнату вошёл Марк с коробкой в руках. Компания «Платен» собрала весь оставшиеся запас бумаги из тромбэ. Я попросила Франа уточнить, сколько там листов, и выдала Марку соответствующую оплату: пять больших золотых. Моя свита была ошеломлена, увидев, что я передаю такую сумму, но это не имело для меня никакого значения.

Я попросила Франа и Зама отнести бумагу в потайную комнату, а затем отправила их в приют проверить, нет ли там в мастерской того, что я могла бы купить. Мне нужно было как можно больше магической бумаги.

— Родерих, когда вернешься в замок, спроси у слуг Вильфрида и Шарлотты, не осталось ли у них магической бумаги, оставшейся после наших совместных исследований с Древанхелем. Я завтра же куплю всё, что у них есть.

* * *

На следующий день я переложила хранившуюся в храме магическую бумагу в свой пандобус и, как и было запланировано, вылетела в замок. Лизелетта уже забрала бумагу из Илльгнера, которую затем положила в наш багаж. После этого я вместе с Клариссой и Хартмутом, готовыми помочь мне в смешивании, а также, разумеется, рыцарями сопровождения, отправилась в свою библиотеку.

— Доброе утро, — сказала я Лазафаму.

— Госпожа Розмайн. Я давно ждал вашего возвращения, — ответил он с улыбкой. — Проходите, чай уже приготовлен.

Я решила немного передохнуть, пока слуги перенесут бумагу из моего ездового зверя. Пока я потягивала свой напиток, Лазафам протянул мне магический инструмент для защиты от подслушивания, а затем попросил рассказать о Фердинанде и условиях, которые я для него выторговала.

— Господин Фердинанд доверил всё вам, госпожа Розмайн, так почему же ауб вдруг стал главным? — поинтересовался он. — Могу ли я просить разъяснений?

Хартмуту и Клариссе ещё нужно было всё подготовить, прежде чем приступить к смешиванию, поэтому у нас было достаточно времени для беседы. Я рассказала про слухи о моих отношениях с Фердинандом, распространившихся среди дворян, и о том, что, по общему мнению, мне не подобает присматривать за его вещами, поскольку я не являюсь его родственницей и более не нахожусь под его опекой. Чтобы исправить положение, замок согласился взять на себя присмотр за его имуществом, хотя я останусь владельцем поместья и ключей от него. Я также упомянула о том, что ауб Аренсбах скончался, что свадьба Фердинанда и Дитлинды откладывается на год, и что я договорилась с королевской семьёй о предоставлении Фердинанду потайной комнаты и гарантий того, что он не будет наказан за родство.

Напоследок я упомянула о причине нашего сегодняшнего приезда в поместье: я собиралась использовать собранные ингредиенты, чтобы сделать для Фердинанда магическую бумагу высочайшего качества — по его просьбе, разумеется.

— И вот, — заключила я, — он получит потайную комнату в Аренсбахе.

— Это действительно замечательно, — сказал Лазафам, не переставая улыбаться во время похвалы. — Ведь здесь, в этом поместье, господин Фердинанд проводил больше времени в своей мастерской, чем где-либо ещё.

— Действительно. Пожалуйста, соберите инструменты и ингредиенты, которые мы должны послать ему, и отправьте их в замок. Ауб возьмет их с собой, когда поедет в Аренсбах на похороны летом.

— Сколько книг из библиотеки вы хотели бы передать ему?

— Ни одной. Все книги в библиотеке теперь принадлежат мне.

Лазафам встретил мой немедленный отказ с широко открытыми глазами, и я быстро продолжила:

— Хотя... я не буду возражать, если вы пришлете ему рукопись собственного изготовления. Я полагаю, что Фердинанду понадобятся его исследовательские документы и прочее.

Лазафам посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

— В мои намерения не входило отнимать то, что принадлежит вам по праву. Часть книг из коллекции господина Фердинанда была подарена ему Хайдемари, и я просто подумал, что Экхарт оценит возможность увидеть их снова.

[[image:/storage/reader-images/d4b0db2c5aa49485742d625d9119ae8f0345e3c1.jpg]]

— А, понятно. К сожалению, я мало что знаю о Хайдемари.

Я помнила, что она была покойной женой Экхарта, но это всё — никто, похоже, не захотел рассказать мне ничего другого. По словам Лазафама, она была в такой же ситуации, как и Филина: вторая жена, навязанная её отцу фракцией Вероники, заняла её дом.

В то время как эта жена начала продавать и закладывать всё имущество дома, Хайдемари взяла все книги, оставшиеся в их библиотеке, и принесла их господину Фердинанду. Она дала понять, что не передаст ценные знания своего дома фракции Вероники, и предпочла отдать книги ему.

Я инстинктивно посмотрела в сторону библиотеки. Сколько книг в ней принадлежало Хайдемари? Но прежде всего я была искренне благодарна за то, что ни одна ценная книга не оказалась небрежно выброшенной.

— Экхарт всегда держался подальше от библиотеки, потому что она напоминала ему о Хайдемари, — сказал Лазафам, — но я верю, что с тех пор раны его сердца затянулись. В прошлом году он зашёл в библиотеку и с нежностью смотрел на её книги.

— Понятно...

Когда наступила тишина, в комнату вошла Кларисса — признак того, что она готова к смешиванию.

— Я так рада, что наконец-то получила возможность поработать для вас служащей, госпожа Розмайн, — сказала она, побуждая меня встать. — Только вчера вечером я просматривала совместные исследования с Древанхелем и прикидывала, что можно улучшить.

Лазафам наблюдал за нами с выражением, похожим на ностальгию.

— Госпожа Розмайн, как долго вы пробудете в мастерской? — спросил он.

— Ну... Мне нужно подготовить образцы магической бумаги «высочайшего качества» до похорон, плюс мне нужно будет убедиться, что господин Фердинанд в порядке, так что... я рассчитываю остаться в мастерской на несколько дней.

Это, похоже, обеспокоило Лазафама, поэтому я быстро добавила:

— Не бойтесь — в отличие от господина Фердинанда, я буду добровольно делать перерывы, чтобы поесть.

Лазафам натянуто улыбнулся и кивнул.

— Да, госпожа.

Изготовление образцов высочайшего качества

Осмотрев бумагу и инструменты, разложенные на столе в мастерской, я повернулась к Хартмуту и Клариссе:

— Ну что, начнëм?

Первым делом мы должны были проверить атрибуты и качество наших ингредиентов, чем я занялась с помощью некоторых инструментов, оставленных Фердинандом. Мой текущий план состоял в том, чтобы посмотреть, насколько можно повысить качество более распространëнной бумаги из эйфона и нансейва, а затем поэкспериментировать с более редкой бумагой из тромбэ.

— Вы хотите добиться высочайшего качества?.. — нахмурившись, спросила Кларисса, держа в руках небольшой лист бумаги из эйфона. Она изготавливалась простолюдинами без использования магической силы, поэтому её качество как магического инструмента было довольно низким: бумага вмещала мало магической силы и имела слабое сродство к небольшому числу атрибутов. Бумагу из тромбэ, в свою очередь, можно назвать довольно качественной, однако и она уступала более традиционному виду магической бумаги — пергаменту, изготавливаемому из шкур магических зверей.

Следует отметить, что, говоря в письме о «высочайшем качестве», Фердинанд не просил просто лучшую бумагу из доступных. Ингредиенты строго разделялись на уровни по целому ряду критериев, которые можно было объективно измерить. Выделялось высочайшее качество, высокое качество, нормальное качество и низкое качество, и Фердинанду нужна была только бумага высочайшего качества. При этом один и тот же ингредиент или материал оценивался по-разному в зависимости от используемых критериев: ингредиент, имеющий высочайшее качество по вместимости магической силы, не обязательно имел высочайшее качество и по сродству к атрибутам. В нашем случае Фердинанд хотел получить магическую бумагу высочайшего качества с точки зрения вместимости магической силы.

Кларисса продолжала:

— Господин Фердинанд не уточнил, из каких материалов мы должны сделать его бумагу, так почему бы не использовать звериные шкуры, как это принято? Это значительно упростит процесс.

Обычно именно на пергаменте из звериных шкур рисовали магические круги для смешивания и применения магии, а потому способ его создания преподавался в дворянской академии. Однако это не означало, что изготовить такую бумагу было легко: чтобы добиться качества, требуемого для применения в продвинутом заклинании, требовалось захватить сильного магического зверя и снять с него шкуру.

— Шкуры зверей были бы идеальным вариантом, если бы мы хотели просто улучшить качество бумаги, но господин Фердинанд просил передать ему как минимум триста листов. Неизвестно, сколько ресурсов уйдёт на их изготовление, — сказала я. Материалов в его мастерской было в избытке, но даже их не хватило бы на такое количество бумаги. — И поскольку речь идёт о «высочайшем качестве», мы не можем идти на компромисс, выбирая цели для охоты. Так сколько же опасных магических зверей нам придётся поймать?

Хартмут кивнул.

— Как только зверь умирает, его шкура исчезает вместе со всем телом. Будет сложно собрать такое количество материалов. Даже если мобилизовать всех рыцарей сопровождения госпожи Розмайн, я сомневаюсь, что мы успеем собрать достаточно.

— Думаю, я справлюсь, — ответила Кларисса, её голубые глаза горели решимостью. Я не удивилась бы, узнав, что служащие Дункельфельгера тоже ходят на охоту.

Возможно, годика за три Кларисса могла бы постепенно собрать достаточно шкур, если б не была так занята помощью в передаче дел, но у нас нет этого времени. Я могла предположить, что Фердинанд обратился ко мне с этой просьбой, потому что знал: единственный выход — это самостоятельно улучшить качество растительной магической бумаги.

— Всë-таки триста листов высочайшего качества... — пробормотала Кларисса. — Интересно, как господин Фердинанд намерен их использовать?

— Обычный человек, вероятно, использовал бы их в крайнем случае, — ответила я, — но это господин Фердинанд. Я ожидаю, что он будет использовать бумагу не жалея, чтобы облегчить процесс смешивания.

Я не могла даже предположить, зачем Фердинанду понадобилось столько бумаги, но вспомнила, что, занимаясь смешиванием, он использовал её тоннами. Когда речь идёт об этом его увлечении, здравому смыслу Фердинанда доверять не стоит.

— Пока же, — продолжала я, — давайте сосредоточимся на повышении качества имеющейся у нас бумаги, взяв за основу наши совместные с Древанхелем исследования.

Мы начали удалять из бумаги примеси магической силы и подмешивать в неë высококачественные ингредиенты того же атрибута, надеясь увидеть улучшения. Потребовалось больше попыток, чем я хотела бы сосчитать, но в итоге бумага из эйфона и нансейва повысила качество с низкого до нормального.

— Но это всё равно недостаточно хорошо... — вздохнула я. Мы продолжали смешивание снова, снова и снова, но бумага улучшалась со скоростью улитки. Это начинало меня беспокоить. До сих пор я использовала только те рецепты, которые Фердинанд довёл до совершенства путем долгих экспериментов или которые Раймунд усовершенствовал вместо меня; мне никогда не приходилось проходить путь изнурительных проб и ошибок в попытках внести свои собственные усовершенствования. Меня не могло не расстраивать, что всё идет не так гладко, как я предполагала.

— Как господину Фердинанду удаётся так легко создавать новые магические инструменты и совершенствовать их? — размышляла я вслух. — Мой дух уже почти сломлен.

— Не стоит так унывать, — сказал Хартмут, пытаясь подбодрить меня. — Мы уже добились определенных успехов, а ведь это только первый день работы. Магическая бумага, воспроизводящая звук, теперь намного приятнее уху, а бумага, которая может сама себя собирать, теперь двигается быстрее, чем когда-либо прежде.

Я обратила внимание на результаты наших трудов. Раньше бумага из эйфона могла издавать только отрывистые звуки, но улучшение её качества сгладило эту проблему. Звуки, которые она издавала, теперь были настолько впечатляющими, что её, вероятно, можно было использовать в каком-нибудь аналоге музыкальной шкатулки. Что касается бумаги из нансейва, то её мелкие частицы, которые раньше только ползли к крупным, теперь двигались гораздо быстрее.

— Но всё равно это не приближается к тому высочайшему качеству, которое хочет получить господин Фердинанд...

— Нам предстоит долгий путь, но будет интересно посмотреть, как изменится бумага по мере дальнейшего повышения её качества. Будем вкладывать в это все силы.

Хартмут и Кларисса выпили по мощному лекарству восстановления магической силы, а затем предложили сделать перерыв на обед. Я согласилась: мне всë равно уже надоело заниматься смешиванием, и мы вместе вышли из мастерской.

За едой мы обсуждали, как можно ещë сильнее улучшить бумагу.

— Госпожа Розмайн, давайте увеличим количество её атрибутов, — предложил Хартмут. — Поиск материалов, обладающих высоким сродством к бумаге, может оказаться непростым делом, но если мы добьëмся успеха, то наши усилия позволят улучшить её качество. Может быть, добавим новые ингредиенты в надежде, что наша бумага приобретёт все атрибуты?

— Я ожидаю, что это приведет к ещё большим неудачам, но... Полагаю, у нас нет другого выбора, — признала я.

Начиная с полудня, я выбрала несколько случайных высококачественных ингредиентов из мастерской и стала постепенно добавлять их в наш состав. Если какой-либо из них вызывал положительные изменения, я добавляла ещё и наблюдала за результатами. В процессе проб и ошибок удалось придать бумаге больше атрибутов, но её качество, несмотря на некоторые улучшения, всё ещё оставалось лишь нормальным.

«Это уже начинает раздражать».

Одно дело — смешивать, следуя рецепту, но мне совсем не нравилось проводить время в экспериментах. Это не похоже на чтение, где я могла полностью погрузиться в процесс на несколько часов каждый день — мы только начали, а я уже чувствовала напряжение.

Во время очередного перерыва моя обычная чашка чая была заменена на лекарство восстановления. По словам Хартмута и Клариссы, для одного дня работы мы добились очень больших успехов, но я сжала губы, чувствуя, как всë медленно движется.

— Мало кто может так же долго поддерживать магическую силу, как вы, госпожа Розмайн, редко кто так много смешивает в такой короткий срок, — пояснил Хартмут. — За один день вы провели столько экспериментов, сколько высший дворянин моего уровня смог бы сделать за три.

Благодаря большому количеству магической силы я могла полагаться на грубую силу при проведении экспериментов. Это делало меня гораздо эффективнее других служащих, и наши результаты это подтверждали.

— Хм... Если моё преимущество в избытке магической силы, то, возможно, стоит добавить в состав золотую пыль. В конце концов, это же сгустки чистой магической силы, верно? Это может заставить качество нашей бумаги резко возрасти.

— Вашу золотую пыль?.. — повторил Хартмут. — Это, конечно, может существенно повысить качество, и поскольку это ваша собственная магическая сила, то это должно добавить и некоторое сродство.

Я выпила ещë одно лекарство восстановления, а затем начала вытягивать из магических камней постороннюю магическую силу, чтобы сделать их чище. После я влила в магические камни свою ману, и камни один за другим превратились в золотую пыль. Хартмут и Кларисса наблюдали за этим зрелищем с расширенными глазами.

«О да... Госпожа Ханнелора была также удивлена, когда я сделала золотую пыль во время занятий на курсе кандидатов в аубы».

Но если Ханнелора выглядела несколько отчужденной, то Хартмут и Кларисса наклонились вперед и пристально смотрели на меня с явным блеском в глазах. Получилось два совершенно разных способа выразить удивление.

— Такое пьянящее великолепие! — воскликнула Кларисса.

— От великолепной госпожи Розмайн я не ожидал ничего другого, — добавил Хартмут. — Обычный служащий никогда бы так не поступил, опасаясь растратить и магическую силу, и магические камни!

И вот, как и планировалось, мы использовали золотую пыль, полученную во время перерыва, для дальнейшего улучшения нашей бумаги. Я помешивала содержимое котелка и вливала в него свою магическую силу, понемногу добавляя и золотую пыль. Когда мы закончили, я разрезала бумагу из эйфона и разложила еë на инструментах для определения качества и атрибутов.

— О, бумага действительно приобрела все атрибуты, а её качество стало высоким...

На это ушло безумное количество магической силы, но качество сразу возросло. Однако оно всë ещё не было высочайшим.

— Не знаю, что ещё мы можем сделать, чтобы дальше повысить качество... — сказала я. — Хотелось бы, чтобы господин Фердинанд был здесь и рассказал мне.

К моему удивлению, я была единственной, кто потерял надежду и впал в уныние. Хартмут и Кларисса с неподдельным волнением рассматривали улучшенную бумагу, а затем начали проводить с ней всевозможные опыты.

— Госпожа Розмайн, если мы воспользуемся новым свойством этой магической бумаги — самовосстанавливаться, то сможем использовать один и тот же лист снова и снова! — воскликнула Кларисса, сверкая глазами.

Оказалось, что фрагменты улучшенной бумаги из нансейва могут не просто собираться в одном месте, а сплавляться вновь. Это было забавно, но не меняло того факта, что мне нужна была магическая бумага высочайшего качества.

— Госпожа Розмайн, эта бумага издает такие плавные звуки, что мне кажется, будто она поëт для меня! — признался Хартмут. — Возможно, она способна воспроизводить не только ноты, но и слова заклинаний, если на ней нарисовать правильные магические круги. Давайте поэкспериментируем и посмотрим, какую пользу эта бумага может принести.

— Хартмут, Кларисса, мне неинтересно ни одно из ваших предложений, — сказала я, — но вы можете сами проводить такие эксперименты, если хотите.

Моя задача состояла в том, чтобы улучшить качество бумаги, а не найти применение еë улучшенным свойствам. Мы экспериментировали с золотой пылью, но даже это не подняло качество дальше высокого уровня. Похоже, на сегодня лучше закончить со смешиванием и подумать о том, как преодолеть следующий барьер качества.

— Стило, — в унисон сказали Хартмут и Кларисса. Обычными письменными принадлежностями можно было писать только на низкокачественной магической бумаге, поэтому вместо них они собирались использовать свои штапы. Также можно было использовать магические ручки, использующие магическую силу в качестве чернил.

— Госпожа Розмайн... У нас проблема, — сказал Хартмут. — Даже стило не может писать на этой бумаге.

В тревоге я осмотрела бумагу из эйфона. Сколько бы Хартмут ни проводил по ней ручкой, никаких следов не появлялось.

Кларисса столкнулась с той же проблемой.

— Такое ощущение, что ваша магическая сила настолько сильна, что отклоняет мою собственную, — сказала она. — Не могли бы вы попробовать написать на бумаге?

Я трансформировала свой штап и попробовала. Линия образовалась без проблем. Хартмут кивнул и сказал, что это разумное развитие событий, поскольку бумагу сделала я, но кровь всë равно отхлынула от моего лица.

Я вздохнула.

— Если только я смогу использовать бумагу, то мы потерпели неудачу. Это не будет полезно господину Фердинанду, даже если нам удастся сделать еë высочайшего качества, как он просил.

— Не так уж редко бывает, что магический инструмент может быть использован только его создателем или тем, у кого больше магической силы, чем у него, — заметил Хартмут. — Мы с Клариссой постараемся изготовить магическую бумагу высокого качества. Если вы сможете использовать еë, госпожа Розмайн, то господин Фердинанд сможет использовать вашу. Он... У него ведь больше магической силы, чем у вас, верно?

Услышав беспокойство в голосе Хартмута, я тоже немного забеспокоилась. В дворянской академии я уменьшила степень сжатия магической силы, чтобы избежать проблем с контролем, и хотя это позволило моему телу расти, мой объëм маны сильно не увеличился. Но теперь, когда мой штап улучшился, а в Эренфесте появилось множество вещей, для которых требовалась магическая сила: смешивания, проведение ритуалов и энтвикельн, — я вернула уровень сжатия к прежнему. Вероятно, я могла бы вместить больше магической силы соответственно росту моего тела.

Но даже в этом случае я не думаю, что превзошла Фердинанда. Когда я использовала сияющие чернила, ничего странного не происходило, так что это кажется очень маловероятным.

— Да, я так думаю, — ответила я.

— Интересно... На мой взгляд, это лишь вопрос времени, когда вы его обгоните.

— Ну, я не собираюсь доводить своё тело до неестественных состояний, как это делает он.

Я не собиралась становиться безумным служащим, который сжимает свою магическую силу до такой степени, что отравляется ею. Но, несмотря на моё заявление, Хартмут и Кларисса принялись оживленно обсуждать, с каким нетерпением они ждут моего совершеннолетия.

— На приготовление золотой пыли у нас с Клариссой уйдëт гораздо больше времени, чем у вас, госпожа Розмайн, поэтому давайте продолжим завтра. К тому времени у нас всё будет готово.

— Конечно.

Я дала им лекарства восстановления и несколько очищенных магических камней, молясь за их успех. Завтрашние результаты покажут, можем ли мы рассчитывать на то, что Фердинанд сможет воспользоваться моей бумагой.

* * *

На следующий день Хартмут и Кларисса вернулись с необходимым количеством золотой пыли — хотя, судя по всему, добыть её было очень непросто — и начали смешивать магическую бумагу. Ожидая, пока они закончат, я рисовала на изготовленной вчера бумаге высокого качества магические круги и проводила заинтересовавшие их эксперименты.

Как и предсказывал Хартмут, направление магической силы в магический круг, нарисованный на бумаге из эйфона, приводило к автоматическому воспроизведению текста заклинания. Это требовало немного больше магической силы, чем обычно, но могло оказаться полезным в ситуациях, когда человек не мог произнести заклинание, или когда заклинание было слишком длинным.

«Но проблема в том, что рисовать на ней сейчас могу только я».

Кларисса надеялась сделать бумагу из нансейва многоразовой, но даже наш высококачественный вариант оказался не настолько прочным. Она вспыхнула золотым пламенем, как и любая другая бумага, оставив после себя лишь несколько горящих фрагментов. Надо признать, было что-то очень приятное в том, что они собирались сами по себе.

— Госпожа Розмайн, мы закончили, — объявили в конце концов два моих служащих. Каждый из них приготовил несколько листов магической бумаги высокого качества, на которых я попыталась рисовать. На бумаге Хартмута мне удалось провести чëткую линию, но не на бумаге Клариссы.

— Значит ли это, что у Клариссы больше магической силы, чем у меня? — спросила я.

— Ни в коем случае, — ответили они оба сразу. Скорость, с которой я превращала свои магические камни в золотую пыль, давала понять, что я далеко впереди, но это был даже не настоящий вопрос. Я задала его в шутку, полагая, что ответ очевиден.

— Что же это такое? — спросила я, наклонив голову к ним.

Клариссе сразу же пришла в голову идея:

— Должно быть, дело в том, что он посвятил вам имя! Это, во всяком случае, единственное различие между мной и Хартмутом.

Мне очень не хотелось верить в то, что посвящение имени — единственное различие между ними, но, возможно, она была права.

— Поскольку посвящение имени связывает одного с магической силой другого, это, скорее всего, оказывает влияние.

Именно благодаря посвящению имени Родериху удалось получить все атрибуты, хоть они и проявились не очень сильно. Хартмут тоже находился под воздействием моей магической силы, что, видимо, объясняло, почему я могла писать только на его бумаге.

— Если наши подозрения верны и на бумаге могут писать только её создатели или те, кто посвятил им имя, то это действительно провал, — сказала я.

— Проблема в том, что бумага отражает магическую силу, верно? — спросил Хартмут. — Возможно, мы могли бы попробовать добавить ингредиенты, поглощающие магическую силу.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

— Ты имеешь в виду чëрные магические камни?

— Если мы сможем использовать ингредиенты, собранные с магических существ тьмы, чтобы придать бумаге поглощающие свойства, не меняя, конечно, еë основных качеств, то мы сможем наносить на неё чернила из магической силы.

«Магические существа тьмы? Имеет ли он в виду таких зверей, как танисбефаленены и тромбэ?»

Я смотрела на бумагу с тромбэ, вспоминая, с какими магическими зверями тьмы мне приходилось сталкиваться в прошлом.

— Понятно. Тогда давайте попробуем.

Я попыталась соединить лист бумаги из тромбэ с бумагой высокого качества из эйфона, которую сделал Хартмут. Затем я отдала готовый продукт Клариссе, которая отрезала один из углов и попыталась на нëм рисовать.

— Я могу это сделать, госпожа Розмайн! — воскликнула она. Идея Хартмута сработала, и качество бумаги повысилось. Ей лишь совсем чуток недоставало до высочайшего качества. Вероятно, это произошло потому, что бумага для тромбэ впитала в себя очень много моей магической силы, пока я занималась смешиванием.

Затем я нарисовала несколько магических кругов, позволяющих сэкономить время, и использовала их для повышения качества бумаги из эйфона. К тому времени, как я закончила, она, наряду с собственным свойством повторения текстов заклинаний, переняла у бумаги тромбэ свойство огнеупорности.

— Госпожа Розмайн, эта огнестойкая бумага не имела высокого качества, верно? — спросила Кларисса, удивленно моргая. Бумага сгорела в тех местах, где Кларисса что-то нарисовала.

— Действительно. Я использовала её, предварительно, не улучшая. Ещё большее повышение качества может позволить ей остаться совершенно целой. Похоже, что между различными видами бумаги нет особых противоречий, так что мы можем попытаться сделать их все высококачественными и смешать вместе.

И именно этим мы и занялись. Звучало всë довольно просто, но это был вид смешивания, требующий безумного количества магической силы. Чтобы поднять каждый лист до высокого качества, нужно было создать золотую пыль, а чтобы соединить высококачественные ингредиенты, требовалась дополнительная магическая сила.

Однако в итоге наша кропотливая работа принесла свои плоды — мы сделали магическую бумагу высочайшего качества. Хартмут и Кларисса попробовали рисовать на оторванном клочке, и ни у кого из них не возникло никаких проблем. Затем фрагмент перелетел к листу, с которого он был снят, и оба они снова слились в полноценный лист бумаги.

Добавление магического круга к бумаге привело к тому, что лист мог произносить магические заклинания, будучи просто снабжённым магической силой, не сгорал сам по себе и мог после этого восстанавливаться.

— Я не знаю, как эту бумагу использовать... Но она должна удовлетворить господина Фердинанда, верно? — спросила я Хартмута, показывая бумагу.

Он улыбнулся и кивнул.

— Я сомневаюсь, что в мире найдется хоть один служащий, который смог бы найти недостатки в этой работе. При этом... Я также не ожидаю, что кто-то ещё сможет сделать это.

— Ну, это, конечно, было немного неудобно.

Чтобы достичь этой точки, нам потребовалось использовать золотую пыль для повышения качества бумаги с низкого до высокого. Затем нужно было сплавить три новых улучшенных листа. В итоге мы получили сверхдорогую магическую бумагу, на изготовление которой ушло безумное количество времени и магической силы.

Кстати, при склеивании трëх листов бумаги получался больший лист размером с два меньших листа, сложенных вместе. Большинство людей подумали бы о том, чтобы разделить его пополам, но кусочки всегда складывались вместе, что было раздражающе негибким.

— Мне потребовалось целую ночь пить лекарства восстановления, чтобы приготовить достаточно золотой пыли для одного листа высококачественной бумаги, — сказала Кларисса, — а потом для самого приготовления пришлось пить ещë. Насколько я понимаю, это было не просто «небольшое неудобство».

Это была еë работа как служащей — смешивать вместо меня, поэтому её попытки сделать это заставляли еë чувствовать себя неполноценной.

— У меня нет другого выхода, кроме как увеличить запас магической силы и молить богов о дополнительных божественных защитах!

Пока Кларисса горела новой решимостью принести мне как можно больше пользы, Хартмут с любопытством протянул руку к бумаге из тромбэ.

— Госпожа Розмайн, из какого материала сделана эта огнеупорная бумага? — спросил он. — Вы приобрели её в компании «Плантен», а не в Илльгнере, значит, она должна быть изготовлена либо в мастерской Розмайн, либо в каких-то местных бумажных мастерских.

Я улыбнулась.

— Она сделана из древесных ростков.

— Древесных ростков? — Хартмут выглядел ещë более любопытным. — Я слышал, как воспитанники приюта упоминали о них раньше, но я не знал, что из них производят древесину для изготовления этой бумаги. Интересно, что это за магическое растение?

Я не возражала против того, чтобы сказать Хартмуту, поскольку он посвятил своё имя, но я не могла ничего сказать, когда Кларисса тоже была здесь. Вместо этого я перевела разговор в другое русло.

— У нас есть значительный запас магической бумаги из Илльгнера, но огнеупорной не хватит для наших нужд. За лето нам нужно будет сделать гораздо больше.

Я начала подсчитывать, сколько тау нам понадобится для изготовления ещë одного листа бумаги высочайшего качества. Этот лист отправится в Аренсбах вместе с Сильвестром, и если он получит заветное «очень хорошо» от Фердинанда, мы начнём его массовое производство.

— Я намерена попросить Сильвестра взять не только эти образцы, но и инвентарь для смешивания и материалы, — сказала я. — Нам нужно будет подготовиться к этому.

Я рылась в мастерской, отыскивая вещи, которые Сильвестр мог бы взять с собой на похороны в Аренсбах. Я хотела послать Фердинанду ингредиенты для лекарств восстановления и противоядий, по крайней мере. Хартмут и Кларисса присоединились ко мне, похоже, получая удовольствие.

* * *

Не за горами весенняя церемония совершеннолетия, а значит, и лето.

Весенняя церемония совершеннолетия и отъезд приëмного отца

Покончив с образцами, я вернулась к обычной жизни в храме. Завтра должна была состояться весенняя церемония совершеннолетия, но в покоях главы храма между мной и моими слугами возникли разногласия. Я сказала им передать Мельхиору и другим священникам-ученикам просьбу об участии в церемонии, но... в ответ я получила отказ.

— Почему нет? — спросила я, сердито глядя на Франа. — Возможно, для других священников-учеников это не так важно, но Мельхиору, как будущему главе храма, просто необходимо участвовать.

Фран обменялся взглядом с Замом, который мрачно покачал головой, а затем сказал:

— Господин Мельхиор и другие священники-ученики ещё не достигли совершеннолетия. Они не могут участвовать в церемонии.

Участие Мельхиора облегчило бы передачу дел, и я также хотела привлечь остальных священников-учеников к участию в церемонии перед праздником урожая осенью. Но несовершеннолетние не имели права участвовать в церемонии, и мои слуги твёрдо стояли на этом обычае.

— Но ведь я сама несовершеннолетняя, и при этом провожу множество ритуалов как глава храма, — возразила я.

— Да, но только потому, что вы — глава храма, это и возможно. Когда же вы были всего лишь свя… — Фран остановился на полуслове, не желая произносить «священница-ученица» в присутствии моих последователей-дворян. Мы подделали мой возраст, а также изменили мою родословную, так что о прошлом лучше было лишний раз не вспоминать. — До того, как вы заняли свою нынешнюю должность, ваше участие было бы немыслимо. Господину Мельхиору тоже придëтся подождать, когда он станет главой храма.

— И правда, я не могла участвовать в церемониях крещения и совершеннолетия, — сказала я, — но должны же быть исключения. В своё время господин Фердинанд приказал мне принять участие и в церемонии исцеления после охоты на тромбэ, и в весеннем молебне.

Разыграть карту Фердинанда оказалось отличной идеей — его бывшие слуги, Фран и Зам, оба несколько растерялись.

— Это было связано с тем, что в храме не хватало священников, — сказал в конце концов Фран. — Другого выхода не было.

— А теперь у нас ещё меньше священников и ещё более тяжелая ситуация, — ответила я. — Я бы не стала выдвигать это предложение, если бы у нас было достаточное количество взрослых, но, увы...

Как бы ни протестовали мои слуги, я была полна решимости добиться этого. В храме на данный момент было всего семь взрослых священников. Недостаток был настолько острым, что ритуалы удавалось проводить только благодаря участию несовершеннолетних кандидатов в аубы, объезжающих всё герцогство. Если Вильфрид, недовольный отношением Лейзегангов в прошлом году, или Шарлотта, нагрузка которой увеличилась из-за беременности Флоренции, решат, что они не хотят участвовать в этом году, всё немедленно рухнет. Я предполагала, что и брат и сестра согласятся участвовать ради божественных защит, но, учитывая, сколько всем сейчас приходилось трудиться, я не хотела заставлять их выполнять слишком много работы. В худшем случае храму придётся разбираться самостоятельно.

— По правде говоря, — сказала я, — мы так остро нуждаемся в рабочей силе, что нам её попросту не хватит, если мы не привлечëм священников-учеников. Кроме того, участие в празднике урожая будет важно не только для нас, но и для них самих. Пришедшие весной, в отличие от большинства других священников, не могут рассчитывать на поддержку своих семей — им придëтся готовиться к зиме, используя только помощь герцогства и доходы от праздника урожая.

Мы взяли деньги у родителей священников из бывшей фракции Вероники, но не знали, сколько из них Сильвестр выделит на приют и храм. Прежде всего, средства предназначались, для обучения в приюте и дворянской академии, поэтому священники должны были сами оплачивать подготовку к зиме, объезжая сельскую местность и земли гибов во время весеннего молебна и праздника урожая.

— Если предположить, что осенью они отправятся в сельские городки на праздник урожая, — продолжала я, — то священникам придëтся одновременно проводить крещение, церемонию звëздного сплетения и церемонию вступления в совершеннолетие. Не так ли? Мы не можем рассчитывать на то, что они смогут выучить столько всего разом. Исходя из собственного опыта, я предпочла бы дать им возможность привыкнуть к этим обязанностям раньше.

Я знала, как нервирует необходимость думать на ходу — ведь мне пришлось проводить церемонии сразу после того, как я стала главой храма. Я, по крайней мере, знала, что такое крещение простолюдинов, поскольку участвовала в нём в качестве Майн, но эти дети видели лишь дворянские церемонии.

— Когда я уйду в следующем году, сколько священников понадобится храму, чтобы заменить меня? Они всё ещё не могут использовать своих ездовых зверей, и у них почти нет магической силы, потому что они ещё не учились в дворянской академии. Я подозреваю, что им всем придется участвовать, и, учитывая это, лучше всего дать им достаточно опыта сейчас, пока я здесь и могу за ними присматривать.

Мельхиор окажется в весьма затруднительном положении, если ему придётся рассылать несовершеннолетних учеников по всему герцогству сразу после того, как он станет главой храма. Именно я предложила разместить детей в приюте и храме, поэтому было важно, чтобы я сделала их жизнь в качестве священников-учеников терпимой.

Фран кивнул.

— Вы правы, госпожа Розмайн. Однако, по крайней мере, давайте начнëм с того, что они понаблюдают за летней церемонией совершеннолетия. Нам понадобится время, чтобы всё организовать, да и у священников наверняка есть свои соображения на этот счет. Потребуется также подготовить церемониальные одеяния, хоть священники и не принимают в этом активного участия.

Я кивнула, полностью поддерживая эту идею. Целый сезон — достаточное время, чтобы подготовить новые церемониальные одеяния, а также, сотрудничая со слугами новых священников, передать последним необходимые знания. Наблюдение же за летней церемонией совершеннолетия и осенними крещениями будет достаточным опытом для того, чтобы ученики поняли, как проходят ритуалы и как им следует себя вести.

— В таком случае я поручаю подготовку и общение со священниками-учениками всем вам, — сказала я. — Скажите им, что они могут сами купить себе церемониальные одежды, если у них есть деньги. Те же, у кого их нет, могут переделать одежды, оставшиеся от прежних священников и священниц храма.

В своё время у меня не было другого выбора, помимо покупки собственных церемониальных одеяний: предыдущий глава храма сказал, что ни одно из имеющихся в храме церемониальных одеяний мне не подойдет, и привёл ещё несколько оправданий, в том числе и то, что я — простолюдинка. Однако в результате чистки у нас появилось довольно много синих одежд. Если просто хранить их на складе, они испортятся, поэтому лучше было их использовать, если есть такая возможность.

— Понятно, — ответил Фран. — Мы сообщим слугам священников, что их подопечные будут участвовать в празднике урожая, и поручим им начать необходимую подготовку и обучение. После этого мы соберëм мнения самих священников, чтобы господин Мельхиор и другие священники-ученики смогли принять участие в летней церемонии совершеннолетия и осеннем крещении в рамках подготовки к празднику урожая.

В итоге мы договорились, что мои слуги начнут подготовку уже сейчас, а официально объявят о наших планах только после завершения весенней церемонии совершеннолетия.

* * *

Вот и наступила церемония совершеннолетия. Честно говоря, я сильно нервничала: Тули станет совершеннолетней этим летом, что было вполне естественно, но сегодня должен был достичь совершеннолетия старший брат Лутца — Ральф. Братья Лутца — вероятно, единственные люди времён Майн, не знающие о моём превращении, но которые могли бы вспомнить меня. Мне удалось избежать церемоний Саши и Зига... но от этой я никак не могла уклониться.

Ральф меня не узнает, верно? Я задумалась, глядя в зеркало и придирчиво рассматривая свой наряд. Я так изменилась с тех пор, как была маленькой девочкой в поношенной одежде, и была большая вероятность, что он даже не помнит свою болезненную соседку, которая все эти годы была мертва; Лутц и Тули, конечно, ничего не говорили о Майн с тех пор, как по городу поползли слухи о крошечной главе храма.

«Сомневаюсь, что я вообще смогу его узнать, так что... Да. Всё будет хорошо».

Успокоив себя, я отправилась в молитвенный зал вместе с Франом и моими рыцарями сопровождения.

— Глава храма входит!

Дверь зала со скрипом открылась, и все взгляды сразу же устремились на меня. Это нервировало. Я поднялась на сцену со священным писанием в руках, прислушиваясь к перешептываниям в толпе.

«Кто из них Ральф?»

Я слегка прищурилась, осматривая новоиспеченных взрослых. Ральф наверняка был среди них, но все так выросли, что их трудно было отличить друг от друга — особенно учитывая, что все они были одеты в зелёный, божественный цвет весны.

«У него рыжие волосы, верно? Значит, он может быть тем человеком, тем или тем... Мм, этот парень немного похож на него. Это Ральф? Я не могу сказать».

Я рассматривала двойника Ральфа, стараясь, чтобы благородная улыбка не сползла с моего лица, когда он прищурился и наклонил голову в одну сторону. Казалось, он в свою очередь оценивает меня.

«О нет. Он что-то заметил? Я вызвала у него подозрения?»

Я быстро опустила глаза на священное писание и начала проводить церемонию, как обычно, сохраняя фальшивую улыбку, которую мне удалось так хорошо отточить за всю мою дворянскую жизнь.

— О Фрютрена, богиня воды, услышь мои молитвы. Пусть ты благословишь своим благословением тех, кто недавно достиг совершеннолетия. Пусть те, кто возносит свои молитвы и благодарности, будут благословлены твоей божественной защитой.

Это благословение ознаменовало окончание церемонии. Когда новые взрослые выходили из молитвенного зала, Ральф остановился и, оглянувшись через плечо, в последний раз посмотрел на меня, прежде чем окончательно уйти.

«Э-э-э... я очень хочу знать, узнал ли он меня, но попытка выяснить это может только ухудшить ситуацию. Что же мне делать? Думаю, Тули или Бенно пришлют весточку, если случится что-то действительно плохое. Может быть, мне стоит пока просто подождать и посмотреть...»

* * *

После завершения весенней церемонии совершеннолетия состоялось собрание храма, на котором присутствовали священники-ученики. По словам Зама, который позаботился о подготовке к собранию, взрослые священники так же, как и все остальные, устали от нехватки рабочей силы, поэтому они полностью поддержали идею помощи ученикам. Большинство вообще заявили, что ждут от учеников работы, раз уж их поддерживает герцог.

Я сообщила священникам-ученикам, что им придëтся участвовать в празднике урожая, поскольку нам не хватает рабочей силы, и что они должны сами позаботится о подготовке к зиме. Это потребует от них заучивания молитв, приобретения церемониальных одеяний, организации карет для поездок, найма поваров и покупки продуктов питания. Мне показалось, что ожидать от несовершеннолетних, впервые проводящих церемонию, столь многого неразумно, поэтому в качестве разовой меры я решила взять учеников в пару к взрослым священникам.

— Сестра... Можно вас на минутку? — спросил Николаус, выглядя немного обеспокоенным. Скорее всего, он подошëл ко мне только потому, что сегодня меня охраняли Матиас и Юдит, а не Корнелиус, который при первой же попытке приблизиться ко мне уставился бы на него грозным взглядом.

— Можно. У тебя есть вопрос?

— Да. Отец поможет мне с подготовкой к зиме?

Некоторые дети потеряли обоих родителей во время чистки, другие же, например, Николаус, лишились только одного. У него сложилось впечатление, что отец его бросил, но это было совсем не так — Карстед уже передавал средства на жизнь для Николауса и, если его попросить, обязательно поможет и с подготовкой к зиме.

— Могу ли я предложить написать ему? — сказала я.

— Я боюсь, что он может отказаться... Госпожа Эльвира не слишком высокого мнения обо мне.

В этом не было ничего удивительного, учитывая всё, что натворила его мать, Труделида. Но в то же время Эльвира была из тех людей, которые ставят во главу угла справедливость, даже когда в её доме творится полный беспредел. Моя мать была удивительной.

— Любая твоя разумная просьба будет обязательно удовлетворена, — заверила я его. — Однако готовность к зиме не даст тебе повода пропустить праздник урожая. Молись искренне, чтобы получить божественную защиту от богов.

— Конечно. Пока всë идет медленно, но я изучаю молитвы вместе со своими слугами. Буквально на днях, когда дедушка пришëл в храм, чтобы помочь нам в обучении, он сказал, что мы должны искренне молиться, чтобы получить больше защит.

Я в итоге пропустила это, потому что занималась смешиванием в своей библиотеке, но Бонифаций посетил храм, чтобы обучить учеников. За время своего пребывания здесь он, видимо, оценил Николауса как хорошего рыцаря с большими перспективами.

— Сестра, не могли бы Вы послать ему ордоннанц с благодарностью? Он был очень разочарован, что вас здесь не было.

«Подожди-ка, разве Матиас и другие не обращались ко мне с подобной просьбой раньше».

Матиас, похоже, тоже вспомнил, что во время расследования дела Герлаха он сам был в похожем положении, и теперь смотрел на Николауса, как мне показалось, с сочувствием. Тем временем Юдит пробормотала: «Вот почему вчера он...» В её глазах появился отстранëнный взгляд.

«Что-то произошло вчера между Юдит и дедушкой?»

Сбитая с толку, я вернулась в свою комнату, где Матиас напомнил мне о необходимости связаться с Бонифацием.

— На самом деле, я думаю, вы должны сделать это сейчас, — сказала Юдит, протягивая мне жëлтый магический камень.

Я приняла магический камень, хотя к этому моменту была настолько озадачена, что над моей головой мог бы парить гигантский вопросительный знак. Матиас и Юдит тщательно обсудили, каким должно быть послание, после чего я произнесла то, что они мне велели.

— Это так замечательно, что вы вспомнили о своëм обещании, данном мне, и обучили учеников, несмотря на то, что не любите ходить в храм. Спасибо вам огромное. Я люблю вас!

Ответ Бонифация последовал не сразу:

— Я твой дед, и вполне естественно, что я сдержу обещание, которое дал тебе.

Он почти ничего не сказал, но Юдит и Матиас всë равно обменялись довольными кивками и крепким рукопожатием. Спустя некоторое время Филина тихо сообщила мне, в чём было дело: когда Бонифаций был в плохом настроении, обучение рыцарей становилось особенно безжалостным. Целью моего ордоннанца было спасение Дамуэля и Корнелиуса, а также многих других.

* * *

В коридорах храма можно было услышать, как священники-ученики, которым предстояло участвовать в празднике урожая, бормочут про себя молитвы. Даже священники работали больше обычного, чувствуя вдохновение от того, что полноправные дворяне так серьëзно относились к божественным церемониям.

Я решила встретиться с учениками за чаем, чтобы обсудить, что им нужно взять с собой в первое путешествие и сделать для подготовки. Пользуясь случаем, я также отметила, что мои одеяния специально были скроены так, чтобы их было легко переделать, когда я вырасту.

— Николаус — единственный, кто может позволить себе новые церемониальные одеяния благодаря поддержке отца, — пробормотала одна из священниц-учениц. — А мне, наоборот, ничего не остаëтся, как переделывать одежду, которую носила прошлая ученица.

По всей видимости, ей впервые пришлось подгонять одежду, которая не досталась ей по наследству от кого-то из членов семьи, и боль в её голосе трудно было не заметить. Она не могла скрыть беспокойства, которое испытывала из-за того, что впервые в жизни у нее был очень ограниченный запас денег.

— Всë же это лучше, чем лишиться жизни или провести дни в игровой комнате замка, — ответил другой священник-ученик, — так что я действительно благодарен госпоже Розмайн и аубу Эренфесту. Но в то же время... иногда бывает так грустно.

Я понимала, почему. Жизнь в храме была тяжëлой и одинокой по сравнению с беззаботной жизнью в семье.

— Действительно, — раздался третий голос. — Раньше я всегда думал, что на смену одежде, ставшей мне слишком маленькой, обязательно нужно купить новую. Мне никогда не приходила в голову мысль носить одну и ту же одежду так долго. Хотя, наверное, здесь это необходимо.

— Я полагаю, что вы все очень быстро подрастёте, — сказала я, — вам придётся покупать новые одеяния каждый год или даже чаще, что слишком дорого вам обойдётся. В прошлом, поскольку несовершеннолетним не требовалось участвовать в церемониях, священники и священницы приобретали одеяния только тогда, когда становились взрослыми. К этому моменту они в основном уже заканчивали расти, так что в ближайшие годы им не нужно было покупать новые.

Конечно, то же самое нельзя сказать о юных учениках, стоящих сейчас передо мной.

— Госпожа Розмайн, — сказал один из детей, — расскажите нам, пожалуйста, как заказать одежду, чтобы она нам сгодилась на долгие годы.

Настало время применить свои старые методы. Я не продавала эти методы ни Коринне, ни кому-либо ещё, так что вполне могла бы распространять их самостоятельно, но мне казалось, что выгоднее будет позволить компании «Гилберта» пожинать плоды: чем сильнее я умаслю их сейчас, тем сговорчивее они будут, когда я попрошу перевести Тули в Центр.

Я написала письмо Коринне, поручив ей продать мой проект церемониальных одеяний швеям, работающим на священников-учеников.

* * *

Летняя церемония крещения завершилась, отъезд Сильвестра в Аренсбах становился всë ближе, и я попросила Лазафама прислать в замок набор для смешивания и магический инструмент, набитый продуктами.

Мы уже закончили изготовление образцов высочайшего качества, которые Фердинанд должен был оценить, и я приложила к ним письмо. На первый взгляд, оно содержало не более чем традиционные сезонные поздравления, несколько слов сочувствия по поводу похорон, список ингредиентов, которые доставит Сильвестр, и краткую запись о том, что я сделаю ещë бумаги, если наши образцы окажутся достаточно хорошими. Но на обратной стороне, написанной невидимыми чернилами, был описан процесс изготовления бумаги. По сути, это был пошаговый рецепт создания магической бумаги высочайшего качества, включая промежуточные побочные продукты, которые мы создавали по ходу дела.

Фердинанд, как безумный служащий, наверняка захочет сам поэкспериментировать с бумагой, поэтому я позаботилась о том, чтобы в комплект входило несколько немодифицированных листов каждого вида. Если предположить, что он получил мастерскую в соответствии с нашим соглашением с королевской семьëй, то он, несомненно, найдëт время, чтобы самостоятельно поиграться с бумагой, а затем пришлëт мне сообщение о всех усовершенствованиях, которые ему удастся сделать.

* * *

За ужином в день перед отъездом я дала Сильвестру несколько очень чëтких указаний:

— Обязательно лично удостоверьтесь, что господину Фердинанду дали мастерскую. Это соглашение между королëм и аубом, так что нет никаких причин, по которым от этой обязанности можно было бы отказаться. Если вы обнаружите, что госпожа Дитлинда и госпожа Георгина тянут время и пренебрегают королевским приказом, проследите, чтобы они понесли соответствующее наказание.

«Им не дадут затянуть с этим!»

Сильвестр посмотрел на меня закатывая глаза и сказал:

— Теперь я понимаю, почему Вильфриду это надоело.

Однако это меня не остановило. Эта мастерская была одним из условий моего удочерения — королевская семья, не выполнившая свою часть сделки, меня просто не устроит.

— О, и позаботьтесь о том, чтобы потайная комната, которую получит господин Фердинанд, была достойной — даже если он попытается вам помешать!

— Хм... Эта часть может быть довольно забавной... — размышлял Сильвестр. Я не могла не вздохнуть с облегчением, когда его разочарование уступило место намëку на энтузиазм.

Флоренция улыбалась и поглаживала свой растущий живот, слушая наш разговор.

— Не стоит беспокоиться, Розмайн, Сильвестр сделает свою работу. В конце концов, это один из немногих случаев, когда он сможет проверить господина Фердинанда.

«Я очень надеюсь на это...»

— Вы с Мельхиором пока останетесь в замке? — спросила она.

— Да. Я намерена остаться здесь примерно на три дня, чтобы снабжать основание. Я не могу оставаться здесь дольше этого времени, так как нам нужно готовиться к церемонии звëздного сплетения.

Мне нужно будет вместе с сиротами собрать урожай древесных ростков до и после, а значит, у меня не будет времени на отдых в замке.

— Мама, мы планируем выпить с ней чаю, — сказала Шарлотта.

— О? Я не помню, чтобы я получала приглашение. Это чаепитие только между вами, детьми?

— Действительно. Я устраиваю встречу только для нас.

Вильфрид подтвердил это кивком головы. Наш план заключался в том, чтобы очистить комнату от наших последователей, а затем обменяться собранной информацией.

— Мы так давно не устраивали совместных чаепитий, — сказал Мельхиор. — Не могу дождаться. Я как раз на днях был на чаепитии со священниками-учениками в храме. Я также посетил мастерскую, где работают сироты. Это было удивительно — видеть, как делают книги.

Все внимательно слушали, как Мельхиор охотно рассказывал о своих впечатлениях. Судя по реакции слуг, посещение храма постепенно становилось всë менее запретным.

* * *

— Прощайте и берегите себя, — сказала я Сильвестру и Карстеду, который вновь занял свой обычный пост рыцаря сопровождения герцога. Взрослых собралось так много, несомненно, потому, что они присутствовали на похоронах соседнего ауба, но Флоренция не собиралась сопровождать их: еë живот был уже настолько велик, что отправляться в столь дальнюю поездку было небезопасно. Вместо этого она останется в Эренфесте и будет выполнять как можно больше административной работы, не подвергая себя опасности.

Проводив их, я вернулась в свои покои со всей свитой: все мои последователи сопровождали меня на сегодняшние проводы. Видеть их в строю было как-то ностальгически приятно.

— Давненько я не видела вас всех вместе, — сказала я и коротко рассмеялась. — Насколько я помню, в последний раз я объявляла о своëм предстоящем удочерении и спрашивала вас, будете ли вы меня сопровождать.

Юдит скрипнула зубами от досады.

— Знаете, я чуть не расплакалась, когда узнала, что Лизелетта уезжает.

— Чуть не заплакала, да? — Оттилия хихикнула. — я помню, как ты рыдала и причитала, что она подлая предательница.

— Вот уж действительно, пришлось утешать тебя тем, что ты осталась вовсе не одна и что мы с Брюнхильдой тоже не поедем в Центр!

В одно мгновение лицо Юдит стало ярко-красным. Очевидно, она успокоилась, узнав, что Филина останется здесь до совершеннолетия и что посвящение своего имени сейчас даже не гарантирует ей места рядом со мной.

— Мне жаль, что я тебя огорчила, — сказала я, — но знай: если ты захочешь после совершеннолетия последовать за мной в Центр, я приму тебя с распростëртыми объятиями. Пусть даже на короткое время, пока твои родители не примут решение о твоей помолвке, но мне будет тепло на сердце, если ты будешь рядом со мной.

Эльвира посоветовала мне быть честной и откровенной, что я и сделала. Юдит ответила лишь робким кивком и смущенной улыбкой.

Я продолжила:

— Филина будет работать директором приюта, пока не достигнет совершеннолетия. Пожалуйста, помогай обучать священников-учеников, когда будешь приходить к ней в храм.

— Как пожелаете.

Единственным из моих последователей, кто ещë не принял решения, был Дамуэль. Я повернулась, чтобы посмотреть на него... и вместо этого встретила сияющую улыбку Клариссы. Она сделала шаг ко мне, выглядя так, словно в любой момент могла разразиться песней.

— Да, Кларисса?..

— Наконец-то я подготовила свой камень для посвящения имени! Итак, госпожа Розмайн... Пожалуйста, примите меня всю!

«Я действительно не хочу… Ххх».

Это было уже второе посвящение имени, которое мне навязывали. По крайней мере, когда мы проводили ритуал, Кларисса не визжала от восторга, как это делал Хартмут, а морщилась от боли, как нормальный человек.

«Подожди, подожди... В Клариссе нет ничего нормального. Не обольщайся, Розмайн!»

Детское чаепитие (❀)

— Вот, что я изучила за последнее время, госпожа Розмайн, — сказала Кларисса, показывая мне несколько своих последних работ. — Что вы думаете?

На собрании герцогов она поддерживала герцогскую чету во время переговоров с Дункельфельгером, а сейчас Кларисса помогала мне.

Хотя в полной мере эти планы удастся реализовать только после моего совершеннолетия, уже было решено, что после переезда в Центр я буду развивать печатное дело. При этом, в зависимости от ситуации с приютом и служителями в храме там я могла бы даже заняться благотворительностью и открыть новые мастерские, подобные той, что в приюте Эренфеста. И вот тут-то и пришла на помощь Кларисса. Она собрала всевозможные документы с того времени, как я занималась этим здесь; в частности, записи со стороны знати — всё для того, чтобы я могла как можно спокойнее начать свою работу в Центре.

Среди собранных ею документов были записи о переговорах Фердинанда с дворянами того времени и о подписанных ими договорах. Также имелись списки магазинов, участвовавших в переговорах, и количество задействованных ими людей. Используя эту информацию, а также историю взаимодействия между Дункельфельгером и Центром, Кларисса прикидывала, как следует действовать, чтобы запустить новую отрасль, с какими служащими из тех или иных структур нужно будет пообщаться.

— Ты хорошо поработала, исследовав так много за такое короткое время, Кларисса. Я и не подозревала, что господин Фердинанд так старался, пока я создавала мастерскую в приюте.

Из этих документов стало ясно, как сильно Фердинанд поддерживал меня, когда я вместе с Бенно и остальными рвалась вперёд. Они также показали мою собственную недальновидность. В то время я считала раздражающим, что Фердинанд требует столько отчётов и назначает встречи за много дней вперёд, но теперь я вижу, что всё это было крайне важно.

— Я не могу отставать от Филины, которая станет директором приюта и приносит вам такую большую пользу, — сказала Кларисса.

Филина сегодня, как обычно, занималась вместе с Моникой передачей дел в храме. При этом Хартмут провёл церемонию клятвы и выдал ей синие одежды. Теперь она была настоящей священицей-ученицей.

Что касается Родериха, то он под моим руководством, используя полученные от компаний «Плантен» и «Гилберта» пожелания, планировал создание магазинов в Центре: Родерих определял, какого размера потребуются здания, составлял списки инструментов, которые будет необходимо изготовить, и рассчитывал, сколько комнат потребуется для их рабочих. Он был занят даже во время чаепитий.

Я уточнила у Гретии и Лизелетты, что подготовка к чаепитию братьев и сестёр завершена, а затем поручила Оттилии присмотреть за моими покоями на время моего отсутствия. Дамуэль сообщит мне, как только Вильфрид и Мельхиор покинут свои покои, так что мне оставалось только ждать от него вестей.

— Госпожа Розмайн, Дамуэль передаёт известие, — доложила Ангелика, ненадолго покинув комнату. — Господин Вильфрид и господин Мельхиор отправились на чаепитие.

Я собрала своих слуг и рыцарей сопровождения, после чего тоже поспешила на чаепитие к Шарлотте.

* * *

— Всем освободить помещение, — распорядилась Шарлотта, когда мы обменялись приветствиями, заняли свои места и попробовали чай и сладости.

Мы с Вильфридом приказали то же самое своим последователям. Вскоре мы, четверо кандидатов в аубы, остались одни.

Шарлотта указала на инструмент для защиты от подслушивания, действующий по области, и сказала:

— Сегодня мы воспользуемся этим инструментом.

Но когда она перешла к его активации, я сразу же запротестовала:

— Если ты воспользуешься им, это станет сильным бременем для тебя одной, не так ли? Может быть, стоит использовать индивидуальные инструменты?

— Нет, сестра. Это идеальный вариант. Для Мельхиора использование личного магического инструмента в течение всего времени нашего собрания может оказаться слишком большой нагрузкой. Я слышала, что он регулярно предлагает свою магическую силу в храме.

«Что простите?!»

Я сразу же получила от Фердинанда магический инструмент для защиты от подслушивания и не видела в этом проблемы, но оказалось, что длительное использование индивидуальных инструментов, блокирующих звук, может стать бременем для детей, которые ещё не поступили в дворянскую академию.

«Господин Фердинанд никогда не был так внимателен ко мне!»

Насколько помню, впервые он заставил меня использовать его во время нашей встречи с родителями Лутца. Это была отнюдь не короткая беседа. Не говоря уже о том, что он вообще всучил мне его только для того, чтобы заткнуть рот. Я полагала, что он, вероятно, знал достаточно о количестве моей магической силы, чтобы понять, что это находится в пределах моих возможностей. И даже если бы от использования этого инструмента мне стало плохо, это, скорее всего, не обеспокоило бы Фердинанда: в его глазах это был бы прекрасный повод вообще исключить меня из собрания.

«Так нельзя, господин Фердинанд!»

Гневно пригрозив в душе кулаком Фердинанду из прошлого, я предложила самой активировать инструмент, действующий на область.

— Ты не должна нести это бремя в одиночку, Шарлотта.

Она одарила меня милым взглядом своих глаз цвета индиго.

— Ты так говоришь, но разве ты не пытаешься всегда тащить всё на себе?

Мне хотелось быть надёжной старшей сестрой хотя бы в некоторых случаях, поэтому я соскользнула со стула и быстрым движением активировала магический инструмент до того, как это успела сделать Шарлотта. Скорость принесла мне победу.

— В настоящее время у меня нет недостатка в магической силе, — сказала я, возвращаясь в своё кресло с надутой грудью, — поэтому, пожалуйста, позволь мне помогать тебе в такие моменты. Сейчас ты общаешься с дворянским обществом вместо меня и приёмной матери, а я ничего не делаю. Кроме того, судя по твоим приготовлениям, ты наверняка хочешь обсудить мой переход в Центр, верно?

На губах Шарлотты появилась легкая улыбка, и она ответила:

— Сестра, может ты и говоришь, что ничего не делаешь, но ты всегда помогаешь мне.

— Вряд ли это правда...

— Это так. Когда было принято решение о твоей помолвке с Вильфридом, ты попросила отца позволить мне самой выбрать будущего партнера. Даже сейчас, когда тебе предстоит это нежелательное удочерение, ты делаешь всё возможное, чтобы дать мне столько вариантов будущего. Я могу только надеяться когда-нибудь отплатить тебе. Что я могу сделать для тебя, сестра?

«Боже мой, что за тяжёлое начало! Ничего, если я отвечу, что я просто хочу, чтобы она сказала: “Сестра, ты потрясающая! Я тебя очень уважаю!” милым голосом? Нет?»

Шарлотта выглядела настолько серьёзной, что я не знала, что делать — легкомысленно ответить или серьёзно обдумать её затруднительное положение.

Она продолжила:

— Благодаря тебе нам не пришлось жить как представителям герцогства низшего ранга. Общение с теми, кто старше тридцати, помогло мне осознать, насколько иным был бы этот мир.

Поддержка Флоренции, выполнение обязанностей первой жены и знакомство с дворянами, работающими в замке, показали ей, что существует огромная пропасть между взрослыми, привыкшими, что к Эренфесту относятся как к низшему герцогству, и представителями молодого поколения, которые даже никогда не сталкивалось с этим.

— Насколько я могу судить, изменение взглядов Эренфеста началось с тех, кто учился в дворянской академии вместе с дядей.

К моменту поступления Фердинанда в дворянскую академию Вероника уже отбросила его в сторону, поэтому его отличные оценки и другие достижения не внесли большого вклада в общий рейтинг Эренфеста. Однако они вдохновили многих его сверстников. Под его спартанским руководством наши рыцари сумели превзойти Дункельфельгер в краже сокровищ. А когда он занял первое место в классе на курсе служащих, другие наши служащие стали работать ещё усерднее, полагая, что при достаточном старании смогут догнать его.

Затем Фердинанд закончил обучение, и на первый план выдвинулись ровесники Дамуэля. Благодаря окончанию гражданской войны и последовавшей за ней чистке, место Эренфеста в рейтинге герцогств поднялось без какого-либо участия дворян герцогства. Это был период больших перемен: священники стали дворянами, учителя менялись местами после гибели многих из них, а учебная программа претерпела значительные изменения. Это новое поколение было последним, кто пережил дни, когда Эренфест находился в самом низу рейтинга.

За ними следовало поколение Корнелиуса. Первые годы учебы в дворянской академии, несмотря на внезапный взлет Эренфеста, они провели как представители герцогства низшего ранга. Затем, как по заказу, в продаже появились иллюстрированные священные писания и другие учебные материалы, а зимняя игровая комната стала скорее местом обучения. В общем, они испытали на себе и жизнь в низшем герцогстве и бурное развитие Эренфеста.

Затем в дворянскую академию поступили мы с Вильфридом. У нас появилось множество новых тенденций, а «комитет по повышению успеваемости» поспособствовал массовому улучшению оценок в Эренфесте — в итоге наше стремительное развитие привлекло внимание других герцогств. В нашем общежитии стали подавать вкусную еду как нечто само собой разумеющееся, а приглашений на чаепития стало поступать так много, что нам пришлось начать их фильтровать. В сезон общения мы были настолько популярны, что к нам потянулись даже герцогства высшего ранга.

Затем пришло поколение Шарлотты, которая прибыла в академию, когда Эренфест уже прочно находился в верхней половине рейтинга и из года в год продолжал расти. К тому времени все уже перестали относиться к нам как к низшему герцогству, поэтому вполне логично, что они не понимали трудностей тех, кто старше них.

— Другие герцогства упрекают нас в том, что мы ведём себя не так, как положено герцогству высшего ранга, — говорит Шарлотта, — но если заглянуть за кулисы, можно увидеть, что наши взгляды действительно меняются. Если бы не твоё новое удочерение, сестра, мне бы оставалось только критиковать тех, кто бездумно придерживается старых методов...

Я была тем человеком, который бросал вызов и менял представления всех о здравом смысле, поэтому Шарлотта предсказала, что мой отъезд приведёт к тому, что Эренфест снова опустится в рейтинге. Возможно, она была права: в нашем герцогстве преобладали взрослые люди, придерживающиеся старого мышления, да и среди герцогской семьи и их последователей было немало тех, кто ещё не принял наш новый образ мышления. Остающиеся в Эренфесте должны были что-то предпринять, чтобы не дать свести на нет все наши успехи.

Шарлотта вздохнула.

— Мы должны защищать то, что ты нам дала, и в то же время не допускать вмешательства взрослых. Я действительно хочу отплатить тебе за твою доброту, и единственный способ сделать это — позаботиться о том, чтобы ты не стеснялась своего дома после вступления в королевскую семью.

В моё отсутствие герцогская семья продолжит посещать храм, надеясь избавиться от негативной репутации, а также совершать религиозные обряды, чтобы получить божественную защиту. Благодаря благотворному воздействию молитв, со временем наступит время, когда они смогут с гордостью говорить о моём храмовом воспитании.

У Шарлотты также было несколько собственных планов. Она будет развивать печатное дело и присылать мне новые книги, тщательно следить за работой поваров итальянского ресторана в рамках плана по превращению Эренфеста в герцогство, изобилующее вкусной едой, следить за тем, чтобы игровая комната оставалась местом обучения, и поддерживать «комитет по повышению успеваемости», чтобы оценки нашего герцогства не упали. Короче говоря, она защитит плоды моего труда, продолжая при этом менять мышление герцогства.

— Это то, что я могу сделать, — с улыбкой заключила Шарлотта.

Приятное тепло разлилось по моей груди. Она действительно заботилась о защите результатов моего труда, и это осознание вызвало улыбку на моём лице.

— Однако я должна предупредить тебя, сестра: я не гожусь для того, чтобы придумывать новые вещи или смелые решения по развитию герцогства. Мои сильные стороны заключаются скорее в помощи тому, кто занимается всем этим. Я хорошо умею вносить необходимые коррективы, в уже созданную кем-то систему, управляя возникающим хаосом и защищая всё от разрушения.

Оценка Шарлотты прозвучала очень объективно. Она действительно часто оказывала поддержку другим, находясь за кулисами, и проявляла недюжинный талант в описанных ею областях. Объединить противоборствующие стороны и заставить их работать на одну цель — задача не из легких.

— Поскольку моя цель — сохранить созданное тобой, — продолжала она, — я считаю, что лучше всего подхожу для того, чтобы стать следующим аубом нашего герцогства. Со временем Мельхиор и наш новый младший брат могут стать более подходящими кандидатами, чем я, в зависимости от того, какие навыки они разовьют... но до тех пор я буду держать оборону и помогать им, где смогу. Поддержишь ли ты меня в этом, сестра?

Выслушав Шарлотту, назвавшую свои сильные и слабые стороны, я кротко кивнула.

— Взрослые жители Эренфеста так яростно ненавидят перемены, что я не была очень уверена в своих реформах. Мне приятно слышать, что ты хочешь их сохранить. Я поддержу твой выбор, Шарлотта, но... останешься ли ты здесь, хотя ты могла бы стать такой способной первой женой в герцогстве высшего ранга?

Работа в качестве временного ауба была не из легких: она будет подвергаться резкой критике со стороны более консервативных дворян, ей придётся тщательно подойти к выбору мужа, а гора утомительной работы, связанной с этой должностью, несомненно, вызовет желание уволиться. Кроме того, теперь, когда Вильфрид уже не гарантированно станет следующим герцогом, велика была вероятность того, что Лейзеганги начнут одержимо интересоваться ребёнком Брюнхильды, если он у неё все-таки появится.

— Поскольку в ближайшие пять лет никто из Эренфеста не сможет вступать в брак за пределами герцогства, наше население станет постепенно включать в себя всё больше и больше людей из других герцогств, — сказала Шарлотта. — Я бы использовала методы и взгляды этих людей для борьбы с Лейзегангами и доказала бы, что те не правы.

Сейчас, когда прежней фракции Вероники не стало, Лейзеганги имели самый громкий голос, но Шарлотта хотела утихомирить их и постепенно изменить доминирующую точку зрения в Эренфесте. Её решение остаться кандидатом в аубы и взять жениха из другого герцогства, очевидно, пойдет на пользу всем последующим поколениям.

— Кроме того, — продолжила она, — из-за договора, который я подписала, чтобы научиться сжимать магическую силу, я не могу рисковать и делать что-то, что может сделать меня твоим врагом. Поэтому взять мужа и остаться в Эренфесте — идеальный вариант. Я не буду враждовать с тобой, а превращу герцогство в твой щит, когда король удочерит тебя. Да, я могу выйти замуж в другом месте, но я не знаю, в какое положение это меня поставит. Гражданская война может показаться нам далёкой историей, но она произошла всего два десятилетия назад.

По моей спине пробежала дрожь. Я была удивлена тем, что Шарлотта заговорила о договоре на сжатие магической силы, и ещё больше тем, что он связывал её с Эренфестом. Это вовсе не входило в мои планы.

Когда я опустила голову на руки, проклиная свою недальновидность, Шарлотта нежно посмотрела на меня с обеспокоенной улыбкой на лице:

— Пожалуйста, не думай, что ты виновата: я решила подписать этот договор, взвесив все возможные варианты. Просто знай, что в какой бы ситуации ты ни оказалась, независимо от того, что случится с твоим удочерением, новым или старым, я всегда буду твоим союзником.

Её слова были настолько трогательны, что мне хотелось плакать.

Вильфрид кивнул, молча слушая наш обмен мнениями.

— Ты так много сделала для Эренфеста, Розмайн, но герцогство почти ничего не может сделать для тебя взамен до твоего отъезда в Центр. Мы — самый слабый щит, о котором ты можешь просить, но... по крайней мере, ты можешь быть спокойна, зная, что твои союзники здесь поддержат тебя, несмотря ни на что.

— Ты тоже собираешься поддержать меня, Вильфрид?.. — спросила я, стараясь убедиться, что правильно его поняла.

Он насмешливо произнес.

— Учитывая то, как ты обращаешься с дядей даже после его переезда, ясно, что ты ни за что не причинишь вреда Эренфесту. Хотя ты, вероятно, свалишь на нас кучу проблем.

— О боже... Не слишком ли это грубо? Я все ещё беспокоюсь о господине Фердинанде, даже после его переезда в Аренсбах, и я, конечно, не «сваливала на него кучу проблем», как ты выразился.

Я так старалась быть полезной, а в ответ получила такую благодарность? Как грубо.

Вильфрид в раздражении покачал головой, а затем указал пальцем на меня.

— Ты единственная, кто так думает. Извини, но ты ошибаешься.

— Нет, дорогой брат, это ты ошибаешься. Я стремлюсь к тому, чтобы у господина Фердинанда проблем не было вовсе.

— Значит, ты не совсем правильно подошла к этому вопросу, тебе не кажется?

Шарлотта и Мельхиор просто разразились хохотом. Ни один из них не выступил в мою защиту.

«Ггг... Всё в порядке...»

— Если говорить о неправильном расходовании сил, то стоит ли вообще пытаться скрыть тот факт, что ты уезжаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Повсюду ходят слухи о твоём переезде в Центр.

— Что?!

Как оказалось, причин, по которым люди считали, что я собираюсь переехать, было предостаточно. Во время собрания герцогов многие утверждали, что я должна стать главой храма, а затем, чтобы ещё больше разжечь пламя подозрений, наша герцогская чета получила неожиданный вызов от королевской семьи. Масло в огонь подливало их решение провести встречу без последователей после первоначального отказа, частная беседа, состоявшаяся после подведения итогов собрания, а также ускорение передачи дел храма. Легко было предположить, что мне было приказано стать главой храма Центра.

— Мне не так много рассказывали о том, что происходило на собрании, поэтому представь моё удивление, когда слухи дошли до меня. Это заставило меня задуматься... — он посмотрел на меня с искренним беспокойством. — Неужели после удочерения тебя действительно сделают главой храма? Я слышал о храмах других герцогств во время чаепитий, и они совсем не похожи на храм Эренфеста.

Я покачала головой.

— Я буду иногда посещать центральный храм, но сомневаюсь, что когда-нибудь стану главой храма. Я очень чётко сказала принцу Сигизвальду, что если королевская семья попытается возложить на меня такие обязанности, то им придётся самим начать их исполнять.

Вильфрид обменялся взглядом с Шарлоттой, а затем уставился на меня, внезапно охваченный страхом.

— Только не говори мне, что ты... отдала принцу Сигизвальду приказ ещё до того, как тебя удочерили...

Я кивнула, и он тут же простонал, что мои выходки — это причина, по которой ему не нравится иметь со мной дело. Тем временем взгляд Шарлотты блуждал по комнате. Она долго пыталась подобрать нужные слова, но в конце концов сказала, что рада, что моё удочерение состоится так скоро. Её больше всего беспокоило то, что мои вспышки могут быть неправильно истолкованы как предательство.

— Неужели это было так неуважительно?.. — спросила я. — Здесь, в Эренфесте, ауб и остальные члены герцогской семьи согласились посещать храм и совершать религиозные обряды, так что мне это показалось вполне разумным. Я лишь сказала, что им следует пригласить на должность главы храма здорового короля, а не возлагать эти обязанности на такого хилого человека, как я. Разве я была так неправа?

— Ни один нормальный дворянин так не скажет!

— Принц Сигизвальд, конечно, был удивлён. Но я не жалею, что сказала это: иначе он не понял бы моих намерений.

Вильфрид, опустив плечи, высказал несколько слов сочувствия принцу Сигизвальду, который со временем должен был обручиться со мной. Я бросила на него строгий взгляд, не понимая, в чём дело, а он повернулся к Мельхиору и подчеркнул, что я — ужасный пример для подражания в общении.

— Ты можешь считать её образцом для подражания в учёбе и религиозных церемониях, но никогда не используй её в качестве примера для общения и не перенимай её здравого смысла. Даже дядя не смог с ней разобраться, так что у нас нет ни единого шанса. Короче говоря, у каждого есть свои достоинства и недостатки, но подражать следует только первым. Понятно?

Мельхиор кивнул, очень серьёзно отнесясь к совету.

— Розмайн — исключительный человек, но я вижу, что и у неё есть свои слабости. Это радует. Меня начало расстраивать, что я пока не могу справиться со всем тем, что она делает с такой легкостью.

— Можно позволить Розмайн вдохновлять тебя, но не стоит пытаться идти в ногу с ней. Если ты начнешь это делать, то будешь просто не успевать и постоянно чувствовать себя несчастным.

— Действительно, — добавила Шарлотта. — Однажды я потеряла уверенность в себе как в кандидате в аубы, после того как не смогла сделать всё в точности так, как это делала Розмайн. Это путь, по которому должны пройти все мы, братья и сестры.

Мельхиор удовлетворенно вздохнул, как будто с его плеч только что сняли огромный груз.

— Значит, я не один такой…

Он пришёл к некоторому взаимопониманию с братом и сестрой... что меня немного расстраивало.

— Пожалуйста, не оставляйте меня в стороне, — сказала я.

— Но как же иначе? Ты не понимаешь, какую боль и страдания приносит наличие ненормальной и необычной сестры.

— Мне достался ненормальный, необычный наставник! Я тоже боролась! Включите меня!

Вильфрид и Шарлотта обменялись взглядами. Затем...

— Мне кажется, вы с дядей похожи, — заметил Вильфрид. — Вы оба странные.

— Верно, сестра, — согласилась Шарлотта. — Ты смогла, не унывая, пройти через все его изнурительные уроки. Случались ли у тебя неудачи в этом?

Затем Мельхиор добил меня ничуть не утешающим замечанием:

— Ты не останешься в стороне. Вы с дядей вместе странные.

«Не заставляйте меня присоединяться к господину Фердинанду! Я хочу быть вместе со своими братьями и сестрой!»

[[image:/storage/reader-images/c39150c21df4ec401d8fe186d7e90270207e66b9.jpg]]

Пока я была в отчаянии, в комнату влетел ордоннанц. Каждый из нас протянул руку, чтобы он не приземлился на стол или наши сладости, в итоге птица села на меня.

— Это Хартмут. Старейшины Лейзеганга штурмуют замок, требуя сообщить, отправляют ли вас в Центр. Возможно, они намеренно ждали, пока ауб покинет герцогство. Госпоже Флоренции придётся встретиться с ними в одиночку, что не лучшим образом скажется на её... беременности, не так ли? Как вы, я уверен, уже поняли, это повод для беспокойства.

Птица повторила своё послание ещё два раза, после чего снова превратилась в жёлтый магический камень.

— Они пришли враждовать с матерью, как только отец покинул герцогство? — пробормотал Вильфрид, пристально глядя на камень. Свита Сильвестра останавливалась в землях Лейзегангов, направлаясь в Аренсбах, так что старейшины действовали, зная о его отсутствии.

Я достала свой штап, постучала по магическому камню и произнесла заклинание, превращающее тот обратно в ордоннанц.

— Хартмут, выясни, кто рассказал Лейзегангам о том, что произошло во время собрания герцогов. Кто-то должен был их подстрекать.

Я взмахнула штапом, и белая птица исчезла в стене, направляясь к Хартмуту. Вильфрид смотрел, как она улетает, потом с грохотом встал.

— Я собираюсь помочь маме.

— Я тоже, — сказала я, сползая с кресла. — Мы разберёмся с ними вместе. Встреча со старейшинами Лейзеганга окажет плохое влияние на её будущего ребёнка, это точно.

Вильфрид кивнул, затем повернулся к Шарлотте и Мельхиору.

— Шарлотта, Мельхиор, отведите матушку в боковую комнату и держите её подальше от Лейзегангов. Мы с Розмайн заставим их покинуть замок.

— Ты уверен, брат?.. — с тревогой спросила Шарлотта. — У тебя было много ужасного опыта общения с ними, не так ли? Более того, ты должен думать о своих будущих отношениях с Лейзегангами...

Он похлопал её по плечу.

— Я больше не следующий ауб. Мне не нужна их поддержка, а значит, я не обязан больше просто выслушивать их оскорбления. Я буду стоять на линии огня, а ты будешь ждать удобного случая, чтобы обрушиться на гиба Лейзеганга и переманить его на свою сторону. Ведь именно в этом ты хороша, не так ли?

— Брат...

После этого я отключила инструмент, блокирующий звук, и мы созвали наших последователей. Все они хотели знать, что случилось, и мы рассказали им о прибытии старейшин Лейзеганга.

— Леонора, — сказала я, — пожалуйста, сообщи матушке, дедушке и гибу Лейзегангу об этом событии. Ангелика же... собери всех рыцарей сопровождения, служащих кандидатам в аубы.

— Будет сделано!

Тут же свита, ранее ожидавшая в отдельной комнате, начала торопливо собираться.

Шарлотта и Мельхиор тихонько задыхались от внезапного появления наших рыцарей сопровождения. Однако Вильфрид был невозмутим: он велел им следовать за нами, затем подал мне руку и сказал:

— Пойдём, Розмайн. Мы не дадим им разгуляться, пока отца нет.

— Именно так, — ответила я, с улыбкой взяв его за руку. — Может быть, чистка и устранила всех их противников, но, как по мне, они стали слишком самоуверенными. Давай воспользуемся этой возможностью, чтобы сбить с них спесь. Ради всех нас.

— Им давно пора узнать, что их «принцесса» — самое страшное чудовище на свете.

— И как это понимать?!

Старейшины Лейзеганга

Несмотря на то, что я с энтузиазмом выскочила из комнаты Шарлотты, пешком за Вильфридом мне было не угнаться. Я села в своего ездового зверя, и мы вместе направились к главному зданию.

— Быстрее, Розмайн, — сказал он, идя впереди меня.

Стараясь соответствовать его темпу, я вдруг заметила нечто странное — его последователи не занимали своих обычных мест. Лампрехт всегда держался рядом со своим господином, но сейчас он находился ближе к задней части группы. При этом Бартольд находился довольно близко к Вильфриду. Неужели он заслужил такое доверие благодаря посвящению имени?

Я размышляла над этим странным зрелищем, пока мы направлялись в гостиную замка: по словам Хартмута, именно там мы должны были найти Лейзегангов. Когда мы пришли, я увидела, что один из рыцарей сопровождения Флоренции стоит у входа в зал. Рыцарь подтвердил, что слухи о беспорядках верны, после чего я попросила его пропустить нас внутрь. В некотором замешательстве от встречи с кандидатами в аубы, требующими доступа на частную встречу, рыцарь позвал кого-то из комнаты.

— Зачем вы все здесь собрались, дамы и господа? — выходя нам навстречу, спросил Леберехт. Он был отцом Хартмута и, по-видимому, присутствовал на собрании в качестве служащего Флоренции.

Вильфрид, не раздумывая, шагнул вперед.

— Лейзеганги здесь, не так ли? Пропустите нас внутрь. Мы не можем допустить, чтобы матушка вела переговоры в одиночку.

— Пожалуйста, Леберехт, — добавила я. — Их обсуждение касается меня, не так ли?

Он бросил на нас неодобрительный взгляд и вернулся в зал заседаний, чтобы получить разрешение своей госпожи. Через мгновение нас впустили внутрь, где мы увидели Флоренцию, её последователей и нескольких старейшин Лейзеганга, сидящих вместе. Мне приходилось встречаться со старейшинами во время различных торжеств, но мы никогда особо не общались.

— О, госпожа Розмайн?! — воскликнули они.

— Что вы все здесь делаете, дамы и господа? — спросила я.

— Мы обсуждаем вопрос, имеющий огромное значение для будущего нашего герцогства. Вы — сияющая надежда Лейзегангов, госпожа Розмайн. Сама мысль о том, что вы можете быть низведены до служения главой храма, просто абсурдна! О чём только думает ауб Эренфест?!

Старейшины вели себя настолько вопиюще самонадеянно, что их решение внезапно прорваться в замок уже не удивляло меня.

Флоренция вздохнула.

— Как я уже говорила, все вопросы, касающиеся будущего нашего герцогства, должны обсуждаться с аубом Эренфестом. Пожалуйста, дождитесь его возвращения, чтобы поговорить с ним напрямую.

«Другими словами: уходите уже».

Старейшины покачали головами.

— Мы должны убедиться, что и вы понимаете нашу позицию, госпожа Флоренция. Только первая жена может спасти ауба, которому завязал глаза Фёрберген, или же любовь к собственным детям ослепила и вас? — Они вздохнули. — Эта его сторона слишком сильно напоминает госпожу Веронику.

Они прямо заявляли, что рассудок Сильвестра помутился и что его нужно вернуть на правильный путь. Конечно, всё это было лишь завуалированной попыткой сделать меня следующим аубом, чтобы меня не сделали главой храма.

— Я не верю, что Фёрберген осчастливит своим присутствием герцогскую семью, — сказала Флоренция.

Старейшины с улыбками кивнули.

— В таком случае вы должны понимать, что госпоже Розмайн нельзя позволять покинуть Эренфест. Если по королевскому приказу кандидат в аубы, способный проводить религиозные обряды, должен быть переведен в храм Центра, то у нас есть и другие кандидаты, которые могли бы отправиться вместо неё. Это должно потребовать лишь небольших... переговоров.

Они посмотрели в сторону Вильфрида не скрывая своих ухмылок. Воспитанный преступницей Вероникой и сам совершивший преступление, тот больше подходил для отправки в храм. Они также косвенно намекали на то, что на весенний молебен он посещал Лейзеганг в синих одеждах.

В ответ Вильфрид только поджал губы.

«Готова поспорить, ему не раз говорили подобное, когда он отправился в Лейзеганг».

Увидев этот обмен мнениями, я поняла, почему Вильфрид был так подавлен тем, что люди постоянно вспоминают его ошибку, которую он совершил в детстве. От отношения же старшего поколения к храму мне хотелось вздохнуть.

— Матушка, пожалуйста, выйди из комнаты, — сказала я Флоренции. — Ребёнку не стоит слышать такие обидные слова.

— Действительно, мама. Оставь нас, — добавила Шарлотта. Она двинулась, чтобы взять Флоренцию за руку, но та с нежной улыбкой отказалась.

— Нет, я останусь здесь, — заявила Флоренция. — Ваша забота согревает мне сердце, но я не могу оставить своих детей одних в такой обстановке.

Вместе с Вильфридом я встала перед Флоренцией и обратилась к старейшинам Лейзеганга:

— Я нахожусь в полной растерянности, так как не могу понять, что привело вас сюда. Меня не планируют отправлять в храм Центра. Что послужило причиной таких слухов?

— У нас есть своя информационная сеть, госпожа Розмайн, и все, кто присутствовал на собрании герцогов, подтверждают наши опасения.

На собрании герцогов в принципе могло присутствовать только ограниченное число дворян, а то, что не просочилась информация о моём удочерении, ещё сильнее сократило список возможных виновников. Но одно обстоятельство особенно бросалось в глаза: они говорили так, как будто у них были конкретные доказательства того, что я стану главой храма.

— Королевский приказ или нет, — продолжали старейшины, — но мы крайне обеспокоены тем, что будущее Эренфеста находится в руках ауба, который не понимает, что нужно его герцогству, и такого человека, как господин Вильфрид, дающего обещания, которые он не в состоянии выполнить. Мы хотим, чтобы герцогство возглавили вы, госпожа Розмайн.

Несмотря ни на что, старейшины настаивали на том, чтобы в храм Центра вместо меня вступил Вильфрид. Однако их речь прервал ворвавшийся в комнату Бонифаций.

— Розмайн, ты в безопасности?!

— О, господин Бонифаций! Как вовремя!

Старейшины посмотрели на Бонифация светлыми глазами и попросили его помочь удержать меня в Эренфесте. Он хмуро посмотрел на них в ответ. Я поняла, что он хотел сотрудничать с ними, и, возможно, так бы и поступил, если бы не знал о моём новом удочерении.

«В любом случае, похоже, что не дедушка разжег в них огонь...»

Затем старейшины повторили, что посылать меня в храм Центра неразумно, поскольку я лучше других кандидатов подхожу на роль следующего ауба. По понятным причинам это застало Бонифация врасплох.

— Я ничего не слышал о том, что Розмайн переезжает в храм Центра, — сказал он. — Кто сказал вам об этом?

— Все дворяне, которые присутствовали на собрании герцогов, говорили об этом. А вы не знали?

— Нет.

Когда старейшины обменялись беспокойными взглядами, Вильфрид в раздражении уставился на них.

— Розмайн не планирует вступать в храм Центра. Мне кажется, кто-то пытается вас обмануть.

Их лица потемнели: Вильфрид был последним, от кого они хотели это услышать. Старейшины тут же стали стали язвить в его адрес, используя благородные эвфемизмы.

«Подождите... Могло ли что-то подобное произойти во время весеннего молебна? Должно быть, Вильфрид непреднамеренно спровоцировал их».

Если бы это замечание исходило от Бонифация или меня, старейшины Лейзеганга не пришли бы в такую ярость, но от Вильфрида... Похоже, что он так же плохо читал атмосферу, как и я. Старейшины продолжали ругать Веронику, перечисляли её прошлые грехи, а Вильфрид лишь отнекивался.

«Вильфрид, мне кажется, ты ещё меньше приспособлен к общению, чем я...»

— Я понимаю вашу позицию, — сказала я старейшинам, вмешиваясь в разговор. — Никто не может отрицать, что Лейзеганги пережили много трудностей, и что Вильфрид был небрежен в прошлом.

Старейшины смотрели на меня с надеждой в глазах, а Вильфрид просто выглядел уязвленным.

— Однако, — продолжала я, — полагаю, вы делали аналогичные замечания Вильфриду, когда он посетил Лейзеганг во время весеннего молебна, желая обогатить и вашу землю, и Эренфест?

— Госпожа Розмайн?..

— Вы обвиняете его в наивности, но я думаю, что и вы недальновидны, — сказала я с улыбкой, заставив Вильфрида и старейшин удивленно переглянуться. — Вы полагаете, что меня отправляют в храм Центра, верно? Как вы думаете, кто будет проводить обряды в Эренфесте после моего ухода?

Я взглянула на Вильфрида, который усмехнулся в ответ, а затем обратился к старейшинам.

— После совершеннолетия Розмайн, Мельхиор займёт пост главы храма. Но если она уйдет сейчас, как вы полагаете, моя главная опора исчезнет... А это делает меня наиболее подходящей кандидатурой для вступления в храм.

— Действительно, — продолжала я с угрожающей улыбкой. — А с тобой так плохо обошлись, когда ты приехал в Лейзеганг на весенний молебен. Никто не осудит тебя за то, что ты решил, будто Лейзеганги больше не желают принимать участие в религиозных церемониях. Можно было бы подумать, что, будучи житницей герцогства, они знают о важности весеннего молебна... но, видимо, это не так.

— Учтите, что Эренфест не может функционировать без урожая Лейзеганга, — возразил старейшина. — Если пострадает наш урожай, пострадает и герцогство.

Лейзеганги могли быть столь самоуверенными только благодаря их непоколебимому положению житницы герцогства. Лишение возможности совершать религиозные обряды нанесло бы огромный удар по ним.

Моя улыбка расширилась.

— Да, когда-то это было правдой. Но вам не мешало бы помнить, что религиозные церемонии значительно повысили урожаи всех провинций, даже Хальдензеля. В последнее время Эренфест также активно торгует с другими герцогствами. Да будет вам известно, что теперь ввозить товары стало гораздо проще, чем раньше.

В прошлом Эренфест редко вступал в отношения с другими герцогствами, но времена меняются. В будущем мы сможем импортировать продовольствие в обмен на украшения для волос и бумагу. Я подчеркнула, что в результате влияние Лейзегангов может легко ослабнуть, и что такое решение может быть принято аубом самостоятельно.

Старейшины побледнели: они знали Эренфест только как захолустное герцогство, на которое никто не обращал внимания.

— Госпожа Розмайн, — кричали они, — как вы, принцесса Лейзегангов, в которой течёт наша кровь, можете так говорить?! Неужели вы хотите отвернуться от своей самой большой опоры?!

— Отвернуться от вас? О Боги. Я — глава храма Эренфеста и приёмная дочь герцога. Очевидно, я не хотела бы, чтобы среди моих сторонников были те, кто пренебрегает религиозными обрядами, ругает моих братьев и сестру и не уважает ауба.

Я приложила руку к щеке.

— Кроме того, сколько раз я должна напоминать вам, что не хочу становиться следующим аубом?

Старейшины смотрели на меня с недоумением. Наконец-то, похоже, они поняли мои намерения.

Бонифаций посмотрел между старейшинами и мной.

— Розмайн, тебе не кажется, что это заходит слишком далеко? — спросил он, пытаясь сгладить ситуацию.

— Вовсе нет, дедушка. Лейзеганги хотели, чтобы ауб понизил ранг нашего герцогства, не так ли? Они хотели растоптать плоды моих трудов и всех остальных в дворянской академии.

Подражая классическому скорбному выражению лица Ангелики, я сказала:

— Все будто предали меня.

Бонифаций хмыкнул, поскольку присутствовал на этой встрече в качестве представителя Лейзегангов.

— Тем не менее, не проводить никаких церемоний в Лейзеганге было бы...

— Не бойтесь, — с улыбкой вмешался Вильфрид, разрушая напряженную атмосферу в комнате. Он повернулся к старейшинам и сказал: — Всё, что вам нужно сделать, — это вступить в храм. Если вы будете проводить ритуалы самостоятельно, ваши урожаи точно останутся такими же щедрыми, как и раньше. Драгоценная принцесса Лейзеганга совершала эти ритуалы ради Эренфеста, так что считайте это возможностью поддержать её. Хоть вы уже и отошли от дел, но у вас всё ещё есть магическая сила, так почему бы и нет?

«В очередной раз он не сумел прочитать атмосферу... Но он не ошибается».

— Вильфрид и Шарлотта начали проводить религиозные обряды, чтобы компенсировать моё отсутствие, — сказала я, — и они продолжают помогать мне и сейчас. Возможно, будет разумно попросить моих сторонников последовать их примеру.

Раз старейшины расстроены тем, что мне приходится в одиночку возвращаться из дворянской академии на ритуал посвящения, было бы весьма кстати, если б они, уже ушедшие на покой и не тратящие время на общение, помогли мне с церемониями. Когда я высказала эту идею, на лицах старейшин, питающих отвращение к храму и ритуалам, возникло явное выражение неудовольствия.

— Ваша помощь будет очень кстати, когда я тоже начну учиться в дворянской академии, — радостно воскликнул Мельхиор.

* * *

— Я очень сожалею о неприятностях, причинённых дворянами Лейзеганга, которые приняли эти слухи за чистую монету, — извинился гиб Лейзеганг сразу же после своего появления. К этому моменту старейшины погрузились в тихую грусть, услышав мои объяснения о полной незаинтересованности в становлении аубом и о том, сколько хлопот они мне причинили. — Хотя они поступили так грубо, но все их слова и поступки были вызваны заботой о вас, госпожа Розмайн. Прошу великодушно простить их.

Гиб Лейзеганг стал наперебой рассказывать, как улучшилось положение Лейзегангов после падения Вероники и моего удочерения. Это и улучшение урожая, и возрождение церемонии призыва весны, и появление мастерских по изготовлению печатной и бумажной продукции, и увеличение количества получаемых божественных защит, и мой метод сжатия магической силы, и ещё куча всего, что мне даже в голову не пришло.

Он продолжил:

— Старейшины, прожившие жизнь в лишениях, услышав, что принцесса Лейзеганга, принёсшая столько пользы их роду, не станет следующим аубом только потому, что она приёмная дочь, а также будет отправлена в храм Центра, будто она какая-то обуза, почувствовали себя обязанными действовать.

Старейшины не хотели, чтобы я столкнулась с той же жестокостью, что и они, поэтому, узнав о том, что меня по королевскому приказу отправляют в храм Центра, те сразу же принялись за дело.

— Вы способны сопереживать господину Вильфриду, — сказал он. — Я могу только надеяться, что вы проявите такую же доброту к тем, кто беспокоится о вас и боится, что с вами могут поступить также, как с господином Фердинандом, которого вынудили войти в храм, чтобы отдалить от политики.

Я кивнула гибу Лейзеганга и сказала:

— Это так.

Их методы были экстремальными и я чувствовала только раздражение, но, скорее всего, старейшины Лейзеганга действовали из заботы обо мне.

— Розмайн — добрая девушка, — сказала Флоренция, улыбаясь гибу. — Я думаю, она была бы гораздо более внимательна к чувствам Лейзегангов, если бы они не ворвались в замок без предупреждения в отсутствии ауба. Она пришла сюда только из беспокойства за меня, хотя участвовала в чаепитии, когда получила эту новость. Таким образом, это просто обсуждение и ничего более. На самом деле она не собирается лишать Лейзеганг религиозных церемоний. Не так ли, Розмайн?

Я всё ещё была раздражена из-за того, что Лейзеганги попросили понизить наш ранг и смотрели на Сильвестра свысока после чистки бывшей фракции Вероники, но я кивнула.

— Действительно. Если они начнут поддерживать ауба, который отбросил свою фракцию ради блага герцогства, я уверена, мои мысли изменятся.

Лейзеганги будут больше поддерживать Сильвестра в обмен на дальнейшее проведение религиозных церемоний в их землях.

— Гиб Лейзеганг, если вы согласитесь с просьбой Розмайн и будете больше поддерживать моего мужа, я закрою глаза на этот инцидент. Вам повезло, поскольку его нет, только мы, находящиеся в этой комнате, знаем о том, что этот визит был неожиданным.

— Примите мою благодарность, госпожа Флоренция.

Флоренция сумела красиво повернуть ситуацию. По правде говоря, выслушав объяснения гиба о том, как сильно они за меня переживают, я была рада, что старейшины не понесут сурового наказания. Я полагала, что разговор окончен, но тут заметила, что гиб Лейзеганг внимательно осматривает Вильфрида.

— Господин Вильфрид, — сказал он низким голосом, — вы когда-нибудь задумывались над тем, почему Лейзеганги так вас невзлюбили и что сделала госпожа Вероника с Лейзегангами?

Вильфрид слегка сузил глаза, несомненно, удивлённый тем, что вместо завуалированной насмешки получил искренний вопрос.

— Мне кажется, вы не совсем понимаете, несмотря на объяснения, которые вы получили от ауба и ваших последователей. В детстве вы больше других пользовались преимуществами фракции, которую создала госпожа Вероника. Вам стоит задуматься о её действиях и о том, как вас воспринимают окружающие.

Указав на то, что Вильфрид своей неосведомленностью невольно раздражает Лейзегангов, гиб Лейзеганг удалился, прихватив с собой старейшин.

Вильфрид просто уставился себе под ноги, погрузившись в раздумья.

* * *

Через несколько дней я вернулась в храм. Хартмут попросил о приватной беседе со мной, поэтому я позаботилась о том, чтобы взять с собой магические инструменты, блокирующие звук.

— Я выяснил, кто подстрекал старейшин Лейзеганга, — объявил Хартмут, выглядевший несколько измученным. — Похоже, что в этом повинны несколько человек, и найти их оказалось непростой задачей. Первым был Бартольд, присягнувший господину Вильфриду.

— Что?

— Пользуясь оказанным ему доверием, он пичкает своего господина ложью, ставит перед ним невыполнимые задачи, которые, как он утверждает, исходят от Лейзегангов, и стравливает друг с другом своих товарищей по службе. Кроме того, он делал всё возможное, чтобы помешать вам и другим кандидатам в аубы встретиться для обмена информацией.

Моё лицо дернулось. Вильфрида предал один из последователей, посвятивших ему имя?

— Бартольд не может ослушаться приказа, но это не делает его неспособным к предательству. — пожав плечами, продолжал Хартмут. — Это довольно тонкое различие.

По его словам, отношение к посвятившим имя зависит от господина, а потому и возможности для предательства могут быть различны.

— Главный вывод — Бартольд люто ненавидит своего господина и ауба, потому что они предали свою фракцию, несмотря на то, что были воспитаны госпожой Вероникой.

— Значит...

— Именно госпожа Флоренция первой заметила резкую перемену в окружении господина Вильфрида и обратила внимание на подозрительное поведение Бартольда. Она решила воспользоваться отсутствием ауба, чтобы поставить на место мешающего последователя и уменьшить влияние Лейзегангов.

— Подожди, это сделала Флоренция?! — воскликнула я, широко раскрыв глаза. Эта мысль даже не приходила мне в голову.

— Она подстрекала Бартольда и намекала на действия храма Центра, используя несколько путей, чтобы раззадорить старейшин. По всей видимости, план состоял в том, чтобы в отсутствие ауба отправить их в замок и, если поведение старейшин даст к этому повод, отправить рыцарский орден для их ареста и тем самым ослабить их влияние, пока это ещё возможно.

Она даже назначила их встречу на то время, когда мы собирались в северном здании на чаепитие. В расчёт не было принято лишь то, что прибытие Лейзегангов мог заметить Хартмут.

— Насколько я понимаю, именно мой отец разработал этот план, — пояснил он, а затем вздохнул. — Эти хитроумные уловки показались мне странно знакомыми.

Короче говоря, злым гениям пришлось обманывать друг друга. Хартмут отправился к Леберехту с доказательствами и свидетельствами и в упорной борьбе добился у него правды.

— Как оказалось, — продолжил он, — они намеревались ранить Лейзегангов сильнее, чем это получилось в итоге. Отец сказал, что благодаря вашему участию всё разрешилось вполне мирно.

— Это хорошо, но... я до сих пор в шоке от того, что приёмная мама затеяла интригу. Я не могу в это поверить.

У неё всегда была такая спокойная, умиротворенная улыбка, что это откровение застало меня врасплох.

— Старейшинами легко манипулировать сейчас, когда они в эйфории от в результатов чистки, сделавшей их самой большой фракцией в герцогстве. Я полагаю, что госпожа Флоренция желает существенно ограничить их влияние до того, как Брюнхильда станет второй женой. В конце концов, она не может заимствовать силу госпожи Эльвиры.

Моё лицо омрачилось: мне было абсолютно наплевать на благородную чепуху. Я поспешила уйти с нашего чаепития, беспокоясь за Флоренцию, переживая, что ей приходится иметь дело с Лейзегангами, будучи беременной... но теперь я чувствовала себя очень глупо.

— Что будет с Бартольдом? — спросила я. Он строил козни против того, кому посвятил имя, и я не могла подавить любопытства.

— Это должен решить господин Вильфрид. Госпожа Флоренция намерена присматривать за непоседливым последователем и намекать на его проступки до тех пор, пока молодой господин сам не докопается до истины. Отец довольно строго приказал мне не вмешиваться, поскольку это дело воспитания. И, добавлю, он строго отругал меня за то, что я позволил вам броситься навстречу опасности.

Если что-то казалось странным, то это, как правило, объяснялось тем, что кто-то дергает за ниточки из-за кулис. Человек рисковал подвергнуть своего господина или госпожу опасности, если не мог понять, что именно происходит.

— Мне ещё многому предстоит научиться, — заключил Хартмут.

Он очень переживал, что его ордоннанц заставил меня отказаться от чаепития и взяться за старейшин Лейзеганга. Но ещё больше его возмущало то, что от этого выиграла только герцогская чета. В личном плане мы ничего не получили от этой затеи, и это его огорчало.

— Если бы не ты, я бы никогда не поняла обстоятельств этого инцидента. Ты молодец. Давай пить чай и лакомиться вкусными конфетами.

Возвращение приёмного отца

Я проводила дни, занимаясь храмом и печатью, просматривая учебные материалы для дворянской академии и наблюдая за обучением в приюте. Планировалось, что дети с магическими инструментами, которые этой зимой достигнут возраста крещения, осенью встретятся с Сильвестром, чтобы он определил, достойны ли они стать дворянами под его опекой. Поэтому сейчас они были сосредоточены на своём образовании и следили за тем, чтобы в их поведении не было ничего предосудительного. Священники-ученики и Мельхиор, которые должны были отправиться на праздник урожая, тоже делали всё возможное, чтобы не отстать от всех в приюте.

Теперь Дирк обзавелся магическим инструментом и отчаянно глотал лекарства, приготовленные Родерихом и Филиной, пытаясь накопить побольше магической силы. До дворянской академии ему было ещё три года, но он хотел получить как можно большую фору.

В один из таких дней в замок прибыл ордоннанц от Оттилии. Сильвестр со своей свитой вернулся с похорон в Аренсбахе.

— Похоже, что господин Фердинанд прислал множество подарков, — продолжала она. — Сегодня вас ждут в замке к ужину.

Итак, вместе с Мельхиором и нашими последователями я возвращалась в замок. Упоминание о подарках привело меня в полный восторг: может быть, среди них есть и магический инструмент, останавливающий время и наполненный вкусной рыбой.

* * *

— С возвращением, — сказали мы Сильвестру, когда он вышел из экипажа вместе с Карстедом.

Из опустевшей кареты слуги тут же начали выгружать вещи. За ней ожидали экипажи с последователями, после которых виднелась вереница повозок, заполненных исключительно багажом. Сильевстр уезжал с огромным количеством вещей и с таким же количеством возвращался.

«А судя по тому, что по сравнению с отъездом карет здесь прибавилось, багажа стало даже больше».

— Вы довольно много привезли с собой, — отметила я. — У вас, наверное, столько же багажа, сколько было у господина Фердинанда, когда он уезжал в Аренсбах.

Сильвестр посмотрел на меня с болезненными выражением лица.

— И чья это вина? Неужели вы оба думаете, что я какой-то посыльный?

Конечно же я так не думала. Я лишь попросила его доставить вещи, о которых просил Фердинанд, а значит, говорить можно было только об одном виновнике.

— А, ясно. Виноват господин Фердинанд. Тяжело, наверное, иметь такого требовательного младшего брата.

Я попыталась похвалить Сильвестра, но он быстро ущипнул меня, скрывая атаку своими длинными рукавами. Как странно.

— Ты, видимо, прислала ему нечто нелепое. Он схватился за голову и сказал, что имеющихся ингредиентов будет недостаточно.

— Нечто нелепое? — повторила я. — Что он имел в виду?

— Откуда мне знать? В любом случае, последние три повозки для тебя. Мы собираемся обсудить Аренсбах за ужином, так что загляни внутрь и освободи их до этого, — сказал Сильвестр и махнул рукой, как бы говоря «уходи».

Я посмотрела на кареты и на Сильвестра, пораженная словами о «трёх повозках». Здесь было пять карет, заполненных багажом... и три из них предназначались мне?

— Госпожа Розмайн, до ужина осталось совсем немного времени, — сообщила мне Оттилия. — Давайте поторопимся.

Она вызвала Гретию и Лизелетту, после чего направилась к повозкам. Мне нужно было бы разобраться со всеми тремя, но я лишилась всякой мотивации, как только я увидела первую из них.

— Здесь тарелки, миски и горшки, — заметила я. Их уже очистили с помощью вашена, так что отправьте их в храм. О, а ведь некоторые из них могут быть из-под еды, которую мать готовила для состязания герцогств. Интересно, какие из них принадлежат ей...

Я никогда не готовила, так что могла узнать об этом лишь спросив поваров. То, что все они были пусты, по крайней мере, означало, что Фердинанд поел, но разбираться в ней оказалось ещё более хлопотным делом, чем ожидалось.

— Могу ли я предложить отправить посуду на кухню храма, чтобы ей занялась Элла и Хуго? — сказала Филина. — Возможно, мы даже сможем наполнить их новыми сладостями и блюдами, когда вернем их госпоже Эльвире.

— Да, это хорошая идея, — ответила я, после чего распорядилась погрузить горшки и посуду в отдельную повозку для отправки в храм.

— А вон там... Это ткань Аренсбаха?

В Аренсбахе, видимо, было жарко, так как там стояли ящики, наполненные очень тонкой тканью. Гретия расправила небольшой отрезок и недоуменно уставилась на него.

— Действительно, тонкая, — размышляла она вслух. — Полагаю, мы могли бы использовать эту ткань здесь только в самый жаркий период лета.

— Если наложить её на другие ткани, можно создать множество новых дизайнов, — сказала я. — Может быть, стоит послать отрез Аурелии? Ведь это ткань с её родины.

У нас были схожие вкусы, если верить Брюнхильде, по крайней мере, так что, возможно, она захочет использовать эту ткань для пошива летней одежды для своего сына Зигрехта.

Оттилия кивнула, а затем обратилась к слугам:

— Подарки из ткани должны быть распределены между нашими союзниками по фракции, поэтому отнесите всё это в комнату госпожи Розмайн. Ткани из другого герцогства особенно редки и, несомненно, доставят много радости их получателям. Мы должны тщательно продумать, кому мы её подарим.

Ну с тканью она справится и сама, а я перешла к другому ящику. Этот ящик был наполнен магическими инструментами, останавливающими время.

— Сколько же у господина Фердинанда инструментов для остановки времени? — задалась я вопросом.

— Ну что вы, госпожа Розмайн, — хихикнула в ответ Лизелетта. — Вы же используете любую возможность послать еду в Аренсбах, будь то мимолетная встреча или передача одежды¹. Господин Фердинанд лишь вернул ваши инструменты.

«Понятно... Я не знала, что отправила так много».

— Должно быть, их очень много, потому что он впервые возвращает их нам, — рискнула предположить Лизелетта. — Должно быть, нелегко было заполнить их все.

Я представила себе, как Фердинанд мучается, решая, какие блюда мне послать, и это вызвало у меня улыбку. Но потом я поняла, что он, скорее всего, свалил эту задачу на Юстокса.

«Твоя работа оценена по достоинству, Юстокс!»

Я открыла один из инструментов и обнаружила кучу странных предметов, которых я никогда не видела и которые были разбиты на маленькие группы. Хартмут и Кларисса, тоже заглядывавшие внутрь, издали возгласы восторга.

— О, Боги! Ингредиенты Аренсбаха! — воскликнула Кларисса. — Они должны быть редкими. Возможно, это его плата за ингредиенты и инструменты для смешивания, которые вы ему прислали, госпожа Розмайн.

— И есть примечания, объясняющие, что это такое, — добавил Хартмут. — Лучшим вариантом будет отнести их прямо в библиотечную мастерскую.

По совету их двоих было решено доставить ингредиенты в библиотеку.

Я открыла следующий ящик, и на меня сразу же повеяло запахом моря. Не раздумывая ни секунды, я откинула крышку и увидела перед собой грандиозное зрелище. В одном углу было навалено множество крошечных шпрешей, а также региши. Помимо них я заметила множество рыб, названий которых не знала, некоторые из них уже были разделаны, но неизвестность меня не пугала: в сопроводительных записках объяснялось, что это такое и как их готовить.

— Даааа! Рыба! — радостно воскликнула я. — Здесь так много!

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, закройте ящик, пока рыба не начала двигаться! — крикнул Дамуэль. Он поспешно закрыл крышку, убрав рыбу из поля моего зрения, но одного осознания того, что она там есть, было достаточно, чтобы моё сердце забилось от восторга.

«Спасибо, господин Фердинанд! Я сейчас так счастлива!»

В голове крутилось столько рецептов рыбных блюд, что голова шла кругом. Жаль, что нельзя было приготовить их с соевым соусом, но я непременно собиралась сделать рыбные шарики из шпрешей.

— Госпожа Розмайн, куда нам отнести эту рыбу?

— Разделите её поровну между замком и храмом. Я хочу поделиться этой радостью со всеми.

Также среди багажа было множество небольших вещиц из Аренсбаха, благодарность от Летиции за сладости, которые я ей прислала, а также баночки со специями и приправами, которые прекрасно дополняли блюда южного герцогства. Были и различные письма.

— Мы можем разобрать эти баночки в библиотеке вместе с ингредиентами, — сказала я.

— Понятно.

Перебрав остальной багаж, я отправила кареты в свою библиотеку и храм. Я позаботилась о том, чтобы сообщить Лазафаму ордоннанцом, а Франу — летающим письмом, что к ним направляется много вещей.

— Хотя я уверена, что это было достаточно утомительно, — сказала Лизелетта, — нам предстоит ещё кое-что разобрать, когда мы вернемся в вашу комнату.

Я кивнула. Нам нужно было решить, кто и в каком порядке должен получить ткани и прочие вещи. Я уже устала от столь деликатного общения, которое мне совершенно не подходило, но всё же направилась в свою комнату в северном корпусе. Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор сопровождали меня, неся сувениры от Сильвестра.

— Значит... те посылки от дяди действительно были для тебя, да? — сказал Вильфрид, глядя с раздражением.

Я поджала губы.

— И вы все получили вещи от приёмного отца, как я вижу. Мне он ничего не подарил.

— У тебя есть весь этот багаж, но ты всё равно хочешь ещё?!

— Посылки от господина Фердинанда — это не то же самое, что сувениры от моего приёмного отца.

Да, Сильвестр жаловался на то, что ему пришлось в последний момент готовить сувениры для своих детей, увидев, что ничего из багажа не предназначено им, но это была не моя вина.

— Наша сестра была единственной, кто посылал дяде еду и ингредиенты, помнишь? — заметила Шарлотта. — Вполне естественно, что она единственная получала посылки в ответ.

Она была совершенно права. Фердинанд прислал мне весь этот багаж в обмен на вещи, которые я ему прислала, так что в этом не было ни капли странного. С другой стороны, я полагала, что он мог бы хотя бы из вежливости дать что-нибудь моим братьям и сестре. То, что он вообще ничего им не дал, было довольно жестоко, но в то же время вызывало восхищение. Он действительно был из тех людей, которые делают минимум того, что требуется, чтобы не быть откровенно оскорбительным.

Я вспомнила, как Фердинанд только переехал в Аренсбах. Я приготовила подарки и для Дитлинды, и для Летиции, что, по его словам, было излишним, поскольку Дитлинда всё равно, скорее всего, передаст часть полученных подарков Летиции.

— Он знает, что у тебя есть братья и сестра, — сказал Вильфрид. — Не мог ли он быть немного более внимательным?

— Я действительно чувствую себя немного обделенным... — согласился Мельхиор.

Я сделала паузу, не зная, стоит ли говорить то, что я действительно думаю... затем решила, что вполне можно.

— Господин Фердинанд никогда не получал такого внимания от госпожи Вероники — все сувениры и подарки он, скорее всего, получал от брата. Так что, хотя вы можете считать это здравым смыслом, его, скорее всего, не учили, что, когда ты даришь подарок кому-то, ты должен что-нибудь послать также его братьям и сёстрам.

Вильфрид удивленно моргнул, а Шарлотта кивнула.

— Я знаю, что он чувствует, — сказала она. — Бабушка никогда не дарила мне ничего, ни разу. Всё, что досталось от бабушки, мне передал брат.

— Правда? — спросил он.

— Действительно. Она уделяла тебе всё своё внимание в восточном здании. А когда после крещения ты переехал в главное здание, тебя лелеяли и матушка с отцом. Мне было очень завидно.

Её слова явно шокировали Вильфрида, но она отказалась от дальнейших подробностей и лишь заключила:

— Матушка присылала мне подарки по случаю, но у дяди не было даже этого. Мы не можем винить его за то, что он не понимает таких вещей.

— Действительно, — сказала я. — Господин Фердинанд, скорее всего, предполагал, что я распределю подарки между всеми вами. Вы получите долю ткани и рыбы, поэтому, пожалуйста, относитесь к ним так, как если бы он вручил их вам напрямую.

— Я с нетерпением жду этого! — ответил Мельхиор, искренне радуясь.

* * *

Пока я делила подарки в своей комнате, незаметно настало время ужина. Я направилась в столовую, с нетерпением ожидая рассказа о поездке Сильвестра.

— Как там Аренсбах? —спросила я. — Получил ли господин Фердинанд потайную комнату? Он хорошо ест?

Сильвестр кивнул.

— В западном здании, но да, у него теперь есть потайная комната. Я проверил с принцем Сигизвальдом, так что сомнений нет.

— Это радует.

Я подумала, что теперь мне не о чем беспокоиться, но Сильвестр строго посмотрел на меня.

— Свита Фердинанда жаловалась мне окольными путями на неприятности, с которыми они столкнулись. Они и так были смертельно заняты похоронами и приёмом гостей из Ланценавии, так что переезд в западное здание вдобавок к этому стал сущим кошмаром.

Но если свита не одобряла дополнительную работу, связанную с уборкой и осмотром новой комнаты, то Фердинанд был в восторге.

— Не говоря уже о том, — продолжал Сильвестр, — что после того, как я доставил те ингредиенты, которые ты мне передала, он сразу же ушёл в свою новую потайную комнату и не хотел оттуда выходить. За всё время похорон он столько раз засиживался допоздна, что в итоге стал выглядеть просто ужасно. Я подозреваю, что он спал днём, так как за ужином он всегда выглядел лучше, чем утром.

— Он был так рад этому?!

— А ты не ожидала, что если дать ему потайную комнату, ингредиенты и лекарства восстановления, всё закончится именно этим?

«Фердинанд, ты большой болван! Я потратила столько времени на переговоры не для того, чтобы ты перестал спать по ночам!»

— Ну, он явно был счастлив, так что не стоит слишком беспокоиться, — сказал Сильвестр. — Меня больше беспокоили Ланценавия и рыцарский орден Центра.

— Что-то случилось? —спросила Флоренция, обеспокоенная.

— Было какое-то нападение, восстание, смятение... Часть рыцарского ордена вдруг стала буйствовать.

По словам Сильвестра, это случилось совершенно неожиданно. Во время похорон группа разбушевалась, и рыцари Аренсбаха и командир рыцарского ордена Центра быстро расправились с ними.

— Пятеро обезумели, и двое из них были убиты, — пояснил Сильвестр. — Остальные трое были связаны и сразу же отправлены обратно в Центр. Буйство было подавлено в одно мгновение, так что никто не пострадал.

К тому времени, когда растерянные гости повернулись посмотреть на источник шума, безумных рыцарей уже успели утихомирить. Всё началось и закончилось так неожиданно, что некоторые люди даже не поняли, что произошло, и похороны продолжились как ни в чём не бывало.

Однако на следующий день распространилась информация о том, что рыцари напали на будущего герцога Аренсбаха по приказу королевской семьи. Дитлинда, видимо, за ужином кричала о том, что рыцарский орден и члены королевской семьи направили на неё оружие, так что в итоге все решили, что произошел серьёзный инцидент.

— Я даже не могу себе представить, кто и зачем это сделал... — сказал Сильвестр. — Но я думаю, что гости ушли с этого мероприятия с гораздо меньшим доверием к рыцарскому ордену Центра.

— Что сказал господин Фердинанд? — Спросила я.

— Он сделал замечание госпоже Дитлинде, сказав ей, что не стоит так переживать по этому поводу. В ответ она укорила его за то, что он не встал на её сторону и не протестовал против королевской семьи. И не выказала ни капли благодарности за то, что он уже надорвал себе спину, пытаясь сгладить ситуацию во время встречи с королевской семьей и рыцарским орденом Центра после инцидента.

Сильвестр скрестил руки и разочарованно вздохнул.

— За ней постоянно ухаживал внук короля Ланценавии. Он даже больше походил на её жениха чем Фердинанд. Похоже, госпожа Дитлинда завела любовника раньше, чем случилось её звёздное...

— Сильвестр, — вмешалась Флоренция. Её молчаливая улыбка излучала давление, говорящее: «Только не при детях», и он тут же умолк.

«Ах да... Теперь, когда я думаю об этом, разве Дитлинда не упоминала на чаепитии в дворянской академии о том, что у неё был возлюбленный, с которым она не могла быть из-за своего статуса? Я думала, что она с ним рассталась, но, видимо, нет».

Если у неё уже был любовник, который хорошо к ней относился, Фердинанд показался бы ей ужасным партнёром. С первого взгляда он казался милым, но чем ближе вы с ним общались, тем грубее он с вами обращался.

— Ланценавия находится за пределами Юргеншмидта, верно? — спросила Шарлотта, прочитав атмосферу в комнате и решив сменить тему. — Может быть, неспроста на похоронах ауба Аренсбаха присутствовали его представители?

Сильвестр ухватился за возможность скрыться от сурового взгляда Флоренции.

— Аренсбах и Ланценавия имеют возможность общение благодаря вратам страны, соединяющим их. Примерно с конца весны до конца осени в Аренсбахе останавливаются представители Ланценавии, и торговые суда начинают ходить туда-сюда. Я впервые видел, как корабли выходят из врат страны, и это было очень впечатляющее зрелище. И гигантские ворота, торчащие из моря, впечатляли не меньше.

Поскольку Аренсбах и Ланценавия часто взаимодействовали друг с другом, представители последней сочли себя вправе присутствовать на похоронах. Наряды, в которые они были одеты, по-видимому, были сделаны из серебряной ткани.

— Я видел их только издалека, и у нас для сравнения есть только клочок, так что я не могу сказать ничего наверняка... но серебряная ткань их одежды выделялась на фоне остальных. Для Ланценавии не было бы странным иметь материал, который вообще не содержит магической силы, не так ли?

Бонифаций нахмурился, ведь именно он обнаружил серебряную ткань в Герлахе.

— Нам нужно быть осторожными, хотя ткань невосприимчива только к магической силе, а не к атакам вообще. Она может оказаться очень полезной при покушении или во время быстрой перестрелки в начале боя, но в более затяжном сражении она не обеспечит надёжной защиты.

Ткань не только могла быть разрезана обычным мечом, но и от удара тупым оружием она не защищала. И, конечно, в случае атаки с использованием магической силы те части тела, которые не были полностью закрыты, оставались уязвимыми. Именно поэтому Бонифаций утверждал, что её использование в качестве доспехов сильно ограничено.

— Итак, вы объяснили господину Фердинанду ситуацию? — спросила я.

— Да, когда мы разговаривали в его новой потайной комнате, — ответил Сильвестр. — Он сказал, что ему нужен образец для экспериментов.

Сильвестр отметил, что в королевской семье Ланценавии текла кровь юргеншмидтских монархов, что очень выделяло их среди соотечественников. Королевские особы были светлокожими, местные жители же имели тёмную кожу и несколько иные черты лица.

— Я был удивлен, когда впервые увидел одного из них, — сказал он. — Примерно половину гостей из Ланценавии составляли её коренные жители, и они отмечали, что посещение Юргеншмидта было для них очень необычным опытом.

— Что это за место Ланценавия? — спросил Мельхиор, его глаза блестели. — Думаю, когда-нибудь я хотел бы побывать там. Но сначала я хочу посетить другие герцогства. А ещё я очень хочу попасть в дворянскую академию — мои брат и сестра рассказывали мне столько историй о том, как они там учатся.

Я с энтузиазмом кивнула и сказала:

— Я чувствую то же самое. Я хочу хотя бы раз побывать в библиотеке Ланценавии. Меня завораживает мысль о том, какие книги там могут быть. И, конечно, я с таким же интересом отношусь к библиотекам других герцогств. Учитывая их долгую историю, в библиотеках Классенбурга и Дункельфельгера должны быть поистине чудесные книги.

«Я могу потерять сознание от одной мысли об этом».

Когда я представила себе ряды книг, Шарлотта бросила на меня немного обеспокоенный и скорее дразнящий взгляд.

— Сестра, мне кажется, ваши чувства с Мельхиором совсем не похожи... Хотя я понимаю, насколько ты любишь библиотеки.

Я попыталась скрыться за улыбкой в ответ на её комментарий.

* * *

Через некоторое время ужин подошёл к концу. Я попыталась узнать у Сильвестра подробности о Фердинанде, но он быстро отказался.

— Розмайн, среди багажа, который ты получила, было несколько писем, помнишь? — сказал он. — Ты могла бы их прочитать. О, и одно из них должно быть от госпожи Летиции. Напиши ей ответ, как только сможешь.

— Хорошо.

Примечания:

1. Ни переводчик, ни редактор не смогли понять, что имелось ввиду под «передачей одежды» и когда это происходило, но иначе это перевести никак нельзя. В анлейте здесь “a delivery of clothes”, а в японском — 衣装を届ける時, где 衣装 — одежда; костюм; наряд; туалет; платье.

Письма Фердинанда (❀)

— Что ж, полагаю, имеет смысл прочитать письма и ответить на них как можно скорее... — размышляла я, обращаясь к своим последователям после ужина. — Но я отправила ящик с ними в свою библиотеку. Видимо, придется подождать до завтра.

— А как же вещи, которые ещё нужно рассортировать? — спросила Оттилия, бросив обеспокоенный взгляд на ящики с тканями.

— Пусть слуги подберут мне подходящие ткани на каждый сезон в соответствии с божественными цветами. Затем они могут выбрать что-нибудь для Флоренции, Шарлотты, матери и Аурелии.

— Чтобы подарить ткани потребуется организовать несколько чаепитий. В какие дни вы предпочли бы этим заняться?

— Хм? Чаепития?..

Удивительно, но такие обмены лучше было проводить наедине. Это делалось для того, чтобы получатели не сравнивали свои подарки и потом не жалели, что получили что-то другое.

«Ай, это раздражает. Я не хочу устраивать кучу чаепитий только для того, чтобы раздать сувениры!»

— Оттилия, у меня нет времени выбирать ткань, а потом устраивать чаепитие для каждого, — сказала я. — Пожалуйста, подумай, как мы можем распределить их по-другому.

Мои последователи лучше, чем кто-либо другой, знали, что я слишком занята передачей дел. Стремясь найти альтернативу, они погрузились в раздумья.

— Я бы не хотела просить об этом приёмную мать, пока она беременна, — сказала я, — но после того, как мы отложим несколько отрезов для меня, я всегда могу поручить ей распределить остальное.

Оттилия покачала головой.

— Это не самое лучшее решение. Люди подумают, что это подарки от госпожи Флоренции. Учитывая политику фракций и баланс сил, я бы посоветовала дать понять, что они от вас.

По правде говоря, я была не против, если бы люди считали, что ткань — подарок от Флоренции.

— Я уеду через год, так что, возможно, было бы логичнее, если бы она взяла эту заслугу себе. Её положение самое неустойчивое из всех, и ткань должна облегчить ей укрепление фракции.

Я не понимала этого, пока Хартмут не сказал мне, но на самом деле с расторжением нашей помолвки именно у Флоренции возникло больше всего проблем.

Вильфрид сам хотел расторгнуть нашу помолвку; он так хотел избежать этого, что даже сказал Сильвестру, что откажется от возможности стать следующим аубом. Шарлотта и Мельхиор тоже были не против, так как это давало им больше возможностей. Власть же Флоренции была обеспечена помолвкой её сына со мной и поддержкой Лейзегангов, следовавшей за этим браком. Решение Сильвестра взять Брюнхильду как вторую жену не дало бы ей повода для беспокойства, если бы всё шло по плану.

Брюнхильда примерно одного возраста со мной, а потому не было никаких шансов, что Лейзеганги отдадут предпочтение её детям перед моими с Вильфридом. Именно благодаря этому Флоренция приняла её как вторую жену герцога. Но отмена моей помолвки всё перевернула — Лейзеганги собирались полностью встать на сторону Брюнхильды, и если у неё будут дети, шансы на то, что кто-то из детей Флоренции станет следующим аубом, резко снизятся.

— А разве вы не отдадите предпочтение Брюнхильде, дворянке Лейзеганга и одной из ваших последовательниц? — тихо спросила Оттилия. — Если отменяется и помолвка с господином Вильфридом и удочерение герцогом, единственная ваша связь с Эренфестом будет осуществляться через ваших кровных родственников. То есть Лейзегангов.

Мои последователи терпеливо ждали ответа. Он, несомненно, окажет огромное влияние на тех, кто останется в Эренфесте.

— Я хочу укрепить позиции моей приёмной матери и Шарлотты, — чётко произнесла я, оглядывая своих последователей, большинство из которых были дворянами Лейзеганга. Я не хотела, чтобы положение Флоренции ухудшилось, равно как и не хотела, чтобы Шарлотта, оставшаяся в Эренфесте в качестве посредника, оказалась в уязвимом положении. — Брюнхильда хотела стать второй женой, чтобы объединить Лейзегангов и стабилизировать положение в герцогстве. Она не намерена угрожать положению моей приёмной матери. Поэтому я буду продолжать поддерживать её как первую жену.

В свое время Эльвира тоже переживала, что Труделида подорвет её положение как первой жены, поэтому я сомневалась, что она будет критиковать моё решение.

После небольшой паузы Оттилия сказала:

— Понятно. Мы можем отдать половину госпоже Флоренции, а остальное останется у вас.

— Подождите, мне нужно так много? — спросила я. Я предполагала, что возьму лишь небольшое количество на каждый сезон.

Она лукаво улыбнулась.

— О, а вы не планируете поделиться со своими трудолюбивыми последователями?

Эта идея даже не приходила мне в голову, но она была права — до передачи ткани Флоренции мне следовало вознаградить моих последователей за их тяжелый труд. Я выбрала несколько отрезов ткани, которые хотела оставить себе, а затем сказала своим последователям, чтобы они тоже выбрали по одному. Когда они закончили, я отправила остальные Флоренции с письмом, в котором говорилось, что она должна отдать их тем, кому пожелает.

* * *

На следующий день я отправилась в свою библиотеку со всеми служащими и рыцарями, а также с Гретией в качестве единственной слуги. Нам нужно было разобраться со специями и пряностями, а также сделать перерыв на обед и ужин, поэтому нас также сопровождали Хуго и Элла. Я уже отправила ордоннанц Лазафаму, извещая его о нашем прибытии.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Спасибо, Лазафам. Мы прибыли, чтобы разобраться с багажом, который был отправлен сюда. Были ли ингредиенты доставлены в мастерскую? Кроме того, как я говорила в ордоннанце, я хочу прочитать несколько писем в потайной комнате. Будьте добры, поставьте там стол и письменные принадлежности...

— Всё уже подготовлено. Что касается потайной комнаты, то мы начнём все готовить, как только вы откроете дверь.

Проследив за тем, как слуги проводят поваров на кухню, я последовала за Лазафамом в мастерскую. Багаж, как и просила, уже занесли внутрь.

— Служащие, начинайте разбираться с этими ингредиентами, — сказала я. — Обязательно следуйте указаниям Хартмута. Я бы также попросила моих рыцарей-мужчин помочь им: возможно, есть ящики, которые Филина или Кларисса не смогут поднять самостоятельно.

Обычно, привлекая своих служащих, я подсознательно включала в их число и Дамуэля. Сейчас я не хотела привлекать к этому внимание окружающих, поэтому задействовала всех своих рыцарей-мужчин. Некоторые из контейнеров были тяжёлыми, а некоторые полки находились довольно высоко, так что работы у них было предостаточно.

— Я пойду в потайную комнату, чтобы прочитать письма и написать ответы, — сказала я. — А пока закончите разбирать и раскладывать ингредиенты. Я полагаю, что вы все знакомы с системой, которую мы используем.

— Конечно, — ответили они. — Вы можете на нас рассчитывать.

Мои мастерские в храме и библиотеке были созданы Фердинандом, поэтому они были организованы одинаково. Хартмут и Кларисса с гордостью заявляли, что наизусть выучили, где что находится, так что, казалось, можно было оставить ингредиенты на их усмотрение.

Я попросила Гретию принести письма из ящика Летиции, а сама вместе с Лазафамом отправилась в свою комнату на третьем этаже.

— Поскольку у нас так мало времени, — сказал он, — я планирую использовать этот стол и эту утварь. Вас это устраивает, госпожа Розмайн?

— Конечно. Нет необходимости готовить новую мебель.

Я открыла потайную комнату. Внутри стояло несколько стульев и магический инструмент, содержащий высшую похвалу, которую когда-либо давал Фердинанд: «Очень хорошо». Мне не хотелось, чтобы кто-то прикасался к инструменту, поэтому я вынесла из потайной комнаты сумку, в которой он был спрятан, пока всё готовилось.

Когда стол был готов, я попросила Гретию принести чернила и бумагу, принесённые из замка, а также письма. С собой у меня были и невидимые чернила.

«Идеально».

— Ну что ж, я собираюсь читать, — сказала я. — Ангелика будет меня охранять. Остальные могут помочь с сортировкой. Я позову, если вы понадобитесь.

Я вошла в потайную комнату одна, после чего быстро прочла письмо Летиции. Я начала с него, потому что Сильвестр велел мне ответить ей как можно скорее. И уж точно не потому, что я ожидала, что письма от Фердинанда будут полны проповедей.

Летиция, очевидно, была в восторге от того, что получила симпатичного шмила, который передавал послания от её родителей, и хотя поначалу она не знала как и когда использовать другого шмила против Фердинанда, Юстокс показал ей, как это делается.

— «Благодаря Юстоксу я теперь умею пользоваться шмилом». Хм... Мне видится довольно сюрреалистичная сцена.

Я представляла себе, как Юстокс кричит «сейчас!» в середине урока, а Фердинанд наблюдает за ними, нахмурив брови. Эта мысль заставила меня фыркнуть от смеха. Фердинанд, вероятно, нахмурился бы ещё сильнее, услышав мой голос, говорящий о том, что ему следует быть более щедрым на похвалу, но в конце концов он бы подчинился. Разумеется, если б я наблюдала за этой сценой, то только издалека: если я дам о себе знать, Фердинанд выплеснет на меня своё недовольство.

— Всё-таки госпожа Летиция вынуждена обходиться без сладостей... — размышляла я вслух. — Будьте к ней добрее, господин Фердинанд.

В письме говорилось, что после завершения герцогского собрания её образование значительно ускорилось. Причину она не называла, сказав лишь, что это крайне необходимо для Аренсбаха. И хотя она всё ещё была измотана, она сообщила, что сладости Эренфеста и магический инструмент шмил стали её эмоциональной поддержкой и что только благодаря ним она смогла пройти через тяжёлое обучение.

— Мм... Тогда ей могут понадобиться новые виды сладостей.

Я уже присылала мешочек с печеньем и нарезанным пирогом, чтобы Фердинанду не приходилось задумываться о размерах порций при угощении Летиции, но, возможно, ей понравится то, что нужно хранить в магическом инструменте, останавливающем время, например, мороженое или тирамису.

Как бы то ни было, Летиция написала, что очень благодарна, и, узнав, что Фердинанд посылает мне несколько благодарственных подарков, решила добавить несколько своих. Она не знала, что мне подарить, и Юстокс посоветовал что-нибудь, что расширило бы мои кулинарные возможности, например, специи или пряности. Видимо, они были в хороших отношениях.

«А может быть, с ним просто проще поговорить, чем с Фердинандом или Экхартом...»

— Посмотрим... «Поскольку вы можете не знать, как использовать приправы, которых нет в Эренфесте, я последовала совету Юстокса и включила некоторые аренсбахские рецепты, полученные от моего шеф-повара». Вот это да! Госпожа Летиция такая хорошая девочка!

Не теряя времени, я изучала рецепты. Все они требовали ингредиентов, которые я никогда раньше не использовала, поэтому я даже не могла представить, какими они могут быть на вкус. Придется ждать, пока Хуго и остальные приготовят их для меня, а ждать я не могла.

«Может быть, мне стоит передать госпоже Летиции некоторые блюда, которые мы приготовим с использованием специй и пряностей, отправленных нам ею..»

Я написала, что буду посылать ей новые виды сладостей, чтобы ей было хоть немного приятнее учиться, что я рада, что она оценила шмилов, которых мы ей подарили, и что я дам ей попробовать всё, что мы приготовим из полученных приправ и всего остального.

Я не могла просто попросить Фердинанда быть помягче с Летицией, даже она понимала, что, вероятно, есть причина, по которой он стал строже относиться к её воспитанию. Но, по крайней мере, я могу сказать, что ему нужно смягчить свою шкалу оценивания и более щедро хвалить свою ученицу.

«Возможно, ей даже понадобится записывающий звук магический инструмент, который по первому требованию будет говорить “очень хорошо”».

Закончив с письмами Летиции, я перешла к письмам Фердинанда. Их было несколько — одни были полны похвалы, другие, как я предполагала, — критики.

— С чего начать?..

Сердце заколотилось, когда я сорвала первую печать... и тут же увидела сплошной поток критики.

Прежде всего Фердинанд сказал, что это совершенно ненормально — договариваться с королевской семьёй о том, чтобы простому жениху выделили потайную комнату, и что я, наверное, слишком сильно волновалась, раз посчитала нужным выторговать для него безопасность от проступков Дитлинды. Затем он объяснил, почему женихам редко предоставляют потайную комнату. Судя по всему, этим королевским приказом я насильно заставила Дитлинду принять мужчину в своей опочивальне ещё до брака, а Фердинанда заставила жить в одной комнате с Дитлиндой.

Когда Фердинанд узнал, что королевским приказом ему была отведена потайная комната, он чуть с ума не сошёл, поскольку до этого стремился оставаться как можно дальше от Дитлинды.

«Нет! Это не входило в мои планы! Ни в малейшей степени!»

Чтобы решить эту проблему, они договорились, что Фердинанд получит комнату в западном корпусе, а не в главном здании, где обычно проживал партнер ауба. Но и в этом случае Дитлинда отказалась сразу выполнять распоряжение — из соображений безопасности она подождала до похорон, когда королевская семья должна была проверить, выполнено ли их требование. Это потребовало от Фердинанда переезда в то время, когда он и так был занят как никогда.

В итоге Фердинанду досталась та самая комната, которую использовала Георгина, когда была третьей женой ауба Аренсбаха. Юстокс и Экхарт провели так много проверок на наличие яда, прежде чем впустить своего господина внутрь, чем сильно взволновали прочих последователей.

«Но, в общем, я понимаю их опасения. Безопасность превыше всего».

Согласно письму, убедившись, что в комнате нет яда, они очистили её одним массивным вашеном, а затем начали переезд. Тем временем Фердинанд превратил свою новую потайную комнату в мастерскую.

— «Эта комната находится дальше от кабинета, где я работаю», — сказала я, читая письмо вслух. — «Кроме того, переезд отдалил меня от дворца Георгины, что затруднило Юстоксу сбор информации. Я мог бы прекрасно жить и без потайной комнаты — хотя, конечно, я хотел получить её как можно скорее, так что я проигнорирую твои...» Подождите, он только что потратил целую страницу, жалуясь на меня! Он ничего не игнорирует!

Я хмурилась и ворчала, глядя на письмо. Похоже, что «игнорировать» — это еще одно слово, которое мне придётся обсудить с Фердинандом.

— «Попутно замечу, что мне удобнее спать в потайной комнате, чем в постели, поэтому я хотел бы иметь там скамейку или диван. Насколько я помню, та, на которой я спал во время состязания герцогств, была очень удобной». Это была скамья, которую он мне подарил, не так ли? Та, которая, как он сказал, будет поддерживать меня вместо него. Он просит её вернуть? Или заказывает другую?!

Было ясно, что Фердинанд хочет в полной мере насладиться своей потайной комнатой, но я чувствовала, что он уже готов остаться в ней навсегда. Прежде чем отправить скамью в Аренсбах, я должна была посоветоваться с Экхартом и Юстоксом.

Помимо письма о потайной комнате, в нём был целый отчёт о фракциях Аренсбаха, в котором основное внимание уделялось присутствию Ланценавии. Предположительно, он написал его перед похоронами.

Получив известие об отказе короля принять принцессу Ланценавии, представители страны, видимо, принялись рассказывать о своих обстоятельствах. Дитлинда посочувствовала им, что привело к возникновению неприятной ситуации.

Дитлинда, по-видимому, пыталась устроить переговоры между Ланценавией и королевской семьёй во время похорон. Хуже того, в разгар нашего собственного кризиса магической силы она стала настаивать на практически бесплатной передаче магических камней в Ланценавию, и даже вмешивалась в международную торговлю. Её поведение было настолько опасным, что Фердинанд накричал на неё, но вместо того, чтобы задуматься о своих проступках, она вскрикнула: «Ты меня совсем не любишь!» — и убежала в поместье, где находились представители Ланценавии.

— «Никто из тех, кто видел её выходку, не мог понять, чем она была вызвана. Возможно, у тебя, как у чудачки, есть какие-нибудь идеи?..» Подождите, чтоооо?! Откуда мне знать?!

Однако из письма стало ясно одно: Дитлинда буянила повсюду. Ей так понравился внук короля Ланценавии, что она практически приклеилась к нему. Это давало Фердинанду больше времени для того, чтобы сосредоточиться на своих обязанностях, что было хорошо... но в то же время это привело к тому, что объём его работы возрос до несравненных высот.

— Госпожа Дитлинда станет следующим аубом, не так ли? Это как-то нехорошо...

Теперь Георгина вела доблестную борьбу за то, чтобы дочь не проводила всё своё время с посланниками Ланценавии в их гостевом дворце. Судя по письму, вид Дитлинды, которую Георгина тащит обратно в замок, был обычным зрелищем в Аренсбахе.

Именно из-за наглого и постыдного поведения Дитлинды пришлось усилить воспитание Летиции. Все фракции замка Аренсбаха объединились, чтобы как можно быстрее сделать Летицию следующим аубом.

«Мм... Похоже, Дитлинда действительно делает доброе дело. Непреднамеренно».

Третье и последнее письмо от Фердинанда было написано после приезда Сильвестра в Аренсбах. В нём он говорил только о магической бумаге, которую я ему прислала. Он сообщил, что наши образцы оказались гораздо качественнее, чем он ожидал, и что у него разболелась голова, когда он увидел, сколько магической силы потребовал наш «крайне неэффективный» рецепт. Он даже не знал, что дать мне в обмен на столь дорогой в плане магической силы инструмент.

— «По вышеуказанным причинам я незамедлительно усовершенствовал твой рецепт. Используй мой вариант, чтобы смешать ещё немного бумаги, а потом пришли мне результаты». Я, конечно, удивлялась, почему он всю ночь не спал, но чтобы из-за моего рецепта! Какой же вы идиот, господин Фердинанд. Неужели это было так срочно?!

Я понимала, почему он так старался: триста листов магической бумаги высочайшего качества — это неразумно, поэтому он хотел дать мне возможность начать заготавливать их как можно раньше, но всё же... Это не было достаточно веским оправданием для того, чтобы он нагружал своё тело до предела перед похоронами.

— А все те коробки, которые он мне прислал, были просто ингредиентами для нового рецепта! Это ведь не может считаться подарком? Нгх... Будь вы прокляты, господин Фердинанд. Неужели вы не могли хотя бы сказать, что цените моё безумное решение ходатайствовать перед королевской властью о выделении вам потайной комнаты, и что вам было так весело смешивать, что вы не могли остановиться?!

В его письме было так много ничего не значащих, тщательно проработанных рассуждений о случайных ингредиентах, не имеющих отношения к рецепту, что я поняла, что он веселился от души. Неужели ему было так трудно признать это?

Что касается нового и усовершенствованного рецепта бумаги, то он был написан на обратной стороне письма невидимыми чернилами. Я прикоснулась к тексту, чтобы он засиял, а затем начала переписывать его для Хартмута и Клариссы.

— Хм?..

Дойдя до конца страницы, я поняла, что последнее предложение не является частью рецепта. Я отложила ручку и уставилась на слова.

— «Пожалуйста, расскажи мне о своей Гедульрих»?

[[image:/storage/reader-images/b7c07d96f118ae3f5b3ce15c74f276a9eded255f.jpg]]

Я не могла понять, что он имел в виду. Должна ли моя Гедульрих быть моим родным городом, или это что-то совсем другое? Как я должна была ответить? И как бы он отреагировал на мой ответ? Чем больше я думала об этом, тем больше запутывалась.

Возможно, это было связано с моим запланированным отъездом из Эренфеста. А может быть, действия других герцогств во время собрания герцогов заставили Фердинанда предположить, что я стану главой храма. Я ломала голову в поисках хоть какого-нибудь намёка... и тут в памяти всплыло его лицо. На нём было молчаливое выражение, лишённое эмоций. Его светло-золотистые глаза пристально смотрели в мои, и ледяным, промораживающим до костей голосом, он задал единственный вопрос:

«Розмайн, ты хочешь править?»

Когда он спросил меня, я ответила, что единственное моё желание — это читать. Но теперь я уже не была так уверена. Мои чувства изменились теперь, когда Фердинанд жил в Аренсбахе и находился под постоянной угрозой.

— Чтобы спасти вас, господин Фердинанд... я не прочь получить Грутрисхайт и стать зентом.

Я уже действовала, не посоветовавшись с ним. Теперь я была кандидатом в зенты, и моей целью было стать принцессой и получить Грутрисхайт до следующего собрания герцогов.

«Интересно, что бы он об этом подумал...»

Представить себе его реакцию было достаточно страшно, и это остановило меня от ответа о моей Гедульрих. Я уклонилась от ответа на вопрос в своём письме, а затем вышла из своей потайной комнаты.

— Нам нужно смешать триста листов магической бумаги по новому рецепту господина Фердинанда, — объявила я.

Создание этой бумаги, скорее всего, станет моим последним общением с Фердинандом. Я не смогу смешивать для него после моего удочерения, и мы даже не сможем обмениваться письмами после моей помолвки с Сигизвальдом. Свободных дней становилось всё меньше, но я хотела помочь Фердинанду, пока у меня ещё была такая возможность.

«Я дам свой ответ, когда закончу работу над бумагой».

Охота на тромбэ и церемония звездного сплетения

— Великолепно, — заявил Хартмут. — Я узнаю столько нового, просто глядя на этот рецепт. Способность господина Фердинанда сократить и затраты магической силы и использование дорогих ингредиентов ещё раз подтверждает важность опыта.

Кларисса была в таком же восторге. Используя методы и ингредиенты, о которых никто из них не задумывался, Фердинанд сумел значительно снизить как потребность в магической силе, так и стоимость изготовления магической бумаги высочайшего качества.

— Но, как следствие, на смешивание уходит больше времени, также для него требуется больше разнообразных ингредиентов, — заметила я в отчаянной попытке прорекламировать быстроту своего собственного рецепта.

Хартмут криво улыбнулся.

— В отличие от вас, богатой на магическую силу, госпожа Розмайн, если бумагу будем готовить я или Кларисса, новый рецепт окажется быстрее.

Мой рецепт требовал массового производства золотой пыли, что занимало много времени и требовало огромных затрат магической силы. Именно поэтому никто не хотел использовать мой рецепт — ведь помимо всего прочего нужно было смешать ещё и лекарства восстановления.

Хартмут продолжил:

— Мы едва ли могли бы помочь вам с вашим рецептом. Но с этим, улучшающим качество бумаги за счёт тщательного сочетания ингредиентов, мы действительно сможем помочь.

Благодаря изменениям, внесённым в мой рецепт, служащие из высших дворян смогут сами смешивать по новому рецепту, причём только своими силами. Это наглядно показало, насколько неэффективным был мой рецепт и насколько сложную задачу перед нами поставил Фердинанд.

— Согласно этому рецепту, — сказала Кларисса, заглядывая в текст, — господин Фердинанд будет выполнять последний этап смешивания.

Действительно, при более детальном рассмотрении оказалось, что Фердинанд хотел получить бумагу, которая была бы в одном шаге от завершения. Другими словами, мы должны были предоставить триста листов, которые можно было бы превратить в магическую бумагу высочайшего качества.

— Наверное, он решил, что будет эффективнее с точки зрения магической силы и материалов завершить процесс самому... — размышлял Хартмут. — Возможно, он изменил свои планы благодаря вашим стараниям по предоставлению ему потайной комнаты.

Я кивнула. Теперь, когда у Фердинанда была своя мастерская, он мог сам заниматься самой важной частью процесса смешивания. Скорее всего это было причиной его новых указаний, и это изменило то, сколько огнестойкой бумаги нам понадобится.

— Огнестойкая бумага — вещь редкая и дорогая, поэтому мы, конечно, хотели бы свести её использование к минимуму, — сказала Кларисса. Затем она посмотрела на коробку, которую мы держали в мастерской: её явно не хватало для наших целей.

— Госпожа Розмайн, вы ведь купили всю бумагу компании «Плантен», верно? Как же мы получим остальную? Нам просто негде будет её купить.

Я посмотрела на неё с недоумением.

— Если мы не можем купить её, нам придется сделать её самим, не так ли?

— Я слышала, что и ингредиенты для её изготовления довольно редкие, — сказала она с удивлением. — Как же мы справимся?

Я улыбнулась и покачала головой.

— Пока что я хочу оставить это в секрете. Давайте лучше сосредоточимся на уборке и подготовке. Мы не сможем смешивать, если у нас не будет ингредиентов.

Вместе с Гретией я разбирала и пробовала специи и приправы, полученные от Летиции, и одновременно просматривала прилагаемые рецепты аренсбахских блюд. Мы расставили всё так, чтобы Хартмуту и остальным было легче найти то, что им нужно.

— Госпожа Розмайн, — сказала Гретия, — все ингредиенты на месте. Что будем делать дальше?

— Мы вернёмся в храм, — ответила я. — Скоро церемония звёздного сплетения, и на передачу дел остаётся всё меньше времени, так что Мельхиор и остальные захотят, чтобы мы вернулись как можно скорее.

Учитывая обстоятельства, я не могла надолго оставлять храм без присмотра. Я попросила Юдит доставить мои ответы в замок, а приправы и прочее отнести на кухню храма.

— Вы планируете придумывать новые блюда с этими приправами? — спросили меня.

— Да. Я попробовала совсем немного, но уже могу представить себе множество новых вкусов.

Из некоторых специй можно было приготовить что-то вроде карри, хотя я сомневалась, что оно меня удовлетворит. Я ожидала трудностей с поиском чего-нибудь, что могло бы восполнить недостающий вкус, но вместе с тем сгорала от предвкушения.

«Надеюсь, у меня будет достаточно времени...»

* * *

Вернувшись в храм, я вызвала Фрица и попросила его начать сбор тау в лесу. Вряд ли мы найдем их, если будем ждать окончания звёздного фестиваля.

— Нам нужно сделать ещё пятьдесят листов бумаги, — сказала я. — Соберите тау с запасом. О, и не бери с собой никого из детей, у которых есть магическая сила. Меньше всего нам нужен инцидент в лесу.

Если кто-то из них получит ранение и пойдет кровь, это будет катастрофой. Возможно, в храме мы смогли бы разрешить подобную ситуацию, но лес находился вне поля зрения, что значительно усложняло ситуацию.

Фран кивнул.

— В таком случае я разделю детей на две группы: тех, кто пойдет со мной в лес, и тех, кто останется делать бумагу.

— Пожалуйста, так и сделай. И позаботься о том, чтобы никто из детей с магической силой не оказался рядом, когда вы будете собирать древесные ростки: я хочу сохранить в тайне наше использование этих деревьев.

— Понятно.

«Я, пожалуй, попрошу сопровождать меня только тех, кто посвятил мне имя».

* * *

Фриц оказался особенно компетентен и нужное количество тау было собрано всего за три дня. Впервые за долгое время я отправилась на задний двор приюта, взяв с собой посвятивших имя рыцарей — Лауренца и Матиаса. С нами был и Хартмут, который, как всегда, сумел пробиться в нашу группу.

Подойдя к воротам, ведущим в нижний город, в задней части приюта, я почувствовала острое желание отправиться прямиком туда. Однако, постояв немного у ворот, я пошла к месту, где служители готовились к охоте на тромбэ. Увидев их с клинками, похожими на мачете, и корзинами плодов тау, я не удивилась, но вот о рыцарях этого сказать было нельзя.

— Госпожа Розмайн... Что происходит? — спросил Матиас. — Что они собираются делать?

— В этих корзинах находятся плоды, из которых вырастают древесные ростки. Мы собираемся охотиться на них, чтобы получить ингредиенты, которые мы используем для изготовления огнестойкой бумаги. Никому не говорите ни слова о том, что вы здесь видите, ясно? Это приказ.

Вдруг рыцари пошатнулись: должно быть, моя магическая сила сгустилась вокруг них в ответ на мою команду. Они торжественно согласились хранить мою тайну, затем я подошла к служителям.

— Фриц, все ли готово?

— Да. Дети заняты работой в приюте, поэтому нет риска, что они нас увидят.

Я кивнула, затем подняла глаза на своих рыцарей.

— Как только я брошу этот плод, пожалуйста, хватайте меня на руки и отходите назад. Хартмут, оставайся на месте. По крайней мере, оставайся на белой мостовой.

Мы стояли с Лауренцем на границе между голой землей и тротуаром. Если я брошу тау отсюда, они гарантированно приземлятся на землю, если конечно я не кину их случайно назад.

Вид вооруженных клинками служителей заставил Лауренца насторожиться, но они не собирались причинять нам никакого вреда. Служители пристально смотрели на землю, ожидая, что деревья вот-вот вырастут.

Я потянулась к стоящей рядом корзине и взяла тау в обе руки. Они высасывали магическую силу из меня, но я не чувствовала этого так сильно, как раньше, скорее всего, потому, что с тех пор мой объём магической силы увеличился. Некогда мягкие плоды затвердели, и семена пробились на поверхность. По тому, как они нагрелись, я поняла, что они вот-вот лопнут, и тут же бросила их на землю.

— Я выбираю вас, древесные ростки!

— Что?! Тромбэ?!

Охота закончилась быстро и без проблем, и мы смогли собрать все необходимые ветки, хотя три моих последователя-дворянина были ошеломлены от начала и до конца. Я выросла настолько, что наполнение тау не потребовало от меня больших затрат магической силы и выносливости.

— Как можно так легко охотиться на тромбэ?..

— Я думал, их могут уничтожать только рыцари с чёрным оружием...

Матиас и Лауренц были потрясены, увидев, как простолюдины с лёгкостью справляются с тромбэ, хотя служители лишь обрубали ветви, прорастающие из земли.

— Рыцари охотятся только на тромбэ, которые выросли слишком большими, чтобы простолюдины могли победить их самостоятельно, — заметила я. — Только в этом случае требуется чёрное оружие, так что в том, что вы сейчас наблюдали, нет ничего особенного.

— И всё же, почему вы хотите сохранить это в тайне? — спросил Лауренц, смотря на меня наклонив голову.

Матиас кивнул.

— Не следует ли вам поделиться этой информацией с рыцарским орденом? Они могли бы уничтожать тромбэ до того, как они станут угрозой.

— В нижнем городе проходит праздник, во время которого жители собирают плоды тау и бросают их друг в друга, — пояснила я. — Рыцари же просто станут прочёсывать лес, чтобы уничтожить их всех, и тем самым положат конец празднику, которого многие так ждут.

Простолюдинов было гораздо больше, чем людей в рыцарском ордене, а использование простолюдинами «человеческих волн», собирающих тау, было уже на удивление эффективным. К тому же, что если мы уберём из звёздного фестиваля сбор тау, а рыцари начнут халатно относиться к своим обязанностям? Тромбэ просто наводнят лес. Нынешняя система работала прекрасно и не следовало её ломать.

В заключение я сказала:

— Нет ничего плохого в том, чтобы оставить всё как есть. Рыцарский орден следует вызывать только для того, чтобы победить тромбэ, которые оказываются слишком опасными для простолюдинов и других обитателей леса.

Хартмут бросил на меня осторожный взгляд.

— Но не возникнет ли огромный хаос, если в фестивале примет участие человек с пожиранием, богатый магической силой?..

Я покачала головой.

— Чтобы прорастить тау, нужно много магической силы. Посмотрим... Взрослый низший дворянин, начавший сжимать свою магическую силу в дворянской академии, справится, но большинство больных пожиранием детей с таким количеством магической силы попросту не живут достаточно долго, чтобы даже участвовать в фестивале. К тому же тау, брошенные в городе, вряд ли доставят неприятности: они не прорастут на белом камне.

Трое дворян опустили глаза, когда я сказала им, что дети умирают в раннем возрасте, потому что у них нет магических инструментов, способных избавить их от излишков магической силы. И в дворянском районе есть дети, у которых нет подобных инструментов.

— В настоящее время, — продолжила я, — в приюте проживает несколько детей дворян. Существует реальная опасность, что кто-то из них может вызвать рост тромбэ, поэтому я не намерена поручать сиротам охоту на эти деревья после моего отъезда. Вместо этого я доведу до сведения солдат и горожан, что свежая молодая древесина из этого леса должна продаваться компании «Плантен».

Было бы неплохо, чтобы приют продолжал охотиться на тромбэ, ведь собранная с них древесина так ценна, но это было слишком рискованно. Я хотела устранить как можно больше опасностей перед отъездом в Центр. К тому же дети, которые хотели использовать магические инструменты, чтобы стать дворянами, накапливали так много магической силы, что им приходилось использовать лекарства восстановления. Не время им тратить силы на охоту за тромбэ.

В любом случае, у детей, не стремящихся стать дворянами, не хватит магической силы, чтобы вырастить тромбэ — мы знали это, потому что Дирк проводил предыдущие церемонии звёздного сплетения, играя с другими детьми, и никаких инцидентов не происходило. Для того чтобы прорастить один росток, сиротам потребуется научиться сжимать магическую силу. В противном случае им придется ждать, пока они станут взрослыми, и даже тогда они смогут прорастить только один или два ростка.

Потенциально Дирк мог бы вырастить тромбэ, обучившись в дворянской академии и затем вернувшись в храм в качестве дворянина, но тогда у него возникнут более важные цели для использования магической силы. У него не будет свободы действий, чтобы начать возиться с тау.

Я также вспомнила, что сказал мне Бенно, когда я хотела использовать тау в качестве временного решения для пожирания. Впрочем, здесь и сейчас не было смысла об этом говорить.

— Фриц, — сказала я, — сегодня мы в последний раз собирали древесные ростки в приюте. Впредь вы можете лишь охотиться на них, если встретите в лесу, либо покупать их у людей, которые случайно наткнулись на них. Их ценность означает, что мы хотим получить как можно больше ростков, но на первом месте всегда должна быть безопасность. Как только бумага из этого урожая будет сделана, пусть её доставят в мою комнату. Я куплю её через компанию «Плантен».

— Да, госпожа Розмайн.

* * *

Вскоре после этого наступила церемония звёздного сплетения. Утром мне нужно было провести ритуал в храме, а после обеда отправиться в замок на церемонию для дворян. Иными словами, день предстоял насыщенный.

В качестве главы храма я поднялась на сцену молитвенного зала и окинула взглядом собравшиеся пары. Среди них был Зак. Похоже, он родился осенью, судя по жёлтому цвету его одежды. Стоявшая рядом с ним девушка, одетая в весенние цвета, предположительно была его невестой. На её волосах красовалось украшение для волос, сочетавшее в себе оба цвета.

По словам Лутца и остальных, она подруга детства Зака и на три года младше него. Она скромная, но надёжная девушка, которая всегда поддерживала своего будущего мужа и хвалила его талант создавать новые и интересные вещи. Заку нравилось думать о том, что он привезёт ей, когда поедет в другой город.

Во время своих путешествий в другие города, которые часто длились с весны до осени, Зак всегда с нетерпением ждал возвращения к девушке. В то же время она переживала за него, пока он был в отъезде. В конце концов, её родители поставили перед парой ультиматум: они могут либо пожениться, либо разойтись и искать себе других людей. Зак не хотел расставаться с девушкой, поэтому решение о браке было тут же принято, что и привело к их сегодняшнему сплетению.

«Пусть Зак и его невеста обретут счастье».

Несмотря на все предупреждения о необходимости контролировать себя, благословение, которое я дала, в итоге оказалось несколько большим, чем обычно. Впрочем, это было вполне оправданно. Я взглянула на чёрно-золотистый свет, вспыхнувший под потолком, и по спине пробежала дрожь.

«Так много для Зака, да? Церемония совершеннолетия Тули не за горами... Стоит ли мне беспокоиться?»

Во второй половине дня я отправилась в дворянский район и провела церемонию звёздного сплетения там. Затем отправилась на банкет, где незамужние взрослые подыскивали себе партнеров. У Хартмута и Корнелиуса уже были невесты, поэтому они и их партнеры были заняты тем, что представляли своих незамужних знакомых и безответственно поддерживали тех, кто желал добиваться своих возлюбленных.

Дамуэль сидел на пассажирском сиденье пандочки, повесив голову. Он был единственным из моих взрослых последователей, не имевшим партнера. В прошлом он всегда подбадривал себя в преддверии церемонии, говоря, что «это тот самый год...» Но сейчас у него просто не было сил.

— Госпожа Розмайн, мне кажется, я должен отказаться от женитьбы... — пробормотал Дамуэль, в его голосе слышалось отчаяние. Вот уже несколько лет он не мог найти себе партнёра в Эренфесте, в Центре же было так мало низших дворян, что после переезда туда у него не останется ни шанса жениться.

— А что плохого в том, чтобы быть одиноким? — ответила я. — Книги — это все, что нужно человеку для жизни.

— Вам, может, и хватит, а мне нужна невеста. Я завидую тому, как все остальные счастливы в браке.

Его товарищи по службе все имели возлюбленных, а друзья, судя по всему, уже были женаты. У одного из его взрослых друзей даже был ребёнок, которому оставалось всего несколько лет до крещения. Хуже всего то, что когда он жаловался на свои проблемы другим последователям, один из них небрежно заметил: «А ты, наверное, так и останешься холостым, когда придёт время крестить моего первого ребёнка»

«ХАРТМУУУТ!»

— Кроме того, — продолжал Дамуэль, — я не могу переехать в Центр, пока не женюсь.

— Если ты так хочешь жену, то, полагаю, у тебя нет другого выбора, кроме как дождаться, когда Филина достигнет совершеннолетия.

— Госпожа Розмайн, она сказала мне в лицо, что не намерена выходить за меня замуж. Пожалуйста, не будьте столь жалостливы, чтобы приказывать ей.

Выражение его лица было серьёзным, но голос звучал обреченно. Мне показалось, что он старается не думать о Филине как о любовном интересе только потому, что их сблизила работа.

— Ты имеешь в виду, когда предложил жениться на ней, чтобы Конрад мог стать дворянином?

— Да...

Как и следовало ожидать, он воспринял реакцию Филины как отказ. Когда она описывала мне их разговор, то рисовала Дамуэля героем за всё то, что он делал для неё за кулисами. Но сейчас, видя его... я не была в этом уверена.

— Дамуэль, я уже поговорила с Филиной. Она рассказала мне о своём желании быть самостоятельной женщиной, а не младшей сестрой или кем-то, кого нужно защищать. Поэтому она хочет всё делать сама. А потом, когда придёт время... она сделает тебе предложение.

— Что?! Филина? Сделает мне предложение?! Я... Нет, меня не проведёшь. Не в этот раз.

На его лице появилась лучезарная улыбка, которая сменилась спокойным выражением, когда он насторожился. Неужели его надежды рушились слишком часто? Это было довольно тревожно.

— Это не уловка, но я должна тебя предупредить — она вдохновилась предложением Клариссы Хартмуту. В будущем тебе предстоит столкнуться с ухаживанием в стиле Дункельфельгера: тебя собьют с ног и приставят нож к горлу.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы врёте!

— Я говорю только правду.

— Этого не может быть... — простонал Дамуэль. Несмотря на то, что он обхватил голову руками, он выглядел более полным жизни, чем тогда, когда он ворчал о безрадостности своего будущего.

Я усмехнулась.

— Если ты так сильно боишься агрессивного предложения, я бы посоветовала тебе действовать первым.

— Госпожа Розмайн... — сказал он, настороженно глядя на меня. — Что бы вы хотели, чтобы я сделал?

— Что ты имеешь в виду? Для меня не имеет значения, сделаешь ли ты предложение Филине или она тебе.

— Нет, я имею в виду будущее. Вы ведь просили Лизелетту поехать с вами в Центр, не так ли? Как низший дворянин, я не знаю, буду ли я вам там полезен, и меньше всего мне хотелось бы вас обременять. Поэтому я и спрашиваю: что вы хотите, чтобы я сделал?

Как рыцарь сопровождения из низших дворян, служащий дочери ауба, пусть и приёмной, Дамуэль стал объектом множества нападок. Люди шептали, что я держу его рядом с собой только потому, что мы знакомы с детства. Впрочем, такое положение вещей не могло продолжаться вечно. К тому времени, когда я перееду в Центр, все будут смотреть на меня как на девушку, достигшую брачного возраста. Привезти с собой холостого низшего дворянина из родного города — значит вызвать нежелательные слухи.

— Это не было бы проблемой, если бы я был женат, но в нынешнем положении я только усложню ситуацию, поехав с вами. Не представляю, что я вообще смогу сделать для вас в Центре.

— Ты объединяешь мою свиту. Я уважаю твой талант к обнаружению следов магической силы и считаю достоинством иметь рыцаря, умеющего работать с бумагами. Более того, поскольку я знаю тебя дольше, чем всех остальных моих последователей, мне будет приятно, если ты будешь со мной.

— Я... Понимаю. Это большая честь для меня, — сказал Дамуэль, от смущения почесав щеку. Меня это тоже смутило, но я всё равно продолжила.

— При этом Филина останется в Эренфесте до своего совершеннолетия. Я также ужасно беспокоюсь, что у нас не будет достаточно времени для передачи дел храма, и что дела, связанные с печатью и с простолюдинами могут начать ухудшаться после моего отъезда. Поэтому какая-то часть меня предпочитает, чтобы ты остался здесь.

Дамуэль провел больше времени, обучаясь у Фердинанда, чем любой другой из моих последователей, и мог бы внести свой вклад в развитие промышленности, помогая Хенрику. Оставшись в Эренфесте, он сможет защищать Филину от опасностей после того, как она станет директором приюта, а Гутенбергов — в нижнем городе, пока Центр не будет готов к их приёму. Короче говоря, от того, что он останется, можно было многое выиграть.

— Я намерена защищать тебя, как могу, — сказала я, — но путь, который тебе предстоит пройти, будет нелегким, независимо от выбранного варианта. Поэтому я оставляю это решение тебе. Я поддержу любой твой выбор.

Дамуэль на некоторое время погрузился в раздумья. Затем, когда мы наконец приблизились к замку, он с решимостью в серых глазах посмотрел на меня и сказал:

— Госпожа Розмайн, я решил остаться в Эренфесте.

Тогда всё было решено. Если он всё-таки женится на Филине, то по достижении ею совершеннолетия поедет с ней в Центр. Если же нет, и никто другой не решит выйти за него замуж, то он отдаст предпочтение моей чести и останется в Эренфесте.

— Я рада, что ты принял решение, Дамуэль. Однако... Я думаю, будет мужественнее, если ты украдёшь сердце Филины, а не будешь ждать, пока она сделает тебе предложение.

Он излучал хладнокровие, сжимая магическую силу, чтобы догнать Бригитту, и хотя его любовь в итоге была потеряна, решимость принесла ему место в одной из историй Эльвиры.

— Если быть более активным, это понравится не только Филине, но и моей матери.

— Одной книги госпожи Эльвиры с моим участием более чем достаточно!

Церемония совершеннолетия Тули (❀)

Глава 634. Церемония совершеннолетия Тули (❀)

Как и советовала Эльвира, во время праздника я дала Бонифацию магический инструмент для защиты от подслушивания и попросила его присмотреть за Дамуэлем вместо меня, добавив также, что об этой просьбе не следует никому рассказывать. Он согласился без малейших колебаний, чем очень мне помог, хоть это и оказалось крайне неожиданно для Дамуэля. Когда я сообщила тому эту новость, он впал в оцепенение и лишь сказал, что это «очень поможет».

* * *

Через несколько дней я вернулась в храм и сразу же направилась в комнату Мельхиора. Дамуэль был со мной, так как я хотела порекомендовать взять его в советники.

— Мельхиор, мы решили, что Дамуэль поступит на службу к дедушке, но при этом будет поддерживать Филину в храме. Учитывая его долгую историю работы здесь, я думаю, что он будет отличным советником для тебя.

— Тогда почему бы не отдать его на службу мне, а не господину Бонифацию? — спросил Мельхиор.

— Потому что он может тебе понравиться, и мне будет больно, если ты не захочешь его возвращать. Ты и Шарлотта положили глаз на моих последователей из-за их мастерства, не так ли?

Шарлотта в разговоре со мной интересовалась, может ли она взять себе кого-нибудь из членов свиты, оставляемых мною в Эренфесте после переезда в Центр. В частности, она хотела моих служащих, поскольку те были настолько умелы, что смогли добиться признания великих герцогств. Однако мне пришлось ей отказать: хотя ещё ничего не было решено, Филина и Дамуэль собирались пожениться и присоединиться ко мне в Центре после того, как Филина достигнет совершеннолетия, так что я не хотела, чтобы они перешли на службу к кому-нибудь ещё.

— Понятно. Очень жаль, — сказал Мельхиор. — . В таком случае я позабочусь о том, чтобы моя свита прошла обучение, пока твои последователи ещё будут оставаться в храме.

Он отказался от мысли забрать Дамуэля себе, что не могло не радовать.

Я вернулась в покои и сообщила своим последователям, что за кулисами идёт своеобразная битва — за то, кому они достанутся после моего отъезда из Эренфеста.

Леонора кивнула в ответ, ничуть не удивившись.

— Многие узнали о наших способностях с тех пор, как мы стали помогать герцогской чете в их работе. Вполне логично, что они захотят принять нас к себе на службу.

Сильвестр приказал всем хранить тайну, поэтому переговоры пока шли за закрытыми дверями... Но я ожидала, что после моего отъезда начнётся полномасштабная война.

— По этой причине, — продолжала Леонора, — было бы разумно показать всем, что Филина и остальные останутся у вас на службе и после вашего отъезда, и что они намерены присоединиться к вам после достижения совершеннолетия.

— Леонора?

— Что-нибудь с магическим камнем, на котором был бы изображён ваш герб, будет свидетельствовать о том, что вы по-прежнему являетесь их госпожой. В противном случае простым низшим дворянам будет трудно отказаться от неоднократных приглашений герцогской семьи. Невозможно предугадать, кто может сделать ход и какие необоснованные предложения они могут сделать, однако ваш герб ясно покажет ваши намерения.

Действительно, отказ от подобных приглашений может быть воспринят как дерзость. Та же опасность грозила и простолюдинам, которые со временем должны были последовать в Центр со мной, поэтому Леонора предложила в дополнение к уже розданным амулетам подарить им какой-нибудь предмет с гербом. Такие предметы пригодились бы и в Центре, так как делали бы очевидной связь их обладателей со мной.

Леонора продолжила:

— Поскольку ваше удочерение аубом будет аннулировано, вам придётся использовать личный герб, а не герб нашего герцогства.

— У меня уже есть такой, — ответила я. Я вместе с Бенно и Франом придумала герб мастерской Розмайн: книга, перо с чернильницей, ветки дерева, из которого делают растительную бумагу, и цветы для украшений для волос, — и он останется моим даже после отмены моего удочерения. — Но на какой предмет мы должны нанести его?

— На какую-нибудь вещь, которую они смогут носить постоянно. Идеальным вариантом может быть кольцо или ожерелье, так как их нелегко украсть.

«Украсть? Ну, думаю, всё, что я им дам, будет ценным...»

— Легче всего мне работать с магическими камнями, — сказала я. — Могу ли я нанести свой герб на камень, как я поступала с магическими кругами при изготовлении амулетов?

— Да, но, пожалуйста, будьте внимательны к размеру используемых магических камней. Вы думали раздать простолюдинам, служащим вам, и последователям одинаковые камни, верно? Так не пойдет. Должно быть чёткое различие между дворянами и простолюдинами, между теми, кто непосредственно вам служит, и их семьями. В противном случае получателей этих камней будут ждать суровые взгляды в Центре.

Я послушно кивнула. Подобные вещи раздражали, и я не хотела бы иметь с ними дело, но для дворян это было крайне важно.

— Госпожа Розмайн, — сказала Юдит, давая понять о своем присутствии, — если вы хотите подарить что-то своим последователям, которые остаются здесь, пожалуйста, не забудьте и обо мне.

Я с улыбкой приняла её просьбу.

— Поскольку мне нужно просто выгравировать свой герб на магическом камне, процесс не займёт у меня много времени. Фран, свяжись с компанией «Гилберта». Я хочу заказать украшения для волос и одежду на осень.

«Я подарю камень Тули перед её церемонией совершеннолетия».

Напевая какую-то мелодию, я вошла в свою потайную комнату и выбрала магические камни для последователей, для служащих мне простолюдинов и для членов их семей. Из моих последователей, как я полагала, они понадобятся только Филине, Дамуэлю и Юдит: ни Брюнхильда, ни Оттилия не собирались переезжать в Центр, так что я сомневалась, что им понадобятся аксессуары, подтверждающие их принадлежность к моей свите. Что касается простолюдинов, то я выбрала магические камни для Тули, мамы, Розины, Вильмы, Эллы и Хуго, а также для папы, Камилла и мамы Эллы, которые отправятся в Центр в качестве членов семьи моих мастеров. Я еще не знала, поедут ли со мной Гутенберги, и поэтому мне показалось разумным дать им возможность отложить выбор.

Семья Хуго останется в Эренфесте, а мама Эллы переедет в Центр: она согласилась присматривать за своим внуком или внучкой сразу же после рождения, чтобы Элла могла без промедления вернуться на работу. Мне сказали, что она работает официанткой и уже хотела уйти с работы, так что такая возможность стала для неё приятным сюрпризом.

«Я думаю, что этих камней достаточно, они также выглядят примерно одинакового размера».

Я достала свой диптих, посмотрела на свой заполненный цветами и несколько сложный герб, затем превратила свой штап в стило и перерисовала герб на пергамент, сделанный из шкур магических зверей. Когда первый лист был готов, я посмотрела на различные собранные мною магические камни и вздохнула. Рисовать одно и то же снова и снова было очень утомительно. Магические круги имели текст и символы, и могли работать, даже если они не были идеальными, но мой герб был произведением искусства, и любые несоответствия были бы очень заметны.

— Если бы я только могла скопировать этот герб... — пробормотала я. — Может быть, я могла бы выделить его пальцами, как при работе с планшетом.

В основном по собственной прихоти, я воспользовалась мышечной памятью Урано и пальцами «выделила» герб. В итоге моя магическая сила тонким слоем распределилась по области, которую я хотела продублировать.

— Вау! Сработало?!

На бумаге появилась жёлтая плёнка магической силы. Каким-то образом я оказалась на пути к тому, чтобы продублировать свой герб! Дрожа от волнения, я уставилась на отмеченный участок.

— Действительно ли я собираюсь это сделать? Будет ли это работать? Ладно. Вот так. Копи-паст!¹

После нескольких слов самовнушения я пошевелила пальцами, глядя на отмеченное место. В тот же миг один герб превратился в два: один остался на месте, а другой последовал за моими пальцами. Я переместила его на свободное место на странице и постучала, поместив на страницу.

— Ух ты! Вот это да! Разве это не очень удобно?

Воодушевившись, я продублировала герб столько раз, сколько мне было нужно. Затем я выгравировала их на магическом камне с помощью магической силы, и всё. Я влила магическую силу в камни, чтобы изменить их форму и добавила к ним отверстия, через которые можно было продеть нить или цепочку. Теперь их легко могли носить даже простолюдины.

— На это у меня ушло совсем немного времени, — размышляла я вслух, глядя на груду магических камней с гербами перед собой.

Использование этого метода значительно упростит копирование книг, а если все перейдут на него, то количество книг в мире резко возрастет! Я больше не боялась выйти замуж за такого безкнижного скрягу, как принц Сигизвальд: с такой силой я могла бы заполнить книжную комнату своего дворца за неделю.

— Операция «Массовое копирование» начинается! Я гений! Эхехе!

Я вышла из своей потайной комнаты, переполненная радостью, и объявила всем о своём революционном изобретении. Но оказалось я не могла использовать копирование и вставку на обычной бумаге. Копировались лишь магические чернила на магической бумаге.

«НЕЕЕЕТ! Он бесполезен для работы с книгами! Мой генеральный план рухнул за считанные минуты!»

Кстати, пока я пыталась научить всех своему новому заклинанию, я поняла, что при первом произнесении я случайно сказала просто копи-паст вместо полного [копировать и вставить], навсегда закрепив неправильную формулировку. Здесь, в Юргеншмидте, официальным заклинанием для копирования и вставки стало «копи-паст».

«Аааа! Какая ошибка! Я хотела, чтобы оно называлось [копировать и вставить]!»

В любом случае, теперь моя работа была завершена. Филина, Дамуэль и Юдит были в сборе, и я подарила им по свежеотгравированому магическому камню.

— Это мой герб, — сказала я. — Мне сказали, что с ним ваша верность будет ясна даже после того, как я уеду.

— Это большая честь для нас, — ответил Дамуэль, — но я думаю, что вам следует дать также по одному Хартмуту и Клариссе. Я понимаю, что они предназначены для тех, кто остаётся, и для простолюдинов, служащих вам, но всё же... пожалуйста, подумайте об этом.

Я пообещала так и сделать, но только в том случае, если они принесут мне собственные магические камни, на которых нужно будет только выгравировать герб.

* * *

Через три дня Коринна и её швеи прибыли из компании «Гилберта».

— Я даю камни с моим гербом тем, кто со временем последует за мной за пределы герцогства, а также членам их семей, которые присоединятся к ним, — пояснила я. — Они должны уберечь их обладателей от посягательств других дворян. А затем, после переезда, обозначат тех, кто служит мне.

Я достала четыре магических камня и продолжила:

— Эти два — для Тули и Евы,служащих мне, а эти два — для Гюнтера и Камилла, которые планируют сопровождать их.

— Госпожа Розмайн, это...

Тули уже собиралась сказать, что этот жест — явный фаворитизм, но я улыбнулась Коринне и сказала:

— Коринна, скажи мне, пожалуйста, когда узнаешь, кто ещё из швей будут сопровождать меня. Я сделаю амулеты и для них. Мои повара, их семьи и мой музыкант уже получили свои.

— Понятно, — ответила она кивком и улыбкой.

Тули вздохнула с облегчением, теперь понимая, что не только она и остальные члены моей семьи из нижнего города получают амулеты. Я воспользовалась случаем и стала разглядывать её косу, пока ещё могла. В конце лета она достигнет совершеннолетия и начнет носить волосы как взрослая.

«Хм. У Тули теперь довольно внушительная грудь. А я все ещё плоская, как доска».

Я тщательно сжимала свою магическую силу для смешивания бумаги и энтвикельна осенью, что означало, что моё тело снова перестало расти. Только когда работа будет закончена, я снова уменьшу сжатие.

«А если она достигает совершеннолетия, то, наверное, скоро обручится. Тули... выходит замуж... Выходит замуж... Не знаю, за кого она выйдет, но мне это не нравится! Моя Тули выходит замуж?!»

Одна только мысль об этом расстраивала меня, а сердце горело отцовским чувством — желанием отомстить тому, кто украл у меня Тули. Мысленно я ударила её будущего мужа по лицу.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось?

— Н-нет. Я просто обдумывала некоторые моменты. Дизайн украшения для волос я, как всегда, доверю Тули, поэтому, пожалуйста, используй самые качественные нити. Я хочу, чтобы моё новое украшение для волос служило мне как можно дольше.

Я хотела, чтобы она сделала что-то достаточно качественное, чтобы я могла пользоваться этим даже после удочерения королём. У меня разорвется сердце, если из-за нового статуса мне придётся отказаться от украшения, сделанного Тули.

Я повернулась к ней.

— Как я понимаю, скоро состоится церемония твоего совершеннолетия. Ты уже приготовила свой наряд и украшение для волос?

— Да. Мать сшила мне наряд за зиму, но украшение для волос я сделала сама. Из-за наряда, который я планирую надеть, я собираюсь отправиться в день церемонии не из дома, а из компании «Гилберта».

Возможно, это было к лучшему: её наряд наверняка был бы слишком экстравагантным, чтобы она могла выйти из самого бедного района города. Она собиралась встретиться с нашими родителями перед храмом, а это означало, что я впервые за долгое время увижу маму и папу, стоящих у дверей.

«Вот тут-то и начинается самое интересное!»

— Тули, я дам тебе самое чудесное благословение.

— Я бы попросила такого же благословения, что и для всех остальных. Излишнее проявление благосклонности не приводит ни к чему хорошему. Уже ходят слухи, что на недавнем звёздном фестивале глава храма дала сверхбольшое благословение, потому что один из её Гутенбергов женился.

«Ггг... Я думала, что сделала это достаточно осторожно, чтобы никто не заметил»!

В любом случае, Тули ясно дала понять, что не хочет особого благословения. Я не выполню её желание, если сердце возьмёт верх, а значит, мне нужно всерьёз задуматься о контрмерах, чтобы благополучно пройти церемонию.

* * *

Я вернулась в мастерскую своей библиотеки, чтобы смешать новую партию бумаги, которую хотел Фердинанд. Мы продвигались медленно, но верно. Во время одного из перерывов я решила посоветоваться со своими последователями по поводу ситуации с Тули.

— Зачем вам нужно ограничивать количество магической силы в благословении? — спросил меня Хартмут, недоумевая. — Просто выкладывайтесь по полной, как и положено великолепной святой.

Кларисса кивала в знак полного согласия.

Я решила не обращать на них внимания. Нехорошо, если глава храма, должная благословлять всех, будет благоволить своим знакомым, а если я зайду слишком далеко, Мельхиору, моему преемнику, придётся нелегко. Не говоря уже о том, что Тули специально попросила меня не перегибать палку. Она будет не слишком довольна, если я пойду против её желания.

— Мне трудно держать под контролем свои благословения, когда меня охватывают эмоции, — сказала я. — Но поскольку за мной будут наблюдать священники-ученики, я хочу дать нормальное благословение, которое они смогут использовать как пример.

Корнелиус задумался, затем поднял голову.

— Как насчет использования магических камней для благословения? Насколько я помню, господин Фердинанд предоставил несколько камней, которые затем были использованы на церемонии звёздного сплетения у пограничных врат Аренсбаха.

Корнелиус был прав: тогда, я использовала магические камни, чтобы не дать чрезмерного благословения Лампрехту. Тот же метод наверняка сработает и в дальнейшем.

Леонора, которая также находилась здесь в качестве рыцаря сопровождения, улыбнулась и кивнула.

— Это прекрасное предложение. Господин Мельхиор наверняка сможет воспроизвести благословение, когда увидит, что можно использовать магические камни. Мы бы достигли сразу двух целей.

Мои глаза заблестели. Идея Корнелиуса успокоила бы Тули, решила бы проблему Мельхиора, не способного совершать благословения, подобные моему, и послужила бы священникам-ученикам хорошим примером для подражания, поскольку мне не нужно было бы беспокоиться о том, что мои эмоции могут привести к хаосу. Всё было идеально.

— Блестяще! — воскликнула я. — Тогда давайте использовать магические камни!

* * *

Вот и наступил день церемонии совершеннолетия. После долгих проб и ошибок мне удалось выяснить, сколько именно магической силы мне потребуется. Затем я влила это количество в несколько магических камней. Проблемы с благословением были решены.

Я отдала магические камни Хартмуту и сказала:

— Передай их мне, когда я буду произносить благословение.

Затем, ещё раз проверив, всё ли в порядке, я отвела Хартмута в молитвенный зал.

Мельхиор наблюдал, как священники тоже вошли внутрь.

— Я немного нервничаю из-за участия в ритуале, — пробормотал он. — Это мой первый раз.

— О, боги. Но ты просто наблюдаешь. Не о чем беспокоиться.

Сегодня же священники-ученики должны были принять участие в своей первой церемонии. Все они были одеты в церемониальные одежды, но пришли только для того, чтобы наблюдать, а значит, им нужно было просто стоять у стены и не поднимать шума.

— Верно, но это напоминает мне о том, что я должен буду провести праздник урожая, и мысль об этом заставляет моё сердце биться.

Все остальные ученики кивнули в знак согласия, выглядя очень напряжёнными. На них и так смотрели холодно, как на детей преступников, поэтому они не хотели усугублять ситуацию, оплошав.

— Напряжение может быть полезным, — сказала я им всем, — но если вы не сможете контролировать его до начала церемонии, то ваши тела не выдержат. Сегодня у вас не возникнет никаких проблем, если вы не будете сильно суетиться. Расслабьтесь.

К сожалению, всё оказалось не так просто. При входе в молитвенный зал ученики пытались изобразить естественные улыбки, но даже их попытки были заметно скованными.

Через минуту дверь снова открылась, и прозвучал обычный призыв к главе храма войти. Я вошла внутрь со священным писанием в руках.

Попав на сцену, в первую очередь я стала искать Тули. Это было не очень сложно; по правде говоря, я даже не заметила никого другого. Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась и слегка повернула голову в другую сторону.

«Боже мой! Она такая красавица!»

Я привыкла видеть её зелёные волосы в длинной косе, раскачивающейся из стороны в сторону, однако сейчас они были завязаны за головой. Это, в сочетании с пунцовым цветом губ, придавало ей вид настоящей взрослой женщины.

Может быть, потому, что она сделала прическу в основном на одну сторону и теперь держала голову, чтобы показать её мне, я не могла отделаться от ощущения, что прическа Тули лучше, чем у других. На ней также были собственноручно сделанные украшения для волос. Она действительно была талантливой мастерицей, поэтому её прическа выглядела намного красивее, чем у других будущих взрослых. На каждой стороне головы было по одному украшению для волос, что выделяло её на фоне остальных, но сами украшения были не слишком экстравагантными. На них было всего лишь скромное количество мелких цветочков, и они излучали чистоту.

Цветы были идентичны цветам на украшении для волос, которое я подарила Тули на крещение, — первого украшения, которое я сделала для неё. Ни форма, ни качество нити не были одинаковыми, благодаря огромному мастерству, с которым сегодняшнее украшение было сделано, оно было совершенно уникальными, но дизайн и цвет всё равно вызывали глубокую ностальгию. То, что она также носила косы по обеим сторонам головы, говорило о том, что Тули действительно пыталась повторить свой образ с крещения.

Это напомнило мне, как всё начиналось: первой ступенькой к этому стало создание первого украшения для волос вместе со всей моей семьёй.

На Тули было простое платье — такое, которое не выделяется в нижнем городе и которое она легко сможет носить в будущем. Однако вместо того, чтобы придерживаться одного цвета, как все остальные наряды, оно имело такой же градиентный рисунок, как и моя одежда, что свидетельствовало о том, что мама его покрасила. Даже если мы не были одеты в одинаковые цвета, было приятно осознавать, что в чем-то мы совпадаем.

Тули положила руку на грудь, где покоился подаренный мною магический камень. Он был голубого цвета в соответствии с сезоном её рождения, поэтому его трудно было разглядеть на фоне голубой одежды.

«Ааа, боже. Я так счастлива, что могу расплакаться».

Я обвела взглядом зал, пытаясь сдержать слёзы, и заметила среди толпы розовую голову. Скорее всего, это был Фей. Насколько я помнила, его крестили одновременно с Тули. Как бы то ни было, я не могла позволить своим эмоциям прорваться наружу — только не на глазах у священников-учеников, выстроившихся в углу.

Сознательно пытаясь отвлечься от мыслей о Тули, я начала проводить церемонию совершеннолетия. Я приняла от Хартмута магические камни, после чего произнесла благословение.

— О Лейденшафт, бог огня, прошу услышь мои молитвы и даруй благословение этим новым взрослым. Пусть те, кто возносит тебе свои молитвы и благодарности, будут благословлены твоей божественной защитой.

В качестве благословения из магических камней вырвался голубой свет — не больший, чем обычно, как и просила Тули, — который затем обрушился на новоиспеченных взрослых. Моя дорогая сестра взглянула на это с облегчением, а затем улыбнулась мне, явно говоря:

— Молодец.

«Я сделала это. Я спасла день».

Церемония завершилась, и двери в молитвенный зал открылись. Мама и папа, как и ожидалось, стояли по другую сторону. Я немного расстроилась, что с ними не было Камилла: он ещё не был крещён и поэтому был дома, но потом они улыбнулись и показали мне подаренные мною магические камни с гербом, которые они носили на кожаных шнурах на шее. У отца был такой решительный вид, что он мог бы крикнуть: «Ты можешь рассчитывать на то, что я пойду с тобой!»

С моей стороны было эгоистично приводить свою семью в Центр — я это прекрасно понимала, но некоторые люди здесь, в Эренфесте, знали о их родстве со мной. Хартмуту удалось выяснить это самостоятельно, может быть, кому-то ещё тоже. Я не знала, как станут обращаться с моими близкими, если они останутся, и как велико будет моё буйство, если с ними что-то случится, поэтому я решила переместить их в пределы моей досягаемости. Это было, несомненно, корыстно, но они принимали это с улыбкой.

Моё сердце переполнилось любовью и радостью... Отчего моя магическая сила начала разрастаться. Когда я поняла свою ошибку, было уже поздно: в воздух взлетело и взорвалось ещё одно голубое благословение, несравненно большее, чем то, которое я только что дала.

— Что за?!..

Новоиспеченные взрослые, выходившие из молитвенного зала, останавливались и смотрели на них, а священники, занятые уборкой, вскрикивали и спотыкались. Священники-ученики, выстроившиеся у стены, таращились на неожиданное благословение.

В одно мгновение Тули развернулась и уставилась на меня кинжальным взглядом. Я поняла, что сейчас ей хотелось крикнуть: «Майн! Что ты делаешь?!»

«Простите! Очень жаль! Я не хотела!»

[[image:/storage/reader-images/209f8aaaf57d1854d36a862d8a3176713298bf23.jpg]]

В панике я отчаянно пыталась придумать оправдание, но в голове было пусто.

— Я... это было бонусное благословение. Э-э, нет, я имею в виду... Я хотела привести для учеников пример благословения, которое не даётся через магические камни. Охохо...

— И какой это был великолепный пример! — Хартмут заплакал, растроганный. Он пытался прикрыть меня, но, по-моему, это не помогло: мама и папа перешли от удивленного взгляда к едва сдерживаемому смеху, а Тули продолжала смотреть на меня страшным взглядом.

Таким образом, церемония совершеннолетия завершилась промахом эпического масштаба.

Примечания:

1. В оригинале Розмайн говорит в этот момент コピーしてペッタン kopīshitepettan

コピー kopī здесь — это английский глагол copy «копировать», к которому добавлено японское окончание особой глагольной формы, напоминающей инфинитив — して shite.

ペッタン pettan же — звукоподражание, обозначающее сплющивание чего-либо путем надавливания или сминания, тиснение печатью или другим предметом на бумаге или приклеивание чего-то тонкого, например наклейки. В японском сленге для обозначения операции копирования и вставки иногда используют фразу, в составе которой есть это слово — コピーアンドペッタン kopīandopettan

При этом Розмайн хотела использовать в качестве заклинания просто заимствование английской фразы Copy & Paste コピーアンドペースト kopīandopēsuto вместо своей довольно таки странной фразы.

Примечательно также, что kopīshitepettan в дальнейшем записывается как コピーシテペッタン с заменой символов хираганы して shite на символы катаканы シテ shite, становится заклинанием копирования и вставки. Эта замена требует некоторого пояснения. В японском помимо иероглифов используется две слоговых азбуки — хирагана и катакана. Первая используется чаще всего для записи окончаний. Вторая же — для записи заимствований из европейских языков (во Власти Книжного Червя, кстати, все имена, а также куча терминов, основанных на немецком и других языках, записываются в оригинале именно катаканой). Этим использование азбук не ограничивается — звукоподражания, например, могут записываться как хираганой, так и катаканой.

При первом употреблении заклинания звукоподражание ペッタン pettan и английское заимствование コピー kopī были записаны катаканой, а японское окончание シテ shite хираганой. В дальнейшем же всё заклинание целиком стало записываться катаканой — окончание как бы застыло внутри, потеряв своё естественное описание.

При написании этого примечания мне пришел в голову небольшой аналог этой ситуации. Розмайн могла бы говорить в начале «копировать, вжух!», а заклинание бы закрепилось в виде «копироватьвжух». Но это выглядело бы более сюрреалистично, чем то, что было в оригинале. В конце концов, ペッタン pettan в отличие от вжуха реально отсылает к вставке и используется в составе сленговой фразы с таким значением.

На этом моменте, кстати, всплывает ещё одна интересная вещь. Оригинальная веб-новелла и печатная версия не совпадают в плане того, какую фразу Розмайн хотела бы назначить в качестве заклинания копирования и вставки. В печатной версии, как я уже писал, она хотела простое заимствование из английского — コピーアンドペースト kopīandopēsuto. В вебке же ей хотелось сленгового コピーアンドペッタン kopīandopettan.

Собеседования с аубом (❀)

Проходили дни. Осенний обряд крещения закончился без происшествий. Я также несколько раз наведывалась в замок, чтобы пополнить основание магической силой для предстоящего энтвикельна. Вкусных лекарств восстановления с бленрусом у меня не было, так что мне приходилось полагаться на наполненные «добротой» лекарства.

В храме все в это время были заняты приготовлениями к празднику урожая. Священники-ученики деловито готовили кареты, собирали багаж, выбирали, кого взять с собой, изучали церемонии. Это был их первый праздник, поэтому к нему они относились с особой тщательностью.

Для сбора налогов на праздник урожая учеников должны были сопровождать служащие. Оставалось надеяться, что они не станут враждовать с детьми бывшей фракции Вероники. Конечно, я кристально ясно дала понять, что служащие не должны проявлять ни малейших предрассудков, но, потеряв их из виду, я мало что могла сделать.

Проводилось собрание, на котором учеников объединяли со взрослыми священниками, а также определяли, куда они пойдут.

— Теперь, когда Филина стала священицей-ученицей, она тоже будет участвовать? — спросил Мельхиор.

— Нет, — ответила я. — Когда она сменит меня на посту директора приюта, то получит и мои покои, и моих слуг, пока же мы их делим. Иными словами, у неё нет ни слуг, ни поваров, которых она могла бы взять с собой. Кроме того, в отличие от других учеников, ей не нужно собирать средства, чтобы пережить зиму.

Я привлекала несовершеннолетних учеников к участию в празднике урожая только отчасти из-за нехватки рабочих рук — гораздо важнее было предоставить им средства, необходимых для подготовки к зиме. Если бы они могли подготовиться иначе, я бы не стала отправлять несовершеннолетних заниматься ритуалами.

Однако с Мельхиором дела обстояли иначе: он был кандидатом в аубы, поэтому ему нужно было посетить центральный регион, несмотря ни на что.

Я продолжила:

— Чтобы храм не остался без присмотра, я попрошу Филину остаться здесь. Я буду поручать ей дела в своё отсутствие.

Пока продолжался наш разговор, в зал заседаний влетел ордоннанц. Он приземлился передо мной, а затем передал сообщение голосом Сильвестра:

— Я приеду через три дня, чтобы провести собеседования. Пришли мне отчёт о детях, которые могут быть крещены как дворяне этой зимой.

Священники-ученики смотрели на ордоннанц, трижды повторявший сообщение. У некоторых из них были братья и сёстры в приюте, поэтому им, вероятно, было интересно узнать, как будут обращаться с детьми из сиротского приюта в дворянском обществе.

— Есть двое детей, готовых к церемонии крещения в качестве дворян этой зимой, — ответила я птице. — Я попрошу Родериха передать вам отчёт, когда он вернётся.

Речь шла о Дирке и Бертраме. Они были не единственными детьми этого возраста, но один из них вернулся к родителям, а другой провалил собеседование с Хартмутом и не получил магических инструментов.

Как только наша встреча по поводу праздника урожая закончилась, я вернулась в покои главы храма. Я отправила Монику в приют, попросив принести отчёты о Дирке и Бертраме и сообщить Вильме, что назначена дата собеседования, после чего отправила ордоннанц Лауренцу, который в данный момент проходил обучение. Его младший брат вскоре должен был встретиться с герцогом лицом к лицу — я ожидала, что он захочет дать несколько братских советов.

* * *

Не успела я дочитать отчёты Вильмы, когда в комнату вошёл Лауренц.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — я получил ордоннанц о том, что дата собеседования определена.

— Всё верно. Пожалуйста, отправляйся в приют и поговори с Бертрамом. Как ребёнок, оставшийся без родителей, он будет крещён с аубом в качестве опекуна, что означает, что он больше не будет считаться твоим братом. Тем не менее, я надеюсь, что ты будешь продолжать заботиться о нём, насколько это возможно.

В соответствии с обычаями Бертрам — ребёнок без родителей. Для всех было вполне естественно, что он перестал быть братом Лауренца с того момента, как попал в приют.

— Чтобы принять благородное крещение, — сказала я, — нужно иметь высокие оценки, беспрекословную готовность служить аубу Эренфеста и отсутствие каких-либо намерений мстить. Судя по отчётам Вильмы, с оценками Бертрама и его образом жизни в приюте всё в порядке.

— Понятно, — с облегчением ответил Лауренц.

— Однако, — продолжала я, — я не знаю, как он себя поведёт. В приюте он старается быть послушным, но проявит ли он такую же лояльность по отношению к аубу Эренфеста? Мне кажется, он может отказаться служить человеку, из-за которого его родители погибли, а он стал сиротой. Однако для того, чтобы он мог нормально жить дальше... Пожалуйста, серьёзно поговори с Бертрамом, чтобы тот всё понял.

Лауренц посвятил своё имя после казни родителей, и я подумала, что ему будет полезно рассказать, как изменилась его жизнь, как он относится к герцогской семье, и что он делает, чтобы справиться со своими эмоциями. Бертрам говорил, что хочет вернуться в дворянское общество, но, скорее всего, он представлял себе возвращение к временам, предшествовавшим чистке. Я надеялась, что Лауренц поможет ему преодолеть разрыв между ожиданиями и реальностью.

— Я благодарен вам за заботу о некрещёных детях, — сказал Лауренц. — Не было бы странно, если бы их в любой момент бросили.

Я хотела бы помочь им ещё больше, но мои возможности были ограничены. К тому же, мне постоянно говорили не выходить за рамки своих полномочий.

— Госпожа Розмайн, — вмешалась Филина, — не следует ли нам также поговорить с Дирком?

— Действительно. Ему нужно ещё немного потренироваться в фешпиле, но в остальном у него всё хорошо.

Дирк начал серьёзно заниматься фешпилем только после того, как получил магический инструмент, но всё же Розина иногда навещала его в приюте и сообщала, что дебют тот сдаст без проблем.

Я продолжила:

— У Дирка хватило смелости откровенно поговорить с Хартмутом, и у него, очевидно, есть цель, к которой он стремится. Собеседование Дирка должно пройти хорошо. Он также понимает, что живёт в приюте только по милости герцогской семьи — то, что ещё не осознали дети дворян, поэтому я не вижу причин сомневаться в его преданности. Однако я волнуюсь о другой проблеме: мне кажется, что ему не хватает здравого смысла дворян. Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы помочь ему с этим. Как кандидат в аубы, я не могу служить ему примером.

Дирк должен будет жить как дворянин, при этом все вокруг будут считать его ребёнком кого-то из бывшей фракции Вероники. Низший дворянин был бы для него лучшим ориентиром, чем кандидат в аубы.

Филина кивнула и сказала, что сделает всё возможное.

— Дамуэль, я бы попросила тебя также направлять его, — сказала я. — И, кстати, Родерих, доставь отчёты Вильмы аубу.

— Да, госпожа.

* * *

Наступил день собеседования, и Сильвестр прибыл с двумя рыцарями сопровождения, двумя слугами и двумя служащими. Я подошла поприветствовать его, но он встретил меня с серьёзным выражением лица.

— Единственное, что меня беспокоит, — это то, смогут ли сироты быть мне полезны, — сказал он, — так что держи язык за зубами и уважай любые мои решения. Спасение их жизней было достаточно великодушным поступком. Я не намерен таскать за собой мёртвый груз.

Я понимала, что здесь, в Юргеншмидте, моё желание спасти сирот из сочувствия было культурно ненормальным. То, что нам удалось избавить их от наказания за родство, было достаточно впечатляющим — я это поняла после моих переговоров о спасении Фердинанда, так что я должна была удовлетвориться этим.

— Я понимаю, что возвращение детей из бывшей фракции Вероники в общество очень значимо, — ответила я, — как для вас, так и для остальных членов герцогской семьи. Поскольку вы уже спасли им жизнь, я не стану возражать, что бы вы ни решили с ними сделать.

Он смотрел на меня некоторое время, затем немного расслабился и сказал:

— Хорошо. Это всё, что я хотел услышать.

Пора было приступать к собеседованиям.

Как ответственная за приют, Вильма привела к нам Дирка и Бертрама, а затем дала свои отчёты о них. Сильвестр уже получил их от Родериха, но кивнул. По серьёзному блеску в его глазах я поняла, что он внимательно изучает этих двух сирот.

— Хм. Я вижу, что вы оба стараетесь изо всех сил, — сказал он. — У вас отличные оценки. Дирк, мне сказали, что тебе нужно больше заниматься фешпилем, но тебе, Бертрам, не в чем совершенствоваться.

Сильвестр сделал паузу, а затем продолжил:

— Дирк, если ты пойдешь на это, все в благородном обществе будут считать тебя ребёнком преступников из бывшей фракции Вероники. Твоя новая жизнь не будет к тебе благосклонна, и я говорю это со всей серьёзностью. Ты всё ещё хочешь стать дворянином?

— Хочу, — твёрдо кивнул Дирк, его тёмные глаза сияли. — Как госпожа Розмайн защищала нас, так и я хочу защитить приют. Но я не могу этого сделать, пока я сирота. Я хочу стать дворянином, сколько бы страданий это мне ни принесло.

Дирк так же открыто, как и в разговоре с Хартмутом, заявил о своей конечной цели, выразив при этом благодарность за то, что ему вообще дали магический инструмент. В каждом его слове была только искренность. Его родители не были казнены или как-то наказаны, поэтому он не держал зла на герцога.

— Даже с лекарствами восстановления от госпожи Розмайн, — продолжал он, — мне не удалось накопить и половины того количества магической силы, что было у Бертрама. Но я успею наполнить свой инструмент к началу занятий в дворянской академии.

Выражение лица Сильвестра смягчилось в ответ на это прямолинейное заявление.

— Вы оба будете рассматриваться как дети бывшей фракции Вероники. В результате, когда вы достигнете совершеннолетия, каждый из вас должен будет посвятить своё имя кому-то из герцогской семьи. Дирк, как ты к этому относишься?

Дети бывшей фракции Вероники должны были посвятить свои имена, чтобы избежать наказания за родство, и священники-ученики и воспитанники приюта неизбежно попадут в их число. У Дирка не было родителей из бывшей фракции Вероники, но, поскольку он покидал приют, чтобы стать дворянином, к нему было такое же негативное отношение, как и ко всем остальным.

Услышав это объяснение, Дирк недоуменно посмотрел на Сильвестра.

— Я могу выбирать, кому посвятить своё имя? В таком случае, я хочу служить тому, кто будет защищать приют. Будучи сиротой, никогда не знаешь, кто может купить тебя или взять в слуги, и как они будут с тобой обращаться. Мне рассказывали, что в прошлом служителей нередко убивали по прихоти их господина или госпожи. По сравнению с теми мрачными временами возможность выбирать, кому служить, — это благословение.

Образ мыслей Дирка не был похож на образ мыслей обычного дворянина. Сильвестр горько улыбнулся, кивнул и сказал:

— Понятно. Ты считаешь это благословением... Что ж, я принимаю тебя как дворянина Эренфеста.

— Для меня это большая честь, — ответил Дирк, а затем тихо пробормотал «Да!», торжествуя.

Сильвестр повернулся к Бертраму и встретил его пристальный взгляд.

— Ты выглядишь так, будто тебе есть что сказать.

[[image:/storage/reader-images/c18a6b1a0198bf0fa1472e2fbad37c9c97daab09.jpg]]

Бертрам молчал, и Сильвестр побудил его заговорить, сказав несколько решительно:

— Говори.

— Неужели такой сирота, как Дирк, станет дворянином?

— Ты тоже сирота, не забывай. Вы оба в одинаковом положении.

В тот же миг глаза Бертрама расширились от гнева.

— Я не такой, как Дирк. Я сын гиба Вильтора, и...

— Человека, которого ты знал как гиба Вильтора, больше нет. Его титул теперь носит кто-то другой. И позволь тебе напомнить, что теперь ты живешь в приюте. Это делает тебя сиротой. Даже если ты станешь дворянином, дворянское общество будет считать тебя не имеющим родителей, поскольку в нашей культуре родители определяются только при крещении. Я буду тебе опекуном, как и в случае с Дирком.

— Я знаю, — пробормотал Бертрам, опустив глаза и поджав губы. От такого ответа мне захотелось вздохнуть. Судя по его поведению, технически он всё понял, но при этом не мог принять правды.

— Согласно полученному мною отчёту, — продолжал Сильвестр, — ты усердно трудился, желая покинуть приют и вернуться к своему прежнему положению в благородном обществе. Это верно? Ну, даже если ты получишь дворянское крещение, дни, о которых тоскуешь, никогда не вернутся.

Сжатые кулаки Бертрама начали дрожать. Хаотический вихрь эмоций захлестывал его, но единственным выходом было подавить его.

— Твоё крещение не вернёт родителей, и ты будешь продолжать жить в храме. В качестве священника-ученика, как и старшие дети. Зная это, есть ли у тебя решимость принять крещение в качестве моего подопечного? Будешь ли ты служить герцогской семье так, как намерен Дирк? Я не стану относиться к не проявляющему ко мне почтения ребёнку преступников как к дворянину Эренфеста.

Сильвестр теперь сурово смотрел на Бертрама. Мальчишка в ответ зажмурил глаза.

— Можешь ли ты служить тем, кто казнил твою семью, или нет? — надавил Сильвестр. — Это самое главное. Старшие дети понимают всю тяжесть наказания по родству, поэтому их благодарность искренна, и они способны служить своему господину или госпоже, несмотря на проявления злобы и дурные слухи, с которыми они вынуждены справляться в замке и дворянской академии. Ты же знаешь только то, что в одночасье потерял семью и попал в приют. Как же можно ожидать, что ты будешь испытывать благодарность к Розмайн?

Бертрам помолчал немного, потом сказал:

— Я благодарен. Мой брат сказал мне, что наши родители совершили преступление. Что они виноваты. Что это чудо, что мы вообще живы. Я ничего не понимаю, но я ему верю. Единственное, что предотвратило нашу казнь, — это сострадание герцога.

— Понятно. Значит, старший брат говорил с тобой?

— Да. Он посвятил свое имя госпоже Розмайн... но я хочу посвятить своё господину Мельхиору.

Видимо, это из-за того, что Мельхиор часто посещал храм, помогал Бертраму в учёбе, а также играл с ним и священниками-учениками в карты и каруту.

— Этого достаточно, — сказал Сильвестр. — Если ты тщательно обдумал вопрос о посвящении имени и принял решение, это хороший знак. Я буду твоим опекуном.

В одно мгновение напряжение спало с плеч Бертрама.

Таким образом, было решено, что оба кандидата будут крещены как дворяне. Вскоре разговор перешёл на то, во что будут одеты сироты и кто отправится с ними на зимнюю церемонию крещения. После некоторых раздумий было решено, что они будут одеты в подержанную одежду, а для их сопровождения я приглашу своих последователей. Всё-таки я была главой храма.

После того как эта часть нашей беседы была закончена, Дирк и Бертрам удалились, а мы с Сильвестром принялись обсуждать энтвикельн в Грешеле.

— План состоит в том, чтобы выполнить его после того, как Флоренция родит ребёнка, — пояснил Сильвестр.

— Сразу после?

— Да. Она сказала, что будет пить лекарства восстановления, чтобы встать на ноги и участвовать. И не позволит никому убедить себя в обратном.

Лично он не хотел, чтобы она участвовала, но Флоренция, как первая жена ауба Эренфеста, не желала отступать.

— Звучит тревожно. Тем не менее, всё ли готово для энтвикельна?

— Торговцы прислали нам планы нужных им магазинов, а служащие и гиб Грешеля — планы города. Кроме того, у нас есть приличный запас магической силы благодаря твоему методу сжатия и моим новым божественным защитам. Честно говоря, ты сделала для нас больше, чем я могу описать.

— Приятно слышать.

Как оказалось, новые божественные защиты Сильвестра сделали подготовку к энтвикельну гораздо более простым делом, чем предполагалось вначале. При этом я также усиленно работала над сжатием своей магической силы, так что никаких проблем не ожидалось.

— Кстати говоря, — сказала я, — как мы будем проводить масштабный вашен? В этот раз у нас не будет господина Фердинанда, а я не смогу отправиться в Грешель сразу после энтвикельна.

Просто создать новые здания путём энтвикельна было бы недостаточно, нужно было ещё и очистить весь город. Простолюдины никогда не смогут избавиться от всей накопившейся грязи и одновременно подготовиться к приёму торговцев из других герцогств, поэтому масштабный вашен был крайне необходим.

— Насчет этого... Не могла бы ты одолжить мне Клариссу? — спросил Сильвестр.

— Клариссу? — повторила я, поджав губы. Она была помолвлена с Хартмутом и официально всё ещё являлась подданной Дункельфельгера. В том, что она выполняла для меня работу, не было ничего плохого, раз уж она посвятила мне своё имя, но я не была уверена, что можно втягивать её в дела герцогства.

— Я знаю, что это не совсем правильно, но я слышал от Брюнхильды, что у неё есть чрезвычайно эффективный вспомогательный магический круг для широкомасштабной магии. Насколько я понимаю, она использовала его во время масштабного вашена в дворянской академии. Если мы сможем заручиться её поддержкой, то Брюнхильда, гиб Грешеля и прочие дворяне этой земли смогут справиться с остальным. Не могла бы ты приказать ей отправиться в Грешель в день энтвикельна?

Мы, члены герцогской семьи, должны были находиться в зале восполнения основания, а значит, кто-то другой должен был выполнять вашен. У Брюнхильды было не так много магической силы, как у нас с Фердинандом, поэтому она решила обратиться за помощью и использовать вспомогательный магический круг.

— Я хотел, чтобы тебя попросила Брюнхильда как одна из твоих последовательниц, — пояснил Сильвестр, — но она отказалась, сказав, что это стоит сделать мне как аубу.

— Что ж, я считаю, что она права. В конце концов, энтвикельн — это дело герцогства, которым руководите именно вы. Я не против попросить Клариссу помочь вам, но у меня есть одно условие: необходимо отправить в Грешель всех высших дворян из свит герцогской семьи.

— Всех?

— Да. Я не хочу, чтобы эта работа была возложена полностью на одну из моих последовательниц. Если мы соберём всех, Грешель получит помощь не только одного человека, который формально ещё и принадлежит другому герцогству, но и последователей всей герцогской семьи. Это дело герцогства, которое ведёт ауб. К тому же, и энтвикельн, и масштабный вашен только выиграют от большего числа участников. Возможно, одних дворян Грешеля окажется недостаточно, а герцогской семье необходимо активно поддерживать Грешель, чтобы привлечь на свою сторону дворян Лейзеганга.

Сильвестр сделал паузу, затем кивнул и сказал:

— Хорошо. Я передам, чтобы в Грешель отправились высшие дворяне из свит герцогской семьи.

Поэтому я послала ордоннанц Клариссе, поручив ей поговорить с Брюнхильдой о проведении масштабного вашена. Вскоре после этого Брюнхильда прислала мне ордоннанц с благодарностью.

— Для меня это большая честь, госпожа Розмайн. Кларисса прислала сообщение, что собирается принять участие. Я не ожидала, что и свита герцогской семьи окажет помощь, так что, похоже, вашен города пройдёт гораздо спокойнее, чем предполагалось.

Её голос был таким необыкновенно ярким, что я поняла: она будет стараться изо всех сил ради энтвикельна.

— Я без колебаний окажу поддержку, необходимую для его успеха, — ответила я, после чего снова отправила птицу в путь.

Через мгновение появился ещё один ордоннанц. Я предполагала, что он от Брюнхильды, но этот полетел к Сильвестру.

— Это Леберехт. Ауб Эренфест, похоже, что госпожа Флоренция получила визит от Энтриндуге.

Энтриндуге — богиня родов, и её визит означать только одно: у Флоренции начались схватки.

Сильвестр с грохотом встал.

— Свяжитесь с Мельхиором. Я немедленно возвращаюсь в замок.

Его последователи сразу же засуетились.

— Приёмный отец, я....

— Ты ей не родной ребёнок, — сказал Сильвестр, сразу прервав меня, — поэтому ты не сможешь войти в жилую зону герцога главного здания, даже если вернёшься в замок. В крайнем случае, я попрошу тебя помолиться Энтриндуге.

Судя по всему, иногда рожающей матери даётся магическая сила. Она должна исходить от кого-то близкого к роженице: например, мужа или ребёнка, иначе возникнет сильное противодействие. Я бы вообще не смогла помочь.

Проводив Сильвестра и Мельхиора, я вернулась в покои главы храма, подошла к небольшому алтарю в своей комнате и помолилась богине деторождения Энтриндуге.

* * *

Через несколько дней Мельхиор вернулся в храм. Ребёнок оказался девочкой.

А ещё через неделю после этого меня вызвали в замок. Наступало время энтвикельна. Согласно договоренности, герцогская семья должна была прислать в Грешель своих высших дворян. Для меня это означало, что Кларисса, Хартмут, Корнелиус, Леонора и Оттилия примут участие в вашене.

Так Грешель превратился в безупречный белый город, полностью очищенный от грязи и копоти.

Праздник урожая и выбор Гутенбергов.

Энтвикельн прошёл без происшествий. Во время него я отдавала свою магическую силу в замке, в зале восполнения, так что мои последователи подробно отчитывались о том, что я пропустила.

— Мы все вместе исполнили вашен, — начал Корнелиус, — и Грешель в мгновение ока стал прекрасным. Это было потрясающее зрелище. Из бесчисленных магических кругов в небе полились потоки воды.

Леонора продолжала:

— Гиб Грешеля приказал следить за чистотой в городе солдатам и торговцам, перевозящим вещи для филиалов магазинов. Брюнхильда также сообщила нам, что из Эренфеста отправился первый караван с товарами из столярных мастерских.

— Гиб был рад, что столько высших дворян, служащих герцогской семье, прибыли, чтобы оказать ему помощь, — сообщила Оттилия. — Мне показалось, его отношение к аубу значительно улучшилось после такого приказа.

— Я прошёлся по Грешелю, — рассказывал Хартмут. — Приезжие торговцы, остановившиеся там после завершения своих дел, выразили удивление разительными переменами и воодушевление при мысли о том, что в следующем году будут вести здесь дела. Я уверен, что после того, как они вернутся домой и представят свои отчёты, Грешель станет предметом большого интереса в дворянской академии.

Хартмут и Кларисса, по-видимому, объехали город после очистки. Им было странно видеть магазины без дверей и окон.

— Кларисса, я очень благодарна тебе, — сказала я. — Вспомогательные магические круги очень полезны, когда пытаешься очистить целый город. С моей стороны было неправильно просить тебя, пока ты ещё подданная Дункельфельгера, но помощь действительно оказалась неоценимой.

— Я рада быть полезной, моя госпожа. Было приятно, что ко мне отнеслись как к одной из ваших последовательниц.

Мы не могли пока провести церемонию звёздного сплетения Клариссы с Хартмутом, поскольку последний всё ещё исполнял обязанности главного священника. По этой причине я обычно не давала ей работы, связанной с герцогством. Она помогала мне, но никогда не сопровождала меня в храм, например. Видимо, из-за сложившейся ситуации она переживала, что теперь, когда собрание герцогов закончилось, от неё нет никакой пользы.

— Твоя помощь в создании магической бумаги была более чем достаточной, на мой взгляд... — сказала я.

Тем не менее, это мало способствовало тому, чтобы другие люди видели в Клариссе мою последовательницу. Приятно было знать, что это путешествие имело для неё личное значение.

* * *

Приезжие торговцы возвращались в свои герцогства по мере приближения праздника урожая. В этом году Шарлотта отправилась в земли тех гибов, которые она посещала на весеннем молебне, а Вильфрид, Мельхиор и я распределили между собой центральный регион. Остальными землями займутся священники.

— Хартмут, — сказала я, — я поручаю тебе гибов из рода Лейзенгангов, которых Вильфрид посещал прошлой весной.

— Конечно. Всё, что угодно, лишь бы вы не перегружали себя, госпожа Розмайн. Как я понимаю, помимо помощи центральному региону, вы следите за передачей дел храма и навещаете гибов близлежащих к Кирнбергу земель.

Мне нужно было передать Мельхиору контроль над защитной магией монастыря Хассе и свою потайную комнату там, а затем забрать Гутенбергов из Кирнберга.

Как всегда, Дамуэль и Ангелика собирались охранять меня во время праздника урожая. В путь также отправлялись мои повара и храмовые слуги. Я краем глаза наблюдала за подготовкой с их выверенными движениями, свидетельствующими о большом опыте, и параллельно распределяла работу между оставшимися в храме последователями. Кто-то собирался отдохнуть, чтобы после нашего возвращения занять место Дамуэля и Ангелики, а кто-то, как, например, Филина, собирался присматривать за храмом в наше отсутствие. Что касается несовершеннолетних, то я посоветовала им готовится к дворянской академии. Лучшей возможности, чем время отсутствия их госпожи, было не найти.

Я как обычно позаботилась о каретах и охране, поручила воспитанникам приюта заняться подготовкой к зиме и закупила в мастерской компании «Плантен» больше огнестойкой бумаги, а затем перевезла её в свою библиотеку. Кроме того, я стала регулярно посещать мастерскую там, уделяя как можно больше времени изготовлению бумаги, которую хотел Фердинанд.

«В идеале я хотела бы взять её с собой в дворянскую академию. Тогда, если Фердинанд снова останется в комнате для чаепитий Эренфеста, я смогу вручить бумагу ему лично».

* * *

Наконец наступил день отъезда. Первыми уезжали священники, отправлявшиеся в земли гибов, и сопровождавшие их ученики. Взрослые священники выглядели очень озабоченными, делая последние приготовления: никогда ещё столь юные ученики не принимали участия в празднике.

— Канфель, Фритак, — сказала я, — пожалуйста, присмотрите за молодыми учениками. Это будет нелегко, но я верю, что вы сможете держать всё под контролем. А вы, ученики, — обратилась я уже к детям,— хоть и считаете себя выше всех, поскольку крестились как дворяне, не забывайте, что среди священников храма статус ничего не значит. Вам лучше прислушиваться к мнению более опытных старших.

Я старалась подчеркнуть, что мы не терпим невежд, и что они не должны создавать проблем. Меньше всего нам нужно было, чтобы ученики пытались щеголять своим авторитетом дворян, когда рядом нет никого, кто мог бы их остановить.

Я продолжила:

— Служащим, которым поручено заниматься налогами, было сказано, чтобы они не вели себя с вами грубо, но, как водится, большинство из них — дворяне Лейзеганга. Они могут попытаться спровоцировать вас или начать злословить о бывшей фракции Вероники. В любом случае, контролируйте свои эмоции и доложите обо всём, что было сказано, Мельхиору и мне.

Флоренции уже удалось манипулировать старейшинами Лейзеганга. И после нашего последнего разговора, как я подозревала, они поняли, что я не стану поддерживать их только потому, что мы родственники. Я не ожидала, что к священникам отнесутся слишком плохо, если они подчеркнут, что их поддерживает герцогская семья.

Ученики ответили напряженными кивками. Затем они забрались в свои кареты, которые медленно отъехали вслед за повозками, в которых находился их багаж.

После того, как я попрощалась, настала очередь Хартмута и Шарлотты. Они собирались путешествовать на своих ездовых зверях, поэтому их багаж и слуги отправлялись впереди них. Шарлотта воспользовалась возможностью поговорить со мной о нашей новорождённой сестре, а затем проводила служителей и свою карету. Хоть она и приехала в храм, уезжать со своими последователями Шарлотта будет только завтра.

Последними уезжали кандидаты в аубы, которым предстояло объехать центральный регион. Первым отправился Вильфрид, за ним последовал багаж Мельхиора. Сам Мельхиор собирался ехать верхом с рыцарем сопровождения.

Я перекинулась парой слов с отправляющимися в Хассе служителями, которые должны были заменить тех, кто живёт там сейчас, а затем поприветствовала сопровождающих их солдат. Отец, естественно, был среди них, и шнурок на его шее подсказал мне, что он носит свой магический камень.

— Мы снова будем на вашем попечении, — сказала я.

— Вы можете на нас рассчитывать.

Даже этого краткого обмена было достаточно для меня.

Проводив кареты, отъезжающие в Хассе, я призвала свой пандобус и приказала слугам занести багаж.

— Твой зверь так удобен, сестра, — сказал Мельхиор. — Я хочу иметь своего собственного.

— По словам Шарлотты, для изменения размера зверя требуется довольно много магической силы. После поступления в дворянскую академию тебе придется потрудиться, чтобы сжать свою магическую силу.

Он поджал губы, явно недовольный.

— Отец сказал, что твой переезд в Центр означает, что я не смогу изучить метод сжатия магической силы, который ты придумала.

— Я... полагаю, это правда. После переезда господина Фердинанда мы не смогли выполнить необходимые требования, поэтому не смогли преподавать в этом году. А теперь, когда я тоже уезжаю, нам, вероятно, придётся покончить с этим договором.

Мир не заканчивался на моём методе. Так, Матиас сообщал мне, что Георгина использует собственный двухступенчатый метод. И в любом случае, став королевской особой, я намеревалась предать гласности знания о подземном архиве, где должно быть немало информации о сжатии. Студенты, желающие поэкспериментировать с ним, смогут просто прийти туда.

— Обрати пристальное внимание на методы, которые используют другие люди, а затем реши, что будет работать лучше для тебя, — сказала я. — О, и изучай древний язык. Это самый лучший совет, который я могу тебе дать.

— Я уже учусь, чтобы читать священное писание, — ответил Мельхиор. Затем он вздохнул и опустил плечи. — Похоже, что мне ещё предстоит пройти долгий путь.

* * *

На пандочке, окруженная последователями Мельхиора, я прибыла в Хассе. Там я открыла потайную комнату монастыря, велев Монике начать уборку внутри, и отправила поваров на кухню. Затем, дав ещё несколько указаний и обменявшись с Мельхиором несколькими словами, я вместе с Франом и рыцарями сопровождения отправилась в зимний особняк Хассе.

— Рихт, в следующем году будет новый глава храма, — сказала я. — Я привела его сюда сегодня, чтобы представить тебе.

После этого мы провели обряд и принялись наблюдать за жаркой игрой в варф. Заночевав в зимнем доме в Хассе, на следующее утро я вместе со служащими проверила, как обстоят дела с налогами, после чего вместе с Мельхиором отправилась в монастырь. Пора было приступать к передаче дел.

— Мельхиор, это защитный камень монастыря, — сказала я. — Два раза в год, во время весенней молитвы и праздника урожая, ты должен будешь подпитывать его магической силой. Пока же вливай в него магическую силу до тех пор, пока он не изменит цвет. В будущем, если ты посчитаешь, что тебе может не хватить магической силы, ты можешь использовать заранее заготовленные магические камни. Ты также можешь попросить Вильфрида и Шарлотту зарегистрироваться и помочь тебе со снабжением.

— Подумать только, ты всё это делала в одиночку... — пробормотал Мельхиор.

Он выглядел расстроенным, но сравнивать нас было неразумно: в детстве я каждый день отчаянно сжимала свою магическую силу. От этого зависела моя жизнь. К тому же такое интенсивное сжатие с раннего возраста замедляло рост.

— Мельхиор, никто не ждёт, что ты вдруг всё сделаешь сам.

После того как он зарегистрировал свою магическую силу на защитном магическом камне, я переключила внимание на моих слуг и служителей монастыря, которые выносили из моей потайной комнаты все предметы мебели.

— Мельхиор, какую мебель ты собираешься использовать? Я планирую оставить большую часть своей, так что ты можешь взять её. Иначе тебе придется потратить деньги на комнату, которую ты будешь посещать только два раза в год. Лучше направить эти деньги в другое место.

Мельхиор выглядел несколько удивлённым: члены герцогской семьи редко получали подарки, но слуга, отвечавший за его финансы, выглядел вполне довольным. На храм, конечно, были выделены деньги, но я сомневалась, что предполагались дополнительные траты на монастырь. Если бы пришлось готовить и обустраивать ещё одно помещение, это стало бы нежелательным сюрпризом.

— Ему понадобятся новые постельные принадлежности, — сказал слуга, — но мы были бы признательны за столы и другую деревянную мебель. Как вы знаете, госпожа Розмайн, у нас нет времени заказывать их заново во время этой напряженной передачи.

Мельхиор кивнул и согласился использовать мою старую мебель.

— Тор, Рик, пожалуйста, перенесите всё, что Мельхиор не будет использовать, в повозку. Мы отвезём это в храм Эренфеста.

— Да, госпожа.

Как только потайная комната полностью опустела, я отменила свою регистрацию. Затем в права вместо меня вступил Мельхиор, и мебель была перенесена обратно в комнату.

— У дворян передача комнат выглядит так утомительно... — пробормотал один из солдат, наблюдавший за происходящим через широко распахнутую дверь часовни. Простолюдинам достаточно было передать ключ, и всё, поэтому они находили этот затянувшийся процесс весьма забавным.

— Регистрация магической силы очень надёжна и обеспечивает впечатляющий уровень защиты, но, конечно, передача комнат доставляет неудобства.

— Если вы отказываетесь от этой комнаты, значит, вы действительно переезжаете? Я был удивлён, когда господин Гюнтер¹ стал решать вопрос с его комнатой у ворот, потому что он с семьёй переезжает ...

Похоже, отец тоже готовится отправиться в путь.

— О боги... — сказала я, а затем бросила на него решительный взгляд. — Мой отъезд всё ещё остается тайной. Пожалуйста, никому не рассказывайте об этом.

Я проверила багаж, который всё ещё грузили, затем подошла к Марте и Норе. Они теперь присматривали за монастырём, и я хотела заверить их, что его нужды будут удовлетворяться и впредь.

— Не стоит так волноваться, Марта. Обмен между Хассе и храмом будет продолжаться и после моего ухода, монастырь не исчезнет.

— Хорошо.

— Кроме того, солдаты, оказывающие помощь, будут и впредь вознаграждаться. Пожалуйста, тесно сотрудничайте с ними.

— Да!

Я посоветовала Мельхиору продолжать нанимать солдат: они были отличным источником ценной информации, которую он мог продать Сильвестру для пополнения своих средств. Купеческая мудрость Мельхиора поначалу удивила его последователей, но они быстро прониклись идеей, когда я сравнила это с продажей информации, полученной в дворянской академии. Судя по серьезному выражению их лиц, они собирались выжать из герцога как можно больше денег.

* * *

После передачи дел Мельхиор отправился на юг, а я — на восток. Я завершила свою часть праздника урожая в центральном регионе, посетив летние поместья гибов Гувера, Блона, Граца и Хирша, а затем отправилась в Кирнберг. Далее всё пошло по обычной схеме: я приветствовала гиба, проводила с ним церемонию, а на следующее утро занималась налогами. Когда мы закончили проверку, пришло время забирать Гутенбергов и уезжать.

— Вы все так много и долго работали, — сказала я. — Для многих из вас эта первая поездка, верно? Как вам Кирнберг?

По словам Лутца и Гила, Юдит приложила максимум усилий, чтобы позаботиться обо всех. Путешествующие в первый раз с трудом адаптировались к новой культуре и тосковали по дому, но те, у кого уже был больший опыт, оказались в чрезвычайно комфортной и приятной рабочей обстановке.

«Возможно, будет разумно спросить совета у Юдит и других людей из Кирнберга по поводу присмотра за Гутенбергами в Центре».

Я посадила всех в свой пандобус, и полетела обратно в храм Эренфеста, слушая, как они рассказывают о своём пребывании в Кирнберге. По возвращении, я вручила всем деревянные приглашения, подготовленные Замом, чтобы они доставили их в соответствующие мастерские.

— Мне нужно сделать важное объявление, — сказала я, поясняя содержание дощечек для тех, кто не мог их прочитать, — поэтому я приглашаю глав мастерских, Гутенбергов и их учеников в храм на собрание. Просьба вернуться через пять дней, к третьему колоколу.

Сам факт получения приглашения от дворянки заставил учеников затрепетать от страха. При этом Лутц и Иоганн бросали на меня взгляды, которые, казалось, говорили: «Что на этот раз?..»

— Э-э, госпожа Розмайн... — робко начал Гораций из ассоциации чернил. — Вы ожидаете участия Хайди?

Я вспомнила, что они с Франом не очень-то ладили, и что Йозефу всегда с трудом удавалось держать её под контролем, а затем улыбнулась.

— Поскольку и она, и её муж — Гутенберги, присутствовать необходимо только одному из них. Пожалуйста, сообщите Хайди, что если она останется дома, я передам Йозефу в качестве сувенира некоторые ингредиенты, которые она сможет использовать для исследования чернил.

Далее я перечислила несколько ингредиентов Аренсбаха, которые совершенно точно не позволят Хайди присутствовать на встрече. Тут же глаза Горация заблестели.

— Спасибо, госпожа Розмайн! Вы действительно святая!

«Подождите, что? Неужели заставить Хайди остаться дома это действительно так впечатляюще?»

* * *

Наступил день встречи с Гутенбергами; в этот же день священники возвращались с праздника урожая. Поскольку я принимала ремесленников нижнего города, я решила собрать всех в покоях директора приюта, где, как я предполагала, они будут чувствовать себя наиболее комфортно. Никола уже готовила чай и сладости, а в прихожей было расставлено больше стульев, чем обычно, чтобы разместить многочисленных гостей.

Бенно, Марк и Лутц, как самые опытные из наших посетителей, вошли первыми. За ними вошли остальные Гутенберги и их ученики, выглядевшие заметно напряженными. Я знала, как тяжело простолюдину входить в мир знати, поэтому не обратила внимания на ошибки в их приветствиях и неуклюжую походку.

Перед тем как выдать свою бомбу, я отметила, что не буду возражать против грубоватых выражений со стороны тех, кто не имеет опыта общения с дворянами, и, конечно, не стану наказывать их за это. Отчасти это было сделано для того, чтобы они чувствовали себя спокойнее, но в основном для того, чтобы мои последователи понимали мою позицию. Я не хотела, чтобы они глазели на простолюдинов или постоянно перебивали их во время нашей встречи.

— Теперь о причине, по которой я пригласила вас сюда. Мы должны кое-что обсудить, но это ни в коем случае нельзя предавать огласке. Пожалуйста, держите всё, что я вам скажу, в секрете до конца следующей весны.

Наконец, я объявила, что в следующем году покину Эренфест. Я также сообщила всем, что по достижении совершеннолетия планирую начать развивать печатное дело в своём новом доме и что для этого мне потребуются их услуги.

— Гутенберги, я буду благодарна, если вы или ваши ученики отправитесь со мной. Обычный дворянин не оставил бы вам выбора в этом вопросе, но я сделаю всё возможное, чтобы учесть ваше желание. Помолвленным или имеющим другие связи с Эренфестом переезжать не придётся, но вас в любом случае будут ожидать длительные командировки для передачи навыков.

Все главы мастерских с явным облегчением восприняли новость о том, что я не буду никого заставлять переезжать со мной: они, вероятно, опасались, что у них вдруг украдут преемников, которых они тщательно готовили и воспитывали в течение многих лет. Бенно беззаботно пил чай, так как для него эта новость не стала неожиданностью, но этого нельзя было сказать о Лутце: его нефритово-зелёные глаза были широкими, как блюдца.

— Ваш переезд уже решен? — спросил он.

— Да, я так думаю. Вряд ли это можно изменить.

— И у нас действительно будет три года на подготовку?

«Тот же самый вопрос задал мне Бенно! Перестань смотреть на меня так подозрительно!»

Я продолжила:

— Из-за того, что они участвуют в изготовлении моей одежды, компания «Гилберта» и мои Ренессансы должны будут уехать вместе со мной в конце весны. Бенно сказал, что компания «Плантен» переедет в то же время, чтобы подготовить мастерские, магазин и новую ассоциацию печати.

Бенно кивнул.

— Я поеду первым, чтобы заложить основу для Гутенбергов. Марк будет сопровождать меня. Я намерен пригласить с собой и Лутца, но он ещё несовершеннолетний, поэтому нам потребуется получить разрешение его родителей, прежде чем мы сможем сказать что-то определенное. Я собираюсь поговорить с ними.

— Ну, я не могу позволить Тули победить меня, — сказал Лутц с непобедимой ухмылкой. — Я поеду с вами, чего бы мне это ни стоило, даже если мне придется уговаривать своих родителей.

— Мысль о том, что со мной будут мои старые соратники, греет мне сердце, — призналась я. — Однако после отъезда из Эренфеста я не смогу свободно действовать до своего совершеннолетия. Поэтому я хочу, чтобы Гутенберги подождали три года, прежде чем присоединиться ко мне. Свобода, которой я обладаю, может быть, и не является странной здесь, в Эренфесте, но мы, к сожалению, очень большое исключение.

В группе раздался неуверенный ропот.

— Несовершеннолетняя покровительница — это ненормально даже для Эренфеста, — сказал Иоганн. — Эренфест странен тем, что допускает такое, но страннее всех здесь вы, госпожа Розмайн.

Все Гутенберги кивнули. Я даже видела, как кивнул Дамуэль, охранявший дверь. Как они могли? Хартмут сказал: «Не странная, а необычная!», — пытаясь их поправить, но это не сыграло никакой роли.

— Все кто решит переехать, могут взять с собой членов семьи, — сказала я. — Я уже получила сообщение, что мастерица по изготовлению украшений для волос из компании «Гилберта» собирается взять с собой всю свою семью, а одна из моих поваров перевезёт свою мать.

— Я ценю ваше внимание, но я намерен остаться здесь, — сказал Инго скрипучим голосом. — Я всю жизнь упорно трудился, чтобы получить собственную мастерскую в этом городе.

В молодости Инго с трудом находил работу, но теперь, когда он стал одним из Гутенбергов, его мастерская была одной из самых популярных во всем городе. У него было множество даруа, и с каждым днём становилось всё больше желающих поступить к нему на работу. Кроме того, у него были клиенты и помимо меня. К этому моменту у Инго было столько связей, что уйти было просто невозможно.

Честно говоря, я понимала это чувство. Мне повезло, что я смогла взять с собой семью, но в Эренфесте всё равно оставались множество важных для меня людей и моя замечательная библиотека.

— Это вполне понятно, Инго. Тогда, пожалуйста, оставайся.

— Спасибо, — ответил он, затем посмотрел на своего ученика. — Димо, а что насчет тебя? Я расторгну твой договор дапла, если ты хочешь поехать. Тебе понравилось ездить в другой город, не так ли?

Димо вопросительно посмотрел на меня.

— Эээ, госпожа Розмайн... Если я пойду вместо мастера, мне дадут мастерскую?

— Конечно. Тебе ведь нужно будет где-то работать, не так ли? Я не смогу дать тебе сертификат, позволяющий открыть собственную мастерскую, но с твоими уникальными знаниями в области полиграфии тебе будет довольно легко получить его самостоятельно.

Глаза Димо загорелись. Он с самого начала участвовал в создании наших печатных машин, поэтому я была более чем согласна, чтобы он занял место Инго рядом со мной. Не раздумывая ни минуты, он выразил своё согласие присоединиться ко мне, и в этот момент Зак начал ёрзать на своем стуле.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — а вы не можете приказать нам присоединиться к вам, если мы скажем, что хотим этого? Дапла мало что могут сделать без приказа. Наши мастера просто сказали бы нам, чтобы мы не просились ехать с вами.

— Эй! — рявкнул мастер мастерской Зака, но молодой кузнец уже всё решил — его серые глаза горели желанием сопровождать меня. Он ничуть не изменился с тех пор, как впервые захотел стать Гутенбергом.

— Каждый раз, когда я приезжаю в новое место, у меня появляется столько вдохновения для новых идей, — продолжил говорить Зак. — Мне также нравится мысль о том, что я могу поставить своё имя на что-то в другом городе.

И моё имя, и имя Зака уже можно было встретить по всему Эренфесту — на городских насосах и модифицированных повозках. Теперь он хотел оставить свой след в другом месте. Я не могла не восхищаться его амбициями, и если он хотел сопровождать меня, я с готовностью соглашусь. Его креативность и талант к созданию схем были вне конкуренции.

— Очень хорошо, — ответила я. — Если ты хочешь поехать со мной, но твой мастер отказывает, я дам тебе такое распоряжение. Однако сначала посоветуйся со своей новой женой.

— О, не беспокойтесь о ней. Она всегда говорит мне, как бы она хотела путешествовать с нами, Гутенбергами.

— И всё же, Зак, посоветуйся с ней. Не стоит принимать решение за другого человека, когда она даже не знает обстоятельств. Я отдам приказ после.

Да, Гутенберги уезжали в длительные командировки, но они делали это, зная, что в конце концов вернутся в Эренфест. Переезд в другое герцогство был ни с чем не сравним. Чтобы их брак не закончился разводом, Заку и его жене нужно было очень серьёзно поговорить об этом.

— Я думаю, что Хайди захочет поехать, — сказал Йозеф своему мастеру Бирсу. — Как вы к этому отнесетесь?

— Забудь о ней, Йозеф. Ты мой преемник, получивший сертификат беруфа, помнишь?

Оба обхватили головы руками, мучительно размышляя о ситуации, в которой они оказались. Для Бирса Йозеф был важнее собственной дочери.

— Хм... — Йозеф почесал голову. — Гораций, что думаешь, мог бы ты получить сертификат беруфа?

— Я?! — воскликнул Гораций.

Получение этого сертификата было обязательным для тех, кто хотел возглавлять мастерскую. Сертификаты выдавались главой соответствующей ассоциации на основании достижений, признанных действующими беруфами этой ассоциации. Этим главы мастерских отличались от простых управляющих вроде меня, которые просто создали действующую мастерскую2.

Кстати, мастерских при ассоциациях печати и бумаги было очень мало, а в тех, что существовали, не было ни одного беруфа. Чтобы компенсировать это, ассоциации собирались выдавать сертификаты всем, кто получит одобрение Бенно. Для того чтобы официально стать беруфом, нужно было иметь десятилетний опыт работы, и я подозревала, что ремесленники, работающие над созданием новых видов бумаги в Илльгнере, начнут получать свои сертификаты, как только будут соответствовать этому критерию.

— Гораций, получить сертификат гораздо проще, чем пытаться держать Хайди под контролем, — сказал Йозеф со смиренным лицом. Похоже, с Хайди не просто. — А если ты женишься на Тане, мастерская будет в полном порядке.

Я ничего не знала об этой Тане, но, вероятно, она была родственницей Бирса. Последний кивнул, на его лице было не меньшее смирение.

— Да, это более практично, чем сдерживать Хайди. Кроме того, ты уже знаешь, как делать чернила. Лучше оставить эту помешанную на исследованиях, отнимающую деньги идиотку с её покровительницей.

Это была безумная причина, чтобы позволить собственной дочери и наследнику покинуть Эренфест.

Гораций всё ещё находился в оцепенении: его только что ни с того ни с сего сделали преемником мастерской, но я всё же пожелала ему удачи.

— Не думаю, что смогу переехать... — сказал Иоганн, с сожалением покачав головой. — Я помолвлен с внучкой главы моей мастерской, так что...

Упомянутый глава мастерской тоже выглядел довольно благоговейно.

— Мне нужно время, чтобы решить, кого из своих рабочих я отправлю, — сказал он мне.

— Пожалуйста, свяжитесь с Бенно, как только придёте к какому-то решению, — ответила я. — Ещё есть время — по крайней мере, пока.

— Спасибо.

* * *

Уже на следующий день мы получили от Бенно сообщение: внучка главы мастерской хотела выйти замуж за Данило, а не за Иоганна. По её словам, первый был доступным и хорошим собеседником, а Иоганн — тихим и всегда сосредоточенным на работе. Что касается позиции главы, то у Данило было много покровителей, а у Иоганна — только я. Было совершенно ясно, кого из них он хотел бы оставить в Эренфесте.

— Глава мастерской просил передать вам: «Берегите Иоганна», — сообщил Гил. — Иоганн рад, что может продолжать следовать за вами, но он всё ещё выглядит довольно подавленным.

Я симпатизировала Иоганну, но... было очевидно, что Данило будет более популярен у дам.

«К тому же, внучка главы мастерской молода. Хотя у Иоганна есть свои сильные стороны».

Когда я вздохнула, Гил вдруг принял противоречивый вид.

— Госпожа Розмайн, мне надо кое-что сказать... — начал он несколько грубее, чем обычно, — возможно, потому, что он совсем недавно вернулся из Кирнберга, где провёл много времени с торговцами нижнего города. Это напомнило мне старые времена, когда он беспокоился о том, что его вышвырнут из числа моих слуг.

Почувствовав ностальгию, я достала из ящика магический камень со своим гербом и протянула ему.

— Гил, через три года я попрошу тебя присоединиться ко мне. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было это. Это знак, который даётся каждому, кого я хочу видеть рядом с собой.

Гил улыбнулся и с радостью принял магический камень.

«Пока я здесь, я также должна дать магические камни Вильме и Николе...»

Никола будет ждать совершеннолетия Филины и переедет с ней, а Вильма должна была остаться с Эльвирой, ожидая пока мне не исполнится пятнадцать и я не пошлю за ней.

Я вызвала их обеих в свои покои главы храма и вручила каждой по магическому камню. Никола сразу же приняла его и сказала:

— Куда бы вы ни отправились, я буду работать ради вас изо всех сил.

Она так пристально смотрела на камень, что я забеспокоилась, как бы она не проделала в нём дыру.

— Ты станешь моей личной художницей, Вильма? — спросила я. — Или ты предпочитаешь служить моей матери?

— Я бы предпочла служить вам, госпожа Розмайн, — ответила она и приняла магический камень. — Госпожа Эльвира — прекрасная клиентка, но моя госпожа — вы.

Это было приятно слышать. Мы улыбались друг другу, пока не прозвенел колокол, возвещающий о приходе Хартмута.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — госпожа Шарлотта уже в пути.

Из всех, кто участвовал в празднике урожая, она вернулась последней.

— О, боже. Это раньше, чем ожидалось. Приготовьте чай и сладости, пока я буду встречать её в вестибюле.

Когда мы направлялись к главному входу, Хартмут повернулся ко мне и сказал:

— Значит, вы подарили магические камни с гербом Вильме и Николе?..

Я не могла не заметить, что один из таких камней поблескивал у него на груди. Они предназначались для защиты тех моих последователей и сопровождающих, которые вынуждены были откладывать свой переезд, поэтому ему этот камень был не нужен, но Хартмут с Клариссой яростно боролись за то, чтобы всё же получить по одному камню. Дамуэль опасался, что эта парочка начнёт набрасываться на своих коллег, носящих магические камни, если мы не удовлетворим их требование, так что мои руки были по большей части связаны. По крайней мере, Хартмут был доволен.

— Здравствуй, сестра, — сказала Шарлотта, сообщая о своём возвращении.

— С возвращением, Шарлотта. Ты, должно быть, устала от путешествия. Не желаешь ли выпить чаю?

— С удовольствием, спасибо.

Я пригласила Шарлотту в покои главы храма, а затем выслушала её рассказы о празднике урожая. В северных землях благодаря ритуалу вызывания весны резко возросла урожайность, а простолюдины стали жить гораздо комфортнее.

— Грешель завершил свой энтвикельн, — сказала она, — и я сказала, что в следующем году, если мы накопим достаточно магической силы, мы сможем переделать их церемониальные платформы. Если мы будем упорствовать, то сможем убедить северных дворян поддержать герцогскую семью.

«Шарлотта так искусна, когда речь идет о благородном общении».

Вскоре пришла Никола с чаем и другими угощениями. Подаренный мною камень уже украшал её шею — похоже, она уже успела сделать из него ожерелье. Шарлотта тоже увидела его и удивленно уставилась: редко кто из служителей носил какие-либо украшения, тем более с магическим камнем.

— О Боги. Это герб мастерской Розмайн? — спросила она. — Я видела, как Хартмут носил такой, но что они означают?

Я объяснила, что гербы должны были прояснить верность их обладателей и защитить служителей от покупки до моего совершеннолетия, и что они были у Хартмута и Клариссы только потому, что они меня так донимали.

Шарлотта на мгновение задумалась над моим ответом, а затем сказала:

— Сестра, я тоже должна попросить что-нибудь в этом роде.

— Хм? Но ведь магические камни предназначены для тех, кого я собираюсь взять с собой...

Вот уж не ожидала от неё такой просьбы.

— Да, я понимаю это. Я намерена навсегда остаться в Эренфесте, а значит, никогда не присоединюсь к тебе в твоём новом доме. Но ведь гербы — это знак твоей защиты, не так ли? Они указывают на верность их обладателей тебе, хоть вы уже и не вместе. Я хотела бы что-то подобное, показывающее, что мы по-прежнему остаёмся сёстрами, даже в разлуке.

Её проявление сестринской привязанности очень задело мои душевные струны. Ничто так не требовало моего внимания, как это.

«Потому что это личная просьба моей очаровательной сестрёнки! Она хочет что-то, что будет демонстрировать нашу связь даже после того, как я уеду! Как может быть что-то ещё важнее для меня, её старшей сестры, сейчас?!»

— Скажи мне, чего именно ты хочешь, Шарлотта. Какова бы ни была твоя просьба, я сделаю всё возможное, чтобы её выполнить!

— О, боги! Я никогда не смогу так навязываться тебе, сестра — не тогда, когда ты и так очень занята. Достаточно простого металлического украшения, сделанного одним из кузнецов нижнего города.

— Кузнецов?..

— Да. Нет необходимости дарить мне магический камень, так как он будет принят за те, что указывают на твоих последователей и сопровождающих. Мне просто нужно что-то, что покажет всему миру, что мы по-прежнему сёстры.

Шарлотта объяснила, что ей нужен всего лишь медальон размером с монету, на котором был бы герб мастерской Розмайн. По её словам, стоит использовать разные материалы, чтобы отношения сестёр не приняли за отношения господина и подчинённого.

Вместе мы решили, из чего конкретно стоит сделать медальон, а затем набросали схемы. Я вызвала Гила и попросила его передать наш заказ Иоганну, который, несомненно, сделает его к концу зимы.

— Иоганн очень талантлив, — сказала я, — поэтому я ожидаю, что медальон будет выглядеть действительно замечательно.

— Я с нетерпением жду его, дорогая сестра.

Примечания:

1. Обращаясь к Гюнтеру, солдат использует гонорифик さん -san, а не 様 -sama как при обращении к дворянам, но в русском нет дополнительных градаций вежливости, поэтому везде используется господин.

2. На японском главы мастерских зовутся 工房の親方 Kōbō no oyakata, а управляющие — 工房長 Kōbō-chō. На протяжении истории 工房長 Kōbō-chō звали лишь Розмайн и тех, кому она поручала управлять мастерской. В английском переводе, а также во всех существующих русских переводах ранее и 工房の親方 Kōbō no oyakata и 工房長 Kōbō-chō переводились одинаково. Из английского перевода различие между ними также вообще вырезали, заменив просто на упоминание того, что мастерская Розмайн не совсем нормальная, так что, вероятно, мы и в дальнейшем не встретим каких-либо других 工房長 Kōbō-chō, кроме Розмайн и назначаемых ею людей.

Эпилог (❀)

Лутц потягивался, вернувшись в компанию «Плантен» после встречи с Розмайн в храме. Когда на таких встречах присутствовали её последователи, он всегда особенно нервничал. Лутц удивлялся, как другие Гутенберги выдерживали это, ведь у них было ещё меньше опыта общения с дворянами, чем у него.

— Ух. Как же это утомительно... — ворчал Бенно.

— Нам повезло, что никто из ремесленников не заслужил гнева дворян, — добавил Марк.

Они тоже потянулись, после чего вернулись в свои комнаты, чтобы переодеться: от официальных нарядов, которые приходилось носить при общении с дворянами, всегда болели плечи. Лутцу, бывшему на встрече в своей обычной форме ученика, не требовалось особенно переодеваться, так что, ожидая возвращения Марка и Бенно в кабинет, он приготовил чай.

— Кстати говоря... Мастер Бенно, вам ведь уже рассказывали о переезде Розмайн? — спросил Лутц. Бенно, знавший о переезде ещё до встречи, мог быть в курсе тех деталей, которые на этот раз не были переданы собравшимся Гутенбергам.

Бенно отмахнулся от вопроса и ответил:

— Я знаю, лишь что она отправляется в Центр.

Ему также было сказано, чтобы он не распространял эту новость, особенно среди низших дворян, с которыми Бенно общался из-за работы в печатном деле.

— Похоже, она вляпалась во что-то серьёзное... — прокомментировал Лутц.

— И всё же никому не говори, будь ты здесь или в храме. Кто знает, как это может распространиться.

Лутц кивнул: он привык хранить секреты Розмайн.

— Кроме того, планы, связанные с Розмайн, всегда приходится исполнять в сроки меньшие, чем предполагалось. И часто в увеличенном масштабе. С сегодняшнего дня будь готов выехать в любой момент. Вызов может поступить когда угодно, — предупреждал Бенно по собственному опыту.

Лутц кивнул, помня, что случалось раньше, — тот, кто привык быть сотрудником Розмайн, знал, что нужно всегда быть на два шага впереди.

— После нашего отъезда я планирую поручить дела в мастерской храма Дамиану и Милошу, — пояснил Бенно. — Они занимались твоей работой всё время, пока ты был в командировке, так что передача будет лёгкой. Но мне нужно, чтобы ты тщательно проследил за всем. Убедись, что со стороны мастерской ничего не изменилось и что все будут продолжать слаженно работать. В любой момент там могут появиться дворяне.

По сравнению с мастерскими нижнего города, мастерская при храме была особенной: иногда её посещали дворяне. Наиболее ярким примером был Хартмут, но и Юстокс когда-то часто посещал это место. Даже герцогу удавалось пробраться внутрь, хотя об этом мало кто знал. Одна ошибка могла легко привести к катастрофе.

— Если вы с Марком оба переезжаете в Центр, то кто возьмет на себя управление компанией «Плантен»? — спросил Лутц.

— Моя младшая сестра Мильда. Она переехала в Эренфест летом, — он указал жестом на комнаты, где часто останавливались семьи сотрудников, — И мы уже начали передавать ей дела.

У Бенно было две младшие сестры: Мильда и Коринна. Первая вышла замуж за пределами города, чтобы не быть помолвленной с одним из сыновей главы гильдии, но Бенно обратился к ней ещё до крещения Лутца, когда основал в другом городе мастерскую по изготовлению бумаги. С тех пор она помогала обустраивать монастырь Хассе и принимать торговцев из других герцогств, а также давала Бенно выговориться. В конце концов тот решил, что ей и её мужу можно доверить компанию «Плантен».

Лутц уже несколько раз встречался с Мильдой. Она походила на Коринну и казалась очень милой, но улыбка, возникавшая на лице всякий раз, как в воздухе пахло прибылью, у Мильды была точь в точь как у брата.

— Сосредоточься на собственном переезде, — продолжал Бенно. — Розмайн упоминала, что сопровождающие её могут взять с собой семью. Поговори со своими и узнай, что они намерены делать. Когда мы уйдём, кто знает, когда у нас в следующий раз будет возможность вернуться в Эренфест.

Лутцу потребовалось время, чтобы осмыслить эти слова. Он действительно покидал родное герцогство, чтобы отправиться в совершенно новое место. Возможность исследовать города Эренфеста в качестве Гутенберга уже была воплощением мечты, но мысль о том, что ему предстоит отправиться за пределы герцогства, возрождала его мальчишеские стремления и заставляла трепетать от восторга. Перед ним открывался как никогда широкий путь.

— Что бы ни случилось, я уговорю свою семью и буду сопровождать Розмайн, — заявил Лутц, сжимая кулаки в знак решимости. — Особенно если Тули и её семья поедут. Я ей не уступлю!

Бенно щёлкнул своего восторженного дапла по лбу. Марк со сдержанной улыбкой наблюдал за ними.

— Я понимаю твою решимость и стремление довести дело до конца, но поговори с родителями по-настоящему, ладно? Я не хочу, чтобы ты устроил очередную истерику и нас снова вызвали в храм.

— Да ладно, это же древняя история! Сколько времени уже прошло? Один, два... семь лет! Всё это было семь лет назад! — Лутцу было очень неловко, что Бенно напоминал о событии, произошедшем сразу после его крещения, особенно учитывая, что следующим летом он должен был уже достигнуть совершеннолетия.

Бенно несколько раз моргнул, то ли не замечая разочарования Лутца, то ли просто игнорируя его.

— Целых семь лет, да? А кажется, что это случилось только на днях...

— Потому что с тех пор мы были очень заняты, — рискнул предположить Марк. Месяцы начинают сливаться воедино, когда всё время проводишь на работе.

При этом даже по одному взгляду было видно, как сильно вырос Лутц. Он был намного ниже, когда произошёл тот инцидент.

После этого Бенно и Марк стали вспоминать дни до и после крещения Лутца. Тогда Майн была священицей-ученицей, а не дворянкой Розмайн, а главным священником герцогства был Фердинанд, а не Хартмут. Если оглянуться назад, рост Лутца был далеко не единственным изменением.

Лутцу хотелось закрыть уши от этого разговора: теперь, став торговцем, он понимал, насколько безумной казалась Бенно и остальным его выходка с Майн. Он даже не мог возразить по поводу инцидента с родителями, так как именно из-за его действий они оказались во всё это втянуты. Лутц чувствовал себя как на семейном ужине, где все решили почему-то обсудить его.

— Пожалуйста, забудьте уже об этом... — простонал Лутц. — Я правда очень вырос с тех пор. Мои мама и папа действительно уважают то, что я делаю сейчас.

— Я в этом не сомневаюсь, — с ухмылкой ответил Бенно. — Иначе зачем бы они позволили такому коротышке, как ты, обручиться до совершеннолетия?

Лутц бросил на него взгляд. В нижнем городе, особенно в бедных районах, девушки нередко обручались до или сразу после совершеннолетия. Юноши, напротив, обычно ждали, пока их доход станет стабильным. Лутцу удалось нарушить эту тенденцию и обручиться с Тули так быстро только благодаря их личным обстоятельствам и тому, что он уже получал хорошую зарплату.

— Я дам тебе немного свободного времени, — сказал Бенно, — так что поговори с родителями как следует, хорошо? И перед тем как отправиться домой, загляни к Тули, ладно? По-моему, вы ни разу не виделись после помолвки.

Бенно и Марк знали всё о семейных обстоятельствах этой пары — и потому, что были в курсе ситуации с Майн-Розмайн, и потому, что оказывали им всяческую поддержку, когда она требовалась.

— Ты приготовил для неё подарки? — спросил Бенно.

— Да. Все приставали ко мне по поводу них.

По разным причинам помолвка была организована в спешке — неизвестно, когда им придётся покинуть Эренфест, но к невесте в любом случае следовало относится подобающе. Все снова и снова говорили ему, чтобы он приготовил подарки для Тули.

— Хорошенько порадуй её, — подразнил Бенно.

Лутц поспешил выйти из комнаты, чтобы спастись от их издевательств. Его недавняя командировка с другими Гутенбергами означала, что у него теперь есть свободное время, но это не относилось к Тули: она, вероятно, усердно занималась изготовлением новых украшений для волос и одежды к возвращению Розмайн в дворянскую академию. А может быть, она уже готовилась к переезду в Центр. В любом случае, она обязательно должна была быть в своей мастерской, куда он и направился.

— О, Лутц. Ты вернулся, — сказала девушка на входе. — Пришёл повидаться со своей милой красавицей-невестой?

— Ты можешь позвать её для меня? Я хочу кое-что ей подарить.

— О, боги! Подарки? Как же вы двое близки. Восхитительно. Я так завидую!

Даже здесь Лутца дразнили. В прошлом он мог бы возразить, что на самом деле они не вместе, но эти времена прошли. В конце концов, они действительно были помолвлены.

«Наверное, Тули тяжело. Для неё это началось ещё раньше».

Лутца после помолвки почти не дразнили, потому что он был в Кирнберге, а вот бедную Тули, наверное, изводили ежедневно. Он размышлял о её испытаниях и невзгодах, как вдруг шаги отвлекли его от размышлений.

— С возвращением, Лутц, — сказала Тули и помахала рукой, приближаясь.

Он резко вдохнул. Может быть, голос Тули и был таким же, как он помнил, но она была почти неузнаваема. Она носила волосы, заплетенные в косу, и была одета в более длинную юбку. Это были простые изменения, но благодаря им она выглядела значительно взрослее.

— Лутц, — прошептала она, явно не обращая внимания на ухмыляющуюся девушку у входа, — у меня перерыв, так почему бы нам не выйти на улицу? Было бы неплохо сходить на площадь.

Лутц привык к тому, что Тули наклонялась так к нему и шептала, но в данном случае это заставило его сердце учащённо забиться. Возможно, он всё ещё был в растерянности после того, как впервые увидел её как взрослую. Не помня, что она ему сказала, он смог ответить только:

— Да. Конечно.

Тули не стала больше ждать, взяла Лутца за руку и потащила его из мастерской. Когда они шли, он не мог не обратить внимания на бледный затылок, обнажившийся из-за смены причёски.

«А? Что-то в этом есть... странное».

Тули быстро росла в детстве, к тому же она была старше его на год, поэтому Лутцу всегда приходилось смотреть на неё снизу вверх. Однако сейчас он мог поклясться, что сократил разрыв. Неужели она перестала расти? Или у него самого начался скачок роста?

«Мы теперь одного роста? Или я немного выше?»

Продолжая смотреть на неё, он надеялся, что это именно так.

— Лутц, чего ты витаешь в облаках? — неожиданно спросила Тули, изучая его лицо. — Что-то случилось? Ты в порядке?

Лутц отшатнулся, внезапно придя в себя. В какой-то момент они оказались на площади, но он был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил этого. Только сейчас он обратил внимание на окружающий шум.

— Всё... всё хорошо, — ответил он, почесывая щеку. — Я просто немного удивился, и только. Я впервые вижу тебя... одетую как взрослая.

— Хм? О, думаю, я понимаю. С моего совершеннолетия прошёл целый сезон, так что я уже привыкла, но ты...

Все, кто видел её после церемонии, говорили, что она «в одночасье превратилась во взрослую женщину» и теперь «явно достигла брачного возраста». Однако к настоящему моменту все уже сказали своё слово.

Тули хихикнула, её щёки раскраснелись, затем она одернула свою длинную юбку и смущённо спросила:

— Я действительно выгляжу настоящей взрослой?..

— Да. На мгновение я даже не узнал тебя.

[[image:/storage/reader-images/81df0220da59e0549cfc49ace23dc42da5b5f70e.jpg]]

Тули вздохнула, не ожидая такого честного ответа, и быстро отвела взгляд. Она присела на край фонтана, погладила место рядом с собой и сказала:

— Я полагаю, ты слышал о Центре.

Лутц сел рядом с ней.

— Я обещал поехать с ней, как бы трудно ни было убедить маму и папу. На самом деле, я собираюсь поговорить с ними, как только вернусь домой.

Он был почти уверен, что они дадут своё разрешение, но упоминание Бенно о прошлом заставило его усомниться в этом.

— Тебе не о чем беспокоиться, — с улыбкой сказала Тули. — Папа как раз говорил тёте Карле и дяде Диду, что мы о тебе позаботимся, раз уж вся наша семья едет.

— Надо будет передать твоему отцу благодарность.

Поддержка Гюнтера значительно упростит дело. Лутц почувствовал себя намного лучше.

— Он сказал, что раз мы уже помолвлены, ты уже практически член семьи.

— Семьи?..

— Ага. Камилл с нетерпением ждал твоего возвращения, а мама планирует радушно встретить тебя.

В груди Лутца разлилось неожиданное тепло. Он поехал в Кирнберг сразу после их помолвки, поэтому она всё ещё казалась ему нереальной... но это не мешало всем относиться к ним так, как будто они уже поженились.

«Мне пора взять себя в руки и изменить своё мышление».

Тем временем Тули ввела его в курс дела, рассказав о своей семье. Камилл после крещения начал работать учеником в компании «Плантен» и должен был стать первым учеником-дапла в их новом магазине в Центре.

— Он сказал, что рад, что выбрал работу в компании «Плантен». В противном случае ему пришлось бы сейчас искать новую работу или становиться учеником, так что...

— Ах, да. Это был бы кошмар. Нельзя просто так взять и сменить работу за сезон или два.

— Между нами говоря... он был очень зол, что Розмайн чуть не втянула его в целую кучу неприятностей.

Лутц разразился хохотом. Кровь отхлынула бы от лица Розмайн, если бы она была с ними. Хотя ей пришлось оставить Камилла, когда он был совсем маленьким, она всё равно воспринимала его как своего младшего брата. Её любовь к нему была настолько сильна, что и сейчас она продолжала посылать ему игрушки и книжки с картинками. Если бы она узнала, что ей удалось его разгневать, то, наверное, впала бы в депрессию.

— Итак, расскажи мне, что с тобой происходило, Лутц. Как дела в Кирнберге?

— Всё прошло хорошо.

Город казался пустым: из-за закрытия врат страны его население значительно уменьшилось, но гиб умело управлял городом и позаботился о том, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Жители города отличались мягким нравом. Они помогали Горацию в его попытках собрать редкие ингредиенты для Хайди, выхаживали заболевших новичков. В итоге между ремесленниками не произошло ни одной ссоры.

— Как прошла церемония твоего совершеннолетия? — спросил Лутц. — Не сорвалась сама знаешь кто?

Во время встречи Гутенбергов в храме все посмеивались над тем, что во время своего звёздного сплетения Зак получил больше благословений, чем кто-либо ещё. И если подобное случилось с Заком, то Розмайн, должно быть, сделала для своей дорогой сестры нечто поистине безумное.

Как и следовало ожидать, Тули выглядела возмущенной.

— Конечно, она сорвалась! С ней было так тяжело иметь дело!

— Хотел бы я сказать, что это меня удивило.

— Вначале всё было хорошо. Я попросила нормального благословения, и она мне его дала. Она удивительно хорошо контролирует себя, когда действительно старается. Но как только двери храма открылись и все начали выходить, на нас посыпалось огромное благословение, гораздо большее, чем то, что было на церемонии...

Из объяснения Лутц догадался, что, когда двери открылись, Розмайн увидела своих родителей. Тули не сказала об этом вслух по понятным причинам: они сидели на площади, где было много людей.

— Ты знаешь, даже священники были удивлены. Было совершенно очевидно, что благословение не планировалось, но она стала пытаться скрыть это, говоря, что это было бонусное благословение и что она хотела показать пример.

Лутц усмехнулся, представив себе Розмайн, отчаянно пытающуюся придумать оправдание своему неожиданному поведению, и сказал:

— Да, именно этого я и ожидал.

— Мысленно я кричала: «Что ты делаешь?!» Мама и папа сдерживали смех, я же пристально и с укором смотрела на неё, стараясь передать всё своё недовольство.

— Хорошо придумано. Наверное, это помогло. Ты выглядишь очень страшной, когда злишься.

— Не будь таким грубым, Лутц!

Лутц извинился перед надутой Тули, затем достал один из подарков, которые он принес, пытаясь её задобрить.

— Может, это тебя развеселит? Это вышивка, выполненная в традиционном стиле Кирнберга. А ещё у меня есть картина с изображением цветов, которые редко встречаются в Эренфесте, но сейчас цветут в Кирнберге. Димо был настолько любезен, что дал мне её.

Столярная мастерская Инго была эксклюзивной для Розмайн, то есть в их обязанности входило создание любых книжных полок, шкафов и прочих деревянных изделий, которые она заказывала, и их оформление в соответствии с требованиями приёмной дочери герцога. В итоге им пришлось спешно изготавливать двери и окна для новых гостиниц в Грешеле, поэтому Димо принялся искать различные травы и цветы, вдохновившись которыми он мог бы вырезать узоры на новых изделиях.

— Ты всегда говоришь, что хотела бы увидеть редкие цветы своими глазами, верно? — спросил Лутц. — Особенно теперь, когда ты видишь, что их включают во многие заказы, которые ты получаешь из других герцогств. Может быть, я и не могу привезти из Кирнберга сами цветы, но я подумал, что в отсутствии лучшего эти подарки могут послужить источником вдохновения.

— Ура! Они великолепны! Спасибо, Лутц! Мне всегда трудно решить, какие цветы использовать.

Как и следовало ожидать, больше всего она обрадовалась подаркам, которые можно было использовать в своей работе. Её сине-зелёные глаза блестели, когда она внимательно рассматривала картину.

Лутц сдержанно улыбнулся, довольный тем, что его попытки убедить Димо не были напрасными.

— И ещё, не могла бы ты прочитать вот это?

Он протянул стопку бумаг — истории жителей Кирнберга, которые он записал.

Тули начала листать их. Они совсем не походили на истории из Грешеля. Некоторые из них были просто абсурдны, возможно, потому, что исходили от чужеземцев ещё до того, как врата страны были закрыты.

— Мне очень понравились истории, собранные в Грешеле, — сказала она, — но я вижу, что у Кирнберга есть сильные соперники.

— Да. Я хотел переписать их в книгу за зиму, но со всем, что произошло с тех пор, я сомневаюсь, что это возможно.

Бенно сказал, что Лутц прежде всего должен готовиться к отъезду из Эренфеста, поскольку неизвестно, когда им придётся уезжать. Но даже так он будет готов не раньше весны. К тому же, Лутц только вернулся из Кирнберга, а потому отставал от остальных. Он не мог рисковать оказаться неподготовленным и впоследствии остаться позади, когда планы Розмайн неизбежно изменятся.

Тули улыбнулась в ответ на жалобу Лутца.

— Почему бы не сделать это твоей первой работой после переезда в Центр?

Лутц посмотрел на стопку бумаг.

— Полагаю, что тамошней мастерской понадобятся новые книги... Приберечь истории Кирнберга до поры до времени было бы, пожалуй, лучше, чем использовать их сейчас, а потом приехать в Центр, не имея ничего для печати.

— Но сначала нужно убедить родителей.

Лутц потянулся, затем встал, быстро подтолкнув Тули. Он смотрел, как она уходит с новыми подарками, а затем начал свой путь домой.

«В первую очередь — еда».

Он купил несколько буфлетов на ужин, а затем собрал сумку с мясом, мёдом, сушёными грибами и прочим для зимних заготовок своей семьи.

Вскоре Лутц оказался на площади перед своим домом, где его мама и ещё несколько женщин из соседнего района беседовали у колодца. От старой сцены, не изменившейся за столько лет, сердце Лутца наполнилось ностальгией и одновременно раздражением от неминуемо последовавшего шквала вопросов.

— Мама, я вернулся.

— Лутц! — воскликнула Карла, нахмурившись, как только увидела его. — Ты всегда так неожиданно возвращаешься домой. Разве я не просила тебя предупреждать нас? У меня не хватит на тебя ужина!

Его старший брат Саша, который был женат и больше не жил дома, иногда заглядывал к ним во время работы, но всегда отправлял сообщение или хотя бы предупреждал отца. Но для Лутца всё было не так просто: он никогда не знал, когда вернётся домой, поэтому максимум, что он мог сделать, это связаться с ними, когда уже вернулся.

— Всё в порядке, — ответил Лутц, затем поднял сумку, которую нёс. — У меня есть еда для себя.

Женщины с Карлой быстро высказали своё мнение.

— Карла хочет угостить тебя вкусной едой, а не тем хламом, который ты купил! Она хочет, чтобы ты хорошо питался в тех редких случаях, когда возвращаешься домой, так что ты мог бы хотя бы послать весточку.

— Ах, но посмотрите на эту сумку. Она слишком набита для одного ужина.

— Наверное, подготовка к зиме. Какой хороший сын!

Карла забрала у Лутца сумку, чтобы заглянуть внутрь, и при этом сунула ему в руки ведро с водой. Оно было раздражающе тяжёлым.

— Эй! Мама!

— Ты редко бываешь дома, Лутц. Будь хотя бы хорошим сыном, когда приходишь.

Лутцу оставалось только вздыхать и делать то, что ему говорили: сколько бы времени он ни провёл в разлуке с мамой, ничего не менялось. Прошло уже немало времени с тех пор, как ему приходилось таскать тяжёлое ведро с водой по шести лестничным пролётам. За время работы в компании «Плантен» и в Кирнберге он привык жить на втором этаже.

Голоса соседей становились всё тише, пока Лутц поднимался по скрипучей лестнице. К тому времени, как он открыл дверь своего дома и вошёл внутрь, его мать совершенно изменилась, перестав быть откровенной болтушкой у колодца. Теперь она смотрела на сына с необычайно торжественным выражением лица.

— Добро пожаловать домой, Лутц. Тебе нужно обсудить с нами что-то важное, не так ли? Гюнтер немного рассказал нам об этом.

Лутц сглотнул. В компании «Плантен» они могли бы сесть за стол и как следует поговорить, пока слуги готовят чай, но здесь такой возможности не было. Им нужно было одновременно разговаривать и готовить ужин. Поэтому, помогая маме, Лутц объяснил, что Розмайн собирается уехать из Эренфеста и что он хочет получить разрешение поехать с ней.

— Я не откажусь, поскольку знаю, что ты дапла, — сказала Карла, — но в конце весны ты всё ещё будешь несовершеннолетним. Мне было бы спокойнее, если бы ты подождал, по крайней мере, до окончания церемонии совершеннолетия летом.

— Мама, я...

— Но ведь ты уже всё решил, не так ли? Ты и так по полгода пропадаешь то в одном городе, то в другом, и я могу по пальцам пересчитать, сколько раз ты возвращался домой каждый год с тех пор, как тебе исполнилось десять лет и ты переехал в магазин. Я пытаюсь сказать, что... отъезд из герцогства ничего не изменит. Насколько я понимаю, ты уже давно уехал.

На лице Лутца появилась сдержанная улыбка. Его мама никогда не умела выразить словами свою любовь и заботу о сыновьях. Хотя её ответ прозвучал скорее как злословие, чем что-либо другое, она дала ему разрешение уйти.

— Семья Тули решила поехать с ней. Если хочешь, мама, вы с папой можете...

— Ни за что. На данный момент я не вижу причин, по которым мы хотели бы переехать. У нас здесь есть другие сыновья, не говоря уже о внуках.

— Верно, — кивнул Лутц. Он уже предполагал, что они не покинут Эренфест, если не произойдёт ничего серьёзного. К тому же, по правде говоря, он был даже рад, что они не поедут с ним: командировки научили его тому, как много проблем возникает из-за столкновения культур и взглядов. Их ссора семилетней давности — яркий тому пример: Лутц отказался от предложенной родителями работы, чтобы реализовать свою мечту.

— Как ты думаешь, папа тоже согласится? — спросил он.

— После того, как Гюнтер рассказал о ситуации, самое большее, что он мог сказать, это то, что слезами из этого не выпутаться.

— Другими словами, «не падать духом и продолжать упорно работать»?

— Примерно так.

Как ни странно, посещение других земель и общение с дворянами, свободно владеющими многословными эвфемизмами, помогло Лутцу понять, что хотел сказать его отец. В данном случае он воспринял реакцию на свой отъезд как похвалу, и если бы это оказалось неверным, он просто обвинил бы отца в том, что тот недостаточно ясно выразился. Вспоминая свои детские годы, когда он всё неправильно понимал и в результате обижался, он не мог не восхищаться тем, как сильно он повзрослел.

— Что смешного? — спросила Карла.

— Ничего. Я просто рад, что вы оба согласны. Господин Бенно сказал, что не хочет, чтобы я устроил очередную истерику и из-за которой нас бы снова всех вызвали в храм.

— Ха. Значит, я такая не одна, — заметила Карла нахмурившись.

Лутц рассмеялся. Инцидент, произошедший многие годы назад, закончился для всех положительно, но он был настолько напряжённым, что никто из них не хотел бы испытать подобное снова.

— По крайней мере, на этот раз нам не придется отправлять тебя одного, — сказала Карла. — Приятно знать, что семья Гюнтера будет с тобой. Мы ведь какое-то время жили рядом, и мы — семья.

Так как жениться было принято в местной общине, большинство людей так или иначе были родственниками. Гюнтер отдалился от родителей, решив стать солдатом, а не плотником, но его отец и мать Дида были двоюродными братом и сестрой. Другими словами, Карла была права: они действительно были одной большой семьёй.

— Не говоря уже о том, — продолжала она, — что теперь ты помолвлен с Тули. У тебя есть невеста и достаточно хорошая зарплата, чтобы жениться на ней, когда ты будешь готов. Ты уже давно не нуждаешься в том, чтобы твоя мама беспокоилась о тебе. Моя работа в качестве родителя более или менее закончена.

В нижнем городе говорили, что работа родителей заканчивается только тогда, когда их ребёнок женится. Лутц ещё не успел этого сделать, но он был уже достаточно близок к этому, чтобы родители не могли жаловаться. Глядя на маму, Лутц чувствовал, что она больше всего на свете старается успокоить свою собственную душевную боль. Расставаться с ребёнком всегда нелегко.

— Ты выбрал этот путь, — сказала Карла. — Иди по нему до конца.

Приняв чувства матери, Лутц твёрдо кивнул в ответ.

Побочная история: Дитлинда — Посланники Ланценавии (❀)

— Эти документы потребуют вашего утверждения, госпожа Дитлинда.

Я закатила глаза глядя на служащего, который только что вошёл с очередной пачкой документов, пополнившей постоянно растущую стопку. После моего возвращения с собрания герцогов жизнь стала до боли скучной. Я делала всё, что от меня требовалось, и продолжала подписывать один документ за другим своим магическим пером, но происходящее не имело для меня никакого смысла. Я была не просто будущим аубом — я была следующим зентом страны.

«Как они смеют тратить моё время на такие пустяки?»

Нельзя винить меня за нетерпение. Получив Грутрисхайт, я наконец-то избавлюсь от этой суетной работы.

«Если бы не вмешательство королевских особ, мой успех был бы достигнут раньше».

В силу моего нынешнего положения посещение Центра было делом нелёгким. Собрание герцогов было для меня блестящей возможностью, но королевская семья мешала мне на каждом шагу. Это приводило меня в ярость.

Я бы многое узнала, если бы мне позволили исследовать этот подземный архив.

Невероятно грубая третья жена короля насмехалась надо мной и предлагала сначала изучить древний язык. При воспоминании о нашем разговоре я почувствовала досаду, которая ещё больше усилилась, когда я вспомнила о нелепом приказе Трауквала. Он хотел, чтобы я подарила господину Фердинанду потайную комнату!

«И сделать это нужно к похоронам, так как он планирует проверить, был ли выполнен королевский приказ. Вот наглость! Этот некомпетентный король, наверное, сошёл с ума. Неужели он не знает, что предоставлять неженатому мужчине собственную потайную комнату — верх неприличия? Если я не получу Грутрисхайт и не заявлю о своих правах на престол в ближайшее время, Трауквал непременно ввергнет Юргеншмидт в гибель».

Это было невероятно. Будущее нашей страны поистине лежало на моих плечах.

Я вздохнула, вспомнив мольбы священников центрального храма о том, чтобы я стала настоящим зентом. Хотя, по правде говоря, я ничуть не беспокоилась. Они были правы, что доверились мне.

Мысли несколько отвлекли меня от дел, и рука, подписывающая документы, замерла. Тут же я заметила на себе взгляд служащего, ожидающего, пока я закончу с бумагами. Рука вновь принялась за работу. Если бы только Грутрисхайт уже был моим... Простой служащий никогда бы не посмел давить на своего зента.

— Хм?..

Мурашки внезапно покрыли мои руки, а по спине пробежала дрожь. Ощущение было такое же, как при простуде, но я была абсолютно здорова, и в этот тёплый летний день мне точно не было холодно.

В голове промелькнуло два слова: пограничные врата. Кто-то пытался проникнуть в герцогство без разрешения ауба. Это было чувство, присущее только членам герцогской семьи, посвятившим свою магическую силу основанию.

Смерть отца означала, что мы остались без ауба и не могли закрыть врата герцогства с нашей стороны. В Аренсбахе были только одни врата, где такое вторжение не вызвало бы тревоги у наших стражников: те, что соединялись с воротами страны в море.

— Я возвращаюсь в свои покои, — сказала я, отложив магическую ручку и поднимаясь на ноги. — Мартина, приготовь мне одежду для верховой езды и вуаль, собери моих последователей. Я должна проверить врата герцогства.

Служащий был поражён тем, что я отказалась от подписывания документов, и я бросила на него яростный взгляд.

— Ты мне мешаешь. Разве ты не слышал, что я сказала, что должна проверить врата герцогства? Должно быть, нас посетили посланники из Ланценавии.

Только тогда до служащего дошла важность моего ухода. Он быстро рассортировал документы, отделив подписанные и неподписанные, и поспешил выйти с ними из комнаты — несомненно, чтобы доложить обо всём господину Фердинанду.

«Служащие всё обсуждают с господином Фердинандом и поручают ему очень много административной работы. Поэтому никто не мог отказаться от странного приказа королевской семьи. Как жалко».

Всю дорогу до своих покоев я мысленно ругала некомпетентных служащих, которые слишком зависели от моего жениха. Затем я надела принесённую слугами одежду для верховой езды и вуаль, чтобы укрыться от солнца.

Я вздохнула:

— Как я завидую тому, что мужчины могут ездить на своих ездовых зверях, не переодеваясь.

Из-за этого досадного несоответствия и привычки служащих делиться с господином Фердинандом каждой мелочью, он явно прибудет к пограничным вратам раньше меня. Я выскочила на балкон и взлетела, надеясь успеть до того, как потеряю контроль над ситуацией.

Передо мной простирался сверкающий голубой океан. Вдалеке едва виднелась крошечная черная точка, пытавшаяся войти во врата. Я сразу же направилась туда — и, конечно же, господин Фердинанд и рыцарский орден уже были там, когда я появилась.

— Госпожа Дитлинда, этот корабль точно из Ланценавии? — спросил господин Фердинанд. — Я не узнаю его стиль.

Поскольку он был родом из Эренфеста, то никогда раньше не видел кораблей Ланценавии. Осознание того, что ему — человеку, получившему большую поддержку служащих, чем я, и осмелившемуся вести себя так, словно он следующий ауб нашего герцогства, — нужна моя помощь, заставляло меня чувствовать некоторое превосходство.

— Определённо, — сказала я. — В Ланценавии используется эта конструкция с прошлого года. Мне сказали, что она движется довольно быстро.

Новый корабль из Ланценавии был черным и вытянутым. В каком-то смысле он напоминал огромную рыбу.

Я продолжила:

— Во время прошлогоднего банкета посланник сказал мне, что корабли спроектированы таким образом, чтобы перевозить как можно больше груза и при этом быть достаточно тонкими для использования врат герцогства. Вот. После прохождения границы он изменится самым необычным образом.

Я указала на него, и корабль, только что прошедший через ворота, остановился на пути в порт. Плитки на его поверхности начали превращаться, меняя цвет с черного на серебристый.

— И какой цели это служит? — спросил господин Фердинанд.

— Не знаю, но посланники Ланценавии считают необходимым сделать это, прежде чем остановиться здесь. Лично я предпочла бы, чтобы их корабли не меняли цвета: это серебро ужасно яркое.

Торговля с Ланценавией была крайне важна для экономики Аренсбаха, тем более что у нас были последние открытые врата в Юргеншмидт. Поручив это дело господину Фердинанду, который ничего не знал ни о нашей, ни об их культуре, мы поставили бы под угрозу всё наше герцогство. Поэтому я хотела взять всё в свои руки.

— Корабль прибудет в порт, — сказала я, — затем посланники прибудут в замок и попросят аудиенции. Мы их примем и приготовим для них приветственный пир, пока будем ждать прибытия корабля. Поскольку мы подтвердили, что через врата прошли гости из Ланценавии, мы можем возвращаться в замок.

— Вы можете идти впереди меня. Я не знал, что эти врата не охраняются. Это можно расценить как приглашение Ланценавии вторгнуться, поэтому я прикажу рыцарскому ордену впредь выставлять там охрану.

«Что он говорит? Это совершенно бессмысленно».

— Этими воротами пользуются только посланники Ланценавии, — сказала я. — Там одно пустое море, а наши гости уже прибыли. Я не вижу причин относиться к ним с подозрением.

Напрасно выставлять рыцарей к пограничным вратам. Неужели господин Фердинанд не понимает такой простой вещи?

— Они хотят и дальше отправлять торговые корабли? Тогда нам придётся держать их под наблюдением, — сказал он. — Командир, немедленно назначьте охрану к вратам герцогства.

— Да, мой господин, — ответил командир. — Сколько человек назначить?

Господин Фердинанд полностью игнорировал мои советы, хотя я из кожи вон лезла, чтобы его просветить! А командующий, вместо того чтобы спрашивать моего мнения, уже обсуждал детали своего задания. Невероятно — они оба пренебрегают моим мнением.

— Хмф. Отлично! — воскликнула я, отвоевывая их внимание. — Тогда я вернусь в замок!

Господин Фердинанд даже не обернулся, сказав:

— Госпожа Дитлинда, поскольку вы, похоже, знаете, когда состоится приветственный банкет, я бы попросил вас проконтролировать все необходимые приготовления.

Затем, не говоря больше ни слова, он вместе со своими последователями и командиром рыцарей полетел к пограничным вратам.

«Не могу в это поверить. Они ни во что не ставят мои знания!»

Разгневанная тем, что мой собственный жених обошёлся со мной так ужасно, я вернулась в свои покои вместе с последователями. Как только мы вернулись, они начали готовиться к праздничному пиру.

— Стоять! — сказала я. — Чьи приказы вы выполняете? Вы ведь служите мне, не так ли?

Мои последователи удивленно посмотрели на меня, затем обменялись тревожными взглядами. Прошло много времени, прежде чем Мартина вышла вперед.

— Мы делаем это не для господина Фердинанда, моя госпожа. Если мы не окажем посланникам должного приёма, Ланценавия может решить, что вы не годитесь на роль нашего следующего ауба.

— Действительно, Мартина права, — сказал другой мой последователь. — К нам едут посланники. Что бы нам ни приказал господин Фердинанд, мы бы начали готовиться к празднику.

— Мы не хотели бы запятнать ваше доброе имя неготовностью. Пожалуйста, разрешите нам продолжить.

Они были правы, и их откровения меня развеселили.

— Хорошо, — сказала я, отмахиваясь от них. — Оставьте здесь минимально-необходимое число людей и идите делать свою работу.

Мои последователи приступили к своим обязанностям. Тем временем Мартина подошла ко мне с письмом.

— Госпожа Дитлинда, похоже, что госпожа Георгина желает поговорить с вами.

— Мама? Наверное, опять об этом... Прошу меня извинить.

Хотя я и была признана следующим аубом, а также следующим зентом, я ещё не успела занять ни одну из этих должностей. Это означало, что я не могла ни властвовать над матерью, ни отказываться от её приглашений, как бы они мне ни были неприятны.

Не имея другого выхода, я согласилась на встречу с ней. Все необходимые приготовления были уже сделаны, и мать быстро прибыла в мою комнату. Мы обменялись приветствиями, затем она вручила мне магический инструмент, блокирующий звук. Следующие её слова не заставили себя ждать.

— Дитлинда, господин Фердинанд уже получил потайную комнату? Если всё не будет готово к похоронам, то и ты, и весь Аренсбах подвергнется порицанию со стороны королевской семьи.

— Я это понимаю, но предоставлять кому-то потайную комнату до свадьбы?.. Это немыслимо, матушка. Даже жестоко. Невесты обычно не могут позволить себе такую роскошь.

Поскольку в гостевых покоях нельзя было сделать потайные комнаты, для выполнения этой неразумной просьбы нам пришлось бы пригласить господина Фердинанда в мои собственные покои. Мужчина, который ещё не стал моим мужем, вдруг получил бы возможность ложиться в мою постель, когда ему заблагорассудится. Это было неприлично!

Как только я получу Грутрисхайт и займу своё законное место зента, я в одно мгновение расторгну помолвку с господином Фердинандом. Я просто напросто не хотела выходить за него замуж, не говоря уже о его храмовом прошлом. Ему нельзя было доверять.

Если то, что так часто случалось в храме, произойдёт здесь, именно меня общественность обвинит в том, что я вообще предоставила господину Фердинанду доступ к своим покоям, несмотря на то, что это был приказ королевской семьи.

— Возможно, это и так, но если господину Фердинанду не будет предоставлена потайная комната, ему придется вернуться в Эренфест до вашей свадьбы. Мы не можем этого допустить — не при нынешнем состоянии Аренсбаха.

Тёмно-зелёные глаза моей матери не выдавали ни малейших эмоций, несмотря на то, что её родной дочери предстояло разрушить свою жизнь по приказу королевской семьи. Я думала, что она проявит хоть какую-то заботу о моём целомудрии или выразит своё негодование по поводу необоснованных требований королевской семьи, но этот проблеск надежды быстро угас, как всегда, когда я чего-то от неё ждала. Я была настолько смущена, что даже не могла встретить её взгляд.

«Но когда я стану зентом...»

Может быть, тогда мать уделит мне необходимое внимание. Узнав, что я являюсь кандидатом в зенты, она спросила меня, хочу ли я добиваться трона, а затем сказала, чтобы я сделала всё возможное для осуществления своей мечты. Это был первый раз, когда она поощрила меня.

— Приступай к делу, — сказала она. — Посланники Ланценавии уже здесь, а до похорон осталось совсем немного времени.

— Если бы только король Трауквал приказал низкоранговому Эренфесту молчать, а не предъявлять к нам столь необоснованные требования...

Я пыталась понять, почему Аренсбах, занимавший гораздо более высокое место в рейтинге, вынужден удовлетворять требования низшего герцогства.

— Должно быть, Эренфест сделал сильный ход, — предположила моя мать. — И всё же, каким бы неразумным ни казался этот королевский приказ, мы должны его выполнить. Иначе аубы других герцогств начнут нас ругать.

Я поджала губы. Простая ругань звучала гораздо лучше, чем предоставление господину Фердинанду комнаты. По крайней мере, это не будет угрожать моему целомудрию.

Мать бросила на меня взгляд, как будто прочитав мои мысли.

— Дитлинда, в королевском приказ было сказано только о том, чтобы выделить ему потайную комнату. Они не оговаривали её местоположение. Просто перемести его в западное здание.

В западном здании находились комнаты для вторых и третьих жён герцога. Мне и в голову не приходило поместить его туда, ведь он приехал в Аренсбах, чтобы жениться на женщине-аубе, но это действительно была гениальная идея. Мы продемонстрировали бы, что он всё еще только мой жених, выполнили бы королевский приказ и не допустили бы ничего непристойного.

Радость охватила моё сердце. Мама всё-таки думала обо мне.

— Если у тебя в рукаве была такая блестящая идея, ты могла бы сказать мне об этом раньше... — сказала я, надувшись. — Я бы не ждала так долго, чтобы выделить ему комнату.

Красные губы матери скривились в улыбке.

— Просто мне так было удобнее.

Её взгляд доказывал, что она вовсе не думала о моих нуждах.

«Как всегда. Но на этот раз я не стала возлагать на неё больших надежд».

После этого мама заявила, что нам больше не о чем говорить, и быстро удалилась. Провожая её взглядом, я не смогла удержаться от разочарованного вздоха.

* * *

Во время ужина я сообщила господину Фердинанду, что ему будет предоставлена комната в западном корпусе. Это известие застало его последователей врасплох, и они с обеспокоенным видом стали расспрашивать меня.

— Но мы заняты подготовкой к похоронам и встречей с посланниками Ланценавии. У нас нет времени на переезд из главного здания.

Меня не волновали их обстоятельства.

— Вина лежит не на мне, — сказала я. — Эренфест попросил эту потайную комнату, и зент приказал нам её предоставить. Если вы не согласны, то направьте свои протесты королю Трауквалу.

Моя единственная роль во всей этой истории заключалась в том, чтобы предоставить господину Фердинанду потайную комнату к похоронам. Всё остальное было его проблемой.

— Я перееду до летних похорон, — объявил господин Фердинанд, а затем одарил меня доброй улыбкой, которую я так привыкла видеть. — Безмерно благодарен вам за это проявление щедрости.

«Ах, господин Фердинанд действительно прекрасен. Если бы только он был ближе по возрасту и не имел отношения к храму. Как жаль».

* * *

Посланники Ланценавии разместились в своих гостевых покоях, посыпались просьбы о встречах, а на горизонте замаячил приветственный банкет. Иными словами, в замке было ещё более оживлённо, чем обычно.

В день праздника я начала готовиться с раннего утра. Съела лёгкий обед, очистилась, переоделась — всё это заняло довольно много времени.

Сегодня на мне было тонкое белоснежное платье с высоким воротником, закрывавшим всё, кроме лица, а поверх него накинула синий жакет с роскошной вышивкой. Под одеждой были магические круги, которые хоть немного, но защищали меня от жары: иначе я не смогла бы ничего надеть поверх неё.

— Ваши светлые волосы просто великолепны, — промурлыкала одна из моих слуг, завязывая мне их. — Я почти жалею, что вы достигли совершеннолетия.

Я закрыла лицо тонкой кружевной вуалью. Материал не имел значения и часто выбирался исходя из личных предпочтений, но ношение вуали было абсолютно необходимым для любой приличной аренсбахской женщины в официальной обстановке.

Подготовившись, я вместе со своими последователями отправилась в зал, испытывая одновременно напряжение и восторг. В прошлом году я была несовершеннолетней, поэтому моё присутствие на празднике закончилось обменом приветствиями. В этом году я впервые останусь до самого конца.

Приветственный банкет проводился ежегодно и в небольших масштабах. После него устраивался второй, более крупный банкет, когда на торжественную летнюю церемонию звёздного сплетения съезжались гибы герцогства. Это давало им возможность пообщаться с посланниками Ланценавии.

— Госпожа Дитлинда прибыла, — сказал один из рыцарей, когда я вошла в зал. Господин Фердинанд со своими последователями уже был в зале, как и другие члены руководства Аренсбаха со своими.

Рядом с господином Фердинандом ждали юная Летиция и её последователи. В прошлом году мы покидали праздник вместе, но теперь она должна была уйти одна. Глядя на неё, я, естественно, чувствовала своё превосходство.

Все присутствующие женщины были одеты в вуали, а мужчины — во множество тонких слоёв ткани поверх белых нарядов с высокими воротниками. Все были одеты в летние цвета в стиле Аренсбаха... кроме господина Фердинанда, который был одет в цвета Эренфеста. Предположительно, это должно было означать, что ему ещё предстоит вступить в брак в нашем герцогстве, но выглядел он при этом так, словно был правителем зала.

— О боги... — сказала я. — Вижу, вы не носите летние цвета, господин Фердинанд.

— Я думал об этом, но вместо этого решил носить цвета Эренфеста, — ответил он со спокойной улыбкой. — Я хотел бы пояснить, что, хотя я могу высказать своё мнение, у меня нет полномочий принимать здесь решения.

Я понимающе кивнула. Любой человек, как правило, желает одеться в превосходные цвета Аренсбаха, так что его решение можно было назвать лишь смирением. Тут не было двух вариантов. Конечно же...

* * *

— Посланники Ланценавии, войдите, — сказал слуга у входа.

Двери широко распахнулись, и в зал вошли посланники Ланценавии, выстроившись в ряд. Как и все мы, они были одеты по моде Аренсбаха: климат их родины, как говорят, не похож на наш, поэтому они не могли носить во время визитов свои обычные наряды. Однако и летних цветов на них не было. Вместо этого они были одеты в серебристые одежды, которые я не узнала, возможно, чтобы показать, что они являются посланниками Ланценавии.

Всего в зал вошли двенадцать посланников. Шестеро выглядели так же, как и мы, а у остальных были более выраженные черты лица и кожа не такого цвета, как у нас. Я привыкла видеть их каждый год, но меня всё равно шокировало, что из-за таких незначительные изменения во внешности люди могут так выделяться.

Один из посланников вышел вперед своих спутников — мужчина, возможно, на два-три года старше меня. Когда он, скрестив руки, опустился на колени, моё внимание привлекла его молодая и откровенно красивая внешность. Я не узнала его, значит, он не был здесь в прошлом году.

Волосы мужчины, по цвету где-то между золотистым и каштановым, были закреплены на голове украшением для волос, которое было популярно в Аренсбахе до поколения моей бабушки. Да и сейчас его можно было встретить у мужчин постарше.

— Жители Аренсбаха — рад познакомиться с вами, — сказал он. — Я — Леонцио, внук короля Ланценавии Кьяффредо. Прежде чем будут представлены остальные, могу ли я попросить благословения в знак признательности за эту случайную встречу, предписанную чистыми реками, текущими от богини воды Фрютрены?

— Вы можете... — ответила я, удивленно моргая. Я никак не ожидала, что посланник Ланценавии встретит меня как дворянин.

Леонцио также носил на среднем пальце левой руки кольцо с магическим камнем, как это было принято у дворян Юргеншмидта. Он смотрел вверх, и из его камня вылетало благословение со всеми атрибутами, отражавшее его королевский статус.

«О?..»

На мгновение, впервые увидев лицо господина Фердинанда, господин Леонцио оказался просто потрясён. Он быстро спрятал это выражение за улыбкой, но на мгновение его вид был таким, будто он увидел что-то, во что не мог поверить. Я бросила быстрый взгляд на господина Фердинанда, чтобы увидеть его реакцию, но ничего не заметила.

Затем господин Леонцио начал представлять прочих посланников, делая вид, что ни на мгновение не испытал шока. Большинство из гостей приезжали ещё в прошлом году, исключение составляли только он и его последователи.

Когда они закончили, настала очередь нашей герцогской семьи. Было объявлено о смерти моего покойного отца, предыдущего ауба, затем была представлена я как его преемница, а господин Фердинанд — как мой жених. За ними последовали мать и Летиция.

Формальности вскоре сменились более непринужденной беседой. Летиция удалилась со своими последователями, оставив в зале только взрослых. Служащие, отвечающие за торговлю, и люди, желающие получить сведения о политике другого государства, подходили к посланникам с бокалами, наполненными вином, и заводили одну тему за другой. Это был предварительный бой перед предстоящими встречами.

— Господин Фердинанд, вы не хотите присоединиться к ним? — спросила я.

Он ответил с нежной улыбкой:

— Из-за своих обязанностей я так редко могу быть с вами. Я был бы признателен за возможность провести время вместе.

Обрадованная, я кивнула. Действительно, в последнее время мы редко виделись. Я полагала, что господин Фердинанд грубо избегает меня, но он просто был занят.

«Конечно, причина была в этом. Человек из герцогства более низкого ранга никогда бы не стал смотреть на меня свысока».

Я потягивала напиток, который дала мне Мартина, в гораздо лучшем настроении.

— Госпожа Дитлинда, поскольку вы — следующий ауб, мы должны кое-что обсудить, — начал господин Леонцио. Затем он спросил меня, когда будет принята следующая принцесса Ланценавии. — Обычно я ждал бы до соответствующих встреч, но я хочу сообщить об этом своей стране как можно скорее.

Они отправляли письма через торговые суда, проходящие между нашими герцогствами.

Посмотрев ему в янтарные глаза, я улыбнулась и сказала:

— Мы не можем принять принцессу Ланценавии. Пожалуйста, отправьте сообщение в Ланценавию, как только сможете. Нельзя, чтобы они готовились впустую.

— Что? Подождите минутку. По какой причине наша принцесса не будет принята?..

— Так распорядился король Трауквал. Я не знаю, что ещё сказать...

Я пересказала всё, что могла вспомнить из недавнего собрания герцогов, а господин Фердинанд, сидевший рядом со мной, дополнил мои объяснения. Это, по-видимому, заставило господина Леонцио понять, что наш отказ не был ни шуткой, ни обманом. Он на мгновение замер в оцепенении, а затем вдруг протянул ко мне руку.

Господин Фердинанд тут же отдернул её.

— Сдерживайте себя, — сказал он тихим, но напряженным голосом. — Если вы будете слишком эмоциональны, мне придется вызвать стражу.

Господин Леонцио проглотил всё, что хотел сказать, и повернулся к господину Фердинанду с лёгкой, спокойной усмешкой.

— Неужели король Юргеншмидта намерен довести Ланценавию до разрушения? Если нет, то я прошу принять нашу принцессу.

Я покачала головой. Каким образом наш отказ от принцессы может привести Ланценавию к гибели? Я хотела спросить, но господин Фердинанд с холодной улыбкой положил конец этой теме.

— К сожалению, мы ничего не можем сказать или сделать с решением, принятым зентом.

Он был так груб, что мне стало жаль господина Леонцио.

— Господин Фердинанд, не нужно быть таким холодным... Мы должны запросить больше информации об обстоятельствах Ланценавии и передать её зенту. Возможно, он изменит своё мнение.

Господин Леонцио, казалось, несколько расслабился, но господину Фердинанду было не до того. Он окинул нашего гостя недобрым взглядом и сказал:

— Я не ожидаю, что зент отступит от своего приказа. Возможно, вам стоит дождаться коронации нового зента и спросить его мнения.

Его отказ проявить хоть капельку теплоты меня весьма раздражал. У Аренсбаха были последние открытые врата в Юргеншмидте, а наша торговля с Ланценавией имела решающее значение для экономики страны. Мы нуждались в них не меньше, чем они в нас, так почему бы зенту не быть более внимательным к их обстоятельствам?

«Вот почему деревенские мужланы, не знающие ничего ни об Аренсбахе, ни о Ланценавии, доставляют столько хлопот».

Я резко отвернулась от господина Фердинанда, а затем любезно улыбнулась господину Леонцио. Правда, у Аренсбаха было очень мало шансов изменить мнение зента, но если мы выслушаем посланцев и честно попросим, то, возможно, нам это удастся. Король принял ненормальную просьбу Эренфеста, так почему бы не принять нашу?

— По счастливой случайности, господин Леонцио, королевская семья посетит Аренсбах этим летом на похоронах покойного ауба. Возможно, тогда вы сможете задать вопрос зенту.

— Госпожа Дитлинда, что вы говорите? — спросил господин Фердинанд, выглядя потрясённым. — Из соображений безопасности я не могу допустить, чтобы кто-то из Ланценавии был допущен к королевской семье.

Его удивление не имело для меня смысла.

— Ваше разрешение не требуется. Королевская семья сама решит, разрешить ли встречу. Аренсбах не может допустить уничтожения столь ценного торгового партнёра, поэтому я хочу услышать, что скажет господин Леонцио.

— Нет необходимости.

Я начинала выходить из себя. В очередной раз господин Фердинанд пренебрёг моим мнением, не сделав ни малейшей попытки понять его. Придётся поставить его на место.

— Я согласна выслушать его. Не вмешивайтесь. Мои последователи останутся рядом со мной, так что причин для беспокойства нет. Вы можете считать меня своей Гедульрих, господин Фердинанд, но ревность Эйвилиба неприглядна.

Господин Фердинанд сделал паузу, его светло-золотистые глаза расширились от удивления. Всё-таки моё обвинение оказалось верным.

«Подумать только, он мог позволить таким эмоциям взять верх над собой... Вот уж кто доставляет хлопоты».

В наказание я заявила, что не нуждаюсь в обществе Эйвилиба и что для беседы я провожу господина Леонцио и свою свиту в отдельную комнату. Один последователь господина Фердинанда попросил присоединиться к нам, чтобы не было недоразумений, и только из великодушия я разрешила.

* * *

Я провела нашу группу, состоящую примерно из пятнадцати человек, в комнату для совещаний, расположенную рядом с залом. Затем, предложив господину Леонцио присесть, я спросила:

— Что вы имели в виду, когда сказали, что Ланценавия может быть разрушена?

Он задумался, а затем ответил:

— Как много вы знаете об обстоятельствах жизни в Ланценавии?..

— Ваша страна — важный торговый партнер для Аренсбаха, но нам ничего не рассказывают о вашей истории. Даже в дворянской академии.

Я знала о товарах, которые мы импортировали из Ланценавии, и это всё; я не интересовалась её прошлым. Мои последователи изо всех сил старались скрыть свои мрачные лица, но это была чистая правда.

— Значит, в Юргеншмидте эта история не распространена....

Господин Леонцио продолжил рассказ о прошлом Ланценавии. Его рассказ начался почти четыреста лет назад, во времена правления нашего короля Ойсбара. Это имя всплывало на уроках истории, но я почти ничего не помнила о нём. Тем не менее, я вежливо кивала, как будто понимала.

— Когда ваш король Ойсбар состарился и пришло время выбирать следующего зента, было три кандидата, получивших Грутрисхайты.

— О, боги. Трое с Грутрисхайтами? — спросила я, пытаясь подавить свой шок. Я всегда считала, что в Юргеншмидте был только один, и тот, кто его получал, автоматически становился зентом.

— Грустрисхайт можно воспроизвести с помощью штапа, не так ли? Нет ничего необычного в том, что их несколько.

Он говорил так, как будто это была самая очевидная вещь в мире, поэтому я быстро ответила: «А, действительно». Я не могла допустить, чтобы кто-то узнал, что иностранец знает о Юргеншмидте больше, чем я.

— Как вы знаете, король Ойсбар выбрал короля Хайляйнда своим преемником.

«Это имя мне тоже знакомо. Чем он занимался?...»

Я продолжала улыбаться и кивать, ломая голову, но ничего не могла вспомнить. Мы почти не касались короля Хайляйнда на занятиях, поскольку в его правления почти не происходило чего-либо значимого.

Господин Леонцио продолжил:

— Один из трёх кандидатов, Толквенхайт, не смог смириться с тем, что его обошли. Он покинул Юргеншмидт со своими магическими инструментами и камнями в поисках новой земли.

Толквенхайт вместе с женой и последователями проплыл через врата страны и оказался в Ланценавии — государстве людей, не способных использовать магию. Земля была бедной, но способной поддерживать жизнь, что вполне подходило для его целей. С помощью Грутрисхайта он создал основание герцогства, а затем энтвикельном воздвиг свой собственный белый город.

— Люди благоговели перед Толквенхайтом, который внезапно прибыл по морю и в одно мгновение создал целый город. Они стали поклоняться ему как человеку из страны богов, и так он стал королём Ланценавии.

Даже в Юргеншмидте тем, кто получал Грутрисхайт, поклонялись как богам. Я буду пользоваться таким же уважением, когда получу свой собственный. На мгновение я представила себе восхищенные взгляды всех присутствующих и зажмурилась от удовольствия. Мне было необходимо как можно скорее получить Грутрисхайт.

— Однако, несмотря на то, что Толквенхайт почитался как бог, он столкнулся с серьёзной проблемой: ни он, ни его свита не могли иметь детей с жителями Ланценавии, у которых не было магической силы. Что ещё хуже, его Грутрисхайт был всего лишь копией, сделанной с помощью его штапа — естественно, после его смерти копия была утеряна.

«О боже. Так вот как Юргеншмидт потерял свой Грутрисхайт?..»

Благодаря этой новой информации я смогла догадаться, почему началась гражданская война: должно быть, Грутрисхайт исчез после того, как был убит второй принц, который должен был стать зентом. Первый и третий принцы, сражавшиеся за владением Грутрисхайтом, не знали, что это был всего лишь дубликат, а теперь неизвестно даже местонахождение оригинала.

«Интересно, куда можно обратиться, чтобы сделать копию...»

Если предположить, что господин Леонцио был прав, то мне нужно было найти оригинальный Грутрисхайт, прежде чем я смогу создать свой собственный. Конечно, это было возможно для того, кто активировал магический круг, отбирающий зентов.

— Люди, зарегистрированные в основании, могут поставлять магическую силу, — продолжал господин Леонцио, — но для этого нужен штап. Если не принять меры, всё однажды рухнет. Как будущий ауб, вы это понимаете, верно?

— Да, конечно.

Я вспомнила урок в дворянской академии, на котором рассказывали, что для восполнения основания необходим штап. Большинство учеников тогда не сочли это особенно важным, ведь сейчас все студенты получали штап на первом курсе, но для тех, кто строил города за пределами страны с помощью магии, это был вопрос огромной важности. Без обладателей штапов, которые могли бы унаследовать их основание, здания просто рухнут.

— В Ланценавию отправились только королевские особы и их последователи, поэтому дети, которых они рожали, имели много магической силы. Они получали то же образование, что и их родители в дворянской академии, поскольку взрослые могли сами обучать своих детей. Однако нигде, кроме Юргеншмидта, нельзя получить штап. Толквенхайт обратился к зенту с просьбой предоставить штап его сыну, так как другого способа унаследовать основание у мальчика не было.

Однако в просьбе было отказано. Зент того времени не проявлял упрямства или злонамеренности: человек, не зарегистрированный как дворянин Юргеншмидта, физически не мог получить штап.

— Так возникла традиция отправлять ланценавских принцесс в Юргеншмидт. Их дети регистрировались как дворяне, получали свои штапы, а затем возвращались в Ланценавию и становились королями. Однако правящий зент был обеспокоен тем, что Ланценавия может стать слишком могущественной, поэтому он заключил договор, согласно которому в каждом поколении будет возвращаться только один человек — мужчина или женщина.

Толквенхайт мучился над этим вопросом. С одной стороны, он хотел сохранить изобилие магической силы в королевской семье Ланценавии, а магическая сила ребёнка в основном зависит от матери, так что лучше было бы, чтобы из Юргеншмидта вернулась девочка. С другой стороны, беременность привела бы к тому, что их королева со штапом не смогла бы пользоваться магией, а это фактически лишило бы страну сил.

В Ланценавии было много женщин, богатых магической силой: члены свиты, их родственники, их дочери — и просьба отправить мальчика обратно облегчила бы производство новых детей. Так что Толквенхайт решил просить из Юргеншмидта мальчика.

— Так было заключено соглашение между нашими странами: Юргеншмидт примет принцессу, даст её сыну штап, когда тот достигнет совершеннолетия, а затем вернёт его в Ланценавию, где он станет королём. — Выражение лица господина Леонцио исказилось. — И теперь Юргеншмидт отказывается выполнять своё обещание?

Его нельзя было винить в том, что он расстроился: Ланценавия присылала нам принцесс, чтобы предотвратить свой крах, а теперь мы от них отказывались. Даже у меня защемило сердце. В то же время я была взбешена тем, что король Трауквал отбросил столь древнее обещание. Череда жестоких и бессмысленных решений, принятых им, вызывала во мне желание как можно скорее стащить его с трона.

— Торговля с Юргеншмидтом ни с того ни с сего упала десять лет назад после поставки магических камней, а теперь нашей принцессе отказывают... Что же нам делать?

Он сжал руки в крепкие кулаки, и тогда я приняла решение.

— Не бойтесь, я объясню ваши обстоятельства господину Фердинанду и подам прошение королю Трауквалу вместо вас. Я, знаете ли, кандидат в зенты.

Господин Леонцио уставился на меня, его янтарные глаза были наполнены не только шоком, но и надеждой и восхищением.

— Кандидат в зенты?..

Это была, мягко говоря, приятная реакция, и я улыбнулась ему самой доброй улыбкой, на которую только была способна.

* * *

На следующий день я незамедлительно пригласила господина Фердинанда на встречу. Мы сели за стол напротив друг друга, и я объяснила суть дела: Ланценавия отправляет своих принцесс в Юргеншмидт в соответствии с древним обещанием, которое было дано для предотвращения их краха. Я также не преминула сказать, как жестоко поступил зент, отвернувшись от столь давнего соглашения.

— Я должна попросить вас объяснить это королю Трауквалу и заставить его пересмотреть свою позицию, — объявила я с улыбкой. — Пожалуйста, подготовьте план к похоронам.

В его обязанности входили встречи и переговоры с королевской семьёй.

Я думала, что господин Фердинанд, узнав обстоятельства дела, проникнется симпатией к Ланценавии, но он ничуть не растрогался. Опершись локтем на стол и положив голову на руку, он пристально посмотрел на меня и спросил:

— Это всё?

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что я сказал. Вы сосредоточились только на том, что наиболее удобно для Ланценавии, и не представили никакой новой стоящей информации. Я не обнаружил ничего, что могло бы изменить мнение зента.

— Простите?! Ланценавии грозит крах! Неужели вы не понимаете всю серьёзность отсутствия зента или ауба, которые могли бы унаследовать основание?!

Я не могла поверить своим ушам. Неужели он не услышал ни слова из моего обращения? Возможно, он был просто слишком туп, чтобы понять его. Я бросила на него яростный взгляд, но он лишь спокойно улыбнулся и продолжил возражать:

— Утверждения о том, что Ланценавия рухнет, сильно преувеличены: её жители жили вполне приемлемой жизнью до появления Толквенхайта. Если где и есть риск полного уничтожения, так это в Юргеншмидте. Вся наша страна была создана из магической силы, а значит, мы вполне можем превратиться в пустыню из белого песка. Единственное же, что рискует разрушиться в Ланценавии, — это город, который построил Толквенхайт.

— Ланценавии, возможно, придётся несладко без мужчины со штапом, но это не имеет никакого отношения к Юргеншмидту, — продолжал он. — Мы практически ничего не выиграем от того, что примем новых принцесс. Даже если вся их страна, как они говорят, рухнет, мы просто закроем врата страны здесь и откроем их в другом месте. Нам не нужно торговать конкретно с Ланценавией.

Я посмотрела на него ещё более пристально.

— Но у нас сейчас нет Грутрисхайта.

— Верно, но, как я полагаю, в недалёком будущем это изменится.

— Да, конечно, я ни перед чем не останавливаюсь в своих поисках, однако, возможно, пройдёт еще какое-то время, прежде чем я добьюсь успеха.

Это была прекрасная возможность для господина Фердинанда поклясться поддерживать меня, но он лишь моргнул и сказал: «Ну, да, пожалуй». Господин Фердинанд всегда так холодно реагировал в такие моменты. Я искренне убеждена, что он совсем не разбирается в прекрасных женских сердцах.

— Вы говорите, что Юргеншмидт ничего не выигрывает, — возразила я, — но наша королевская семья так мала, разве мы не выиграем от принцессы Ланценавии?

Я очень гордилась своим аргументом, но господин Фердинанд покачал головой.

— Во время нынешнего кризиса мы не можем рисковать тем, что иностранец получит Грутрисхайт. Вы правы в том, что принцесса с большим количеством магической силы в некотором смысле принесёт пользу королевской семье, но это также приведёт к хаосу в престолонаследии. Именно поэтому, я полагаю, в принятии принцессы было отказано. По крайней мере, было бы уместно отложить принятие принцессы до тех пор, пока на трон не взойдёт истинный зент.

Короче говоря, королевская семья боялась, что в текущей ситуации Ланценавия может захватить контроль над нашей страной. От того, как господин Фердинанд излагал подобные теории, отказываясь даже задавать вопросы зенту, мне становилось не по себе.

— Вы приводите убедительные доводы, господин Фердинанд, но разве правда не в том, что вы боитесь противостоять зенту?

— Наши гости из Ланценавии просто боятся потерять силу, которая заставила людей поклоняться им как богам. Я не вижу причин, по которым зент должен подвергать Юргеншмидт опасности ради них. К тому же, какое влияние на Аренсбах окажет наше решение выступить против зента на стороне иноземцев? Королевская семья Ланценавии может потерять власть, но страна в целом не рухнет. Потеря столицы, несомненно, приведёт к потрясениям, но, судя по тому кораблю необычной формы, на котором они прибыли, они достигли технологического прогресса, подобного которому нет в Юргеншмидте.

Господин Фердинанд продолжал говорить всё, что угодно, только не то, что я хотела услышать. Он утверждал, что это хорошая возможность ослабить Ланценавию, пока Юргеншмидт нестабилен, что нам нужно немедленно окрасить основание, чтобы закрыть врата герцогства, и так далее.

«Я не могу поверить, что он ведёт себя так холодно даже после того, как я так откровенно рассказала о своём разговоре с господином Леонцио. Он будет спокойной наблюдать за гибелью Ланценавии лишь потому, что я запретила ему присоединиться к нам... Есть ли человек, более похожий на Эйвилиба, чем он?»

— Господин Фердинанд, — твёрдо сказала я. — Я не хочу, чтобы господин Леонцио или его семья страдали. Вы должны это понять.

— Вы не хотите, чтобы они страдали, однако желаете, чтобы мы взяли принцессу Ланценавии? Я сомневаюсь, что посланники говорили о том, что происходит с этими женщинами, но те, кто попадает во дворец...

— Что бы с ними ни случалось, Ланценавия явно не возражает против этого. Если их король желает этого, и принцессы приходят, зная свою судьбу, то кто мы такие, чтобы вмешиваться?

— Вы хотите сказать, что принцессы, приезжающие в Юргеншмидт, заслуживают своей участи и должны смириться с тем, что с ними происходит? — он смотрел прямо на меня, в его золотистых глазах отражалась болезненная напряженность, которая говорила о том, что он борется с бурей эмоций. Неужели его так мучило то, что я поддержала другого мужчину, а не принцесс?

В любом случае, я отказалась отступать. Я уверенно кивнула и сказала:

— Да. Если кого-то не устраивает, как с ним обращаются, он должен рассказать об этом своей семье и договориться с зентом об улучшении ситуации. Их недовольство — ничто, когда на кону стоит судьба всей их страны.

Господин Фердинанд ничего не ответил, но по тому, как расширилась его улыбка, я поняла, что он наконец-то всё понял.

— Объясните всю ситуацию членам королевской семьи, когда они прибудут на похороны, — заключила я.

— Так называемый крах Ланценавии — ничто по сравнению с тем хаосом, который принесёт Юргеншмидту принятие их принцессы. Я на стороне зента.

Он отказал мне. На мгновение в голове помутилось... затем гнев стал настолько сильным, что я не могла его больше сдерживать.

— Что это значит?!

— Я прибыл в Аренсбах по королевскому приказу и не в состоянии поддержать Ланценавию вместо короля. Если вы хотите перемен, нам придётся подождать, пока не появится следующий зент.

Сколько бы я ни кричала, выражение его лица не менялось: он ни слова не скажет против королевской семьи, пока на троне находится нынешний зент.

— Я не желаю знать такого холодного и невежественного человека, как вы! — воскликнула я наконец. — Подумать только, я должна быть помолвлена с таким грубияном... Уходите немедленно. Я не желаю вас видеть.

— Как пожелаете, — ответил господин Фердинанд с тонкой улыбкой, после чего встал и выполнил указание. Моё возмущение было очевидно, но он не проявил ни малейшего намёка на раскаяние.

«Это был человек, за которого я должна выйти замуж?!»

Весь остаток дня я безостановочно жаловалась на бессердечного господина Фердинанда. Как мне сообщить новость господину Леонцио? Не в силах смириться с мыслью о том, что придётся разочаровать человека, который на меня полагается, я послала весточку в здание, где остановились посланники Ланценавии.

* * *

— Господин Фердинанд просто бессердечен. Я и не знала, что он такой жестокий, — заявила я, посетив здание, называемое ланценавским поместьем. Я извинилась за то, что не смогла его переубедить, и пообещала сделать всё возможное, чтобы устроить им встречу с королевской семьёй.

— Я вижу, что вы не только красивы, но и добры, — сказал господин Леонцио, глядя в мои янтарные глаза. — Если бы мы только встретились раньше.

Мои щёки запылали. Юргеншмидт предпочитал деликатные эвфемизмы, поэтому я не привыкла к таким прямым комплиментам. Не помогло и то, что господин Леонцио был так соблазнительно красив. Сердце заколотилось в груди, я начала ощущать присутствие Блуанфы...

Затем я резко села.

«Я не могу отдаться во власть богинь».

Я была кандидатом в зенты, и, даже если я не займу трон, я, по крайней мере, стану следующим аубом Аренсбаха — я не могла влюбиться в господина Леонцио, будучи уже помолвлена.

— Хотя я ценю ваши чувства, господин Леонцио... как кандидат в зенты, я не могу ответить на них взаимностью.

— У вас уже есть свой Грустрисхайт, госпожа Дитлинда?

Я опустила глаза, затем покачала головой.

— Я всё ещё в поиске. И если вы оставите это между нами...

Я сделала паузу, чтобы передать господину Леонцио магический инструмент, блокирующий звук: не следует открыто обсуждать Грутрисхайт, не говоря уже о критике королевской семьи. Если мы хотим продолжить этот разговор, он должен быть приватным.

— На самом деле, — сказала я, — у нынешнего зента Юргеншмидта нет Грутрисхайта, и королевская семья ограничивает информацию, чтобы никто другой не мог его найти. Я могла бы получить его, если бы они перестали чинить мне препятствия.

— Я не могу поверить в то, что слышу... Это непростительно, — сказал господин Леонцио.

Он злился ради меня, из беспокойства за моё будущее как кандидата в зенты. Его страсть охватила меня, успокаивая раны, оставленные моим женихом, и радуя видениями богини цветов Эфлорелум.

— О, господин Леонцио... — хихикнула я. — Как вы добры, раз рассердились ради меня. Господин Фердинанд не проявляет ко мне такого внимания. Он только кипит от ревности.

Господин Леонцио сделал паузу, как бы рассуждая сам с собой. Затем он задал один простой вопрос:

— Любите ли вы своего нынешнего жениха?..

— С господином Фердинандом меня связал королевский приказ. Я не могла отказаться. Он явно влюблен в меня, но после того, как он повёл себя так холодно, я...

Я сомневалась, что когда-нибудь смогу полюбить его в ответ. Только теперь мне стало ясно, почему Гедульрих хотела убежать от непрекращающейся ревности Эйвилиба.

— Он тот, от кого я не могу убежать, — заключила я. — Господин Леонцио, я должна попросить вас сохранить это в тайне.

— А если бы вы смогли сбежать от него? Взяли бы вы меня за руку?

— Что вы говорите?..

— У меня нет штапа кандидата в зенты, поэтому я не могу занять трон. Но я знаю, где находится Грутрисхайт. Я могу поддержать вас в вашем желании стать королевой.

— Что?.. — обомлела я. Передо мной стоял человек, который знал, где найти то, что я искала, и хотел помочь мне это получить. Что это было, если не наставление Дрефангуа?

— Если вы примете меня в качестве своего партнера, — сказал он, — я скажу вам, где искать.

Мое сердце заколотилось при мысли о браке с этим неотразимо милым человеком. Он был близок ко мне по возрасту и, что ещё лучше, его репутация не была запятнана храмом. То, что он вырос в другой стране, могло бы создать проблемы, но, похоже, он получил практически такое же образование, как и наши дворяне. К тому же, будучи внуком короля Ланценавии, он, несомненно, был богат королевской кровью Юргеншмидта. С того места, где мы сидели, я даже слабо ощущала его магическую силу. Между нами был небольшой разрыв, но не настолько, чтобы создавать какие-либо проблемы.

— Но моя помолвка — результат королевского приказа... — пробормотала я.

— Если вы станете зентом, то приказы ложного короля перестанут иметь значение.

От господина Леонцио до меня донесся сладкий аромат. Я неуловимо наклонилась к нему, желая вдохнуть его поглубже.

— Ваш жених ничем не помог вам, напротив, он активно отмахивался от ваших попыток объяснить наши обстоятельства.

На его губах появилась нежная улыбка.

— Он должно быть бездушен, раз отказал в искренней просьбе столь прекрасной женщины.

Господин Леонцио всего лишь повторил мои прежние критические замечания, но, услышав их от него, я не могла избавиться от ощущения, что весь мир согласен со мной. Господин Фердинанд действительно был бессердечным женихом.

— Не стоит связывать себя с таким жестоким человеком, — продолжил он.

Его добрые слова напомнили мне, что я уже планировала расторгнуть свою нынешнюю помолвку, как только взойду на трон.

— Господин Фердинанд очень похож на моего дядю. В его жилах, должно быть, течет кровь Ланценавии, и если вы уже обручены с таким человеком, то какая может быть проблема, если я займу его место?

— Вы... в чём-то вы правы.

— Это может подождать, пока вы не займете трон, но... сделайте меня своим спутником. — Его янтарные глаза, такие уверенные и сладкие, заставили меня растаять. — Возьмите мою руку, госпожа Дитлинда. Я хочу сделать вас следующим зентом.

Мои последователи не могли понять, что мы обсуждаем, из-за блокирующего звук магического инструмента, но их выражения изменились, когда господин Леонцио протянул ко мне руку.

— Нет, госпожа Дитлинда! — воскликнула Мартина.

— Не вмешивайтесь, — сказала я, отмахнувшись от её попытки остановить меня, после чего встала и подошла к сидящему напротив меня очаровательному мужчине. Мои мысли были нечёткими, почти как во сне, но я была полностью убеждена: если я упущу эту возможность, то поиски Грутрисхайта станут намного сложнее.

«Это наставление Дрефангуа. Господин Леонцио — мой истинный суженый, с которым Либесхильфе желает связать меня».

И вот, переполненная уверенностью, я вложила свою руку в его.

[[image:/storage/reader-images/2f6da41d3fca0be488092cca6a08dc17a7b7b418.jpg]]

Побочная история: Лизелетта — Мои надежды и их проблемы

Ордоннанц, изменивший мою жизнь, пришёл после собрания герцогов, в мой выходной день.

— Лизелетта, это Эльвира. Приношу свои извинения за то, что отправляю это, когда ты не на службе, но нам нужно кое-что обсудить. Не могла бы ты посетить моё поместье в пятый колокол?

Повторив своё послание ещё два раза, птица исчезла. Медленно моргая от неожиданности приглашения, я подняла жёлтый магический камень, который теперь лежал на месте птицы, и повернулась к своему жениху, господину Торстену. Мы планировали провести этот день вместе.

— А как же наше обещание? — спросила я.

— Ничего не поделаешь. Мы можем встретиться в любое время, а это приглашение от госпожи Эльвиры. Пожалуйста, отдай предпочтение ей, а не мне. Я буду ждать хороших новостей.

Затем он с довольным видом стал собираться домой.

В ответ я лишь неопределенно улыбнулась и больше ничего не сказала. На первый взгляд, он был добрым женихом, для которого мои обстоятельства были важнее собственных, но «хорошие новости», о которых он говорил, испортили мне настроение.

«Подозреваю, что в качестве компенсации за столь внезапный вызов он захочет, чтобы госпожа Эльвира устроила ему встречу с господином Бонифацием...»

Моя встреча с госпожой Эльвирой почти наверняка будет связана с отъездом госпожи Розмайн: никаких других причин для приглашения в голову не приходило. Можно ли в такой ситуации вообще просить о встрече с господином Бонифацием? Я также уже знала, чего добивается господин Торстен: он хотел просить о снисхождении к его родственникам, попавшим в заключение во время чистки.

— Я лишь средняя дворянка... — бормотала я себе под нос. — Просить господина Бонифация отступить от правил ради человека, который ещё даже не является моим мужем… Это слишком тяжёлая ноша для меня.

Моя сестра часто встречалась с господином Бонифацием для обучения, но сама я редко общалась с ним. Я была не в том положении, чтобы обращаться к нему с чем-то настолько личным, и мне не хотелось бы просить о смягчении наказания для схваченных во время чистки. Даже если семья господина Торстена совершала свои преступления исключительно из-за приказов госпожи Вероники, это всё ещё преступления. Я не могла не чувствовать, что они должны ответить за них.

«Если наш брак и дальше будет таким, то я не надеюсь на будущее».

Стало слишком очевидно, что господин Торстен, высший дворянин, вошёл в мою семью средних дворян только для того, чтобы через мою старшую сестру породниться с господином Бонифацием. Меня утомляло столь сильное давление, оказываемое господином Торстеном ещё до нашей церемонии звёздного сплетения.

* * *

— Ещё раз приношу свои извинения за столь неожиданный вызов, — сказала госпожа Эльвира. — Корнелиус сообщил мне, что ты сегодня не работаешь.

Похоже, ей очень хотелось обсудить этот вопрос без присутствия госпожи Розмайн.

В ожидании чая мы вели безобидную беседу о том, как госпожа Розмайн провела время на собрании герцогов. Затем слуги покинули комнату, и госпожа Эльвира непринужденно вручила мне инструмент, блокирующий звук. Истинная причина моего присутствия здесь должна была вот-вот стать ясной.

— Госпожа Флоренция скоро должна родить, а значит, подготовку к переезду дочери возьму на себя я. И помимо прочего, меня волнует вопрос о том, кто из свиты отправиться вместе с ней.

По выражению её тёмных глаз я поняла, что она хочет, чтобы я осталась с госпожой. Это радовало меня, но вместе с тем во мне кипела обида от того, что я не могу просто отправиться с госпожой, руководствуясь своими желаниями, как старшая сестра.

— Поскольку Розмайн проводит в замке так мало времени, она обходится меньшим количеством слуг, чем принято, не так ли? — спросила госпожа Эльвира. — В результате единственной её слугой после переезда станет несовершеннолетняя средняя дворянка, которая начала прислуживать ей меньше полугода назад. Это ужасно тревожит меня...

В обязанности слуг входило поддержание привычного уклада жизни своего господина или госпожи. Они часто были ближе к своим подопечным, чем любые другие последователи, поэтому, покидая родное герцогство, будь то из-за брака или по какой-либо другой причине, все старались взять с собой своих самых надёжных слуг. Однако госпоже Розмайн с этим не повезло: единственной слугой, которая должна была сопровождать её в Центр, была ещё не закончившая академию и лишь недавно появившаяся в свите Гретия. Одной её было явно недостаточно.

«Но с этим сложно что-то поделать, учитывая, кто у госпожи Розмайн слуги из высших дворян...»

Самой первой её слугой была Рихарда, но в первую очередь она была слугой ауба Эренфеста. Она даже вернулась к нему на службу после чистки, чтобы восполнить образовавшиеся пробелы в свите герцога. Рихарда была особой слугой, меняющей своих господ по приказу ауба. Она ни за что бы не покинула Эренфест даже в отсутствии чистки.

Что касается Брюнхильды, то она обручилась с аубом во время весеннего праздника. Она должна была стать второй женой герцога и тоже никак не могла отправиться в Центр. У неё был большой опыт ведения дел с королевской семьёй и герцогствами высшего ранга, к тому же она обладала хорошими навыками общения, так что госпоже Розмайн будет её очень не хватать.

Что касается Оттилии, то её муж, господин Леберехт, входил в свиту госпожи Флоренции, так что переезд в Центр был возможен только в том случае, если они разведутся или же начнут служить госпоже Розмайн вместе. Первое было совершенно нереально, а второе — маловероятно, поскольку у герцогской семьи и так было мало последователей.

— Лизелетта, похоже, ты не намерена сопровождать мою дочь. Неужели она подвела тебя как госпожа?

— Ни в коем случае. Я решила служить госпоже Розмайн, и мои чувства не изменились. Однако...

Я закрыла рот, не решаясь рассказать об обстоятельствах жизни моей семьи. Я не хотела обременять госпожу Эльвиру своими заботами и просьбами господина Торстена и его семьи.

— Будь со мной откровенна, Лизелетта.

— Я — наследница своего дома. И поскольку я не могу посоветоваться с родителями, мои руки связаны.

Я не могла отказаться от своего места, не обсудив это с отцом, но поскольку переезд госпожи Розмайн должен оставаться в тайне, такое обсуждение было совершенно невозможно.

— Кроме того, я уже помолвлена с господином Торстеном, одним из последователей господина Вильфрида. Ни одна из наших семей не позволит отменить наш союз.

— Хочешь отдать предпочтение любви? Я могу устроить вам церемонию звёздного сплетения уже этим летом, чтобы он мог поехать с тобой как муж.

Я представила себе это будущее и покачала головой. Даже если господин Торстен женится на мне и отправится в Центр, он не впишется в свиту госпожи Розмайн. В душе он был дворянином из фракции Вероники, и его присутствие только отяготит мою госпожу.

— Я не люблю его, — сказала я и вздохнула. — Возможно, для моего дома было бы лучше, если бы наша помолвка была отменена, но мы не можем пойти против высших дворян, будучи лишь средними.

Эльвира приложила руку к щеке и бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Я не думаю, что господин Торстен, дворянин из бывшей фракции Вероники, впишется в вашу семью, которая верно служит госпоже Флоренции с самого её появления в Эренфесте. И разве вас сейчас уже не заставляют делать невозможное?

Господин Торстен использовал меня для сближения с господином Бонифацием, но на этом всё не заканчивалось. Всякий раз, когда я пыталась обменяться с ним сведениями, которые могли бы устранить разногласия между нашим господином и госпожой, он улыбался и заявлял: «Вполне естественно, что приёмная дочь должна подчиниться сыну герцога. Пожалуйста, проследи, чтобы госпожа Розмайн знала об этом». Он упорно придерживался своего мнения и не проявлял ни малейшего интереса к компромиссу со мной.

«И эта его наглая просьба! “Позаботьтесь о том, чтобы господин Бонифаций решил за меня проблемы моей семьи”. Какая наглость!»

— Я хотела сотрудничать с господином Торстеном, чтобы поддержать будущую герцогскую чету, — сказала я, — но всё идёт не так, как я предполагала.

Наши взгляды редко совпадали и я чувствовала, что помолвка с ним лишь углубляла пропасть между нашими господами.

— Итак, прошу простить мою прямоту: Лизелетта, ты бы отправилась с Розмайн, если бы могла?

— Да, но я средняя дворянка, у меня нет опыта общения, необходимого для того, чтобы быть последовательницей принцессы.

Брюнхильда вела дела с королевской семьёй и великими герцогствами практически в одиночку, а Оттилия служила главной слугой во время собрания герцогов. Мне ничего не оставалось делать, кроме как следить за покоями госпожи Розмайн и повседневными делами, и даже эти задачи в следующем году в конечном итоге перейдут к Гретии.

— Если бы госпожа Розмайн попросила об этом, я бы с радостью согласилась служить ей и дальше. Но я никогда не смогу действовать, руководствуясь только своими желаниями; мне нужен приказ от неё или от кого-то достаточно высокопоставленного.

— Твоя точка зрения разумна. Розмайн всегда стремится уважать желания других, но её нужно научить, что бывают моменты, когда следует выражать и свои собственные желания.

Хотела ли она сказать, что поговорит за меня с госпожой Розмайн? При мысли о том, что моё желание сбудется, я начала подозревать, что это всего лишь приятный сон.

— Госпожа Эльвира, почему вы так стараетесь ради меня? — спросила я.

Она усмехнулась.

— Я делаю это не ради тебя, а ради Розмайн. Нельзя в одночасье научиться управлять её лекарствами или ухаживать за ней после падения в обморок. Неужели ты думаешь, что я могу доверить её одной-единственной недавно присоединившейся слуге и нескольким дворянам Центра, никогда не имевшим с ней дела? Мой долг, как матери, отвечающей за отъезд дочери, проследить за тем, чтобы ты осталась рядом с ней.

Вместо того чтобы почувствовать обиду, я испытала облегчение. Если она действительно действовала в интересах своей дочери, я могла быть уверена, что она не передумает в последний момент.

— Кроме того, — продолжала она, — ты посвятила свою жизнь Розмайн, не так ли? Ради неё ты увеличила свою магическую силу до такой степени, что не смогла найти никого среди средних дворян, чтобы выйти замуж. Ради неё ты стремилась стать врачом. Не стоит отказываться от такого верного последователя.

Я сглотнула. Как она и говорила, после того как я увидела реальные масштабы плохого состояния здоровья моей госпожи, я решила пройти курсы, необходимые для становления врачом. К сожалению, из-за позднего вступления в свиту госпожи Розмайн я не успела пройти их в полном объёме.

— Вначале я сомневалась, что действительно получу квалификацию. Я просто хотела максимально расширить свои медицинские знания. Поэтому я никому не сообщила о своём решении: ни семье, ни последователям. Как вы узнали об этом, госпожа Эльвира?..

— Корнелиус всегда внимательно относится к своим сверстникам. Но, похоже, первым это заметил Хартмут.

Выбор курсов и занятие смешиванием дали Хартмуту достаточно информации, чтобы догадаться о моих намерениях. Я действительно пыталась скрыть это, но, как оказалось, моих усилий было недостаточно.

— Я не только не смогла стать квалифицированным врачом, но и до сих пор не могу заниматься смешиванием лекарств, которые ежедневно пьёт госпожа Розмайн, — сказала я, глядя госпоже Эльвире в её тёмные глаза. — Кроме того, будучи средней дворянкой, я не смогу быть полезна в общении. Стоит ли так хлопотать из-за меня?

Она ответила на мой взгляд и сказала:

— Смешиванием займутся Хартмут и Кларисса. Что же касается общения, то его можно поручить служащим или дворянам Центра, которые, несомненно, специализируются на подобной работе. Но только ты можешь защитить повседневную жизнь Розмайн.

— Её повседневную жизнь?..

— Да. Это самая важная обязанность слуги. Розмайн нужен человек, который сможет обеспечить ей нормальную жизнь после удочерения.

От того, что я не только нужна, но и ценна, в груди разлилось тёплое чувство.

— Я посвящу свою жизнь служению госпоже Розмайн, — сказала я, подтверждая свою преданность.

* * *

Госпожа Эльвира не теряла ни минуты: она заставила госпожу Розмайн сказать, что хочет, чтобы я сопровождала её, а затем быстро договорилась о встрече с моим отцом. Как только он получил приглашение, он вместе со мной прибыл в поместье госпожи Эльвиры. Организовав для нас комнату, где мы могли бы поговорить, она попросила всех своих слуг выйти и выдала нам инструменты, блокирующие звук. Этого было достаточно, чтобы отец осознал всю серьёзность нашего разговора, и его лицо сразу же напряглось.

— Мы собрались сегодня, чтобы обсудить нечто очень важное, — сказала госпожа Эльвира, — так что не будем откладывать. Пусть кто-нибудь заменит Лизелетту в качестве преемницы вашего дома, чтобы она могла продолжать быть слугой Розмайн.

Мой отец был ошеломлён.

— Это предложение...

— Об этом не следует кому-либо рассказывать, но Розмайн переедет в Центр по просьбе короля.

Отец резко вдохнул, прежде чем госпожа Эльвира сухо объяснила обстоятельства: через год помолвка госпожи Розмайн будет отменена, и она переедет в Центр. Поскольку с ней не будет слуг из числа высших дворян, ей придется полностью положиться на представительницу бывшей фракции Вероники, посвятившую ей имя зимой.

— Я предложила Лизелетте сопровождать мою дочь, — продолжала госпожа Эльвира, — но той пришлось отказаться, так как она должна стать наследницей вашего дома и помолвлена с одним из высших дворян из свиты господина Вильфрида. Вы являетесь главой семьи потомственных слуг, верно? Полагаю, вы знаете, насколько они важны для человека, покидающего родное герцогство. Я считаю необходимым, чтобы Лизелетта оставалась рядом с моей дочерью, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы это произошло.

Она недвусмысленно приказала отцу отпустить меня и предложила помощь в решении всех проблем, которые может вызвать мой отъезд. Он опустил глаза в раздумье, потом поднял на меня глаза и сказал:

— Лизелетта, ты хочешь уехать?..

— Да, — ответила я, вспомнив, как госпожа Эльвира отчитывала мою госпожу за то, что та не раскрыла свои чувства. — Госпожа Розмайн лично попросила меня сопровождать её, и если наши семейные дела могут быть решены, то я хочу это сделать.

— Понятно... Что ж, раз госпожа Эльвира предлагает свою помощь, нам не составит труда заменить тебя. Иди, если решила.

— Правда?

— Удерик займёт твоё место.

Удерик был человеком из нашего дома, с которым я ранее была помолвлена. К сожалению, наш союз распался, когда мы попробовали смешать цвета и поняли, что количество моей магической силы выросло настолько, что мы больше не подходим друг другу. Тем не менее, наш дом был бы доволен им.

— Удерик был воспитан для того, чтобы возглавить дом в качестве мужа Лизелетты, так что проблем с тем, чтобы он стал новым наследником, быть не должно, — сказал мой отец, начиная расслабляться. — Честно говоря, я думал, что Лизелетте будет трудно на этом посту, поэтому я благодарен, что появилась такая возможность.

— Отец... — Я посмотрела себе под ноги. — Мне жаль, что мои недостатки вызвали такое беспокойство.

— Твои недостатки? — Отец вздохнул. — Нет, совсем наоборот. Ты добилась слишком больших успехов. Мы гордимся тем, что ты наша дочь, но с точки зрения магической силы глава дома не должен так сильно опережать свою семью. Вот что я имел в виду.

Глава дома должен был выступать посредником при заключении брака и советоваться с членами семьи, поэтому неравенство магических сил осложнило бы ситуацию. Оглядываясь назад, можно сказать, что из-за моего уровня магической силы отцу было нелегко искать мне партнера.

— Конечно, если бы метод сжатия магической силы госпожи Розмайн продолжал распространяться, всё было бы хорошо, — сказал отец. — Мы бы максимально использовали твою и Ангелики связь с госпожой Розмайн и господином Бонифацием. За несколько поколений наша семья стала бы высшими дворянами.

Госпожа Эльвира кивнула.

— К сожалению, отъезд госпожи Розмайн положил быстрый конец этому плану.

— Действительно. Когда она уедет, исчезнет и наша связь с герцогской семьёй. Отмена её помолвки также повлияет на господина Вильфрида, и кто знает, каким окажется положение господина Торстена в будущем? Сделать Удерика главой нашего дома, несомненно, будет... важно.

— Вы также хотите, чтобы помолвка Лизелетты была отменена? — спросила госпожа Эльвира. — Я знаю о вашей ситуации только по слухам, поэтому буду признательна за информацию от главы дома.

Отец нахмурился, затем кивнул.

— Они попросили нас заручиться благосклонностью господина Бонифация, что беспокоит нас уже некоторое время и продолжает вызывать серьёзные опасения.

Через мою помолвку семья господина Торстена пыталась наладить связи с герцогской семьёй. Я служила госпоже Розмайн, принцессе Лейзегангов, но в основном меня использовали для того, чтобы приблизиться к старшей сестре, которая была любимицей господина Бонифация и нуждалась в партнёре.

Но поскольку в ходе чистки один за другим были наказаны члены бывшей фракции Вероники, под удар попали и некоторые члены семьи господина Торстена. Тот ещё не был женат на мне, но его отец потребовал от моего заручиться поддержкой господина Бонифация «как родственника».

— Я провёл много времени с герцогской четой, пока их сердца болели из-за слов и поступков госпожи Вероники, — заметил отец, потирая лоб, словно пытаясь унять головную боль. — Меня несказанно беспокоит, что её фракция теперь хочет, чтобы я помог им избежать наказания, особенно когда герцогская семья прилагает все усилия, чтобы исправить старые ошибки.

— Отказывать им так долго было нелегко... — сказала госпожа Эльвира, впечатлившись. Чистка была проведена в начале зимы, а сейчас уже конец весны — почти целых полгода вы терпели их давление.

— Лизелетта зимой училась в дворянской академии, а здесь, в Эренфесте, все были заняты, так что наши дома почти не общались. В преддверии собрания герцогов мне удалось отказать им, сказав, что герцогская чета испытывает недостаток в последователях и перегружена приготовлениями, поэтому просьба о встрече с господином Бонифацием только разозлит его. Но теперь... у нас наконец-то закончились отговорки.

— Именно поэтому господин Торстен стал более прямолинеен в своих просьбах, — добавила я. Затем я рассказала о его требовании использовать неожиданный вызов госпожи Эльвиры в качестве рычага давления, что заставило и её, и моего отца недовольно поморщиться.

— Даже если вы поженитесь, — сказал отец, — наш дом потеряет связь с герцогской семьёй, когда ты и Ангелика уедете с госпожой Розмайн. Семья господина Торстена, несомненно, будет сетовать на то, что ваша помолвка не принесла никакой пользы.

Связи, приобретённые ценой низведения господина Торстена до среднего дворянина, пропадут, что, несомненно, вызовет недовольство его семьи. Тем не менее, нашему дому средних дворян оставалось лишь терпеть. Наша судьба была ясна как день.

— Понятно, — сказала госпожа Эльвира. — В таком случае я прослежу, чтобы они отменили помолвку. В свою очередь, Лизелетта, стань главной слугой Розмайн.

— Её главной слугой? Но я всего лишь средняя дворянка.

— У тебя достаточно магической силы. Просто выбери себе в мужья высшего дворянина, и твой статус повысится. Многие дворяне Центра будут стремиться к связи с последовательницей новой принцессы, а ты будешь ближе к Розмайн, чем кто-либо другой.

До сих пор я стремилась выйти замуж за того, кто войдёт в мой дом, но теперь... Теперь я могу использовать брак, чтобы стать высшей дворянкой.

— Средняя дворянка из нашего дома станет главной слугой члена герцогской семьи?..— сказал отец, взволнованный и потрясённый.

Госпожа Эльвира лишь мельком бросила на него взгляд, после чего продолжила:

— Лизелетта, я не возражаю, если тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к тем методам общения, которых от тебя ждут, но, пожалуйста, постарайся как можно больше перенять у Брюнхильды и Оттилии. В следующем году ты будешь сопровождать Розмайн в качестве её взрослой слуги. Получи как можно больше наставлений до этого времени.

— Поняла, — ответила я. — Госпожа Эльвира, я в ваших руках.

* * *

— В заключение хочу сказать, что госпожа Эльвира поддерживает отмену моей помолвки, а в качестве наследника меня заменит человек из моего дома. Я собираюсь отправиться с госпожой Розмайн.

В кабинете замка моё заявление вызвало разную реакцию со стороны моих коллег-последователей. Некоторые в шоке смотрели на меня, присутствовавшие же в поместье господина Карстеда во время просьбы госпожи Розмайн понимающе кивали.

— Рад слышать, что всё получилось, — сказал Корнелиус, после чего на его губах появилась дразнящая улыбка. — Розмайн, конечно, будет в восторге, особенно после того, как она так очаровательно попросила тебя поехать с ней.

— Действительно, во время просьбы госпожа Розмайн просто лучилась очарованием, — согласилась Леонора, хихикнув при воспоминании о случившемся.

Я тоже вспомнила, как Розмайн, несмотря на явное смущение, набралась смелости и попросила меня отправиться с ней.

— Я от всего сердца согласна, Леонора, госпожа Розмайн была так, так очаровательна. Я посвящу свою жизнь служению ей.

Хартмут и Кларисса отшатнулись, выражение их лиц словно кричало:

— Госпожа Розмайн попросила тебя сопровождать её?!

«Да. Как и госпожа Эльвира».

— Корнелиус... — сказал Хартмут, схватив своего собеседника за плечи. — Меня не приглашали на эту встречу. Мне также ничего не сказали о том, что госпожа Эльвира поручилась за Лизелетту.

— Речь шла о будущем Ангелики и Лизелетты, — ответил Корнелиус, отмахнувшись от Хартмута. — Я не вижу причин, по которым я должен сообщать тебе что-либо об их обстоятельствах или о действиях моей матери. И неужели ты должен спрашивать, почему мы не пригласили тебя? Ты уже согласился сопровождать Розмайн.

Не обращая внимания на их перепалку, я повернулась к Оттилии и сказала:

— Пожалуйста, обучи меня, чтобы я могла стать главной слугой госпожи Розмайн.

— Конечно. Честно говоря, я с облегчением узнала, что ты планируешь сопровождать её.

Оттилия набрасывала план моего образования, ориентированного на развитие навыков общения, когда кто-то ни с того ни с сего схватил меня за руку, не желая отпускать.

— Нет! Ты такая злая, Лизелетта! Это подло! Ты предательница! Ты сказала, что останешься со мной! Неужели я опять останусь в стороне?!

Я повернулась и увидела Юдит, её фиалковые глаза наполнились слезами. У меня совсем вылетело из головы, но она была права — я возвращалась к обещанию, которое мы дали друг другу.

«О, боги... Как мне утешить её на этот раз?»

Побочная история: Сильвестр — Расследование беспорядков

— Ауб Эренфест, мы находимся в Аренсбахе, — хмурясь, сказал Карстед. — Пожалуйста, ведите себя так, как подобает герцогу.

— Здесь слишком жарко, — пожаловался я, растянувшись на кушетке. — Позволь мне хотя бы отдохнуть в своей комнате.

Карстед хотел, чтобы я разговаривал как герцог: это было видно по тому, как вежливо он говорил, но я молча отказался. Из-за суматохи на похоронах покойного ауба Аренсбаха меня держали в своей комнате. Я оказался в другом герцогстве, похороны закончились, но я не мог даже осмотреться.

Я с ворчанием указал Карстеду на стоящий рядом стул, призывая его сесть. Он вздохнул, покачал головой, но потом повернулся к другим моим последователям. Рыцари криво усмехнулись и сказали: «Мы присмотрим за аубом вместо вас», — после чего встали за кушетку, оставив ему только подчиниться.

— Вам не может быть настолько уж неудобно, — ответил Карстед, говоря уже более непринужденно, поскольку я втянул его в беседу. Затем он указал на свою шею. — У вас ведь есть магический круг, который дал вам Фердинанд?

Лето в Аренсбахе было невыносимо жарким по сравнению с Эренфестом, поэтому Фердинанд дал нам магический круг, чтобы мы вышили его на своём исподнем перед похоронами. Круг был настолько прост, что в его повторении не было никакого труда, а зарядить его мог даже низший дворянин.

— Я был идиотом, полагая, что он стал более внимательным человеком, — простонал я. — Должно быть, круг был какой-то жестокой шуткой. Я все похороны пытался регулировать количество поступающей в него магической силы.

На самом деле магический круг был слишком прост. Если я хоть на мгновение терял концентрацию, становилось так холодно, что мне казалось: ещё чуть-чуть и я заледенею.

— Ха. Полагаю, это было сделано специально, чтобы вы не заснули во время похорон. По крайней мере, это избавило меня от необходимости возиться с инструментом, блокирующим звук.

Действительно, во время похорон и других мучительно медленных мероприятий я иногда просил Карстеда использовать инструмент, блокирующий звук, чтобы он мог завязать разговор или разбудить меня, когда я засыпаю. Конечно, в этот раз такой возможности не было. Если бы я по неосторожности заснул и потерял контроль над своей магической силой, то мог бы стать первым в истории Аренсбаха человеком, замёрзшим насмерть в разгар лета.

— Кроме того, — продолжал Карстед, — разве вы не рады, что смогли победить сон? Вам будет о чём доложить во время расследования.

— Не могу сказать, что видел что-нибудь, достойное доклада. Я пытался рассмотреть, что произошло, но ты мне помешал.

Всё произошло действительно неожиданно. Во время похорон несколько человек в чёрных накидках впереди встали и бросились бежать. Однако их товарищи мгновенно прижали бежавших к земле. Я попытался встать, чтобы получше рассмотреть происходящее, но Карстед толкнул меня обратно на место и пробормотал: «Ауб не должен глазеть, как будто это театральная постановка». После этого церемония продолжилась как ни в чем не бывало, так что, честно говоря, я был практически в полном неведении.

— Так из-за чего был переполох? — спросил я. — Ты, наверное, видел.

— Вы спрашивали тысячу раз, и мой ответ не изменится: «Я тоже не знаю». Я видел, как несколько рыцарей поднялись и бросились в атаку, но их тут же схватили. Мне показалось, что у рыцарского ордена Центра всё под контролем.

Карстед и рыцари сопровождения, сопровождавшие аубов из других герцогств, провели остаток похорон со штапами в руках, но больше ничего примечательного не произошло.

— Мне нечего будет сказать во время расследования, — сказал я. — Скорее всего большая часть времени уйдёт на объяснения произошедшего с их стороны.

И даже так, кто знал, скажут ли мне всю правду? Если за кулисами происходило что-то сомнительное, они просто скроют это за благовидным предлогом.

— Невыносимое ожидание, конечно, не помогает. У меня есть одно слово, чтобы описать это: скучно.

Через три дня даже вид на море из моего окна стал надоедать. Вода двигалась даже в отсутствие ветра — за этим было интересно наблюдать, но осознание того, что я не могу подойти ближе, заставило меня потерять интерес. Здесь было так мало дел, что я даже закончил работу над бумагами, взятыми из Эренфеста.

— Мы только что получили вызов, — сказал охранник, стоявший у двери.

Наконец-то пришло моё время. Я сразу же встал, а мои слуги поспешили привести в порядок мои волосы и разгладить одежду. Карстед тоже встал и начал отдавать приказы, определяя, кто сможет нас сопровождать.

— Посланник Аренсбаха желает войти.

Я попросил своих последователей убрать фрукты и тарелки со стола, а затем сказал: «Пусть войдут». Вскоре я оказался лицом к лицу с посланником, которого поприветствовал как образцовый ауб.

«Хех. Идеально».

— Ауб Эренфест. Приносим свои искренние извинения, но мы вынуждены просить вас оказать содействие нашему расследованию.

— Конечно же, — ответил я с серьёзным видом. — На похоронах ауба произошёл инцидент, и расследование вполне естественно.

И вот, взяв с собой рыцарей, я отправился с посланником.

* * *

— У нас есть только несколько вопросов.

Посланник привел нас в довольно просторный зал для совещаний, где уже ждали принц Сигизвальд и его последователи. То, что здесь находился представитель королевской семьи, не стало для меня неожиданностью. Справа от него сидели Фердинанд, Экхарт и Юстокс, а также несколько служащих Ахренсбаха. Если глаза меня не обманывали, Фердинанд выглядел более свежим, чем когда я видел его утром.

«Дайте угадаю... Он спал во время похорон».

Юстокс предсказал, что Фердинанд проведёт всю ночь в своей новой потайной комнате, следствии королевского приказа, развлекаясь с инструментами для смешивания и ингредиентами, которые Розмайн просила меня доставить. Его прежняя бледность, несомненно, была следствием ночных посиделок.

Почувствовав раздражение, я обратил внимание на тех, кто сидел по другую сторону от принца. Почему-то там была Георгина, вместе со своими последователями.

«Подождите. Разве здесь не должно быть госпожи Дитлинды, следующего ауба?»

Она участвовала в собрании герцогов уже будучи взрослой, поэтому её отсутствие было очень заметно. Исключение госпожи Дитлинды из публичного собрания в присутствии королевской семьи было равносильно заявлению Аренсбаха о том, что он не рассматривает её в качестве следующего ауба.

«Я могу понять, почему они не хотят, чтобы она была здесь, учитывая, сколько она наворотила, но это просто…»

Такое публичное заявление о недоверии к следующему аубу поставило бы Фердинанда, её жениха, в чрезвычайно более уязвимое положение. И без того плохо, что его свадьбу пришлось отложить, а теперь ещё и это — я не удержался и стиснул зубы.

«Предполагаю, что в этом виновата моя сестра».

Ничего не мешало ей строго наказать дочь, но мне показалось, что она решила этого не делать. В самом деле... неужели она предвидела и даже начала использовать глупость госпожи Дитлинды в своих целях? За тонкой вуалью, закрывающей лицо, красные губы Георгины скривились в улыбке.

— Ауб Эренфест, — сказал принц Сигизвальд, — мы должны попросить вас рассказать нам, что вам известно об этом происшествии.

— Мои рыцари сказали мне, что несколько рыцарей Центра стали буйствовать, после чего их схватили коллеги. Но со своего места я лишь видел, что центральные рыцари, стоявшие впереди, внезапно встали.

Принц Сигизвальд обменялся взглядом с командиром рыцарей Центра.

— Это действительно всё? — спросил он меня. — Вам больше нечего сказать?

— Все буйствующие рыцари были из Эренфеста, — добавил командир. — Не хотите ли вы прокомментировать это?

Я нахмурил брови и пробормотал:

— Значит, часть уехавших попала в рыцарский орден Центра...

Лучшим представителям нашего герцогства не понравились методы моей матери, и они перебрались в Центр, чтобы спастись от неё — это было уже давно известно, но поскольку никто из них с тех пор не возвращался в Эренфест и даже не связывался с нами, мы не имели представления о том, сколько их там живёт. Мы также не знали, кто они: рыцари, слуги или служащие.

— Простите? — спросил командир.

— Ах, мои извинения. С тех пор как я стал аубом, из подданных Эренфеста в Центр переезжали лишь служащие. Я не знал, что среди рыцарского ордена Центра есть рыцари из Эренфеста.

По всей видимости, они переехали ещё до того, как я стал аубом. Матушка как-то сказала мне, что рыцари, отказавшиеся служить мне, когда моей старшей сестре было отказано в посте ауба, перебрались в Центр. Она также сказала, что нашему герцогству не нужны те, кто не хочет посвятить себя мне. Но теперь, после того, что я пережил во время чистки, я смотрел на вещи по-другому. Я не мог отделаться от мысли, что рыцари, буйствовавшие во время похорон, посвятили свои имена моей сестре.

«Наверное, за этими рыцарями есть нечто большее, чем мы сейчас знаем...»

Может быть, я слишком подозрителен, но дворян, посвятивших имя моей сестре, оказалось больше, чем мы ожидали. Не было бы ничего странного, если бы и за этими рыцарями стояла Георгина.

Я повернулся к сестре. Хотя из-за вуали я не мог разобрать выражение её лица, я был уверен, что она что-то замышляет.

— О боги... Вы — ауб, но не знаете, кто из ваших дворян переехал? — спросила Георгина. — Как неудобно для них. Разве вы не поддерживаете связь с Центром?

Я поднял бровь. Из её тона могло показаться, что она порицает меня как заботливая старшая сестра, но мы никогда не были близки, и зимняя чистка заставила меня осознать это как никогда остро.

— В Эренфесте проблем не возникало, — ответил я, проигнорировав её предупреждение. У меня и так было полно дел: рождение ребёнка, реконструкция Грешеля и подготовка к отъезду Розмайн. Изучение дворян Центра, которые должны были вернуться зимой, могло подождать.

«Хм?»

Вдруг у меня возникло ощущение, что кто-то смотрит на меня. Я окинул взглядом собравшихся и увидел Фердинанда, в его строгом взгляде, казалось, читался крик «Ты не справляешься со своими обязанностями!» или, может быть «Это объяснение было недостаточно хорошим!..»

— Как известно королевской семье, — подчеркнул я, — наши дворяне, переехавшие в Центр, не возвращаются каждую зиму, поэтому мы не поддерживаем с ними никаких контактов.

Для нас это не было проблемой, но, насколько я помнил, Центр отчаянно хотел получить больше информации о Розмайн и Эренфесте в целом.

— С тех пор как я стал герцогом, я посылаю в Центр только служащих, получивших рекомендацию Хиршуры. То, что в прошлом мы посылали рыцарей, для меня новость.

Чтобы перейти в Центр, нужно было быть исключительно талантливым рыцарем. Скорее всего, все они обучались у Бонифация, когда он был командиром рыцарей. Я постарался подчеркнуть, что не имею к ним никакого отношения: я ни в коем случае не собирался брать на себя ответственность за рыцарей, которых не встречал и о которых не знал.

— Ауб Эренфест, что вы думаете о том, что люди из вашего герцогства стали причиной столь серьёзного инцидента? — спросил принц Сигизвальд.

— Как аубу, мне нечего сказать. Эренфест не имеет отношения к этому вопросу.

Я не собирался думать об этих неизвестных рыцарях, которые даже не были моими подданными.

— Но они были из вашего герцогства. Можете ли вы действительно утверждать, что не имеете к ним никакого отношения?

Принц улыбнулся, давая понять, что намерен втянуть Эренфест в эту историю. Он молча призывал меня взять вину на себя, но я сделал вид, что не заметил. Лучше уж прослыть глупцом или дураком, чем ошибочно быть привлечённым к ответственности.

— Я ожидал, что моя старшая сестра знает об этих рыцарях больше, чем я. Они покинули моё герцогство так давно, что я их даже не помню, так что они, должно быть, из её поколения или старше.

Я улыбнулся, решив не позволять ей притворяться невеждой. Вполне вероятно, что рыцари посвятили ей свои имена.

— Вы были знакомы с ними до того, как вышли замуж и покинули Эренфест? Или, возможно, вы познакомились с ними в Центре, когда исполняли свои обязанности первой леди великого герцогства?

— О боги. Как смело звучат такие необоснованные обвинения, — ответила она. — Во-первых, сколько лет прошло с тех пор, как я покинула Эренфест?

— У вас есть склонность поддерживать отношения с дворянами других герцогств. Было бы совсем не странно, если бы вы поддерживали с ними какие-то контакты. Я могу только позавидовать вашей популярности.

Не отступая, я надавил на неё ещё сильнее, намекнув на зимнюю чистку. Даже сейчас, спустя годы после переезда в Аренсбах, она обладала огромной властью в Эренфесте — большей, чем я мог бы получить на её месте. Я был искренне поражен её мастерством и глубиной упорства.

— О? Она продолжает пользоваться таким влиянием? — спросил принц Сигизвальд.

— Это гораздо сильнее связано с политикой, чем с моей так называемой популярностью. Дворяне Центра, очевидно, предпочли бы быть связанными с большим герцогством Аренсбах, а не с Эренфестом, — ответила Георгина, даже не пытаясь отрицать свою связь с рыцарями. — По крайней мере, так было раньше. Госпожа Розмайн вывела своё герцогство на более высокий уровень и теперь пользуется благосклонностью королевской семьи. Тем временем Аренсбах лишился своего ауба, и заменить его некем. Принц Сигизвальд, вам, как следующему Зенту, не ясно, какое герцогство предпочтут дворяне Центра?

— Действительно, за последние годы многое изменилось, — кивнул он. — Никто не мог предположить, что Эренфест станет настолько ценным.

Если бы это не было верным способом отправиться на казнь, я бы схватил принца Сигизвальда и закричал во все горло: «Принц Анастасий говорил вам, чтобы вы остерегались Аренсбаха, разве нет?! Мы предупреждали вас!»

«Мы же ясно дали понять, что трук может быть из Аренсбаха, верно?!»

Конечно, мне оставалось только молчать: даже с учётом показаний Матиаса и оценки служащих у нас не было конкретных доказательств использования трука. Королевская семья, очевидно, занималась этим вопросом, но я не знал, удалось ли им сделать какие-либо открытия. Затевать ссору с Георгиной и Аренсбахом было не слишком умным решением, и, несомненно, подозрения пали бы больше на Эренфест, чем на кого-либо ещё.

«Хм... Принц Сигизвальд, возможно, прикидывается дурачком, чтобы Аренсбах не догадался, что королевская семья следит за ними. Да, наверное, так оно и есть».

Они бы не пропустили наше очень чёткое предупреждение. Я повторил эту мысль в голове несколько раз, а затем всё же решил начать проявлять некоторую осторожность не только по отношению к Аренсбаху, но и к Центру.

— Мы просили приказать дворянам Центра из Эренфеста вернуться домой, — сказал я. — Однако, учитывая случившееся, лучше отказать им во въезде. Похоже, что они рискуют спровоцировать новый инцидент.

— Ауб Эренфест, вы хотите отказаться от королевского приказа? — спросил принц Сигизвальд.

— Приказ об их возвращении был отдан дворянам Центра, а не мне. Вся ответственность лежит на Центре.

Это был мой окольный путь сказать, что если они действительно хотят отправить дворян обратно в Эренфест, как планировалось, то им нужно будет закрыть глаза на сегодняшний инцидент.

Затем я обратился к командиру рыцарей Центра.

— Насколько я понимаю, это не первый случай буйства рыцарей Центра. Это случалось и зимой, и те рыцари были не из Эренфеста. Таким образом, очевидно, что виноват рыцарский орден Центра, а не моё герцогство. Не следует ли нам допросить его руководство, чтобы не допустить подобного в третий раз?

— Вы правы. После первого инцидента мы освободили рыцарей от обязанностей и вернули каждого в родное герцогство, но, очевидно, это было слишком мягкое наказание. На этот раз виновные были казнены.

— Уже? — спросил Фердинанд. С момента моего появления он молча вёл стенограмму расследования, но теперь на его лбу пролегла глубокая морщина. — Несмотря на то, что их показания были бы чрезвычайно важны?

— Допрашивать их было бы бессмысленным занятием. В прошлый раз рыцари просто повторяли свои слова, не обращая внимания на то, что мы говорили. Кроме того, этот случай был гораздо серьёзнее: они напали во время похорон ауба, на которых присутствовали представители королевской семьи.

— Именно поэтому их следовало допросить, чтобы установить причину и предотвратить ещё одну подобную катастрофу.

Я скрестил руки. Между Фердинандом и командиром рыцарей проскакивали искры. В особенности необычно резким мне показался Фердинанд: и выражением лица, и замечаниями, которые он делал. Мне показалось, что эти двое откуда-то знают друг друга.

— Я бы, конечно, с удовольствием это сделал, — сказал командир, — но следующий ауб Аренсбаха приказал нам немедленно казнить любого рыцаря, который нападёт на герцогскую семью.

Все взгляды упали на него. Госпожа Дитлинда, по всей видимости, заявила, что не потерпит выживания того, кто будет угрожать её жизни. Опротестовать её решение никто не мог: герцогские семьи играли важнейшую роль в управлении герцогствами, поэтому нападение на них было серьёзным преступлением.

Тем не менее, казнить своих пленников, даже не допросив их, было ненормально.

— По правде говоря, — продолжал командир, — я начал подозревать, что вы, её будущий муж, посоветовали ей отдать этот приказ. Возможно, для того, чтобы правда об этом инциденте никогда не была раскрыта.

— Ах, это действительно было бы коварно... — добавил принц Сигизвальд.

Теперь они оба внимательно изучали Фердинанда — третьего подозреваемого из Эренфеста, наряду с моей сестрой и мной. Вся эта ситуация заставила меня скривиться. Я искренне подозревал Георгину, но, с точки зрения стороннего наблюдателя, она всё же была связана с нашим герцогством.

«Такое давление на нас это не хорошо».

Мы оказались в неприятной ситуации. Но пока я пытался найти выход, один из служащих Аренсбаха поднял руку и попросил разрешения выступить.

— Господин Фердинанд никогда бы так не поступил. Это госпожу Дитлинду можно назвать действующей необдуманно и неосторожно. Именно поэтому мы решили исключить её из этого расследования.

Принц Сигизвальд кивнул и сказал:

— Понятно. Хм...

Это был в лучшем случае полусерьёзный ответ, который, похоже, ничего не дал для того, чтобы остановить его подозрения в отношении Фердинанда. Я не мог больше сдерживать своё раздражение.

— Фердинанд, Розмайн и всё моё герцогство не раз уступали, чтобы удовлетворить потребности королевской семьи. Неужели вы до сих пор сомневаетесь в нашей верности и смотрите на нас с подозрением?

Я бросил на него самый холодный взгляд, на какой только был способен, и, видимо, это подействовало, так как глаза его расширились в ответ.

— Я просто слушаю показания, которые даются, — сказал он. — На Эренфест направлено не более пристальное внимание, чем на любое другое герцогство.

— Это радует. Если бы наша лояльность была поставлена под сомнение, нам пришлось бы отвечать.

Возможно, это означало, что мы удвоим поддержку, а может быть, у нас кончится терпение и мы начнём держаться на расстоянии. Я не стал уточнять. Любой из вариантов повлияет на отношения Эренфеста с королевской семьей.

«Лично я хотел бы отказать дворянам Центра в возвращении в Эренфест, но это может оказаться невозможным».

Я нахмурил брови, пытаясь определить наилучший способ защиты. Вряд ли другие герцогства будут в восторге от случившегося: издалека даже не было понятно, что произошло.

Рыцари-нарушители были быстро казнены, и все до единого были из Эренфеста, хотя, скорее всего, они были ближе к моей сестре, чем ко мне.

Пораженный отрезвляющим осознанием, я переключил своё внимание на Георгину.

— Может быть, этот инцидент — попытка помешать мне встретиться с рыцарями Центра?

Трудно было сказать с этой вуалью на ней, но я чувствовал, что мы смотрим друг другу в глаза.

— Что вы имеете в виду? — спросил принц Сигизвальд.

Я продолжал, не сводя глаз с сестры:

— Только этой зимой дворяне Центра из Эренфеста получили приказ вернуться домой. Мне просто интересно, хотел ли кто-то помешать этому.

— Есть ли у Вас какие-либо доказательства этого утверждения?

— Не совсем... Это просто интуиция.

Участники собрания не проявили интереса к моей догадке, как будто я просто отшутился, но мне было всё равно. Что-то внутри меня кричало, что я прав. Фердинанд бросил на меня взгляд, который практически говорил: «Хватит валять дурака», — но я знал, что он соберёт доказательства моего предположения.

«Да. Это просто интуиция».

Но я доверял своим инстинктам, и все, кто действительно знал меня, понимали, почему. Они никогда не подводили меня, когда это было особенно важно. Иногда мне даже казалось, что кто-то свыше указывает мне верный путь.

Наш разговор продолжался до тех пор, пока принц не был окончательно удовлетворён.

— На этом наша беседа с Эренфестом закончена, — объявил он.

Когда я собрался уходить, то заметил, что на лице Георгины по-прежнему сияет широкая улыбка.

«Ах. Пройдёт немного времени, и мы окончательно всё уладим».

Это тоже было просто интуитивное чувство. Но я чувствовал, что это время скоро настанет.

Пролог

Багаж из Эренфеста прибыл в конце осени, всего за несколько дней до начала зимнего общения.

Во времена, когда Фердинанд только переехал в Аренсбах, его багаж нужно было доставить в кабинет, вскрыть в присутствии нескольких рыцарей и служащих, а затем тщательно проверить на наличие опасных предметов. Теперь же багаж доставлялся прямо в его покои как нечто само собой разумеющееся, а проверяли вещи только непосредственно последователи Фердинанда. Он объяснял это тем, что письмо от Розмайн сняло напряжение.

— Здесь у нас блюда, приготовленные с приправами, которые госпожа Летиция послала госпоже Розмайн, — сказал Юстокс, начав проверять еду в инструменте, останавливающем время, на наличие яда. — А ещё у нас есть сладости для госпожи Летиции и ответы на письма.

Фердинанд вздохнул.

— Подарки в благодарность за наши благодарственные подарки... Этому нет конца.

Если он пошлёт Розмайн что-нибудь ещё, она просто снова ответит тем же. Для него всё это было в новинку, поэтому он не представлял, как вырваться из замкнутого круга.

«Она не собирается, став старше, сбавить темп общения?»

— Могу ли я поручить Штралю письмо и сладости для госпожи Летиции? — спросил Сергиус, когда слуги начали проверять письма. — Думаю, для него это будет хорошая возможность набраться опыта. Штраль, если учесть, что у лорда Гизельфрида, когда он был герцогом, было много последователей, могу ли я предположить, что тебе редко поручали проверку доставленных писем?

Штраль был бывшим командиром рыцарей Аренсбаха. За время своей долгой службы он заслужил непоколебимое доверие покойного Гизельфрида, предыдущего ауба Аренсбаха, но для Дитлинды это ничего не значило. После смерти отца она уволила Штраля со службы за то, что он «слишком ворчливый и раздражающий». Он укорял её за то, что она слишком часто посещает поместье Ланценавии.

«Её глупость просто невообразима. Зачем кому-то увольнять компетентного работника по такой причине?»

Штраль был далеко не единственной жертвой: Дитлинда уволила всех своих толковых последователей, поскольку все они критиковали её отношения с Ланценавией. Слежка за ней ослабла ещё в середине лета, и теперь остановить её было гораздо труднее. Даже Георгине не хватало влияния, чтобы держать ситуацию под контролем. Насколько Фердинанд понял, та даже прибегала к помощи пониженной до высшей дворянки Альстеды, старшей сестры Дитлинды, чтобы присматривать за своей неразумной дочерью.

«Хотя я сочувствую семье Дитлинды, можно сказать, они получают по заслугам за то, что не воспитали её должным образом».

Фердинанд принял Штраля к себе на службу, не обращая внимания на трудности герцогской семьи Аренсбаха. Работа, которая возлагалась на командира рыцарей, была не совсем привычной и сильно отличалась от обязанности рыцаря сопровождения, что иногда доставляло новому последователю некоторые хлопоты.

— Господин Фердинанд, письмо предписывает вам пригласить госпожу Летицию на трапезу и разделить с ней эти блюда, — сказал Сергиус. — Что же делать?

— Выбор у нас невелик, — ответил Фердинанд. — Мы все будем заняты, когда начнётся зимнее общение. Спросите, не желает ли она пообедать со мной до этого.

Сергиус был сыном главной слуги Летиции, Росвиты, и поэтому его связь с ней была бесценной. Аналогичные связи были и у Штраля: его дочь Ферзель была служащей-ученицей Летиции.

Насколько Фердинанд мог судить, не было случайностью то, что в числе тех, кого Дитлинда уволила по пустяковой причине, были и те, кого предыдущий герцог считал наиболее заслуживающими доверия. Он практически видел ниточки, связывающие Дитлинду с манипулятивными руками её матери, но после переезда в западное здание его доступ к сколько-нибудь значимой информации сузился.

— Как вовремя, — пробормотал Экхарт, стоя за спиной Фердинанда и говоря достаточно тихо, чтобы речь была слышна только его господину. — Мы говорили, что хотим выведать у госпожи Летиции информацию о Ланценавии.

Он был прав. Летиция часто посещала поместье Ланценавии, возможно, по приглашению Дитлинды, или что более вероятно — по её приказу. Полагаться на неё в вопросах сбора информации означало полагаться на глаза и память ребёнка, но Фердинанд всё равно считал это хорошей возможностью узнать больше о внутреннем состоянии Ланценавии.

«Ни я, ни мои последователи теперь не можем даже подойти к Дитлинде, поскольку она больше не желает “иметь дело с преследованием Эйвилиба”. По меньшей мере, странная жалоба».

Служащие, отправившиеся выразить недовольство торговыми соглашениями, вернулись с поникшими головами. Фердинанд был искренне поражён тем, что дочь герцога выросла такой глупой. Трудно было поверить, что Дитлинда — внучка Вероники, так часто заявлявшей, что в герцогской семье нет места бесполезным посредственностям.

— Господин Фердинанд, есть ли у вас предпочтения по поводу даты? — спросил Сергиус.

— В день прощального банкета с Ланценавией. Мы не можем присутствовать на нём, но, поскольку там будет большинство дворян, нам нечем будет заняться. Я собирался скоротать время за смешиванием... но и трапеза кажется неплохой идеей. Госпожа Летиция ещё несовершеннолетняя, и её тоже не пустят на банкет, так что наши обстоятельства совпадают. Как удобно.

В этот день Дитлинда точно не ворвётся на чаепитие.

Сергиус кивнул с покорным видом. Фердинанд считал «удобным», что его невеста, будущая герцогиня, желает отдалиться от него? На это, конечно, можно было что-то ответить, но Сергиус не мог подобрать слов.

* * *

— Я очень благодарна вам за приглашение, — сказала Летиция, заняв место, на которое жестом указал Фердинанд.

Юстокс извлекал из магического устройства, останавливающего время, одно блюдо за другим.

— Госпожа Розмайн прислала нам множество самых разнообразных блюд, госпожа Летиция. Похоже, ей очень хочется услышать ваше мнение о них. Начнём с этого рагу из помэ, подаваемого с гарнешелем.

После того, как все блюда были расставлены на столе, Юстокс описал каждое с помощью письма Розмайн. Ни одно из блюд нельзя было узнать с первого взгляда, и даже когда Фердинанд проверял их на наличие яда, он с трудом понимал, где какое блюдо. Летиция же тем временем застыла со столовыми приборами в руках, уставившись в тарелку.

«Скорее всего, потому что гарнешеля нигде не видно. Вместо него Розмайн использовала свинину. Вот идиотка».

Фердинанд отложил столовые приборы и сочувственно улыбнулся Летиции.

— Использование аренсбахских приправ должно придать блюду несколько знакомый вкус, но отсутствие гарнешеля... — Он взял в руки кусок мягкого хлеба. — Возможно, лучше считать это блюдо совершенно новым.

Набравшись решимости, Летиция отрезала кусочек мягкого мяса с маслом и положила его в рот. Мясо практически растаяло на языке, а насыщенный вкус заставил её вкусовые рецепторы затрепетать. Глаза Летиции расширились... Затем на лице расцвела улыбка. По всему было видно, что ей это очень нравится, но радость вскоре сменилась любопытством.

— Как видите, Розмайн вносит в блюдо действительно необычные изменения, — пожал плечами Фердинанд. — Подумать только, она всё ещё сравнивает это блюдо с тушёным гранатом с гарнешелем, несмотря на полное отсутствие гарнешеля...

— Действительно. Странно, что что-то может иметь такой новый вкус, несмотря на то, что приготовлено из привычных для меня ингредиентов. Это, конечно, вкусно, но я не могу поверить, что это сделано по рецепту, который я послала госпоже Розмайн. Это нечто совсем другое. — Она сделала паузу, затем нерешительно спросила: — А в Эренфесте вся еда такая?

Фердинанд покачал головой, не желая, чтобы у Летиции возникли странные мысли.

— Розмайн — единственная, кто даёт своим поварам такие необычные запросы. Блюда могут быть вкусными, но я все равно удивляюсь тому, как она их придумывает.

Летиция кивнула, убежденная.

— Госпожа Розмайн прислала блюда Эренфеста с приправами Аренсбаха и блюда Арнесбаха с приправами Эренфеста, — с улыбкой сказал Юстокс. — Несмотря на то, что вы едите их впервые, они обязательно покажутся вам знакомыми.

— Оригинальные рецепты Розмайн могут показаться вам непривычными, но я ожидаю, что людям из других герцогств они понравятся больше, чем блюда, приготовленные с использованием ланценавских специй и приправ, — добавил Фердинанд.

В аренсбахской кухне сказывалось влияние импорта из Ланценавии, что привело к появлению множества кислых и очень острых блюд. Если бы их подали на собрании герцогов, другие аубы вряд ли бы хорошо их приняли.

— Возможно, нам стоит подумать о том, чтобы купить рецепт у Розмайн и использовать его в качестве нового аренсбахского блюда. Об этом можно договориться во время предстоящего состязания герцогств.

Если Летиция согласится, это даст Фердинанду повод посетить академию во время состязания. В прошлом году он ездил туда в качестве спутника Дитлинды, но теперь этот вариант отпал. В действительности он собирался посетить библиотеку и завершить создание одного магического инструмента, но ему нужен был благовидный предлог, чтобы Георгина не вмешалась.

По прошествии приемлемого времени Фердинанд перевёл разговор на истинную причину, по которой он пригласил Летицию на обед:

— Я знаю, что вы посетили поместье Ланценавии по приглашению госпожи Дитлинды.

Летиция понимающе улыбнулась, давая понять, что она всё поняла.

— Люди из Ланценавии хотят оставаться в хороших отношениях с Аренсбахом, а господин Леонцио исключительно дружелюбен. Однако... господин Фердинанд, я видела, что вы не укоряете госпожу Дитлинду за её поведение. Не следует ли вам выступить в качестве жениха и выразить своё неодобрение её поступкам?

«Какая глупость. Аренсбах виноват в том, что она превратилась в развратную блудницу. Я не желаю даже смотреть на эту безнравственную прелюбодейку. Почему я должен пачкать свои руки, имея дело с ней?» — Фердинанд, зная, что лучше не озвучивать эти мысли, лишь улыбнулся и покачал головой. Ему не было дела до Дитлинды, его заботила только информация о поместье Ланценавии. Но, возможно, он говорил недостаточно прямо, чтобы его мог понять ребёнок. Он решил сформулировать свой следующий вопрос более конкретно.

— Госпожа Летиция, что это за место — поместье Ланценавии? Я не могу приблизиться к нему из-за запрета госпожи Дитлинды.

— Ваши слова напомнили мне кое-что. Госпожа Дитлинда сказала, что если вы с господином Леонцио встретитесь, вы будете бороться за её руку.

Фердинанд зажмурил глаза, подавляя желание выпалить: «Разве это можно назвать сбором информации?». Разозлившись, он только напугал бы её и усложнил задачу выяснения того, что хотел узнать. За время общения с Розмайн и другими кандидатам в аубы Эренфеста он кое-чему научился. Вместо этого он улыбнулся и сказал:

— Есть что-нибудь еще?

— Господин Леонцио состоит в кровном родстве с королевской семьёй Юргеншмидта, и, судя по всему, этим летом он лично общался с командиром центральных рыцарей. Правда, я не знаю, насколько они близки: они несколько раз обсуждали беспорядки, произошедшие на похоронах. Возможно, командир общался с господином Леонцио лишь в связи со своими обязанностями.

Фердинанд нахмурился. Раоблут, командир рыцарского ордена Центра, знал о семени Адальгизы и, используя это знание, убедил короля отдать приказ, вынуждающий Фердинанда покинуть Эренфест. Неясно, как Раоблут был связан с Адальгизой, но он считал Фердинанда и Эренфест врагами.

— Господин Леонцио из Ланценавии, связавшийся с господином Раоблутом... — пробормотал Фердинанд. — Не знаю, насколько можно доверять словам госпожи Дитлинды, но это серьёзный повод для беспокойства.

— Я не ожидала от командира рыцарского ордена Центра ничего подозрительного, особенно после того, как он приложил столько усилий, чтобы уладить инцидент с похоронами.

Раоблут согласился с глупым требованием Дитлинды казнить виновных до проведения надлежащего расследования. Вдобавок ко всему, когда началось последующее разбирательство, он постоянно подчёркивал, что во всем виноваты рыцари Эренфеста, отводя внимание общественности от рыцарского ордена. Известие о том, что он использовал свои частые визиты в поместье Ланценавии для общения с Леонцио, когда он должен был проводить беспристрастное расследование, было сомнительным до крайности.

Тем не менее, с точки зрения Летиции, командующий рыцарским орденом прилагал все усилия, чтобы держать ситуацию с похоронами под контролем. Она считала, что он заслуживает только благодарности. Фердинанд решил, что переубеждать её бессмысленно: независимо от того, сколько он будет рассказывать о сомнительном поведении Раоблута, окружающие просто сочтут это злостью, вызванной падением подозрений на Эренфест. Атмосфера, сложившаяся во время расследования, была ещё свежа в его памяти.

— Меня больше беспокоит госпожа Дитлинда, — с улыбкой сказал Фердинанд, скрывая свои истинные мысли. — Кто знает, что ей шепчут на ухо?

С убеждённым видом Летиция наконец ответила на заданный ей вопрос.

— По словам госпожи Дитлинды, в поместье Ланценавии есть дверь, которую может открыть только ауб. Комната за ней, очевидно, предназначена для принцесс Ланценавии, отправляющихся в Центр. Могу себе представить, какие проблемы возникли бы, если бы принцесса приехала, когда наше основание ещё не окрашено.

Фердинанд уже знал, что находится за этой дверью: круг перемещения, соединяющий Аренсбах с дворцом Адальгизы.

«Подумать только, просить кого-то договориться с королевской семьей о принятии принцессы Ланценавии ещё до того, как основание Аренсбаха было окрашено».

Если бы королевская семья уступила этому требованию, Дитлинда опозорилась бы, оказавшись не в состоянии открыть дверь принцессе. От глупости ситуации Фердинанду захотелось рассмеяться, и он быстро сменил тему.

— Похоже, что госпожа Дитлинда наконец-то закончила красить основание. Полагаю, мне тоже нужно начать предоставлять свою магическую силу.

При обычных обстоятельствах жених из другого герцогства не должен был проводить восполнение магической силы, но документы, оставленные предыдущим герцогом, позволяли это сделать, однако с некоторыми неприятными ограничениями.

Фердинанд продолжил:

— Вы должны использовать эту возможность, чтобы начать практиковать восполнение магической силы, госпожа Летиция.

— Господин Фердинанд... Мне сказали, что прибыли новые сладости от госпожи Розмайн.

С мрачным взглядом Летиция спросила о вознаграждении. Она всё ещё не привыкла контролировать свою магическую силу, поэтому мысль о том, что ей придётся выполнять ритуал восполнения, должна была быть не из приятных. Хотя Летиция в отличие от Розмайн обладала большой выносливостью и не теряла сознание по малейшему поводу, она училась медленно и тратила огромное количество времени на перерывы.

— Действительно, — ответил Фердинанд. — Она прислала больше, чем обычно, чтобы передать вам. Очевидно, по вашей просьбе. В своих ответах на мои письма она просила меня не слишком давить на человека вашего возраста, несмотря на то, что этого могут требовать обстоятельства Аренсбаха.

«Розмайн просила не использовать её в качестве эталона, но госпожа Летиция продвинулась бы в учебе гораздо дальше, если бы в качестве награды вместо сладостей хотела получить книги».

Пока я сопротивлялся желанию вздохнуть, Летиция хлопнула в ладоши в знак осознания.

— Я получила от господина Леонцио баночку ланценавских сладостей. По виду они похожи на магические камни, и каждой из них можно наслаждаться очень долго.

Фердинанд не получил никаких сладостей: и потому, что они его мало интересовали, и потому, что Дитлинда приказала ему держаться подальше от гостей из Ланценавии. Тем не менее, ему было любопытно посмотреть, что же подарили Летиции ланценавцы и можно ли это использовать для смешивания.

— Я получила также великолепные игрушки, — продолжала Летиция. — Хотите посмотреть? В отличие от сделанных в Эренфесте, они довольно странные и могут быть использованы только один раз, но они уникальны и ужасно забавны. Если потянуть за верёвочку, прикреплённую к ним, то из них вылетают лепестки цветов всех цветов и порхают по комнате. Это очень красиво и всегда поднимает настроение. Росвита, не могла бы ты принести сладости и игрушки?

— Вот, пожалуйста, — ответила главная слуга, протягивая своей госпоже разноцветные конфеты, похожие на магические камни.

Летиция съела одну с радостной улыбкой. Затем то же самое сделал Фердинанд, и тут же ему пришлось бороться с желанием выплюнуть конфету. Его нёбо атаковала невыносимая сладость, как будто он ел кусок чистого сахара.

— Это слишком сладко, — угрюмо сказал Фердинанд. Он стал немедленно разгрызать конфету, отчаянно пытаясь проглотить маленькие кусочки как можно быстрее.

Летиция в шоке смотрела на то, как пропадает одна из её драгоценных сладостей. Однако Фердинанд был невозмутим: он не мог позволить этому вкусу осесть в его рту.

Фердинанд сделал щедрый глоток чая, чтобы окончательно смыть сладость, а затем обратился к другим предметам, которые принесла Росвита.

— Это те самые игрушки Ланценавии, о которых вы мне рассказывали?

На вид это были простые серебряные трубочки, с одного конца которых свисала верёвочка. Тут, конечно же, напрашивалось объяснение.

Летиция радостно улыбнулась, взяла в руки один из них и сильно дёрнула за ниточку. Из него вырвались разноцветные лепестки разных цветов, которые тут же затрепетали в воздухе.

«Как работает игрушка? Вряд ли это магический инструмент, это я точно знаю», — немедленно стал размышлять Фердинанд.

— Разве это не потрясающе? — спросила Летиция.

— Можно мне одну из этих игрушек? Мне очень хочется узнать, как их делают.

Летиция, видимо, не ожидала такой просьбы: она замешкалась, а потом тихонько спросила: «Что?..» У неё было несколько игрушек, но она не хотела расставаться ни с одной.

Поглядев некоторое время на свои ланценавские игрушки, Летиция наконец решилась. Она взяла банку, в которой ещё оставались три конфеты, и одну из серебряных трубочек, затем подняла глаза на Фердинанда.

— Э-э-э, господин Фердинанд... Я собиралась отдать их госпоже Розмайн. Но если вы уменьшите мою нагрузку... я разрешу вам взять по одной! Её голос надломился, когда она выдавила из себя последние слова; должно быть, она понимала, что её попытка переговоров была вовсе не в женской манере.

Фердинанд ответил на это взглядом, уже догадавшись о виновнике.

— А Розмайн, случайно, не внушает вам странные мысли?

— Она не виновата. Скорее, я... гм...

Розмайн была единственным человеком, который мог бы поощрить кандидата в аубы из другого герцогства на столь дерзкий поступок.

«О боги. Сколько головной боли».

— Очень хорошо. В обмен на одну из этих игрушек я несколько уменьшу вашу нагрузку. Однако постарайтесь не принимать слишком много советов от Розмайн, она порой оказывает дурное влияние.

Фердинанд протянул руку, затем тяжело вздохнул. Это была его работа — разгребать беспорядок, который создала его подопечная. Вечером ему придётся ответить на письмо Розмайн: её нужно было за многое отчитать.

* * *

— Господин Фердинанд, вот письмо от госпожи Розмайн и грубо составленный ответ, — сказал Сергиус и опустил взгляд на стол. — Это был подарок... от госпожи Летиции...

— Положите их в ту коробку с ингредиентами, — ответил Фердинанд, оторвавшись от серебряной трубочки, которую он аккуратно разбирал и анализировал. Она уже не имела ни малейшего сходства со своей первоначальной формой, но это действительно была одна из игрушек, полученных Летицией от гостей из Ланценавии. — Потянув за шнурок, без всякой магии, содержимое трубочки выбрасывается наружу. В этот раз внутри были лепестки, но что, если их заменить на что-то другое? Это может стать очень опасным оружием. В любом случае, больше я ничего не могу узнать об этой игрушке. Можете убрать её.

— Она должна была принести счастье своей красотой... — сказал Сергиус с грустным видом.

Возможно, со стороны Фердинанда было жестоко разбирать игрушку, доставшуюся ему от Летиции, а затем просто утилизировать её, но таковы были его намерения с самого начала. Ни хмурые взгляды, ни жалобы его ничуть не трогали.

— Господин Фердинанд, — сказал Юстокс, — хотя я и не возражаю против того, чтобы ингредиенты госпожи Розмайн были перенесены в вашу потайную комнату, проявите некоторую сдержанность в смешивании.

— Мы сегодня не на дежурстве. Пожалуйста, не беспокойте тех, кто на страже.

Фердинанд махнул им рукой и ушёл в свою потайную комнату с коробкой, в которой находились письма и ингредиенты от Розмайн.

— Хм... Ничего особенного...

Он решил начать с чтения писем, в том числе и отчета Юстокса, который был помещён между письмом Розмайн и грубо составленным ответом. Это было обобщение всей информации, которую они получили за обедом от последователей Летиции, и подтверждение всего, что она рассказала им напрямую. К этому моменту стало очевидно, что Раоблут и Леонцио в хороших отношениях. Многие видели, что командир рыцарей проявлял большой интерес к ситуации с Ланценавией во время расследования.

«Раоблут и Ланценавия, а?»

Если командующий рыцарями действительно был связан с дворцом Адальгизы, то, предположительно, у него были прочные связи с Ланценавией. Не исключено, что он попытается убедить королевскую семью принять их принцессу.

Кроме того, Георгина отвела Раоблута в поместье Ланценавии. Обычно эта обязанность лежала на Дитлинде, но после её эмоционального требования казнить «преступников-изменников» её стали держать подальше от командира рыцарей. Это было вполне логичное решение, но Фердинанду оно всё равно показалось подозрительным.

«Это просто интуиция».

Голос Сильвестра эхом отдавался в его сознании. Интуиция этого человека действительно впечатляла: бесчисленное множество раз он пробирался сквозь катастрофу, не имея ничего другого, что могло бы его направить.

Фердинанд прекрасно понимал, что ему необходимо внимательно следить за Георгиной и получать как можно больше информации... Но его переезд в западное здание осложнил ситуацию. Хуже того, Георгина, скорее всего, на собственном опыте убедилась в том, что инстинкты Сильвестра могут иметь последствия. Всё-таки они выросли вместе. Фердинанд до сих пор помнил, как резко она вздохнула в ответ на замечание брата во время расследования. По всей видимости, она тоже была начеку.

«Что-то должно произойти. В этом нельзя сомневаться».

Однако, как бы ни развивались события, переговоры с королевской семьёй пройдут гладко, как только он закончит своё дело.

Фердинанд сидел в кресле и думал о магической бумаге высочайшего качества, которую прислала ему Розмайн. Её количество магической силы было просто впечатляющим. Если она будет следовать его рецепту, у него будет всё, что нужно, до следующего состязания герцогств.

«Меня больше волнует то, на что намекали Сильвестр и первый принц».

В ходе расследования было заявлено, что Фердинанд и Розмайн были «безусловно преданы королевской семье и послушно выполняли королевские приказы». Это, очевидно, относилось и к Фердинанду, который женится в Аренсбахе по приказу короля...

«Но как же Розмайн? Имеются ли в виду религиозные церемонии, проводимые во время собрания герцогов, или что-то другое? Правдивы ли слухи о том, что её отправляют в центральный храм»?

В связи с недавним инцидентом взаимодействие между Фердинандом и Эренфестом, откуда прибыли преступники, стало предметом пристального внимания. Просто получение багажа и писем потребовало больших усилий, поэтому о личной беседе с Сильвестром не могло быть и речи.

Фердинанд, как мог, изучал письма, но ни Сильвестр, ни Розмайн не затронули ничего из того, что ему было необходимо знать. В лучшие времена он, возможно, обрадовался бы такому отсутствию новостей. Может быть, он слишком много думал... но у него было плохое предчувствие по поводу их ситуации.

— В письме Розмайн ничего не говорится о её Гедульрих. Как тут избавиться от подозрений?

Фердинанд прикоснулся к бумаге, чтобы посмотреть, что она написала своими невидимыми чернилами, но ответа на его вопрос так и не последовало. Она что-то скрывала — что-то, о чём не могла с ним посоветоваться.

— «Пожалуйста, скажи мне твою Гедульрих».

Этот вопрос он задал, чтобы убедиться, что ситуация ни с Эренфестом, ни с Розмайн не изменилась. Ему нужно было только подтверждение.

Розмайн часто плохо понимала дворянские эвфемизмы, но она уже знала, что Гедульрих — это дом или любимый человек. Если бы всё было в порядке, она бы написала: «Эренфест — моя Гедульрих, как и моя библиотека, и люди нижнего города. Вы ведь это уже знаете, не так ли?» Или, если бы она не поняла вопроса, то попросила бы объяснить.

— Твоё решение не отвечать вообще вызывает гораздо больше подозрений. Идиотка.

Она, несомненно, слишком глубоко вникла в суть вопроса. Затем, опасаясь того, что Фердинанд может сказать по поводу её ответа, она начала сомневаться в том, что её Гедульрих. Случилось ли что-нибудь, подтолкнувшее её к нерешительности?

— Принц Сигизвальд в курсе обстоятельств, так что, скорее всего, в этом замешана королевская семья. Я не знаю подробностей, но предполагаю, что их цель — Грутрисхайт.

Члены королевской семьи едва ли были способны даже прочитать древний язык в подземном архиве. Если бы они остро нуждались в Грутрисхайте, то, естественно, попытались бы привлечь Розмайн в свои ряды любыми способами. Ведь за время пребывания в храме она овладела этим языком.

Хотела ли этого Розмайн? Или они загнали её в угол, как это было сделано с Фердинандом, когда он получил свой приказ? Разлука с ней была мучительно тяжелой. Стоило ему только мельком взглянуть на лицо Розмайн, и он вмиг раскусил бы все попытки скрытничать.

— Я должен быть в состоянии помочь, когда закончу то, что делаю, но...

Что пыталась защитить Розмайн? Чем она дорожила больше всего на свете? Фердинанд опасался, что, если ему не удастся разгадать её мотивы, все его усилия окажутся напрасными.

Фердинанд бросил письмо на стол, неудовлетворенный тем, что не может просто попросить Розмайн дать ответ на интересующий его вопрос. Расстояние между ними действительно было огромным.

— Я не знаю обстоятельств, что скрывает от меня Розмайн, что ею движет... но один неверный шаг — и эта дурёха снова начнёт буйствовать.

Туман беспокойства и недоверия, опустившийся на него, становился всё гуще. Он гораздо слабее понимал намерения остальных, поэтому каждый его шаг был чреват катастрофой. Гедульрих Розмайн когда-то была так ясна, теперь же всё было иначе. А поскольку Сильвестр почти не давал информации, Фердинанд с трудом представлял себе дальнейший путь.

«К зиме мы, по крайней мере, снова сможем говорить через Раймунда. Кроме того, скоро состоится состязание герцогств. Как только представится возможность, я прекращу эти безрезультатные попытки прощупать её через письма и задам прямой вопрос».

Фердинанд раздраженно вздохнул. На данный момент ему, как и Розмайн, оставалось лишь отложить свои проблемы на потом.

Крещение Дирка и Бертрама (❀)

Как только завершился праздник урожая, началась подготовка к зиме. Впрочем, в этом не было ничего нового, поэтому мне было проще доверить приют и покои главы храма Франу и остальным. За Мельхиора и священников-учеников же отвечали их храмовые слуги. Поскольку большую часть времени они будут проводить в замке, посещая храм только для проведения ритуала посвящения, именно слуги пострадают, если подготовка не будет проведена должным образом.

Оставив храм самому разбираться со своими делами, я сосредоточилась на собственных приготовлениях. Я была занята созданием магической бумаги для Фердинанда и сбором материалов для библиотечных шмилов, но всё же нашла время отправить еду и сладости в Аренсбах. То, что я отправила вместе с письмами, наверняка уже заканчивалось, новой же посылки должно было хватить до нашей встречи на состязании герцогств.

«Эхехехе... На этот раз я отправила аренсбахское блюдо с вкуснейшим рыбным бульоном, конечно же, несколько изменённым в соответствии с моими вкусами. Получившееся блюдо, вероятно, заставило бы любого, кто привык к аренсбахской кухне, воскликнуть: “Вкусно, но ничуть не похоже! Это подделка!” Однако меня это не смущало».

— А придётся ли нам такими темпами вообще что-либо собирать? — спросила Кларисса, глядя на список ингредиентов от Хиршуры, пока я продолжала создавать бумагу. — У господина Фердинанда в его мастерской наверняка есть всё, что нам нужно!

Она была потрясена, и это понятно — мастерская была настоящей сокровищницей для служащих, занимающихся смешиванием.

— Большинство ингредиентов было добыто в походах Юстокса по Юргеншмидту, — сказала я, — но некоторые из них господин Фердинанд собирал сам. Во время весенних молебнов и праздников урожая я была, в основном, сосредоточена на сохранении своих сил для проведения ритуалов, однако он ещё и искал материалы.

Параллельно с разговором я занималась магическим кругом для экономии времени и продолжала смотреть за котлом для смешивания. Новый рецепт Фердинанда состоял из множества шагов и требовал огромного количества различных ингредиентов. Это было мучительно утомительно.

«Было бы быстрее, если б просто выпустила море магической силы, сделала кучу золотой пыли, а затем высыпала её туда. Эх...»

Пока я готовилась к отправлению в дворянскую академию, прибыл ордоннанц от Гретии. Порывшись в конфискованных вещах и другой подержанной одежде, ей и остальным удалось раздобыть официальные наряды для церемонии крещения Дирка и Бертрама, а также для священников-учеников.

— Их нужно будет подогнать, — сказала птица. — Когда мы сможем доставить их в храм?

— Думаю, можно через три дня, — ответила я, отправив собственный ордоннанц. — К этому времени я должна закончить со смешиванием.

— Тогда через пять. Чтобы дать вам время отдохнуть.

Ордоннанц повторил своё сообщение ещё два раза, и на этом дата была назначена.***

В день примерки было решено, что священники-ученики отправятся в комнату Мельхиора, чтобы выбрать понравившуюся одежду: недавно прибыла посылка от герцога. Нарядов было много: для праздника в честь начала зимних кругов общения, для игровой комнаты, для дворянской академии, для верховой езды, для смешивания... И на этом список не заканчивался.

— Одежду Дирка и Бертрама мы разберём в приюте, — сказала я и повела Гретию и моих слуг на второй этаж, где находились большие комнаты для детей, готовящихся к церемонии крещения.

Двум нашим будущим дворянам требовались наряды для крещения и для игровой комнаты. Гретия деловито подбирала для них одежду, которую затем раскладывала по отдельным корзинам.

— Не могу поверить, что мы получаем такую красивую одежду... — сказал Дирк, едва сдерживая изумление. Он носил что-то помимо одеяний служителя, лишь когда ходил в лес.

Бертрам в ответ на это скривился.

— Не знаю... Она выглядит слишком старой и дешёвой для церемонии крещения.

Всего год назад он вёл гораздо более роскошный образ жизни, будучи сыном гиба Вильтора, поэтому одежда не соответствовала его стандартам.

— О боги... Это больше, чем может заслужить ребёнок преступника, — усмехнулась Гретия. — Если она тебе так не нравится, надо было купить свою. Это избавило бы меня от необходимости искать её для тебя.

— Что?!

Бертрам в шоке обернулся и встретил холодную улыбку Гретии. Её сине-зелёные глаза, обычно скрытые челкой, были переполнены презрением.

— Похоже, ты не понимаешь своего места, — сказала она безжалостным тоном. — Ауб Эренфест решил спасти детей преступников не из сострадания или доброты. Его целью было увеличение числа дворян герцогства. Если ты дашь ему повод думать, что можешь причинить неприятности, он казнит тебя на месте. Зачем ему оставлять тебя в живых, если ты только усугубишь конфликт?

Бертрам стал бледным как полотно. Должно быть, он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил подобные вещи в храме.

[[image:/storage/reader-images/d5bc16c60706eb72ecbb6084aaa0871e801a1dd9.jpg]]

Не обращая внимания на страдания мальчика, Гретия продолжила:

— Было совсем не просто спасти тебя от давней традиции наказывать целые семьи за преступления одного. Тебе выпало феноменальное благословение, и если ты не можешь этого понять, значит, ты действительно неисправимый преступник. Лауренц, не лучше ли устранить его до того, как ему будет позволено вернуться во внешний мир?

— Гретия, — вмешалась я почти инстинктивно, — ты заходишь слишком далеко.

Она улыбнулась мне, её глаза сузились.

— Этот глупец не понимает, что от его слов и поступков зависит больше жизней, чем он может сосчитать на своих руках, а значит, его брат, Лауренц, не воспитал его должным образом. Если вы готовы пощадить даже опасного преступника только потому, что он ребёнок, то мы должны, по крайней мере, вбить ему в голову реальность его положения. Баловать детей — это не доброта, госпожа Розмайн. Если так пойдет дальше, то его глупые поступки унесут жизни всех тех, кого удалось спасти от грехов их семей. Дирк понесёт такое же наказание, поскольку наряду с ними принимает крещение с аубом в качестве опекуна.

Мы спасли детей, но это не значит, что они защищены от наказания. К тому же, раз они попали в приют, любой их проступок приведёт к тому, что все сироты будут заклеймены как опасные: дворяне не будут различать тех, кто пришёл в прошлом году, и тех, кто был здесь всегда. Одинаковое отношение будет и к посвятившим имя дворянам, и к усердным священникам-ученикам. А в худшем случае и весь храм снова станет объектом презрения, поскольку люди решат, что он приютил преступников.

Высказав свою точку зрения, Гретия спросила:

— Вы ведь не этого хотите, госпожа Розмайн?..

Я покачала головой.

— Как я и предполагала, — сказала она. — Я буду сопровождать Дирка во время его крещения, а один из слуг господина Мельхиора — Бертрама. Ауб подготовит им кольца.

— Ты сделаешь это, несмотря ни на что? Я очень благодарна тебе, Гретия.

Она слегка улыбнулась.

— Одежда для крещения останется здесь. Остальное я отнесу в игровую комнату в замке, как и в прошлом году.

Затем, с корзинами в руках, Гретия отправилась в путь.

Лауренц слегка потрепал выглядящего подавленным брата по голове.

— Бертрам. Может быть, Гретия и была сурова, но она права: переезд в замок станет для тебя испытанием, хочешь ты этого или нет. Ты не можешь рассчитывать на ту же доброту, которую получаешь в приюте.

Затем Дирк и Бертрам выбрали себе покои в дворянской части храма и мебель для них. Слуги будут выбраны весной следующего года. Конрад хотел провести ещё немного времени в приюте в качестве служителя-ученика, а затем, когда он подрастёт и разовьет достаточную магическую силу для проведения религиозных обрядов, он получит комнату как священник ученик в синей одежде.

Дирк и Бертрам давали пробные благословения с помощью кольца, которое я им одолжила, упражнялись в фешпи́ле, готовясь к дебюту, и старались запомнить этапы крещения, а также дворянский этикет.

* * *

Осенняя церемония совершеннолетия прошла в одно мгновение, и настало время общения и зимних крещений. К моменту окончания ритуалов для простолюдинов, проходивших раньше, большинство дворян уже прибыло в дворянский район. Я со свитой тоже перебралась в замок, чтобы подготовиться к зимним кругам общения. Именно на празднике в честь их начала состоятся дебюты и крещение дворянских детей.

В день крещения в моей комнате в замке Оттилия и Лизелетта помогали мне переодеваться в церемониальные одежды. Гретия отправилась в храм за Дирком и фешпилями из приюта.

— Эти парадные одежды должны быть доставлены в дворянскую академию после завершения сегодняшней церемонии, верно? — спросила Оттилия.

— Правильно, — ответила я. — Ауб Классенбург связался с Сильвестром — ритуал посвящения будет проведён вскоре после начала работы дворянской академии.

Поскольку мы хотели позаимствовать божественные инструменты из храма Центра, мы не могли провести нашу церемонию одновременно с их церемонией. Для третьекурсников же лучше провести церемонию раньше: хотя одна церемония вряд ли окажет большое влияние, они будут благодарны любой возможности получить больше божественных защит. Таким образом, в результате обсуждения с центральным храмом и учителями дворянской академии было достигнуто соглашение о том, что ритуал посвящения для студентов будет проведён вскоре после их прибытия в академию. Они будут проходить в три отдельных этапа: для низших дворян, для средних и, наконец, для высших.

— Мои интересы игнорируются, — сказала я. — Что ты думаешь об этом, Лизелетта?

— Центр и высокопоставленные герцогства всегда навязывают свою волю тем, кто ниже их, — ответила она. — Однако господин Вильфрид убедил ауба позволить ему вести церемонию для средних дворянин, а Шарлотте — низших дворян, чтобы облегчить ваше бремя.

— Это очень кстати.

Подготовка к ритуалу и необходимые встречи отнимут у меня много времени, поэтому, если я не успею закончить занятия, я не смогу вернуться к ритуалу посвящения в Эренфесте.

— А чтобы облегчить жизнь студентам, ауб договорился о том, чтобы священникам, сопровождавшим вас во время собрания герцогов, было разрешено посетить дворянскую академию и в этот раз. По крайней мере, пока не закончится церемония посвящения в дворянской академии, у вас будет достаточно рыцарей. Это весьма обнадеживает.

Иными словами, Хартмуту, Корнелиусу, Дамуэлю, Леоноре и Ангелике было разрешено отправиться со мной и остаться в дворянской академии до окончания ритуала посвящения.

— Для меня это облегчение, но боюсь, это доставит неудобства всем остальным, — сказала я, давая понять своё неодобрение. — Такое неожиданное решение означает, что теперь им придется в спешном порядке готовиться к посещению дворянской академии. Их планы на зимнее общение, несомненно, разрушатся, особенно если они собирались использовать моё отсутствие для подготовки к нашему переезду в Центр.

Оттилия утешила меня с кривой улыбкой.

— Госпожа Розмайн, не стоит расстраиваться. Один из них был очень рад возможности сопровождать вас.

— Это само собой разумеется...

Как только я переоделась, пришёл ордоннанц от Гретии: Дирк, Бертрам и другие священники-ученики уже были в замке.

* * *

— Добро пожаловать, новые дети Эренфеста! — объявил Хартмут, стоя рядом со мной на сцене.

Дверь распахнулась, и в неё вошла процессия из детей, которым предстояло войти в дворянское общество, в том числе Дирк и Бертрам, стоявшие в самом конце. Всего их было двенадцать, и у шестерых из них была сегодня также церемония крещения.

Хартмут прочитал священные тексты, а затем приступил к регистрации магической силы. По обычаю, все проходили в порядке возрастания статуса, от низшего к высшему, поэтому Дирк был вызван первым. Он выглядел напряженным, когда подошёл.

Дальнейшие события были совершенно привычными: я дала ему в руки инструмент для проверки магической силы, он сделал всё по инструкции и заставил его засветиться, после чего зал зааплодировал.

Я улыбнулась Дирку, который издал тихий, облегченный вздох, а затем взяла медаль. Он в свою очередь прижал к ней магический инструмент подобно печати и тем зарегистрировал себя.

«Подождите, что?»

Несмотря на то, что он зарегистрировал свою магическую силу, цвета почти не изменились. Они были слабыми, поэтому трудно было определить, есть ли у него все эти цвета или их нет совсем. Максимум, что я смогла определить, — это то, что наиболее ярко выражена стихия ветра.

«Что делать в такой момент?»

Я инстинктивно повернулась, чтобы посмотреть на Фердинанда, и тут же встретилась взглядом с Хартмутом. Это было как-то неловко, но он, похоже, не заметил моей реакции, а просто подошёл и посмотрел на медаль.

— Похоже, он пользуется божественной защитой ветра... — пробормотал Хартмут, констатируя то, что я уже знала. Он выглядел таким же растерянным, как и я.

«Думаю, он тоже не понимает, что происходит».

Никакие размышления не могли дать мне ответа, поэтому я снова повернулась к Дирку и улыбнулась.

— Один бог даровал тебе свою божественную защиту: Бог Ветра. Если ты посвятишь себя тому, чтобы стать достойным этой защиты, ты, несомненно, получишь ещё много благословений.

На этом необычные события закончились, регистрация магической силы Дирка была завершена. Хартмут положил медаль в ящик, и на сцену вышел Сильвестр с кольцом в руке.

Публика заволновалась.

— Это дитя из бывшей фракции Вероники? — шептались одни.

— Этот ребёнок избежал наказания, — говорили другие. В одно мгновение стало ясно, что Гретия сказала правду.

Не обращая внимания на шум, Сильвестр вручил кольцо Дирку.

— Я дарю это кольцо тебе, Дирк, теперь, когда ты принят богами и людьми. Я стану твоим опекуном вместо твоих родителей, и твой статус отныне будет зависеть не от дома, а от количества магической силы. Мы являемся свидетелями рождения нового среднего дворянина. Поздравляю!

— Я благодарен вам от всего сердца, ауб Эренфест, — ответил Дирк с улыбкой, в которой не было ни малейшего намёка на беспокойство. Он посмотрел на красный магический камень, украшавший недавно полученное кольцо на среднем пальце левой руки.

— Да благословит тебя Гедульрих, богиня земли, Дирк, — сказала я, даруя ему благословение.

Дирк вернул его, как мы и практиковали. Свет поплыл по воздуху, и достиг меня.

Присутствующие снова зааплодировали, но на этот раз более нерешительно. Я впервые столкнулась с таким явным неприятием во время крещения. В груди зародилась тревога... но надо было идти дальше.

— Бертрам, — сказала я.

Второй из двух наших сирот вышел на сцену для регистрации своей магической силы, выдерживая суровые взгляды собравшихся дворян, внимательно выискивающих малейшую ошибку или неосторожный шаг. Его медаль изменила цвет обычным образом.

Мои мысли вернулись к Дирку: странности с его медалью должны были иметь какую-то причину. По идее, у нас у обоих было пожирание, но во время моей церемонии крещения ничего подобного не произошло. Хотя... может, это я такая странная? Моя магическая сила обладала сродством со всеми атрибутами и имела все цвета.

— Два бога даровали тебе свою божественную защиту: Воды и Огня, — сказала я. — Если ты посвятишь себя тому, чтобы стать достойным этой защиты, ты, несомненно, получишь ещё много благословений.

Снова подошёл Сильвестр с кольцом. В этом кольце был голубой магический камень: Бертрам, видимо, родился летом.

— Я дарю это кольцо тебе, Бертрам, теперь, когда ты принят богами и людьми. Я стану твоим опекуном вместо твоих родителей, и твой статус отныне будет зависеть не от дома, а от количества магической силы. Мы являемся свидетелями рождения нового среднего дворянина. Поздравляю!

— Я благодарен вам от всего сердца, ауб Эренфест, — ответил Бертрам, опускаясь на колени и протягивая обе руки. Сильвестр, видимо, понял этот жест: он слегка наклонился и протянул мальчику руку. Бертрам почтительно сжал её, а затем прижал тыльной стороной ко лбу.

В зале воцарилась тишина: на сцене Бертрам выражал величайшую благодарность, на которую только способен дворянин.

* * *

После этого крестили остальных детей, и начались дебюты. Сначала с фешпилями выступали низшие дворяне, затем настало время Дирка, Бертрама и других средних дворян. Дирк играл относительно хорошо, учитывая, как мало времени у него было на тренировки. Бертрам же играл просто великолепно, что свидетельствовало о его правильном воспитании как сына бывшего дворянина.

По окончании дебютов Хартмут произнёс несколько заключительных слов в качестве главного священника, после чего мы оба удалились: мне нужно было переодеться из церемониальной одежды в светскую. Прошла церемония вручения плащей и брошей для новых студентов, я пообедала с герцогской семьёй в столовой, а затем вернулась в большой зал для общения.

Во время обычных приветствий меня снова и снова спрашивали, переезжаю ли я в центральный храм. Вильфриду, как моему сопровождающему, было поручено опровергать слухи и отгонять любопытных дворян.

После этого я стала общаться с детьми бывшей фракции Вероники, желая им успешного поступления в дворянскую академию. При этом я заметила нескольких дворян, энергично поедающих свою еду. Это было странно: я могла бы ожидать этого несколько лет назад, когда такая еда была в новинку, но сейчас для большинства она была обыденностью.

«Чудаки...»

Хартмут, видимо, заметил мой пристальный взгляд, потому что тихо сказал:

— Вероятно, это те дворяне, которым было приказано вернуться домой из Центра. По плану вы должны встретиться с ними в более спокойной обстановке, когда вернётесь в середине зимы. Нет необходимости говорить с ними сейчас, в присутствии столь многочисленной публики.

— Госпожа Розмайн, — позвал Дирк.

Я повернулась и увидела его вместе с Бертрамом, Гретией и несколькими людьми, которых я уже знала по храму. Они общались со стоявшими в центре священниками-учениками. Тем временем Николаус и другие будущие первокурсники надевали только что полученные плащи и броши.

— Дирк, не веди себя так фамильярно с госпожой Розмайн на публичных мероприятиях, — сказал Бертрам, оттаскивая его за руку и обучая правилам благородного общества. — Мы должны подождать, пока она обратится к нам.

Дирк сразу же извинился передо мной.

Я улыбнулась, затем сосредоточилась на Бертраме.

— Твоё выступление было превосходным. А выражение благодарности аубу заставило дворян замолчать, хотя бы на мгновение.

Бертрам замешкался, потом стыдливо отвёл взгляд. Он был совсем не похож на своего старшего брата. Лауренц превратил бы мой комплимент в шутку, спросив, должен ли он тоже встать передо мной на колени.

— Бертрам, — сказала я, — Я должна попросить тебя вместе с Гретией присматривать за Дирком, чтобы он не совершил серьёзных ошибок.

Он помрачнел.

— Госпожа Розмайн, я не хочу вас обидеть, но вы требуете от меня слишком многого.

Конечно, присматривать за Дирком, мальчиком из приюта, который так мало знал о благородном обществе, было нелегко, но Бертрам действительно хорошо подходил на роль учителя. Приятно было видеть, что они ладят друг с другом несколько лучше, чем раньше.

— Кажется, у Бертрама всё хорошо, не так ли, Гретия?

— Я бы не стала пока успокаиваться, — ответила она. Её тон и взгляд, которым она смотрела на детей, говорили о серьёзности их положения.

Зимняя игровая комната и начало учёбы в дворянской академии

С началом зимнего общения дети стали пользоваться игровой комнатой. Я, как и всегда, приходила туда, принимала приветствия от новых детей, после чего играла и занималась со всеми. В частности, я хотела убедиться, что никто из детей бывшей фракции Вероники не остаётся без внимания и не подвергается травле.

Достаточно взрослые дети, уже посещавшие дворянскую академию, относились к своим сверстникам из бывшей фракции Вероники так же, как и ко всем остальным: возможно, из-за проведённого с ними времени в академии, или же из-за желания сохранить атмосферу дворянской академии неизменной, как бы сильно ни менялся внешний мир. Как бы то ни было, младшие последовали их примеру, не проявляя никаких признаков дискриминации. Все отчаянно желали получить сладости и стремились побеждать в играх и получать лучшие оценки.

* * *

— Я ожидала, что все будут гораздо тревожнее, так что реальность оказалась приятным сюрпризом, — сказала Шарлотта.

— Ага, — добавил Вильфрид. — Шарлотта беспокоилась, что игровая комната вернётся во времена твоего сна. Похоже, этого не произошло.

Герцогская чета была слишком занята общением, чтобы присоединиться к нам за ужином, так что сегодня были только мы, дети. Это дало нам возможность неторопливо поразмышлять об игровой комнате и планах на дворянскую академию. Мы использовали инструмент, блокирующий звук, чтобы иметь возможность свободно выражать свои мнения.

Вильфрид и Шарлотта с облегчением отметили, что атмосфера в игровой комнате остаётся позитивной. Мельхиор также был доволен и с удовольствием проводил там время.

— Возможно, среди детей теперь существует негласное правило, по которому они будут участвовать в конфликтах между фракциями взрослых, только находясь здесь, в Эренфесте, а в дворянской академии будут работать вместе, стремясь превзойти другие герцогства, — сказала я. — Надеюсь, их настрой сохранится надолго.

Шарлотта кивнула.

— Если предположить, что они будут придерживаться этой точки зрения во взрослом возрасте, то, возможно, будущие поколения будут уделять больше внимания взаимоотношениям между герцогствами, а не внутренней борьбе за власть.

Вильфрид кивнул, затем повернулся к Мельхиору.

— Я был очень удивлён, увидев, как хорошо ты руководишь другими детьми, Мельхиор. Я беспокоился, что у тебя могут возникнуть проблемы, ведь тебя спрятали в северном здании во время прошлогодней чистки, но всё прошло гладко.

— Брат, я думаю, это потому, что я провёл так много времени, разговаривая и играя со всеми в приюте при храме, — с улыбкой ответил Мельхиор. — Здесь детей больше, но ощущения примерно те же.

Как он и говорил, время, проведённое в приюте, принесло свои плоды. Он мог следить за окружающей обстановкой, а не полностью погружаться в свои игры.

— Меня больше волнуют успехи наших будущих первокурсников, — сказала я. — В прошлом году у них было не так много возможностей позаниматься в игровой комнате, не так ли? С ними всё будет в порядке?

С письменными уроками было проделано уже много работы, так что я сильно не беспокоилась о них. Я не была уверена, что все получат максимально возможные оценки, но, по крайней мере, все сдадут экзамен в первый же день. Однако я заметила недостаток практики с фешпилем. Между будущими студентами и нашими нынешними первокурсниками был очень большой разрыв в навыках.

— Сестра, не стоит беспокоиться об этом, — заверила меня Шарлотта. — Пока здесь находятся наши музыканты, мы можем организовать практические занятия для них и внимательно проследить за успехами каждого ученика.

— Значит, ты будешь следить за тем, чтобы все были на высоте, да? — пробормотал Вильфрид. — Только не повтори кошмар нашего первого года.

«Как грубо. Библиотека не стоит на кону, поэтому я, конечно, не буду больше так буйствовать».

— Я беспокоилась, что Дирк и Бертрам не впишутся в коллектив, но, похоже, у них всё в порядке, — сказала я. В приюте они играли в карты и каруту, поэтому выиграли несколько партий в игровой комнате и праздновали, получая в качестве призов сладости. Никто не относился к ним с явной злобой, хотя, может быть, это потому, что мы за ними присматривали.

Прошло всего полгода с тех пор, как Дирк решил стать дворянином. Он умел играть в карты, но отставал в изучении истории и географии, не говоря уже о фешпиле. Впрочем, помимо всего этого, ему ещё предстояло многое узнать о дворянском здравом смысле.

Что касается Бертрама, то ему пришлось серьёзно пересмотреть своё положение. Если бы не чистка, он был бы средним дворянином, близким по положению к высшему. Однако теперь, после крещения из приюта, он оказался в самом низу среднего дворянства — это было огромным шагом вниз. Он даже не мог больше называть Лауренца своим братом. Легко понять, откуда взялась его неуверенность.

— Ауб впервые крестил дворян из приюта, — сказала я. — Мельхиор, они наверняка столкнутся с дискриминацией, но, пожалуйста, следи за тем, чтобы это не переросло в нечто серьёзное.

— Да, сестра.

Священники-ученики, временно покинувшие храм, тоже не испытывали особых неудобств. Одна из священниц сказала, что, хотя в храме, где у неё есть слуга, она чувствует себя более спокойно, жизнь в замке не тяготит её. В целом складывалось впечатление, что за время праздника урожая все священники-ученики сблизились со своими слугами, поэтому разлука с ними немного расстраивала детей. Мне было грустно, когда приходилось расставаться с Франом и остальными, поэтому я прекрасно понимала, что они имели в виду.

— Остаётся надеяться, что никого из обиженных на бывшую фракцию Вероники не назначили слугой в игровую комнату, — заметила я. — Их выбирала Флоренция, верно, Шарлотта? Ты знаешь, кто присматривает за детьми, живущими в замке?

— Не беспокойся, сестра. К ним присоединятся мои взрослые слуги после того, как я отбуду в дворянскую академию. Тебе не о чем беспокоиться.

Слуги Флоренции были заняты уходом за новорождённым, поэтому Шарлотта назначила собственных слуг для их замены. Это было приятно слышать.

— О, это напомнило мне: Шарлотта, кузнец доставил мой заказ.

— Уже? Я очень рада, дорогая сестра.

Конечно, я имела в виду подвеску с моим гербом. Это был драгоценный подарок, дизайн которого мы придумали сами, так что это был не просто медальон. Напротив, это было достаточно экстравагантное украшение с ажурным орнаментом, женским гербом Шарлотты и символами богов, чьей божественной защиты она искала. Изделия такой точности и детальности были специализацией Иоганна, поэтому результат получился просто великолепным.

Мы также попросили предусмотреть среди символов небольшое углубление, чтобы Шарлотта могла вставить в него свой магический камень. В амулетах, предназначенных для получения божественной защиты, рекомендовалось использовать собственные магические камни, чтобы облегчить поток магической силы и лучше донести свои молитвы до богов.

— Твой заказ? — осведомился Мельхиор.

— Шарлотта попросила меня о чём-то, что будет демонстрировать нашу связь как сестёр даже в разлуке, и я попросила своего личного кузнеца сделать для неё подвеску с моим гербом.

— А можно и мне тоже? — спросил он. Его лицо омрачилось, но закажу ли я ещё одну, зависело только от него.

— Подвеска Шарлотты — мой ответ на её желание оставаться сестрами и после моего отъезда. Для большинства других дворян в её положении я стала бы чужой, особенно учитывая, что моё удочерение аубом будет отменено, поэтому я могу вручать сувениры только тем, кто их просит.

Если бы я стала раздавать свои гербы без предупреждения, я бы рисковала получить отказ и возражение от получателей: «Но мы же станем чужими, когда ты уйдешь».

— Я уважаю вас как старшую сестру, госпожа Розмайн, и буду скучать по вам, когда вас не станет, — сказал Мельхиор. — Я тоже хочу герб.

— Тогда я закажу ещё одно украшение. Если мы сделаем запрос сейчас, Иоганн сможет закончить его за зиму.

Выпавший снег был ещё совсем неглубоким, так что наш заказ дойдёт до Иоганна без проблем. Я слышала, что зимой у него было много свободного времени — как это часто бывает, когда ты заперт в доме, — так что он наверняка будет рад, если у него появится работа.

Лицо Мельхиора озарилось улыбкой. Я объяснила ему все тонкости дизайна Шарлотты, а затем вместе с ним придумала новый амулет.

Вдруг Вильфрид начал рисовать рядом с нами.

— Я хочу нечто подобное, — объявил он.

— Что? Ты тоже хочешь связи со мной, Вильфрид?.. — спросила я, нахмурившись. Просьбы Шарлотты и Мельхиора были вполне логичны: в конце концов, я им действительно нравилась, но Вильфрид еле терпел нашу помолвку и довольно сильно меня критиковал. Я не понимала, для чего ему был нужен мой герб.

— Как я уже сказал, я по-прежнему люблю тебя как сестру, — пояснил он, чувствуя себя немного неловко. — За последние несколько дней это стало для меня особенно очевидно.

Исчезло всё напряжение, постоянно витавшее рядом с ним. Возможно, высказав свои мысли, он сумел перерасти свой колючий бунтарский период. Но не слишком ли это неожиданно? За всё время нашей помолвки мы ни разу не вели себя как настоящая пара, поэтому на мои чувства помолвка никак не влияла. Я не могла понять, почему на него это так сильно повлияло.

— Дорогой брат, — сказала я, — твоё отношение резко изменилось с тех пор, как наша помолвка была расторгнута. Неужели есть такая большая разница между невестой и сестрой?

— Конечно, — ответил он. — А, может быть, ты всё ещё не знаешь? Скоро всё станет ясно. Я тоже не понимал этого, когда мы только обручились.

— Но теперь ты это понимаешь?

— Да. Отношения пары и брата с сестрой сильно отличаются, поэтому такой исход для нас всегда был неизбежен. Я не мог с этим смириться. — Он окинул меня взглядом, затем удовлетворённо улыбнулся. — Надеюсь, ты тоже скоро повзрослеешь.

Затем он с видом истинного просветления протянул мне эскиз, нужного ему украшения. Я не могла не позавидовать тому, что он вырос раньше меня.

«О, но я вижу, что он не перерос свою любовь к бессмысленно крутым дизайнам».

* * *

Уже на следующий день я отправила письмо в компанию «Плантен», в котором сообщила о своих срочных заказах для Иоганна. Остальное время до начала учёбы я посвятила наблюдению за игровой комнатой, беседам за ужином, подготовке к занятиям и проработке этапов предстоящего ритуала посвящения.

* * *

В день отъезда четверокурсников мы с Вильфридом отправились в дворянскую академию.

— Пожалуйста, отдохните пока здесь, госпожа Розмайн, — сказала Лизелетта. — Мы с Гретией приготовим вам комнату.

В этом году Лизелетта заняла место Рихарды в качестве моей взрослой слуги. Это было сделано для того, чтобы Брюнхильда сосредоточилась на взаимоотношениях с королевской семьёй и высокопоставленными герцогствами, а Оттилия могла остаться в Эренфесте и держать Клариссу под контролем. Кроме того, для Лизелетты это была бы хорошая возможность пообщаться со слугами центра.

— Лизелетта, пожалуйста, проверь, приготовлены ли комнаты для Хартмута и остальных, кто присоединится к нам для проведения ритуала посвящения, — сказала я.

— Как пожелаете.

Они с Гретией отправились раскладывать мои вещи, а Брюнхильда проводила меня в общую комнату. Она выступала в качестве моей последовательницы лишь здесь, в дворянской академии. В Эренфесте у неё была комната в западном корпусе, и она считалась членом герцогской семьи. Это означало, что она не могла попасть в северное здание без разрешения герцога, поэтому мы редко виделись.

Впервые за долгое время Брюнхильда приготовила для меня чай.

— Как дела в Грешеле? — спросила я.

— Благодаря помощи герцогской семьи и поддержке Клариссы всё продвигается благополучно. Магические круги Клариссы для широкомасштабной магии были замечательными. Осенью столярные мастерские одна за другой прислали нам сделанные заказы, и в наших зданиях в мгновение ока появились двери и окна. Отец был особенно рад, что одобрил создание более широких дорог в деловом районе, когда увидел обилие проезжающих по ним карет. За зиму мы планируем закончить внутреннюю отделку, чтобы к весне уже были готовы всевозможные магазины.

По мере того, как в Грешель стекались ремесленники и купцы с заказами, туда прибывали и запасы на зиму. Быстрый рост населения города привёл к сильному его оживлению.

— И ещё, — сказала я, — что касается твоей младшей сестры Бертильды. Как я должна с ней взаимодействовать?

— Бертильда охотно прислуживала госпоже Эльвире в ожидании возможности стать вашей слугой. Я буду благодарна, если вы решите взять её в последовательницы, хотя бы на эту зиму.

Брюнхильда хотела дать своей сестре возможность послужить мне слугой-ученицей. Это было ненадолго, до моего отъезда, но я сразу же согласилась.

— Ты хочешь обучить её сама, верно? — спросила я. — Может быть, стоит привлечь последователей Мельхиора. Я намерена заняться теми, кто будет служить ему в дворянской академии. Они не смогут войти в мою комнату, однако, я, по крайней мере, хочу дать им возможность увидеть, как готовятся к чаепитию с участием высших герцогств. Им следует многое узнать.

Из всех учеников Эренфеста Брюнхильда имела наибольший опыт работы с высокопоставленными герцогствами. Ей было важно как можно лучше подготовить свою преемницу до окончания обучения.

— Как пожелаете, — сказала она. — Это для будущего Эренфеста. Я сделаю всё, что смогу.

Брюнхильда сообщила мне, что получила через Флоренцию несколько аренсбахских тканей, а затем похвалила моё решение поддержать её как первую жену.

— Негодование старейшин Лейзеганга доставляло немало хлопот, когда мы начинали смену поколений. Во время нашей помолвки я обещала аубу поддержать госпожу Флоренцию, а потому меня несказанно радует, что вы решили поддержать её, а не меня.

Брюнхильда и Флоренция принадлежали к одной фракции. Было бы неразумно вбивать между ними клин, когда женщины герцогства наконец-то объединились под единым знаменем.

— Я не рассчитываю быть полезной, учитывая отсутствие у меня навыков общения, — сказала я. — Тем не менее, я сделаю всё возможное, чтобы поддержать тебя и минимизировать влияние моего переезда на Эренфест.

— Я ценю вашу доброту, госпожа Розмайн, но... — Она изысканно хихикнула. — Как ваша слуга, это я должна поддерживать вас.

Брюнхильда сделала шаг назад, предоставив Мюриэле возможность подойти ко мне вместо неё. Она посвятила своё имя Эльвире и, насколько мне известно, была занята в печатном деле. Она тоже была моей последовательницей только в дворянской академии.

— Пусть этот учебный год будет мирным, госпожа Розмайн, — сказала она.

— Действительно. Возможно, это наш последний совместный год. Кстати говоря, как обстоят дела с печатным делом?

— Мы, служащие, ломаем голову над тем, как использовать круги перемещения, потребляющие магическую силу, для отправки ваших книг в замок. Сложность заключается в сильном износе из-за многократной тестовой печати и необходимости дополнительно сократить расходы магической силы.

По словам Мюриэлы, Эльвира усердно работала над тем, чтобы закончить работу над моей системой обязательного экземпляра, чтобы новые книги могли поступать ко мне как можно быстрее.

«О, мама!»

— Вы можете обратиться за советом к Раймунду из лаборатории Хиршуры, — сказала я, искренне тронутая. — Возможно, вы даже сможете провести с ним исследование. Я же буду занята изготовлением магических инструментов для своей библиотеки.

* * *

На следующий день в дворянскую академию переместилась Шарлотта, а через день прибыл Теодор. Он рассказал нам о том, что Гутенберги остановились в Кирнберге.

После прибытия второкурсников мы сделали передышку и занялись подготовкой к урокам. Некоторые рыцари-ученики из старшекурсников уже ушли, но служащим и слугам ещё требовались ингредиенты. Для большей безопасности мы решили идти вместе.

Я забралась в своего ездового зверя, после чего Юдит села на пассажирское сиденье: ей предстояло охранять меня на протяжении всего нашего путешествия. Но когда мы вышли из общежития и направились к месту сбора, что-то над нами привлекло моё внимание: знакомые лучи света и тот самый магический круг, который занял небо. Любопытствуя, я стала подниматься, чтобы получше рассмотреть его.

— Госпожа Розмайн, как высоко мы поднимаемся? — недоуменно спросила Юдит. Её беспокойство вернуло меня в чувство. Остальные рыцари сопровождения следовали за мной по небу с крайне неуверенным видом.

— Я хотела подняться ещё выше, но пока хватит и этого, — сказала я. — Я не хотела бы никого волновать.

Я спустилась к месту сбора, затем частично прикрыла его щитом Шуцерии.

— Это самое большее, что я собираюсь сделать, — сказала я. — Остальным придется востановить место сбора, чтобы получить больше божественной защиты. Взрослые справились с этим во время собрания герцогов, так что я ожидаю, что и у вас всё получится.

Студенты других герцогств самостоятельно восстанавливали свои места сбора, и нашим студентам нужно было начать делать то же самое, иначе в перспективе они могли начать отставать. Поскольку я уезжаю в следующем году, я хотела убедиться, что они успеют научиться до этого времени. В настоящее время Эренфест занимает лидирующее положение в области проведения религиозных церемоний, и я хотела, чтобы они сохранили это положение.

— Нам следует собрать больше ингредиентов для лекарств восстановления, чем обычно, — сказала я. — Они понадобятся для ритуала посвящения.

Филина выполнила все указания, собрала как можно больше ингредиентов, а затем собралась вместе с остальными, чтобы принять участие в ритуале восстановления места сбора — на её лице появилось выражение непреклонной решимости. Я научила всех, что нужно произносить, после чего студенты образовали кольцо и начали молиться Фрютрене. Низшим дворянам и младшим студентам пришлось оторвать руки от земли до завершения церемонии, но она прошла без происшествий. Как и во время собрания герцогов, место сбора восстановилось.

— Вильфрид, Шарлотта, — сказала я, — отведите всех в общежитие. Я хочу кое-что проверить, но для этого мне придется подняться высоко в небо.

— Можешь ли ты сказать нам, что это за «кое-что», сестра?

— Секрет, связанный с королевской семьёй.

— Понятно. Будь осторожна.

Нет смысла объяснять им, что там за магический круг, если они его не видят. Я снова забралась на своего ездового зверя и взмыла в воздух — высоко-высоко над линиями магической силы.

— Госпожа Розмайн, как высоко мы поднимаемся?! — крикнула Юдит, снова оказавшись на пассажирском сиденье. Она дрожала от страха, никогда прежде не поднимаясь на такую высоту.

— Чуть выше, — ответила я. — Мне нужно всё увидеть.

Когда мы поднялись достаточно высоко, я посмотрела вниз на заснеженную территорию дворянской академии. Она напоминала белый холст, на котором были нарисованы линии божественных цветов, образующих магический круг. За его пределами всё терялось в море облаков, простирающихся вдаль во всех направлениях. В каком-то смысле казалось, что дворянская академия создана под круг, а не наоборот.

«Это магический круг отбора».

Как и круги, появившиеся в священных текстах и на сцене, он предназначался для выявления кандидатов в зенты. Со времени собрания герцогов он ничуть не изменился и не исчез, хотя после его создания я вернулась в Эренфест.

«Магический круг появился после того, как я много молилась и посвятила свою магическую силу богам, так что это определенно имеет отношение к выбору следующего Зента, но... я не знаю. Изменится ли он, когда меня удочерят и зарегистрируют как члена королевской семьи?»

В священных текстах ничего не говорилось, и с момента появления магического круга в них не появилось никакой новой информации. Судя по тому, что я видела, в подземном архиве не было даже объяснения. Возможно, оно таилось в одном из текстов, которые мне ещё предстояло прочесть, но большинство документов там представляли собой пространные объяснения предыдущих королей, сводившиеся к «Мы работали до кровавых мозолей. Теперь ваша очередь».

«Магическая сила активирует магические круги, так что, возможно, я смогу активировать этот, осыпав его благословениями... Или я могу бросить на него магические камни, наполненные маной. Подождите... Обрушивать камни на других студентов, наверное, не самая безопасная идея. Ммм...»

Я попыталась придумать другие способы активировать магический круг, но ничего не приходило в голову.

«Молитвы заставили круг появиться, так что, возможно, молитвы заставят его активизироваться. Значит ли это, что я должна вернуться к святилищам? Или есть другое место, где я должна молиться? И мне кажется, или в последнее время я очень много времени провожу в молитвах?»

После появления магического круга мы провели в зале ритуал посвящения, но это мало что изменило.

— Вы что-нибудь узнали? — спросила меня Юдит.

— Я что-то вижу... но не знаю, что делать дальше. Давай вернёмся в общежитие.

Это был уже не первый случай, когда отсутствие творческого подхода беспокоило меня. Я не могла заставить своих рыцарей сопровождения ждать, пока я вечность обдумываю свой следующий шаг.

— Юдит... Ты можешь придумать хорошее место для молитвы в академии? — спросила я.

— Мы просто молимся на нашем месте сбора, но я думаю, что чаще всего это делают в задней части лекционного зала. То есть там, где находится алтарь.

Для нормального человека молитвенный зал, очевидно, был лучшим местом. Я же настолько привыкла молиться тут и там, что это даже не приходило мне в голову. К тому же, если подумать, во время собрания герцогов я не молилась в Сокровенном зале, где находился алтарь.

«Полагаю, дальше нам придётся попробовать Сокровенном зале. Погодите, разве не там мы проводим предстоящий ритуал посвящения?..»

Может быть, это активирует магический круг. Хорошо, что я поняла это сейчас, а не во время ритуала, когда будет уже поздно. Предупредить королевскую семью было бы, наверное, хорошей идеей.

— Очень хорошо, Юдит. Очень хорошо! — воскликнула я. — Вся страна будет благодарить тебя за то, что ты сегодня сделала!

— Я... А?

Когда мы возвращались к остальным, я не могла не улыбнуться растерянности в фиалковых глазах Юдит.

* * *

Это был первый день новых студентов в дворянской академии. Старшекурсники встречали их с распростертыми объятиями и относились к ним как к гостям.

Бертильда была в числе вновь прибывших и пришла в общую комнату под руководством старших учеников. Её усадили рядом со мной, и она улыбалась, глядя, как старшая сестра Брюнхильда наливает ей чай. У обеих сестёр были одинаковые большие янтарные глаза. Их объединяла и другая общая черта — длинные шелковистые волосы. Однако они были разного цвета: у Брюнхильды они были малиновыми, а у Бертильды — розовыми.

— Добро пожаловать, Бертильда, — сказала я. — Как моя слуга, ты будешь учиться у Брюнхильды.

— Да, госпожа Розмайн.

Учеников-последователей Мельхиора тоже привели ко мне, и мы обсудили наши дальнейшие планы. Как всегда, тем, кто находится у меня на службе, нужно было как можно скорее закончить уроки, чтобы они могли сопровождать меня в библиотеку.

— Как первокурсники, вы должны успеть закончить уроки раньше остальных, — пояснила я. — Учитесь хорошо и получайте хорошие оценки, ради Мельхиора и ради себя.

— Понятно!

Николаус пришёл последним из новых студентов. Сегодня, конечно, было многолюдно — даже старшекурсники были в общей комнате. Мы обсудили планы совместных исследований на этот год, после чего я распределила обязанности между служащими-учениками, независимо от того, являются они последователями кандидатов в аубы или нет.

— В прошлом году мы были очень близки к тому, чтобы лишиться результатов наших исследований из-за Древанхеля, — сказала я. — В этом году позаботьтесь о сохранении наших секретов и включите в свою работу что-нибудь уникальное для Эренфеста.

Тем временем прибыли Дамуэль, Ангелика, Леонора, Хартмут и Корнелиус. Это были взрослые, которые в этом году наденут синие мантии для участия в ритуале посвящения.

— Сначала ритуал посвящения проведут низшие дворяне, затем средние, последними же в ритуале примут участие высшие дворяне и кандидаты в аубы, — сказала я. — Ритуалы, несомненно, станут для вас испытанием, но я верю, что вы останетесь сильными.

— Они должны быть завершены до ритуала посвящения в Эренфесте, — с улыбкой объявил Хартмут. — Вы можете рассчитывать на то, что мы согласуем дату с Классенбургом и храмом Центра. На вашей учебе это никак не отразится.

В такие моменты я вспоминала, что Хартмут действительно надёжен. Если бы только он не говорил об этом, ухмыляясь от уха до уха и поглаживая магический камень с гербом у себя на груди.

— А, вижу, все в сборе, — сказал знакомый голос. — Я Хиршура, смотритель общежития.

Прибыв на место, Хиршура ознакомилась с расписанием на год. Студенческие встречи и церемония продвижения проходили как обычно. Затем, закончив объяснения, она обратилась ко мне.

— Госпожа Розмайн, вы собрали ингредиенты, необходимые для изготовления магических инструментов вашей библиотеки? — спросила она. — Они не очень распространены, поэтому я немного волновалась.

— Да. У господина Фердинанда они уже были в мастерской.

— А, конечно же, да. Значит, мои исследования пройдут без проблем. Какое облегчение!

«Подожди, ты беспокоилась только о своих исследованиях? Я так и знала! Вы с господином Фердинандом как две капли воды похожи. Каков учитель, таков ученик!»

И снова мои дни в дворянской академии начались с того, что я со вздохом смотрела на Хиршуру.

* * *

Пока все остальные отчаянно занимались, я проводила драгоценное свободное время перед церемонией продвижения в общей комнате, читая книги, полученные нами из земель Эренфеста. Среди них были иллюстрированная версия «Повести о диттере», выпуск «Историй любви дворянской академии» этого года и новые тома истории Дункельфельгера.

С момента решения о моём удочерении королём у меня не было времени читать ничего, кроме документов, необходимых для передачи различных дел в Эренфесте. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне удавалось погрузиться в книгу. Это омолаживало, как будто я только что смочила пересохшее горло стаканом холодной воды.

«Ааа, это блаженство. Я не чувствую себя живой без книги в руках».

Церемония продвижения и студенческие встречи (четвертый год) (❀)

Церемония продвижения должна была начаться в третий колокол, и атмосфера в общежитии была напряженной. Лизелетта и Бертильда делали мне причёску, а Брюнхильда и Гретия занимались раздачей украшений для волос новеньким.

— У тебя настоящий талант укладывать волосы, Бертильда, — сказала я.

— Госпожа Эльвира говорила то же самое. Мне просто нравится это делать.

Бертильда рассказала мне о том, чем она занималась во время работы у Эльвиры, и о том, что они обсуждали. На её бледно-розовых локонах было два украшения: первое было подарено ей как первокурснице, а другое она получила от родителей в честь поступления в дворянскую академию.

Лизелетта некоторое время наблюдала за нами, затем начала готовить украшения для моих волос и перепроверять багаж — явный признак того, что Бертильда прошла проверку как моя слуга-ученица.

— Госпожа Розмайн, — сказала она, — достаточно ли будет Брюнхильды, Матиаса и Родериха в качестве вашей свиты для церемонии продвижения?

— Конечно.

— У меня также есть информация от служащих, которые собирались на днях. Похоже, в этом году в Классенбурге будет на одного кандидата в аубы больше. Хотите, я напомню вам её имя, чтобы вы могли её поприветствовать? — на лице Лизелетты появилась дразнящая улыбка; я заподозрила, что кто-то уже говорил мне о ней, пока я читала, а я совершенно не обратила на это внимания.

— Пожалуйста.

— Речь о госпоже Джентиане. Она дочь третьей жены ауба Классенбурга. Полагаю, вы будете часто встречаться с ней в связи с ритуалами посвящения.

«Госпожа Джентиана. Госпожа Джентиана...» — мысленно повторяла про себя я, стараясь запомнить.

* * *

— Доброе утро, госпожа Розмайн.

— Доброе утро, Дамуэль.

Как только я приготовилась к церемонии продвижения, я перешла в общий зал, где меня ждал Дамуэль. Хартмут и Корнелиус тоже присутствовали, но поскольку ранее мы вместе учились в Академии, мне это не показалось слишком странным. А вот Дамуэль... Видеть его здесь было очень странно, особенно в синей мантии.

— Леонора, Ангелика, — сказала я, — я рада, что вы сегодня у меня на службе.

Дамуэль и остальные были одеты в синие мантии, потому что собирались на встречу с храмом Центра, я же в свою очередь отправлялась на церемонию продвижения и студенческие встречи. Я не знала, кого пришлёт Классенбург, но Эглантина связалась со мной и согласовала сегодняшнюю дату.

— Обсуждение ритуалов посвящения я поручаю Хартмуту, — объявила я. — Дамуэль, Корнелиус, проследите, чтобы он не сделал ничего... безумного.

— Понятно, — хором сказали они.

Между Хартмутом и Иммануэлем явно возникнет напряжение, поэтому я хотела, чтобы за ними кто-то присматривал.

— Вы намерены воссоединиться с некоторыми из своих друзей, верно? — спросил Корнелиус. — Идите и наслаждайтесь студенческими встречами.

— Как скажешь, дорогой брат.

Корнелиус отправил меня в вестибюль, где стояли в очередях студенты, надевшие плащи Эренфеста. Было забавно видеть первокурсников такими напряженными. Брюнхильда и Шарлотта ранее раздали унишам, так что волосы у всех блестели.

— Ну что ж, пойдемте, — сказал Вильфрид. — Первокурсники, не забудьте номер нашей двери и не потеряйте свои плащи или броши, иначе вы не сможете вернуться в общежитие.

С этими словами мы открыли дверь и вышли из общежития. В рейтинге герцогств произошли некоторые изменения, но ничего серьёзного. Мы выстроились у восьмого места.

Церемония продвижения началась как обычно и перешла в рассказ о занятиях в дворянской академии. Было объявлено, что теперь студенты будут получать штап на третьем курсе, как было решено во время собрания герцогов, и что план занятий каждого класса был существенно изменён, чтобы включить в себя существенную часть старых учебных программ.

— Но я так хотела получить штап... — ворчала Бертильда, поджав губы. Остальные первокурсники тоже выглядели достаточно недовольными, что вполне логично, ведь причина изменений так и не была раскрыта.

— Штап показывает принадлежность к дворянству, — сказала я, — поэтому я понимаю ваше желание получить его как можно скорее. Но, поверьте, вы выиграете гораздо больше, если получите его позже.

— Неужели?

— Действительно. Мы узнали, что человек может получить от богов множество божественных защит через молитвы и подношения магической силы. Если бы вы получили свой штап в первый год, до того, как ваша мана изменилась из-за этих защит, он мог бы не справиться с контролем вашей магической силы в последующие годы. Именно поэтому были внесены эти коррективы. Если вы увидите, что кто-то из первокурсников жалуется на это решение, обязательно просветите их.

— Я понимаю, — ответила Бертильда, и на её лице появилось выражение понимания. Николаус, стоявший неподалёку и, судя по всему, слышавший объяснения, тоже кивнул.

Церемония продвижения завершилась, и мы все разделились на группы для студенческих встреч. Мы, кандидаты в аубы, перешли в малый зал, каждый с тремя своими последователями.

— Прибыли господин Вильфрид, госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта из Эренфеста восьмого, — объявил служащий, стоявший у двери.

Мы зашли внутрь и увидели Хильдебранда, который и в этом году присутствовал на церемонии.

Вскоре пришло время приветствовать принца, и Вильфрид выступил как наш представитель:

— И снова Дрефангуа, богиня времени, сплела наши нити и благословила на встречу.

Я оказалась между ним и Шарлоттой.

— Зент с нетерпением ждёт ритуала посвящения, — сказал Хильдебранд, лучезарно улыбаясь. — Я ещё не был официально принят в дворянскую академию, но зент разрешил мне принять участие в церемонии посвящения для средних дворян, которая будет менее обременительна для меня. Я с нетерпением жду возможности впервые принять участие в ритуале дворянской академии.

«Принц Хильдебранд — тот ещё трудяга, не правда ли? Он сжимал свою магическую силу, чтобы войти в архив, изучал древний язык, а теперь ещё и это. Трудно поверить, что он ещё даже не студент».

На этот раз он действительно хотел принять участие в ритуале посвящения как член королевской семьи. Если молодой Хильдебранд и в дальнейшем будет принимать участие в религиозных церемониях, то, несомненно, получит множество божественных благословений. Возможно, он даже станет наиболее вероятным кандидатом на пост зента среди королевских особ.

— Очень важно, чтобы будущие правители Юргеншмидта играли активную роль в религиозных церемониях, — сказала я, — поэтому я нахожу ваше усердие и дальновидность достойными восхищения, принц Хильдебранд. Я молюсь, чтобы предстоящий ритуал посвящения стал для вас плодотворным опытом.

После этого мы сошли со сцены, чтобы начать обход герцогств высшего ранга. Первым был Классенбург. За их столом сидела девушка ростом не намного выше меня — маленькая милашка с голубыми глазами и фиолетовыми волосами. Она была со своей свитой и встретила меня с улыбкой. Спокойствие и элегантность, излучаемые ею, были характерны для женщин Классенбурга.

Вильфрид, Шарлотта и я встали на колени, чтобы произнести обычные приветствия.

— Госпожа Джентиана, можем ли мы попросить благословения в знак признательности за эту случайную встречу, предписанную суровым судом Эйвилиба, бога жизни?

— Вы можете.

Госпожа Джентиана приняла благословение от наших колец, а затем улыбнулась той же изысканной улыбкой, которую я привыкла видеть от Эглантины или Примаверы.

— Ауб сообщил мне, что мы должны провести ритуал посвящения с Эренфестом в качестве совместного исследования. Как вы знаете, я всего лишь первокурсница, поэтому многое в этой церемонии мне будет непонятно. Я прошу и буду благодарна за ваше руководство, госпожа Розмайн.

— Мы очень ценим ваше сотрудничество, госпожа Джентиана.

Следующим был Дункельфельгер. Лестилаут закончил обучение, поэтому Ханнелора была единственным кандидатом в аубы за своим столом в этом году. Наши взгляды встретились, и мы обменялись тёплыми улыбками.

— Розмайн, — сказал Вильфрид и мягко подтолкнул меня вперед. Поскольку я была ближе к Ханнелоре, чем он или Шарлотта, он позволил мне поприветствовать её.

— Госпожа Ханнелора. И снова Дрефангуа, богиня времени, сплела наши нити и благословила на встречу. Прошло слишком много времени.

Мы виделись во время собрания герцогов, но это были мои искренние чувства.

— В этом году Эренфест выпустил ещё несколько книг, которые, несомненно, порадуют вас. У нас есть «Повесть о диттере» с иллюстрациями господина Лестилаута, а также новые тома, посвященные истории вашего герцогства. Есть также третий том «Истории Фернестины», но я подозреваю, что вы его уже прочли.

Рыцарь сопровождения Ханнелоры с интересом рассматривал новые книги Эренфеста, но Ханнелора думала о другом.

— Да, меня очень тронул конец, — сказала она. Выйдет ли в этом году новый том «Историй любви дворянской академии»? Я очень хочу прочитать ещё больше чудесных, романтических историй...

— Конечно. Давайте ещё раз обменяемся книгами.

— Я с нетерпением буду ждать этого.

Приветствие завершилось улыбками, после чего мы перешли к Древанхелю. За этим столом сидело несколько кандидатов в аубы. Здесь, как и в Классенбурге, были новые лица, но в качестве представителя выступал всё ещё Ортвин. Вильфрид произнес стандартное приветствие и получил приглашение принять участие в дальнейших совместных исследованиях в этом году.

— Боюсь, что у нас уже есть планы по проведению религиозных исследований с Классенбургом и Фрёбельтаком. Если мы и будем сотрудничать, то в меньших масштабах. У нас, конечно же, нет времени на крупные исследования, охватывающие всё наше герцогство.

— Тогда нам нужно что-то, что привлечет ваш интерес... — ответил Ортвин. Затем он повернулся ко мне и сказал: — Я посоветуюсь с учителем Гундольфом.

«Значит, он намерен снова применить этот подход, не так ли? Что бы ни сказал учитель Гундольф, я не собираюсь этого делать».

Я хотела провести своё исследовательское время здесь, в дворянской академии, создавая магические инструменты для своей библиотеки и совершенствуя круг перемещения, чтобы облегчить жизнь Мюриэле и Раймунду. При этом я в этом году буду очень занята как в Эренфесте, так и в дворянской академии. Мне нужно будет посетить не одну встречу с членами королевской семьи. Кроме того, я хотела осмотреть свой новый дворец и набрать себе последователей из Центра перед удочерением. Кроме того, по возвращении в Эренфест мне нужно было взять с собой священников-учеников из игровой комнаты для проведения ритуала посвящения. И это не говоря о встречах с дворянами, возвращающимися из Центра в Эренфест, и вообще встречах с дворянами Эренфеста.

Короче говоря, мне нужно было как можно больше времени провести в Эренфесте, так что вряд ли я смогу получить возможность работать над магическими инструментами для своей библиотеки. Скорее всего, придётся доверить ингредиенты Хиршуре.

«Гах... Я ожидала этого, но у меня действительно будет мало времени на то, что меня действительно интересует».

Я покинула представителей Древанхеля с ужасными мыслями о том, насколько напряжённой будет эта зима. На очереди были Глессенмейер и Хаухлетце, но я решила оставить эти приветствия Шарлотте.

За первым из двух столов Люцинда из Глессенмейера познакомила нас со своими младшими братом и сестрой. Первый был второкурсником, которого усыновили осенью. Насколько я поняла, в Глессенмейере сейчас все кандидаты в аубы — девочки. В таком случае нередко усыновляли мальчиков из побочных ветвей рода, чтобы те затем стали женихами для имеющихся девочек-кандидатов в аубы и не требовалось искать кого-то в других герцогствах. Однако при этом было необычно усыновлять кого-либо непосредственно перед тем, как он должен был выбрать свой специализированный курс.

Шестикурсница, представлявшая следующее герцогство, Хаухлетце, также познакомила нас с её младшими братом и сестрой. Вильфрид оказался знаком с братом, сестра же оказалась первокурсницей. Её тоже удочерили.

— В этом году, пожалуй, много новых кандидатов в аубы... — размышляла я. — Их число резко возросло.

— Разве ты не помнишь, что говорил нам Хартмут? — ответил Вильфрид. — Распространение сведений о методе получения большего количества божественных защит привело к увеличению числа усыновлений, помнишь?

Также как и имени Джентианы, не помнила я и этого. Как оказалось, всё больше герцогских семей усыновляли родственных им высших дворян, обладающих достаточной магической силой которые ещё не начали специализированные курсы в дворянской академии.

— Хартмут поделился с нами информацией, чтобы не отрывать тебя от книги. Он знал, что ты используешь редкую возможность почитать в своё удовольствие. Однако во время его доклада ты всё равно была рядом. Ты должна была что-то слышать.

— Нет ничего необычного в том, чтобы отгораживаться от окружающего мира во время чтения. Тем не менее, это был мой первый шанс погрузиться в книгу за долгое время, поэтому я признаю, что, возможно, я была немного более забывчива, чем обычно.

«Подождите, Хартмут активно работал над сохранением моего времени для чтения? Какого чёрта? Он вдруг стал таким крутым. Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди».

Я была очень признательна ему за проделанную работу, но в то же время не хотела пропустить какую-либо важную информацию. Я должна была попросить его хотя бы записывать свои отчёты, чтобы я могла прочитать их позже.

Пока я размышляла над ситуацией, Вильфрид закончил приветствовать Аренсбах. Дитлинда закончила обучение, а Летиция ещё не достигла возраста, необходимого для поступления, поэтому в качестве представителя герцогства выступала последовательница Дитлинды Мартина.

— Как поживают госпожа Дитлинда и мой дядя? — спросил Вильфрид.

— Аренсбах в долгу перед господином Фердинандом. Теперь, когда наше основание окрашено, он помогает нам, предлагая свою магическую силу.

«Что?! Они заставляют его заниматься восполнением основания помимо бумажной работы и религиозных церемоний?! Он ещё даже не женат!»

Когда я в шоке уставилась на Мартину, она смущённо улыбнулась и продолжила:

— Чтобы отплатить госпоже Дитлинде за то, что она согласилась на тиранические требования королевской семьи предоставить ему потайную комнату до их свадьбы, господин Фердинанд предложил временно помочь нам с восполнением основания. Он действительно добрый человек.

«Тиранические требования?» Приказ поступил только потому, что это они вели себя тиранически, задерживая церемонию звёздного сплетения и отказываясь позволить Фердинанду вернуться в Эренфест. Заставлять его поставлять магическую силу в дополнение к этому было просто смешно.

«Более того, действительно ли господин Фердинанд был тем, кто предложил этот маленький компромисс? Планирует ли он что-то вроде сбора ингредиентов под прикрытием весеннего молебна? Или Аренсбах лжёт, чтобы избежать критики?»

Я обдумывала эти варианты, пока Мартина спрашивала о состоянии Аурелии. Оба варианта казались мне обоснованными, так что я не была уверена.

Мы поприветствовали Гауссбюттел, а затем вернулись на свои места. Теперь к нам начнут подходить герцогства более низкого ранга.

К нашему столу от имени Иммердинка подошла Мурренрой, которая училась на год старше меня. Она зачесала назад свои фиолетовые волосы и улыбнулась — тошнотворное сочетание жалости и презрения, которое сразу же вывело меня из равновесия.

— Госпожа Розмайн, — сказала она, — до меня дошли слухи, что ваше удочерение отменяется, чтобы вы могли вступить в центральный храм. Может быть, это и благое дело — распространить важность религиозных церемоний по всему Юргеншмидту, но, наверное, тяжело осознавать, что вы потеряете статус кандидата в аубы и войдете в храм как высшая дворянка. Как трагично...

«Похоже, этот слух распространён повсеместно».

Наши дворяне пришли к такому же выводу в результате всех тайных вызовов, которые мы получали от королевской семьи. Заметили ли их и другие герцогства? Возможно, Иммердинк был одним из герцогств, которые Георгина подстрекала донести до короля, что святая Эренфеста заслуживает того, чтобы стать главой центрального храма. Судя по хихиканью, которое я слышала, Мурренрой была не единственной, кто была рад услышать, что Эренфест потеряет меня.

— Зент не приказывал и не будет приказывать нам отправить Розмайн в храм Центра, — ответил Вильфрид. Его категоричное заявление вызвало переполох и привлекло к нам дополнительное внимание.

— Этого не может быть... — произнесла Мюрренрой, моргая своими оранжевыми глазами. — Ауб Эренфест получил несколько вызовов от короля во время собрания герцогов.

— Королевская семья предложила эту идею, но она была отвергнута, — сказала я с улыбкой, выявляя недостаток в предположении Мюрренрой. Даже если она считала, что мне суждено быть низведённой до ранга высшей дворянки, в настоящее время я всё ещё являюсь кандидатом в аубы герцогства более высокого ранга. Мне незачем было молчать, пока она распространяла свою дезинформацию.

Я продолжила:

— По состоянию здоровья я не смогла бы выдержать длительных поездок для совершения религиозных обрядов в других герцогствах. Поэтому ауб Эренфеста сделал следующее предложение: он позволит мне стать главой храма только в том случае, если кандидаты в аубы от каждого герцогства и члены королевской семьи сами отправятся в храм Центра для изучения церемоний.

Мюрренрой побледнела, узнав, что я намереваюсь увлечь за собой все герцогские семьи. По её выражению лица было понятно, что она и не думала отправляться в храм.

— Если королевская семья и аубы страны не дадут согласия на вход в храм Центра, я туда не пойду, — заключила я. — Тем не менее, в зависимости от решения Зента, мы можем очень скоро оказаться там вместе, и ты будешь облачена в синие мантии священницы-ученицы.

Из-за моего резкого ответа Иммердинку никто из других герцогств не стал спрашивать об этом слухе.

Высший дворянин Фрёбельтака беседовал с Вильфридом и Шарлоттой о совместных исследованиях этого года. Ими руководили именно они, а не я, поэтому я отошла в сторонку и просто слушала. Как выяснилось, дворяне Фрёбельтака уже посещали свой храм для молитв и посвящения магической силы, надеясь получить как можно больше божественных защит.

«О, это напомнило мне — наши дворяне всё ещё не ходят в храм, кроме тех случаев, когда они встречаются с простолюдинами».

Эта мысль не давала мне покоя, пока я досиживала до конца студенческих встреч. Новых кандидатов в аубы было так много, что в итоге было гораздо оживленнее, чем обычно.

* * *

К тому времени, когда мы вернулись в общий зал, Хартмут и остальные уже вернулись с совещания. Я сразу же попросила доложить о том, как обстоят дела с ритуалами посвящения. Вильфрид и Шарлотта тоже слушали, так как им предстояло наблюдать за средними и низшими дворянами, когда те будут принимать участие в ритуале.

— Хорошо поработали над переговорами, — сказала я. — Что вы решили?

— Поскольку ритуалы считаются совместными исследованиями и не входят в учебную программу, они не могут проводиться вместо занятий, — ответил Хартмут. — Так что они будут проводиться в дни земли.

Большинство студентов хотели как можно скорее поучаствовать в ритуалах ради божественных защит, но учителя считали совместные исследования необязательным дополнением для тех, кто уже закончил занятия. Поэтому было решено, что желающие могут принять участие в исследовании в свободное от занятий время.

— Не все студенты будут участвовать, поскольку это совместные исследования, а не занятия, — пояснил Хартмут, — и если сделать исключение сейчас, то это приведёт к проблемам в будущем. Самое раннее, когда это можно будет сделать вне занятий, — это день земли.

Я думала, что Классенбург будет настаивать на проведении его ещё раньше, но, видимо, это не так. Храм Центра попросил провести ритуал сразу, а не в три части, но дворянская академия отказалась, поскольку разница в магической силе между низшими дворянами и кандидатами в аубы была слишком велика.

— Храм Центра постоянно уговаривал госпожу Эглантину согласиться с ними, но поскольку священники и священницы потеряли сознание во время предыдущего ритуала посвящения, Иммануэль остался без поддержки, — с весёлой ухмылкой сказал Хартмут. — Тогда госпожа Эглантина предложила юным студентам ради безопасности участвовать в группе, которая ниже их нынешнего статуса, подобно тому, как принц Хильдебранд намерен участвовать в качестве среднего дворянина.

Шарлотта вздохнула с облегчением.

— Приоритет безопасности студентов — это мудрое решение. Предлагать магическую силу трудно, когда ты не привык этого делать.

— Самым юным низшим дворянам лучше вообще не участвовать, — добавил Вильфрид. — При восполнении основания трудно определить, сколько у тебя осталось магической силы. Мы знаем, в какой день земли нам придется участвовать?

— Госпоже Розмайн необходимо как можно скорее вернуться в Эренфест, — сказал Хартмут, — поэтому мы решили провести церемонию для высших дворян и кандидатов в аубы в первый день земли. На второй день выступят средние дворяне, а на третий — низшие.

Я согласилась с Хартмутом, но Корнелиус бросил на него взгляд.

— Я подумал, что мы должны быть более внимательны к здоровью Розмайн, и предложил начать с низших дворян, а затем двигаться по возрастанию, — сказал он.

Это была неплохая идея. Первая неделя учебы неизменно была загружена занятиями, поэтому возможность отдохнуть в этот день земли была крайне важна. К третьей неделе я бы уже всё сдала.

Дамуэль вздохнул.

— Корнелиус хотел сделать приоритетом ее здоровье, а Хартмут — исполнить её желание как можно скорее вернуться в Эренфест. Это была ужасающая битва.

Леонора со вздохом покачала головой.

— Госпожа Эглантина выступила в качестве арбитра, и было решено, что ритуал начнётся с кандидатов в аубы, поскольку идеальным вариантом является действие в порядке убывания статуса.

— Они спорили на глазах у королевской семьи? — в унисон спросили Вильфрид и Шарлотта, оба широко раскрыв глаза. Я тоже была удивлена.

«Что эти двое делали?!»

[[image:/storage/reader-images/b82ff7d0de5a33b98cd964699febd2f3baf4f662.jpg]]

— Госпожа Эглантина слегка улыбнулась и сказала, что уважает их обоих за то, что они так преданы своей госпоже, — пояснил Дамуэль с отстранённым видом, — но я думал, что умру прямо там и тогда.

Леонора выглядела не менее измученной.

Мне хотелось обхватить голову руками и умолять их никогда больше не спорить на глазах у королевской семьи. Неужели именно так чувствовали себя мои опекуны, когда я совершала какой-нибудь безумный поступок?

— Полагаю, мне придётся извиниться перед госпожой Эглантиной при следующей нашей встрече.

Занятия первой недели (❀)

Занятия должны были начаться завтра, поэтому, как только мы вернулись со студенческих встреч, все отчаянно принялись за учёбу.

— Поскольку об изменении содержания курсов было объявлено заранее, мы можем ожидать, что студенты Древанхеля окажутся весьма сильными противниками, — сказала Шарлотта, занимаясь вместе со своими сверстниками. — Следует постараться и сохранить наш нынешний ранг.

— Эренфест уже много лет изучает старые учебные программы, — заверил Вильфрид, взяв противоположный подход к мотивации. — Нам не о чем беспокоиться.

Большая часть взрослых, пришедших для участия в ритуале, — Дамуэль, Корнелиус, Леонора и Хартмут — выполняли роль наставников и помогали первокурсникам, которые в этом году имели меньше времени на подготовку в Эренфесте. Ангелика решила охранять меня, но это не означало, что она была бесполезна. Её присутствие позволяло рыцарям-ученикам сосредоточиться на учёбе, так что косвенно она помогала ученикам. Точно так же, как её присутствие в храме помогало другим рыцарям сосредоточиться на бумажной работе.

— Лизелетта, Ангелика, я хочу вернуться в свои покои, чтобы отправить пару ордоннанцев, — позвала я двух своих последовательниц, не желая отвлекать остальных от занятий.

Вернувшись к себе, я отправила два ордоннанца. Первый был адресован Соланж с просьбой назначить встречу для регистрации новых студентов, а второй — Эглантине, в котором я извинялась за ссору Хартмута с Корнелиусом и предупреждала её, что во время ритуала посвящения может произойти нечто непредвиденное.

В ответ Соланж велела мне привести наших новых учеников через два дня в обеденное время. Эглантина попросила меня задержаться после следующего занятия с ней, чтобы объяснить, что, по моему мнению, может произойти.

«И как я должна объяснять, если сама не знаю, что произойдёт?».

* * *

Утром следующего дня все отчаянно занимались — перерыв был сделан лишь ради завтрака. Немногим после него настало время первых занятий в академии.

В этом году у четверокурсников теория занимала первую половину дня, а практика — вторую. Время до четвёртого колокола прошло без происшествий. Многие герцогства, казалось, были обеспокоены изменениями в учебных планах, но высокоранговые герцогства, судя по всему, изучили более чем достаточно, чтобы справиться с этим.

После обеда мы отправились на занятия по смешиванию. На экзамене нужно было приготовить лекарство восстановления достаточно высокого качества. И, используя круг экономии времени, я сразу же с ним закончила. По сравнению с бумагой, которую хотел получить Фердинанд, смешивание оказалось настолько простым, что до конца урока мне было особо нечем заняться.

Окинув взглядом зал, я заметила, что все стали более опытными, чем раньше. В частности, несколько служащих-учеников показывали отличные результаты, скорее всего, из-за того, что служащие на порядок чаще могли практиковаться в смешивании.

— Служащих-учеников можно отличить с первого взгляда, — сказала я. — Они выглядят гораздо более опытными, чем все остальные.

— Но разве не вы, кандидат в аубы, использовали передовые методы и быстрее всех справились с заданием? — с недоуменной улыбкой спросила Ханнелора, аккуратно нарезая какие-то травы.

— О, но госпожа Ханнелора, я ведь тоже служащая. В моём опыте смешивания нет ничего странного.

— Розмайн, обычные кандидаты в аубы не делают себе магических инструментов или лекарств восстановления, — вмешался Вильфрид.

Он смертельной хваткой вцепился в свой штап, преобразованный в нож, а Ханнелора нетвёрдой рукой держала свой. Их неопытность была очевидна.

— Тем не менее, даже кандидаты в аубы должны сами смешивать магические камни для помолвки, — ответила я. — Господин Ортвин, похоже, довольно опытен. Возможно, тебе стоит поработать над смешиванием, а не зацикливаться на гевиннене, дорогой брат. Если ты не можешь даже резать с достаточной точностью, то как же ты сможешь равномерно распределить свою магическую силу?

Вильфрид хмыкнул и уставился на свой преображенный штап. Фердинанд без колебаний забраковал бы его смешивание, просто глядя на то, как нарезаны ингредиенты.

* * *

На следующий день мы вновь без проблем справились с теоретическими занятиями. Возможно, благодаря помощи моих последователей, даже первокурсники получили достаточно высокие баллы.

После теории, в обеденное время должна была состояться регистрация в библиотеке наших новых студентов. Я быстро поела, а затем сразу же повела их и своих последователей на встречу с Соланж. Разумеется, поскольку регистрация не имела никакого отношения к ритуалам посвящения, мои взрослые последователи остались в общежитии.

Когда мы шли по коридорам, ко мне подошла Бертильда и спросила весёлым голосом:

— Вы ведь очень любите библиотеки, госпожа Розмайн? Моя сестра рассказывала, что в библиотеке дворянской академии есть два шмила — чёрный и белый.

Я догадывалась, что Брюнхильда была не единственной, кто упоминал Шварца и Вайса. Лизелетта и остальные постоянно говорили о том, насколько шмилы милые.

— Да, и они действительно очаровательны, — ответила я, а затем повернулась ко всем. — Однако у них есть множество защитных магических кругов, чтобы не дать возможности украсть их. Пожалуйста, будьте осторожны и не прикасайтесь к Шварцу и Вайсу.

Я открыла дверь в библиотеку пропуском, который мне прислала Соланж, и повела всех внутрь. Как обычно, она и шмилы встретили нас у читального зала.

— Прошло некоторое время, госпожа Соланж.

— Действительно, госпожа Розмайн. Я рада видеть вас в добром здравии.

Пока мы обменивались приветствиями, Шварц и Вайс окружили меня. Они были как всегда очаровательны.

— Юная леди здесь.

— Давно не виделись, юная леди.

— Я рада видеть вас обоих, — сказала я с улыбкой. — Госпожа Соланж, госпожа Гортензия в кабинете?

Соланж с обеспокоенным видом ответила:

— Нет, она сейчас в отъезде. Похоже, она заболела и сейчас прикована к постели.

— А её комната не здесь, в библиотеке? — спросила я недоуменно. Я не понимала, почему Соланж говорит так неуверенно, ведь они живут в одном общежитии.

Соланж медленно покачала головой.

— Муж Гортензии в середине лета отправил ей приказ вернуться домой.

После собрания герцогов у Гортензии стало значительно меньше работы, поэтому она отправлялась на работу из дома — по крайней мере, до тех пор, пока не получила неожиданный приказ от мужа, после чего совсем перестала здесь появляться.

— В то время она была совершенно здорова, — продолжала Соланж. — Она прислала сообщение, что, вероятно, не сможет вернуться в библиотеку в ближайшее время, и это было последнее, что я слышала от неё лично. О том, что Гортензии нездоровится, я узнала от её мужа перед самым началом учёбы. Он сказал, что она заболела в конце осени и не сможет выполнять свои обязанности библиотекаря этой зимой.

Заснеженная дворянская академия была не самым лучшим местом для отдыха и восстановления сил. Возвращение Гортензии на работу только усугубило бы её состояние, поэтому отпуск был правильным решением.

— Довольно много времени прошло с осени, не так ли? — спросила я. — Искренне надеюсь, что ей стало лучше, и она просто не выходит на работу, чтобы перестраховаться.

— Да, правда. Я беспокоюсь за неё, но я не могу отправиться проведать её сейчас, когда так занята в библиотеке... — грустно улыбнулась Соланж, ведь она снова стала единственным библиотекарем дворянской академии. — Я просто должна верить, что она скоро поправится.

После этого она начала регистрировать новых студентов. Я решила воспользоваться этой возможностью и осмотреть читальный зал.

— Шварц, есть ли новые книги? — спросила я.

— Вот.

Шварц повел меня к книжному шкафу, где хранились различные новые учебные пособия. По пути я мельком увидела дверь в закрытый архив и вспомнила слова Гортензии, сказанные Дитлинде.

«Мне до сих пор интересно, что это была за история с «цветами Шлафтраума»... Господин Фердинанд не присылал мне никаких новостей с тех пор, как сказал, что займётся этим вопросом».

Вероятно, он был слишком занят. Пока я думала об этом, за мной зашла Филина — регистрация была закончена.

— Рада была вас видеть, — сказала я Соланж. — Я постараюсь прийти ещё раз в ближайшее время.

— Звучит замечательно. В этом году, как мне сказали, проводится масштабная церемония. Уверена, это будет нелегко, но я верю в вас. Пожалуйста, возвращайтесь, когда найдёте время.

Обрадованная тем, что она меня подбадривает, я с энтузиазмом произнесла «конечно!» и собралась уходить. Но не успела я дойти до двери, как Шварц и Вайс остановили меня.

— Магическая сила, юная леди.

— Гортензии нет.

— О, точно, — сказала Соланж. — Они не получали магической силы с открытия академии. Госпожа Розмайн, я не хочу навязываться, но не могли бы вы немного пополнить их запасы?

Я догадалась что магический камень, который Гортензия дала Соланж, истощился. Пока я гладила лбы шмилов, мне пришла в голову идея.

— Госпожа Соланж, поскольку госпожа Гортензия отсутствует, было бы разумно обратиться к королевской семье с просьбой оказать дополнительную поддержку библиотечному комитету. Я планирую провести большую часть зимы в Эренфесте.

— Это отличная идея. Я немедленно свяжусь с принцем Хильдебрандом, — ответила Соланж, начиная светлеть. — К тому же, похоже, муж Гортензии обучает его фехтованию. Возможно, он знает больше о её состоянии.

Волна облегчения нахлынула на меня, когда я вышла из библиотеки.

* * *

Сегодня у нас было практическое занятие по музыке. Как и в прошлом году, нам предложили сыграть одну заранее выбранную песню и одну песню на наше усмотрение. Часть времени в храме я провела, занимаясь с Розиной, поэтому с игрой я справилась без проблем, однако Полина, вместо того, чтобы сообщить мне, что я сдала, лишь нахмурилась.

— Что-то случилось, учитель Полина?

— Так не пойдет, госпожа Розмайн. Где благословение?

— Хм... Я не думала, что это было частью экзамена...

После прошлогодних занятий я посетила святилища и обновила свой штап, так что мне больше не нужно было беспокоиться о случайных благословениях. Я не могла сказать ей этого, но всё же — какое отношение благословения имеют к уроку музыки?

— Благословения появляются, когда человек играет от всего сердца, не так ли? — спросила она. — Не стоит отказываться от благословений, особенно если вы надеетесь распространить важность религиозных церемоний благодаря вашим совместным исследованиям с Классенбергом и Фрёбельтаком. Так что сыграйте ещё раз, на этот раз с благословением.

Я была в полном недоумении, однако направила магическую силу в кольцо и пропела молитву. Она была посвящена Богине Воды, поэтому свет от моего благословения получился зелёным.

— Отличное выступление, — с довольной улыбкой сказала Полина. — Фрютрена, богиня воды, должна быть вне себя от радости.

Затем она сказала, что я прошла... но в моей душе уже зрело беспокойство.

«Только не говорите мне, что учитель танца посвящения тоже будет ждать благословения».

Как только урок закончился, я вернулась в свою комнату в общежитии. Мои последователи занимались в общей комнате, оставив со мной только Лизелетту, Леонору и Ангелику. Я рассказала им о требовании Полины и выразила опасение, что то же самое произойдёт и во время моих занятий по танцу посвящения.

— Если учитель просит об этом, почему бы не дать благословение? — спросила Лизелетта. — Разве это не лучше, чем отчаянно сдерживаться?

— Вряд ли это доставит вам какие-либо проблемы, — согласилась Леонора. — А что, есть сложности?

Я опустила глаза.

— Меня просто беспокоит, что она не попросила никого другого. Я была единственной.

Леонора была права в том, что я могу с легкостью раздавать благословения, но всё равно казалось несправедливым, что от этого зависела моя оценка, и только моя. Меня и так выделяли, а это только усугубляло ситуацию.

— Может быть, она сделала это специально, чтобы вы выделялись?

— Леонора?

— Укрепляя идею о том, что вы особенная, учителя облегчают другим герцогствам задачу по принятию вас в королевскую семью.

На мгновение я почти согласилась с ее предложением, но затем покачала головой. Королевская семья заявила, что будет готовить удочерение в тайне — зачем им было сливать столь секретную информацию учителям дворянской академии, которые имели глубокие связи с родными герцогствами и передавали им информацию?

— Королевская семья вполне может дергать за ниточки, прося их привлечь к вам внимание под тем или иным предлогом. Можно предположить, что учителя не были посвящены в реальную ситуацию, учитывая, что многие герцогства считают, что вы присоединитесь к храму Центра.

По словам Леоноры, во время их встречи по поводу ритуалов посвящения Эглантина настаивала, чтобы все три раза церемонию проводила я. Ещё одно доказательство того, что королевская семья хотела закрепить за мной репутацию особенного человека.

— Кроме того, — продолжила Леонора, — поскольку вы входите в королевскую семью нестандартным путём, это должно свести к минимуму ревность и недовольство, с которыми вы столкнётесь. Лучше, чтобы люди понимали, почему вас решили удочерить. Иначе все вокруг будут недоумевать, почему вместо этого не выбрали кого-нибудь ещё.

Теперь в этом появлялся смысл.

— Ну, если на это есть веская причина... — согласилась я. — В любом случае, думаю, перед ужином я немного почитаю.

— Подождите, — сказала Лизелетта и протянула коробку. — Пожалуйста, сначала проверьте это. Я получила это от Раймунда, ждавшего окончания ваших занятий. Это посылка от господина Фердинанда и госпожи Летиции. Внутри — письма.

Письма и всё остальное в коробке уже были проверены на предмет наличия опасных предметов. Открыв ящик, я увидела трубку с ниткой на конце и маленькие стеклянные баночки, в которых лежали, по-видимому, красные, зелёные и жёлтые магические камни.

— Согласно этому письму, — сказала Лизелетта, — Летиция поделилась с вами игрушкой и сладостями, которые она получила из Ланценавии. Игрушка, как сказано, может быть использована только один раз, но она делает что-то красивое. Она хочет, чтобы Эренфест тоже ею насладился.

Летиция обожала сладости и еду, которые я ей присылала, поэтому она послала мне некоторые из подарков, полученных ею от Ланценавии. Фердинанд сказал ей, что я как любительница странных вещей оценю их.

— Помимо писем от госпожи Летиции, господин Фердинанд приложил некоторые сведения об Аренсбахе. Если вы уверены, что завтра получите высокие оценки, то можете потратить время до ужина на ответы. Хартмут и остальные будут наблюдать за студентами.

— Я очень благодарна тебе, Лизелетта.

Она кивнула, а затем начала инструктировать остальных, как моя главная слуга:

— Ангелика, охраняй её дверь. Леонора, помоги Корнелиусу заниматься с первокурсниками.

* * *

Я убрала фешпи́ль и учебные принадлежности, затем взяла коробку в свою потайную комнату и начала читать письма. В баночках, в которых, как я предполагала, находились магические камни, на самом деле лежали разноцветные конфеты, а трубка была, по сути, праздничной хлопушкой, которая выстреливала блестящими красивыми предметами, когда вы дергали за шнурок. Летиция рассказала, что Фердинанд взял одну из игрушек и разобрал её на части.

«Серьезно? Вы что, никогда не отдыхаете от роли сумасшедшего ученого?!»

Далее Летиция пояснила, что подарила ему игрушку в обмен на уменьшение объёма работы для неё. Приятно было узнать, что она, по крайней мере, не расплакалась. Вероятно, она уже привыкла к общению с Фердинандом, ведь они столько времени провели вместе.

— Интересно, а что может быть в письме от господина Фердинанда?

Он написал, что основание Аренсбаха было окрашено ещё до открытия академии в этом году, и что он зарегистрирован в нём, так что он может поставлять туда свою магическую силу. Летиция также посвящала магическую силу, хотя и полагалась на магические камни, пока привыкала к этому процессу. Посланники из Ланценавии, судя по всему, вернулись домой в конце осени, после чего за ними были закрыты врата герцогства.

В заключение Фердинанд сказал, что хотел бы приобрести рецепты блюд, которые я прислала.

— Он ничего не написал насчёт его вопроса о Гедульрих. Может быть, это было неважно...

Я прикоснулась к письму, но никакого скрытого текста не появилось. С одной стороны, я была рада, что он не стал на меня давить. Но с другой...

«Вероятно, это означает, что он собирается подловить меня на состязании герцогств и спросить напрямую».

— Ну, раз так, буду с ним откровенна: я просто не могу понять, чего он от меня хочет. Почему он вообще захотел это узнать? Ему действительно нужно объяснять такие вещи!

Я самоуверенно кивнула, пока писала свой ответ. На лицевой стороне я поблагодарила Летицию и написала Фердинанду: «Эти рецепты обойдутся недёшево. С нетерпением жду наших переговоров». Затем я перевернула бумагу, приготовила невидимые чернила и написала простое послание: «Вы согласились снабжать Аренсбах магической силой, хотя у вас ещё не было церемонии звёздного сплетения? Что вы задумали?»

* * *

Теоретические занятия следующим утром прошли как всегда гладко. Затем у нас был очередной урок смешивания, на котором мы должны были создать лекарство, облегчающее прохождение магической силы.

Хиршура спроецировала инструкцию по смешиванию на белое полотно в передней части аудитории, а затем с весёлым смехом спросила нас:

— Кто-нибудь знает, для чего используется это лекарство?

Я ответила сразу, преисполнившись уверенности.

— С разрешения ауба оно облегчает рыцарям синхронизацию с преступниками и других людей, когда их память просматривается.

Я употребляла такое же лекарство, когда мне пытались заглянуть в сознание.

Хиршура бросила на меня очень странный взгляд.

— Вы напомнили несколько нетипичное применение, госпожа Розмайн.

— Эм... а есть ли у него другие применения? — спросила я, наклонив голову в её сторону. И тут я заметила неловкие выражения на лицах других студентов. Я поняла, что они хотят пробормотать: «Почему она не знает?» и «О чём она говорит?»

Хиршура с досадой вздохнула и дала мне ответ:

— Это лекарство чаще всего используется для того, чтобы помочь новобрачным окрасить магическую силу друг друга. Если бы оно использовалось только в предложенных вами обстоятельствах, требующих разрешения ауба, его бы не преподавали в рамках стандартного курса в дворянской академии.

«Что! Фердинанд никогда не говорил мне об этом!»

Нас учили готовить это лекарство, потому что в будущем оно окажется крайне необходимым. Я уже знала, как его смешивать, благодаря Фердинанду... но, очевидно, не знала его основного назначения.

«Господин Фердинанд, вы тупица! Вам следовало научить меня его нормальному использованию, а не странному!»

Продолжая мысленно критиковать его, я приступила к смешиванию. Это было лекарство, которое использовали даже низшие дворяне, так что приготовить его было довольно просто.

— Ваше смешивание превосходно, — сообщила мне Хиршура, когда я закончила. — Но ваше предыдущее замечание всё равно было очень странным.

— Прошу винить в этом моего наставника, — ответила я. — Но в любом случае, зачем нужно лекарство для окрашивания человека? И когда именно оно используется?

Хиршура сделала на редкость озабоченное лицо и прижала руку ко лбу.

— Этот Фердинанд... — простонала она.

Но поскольку остальные ещё не приблизились к окончанию смешивания, она решила ответить.

— Давайте начнём с самого начала, — сказала она. — Дворяне наследуют сродство к атрибутам от магической силы своих родителей. Надеюсь, вам это известно?

— Да. Они также получают атрибут сезона своего рождения, верно? Атрибуты, которыми человек обладает от рождения, называются сродствами, и их можно проверить по медали, используемой при крещении. В целом, с атрибутами, к которым есть сродство, легче произносить заклинания или заниматься смешиванием.

Хиршура удовлетворённо кивнула.

— Правильно. Вливание маны во что-то не приводит к немедленному смешиванию — магическая сила, уже находящаяся внутри, будет сопротивляться и отталкивать её. При этом между близкими родственниками сопротивление минимально. Думаю, вы и сами это знаете.

Я вспомнила, как больно было, когда Фердинанд вливал в меня свою магическую силу во время охоты на тромбэ. Моё тело, естественно, сопротивлялось, но он воспользовался этим, чтобы затянуть мою рану. А ещё был случай, когда я прикоснулась к божественному инструменту Ханнелоры и попыталась направить в него магическую силу, чтобы создать свой собственный. Её магическая сила оттолкнулась от моей, и в итоге мы обе вскрикнули.

— Именно так, — объявила я, переполненная гордостью. — Более того, у меня есть большой опыт в этом.

Хиршура на мгновение замерла, несколько раз моргнула, затем пробормотала: «У вас?..» Наверное, я сказала что-то странное.

— Я не буду больше задавать вопросов, ради нас обеих — сказала она в конце концов. — Лекарство уменьшает сопротивление, которое обычно испытывает человек, и облегчает окрашивание магической силой. Напиток, смешанный с этим лекарством, обычно пьют перед тем, как пара удаляется в спальню.

Чтобы подготовить свои сердца́¹ к принятию чужой маны, мужчина и женщина, собирающиеся обручиться, обмениваются магическими камнями, содержащими их собственную магическую силу, и прикладывают их к коже партнера. В отличие от простых амулетов, помолвочные камни постоянно передают магическую силу.

— Понятно. Я раньше не знала об этом, — ответила я. — А? Подождите.

«Господин Фердинанд не окрасил ли меня случайно своей магической силой?»

Хиршура сказала, что это нетипичное применение, но Фердинанд, должно быть, использовал это лекарство на мне, когда заглянул в мою память. Возможно, именно поэтому я имела атрибуты, а Дирк — нет, хотя мы оба были ничего не унаследовавшими от родителей детьми с пожиранием.

«Неужели я больше не смогу выйти замуж? Я имею ввиду, в магическом смысле?!»

— Учитель Хиршура... Может быть, это глупый вопрос, но лекарство можно использовать только один раз? То есть, если ваша магическая сила окрасилась, то она останется такой навсегда?

Мой вопрос был встречен взглядом полного отчаяния.

— Госпожа Розмайн, что вы хотите сказать? То, что магическая сила несколько окрасилась в результате применения лекарств, не помешает ей со временем вернуться к своему обычному цвету. Новая магическая сила, создаваемая в вас, всегда принимает свою естественную форму.

У супружеских пар во время любовных утех и непрерывного окрашивания мана становилась очень похожей, но после окончания медового месяца их влияние друг на друга неуклонно ослабевало. Когда жена беременела, мужу лучше было регулярно направлять в неё ману, чтобы она влияла и на магическую силу ребёнка. Возможно, именно по этой причине не следовало брать другую жену, если одна из них уже беременна.

— Понятно... Значит, нужно просто подождать. Приятно слышать.

Затем, не задумываясь, я спросила:

— А как течёт магическая сила после того, как человек выпьет лекарство?

На этот раз Хиршура исключительно недовольно нахмурилась. Она потерла лоб, затем тяжело вздохнула и сказала:

— Госпожа Розмайн... Оставьте эти вопросы для госпожи Эльвиры или госпожи Флоренции, когда вернётесь домой. Из вашего внешнего вида кажется, что вы ещё слишком молоды, чтобы узнавать о таких вещах, но, полагаю, вы находитесь в том возрасте, когда вам необходимо о них услышать.

«Ааа, половое воспитание. Она ведь сказала, что пары принимают лекарство перед тем, как удалиться в спальню. Наверняка там есть какая-то сложная церемония, как это всегда бывает с дворянами, но я понимаю».

Я сразу всё поняла, однако, видимо, мне не стоило спрашивать. Студенты, бывшие в поле зрения, отводили взгляд, явно чувствуя неловкость. Некоторые даже не могли набраться смелости, чтобы подойти к нам, закончив своё смешивание.

«Простите... В следующий раз я буду осторожнее».

Я вернулась за свой столик, где царила такая же неуютная атмосфера.

— Розмайн, когда ты испытывала сопротивление магической силе? — потребовал ответа Вильфрид. — Скажи мне, с кем это было.

— Хм? С госпожой Ханнелорой.

— С ГОСПОЖОЙ ХАННЕЛОРОЙ?!

По классу пронесся гул, и все взгляды упали на Ханнелору. Она отшатнулась от внезапно нахлынувшего внимания, а затем встревоженно посмотрела на меня.

— Госпожа Розмайн, я не знаю, о чём вы говорите...

— Разве вы не помните? Это было во время наших совместных исследований, когда мы обсуждали, как передавать божественные инструменты. Я влила свою ману в ваш инструмент, и ваша магическая сила оттолкнула её.

— Ааа, тогда... — Ханнелора с улыбкой ответила, кивнув в знак понимания. — Вы направили лишь небольшое количество своей магической силы, и, хотя это меня удивило, моя собственная мана осталась незатронутой. Можете быть спокойны — учитель Хиршура имела в виду совсем другое.

Все остальные, кто с видом глубокого разочарования, кто с небольшой скукой, вернулись к работе. Пикантная драма, привлёкшая их внимание, оказалась не пикантной и не драматичной.

— Розмайн, тебе нужно поработать над тем, как ты формулируешь свои мысли, — заметил Вильфрид. — Твои слова вводили в заблуждение. Из них можно было подумать, будто ты выпила лекарство, чтобы я мог окрасить твою магическую силу.

— А, понятно... — ответила я, оглядываясь на ситуацию. Никому из нас не хотелось, чтобы из-за подобного недоразумения все посчитали, что Вильфрид меня окрасил, когда наша помолвка была обречена на расторжение.

«Подождите, почему он не беспокоился о своей собственной магической силе?! Разве одно из этих зелий не было использовано, когда приёмный отец заглянул в его воспоминания?!»

Тогда я поняла одну важную вещь — многие люди в Эренфесте пили это лекарство. Не только Вильфрид и я.

— Я искренне извиняюсь за то, что ввела класс в заблуждение, — сказала я. — Но в свою защиту скажу, что вокруг меня есть люди, выпившие это лекарство. Разве я была неправа в своём беспокойстве о том, что может произойти с их магической силой?

— Вокруг тебя?

— Я не буду называть их по именам, но после прошлой зимы и до весны им пользовалось довольно много детей. Помнишь? Это делалось для того чтобы доказать их невиновность, и меня беспокоило, что это может надолго повлиять на их будущее.

— Ты правильно заметила... — ответил Вильфрид и погрузился в размышления.

— К тому же, несмотря на то, что это было частью их работы, рыцари, которым приходилось синхронизироваться с преступниками, несли тяжёлое бремя... — сказала я, вспомнив, как они кривились, выполняя свой долг. Использование магического инструмента означало, что поток маны был полностью односторонним, но это всё равно было очень неприятно.

— Тебе не стоит беспокоиться о таких вещах. Лекарство действует недолго. Чтобы влияние полностью исчезло требуется максимум месяц.

— Понятно. Значит, магическая сила у всех в порядке.

«Всего месяц? Ха! Я зря волновалась».

Мысль о том, что Фердинанд мог навсегда окрасить мою магическую силу, вызвала у меня панику, но всё было в порядке. Хорошо ещё, что у Матиаса и остальных не возникнет никаких проблем из-за того, что допрашивающие окрасили их.

* * *

Во время занятий по смешиванию я совершила несколько постыдных промахов, но сегодня был новый день. Утром я присутствовала на теоретических занятиях, а после обеда отправилась на занятия кандидатов в аубы. Там я нашла подставку перед своей партой, которая находилась рядом с партой Ханнелоры.

— Ещё раз здравствуйте, госпожа Ханнелора.

— Я всегда рада быть рядом с вами на занятиях, госпожа Розмайн. Вы — источник полезных советов.

Пока мы обменивались любезностями, вошла Эглантина в качестве нашего учителя.

«Хм?..»

Её грациозные, танцевальные шаги, роскошные светлые волосы, спокойная улыбка и непоколебимые оранжевые глаза были такими, какими я их помнила... Но было в ней что-то странное. Она казалась намного красивее, чем раньше. Может быть, дело в переполнявшей её бодрости или в расслабленной позе. Я не могла сказать точно, но все взгляды, естественно, были прикованы к ней.

— Я рада снова видеть вас всех, — сказала Эглантина. — Сейчас будут внесены модели.

По команде несколько помощников внесли в зал модели и поставили по одной на каждый из наших столов. Магический инструмент, выполненный в виде основания, лежал на белоснежном песке, имитируя герцогство.

После того как все получили модели, а помощники удалились, Эглантина дала указание окрасить лежащие магические инструменты. Некоторые из студентов, которые в прошлом году неустанно трудились над окраской своих инструментов, переглянулись и пробормотали:

— Опять?..

— Да, опять, — ответила Эглантина. — Мы не можем просить вас поддерживать ваши сады в то время, когда академия закрыта, поэтому каждый год вам придётся заново их окрашивать.

Это, конечно, экономило ману, но студентов, которым едва хватало магической силы, чтобы считаться кандидатами в аубы, это, похоже, не волновало. Они с досадой смотрели на свои коробки.

— Тот, кто не решается окрасить магический инструмент такого размера, никогда не станет аубом, — откровенно сказала Эглантина. — Настоящее основание больше, и его гораздо сложнее окрашивать и поддерживать.

Кандидаты в аубы стремились стать аубами, поэтому нам крайне необходимо было уметь окрашивать хотя бы такую маленькую модель, но некоторые из нас находились в явно невыгодном положении. При более благоприятном стечении обстоятельств некоторые представители нашего класса — в частности, из меньших герцогств или из герцогств, проигравших гражданскую войну, — были бы понижены до высших дворян, но их территории нуждались в том, чтобы кто-то снабжал их маной.

— Ну что ж, можно начинать, — объявила Эглантина.

Я сформировала свой штап, прикоснулась им к магическому инструменту, а затем начала направлять в него магическую силу. Белый песок превратился в тёмную землю, из которой стали появляться ростки.

— Вы как всегда оперативны, госпожа Розмайн. Следующим шагом на этот год будет создание регистрационных магических камней и зала восполнения для остальных членов герцогской семьи.

— Понятно.

Только герцог мог создать регистрационные магические камни, необходимые для зала восполнения. В зале было ограничение на семь человек — мест для предложения магической силы было столько же, сколько вечных и верховных богов, но количество магических камней не ограничивалось. Ауб Древанхель, например, проводил множество усыновлений, и герцогская семья герцогства была заполнена взрослыми. Я слышала от Адольфины, что несовершеннолетние не часто поставляют магическую силу, но их всё равно регистрируют на случай, если возникнет такая необходимость.

«Наверное, хорошо иметь столько кандидатов в аубы».

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — спросила Ханнелора. — У вас такое строгое выражение лица...

— О, нет, я просто размышляла о том, кто может обеспечить своё основание магической силой. По правде говоря, я завидую таким герцогствам, как Древанхель, у которых такое большое население. Не считая студентов, герцогская семья Эренфеста состоит всего из трёх человек.

Выражение лица Ханнелоры начало омрачаться.

— Это нелегко... В Дункельфельгере мои бабушка и дедушка в добром здравии, как и мои дяди. Если учесть вторую и третью жену моего отца, то только из самых близких родственников у нас более семи взрослых человек. А теперь и мой брат достиг совершеннолетия.

В следующем году в дворянскую академию должен был поступить уже ребёнок второй жены. И у них было ещё много несовершеннолетних кандидатов в аубы.

— Как бы я хотела, чтобы у нас тоже была такая же крупная герцогская семья, — вздохнула я.

— Если такое среднее герцогство, как Эренфест, с трудом справляется с таким малым количеством людей, то Аренсбах, должно быть, находится в действительно тяжёлом положении…— начала я.

Единственными взрослыми в Аренсбахе, кто мог поставлять магическую силу в его основание, были Георгина и Дитлинда, которая совсем недавно достигла совершеннолетия. Я предполагала, что Летиция тоже могла бы помочь, но она была ещё недостаточно взрослой, даже чтобы учиться в дворянской академии.

«Ладно, хорошо. Я всё ещё злюсь на них за то, что они заставили господина Фердинанда вкалывать до одури, но я могу понять, что им нужна любая помощь, которую они могут получить».

Сдерживая желание издать жалкий стон, я заметила, что моя магическая сила закончила заполнять коробку. Ощущение было такое, словно мою текущую кровь на секунду развернули и отбросили назад.

— Учитель Эглантина, я закончила.

— Тогда давайте сделаем зал восполнения. У вас готов магический камень?

— Да, и он уже пропитан моей магической силой. Теперь я превращу её в золотую пыль. Хватит ли этой магической бумаги для схем?

Поскольку я училась у Фердинанда, я уже знала, что делать. Я достала инструменты, которые мне было велено подготовить к занятиям, и проделала все шаги.

— Да, хватит, — ответила Эглантина. — Нарисуйте этот магический круг своим стило.

Я превратила принесённый магический камень в золотую пыль, затем взглянула на магический круг, с помощью которого мне предстояло сделать зал восполнения. Он был испещрён знаками всех богов, отчего его рисование казалось ужасно сложным и мучительным.

«Я не могу скопировать и вставить это?»

Я попробовала «выбрать» магический круг пальцами, но не вышло ни капли магической силы. В общем, идея не удалась. Как бы мне ни нравилось моё заклинание копи-паст, возможности его применения были ограничены. Я смирилась с поражением и принялась за работу со стило.

«Что ж. Это мне за то, что я пыталась повеселиться».

К тому времени, когда я закончила рисовать магический круг, Ханнелора закончила окрашивать свой сад. Сейчас она держала и направляла магическую силу в магический камень, пытаясь превратить его в пыль.

— Вы быстро справились с магическим кругом, госпожа Розмайн, — заметила она.

— Я бы так не сказала, — ответила я. — Процесс отнял много времени и был очень утомительным.

Она посмотрела вниз на мой круг.

— Вы нарисовали его исключительно быстро и исключительно хорошо.

На мой взгляд, это было не очень хорошо. Издалека было видно, что некоторые символы несколько искажены.

— Вы действительно так думаете? — спросила я. — Господин Фердинанд регулярно ругал меня за медлительность и неровно нарисованные круги. Они всегда были, по его словам, «недостаточно красивы». Сомневаюсь, что это вообще получило бы от него одобрение.

В случае сложных заклинаний даже незначительное изменение магического круга может снизить эффективность магии. Поскольку круг рисовался с помощью стило, мне приходилось переделывать его снова и снова, прежде чем Фердинанд оставался доволен.

— Это звучит ещё более сурово, чем мамины наставления... — сказала Ханнелора с удивлением. Как оказалось, первая жена Дункельфельгера тоже была строгой; я не могла удержаться от легкой усмешки.

— Господин Фердинанд может быть суровым наставником, но со временем можно понять пределы его ожиданий. После этого становится гораздо проще и быстрее добиться проходного балла. Вам нужно только найти эти границы у вашей матери и следить за тем, чтобы не превышать их, чтобы не поднять планку ещё выше.

[[image:/storage/reader-images/083a69d2da61f1c79254dedc56716571147adc94.jpg]]

Ханнелора чуть замялась, после чего вздохнула.

— Вижу, вы остаетесь на удивление спокойной даже под строгим руководством...

«А? «Спокойной»? Даже близко нет! Учиться у господина Фердинанда — это мука. Я проводила бо́льшую часть времени, жалея, что не могу читать».

Учёба давалась мне с таким трудом, что я редко могла насладиться одной из своих книг. Но всем остальным казалось, что это Фердинанд уделяет мне всё своё время.

— Госпожа Розмайн, — сказала Эглантина, — сделайте зал восполнения, когда будете готовы.

— Хорошо.

Я использовала нечто похожее на энтвикельн, чтобы создать магические инструменты для снабжения магической силой, а затем подключила их к основанию. К тому времени, когда я закончила, у меня получилось семь магических камней. Я уже делала их однажды во время занятий с Фердинандом, поэтому была уверена, что с ними всё в порядке.

«Это всё, я полагаю?»

Я сдала работу, которую Эглантина приняла с удивлением.

— Это просто замечательно, — сказала она.

Благодаря Фердинанду, мне удалось закончить создание зала восполнения раньше, чем ожидалось, но именно из-за того, что я опередила всех, на меня свалилась такая досадная дополнительная работа, как ритуал посвящения.

— Далее, — продолжила Эглантина, — я научу вас изготавливать медали подданных, а также регистрировать и уничтожать их. Но времени у нас мало, так что это может подождать до завтра.

В мгновение ока моё настроение омрачилось. «Уничтожать» медаль человека означало привести его к немедленной смерти. Мне вспомнились казни, которые Фердинанд проводил в Хассе. Уничтожение преступников, пытавшихся скрыться от наказания, таких как бывший гиб Герлах, было необходимым злом, но всё же мне казалось, что это неправильно.

«Мне становится не по себе, когда я вспоминаю эти казни...»

На занятиях мы просто регистрировали медали с помощью магической силы из магических камней, а затем уничтожали их все вместе. Если бы я не была свидетелем тех ужасных событий в Хассе, я бы, наверное, и не задумалась об этом... Но вид разрушающихся магических камней напомнил мне о том дне. Мне стало плохо, и я надолго впала в депрессию.

«Всё в порядке. Это всего лишь магические камни. Нечего бояться. Совсем нечего».

* * *

Прозвенел колокол, означающий окончание занятий. Когда все деловито убирали свои вещи и выходили из зала, Эглантина с улыбкой подозвала меня.

— Госпожа Розмайн, не могли бы вы остаться ненадолго? Я хочу кое-что с вами обсудить.

— Конечно, учитель Эглантина.

Вильфрид и Ханнелора тоже собрались уходить, бросив на меня несколько обеспокоенных взглядов. Я помахала им на прощание рукой, а когда помощники унесли коробки, оставив в комнате только меня и Эглантину, перешла сразу к делу.

— Итак, что вы хотите обсудить? — спросила я.

— Вы сказали, что во время ритуала посвящения может что-то произойти, не так ли? Что вы имели в виду? Я бы хотела узнать подробности.

Почти дословно она повторила свой ордоннанц. Я объяснила, что у меня больше нет никакой информации.

— То есть вы знаете, что что-то произойдёт, но не знаете, что это может быть?

— Все так. Как вы знаете, Грутрисхайт требует молитвы. Нужно создать необходимые столбы света, а затем помолиться в различных святилищах дворянской академии.

Эглантина кивнула. На белых табличках, хранящихся в подземном архиве, также было указано, что, обходя святилища академии, нужно молиться.

— И, — продолжала я, — молитвенный зал в Сокровенном зале — это место для молитвы. Я просто ожидаю, что что-то произойдёт, когда все соберутся вместе в рамках ритуала посвящения.

— Но ведь в прошлом году во время его исполнения ничего не произошло, — ответила Эглантина с недоуменным выражением лица. Конечно, мы видели столб красного света, но это не было чем-то необычным для дворянской академии. Оставалось надеяться, что и в этом году ритуалы пройдут без происшествий.

— В прошлом году храм Центра отказал нам в помощи. Кроме того, мы проводили ритуал, стоя вокруг чаши из моего штапа, вместо того чтобы использовать магические инструменты из алтаря, поэтому к нему не было никакого потока магической силы. Но теперь храм Центра собирается нам помочь, и мы намерены молиться у алтаря.

Не говоря уже о том, что предыдущий ритуал посвящения был проведён до того, как я обошла святилища и вызвала появление гигантского магического круга в небе над ними. Нужно было учитывать множество новых факторов.

— Если вы всё ещё сомневаетесь во мне, — сказала я, — вспомните, что во время церемонии звёздного сплетения с помощью божественных инструментов произошло нечто необычное. Я послала вам этот ордоннанц, потому что подумала, что вам не помешает время для эмоциональной подготовки.

Анастасий прямо сказал мне, что предпочитает сюрпризы, к которым можно подготовиться. Он также сказал, что при моём участии обязательно произойдёт что-то странное, но это уже не важно.

Эглантина хихикнула.

— Я сообщу об этом зенту, чтобы мы все могли эмоционально подготовиться. Не говоря уже о том, что в этом году в дворянскую академию поступил новый кандидат в аубы из Классенбурга. Она ещё не начала сжимать свою магическую силу, поэтому собирается принять участие в ритуале посвящения средних дворян. Его проводит господин Вильфрид, если мне не изменяет память.

— Верно, — ответила я с улыбкой. — Я бы не справилась со всеми тремя ритуалами в одиночку, поэтому предлагаю брату и сестре разделить это бремя.

Она в свою очередь улыбнулась — тёплой улыбкой, словно любуясь чем-то сладким.

— Нельзя ошибиться в том, что ваши последователи заботятся о вас, госпожа Розмайн. Во время нашей встречи по поводу ритуалов посвящения два члена вашей свиты очень настойчиво просили облегчить вам бремя.

Далее Эглантина сообщила, что хочет пригласить нас с госпожой Джентианой на чаепитие перед ритуалом посвящения, а затем попросила меня взять под свою защиту новенькую студентку. Последняя фраза не имела отношения к нашим совместным исследованиям, но, возможно, я чего-то недопонимала.

«Я могу понять, что меня попросили научить её ритуалу посвящения, но зачем ученице из Классенберга Первого нужна защита от Эренфеста Восьмого? Разве не должно быть наоборот?»

— Много ли я могу сделать для неё в моём нынешнем положении? — спросила я. — Возможно, я могла бы подождать до своего удочерения, когда мой статус повысится.

— Ну что вы, госпожа Розмайн. Не нужно всё усложнять. Достаточно пригласить её на чаепитие и отнестись к ней с добротой.

— Ну, если вы уверены...

Я не могла представить, что чаепитие будет слишком неудобным, если, конечно, мы найдём для него время.

«Найду ли я когда-нибудь время изучить магические инструменты для своей библиотеки? Не могу придумать, чем бы мне хотелось заняться больше, но...»

— Я очень рада, что вы согласны. Давайте сделаем из этого хороший совместный исследовательский проект, госпожа Розмайн.

Я наклонила голову к Эглантине. Совместный исследовательский проект? Да, формально это были совместные исследования между нашими герцогствами, но моя единственная роль в них заключалась в том, чтобы помогать Классенбергу.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал я. — Может быть, Классенбург надеется чему-то научиться?

— Хм?

— Я ничего не знаю об их планах. Более того, Эренфесту нет нужды дальше исследовать ритуал посвящения. Мы проводим его только потому, что королевская семья и великие герцогства потребовали нашей помощи. Если госпожа Джентиана желает исследовать какую-то тему, это для нас новость.

Эглантина ничего не ответила, только удивлённо прикрыла рот. Это ещё больше меня смутило. Мы не определились с темой исследования и не провели ни одной встречи по поводу ритуалов посвящения, кроме той, на которой они были запланированы. Я была в полной растерянности.

— В прошлом году, — сказала я, — мне сообщили, что совместные исследования остаются в компетенции студентов и не требуют разрешения аубов. Однако это сотрудничество началось с просьбы вашего ауба и стало возможным только потому, что вы на нём настояли. Даже в совещаниях по ритуалам не участвовали студенты.

Эглантина растерянно посмотрела на меня, но я говорила правду. Кроме госпожи Джентианы, с которой мы познакомились во время студенческой встречи, я не знала ни одного студента Классенбурга.

— Как можно ожидать, что мы будем проводить исследования, если график проведения ритуалов посвящения был определен без нас? — спросила я. — Мы даже не знаем, что они надеются обнаружить.

Я не возражала против участия в ритуалах посвящения, чтобы помочь студентам получить больше божественных защит, распространить свои знания о религиозных церемониях и увеличить магическую силу королевской семьи... но называть это совместным исследовательским проектом было бессмысленно.

— Проведение ритуалов посвящения имеет много преимуществ, — сказала я, — поэтому я желаю Классенбургу всего наилучшего. Однако имейте в виду: хотя в этом году Эренфест будет подчиняться требованиям великих герцогств, как только я стану принцессой, эти односторонние совместные исследования с Классенбургом прекратятся. Честно говоря, я считаю огромным неудобством то, что мне приходится тратить свой день земли на проведение ритуала посвящения вместо того, чтобы заниматься более насущными делами.

Как Эглантина вмешалась, чтобы это произошло, так и я вмешаюсь, чтобы это остановить. Эренфесту не было смысла ввязываться в это дело, если это вело лишь к дополнительной нагрузке на Вильфрида и Шарлотту и потере драгоценного времени студентами, усердно работающими над получением хороших оценок.

— Разве Эренфесту не выгодно вносить свой вклад в королевскую семью? — спросила Эглантина. — Поддержать Классенбург — прекрасный способ доказать свою преданность Юргеншмидту.

Эренфест теперь был герцогством-победителем, и мы действительно должны были вносить свой вклад в развитие страны, но помогать конкретно Классенбургу мы не были обязаны. К тому же, разве моего согласия войти в королевскую семью недостаточно? Последнее, что нам нужно, — это ещё большее бремя.

— Госпожа Розмайн, мы не можем проводить ритуалы посвящения без поддержки Эренфеста. У нас нет никого, кто мог бы их провести. — Она приложила руку к щеке. — Если вы считаете, что это настолько неудобно, то вам следовало сообщить мне об этом раньше.

Я встретила её взгляд и покачала головой.

— К тому времени, когда мне рассказали о ритуалах, они уже были запланированы. Со мной ни разу не посоветовались, так как же я могла сообщить вам? Кроме того, ваше вмешательство привело к тому, что решение о их проведении стало королевским приказом, а от него Эренфест никак не может отказаться.

Участие королевской семьи означало, что это уже не совместное исследование студентов. Это было, по меньшей мере, необычное соглашение, и я не собиралась с ним мириться.

— Если Классенбург намерен повторить ритуал посвящения в следующем году, то ему следует внимательно изучить наш и записать процесс. Возможно, это может стать темой вашего исследования в этом году.

Вильфрид и Шарлотта успешно научились проводить ритуал, и я слышала, что Мельхиор и священники-ученики прекрасно справились с ним во время праздника урожая. У Классенбурга был целый год на подготовку. Если у них есть мотивация, они справятся.

— Госпожа Эглантина, передайте, пожалуйста, от меня послание аубу Классенбургу, — сказала я. — Если вы посвятите этому полгода, вы сможете провести ритуал самостоятельно.

Примечания:

1. Именно сердца. Судя по всему, именно сердца в телах людей отвечают за работу с магической силой.

Ритуалы посвящения в дворянской академии

На следующий день после разговора с Эглантиной я сдала ещё несколько экзаменов и вернулась в общежитие. Едва я открыла дверь, как ко мне бросилась Брюнхильда: судя по всему, Классенбург предложил обсудить наши совместные исследования перед предстоящим ритуалом посвящения. Однако ритуал должен был состояться уже завтра, а значит, времени просто не было.

— Что же нам делать? — спросила Брюнхильда. — В крайнем случае, мы могли бы выкроить для них время завтра утром, пока священники Центра будут готовиться к ритуалу, но времени у нас будет совсем немного. Не будет ли это невежливо с нашей стороны?

Я обратилась с теми же вопросами к Вильфриду и Шарлотте. Они нахмурились.

— После завтрашнего дня останется ещё два ритуала посвящения. Не вижу причин, по которым ради исследования нам обязательно нужно встречаться до первого ритуала. Однако, вероятно, они хотят побеседовать с тобой, как с человеком, отвечающим за религиозные церемонии в Эренфесте.

Действительно, перед ритуалом стоило многое обговорить, например, как лучше объяснить происходящее собравшимся студентам и какую роль будет играть Классенбург.

— Разве твои последователи не были вызваны во время студенческих встреч? — спросил Вильфрид. — Я полагал, что все детали обсудили тогда.

Шарлотта покачала головой и ответила за меня:

— Там просто рассказали о шагах, необходимых для проведения ритуала. Как это можно назвать совместным исследованием, если до сих пор ни в одной из встреч не участвовали студенты? Должна признаться, что я тоже была бы рада возможности познакомиться с участниками из Классенбурга, прежде чем мы начнём. В настоящий момент я знаю только госпожу Джентиану, и то лишь потому, что мы познакомились с ней во время студенческих встреч.

Похоже, я была не единственной: ни Вильфрид, ни Шарлотта не знали других студентов Классенбурга, участвующих в ритуале.

Шарлотта продолжила:

— Госпожа Джентиана участвует в ритуале Вильфрида, верно? Не следует ли нам повидаться с ней до этого?

— Хм? Наверное, стоит. Но это произойдёт... на следующей неделе, верно? Выкроить время до этого будет нелегко.

Именно Вильфрид во время своего ритуала посвящения будет больше всего контактировать с Классенбургом. Он и Шарлотта проводили церемонии ради моего здоровья, я не могла просто так пустить их труды на смарку и взять всё на себя.

— В таком случае, — сказала Шарлотта, — возможно, короткая встреча завтра утром действительно будет лучшим вариантом. Если мы вообще ничего не предпримем, Классенбург может сказать, что мы отказались уделить им время, хотя это именно они так поздно предупредили нас. Поэтому, ради безопасности, давайте ответим. Это может быть неудобно, но они сами решат, принять нас или отказать.

Похоже, всегда стоило предлагать вариант для встречи, сколь бы неудобным он ни был, чем прямо отказываться.

— Логично, — ответил Вильфрид. — Если они отклонят приглашение как слишком неудобное, тогда мы можем назначить встречу на следующую неделю. А если они согласятся, пойду я. Это мне нужно с ними встретиться, ты же, Розмайн, занята множеством приготовлений, верно? Не уверен, что у тебя вообще будет время с ними общаться.

Шарлотта кивнула.

— А поскольку Джентиана — девушка, то и я должна пойти.

— Решено, — сказала я. — Брюнхильда, сообщи Классенбергу, что мы можем встретиться с ними в зале завтра утром — между завтраком и третьим колоколом, и что мы намерены обсудить с ними всё более подробно позднее во время чаепития.

— Да, госпожа. Прошу меня извинить.

Брюнхильда ушла не только с Бертильдой и Гретией, но и со слугой-учеником Мельхиора. Все они, очевидно, находились в процессе обучения.

Когда мы закончили обсуждение, Шарлотта вдруг подняла глаза.

— Ах да. Незадолго до твоего возвращения, сестра, пришло письмо из Эренфеста. Один из служащих Мельхиора и один из его слуг будут участвовать в завтрашнем ритуале посвящения.

— Хм?

— Мельхиор обратился с просьбой о том, чтобы его последователи испытали ритуал до того, как он будет проведён в нашем храме, и отец согласился. Они будут одеты в синие одежды, чтобы слиться с рыцарями сопровождения.

Мельхиор не мог отправить всю свою свиту или рыцарей сопровождения в дворянскую академию и остаться один в замке. Поэтому в качестве компромисса он остановил свой выбор на двух молодых последователях, имеющих все шансы получить божественную защиту.

— У него также есть приказ для его последователей, учащихся в академии, — продолжила Шарлотта. — Они должны пройти ритуал посвящения здесь, а затем закончить занятия, чтобы вернуться домой вместе с тобой к началу ритуала Эренфеста.

Получив этот приказ, последователи Мельхиора заявили о своём намерении завершить занятия как можно скорее. Это было то, что я хотела услышать.

* * *

И вот наступил день ритуала. Я позавтракала, затем приняла ванну и попросила слуг облачить меня в парадные одежды главы храма. Их не полагалось носить в дворянской академии, тем более так часто, но Лизелетта мастерски надела их на меня. Бертильда внимательно наблюдала за процессом, чтобы потом самой всё повторить.

— Розмайн, последователи Мельхиора прибыли из Эренфеста, — объявил Вильфрид.

Я повернулась ко всем, кто был одет в синие мантии, и сказала:

— Если все готовы, давайте пройдём в зал.

Хартмут шёл впереди в качестве главного священника, за ним следовали мои взрослые рыцари сопровождения, свита Мельхиора, Вильфрид и Шарлотта. Мы представляли собой довольно большую группу. Вильфрид и Шарлотта также имели при себе последователей, но они не были одеты в синие мантии: их свита будет участвовать лишь во встрече с Классенбургом.

В то время, как наша облаченная в мантии группа направлялась к залу, я расспрашивала вновь прибывших последователей Мельхиора об игровой комнате замка. Судя по всему, их господин хорошо справлялся с управлением ею. В свою очередь, я рассказала им о его последователях-учениках.

— В свободное от занятий время рыцари-ученики изучают под руководством Леоноры и Корнелиуса способы определения и обезвреживания ядов, а также участвуют в других тренировках. Служащие-ученики обучаются работе в храме под руководством Хартмута и Дамуэля, а Брюнхильда то и дело берёт с собой слуг. Конечно, всё это будет продолжаться только до моего возвращения на ритуал посвящения Эренфеста.

Как только я вернусь в Эренфест, у взрослых уже не будет повода оставаться здесь, в дворянской академии. Тем не менее, до тех пор эта крайне интенсивная учёба будет продолжаться.

Мы вошли в зал и сразу увидели, что вокруг нас деловито ходят люди в синих одеждах. Судя по чёрным плащам, это были священники из храма Центра. Здесь же находился и Хильдебранд с рыцарским орденом Центра, снова взявший на себя обязанность открывать двери в Сокровенный зал. Заметив меня, он улыбнулся.

— Розмайн. Ты рано.

— О, но вы пришли ещё раньше, — ответила я. — Вы пришли открыть дверь, хотя и не участвуете в сегодняшнем ритуале, верно? Королевская семья, похоже, занята.

Мы обменивались обычными приветствиями, когда появились люди из Классенбурга. Госпожа Джентиана сначала поприветствовала Хильдебранда, затем повернулась ко мне.

— Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы удовлетворили нашу неожиданную просьбу.

— Я понимаю, что обычно принят иной порядок, но позвольте мне сначала представить наиболее занятых людей. — Я повернулась, чтобы указать на Хартмута и остальных. — Они одеты в синие мантии, однако это последователи герцогской семьи, прибывшие для оказания помощи в проведении церемонии. Вы ещё увидите их во время церемоний для низших дворян и средних дворян.

Мои рыцари, естественно, останутся рядом со мной, но Хартмут и последователи Мельхиора должны были начать подготовку вместе со священниками Центра.

— Сейчас состоятся заключительные встречи со священниками Центра, — сказала я. — Желает ли кто-нибудь из Классенбурга принять в них участие?

Джентиана взглянула на женщину рядом с ней, после чего несколько её последователей последовали за Хартмутом к алтарю. Я проследила за их уходом, после чего вновь представила Джентиану Вильфриду и Шарлотте.

— Мои брат и сестра собираются провести ритуалы посвящения для средних и низших дворян соответственно. Они пришли сюда сегодня ради этой встречи. Она должна быть краткой, но мы можем провести более подробное обсуждение позднее. Определилось ли ваше герцогство с целью исследования этих ритуалов?

— В Классенбурге есть древние тексты, которые, как мы полагаем, связаны с религиозными обрядами, проводимыми в прошлом. Чтобы возродить их, мы планируем внимательно изучить ритуалы посвящения, которые будут проведены в академии, и записать все этапы. Как вы считаете, мы можем это сделать?

Они считали, что если возродить древние ритуалы, как это сделал Дункельфельгер, дворянам станет легче принимать участие в религиозных церемониях в целом. А это, как они надеялись, принесёт много пользы Классенбургу.

Я кивнула и сказала:

— Очень проницательно. С вашего позволения, я хотела бы ознакомиться с этими древними текстами.

Упоминание о древних текстах заставило мой книжный радар включиться, и теперь я хотела только одного — прочитать их.

Джентиана приятно улыбнулась.

— Они слишком стары, чтобы их можно было перенести из нынешнего места, но мы намерены их переписать. Я принесу несколько копий на одну из следующих встреч, и вы сможете прочитать их по своему усмотрению.

«Мне кажется, или госпожа Джентиана — хороший ребёнок? Очень хороший ребёнок».

— Эренфесту также удалось возродить древний ритуал, — сказала я. — Его сила великолепна. Возможно, мы могли бы взять в качестве темы нашего исследования возрождение ритуалов в целом, а затем независимо друг от друга заняться своими собственными древними церемониями.

Мы уже воссоздали ритуал призыва весны, так что это позволило бы нам внести свой вклад и при этом минимизировать нагрузку.

Шарлотта кивнула.

— Хальдензель послужит прекрасным примером для этого исследования, сестра. Я проконсультируюсь с аубом.

— Я не ожидала от тебя меньшего, Шарлотта. Твоё присутствие радует, как никогда.

Мы закончили наш краткий обмен мнениями и договорились о теме нашего исследования как раз в тот момент, когда остальные закончили подготовку к ритуалу. Священники Центра стали следовать за Хартмутом прочь от алтаря, и в этот момент он подошёл ко мне.

— Всё готово.

— Я очень благодарна тебе. Надеюсь, ты объяснил всем суть церемонии?

За приготовлениями наблюдали последователи Мельхиора и студенты из Классенбурга. Хартмуту, видимо, пришлось изрядно потрудиться, чтобы объяснить им суть происходящего.

Хартмут улыбнулся, затем посмотрел на Иммануэля.

— Священники храма Центра говорят, что желают наблюдать за церемонией. Как мы должны отреагировать?

Судя по всему, из храма Центра привезли божественную чашу, и потому Иммануэль хотел присутствовать на ритуале. Не теряя времени, главный священник начал рассказывать о важности божественных инструментов, затем он перешёл к перечислению причин, по которым ему необходимо наблюдать за ходом ритуала, и даже заявил, что теперь он имеет право участвовать в нём.

Я покачала головой.

— Мне нет нужды напоминать вам о том, что случилось со священниками Центра, присутствовавшими на ритуале во время собрания герцогов. Чтобы этого не повторилось, я вынуждена попросить их не присутствовать на сегодняшнем ритуале посвящения высших дворян и кандидатов в аубы. В целях безопасности оставаться разрешено только тем, кто участвует в ритуале. Это правило распространяется даже на рыцарей сопровождения и членов королевской семьи. Если вы действительно настаиваете, принесите чашу храма Центра на ритуал посвящения низших дворян.

Тогда поток магической силы будет достаточно слабым, чтобы с ним могли справиться священники Центра.

Иммануэль в гневе забрал чашу храма Центра и удалился.

Вместе с Вильфридом, Шарлоттой и Джентианой я отправилась в Сокровенный зал, где осмотрела статуи, красный ковёр, подношения, божественные инструменты и прочее. Студенты Классенбурга старательно делали записи обо всём, на что я смотрела. Затем, закончив, я сообщила Хильдебранду, что всё готово, и он может связаться с королевской семьёй. Так завершились последние приготовления к первому из ритуалов посвящения в дворянской академии.

— Госпожа Джентиана, пожалуйста, вернитесь в свое общежитие до прихода участников, — сказала я. Если она задержится, то покинуть зал будет уже сложно. — Как только ритуал закончится, я бы посоветовала вам пообщаться с людьми, принявшими участие в ритуале, и узнать, как всё прошло.

Джентиана поблагодарила меня и ушла вместе с Вильфридом и Шарлоттой.

Королевская семья прибыла так же, как и в прошлый раз. Мы обменялись приветствиями, затем король Трауквал повернулся ко мне и сказал:

— Я понимаю, что этот ритуал обременителен и для Классенберга, и для Эренфеста. Позволь мне выразить свою признательность за то, что ты всё же согласилась сотрудничать.

— Для меня большая честь быть полезной зенту, — ответила я. — Я вижу, что вы привели тех же членов королевской семьи, что и в прошлом году.

Как только королевская семья вошла в зал, за ней последовали высшие дворяне и кандидаты в аубы, но только после того, как мой щит ветра пропустил их. В итоге ни одному участнику не было отказано. Я могла только предположить, что, увидев случившееся в прошлом году, другие герцогства решили не посылать тех, кто рискует быть отвергнутым.

Студенты нескольких герцогств поблагодарили меня за помощь в восстановлении мест сбора и попросили совета, как эффективнее молиться, чтобы получить больше божественных защит на повторном ритуале их получения перед выпускным. Было приятно видеть, что и вне Эренфеста отношение к религиозным церемониям улучшается.

— Лучше всего молиться не за себя, а за кого-то другого, — сказала я. — Могу ли я предложить, чтобы вы и кто-то из ваших близких начали молиться друг за друга?

— Вам легко говорить, госпожа Розмайн... — пробормотала одна из девушек, опустив взгляд. — У вас есть партнер, который готов подарить вам такое дивное украшение для волос. А я, напротив, до сих пор не обручена.

«Нет! Мне очень жаль!»

— Это не обязательно должен быть романтический партнер. Вы можете молиться за своих родителей, других членов семьи или даже за друга. На самом деле, это даже не обязательно должен быть человек: герцогские семьи молятся за свои герцогства, в конце концов.

— Друзья... Понятно. Я очень благодарна вам.

Девушка пришла в себя и последовала за последователем Мельхиора к назначенному месту.

Если в прошлом году мы располагались вокруг чаши в форме пончика, то теперь мы стояли лицом к алтарю: впереди — королевская семья, за ней — кандидаты в аубы, сзади — высшие дворяне. В этот раз собрались только те, кто сами вызвались участвовать, но служащими дело не ограничилось, здесь были и рыцари, и слуги, отчего в зале столпилось довольно много народу.

Как только все оказались внутри, двери закрылись, и можно было приступать к ритуалу. Хартмут начал вступительную речь, заставил всех преклонить колени, а затем позвонил в колокольчик.

— Сейчас войдет глава храма, — сказал он.

Пока я шла к нему в окружении рыцарей сопровождения, в голове пронеслась одна мысль: «Возможно, я впервые провожу ритуал посвящения перед алтарём. Даже в Эренфесте они проводятся в ритуальном зале дворянской части храма, а не в молитвенном зале».

Я прошла по дорожке, ведущей через собравшихся учеников, мимо королевской семьи, и остановилась впереди всех. Все мои рыцари несли камни, наполненные магической силой, что должно было облегчить их бремя, когда они преклонят колени вместе со мной у алтаря.

Мой взгляд блуждал по комнате, затем я обменялась взглядом и кивком с Хартмутом. Он отложил свой колокольчик, подошёл ко мне и быстро опустился на колени. Я тоже опустилась и прижала руки к красному ковру.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир.

Наши участники сразу же повторили молитву, видимо, студенты, участвовавшие в прошлогоднем ритуале посвящения, и взрослые, принимавшие участие в собрании герцогов, объяснили им суть процесса. Начало было довольно спокойным. Свет начал освещать ковёр под нами, а затем собрался в волны, которые помчались к алтарю.

Сегодняшний ритуал проводился исключительно дворянами, обладающими большими запасами магической силы, поэтому свет двигался быстрее, чем я привыкла видеть в Эренфесте. Вскоре даже алтарь стал ослепительно ярким.

Всё больше и больше магической силы устремлялось к алтарю, и магические камни, вложенные в чисто-белые статуи, начали переливаться соответствующими божественными цветами. Такое я видела впервые.

— Мы отдаём дань уважения богам, которые даровали свои благословения всем живым существам, и просим, чтобы нас наградили защитой их божественной силы.

В мгновение ока из статуй вырвались столбы каждого божественного цвета. Они поднялись прямо в воздух, закружились вокруг друг друга, образовав единую массу, и разлетелись.

«Ух ты, всё становится очень ярким, если задействовать множество божественных инструментов».

— Госпожа Розмайн, я близок к своему пределу, — измученно произнёс Дамуэль, поднимаясь с колен по другую сторону от меня. Он убрал руки от магического камня и ковра.

— На этом ритуал завершён, — объявила я. — Прошу всех убрать руки с пола.

«Не ожидала, что все божественные инструменты засияют, но я рада, что ничего другого не произошло».

Я вздохнула. Королевская семья, должно быть, тоже почувствовала облегчение, особенно после моего предупреждения о том, что произойдёт нечто неожиданное, хотя выглядели они скорее ошеломлёнными.

После небольшого перерыва, чтобы отдохнуть и выпить лекарства восстановления, студенты начали покидать Сокровенный зал. Королевская семья слила магическую силу из чаш в магические камни и отдала их стражникам, а священники Центра всё убрали.

— Зент Юргеншмидт, — сказала я, — не могли бы вы передать часть магической силы библиотеке? В этом году госпожа Гортензия не работает, так что, полагаю, там не хватает маны.

— Отец, мы не хотим, чтобы в библиотеке закончилась магическая сила, — поддержал моё предложение Сигизвальд. — Пожалуйста, поделись немного с Розмайн.

Зент некоторое время колебался, но в конце концов согласился, отчасти благодаря той великой помощи, которую оказал мне первый принц.

— Как нам доставить её в библиотеку? — спросил Сигизвальд.

— Моя чаша подойдёт, — ответила я. — Эрдеграль.

Увидев, как мана переливается в мою только что созданную чашу, Анастасий покачал головой и пробормотал:

— Как всегда, здравый смысл к тебе не применим.

Остальные согласились с ним, что вызвало у меня сильное искушение возразить. Я была не единственной, кто мог создавать божественные инструменты с помощью своего штапа.

«Однако я не должна раскачивать лодку. Если сейчас начать спорить, это только создаст проблемы».

Как только в моей чаше оказалось столько же магической силы, сколько отправилось в библиотеку в прошлом году, я сообщила своим последователям, что мы идём к Соланж. Леонора отправила ордоннанц вперёд, а Корнелиус и Дамуэль подхватили чашу. Насколько я помнила, за нашим предыдущим пожертвованием наблюдал член королевской семьи, поэтому я повернулась и взглянула на них.

— Наблюдать буду я, — сказал Сигизвальд, встретив мой взгляд. Мне было всё равно, кто будет исполнять эту роль, и я поблагодарила его, после чего мы отправились в путь.

Мы вышли из зала, и студенты, ожидавшие нас у входа, при виде нас сделали быстрый шаг назад. Мои последователи были одеты в синие мантии, поэтому, возможно, зрители решили, что они из храма. А может быть, дело было в том, что Сигизвальд шёл впереди.

Мы продолжали крутить головами, пока не дошли до одного из коридоров, ведущих из центрального здания, и тогда я увидела в небе магический круг. Он сиял. Я инстинктивно остановилась и уставилась в окно.

«Да... Я так и знала. Молитва у алтаря в Сокровенном зале действительно что-то вызвала».

Магическая сила заполнила магический круг, который, казалось, был готов активизироваться в любой момент. Я догадывалась, что активации не хватало только последнего толчка.

«Но что это может быть за последний толчок? Ещё одна молитва?»

Мне отчаянно хотелось получить хоть какую-то подсказку, но без Гортензии и ключа, находящегося у неё, я не была уверена, что нам удастся проникнуть в подземный архив.

— Розмайн, что-то случилось? — спросил Сигизвальд. Он остановился на месте и теперь смотрел на меня с беспокойством. — Что-то ты очень задумчивая.

Догадавшись, что в отличие от меня он не видит круга над нами, я покачала головой и продолжила путь по коридору.

— Я просто ужасно переживаю, что госпожа Гортензия отсутствует в этом году. Она ведь распоряжается одним из ключей от архива, не так ли? Есть ли служащие из высших дворян, которые могли бы присматривать за ним до её возвращения?

Это был мой очень тонкий намёк на то, что мы не сможем попасть в подземный архив, пока ситуация не будет исправлена.

Сигизвальд противоречиво улыбнулся.

— Раоблуту пришлось немало потрудиться, чтобы затащить Гортензию в библиотеку. К тому же мы узнали о её плохом самочувствии только перед самым открытием академии. Организация её замены займёт некоторое время. При этом уже звучали призывы допустить Джентиану из Классенбурга в Библиотечный комитет. Насколько мне известно, она планирует зарегистрироваться в библиотеке, как только закончатся её занятия. Это должно решить вопрос с ключом.

Ну, так можно будет перестать беспокоиться о запасе магической силы Шварца и Вайса. Увеличение числа членов комитета также помогло бы облегчить одиночество Соланж, но...

— А можно ли будет войти без библиотекарей из высших дворян? — спросила я.

— На этот вопрос я не могу ответить без предварительной проверки.

С этими словами мы прибыли в библиотеку. Соланж и Сигизвальд обменялись приветствиями, а Шварц и Вайс, как обычно, запрыгали вокруг меня.

— Юная леди здесь.

— Читать, юная леди?

— О боги... — сказала я. — Это очень заманчивое предложение, но я здесь только для того, чтобы пожертвовать немного магической силы.

Соланж тепло улыбнулась.

— Я всегда благодарна вам за внимание, госпожа Розмайн.

Затем она подвела нас к магическому инструменту, служащему чем-то вроде основания библиотеки.

— Вы получили магический камень от госпожи Гортензии, верно? Позвольте мне наполнить его. Мне бы не хотелось, чтобы у Шварца и Вайса закончилась магическая сила до того, как члены Библиотечного комитета закончат свои занятия.

— Это было бы очень полезно. Большую часть магической силы я трачу просто на выполнение повседневных обязанностей.

Я взяла у Соланж пустой магический камень и положила его в чашу, наполнив маной. Оставшаяся магическая сила была вылита на тот же большой магический камень, что и в прошлом году. Его радужные цвета стали более яркими. Это вероятно, означало, что пока с ним все в порядке.

«Вот и всё. Какой продуктивный день».

Сигизвальд с интересом разглядывал магический инструмент, я же лишь вздохнула и вновь взяла чашу. В этот момент Шварц и Вайс потянули меня за руки.

— Дедушке нужна магическая сила, юная леди.

— Дедушка счастлив.

— Ах, да. Госпожа Гортензия отсутствует, поэтому никто не снабжает эту статую. Госпожа Соланж, могу ли я дать ей немного магической силы?

Я доверила эту обязанность Гортензии, ещё когда она только начала работать здесь, но нужно было что-то делать, пока её не было. Нельзя было допустить, чтобы важнейшие части библиотеки перестали функционировать в одночасье.

— Если у вас есть такая возможность, госпожа Розмайн, то я буду только рада, — извинилась Соланж. — Как средняя дворянка, я не могу самостоятельно снабдить маной все магические инструменты.

Ей действительно было трудно без Гортензии.

— Принц Сигизвальд, мне нужно подняться на второй этаж, чтобы пополнить магический инструмент, — сказала я.

После ритуала посвящения я выпила лекарство восстановления, так что с магической силой у меня всё было в порядке.

— Ты действительно заботишься об этой библиотеке... — сказал он. — Честно говоря, я не знал, что ты даёшь ей столько магической силы.

Я улыбнулась и кивнула, после чего поднялась наверх вместе со своими последователями и шмилами. Напитать магической силой этого «дедушку» было проще простого: подойти к статуе Местионоры и прикоснуться к магическим камням, вложенным в Грутрисхайт, который она держала в руках. И действительно, не успели мои пальцы коснуться их, как из меня начала вытекать магическая сила. Я позволяла этому продолжаться, не зная, сколько магической силы требуется статуе, пока в моём сознании не возник магический круг. Он начал светиться, заслоняя мне обзор.

Я инстинктивно зажмурила глаза. Даже в темноте круг был хорошо виден.

«Это похоже на то, как я училась создавать божественные инструменты...»

Как только эта мысль пришла мне в голову, я почувствовала, что моё тело поднимается в воздух. Я открыла глаза, судорожно пытаясь сориентироваться.

— А? Что?

Почему-то я стояла одна в кромешной тьме.

Встреча с дедушкой (❀)

— Где я?..

Оглядевшись вокруг, я увидела лишь тьму. Куда делись мои последователи? Хотя, наверное, это всё же я сама куда-то переместилась.

— Я снабжала магической силой статую Местионоры, затем появился магический круг, и вот я оказалась здесь... — пробормотала я. — Думаю, это похоже на то, как меня затянуло в те святилища.

Но даже тогда я хотя бы встречала статуи — признаки того, что надо начинать молиться. Здесь же, в темноте, я не понимала, что происходит и что делать.

«Запереться в библиотеке — это одно... Но я не хочу погибнуть в бесконечной пустоте вечной тьмы».

Я осторожно протянула руки, пытаясь прощупать окружающее пространство. Вокруг меня не было стен, а значит, по крайней мере, я не застряла в коробке. Тогда я пригнулась, чтобы ощутить, на чём стою. Там было что-то твёрдое — какой-то пол.

— А...

Начиная с кончиков пальцев, по полу протянулись линии магической силы. По мере того как они продолжали двигаться и расширяться, мне стало лучше видно, где я нахожусь. То ли окружающее меня пространство было скрыто темнотой, которую нужно было смыть, то ли его действительно создавала моя магическая сила.

Я в шоке отдернула руки от пола, но темнота продолжала отступать. Максимум, что я могла сделать, — это наблюдать за тем, как вокруг меня волнами формируются пейзажи. Толстый ковер, который, казалось, идеально поглощал шум, расстилался под ногами, а затем внезапно обрывался в определенной точке. Я оказалась внутри цилиндрического здания с винтовой лестницей, уходящей вниз вдоль круглой стены.

Когда растущая волна достигла стен слева и справа от меня, она начала расширяться вверх, образуя книжные полки, плотно заставленные книгами. Они простирались до самого потолка, а затем бесконечно расширялись в стороны. Тьма окутала огромную библиотеку с книгами на каждой стене и головокружительной винтовой лестницей.

— Оооо! Что это за место?! Рай, подаренный мне богами?!

Мои глаза разбегались во все стороны: это было поистине ошеломляюще. Ни разу с момента моего прихода в Юргеншмидт много лет назад, я не встречала такого огромного собрания книг. Конечно, знакомство с библиотекой дворянской академии произвело на меня большое впечатление, но это превосходило её. Зрелище, открывшееся передо мной сейчас, напоминало мне иностранную библиотеку, которую я когда-то во времена Урано видела на картинках.

— Даааа! Книги! Книги! Отсюда дотуда, сверху донизу — ничего, кроме книг! Йи-ху!

Подарив свою магическую силу Богине Мудрости, я получила возможность попасть в настоящую утопию. Мою признательность и восхищение Местионорой уже нельзя было выразить только словами, нужно было сделать что-то гораздо более грандиозное.

— СЛАВА МЕСТИОНОРЕ, БОГИНЕ МУДРОСТИ!

Моя радость практически вылилась в благословение эпических масштабов. Затем, с неконтролируемой улыбкой на лице, я подбежала к ближайшему книжному шкафу и протянула руку, чтобы погладить один из бесчисленных томов, украшающих его полки.

Но вместо того, чтобы коснуться роскошной обложки, моя рука ударилась о поверхность ровной стены.

В голове помутилось. Я не могла взять в руки ни одной книги. Все полки были словно нарисованы. Я металась в разные стороны, но никак не могла ничего вытащить.

— НЕЕЕЕТ! Что это за предательство?! Мои надежды были подняты до необычайных высот, а затем разбиты на мелкие кусочки! Это слишком жестоко. Слишком жестоко! Верните мне мою особую молитву!

Мне хотелось высказать Местионоре всё, что я думаю. Как она могла в один момент наполнить меня такой эйфорической радостью, а в другой — поставить на грань отчаяния?

— Ты один из тех, кто ищет знания?

— Да! — крикнула я, со слезами на глазах. — Я от всего сердца хочу читать!

«Стоп, кто это сказал?!»

Здесь был кто-то ещё — а значит, кто-то видел, как я веду себя совершенно неподобающим для члена герцогской семьи образом. Это было плохо. Очень плохо. Я инстинктивно отнеслась к этому месту как к одному из божественных святилищ и позволила своим истинным чувствам выплеснуться на поверхность. По спине побежал холодный пот: это действительно была ошибка грандиозных масштабов. С тревогой я обернулась и взглянула назад...

— Что?..

Золотой шмил. Он был такого же размера, как Шварц и Вайс, только этот, похоже, свободно говорил.

— Тогда следуй за мной. Ты, ищущий знания.

Золотой шмил начал спускаться по винтовой лестнице, причём с огромной скоростью — с каждым прыжком он преодолевал не менее пяти ступеней. Я не знала, как далеко мне предстояло спуститься, но я находилась на последнем этаже огромной цилиндрической библиотеки. Попытка спуститься пешком была бы, несомненно, невозможна. Я внимательно осмотрелась, а затем забралась в своего ездового зверя. Здесь не было никого, кроме шмила, так что я надеялась, что всё будет в порядке.

— Где мы?.. — спросила я, пока мы спускались вниз. — Вы тот самый «дедушка», о котором мне говорили Шварц и Вайс? Кажется, они сказали, что вы меня ждёте или зовёте...

— Это место отражает желания своих посетителей, — ответил золотой шмил, не останавливаясь и даже не оглядываясь на меня. — Мы проверяем волю и квалификацию тех, кто прибывает в поисках знаний, а затем отправляем их в путь. Твоя воля подтверждена.

«А? Значит, это место — это здание с книгами от пола до потолка — было моим самым главным желанием? Наверное, я говорила, что предпочла бы оказаться в библиотеке, а не в кромешной тьме».

Местионора, насколько я могла судить, в этом не участвовала. Молча я извинилась за то, что излишне разволновалась, сильно благословила её, а затем впала в ненужное отчаяние.

— О... Так вы дедушка или нет?

— Это место отражает желания своих посетителей. Мы проверяем волю и квалификацию тех, кто прибывает в поисках знаний, а затем отправляем их в путь. Твоя воля подтверждена.

— Вы, гм... уже говорили это.

Золотой шмил повторял один и тот же ответ, что бы я ни спросила. Возможно, за правильную речь пришлось заплатить разнообразием.

Как оказалось, библиотека не была бесконечной: мы спустились по лестнице примерно на три этажа, прежде чем оказались внизу. Теперь перед нами была дверь, украшенная семью магическими камнями.

— Прикоснись к двери, — сказал шмил. — Если ты соответствуешь требованиям, она откроется.

Мне очень не хотелось. То, как меня отбросило дверью в подземном архиве, было ещё свежо в памяти.

— Хм, я не зарегистрирована как член королевской семьи...

— Прикоснись к двери. Если ты соответствуешь требованиям, она откроется.

Пытаться общаться было бессмысленно. Поэтому, не имея другого выхода, я осторожно вылезла из ездового зверя и подошла к двери. Опасения оказались беспочвенными. Один магический камень засветился красным светом.

«Вроде бы безопасно...»

Я снова прикоснулась к двери, приложив к ней ладонь. Все магические камни засияли, после чего дверь автоматически открылась внутрь, обнажив радужную масляную плёнку, которая закрыла мне вид на то, что находилось за ней. Я всё ещё была настороже и гадала, куда же она ведёт, когда золотой шмил подошёл и встал рядом со мной.

— Ты, искатель знаний, признанный богами. Отправляйся сейчас. То, что ты ищешь, ждёт тебя впереди.

— Правильно! Пора, наконец, почитать!

Я снова села в пандочку и бросилась в дверной проём.

* * *

Пройдя насквозь, я оказалась в скалистой пещере. Под ногами тускло светилась дорожка из белого камня, указывающая мне дальнейший путь.

Я бросилась вперёд и вскоре оказалась у восходящей винтовой лестницы, тоже из белого камня. Она напомнила мне о том, как я искала свою божественную волю на первом курсе. Тогда я наткнулась на такую же лестницу, ведущую в Сад Начал.

— Это место кажется мне знакомым... — пробормотала я. — Неужели я возвращаюсь в Сад Начал?

Когда я поднялась наверх, мои подозрения подтвердились — это действительно была та самая лестница. Теперь я снова находилась на круглой площади с белым деревом. Именно здесь я нашла свою божественную волю, когда нас отправляли получать штап, но на этот раз ничего примечательного здесь не было, всё было так же обыденно, как и в тот раз, когда я оказалась здесь из-за занятий по получению божественной защиты. Это место выглядело одинаково, сколько бы раз я сюда не приходила.

Ствол массивного белого дерева простирался до самого верха, где раскинулись многочисленные белые ветви. Насколько я могла судить, он тянулся к большому отверстию, через которое, украшая землю тенями, проникал солнечный свет.

«Ну вот, я снова здесь, но что же мне делать? Вокруг, куда ни глянь, нет ни одной книги».

Золотой шмил сказал мне, что я найду то, чего хочу, но где же книги? Я вылезла из своего ездового зверя и попробовала поискать вокруг дерева.

— Наконец-то ты снова здесь... — прервал мои мысли какой-то голос.

— Хм?

Рядом же никого не было? Мне сразу вспомнилась моя оплошность перед золотым шмилом, и я быстро стала думать, не сделала ли я чего постыдного. Судя по всему, всё было в порядке.

«Я ведь вела себя так, как подобает девушке, верно?»

Пока я осматривала окрестности, стараясь действовать сообразно своему статусу кандидата в аубы, дерево в центре вдруг начало медленно приобретать форму человека.

— Что?!

Это явление было настолько неожиданным, что я инстинктивно отшатнулась. Честно говоря, я не понимала, что происходит. Мало того, что здесь не было ни одной книги, так теперь мне ещё и приходилось наблюдать эти странные явления? В этот момент мне захотелось просто уйти.

«Где выход?..»

Я повернулась чтобы начать бежать, но отверстие, через которое я вошла, исчезло. Выхода не было. Я оказалась в ловушке на круглой площади.

«Я могу не знать, что происходит, но я знаю, что это странно. Это за пределами моего здравого смысла!»

Мои мысли неслись вскачь. Мне очень хотелось узнать, нормально ли такое в Юргеншмидте, но не успела я даже понадеяться найти ответ, как дерево закончило своё превращение.

Теперь передо мной стоял высокий стройный мужчина лет тридцати (хотя определение возраста не самая сильная моя сторона). Он с головы до ног был ослепительно белым: кожа, длинные волосы, ниспадающие до пояса, и даже одежда были одного цвета. Он также казался мне несколько напряжённым, возможно, потому, что у него были такие же морщины на лбу, как у Фердинанда. Несмотря на превращение, человек передо мной всё ещё оставлял впечатление дерева.

— Слишком долго, — сказал мужчина, закрыв глаза. — Где тебя носило? Основание иссякло настолько, что Юргеншмидт теперь покрывает лишь слабый слой магической силы.

— Я... и-извините?

Мы никогда не встречались, поэтому я не понимала, почему он на меня злится, но решила перестраховаться и извиниться: это был не обычный человек, и неизвестно, на что он может быть способен. Он сказал, что я опоздала, значит, ждал меня. Может, он даже вызвал меня.

— А вы, может быть, дедушка? — спросила я.

— Дедушка?.. Ах, как давно меня не называли этим именем...

Значит, я была права. Я пристально смотрела на белого человека, которого Шварц и Вайс ранее описывали как старого и могущественного. Быть осторожной и вежливой было, безусловно, правильным решением.

— Э-э, дедушка... — сказала я, немного сомневаясь в этом небрежном обращении. — Могу я задать вопрос?

— Позволь сначала мне спросить. Твой сосуд сильно уменьшился. Было ли на тебя наложено какое-то странное проклятие?

— Проклятие?.. — повторила я. Мне хотелось побольше узнать о дедушке, но он прервал мои попытки крайне необычным вопросом.

«Я была проклята?..»

— Твой нынешний сосуд слишком мал, чтобы вместить всё. Как это хлопотно.

— Может быть, вы расскажете подробнее?

Мне хотелось спросить о многих вещах. Мой нынешний сосуд? Слишком мал, чтобы вместить что? Но дедушка не ответил мне. Вместо этого он повернулся к отверстию над нами, и, встав прямо как доска, сказал:

— Не мог бы ты протянуть мне руку помощи, Анвакс?

Через мгновение на меня обрушился дождь голубого света.

«Хм? Анвакс? Разве он не Бог Взращивания? Это был довольно непринужденный способ обращения к нему».

Из моих рассеянных мыслей меня внезапно вырвала резкая боль. Кости заскрипели от новой нагрузки, а мышцы застонали, как будто их кто-то схватил и растянул. Моё тело начало меняться!

— О-о-о! Больно, дедушка! Больно!

— Терпи. С этим нужно справиться.

— Как же подло!

Мало того, что он попросил Анвакса вмешаться без моего разрешения, так теперь он говорит, чтобы я смирилась с этим? Я хотела возразить, но голубой свет продолжал падать на меня, а боль, пронизывающая всё тело, стала настолько сильной, чтобы я не могла произнести ни слова.

Вдруг пояс для чулков на талии стал казаться невыносимо тугим. Он впивался в плоть и мешал дышать. Ошеломлённая и плачущая от боли, я сорвала кожаный пояс с магическими камнями и лекарствами восстановления, сняла поясок главы храма и выпуталась из церемониальных одежд. Затем, задрав нижнюю юбку, я сняла пояс для чулков и ослабила завязки трусов¹.

Наконец-то я снова смогла дышать, но на этом мои неприятные ощущения не закончились: теперь я чувствовала, как что-то тянет меня за кожу головы. Судя по всему, причиной тому был гель, крепко фиксировавший мои волосы. Если я не смою его, боль будет только усиливаться.

— Вашен! — воскликнула я и стала вытаскивать свои украшения для волос под струями воды. Гель быстро терял свою силу, верёвочки развязывались, и мои волосы распускались сами собой.

И снова я получила лишь краткий миг облегчения перед сильной болью. Пальцы ног упирались во внутреннюю часть туфель, которые вдруг стали невыносимо тесными. Мне удалось вовремя освободить ноги, но этого было недостаточно: теперь тесными стали чулки. Если так пойдёт дальше, я потеряю кровообращение в ногах.

— Меса! — поспешила я, превращая свой штап в нож и одним махом разрезая чулки. Такое безрассудство было возможно только потому, что дворяне не могли поранить себя собственным штапом.

Не сбавляя темпа, я резанула бретельки на спине. Они с глухим звуком разорвались, обнажив голую кожу. Затем ткань вокруг рук начала стягиваться, и я быстро освободила талию от остатков верхней одежды. Моя грудь была теперь больше, чем когда-либо на Земле, а нижнее белье настолько стесняло движения, что у меня даже появилось декольте, но несколько разрезов ткани под мышками облегчили эту проблему. Я почувствовала огромное облегчение от того, что носила панталоны — хотя они и казались теснее, чем раньше, снимать их не пришлось¹.

«Нда... По крайней мере, мне удалось сохранить хоть какое-то достоинство... Я была опасно близка к тому, чтобы оказаться голой».

Конечно, я могла так думать только потому, что выросла на Земле. С точки зрения дворянки Юргеншмидта, моё нынешнее положение всё равно было крайне позорным. Это был невообразимо жестокий поступок по отношению к прекрасной деве.

«Я, конечно, молилась о том, чтобы вырасти... но не так же!»

В какой-то момент голубой свет окончательно исчез, как и боль, терзавшая моё тело. Я поняла, что наконец-то перестала расти. Я посмотрела на небо, откуда исходил свет, и в этот момент меня охватила настоящая усталость. По крайней мере, это было лучше, чем мучиться.

«Мне нужно лекарство восстановления...»

Я выпила наполненное добротой лекарство и потянулась за своими церемониальными одеждами. Они были сшиты с учётом моего возможного роста, поэтому я полагала, что они будут мне впору, если я обрежу нити, скрывающие дополнительную ткань. Мы сделали это для того, чтобы сэкономить деньги в долгосрочной перспективе, а не в расчёте на такую странную ситуацию, но всё же я хотела поаплодировать прошлой себе.

Высвободив скрытую ткань и облачившись в свой наряд, я попыталась надеть поясок. Завязать его так же красиво, как Лизелетта и другие, у меня не получилось, но это было неважно: единственное, что меня волновало, — это то, что мне не придётся возвращаться домой в нижнем белье.

Устало вздохнув, я подняла голову и увидела неподвижно стоящего ненормально белого человека. Я бросила на него очень строгий взгляд.

— Дедушка, вы видели, как я раздевалась?!

— Я не вижу твоей формы. Я вижу только магическую силу.

«А?»

Я на мгновение опешила, но оказалось, что его глаза всё это время оставались закрытыми.

— По крайней мере, твой сосуд вырос, — продолжал дедушка. — Теперь ты можешь вместить больше, чем раньше, и это хорошо. И на этот раз ты здесь правильным путём. Я должен похвалить тебя за то, что твои манеры улучшились.

«”Правильным путём”? “На этот раз”? Подождите... Он, наверное, принимает меня за кого-то другого, да? Так вот почему он так со мной поступил?!»

Неудивительно, что мы оказались в такой ситуации. Он даже не взглянул на меня!

— Э-э, извините... — осмелившись сказала я.

— Поторопись вызвать свой штап. Необходимо прочесть молитвы.

— А? Подождите. Я думаю, вы...

— Юргеншмидт больше не может ждать, — перебил он, внезапно став строгим. — Нужно спешить.

— Поняла, — инстинктивно ответила я и вызвала свой штап. С момента своего появления в этом мире я молилась больше раз, чем могла сосчитать, и повторение молитвы казалось мне небольшой платой за то, чтобы дедушка меня выслушал. Но как только я уступила и достала свой штап, из его кончика начал выстреливать один божественный цвет за другим.

— О!

Цвета — всего их было семь — висели у моей груди в виде радужного круга диаметром около метра со мной в центре.

Чем больше времени проходило, тем ярче становился каждый из цветов. Они превратились в семь прямоугольников, а затем в таблички, которые я получала в святилищах дворянской академии во время собрания герцогов.

[[image:/storage/reader-images/837b1db08e25de1fca03dd987b83976b4c3ba731.jpg]]

Прямо передо мной лежала голубая табличка — первая, которую я получила. Слово, которому она научила меня, само собой вырвалось из моего рта.

— Крефтарк.

Табличка превратилась в тонкий столб света. Затем, как по команде, остальные таблички стали вращаться по часовой стрелке, пока передо мной не появилась ещё одна. Она подсказала мне слово.

— Виледеал.

Процесс повторился. Передо мной появлялась новая табличка, я произносила связанное с ней слово, после чего табличка превращалась в свет.

— Тайдихинда.

— Найгунш.

— Толеракайт.

— Аостраг.

— Ромбекуа.

Когда я закончила и вокруг меня появилось семь огней, дедушка медленно поднял голову вверх, его глаза были по-прежнему закрыты. Я тоже посмотрела вверх. Поскольку гигантское белое дерево превратилось в гораздо меньшего по размеру белого человека, огромная дыра над нами теперь была видна полностью. Сквозь неё виднелось голубое небо.

— Молись верховным богам и вечной пятёрке, — сказал дедушка. — От всего сердца умоляй их позволить тебе позаимствовать мудрость Местионоры.

Протестовать было бессмысленно, и я сделала всё, как было велено: я опустилась на колени и стала молиться богам.

— Я тот, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир. О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света, о могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных, богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб, прошу услышьте мои молитвы и даруйте благословение. Даруйте мне мудрость Местионоры.

* * *

Примечания:

1. Я слишком долго пытался понять, какую одежду носит Розмайн и в каком порядке она раздевается, так что не могу не поделиться моими сложностями.

То, что я перевёл как панталоны в оригинале называется かぼちゃパンツ kabocha pantsu. Буквально — тыквенные трусы. Они названы так из-за схожести формы с тыквой. В переводе на английский их назвали как bloomers.

Трусы упоминались и до этого предложения, когда Розмайн избавлялась от пояса для чулок. Правда, там они были названы просто パンツ pantsu. С ним тоже возникли некоторые сложности, поскольку я не мог понять, тот же это предмет одежды, что и тыквенные трусы, и тогда получается в этот момент она их просто ослабляет, или же это какой-то другой предмет нижнего белья, от которого она избавилась целиком.

А вот и сами предложения на японском и английском, если кому интересно:

そして、下に着ていた衣装のスカートをたくし上げて腰の帯とパンツの紐を解く。

Then I pulled up the skirt I’d been wearing underneath and undid the suspender while loosening my underwear.

[[image:/storage/reader-images/2904103eb10c01abb99aba17a527c813590e2f72.png]]

* * *

Небольшая фанатская иллюстрация

[[image:/storage/reader-images/9c5f9936a3bb2907320b8ee79d5463305ad8f09d.jpg]]

* * *

Официальная иллюстрация с Садом Начал из манги

[[image:/storage/reader-images/5158cc292f9048bafd0344f7554322d74f39dc76.png]]

Книга Местионоры

Семь огней, окружавших меня, взвились в небо. А через мгновение на меня хлынул ещё более яркий свет, и в моё сознание хлынули новые знания. Сначала я пыталась оттолкнуть их, но дедушка резко остановил меня.

— Не сопротивляйся, — сказал он. — Прими всё. Наполни свой сосуд и не дай ни одной капле пролиться. Стань единым целым с мудростью Местионоры.

Я изо всех сил старалась расслабиться и впитать в себя как можно больше знаний. В глубине души во мне пылал гнев: «Мне нужны книги, а не знания, которые вот так вливаются в мою голову!» Но я подавляла его: в конце концов мне просто нужно будет самой превратить всё это в книгу.

«Когда-нибудь я напечатаю все эти знания! Я готова принять любые сведения!»

Чувствуя себя готовой ко всему, я принимала знания, которые спускались с неба вместе со светом. Но, к моему ужасу, знания о богах из священного писания и рассказы о богах из книги по истории Дункельфельгера нахлынули одновременно.

«Подождите! Классификация! Я должна классифицировать! Не смешивайте шалости Либескхильфе с любовными историями Фрютрены и кучей молитв! Ах, но теперь я, по крайней мере, больше знаю о дедушке. Он — Эйвермин, бывший подчинённый Бога Жизни, который помог устроить брак своего господина с Богиней Земли. Он выглядит точно так же, как и в момент основания Юргеншмидта. Да уж, как же реальный возраст и внешность отличаются».

Многие из знаний, хлынувших в мой мозг, были ценными, но ещё большее их количество представляло собой случайные мелочи. Всё это прибывало в таком беспорядке, что я могла только предположить, что оно никогда не было упорядочено.

«Теперь я понимаю, зачем наши далекие предки решили отдельно записать необходимые зенту знания на каменных табличках или в священном писании. Все эти мелочи бесполезны без какой-либо функции поиска!»

Сквозь голову проносились всевозможные ценные мысли: как первый зент создал основания герцогств, какова была роль храма в то время, подробности о священном писании, выдаваемом главам храма, о том, что зент снабжал весь Юргеншмидт магической силой, двигаясь от одних врат страны к другим, и...

«Подождите! Остановите поток! Этот кусочек кажется очень важным! Это может позволить госпоже Георгине украсть основание Эренфеста!»

— Не думай, — сказал Эйвермин, как только я попыталась осмыслить поступившие сведения. — Прими всё, иначе знания прольются мимо.

Мои попытки обдумать нечто срочное и важное мешали новым сведениям проникать в голову. Судя по всему, ничего нельзя было анализировать: требовалось опустошить свой мозг и просто принимать.

«Удивительно трудно впитывать знания, не задумываясь. Я никак не могу не размышлять».

Как можно использовать этот громадный объём сведений, если нельзя замедлиться, чтобы разобраться в нём? Если Грутрисхайт — это та физическая форма, в которую кандидат в зенты облекал дарованные ему знания, то, несомненно, чтобы ориентироваться во всём этом, никак не обойтись без функции поиска.

«Хм?..»

Вслед за мифами из священного писания и сведениями о храме шла история зентов страны. Правда, в ней были пробелы. Почему-то прошлое Юргеншмидта доходило до меня кусочками.

Так, я увидела прикованного к постели зента, который отдавал свой Грутрисхайт единственному сыну и доверял ему открыть врата страны. Затем произошёл резкий обрыв, и уже другой принц огорчался, что его Грутрисхайт исчез. Я не смогла определить, относятся ли эти две сцены к одной эпохе и, тем более, связаны ли они каким-то образом.

Всё это напоминало попытку посмотреть видео в условиях нестабильного интернета или попытку смотреть телевизор, когда кто-то постоянно переключает канал. В любом случае, это было неприятно и вызывало глубокое разочарование.

Хуже всего, что разрывы стали появляться и в других местах. Ритуал, проведённый кем-то из последующих зентов для обогащения герцогств, и часть магического круга, используемого в нём, были покрыты чёрными пятнами, как и некоторые ритуалы и магические круги, которые я раньше видела в подземном архиве.

«Ааа! Я уже не сопротивляюсь, так покажите мне всё! Я хочу видеть всё ясно! Мне очень интересно!»

* * *

Но моя отчаянная мольба так и осталась без ответа. Свет, льющийся на меня, исчез, а поток информации, поступающий в меня, внезапно прекратился. Моё сознание было переполнено знаниями, как будто я только что проглотила целую стопку книг, и от этого ощущения у меня слегка закружилась голова.

— Молодец, — сказал Эйвермин. — Ты можешь отдохнуть.

— Спасибо, я отдохну, — ответила я, а потом практически рухнула. Мир вокруг меня вращался так яростно, что даже сидеть было невыносимо, поэтому я зажмурила глаза и прижалась головой к земле.

Попытка упорядочить мысли казалась мне непосильной задачей. И всё же, глядя на все полученные знания, я инстинктивно понимала, что примерно тридцати-сорока процентов не хватает.

«Неужели я не смогла всё воспринять?»

Я, конечно, пыталась. Может быть, мой сосуд или как там, был недостаточно велик, и часть знаний выплеснулась наружу. Это разочаровывало.

— Эм, господин Эйвермин... — сказала я. — Почему в знаниях Местионоры так много информации о зентах и аубах, но практически ничего нет о низших дворянах и простолюдинах?

— Когда люди, обладающие штапом и достаточным количеством маны, превращаются в магические камни, их знания добавляются к мудрости Местионоры.

Похоже, мудрость Местионоры обновляется за счёт знаний умерших зентов и аубов... Это объясняло, почему там было так мало информации о событиях после чистки, а о простолюдинах и вовсе не было ничего.

* * *

Не знаю, сколько времени я провалялась на земле, но вдруг я просто пришла в себя. Я открыла глаза и села, держась за всё ещё кружащуюся голову. Часть меня хотела поспать ещё немного, но я не могла оставаться здесь вечно: с точки зрения моих последователей, я внезапно исчезла во время пополнения магической силой статуи в библиотеке. Наверное, они сильно волнуются.

Я подобрала свои украшения, разбросанные по земле, и быстро закрепила волосы своим радужным украшением для волос, как я это делала, будучи простолюдинкой. Я сомневалась, что без геля оно будет держаться, но это было лучше, чем ничего.

— Господин Эйвермин, я пришла сюда читать, — ворчала я. — А здесь не только не было книг, так ещё и в знаниях, которые мне дали, полно пробелов. Я невероятно разочарована. Я бы сказала, это самое большое разочарование в моей жизни.

Я натянула пояс с магическими камнями и лекарствами восстановления, а затем засунула в одну из сумок то, что осталось от чулок, которые я разрезала. Не могла же я всё это бросить. Затем я ненадолго сняла одежды главы храма. Вспомнив, что лёгкие доспехи из магического камня практически исключают необходимость в бюстгальтере или каком-либо другом поддерживающем белье, я надела их поверх нижнего белья.

«О, выглядит неплохо...»

Теперь я могла снова начать одеваться. В спешке избавляясь от одежды я обрезала задние бретельки, но это было не страшно: несколько разрезов от подмышек до верхней части рук сделали мой наряд снова пригодным для ношения. С моим новым ростом он стал больше походить на платье с завышенной талией, а разрезанные бретельки оставляли поистине бесстыдную дыру, но у меня не было другого способа дополнить одежды главы храма и убедиться, что сквозь рукава и прочее видны необходимые кружева.

После этого я снова надела свои церемониальные одежды. Аккуратно завязанный поясок позволил мне выглядеть достаточно прилично одетой. Никто не смог бы сказать, что я одета вся в лохмотьях.

Оставались только ноги. На занятиях я практиковалась в превращении магических камней в обувь, которая подходила лишь к доспехам, но это было лучше, чем босые ноги. В любом случае, одежды главы храма были достаточно длинными, чтобы скрыть их.

— До тебя никто не выказывал разочарования после получения мудрости Местионоры... — заметил Эйвермин. — Остальное было получено тобою раньше, не так ли? Тебе нужно только объединить части.

Кровь отхлынула от моего лица, и наполовину превратившийся магический камень выскользнул из рук.

«Чёрт, точно! Он принимает меня за кого-то другого!»

— По правде говоря... — сказала я, — это наша первая встреча. Других я точно не припомню.

— Конечно, это не так... Я никогда не смогу забыть твоё первое появление здесь.

Так он сказал, но я всё равно никогда его раньше не видела. Он был уверен, что прав, и я повторила, что он принял меня за кого-то другого.

— Можете ли вы рассказать мне больше о человеке, который был здесь до меня? — спросила я.

— Это был глупец, который ничего не знал о манерах.

— Вам нужно быть более точным. Вы сказали, что он попал сюда «неправильным путём». Так как же он попал сюда?

Пока я слушала, делая обувь из магического камня и готовясь к уходу, Эйвермин рассказал мне историю о грубом незваном госте.

Встреча, о которой идёт речь, произошла, судя по всему, более десяти лет назад. Кто-то посетил святилища дворянской академии во время второй половины гражданской войны, создал гигантский магический круг, висевший в небе над головой, и каким-то образом сумел добраться до Эйвермина.

Как выяснилось, массивный круг был необходим для получения Книги Местионоры, так как позволял Эйвермину превращаться из дерева в человека и общаться с богами. Поговорить с Эйвермином без активации круга было невозможно, поэтому он так и остался деревом, когда я получила свой штап и когда вновь посетила его во время церемонии получения божественной защиты.

Человек, пришедший сюда десять лет назад, тоже встретил золотого шмила после того, как влил магическую силу в статую в библиотеке. На этом наши истории разошлись. Таинственный человек хоть и был достоин входа, в отличие от меня не проводил ритуала посвящения в Сокровенном зале и не активировал гигантский магический круг, а потому был отвергнут. С этой проблемой он решил справиться, ударив огромным количеством магической силы с неба!

— И тогда он прилетел сверху, — вспоминал Эйвермин, всё так же неподвижно глядя в небо.

Я тоже посмотрела вверх: он, видимо, спутал меня с этим невоспитанным человеком, прилетевшим через отверстие, предназначенное для общения с богами.

— Я бы никогда не сделала ничего подобного, — запротестовала я. — Вы принимаете меня за кого-то другого.

«Я, конечно, подумывала о том, чтобы бросить сверху на круг несколько магических камней, но решила не делать этого! Я подумала об опасности!»

— Некоторые люди действительно обладают схожей магической силой... — сказал Эйвермин.

Магическая сила новорождённого ребёнка и его матери была практически одинаковой, как и у двух влюбленных, переживающих пик страсти, но эта схожесть была временной. Все любовники в конце концов возвращались каждый к своему цвету. Мать же, со временем отдаляющаяся от мужа, начинала отличаться от ребёнка, с рождения похожего на обоих родителей. Даже родные братья и сёстры имели не идентичную магическую силу из-за того, что количество магической силы, вливаемой отцом во время беременности, было разным. Кроме того, они могли получить защиту разных богов в зависимости от своих поступков по мере взросления.

— Однако, — продолжал он, — даже два человека с одинаковой магической силой не могли получить одинаковые имена верховных богов. Это немыслимо! Как же вы можете быть разными людьми?..

Значит, моя магическая сила была похожа на ту, что была у того, кто пришёл сюда до меня, и мы получили одинаковые имена верховных богов. Поэтому Эйвермин не мог нас различить.

— Как тебе удалось получить штап? — спросил Эйвермин. — Это невозможно, если ты совпадаешь и по магической силе и по дарованным тебе именам верховных богов с кем-то уже получившим его.

— Хм? Возможно, это связано с тем, что учебные программы дворянской академии были изменены. Я получила свой штап на первом курсе, ещё до того, как узнала имена верховных богов. Наверное, благодаря этому, во мне признали другого человека.

Если то, что сказал Эйвермин, было правдой, я смогла получить штап только потому, что совершила путешествие в первый год обучения. Если бы мы следовали старой программе и ждали получения имён от верховных богов меня могли бы принять за кого-то другого и полностью отказать в штапе.

«Ух ты, это было близко».

— Понятно. Значит, ты — ребёнок, отмеченный Эйвилибом.

— Что это значит?..

— Ответ кроется в знаниях, дарованных тебе. Сформируй свою Книгу Местионоры.

Я не удержалась и хмыкнула: Эйвермин только что сказал, чтобы я сама во всём разобралась. Найти что-либо конкретное среди этой горы неорганизованной информации было невозможно. Нужно было что-то с функцией поиска.

Я достала свой штап, закрыла глаза и представила себе Книгу Местионоры, которую я видела в руках статуи в библиотеке. Желаемая форма возникла в моём сознании вместе с магическим кругом. Я уже знала, какое заклинание нужно произносить, — мне подсказали зенты, ворвавшиеся в мои мысли.

— Грутрисхайт, — сказала я.

По команде мой штап превратился в Книгу Местионоры. Она была гораздо меньше того божественного инструмента, который я видела в руках статуи, — размером со стандартную книгу в мягкой обложке, и имела форму планшета, чтобы я могла пользоваться его функцией поиска.

— Этот прямоугольник магической силы довольно мал, — заметил Эйвермин. — Сможешь ли ты читать с него?

— Это идеальный размер, будь он больше, было бы неудобно. Мне следует искать метку Эйвилиба, верно?

Я набирала ключевые слова пальцами. Детьми, отмеченными Эйвилибом, называли простолюдинов, которые несмотря на своё происхождение всё-таки обладали магической силой и которые множество раз возвращались с порога смерти, всегда умудряясь вырваться из рук Эйвилиба. В результате в них появлялись сгустки магической силы, как у мёртвых, хотя они и были живы.

«Я растопила эти сгустки в юрэ́ве, но, видимо, это правда».

У людей с пожиранием все атрибуты были слабыми, разве что один из них в зависимости от места рождения был чуть сильнее. Если говорить точнее, на это влиял знак, вырезанный на ближайших вратах страны. Для Эренфеста это был Ветер, для Классенбурга — Земля, Дункельфельгера — Огонь, Аренсбаха — Тьма, Хаухлетце — Вода, а Глессенмейера — Свет. У рожденных в Центре наиболее сильным атрибутом была Жизнь.

Кстати, согласно Книге Местионоры, Юргеншмидт образует гигантский магический круг с символом Бога Жизни в центре, чтобы блокировать силу последнего.

«Насколько сильно господин Эйвермин обижен на Эйвилиба?..»

Отбросив эти мысли, я вернулась к обсуждаемому вопросу. На детей с пожиранием не влияла магическая сила родителей, и это объясняло, почему они рождались со всеми атрибутами. Им нужно было создать свой собственный цвет, молясь богам и получая божественную защиту. А если они этого не делали и вступали в брак без какого-либо сродства, то на них влияла мана партнера. В результате вместо взаимного обмена происходило одностороннее окрашивание, но даже в этом случае люди не становились идентичны друг другу. Со временем влияние чужой магической силы ослабевало.

Единственное исключение составляли отмеченные знаком Эйвилиба, которые, подобно мёртвым, имели в себе сгустки магических сил. Эти сгустки были сродни магическим камням в теле человека, и если кому-то удавалось полностью окрасить их, то его влияние более практически не ослабевало. Окрашенный человек в итоге получал магическую силу, идентичную силе окрашивающего, хоть и выраженную несколько слабее.

«Итак, разница между мной и Дирком заключалась в том, что он имел обычные пожирание, в то время как у меня был знак Эйвилиба».

Вспомнив медаль Дирка, которая была почти бесцветной, и мою собственную, имевшие ярко выраженные атрибуты всех цветов, я почти успокоилась, но тут же осознала:

«Не означает ли это, что моя магическая сила действительно была окрашена?!»

Теперь мне стало ясно — Фердинанд окрасил мою магическую силу, когда исследовал мои воспоминания в те времена, когда я была священницей-ученицей. Он использовал лекарство синхронизации, которое в нормальной ситуации поставило бы меня в такое же положение, как Вильфрида и Сильвестра, или группу Матиаса и рыцарей, отвечающих за просмотр их воспоминаний. Но поскольку у меня был знак Эйвилиба, влияние на мою магическую силу сохранилось. А ведь все говорили мне, что это продлится всего месяц...

«Господин Фердинанд полностью окрасил мою магическую силу! Погодите, это значит, тем самым грубым дураком, о котором мне рассказывал господин Эйвермин, был он?! Чем он занимался?!»

Эти откровения приходили так внезапно, что я с трудом могла их осмыслить. Голова начинала кружиться.

— Не кажется ли тебе это описание знакомым? — спросил Эйвермин.

— Да, я всё поняла, — ответила я, кивнув. — Похоже, что я отмечена Эйвилибом. Моя магическая сила когда-то была окрашена, но я и человек, окрасивший меня, разные люди. Мы даже не одного пола. Разве это не должно быть очевидно с первого взгляда?

— Магическая сила не имеет пола.

«Что?!»

— Но наши голоса... и наша манера общения...

— Можешь ли ты определить пол зверя по его лаю? Наше общение возможно только потому, что я могу читать твои намерения по звукам, которые ты издаешь.

Я не хотела этого признавать, но он правильно заметил, что я не смогла бы отличить кошку от кота по мяуканью.

— Язык, на котором я говорю, не похож на ваш, — продолжал Эйвермин. — Если бы я не читал твоё сознание, мы бы не смогли обмениваться знаниями или общаться. Ты воспринимаешь мои слова точно таким же образом.

По сути, всё, что мы говорили, проходило через двусторонний переводчик. Было невозможно заметить тонкие детали, вроде разницы между речью мужчин и женщин, и любое сходство между тем, как говорили Эйвермин и Фердинанд, было лишь иллюзией, основанной на сходстве между выражениями их лиц¹.

— Господин Эйвермин... Есть ли что-нибудь, о чём должен знать или чего должен остерегаться ребёнок с меткой Эйвилиба, который был окрашен до совершеннолетия? — спросила я, не желая переживать очередную беду из-за своих обстоятельств.

— Не могу сказать ничего определённого о столь редком событии, но я бы ожидал, что его ситуация будет такой же, как у ребёнка, окрашенного родителями.

«Не очень надежный ответ...»

Он продолжал:

— Магическая сила того, кто тебя окрасил, стала основой твоей собственной. Это изменится естественным образом, когда ты вступишь в брак и на тебя начнет влиять другой человек. Тебя, я полагаю, окрасил Квинта?

Я покачала головой, поскольку никогда раньше не слышала этого имени.

— Это господин Фердинанд меня окрасил.

— Это не имеет никакого смысла. Подойди сюда и прикоснись ко мне. Я взгляну на твои воспоминания.

Я послушно встала и подошла к Эйвермину. По крайней мере, попыталась это сделать. Но не успела я далеко уйти, как споткнулась о собственные ноги. Ощущения от моего тела были какими-то неправильными. Надо будет потренироваться перед тем, как идти домой, иначе я буду выглядеть как дура.

— Что ты делаешь? — спросил Эйвермин.

— Я так внезапно выросла, что ещё не привыкла к своему новому телу.

— Понятно. Поторопись.

«Да ладно! Это вы сделали это со мной, даже не спросив. Самое меньшее, что вы можете сделать, это потерпеть мои жалобы!»

Ноги дрожали, но в конце концов мне удалось добраться до Эйвермина. Мы были гораздо ближе друг к другу по росту, чем когда я только пришла. Я не знала, к чему прикоснуться, и решила просто прижать свою руку к его.

— Действительно, это Квинта тебя окрасил, — сказал Эйвермин.

— Вы имеете в виду господина Фердинанда?..

— Вспомни, что и твоё настоящее имя — Майн, — сухо ответил он. Это было достаточным доказательством того, что он действительно мог читать мои воспоминания.

«Что ж, меньшего от бывшего бога я и не ожидала».

Пока эта мысль проносилась у меня в голове, Эйвермин продолжил, пробормотав:

— Это удобная возможность...

— В каком смысле?

— Книга Местионоры разделена между тобой и тем глупцом, который вторгся сюда и, не желая получить знания, содержащиеся в ней, воспротивился её влиянию. Возможно, у тебя та же магическая сила, что и у него, но ты пришла сюда правильным путём, а значит, лучше подходишь на роль её владельца. Ищи потерянную часть Книги.

Затем Эйвермин снова стал превращаться в дерево из белого камня. Одновременно с этим вновь появился выход из Сада Начал, как бы призывая меня уйти через него.

— Я не знаю, что вы имеете в виду... — сказала я.

— Ищущий мудрости — убей глупца и получи недостающие знания из его магического камня. Ты станешь зентом в самом прямом смысле этого слова.

— Подождите! Я не хочу этого делать! — крикнула я, но мои слова остались без внимания: Эйвермин закончил трансформацию и больше ничего не говорил.

Теперь я стояла одна в Саду Начал и смотрела на белое дерево. Сквозь его многочисленные ветви струился свет.

— Нет, — твёрдо сказала я. Мне было всё равно, слушает ли меня Эйвермин. — Я хочу получить знания, чтобы спасти господина Фердинанда, так зачем мне даже думать о том, чтобы убить его? Я от всего сердца хочу прочитать все книги в этом мире, но это не та цена, которую я готова заплатить.

«Если мне просто нужен готовый Грутрисхайт, есть и другие способы его получить».

Я немного потренировалась в ходьбе, осмотрелась, чтобы убедиться, что ничего не забыла, а затем оставила Сад Начал позади.

* * *

Примечания:

1. Уже ненужная для вас информация, поскольку вы читали исправленную версию. Изначально я переводил Эйвермина так, чтобы при обращении к Розмайн он использовал мужской род, поскольку он путал её с другим человеком, однако из-за того, что в тексте прямо указывается, что «переводчик» убирает все маркеры пола из речи, пришлось и мне постараться и убрать их (так «ты опоздал», например, превратилось в «слишком долго»).

Я вернулась (❀)

«И... что теперь?»

Выйдя из Сада Начал, я оказалась на вершине алтаря в Сокровенном зале. Открыть дверь сюда могли только члены королевской семьи, а сейчас к тому же была ночь.

В бледном лунном свете, проникающем через высокие и узкие окна, я размышляла. Я понятия не имела, который сейчас час, поэтому о том, чтобы связаться с королевской семьёй, не могло быть и речи. Одно дело — послать им ордоннанц во время ужина, но когда они купаются или спят? Даже я понимала, что это слишком рискованно.

«Лизелетта ведь не будет сердиться, верно?».

Она приехала в дворянскую академию в качестве моей слуги, и она должна быть в состоянии связаться с королевской семьёй в подходящее время. Это, несомненно, был лучший выход.

— Это Розмайн, — сказала я в ордоннанц. — В настоящее время я нахожусь в задней части Сокровенного зала. Приношу свои извинения, но, пожалуйста, свяжись с королевской семьёй: я не смогу выйти, пока кто-нибудь из них не откроет мне дверь. Я также должна попросить тебя принести мне плащ с капюшоном, когда ты придёшь за мной, — такой, чтобы он закрывал меня с головы до ног. Я не хочу показываться в своём нынешнем виде. Но плащ должен подходить взрослому, а не ребёнку. Повторяю: взрослому!

Я была совершенно уверена, что ясно выразила свои пожелания. Лизелетта, несомненно, прибудет хотя бы с одним членом королевской семьи — я не могла допустить, чтобы они увидели мои волосы, свободно собранные украшением для волос, или лохмотья под одеждами главы храма.

Я взмахнула штапом, и белая птица пролетела через окно, направляясь к своей цели.

— Ну, вот и всё, — решила я, после чего сформировала ездового зверя и спрыгнула вниз, к подножию алтаря. Там я вновь призвала Книгу Местионоры и начала читать. Поскольку я представляла её в виде электронного планшета, она светилась слабым светом, благодаря которому её текст было легко разглядеть даже в темноте молитвенного зала.

«Теперь неважно, как долго королевская семья заставит меня ждать».

Конечно, читала я не для удовольствия — это было серьёзное расследование. Наполняясь мудростью Местионоры, я мельком узнала о способе, с помощью которого Георгина могла бы захватить основание Эренфеста. Мне нужно было выяснить всё об этом. Я определённо начала паниковать, когда на меня хлынули знания об основаниях герцогств.

Проведя поиск по первым пришедшим на ум ключевым словам, я стала изучать сведения об основаниях и историю битв за них.

«Вот! Вот оно! Я должна немедленно рассказать приёмному отцу!»

Текст, записанный в Книге Местионоры, потряс меня до глубины души. Нужно было как можно скорее передать эту информацию в Эренфест и подготовиться к нападению Георгины.

«Есть ли ещё время? Возможно, она уже сделала свой ход».

В прошлом году нападение было запланировано на начало зимы, и нам удалось опередить её только благодаря помощи Матиаса и остальных, предупредивших нас сразу же после прибытия в академию. Если она решила просто перенести свой план на год, вторжение могло произойти в любом момент.

«Проникнуть в храм теперь, когда её сообщники пойманы, должно быть не так-то просто, но кто может сказать наверняка?»

Прошлой зимой в результате чистки в идеале должны были быть уничтожены все дворяне, посвятившие имя Георгине, но оставался шанс, что мы выявили не всех её союзников. Не в силах усидеть на месте, я вылезла из своего ездового зверя и превратила его обратно в магический камень.

— Ай! — в расстройстве я попыталась побродить вокруг, но тут же подвернула лодыжку и упала.

Пол был холодным, и это ощущение напомнило мне, что нужно остудить голову. Я подползла к алтарю и села на его нижнюю ступеньку.

«Успокойся, Розмайн. Ты смогла отправить ордоннанц Лизелетте, так что госпожа Георгина ещё не украла основание».

Паника не поможет мне выбраться отсюда раньше. Ордоннанц не способен пересекать границы герцогств, а значит, я не могла отправить его в Эренфест. Границы не важны для магического письма, но у меня его с собой не было. Лучшее, что я могла сейчас сделать, — это узнать как можно больше об основаниях из Книги Местионоры.

«Поскольку это Грутрисхайт, который ищет королевская семья, мне почти никому нельзя его показывать. Сейчас, когда я совсем одна, есть прекрасная возможность тщательно всё изучить».

Пытаясь успокоить нервы, я целиком погрузилась в книгу. Опомнилась я только тогда, когда от дверей молитвенного зала донеслась яркая вспышка. Я сразу же встала и повернулась лицом к ней: они пришли за мной раньше, чем я ожидала.

В зал вошла группа из нескольких человек, во главе которой стояли Сигизвальд и Хильдебранд. За ними и их последователями стояли Лизелетта, Корнелиус, Матиас и Гретия.

— Госпожа Розмайн! — воскликнула Лизелетта. Она бросилась ко мне со сложенным плащом в руках и выражением искренней озабоченности на лице.

— Вижу, ты принесла то, что я просила, — ответила я. — Большое спасибо, Лизелетта.

Она обернула плащ вокруг меня с помощью Гретии.

— Я рада видеть вас в безопасности. Мы очень волновались.

— Лизелетта, Гретия, прошу прощения, но не могли бы вы спрятать эту обувь и рваную одежду от остальных? — спросила я тихим голосом.

Гретия быстро забрала у меня лишние вещи, сделав вид, что поправляет мне рукава, после чего немедленно завернула всё в принесённую ею ткань. Это избавит меня от неловкости.

«Вот так. Я прекрасно справилась с этим, не так ли? Хех».

Убедившись, что плащ, слегка великоватый для меня, закрывает меня с ног до головы, я взяла Корнелиуса за руку и медленно подошла к остальным. Его сопровождение означало, что я вряд ли снова упаду, но мне всё равно хотелось получить разрешение на использование ездового зверя. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Выполнив свои обязанности и явно осознавая, что всё внимание направлено на нас, Лизелетта и Гретия встали за моей спиной, Корнелиус и Матиас же в свою очередь разместились слева и справа от меня.

В следующее мгновение передо мной встал Хильдебранд.

— Розмайн, почему ты?.. — спросил он, потрясённо глядя на меня. До моего исчезновения мы были практически одного роста, но теперь я была выше него более чем на голову. Это заставило меня осознать, насколько я выросла.

— Я посетила Сад Начал, там господин Эйвермин попросил о моём росте у Анвакса, бога взращивания, — пояснила я.

— Сад Начал?

Хильдебранд явно хотел задать ещё много вопросов, но у меня не было времени на них отвечать. Я сказала «рю́кен», чтобы избавиться от своего Грутрисхайта, а затем осторожно подошла к Сигизвальду. Его тёмно-зелёные глаза стали намного ближе, чем раньше.

— Принц Сигизвальд, я не хочу причинять вам неудобства, но не могли бы мы обсудить детали моего отсутствия во время собрания герцогов? Я должна немедленно вернуться в Эренфест, чтобы поговорить с аубом.

Сигизвальд разрешил мне уйти и воспользоваться ездовым зверем, и это было хорошо. Я всё ещё не привыкла смотреть на мир с такой высоты, и если в мантии длиной до голени было бы не так уж плохо, то пытаться передвигаться пешком в длинном церемониальном одеянии было слишком опасно. Я забралась в свой одноместный пандобус, не обращая внимания на взгляды королевской семьи, которые явно не были готовы к окончанию нашего разговора, и вернулась в общежитие.

* * *

— Корнелиус, Лизелетта, где все?..

Я ожидала, что в общежитии, как всегда, будет оживлённо и шумно. Вместо этого меня встретила темнота и жуткая тишина. Я в шоке огляделась по сторонам.

— Они вернулись в Эренфест, — ответил Корнелиус. — Церемония выпуска этого года уже прошла.

— Вы отсутствовали целый сезон, госпожа Розмайн. Мы очень волновались.

— Что? Целый сезон?..

Время учёбы закончилось, и наступила весна. Однако с моей точки зрения, это был всего лишь день или два, не больше.

— Могу ли я спросить, когда вы собираетесь к ним присоединиться? — спросила Лизелетта. — Уже почти седьмой колокол, так что сегодня вернуться не получится. Если вам нужно несколько дней для отдыха, это можно легко устроить.

Она намекала на то, что может повременить с отправкой вестей в Эренфест, но я покачала головой: мне нужно было возвращаться как можно скорее.

— Корнелиус, Матиас — свяжитесь с Эренфестом, — сказал я. — Сегодня я переночую в общежитии, а завтра, если не возникнет проблем, вернусь домой. Я голодна и страшно устала.

— Должно быть, за зиму произошло много событий, раз ты так выросла, — заметил Корнелиус. — Отдыхай, Розмайн, сколько тебе нужно.

Затем он протянул ко мне руку, намереваясь погладить по голове, но остановился. Я так сильно изменилась, что он начал сомневаться в допустимости этого жеста.

Я стянула с себя капюшон, затем взяла его руку и положила себе на голову.

— Это было утомительно. Пожалуйста, погладь меня по голове, дорогой брат.

— Тебе тоже нужно поторопиться и повзрослеть изнутри, — ответил Корнелиус. На его лице появилось противоречивое выражение, но в конце концов он согласился.

Тем временем я попросила Гретию отправиться на кухню и попросить Хуго приготовить для меня еду.

— Хартмут сойдёт с ума, когда мы завтра вернёмся... — с кривой улыбкой пробормотал Корнелиус. Затем он махнул мне рукой и сказал: — Тебе пока лучше отдохнуть.

Кивнув, я вместе с Лизелеттой отправилась в свою комнату, где избавилась от ездового зверя и сняла плащ. Через некоторое время с едой пришла Гретия, но, увидев меня, замерла. Поскольку я была выше ростом, я уже не могла видеть её сине-зелёные глаза под чёлкой.

— Мои извинения, госпожа Розмайн, — сказала она в конце концов. — Возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новой вам.

Раньше я всегда смотрела на Гретию снизу, а теперь я была с неё ростом или, может быть, чуть ниже. Я действительно выросла.

«Мм, но я всё равно не такая высокая, как Лизелетта...»

— И всё же, — продолжала она, — что с вами произошло на самом деле? Хартмут постоянно твердил, что вы становитесь выше, но я не ожидала такого ускоренного роста.

— Действительно, — кивнула Лизелетта. — Раньше вы были очаровательно милой, а теперь вы по-настоящему прекрасны.

Я вздохнула.

— Господин Эйвермин сказал мне, что мой сосуд недостаточно велик для его нужд, а затем попросил Анвакса, бога взращивания, сделать меня такой. Процесс был мучительным…— сказала я, снимая свои церемониальные одежды, чтобы показать лохмотья, скрывающиеся под ними. Лизелетта и Гретия от удивления округлили глаза.

— Вы переросли даже свои чулки?!.. — воскликнула Лизелетта, не в силах поверить в увиденное. — Как можно было допустить такое, когда у вас не было ни сменной одежды, ни слуг? И... разве Анвакс не мужчина?!

— Я считаю, что это замечательно, что вы выросли такой красивой, — провозгласила Гретия. — Впрочем, вы давно ждали этого события. То, что оно было так омрачено, непростительно.

Было приятно, что они обе разделяли мой беспомощный гнев на богов.

— Честно говоря, Гретия, увидев, что мы одинакового роста, я поняла, насколько выросла, — сказала я. — Раньше я была одна и не было ни зеркал, глядя в которые можно было бы увидеть мой новый облик, ни других людей, с которыми можно было бы сравнивать, так что я совсем не чувствовала изменений.

Мне было так больно и так хотелось выглядеть прилично, что у меня не было времени задумываться о своём росте. Но теперь, когда у меня было зеркало, я увидела, что превратилась в очень привлекательную молодую девушку. Я почти не могла в это поверить. Если я не начну уделять больше внимания тому, как я себя веду, то, скорее всего, стану ещё более разочаровывающей красавицей, чем Ангелика.

— И все же, были ли ваши действия ранее разумными, госпожа Розмайн? — нервно спросила Лизелетта, помогая мне снять одежду. — Вы отдали предпочтение Эренфесту, а не королевской семье...

Это меня не очень волновало. Хоть я и воспользовалась замешательством Хильдебранда и Сигизвальда из-за моей внезапной перемены во внешности, они дали мне своё разрешение. Я не ожидала, что возникнут какие-то проблемы.

— Королевская семья разрешила это, поэтому я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться, — сказала я. — Меня больше беспокоит Эренфест, и в любом случае, моя одежда ныне лохмотья. У меня нет наряда даже на завтра, не говоря уже об официальной встрече с членами королевской семьи.

Подготовить необходимую для встречи одежду в столь короткий срок было невозможно. Даже вернувшись в Эренфест, я буду вынуждена носить одежды главы храма до тех пор, пока мы не закажем для меня новую одежду.

Лизелетта и Гретия обменялись взглядами и ушли в мою гардеробную. Через минуту они вернулись с одеждой, которая идеально подходила по размеру взрослому человеку.

— Хартмут крайне настаивал на том, что вы растёте, так что Брюнхильда оставила здесь для вас несколько своих нарядов, — пояснила Лизелетта. — Должна также отметить, что мы связались с компанией «Гилберта» и попросили их приостановить выполнение всех заказов, которые были получены от вас.

С того момента, как я исчезла, Хартмут начал рассказывать всем, что меня вызвала Местионора. Каждый день он в состоянии мечтательного транса повторял, что моя магическая сила растёт. В итоге все в общежитии стали меньше беспокоиться обо мне и больше думать о том, как его заткнуть.

«Что за чертовщина? Это не просто немного страшно...»

— Мы были настроены скептически, — продолжила Лизелетта, — но Хартмут говорил с такой уверенностью. К тому же, другие люди, посвятившие вам имя, тоже говорили, что чувствуют ваш рост. Поэтому мы сделали кое-какие приготовления.

Лизелетта посмотрела на Гретию, та кивнула и сказала:

— Я окутана вашей магической силой, госпожа Розмайн, и чувствовала, что она становится всё сильнее. Я воспринимала это как доказательство того, что вы живы. Хотя... в отличие от Хартмута, я не думала, что это означает, что вы физически растёте...

Было несколько причин, по которым я заимствовала наряды именно у Брюнхильды. Её одежда была сшита в том же стиле, что и моя собственная, а значит, имела на спине удобный шнурок, позволяющий в некоторых пределах изменять её размер. Это была зимняя одежда, которую она заказала после помолвки с аубом, так что она была модной и подходящей для человека моего статуса. И, кроме того, поскольку она уже достигла совершеннолетия, не было ничего плохого в том, что она оставила их здесь, в дворянской академии.

— По возвращении в замок вам нужно будет сделать повторные замеры и заказать новую одежду, — заметила Лизелетта. — Но до тех пор эти вещи вполне подойдут.

— Я потрясена, — сказала я. — По-настоящему потрясена.

Я переоделась в нательное белье по размеру, надела лёгкие доспехи из магического камня, после чего облачилась в одежду Брюнхильды. Она была мне немного длинновата и тесновата в груди, но всегда можно было подшить их и ослабить тесьму на спине, чтобы стало свободнее.

Во время моего отсутствия Лизелетта в свободное время готовила для меня нижнее белье. Поскольку у меня был скачок роста, она решила, что не будет лишним отдельно заняться и этим.

— Обувь, естественно, должна быть подобрана по размеру ноги, поэтому пока придётся делать её из магического камня.

— Хорошо. Магической силы мне точно не занимать.

Поужинав, я приняла ванну. Лизелетта и Гретия, пользуясь случаем, рассказали мне, что я пропустила за зиму. Ритуалы посвящения низших дворян и средних дворян завершились без происшествий, всем же, кто интересовался моим внезапным отсутствием, говорили, что я заболела. Ханнелора, видимо, очень переживала за меня, особенно ближе к концу учёбы, и даже прислала мне несколько книг в качестве подарка на выздоровление. Хартмут и Дамуэль переписали документы, полученные нами от Классенбурга. Фердинанду во время состязания герцогств, как и планировалось, передали магическую бумагу. Матиас никак не мог определиться с выбором партнёра для сопровождения на свой выпускной, и дети бывшей фракции Вероники объединились в серьёзной дискуссии, чтобы решить, что делать.

— В итоге Матиаса сопровождала Оттилия, — сообщила мне Лизелетта. — Без родителей ему было трудно найти партнёра из другого герцогства. Он мог бы попросить Гретию или Мюриэлу, но у них не было достаточно времени, чтобы подготовить наряды.

Я никак не могла предположить, что Матиаса будет сопровождать Оттилия. Он был красивым парнем и отличным дворянином, поэтому я думала, что он без труда ухватит девушку или двух. Как оказалось, мне нужно было многое сделать вместо его родителей.

— Я никудышная госпожа... Как я могу извиниться перед ним?

— В этом нет необходимости, госпожа Розмайн, — твёрдо сказала Гретия. — Матиас, будучи сыном предыдущего гиба Герлаха и планируя отправиться с вами в Центр, даже и не собирался искать кого-то для сопровождения. Если бы он хотел кого-то найти в такой ситуации, он бы начал действовать гораздо раньше.

Даже обычному студенту нужно было найти партнёра, познакомить его со своими родителями и встретиться с родителями партнёра на состязании герцогств, если они были из другого герцогства. И это только начало той работы, которую необходимо было проделать к выпускному. Гретия категорически заявила, что в произошедшем виноват лишь Матиас.

— Лауренц воспринял ситуацию Матиаса как предупреждение о том, что ему необходимо как можно скорее начать подготовку, — сказала Лизелетта. — Но давайте оставим нашу беседу на сегодня. Завтра вам предстоит многое сделать, не так ли?

Я, разумеется, устала, поэтому послушно забралась в постель. Завтра предстоял насыщенный день.

* * *

На следующее утро после завтрака я попросила всех собрать вещи, чтобы подготовиться к возвращению в Эренфест. У моих рыцарей сопровождения было не так много багажа, поскольку они жили в дворянской академии по очереди, но Лизелетта и Гретия не покидали её с момента моего исчезновения.

— Примите мои извинения, вы обе, — сказала я.

— Всё в порядке, госпожа Розмайн, — ответила Лизелетта. — Нам не было смысла оставаться в замке в отсутствии нашей госпожи.

Оттилия могла самостоятельно собирать сведения в замке, что позволило Лизелетте и Гретии остаться в общежитии. Служащие не смогли присоединиться к ним, так как у них была работа в замке и в храме, рыцарей же занимали тренировки.

Когда все были готовы, мы направились в зал перемещения. Из-за неловкого случая, произошедшего во время переодевания, я снова оказалась в своём пандобусе. Я умудрилась натолкнуться на всё, что попадалось под руку, и в результате упала на глазах у двух своих последовательниц. Не желая, чтобы я в таком состоянии передвигалась по лестнице, они посоветовали мне воспользоваться ездовым зверем.

— В Эренфесте нас уже ждут, — сказал Корнелиус, когда мы встретились с ним внизу. — Мы с Лизелеттой вернёмся вместе с госпожой Розмайн, так что Матиас, Гретия, не могли бы вы остаться ещё ненадолго, чтобы убедиться, что весь багаж и повара отправлены? Вам не придётся слишком беспокоиться, так как последнюю проверку проведёт Норберт, когда придёт запирать дверь.

Мы прибыли в зал перемещения как раз в тот момент, когда обсуждались последние проверки. Два рыцаря, ожидавшие там, были поражены, увидев меня. В их изумленных лицах читалось неосознанное отторжение, как при виде чего-то сверхъестественного, что не поддаётся измерению здравым смыслом.

Инстинктивно я сделала шаг назад: мои последователи были обеспокоены моим резким ростом, но впервые кто-то отреагировал на это отрицательно.

— Вы всё ещё не привыкли к своему новому росту? — спросил Матиас с ободряющей улыбкой, как бы говоря мне, чтобы я не беспокоилась о рыцарях, и мягко подтолкнул меня вперед. — Бремя благословения Анвакса очень тяжело.

Я в свою очередь улыбнулась.

— Матиас, я поручаю остальное тебе. Пожалуйста, вернись с Гретией, когда сможешь.

— Как скажете.

И вот Корнелиус, Лизелетта и я встали на магический круг.

* * *

Рыцари с другой стороны отреагировали так же, как и их коллеги из дворянской академии, отчего зал я покинула несколько расстроенной

— Вот ты где, Розмайн! — прозвучал безошибочно узнаваемый голос. — Хартмут сказал, что ты выросла, но посмотри на себя! Ты самая красивая девушка во всем Юргеншмидте!..

— Ты преувеличиваешь, дедушка.

Корнелиус поспешил вмешаться.

— Вы слишком близко! — воскликнул он, пытаясь отмахнуться от слишком настойчивого Бонифация. — Пожалуйста, сделайте шаг назад.

За Бонифацием стояли Сильвестр, Флоренция, Вильфрид, Шарлотта, Мельхиор и их последователи. Все они были в полнейшем шоке. Конечно, там были и мои последователи.

«Нгх... Все на меня смотрят»..

— Приёмный отец, я рада вас снова видеть, — сказала я. — Извините за беспокойство и прямоту, но не могли бы вы уделить мне немного времени? Мы должны обсудить нечто чрезвычайно важное. Я знаю, как госпожа Георгина намеревается захватить основание Эренфеста.

Потрясённый взгляд Сильвестра превратился в мрачную решимость.

— Поскольку это касается основания, — продолжала я, — это должны знать только вы. Пожалуйста, вызовите меня, когда мы сможем поговорить наедине.

— Мы поговорим сейчас. Это не то, что может ждать. Бонифаций, проводи Розмайн в мой кабинет.

Сильвестр, распахнув плащ, развернулся и зашагал прочь с последователями. Бонифаций тем временем положил одну руку на бедро, предлагая мне держаться за его руку. Я улыбнулась и согласилась. Если раньше мой взгляд достигал только запястья, то теперь он доходил до локтя.

Вильфрид встал рядом со мной и Бонифацием, за ним последовали и Мельхиор с Шарлоттой. В общем, они образовали рядом защитный круг.

— Хартмут не умолкал, говоря о том, как сильно ты выросла, — сказал Вильфрид. — Похоже, он говорил правду. Это шокирует.

— Эхехе... Теперь я красавица, согласитесь? Даже я не могла в это поверить, когда впервые посмотрела в зеркало.

— Да. Ты действительно прекрасна. Но внутри-то ты не выросла, верно? Почему-то теперь разрыв между твоей внешностью и характером стал ещё больше.

— Значит, мы одинаковые.

— А? Вовсе нет. Я очень сильно вырос.

Пока мы болтали, я пыталась определить, кто из нас выше. Как ни обидно, но он едва-едва побеждал. Видимо, у него тоже был скачок роста. Вильфрид продолжал расти.

— С возвращением, сестра, — сказала Шарлотта. — О боже... Ты теперь выше меня, хоть и совсем немного. Какое странное ощущение.

«О! Она права! Теперь я действительно похожа на её старшую сестру!»

[[image:/storage/reader-images/57869bbffd0336198b10167b53eab5a1683b5e91.jpg]]

В этот момент я была как никогда благодарна Эйвермину и Анваксу. Я вновь обрела достоинство старшей сестры!

Пока я дрожала от волнения, Мельхиор смотрел на меня, выглядя столь же взволнованным, что и я.

— Хартмут сказал мне в храме, что Местионора, богиня мудрости, пригласила тебя в мир богов, — сказал он. — Он сказал мне, что ты растёшь благодаря их благословению... Но я не могу поверить, что всё это правда.

— Хартмут?! — я резко повернулась к человеку, который невинно мне улыбался.

— Я говорил только правду, — сказал он. — На моих глазах Местионора, богиня мудрости, унесла вас. Всё время, пока вас не было, я чувствовал, что вы растёте.

— Хм? — Мельхиор некоторое время внимательно наблюдал за мной, затем спросил: — Он всё-таки солгал, сестра?

Я ломала голову в поисках подходящего ответа. Проблема заключалась в том, что Хартмут был в основном прав.

— Он... не врал, нет, — в конце концов ответила я. — Большая часть того, что он сказал, была правдой. К моему росту привело благословение Анвакса.

— Так ты получила благословение, сестра.

«Ааа! Это не совсем так, но я не могу придумать хорошего объяснения! Хуже всего это победное выражение на лице Хартмута!»

Я хотела как можно быстрее добраться до кабинета Сильвестра: от осознания того, что мой внезапный рост и пропаганда Хартмута лишь дополнили историю о моей святости, мне становилось не по себе. Но, к моему несчастью, я всё ещё не умела нормально ходить. Колени подкосились почти сразу, и я вынуждена была вцепиться в руку Бонифация.

— Мои извинения, дедушка. Я всё ещё не привыкла к этому телу, так что...

— Тогда позволь мне, — сказал он, поднимая меня на руки, прежде чем я успела сказать, что хочу использовать своего ездового зверя. Он действовал так быстро, что Корнелиус даже не успел его остановить.

— Гм... Я намного тяжелее, чем раньше, — сказала я. — Пожалуйста, опустите меня.

— Ерунда! Твой нынешний вес только облегчает мне работу! — заявил Бонифаций, переполненный гордостью. — Раньше я не знал, как с тобой обращаться, потому что ты была слишком лёгкой. Но какие могут быть проблемы теперь, когда ты стала взрослой девушкой? Я достаточно носил свою жену.

Мои рыцари вздрогнули от неожиданности, не зная, как реагировать на то, что у них внезапно отняли подопечную.

— Какие у вас приказы, госпожа Розмайн? — спросила Ангелика. — Должны ли мы начать тотальное наступление, чтобы освободить вас от моего наставника?

— Это звучит очень агрессивно и, скорее всего, подвергнет меня опасности, — ответила я. — Оставьте пока нас в покое.

Я расслабила мышцы и позволила Бонифацию нести меня. По крайней мере, он не выглядел ошеломлённым или испуганным — он был искренне рад тому, что я выросла.

— Обычно людей носят на руках, пока они молоды. Становясь же взрослыми, мы теряем эту привилегию, — размышляла я. — Но с дедушкой всё наоборот. Я могу наслаждаться этим, сколько угодно.

Ключ от священного писания

— Мне пора в храм, — объявила я, вернувшись в свою комнату. — Ауб попросил меня выполнить для него одно задание. Кроме того, я хотела бы встретиться с компанией «Гилберта».

В глазах Лизелетты промелькнуло недовольство.

— Если возможно, не могли бы вы завтра вернуться в замок и снять мерки? Я планирую обратиться к личным швеям госпожи Флоренции, госпожи Шарлотты и госпожи Эльвиры, чтобы заказать вам новую одежду.

Любой согласился бы, что я не могу постоянно полагаться на одежду одной из моих последовательниц, поэтому я одобрила это предложение. Честно говоря, у меня не было особого выбора: если моя новая одежда не будет готова к собранию герцогов, в худшем случае мне придётся отправиться в Центр в принципе без собственных нарядов. Нельзя допустить, чтобы приготовления, сделанные Лизелеттой и Оттилией, пропали даром.

— Ну что ж, — сказала я. — Завтра я вернусь в замок.

— Госпожа Розмайн, могу ли я присоединиться к вам для проведения замеров и выбора одежды? — спросила Бертильда. — Я хочу быть вам полезной.

В её голосе звучала грусть: из-за моего исчезновения она не смогла доказать мне свою значимость в академии.

Я немного наклонилась, чтобы оказаться на уровне её глаз.

— Судя по тому, что мне рассказали Лизелетта и Гретия, ты помогла Шарлотте с чаепитием даже больше, чем последователи Мельхиора. Мне сказали, что ты была умелой слугой и что преуспела в своих попытках распространить тенденции нашего герцогства.

— Но... я могу служить вам только до свадьбы моей сестры с аубом...

Брюнхильда должна была стать второй женой ауба Эренфеста, и уже было решено, что Бертильда после замужества своей сестры будет её слугой-ученицей. Отчаянное стремление Бертильды помочь мне перед этим как можно больше было очень мило.

— В таком случае, — сказала я, — мне хотелось бы, чтобы завтра ты выбрала и заказала для меня летнюю одежду. Даже я могу сказать, что теперь мне нужен совсем другой образ. Пожалуйста, подумай хорошенько, что подойдёт лучше.

— Премного благодарна, — ответила Бертильда с веселой, но изысканной улыбкой.

Далее я попросила встречи с Брюнхильдой.

— Она, должно быть, занята подготовкой к церемонии звёздного сплетения, но я хочу подарить ей украшение для волос в честь свадьбы и её ухода со службы. Бертильда, прошу прощения за столь неожиданную просьбу, но не могла бы ты вызвать её для меня?

— Конечно, госпожа Розмайн.

Бертильда поднялась со своего места без малейшего колебания.

— Моя сестра, несомненно, будет очень рада.

Я повернулась к остальной своей свите.

— Как я уже сказала, ауб попросил меня кое-что проверить в храме. Я планирую вернуться завтра, так что пусть Розина, мой музыкант, пока подождёт здесь. Хуго уже давно безвылазно работает на кухне общежития, поэтому я отведу его в храм, а по возвращении приведу ему замену.

Гретия пошла связываться с храмом и моими эксклюзивными работниками. Краем глаза взглянув на её уход, я обратилась к своим служащим.

— Хартмут, Филина, отправляйтесь в храм вместе. Родерих, Кларисса, оставайтесь в замке и перепишите книги, которые дала мне госпожа Ханнелора. Что касается рыцарей... Дамуэль, Ангелика, Матиас, Лауренц, я должна попросить вас сопровождать меня в храм. Остальные пока оставайтесь здесь: подозреваю, что мой дед или ауб скоро вас позовут.

Рыцарскому ордену предстояло пересмотреть и переработать свои планы обороны, так что мои рыцари наверняка будут востребованы. Именно поэтому я решила оставить Леонору и Корнелиуса: они оба были высшими дворянами. Можно было бы привести аргументы в пользу того, чтобы оставить в замке и Ангелику, но я не видела в этом особого смысла.

Пока я давала указания, Лизелетта и Оттилия занялись упаковкой моих вещей. Теперь, когда я выросла, даже оставшаяся в храме одежда для сна мне уже не подходила, поэтому нужно было взять новую.

* * *

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн, — сказали мои храмовые слуги. — Мы ждали вашего возвращения.

Поприветствовав меня, они наконец подняли глаза... и тут же замерли. Я даже услышала несколько вздохов. В их взглядах читалось не отторжение, и даже не спокойное принятие как у последователей-дворян. Самым подходящим словом было благоговение. То, как они смотрели на меня, напоминало мне взгляд Мельхиора, искренне поверившего в пропаганду Хартмута.

«Эх. Им всем промыли мозги».

— Спасибо всем, — ответила я.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — сказала Моника с сияющими глазами. — Я вижу, что господин Хартмут говорил правду: вы действительно получили благословение богов и выросли красавицей.

Я вздрогнула, не зная, как реагировать. Хартмут без конца твердил о росте магической силы и том, что я в безопасности, и только благодаря ему меня все принимали с минимальным отторжением. Многие воспринимали его постоянную болтовню как источник беспокойства, но я не могла отрицать важность его усилий для моей нормальной жизни.

«Я понимаю это, действительно понимаю, но быть ему благодарной так трудно».

Следующим заговорил Фран:

— Признаться, я так привык к вашей более юной внешности, что это стало для меня неожиданностью, но я рад, что вы наконец-то выросли.

— Я никогда не видел никого красивее, — добавил Гил.

Фран, тихо улыбаясь, радовался моему росту, а Гил с лёгким смущением сжимал кулаки в похвале. Они оба служили мне с самого начала, и я не могла не улыбнуться, наблюдая за ними.

— Я ценю ваши добрые слова, — сказала я.

Гил и Фриц занялись моим багажом из замка, а я отправилась в покои главы храма. По дороге я рассказала Франу и Заму о своих планах на завтра.

— Зимняя церемония совершеннолетия приближается... — отметил Фран. — Будут ли к этому времени готовы ваши новые церемониальные одежды, или нам следует попросить господина Мельхиора выступить вместо вас?

— Замена одеяния главы храма не требуется: она была разработана таким образом, чтобы я могла продолжать носить его, даже когда вырасту. Проблема в том, что мне нечего будет надеть, пока не закончится пошив моей обычной одежды. Завтра я вернусь в замок, чтобы снять мерки и заказать новую одежду. Пожалуйста, попроси компанию «Гилберта» присоединиться к нам.

Как только будут сняты новые мерки, они соответствующим образом изменят одежду для храма, которую я ношу в отсутствие церемоний.

— Если у вас завтра дела в замке, зачем вы вернулись в храм?

— Исследовать ключ к священным писаниям. Новые обстоятельства требуют, чтобы я взглянула на него ещё раз.

Вскоре мы добрались до моих покоев. Никола приготовила мне чай, который я попивала, ожидая, пока Фран принесёт ключ.

— Дамуэль, Ангелика, прошу прощения, но не могли бы вы обойти ворота в нижнем городе и спросить, не входил ли в город кто-нибудь в серебряной одежде? — спросила я. — Передайте стражникам, чтобы они были начеку, но не поднимали шума, если таковые появятся. Вместо этого им следует сразу же связаться с рыцарским орденом. Если кто-то и придёт в серебряной одежде, то, скорее всего, это будет высокопоставленный дворянин, поэтому я бы не советовала пытаться арестовать его на месте.

— Да, госпожа!

Дамуэль и Ангелика, развернувшись на месте, тут же покинули комнату, а Матиас пробормотал:

— Госпожа Розмайн, вы имеете в виду...

Впервые мы обнаружили серебряную ткань в летнем поместье гиба Герлаха, так что нетрудно было сложить все воедино.

— Есть вероятность, что кто-то с магическими способностями может пробраться в Эренфест. Праздник весны прошёл как раз перед моим возвращением, не так ли? Значит, снег скоро растает, и нам нужно будет бдительно следить за каретами.

Матиас бодро шагнул ко мне, встал на колени и скрестил руки перед грудью.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, позвольте мне отправиться в Герлах. Во время нашего предыдущего расследования мы обнаружили несколько небольших домиков, в которых хранились магические инструменты. Господин Бонифаций установил несколько ловушек, чтобы мы могли узнать, если кто-то попытается туда проникнуть. Я прошу проверить эти ловушки.

— Я спрошу у дедушки. В любом случае, с тобой должен отправиться рыцарский орден.

Я отправила ордоннанц, передав просьбу Матиаса. Бонифаций был достаточно занят, работая над обороной Эренфеста вместе с Карстедом и Сильвестром, так что я была уверена, что вместо себя он отправит в Герлах кого-нибудь из рыцарского ордена.

Вскоре я получила ответ:

— Я думаю, их действительно должен кто-то проверить. И будет логично, если это буду я: мы не можем рисковать тем, что кто-то другой активирует все ловушки. Матиас, приготовь побольше лекарств восстановления. Мы сразу же отправимся туда и вернёмся завтра.

Бонифаций намеревался лететь прямо в Герлах, а затем на максимальной скорости вернуться обратно, выпив столько лекарств восстановления, сколько потребуется. Я достала из своей потайной комнаты несколько видов лекарств восстановления и отдала их удручённому и хмурому Матиасу.

— Ты можешь использовать их, — сказала я. — Могу гарантировать эффективность. Но всё же, ты уверен в этом? Успеть за моим дедушкой будет нелегко.

— Я сам попросил об этом, так что... — Матиас сделал паузу. — Да, я отправлюсь. Я не хочу, чтобы Эренфесту был причинён ещё какой-либо вред. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить его.

Затем он милостиво взял лекарства восстановления.

Решение Матиаса было правильным, но Лауренц не сможет охранять меня в одиночку. Я начала размышлять, не стоит ли мне позвать Юдит, но Матиас улыбнулся и сказал, чтобы я не беспокоилась.

— Я уже связался с Юдит, — сказал он. — Мы не можем оставить вас без надежной защиты, поэтому она придёт в храм вместе с господином Бонифацием.

«Вау... Мои последователи крайне компетентны».

Как раз в тот момент, когда активные перемещения среди рыцарей закончились, вернулся Фран.

— Вот ключ от священного писания, — сообщил он мне.

— Спасибо, Фран, — ответила я и поднялась со своего места. — Я удалюсь в свою потайную комнату, чтобы осмотреть его. Юдит, Лауренц, вам нет необходимости следовать за мной внутрь. Пожалуйста, подождите пока здесь.

Два моих рыцаря понимающе кивнули, а я в одиночестве вошла в свою потайную комнату. Я положила ключ на стол с тихим лязгом, затем достала свой штап и нараспев произнесла: «Грутрисхайт». Книга Местионоры появилась в виде планшета, на котором я стала искать информацию о ключах, которыми отпираются священные тексты страны.

— Посмотрим...

Согласно тексту, каждый ключ соотносится с основанием конкретного герцогства. Поверх регистрационного магического камня на ключе должен находится ещё один, меньший камень, имеющий цвет герцогства, к которому ключ относится.

Любопытствуя, я стала осматривать ключ. Найти крошечный магический камень мне удалось довольно легко, но он оказался не тёмно-желтым, а светло-фиолетовым.

— Что? Это не наш ключ! Это ключ Аренсбаха! Но как?! Мы столько раз открывали с его помощью наше священное писание!

В бешенстве я продолжала читать так быстро, как только могла. Оказалось, что, хотя каждый ключ был привязан к основанию, пары со священными текстами они не составляли. Зенты изготавливали ключи с помощью магии, поэтому все они были физически идентичны. Можно было использовать любой ключ для открытия любого священного писания, если магическая сила, зарегистрированная на них, совпадала.

Для зентов далёкого прошлого священные писания глав храмов служили учебными пособиями, в которых описывались молитвы и религиозные обряды, необходимые для получения Книги Местионоры. Конечной целью было приобретение Грутрисхайта, вызываемого штапом, так как он был гораздо удобнее тяжёлых и легко повреждаемых священных писаний.

«Кроме того, бывает, что священные тексты приходится менять местами, поэтому в отсутствии уникального ключа для каждого из них есть смысл».

Исторически сложилось так, что при образовании или разрушении герцогства, зент лично заботился об основании и его ключе. Священные тексты и божественные инструменты в храме, напротив, часто сохранялись и использовались повторно.

Ключ, изготовленный зентом, связан с основанием, поэтому дверь, ведущая из храма к нему, может быть открыта только ключом герцогства. Но поскольку ключ предназначался для использования в случае внезапной смерти ауба, магическая сила, зарегистрированная в ключе, не обязательно должна совпадать с силой в основании герцогства: ими может воспользоваться любой желающий, лишь бы он находился у нужной двери.

— Так где же ключ Эренфеста? — спросила я вслух в оцепенении, но ответ уже таился в глубине моего сознания. Георгина уже давно завладела им.

Я вспомнила, как она украла наши священные тексты. Тогда я заметила, что в ключе была чужая магическая сила, но вместо того, чтобы разбираться дальше, просто перекрасила его. Мне и в голову не пришло, что он может принадлежать другому герцогству, тем более что с его помощью мне удалось открыть наши священные тексты.

— Теперь, когда мы выяснили правду, разве Аренсбах не стал уязвим к краже их собственного основания? Не понимаю, зачем Георгине идти на столь рискованный поступок...

Я искренне не понимала, о чём она думала. Неужели она самонадеянно полагала, что мы не заметим обмана? Или ей просто наплевать на основание Аренсбаха? Может быть, всё это было частью тщательно продуманного плана, чтобы заманить нас в ловушку? Я действительно не могла сказать.

Однако одно мне было ясно: Георгина была настолько одержима основанием Эренфеста, что готова была отказаться от своего народа и даже от собственных дочерей, чтобы добраться до него. Хуже того, у меня не сложилось впечатления, что она собиралась им дорожить. Кажется, что она хочет лишь отнять его у Сильвестра и, возможно, даже уничтожить собственными руками.

«И если разрушение нашего основания действительно является её конечной целью...»

Кровь отхлынула от моего лица. Если она хотела опустошить Эренфест, а не стать его аубом, то она была моим самым опасным врагом. С ней нельзя было договориться, нельзя было взывать к её эмоциям. Она без малейших колебаний убьёт любого, кто попадется ей на пути. А что касается простолюдинов... Если она увидит, что я пытаюсь их защитить, то, скорее всего, сочтёт это слабостью, которой можно воспользоваться, и начнёт безжалостно нападать на них.

— Захват основания не так уж сложен, если вам всё равно, что будет дальше...

Основания создавались из магии, и название вовсе не обманывало: они были буквально фундаментом каждого герцогство. Как я узнала на занятиях в дворянской академии, наполнение основания магической силой обогащало его землю, а полное его истощение приводило к тому, что города разрушались, а земля превращалась в белую пустыню. Именно поэтому обычно новые правители либо медленно заменяли магическую силу бывшего ауба своей, либо сразу перекрашивали её одним махом.

Но если кто-то хочет просто украсть и разрушить основание... ему не потребуется много времени или магической силы. Можно подготовить кучу пустых магических камней, чтобы высосать всю магическую силу, или просто поразить основание мощным заклинанием. В любом случае, истощение Эренфеста приведёт к тому, что не только столичный город, но и леса, фермы и прочее превратятся в белый песок. Маловероятно, что кто-то из простолюдинов выживет, но если того, кто похитил основание, это не волнует, он легко сможет перекрасить его.

Обычно уничтожать герцогства таким образом запрещалось, но у правящего зента не было Грутрисхайта, а значит, он не сможет наказать тех, кто совершит подобное преступление. Георгина это понимала, что и объясняло причину её настойчивости.

«Нам нужен зент. Истинный зент с Грутрисхайтом».

У меня уже была большая часть Книги Местионоры — если бы мне удалось получить ещё и основание Юргеншмидта, я бы легко смогла остановить Георгину. Как между аубом с основанием и кандидатом в аубы, который ещё только узнал о нём в академии, существовала значительная разница, так и зент с основанием мог сделать многое, чего не мог сделать кандидат, не имеющий ничего, кроме Грутрисхайта.

«Я хочу остановить госпожу Георгину».

Но этого было недостаточно: моя версия Грутрисхайта была всё ещё полна дыр, а магические круги, необходимые для масштабных заклинаний, были не закончены. Мне нужно было либо завершить работу над Книгой Местионоры, либо получить доступ к переписанной версии для зентов, расположенной в глубине подземного архива.

«Как я могу защитить Эренфест? Может быть, окружить весь город щитом Шуцерии?..»

Это была идея, но мы не знали, когда появится Георгина, а постоянно поддерживать барьер было нецелесообразно. Кроме того, существовала вероятность, что она просто воспользуется серебряной тканью Ланценавии, чтобы проскользнуть сквозь него. Лучшим решением было бы захватить Георгину до того, как она сможет приблизиться к основанию — для этого ей нужно было бы прийти сюда лично.

Бессмысленно было пытаться найти решение самостоятельно, особенно когда я была в панике: в итоге я просто бегаю по кругу. Доложить Сильвестру было самым разумным решением, поэтому я взяла ключ от священных текстов и вышла из своей потайной комнаты.

— Я узнала нечто важное и должна срочно вернуться в замок, — объявила я. — Для надёжности я возьму ключ с собой. Фран, когда Дамуэль и Ангелика вернутся, скажи им, чтобы они стояли на страже у парадных и задних дверей храма соответственно. Затем отправляйся в покои Хартмута и сообщи ему, что он должен вызвать Мельхиора в храм.

Как защитить их

— Так что же это за открытие у тебя? — спросил Сильвестр. Мы поужинали и теперь сидели в его кабинете, который уже был освобожден от людей: не стоило обсуждать основание Эренфеста в присутствии других. — На ключе какая-то ловушка?

— Ключи подменили, — сказала я. — Тот, что сейчас у меня, принадлежит Аренсбаху.

— Что?!

Сильвестр нахмурился, затем прищурился и посмотрел на ключ, который я принесла с собой. Я протянула ключ ему и указала на маленький магический камень.

— Этот магический камень должен иметь цвет своего герцогства. Это цвет Аренсбаха, не так ли?

Я объяснила, что не знаю, зачем Аренсбах совершил такой обмен, и что, как я подозреваю, Георгина хочет уничтожить Эренфест, а не стать его аубом. Сейчас, казалось, самое подходящее время, поэтому я не преминула пожаловался на то, что вся эта история снится мне в кошмарах.

— Так ты не знаешь, зачем они оставили нам свой ключ? — сухо повторил Сильвестр. — Ну, теперь они могут выдвигать всевозможные обвинения. Они могут сказать, что мы нацелились на Аренсбах, что Фердинанд пытается внести хаос в их герцогство вопреки королевскому приказу, и что у них нет другого выбора, кроме как вторгнуться к нам и забрать свой ключ.

Аренсбах одним ударом осудит Эренфест и покажет всей стране, что у них были веские причины напасть на нас. Возможно, они даже втопчут в грязь имя Сильвестра, заявив, что он украл ключ, приехав на похороны и использовав информацию о храме, переданную ему Фердинандом и мной.

— Значит, это серьёзно! — воскликнула я.

Как Сильвестр мог вести себя так спокойно?!

— Ещё бы. Именно поэтому я так тщательно продумываю наши планы обороны. Проблема в том, что мы не знаем, когда она собираются напасть, и мы не продержимся долго, если будем оставаться в повышенном напряжении всё время до их нападения. Если ты слишком нервничаешь, чтобы спать, сделай какие-нибудь магические инструменты, которые могут послужить ловушками. Хотя, конечно, основное внимание ты должна уделять подготовке к удочерению. Можно ли сказать, что ты почти готова?

Я неопределенно улыбнулась. Мы только что в отчаянной спешке собрали всех эксклюзивных мастеров, чтобы заказать мне одежду — сказать, что я была хотя бы близка к готовности, было бы большим преувеличением.

— Могу ли я как-то ускорить процесс удочерения? — размышляла я. — Если я раньше присоединюсь к королевской семье и займу трон, у нас будет гораздо больше возможностей.

Прежде всего, мне нужны были рукописи зента, одиноко покоящиеся в глубине подземного архива. Полная версия Грутрисхайта, свободная от случайных воспоминаний и содержащая только те знания, которые необходимы для выполнения королевских обязанностей, мне бы сейчас очень помогла.

— Переход в Центр — вопрос твоей готовности и энтузиазма. Но защищать основание Эренфеста — это мой долг как ауба. О том, чтобы за меня это делал зент, не может быть и речи, тем более, что это означает ещё большее бремя для тебя.

— Но... вы должны использовать все имеющиеся в вашем распоряжении возможности.

Сильвестр покачал головой, в его зелёных глазах появился недвусмысленный блеск.

— Послушай, Розмайн... Не скажу, что ты ошибаешься в желании использовать всё возможное, но власть зента существует ради всей страны. Нет ничего плохого в помощи Эренфесту со стороны зента. Но я не думаю, что будет правильно, если ты станешь зентом, лишь чтобы защитить наше основание.

Если я стану зентом, мне придётся защищать каждое герцогство. В том числе Аренсбах, Классенбург и все мелкие и средние герцогства, которые клеветали на Сильвестра и относились к храму с презрением. Была вероятность, что мне придётся даже действовать во вред Эренфесту, если это спасет остальную часть страны.

— Розмайн, ты действительно думаешь, что сможешь стать зентом? Да, ты яростно защищаешь близких тебе людей, но ты совершенно равнодушна к остальным. Правитель, заботящийся только об Эренфесте и пренебрегающий нуждами всей страны, навлечёт на себя больше гнева, чем ты можешь себе представить. Он даже может стать бедой, от которой рано или поздно придётся избавиться.

Я настолько не любила благородное общение и фракционную политику, что уклонялась от них даже здесь, в Эренфесте, а отсутствие дворянского здравого смысла означало, что хаос преследовал меня повсюду. По мнению Сильвестра, если я стану зентом, этот хаос захлестнёт весь Юргеншмидт.

— Ты решила стать моей дочерью, чтобы защитить свою семью. В те времена единственной альтернативой для тебя была казнь, но сейчас у тебя гораздо больше возможностей. Знаешь, есть способы уничтожить мою сестру и без того, чтобы ты стала зентом. И более того, защита основания Эренфеста — это моя обязанность, а не твоя. Зная всё это, будешь ли ты по-прежнему стремиться занять трон?

Я уставилась на свои руки. Прежде всего, я хотела защитить людей, о которых заботилась, а для этого мне нужна была власть. Так было всегда. Даже Грутрисхайт я искала лишь для того, чтобы спасти Фердинанда от наказания за родство. Если вы спросите меня, хочу ли я занять трон и взвалить на себя тяжёлое бремя, ответ будет до боли очевиден.

— У меня нет желания стать зентом и править Юргеншмидтом, я просто хочу иметь больше возможностей для защиты тех, кто мне дорог, — сказала я, говоря теперь более спокойно. — Если бы кто-то другой мог занять трон, я бы вмиг отказалась от своих притязаний. Я не хотела бы занимать должность, где у меня меньше времени на чтение и возможностей для получение новых книг.

— Очевидно, что нет. В этом вся твоя суть, — фыркнул Сильвестр. Затем он откинулся в кресле, выглядя таким же расслабленным. — Откладывай отправление в Центр, пока не пройдёт оговоренный срок и они не начнут волноваться. Пусть это всего месяц или два, ты не должна добровольно становиться зентом, если это не то, что ты хочешь, и не то, к чему ты готова.

Чтобы стать зентом, я должна была во время собрания герцогов публично объявить о получении Грутрисхайта, заслужить признание главы Центрального Храма и окрасить основание Юргеншмидта. Сейчас же я была всего лишь кандидатом с частью Книги Местионоры и лишь частичным пониманием работы зента.

Он продолжал:

— Дай понять, что Грутрисхайт ты получила против своей воли, по приказу королевской семьи. И если рядом с тобой будут талантливые люди, навяжи им свою работу, иначе ты утонешь в постоянно увеличивающемся море утомительных дел.

— Приёмный отец?! — я закричала, настолько ошеломленная, что мой голос сломался. — О чём вы говорите?!

Скрестив руки, Сильвестр отвернулся от меня.

— Те встречи во время собрания герцогов ясно показали, что даже среди королевской семьи нет согласия. Даже с Грутрисхайтом в руках, я сомневаюсь, что королевские особы или высшие герцогства действительно примут тебя в качестве зента. В лучшем случае, они станут использовать тебя в своих интересах. А манипулировать нами, выходцами из низших герцогств, они не стесняются.

— Если вам есть что сказать, то говорите.

— Наверное, это последний раз, когда мы можем быть по-настоящему откровенны друг с другом, да? И более того, у меня совершенно вылетело из головы, что с тобой нужно всегда говорить прямо. — Сильвестр посмотрел на меня, и в его выражении лица и в позе сквозила честность. — Я не буду скрывать: меня бесит, что из всех людей именно ты вынуждена нести на своих плечах всю страну. Бывшая простолюдинка, желающая только читать и ставшая дворянкой ради защиты своей семьи. Ты должна быть в храме, разбрасываться благословениями и получать похвалы от сирот, получать новые книги и расширять печатное дело, обсуждая со своими торговцами, какой сделать следующий шаг.

Это были самые главные привилегии, которые Эренфест дал мне, — то, что мне совершенно не позволили бы сделать в других герцогствах. В груди у меня потеплело, когда стало ясно, что Сильвестр понял, чего я хочу больше всего.

— Зависит ли от тебя выживание страны? — спросил он. — Может быть. Но разве защитить Юргеншмидт — не задача королевской семьи? Они и так уже, правя без Грутрисхайта, приказали Фердинанду переехать в Аренсбах и решили забрать тебя. Самое меньшее, что они могут сделать, — это самим нести бремя страны, не перекладывая его на кого-то ещё.

Во время собрания герцогов королевская семья, видимо, намекнула, что нехватка дворян и магической силы в Эренфесте — это наша вина, поскольку мы провели в герцогстве чистку, не справившись с конфликтом между братом и сестрой.

«И это говорит королевская семья, разорившая Юргеншмидт и потерявшая Грутрисхайт в своём конфликте!».

Сильвестр был вынужден разорвать все связи с Вероникой и Бёзевансом, решившись на уничтожение собственной фракции, а наша чистка сыграла необходимую роль в очищении герцогства от оставшегося гноя.

Это правда, что в Эренфесте ощущалась нехватка магической силы, а наши дворяне находились в замешательстве, но даже в этом случае мы не жалели о проведенной чистке. В этой неразберихе не было даже нашей вины: кто-то решил в самый ответственный момент лишить Сильвестра его главной опоры — Фердинанда. Если бы не королевские приказы, Эренфест сейчас находился бы в гораздо лучшем положении.

— Розмайн, когда получишь этот Грутрисхайт, брось его им прямо в лицо и скажи, чтобы они сами разбирались со своими чертовыми проблемами. Я бы так и поступил.

Я уже могла себе это представить.

«Тогда считайте, что он ваш! — крикнула бы я. — Пусть королевская семья сама справляется со всем, что натворила!»

А потом я швырнула бы Грутрисхайт прямо в лицо Анастасию! Я закрыла рот рукой, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех, но было уже поздно: Сильвестр всё видел.

— Ну что, приятно, не так ли? — с ухмылкой спросил он.

— Я бы не хотела повредить драгоценную книгу, но... это действительно было бы просто чудесно! Я хочу ударить принца Анастасия прямо в лицо за его глупое замечание, что Эренфест должен сам решать свои проблемы.

Мы вместе рассмеялись, наслаждаясь этой мыслью.

Когда мы успокоились, я бросила на Сильвестра изучающий взгляд.

— Итак... как мы можем победить госпожу Георгину, не делая из меня зента?

— Если не обращать внимания на последствия, то есть вариант, который лежит прямо перед нами. И мы могли так поступить ещё год назад.

Лицо Сильвестра во время этих слов было крайне суровым. Если у нас было другое решение, почему мы до сих пор им не воспользовались?..

— Всё просто, — продолжил он с такой серьёзностью, какой я ещё у него никогда не видела. — Нужно приказать Фердинанду убить её любым способом. Именно для этого он и отправился в Аренсбах. Фердинанд исполнит приказ.

— Это...

— Но я не хочу подвергать его такому испытанию. А ты бы хотела? Неужели ты позволишь ему замарать руки, а потом будешь делать вид, что он не имеет никакого отношения к Эренфесту? Ты бы оставила его наедине с последствиями, объявив его подданным Аренсбаха и заявив, что внутренние раздоры в их герцогстве не имеют к нам никакого отношения?

Я судорожно замотала головой.

— Ни за что.

— Вот почему другие говорят, что я слишком мягок для ауба, — криво улыбнулся Сильвестр, но я была рада, что он не из тех людей, которые могут без раздумий отдавать столь тяжкие, как для своего герцогства, так и для других, приказы. — Он велел мне порвать с ним все отношения, как только я сочту это необходимым, и отказаться от него как от брата, но это слишком трудный выбор. Если ты не можешь принять его, значит, ты не годишься ни в аубы, ни в зенты, если уж на то пошло.

— Нет ли другого способа остановить госпожу Георгину?.. — нервно спросила я.

Сильвестр сложил руки.

— Они не будут столь же надёжными, но... У меня есть ещё несколько идей. Проблема в том, что если нам не всё равно, что будет дальше, мы не сможем атаковать её до того, как она атакует нас. У нас нет другого выбора, кроме как укреплять оборону. Добиться наиболее благоприятного исхода для Эренфеста и минимизировать потери будет нелегко... Ты же не хочешь, чтобы храм стал полем битвы, а служители и сироты были принесены в жертву?

— Конечно, нет! Храм — мой второй дом, к тому же, там мастерская Розмайн! Я должна защитить их любой ценой. Я проведу со всеми учения по эвакуации, прежде чем госпожа Георгина сделает свой ход.

Сильвестр кивнул, ожидая моего ответа.

— Это потребует ещё немного работы и магической силы. К счастью для нас, снег сейчас мешает любым повозкам, и есть вероятность, что в Аренсбахе праздник весны прошёл лишь недавно. Опасность, возможно, и маячит на горизонте, но не сегодня-завтра. Вместо того чтобы волноваться, мы должны подумать о том, как её преодолеть.

От Аренсбаха до храма Эренфеста было очень далеко. Сильвестр заверил меня, что если к нам направляется небольшая группа, снег её задержит, большой же группе, двигающейся под предлогом возвращения ключа Аренсбаха, не удастся скрыться.

— Пока мы решили оставить у каждых ворот по два рыцаря, — сказал Сильвестр.

— Я также приказала солдатам следить за серебряной тканью, если кто-то попытается пробраться в нижний город. При первых же подозрительных признаках они подадут предупредительный сигнал в рыцарский орден.

— Понятно... Уже приняла меры? — ответил Сильвестр, поглаживая подбородок. — Кстати, где в храме находится дверь к основанию? Защита основания важна, но я не могу открыто направить рыцарей в храм, рискуя раскрыть его местоположение. Поэтому я хочу, чтобы ты или Мельхиор остались там с рыцарями. Возможно, вас будет немного, но мы сможем компенсировать это магическими инструментами.

— Дверь находится в библиотеке храма, за книжным шкафом, который можно открыть только ключом главы храма. В стене высечена статуя Местионоры. Священные тексты в её руках можно сдвинуть, чтобы открыть замочную скважину.

В этом же книжном шкафу я нашла коробку с письмами от Георгины. Возможно, Бёзеванс заметил его, когда искал надежное укрытие.

— Конечно, — продолжала я, — мне ещё предстоит всё проверить на практике, но я уверена, что всё именно так, как я сказала.

— Есть ли коридоры, через которые обязательно нужно пройти, чтобы попасть туда от входа в храм? Я думаю установить круг перемещения.

Только герцоги могли размещать магические круги, способные перемещать людей. Сильвестр, видимо, хотел заманить в такой круг в Георгину, чтобы избавиться от неё.

Я начала представлять себе планировку храма. Всего было трое ворот: задние ворота со стороны нижнего города, главные ворота для карет и дворянские ворота, ведущие в дворянский район. От этих ворот желающие попасть в храм могли двинуться в молитвенный зал, к парадному входу, к чёрному ходу, ведущему в подвал приюта, ко входу у дворянских ворот, к боковым дверям для поваров и к множеству других мест.

«Причем путь к книжному залу может кардинально меняться в зависимости от того, какой вход используется».

— Можно разместить его прямо у входа в книжный зал, и всё. Также стоит учесть, что войти внутрь могут только зарегистрированные в храме. Я помню, как плакала, когда невидимый барьер не пропускал меня.

— С помощью серебряной ткани Аренсбаха можно пройти через барьер герцогства. Полагаю, против храмового барьера ткань сработает так же хорошо.

Используя свою магическую силу, Сильвестр создал барьер вокруг города Эренфест, чтобы дворяне из других герцогств не могли проникнуть туда без разрешения. Проблема заключалась в том, что он не работал против тех, кто носил серебряную ткань, и нетрудно было догадаться, что тот, кто воспользовался этим способом, чтобы пробраться внутрь, будет продолжать носить ткань до самого храма, чтобы защитить себя от магической силы.

— В таком случае, не позволит ли серебряная ткань также избежать и круга перемещения, который вы хотите установить?

— Да, но Георгине всё равно придется снять ткань, чтобы переместиться к основанию. Тогда лучше всего поставить круг прямо перед книжным шкафом. Для надежности она будет носить эту ткань столько, сколько физически сможет. А когда она, наконец, отбросит её в сторону, уверенная в победе... она немедленно переместится из храма! — Сильвестр с озорной ухмылкой шутника, радующегося своей очередной проделке, заявил: — Ну как тебе такой план?..

Конечно, серебряная ткань мешала при работе с основанием. Несмотря ни на что, Георгине всё равно придётся её снять. Мысль о том, что её переместит в тот момент, когда она будет считать, что победила, вызвала у меня улыбку. Решено — круг перемещения будет прямо перед книжным шкафом.

— Но... не будет ли размещение его там причинять неудобства и остальным? — спросила я.

— Нет, я добавлю ограничение, чтобы он перемещал только тех, кто не зарегистрирован в Эренфесте. Барьер книжной комнаты не должен принимать никого из другого герцогства, так что круг перемещения не повлияет на тех, кто войдёт в комнату должным образом.

Магия герцога позволяла различать тех, кто был зарегистрирован в своём герцогстве, и тех, кто не был. Это означало, что круг перемещения будет срабатывать также и на детей до крещения, но нам это не грозило: всё равно в дворянскую часть храма не пускали детей до крещения из приюта.

— Тогда я попрошу Флоренцию и остальных изготовить круг. Ты не очень хороша в вышивании, верно? — спросил Сильвестр.

Он собирался попросить Флоренцию, Брюнхильду и Шарлотту помочь, но в этом не было никакой необходимости.

— Главное, чтобы она не заметила круг перемещения, верно? Хехе. Предоставьте круг мне. Вам понадобиться лишь активировать его, когда он будет готов.

Я должна была лишь нарисовать круг невидимыми чернилами. Сильвестр позаботится об окончательной активации, но мне не составит труда сделать всё остальное. Это было гарантированно быстрее, чем шить.

— У тебя на уме что-то коварное, да, Розмайн? Я вижу по лицу.

— Есть в мире вещи, о которых лучше не знать.

— Несмотря на все мои слова, ты всё равно умудрилась оказаться в центре всего этого... — пробормотал Сильвестр, но всё равно дал мне своё разрешение.

— Итак, куда её должен доставить круг перемещения? — спросила я.

— В Белую башню. Без сомнения. Я подготовлю для неё комнату рядом с комнатой матери. Как бы она ни боролась, она не сможет выйти, пока кто-нибудь из герцогской семьи не откроет ей дверь.

Мы должны сделать всё возможное, чтобы храм продолжал выглядеть как раньше, и провести Георгину к кругу перемещения, не дав ей повода понять, что что-то не так. Ведь мы знаем, что она из себя представляет: вместо того чтобы устраивать скандал и привлекать к себе внимание, она постарается осуществить свой план тайно. Она устроит какой-нибудь грандиозный отвлекающий манёвр, чтобы рыцарский орден не помешал ей, а затем проберётся в храм.

Учитывая всё, что Георгина до сих пор делала за кулисами, теория Сильвестра показалась мне верной. Мы усмехнулись друг другу, наслаждаясь мыслью о том, что её можно отправить в Белую башню как раз в тот момент, когда она решит, что всё идет именно так, как ей хотелось.

— Я всё же хочу, чтобы мы эвакуировали храм, — сказала я. — Я не хочу, чтобы кто-то там пострадал в результате всего этого.

— Моя главная задача — захватить мою сестру и остальных членов её фракции. Для этого я готов понести потери в храме и нижнем городе. Если тебя это не устраивает, придумай, как доставить её в библиотеку храма, не подвергнув никого опасности.

Не исключено, что Георгина попросит кого-нибудь провести её в библиотеку, а затем убьет его, чтобы замести следы. Таким образом, её проводником должен быть человек, которого она не сможет убить.

«Хм... Что-то, что может направлять её... Желательно что-то, способное дать отпор, если потребуется... Ах!»

— Я создам своих Шварца и Вайса, чтобы провести её в книжный зал храма!

Подготовка к войне

— Твои собственные Шварц и Вайс? — спросил Сильвестр, выглядя совершенно озадаченным. — Как тебе в голову пришла такая мысль?

Я объяснила ход своих мыслей, но даже это не помогло.

— Хорошо, — сказал он, обхватив голову руками, — я понимаю, что ты хочешь провести её туда с помощью библиотечных магических инструментов, но разве для поддержания их работы не требуется разнообразия атрибутов и огромного количества магической силы? И не забывай, что ты отправляешься в Центр в конце весны. Кто будет их снабжать, пока тебя не будет? Я предполагаю, что она нападёт во время весеннего молебна, но это только моё чутье. У меня нет доказательств, только догадки.

— Ггг!

Магические инструменты, которые я хотела сделать, требовали бы меньше магической силы, чем Шварц и Вайс, поскольку у них было бы меньше функций, но кто будет поддерживать их в моё отсутствие? Защита храма была важна, но лишь немногие обладали атрибутом тьмы, а у герцогства после моего отбытия не останется свободной магической силы. Неразумно было ожидать, что в обозримом будущем они будут снабжать магические инструменты.

— Кроме того, — продолжал Сильвестр, — неужели ты думаешь, что моя осторожная старшая сестра станет следовать за странными магическими инструментами? Даже мне они показались бы подозрительными.

— В шмилах нет ничего подозрительного. Шварц и Вайс очаровательны!

— Да какая разница. Одно их появление в храме вызовет подозрение. Не эффективнее ли было бы заставить привратников носить с собой амулеты?

Я хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Точно! Другими словами, я должна сделать боеспособные версии Шварца и Вайса, которые смогут помочь привратникам сражаться!

— Вовсе не «точно»!

— Я имею в виду, у служителей храма почти нет магической силы, так что наши амулеты не принесут им никакой пользы. Если мы хотим сделать всё как следует, нам следует назначить рыцарей на ворота храма или создать автономные магические инструменты наподобие Шварца и Вайса.

Я смутно припоминала, что оба шмила, войдя в боевой режим, извлекли магическую силу из своих пуговиц. Возможно, нам удастся свести к минимуму затраты, если заставить привратников носить с собой камни, наполненные магической силой, а также приказать им активировать наши магические инструменты только тогда, когда они действительно будут нужны. Я решила, что при первой же возможности загляну в Книгу Местионоры: может быть, в ней найдётся какая-нибудь подсказка.

— Защиту храма вы можете оставить мне, — сказала я. — А пока сосредоточьтесь на том, что вы будете делать, если Георгина доберётся до основания. Ну и, конечно, поставьте ловушки. С помощью энтвикельна можно сделать какие-нибудь простые ворота и прикрепить к ним что-нибудь тяжёлое, чтобы всё это рухнуло на неё, как только она пройдёт. Или можно разбросать по всему её пути [марблы] — маленькие круглые камешки.

— Да, я позабочусь о ловушках, хотя я бы предпочёл, чтобы она вообще не приближалась к основанию, — ответил Сильвестр. Затем он пробормотал: — Если она не пройдёт через врата герцогства, откуда мы можем ожидать её нападения?

С географической точки зрения наиболее вероятен был Герлах. Кстати о Герлахе...

— Вы говорили с дедушкой и Матиасом? — спросила я.

— Никаких следов проникновения не было. А если учесть отсутствие следов на снегу и то, что инстинкты Бонифация не заметили ничего странного, можно сделать вывод, что поместье никто не посещал.

Используя серебряную ткань Ланценавии, можно было пройти через границу герцогства незаметно для герцога. Загвоздка заключалась в том, что для этого нужно было быть полностью прикрытым, а это исключало использование штапов и ездовых зверей. Трудно было представить, чтобы кто-то путешествовал по Эренфесту пешком, поэтому наши незваные гости почти наверняка воспользуются каким-нибудь средством передвижения.

Я сделала паузу в раздумьях.

— Мы не знаем, как они собираются напасть на нас, но не будет ли разумным, если последователи герцогской семьи начнут изготавливать как можно больше лекарств восстановления и магических инструментов? Поскольку вы принадлежите к тому поколению, которое ещё участвовало в диттере по краже сокровищ в академии, я подозреваю, что вы знаете, какую важную роль магические инструменты могут сыграть в битве.

Исход битвы часто зависел от количества магических инструментов в распоряжении каждой из сторон. Именно поэтому я хотела как можно больше задействовать людей поколения Бонифация и Рихарды.

Я продолжила:

— Как насчёт магических инструментов, которые я использовала на третьем курсе? Они сработали против рыцарей Дункельфельгера, так что я уверена: они сработают и здесь. Студенты, которые занимались их изготовлением, должны помнить рецепт; Хартмут, в конце концов, работал с ними до седьмого пота.

Далее я подробно остановилась на огромной силе магических инструментов. Те из них, чья атака по своей природе была не магической, — например, вызывающие яркую вспышку или выпускающие рой насекомых — могли подействовать даже на тех, кто был одет в серебряную ткань.

— Значит, диттер по краже сокровищ... — пробормотал Сильвестр.

— Да. Этот вид диттера симулирует кражу и защиту основания герцогства. Поэтому я бы рекомендовала вам посоветоваться с поколением дедушки и изучить документы, которые передал нам господин Фердинанд. Хотя главной нашей заботой будет та серебряная ткань...

Серебряная ткань Ланценавии была идеальна для борьбы с дворянами, атакующими с помощью магической силы, но она была практически бесполезна против тех, кто не использовал оружие, созданное штапом.

— Если мы хотим застать врага врасплох, — сказала я, — лучше всего нанять простолюдинов. При обнаружении кого-то в серебряной ткани, пытающегося пройти через ворота, можно направить на них солдат, привыкших к обычному оружию, или забросать нечистотами, чтобы заставить избавиться от одежды...

Сильвестр скривился.

— Ты довольно жестока, ты знаешь это? Ни одна нормальная дворянка не стала бы забрасывать людей нечистотами.

Честно говоря, я думала, что моя странность уже давно не новость.

— Рыцари Дункельфельгера были столь же потрясены, когда увидели мои стратегии в диттере, но ведь победа важнее всего остального, не так ли? Фердинанд даже упоминал в своих документах, что благородной вежливости и честности в бою не место.

Поколение Фердинанда восприняло этот образ мышления, учась в академии вместе с ним, а нынешнее — в результате наших сражений в диттер с Дункельфельгером. Мы должны были удивлять противников, чтобы компенсировать разницу в силе.

— Приёмный отец, — сказала я, — могу ли я послать господину Фердинанду немного еды и письмо? Он может дать нам какой-нибудь совет.

— А моя сестра не заметит? Я бы предпочёл, чтобы посылка была от Эренфеста в целом. Мы не хотим привлекать к тебе лишнее внимание.

Я не считала это чем-то особенным, поскольку только что оправилась от предполагаемой болезни, но не собиралась жаловаться, если Сильвестр захочет взять инициативу на себя.

— Если господин Фердинанд их примет, я не против, — сказала я. — Надеюсь, вы поговорите с учениками и последователями герцогской семьи. Я же со своей свитой буду в мастерской.

* * *

На этом наша беседа закончилась, и я удалилась: нам понадобятся всевозможные магические инструменты, и было бы разумно приступить к их изготовлению прямо сейчас. Я направилась в свою комнату, думая о том, что нужно собрать всех, кого я оставила в храме, и увидела Хартмута, который ждал меня с другими последователями, широко улыбаясь.

— Хартмут, почему ты здесь? — спросила я.

— Я поручил дела храма господину Мельхиору и его последователям. Как прошла ваша беседа с аубом? Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — он умоляюще смотрел на меня: — Пожалуйста, окажите мне милость своими приказами!

Я сделала неосознанный шаг назад, желая избавиться от давления, которое он излучал. Но в то же время он и Кларисса были мне нужны, чтобы помочь в приготовлении магических инструментов.

— Я планирую пригласить служащих в свою библиотеку для смешивания, — сказала я. — Мы должны подготовиться к предстоящей битве с госпожой Георгиной, изготовив различные магические инструменты и лекарства восстановления.

— Если мы готовимся к войне, то не следует ли призвать всех последователей, служащих герцогской семье? Даже рыцари и слуги могут заниматься более простыми видами смешивания.

— То есть я должна призвать всех, а не только служащих?

Насколько я помнила, все магические инструменты, которые мы использовали против Дункельфельгера, были сделаны служащими-учениками. Смешивание было слишком сложным для рыцарей- и слуг-учеников.

— Занятия по смешиванию являются обязательными для всех студентов, так что это будет правильным решением. Даже рыцари могут приготовить лекарства восстановления. По крайней мере, те, которые изучают в академии. Если попросить их о помощи, служащие смогут посвятить своё время и магическую силу более сложным разновидностям смешивания.

Он был прав в том, что нам не стоит полностью полагаться на служащих: когда речь шла о лекарствах восстановления, количество было ключевым фактором. Я кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на других своих последователей, но увидела, что Ангелика энергично качает головой.

— Я рыцарь сопровождения, — сказала она. — Я буду охранять вас, госпожа Розмайн.

— Не бойся, Ангелика, я и не собиралась просить тебя заниматься смешиванием. Хотя я могу попросить тебя заняться сбором в дворянском лесу.

Она положила руку на грудь, испытывая явное облегчение, и улыбнулась.

— Я не могла ожидать ничего другого от вас, госпожа Розмайн.

— Твоя похвала меня нисколько не радует.

— Я просто рада, что вы так хорошо меня понимаете.

Мы были не совсем на одной волне, но я уже ничего не могла с этим поделать. Я одарила Ангелику той же улыбкой, которой она всегда одаривала меня, и продолжила разговор:

— По нашему плану низшие дворяне и средние дворяне отправятся в храмовую мастерскую, чтобы изготовить лекарства восстановления и простые магические инструменты для рыцарей, идущих в бой. А высшие дворяне займутся более сложными видами смешивания в мастерской моей библиотеки. Есть ли возражения? Такая схема должна дополнить качество ингредиентов в каждой мастерской. Кроме того, это позволит Дамуэлю и Филине поддерживать связь с последователями Мельхиора, если им понадобятся дополнительные инструкции по вопросам храма.

Сейчас в храме шла подготовка к весеннему молебну. В этом году я в нём участвовать не собиралась, так как ранее долго отсутствовала и могла к тому же в любой момент получить приказ о переезде в Центр. Вместо меня вместе с Дамуэлем и моими храмовыми слугами собиралась участвовать Филина.

— Хартмут, ты будешь участвовать в весеннем молебне? — спросила я.

— Я посвятил вам имя и моя первоочередная задача — служить вам в качестве последователя, госпожа Розмайн. Почти всю работу по передаче храма я завершил зимой, чтобы приступить к исполнению своего долга, сразу как вы вернётесь. Было принято решение о том, что церемонию совершеннолетия в нижнем городе проведёт господин Мельхиор в качестве главы храма.

— Твоя чрезмерная компетентность не перестает меня удивлять.

Это также казалось мне несколько странным и пугающим, но я решила не упоминать об этом. Его компетентность заслуживала похвалы.

— Я буду дорожить вашими добрыми словами, госпожа Розмайн.

— Хартмут был не единственным, кто много работал, — вмешалась Кларисса. — За зиму я разобрала ингредиенты, присланные из дворянской академии, и перенесла их в мастерскую библиотеки, улучшила свои круги поддержки и сделала дополнительную магическую бумагу на случай, если господин Фердинанд попросит ещё.

Несмотря на то, что она откровенно добивалась моего внимания, проделанная ею работа может пригодиться нам в предстоящей битве. Дополнительная бумага, которую она сделала, была особенно полезна, так как я могла использовать её для копирования и вставки магических кругов. Чем больше её у нас будет, тем лучше.

— Отличная работа, Кларисса. Мы многое можем сделать с этой бумагой. Её смешивание требует очень много времени и магической силы, так что я не ожидала, что мы сможем ею воспользоваться в этот раз, но теперь я могу сосредоточиться на создании собственных Шварца и Вайса для защиты храма.

— Что касается магических инструментов библиотеки, — сказала Лизелетта, взглянув на мой багаж из дворянской академии, — то у нас есть один, который прислала нам учитель Хиршура.

Я взяла в дворянскую академию ингредиенты для смешивания, но внезапно исчезла в середине семестра. Хиршура приходила к нам в общежитие, чтобы забрать их, так как мои последователи сказали всем, что я просто прикована к постели с высокой температурой.

— Она пришла, когда в общежитии Эренфеста была сильнейшая паника по поводу вашего исчезновения, — продолжила Лизелетта. — Мы дали ей ингредиенты в обмен на её помощь в распространении нашей легенды, но недостаток магической силы и опасения по поводу атрибутов не позволили ей закончить смешивание. В итоге она попросила помощи у господина Фердинанда во время состязания герцогств и только тогда смогла закончить инструмент. Я уже надела на него одежду. Видите?

Действительно, инструмент был полностью одет. Лизелетта использовала часть одежды, сшитой ею для Шварца и Вайса.

— Инструмент выполняет только одну функцию — поиск документов, — сказала она. — Придание ему специализированного назначения при одновременном отказе от способности к речи упростило процесс создания и минимизировало количество магической силы, необходимой для поддержания его работы.

— Значит, я могу многое узнать из него, — ответила я. — Принесите его в мою библиотеку вместе с документами.

Поскольку все согласились с моим предложением о групповом смешивании, я вернулась в храм и открыла мастерскую в своих покоях. Управление ингредиентами я поручила Родериху, а затем определила порядок изготовления лекарств и магических инструментов.

Затем я обратилась к Дамуэлю.

— Я бы попросила тебя выступить в роли посредника между рыцарями, охраняющими ворота, и солдатами. Может оказаться так, что солдаты лучше справятся с теми, кто носит одежду из серебряной ткани.

— Будет сделано.

Это была работа, которую мог выполнять только Дамуэль, благодаря уважению, которое он заслужил у солдат. Ангелика тоже ладила с ними, но я не верила в её управленческие способности.

— Рыцари и служащие распределены между библиотекой и храмом, но что делать со слугами? — спросила Лизелетта.

— Ты и остальные можете смешивать лекарства восстановления в замке или делать одежду для шмилов, которых я собираюсь создать. Юдит, ты должна попробовать сделать магические инструменты и лекарства восстановления, которые ты сама сможешь использовать.

Раздав всем задания, я отправилась в свою библиотеку. Лазафам задал мне сотню вопросов, на которые у меня не было времени отвечать, поэтому я улыбнулась ему и попросила прекратить расспросы.

Я прошла в свою мастерскую и достала магический инструмент, который Хиршура и Фердинанд сделали для меня. Это был светло-зелёный шмил. Я потрогала его со всех сторон, читая записи Хиршуры, чтобы понять, на что он способен.

— Он действительно был разработан для поиска документов...

В любом случае, элемент жизни был необходим для создания автономных магических инструментов, и тот, кто надеялся создать своих собственных Шварца и Вайса, должен был обладать всеми атрибутами. Хартмут и Кларисса подходили под эти требования, поскольку получили все атрибуты после того, как посвятили свои имена. Возможно, с количеством магической силы возникнут проблемы, но, скорее всего, не очень большие. Наверно.

— Прежде всего, я должна дать ему имя, — размышляла я вслух. — Не хотелось бы, чтобы люди путали его со Шварцем или Вайсом. Это магический инструмент для поиска в документах, так что, может быть, Кенсаку или Опак¹?

Корнелиус оторвал глаза от ингредиентов, которые он нарезал для моих магических инструментов, затем поднял руку, чтобы привлечь моё внимание.

— Мои извинения, госпожа Розмайн, но Лизелетта уже дала имя этому шмилу. Она называет его Адретт и ужасно его любит. Не могли бы вы не переименовывать шмила?

— Я бы попросила о том же, — согласилась Леонора. — Мы все привыкли называть его Адреттом.

Таким образом, мне было отказано в возможности дать имя светло-зелёному шмилу. Кенсаку и Опак, на мой взгляд, были гораздо проще, но я не видела причин противиться желаниям остальных. «Адретт» вполне подойдёт.

— Шмилы, которых я собираюсь создать, не будут заниматься поиском, — сказала я. — Вместо этого они будут специализироваться на устранении незваных гостей и опасных личностей. Мне нужны магические инструменты, достаточно сильные, чтобы защитить храм.

Я рассказала о проблемах, связанных с магической силой, которые обрисовал Сильвестр, после чего Хартмут и Кларисса стали наперебой давать мне советы. Их рекомендации были полезны, но перед началом работы я хотела бы сначала заглянуть в одну книгу.

— Хартмут, Кларисса, я должна кое-что проверить в своей потайной комнате.

— Хм? — Кларисса удивлённо уставилась на меня. — Вы не могли бы проверить это здесь?

Я лишь улыбнулась в ответ. Каждый из присутствующих был доверенным членом моей свиты, но всё же я не могла позволить им увидеть Книгу Местионоры.

— Есть некоторые документы, которые я больше нигде не могу прочитать, — ответила я. — Ангелика, будь добра, посторожи дверь. Хартмут, Кларисса, вы можете начать готовить новые бумаги, как только закончите свои записи.

Я отнесла документы Хиршуры в свою потайную комнату и положила их на стол. Затем я достала свой штап и проскандировала: «Грутрисхайт».

— Посмотрим... Я могу попробовать поискать информацию о библиотеках и магических инструментах... А-а-а! Слишком много результатов!

Я не знала, как на самом деле зовут Шварца и Вайса, поэтому запрашивала сведения о магических инструментах библиотеки в принципе. Первая попытка не дала ответов на мои вопросы, но зато показала, что таковых очень очень много. Судя по рядам записей, библиотека дворянской академии имела особенно важное значение.

— Глядя на пропуски здесь, можно многое узнать об интересах господина Фердинанда...

В разделах о подземном архиве и статуе Местионоры были пробелы, однако сведения о магическом инструменте, информирующем о том, что пора уходить, я получила целиком. По расположению пробелов я догадалась, что, в отличие от меня, он не смог очистить свой разум и просто принять дарованные ему знания.

«Вероятно, он начинал думать каждый раз, когда какая-то информация привлекала его внимание».

Видимо, из-за этого любопытства он и стал сопротивляться знаниям Местионоры. Мысленный образ того, как Эйвермин ругает его каждый раз, когда он не может прояснить свой разум, заставил меня рассмеяться.

— Странно, но в некоторые моменты господин Фердинанд действительно неуклюж... — сказала я с улыбкой.

При этой мысли мой взгляд привлёк кожаный мешочек, в котором находился магический инструмент с похвалой от него. Я протянула руку и достала инструмент, желая прослушать содержащиеся в нём послания, но когда я снова положила мешок на пол, он издал тихий звенящий звук.

— О, точно. Он двухслойный. Интересно, что внутри...

Я потрогала мешок со всех сторон. Он оказался не таким уж большим. Насколько я могла судить, источником шума был какой-то грубый магический камень, вшитый в ткань мешка. Раньше он не привлекал моего внимания, но теперь мне стало любопытно.

— Господин Фердинанд подарил мне его, верно? Значит, мне разрешено заглянуть внутрь.

Поскольку мешок был двухслойным, я не могла просто открыть его и заглянуть внутрь — мне нужно было прорезать дно. Поэтому я сформировала штап, превратила его в нож, а затем влила в него дополнительную магическую силу.

Мешок был сделан из непроницаемой для магической силы кожи, взятой у зверя, который сопротивлялся любой магической силе, кроме своей собственной. Эта кожа походила на серебряную ткань Ланценавии, но они не были абсолютно одинаковыми. Кожу магическое оружие могло пробить насквозь, если владелец этого оружия имел больше магической силы, чем зверь, которому эта кожа изначально принадлежала. Серебряная ткань же блокировала даже самую мощную магическую силу, но её можно было легко разрезать обычным клинком.

— Это ведь не повредит то, что внутри? — стала раздумывать я, вырезая круглое отверстие в основании мешка. Я влила в нож столько магической силы, что он двигался словно горячий нож сквозь масло.

Закончив, я вернула штап в стандартную форму палочки, а затем и вовсе убрала его. Сердце бешено колотилось, когда я потянулась в открывшееся отделение. Что же Фердинанд спрятал внутри? Первым я достала какой-то круглый свёрток — завёрнутый в белую бумагу предмет диаметром около пяти сантиметров. Там же лежала небольшая сложенная записка.

Я положила шар на стол и раскрыла записку. Это было письмо от Фердинанда. Видимо, он очень торопился, потому что письмо было написано очень торопливо и неаккуратно.

— Посмотрим... «В этой бумаге находится камень посвящения имени человека по имени Квинта. До того дня, когда я приду за ним, храни его в своей потайной комнате, вдали от посторонних. И не прикасайся к нему, независимо от обстоятельств». Ну и дела! Надо было отдать его ему, господин Фердинанд, а не сваливать на меня таким окольным путём. Я не могу не испытывать жалости к этому парню по имени Квинта.

Размышляя над тем, почему Фердинанд отправил камень мне, а не его владельцу, я вдруг вспомнила, кто такой Квинта.

— А! Подождите! Разве это не настоящее имя господина Фердинанда или вроде того?! Значит ли это, что... это камень с его именем?! Погодите-ка. Тогда почему эта записка была написана так, будто это чужой камень?!

Была ли причина, по которой ему было неудобно держать его у себя? Если да, то зачем было засовывать его в случайную сумку? Разве он не мог спрятать его в одной из комнат поместья, где хранился его багаж? И зачем вообще было делать камень для посвящения имени, если его некому было отдать? В голове крутились вопросы.

— Он отдал его кому-то, а тот вернул? Не могу представить, чтобы он посвятил своё имя кому-то, но это его камень, так что, наверное, так и было...

Я не понимала обстоятельств, но все необходимые доказательства были у меня перед глазами.

Фердинанд отдал мне этот мешок до того, как в Аренсбахе ему выделили потайную комнату. Возможно, ему больше негде было спрятать мешок. Неужели его положение было настолько тяжёлым, что он не мог хранить камень при себе? И почему он отдал его мне, а не кому-то другому?

— Может ли быть так, что он настолько доверяет мне?.. Не может быть. Невозможно. Он никак не мог знать, что Эйвермин скажет мне его настоящее имя, так что, вероятно, он просто подумал, что я не стану трогать камень посвящения имени, принадлежащий незнакомцу. Да, это кажется гораздо более вероятным.

По мере того как я смотрела на свёрток, мне становилось всё тревожнее и тревожнее. Неужели в Аренсбахе было настолько опасно, что Фердинанд не мог позаботиться о своем собственном камне посвящения имени?

— Не знаю, что делать с этой штукой...

Шарик был настолько неустойчив, что от простого тычка мог скатиться со стола, а камень внутри него был способен лишить жизни человека.

— Ну, теперь я знаю, что господин Фердинанд на самом деле Квинта, так что ничто не мешает мне украсть его имя... Но я не уверена, что хочу нести такой груз на своих плечах, так что я просто оставлю камень здесь.

Неважно, что камень принадлежит Фердинанду: я не собиралась брать чье-либо имя, не имея решимости нести это бремя. Тем более, что в записке было ясно сказано, чтобы я не трогала его. Мне нужно было просто хранить его здесь до того дня, когда Фердинанд придёт за ним. Решив сделать вид, что я вообще его не видела, я положила камень обратно в мешок.

Фердинанд, вероятно, знал, что я не способна что-то сделать с чужим камнем, поэтому и отдал мне свой. Было обидно думать, что я пляшу под его дудку, но в то же время он доверил мне что-то очень важное. Я не могла слишком сильно злиться.

«Конечно, я буду беречь этот камень. Но вам лучше прийти за ним поскорее».

* * *

Все последующие дни я работала над своими боеспособными шмилами и магическими инструментами, которые помогут нам в предстоящей битве. Кроме того, я провела тренировку по эвакуации со всеми обитателями приюта и зарегистрировала документы своей библиотеки в Адретте.

В итоге мне удалось сделать трёх шмилов, способных отражать как магические, так и физические атаки. Они будут охранять трое ворот храма и признавать своими хозяевами привратников с магическими камнями. По словам Хартмута, который помогал мне в их изготовлении, на самом деле очень мало людей были способны создать таких шмилов, так как для их изготовления требовалось наличие всех атрибутов и очень редкие материалы.

Хартмут и Кларисса обладали всеми атрибутами, раз уж они посвятили мне свои имена, но атрибуты, полученные в результате посвящения имени, не были и вполовину так сильны, как те, что были у человека изначально. Таким образом, Хартмуту едва удалось помочь мне, благодаря множеству божественных защит, полученных после повторной церемонии и усиливших его атрибуты, а качество атрибутов Клариссы и вовсе оказалось недостаточным для создания одного из моих боевых шмилов.

— Я тоже хочу получить новые божественные защиты! — протестовала она, но мы не могли допустить, чтобы незамужняя девушка из другого герцогства была замечена в храме. К тому же, на носу был мой отъезд в Центр, и время не позволяло нам провести ещё один ритуал получения божественной защиты.

— Мне... жаль, что я снова тебя разочаровала, — сказала я.

— О, нет! Это я должна извиниться! То, что вы позволили мне остаться здесь до свадьбы, достаточно великодушно! Я очень сожалею, что причинила ещё больше неприятностей!

— Не стоит беспокоиться, Кларисса, я понимаю, как много ты работаешь в качестве моей последовательницы.

Я посмотрела на три магических инструмента, которые мы создали.

— Если бы не бумага которую ты сделала, мы бы не смогли сделать столько шмилов. Ты также сэкономила нам огромное количество магической силы, сузив их функции и лишив речи. Возможно, ты не смогла их создать, но сыграла решающую роль в обеспечении их эффективности. Как по мне твоя работа была безупречна.

— По обычным меркам, они всё равно требуют много магической силы, — вмешался Хартмут. — Чтобы поддерживать этих шмилов в активном состоянии, мне, высшему дворянину, пришлось бы снабжать их раз в несколько дней.

Корнелиус кивнул.

— Мы все можем согласиться с тем, что они будут полезны, но активировать их следует только в случае крайней необходимости.

— Да, это звучит лучше всего, — ответила я. Нам нужно было сэкономить как можно больше магической силы, но мы всё же могли управлять всеми тремя шмилами с помощью одного высшего дворянина. Шварц и Вайс были вынуждены полагаться на троих!

В конце концов, мы пришли к разумному соглашению: шмилы останутся на страже, как и было задумано, но будут активироваться только в случае появления подозрительного человека у ворот храма или при выстреле в нижнем городе рōта, подающего сигнал рыцарскому ордену.

* * *

Примечания:

1. Опак — Online Public Access Catalog https://ja.wikipedia.org/wiki/OPACКакой-то японский онлайн каталог книг.

Кенсаку — японское слово, значащее «поиск». Записывается иероглифами следующим образом — 検索, хотя шмила Розмайн хотела назвать катаканой.

Эпилог (❀)

Корабли Ланценавии появились у врат страны в Аренсбахе, когда Фердинанд и Дитлинда были в отъезде для участия в состязании герцогств и церемонии награждения. Обычно посланники прибывали лишь после собрания герцогов — в этот раз они поторопились на целый сезон.

— По всей видимости, в преддверии собрания герцогов они хотят попросить у королевской семьи отменить прошлогоднее решение, — сказала Росвита, главная слуга Летиции.

Летиция нахмурила брови:

— Только окрасившие основание могут открывать и закрывать врата герцогства, не так ли? Я полагала, что в отсутствие госпожи Дитлинды они останутся закрытыми.

— Это так. Штраль попросит их уйти.

Штраль — бывший командир ордена рыцарей Аренсбаха, уволенный Дитлиндой за то, что был «слишком назойлив» и «отказывался подчиняться». Теперь он служил Фердинанду в качестве рыцаря сопровождения.

— Надеюсь, они уплывут до возвращения госпожи Дитлинды, — сказала Росвита, не пытаясь скрыть своего раздражения. — Господин Фердинанд может быть и её жених по королевскому приказу, но он из другого герцогства и не имеет прав ауба. Как бы он её не упрекал, господин Фердинанд не в силах будет вмешаться. Только госпожа Дитлинда имеет право решать, будут ли открыты эти врата.

Летиция кивнула. Дитлинда испытывала нездоровую привязанность к Леонцио из Ланценавии. Если бы она узнала, что он здесь, то в считанные мгновения открыла бы ему врата, и все они были бы вынуждены стать свидетелями ещё одной череды невыносимых зрелищ. Большинство аренсбахских дворян с отвращением смотрели на то, как Дитлинда принижает и не уважает своего жениха, который приехал в Аренсбах по королевскому приказу и который в настоящее время лично выполнял большую часть обязанностей по управлению герцогством.

— Если бы только её мать, госпожа Георгина, могла держать её под контролем... — пробормотала она.

— Госпожа Георгина долгое время была третьей женой и даже после того, как она стала первой, её интерес к работе герцога остался крайне ограниченным. Она говорит только о репутации ауба и совершенно не заботится об управлении герцогством.

Георгина считала, что лучше предоставить аубу самому принимать решения. Она предупредила Детлинду о недопустимости отказа от своих обязанностей, но ничего не сказала о её союзе с Ланценавией.

— Хотя Штраль и был освобождён от должности командующего, он по-прежнему пользуется большим влиянием в рыцарском ордене, — сказала Росвита. — Нам нечего бояться, пока госпожа Дитлинда отсутствует.

* * *

Ситуация приняла весьма неприятный оборот: дворяне, союзные Дитлинде, сообщили ей о прибытии посланцев из Ланценавии, упорно настаивая на том, что рыцарский орден в отсутствие ауба не должен пренебрегать её желаниями. Разумеется, Дитлинда обрадовалась этой новости и поспешила открыть врата герцогства, полностью проигнорировав при этом свой график. Фердинанд в это время помогал Раймунду в его исследованиях и находился в лаборатории своего ученика, поэтому никто не мог ей помешать.

— Прошу прощения, что мой отец не смог предотвратить это, — сказала Ферзель, дочь Штраля и слуга-ученица Летиции. Обычно она была полностью уверена в способностях своего отца, но сейчас её глаза были опущены.

— Не унывай, Ферзель. Штраль ничего не мог сделать. У рыцарского ордена нет полномочий отказывать тем, у кого есть приглашение ауба.

Поместье Ланценавии открылось рано — зимой, а не весной, и вскоре прибыло несколько карет с подарками для королевской семьи. Порт был переполнен серебристыми кораблями, снующими туда-сюда.

Среди грузов, ввозимых в Аренсбах, было также несколько подарков для Дитлинды. Леонцио доставил их лично, посетив замок для обычного обмена приветствиями, что привело в восторг их получательницу. Он мило улыбнулся ей, опустился на одно колено и подарил украшение из драгоценных камней, будто делая ей предложение.

«Как иностранец, он просто по своей природе не понимает нашу культуру», — решила в итоге Летиция.

Именно такой подход к осмыслению ситуации позволял пережить нестерпимое зрелище. В Юргеншмидте было немыслимо снять обручальный магический камень, чтобы надеть на шею чужое украшение, но раскрытие этого факта только смутило бы их гостя и вызвало бы излишнюю шумиху. Летиции оставалось только держать язык за зубами.

— А это для госпожи Летиции, — сказал Леонцио, вручая девушке знакомую серебряную трубочку и разноцветные конфеты. — Похоже, вам очень понравились прошлогодние подарки.

У Летиции как раз закончились конфеты, подаренные Розмайн, поэтому она с благодарностью приняла этот жест, вежливо ответив:

— Я вам очень благода...

Не успела она договорить, как её оттолкнула Дитлинда:

— Не беспокойтесь, господин Леонцио. На этот раз я сделаю всё возможное, чтобы зент учёл обстоятельства вашей страны.

— Я искренне ценю вашу заботу, — ответил Леонцио, кивнув.

Дитлинда упорно добивалась встречи посланцев Ланценавии и королевской семьи для переговоров, активно вовлекая в это служащих герцогства. Как никогда оказался загружен и Фердинанд, поскольку ему приходилось заниматься координацией работы последних.

Летиция, желая отстраниться от всех этих энергичных обсуждений, тихонько отступила на шаг от Дитлинды и Леонцио.

* * *

— Господин Фердинанд, как прошёл весенний молебен? — спросила Летиция, когда он пришёл оценить её работу.

Ему снова было поручено объехать герцогство во время весеннего молебна, но из-за того, что теперь повсюду разгуливали посланники Ланценавии, ему редко удавалось покинуть замок. По словам Росвиты, присутствие иностранцев даже стало причиной экстренного совещания в главном здании.

— Насколько я понимаю, — продолжала Летиция, — предложение госпожи Георгины было одобрено: гибы получили малые чаши и с началом весны отправились домой.

Учитывая доказанную важность участия в религиозных церемониях для дворян, Георгина предложила передать чаши непосредственно в руки гибов, а священников направить исключительно в центральный район. По задумке, это должно обеспечить хороший урожай по всему герцогству. Гибы обеспечат безопасную доставку чаш в свои земли, кроме того, у них было больше магической силы. Надеясь на повышение урожайности, дворяне Аренсбаха одобрили эту идею.

— Действительно, — горько нахмурившись, ответил Фердинанд. — Госпожа Дитлинда приказала раздать гибам маленькие чаши и отправить их в свои земли сразу после праздника весны.

— Мне сказали, вы были категорически против этой идеи, — сказала Летиция. Затем она нервно спросила: — Была ли на то серьёзная причина?

— Малые чаши сами по себе являются божественными инструментами, используемыми в церемониях. Лишь немногие знают, как правильно с ними работать, но даже так существует серьёзный риск их недобросовестного использования. Если же говорить о том, что именно может сделать с чашами злоумышленник... Пока что не могу об этом рассказать.

Фердинанд был измотан. Сколько бы он ни протестовал и ни пытался образумить Дитлинду, она использовала свой авторитет ауба, чтобы поступать по своему усмотрению. И угадайте, кому было поручено минимизировать причинённый ею ущерб?

— Мои извинения, — продолжил он. — Пока не будет решён вопрос о встрече посланцев с королевской семьёй, я не смогу заниматься с вами. Пожалуйста, пока выполните эти задания. Я попрошу Сергиуса забрать их, когда они будут готовы.

Фердинанд встал и стремительно удалился — гораздо раньше, чем обычно, отметила Летиция. На её глаза навернулись слёзы, когда она посмотрела на гору работы, которую только что получила. В последнее время она больше времени проводила за выполнением заданий, чем за учёбой с Фердинандом.

— У меня закончились сладости, которые прислала мне госпожа Розмайн, а оставаться одной в своей комнате надоедает... — пробормотала Летиция. Ей было велено избегать ненужных встреч с представителями Ланценавии, и поэтому она сидела в северном здании. Выходить можно было только для снабжения основания магической силой, в обеденном зале ей даже не разрешалось есть без присмотра Фердинанда.

— Господин Фердинанд просто пытается защитить вас от ядов, — пояснила Росвита. Летиция понимала это, но всё равно чувствовала себя так, словно он заключил её в тюрьму.

— Кстати говоря, — продолжила главная слуга, — похоже, что госпожа Георгина готовится посетить гибов бывшего Веркштока, чтобы убедиться, что они правильно выполняют обряды. Меня радует, что они не предоставлены сами себе.

Летиция опустила глаза:

— По правде говоря, я с нетерпением ждала весеннего молебна. Это был, по меньшей мере, повод выйти за пределы комнаты, если не больше.

Прошлогодняя церемония оказалась уникальным и интересным опытом, а также редкой и драгоценной возможностью покинуть замок, поэтому она не могла не обижаться на Георгину за то, что та украла у неё эту возможность.

— Боги, Боги... С другой стороны, я чувствую облегчение от того, что мне не придётся в этом участвовать. Этот ритуал требует неоправданно большой доли моей магической силы.

Летиция надула щёки. Это был не слишком уместный жест для кандидата в аубы, но он помог разрядить бурлящее в ней разочарование, и она знала, что это был достаточно незначительный проступок, чтобы Росвита не обратила на него внимания. Главная слуга лишь сказала: «Вам не идет такое выражение лица, юная леди...» — после чего предложила выпить чаю в саду.

* * *

Все дворяне Аренсбаха запросили встречи с иностранными гостями, из-за чего весенние празднества, знаменующие окончание общественной жизни, были отложены на несколько недель. К тому времени, как они состоялись, до весеннего молебна осталось уже всего ничего. Гибы получили свои маленькие чаши и были выдворены из замка почти сразу после окончания празднеств, и по мере того, как уезжали дворяне занятые общением, всё чаще можно было видеть Дитлинду и посланцев Ланценавии, бродящих по замку.

* * *

— Ферзель, а Росвита ещё не вернулась?.. — спросила Летиция, выйдя из ванны и начав готовиться ко сну.

Сразу после ужина главная слуга отправилась поговорить с сыном Сергиусом о том, чтобы уменьшить нагрузку на её госпожу. Сергиус был слугой Фердинанда, поэтому не было ничего удивительного в том, что она обратилась к нему.

— Похоже, что так, — ответила Ферзель. — Возможно, господин Фердинанд изо всех сил старается выкроить время для беседы.

— А может быть, она с Сергиусом использует эту возможность для того, чтобы наладить отношения, — прозвучало другое предположение.

Несмотря на попытки слуг утешить её, Летиция ложилась спать с неприятной тяжестью в груди. Отсутствие Росвиты не давало ей покоя.

* * *

Наступило утро, но Росвиты по-прежнему нигде не было. Даже последователи Летиции, собрав поисковый отряд, не смогли установить её местонахождение. Быстро посоветовавшись с её сыном Сергиусом они выяснили, что некоторые слуги видели её на кухне за обсуждением блюд на следующий день, но с тех пор никто Росвиту не видел.

Едва дыша от напряжения, Летиция посмотрела на Ферзель, которая выглядела не менее обеспокоенной.

— Прошёл целый день, — сказала она. — Я попрошу встречи с Фердинандом, чтобы получить разрешение на обыск главного здания.

Фердинанд согласился, но до предложенной им даты оставалось целых пять дней. Летиция не могла ждать так долго, тем более когда пропал столь дорогой ей человек. Росвита была рядом с ней от Древанхеля до Аренсбаха — в каком-то смысле она была второй матерью для Летиции, вынужденной оставить свою кровную мать в связи с удочерением. Девочка очень переживала, не зная, где находится её драгоценная слуга.

— Господин Фердинанд может быть занят, но мы всё же можем поговорить с Сергиусом, не так ли? — спросила Летиция, не желая сколько-нибудь откладывать поиски.

— Это звучит достаточно разумно, — ответила Ферзель. — Если вы интересуетесь поиском его матери, он должен быть в состоянии найти время для вас.

В ответ на новое предложение Фердинанд организовал встречу Сергиуса с Летицией в тот же день. Несмотря на свою занятость, Фердинанд делал всё возможное, чтобы проявить внимание к её переживаниям.***

— Сергиус, мы не знаем, куда делась Росвита, — сказала Летиция, объясняя обстоятельства. — Пожалуйста, поищи её. Господин Фердинанд велел мне держаться подальше от главного здания.

— Понял, — ответил Сергиус. — Я поговорю с господином Фердинандом. Может быть, он уделит мне минутку. Подумать только, она пропала... Я могу только надеяться, что это ложная тревога.

* * *

Вечером Летиция получила ордоннанц от Сергиуса: Фердинанд встретится с ней завтра в зале восполнения, чтобы обсудить, как обстоят дела. Летиция была рада этой новости, но это мало помогло ей успокоить нервы: Росвиты не было уже два дня. Летиция подозревала, что она либо где-то потеряла сознание, либо оказалась втянута во что-то опасное.

«Росвита, пожалуйста, будь осторожна...»

* * *

Когда Летиция проснулась от крика, было ещё темно: в кошмарном сне к ней явилась Росвита, умоляя спасти её. Летиция села в постели, уже в холодном поту, и позвала свою дорогую подругу, надеясь, что Росвита вбежит в комнату и развеет её страхи... Но вместо неё пришла другая слуга.

Утро наступило раньше, чем Летиция успела заснуть. Мысли были размыты, и пока она завтракала, тупая пульсация гулко отдавалась в черепе. У неё были дела, которыми следовало заняться, но всё было бесполезно: как она ни старалась, она не могла найти в себе силы трудиться.

— Господин Фердинанд может не прислушаться к вашей просьбе, если вы не закончите работу, которую он вам поручил... — предупредила Ферзель.

«Ах, она права! Это серьёзно!» — осознала Летиция.

Девочка тихонько вскрикнула, потрясла головой, пытаясь переключиться, и тут же погрузилась в работу.***

В четвёртый удар колокола Летиция села обедать, она ела, не обращая внимания на предупреждение Ферзель о том, что следует кушать медленнее. Нетерпение уже давно взяло верх. Ей хотелось поскорее отправиться в зал восполнения, а ждать, пока последователи закончат есть, было мучительно.

— Скорее, Ферзель.

— Как бы вы ни спешили, госпожа Летиция, вы не можете войти в зал без господина Фердинанда.

Чтобы попасть в кабинет ауба, где находился вход, необходимо было быть высшим дворянином или выше, имеющим кровное родство с правящим герцогом или герцогиней. По этой причине свита Летиции на этот день состояла исключительно из высших дворян.

* * *

— О, боги. Летиция, — сказала Дитлинда. — Ты собираешься снабжать основание сейчас?

По дороге в кабинет ауба Летиция столкнулась с Дитлиндой и Леонцио, которые пили чай на втором этаже главного здания. С балкона открывался вид на город и море — пара специально выбрала такое место для встречи, чтобы показать, что они не делают ничего плохого и не скрываются.

«Они случайно не обедали вместе?» — промелькнула у Летиции мысль. Её всё больше раздражало, что Дитлинда отдыхает, перекладывая на своего жениха всё больше и больше работы. Фердинанд был настолько занят, что даже не смог выкроить достаточно времени, чтобы обсудить исчезновение Росвиты.

Чем больше времени проходило, тем больше росло разочарование Летиции, но она не могла просто продолжать свой путь. Она поприветствовала пару, а затем рассказала Леонцио свои впечатления о сладостях.

— Я рад, что хоть немного отвлёк вас, — ответил Леонцио. — Вы, кажется, не в духе. Что-то случилось? Вот эти сладости поднимут вам настроение.

Он любезно улыбнулся, затем подал несколько конфет, которыми он наслаждался вместе с Дитлиндой. Как и те, что он привез в качестве сувенира, они были очень похожи на магические камни.

«Неужели моя тревога за Росвиту так очевидна?» — смутилась Летиция. Решив, что отказ был бы слишком оскорбителен, она приняла сладости.

Сначала конфеты попробовала Ферзель, проверив их на наличие яда, после чего поесть смогла и Летиция. Первоначальный вкус был таким же, как и у тех сладостей, которые она ела раньше, но когда кондитерское изделие растаяло во рту, по языку разлилась внезапная, тягучая горечь.

— Госпожа Летиция, — спросил Леонцио, — что случилось? Что вызвало у вас такое беспокойство? Я должен услышать, чем вызвана эта хмурая улыбка на вашем прекрасном лице. Простое высказывание своих опасений может чудесным образом облегчить их.

Летиция отвлеклась от горького вкуса, сосредоточившись на вопросе Леонцио. Простое обсуждение своих тревог ничем не могло их развеять. Кроме того, её отвлекала Дитлинда — вместо того, чтобы вмешаться, как обычно, правящая герцогиня просто молча наблюдала за происходящим, устремив на Летицию пронзительный взгляд. Это вызывало тревогу.

— Я собираюсь обсудить этот вопрос с господином Фердинандом, так что можете не беспокоиться обо мне. Тем не менее, я очень благодарна вам за заботу.

Затем Летиция попросила у Дитлинды разрешения покинуть их. Ей хотелось поскорее уйти от разговора: чем дольше она будет разговаривать с Леонцио, тем хуже Дитлинда будет относиться к ней при следующей встрече.

— Ах, прежде чем вы уйдете... — Леонцио достал серебряную трубку. — Могу ли я предложить использовать это, когда вы будете вести переговоры с ним? Вы сказали мне, что он прислушался к вашей просьбе, когда вы использовали её в последний раз, не так ли?

Летиция несколько раз моргнула, удивлённая тем, что Леонцио вспомнил об этом. Она лишь вскользь упомянула об этом во время посещения поместья Ланценавии. Тронутая тем, что кто-то проявил к ней такое внимание, она поблагодарила и приняла трубку. Ферзель пока позаботится о ней.

«Интересно, а эта трубка действительно убедит господина Фердинанда искать вместе со мной? Да, я уверена, что убедит», — решила Летиция.

Чувствуя себя так, словно только что нашла свет во тьме, Летиция продолжила путь к кабинету ауба. Экхарт и Юстокс, два самых доверенных последователя Фердинанда, ждали снаружи: будучи высшими дворянами Эренфеста, они не имели отношения к аубу Аренсбаха и поэтому не могли войти во время восполнения магической силы. Их присутствие было демонстрацией крайней преданности — большинство последователей на их месте просто ждали бы в своих комнатах.

«Штраль и Сергиус должны быть внутри, так что эти двое вполне могли бы сделать перерыв», — думала Летиция.

В дверях девочка увидела Штраля, Сергиуса и нескольких других аренсбахских последователей своего наставника — все знакомые лица, и она была рада этому. Её чувство тревоги по отношению к Дитлинде было глубже, чем она думала.

— Штраль, господин Фердинанд ждёт внутри?

— Да, госпожа. Он только что вошёл в зал. Я знаю, что восполнение основания — трудная задача, которой обычно не занимается человек вашего возраста, но я молюсь за ваш успех.

Летиция кивнула в ответ, затем пошла за серебряной трубкой к Ферзель. Слуга замешкалась и оглядела комнату.

— Госпожа Летиция, что это? — спросил Сергиус, его тон был резким. — Разве это необходимо для восполнения основания?

Летиция взяла игрушку из рук Ферзель и показала её, стараясь улыбаться так сильно, как только возможно.

— Это инструмент для переговоров, который должен убедить господина Фердинанда присоединиться к нашим поискам Росвиты. Она... она ведь ещё жива, не так ли?

Наступила небольшая пауза, после чего Сергиус ответил:

— Она где-то в этом здании. Ордоннанцы всё ещё летают к ней, но они пролетают через большое количество запертых дверей, и мы не можем определить её точное местоположение.

Росвита ни разу не ответила, но, по крайней мере, она была ещё жива. Летиция хотела поспешить ей на помощь, но ей было запрещено покидать северное здание, и она не смогла бы сама отпереть двери: только Георгина и Фердинанд могли взять ключи у Дитлинды.

— Госпожа Георгина сейчас на весеннем молебне, так что господин Фердинанд — наша единственная надежда... — сказала Летиция. — Я уже смогла убедить его с помощью одного из них, так что...

— Да, я помню, что господин Фердинанд проявлял особый интерес к его устройству. — Сергиус опустился на колени и скрестил руки. — Мне приятно знать, что вы так хотите помочь моей матери.

Летиция приказала слуге встать:

— В этом нет ничего достойного вашей благодарности. Я просто не могу жить без Росвиты.

И вот с серебряной трубкой в руках Летиция вошла в зал восполнения. Фердинанд, видимо, услышал её шаги: он обернулся, вручил ей магический камень и сказал:

— Начнём.

— Во-первых, я должна кое-что сказать. Если вы поможете нам найти Росвиту, я дам вам это.

Она протянула игрушку с ярким блеском в глазах, но Фердинанд покачал головой.

— Я тщательно исследовал последнюю, которую ты мне подарила, — сказал он. — Теперь они не представляют для меня никакого интереса. И в любом случае... было бы разумно забыть о Росвите.

«Что?..» — не поняла Летиция. Её удивило то, что Фердинанд не заинтересовался трубкой, рекомендация же отказаться от главной слуги была совершенно ужасной. По дороге в Аренсбах она уже говорила, что Росвита ей как семья, поэтому она не ожидала такой холодной реакции.

— Прошу прощения, но не могли бы вы повторить это? — попросила Летиция, широко раскрыв глаза. — Я, наверное, ослышалась.

Ей хотелось верить, что это какая-то ошибка, а если и нет, то убедить его пересмотреть свою позицию, но её надежды рухнули, когда Фердинанд повторил свой ответ с холодным взглядом: серебряная трубка ему не нужна, и она должна забыть о Росвите.

— Не может быть, чтобы вы говорили об этом серьёзно... — продолжила настаивать Летиция. — Я никогда не смогу отказаться от Росвиты. Пожалуйста, господин Фердинанд, помогите мне в поисках! Ордоннанцы всё ещё отправляются к ней, и, кажется, она где-то в главном здании! Она мать Сергиуса, она родственница одного из ваших последователей. Так что, пожалуйста...

Фердинанд вздохнул и потёр лоб, как будто имел дело с непослушным ребёнком, закатившим истерику.

— Сергиус сообщил, что все ордоннанцы, посланные ей, направляются в ряд запертых комнат. Я не имею права их открывать, поэтому мы не можем точно определить её местонахождение. Более того, это очевидная ловушка. Люди, ответственные за это, хотят, чтобы ты попыталась её спасти. Чтобы свести к минимуму ущерб от происходящего, от неё нужно отказаться.

Летиция не могла смириться с услышанным. Она должна была спасти Росвиту. Однако её стремления полностью игнорировались.

«Росвита!» — в голове Летиции оставалось лишь одно это имя. Когда окружающий мир вдруг начал меркнуть, она зажмурила глаза и стиснула зубы. Во рту всё ещё оставался горький привкус от сладости, которую дал ей Леонцио, и это напомнило о его словах: «Могу ли я предложить использовать это, когда вы будете советоваться с ним?»

«Используя... трубку?..» — эти слова повторялись в её голове снова и снова. Её голова начала кружиться, а мысли расплываться.

«Мне нужно воспользоваться трубкой. Да, теперь мне всё кажется таким ясным. Он не будет меня слушать, пока я не воспользуюсь ею», — повинуясь сигналу, прозвучавшему в голове, Летиция взяла в руки серебряную трубку и пристально посмотрела на Фердинанда. Он тоже взглянул на неё с холодным как лёд лицом дворянина и протянул магический камень, как будто он уже забыл о Росвите.

— Если вы успокоились, госпожа Летиция, то давайте приступим к восполнению основания. — Он протянул к ней руку. — Эта игрушка будет только мешать, так что позволь мне придержать её.

«Нет! Если он заберёт её у меня, я не смогу его переубедить! Я не смогу спасти Росвиту!» — в панике Летиция дернула за шнурок, прикрепленный к трубке.

— Пожалуйста, господин Фердинанд, помогите мне спасти Розвиту!

Но на конце трубки не было ни взрыва лепестков, ни искр, а лишь облако белой пыли.

«Что это за порошок?..»

Летиция была слишком отвлечена, чтобы заметить это, но на лице Фердинанда появилось поистине грозное выражение. Он поднял плащ, чтобы прикрыть рот, прокричал: «Не вдыхайте», — а затем с силой ударил ногой ей в живот.

— Ай!

Фердинанд нанёс удар слишком неожиданно, чтобы Летиция успела среагировать: её отбросило назад на небольшое расстояние, и она упала на пол. Едва ли не мгновением позже из груди Фердинанда, из-под одежды, стал исходить интенсивный свет.

— Розмайн!

«Что?..»

Радужный свет был настолько ослепительным, что Летиция забыла о тупой боли, терзающей её тело. Ещё более странной была реакция Фердинанда: он вдруг схватился за грудь и задыхаясь, произнес имя Розмайн. Летиция не знала, почему он произнёс это именно здесь, но в тот же миг свет, сияющий из его груди, превратился в еще более яркий луч света.

«Что происходит?..» — недоумевала Летиция.

Свет окутал Фердинанда, а затем стал медленно распространяться по всему залу. Летиция тоже оказалась охвачена светом и сразу же почувствовала себя более собранной, как будто вся мгла, омрачавшая её сознание, внезапно рассеялась.

— Господин Фердинанд?!

Она не знала, что послужило причиной, но могла сказать, что Фердинанд испытывает сильную боль. Он упал на колени и сильно кашлял.

— Господин Фердинанд!

Летиция подбежала как раз в тот момент, когда Фердинанд достал что-то из пояса с лекарствами и проглотил. Затем он принялся отпирать маленькую золотую клетку, хотя руки его дрожали, а со лба капал пот. Что-то явно было не так, но Летиция не знала, что делать. Она огляделась по сторонам в поисках кого-нибудь — любого, кто мог бы помочь.

— Передай это... Юстоксу, — прошептал Фердинанд. В перерывах между приступами кашля он мог вымолвить всего пару слов, а взгляд его золотистых глаз говорил о том, что человек уже далеко за пределами своих возможностей. — Скажи... ему... чтобы он уходил. Сейчас же!

Да, скорее всего, его самые надёжные последователи знают, что делать! Летиция взяла клетку, развернулась и помчалась к выходу. Фердинанд, задыхаясь, продолжал уговаривать её уйти.

«Что происходит? Почему господину Фердинанду так больно? Что это был за радужный свет? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне!» — мысленно кричала Летиция. Чувствуя, как сердце бешено и болезненно стучит в её груди, она выбежала из зала восполнения.

— Госпожа Летиция?! — воскликнули её последователи, удивлённые тем, что она одна. — Вы уже закончили ритуал восполнения?!

— Пожалуйста, откройте дверь, — сказала она, продолжая бежать, хотя её ноги дрожали, а колени грозили подкоситься. — Я очень спешу.

Экхарт и Юстокс были среди тех, кто ждал снаружи, и в момент её появления они повернулись, чтобы посмотреть на Летицию. Она встретила их взгляд, затем протянула клетку Юстоксу, которого знала лучше. В клетке лежали магический камень и три белых кокона, все они трещали.

— Господин Фердинанд, он... он сказал уходить... — выдавила Летиция.

Последователи замерли, а Юстокс выхватил клетку. Внимательно глядя на неё, он пробормотал слова:

— Господин Фердинанд...

Острые, немигающие глаза Экхарта по-прежнему были устремлены на Летицию.

— Ты, — сказал он. — Что ты сделала с господином Фердинандом?

— Иик!

Он выглядел спокойным, но что-то в его выражении лица настораживало. Его голос был тихим, но звучал гораздо тише, чем обычно. Летиция сразу поняла, что в ней видят врага. Она замолчала, охваченная ужасом, чувствуя, что находится в нескольких мгновениях от своей гибели. И когда она начала колебаться, Экхарт поднял руку.

— Экхарт, что ты делаешь с госпожой Летицией?! — потребовали её рыцари сопровождения.

— Допрашиваю её. Мне нужно знать, что она сделала с господином Фердинандом в зале восполнения. Туда могут входить только члены герцогской семьи. Поэтому, что бы ни случилось, виновницей должна быть она.

— Вы обвиняете её в преступлении?! Это возмутительно! Что за безумие охватило вас?!

Рыцари сопровождения Летиции, обнажив оружие, встали между Экхартом и испуганной подопечной. Экхарт выхватил в ответ свой штап, готовый к бою, но Юстокс схватил его за воротник и проревел:

— ЭКХАРТ! Забудь об этом допросе! Наш приказ превыше всего, а что нам велел делать наш господин?!

— Он сказал нам... уходить, — ответил Экхарт.

— Тогда мы немедленно уходим, — сказал Юстокс, ставший белым как полотно.

Он бросил взгляд на Летицию и дверь в кабинет ауба, затем повернулся на пятках и помчался прочь.

Экхарт скрипел зубами, но всё же спрятал свой штап и последовал за ним. Похоже, они знали, что означает «уходить», но Штраль и Сергиус обменялись растерянными взглядами. Должно быть, Фердинанд не поделился этим приказом со всеми своими последователями.

— Сергиус, Штраль, задержите этих двоих, — сказал один из рыцарей Летиции. — Мы должны знать причину их внезапной агрессии и определить, что имел в виду господин Фердинанд.

Штраль и Сергиус кивнули, а затем бросились в погоню.

— Госпожа Летиция, что случилось? — спросила Ферзель, когда её госпожа вернулась в кабинет. — Что-то случилось с господином Фердинандом?

Летиция разомкнула губы, чтобы ответить, но слова не нашлись. Она не знала, что сказать. Обвинения Экхарта и выражение его лица не выходили у нее из головы.

«Я сделала это?..» — Летиция ломала голову, в отчаянии. Она использовала серебряную трубку в надежде убедить господина Фердинанда, но действительно ли она была причиной его мучений? Если да, то почему она сама не упала в обморок?

— Господин Фердинанд ещё не покинул зал, — сказала Летиция. — Я вернусь, чтобы узнать, как он себя чувствует.

Но когда она собралась уходить, то услышала приближающиеся шаги.

— Боже, из-за чего вся эта суета? — раздался голос снаружи комнаты.

— Госпожа Дитлинда? — спросил один из рыцарей, охранявших дверь. — Какое у вас здесь дело?

— Господин Фердинанд и госпожа Летиция в настоящее время снабжают основание магической силой, — добавил другой, также пытаясь воспрепятствовать её проникновению.

Находящиеся в комнате люди также приняли меры, заняв оборонительные позиции вокруг своей госпожи.

Летиция посмотрела на своих последователей, затем на дверь в зал восполнения. Выхода не было.

— Ложь, — огрызнулась Дитлинда. — Последователи господина Фердинанда только что пронеслись мимо, а Летиция уже в кабинете.

Она протиснулась мимо стражников, ведя за собой своих последователей и нескольких посланников Ланценавии в серебряных одеждах. Леонцио стоял рядом с ней, держа в руках серебряную трубку и ослепительно улыбаясь.

— Госпожа Летиция, — сказал он с ухмылкой. — Вы посоветовались с господином Фердинандом, я полагаю?

Он имитировал, что дергает за веревочку игрушку в своей руке, и Летиция наконец поняла — она действительно была виновата. Она позволила Леонцио обмануть её.

— Господин Леонцио, что вы наделали?..

— Госпожа Дитлинда, — сказал он, — ситуация именно такова, какой она представляется: госпожа Летиция убила господина Фердинанда. Могу ли я попросить вас принести его магический камень?

Пока Летиция стояла на месте и переваривала обвинение, Леонцио проводил Дитлинду ко входу в зал восполнения:

— Мне больно возлагать на вас такую обязанность, моя госпожа... но это необходимо сделать ради нашего будущего.

— О, боги. Вы такой беспокойный, — ответила Дитлинда. — У меня не только есть кое-какие вещи от вас, но мне также суждено стать следующим зентом. А теперь... — Она вздохнула. — Всем схватить Летицию. Она убила моего жениха, нарушив королевский приказ.

Дитлинда хихикнула, сунув в дверь регистрационный магический камень, и прошла в зал. Летиция в глубине души знала, что Фердинанд всё ещё находится внутри и мучается из-за её поступка.

«Я должна помочь ему!» — решила Летиция.

Но когда она попыталась погнаться за Дитлиндой, Леонцио схватил её за руку.

— Вы слышали госпожу Дитлинду, — сказал он остальным. — Схватить её!

— Следи за языком! — крикнул один из стражников. — Госпожа Летиция ничего подобного не делала!

Все рыцари превратили свои штапы в оружие, а собравшиеся представители другой страны, сузив глаза, достали серебряные клинки. Напряжение в зале было ощутимым.

Леонцио продолжал, улыбаясь:

— Мы все видим, что здесь произошло. Госпоже Летиции надоело жестокое воспитание, которое ей навязывал назначенный зентом наставник, и она решила убить его. Она дождалась, пока они останутся наедине в зале восполнения, и без сопротивления лишила его жизни.

— Это неправда, — запротестовала Летиция. — Я не испытываю ненависти к господину Фер...

— Вы более чем ясно выражали своё недовольство в поместье Ланценавии и во время чаепитий, — продолжал Леонцио светлым голосом. — Многие слышали, как вы сетовали на то, что он отказывается уменьшить вашу нагрузку, сколько бы вы ни просили.

Последователи Дитлинды выразили своё согласие.

Ферзель стала призрачно-белой, но она обняла Летицию, в попытке защитить:

— Не будьте смешны. Как могла госпожа Летиция даже надеяться навредить господину Фердинанду?

— Вот так, — сказал Леонцио и потянул за шнурок, прикрепленный к серебряной трубке. В воздух взметнулось ещё одно облако белого порошка, и по комнате разнесся громкий грохот.

— Иик!

В мгновение ока все, кроме Летиции, Ферзель, последователей Дитлинды и представителей Ланценавии, превратились в магические камни.

В голове Летиции помутилось. Это было совсем не похоже на то, что произошло с Фердинандом. В глубине души она знала, что магические камни на полу — это её последователи, но не могла заставить себя принять это. Горло перехватило, словно она забыла, как дышать, а в ушах раздался громкий звон.

— Боги, господин Леонцио, какой же вы жестокий лжец... — вздохнула Дитлинда, вернувшись из зала и приложив руку к щеке. — Господин Фердинанд вовсе не превратился в магический камень. Нам придётся подождать ещё довольно долго.

— Правда? — Леонцио растерянно моргнул. — В каком же состоянии он был? Яд подействовал на остальных, как вы видите.

Дитлинда подняла руку, призывая его к молчанию, и посмотрела на Летицию со своей обычной улыбкой. Она выглядела такой беспечной и словно не замечала магических камней, рассыпанных по полу.

«Как она может так улыбаться? Как?!» — сокрушалась Летиция. Сквозь стучащие зубы она попыталась протестовать:

— Господин Фердинанд будет...

— Господин Фердинанд мертв, — усмехнулась Дитлинда. — И виновата в этом ты.

[[image:/storage/reader-images/6b515e71a459c533da166b3b565ebcb93e3e9f19.jpg]]

Столкнувшись с ужасающей правдой, Летиция рухнула на колени. Силы её покинули так внезапно, что она больше не могла стоять. Хотя она и не делала этого специально, но факт оставался фактом: она отравила Фердинанда. Даже сейчас она с ужасом вспоминала страшные лица Экхарта и Юстокса, глаза которых, естественно, пылали гневом.

— Мы раскрыли убийство и в должное время предадим тебя наказанию, — продолжила Дитлинда, её тон стал торжественным. — Такую участь ты и заслуживаешь, не так ли? Убийство жениха будущего ауба твоего герцогства — тяжкое преступление.

С театральным тоном и выражением лица она рассказала Летиции, что та сделала с Фердинандом и в чём заключался сюжет. Ситуация прояснилась: всё это было заговором Георгины и Летиция неосознанно стала его частью.

— Твоё преступление достойно немедленной казни, — сказала Дитлинда. — Но не бойся, Летиция, — в знак сострадания я, следующий зент, позволю тебе жить. При условии, что ты проведешь остаток своих дней в Ланценавии. Я даже отправлю с тобой свиту и всех дам, находящихся на твоей стороне. Я пощажу ваши жизни, если только вы никогда больше не покажетесь здесь. — Она махнула рукой. — А теперь... уведите её.

Тут же группа из Ланценавии двинулась захватить Летицию и Ферзель.

— Госпожа Летиция! Бегите! — крикнула Ферзель. Она пыталась сопротивляться, но её меч, сделанный из штапа, был бесполезен против посланников, одетых в серебряную ткань.

Летиция и Ферзель противостояли восьмерым рыцарям сопровождения Дитлинды и более чем десятку посланников — побег был несбыточной мечтой. Их тут же схватили.

— Теперь, когда я избавилась от всех препятствий, я могу наконец получить Грутрисхайт, — певуче произнесла Дитлинда. — Я должна сообщить матушке, что всё прошло по плану.

Затем она вышла из комнаты, увлекая за собой свиту. За ними волокли и двух связанных пленниц.

— Госпожа Летиция?! Ферзель?!

Не успели они отойти далеко, как столкнулись со Штралем и Сергиусом. Эти последователи должны были преследовать Экхарта и Юстокса и было неясно, почему они вернулись. При виде происходящего они сразу же выхватили свои штапы.

— Госпожа Дитлинда?! Что вы с ними делаете?! — потребовал Штраль.

По позвоночнику Летиции пробежала дрожь. Штраль и Сергиус собирались совершить ту же ошибку, что и её последователи перед превращением в магические камни. При таком раскладе их ждёт тот же конец.

— Нет, отец! — воскликнула Ферзель. — Штапы против них не действуют!

— У них есть яд, который мгновенно превращает людей в магические камни! — добавила Летиция. — Бегите! Спасайте остальных!

— Молчать! — закричали рыцари Ланценавии. Они набросились на своих пленниц, пытаясь заставить их замолчать, но было уже поздно: самая важная информация была передана. Штраль и Сергиус отпрыгнули назад и тут же скрылись.

— Эх, насколько всё было бы проще, если бы нам удалось устранить Штраля тогда... — вздохнула Дитлинда. Она бросила на Летицию сочувственный, но насмешливый взгляд. — Я бы посоветовала тебе больше не играть в такие игры, Летиция. Ты лишь пожалеешь об этом.

Летицию провели в часть главного здания, которую она никогда раньше не видела. Дитлинда остановилась перед одной из многочисленных дверей, окружавших их, и отперла её. С той стороны доносились приглушенные стоны.

«Место со множеством запертых дверей?» — вспомнила Летиция. Она огляделась по сторонам и увидела множество других дверей, большинство из которых, похоже, не использовались. С тошнотворным чувством тревоги в груди она заметила, что Дитлинда и Леонцио исчезли в недавно открытой комнате.

Внезапно тихие стоны прекратились, и воздух заполнила оглушительная тишина. Сердце Летиции бешено билось в груди, и она полностью потеряла чувствительность конечностей.

— Ты просила господина Фердинанда разыскать Росвиту, не так ли? — сказала Дитлинда, и её красные губы изогнулись в злой ухмылке. — Как мило с твоей стороны заботиться о своих последователях.

Леонцио бросил к ногам Летиции цветной магический камень. Он с лёгким треском упал и покатился по полу.

— Росвита была слишком шумной, — сказал он. — Мы не смогли бы отвезти её в Ланценавию, пока она так шумит, поэтому решили пойти на компромисс. А как же иначе, когда ради её спасения вы готовы убить господина Фердинанда? Радуйтесь, госпожа Летиция, теперь Ланценавия примет и вас, и Росвиту.

— А... А...

У Летиции запершило в горле. Уставившись на лежащий перед ней магический камень, она начала наливаться кровью. Она больше не могла сохранять благородный вид.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ! РОСВИТААААА!

Летиция кричала во всю мощь своих лёгких, не переставая, но рядом не было никого, кто мог бы её спасти. Когда зрение померкло, в голове раздался пронзительный смех Дитлинды.

Побочная история: Сигизвальд — Исчезновение и возвращение Розмайн (❀)

— Принц Сигизвальд, — обратилась ко мне Розмайн, — я должна на время подняться на второй этаж, чтобы наполнить магический инструмент там.

Мы только что завершили первый из ритуалов посвящения в дворянской академии, и теперь мне предстояло проследить за передачей магической силы в библиотеку. У Розмайн были какие-то дела наверху: она поднялась на второй этаж вместе со своими последователями, следуя указаниям магических инструментов, шмилов, поэтому я пока прошёл в читальный зал первого этажа.

Хранилище магических инструментов в библиотеке было тесным. По крайней мере, оно не было рассчитано на королевских особ и кандидатов в аубы с их толпами слуг. Не все мои последователи смогли войти вместе со мной.

— Для человека, которому нужно сосредоточиться на занятиях, Розмайн, безусловно, отдаёт библиотеке крайне много магической силы, — заметил я.

— Да, вы правы, — ответила Соланж. — Если бы не её щедрость, этой библиотеки могло бы уже не быть. Я ей очень благодарна.

Мы обсуждали роль Розмайн в библиотеке, когда на этаже над нами раздался лёгкий шум. До нас донеслись возгласы удивления, привлекшие моё внимание, но через некоторое время они стихли.

Вскоре к нам подошли два человека в синих одеждах. Одного из них я узнал: это Хартмут, главный священник Эренфеста. Личность второго же была мне неизвестна. Когда они оба опустились передо мной на колени, Хартмут с сожалением произнёс:

— Принц Сигизвальд, приношу свои искренние извинения, но госпожа Розмайн попросила предоставить ей время для чтения. Церемония завершилась, и сегодня день земли: при обычных обстоятельствах это был бы день отдыха для неё. Классенбург и храм Центра займутся уборкой, а я, как главный священник, проведу последние проверки. Могу ли я просить вас удовлетворить просьбу моей госпожи о небольшом перерыве?

Розмайн пришла в библиотеку по делу, да ещё и с принцем, поэтому мне трудно было поверить, что она бросила все дела ради чтения. У неё и вправду была шокирующе грубая склонность отгораживаться от остального мира, погрузившись в книгу, но толика благоразумия в ней всё же была: Розмайн не начинала читать, когда ситуация к тому явно не располагала. Должно быть, что-то случилось — что-то, о чём они не хотели упоминать в присутствии Соланж и моих последователей.

— Я разрешаю Розмайн читать, — сказал я. — Взамен я должен попросить вас сопроводить меня в Сокровенный зал для проведения последних проверок.

— Понятно. Дамуэль, позаботься об остальном здесь.

Другой священник, которого, судя по всему, звали Дамуэль, кивнул и вернулся наверх.

Собрав свою свиту и попрощавшись с Соланж, я вместе с Хартмутом вышел из библиотеки. Мы как раз направились к центральному зданию, когда я передал ему инструмент для предотвращения подслушивания и спросил:

— Итак, что случилось с Розмайн?

— Она исчезла, наполняя инструмент магической силой.

Я подавил желание спросить, что за чушь он несёт, и улыбнулся:

— Она исчезла, да? Ты больше ничего не можешь мне сказать?

— Шмил сказал, что её перенесло к «дедушке». Когда я спросил их об этом дедушке, они сказали мне только, что это кто-то старый и важный. Знает ли королевская семья о нём что-нибудь ещё?

Хартмут смотрел вперед и улыбался, чтобы не вызвать подозрений у моих последователей, но он явно был взволнован: я чувствовал, как в нём бурлит энтузиазм. Казалось, он не лжёт. В первую очередь, у него в принципе не было причин лгать члену королевской семьи.

— Ты знаешь, когда вернётся Розмайн? — спросил я. — Магические инструменты что-нибудь ещё сказали?

В обычной ситуации меня бы не заинтересовала такая история, но Розмайн была особенной: она согласилась присоединиться к королевской семье весной и заполучить Грутрисхайт для меня. То, что мы потеряли её, было очень проблематично.

— Не знаю, — ответил Хартмут. — Может быть, её не будет несколько дней, а может она уже вернулась. В любом случае, Эренфест предпочёл бы, чтобы это дело осталось в тайне. Мы намерены заявить, что Розмайн потеряла сознание от истощения вскоре после ритуала посвящения, и что в настоящее время она прикована к постели.

— О том, что с ней произошло на самом деле, я сообщу только своему отцу, — сказал я. — Мы сохраним вашу тайну до следующего дня земли.

Если она будет отсутствовать больше недели, нам придётся провести семейное собрание. Настолько Розмайн была важна для нас.

Хартмут поблагодарил меня, испытав явное облегчение от того, что ему дали больше свободы действий.

К тому времени, когда мы прибыли в зал, священники Центра уже закончили уборку. Я занялся запечатыванием Сокровенного зала, пока Хартмут, как представитель знати, осматривал территорию.

* * *

В тот вечер я рассказал отцу об исчезновении Розмайн и о намерении Эренфеста скрыть это под видом болезни. Он вздохнул в ответ, нахмурив брови: у нас было недостаточно информации, чтобы принять какое-либо решение.

— Если она действительно может вернуться в любой момент, то лучше не поднимать шума, — сказал он. — Будем действовать так, как предложил Эренфест.

В заключение мы договорились, что если она не вернётся к следующему дню земли, когда будет проводиться ритуал посвящения средних дворян, то мы соберёмся вместе с остальными членами королевской семьи, чтобы обсудить ее исчезновение.

* * *

Прошла целая неделя. Розмайн всё не появлялась.

Первым делом я поговорил с Хильдебрандом, которому не терпелось принять участие в своей первой религиозной церемонии. Я дал ему чёткие указания спросить у Эренфеста о здоровье Розмайн. Затем я сказал Анастасию и Эглантине, что хотел бы поговорить с ними после ужина. Эглантина родила девочку в конце осени и сейчас была крайне занята, так что казалось разумным дать ей сперва поесть перед беседой.

Наэлахе родила сына осенью прошлого года, когда она ещё была моей первой женой. О беременности Эглантины стало известно полугодом позднее в результате странного случая, произошедшего во время собрания герцогов: во время молитвы у одного из святилищ божественный голос сообщил Эглантине, что у неё есть ребенок. Голос велел ей прекратить молиться, так как она расходует свою магическую силу и нагружает тело, а затем вернул ей магическую силу, которую она отдала в виде молитвы.

Беременность Эглантины было решено держать в секрете, но это открытие привело королевскую семью в смятение. Её обязанности по обеспечению магической силой в итоге передали Наэлахе, минимальный период грудного вскармливания ребёнка которой уже прошёл, и Адольфине, на которой я теперь был женат. Эглантине также запретили обходить святилища, чтобы она могла вливать магическую силу в своего ребёнка.

Чтобы сохранить рождение ребёнка в тайне, Эглантина продолжала выполнять свои обязанности учителя в дворянской академии. Кое-какую поддержку ей оказывала Наэлахе, проводившая некоторые занятия вместо неё, но из-за послеродовых болей Эглантина ещё не справлялась с нагрузкой.

Тем не менее, я считал вполне естественным, что Эглантина, страстно желавшая ребёнка, оказалась крайне загружена. Наэлахе пришлось приветствовать Адольфину как мою первую жену в то время, как она носила моего первенца, а затем ей пришлось спешно вернуться к своим административным обязанностям из-за беременности Эглантины. Я не стану выслушивать жалобы Анастасия о том, что у его жены слишком много обязанностей.

По правде говоря, мне хотелось, чтобы Эглантина и Анастасий подождали, пока у нас с Адольфиной родится сын, прежде чем заводить собственного ребёнка. По крайней мере, думал я, им следовало бы подождать, пока Розмайн войдёт в королевскую семью и получит Грутрисхайт. Тогда у нас было бы больше королевских особ, которые могли бы снабжать основание магической силой.

«Конечно, стоит отпраздновать расширение королевской семьи, но отец слишком мягок».

Если бы не обилие магической силы, которое мы получили в этом году, проводя многочисленные ритуалы посвящения, и не открытие, что Розмайн близка к получению Грутрисхайта, беременность Эглантины не была бы хорошей новостью. В любом случае, я был рад, что она родила девочку. Ауб Классенбург и так делал всё возможное, чтобы увеличить мощь своего герцогства, так что если бы она родила мальчика, он, вероятно, стал бы настаивать на том, чтобы Анастасий стал следующим королём.

Я хорошо знаю, насколько слаба королевская семья без Грутрисхайта. И всё же всем нам приходится игнорировать этот факт и вести себя по-королевски. Если бы Эглантина действительно хотела помешать амбициям Классенбурга и обеспечить стабильность в Юргеншмидте, ей было бы разумнее отложить рождение ребёнка.

«Хотя я признаю, что это почти полностью вина Анастасия, но как я могу не винить и Эглантину? Она была единственной, кто мог его остановить».

* * *

За ужином Хильдебранд доложил о том, как днём прошёл ритуал посвящения. Божественные инструменты и впрямь сияли, но поток магической силы не был достаточным, чтобы статуи, стоявшие рядом, испускали столпы семи божественных цветов, как это было во время ритуала Розмайн. Хильдебранд ясно выражал своё разочарование, но всё равно был рад, что наконец-то принял участие в церемонии.

После ужина к нам присоединились Анастасий и Эглантина. Мы, королевская семья, очистили комнату от последователей и взяли в руки инструменты, блокирующие звук, после чего я сообщил всем об исчезновении Розмайн. Я сообщил, что она внезапно исчезла на втором этаже библиотеки и что, по словам двух шмилов, она отправилась к некоему «дедушке».

— Что? — спросил Хильдебранд, расширив глаза. — Розмайн на самом деле не прикована к постели?

Я покачал головой:

— Эренфест просил нас не поднимать шума. Кстати говоря, что они сказали во время сегодняшней церемонии?

— Ничего необычного... Они сказали мне, что Розмайн всё ещё нездорова и что они ценят нашу заботу.

Другими словами, они намеревались и дальше лгать об её исчезновении.

— Эглантина, как дела в дворянской академии? — спросил я. — Кто-нибудь там знает правду об отсутствии Розмайн?

— Нет, я так не думаю. Все просто смирились с тем, что она снова прикована к постели. Ну, за исключением, пожалуй, профессора Фраулерм. Она категорически заявила, что столь продолжительная болезнь — это аномалия.

Кто такая была Фраулерм? Порывшись в памяти, я вспомнил одну преподавательницу, которая особенно враждебно относилась к Розмайн. Аренсбаху не мешало бы прислать нам более достойных учителей.

«Хотя то же самое можно сказать и об Эренфесте».

Я тут же вспомнил Хиршуру и её исключительное внимание к одним только исследованиям, что, в свою очередь, напомнило мне о дворянах Центра, которых мы отправили обратно в Эренфест. Об этом герцогстве мы знали на удивление мало, а из-за наших расхождений во взглядах трудно было понять, о чём они думают, но, скорее всего, в этом году мы наконец получим ценные сведения.

Эглантина продолжила:

— Отсутствие госпожи Розмайн не вызвало заметных изменений в дворянской академии. Некоторые люди беспокоятся больше других и даже присылают личные письма с выражением озабоченности, но она с самого начала была довольно болезненна и, как правило, спешила вернуться в Эренфест, только закончив свои занятия. Её отсутствие кажется нормальным.

Розмайн — одна из тех редких людей, которые привлекли бы к себе больше внимания, если бы посещали занятия. Она всегда заканчивала свои лекции как можно быстрее и возвращалась на церемонию посвящения в родное герцогство, поэтому большинству увидеть её удавалось редко.

— Хотя многие герцогства пытаются наладить отношения с Эренфестом, чтобы встретиться с ней, но ими, как обычно, занимаются господин Вильфрид и госпожа Шарлотта.

Этот год действительно был таким же, как и все остальные, и, несмотря на обстоятельства, студенты Эренфеста практически не пострадали. Прошло уже больше недели с момента исчезновения одного из кандидатов в аубы, но они выглядели совершенно невозмутимыми.

— Мы должны обсудить наши дальнейшие действия на случай, если Розмайн не вернётся, — сказал отец с удручённым видом.

В настоящее время королевская семья исходит из того, что Розмайн получит для нас Грутрисхайт, но если наш план провалится, подход придётся менять.

Нам с отцом для получения Грутрисхайта требовалось обходить малые святилища и молиться, чтобы заполучить защиту оставшихся богов вечной пятёрки. Однако это было гораздо легче сказать, чем сделать. Кандидаты в зенты прошлых лет использовали всё время обучения в дворянской академии для совершения такого подвига, в то время как нам пришлось бы совмещать его с ежедневной работой. Кроме того, малые святилища были сделаны не зентами, а различными историческими личностями, которые хотели помочь тем, кому не хватает атрибутов, достичь определённых богов. В результате некоторые из этих святилищ были сломаны, в некоторых находились только статуи, некоторые было трудно найти, а некоторые, похоже, вообще не существовали.

Отец, повторив ритуал получения защиты, получил покровительство многих подчинённых богов — так или иначе все атрибуты обрести возможно, однако я ещё не получил защиты и двух подчинённых богов.

«Кроме того, нельзя добраться до Грутрисхайта, не обойдя большие святилища».

Моё текущее положение заставило меня оценить, каких огромных высот удалось достичь Розмайн. Она действительно была необыкновенной. То, что ей удалось без проблем вызвать семь столпов света во время ритуала посвящения, заставляло задуматься.

— Эглантина, — сказал отец. — В случае, если Розмайн не вернётся, тебе нужно будет начать обход святилищ, как только ты перестанешь лично кормить ребёнка.

— Отец, — сразу же запротестовал Анастасий, — это слишком тяжелое бремя, чтобы возлагать его на Эглантину, а Классенбург...

Я поднял руку, чтобы остановить его:

— Теперь, когда мы наконец-то видим путь к Грутрисхайту, разве мы не обязаны идти по нему? Если нам не повезёт и Розмайн не вернётся к таянию снега, нам придётся брать дело в свои руки. Эглантина — единственная из нас, кто уже стала обладательницей всех атрибутов.

— Возможно, но она только что родила, — язвительно сказал Анастасий.

Отец некоторое время смотрел на него, затем мягко покачал головой:

— Если к концу собрания герцогов мы не узнаем о местонахождении Розмайн, я прикажу Эглантине принять меры. К тому времени ей не нужно будет лично кормить вашу дочь. Вы также должны помнить, что Наэлахе рано вернулась к работе, чтобы поддержать её. Теперь этот долг должен быть возвращён. Обязанностью Эглантины, как члена королевской семьи, будет обход святилищ.

— Я выполню вашу просьбу, зент Трауквал, — кивнув, ответила Эглантина. — Надеюсь, что госпожа Розмайн скоро вернётся. Мне было бы очень грустно, если бы в этом году первым в академии оказался другой ученик.

Если она не вернётся к занятиям, то её трехлетняя серия побед закончится. Сама мысль об этом была неприятна. Даже сейчас я помню её гордую улыбку, с которой она впервые присутствовала на церемонии награждения в прошлом году.

— Если она не вернётся до церемонии посвящения низших дворян, давайте поговорим с Эренфестом, — сказал я. — Нам нужно обсудить их дальнейшие планы и то, что они хотят сделать с занятиями Розмайн. Это герцогство настолько странное, что я искренне сомневаюсь, что мы сможем угадать их намерения.

Каждый раз, когда мы вели себя в соответствии с нормами дворянского этикета, они рассматривали это как неприятное явление. Даже сейчас я не имел ни малейшего представления о том, чего они от нас хотят. Розмайн скоро должна была стать королевской особой, но мы совершенно не знали ни её, ни Эренфест. Даже пытаться отдавать ей приказы было сложно, учитывая, что именно она должна была получить Грутрисхайт. Потребуется много осторожных проб и ошибок, чтобы понять, как действовать в сложившейся ситуации.

«Должен ли я жениться на ней?»

Розмайн довольно симпатичная, она переполнена магической силой и является дворянкой Юргеншмидта... Но как я ни старался, все мои попытки найти с ней взаимопонимание заканчивались неудачно. Даже храмовое воспитание не могло объяснить её странный и просто причудливый характер, в её образе мышления было что-то принципиально уникальное. Её здравый смысл не подходил ни к культуре дворян, ни к культуре храма Центра. В личной беседе с ней мне это стало более чем ясно.

В этот момент я мог только согласиться с Анастасием, что Розмайн нельзя давать власть, ведь тогда Юргеншмидт неизбежно погрузится в хаос.***

Ритуал посвящения для низших дворян прошёл, но Розмайн всё ещё не объявилась. Наконец пришло время встречи с Эренфестом, и мы пригласили всех участвовавших в ней дворян в синих одеждах на чаепитие, призванное якобы отметить их заслуги. Поскольку приглашения были направлены именно священникам, то последователи Розмайн и кандидаты в аубы Эренфеста были приглашены, а студенты Классенбурга — нет.

Вслед за Вильфридом и Шарлоттой в комнату вошли последователи Розмайн, теперь уже не в синих одеждах, а в дворянских одеяниях. Их группа состояла из Хартмута, Корнелиуса, Леоноры, Ангелики и четырёх учеников. Они выглядели напряжёнными из-за участия в мероприятии, организованном королевской семьёй, но не выказывали ни беспокойства, ни тревоги.

Мы произнесли приветствие, продемонстрировали, что ничего не отравлено, а затем применили инструмент, блокирующий звук, чтобы можно было начать обсуждение Розмайн.

— Она пропала довольно давно, — сказал я. — Вы не волнуетесь? Эренфест, наверное, страдает в её отсутствие.

— Конечно, мы волнуемся, — ответил Вильфрид. — Но Эренфест уже более полугода готовился к работе без неё, и её отсутствие беспокоит нас не так сильно, как вы могли бы предположить.

Отбросив эвфемизмы, можно было легко понять, что хотел сказать мальчик: с точки зрения Эренфеста, решение этого «дедушки» украсть Розмайн доставляло столько же хлопот, сколько и попытки Центра сделать то же самое. Первой моей мыслью было истолковать это как резкую критику королевской семьи... но, зная Эренфест, возможно, он имел в виду нечто совсем другое.

«Разговор с Эренфестом — дело не простое...»

— Хотя её долгое отсутствие и вызывает беспокойство, — сказал Хартмут, — но знание того, что она здорова, не даёт нам слишком сильно переживать.

Его товарищи натянуто улыбались, но ни один из них не высказал протеста. Это было ужасно странно. Королевская семья искренне рассматривала возможность того, что она могла умереть.

— Как ты можешь так уверенно это говорить? — спросил я.

— Я чувствую магическую силу своей госпожи, — ответил он с улыбкой. — И если бы она поднялась по высокой лестнице, я бы уже отправился к ней.

Ни с того ни с сего я вспомнил одно из условий удочерения Розмайн: посвятившие ей имя должны были отправиться с ней, независимо от того, были они несовершеннолетними или нет. А судя по тому, что только что сказал Хартмут...

«Значит, он посвятил ей своё имя?»

В обычной ситуации никто не стал бы разглашать подобную информацию, но Хартмут вскользь сообщил, что находится под влиянием магической силы Розмайн, он также с благодарностью взглянул на украшение из магического камня, висевшее у него на шее. На нём красовался личный герб Розмайн, который присутствовал на последней странице каждой книги Эренфеста.

Хартмут продолжил:

— Я не знаю, где находится госпожа Розмайн, но я чувствую, что её магическая сила растёт с каждым днём. И, надо сказать, с потрясающей скоростью. Именно потому, что мы знаем, что она в добром здравии, мы можем продолжать жить дальше.

«Отправится ли этот Хартмут с ней в Центр? Он так открыто наслаждается воздействием её магической силы... Число эксцентриков в Эренфесте растёт день ото дня».

Во всём остальном Эренфест придерживался своей версии о том, что Розмайн заболела. Всем спрашивающим они говорили, что её отправили домой из опасений за её здоровье.

— Если возможно, мы бы попросили учителей ускорить прохождение Розмайн оставшихся занятий, когда она вернётся, — сообщил Вильфрид. — Подойдёт любой предлог. Мы также будем благодарны, если вы разрешите ей остаться в дворянской академии до конца зимы.

Я кивнул. Это было бы необходимо в любом случае, если она войдёт в королевскую семью.

— Вильфрид, я должен тебя кое о чём спросить, — сказал я. — Предстоящее удочерение приведёт к отмене твоей помолвки с Розмайн. Как ты к этому относишься?

— Я считаю, что это неизбежное развитие событий. И, честно говоря, я не годился на роль жениха Розмайн. Вы ей подходите больше, чем я, принц Сигизвальд.

Казалось, он ничуть не расстроился из-за того, что его помолвка отменяется. Можно предположить, что внутри он боролся с более противоречивыми эмоциями, но это была прекрасная демонстрация самообладания.

— К слову... — продолжил он, — если позволите, я бы посоветовал вам как можно скорее приступить к изготовлению защитных амулетов. У Розмайн их так много, что если вы не начнёте в ближайшее время, то, скорее всего, не успеете заменить их до помолвки.

Его слова напомнили мне два случая, когда амулеты Розмайн были невольно активированы: один раз Руфеном, другой — студентом Иммердинка. Учитывая, что в скором времени Грутрисхайт окажется в её распоряжении, для её защиты совершенно точно необходимы дополнительные амулеты.

Я поблагодарил Вильфрида чашкой чая.

* * *

В итоге Розмайн не успела вернуться ни к состязанию герцогств, ни к церемонии награждения. В её отсутствие первым в академии стал Ортвин, что, естественно, вызвало переполох среди герцогств.

Даже сейчас Эренфест придерживался версии, что Розмайн просто заболела. Фраулерм постоянно кричала, что они лгут, и что Розмайн на самом деле поднялась по высокой лестнице, и в конце концов её убрали с состязаний герцогств, освободили от преподавательской должности и отправили обратно в Аренсбах. Таково было единогласное решение комитета учителей дворянской академии.

* * *

На следующий день после церемонии награждения я по собственной прихоти посетил библиотеку. Меня беспокоил вопрос, хорошо ли сохранились магические инструменты, за которыми ухаживала Розмайн. Если за зиму никто не снабдил их магической силой и Соланж пришлось полагаться на магические камни, полученные во время ритуала посвящения, то весной они наверняка закончатся.

— Я очень благодарна вам за заботу, принц Сигизвальд, — сказала Соланж, когда я закончил. Она также сообщила мне, что Хильдебранд и Ханнелора активно работают в качестве членов библиотечного комитета, а так же, что Вильфрид и Шарлотта доставили несколько магических камней, наполненных магической силой, после моего последнего визита. Её заверения успокоили надоедливый голос в моей голове.

Удовлетворённый тем, что библиотека находится в надежных руках, я решил вернуться в свой дворец. Но, выйдя из кабинета библиотекарей и проходя мимо двери в читальный зал, я остановился. Именно здесь пропала Розмайн.

Чтобы не вызывать подозрений, я решил не осматривать второй этаж в день исчезновения Розмайн: тогда в библиотеку приходило больше студентов, и появление принца, несомненно, вызвало бы ажиотаж. Но сегодня, когда церемония награждения уже прошла, никого не было. Я вошёл в читальный зал и поднялся по лестнице слева.

«Плащи Эренфеста?»

К моему удивлению, я был не один: три человека в тёмно-жёлтых плащах находились в задней части читального зала. Возможно, магический инструмент, который Розмайн снабжала маной, тоже находился неподалеку.

— Принц Сигизвальд? — подал голос один из троих. Это был Фердинанд, человек, ради которого Розмайн отбросила все условности. Должно быть, он был здесь, потому что знал, что она пропала, а не заболела.

— Беспокоишься о Розмайн, я полагаю? Давненько не виделись.

— Всё так... Могу ли я спросить, что привело вас сюда? — спросил Фердинанд.

— То же самое, что и тебя, я думаю. Я пришёл, чтобы осмотреть магический инструмент, который Розмайн снабжала магической силой в то время. Я не мог прийти раньше, когда вокруг было много студентов.

По правде говоря, было удачно, что Фердинанд оказался здесь: я знал, что Розмайн исчезла, снабжая магической силой один из магических инструментов на втором этаже библиотеки, но не более того. Для начала я решил поинтересоваться, какие инструменты здесь вообще можно найти.

В ответ Фердинанд подробно описал каждый из них. Включая большие и маленькие, всего их было более десяти. Я не знал, какой из них Розмайн наполняла магической силой в момент своего исчезновения, а поскольку Фердинанд теперь жил в другом герцогстве, можно было предположить, что и он не был уверен в этом.

Я поблагодарил Фердинанда и повернулся, чтобы уйти. Я успел сделать всего несколько шагов, как измученное бормотание остановило меня.

— Розмайн, ты всегда находишь способ разрушить мои планы...

Фердинанд говорил негромко, но слова его звучали отчётливо — возможно, из-за пустоты комнаты. Обернувшись, я увидел, что он смотрит на статую Местионоры с книгой в руках.

* * *

После того как все студенты вернулись в свои герцогства, для обеспечения связи были расставлены рыцари, а общежития закрыты. Лишь Эренфест подал просьбу оставить общежитие открытым: они хотели оставить двух слуг — Лизелетту и Гретию — двух рыцарей и нескольких поваров в академии, чтобы они могли ухаживать за Розмайн, когда та вернется.

И через несколько дней это случилось. Я получил ордоннанц от отца как раз в тот момент, когда заканчивал ужинать:

— Сигизвальд, Хильдебранд получил сообщение от Эренфеста. Они хотят, чтобы мы открыли Сокровенный зал. Хильдебранд настаивает на участии, поэтому я вынужден просить тебя сопровождать его.

Не успела птица закончить, как я поднялся с места, вспомнив о беспокойстве Магдалены по поводу привязанности её сына к Розмайн. Я ответил отцу, затем отправил сообщения Хильдебранду и Эренфесту, попросив их встретить меня у дверей в зал.

По прибытии ко мне подошла слуга с каким-то свертком ткани.

— Я Лизелетта, главная слуга госпожи Розмайн, — объявила она. — Приношу свои искренние извинения за беспокойство королевской семьи в столь поздний час, но моя госпожа появилась в Сокровенном зале. Если бы мы отправили обычное прошение, она могла бы застрять там на несколько дней...

В небе висела луна, отгоняя тьму, но было уже слишком поздно для обращения к королевской семье. Однако Лизелетта всё равно решила это сделать — и, по правде говоря, её выбор был правильным.

— На фоне таких новостей наш комфорт представляется несущественным, — сказал я. — Давайте поторопимся.

— Сигизвальд, мы можем открыть дверь?

— Терпение, Хильдебранд, — ответил я. Его волнение было слишком очевидным.

По моему приказу дверь в зал была открыта. Мы торопливо прошли через неё, окутанные темнотой, слыша только звук шагов, и дошли до магического камня в глубине зала. Я прикоснулся к нему, открыв вторую дверь, и сквозь радужную пленку мы прошли в Сокровенный зал.

— Розмайн? — позвал я, резко вдыхая.

В лунном свете, проникающем через узкие окна комнаты, я увидел фигуру, похожую на Розмайн, держащую в руках светящуюся дощечку. Она выглядела почти волшебной, настолько, что я с трудом воспринимал её как существо нашего мира.

Её тёмные, как ночное небо, волосы были собраны чудесным украшением с радужными камнями. Она повернулась и посмотрела на нас золотистыми глазами, выглядящими точно так же, как я помнил, и тогда я заметил, что на ней те же самые одежды главы храма, что и тогда, когда она исчезла. Во многих отношениях она совсем не изменилась — и в то же время её было почти не узнать. Раньше она выглядела достаточно юной, чтобы её можно было принять за ученицу, только поступившую в дворянскую академию, но теперь этого несоответствия между внешностью и возрастом не было видно.

Круглое, немного детское лицо Розмайн стало стройным и более утончённым. Даже пальцы стали длинными и тонкими. Её тело выглядело мягким и откровенно женственным, но в нём чувствовалась незавершенность, и она обладала той хрупкой красотой, которой может обладать только девушка, ещё только вступающая во взрослую жизнь.

«Это благословение богов...»

Это была единственная мысль, которую я мог сформулировать. Ничто другое не могло описать то, что я видел. Розмайн всегда была красивой, но мне и в голову не приходило, что из неё может вырасти такая красавица.

[[image:/storage/reader-images/ecbbe7cb29bf345bb7c3d60499a34b2773851e88.jpg]]

Пока я сглатывал, застыв в оцепенении, последователи Розмайн бросились вперёд из-за моей спины.

— Госпожа Розмайн!

— Я вижу, ты принесла то, что я просила. Большое спасибо, Лизелетта.

— Я рада, что вы в безопасности. Мы очень волновались.

Лизелетта накинула на Розмайн плащ, который держала в руках, почти полностью скрыв свою госпожу. Я хотел было запротестовать, так как мне хотелось рассмотреть её получше, но быстро подавил этот порыв.

— Розмайн, почему ты?.. — спросил Хильдебранд, срывая голос от удивления. Неудивительно, что он так растерялся: Розмайн раньше была с него ростом, а теперь была выше на целую голову.

— Я посетила Сад Начал, где господин Эйвермин попросил Анвакса, бога взращивания, сделать меня больше.

Затем, прежде чем Хильдебранд успел задать ей ещё один вопрос, Розмайн рассеяла в руках светящуюся дощечку и подошла ко мне. В прошлую нашу встречу она была ростом мне по грудь, но теперь её голова находилась на уровне моего подбородка. Она была невысокой для взрослой женщины, но, учитывая её возраст, можно было предположить, что она ещё подрастёт.

— Принц Сигизвальд, — сказала она, её голос, прежде высокий, стал мягким и зрелым. Несмотря на то, что в её золотистых глазах был всё тот же взгляд, теперь, когда она стала выше, я не мог отделаться от ощущения, что мы стали намного ближе, чем прежде.

— Да? — спросил я.

— Я не хочу причинять вам неудобства, но не могли бы мы обсудить детали моего отсутствия во время собрания герцогов? Я должна немедленно вернуться в Эренфест, чтобы поговорить с аубом.

Не пытаясь скрыть своей срочности, она, казалось, смотрела прямо сквозь меня.

Побочная история: Шарлотта — Дворянская академия без моей сестры

— Госпожа Шарлотта, господин Вильфрид, уделите нам немного вашего внимания?

В день земли, когда проводился ритуал посвящения для высших дворян, к нам с визитом пришли последователи Розмайн. Нам с Вильфридом, как простым кандидатам в аубы, нужно было только принять участие в церемонии, поэтому мы вернулись в общежитие раньше Розмайн, которая, будучи главой храма, должна была передать собранную магическую силу королевской семье и проследить за уборкой в Сокровенном зале. Но, судя по появившимся последователям, всё уже закончилось.

— Хм? Я не вижу с вами Розмайн. Она решила отдохнуть? — спросила я, склонив голову набок: для её последователей было необычно находиться здесь без своей госпожи.

Хартмут вскинул руки вверх, а на его лице расплылась блаженная улыбка:

— Так мы скажем публике, но на самом деле госпожа Розмайн была приглашена в царство богов Местионорой, богиней мудрости. Ах, что за великолепное чудо! Хвала богам!

Не только я была ошеломлена его странными словами и внезапной молитвой: все студенты и работники в столовой смотрели на него с выражением полного недоумения.

Не обращая внимания на горячие молитвы Хартмута, я обратилась к другим последователям сестры. Они опустили головы, одинаково обеспокоенные тем, что он ведёт себя так странно, но Дамуэль, по крайней мере, сумел объяснить:

— После ритуала посвящения госпоже Розмайн было разрешено поделиться частью собранной магической силы с библиотекой. Она отправилась туда вместе с принцем Сигизвальдом, после чего магические инструменты также попросили её снабдить ещё один магический инструмент.

«“Магические инструменты”? Наверное, он имеет в виду Шварца и Вайса. Каждый студент Эренфеста знает, что Розмайн поставляет им магическую силу как член библиотечного комитета», — догадалась Шарлотта.

— Госпожа Розмайн начала делать то, что просили инструменты... а затем внезапно исчезла.

Несмотря на то, что Дамуэль был всего лишь низшим дворянином, все уделяли ему гораздо больше внимания, чем Хартмуту. Я оценила, что он дал такой ясный ответ, но всё равно была в растерянности.

— Что значит «внезапно исчезла»?..

— Больше я ничего не могу сказать. Она была перед нами, а через мгновение её не стало. Мы не знаем подробностей, но, по словам магических инструментов библиотеки, она «ушла к дедушке».

— «Дедушке»? — повторил Вильфрид с сомнением на лице. — Кто такой дедушка?

Корнелиус покачал головой:

— Единственное, что они сказали, это то, что он стар и могущественен. Даже госпожа Соланж и принц Сигизвальд не смогли нам ничего рассказать.

— Она в безопасности?

— Мы считаем, что да, поскольку её последователи, посвятившие ей имена, всё ещё с нами. Сейчас мы можем лишь дожидаться её возвращения.

Я окинула взглядом детей из бывшей фракции Вероники, служивших Розмайн. Если моя сестра погибнет, погибнут и они. Можно только представить тревогу, терзающую их в отсутствие Розмайн.

— Мы уже обсудили этот вопрос с принцем Сигизвальдом, — сказала Леонора, оглядывая столовую. — По его приказу, пока наша госпожа не вернётся, мы будем вести себя так, как будто она заболела.

— Итак, давайте подведём итог, — вмешался Вильфрид. — С Розмайн произошло нечто, не поддающееся объяснению. Она жива, но мы не знаем, когда она вернётся. Мы абсолютно ничего не можем сделать, поэтому по приказу королевской семьи мы должны вести себя так, как будто она больна. Всем всё ясно?

Собравшиеся студенты кивнули, хоть и с некоторым беспокойством.

— Ну, у нас нет особого выбора в этом вопросе, — вздохнул он. — Никто из других герцогств не поверит нам, если мы скажем, что она случайно исчезла или что её пригласила куда-то Богиня Мудрости.

— Действительно, — сказала Лизелетта. — И даже если мы раскроем эту информацию с самыми добрыми намерениями, то получим лишь суровый выговор и от ауба Эренфеста, и от королевской семьи. Кроме того, в таком случае Хартмут немедленно станет развращать умы всех, кто осмелится его слушать, чем запятнает репутацию нашего герцогства: люди вокруг сочтут, что все в Эренфесте подобны ему.

В полной тишине мы все посмотрели на Хартмута. Степень его восхищения ничуть не уменьшилась: он всё ещё продолжал восторгаться тем, что Розмайн пригласила к себе Местионора, заявляя, что подобное могло произойти только с истинно добродетельным человеком. Я вспомнила слова Эрнесты, одной из моих последовательниц, о кампании по восхвалению «святой Эренфеста», проведённой Хартмутом за время двухлетнего сна моей сестры, и о множестве укоризненных взглядов со стороны других герцогств, полученных по её результатам.

«Мы не должны позволять ему вольности, независимо от обстоятельств!» — осознала я.

Хартмут получил специальное разрешение от зента присутствовать на ритуалах посвящения в этом году, поэтому мы не могли отправить его обратно в Эренфест до тех пор, пока все они не будут полностью завершены.

— Всем до последнего хранить молчание, — приказал Вильфрид, в его голосе звучало отчаяние. — От вас зависит честь нашего герцогства.

Все, кроме Хартмута, кивнули в ответ.

* * *

В тот же день мы сообщили о случившемся отцу, и в ответ он велел нам поступать так, как велела королевская семья. Все, даже те, кто вернулся в Эренфест, будут делать вид, что Розмайн просто заболела, пока нам не прикажут обратное.

— Остаётся надеяться, что Розмайн скоро вернётся... — пробормотала я.

Её последователи были живы, а значит, и она сама была жива, но отсутствие возможности видеть её всё равно вызывало глубокое беспокойство.

* * *

Прошло целых три дня, а Розмайн всё ещё не было видно.

— Как там в общежитии? — спросила я. — Мне сказали, что некоторые студенты чрезвычайно взбудоражены случившимся, и желают расследовать связь между исчезновением Розмайн и одной из тайн дворянской академии. Не рискуем ли мы тем, что они раскроют правду другим герцогствам?

С дворянской академией было связано множество различных тайн: статуя бога, которая танцует в ночь выпускной церемонии; беседка, в которой озорничает Богиня Времени; набор гевиннена, который самостоятельно устраивает диттер, и другие. Но особенно много внимания привлекла история исчезновения студента, который, по слухам, проказничал у святилища одного из верховных богов и навлёк на себя их божественный гнев. По сообщению моего рыцаря-ученика Фонзеля, некоторые из наших студентов сравнивали эту историю с нынешней ситуацией Розмайн. В комнатах мальчиков общежития Эренфеста происходило много такого, во что нас, студенток, не посвящали, поэтому я полагалась на рассказы своих последователей-мужчин.

— Их обнаружил господин Хартмут, поэтому я не думаю, что они станут распространять подобную информацию, — заверил меня Фонзель.

По словам моего рыцаря-ученика, Хартмут поймал их и с угрожающей улыбкой стал читать нотации: «Госпожа Розмайн получила приглашение от богов. Неужели вы полагаете, что она сделала что-то, заслуживающее их гнев? Стыдитесь себя, ибо вы слепы и не понимаете, как нам повезло, что у нас есть святая Эренфеста».

Фонзель продолжал:

— Он сказал, что для искупления их испорченных умов им нужно в совершенстве научиться молиться, поэтому господин Хартмут заставил их снова и снова повторять слова молитвы. Их дух был сломлен, но это не принесло им прощения. Сейчас он заставляет их перечислять все великие деяния госпожи Розмайн.

— То есть... они вынуждены заучивать их?

— Да. Господин Хартмут считает это даже более важным, чем их учеба. Всё это зрелище не позволило остальным студентам проронить ни слова о вашей сестре.

Короче говоря, Хартмут внимательно следил за общежитием, и посредством угроз и восхваления Розмайн заставлял студентов подчиниться. Мои возможности что-то сделать здесь ограничены: хотя бывают исключения для разрешения проблем между студентами, мне, как девушке, нельзя ходить на второй этаж, как и юношам на третий.

— Будет ли лучше, если я, как кандидат в аубы, вмешаюсь? — спросила я. — Интересно, брат в курсе ситуации?

— Он хорошо осведомлён. Студенты, которым сделали замечание, даже обратились к его последователям и попросили остановить господина Хартмута.

— И какова была его реакция?

— Он отказался, напомнив студентам, что предупреждал их о необходимости молчать. «Те, кто злословят о Розмайн, когда Хартмут их может услышать, могут винить только себя, — сказал он. — Смиритесь с судьбой и делайте то, что он вам говорит».

Я прекрасно понимала, почему Вильфрид не хотел связываться с Хартмутом. По-видимому, лучше всего будет взять с него пример и сделать вид, что я ничего не замечаю.

— Конечно, важно, чтобы ученики научились не болтать лишнего об отсутствии Розмайн, — сказала я. — И это наказание Хартмута не повлияет на их будущее так, как наказание отца или королевской семьи.

* * *

На следующий день после моего решения отдать Хартмуту управление общежитием, неожиданно заявилась учитель Хиршура. Она была нашим смотрителем общежития, так что кому-то это, может быть, и не показалось бы странным, но все, кто её знал, понимали, что это редкий случай.

— Мне сказали, что госпожа Розмайн заболела, и я пришла её навестить, — объявила учитель Хиршура. — Исчезать, не закончив лекции, не в её духе. Она же не сможет пойти в библиотеку, пока не сдаст экзамены. Что произошло?

Я обменялась взглядами с последователями Розмайн и Вильфридом. Острый взгляд голубых глаз учителя Хиршуры требовал знать, что происходит.

«Но если королевская семья не объяснила ей ситуацию, то, наверное, и нам надо держать её в неведении...»

В таком виде Розмайн физически не могла сдавать экзамены. Учителя, конечно, сочтут это странным, но пока королевская семья не свяжется с ними, или не даст новых распоряжений, разумнее было держать всё в тайне.

— Мы будем внимательно следить за её здоровьем и сообщим, если ситуация изменится, — сказала я.

— Несколько дней я терпела, но больше ждать не стану, — отрезала учитель Хиршура. — Хотя я не знаю деталей этой «ситуации», я должна знать ваши планы относительно совместных исследований с Аренсбахом. Ведь именно у госпожи Розмайн есть все материалы для исследований, не так ли? — она улыбнулась, но явно не собиралась уступать в этом вопросе.

Вильфрид издал побеждённый вздох:

— Она пришла за материалами для исследований. Нам не удастся её обмануть, как бы мы ни старались.

— Брюнхильда, Лизелетта, прошу прощения, но не могли бы вы отвести учителя Хиршуру в комнату моей сестры и объяснить ситуацию? — попросила я.

Мы оставим объяснения последовательницам моей сестры и попросим учителя Хиршуру держать язык за зубами. Я указала на комнату сестры, чтобы Хартмут не вмешивался: его бесконечные дифирамбы будут только мешать.

Переговоры закончились тем, что учитель Хиршура согласилась пойти навстречу и помочь Розмайн с экзаменами и прочим, когда она вернётся. В обмен на это она взяла все ингредиенты, которые привезла с собой моя сестра для изготовления магических инструментов библиотеки.

* * *

— Хотя моя сестра известна тем, что заканчивает свои занятия в одно мгновение, — сказала я, — для неё было бы вполне приемлемо дождаться выпускных экзаменов, как делают почти все остальные.

— Действительно, — ответила мне главная слуга Ванесса. — К тому времени она наверняка вернётся.

Так мы говорили, но следующий день земли прошёл без каких-либо новых событий. Вильфрид в тот день наблюдал за ритуалом посвящения средних дворян, в котором участвовал и принц Хильдебранд. Я же просто ждала известий от своих последователей, участвовавших в церемонии.

— Ну как? Как всё прошло? — спросила я, когда они, в конце концов, вернулись. — Понял ли кто-нибудь из других герцогств, что Розмайн пропала?

По словам Вильфрида, этого не заметили даже кандидаты в аубы, которые учатся с ним в одном классе, а ведь прошла уже целая неделя. Учитель Хиршура что-то заподозрила, а госпожа Ханнелора из Дункельфельгера прислала сообщение, в котором выразила своё беспокойство. Я считала, что появление сомнений было лишь вопросом времени. Однако когда я задала свой вопрос, мои слуги-ученицы Катрейн и Кассандра переглянулись между собой, а затем недоуменно уставились на меня.

— У нас нет оснований полагать, что кто-то сомневается в нашем оправдании, — заявили они. — Принц Хильдебранд открыто выразил свою заботу о её здоровье и в разговоре с господином Вильфридом просил нас передать ей свои пожелания. Никто не стал бы подвергать сомнению слова члена королевской семьи.

— Его добрые пожелания? — повторила я. — Неужели это всё? Не сопровождал ли он их какими-нибудь приказами?

— Нет, госпожа. Мы можем предположить, что королевская семья хочет сохранить текущее положение. Скорее всего, в данный момент они работают с учителями.

Учитель Хиршура заметила, что что-то не так, но Кассандра сказала, что среди других преподавателей слухи не распространяются.

Мои слуги продолжили:

— Единственный потенциальный повод для беспокойства — госпожа Джентиана из Классенбурга. Она желает присоединиться к библиотечному комитету и, по словам господина Вильфрида, сейчас ожидает выздоровления госпожи Розмайн. Она также передала нам некоторые документы, связанные с нашими совместными исследованиями.

— Мой брат сейчас их изучает?..— спросила я. Их нужно было просмотреть до завершения ритуала посвящения и начала общения с другими герцогствами.

— Нет, госпожа. Их забрал господин Хартмут. Госпоже Розмайн, видимо, не терпелось увидеть их, поэтому... он украл их, заявив, что остальные могут обойтись переписанными копиями. Господину Игнацу оставалось только поражённо опустить плечи.

Было бы лучше, если бы документы попали к последователям брата или ко мне, но поскольку мы ещё не закончили все занятия, я решила, что и так сойдёт. Мы всё равно не смогли бы их прочитать.

— Будет ли копия готова до того, как начнётся общение и мы должны будем обсудить результаты с Классенбургом? — уточнила я.

— Господин Хартмут собирает всех последователей, чтобы они сделали её до того, как им придётся вернуться в Эренфест.

— Тогда мы можем расслабиться.

— Господин Вильфрид активно участвует в совместных исследованиях, но он попросил перенаправлять все приглашения на чаепития вам, — вздохнула Катрейн, выглядя несколько обеспокоенной. — Нам нужно начинать готовиться к общению.

То, что брат заваливал меня приглашениями на девичьи чаепития, стало уже чем-то обыденным. Скорее всего, он намеревался оставить чаепития с Классенбургом на моё усмотрение, пока он будет разбираться с результатами наших совместных исследований.

— Может, посоветоваться с Брюнхильдой? — спросила я.

— Это было бы разумно, госпожа. Я прошу прощения за нашу несостоятельность. Поскольку мы всего лишь средние дворяне, нам с трудом удалось получить сведения из Классенбурга...

— Со статусом мало что можно сделать. Я прошу лишь оказать Брюнхильде посильную поддержку.

Вкусы госпожи Джентианы, первокурсницы, были ещё неизвестны за пределами её герцогства. Встречаться и обмениваться подобными сведениями было обязанностью слуг, но кандидатов в аубы больших герцогств обычно обслуживали высшие дворяне. Во время первых встреч ученики из средних дворян вообще не удостаивались внимания. Катрейн и остальные, возможно, и смогли бы перекинуться парой слов, но между тем, что удалось бы узнать им и Брюнхильде, была огромная разница.

«Кроме того, я выбирала последователей, исходя из того, что когда-нибудь покину Эренфест...»

Мои последователи из числа высших дворян, отвечавшие за обучение остальных, уже выпустились из академии, а учеников из классов ниже моего всё ещё нужно было обучать. Наверное, это было связано с тиранией бабушки — мало кто из высших дворян желал, чтобы их дети служили герцогской семье, поэтому ни в моём поколении, ни в поколении моего брата не было много желающих стать нашими последователями.

— Мои извинения, госпожа Шарлотта. Я ничем не могу помочь, несмотря на то, что являюсь высшей дворянкой...

— Ты всего лишь первокурсница, Эдилин: я не ожидаю от тебя умения вести дела с дворянами из больших герцогств. Я попрошу Брюнхильду обучать тебя вместе с Бертильдой, так что потрудись наладить эти связи в этом году.

— Да, госпожа.

Эдилин — высшая дворянка и моя слуга-ученица, она поступила в дворянскую академию одновременно с Бертильдой. Крайне важно, чтобы она общалась со слугами-учениками из высших дворян, пока Брюнхильда ещё остаётся студенткой.

Как только моя сестра войдёт в королевскую семью и предоставит Эренфесту своё покровительство, Бертильда и Эдилин встанут в авангард нашего общежития и должны будут вместе с Ванессой взаимодействовать с великими герцогствами.

* * *

— Прошло целых десять дней, — размышляла я вслух. — Розмайн и вправду в поря...

— ШАРЛОТТА!

Вильфрид вскочил со стула, чтобы остановить меня. Через несколько мгновений я закрыла рот рукой, но было уже поздно. Мой брат взглянул на Хартмута, застонал и, приложив руку ко лбу, сел обратно.

— Не бойтесь! — провозгласил величайший проповедник моей сестры. — Госпожа Розмайн растёт с каждым днём. Я чувствую даже малейшие изменения в её магической силе!

— Как глупо с моей стороны...

Так началась ещё одна из затянувшихся речей Хартмута о Розмайн. Нужно было как-то отвлечь его внимание, и я обратилась к другим последователям моей сестры:

— Как хорошо, что моя сестра растёт. Однако, услышав эти заявления только от Хартмута, я задаюсь вопросом, насколько они правдоподобны. Если последователи, посвятившие имя, могут чувствовать магическую силу своей госпожи, то разве остальные не должны испытывать то же самое?

Хартмут, видимо, понял, что я косвенно говорю ему, чтобы он заткнулся и дал возможность высказаться остальным; он замолчал, чтобы сосредоточиться на Родерихе и Матиасе.

— Ах, ээм... — Родерих запнулся. — Я действительно чувствую небольшое улучшение в смешивании и тому подобном, так что не вижу причин сомневаться в том, что её магическая сила растёт. Но я не могу сказать, связано ли это с её физическим ростом.

Матиас кивнул:

— Я не чувствую этого так остро, как Хартмут, но я могу сказать, что магическая сила госпожи Розмайн растёт.

— Я чувствую, что её магическая сила увеличивается и становится более стабильной, так что, как говорит Хартмут, её сосуд может расти. Однако я не могу сказать наверняка...

Я кивнула в ответ на пассивное согласие других последователей сестры. Если отбросить вопрос о её физическом росте, то уже не оставалось места для сомнений в том, что и без того огромное количество магической силы Розмайн ещё сильнее увеличивается.

Восхищаясь ею, я вместе с тем заметила, что Хартмут стал недовольно посматривать на своих товарищей. Я быстро попыталась прикрыть их:

— Главный вывод из этого — никто не может сравниться с Хартмутом в преданности и умении понимать свою госпожу. Надеюсь, ты и впредь будешь продолжать служить как ближайший последователь моей сестры.

— Как пожелаете, госпожа Шарлотта, — ответил он, и на его лице появилась искренняя довольная улыбка. Все остальные последователи вздохнули с облегчением, и из их числа вперед вышла Лизелетта:

— Госпожа Шарлотта, господин Вильфрид, я должна сделать доклад.

Как выяснилось, госпожа Ханнелора договорилась со слугами Розмайн о том, чтобы передать ей книгу. Лизелетта хотела, чтобы я написала благодарственное письмо вместо сестры и одолжила Ханнелоре книгу, которую приготовила сестра.

— Если вы увидите госпожу Ханнелору на уроке или во время чаепития в ближайшее время, поблагодарите её за книгу, — заключила Лизелетта.

— Все в Дункельфельгере очень беспокоятся о моей сестре, не так ли? — заметила я. — Конечно, я поблагодарю её во время нашего следующего совместного чаепития.

Вильфрид удовлетворенно кивнул в знак согласия:

— Да, госпожа Ханнелора действительно заботлива и внимательна. Она не знает, что здесь не о чем беспокоиться. Хартмут и остальные говорят, что с Розмайн всё в порядке.

«Речь не о том, есть здесь повод для беспокойства или нет, брат! Ты должен переживать за Розмайн в любом случае!»

Я глубоко вздохнула. Я сомневалась, что Вильфрид вообще заметил, какими ледяными взглядами провожали его последователи Розмайн.

* * *

Ритуал посвящения для низших дворян завершился без происшествий. Хартмут и остальные идеально всё подготовили, а нам оставалось только выполнять указания и произносить слова молитвы. Я должна поблагодарить своего отца, который попросил разрешить взрослым остаться в дворянской академии и помочь нам в проведении церемонии, и зента, который действительно разрешил это сделать. Если бы мы, студенты, попытались сами всё организовать, это был бы поистине кошмарный опыт.

— С возвращением, госпожа Шарлотта, — сказала Эдилин с напряжённым видом, когда я зашла в свою комнату. — Госпожа Брюнхильда попросила о встрече. Она хочет обсудить кое-что срочное.

Решив, что встреча важнее переодевания, я попросила Катрейн и остальных приготовить чай, а сама отправила ордоннанц с ответом Брюнхильде.

* * *

— Госпожа Шарлотта, я рада, что вы приняли моё приглашение, — сказала Брюнхильда при моём появлении. — И вы пришли, даже не успев переодеться. Я очень вам благодарна.

— Это срочно, верно? — спросила я, затем протянула инструмент, блокирующий звук. — Он нам пригодится, не так ли?

Она приняла его с легкой улыбкой, а затем перешла непосредственно к делу:

— Хартмут доставил нам письмо с приглашением от принца Сигизвальда.

— Сомневаюсь, что это касается меня... — сказала я. Королевская семья желала говорить только с Розмайн или, если она отсутствовала, с Вильфридом. Мой брат был более вероятным кандидатом на получение такого приглашения, особенно учитывая, что он был старше меня, поэтому я не совсем понимала, чего хотела Брюнхильда.

— Оно адресовано и вам, и господину Вильфриду, и последователям госпожи Розмайн.

— По какому критерию принц Сигизвальд выбрал этих участников?..

— Хартмут подозревает, что они хотят обсудить положение госпожи Розмайн под видом выражения благодарности тем, кто совершал религиозные церемонии. На встречу приглашены только носившие церемониальные одеяния, что исключает госпожу Джентиану из Классенбурга.

Классенбург был гораздо ближе к королевской семье, чем Эренфест. Кроме того, они считались равноправными участниками наших совместных исследований. Отсутствие приглашения им лишь уверило меня в верности предположения Хартмута.

— Скорее всего, будет обсуждаться отправление госпожи Розмайн в Центр, — сказала Брюнхильда. — Поэтому я бы посоветовала вам и господину Вильфриду исключить своих последователей.

— Это может быть затруднительно, поскольку приглашены последователи моей сестры...

— Наверное, можно сказать, что приглашение касается только тех, кто вместе с ней посещал храм в Эренфесте. Кроме того, это прекрасная возможность для последователей госпожи Розмайн и меня официально представиться принцу Сигизвальду. Они скоро переедут в Центр, а я должна стать членом герцогской семьи Эренфеста.

Короче говоря, мы действительно не могли привести никаких других последователей, кроме тех, что служат Розмайн.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я попытаюсь убедить своих последователей.

— Кроме того, нам необходимо будет согласовать свои действия с аубом Эренфестом. Я бы попросила вас договориться с господином Вильфридом, а затем сообщить мне.

Брюнхильда попыталась обсудить этот вопрос с последователями брата, но те лишь с насмешкой отнеслись к её попыткам вести себя как член герцогской семьи до церемонии звёздного сплетения. Так что она не могла продвинуться дальше.

— Мой брат по-прежнему критически относится к твоей помолвке с нашим отцом и не подаёт признаков того, что его собственная помолвка скоро будет отменена, поэтому его последователи не понимают, насколько они сейчас уязвимы... — размышляла я. — Как это хлопотно. Даже сейчас Вильфрид не в состоянии контролировать свою свиту.

— Последователь обязан выполнять указания своего господина или госпожи. Поэтому, когда будет объявлено об отмене, я бы посоветовала господину Вильфриду хорошо подумать о будущем тех, кто ему служит.

По мнению Брюнхильды, мой брат не слишком задумывался о будущем. Это в какой-то мере понятно, ведь от него требовали сохранения текущего статуса, и ему не нужно было спешить с передачей дел, но даже я не могла понять его намерений.

«Что Вильфрид намерен делать после того, как объявят об отмене помолвки?..»

* * *

Наша встреча с королевской семьей началась. После беседы с Вильфридом я полагала, что теперь мы на одной волне, и я могу расслабиться...

Однако я ошибалась.

«Вильфрид, разве это не грубо?! Со стороны можно подумать, что ты резко критикуешь решение королевской семьи удочерить Розмайн!»

Мой брат, конечно, хотел сказать, что Эренфест был почти готов к отъезду Розмайн и что королевской семье не о чем беспокоиться, но так ли это понял наш собеседник? Принц Сигизвальд смотрел с заметным недоумением.

«Я должна была подготовить больше контрмер, чтобы справиться с Вильфридом!»

Когда у меня заболел живот, я обменялась взглядом с Брюнхильдой. Она ничуть не удивилась, а напротив, жестом указала на Хартмута, как будто ожидала этого с самого начала. В последователях моей сестры не стоит сомневаться. Я с надеждой наблюдала за происходящим... и тут Хартмут начал произносить длинную речь.

«Нет! Оставь это для общежития!»

Я хотела закричать от боли, но, к моему удивлению, лекция Хартмута подействовала. Принц Сигизвальд, нахмурившись, рассматривал магический камень с гербом, видимо, совсем забыв о Вильфриде. На первый взгляд казалось, что Хартмут просто болтает без умолку, но на самом деле он перевёл разговор на слухи о Розмайн и на то, что нам нужно будет делать после её возвращения. Как он мог совершить такой впечатляющий подвиг? Это просто немыслимо.

— Мы вернёмся в Эренфест после этой встречи и заявим, что забираем с собой заболевшую госпожу Розмайн, — сказал Хартмут.

Мы обещали отцу, что сообщим об этом решении.

Когда разговор немного успокоился, принц Сигизвальд спросил моего брата, что он думает об отмене его помолвки.

Я задохнулась. Он прекрасно начал... но вторая часть была ужасно грубой!

«А потом ты посоветовал принцу заменить амулеты Розмайн перед помолвкой?! Вильфрид, что ты несёшь?!»

Я бросила нервный взгляд на принца Сигизвальда, но его лицо не выдавало никаких эмоций. От этого ситуация становилась ещё более пугающей...

Но потом принц подал Вильфриду чашку чая.

«Подождите... Принц Сигизвальд был виноват в том, что мой брат потерял место следующего ауба, верно? Неужели он всё это время был настороже, опасаясь, что между ними может возникнуть напряжение?»

Если это так, то его угощение чаем говорит о том, что теперь эти опасения исчезли.

Я облегченно вздохнула. В любом случае, теперь я могу быть уверена, что мой брат не обиделся.

— Мы благодарны вам за помощь. Я молюсь, чтобы ритуал посвящения Эренфеста прошёл так же хорошо.

Хартмут и остальные возвращались домой, и мы собрались для прощания. Отныне мы будем оправдываться тем, что Розмайн вернулась в Эренфест для проведения ритуала посвящения. Это будет нетрудно реализовать, поэтому атмосфера в общежитии почти сразу разрядилась.

— Наконец-то всё вернулось на круги своя, — заметил Вильфрид. — Исчезновение Розмайн стало большой неожиданностью, но, по крайней мере, мы хоть немного успокоимся.

— Вильфрид, что ты говоришь?! — воскликнула я.

— Разве я не прав? В этом году нам почти не о чем писать в отчетах.

«Хартмут и остальные может быть, и ушли, но подумай о последователях Розмайн!»

Они не могли ни жаловаться, ни протестовать, поскольку Вильфрид был членом герцогской семьи, но впечатление о нём становилось только хуже. Почему мой брат всегда делает такие неуместные замечания, вызывая при этом недовольство окружающих?

— Меня, например, беспокоит отсутствие нашей сестры. Все, кто обращается к Эренфесту, делают это только для того, чтобы установить с ней связи.

— Разве не так же было всегда? Мы прекрасно доживём до конца года.

«Я не об этом беспокоюсь!»

Переезд Розмайн в Центр полностью изменит отношение других герцогств к Эренфесту. В идеале мы бы провели этот год, помогая ей на общественных мероприятиях и показывая остальной стране, как хорошо мы ладим друг с другом, чтобы обеспечить себе лучшее отношение в будущем. Но это было невозможно без неё.

Я хотела бы высказаться, рассказать брату, что именно меня беспокоит, но я уже дала себе клятву молчать. Максимум, что я могла сделать, это вздохнуть.

«Пожалуйста, Розмайн, возвращайся скорее».

* * *

Наступило время общения.

Взаимодействие Эренфеста с другими герцогствами, как это уже стало нормой, было поручено в основном мне и моему брату. Это была не идеальная ситуация, но, по крайней мере, Брюнхильда была рядом, чтобы помочь нам. В настоящее время она была последовательницей Розмайн и будущим членом нашей герцогской семьи, что позволяло нам затрагивать больше тем, чем когда-либо прежде. Её поддержка была очень кстати.

— Госпожа Джентиана из Классенбурга сообщила, что Розмайн обещала принять её в библиотечный комитет, — объявила я. — Как нам следует реагировать? Похоже, она получила приказ от своего ауба и хочет встретиться с нашей сестрой, даже несмотря на то, что она нездорова.

Госпожа Джентиана попросила нас организовать встречу, как только состояние здоровья Розмайн хоть немного улучшится. Это было тревожное развитие событий, и, поскольку я не была членом библиотечного комитета, я даже не знала, что включает в себя процедура вступления в него. Да и было ли вообще это обещание на самом деле?

— Насколько я помню, госпожа Розмайн получила запрос через госпожу Эглантину, — ответила Брюнхильда. — Я бы предложила отклонить его по тому же пути. Или, возможно, мы могли бы поручить этот вопрос принцу Хильдебранду, который также является членом библиотечного комитета.

Идея Брюнхильды поручить королевской семье разобраться с теми просьбами, которые они на нас возложили, звучала точно так же, как и идея Розмайн. Возможно, их сходство было сильнее, чем я предполагала, хотя я оставила эту мысль при себе.

Если не считать просьбы госпожи Джентианы, никто, похоже, не беспокоился о здоровье Розмайн. Несколько человек, как и следовало ожидать, прислали слова сочувствия, но на этом всё и закончилось. С одной стороны, я испытывала облегчение от того, что правда не просочилась в другие герцогства, но с другой — была немного расстроена.

— Сейчас не время для сентиментальности, — сказала Брюнхильда, прочитав меня как раскрытую книгу. — Нам стоит ожидать, что во время состязания герцогств нас будут расспрашивать гораздо настойчивее. Хорошо бы до этого времени добиться взаимопонимания между аубом и королевской семьей.

— Отец скажет им, что она нездорова, как он уже всем говорил. Но раз уж мы заговорили об этом... какое украшение для волос ты получила от него, Брюнхильда? Ты предложила подарить такое же моей матери, не так ли?

Поскольку помолвка моей сестры с Вильфридом была отменена, надежды Лейзегангов теперь полностью возлагались на детей Брюнхильды. Сейчас Брюнхильда находится в гораздо более сложном положении, чем раньше.

— Я не нарушу своего обещания поддерживать госпожу Флоренцию, — сказала она. — Поэтому вам, госпожа Шарлотта, придётся найти себе достойного мужа.

— Но согласится ли кто-нибудь из мужчин жениться на временном аубе? Кто-нибудь из высокоранговых герцогств может даже настаивать на том, что он достоин править.

— Учитывая нынешнюю тенденцию принятия герцогскими семьями новых членов, возможно, вы могли бы обратить внимание на тех, кто моложе вас.

В случае беременности Брюнхильды я должна была до крещения её ребенка стать аубом, ослабить власть Лейзегангов, а затем ждать, пока Мельхиор достаточно вырастет, чтобы он мог принять власть от меня. Чтобы ещё более сгладить процесс передачи власти, я хотела бы, чтобы моим мужем стал человек схожего ранга, а Мельхиор женился на представительнице высшего герцогства.

* * *

Сезон общения завершился, и началось состязание герцогств. Как и ожидалось, мы получили шквал вопросов из других герцогств, однако мы могли лишь повторять, что Розмайн заболела.

«Дядя, похоже, очень подозрительно отнёсся к нашим словам... Он даже начал сам пытаться собирать сведения».

Мы не рассказали о случившемся ни дяде, ни его последователям — Аренсбах слишком пристально следил за нами, как и королевская семья, и рыцарский орден Центра. Максимум, что мы могли сделать, — это попросить Лизелетту доставить посылки, которые Розмайн приготовила перед своим исчезновением. Отсутствие еды и писем, которые мы обычно передаём вместе с ними, вероятно, даст ему понять, что происходит что-то необычное.

«О, как было бы хорошо, если бы мы могли поговорить об этом с дядей...»

Возможно, потому что он всегда справлялся с последствиями действий Розмайн, я подумала, что он сможет разобраться и в причинах её исчезновения.

Отец сопровождал Брюнхильду во время её выпуска, давая понять всем, что она должна стать его второй женой. По правде говоря, было странно видеть рядом с ним другую женщину, помимо матери. Ни один мужчина не был так предан одной женщине, и всё же...

— Вильфрид, твоя улыбка слишком скупа, — предупредила мама со спокойным выражением лица.

Брат не пытался скрыть своего недовольства ещё в общежитии. Сейчас он только пытался сохранить благородный вид, потому что матушка вызвала его с последователями в зал заседаний и сурово отругала.

Пока я наблюдала за их обменом, мама обратилась ко мне.

— Видишь, какого цвета украшения для волос выбрала Брюнхильда? Я сказала, что она должна выбрать те, что ей идут, но вместо этого она решила использовать цвет моих волос и нашего герцогства. Подумать только, она сделала такое заявление, да ещё с украшением для волос, которое ей подарил жених на выпускной вечер...

Я взглянула на ярко-малиновые волосы Брюнхильды. Как и говорила мама, их украшало украшение цвета охры — явное проявление решимости.

— В её решении есть смысл, — ответила я. — Брюнхильда не ищет любви отца, ей гораздо важнее избежать трений с тобой и удержать под контролем дворян Лейзеганга. Кстати, твоё украшение для волос тебе очень идет. А малиновые митфейры придают тебе ещё более яркий вид.

Митфейры — цветы, символизирующие сотрудничество. Это был очень уместный выбор, тем более что Брюнхильда и моя мать демонстрировали свою поддержку друг другу с помощью выбранных ими оттенков.

Мама засмеялась и слегка погладила меня по голове.

— В следующий раз мы закажем украшение для волос и для тебя, Шарлотта.

* * *

После окончания выпускной церемонии пришло время возвращаться в Эренфест. Розмайн ещё не вернулась, но мы добились разрешения оставить наше общежитие открытым до её возвращения. В итоге мы оставили двух рыцарей, одного повара и двух слуг...

И только на следующий день после праздника весны мы получили от них сообщение. Я завтракала в своих покоях, когда ко мне прилетел ордоннанц с сообщением, что Розмайн вернулась в дворянскую академию вчера вечером.

— И она скоро вернётся в Эренфест?!

Как только поела, я обсудила изменение планов с последователями и начала готовиться к встрече с сестрой. Выскочив из своей комнаты, я спустилась вниз, где меня уже ждали Вильфрид и Мельхиор, и мы втроем отправились в зал перемещения. Мать, отец и господин Бонифаций уже были там, когда мы пришли, как и последователи Розмайн, которые чрезвычайно волновались.

Круг перемещения наполнился магической силой. Он начал светиться чёрным и золотым светом, затем мерцание померкло, и в нём появились три фигуры.

Я собиралась поприветствовать Розмайн обычным образом, но когда она, наконец, стала видна, я была слишком потрясена, чтобы сказать хоть что-нибудь. Она была шокирующе, нет, захватывающе красива. Хартмут назойливо повторял, что она растёт... но я никак не ожидала, что она так внезапно повзрослеет.

Ослепительные волосы Розмайн, длинные и тёмные как ночь, величественно колыхались, когда она неуверенным взглядом оглядывала комнату. Теперь она была выше меня и казалась настолько взрослой, что я сомневалась, что кто-нибудь ещё когда-нибудь скажет о ней слово «милая». Я вздохнула, и меня охватило желание любоваться её утончённой, почти скульптурной красотой со всех сторон, отныне и до конца времен.

— Приёмный отец, я рада вас снова видеть. Извините за беспокойство и прямоту, но не могли бы вы уделить мне немного времени? Мы должны обсудить нечто чрезвычайно важное.

Розмайн поприветствовала нашего отца и тут же попросила о встрече. Она выглядела измученной, но всё же согласилась пройти прямо в кабинет герцога. В ней было что-то странное, словно она существовала на более высоком уровне бытия. Это заставило меня вспомнить о той непреодолимой пропасти, которую я заметила между нами во время церемонии крещения.

«Что мне делать? Такое ощущение, что Розмайн внезапно покинула мой мир и попала в другой...»

Почувствовав себя обескураженной, я просто наблюдала за тем, как она разговаривает с господином Бонифацием. Вильфрид, напротив, подошёл к ней и улыбнулся, как будто ничего не изменилось.

— Хартмут не умолкал, говоря о том, как сильно ты выросла, — сказал он. — Похоже, он говорил правду. Это шокирует.

— Эхе-хе... Я теперь красавица, согласитесь? Даже я не могла в это поверить, когда впервые посмотрела в зеркало.

Увидев их непринужденный разговор, я пришла в себя. Внешность Розмайн изменилась, она стала выше меня, но она по-прежнему оставалась моей сестрой. Я глубоко вздохнула, одновременно пораженная и благодарная за то, что мой брат действовал без малейших колебаний, и, наконец, заговорила:

— С возвращением, сестра.

Побочная история: Леонцио — Их надежды и мечты

Глава 663. Побочная история: Леонцио — Их надежды и мечты

— Вы можете пока запереть госпожу Летицию здесь, а затем отправить её на один из кораблей, когда те прибудут. То же самое касается и женщины с ней. Ах да, вы пока не сможете просто так войти в северное и западное здания. Используйте это, чтобы пройти через барьеры. Я поручаю вам связаться с нашими союзниками. Господин Леонцио, пойдёмте в наш особняк.

Закончив инструктировать рыцарей сопровождения, госпожа Дитлинда подошла ко мне с довольной улыбкой. Госпожу Летицию, сильно дрожавшую и настолько подавленную отчаянием, что она больше не могла вымолвить ни слова, вместе с её слугой-ученицей планировалось запереть в комнате, где ранее была заточена Росвита.

Дальнейшие действия были очевидны: мы обыщем покои госпожи Летиции и господина Фердинанда в северном и западном зданиях соответственно, заберём оттуда все магические камни и инструменты, а затем отправим их кораблём в Ланценавию. Разумеется, на этот же корабль мы посадим и госпожу Летицию.

«Я всем сердцем сочувствую ей, правда, но что ещё тут можно поделать?»

Госпожа Летиция как девушка, богатая магической силой, в Ланценавии будет окружена вниманием несчётного множества мужчин. Я подозревал, что во многих отношениях её жизнь там будет гораздо счастливее, чем здесь, в Аренсбахе, где она была вынуждена жить под гнётом госпожи Дитлинды, которая её откровенно презирала.

Я бросил взгляд на дверь, после чего проводил госпожу Дитлинду до парадных ворот замка.

— Ах да, — сказала она, — мне нужно будет сообщить матушке об успехе нашего плана. Она, должно быть, с нетерпением ждёт новостей о моей победе.

Несколько дней назад госпожа Георгина отбыла в карете, намереваясь расположиться в землях, граничащих с Эренфестом. Судя по всему, она находилась так близко к пограничному барьеру, насколько возможно, не выходя при этом из зоны досягаемости магических инструментов в виде белых птиц, называемых «ордоннанцами». Сейчас госпожа Георгина находилась там, ожидая, когда одна из таких птиц сообщит ей о результатах задуманного.

«Мне не сказали, что она намерена делать дальше, но, я уверен: она собирается захватить Эренфест».

Из всех вещей госпожу Георгину интересовал только захват Эренфеста. По её лицу и поведению я понял, что и Ланценавия, и Аренсбах, и Центр, и даже собственная дочь воспринимались ею не более чем инструментами, помогающими осуществить эту единственную цель.

Госпожа Дитлинда получила указание связаться с госпожой Георгиной, как только господин Фердинанд станет магическим камнем, но вернулась из зала восполнения с пустыми руками. Она даже прямо заявила, что яд не подействовал. Чтобы исправить ситуацию, она надела на его руки браслеты, запечатывающие штап, и оставила его на круге восполнения, который медленно вытягивал магическую силу из его тела, но при этом так и не подтвердила его смерть.

— Действительно ли разумно будет отправлять отчёт до получения магического камня господина Фердинанда? — спросил я.

На лице госпожи Дитлинды появилась невинная улыбка. Она искренне верила, что её мать будет радоваться успеху дочери, но я вовсе не ожидал такого от госпожи Георгины. Она была расчётливой женщиной, бесстрастно переставляющей все доступные ей фигуры. Если один её план проваливался, она сосредотачивалась на другом, чтобы заделать брешь, или начинала всё с нуля. Туманное сообщение о том, что господин Фердинанд умрёт «довольно скоро», наверняка вызовет её гнев. С другой стороны, сокрытие ошибки, не дающее скорректировать планы, вполне может привести к роковому промаху, который всё разрушит.

— О, боги. Прикажете мне ждать в зале восполнения, пока его магическая сила полностью не иссякнет? Подумать только. Даже смертельный яд не превратил его в магический камень, а ведь недаром говорят, что нет ничего опаснее раненого зверя.

«А разве не из-за того, что он так опасен, госпожа Георгина велела вам подтвердить его смерть и передать магический камень в Ланценавию?»

Госпожа Дитлинда старательно держала меня подальше от господина Фердинанда, поэтому я смог пообщаться с ним только при первой нашей встрече. По этой же причине большую часть информации о нём я получал от других людей. Госпожа Дитлинда говорила мне, что он холодный и очень ревнивый человек, возражающий против всего, что она говорит и делает, в то время как госпожа Георгина видела в нём самую большую угрозу своим планам — опасного соперника, который постоянно занимал первые места во время учёбы в дворянской академии.

«Кроме того, его искренне ненавидит командир рыцарского ордена Центра».

И снова у меня не было полной картины, но похоже, что господин Фердинанд был магическим камнем, каким-то образом ускользнувшим из дворца Адальгизы. Я вспомнил настойчивое требование командира рыцарского ордена вернуть тому надлежащий вид и, как положено, отправить в Ланценавию.

«Впрочем, против него лично я ничего не имею».

Прошло уже десять лет с тех пор, как в результате политических изменений в Юргеншмидте был закрыт дворец Адальгизы, и магические камни перестали к нам поступать. С прошлого года нам начала помогать госпожа Дитлинда, а сегодняшняя охота обеспечит нас камнями более высокого качества, чем прежде, но магических камней никогда не бывает слишком много.

По правде говоря, я с нетерпением ожидал, какой великолепный магический камень мы получим от семени Адальгизы, которому было приказано вступить в брак с представительницей великого герцогства. Но если он умрёт от магического истощения его магический камень неизбежно окажется пустым. Это будет ужасная трата.

— Нет, я бы не стал заставлять вас ждать, — ответил я. — Если бы вы просто нанесли ему завершающий удар, то получили бы и магический камень, и подтверждение его смерти.

Госпожа Дитлинда скривилась, а затем окинула меня суровым взглядом.

— О боги, Господин Леонцио, вы не должны просить леди о таком грубом и варварском поступке!

Очевидно, для представительницы герцогской семьи было немыслимо самой лишать жизни врага. В отличие от госпожи Георгины, которая, судя по всему, ради реализации своих планов лично расправилась с собственным мужем, её дочь не имела подобной решимости.

— По крайней мере, не следует ли вам в своём отчёте уточнить, что господин Фердинанд ещё жив? — спросил я. У меня действительно заканчивались хорошие варианты.

— Это приведёт к тому, что мама будет меня ругать, не так ли? Кроме того, никто не сможет войти или выйти из зала восполнения. Я сняла регистрационные магические камни, видите? — Она протянула их мне. — Пока они со мной, эта дверь будет надёжно заперта. Господин Фердинанд в любом случае там умрёт.

Иными словами, даже если бы господину Фердинанду удалось каким-то образом вырваться из магического круга, он не смог бы покинуть зал.

«Значит, даже если у него не закончится магическая сила, то он умрёт от голода?»

Я не хотел разочаровывать госпожу Дитлинду. К тому же этот план был разработан госпожой Георгиной, и я мог предположить, что она учла недостатки своей дочери. Возможно, она поручила кому-то другому тайно перепроверить результат и представить более точный отчёт.

В любом случае, я решил не тянуть с этим вопросом. Связаться с госпожой Георгиной я не мог: способы связи Ланценавии здесь не работали, а отсутствие штапа не позволяло отправлять ордоннанц, поэтому максимум, что я мог сделать, — это улыбнуться и проводить свою спутницу до кареты, осыпая её по пути похвалами.

— Я просто сожалел о том, что не могу войти в зал, — сказал я. — Если бы не было этого ограничения, то вам вообще не пришлось марать ваши прекрасные руки. Я вовсе не хотел вас обидеть.

— О, очень хорошо. Я прощу вас. Надеюсь, мы скоро встретимся.

«Мне нужно продержаться ещё немного. Тогда я смогу покончить с этим фарсом».

Проследив за отъездом её кареты, я забрался в свою. Госпожа Дитлинда отказывалась ехать со мной в одной карете, если с нами не было ещё кого-нибудь, например, госпожи Георгины или госпожи Летиции. Мы довольно близки на людях, но она была незамужней, поэтому, видимо, стремилась сохранять между нами дистанцию. Но это было бессмысленно: несмотря на все старания, окружающие смотрели на неё с презрением. Я предполагал, что либо её стандарты сильно искажены, либо она находится в обстановке какого-то глубокого недопонимания.

«Как же утомительно», — оказавшись в карете, я не смог удержаться от вздоха. Мой кузен Джордано, обычно стоявший позади меня с видом слуги, усмехнулся и опустился рядом со мной. От его невозмутимого выражения лица, которое он носил, чтобы успокоить дворян этой страны, не осталось и следа.

— Всё идёт так, как мы надеялись, Леонцио. Похоже, мы действительно сможем справиться с этим.

— Мне кажется, что всё только начинается. Кто может сказать, что и дальше всё будет идти хорошо?

— Не я, — ответил Джордано, лишь пожав плечами на мою попытку его укорить. — Но ведь сегодня у нас запланирована охота за магическими камнями, а девушки уже готовы к транспортировке, верно? Это должно нас пока поддержать, даже если открытие дворца займёт больше времени.

Сегодня ночью наши посланники в Аренсбахе будут буйствовать: мы получили разрешение от госпож Дитлинды и Георгины убивать всех дворян, поддерживающих госпожу Летицию. Первая была разгневана на тех, кто отказался поддерживать её в качестве следующего ауба, а вторая хотела устранить всех, кто мог бы встать на её пути. Что касается нас, то нам нужно было получить как можно больше высококачественных магических камней. Так вышло, что наши намерения совпали.

— Дворяне Юргеншмидта просто ужасают. Они не проявляют к своим врагам ни малейшего милосердия. Тем не менее, благодаря этому королевская власть наконец-то будет восстановлена. И если всё пойдёт хорошо, дом Кораллелиий укрепится.

Кораллелия, Шентис, Левелиая — три цветка Юргеншмидта, в честь которых были названы три основных дома Ланценавии. Также назывались и три комнаты, расположенные во дворце, куда отправляли принцесс Ланценавии.

О дворце я знал не так уж много — только то, что рассказал мне король. Если говорить в общих чертах, то в каждой из трёх комнат должно было постоянно находиться по одной принцессе. Они пытались произвести на свет сыновей, один из которых по достижении совершеннолетия получал штап, а затем отправлялся в Ланценавию в качестве следующего короля.

Принцессы поколениями жили во дворце, но периодически Юргеншмидт соглашался принимать новых принцесс, чтобы ланценавская кровь в них не стала слишком слабой.

Получив образование в Юргеншмидте, следующий король возвращался на родину, чтобы быть усыновленным тем, кого он должен был сменить. Этот мальчик, естественно, почти ничего не знал о Ланценавии, поскольку всю свою жизнь провёл в другом месте, поэтому несколько родственников — обычно со стороны матери — должны были поддерживать его и учить правлению.

Мой дед, король Кьяффредо, был сыном принцессы Кораллелии. У короля Джервазио, напротив, мать была принцессой Левелаи, поэтому его окружали члены её дома. Король Кьяффредо согласился выдать свою дочь замуж за короля Джервазио, но то ли она не ужилась с ним, то ли просто не пришлась ему по вкусу — хотя король Джервазио и проявлял к ней некоторое уважение, он так и не полюбил её. Таким образом, когда король Джервазио пришёл к власти, его собственный дом Левелай и семья его любимой жены из дома Шентисов получили наибольшее влияние. Тем временем дом Кораллелий, к которому принадлежал и я, оттеснялся всё дальше и дальше.

Ланценавия постоянно развивала технологии, чтобы компенсировать недостаток магических камней, а мир в целом обращался к другим источникам энергии, помимо магической силы. Король со штапом по-прежнему был необходим для поддержания столицы, но в наше время, по общему мнению, Ланценавии не требовалось множество королевских особ, обладавших лишь магической силой.

Нашему дому нужна была принцесса Кораллелии во дворце Адальгизы, чтобы я мог играть роль помощника при следующем короле. А для того, чтобы во дворце появилась принцесса, нужно было убедить зента вновь открыть его. Ланценавия протестовала против его закрытия сразу после политических изменений, но безрезультатно. Потому мы решили, что будет трудно снова открыть дворец без связи с кем-то, кто мог бы передать наше мнение зенту, и стали терпеливо ждать, когда на трон взойдёт кто-то другой.

Затем, около двух лет назад, вернулся посланник с письмом от госпожи Георгины. Покойный ауб Аренсбаха в то время был ещё жив.

«Не знаком ли случайно король Ланценавии с командиром рыцарского ордена Центра?», — гласило письмо. Текст оказался крайне скудным. Она даже не указала имя командира рыцарского ордена Центра, хотя он занимал ключевое место в её вопросе.

— На командире центрального рыцарского ордена лежит почётный долг защищать зента, — сказал тогда король Джервазио. — Я помню, что он служил при троне, но редко посещал дворец. Мы ни разу не приветствовали друг друга, так что я не могу сказать, что мы были знакомы. Вопрос в том, имеет ли она в виду того самого командира рыцарей, которого я помню? Не было бы ничего необычного, если бы эта должность перешла к кому-то другому.

Тем не менее, даже если такой связи не существовало, для нас это была ценная возможность установить контакт с зентом. Мы не могли упустить такой шанс.

В мгновение ока замок наполнился суетой и вопросами. Под «королем Ланценавии» госпожа Георгина имела в виду короля Джервазио или его предшественника, короля Кьяффредо? Встречались ли они во время визита зента во дворец? Или, может быть, когда зент и следующий король обменивались приветствиями? Не исключено и то, что кто-то, с кем король сблизился во дворце, уже потом стал командиром центрального ордена. Выдвигались самые разные версии, но даже среди этой суматохи все были едины в одном: надо установить с ними контакт.

Естественно, мы не могли просто отправить короля Джервазио в Аренсбах: если с ним что-то случится, в Ланценавии некому будет занять его место. Кто-то другой должен был начать переговоры: кто-то, кто мог бы получить необходимые сведения от госпожи Георгины или этого командира рыцарей; кто мог бы, по крайней мере, заложить основу для возобновления работы дворца; кто мог бы получить в обмен на наши товары столько магических камней, сколько возможно, и приготовиться тем самым к худшему варианту развития событий.

Были бурные дебаты по поводу того, кого послать, но из всех кандидатов эту должность удалось занять именно мне.

— Если наш план пройдёт успешно, Ланценавия изменится навсегда, — сказал я.

Джордано кивнул. За окном было видно, как корабли Ланценавии приближаются к порту — хороший знак, если таковые вообще существуют. Я едва сдерживал нарастающее волнение, ожидая нашего прибытия в поместье Ланценавии.

* * *

— О, госпожа Альстеда, — сказал я. — Не ожидал, что вы уже здесь.

— Поскольку у нас гости, я решила, что лучше приехать пораньше. Только что здесь был гонец с сообщением о кораблях. Полагаю, их пассажиры скоро прибудут?

Госпожа Дитлинда, прибывшая раньше, похоже, поспешила зайти внутрь. Вместо неё меня приветствовала её старшая сестра, госпожа Альстеда — та самая, которая, собственно, и окрасила основание Аренсбаха. Зент не признавал её, но она всё равно была фактическим аубом герцогства.

Госпожа Альстеда была высшей дворянкой возрастом около двадцати лет. По ярко-зелёным глазам, голубым, почти фиолетовым волосам и стройным чертам лица было явно видно её родство с госпожой Георгиной, но характером она совсем не походила на мать. Госпожа Альстеда была тихой девушкой, редко разговаривала и, казалось, всегда внимательно следила за настроением окружающих.

Насколько я мог судить, ею помыкали и мать, и младшая сестра. По воле матери она вышла замуж за высшего дворянина, несмотря на то, что была дочерью ауба, и ради плана матери и сестры теперь окрасила основание Аренсбаха, имея при этом собственную маленькую дочь.

— Госпожа Альстеда, вам должно быть нелегко... — сказал я. — Я всё ещё помню ваши слова о том, что вы не хотите быть аубом.

— Да, это так. Мои мысли по этому поводу не изменились, однако это не означает, что текущая ситуация мне не выгодна.

Муж госпожи Альстеды, господин Блазиус, в своё время был членом герцогской семьи и стремился стать аубом. Однако после политических изменений он был понижен до высшего дворянина из-за того, что его мать была родом из проигравшего герцогства.

— Я хочу восстановить господина Блазиуса в его прежнем статусе, — продолжила она. — Если всё произойдёт так, как задумала матушка, то можно будет даже передать ему основание Аренсбаха. Не говоря уже о том, что у нас ещё есть время, чтобы наша дочь смогла получить образование кандидата в аубы.

«Гражданская война не привела ни к чему хорошему, не так ли? Нетрудно понять, почему госпожа Дитлинда при каждом удобном случае проклинает нынешнего зента».

— Ланценавия сталкивается с собственными трудностями в результате закрытия дворца, не так ли? Я молюсь, чтобы этот план привёл нас к успеху, и чтобы ваша страна получила необходимую помощь.

Продолжая беседу, мы прошли в поместье. Слуга госпожи Дитлинды готовила чай в гостиной, а господин Блазиус, муж госпожи Альстеды, бродил без дела. Они относились к тому, что считалось поместьем Ланценавии, как к своему второму дому. Джордано, должно быть, заметил то же самое, так как вздохнул позади меня. Когда госпожа Дитлинда приезжала с визитом, наших людей нередко отводили в дальние комнаты.

— Альстеда, дверь уже открыли? — спросила госпожа Дитлинда. — Я ведь послала тебе ключ.

— Нет, пока нет... Я решила, что будет лучше подождать до твоего приезда. Матушка дала мне соответствующие указания, разве нет?

Дитлинда считалась аубом Аренсбаха, но на самом деле основанием герцогства распоряжалась госпожа Альстеда. Чтобы сохранять эту иллюзию, госпожа Георгина дала госпоже Дитлинде твёрдый приказ всегда присутствовать при выполнении задач ауба, таких как открытие особых дверей или врат герцогства.

— Ты всегда в точности выполняешь матушкины приказы, сестра, — пожаловалась госпожа Дитлинда. — Не думаю, что наши гости проявят много терпения. Давай откроем сейчас, пока они не приехали.

— Конечно. Они наверняка торопятся.

В поместье Ланценавии имелся круг перемещения, с помощью которого принцессы отправлялись во дворец Адальгизы и встречали королей. Открыть дверь со стороны Аренсбаха мог только ауб.

«Нетрудно догадаться, что предыдущий ауб Аренсбаха был убит из-за того, чтобы появилась возможность открыть проход между Аренсбахом и дворцом».

Я очень сомневался, что это единственная причина: у госпожи Георгины их всегда было несколько, что бы она ни делала, но одной из причин определённо была эта.

И в итоге госпожа Георгина убила предыдущего ауба и заставила госпожу Альстеду перекрасить основание, что позволило нам в любое время открывать дверь в зал перемещения. Всё должно было быть так просто, но в самый последний момент во время собрания герцогов было решено, что дворец достанется девочке, которую удочерит зент. Это известие можно было расценивать только как намеренную попытку уничтожить все надежды Ланценавии на то, что дворец когда-нибудь будет вновь открыт для приёма новых принцесс.

С момента объявления о начале работ во дворце появились уборщики, ремонтники и мастера, привозящие новую мебель. Иногда даже члены королевской семьи заглядывали туда, чтобы проверить, как идут дела. В результате круг перемещения стал практически непригоден для использования, что, в общем-то, не сильно помешало планам госпожи Георгины, но, по слухам, ситуация оказалась крайне болезненна для одного из её соратников, который мучительно переживал из-за столь грубого просчёта.

Только сейчас, когда подготовка была завершена, и ремесленники покинули дворец, круг перемещения можно было использовать без помех. С этого момента и до собрания герцогов, когда прибудет новая жительница, круг перемещения и дворец Адальгизы будут в нашем распоряжении.

«Но сработает ли план на самом деле?»

По дороге сюда я сказал Джордано, что мы не можем знать, как всё сложится, но я больше всех желал успеха госпоже Георгине.

— Тогда я открою, — сказала госпожа Альстеда. Она вставила ключ, и в мгновение ока на двери появился светящийся жёлтым магический круг.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не вскрикнуть от удивления. Благодаря общению с госпожой Дитлиндой я считал себя более сведущим в магии, чем большинство других жителей Ланценавии, но ничего подобного я никогда раньше не видел. Было уже удивительно, что магический круг появился из ниоткуда, но тут ещё и дверь начала открываться сама по себе. Пока я пытался прийти в себя, окружавшие меня дворяне выглядели совершенно невозмутимыми. Для них такая магия была обычным делом.

За дверью находилась абсолютно белая комната. В ней не было ничего примечательного, кроме нарисованного на полу магического круга.

— Это круг перемещения, — пояснила госпожа Дитлинда, преисполненная гордости. — Для его работы требуется магическая сила здесь и на другой стороне, но он может перемещать людей и предметы.

Тем временем, одна из её слуг отправила письмо, в котором сообщила, что на нашей стороне круга всё готово.

Госпожа Альстеда зашла за колонну и сделала что-то, чего я не смог разглядеть. Затем круг перемещения на мгновение ярко вспыхнул.

«На той стороне... есть штапы».

Я сделал неосознанный шаг вперед, словно соблазнённый внезапной вспышкой. Я хотел только одного. Мне нужен был собственный штап. Если бы только я смог получить его, я бы сам обеспечил себе власть. Мне не нужно было бы ждать ребёнка от младшей сестры.

Я сделал ещё один шаг, и магический круг снова вспыхнул, сияя на этот раз чуть дольше. Он изверг из себя огненную смесь чёрного и золотого света, повергнув меня в шок и заставив сделать шаг назад.

— О, нас действительно ждали. Добро пожаловать в Аренсбах.

Свет померк, а на круге стоял господин Раоблут, командир центрального рыцарского ордена. Я ахнул от неожиданности его появления: при всём своём технологическом развитии Ланценавия не имела ничего, что могло бы сравниться с такой масштабной магией.

— Господин Раоблут, скоро должны прибыть и другие наши гости, — сказала госпожа Дитлинда. — До нас дошло сообщение, что их корабли прибыли в порт.

Командир рыцарей опустил глаза, позволив лёгкой улыбке проявиться на его лице.

— Да... Наконец-то я смогу воссоединиться с моим господином. Это заняло так... так много времени.

«Я помню, как он сокрушался из-за того, что приготовления во дворце мешают воспользоваться кругом перемещения».

Мы намеревались провести последние проверки во время летних похорон, и осуществить наш план осенью, но работы во дворце затянулись, поэтому мы смогли заняться всем этим только сейчас. Человек перед нами считал это более мучительным, чем кто-либо ещё.

— Раз вы ждали, значит, со своими приготовлениями вы покончили, я полагаю? — спросила госпожа Дитлинда. — У вас есть средства, с помощью которых вы можете сделать меня зентом?

Господин Раоблут окинул взглядом всех собравшихся, затем кивнул мне и остальным из Ланценавии.

— Всё идет по плану. Наши надежды скоро оправдаются.

В его глубоком, весомом голосе было что-то такое, что заставляло меня безоговорочно поверить в это. Я чувствовал, как в груди нарастает предвкушение.

«Сбудутся ли, наконец, мои надежды и мечты?..»

— Ах, Раоблут. Сколько же мы не виделись... — сказал король Джервазио, входя в поместье после прибытия из порта.

Командир ордена преклонил колени перед королём Ланценавии — зрелище настолько причудливое, что я не мог отвести взгляд — а затем начал говорить:

— Я приветствую вас, мой единственный и несравненный господин. Я не могу принести извинения за то, что не выполнил ваш последний приказ и допустил причинение вреда госпоже Валамарин.

— Пусть это больше не отягощает твои мысли. Судьба, постигшая её, достойна сожаления, но ты не в силах был её предотвратить. Таков закон этой земли, и ты страдал из-за него долгие годы. Позволь же, наконец, снять с тебя это бремя.

«Кто такая Валамарин?»

Я не узнал этого имени, но если это их общая знакомая, то она должна была быть кем-то из дворца Адальгизы. Прибыв в Аренсбах, я узнал, что господин Раоблут служил одним из рыцарей сопровождения во дворце Адальгизы, когда там жил наш король Джервазио. Именно из-за него король Джервазио и прибыл сюда.

— Наши действия здесь, в конечном итоге, будут направлены во благо. Раоблут, будь добр, проводи меня, пора навестить наш старый дворец.

— Немедленно, господин.

Пролог (❀)

Жизнь в Аренсбахе была чрезвычайно однообразной и неизменной: вчера плавно перетекало в сегодня, а сегодня в завтра. Однако Юстокс по опыту знал, что даже самая устойчивая колея нормальной жизни может рухнуть под тяжестью единственного знаменательного события. Несколько таких примеров невольно приходили ему на ум: предложение посвятить Фердинанду имя, чтобы заручиться его доверием; внезапная смерть покойного ауба Эренфеста, из-за которой Фердинанд был изгнан из дворянского общества; королевский приказ, отправивший их всех в Аренсбах, и вот теперь...

— Госпожа Летиция?! Вы уже закончили ритуал восполнения?!

— Пожалуйста, откройте дверь. Я очень спешу.

Юстокс обменялся взглядом с Экхартом. Летиция должна была поставлять магическую силу, так почему же они сейчас слышат её по ту сторону двери?

Хотя их господин, Фердинанд, ещё не вступил в брак здесь, он уже снабжал магической силой основание Аренсбаха. Не так давно он зашёл в зал восполнения, чтобы помочь обучить Летицию и обсудить с ней кое-что наедине.

Во время восполнения основания в кабинет герцога допускались только высшие дворяне, принадлежащие к одной из ветвей герцогской семьи. Экхарту и Юстоксу было рекомендовано отдохнуть, но вместо этого они усердно ждали за дверью. Им было приказано не пропускать Дитлинду, а если она попытается проникнуть, немедленно сообщить господину.

— Может быть, что-то случилось?..

— Конечно, нет. Этой женщины здесь нет.

Дитлинда ещё не появилась, поэтому ни Экхарт, ни Юстокс не ожидали никаких неприятностей. Только когда Летиция выскочила им навстречу, они поняли как сильно ошибались. В её руке была клетка, которую Фердинанд всегда носил на поясе. В ней находился магический камень его ездового зверя и три камня посвящения имени, заключённые в белые коконы.

— Господин Фердинанд, он... он велел бежать... — срывающимся голосом произнесла Летиция.

У Юстокса перехватило дыхание. В ушах громко звенело. Заявление Летиции было немыслимым, но если она говорила правду... Нормальная жизнь снова должна была рухнуть.

Жизнь в Аренсбахе не была особенно приятной и скорее разочаровывала: Дитлинда была отвратительна, посланники Ланценавии господствовали над всеми, после исчезновения Розмайн не было ни одной посылки с едой, а Фердинанд находился в ужасном состоянии. Только сейчас, когда всё это внезапно закончилось, Юстокс понял, что на самом деле эти дни были довольно мирными.

«Господин Фердинанд!..»

Юстокс выхватил клетку у Летиции и заглянул внутрь. Невозможно было ошибиться — это были их камни посвящения имени. Он не мог себе представить, чтобы Фердинанд отдал их кому-то, если только ситуация не была действительно ужасной.

«Но что это может быть за ситуация? Как она возникла?» — погрузившись в раздумья, Юстокс вдруг вспомнил предупреждение своего господина: «Если когда-нибудь моя жизнь окажется в опасности, я верну вам ваши имена. Это избавит вас от моей участи, но более того, позволит вам сообщить Эренфесту всё, что мы узнали. Вы должны неукоснительно исполнить этот долг». В сложившихся обстоятельствах эти слова казались как никогда пророческими.

Юстокс посмотрел на клетку в левой руке, затем быстро похлопал себя по груди правой. Легкий хруст подтвердил, что документ, разрешающий использовать круг перемещения Аренсбаха, и записи, которые нужно было отдать аубу Эренфесту, всё ещё лежат в нагрудном кармане. Вместе с камнями посвящения имени у него теперь было всё необходимое, чтобы доказать, что Фердинанд в опасности.

«Нам действительно нужно идти? Прямо сейчас?»

Всё тело Юстокса начало дрожать. Зубы стучали, а ноги отказывались двигаться, не желая покидать своего господина даже по приказу. Он не знал, что произошло в зале восполнения. Фердинанд, несомненно, был ещё жив, но ему явно угрожала серьёзная опасность, и ни Юстокс, ни Экхарт не могли броситься ему на помощь.

— Ты, — прорычал Экхарт. — Что ты сделала с господином Фердинандом?

— Иик!

Мрачный, угрожающий голос принадлежал товарищу Юстокса. Экхарт наступал на Летицию, а рыцари из её свиты бросились на защиту своей госпожи. Драка готова была разразиться в любой момент.

«Вот идиот!» — увидев свирепость своего коллеги, Юстокс пришёл в себя. Он не мог позволить Экхарту выхватить оружие, и с этой вновь обретённой решимостью его ноги наконец-то зашевелились. Он протянул руку и схватил разъярённого рыцаря за воротник.

— ЭКХАРТ! Забудь об этом допросе! Наш приказ превыше всего, а что велел нам делать господин?!

Эта вспышка застала Экхарта врасплох, но ничуть не успокоила его гнева. Он стиснул зубы и уставился на Летицию.

Ждать, пока Экхарт остынет, было некогда: если они не совершат быстрый побег, его наверняка схватят за нападение на члена герцогской семьи Аренсбаха.

«Я не могу допустить, чтобы всё так закончилось».

Юстокс бросил взгляд на Летицию, на дверь, затем повернулся на пятках и побежал к залу перемещения. Даже когда Штраль и Сергиус выскочили из кабинета ауба и бросились к ним, он проигнорировал их крики: медлить и быть пойманным было нельзя.

— Сюда.

Бег по замку вызывал бы подозрения, поэтому, как только они избавились от преследователей, Юстокс повёл своего теперь уже молчаливого спутника по узкому коридору, предназначенному для слуг, а затем замедлил шаг до более естественного темпа. Он улыбнулся и, как ни в чём не бывало, помахал рукой проходящим мимо слугам, после чего достал из клетки свой камень посвящения имени.

— Юстокс?! — воскликнул Экхарт.

— Если я не верну своё имя, я поднимусь по высокой лестнице прежде, чем смогу выполнить приказ господина Фердинанда.

Экхарт гневно вскинул брови:

— Не говори так!..

Не обращая внимания на своего товарища, Юстокс принялся за работу и стал высвобождать магическую силу своего господина. Вскоре белый кокон распустился, обнажая находящийся в нём камень. Одновременно с этим исчезла и магическая сила, окутывающая Юстокса. Обычно он не задумывался об этом, но сейчас её отсутствие тяготило его.

— Я выполню его последнее желание, чего бы мне это ни стоило, — сказал Юстокс. — Если ты хочешь умереть вместе с ним, я не буду тебя останавливать. Я готов отдать твой магический камень господину Карстеду или госпоже Эльвире, когда буду отчитываться перед господином Сильвестром.

Экхарт скривился при мысли о позорной смерти и неудачном возвращении домой. Затем он протянул руку и сдался:

— Давай его мне. Как только мы доставим в Эренфест сведения и доказательства, собранные господином Фердинандом, я узнаю, жив ли он ещё. И если нет... я вознесусь вместе с ним.

— По-моему, неплохо, — согласился Юстокс. Такой смелый ответ был вполне в духе Экхарта.

Собственный камень посвящения имени можно было определить по его магической силе, но с чужим это было невозможно, так что в ответ на просьбу товарища Юстокс просто передал клетку.

— Вот этот, — быстро выбрал Экхарт. Его рука дрожала, когда он вынимал камень.

Юстокс молча забрал клетку обратно и бодрым шагом направился дальше по коридору, одновременно бросив взгляд на своего товарища. Экхарт со слезами на глазах отменял посвящение имени. Он дрожал так сильно, что это можно было заметить даже на расстоянии.

Экхарт потерял свою первую жену, Хайдемари, и ещё не родившегося ребёнка из-за подмешанного в пищу яда. Тогда он попытался последовать за ними в смерти, но, посвятив имя, Экхарт больше не мог распоряжаться своей жизнью. Фердинанд приказал ему жить ради Хайдемари и заполнить пустоту, образовавшуюся после её ухода.

Хайдемари всегда с улыбкой заявляла, что они с Экхартом будут ухаживать за Фердинандом как супружеская пара, и с тех пор, как она умерла, Экхарт полностью посвятил себя служению своему господину. Целью его жизни стало делать вид, что она находится рядом с ним и делает то же самое.

«Это причинит ему больше боли, чем мне...» — думал Юстокс.

Ему пришлось своими собственными руками вернуть имя, посвящение которого было доказательством его величайшей преданности — вплоть до готовности умереть ради господина. Немногие смогли бы понять всю глубину его страданий, когда ему прямо указывали на его нерешительность.

«Остаётся Лазафам…» — Юстокс посмотрел на последний камень, лежащий в клетке. Лазафам всё ещё находился в Эренфесте. Будучи простым слугой из низших дворян, он не смог бы защитить себя в Аренсбахе, поэтому ему было велено подождать, пока Фердинанд не женится и не укрепит свои позиции как муж герцогини. Вероятно, он как никто другой переживал из-за задержки церемонии звёздного сплетения.

«Хуже всего то, что я даже не смог выполнить обещание, данное ему».

В голове Юстокса всплыли его собственные слова, обращённые к Лазафаму: «Я сделаю всё, чтобы последователи, которые присоединятся к нашему господину в Аренсбахе, не отвергли тебя за то, что ты низший дворянин. Госпожа Георгина что-то замышляет: мы слышим о ней только плохое, но я позабочусь о том, чтобы господин Фердинанд оставался в безопасности».

В итоге ни ему, ни Экхарту не удалось защитить своего господина.

«Интересно, успеем ли мы вернуть Лазафаму его камень...»

Если с магическим камнем в клетке что-то случится, это будет означать, что Фердинанд мёртв. Невозможно было предсказать, успеют ли они вернуть его Лазафаму до того, как это произойдёт.

От одной мысли о том, что Фердинанд уйдёт из жизни, к горлу Юстокса подступала желчь. Как бы неприятно это ни было, ему ничего не оставалось, как подавить это чувство, иначе вместе с ним выплеснутся слёзы, гнев и отчаяние, после чего Юстокс потеряет способность двигаться. Потому он сосредоточился на ходьбе, снова и снова повторяя себе, что последнее желание господина превыше всего.

Дойдя до двери, выходящей из служебных коридоров, Юстокс остановился и вздохнул. Он переключил внимание и нацепил на лицо свою обычную беззаботную ухмылку. Зал перемещения был рядом, и он не должен был давать рыцарям повод для подозрений.

— Экхарт, твои эмоции видны на лице. Сдерживай гнев. Мы скажем, что идем к Раймунду от имени господина Фердинанда.

Они должны были быть начеку на случай, если ордоннанц уже оповестил рыцарей о ситуации, но это было маловероятно. Летиция выглядела растерянной и неуверенной, когда выносила камни посвящения имени, поэтому её объяснение всего произошедшего наверняка займёт какое-то время. Кроме того, желающие присоединиться к поискам Экхарта и Юстокса должны были связаться с Фердинандом в зале восполнения, а затем получить разрешение Дитлинды. У них были гораздо более важные задачи, чем связь с залом перемещения.

— О, опять в дворянскую академию? — спросил один из рыцарей, стоявших на страже у дверей.

— Разумеется, — ответил Юстокс. — Мы возвращаем проверенную работу и доставляем эти материалы учителю Хиршуре. У неё есть склонность выхватывать у нашего господина, её ученика, все необходимые ей для смешивания ингредиенты. Это, надо сказать, доставляет немало хлопот.

Как и ожидалось, в зале перемещения всё ещё ничего не знали: два рыцаря удивлённо моргнули, увидев нежданных гостей, но без вопросов начали активировать круг перемещения, когда Юстокс показал им разрешающий документ.

— Я вижу, что на этот раз вы не с господином Фердинандом, — небрежно заметил один из рыцарей. — Разве для вас, двух последователей из Эренфеста, не редкость покидать своего господина?

Лишь немногие дворяне пользовались кругом перемещения вне учебного времени и собрания герцогов, поэтому рыцари, охранявшие его, были прекрасно осведомлены о том, что Раймунд большую часть года проводит в лаборатории Хиршуры, что Фердинанд относится к нему как к ученику, и что Дитлинда выдала им разрешение на использование магического круга. Тем не менее, до сих пор они ни разу не посещали дворянскую академию без Фердинанда.

Юстокс пожал плечами, надеясь развеять опасения рыцаря.

— Сейчас его охраняет Штраль, к тому же во время восполнения основания ему не грозят никакие опасности. Ничего не случится, если мы отойдём на время. В любом случае, учитель Хиршура часто заставляет нас помогать ей со смешиванием, так что было бы трудно просить об этом других последователей, не знающих как с ней справиться.

— Что-что? — Рыцарь, находящийся в другом конце зала перемещения, удивленно моргнул несколько раз. — Она заставляет рыцарей и слуг смешивать?..

— Да, это так. Господина Фердинанда заставляли помогать всё время, пока он учился в дворянской академии. Я — слуга, но умею смешивать на уровне служащего. Страшно представить, как это поручение может затянуться на всю ночь.

Рыцарь усмехнулся.

— Похоже, наше совместное исследование с Эренфестом будет довольно сложным испытанием.

Связавшись с дворянской академией, рыцари улыбнулись и жестом пригласили Экхарта и Юстокса к кругу перемещения. В тот же миг последователей окутало чёрно-золотое пламя. Возникло лёгкое ощущение парения... и вот они уже покинули замок Аренсбаха.

* * *

Прибыв в дворянскую академию, Экхарт и Юстокс улыбнулись дежурным рыцарям, а затем вышли из зала перемещения. Они не спеша пошли в сторону выхода, пока не оказались достаточно далеко, чтобы их шаги не были слышны, после чего ускорились.

Юстокс достал магическое письмо, которое он всё время держал при себе с момента их прибытия в Аренсбах. Оно было подписано Сильвестром и давало им разрешение воспользоваться комнатой для чаепитий Эренфеста, если обстоятельства сложатся так, что им придётся бежать.

— Экхарт, — сказал он, кивнув в сторону соседнего стола, — убери эту мешающую вазу.

Освободив стол, Юстокс развернул письмо, превратил свой штап в перо и написал на нем своё имя и просьбу о встрече с аубом Эренфестом, чтобы сообщить ему о чрезвычайном происшествии. После этого он передал лист Экхарту, который тоже подписался под письмом.

Юстокс запечатал волшебное письмо в конверт, который превратился в белую птицу и взлетел. Следом за птицей бросились и они с Экхартом, мчась через общежитие с такой скоростью, будто пытались её догнать. К счастью, вокруг не было ни души.

Покинув общежитие через вестибюль, последователи побежали через центральное здание в комнату для чаепития Эренфеста. Они ждали перед дверью с цифрой «восемь», пока охранник, очевидно, получивший письмо, торопливо не открыл её.

— Мы связались с аубом Эренфестом, — сказал он. — Пожалуйста, подождите здесь.

Затем рыцарь вернулся в общежитие Эренфеста. Экхарт и Юстокс не смогли последовать за ним, так как у них не было регистрационных брошей. Им оставалось только ждать Сильвестра в комнате для чаепитий.

Юстокс огляделся, затем передвинул столы и стулья так, чтобы они больше подходили для их встречи с аубом. Закончив, он без сил опустился на один из стульев. Это было движение, лишённое всякого подобия аристократизма, но его тело было слишком тяжёлым, чтобы он мог беспокоиться об этом.

— Интересно, Лазафам всё ещё в порядке... — пробормотал Экхарт.

Юстокс посмотрел на клетку. Камень посвящения имени был внутри в неизменном виде, а значит, Фердинанд был жив. Это была хорошая новость, но Юстокса, которому оставалось только сидеть, не в силах что-либо сделать, терзало чувство безысходности:

«Наш приезд сюда не спасёт господина Фердинанда».

Доверенная Юстоксу и Экхарту информация упрочит их позицию в родном герцогстве и даст Эренфесту вескую причину для атаки на Аренсбах... но это не спасёт их господина. Его не спасёт ни ауб Эренфеста, ни зент, лишённый Грутрисхайта... Во всём мире не было никого, кто мог бы спасти Фердинанда, запертого в зале восполнения другого герцогства.

«Господин Фердинанд так долго страдал, и что в итоге? Никого не волнует его положение».

Юстокс был в ярости. Судьба его господина не тревожила ни зента, отдавшего королевский приказ, ни Эренфест, который теперь, когда пропала Розмайн, прекратил присылать информацию, еду и лекарства. Такое безразличие было непростительно.

В этот момент Юстокс решил действовать. Если только их встреча с Сильвестром не пройдёт особенно удачно, он вернётся в Аренсбах и отомстит всей их герцогской семье. Ему было безразлично, сколько проблем это доставит Эренфесту — по его мнению, никто в Аренсбахе не заслуживал прощения: ни Дитлинда, которая, не желая исполнять свой долг, заставляла других исполнять её обязанности; ни посланники Ланценавии, которые потакали её безумию и всё больше осложняли жизнь Фердинанду; ни Летиция со своим окружением, которая подвергла Фердинанда смертельной опасности, несмотря на всё, что он сделал для её обучения.

Дитлинда и Летиция должны были умереть. Юстокс загорелся желанием убить их обеих и покончить с герцогской семьей Аренсбаха раз и навсегда. После этого зенту придется самому удерживать всё, что останется от великого герцогства.

— Юстокс, о чем ты думаешь? — спросил Экхарт.

— О ловушках, которые я установлю в замке Аренсбаха, и местах, где я их поставлю.

— Если ты собираешься убить их, делай это лично. Ты же не хочешь, чтобы они воспользовались хаосом для побега.

— План состоит в том, чтобы оставить один путь отхода открытым, а затем, как только они почувствуют себя в безопасности, ввергнуть их в пучины отчаяния, и расправиться со всеми разом.

Экхарт и Юстокс засмеялись, глядя друг на друга. Возможно, постороннему человеку показалось бы, что они в хорошем расположении духа, но в их глазах бушевала ненависть, и пока они боролись с тем, чтобы не выплеснуть эти эмоции наружу, атмосфера становилась всё более напряжённой и подавляющей.

Дверь внезапно открылась, и несколько слуг явились в помещение.

— Мы приносим извинения за невнимательность нашего рыцаря, — сказали они. — Подумать только, он оставил наших гостей, даже не угостив их чаем...

Затем они начали накрывать стол к приходу ауба.

— Рыцаря винить нельзя, — ответил Юстокс. — Мы прибыли в закрытое общежитие без предварительного уведомления. И всё же, когда прибудет ауб Эренфеста?

Слуги, готовящие сладости, озадаченно улыбались.

— Прямо сейчас. Мы были вынуждены спешить.

* * *

— Я здесь, — объявил Сильвестр спустя мгновение. К удивлению Экхарта и Юстокса, он действительно прибыл сразу же.

Юстокс взглянул на камень посвящения Лазафама. Он оставался неизменным.

— Чай же уже готов, верно? — спросил Сильвестр у слуг. — Освободите комнату и начинайте подготовку к завтрашнему дню.

Судя по голосу, он торопился не меньше Экхарта и Юстокса.

Когда слуги удалились, Сильвестр положил на стол два инструмента, блокирующих звук, — по одному на каждого из своих гостей. Как только они взяли по инструменту, Юстокс заговорил:

— Ауб Эренфест, господин Фердинанд был...

— Отравлен? Знаю, Розмайн сказала мне.

Экхарт и Юстокс в шоке уставились на него.

— Госпожа Розмайн сказала вам? Нам сказали, что она пропала...

— А кто вам это сказал? Мы прилагали все усилия, чтобы сохранить это в тайне.

Сильвестр уставился на них обоих требовательным взглядом, но Экхарт покачал головой.

— Господин Фердинанд важнее, — сказал он, пытаясь сменить тему.

Юстокс попытался проигнорировать вопрос, чтобы не раскрывать источник информации, но Сильвестр был настойчив:

— Мы скрывали эту новость по приказу королевской семьи. Так кто же вам рассказал? Возможно, они распространяют эту информацию уже сейчас.

— Это была учитель Хиршура, — ответил Юстокс, не имея другого выхода. — Она рассказала нам об этом в обмен на помощь в смешивании.

Сильвестр нахмурился и сказал:

— Нам нужно быть с ней осторожнее.

Затем он протяжно вздохнул, хотя по его слегка облегченному выражению лица было понятно, что он рад, что информация не пришла из более тревожного места.

— Кстати, это от Розмайн. Так вы будете выглядеть гораздо лучше.

Сильвестр поставил на стол два лекарства восстановления, которые Экхарт и Юстокс тут же приняли: в Аренсбахе их запасы уже почти закончились и они никак не могли решить, когда использовать оставшиеся лекарства. Вкус оказался просто ужасным, но степень восстановления впечатляла.

— Как госпожа Розмайн узнала о случившемся?.. — спросил Юстокс. — Мы воспользовались кругом перемещения и прибыли сюда почти сразу после того, как господин Фердинанд был отравлен.

— Она получила его последнюю волю, — ответил Сильвестр.

— Что?!

Человек, находящийся на грани смерти, мог использовать магическую силу для передачи информации о своём состоянии другому человеку. Такие передачи бессознательно отправлялись тому, к кому отправитель испытывал самые сильные чувства, и позволяли получателю переживать происходящее так, как будто он действительно находился рядом. В большинстве случаев они происходили в разгар битвы, а поскольку отправивший передачу почти никогда не спасался, это явление стало известно как «последняя воля».

Иными словами, Розмайн видела то, чего никогда не увидят Экхарт и Юстокс.

— Вы знаете, где сейчас Георгина? — спросил Сильвестр. — По словам Розмайн, именно она разработала план по устранению Фердинанда.

Сдерживая желание скрежетать зубами, Юстокс ответил:

— Она покинула свой дворец около десяти дней назад, чтобы совершить весенний молебен.

Её недавнее отсутствие в сочетании с тем, что она редко общалась с Летицией, означало, что ни он, ни Экхарт даже не подозревали о её причастности.

— Значит, уже завтра она может быть в Эренфесте, — сказал Сильвестр, испустив очередной тяжёлый вздох.

— Неужели за всем этим стояла госпожа Георгина?

— Да. Розмайн так и сказала. Она также сказала нам, что Дитлинда бросила ядовитый порошок в Фердинанда.

«Госпожа Дитлинда? Но с ним была госпожа Летиция».

Дитлинда не входила в зал восполнения, Фердинанд сделал всё возможное, чтобы она и близко не подошла к кабинету ауба. Между тем, что видела Розмайн, и тем, что знали Экхарт и Юстокс, были некоторые расхождения, но прежде чем Юстокс успел уточнить информацию, Сильвестр усмехнулся.

— Кстати, Розмайн отправляется спасать Фердинанда. В эту полночь.

— Она что…?

Юстокс мог только расширить глаза от шока. Он был уверен, что никто в мире не сможет спасти Фердинанда, когда тот оказался в зале восполнения другого герцогства. Сама идея была почти смехотворной.

[[image:/storage/reader-images/d7b057c5ea4735549cf7c6b3df0d765f78ae742c.jpg]]

— Вы верите, что у неё есть шанс? — спросил он. — Она всего лишь маленькая девочка.

— А? Уже нет. Она уже выросла. Ты не поверишь своим глазам, когда увидишь её.

Экхарт и Юстокс не видели Розмайн с позапрошлого состязания герцогств больше года назад. Она, конечно, выросла с тех пор, но Юстокс имел в виду не это.

— Она была уверена в себе? — спросил он.

— Она буквально подавила Бонифация, когда он впервые отказался ей помочь, и договорилась уйти под покровом темноты. Что-то, что она видела, должно быть, придало ей эту уверенность. По крайней мере, она верит, что это возможно.

Розмайн заявила, что спасёт Фердинанда, и собиралась отправиться в путь сегодня же. От осознания того, что шанс ещё был, напряжение покинуло тело Юстокса. Мышцы расслабились, и всепоглощающая тьма, опустившаяся на него в ожидании Сильвестра, полностью исчезла. Он почувствовал такое облегчение от того, что у него появилась надежда, что ему захотелось плакать.

— Господин Фердинанд передал нам послание для госпожи Розмайн, — сказал Юстокс. — Он сказал, что если Эренфест будет терпелив и не предпримет никаких резких действий, то и его, и всю страну можно будет спасти. Зная это, будет ли она продолжать действовать?

— Думаешь, простого сообщения будет достаточно, чтобы остановить Розмайн? — спросил Сильвестр, весело усмехнувшись. — Как только её буйство закончится, у Фердинанда будет болеть голова о том, как расхлебать то, что она натворит. И винить он будет только себя — за то, что вообще попал в беду.

Экхарт и Юстокс криво улыбнулись, вспомнив, как Фердинанд напряжённо постукивал себя по вискам, планируя, как справиться с непредсказуемым поведением Розмайн. Легко было представить, как он ущипнет её за щеки после спасения и спросит, почему она его не послушала.

«Эта девочка слишком интересна».

В очередной раз действия Розмайн превзошли все ожидания и планы Фердинанда. Её возмутительное решение броситься в Аренсбах привело Юстокса в восторг; благодаря созданной ею возможности в его голове пронеслись мысли о том, что он может сделать, чтобы спасти своего господина. Придерживаясь привычных способов, он не смог бы многого добиться. Вместо этого, как и Розмайн, они должны были использовать всё, что было в их распоряжении, не обращая внимания на то, насколько это разозлит Фердинанда или их окружение. Спасательная операция была их главным приоритетом, и при наличии стольких средств они должны были что-то предпринять.

«Да. Именно так».

Это наверняка приведёт Фердинанда в ярость, что вряд ли понравится Розмайн, но сейчас или никогда. Одним ударом они помогут Розмайн, спасут своего господина и искупят свои неудачи. Эта мысль вызвала на лице Юстокса улыбку.

Но стоящий рядом с ним Экхарт сохранял напряжённое выражение лица.

— Розмайн планирует вторжение в другое герцогство. Вы разрешили это как ауб Эренфеста?

— Да. Я разрешил. Розмайн и её последователи могут действовать, как им заблагорассудится. Больно признавать, но с учётом того, что вторжение Георгины должно произойти с минуты на минуту, Эренфест не может отправить с ней кого-либо ещё.

Услышав, что Сильвестр дал своё разрешение, Экхарт закрыл лицо руками и выдохнул. Наконец-то его беспокойство ушло. Он встал перед Сильвестром на колени, взял руку ауба и прижал её тыльной стороной к своему лбу.

— Вы вторгаетесь в великое герцогство, чтобы спасти господина Фердинанда... Я благодарю вас от всего сердца. Мне очень приятно, что у него есть такой решительный человек, готовый на всё ради него. Я искренне рад, что вы брат господина Фердинанда...

Экхарт крайне редко преклонял колено перед кем-либо, кроме Фердинанда. Сильвестр знал это и поэтому понимал всю глубину благодарности этого человека. Его зёленые глаза смягчились.

— Я приму вашу благодарность, но мы его ещё не спасли. Битва начинается здесь, — сказал Сильвестр, к большому удивлению Экхарта. Он убрал руку и жестом пригласил рыцаря вернуться на своё место. — У меня скоро встреча с королевской семьёй. Я надеюсь, что мы получим их разрешение, но даже если и нет, Розмайн это не остановит.

— И вы принимаете это как ауб? — спросил Экхарт, снова усаживаясь в кресло, выражение его лица становилось всё более напряжённым.

— Вы двое проделали этот путь, пока ваш господин был в опасности. Вы, должно быть, принесли что-то ценное, верно? Покажите мне.

Чтобы получить разрешение королевской семьи на вторжение в Аренсбах и уничтожение Ланценавии, потребуются конкретные доказательства, и Сильвестр был уверен, что Фердинанд их собрал.

Экхарт взглянул на Юстокса, который достал из сумки несколько магических инструментов для записи звука, а затем извлёк из внутреннего кармана доклады.

— Это предполагалось использовать во время собрания герцогов, чтобы объявить о непригодности госпожи Дитлинды для правления Аренсбахом, но если вы также упомянете о растущем сговоре их герцогской семьи с Ланценавией и о вреде, причинённом господину Фердинанду, то королевская семья не сможет вам возразить.

Юстокс начал перебирать документы, и в этот момент в комнату влетел ордоннанц. Это было послание от первого принца.

* * *

— Все собираются в поместье Фердинанда. Хотя теперь его правильнее называть библиотекой Розмайн. Присоединяйтесь к ним. Они отправились туда готовиться вместо того, чтобы идти в академию, — вновь вернулся к разговору Сильвестр, когда ордоннанц закончил свои повторения.

Затем он положил на стол регистрационные броши — свидетельство того, что с Экхартом и Юстоксом будут обращаться как с дворянами Эренфеста. О многом говорило и то, что он решил принести эти броши в общежитие ещё до того, как услышал их слова.

Сильвестр продолжил:

— Шансы Розмайн возрастут, если у неё будут люди, знающие расположение замка Аренсбаха и способные провести её к залу восполнения. Спасите своего господина. Спасите моего младшего брата. Я рассчитываю на вас обоих.

— Да. Мы спасём его. Несмотря ни на что.

Объединение

Закончив беседу с Дункельфельгером и обсудив с Сильвестром приём Юстокса и Экхарта, я покинула кабинет ауба и присоединилась к Корнелиусу, Хартмуту и Лизелетте. Первым делом я создала свой пандобус: я всё ещё не была уверена в своей способности грациозно ходить, особенно когда от меня требовалась и скорость.

— Мы заручились поддержкой Дункельфельгера и сегодня вечером отправимся в Аренсбах, — сказала я, садясь за руль. — Кто-нибудь из вас знает, как в дальнейшем прошла встреча герцогской семьи?

— Госпожа Флоренция занялась заключением магических договоров о молчании с рыцарями и другими последователями, которые присутствовали, когда вас захлестнули чувства и вы разгласили важную информацию, — ответил Корнелиус. — Вскоре прибыл ордоннанц от ауба, сообщивший, что ауб Дункельфельгер согласился помочь, что мы отправимся в Кирнберг глубокой ночью, и что ему нужно спешить в дворянскую академию. Что случилось?

— Я расскажу подробности позже, но новости не плохие, — ответила я, с улыбкой отгородившись от его вопроса. Сейчас мы шли в мои покои и пока я не стала рассказывать о том, что Экхарт и Юстокс прибыли в Эренфест. Вместо этого я обратилась к Хартмуту, который стоял по другую сторону от меня. — Хартмут, пусть мои рыцари немедленно соберутся у меня в покоях.

— Обсудить вторжение в Аренсбах, я полагаю? Им уже приказано бросить все свои дела и отправиться сюда. Те, кто находился в храме, должны прибыть в ближайшее время, за исключением Филины и Родериха, которые останутся здесь, чтобы присматривать за происходящим.

Удивлённая таким холодным и непринуждённым замечанием, я невольно вгляделась в Хартмута.

— Очень хорошо... — это было единственное, что я смогла вымолвить в ответ.

— Возможность оказать вам помощь — это уже награда, госпожа.

К тому времени, когда мы прибыли в мои покои, рыцари уже ждали меня там. Я окинула их взглядом. Запыхавшиеся рыцари, должно быть, прошли весь путь от храма.

— Гм, госпожа Розмайн... — сказал один из них. — Господин Хартмут сказал нам только, что вы должны сделать срочное объявление.

— Всё так, — ответила я. — Я понимаю, что это неожиданно, но сегодня ночью мы захватим Аренсбах и украдём его основание.

— Подождите, что?..

Их нельзя было упрекнуть в удивлении: с утра ситуация сильно изменилась. Даже я не ожидала такого поворота событий.

Я объяснила обстоятельства для своих последователей, которые не присутствовали на встрече: Георгина почти наверняка собирается вторгнуться в Эренфест; Фердинанд отравлен и застрял в зале восполнения Аренсбаха; мы собираемся начать спасательную операцию сегодня ночью; я использовала авторитет Сильвестра, чтобы привлечь Дункельфельгер на нашу сторону; Юстокс и Экхарт покинули Аренсбах и скоро прибудут к нам. Было очевидно, что ситуация чрезвычайная.

Все напряглись, когда я начала раздавать указания. До отъезда оставалось совсем немного времени.

— Для начала, слуги, — сказала я. — Лизелетта, Гретия, отправляйтесь в библиотеку. Оттилия, Бертильда, я хочу, чтобы вы остались в замке. Группа Оттилии, в частности, должна подготовить одежду для верховой езды, обувь, а также все магические камни и магические инструменты, которые нам доступны. Я планирую потом поесть и отдохнуть в библиотеке, так что распорядитесь, чтобы поваров переместили туда.

— Госпожа Розмайн, сколько человек будут есть с вами? — спросила Оттилия. — Еду тоже нужно будет прислать.

Я обвела взглядом комнату и попыталась посчитать, но Лизелетта остановила меня.--

— Оттилия, отправь туда столько, сколько сможешь, — сказала она. — Я уточню у поваров в библиотеке и, если не хватит, свяжусь с госпожой Эльвирой. Узнав о возвращении господина Экхарта, она не преминёт помочь нам.--

Затем они с Оттилией стали распределять работу между собой.

— После нашего отъезда продолжайте сбор информации в преддверии вторжения Георгины. Поддерживайте связь с Флоренцией, Брюнхильдой и Шарлоттой.

— Да, госпожа.

Оттилия улыбнулась и сказала:

— Это, конечно, неожиданно.

Затем она сразу приступила к работе. Бертильда, напротив, не привыкла к хаосу, бывавшему при служении мне. Она просто следовала по пятам, растерянно моргая.

— В таком случае, госпожа Розмайн, нам с Гретией сейчас пойти в библиотеку и начать готовиться к встрече с Лазафамом? — спросила Лизелетта.

— Да, — ответила я. — Ты быстро схватываешь. Экхарту и Юстоксу тоже нужно поесть и отдохнуть, так что ваша помощь будет кстати.

— Как вам будет угодно. Времени мало, так что извините меня, но, придя в библиотеку, захватите с собой нескольких рыцарей сопровождения. И позаботьтесь о том, чтобы не все последователи отправились выполнять указания, кто-то должен остаться и с вами. — сказав это, Лизелетта ушла вместе с Гретией.

— Хартмут, Кларисса, — сказала я, — раздайте всем изготовленные нами магические инструменты и лекарства восстановления, а потом...

— Мы подготовили столько, что можем уйти в любой момент, — с энтузиазмом вмешалась Кларисса. — Не бойтесь: как только они будут распределены, мы с Хартмутом сможем по очереди вздремнуть.

Я была удивлена, услышав, что Хартмут планирует присоединиться к бою. Участие Клариссы было чем-то само собой разумеющимся, ведь она была служащей меча из Дункельфельгера, но Хартмут был обычным служащим. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Госпожа Розмайн, — сказал он, — вам будет трудно в одиночку справиться с обилием магических инструментов и лекарств, хранящихся в вашем ездовом звере, особенно если мы намерены снабдить ими и Дункельфельгер. Пожалуйста, возьмите меня с собой, чтобы вы могли сосредоточиться на спасении господина Фердинанда.

— Хотя я ценю твою решимость, я не считаю, что служащий должен с радостью бросаться на поле боя, — заметила я, скрестив руки. У него даже не было опыта сражений в диттер.

— О, госпожа, — усмехнулся Хартмут. — Не ожидал услышать такое от кандидата в аубы и служащей, готовящейся к бою.

— Гх... Время не терпит, так что если будешь медлить, то останешься позади, — заявила я, расстроенная тем, что не могу возразить.

Хартмут сдержанно улыбнулся:

— Для меня это не проблема. Я отправлюсь на вашем ездовом звере и возьму на себя ответственность за инструменты и лекарства в нём.

— Вы можете на нас рассчитывать! — воскликнула Кларисса. — Сила, которую я использовала, чтобы пролететь прямо от Дункельфельгера до Эренфеста, теперь в ваших руках.

«Нет! Это не то достижение, которым стоит хвастаться!»

До отъезда мы хотели бы изготовить ещё несколько видов противоядия, поэтому я отправила Хартмута и Клариссу в библиотеку, чтобы они занялись тем, чем планировали. Затем я осмотрела рыцарей сопровождения, которых мне предстояло взять с собой в Аренсбах.

— Лауренц, поскольку ты несовершеннолетний, выбор за тобой. Ты можешь пойти со мной или остаться.

— Госпожа Розмайн, у вас моё имя, — ответил Лауренц, криво усмехнувшись. — Пожалуйста, даже не думайте оставлять меня.

Это, видимо, обострило чувство соперничества Юдит. Она подняла руку вверх и воскликнула:

— Я тоже не хочу остаться позади!..

К сожалению для неё, я не могла просто взять её с собой. Начнём с того, что несовершеннолетним рыцарям сопровождения не разрешалось работать за пределами дворянского района. В результате переговоров с Сильвестром я добилась от него разрешения на сопровождение в храме и несение службы при посещении их родных городов, но вторжение в другое герцогство определённо выходило за разрешённые рамки.

— Поскольку ситуация чрезвычайная, ты должна сначала получить разрешение своего отца, — сказала я. — Я не могу взять с собой несовершеннолетнюю ученицу на битву в другое герцогство.

— Ни за что! Гх... Я сейчас же пошлю ему ордоннанц! — Со слезами на глазах она выбежала из комнаты.

Я обратилась к оставшимся рыцарям:

— Все, кто отправляется в Аренсбах, по очереди отправляйтесь в рыцарское общежитие, чтобы поесть и отдохнуть, пока идёт подготовка. Из всех взрослых рыцарей только Дамуэль останется здесь, в Эренфесте.

Рыцари смотрели на него, расширив глаза, а затем собрались для обсуждения.

Я подошла к Дамуэлю, который вдруг стал выглядеть очень смущённым, и одернула его плащ. Затем я дала ему инструмент, блокирующий звук, и сказала:

— Есть работа, которую я могу поручить только тебе.

— Госпожа Розмайн?

— Оставайся в Эренфесте и защищай тех, кто мне наиболее дорог. Учитывая её отношения с бывшим главой храма, госпожа Георгина может знать о моей семье и о том, где находится мой дом в нижнем городе. Она также могла догадаться, что нападение на них ранит меня больше всего.

Если бы кто-то сложил всё воедино: причину моего прихода в храм, моё стремление спасти Шарлотту, распространение тенденций и мои связи с нижним городом, то сразу бы понял, что меня волнует больше всего на свете. А поскольку я всё ещё публично считалась главой храма Эренфеста, я была самым большим препятствием для тех, кто планировал проникнуть в наш храм и украсть основание. Лучшим вариантом было бы устранить меня с самого начала или взять в заложники мою семью и Гутенбергов, чтобы предотвратить моё сопротивление.

— Ты знал меня с самого начала, Дамуэль. Больше мне некого просить. Пожалуйста.

— Понятно. Я... обещал господину Фердинанду, что сделаю это.

— Подожди, ты?.. — спросила я.

Дамуэль посмотрел в сторону Аренсбаха, будто видя его на горизонте.

— Он пришёл поговорить со мной перед отъездом из Эренфеста, поскольку я единственный, кто знал вас, когда вы ещё были священницей-ученицей.

И Сильвестр, и Карстед знают, что я была простолюдинкой, но они видели меня лишь мельком во время моего ученичества в качестве священницы и не общались со мной ежедневно. Возможно, Фердинанд и докладывал им о моей жизни в храме, но я сомневалась, что они действительно понимали мои отношения с семьёй и то, как сильно я о них заботилась.

— Он приказал мне защищать ваше сердце, госпожа Розмайн. Он также велел мне следить за тем, чтобы Хартмут не натворил ничего лишнего, узнав о вас так много... — Дамуэль опустил глаза, чтобы посмотреть на меня, и улыбнулся. — Господин Фердинанд, конечно, требовательный человек.

«Когда я только познакомилась с Дамуэлем, ему приходилось смотреть вниз, чтобы встретиться со мной глазами. Моя голова была на уровне его живота, и всякий раз, когда он хотел поравняться со мной, ему приходилось вставать на колени».

Как только я подумала об этом, Дамуэль снова встал на колени, но не для того, чтобы взглянуть мне в глаза. Он смотрел вниз, так что я могла видеть только его макушку.

— Как ваш рыцарь сопровождения, я должен сказать вам, что для вашей безопасности будет лучше, если вы останетесь здесь, но... — начал он. Затем он сделал паузу и посмотрел мне в глаза. — До встречи, госпожа Розмайн. Не сворачивайте со своего пути и спасите господина Фердинанда, чего бы это ни стоило. Ради него и ради себя. Да благословят вас все боги.

— Я очень благодарна тебе, Дамуэль. Ты всегда был моим лучшим рыцарем.

Дамуэль кивнул, затем вернул инструмент, блокирующий звук, и удалился.

— Куда он идёт? — спросил Корнелиус, подозрительно глядя на меня.

— Защищать то, что мне дороже всего. В конце концов, он мой рыцарь сопровождения. Вы с остальными уже решили, в каком порядке будете отдыхать?

Убедившись, что рыцари установили очерёдность, я отправилась в библиотеку.

* * *

— Добро пожаловать, Госпожа Розмайн. Мне было интересно, когда вы вернётесь. Господин Фердинанд?..

Лазафам, видимо, уже узнал о ситуации от моих последователей: как только мы обменялись обычными приветствиями, он бодро подошёл ко мне. Несмотря на то, что он всегда улыбался, его зелёные глаза подрагивали, на лице было жёсткое выражение.

Любой человек, посвятивший своё имя, встревожился бы, узнав, что его господин находится на пороге смерти в другом герцогстве.

— Я понимаю твои опасения, Лазафам, но ты можешь быть спокойным, зная, что я выбила разрешение на его спасение у герцогской семьи и даже убедила Дункельфельгер помочь нам в спасении, — заявила я, когда мы направлялись в мои покои. — Я ожидаю, что Экхарт и Юстокс покинут дворянскую академию и прибудут сюда к шестому колоколу. Приготовлены ли комнаты для отдыха? Кроме того, у нас будет больше гостей на ужине, чем ожидалось. Прибыли ли уже повара? Достаточно ли у нас еды для подачи?

Лазафам отвечал на мой шквал вопросов чётко и ясно. Казалось, что подготовка идет хорошо.

— Я должна попросить вас подготовить всё до прибытия остальных, — сказала я. — За ужином я должна расспросить Экхарта с Юстоксом о ситуации в Аренсбахе, а затем потратить оставшееся время на последние приготовления.

— Понял, — ответил Лазафам без тени беспокойства в голосе. — Я закончу всё к шестому колоколу.

Но на этом мои просьбы к нему не заканчивались:

— Пожалуйста, свяжись с их домами и узнай, не оставили ли они после себя какую-нибудь одежду. Полагаю, они прибыли сюда в такой спешке, что мало что захватили.

— Я приготовлю смену одежды и для господина Фердинанда. Возможно, она ему понадобится, — ответил Лазафам, теперь уже более решительно, когда у него появилась цель.

Оставив его заниматься своими делами, я удалилась в свои покои для выполнения собственных обязанностей. Шататься поблизости было бы неудобно для моих и без того занятых последователей.

Сначала я отправила ордоннанц Бригитте в Илльгнер. Я объяснила, что Аренсбах пытался отравить Фердинанда и, скорее всего, собирается вторгнуться, и что Георгина, вероятно, тайно приближается к Эренфесту, а затем рассказала о свойствах серебряной ткани, которую наверняка использует наш враг. Я также попросила её собрать как можно больше информации у простолюдинов своей земли и сотрудничать с гибами соседних территорий.

— Если вы заметите на границе что-нибудь подозрительное, немедленно сообщите нам, — заключила я. — Мой дедушка может в любой момент собрать рыцарский орден.

Вскоре пришел ответ:

— Госпожа Флоренция уже связалась с гибами, но я очень благодарна вам за более подробное объяснение. Оно очень ценно. Я сообщу об этом окружающим нас гибам и простолюдинам, чтобы они знали, что нужно быть начеку.

По ответу Бригитты я поняла, что гибы не имеют чёткого представления о ситуации, и послала Флоренции ещё один ордоннанц с просьбой раскрыть больше информации и дать указания гибам Герлаху и Гардуну укрепить оборону.

Отправив ордоннанцы, я пошла в свою потайную комнату, я пошла в свою тайную комнату, призвав книгу Местионоры, я стала искать карту Аренсбаха. Мне хотелось узнать, где находится его храм относительно врат страны. В результате поисков я обнаружила карту, использовавшуюся во время первоначального энтвикельна города, и подробный поэтажный план храма Аренсбаха, который рассказал мне все, что я хотела знать.

«Получать эту книгу было мучением, но оно того стоило. В ней столько полезной информации. Хвала богам!»

Я наслаждалась своим открытием, копируя и вставляя карту и план этажа на лист магической бумаги, который приготовила для меня Кларисса. Анализ карт не был моей специальностью: я могла бродить по ним целую вечность и так ничего и не узнать ни о своём текущем местоположении, ни о месте назначения, но я была уверена, что хотя бы один из моих рыцарей сможет мне помочь.

Я хотела проверить поэтажный план замка Аренсбаха и зала восполнения, но ничего не обнаружила. В такие документы не вносили изменений, разве что в исключительных случаях, и смотрели на них только во время энтвикельна. Возможно, они находились в той части Книги Местионоры, которая досталась Фердинанду.

— Гхх... У меня нет самой важной части!

Но причитания не помогли бы мне найти его. Экхарт и Юстокс, по крайней мере, знали расположение, так что мне оставалось только положиться на них. Я стряхнула с себя оцепенение и принялась копировать и вставлять все магические круги, которые попадались мне на глаза и казались полезными.

Несколько вставок спустя засиял магический инструмент, свидетельствующий о том, что меня кто-то зовёт. Выйдя из своей потайной комнаты, я обнаружила Юдит, которая с угрюмым видом сообщила, что ей велено оставаться в Эренфесте. Трудно было представить, чтобы её родители сказали что-то другое.

— Тебе не обязательно ехать в Аренсбах, чтобы служить мне рыцарем, — сказала я. — Мне нужны люди и здесь, в Эренфесте, чтобы защищать близких мне людей.

— Это так, но...

Рыцари, видимо, считали вторжение в другое герцогство делом славным и завидным. Юдит, похоже, была сильно разочарована тем, что ей придётся остаться, в отличие от Дамуэля, который вкладывал в мою скромную просьбу все силы.

— Дамуэль обещал защищать близких мне людей, чтобы уберечь моё сердце, — сказала я. — Юдит, я должна попросить тебя защищать храм и нижний город вместе с ним. Гутенберги крайне важны для дальнейшего развития печатного дела. Будь тверда в своих намерениях и защищай Эренфест и храм. Не пускай госпожу Георгину внутрь, несмотря ни на что.

У Юдит был меткий глаз и талант к дальнобойным атакам, поэтому я хотела разместить её в храме с оружием, не использующим магическую силу. Против такой чистокровной дворянки, как Георгина, бомбы с насекомыми, от которых серебряная ткань не сможет защитить, наверняка сработают на ура.

— Да, госпожа. Я буду защищать храм.

* * *

Я проделала все приготовления, какие только могла придумать, и вдруг прозвенел шестой колокол, а чуть позже прибыли Юстокс и Экхарт. Я отправилась к ним сразу же, как только получила известие.

— Экхарт! Юстокс!

— Ю-юная леди?..

Увидев меня, Юстокс застыл в растерянности. Сильвестр, видимо, не объяснил им мои обстоятельства при встрече. Экхарт же, напротив, ничуть не удивился. Он на мгновение уставился на меня, пробормотал моё имя, как бы ища подтверждения, и тут же начал расспрашивать о текущем положении дел.

«Экхарта больше волнует то, как мы собираемся спасать господина Фердинанда, и успехи в подготовке, чем мой внезапный скачок роста. Ничего удивительного».

Честно говоря, то, что кто-то вообще никак не отреагировал на мой внешний вид, скорее освежало и обнадёживало.

— Экхарт, все приготовления, о которых ты спрашивал, уже завершены, — сказала я. — Мы заручились помощью Дункельфельгера и планируем отправиться спасать Фердинанда сегодня ночью.

— Отличная работа, — ответил Экхарт, его глаза были полны надежды и искреннего одобрения. — Я не ожидал меньшего от своей младшей сестры и воспитанницы господина Фердинанда.

Я была вне себя от радости. Экхарт хвалил меня только тогда, когда я много помогала его господину, так что мои действия должны были быть исключительно полезными.

— Ауб сказал, что ты уверена в успехе, — продолжил он. — Это правда?

— Да. А с появлением вас двоих наши шансы возросли ещё больше.

Экхарт кивнул, услышав мой ответ. Больше всего меня беспокоило то, что я не знала, где найти зал восполнения основания, но теперь мне не составит труда добраться до него.

— Экхарт, — сказал Юстокс, — как ты можешь вести себя так спокойно, когда она так сильно изменилась?

— Разве имеет значение, насколько она изменилась внешне? — Экхарт ответил без запинки. — Она всё ещё моя сестра, и ей по-прежнему дорог господин Фердинанд.

Затем он направился к Лазафаму с металлической клеткой, в которой, судя по всему, находился камень посвящения имени последнего.

— Может быть, это и не проблема, но разве тебе не интересно? — сказал Юстокс.

В отличие от своего товарища по службе, он казался одержимым моим необычным ростом. Он даже начал дрожать на месте, разрываясь между тем, чтобы расспросить меня об этом и сосредоточиться на текущей ситуации. Ему не потребовалось много времени, чтобы решить, что важнее.

— Что с вами случилось, юная леди? — спросил он, подходя всё ближе и ближе, его карие глаза сверкали любопытством. — Вы так внезапно выросли. И, надо сказать, превратились в совершенно прекрасную девушку. Это явление для меня совершенно ново.

Я уже собиралась подвести черту и всё ему объяснить, как между нами встал Хартмут и сказал:

— Я рад, что вы спросили.

Было страшновато видеть, как его оранжевые глаза снова загорелись азартом.

— Такое чудо не могло произойти ни с кем, кроме госпожи Розмайн, которую боги любят больше всех остальных, — начал Хартмут. — Именно благодаря чуду, дарованному ей богом взращивания Анваксом, она так повзрослела! Позвольте мне объяснить всё великолепие и значимость произошедшего!

— Ну, пусть говорит, пока Юстокс не заскучает.

Действительно, в объяснениях Хартмута было столько религиозных метафор и столько повторяющихся славословий, что даже Юстокс в конце концов устал от них. Мои же последователи к этому моменту уже не обращали на них внимания, поскольку им уже не в первый раз приходилось выслушивать эту повторяющуюся бредятину.

«И, конечно, Хартмут этого не оценил. Он стал использовать самую замысловатую прозу, которую только мог придумать, чтобы никто не мог сказать, что он повторяется».

Их информация и камни посвящения

— Давайте поделимся информацией за ужином, — предложила я и направилась в столовую. — Время не ждёт, брат Экхарт.

— Точно, — согласился он и пошёл рядом.

— Что случилось с госпожой Летицией?

Я видела, как Фердинанд передал ей послание, и как Дитлинда затем рассказала, что обманула бедную девушку в рамках более масштабного плана. Летицию, несомненно, обвинили во всем случившемся. Я ужасно переживала за её безопасность: вряд ли с ней сейчас хорошо обращались.

Экхарт, несомненно, говорил с ней, но он лишь поднял на меня бровь.

— Кто знает? У меня нет информации об этом, — ответил он, так прямолинейно и незаинтересованно, что мне захотелось схватиться за голову.

— Госпожа Летиция ведь передала вам послание от господина Фердинанда, не так ли? Разве вы не должны были защитить её или что-то в этом роде?

— О чём ты говоришь? У неё есть свои рыцари сопровождения. Почему я должен присматривать за ней, когда господин Фердинанд вернул нам камни посвящения и сейчас находится в опасной для жизни ситуации?

— Да, это правда, но... — начала возражать я, с недовольством уставившись на Экхарта.

В ответ он пристально посмотрел на меня и протянул инструмент, блокирующий звук. Когда я взяла инструмент, с лица Экхарта пропали всякие эмоции. Но вместе с тем за его зёлеными глазами я увидела едва сдерживаемый огонь гнева.

— «Приказ господина Фердинанда превыше всего. Не думай о девушке», — сказал Экхарт. — Если бы я не вбил себе в голову эти слова, я мог бы зарубить её на месте.

— Что, прости?! — я оторопела, потрясённая тем, что он сказал что-то столь жестокое.

Экхарт выглядел таким невозмутимым — я никогда бы не подумала, что он был так близок к тому, чтобы убить Летицию.

— Подумай об этом. В зале восполнения были лишь они вдвоём. Затем она вышла с сообщением о том, что жизнь моего господина в опасности. Я не знаю, что именно там произошло... но госпожа Летиция — единственная, кто могла бы это сделать. По крайней мере, госпожи Дитлинды не было в зале, когда госпожа Летиция передала нам наши камни посвящения имени.

Я могла только в ступоре моргать глядя на него. Судя по тому, что я видела, Летиция поспешила покинуть зал, а вскоре после неё туда вошла Дитлинда. Зал восполнения основания Эренфеста был скрыт за гобеленом в кабинете ауба. Именно там обычно можно было найти Сильвестра, если только он не отлучался на собрание герцогов или по другим делам. Так что я предполагала, что и Дитлинда тоже в основном оставалась в кабинете ауба.

— А зал восполнения основания в Аренсбахе не находится за кабинетом ауба? — спросила я. — Будучи в кабинете, госпожа Дитлинда могла бы войти в зал в любой момент.

— Да, но она была не в кабинете ауба: у неё есть свой в другом месте. Госпожа Дитлинда потребовала, чтобы новый кабинет был сделан рядом с её покоями, утверждая, что это служащие должны приходить к ней, а не наоборот. Поскольку формально она ещё не была аубом, а все окружающие предпочитают потакать её высокомерию, её желание исполнили.

Когда-то меня учили, что покои ауба не просто так находятся далеко от его кабинета: так у неблагонадёжных дворян не будет повода приближаться к жилому пространству герцога, но Дитлинду это, видимо, не волновало.

— Господин Фердинанд всегда тщательно следил за тем, чтобы в кабинет ауба не проникали опасные личности, пока госпожа Летиция занималась восполнением основания. Сегодняшний день не стал исключением: они вошли в кабинет вместе, мы же тем временем остались снаружи охранять дверь.

Даже в Эренфесте в кабинет ауба во время восполнения основания могли войти только герцог и высшие дворяне, связанные с ним кровными узами. Присутствие рыцарей как внутри, так и снаружи кабинета выглядело бы крайне воинственно. Более того, во время восполнения основания Аренсбаха Экхарт и Юстокс стояли на страже, будучи представителями другого герцогства.

— Мы охраняли дверь, когда госпожа Летиция, дрожа и бледнея, выскочила наружу, — пояснил Экхарт.

Она передала послание с приказом уходить, а затем вручила Юстоксу небольшую клетку, в которой находилось несколько камней посвящения имени. Экхарт сразу понял, что это значит: Фердинанд мог вернуть камни, только если считал, что его жизни угрожает опасность. Так его последователи могли выжить и передать в Эренфест собранные сведения.

— Я хотел схватить её, чтобы узнать подробности, но её рыцари сопровождения остановили меня, — сказал Экхарт. — Тогда Юстокс схватил меня за воротник.

Ситуация потрясла и сильно обеспокоила Экхарта, поэтому было вполне логично, что он хотел схватить человека, который мог дать ему ответы на вопросы. Не вызывало вопросов и поведение рыцарей сопровождения и Юстокса, которые сразу же бросились его останавливать.

«Экхарт становится страшным, когда дело касается господина Фердинанда...»

— При нормальных обстоятельствах, — продолжал он, — я бы сразился с рыцарями сопровождения госпожи Летиции, взял бы её под стражу, а потом заставил бы рассказать, что произошло. Я не сделал этого только потому, что Юстокс крикнул, что повиновение господину Фердинанду превыше всего. Другими словами, если вас не устраивает, что у нас нет ни её самой, ни хотя бы информации от неё, направьте свои претензии к нему.

«Чтобы ты знал, я хотела, чтобы вы обеспечили её безопасность, а не посадили в тюрьму или допросили».

Я не собиралась осуждать Юстокса за его решение. Я бы даже похвалила его. Если бы взбешенный Экхарт, не уверенный в безопасности своего господина, наложил руки на Летицию, это закончилось бы катастрофой. Он был бы пойман и заключён в тюрьму прежде, чем смог бы получить хоть какую-то информацию.

— Прежде всего, почему ты защищаешь госпожу Летицию? — спросил Экхарт, явно раздосадованный. — У меня уходит вся моя сила воли на то, чтобы не раздражаться при одной мысли о ней. Я ничего не сказал аубу, поскольку он сказал мне, что вы идёте сражаться за спасение господина Фердинанда, но вы неправильно определили виновника. Какой бы ни была госпожа Дитлинда пустоголовой идиоткой, у нас пока нет оснований для её устранения.

Я сделала паузу, тщательно подбирая слова. Мне бы не хотелось, чтобы Экхарт подумал, что Летиция ещё хуже Дитлинды.

— Сначала я увидела, как госпожа Летиция получила от господина Фердинанда послание с клеткой и поспешно вышла из зала пополнения. Затем, спустя мгновение, вошла госпожа Дитлинда. Она сказала, что осуществляет планы госпожи Георгины, и что они использовали госпожу Летицию как пешку.

Глаза Экхарта застыли. Сильвестр, должно быть, не раскрыл ему всего, что я увидела в зале восполнения.

— Госпожа Летиция действительно использовала порошкообразный яд против господина Фердинанда, — продолжала я, — но он немедленно отреагировал и выпил какое-то лекарство, чтобы справиться с ним. Сейчас он в опасности только потому, что госпожа Дитлинда вошла следом, бросила в него какой-то парализующий порошок, надела на запястья браслеты, запечатывающие штап, а затем положила его руки на активированный круг восполнения. Яд, конечно, тревожит, но сильнее всего нас должно волновать то, что у него закончится магическая сила.

В выражении лица Экхарта читалась лютая ненависть ко всему. Я практически слышала, как он скрежещет зубами. Моя цель состояла в том, чтобы оправдать Летицию, но, похоже, я лишь добавила ещё одно имя к списку виновных.

— Госпожа Летиция, должно быть, ничему не научилась, раз позволила такой глупой женщине манипулировать ею, чтобы отравить господина Фердинанда, — проворчал Экхарт. — Несмотря на твои советы, мы никогда не должны были обучать её. — Он забрал у меня инструмент, блокирующий звук, затем умоляюще посмотрел на меня и сказал: — Розмайн... Мы действительно можем успеть?

— Не по этой ли причине вы вернулись?

Экхарт покачал головой и торжественно ответил:

— Нет, мы вернулись, чтобы передать аубу сведения и доказательства, собранные господином Фердинандом, и последовать за нашим господином, когда станет ясно, что он скончался.

— Мы доберёмся до него вовремя, несмотря ни на что, так что даже не думай делать такие глупости! Вы с господином Фердинандом слишком легко сдаётесь!

* * *

Юстокс пришёл к обеденному столу гораздо раньше, чем ожидалось: ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что речи Хартмута слишком пространны и неинформативны.

— Правда ли, что господин Фердинанд скорее рискует исчерпать магическую силу, чем поддаться яду, юная леди? — спросил он.

— Яд действительно представляет угрозу, — ответила я, — но, к удивлению госпожи Дитлинды, он не убил его мгновенно. Господин Фердинанд выпил что-то, когда на него попал порошок, и я подозреваю, что это было какое-то противоядие. Если предположить, что оно подействовало, то самым опасным действительно является исчерпание магической силы.

Юстокс переварил мой ответ.

— Мгновенное убийство? Вы знаете симптомы?

— Госпожа Дитлинда сказала, что порошок должен был сразу же превратить его в магический камень. Поскольку это не произошло, она использовала другой порошок, чтобы парализовать его, а затем решила выкачать из него магическую силу.

Наступила небольшая пауза, после чего Юстокс сказал:

— Позвольте мне занять вашу мастерскую, как только мы поедим. Я сделаю противоядие.

Затем он вернулся к еде и стал есть значительно быстрее, но двигаясь при этом с грацией, подобающей дворянину.

— Конечно, — ответила я. — Однако прежде чем приступить к смешиванию, посмотри, не подойдут ли противоядия, которые готовят Хартмут и остальные. Они приготовили множество видов.

— Ваша подготовленность меня поражает, — заметил Юстокс, настолько ошеломлённый, что отложил столовые приборы. — Вы были поставлены в известность о ситуации только сегодня, не так ли?..

— Да, сегодня днём, но Эренфест уже около месяца готовится к оборонительной войне. Самое большее, что я сделала сегодня, — это получила разрешение на его спасение, убедила Дункельфельгер помочь нам и попросила своих последователей готовиться к отъезду.

— Мы прибыли в Эренфест, чтобы исполнить последнюю просьбу нашего господина, рассчитывая вскоре последовать за ним по высокой лестнице. Но после прибытия нам сказали, что мы должны воссоединиться с вами, и что вы готовитесь начать спасательную операцию сегодня ночью. Это сильно потрясло меня, но я благодарен вам за это. — Юстокс откинулся в кресле и вздохнул. — От всего сердца я рад, что вы здесь, юная леди. Мы знали о вашем исчезновении.

— Я думала, что другим герцогствам сообщили, что я больна...

— Мы узнали правду от учителя Хиршуры. Она рассказала нам об этом в качестве своеобразной награды, поскольку господин Фердинанд после выпускной церемонии помогал ей в смешивании вплоть до возвращения в Аренсбах.

«Учитель Хиршура?! Да ладно!»

Естественно, она не стала бы рассказывать об этом кому попало, и я была вполне согласна с тем, что Фердинанд и остальные должны знать. Странно было то, что она по сути выменяла эту информацию. Я не могла не задаться вопросом, как бы она поступила, если бы с ними был кто-нибудь из последователей Аренсбаха.

— Мы получили известие о прибытии кораблей из Ланценавии, когда занимались смешиванием и обучением Раймунда — продолжал Юстокс. — Господин Фердинанд велел прогнать их: раньше им разрешалось въезжать только после собрания герцогов, но госпожа Дитлинда отказалась слушать. Она уехала в Аренсбах, чтобы открыть врата для Ланценавии, заставив нас следовать за ней.

«Что? Разве так можно?..»

Легкость, с которой Дитлинда отбросила традиции, была просто немыслима. Но в то же время меня занимало нечто гораздо более важное.

— Один момент, — сказала я. — Открыты ли эти врата в данный момент?

— Естественно. Корабли Ланценавии входят и выходят из Аренсбаха, как будто они здесь хозяева. Господин Фердинанд не раз советовал госпоже Дитлинде закрыть врата, но она просто не слушала. И раз основание окрасила именно госпожа Дитлинда, решение было полностью в её руках.

На самом деле это старшая сестра Дитлинды окрасила основание Аренсбаха, но сейчас это не имело значения. Я предполагала, что врата герцогства будут закрыты, поэтому планировала попросить ауба Дункельфельгера поставить круг перемещения между их вратами страны и вратами герцогства между Дункельфельгером и Аренсбахом. Но если врата герцогства Аренсбаха были открыты, мы могли сэкономить массу времени.

— Юстокс, — спросила я, — что ближе к замку Аренсбаха: их врата страны или врата герцогства между Аренсбахом и Дункельфельгером?

— Это врата страны. А что?

— Как удобно, — ответила я с ухмылкой. — Значит, мы сможем прибыть раньше, чем ожидалось.

Юстокс наклонился ближе, его глаза загорелись любопытством.

— Почему вы так думаете?

— Много ли вам известно о передвижениях госпожи Георгины? По словам госпожи Дитлинды, она была готова к отъезду, как только получит ордоннанц, подтверждающий завершение её плана. Как далеко находится Эренфест от замка Аренсбаха?

— Около семи дней на карете или два на ездовом звере... Но она могла отправиться к нашей границе раньше. Кареты, наполненные багажом, отправились из её дворца около десяти дней назад, якобы для её участия в весеннем молебне.

— Пошлите ордоннанц приёмному отцу, — сказала я и сразу же встала. Но прежде чем я успела куда-то уйти, Юстокс поднял руку, останавливая меня.

— Ауб уже знает. Он задавал нам те же вопросы в дворянской академии.

— О, отлично. А как вы двое туда попали? Я думала, что попасть в зал перемещения герцогства можно только с разрешения его ауба. Разве в Аренсбахе дело обстоит иначе? — трудно было представить, что Георгина или Дитлинда выпустят их, поставив под угрозу свой план.

Юстокс слегка улыбнулся.

— Господину Фердинанду подписали это разрешение в обмен на то, что он будет снабжать основание магической силой ещё до звёздного сплетения. Раймунду было разрешено оставаться в дворянской академии в зимнее время, а нам — проверять его.

Аренсбах отнесся к этим условиям с пониманием, несомненно благодаря тому, что исследования Раймунда получили высокую оценку на двух церемониях награждения подряд. Но мало кто знал, что действительно это соглашение было заключено, чтобы защитить Раймунда от войны фракций, бушевавшей в замке, и обеспечить пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств.

— Тех, кто покидает герцогство, редко принимают обратно, даже если их жизнь находится под угрозой, — сообщил мне Юстокс. — Поэтому господин Фердинанд велел нам вести переговоры о принятии в Эренфест в обмен на магический инструмент с записями сговора между Ланценавией и Аренсбахом, опасными заявлениями и прочими доказательствами, если что-то случится до того, как он разоблачит их на собрании герцогов.

«Фердинанд вернул своим последователям магические камни и сделал всё возможное, чтобы обеспечить их безопасность, но что он сделал для себя?! Почему он не подумал о собственном благополучии?!»

Видя моё разочарование и раздражение от того, что Фердинанд всегда ставил свою безопасность на последнее место, Юстокс бросил на меня дразнящий взгляд.

— А ещё он сказал нечто очень тревожное... — продолжал он, совсем не выглядя обеспокоенным.

— Что?..

— Мы не единственные, кому он дал указания. У него есть послание и для вас, юная леди.

У меня свело желудок, но, поморщившись, я всё же призвала Юстокса продолжать. У меня не было особого выбора.

— Цитирую: «Экхарта, Юстокса и Лазафама я поручаю тебе. Оставайся в Эренфесте и ничего не предпринимай. После моей смерти всё, чем я владею, станет твоим. И, как было обещано, и Эренфест, и Юргеншмидт будут спасены». Правда, мы понятия не имеем, что он имел в виду. А вы, юная леди?

«Все, чем он владеет... станет моим?»

Я уже соединила все точки. Я не знала как, но Фердинанд должен был понять, что каждый из нас владеет частью Книги Местионоры, и что его смерть сделает мою книгу полной.

«”Оставайся в Эренфесте и ничего не предпринимай”, да? Другими словами, “не смей пытаться меня спасти”. Хм...»

Меня охватил неописуемый гнев. Я ясно дала понять Фердинанду, что не перестану заботиться о нём. Я заявила, что пойду на всё, чтобы спасти его, что буду противостоять и Аренсбаху, и Центру, и даже зенту.

— Я понимаю, что имеет в виду господин Фердинанд, но я должна отказаться. Я не собираюсь ждать здесь и ничего не делать, пока он умирает. Я спасу его, как бы он ни был зол. Я сделаю всё, чтобы спасти ему жизнь, — твёрдо заявила я.

— Вот это моя младшая сестра, — с радостной улыбкой сказал Экхарт.

Юстокс ухмыльнулся и достал инструмент, блокирующий звук. Я приняла его, гадая, что он хочет сказать, и в тот момент лицо Юстокса приняло многозначительное выражение.

— Как вы знаете, приняв чьё-то имя, вы можете убить его... но это также позволяет вам сохранить ему жизнь. Посвятившие имя умирают вместе со своим хозяином, но они могут выжить и в ситуациях, которые стали бы для других смертельными, благодаря магической силе, получаемой от их господина или госпожи. Это работает в обе стороны.

Кровь отхлынула от моего лица, гнев сменился растерянностью. То, что Юстокс хотел от меня, было ясно как день, но для того, чтобы предложить это, он должен был знать об камне посвящения Квинты.

— Юстокс, как ты?..

— Я сделал сумку, в которой он был спрятан.

— Понятно. Подожди, подожди... Другими словами, ты действительно хочешь, чтобы я...

Он хотел, чтобы я украла камень посвящения имени для возможности снабжения его господина магической силой. Я решительно покачала головой. Фердинанд ни за что не простит меня, а брать чужое имя без разрешения я не хотела. Но мой отказ лишь заставил Юстокса улыбнуться ещё шире.

— Не вы ли только что сказали мне, что готовы на всё, чтобы спасти его, госпожа?

— Я готова, но...

— Вы даже сказали аубу и всем остальным, что готовы пойти против всего мира, чтобы обеспечить его безопасность. Это было пустое заявление?

— Н-нет, не было. Не было, но...

— Принятие его имени требует гораздо меньшей решимости.

Это был совсем другой вопрос. Есть разные виды решимости. Фердинанд не собирался посвящать мне свое имя, а я никогда не думала о том, чтобы взять на себя ответственность за жизнь Фердинанда.

— Сейчас, — продолжил Юстокс, — нас больше всего беспокоит то, что у него может закончиться магическая сила. Принятие его имени должно дать нам больше времени. Окутывание чужой магической силой также должно облегчить боль, которую испытывает господин Фердинанд.

Сразу вспомнились все грубые речи Хартмута о «блаженстве» быть окутанным моей магической силой. Мой дух начал колебаться: я не могла отрицать, что Юстокс говорит верные вещи.

— Но... разве никто другой не может этого сделать? — спросила я.

— Господин Фердинанд выбрал вас, чтобы вы заботились о его имени, — ответил Юстокс с таким серьёзным видом, какого я у него ещё не видела. — Для вас будет нормально передать эту роль кому-то другому?

Я замотала головой.

Он продолжил:

— Учитывая срочность нашей ситуации, вы не должны проявлять осторожность. После его спасения просто объясните обстоятельства и верните ему его имя. Вам ведь будет трудно расслабиться, если его имя навсегда останется на вашем попечении, не так ли?

Он снова и снова повторял, что я должна хранить имя только до тех пор, пока мы не будем уверены, что Фердинанд в безопасности.

— Камень... был без шкатулки, — сказала я, пристально глядя на Юстокса. — Научи меня, как её сделать.

Когда мы все поели, я сделала в мастерской шкатулку для камня посвящения имени, а затем отправилась в свою потайную комнату. Достав со дна мешка скомканный шарик, который, видимо, сделал Юстокс, я осторожно развернула его и обнаружила камень с вырезанным на нём именем «Квинта». По его разноцветному виду я поняла, что он содержит все атрибуты.

Я положила камень в только что созданную белую шкатулку, а затем добавила магической силы, чтобы шкатулка превратилась в аккуратный кокон, как я поступала со своими последователями, посвятившими имена. Я постаралась влить всю магическую силу сразу, чтобы не причинить боли, и шкатулка сразу же изменила форму.

Держа в руке маленький белый кокон и продолжая вливать в него магическую силу, я отдала свой первый приказ:

— Не сдавайтесь, господин Фердинанд. Я обязательно приду вас спасти, и ничто не сможет меня остановить! Живите.

К бою (❀)

— РААААА!!!

Всё ещё переживая ощущение укачивания после перемещения, я услышала доносящийся издалека низкий рокот — возбуждённые боевые крики людей, готовых к сражению в диттер. Я точно прибыла в Дункельфельгер. В то же время температура моего тела, казалось, повысилась градусов на пять. Здесь было очень жарко.

Я открыла глаза и оказалась внутри врат страны Дункельфельгера. Круг перемещения светился, как и сами ворота. Но крыша была закрыта, поэтому рыцарей не было видно.

— И всё же я слышу их голоса, — заметила я. — Надеюсь, они не выдохнутся ещё до того, как мы достигнем Аренсбаха...

— Можете не сомневаться, госпожа Розмайн, наши рыцари не настолько слабы, — сказала Кларисса, выпятив грудь и гордо улыбаясь.

Но её заявление лишь дало мне новый повод для беспокойства: как же я буду руководить рыцарями, если они так взбудоражены?

— Не говоря уже о том, что врата страны активируются впервые с тех пор, как зенты прекратили свои визиты более десяти лет назад. Вполне естественно, что все взволнованы, — продолжила моя последовательница.

«Ах, да... Прошло около десяти лет».

Ответ Клариссы был до странности убедителен. Жившие в Кирнберге знали об этом явлении только по историческим записям, в то время как жители Дункельфельгера видели его своими глазами. Не было ничего удивительного в столь отличной от Эренфеста реакции, где рыцари лишились дара речи.

Я вылезла из своего пандобуса, прижала Книгу Местионоры к стене и начала направлять в неё магическую силу. Рёв снаружи становился всё громче, наклонная крыша врат страны медленно разошлась. Когда она полностью открылась, я снова села на своего ездового зверя и взмыла в небо.

На плоской крыше врат герцогства рыцарей собралось даже больше, чем я ожидала. У правого столба врат стояло сто человек в полном вооружении, разбитые на десять равных рядов. Перед ними стояли две фигуры, которые, как я поняла, были их командирами. У левого столба было в несколько раз больше народу — как я решила, зрители, пришедшие проводить рыцарей, поскольку все они были одеты в обычную одежду. Было очень многолюдно.

Я приземлилась на крышу у правого столба врат. Перед добровольцами стояли Лестилаут, герцогская чета и их последователи.

«Хм? Я не вижу госпожу Ханнелору. Может быть, потому что она несовершеннолетняя».

Было уже достаточно поздно, и я не слишком удивилась, но мне всё равно было очень жаль, что она не пришла. В этом году мы мало общались в дворянской академии, и мне хотелось хотя бы поприветствовать её.

— Ауб Дункельфельгер, рыцари-добровольцы, — сказала я, обращаясь к собравшимся, — от всего сердца благодарю вас за сотрудничество и за то, что вы так быстро откликнулись на мою срочную просьбу.

Все, кроме ауба, затаив дыхание, уставились на меня. Особенно ошеломлённым выглядел Лестилаут, его взгляд практически впился в меня. Наступила тягучая тишина... и тут, к моему удивлению, сзади раздался голос Ханнелоры:

— Ауб сообщил нам о том, что вы выросли, но... это и вправду вы, госпожа Розмайн?

— Да, это так, — рефлекторно ответила я и повернулась.

«Погодите, что? Подождите».

Я уже освоилась с тем, что к нам присоединятся только рыцари, но всё быстро изменилось, когда я увидела Ханнелору и то, во что она была одета. Теперь настала моя очередь удивляться.

— Госпожа Ханнелора, не говорите мне…

Она была полностью облачена в доспехи из магического камня, что свидетельствовало о том, что она собирается присоединиться к вторжению в Аренсбах.

— Я опозорилась во время нашего сражения в диттер на третьем курсе, — начала Ханнелора с робкой улыбкой. — А в Дункельфельгере позор одного диттера может быть смыт лишь победой в другом. Я сделаю всё возможное, чтобы быть как можно более полезной для вас, госпожа Розмайн, поэтому, пожалуйста, позвольте мне присоединиться.

Её мягкое, спокойное поведение никак не сочеталось с произносимыми словами.

«Опять?! «Позор одного диттера может быть смыт лишь победой в другом»?!»

Действительно ли правильно отправлять в Аренсбах несовершеннолетнюю девушку-кандидата в аубы, такую как Ханнелора? Мы отправлялись туда не для того, чтобы осматривать достопримечательности — это была война. Я перевела взгляд на герцогскую чету, мои губы подрагивали. Похоже, они считали участие Ханнелоры в войне предрешённым, и уж точно не собирались останавливать её столь поздно. Как говорила когда-то сама Ханнелора, у наших двух герцогств совершенно разные обычаи.

«Культурный шок слишком велик!»

Но тут меня осенило: как я могла говорить о странности того, что Ханнелору отправляют в бой? Я ведь тоже была несовершеннолетним кандидатом в аубы!

«Неееет! Это я здесь самая странная?!»

— Госпожа Розмайн, можно вас на минутку? — спросила Леонора, побуждая меня выпрямить спину. — Я хочу проинструктировать рыцарей, пока вы обмениваетесь приветствиями с аубом. Когда мы прибудем к вратам страны Аренсбаха, времени уже не будет.

Судя по шуму, поднятому Дункельфельгером, можно было предположить, что врата Аренсбаха тоже начнут светиться, когда мы переместимся туда — рыцари, стоящие поблизости, сразу же заметят наше прибытие. Тогда у нас не будет времени на неспешное обсуждение планов, ведь даже малейшая задержка даст нашим врагам время собраться с силами. А поскольку моей целью был стремительный полёт к храму с минимальным количеством сражений, сейчас действительно была лучшая возможность обменяться информацией.

— Пожалуйста, сделай это, — сказала я.

— Ангелика и служащие могут пока охранять вас. А все остальные, пойдёмте.

Взяв с собой карту, которую я ей дала, Леонора отправилась к рыцарям Дункельфельгера. В обычных условиях было бы немыслимо доверить свою безопасность служащим, но все присутствующие здесь были талантливыми воинами. У нас были Юстокс, обученный Фердинандом, Кларисса, служащая меча, и Хартмут. Леонора поступила мудро, передав меня под их опеку.

«Предполагаю, что войском Дункельфельгера командует Хайсхиц».

Он прибыл вместе с Ханнелорой и теперь, прищурившись, рассматривал карту Леоноры, бормоча: «Откуда у неё такая подробная карта?». Я узнала плащ, в который он был одет.

— Прошу меня извинить, госпожа Розмайн, — с улыбкой сказала Ханнелора. — Как командир, я бы не отказалась принять участие в обсуждении.

Затем она присоединилась к остальным.

Я повернулась к Лестилауту и герцогской семье, поблагодарила их за оказанную нам помощь, как великого герцогства, а затем сообщила им, что Эренфест связался с королевской семьёй.

— Это ожерелье с гербом королевской семьи должно развеять все сомнения. Принц Сигизвальд подарил мне его как доказательство, что я действую с их разрешения.

Я достала его из-под одежды, и все удивлённо переглянулись.

— Должна признаться, — начала Зиглинда, — когда ауб впервые сообщил мне о ситуации, я усомнилась в подлинности ваших утверждений. Но все сомнения развеялись, когда я увидела украшение с гербом такого качества.

Она со вздохом посмотрела на мужа, затем улыбнулась мне и добавила:

— Наше герцогство должно подчиняться воле зента.

— Я очень благодарна вам, госпожа Зиглинда.

— И в ответ на призыв Эренфеста мы примем участие в настоящем…

Улыбка Зиглинды, его первой жены, заставила ауба остановиться. Его запал ослаб, и он замолчал.

— Во время этой экспедиции, — продолжала Зиглинда, — ауб останется здесь, в Дункельфельгере, готовый по приказу зента перебросить войска в Центр. По понятным причинам дела, связанные с королевской семьёй и рыцарским орденом, не могут быть доверены Лестилауту так скоро после его совершеннолетия.

Сухая улыбка дала понять, что ей пришлось основательно отругать ауба, который, несомненно, намеревался поучаствовать в «настоящем диттере».

— Меня больше удивляет, что госпожа Ханнелора отправляется в Аренсбах вместо него, — ответила я.

Лестилаут оглянулся на отца.

— Если наш герцог отправится в Центр, то нам понадобится кто-то для защиты нашего основания. И, как вы знаете, госпожа Розмайн, я — следующий ауб этого герцогства. Эта обязанность лежит на мне и только на мне, поэтому я не могу отправиться с вами.

— Ваша мотивация достойна восхищения, господин Лестилаут, но неужели вы должны говорить так вежливо? Я нахожу это несколько смущающим…

В прошлом он всегда оскорблял меня в лицо и вёл себя высокомерно. Неужели мой внезапный рост оправдывал такое резкое изменение отношения? Даже если учесть количество людей вокруг, он вёл себя слишком подобострастно: как только наши глаза встречались, он почти сразу отводил взгляд.

— Приношу свои искренние извинения, но к владельцу Грутрисхайта следует относиться с глубочайшим уважением. Моя прежняя манера общения неприемлема.

«О... Значит, это не потому, что я повзрослела».

Грутрисхайт был знаком истинного правителя — знаком, которого не было ни у зента, ни у других членов королевской семьи. Неудивительно, что правители Дункельфельгера и члены их семей почитали его, учитывая их многовековую историю. Достаточно прочитать огромный фолиант, содержащий историю их герцогства, чтобы понять, в чём здесь дело.

— И всё же... — сказала я, — я бы предпочла, чтобы вы говорили более естественно. Меня огорчает, что вы ведёте себя так отстранённо.

— Хмф. Ладно. Если ты настаиваешь.

После этого он снова стал вести себя как прежде. Честно говоря, это приятнее.

Лестилаут посмотрел на меня, затем спросил низким голосом:

— Ты ведь рассчитываешь победить, не так ли? Я спрашиваю не из беспокойства за тебя: это прекрасная возможность для Ханнелоры исправить свои ошибки. Я понимаю, что ты возглавляешь эту миссию, и маловероятно, что она сдастся во второй раз, но... э-э-э…

Здесь, в Дункельфельгере, сдаться во время сражения в диттер было крайне позорно. Миссия в Аренсбахе была для Ханнелоры лучшим шансом искупить вину после прошлогоднего сражения, когда она, взяв Вильфрида за руку, добровольно покинула базу своего герцогства. В красных глазах Лестилаута отразилась тревога за младшую сестру.

— У нас не должно возникнуть проблем с захватом основания Аренсбаха, — сообщила я. — Настоящей проблемой будет спасение господина Фердинанда.

— Да, но мы его спасем, — вмешался Хайсхиц, постукивая себя по груди. Видимо, совещание рыцарей завершилось. — Я вложу в это задание все свои силы. Грубая ошибка омрачила мою последнюю попытку спасти господина Фердинанда, но на этот раз я действую под вашим руководством. Клянусь быть полезным и больше не ошибаться.

На лице Хайсхица отразилось сожаление. Он был причастен к ссылке Фердинанда в Аренсбах, и это осознание явно тяготило его. Его попытка сделать что-то хорошее обернулась полным провалом, и неудивительно, что он чувствовал себя так ужасно.

Хайсхиц продолжал, сжимая плащ и глядя в ночное небо с выражением неподдельной решимости:

— Мы спасём господина Фердинанда, и тогда я отдам ему свой плащ. Я должен был его получить, лишь победив в настоящей битве.

Видно было, что для него это очень важно, но когда я подумала о том, как отреагирует Фердинанд, что-то подсказало мне, что ситуация будет неловкой.

«Господин Фердинанд не захочет его забирать. Он будет в ярости».

На моём лице появилась ухмылка: я представила себе, как Фердинанда сразу после спасения заставят надеть плащ и вызовут на диттер. Он, конечно, будет раздосадован, но я предпочитала это, а не пустой отрешённый взгляд, образ которого был свеж у меня в голове.

«Вы можете смириться и принять его вызов, господин Фердинанд. Только не втягивайте меня в него!»

— Ваша решимость радует моё сердце, — ответила я. — Давайте же непременно спасём его.

— Действительно, мы будем действовать быстрее, чем Штейфериз! — ответил он, его голос был резким и чётким. Затем он повернулся к Ханнелоре. — Ритуал, госпожа Ханнелора!

— Да! — ответила она. — Госпожа Розмайн, встаньте в центр.

— Мм, подожди! — воскликнула я. — Я не буду танцевать!

Я не хотела участвовать в ритуале, но Ханнелора только улыбнулась, двигаясь к своему месту.

— Вам не нужно танцевать, — сказала она. — Достаточно делать то же, что и в первый раз. Нет никого лучше для поднятия боевого духа, чем вы, госпожа Розмайн.

— РААААА! — радостно воскликнул один из рыцарей. — Госпожа Ханнелора права!

— Мы получим благословение от самой госпожи Розмайн!

— От святой Эренфеста, возродившей истинный смысл ритуалов нашего герцогства!

Я хотела сказать, чтобы они забыли об этой церемонии, но её проведение перед сражением в диттер было традицией, и благословения должны были помочь нам в предстоящей битве. К тому же именно я была зачинщиком этого сражения, и именно моё решение использовать врата страны с самого начала взбудоражило всех. Я не могла тратить время на колебания, да и подрывать боевой дух не было никакого смысла.

«От этого никуда не деться, — я это уже знаю, — но не слишком ли странное течение событий?»

Ханнелора сказала мне встать в самом центре ровной крыши врат герцогства, что я и сделала. Я не могла просто игнорировать все эти полные надежды взгляды или одобрительные возгласы зрителей.

«Уфф... Мне нужно быть осторожной, чтобы не переборщить с благословением».

Я глубоко вздохнула, глядя, как рыцари окружают моих последователей, затем подняла в воздух свой штап.

— Даруй силу тем из нас, кто идёт в бой! Ланце!

Это послужило толчком к тому, что рыцари начали трансформировать свои штапы. Если глаза меня не обманывали, я была не единственной обладательницей копья Лейденшафта: некоторые рыцари сумели овладеть им.

— Мы те, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, — скандировала я.

Все звонко ударили копьями о землю. Толпа одобрительно ревела, сотрясая воздух вокруг нас. Моё сердцебиение участилось, и адреналин начал поступать в кровь.

Я продолжала:

— Даруйте нам свою силу, чтобы мы могли одержать победу. Силу Ангрифа, которого никто не может победить. Дай нам свою скорость, чтобы мы могли одержать победу. Скорость Штейфериз, которую никто не может превзойти.

Но пока я произносила молитву обычным голосом, окружающие рыцари практически пели её, одновременно ускоренно вращая копья. Они успели хорошо закрутить их, прежде чем стали вдруг снова и снова ударять древками копий о землю, наполняя воздух звонким лязгом металла. Зрители ревели от каждого столкновения, а температура, казалось, стала ещё выше. Моё тело практически горело. Казалось, мы все слились в одно целое, и я подняла копьё.

— К БОЮ!

Зрители кричали вместе со мной. Я подняла копьё в воздух, и благословения посыпались вниз, словно я разорвала ночное небо на две части. Раздались боевые крики, и тогда ауб Дункельфельгер шагнул вперёд, подняв сжатый кулак.

— Вперёд, моя элита! Сразитесь и захватите основание Аренсбаха! Двигайтесь быстрее, чем Штейфериз!

— Ура! — хором закричали рыцари. — Быстрее, чем Штейфериз!

[[image:/storage/reader-images/158d26c334eab667345433877737fd3ed01227df.jpg]]

С помощью пандобуса я доставила Ханнелору, её рыцарей и своих последователей к вратам страны. Оставшиеся рыцари бежали по лестнице, что меня вполне устраивало: у рыцарей Дункельфельгера было достаточно выносливости.

— Госпожа Розмайн, — обратилась Леонора, — пока мы ждём, что все соберутся, выпейте, пожалуйста, это лекарство восстановления, сделайте своего ездового зверя как можно меньше и отойдите от круга перемещения. А мы тем временем раздадим магические инструменты, призванные вызвать хаос в рядах врага.

Матиас указал на круг перемещения.

— Круг недостаточно велик, его не смогут одновременно использовать сотня закованных в броню рыцарей. Полагаю, это будет обременительно с точки зрения магической силы, но вам придётся разделить всех на две группы.

Большее количество рыцарей сделает нашу тактику отвлечения эффективнее, поэтому он решил, что лучше потратить больше магической силы, а не сокращать численность войска.

— Те, кто входит в первую группу, выйдут наружу по лестнице. Они будут ждать там после перемещения. Что касается второй группы, то мы должны будем погрузить в вашего ездового зверя как можно больше рыцарей.

Рыцари из второй группы останутся в моём пандобусе до тех пор, пока мы не окажемся над вратами герцогства Аренсбаха, затем все они выскочат наружу и пересядут на своих ездовых зверей. Мы хотели отвлечь охрану врат на достаточно долгое время, чтобы обеспечить безопасность рыцарей из первой группы, которые выйдут по лестнице.

— По правде говоря, я сомневаюсь, что мы вообще встретим какое-либо сопротивление, — сказал Экхарт. — Командир рыцарей Аренсбаха был отстранён от должности, когда попытался выполнить указание господина Фердинанда и разместить рыцарей у врат герцогства.

Тем не менее, я сомневалась, что врата Аренсбаха были совершенно незащищёнными, особенно теперь, когда ими свободно пользовались корабли Ланценавии и произошёл инцидент с Фердинандом. Последователи Летиции должны были вступить в конфликт с Дитлиндой, и, вероятно, рыцари ордена будут летать повсюду, следуя разным приказам.

— Учитывая всё произошедшее, не будет странным, если рыцари Аренсбаха будут переведены на позиции, отличные от тех, которые помните вы с Юстоксом, — заметила я. — Не говоря уже о том, что, если мы в таком количестве пройдём через границу без разрешения, ауб неизбежно заметит это. Халатность — всегда главный враг человека. Поэтому я поступлю так, как советуют Леонора и Матиас.

— Конечно, госпожа. Осторожность не помешает, — ответил Юстокс. — Однако следует помнить, что врата страны Аренсбаха находятся в море. Если не соблюдать осторожность, то выходящие по лестнице упадут прямо в воду.

«Да, нам бы этого очень не хотелось...»

Пока мы продолжали обсуждать этот вопрос, рыцари, поднимавшиеся по лестнице, стали прибывать и занимать места на магическом круге. Когда он был заполнен, я объяснила им наш план и совершила первое перемещение. Затем я направила оставшихся рыцарей в пандочку и переместилась вместе с ними. Для второго перемещения потребовалось гораздо меньше магической силы, чем для первого, возможно, потому, что круг уже был наполнен.

* * *

В отличие от перемещения из Кирнберга в Дункельфельгер, по прибытии в Аренсбах не было слышно восторженных возгласов. В леденящей душу тишине ещё сильнее чувствовалось, что нас поджидают враги.

— Мы спустились по лестнице, — коротко и тихо доложил рыцарь, переместившийся раньше нас. — Подготовка завершена.

Я сделала всем несколько последних предупреждений, чувствуя, как в груди становится нестерпимо тесно, затем открыла крышу над нами и устремилась в небо. Как только мы пролетели врата герцогства, рыцари, летевшие со мной, выпрыгнули из пандочки и пересели на своих ездовых зверей. К нам присоединились и рыцари, которые прошли по лестнице. Все они настороженно осматривали окрестности, держа оружие наготове.

— Здесь... никого нет, — пробормотала я. — Наверняка ауб заметил, что такая большая группа пересекла врата герцогства.

Сияющие радугой врата страны, должно быть, выделялись на фоне тёмных вод моря. Да и врата герцогства тоже, поскольку в них отражался лунный свет. В Аренсбах мы прибыли напряжёнными, и отсутствие даже малейшей реакции на наше прибытие было даже несколько расстраивающим. Даже рыцарский орден Аренсбаха не пришёл разбираться. Мы просто летели по воздуху, совершенно не встречая сопротивления, слушая, как внизу шумят волны.

— Может быть, они двигаются под покровом темноты, чтобы провести внезапную атаку? — спросила я.

— О возможности подобного, конечно, не стоит забывать... — задумалась Ханнелора.

— Я же говорил, что здесь никого не будет, — добавил Экхарт. — Мы пришли не для того, чтобы сражаться, так что для нас это идеальная возможность. Давайте отправимся прямо к нашей цели. Госпожа Ханнелора, пожалуйста, устройте в замке как можно больше беспорядков, как мы и планировали.

Ханнелора кивнула в ответ, затем улетела с Хайсхицем и начала инструктировать уже бывших настороже рыцарей Дункельфельгера.

— Кларисса, — позвала я, — сопровождай госпожу Ханнелору. Твоя вспомогательная магия широкого действия поможет нам ещё больше запутать врагов.

— Понятно. Да направит вас Ангриф!

Убедившись, что Кларисса присоединилась к группе Ханнелоры, я схватилась за руль своего пандобуса.

— Позаботься о маршруте, Экхарт. Я не умею читать карты!

Храм Аренсбаха

Море внизу было тёмным, как ночное небо. Мы расстались с рыцарями Дункельфельгера, которые направились в замок Аренсбаха, и теперь держали курс к храму, который находился в центре дворянского района. Такое расположение показалось мне странным, ведь я привыкла к храму в Эренфесте.

Вскоре показалась гавань, усеянная несколькими маленькими огоньками: возможно, это были ночные рыбаки. Всюду виднелись снующие туда сюда люди. Я усилила зрение и теперь разглядывала гавань, страстно желая, чтобы никто из простолюдинов не оказался втянутым в предстоящую битву. Между ними было несколько обычных кораблей и несколько больших серебристых штуковин.

— Юстокс, что это за серебряные штуковины? — спросила я.

— Это корабли Ланценавии, госпожа.

— Они больше похожи на [подводные лодки]... — пробормотала я, а затем почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. — Может быть, они тоже невосприимчивы к магической силе?

— Возможно, — ответил Юстокс. — Они были чёрными, когда проходили через ворота, но после изменили цвет.

Внезапно его голос зазвучал серьёзнее. Неужели раньше они не слишком задумывались о кораблях?

— Это означает, что у Ланценавии есть и другие вещи невосприимчивые к магической силе, помимо серебряной ткани... Немедленно отправьте ордоннанц с предупреждением госпоже Ханнелоре и остальным. Юстокс, Хартмут, как мы можем предупредить Эренфест и Центр?

— Через врата герцогства проходят только письма, но у меня нет с собой ни чернил, ни бумаги. Придётся взять в замке.

— Как служащий госпожи Розмайн, я пришёл подготовленным, — объявил Хартмут, доставая набор для письма. — Сейчас же напишу им.

Не прошло и минуты, как он уже отправил письма и в Эренфест, и в Центр. Моя склонность писать письма простолюдинам, работающим на меня, пришлась как нельзя кстати.

— Вот и храм, госпожа.

Юстокс указал вперёд и влево, как раз когда над замком прогремели первые из серии взрывов. Должно быть, рыцари Дункельфельгера начали свою диверсию:

— Давайте поторопимся.

Мы миновали ворота храма и спустились в сад на другой стороне. Здесь было жутко тихо. Мы не встретили ни одного охранника, никто не поднял тревогу при нашем появлении.

— Это неправильно... — сказала я. Мне не хотелось пленять служителей, заставляя их вести нас к главному священнику или главе храма, так что я была рада, что мы ни с кем не столкнулись, но молчание несколько настораживало. — Неужели у этого храма нет охраны?

— Мы очень мало знаем о работе храма, — ответил Юстокс. — Священники приносили нам свои чаши во время весеннего молебна, поэтому мы никогда не заходили внутрь. Я прошу прощения, что не могу быть более полезным.

Я покачала головой. Юстокс уже сделал всё возможное, чтобы собрать для нас информацию. Ускользнуть от своих коллег из Аренсбаха и пробраться в храм, наверное, было невозможно.

— Тогда нам придётся спросить кого-нибудь в храме. Я пойду внутрь с рыцарями, посвятившим мне имя, и завершу здесь свои дела. А пока Юстокс, Хартмут, вы двое можете...

— Подождите, госпожа Розмайн, — вмешался Хартмут. Он поднял один из ящиков, стоявших на заднем сиденье, и улыбнулся. — Это не храм Эренфеста, мы не можем позволить вам войти внутрь, пока сами не осмотримся.

— Хартмут, что ты говоришь? На это нет времени.

— Мы должны очистить храм, прежде чем пустить вас внутрь. Я буду выполнять эту процедуру как главный священник, поэтому, пожалуйста, подождите в своём ездовом звере до моего возвращения. Если вы позволите, я попрошу Лауренца и Матиаса помочь мне, поскольку им можно приказать хранить молчание. Корнелиус, Леонора и Ангелика, которые не посвятили свои имена, останутся, чтобы охранять вас. Что думаете?

Хартмут спрашивал моё мнение, но его тон не допускал возражений. По его знающей улыбке я догадалась, что он уже выяснил, где в храме находится основание, хотя я поделилась этой информацией только с Сильвестром.

— Могу ли я предположить, что ты знаешь, куда я планирую пойти? — спросила я, не желая быть слишком прямолинейной.

— Вы сказали, что захватите основание Аренсбаха, чтобы спасти господина Фердинанда, а затем пришли прямо в храм. Любой человек, осведомлённый об обстоятельствах вашего исчезновения, поймёт всё сам. Не говоря уже о том, что это же место пользуется особым вниманием в Эренфесте.

Хартмут был как всегда очень сообразителен. Он догадался практически обо всём.

— Я ошибаюсь? — спросил он.

Я не видела смысла зацикливаться на этом вопросе. Хартмут знал, куда я хочу попасть, и не собирался пускать меня в храм до того, как очистит его, так что проще было позволить ему делать то, что он хочет. Я достала из сумки несколько листов магической бумаги и протянула ему.

— Это разрешения для входа, — сказала я. — Получите подпись главного священника или главы храма, а затем ищите богиню на книжной полке. Но будьте начеку: возможно, Аренсбах так же, как и мы, установил защиту.

— Понятно. Тогда я должен одолжить Юстокса: его способность обнаруживать и обезвреживать ловушки будет крайне полезна. — Хартмут многозначительно улыбнулся собеседнику. — Последователь господина Фердинанда должен уметь хранить секреты, я полагаю.

Юстокс ответил лёгкой улыбкой.

— Я готов на всё, чтобы спасти своего господина.

— А ты, Экхарт? — спросила я, желая узнать его планы.

— Я останусь с вами, госпожа. В этих обстоятельствах мы не можем ещё больше ослабить вашу охрану: господин Фердинанд нам этого не простит.

Хартмут и Юстокс вышли из моего ездового зверя вместе с коробкой, их место заняла Леонора. Экхарту, Ангелике и Корнелиусу было поручено защищать территорию вокруг меня.

— Я не согласна с Хартмутом, — сказала я. — Конечно, это храм другого герцогства, совершенно логично, что он должен проверить его, прежде чем я войду внутрь. Но ждать здесь после того, как мы проделали весь этот путь, просто невыносимо...

— Учитывая отсутствие дворян, он должен вернуться довольно скоро, — заверила меня Леонора. — Меня больше беспокоит Дункельфельгер. Не прошло и минуты, а взрывы уже прекратились. Кажется маловероятным, что они уже захватили замок, но, с другой стороны, рыцарский орден не оказал и намёка на сопротивление...

В случае внезапного нападения любой приличный рыцарский орден начал бы рассылать предупреждения и звонить в колокола, сигнализируя о чрезвычайной ситуации. Но, кроме взрывов, с момента нашего прибытия ничего не было слышно. Я высунула голову из окна своего пандобуса и прищурившись посмотрела на небо.

«Действительно, как-то тихо...»

В этот момент я заметила ордоннанц. Я протянула руку, и птица села на неё.

— Госпожа Розмайн, это Кларисса, — раздался тихий, настороженный голос. — Несмотря на наши попытки отвлечь внимание, мы не увидели ни намёка на присутствие рыцарского ордена. Возможно, в замке происходит что-то очень необычное. Как нам следует действовать дальше? Захватить замок и искать зал восполнения, где содержится господин Фердинанд?

Я обменялась взглядами с Леонорой.

— Госпожа Дитлинда сказала, что хотела получить Грутрисхайт до того, как у господина Фердинанда закончится магическая сила. Могла ли она взять рыцарский орден Аренсбаха в Центр?

— Сомневаюсь, что она взяла бы с собой всех рыцарей... Думаю, стоит посоветовать госпоже Ханнелоре проникнуть в замок, учитывая опасность засады. Нам всё равно придётся в какой-то момент добраться до зала восполнения.

Я кивнула и проговорила свой ответ Ханнелоре. Но как только ордоннанц взлетел...

— Белая птица, смотри! Тут есть обладатели магической силы!

— Ломайте ворота!

— С дороги! Их магические камни — мои!

Я снова обменялась взглядами с Леонорой. За воротами кричало несколько человек. Это не должно нас удивлять, но то, что они говорили, было далеко не обычным. Не прошло и минуты, как мы услышали глухие удары: судя по всему, они навалились на маленькую дверь, которой пользовались стражники.

— Похоже, это не дворяне, — заметила я.

— Действительно, не они, — согласилась Леонора. — Ни один рыцарь не стал бы разговаривать в такой манере и употреблять столь непристойные выражения. Более того, дворяне просто перелетели бы через ворота, не пытались прорваться силой.

Действительно, дворяне никогда не стали бы тратить время на шумные попытки выломать дверь. А поскольку этот храм находился в самом центре дворянского района, то им даже не нужно было разбираться с дворянскими воротами, которые могли открыть только те, кто зарегистрировал свою магическую силу.

— Неужели здешние простолюдины так агрессивно отреагировали на ордоннанц? — размышляла я. Трудно было представить, чтобы Дитлинда или Георгина позволили им такую грубость, учитывая их отношение к герцогствам, занимающим более низкое положение, чем они.

— Я посмотрю, — сказала Ангелика и бодро поднялась в воздух.

Экхарт и Корнелиус расположились спиной ко мне, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Вскоре Ангелика вернулась с новостями:

— Трое мужчин пытаются прорваться через ворота. Все они одеты в серебряную одежду.

— Тогда они, должно быть, из Ланценавии, — сказал Экхарт, погрузившись в размышления. — Я рад, что это не аренсбахские рыцари, но не понимаю, зачем ланценавцы устроили погром именно сейчас.

Ангелика продолжала, не обращая на него внимания:

— У них серебряные мечи и щиты. Я хочу использовать эту возможность, чтобы проверить, действует ли на них наше оружие и смогу ли я связать их своим штапом. Вы разрешаете?

— Я согласен, госпожа моей владычицы, — добавил Штернлюк, висевший на бедре Ангелики. Услышав его голос, я подпрыгнула, а затем на меня накатила волна меланхолии. — Было бы неплохо проверить эти вещи сейчас, пока наших противников достаточно мало.

— Знание силы нашего врага может оказаться полезным... — сказала я. — Ангелика, я разрешаю тебе сражаться, но будь осторожна: они наверняка вооружены всевозможными ядами.

— Корнелиус, оставайся здесь с Леонорой и защищай Розмайн, — начал действовать Экхарт, как только получил моё согласие. — Пойдём, Ангелика. Открыв ворота, немедленно разорви дистанцию. Сейчас я перепрыгну на другую сторону и заставлю их войти.

Верный своему слову, Экхарт перемахнул через ворота. Ангелика тут же отодвинула засов, закрывавший ворота.

— А?!

— Что за?!..

Ворота распахнулись так внезапно, что трое мужчин вывалились через них. Их серебряные одежды сверкали в лунном свете.

Экхарт опустился позади мужчин.

— Давайте уже, проходите. Мне нужно снова закрыть ворота.

Затем он пинком отправил каждого из них в сад. Должно быть, он использовал магию усиления, потому что они летели гораздо быстрее, чем я ожидала.

Один из троих улетел в сад дальше своих товарищей. Ангелика попыталась удержать его своим штапом, но ничего не вышло.

— Ха, ха!..— Мужчина издал смешок, явно всё ещё ошарашенный ударом. — Вот тебе и внезапная атака! Ваше оружие ни черта нам не сделает!

Ещё один из бандитов, шатаясь, поднялся на ноги затем, яростно кашляя и отплёвываясь, начал издеваться над Ангеликой. Но это был его максимум: не успел он поднять свой серебряный меч, как Ангелика вонзила клинок, который взяла с собой, в лежащего у её ног мужчину. Её взгляд переместился с оружия на открывшуюся рану.

— Кажется, работает, — заметила она.

Кашляющий мужчина смотрел на своего раненого сообщника, не веря своим глазам. Раненый выглядел не менее удивлённым: он пытался зажать рану, но кровь уже просачивалась сквозь одежду. Даже в темноте было видно, как она стекает на белый камень.

«Кровь... Так много крови...»

От этого зрелища мне стало не по себе. Рыцари должны быть готовы уничтожить врага без малейших колебаний, но при виде такой жестокости у меня всегда перехватывало дыхание.

— Ангелика, используй магию усиления, а не свой клинок, — сказал Экхарт, задушив последнего из трёх мужчин. — Их оружие и доспехи наверняка нам пригодятся. Я не хочу, чтобы они были повреждены.

Третий бандит, как и его подельники, уже не представлял угрозы: видимо, его шея не выдержала напряжения, потому что голова теперь висела под необычным углом.

— Корнелиус, забери его оружие, — сказал Экхарт и отбросил мужчину в сторону.

— За дело!

— Ик! — я инстинктивно вскрикнула, глядя на Экхарта, отбрасывающего человека, как предмет.

Корнелиус же сразу спокойно принялся связывать человека верёвкой. Я обернулась, чтобы посмотреть на реакцию остальных, но и они были совершенно невозмутимы. Даже женщины среди моих рыцарей и глазом не моргнули. Таков был контраст между гражданскими и подготовленными воинами.

— Гх! — задыхаясь от напряжения, истекающий кровью мужчина бросил в Ангелику, судя по всему, серебряный нож.

Она отразила его тыльной стороной руки, активировав один из своих инструментов, предназначенных для отражения физических атак. Мужчина не успел увернуться от контратаки и рухнул на землю.

— Какого?! Я не... Нам ни черта не говорили об этом!

Он, видимо, не знал, что некоторые магические инструменты отражают физические атаки. Последний бандит огляделся в поисках союзников, но понял, что теперь он один.

— А теперь — ваше оружие, — с улыбкой сказала Ангелика. Она прыгнула к мужчине, двигаясь так быстро, что её образ начал размываться, а затем нанесла серию точных, величественных ударов.

Леонора вздохнула с облегчением, наблюдая за ходом поединка рядом со мной.

— Исходя из сообщений, я ожидала, что серебряная ткань и оружие будут более опасными. Я рада, что всё закончилось так легко. Мы застали врасплох небольшую группу врагов, но это победа подтвердила, что подготовленное оружие и амулеты работают. Это крайне ценно. Я пока не могу использовать физические улучшения так же хорошо, как Ангелика, поэтому меня успокаивает то, что я всё ещё могу полагаться на своё оружие.

— Конечно... — ответила я, хотя наши впечатления от битвы разительно отличались. Я пыталась отвести глаза от крови, пока Ангелика избивала последнего мужчину до полусмерти, но Экхарт подтащил его ко мне, когда она закончила.

— Эм, Леонора... Если ты не возражаешь, я спрошу... Экхарт обычно сражается, используя физическое усиление таким образом?

— Из всех рыцарей его манера боя сильнее всего похожа на стиль господина Бонифация. Я достаточно часто видела это на тренировках, чтобы это перестало меня удивлять, но, похоже, для вас это впервые?

— Я никогда раньше не видела боевый стиль, который не был бы ориентирован на использование мечей из штапа. Меня шокирует, что Экхарт и Ангелика так привыкли к физическому насилию...

«Тренировки дедушки дают впечатляющие результаты. Это совсем не похоже на то, как мы собирали ингредиенты для юрэ́ве».

Экхарт помог Корнелиусу и Ангелике забрать оружие у трёх связанных мужчин, после чего стал поучать Ангелику:

— Мы не сможем использовать серебряную ткань, если она в крови. А поскольку ткань невосприимчива к магической силе, её даже нельзя очистить с помощью вашена. Я бы не возражал, если бы ты сражалась с толпой, прижавшись спиной к стене, но подумай о своих возможностях, когда у тебя есть преимущество.

— Понятно, — ответила Ангелика. — Кажется, я поняла.

«Она ничего не понимает! Нельзя просить Ангелику думать о чём-то на будущее!»

* * *

Пока у связанных людей конфисковывали инструменты, серебряное снаряжение и лекарства, вернулись Лауренц и Матиас. Хартмут велел им прийти за мной. Я прижала руку к груди, чтобы нащупать висящий на шее ключ от священных текстов, и вылезла из пандочки.

— Госпожа Розмайн, позвольте мне пройти с вами, — сказала Леонора.

— Прости меня, Леонора, но я могу взять только посвятивших имя.

— Лауренца и Матиаса недостаточно для вашей охраны, — вмешался Корнелиус. — Пожалуйста, возьмите ещё хотя бы одного человека.

Экхарт прекратил свои занятия и встал.

— Юстокс получил разрешение идти, поэтому я буду сопровождать Розмайн. Всем остальным — охранять её ездового зверя. И не забудьте про пленников. Я также хочу, чтобы вы проверили их снаряжение и поделились с Дункельфельгером любыми новыми открытиями.

— Принято.

Сделав это, он направился к храму, пригласив меня следовать за ним. Не успели мы войти внутрь, как обнаружили на полу служителя, связанного светом и с кляпом во рту.

— Хартмут и господин Юстокс уже в пункте назначения, — доложил Матиас по пути. — В данный момент они тщательно осматривают книжный зал.

Лауренц продолжил:

— Глава храма под охраной, и мы подтвердили, что разрешение позволяет нам войти внутрь.

Одним словом, всё было готово.

Может быть, из-за того, что в Аренсбахе было гораздо теплее, чем в Эренфесте, окна здесь были больше, чем я привыкла. Лунный свет проникал сквозь них, делая коридор особенно ярким. К тому же мне было нестерпимо жарко: климат не доставлял особых хлопот, когда я находилась в своём пандобусе, но теперь, когда я передвигалась пешком, в одежде для верховой езды мне было жарко.

— Вот, госпожа. Разрешение, которое позволит вам войти внутрь, — сказал Юстокс при нашем появлении. Он направил свой штап на главу храма Аренсбаха. Его горло клокотало, когда он смотрел на меня умоляющими глазами, безмолвно прося спасти его.

— Премного благодарна вам, глава храма Аренсбаха, — сказала я, принимая разрешение от Юстокса. — Пожалуйста, будьте терпеливы. Если вы будете послушны, мы освободим вас, как только закончим здесь.

Помещение выглядело чистым, но всё ещё пахло пылью, и здесь было гораздо больше книг, чем в храме Эренфеста, возможно, потому, что это было великое герцогство. Я оказалась почти очарована.

— Госпожа Розмайн, похоже, ловушек здесь нет, — сообщил мне Хартмут. — Если верить главе храма Аренсбаха, никто из многочисленных знатных посетителей храма не заходил в книжный зал.

— Никто из многочисленных знатных посетителей храма? — повторила я, опустив плечи. — Такими темпами Эренфест скоро будет сильно отставать от других герцогств по количеству божественных защит, хотя мы первыми открыли способ их получения.

Он выглядел обеспокоенным.

— Я не думаю, что они приезжают с этой целью...

«Ааа. Подношение цветов».

Я больше не задавала вопросов, а Хартмут больше ничего не сказал по этому поводу. Он лишь улыбнулся и подвёл меня к определённому книжному шкафу.

— Госпожа Розмайн, мы нашли здесь статую Местионоры. Это та, которую вы искали?

— Да. Я очень благодарна тебе, Хартмут.

Я встала перед книжным шкафом, достала из-под одежды ключ и дотронулась до священных текстов в руках статуи. Она щёлкнула и открылась, показав замочную скважину. Я вставила ключ и начала направлять в него свою магическую силу, отчего книжный шкаф стал открываться в разные стороны. За ним оказалась радужная плёнка, подобная той, что была на входе в зал восполнения основания.

— Госпожа Розмайн, у нас здесь запас лекарств восстановления и пустых магических камней, — сказал Хартмут, доставая из пандобуса шкатулку. — Я буду ждать здесь. Если они вам понадобятся, просто спросите.

Я кивнула и вошла в зал.

Основание и зал восполнения Аренсбаха

Едва пройдя сквозь радужную плёнку, я заметила на полу магический круг как раз в том месте, куда собиралась поставить ногу. Я вскрикнула, но в последнюю секунду успела изменить направление движения.

— Э-это было близко...

Я не должна была слишком удивляться — ещё в Эренфесте я посоветовала Сильвестру поступить точно так же, но уверения Хартмута, что он не нашёл в книжном зале никаких ловушек, и что никто из посещающих храм дворян даже не заходил внутрь, заставили меня расслабиться.

— Неужели эту ловушку устроила госпожа Георгина?

Скорее всего, её установила Дитлинда или её старшая сестра, но я подозревала, что они сделали это по приказу Георгины. Я осторожно бросила в круг магический камень, содержащий мою ману. Когда он ударился о землю, раздался лёгкий звон, а затем в воздух взметнулась свирепая вспышка голубого огня.

— Ик!

От жара пламени я резко вдохнула и прижалась к стене. Всепоглощающее адское полыхание казалось мне воплощением одержимости Георгины. Даже малейшее прикосновение могло испепелить меня. В этот момент я могла лишь схватиться за грудь и смотреть, как пламя охватывает камень с моей магической силой.

С исчезновением голубого огня, пропал и круг, оставив после себя только чисто-белый пол. Я испугалась, что там могут быть ещё ловушки, но усилием воли заставила свои дрожащие ноги продолжить путь к основанию.

В квадратной комнате без окон, отделанной белым камнем, парили в воздухе семь магических камней размером с мяч для софтбола¹. Каждый из них светился одним из божественных цветов и двигался по кругу, как по орбите, напоминая небесную сферу в зале восполнения основания. Из их сердцевины вытекала блестящая субстанция, которую я приняла за золотой порошок.

Эти семь магических камней были связаны с залом восполнения основания, золотая пыль же — магическая сила, исходящая из него. Другими словами, это была магическая сила, высасываемая прямо сейчас из Фердинанда.

Проследив за падающей пылью, я заметила, что часть белого пола отсутствовала, обнажая часть огромного шара. Даже его видимая часть была больше моих вытянутых рук. Это было основание герцогства. Оно светилось слабым зелёным светом, что говорило о том, что нынешний ауб Аренсбах был склонен к атрибуту Воды.

— Не думала, что настоящее основание такое большое... — размышляла я, глядя на огромный шар. Внутри него колыхалась бледно-зелёная жидкость, но сосуд не был заполнен даже наполовину. Несмотря на то, что Фердинанд питал его магической силой большую часть дня, основание было практически пустым.

«Ему удалось каким-то образом минимизировать скорость подачи магической силы?..»

В отличие от ритуалов, проводимых большим количеством людей, сейчас Фердинанд был заперт в одиночестве — чужой поток не вытягивал из него силу со средней скоростью группы. Я предположила, что Дитлинда выбрала скорость утечки магической силы, когда активировала магический круг, но магическая сила текла слишком медленно, чтобы это было правдой.

«Она хочет, чтобы он умер, потеряв всю свою магическую силу, так что не стала бы устанавливать такую низкую скорость. Может быть, это последняя попытка сопротивления господина Фердинанда?»

Тем не менее, даже если поток был гораздо медленнее, чем ожидалось, это не меняло того факта, что Фердинанд продолжал терять свою магическую силу прямо сейчас. Я немного понаблюдала за падающей пылью, а затем начала раскладывать по основанию заранее подготовленные пустые магические камни. Они будут высасывать магическую силу из него, что, надеюсь, облегчит окрашивание. Конечно, если зайти слишком далеко, это может повлиять на белые здания и барьер герцогства, поэтому нужно было соблюдать осторожность.

«Я думаю, это должно сработать...»

Поскольку основание было уже совсем пустым, мне не пришлось просить у Хартмута больше магических камней. Я положила наполненные и ставшие теперь бледно-зелёными камни обратно в сумку, после чего взяла в одну руку штап, а в другую — лекарство восстановления.

Я прикоснулась к шару своим штапом, как делала это во время занятий на курсе кандидатов в аубы, а затем начала направлять в него магическую силу. Я высвободила сжатую во мне магическую силу в мощном порыве, надеясь как можно быстрее окрасить основание.

«Давай!»

Продолжая вливать свою магическую силу, я выпила лекарство восстановления. Окрасить такой громадный магический камень было нелегко. Обычно это делается постепенно, в течение длительного времени, чтобы облегчить нагрузку на организм... Но у меня не было такой свободы действий.

Моя магическая сила иссякала быстрее, чем успевала восстанавливаться, но я всё равно продолжала действовать. Я видела, как бледно-зелёная жидкость внутри шара становится светло-жёлтой.

«Перекрасься уже скорее!»

Я продолжала окрашивание и параллельно пила лекарства, восстанавливающие только магическую силу. Со временем зелёный потускнел и мой цвет начал преобладать. Я не прекращала свою работу, пока в один момент основание не вспыхнуло жёлтым, возвещая о завершении окрашивания.

— Я это сделала...

Голова слегка кружилась, возможно, из-за того, что я израсходовала гораздо больше магической силы, чем привыкла. Я прислонилась к основанию, чтобы перевести дух, а затем встала и вышла из зала.

Моя попытка привести себя в чувство, видимо, не удалась: как только я вернулась в книжный зал, Хартмут спросил:

— Вы хорошо себя чувствуете, госпожа Розмайн? Вам не мешало бы отдохнуть, однако госпожа Ханнелора ждёт известий о том, что основание окрашено.

— Я в порядке, — сообщила я. — Давайте поспешим в замок. Хотя... я всё-таки попрошу кое-какой помощи на пути к моему ездовому зверю.

— Кое-какой помощи? Нет, так не пойдёт. Я окажу любую помощь, какая вам потребуется.

Я взяла его за руку и заставила свои ноги вынести меня из комнаты. Затем я поговорила с Юстоксом, приказала освободить главу храма Аренсбаха и сказала ему, что он должен оставаться в храме до тех пор, пока из замка не придёт официальное сообщение. Оставалось только освободить служителей.

* * *

— Есть ли какие-нибудь новости о ситуации? — уточнила я, забираясь в пандочку.

Юстокс общался с Дункельфельгером, пока я окрашивала основание, и у него было много новостей. Их рыцари вторглись в замок и, судя по всему, нашли там не аренсбахских дворян, а выходцев из Ланценавии. Они заключали их в тюрьму одного за другим и теперь искали тех, кто бродил по дворянскому району.

— Люди из Ланценавии, судя по всему, бесчинствуют с одобрения господ Дитлинды, Альстеды и Георгины, — заключил Юстокс.

— Но зачем им это?..

— Согласно полученному нами отчёту, ланценавцы явно выбирают цели для атак предвзято. Главное здание осталось нетронутым, но северное здание для кандидатов в аубы и западное здание, где жил господин Фердинанд, были основательно разрушены. Все магические инструменты оттуда были украдены, а обычные обитатели этих мест пропали. В дворянском районе налёту подверглись лишь некоторые поместья. Похоже, что погромщики не стали трогать дома, отмеченные на входе особым знаком.

— Значит, они нацелились на тех, кто состоял во фракции господина Фердинанда и госпожи Летиции. Нам не стоит беспокоиться, если они находятся в своих потайных комнатах, которые ланценавцы не смогут открыть, но...

Если бы дворяне были застигнуты врасплох и не знали ни о серебряном снаряжении, ни о яде, у них не было бы ни единого шанса.

— Понесли ли рыцари потери? — спросила я.

— Информация, которой мы с ними поделились, оказалась весьма полезной. Пока что они не получили ни одного ранения. На самом деле, они, похоже, крайне недовольны тем, что проделали весь этот путь ради настоящего диттера и столкнулись с противниками, которые даже летать не умеют.

«Дункельфельгер в своём репертуаре. Даже непонятно, успокаивает это или раздражает».

В любом случае, я была рада, что наши союзники не пострадали.

Юстокс продолжил:

— Мы получили сообщение, что часть ланценавцев, находившихся в замке и дворянском районе, бежала в поместье Ланценавии, откуда некоторые из них пытались добраться до своих кораблей.

Некоторые из ланценавцев пользовались повозками, которые были предоставлены им в Аренсбахе: поскольку они прибыли на кораблях, у них не было личных лошадей или чего-либо подобного. Очевидно, они не могли ездить на ездовых зверях, так что скорость их передвижения была крайне низкой.

— Как бы ни были они медлительны, если бежавшим врагам удастся скрыться, попытки найти их окажутся хлопотными, — закончил Юстокс.

— Госпожа Летиция и её последователи, по крайней мере, в безопасности?

— Мы не знаем. Ланценавцы отслеживают ордоннанцы и свет от рōтов, чтобы найти дворян, поэтому мы не пытались связаться с ними, опасаясь подвергнуть их жизни опасности.

Я опустила глаза. Как бы мне ни хотелось верить, что они в безопасности, Дитлинда появилась в зале восполнения вскоре после того, как Летиция бросилась к выходу. Скорее всего, они пересеклись, а значит, Летицию наверняка схватили.

«У меня сердце разорвется, если адресованный ей ордоннанц не поднимется в воздух...»

— Юстокс. Если, как ты сказал, Дункельфельгер прогнал ланценавцев из замка, то можно связаться с последователями, приставленными к господину Фердинанду. Пожалуйста, попробуй.

— Как пожелаете.

Затем Юстокс начал рассылать несколько ордоннанцы с одним и тем же сообщением:

— Это Юстокс. Я направляюсь в кабинет герцога. Эренфест и Дункельфельгер очистили замок от ланценавцев. Мне сообщили, что северные и западные здания разграблены. Вы в безопасности?

Три из них не взлетели.

* * *

По прибытии в замок Хартмут и Юстокс вылезли из моего пандобуса. Затем я уменьшила его до размеров одноместного ездового зверя, чтобы можно было продолжать использовать его внутри здания. Ханнелора должна была ждать нас у кабинета герцога. Туда нас быстро провёл Юстокс, который использовал для передвижения лестницы и двери, предназначенные для слуг.

Дойдя до последнего коридора, мы увидели Ханнелору, стоящую в кругу дворян Аренсбаха. Ордоннанц Юстокса вывел их из укрытий.

— Госпожа Ханнелора, благодарю вас за поддержку, — обратилась я. — Захват основания был бы невозможен без помощи вашего герцогства. Осталось только спасти господина Фердинанда.

— Госпожа Розмайн... — вздохнула она с явным облегчением. Затем она повернулась и взглянула на аренсбахских дворян, отчего её светло-розовые со светло-фиолетовым отливом волосы колыхнулись. — Как я уже говорила, мы просто приняли приглашение поучаствовать в этом настоящем диттере. Если вы хотите узнать больше, вам следует обратиться к Эренфесту.

«Госпожа Ханнелора, это нисколько не прояснит для них ситуацию...»

Я хихикнула: видеть Ханнелору в таком состоянии было просто восхитительно, и затем обратилась к дворянам сама.

— Я могу рассказать подробнее, когда господин Фердинанд будет в безопасности. А пока, госпожа Ханнелора, я должна попросить вас охранять дверь, чтобы нам не помешали. Мы не победим, пока не убедимся в его здоровье.

— В таком случае я буду тут, — ответила она, прозвучав более официально, чем обычно. — Обеспечьте нашу победу.

Я попросила Юстокса открыть дверь, но не успела войти, как один из дворян внезапно оказался сражён осознанием ситуации и бросился ко мне:

— Госпожа Розмайн! Это правда, что вы захватили основание Аренсбаха?!

— Всё так. Я не смогла придумать другого способа спасти господина Фердинанда. И, конечно, это означает, что я теперь ауб вашего герцогства. — я показала ожерелье, подаренное мне Сигизвальдом, и улыбнулась. — Как видите, я действую с согласия королевской семьи.

Мой жест был угрозой, косвенно предупреждающей мужчину не вставать у меня на пути. Однако, увидев королевский герб, он вскрикнул от восторга.

— Ах! Вас поддерживает королевская семья! В таком случае, прошу вас, немедленно закройте врата герцогства! Корабли Ланценавии ещё не ушли. Если действовать сейчас, мы успеем схватить их всех до того, как они убегут! Мы сможем спасти мою пленённую дочь!

Этот человек, видимо, был высшим дворянином, принадлежащим к одной из побочных ветвей герцогской семьи Аренсбаха: он проследовал за мной в кабинет герцога, как будто это было самым естественным делом на свете, а затем стал объяснять, почему я должна поступить так, как он советует. С одной стороны, ему повезло: я уже знала, как важно закрыть врата герцогства. Но с другой стороны, его ждал неприятный сюрприз: спасение Фердинанда было для меня гораздо важнее. Я не собиралась тратить время на полёт к вратам герцогства, когда уже находилась прямо у зала восполнения.

— Если вы и рыцари Аренсбаха хотите напасть на корабли Ланценавии, то действуйте. У вас есть моё прямое разрешение, — сказала я прямо. — Поговорите с Дункельфельгером; они расскажут вам, как сражаться с ланценавцами. А потом отправляйтесь спасать свою семью.

Мужчина пристально посмотрел на меня:

— Разве вы не новый ауб Аренсбах? Разве королевская семья не приказала вам прийти сюда и расправиться с Ланценавией?!

Он снова умолял меня закрыть врата герцогства. Он хотел, чтобы я собрала рыцарский орден для спасения его дочери и тех, кто был заключён вместе с ней. Я понимала, какую боль он испытывает, но он мешал мне. Даже этот разговор был пустой тратой драгоценного времени.

— Нет, меня послали сюда не для того, чтобы очистить герцогство от вторженцев, — заявила я, чётко обозначив свою позицию. — Мне дозволили спасти господина Фердинанда. Если вы не можете дождаться этого, то я бы посоветовала вам самому окрасить основание.

Я бросила на него суровый взгляд. Из всех присутствующих в комнате он был единственным, носившим плащ Аренсбаха.

— И волею судьбы, — продолжала я, — вы больше не имеете права входить в этот кабинет. Ангелика, будь добра.

— Да, госпожа! — она быстро вытолкала мужчину из комнаты и закрыла дверь.

Убедившись, что из Эренфеста остались только мы, я вылезла из своего ездового зверя.

— Юстокс, ты знаешь, где вход?

— Да, я только недавно спрашивал Штраля. Взгляните сюда.

Он отодвинул книжный шкаф, стоявший вровень со стеной, и жестом указал на то, что находилось за ним: небольшую дверь, украшенную магическим камнем.

Немного присев, я прикоснулась к магическому камню и направила в него свою магическую силу. Дверь начала расти, не переставая, пока не достигла достаточных для человека размеров.

— Я не вижу регистрационного камня, — заметила я.

— Конечно же, — ответил Юстокс с несколько смущенной улыбкой. — Вам придется сделать свой собственный.

Я покачала головой:

— Я не об этом. Регистрационный магический камень господина Фердинанда был удалён.

Чтобы войти в зал восполнения или выйти из него, нужно было иметь регистрационный камень, вставленный в его дверь. Иными словами, даже если Фердинанд сумеет восстановить подвижность и перестанет направлять магическую силу в круг, выйти он не сможет. Необычная тщательность Дитлинды меня раздражала.

— Как господин Фердинанд должен выбраться?..

Мой первоначальный план использовать магию физического усиления, чтобы вытащить его из зала, а затем попросить Юстокса ввести лекарства, оказался разрушен. Нужно было сделать для него новый магический камень, а затем заставить его зарегистрировать свою магическую силу, но для этого требовалось, чтобы он был в сознании.

Выражение лица Юстокса изменилось, как только он понял нашу ситуацию:

— У нас есть только один выход, юная леди: вы должны дать лекарства господину Фердинанду, пока находитесь в зале восполнения. Я расставлю их в том порядке, в котором они должны быть приняты. Если вы найдёте его без сознания, начните с этого.

Он открыл коробку и с бешеной скоростью стал объяснять мне порядок действий. Когда он закончил, я открыла дверь в зал и взяла в руки организованные по порядку лекарства.

— Ещё кое-что, госпожа Розмайн, — попросил Хартмут.

— Что? — резко сказала я. — Я уже запомнила инструкции Юстокса.

— Смогли бы вы просунуть в дверь только руку, сформировать свой штап и очистить весь зал восполнения с помощью вашена?..

— Не знаю. Я никогда не пробовала ничего подобного.

В замешательстве я просунула в дверь только руку, а затем попыталась сформировать штап.

— Да, похоже могу. Но почему ты хочешь, чтобы я это сделала? Сегодня я уже израсходовала безумное количество магической силы и предпочла бы больше не использовать ее.

— Возможно, в воздухе остался яд. Несмертельной дозы было достаточно, чтобы ввести вас в двухлетнюю кому, поэтому мы не можем позволить себе рисковать.

Такая странная реакция на яд была у меня только из-за сгустков магической силы внутри меня, но это не значит, что с тех пор я стала к нему невосприимчивой.

— Понятно... — размышлял Юстокс. — Конечно, это серьёзный повод для беспокойства. У господина Фердинанда за всю жизнь выработалась устойчивость к различным ядам. Возможно, именно поэтому порошок мгновенной смерти подействовал не сразу и дал ему время выпить противоядие. Мы не можем надеяться на то же самое в вашем случае, юная леди.

— Действительно, — согласилась я. — Если в воздухе ещё присутствует яд, я рискую упасть, даже не успев спасти господина Фердинанда...

Я не испытывала гордости, говоря эти слова, но нельзя идти против правды.

— Я не могу придумать ничего более катастрофического, — согласился Хартмут. — Вы единственная, кто окрасил основание, поэтому мы не сможем вас спасти. Поэтому я прошу вас сначала очистить зал.

— Вашен ведь не причинит господину Фердинанду вреда? — уточнила я, обращаясь в основном к Экхарту и Юстоксу.

Юстокс покачал головой.

— Если в него бросили ядовитый порошок, то он, скорее всего, всё ещё покрыт им. Прежде чем прикоснуться к нему, его в любом случае нужно будет очистить, так что лучше вымыть всю комнату сразу.

Я была ошеломлена грубостью их предложений... но, несмотря на это, я снова просунула руку в комнату и сформировала большой вашен.

— Этого будет достаточно, — сказал Юстокс. — Пожалуйста, позаботьтесь о нём за нас.

Я подняла коробку и вошла в зал восполнения. Фердинанд лежал на полу точно так же, каким его оставила Дитлинда.

* * *

Примечания:

1. Мяч для софтбола имеет диаметр около 30 см. Он на треть больше бейсбольного мяча.

Иллюстрация из 7 фанбука (зал снабжения это тоже самое, что и зал восполнения)

[[image:/storage/reader-images/39cc0b35c503a972d167e819b3a6884150baf33b.jpg]]

Зент и Грутрисхайт

— Подумать только, королевская семья оказалась такой глупой... и такой наглой... — начал Фердинанд, поднявшись на ноги и скривив губы в жестокой улыбке. Должно быть, он ещё не до конца пришёл в себя, так как его ноги всё ещё дрожали.

«Бегите, королевские особы! Бегите, пока ещё можете!» — мысленно кричала я, когда наткнулась на взгляд Фердинанда.

— Это относится и к тебе, Розмайн.

— Я... мне ужасно жаль!

Я не знала, почему он так раздражён, но его грозный вид заставил меня извиниться. Конечно, этот неискренний жест только сильнее его расстроил.

— Розмайн, похоже, я в долгу перед тобой.

— Э-э-эм...

Есть ли на свете человек, который принял бы его слова за чистую монету? В глазах Фердинанда плескались сильные эмоции, а голос был таким низким, что холодел воздух.

«Благодарные люди не делают такого лица!»

— Твои слова и действия помогли мне заметить очень многое, — продолжил Фердинанд.

Под таким суровым взглядом мне оставалось только применить самое важное наставление из китайских «Тридцати шести стратагем»: если ничего не получается, отступать! Теперь, когда Фердинанд был достаточно здоров, чтобы стоять, мне нужно было доложить о случившемся своим последователям, ожидавшим снаружи.

— Хм... Аренсбах сейчас в большой опасности, ланценавцы бесчинствуют! К тому же... они похитили нескольких дворянок. Так что мне нужно идти и...

— Хм... Тогда приоритетом для нас должно стать полное уничтожение Аренсбаха и создание на его месте нового герцогства. Ланценавские бесчинства должны сослужить нам хорошую службу в этом.

Я думала, что Фердинанд злится на королевскую семью и на меня, так почему же он вымещает свою злость на Аренсбахе? Я понимала, что он Владыка зла и всё такое, но не видела связи.

— Подождите... Как вы пришли к такому выводу? Ланценавия...

— Существование Аренсбаха мешает мне действовать. Если мы уничтожим это герцогство вместе с людьми Ланценавии, проблема исчезнет.

— Но при этом вы создадите ещё больше проблем! — я бросила взгляд на Фердинанда и раскинула руки, преграждая ему путь. — Я тебе не позволю!

Сразу же вспыхнул гнев. Какого чёрта я делаю? Я должна была убегать от Владыки зла, а не сталкиваться с ним лоб в лоб!

— Почему ты защищаешь Аренсбах и Ланценавию? — спросил он.

— Я не защищаю. Но если вы нападёте на Аренсбах прямо сейчас, вы можете нарушить договор, запрещающий вам выступать против меня, и погибнуть.

Фердинанд продолжал смотреть на меня, но уже не так разочарованно: глаза вернулись к своему обычному золотистому оттенку, а выражение лица постепенно стало более настороженным.

— Почему нападение на Аренсбах нарушит договор? — спросил он. — Что ты натворила?

— У меня было мало времени, так что я окрасила основание. С точки зрения магической силы сейчас я ауб Аренсбах.

— Прошу прощения?..

— Это был самый быстрый способ, который я смогла придумать.

Фердинанд застыл, широко раскрыв глаза, в попытке осмыслить мой ответ. Казалось, я сто лет не видела его в состоянии перегрузки. Должно быть, я только что сказала нечто поистине ненормальное.

— Как ты вообще пришла к такому решению? — спросил он в конце концов. — Быстрее всего было бы схватить ауба, угрозами или даже пытками выбить из неё регистрационные магические камни, а затем заставить её подписать договор. Какой глупец станет окрашивать основание, только чтобы спасти кого-то?

— Например, я.

Фердинанд рухнул на колени, словно лишившись сил. Он глубоко вздохнул, затем поднял глаза и сказал:

— Ты действительно совершеннейшая идиотка.

— Ну, пытать кого-то — это ужасно. У меня бы не хватило духу, даже если бы мы придумали план, который этого требует. Не говоря уже о том, что я не знаю, как выглядит старшая сестра госпожи Дитлинды. Представляете, сколько времени мы могли бы потерять на её поиски? — Как ни крути, но использовать ключ от храма для окрашивания основания Аренсбаха было гораздо надёжнее. — Итак, в заключение: предоставьте очистку Аренсбаха мне и возвращайтесь в Эренфест. Я могу взять на себя ответственность за содеянное.

Фердинанд снова встал и ущипнул меня за щёку. Он уже настолько оправился, что на этот раз щипок был действительно болезненным.

— Больно...

— Ты, как я вижу, всё ещё ничего не поняла, — сказал Фердинанд, его улыбка была ещё более ужасающей, чем обычно. — По крайней мере, ты говоришь не то, что следовало бы.

Я несколько раз шлепнула его по руке, при этом у меня выступили слёзы.

— Тогда скажи мне, что. Я скажу.

— Попроси меня о помощи. Дитлинда способствует иностранной агрессии и планирует восстание против зента. Её сестра присоединилась к ней, мать вторгается в Эренфест, и даже Летиция теперь виновна в покушении на убийство. Если ты хочешь разрешить эти проблемы, тебе нужна моя помощь. Никто лучше меня не осведомлён о внутреннем устройстве Аренсбаха.

У меня перехватило дыхание. Герцогская семья Аренсбаха состояла сплошь из преступников. Простолюдины и дворяне, втянутые в эту ужасную неразбериху и не имеющие ни малейшего представления о происходящем, несомненно, будут в ярости.

— Ваша поддержка согрела бы моё сердце, господин Фердинанд... Но не лучше ли вам вернуться в Эренфест? Мне кажется жестоким держать вас в Аренсбахе, учитывая столь неприятный опыт...

Он потянул меня за ухо.

— Ты только что спросила, что я хочу от тебя услышать. Ты уже забыла или просто не расслышала меня как следует?

— Ип! Пожалуйста, помогите мне, господин Фердинанд! Прошу и благодарю вас! Вы единственный, на кого я могу положиться!

— Если ты настаиваешь. Я не могу придумать ничего более страшного, чем оставить тебя на произвол судьбы.

«Как насчет того, чтобы не выпускать Владыку зла? Даже во время своих буйств я не способна предложить целиком уничтожить Аренсбах!»

Я уставилась на Фердинанда, потирая пульсирующее ухо... но он тут же уставился на меня в ответ. Жутковато.

— Итак, что ты собираешься делать? — спросил он. — Один человек не может владеть двумя основаниями одновременно, поэтому ты не можешь стать зентом, будучи аубом. Ты это понимаешь, я полагаю.

Именно поэтому зенты традиционно выбирались из числа глав храмов страны, ещё не ставших аубами. Это также объясняло, почему, когда принималось решение о том, чтобы ауб занял трон зента, требовалось сначала передать основание герцогства следующему поколению.

— Да. Поэтому я планирую попросить кого-то другого окрасить основание Аренсбаха. Затем я либо сама окрашу основание Юргеншмидта, либо пойду в подземный архив и получу Грутрисхайт, чтобы передать его королевской семье.

Быстрее всего сохранить сосуд, которым был Юргеншмидт, можно было бы, если бы кто-то другой окрасил бы Аренсбах, чтобы я могла окрасить основание страны. Однако, учитывая всю сложность взаимоотношений между королевскими особами и герцогствами, такой вариант действий создавал целый ряд проблем.

— Как мне кажется, я бы сделала меньше всего шума, если бы извлекла магический инструмент из подземного архива, — сказала я. — Разве не так королевские особы всегда наследовали пост зента?

— Нет, магический инструмент появился совсем недавно, и его существование в качестве средства обеспечения власти королевских особ вызвало более чем достаточно хаоса. Правильно ли ты понимаешь, кто такие кандидаты в зенты и что такое Книга Местионоры?

— Думаю, я, по меньшей мере, понимаю основы. Они были вложены в мою голову, когда я приобрела свою часть Книги.

А поскольку эти знания достались мне, а не Фердинанду, возможно, именно он был дезинформирован.

— В таком случае, я бы попросил тебя объяснить, что отличает Книгу Местионоры от Грутрисхайта королевской семьи. Любые недоразумения только осложнят нашу дискуссию.

— Книга Местионоры — это мудрость, которую вам насильно передаёт господин Эйвермин в Саду Начал после того, как вы обошли все святилища, получили от богов таблички всех атрибутов и активировали гигантский магический круг в небе. Он отпечатывается на вашем штапе, а значит, не может передаваться по наследству. Грутрисхайт же, считающийся сегодня символом истинного зента, был создан давным-давно, чтобы тот, кому не удалось получить Книгу Местионоры, мог занять трон. Как магический инструмент, он может передаваться по наследству.

Оба содержали знания, необходимые для становления зентом. Они также были необходимы для активации врат страны.

— Хм. Пока ошибок нет, — сказал Фердинанд. — Можешь ли ты сказать мне, как Юргеншмидт перешёл от Книги Местионоры к Грутрисхайту?

— Даже в прошлом, когда Книгу от Эйвермина получали несколько кандидатов в зенты, людям было нелегко впитать такое безумное количество мудрости, не расплескав ни капли. Поэтому был создан специальный [мануал].

— Ещё раз? Не надо придумывать странные слова и ожидать, что я буду знать их значение.

— Извините. Эм... — я ломала голову в поисках альтернативы. — Это руководство... Записанные объяснения.

— Она должна была служить справочником, чтобы зент с неполной Книгой Местионоры мог выполнять свои обязанности.

Мудрость, полученная через Эйвермина, содержала слишком много разнородных сведений, а потому зент создал руководство-Грутрисхайт, в котором содержалась лишь информация, необходимая для работы. Конечно, доступ к такой важной книге мог привести к хаосу, поэтому она хранилась в глубине подземного архива, куда могли попасть только кандидаты в зенты. Чтобы выполнять свою работу, древние зенты сверялись с Грутрисхайтом в подвале и переписывали знания оттуда в свои собственные Книги Местионоры, заполняя пробелы.

— Если бы этот процесс продолжался, — пояснил Фердинанд, — то никаких проблем бы не возникло... Но по глупости Гаранзорга кандидаты в зенты перестали посещать Эйвермина. Знаешь, почему?

— А, это тот смутьян, да? Тот самый, которого отверг золотой шмил, не дав получить Книгу Местионоры, а потом он понял, что может узнать всё, что ему нужно, из подземного архива.

— Твоё объяснение не передает всей серьёзности вопроса. Гаранзорг был отвергнут богами за его опасную любовь к войне и конфликтам.

Не думаю, что «серьёзность вопроса» так уж важна, пока мы на одной волне. Фердинанд, вероятно, воспринимал всё слишком серьёзно.

В общем, опасное мышление Гаранзорга привело к тому, что золотой шмил отказал ему, однако на голове статуи богини в библиотеке был магический круг, направив в который магическую силу, можно было заполучить внешнюю форму Грутрисхайта без содержания. Сделав это, Гаранзорг понял, что может просто получить отсутствующие у него знания из подземного архива, а не отправляться к Эйвермину, добиваясь мудрости Местионоры.

— И вот Юргеншмидт получил зента, который любил войну и пренебрегал мудростью богов, — сказал Фердинанд.

Для того чтобы получить форму Грутрисхайта без содержания достаточно было обладать всеми атрибутами. После этого можно было просто заполнить его страницы сведениями из подземного архива. Весть о том, что для становления зентом больше не обязательно быть нравственным и благочестивым, распространилась, и вскоре начались войны, которых так жаждал Гаранзорг.

— Людям свойственно идти по пути наименьшего сопротивления, — продолжал Фердинанд. — Работа, необходимая для получения Книги Местионоры, постепенно игнорировалась, и все сосредоточились на Грутрисхайте, который выглядел точно так же и содержал желаемые знания.

— Даже благочестивые люди не получают удовольствия от изнурительного тяжелого труда, — заметила я.

Больше не нужно было молиться в святилищах и активировать гигантский магический круг в небе. Число кандидатов в зенты резко возросло, и те, кому в обычных условиях отказал бы золотой шмил, стали силой захватывать трон.

Фердинанд кивнул.

— Необходимость в том, чтобы зенты обходили святилища, отпала, и конфликты стали более многочисленными. Скажи мне, что произошло потом?

— Над теми, кто пытался обойти святилища, насмехались как над неполноценными кандидатами, поскольку люди предполагали, что они не обладают всеми атрибутами. Это была уловка, призванная ослабить более усердных кандидатов, верно?

В те времена зенты и дворяне всё ещё регулярно совершали религиозные обряды, поэтому они получали множество божественных защит даже без посещения святилищ. Смысл обхода святилищ изменился, но сами они не прекращались.

Фердинанд нахмурил брови и скрестил руки.

— Ты права, но не забыла ли ты о зенте, который, решив положить конец непрекращающимся военным действиям, совершил самый глупый поступок из всех возможных?

Я покачала головой.

— Зент Раухерштра была настолько потрясена ужасными битвами за трон и хаосом, который они сеяли на этой святой земле, что решила ограничить число людей, которые могут стать кандидатами в зенты.

Во времена ее поколения каждое герцогство выдвигало своих кандидатов в зенты, и последующие битвы между ними были особенно жестокими. Как подобает зенту, владеющему Книгой Местионоры, Раухерштра обратилась к Эйвермину, посоветовалась с ним по поводу войн за престол и посетовала на их негативное влияние. Она посчитала, что проблема в том, что трон может занять любой, и, чтобы остановить хаос, сделала так, что в заднюю часть архива могли попасть только те, кто был зарегистрирован как член её семьи. Благодаря её действиям на пост зента могли взойти только представители её дома, который был категорически против войн.

Затем Раухерштра создала двух хранителей, подобных золотому шмилу, которые должны были допускать к Эйвермину только праведников: одного чёрного и одного белого. Она поместила их в библиотеку, чтобы они следили за кандидатами в зенты и обеспечивали доступ в заднюю часть подземного архива только членам её семьи. Сопротивляющиеся один за другим подвергались чистке по приказу зента.

Чтобы предотвратить нападения потенциальных мятежников, Раухерштра ушла со святой земли, где жил Эйвермин, и поселилась в нынешнем королевском дворце, сделав перемещающие двери единственным способом связи между ними. Даже если появлялся кто-то, кто использовал знания из подземного архива и получал свою Книгу Местионоры старым образом, зент мог просто казнить его, гарантируя тем самым, что Грутрисхайт достанется только его сородичам. Именно в результате этого процесса и возникла королевская семья.

— Её решения широко критиковались, — продолжила я. — Но когда ожесточённая борьба за власть пошла на убыль, некоторые стали её хвалить. Пока королевская семья имела все атрибуты и серьёзно относилась к своим ритуалам, качество зентов не ухудшалось, поэтому какое-то время особых проблем не было...

— И всё же она, очевидно, совершила огромную ошибку, иначе не сказать. Поскольку зентами теперь могли стать только члены королевской семьи, число людей, посещающих святилища и участвующих в ритуалах, резко сократилось.

В эпоху, когда получение Грутрисхайта для большинства было невозможным, а одно неверное движение могло привести к казни, всё меньше аубов и предназначенных им в преемники глав храмов посещали святую землю и совершали религиозные обряды. Огромные церемонии быстро ушли в прошлое, поскольку отсутствие участников вынуждало королей, которые теперь проводили их в одиночку, сокращать масштабы ритуалов. Вскоре даже герцогства стали смотреть на храм и религиозные церемонии свысока.

— Не говоря уже о том, что и в королевской семье вскоре разгорелись конфликты между людьми, претендующими на трон. Надо сказать, что зент Раухерштра слишком верила в своих потомков.

То, что на трон должен взойти кто-то из королевской семьи, вскоре стало само собой разумеющимся. В одном из поколений в результате борьбы между братьями оба претендента погибли, и править остался больной Шубанкхайт. Чтобы он, несмотря на слабое здоровье, мог проводить необходимые религиозные обряды, рядом с его резиденцией был построен храм Центра, где и стали проводится ритуалы.

В результате удачного стечения обстоятельств у Шубанкхайта родился здоровый ребёнок. Но к тому времени, когда тот взошёл на трон, религиозные церемонии уже десятилетиями проводились не на святой земле, а в храме Центра. Зент не знал, как проводить ритуалы на святой земле, поэтому храм Центра продолжил функционировать.

— И таким образом, — заключил Фердинанд, — святая земля превратилась в место обучения детей, которые прибывали туда из всех герцогств, чтобы получить собственный штап.

— И тогда люди стали называть её дворянской академией, — закончила я за Фердинанда.

Даже несмотря на многочисленные запреты королевской семьи, и переезд за пределы святой земли, им всё равно было необходимо получать свой собственный Грутрисхайт. Для этого они посещали библиотеку дворянской академии, вливали магическую силу в статую Богини Мудрости, а затем записывали всё, что им было нужно, из глубин архива.

— Грутрисхайт стал магическим инструментом благодаря тому, что зент Альпзенти любила своего сына превыше всего на свете, — продолжил Фердинанд.

У Альпзенти было много детей, но любила она только одного из них: Найгнхайта. Она очень хотела, чтобы её самый очаровательный сын стал зентом, но все смотрели на него свысока: ему не хватало атрибута, и он был слишком апатичен, чтобы совершить необходимые действия для его получения с помощью молитвы.

— Альпзенти не годилась ни в матери, ни в зенты, — сказала я. — Начнём с того, что она из эгоизма пыталась сделать Найгнхайта следующим зентом. Неужели она не понимала, сколько страданий принесет трон её любимому сыну? Её форма любви была ненормальной и глубоко предвзятой. Я не могу ей сопереживать и, честно говоря, считаю, что она была очень испорченным человеком.

— Тем не менее, она была чрезвычайно искусной создательницей магических инструментов. Она создала Грутрисхайт только для того, чтобы её самый любимый сын мог править.

И действительно, Найгнхайт стал зентом. Благодаря усиленной поддержке матери и подаренному ею Грутрисхайту, которым могли пользоваться даже те, у кого не было всех атрибутов, люди были вынуждены принять его правление.

— Магический инструмент был предназначен для возвращения в подземный архив после смерти его владельца, — заметила я. — Другими словами, сейчас он находится именно там, где ему и место.

Осыпаемый любовью матери, Найгнхайт добился того, что его самый любимый сын Рундзайн унаследовал от него Грутрисхайт. Он сделал это перед смертью, зарегистрировав инструмент в штапе мальчика.

По правде говоря, Рундзайн не нуждался в магическом инструменте: он обладал достаточным количеством атрибутов и способностями, чтобы без труда получить свой собственный Грутрисхайт. Найгнхайт просто хотел оставить плод любви, который сам получил от матери, своему любимому ребёнку. При этом он забыл упомянуть, что после смерти владельца он вернётся в подземный архив.

Так Рундзайн пришёл к выводу, что магический инструмент Грутрисхайт должен передаваться по наследству с помощью штапа через обмен магической силой. Он знал, что в глубине архива находится Грутрисхайт с необходимыми сведениями, но никогда не посылал туда сына за ним, решив передать мальчику свой магический инструмент, как это сделал его отец.

— Таким образом, — продолжал Фердинанд, — Грутрисхайт стал не тем, что можно получить самостоятельно, а магическим инструментом, передаваемым из поколения в поколение. Меня не удивляет, что кто-то в конце концов решил, что может украсть его и стать зентом.

— И это послужило началом гражданской войны, — заключила я.

Как мы оба знали, второй принц Вальдифрид унаследовал Грутрисхайт от своего прикованного к постели отца. Затем он погиб от руки первого принца, который хотел стать зентом. Магический инструмент, как и предполагалось, сразу же исчез и вернулся в заднюю часть подземного архива, куда могли войти только те, кто был зарегистрирован как член королевской семьи. Те, кто обыскивал дворцы второго и третьего принцев, ушли с пустыми руками.

Слова Альпзенти о том, что магический инструмент Грутрисхайт возвращается в архив после смерти владельца, не были переданы сквозь века, поэтому никто из членов королевской семьи не знал, где его искать. Я знала об этом только благодаря мудрости Местионоры.

— Зная эту историю престолонаследия, думаю, я смогу завладеть Грутрисхайтом в подземной библиотеке и передать его через штап, — сказала я. — Смешивание магической силы займёт некоторое время, поскольку во мне нет королевской крови, но если я позволю другому королю занять трон вместо меня, это будет иметь наименьшие последствия, верно?

Как только я выйду замуж за первого принца и мы смешаем свою магическую силу, я подарю ему Грутрисхайт. Он мог бы передаваться по наследству, как посох богини моря Дункельфельгера.

— Полагаю, именно поэтому ты планируешь выйти замуж за принца Сигизвальда, — усмехнулся Фердинанд. — Ты ведь понимаешь, что даже если передашь Грутрисхайт королевской семье, никто из них не сможет прочитать, что в нём написано? Неужели твои труды окажутся напрасными?

Я чувствовала его досаду, вызванную тем, что королевская семья, несмотря на его предупреждение, так и не начали изучать древний язык. И, честно говоря, я его понимала. Я даже представить себе не могла, сколько мне придётся ждать, прежде чем они смогут правильно использовать Грутрисхайт.

— У них есть такой замечательный повод почитать, но они слишком заняты, чтобы им воспользоваться. Знаете, господин Фердинанд, когда я встретилась с зентом Трауквалом, от него так же сильно пахло лекарствами, как и от вас. Я была так занята передачей дел в этом году, что у меня почти не было возможности сесть за книги. Могу только представить, как тяжело приходится королевским особам. Мне даже как-то обидно, что они годами не имеют возможности расслабиться.

— О чём ты говоришь, как будто это чья-то чужая проблема? Если ты станешь приёмной дочерью зента и выйдешь замуж за принца Сигизвальда, это будет твоей повседневной жизнью, не так ли?

На мгновение я растерялась, не зная что ответить. Холодный голос столкнул меня с реальностью, которую мне не хотелось видеть.

— Я рассчитываю, что у меня будет больше времени, когда я достигну совершеннолетия и возобновлю свою работу в полиграфической отрасли. А в остальном, что я могу сделать? В настоящее время я думаю о том, чтобы каждый сезон мне присылали книги из Эренфеста в качестве любезности, а также о том, чтобы издать королевский приказ, по которому я буду получать копии всех новых печатных работ.

В ответ на мой вынужденный оптимизм Фердинанд скрестил руки и бросил на меня усталый взгляд.

— Какой смысл получать новые книги, если ты не сможешь их читать? Если ты хочешь издавать такие глупые приказы, значит, ты далеко не готова к вступлению в королевскую семью. Я должен найти способ предотвратить твоё удочерение, навести порядок в Аренсбахе и срочно отправить тебя обратно в Эренфест.

Его слова пронзили моё сердце. Я столько времени думала о том, как вернуть его в Эренфест, что ни разу не задумалась о своей собственной ситуации. Мы так долго исходили из того, что я переезжаю в Центр, что я решила, что о пребывании в Эренфесте не может быть и речи.

— Что это за выражение? — спросил Фердинанд. — Ты всё ещё что-то скрываешь?

— Нет, но... не думаю, что я могу вернуться в Эренфест. Может быть, временно, но никогда не смогу остаться там навсегда.

— Поясни, — сказал он, наклонившись ближе.

Я изложила Фердинанду свою ситуацию: моей помолвки с Вильфридом больше не было, и ни у кого из нас не хватало эмоциональной решимости её восстановить, даже если бы моя договоренность с королевской семьёй сорвалась. Вильфрид больше не хотел быть аубом, и Шарлотта уже начала готовиться к этому посту. Кроме того, теперь, когда Мельхиор стал главой храма, для меня не было места в храме.

— Мы целый год готовились к моему отъезду, — продолжила я. — Если бы я вернулась в Эренфест, я не сомневаюсь, что все подавили бы свои истинные чувства и приняли бы меня с распростёртыми объятиями. Но поскольку я не могу стать аубом, я буду просто нежеланной и ненужной.

Возвращение Грутрисхайта в королевскую семью было слишком большим достижением. Если бы я после этого вернулась в Эренфест, тамошние дворяне стали бы настаивать на том, чтобы я стала аубом вместо Шарлотты или Мельхиора, и я ничего не смогла бы сделать, чтобы унять их энтузиазм.

Бонифаций был привязан ко мне вне зависимости от обстоятельств и готов был пойти на всё, чтобы поддержать меня, в то время как Сильвестр ни за что не позволил бы мне стать следующим аубом. Я уже предвидела, что моё возвращение вызовет яростный спор о том, кто должен править, а это последнее, что нужно Эренфесту сейчас, когда всё улеглось. Кроме того, это разрушило бы всю ту тяжелую работу, которую Брюнхильда проделала, чтобы стать второй женой Сильвестра и успокоить Лейзегангов.

— Дело не только в герцогской семье. Гутенберги передают свои должности, готовясь к отъезду. У них будут неприятности, если я вдруг скажу им, что они должны остаться в Эренфесте.

Гутенберги оказались в одной лодке со мной. Дапла, решившие покинуть свою мастерскую, не смогут так легко вернуться.

— Фердинанд, единственная причина, по которой мне было позволено вести своих последователей в Аренсбах с этой спасательной миссией, заключалась в том, что приёмный отец и остальные не включили меня в свои планы защиты, поскольку знали, что я могу уйти в любой момент. Куда ни глянь, никто не видит для меня будущего в Эренфесте.

Фердинанд закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Так вот как развивались события...

— Правильно. Поэтому в Эренфест следует вернуться вам, я же должна...

— Молчи, — огрызнулся он, ущипнув меня за щёку, хотя я не сказала ничего плохого. — Я подумаю, что для тебя лучше. А пока давай наведём порядок. Мы разгромим ланценавцев и закроем врата герцогства. Идём.

Фердинанд направился к двери, двигаясь так бодро, что невозможно было поверить, что ещё недавно он был неподвижен. Должно быть, наш долгий разговор дал ему достаточно времени, чтобы прийти в себя, так как в выражении его лица уже не было и следа боли.

— Подождите, — сказал я. — Госпожа Дитлинда убрала ваш регистрационный магический камень, и вы не можете уйти, пока мы не найдём его или не сделаем вам новый.

— В отсутствии всего остального её мозг умудряется функционировать, когда дело доходит до актов жестокости... — размышлял Фердинанд. Затем он указал на выход. — Чтобы попасть сюда, тебе пришлось отодвинуть деревянный ящик, не так ли? В нём находятся запасные регистрационные камни, и дверь должна открыться, если ты окрасила основание. Принеси мне один прямо сейчас.

Новый ауб

— Что с господином Фердинандом?!

Экхарт практически бросился на меня, как только я вышла из зала. Столь же быстро среагировала и Ангелика, мгновенно выхватив свой меч, чтобы защитить меня — два рыцаря уставились друг на друга.

Я положила руку на плечо Ангелики, призывая её успокоиться. Затем я сообщила, что дала Фердинанду противоядие, как и планировалось, и что он уверенно идёт на поправку и теперь намерен смести Ланценавию и закрыть врата герцогства. Я не стала описывать ненужные подробности, например, как он принял лекарство восстановления за яд и пытался задушить меня сковывающей его цепью, как мы обсуждали Грутрисхайт и как он внезапно превратился во Владыку зла.

— Он планирует сейчас вступить в бой? — уточнил Экхарт. — Яд уже вышел из его организма?

— Как ты знаешь, Экхарт, господин Фердинанд способен умело скрывать состояние своего здоровья. Мне трудно поверить, что он полностью выздоровел, но он не способен отдыхать, как обычный больной человек. Наш единственный выход — покончить с этим как можно скорее.

Экхарт кивнул и сказал:

— Полагаю, что да. В таком случае позвольте мне связаться с Дункельфельгером.

Затем он удалился.

Тем временем Юстокс приготовил ящик, который он привёз с собой из Эренфеста.

Теперь, когда все знали, что Фердинанд в безопасности, в кабинете воцарилась атмосфера настороженного облегчения. Однако нельзя было ослаблять бдительность: предстояло сражение с Ланценавией.

Я достала из ящика, прикрывавшего ранее дверь в зал, регистрационный магический камень. Затем, прежде чем вернуться к Фердинанду, я остановилась и обратилась к своим последователям.

— Как та, кто окрасил основание Аренсбаха, я должна буду лично закрыть врата герцогства. Рыцари сопровождения, приготовьтесь к вылету в любой момент.

— Да, госпожа!

* * *

Вернувшись в зал восполнения, я попросила Фердинанда окрасить регистрационный магический камень. Затем я снова вышла, вставила камень в дверь и подала сигнал, что ему можно присоединиться к нам.

Фердинанд беспрепятственно выбрался из зала, после чего оглядел всех, словно пытаясь уловить ситуацию. Экхарт и Юстокс без малейших колебаний подбежали к нему.

— Господин Фердинанд, — сказали они, наконец-то успокоившись. — Мы рады видеть вас в безопасности.

— Извините, что побеспокоил вас, — ответил он. На его лице появилась слабая улыбка, которая затем сменилась более суровым выражением. — Розмайн сообщила мне, что люди из Ланценавии устроили погром и похитили множество дворян. Вы двое знаете подробности? Экхарт, доложи мне обстановку в ордене.

— Да, господин! Несколько рыцарей пали от яда мгновенной смерти и серебряного снаряжения в ходе, как оказалось, совершенно безнадёжной для них схватки. По словам Штраля, он отдал приоритет спасению находящихся в замке дворян, а не безуспешной борьбе с противниками, против которых неприменима магия, и велел по возможности всем спрятаться в комнатах, которые нельзя открыть без магической регистрации.

Многие дворяне укрылись в потайных комнатах, открывающихся только с помощью их собственной магической силы, поэтому жертв оказалось не так много, как ожидалось. Это было приятно слышать.

Как только дверь в зал восполнения была снова закрыта, она уменьшилась до прежних размеров, и мои рыцари вернули на место прикрывавший её ящик. Экхарт тем временем продолжил свой доклад.

— Госпожа Летиция попала в руки врага вместе с дочерью Штраля: госпожа Дитлинда приказала ланценавцам забрать их обеих. Именно от них Штраль узнал о яде мгновенной смерти, после чего ему было приказано бежать и спасать остальных.

Штралю и остальным не удалось вовремя связаться со всеми поместьями, поэтому мы ещё не знали, сколько из них уцелело после жестоких атак ланценавцев. Но, я подозревала, что без предостерегающих слов Летиции вся её фракция была бы полностью уничтожена.

— Были ли захвачены Дитлинда, Георгина и Альстеда? — спросил Фердинанд. — Если нет, то известно ли нам хотя бы их местонахождение?

— По слухам, госпожа Дитлинда отправилась с господином Леонцио в поместье Ланценавии и до сих пор не вернулась. Другие люди, отправившиеся туда, чтобы умолять её прекратить устроенные бесчинства, исчезли, а группа, недавно проникшая внутрь, обнаружила, что там совершенно пусто. Никто не видел, как они уходили, поэтому их нынешнее местонахождение неизвестно.

— Ситуация понятна... Ясно, — ответил Фердинанд, нахмурившись и кивнув Экхарту.

Затем Юстокс начал доклад об Альстеде:

— Кто-то из её поместья сказал, что она и её муж, господин Блазиус, были приглашены госпожой Дитлиндой в поместье Ланценавии. Они так же до сих пор не вернулись, так что, скорее всего, они по-прежнему действуют заодно с госпожой Дитлиндой.

— Это объясняет, почему ваше вторжение прошло так гладко, а Розмайн не помешали окрасить основание. Я думаю устранить этих троих, уничтожив их регистрационные медали, но сомневаюсь, что они всё ещё находятся в Аренсбахе. Где Георгина?..

Продолжая расспрашивать своих последователей, Фердинанд параллельно подозвал Хартмута и попросил его приготовить для меня лекарство. По заверениям моего служащего, лекарство было наполнено добротой, так что я сразу же выпила его.

— Госпожа Георгина отсутствует уже десять дней. Она должна была посетить гибов бывшего Веркштока, чтобы совершить весенний молебен, но мы пока не знаем, у кого из гибов она остановилась. Ни один из них не ответил на посланные нами ордоннанцы.

— Плохие новости... Они, должно быть, поддерживают её вторжение в Эренфест.

В воздухе повисло напряжение. Все присутствующие в зале были из Эренфеста, и мысль о том, что может произойти, волновала всех нас.

«О нет. Нам нужно срочно возвращаться...»

Теперь, когда Фердинанд был в целости и сохранности, мои мысли обратились к моим последователям в Эренфесте, храму и моей семье в нижнем городе.

— Успокойся, — сказал Фердинанд, который, видимо, прочёл меня, как книгу. — Я понимаю твой порыв защитить Эренфест, но приоритетом для тебя должно стать закрытие врат герцогства и победа над Ланценавией здесь, чтобы они не смогли совершить новых преступлений. Теперь, когда ты украла основание Аренсбаха и стала его аубом, это твой долг, который ты должна выполнить.

Далее он окинул взглядом моих последователей.

— Для дворян, не знающих, что происходит, всё будет выглядеть так, будто Ланценавия действует в сговоре с вами, людьми, внезапно вторгнувшимися в Аренсбах. Любой человек скорее поверит в это, чем в предательство их собственной герцогской семьи. Таких людей нужно игнорировать. Вы подавляете восстание изменников с разрешения королевской семьи и поэтому имеете полное право находиться здесь. Операцией будет руководить Розмайн, и мы должны сделать так, чтобы ни аренсбахские дворяне, ни сама королевская семья не попытались воспользоваться происходящим. Как её последователи, вы должны проявить максимальную осторожность.

Фердинанд объяснил, что только после завершения нашей работы здесь мы вернёмся в Эренфест. Он считал вероятным, что гибы, поддерживающие Георгину, откажутся от участия, узнав о захвате основания и смене ауба.

— Понятно.

— Подождите, господин Фердинанд. Вы не достаточно подготовлены к бою, — заметил Юстокс. — Позвольте мне предоставить всё необходимое...

В мгновение ока он положил на ящик плащ, а затем несколько магических камней, лекарств и прочего снаряжения. Когда я в шоке уставилась на него, не в силах поверить в то, как тщательно он всё подготовил, он дразняще улыбнулся.

— Ауб Аренбсах, — продолжал он, — прошу простить мою грубость, но у нас мало времени, а покои господина Фердинанда в полном беспорядке. Может ли он переодеться здесь?

— Может. Мы освободим для вас комнату.

Вместе с последователями я вышла из кабинета. Ханнелора и остальные, видимо, куда-то ушли, потому что их нигде не было видно.

«Экхарт же просто разговаривал с ними, не так ли? Куда они могли все пропасть?»

Я растерянно огляделась по сторонам и заметила группу рыцарей Дункельфельгера, идущих через дверь в конце коридора. Она выходила на балкон, так что они, должно быть, только что приземлились на своих ездовых зверях. Ханнелора направляла их, и это сразу же бросилось мне в глаза.

— Госпожа Розмайн, господин Фердинанд в безопасности? — спросила она с улыбкой. Похоже, она не была ранена, но то же самое нельзя было сказать о рыцарях, стоявших позади нее. Ранее они все жаловались, что ланценавцы — никудышные противники, но что-то, видимо, изменилось.

— Госпожа Ханнелора, что случилось с рыцарями? — запереживала я. — Они ранены.

— Солдаты Ланценавии не опаснее, чем раньше, но захват их кораблей даётся нам с трудом.

Рыцарям Дункельфельгера ничего не угрожало, пока они просто сбивали с ног солдат, бродивших по дворянскому району и поместью Ланценавии, но теперь у ланценавцев, отступивших на свои корабли, было более совершенное оружие. Для защиты они использовали некое артиллерийское устройство, выпускавшее залпы тонких серебряных игл.

— Мы послали десять рыцарей, замаскированных под людей Ланценавии и пленённых девушек, чтобы проникнуть на корабли, — пояснила Ханнелора. Она ждала в это время у кабинета герцога, так что сама знала о происходящем от Хайсхица, который лично видел всё на передовой. — Однако ордоннанцы не могут пройти сквозь их серебряные стены, так что...

Наступила небольшая пауза, после чего Ханнелора продолжила:

— Корабли абсолютно невосприимчивы к магической силе, а серебряные иглы, вылетающие из их оружия, пробивают доспехи и даже ездовых зверей. Мы развеяли наших ездовых зверей и попытались пробить корабли, но нам удалось лишь поцарапать их, не более. Наше немагическое оружие предназначено для сражений с людьми и не может нанести вред кораблям. Поэтому мы вернулись, чтобы составить план противодействия.

— Я благодарна вам за то, что вы предприняли такую прямую атаку, особенно под огнем бронебойных орудий, которых никогда не видели. Я посоветуюсь с господином Фердинандом. Раненые, выйдите вперед. Я исцелю вас.

Я создала посох Фрютрены и исцелила всех, кто был ранен.

— Часть рыцарей Аренсбаха охраняет врата герцогства, — сообщила мне Ханнелора. Они доложат, если корабли Ланценавии начнут движение в их сторону. Кроме того, дворяне, требующие встречи с новым аубом, собрались в зале заседаний. Многие из них оказались плохими слушателями, и некоторые наши рыцари потеряли терпение, что привело к крикам и грубому обращению. Прошу простить их.

Другими словами, рыцари решили, что шумные дворяне, требующие впустить их в кабинет герцога, вредят нашей миссии, и лучше запереть их в другой комнате. За этой комнатой, разумеется, следили, чтобы находящиеся в ней люди не подверглись нападению солдат Ланценавии.

— Я попросила охранять дверь, — напомнила я, — так что не возражаю против того, что произошло. Ваша помощь очень ценна. Но... С момента нашего прибытия прошло, наверное, два колокола. Каковы планы Дункельфельгера? Я должна отправиться закрывать врата герцогства, а господин Фердинанд, похоже, готов начать очищение Аренсбаха от Ланценавии.

Я надеялась услышать мнение Ханнелоры, но Хайсхиц сделал резкий шаг вперед, прежде чем она успела заговорить.

— Мы, конечно, будем участвовать, — заявил он твёрдым голосом. — Наконец-то у нас появились достойные противники, и мы не упустим шанс сразиться вместе с господином Фердинандом.

— Гм, госпожа Ханнелора... — я повернулась к ней за подтверждением, и она ответила несколько обеспокоенной улыбкой.

— Поскольку наш враг был так слаб, мы даже почти не прикасались к магическим инструментам и лекарствам восстановления. Я бы сочла гораздо более опасным, если бы наши рыцари, пришедшие сюда за обещанным настоящим диттером, вернулись домой, не сделав почти ничего. Вы окажете мне большую услугу, позволив им продолжать сражаться.

«Короче говоря, они хотят немного развеяться перед отъездом. Я их полностью понимаю».

Рыцари Дункельфельгера были настолько вспыльчивыми, насколько могло показаться. Едва оправившись от ран, они принялись обсуждать, как захватить серебряные корабли Ланценавии.

— Как насчет того, чтобы бросать массивные валуны? Если мы достаточно усилим себя, то сможем пробить в кораблях дыру.

— Ну же, думайте! Это может повредить женщинам внутри!

Оставив их болтать, Ханнелора повернулась ко мне и начала.

— О? Госпожа Розмайн, возможно, вам стоит снять ожерелье. Не хочу показаться грубой, но, похоже, цепочка начинает разрушаться.

— Хм?

Я прикоснулась к ожерелью. Как она и говорила, металлические части цепочки из гладких превратились в необычайно шершавые. На ощупь они были даже несколько ржавыми, а когда я посмотрела на свои пальцы, то увидела, что они покрыты золотой пылью.

В замешательстве я сняла амулет. С первого взгляда было видно, что осыпались только те части, которые соприкасались с моей кожей.

— Я получила его сегодня... Неужели мне дали некачественную цепочку?

Ханнелора натянуто улыбнулась.

— Не совсем. Цепочки магических инструментов для ухаживания создаются из магической силы их создателя и они подвержены разрушению, когда их носит тот, кто обладает большим количеством магической силы. Подозреваю, вы израсходовали огромное количество маны, пока носили это ожерелье.

— Я... я, возможно, предполагаю, как это произошло.

С тех пор как я надела ожерелье, я два раза открывала врата страны, несколько раз перемещалась и окрасила основание. В последнее время я безусловно использовала слишком много магической силы. Тем не менее, была одна вещь, которая оставалась мне не совсем понятна.

— Гм, госпожа Ханнелора... Мы изучали магические инструменты для ухаживания на уроках, и я не могу не спросить: разве они не должны изготавливаться в соответствии с атрибутами владельца и иметь клятвы, выгравированные на них? Этот амулет совсем не похож на инструмент для ухаживания.

— На уроках говорилось о магических камнях для помолвки. Они, очевидно, изготавливаются по самым высоким стандартам, но магические инструменты для ухаживания обычно имеют несколько более низкое качество. Вместо клятвы на них выгравировано имя или герб, чтобы показать, кто ухаживает за владельцем, а важнее всего в них то, что они источают магическую силу дарителя.

Удивленная, я уставилась на ожерелье, которое раньше считала не более чем разрешением на полную хаоса операцию. Ханнелора поведала, что оно источает магическую силу, так почему же я ничего не чувствую? Наверное, лучше спросить об этом Фердинанда, когда у него появится свободная минутка.

«О, теперь, когда я думаю об этом... Господин Фердинанд упомянул о моей помолвке с принцем, увидев этот амулет. Неужели я одна не распознала в нём магический инструмент для ухаживания?»

Ханнелора хихикнула, отвлекая меня от размышлений.

— Это не раз приходило мне в голову во время наших занятий, госпожа Розмайн, но, несмотря на то, что вы кажетесь источником мудрости и столько лет подряд занимали первое место в классе, вы почти ничего не знаете о тонкостях ухаживания или о том, как мужчины и женщины ведут себя друг с другом.

— Признаюсь, я не очень хорошо разбираюсь в этих вопросах, но вина за это лежит на моем опекуне, господин Фердинанд не включал ничего подобного в мои уроки.

Его нежелание учить меня сердечным делам было также причиной того, что я всегда с трудом понимала любовные истории Эльвиры.

Ханнелора бросила на меня обеспокоенный взгляд. Она была в растерянности.

Леонора стояла позади меня, как рыцарь, но наклонилась вперед, чтобы прояснить моё недопонимание:

— Эти темы не должны преподаваться мужчиной.

«О. Справедливо».

Хартмут достал кусок ткани.

— Госпожа Розмайн, я бы посоветовал вам завернуть ожерелье в это и спрятать его в сумку. Мы не хотели бы потерять инструмент, свидетельствующий о том, что мы действуем с согласия королевской семьи.

Я приняла ткань, завернула амулет, а затем положила маленький свёрток в сумку на бедре. Не ожидала, что столь важный аксессуар окажется таким хрупким.

«И всё же, если подумать, что это был амулет для ухаживания... Интересно, о чём думал принц Сигизвальд, когда посылал его?»

Наш брак должен был стать следствием королевского приказа, а не настоящей любви. В противном случае я бы ни за что не согласилась на это. Был ли смысл посылать мне что-либо, кроме магического камня для помолвки?

* * *

— Вот ты где, Розмайн. Я... Что здесь происходит?

Фердинанд вышел из кабинета ауба в доспехах из магического камня. Его лицо на мгновение передёрнулось, когда он заметил, что меня окружили синие плащи. Рыцари Дункельфельгера выстроились у стены и тут же преклонили перед ним колени.

— Почему в замке Аренсбаха присутствуют рыцари из Дункельфельгера? — требовательно спросил Фердинанд, пронзив меня глазами, как кинжалами. Он никогда не умел справляться с неожиданностями.

«Упс. Похоже, я упустила несколько очень важных деталей...»

Я изобразила фальшивую улыбку и попыталась исправить ситуацию.

— Охохо... Это добровольцы, которые приняли участие в вашем спасении и настоящем диттере по краже основания.

— Я не могу быть счастливее, зная, что вы в безопасности! — заявил Хайсхиц, вставая и с широкой улыбкой подходя к нам. Одним плавным движением он снял с себя плащ и протянул его Фердинанду, который в ответ недовольно скривился. — Вы можете забрать его себе. Я получу этот плащ только тогда, когда одержу верх над вами в честном и справедливом сражении в диттер.

— Мне это не нужно. Оставьте себе.

«Ааа... Всё происходит именно так, как я и ожидала».

Верный репутации своего герцогства, Хайсхиц даже перед лицом столь холодного отказа сохранил энтузиазм.

— Хотя я действовал с самыми лучшими намерениями, любому ясно, что я причинил вам больше вреда, чем пользы. Я хотел спасти вас, господин Фердинанд, но потерпел поразительную неудачу. На этот раз я добьюсь успеха. На этот раз я буду...

— Это пустая трата времени, — прервал его Фердинанд, отмахиваясь рукой. — Надо идти к вратам герцогства, пока люди Ланценавии не сбежали, а затем проводить зачистку.

Хайсхиц гордо улыбнулся и сказал:

— Мой меч принадлежит вам. Мы здесь, чтобы ответить на призыв госпожи Розмайн о помощи. Когда всё закончится, мы оба сможем обсудить наше следующее сражение в диттере на перерыве.

— Когда всё закончится, говоришь? Тогда увидимся через десять лет.

— Десять лет? Нет, я доведу дело до конца гораздо раньше. Пусть наш реванш никогда не будет забыт.

«О, боги. Как будто у него иммунитет к господину Фердинанду».

Хайсхиц столько раз вызывал Фердинанда на поединок в диттер во времена их учёбы в дворянской академии, что теперь спокойно воспринимал грубые отказы. Он был дункельфельгеровцем до мозга костей.

— В любом случае, — продолжал Фердинанд, — почему мы здесь одни? Что случилось с рыцарями Аренсбаха?

Леонора передала нам информацию, полученную от Ханнелоры, и рассказала о последних новостях в нашей борьбе с Ланценавией.

Фердинанд обернулся ко мне и ущипнул за щёку.

— Насколько противоестественными могут быть твои методы?

Это была совершенно неоправданная реакция, если хотите знать моё мнение.

— Я никогда не смогла бы спасти вас, действуя в рамках здравого смысла, — возразила я. — И только благодаря тому, что рыцари Дункельфельгера согласились помочь нам, мы смогли захватить основание, не причинив вреда, и спасти вас, пока не стало слишком поздно. Вы должны быть благодарны.

Фердинанд сделал паузу в раздумьях, затем посмотрел на сидящего напротив него восторженного рыцаря.

— Хорошо, Хайсхиц. Если после того, как мы закроем врата герцогства, ты захватишь всех оставшихся в Аренсбахе людей Ланценавии, я отведу тебя в Эренфест, как ты и желаешь.

— Отведёте его в Эренфест?! — повторила Ханнелора, широко раскрыв глаза. — И с какой же целью?

Дункельфельгер согласился идти с нами на Аренсбах, но мы ничего не сказали о том, что они присоединятся к бою в Эренфесте. Вполне естественно, что Ханнелора, их командир, была так удивлена, но Фердинанд продолжал, не обращая на нее внимания:

— Розмайн, может быть, и захватила основание Аренсбаха, но защита собственного сокровища не менее важна. Если герцогство не имеет достаточно надёжной защиты, то даже самые сильные рыцари могут легко почувствовать вкус поражения. Дункельфельгер, который из-за меня множество раз терял свои сокровища, хорошо это знает, не так ли?

Многие из рыцарей вздрогнули, как будто их ранили. Должно быть, они принадлежали к поколению Фердинанда.

— Подводя итог, можно сказать, что диттер не может считаться законченным, пока не будет защищено основание Эренфеста, — заявил Фердинанд. — Ланценавия атакует множеством неожиданных средств, от оружия до ядов, поэтому мы не можем ослабить бдительность до тех пор, пока не будет одержана настоящая победа. Бейся со мной, Хайсхиц. Вместе мы сокрушим наших врагов.

— Да! Мы в вашем распоряжении, и наш настоящий диттер будет продолжаться!

— Да, да, да! — хором сказали рыцари. Затем они поднялись с колен, вернулись на балкон и поднялись в небо на своих ездовых зверях. Энтузиазма в их действиях, на мой взгляд, было многовато, но быстрота, с которой они действовали, делала их очень надёжными.

Ханнелора выглядела глубоко измученной, но она несколько раз кивнула и повторила, что отправка рыцарей домой в их нынешнем состоянии приведёт лишь к неприятностям.

— Юстокс, — обратился Фердинанд, — пока я буду отсутствовать, спаси дворян из их потайных комнат и собери все сведения, какие сможешь.

— Будет сделано, господин.

— Хартмут, Кларисса, вы должны освободить аренсбахских дворян, находящихся под стражей, объяснить им, что Розмайн, безусловно, подходит на роль ауба гораздо лучше, чем Дитлинда, а также превознести её святые достоинства. Вбейте им в голову, что без неё всё их герцогство рассыплется. Мне всё равно, если вам придётся промывать им мозги до такой степени, что они будут падать на колени при виде неё. Я полагаюсь на вас обоих в том, что она будет безропотно принята в качестве ауба Аренсбаха.

— Вы можете на нас рассчитывать! — заявили они.

Мой живот начал болеть.

— Господин Фердинанд... Вы действительно оставите это им? Я чувствую себя немного... нет, очень неспокойно...

— Я не могу придумать никого лучше для восхваления твоих достоинств. Кстати, сейчас твоя магическая сила уже восстановилась? — его глаза выдавали беспокойство, когда он шёл к балкону. — Поскольку ты ауб... тебе придётся поднажать ещё немного.

Я улыбнулась и покачала головой, надеясь успокоить его.

— Я только что выпила лекарство, так что вам не о чем беспокоиться. Не говоря уже о том, что... настоящая битва начинается сейчас, верно?

Фердинанд только что вернулся с порога смерти, но он был сосредоточен на победе над врагами, а не на выздоровлении. Так и должно быть, ведь наступил решающий момент.

— Хорошо. Тогда отправляемся, — сказал он. — Как правящему аубу Аренсбаха, тебе надлежит уладить это безумие и взять под контроль своё герцогство.

Оказавшись на улице, Фердинанд со злобной ухмылкой призвал своего ездового зверя. В тот же миг появился ордоннанц. Белая птица приземлилась на руку Экхарта и заговорила мужским голосом.

— Экхарт, это Штраль. Корабли Ланценавии начали движение! Мы подозреваем, что они используют перерыв в наступлении Дункельфельгера для бегства через врата страны. Господин Фердинанд уже поправился? Нам требуются указания!

После того как ордоннанц передал сообщение в третий раз, он превратился в магический камень. Экхарт взял его, после чего Фердинанд постучал по нему своим штапом.

— Это Фердинанд. Мы с аубом направляемся закрыть врата страны. Не нападайте и не выдавайте себя. Просто ждите.

Корабли Ланценавии

Пока мы парили над морем, направляясь к вратам герцогства, я улучила момент и задала Фердинанду несколько вопросов:

— Волхенилы — это ведь магические звери? Не могли бы вы рассказать мне о них побольше?

— Волхенилы подчиняются всем, кто превосходит их по магической силе, и пытаются съесть всё, что находится в движении. Они настолько неразборчивы в своём голоде, что слугам приходится выставлять этих зверей на улицу, прежде чем передвинуть мебель, иначе волхенилы попытаются проглотить и её.

— Надо же, они и вправду неразборчивы... — пробормотала я, как раз в тот момент, когда остановившийся внизу корабль потряс взрыв. Часть его корпуса взлетела на воздух.

Фердинанд обхватил меня за плечи, а другой рукой продолжил управлять своим ездовым зверем.

— Осторожно! — крикнул он.

Из образовавшейся дыры в боку ланценавского корабля валил белый дым. Я хотела посмотреть поближе, но риск был слишком велик: возможно, находящиеся на борту нападут на нас с помощью серебряных игл, о которых говорила Ханнелора.

Фердинанд на мгновение задержался, чтобы посмотреть, как далеко движущиеся корабли находятся от врат страны, а затем остановился на достаточном расстоянии от застывшего судна, чтобы можно было не опасаться залпа.

— Розмайн, усиль своё зрение и доложи мне, — указал он.

Я взглянула на Фердинанда через плечо и кивнула. Если он доверил мне такую важную работу, то, должно быть, сам был не в состоянии её выполнить. Может быть, поэтому он приказал мне ехать с ним? Чтобы остальные не узнали о том, что он ещё не оправился, ему нужен был кто-то, кто усиливал бы своё зрение, держал его в курсе происходящего и давал ему достаточно информации, чтобы он мог точно инструктировать рыцарей.

«Господин Фердинанд не может отдохнуть, потому что сами по себе мы недостаточно надёжны».

Мне удалось окрасить основание Аренсбаха, но все дворяне герцогства были для меня чужими — не думаю, что рыцари охотно пошли бы на сотрудничество даже ради борьбы с Ланценавией. Сейчас они помогали нам только потому, что указания им давал Фердинанд. В таком случае, мне следует хотя бы постараться не быть ему обузой. Я усилила зрение и прищурилась, чтобы разглядеть дым.

— Кто-то, одетый в серебро, только что вышел из дыры, — передала я. — Мужчина, насколько я могу судить.

— Он из Ланценавии? Дункельфельгера? — поспешил уточнить Фердинанд.

Мужчина взобрался на борт гладкого судна и настороженно огляделся. Когда я наклонилась вперед, ожидая, что он будет делать, он сбросил свои серебряные одежды и выпустил в воздух магическую силу.

— Это штап! — воскликнула я. — Он, должно быть, из Дункельфельгера!

— Господин Фердинанд! — почти в тот же миг обратился Хайсхиц. — Это сигнал, что корабль полностью подчинён!

Похоже, у рыцарей здесь была договорённость: если им требовалась помощь, они запускали в небо рōт, а если операция заканчивалась успехом — просто магическую силу. Также, судя по всему, взрыв, произошедший ранее, устроили именно проникшие внутрь рыцари Дункельфельгера.

Когда наши рыцари издали одобрительный рёв, прибыл ордоннанц.

— Корабль покорён, — объявила птица, подтвердив предсказание Хайсхица. — Приступаем к освобождению заложников. Их камни ездовых зверей были изъяты, так что спасение может занять некоторое время.

— Хорошо. — Фердинанд сжал поводья своего ездового зверя, и лев взмахнул крыльями. — Шестой отряд, помогите освободить заложников и найти их магические камни. Седьмой и восьмой — атакуйте ближайший к вратам корабль. Девятый и десятый — атакуйте идущий следом.

— Да, господин!

Мы мчались к вратам герцогства, стараясь контролировать скорость и сохранять дистанцию с убегающими ланценавскими кораблями. Небо постепенно светлело, освещая воду внизу.

— Розмайн, когда корабли начнут менять цвет, мне нужно, чтобы ты дала им защиту ауба, — проинструктировал Фердинанд. — У тебя достаточно магической силы?

— Хватит ещё на два раза. Больше мне не под силу. — Я не собиралась лгать или переоценивать свои магические силы, точно не тогда, когда это могло поставить под угрозу наши планы. — Я выпила лекарство восстановления, когда перемещалась между вратами страны, а затем ещё одно, когда окрасила основание. Если выпью третье, мне станет плохо, и я не смогу двигаться, так что не буду делать этого до тех пор, пока у меня не появится возможность безопасно лечь спать.

— Я рад, что ты понимаешь свои пределы. Тем не менее... — Фердинанд сделал паузу. — Ещё два раза, хм?..

По мере того, как он погружался в раздумья, в моей груди нарастало чувство беспокойства.

— Какие-то проблемы?

— При перемещении между странами корабли Ланценавии меняют цвет с серебристого, отражающего магическую силу, на чёрный, поглощающий ману. Я не могу быть уверен, но рыцари, стоящие у врат герцогства, считают, что перед перемещением корабли должны быть наполнены магической силой из врат страны. Если чёрное покрытие действительно обладает такой же поглощающей способностью, что и чёрные магические камни, заклинание защиты может потребовать даже больше магической силы, чем то, которое ты только что использовала.

Фердинанд понимал, что наложение защиты ауба требует затрат большого количества магической силы, но, поскольку он никогда не был герцогом, не мог точно определить, насколько это будет тяжёлым бременем для меня. Сила заклинания зависела от количества магической силы, вложенной в штап, и была различной у разных людей.

— Кроме того, — продолжил он, — если ланценавцы не проявят исключительной глупости, они не станут менять цвет обоих кораблей вместе. Один останется в стороне и будет наблюдать, пока другой успешно пройдёт через двое врат. Если мы уничтожим первый корабль в тот момент, когда он станет чёрным, то второй останется серебристым. Он не сможет переместится, а мы не сможем его повредить — тупик. Вопрос в том, как нам быстро и безопасно спасти заложников, учитывая ограничения, связанные с твоей магической силой…

Если бы не заложники, мы могли бы просто сбросить на корабль огромные валуны, как предлагал тот рыцарь. Но сейчас это не было допустимым вариантом, а учитывая состояние здоровья Фердинанда и ситуацию в Эренфесте, мы не могли и тянуть время.

— Розмайн, ты можешь придумать, как уничтожить корабли, не затрачивая много магической силы и не причиняя вреда заложникам? — спросил Фердинанд. Затем он приблизил губы к моему уху и прошептал: — Я спрашиваю не только потому, что у тебя есть Книга Местионоры, но и потому, что у тебя есть опыт жизни в мире без магической силы. Достаточно сделать уязвимым их серебряное покрытие.

Я понимала необходимость соблюдения секретности, но его дыхание щекотало мне ухо и вызывало дрожь в спине. Разве не следует в таких случаях использовать инструменты для защиты от подслушивания?

— Есть ли у тебя какие-нибудь идеи? — торопил он.

— В моём мире, конечно, не было магической силы, но наука может развиваться по-разному. Я не смогу предложить никаких решений, не разобравшись предварительно в технологиях Ланценавии.

— Тем не менее, попробуй. Я сообщу тебе, когда настанет время наложить защиту ауба.

Я осмотрела серебряные корабли, пытаясь придумать, как решить нашу проблему без магической силы.

«Что это за серебристый материал? Металлический блеск исключает ткань. Возможно, это просто краска. Может, содрать её? Или как-нибудь сделать металл хрупким, чтобы он разрушался от удара? Ничего не идёт в голову... Хм... Мы можем попробовать расплавить краску. Но как мы получим достаточно тепла? И не сварим ли мы при этом заложников заживо? Эх…»

— Как только защита ауба будет применена, атакуйте ближайший корабль всеми силами, — приказал Фердинанд. Он послал ордоннанц рыцарям у врат. — Мы не можем позволить ланценавцам вернуться домой. Мы спасём заложников, как только корабль будет уничтожен.

Через мгновение Фердинанд снова заговорил:

— Ближайший к вратам герцогства корабль меняет цвет. Розмайн, заклинание. Седьмой отряд, восьмой отряд, стоящие у врат, готовьтесь к атаке!

Затем я увидела, что внешняя поверхность корабля состоит из множества плиток. Одна за другой они выдвигались наружу, а затем переворачивались, превращая корабль из серебристого в чёрный. Я тут же создала свой штап и направила в него магическую силу: если применить заклинание, пока корабль не превратился полностью, затраты на защиту ауба не будут такими большими.

— Фольковезен!

Я взмахнула рукой, посылая вперёд огромную золотистую птицу. Возможно, из-за того, что на этот раз я сфокусировала защиту ауба на меньшей площади, она полетела прямо к кораблю, а не стала кружить вокруг него.

— Сейчас! — крикнул Фердинанд.

Аренсбахские рыцари выдвинулись с крыши врат герцогства. Они и их союзники из Дункельфельгера держали в руках мечи, созданные из штапа — обрушиваясь на корабль, они переливались всё более сложными цветами.

Фердинанд разрезал воздух своим штапом и выпустил тонкий луч магической силы, напомнивший мне рōт, в сторону корабля, стоящего внизу. Затем рыцари, как по команде, дружно взмахнули мечами и с громким рёвом выпустили магическую силу. Она закрутилась в воздухе, окрасилась в радужные цвета, а затем врезалась в уже полностью чёрный корабль.

Сияющий шар магической силы ударил по кораблю с таким грохотом, что у меня зазвенело в ушах. Из моря вырвался столбы воды, поглотивший судно целиком и разбросав куски его обшивки по всему периметру.

— Заложники в безопасности! Начинаем спасательную операцию!

— Быстрее! Эвакуируйте их, пока они ещё под защитой ауба!

Я видела женщин, плывущих по морю, окутанных защитным светом. Они растерянно смотрели в небо, пока рыцари Дункельфельгера связывали их штапами, вылавливали из воды и несли к вратам герцогства. Тем временем аренсбахские рыцари сплели из света массивные сети, которые затем протащили сквозь волны, чтобы выловить всё, что осталось: разбросанные магические инструменты и несколько очень растерянных дворянок.

— ИИК! — раздался крик из сети. Похоже, внутри одной из сетей оказались расстроенная молодая девушка и рыба, погибшая от ударной волны. У меня сжалось сердце, но она должна была терпеть, пока наша спасательная операция не завершится.

Удивительно много ланценавских солдат уцелело после взрыва — несомненно, благодаря серебряным одеждам, защищавшим их от магической силы. Теперь они все барахтались в море. Солдаты отчаянно хватались за сети, сделанные из штапа, в надежде спастись, но свет проходил сквозь их пальцы. Максимум, на что они были способны, — это махать руками.

— Господин Фердинанд, что мы будем делать с ланценавцами? — поинтересовалась я. — Должны ли мы захватывать их для получения необходимых сведений?

— У нас уже есть два корабля ланценавцев, больше нам не нужно, — резко возразил Фердинанд и направился к другому кораблю. Тот был почти поглощён мощными волнами, вызванными взрывом, и теперь просто раскачивался вперёд-назад.

Корабль оставался серебристым. Он не двигался ни к вратам, ни обратно в порт. Как и предсказывал Фердинанд, мы оказались в тупике.

— Хм?

Часть гладкого, похожего на подводную лодку судна открылась, и оттуда выплыла серебристая коробка, испещренная мелкими отверстиями.

— Что это? — вслух спросил Фердинанд.

— Залповое оружие Ланценавии! — крикнул Хайсхиц. — То, которое стреляет иглами!

Как и ожидалось, дальние атаки магической силой ничего не дали. Столь же бесполезными оказались и магические инструменты рыцарей. Мы подготовили контрмеры против серебряной ткани Ланценавии, но не против её серебряных боевых судов. Честно говоря, я была раздосадована собственной непредусмотрительностью.

— Они атакуют! — крикнул один из рыцарей.

— Держи дистанцию! — кричал другой, пока корабль беспорядочно стрелял в воздух. Его иглы были настолько опасны, что мы не могли рисковать и приближаться.

— Наверное, это потому, что они видели, как мы уничтожили другой корабль... — размышлял Фердинанд. — Их союзник превратился в обломки, и теперь людям внутри стало совершенно ясно, что они не смогут пройти через врата страны и вернуться в Ланценавию. Они также должны были понять, что возвращение в порт приведёт лишь к тому, что их схватят. Я подозреваю, что они впали в состояние полнейшей паники.

Теперь я очень переживала за заложников. Их нужно было спасать как можно скорее. Должен был существовать способ удалить серебро с судна. Например, соскоблить краску. Или, может быть, мы могли бы засунуть ножи в щели между плитками, чтобы заставить их перевернуться.

— Если бы только мы могли запечатать те отверстия, которые они используют для нападения на нас... — размышляла я.

— Похоже, магическая сила на них не действует. Есть ли у тебя другие идеи?

Я взяла паузу, чтобы обдумать свои возможности в качестве ауба.

— Одетые в серебро всё равно не могут пройти сквозь стены или пол из белого камня, верно? Возможно, мы могли бы закрыть отверстия энтвикельном.

Фердинанд покачал головой и ответил с откровенным раздражением:

— Твои идеи действительно причудливые.

— Хм? Это не сработает?

— Нужно ли уточнять? Ты говоришь, что запечатать отверстия будет просто, но кто их будет измерять? Более того, как ты собираешься нарисовать схему? У нас нет ни магической бумаги, ни чернил, необходимых для энтвикельна, ни золотой пыли. Ты также, кажется, забываешь о том, что для этого потребуется огромное количество магической силы.

«Обычно вы были бы правы, господин Фердинанд... но не в этот раз.»

— Если мы найдём способ узнать размер отверстий, думаю, у нас всё получится, — заявила я. — Кларисса сделала так много магической бумаги про запас, что мы смогли взять её с собой, и вместо традиционных чернил можно использовать стило, верно? Что же касается золотой пыли, то... так уж получилось, что у меня есть немного!

Я достала ожерелье с королевским гербом и указала на те части цепи, которые начали крошиться. Мы не сможем получить из них много золотой пыли, но я была уверена, что её хватит; наш план состоял в том, чтобы покрыть сосуд, а не создать целое здание.

— Ну что, господин Фердинанд?.. Достаточно ли здесь золотой пыли?

— Нет, здесь не хватит ни для чего. А уничтожать ожерелье больше нельзя: это было бы слишком неуважительно по отношению к королевской семье. Если ты хочешь золотой пыли, я дам тебе магические камни, используй их.

Это альтернативное предложение меня не устраивало. У Фердинанда были магические камни большой емкости, и мне не удастся превратить их в пыль, когда я настолько истощена.

— Цепь моего ожерелья основательно пропитана магической силой, — убеждала я. — Чтобы превратить её в пыль, многого не потребуется. Возможно, я смогу возместить ущерб, сделав какое-нибудь подношение, когда верну его. Вряд ли королевская семья сочтёт безделушку в таком состоянии более важной, чем человеческие жизни...

— Эти заложники — дворяне герцогства, поднявшего восстание; я искренне сомневаюсь, что королевская семья будет так же дорожить их жизнями, как и ты. А так как мы не знаем, как отреагирует королевская семья, нам не следует создавать лишних слабых мест, которыми можно воспользоваться. Кроме того, даже если нам удастся добыть необходимую золотую пыль, для выполнения энтвикельна тебе придётся лететь в пределах досягаемости оружия Ланценавии. Ни один из твоих рыцарей сопровождения не позволит тебе этого.

На подобные возражения я мало что могла ответить, особенно учитывая мое нынешнее положение. Если об энтвикельне не может быть и речи, то придётся придумывать что-нибудь другое.

— Можем ли мы заморозить корабль? Этот ящик не сможет стрелять в нас, если мы покроем его льдом.

— Прекрасная идея, но как ты собираешься её реализовать?

— Гх... Я бы предложила воспользоваться мечом Эйвилиба, но он работает только зимой.

Была уже весна, а по тому, как жарко было здесь, в Аренсбахе, можно было легко подумать, что сейчас лето. Весенний молебен ещё не закончился, поэтому божественная защита Фрютрены была ещё слаба, но это не означало, что мы могли воспользоваться мечом Эйвилиба.

— Не вижу проблемы, — обдумав сказал Фердинанд. — Не могли бы мы просто вернуть зиму?

— Что?

— Если мы изменим круг, вызывающий весну в Хальдензеле, то, как я полагаю, сможем сделать такой же, вызывающий зиму.

— Вы серьёзно? Как вы можете так говорить, как будто это самая очевидная вещь в мире?..

Модификация такого большого круга была практически неслыханным делом. Мало кому придёт в голову попытаться сделать это. По крайней мере, я бы до этого не додумалась — возможно, из-за того, что я не обладала способностями к улучшению магических кругов.

— Но даже если мы преобразуем только область вокруг судна, активировать круг будет непросто. Есть ли у тебя магические камни, которые мы могли бы использовать вместо того, чтобы тратить остатки твоей магической силы?

— У меня есть несколько камней, которые я наполнила магической силой из основания Аренсбаха, прежде чем окрасить его самостоятельно.

— Скажи на милость, зачем ты их с собой таскала?

Они тяжёлые, и я просто забыла о них, но Фердинанд не узнает, если я не скажу.

— А ещё у тебя есть магическая бумага, верно? — уточнил он.

— Верно. Более чем достаточно. — Я потянулась к сумке и достала несколько сложенных листов.

— Твоя неадекватность не перестает меня удивлять... — прокомментировал Фердинанд, в его голосе слышалось изнеможение. — В любом случае, если нам удастся вызвать зиму, кто воспользуется мечом Эйвилиба? Я бы предпочёл, чтобы это был не один из нас, так как нам понадобится наша магическая сила, чтобы закрыть врата герцогства и страны.

Я повернулась к своим рыцарям и гордо выпятила грудь: не зря они провели столько времени в храме.

— Отчасти потому, что они соревновались в том, кто быстрее создаст божественные инструменты, все мои рыцари умеют создавать этот меч. В том числе и Дамуэль. Удивительно, не правда ли?

Фердинанд на мгновение уставился на моих рыцарей, а затем стал потирать лоб.

— Безумие порождает ещё большее безумие...

«И это говорит человек, решивший призвать зиму... Не вы ли король безумия, господин Фердинанд?»

Круг, вызывающий зиму (❀)

Несколько вопросов спустя Фердинанд собрал рыцарей девятого и десятого отрядов и сообщил им о нашей задумке.

— Вы планируете заморозить корабль?! — воскликнул Хайсхиц. — Значит ли это, что вы можете использовать силу Шнейаста, бога льда и снега, в такую тёплую погоду, пропитанную мощью Фрютрены?!

— Я проведу ритуал, чтобы вокруг корабля наступила зима.

— Простите?

«Именно так я и сказала. Сама идея заставляет задуматься: «О чём, чёрт возьми, говорит этот чудак?» Верно? Это он ненормальный, а не я».

Фердинанд не стал тратить время ни на Хайсхица, ни на растерянных членов девятого и десятого отрядов. Вместо этого он обратился к моим рыцарям и приказал им создать и взять в руки меч Эйвилиба. Корнелиус, Матиас, Леонора и Ангелика в шоке уставились на него, а затем переглянулись.

— Господин Фердинанд, мы не можем все вместе провести церемонию... — сказал Корнелиус. — Использование меча полностью истощает магическую силу, а мы не можем оставить госпожу Розмайн без рыцарей сопровождения.

Леонора кивнула в знак согласия, желая отказаться от столь глупого предложения.

— Наши ездовые звери наверняка исчезнут при этом. И если нас некому будет подхватить, мы упадем прямо в море.

— Нет никакой гарантии, что магическая сила одного рыцаря заморозит судно, — отрезал Фердинанд. — Чем больше будет людей с мечом Эйвилиба, тем лучше. Причём предпочтительнее те, кто обладает большей магической силой. Однако Розмайн действительно нужны рыцари сопровождения.

Матиас посмотрел в сторону порта:

— Лауренц также может использовать меч Эйвилиба. Могу ли я предложить доверить магические инструменты кому-нибудь ещё, чтобы мы могли призвать его сюда?

— Отличная идея, — кивнул Фердинанд. Затем он посмотрел на сушу, устремив взгляд не на внешнюю стену, а на замок за ней. — Розмайн. Если твои рыцари сопровождения смогли получить меч Эйвилиба, пожертвовав магическую силу в храме, то может и Хартмут, главный священник, им владеет?

— Конечно. Они с Корнелиусом соревновались, кто первый создаст меч. Но, подождите... Вы же не предлагаете включить и его в число участников?!

— Хартмут — служащий, умеющий пользоваться мечом Эйвилиба. Было бы удобно, если бы так мы сберегли кого-нибудь из рыцарей сопровождения, не так ли? — Фердинанд протянул мне магический камень с лёгкой улыбкой на лице и сказал: — Отправь ордоннанц. Хартмут немедленно прибудет, если ты его позовёшь.

Я кивнула и создала птицу:

— Хартмут, мы собираемся провести масштабный ритуал и нам потребуется использовать меч Эйвилиба. Нам нужна твоя поддержка как нашего главного священника. Я прошу тебя облачиться в доспехи из магического камня и немедленно направиться сюда.

Затем Фердинанд взял мою руку и добавил:

— Пусть Кларисса займётся магическими инструментами и лекарствами восстановления на внешних городских стенах. Можно взять с собой аренсбахских дворян, чтобы они стали свидетелями настоящего ритуала. Поторопитесь.

Ответ Хартмута последовал почти мгновенно:

— Понял, госпожа Розмайн. Я сейчас же выполню вашу волю.

— Всем приготовиться! — объявила Кларисса на заднем плане. — Это фантастическая возможность запечатлеть в своей памяти образ госпожи Розмайн, чей блистательный облик делает её неотличимой от настоящей богини!

Они оба звучали довольно оживлённо. Клариссе было запрещено посещать храм, а значит, она не могла создавать божественные инструменты. С этим ничего нельзя было поделать, но это всё равно расстраивало её, и я была рада, что у неё наконец-то появилась своя роль.

«Если бы только эта роль не заключалась в промывании мозгов дворянам!»

Даже сейчас энтузиазм Хартмута и Клариссы казался мне каким-то... отталкивающим. Пока я размышляла над этой мыслью, Фердинанд отправил ордоннанц Лауренцу:

— Лауренц, мы призываем рыцарей Розмайн для создания меча Эйвилиба. Выбери четырёх рыцарей-учеников; они должны будут подобрать вас и обеспечить лекарствами восстановления после того, как вы израсходуете магическую силу. Кларисса займётся магическими инструментами вместо тебя.

— Я ускорю процесс раздачи лекарств и, если будет позволено, объединюсь с вами, как только Кларисса возьмёт на себя мою роль, — отчитался Лауренц.

Я прекрасно понимала, что на языке у него вертится несколько наболевших вопросов, но всё, что я могла сделать, — это молча подбодрить его.

— Корнелиус, я поручаю тебе выбрать, кто из рыцарей сопровождения Розмайн будет участвовать в ритуале, — передал Фердинанд. — Двоим из вас нужно будет побыть в стороне. Учитывая свойства меча Эйвилиба, я бы рекомендовал исключить женщин¹.

— Принято.

Пока мои рыцари переговаривались между собой, Хайсхиц потрясённо оглядывался по сторонам, всё ещё не понимая, что происходит. И не только он: рыцари Дункельфельгера были ошеломлены.

Наконец Хайсхиц не выдержал:

— Как вы, жители Эренфеста, можете оставаться такими спокойными?! Неужели только я один только что услышал, как господин Фердинанд сообщил, что собирается вызвать зиму?!

Эти вопросы он адресовал, прежде всего, Ангелике, так как она наблюдала за разговором со стороны.

Она удивленно моргнула, затем приложила руку к щеке и задумчиво улыбнулась.

— Когда вас просят сделать что-то сложное, гораздо важнее выполнить отведённую вам роль, чем понять, в чём её смысл. На этот раз мы должны либо использовать меч Эйвилиба, либо охранять госпожу Розмайн. Призыв зимы — не моя забота.

— Понятно… Дисциплина позволяет сохранять спокойствие..

«Суть подхода Ангелики сводится к фразе: “Я не люблю думать о сложных вещах и делаю то, что у меня получается лучше всего”. Но, надо сказать, из её уст прозвучало это довольно глубокомысленно».

Окрылённый и вдохновлённый, Хайсхиц тут же воскликнул:

— Господин Фердинанд, дайте и нам свою роль!

Разумеется, Фердинанд не обратил внимания на эту просьбу. Он послал ордоннанц рыцарю с вопросом, сколько ещё времени потребуется ему для спасения тех, кто ранее был сброшен в море.

— Господин Фердинанд, это Штраль, — раздалось в ответ. — Мы закончили спасение похищенных женщин и сейчас занимаемся поиском оставшихся магических камней и инструментов. Мы хотели бы... вернуть как можно больше камней наших покойных товарищей.

— Понятно. Мы сейчас вызовем зиму, чтобы заморозить другое судно, так что температура окружающего моря понизится. Будьте осторожны.

— Э-э...

Рыцарь ответил лишь удивлённым возгласом. Фердинанд, видимо, воспринял это как понимание и согласие, поскольку тот не стал уточнять. Я не могла не пожалеть этого Штраля.

— Господин Фердинанд, кто это был? — спросила я.

— Он был командиром рыцарей Аренсбаха до того, как Дитлинда уволила его. Теперь он мой рыцарь сопровождения.

Затем Фердинанд отправил ордоннанц с просьбой поговорить с рыцарями Дункельфельгера, проникшими на корабль и захватившими его изнутри. В ответ пришло согласие, после чего он отправил сообщение отряду Ханнелоры с просьбой доложить о ситуации. Птичка сегодня была очень занята.

Как выяснилось, группа Ханнелоры почти закончила захват своего корабля. Похищенных женщин вывели наружу, и начали расспрашивать их о причинённом ущербе.

— Розмайн, вытяни руки перед собой, положи их на голову моего ездового зверя, а затем наклонись вперед, — проинструктировал Фердинанд.

— Зачем это вдруг?

Я была в замешательстве, но, тем не менее, выполнила указание. Фердинанд велел мне не двигаться и положил на спину какую-то тяжелую доску. Раньше он её не носил, значит — трансформировал магический камень.

— Оставаться в таком состоянии на самом деле очень тяжело... — простонала я. — Что именно вы делаете?

— Тебе нужно только подождать, пока я закончу рисовать магический круг.

«Не может быть! Меня используют как стол?!»

Как прискорбно это ни звучало, но мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока Фердинанд закончит рисовать на листе бумаги, который я ему дала.

— Господин Фердинанд, мои руки начинают дрожать.

— Уже? Тебе действительно стоит уделять больше внимания физическим упражнениям.

Стараясь не думать о дрожи в руках, я решила продолжить разговор:

— Прочность магического металла зависит от магической силы того, кто его создал, верно? Однако металлы, которые используют обычные люди, обычно становятся хрупкими при сильном морозе. Как вы думаете, может ли металл Ланценавии, лишённый магической силы, стать более восприимчивым к физическим атакам после того, как корабль будет заморожен?

— О? Мы могли бы легко приказать рыцарям Дункельфельгера атаковать, — сказал Фердинанд, продолжая рисовать. — Но как лучше поступить?

— Ммм... Металл имеет тенденцию сжиматься при резком понижении температуры. Если бы мы могли засунуть копья или мечи в щели между чёрными и серебряными плитками, я полагаю, нам удалось бы их отколоть.

А после того, как несколько плиток будут удалены, соскоблить остальные не составит труда.

— Заблокировав отверстия для атаки, мы сможем спуститься на верхнюю палубу и прорваться внутрь судна, — заметил Фердинанд. — Операция станет гораздо легче. С нами много рыцарей, славящихся своей силой, но если мы собираемся призвать зиму, то лучше всего будет разбить металл. Наша общая цель — снести серебряное покрытие, чтобы ты могла снова использовать защиту ауба. Создание дыры, достаточно большой для одного человека, позволит рыцарям Дункельфельгера проникнуть внутрь с магическими инструментами и начать спасать заложников.

В нашем распоряжении были взрывающиеся инструменты, вспышки, ослепляющие противника, и специальные инструменты со слезоточивым газом, которые предоставил Хартмут. С такими возможностями захват корабля не составит труда, если заложники окажутся под защитой ауба.

Мы снова обратились к отряду Ханнелоры и рыцарям, проникшим на другой корабль. Благодаря ним мы узнали, что пленников держат в помещениях, устойчивых к магической силе.

— Хайсхиц, как только корабль замерзнет, собери своих лучших рыцарей и обрушь дождь копий на места, которые находятся вдали от этих комнат.

— Вы можете на нас рассчитывать!

* * *

К тому времени, когда Фердинанд закончил с магическим кругом, мы воссоединились с Хартмутом, Лауренцем и поисковым отрядом. Шквал ордоннанцев, передававших инструкции и доставлявших свежие сведения, видимо, привлёк внимание знати Аренсбаха, так как вокруг внешних стен я заметила ездовых зверей. Даже простолюдины высунулись из окон, чтобы понаблюдать за происходящим.

Всё ещё ожидая высоко над кораблём, я оглядела своих рыцарей сопровождения и прибывших рыцарей-учеников. Было решено, что Корнелиус, Матиас, Лауренц и Хартмут будут использовать меч Эйвилиба.

[[image:/storage/reader-images/c11f574cbfe8dbb7cd1d5433faf63675a0c62629.jpg]]

— Розмайн, приступай, — скомандовал Фердинанд, как только солнце показалось над горизонтом. Небо разом посветлело, а неспокойные волны заискрились.

С помощью магических камней, которые он мне дал, я нарисовала рисунок на магической бумаге и стала медленно наполнять его магической силой. Вскоре первые три магических камня закончились, настало время четвёртого. Я уже начала беспокоиться, что нам не хватит, но в тот момент, когда я использовала пятый камень, магический круг активировался.

Магическая бумага взлетела в воздух, затем загорелась и понеслась к небу. Её магический круг окрасился в красный, после чего на корабль опустился луч того же сияющего оттенка. Он был достаточно велик, чтобы полностью охватить судно.

В тот момент, когда окружающие рыцари издали возглас благоговения, красный магический круг начал менять цвет. Пронзительный белый свет сменил красный, поглощая его сверху вниз.

— Зима настала. Вперёд.

— Да!

Фердинанд влетел на своём ездовом звере в колонну белого света. Сразу же стало заметным падение температуры, но мои последователи не дрогнули благодаря своим доспехам из магического камня. Без всякой заминки они призвали свои мечи Эйвилиба.

В тот же миг белые лезвия были объяты искрящимся холодом. Мои последователи стали вливать в них всё больше и больше магической силы, и холодный воздух сгущался, превращаясь в лёд и снег.

— О бог жизни Эйвилиб, ответственный за рождение и смерть. О двенадцать богов, что служат рядом с ним... — скандировали четверо.

От сильного ветра я дрожала и растирала руки. Фердинанд, видимо, заметил это: он снял свой плащ и накинул его на меня. Приятно было иметь хоть какую-то защиту от пронизывающей воздух снежной массы.

— Я очень благодарна вам, — сказала я.

— Не стоит благодарности, это моя вина что у тебя нет тёплой одежды. Слуга без малейших колебаний приготовил бы для тебя необходимое. Надо было взять с собой Юстокса...

Я опустила взгляд на плащ, укрывающий меня. Как бы я ни была рада видеть Фердинанда, размышляющего над своей ошибкой, но разве сейчас для этого время? Магические круги на его плаще начали светиться, как только он коснулся меня, и это, должно быть, выделяло нас.

«Может быть, сейчас, когда выглянуло солнце, это не так заметно. А может быть, мы просто слишком далеко. Хм...»

Я не собиралась возвращать плащ, когда вокруг такой лютый холод, но мысль о том, что люди глазеют на меня, немного смущала.

— Мы передаем тебе свою непоколебимую веру, — продолжали четверо. — Пусть наши самые высокие идеалы будут встречены с похвалой и удостоены твоего покровительства. Даруй нам божественную силу твою, чтобы никакие враги не могли приблизиться.

Закончив молитву, мои последователи взмахнули мечами и обрушили их на корабль. Лед и снег закрутились и превратились в порождения Повелителя Зимы, которые бросились на судно. По прикидкам, их должно было быть не менее семидесяти.

Мечи Эйвилиба исчезли, превратившись в штапы, а все четверо, державшие их в руках, махом лишились сил. Летевшие рядом рыцари-ученики бросились на поддержку: они стали выводить своих подопечных из появившегося белого столба света, чтобы дать им лекарства восстановления.

Я усилила зрение и стала наблюдать за тем, как ледяные создания вгрызаются в корабль внизу. Над отверстиями орудий образовывались кристаллы снега, превращая их из серебристых в белые. Должно быть, у моих последователей было чрезвычайно много магической силы, потому что за считанные мгновения всё судно оказалось погребено подо льдом и снегом. Даже вода оказавшаяся внутри столба света замёрзла.

— Розмайн, сколько осталось порождений Повелителя Зимы? — потребовал Фердинанд.

— Ещё трое, насколько я могу судить.

Они исчезали один за другим.

— Хайсхиц! Давай!

— ВПЕРЁД! — прорычал в ответ Хайсхиц.

Сразу четыре рыцаря Дункельфельгера влетели в колонну, сформировали свои штапы и одновременно закричали: «Ланце!» В их руках появились трещащие копья.

— Это... копья Лейденшафта? — удивленно пробормотал Фердинанд.

— Помните, как ауб Дункельфельгер продемонстрировал копьё своего храма во время состязания герцогств на третьем курсе? Так вот, с тех пор рыцари герцогства используют копьё Лейденшафта в своих ритуалах перед диттером. Ваша информационная сеть действительно пострадала из-за того, что Аренсбах не участвовал в церемониях дворянской академии, верно?

— Да, это становится для меня слишком очевидным.

Синие плащи бросились вниз к замёрзшему кораблю, держа в руках переливающиеся силой копья.

— ХААААААА!

С боевым рёвом Хайсхиц и четыре рыцаря выпустили копья. Серебряная обшивка, возможно, и была невосприимчива к магической силе, но против жара Лейденшафта у нее не было ни единого шанса. Лёд, окружавший корабль, разлетелся вместе с частью серебряных плиток.

Одно из брошенных копий сумело вонзиться в отверстие, образовавшееся в раскаленном металле. Синяя магическая сила растекалась, как паутина, заставляя отлетать всё новые и новые плитки, и тогда Фердинанд отдал следующий приказ.

— Розмайн! Защита ауба! Немедленно!

Я направила магическую силу в свой штап, после чего взмахнула им и проскандировала: «Фольковезен!» Жёлтая птица влетела в корабль, чтобы защитить жителей Аренсбаха.

— Экхарт! Сделай отверстие в носу! — рявкнул Фердинанд. Он начал инструктировать остальных, даже не дожидаясь, пока я закончу.

— Да, господин!

— Девятый и десятый отряды, приготовиться к проникновению!..

— Есть!

Экхарт превратил свой штап в меч и начал наполнять его магической силой, направляясь к кораблю. Он двигался так быстро, что можно было подумать, будто он соревнуется с птицей. Корабль уже не представлял угрозы, так как с него была сдернута серебряная обшивка; радужный клинок Экхарта вонзился в него и проделал дыру, через которую могли пролететь рыцари Дункельфельгера.

* * *

Я начертила с помощью стило магический круг, как было велено, а Фердинанд бросил в него три магических камня. Белый столб исчез, зима окончилась. Было довольно странно видеть замёрзший корабль, плывущий во льду на фоне летней жары и ослепительного солнца.

— Господин Фердинанд, они спасли госпожу Летицию, — проинформировала я, увидев, как из корабля выносят золотоволосую девочку. Она немного подросла, но выглядела в целом так же, так что я сразу же узнала её.

Фердинанд выдохнул, надевая плащ, который я ему вернула.

— Розмайн, как ты хочешь с ней обращаться?

— Что?..

— Относиться ли к ней как к родственнице предателей, судить за попытку убийства или же счесть жертвой коварного замысла? От твоего решения будет зависеть, арестуем ли мы её здесь как преступницу или отнесёмся к ней как к очередной пострадавшей. Хотя, конечно, в любом случае за ней нужно будет вести наблюдение.

Я отвернулась от Летиции, стоявшей теперь на палубе, к Фердинанду.

— Если я могу дать ей прощение, я бы хотела это сделать. Вы ведь знали, что у неё нет дурных намерений, не так ли? Сомневаюсь, что в противном случае вы доверили бы ей именные камни ваших последователей.

— Очень хорошо. Если понадобится, мы всегда сможем выдвинуть обвинения. Но пока давай будем относиться к ней как к жертве.

* * *

Примечания:

1. Меч Эйвилиба более эффективен, когда его применяют мужчины. Более того, в 8 фанбуке говорится, что меч становится более мощным, когда используется для защиты женщины, и его сила возрастает в зависимости от того, насколько сильно пользователь заботится о защищаемой женщине. Да, он становится мощнее благодаря любви.

[[image:/storage/reader-images/ad2cbb0b9ee651c18320d23276a8f62a56899996.png]]

Игровая площадка

— Господин Фердинанд, что вы имеете в виду?..

Разочарование и тошнота, съедавшие меня несколько минут назад, исчезли, сменившись растерянностью. При всех наших проблемах с Аренсбахом я никак не ожидала, что Фердинанд назовёт его игровой площадкой.

— Аренсбах уже совершил тяжкое преступление — измену, и, как ауб, ты вольна поступить с ним по своему усмотрению. Ты можешь, ошибаясь, полностью уничтожить герцогство, а можешь спасти его.

— Постойте, разве уничтожение целого герцогства не будет настоящей катастрофой?! Здесь живут дворяне и простолюдины! Как вы можете говорить такие нелепые вещи?!

Внезапно мне вспомнился случай в Хассе. Такое абсурдное заявление не должно было меня удивлять: Фердинанд всегда был таким человеком. Он прямо заявлял, что ему безразлично, будет ли в наказание за преступление — нападение на герцога — уничтожен целый город простолюдинов.

«Он действительно готов уничтожить Аренсбах».

Это не было милым притворством, призванным скрыть его смущение от того, что он позволил Дитлинде отравить себя. Я чувствовала, что если я не приложу серьёзных усилий, чтобы остановить его, он действительно уничтожит всё герцогство.

Когда я обхватила голову руками, опасаясь повторения кошмара Хассе, Фердинанд бросил на меня незаинтересованный взгляд.

— Здесь есть море. Я помню, как ты завидовала тому, что здешние жители могут есть рыбу, когда захотят. В герцогстве также есть несколько недовольных недавним высокомерием посланников служащих, которые пытаются получить пряности из местных растений, чтобы свести к минимуму торговлю с Ланценавией. Поддержка их исследований почти наверняка принесёт свои плоды.

«Как всё к этому пришло?! Аренсбах теперь прямо лакомый кусочек!» — при мысли о рыбном рае у меня потекли слюнки и я тут же прикрыла рот рукой.Аренсбах, который был кошмаром, вдруг стал казаться мне гораздо более привлекательным.

— Кроме того, — продолжал Фердинанд, — теперь, когда ты окрасила основание Аренсбаха, земли герцогства принадлежат тебе. Ты можешь использовать энтвикельн для создания всего, что пожелаешь. Даже города-библиотеки, о котором ты говорила на одном из наших уроков.

— Что? Город-библиотека?! Я в самом деле могу его построить?!

Когда я рассказала об этой идее Фердинанду, он счёл её совершенно нелепой. А когда предложила эту идею на одном из занятий в дворянской академии, Эглантина просто отнеслась ко мне как к ребёнку, радующемуся своей мечте. Неужели создание города-библиотеки действительно возможно? Меня несколько обеспокоило, что Фердинанд так легко решил пойти на это.

— Твой первоначальный план предусматривал его строительство в Эренфесте, что было невозможно по множеству причин, как я уже объяснял. С другой стороны, Аренсбах сейчас как раз нуждается в перестройке, чтобы в нём могли возникнуть новые отрасли и он мог производить новые товары на экспорт.

Моё сердце и так уже бешено колотилось при мысли о вкусной рыбе и специях, а теперь ещё и город-библиотека в придачу?! После слов Фердинанда о том, что герцогство в любом случае придётся перестроить, мои мечты внезапно стали куда осязаемее. Аренсбах теперь казался мне чудесной страной грёз и мечтаний.

Фердинанд не останавливался:

— Ты также упоминала о создании храмовых школ, чтобы повысить уровень грамотности среди простолюдинов. Если создавать их в твоём личном герцогстве, особых проблем не возникнет. Тебе не потребуется ничьего разрешения, и даже зент не сможет вмешаться: он не имеет права решать, как управляются герцогства. А в нынешний неспокойный период люди бы легче справились с некоторыми резкими переменами.

«Храмовые школы, да? Когда-то это было моей мечтой. Повысить уровень грамотности, и тем самым увеличить количество авторов...»

Я была искренне поражена тем, что Фердинанд, похоже, помнил детали каждой идеи, о которой я когда-либо упоминала. На фоне этого в моей голове возник какой-то побуждающий шёпот: «Может быть, уже согласиться стать аубом Аренсбахом?». Однако в то же время другая часть головы не соглашалась и предостерегала меня: «Нужно остыть немного. Господин Фердинанд не может быть таким добрым».

«Всё верно. Здесь происходит что-то очень странное»!

Я несколько раз хлопнула себя по щекам, пытаясь успокоиться. Фердинанд не обращал на это внимания и продолжал свою песню сирены:

— Близкие тебе люди уже начали готовиться к переезду, не так ли? Тебе нужно только привезти их сюда. Если ты построишь храмовую школу и библиотеку, доступные для простолюдинов, и снизишь барьеры между дворянами и простолюдинами, расширяя печатное дело, тебе будет легче, чем когда-либо, встречаться с теми, кто тебе дорог. Но прежде всего... магический договор, который ты подписала с семьей из нижнего города, действует только в Эренфесте. В других герцогствах он не имеет силы.

— Господин Фердинанд, это значит?..

Я сделала неуверенный шаг назад. Неужели он всерьёз сейчас говорит мне, что я смогу воссоединиться со своей семьёй? Если это была какая-то жестокая шутка, то я не была уверена, что мне удастся сдержать свои эмоции.

— По понятным причинам, если ты хочешь, чтобы они продолжали вести тихую и мирную жизнь, я бы не стал на твоём месте публично называть их членами своей семьи. Однако ты могла бы встречаться с ними тайно, добавив в их дом круг перемещения при перестройке города с помощью энтвикельна.

— Неужели мне действительно позволительно размещать круг перемещения по такой личной причине? — уточнила я, удивлённая тем, что Фердинанд вообще предложил это.

— В истории было немало случаев, когда аубы устраивали круги перемещения для встреч со своими возлюбленными, так что, хотя это и не очень достойно, такая возможность есть. Само собой разумеется, действовать нужно осторожно. Ради их безопасности.

Я резко сузила глаза.

— С осторожностью? Значит ли это, что я не смогу увидеть их без вашего разрешения?

Моя настороженность становилась всё более и более оправданной.

Фердинанд глубокомысленно нахмурил брови.

— Есть ли причина, по которой ты пришла к такому извращенному выводу?

Меня больше интересовало, почему он задал такой глупый вопрос. Он наговорил уже столько превратно понимаемых вещей с момента нашего появления у врат, что я была бы сумасшедшей, если бы не предположила худшего.

Он продолжал развивать мысль:

— Ты сможешь проводить свободное время с семьёй один или два раза в сезон.

— Обещаете?

— Если бы ты позволила мне управлять твоим расписаниям, я бы мог выделять время для таких встреч по мере необходимости. Даже Хартмут мог бы организовывать их примерно раз в полгода.

К этому моменту я уже окончательно настроилась стать аубом Аренсбаха. Здесь было практически всё, что я хотела. Но у каждой хорошей истории есть обратная сторона.

— Хорошая попытка, господин Фердинанд, но меня так просто не проведешь. Вы что-то замышляете под видом исполнения моих желаний, не так ли?

— Тебе лучше не разбрасываться такими клеветническими высказываниями.

— «Клеветническими»? Я говорю по собственному опыту, — тут же ответила я, заняв воинственную позу.

Фердинанд посмотрел на меня так, словно я была капризным ребёнком.

— Хорошо, — сдался он. — Как ты и опасаешься, я действительно кое-что планирую.

— Ага! Видите?! Теперь говорите, что вы задумали! Если вы попытаетесь что-то скрыть от меня, я заставлю вас пожалеть об этом!

Несмотря на своё стремление держать других в курсе событий, Фердинанд всегда что-то скрывал и работал в тени. Он задумчиво провёл рукой по щеке и сказал:

— Я был бы признателен за лабораторию рядом с твоей библиотекой. Под одной крышей, если возможно, чтобы я мог быстро получить все необходимые мне документы.

— О, как лаборатория по изучению магических растений, о которой вы уже упоминали?

— Я также хотел бы изучать магических зверей и рыб, но да, в основном, верно. Ты ведь не откажешься предоставить мне небольшое место, чтобы я мог предаваться своим увлечениям? Не забывай, у тебя будет целое герцогство в качестве игровой площадки.

Вот чего хотел Фердинанд — своей собственной великой лаборатории. Он действительно был сумасшедшим учёным. Я понимала, к чему он клонит, но его просьба меня раздражала.

— Вы ущипнули меня, когда я сказала, что вам надо уйти на пенсию и расслабиться! Разве это не она и есть?!

— Здесь, в Аренсбахе, я могу сделать многое из того, что невозможно в Эренфесте. В качестве дополнения к моей лаборатории я хотел бы получить несколько изолированных территорий, где я мог бы выращивать магические растения, разводить магических зверей и содержать магических рыб, выловленных из моря.

«Другими словами, помимо лаборатории, соединенной с моей библиотекой, он хочет иметь ботанический сад, ферму и океонариум?»

Слово «игровая площадка» с каждой минутой становилось всё более уместным. Фердинанд хотел, чтобы я осталась аубом Аренсбахом, чтобы я могла устроить ему его собственный исследовательский рай.

— Вы, несомненно, многого хотите, — заметила я.

— Действительно. Вот почему Сильвестр отказался строить мне лабораторию в Эренфесте и почему я предпочёл бы иметь её здесь. Я могу предоставить схемы и золотую пыль. Единственное, что мне нужно от тебя, — это разрешение.

«Как это похоже на него — сосредоточиться на собственных желаниях в такой момент! Он намерен предоставить мне заниматься работой ауба, пока он будет наслаждаться беззаботной пенсией!»

Как по мне, это было довольно паршивое соглашение. Фердинанд будет сидеть в своей лаборатории, а я утону в работе и не смогу посещать свою библиотеку.

— Нет, — сказала я. — Если я останусь здесь в качестве ауба, вы должны будете помогать мне в работе. Я не позволю вам развлекаться без меня.

— И это всё? — Фердинанд ответил с ухмылкой. — В любом случае это звучит гораздо проще, чем мои старые обязанности в Аренсбахе.

Я не могла отделаться от ощущения, что меня где-то обманывают, и стала придумывать дополнительные условия.

— Гм, гм... Это ещё не всё, конечно! Вы должны обеспечить мне возможность навещать семью раз в сезон, разработать более приятные на вкус лекарства восстановления и собрать результаты всех ваших исследований в книги для моей библиотеки!

— Хм... Эти просьбы потребуют большой работы и отнимут у меня много времени, но я считаю их разумными. Если герцогство оплатит расходы на изготовление книг, я также попрошу служащих, использующих мои лаборатории, предоставить свои результаты.

— Идеально! — воскликнула я.

Фердинанд слегка улыбнулся.

— Итак, есть ли у тебя причины возражать против того, чтобы остаться здесь в качестве ауба Аренсбаха, или мы можем продолжить с учётом этого будущего?

— Мы можем продолжать, — закивала я, а затем подкрепила свой ответ тихим — УРААА!..

— Очень хорошо.

Фердинанд открыл свою Книгу Местионоры. Она была очень похожа на священные тексты, выдаваемые главам храмов в храме, что, вероятно, объясняло, почему он называл её так, когда мы были снаружи, но её назначение было совершенно иным. Искать в ней ничего не пришлось, так как на той странице, где он открыл её, уже был нужный ему магический круг. Однако он был неполным, а потому нерабочим.

— Розмайн, это магический круг для закрытия врат страны. В нём не хватает одного фрагмента, как ты, я уверен, видишь. Обычно я бы попытался завершить его самостоятельно, используя имеющиеся части круга как ориентир, но сейчас у меня слишком мало магической силы, чтобы полагаться на метод проб и ошибок. Не могла бы ты использовать полученные тобой знания, чтобы завершить круг за меня?

Я быстро сформировала свою собственную Книгу Местионоры и стала рыться в ней, бормоча себе под нос. «Закрытие врат страны... Магический круг...» Вскоре я нашла то, что искала. Недостающий фрагмент магического круга был настолько мал, что сам по себе был совершенно непонятен.

Фердинанд с помощью стило нарисовал магический круг в своей Книге, по ходу дела сверяясь с моей.

— А нельзя просто скопировать и вставить? — спросила я.

— Ах да, твоё непонятное заклинание... Оно меня заинтересовало, но давай оставим его на следующий раз. У нас нет лишнего времени.

Фердинанд завершил магический круг, а затем произнёс заклинание «индегранц», от которого круг у его ног заискрился. Казалось, что врата страны активируются. Как только они закроются, можно будет не беспокоиться о прохождении кораблей Ланценавии.

— Это не отняло у меня столько магической силы, как я ожидал... — нахмурился Фердинанд.

— О, это может быть потому, что я использовала врата раньше. При первом перемещении они отняли у меня кучу магической силы, однако во второй раз её потребовалось значительно меньше.

Фердинанд развеял свою Книгу Местионоры, пробормотав, что снабжение врат страны магической силой — дело срочное. Параллельно и я спрятала свою Книгу.

— Что ж, Розмайн... по крайней мере, это решило нашу самую насущную проблему.

К моему удивлению, Фердинанд протянул мне руку. Я взяла её, не совсем понимая, чего он хочет, и только после этого он повёл меня к выходу. Необычным было то, что он, похоже, намеревался сопроводить меня.

Мы спустились вниз, пока не оказались за вратами, затем взобрались на ездового зверя Фердинанда и убедились, что врата страны закрыты. Раньше, когда и они, и врата герцогства были открыты, мы могли видеть круг перемещения и белую пустыню за ним. Но теперь на пути стояла радужная дверь.

— Госпожа Розмайн!

— Вы в безопасности?!

Я помахала Леоноре и Ангелике, когда они пролетали над головой.

— Всё в порядке! Там не было солдат Ланценавии!

— Розмайн, пока мы здесь, закрой и врата герцогства, — потребовал Фердинанд. — Если нам удастся предотвратить проход хотя бы одного человека, это будет не зря.

— Хорошо.

Я сформировала свой штап и выполнила указание. Затем Фердинанд поднял нас в воздух и опустился на крыше одного из воротных столбов. Спасённые в море дворянки уже были перенесены в замок, а рыцари, которым было поручено добывать магические камни, стояли перед нами на коленях.

— Все молодцы. Вы справились с работой даже лучше, чем я ожидал, — обратился к ним Фердинанд. — Назначьте трёх человек, которые будут стоять здесь на страже, пока остальные передохнут. Мы захватим рыцарей, работавших с Георгиной.

— Да, господин!

Как только они закончили, Леонора вышла вперед.

— Господин Фердинанд, если осталось только вернуться в замок, я должна просить вас позволить госпоже Розмайн ехать со мной.

— Конечно. Наша битва здесь закончена, а остальной уборкой можно заняться позже. Чем раньше она сможет отдохнуть, тем лучше.

Фердинанд легонько подтолкнул меня, направляя к моей последовательнице.

— Розмайн, отправляйся в комнату, приготовленную Летицией, но оставайся в своём ездовом звере. Для тебя сейчас это самое безопасное место.

Он был прав в необходимости быть осторожной: мы не знали, насколько можно доверять дворянам Аренсбаха, но он совершенно пренебрегал своей собственной безопасностью. Если кому-то и нужно было время на восстановление, так это человеку, которого совсем недавно отравили.

— Господин Фердинанд, что вы будете делать, пока я отдыхаю? — спросила я.

— Я удалюсь в свою потайную комнату. Леонора, Розмайн изрядно истощена из-за излишнего расхода магической силы. Пожалуйста, поручи Хартмуту дать ей вдвое больше обычной дозы неразбавленного лекарства.

Леонора кивнула, но кровь отхлынула от моего лица.

— В-вдвое б-больше обычной дозы?.. — заикаясь пробормотала я.

— Твоё тело выросло, так что теперь тебе требуется больше. Разве это не очевидно? Ты можешь отказаться, но знай, что я запрещу тебе вступать в бой в Эренфесте.

— Хорошо... — послушалась я, и мои плечи опустились.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, помните о своем положении, когда будете общаться с господином Фердинандом, — предупредила Леонора, когда мы подъезжали к замку.

— Публично вы всё ещё обручены с господином Вильфридом, поэтому ваши путешествия с другим мужчиной вызовут подозрения. Вы с господином Фердинандом больше похожи на пару возлюбленных, чем на опекуна и его подопечного.

— Правда? — удивилась я, наклонив голову. — Но мы всегда были так близки. Раньше это никого не волновало.

— Это было более приемлемо, когда вы выглядели намного моложе. Ох, как мог господин Фердинанд совершить такой невероятный промах? Он должен был знать, какие слухи это вызовет...

— Не думаю, что его волновало, кто за этим наблюдает или как это может отразиться на моей репутации. Единственное, что его волновало, — это как можно быстрее и эффективнее справиться с вторжением.

Леонора была возмущена тем, что это может нанести ущерб моей чести. Как рыцарь, состоящий у меня на службе, она имела полное право на злость, но мы действовали только из необходимости. У Фердинанда не было другого способа раздать указания, скрыв от остальных и священные тексты, и своё плохое самочувствие.

— Как можно тому, кто называет себя вашим опекуном, так открыто пренебрегать вашей репутацией? — спросила Леонора, явно разгневанная.

По правде говоря, меня гораздо больше волновало здоровье Фердинанда и уборка этого бардака, чем мнение общественности обо мне. Но я не могла сказать об этом Леоноре: это только усугубило бы ситуацию.

— Честно говоря, я не знаю, о чём думал Фердинанд, — поведала я. — Нам стоит спросить его позже.

«Кроме того, меня беспокоит ещё более серьёзная проблема...»...

Я приостановилась в раздумье, всё ещё чувствуя за спиной набухшее возмущение Леоноры. Было ли безрассудством обещать, что я продолжу быть аубом и устрою Фердинанду лабораторию в Аренсбахе? Не покажется ли это безумием со стороны?

«Особенно, учитывая, что господин Фердинанд зачастую так сильно погружается в свои исследования, что забывает про всё остальное. Может быть, мне стоит убедить приёмного отца построить для него лабораторию в Эренфесте...»

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн! Я тронута до глубины души! — воскликнула Кларисса, как только мы подлетели к замку. — Я уже отправила письма аубам Эренфесту и Дункельфельгеру!

— Как удобно. Я как раз собиралась с ними связаться. Спасибо, что сэкономила мне время, Кларисса.

— И мы получили их ответы. Ауб Дункельфельгер разрешил нам привести его рыцарей в Эренфест. Ауб Эренфест похвалил за отличную работу.

Затем Кларисса повела нас в замок. Проходя по его коридорам, мы миновали нескольких аренсбахских дворян, и все они, увидев меня, с почтением восклицали: «Госпожа Розмайн!» Их энтузиазм говорил о том, что Кларисса очень постаралась, но, честно говоря, это было жутковато.

— Госпожа Розмайн... — позвала Летиция, когда мы добрались до места назначения: — Здесь мы приготовили для вас гостевую комнату.

— Я тронута тем, что вы позаботились об этом не смотря ни на что. Вы, должно быть, очень устали от всего пережитого, поэтому, пожалуйста, отдохните, когда сумеете.

Она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Спасибо, но я должна дождаться своих слуг. Дело в том, что у рыцарей Дункельфельгера пир...

— Ах, похоже, это весьма тяжелое бремя. А где госпожа Ханнелора?

— Она пошла возвращать волхенилов их хозяевам.

«Так что резвящиеся рыцари остались совсем без присмотра...»

Я попросила Летицию провести меня в большой зал, где рыцари Дункельфельгера устраивали пир под видом разбора прошедшего сражения. Даже через закрытые двери было слышно, как они восторженно обсуждают крутость копий Лейденшафта и все способы использования меча Эйвилиба в будущих сражениях в диттер.

Я вошла в зал, и меня сразу же встретило море улыбающихся лиц.

— Госпожа Розмайн! — воскликнул Хайсхиц. — Сегодняшний ритуал был великолепен. Просто потрясающе...

— Я пришла поблагодарить всех вас за прекрасную работу, но должна сказать... я потрясена. Разве Фердинанд не говорил вам, что диттер не закончен до тех пор, пока основание не будет в безопасности? Разве в Дункельфельгере принято пить в разгар сражения?

Атмосфера радости разом схлынула. Несколько рыцарей сбились в кучу, тщетно пытаясь спрятать за собой бочки с пивом.

— Подумать только, вы пируете, вместо того чтобы отдыхать, готовясь к завтрашнему дню... — продолжала я. — Интересно, а господин Фердинанд вообще решился бы взять с собой в Эренфест таких рыцарей?

— Мы сейчас же приведем себя в порядок и ляжем спать. Когда мы отправимся?

— Это будет зависеть от того, когда я поправлюсь.

Когда рыцари успокоились, я многозначительно сказала, что с нетерпением жду их завтрашней службы, и вышла из зала. Летиция и её последователи почувствовали заметное облегчение: ни у кого из них не было опыта, необходимого для того, чтобы справиться с рыцарями Дункельфельгера.

— Я очень благодарна вам, госпожа Розмайн.

— В этом нет нужды: ведь это я привела их сюда, — вздохнула я. — Итак, госпожа Летиция... Как бы мне ни было больно лишать вас отдыха, не могли бы вы попросить поваров приготовить еду, которую можно есть холодной? Иначе мы не сможем обслужить такую большую группу.

Я предложила несколько рецептов из числа присланных ей, после чего удалилась в приготовленную для меня гостевую комнату. Я привела себя в порядок с помощью вашена, выпила двойную обычную дозу сверхпротивного лекарства восстановления и забралась в свой пандобус, чтобы отдохнуть, как и велел Фердинанд.

Слухи и отправление (❀)

«Где я?..»

Было темно, матрас подо мной был слишком упругим, чтобы быть моей обычной кроватью, и когда я нащупала его, то поняла, что оказалась запертой внутри чего-то.

«О, подождите. Я внутри пандочки».

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить своё положение. Я спала в пандобусе с закрытыми окнами, чтобы исключить риск того, что кто-нибудь из мужчин-последователей увидит меня в ненадлежащем состоянии. Лекарство восстановления, принятое перед сном, подействовало просто великолепно: и выносливость, и магическая сила полностью восстановились.

Я уснула сразу после вашена, поэтому на мне всё ещё была одежда для верховой езды. Я слегка причесала волосы и, открыв одно из окон, увидела прямо перед собой затылок Ангелики.

— Доброе утро, Ангелика. Могу ли я попросить тебя вызвать слугу, чтобы она подготовила меня к этому дню?

— Конечно, госпожа.

Ангелика послала ордоннанц, а затем выпроводила из комнаты моих последователей-мужчин. Вскоре вошла Леонора со слугой-ученицей.

— Доброе утро, госпожа Розмайн. Как вы себя чувствуете?

— Кажется, я полностью восстановилась, так что чувствую себя прекрасно.

Когда я ответила, Леонора, до этого выглядевшая несколько обеспокоенной, вздохнула и с облегчением улыбнулась.

— Прошло целых два дня с тех пор, как вы приняли лекарство. Отсутствие вашей реакции заставило нас поволноваться.

«Что?!»

Я израсходовала столько магической силы и выносливости, что мой сон больше походил на кому. Все мои последователи были смертельно встревожены, но Фердинанд, который сказал им, сколько лекарств давать, заверил их, что я проснусь через два-три дня.

— А чем сейчас занимается господин Фердинанд? — спросила я. — Сомневаюсь, что он воспринял мою спячку как возможность отдохнуть.

За два дня многое могло измениться — он ни за что не стал бы ждать в Аренсбахе.

Леонора кивнула, давая понять, что моё предположение верно.

— Он отправился в Эренфест, возглавив рыцарей Дункельфельгера.

— Так он меня бросил?.. — переспросила я.

Он сказал мне выпить лекарство, если я хочу к нему присоединиться, так что его решение уйти без меня показалось мне довольно грубым.

«Было очень тяжело пить в два раза больше обычной дозы!»

— Дело в том, что рыцари Дункельфельгера стали слишком шумными, чтобы продолжать держать их в замке, — пояснила Леонора. — Господину Фердинанду ничего не оставалось, как уйти вместе с ними.

В пылу сражения рыцари беспрекословно выполняли приказы командира, но их самообладание быстро улетучивалось, когда им нечем было заняться. За время моего отсутствия они, видимо, пытались устраивать новые пиры и вызывать на диттер и без того занятых рыцарей Аренсбаха под предлогом «подготовки к следующей битве». Фердинанд двинулся с рыцарями Дункельфельгера в Эренфест, чтобы положить конец их бесчинствам.

— Подожди-ка, — заметила я. — Значит ли это, что у господина Фердинанда не было времени на восстановление?

— Он провёл целый день в своей потайной комнате, так что, полагаю, успел отдохнуть, — сказала Леонора и попросила меня выйти из ездового зверя, чтобы она могла меня одеть. Я выполнила просьбу и была немедленно усажена перед зеркалом.

— Я здесь, чтобы помочь вам одеться, — сказала слуга-ученица. — Можете звать меня Ферзель.

— Ты была спасена вместе с госпожой Летицией, не так ли? — спросила я. — Вы обе смогли отдохнуть?

— Да, — ответила она с мягкой улыбкой. — Госпожа Летиция чувствует себя хорошо. Я... очень благодарна вам за то, что вы спасли её.

Пока я готовилась к умыванию, Ферзель продолжала благодарить меня за всё, что я сделала: начиная со сладостей, которые я посылала Летиции, чтобы помочь ей пережить изнурительное обучение Фердинанда, и заканчивая спасением Летиции с одного из кораблей Ланценавии и решением обращаться с ней не как с представительницей восставшего герцогства, а как с жертвой и пленницей. Сейчас они собирали вместе дворян, пострадавших в результате вторжения Ланценавии, и тех, кому Хартмут и Кларисса успешно промыли мозги, чтобы больше людей приняли меня как нового ауба Аренсбаха.

«Вероятно, такой приказ отдал господин Фердинанд, но это не должно умалять их труды».

— Господин Фердинанд сказал нам, что вы будете спать примерно три дня, но мы всё равно волновались... — продолжала Ферзель. — Особенно госпожа Летиция. Она ужасно боялась, что вы вообще не проснётесь. Не желаете ли вы пообедать с ней и госпожой Ханнелорой, чтобы развеять их опасения?

Я повернулась, чтобы посмотреть на Леонору. Учитывая обстоятельства, я хотела знать, допустимо ли моё согласие. Она слегка кивнула.

— Тогда мы сделаем необходимые приготовления, — сказала Ферзель. Она послала ордоннанц из комнаты, затем поменяла инструменты, которыми мыла мои волосы, на щётку и стала заплетать мои локоны в косы. — Вы действительно благословлены Богом Тьмы: у вас пленительные волосы цвета ночного неба, блеск которых подобен сверкающим звёздам, как и у Местионоры, богини мудрости. Двое ваших последователей определённо были правы.

«Кто-нибудь, пожалуйста, остановите их... Они делают то, что велел господин Фердинанд, но всё же... пожалуйста...»

Она продолжила:

— Они горячо рассказывали нашим дворянам о том, насколько вы, госпожа Розмайн, чудесны, и предупреждали их о том, насколько наша ситуация похожа на ту, что была в Айзенрайхе. Наши дворяне дрожат от страха, ожидая решения королевской семьи.

В Аренсбахе после последней гражданской войны произошла жестокая чистка — дворяне с ужасом представляли, чем может обернуться восстание с участием иностранного государства. Хартмут и Кларисса прекрасно справились с задачей нагнетания страха среди дворян.

«Я уверена, что они немного преувеличили, но... дворянам действительно стоит побеспокоиться. Определённо стоит».

— Госпожа Розмайн, для нас вы, воплощение Местионоры, которой боги во время долгого отсутствия даровали Книгу Мудрости, поручив принести Грутрисхайт в королевскую семью, поистине богиня спасения.

«Хм...»

— Предоставив Грутрисхайт королевской семье, будете ли вы, госпожа Розмайн, воплощение богини, править этой землёй, дабы очистить Аренсбах, очарованный Богиней Хаоса? — продолжила Ферзель.

«Ааааа! Что, чёрт возьми, происходит?! Только один человек мог сделать такое... Тьфу на вас, господин Фердинанд!», — как бы мне ни хотелось высказать ему всё, что я думаю, его здесь уже не было. У меня также возникло желание обхватить голову руками, но я не могла этого сделать, пока Ферзель укладывала мне волосы. Сейчас я могла лишь издать тихий стон.

Глядя в зеркало, я заметила, что поверх рабочей одежды на Ферзель надет светло-фиолетовый плащ. На нём был нарисован большой знак «X» из синей и желтой линий, назначение которого мне было неизвестно.

— Ферзель, а слуги Аренсбаха всегда носят плащи, работая? — спросила я. — Твой, похоже, мешает...

— Нет, но сейчас особые обстоятельства. Тем, кто, по мнению господина Фердинанда, не имеет злого умысла по отношению к вам или Эренфесту, были выданы эти плащи с метками. Любой, кого увидят без плаща, будет схвачен на месте и задержан до вынесения приговора.

К моему удивлению, пока я спала, Фердинанд создал щит Шуцерии над пандочкой и проверил аренсбахских дворян на наличие злых намерений.

«Надеюсь, у него был способ узнать, не относится ли кто-нибудь враждебно к грюнам...»

Как только я была одета и приведена в надлежащий вид, в комнату ввалились мои последователи, которые очень волновались из-за моей внезапной и продолжительной спячки. Корнелиус вгляделся в моё лицо, чтобы ещё раз убедиться в моей безопасности, а Матиас и Лауренц только облегченно переглянулись.

— Я полностью выздоровела, — заверила я их всех. — Как дела в Эренфесте?..

— Как бы я ни хотел, чтобы вы продолжали отдыхать, меня не меньше беспокоит ситуация на родине... — сказал Корнелиус. — Если вы хотите идти, я не буду вас останавливать.

Я улыбнулась и кивнула. Нам нужно было проведать родное герцогство и рассказать Сильвестру, как у нас дела.

— Госпожа Розмайн, — вмешался Лауренц, — господин Фердинанд сказал, что если вы настаиваете на поездке в Эренфест, то перед использованием круга перемещения вам следует уточнить его местоположение, отправив ордоннанц.

Возможно, чтобы загладить свою вину, Фердинанд разрешил мне воспользоваться моими полномочиями ауба и создать круг перемещения, чтобы догнать его. Было приятно узнать это.

— Ранее прибыл ордоннанц, сообщающий нам, что господин Фердинанд и рыцари Дункельфельгера вот-вот достигнут Зайтцена, где находятся врата герцогства. Там они проконсультируются со стражниками и проведут вторую половину дня отдыхая, после чего продолжат путь в Эренфест.

— Тогда я воспользуюсь кругом перемещения, чтобы первой добраться до врат герцогства, — заявила я.

— Пожалуйста, не надо! — крикнул Матиас в ответ. — Это слишком опасно!

По яростному призыву рыцаря я отправила ордоннанц Фердинанду, сообщив, что проснулась и намерена активировать круг перемещения к вратам герцогства. Он ответил, что свяжется со мной, когда прибудет, и что до этого времени мне не следует пользоваться кругом перемещения. Мне ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и ждать.

Понаблюдав за обменом ордоннанцами, Корнелиус несколько нерешительно подошёл ко мне.

— Розмайн... Ты собираешься остаться здесь в качестве ауба Аренсбаха? Так утверждают слухи и даже господин Фердинанд.

— Да, это так, — сказала я. — Если возможно, я хотела бы создать свой собственный город-библиотеку.

— Что? — Корнелиус уставился на меня в полном недоумении. — Поэтому ты хочешь остаться здесь? Не чтобы править Аренсбахом справедливой рукой?..

Я кивнула.

— Город-библиотека — моё главное желание, но всё будет зависеть от наших переговоров с королевской семьёй. Как бы то ни было... мало что в моей жизни прошло так, как я хотела.

Я хотела создавать книги вместе с Лутцем, поставляя магическую силу в качестве священницы-ученицы, но эта мечта была разрушена принятием меня в герцогскую семью. Желание же провести время до моего десятого дня рождения с семьёй из нижнего города перечеркнул граф Биндевальд. Затем два года, выделенных на моё образование, оказались поглощены пребыванием в юрэве. Я до сих пор помню, как, проснувшись, обнаружила, что выросли все, кроме меня. И теперь, когда я, наконец, догнала их, на меня стали бросать странные взгляды.

Но, конечно, на этом список неприятных неожиданностей не закончился. Я нисколько не хотела, чтобы Фердинанд переезжал в Аренсбах, где он чуть не погиб, несмотря на все мои молитвы о его безопасности. И я также хотела бы остаться в Эренфесте, однако там для меня уже не было места.

— Утвердившись на посту ауба Аренсбаха, я смогу возглавить герцогство, как предлагал господин Фердинанд, — сказала я. — Но сейчас, когда надо мной нависла угроза принятия в королевскую семью, я не надеюсь, что моё желание сбудется.

— Розмайн?

— Даже если я передам Грутрисхайт, неужели ты думаешь, что королевская семья так просто отпустит меня? Править в качестве ауба Аренсбаха — это как сон внутри сна…

Я была рада, что Фердинанд предложил эту идею, и хотела, чтобы она осуществилась, но искренне сомневалась, что всё пройдёт хорошо.

— Понятно... — Корнелиус положил руку мне на голову с противоречивым выражением лица. — Ты на удивление реалистична в этом вопросе.

* * *

После разговора с последователями меня отвели в столовую. Для меня это был завтрак, но остальные уже обедали. Внутри меня ждали Летиция, Ханнелора и их последователи.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Розмайн? — спросила Ханнелора.

— Как нельзя лучше.

— Мы приготовили для всех полезные блюда, — сказала Летиция.

— Я очень благодарна вам.

Летиция и её последователи были одеты в плащи, украшенные сине-желтыми крестами. Я не придала этому значения, когда речь шла только о Ферзель, но теперь стало ясно, что представляют собой эти знаки: подчинение Эренфесту и Дункельфельгеру.

— Этот знак также носит господин Фердинанд и возглавляемые им рыцари, чтобы они не могли по ошибке захватить или напасть друг на друга, — сказала Летиция с улыбкой, словно прочитав мои мысли. — Он служит исключительно для того, чтобы отличать друга от врага.

[[image:/storage/reader-images/499dd638f585b25707334432d0a2ae5aa3c79e96.jpg]]

Пока я наслаждалась пряным и очень ароматным супом, Ханнелора рассказала мне что я пропустила, пока спала.

— Наши рыцари закончили осмотр поместья Ланценавии, и, как сказала госпожа Летиция, в нём есть дверь, которую может открыть только ауб. Господин Фердинанд сказал, что она соединена с дворцом, где жили принцессы Ланценавии.

С тех пор поместье было опечатано. Теперь, когда я стала аубом Аренсбаха, все, кто прошёл через дверь, не могли вернуться без моего разрешения.

— Круг перемещения в дворянскую академию и дверь между центральным зданием и общежитием требуют магической силы ауба и регистрационных брошей, — продолжила Ханнелора. — Группа госпожи Дитлинды не сможет вернуться через круг перемещения.

— Я очень благодарна Вам, госпожа Ханнелора.

— Не думайте об этом. Вполне естественно для рыцарей Дункельфельгера заняться этим, учитывая, сколько они ели и пили. Меня больше беспокоит нагрузка на господина Фердинанда, у которого было так мало времени для отдыха.

Рыцари, очевидно, рвались помочь Фердинанду, пока он болел, но ни один из них не предложил ему немного отдохнуть.

«И в этом проблема всех в Дункельфельгере!»

— Сейчас служащие Аренсбаха сопоставляют найденные магические камни с именными медалями, чтобы определить, кому они принадлежат.

Летиция опустила глаза.

— Господин Фердинанд сказал, что потери были минимальными, но... их всё равно было очень много.

Я не знала, как лучше её утешить.

— Если господин Фердинанд сказал, что они были сведены к минимуму, значит, это действительно был лучший исход. Вы предупредили Штраля об опасности, не так ли? Он поступил так, как вы приказали, и защитил дворян. С вашей стороны было очень милосердно приказать ему отдать предпочтение спасению остальных, когда вы были в руках Ланценавии.

— Но госпожа Розмайн, я...

Я прижала палец к губам, призывая заплаканную Летицию не произносить ни слова. Она обещала Фердинанду, что будет вести себя так, как будто ничего не произошло.

— Мы сможем обсудить детали вашей ситуации, когда воссоединимся с господином Фердинандом, — сказала я. — Я должна вернуться в Эренфест после того, как мы поедим, поэтому прошу вас набраться терпения.

Летиция кивнула, плотно прикрыв рот одной рукой. Ханнелора же в свою очередь растерянно взглянула на меня.

— Госпожа Розмайн, а как же основание? Как ауб, вы обязаны защищать его. Немыслимо было бы бросить своё сокровище в середине сражения и отправиться в Эренфест.

Я не могла удержаться от усмешки.

— Госпожа Ханнелора, если кто-то хочет украсть основание Аренсбаха, пусть забирает. Но я не могу представить себе человека, который захотел бы захватить восставшее герцогство, не имея на то разрешения королевской семьи.

Если бы кто-то был настолько глуп, чтобы сделать такой смелый шаг, я бы не стала вставать у него на пути. Им придётся взять на себя стандартные обязанности ауба и всю ту работу, которую Фердинанд выполнял ради герцогства.

— И даже если кто-то захватит основание, — продолжала я, — моей жизни ничего не будет угрожать. Обычно, захватившие основание, уничтожают медали герцогской семьи, которую они сместили, но моя медаль всё ещё находится в Эренфесте. Не говоря уже о том, что я знаю, как добраться до основания Аренсбаха. Если по какой-то причине оно мне понадобится, я всегда смогу просто украсть его снова. Сомневаюсь, что кто-то сможет обойти меня в объёме магической силы.

Ханнелора сделала паузу в раздумьях, а затем хихикнула.

— И правда...

Затем она объявила, что отправится со мной в Эренфест.

— Подождите, неужели? — спросила я. — Разве вам не сказали остаться здесь ради вашей безопасности?

— Не совсем. Господин Фердинанд поручил мне охранять вас, наше главное сокровище, до конца диттера.

* * *

После еды меня отвели в другую комнату, где я могла сделать круг перемещения, достаточно большой для того, чтобы мы могли путешествовать все вместе. Фердинанд уже решил, кто будет сопровождать меня в случае, если я решу двинуться в Эренфест: мои последователи, отряд Ханнелоры и пять рыцарей Аренсбаха. Все они были в сборе и наготове.

Когда я приступила к работе над кругом, один из рыцарей вышел вперед и сказал:

— Я не могу выразить словами, как мне повезло, что мне выпала возможность охранять воплощение Местионоры. Мы безмерно благодарны вам за то, что вы отправились в бой, чтобы спасти наш народ. Хвала богам! Хвала госпоже Розмайн!..

— Э?!

Мне приятна похвала, но, услышав, как кто-то восхваляет меня наравне с богами, я инстинктивно отступила назад. Учитывая все обстоятельства, это была довольно сдержанная реакция, особенно учитывая одобрительный кивок Хартмута, последовавший за этой речью. Как за два дня дворяне Аренсбаха так резко изменились?

— О, я...

— Наши приготовления закончены, и мы отправимся в Зайтцен, как только получим ответ от господина Фердинанда, — с улыбкой объявил Лауренц, после чего отправил ордоннанц тому, о ком шла речь. Притворяется ли он, что не замечает моего недовольства, или это всё часть какого-то коварного плана?

Ответ пришел быстро:

— Отправляйтесь в Биндевальд, а не в Зайтцен: до нас дошли сведения, что прошлой ночью группа рыцарей пересекла границу Эренфеста. Мы сами только что въехали в эти земли, и вскоре должны добраться до летнего особняка гиба. Я бы предпочёл, чтобы мы сначала встретились, а затем вместе отправились в Эренфест. Поторопитесь.

Я окинула взглядом множество напряженных лиц.

— Положите руки на круг и направьте в него свою магическую силу.

Все сделали, как было велено, и вместе со мной влили магическую силу в круг. Когда вокруг нас закружились свет и тьма, я достала свой штап и постучала им по кругу.

— Ненлюссель. Биндевальд.

Биндевальд (❀)

— О боги!

Я всё ещё отходила от перемещения с сильно зажмуренными глазами, но быстро узнала этот пронзительный визг, встретивший нас по прибытию в Биндевальд. Он был почти что ностальгическим, учитывая, как мало времени я провела в дворянской академии в этом году. Открыв глаза, чтобы удостоверится, я и в самом деле увидела мчащуюся Фраулерм с тремя другими женщинами за ней.

«Давненько я не видела это лицо. И хорошо бы так и продолжалось...»

— Сначала вдруг какой-то магический круг в саду... Теперь вы все! — вскричала Фраулерм. — Что происходит?!

— Учитель Фраулерм...

— Она больше не учитель, госпожа Розмайн... — шёпотом напомнила Ханнелора. — Она вела себя так неподобающе, что её... принудили уйти в отставку.

Я смутно вспомнила, как мне кто-то говорил о её отставке. Это объясняло, почему она была здесь, в Аренсбахе, к тому же я уже знала, что она родственница графа Биндевальда, но всё же я не ожидала вот так неожиданно её увидеть.

— Это безумие, что сюда прибыли дворяне Эренфеста! — заявила Фраулерм. — Полнейшее безумие!

— Действительно, сестра моя! Полнейшее безумие! — вторила ей одна из трёх женщин. — Вот в чём проблема Эренфеста!

Вскоре Фраулерм и её команда уже указывали на нас и лаяли. Они выглядели так одинаково и говорили так схоже, что мне оставалось лишь предположить, что все они родственницы.

— Не все мы из Эренфеста... — пробормотала Ханнелора с несколько удручённым видом. Затем она достала свой штап и окутала Фраулерм полосами света.

«Что?!»

Ханнелора двигалась так естественно, что я даже не успела заметить, как всё прошло. Её отряд двинулся вслед за ней, и буквально в мгновение ока все четыре женщины были схвачены. На них не было серебряных одежд или чего-то подобного, но этот поступок всё равно поразил меня.

Ханнелора посмотрела на остальных рыцарей, которые были так же потрясены, как и я, и вздохнула:

— Рыцари Аренсбаха, вы слишком медленно реагируете на опасность, — заметила она с улыбкой и как всегда мягким голосом. — Да, необходимость сдерживать дворян своего герцогства может заставить вас колебаться, но так вы не сможете защитить госпожу Розмайн. Я знаю, что вы способны на большее.

«Она действительно соответствует репутации своего герцогства…»

— Неужели вы всерьёз полагаете, что эти четверо — единственные, кто будут сопротивляться? — продолжала Ханнелора. Затем она кивнула в сторону поместья, подстегнув рыцарей Аренсбаха вызвать своих ездовых зверей и начать действовать.

«Вы просто слишком хорошо обучены, госпожа Ханнелора.»

Если подобное ожидается от всех дворянок в Дункельфельгере, я точно не выжила бы там. Какой бы классной и восхитительной она ни была, пытаться подражать ей было выше моих сил.

— Боги! Это вы, госпожа Розмайн?! — воскликнула Фраулерм, глядя на меня с земли. — Как вы вообще здесь оказались?! Разве вы не должны были уже умереть?! Упрямство — это не добродетель!

Хартмут шагнул вперед и пристально посмотрел на Фраулерм. Он улыбнулся, но глаза его были холодны и совершенно лишены сострадания.

— Я буду обращаться к вам просто Фраулерм, поскольку вы были исключены из дворянской академии. Скажите, пожалуйста, что вы имели в виду, когда говорили, что госпожа Розмайн должна была уже умереть? Я вижу, что даже вынужденная отставка не научила вас выражаться корректно.

Фраулерм, видимо, очень стыдилась своего исключения из дворянской академии — её лицо стало ярко-красным, и она одарила допрашивающего самым свирепым взглядом, на который только была способна.

Хартмут усмехнулся.

— Если вы имеете в виду медленно действующий яд, которым были намазаны наши священные тексты, то мы обнаружили и удалили его ещё до того, как госпожа Розмайн прикоснулась к книге.

Глаза Фраулерм широко раскрылись в недоумении, что заставило Хартмута расплыться в улыбке и продолжить:

— И если вы знали об этом яде, вы определённо причастны к покушению. Нам необходимо провести более тщательное расследование.

— О боги! Я получила отчёт и ничего больше! — отрезала Фраулерм, резко отвернув голову. — Больше ничего не могу вам сказать!

Хартмут повернулся к Корнелиусу и жестом указал на развалившуюся на земле Фраулерм.

— У нас нет времени допрашивать её сейчас. Позаботься о том, чтобы она не умерла, пока мы не узнаем, кто передал ей этот отчёт.

— Да, естественно, — ответил Корнелиус, с особенно каменным выражением лица направив свой штап на Фраулерм.

— Охохо... Вы последователи Розмайн? Как печально, — сказала одна из женщин на земле, с сочувствием глядя на Хартмута и Корнелиуса. По цвету волос она очень напоминала Фраулерм. — Мне так жаль, что вы продолжаете служить ей, обманутые и не знающие её истинной природы. Она — простолюдинка, священница-ученица, которая когда-то организовала падение моего мужа. Простолюдинка, говорю вам! Простолюдинка!

Я была так поражена, что схватилась за грудь. Женщина, разразившаяся победным гоготом, была, по-видимому, женой графа Жабы, того самого дворянина, который несколько лет назад вторгся в храм.

— О, неужели есть ещё глупцы, которые верят в эту ложь? — спросил Хартмут, встав между мной и женщиной. — Одного глупого рыцаря однажды казнили за то, что он причинил вред госпоже Розмайн, руководствуясь этим заблуждением. Удивительно, что кто-то ещё так охотно отказывается от благоразумия.

— Хартмут... — начала я.

Он знал о моём происхождении, но тем не менее взял меня за руку.

— Не бойтесь, госпожа Розмайн. Эта ложь могла иметь какой-то вес, когда вас тайно воспитывали в храме, но сейчас в неё поверит только тот, кто потерял разум или ослеплён своими эмоциями. Эта женщина просто отказывается признать, что её муж совершил тяжкое преступление.

— Боги! Как грубо!

— Я говорю только правду!

Хартмут не удостоил визжащих женщин даже взглядом, он снова улыбнулся мне, затем оглядел всех собравшихся.

— Предположим на мгновение, что эти слухи о госпоже Розмайн правдивы. Это означает, что простолюдинка три года подряд занимает первое место в дворянской академии. Госпожа Ханнелора, как человек, учившийся с ней в одном классе, что вы думаете?

Ханнелора перевела взгляд с Фраулерм на меня.

— Невозможно, чтобы госпожа Розмайн, которая дарит всем благословения во время простой игры на фешпиле, и производит золотую пыль, как только берёт в руки магический камень, была простолюдинкой. Это просто немыслимо!

— Госпожа Ханнелора права: простолюдинка ни за что не смогла бы принять участие в диттере и в особенности достичь таких успехов в нём, — согласились рыцари. Затем они начали сокрушаться по поводу этого факта и размышлять о том, как прекрасно бы было, если бы простолюдины тоже участвовали в диттере. Я с трудом уловила ход их мыслей, но, похоже, они были готовы принять в ряды дворян любого, лишь бы тот был хорош в диттере.

— Не обманитесь, как мой муж! — вскричала жена Жабы. — От рук Эренфеста он перенёс невероятные страдания!

В этот момент рыцари Аренсбаха, отправившиеся обыскивать усадьбу, вернулись с десятью или около того связанными женщинами и детьми.

— Госпожа Розмайн, это все дворяне, которых мы нашли. Слуги связаны внутри поместья, — сообщил мне их представитель. — Что-нибудь случилось в наше отсутствие?

Застигнув нас в середине нашего спора с группой Фраулерм, рыцари напряглись.

Леонора вышла вперед, смеясь.

— Эта женщина утверждает, что госпожа Розмайн — простолюдинка. Даже если бы мы отнеслись к этому с пониманием, не было бы позором для Аренсбаха, если бы простолюдинка в одночасье украла его основание?

— Боги! Милостивые! Да я!.. — зашлась в истерике Фраулерм. — Ложь в чистом виде! Должно быть, Эренфест — это улей обманщиков!

Весть о том, что основание Аренсбаха было украдено, возможно, ещё не дошла до Биндевальда, но неужели она не заметила, что мы переместили людей в пределах герцогства? Очевидно, нет, поскольку и она, и её приближенные не прекращали пустословить.

— Пора бы вам заткнуться. Как же жалко... — прозвучал голос кого-то из рыцарей Дункельфельгера, начинающих терять терпение от визгов Фраулерм и остальных.

Леонора снова рассмеялась, на этот раз ещё более вызывающе.

— Никто из дворян не смог найти Грутрисхайт — даже королевская семья. Но боги даровали его госпоже Розмайн! Если вы действительно считаете её простолюдинкой, ваши головы совершенно пусты. — Леонора бросила взгляд на недавно вернувшихся рыцарей. — Неужели эти женщины говорят за всех в Аренсбахе?

— Как дворянин Аренсбаха, я бы не хотел, чтобы вы объединяли нас с этими безумными женщинами, — вмешался один из рыцарей. — Никто в здравом уме не поверит, что госпожа Розмайн — простолюдинка.

— Мы своими глазами видели, как она закрывала врата страны и герцогства, — заметил другой, а затем холодно посмотрел на связанных женщин. — Пожалуйста, перестаньте повторять ложь: ради нашего герцогства, если не ради себя.

— Ваши разочарования и обиды, должно быть, гноились, пока вы торчали здесь, в этом захолустном поместье, в изоляции от правды. Не ждите, что мы будем сочувствовать вашей глупости.

Жена Жабы смотрела на меня, дрожа от страха. Даже дворяне её собственного герцогства смотрели на неё с презрением.

— Скажи им правду, Розмайн! — кричала она. — Хватит их обманывать!

— Не знаю, что вы ожидаете от меня услышать... — вздохнула я. — Понятно, что вам больно от того, что вашего мужа посадили в тюрьму, а сестру уволили, но вы должны открыть глаза на правду. Только ауб может создавать круги перемещения, предназначенные для людей. Я действительно ауб Аренсбаха.

Из моих уст не вышло ни слова лжи. Конечно, я не упомянула ничего о своём происхождении, но гораздо уместнее было остановиться на том, кто я сейчас.

— Этого не может быть! Эта девушка — простолюдинка! Мой муж стал жертвой планов Эренфеста!

— Вы все! Не дайте Розмайн обмануть вас! — добавила Фраулерм.

Но на этом её протесты закончились: Корнелиус от души пнул её по голове.

— Не смей больше оскорблять мою младшую сестру.

— Корнелиус!..

— Не волнуйся, Розмайн. Я позабочусь о том, чтобы не убить их.

«Я не об этом беспокоюсь!»

Пока я пыталась подобрать слова, с неба донесся другой голос.

— Корнелиус. Что ты делаешь?

— Экхарт! — воскликнула я, когда он вывел Фердинанда и группу рыцарей Дункельфельгера во двор. — Вы опоздали, господин Фердинанд.

— Мы заметили группу дворян, возвращавшихся из Эренфеста, и захватили их. Как твоё здоровье?

— Я спала так крепко, что вы меня оставили, но в результате я полностью восстановилась. — Я бросила взгляд на рыцарей под командованием Фердинанда, после чего вернула своё внимание к нему. — А вот вы, должно быть, совсем не отдохнули.

— Я смог немного отдохнуть, — уклончиво ответил Фердинанд. Он взял мою руку, но тут же отпустил её, пробормотав: — Этот осмотр так не сделать.

Должно быть, проблема была в его доспехах, потому что он снял часть защиты с тыльной стороны руки, а затем прижал её к моему запястью, лбу и шее.

Глаза Фраулерм распахнулись.

— Боги милостивые! Что за извращение?! Люди смотрят, вы, дикари!

— Это медицинский осмотр, но я не могу сосредоточиться на биении её сердца, когда вы так шумите. Заставь её замолчать, Экхарт.

— Да, мой господин! — ответил верный рыцарь. Он засунул в рот Фраулерм кляп и приказал ей не издавать ни звука.

Я недоумённо смотрела на Фердинанда, пока он продолжал осмотр.

— Гм... Это извращение?

— Тот, кто считает медицинское обследование таковым, может винить только своё извращённое сознание. Тебе не о чем беспокоиться. Ты, кажется, в порядке... но действительно ли ты намерена присоединиться к нам в Эренфесте? Там есть много такого, чего ты не захочешь увидеть.

Я на мгновение остановилась, однако решение было уже принято: как бы я ни предпочитала избегать ужасных зрелищ битвы, отсиживаться было нельзя.

— Я иду.

— Очень хорошо... Итак, что это за неприятная картина? — строго спросил Фердинанд, указывая жестом на связанных людей на земле.

— Дворяне, которым поручено встретить гибов после их возвращения из Эренфеста, — ответил аренсбахский рыцарь. — Мы закончили обыск поместья.

Фердинанд уставился на Фраулерм, голова которой всё ещё находилась под сапогом Корнелиуса.

— Корнелиус, если ты собираешься пинать и топтать её, целься в живот. Нам понадобится её голова для чтения воспоминаний, и последнее, что мы хотим, так это тратить магическую силу на её исцеление.

— Да, господин!

— Как я уже говорил, по пути сюда мы захватили группу дворян, — продолжил Фердинанд, кивнув в сторону людей, висящих на ездовых зверях Дункельфельгера. — Это гибы, которые с помощью чёрного оружия выкачивали магическую силу из земли нашего герцогства.

— Черного оружия?!

— Они крали магическую силу из земли Эренфеста?..

Фердинанд поднял руку, чтобы заставить их замолчать.

— Всё так. Вместо того чтобы наполнять чаши весеннего молебна своей собственной маной, дворяне бывшего Веркштока воруют магическую силу из Эренфеста. Они разделились на две группы и в большом количестве работают над тем, чтобы осушить нашу землю.

Среди гибов было не так много рыцарей, поэтому захватить и допросить их было довольно просто.

— Первыми были атакованы Грибель и Илльгнер на юго-западе. Эренфест отправил туда войска в подкрепление, не оставив никого, чтобы отправить в Герлах, где в данный момент идёт ожесточённая битва, — пояснил Фердинанд. Именно потому, что мы были нужны в Герлахе, он велел нам встретиться с ним в Биндевальде, а не в Зайтцене. — Если бы вы не решили присоединиться к нам, мы уже были бы в Герлахе.

Я решила ничего не говорить. Матиас уже один раз обрушился на меня за то, что я предложила не ждать назначенной встречи, а рвануть вперёд к вратам герцогства.

Фердинанд вещал дальше:

— Нападение на Герлах возглавляет один из ближайших доверенных лиц Георгины: человек с искусственной правой рукой. Похоже, он особенно хорошо знает местность.

— Это, наверное, мой оте... то есть Граозам, — вмешался Матиас, поджав губы и прищурившись в сторону Герлаха.

— Матиас... — позвала я.

— Будьте спокойны, госпожа Розмайн, я не дрогну.

— Как она может быть спокойна, когда ты так напряжён? — указал Лауренц, а затем крепко хлопнул своего товарища по спине. Должно быть, он приложил немало сил, потому что Матиас пошатнулся вперёд и уставился на Лауренца.

[[image:/storage/reader-images/dcb39e4aae125e5c64390697c0aa862f44d46a4c.jpg]]

— Тебе не нужно сражаться в одиночку, — продолжил Лауренц. — Пойдём.

Я, спокойно взвесив все за и против, согласилась:

— Он прав, Матиас. Может быть, ты даже предпочтёшь остаться в стороне? Я никогда не смогу попросить тебя сражаться против твоего отца, поэтому, пожалуйста, предоставь эту битву другим.

— Я ценю ваше внимание, но в Эренфесте есть много дворян, которые стали преступниками из-за действий Граозама, — отказался Матиас. — Многие потеряли своих родителей. Я не могу отступить.

Фердинанд резко кивнул и подбодрил:

— Если такова твоя воля. Давайте отправим преступников в замок Аренсбаха, а затем поспешим в Эренфест.

Рыцари Дункельфельгера повторно связали гибов, сменив магические путы на верёвки, и грубо бросили их на круг перемещения. Затем рыцари Аренсбаха посадили туда женщин и детей из летнего поместья Биндевальда. Пришлось задуматься, будет ли вообще работать круг перемещения при таком количестве людей.

Фердинанд отправил ордоннанц рыцарям в замок, приказав им запереть пленников, что сейчас прибудут. Он подождал, пока они подтвердят готовность, после чего повернулся ко мне и позвал:

— Розмайн.

Я кивнула и активировала круг перемещения:

— Ненлюссель Аренсбах.

* * *

Как только преступники убрались подальше, мы отправились в Герлах на ездовых зверях. Поскольку мы намеревались пересечь границу, а не пройти через врата, Сильвестр мог нас заметить и принять за вражеское подкрепление из Аренсбаха. Как только мы вернёмся в Эренфест, нам нужно будет послать ордоннанц, чтобы он мог признать в нас союзников.

«Здесь меньше зелени, чем было на свадьбе Лампрехта…»

Летние владения Биндевальда были полны магической силы, но сверху остальная часть провинции напоминала почти бесплодную пустошь.

— Господин Фердинанд... — подала я голос.

— Весенний молебен может подождать. У нас есть более неотложные дела.

— Я знаю, но... — в подобной ситуации всегда больше всего страдали простолюдины. Они должны были массово голодать.

— Биндевальду уже некоторое время не хватает магической силы. Вместо этого тебе следует побеспокоиться о Герлахе, который сейчас грабят.

Как он и предупреждал, как только мы пересекли границу, я увидела огромные бурые пятна земли на фоне богатой зелени Герлаха. Магическая сила в этих землях распределялась совсем неравномерно: создавалось впечатление, что тут разбушевался тромбэ.

— Взгляни. Вторженцы завязали там бой, чтобы отвлечь внимание от гибов, — указал Фердинанд на группу сражающихся рыцарей.

Они были одеты в светло-фиолетовые и тёмно-жёлтые плащи, от их боя всюду возникали яркие, явно магические вспышки.

— А вот и сами гибы, — продолжил Фердинанд, показывая теперь в сторону от масштабного сражения.

Там стояли несколько групп в светло-фиолетовых плащах. Под ними расстилались огромные участки бурой земли.

Эпилог (❀)

Георгина прибыла в поместье Биндевальда — самое подходящее место для проведения итоговой проверки. Эта земля не только граничила с Герлахом Эренфеста, но и находилась в упадке с тех пор, как предыдущий гиб был заключен в тюрьму за нападение на Розмайн. Поэтому её жители питали глубокую неприязнь к Эренфесту и его герцогской семье — слабость, которой легко было воспользоваться.

Именно во время своего короткого пребывания в поместье гиба Георгина получила ордоннанц от Дитлинды. Казалось, что их планы осуществляются успешно.

— Удалось ли госпоже Дитлинде? — поинтересовалась Зельтир, слуга Георгины.

— Да, — кивнула в ответ Георгина. — Я думала, что нам придётся подождать ещё несколько дней, но госпожа Летиция, видимо, достигла своего предела раньше, чем я ожидала.

Георгина предсказала, что Летиция начнёт паниковать, когда бесследно исчезнет её главная слуга Росвита. Она также догадалась, что девушка обратится к Фердинанду, когда все в её свите потерпят неудачу в поисках. Обратиться за помощью к Георгине или Дитлинде она, конечно, не могла: их фракции враждовали, а сама Летиция почти не общалась со столь далёкими от неё людьми.

«Но, к превеликому сожалению, даже от господина Фердинанда она не получила помощи», — с ухмылкой про себя отметила Георгина.

Фердинанд принадлежал к герцогской семье Эренфеста. Он также приходился сводным братом Георгине, но поскольку к моменту его крещения она уже была выдана замуж в другое герцогство, между ними практически не было никакой связи. С момента его приезда в Аренсбах они обменивались приветствиями, посещали совместные обеды и встречи, но лишь ради сбора информации и соблюдения приличий — едва ли это можно было назвать полноценным общением.

«Тем не менее, его понять гораздо легче, чем Дитлинду или Сильвестра», — продолжила размышления Георгина.

В ходе своих исследований она пришла к выводу, что Фердинанд был человеком, способным в случае необходимости принимать очень хладнокровные решения. Это была их общая черта — просто так ли совпали у них типы мышления, или же это следствие жизни в условиях, когда Вероника отнимала у них всё, что им было дорого, — но именно благодаря этому сходству Георгина решила, что Фердинанд скажет обезумевшей Летиции отказаться от Росвиты. На его месте она сделала бы точно так же.

Георгина также предсказала, что отказ Фердинанда, последнего человека, на которого Летиция могла положиться, доведет её до отчаяния и она воспользуется серебряной трубкой Леонцио под воздействием сладости, заражённой труком. Чтобы уговорить её согласиться с их замыслом, ему достаточно было сказать, что ордоннанцы всё ещё доходят до Росвиты и что Летиция может заручиться помощью своего наставника, воспользовавшись подаренным им устройством. Она бы ни за что не отказалась, зная, что её главная слуга ещё жива.

Главные слуги обычно начинали служить своим подопечным кандидатам в аубы ещё до крещения. Они считались своего рода вторыми матерями, особенно в случае с Летицией, которая переехала в Аренсбах из Древанхеля. Георгина прекрасно понимала, как сильно кандидат в аубы, переехавший в северное здание, зависит от главной слуги: она до сих пор помнила, какой ужас испытала, когда у неё украли её собственную.

— Всё прошло даже проще, чем мы предполагали, — заметил Граозам, потрогав протез левой руки и нахмурив брови. — Должно быть, у госпожи Летиции не очень острый нюх на опасности. Или в этом виновато обучение у господина Фердинанда?

— Скорее всего, её недостатки были вызваны тем, что она была заперта в северном здании, чтобы мы не могли с ней общаться. Имей в виду, изоляция не была её собственным решением — госпожа Летиция не осознала, сколько вокруг неё угроз, она лишь следовала инструкциям. Сколь бы одинокой она себя ни чувствовала, не стоит удивляться тому, что она не была настороже.

— Я думал, что она будет похожа на вас, госпожа Георгина, поскольку ни у одной из вас нет матери, на которую можно положиться, но теперь я вижу, что ошибался. Возможно, я переоценивал её...

Губы Георгины изогнулись в лёгкой усмешке:

— Вам лучше не применять таких общих формулировок. Неразумно сравнивать ту, у которой нет матери, с той, у кого она была, но приносила лишь вред.

Даже сейчас Георгина воспринимала своих родителей как приспешников зла, сыгравших личную и вполне осознанную роль в её несчастье. Она не раз желала им смерти. Её последователи и дворяне, посвятившие имя, были гораздо надежнее.

— Более того, госпожа Летиция была назначена следующим аубом Аренсбаха королевским приказом, — продолжала Георгина. — Её положение было непоколебимым, так с чего же ей замечать окружающую опасность? Не забывай, сколько труда я приложила, чтобы она оставалась в неведении.

Они не принадлежали к одной фракции, но Георгина всегда проявляла к Летиции уважение на светских мероприятиях. Кроме того, Георгина не давала Дитлинде открыто продвигать агрессию к девочке, сподвигая ту на косвенные и неэффективные способы выражения неприязни. Таким образом, в глазах Летиции и её последователей Георгина выглядела относительно безобидной. Пока она не приближалась, считалось, что в повышенной бдительности нет необходимости.

«Открытую ненависть лучше приберечь для того, чтобы нанести завершающий удар», — так мыслила Георгина.

По этой логике Фердинанд был гораздо более опасным противником. Георгина больше года пыталась ослабить его бдительность улыбками и прочими любезностями, но он так и не дал ей шанса. Каждый из них знал, противник воспользуется любой их слабиной.

— Госпожа Летиция слишком близка со своими последователями, — подметила Георгина. — Она просто не способна бросить их при необходимости. Обычная вещь среди опекаемых кандидатов в аубы.

Мысли Георгины обратились к Сильвестру и к тому, как он позволил любви к своей семье отравить его правление. Под вуалью её глаза сузились.

— Господин Фердинанд мертв, а госпожа Летиция отправляется на ланценавский корабль... — размышляла она. — И всё же я никогда не думала, что это произойдёт в зале восполнения основания.

Как правило, в зал восполнения запрещалось приносить лишние вещи, а то, что туда могли попасть только зарегистрированные кандидаты в аубы, стало причиной многих трагедий во время борьбы за герцогское кресло. Георгина ожидала, что беседа Фердинанда и Летиции будет проходить в одной из их комнат.

«Я надеялась, что мы сможем уничтожить и их последователей».

Поскольку серебряная трубка была использована в зале восполнения, Фердинанд оказался единственной жертвой. Экхарт и Юстокс даже не могли войти в кабинет герцога, а потому вполне естественно не были отравлены вместе с ним. К тому же Дитлинда была единственной, кто мог подтвердить и сообщить о случившемся. Как бы ни хотелось Георгине получить информацию от человека, которому можно было бы доверять, других вариантов у неё пока не было.

— Тем не менее, я не должна игнорировать смерть такого способного противника, — заключила она. — Я ожидала, что убийство такого осторожного врага как господин Фердинанд окажется самым трудным делом.

Когда-то этот человек служил помощником Сильвестра и он продолжал общаться с Эренфестом даже после переезда в другое герцогство. Фердинанд занимал выгодную позицию для передачи собранной Аренсбахом информации, что делало его весьма хлопотной фигурой. Кроме того, учась в академии, он каждый год занимал первое место в классе, а сейчас без единого нарекания занимался делами Аренсбаха, несмотря на его катастрофическое положение. Георгина отчаянно хотела избавиться от него, прежде чем сделать свой шаг.

— Остались его последователи, доставляющие немало хлопот, но, тем не менее, перейдём к следующему этапу нашего плана, — подытожила она. — Интересно, успеют ли Экхарт и Юстокс добраться до Сильвестра до того, как основание окажется в моих руках?

— Мы контролируем врата герцогства, так что ни их письма, ни их ордоннанцы не попадут в Эренфест, — хмыкнул Граозам. — Возможно, они могли бы добраться до него на ездовом звере, но путь от замка Аренсбаха до врат займёт два дня. Потом ещё день уйдёт на то, чтобы добраться до замка Эренфеста, и это ещё без учёта того, что наши войска задержат их у врат. Других вариантов у них нет, так как без серебряной ткани им не пройти через барьер. Господин Сильвестр не получит ни толики информации о ваших планах.

[[image:/storage/reader-images/11db24b25d627dba367f0c0eb11d65a8dcc2b797.jpg]]

Ордоннанцы не могли пересекать границы герцогств. Возможно, последователи пошлют один к вратам герцогства со стороны Аренсбаха, надеясь, что те передадут информацию в Эренфест, но фракция Георгины уже контролировала находящихся там рыцарей. Магическое письмо оказалось бы столь же бесполезным — их всегда проверяли на вратах, что не позволяло отправителям писать что-либо особо важное, и не было никакой гарантии, что рыцарь, которому поручено его рассмотреть, просто не выбросит его, переместиться же в дворянскую академию было нельзя без разрешения ауба. По сути, они могли рассчитывать только на своих ездовых зверей, что давало группе Георгины преимущество.

— Теперь, когда господин Фердинанд исчез, я полагаю, что из герцогской семьи Эренфеста наша главная угроза — это господин Бонифаций... — размышляла Георгина.

— Согласен, — хмуро кивнул Граозам. — Нам нужно будет отвлечь его от замка. Он редко ведёт себя так, как от него ожидают.

Георгина криво улыбнулась в знак согласия: Бонифаций расставлял ловушки так же легко, как дышал, и одно его существование, казалось, разгадывало даже самые хитроумные замыслы. Это было абсолютно лишено логики — каждый раз, когда его спрашивали, как ему удаётся обнаруживать подобные вещи, он отвечал, что следует своим инстинктам. Он был противен таким людям, как Георгина и Граозам, которые продумывали всё до мельчайших деталей, прежде чем довести задуманное до конца. Не говоря уже о том, что он являлся армией из одного человека — лобовое столкновение с ним наверняка закончилось бы катастрофой для его противника. Поэтому они придумали идеальное противодействие.

— Если мы сначала вторгнемся в Илльгнер, — начала Георгина, — то тамошний гиб попросит помощи для пополнения своей небольшой армии. Командир рыцарей Эренфеста должен будет остаться в замке, поэтому мы можем ожидать, что вместо него в бой вступит господин Бонифаций. Затем, после некоторой паузы, мы предпримем скоординированную атаку на Герлах, вынудив ауба Эренфеста разделить рыцарский орден между двумя землями близ границы.

Через день или два после привлечения Бонифация в Илльгнер на юго-западе, Георгина и Граозам должны были вызвать беспорядки в Герлахе на юго-востоке. Учитывая, сколько времени требуется для перемещения между двумя землями на ездовом звере, этого времени было бы более чем достаточно.

— Гибами из бывшего Веркштока довольно легко управлять, — продолжила Георгина. — Мы можем быть уверены, что они прекрасно выступят в Эренфесте.

Гибы правили территориями, настолько лишёнными магической силы, что не могли выращивать собственную пищу. Они искренне заботились о своём народе, и именно это делало их столь лёгкой добычей — неспособность нынешнего зента перекроить границы поставила их в столь тяжёлое положение, что им оставалось лишь сотрудничать с Георгиной.

— И в результате моих усилий у нас теперь есть средства противостояния господину Бонифацию, — сказал Граозам, снова поглаживая протез руки.

— Глубина твоей преданности вызывает у меня гордость, — с улыбкой сказала Георгина. — Давайте вместе добьёмся основания Эренфеста. На этот раз мы не проиграем.

— Благодаря простолюдинам мы знаем, что гибы Эренфеста укрепляют свою оборону. Я полагаю, что их замок и дворянский район защищены так же хорошо. Да направит вас Ангриф.

* * *

Георгина разослала указания отрядам, которые должны были сопровождать её, затем надела серебряные одежды и плащ, чтобы никто не смог обнаружить её магическую силу. Простолюдины из Биндевальда управляли её и другими каретами, а также повозкой с кожаными мешочками и ящиками, набитыми необходимыми ей магическими инструментами.

В серебряном наряде Георгина прошла через барьер герцогства и въехала в Герлах. Там она пересела в другую карету, которая должна была доставить её в Лейзеганг. Её водителем стал Лауго, страдающий пожиранием, которому Граозам приказал спрятаться среди простолюдинов. Обычно он занимался торговлей растениями, предназначенными для изготовления красителей и лекарств. Используя свои связи, он переправит группу Георгины на лодках в город Эренфест.

Караван прервал свой путь, чтобы переночевать на постоялом дворе и на следующий день продолжить путь в Лейзеганг. Затем диверсионные отряды Георгины были распределены по нескольким торговым судам. Это был незаметный, но медленный способ транспортировки, так как по пути приходилось брать и выгружать грузы.

— Последнее торговое судно должно прибыть к западным воротам через два дня в чётвертый колокол, — пояснил Лауго. — Ваше судно отправится только завтра, но поскольку оно будет следовать прямо в Эренфест, вы можете рассчитывать на прибытие в третий колокол.

Георгина и её слуга Зельтир остались на ночь в Лейзеганге под видом слуг Лауго, а затем, как и планировалось, сели на корабль.

— Вы будете жить в этой комнате вдвоём, — проинформировал Лауго, говоря авторитетно, чтобы не вызвать подозрений окружающих. — Я приду и расскажу вам, когда мы достигнем Эренфеста. До этого времени не разгуливайте нигде.

Комната была узкой, но это было идеальное место для отдыха вдали от посторонних глаз. Никто не догадался, что они дворяне, и Георгина удовлетворённо кивнула своей слуге.

— Это награда от твоего хозяина, — тихо сказала Зельтир и протянула Лауго чёрный магический камень. Должно быть, магическая сила в нём была близка к тому, чтобы выплеснуться, потому что он тут же сжал магический камень и тяжело вздохнул. — Должно быть, с тех пор как назначили нового гиба, у тебя было не так много возможностей ослабить жар внутри себя. Мы обещали тебе только один магический камень, но будь уверен, как только наш корабль прибудет в пункт назначения, мы даруем тебе ещё один. Считай, что это знак признательности за твою дальнейшую службу.

Потеря Граозамом поста гиба и переезд в Аренсбах лишили простолюдинов, страдающих пожиранием, способов высвободить их магическую силу, что практически обрекало их на преждевременную кончину. Однако теперь Лауго предлагали не просто ещё один чёрный магический камень, но и связь, которая принесёт ему пользу в будущем. Ощущение, что его смерть уже не так неизбежна, было непередаваемым, и он в полном благоговении опустился на колени перед сострадательно улыбающимися дворянками.

Георгина беспрекословно приняла этот жест — вполне естественно, что кто-то встал перед ней на колени, — и стала выпроваживать Лауго из комнаты:

— Мы останемся здесь, как и было предложено. Следи за тем чтобы поддерживать наш маленький спектакль.

Когда страдающий пожиранием удалился, двум дворянкам ничего не оставалось делать, как ждать своего назначения. Зельтир, как слуга, старалась обеспечить своей госпоже максимальный комфорт на неудобном судне простолюдинов. У Георгины же не было ничего, кроме свободного времени. Возможно, потому, что она вернулась в Эренфест, воспоминания о прошлом то появлялись, то исчезали, пока она покачивалась на борту лодки.

«У меня нет ни одного хорошего воспоминания об этом герцогстве…»

И сейчас, и в прошлом Георгина чувствовала себя живой только тогда, когда стремилась стать аубом Эренфеста.

* * *

— Георгина, я хочу, чтобы ты стала следующим аубом Эренфеста.

Первым, самым давним воспоминанием Георгины был разговор с матерью, Вероникой. Эта женщина была строгой родительницей, требующей совершенства во всём, и она ясно дала понять, что не хочет, чтобы её дочь уступила место герцога сыну Бонифация Карстеду, получавшему образование кандидата в аубы. Под её ледяной опекой Георгина в слезах училась читать и писать, повторяла приветствия до неспособности говорить и заучивала этикет, терпя постоянные побои.

— Ты ведь станешь следующим аубом и спасёшь меня, правда? — с грустью в глазах спрашивала мать.

В ответ на это Георгина дала себе зарок работать ещё усерднее, чтобы спасти свою бедную мать от посягательств других дворян.

— Ещё одна девочка... — Вероника застонала, когда родилась младшая сестра Георгины, Констанция. Она даже не пыталась скрыть своего разочарования и сразу же пренебрегла бедной девочкой.

Заботясь о брошенной сестре, Георгина старалась дать ребёнку такое же образование, какое получила сама. Но чем больше она старалась преодолеть разрыв между ними, тем больше он становился. Георгина не понимала тогда, почему, но теперь она знала, что образование кандидата в аубы было слишком суровым для того, кто не надеялся когда-нибудь занять эту должность. Взрослые просто позволили недоразумению угаснуть, не желая, чтобы Георгина поняла, что её собственное образование было слишком строгим.

В любом случае, несмотря на то, что обучение Георгины было суровым и болезненным, она получала поддержку от окружающих. Мать хвалила её за успехи, а в подростковом возрасте Рихарда защищала её, когда Вероника становилась слишком требовательна. Дядя Бёзеванс любил её беззаветно, хотя видеться им удавалось нечасто.

Георгина невинно полагала, что если она опередит Карстеда в борьбе за кресло герцога, то мать подарит ей столь желанное тепло.

Но потом родился Сильвестр.

В мгновение ока Вероника изменилась. Она радовалась тому, что у неё наконец-то появился сын, направляя всю любовь и внимание исключительно на него. Неважно, сколько он плакал и как мало старался — он был на первом месте только потому, что он мальчик.

Георгина была в замешательстве. Весь её мир рушился из-за рождения младшего брата. Она начала переживать, что никакая работа не обеспечит ей того обожания, которого она жаждала, и даже считала изменения в матери ненормальными и отвратительными.

«Эх, если бы Сильвестр никогда не родился», — мечтала Георгина.

Карстед был хорошим соперником для неё: несмотря на преимущество в возрасте и поле, он был внуком предыдущего герцога, а не сыном нынешнего — временным кандидатом, выдвинутым в качестве компенсации за отсутствие у правящего ауба наследника мужского пола. Между ним и Георгиной, фактической дочерью герцога, шла напряжённая борьба.

Георгина в то время ещё не была крещена, поэтому редко общалась с Карстедом лицом к лицу. Однако в лице Рихарды, у них был общий наставник, поэтому информацию о нём было легко получить. Георгина считала победу над ним своей долгосрочной целью — он был для неё соперником, которого она имела шанс победить при достаточном усердии.

Но сын первой жены, Сильвестр, просто своим рождением вытеснил Карстеда из борьбы за герцогское кресло. Георгина видела, как на её глазах кандидат в аубы был низведен до высшего дворянина — вполне естественно, что она боялась, что следующей будет она.

«И это происходит только из-за Сильвестра…» — негодовала Георгина.

Несмотря на тревогу, всё пошло не так, как она опасалась. Веронике было важно привести к власти одного из своих детей, поэтому, избавившись от Карстеда, Георгина в итоге была спасена.

Как и его отец, Сильвестр был болезненным при рождении. Таким образом, после свержения Карстеда некоторые стали опасаться за будущее Эренфеста и подталкивали Георгину к тому, чтобы после крещения она продолжила обучение как кандидата в аубы.

«Так что теперь мой соперник — Сильвестр... Мне нужно будет хорошо учиться.»

Но не успела Георгина принять решение никому не уступать, как у неё украли главную слугу Рихарду. Это произошло ещё до крещения Георгины, во время её переезда в северное крыло. Вероника доверяла Рихарде больше, чем другим слугам, и поэтому перевела её к Сильвестру, своему идеальному следующему аубу.

Главные слуги обычно считались вторыми матерями, но Георгина получала гораздо больше любви от Рихарды, чем от Вероники. То, что у неё украли самую надежную последовательницу именно тогда, когда она собиралась покинуть родителей, отправившись в другое здание, казалось непростительным. Она плакалась матери, что это ужасное предательство, но Веронике было всё равно.

— Ты достаточно здорова, Георгина. А вот Сильвестр ужасно болен. Я не могу оставить его с человеком, которому не доверяю.

Вероника убедила мужа согласиться, и Рихарда официально стала последовательницей Сильвестра. Всё складывалось в пользу мальчика. Всё.

«Я просто хочу, чтобы Сильвестр умер», — впервые у Георгины возникло желание расправиться со своим младшим братом. Именно он был причиной всех неприятных событий в её жизни. Его пол был единственным преимуществом перед ней, но этого оказалось достаточно, чтобы постепенно украсть у нее всё. Неудивительно, что она совсем не чувствовала к нему привязанности.

* * *

После крещения Георгина переехала в северное здание. Началось её обучение в качестве кандидата в аубы, и она была настолько занята, что появлялась в главном корпусе лишь раз в месяц, чтобы выпить чаю с матерью и отчитаться о проделанной работе.

С каждым визитом Сильвестр становился всё выше и здоровее. Он досаждал слугам своими проделками, его часто ругала Рихарда, но Вероника по-прежнему считала его болезненным ребёнком и не переставала его баловать. Георгина не могла поверить своим глазам, когда увидела, как мать активно препятствует другим наказывать мальчика. Если бы она вела себя подобно нему, её бы обругали и избили.

«Почему Сильвестр вообще должен быть аубом?..»

Он только шалил и дурачился. Даже когда Георгина ругала его и говорила, что надо много работать, он кричал, что вообще не хочет править. Потом он со слезами на глазах прижимался к матери, а она, не стесняясь, критиковала Георгину:

— Не смей портить мотивацию бедного Сильвестра, — требовала она. — мальчик ещё юн. Ему пока не нужно много работать.

Бывало, она даже огрызалась:

— Ты никогда не заботишься о своем младшем брате. Только и делаешь, что жалуешься. В тебе не хватает любви.

Георгина потеряла дар речи. Если всё, что Вероника говорила о Сильвестре, было правдой, то почему она дотошно перечисляла все недостатки бывшего в том же возрасте Карстеда, когда тот ещё был кандидатом в аубы? Каждый раз, когда Георгина подходила к обеденному столу, чтобы пожелать своей матери спокойной ночи, она слышала безжалостную критику в адрес Карстеда.

Во всяком случае, с момента рождения Сильвестра Георгина ни разу не испытывала к нему ничего похожего на любовь. Мать говорила, что в ней её «недостаточно», но на самом деле всё дело было в том, что в ней вообще её не было.

Каждый раз, когда её ругали, Георгина вынуждена была извиняться перед младшим братом. И когда она это делала, он высовывал язык и корчил противную рожу. Это было выражение избалованного мальчишки, который знал, что вся любовь матери принадлежит ему и что его никогда не пристыдят.

«Не будет ли Эренфесту лучше, если это гнилое дитя умрёт?»

Георгине пришлось задуматься: неужели он такой же кандидат в аубы, как и она сама? Чем больше они общались, тем больше росло её презрение к нему. Единственным утешением для неё было понимание, что их ситуация не может длиться вечно — когда-нибудь её родители поймут, что такой полный дурак никогда не сможет стать аубом.

«Я должна продолжать упорно работать и дождаться этого времени».

И вот Георгина продолжала учиться, работая так увлеченно, как только могла, в надежде, что её тяжкий труд будет замечен всеми.

В конце концов Георгине пришло время поступать в дворянскую академию... И тогда её борьба достигла апогея. Ей вдруг запретили встречаться с дядей Бёзевансом, главой храма — человеком, который любил её больше всех на свете. К тому же Вероника отказалась дать ей желаемых последователей, заявив, что хочет, чтобы они служили Сильвестру.

Столкнувшись с таким ужасным поворотом событий, Георгина едва не потеряла рассудок. У неё украли единственное место, где она могла чувствовать себя в безопасности, и даже не позволили выбрать последователей, которые будут поддерживать её в будущем.

«Почему? Почему Сильвестр просто не умрёт?»

Отношения Георгины с матерью продолжали ухудшаться, но отец понимал, как много она работает. Он понимал, что для того, чтобы стать аубом, ей, как женщине, необходимо взять мужа из герцогской семьи, поэтому устроил её помолвку с кандидатом в аубы из другого герцогства и позаботился о том, чтобы её будущий муж мог войти в Эренфест. Именно поддержка отца позволила Георгине продолжать стремиться к власти, даже когда она то и дело оказывалась загнанной в угол.

Наступил день крещения Сильвестра, и в очередной раз планы Георгины были перевернуты. Крещение проходило во время весеннего праздника, приуроченного к рождению мальчика, поэтому все дворяне герцогства присутствовали при провозглашении Вероникой крещения будущего ауба Эренфеста.

Георгина умоляла своего отца, нынешнего ауба, опровергнуть это заявление: если не принять срочных мер, гибы унесут это недоразумение в свои земли. Утверждение Вероники укоренится, и оспаривать его станет ещё труднее.

В ответ отец Георгины покачал головой.

— Герцогская чета не может делать противоположных заявлений перед дворянами герцогства. Я поговорю с Вероникой наедине, а потом разберусь с дезинформацией.

«Ну, у отца есть репутация, которую нужно поддерживать…»

Репутация герцога была его кровью, поэтому Георгина смирилась с ответом отца и отказалась от борьбы, о чём вскоре пожалела. Дворяне вернулись домой, считая, что Сильвестр действительно станет следующим герцогом герцогства, и в результате в следующем учебном году жених Георгины нанёс сокрушительный удар.

— Мне сказали, что вы больше не претендуете на то, чтобы стать следующим аубом Эренфеста. Это нарушает условия нашей помолвки.

Георгина умоляла родителей спасти её брак и открыть будущему мужу правду о положении Сильвестра. Но вместо этого они решили расторгнуть помолвку.

— Сильвестр гарантированно станет следующим аубом, так зачем твоему жениху отправляться в Эренфест? — с улыбкой спросила Вероника. — Тебе следует подыскать себе партнёра из герцогства более высокого ранга.

— Ты умная и талантливая девушка, Георгина, — добавил её отец. — Я хочу, чтобы ты поддержала Сильвестра, когда он станет следующим аубом. Ему нужен кто-то вроде моего старшего брата, чтобы держать его в узде. Для этого ты можешь даже выйти замуж за высшего дворянина.

Мир вокруг Георгины начал рушиться. Как могли её родители говорить такие жестокие вещи без малейшего намёка на раскаяние? Оглядываясь назад, трудно сказать, как долго она простояла на месте, прежде чем осознала правду — что ей никогда не дадут шанса править, что ей позволили продолжить обучение на курсе кандидатов в аубы только для того, чтобы она могла поддержать Сильвестра, и что дело всей её жизни, по сути, было отброшено и разбито. Но как только всё встало на свои места, её охватили такой гнев и отчаяние, что глаза стали впалыми, а лицо полностью лишилось эмоций.

«Неужели они всерьёз намерены отдать судьбу нашего герцогства в руки дурака, который отказывается работать даже теперь, когда он крещён?.. Как они смогут удержать Эренфест, если его ауб не имеет ни малейших признаков компетентности? Неужели я недостаточно хороша? Неужели моя тяжёлая работа ничего для них не значит? Я получила такое жестокое образование не ради герцогства. Мне казалось, что отец поддерживает меня, но это была лишь иллюзия?»

* * *

Георгина скрежетала зубами, прекрасно понимая, что если она сейчас начнет кричать на родителей, то никогда не остановится. Она сжимала руки так сильно, что ногти впивались в ладони, и изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не достать свой штап и не выпустить всю ярость, бушевавшую в ней.

— Всё было напрасно... — сказала она своим последователям.

— Это неправда, госпожа Георгина. В справедливом мире вы стали бы следующим аубом. Вы работали более чем усердно, чтобы заслужить это. Мы должны подчиниться приказу герцогской четы о становлении господина Сильвестра герцогом, но мы не примем его правления, если решим, что он недостоин вашей поддержки.

Последователи Георгины встали на сторону своей госпожи и предложили ей воспитать из Сильвестра достойного ауба. Конечно, было верно, что она откажется поддержать его в нынешнем состоянии. Начнём с того, что он не хотел трудиться даже после переезда в северное крыло. За ним постоянно бегали его последователи, и не проходило и дня, чтобы по коридорам не раздавались негодующие крики Рихарды.

Таким образом, Георгина решила дать Сильвестру то же самое образование, которое она получила от Вероники. Это оказалось гораздо легче сказать, чем сделать: при каждом удобном случае он выбегал из комнаты, а когда его заставляли сесть за стол, он рыдал и отказывался даже смотреть на свои задачи.

— Я даже не хочу быть следующим аубом! — запротестовал он. — Если тебе так дорога эта роль, сестра, почему бы тебе не править?! Для меня это ничего не значит!

«Тогда сдохни, сопляк».

Наконец что-то внутри Георгины оборвалось. Она хотела только одного — убить своего младшего брата, который, даже не пытаясь, завладел местом ауба, о котором она так мечтала, и отнял у неё абсолютно всё, не заботясь ни о чём на свете.

— Этот мальчик не достоин вашей поддержки, госпожа Георгина, — сказал Граозам, один из её последователей. — На самом деле Эренфест только выиграет от его устранения. Если кто и должен править, так это вы.

— Может быть, это и так, но мои родители приняли решение. Что ещё я могу сделать?

— Вы могли бы разоблачить его невежество перед дворянами герцогства и в то же время похвастаться своей компетентностью. Но сначала вам понадобится надёжная точка опоры и надёжные союзники.

Граозам объяснил, что такое камни имени, и предложил Георгине свой. Вероника потребовала их у многих своих сторонников, заявив, что иначе не сможет им доверять.

— Если ваш честный труд не вознаграждается, давайте поучимся у госпожи Вероники, — продолжил он. — Она вышла замуж за нынешнего герцога и стала первой женой герцогства, укрепила свои позиции с помощью верных, надёжных союзников и начала устранять одного за другим тех, кто ей противостоял.

Вероника не раз упоминала о том, что Лейзеганги с раннего детства презирали её и издевались над ней. Однако если посмотреть на нынешнюю расстановку сил, то у неё была идеальная возможность отомстить.

— Дети и внуки последователей, которых госпожа Габриэла привезла с собой, выходя замуж в Эренфест, вынуждены были посвятить свои имена госпоже Веронике в дворянской академии, — пояснил Граозам. — Я полагаю, что как только в академию поступит господин Сильвестр и приобретёт штап, госпожа Вероника потребует следующее поколение посвятить имена её сыну. Вы должны получить их имена первыми, тем самым заполучив союзников, которые никогда не смогут пойти против вас.

Это была великолепная идея. Георгина, всё ещё не оправившаяся от потери Рихарды, отчаянно нуждалась в последователях, которые могли бы служить ей и которых не мог бы украсть Сильвестр.

— Взять пример с матери, хм?..— произнесла она. — Ни она, ни отец не смогут меня за это отругать.

«Но сначала мне нужно больше узнать о лекарском искусстве».

Так и поступила Георгина. Вернувшись в дворянскую академию, она решила одновременно поступить на курс служащих и курс кандидатов в аубы, намеренно посещая как можно больше занятий по медицине. Затем, по мере накопления опыта, она распространила информацию о глупом поведении Сильвестра среди других дворян, посеяв семена неуверенности в нём, в герцогской чете и даже в будущем Эренфеста.

Параллельно Георгина попросила всех, потомков последователей Габриэлы, посвятить ей своё имя, проявив особый интерес к тем, кто был её ровесником. Расспросив Граозама, она узнала, что некоторые не решались назвать своё имя Веронике, опасаясь её преклонного возраста. Используя это, Георгина смогла уговорить многих служить ей. Помогало и то, что Сильвестр постоянно ставил себя в неловкое положение на светских приёмах.

— Следующим аубом буду я, — заявила оскорблённая девушка. — Этому ребёнку нельзя доверять власть.

* * *

Георгина продолжила укреплять свою власть за кулисами, пока в один день не получила вызов от своего отца. Он раскритиковал её решение начать переманивать людей, завладевать их именами и за отсутствие поддержки Сильвестра, а затем заявил, что больше не может доверять ей оставаться в Эренфесте в качестве его союзника. С этой целью он приказал ей выйти замуж за ауба Аренсбаха.

— Я не хочу, — запротестовала Георгина. — Почему я должна довольствоваться ролью третьей жены в другом герцогстве?!

— Молчи, — сказала Вероника. — Ты вступаешь в брак в такое большое герцогство, как Аренсбах. Тебе повезло. Благодаря моим договоренностям с нашими родственниками у тебя есть прекрасная возможность войти в его герцогскую семью. Я ожидаю, что ты поблагодаришь меня, если не больше.

«Благодарить?! За что?!»

Сначала семья Георгины пренебрегла огромным трудом, который она приложила, чтобы стать следующим аубом Эренфеста. И вот теперь, когда она наконец-то взяла дело в свои руки, её заставили переехать в другое герцогство и выйти замуж за человека, который был примерно того же возраста, что и её отец. Она будет проводить свои дни в качестве всего лишь третьей жены, существуя только ради ночных развлечений. Как она могла смириться с этим? Большое герцогство или нет, но третьим женам запрещалось вмешиваться в политику, а значит, ни о какой власти не могло быть и речи.

«Я так старалась, чтобы стать следующим аубом Эренфеста».

Но помолвка была делом решённым, отец Георгины уже дал на неё согласие. Эренфест считал её дальнейшее образование в качестве кандидата в аубы активно вредным для герцогства и хотел раз и навсегда пресечь её стремления.

Георгина была настолько подавлена унижением и гневом, что боялась сойти с ума.

* * *

— Мать. Отец. Я собираюсь жениться на госпоже Флоренции из Фрёбельтака!

На втором курсе дворянской академии у Сильвестра пробудилось восприятие магической силы, и он безумно влюбился в кандидата в аубы, которая была старше его на два года. Это очередная глупость, подумала Георгина. Браки существовали как средство укрепления связей между территориями, а их сестра, Констанция, уже была помолвлена с Фрёбельтаком. Сильвестру не было смысла брать жену из того же герцогства.

— Она — дочь третьей жены, тогда как я — следующий ауб Эренфеста, — продолжал он. — Фрёбельтак не сможет отказаться! Я не женюсь ни на ком, кроме неё!

Первая помолвка Георгины была разрушена её родителями. Она умоляла их передумать, но они всё равно отказали ей. Теперь ей предстояло стать третьей женой человека, который был так же стар, как её отец. Она заявила, что не хочет выходить за него замуж, но её протесты были немедленно пресечены. Разве это справедливо, что Сильвестр может взять жену по своему выбору? Как мог их отец позволить ему вступить в брак, который не принесёт пользы герцогству?

Сильвестр всегда пренебрегал своим герцогским образованием и жаловался, что не хочет править, но теперь он провозгласил себя следующим аубом Эренфеста. Это была бесстыдная, непростительная демонстрация, призванная лишь обеспечить ему то, чего он хотел.

«Время пришло. Сильвестр должен быть остановлен. Интересно, как моя мать устраняла тех, кто пытался ей противостоять?»

Георгину не волновали последствия: её переезд в Аренсбах был уже предрешён. Поэтому она попросила одну из своих слуг подмешать в еду Сильвестра яд — тот самый, который уже не раз использовала её мать.

— Гух!..

Во время ужина Сильвестр выплюнул еду и упал со стула. У родителей расширились глаза от неожиданности. Георгина была удивлена не меньше: ее план сработал, всё было даже проще, чем она ожидала.

— Сильвестр?! — воскликнула Вероника.

Георгине доставляло огромное удовольствие видеть ужас матери. Как могла эта мерзкая женщина так удивляться, если она сама использовала тот же метод для убийства многих своих врагов? На её глазах погибнет самый дорогой сын, повергнув её в глубочайшее отчаяние.

— Нгх... Гках!

Видя, как младший брат сжимает горло и продолжает задыхаться, Георгина почувствовала... восторг. Редко когда она испытывала такие приятные эмоции. Она надеялась ещё немного понаблюдать за его борьбой, прежде чем он в конце концов умрет.

Но отпрыск выжил.

Вероника была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться, но её слуга поспешил вмешаться и спокойно ввёл умирающему Сильвестру противоядие, чем спас его. Упорные труды Георгины в очередной раз оказались напрасными, обрекая её на пустое будущее в другом герцогстве.

День свадьбы Георгины прошёл, и она проводила свои дни в Аренсбахе, просто ожидая смерти. Она подумывала о том, чтобы попытаться захватить власть в своём новом доме, но её так мало интересовало это герцогство, что эта мысль быстро потеряла свою привлекательность. Её время уходило на абсолютно бесполезные дела.

«Хм... Возможно, я могла бы получить некоторое удовольствие от того, что стану первой женой и буду стоять над Сильвестром во время будущих собраний герцогов».

Эта идея пришла Георгине в голову неожиданно, и она тут же начала строить планы по её реализации. В кои-то веки её труды принесли плоды, и она добилась достаточной власти, чтобы заставить Сильвестра встать на колени... Но даже это не принесло ей особого удовлетворения. Только захватив Эренфест, она могла утолить свой голод.

Георгина была в унынии. Её мечта была безнадёжной, думала она... Но тут она получила письма от своего покойного дяди Бёзеванса, бывшего главы храма Эренфеста.

* * *

— Госпожа Георгина, мы уже подъезжаем, — объявила Зельтир, отвлекая свою госпожу от размышлений. — Что-то случилось?

— О, нет. Я просто подумала, что обязана своему дяде больше, чем могу выразить словами.

Вслед за купцом, выполнявшим роль проводника, Георгина и её слуга сошли с корабля. Из разговоров простолюдинов стало известно, что Бонифаций направляется в Илльгнер. Они также отметили, что солдаты у западных ворот находятся в состоянии повышенной готовности и внимательно проверяют всех, кто пытается пройти через них.

«Значит, замысел Граозама удался», — поняла Георгина.

Бонифаций ещё не вернулся, поэтому можно было предположить, что городские солдаты всё ещё стоят на страже. Георгина решила, что лучше обойти ворота стороной.

— На этом всё, — попрощалась Зельтир с Лауго. — Мы ценим твою службу.

— Могу я узнать, куда вы направляетесь? — ответил купец, нервно переводя взгляд с них на западные ворота.

По сигналу госпожи Зельтир протянул мужчине чёрный магический камень.

— Мы не будем проходить через ворота. Надеюсь, это достаточно хороший ответ для тебя?

Лауго, видимо, понял, что магический камень — это взятка, и ответил лишь кивком, после чего удалился.

Выдавая себя за простых слуг, Георгина и Зельтир смешались с другими слугами, разгружавшими ящики с причаливших кораблей. Любой, кто видел их с багажом, предполагал, что они перевозят груз, поэтому они беспрепятственно скользнули мимо западных ворот.

— Это должно быть то, что нужно, — сообщила слуга, когда они оказались у входа в городскую канализацию. Инфраструктура была выполнена с использованием энтвикельна, как и во всём нижнем городе, и позволяла попасть в храм, не проходя через ворота. Она достала и открыла свиток с изображением схемы туннелей, нарисованный одним из посвятивших имя служащих Георгины.

— Вряд ли им приходило в голову, что я могу прибегнуть к таким средствам... — размышляла Георгина. Ещё один короткий поход, и желанный приз наконец-то окажется в пределах досягаемости.

«Настало время, когда я могу украсть основание этого герцогства и сделать его своим. Наконец-то Эренфест станет моим».

— Я никогда не думала, что этот день настанет... — прошептала Георгина, так обрадовавшись, что её красные губы изогнулись в ухмылке.

Бом... Бом...

Прозвучал третий колокол, вот-вот должна была начаться финальная битва.

Оборона Эренфеста (часть первая). Бригитта — Бой в Илльгнере (❀)

— Бригитта, это Хельфрид. Не могла бы ты пройти ко мне в кабинет?

Я подняла голову, взглянув на прибывшую птицу. Мой брат, гиб Илльгнер, уже давно не обращался ко мне с подобной просьбой: благодаря моему браку с Виктором и продолжающемуся развитию печатного дела на нашей земле дворянское население Илльгнера постоянно увеличивалось, и со временем необходимость в визитах отпала. Последний раз меня вызывали, когда мы отправляли госпоже Розмайн большую партию магической бумаги.

— Она попросила ещё? — пробормотала я.

Мама улыбнулась и помахала мне рукой, мы вместе вышивали в игровой комнате.

— Должно быть, ему срочно нужно было послать тебе ордоннанц. Позволь мне присмотреть за Лилароз, пока тебя не будет.

Я посмотрела на дремлющую дочь, убирая иголки и нитки.

— Пожалуйста, мама. Я лишь надеюсь, что она и дальше будет спать спокойно...

Оставив полуторагодовалую дочь на попечение матери, я бодро направилась в кабинет брата. Должно быть, он услышал мои шаги, потому что Фольк, бывший служитель в серых одеждах, вышел поприветствовать меня.

— Меня вызвал брат, — сказала я. — Не мог бы ты передать ему, что я здесь?

— Проходите, он уже ждёт вас.

Фольк открыл дверь, и я прошла в кабинет гиба. Мой муж и брат с серьезными лицами сидели за столом и изучали письмо, насупив брови.

— Вы хотели меня видеть? — спросила я.

— Вот послание от госпожи Флоренции. Можно предположить, что другие гибы тоже получили его.

Я взяла предложенное письмо. В нём сообщалось, что госпожа Георгина Аренсбахская, вероятнее всего, в ближайшее время вторгнется в Эренфест, чтобы похитить основание нашего герцогства, и просили нас усилить бдительность. Нам следовало докладывать в замок о всякой подозрительной активности.

— Если помнишь, мы получали подобные приказы в начале сезона, — сказал мой брат. — Интересно, как нам следует отреагировать на них в этот раз.

Мы готовили лекарства восстановления на случай битвы, но в Илльгнере всегда было мало рыцарей — мы мало что могли сделать, чтобы подготовиться к вторжению.

Мой брат продолжил:

— В письме говорится, что нападение неизбежно, но я подозреваю, что нам не о чем беспокоиться. Вряд ли кто-то намеревающийся украсть основание нашего герцогства, станет нападать на Илльгнер.

Лишь небольшая часть нашей земли граничила с Аренсбахом, и, хотя печатная отрасль неуклонно увеличивала наше богатство, захват Илльгнера не принёс бы никакой особой пользы завоевателю. Мы также находимся на значительном расстоянии от замка и основания герцогства, а нападение на нас было нецелесообразно, так как грозило риском вмешательства рыцарей Фрёбельтака, с которым мы делили большую часть нашей границы и имели дружественные отношения.

— Не говоря уже о том, что ауб Эренфест заметит, если дворяне из другого герцогства пересекут границу, — продолжал мой брат. — Может быть стоит просто подождать, пока нам не сообщат, что вторжение началось?

— Пока что давайте усилим наши патрули, как и было рекомендовано, сосредоточившись, в частности, на границе, — предложила я. — Как насчёт двух обходов, в полдень и ночью? Я бы предпочла не прибегать к таким средствам, но у нас нет большого выбора в этом вопросе.

В землях Аренсбаха заканчивалась магическая сила, поэтому голодающие простолюдины оттуда часто проникали в наши горы в поисках еды. Патрулям придётся выгонять и их.

— Внутри я сочувствую простолюдинам, но у нас связаны руки, — сказал Фольк. — Даже просто то, что мы до сих пор не обращали на них внимания, может не понравится аубу. Кроме того, проблему их голода должны решать храм и герцогская семья Аренсбаха, а не мы.

Фольк был воспитан в храме, но при этом на удивление легко отмахнулся от простолюдинов. Мы с братом потрясённо уставились на него, но он лишь продолжил с лёгкой улыбкой:

— Не стоит удивляться, что изменение политического климата повлияет на наши отношения с простолюдинами других герцогств. Ради Илльгнера мы должны ставить приказания герцогской семьи выше нужд чужих простолюдинов. Возможно, сейчас самое время начать собирать сведения у торговцев. Особенно широкий круг общения должен быть у торговцев древесиной.

Фольк и Виктор сошлись во мнении, что лучшим вариантом для нас сейчас будет просто усилить бдительность. Учитывая нашу естественную склонность ставить превыше всего производство бумаги — основной источник дохода нашей земли, мы не хотели проводить, возможно, целые месяцы в полной боевой готовности, ожидая вторжения, которое может и не произойти.

— Передайте рыцарям... О? Ещё один ордоннанц.

Не успел мой брат изложить свои планы насчет тех немногих рыцарей, которыми располагал Илльгнер, как появилась ещё одна белая птица. Мы все решили, что она предназначена для него, но вместо этого она приземлилась на мою руку.

— Это Розмайн.

Я пристально посмотрела на ордоннанц. Госпожа Розмайн, должно быть, оправилась от лихорадки, из-за которой она даже не смогла присутствовать на празднике весны. По её голосу я поняла, что госпожа Розмайн видимо значительно повзрослела — голос звучал гораздо взрослее, чем я помнила.

— Из-за госпожи Георгины, господин Фердинанд находится на грани смерти, и, скорее всего она воспользуется этой возможностью, чтобы начать своё вторжение, — продолжала птица. — Она уже переместилась в место, близкое к Эренфесту, поэтому ожидайте, что сегодня или завтра она предпримет какой-нибудь шаг.

Мы все переглянулись. Госпожа Георгина уже была на границе нашего герцогства. Ордоннанц передал всю серьёзность нашего положения так, как не передало письмо госпожи Флоренции, а тон, которым говорила госпожа Розмайн, ясно давал понять, что она беспокоится о нас. Она даже дала нам указания относительно предстоящей битвы.

— Будьте особенно осторожны с серебряной тканью, которую могут носить наши враги, — она невосприимчива к магии, оружию, созданным штапом, и атакующим магическим инструментам. Я бы посоветовала вам иметь при себе оружие того же типа, что и у ваших простолюдинов. Также велика вероятность, что захватчики будут использовать порошкообразный яд, так что не забывайте прикрывать рты. Если предположить, что группа госпожи Георгины передвигается тайно, вместо ездовых зверей могут использоваться кареты. Узнайте о подозрительных дворянах от простолюдинов и поддерживайте тесный контакт с окружающими вас гибами. Если вы заметите что-нибудь подозрительное на границе, сразу же сообщите нам: мой дедушка может в любой момент задействовать рыцарский орден.

Ордоннанц трижды повторил своё послание и снова превратился в жёлтый магический камень. Всё, что мы могли делать, — это удивленно смотреть на него.

— Угроза нашему герцогству совсем не так далека, как казалось из письма госпожи Флоренции... — пробормотал Виктор.

— Мы должны начать патрулирование немедленно, — добавил мой брат, кивнув в знак согласия. — Госпожа Розмайн сказала, что мы можем ожидать чего-то либо сегодня, либо завтра.

— Я усилю свои тренировки, чтобы быть готовой к бою, — сообщила я. Ещё после предыдущего сообщения в начале весны я стала активно тренироваться, однако перерыв в занятиях, вызванный беременностью, не прошёл бесследно: я была уже далеко не так сильна, как раньше. К тому же, и после родов большую часть времени я проводила, ухаживая за новорождённой дочерью.

В предстоящей битве за нашу землю на счету будет каждый рыцарь. Чтобы сохранить свою семью и наш народ в безопасности, я должна тренироваться изо всех сил.

— Бригитта, как бы я ни относился к твоему энтузиазму, отправь сначала несколько слов благодарности госпоже Розмайн, — напомнил Виктор. — Должно быть, она дала тебе эту информацию, потому что ты когда-то была её последовательницей. С тех пор прошло много лет, но она по-прежнему помнит о тебе.

Виктор был прав. Не желая терять ни минуты, я приготовилась отправить ордоннанц обратно. Мысли о том, как я служила госпоже Розмайн, невольно приходили на ум, и от осознания того, что мы и сейчас связаны, в груди разливалось приятное тепло.

— Госпожа Розмайн, это Бригитта. Госпожа Флоренция уже связалась с гибами, но я очень благодарна вам за более подробное объяснение. Оно было очень ценным. Я сообщу об этом соседним с нами гибам и простолюдинам, чтобы они знали, что нужно быть начеку.

Как только птица улетела, мой брат выложил на столе в ряд еще несколько магических камней — ордоннанцев.

— Бригитта, я должен попросить тебя связаться с нашими соседями. Серьёзность ситуации должна стать более понятной, если с ними будешь говорить ты как одна из бывших последовательниц госпожи Розмайн.

Если судить лишь по письму госпожи Флоренции угроза, нависшая над Эренфестом, может показаться совсем незначительной, и сообщение от моего брата здесь мало поможет. А вот предупреждение от госпожи Розмайн, напротив, наверняка подтолкнёт гибов к действию.

Я сразу же принялась за работу, рассылая ордоннанцы, пока остальные принялись обсуждать наши дальнейшие действия. Нападение госпожи Георгины могло произойти в любой момент, так что нам предстояло многое обдумать.

— Сбор информации от простолюдинов будет очень важен, но не стоит ли сначала предостеречь их от походов в горы? — предложил Виктор. — Мы не хотели бы, чтобы они столкнулись с вторгшимися рыцарями.

— У нас достаточно еды и укрытий, чтобы продержаться несколько дней в случае осады, — добавил Фольк. — Нам также следует обдумать эвакуацию простолюдинов.

Брат кивнул.

— Мы скажем им, чтобы они избегали гор у границы, пока мы не узнаем больше о нашем положении. В ближайшие дни что-то должно произойти.

Я вздохнула: все они были полностью сосредоточены на простолюдинах. Да, долг гиба — защищать свой народ, но рыцари не смогут действовать, пока не получат приказ.

— Брат, меры, которые необходимо предпринять для спасения простолюдинов, будут зависеть от того, перейдёт ли границу вся армия или только небольшой отряд, нацеленный на замок, — сказала я. — То же самое касается наших приготовлений и маршрутов патрулирования.

— Я это понимаю, но мы всё ещё не знаем, как будет выглядеть это вторжение, — заметил Виктор. Затем он обратился к карте. — Начнём с того, что мы находимся далеко от дороги. Наши враги, скорее всего, вторгнутся через Герлах, Вильтор, Гардун или Грибель.

Конечно, было верно, что наша земля делила лишь небольшую часть границы с Аренсбахом. Мой брат согласился, что госпожа Георгина вряд ли нас тронет, но мы не могли позволить себе рисковать.

— Возможно, вы правы, Виктор, но в Илльгнере меньше всего дворян и самая слабая защита. Если госпожа Георгина знает об этом, есть вероятность, что мы станем мишенью для отвлекающего удара.

— Отвлекающего удара...

— Хм. Вероятно, если что-то случится, к нам прибудет господин Бонифаций, но мы не знаем, сколько времени потребуется рыцарскому ордену, чтобы получить наш призыв, получить разрешение ауба и направить к нам войска, — отметил мой брат.

— Да, — ответила я. — И что ещё хуже, как бы быстро они ни передвигались, им понадобится не менее целого дня, чтобы добраться до нас на ездовых зверях. До этого времени нам придётся продержаться самостоятельно.

Служа госпоже Розмайн, я регулярно имела дело с рыцарским орденом, поэтому понимала его работу лучше, чем здесь присутствующие. Более того, чем больше я думала об этом, тем более вероятным казалось, что госпожа Георгина проведёт здесь отвлекающий манёвр.

Наши предупреждения, должно быть, имели смысл для Виктора, потому что он быстро включил их в свои планы:

— Если для нас важнее всего быстро обнаружить и передать весть о вторжении, то да, давайте увеличим количество патрулей. Поскольку мы ожидаем, что скоро что-то произойдёт, мы можем рискнуть направить на границу больше людей, даже несмотря на нехватку рабочей силы.

Мой брат согласно кивнул.

— Они будут спешить к основанию Эренфеста, поэтому я сомневаюсь, что они будут тратить время на убийство мирных жителей. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы свести к минимуму потери и выиграть время до прибытия рыцарского ордена.

* * *

Я немедленно отправилась на тренировочную площадку и объяснила рыцарям наши обстоятельства.

— Таким образом, нам нужно, чтобы вы усилили патрулирование вдоль границы. Я присоединюсь к вам. Вы получали сообщения о чём-нибудь подозрительном прошлой ночью?

— Нет, — ответил наш командир рыцарей. — Ни вчера вечером, ни сегодня утром.

Я положила руку на грудь, почувствовав облегчение.

— Госпожа Розмайн сообщила нам, что в ближайшие несколько дней произойдёт нечто серьёзное. Прошу всех, кто входит в ночные патрули соблюдать крайнюю осторожность. Если наши враги намерены тайно вторгнуться, они сделают это под покровом темноты.

— Лучше бы они просто прошли мимо, пока простолюдины спят. В таком случае нам нужно будет просто сообщить герцогской семье...

В задачу рыцарей нашей земли входило истребление магических зверей, но у них не было опыта сражений с другими людьми. Хуже того, в нашем распоряжении было всего пятнадцать взрослых рыцарей. Даже с учётом учеников и меня людей было меньше двадцати. Я понимала, почему они так не хотели сражаться с большим герцогством.

— Если бы это было в их планах, они бы наверняка отправились через Грибель, — ответила я. — Нет никакой гарантии, что их целью станет Илльгнер, но тем не менее будьте начеку.

— Очень хорошо. Если битва всё-таки начнётся, я бы предпочёл, чтобы большую часть боя вели рыцари из дворянского района. Я также молюсь, чтобы никто не использовал сверхмощные магические инструменты и враг не нанёс бы большого сопутствующего ущерба.

В самом деле, такая битва была нам нужна меньше всего. Уничтожение наших гор и лесов оказало бы разрушительное воздействие на нашу бумажную отрасль.

— Если отбросить вероятность нападения, госпожа Бригитта, ваше присутствие в нашем скромном ордене значительно облегчит нам общение с гибами. Средняя дворянка или нет, но ваша помощь и боевое мастерство очень ценятся.

Мы не ожидали вторжения из Фрёбельтака: наши герцогства были в хороших отношениях, и ничто в предупреждении госпожи Розмайн не давало нам повода подозревать их, поэтому мы сосредоточили наши патрули на границе с Аренсбахом. Я сопровождала рыцарей в их обходе, и в ту ночь не произошло ничего подозрительного.

* * *

Но затем, во время нашего патрулирования в полдень следующего дня...

— Этот горный хребет всегда так выглядел? — спросила я с высоты полёта своего ездового зверя. Одна часть леса внизу казалась утопленной: словно неестественная вмятина в ровной линии леса.

— Давайте спустимся и посмотрим поближе.

С подозрением, я подлетела к странному месту вместе с пятью рыцарями, патрулировавшими вместе со мной. Осмотр показал, что все деревья по другую сторону горы от владений гиба исчезли. Земля была выжжена и покрыта коричневыми пятнами, как будто на неё только что напал тромбэ.

— Что за?!.. — воскликнула я, широко раскрыв глаза, когда всё больше деревьев со стороны Аренсбаха стали исчезать прямо на наших глазах.

— Посмотрите туда! — крикнул один из наших рыцарей. — Я вижу людей!

— На них плащи Аренсбаха!

В центре пятна земли стояли несколько фигур, каждая из которых держала в руках чёрное оружие. Увидев их, я не могла не вздрогнуть.

— Это оружие, используемое для кражи магической силы у чёрных магических зверей, — проинформировала я. — Возможно, они используют его для истощения земли.

Предупреждение герцогской семьи подготовило меня к вторжению, но я всё равно не могла поверить своим глазам. Я ожидала, что Аренсбах пойдёт прямо к нашему основанию, а не станет красть магическую силу из наших земель.

— Если бы они только шли, мы могли бы издалека установить наблюдение за ними, но мы не можем оставить их в покое, когда они крадут нашу магическую силу и разрушают нашу землю.

По моей спине пробежала дрожь. Уничтожение нашего леса серьёзно скажется на нашей бумажной промышленности и на простых людях, которые также зависят от благ горы. Наша река изменится, как только начнутся дожди, а уклад жизни наших людей может стать жертвой стихийных бедствий.

— Насколько я могу судить, их четверо, — сказал один из рыцарей. — Стоит ли нам атаковать самим?

— Нет, — возразила я. — Давайте вернёмся к остальным, доложим аубу о наших выводах и вызовем подкрепление. Мы рискуем быть уничтоженными, если среди деревьев прячется ещё кто-то из них.

Не успела я произнести эти слова, как мимо меня просвистела стрела. Захватчики стреляли в нас, отступая в тень.

— Они нас заметили! — крикнул один из наших рыцарей. — Приготовьтесь!

— Догоните их, пока они не успели спрятаться!

— Будьте осторожны: их чёрное оружие поглощает магическую силу!

Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы использовать атакующие магические инструменты в этом разрушенном участке леса. Мы начали бросать их в нарушителей, двое из которых развеяли своё чёрное оружие и создали щиты.

— Заставьте их вызвать щиты! Тем, кто развеял чёрное оружие, придётся ждать целый день, прежде чем они смогут создать его снова!

Без чёрного оружия злоумышленники не смогли бы похитить магическую силу нашей земли. Мы двинулись в атаку, но тут я вздрогнула.

— Поблизости есть другие отряды! — воскликнула я. — Чувствую их магическую силу. Они идут сюда!

Мы находились в крайне невыгодном положении: их рыцари почти наверняка были сильнее наших, и к тому же к ним прибыло подкрепление. Попытка сражаться означала бы наше поражение, а если бы мы задержались здесь надолго, то не смогли бы даже убежать.

— Не преследуйте их! — воскликнула я. — Отступаем!

Не теряя бдительности, мы помчались обратно в поместье гиба, рассылая ордоннанцы с предупреждениями.***

— Брат, как сказала госпожа Розмайн, мы подверглись вторжению. Враг многочислен и контролирует обширные участки нашей земли. Более того, они крадут оттуда магическую силу, чего мы никак не могли ожидать. Следует попросить ауба о подкреплении, мы не можем надеяться на победу в одиночку.

Я только что прибыла вместе с командиром рыцарей в кабинет гиба. Виктор и мой брат стояли над картой Илльгнера.

— Я попросил помощи сразу же, как только прибыл твой ордоннанц, — ответил мой брат. — Господин Бонифаций уже в пути с рыцарским орденом, но с учётом того, как быстро истощаются наши земли, выдержим ли мы вообще, пока он будет в пути? Бригитта, как рыцарь, скажи мне своё честное мнение.

Недостаточно победить врагов, нужно ещё и минимизировать нанесённый ими ущерб, чтобы наши люди могли продолжать жить своей жизнью.

— Захватчики, с которыми мы столкнулись, были лишь небольшой группой, но я чувствовала, что их куда больше, — сказала я. — Не знаю, насколько хорошо мы справимся с ними, даже если соберём всех рыцарей, которые есть в нашем распоряжении. И кто знает, сколько урона враги успеют нанести до прибытия подкрепления?

Если бы им нужна была только наша магическая сила, мы могли бы просто затаиться в поместье и позволить им её получить. Такой подход избавит нас от жертв, но в то же время приведёт к полному опустошению земли.

— Это были дворяне бывшего Веркштока, — заметил командир.

— Что?

— Я узнал их по дворянской академии. Рыцари защищали гиба из бывшего Веркштока.

Мы знали, что павшее герцогство отчаянно нуждается в магической силе: их простолюдины пробирались в наши земли, чтобы добывать пищу в горах, но мысль о том, что его гибы вторглись в Эренфест, чтобы украсть нашу магическую силу, поразила меня.

— Если они здесь по указке госпожи Георгины, сомневаюсь, что они отступят... — заметила я. Мой брат сам был гибом, а потому мы все легко могли представить, в каком неистовстве наши враги от того, что их земля погибает, а люди голодают. Но мы не могли сдаться.

— У Аренсбаха и бывшего Веркштока подавляющее численное превосходство. Пройдёт совсем немного времени, и оба великих герцогства раздавят нас, — с тяжёлым вздохом сказал рыцарь-командир.— И всё же, каким бы плохим ни было наше положение и каким бы безнадёжным оно ни казалось, нам придётся сражаться до тех пор, пока господин Бонифаций не прибудет с подкреплением. Я лишь надеюсь, что мы сможем уберечь молодых.

— Я не желаю оставаться в стороне, — запротестовала я. — Как мы можем не использовать все наши силы, когда наши люди в опасности?

— Подожди, Бригитта, — вмешался Виктор, кровь отхлынула от его лица. — Ты больше не рыцарь — ты мать и член семьи гиба. Ради нашей дочери, пожалуйста, не принимай участия в этой битве, которую командир рыцарей счёл столь опасной. Ты много не тренировалось из-за заботы о Лилароз — ты будешь в большей опасности, чем любой другой рыцарь.

Я понимала, почему он так обеспокоен, но это ничего не меняло. Я не собиралась уступать.

— Я — мать, член семьи гиба и рыцарь. Само предположение о том, что я должна бездействовать, вместо того чтобы защищать свой дом, немыслимо. Представь, как моё неучастие отразится на моральном духе.

— Но...

— Я буду в опасности, но и все остальные рыцари тоже. Именно ради этой земли я отказалась от службы у госпожи Розмайн, когда мы поженились. Я не отступлю, когда будущее Илльгнера находится под угрозой.

Госпожа Розмайн по-прежнему заботилась обо мне даже после того, как я ушла со службы. Она оказала огромную поддержку нашей бумажной отрасли и даже лично связалась со мной, чтобы предупредить о грядущем вторжении Аренсбаха. Её помощь была огромным благом, учитывая, как мало времени я провела в качестве её последовательницы. Если я не присоединюсь к сражению, то опозорюсь как рыцарь.

— Угроза нашему дому — это угроза нашей дочери, — продолжила я. — У Лилароз есть ты, мой брат и моя мать, чтобы воспитать её вместо меня. У наших рыцарей, напротив, нет никого, кто мог бы заменить меня. Поэтому я поручаю её тебе, Виктор. А теперь, пожалуйста, отпустите меня.

Виктор повернулся к моему брату, его лицо выражало страдание, но брат в ответ покачал головой.

— Прости меня, Виктор. Как гиб, я должен использовать всех доступных рыцарей. И я не могу просить других бороться за Илльгнер, если отдам предпочтение безопасности сестры перед судьбой нашей земли. — Он повернулся ко мне. — Бригитта, если ты хочешь защитить Илльгнер, я буду уважать твоё решение. Только... не делай ничего неразумного.

Виктор повесил голову и вздохнул.

— Бригитта... Ты и впрямь рыцарь до мозга и костей. Я понимаю твою гордость и желание защитить свой дом, но... не забывай, что у нас есть дочь, хорошо? И не подвергай себя большей опасности, чем нужно. Сейчас наша задача — выиграть время, так что будь бдительна и внимательно следи за полем боя.

Увидев, что мой муж смирился, командир рыцарей покачал головой и вымученно улыбнулся.

— Госпожа Бригитта, не стоит недооценивать нашу заботу о вас. Мы хотим выйти из этой битвы с как можно меньшими потерями. Виктор прав в том, что главное для нас — выиграть время, поэтому мы должны стремиться к тому, чтобы заставить наших противников развеять своё чёрное оружие. Мы будем атаковать их группы одну за другой, используя всю мощь нашей армии.

Пока мы обсуждали, как развеять благословение бога тьмы и какие магические инструменты нам понадобятся, в комнату влетел ордоннанц:

— Это Бонифаций. Ауб разрешил нам использовать круг перемещения. Ждите нас там в пятый колокол. Освободите место у круга в переднем дворе вашего поместья и убедитесь, что остальные рыцари готовы к вылазке. Мы отправимся в путь, как только я прибуду.

Я не могла поверить своим ушам — даже когда сообщение было передано в третий раз.

— Он прибудет сюда в пятый колокол?.. Значит... сегодня? И с рыцарским орденом? С помощью круга перемещения?

Мы обнаружили захватчиков после обеда, во время полуденного патрулирования, а затем поспешили в поместье, чтобы сообщить брату. Мы ещё даже не успели поделиться новостями с нашими рыцарями, как нам уже прислали подкрепление?

— Уже почти пятый колокол! Нам нужно найти круг! Что он имел в виду, говоря о переднем дворе поместья?!

— Успокойтесь, господин Хельфрид. Очевидно, он имел в виду сад в передней части поместья.

— Госпожа Бригитта! Мы должны сообщить нашим рыцарям! Мы ещё не готовы к вылазке!

В одно мгновение торжественная решимость, витавшая над комнатой, полностью исчезла. Нам нужно было подготовиться к приёму рыцарского ордена и убедиться, что наш недавно вернувшийся патруль готов снова ринуться в бой.

* * *

Как и сообщил ордоннанц, к пятому колоколу на переднем дворе поместья появился магический круг. Чёрно-золотое пламя, указывающее на перемещение, ожило, и в нем появилась большая группа. Круг, используемый при путешествии в дворянскую академию и обратно, мог перемещать только трёх человек одновременно, но сейчас я насчитала перед нами не менее пятидесяти.

Как только пламя исчезло, господин Бонифаций и несколько рядов рыцарей вышли из круга. Остальные, только что прибывшие — всего около дюжины человек, — остались на месте.

— Ауб Эренфест?! — вскрикнул мой брат. Мы ожидали подкрепления, но никак не визита герцога.

Увидев наше удивление, ауб помахал нам рукой и сказал:

— Будьте спокойны, я здесь только потому, что без меня бы круг не сработал. Вы и глазом моргнуть не успеете, как я снова исчезну.

— Ауб Эренфест, — сказал мой брат, — не могу не поблагодарить вас за то, что вы так быстро прислали подкрепление. Я даже не знал, что в пределах моего поместья есть круг перемещения.

Ауб энергично кивнул.

— Я тоже не знал об этих кругах. Розмайн обратила на них моё внимание. Видимо, она узнала о них из какого-то старого документа. Полагаю, вы знаете, что она читает священные тексты и другие древние книги, чтобы возродить ритуалы. Впервые за очень долгое время эти круги вновь используются.

— Госпожа Розмайн...

Если бы не она, этот круг перемещения никогда не был бы найден, а господин Бонифаций не прибыл бы так быстро, чтобы помочь нам. Сколько же мы уже задолжали госпоже Розмайн?

— Гиб Илльгнер, это подкрепление, которое Эренфест может предоставить в данный момент, — сказал ауб. Затем он жестом указал на десяток человек, всё ещё стоявших у круга. — Этим служащим поручено активировать магический круг, их не следует объединять с рыцарями. А теперь... защищайте свои земли.

Оставив отъезд герцога на моего брата, я отправилась к господину Бонифацию, который как раз занимался инструктажем рыцарей.

— Половина нашего отряда потратила магическую силу, чтобы переместится сюда. Они не присоединятся к нам в предстоящей битве, а останутся в качестве стражи и восстановятся. Итак, кто сейчас командует рыцарями Илльгнера? Мне нужно знать больше о нашей ситуации.

— Господин Бонифаций, — сказала я, — позвольте мне доложить, как сестре гиба. Мы обнаружили захватчиков во время нашего полуденного патрулирования.

— А, Бригитта. Давно не виделись.

Обычно эта обязанность возлагалась на нашего командира рыцарей, но он попросил меня взять на себя ответственность, на случай если из-за нервов он невольно оскорбит чем-то герцогскую семью. Я обучалась у господина Бонифация, когда служила рыцарем сопровождения госпожи Розмайн, поэтому не испытывала особого напряжения при разговоре с ним.

— Понятно... — сказал он, выслушав мой доклад. — Чёрное оружие, конечно, доставляет немало хлопот: оно не только крадёт магическую силу у земли, но и обращает наши магические атаки против нас самих. Мы должны использовать то же оружие, что и против серебряной ткани Аренсбаха. Кстати, не видела ли ты кого-нибудь в ней?

Я покачала головой.

— Мы подозреваем, что они не видели в ней особого смысла, поскольку использовали чёрное оружие, чтобы украсть нашу магическую силу.

— Ауб не почувствовал вторжение дворян из другого герцогства. Скорее всего... — Господин Бонифаций сделал паузу в раздумьях, затем кивнул. — Заставить наших врагов развеять оружие — хорошее начало. У нас есть сведения, что гибы могут хранить магическую силу, которую крадут, в маленьких чашах. Если мы сможем украсть эти чаши, то сможем снова обогатить ваши земли.

Я подозревала, что это были дополнительные сведения, полученные от госпожи Розмайн. Я вспомнила дни, которые проводила, сопровождая её на религиозных церемониях. Маленькие чаши были божественными инструментами, используемыми для наполнения земли маной, но я легко могла представить, как недоброжелатель использует их для кражи магической силы.

Получив нужную информацию, господин Бонифаций воскликнул: «Вперёд» — и отправился в путь с половиной рыцарей. Другая половина осталась на защите поместья и занялась восстановлением сил используя лекарства восстановления.

«Илльгнер в надёжных руках», — мелькнула у меня мысль.

Битва только начинается, и мы были ещё так далеки от её завершения... Но вид господина Бонифация вселял в меня уверенность. Теперь, когда он был с нами, я каким-то образом почувствовала, что всё будет хорошо.

«Прежде всего, нам нужно заполучить эти чаши. Эта магическая сила была дарована нам моей госпожой и служителями храма».

* * *

— Они были где-то здесь, господин Бонифаций. Эх... Ещё больше земли было осушено.

И действительно, по прибытии на границу мы столкнулись с ещё большим количеством бурых пятен земли, чем я видела раньше. Это зрелище меня очень расстроило.

— Кто-нибудь чувствует их магическую силу? — спросил господин Бонифаций.

— Мы должны немного спуститься.

Невозможно почувствовать магическую силу цели, если она находится слишком далеко. Мы приблизились к лесу, и тут заметили, что некоторые деревья исчезают на краю нашего зрения.

— Там! — воскликнула я.

— Внимание! — крикнул господин Бонифаций. — Следуйте за мной и заполучите чаши!

[[image:/storage/reader-images/d0d89abfcacc231695345aec1e561d15a200f19e.jpg]]

Прокричав свой приказ, господин Бонифаций пронёсся мимо нас на своём ездовом звере и в одиночку устремился вперёд. Он наносил удары по тем, кто пытался бежать с магической силой нашей земли, и превратил свой штап в алебарду, несмотря на то, что нам было велено использовать обычное оружие, как против серебряной ткани.

— Господин Бонифаций?! — воскликнули мы в унисон, настолько ошеломлённые, что некоторые из наших голосов дрогнули. Не обращая на нас внимание, он высоко поднял оружие, а затем с размаху опустил его.

— Они сказали господин Бонифаций?! — закричал один из врагов на земле. — Почему он здесь?!

— Не останавливайтесь! — крикнул другой. — Заберите магическую силу с помощью нашего оружия!

— Защитите гиба!

— Разбегайтесь и отступайте!

Для противника это выглядело так, будто господин Бонифаций несётся прямо на них. Им оставалось только продолжать паниковать, пока он с громким криком размахивал алебардой.

— Хмф!

Но он целился не в наших врагов. Вместо этого он несколькими взмахами срубил большие деревья так, что они начали падать на отступающего противника. Несколько деревьев с страшным треском и грохотом накрыли бегущих, и грубо разрубленные стволы с толстыми ветками и густой кроной с огромной силой обрушились на головы и спины врагов.

— Ааа!

— Энтваф… гх!

Чёрное оружие ничего не могло сделать дереву. Противники даже не успели развеять оружие и вызвать щиты, как оказались под грудой стволов и веток.

— Не дайте им сбежать! — крикнул господин Бонифаций, когда мы его догнали.

Остальная часть нашей засады прошла быстро и легко. Вражеские рыцари, в которых попали толстые ветки и стволы деревьев, были тяжело ранены, а тем, кого только задело, бежать уже было некуда. Мы взяли их всех в плен, не напрягаясь.

— Чаша! Она здесь! — воскликнул один из наших рыцарей, снимая с захваченного гиба снаряжение. — Мы можем вернуть магическую силу в нашу землю!

Рыцари радостным хором закричали, но это был ещё не конец битвы. В прошлый раз захватчики собрались вместе, чтобы отпугнуть нас, но теперь они разбежались в страхе перед господином Бонифацием.

— Фрёбельтак в боевой готовности, так что беглецы не смогут скрыться в том направлении, — сказал господин Бонифаций. — Они не выглядят угрозой, но разбросаны по достаточно большой территории, чтобы мы могли ожидать долгой битвы — а это именно их цель, я бы сказал. Это всего лишь отвлекающий маневр, чтобы занять рыцарский орден... хотя рыцарей здесь меньше, чем я ожидал.

Господин Бонифаций глубокомысленно нахмурился. Не было никакого риска, что что столь малое количество сил вторжения разрушит Илльгнер, но в то же время их было достаточно, чтобы рыцари гиба не смогли справиться с вторжением самостоятельно. А поскольку из наших земель крадётся магическая сила, герцогская семья должна была отреагировать.

* * *

Те же захватчики, что появились на нашей границе, возникли на следующий день в Грибеле. Анализ господина Бонифация подтвердился.

— Грибель запросил помощь, — сказал он. — Мы будем продвигаться туда, одновременно уничтожая всех вторженцев, которых найдём вдоль границы. Бригитта, оставайся здесь и охраняй границу Илльгнера!

— Поняла!

Наша новая задача заключалась в том, чтобы занять посты на границе и пресекать любые дальнейшие вторжения врага. Господин Бонифаций решил оставить нескольких рыцарей, но, по правде говоря, его отъезд в Грибель заставил нас всех поволноваться.

— Будьте уверены, я обеспечу вам хороший обзор для наблюдения за вражеской территорией, — сказал он. — Просто охраняй границу. Сообщи, если их численность для вас окажется слишком велика.

Затем он во главе группы рыцарей, словно выплескивая своё недовольство, обрушил на земли Аренсбаха волну атак магической силой, создав огромную просеку среди деревьев.

— Понятно. Это определенно улучшило наш обзор границы на земле.

— Они больше не смогут пройти тайно, но некоторые могут нагло напасть с неба. Будь начеку.***

В очередной раз вывод господина Бонифация оказался верным. Захватчики, у которых почти не было магической силы, регулярно появлялись на нашей границе, давая понять, что они — лишь приманка для рыцарского ордена.

— Госпожа Бригитта разрешите доложить, — обратился ко мне рыцарь-ученик между боями. — Я надеялся сообщить об этом гибу, но он уехал на собрание. Торговец древесиной, доставивший груз в Лейзеганг, заметил, как несколько человек, очень похожих на дворян, сели на корабль до Эренфеста.

По мере того как ученик рассказывал подробности, по моей спине заструился холодный пот. Прошло два дня с тех пор, как купец видел этих подозрительных личностей. Даже если они плыли самым медленным и окольным путём, вполне возможно, что они уже прибыли в Эренфест.

— Мы должны немедленно сообщить об этом госпоже Розмайн! — воскликнула я. Но когда я попыталась отправить ей ордоннанц, он не взлетел.

«Нет... Госпожа Розмайн?»

Я резко вдохнула, когда в голове пронеслись мысли о самом худшем сценарии. Ордоннанцы отказывались лететь, когда их получатель был мёртв. Мои руки дрожали, когда я пыталась связаться с Корнелиусом и Ангеликой — но оба раза птица никак не отреагировала.

— Значит ли это, что Дамуэль?..

Вопреки моим ожиданиям, ордоннанц действительно отправился к нему. Его ответ был в лучшем случае пресным: «Мы начеку, ожидаем нападения противника». Не имея свободного времени после боя и ужасаясь перспективе гибели госпожи Розмайн и сопровождавших её рыцарей, я с необъяснимым раздражением слушала спокойный, ничуть не изменившийся с нашей последней встречи голос Дамуэля. Что-то на задворках сознания говорило мне, что мой гнев необоснован, но если все были в безопасности, почему к ним не летели ордоннанцы? Постоянная череда сражений сделала меня слишком напряжённой, чтобы сдерживать свои эмоции, поэтому следующий ордоннанц, который я послала, был переполнен яростью.

— Почему мои ордоннанцы не улетают?! Мне нужно сделать важный доклад! Что делают госпожа Розмайн, Корнелиус и Ангелика?! И где?! — возмутилась я. Затем, чуть успокоившись, я повторила информацию, которую сообщил мне ученик, после чего закончила ордоннанц естественной просьбой: — Мы всё ещё в бою и не можем узнать, когда прибудет корабль из Лейзеганга. Я прошу вас провести расследование вместо нас.

— Мы посоветуемся с Лейзегангом, — ответил Дамуэль, полностью сохраняя самообладание. — Спасибо, что нашли время отправить свой отчёт, когда вы так заняты боем. О, и ваши ордоннанцы не доходят до группы госпожи Розмайн, потому что они находятся в Аренсбахе.

Мой гнев улетучился, сменившись непреодолимым смущением. Я была единственной, кто позволил своим эмоциям взять над собою верх, и вместо того, чтобы обратить на это внимание, Дамуэль вежливо снял мои опасения по поводу госпожи Розмайн. Когда моя голова начала проясняться, я поняла, что он также сообщил мне информацию, которую не раскрыл даже господин Бонифаций.

«Госпожа Розмайн в Аренсбахе?»

Ауб сказал, что не может прислать больше подкреплений, но, судя по всему, госпожа Розмайн тоже сражается, чтобы защитить Эренфест.

«Неужели она никогда не проявляет сдержанности? Кажется, она с головой бросается во всё, что ей взбредет в голову».

Мне вспомнились битвы, в которых мы вместе участвовали, собирая ингредиенты для юрэве. Обычный кандидат в аубы перепоручил бы всю задачу своим рыцарям сопровождения, но она присоединялась к нам, несмотря на слабое здоровье, и в результате оказывалась прикована к постели. Даже в те времена госпожа Розмайн не была простой принцессой, которую можно было надёжно запереть в башне.

«Хотя с тех пор люди в её свите изменились».

Во время службы у госпожи Розмайн я сражалась вместе с Дамуэлем, господином Фердинандом и его последователями. Корнелиус и Ангелика должны были оставаться в замке из-за юного возраста, но с тех пор они достигли совершеннолетия, и рядом с ними служили новые рыцари. Я уехала после свадьбы, а господин Фердинанд и его последователи отправились в Аренсбах на совсем другую церемонию помолвки.

Нынешняя свита леди Розмайн сделала ход времени ещё более очевидным и заставила меня задуматься о том, насколько изменилось моё собственное положение. Раньше я сражалась за госпожу Розмайн. Теперь я сражалась за Илльгнер и свою семью. Моё внимание изменилось, но не цель — я всегда хотела защитить близких мне людей.

Если госпожа Розмайн сражается, чтобы защитить Эренфест, то я, как её бывший рыцарь сопровождения, не могу проиграть. Сражаясь и побеждая в этих стычках на границе, я связывала себя с ней в нашей общей борьбе за спасение герцогства.

— Госпожа Бригитта, ещё захватчики! — позвал рыцарь.

Без малейших колебаний я встала на ноги и одним рывком запрыгнула на своего ездового зверя, заняв место рядом с моими товарищами-рыцарями. Все смотрели на меня с непреклонной решимостью.

«Госпожа Розмайн... Пусть Ангриф направляет вас. Я буду черпать вдохновение в ваших действиях и посвящу все свои силы защите моего дома».

Оборона Эренфеста (часть первая). Филина — Как на учениях

— Нужно ускориться, Филина, — торопила меня Гретия. — Мы опаздываем.

— Верно. Нужно спешить, — согласилась я. — Господа, прошу нас извинить.

Попрощавшись с остальными, я вместе с Гретией поспешно покинула гардеробную и поднялась наверх, в комнату для последователей. Нашей госпожи в замке не было: она уехала в Аренсбах, чтобы спасти господина Фердинанда, однако те из нас, кто остался, собирались ко второму колоколу на совещание. Прежде чем вернуться к своим делам, мы должны были обменяться информацией.

— Всем доброе утро, — поздоровалась я. — Прошу прощения за ожидание.

— Филина, Гретия, такое неторопливое прибытие редкость для вас двоих. Что-то случилось? — спросила Оттилия, с беспокойством глядя на нас.

— В гардеробной было многолюдно. С тех пор как господин Бонифаций с отрядом отправился в Илльгнер, все стремятся собрать больше информации...

Высшие и средние дворяне, входящие в свиту членов герцогской семьи, обычно жили в замке и брали себе слуг из дома. Однако мы с Гретией были слишком бедны для этого, поэтому нам приходилось одевать друг друга. Наши слабые позиции в сочетании с тем, что мы были ещё несовершеннолетними, делали нас легкой мишенью, так что вокруг нас постоянно вилось множество жадных до информации людей.

— Я пришлю ордоннанц в следующий раз, когда почувствую, что вас отвлекают от обязанностей, — сообщила Оттилия.

Бертильда улыбнулась и добавила, что приведет нас, если возникнет такая необходимость. Как высшей дворянке, ей было любопытно посмотреть на внутреннее убранство гардеробной.

Как только мы с Гретией уселись, Оттилия оглядела нас всех:

— Итак, позвольте мне начать свой доклад. Прибыл ордоннанц от Рихарды.

В отсутствие нашей госпожи важные новости из герцогской семьи доходили до нас через Рихарду или последователей господина Мельхиора. Получать их ордоннанцы входило в обязанности Оттилии как человека, постоянно находящегося в замке, но она и так имела легкий доступ к подобным сведениям. Ведь её муж был служащим госпожи Флоренции.

— В Герлахе, а также в Илльгнере и Грибеле начались бои, — начала она. — Во всех случаях захватчики, похоже, особенно опасаются господина Бонифация. Мы должны оставаться в состоянии повышенной готовности на случай, если здесь что-то случится.

Позавчера вечером атмосфера в замке накалилась до предела, когда отряд господина Бонифация отбыл в Илльгнер, намереваясь выступить в качестве подкрепления. На следующий день захватчики появились ещё и в Грибеле — нам сообщили, что там ведутся трудные бои на обширной территории. Сегодня утром хаос распространился и на Герлах. По правде говоря, трудно было не чувствовать, что конфликт тихо приближается к нам.

— Кстати, пришло письмо от Клариссы. Госпожа Розмайн всё ещё без сознания, но господин Фердинанд отправился в Эренфест с рыцарями Дункельфельгера. Ауб проинформирован, — закончив доклад, Оттилия протянула упомянутое письмо.

Врата герцогства, которые мы делили с Аренсбахом, должно быть, попали в руки врага, так как единственное письмо, которому удалось пройти, было от Клариссы, подданной Дункельфельгера. Мы знали, что были и другие попытки переписки, поскольку в тексте Кларисса упоминала письмо Хартмута.

— Бертильда, как поживает герцогская семья? — спросила Оттилия, повернувшись, чтобы взглянуть на девушку.

Бертильда порылась в своих вещах и достала лист бумаги. Она помогала Брюнхильде в отсутствие госпожи Розмайн — отчасти потому, что у Брюнхильды всё ещё не хватало последователей, а отчасти для того, чтобы Бертильда могла получать информацию о герцогской семье.

— Госпожа Шарлотта следит за связью с рыцарским орденом и руководит тылом, позволяя аубу оставаться у основания, — доложила Бертильда. — Два дня назад госпожа Флоренция занималась распределением провизии, лекарств восстановления и других припасов для рыцарей, но вчера её сменила моя старшая сестра. При необходимости все могут сменяться... Вот, что мне известно!

Бертильда закончила так резко, словно только что закончила читать заученный текст — я подозревала, что его ей приготовила Брюнхильда. В главном здании замка сейчас было особенно оживлённо: все делали последние приготовления к вступлению герцогской семьи в бой.

— И всё же, даже сейчас, мне трудно поверить, что госпожа Розмайн захватила основание Аренсбаха. Возможно ли вообще такое?.. — размышляла я вслух. Возможно, из-за того, что я была низшей дворянкой, мало что знавшей об основаниях, в моей голове ауб всегда получал свою роль в результате наследования. Мысль о том, что кто-то может украсть основание, была для меня абсурдной.

— Так и есть, — сурово ответил Дамуэль, — и госпожа Георгина знает тот же приём, что и госпожа Розмайн. Она может так же легко украсть наше основание.

С тех пор как господин Бонифаций уехал, Дамуэль жил не в храме, а с рыцарским орденом, а значит, мог держать нас в курсе событий. Напряжение, которое, должно быть, испытывал орден, сквозило в каждом его слове.

— Филина, Родерих, в храме всё ещё проводятся учения по эвакуации? — спросил Дамуэль.

Я обменялась взглядом с Родерихом, после чего твёрдо кивнула.

— Да. Мы достигли такого уровня, что теперь без проблем способны сотрудничать с последователями господина Мельхиора.

Поначалу каждый из нас сосредотачивался только на отведённой ему роли, но по мере повторения и привыкания к тренировкам процесс выровнялся. Ни служители, ни священники не могли пользоваться ордоннанцами, так что без практики поддерживать с ними связь было бы непросто.

— Лизелетта, Гретия, готово ли место для Гутенбергов? — спросил Дамуэль, продолжая осмотр.

— У нас есть постельное бельё для них и провизия на два дня. С этим не было особых проблем, учитывая, что ситуация чрезвычайная, и мы выделили для них только две комнаты: для мужчин и для женщин. Тем не менее, мы рассматриваем возможность использования кроватей и прочего в комнатах Лазафама и слуг.

Лизелетта и Гретия, как слуги члена герцогской семьи, были несколько удручены тем, что не смогли должным образом подготовиться к приёму наших гостей, простолюдинов и прочих. Я кивнула, соглашаясь с их докладом, а потом вспомнила, что мне тоже есть что добавить.

— Мм, мы получили запрос от компании «Плантен». Из-за складывающейся ситуации, они попросили эвакуировать незаконченные наряды госпожи Розмайн и швей компании «Гилберта» в библиотеку вместе с Гутенбергами. Они не хотят, чтобы швеи, которые так старательно собирались вместе, чтобы сшить новую одежду для госпожи Розмайн, подвергались опасности.

Лизелетта и Оттилия повернулись и посмотрели друг на друга, затем кивнули. Как слуги, они должны были позаботиться об одежде своей госпожи, тем более что ей понадобится много нарядов для предстоящего удочерения королевской семьёй.

— Действительно, мы не хотели бы задерживать завершение работы над новой одеждой госпожи Розмайн, — заметила Оттилия. — Лизелетта, Гретия, свяжитесь с Лазафамом и помогите ему с размещением швей. Подозреваю, подготовка швейной комнаты может быть трудной для одного Лазафама.

Лизелетта и Гретия кивнули.

— Далее, — вещала Оттилия, — Бертильда, продолжай поддерживать Брюнхильду и учись всему, чему можешь. Лизелетта, Гретия, подготовьте библиотеку. Юдит, сопровождай Филину и Родериха в храм. Дамуэль, оставайся с рыцарским орденом. Каждый из вас должен выполнить свою роль, когда возникнет необходимость. Вот и всё. Расходитесь.

* * *

Наша встреча в комнате последователей закончилась, и я смешалась с последователями господина Мельхиора, когда мы все направились в храм. Храмовые слуги Мельхиора и госпожи Розмайн приветствовали нас по прибытии.

— Доброе утро всем.

Гил тоже был там, хотя обычно в это время он находился в мастерской. Должно быть, он ждал, что мы ответим компании «Плантен».

— Просьба компании «Плантен» удовлетворена, — сообщила я. — Пожалуйста, эвакуируйте наряды госпожи Розмайн и швей вместе со всеми остальными.

— Понял, — ответил Гил. — Я немедленно сообщу им.

Должно быть, он с нетерпением ждал ответа, потому что тут же удалился и бодро направился в мастерскую.

— Госпожа Юдит, господин Родерих, пойдёмте со мной, если позволите, — попросил Фран. — Госпожа Филина, с вами сегодня будет Моника.

Юдит и Родерих отправились с Франом в покои главы храма. Тем временем я с Моникой двинулась в покои директора приюта, чтобы переодеться в свои голубые одеяния священницы-ученицы. Эти покои были закреплены за мной, но жить там сейчас было нельзя — слуги и повара всё ещё были закреплены за покоями главы храма. Сейчас я постоянно курсировала из замка в храм и обратно.

— Битва в Аренсбахе закончилась победой, не так ли? — спросила Моника, помогая мне надеть мантию, на её лице ясно читалась озабоченность. — Когда вернётся госпожа Розмайн? Пришли ли какие-нибудь новые письма?..

Я несколько обеспокоенно улыбнулась: вчера она задавала мне те же вопросы.

— Насколько нам известно, госпожа Розмайн ещё не пришла в сознание. Но ожидается, что она очнётся сегодня.

Для госпожи Розмайн не было ничего необычного в том, чтобы отсутствовать в храме: у неё всегда находилась та или иная причина, чтобы быть в другом месте, но сейчас она отправилась в другое герцогство, чтобы участвовать в войне — беспокойство Моники было вполне естественным. Насколько мне известно, Фран и Гил задавали те же вопросы.

— Мы ждём благополучного возвращения госпожи Розмайн с тем же нетерпением, что и вы все здесь, в храме, — заметила я.

Переодевшись, я отправилась за Юдит, затем мы направились в покои главы храма, чтобы помочь господину Мельхиору с работой. Родерих не присоединился к нам сегодня: ему незачем было заниматься храмовыми делами, учитывая, что он планировал сопровождать госпожу Розмайн в Центр. Вместо этого он переписывал для неё книги, чтобы она не осталась без них при переезде.

— Сегодня мы должны проверить отчёты о доходах как мастерской Розмайн, так и приюта.

Ежемесячная проверка доходов оказывала непосредственное влияние на повседневную деятельность приюта, поэтому считалось, что это самая важная обязанность его директора. Она проводилась в присутствии главы храма и главного священника, чтобы предотвратить хищения средств.

Моника положила перед господином Мельхиором, будущим главой храма, его последователем господином Казимиром, будущим главным священником, и мной несколько документов. Они представляли собой смесь деревянных досок и бумаги, а их содержание варьировалось от бланков, выданных нам компанией «Плантен», до внутренних документов мастерской и отчётности Вильмы о тратах по приюту.

— Похоже, расходы на продукты питания резко возросли, — отметила я. — Была ли на то причина?

— Закончилась зима и рынок снова открылся, так что были сделаны закупки.

— А что насчёт дохода за зимние поделки? Я нигде не вижу его в списке.

— Он будет указан в нашем следующей отчёте. Деньги у нас есть, но компания «Плантен» ещё не предоставила документы со своей стороны.

Мы проверили отчётность за прошлый месяц, сравнили её с отчётами за прошлый год и постарались сделать всё возможное, чтобы найти и исправить все возможные ошибки и несоответствия.

* * *

Мы были на полпути к завершению работы, когда прозвенел третий колокол. Человек с талантами господина Фердинанда мог бы разобраться в каждом вопросе, просто просмотрев документы, но мы были далеко не на его уровне. Тем не менее, как бы ни тормозила нас наша неопытность, было весело просматривать отчёты и прочее, болтая со всеми подряд.

— Это ученики, которые достигнут совершеннолетия весной. А это список сирот, которые будут крещены летом, — сказала я. — Мы готовим для них комнаты и одежду, о чём говорится в этой записи.

— Эти цифры гораздо меньше, чем расходы на подготовку моих покоев... — ответил господин Мельхиор. — Я вынужден задуматься, не расточителен ли.

— Я бы не стал их сравнивать, господин Мельхиор. Ваши покои ни в коем случае не равнозначны комнатам, отданным сиротам.

Пока мы продолжали разговор, в комнату влетел ордоннанц. Вместо того чтобы отправиться к господину Мельхиору или господину Казимиру, он прилетел прямо ко мне и сел на руку.

— Филина, это Дамуэль, — сообщила птичка. Все мы знали о его связи с рыцарским орденом, поэтому, услышав его голос, навострили уши. — Мы получили эту наводку от простолюдина, но несколько подозрительных фигур, которые могли быть группой госпожи Георгины, были замечены в Лейзеганге на борту торгового судна, направляющегося к Эренфесту. Мы проконсультировались в доке, и нам сказали, что корабль должен прибыть к западным воротам около полудня. Эвакуируйтесь до этого времени, но не паникуйте: у вас ещё достаточно времени, чтобы соблюсти все процедуры.

Дамуэль просил нас сохранять спокойствие, но моё сердце уже ушло в пятки. Госпожа Георгина была в пути. Мои руки тряслись так сильно, что, пытаясь ответить, я не могла даже коснуться магического камня своим штапом.

— Позвольте мне сообщить рыцарям сопровождения лорда Мельхиора и призвать священников, — предложил господин Казимир, являя собой образец спокойствия. — Вы помните, что вам нужно сделать после отправки ответа?

Мне даже не нужно было думать над ответом, слова вырвались почти автоматически:

— Я объявлю об эвакуации приюту и привратникам.

— Хорошо, — кивнул господин Казимир. Его похвала успокоила меня настолько, что я смогла выпрямить руку и создать ордоннанц.

— Дамуэль, это Филина. Я очень благодарна тебе за предупреждение. Мы немедленно начнем эвакуацию. Да направит вас Ангриф.

Я взмахнула штапом, и ордоннанц взлетел. Только когда он совсем скрылся из виду, я начала убирать свои письменные принадлежности. Моника уже собрала документы, а Родерих отправил ордоннанц к Юдит в покои главы храма.

— Мы получили сообщение от господина Дамуэля — нужно закончить эвакуацию до полудня. Мы отправимся в приют. Родерих, вспомни учения.

Родериху было поручено с помощью магических писем связаться с компанией «Плантен». Затем он должен был подготовить покои главы храма.

— Филина, пора.

Мы вышли в коридор, оставив группу господина Казимира рассылать шквал ордоннанцев, и направились к приюту — поскольку ни там, ни в мастерской не было дворян, нам требовалось сообщить им новость лично. Ничто не замедляло нашего шествия, но мы окликали встречавшихся нам по пути служителей храма, приказывая им заканчивать и направляться прямо к приюту. Мы даже заметили моего младшего брата, Конрада, который убирал зал прямо у входа в дворянскую часть.

— Конрад, ты тоже должен эвакуироваться, — сообщила я.

— Дирк и остальные в порядке? — спросил он, бросая обеспокоенный взгляд в сторону дворянской секции и убирая тряпку в ведро. Те, кого крестили в качестве священников-учеников, уже перебрались в другие места.

— Я проверю, что они эвакуировались позже. А сейчас беги. Если ты не доберешься до безопасного места, они станут беспокоиться о тебе.

— Верно, — ответил он кивком.

Фран заговорил позади нас:

— Госпожа Филина, я пойду в мастерскую. Я должен подтвердить, что Лутц и остальные ушли домой.

— Пожалуйста, сделайте это, — попросила я: там были сотрудники компании «Плантен», и те из них, кто были Гутенбергами, должны были немедленно переместиться в библиотеку госпожи Розмайн. — Как мы и тренировались, собирайтесь в столовой, как только здание для мальчиков будет эвакуировано.

Фран кивнул, затем повернул направо и пошёл к зданию для мальчиков. Я направилась налево и продолжила путь к зданию для девочек. Моника открыла мне дверь, когда мы пришли, после чего я обратилась к Вильме и остальным:

— Мы получили сообщение от рыцарского ордена: эвакуация должна начаться немедленно. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и действуйте согласно плану.

Всё тело Вильмы напряглось, но она кивнула и отправилась на третий этаж, чтобы проверить, нет ли там служительниц. Делия сказала, что проверит комнаты на втором этаже, и отправилась вниз. В это же время Лили велела детям в столовой отправиться в подвал. Они поступили точно так, как мы тренировались.

— Всё, что нам нужно, — это следовать нашим планам, — напомнила я себе. — Просто делай то, что велела госпожа Розмайн.

Я поручила разговор с вернувшимися служительницами Монике, а сама вместе с Юдит спустилась вниз, чтобы сообщить поварам об эвакуации. В этот момент появился ордоннанц и приземлился на руку моего товарища:

— Это Фонзель. Я прибыл к дворянским воротам. Дедрик сейчас направляется к парадным воротам.

В храм один за другим прибывали рыцари господина Мельхиора, состоявшие в рыцарском ордене.

— Я пойду к задним воротам, — передала мне Юдит. — Мне нужно активировать шмилов, чтобы они могли сменить дежурных служителей. Не забудь вернуться в покои главы храма вместе с Франом и Моникой, как только закончишь здесь.

— Да, я помню. Позаботься о воротах и... будь осторожна, Юдит.

Как раз в тот момент, когда она перестала меня сопровождать и вышла через подвал на улицу, из мастерской вернулись служительницы.

— Госпожа Филина, мы все здесь, — сообщила мне одна из них.

— Тогда можно закрыть двери.

Раньше двери были устроены таким образом, что их можно было открыть только снаружи. Теперь же всё было наоборот. Казалось маловероятным, что госпожа Георгина войдёт в приют, но ради безопасности мы начали баррикадироваться горшками и мебелью. Вернувшись в столовую, я убедилась, что всё идёт гладко.

— Наверху никого не было.

— Все собрались в подвале.

Не успели Вильма и Лили доложить мне, как Фран подтвердил успешную эвакуацию из здания для мальчиков. Я глубоко вздохнула: к моему облегчению, я выполнила свой долг директора приюта.

— А теперь оставайтесь внутри и не шумите, пока мы не вернёмся, чтобы сообщить, что все в безопасности, — напомнила я и ушла вместе с Франом и Моникой. Мы услышали, как за нами закрылась дверь, и шаги Вильмы стихли вдали.

— Давайте и мы вернёмся.

Мы закрыли дверь в дворянскую часть, надеясь оставить на пути наших врагов как можно больше препятствий. Затем я отправилась к Дирку и Бертраму, сводному брату Лауренца, в их комнаты, намереваясь развеять тревоги моего младшего брата.

— Оставайтесь на месте и не шумите, — твёрдо сказала я. — Даже если вы услышите шум или крик снаружи, не открывайте дверь, чтобы посмотреть. Понятно?

Оттуда я продолжила путь на третий этаж, где находились женские комнаты. Это была моя задача, так как мальчики не привыкли посещать этот этаж.

— Как бы вам ни было страшно, ни при каких обстоятельствах не покидайте свою комнату, — наказала я, передавая то же предупреждение священницам-ученицам. — Нигде не будет безопаснее этого места.

Когда я вернулась в покои главы храма, Родерих уже был там, чтобы приветствовать меня словами «Хорошая работа». Гил, Фриц, Никола, Хуго и их помощники с кухни тоже присутствовали. Простолюдинов-слуг обычно не пускали в покои главы храма, но они были личными работниками госпожи Розмайн: она поручила нам с Родерихом заправить защитный магический инструмент своей маной, чтобы защитить их.

Столы и стулья уже были сдвинуты, чтобы освободить место для магического инструмента, который теперь стоял в самом центре комнаты. Госпожа Розмайн сделала его, чтобы защитить нас и других людей, находящихся в храме и не способных сражаться. По её словам, благодаря ему здесь будет безопасно, как в библиотеке.

Убедившись, что все присутствуют, я отправила ордоннанц господину Казимиру.

— Это Филина. Мы эвакуировали приют и закрыли дверь в дворянскую часть храма. Я также поговорила со священниками-учениками на третьем этаже. Все слуги из покоев главы храма вернулись.

— Все готовы к тому, что мы активируем барьер? — спросил Родерих. — Как только мы начнём вливать в него магическую силу, никто не сможет выйти или войти в комнату.

Я некоторое время обдумывала ответы каждого, затем повернулась к Родериху и кивнула. Выражение его лица стало напряжённым, он выпил лекарство, восстанавливающее исключительно магическую силу, после чего прикоснулся к инструменту и приступил к работе.

Магический инструмент госпожи Розмайн был великолепным творением, способным блокировать любые атаки, но для его активации требовалось огромное количество магической силы. Более того, он поглощал её так быстро, что если мы слишком поздно отпустим руки, есть большая вероятность, что я и Родерих окажемся на грани полного исчерпания своих запасов.

Я ждала своей очереди с идентичным лекарством восстановления в руках. И вскоре...

— Филина! Приготовься! — позвал Родерих.

Я выпила лекарство и прикоснулась к магическому инструменту. Родерих подождал, пока моя рука прочно закрепится на месте, и убрал свою, чтобы не нарушить поток магической силы.

«Ик! Моя магическая сила!»

Даже восстанавливающее лекарство не помешало мне почувствовать, как истощается моя магическая сила. К этому ощущению я не привыкла — более того, оно меня очень беспокоило, — но это был единственный способ защитить людей, которых госпожа передала нам на попечение.

«По сравнению с рыцарями, сражающимися на передовой, это ничто!»

Магическая сила Родериха, должно быть, восстанавливалась с поразительной скоростью: дыхание его было неровным, а брови нахмурены от досады.

— О, цвет магического камня изменился, — заметил он вскоре. — Ещё чуть-чуть.

Глубоко вздохнув, Родерих снова положил руку на инструмент. Спустя несколько мгновений магический камень вспыхнул, и жёлтый свет заполнил комнату, а мощный барьер ветра обрел форму. В тот же миг ощущение магической силы, бурлящей в моем теле, исчезло, сменившись полным и абсолютным изнеможением. Родериху, видимо, тоже пришлось упереться руками в пол, чтобы не упасть.

— Госпожа Филина! Господин Родерих!

Моника и Никола держали меня, пока Фран и Гил поднимали Родериха на ноги. Нас отвели к скамейке, и мы оба испустили глубокие вздохи, как только опустились на неё.

— С этим покои главы храма в безопасности... — прохрипела я, радуясь, что инструмент активировался до того, как у нас закончилась магическая сила. — Мы сделали это, Родерих.

Он посмотрел на инструмент, испытывая не меньшее облегчение:

— На этом наша работа закончена. Хартмут должен быть доволен.

Хартмут сказал нам во время тренировок:

— Ни один из вас не будет полезен в бою. Но раз уж вы дворяне, вы можете хотя бы активировать защитные магические инструменты и защитить простолюдинов, в которых нуждается госпожа Розмайн.

— Вы оба отлично поработали, — поблагодарил Фран.

Увидев барьер, который мы активировали с помощью нашей магической силы, я испытала огромное чувство удовлетворения. Зам протянул нам стаканы с фруктовым соком, а слуги и повара похвалили нас.

А потом прибыл ордоннанц:

— Это Юдит. Дамуэль передал, что корабль прибыл к западным воротам. Будьте готовы: замечены люди в серебряных одеждах.

Все в комнате напряглись. Худшее наконец наступило, и теперь мы могли сделать только одно.

— Пусть победа придёт в Эренфест. Пусть все будут в безопасности. О могущественные король и королева бескрайних небес, о могущественная Вечная Пятерка, правящая смертным царством, о богиня воды Фрютрена, о бог огня Лейденшафт, о богиня ветра Шуцерия, о богиня земли Гедульрих, о бог жизни Эйвилиб, мы возносим вам наши молитвы и благодарности. Хвала богам!

Пока мы молились, прозвучал четвёртый колокол.

Оборона Эренфеста (часть первая). Ева — Надёжная защита и крепкие узы (❀)

— Мама, пойдём! Мы должны идти! Мастер Бенно сказал, что нам нужно эвакуироваться! Скоро придёт солдат и скажет то же самое. У западных ворот вот-вот начнётся бой, так что мы должны эвакуироваться до полудня!

Прозвенел третий колокол, и в мою мастерскую ворвался мой сын. Слухи о том, что городских рыцарей отправили на войну к южной границе, уже распространились, а с учётом недавнего решения разместить рыцарей у всех городских ворот, а не только у северных, его заявление вызвало понятный переполох в мастерской. На Эренфест надвигались угрозы из других герцогств, и нам, простолюдинам, оставалось лишь искать безопасное место, где можно спрятаться — дома или на работе. В битве между дворянами мы ничего не могли добиться.

— Пойдём, мама, — торопил Камилл.

Все вместе мы поспешили покинуть мастерскую. Гутенбергам и другим эксклюзивным мастерам, отправляющимся с госпожой Розмайн в Центр, было велено эвакуироваться в дворянский район, но сначала нам нужно было отправиться в компанию «Плантен». Мы должны были встретиться там, а затем отправиться в путь на карете.

— О, мы больше не встречаемся в компании «Плантен», — сообщил мне сын. — Вместо этого мы должны отправиться в компанию «Гилберта».

— Почему? — спросила я.

— Слишком много багажа!

Камилл был ещё совсем ребёнком, поэтому объяснял не слишком складно, но я поняла, что господин Бенно послал его, чтобы я не отделилась от остальных. Ни один солдат не пришёл объявить об эвакуации, поэтому городская толпа не казалась особенно напряжённой: по улицам, торопясь, мчались лишь мы.

* * *

— Заходи, мама, — уговаривал меня Камилл. — Тули внутри.

Возле компании «Гилберта» стояли три экипажа, если их вообще можно было так назвать. Во многом они больше походили на ломовые телеги, предназначенные для перевозки тяжёлых грузов, и только их роскошный вид подсказывал, что повозки предназначены для людей, большого количества людей.

Я поспешила мимо тех, кто деловито перекладывал багаж в экипажи, и вошла в магазин. Там Тули жестом поманила меня к себя. В замешательстве я прошла с ней в заднюю комнату и увидела за ширмой несколько переодевающихся женщин.

— По понятным причинам мы не можем отправиться в дворянский район в той одежде, в которой мы сейчас, — пояснила она. — Не могла бы ты переодеться в это?

— Быстрее, быстрее! До полудня осталось недолго! — призывала другая швея, помогая остальным переодеваться.

Я сделала всё, как было велено, и облачилась в подаренную мне новую одежду. Она была даже более элегантной, чем моё лучшее платье — то, которое я надевала на церемонию совершеннолетия. При любых других обстоятельствах я бы не чувствовала себя комфортно, но мне некогда было думать об этом, когда все вокруг так торопились.

— Как только закончишь, мама, садись в карету. О, и возьми это с собой, — сказала Тули, передавая мне деревянный ящик. — Хм... Гунилла! Это весь багаж?

Тули переключилась на разговор с одной из швей, а я вернулась на улицу. Солдаты были уже на улице и приказывали всем эвакуироваться. Видя, как люди спешат по улице, я чувствовала себя всё более неспокойно.

— Ты в передней повозке, Зак, — информировал Лутц. Он направлял тех, кто уже закончил переодеваться. — Можешь сесть во вторую с женой, если очень хочется, но она предназначена только для женщин.

Рядом с ним господин Бенно кричал в сторону магазина.

— Пора ехать! Все, кто не в повозках, останутся здесь!

Это было последнее, чего я хотела. Я подошла к Лутцу и спросила, в какой повозке мне ехать.

— В последней, пожалуйста. Будет не очень удобно, так как она забита багажом компании «Гилберта», но вы там долго не задержитесь. Мы уже собираемся уезжать.

Я занесла свой багаж в повозку и села. Лутц, должно быть, поместил меня к швеям компании «Гилберта», так как вскоре ко мне присоединились госпожа Коринна, Тули и остальные члены их группы.

— Господин Бенно только сегодня утром передал, что нам нужно защитить новые наряды госпожи Розмайн, и что швеи компании «Гилберта» тоже должны эвакуироваться, — объяснила Тули. — Вот почему здесь так много багажа. Мы берём с собой инструменты, чтобы можно было работать, пока мы прячемся.

Пока мы всё это обсуждали, повозка начала двигаться. Она довезла нас до ворот у границ дворянского района, а затем остановилась.

— А! Это Дамуэль, — заметила Тули, глядя в окно.

— Замечательно, — с улыбкой добавила госпожа Коринна. — Мой брат сказал, что мы увидим его здесь. Если бы не господин Дамуэль, мы могли бы прождать целый день.

Обычно простолюдинов, пытающихся попасть в дворянский район, останавливали у ворот, тщательно проверяя и мучительно долго не давая пройти внутрь. Но поскольку господин Дамуэль вышел нам навстречу, никаких проблем не возникло.

* * *

— Это дворянский район. Ты ведь впервые сюда попала, да, мама?

Я выглянула наружу, и мои глаза расширились. Здесь жила Майн?.. Во все стороны тянулся прекрасный чисто-белый камень, повсюду виднелась зелень. Меня удивляло огромное количество места вокруг, особенно в сравнении с нижним городом, а также абсолютная тишина и спокойствие — вокруг не было ни души. Оттого мне было даже сложно поверить, что здесь вообще кто-то и вправду живёт.

— Я не вижу других людей или карет... — заметила я.

— Кареты здесь обычно довольно частое явление, — пояснила Тули. — Думаю, дворяне уже эвакуировались.

— А. Это имеет смысл.

Я продолжала осматриваться. Мне сказали, что каждое здание из белого камня — это дворянское поместье, и они даже не были общими: в каждом жила одна семья.

— Ну в некотором смысле они общие, ведь самые разные слуги тоже живут там, — с улыбкой пояснила госпожа Коринна. — Удивляет, насколько огромны эти дома, верно? Говорят также, что в каждом из них есть свой колодец.

Отсутствие общих колодцев изрядно удивило меня. Похоже, у дворян не принято сплетничать, набирая воду. Интересно, как дворяне налаживают отношения с соседями?

— Мама, за этой стеной находится замок герцога, — сказала Тули, указывая направление. — Совсем недавно я там впервые побывала. Он был таким огромным, что я не могла поверить.

Майн, судя по всему, жила ещё дальше.

— Я слышала, что сегодня мы пойдём в библиотеку госпожи Розмайн. Это там, в замке? — уточнила я.

— Нет, я думаю, она находится в поместье, которое подарил ей предыдущий главный священник, прежде чем отправиться куда-то ещё. Лутц тоже не знает подробностей: он просто пересказал мне слова Гила.

— О... Ну, я с нетерпением жду возможности увидеть его.

— Угу, — добавила одна из швей. — Все дворянские поместья выглядят одинаково снаружи, но их интерьеры совершенно уникальны. Не терпится увидеть, как выглядит дом госпожи Розмайн.

Швеи были вне себя от восторга, ожидая увидеть узоры и украшения в поместье. Я подозревала, что они могут быть использованы в качестве вдохновения для будущих нарядов.

«Но я с нетерпением жду не украшений».

Гутенбергов эвакуировали в поместье госпожи Розмайн, и прибытие такого количества простолюдинов означало, что хозяйка дома тоже должна присутствовать. Я не рассчитывала на что-то большее, чем простой обмен приветствиями, но в любом случае я смогу снова увидеть свою дочь. Это был единственный положительный момент во всём этом хаосе.

* * *

Когда наш разговор перешёл от одежды к окраске, повозка свернула за угол. Я уже знала, что каждый участок земли принадлежал дворянскому поместью, но на каждом было по три здания. Какой дом чей? И будут ли соседи Майн жаловаться на такое количество простолюдинов, проходящих мимо их домов? Пока эти вопросы вертелись у меня в голове, мы проехали ещё мимо двух строений, а затем остановились у самого большого, расположенного в глубине.

Я вышла из повозки и окинула взглядом возвышающееся над нами здание.

— Это дом госпожи Розмайн?

Я была слишком ошеломлена, чтобы поверить в это. Здание было слишком огромным для незамужней девушки. Даже дома богачей перед храмом не были такими большими.

Господин Дамуэль покачал головой.

— Не дом — библиотека.

Он был тем самым дворянином, который всегда провожал Майн домой, когда она была священницей-ученицей. Даже сейчас он оставался рядом с ней в качестве рыцаря сопровождения и регулярно наводил мосты между миром дворян и простолюдинов. Гюнтер говорил мне, что он честный человек — тот, кому можно по-настоящему доверять.

— А что такое библиотека? — спросила я. — Разве вы не живёте в ней?

— Это место, где хранятся собранные книги. Это способ упорядочить их, чтобы они были легко доступны. В ней можно спать, но поскольку госпожа Розмайн проводит время в замке или храме, она здесь не живёт.

«Это дом для книг?..»

Для меня это было совершенно бессмысленно. Майн всегда была одержима книгами, бумагой и прочим, но я никак не ожидала, что она будет использовать для этого огромный дом, подаренный ей главным священником. Должно быть, она доставляла окружающим столько хлопот.

— Мама, скорее! — позвал Камилл поднимаясь по длинной лестнице. Господин Дамуэль тоже окликнул меня, и я начала подниматься.

— Вы эксклюзивные мастера госпожи Розмайн и Гутенберги, я полагаю? Проходите, — сказал молодой человек, открывая перед нами дверь поместья. По его поведению и манере говорить было очевидно, что он дворянин, отчего мы застыли на месте: мы никак не ожидали, что нас будет приветствовать слуга из знати.

— Я понимаю ваше удивление, но не могли бы вы пройти внутрь? — с кривой усмешкой сказал господин Дамуэль. Он как раз поднимался по ступеням позади нас.

— А госпожи Розмайн здесь нет? — спросил мистер Бенно. — Я хотел бы поприветствовать её, прежде чем вторгаться в поместье, принадлежащее ей.

Я не знала, что ожидается от встречи с дворянами, но, судя по его нерешительности, встреча с господином или госпожой должна была стать очень важным событием.

— Она отсутствует, — поведал господин Дамуэль. — Члены герцогской семьи должны сражаться, защищая своё герцогство во время войны. Она уже возглавляет отряд рыцарей на передовой.

Все Гутенберги вздрогнули. Я тоже. Мне и в голову не приходило, что нас могут пригласить в поместье, пока его хозяйка в отъезде. И никогда в жизни я не ожидала, что Майн, которая была ещё совсем юной девушкой, поведёт войска в бой.

— А это вообще нормально для неё? Она очень боль... Мм, я имею в виду она ведь слаба здоровьем. — сказал Лутц, вероятно, не подумав.

Господин Дамуэль поднял бровь.

— Я не стану притворяться, что в этом нет риска, но это госпожа Розмайн. Она получила свои силы, используя методы, которые никто другой никогда бы не применил — или даже не рассмотрел, если на то пошло, — и теперь она просто продвигается вперед, как ей заблагорассудится. Я уверен, что она победит, в какие бы затруднительные ситуации ни попала.

— Это точно... — сказал Лутц, улыбнувшись и кивнув. Господин Бенно и господин Марк тоже улыбнулись, что немного успокоило меня: они знали о дворянской личине Майн гораздо больше, чем я.

— Короче говоря, забудьте пока о приветствии, — закончил господин Дамуэль. — Подождите, пока закончится битва. Вы нужны нам здесь, поскольку отправляетесь с госпожой Розмайн в Центр. В этом поместье так много защитных магических инструментов, что ваша безопасность гарантирована. Госпожа Розмайн поручила мне охранять всех вас, но я должен отправиться к западным воротам до прихода врага.

«Он только что сказал “западные ворота”?!» — ужаснулась я.

Первым, подгоняемый господином Дамуэлем, в поместье вошёл господин Бенно, у которого было больше опыта общения с дворянами, чем у всех нас. Следующим был Марк. Я наблюдала за ними краем глаза, но была так обеспокоена отсутствием мужа, что не могла пошевелиться.

«Этот дом может быть безопасным, но как же Гюнтер? Он у западных ворот».

Я с болью вспомнила, как один дворянин из другого герцогства напал на Майн в храме. Гюнтер получил ранение в руку, и вид его скорчившегося лица, охваченного сожалением о том, что он не смог защитить нашу дочь, врезался мне в память. Я не сомневалась, что, как и прежде, он посвятит все свои силы защите города и своей семьи.

Когда неуверенность вернулась, я сжала в руке амулет, который дала мне Майн. Мне сказали, что он активируется при ударе чем-то, что обычно наносит большой урон.

«Помогло бы Гюнтеру наличие ещё одного такого?...»

Возможно, но я была не в том положении, чтобы отдать ему свой. Не будет ли невежливо попросить господина Дамуэля передать его вместо меня, раз уж он уже собрался отправиться к воротам? Я размышляла над этим вопросом, наблюдая за тем, как он разговаривает у двери со слугой, которая выглядела так, словно только что достигла совершеннолетия.

— Лизелетта, все простолюдины прибыли, — передал он. — Активируй барьер, как только я уйду.

— Хорошо. Мы с Гретией проследим за этим. Будь осторожен, Дамуэль.

Господин Дамуэль кивнул, а затем повернулся, чтобы уйти.

— Мама, что ты делаешь? — спросила Тули. — Все остальные ушли в дом.

Они с Камиллом пытались затащить меня в поместье за руки, но моё тело не двигалось: это был мой последний шанс.

Господин Дамуэль обернулся, услышав крик Тули. Он заметил, что я стою в дверях, и спросил.

— Что-то случилось?

В его серых глазах я увидела понимание, и то, как он смотрел на меня, побудило меня заговорить.

«Это господин Дамуэль. Он не обидится».

Я сняла и протянула свой амулет.

— Господин Дамуэль, простите, что говорю не к месту, но, пожалуйста, отдайте это моему мужу у западных ворот, когда будете там. Раз здесь мы в безопасности, ему это нужно больше, чем мне. Пожалуйста, передайте ему амулет госпожи Розмайн, чтобы ему не причинили вреда.

— Хорошо, — сказал в заключение господин Дамуэль. — Я возьму его.

Когда я поблагодарила его, Тули протянула свой амулет.

— Господин Дамуэль, пожалуйста, возьмите и мой. Отцу он сейчас нужнее.

Камилл сделал то же самое.

— Вы можете сказать госпоже Розмайн, что мы отдали свои, потому что хотели защитить отца.

[[image:/storage/reader-images/1e85bf526946843d1a8e8330cce1df1e8ebaddc8.jpg]]

— Это будет честью для меня, — сказал господин Дамуэль, принимая наши амулеты с нежной улыбкой. — А теперь, если это всё, мне пора отправляться к западным воротам. Поспешите внутрь.

С этими словами он взобрался на своего ездового зверя и улетел.

«Гюнтер, возвращайся домой в целости и сохранности... Я молюсь, чтобы ты не оказался в опасности».

Как только мы оказались внутри, молодой человек закрыл и запер за нами дверь. Остальные ждали нас в вестибюле.

— Лазафам, будь добр, проводи их дальше. Мы активируем магические инструменты, — обратилась госпожа Лизелетта к юноше, господину Лазафаму, прежде чем вместе с госпожой Гретией направиться дальше в дом. Они собирались использовать магические инструменты, о которых говорил господин Дамуэль, чтобы обеспечить нашу безопасность.

Проследив за уходом двух девушек, господин Лазафам повёл остальных по поместью.

— Наверху находятся покои владелицы, пожалуйста, не думайте подниматься туда.

Молодой человек продолжал объяснять, в какие места нам не разрешается заходить, и показывал комнаты, которые мы будем использовать, если битва затянется. Одна только обстановка говорила о том, что это очень дорогой дом, и с каждым мгновением меня всё больше радовало, что я переоделась: в своём обычном наряде я бы не осмелилась здесь сесть.

— Представители компании «Гилберта», пожалуйста, внесите сюда наряды госпожи Розмайн, — попросил господин Лазафам. — Мы приготовили комнату, в которой вы сможете шить.

— Спасибо, — ответила госпожа Коринна. Затем она посмотрела на гору багажа, которую пронесли по поместью и оставили здесь.

— Э-э, позвольте нам, — вмешался Зак. — Нам здесь больше делать нечего, так что просто скажите, если мы вам понадобимся.

На лице госпожи Коринны расплылась тёплая улыбка:

— О, боги. Зак, Иоганн... Спасибо.

Тем временем Тули разговаривала с женщиной из другой повозки, судя по всему, своей знакомой.

— Давно не виделись, Элла. Вижу, ты тоже остаёшься здесь. Я думала, что повара эвакуировались в храме.

— Я была в отпуске, чтобы родить сына, — ответила девушка, кивком указывая на младенца у неё на руках. — Я приехала сюда с ним и мамой. Сомневаюсь, что увижу вас снова до отъезда, так что до тех пор будем вместе.

Затем Элла отдала ребёнка матери и подошла к нашему проводнику.

— Господин Лазафам, не возникнет ли в поместье проблем с приготовлением обеда для стольких неожиданных гостей? Моя мать может присмотреть за сыном, поэтому позвольте мне помочь в качестве личного повара госпожи Розмайн.

— Я был бы очень признателен за это.

— Может, нам тоже помочь? — спросила одна женщина, когда она и другие жены Гутенбергов вышли вперёд. — Может, мы и не знаем дворянских рецептов, но мы можем приготовить обычную еду.

Элла и господин Лазафам начали обсуждать предложение. Они согласились, что это хорошая идея, но господин Лазафам не хотел, чтобы на кухне поместья находились посторонние.

— Может, вместо этого они почистят овощи в комнатах для слуг? — предложила Элла.

— Это звучит как справедливый компромисс.

— Для этого нам не нужно больше двух человек.

В конце концов было решено, что чистить овощи будут жены Зака и Димо. Вместе с Эллой они отправились в комнату для слуг.

«Ну, думаю, с обедом они разобрались».

Я некоторое время наблюдала за тем, как Тули деловито перемещается между комнатами, отведёнными компании «Гилберта», а затем огляделась по сторонам, гадая, чем занимается Камилл. Вскоре я заметила его в кругу компании Плантен.

— Послушай, Камилл, у тебя будет не так много шансов исследовать внутренности дворянского поместья, — сказал Лутц. — Используй его по максимуму, пока есть возможность. Ты можешь использовать здешний декор для вдохновения при обустройстве итальянского ресторана, а можешь заработать кругленькую сумму, продавая идеи другим желающим открыть первоклассные гостиницы и магазины. Мы хотим узнать как можно больше для того, чтобы открыть свой магазин в Центре.

— Точно! — ответил мой сын. Затем он сразу же приступил к осмотру украшений дома.

Лутц слегка улыбнулся и повернулся к господину Лазафаму.

— Если вы позволите, я спрошу, где могут находиться книги? Я делал новые по просьбе госпожи Розмайн, но у нас редко бывает возможность увидеть их после продажи.

— Хм... Если вы будете особенно осторожны, чтобы не испачкать и не повредить их, я могу показать вам, где они хранятся.

— Поверьте, я не позволю, чтобы с этими книгами что-то случилось, — ответил Лутц с серьёзным выражением лица. — Я видел, как госпожа Розмайн переживает, когда кто-то не относится к ним с уважением. Её глаза меняют цвет и всё такое.

Вспоминая это, я не могла удержаться от усмешки. Майн всегда была сущим кошмаром в такие моменты.

— Мама, мама! — позвала Тули. — Госпожа Коринна просит помочь, если ты не возражаешь. Мы сделали всё, что могли, чтобы помочь папе остаться в безопасности, так что давай пока займём себя делом.

Вместе с дочерью я отправилась в швейную комнату, которая теперь была забита инструментами. Большие отрезки ткани и целая куча незаконченной одежды были разложены по коробкам.

— Это слишком... — пробормотала я. — Сколько нарядов вы делаете?

У Майн был скачок роста — я сразу заметила это в день крещения Камилла — но даже это не могло оправдать работы над таким огромным количеством одежды. Её было слишком много для одного человека, так что, возможно, кое-что здесь предназначалось для других клиентов.

— Помимо собственной работы, мы привезли часть одежды, доверенной соседним мастерским, — ответила Тули. — Заказ госпожи Розмайн был слишком велик, чтобы компания «Гилберта» могла справиться с ним в одиночку. О, госпожа Коринна, когда мы можем ожидать примерки?

— Не раньше, чем закончится война, но я подозреваю, что они захотят устроить её как можно скорее. До собрания герцогов осталось совсем немного времени. — Госпожа Коринна прервала работу и посмотрела на меня. — Вы умеете шить, да? Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Мои глаза расширились от удивления. Я, конечно, была неплохой швеёй, но только по сравнению с моими соседями. По профессии я была красильщицей, поэтому никогда не шила одежду, предназначенную для знати.

— Неужели я могу работать над таким заказом?.. — осторожно уточнила я. Мне хотелось помочь в пошиве одежды для любимой дочери, но герцогская семья требовала совершенства — одна ошибка могла разрушить репутацию компании «Гилберта».

— Учитывая ограниченность времени, у нас нет выбора. Кроме того, заниматься делом вам будет легче, чем сидеть без него. Мы можем на вас рассчитывать? Эскиз находится здесь.

Мои руки дрожали, когда я брала у госпожи Коринны ткань и эскиз, но я изо всех сил старалась успокоить их, когда приступала к работе. Я использовала одолженные инструменты, а Тули рядом со мной делала украшение для волос.

Я вложила всю душу в каждый стежок... молясь, чтобы Майн и Гюнтер вернулись домой в целости и сохранности.

Побочная история: Фердинанд — Как пожелаете

— Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем иссякнет ваша магическая сила? — размышляла Дитлинда вслух. — Надеюсь, я успею получить Грутрисхайт до этого...

Бросив на меня последний взгляд, она покинула комнату, её туфли зацокали по каменному полу.

Для этой дурочки ни королевский приказ, ни мой статус члена герцогской семьи ничего не значили. Мне не следовало исходить из того, что она дворянка: она следует только своим желаниям. Если бы я учёл это, то, возможно, сейчас имел бы преимущество. Можно было бы отвести её в отдалённые покои, снять с неё серебряные одежды, убрать вуаль, в которую, предположительно, была вплетена серебряная нить, и испепелить её лицо, похожее на лицо Вероники, самой жаркой магией огня, которую я мог создать.

К моему разочарованию, такой возможности больше не было - Летиция поразила меня ядом. Должно быть, он был особенно сильным, ведь, несмотря на круг защиты и очищения в амулете Розмайн, моё тело оказалось полностью парализовано.

«Дитлинда назвала его ядом мгновенной смерти».

Я понимал, что Летицией манипулировала Дитлинда, но всё равно не мог не разочароваться в ней. Я ведь говорил ей, что исчезновение Росвиты, скорее всего, результат какого-то плана и что ей следует отказаться от поисков слуги, но из-за своего невежества Летиция всё равно выступила против меня. Попав в ловушку врага и приняв участие в убийстве, она превратилась в моём сознании из кого-то, нуждающегося в воспитании и защите от врагов, в идиотку, которая не понимает советов и приносит кучу вреда.

«Это бесполезно. Совершенно бесполезно».

Юный возраст Летиции не был оправданием: будучи ещё ребёнком, Вильфрид был наказан за то, что без разрешения проник в Белую башню и пытался освободить заключенную. И, хотя с ситуацией удалось справиться, его в любом случае едва не лишили наследства.

Летиция была членом герцогской семьи Аренсбаха. К тому же, она приехала сюда без родителей и оказалась пред лицом двух могущественных врагов, жаждущих её уничтожения. Её положение и так было достаточно шатким — и теперь, какое же наказание она понесёт за убийство своего наставника, прибывшего в Аренсбах по королевскому приказу, члена чужой герцогской семьи? Даже при самом благоприятном раскладе, она будет не единственной казнённой.

«Никогда ещё не встречал кандидата в аубы, столь трагически ничего не осознающего».

Сколько последователей придётся наказать вместе с Летицией? И свитой дело не ограничится. Дворян её фракции явно попытаются выдать за соучастников преступления. Невозможно подсчитать, какой ущерб нанесёт весь этот инцидент: Дитлинда и Георгина не упустят такую прекрасную возможность посеять хаос.

Что касается Росвиты, то её, скорее всего, лишат жизни, чтобы заставить молчать. Нет никаких шансов, что её когда-нибудь освободят, но, даже если невозможное произойдёт, по возвращении Росвита лишь узнает, что её заточение подтолкнуло Летицию к убийству и затем будет наказана вместе с ней. Даже представить не могу, насколько глубоким будет её отчаяние.

По правде говоря, моё сочувствие было обращено не к Летиции, а к её последователям: они оказались обречены из-за глупых действий своей госпожи.

«Интересно, удалось ли Экхарту и Юстоксу спастись?»

Размышления о последователях Летиции заставили меня задуматься о судьбе своих собственных. Если они остались здесь, в Аренсбахе, то, скорее всего, были втянуты во всю эту передрягу. В худшем случае, на них также могут возложить и преступления Летиции. Самое большее, что я мог сейчас сделать, — это молиться, чтобы именные камни дошли до них и чтобы они спасли себя, отменив посвящение. Возможно, они догадаются, что произошло, но у них нет никаких возможностей попасть ко мне. Даже если они доберутся до Эренфеста и объяснят моё положение, никто не сможет меня спасти. Остаётся лишь надеяться, что люди, которые всегда были мне так преданы, смогут мирно провести остаток жизни в своём родном герцогстве.

«Завтра около полудня, я бы сказал».

К этому времени моя магическая сила иссякнет. Успеют ли Экхарт с Юстоксом добраться до Эренфеста и высвободить камень Лазафама? Такова моя главная тревога.

«Меня не волнуют опасности. Пожалуйста, возьмите меня с собой», — просил меня Лазафам, но я велел ему оставаться в поместье и присматривать за вещами. Я намеревался вызвать его со всем своим багажом, как только окажусь в большей безопасности, но теперь этого не произойдёт. Будет ли он обижен на меня за то, что я не сдержал обещания?

«Если подумать, то, наверное, Экхарт и Юстокс вернутся, чтобы отомстить».

Кроме моих последователей, почти все обрадуются известию о моей смерти. Определённо, будут рады Дитлинда и Георгина, а также зент, который приказал мне переехать в Аренсбах. Королевская семьи и дворяне Центра наверняка с облегчением услышат, что я больше не смогу использовать Розмайн для поисков Грутрисхайта, как они все подозревали.

Розмайн будет оплакивать меня, но Эйвермин приказал ей убить меня, чтобы закончить свою Книгу Местионоры. Скорее всего, получение недостающей части станет для неё облегчением. Ведь так она не испытает пытки нашей борьбы друг с другом. Эта девушка необычайно нетерпима к смерти, однако без моей гибели рухнет вся страна. Розмайн — страстная любительница книг, так что, возможно, она уже догадалась о причинах, по которым я просил её создать магическую бумагу высочайшего качества.

«Предупредить Сильвестра уже невозможно».

Это был замысел Георгины — манипулировать Летицией, а значит, именно она была причиной моего нынешнего тяжкого положения. Без сомнения, она уже направляется в сторону Эренфеста под предлогом участия в весеннем молебне. В письмах Экхарта и Юстокса, которые они пытаются доставить, этого нет — интересно, смогут ли они сами докопаться до истины.

«Я прошу тебя, приведенного ко мне Богиней Времени... защити Сильвестра и защити Эренфест», — вспомнились последние слова отца, обращённые ко мне. Несмотря на то, что я приехал в Аренсбах присматривать за Георгиной, у меня не вышло предупредить Сильвестра о величайшей угрозе, которую она теперь представляет. И тут же, голос в моей голове сменился голосом Вероники.

«Зачем герцогской семье никчемные люди, которые не приносят никаких результатов? Воспитывать их — пустая трата ресурсов. Их жизнь не имеет ни малейшей ценности».

Вероника, похоже, была права. В самый ответственный момент я оказался бесполезен.

«Прости меня, отец. Я не смог защитить Эренфест и Сильвестра, как ты просил».

Одно за другим лица всплывали в памяти, а затем исчезали. Зрение затуманивалось, сознание ускользало. Даже держать глаза открытыми стало непосильной задачей. Я перестал бороться с болью и расслабил тело.

* * *

Я закрыл глаза лишь на мгновение, но показалось, что прошла целая вечность. Это было странно, но я заметил, что непрестанное высасывание моей магической силы внезапно прекратилось. Более того, чужая магическая сила окутала меня.

«Моё имя было украдено?!»

Окутывание чужой магической силой было мне не в новинку. Однако, в отличие от того момента, когда я давал своё имя отцу, во время этого связывания не было боли. Магическая сила, окружавшая меня, была та же, что защитила меня, когда яд Летиции активировал амулет Розмайн.

Технически, я действительно доверил свой камень посвящения имени Розмайн, спрятав его в двойное дно сумки. Но на том камне было вырезано имя «Квинта», а не «Фердинанд». Более того, она была категорически против того, чтобы брать имена и нести бремя чужих жизней. Она никогда бы не подумала о том, чтобы украсть имя незнакомого ей человека.

Не успел я оправиться от шока, как в голове зазвучал голос Розмайн: «Не сдавайтесь, господин Фердинанд. Я обязательно приду вас спасти, и ничто не сможет меня остановить! Живите!».

«Идиотка. Что это за приказ?!» — возмутился я.

Как только я бессознательно попытался сопротивляться приказу, в моё тело тут же проникла боль, не похожая на последствия яда: я испытывал странное ощущение, будто моя «хозяйка» душит меня своей магической силой. Я заворчал, соглашаясь с её приказом:

«Прекрасно. Я буду использовать любые средства, чтобы жить».

Как только я принял желание Розмайн, боль исчезла. Кража имени произошла мгновенно, и, несмотря на то что я ещё не видел, кто это сделал, мне уже приказывали. К тому же моё согласие было принято без всяких слов. Достаточно было простого мысленного ворчания. От ужаса, что у меня украли имя, мне захотелось вздохнуть, но получился лишь сиплый выдох.

«Я сам виноват, что послал ей свой камень посвящения имени... но Юстокс, должно быть, подтолкнул её».

Розмайн была категорически против того, чтобы брать чужие имена, но у Юстокса всегда были свои способы. Он знал, что она может использовать свою магическую силу, чтобы отсрочить мою гибель, и что девушка ненавидела позволять другим умирать больше, чем брать их жизни в свои руки. Убедить её было бы несложно. Без сомнения, она взяла моё имя с единственным намерением спасти меня.

«Розмайн приказывает мне жить, когда боги хотят, чтобы один из нас умер?»

Я подозревал, что она даже не задумывалась об этом. Она могла бы просто подождать, и моя мудрость стала бы её. Если бы мы оба существовали, то в конце концов нам пришлось бы сражаться до смерти, как того требовали боги. Эйвермин, должно быть, сказал ей то же самое, что и мне, но она всё равно отдавала предпочтение моей жизни. Как всегда, я мог охарактеризовать её лишь как идиотку, действующую в соответствии со своими эмоциями.

Но в то же время я почувствовал облегчение, узнав, что она не желает моей смерти. Она по-прежнему считала меня членом семьи, хотя бы в какой-то степени.

«И всё же... Живите, да?»

По мере того как шок от того, что у меня украли имя становился всё меньше, ускользал и мой разум. В голове забрезжили отблески прошлого.

«Ты сможешь жить так, как тебе хочется. У тебя будет свобода создавать свою собственную жизнь и мечты...» — сказала женщина, которая дала мне имя Фердинанд во дворце Адальгизы. Мне сказали, что она моя мать, но в то время само это понятие было мне чуждо. Она говорила со мной только один раз, насколько я помню. В том единственном разговоре она сказала мне, что я могу жить так, как захочу. Но я не знал, что значит жить свободно или иметь мечты. Всё моё существование проходило в подготовке к превращению в магический камень, и я ни разу не задумывался о том, что буду делать, если эта судьба так и не наступит.

— Госпожа Ирмхильда, что такое мечта? — спросил я, когда меня перевели в Эренфест. Она была сводной сестрой моего отца и в то время выполняла роль моей опекунши. Она скончалась ещё до моего крещения, но если бы она осталась жива, то стала бы второй женой моего отца и моей дворянской матерью.

Госпожа Ирмхильда в задумчивости коснулась своих бледных, небрежно переплетенных волос.

— Это желание, чтобы все было по-особенному. Есть ли что-нибудь, чего ты желаешь, Фердинанд?

— Мне кажется, теперь я могу жить свободно, со своими мечтами... но какие у меня мечты?

— Как я понимаю, у тебя пока что их нет. Возможно, сейчас ты их не осознаешь, но однажды узнаешь. Как только ты найдёшь желаемое, живи, чтобы воплотить это в жизнь и защитить.

Госпожа Ирмхильда ответила добрым голосом и попыталась погладить меня по щеке, но её движения были несколько неловкими: она не привыкла общаться с детьми. В то время, улыбки были для меня крайней редкостью, я хорошо запомнил, как потрясенно смотрел в её золотисто-карие глаза.

«В конце концов, чего я хотел?»

Может быть, потому, что я находился на границе между жизнью и смертью, всплывали воспоминания, которые раньше были задвинуты в самые дальние уголки моего сознания. Я пробыл с госпожой Ирмхильдой совсем недолго, поэтому мало что о ней помнил. В основном я вспоминал то, что мне рассказывали о ней люди, когда её уже не стало.

— Госпожа Ирмхильда, почему я здесь?

— Потому что кто-то пожелал, чтобы ты жил, Фердинанд. Моё желание — чтобы ты продолжал жить, рос здоровым и однажды встретил этого человека.

Я так и не узнал, с кем госпожа Ирмхильда хотела меня познакомить, но воспоминания о нашем разговоре всегда были ярки в моей памяти. Вероника постоянно твердила, что я бесполезен, и этот разговор стал важной для меня поддержкой в детстве. Во дворце Адальгизы я был не более чем магическим камнем.

«Подозреваю, что умру, так и не увидев того человека, с которым госпожа Ирмхильда хотела меня познакомить».

Продолжая блуждать мыслями, я вдруг заметил, что магический круг стал высасывать из меня всё меньше магической силы. Вероятно, это было связано с тем, что Розмайн приказала мне жить и окружила своей магической силой. Как бы я ни был расстроен тем, что моё имя украли, это, конечно, в какой-то степени отсрочит мою смерть.

«Хотя я бы не считал это поводом для надежды».

Это означало бы небольшое увеличение срока жизни, но не жизнь: яд не успел полностью вывестись из организма, и я всё ещё не мог двигаться. Меня скорее прикончили бы, чем спасли, особенно если учесть, что единственными, кто в данный момент мог войти сюда, были Летиция, Дитлинда и Георгина — те, кто желал мне только зла.

«Если бы я только мог двигать руками».

Хотя мой штап был запечатан, в моём распоряжении все ещё оставались магические инструменты. В амулете Розмайн также был круг очищения. Если бы я мог как-то остановить истекающую из меня магическую силу и зарядить свои инструменты, то смог бы очиститься от яда.

Я попытался пошевелить руками. Они просто дрожали, но, видимо, это в какой-то степени сработало: магический круг стал высасывать ещё меньше моей магической силы. Это было неплохое начало, но, увы, на этом моё сопротивление закончилось. Моё зрение становилось всё темнее, пока мир вокруг меня полностью не исчез.

* * *

Я проснулся от внезапного наплыва воды. Безжалостные волны поглотили меня и подбросили в воздух, лишив возможности дышать. Всё произошло так внезапно, что я даже не мог осознать, что происходит.

«Неужели они наконец-то пришли, чтобы покончить со мной?!»

Я так и подумал, но вода продержалась всего несколько мгновений, а потом исчезла. Я оказался с другого конца и был сухим, как кость, что означало, что это, должно быть, был вашен — даже в оцепенении я смог это понять. Откашливаясь и отплевываясь, я понял, что заклинатель, вероятно, пытался очистить комнату от яда: дышать вдруг стало намного легче.

«Какой-то звук?..»

Я понял, что кто-то вошёл, но не мог ни пошевелить головой, ни открыть глаза. Уши, видимо, тоже были повреждены: мне приходилось полагаться только на вибрацию шагов. По тяжести каждого из них было ясно, что это не ребёнок.

«Это означает, что это Дитлинда или Георгина, я полагаю».

Кто бы это ни был, мой палач переместил меня, прежде чем влить в рот какую-то жидкость. Моя рука больше не лежала на круге восполнения, и в тот же миг мана потекла в мои магические инструменты и амулеты. Все последние следы старого яда были очищены, и какой бы яд ни был введен в меня, его вскоре постигнет та же участь, если, конечно, он был обычным. Я напряжённо ждал, пока всё это покинет мой организм, чувствуя, как магическая сила снова течёт сквозь меня... пока в рот мне не влили другую, более насыщенную жидкость.

«Гх! Что это за яд?!»

Я выплюнул мерзкую жидкость и, собрав все силы, сдвинул своё деревянное тело настолько, чтобы прижать нападавшего. Розмайн приказала мне жить, и я должен был устранить угрозу любыми средствами.

— Кто ты? — потребовал я, сузив мутные глаза в попытке сфокусировать их. Я не мог определить, кто из трёх потенциальных нападавших пришел закончить работу.

На меня смотрели два широких золотистых глаза. До моего слуха донеслось «Розмайн!», и хотя голос был очень слабым, он всё же чем-то напоминал её. Однако фигура передо мной совсем не походила на неё, и, прежде всего, Розмайн никогда бы не получила доступ в эту комнату.

— Невозможно. Розмайн лишь такого роста, — сказал я, всё ещё настороженный. Вместе с тем однако я попытался пошевелить рукой, чтобы ослабить цепи, которыми намеревался её задушить. Но моё тело двигалось не так, как мне хотелось: процесс очищения должен был завершиться ещё нескоро, о чём свидетельствовали мои всё ещё болезненные вздохи.

— Э?! Что значит невозможно?! — закричала женщина, резко сев так, что цепь вонзилась ей в шею. — Гух!

«А. Да. Это точно Розмайн».

Как только я убедился в этом, напряжение и подозрительность, обуревавшие меня, исчезли. Я перевернулся на бок и уставился на Розмайн, у которой на глаза навернулись слёзы и которая без конца что-то бормотала. Она слишком сильно изменилась для такого простого замечания, как «Ты, конечно, выросла». Казалось, она повзрослела сразу на четыре, а может, и на пять лет, что было совсем не похоже на обычный скачок роста. К тому же она стала настолько красивой, что я с трудом верил своим глазам. Это было настолько ненормальное превращение, что его невозможно было понять человеческим умом.

«Значит, в дело вмешались боги».

Было ясно как день, что Эйвермин предпочитает Розмайн мне. Должно быть, во время её путешествия в Сад Начал произошло что-то, что объясняло эту почти искусственную красоту, которую она вдруг обрела. Мне показалось, что черты её лица были совершенны в самом буквальном смысле, без каких-либо искажений или асимметрии, которые обычно развиваются в течение жизни. Я мог только вздыхать, что она пятнает этот, буквально, дар богов своим недостойным поведением.

— Ты с ума сошла? — спросил я. — Идиотка.

Её внезапное решение двинуться прямо на цепь, натянутую на её шее, было не единственной проблемой. Каждый её шаг: от посещения Эйвермина до получения доступа в эту комнату с помощью каких-то средств, которые я не мог даже постичь, и спасения меня против моей воли — делал её идиоткой.

— Брр... Послушайте, я уже знаю, что зашла немного далеко. Пожалуйста, не надо ворчать по этому поводу.

Даже сейчас она настолько не замечала своих недостатков, что называла свои действия «немного» зашедшими слишком далеко. Любые остатки агрессии улетучились, когда я понял, что внутри она совершенно не изменилась.

«Тем не менее, сомневаться в её личности не приходится».

Розмайн была настолько глупа, что ещё не поняла, что я намеренно пытался её задушить. Кроме того, она действовала несообразно своей красоте и упрямо держалась за всё, что ей было дорого. Всё это были серьёзные недостатки для дворянки, но почему-то они не вызывали у меня недовольства. Я задумался, почему.

— Это из-за невозможности двигаться вы теперь рта не закрываете? — спросила она.

— Я «рта не закрываю» из-за того, как ты ввела противоядие. И если ты хочешь, чтобы я воспринимал твои жалобы всерьёз, я бы посоветовал стереть с лица эту широкую улыбку.

Несмотря на то, что я снова и снова предупреждал её о необходимости скрывать свои эмоции, Розмайн была как всегда легко читаема. В данный момент она хлопала себя по щекам, пытаясь вернуть самообладание, но это мало помогало ей.

— Я рада, что вы достаточно поправились, чтобы ворчать, — заметила она, её золотистые глаза сузились, в ухмылке от уха до уха. Стал бы я радоваться, если бы она потеряла этот прямой взгляд после скачка роста? — Как только вам станет лучше, я жду поглаживания по голове, вашего милейшего «очень хорошо» и, может быть, даже объятий. Можете также пощипать меня за щёки, если захотите. Так что, пожалуйста... Выздоравливайте скорее.

Я не мог заставить себя критиковать её необычную демонстрацию одновременно грусти и счастья. Похоже, меня скорее радовало, что Розмайн внутренне не изменилась, чем расстраивало несоответствие внешности и поведения.

«И это тот человек, которого я должен убить, чтобы завершить свою Книгу Местионоры?..»

Я вспомнил наставления Эйвермина и пришёл в себя: от некоторых вещей просто невозможно убежать.

— Прежде всего, — начал я, — не было никакой необходимости в том, чтобы ты приходила мне на помощь. Юстокс наверняка передал тебе моё послание, так почему же ты здесь? С какой целью ты пришла? — С её стороны было бы гораздо разумнее дать мне умереть и тем самым спасти Юргеншмидт с как можно меньшим числом жертв. Этого желал Эйвермин, и это было бы гораздо легче для Розмайн, чем открытая дуэль до смерти.

И при этом она даже не думала оставлять меня умирать.

— Хм? Да какая разница? — спросила она, наклонив голову ко мне. — Нет смысла спасать Юргеншмидт, если вас там не будет. Разве это не очевидно?

Я растерялся: она произнесла это возмутительное замечание так, словно оно было самым естественным в мире. У меня не выходили из головы её слова о том, что я для неё как семья, и угрозы спасти, если я окажусь в опасности, но её заявление о том, что я для неё приоритетнее всей страны, было трудно переварить.

— Великие герцогства, Центр, королевская семья и даже сами боги — я готова стать врагом всего мира, чтобы спасти вас, — уверила она.

— Не думаю, что раньше «боги» упоминались...

По правде говоря, упоминание богов было здесь не самым главным. Юргеншмидт был домом для её семьи простолюдинов и друзей — людей, которые были ей дороже всего на свете. Я и представить себе не мог, что она поставит мою жизнь выше их безопасности.

«Нельзя ставить кого-то, кто просто похож на семью, выше настоящих родственников. Разве не так?»

Отец называл меня своим сыном, но отдавал предпочтение Веронике, Сильвестру и Бонифацию. Сильвестр тоже называл меня своим братом, но больше заботился о Флоренции и своих детях. Даже когда мой отец оказался на смертном одре, Сильвестр решил, что в храм должен войти я, а не Вероника.

Я всегда считал такой фаворитизм верхом нормальности, потому предположил, что и для Розмайн я был «семьёй» в том же смысле. Да, я был для неё особенным дворянином, и если бы со мной что-то случилось, она бы бросилась меня спасать, будто мы родственники. Но мне и в голову не приходило, что она может продолжать заботиться обо мне, когда на другой чаше весов находится безопасность её настоящей семьи.

«В моих расчётах это не учитывалось».

— О, вы впервые слышите эту часть? — уточнила Розмайн. — Приношу свои извинения, но так оно и есть. А теперь давайте придумаем, как завершить Книгу Местионоры так, чтобы никто из нас не умер.

Эта идиотка даже не обратила внимания на мои эмоции, продолжая радостно болтать об Эйвермине. Она даже выдвинула поистине нелепую идею влить магическую силу во врата страны, чтобы выиграть время.

Я не сомневался, что Эйвермин даже не рассматривал возможность того, что мы откажемся убивать друг друга из-за Книги Местионоры. Скорее всего, он считал само собой разумеющимся, что обычные люди из Юргеншмидта будут подчиняться его приказам.

«И все же, не слишком ли легкомысленно Розмайн следует своим желаниям?»

Я был бы в равной степени раздосадован и воодушевлен, ожидая увидеть шок на лице Эйвермина, когда планы Розмайн станут известны. Мои губы скривились в лёгкой усмешке, и тут я вспомнил, что говорила мне госпожа Ирмхильда: «Как только ты найдешь желаемое, живи, чтобы воплотить это в жизнь и защитить».

«Хм... Жить в соответствии с собственными желаниями, возможно, не такая уж плохая идея».

На этот раз я истолковал слова по-другому — возможно, потому, что ко мне возвращались силы. Я попытался согнуть пальцы, сознавая, что амулет и противоядие постепенно восстанавливают меня. Прикинув, сколько времени мне придётся ждать, прежде чем я снова смогу свободно двигаться, я начал обдумывать наиболее эффективный способ уничтожения Аренсбаха.

Пролог

Граозам, сидевший в своей крытой повозке, мрачно слушал как бьёт третий колокол. К этому времени лодка Георгины уже должна была быть в Эренфесте, а он ещё не добрался до своей цели: летнее поместье Герлаха только-только показалось.

— Сколько ж хлопот от господина Бонифация... — пробормотал Граозам, вспоминая события, из-за которых он выбился из графика. Граозам припрятал в лесных управляющих зданиях несколько магических инструментов, которые гибы и их семья использовали во время патрулирования. Но когда он отправился проверить, на месте ли магические инструменты, его встретило множество ловушек. Раздражённый тем, сколько времени на это уходит, Граозам догадался, кто в этом виноват.

«Мне удалось раздобыть несколько полезных ловушек и спрятанных магических инструментов, но время истекает. Успею ли я вовремя?»

У Граозама не было сомнений насчёт того, как Бонифаций узнал, где находятся укрытия: во всем виноват его сын Матиас. Он рассказал мальчику лишь о нескольких своих тайниках, и все они подверглись обыску. Более того, Матиас, будучи в дворянской академии, единственный из семьи не подвергся зимней чистке. Его должна была ожидать немедленная казнь, но он, судя по всему, избежал наказания, передав герцогу разведданные.

— Придётся быть бдительнее... — добавил Граозам.

Матиас не был совершеннолетним на момент чистки и не посвящал имени Георгине. По этим причинам ему ничего не сказали, а поскольку он встречался с ней лишь однажды, Граозам сомневался, что мальчик знает что-то существенное. При обычных обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы успокоить его, но теперь в дело был замешан Бонифаций. Этот человек обладал удивительным талантом узнавать правду с помощью одного лишь инстинкта. Кто знал, что он может раскрыть, если рядом с ним будет Матиас?

— Несколько дней мы удерживали господина Бонифация, заставляя того бегать по Илльгнеру и Грибелю. Теперь мы привлекли его сюда. Я не позволю ему встать на пути госпожи Георгины, — заявил Граозам, доставая из нагрудного кармана магический инструмент.

Соединённый с инструментом в другом месте, он был крайне прост: если с помощью магической силы изменить его цвет, его двойник точно так же перекрасится. Граозам создал его из инструментов, с помощью которых дети учились управлять своей магической силой, и, хотя его функции были ограничены, это был прекрасный способ передать весть об успехе операции человеку, завёрнутому в серебряную ткань и не способному принять ордоннанц.

Взглянув на инструмент, Граозам увидел, что бывший ранее жёлтым магический камень теперь сверкал зелёным.

— Госпожа Георгина благополучно встретилась с моим связным, — понял по цвету Граозам и с облегчением вздохнул. Этот связной добился доступа в город Эренфест ещё зимой, встреча с ним сильно повышала шансы на успех.

Чтобы остаться незамеченной, Георгина решила не брать с собой кого-либо ещё, кроме двух сообщников: своей слуги Зельтир и торговца, страдающего пожиранием. В таком составе она была слишком уязвима и не могла сопротивляться захвату — сигнал означал, что их не обнаружили. Решение использовать два корабля, прибывающих последовательно в третий и четвёртый колокол, определённо было правильным.

Граозам снял серебряную ткань, в которую был одет, и направил магическую силу в свой магический инструмент, возвращая ему жёлтый цвет. Это свидетельствовало и о том, что он получил её сигнал, и о том, что ему ещё только предстоит добраться до поместья в Герлахе.

— Что ж, раз уж госпожа Георгина прибыла, полагаю, мне следует приступить к работе...

Достаточно отправить подготовленные магические письма и рыцари бывшего Веркштока начнут наступление на дом гиба. Тот сообщит аубу, что он, как и Илльгнер с Грибелем ранее, подвергся нападению, что послужит прекрасным отвлекающим маневром. Эренфест точно не будет ожидать, что Георгина нападёт на их основание именно через храм. ***

— Хм... По крайней мере, они могут следовать инструкциям...

Герлах наблюдал за рыцарями, вылетающими из поместья гиба. Ездовые звери быстро взмывали в небо, каждый из них мчался так быстро, как только мог разогнать его всадник. Вполне естественно, что они так торопились: с высоты они могли видеть армию в плащах Аренсбаха, идущую прямо на них.

— Поверни направо, — приказал Граозам извозчику — солдату с пожиранием, связанному с ним договором подчинения. Они ехали в повозке, доставлявшей продукты в поместье, и надеялись воспользоваться потайным входом с задней стороны.

«Значит, они всё-таки назначили охрану…»

Граозам заметил трёх человек, расположившихся у скрытого входа. Судя по всему, это рыцарь и двое простолюдинов. Предположительно, им было поручено проверять всех, кто приближается к задней части поместья.

— Стоять! — окликнул рыцарь, как и ожидалось. — Ваша повозка должна быть осмотрена.

Рыцарь спросил у извозчика, к какому магазину тот принадлежит, а двое простолюдинов принялись проверять их багаж. Рыцарь, казалось, совершенно не знал, что к поместью приближается армия и что его товарищи по оружию только что выступили. Должно быть, он не мог их видеть с того места, где находился.

«Война началась несколько дней назад, и это лучшее, что они смогли сделать?»

Новый гиб Герлах, заменивший Граозама, очевидно, ничего не смыслил в военном деле. В результате открылось множество возможностей, которыми можно было воспользоваться, но даже это не помогало Граозаму смириться с мыслью, что кто-то недооценивает его.

«Яд должен помочь».

Граозам не мог рисковать, давая рыцарю возможность послать ордоннанц раньше, чем он успеет атаковать. Он обменялся взглядом со своим извозчиком, после чего быстро согнул указательный палец, дернув за шнурок, прикрепленный к концу серебряной трубки. Раздался небольшой хлопок, и в воздух взметнулось облако белой пыли.

— Гх!..

Несколько мгновений рыцарь стонал и хрипел, явно испытывая боль. Затем он превратился в магический камень.

Глаза Граозама расширились от удивления: насколько он знал, яд должен был подействовать мгновенно. Потребовалось ли столько времени из-за ткани, закрывавшей рот мужчины, или же порошок просто рассеялся в воздухе? Он пожалел, что у него не было времени поэкспериментировать с ядом во время пребывания во дворце Георгины в Аренсбахе.

— Что?..

— Он просто растворился в воздухе!

Слуги вскрикнули от шока: с их точки зрения, рыцарь просто исчез. Граозам убил одного из простолюдинов, а извозчик расправился с другим — задача достаточно простая, учитывая, кем они были, но теперь им нужно было избавиться от тел. Они не могли рисковать, что кто-то обнаружит их до того, как нападение на поместье будет завершено.

«Простолюдины редко бывают полезны».

Отвлекаясь от мёртвых слуг, Граозам взял магический камень покойного рыцаря своим протезом в виде чёрной руки и начал его осушать. Должно быть, мужчина выпил лекарство восстановления, готовясь к предстоящей битве: его камень был практически полным.

Граозам продолжал опустошать магический камень до тех пор, пока в нём не осталось ни капли силы, а затем раздавил бесполезный сосуд в руке. Стряхнув осколки камня, прилипшие к пальцам, он повернулся к страдающему пожиранием солдату, который спокойно ожидал его следующего приказа.

— Ты не сможешь пройти барьер дальше этого места. Сложи трупы в повозку и оставайся здесь до получения дальнейших распоряжений.

Граозам проследил, как извозчик уложил тела в повозку, а затем направился в лес с сумкой, полной магических инструментов и лекарств. Недалеко от потайного входа, который он искал, находился магический барьер. При обычных обстоятельствах войти туда могли только гиб, его кровные родственники и члены герцогской семьи, но Граозам проскользнул через него с помощью серебряной ткани. Стоит сказать, что изобретение Ланценавии имело множество полезных применений.

Как только он прошёл через барьер, остальное оказалось пустяком. Граозам пробрался в поместье гиба так, что никто его не заметил.

* * *

— Никаких препятствий, как я вижу...

Поместье Граозама по правилам должны были перестроить после того, как он прекратил служение гибом Герлахом, но у ауба Эренфеста, видимо, не хватало магической силы. Планировка была точно такой же, поэтому добраться до основания поместья было очень просто.

Известно, что только гиб может войти в комнату, где находится основание поместья, но серебряная ткань Ланценавии снова решила эту проблему. Граозам вошёл внутрь, снял ткань и начал направлять магическую силу в основание. Он следовал инструкциям, которые дала ему Георгина, чтобы вернуть право собственности на поместье.

Захватив основание, Граозам сделал барьер, защищающий поместье, настолько прочным, насколько это было возможно. Это не позволило бы проникнуть внутрь никому, кроме него, его родственников и герцогской семьи. Рыцари, слуги и простолюдины, работающие в поместье, без проблем могли его покинуть, но, выйдя за барьер, оказывались не способны вернуться обратно.

«Теперь осталось дождаться господина Бонифация, который должен направиться сюда, узнав о нападении на Герлах».

Никто в поместье не представлял угрозы для Граозама. Все рыцари улетели, и даже когда Бонифаций прибудет, барьер не позволит его войскам войти вместе с ним. Он кивнул, довольный тем, что только что сделал большой шаг к победе. Затем он достал свой магический инструмент для связи и проверил его цвет. Магический камень был красным.

— Хм... Госпожа Георгина проникла в храм. Я сообщу ей о своём прогрессе.

Граозам сменил цвет на зеленый, чем сигнализировал, что он получил доступ к поместью и украл его основание.

«Теперь мне нужно отвлечь рыцарский орден Эренфеста и выиграть время».

Не забывая о своих текущих целях, Граозам покинул комнату, где находилось его основание. Используя тайные ходы, он пересёк поместье, а затем остановился у тайной двери, ведущей в кабинет гиба. Из-за двери доносились обрывки мужского голоса.

— Подкрепление из... ...прибудет сегодня днём... ...рыцари Герлаха... держитесь.

Голос, должно быть, принадлежал новому гибу. Он вызвал — и, очевидно, ожидал получить — какое-то подкрепление, хотя Граозам не мог понять, сколько их и откуда они прибывают.

«Я полагаю, он имеет в виду господина Бонифация, который, должно быть, добирается сюда из Илльгнера».

Граозам положил правую руку на дверь, которую отпёр с помощью магической силы, и слегка приоткрыл её. Насколько он мог судить, новый гиб даже не заменил убранство комнаты: сквозь щель виднелся всё тот же гобелен.

— Рыцари бросили все силы на защиту Герлаха, — продолжал гиб, его голос звучал теперь гораздо чётче. — Я хочу, чтобы вы все эвакуировали простолюдинов. Я останусь здесь и буду терпеливо ждать.

— Но если мы оставим вас одного...

— В этой комнате есть потайные ходы, которыми могут пользоваться только гиб и члены его семьи. Будет лучше, если я останусь здесь один, чтобы в случае необходимости я мог воспользоваться ими для побега.

Граозам услышал звук нерешительных шагов: слуги и служащие, которым было приказано эвакуироваться, уходили. Они растворились вдали, оставив комнату в полной тишине.

«Сколько их ещё внутри, интересно?»

Если бы гиб был с другими, использование яда мгновенной смерти помешало бы им вызвать подкрепление. Но если гиб был один, Граозам хотел сохранить ему жизнь. Если он умрёт, ордоннанцы, предназначенные для него, перестанут взлетать, что вызовет подозрения.

«Итак, что же теперь?»

Граозам держал в одной руке яд, а в другой — верёвку. Он был готов отреагировать на любую ситуацию... но сейчас он ждал.

— Но когда же именно днём?.. Если подкрепление не прибудет в ближайшее время, наши рыцари до него не доживут, — в голосе гиба слышалась смесь страдания и мольбы.

Дворянин на такой должности ни за что не стал бы говорить так откровенно или проявлять слабость в присутствии других, а значит, он должен был быть один. Граозам незаметно открыл потайную дверь, и воздух сквозняком заставил гобелен колыхаться.

— Хм? — удивился гиб. Раздалось несколько тихих шагов. Должно быть, мужчина двинулся к гобелену. Граозам тут же нанёс удар: немедленно проник в комнату, сбил гиба с ног и без промедлений сковал свою цель.

— А?! Вы... Почему оттуда?! — закричал гиб, его глаза расширились от ужаса.

Граозам ничего не ответил. Он схватил мужчину за челюсть, разжал её и влил ему в горло яд.

— Гх! Га!..

Даже будучи скованным, мужчина корчился в агонии. Яд разъел его горло до такой степени, что он больше не мог говорить.

— Вы хотите знать, как я использовал потайные ходы поместья? — наконец откликнулся Граозам. — Я просто украл его основание. Молодец, что поддерживал это место в рабочем состоянии, пока меня не было.

Теперь этот человек был гибом только на словах. Его рот открывался и закрывался, когда он пытался заговорить, но максимум, что у него получалось, — слабый, напряжённый свист.

Не обращая внимания на своего пленника, Граозам достал заранее приготовленные магические письма и отправил их. Они были адресованы гибам бывшего Веркштока, поджидавшим его в лесу, и вкратце описывали ситуацию: он захватил земли Герлаха, и ему нужно, чтобы они начали выкачивать магическую силу земли в свои чаши.

«Этого должно быть достаточно, чтобы заманить господина Бонифация».

Бонифаций почти наверняка понимал, что рыцари и гибы, атакующие Илльгнер и Грибель, — всего лишь отвлекающий маневр, призванный проредить силы Эренфеста. Однако он был настоящим членом герцогской семьи. Бонифаций ни за что бы не бросил бы Герлах на произвол судьбы, а потому не было причин полагать, что он проигнорирует призыв о помощи.

«Однако мне нужно быть осторожным. У него есть склонность действовать самыми непостижимыми способами».

Согласно донесениям с поля боя, Бонифаций появился в Илльгнере, когда не прошло и половины дня после получения известия о вторжении. Он был похож на вездесущего призрака, способного материализоваться в любом месте и в любое время. Однако, как бы быстро он ни передвигался, у него не было шансов успеть вернуться в Эренфест и остановить Георгину: он поспешил в Илльгнер тем утром и наверняка посвятит все своё внимание теперь освобождению Герлаха.

«Я не позволю этой неприятности и дальше мешать нам».

Граозам сжал чёрный протез, заменявший ему левую руку, которую он потерял той проклятой зимой. Он потратил столько времени на его изготовление, чтобы иметь возможность сразиться с Бонифацием.

Георгина помогла предыдущему аубу Аренсбаха подняться по высокой лестнице и, воспользовавшись королевским приказом, убрала Фердинанда из Эренфеста. Она использовала смерть мужа как предлог, чтобы скрыться в своём дворце, обеспечив себе время и уединение, необходимые для осуществления её планов. Но в тот день, когда она намеревалась использовать ключ от священных текстов главы храма для получения основания Эренфеста, Бонифаций неожиданно совершил налёт на поместье Граозама. Интуиция, инициатива и боевой потенциал этого человека делали его самым грозным противником, которого только можно представить.

«Но он был не единственной угрозой, которую следовало опасаться».

С тех пор, как Георгина обнаружила, что основание Эренфеста спрятано в его храме, Граозам и его сообщники неоднократно пытались проникнуть внутрь, однако к тому времени Розмайн уже была удочерена герцогом и назначена главой храма. Примерно тогда Фердинанд, ещё один хлопотный противник Граозама, вернулся в герцогскую семью, не отказавшись от роли главного священника. Эта пара постоянно держала при себе рыцарей сопровождения, при них также лишь немногие дворяне получали разрешение на вход в храм.

В прошлом получить доступ в покои главы храма было проще простого: попасть мог любой, проявивший интерес к подношению цветов. Однако после появления Розмайн Фердинанд забрал управление этой сферой на себя. По его словам, у ребёнка не было веских причин выполнять просьбы столь неприглядного характера. Даже когда типография потребовала, чтобы служащие начали посещать храм, Фердинанд и Лейзеганги приложили все усилия, чтобы проверить участвующих дворян и убедиться, что никто из окружения Граозама не получит доступа. Ещё хуже было то, что священники, живущие в храме, должны были на всё получать разрешение главного священника. На самом деле никаких возможностей для исполнения плана не было.

«Однако время ещё есть».

Эренфест, должно быть, не заметил, что ключ к священным текстам открывает путь к основанию их герцогства. Если бы они знали, то ни за что не сделали бы главой храма ребёнка-простолюдина. Поэтому группа Граозама выждала момент, когда Розмайн и Фердинанд отсутствовали в храме. Затем они проникли в храм, заменили священные тексты главы храма и ключ от них дубликатами, чтобы кража осталась незамеченной, и быстро расправились с увидевшими их служителями.

И всё же Фердинанд каким-то образом догадался, что кто-то вторгся в покои главы храма, что священные тексты были подменены и даже что Глория приложила ко всему этому руку. Но самым шокирующим было то, что он ворвался в поместье Дальдольф и обнаружил священные тексты, которые были перевезены в замок.

«Как можно спланировать всё это?»

Им удалось передать ключ Георгине, но не удалось свалить на Фердинанда кражу священных текстов, что позволило бы им загнать Сильвестра в угол. Даже после переезда Фердинанда в Аренсбах они не преуспели ни в одной из своих попыток склонить его к бездействию или подчинить Георгине.

«Но с помощью госпожи Летиции, которая смогла его отравить

мы наконец избавиться от него. Вмешательство господина Фердинанда больше не будет нас беспокоить».

Фердинанд был мёртв, а Бонифация заманили в самые южные земли. Таким образом, все угрозы были учтены.

План Георгины продвигался беспрепятственно... Но Граозам не мог расслабиться. Он не мог отделаться от ощущения, что забыл о чём-то важном. Всё было тщательно спланировано, проблем не должно было возникнуть, однако он помнил, как в прошлом его прежние планы нередко рушились из-за самых неожиданных препятствий.

«Беспокойство ничего не даст. Вместо этого мне следует придумать контрмеры».

Граозам вышел из кабинета гиба с сумкой инструментов в руках и принялся расставлять ловушки вокруг лестницы, чтобы никто не смог его достать. Это были те же ловушки, что использовались для защиты укрытий в лесу, он получал предупреждение, если какая-либо из них активировалась или обезвреживалась, а значит, ему не нужно было беспокоиться о засадах.

— Эй ты! Что ты?.. Гх!

Случайные слуги или простолюдины, работающие в поместье, порой замечали Граозама, но он просто устранял их и возвращался к своей работе. Он ожидал встретить больше сопротивления, но людей в поместье оказалось меньше, чем он предполагал. Должно быть, они эвакуировались по указанию старого гиба.

«Хорошо».

Герлах был домом Граозама. Чтобы вырвать контроль над землёй у Эренфеста и Лейзегангов, несомненно, потребуется несколько смертей, но он хотел свести потери к минимуму.

Оттуда Граозам вернулся в кабинет гиба. Он осматривал оставшиеся инструменты, когда в комнату влетел ордоннанц и приземлился у связанного человека, сидящего в углу.

— Это командир рыцарей. Силы вторжения больше, чем описывали Илльгнер и Грибель. Я не могу гарантировать, что мы продержимся достаточно долго, чтобы встретить подкрепление... но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы выстоять. Если вы пошлёте ордоннанц обратно, я сомневаюсь, что у меня будет достаточно свободы действий, чтобы ответить на него. Да направит нас Ангриф.

Ордоннанц повторил своё послание ещё два раза, после чего снова превратился в жёлтый магический камень, который Граозам раздавил своим протезом: командиру рыцарей не нужно было беспокоиться об ответе. Связанный человек во фрустрации смотрел на разбитые осколки со слезами на глазах.

— Ну, если ордоннанцев больше не будет, не вижу причин оставлять вас в живых.

Граозам выхватил меч и несколько раз проткнул мужчину, целясь в места, которые не сразу приведут к смерти: он считал, что не стоит тратить яд мгновенной смерти на того, кто не может ни двигаться, ни звать на помощь. Его жертва стонала от боли и пыталась вырваться, охваченная страхом, но всё было бесполезно. Бежать ему было некуда.

Удовлетворённый, Граозам кивнул. Если верить ланценавцам, этот человек превратится в полный магической силы камень исключительного качества.

«Наконец-то время пришло».

Граозам отвернулся от истекающего кровью человека и подошёл к балкону. Снаружи он наблюдал спины рыцарей, обороняющих поместье, все они даже не подозревали, что новый гиб уже захватил власть. Волна светло-фиолетовых плащей обрушилась на них. С таким численным превосходством исход был очевиден.

«Вопрос в том, как долго защитникам удастся продержаться».

Граозам ухмыльнулся и в этот момент увидел среди светло-фиолетовых плащей ярко-синие.

Битва при Герлахе

Когда наши ездовые звери приблизились к полю боя, стала виднеться группа людей в плащах Аренсбаха. На них не было ни синих, ни жёлтых знаков, значит, дворяне, носящие их, верны Георгине. Единственное, что мешало им вторгнуться в поместье Герлаха, — это барьер вокруг него и рыцари в жёлтых плащах из рыцарского ордена Герлаха.

— Обычно я бы посоветовал атаковать зажав в клещи, но рыцари Герлаха не продержатся достаточно долго, чтобы мы успели выстроиться, — сказал Фердинанд. — Мы должны немедленно объединиться с ними.

Действительно, разница между двумя армиями была огромной. Даже такой неопытный в боях человек, как я, видела, что оборона Герлаха вот-вот рассыплется. Рыцарями двигала лишь решимость выстоять до прихода подкрепления.

— Розмайн, вылечи рыцарей Эренфеста, как только мы прорвёмся, — распорядился Фердинанд.

— Хорошо.

— Я возьму на себя авангард. Розмайн, госпожа Ханнелора, двигайтесь вперёд, что бы ни случилось с окружающими вас рыцарями. Не замедляйтесь ни перед чем и ни перед кем, пока мы не пройдём через противников.

Фердинанд вывел своих стражников вперёд нашей группы. Тем временем рыцари Дункельфельгера начали окружать нас с Ханнелорой, выстраиваясь в строй, предназначенный для прорыва сквозь вражеские силы. В мгновение ока мой обзор оказался в лучшем случае ограниченным: если не считать моих собственных рыцарей, я видела лишь плащи тех, кто меня окружал. Даже Фердинанд и Экхарт не выделялись среди огромного синего пространства.

— Корнелиус, Леонора, вернулись ли Матиас и Лауренц? — спросила я. Пытаться разглядеть их плащи было невозможно, а когда я попыталась вглядеться в толпу, то увидела лишь море неразличимых шлемов.

— Пока нет, — ответил Корнелиус.

— Мы не знаем, где находятся укрытия, которые они отправились проверять, но, скорее всего, они воссоединятся с нами, когда мы окажемся по ту сторону вражеского войска, — добавила Леонора.

Я инстинктивно обернулась. Позади нас тоже были синие плащи.

— Госпожа Розмайн, госпожа Ханнелора, — сказал один из рыцарей, — как только мы прорвёмся через вражеских рыцарей, двигайтесь в тыл, ближе к летнему поместью.

— Рыцари сопровождения! Защищайте своих подопечных своими жизнями! — кричал другой. Затем он протянул свой штап и проскандировал: — Гета́йльт!..

Мы с Ханнелорой кивнули в ответ, а затем, стараясь не отставать от нашего эскорта, двинулись вперёд. Я понятия не имела, где мы находились относительно поместья: в поле моего зрения были лишь синие плащи и рыцари, держащие щиты. Именно потому, что я не видела ни окружения, ни врага, меня охватило крайнее напряжение. Когда я сжала руль, руки задрожали, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не нажать на педаль газа.

— Э-э?!

Вокруг меня появились яркие вспышки, каждая из которых сопровождалась громким взрывом. Должно быть, мы вошли в зону атаки наших врагов, вызвав шквал магии, который наши рыцари умудрялись блокировать. Моё зрение всё ещё было болезненно ограничено, поэтому я не могла даже предположить, как далеко мы находимся, но хаос заставил моё сердце подскочить к горлу.

«Это так страшно…»

Казалось, рыцари могут блокировать большинство дистанционных атак, но постепенно сквозь них начали проникать стрелы. Рациональная часть моего мозга подсказывала мне, что не стоит беспокоиться: моя магическая сила слишком сильна, чтобы снаряды могли пробить моего ездового зверя, но остальная часть меня была охвачена страхом. Я продолжала изо всех сил сжимать руль, чувствуя прилив эмоций, из глаз хлынули слёзы.

Тогда у меня ещё была возможность бояться.

Из ниоткуда я увидела радужную вспышку, настолько яркую, что рыцари передо мной превратились в тени. Это было свидетельство атаки с огромным количеством магической силы, но от кого она исходила: от нас или от врага? Мне оставалось только зажмуриться в ожидании худшего.

— Розмайн! Не отставай! — рявкнул Корнелиус.

Вопреки здравому смыслу я вновь осмотрела окружающую обстановку. Как оказалось, атака была одной из наших. Не раз что-то проносилось мимо нас и заслоняло свет, но наши рыцари всегда прикрывали меня от последующих взрывов.

— ХРАААА!

Рыцари зарычали, словно застигнутые врасплох, и медленно ускорились. Я ускорилась одновременно с ними, отчаянно опасаясь, что они могут оставить меня позади.

— Не останавливайтесь! — раздался крик. — Не медлите! Следуйте за господином Фердинандом!

В одно мгновение всё изменилось. Боевые кличи превратились в агрессивный рёв, а вокруг раздался грохот бьющегося оружия и доспехов. От этого грохота у меня раскалывалась голова.

Синее море, к которому я так привыкла, быстро окрасилось красными брызгами. Это уже было достаточно ужасно, но тут в переднюю часть моего пандобуса с глухим стуком врезалась отрубленная рука. От столкновения по моему ездовому зверю пробежала дрожь, а мгновение спустя рука исчезла где-то позади меня. Мне хотелось верить, что это всего лишь моё воображение, но красные капли на лобовом стекле говорили об обратном. Я яростно заскрипела зубами, нажимая на педаль газа: у меня было чувство, словно я только что кого-то сбила.

— И-и!

Рыцарь передо мной, видимо, был поражён какой-то мощной атакой: его сбросило с ездового зверя, и он оказался прямо на пути моего пандобуса.

«Где тормоз?! ТОРМОЗ!»

— НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! — прорычал Корнелиус, прежде чем я успела затормозить. — Если ты остановишься, рыцари сзади погибнут!

Моя нога зависла над тормозом. Неужели ускорение было моим единственным выходом? Я уже собиралась уступить и промчаться прямо по нему, но тут Ангелика (если, конечно, я правильно разглядела в этой толпе) бросилась вперёд и оттолкнула его с дороги. Я была так напугана, что не могла вымолвить ни слова.

Части нашего строя начали рушиться, так как враги продолжали атаковать. Передо мной упало ещё больше рыцарей, но этим уже не повезло: они отскочили от передней части моего ездового зверя и исчезли где-то позади меня. Я даже не успела проверить, как они там: как только я попыталась повернуть голову, кто-то закричал прямо за мной.

— Госпожа Розмайн, не оглядывайтесь назад!

Я стиснула зубы и терпела каждое столкновение, изо всех сил стараясь двигаться вперед, и именно тогда чей-то магический камень ударил в переднюю часть моего пандобуса. Камень громко звякнул, отскочив, но я была так напугана отставанием от остальных, что даже не обратила на это внимания.

* * *

— Мы закончили! — раздался голос, яркий и уверенный. — Разворачивайтесь и атакуйте!

Рыцари Дункельфельгера мгновенно развернули своих ездовых зверей.

— Госпожа Розмайн! Госпожа Ханнелора! Двигайтесь в конец строя, в тыл!

Услышав эти приказы я сразу же вспомнила, что сказал мне Фердинанд.

— Идите передо мной, — сказала я Ханнелоре. — Мне нужно время, чтобы всех вылечить.

Я подняла своих рыцарей в воздух, высунула руку в окно и, обернувшись, пропела: «Штрейтколбен». Я не была уверена, что у меня хватит магической силы, чтобы исцелить всех рыцарей Эренфеста и Дункельфельгера без соответствующей молитвы, поэтому я подняла посох Фрютрены так высоко, как только могла.

— О богиня исцеления Лонгшмер, что служит богине воды Фрютрене...

Рыцари из бывшего Веркштока пустили в ход заклинания, пытаясь прервать мою молитву, но рыцари Дункельфельгера, поддерживающие нашу линию фронта, без проблем блокировали их. Мои рыцари тоже держали щиты наготове. Я продолжила молитву, говоря чуть быстрее, чем обычно:

— ...Услышь мою молитву и дай мне силу исцелить тех, кто защищает Эренфест. Сыграй божественную мелодию и брось блаженную рябь своей чистой божественной защиты.

Зелёный свет струился из магического камня на посохе, обрушиваясь на рыцарей внизу и вызывая одобрительные возгласы тяжелораненых из рыцарского ордена Герлаха. Я практически ощущала подъём их боевого духа, и осознание того, что я помогаю, заставляло меня чувствовать себя спокойнее.

— Пожалуйста, оставьте остальное рыцарям, — посоветовала мне Леонора.

Я кивнула. На исцелении рыцарей моя роль в битве пока заканчивалась: мне нужно было время на восстановление магической силы, чтобы я могла справиться с указаниями Фердинанда, которые могут последовать в дальнейшем. Я добралась до Ханнелоры, приземлилась рядом с ней, и выпила в своём ездовом звере лекарство, восстанавливающее преимущественно магическую силу.

— Рыцари бывшего Веркштока используют ездовых зверей. Вероятно, поэтому они не носят серебряных одежд и не владеют серебряным оружием, — с улыбкой заметила Ханнелора. — Это делает битву традиционной. Рыцари Дункельфельгера так легко не проиграют.

Пока я радовалась очередному подтверждению того, что Ханнелора — надёжная подруга, к нам подлетели два рыцаря в плащах Эренфеста. Стройный, похожий на леопарда кот с крыльями был ездовым зверем Матиаса, а более крупный, но похожий по форме тигр принадлежал Лауренцу.

— Матиас, Лауренц, я рада что вы в безопасности, — сказала я, когда они подлетели к нам.

— Госпожа Розмайн.

Как и предсказывала Леонора, эта пара воссоединилась с нами после того, как мы прорвались к рыцарскому ордену Герлаха. Я испытала искреннее облегчение, увидев своих рыцарей в полном составе.

— Я думал использовать ордоннанцы, чтобы определить местоположение Граозама, но ни один из них не взлетел, — сообщил мне Матиас.

— Это значит, что он уже мертв?.. — спросила я, видя, как слишком много ордоннанцев отказались взлетать в Аренсбахе. Это был верный признак того, что адресат поднялся по высокой лестнице.

— Возможно, он участвовал в битве и погиб, но я сомневаюсь, что человек, достаточно опытный, чтобы видеть ловушки господина Бонифация, мог так просто погибнуть... — сказал Лауренц, выражение его лица было серьёзным. — Возможно, он использует какие-то методы, которые не позволяют ордоннанцам добраться до него.

Леонора взглянула на поместье Герлаха резко сузившимися глазами.

— Рыцари Аренсбаха уже упоминали, что люди, одетые в серебряные одежды, не могут получать ордоннанцы. Птица просто отказывается взлетать. А ведь именно здесь впервые была обнаружена серебряная ткань, не так ли?

Возможно, рыцари бывшего Веркштока и не пользовались серебряной одеждой или оружием, но не было причин полагать, что Граозам был таким же. Если подумать, не было ничего странного в том, что ордоннанцы не могли до него добраться.

— В его глазах эти рыцари должны быть просто пешками, которыми можно распорядиться... — продолжала Леонора.

Дворянам из бывшего Веркштока не дали ни серебряных одежд, ни оружия, ни критически важных сведений. Георгина, конечно, не сказала им, что собирается отправиться в храм Эренфеста, чтобы украсть наше основание, или что она поручает им красть магическую силу для собственного удобства. Преуспев в своих планах, Георгина могла бы провести чистку и заселить Эренфест верными вассалами, но я не видела причин полагать, что их жизни что-то значат для неё.

— Госпожа Розмайн, командир рыцарей Герлаха хочет поблагодарить вас, — сказала Ангелика, приведя человека в плаще Эренфеста. — Пожалуйста, оставайтесь в своём ездовом звере.

Мужчина снял шлем, и я смогла разглядеть его лицо. Исцеление Лонгшмер закрыло его раны, но он всё ещё был покрыт кровью, а его кожа имела безжизненную бледность. Неровным шагом он начал приближаться ко мне, но, не дойдя до конца, вскоре, практически рухнув, опустился на колени.

— Госпожа Розмайн, ваше исцеление дало нам столь необходимое преимущество в этой битве, — сказал он. — Я хотел бы поблагодарить вас, хотя бы в этот краткий миг передышки...

— Не стоило проделывать такой путь, когда вам даже тяжело дойти до меня, — сказала я. — Пожалуйста, отдохните и придите в себя.

Исцеление Лонгшмер закрывало раны и лечило ожоги, но не возвращало потерянную кровь в тело. У меня не было сомнений в том, что командир сражался на передовой, чтобы сохранить строй своего ордена, даже после того, как ранения нанесли ему огромный ущерб.

— Ах, я просто посчитал наиболее приличным держаться на расстоянии, учитывая мой несколько грязный вид... — ответил он.

Ни разу за всё время моего обучения этикету подобное правило не упоминалось, но я решила согласиться с его оправданием: обездвиженный командир ослабил бы даже самый сильный рыцарский орден.

Мужчина продолжил:

— Подкрепление и ваше благословение позволили нам избежать худшего сценария — кражи нашего летнего поместья. Я благодарю вас от всего сердца.

Рыцари Дункельфельгера действительно сделали многое, чтобы переломить ход битвы. Благодаря их присутствию на передовой, орден Герлаха мог отступить, чтобы выпить лекарства или даже вернуться в поместье, чтобы пополнить запасы.

— Я не поверил своим ушам, когда в полдень с нами связался ауб, сообщив, что к нам на помощь идет смешанный отряд с рыцарями Дункельфельгера и что мы должны держать позиции до их прибытия. Магические инструменты, которые мы приготовили, закончились раньше, чем мы думали, и, поскольку армия вторжения была намного больше нашей собственной, мы сочли самым безопасным оставить гиба одного в его поместье, пока остальные вступят в бой.

В этой битве рыцари Герлаха поставили на кон всё. Натиск врагов продолжался и некоторые уже даже начали сомневаться, придёт ли вообще подкрепление, но тут Фердинанд, Экхарт и Хайсхиц проложили путь через захватчиков. Командир выглядел искренне обрадованным, когда рассказывал об их прибытии.

Пока мы разговаривали, к нам на ездовом звере подъехал один из рыцарей, которому было поручено войти в поместье.

— Командир, прошу прощения, что прерываю вас.

Командир попросил у меня разрешения встать, прежде чем обратиться к рыцарю.

— Что-то случилось?

— Мы не можем попасть внутрь.

— Что-что? — Командир повернулся, чтобы посмотреть... как раз в тот момент, когда что-то выстрелило из поместья.

— Эм...

Снаряд пронесся по воздуху, приближаясь к центру поля боя, и двигался достаточно быстро, чтобы я могла предположить, что кто-то его запустил, а не бросил. Свистящий звук повторился три раза, а затем снаряд взорвался с огромным взрывом.

— Что за?!..

В воздухе поплыло белое порошкообразное вещество. Люди находившиеся ближе всего к нему, тут же исчезли, но не те, кого зацепил лишь край облака: одни исчезли после паузы, другие упали с ездовых зверей, третьи стали двигаться вяло. Насколько я могла судить, жертв среди рыцарей бывшего Веркштока было больше, чем среди наших собственных войск. Меня и моих рыцарей почти не задело, поскольку мы находились достаточно далеко от места взрыва.

— Вашен! — крикнул голос.

Прежде чем кто-то из нас успел понять, что происходит, огромная волна воды поглотила нас. Даже мой пандобус был унесён.

— Я смыл яд! — снова прорычал Фердинанд. — Немедленно выпейте юрэ́ве!

Должно быть, это был тот самый яд, который чуть не стоил ему жизни в зале восполнения основания Аренсбаха.

«Но почему он вылетел из поместья гиба?..»

Охваченная тревогой, я начала осматривать здание снизу вверх. На балконе второго этажа стояла странная фигура — кто-то, кого ещё минуту назад там не было.

— Яд достаточно эффективен, но жертв оказалось меньше, чем ожидалось... — заметил человек, звучавший крайне отстранённо, как учёный, проводящий эксперимент. — Возможно, в этом действительно виноват ветер. Он разбрасывает порошок слишком тонким слоем.

По спине пробежал холодок. Я узнала голос этого человека — именно из-за него я оказалась в юрэве на несколько лет.

— Ты! Что ты там делаешь?! — закричал командир. — Ты не гиб!

Он вскочил на своего ездового зверя и попытался схватить неизвестную фигуру, но исчез в результате очередного взрыва.

Пока я стояла в оцепенении, глядя на то место, где когда-то был командир, магический камень упал на землю. Мои рыцари застонали от боли, без раздумий наложили вашен и принялись пить свои лекарства.

— Ты дурак, — прошипела костлявая фигура на балконе. — Теперь, когда я окрасил основание этого поместья, я — гиб Герлаха. Эта земля снова моя.

Внимательно присмотревшись, я заметила, что на его левой руке была перчатка. На нём также была накидка цвета грязной охры с серебром внутри.

— Граозам... — Матиас поперхнулся, допивая своё юрэве. Он опустился на колени перед моим ездовым зверем и сказал:

— Барьер не позволит войти в поместье никому, кроме самого гиба, его родственников, тех, кто имеет на это разрешение, и членов герцогской семьи. Рыцари не смогли войти, но Граозам — мой отец, и барьер должен пропустить меня. Пожалуйста, позвольте мне пройти вместо них.

— Матиас, подожди. Это...

— Это должен быть я, — сказал Матиас, переводя взгляд с меня на поместье. Он скрестил руки перед грудью, затем встал и начал действовать.

— Подож… кья-а-а! — прежде чем я успела попытаться остановить его, сверху на меня упала золотая сеть.

— Госпожа Розмайн! — крикнул Матиас, обернувшись, чтобы проверить меня. Он бросился мне на помощь, выхватив свой штап, как вдруг снова раздался леденящий душу голос.

— Ах, узнаю этого уродливого ездового зверя. Не могу сказать, что ожидал увидеть вас здесь...

Мой разум непроизвольно заполонила волна ужасных воспоминаний. Это был не первый раз, когда пандочка попадалась в сети Граозама. В прошлом этот мерзкий человек влил мне в горло яд, заставив прибегнуть к помощи юрэве. Он одолел меня раньше, но этого больше не случится: на этот раз мне нужно было просто оставаться в своём ездовом звере и верить, что рыцари сопровождения спасут меня. Я как можно крепче вцепилась в руль пандочки, чтобы не вылететь наружу несмотря ни на что.

— Розмайн! — крикнул Корнелиус, переполненный гневом.

Мгновение спустя сила, тянущая за собой пандочку, исчезла: Ангелика металась взад-вперед со Штернлюком в руках, разрезая сеть на куски.

— Я узнаю эту ловушку... — сказал Корнелиус, пристально глядя на человека над нами. — Так это ты, Граозам.

— Я слышала о вас от своего наставника. Как хорошо, что теперь у меня есть возможность победить вас, — с улыбкой добавила Ангелика, в её голубых глазах полыхал злобный огонь. Она превратилась из изящной и глупенькой в ужасающе кровожадную.

Спустя мгновение ко мне подошёл Матиас и отшатнулся, заметив убийственную ауру, исходящую от моих последователей.

— Госпожа Розмайн, что случилось?.. — спросил он, выглядя более робким, чем обычно.

— Похоже, Граозам был ответственен за нападение во время праздника несколько лет назад, — сказала я. — Он тот, из-за кого мне пришлось использовать юрэве.

— Что?! — Матиас разинул рот в недоумении. — Он был вызван в качестве подозреваемого во время инцидента, но разве он не был признан невиновным?

Дамуэль подтвердил, что видел на месте преступления кольцо солдата с пожиранием, но множество свидетелей утверждали, что Граозам всё это время находился в большом зале. Мне не хотелось обременять Матиаса знанием о преступлениях его отца, но я не могла позволить себе скрывать это от него.

— Тогда у нас не было достаточно доказательств, чтобы быть уверенными, но теперь у меня нет ни малейших сомнений, — заявила я. — И всё же... Это странно. Я не помню, чтобы слышала этот голос, когда посещала поместье Герлаха, будучи священицей-ученицей во время весеннего молебна.

— У него было как минимум три двойника. Не могу в это поверить... — сказал Матиас с болью в голосе и бурлящими эмоциями в глазах. — И вдобавок он был тем, кто ранил вас?..

Он схватил свой меч из штапа, и уставился на балкон — но Корнелиус и Ангелика уже были в атаке.

— Умри, Граозам!

Корнелиус вскрикнул, когда их с Ангеликой атаки слились воедино и устремились к цели. Граозам поднял левую руку, пытаясь защитить лицо. Как служащий, он, несомненно, был обречён...

Но тут магическая сила устремилась в его руку и исчезла.

«Он поглотил атаку?!»

Граозам опустил руку и издевательски рассмеялся над Корнелиусом и Ангеликой, которые были ошеломлены. Затем он взмахнул правой рукой, отчего из нее вырвались голубые сферы магической силы. Они были направлены не только на Корнелиуса и Ангелику, но и на рыцарей, которые ещё не оправились от юрэве.

— О Шуцерия, богиня ветра...

— Гета́йльт!

Не успела я закончить молитву, чтобы сформировать щит Шуцерии, как несколько рыцарей, выкрикивая сокращенное заклинание, устремились к Граозаму и отразили его атаку. В это же время на балкон спустился огромный белый лев.

— Господин Фердинанд! — с облегчением воскликнули выздоравливающие рыцари. Затем они начали формировать свои щиты.

— Все, кто ещё восстанавливается, отойдите подальше от поместья! — рявкнул Фердинанд, поддерживая несколько собственных защитных барьеров.

Многие рыцари подняли щиты и начали отступать. Тех, кто не мог двигаться самостоятельно — из-за яда в их телах образовались плотные сгустки магической силы, — пришлось уносить товарищам.

— Ты жив?! — Граозам крикнул Фердинанду, качая головой в недоумении. — Но мы так тщательно готовились! Может быть, госпожа Георгина получила ложное сообщение об успехе нашего плана? Да ещё от собственной дочери? Такая вопиющая некомпетентность просто непростительна.

Дитлинда, должно быть, сказала Георгине, что Фердинанд мёртв. Я подозревала, что Георгина и Граозам приступили к выполнению своей тайной миссии не далее как через минуту после этого заявления, и, поскольку они, должно быть, отправились в путь в серебряной одежде, никакие другие ордоннанцы не успели до них добраться. Граозам ничего не знал о моей спасательной операции.

— И всё же, — продолжил он, и улыбка вернулась на его лицо, — что сделано, то сделано. Моя собственная миссия остаётся неизменной. Я выиграю для госпожи Георгины достаточно времени, чтобы захватить основание Эренфеста, украду магическую силу из его земель, чтобы облегчить этот процесс, ослаблю его силы, чтобы её контроль был абсолютным, и уничтожу столько проблемных дворян, сколько физически смогу.

Безумие в серых глазах Граозама было ужасающим. Даже с первого взгляда я поняла, что ничто на свете не заставит его остановиться.

— Господин Фердинанд, — сказал он, — вы один из этих проблемных дворян. Я должен устранить вас здесь.

— Как может служащий надеяться устранить меня? — ответил Фердинанд. — Твой яд больше не действует.

Экхарт шагнул вперед, держа оружие наготове.

— О, у нас, служащих, есть свои способы ведения боя... — сказал Граозам. — И больше нет нужды избегать ордоннанцев.

Он схватил брошь, прикрепленную к его плащу, затем снял ее и схватил что-то, чего я не смогла разглядеть. Вокруг него вспыхнул шторм голубого пламени.

— Что?!

— Огонь?!

Пока мы смотрели на пламя, пытаясь осмыслить происходящее, на Граозама разом набросилась группа. Это был отряд Ханнелоры. Они пустили в цель магическую силу, даже пронзили огонь несколькими стрелами, но он блокировал смертоносные удары левой рукой.

В итоге атаки рыцарей только усилили огонь Граозама. Огонь взьярился ещё сильнее, чем прежде, но его хозяина это ничуть не обеспокоило: он лишь ухмылялся, глядя на нас из преисподней. Затем он взмахнул покрытой огнем правой рукой и послал в Ханнелору существ, созданных из того же синего пламени.

— Гета́йльт!

Ханнелора без малейших колебаний создала свой щит, готовая блокировать атаку... но удара она так и не почувствовала: Фердинанд одновременно создал свой щит и двинулся на перехват пламени. Её лицо стало совершенно белым, и она в шоке уставилась на него.

Граозам гоготнул.

— Да-м, думаю, этого количества магической силы будет достаточно. Примите мою искреннюю благодарность, девочка из Дункельфельгера.

[[image:/storage/reader-images/8303fd51b2d16a950b5c7b4115433c8e21f7be3d.jpg]]

Глядя на синее пламя, Фердинанд отправил несколько ордоннанцев: один — Хайсхицу на передовую, другой — Штралю, который вернулся после доставки наших пленных в Биндевальд, и третий — мне.

«Розмайн, только ты с Матиасом можешь войти в поместье, — быстро и тихо произнесла моя птица. — Я привлеку внимание Граозама здесь: мы не хотим, чтобы он пользовался потайными ходами. Вы двое должны поспешить внутрь и подкрасться к нему сзади. Его протез поглощает магическую силу, поэтому при нападении используйте своё чёрное оружие. Ни при каких обстоятельствах не покидай своего ездового зверя — даже если Матиас умрёт».

Мы с Матиасом обменялись взглядами: вот уж не думала, что Фердинанд прикажет нам проникнуть в поместье. Должно быть, ситуация была ужасной.

— Давай поторопимся, Матиас. Ты знаешь, куда нам нужно идти?

— Да. Мы можем добраться до него из кабинета гиба.

— Госпожа Розмайн, подождите, — вмешалась Леонора, которая тоже слышала ордоннанц. — Это слишком опасно.

Она была права — это будет опасно, но у нас не было выбора. Мы с Матиасом были единственными, кто мог войти в поместье — как кровный родственник Граозама и член герцогской семьи, соответственно. К тому же Фердинанд мог лишь на время отвлечь Граозама.

— Я понимаю, что это опасно, но из-за барьера, окружающего поместье, я не могу взять с собой больше рыцарей, — ответила я. — Кроме того, только ауб может назначить нового гиба. Я должна идти, ведь именно мне предстоит задержать тех, кто по собственной воле крадет чужое основание.

— Но... — рот Леоноры на мгновение остался открытым, затем она снова закрыла его и сжала руки в крепкие кулаки. — Как рыцарь сопровождения, я считаю позорным, что должна оставить истинную битву герцогской семье. Прошу вас, пусть Ангриф направит вас.

— Сделайте все возможное, чтобы Граозам оставался на балконе до нашего возвращения.

— Как пожелаете.

Леонора взобралась на своего ездового зверя и присоединилась к борьбе с Граозамом. Тем временем я вместе с Матиасом пробралась в поместье.

Лицом к лицу с Граозамом

Не успели мы войти в поместье гиба, как Матиас бросился вперёд. Даже в моём ездовом звере за ним было трудно угнаться: когда-то это место было его домом, поэтому он не стеснялся своих шагов. Не раз мы проходили мимо трупов, лежащих у стен коридора, — скорее всего простолюдинов, которые работали в поместье и которым не повезло пересечься с Граозамом.

Не останавливаясь, Матиас превратил свой штап в меч, а затем прочитал заклинание Тьмы, как учили в рыцарском ордене. Я сформировала свой штап, превратила его в водяной пистолет и произнесла соответствующую молитву.

— О могущественный и верховный Бог Тьмы, что правит бескрайними небесами. О, могущественный отец, сотворивший мир и всё сущее. Пожалуйста, услышь мою молитву и одолжи свою божественную силу. Благослови моё оружие силой украсть магическую силу у источника зла. Всю ту магическую силу, что по праву принадлежит тебе. Даруй мне свою божественную защиту, чтобы очистить мир от противоестественных существ...

— Госпожа Розмайн, — сказал Матиас, увидев мой чёрный водяной пистолет, — пожалуйста, воздержитесь от нападения. Вместо этого сосредоточьтесь на перекрытии выхода.

— Матиас?..

— Вряд ли Граозаму известно, каким оружием вы пользуетесь и какие божественные инструменты умеете создавать. Если мы планируем выиграть эту войну, нам лучше скрывать эту информацию до подходящего момента. А до тех пор я буду сражаться с ним в одиночку.

Глаза Матиаса загорелись решимостью, но сузились, когда он увидел впереди лестницу.

— На этой лестнице есть ловушки. Для их обезвреживания потребуется немного времени...

— Разве мы не можем просто пролететь над ними? Залезай. У нас нет времени задерживаться здесь.

Я сделала пандочку достаточно просторной для двух человек и похлопала по пассажирскому сиденью. Матиас бросил взгляд на лестницу и на мой пандобус, затем издал небольшой смешок и забрался внутрь.

— Что-то не так?.. — спросила я.

— Нет, ничего. Я ожидал, что Граозам поставит ловушки, уведомляющие его о прибытии незваных гостей именно на этой лестнице, поскольку других путей наверх нет. Знать, что мы можем просто пролететь над ними...

Лестницы в этом поместье были недостаточно широкими, чтобы ездовой зверь мог расправить крылья — моя идея была осуществима только благодаря уникальной форме и конструкции моего пандобуса. Матиасу показалось забавным, что из-за этого Граозаму даже не пришла в голову мысль о полёте над ловушками.

— Вы всегда действуете не так, как все ожидают, госпожа Розмайн. Я потерял дар речи, когда вы разрушили стену между фракциями в общежитии Эренфеста, а потом защитили от чистки даже некрещёных детей. Оглядываясь назад, я рад, что могу служить вам, госпоже, спасающей людей, а не Георгине, способной приказать человеку вторгнуться в собственный дом и впоследствии разрушить его.

Мы взлетели по лестнице и вскоре оказались у места назначения: покоев на втором этаже поместья. Матиас вылез из моего ездового зверя с напряжённым выражением лица и положил одну руку на дверь. Затем он глубоко вздохнул и...

— Сейчас.

Набравшись решимости, Матиас бросился в комнату. Я сделала то же самое, после чего с силой захлопнула за собой дверь хвостом пандочки и увеличила пандобус так, что он полностью перекрыл выход.

— Значит, кто-то из вас всё же смог пройти через барьер... — сказал Граозам, повернувшись к нам лицом. Синее пламя обвилось вокруг него, как броня. Он взмахнул правой рукой, наполненной огнём, в сторону нападавших снаружи, а затем вышел с балкона.

Я заметила кого-то, скорчившегося на земле. Несомненно, это был человек, назначенный вместо Граозама на должность гиба Герлаха. Под ним всё ещё текла кровь.

— Исцеление...

— Это не сработает, — сказал Матиас, прерывая меня. — Он уже превращается в магический камень.

Затем он шагнул передо мной, поднял свой чёрный меч и пристально взглянул на нашего противника.

Граозам скривился при виде меня и пандобуса, после чего подошёл к нам, подняв свой сверкающий чёрный протез.

— Тебе не стыдно служить простолюдинке, Матиас? Я понимаю, что у тебя связаны руки, но всё же...

— Я считаю гораздо более позорным служить захватчице, — ответил Матиас, его голос был спокойным, но холодным как лёд. — Ты не только причинил вред кандидатам в аубы своего герцогства, но и отвернулся от своего дома и народа.

Брови Граозама дернулись: должно быть, впервые один из его сыновей возразил ему.

— Госпожа Георгина — кандидат в аубы Эренфеста, а не захватчица. Скажи это. Сейчас же.

— Нет, она была членом герцогской семьи Аренсбаха. А теперь, когда госпожа Розмайн взяла его основание, она лишилась и этого статуса.

Граозам одарил меня жестокой улыбкой.

— Кто бы ни был теперь аубом Аренсбаха, меня это больше не волнует. Важно лишь то, что госпожа Георгина завладеет Эренфестом.

— Она несёт с собой только хаос и разрушение, куда бы она ни пошла! — крикнул Матиас, подняв свой клинок. — Я не позволю ей стать аубом!

Глядя на сына без малейших эмоций, Граозам медленно поднял покрытую пламенем правую руку.

— Нужно уничтожить старое, чтобы освободить место для нового. Подумать только, даже это выше твоего понимания... Почему из всех моих сыновей выжил самый бесполезный и некомпетентный?

На мгновение Матиас поджал губы. Граозам смотрел на него холодным, пренебрежительным взглядом, начисто лишённым отцовской любви.

— Теперь я зарегистрирован как дворянин Аренсбаха, а значит, ты больше не мой сын, — продолжал Граозам. — Хватит тратить моё время и умри уже. Я не позволю тебе встать на пути госпожи Георгины!

Он взмахнул правой рукой, и голубое пламя, словно обладая собственным разумом, бросилось на Матиаса. Матиас разрубил огонь своим чёрным мечом... создав отверстие, достаточное для того, чтобы Граозам поднырнул и ударил его ногой в живот.

— Гх!

Матиас хрипло застонал от удара. Трудно было поверить, что служащий может сражаться с такой огромной скоростью: движения Граозама были сопоставимы с движениями физически развитого рыцаря, заставляя вспомнить даже быстроту Ангелики. Матиас снова поднял меч и сделал шаг назад, готовясь к следующей атаке.

— Хмф. Раньше ты был таким высокомерным, а теперь это лучшее, на что ты способен? — спросил Граозам, излучая уверенность. — Рыцари тренируют своё тело, а служащие создают сложные магические инструменты. Посмотрим, что же сильнее.

Он скрестил свою пылающую правую руку с чёрным протезом, и в считанные мгновения вся комната разлетелась на части. Стол, за которым раньше принимали посетителей, взорвался и превратился в пепел, а стул рядом с ним раскололся надвое. Мы видели, как Лауренц у балконного окна попытался броситься к нам на помощь, но невидимая стена преградила ему путь.

Матиас противостоял Граозаму в одиночку: он не мог рассчитывать на то, что кто-то придёт ему на помощь. Атака протезом истощит его магическую силу, а атака другой рукой приведёт к сильным ожогам. К тому же по комнате всё ещё металось голубое пламя.

Первым движением Матиас отчаянно попытался блокировать правую руку Граозама своим чёрным мечом. Он застрял в обороне, не в силах что-либо предпринять против столь устрашающего противника.

— Я создал эти магические инструменты для победы над господином Бонифацием. Человек твоего уровня не может и надеяться сравниться с ними, — усмехнулся Граозам. Они с Георгиной ожидали, что бывший командир рыцарей прибудет со своими войсками и вступит в бой, а Карстед останется на месте, чтобы защищать замок и дворянский район. — Инстинкты, инициатива и боевой потенциал этого человека заслуживают величайшей осторожности. Именно он вмешался в ту зимнюю ночь, когда я планировал схватить простолюдинку.

По мнению Граозама, выманить Бонифация из дворянского района было самым важным шагом, который поможет Георгине украсть наше основание. Бонифаций был непредсказуем. У него был талант уничтожать чужие планы, которого не было ни у Сильвестра, ни у Карстеда.

«Так значит, эти магические инструменты предназначались для борьбы с дедушкой?»

Я не знала, какие магические инструменты изготовил Граозам, но невозможно было не заметить, что они наделили его чрезвычайной силой. Однако это не означало, что он победит. Он был так самонадеян только потому, что не учёл меня в этом поединке.

«Подумай, Розмайн... Как ты до сих пор участвовала в сражениях?»

Я взглянула на свой водяной пистолет, благословенный Тьмой, который пока держала спрятанным. Сколько я себя помню, за меня всегда сражались другие люди: я никогда не побеждала противника в одиночку. Моя меткость была низкой, и, хотя я могла направить в водяной пистолет больше магической силы, чтобы гарантировать попадание, взрывная волна могла ранить и Матиаса.

«Есть вещи, которые, как я знаю, мог бы сделать каждый, если бы знал о них, но сейчас я — единственная».

Я направила магическую силу в своё кольцо. Если уж Граозам выкладывался на полную со своими магическими инструментами, то я сделаю то же со своими благословениями. Ни одна часть меня не сомневалась в этом решении; сдержанность давно отошла на второй план.

— О Штейфериз, богиня штормов, о Дультзецен, богиня терпения, вы — те, кто служите Шуцерии, богини ветра, даруйте Матиасу свою защиту.

Нежный жёлтый свет обрушился на Матиаса, которому удалось увернуться от следующего удара Граозама. По мере того, как он привыкал к благословению, его навыки улучшались.

— Хмф. Небольшое увеличение скорости тебе ничуть не поможет, — хмыкнул Граозам.

Теперь я действительно была раздражена. Я легко могла бы дать больше благословений, но лучше начинать с малого, чтобы получатель мог привыкнуть. Излишек благословений может обернуться проклятием, как мы убедились во время пребывания в дворянской академии.

«Сейчас я покажу ему, что происходит, когда я становлюсь серьёзной».

— О Ангриф, бог доблести, о Шлагциль, бог охоты, вы — те, кто служите Лейденшафту, богу огня, даруйте Матиасу свою защиту.

На этот раз на Матиаса обрушился синий свет. Это должно было повысить точность и силу его ударов, и действительно, понаблюдав за ходом сражения, я заметила, что его владение мечом значительно улучшилось. Граозаму приходилось уклоняться от его атак.

Однако я заметила, что из-за полученных ран Матиас двигался не так свободно, как обычно. Ему требовалось исцеление.

— О Лонгшмер, богиня исцеления, о Феадренна, богиня грома, о Грейфешан, богиня удачи, вы — те, кто служите Фрютрене, богине воды, даруйте Матиасу свою защиту.

Следующее благословение было зелёным. Матиас получил не только исцеление Лонгшмер, но и прилив сил от Феадренны, которая могла справиться даже с влиянием Эйвилиба. И, конечно, дополнительная удача в бою не помешает.

Как я и надеялась, Матиас набрал поразительную скорость. Он отбил мечом удар Граозама, который протянул чёрную руку в попытке украсть магическую силу, и усмехнулся.

— Что за игры? — спросил Граозам, его щека дернулась, когда он начал терять превосходство в бою. — Это бессмысленно...

— Игры? Ничего подобного, — возразил Матиас. — Как служащие поддерживают себя магическими инструментами, так и госпожа Розмайн поддерживает своих рыцарей благословениями. Как человек, пользующийся благосклонностью богов и имеющий богатый опыт в проведении храмовых церемоний, она именно так проводит сражения.

— Матиас, вижу, со времени нашей последней встречи ты совсем потерял рассудок.

Атаки Граозама продолжались, но теперь и Матиас был способен ответить. Должно быть, поток моих благословений поставил их в равные условия. Улыбка на лице моего последователя становилась всё шире.

— О Феадреос, бог избавления, тот, кто служит Богу Тьмы. О Унхайльшнайд, богиня очищения, та, кто служит Богине Света. Даруйте свою защиту Матиасу.

Пока я молилась за Матиаса, чтобы он избавился от несчастий и шёл вперед по выбранному им пути, по комнате разлился чёрно-золотой свет. Я поняла, что идея упрощать молитву, обращаясь к подчиненным сразу двух верховных богов, сработала.

«Впрочем, пока этого достаточно. Подчинённые Бога Жизни непостоянны: один неверный шаг может привести к тому, что благословения других богов развеются».

Я была довольна своей работой, Граозам же продолжал атаковать с лицом, искажённым от ярости. Он взмахнул своей чёрной рукой, отбросив противника назад. Болезненный вздох Матиаса был едва слышен за звуком удара.

— Никогда бы не подумал, что благословения могут превратить такого простого рыцаря, как Матиас, в человека, способного сражаться со мной на равных. Планировалось оставить тебя в живых ради всей магической силы, из-за которой ты и стала приёмной дочерью герцога, но теперь придётся изменить планы. Я позабочусь о том, чтобы ты умерла здесь, простолюдинка.

Граозам взмахнул правой рукой, выбросив в нашу сторону ещё больше синего пламени. Матиас поймал несколько всполохов мечом и поглотил их, но те, что он пропустил, попали прямо в мой пандобус. Они врезались в лобовое стекло, и магическая сила, которую я тратила на поддержание формы пандочки, вытекла из меня через руль.

Я сглотнула, с болью осознавая, что я не в такой уж и безопасности, как мне казалось. Мне и в голову не приходило, что я могу потерять столько магической силы, сидя в своём ездовом звере.

«Он такой сильный!»

Граозам создал свои магические инструменты, чтобы противостоять Бонифацию, и, увидев их в действии, я задумалась о том, насколько нечеловеческой должна была быть сила бывшего командира рыцарей.

Матиас встал между мной и Граозамом, снова приготовив свой меч.

— Жалуйся, что госпожа Розмайн — простолюдинка, сколько хочешь, но в своём служении я не предпочёл бы никого ей, — заявил он с провокационной улыбкой. — Скажи, госпожа Георгина когда-нибудь благословляла тебя?

— Молчать, — рыкнул Граозам, отбивая клинок протезом, а затем отвечая струей синего огня.

Матиас уклонился от атаки и продолжил:

— Она когда-нибудь использовала свою магическую силу ради тебя? Или она только забирает твою? Спасала ли она когда-нибудь твою жизнь? Твою гордость? Твой дом? Защищала ли она тебя когда-нибудь?

— Молчать!

Словно не в силах вспомнить, когда Георгина делала хоть что-то из перечисленного, Граозам в ярости отбросил Матиаса в сторону и повернулся ко мне. Его серые глаза пылали чистой яростью.

— Я сочту это за нет.

— Ты высокомерный полудурок! — огрызнулся Граозам, его лицо так покраснело, что даже пламя не смогло это скрыть. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чём говоришь! Преданность не должна определяться ожиданием награды! Я работаю для того, чтобы желания моей госпожи исполнялись, и как бы я ни хотел следовать за ней по её пути, я никогда не ожидал ничего взамен! Не подрывай мою преданность своими глупостями!

Граозам ударил кулаком в бок Матиаса, отчего тот отлетел к стене. Стоявший между нами человек исчез, и я оказалась лицом к лицу перед Граозамом. Его глаза были разноцветными и насыщенными магической силой, выдавая гнев, который, должно быть, разъедал его.

— Выходи из этого существа, простолюдинка! — прорычал он. — Я превращу тебя в пепел! Почувствуй мою силу!

— Не сегодня!

Как раз в тот момент, когда Граозам бросился на меня, Матиас проскочил между нами и взмахнул мечом. Раздался громкий звон, похожий на звук удара металла о камень, и пламя, охватившее нашего противника, ослабло настолько, что стал виден голубой магический камень. Должно быть, чёрный меч Матиаса забирал слишком много магической силы, чтобы огонь оставался активным. Движения Граозама также казались более медленными, чем раньше.

Матиас обрушил на пламя серию атак. Каждый удар отнимал всё больше магической силы — огонь уменьшался в размерах, постепенно обнажая голубую кожу и того же цвета магические камни.

— Полагаю, это мой предел... — пробормотал Граозам, когда пламя вокруг него исчезло, отступив обратно в магические камни.

— Что?!

Когда огонь угас, мы с Матиасом поняли, что на Граозаме были не просто доспехи из магического камня: значительная часть его тела действительно преобразилась. Это было отвратительное зрелище: некоторые камни впивались в его плоть, а другие, казалось, просто прикрывали её. Он даже перестал выглядеть человеком.

Лицо Матиаса тоже исказилось.

— Как глупо вы оба выглядите... — пренебрежительно сказал Граозам. — Даже самый большой простак поймёт, что для агрессивного использования такого количества магических инструментов требуется абсурдное количество маны.

— Как? Почему? — спросил Матиас. — Почему ты идёшь на такие отчаянные меры ради госпожи Георгины?..

— Мои объяснения для вас ничего не значат.

Граозам отвёл взгляд, похоже, не желая смотреть Матиасу в глаза. В следующее мгновение он вложил всю оставшуюся магическую силу в увеличение своей скорости и бросился прямо на моего последователя. Шум бьющегося стекла наполнил комнату, когда Матиаса выбросило на балкон.

— Матиас! — рефлекторно вскрикнула я.

Граозам даже не стал проверять результат броска: он бросился к мертвому гибу и вонзил свой протез прямо в его грудь. Он пошарил вокруг, словно ища сердце человека, и через мгновение его голубое пламя вспыхнуло вновь. Труп был поглощён, а затем исчез.

— Ты. Простолюдинка, — сказал Граозам с суровым блеском в глазах, повернувшись ко мне.

У меня перехватило дыхание. Украсть магическую силу и магический камень у мертвеца было достаточно плохо, но сильнее меня пугали упорство и почти безумная преданность Георгине, толкнувшие его на столь ужасный поступок.

— Ты не должна остаться в живых, — прямо сказал Граозам. Затем он бросился на меня, готовый разорвать пандочку на части своей чёрной рукой.

В комнате больше не было никого, кто мог бы меня защитить... и не было также никого, кого мне нужно было защищать. Риск случайно ранить кого-то из моих союзников полностью исчез. Я высунула водяной пистолет из окна своего пандобуса и нажала на курок. Магическая сила вырвалась наружу в виде чёрной стрелы, которая затем распалась на множество мелких стрел, пронзивших цель.

— Га!

Граозам зарычал и закрыл лицо, которое задело сильнее всего, после чего опрокинулся навзничь. Однако даже падая, он успел поцарапать своим протезом мордочку пандочки. Похитить магическую силу у ездового зверя было довольно просто — пламя вокруг Граозама разгоралось всё сильнее.

— И-и!

— Хаха... Ах-ха-ха! Отлично. Отдай мне всю свою магическую силу!

Граозам вскочил на ноги, как кукла на ниточках, и снова замахнулся на меня своей чёрной рукой. Из-за стрел, возможно, даже его лицо превратилось в магический камень. Серые глаза, выглядывающие из-под сурового камня и бушующего синего пламени, внушали страх.

«Ааа!»

По моей спине пробежала дрожь. Мой ездовой зверь был далеко не непробиваем, он подпитывал силу Граозама. Я в бешенстве сжала руль и влила в пандочку ещё больше магической силы.

— Не подходи!

— Вся твоя магическая сила будет моей!

Чтобы обеспечить свою безопасность, сколько бы магической силы у меня ни украли, я увеличила свой пандобус и заставила его развернуться к Граозаму. Его отбросило к окну, но он успел вовремя протянуть руку и коснуться пандочки своей чёрной рукой. Огромное количество моей магической силы было высосано через руль.

— Ик!

Как это ни прискорбно, но у меня не было никакого боевого опыта. Граозам уничтожил бы меня в тот же момент, как у меня закончилась бы магическая сила, чтобы поддерживать форму ездового зверя.

«Но я не проиграю ему!»

Я схватила руль и влила в него гораздо больше магической силы, чем мог выкачать мой противник. Пандочка продолжала расти всё больше и больше.

— Что?.. — пробормотал Граозам. — Моя рука... превращается в золотую пыль?..

Моя тактика заключалась в том, чтобы насыщать его тело магической силой, отчего его пальцы трескались и крошились.

«То есть, по сути... пока я продолжаю вливать в него магическую силу, я могу победить?»

У меня появился проблеск надежды, но не прошло и минуты, как Фердинанд крикнул:

— Сейчас!..

— Хья-а-а!

Барьер, окружавший поместье, видимо, был деактивирован или разрушен: мои рыцари хлынули с балкона и пронзили Граозама своим чёрным оружием. Некоторые из них по ошибке задели мой пандобус, но в таких обстоятельствах я могла их простить.

Граозам и так был в шоке от того, что его чёрная рука, похищающая магическую силу, превратилась в пыль, но эта засада не вызвала у него никакой реакции. Он просто рассыпался, как разбитый магический камень, оставив после себя лишь осколки и золотую пыль.

Победа и возвращение

— Вижу, вы оба были заняты, пока я переписывал основание поместья, чтобы остальные могли проникнуть внутрь... — холодно сказал Фердинанд. — Расскажи мне, как всё так получилось?

Я резко села, а затем судорожно уменьшила свой пандобус до обычных размеров. Я была слишком поглощена битвой, чтобы заметить это тогда, но во время моей попытки запугать Граозама голова и передние лапы пандочки пробили крышу поместья, образовав огромную дыру. Я уставилась в голубое небо — и на нависшего надо мной Фердинанда, — отчаянно пытаясь придумать оправдание.

— Чёрная рука Граозама разрывала пандочку на части. Только посмотрите на её мордочку! Она ранена! Огонь стрелял во все стороны, и, ну... мне нужно было сделать мой пандобус больше! Это был единственный способ обезопасить себя. По крайней мере, я так думала, но...

Я пыталась оправдаться, как вдруг осознала всю серьёзность нашего положения. Поместья гибов создавались аубом с помощью энтвикельна, и строились они из белого камня. Жителей Хассе обвинили в предательстве только за то, что они напали на монастырь, так что это... это было очень плохо.

— Господин Фердинанд... Меня обвинят в измене?

— Ты — нынешний ауб Аренсбах, — сухо сказал Фердинанд. — Это будет расценено не как акт измены, а как объявление войны.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Нет! Это не входило в мои планы! Ни в малейшей степени! Пожалуйста, господин Фердинанд, извинитесь за меня перед приёмным отцом! Может быть, я смогу дать ему золотую пыль, необходимую для энтвикельна, и оплатить дальнейший ремонт. Этого будет достаточно, чтобы сгладить ситуацию?

— Я не знаю.

— Пожалуйста! Сейчас мне как никогда нужна ваша помощь!

Фердинанд весело усмехнулся, а затем протянул мне руку.

— Возможно, нам стоит принять неизбежную ругань. Похоже, ситуация в Эренфесте тоже разрешилась.

Приняв его руку, я вышла из своего ездового зверя и огляделась. Мои рыцари оживлённо спорили о том, кто нанес Граозаму смертельный удар, но я не обращала на них внимания и смотрела на Фердинанда.

— Неужели сражение закончилось? — спросила я.

— Я ничего не выиграю от того, что солгу тебе. Ордоннанц от герцога прибыл недавно: Граозам и Георгина действовали совершенно синхронно.

Как оказалось, они действительно всё тщательно спланировали. Граозам захватил поместье, а гибы бывшего Веркштока начали красть магическую силу одновременно с Георгиной, которая прибыла в Эренфест, начав свою собственную битву.

— Сильвестр как раз направлялся в зал основания, когда мы отправили ему наш ордоннанц. Похоже, он был рад услышать о нашем благополучном прибытии.

— Кто-нибудь в храме или нижнем городе был ранен?.. — спросила я, переходя сразу к делу.

Сильвестр сообщил нам, что битва окончена, но что это означало? Добралась ли Георгина до самого основания или её схватили ещё на пути?

— Как ты понимаешь, отчёт не был достаточно подробным, чтобы я мог ответить на этот вопрос.

Сильвестр сказал лишь, что наша война с Георгиной закончилась. По правде говоря, его туманное описание ситуации вызвало у меня желание немедленно вернуться в Эренфест: мне до смерти хотелось узнать, всё ли в порядке. Успеем ли мы добраться туда до ночи, если отправимся сразу же?

— Что ж, давайте отправимся в Эренфест, — сказала я.

— Подожди, — вмешался Фердинанд. — Сначала ты должна уладить все дела здесь. Ни в коем случае нельзя оставлять всё как есть.

Я колебалась. По правде говоря, теперь, когда угрозы со стороны бывшего Веркштока больше не было, я хотела оставить всё остальное жителям этой земли и отправиться домой.

— Ну и что мне нужно сделать? — спросила я. — И когда я смогу вернуться в Эренфест?

— Ты вполне можешь оставить сам Герлах на попечение остальных рыцарей и дворян до вынесения окончательного вердикта аубом, в этом не будет проблемы. Однако не забывай о своей роли ауба Аренсбаха. Ты должна дать указания своему герцогству и, что важнее всего, заняться ситуацией с Дункельфельгером.

— Не совсем понимаю, о чём вы…

Я, конечно, не хотела проявлять неуважение к рыцарям, которые так много сделали для нашего блага, но почему бы нам не взять их с собой в Эренфест? Тогда ауб смог бы лично поблагодарить их.

— Сначала объяви о нашей победе. Поскольку ты пригласила рыцарей Дункельфельгера на настоящий диттер, он не закончится, пока не объявишь результат. Если уйдёшь сейчас, они должны будут пойти с тобой. И нужно ли напоминать, что Эренфест только что пережил битву с захватчиками?

Я приложила руку к щеке и наклонила голову, не понимая, почему Фердинанд так возражает против того, чтобы мы взяли рыцарей Дункельфельгера в город.

— Разве это проблема? Они так много сделали для нас, и я ожидала, что приёмный отец поблагодарит или даже наградит их. Это прекрасный повод уйти сейчас и забрать их с собой.

— За счёт еды и алкоголя Эренфеста, — вздохнув сказал Фердинанд и покачал головой.

Для меня это было новостью, поскольку я в это время спала, но рыцари Дункельфельгера во время перерыва перед отъездом устраивали безостановочные пиры, плохо замаскированные под «собрания». За один день они съели почти всю еду и вино в замке Аренсбаха. Приход этих же рыцарей в Эренфест, который весь последний месяц готовился к войне, нанёс бы огромный удар по и без того истощённому городу.

Мои рыцари, слушавшие с отрешённым выражением лица, кивнули в знак согласия. Фердинанд, должно быть, имел полное право беспокоиться.

— Но мы же не можем отправить их домой с пустыми руками? — спросила я.

— Мы обсудим вопрос оплаты с Аубом Дункельфельгером, но нам нет нужды спешить. Отправляйся ненадолго в Биндевальд и используй круг перемещения, чтобы вернуть рыцарей к пограничным вратам их герцогства. Возможно, нам придётся отплатить им за их магические инструменты, но мы не обязаны оплачивать их пиршество.

— Действительно, наверное, в наших условиях…

Я прервалась на полуслове. Рыцари Дункельфельгера выступили посреди ночи, спасли Фердинанда, разобрались с Ланценавией, а затем проделали весь путь до Герлаха — отправлять их домой сразу как только мы разобрались с врагом, казалось непостижимо грубым.

Пока я умоляла Фердинанда, пришёл Штраль и сообщил, что пленные рыцари бывшего Веркштока отправлены в Биндевальд. Я сделала шаг назад, чтобы дать ему немного пространства.

— Господин Фердинанд, почти все рыцари бывшего Веркштока захвачены в плен, — сказал он. — Рыцари Дункельфельгера преследуют тех немногих гибов, что сбежали в лес.

Благодаря помощи наших союзников мы захватили почти всех рыцарей и гибов бывшего Веркштока. Теперь мы сосредоточились на сборе разбросанных магических камней.

— Ясно, — ответил Фердинанд. — Продолжайте в том же духе.

— Понял!

Штраль сделал шаг назад, позволяя мне подойти к Фердинанду и дернуть его за рукав.

— Видите, как они нам помогают? Рыцари Дункельфельгера нуждаются в нашей благодарности!

— Нет, им нужно непомерное количество алкоголя. Должен также заметить, что не было никаких приготовлений к столь масштабному пиру. Ты никогда не задумывалась о провизии именно потому, что хотела, чтобы это была короткая, решающая битва, не так ли? Ты собираешься сделать так, чтобы еда появилась из воздуха?

Он был прав: я сказала аубу Дункельфельгеру, что мне потребуется всего два колокола, чтобы спасти Фердинанда. Я не учитывала, что кормить армию такого размера придётся несколько дней подряд, а для того, чтобы приготовить пир, нам придётся бегать по округе и вылавливать поваров.

— Битва завершена, объяви о нашей победе и отправь рыцарей домой, — сказал Фердинанд. — Это лучший выход.

— Госпожа Розмайн, господин Фердинанд, — позвал Корнелиус.

— Да? — спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

— Мне кажется, этому человеку есть что сказать.

Он указал на Штраля, который стоял на коленях в нескольких шагах от нас. Мужчина, видимо, не хотел прерывать наш разговор, поэтому Корнелиус вступился за него, скорее всего, поняв, что мы не собираемся останавливаться в ближайшее время.

— В чём дело, Штраль? — спросил Фердинанд.

— Я забыл упомянуть о некоторых деталях. В летнем поместье Биндевальда были приготовлены еда и вино, чтобы отпраздновать возвращение гибов бывшего Веркштока. Не можем ли мы использовать эти запасы, чтобы устроить пир для рыцарей Дункельфельгера?

Кажется, я слышала, как Фраулерм и присутствующие с ней, говорили о чём-то таком.

— Хм... — Фердинанд несколько раз задумчиво постучал себя по виску. — Розмайн, это позволит тебе наградить рыцарей по своему усмотрению, не приводя их в город. Что же касается слов благодарности от ауба Эренфеста, то я бы посоветовал госпоже Ханнелоре выступить в качестве представителя её герцогства. Она может сопровождать нас вместе со своими последователями и командиром Хайсхицем.

— Хорошо сказано, — ответила я. Как бы мне ни хотелось, чтобы наши дворяне узнали, как много Дункельфельгер сделал для защиты Эренфеста, приводить все силы к герцогу не было необходимости.

— Если оставить рыцарей Дункельфельгера в Биндевальде, мы можем попросить Сильвестра активировать для нас круги перемещения, чтобы отправиться в Эренфест в мгновение ока. Однако припасов в Биндевальде хватит ненадолго, и завтра нам придётся вернуться в Аренсбах.

— Другими словами, моё возвращение в Эренфест будет недолгим?

— Да. Мы многое выиграем, если обменяемся отчётами, введём друг друга в курс дела и вознаградим тех, кто нам помог, но наша работа ещё не закончена. Дитлинда и Леонцио отправились в Центр — насколько нам известно, по крайней мере — и с ними нужно что-то делать.

По правде говоря, я не слишком беспокоилась за Центр: королевская семья свяжется с Дункельфельгером, если там что-то случится, а другие большие герцогства уже в курсе ситуации. И всё же, как бы низко ни стояла эта проблема в моём списке приоритетов, мы не могли успокоиться, пока не разберёмся со всеми неувязками.

— Тогда достаточно одного дня, — ответила я кивком. — Увидев нижний город и храм своими глазами, я смогу развеять свои опасения. Хотя, возможно, мне будет трудно снова покинуть Эренфест...

— Не бойся, я утащу тебя, если понадобится.

— Мне кажется, или вы вдруг стали очень грубым?! — воскликнула я, глядя на Фердинанда. Легко было представить, как он буквально выволакивает меня из города.

— Я?.. — спросил он, склонив голову набок. — Разве между нами так не всегда было?

— Если подумать... вы совершенно правы. Я чувствую такую ностальгию, что чуть не плачу.

— Сделаешь это позже. А пока отправь ордоннанц аубу. Попроси его подготовить гостевые комнаты для наших друзей и использовать круг перемещения, чтобы сэкономить время. Я проинструктирую людей из Аренсбаха.

Было маловероятно, что рыцари Аренсбаха — даже подчиняющиеся лично Фердинанду, — получат тёплый приём, если мы привезём их с собой в Эренфест. Вместо этого им всем было велено принять рыцарей Дункельфельгера в Биндевальде.

«Принять их, хм?.. Это звучит как довольно жестокое наказание».

Я отправила ордоннанц Сильвестру, сообщив, что битва при Герлахе завершилась, что мы намерены вернуться с Ханнелорой и небольшой группой рыцарей, сопровождающих её, что нам нужно разрешение на въезд в город, а также доступ в некоторые гостевые комнаты, и что мы хотим воспользоваться кругом перемещения, чтобы сэкономить время.

* * *

— Ауб Эренфест прислал нам ордоннанц. Основание Эренфеста было надёжно защищено от захватчиков, — объявила я, выходя на частично — или, если говорить точнее, практически полностью — разрушенный балкон. Ханнелора, Хайсхиц и Фердинанд стояли рядом со мной, пока я обращалась к рыцарям, собравшимся в саду, с помощью магического инструмента, усиливающего звук, который Матиас извлёк из поместья.

— Это, а также успешное приобретение мной основания Аренсбаха, означает, что исход нашей битвы ясен. Я объявляю о нашей победе в настоящем диттере!

— УРРРААААААААА!

Рыцари Дункельфельгера сформировали из штапов своё оружие, торжественно ударили им о землю и подняли его в воздух.

— Эренфест находился в невыгодном положении по сравнению с Аренсбахом и бывшим Веркштоком, но участие вас, почтенные добровольцы, позволило нам выстоять. Вашим мужеству и силе нет равных во всем Юргеншмидте.

— УРРРААААААААА!

— Пусть это и меркнет по сравнению с ценностью ваших достижений, но скоро вас ждёт пир в поместье Биндевальда. Мы просим вас отправиться туда, как только дела здесь будут завершены. Рыцари Аренсбаха проведут вас.

Увидев, какой пыл охватил её рыцарей, Ханнелора вышла вперёд и призвала посох Феафюремеа, после чего умерила их возбуждение, выполнив традиционный ритуал, устраиваемый в её герцогстве после победы в диттере.

«Ха. Видимо, в случае Дункельфельгера без этого ритуала действительно никак».

Успокоившись, рыцари начали движение. Ханнелора облегченно вздохнула, и я восприняла это как сигнал к тому, чтобы рассказать об остальных наших планах.

— Госпожа Ханнелора, ауб Эренфест пригласил вас в замок Эренфеста, чтобы лично выразить свою благодарность. Я отправляюсь туда лишь ненадолго, чтобы доложить о ходе войны, после чего буду должна вернуться в Аренсбах, поэтому понимаю, что всё это довольно неожиданно. Тем не менее...

Я подробно рассказала, кто приглашён и как мы туда доберёмся. Ханнелора на мгновение задумалась, затем подозвала Хайсхица, которому я дала то же самое объяснение.

— Конечно, если вы предпочитаете отправиться прямо домой, я могу отправить вас всех к пограничным вратам между Аренсбахом и Дункельфельгером. Я просто сочла неуместным отправлять вас так скоро.

— Хайсхиц, что ты думаешь? — спросила Ханнелора. — Я считаю, что мы должны принять это приглашение.

Её товарищ по командованию усмехнулся и сказал:

— Это более или менее единственная возможность попасть в Эренфест. Я предлагаю согласится.

— Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за приглашение. Пожалуйста, позвольте нам присоединиться к вам.

Я оценила их адаптивность: вместо того чтобы сетовать на то, что наше приглашение слишком внезапное или не соответствует обычаям, они рассматривали нашу просьбу как возможность, которой нужно воспользоваться. Королевские особы, напротив, попросили обычные три дня, когда мы пришли к ним с известием о чрезвычайно срочном деле. Им было чему поучиться у жителей Дункельфельгера.

Я смотрела, как группа Ханнелоры уходит, чтобы сообщить своим рыцарям о наших планах.

— Штраль, остальное в твоих руках, — указал Фердинанд.

— Да, господин. Я скоро свяжусь с госпожой Летицией. Могу ли я ожидать вашего возвращения завтра днём?

— Можешь. Я отправлюсь из Эренфеста в Биндевальд, а потом вернусь в замок, как только мы приведём рыцарей Дункельфельгера к пограничным вратам.

Фердинанд велел Штралю передать инструкции Летиции и помочь рыцарям Дункельфельгера, оставшимся в Биндевальде, собрать магические камни и перевезти пленников. Одной лишь угрозы запретить алкоголь на предстоящем пиру было достаточно, чтобы разжечь огонь в рыцарях. Насколько сильно они любили выпить? Я была одновременно раздосадована и восхищена их стойкостью.

— Госпожа Розмайн. Я закончил, — позвал Хартмут.

Его голос так сильно успокоил меня, что даже не верилось, но сейчас это было неважно. Я повернулась к нему, отвлекаясь от сверкающих в солнечном свете магических камней и собирающих их рыцарей.

— Отличная работа, — ответила я. — Ты оказал мне большую услугу. Теперь дворяне и простолюдины Герлаха могут отдыхать немного спокойнее.

Хартмуту было поручено следить за малыми чашами, отобранными у гибов, и возвращать хранящуюся в них магическую силу в земли герцогства. Как бывший главный священник, он знал, как управлять малыми чашами, лучше, чем кто-либо из дворян.

— Теперь пустые чаши должны быть возвращены в бывший Веркшток, — проинструктировала я. — Интересно, как поживают его простолюдины?

— Эта проблема не касается вас, госпожа Розмайн. Это обязанность следующего ауба Веркштока.

Хартмут считал, что мы можем сообщить королевской семье о ключах от храма и добиться назначения нового ауба в Веркшток во время собрания герцогов. Он особенно критиковал их решение оставить герцогство без ауба.

— Как только наши дела будут закончены, мы вернёмся в замок, чтобы отпраздновать. Хартмут, как служащий, ты прошёл через особенно кровавую битву — найди время и для отдыха.

— Я хочу рассказать всем жителям Эренфеста о том, как вам удалось победить Граозама.

— Не станет ли это свидетельством того, что мой пандобус уничтожил поместье одного из гибов? — робко спросила я.

Хартмут кивнул с яркой улыбкой.

— Матиас и вы были единственными, кто вошёл в поместье. Когда я молился о вашей победе, в окно лился свет различных благословений. Даже когда ваш единственный рыцарь был выведен из боя, вы продолжали сражаться. И в конце концов вы пробили крышу, уничтожив даже белый камень, чтобы одолеть Граозама. Созданный вами огромный ездовый зверь — зрелище, на которое стоит посмотреть. Я должен описать его всем.

— Пожалуйста, нет!

Я надеялась передать Сильвестру немного золотой пыли, чтобы компенсировать свою оплошность. Меньше всего мне нужно было, чтобы кто-то проболтался об этом.

— Хартмут, я запрещаю тебе присутствовать на празднике! — заявила я.

— Моя госпожа никогда бы не выдвинула такого одностороннего требования. И в любом случае... — Он посмотрел на других рыцарей сопровождения. — Я далеко не единственный, кто это видел.

Корнелиус улыбнулся. Как мой брат, из всех моих рыцарей сопровождения он мог говорить наиболее свободно.

— В какой-то момент господин Фердинанд наконец сказал нам, что мы можем войти в поместье, но к тому моменту можно было увидеть только Граозама и остатки белых стен. Поначалу я вообще не был уверен, на что смотрю. Я уверен, что ты единственная в мире, кто попытался бы дать отпор, создав гигантскую версию своего ездового зверя.

— Корнелиус! — в ужасе воскликнула я.

— Вы победили, используя методы, до которых Граозам никогда бы не додумался. Он никогда не ожидал, что кто-то пролетит над его ловушками на своём ездовом звере.

— Матиас!

Пока я отчаянно пыталась удержать рыцарей сопровождения от обсуждения битвы, Фердинанд окликнул меня.

— Розмайн, круг перемещения активирован. Идём!

В его голосе звучало раздражение.

Ханнелора хихикнула. Она уже ждала возле круга со всем необходимым.

— Вы сыграли выдающуюся роль во всём: от уничтожения остатков войск Ланценавии до битвы при Герлахе, — сказала она мне, упомянув все наши столкновения. — Я впечатлена.

— О нет, госпожа Ханнелора, ваша роль была гораздо значительнее.

— Если вы действительно так считаете, госпожа Розмайн, я очень рада.

«Как вообще можно счесть мой вклад более значимым?»

Вскоре на сияющем круге перемещения появился Сильвестр с тремя рыцарями сопровождения. Увидев, что мы выстроились в ряд, он расплылся в ухмылке.

— Розмайн... Я даже не знаю, что сказать. Молодец. Госпожа Ханнелора, вам и вашим рыцарям я выражаю глубочайшую благодарность. И наконец... Добро пожаловать домой, Фердинанд. Добро пожаловать домой. Давайте вернёмся в замок, а официальные приветствия оставим на потом. Розмайн, Фердинанд, помогите нам.

Как и было велено, мы опустились на колени и начали направлять магическую силу в круг перемещения. Сильвестр тем временем формировал свой штап.

— Ненлюссель Эренфест.

Чёрные и золотые огни закружились в воздухе, и мир вокруг нас померк.

Подвиги каждого (❀)

— С возвращением, — приветствовала нас Шарлотта.

— Спасибо, что приехали, госпожа Ханнелора, — добавила Флоренция. — Мы от всего сердца ценим помощь вашего герцогства.

Наконец, ко мне вернулось зрение, и перед нами предстала тренировочная площадка рыцарей. Шарлотта и Флоренция, с минимальным числом последователей, были единственными, кто пришёл поприветствовать нас. Мельхиор, скорее всего, был в храме, но что насчёт Вильфрида и Карстеда? Непривычный расклад взволновал меня.

— Приёмный отец, я не вижу ни Вильфрида, ни Мельхиора, — заметила я. — И моего отца, если уж на то пошло.

— Хотя мы и закончили дела здесь до окончания боев в Герлахе, но у нас не было времени, чтобы собраться. Карстед находится на командном пункте ордена вместе с Вильфридом, который оказывает ему помощь. Мельхиор ещё не вернулся из храма. Не волнуйся. Никто не получил опасных травм. Они просто заняты разбирательствами после вторжения.

Мы свалили много работы на рыцарей Аренсбаха и местных дворян в Герлахе, но здесь, в Эренфесте, некому было делегировать дела. Сильвестр, как высшая власть в герцогстве, был сильно занят делами герцогской семьи. А на Карстеда, как командира рыцарей, навалилось столько всего, что он даже не сможет присутствовать на праздновании. Нам действительно не хватало людей.

— А как насчёт храма и нижнего города? — уточнила я. — Там кто-нибудь пострадал?

— Пока мы не получали сведений о серьёзных потерях, — ответил Сильвестр. — Да ладно, не будь такой обеспокоенной. Солдаты на воротах и рыцари, стоявшие в храме, явно сполна выполнили свой долг. Просто спроси своих последователей, которые были там.

Представители Дункельфельгера ещё не получили должных приветствий, поэтому я не стала расспрашивать Сильвестра дальше. Он встал рядом с Флоренцией и Шарлоттой, а затем обменялся обычными любезностями с Ханнелорой. Они продолжались целую вечность и были наполнены именами богов.

— Если бы не помощь рыцарей Дункельфельгера, — начал Сильвестр, — подозреваю, мы бы никогда не спасли Фердинанда и не защитили наше основание. Ваша поддержка в Герлахе была столь же ободряющей.

Далее он отметил, что информация из переписки моих служащих по поводу борьбы рыцарей Дункельфельгера с вторженцами из Ланценавии оказалась особенно полезной при защите Эренфеста.

«Приятно знать, что письма Хартмута и Клариссы помогли».

— Каким бы неожиданным ни было это приглашение, я очень благодарен, что вы его приняли, — продолжил Сильвестр. — Если бы мы упустили эту возможность вознаградить ваш тяжкий труд, едва ли мы смогли бы найти другую. Наш победный пир начнётся в шестой колокол. Он будет скромным по масштабам, но, надеюсь, передаст всю глубину нашей благодарности.

Затем он повернулся к Флоренции и Шарлотте:

— Проводите наших гостей из Дункельфельгера в их комнаты. Ванны для них уже приготовлены. Они могут отдохнуть до пира.

— Спасибо, — с нежной улыбкой ответила Ханнелора. — Я надеялась искупаться перед празднованием.

Сильвестр в свою очередь улыбнулся, а затем обратился к Фердинанду:

— Мы приготовили комнату для гостей и тебе.

— Комнату для гостей?.. — Фердинанд несколько раз растерянно моргнул, затем взглянул на меня и сказал: — Ах, да…

Несмотря на тёплый приём, оказанный ему Сильвестром, у него больше не было дома, куда он мог бы вернуться, — с тех пор, как он передал своё поместье мне. Я хотела вернуть его в Эренфест, но получается отняла у него покои. Так не пойдёт.

— Господин Фердинанд, — позвала я, — пользуйтесь моей библиотекой.

— Но это было бы...

— Пожалуйста. Я останусь в замке. Ваши покои сохранились в прежнем виде, и вам будет удобнее оставаться там, где вы привыкли. Если вам понадобятся лекарства, используйте мастерскую и её ингредиенты по своему усмотрению. Только убедитесь, что Лазафам видит, что вы в безопасности.

Ханнелора бросила на меня странный взгляд:

— У господина Фердинанда есть покои в вашей библиотеке?

— Да. Моя библиотека когда-то была его поместьем. Переехав в Аренсбах, господин Фердинанд передал свой дом мне, я же превратила его в свою библиотеку. Там много книг, — ответила я, не в силах удержаться от хвастовства. В основном книги принадлежали Фердинанду, но я решила не упоминать об этом.

— Госпожа Ханнелора, — добавил Фердинанд, — у меня не было ни жены, ни детей, когда я получил королевский приказ, предписывающий мне покинуть Эренфест. Поместье досталось мне от отца, и я решил передать его Розмайн, моей подопечной в то время. Вот и всё. Честно говоря, я не ожидал, что мои покои всё ещё останутся там.

Я резко повернулась к Фердинанду, который выглядел несколько озадаченным.

— Разве я не заявляла вам, что не буду их трогать? Я хотела, чтобы вам было где остановиться, когда вы приедете домой погостить.

— Да, но было бы странно ожидать, что подобное обещание будет исполняться вечно. Это ведь ты. Я считал неизбежным, что твоя библиотека в конце концов посягнёт на мои покои.

— Для этого пока сделано недостаточно книг. Я делаю всё возможное, чтобы напечатать больше, но...

Это действительно была моя мечта — собрать столько книг, что моя библиотека едва сможет их вместить. Но когда я начала размышлять, как это осуществить, Фердинанд вздохнул.

— Я бы предпочёл спать в собственных покоях, если, конечно, они действительно ещё существуют, но ты действительно не против?

— Конечно. Как я уже сказала, я могу остаться в своих покоях в замке. Я отправлю ордоннанц Лазафаму, чтобы он подготовился к вашему прибытию. Затем, пока мы ждём, я проверю храм и нижний город.

Я начала обдумывать всё, что мне нужно сделать перед возвращением в замок, но Фердинанд снова оторвал меня от размышлений.

— Постой, ты действительно собираешься бросить своих гостей? Ведь это ты пригласила их сюда. Мы можем с уверенностью предположить, что храм и нижний город не понесли больших потерь. Довольствуйся сегодняшними отчётами своих последователей и отправляйся на осмотр завтра утром. До шестого колокола осталось не так много времени.

Он был прав: к тому времени, как я искупаюсь и получу новости от своих последователей, уже почти наступит время пира. Я послала ордоннанц Лазафаму с просьбой распорядиться насчёт Фердинанда, Экхарта и Юстокса, и ответ пришёл сразу же: он уже подготовился, узнав через Лизелетту, что Фердинанд в безопасности и возвращается на пир.

— Лазафам действительно отличный слуга, — похвалила я.

— Ну, конечно, — усмехнулся Фердинанд. — Его ведь тренировал я.

— Лизелетта ничуть не хуже. Если не лучше.

— Ауб Эренфест... Они всегда такие? — в замешательстве спросила Ханнелора Сильвестра. И она, и Хайсхиц выглядели ошеломлёнными.

Сильвестр повёл глазами, словно подыскивая нужные слова, а затем тихо ответил:

— Да, чаще всего.

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн, — сказала Оттилия после моего прибытия в замок. — Я рада, что вы в безопасности.

Лизелетта и Гретия тоже приветствовали меня: они получили известие о моём приезде от Шарлотты и поспешили из библиотеки, чтобы начать всё готовить. Внезапные приглашения доставляли неудобства не только получателю: они беспокоили и слуг, которым поручалось подготовиться к встрече нежданных гостей.

— Даже с помощью Бертильды Брюнхильде пришлось бегать по всей округе, чтобы подготовить гостевые комнаты для Дункельфельгера, — поведала Оттилия. — Давайте отправимся туда прямо сейчас.

Только когда все формальности были улажены, Оттилия взглянула на своего сына Хартмута и его невесту Клариссу. По её лицу расплылась улыбка. Затем она сообщила им, что известила родовое поместье об их возвращении, и бодро удалилась. Как оказалось, она ждала их столько, сколько могла, чтобы убедиться, что все в безопасности.

— Госпожа Розмайн сейчас собирается принять ванну. Возможно, рыцарям сопровождения стоит в это время по очереди сходить в свои общежития? — предложила Лизелетта. — Им нужно будет переодеться к празднику.

Рыцари кивнули и принялись за работу, решая, в каком порядке им собираться. Я наблюдала за ними краем глаза, а затем вместе с Гретией направилась в раздевалку. Она сняла украшения для волос и начала деликатно распускать мои волосы.

— С храмом уже связались, — передала она. — Юдит и остальные должны прибыть к тому времени, когда вы закончите купаться.

— Итак... Как прошла война здесь, в Эренфесте? — спросила я. — Кто-нибудь пострадал?

— Мы большей частью находились в библиотеке. Благодаря магическому инструменту, который вы установили для её защиты, мы даже не заметили боёв.

Благодаря ордоннанцам они знали о начале и конце сражения, но моя библиотека нисколько не пострадала. Гретия продолжала:

— Ещё до того, как появились признаки сражения, Дамуэль утром привёл Гутенбергов и их семьи в библиотеку. Было удивительно видеть столько простолюдинов, прибывших разом.

— Значит, он сдержал своё обещание и защитил всех, — отметила я.

Он рано почувствовал приезд Георгины и отправил Гутенбергов в мою библиотеку, ставшую, благодаря моим магическим инструментам, самым безопасным местом.

— Да. Мне особенно запомнился момент, когда ваша мастерица по изготовлению украшений для волос и её семья сняли свои амулеты и попросили передать их отцу. Затем они начали работать над украшениями для волос и одеждой, сказав, что должны сделать всё, что в их силах, чтобы помочь.

Гретия как раз закончила распускать мои волосы и начала помогать мне освободиться от одежды для верховой езды, когда вошла Лизелетта.

— О, вы обсуждали сегодняшние события? Среди тех, кто эвакуировался, было несколько швей компании «Гилберта». Они принесли вашу одежду и украшения для волос с собой в библиотеку, чтобы обеспечить их сохранность. Насколько я помню, они говорили, что необходима примерка, и интересовались, когда вы будете свободны. Нам нужно будет связаться с ними.

Я представила, как Тули и Коринна погружаются в работу. Они чувствовали бы себя неловко, если бы вообще ничего не делали, не говоря уже о моём приближающемся отъезде, но Гутенберги, укрывшиеся в библиотеке и продолжающиеся трудиться, показались мне на удивление мирной сценой, совсем не соответствующей окружающей обстановке.

— Представители компании «Плантен» внимательно изучали поместье и библиотеку, стремясь узнать всё, что могло бы помочь им в создании книг и ресторанов. Они уже хорошо разбирались в книгах, сделанных в Эренфесте, но, по их словам, никогда основательно не изучали обычные книги.

Филина и Юдит пришли, когда я уже заканчивала принимать ванну. Они обе выглядели хорошо. Я ещё не была одета, поэтому Родерих ждал меня в другой комнате вместе с рыцарями-мужчинами.

— Значит, библиотека была в безопасности. Однако, что насчёт храма? — продолжила расспрашивать я. — Неужели он стал полем боя?..

Филина кивнула, на её лице появилось выражение неловкости.

— Но, эм, все в приюте в безопасности. Мы получили ордоннанц от Дамуэля в третий колокол и эвакуировали их согласно инструкции.

Должно быть, примерно тогда же Гутенберги добрались до библиотеки.

[[image:/storage/reader-images/5ba862a4823c3a29247a5203bdd1c1550693f25b.png]]

— Служители, охранявшие храм, были заменены рыцарями, а магические инструменты в виде шмилов были активированы, — добавила Юдит, занимавшаяся тогда эвакуацией сирот и поддержкой связи с последователями Мельхиора. — Некоторое время спустя Дамуэль прислал сообщение, что у западных ворот появились враги.

«Вау. Похоже, он был настоящей звездой шоу».

Логично, что Дамуэль был лучшим источником новой информации о нападении — ему было поручено защищать нижний город, — но, услышав его имя столько раз, я ясно почувствовала, как много он сделал.

— Я воспользовалась своим ездовым зверем, чтобы осмотреть нижний город с воздуха, — продолжала Юдит. — У западных ворот раздавались крики, а вид бегущих простолюдинов, которым было приказано оставаться внутри, подсказал мне, что битва действительно началась.

Она заметила, как рыцари бросились к западным воротам, и хотела помочь им, но её долг заключался в защите храма — за суматохой у ворот Юдит могла лишь наблюдать.

— Будучи в воздухе, я заметила странное движение повозки.

Дамуэль отправил свой предупреждающий ордоннанц в районе третьего колокола, а бои у западных ворот завязались чуть раньше четвёртого. К тому времени на главной улице почти не осталось людей, а сельские жители, перевозившие повозки с овощами, вернулись через ворота обратно к себе или отправились в эвакуационный лагерь на юге.

— К четвёртому колоколу на севере города не было ничего, кроме закрытых магазинов, но повозка всё равно направлялась туда. Затем она скрылась в тени переулка. Подозреваю, что там она и остановилась, так как через некоторое время у северных ворот появилась группа людей. Они не были одеты в серебряные одежды, но я заподозрила, что западные ворота могут быть отвлекающим маневром, и послала ордоннанц рыцарям, охраняющим дворянский район.

Юдит с гордостью вспоминала события битвы, и не зря: её чутье оказалось верным. Как только эти фигуры оказались обнаружены, они сформировали ездовых зверей и стали действовать враждебно.

— Но и это тоже был лишь отвлекающий маневр, — продолжила она. — Пока ордоннанцы шныряли повсюду, сообщая о начале сражения то тут, то там, задние ворота храма оказались вскрыты.

Небольшой служебный вход при задних воротах был подорван, и захватчики прорвались внутрь, после чего разбросали взрывающиеся магические инструменты и яд мгновенной смерти.

— В донесениях, которые вы прислали утром, уже говорилось о том, как справиться с ядом, поэтому мы мгновенно провели вашен и выпили юрэ́ве. Все рыцари выжили.

Однако, поскольку они выпили свои юрэ́ве, им пришлось полагаться на шмилов, сражающихся за них. Похоже, Юдит тоже вступила в контакт с ядом, когда летала над воротами храма, и рыцари немедленно задействовали шмилов в качестве экстренной помощи.

— Шмилы были невероятно сильны. Один из пяти захватчиков был одет в облегающую серебряную одежду, поэтому шмилы не смогли его обнаружить и пропустили. Но остальные четверо были почти сразу же убиты шмилами: голубым и розовым, пришедшим с главных ворот. Шмилы двигались с огромной скоростью и сшибали незваных гостей своими сияющими золотыми косами. Я уже знала, что скорость будет для них приоритетом, ведь у них недостаточно магической силы для затяжного боя, но всё равно не могла поверить, как стремительно они уничтожили угрозу. Они все были в крови, но не волнуйтесь: я очистила их вашеном.

— Спасибо, Юдит.

Она гордо улыбалась, но мысленный образ шмилов, пропитанных кровью врагов, внушал ужас.

— Я связалась с господином Мельхиором, чтобы сообщить, что один захватчик в серебряной одежде пробрался в храм. Последовавшие за этим события я наблюдала не воочию, но, судя по всему, это была госпожа Георгина. Она запустила кучу ловушек, после чего была телепортирована в Белую башню.

Значит, Юдит не видела событий в книжном зале. Я должна узнать подробности у Мельхиора и его последователей.

— И ещё — одним из тех, кого убили шмилы, был Граозам, отец Матиаса.

— Эм... Граозам?

— Я доверяю вам самой решить, хотите ли вы рассказать Матиасу.

«Мы повергли Граозама в Герлахе, не так ли?»

Я наклонила голову на бок и тут вспомнила, что Матиас что-то говорил о том, что у его отца было три двойника.

«Двойники? Но какой Граозам был настоящим? И закончилась ли битва на самом деле?»

Беспокойство разлилось по груди, и я увидела в зеркале своё бледное лицо. Мне захотелось вскочить на ноги и помчаться прямо к храму и нижнему городу.

— Госпожа Розмайн, разрешён ли вход вашим последователям-мужчинам? — уточнила Лизелетта. — Дамуэль и Родерих здесь. Лауренц сейчас стоит за дверью, а моя сестра охраняет её изнутри. Остальные рыцари сопровождения, похоже, вернулись в свои комнаты, чтобы переодеться.

Я опомнилась и кивнула: пока я слушала Юдит и Филину, Лизелетта с Гретией уже успели переодеть меня и сделать мне причёску.

— Прошу вас. Я буду благодарна за возможность услышать отчёт от Дамуэля.

— Он определённо был героем, — хихикнула Лизелетта, после чего с Гретией отправилась за ним.

Вскоре вошли Дамуэль и Родерих. Последний держал в руках ручку и бумагу, готовый делать записи. Возможно, он намеревался переписать то, что расскажет Дамуэль.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Спасибо, Дамуэль. Я рада вернуться. Ты смог защитить Гутенбергов, не так ли? Мне также передавали, что твои ордоннанцы оказались чрезвычайно полезны всем, кто их получил. Я очень благодарна тебе.

Его глаза блуждали, пока он пытался найти ответ, затем он наконец сказал:

— Для меня большая честь получить вашу похвалу.

Он занижал свои собственные достижения, в истинно дамуэльской манере, и это зрелище вызвало улыбку на моих губах.

— Мне сказали, что западные ворота подверглись нападению. Пожалуйста, скажи, каков ущерб.

— Как пожелаете. Некоторые солдаты западных ворот пострадали, но никто из них не получил серьёзных ранений. Мы можем поблагодарить ордоннанц Бригитты, который дал нам время подготовиться.

— Ордоннанц Бригитты?.. — повторила я. Как ни радостно было слышать, что все целы и невредимы, этого имени я не ожидала услышать.

— Всё так, — подвтердил он кивком. — Любая благодарность за мои предупреждения должна достаться ей. Она хотела связаться с вами, но поскольку вы, Ангелика и Корнелиус находились за пределами Эренфеста, её ордоннанц не взлетел. Так что она послала его мне.

Разочарованная Бригитта отправила Дамуэлю неожиданный ордоннанц с требованием сообщить, почему она не может связаться со мной во время этого чрезвычайного положения. Она также сообщила, что торговец деревом из Илльгнера, направлявшийся в Лейзеганг, видел, как группа странных людей садилась на корабль. Они называли себя странствующими торговцами, но были слишком высокомерными и разговаривали иначе, чем обычные торговцы.

— Всем было ясно, что это переодетые дворяне, потому все держались от них на расстоянии, что ещё больше выделяло группу, — продолжал Дамуэль. — Торговец деревом вернулся в Илльгнер как раз в тот момент, когда рыцари гиба собирали информацию о подозрительных личностях, и естественно сообщил об этой группе.

Рыцарь, получивший донесение торговца, попытался доставить его гибу, но не успел: он прибыл как раз во время вторжения бывшего Веркштока и именно в то время, когда гиб просил подкрепления у Сильвестра, так что ему просто отказали.

В итоге рыцарь так и не смог передать своё послание гибу: командующий рыцарским орденом произнёс воодушевляющую речь о том, что нужно продержаться до прибытия подкрепления, и торопил всех готовиться к бою. Другие рыцари тоже торопили его, так что рыцарь, получивший донесение, полетел вместе со всеми на поле боя, где и сделал доклад Бригитте. Я могла только представить, какой шок она испытала, когда её ордоннанц отказался лететь.

«Прости, Бригитта...»

— Не тратя время, я связался с Лейзегангом по поводу этих подозрительных личностей и спросил, когда корабль, о котором идет речь, должен прибыть к западным воротам Эренфеста, — продолжил Дамуэль. Он передал описание подозреваемых дворян и некоторые другие подробности, например, что первоначальное сообщение сделал торговец деревом из Илльгнера, и попросил, чтобы это дело было рассмотрено в срочном порядке. — Они сразу же начали расследование, возможно, потому, что им уже сообщили, что рыцарский орден свяжется с ними. Скорость, с которой они затем получили результаты, похоже, свидетельствует о том, насколько сильно выделялась данная группа.

Лейзеганг ответил, что лодка прибудет примерно к четвёртому колоколу, если позволит погода. Таким образом, Дамуэль разослал ордоннанцы в разные места, предупредив их о необходимости быть начеку, и эвакуировал Гутенбергов.

— Информация торговца дровами оказалась верной: лодка, прибывшая перед четвёртым колоколом, перевозила людей в серебряных плащах и волхенилов.

Была послана просьба прислать ещё рыцарей, но даже это не подготовило их к предстоящей битве. Захватчики напали в большем количестве, чем ожидалось, к тому же с волхенилами. Тогда Дамуэль разослал ордоннанцы с просьбой о подкреплении и объявил о начале битвы.

Дамуэль продолжал:

— Рыцари у западных ворот предупредили солдат об опасности, которую представляют собой волхенилы, и возложили на них важную обязанность — сбрасывать на захватчиков отходы, чтобы заставить тех снять плащи.

Экскременты были сброшены на захватчиков в серебряных плащах, когда они попытались пройти через ворота. Конечно, запятнанные дворяне были не слишком довольны тем, что простолюдины позорят их, поэтому они выпустили волхенилов и достали свои штапы. Рыцари, прятавшиеся в тени, чтобы предотвратить их бегство, выскочили все разом и расправились с врагами.

— Это напомнило мне, — отметил Дамуэль, — капитан у западных ворот, Гюнтер, действительно напугал меня.

Услышав это имя, у меня свело живот.

— Почему? Что случилось?..

Он серьёзно ранен? То, что он не на шутку напугал Дамуэля, могло означать, что он оказался в опасности, но сумел спастись.

— Рыцарей не хватало, чтобы сдержать волхенилов, поэтому один из зверей проскочил и набросился на солдата. Гюнтер вскочил и ударил его своей перчаткой. Вот так. — Дамуэль несколько раз взмахнул рукой в воздухе, чтобы продемонстрировать это.

— Э-э... Простолюдин начал бить волхенила?.. — удивилась я.

— Он даже издал крик. Навроде: « Что ты делаешь с моим подчиненным, ты, щенок?!»

Как бы героически ни звучал Дамуэль, волхенилы были очень опасны и могли менять размер в зависимости от количества магической силы.

— Ты уверен, что никто у западных ворот сильно не пострадал?! — моё лицо стало призрачно-белым, и я воскликнула: — Только не говори мне, что нет серьёзно раненых, но зато есть мёртвые!

Дамуэль покачал головой с обеспокоенной улыбкой.

— Обошлось без жертв. Волхенил укусил Гюнтера, когда тот ударил его, но ваш магический инструмент тут же сработал.

— Что прости?

— Волхенил взорвался, разбросав куски по всей округе. Тогда Гюнтер осознал истинную силу данных ему защитных амулетов... и начал использовать те блага, которые дала ему семья. Я хотел пожаловаться, что он угрожает разрушить обещание, которое я дал вам.

Я даже не могла описать своё смущение. Мне хотелось найти глубокую яму и нырнуть в неё — или вырыть свою собственную, если понадобится.

«Прости, что мой отец был таким грозным».

— Нападение на западные ворота, должно быть, было сделано для отвлечения внимания от нападения на храм, — отметил Дамуэль. — Тем не менее, нам удалось предотвратить проникновение в город новых врагов. Гюнтер одолел двух волхенилов, затем сбил с ног Граозама, бывшего гиба Герлаха, и прикончил его с помощью амулета. Он поставил на кон свою жизнь, но его результаты нельзя игнорировать. Не могли бы вы попросить ауба рассмотреть возможность наградить солдат западных ворот? Ваша просьба принесёт гораздо больше пользы, чем если бы я попытался сделать это через рыцарский орден.

Я подумала, что это фантастическая идея. Солдаты нуждались в похвале, и, если честно, Дамуэль тоже.

«И всё же, ещё один Граозам? И на этот раз папа был тем, кто его уничтожил?»

— Подожди! — воскликнула Юдит, бросив на Дамуэля такой взгляд, словно он пытался украсть её заслуги. — Это шмилы храма расправились с Граозамом. Я видела это своими глазами! Ты, должно быть, ошибаешься.

— Нет, я узнал его лицо, — запротестовал Дамуэль.

Должно быть, его не слишком порадовало, что его наблюдательность ставят под сомнение.

Я несколько раз хлопнула в ладоши и встала между ними.

— Давайте пресечём это в зародыше: по словам Матиаса, у Граозама было три двойника. Перед тем как прийти сюда, мы победили нашего Граозама в Герлахе.

— Что?

Все мои последователи, оставшиеся в Эренфесте, в шоке уставились на меня. Ангелика была единственной, оставшейся совершенно невозмутимой. Тогда я вспомнила, что, хотя и получила их отчёты, сама ещё ничего не сообщила.

— Гм, госпожа Розмайн... Подготовить двойника — дело непростое. Не у всех магическая сила одного цвета, так что мысль о том, что у него их три...

— Есть способы сделать это — при условии, что вы не против использовать жестокие и дорогостоящие методы, — заметила я.

Граозам заключил договоры подчинения с бесчисленным количеством простолюдинов, страдающих пожиранием. Окрасить таких людей своей магической силой не составляет особого труда, ведь они не получали никаких атрибутов от своих родителей. Возможно, он даже смог бы искусственно дать им метку Эйвилиба, хотя большинство из них просто умерли бы в процессе.

«Может быть, Граозам и граф Биндевальд выбрали меня в своё время, чтобы превратить в ещё одного двойника?»

— В любом случае, — подытожила я, — мы подтвердили существование по крайней мере трёх Граозамов. Я не удивлюсь, если мы обнаружим, что в ходе этого вторжения было повержено ещё больше. Меня больше беспокоит, что может существовать вторая или третья госпожа Георгина.

Все мои последователи напряглись. Если Георгина, которую победили в храме, окажется подделкой, велика вероятность, что настоящая снова поднимет голову.

— Я пошлю ордоннанц к Сильвестру, — объявила я. — Давайте удостоверимся, что госпожа Георгина действительно потерпела поражение.

Моя птица взлетела... и вскоре вернулась с ответом.

— Да, мы поймали настоящую Георгину. Та, что переместилась в Белую башню, была подделкой, а та, которую я задержал в зале основания, — оригинал. Я также вернул украденное у нас. Какие бы силы ни оставались, они не доберутся до нашего основания.

Рыцари также смогли получить информацию об убийстве нескольких Граозамов и Георгин. Нам не придётся беспокоиться о том, что наше основание будет украдено во время праздника, особенно если мы нашли ключ от наших священных текстов.

Ордоннанц дважды повторил своё послание, затем превратился в жёлтый камень и упал на стол передо мной. Я уже много раз видела, как это происходит, но почему-то слишком сильно дрожала, чтобы поднять его. По спине пробежал холодок, а живот скрутило.

— Что-то не так? — спросила Лизелетта, забирая камень и с любопытством разглядывая меня.

Я взглянула на свои пальцы, улыбнулась и сообщила, что ничего страшного не произошло. Я даже не знала, как описать то беспокойство, которое испытывала. Сидеть на месте было бесполезно, поэтому я поднялась.

— Уже почти шестой колокол? — спросила я.

— Не совсем, и мы не уйдём сразу. Зал будет занят приготовлениями, поэтому мы подождем, пока с нами свяжутся, а потом не спеша отправимся в путь.

— Понятно... — обречённо сказала я и села обратно.

Я представляла, как много народу будет в зале, когда раздался звон небольшого колокольчика. Гретия открыла дверь, и в зал вошли мои одетые слуги.

— Приносим извинения за ожидание, госпожа Розмайн.

Я снова встала.

— Ну что ж, раз все здесь, возможно, мы сможем чем-то помочь в зале.

Однако прежде чем я попыталась уйти, Лизелетта покачала головой.

— Пожалуйста, отдохните ещё немного. Мне сказали, что вы упали в обморок ещё в Аренсбахе. Вы, должно быть, устали, нет?

— Я устала, но оставаться на месте не могу.

Лизелетта посмотрела на моих последователей, и её брови нахмурились от беспокойства.

— Госпожа Розмайн, вы сыграли решающую роль в этой битве. Наверняка найдутся гости, которые захотят с вами поговорить. Вместо того чтобы пытаться помочь с приготовлениями, я бы посоветовала вам отдохнуть или придумать, как справиться с теми, кто хочет вашего внимания.

«Справиться с ними, хмм?»

Это даже не приходило мне в голову. Я полагала, что всё внимание будет приковано к Сильвестру, сражающемуся с Георгиной, Мельхиору, защищавшему храм, или, возможно, к рыцарям, оборонявшим западные ворота. Я решила посоветоваться с последователями, отчего Кларисса засияла и выпятила грудь.

— Я могу рассказывать о вашем героизме всю ночь. В особенности стоит отметить ритуал, проведенный над морем Аренсбаха, который я смогла наблюдать во всей его полноте.

При обычных обстоятельствах я бы попыталась убедить Клариссу передумать... но что-то подсказывало мне, что она справится с этой задачей лучше, чем я.

— Госпожа Розмайн?

— Да, очень хорошо. Я поручаю гостей этого вечера Хартмуту и Клариссе. Произошло так много событий, что я ещё не до конца осознала их. Вряд ли я смогу правильно ответить на вопросы.

На мой разум словно опустился густой туман, а мои воспоминания оказались будто окутаны тканью. Если кто-то другой захочет объяснить события наших сражений вместо меня, я не стану его останавливать.

— Тогда вы можете на меня рассчитывать, — заявил Хартмут, улыбаясь подвернувшейся возможности. — Я буду говорить так много, что вам не придется отвечать ни на один вопрос.

Когда я кивнула, Корнелиус взглянул на меня сверху вниз. В его тёмных, полных паники глазах читался один-единственный вопрос, который он, не теряя времени, сформулировал:

— Розмайн, ты уверена? Я знаю, что ты сразу же пожалеешь об этом.

— О? — усмехнулась я в ответ. — Ты всегда можешь отвлечь наших гостей рассказами о своих собственных подвигах.

Корнелиус покачал головой:

— Я не это имел в виду. Если ты позволишь Хартмуту и Клариссе говорить всё, что им вздумается, да ещё и в присутствии рыцарей Дункельфельгера, которые ещё больше раздуют из мухи слона, то матушка просто сойдёт с ума. Хочешь стать её следующей жертвой?

— Корнелиус... Я ушла на войну. Вот и всё. Ничего романтического не произошло. Неужели ты думаешь, что из всех людей именно матушка устала писать любовные истории? Неужели ты думаешь, что она попробует себя в рассказах о рыцарях?

Если бы это было так, разве её не привлекли бы стражники Ханнелоры? У них было бы ещё больше удивительных историй.

— Конечно, нет, — пробормотал Корнелиус, повесив голову.

«Именно так. Мне кажется, что с годами её страсть к любовным историям только усилилась».

В отличие от Корнелиуса, который выглядел измождённым ещё до начала пира, карие глаза Родериха, показывавшего мне бумаги, сверкали.

— Я хочу услышать всё, что только можно о ваших сражениях. Я планирую создать несколько новых историй о рыцарях и продолжение «Повести о диттере», так что все рассказы о героизме будут только приветствоваться.

Пока мы все тепло улыбались энтузиазму Родериха, один Хартмут задумчиво потёр рукой подбородок.

— В таком случае, может, попросить Родериха остаться рядом с госпожой Розмайн и расспросить гостей об их собственных подвигах? Это должно их отвлечь.

— Хартмут, ты уступаешь Родериху место рядом с госпожой Розмайн?.. — изумилась Филина, на её лице ясно читалось беспокойство. — У тебя лихорадка или что-то подобное?

Дамуэль твёрдо кивнул в знак согласия, и в этот момент прозвенел шестой колокол.

Победный пир

[[image:/storage/reader-images/d4a82e511cc7c093abd815ddf025315d18403e76.png]]

(схема из манги для лучшего понимания происходящего)

— Как только Карстед получил ордоннанц Юдит, он приказал мне взять под контроль северные ворота, — рассказывал в особенно приподнятом настроении Вильфрид.

Настало время победного пира, и все вокруг стали делиться своими подвигами. Не оказался исключением и мой брат. Поскольку он был несовершеннолетним кандидатом в аубы, ему изначально было велено держаться подальше от битвы, но после отправки множества рыцарей к западным воротам, Эренфест оказался крайне стеснён в средствах, так что пришлось задействовать и его. Карстед также пришёл к выводу, что любой, кто нападет на храм, будет обладать достаточно большим количеством магической силы, чтобы его не мог связать простой рыцарь.

— Мне было приказано по возможности захватить нападающих в плен. Это оказалось непростой задачей, — продолжал Вильфрид. Желая пояснить, он со сверкающими глазами перешёл к описанию боя. Весь рассказ, сопровождаемый активной жестикуляцией, лихорадочно записывал бывший подле меня Родерих.

— Мне пришлось нелегко, но я смог поймать крупную добычу. Граозама! Я поймал бывшего гиба Герлаха! Дай угадаю — ты слишком потрясена чтобы что-то сказать?

«Что ж, ещё один Граозам в коллекцию».

Имя Граозама всплывало в рассказах о стольких битвах, что я уже начала терять счёт. Это был последний? Больше ведь никого не будет? От одной мысли об этом мне становилось не по себе.

— Я связал Граозама своим штапом и...

— Вопрос, если позволите. — Перо Родериха зависло над бумагой. — Вы использовали штап. Значит ли это, что отвлекающие силы у северных ворот не были одеты в серебряные плащи?

— Хм? — Вильфрид на мгновение задумался. — Они их использовали, но изнутри ткань была обычной. Когда подворачивался удачный момент и виднелась изнанка плащей, наши атаки вполне проходили.

Захватчики блокировали примерно половину ударов рыцарей, прикрываясь плащами, но из-за использования ездовых зверей они не могли полностью покрыть себя серебряной тканью. Это заняло немало времени, но в конце концов Вильфриду удалось захватить Граозама.

— Доставив его в рыцарский орден, я не мог поверить своим ушам: это оказался уже третий Граозам, появившийся в Эренфесте. Розмайн, ты ведь тоже сражалась с ним, верно? Как прошла твоя битва?

— Подробности можешь узнать у Хартмута, — уклончиво ответила я. — Он объяснит то, что даже я не могу вспомнить.

— Хм... У Хартмута, говоришь? — с лёгким недовольством пробормотал Вильфрид, окидывая взглядом собравшуюся большую группу. Хартмут увлечённо рассказывал о битве при Герлахе, а Кларисса с ликованием говорила о случившемся в Аренсбахе. Они вдавались в мучительные подробности, настолько преувеличенные и переполненные именами богов, что мне хотелось вздохнуть.

— Если ты предпочитаешь избегать Хартмута, могу я предложить поговорить с госпожой Ханнелорой? — направила его я. — Она использовала трёх волхенилов против солдат Ланценавии в Аренсбахе, а в Герлахе напала на Граозама, как только он открылся. Как кандидат в аубы Дункельфельгера, она обладает впечатляющими боевыми навыками.

Ханнелора сейчас оживлённо беседовала с Эльвирой. Та сначала искренне поблагодарила её как моя мать, а затем вернулась к образу благородной дамы, перейдя к широкому обсуждению различных сражений и достижений Дункельфельгера в них. Разговор шёл довольно обычно, пока Эльвира не предложила в качестве благодарности подарить Ханнелоре предварительный экземпляр «Любовных историй богов». Даже я ещё не читала эту книгу, и этот жест так тронул Ханнелору, что в её красных глазах заблестели слёзы. Вскоре она уже расхваливала истории, написанные Эльвирой и её подругами, а та, в свою очередь, принялась выуживать из Ханнелоры материал для новой книги.

— Не пора ли нам разлучить матушку и госпожу Ханнелору? — спросила я.

— И прервать их веселье? — удивился Вильфрид. — Я, конечно, понимаю, что тебе, должно быть, немного неловко, но...

— Не просто «немного». Госпожа Ханнелора говорит обо мне так, словно я богиня из книжек.

Пока я спорила с Вильфридом, пытаясь помешать Эльвире, которая стремилась сохранить сведения о подвигах дочери для будущих поколений, Ханнелора несколько взволнованно наклонилась вперёд и спросила:

— Так вы превратите мои слова в книгу?

После этого Ханнелора начала рассказывать всё, что ей было известно о последних событиях, начиная с того момента, когда мы прибыли к вратам страны в Дункельфельгере. Как ни странно, она не только преувеличивала, как и Кларисса, но и придавала событиям романтический оттенок, который, как я поняла, сведёт Эльвиру с ума.

«Господин Фердинанд выглядит не слишком довольным», — подметила я.

Ханнелора не говорила ничего неправдивого, и у нас с Фердинандом не было возможности вмешаться. Всё, что нам оставалось, — это сидеть молча, пока она продолжала зарывать нас всё глубже и глубже.

— Если ты так переживаешь по этому поводу, то тебе вообще не стоило ехать в Аренсбах, — заметил Вильфрид.

— Ты это серьёзно? — огрызнулась я. — Ты хочешь сказать, что было бы лучше оставить господина Фердинанда там?

— Нет, я говорю, что ты постоянно заявляла, что не прочь нажить врагов в лице королевской семьи и богов, так что странно, что ты жалуешься на простые слухи. Просто признай, что ты влюбилась в дядю.

«Серьёзно?! Я не влюблена в него! Сколько раз мне нужно это повторять?!»

Как бы я ни протестовала, остальные лишь слегка ухмылялись.

— Форсернте даровала тебе свою помощь, когда увидела, как Эаваклирен ведёт Югерайзе к победе. Тебя, должно быть, тревожит тяжесть дарованного тебе раффеля.

На меня обрушилось столько имен, что я с трудом разбирала их смысл. Тем не менее по тону и выражению лиц остальных я догадалась, что они пытаются как-то «утешить» меня. То, что все они игнорировали мои возражения, всё больше и больше выводило меня из себя.

«Забудьте о влюблённости — я вообще никогда не влюблялась!»

— Дядя, кажется, особо не беспокоится, — добавил Вильфрид с ухмылкой, указывая на Фердинанда.

Я оглянулась, желая понять, что он имеет в виду, и тут же снова отвела взгляд. На лице Фердинанда была та же ослепительная улыбка, которую он надевал всякий раз, когда находился в самом плохом настроении. Улыбка, которую он носил перед Георгиной и на протяжении всей своей помолвки с Дитлиндой.

— Как ты можешь так говорить, когда у него крайне недовольное лицо? — уточнила я. — Меня так оно пугает, что я боюсь даже подойти к нему.

— Это и есть его недовольное лицо? Тогда я, пожалуй, пойду.

И с этими словами Вильфрид поспешно удалился, бормоча что-то о том, как трудно понять Фердинанда. Мне хотелось бежать вместе с ним.

— Сестра, — не прошло и мгновения, как ко мне обратился Мельхиор. Он словно ждал, когда Вильфрид уйдёт.

Пока я беспокоилась о Ханнелоре и матери, Мельхиор и его рыцари сопровождения, улыбаясь, рассказывали всем о ловушках, в которые угодила Георгина. Она была полностью замотана в серебряную ткань: так, что даже лица не было видно, и нарвалась на такое количество ловушек, убегая от рыцарей в храме, что я не могла не рассмеяться. Это звучало почти комично.

Поддельная Георгина ворвалась в комнату с книгами, поскользнулась на покрывавших пол магических камнях-бусинах и рухнула с громким, карикатурным звуком. Мельхиор и его рыцари сопровождения знали, что комната напичкана ловушками, и ждали снаружи, натянув луки и наблюдая, как одна за другой они срабатывают.

Несколько мгновений поддельная Георгина лежала на полу, казалось, в растерянности. Затем она попыталась встать... и снова упала, всё более и более забавно пытаясь справиться с кучей магических камней. Но на этом её трудности не закончились: следующая часть комнаты была покрыта особо прочным клеем. Серебряные перчатки и туфли прилипли к нему. Фальшивая Георгина избавилась от перчаток, и лучники тут же начали палить по её незащищенным рукам.

Тогда она извернулась, чтобы избежать стрел, после чего в отчаянии сняла туфли, чтобы обрести свободу. Дальше, однако, были установлены невидимые круги перемещения. Поддельная Георгина коснулась одного из них голой рукой и исчезла, оставив после себя только одежду. Судя по всему, она появилась в Белой башне совершенно обнажённой.

— Твоя история определённо популярна, Мельхиор. Похоже, все сочли её очень забавной.

— Я думаю она стала такой забавной только благодаря ловушкам, которые ты и Хартмут расставили, сестра.

— И всё же... мы действительно нашли настоящую госпожу Георгину? — тихо спросила я. — У Граозама было очень много двойников. Меня не покидает мысль, что есть ещё несколько, которых мы просто не нашли.

Мельхиор покачал головой:

— Та, что появилась в зале основания, была настоящей. Здесь не может быть ошибки. Мне сказали, что все остальные погибли, когда отец расправился с ней.

— Понятно, — выдохнула я с облегчением.

Мельхиор слегка понизил голос.

— Матушка тоже захватила в плен госпожу Георгину, судя по всему.

— Матушка?..

— Да. Мне сказали, что она поймала её у выхода из потайных ходов замка.

Сильвестр понял, что Георгине известны все тайные ходы замка благодаря тому инциденту, из-за которого я оказалась в юрэве. Поэтому он незаметно переделал их, чтобы все ходы вели в одно и то же место, и никому не сказал. Поддельная Георгина не заметила изменений и оказалась там, где её ждала Флоренция.

«Я не знала, что она тоже участвовала в сражении».

— Похоже, её последователь Леберехт приготовил для неё всевозможные ловушки и магические инструменты.

— Ну, он же отец Хартмута — логично, что он разбирается в таких вещах.

Флоренция надела на запястья фальшивой Георгины запечатывающие браслеты. Затем она приказала отвести женщину в Белую башню.

— Отец в это время находился в зале основания, поэтому он не мог знать, что происходит снаружи, — продолжал Мельхиор. — Он вышел, когда матушка сообщила о поимке госпожи Георгины, намереваясь отправиться в Белую башню и увидеть её своими глазами, но когда в башню внезапно переместилась другая госпожа Георгина, матушка послала ему ещё один ордоннанц с приказом вернуться в зал основания.

Флоренция узнала о том, что Георгина использует двойников, немногим позже того, как Сильвестр отправил Фердинанду ордоннанц, сообщающий о поимке их врага.

— А настоящая Георгина тоже вошла через храм? — спросила я, наклонив голову.

— Да, я потерял бдительность и упустил это, — прошептал Мельхиор, его плечи опустились. — Мне было приказано не участвовать в сражениях, поэтому я находился в своей комнате и принимал доклады от рыцарей о том, как госпожа Георгина, в которой мы не распознали фальшивки, наткнулась на все наши ловушки. Оставшиеся рыцари в это время отправились проверить, как идут бои у ворот, оставив книжную комнату без присмотра. Именно тогда госпожа Георгина — на этот раз настоящая — проникла внутрь.

— И никто её не видел? У ворот же было много рыцарей, не так ли?

В храм вели трое ворот, у каждых из которых был свой охранник-шмил. Как я поняла, шмил, стоявший у ворот для карет, в какой-то момент переместился к служебному входу, но тот находился так близко к оригинальному месту дислокации шмила, что я не придала этому значения. Мне также было трудно поверить, что Юдит и остальные не заметили бы, как открылись ворота для карет, и не отреагировали бы. Более того, храм был довольно большим: как Георгина добралась до книжного зала, не столкнувшись ни с одним человеком?

— Она использовала другой, более необычный вход. Полагаю, ты, вероятно, не учла его, сестра.

— Хм?

— Во время энтвикельна мы добавили в храм акведук, помнишь? Чтобы облегчить создание бумаги в мастерской.

Действительно, мы сделали проход, соединяющий храм и реку. Пока он не используется, так как нам ещё нужно было найти способ очищать воду и решить другие проблемы.

— Настоящая госпожа Георгина использовала этот акведук как тайный ход, — пояснил Мельхиор. — Будучи одета в серебряные одежды, она, должно быть, не могла использовать вашен, так что мы нашли её следы. Судя по всему, она вышла в приюте, у здания для мальчиков. Оттуда она двинулась в дворянскую часть храма через западную сторону подвала, которой пользуются работники-простолюдины и те, кто приносит еду из нижнего города. Затем она подождала в покоях одного из священников, пока за книжной комнатой не перестанут следить. Мы предполагаем, что священник, который её приютил, и его слуга помогли всё организовать.

Настоящая Георгина — та, которую Сильвестр обезвредил, — была одета в серые одежды служительницы. Вполне логично, что никто не обратил на нее внимания, особенно после того, как другая «Георгина» нарвалась на кучу ловушек.

— Они...

— Госпожа Розмайн, — окликнул меня Хайсхиц, как раз когда я начала успокаиваться. Он с улыбкой подошёл ко мне, ведя за собой слугу с тарелкой, уставленной деликатесами.

— Вам нравится еда? — спросила я.

Хайсхиц одарил свою тарелку очень довольной ухмылкой.

— Здесь много очень вкусных блюд. Я много раз говорил об этом во время собраний герцогов, но еда гораздо лучше на вкус, когда ты только что одержал победу. Тем не менее... ваша тарелка почти пуста.

— Я периодически поручаю своей слуге приносить порции моих любимых блюд. И в любом случае, подозреваю, что рыцарю то количество, которое я обычно съедаю, покажется мизерным. Я откусываю всего несколько кусочков, но смакую каждый из них. Сейчас единственный сезон, когда мы можем подавать варгель со сливками, так что попробуйте, пока есть возможность.

Как одна из организаторов пира, я была почти обязана пробовать и есть еду, которую мы подавали нашим гостям. Я съела немного с улыбкой, но вкуса не почувствовала, возможно, потому, что не была по-настоящему голодна.

— Скажите, по вкусу ли вам, как жителю Дункельфельгера, алкоголь?

— Конечно же! — заявил Хайсхиц. — Он гораздо крепче того, что мы обычно пьём, но вкус у него превосходный.

Он с довольной ухмылкой поднял полную чашку, явно радуясь возможности попробовать что-то новое.

«Приличного размера чашка. Учитывая крепость, стоит ли пить так много сразу?»

Фердинанд не зря беспокоился: если бы мы пригласили сотню рыцарей Дункельфельгера, весь запас спиртного в Эренфесте исчез бы в одночасье.

— Господин Хайсхиц... могу я задать вопрос? — обратился Родерих, на его лице отчетливо читалось волнение.

Хайсхиц благодушно кивнул и прорычал:

— Спрашивай, парень!

Алкоголь сделал его особенно буйным.

— Это правда, что ни один рыцарь Дункельфельгера не погиб? Вы провели столько тяжёлых сражений, что я с трудом могу в это поверить... Пожалуйста, расскажите мне секрет вашей силы!

К концу битвы при Герлахе добровольцы выстроились в десять рядов по десять человек, готовые выслушать объявление о победе. Ханнелора и Хайсхиц были на балконе вместе со мной, как их командиры. Иными словами, не было никаких потерь.

— Нам это удалось только благодаря господину Фердинанду и госпоже Розмайн, — сообщил Хайсхиц, и выражение его лица стало более серьёзным. — Нас заранее предупредили, чтобы мы прикрывали рты и держали при себе юрэве. Более десяти наших рыцарей серьёзно пострадали от атаки Граозама. У них возникли огромные сгустки магической силы, но ни один не умер мгновенно. Гораздо больший урон атака нанесла вражеским войскам и рыцарям Герлаха, поскольку они не знали особенностей атаки. Многие из них превратились в магические камни всего за мгновение.

В голове сразу же всплыл вид всех этих сверкающих магических камней, усыпавших землю. По коже побежали мурашки, а съеденная еда подступила к горлу. Я прикрыла рот и сглотнула: меньше всего мне хотелось опозориться.

— Розмайн, — сказал Фердинанд откуда-то с края моего зрения. Я обернулась как раз в тот момент, когда дверь в зал распахнулась.

— Розмайн, ты в безопасности?! Я пришёл спасти тебя!

Это был Бонифаций, полностью закованный в доспехи. Он ворвался в дом, как бык в посудную лавку, и так удивил меня, что тошнота мгновенно исчезла. Все уставились на него в полном оцепенении, но он не обращал на них внимания, осматривая меня с ног до головы и убеждаясь, что со мной все в порядке.

— На мне нет ни единой царапины, дедушка. Благодаря тебе у меня всё хорошо.

Последняя часть даже не была ложью: он только что спас меня от неловкой сцены.

— Понятно, — ответил он с облегчением, а затем набросился на Сильвестра. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ НАЧАТЬ ПИР БЕЗ МЕНЯ?! Ради Фердинанда ты использовал круг перемещения, не задумываясь. А как же я?! Не так-то просто было проделать весь этот путь из Илльгнера!

— У нас нет лишней магической силы, — уклончиво ответил Сильвестр. — Мы смогли активировать круг перемещения для Фердинанда и Розмайн только потому, что они помогли снабдить его магической силой. Кроме того, я был прав в том, что ты успеешь добраться сюда вовремя.

Сильвестр, должно быть, отказался активировать круг перемещения только для Бонифация. Я подумала, что это вполне разумно, особенно если учесть, что сейчас наша главная задача — поделиться информацией с Дункельфельгером, однако у меня не было причин вмешиваться в разговор.

— Розмайн, скажи Бонифацию, что ты хочешь услышать об Илльгнере, — прошептал Фердинанд, в какой-то момент оказавшись у меня за спиной. — Используй эту возможность, чтобы убедить его переодеться.

Я кивнула и подошла к нашему шумному новоприбывшему.

— Дедушка, сейчас у нас гости из Дункельфельгера. Почему бы вам не переодеться и не рассказать мне истории о своих подвигах? Насколько я понимаю, Бригитта прислала ордоннанц с важнейшими сведениями, когда бои уже шли полным ходом. Мне интересно узнать, как обстояли дела в Эренфесте.

Бонифаций кивнул, ухмыляясь от уха до уха:

— Хорошо. Я понял. Жди здесь, я тебе все расскажу.

Он повернулся, чтобы уйти, не сказав больше ни слова, и таким образом к обширному списку моих достижений прибавилось ещё одно.

* * *

Чтобы не ограничивать собеседников, никто на пиру не занимал специально отведенного места: желающие могли сесть на любой стул за столами, расставленными по внешним краям зала. Это было решение Эренфеста в связи с внезапным характером праздника и тем, что они не знали, сколько рыцарей Дункельфельгера прибудет на него.

Переодевшись, Бонифаций подошёл к тому месту, где сидела я, и попросил своего слугу принести ему еды. Сильвестр сел рядом с ним, готовый выслушать его доклад, а Карстед встал позади, наконец-то выкроив свободную минуту, чтобы присутствовать. Фердинанд с совершенно естественным видом сидел на последнем оставшемся месте.

— Как вы знаете, Илльгнер находится далеко отсюда...

Бонифаций не преувеличивал: земля, о которой шла речь, находилась на юго-западной оконечности Эренфеста. Он объяснил, что полет туда занял бы у его рыцарей целый день, во многом потому, что все были бы вынуждены сравняться в скорости с низшими дворянами. В ездовых зверей также нельзя было вливать слишком много магической силы, чтобы сохранить боеспособность по прибытию к полю боя.

— Если бы дорога у нас заняла обычное время, — продолжал он, — мы бы прибыли в уже разрушенный Илльгнер. Аренсбах — большое герцогство. Их рыцари вкупе с дворянами бывшего Веркштока — слишком большая сила для земли средних дворян, чтобы отбиться в одиночку.

Население Илльгнера постепенно росло, но это всё ещё была гористая, покрытая лесами территория, где было мало дворян и простолюдинов. Здесь много земли, которую нужно защищать, но мало защитников. В битве с великим герцогством Илльгнер пал бы в мгновение ока.

— Таким образом, ауб использовал круги перемещения, чтобы перенести нас в летнее поместье Илльгнера. Не использовать их, зная, что они там есть, было бы неразумно.

Круги перемещения Эренфеста нельзя было использовать неосторожно — их мог активировать только ауб, а процесс перемещения одного человека, не говоря уже о целой группе, требовал тонны магической силы. В самом начале мы воспользовались ими только потому, что бои ещё не достигли города Эренфест, а значит, у тех, кто там находился, было время выпить лекарства и восстановить магическую силу.

— Как только я прибыл в Илльгнер, я понял, что нападение здесь было всего лишь отвлекающим манёвром, призванным выманить рыцарский орден из Эренфеста, — продолжал Бонифаций.

— Как вы догадались? — спросила я.

— Захватчиков оказалось меньше, чем ожидалось, и, похоже, их целью не было завоевание владений гиба.

Враг послал столько рыцарей, что Илльгнер не смог бы выстоять в одиночку, но избегал боя и не предпринимал никаких попыток захватить землю до прибытия подкрепления. Кроме того, они приняли необычное решение направить часть своих сил в Грибель и красть магическую силу из земель, в которые они вторгались. Они не были особенно сложными противниками для Бонифация, но оказались назойливыми.

Бонифаций гордо фыркнул, а затем разразился хохотом:

— При этом они, скорее всего, собирались оставаться там и сражаться в течение двух-трех дней. Видели бы вы их лица после того, как мы оказались в Илльгнере благодаря кругу перемещения.

При обычных обстоятельствах на призыв гиба о подкреплении не ответили бы сразу: много времени ушло бы на то, чтобы решить, какие рыцари отправятся в поход, и подготовку их к бою, после чего они отправились бы в путь на ездовых зверях. Бонифацию и остальным потребовалось бы несколько дней, чтобы добраться до Илльгнера, но поскольку мы уже предвидели нападение и собрали необходимую информацию о наших кругах перемещения, им удалось добраться туда в мгновение ока.

— Ты говоришь об этом как о пустяке, но я чуть не надорвался, пока пытался заставить этот круг работать... — ворчал Сильвестр.

— Во время утреннего боя мы узнали, что Герлах тоже атакован, — продолжал Бонифаций, совершенно не обращая внимания на племянника. — Они сказали, что, судя по количеству войск, это основное вторжение, и просили по возможности немедленно предоставить подкрепление. Я хотел сразу же отправиться туда, но, чтобы без проблем добраться до Герлаха, сначала нужно было закончить дела в Илльгнере.

Сообщив о сложившейся ситуации, Бонифаций смог воодушевить своих рыцарей на бой. Затем под руководством Бригитты они разлетелись по всей территории, разрывая врагов в клочья.

— Отец, почему ты решил, что обязан двинуться в Герлах? — спросил Карстед. По его деловому выражению лица я догадалась, что он говорил как командир рыцарей.

Бонифаций тоже стал серьёзнее, больше не излучая ауру человека, хвастающегося перед своей внучкой.

— От Герлаха исходил запах опасности. Я чувствовал, что мне нужно добраться туда как можно скорее.

— Запах опасности?

— Точно. Я почуял, что там могущественный враг — такой, который даже мне доставит неприятности.

— Вы... почуяли это?

Бонифаций действительно был... звероподобным. У него был острый нюх, и действовал он на чистом инстинкте. Понятно, почему Граозам посвятил столько времени на разработку плана против него.

— Бригитта ведь не пострадала? — беспокоилась я. — Она была моим рыцарем сопровождения, поэтому я не могу не волноваться за неё. Она даже прислала нам в разгар боя ценные сведения о том, что на корабле к Эренфесту движется враг...

— Вот как, — задумался Бонифаций с противоречивым видом. — Бригитта, возможно, и ушла, но в душе она всё ещё твоя последовательница. Отправленная ею информация должна была попасть в рыцарский орден, но вместо этого она настаивала на том, чтобы она попала к тебе, хотя её ордоннанцы продолжали терпеть неудачи. Таков ход мыслей последовательницы, желающей приумножить славу своей госпожи.

Мне и в голову не приходило, что действия Бригитты имели такое значение. Она не просто хотела предупредить меня о грядущей опасности — она всё ещё воспринимала меня как её госпожу, несмотря на то, что оставила службу много лет назад. Осознание этого наполнило меня радостью.

— Мне приятно знать, что она чувствует это даже сейчас, когда мы так далеко друг от друга, — искренне ответила я.

Бонифаций кивнул.

— У тебя хорошие последователи, Розмайн.

— Ну... как там Бригитта?

— Хм... Её рыцарские навыки немного притупились. Этого следовало ожидать: брак и беременность кому угодно помешают тренироваться, но я всё равно считаю это досадным.

Я спрашивала, как у неё дела в общем, а не о её способностях как рыцаря, но, полагаю, от Бонифация не стоило ожидать другого. Его оценка говорила о том, что Бригитта, по крайней мере, неплохо справляется.

— К тому же, несмотря на то, что она была не в форме, она прекрасно справилась с ролью рыцаря, оберегающего свою землю, — заметил Бонифаций. — Она упорно сражалась, спасая горные леса, ведь они нужны твоим мастерским для производства бумаги. Она исполняла свой долг младшей сестры гиба и защищала как свой дом, так и его жителей.

Впоследствии они вдвоем захватили в плен вторгшихся гибов бывшего Веркштока.

— Я был ошеломлён, когда в середине нашей битвы появился ордоннанц, в котором говорилось, что вы с Фердинандом ведёте рыцарей Дункельфельгера в Герлах. Я, конечно, помнил, как ты была уверена в себе перед отъездом, но не думал, что тебе удастся спасти Фердинанда и вернуться в Эренфест так скоро... Молодец, Розмайн. Молодец.

— Огромное спасибо, дедушка, — ответила я, чувствуя, как в груди разливается тепло. Его слова много значили для меня, особенно если учесть, что он велел мне полностью отказаться от спасательной операции.

— Думаю, ты многое защитила. Я молился, чтобы Герлах продержался до моего прибытия, как вдруг мне сообщили, что бой прекращён. Я даже инстинктивно ударил ордоннанц, доставивший это известие, поскольку был уверен, что он должно быть сломан.

«Ударил его?! Если бедняжка не был сломан до этого, думаю, после этого он точно сломался!»

— Добровольцы из Дункельфельгера сражались за нас с особым усердием во время битвы при Герлахе, — сообщила я. Затем я указала на Ханнелору, которая радостно беседовала с другими дворянками. — В том числе и моя подруга.

— И всё же именно ты вела их, не так ли?

— Не совсем. Это Фердинанд привёл рыцарей в Герлах. Он раззадорил их, сказав, что кражи основания Аренсбаха недостаточно, чтобы положить конец диттеру. Я была прикована к постели в замке Аренсбаха, когда он и войска ушли.

Несмотря на то, что Фердинанд отдохнул всего несколько минут после того, как чуть не погиб от яда, он взял на себя инициативу и повёл отряд в Герлах. Я постаралась подчеркнуть, насколько это было удивительно, что, должно быть, вызвало у Бонифация лёгкую зависть: он посмотрел на Фердинанда и фыркнул, после чего продолжил свой рассказ:

— Как только ситуация в Герлахе была улажена, я обратился к аубу с просьбой вновь запустить круг перемещения, чтобы мы могли вернуться в Эренфест. Он отказался и сказал, чтобы мы сами добирались обратно, поскольку он уже использовал круги, чтобы доставить тебя, Фердинанда и гостей из Дункельфельгера.

— Гости из великого герцогства явно имеют приоритет перед возвращающимися войсками, — отрезал Сильвестр. — Не говоря уже о том, что «Розмайн зовёт меня!» недостаточно веское оправдание для использования круга перемещения. Ни один ауб не позволит себе такого.

Вторжение нанесло огромный ущерб запасам лекарств восстановления Эренфеста, а отвлекающие сражения, которые велись повсюду, истощили рыцарей. К тому же служащие и слуги были по уши заняты подготовкой к праздничному пиру. Воспользоваться кругом перемещения ради Бонифация просто не было никакой возможности.

«К тому же, я уверена, что не звала его».

Бонифаций утверждал обратное. Он направился прямо к Эренфесту, оставив своих рыцарей позади. Должно быть, именно поэтому он прорычал, что пришёл спасти меня, хотя его поведение было настолько инстинктивным, что трудно было сказать наверняка. На самом деле он казался скорее страшным, чем надёжным. В этот момент я полностью поняла, почему Граозам так отчаянно готовился, чтобы противостоять ему. Бонифаций был тем, кого я никогда не хотела бы сделать своим врагом.

* * *

— Как всё прошло здесь? — спросил Бонифаций.

Сильвестр пожал плечами и покачал головой: большую часть сегодняшнего дня он провёл, слушая чужие доклады и стараясь не обсуждать, что происходило с ним, если можно было этого избежать.

— Всё началось с ордоннанца, который Дамуэль отправил в рыцарский орден и в котором он передавал послание Бригитты. Это было около третьего колокола, я думаю...

Рыцарский орден начал готовиться к бою, услышав, что к западным воротам, вероятнее всего, вскоре прибудет угроза. Ордоннанцы разлетелись по всей округе, и каждый занял заранее намеченные места. Они не знали, когда именно появится враг и когда начнётся битва. Тем временем Сильвестр направился прямо в зал основания, поскольку его кража была наихудшим вариантом развития событий.

— Я стоял и ждал, — рассказал он нам. — Мне нечего было делать, но у меня не было другого выбора. Я просто ждал и получал ордоннанцы через отверстие в стене, открытое специально для этой цели.

Как выяснилось, между залом и кабинетом герцога имелось отверстие, позволявшее аубу получать корреспонденцию, даже когда он был занят основанием. Сильвестр ничего не мог делать, кроме как слушать ордоннанцы, которые прилетали к нему, и отвечать на них.

— Так что, — продолжил он, — от нечего делать я начал расставлять ловушки, которые придумал вместе с Розмайн.

Сильвестр так заскучал, что перед началом боя у западных ворот разослал своим слугам приказы с просьбой доставить ему материалы, необходимые для установки собственных ловушек.

— Неужели для ауба допустимо выполнять такую работу? — спросила я.

— Ну, я же не мог делегировать это. Я был там единственным.

Чтобы убить время, Сильвестр намазал лестницу клеем и расставил сети и тазы для умывания, чтобы они падали на незваных гостей. В Японии тазики делались из очень легкого металла, поэтому его падение на голову человека было больше похоже на шутку, чем на что-то другое, как если бы кто-то поскользнулся на банановой кожуре. Однако здесь, в Юргеншмидте, их обычно делали из толстого, тяжёлого дерева.

«Я даже не хочу представлять, как это больно. А если бы Георгина умерла от этого? Я бы даже не знала, что чувствовать».

Может быть, это моя вина, что я не объяснила всё как следует, но я никак не ожидала, что Сильвестр будет использовать деревянный, а не металлический таз.

— Ордоннанцы пришли как раз в тот момент, когда я расставлял новые ловушки. Один из них сообщил мне, что Бонифаций ведёт Илльгнер к победе. Затем я получил просьбу о подкреплении из Герлаха.

Сильвестр приказал близлежащим к Герлаху гибам мобилизовать своих рыцарей и оказать помощь нуждающейся территории. Затем он осведомился, сможет ли Бонифаций также отправиться туда. Ответы, которые он получил от гибов, не внушили ему особых надежд: они заявили, что не могут рисковать, посылая войска в Герлах, когда есть серьёзный шанс, что их собственные земли могут быть атакованы следующими. Мне это показалось вполне разумным: гибы, не способные защитить свои земли из-за того, что они отправили своих рыцарей в другое место, считались бы совершенно провалившимися как правители.

Привлечь подкрепление для Илльгнера не составило труда, но с тех пор обстоятельства изменились. Посылать рыцарей, которым было поручено защищать дворянский район, было нельзя — не тогда, когда к городу приближалась угроза. К тому же Сильвестр — человек, необходимый для активации кругов перемещения герцогства, — застрял в зале основания.

— Гиб Герлаха присылал всё новые и новые ордоннанцы, каждый из которых сообщал, что положение становится всё хуже. Ситуация настолько ухудшилась, что я решил воспользоваться кругами перемещения, чтобы отправить столько рыцарей, сколько смогу, но когда я собрался покинуть зал, один из моих служащих сказал, что мы получили сообщение от Фердинанда.

Фердинанд объявил, что я украла основание Аренсбаха и что он ведёт добровольцев Дункельфельгера к вратам между нашими герцогствами, чтобы сдержать своенравных рыцарей и дворян, действующих под влиянием Георгины.

— Это потрясло меня до глубины души. Никогда в жизни я не чувствовал вмешательства богов так ясно.

— Глюклитат, должно быть, действительно любит вас, — сказала я.

Сильвестр приказал служащему связаться с Фердинандом и сказать ему, чтобы он немедленно отправлялся в Герлах. Ордоннанц не дошёл бы ни до него, ни до меня, пока мы находились в Аренсбахе, поэтому ему пришлось отправить письмо к вратам герцогства. Примерно в то же время он связался с гибом Герлахом с помощью ордоннанца и объяснил, что мы с Фердинандом и рыцарями Дункельфельгера уже в пути и что ему нужно только продержаться до нашего прибытия.

— Во время этого обмена сведениями началась атака на западные ворота, затем бой у северных ворот, а вместе с ними и в храме. Флоренция передала, что кто-то движется через тайные ходы. Все ставили себя под удар... а я застрял в ожидании у основания.

И пока Сильвестр ждал, борясь с желанием выбежать и вступить в бой, Флоренция прислала сообщение о том, что захватила Георгину.

— Я думал, что битва закончится раньше, чем я успею сделать что-нибудь полезное, — признался Сильвестр. Должно быть, это его обескуражило, но всё же наша победа была важнее всего.

Сильвестр покинул основание, решив отправиться в Белую башню, и начал сообщать всем землям, что Георгина захвачена. Однако его остановило прибытие другого ордоннанца.

— Появилась вторая госпожа Георгина, — сообщила птица голосом Флоренции, в котором отчётливо слышалась паника. — Она упала с потолка, и я подозреваю, что её переместило из храма. Возможно, есть и другие клоны. Пожалуйста, оставайся у основания, пока не будет найдена настоящая.

— Я сделал всё, как она велела, не задумываясь, — продолжал Сильвестр. — Георгина была как раз из тех, кто строит один коварный план на другом. Я вернулся в покои ауба в замке и переместился в зал основания... но тут меня настиг поток воды.

— Что?..

— Как только я переступил через радужную плёнку, я стал задыхаться в водовороте.

Настоящая Георгина уже атаковала основание. Кровь отхлынула от лица Сильвестра, когда он понял, что если бы не второй ордоннанц Флоренции, герцогство было бы украдено прямо у него из-под носа.

— В конце концов поток воды исчез, бросив меня на землю. Установленный мной таз тоже рухнул вниз.

— Что? Таз? — удивилась я.

— Ловушки, которые я расставил, переместились из-за воды. Я вовремя уклонился, но ещё чуть-чуть и он настиг бы меня. Таз чуть не сбил меня с ног.

Если заполнить вашеном комнату, последствия будут значительными — я лично испытала это на себе, когда впервые применила заклинание. Всё поплывёт, и всё, что заклинатель сочтёт грязью, будет очищено.

— Клей, которым я намазал лестницу, исчез, а прочие ловушки, которые я установил, уплыли, — объяснил Сильвестр. — Когда таз для умывания рухнул к моим ногам, я заметил руку, торчащую из другого входа, и по спине пробежала дрожь.

В руке, которая выглядела так, словно она отрублена у запястья, находился штап. Георгина нанесла удар, даже не заглянув в комнату, и с этим осознанием ужас, съедавший Сильвестра, стал ещё сильнее.

— Думаю, парящая рука испугала бы любого, — заметила я.

Сильвестр тоже достал свой штап, а спустя мгновение в комнату вошла Георгина. Несмотря на то, что она была одета в серые одежды служительницы, вела она себя подобно королеве.

— Глаза Георгины расширились в недоверии, когда она увидела меня, — продолжил Сильвестр.

— Это бессмысленно, — сообщил Фердинанд. — В то время, когда город сталкивается с бесчисленными нападениями, любой мог бы ожидать, что ауб будет защищать основание.

Сильвестр нахмурил брови, испытывая неловкость.

— Именно потому, что Георгина знала, что я буду в зале основания, она распылила там яд мгновенной смерти.

— Что-что?..

На улице ядовитый порошок мгновенной смерти работал не очень хорошо: он разносился ветром и легко рассеивался. Однако в таком тесном помещении, как зал, его ужасающий потенциал был бы реализован в полной мере. Георгина отперла основание, бросила туда отравляющий порошок, а затем очистила комнату с помощью вашена, чтобы можно было войти. При любых других обстоятельствах её план позволил бы ей окрасить или уничтожить основание без чьего-либо сопротивления.

— Если бы не моё решение покинуть основание после первого ордоннанца Флоренции, меня бы сейчас здесь не было, — говорил Сильвестр.

— Вы действительно получили божественную защиту Глюклитата...

— Или, возможно, боги просто не позаботились о моей сестре...

Я могла только представить, что чувствовала Георгина, когда её тщательно продуманные планы были сорваны только благодаря удаче её врага.

— Так как же вам удалось захватить Георгину?

— Я уже держал в руках свой штап, поэтому, конечно, напал без колебаний.

Чтобы учесть расстояние между ними, Сильвестр создал лук и выпустил в Георгину стрелы магической силы.

— Одна была отклонена амулетом, который был у неё с собой, а другую она заблокировала гетайльтом. Дальше я постарался сократить дистанцию, продолжая атаки. В ответ она метнула в меня несколько золотых игл, но одно из моих заклинаний отразило их. Бой был отнюдь не тяжёлым: чтобы войти в зал основания, ей пришлось снять серебряные одежды, так что атаки магической силой действовали на неё просто отлично.

Битва в подавляющем большинстве случаев складывалась в пользу Сильвестра. Меня это не удивило: мужчина, с юности упражнявшийся вместе с рыцарями, обладал гораздо большей силой, выносливостью и боевым опытом, чем Георгина, которая, будучи женщиной, всю жизнь занималась преимущественно общением. Кроме того, Сильвестр сжимал свою магическую силу и был вооружён силой новых божественных защит — он ни за что не проиграл бы в лобовой схватке.

— И всё же... — пробормотал он, — не могу поверить, что человек может так сильно кого-то ненавидеть.

Сильвестр не стал раскрывать, что именно сказала ему Георгина, но по выражению его лица было ясно, что её слова глубоко ранили его.

— Но, как я уже говорил... она сказала мне, что до сих пор осталось ещё множество дворян, посвятивших ей имя, и простолюдинов, связанных договором подчинения, которые будут исполнять её волю, и что она уничтожит Эренфест.

— И угроза со стороны посвятивших ей имя была слишком велика, чтобы игнорировать её... — согласился Фердинанд.

— Да. Я не знал, скольких из них мы упустили во время зимней чистки и что они могут сделать, получив такой приказ. Не сойдут ли они с ума и не вступят ли в бой? Распространят ли они этот яд повсюду? Мне нужно было остановить её, пока не пострадало еще больше людей, поэтому... я положил этому конец своими собственными руками.

Сильвестр смотрел на свои ладони. Он лишил жизни собственную сестру, и этот факт тяжким грузом лежал у него на сердце. Наступила пауза... а затем раздался глухой стук, когда он поставил что-то на стол. Это был большой красивый магический камень, который в зависимости от освещения казался то красным, то синим. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, на что я смотрю, но когда все встало на свои места, у меня перехватило дыхание.

«Что?»

Моё дыхание участилось, а все тело начало дрожать. Я попыталась встать: все мои инстинкты кричали мне, чтобы я убралась подальше от магического камня, но я не предупредила своих слуг, и они не отодвинули для меня стул. Мои колени ударились о стол, и кресло опрокинулось на спинку с громким грохотом.

В одно мгновение все взгляды устремились на меня. Я не могла видеть своих слуг, так как они стояли позади меня, но чувствовала, что даже они напряжённо всматриваются в мой затылок.

«Это нехорошо. Мне нужно как-то сгладить ситуацию».

Обведя взглядом зал и судорожно ища предлог, чтобы уйти от магического камня, я увидела Флоренцию и Шарлотту.

— Я... я вдруг вспомнила, что должна обсудить кое-что с Шарлоттой и моей приёмной матерью, — торопливо сообщила я. — Я должна попросить их собрать своих швей для примерки. Не так ли, Лизелетта?

— Это срочно, но сейчас не время и не место обсуждать это, — заметила Лизелетта. Она положила руку мне на плечо и мягко попросила сесть обратно, но я не выдержала бы и минуты за этим столом. Даже когда моё зрение затуманилось, я не могла перестать смотреть на магический камень. Всё моё тело умоляло меня уйти.

— Но завтра днём я должна вернуться в Аренсбах, а я так выросла, что у меня больше нет одежды, которую можно было бы надеть при встрече с королевской семьёй. Примерку нужно будет провести утром.

— Швеи не успеют собраться — даже если мы завтра первым делом отправим гонца. Кроме того, замок не в том состоянии, чтобы принимать торговцев. Примерка может подождать, пока вы не вернетесь из Аренс...

— Розмайн, — позвал Фердинанд, прерывая Лизелетту.

— Да? — спросила я. Повернувшись, чтобы посмотреть на него, я убрала из поля зрения магический камень и несколько расслабилась в плечах. До сих пор он фальшиво улыбался, чтобы скрыть своё недовольство, но теперь он вернулся к своему обычному безэмоциональному выражению лица.

— Нам нужно кое-что обсудить, — серьёзно сказал он и указал на относительно пустую часть комнаты.

Мы уже собирались уходить, когда Бонифаций поднял руку.

— Подожди, Фердинанд. Это тоже не может подождать? Посмотри, в каком состоянии находится пир.

— Я согласна, — добавила Леонора. — Пожалуйста, подождите, пока мы здесь не закончим. Ситуация сейчас довольно сложная.

Я приложила руку к щеке, не понимая, что они имеют в виду. Должно быть, моё замешательство было очевидным, потому что Леонора и Лизелетта пояснили.

Чтобы сэкономить время, мы воспользовались вратами страны в Кирнберге во время нашей вылазки в Аренсбах. Рыцари этой земли видели, как я приводила их в действие, так же как и последователи Сильвестра, и в итоге все это привело к тому, что высшие чины Эренфеста узнали, что я обладаю Грутрисхайтом и что герцог передал мне от королевской семьи магический инструмент для ухаживания.

«И потребовалось всего три дня, чтобы эта информация распространилась по всему дворянскому району, да?»

Леонора продолжила:

— В тот момент, когда ауб вручил вам королевский магический инструмент, он продемонстрировал своё намерение одобрить королевские ухаживания. Теперь дворяне считают отмену вашей помолвки с господином Вильфридом предрешенным фактом. Многие также обсуждают, на какие неразумные меры вы пошли, чтобы спасти господина Фердинанда.

Дворяне Эренфеста теперь считали, что я помолвлена с членом королевской семьи. Это было справедливо, но у них также сложилось впечатление, что я проведу время до следующего герцогского собрания, на котором будет объявлено об этом, оплакивая свои обреченные чувства к Фердинанду. Вот почему все дворянки так тепло улыбались и говорили о красоте «несбывшейся любви».

«Нгх... Настоящая трагедия в том, что все жалеют меня за то, что я потеряла свою первую любовь. А ведь я в принципе никогда не была влюблена!»

— Мы извлекли пользу из романтизации вашей поездки в Аренсбах, — заметила Леонора. — Тем не менее, учитывая, что ваш переезд в Центр не за горами, мы не хотим допустить новых скандалов.

Нашей ситуацией было бы гораздо легче управлять, если бы все считали, что мои «чувства» к Фердинанду односторонние и закончатся с моим браком в королевской семье. По этой причине было важно, чтобы он держался от меня на расстоянии.

Фердинанд окинул взглядом стол, моих последователей и других гостей, случайно посмотревших в нашу сторону, затем скрестил руки и вздохнул.

— Я считаю, что здоровье Розмайн важнее общественного мнения. Однако если вы предпочитаете отдавать предпочтение сплетням и слухам, я буду это уважать.

— Хорошо, — одобрил Бонифаций.

Все, казалось, почувствовали облегчение от того, что Фердинанд отступил, но мне стало не по себе. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— С момента моего отъезда прошло полтора года, — сказал Фердинанд. — У Розмайн уже должен быть новый лечащий врач, и с моей стороны было бы неправильно посягать на его обязанности. Если только вы не хотите сказать, что к ней до сих пор не приставлен новый врач.

Сильвестр и Карстед тут же отвели глаза. Фердинанд окинул их взглядом, а затем медленно встал, пробормотав, что я должна позвать его, если мне понадобится помощь.

— Нет, она должна позвать меня! — запротестовал Бонифаций.

Фердинанд посмотрел на него с явным раздражением, а затем развернулся и ушёл. По мере того как он удалялся, меня охватывало странное чувство паники. Если уж на то пошло, у меня не было другого врача, на которого можно было бы положиться, а моё тело явно вело себя не так, как надо.

— Леонора, я...

— Подождите, пока закончится пир. Здесь слишком много глаз, — прошептала Леонора, побуждая меня сесть обратно. — Возможно, вы не знаете, но вы привлекаете к себе более чем достаточно внимания просто из-за своего стремительного роста. Корнелиус ушёл собирать сведения, а господин Фердинанд только что отправился поговорить с Хартмутом. Пожалуйста, воздержитесь от открытых действий.

Она советовала мне как рыцарь сопровождения, но я всё равно покачала головой: я не хотела здесь оставаться. Я встала и ушла, оправдываясь тем, что мне нужно поговорить с Шарлоттой, Флоренцией и Эльвирой. Только оказавшись вдали от магического камня, я наконец смогла снова вздохнуть.

* * *

Я натянула фальшивую улыбку и попыталась протиснуться сквозь остальную часть пира. Фердинанд, должно быть, раздавал всевозможные приказы, поскольку его последователи носились по залу так же деловито, как и всегда.

— О, кстати... где может быть господин Фердинанд? — спросила я.

— Он вернулся в вашу библиотеку довольно давно. Сейчас уже слишком поздно его вызывать. Не могли бы вы подождать до завтра?

Я хотела пробыть здесь до конца пира, но без Фердинанда мне было не обойтись. Я даже не могла вызвать его обратно из-за срочности: я чувствовала себя не так уж плохо, когда находилась вдали от магического камня, так что моё состояние не могло быть срочным. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться в свои покои.

Ночное чаепитие (❀)

Гретия отправилась в оранжерею раньше нас, чтобы приготовить чай. Холодной зимой это здание регулярно использовалось для общения. Мои последователи посоветовали мне выйти позже назначенного, чтобы учесть время, необходимое Ханнелоре для переодевания.

— Пойдёмте, госпожа Розмайн, — позвал Дамуэль, когда я выходила из своей комнаты. Он и Юдит собирались охранять меня. — Вы не собираетесь использовать своего зверя?

Я потянулась рукой в карман, чтобы взять свой магический камень, как обычно... но остановилась.

— Что-то случилось? — уточнила Юдит, с любопытством глядя на меня. Её глаза расширились, когда я объяснила, что после битвы у меня появилась фобия.

— Пожалуйста, сообщайте своим последователям о подобном, — мрачно нахмурился Дамуэль. — Лизелетта была очень обеспокоена, когда увидела, как вы уронили ордоннанц. Оставлять её гадать о причине было совершенно неразумно.

— Дамуэль! Мы же не собирались пока ей говорить, ты забыл?! — возмутилась Юдит. — Что случилось с тем, чтобы дать ей хорошенько выспаться?!

— Есть большая разница между человеком, которому просто нужно отдохнуть, и человеком в нездоровом состоянии духа, требующем особого внимания. Если мы хотим, чтобы наша госпожа рассказывала нам о таких вещах, мы должны дать ей это понять, не так ли?

Мои рыцари о чём-то спорили. Насколько я поняла, они хотели отложить предназначенный мне доклад, но Дамуэль решил, что мне стоит услышать его уже сейчас.

— Пожалуйста, расскажи мне, Дамуэль, — прервала я их. Я шла к оранжерее пешком, так как боялась формировать своего зверя, так что у нас было достаточно времени до прибытия.

— Господин Фердинанд выступил инициатором пира, а господин Бонифаций привлёк к себе много внимания рассказами о своих подвигах. Но знали ли вы, что именно вы являетесь хозяйкой этого мероприятия?

«Серьёзно?»

Согласно моим представлениям, я просто использовала пиршество, чтобы сдержать буйство Бонифация. Остальные в тот момент оценили мои действия, однако это противоречило обычному в таких ситуациях порядку, по которому приоритет имел доклад ауба. От безысходности слуги Бонифация и мои собственные сговорились и пригласили Сильвестра сесть с нами, что позволило сохранить видимость нормы, пусть и с небольшим нарушением в очерёдности докладов.

— Господин Бонифаций рассказывал нам всем истории о своих сражениях, — продолжал Дамуэль. — Затем, после времени, проведенного в молчании, ауб наконец рассказал о своей собственной битве. По мнению всех, кто наблюдал за беседой, всё шло как по маслу — пока вы не прервали ауба, не поднялись со своего места и не начали сетовать о своей примерке.

Из-за внезапной панической атаки я должна была оказаться как можно дальше от магического камня Георгины, но остальные участники пира об этом не знали. Насколько им было известно, я в порыве встала и попыталась уйти, даже не потрудившись подать знак своим слугам или попрощаться с теми, кто сидел со мной. Казалось, я была так расстроена из-за одежды, что начала критиковать слуг, ценой неуважения к герцогу.

«Не может быть... Я просто не могла поступить грубее!»

Это было трагично, но в то время я была не в том положении, чтобы задуматься о политической стороне своих действий. Приходилось выкручиваться и я делала всё, что могла.

— Господин Фердинанд впоследствии предположил, что вы столкнулись с чем-то, помимо простого истощения, — продолжил Дамуэль. — Однако было уже слишком поздно. Если бы вы просто сказали нам, что причиной вашего расстройства были магические камни, господин Фердинанд не стал бы расспрашивать господина Бонифация о его битве, а Лизелетта не стала бы действовать так, как она поступила. В отсутствие информации нам даже в голову не пришло, что вам могло быть не по себе. Вы неоднократно участвовали в диттере в дворянской академии и даже возглавили первое сражение, пригласив Дункельфельгер вступить в бой.

Я могла бы притвориться, что теряю сознание, и тем самым дать повод моим слугам вынести меня из комнаты, но нет. Вместо этого я выбрала самый ужасный вариант: подойти к Флоренции и Шарлотте, чтобы обсудить мою примерку. В результате я провела всё празднество с натянутой улыбкой, несмотря на утомление.

— Вы так хорошо умеете скрывать свои эмоции, что слуги ауба и господина Бонифация восприняли ваш внезапный отъезд как верх грубости.

Лизелетта отчаянно пыталась сгладить ситуацию с Бонифацием и его последователями, но они отвечали лишь критикой:

— Вы и ваши коллеги, должно быть, чрезвычайно плохо занимаетесь вопросами одежды госпожи Розмайн, раз она сочла нужным поднять этот вопрос перед аубом во время пира.

«Не верится, что Лизелетте сказали такое…»

— Господин Карстед и ауб настаивали и убеждали группу господина Бонифация, говоря, что у вас должны были быть другие причины для ваших действий. В конце концов, даже господин Фердинанд беспокоился о вас. Пожалуйста, будьте осторожны в дальнейшем и сообщайте нам заранее, если что-то не так.

Я хотела возразить, что до пира не чувствовала в себе ничего настолько необычного, чтобы обратить на это внимание, но это мало успокоило бы моих последователей, которые уже столкнулись с последствиями. Я была настолько сосредоточена на своих собственных заботах, что Сильвестр и Бонифаций совсем вылетели у меня из головы. Я ни на секунду не задумалась о том, как тяжело придётся моим брошенным последователям. Я совершенно провалилась как госпожа.

— Мне нужно будет извиниться перед Лизелеттой...

— Госпожа Розмайн... — вмешалась Юдит, — могу я предложить похвалить её? Пока я договаривалась о поездке в оранжерею, она вела переговоры с господином Фердинандом и компанией «Гилберта» о проведении примерки в вашей библиотеке вместо замка, в котором пока нельзя было это сделать. Но, разумеется, мы не должны были рассказывать вам обо всём этом до завтрашнего утра...

— Мы обратили внимание на то, что вам не следует пользоваться одним поместьем с господином Фердинандом, и нам посоветовали пригласить госпожу Ханнелору и господина Хайсхица под предлогом вручения им украшения для волос.

Ущерб моей репутации будет иметь серьезные долгосрочные последствия, особенно учитывая мою помолвку с королевской семьёй. Положение было, мягко говоря, неприятным.

— Из-за нашей неопытности мы не заметили, что что-то не так... но во многом вина должна лежать и на Хартмуте, — пожаловалась Юдит, поджав губы. — Он заметил это осложнение, но решил никому не рассказывать, поскольку у него не было доказательств, подкрепляющих его подозрения. Он тайно переговорил с Фердинандом, оставив остальных в стороне.

* * *

Вскоре показалась оранжерея. Она выглядела чудесной, словно из фантастической книги. Благодаря яркой луне и массивным окнам, сделанным так, чтобы пропускать как можно больше света, белое здание словно сияло. Посреди этого повсюду стояли маленькие магические инструменты, похожие на лампы, в свете которых распускались всевозможные цветы.

— Как красиво... — прошептала я.

— Сюда, госпожа Розмайн, — обратилась Гретия и подвела меня к аккуратно накрытому столу. Поскольку дворянки часто использовали оранжерею для своих мероприятий, здесь было много места для столов и стульев. — Госпожа Ханнелора уже в пути. Комнаты для гостей находятся в главном здании, так что она не задержится.

Затем Гретия рассказала о чае, который она приготовила, и о том, что мне следует сделать после прибытия Ханнелоры, кое не заставило себя ждать.

— Госпожа Ханнелора. Добрый вечер.

— Благодарю вас за приглашение, госпожа Розмайн. Оно стало для меня благом в эту бессонную ночь. — Ханнелора взглянула на цветы, и её глаза сощурились в улыбке. — Эта оранжерея действительно восхитительное место.

Я пригласила нашу, выглядевшую несколько изможденной, гостью на небольшую прогулку. Гретия предложила мне так поступить, поскольку это позволит ей воспользоваться нашим кратким отсутствием, чтобы узнать у слуг Ханнелоры, какой чай из имеющихся у нас предпочла бы их госпожа.

Ханнелора приняла мое предложение, и мы вдвоём неторопливо осматривали оранжерею. Мы любовались цветами и глубоко вдыхали их свежий, приятно пахнущий аромат. Наши рыцари следовали на небольшом расстоянии позади нас.

— По правде говоря, я впервые посещаю эту оранжерею, — призналась я. — Женщины часто посещают её во время зимнего общения... но поскольку я всегда проводила зимы в игровой комнате или в дворянской академии, у меня никогда не было возможности присоединиться к ним. Должно быть, цветы выглядят величественно и ярко на фоне падающего снега.

— От одной только мысли об этом у меня замирает сердце. Как жаль, что я никогда этого не увижу.

Продолжая любоваться цветами, Ханнелора отметила, что большинство из них не встретишь в Дункельфельгере. Климат двух наших герцогств, должно быть, сильно различается.

— Вам понравился пир? — спросила я.

— Действительно, хотя я была сильно потрясена, узнав, что «Любовные истории дворянской академии» пишет ваша мать. Она дала мне последнюю часть, и мы подробно обсудили её работу. Я великолепно провела время.

Ханнелора, будучи просто вне себя от восторга, рассказывала мне, о чём они с Эльвирой говорили. Её настроение было настолько заразительным, что я улыбалась вместе с ней.

— Госпожа Эльвира даже сказала мне, что планирует включить мои истории в одну из своих будущих книг. Она хочет написать вашу с господином Фердинандом историю любви.

Я без раздумий отмахнулась от этого заявления.

— Это не то, что я хотела бы видеть опубликованным. Я попрошу, чтобы она немедленно отказалась от этой идеи.

Ханнелора опустила плечи:

— Госпожа Эльвира сказала, что вы должны найти счастье хотя бы в мире сказок. Её мудрость заключалась в том, что романтическая сказка может стать прекрасным спасением от суровой реальности. Она показалась мне очень сильной духом матерью.

«Подожди... Разве я не говорила что-то подобное? Может быть, тогда, когда Фердинанду впервые приказали переехать в Аренсбах».

Мы продолжали неспешно прогуливаться по оранжерее, болтая обо всем, пока Гретия и слуги Ханнелоры не окликнули нас.

— Пожалуйста, насладитесь этим чаем, — сказала Гретия. — Он должен согреть вас обеих в эту холодную ночь.

Я отхлебнула травяного чая: Гретия, должно быть, специально заварила его, чтобы помочь нам уснуть. Она даже добавила в него немного мёда, чтобы он лучше усваивался. Я сделала большой глоток и обрадовалась теплу напитка. Должно быть, мне было холоднее, чем я думала.

— Госпожа Ханнелора, будьте добры...

Мне не хотелось, чтобы наши собеседники услышали, что я собираюсь сказать дальше, поэтому я позаботилась о подготовке инструмента, блокирующего звук. Как только моя собеседница приняла его, я без промедления перешла к сути дела.

— Я хочу принести вам свои искренние извинения.

— Госпожа Розмайн? — произнесла Ханнелора, моргая от удивления.

— Я говорила аубу Дункельфельгеру, что это займёт всего два колокола, но прошло уже три дня... Кроме того, первоначальным планом было просто спасение господина Фердинанда. Я не предполагала, что ваши добровольцы будут втянуты в последующую борьбу с остатками войск Ланценавии или сегодняшнюю битву. Я причинила вам столько беспокойства, что вы даже не можете заснуть сегодня. Мне очень жаль.

— Но… эмм… госпожа Розмайн... — нервно начала Ханнелора. — Это господин Фердинанд раззадорил рыцарей. Тогда я решила, что они должны продолжить сражаться, раз уж они так недовольны сражениями с Ланценавией. Вам нет нужды извиняться.

Я покачала головой:

— Только благодаря вашей доброй воле мы одержали победу. Я могу публично выразить благодарность за помощь вашего герцогства... но мы не можем извиниться за те неприятности, которые доставили вам. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы хотя бы в какой-то степени загладить свою вину.

Ханнелоре даже пришлось помогать защищать Герлах. Если она теперь не может уснуть, мне, конечно, нужно было извиниться.

— Именно благодаря вашим войскам нам удалось выиграть битву при Герлахе, — продолжила я. — Может, вы и не понесли потерь, но многие ваши рыцари были тяжело ранены, не так ли? Подумать только, я подвергла людей из другого герцогства такой серьёзной опасности...

Я успела вовремя всех исцелить, то есть никто не умер, но всё равно — некоторые из бойцов были серьёзно ранены или пережили ослабленное, но всё ещё опасное действие яда мгновенной смерти.

— Госпожа Розмайн, как я уже сказала, мы сами решили участвовать в этих сражениях. Пожалуйста, перестаньте вести себя так, будто это было одностороннее решение. В Дункельфельгере нет ни одного рыцаря, который согласился бы на диттер, не имея решимости пройти его до конца. Если уж на то пошло... — Ханнелора выдохнула, и из ее глаз покатились слёзы. — Это я должна извиниться. Перед вами и перед Эренфестом.

Я лишь удивленно уставилась на Ханнелору. Я думала, что она будет меня ругать. Мне даже в голову не приходило, что она может попросить прощения в ответ.

— Я доставила всем столько неприятностей во время битвы при Герлахе, — горестно говорила она. — Моя попытка внезапного нападения усилила врага... и столько рыцарей Эренфеста погибло в результате моих прямых действий. Я согласилась участвовать, чтобы загладить позор прошлого диттера, но от меня не было никакой пользы. От этого моё сердце так болит... Я никогда не смогу принести извинения рыцарям, которые погибли, у меня никогда не будет такой возможности...

Я отправилась с Матиасом прямо в поместье гиба, поэтому не знала, что Граозам использовал магическую силу, полученную в результате неожиданной атаки Ханнелоры, чтобы усилиться. Ей пришлось наблюдать, как погибли несколько рыцарей Герлаха, и поэтому она не могла сомкнуть глаз. Как человек, у которого непредвиденно развилась фобия к магическими камням, я прекрасно понимала, что она чувствовала.

— Благодаря вам наши рыцари были спасены, — сообщила она. — Вы даровали нам своё масштабное исцеление сразу же после того, как мы прорвались сквозь ряды врага, а значит, нам не нужно было пить лекарства восстановления и можно было не убирать ткань с антидотом ото рта.

В то время мы посвятили себя тому, чтобы дать рыцарям гиба время на исцеление, поскольку, когда мы добрались до них, они уже были разбиты. Моё благословение не помогло восполнить их магическую силу, и они отступили, пока рыцари Дункельфельгера удерживали линию фронта с помощью исцеления Лонгшмер. Чтобы выпить лекарство восстановления, им пришлось убрать ткань со рта, поэтому несколько из них умерли, когда в них попал яд.

— Как кандидат в аубы Эренфеста, вы должны были отдать предпочтение своим рыцарям. Вместо этого только наши остались невредимыми. Вы защищали нас за счёт своих собственных войск, и... я чувствую себя просто ужасно.

Я покачала головой. Было бы идеально, если бы никто не погиб, но в столь масштабном сражении такой удобный исход был невозможен. То, что Дункельфельгер обошёлся без потерь, было в моих глазах не более чем чудом, особенно если учесть, что им вообще не было нужды сражаться за нас.

— Если бы не ваши рыцари, я бы никогда не смогла спасти господина Фердинанда, — сказала я. — А наши победы в сражении с остатками войск Ланценавии и в битве при Герлахе достались бы гораздо большей ценой. Поэтому, пожалуйста, не корите себя за случившееся. Ваше участие спасло не только Эренфест, но и меня. Я благодарна вам от всего сердца.

По щекам Ханнелоры побежали слезы, и она сцепила пальцы в молитве. Я положила свои руки поверх её.

— Давайте оплакивать павших вместе. Мы можем молиться за них, пока они поднимаются по высокой лестнице, чтобы на рассвете присоединиться к верховным богам.

Ханнелора потрясённо посмотрела на меня:

— Молиться за них?.. Меня воспитывали так, чтобы я не печалилась о смерти наших рыцарей. Они жертвовали собой, защищая свой дом, своих господ, свои семьи, друзей и идеалы. Оплакивать их должны их близкие. Я же, как кандидат в аубы, должна позаботиться о том, чтобы их наследие продолжало жить. Я должна восхвалять их героизм и выплатить их семьям достаточную компенсацию. Будет ли правильным с моей стороны молиться за усопших, когда они едва знали меня?

— Я не могу говорить об обычаях вашего герцогства, однако, мы в Эренфесте. Я не вижу в этом ничего страшного, если ваше чувство утраты искреннее.

Я кратко переговорила с моими рыцарями, а затем вышла из оранжереи на балкон второго этажа здания. Там, среди холодного ночного воздуха, я сформировала свой штап. Небо уже начинало светлеть, но перед рассветом я успела научить Ханнелору молитве за умерших.

— О могущественный король и королева бескрайних небес... — начала Ханнелора, побуждая наших последователей достать свои штапы и присоединиться к ней. — Пусть наши молитвы дойдут до тех, кто поднимается по высокой лестнице. Мы исполняем нашу траурную песнь, чтобы вы могли защитить тех, кто больше не может вернуться к нам.

Свет и тьма вылетели из моего штапа и взлетели в небо. Такие же огоньки вырвались из штапов Ханнелоры и её последователей.

[[image:/storage/reader-images/c04dd4ede87245bba15f75ecaf551b5c79784dd5.png]]

— Госпожа Розмайн... как вы думаете, дошли ли наши молитвы до Герлаха? — спросила Ханнелора.

— Да.

— Хотя я молилась за них, мне кажется, что я тоже получила благословение... — улыбка на лице Ханнелоры подсказала мне, что печаль, омрачавшая её сердце, рассеялась.

В Эренфесте прозвенел первый колокол, означающий начало нового утра.

Примерка (❀)

— Госпожа Ханнелора, похоже, что Дрефангуа, богиня времени, сегодня ткёт наши нити с чрезвычайным изяществом. Сегодня днём мы отправимся в Аренсбах, после чего я верну вас в Дункельфельгер. Пожалуйста, отдохните в своей комнате до тех пор.

— Разве я не приглашена на заказ украшения для волос? — напомнила Ханнелора, смутившись. Должно быть, наша молитва за умерших чудесным образом успокоила её. Сейчас она выглядела расслабленной и немного сонной.

Я улыбнулась и покачала головой:

— Заказ можно сделать в любое время. Ваше здоровье важнее, поэтому я бы посоветовала вам немного отдохнуть.

— Я ценю и намерена принять ваше предложение... но мне не терпится сделать заказ у мастерицы, изготавливающей вам украшения для волос, — с лукавой улыбкой отметила Ханнелора. Затем она удалилась к себе в гостевую комнату вместе с последователями, отметив перед уходом, что Дрефангуа вновь сплетёт наши нити в третий колокол.

Я уже собиралась вернуться в свои покои, как Дамуэль вдруг достал штап и принял оборонительную стойку. Юдит сделала то же самое. Я усилила зрение и посмотрела туда, откуда мои рыцари ждали угрозу, и увидела, что к нам приближается белый лев с ещё несколькими ездовыми зверями позади.

— О, господин Фердинанд, — поприветствовала я, когда он подлетел к нам. — Доброе утро. Вы пришли рано.

С кислой миной он приземлился на балкон, после чего спешился и внимательно оглядел всех нас.

— Я обнаружил огни в небе и посчитал, что это может быть вражеская атака, подготовленная к рассвету, когда дозорные наиболее истощены. Но, полагаю, нелепое количество магической силы, выпущенное в подобное время, твоих рук дело.

— Я оплакивала погибших вместе с госпожой Ханнелорой. Те, кто отдал свои жизни в Илльгнере, Герлахе и городе Эренфесте, сейчас поднимаются по высокой лестнице к верховным богам. Я не хотела вас будить… Простите.

Фердинанд нуждался в отдыхе больше, чем кто-либо другой, но страх перед засадой заставил его поспешить сюда. Мои рыцари сообщили ордену о наших планах, но, видимо, не сочли нужным послать ордоннанц в мою библиотеку.

— Не стоит извиняться, я всё равно планировал прийти сюда, чтобы пополнить запасы лекарств взамен использованных. Хм... Не хочешь и сама чем-нибудь воспользоваться? Я могу дать тебе лекарство, благодаря которому в течение одного колокола ты будешь спать как убитая. Никаких сновидений. Это средство бесценно, когда нет времени на отдых.

— Отсутствие сновидений звучит весьма привлекательно... но, учитывая совершенно обоснованный риск того, что я могу провести ещё два дня без сознания, я, честно говоря, не решаюсь попробовать.

Мне нужен был быстрый и простой способ передохнуть, чтобы можно было проверить нижний город и храм, но я не могла избавиться от воспоминаний о том, как все отправились вперёд, оставив меня в Аренсбахе. Мысль о том, чтобы выпить ещё одно такое лекарство, заставляла меня напрягаться.

— Ты проснёшься, хочешь ты этого или нет, — заверил меня Фердинанд. — Не забывай, что в третий колокол у тебя встреча с компанией «Гилберта». Неужели ты и вправду собираешься приветствовать швей в своей библиотеке с таким откровенно измученным видом?

Я прижала ладони к щекам. Город Эренфест пережил свою собственную битву. Тули наверняка беспокоилась о папе, который решился на крайние меры во время охраны западных ворот. Меньше всего мне хотелось, чтобы она или кто-то ещё из моей семьи начал беспокоиться и обо мне.

В мои планы не входило становиться такой же зависимой от лекарств, как Фердинанд, но я решила всё же воспользоваться снотворным, которое он считал бесценным.

— Розмайн, ты себя хорошо чувствуешь? Эм… Полагаю, не мне задавать такие вопросы.

— Нет, мы собирались посоветоваться с вами позже, господин Фердинанд. У госпожи Розмайн действительно сейчас некоторые проблемы, — пояснил Дамуэль. Видя моё нежелание отвечать, он решил говорить вместо меня. — Похоже, все магические камни напоминают ей о последствиях сражения, и теперь она слишком травмирована, чтобы даже сформировать своего ездового зверя.

— Всё гораздо хуже, чем я предполагал, — нахмурившись, пробормотал Фердинанд. — Невозможно сказать, какое влияние эта фобия может оказать на её повседневную жизнь. Как оказалось, мы ещё не закончили обезвреживать ловушки, расставленные последователями Мельхиора, так что храм сейчас далеко не самое безопасное место. Если тебе нужно туда пойти, я бы посоветовал подождать до полудня, к тому времени уборка будет завершена…

Фердинанд продолжил что-то бормотать об отсрочке отправления, я же вгляделась в него, склонив голову на бок.

— Вы уже осмотрели храм?

— Нет. Мои знания о ситуации получены исключительно из отчётов.

Юстокс видел, как Филина и Хартмут обсуждали с Мельхиором и его последователями именно этот вопрос. Ему не удалось услышать ни слова из их разговора, но, как и подобает Юстоксу, он сумел прочитать всё по губам.

— Ну, если ловушки ещё не обезврежены и предстоит уборка, я не буду торопиться, — согласилась я. — Однако, я всё ещё хочу увидеть храм своими глазами после того, как они закончат.

— Дамуэль, — обратился Фердинанд, — попроси последователей Мельхиора немедленно удалить ловушки.

— Понял.

* * *

Разговор с Фердинандом чудесным образом развеял мои тревоги. Я выпила лекарство, которое он мне дал, и сразу же уснула. Как он и уверял меня, голова была ясной ровно один колокол... а затем ужасный кошмар заставил меня вскочить с кровати. Стало понятно, почему он был так уверен, что я проснусь вовремя. Я была рада, что хоть немного поспала, но всё же...

— Что-то случилось? — спросила Оттилия и отодвинула занавески на кровати. С рассветом она поменялась местами с Гретией и, должно быть, услышала, как я очнулась от сновидения.

— Я проснулась ужасным образом... Господин Фердинанд говорил мне, что эти лекарства очень полезны, когда недостаёт времени на отдых, но я не могу представить себе, как можно пить что-то подобное регулярно.

Как я решила, он заслуживал хорошего выговора... но все твердили держаться от него подальше ради сохранения репутации.

«Боже... Дворянская жизнь — это так сложно».

Оттилия настаивала на том, чтобы я поспала ещё, но я отправила её готовить завтрак. Тем временем Бертильда одела меня и рассказала о своих впечатлениях от недавней битвы. Она работала с Брюнхильдой и Шарлоттой, которые посвятили себя поддержке армии, и рассказала, что труднее всего ей пришлось при подготовке комнат для гостей к пиру.

«Я впервые услышала о том, что по приказу ауба рыцарям через круг перемещения отправляли еду из замка».

За завтраком Оттилия объяснила, чем в данный момент заняты мои последователи.

— Вернувшись с пира, Хартмут передал приказ господина Фердинанда о том, что мы должны подготовиться к тому, что вы проведёте несколько дней в Аренсбахе. По его словам, вам необходимо вернуться туда хотя бы раз. Подумать только, вам придётся вновь отправиться навстречу опасностям так скоро после возвращения домой…

В дополнение ко всем прочим, кто ранее сопровождал меня в Аренсбах, в этот раз с нами отправятся ещё и Лизелетта с Гретией.

— Я буду готовиться к вашему отъезду вместе с Бертильдой, мы намереваемся всё подготовить до полудня, — продолжала Оттилия. — Остальные будут заняты своими приготовлениями.

Бертильда протянула новейшие книги Эренфеста:

— Пожалуйста, почитайте их, пока мы организуем карету, чтобы отвезти вас в библиотеку. Гретия и Лизелетта подготовили книги, которые вы ещё не читали. Госпожа Эльвира также сказала, что сделает как можно больше книг до вашей свадьбы.

За зиму, пока меня не было, было напечатано две книги. Я потратила столько времени на подготовку к битве, что так и не прочитала их, поэтому я поблагодарила Бертильду и немедленно приступила к исправлению этого. Хорошая история — лучший способ отвлечься от ужасающих мыслей.

* * *

«Ах, вот и вы. Люди из компании “Гилберта” уже ожидают».

В третий колокол я села в карету вместе с Ханнелорой и Хайсхицем, и мы отправились в мою библиотеку. Кареты всегда использовались при посещении дворянских владений, за исключением случаев, когда человек избегал внимания или был очень близким другом владельца поместья. С нами были гости, поэтому мы решили не использовать наших ездовых зверей.

— Давайте же отправимся, Хайсхиц, — пригласил Фердинанд по прибытии.

— Верно! Прошу простить нас, госпожа Ханнелора. Приятных покупок!

Проводив нас до места назначения, Хайсхиц вместе с Фердинандом отправился на тренировочную площадку рыцарей. Не только им пришлось покинуть нас: в мою библиотеку не пускали даже мужчин из числа моих рыцарей. Незамужняя дама ни в коем случае не должна принимать мужское общество во время примерки своих нарядов... По крайней мере, мне так сказали.

Фердинанд, его последователи, а также рыцари Дункельфельгера забрались в кареты, на которых мы приехали сюда, и отправились в замок.

— Даже Лазафам уехал с ними... — заметила я. — Он намерен тренироваться с рыцарями?

— Очень сомневаюсь в этом, — хихикнула Леонора. — Скорее всего, он будет готовить чай и прочее для наших гостей.

Закончив говорить, она жестом позвала меня в библиотеку.

— Госпожа Розмайн, госпожа Ханнелора... Добро пожаловать.

Лизелетта и Гретия, прибывшие в библиотеку раньше остальных, сразу же подхватили нас и повели к мастерицам. Швеи уже собрались и ждали нашего прибытия: салон поместья был завален тканями, и несколько девушек стояли на коленях. Среди них была и Тули. Я уже знала, что она эвакуировалась в библиотеку еще до начала боев, но всё равно почувствовала огромное облегчение, когда увидела её в целости и сохранности.

— Сегодня я здесь с госпожой Ханнелорой, кандидатом в аубы из Дункельфельгера и моей очень близкой подругой, — представила её я. — Если бы не поддержка её герцогства, Эренфест мог бы потерпеть поражение. Я понимаю, что этого будет недостаточно, чтобы выразить истинную глубину нашей благодарности, но я хочу подарить ей украшение для волос самого лучшего качества. Тули, я должна буду попросить тебя сделать его.

— Как пожелаете, госпожа Розмайн, — ответила Тули. Когда она встретила мой взгляд, выражение её лица стало ярче. Должно быть, она тоже была рада, что я в безопасности.

— Помнишь ли предыдущий заказ, который ты делала для Дункельфельгера? Это украшения для волос предназначалась для старшего брата госпожи Ханнелоры.

— Я хорошо его помню. Дизайн был просто восхитительным.

Тогда Лестилаут предоставил эскиз редкого цветка. Тули задумалась об этом, но лишь на мгновение. После она тут же начала подробно расспрашивать Ханнелору о её вкусах.

— Наверное, стоит сделать украшение в божественных цветах зимы, чтобы я могла носить его в дворянской академии... — размышляла Ханнелора. — Что касается дизайна, здесь возникают некоторые затруднения... Украшение для волос, которое мой брат подарил своей невесте, было прекрасно, но и то, что обычно носит госпожа Розмайн, не уступает в красоте.

— Раз уж вы так хорошо дружите с госпожой Розмайн, могу ли я предложить вам украшение для волос, похожее на её? — посоветовала Тули. — Тогда вы сможете носить парные украшения. Конечно, они не будут совершенно одинаковыми: мы будем использовать нити подходящего для вас цвета, но...

— Ох, какая замечательная идея! Я всегда мечтала о чём-то подобном! — Ханнелора захлопала в ладоши, её красные глаза наполнились энтузиазмом. Затем она, казалось, вспомнила о своём положении и нервно повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Если, конечно, вы не против, госпожа Розмайн.

— Я буду очень рада. Тули уже знает, какие украшения для волос мне подходят. Вам следует поговорить с ней, чтобы уточнить детали для вашего.

Доверив украшение для волос Тули, я подошла к восторженным швеям. Гретия и Лизелетта сняли с меня одежду, оставив в нижнем белье.

— Необходимо сделать всё к собранию герцогов, но примите также во внимание, что госпожа Розмайн ещё очень уставшая, — предупредила Лизелетта.

— Мы постараемся закончить как можно быстрее, — ответила Коринна.

Швеи одевали меня в незаконченную одежду, делали несколько поправок, после чего меняли местами одежду и повторяли процесс. Так продолжалось некоторое время, пока Коринна снова не заговорила.

— Швеи герцогской семьи, которые не смогли быть здесь сегодня, попросили нас провести для них примерку. Похоже, на их основе будет сшита и другая одежда.

По понятным причинам мы не могли вызвать сюда герцогских швей в столь короткий срок. Более того, пока компания «Гилберта» занималась сегодняшней примеркой, некоторые из этих нарядов шились в других мастерских. Мой неожиданный рост поставил их всех в довольно затруднительное положение, а теперь ещё и моё скорое возвращение сократило им время на работу. Меня огорчала мысль, что мои требования приносили швеям так много забот, но, учитывая, что альтернативой было бы остаться без одежды, я всё же хотела, чтобы они продолжали усердно трудиться.

— Должно быть, я всех беспокою из-за того, что лишь на такой короткий срок остаюсь здесь, в Эренфесте... — вздохнула я.

— Не беспокойтесь об этом, — заверила Коринна. — За срочность ваших заказов нам полагается дополнительная плата.

В её глазах появился купеческий блеск, напомнивший мне о Бенно, и на моём лице тут же появилась улыбка.

— Пожалуйста, уделите особое внимание качеству одежд. В конце концов, я собираюсь носить их в присутствии королевской семьи.

— Конечно же. Мы сделаем их величайшими из всех, что вы когда-либо видели, — уверила Коринна. Её серебристые глаза обычно были такими спокойными и нежными, но сейчас в них читалась решимость человека, поставившего перед собой чёткую цель. Она действительно была младшей сестрой Бенно.

Пока продолжалась примерка, я не могла не пожалеть, что Бенно, Лутц и остальные не находятся здесь. Я обернулась, чтобы проведать Ханнелору, и встретила её взгляд. Тули перебирала принесенные ею нити, пытаясь решить, какие лучше всего подойдут её новой клиентке.

— Вы сделали заказ, госпожа Ханнелора? — уточнила я.

— Да. Кстати говоря... Вы, и вправду, заказываете сразу очень много нарядов. И многие из них сделаны в стиле, который я никогда не видела раньше.

— Да, мы комбинируем ткань, окрашенную по новой моде Эренфеста, с более тонкой тканью из Аренсбаха, которую мне прислал господин Фердинанд. — Я приподняла одну из своих юбок, чтобы показать тонкую ткань, о которой я говорила. — Здесь, в Эренфесте, не принято носить вуали.

Ханнелора приложила руку к щеке и бросила на меня любопытный взгляд:

— Ммм, госпожа Розмайн... Есть кое-что, что меня очень беспокоит. Я хочу задать вам один вопрос, но если вы сочтёте его неприличным или грубым, я не стану принуждать вас к ответу. Можно?

— Конечно.

— Как я понимаю, у вас есть несколько вариантов будущего: быть кандидатом в аубы Эренфеста, следующим аубом Аренсбаха или даже кандидатом в зенты. Вы уже знаете, какой путь вы собираетесь выбрать?

По правде говоря, я не задумывалась об этом. Прервавшись на мгновение, я обдумала сказанное и затем произнесла:

— Госпожа Ханнелора... У меня нет никаких вариантов.

Я окрасила основание Аренсбаха, но это не значало, что я настоящий ауб. Прежде всего, я была несовершеннолетней, и король ещё не дал мне своего согласия. Что же касается кандидата в зенты, то моя Книга Местионоры была неполной и я не могла заслужить это звание. В порядке исключения я оставалась кандидатом в аубы Эренфеста, и никак иначе.

— Я всегда равнялась на вас, — призналась мне Ханнелора. — В дворянской академии вам пришлось многое вытерпеть из-за вашей юной внешности, но вы не позволили этому остановить вас. Вы наотрез отказались от требований моего брата, несмотря на его статус кандидата в аубы великого герцогства, а также ясно выразили своё мнение принцу Анастасию. То, как каждый раз вы выбираете путь, соответствующий вашим собственным желаниям, восхищает меня, госпожа Розмайн.

Для той, кто провёл большую часть времени в академии, осторожно изучая окружающих и стараясь избегать выговоров, я, оказалось, выгляжу как настоящая героиня.

Будучи настоящим кандидатом в аубы, Ханнелора, должно быть, не обращала внимания на простых швей... но я видела, что Тули прислушивается. Она и остальные работники компании «Гилберта» были для меня семьёй, и меня беспокоила мысль о том, как они могут отреагировать на сказанное.

«Мм, Госпожа Ханнелора... Это нормально, что вы любопытствуете, но сейчас не самое подходящее время…»

Конечно, мои безмолвные мольбы никак её не остановили. Она продолжала беззаботно обсуждать мои выходки.

— Вы сияли как будущий зент, когда пригласили Дункельфельгер участвовать в настоящем диттере и появились у врат страны, — продолжала Ханнелора. — Затем вы окрасили основание Аренсбаха и боролись за спасение местных дворян от вторженцев из Ланценавии, хотя вам было бы так легко отказаться от них. Сейчас же вы просто смирились с нежеланной помолвкой и тем расстоянием, которое она создаст между вами и господином Фердинандом. Вы кандидат в аубы Эренфеста, однако почему-то именно здесь, у себя дома, вы совершенно не походите на себя истинную. Странно, не так ли?

Когда Ханнелора подошла, моя спина покрылась холодной испариной. Краем глаза я наблюдала за Тули. Выражение её лица испускало беспокойство и желание узнать, что происходит.

— Время ещё есть, — продолжала Ханнелора. — Вы ещё можете успеть.

— К-к чему вы клоните?

— Официальное объявление будет сделано только на собрании герцогов. Если вы того желаете, позвольте нам сделать вас аубом или зентом до этого времени. Я сделаю всё возможное, чтобы поддержать вас.

Я так и не поняла, что имела в виду Ханнелора. Наверняка она не знала о моей мечте создать город-библиотеку. Я повернулась к своим последователям, прося их о помощи... но вместо того чтобы сделать хоть что-то, чтобы остановить Ханнелору, они, похоже, тоже ждали моего ответа. Все взгляды были устремлены на меня.

— Госпожа Ханнелора, — осторожно начала я, — почему именно я должна успеть стать аубом или зентом до собрания герцогов?

Поддержка от Дункельфельгера была настолько ошеломляющей, что это не на шутку испугало меня. Я уже прекрасно понимала, что не могу относиться к союзу с ними легкомысленно. Мне нужно было знать, что задумала Ханнелора.

— Разве это не очевидно?! Вы могли бы действовать в соответствии с чувствами к господину Фердинанду, которые вы испытываете с юных лет!

При упоминании имени Фердинанда глаза Тули впились в меня, чуть ли не выскакивая из орбит. Её выражение лица кричало: «Ты всё это время была влюблена в главного священника?!»

Коринна продолжала примерять мою одежду, но её ухмылка говорила сама за себя: «О боги. Полагаю, ты уже в таком возрасте». Меня редко волновало, когда дворяне неверно трактовали мои поступки, но это было невыносимо.

«Пожалуйста, госпожа Ханнелора, прекратите! Вы говорите всё это в присутствии моей семьи!»

[[image:/storage/reader-images/40d92474a84e7cbeacc910647fc1e311f46a663c.png]]

— Госпожа Ханнелора! — воскликнула я. — Остановитесь. Сделайте глубокий вдох и успокойтесь. Я не влюблена в...

— Вам не нужно скрывать свои истинные чувства. Не от меня. Вы ведь уже говорили мне, что влюблены не в своего жениха, а в кого-то другого, не так ли? В того, кто был с вами с самого детства, кто вёл вас по жизни и всегда поддерживал...

«Ах, да... Похоже, я действительно сказала что-то подобное. Но это ничуть не улучшает ситуацию!»

Ханнелора же вещала дальше:

— Господин Вильфрид сказал мне, что никто не подходит под эти критерии лучше, чем господин Фердинанд. Если только вы не хотите сказать, что есть кто-то ещё.

«Это плохо... я думала о Фране и Лутце, когда говорила всё это, но когда речь заходит о дворянах, господин Фердинанд — единственный, кто подходит под описание. Конечно, люди думают, что я влюблена в него! НЕЕЕЕЕЕТ!»

Я опустила голову на руки, не в силах вынести боль своего положения. И пока я отчаянно ломала голову в поисках решения, Ханнелора продолжала свою страстную речь:

— Даже в рассказах я не выношу, когда любовь остаётся не воплощённой. Тот, что я прочитала сегодня утром, чуть не разбил мне сердце. Сама мысль о том, что вы должны выйти замуж за принца, который даже не соответствует вам по магической силе, чтобы подарить королевской семье Грутрисхайт, причиняет мне невыносимые страдания. Я не потерплю этого. Вы должны заполучить своего мужа в честном и славном бою, чтобы у ваших родителей, братьев и сестёр больше не было повода для жалоб. Ради вашего счастья, госпожа Розмайн, я буду поддерживать вас изо всех сил. Хорошо?

«Это краткое “хорошо” в конце было милым, но... боги! Ханнелора действительно женщина Дункельфельгера!»

Следуя за сердцем

Стремление Ханнелоры «воплотить мою любовь» не было встречено мной с особой радостью. Во-первых, я не была влюблена. Во-вторых, моим настоящим желанием было остановить действие королевского приказа, удерживающего Фердинанда в Аренсбахе, чтобы он мог вернуться в Эренфест.

«И мне не нравится, что Тули слышит все эти абсурдные заявления о моей личной жизни!»

— Эм, госпожа Ханнелора... Вы, кажется, не хотите мне верить, как и все остальные, но уверяю вас — я не влюблена в господина Фердинанда.

Ханнелора моргнула, а затем недоуменно посмотрела на меня:

— Но вы же заявили во время пира, что спасёте его, несмотря ни на что, даже если это означает нажить врагов в лице королевской семьи и богов...

«ААААА! Тули продолжает сомневаться! В её глазах огонь! Может, слова Ханнелоры и правдивы, но Тули всё неправильно поняла!»

Тули практически дрожала. Она зажала рот рукой, вероятно, сдерживая желание закричать. Это было плохо. Если я сейчас не проясню это недоразумение, кто знает, что она расскажет остальным членам моей семьи?

Коринна продолжала работать над моей одеждой, делая вид, что совсем не слушает, но в её глазах сверкало любопытство. Всё, что она услышала, несомненно, будет передано Бенно и остальным.

— Да, верно. Я так и сказала, — признала я. — Господин Фердинанд для меня как семья. Он тот, о ком я забочусь от всего сердца. Но любовь между членами семьи далека от романтики.

Я осознавала, что мои чувства к Фердинанду были более особенными, чем к большинству других людей. Он был для меня так же важен, как Лутц, мои последователи из храма, Гутенберги и моя семья из нижнего города... Но я не считала свою любовь к нему романтической.

«Я могу с уверенностью сказать, что не было никаких танцующих богов».

— Госпожа Ханнелора, если бы член вашей семьи или близкий вам человек был отравлен в другом герцогстве и оказался близок к смерти, разве вы не были бы готовы, как и я, противостоять всему миру?

— Если бы моя семья оказалась в подобной ситуации, вряд ли моя помощь оказалась бы полезной... — пробормотала Ханнелора с отрешенным взглядом. — Они справились бы сами, а я же лишь мешалась бы поблизости. Или, возможно, я бы застряла, пытаясь контролировать тех, кого подняла в бой во имя мести...

«Нет, так не получится... Я слишком плохо разбираюсь в культуре и здравом смысле Дункельфельгера, раз госпожа Ханнелора убеждена, что бесполезна, несмотря на всю энергию, проявленную ею в недавнем сражении».

— Я не могу говорить за вас, но я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить тех, кто мне дорог, — повторила я. — Я всегда так поступала: я брошусь им на помощь, если они окажутся в опасности. Здесь нет никакой романтической любви.

Тули посмотрела на меня так, будто поняла. Принимала ли она то, что я не влюблена, или соглашалась с тем, что я действительно готова пойти на крайности ради своей семьи?

— В таком случае, кто для вас господин Фердинанд? — спросила Ханнелора. — Неужели вы не можете представить себя замужем за ним?

Я попыталась представить себе Фердинанда в качестве мужа. Я уже делала это с двумя другими мужчинами, которых не любила: Вильфридом и принцем Сигизвальдом, — так что у меня не возникло особых проблем и с Фердинандом.

«Хм... Подождите... Теперь, когда я об этом размышляю, разве господин Фердинанд не лучший вариант?»

— Ну... Может быть, между нами и нет любви, но если говорить о политическом браке, я могу сказать, что господин Фердинанд был бы исключительно прекрасным партнёром для меня. У него много книг, он подарил мне собственную библиотеку, мы также довольно близки и хорошо понимаем друг друга — он уже словно член семьи для меня. Господин Фердинанд также долгое время служил моим врачом, а потому способен позаботиться о моём здоровье. Он компетентен, надёжен и всегда готов прийти на помощь, когда мне неспокойно или одиноко. Простой разговор с ним успокаивает меня.

— Э-э, госпожа Розмайн... Разве не так описывают влюбленность? — уточнила Ханнелора, искренне озадаченная.

У всех моих последователей было одинаковое выражение лица, и это заставило меня задуматься... С точки зрения дворянина, возможно, семейная и романтическая любовь ничем не отличались друг от друга.

— Я чувствую себя в безопасности, когда господин Фердинанд рядом со мной, и нервничаю, когда он меня ругает... но между нами никогда не было и намёка на романтику: ни глупой слащавой атмосферы, ни усиленного биения сердец. Так что нет, я бы не сказала, что мы влюблены.

— П... понятно — задумалась Ханнелора, глядя на меня так, словно это я заблуждалась. Она упрямо продолжала смотреть на мою ситуацию сквозь романтический фильтр.

— Кроме того, идеальным партнёром для меня был бы кто-то вроде моего отца — тот, кто непреклонно следует своим желаниям и защищает меня, независимо от статуса противника или чего-либо ещё. Господин Фердинанд не соответствует этим ожиданиям: он обещал своему отцу защищать Эренфест, и это обещание для него важнее всего. Его преданность этой цели настолько непоколебима, что он даже не стал оспаривать королевский приказ, предписывающий ему отправиться в Аренсбах. Как видите, мои стандарты весьма высоки.

Тули, должно быть, была возмущена тем, что я использую папу в качестве эталона: она сузила глаза в разочаровании. Если бы она могла говорить, то, наверное, сказала бы: «Ты действительно ещё ребёнок». Впрочем, я не знала, чего ещё она ожидала: я была абсолютно честна.

— Если забыть об идеальных мужчинах, — продолжила я, — господин Фердинанд мне, конечно, очень дорог. И я тоже дорожу обещаниями, данными в кругу семьи. Поэтому я хочу, чтобы господин Фердинанд как можно скорее вернулся из Аренсбаха в Эренфест.

— А что чувствует господин Фердинанд?.. — произнесла Ханнелора, её тон указывал на то, что она не собиралась останавливаться. — Он посадил вас на своего ездового зверя в Аренсбахе и, похоже, очень дорожит вами.

С точки зрения Ханнелоры я была влюблена в Фердинанда, а он любил меня в ответ. Неужели её романтический фильтр оказался ещё сильнее, чем я предполагала?

«Господин Фердинанд, любит меня? Никогда. Ни за что. Невозможно».

— Послушайте, — попросила я, — Господин Фердинанд — единственный мужчина, в отношении которого можно с гарантией сказать, что он абсолютно чужд романтической любви. Может, я и летела на его ездовом звере в Аренсбахе, но это было сделано для того, чтобы он мог поддержать меня в моей новой должности ауба и наблюдать за полем боя. Им двигал лишь прагматизм — вот и всё.

Точнее, ему нужно было скрыть, что у него также есть Книга Местионоры и что из-за яда он не мог усилить своё зрение. Хотя он и играл роль защитника, его поступки не несли в себе и тени романтики.

«Он даже использовал меня как стол, когда рисовал тот магический круг!»

— А если и это вас не убедит, то господин Фердинанд однажды отказался от этой идеи, сославшись на то, что не хочет жениться на ком-то, кто доставляет ему неприятность за неприятностью.

— Что?! — воскликнула Ханнелора.

Мои последователи выглядели не менее потрясёнными, а Тули смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я не была уверена, что понимаю их реакцию: конечно, брак с Фердинандом принесёт мне всевозможные выгоды, но он, очевидно, не получит от меня ничего, кроме новых проблем.

— Перед тем как решить вопрос о моей помолвке с Вильфридом, мы с глазу на глаз обсудили это с аубом, — начала объяснять я. — Господин Фердинанд был недоволен всякий раз, когда ему делали предложение о браке. Я бы никогда не стала настаивать на помолвке, когда он уже отказался от неё. Я бы предпочла, чтобы он женился на ком-то по своему выбору.

Другими словами, нам не требовалась поддержка Дункельфельгера для одобрения нашего брака.

Ханнелора опустила плечи, уловив мой смысл.

— Я... я понимаю. Приношу свои извинения. Я сделала поверхностные выводы, не разобравшись в обстоятельствах. Я не знала, что ауб уже рассматривал возможность помолвки.

Наконец-то я дала понять, что между мной и Фердинандом нет любви. Мне было неприятно разрушать мечты Ханнелоры, но подобные недоразумения следовало решать сразу. Теперь мне нужно было просто сменить тему, пока она не пришла в себя и не начала спрашивать, в кого из мужчин я на самом деле влюбилась.

«Я не могу признаться, что выдумала его, чтобы поддержать разговор!»

— И еще, госпожа Ханнелора... Могу ли я попросить вас о помощи в деле, не связанном с любовью?

— И что же это будет? — заинтересовалась Ханнелора, с удивлением.

— Я считала, что моё единственное будущее — это следовать приказам ауба Эренфеста и выйти замуж за члена королевской семьи в качестве кандидата в аубы. Но вы, кажется, убеждены, что я могу стать аубом или даже зентом.

— Конечно. Поскольку вы завоевали основание Аренсбаха в настоящем диттере, его судьба полностью в ваших руках. Никто не сможет ничего противопоставить вам, если только сам не захватит основание. Единственная роль короля в этом деле — дать своё согласие. Он не может отнять у вас основание.

Королю, чтобы помешать мне стать аубом, пришлось бы найти человека на замену, который смог бы с помощью рыцарского ордена Центра отнять у меня основание. Настоящий зент мог бы также вернуть основание, просто переместив его, но, поскольку у короля не было Грутрисхайта, Ханнелора даже не рассматривала этот вариант.

— Если что и возмущает меня больше всего, так это решение королевской семьи забрать у вас Грутрисхайт через брак, — возмутилась Ханнелора. — Они ведут себя так, будто нуждаются в нём больше, чем Юргеншмидт. Я бы предпочла, чтобы вы стали зентом и выбрали себе подходящего супруга. О чём говорить, если магический камень ухаживания так легко превращается в золотую пыль — принц определённо не тот человек, который мог бы поддерживать зента.

Как женщинам-аубам требовались мужья — кандидаты в аубы, чтобы заменять их во время беременности, так и правящей королеве нужен был кандидат в зенты. Партнёр, чья магическая сила настолько слаба, что его магический инструмент ухаживания превращался в пыль, был неприемлем.

— Если говорить начистоту, — продолжала Ханнелора, — такой человек никогда не сможет подарить вам детей. Я искренне сомневаюсь, что вы желаете именно такого будущего.

— Наверное... — ответила я.

Было невероятно трудно это представить, так как это едва ли казалось реальным, но даже у меня было желание иметь своих детей когда-нибудь. Жизнь подарила мне трёх любящих матерей: мою маму на земле, мою маму в нижнем городе и мою маму в дворянском районе. Мне хотелось перенять заботу, с которой меня воспитывали, и самой воспитать своих детей.

— Если женитьба на члене королевской семьи — это не тот результат, которого вы желаете, тогда какого будущего вы хотите? — задумалась Леонора, внимательно слушавшая вместе с остальными моими последователями. — Заключив сделку с королевской семьёй, чтобы спасти господина Фердинанда, и приняв переданный аубом магический инструмент ухаживания, вы решили войти в королевскую семью, поскольку не считали разумным становление аубом Аренсбаха. Мы действовали в соответствии с этой волей, но если вы желаете чего-то другого, мы изменим наш курс. Последователи не могут брать инициативу в свои руки, если их господа не уверены в своём будущем. Пожалуйста, скажите нам, чего вы хотите, госпожа Розмайн.

Лизелетта также спрашивала, действительно ли я хочу переехать в Центр. Неловкие, мелкие споры, которые я заметила среди своих последователей после нашей битвы с Ланценавией, могли быть вызваны тем, что женитьба на члене королевской семьи не была моим истинным желанием.

— Я буду поддерживать вас независимо от того, кем вы решите стать: аубом или зентом, — сообщила Ханнелора. Затем, чтобы подчеркнуть, добавила: — Даже если в этом не будет никакой романтики.

Я улыбнулась:

— В таком случае, больше всего на свете я хочу стать библиотекарем! Вот почему я взяла курс служащих!

— Что?..

Все замерли в недоумении, а я воспользовалась прекрасной возможностью рассказать о достоинствах своей мечты. Я не была уверена, что она когда-нибудь сбудется, но всё равно говорила обо всём, что приходило в голову. В конце концов, именно этого от меня все и ждали.

— Я хочу быть библиотекарем: искать книги, которые просят мои посетители, восстанавливать старые документы и находить забытые, изучать магические инструменты и соединять друг с другом библиотеки по всей стране, чтобы можно было собирать книги из ещё большего количества мест. В этом отношении я бы сказала, что жизнь госпожи Соланж, проводящей дни в библиотеке дворянской академии, — идеал для меня.

— Госпожи Соланж?.. — пробормотала Леонора, приложив руку ко лбу и пытаясь осмыслить мой ответ. Её реакция была вполне логичной: стать библиотекарем не входило в число предложенных мне вариантов.

— По правде говоря, я хочу есть вкусную еду с друзьями и семьёй. Я хочу затаиться в библиотеке и проводить весь день за чтением. А потом, когда книги закончатся, бродить по другим библиотекам в поисках новых. Я желаю делать лишь требуемый в связи с моим положением минимум, посвящая всё время заботе о библиотеках и созданию коллекции книг, которой мог бы наслаждаться каждый. Я бы занялась повышением уровень грамотности и побудила больше людей писать свои собственные книги, чтобы и простолюдины, и дворяне могли наслаждаться чтением.

Тули прищурилась, словно хотела крикнуть: «Да ладно! Неужели ты ничуть не изменилась?!» И снова, я просто говорила правду.

В условиях, когда судьба всей страны висит на волоске, и неисполнение приказов может привести к немедленной казни, у меня было крайне мало возможностей. Вдобавок ко всему мне нужно было решать множество досадных мелких задач, которые в совокупности делали мою жизнь ещё сложнее. Но даже тогда в моих мыслях преобладало лишь одно желание.

— Если возможно, я хочу построить множество библиотек и курировать их в качестве библиотекаря, — заключила я.

Должно быть, дворяне не ожидали столь необычного ответа. Похоже, они были шокированы тем, что моё желание основать город-библиотеку было искренним, но именно они спросили меня о моей мечте.

— В таком случае... Полагаю, вам нужно стать аубом? — сделала вывод Леонора, отчаянно пытаясь понять смысл моего абсурдного заявления.

Я приложила руку к щеке:

— Для меня не имеет значения, кем быть — аубом или зентом. Единственное, но незначительное отличие — создам ли я город-библиотеку или страну-библиотеку.

— Оно вовсе не «незначительное»...

— Чтобы распространить радость от чтения среди простолюдинов, мне было бы разумнее стать аубом... — размышляла я. — Но, будучи зентом, я могла бы создать свою [сеть] библиотек по всей стране. Я могла бы разместить в каждой библиотеке круги перемещения, подобные тем, что стоят во вратах страны, чтобы было легче перемещаться между ними.

Круги перемещения казались самым простым способом создания библиотечной сети, но только зент мог размещать круги перемещения, работающие между герцогствами. Как говорится, много не мало, так что, возможно, страна-библиотека действительно была лучшим вариантом.

— Знаете, я начинаю думать, что выйти замуж за принца Сигизвальда — не такая уж плохая идея. Возможность делать всё, что я захочу, будучи членом королевской семьи, звучит весьма удобно. Он упомянул что-то о том, что ради предотвращения конфликтов с великими герцогствами я стану лишь третьей женой, и насколько я понимаю, третьи жены имеют наименьшие служебные обязанности и почти не участвуют в общении. Этот брак может оказаться наилучшим подходом для продвижения моей библиотечной схемы.

Мне удалось найти положительные моменты во всех трёх возможных вариантах будущего, и моё настроение начало улучшаться. Книга Местионоры принадлежала мне, так что создание моей библиотечной сети стояло на повестке дня, независимо от того, за какого мужчину я выйду замуж. Я принялась разглагольствовать об операции: «Сбор книг по всей стране», — как я уже делала это с Фердинандом.

— Когда я рассказала господину Фердинанду о своей мечте, он сказал, что я могу преобразить Аренсбах, как захочу, поскольку королевская семья всё равно разрушила бы его за измену. Он также посоветовал мне не становиться зентом, что в то время имело смысл, но… не лучше ли воспользоваться возможностью максимально расширить мои библиотечные планы? — я повернулась к Леоноре, чтущей дворянские обычаи сильнее всех в моей свите. — Да и последователи скорее предпочтут служить зенту, чем аубу, не так ли?

Леонора оглядела всех присутствующих, а затем улыбнулась:

— Похоже, господин Фердинанд был прав в своём утверждении.

— Я не уверена, что понимаю. Как ауб может быть лучше зента?

Леонора взглянула на Ханнелору, та кивнула и нежно взяла меня за руки:

— Госпожа Розмайн, теперь я уверена, что брак с господином Фердинандом — лучший выход для вас.

— Что? Мне казалось, я только что ясно дала понять, что он не хочет на мне жениться.

«Ханнелора ведь согласилась со мной минуту назад, не так ли? Почему она снова ставит меня в пару с Фердинандом? Похоже, на этот раз виной всему был даже не романтический фильтр... Её выражение лица сейчас суровей некуда»

— Возможно, его чувства изменились со времени вашей помолвки с господином Вильфридом, — заметила Ханнелора. — Кроме того, если не принимать во внимание возможность романтической любви, разве он всё ещё не близок и не дорог вашему сердцу? Вы можете лично позаботиться о том, чтобы он обрёл счастье, госпожа Розмайн.

— Мне кажется, что даже если романтических чувств нет, господин Фердинанд ценит вас. У вас высокие шансы на победу.

«Леонора? Тебе действительно нужно было вмешаться? И что ты имела в виду под последним замечанием?»

Она продолжила:

— Возможно, вы не любите господина Фердинанда и не считаете его своим идеалом, но он лучший партнёр для политического брака, о котором вы могли бы попросить, не так ли? — её взгляд был по-серьёзному тяжёлым.

Я кивнула. Леонора повторила одно из моих предыдущих замечаний, и мне показалось слишком бессовестным менять свою позицию ради спора.

Ханнелора улыбнулась:

— В таком случае давайте подумаем, как мы можем побудить его согласиться на политический брак. Если вы действительно считаете его членом своей семьи, то вам не составит труда увидеть его в качестве своего мужа. Хорошо?

«Это было еще одно милое “хорошо”?! Однако, я не позволю этому отвлечь меня! Муж — это не просто “член семьи”!»

Встреча за обедом

Лазафам вернулся в поместье на карете и объявил, что мы будем обедать в замке. Лизелетта уже знала об этом: она получила предварительное уведомление через ордоннанц, поэтому швеи уже ушли, и всё было готово к нашему отъезду. Мы с Ханнелорой забрались в карету вместе с нашими рыцарями сопровождения.

— Итак, как нам убедить господина Фердинанда согласиться на этот политический брак? — задалась прямым вопросом Ханнелора. — Я знаю об этом человеке только по рассказам Хайсхица и других, поэтому никаких идей в голову не приходит. Может, чтобы стать его невестой, потребовать у него испытания?

Меньше всего мне хотелось набрасываться на Фердинанда в стиле Клариссы. Я сомневалась, что такой подход вообще подействует на него: он наверняка ухмыльнётся и откажется давать мне какие-либо задания. Вместо того, чтобы запугивать его браком, которого он никогда не захочет, лучше обеспечить ему лабораторию в Эренфесте, его Гедульрих.

«Надо будет посоветоваться с господином Фердинандом, пока они не придумали чего-нибудь странного».

Если Ханнелора соберётся что-нибудь сделать, это произойдёт во время этого обеда, в присутствии герцогской четы. Мне нужно было сообщить Фердинанду о замысле моей подруги, а затем вместе с ним разработать непревзойдённые контрмеры. А иначе Фердинанд опять окажется втянут мощью Дункельфельгера в противный ему политический брак. Ханнелора, должно быть, уже забыла моё замечание о том, что ей и её герцогству следует оставаться в стороне.

«Но не бойтесь, господин Фердинанд! Вы можете рассчитывать на то, что я буду сражаться за вас!»

— Леонора, пошли ордоннанц господину Фердинанду, — попросила я. — Я хочу поговорить с ним до обеда.

Обычно с такой просьбой обращаются к слугам, однако из-за недостаточно высокого статуса Лизелетты не было в карете.

— Как вам будет угодно, — кивнула Леонора. — Но не слишком ли это неожиданно?

— Если ты отметишь, что обстоятельства тяжёлые, я уверена, он найдёт для меня время.

Как бы он ни хмурился и ни качал головой по этому поводу, Фердинанд всегда находил время, чтобы выслушать меня, дать наставления и найти решение. Эта катастрофа рисковала изменить наши жизни, поэтому я сомневалась, что он будет возражать, если я поделюсь с ним этими сведениями.

* * *

— ГОСПОДИН ФЕРДИНАНД!

Он выкроил для меня время — как и ожидалось — и приготовил комнату рядом со столовой, где будет проходить обед. Прибыв на место, я застала там не только Фердинанда со свитой, но и своих последователей-мужчин, а также Клариссу, которую пригласили, чтобы узнать, как по её мнению лучше принять Ханнелору и других гостей из Дункельфельгера.

— Итак, Розмайн, что это за «тяжёлые обстоятельства»? — спросил Фердинанд, нахмурив брови. — Что ты натворила на этот раз?

— Это была не я... То есть не я это сделала... но это действительно серьёзно, и вас собираются заставить участвовать в политическом...

— Успокойся. Ты слишком энергична. И выглядишь нездоровой...

Фердинанд протянул руку, чтобы проверить мою температуру, но я схватила его руку и крепко сжала.

— Такими темпами вы будете вынуждены жениться на мне! Бегите! БЕГИТЕ СКОРЕЕ!

— Я не понимаю ни слова из того, что ты мне говоришь. Объясни всё, что привело тебя сюда, но не раньше, чем я включу магический инструмент для защиты от подслушивания. Полагаю, это не то, что следует обсуждать открыто.

Нахмурившись, Фердинанд взмахнул свободной рукой, после чего Хартмут активировал инструмент, блокирующий звук вокруг нас. Юстокс, закончив готовить чай, велел всем собравшимся в зале последователям покинуть зону действия инструмента. Использование именно этого магического инструмента вместо более простых персональных, требующих от собеседников держать их в руке, говорило о том, насколько внимательными были мои последователи: они знали, что сейчас я не в том состоянии, чтобы прикасаться к магическим камням.

— О чём ты так задумалась? — спросил Фердинанд.

— Я огорчена тем, что сильно потревожила своих последователей... но в то же время очень тронута их заботливостью.

— Понятно. Они, конечно, хотят максимально облегчить бремя, лежащее на тебе, так что объясняй скорее, если можешь.

Краем глаза я наблюдала за тем, как мои последователи ведут свои собственные разговоры, пока я объясняла всё, случившееся в последнее время. Я рассказала Фердинанду о заблуждении Ханнелоры и остальных по поводу моей влюбленности в него, о том, как сильно они ратовали за наши отношения, и как рассеивание заблуждения внезапно привело их к идее, что мы должны заключить политический брак.

— Я рассказала им о своих истинных желаниях, — призналась я. — Но когда я упомянула, что не хочу лишних хлопот, госпожа Ханнелора и мои последователи стали настаивать на нашей свадьбе. Они в мгновение ока изменили свою позицию. Но в этом ведь нет никакого смысла, разве не так?

— Нет, это вполне логично, как по мне. Они предвидели катастрофу, которая может произойти из-за того, что у тебя будет бесконтрольная власть, и решили, что тебе нужен кто-то, кто будет сдерживать тебя.

Несмотря на то, что он всего лишь выслушал меня, Фердинанд выглядел крайне измученным. Он отметил, что я единственная, кто не понимает ситуации, а затем, сердито поглядывая на меня, начал объяснять:

— Возможно, отчасти это связано с тем, что они были обескуражены проектом библиотеки. Однако причина, по которой все поменяли своё мнение, в том, что твоё предложение было опасным. Неужели ты не знаешь, почему врата страны были размещены за пределами границ герцогств и почему круги перемещения в дворянскую академию ведут именно в общежития соответствующих герцогств? Неужели непонятно, почему для активации этих кругов требуется ауб, а сами они могут перевозить всего несколько человек одновременно, хотя каждый год их использует огромное количество студентов?

— Мм...

— Если бы ты хоть на мгновение задумалась, то поняла бы, что зент, добавляющий круги перемещения в библиотеки и размещающий их там, где ей заблагорассудится, совершенно разрушит безопасность герцогств. Несмотря на твои самые лучшие намерения, кто-нибудь в конце концов решит воспользоваться любой созданной брешью. Не стоит удивляться, что кандидат в аубы Дункельфельгера, к тому же хорошо знающий долгую историю своего герцогства, начнёт опасаться. Идиотка.

Я предполагала, что Фердинанд изнемог от всех этих разговоров о любви и политических браках. Однако я глубоко ошибалась. Его выговор настиг меня настолько внезапно, что я едва успела вымолвить несвязные отговорки.

— Я просто перечисляла свои мечты по мере того, как они приходили ко мне в голову... Я не рассчитываю, что они все сбудутся. Моей главной задачей было отвлечь всех от мысли, что я влюблена в вас.

— Разве не ты заявила, что брак с принцем Сигизвальдом сделает твои цели легко достижимыми? Даже если ты сказала это не подумав — как ты обычно делаешь — госпожа Ханнелора сразу поняла, насколько рискованны твои «мечты». И даже если забыть о кругах перемещения, я уверен, что её мысли были заняты и другими странными заявлениями, которые ты сделала, сразу как они пришли тебе в голову.

В ответ я лишь слабо пискнула. Необдуманные действия прошлого приводили к поистине ужасным последствиям.

— О, боги... Я создал для тебя образ безупречного кандидата в аубы, окутанного божественной святостью, а ты отбросила всё это по глупейшей причине. У меня нет слов, я никогда не ожидал, что моя тяжёлая работа будет разрушена таким образом. Разве все те напоминания во время пира не были достаточными, чтобы ты осознала важность поддержания репутации?

— Гх... Эта мысль звучала чересчур регулярно. Я была так сильно обеспокоена этим, что в конечном итоге, по моему мнению, это не могло закончиться чем-то ещё, кроме решения сдаться.

— Я бы назвал тебя идиоткой, но это слово уже не кажется мне достаточно сильным... — пробормотал Фердинанд. В его голосе было столько же горечи, как и всегда, но разве сейчас время для того, чтобы сетовать на слова? Конечно, сейчас важнее всего был наш план противодействия.

— Отложив в сторону мою репутацию, — прервала его я, — если мы не примем меры до того, как госпожа Ханнелора и остальные начнут бесчинствовать, я подозреваю, что вас снова уведут от Гедульрих. Я могу попытаться убедить Сильвестра построить для вас лабораторию здесь, в Эренфесте, так что давайте начнём планировать прямо сейчас… Ай-ай-ай! — внезапно я оказалась прервана Фердинандом, который ущипнул меня за щёку и потянул её в сторону, чтобы я не могла говорить.

— Ты предоставила мне прекрасные сведения, — вздохнул он. — За это я благодарен тебе.

— Это не поведение благодарного человека... — насупилась я, потирая горящую щёку и смотря на Фердинанда, который слегка отвел взгляд в сторону двери.

Я тоже повернулась ко входу: Ангелика, которую я оставила с другой стороны двери, теперь приоткрыла её и просунула голову внутрь, привлекая наше внимание.

— Наверное, уже время обеда, — заметил Фердинанд.

— Послушайте меня, господин Фердинанд... Я хочу, чтобы вы, претерпевший столь многое, теперь сосредоточились на своих собственных мечтах. Что бы ни говорили Сильвестр, госпожа Ханнелора или кто-то ещё, не сдавайтесь. Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы обеспечить себе желаемое будущее.

Я сжала кулак, желая донести свою решимость и поддержку. Если мы сможем пережить этот обед, гости из Дункельфельгера вернутся домой.

Фердинанд встал и протянул мне руку:

— Не бойся — я не начинаю сражений, в которых не могу победить.

На его губах расплылась та самая улыбка, которая всегда появлялась в моменты размышлений над самыми коварными планами, а потому я более не сомневалась, что могу оставить всё в его руках. От такого исхода у меня сразу потеплело на сердце.***

Я с исключительной настороженностью относилась ко всему, что говорила и делала Ханнелора, но тем не менее наша встреча за обедом прошла гладко. Она радовалась особенно изысканным блюдам, приготовленным поварами нашего герцогства, и другие жители Дункельфельгера, похоже, тоже были довольны.

Одна из тем разговора, которая доминировала во время нашей совместной трапезы, касалась того, как рыцари Дункельфельгера в пух и прах разгромили Эренфест во время тренировочного сражения. Вильфрид долго рассказывал об огромной силе, которую он наблюдал, будучи разбитым вместе с остальными рыцарями.

«Значит, он тоже участвовал, да?»

Затем мы обсудили, что будем делать после обеда. Я хотела проверить храм, в то время как Ханнелора договорилась посетить чаепитие с Флоренцией, Вильфридом и Шарлоттой.

— Было бы здорово осмотреть знаменитый храм Эренфеста и понять, чем он выделяется среди всех остальных в Юргеншмидте... но, учитывая нехватку времени, полагаю, мы ничего не можем поделать, — отметила Ханнелора, в её голосе прозвучало сожаление. Если бы она могла воспользоваться своим ездовым зверем, у неё было бы достаточно времени, чтобы навестить храм до возвращения домой. Но на карете у неё не было ни единого шанса.

— Я бы с удовольствием показала вам всё вокруг, если бы это было возможно... — согласилась я.

Такой расклад был удручающим, но ничего поделать было нельзя: Фердинанд уже сказал, что времени у нас будет мало, а Мельхиор, потративший всё утро на устранение ловушек, был уверен, что принимать гостей до сих пор небезопасно.

— Дядя, ты идешь в храм с Розмайн и Мельхиором? — спросил Вильфрид.

— Да, таково моё намерение. Я должен обеспечить своевременное возвращение Розмайн в замок, а поскольку некоторые из моих бывших слуг находятся в храме, я не предвижу никаких проблем с моим присутствием там.

— Рыцари Дункельфельгера звали вас на тренировку. Я беспокоюсь, что это означает оставить их ни с чем...

Фердинанд взглянул на Сильвестра и улыбнулся:

— Мне сказали, что у ауба было не так много времени, чтобы выразить свою признательность, несмотря на то, что именно для этого мы пригласили наших гостей сюда. Разве это не прекрасная возможность исправить ситуацию?

— Ты как всегда весьма внимателен, — отметил Сильвестр, его улыбка слегка дрогнула. Вскоре мы покончили с едой, и нам принесли чай.

— Кстати говоря, ауб Эренфест, каково положение дел в Центре? Мы не получали никаких новостей, и я хотел бы узнать, известно ли вам что-нибудь, — осведомился Фердинанд.

Было вполне объяснимым, что нам не хватало информации. Я отправилась в путь глубокой ночью, сражалась до рассвета, проспала два дня после взятия основания Аренсбаха и вернулась в Эренфест, не имея возможности воспользоваться магическим инструментом, предназначенным для связи с Центром.

Ханнелора повернулась к Сильвестру, ей, несомненно, тоже было любопытно:

— Мой отец был ещё в Дункельфельгере, когда я послала весть о том, что мы с рыцарями отправляемся в Эренфест.

— Моё понимание ситуации в Центре столь же ограничено, как и ваше, — признался Сильвестр. — Насколько мне известно, письмо Хартмута и Клариссы дошло туда два дня назад через рыцарей дворянской академии.

Сильвестр сообщил королевской семье, что мы спасли Фердинанда и что мы участвуем в крупномасштабной битве с Ланценавией. Это не было срочной новостью, поэтому он не воспользовался прямым способом связи.

— А как отреагировала королевская семья? — спросила я.

— Рыцарский орден Центра усилил охрану, но никто из Аренсбаха и Ланценавии не прибыл. В конце концов, они спросили нас, когда должен прибыть враг, является ли Центр целью нападения, и когда лучше всего связаться с Дункельфельгером.

Этот равнодушный ответ пришёл вчера утром, когда мы были заняты защитой основания нашего герцогства. Сильвестр не стал отвечать, поскольку в тот момент это было не так важно. Я очень хорошо понимала это чувство.

— В любом случае, откуда мне было знать ответы на все эти вопросы? — продолжал Сильвестр. — Поскольку Центру, похоже, ничего не угрожает, я решил, что это может подождать, пока вы не вернётесь. Есть ли у тебя, что сказать им?

— Если наши враги ищут Грутрисхайт, то группа Дитлинды должна находиться не в самом Центре, где расположен королевский дворец, а в дворянской академии... — сухо заметил Фердинанд.

Выражение лица Сильвестра изменилось:

— Немедленно свяжитесь с королевской семьёй, — приказал он, поднимаясь на ноги, но Фердинанд поднял руку, чтобы остановить его.

— Будьте спокойны. Для безопасности королевской семье лучше всего оставаться в своих дворцах в Центре. До тех пор, пока захватчики не получат Грутрисхайт, такое положение позволит свести жертвы к минимуму.

Хоть он и говорил иносказательно, я поняла Фердинанда чётко и ясно: «Не создавай проблем, говоря лишнего». Он жестом указал Юстоксу и встал.

— Свяжись с учителем Хиршурой и собери информацию о текущем положении дел в дворянской академии. Аренсбах находится в уникальном положении: его общежитие закрыто, и он остаётся без смотрителя общежития, поскольку замена не будет назначена до собрания герцогов. Я бы посоветовал тебе также связаться с Дункельфельгером. Сообщи им о положении королевской семьи, а также попроси их узнать у учителя Руфена о ситуации в дворянской академии.

Центр молчал, а это означало, что группа Дитлинды наверняка что-то затевает в дворянской академии. Возможно, они обходят святилища и молятся, чтобы заполучить Грутрисхайт.

— Розмайн, Мельхиор... У нас мало времени, — напомнил Фердинанд. — Давайте немедленно отправимся в храм.

Мы с Мельхиором поднялись, и наши последователи начали действовать.

— У нас мало времени? — повторила я. — Я не уверена, что понимаю. Разве мы не должны отправиться в дворянскую академию?

— Смотрители общежитий ещё не связались с нами, и маловероятно, что что-то произойдёт в такой короткий срок. К тому же перед нашим отъездом необходимо провести различные приготовления. Но, кроме всего прочего, неужели ты забыла, что посещение храма и нижнего города было нашей главной причиной для этого путешествия? Королевская семья может подождать.

Сразу же мои мысли обратились к тем, кто всё ещё находился в дворянской академии.

«Раймунд и учитель Хиршура редко покидают свою лабораторию, поэтому я не могу представить, чтобы они пересеклись с группой госпожи Дитлинды. Если нашим врагам нужен Грутрисхайт, куда они, скорее всего, пойдут?..»

Я уже собиралась выходить из комнаты, но остановилась на месте и обернулась:

— Приёмный отец, пожалуйста, подтвердите, что госпожа Соланж находится в безопасности в библиотеке дворянской академии. Я беспокоюсь за неё.

Сильвестр, похоже, понял моё скрытое послание и заверил меня, что без промедления свяжется с Хиршурой и Дункельфельгером. Поскольку он знал, что вход в основание герцогства находится в книжном зале храма, ему, должно быть, не составило труда догадаться о важности библиотеки дворянской академии.

Все переместились на балкон и сформировали своих ездовых зверей, но я осталась стоять на месте. Мне было невыносимо прикасаться к своему магическому камню.

— Господин Фердинанд, я… Мм…

— Поезжай с Ангеликой.

— Верно... Ангелика, будь добра.

Я взобралась на зверя моего рыцаря, и мы вместе направились к храму.

«О, теперь, когда я думаю об этом... я бы не смогла выжить в качестве ауба или зента».

Моя новая фобия означала, что я не могу смешивать, отправлять ордоннанцы или ездить на собственном ездовом звере. Это был смертельный удар для любого порядочного дворянина.

«Ну, наверное, мне не стоит об этом беспокоиться. Не могу представить, что эту проблему можно быстро решить».

Однако вскоре мне предстояло вернуться в Аренсбах, а герцогство отчаянно нуждалось в аубе. Смогу ли я оправдать всеобщие ожидания? Кончики моих пальцев похолодели, и меня охватило чувство глубокого беспокойства.

Храм и отчёт Мельхиора

— С возвращением, госпожа Розмайн. И, господин Фердинанд... Мы рады иметь возможность вновь увидеть вас.

— Я тоже рад, что вы все в добром здравии.

Фран и Зам приветствовали нас вместе с другими служителями, что вызвало лёгкую улыбку на губах обычно безэмоционального Фердинанда. Он явно ностальгировал по храму — это было одно из немногих мест, где он мог чувствовать себя по-настоящему спокойно.

— Времени не так много, но мы прибыли, чтобы проверить храм и приют, убедиться, что все в безопасности, — сообщила я. — Пожалуйста, расскажите всё, что вам известно, в моих покоях.

— Сестра, я уже рассказал аубу всё, что знаю о нападении, но не хочешь ли и ты выслушать отчёт? — спросил Мельхиор. — Отец уже просмотрел воспоминания госпожи Георгины. Меня вызвали и рассказали о них сегодня утром, пока мы обезвреживали ловушки.

— С удовольствием, спасибо.

Я пришла в храм именно потому, что мне нужна была информация — не было смысла сейчас отказываться от отчёта.

Мельхиор ответил, что встретит меня в покоях главы храма, как только облачится в мантию, и удалился. Фердинанд не может посетить мои покои, пока мои последователи помогают мне переодеться, поэтому он впервые за долгое время посетил покои главного священника вместе с Хартмутом. Его бывшие слуги, несомненно, обрадовались, увидев его снова.

— В покоях главы храма ничего не происходило? — спросила я. — Я слышала, что кто-то в храме работал на госпожу Георгину...

— Мы все были в безопасности, — ответила Моника. — Госпожа Филина и господин Родерих были с нами.

— Вот как. Приятно слышать. Как только я осмотрю храм и выслушаю отчёты, я намерена отправиться в нижний город. Моника, Никола, гостей будет много, так что приготовьте побольше чая.

Обе девушки переглянулись, после чего захихикали. По сути, я завуалированно сказала им, что они могут позволить себе несколько расслабиться и не так усердствовать с моим переодеванием, если другие обязанности отнимают у них время.

— Фран и Зам работают изо всех сил с тех пор, как узнали, что господин Фердинанд навестит храм, — призналась Моника. — Так что на нас приходится не так уж и много.

— Я сообщу остальным, как только мы закончим, госпожа Розмайн, — добавила Никола.

* * *

Моника вышла из покоев главы храма, а Никола отправилась на кухню, куда, как раз в этот момент, входили Фран и Зам с полностью набитой тележкой для чая. Вид у них был одновременно напряжённый и немного радостный, хоть оба и старались излишне не показывать этого.

«Бывшие слуги Фердинанда сильно любят его, не так ли?»

Моника позвала всех в покои главы храма. Я жестом указала на стоящие передо мной кресла, призывая Мельхиора и Фердинанда занять их, а затем отпила чаю, который приготовил нам Фран. Мельхиор и Фердинанд в ответ подняли свои чашки.

— Какая ностальгия... — вздохнул Фердинанд, тоже сделав глоток. Он очень долго обходился без чая Франа, поэтому, должно быть, наслаждался вкусом.

Я перевела внимание на Мельхиора, который, как мне показалось, выглядел особенно усталым. Мы виделись за обедом, но он сидел так далеко, что я просто не заметила мешков под его глазами.

— Фран заваривает самый вкусный чай, не так ли? — обратилась я. — Помог ли он облегчить твоё изнеможение, Мельхиор?

— Да, сестра. Очень вкусно. Отец дал мне кое-что для солдат, которые доблестно сражались у западных ворот. Может, мы отправимся туда вместе? Солдаты знают тебя лучше, чем меня, поэтому отец сказал, что будет лучше, если мы пойдём вместе.

Мы уже собирались раздавать награды? Это было необычайно быстро. Неужели Сильвестр постарался подготовить всё заранее, чтобы у меня был шанс встретиться с отцом?

— Конечно, — согласилась я. — Давай пойдём вместе. Ты будешь регулярно видеться с солдатами, когда начнёшь посещать монастырь в Хассе. Это хорошая возможность для тебя пообщаться до этого.

Я уже представляла Мельхиора солдатам, но чем больше у них будет шансов пообщаться, тем лучше. Затем я обратилась к своим последователям.

— Дамуэль, Матиас, обойдите нижний город и соберите всех, кто сражался у западных ворот. Я хочу передать им кое-что от ауба. Соберите так много информации, сколько сумеете.

— Будет сделано.

Это был следующий день после нападения, поэтому многие солдаты, участвовавшие в бою, вероятно, всё ещё отдыхали дома. Если не собрать их всех вместе, некоторые из них могут остаться без награды. Дамуэль знал, кого искать, ведь он сражался вместе с ними.

— Лауренц, проверь священников-учеников, начиная с Бертрама. Ангелика, ты не могла бы сделать то же самое со священницами-ученицами?

— Как пожелаете.

Ангелика была далеко не лучшей кандидатурой для этой задачи, однако Юдит, Филина и Родерих были заняты охраной храма. Наверняка они захотят услышать рассказ Мельхиора.

— Мельхиор, — обратилась я, — пожалуйста, расскажи мне о нападении на храм. Ты можешь пропустить всё, о чем говорилось во время пира. Кто-то изнутри помогал госпоже Георгине, не так ли? Были ли замешаны дети из бывшей фракции Вероники?

— Это всё недоразумение. Речь идёт о священнике по имени Клапих, однако он с ней не работал.

Я качнула головой, узнав имя, но ничего более. Я общалась со священниками, в основном, в комнате главного священника или когда мы собирались на молитву. Клапих не слишком хорошо справлялся с бумагами, да и магической силы у него было не так много, как у Канфеля или Фритака, так что у нас никогда не было повода поговорить друг с другом.

— Насколько я помню, предыдущий глава храма в основном игнорировал Клапиха, — вмешался Фердинанд. — Он происходил из семьи средних дворян, связанной с Лейзегангами, так что мне трудно поверить в его связь с Георгиной.

Он несколько раз озадаченно постучал себя по виску с настолько серьёзным выражением лица, что Мельхиор немного отпрянул.

«Ах, да. Мельхиор сменил Хартмута. Он не знал господина Фердинанда в его времена как главного священника».

Мне было жаль Мельхиора, которому предстояло отчитываться перед Фердинандом, поэтому я решила дать ему возможность сбежать:

— Мельхиор, если ты предпочтёшь, чтобы этот доклад сделали твои последователи, никто не будет возражать. Этот груз, должно быть, слишком тяжёл для твоего юного возраста.

Он оглянулся через плечо на своего последователя, который успокаивающе кивнул. Этого, должно быть, хватило, чтобы поддержать Мельхиора, так как тот снова повернулся и продолжил рассказ самостоятельно:

— Просматривая её воспоминания, отец узнал, что госпожа Георгина прибыла в Эренфест до дворян, начавших битву у западных ворот, на предыдущем корабле.

Георгина избегала западных ворот и пробралась в нижний город через акведук. Она встретилась с теми, кто атаковал северные ворота, после чего снова воспользовалась акведуком, чтобы попасть в храм.

«Она удивительно напориста, не так ли? Я бы никогда не смогла сделать ничего подобного».

И всё же кое-что в рассказе Мельхиора смущало меня:

— Я не сомневаюсь в истинности твоего рассказа, тем более, после того, как приёмный отец просмотрел её память, но откуда она узнала о проложенном нами акведуке? Она была в другом герцогстве.

— Как и магические договоры, схемы энтвикельна исчезают после использования, — начал Фердинанд своё объяснение. — Однако их всегда копировали, чтобы избежать проблем для будущих поколений аубов. К схемам имели доступ довольно много людей, и большинство из них, как я слышал, были убиты во время чистки. Но, конечно, наш энтвикельн случился до чистки и до того, как мы узнали о тех, кто посвятил Георгине имя. — Он сделал паузу, после чего пробормотал: — Не думал, что такая чистокровная дворянка, как Георгина, решится на такой шаг...

Нам всем было ясно, что ради основания она была готова абсолютно на всё.

— После чистки у Георгины не должно было остаться в Эренфесте ни одного сторонника из дворян, — продолжал Фердинанд. — И всё же она сумела создать и осуществить план такой исключительной сложности. Если бы только она направила свой интеллект, амбиции и знания на какую-то другую цель... Однако, её способности были растрачены на месть.

— Действительно, — кивнула я, соглашаясь с каждой фразой. — Если бы она занялась, например, библиотеками, Эренфест и Аренсбах уже были бы трансформированы. Очень жаль, что такой большой потенциал пропал зря...

Фердинанд бросил на меня неодобрительный взгляд:

— Хм... Кажется я начинаю понимать. Если подумать, то, наверное, месть — это лишь один из многих способов, которыми человек может растратить свою жизнь. Я был несколько расторопен с выводами.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что я сказал.

«Пф!»

Я раздумывала, что ответить, как раздался голос Мельхиора:

— Могу я продолжить?

Его глаза метались между мной и Фердинандом, и мы по очереди ответили ему.

— Можешь.

— Конечно, мой дорогой младший брат.

Георгина прибыла в храм ещё до начала атаки на западные ворота. Она появилась возле приюта в тот момент, когда никого из сирот и служителей не было рядом, а затем переместилась в дворянскую часть храма. Вход в подвал западного крыла не был заперт: им активно пользовались некоторые работники-простолюдины, для которых он предназначался.

— К тому времени, когда госпожа Георгина добралась до храма, приказ об эвакуации уже был отдан, — вещал нам Мельхиор. — Слуги и другие работники перестали пользоваться вторым этажом, где все прятались, но продолжали выполнять свои обычные обязанности на первом этаже и в подвале вплоть до нападения на западные ворота.

Из-за дополнительных рыцарей, прибывших на подмогу к ведущим патруль, слугам и поварам приходилось продолжать готовить еду. Людям нужно было есть даже во время эвакуации, и у работника-простолюдина, получившего приказ принести провизию, не было иного выбора, кроме как подчиниться.

— Госпожа Георгина воспользовалась незапертой дверью и украла одеяние у служительницы, которой в тот момент случилось пользоваться помещением, — продолжал Мельхиор.

Фердинанд бросил на меня взгляд, а затем попросил пропустить подробности этой кражи. В ответ я сжала кулаки: должно быть эта служительница погибла.

— Была ли служительница, чьи одежды были украдены, одной из служанок Клапиха? спросил я.

— Нет, она принадлежала Канфелю.

Георгина надела украденные серые одежды поверх своей серебристой, спокойно вошла в подвал через западный вход и поднялась на второй этаж по ближайшей лестнице.

— Затем она скрылась в комнате Клапиха, но только потому, что та была ближе всего к книжному залу, — отметил Мельхиор.

Георгина миновала кухни в подвале дворянской части храма и поднялась на второй этаж, где располагались комнаты слуг. Эти комнаты соединялись с покоями священников лестницами, чтобы облегчить слугам выполнение их обязанностей. По словам Мельхиора, именно так Георгина получила доступ в комнату Клапиха, после чего расправилась со всеми, кто там находился.

— Госпожа Георгина терпеливо ждала, пока у ворот храма начнётся бой. Затем она прислушивалась к неизбежному шуму в книжном зале и по возгласам моих рыцарей определяла, в какие ловушки попал её двойник. Отец сказал нам, что она даже слышала, как они радовались тому, что наш круг перемещения в Белую башню сработал в соответствии с задумкой.

Как только шаги и голоса стихли, Георгина использовала свои серебряные одежды, чтобы пройти сквозь барьер книжного зала. Затем она избежала оставшихся ловушек, совместив подслушанное с увиденным. Перчатки и ботинки, прилипшие к полу, подсказали, где находится клей, а куча одежды, когда-то принадлежавшая её двойнику, обозначила местоположение наших скрытых кругов перемещения. Георгина потянула за какую-то длинную веревку, позволившую ей извлечь из-под серой мантии серебристые одежды, и разложила их на полу, чтобы можно было спокойно перебраться через круг.

— Спасибо за твой отчёт, — вмешался Фердинанд. Сильвестр уже объяснял, что она сделала дальше.

— Это я виноват в том, что Клапих, его последователи и слуга Канфеля погибли... — медленно качая головой, начал шёпотом Мельхиор. — Если бы только я поставил охрану в книжном зале после перемещения самозванки. Если бы я убедился, что работники были должным образом эвакуированы... или бы рассмотрел акведук как потенциальное слабое место. Я допустил ужасную, непростительную ошибку.

Как бы он ни пытался это скрыть, любому из нас было видно, что Мельхиор измучен. Судя по тому, каким измождённым он выглядел, Мельхиор, должно быть, провёл ночь также, как и мы с Ханнелорой.

— Может быть, твоя защита и не была идеальной, но ты не виноват в этих смертях, — сказала я. — Их убила госпожа Георгина. Ты не должен забывать об этом.

— Но сестра...

— Не хочешь ли ты оплакать погибших молитвой? Я уже молилась вместе с госпожой Ханнелорой на рассвете. Свою я посвятила всем, кто погиб в Эренфесте, так что она уже должна была дойти до храма, но ещё одна молитва не помешает. — Я поднялась, а затем преклонила колени перед маленьким алтарём в покоях главы храма. — Давай помолимся за Клапиха и тех, кто погиб.

Мельхиор тоже встал, его ноги дрожали. Он принял от своего последователя магический камень и сжал его обеими руками, опустившись на колени рядом со мной.

Вскоре Юдит, Филина, Родерих и последователи Мельхиора выстроились в ряд за нами. Фран и служители храма образовали второй ряд позади них. Все присутствующие, должно быть, видели бой в храме.

«Для такой большой толпы, возможно, было бы лучше переместиться в храм».

У маленького алтаря было тесновато, но молиться необходимо было сейчас, пока чувства каждого были наиболее искренними. Я сформировала свой штап, что побудило всех остальных, у кого он был, последовать моему примеру.

— О могущественный король и королева бескрайних небес, пусть наши молитвы дойдут до тех, кто поднимается ввысь. Мы исполняем нашу траурную песнь, чтобы вы защитили тех, кто больше не может вернуться к нам.

Чёрные и золотистые огни закружились вместе, поднимаясь вверх сквозь потолок. Я чувствовала, как магическая сила струится из кольца Мельхиора и магического камня в его руках.

— Сестра... Отдав свою магическую силу, я стал намного спокойнее... — прошептал Мельхиор, когда мы закончили. Он выглядел уже не таким напряжённым, как раньше.

— Не хочешь ли ты сходить со мной в приют? — предложила я. — Память о тех, кого мы потеряли, очень важна, но не менее важно признание заслуг тех, кого ты смог защитить.

Я выпрямилась и отдала Монике приказ предупредить приют о нашем визите. Она открыла дверь как раз в тот момент, когда в комнату влетели Лауренц и Ангелика.

— Что происходит?! — воскликнул Лауренц. — Мы видели, как из ниоткуда появились огни благословения!

— На нас напали?! — напряглась Ангелика. Тот факт, что она прибыла одновременно с Лауренцом, несмотря на то, что находилась на третьем этаже, говорил о её скорости всё, что нужно знать. То, как она оглядывала комнату, явно настороженно, напомнило мне наш утренний разговор с Фердинандом.

— Нет, Ангелика, — успокоила я, не в силах подавить смешок. — Мы просто молились, оплакивая всех, кто погиб в храме.

Краем глаза я заметила, как Фердинанд нахмурился.

— Вы ведь направляетесь в приют, не так ли? — уточнил он. — Если вы не отправитесь сейчас, у вас не будет достаточно времени, чтобы посетить западные ворота.

— Верно.

Мы прошли по коридорам в приют, где Вильма, служительницы и некрещёные дети уже стояли на коленях в ожидании нашего прибытия. Вильма поприветствовала нас как их представитель.

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн, господин Мельхиор.

— Я рада видеть, что вы все в безопасности, — кивнула я.

Вильма одарила меня спокойной улыбкой:

— Предупреждение госпожи Филины и госпожи Юдит позволили нам быстро эвакуироваться. Кроме того, господин Мельхиор и ваши рыцари быстро сменили привратников, так что мы не столкнулись с ужасом битвы.

Она и остальные оставались в отведенных им безопасных местах в течение целого колокола. Там было несколько тесновато и они проголодались за это время, но, по крайней мере, это не оказалось для них травматичным опытом.

— Отлично. Рада это слышать.

— Госпожа Розмайн, господин Мельхиор, уважаемые последователи и слуги, мы очень благодарны вам всем. Благодаря вам мы можем продолжать жить своей повседневной жизнью и работать в мастерской, пока в дворянской части храма наводится порядок.

Слова благодарности Вильмы, казалось, успокоили Мельхиора и его последователей, которые трудились больше всех. На лицах Юдит и Филины тоже расплылись гордые улыбки.

— Юдит, Филина, Родерих, вы все так много сделали для защиты храма, — продолжала Вильма. — Фран, другие служители и все в приюте в безопасности благодаря вам. Мы очень благодарны.

* * *

К моменту как мы покинули приют, напряжённое выражение исчезло с лица Мельхиора, сменившись приятной улыбкой.

— Я так рад, что мы смогли защитить всех в приюте, — сказал он. — Меня утешает мысль, что не во всём я так плох.

— Пойдём к западным воротам? — напомнила я. — Давай вместе поблагодарим воинов, защищавших город.

— Точно! — Мельхиор решительно кивнул, а затем поручил своему последователю принести награды. Было приятно видеть его снова полным сил.

— Ты молишься без остановки со вчерашнего вечера? — спросил меня Фердинанд.

— Очевидно, нет. Это лишь второй раз.

Он издал прерывистый вздох.

— Что не так? С чего этот тяжёлый вздох?

— Это может подождать. Мельхиор готов. Пойдём в нижний город.

Фердинанд схватил меня за руку, и в мгновение ока мы оказались верхом на его белом льве. Он взмыл в небо и, не говоря никому ни слова, полетел к западным воротам.

Я обернулась, совсем не в силах сопротивляться или поднимать шум:

— Э-э, господин Фердинанд... А как же моя репутация?

— Разве не ты говорила, что решила избавиться от лишних забот и сдаться?

— Да, но...

«Как это повлияет на остальных?»

В прошлом мои последователи приложили немало усилий, чтобы удержать меня от поездки с Фердинандом, но теперь они вообще ничего не говорили. Я долго думала над их молчанием, но мы подлетели к западным воротам раньше, чем я успела понять причину. Дамуэль, Матиас и солдаты ждали на одном из столбов ворот. Среди солдат, стоящих на коленях, я заметила своего отца.

Солдаты западных ворот и подготовка почвы (❀)

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн, господин Мельхиор, — сказал Дамуэль, приветствуя нас вместе с Матиасом. — Все, кого вы здесь видите, участвовали в битве у западных ворот.

Я окинула взглядом собравшихся солдат, пока Фердинанд помогал мне спустится с его ездового зверя. Они стояли перед нами на коленях, опустив головы. Дамуэль сказал мне, что никто серьёзно не пострадал, но, судя по тому, как были намотаны бинты, это были отнюдь не лёгкие ранения. Такие травмы почти наверняка скажутся на их дальнейшей трудовой деятельности.

— Сестра, там раненые... — пробормотал Мельхиор, слезая с ездового зверя своего последователя. За рыцарями ухаживали их соратники и врачи, в то время как простые солдаты, должно быть, вообще не получали никакой помощи.

— Не бойся, Мельхиор. Я исцелю их.

— У тебя осталось достаточно магической силы, чтобы сделать это? — потрясённо спросил Мельхиор. Если учесть, что он ещё не посещал академию и не занимался сжатием, во время нашей молитвы за усопших он должен был истратить значительную часть своей магической силы.

Я улыбнулась Мельхиору и положила руку на его голову, которая теперь находилась гораздо ниже уровня моих глаз.

— Чем больше защит получает человек от богов, тем меньше магической силы ему требуется для подобных вещей. Скоро ты станешь главой храма. Молись за герцогство и его народ, стараясь получить защиту как можно большего числа богов.

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы быть похожим на тебя, сестра.

— Ты уже достиг больших успехов, Мельхиор. Я не сомневаюсь, что ты станешь гораздо более великим главой храма, чем я.

Я усмехнулась, затем убрала руку с его головы и обратилась к солдатам:

— Мой последователь Дамуэль рассказал мне о вашем подвиге. Вы доблестно сражались, защищая этот город. Если бы волхенилы захватчиков прорвались через ворота, потери среди простолюдинов были бы огромными.

Стоящие на коленях солдаты подняли головы и тут же разинули рты, уставившись на меня. В прошлом году я приходила к западным воротам, чтобы забрать Клариссу, и была в той же одежде, что и сейчас. Для всех присутствующих изменения во мне были гораздо более очевидны, чем для рядовых простолюдинов, видевших меня лишь во время церемонии в храме.

Отец слегка прищурился, как будто увидел ослепительный свет. В его выражении были радость и гордость... но вместе с тем и грусть.

Я продолжила, делая вид, что не замечаю их шока:

— Не будет преувеличением сказать, что ваши вчерашние отважные действия спасли наш прекрасный город, но, похоже, что некоторые из вас пострадали из-за этого. Я желаю исцелить вас всех, чтобы вы могли продолжить свою прекрасную работу. Штрейтколбен.

Я закрыла глаза, превратила свой штап в посох Фрютрены и начала молиться.

— О богиня исцеления Лонгшмер, что служит богине воды Фрютрене, услышь мои молитвы и даруй мне твою божественную силу. Позволь мне исцелить тех, кто пострадал. Молю, наполни всё вокруг отзвуками священной мелодии и ниспошли исцеляющее благословение.

Даже с закрытыми глазами я чувствовала зелёный свет, исходящий из моего штапа. Солдаты и мои последователи вскрикнули, удивлённые тем, что я могу произвести такое большое благословение.

— Розмайн, хватит, — пробормотал Фердинанд с настоятельной просьбой в голосе. — Больше не надо.

Я перестала направлять магическую силу в штап, развеяла его с помощью рюкена, а затем медленно открыла глаза. Солдаты, ещё несколько минут назад страдавшие от боли, развязывали перевязи, осматривали кожу под ними и с радостью заявляли, что исцелены. Эта новость принесла огромное облегчение.

Один из солдат шагнул вперёд и дважды ударил правым кулаком по левой груди.

— Вы гораздо более внимательны к нам, чем мы того заслуживаем. Мы благодарны вам за это. Как командиру этих ворот, позвольте мне лично выразить вам свою признательность.

— Хм?.. — я уставилась на мужчину, недоумевая. Я видела его раньше, но не знала, как его зовут. — Я думала, Гюнтер здесь командир.

— Гюнтер подал в отставку, чтобы отправиться вместе со своей семьёй, служащей вам, госпожа Розмайн. Передача полномочий уже произошла.

Конечно, никто не захотел бы внезапно потерять командира ворот. Прошёл почти год с тех пор, как я попросила семью подготовиться к моему отъезду. Вполне естественно, что солдаты тоже передают свои дела, также как это происходит в храме.

— Если быть откровенным, потеря Гюнтера нанесет большой удар по Эренфесту, — сказал командир. — Как вы, я уверен, знаете, он талантливый стражник, который безупречно защищает ваших мастеров.

Он явно беспокоился о моём отце, который покидал свою работу, чтобы отправиться с семьёй в чужие земли.

— Мне очень приятно знать, что Гюнтер будет с ними. И в связи с этим у меня с собой награды от моего приёмного отца, герцога, которые должны быть распределены между теми, кто сражался, защищая наше герцогство.

Я подозвала Мельхиора и объявила:

— Мой младший брат, Мельхиор, сменит меня на посту главы храма.

Думаю, некоторые солдаты были знакомы с ним по монастырю в Хассе, но, тем не менее, стоило установить связь и с остальными. После моего представления начал говорить и сам Мельхиор:

— Я хочу стать главой храма, на которого жители этого герцогства смогут положиться, как и на мою сестру до этого. Я с нетерпением жду возможности работать со всеми вами.

Закончив, Мельхиор подал знак своим последователям заняться раздачей наград.

Когда солдаты получили своё вознаграждение, я начала расспрашивать их о вчерашней битве. Я не раз видела многих из них во время наших поездок в Хассе, и хотя они были очень осторожны в разговоре, солдаты стали немного расслабляться, когда мы перешли к историям о подвигах Дамуэля.

— В третий колокол он слетал к каждым воротам и предупредил, чтобы мы усилили бдительность, — сказал один из них. — Также господин Дамуэль оповестил об опасности людей, работающих в районе, куда прибывают лодки. Если бы не его действия, жертв было бы гораздо больше.

— Он позаботился о том, чтобы как можно больше рыцарей было направлено к западным воротам, — добавил другой. — То, как он одного за другим уничтожал злобных псов, крайне впечатлило наших укрывшихся учеников. Видя, как рыцари используют то же оружие, что и мы, они стали усерднее тренироваться.

Ученики, которые в отличие от их коллег на передовой, могли взглянуть на бой со стороны были в полном восторге от открывшегося им зрелища. Они с изумлением наблюдали, как Дамуэль отдаёт приказы, удерживает строй и защищает солдат от вражеских атак. Я взглянула на нашего героя и увидела, что тот застыл на месте от неловкости.

«Дамуэль, в такие моменты ты должен гордиться собой! Думаю, ты это заслужил».

Отец присоединился к нам, как только получил свою часть вознаграждения, и охранники начали рассказывать о его невероятных выходках.

— Гюнтер сделал в той битве больше, чем любой из нас. У меня сердце подскочило к горлу, когда я увидел, как он сделал выпад вперёд, чтобы ударить одну из этих магических собак! Я думал, его съедят!

— Это было так похоже на него: Гюнтер не прекращал сражаться, пока не кончились все амулеты его семьи.

Слушая, как сослуживцы говорят о его безрассудстве, мой отец ухмылялся без малейшего сожаления.

— Госпожа Розмайн, спасибо, что снабдили нас такими мощными амулетами. Прошу прощения за то, что использовал их все, но я не мог бездействовать, когда пришло время защищать то, что для меня важнее всего.

— Я понимаю, — сказала я. — Человеческие жизни ценнее амулетов.

«Я определённо вся в отца».

Если даже я смогла заметить сходство между папой и мной, то для Дамуэля и Фердинанда оно должно было быть ясным как день. На их лицах было трудночитаемое выражение.

— Госпожа Розмайн, господин Мельхиор... — произнёс новый командир с суровым выражением лица. — Возможно, это неуместный вопрос, есть ли шанс, что в ближайшем будущем произойдет ещё одна подобная битва? Насколько подготовленными нам нужно быть в следующий раз?

Остальные солдаты напряглись, ожидая нашего ответа.

— Не бойтесь, — вмешался Фердинанд, отвечая вместо нас. Он сделал шаг к нам, и тон нашего разговора немедленно изменился: те, кто ещё несколько минут назад были поглощены своими историями, встали прямо и бодро выстроились в линию. — Ваши награды от ауба Эренфеста означают, что битва завершилась. Более того, наш враг, Аренсбах, теперь уже никогда не нападёт на нас.

Фердинанд взял меня за руку и притянул к себе. Он поддержал меня, чтобы я не споткнулась, и представил всем собравшимся.

— Во время недавней битвы Розмайн, кандидат в аубы Эренфеста, захватила основание вражеского герцогства, став фактическим аубом Аренсбаха. Как только зент даст своё согласие, она будет править нашим некогда опасным соседом. Аренсбах никогда больше не вторгнется в Эренфест.

— Ооо!

Солдаты разразились радостными криками, но Мельхиор и его последователи молчали, их глаза метались между мной и Фердинандом. Мой разум тоже помутился.

— Господин Фердинанд, — в конце концов окликнула я.

— Теперь мы должны отправиться, чтобы начать править Аренсбахом. О воины Эренфеста, я поручаю всем вам защиту этого города. Сохраните его покой, чтобы мы могли уехать без страха.

— Да, господин!

Фердинанд явно привык произносить мотивирующие речи: солдаты энергично отсалютовали ему, ударив кулаками по груди.

— Гюнтер, — продолжал он, — ты со своей семьёй окажешься в Аренсбахе ещё до того, как ситуация там полностью уляжется. Защити мастериц Розмайн, чего бы это ни стоило.

Он снял один из амулетов, которые носил на руке, и протянул его моему отцу.

Папа на мгновение засомневался, переведя взгляд с амулета на меня и Фердинанда, но потом принял дар и ответил:

— Непременно.

— Давайте проведаем нижний город, а потом вернёмся в храм, — сказал Фердинанд.

Это было довольно неожиданно, так как я думала, что он сразу же отвезёт меня в храм. Он посадил меня на своего ездового зверя, как делал это раньше, и мы взмыли в небо. По плану мы должны были отправиться сначала к южным, а затем к восточным и северным воротам.

Мы привлекали много внимания, летая по городу. Люди показывали на нас с улицы и высовывали головы из окон, чтобы понаблюдать за нами. Полюбовавшись ностальгическими видами возле южных ворот, я решила высказать своё недовольство.

— Господин Фердинанд, о чём вы там думали? Неужели обязательно было говорить всё это?

— Я не сказал ни слова лжи. И ты сама хотела подобного, не так ли?

— Возможно, вы не солгали, и это правда, что я всё ещё хочу создать город-библиотеку... но мы ещё не знаем, даст ли мне зент своё согласие. Стоило ли раскрывать такую информацию, когда мы были здесь только для того, чтобы вручить награду от герцога?

Как бы мне ни хотелось, чтобы дальше всё шло гладко, мы не могли рисковать, действуя слишком оптимистично. Если даже я это понимала, то и Фердинанд, должно быть, тоже.

[[image:/storage/reader-images/a5b0b9083642580835263e8ae72ef70d98da00d8.png]]

— Все, с кем я разговариваю, говорят, что я не гожусь на роль зента, — сказала я. — А королевской семье очень нужен кто-то, кто принесёт им Книгу Местионоры или Грутрисхайт. Допустим, я отброшу всё это и решу остаться аубом — не рухнет ли вся страна? Я бы предпочла, чтобы вы не обнадёживали меня, когда у нас так много нерешённых проблем и ни единого решения.

Как по мне, так лучше не питать больших надежд.

В ответ на мой строгий взгляд Фердинанд просто пробормотал:

— С каких это пор ты стала такой пессимисткой?

Затем он начал вести нас к восточным воротам.

— Это не пессимизм, это реализм.

— Тогда лучше ориентируйся в реальности. Если ты хочешь, чтобы у Юргеншмидта был зент с Грутрисхайтом, неужели для этого тебе обязательно выходить замуж за королевскую особу или входить в королевскую семью каким-то другим способом?

Я поджала губы.

— Независимо от того, кто займёт трон, ему понадобится Грутрисхайт, чтобы стать настоящим зентом, не так ли?

А чтобы получить Грутрисхайт, нужно было быть зарегистрированным в качестве члена королевской семьи.

Фердинанд слегка улыбнулся.

— Как ты думаешь, как человеку следует поступить, если у него нет того, чего он хочет? Ответ должен быть прост для тебя.

— Если у вас чего-то нет, почему бы не сделать это самому?.. — рискнула предположить я. Конечно, это был неправильный ответ: Фердинанд ни за что бы ни упомянул философию, которая доставила ему столько головной боли в прошлом.

— Именно. Я возьму необходимые материалы в своей мастерской и создам Грутрисхайт в Аренсбахе. Это не займет много времени: книга уже наполовину готова.

Мы миновали западные ворота. Прошёл всего день после напряжённой битвы, но город уже был оживлён, как никогда.

— Господин Фердинанд... — сказала я. — Беглый взгляд на историю должен подсказать вам, что это плохая идея.

Главной причиной упадка королевской семьи и потери Грутрисхайта было требование передавать инструмент от одного правителя к другому. Не приведёт ли выдача нового инструмента к той же проблеме?

— Я создам инструмент, который исчезнет через одно поколение. После преодоления критической ситуации, по моему мнению, мы должны вновь вернуться к выбору зента из числа тех, кто способен самостоятельно получить Книгу Местионоры, — нудно объяснял Фердинанд, пока мы входили в храм через северные ворота. — Я создам зента, чтобы устранить королевскую семью. Ты должна немного больше доверять мне.

— Я доверяю вам, — возразила я.

Фердинанд отрицательно покачал головой и, подтолкнув меня к встречавшим нас Франу и остальным, наказал мне побыстрее переодеться.

* * *

— Как вам нижний город? Много ли было разрушений? Кто-нибудь погиб? — спросила Моника, придя поприветствовать меня вместе с Николой, когда я вернулась в свою комнату. Обе они не покидали храма с момента вторжения Георгины, а потому не имели ни малейшего представления о том, что происходит в нижнем городе.

— Я уверена, что Гил сообщит об этом позже, но...

Пока две служительницы помогали мне освободиться от одежды, я объяснила, что в городе сегодня уже почти не видно никаких следов битвы. Они с большим облегчением восприняли эту новость.

— В Аренсбахе вы тоже будете главой храма? — спросила Никола.

— Что?.. — мои глаза расширились от того, какую бомбу она только что бросила. Почему именно Никола спрашивала меня об этом?

Моника, должно быть, заметила мой шок, потому что поспешила объяснить:

— Хартмут говорил с нами, пока вы посещали ворота. Он пригласил Франа и Зама поехать с вами в Аренсбах и посетить там храм, поскольку после собрания герцогов вы станете следующим аубом Аренсбаха.

Монике и Николе сказали, что они будут служить Филине до её совершеннолетия, после чего служительницы тоже смогут переехать с ней, если пожелают.

— Нам сказали упаковать ваши одеяния главы храма вместе с остальным багажом. Стоит ли?

— Эм... Да. Приступайте.

Я повернулась к Юдит и Ангелике, которые как рыцари находились в комнате.

— Вы двое знали об этом?

— Хартмут рассказал нам кое-что перед обедом, когда вы были с господином Фердинандом, — нерешительно ответила Юдит. — Пока мы говорим, Лизелетта и господин Юстокс находятся в замке и распространяют те же слухи среди наших гостей из Дункельфельгера.

Быстрое и одновременное приведение в действие столь масштабного плана определённо свидетельствовало о том, что здесь был замешан Фердинанд. Он, конечно, видел серьёзность Хартмута. Похоже, это я была наиболее слепа к реальности.

«Это стало опасным в тот момент, когда господин Фердинанд и Хартмут решили объединиться. Как я могла быть такой идиоткой?.. Я должна была понять, что что-то не так, когда Хартмут решил не сопровождать меня до ворот!»

— А где Фран и Зам?.. — спросила я.

— В зале у парадного входа подают чай господину Фердинанду. Нам сказали отвести вас туда, как только мы закончим с одеждой…

Переодевшись, я вышла из покоев главы храма в сопровождении двух своих слуг. Фердинанд, Хартмут и другие мои последователи-мужчины ждали меня у парадного входа. Мельхиор тоже был там со своими последователями. Все они выглядели удовлетворёнными, словно им что-то только что объяснили.

Фран и Зам тоже присутствовали. При виде меня на их лицах возникло несколько обеспокоенное выражение.

— Госпожа Розмайн, — сказал Зам, его тон был более спокойным, чем можно было предположить по его виду. — Господин Фердинанд и господин Хартмут только что рассказали нам, что вы скоро станете аубом Аренсбаха. Он спросил, не поедем ли мы с вами, чтобы сделать храм Аренсбаха похожим на этот.

— Я действительно могу пойти с вами? — спросил Фран с сомнением. — Неужели я могу присоединиться к вам и господину Фердинанду?..

— Фран... Ничего ещё не решено окончательно, — сказала я, окинув взглядом всех, кто относился к этому как к свершившемуся факту. — Нам нужно одобрение зента.

От моих слов у Франа опустились плечи. Он выглядел немного удручённым, поэтому я взяла его руку в свою и продолжила:

— Я не уверена в том, как всё сложится, но отправишься ли ты со мной, если я покину Эренфест? Я бы хотела видеть тебя в любом храме, куда бы я ни переехала.

— Я буду ждать вашего приглашения, пока готовлю себе замену, — ответил Фран. Выражение его лица и лица Зама напомнило мне Лазафама, ждущего приглашения в Аренсбах, и меня тут же охватило чувство, что я просто обязана забрать их.

Фердинанд жестом пригласил меня на своего зверя, и мы снова взлетели.

— Господин Фердинанд! — сказала я, укоризненно взглянув на него.

— Наконец-то решилась? — насмешливо произнёс он. — Было грустно видеть, как уклончиво ты себя ведёшь после того, как сама заявила о своих желаниях.

— Смогу ли я стать аубом, если я даже не способна прикоснуться к магическим камням?

— Этот вопрос можно решить, если будешь более решительна. Будь увереннее в своих желаниях и следуй за ними. Не позволяй страхам ввести тебя в заблуждение.

Затем Фердинанд подтолкнул меня вперёд. Пока я смотрела на бескрайнее небо, раскинувшееся впереди, в моей голове проносились воспоминания о желаниях, которыми я делилась с Леонорой и Ханнелорой.

В Аренсбах

Вернувшись в замок, мы встретили улыбающихся гостей из Дункельфельгера, а также Сильвестра и остальных со сложными лицами. В полной готовности к тому, что меня будут ругать, я тем не менее чётко заявила о своём решении:

— Приёмный отец, я стану следующим аубом Аренсбаха.

— Я знаю.

«Ммм... Откуда?»

Я приняла решение только по пути сюда и первым делом призналась Сильвестру, понимая, что на нём моё отсутствие скажется больше, чем на ком-либо другом. Так почему же он уже знал о моих намерениях? Это не имело никакого смысла.

— Что вы имеете в виду? — начала уточнять я. — Вы понимаете последствия моего переезда в Аренсбах, верно? Эренфест будет...

— Конечно, он знает, госпожа Розмайн, — вмешалась Ханнелора. — Но даже так великодушный ауб Эренфест дал вам своё разрешение.

«Ааа…»

Улыбки Ханнелоры и Хайсхица, отстранённый взгляд Сильвестра... Все части внезапно сложились в единое целое. Под давлением кандидата в аубы великого герцогства он, должно быть, уже сдался. Эренфест, который всегда держался в стороне от дипломатии с высшими герцогствами, не смог устоять перед Дункельфельгером.

Сильвестр прочистил горло.

— Абсолютно нелепо давать разрешение на захват основания Аренсбаха и при этом запрещать становиться аубом! — его голос звучал особенно гортанно, словно он пытался подражать Хайсхицу. — Более того, я должен признать, что кандидат в зенты с Грутрисхайтом по статусу стоит даже выше, чем нынешняя королевская семья! А потому...

Эта теория определённо произошла откуда-то из Дункельфельгера. Я уже начинала беспокоиться, действительно ли всё в порядке. Однако Ханнелора, прибывшая в Эренфест как представительница своего герцогства, говорила, что поддержит меня. Вероятно, это общее мнение, по крайней мере, в Дункельфельгере.

— Если ты намерена вернуть Грутрисхайт Юргеншмидту, — продолжал Сильвестр, — тебе в любом случае суждено покинуть Эренфест. Неважно выберешь ли ты Аренсбах или Центр: как говорят, нет разницы, куда отправлять людей и вещи.

— Да, именно, — добавил Хартмут, особенно воодушевлённо. — Нам придётся перевести в храм Аренсбаха немало служителей и служительниц, но это не должно повлиять на общий объём магической силы Эренфеста в отличии от отбытия священников в синих одеждах. Обучением же будущих поколений можно будет заняться прямо там.

Хартмут собирался начать длинную речь, несомненно, желая сообщить, что всё готово к моему отъезду, но Сильвестр покачал головой:

— Я прекрасно осведомлён о ситуации, — пробормотал он с измученным видом.

— Я так рада, что мы пришли к согласию, ауб Эренфест, — ликовала Ханнелора с довольной улыбкой победителя. Затем она бросила взгляд на своих последователей, которые одобрительно похлопывали друг друга по плечам.

— Приёмный отец... Мне очень жаль, что это произошло в такое неудобное время, — колебалась я, внезапно почувствовав желание извиниться перед ним от всего сердца. — Я не знала, что всё так обернётся, когда отправлялась в храм...

Он отмахнулся от моих слов, словно отгоняя надоедливое животное:

— В этом нет нужды. Фердинанд согласился вести переговоры с королевской семьёй от имени Эренфеста и намерен вернуться в Аренсбах вместе с тобой. Как я могу ему отказать? Кроме того, с исчезновением Георгины на мне грузом покоится только королевская семья, да ты. Я многое хотел бы сказать о том, что эти драматические повороты постоянно ставят меня в тупик... но это перестанет быть проблемой к концу следующего герцогского собрания. Я придержу язык за зубами, пока не уляжется смута.

— Разве не ты просил меня перестать зацикливаться на Эренфесте и найти счастье в Аренсбахе? — усмехнулся Фердинанд. — Я просто собираюсь жить так, как ты просил, мой дорогой брат.

Щека Сильвестра дернулась.

— Вечно ты выкидываешь какие-то трюки... — проворчал он, выражение его лица сочетало в себе отчаяние и радость.

Наблюдая за тем, как братья переговариваются между собой, я начала думать, не забыли ли они о наших гостях. Так обычно они вели себя, только когда оставались наедине.

— Делай всё, что хочешь, — заключил Сильвестр.

— Но, приёмный отец, — остановила его я, — как насчёт Гедульрих Фердинанда?

— Ты про те лаборатории, которые собираешься построить для него, верно? Я рад, что хоть кто-то из нас сможет немного развлечься.

Сильвестр совершал огромную ошибку: лаборатория в Аренсбахе для Фердинанда была лишь запасным вариантом. Его истинным желанием было иметь её здесь, в Эренфесте, но эта идея уже была отвергнута.

— Гедульрих господина Фердинанда — это Эренфест, — заявила я. — Вот почему я думаю, что вы должны построить лабораторию здесь. Чтобы он мог вернуться домой, когда захочет.

— У нас нет на это ни времени, ни ресурсов. Ты сама обещала ему лабораторию и несёшь всю ответственность за её строительство. Нам же нужно разобраться с поместьем в Герлахе, которое ты разрушила. Фердинанд сказал мне, что был нанесён такой ущерб основанию, что нам придётся переделывать всё с нуля.

— Мне очень жаль! — воскликнула я, обхватив голову руками. — Я обязательно изготовлю и пришлю вам золотой пыли!

— Тебе лучше не давать обещаний, которые ты не сможешь выполнить... — заметил Фердинанд, не сводя глаз с наших гостей.

— Ах...

Он был прав: возможно, у меня было достаточно магической силы, чтобы создать пыль, но я не собиралась преодолевать свой страх перед прикосновением к магическими камням. Я опустила плечи, в очередной раз осознав, насколько бесполезна в данный момент.

— Не стоит торопиться с возмещением, — отметил Фердинанд и слегка похлопал меня по плечу. — Как только мы вернёмся в Аренсбах, мы пошлём помощь и денежные средства под видом возмещения ущерба. Кроме того, хотя ты, похоже, твёрдо намерена вернуть меня в Эренфест, Сильвестр больше не нуждается во мне для выполнения своих обязанностей ауба. Он достаточно хорошо справляется сам. Если мне будет позволено иногда приезжать домой, меня вполне устроит жизнь в Аренсбахе.

— Я не настолько чёрств, чтобы отказывать тебе, — проворчал Сильвестр. — я позабочусь о твоём поместье.

Они говорили так, словно всё уже было решено.

— Господин Фердинанд... — окликнула я. — Вы уверены, что хотите остаться в Аренсбахе? Вы ведь не жертвуете собой?

Он покачал головой:

— Неужели обязательно быть такой раздражающе упрямой? Я более чем способен принимать собственные решения.

— Похоже, в кои-то веки он действительно сосредоточился на собственном счастье, — подхватил Сильвестр. — Ты построишь ему три лаборатории, верно? Это звучит как достаточная плата. Просто позволь ему делать то, что он хочет.

Я крепко сжала кулаки:

— Очень хорошо. В таком случае, как следующий ауб Аренсбаха, я создам условия, в которых он сможет проводить столько исследований, сколько пожелает. Будьте уверены, приёмный отец, я сделаю его счастливым!

Сильвестр разразился хохотом, а Карстед, стоявший на страже, несколько раз кашлянул, пытаясь скрыть своё веселье. Ханнелора же смотрела на меня так, словно хотела крикнуть: «Ну почти!»

Фердинанд вцепился в моё плечо, как тиски:

— Розмайн, я понимаю твои мотивы и решимость. Не нужно больше ничего говорить.

— Господин Фердинанд, у вас уши немного крас…

— Молчи.

— Хорошо.

Затем пришла Рихарда и сообщила, что круг перемещения готов, а рыцари на вратах герцогства проинформированы. Вместе с ней вошли Оттилия и Гретия, а также Леонора и остальные, занимавшиеся приготовлениями в краткий период отдыха от службы.

— Я велела служащим заняться вещами, — продолжила Рихарда. — Пожалуйста, отправляйтесь к вратам герцогства, чтобы принять их.

— Хорошо, — Сильвестр кивнул, после чего вышел на балкон и приготовил своего зверя. — Вперёд.

Мы направлялись к кругу перемещения на тренировочной площадке рыцарей. Должно быть, все необходимые приготовления уже были сделаны, поскольку даже рыцари Дункельфельгера собрались без малейших колебаний. Должно быть, я была в большем неведении, чем остальные.

— Господин Фердинанд, — обратилась я, — вы держите меня в неведении, не так ли? Такое ощущение, что я единственная, кто не знает, что мы делаем.

— Я объясню подробнее, когда мы будем на моём звере. Поторопись.

Я сделала, как было велено, и мы поднялись в небо. Фердинанд коротко, тихим голосом разъяснил, что предложил этот способ передвижения вместо использования моего пандобуса, чтобы скрыть мой страх перед магическими камнями.

— Мы воспользуемся кругами перемещения, используемыми для взымания налогов, чтобы отправить твой багаж к вратам герцогства, — продолжил он. — Затем мы перевезем всё это в замок Аренсбаха. Людям на вратах со стороны Эренфеста уже известно о нашем плане, и можно предположить, что и со стороны Аренсбаха тоже.

— Почему эти круги перемещения не используются, когда кто-то из-за брака переезжает к представителю другого герцогства? — задумалась я. — Они кажутся такими удобными.

Я вспомнила весь багаж, который мы впихнули в пандочку, когда Фердинанд переезжал в Аренсбах.

— Принятие вещей из другого герцогства подобным образом представляет собой слишком большой риск для безопасности. Никакой разумный ауб не согласится на перемещение вещей прямо в замок. Однако, поскольку ты новый ауб Аренсбаха, это всего лишь удобный способ отправить твой багаж к тебе домой. Здесь нет ничего страшного. Кроме того... для перемещения требуется немало магической силы. В нашем случае всю её предоставляешь ты.

Отправка грузов каретой занимала больше времени, но в целом это был более доступный вариант. В этот раз мы решили воспользоваться кругами перемещения только потому, что мне требовался багаж сразу после возвращения. Если бы я отправляла одежду, которую надену завтра, она не успела бы прибыть вовремя.

— Ты недолго пробудешь в Аренсбахе, — продолжал Фердинанд. — Мы изготовим священное писание в моей мастерской, а затем подготовим оставшихся дворян герцогства к участию в собрании герцогов. Твой переезд и мероприятия, связанные с вступлением в должность ауба, подождут, пока ты не получишь одобрение зента.

Нашим главным приоритетом было создание магического инструмента Грутрисхайта, чтобы мы могли вести переговоры с королевской семьёй.

* * *

Мы прибыли на тренировочную площадку рыцарей и с помощью гигантского круга перемещения переместились к вратам между Эренфестом и Аренсбахом. Я с облегчением узнала, что мой страх перед магическими камнями не включает в себя направление магической силы в магические круги.

Прибыв, я заметила рыцарей Эренфеста и Аренсбаха, которые уже были на месте и перетаскивали мой багаж к кругу перемещения Аренсбаха. Виднелись и Лизелетта с Гретией — они возглавляли группу, проверявшую бирки на багаже.

— Розмайн, — обратился Фердинанд, — до конца дня нам придётся довольно регулярно пользоваться кругами перемещения. Если тебе нужно лекарство восстановления, выпей его сейчас, пока есть такая возможность.

Мы собирались отправить Юстокса, а также моих слуг и служащих в замок Аренсбаха с моими вещами. Затем мы с Фердинандом должны были вернуться с рыцарями сопровождения обратно к вратам герцогства и переместиться в Биндевальд за добровольцами, чтобы отправить их к вратам, соединяющим Аренсбах и Дункельфельгер.

— Я не знаю, сколько раз нам придётся активировать круг перемещения, чтобы переместить всю сотню рыцарей, — заключил Фердинанд.

— Вы уверены, что нам не стоит просто вернуться домой на ездовых зверях? — уточнила Ханнелора с озабоченностью в голосе, однако Фердинанд покачал головой. Путь до Биндевальда займёт целый день, и кто знает, сколько времени ещё придётся пролететь, чтобы добраться до Дункельфельгера, который находился по другую сторону Аренсбаха.

— Установи здесь круг перемещения и начинай готовиться к отправке, — проинструктировал меня Фердинанд. К тому времени как я закончила, мы установили контакт с Сергиусом в замке Аренсбаха и Штралем в поместье Биндевальда.

— Ненлюссель Аренсбах.

Убедившись, что Юстокс, Лизелетта, Гретия, Хартмут, Кларисса и Родерих стоят рядом со мной, я с небольшой помощью Фердинанда активировала круг перемещения. В замке членам нашей с Фердинандом свиты предстояло разложить вещи и подготовить комнаты.

Когда мы прибыли, нас вышла поприветствовать Летиция, и я доверила ей последователей. Затем я снова активировала круг перемещения, вернув Фердинанда и себя к вратам герцогства.

— Ауб Эренфест, — начала я. — Мы пришлём весточку, как только будет назначена дата нашей встречи с королевской семьёй.

— Я не верю, что это сработает, но всё равно скажу. Пожалуйста, не делай ничего безумного.

«Да... я не уверена, что могу это обещать».

Я опустила глаза, не решаясь ответить. Создание собственного Грутрисхайта, чтобы мы могли вести переговоры с королевской семьёй, было сумасшествием по любым меркам.

— Что вы двое задумали?.. — спросил Сильвестр, сузив глаза.

— Я должен попросить тебя поторопиться с подсчётом ущерба от недавнего вторжения, — с улыбкой вмешался Фердинанд, совершенно не обращая внимания на вопрос. — Эта информация может оказаться весьма полезной во время собрания герцогов.

Фердинанд, видимо, понял, что ему может не сойти это с рук: не дожидаясь ответа, он начал торопить Ханнелору и остальных, чтобы те влили магическую силу в круг перемещения. Он проигнорировал требования Сильвестра объясниться и велел мне тоже поспешить.

— Ненлюссель Биндевальд.

* * *

В мгновение ока мы переместились к месту назначения, успешно улизнув от Сильвестра. Штраль и рыцари Дункельфельгера стояли ровными рядами в ожидании нашего прибытия.

— Ауб Аренсбах, господин Фердинанд, с возвращением, — поприветствовал нас Штраль, его тон был тяжёлым и суровым. — Мы ждали вас.

Как выяснилось, рыцари Дункельфельгера съели всю еду и спиртное в летнем поместье Биндевальда. На следующее утро они разделились на группы и устроили состязание по диттеру. Рыцарей Аренсбаха тоже заставили участвовать в нём, а потому те были крайне измождены в отличие от своих товарищей по оружию из Дункельфельгера, которые выглядели довольными, как никогда. Было ясно, какое герцогство было выносливее.

— Сейчас мы начнём перемещать всех к вратам между Аренхсбахом и Дункельфельгером, — объявил Фердинанд.

— Есть! — хором ответили добровольцы.

В круге перемещения одновременно могли находиться не более тридцати рыцарей. Я начала со своих рыцарей сопровождения, добавив к ним несколько добровольцев, Фердинанд же занялся получением отчётов о состоянии в Биндевальде и бывшем Веркштоке. Местное поместье было закрыто до окончания собрания герцогов, после которого сюда наверняка будет назначен новый гиб.

— Извините, что заставили вас ждать, госпожа Ханнелора.

— О, нет, не стоит извиняться, — улыбнулась она. — Учитывая то, что вы отправляете нас с помощью круга перемещения, мы итак выиграем очень много времени.

Ханнелора приказала оставшимся рыцарям двинуться к кругу перемещения. От трёх переходов туда и обратно мне стало так плохо, что хотелось только отдохнуть, но я не могла уйти. Этот был последним. Я потерла виски и сделала несколько глубоких вдохов.

— Телепортационная болезнь? — заметил Фердинанд.

— Да, скорее всего.

— Тогда я займусь последним перемещением вместе с тобой. Штраль, возвращайся в замок, но оставь здесь пятерых рыцарей, чтобы они следили за поместьем.

— Да, господин!

Затем Фердинанд вместе с Экхартом встал у круга перемещения, и они вдвоем стали снабжать его магической силой. Спустя совсем немного времени, мы все оказались у врат, соединяющих Аренсбах с Дункельфельгером. Рыцари, прибывшие раньше нас, ждали, выстроившись в ровные ряды.

— Госпожа Ханнелора, мы в огромном долгу перед вами и вашими рыцарями, — вновь повторила я. — Как мы можем отблагодарить вас?

— Одного только моего нового украшения для волос мне кажется более чем достаточно, — ответила она, а затем тихонько вздохнула. — О, но... я была бы признательна за особое приглашение на собрание герцогов, поскольку я ещё слишком молода, чтобы участвовать в нём. Я хочу своими глазами увидеть, как вы, воплощение Местионоры, даруете зенту Грутрисхайт.

«Простите? Воплощение Местионоры? Не слишком ли она увлеклась?..»

Моя святость стремительно превращалась в нечто совершенно иное. Спокойная, яркая улыбка Ханнелоры стала казаться зловещей, и что-то подсказывало мне, что во всём виноват Хартмут.

— Ммм, госпожа Ханнелора... — прошептала я.

— Очень хорошо, — перебил Фердинанд. — Это звучит как справедливая компенсация за вашу помощь. Я расскажу об этом вашему аубу и приму все необходимые меры с моей стороны.

— Премного благодарна, — кивнула Ханнелора. — О, госпожа Розмайн... Я буду с нетерпением ждать этого.

«А? Будет ждать с нетерпением? Что?!»

Не обращая внимания на моё замешательство, Ханнелора повернулась к своим рыцарям и прокричала:

— Приветствуйте воплощение Местионоры — святую, которая вернёт Юргеншмидту Грутрисхайт!

Все рыцари дважды ударили правым кулаком по левой груди в полном согласии.

— И с этим, госпожа Розмайн... Давайте снова встретимся на собрании герцогов.

«Подождите секунду... Одну секунду…»

Прежде чем я успела совершить попытку остановить их, Ханнелора и рыцари организованно удалились. Я лишь ошеломлённо наблюдала за тем, как их ездовые звери исчезают вдали.

— Что всё это значит? — в замешательстве я обратилась к Фердинанду. — Мы собираемся сделать из меня следующего ауба Аренсбаха, не так ли? Я не понимаю, почему госпожа Ханнелора сочла нужным назвать меня воплощением богини и почему она заявила об этом так, словно это факт.

— Хартмут настоял на том, что ты окажешься в серьёзной опасности, если твоё положение будет ниже, чем у королевской семьи. Если хочешь узнать больше, расспроси его о подробностях, когда мы вернёмся. —Он протянул мне руку. — Если твоя телепортационная болезнь слишком сильна, мы можем проделать остаток пути на ездовом звере. Мы находимся не так далеко от столицы Аренсбаха.

— Единственное, от чего меня сейчас тошнит, так это от тревожных новостей. Давайте снова воспользуемся кругом перемещения. Мне нужно немедленно допросить Хартмута!

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн, господин Фердинанд, — вновь приветствовала нас Летиция, когда мы вернулись в замок, будучи несколько бледной на вид. — В ваше отсутствие пришло письмо от госпожи Дитлинды. Кажется, она весьма раздражена тем, что не может вернуться в Аренсбах.

Нам вручили письмо, которое я сразу же начала читать.

«Что это за история с похищением основания и приходом к власти нового ауба?! Я на пороге захвата трона! Господа Леонцио и Джервазио со мной. Клянусь, этот “новый ауб” — очень скоро поплатится за свою дерзость!»

Мы уже знали, что должны арестовать Дитлинду, одну из движущих сил всего этого инцидента, но, читая её разглагольствования, я едва не лишилась чувств. Приходилось сильно сомневаться, насколько обдуманными были её действия, если она вообще думала.

— Господин Фердинанд, вы знаете, кто имеется ввиду под господином Джервазио? — с тревогой спросила Летиция. — Я много раз бывала в поместье Ланценавии, но ни разу не встречала человека с таким именем.

— Думаю, да, — просиял Фердинанд, скрывая свои истинные эмоции за фальшивой улыбкой. — Насколько я помню, именно он был тем человеком, которого вырастили, чтобы сделать королём Ланценавии.

Медицинский осмотр и создание Грутрисхайта

— Если то, что говорит Дитлинда, правда и Леонцио не единственный член королевской семьи Ланценавии здесь, в Юргеншмидте, то мы должны поторопиться, — сказал Фердинанд. — Розмайн, мы идём в мою мастерскую.

— Хм? Разве мы не собирались провести сегодняшний день, слушая отчёты тех, кто остался в Аренсбахе?..

— Это может подождать. Пусть отчёты примут Юстокс и Хартмут.

Как и в Эренфесте, круг перемещения Аренсбаха находился на тренировочной площадке, только гораздо дальше от главного здания замка. Фердинанд отправил несколько ордоннанцев, затем посадил меня на своего ездового зверя и улетел.

— Значит, мы идём в вашу мастерскую, верно? — спросила я.

— Да, в западном здании. Если мы поторопимся, то успеем закончить до ужина.

* * *

Под своей «мастерской» Фердинанд подразумевал потайную комнату. Придя в его покои, мы обнаружили, что они находятся в точно таком же состоянии, как и раньше: разгромленные в результате бесчинств Ланценавии. Я не могла не сморщиться от этого жалкого зрелища.

— Какой беспорядок...

Стены и убранство комнаты были испещрены следами порезов, повсюду была разбросана сломанная мебель.

— Я попросил перенести то, что осталось от моих вещей, в комнату для гостей, — сообщил мне Фердинанд.

— Сергиус уже перенёс весь багаж, который не был уничтожен, в другую комнату, чтобы вы могли отдохнуть, — заметил Юстокс, подталкивая ко входу в мастерскую небольшую тележку с ингредиентами, раньше хранившимися в моей библиотеке. — Туда же был сложен и багаж из Эренфеста. Никто из нас не думал, что мастерская понадобится вам так скоро.

Корнелиус, следовавший за мной в качестве рыцаря, вдруг воскликнул:

— Подождите, господин Фердинанд! Неужели вы и госпожа Розмайн останетесь в своей мастерской одни? Я против подобной идеи. Если уж на то пошло, пригласите для охраны рыцарей или служащих для помощи в смешивании.

— Любой желающий может присоединиться к нам, но предупреждаю: не мешайте мне. Мы крайне торопимся.

Фердинанд взял у Юстокса тележку и вошёл в свою мастерскую. После чего Экхарт, как его рыцарь, встал снаружи и стал указывать подбородком на вход, как бы говоря поспешить. Я кивнула и прошла внутрь.

«Подождите-ка. Обычно ведь господин Фердинанд ставит барьер, не пускающий никого с недостаточным количеством магической силы…»

Так было с его потайной комнатой в храме, и казалось маловероятным, что он не поступил так же в Аренсбахе, где он подвергался гораздо большей опасности. Я ждала, что Корнелиус и остальные последуют за мной внутрь, но, как и следовало ожидать, магический барьер не пропустил их.

— Господин Фердинанд, вы одурачили Корнелиуса?

— Похоже на то, — ответил он.

Магический инструмент, используемый для связи через дверь потайной комнаты, вспыхнул, и через него пришло единственное сообщение от Корнелиуса:

— Пожалуйста, немедленно отключите барьер!

— Нет, — ответил Фердинанд. Если хочешь войти, увеличь объём своей магической силы. Экхарт, не тревожь нас до ужина. Свяжи всех, кто будет слишком шуметь.

Фердинанд отвернулся от двери и посмотрел на меня.

— Розмайн, иди сюда. Я должен провести медицинский осмотр, пока рядом нет никого, кто мог бы пожаловаться на это. Иметь чёткое представление о здоровье крайне важно.

Он сразу же начал трогать мои щёки и шею, как обычно, когда проверял моё здоровье. Проведя различные проверки, он разочарованно пробормотал, что я стала лучше скрывать своё состояние.

— Не стоит ли похвалить меня за то, что я стала женственнее? — спросила я, поджав губы.

Я не могла поверить, что он жаловался даже теперь, когда я наконец-то стала соответствовать требованиям благородного общества.

В ответ Фердинанд ущипнул меня за щеку и сказал:

— Отличная работа.

— Это прозвучало совершенно неискренне...

— Твоя магическая сила оказалась ещё более нестабильна, чем я ожидал. Возможно, поэтому твои молитвы так масштабны... Для оплакивания мёртвых или исцеления раненых не требовалось благословений, способных вылететь за пределы города.

— Я молилась за каждого погибшего, будь то друг или враг. А поскольку я исцеляла солдат с закрытыми глазами, то не могла видеть, сколько магической силы потратила.

Фердинанд помрачнел.

— Неужели нужно было оплакивать наших врагов?

— Возможно, это не имело смысла по меркам Юргеншмидта, но для меня это было важно.

— Ещё один обычай оттуда, значит...

«Типичный господин Фердинанд. Он как всегда проницателен».

— Обычно я не критикую тебя за то, что ты ведёшь себя как подобает святой, — продолжил он, — но ты должна быть более осторожна с количеством выпускаемой магической силы. Слишком большое благословение может принести простолюдинам, не имеющим магической силы, больше вреда, чем пользы. Позаботься о том, чтобы держать глаза открытыми, если тебе когда-нибудь снова понадобится кого-то исцелить.

— Неужели я настолько перестаралась?

— Благословение охватило почти весь город.

Наверное, из-за того, что я хотела исцелить всех в Эренфесте, кто принимал участие в битве. Но, конечно, любой, кто этого не знал, счёл бы это непомерным.

— Но теперь, когда мы больше не можем использовать магические камни, чтобы выкачать из тебя излишки магической силы, полагаю, что твои молитвы имеют определенную ценность...

Фердинанд нахмурился, глядя на меня. Мой внезапный рост, в сочетании с тем, что юрэве растворил сгустки моей магической силы, означал, что я представляю огромную угрозу для всех вокруг, когда моя магическая сила настолько нестабильна.

— Бессонница, снижение аппетита, новообретённый страх перед магическими камнями... У тебя есть ещё какие-нибудь симптомы? — спросил Фердинанд.

— Никаких, о которых я знаю. Если мы должны с чего-то начать, я бы хотела избавиться от этой фобии магических камней. Это действительно очень неудобно...

Нахмурив брови, Фердинанд задал мне ряд вопросов: какие магические камни пугают меня больше всего, в каких ситуациях я чувствую себя неловко, удобно ли мне пользоваться какими-либо магическими инструментами, кроме штапа, и так далее.

— Страшнее всего необработанные магические камни. Потом идут ордоннанцы, — сказала я. — Когда я вижу, как он из чего-то живого превращается в магический камень, в голове сразу же проносится битва при Герлахе...

— Хм... Значит, у тебя нет проблем со штапом, потому что он не похож на магические камни. Но ведь ты закрыла глаза, когда использовала посох Фрютрены, не так ли? Был ли вид магического камня в нём слишком страшен для тебя, несмотря на то, что это всего лишь твой преобразованный штап?..

— Я старалась не смотреть, потому что не хотела вспоминать всё, чему была свидетелем...

— Понятно. Тогда ты можешь использовать магические инструменты, если не будешь на них смотреть. Давай попробуем что-нибудь сделать.

Фердинанд протянул мне плод — шаллауп, насколько я могла судить. Я повертела его в руках.

— Похоже, с ингредиентами у тебя всё в порядке, — сказал он. — Направь в плод свою магическую силу. Я хочу узнать, сможешь ли ты прикоснуться к магическому камню, если станешь свидетелем его создания.

Создать магический камень... Сама идея заставляла меня дрожать. Фердинанд взял мою руку в свою и предложил мне отдохнуть на ближайшей скамье. Она, несмотря на прошедшее время, осталась такой же твёрдой, как я помнила. Шаллауп в моей руке вдруг почему-то стал казаться ещё более внушительным.

— Эм, господин Фердинанд, я...

Он сел рядом со мной и ободряюще положил руку мне на плечо.

— Если тебе это покажется слишком трудным, можешь закрыть глаза или выбросить плод.

Его лицо было гораздо ближе к моему, чем я привыкла, несомненно, потому, что я стала выше. В его светло-золотистых глазах читалось беспокойство.

— Вы сегодня необычайно добры. Тот господин Фердинанд, к которому я привыкла, уже жаловался бы и просил меня поторопиться.

Трудно было поверить, что это тот же самый человек, который раньше, словно демон, заставлял меня со всем справляться, даже если из-за этого я не могла спать или болела.

— Ты бы предпочла, чтобы я был с тобой строг? — спросил он, сверкнув глазами.

Определённо нет. Я не идиотка.

— Я знал, что ты чувствительна к кровопролитию и смерти, но всё же решил пробиться сквозь врага и спасти рыцарей Герлаха, — продолжил Фердинанд. — Твоё нынешнее состояние стало следствием этого решения, и теперь у тебя есть роковая слабость, которую необходимо преодолеть. Нам обоим несомненно поможет несколько добрых жестов... но я сомневаюсь, что всё будет так просто.

Он несколько раз погладил меня по голове. Это была неловкая попытка утешить меня, но она помогла снять напряжение, которое я испытывала.

— Именно благодаря тому, что ты согласилась остаться с нами и оказала помощь в исцелении, рыцари Герлаха выжили. Не забывай об этом.

— Верно...

Я начала направлять магическую силу в плод, пытаясь превратить его в жёлтый магический камень. Но как только началось превращение, все моё тело застыло.

— Это всего лишь шаллауп, Розмайн, плод магического дерева. Здесь нечего бояться.

Я цеплялась за его слова, но их было недостаточно: я не могла игнорировать магический камень, появившийся в моей руке. В ужасе я продолжала вливать в него свою магическую силу, и он в мгновение ока превратился в золотую пыль.

— Похоже, я без проблем могу делать золотую пыль ... — пробормотала я. — Похоже, я всё-таки смогу помочь приёмному отцу отремонтировать поместье Герлаха.

— Мы находимся в потайной комнате, нет необходимости прятаться за фальшивой улыбкой. Мне жаль, что я заставил тебя пройти через столь неприятное испытание, но теперь у меня, по крайней мере, есть ответы, которые я искал. Выпей лекарство и отдохни, пока я не закончу приготовления.

Фердинанд встал, осмотрел лекарства на своей полке и протянул одно мне. Должно быть, он не соврал, когда сказал Корнелиусу, что время не терпит, поскольку затем принялся метаться по комнате, доставая и аккуратно раскладывая всё, что ему понадобится для смешивания. Его руки не прекращали движения ни на секунду.

Наблюдая за тем, как Фердинанд достаёт из пачки магическую бумагу, которую я ему уже присылала, я быстро понюхала лекарство, которое он мне дал. Оно не пахло так, как привычные мне лекарства восстановления.

— Что это за лекарство? — спросила я.

— Ценный вид, который я использую, когда мне нужно поесть, но не хочется. Тебе скоро придётся встретиться с аренсбахской кухней, не забыла? Пей сейчас, пока есть возможность.

Сомневаюсь, что в моём нынешнем состоянии кухня Аренсбаха с большим количеством специй пришлась бы мне по вкусу. Я вспомнила о «полезных блюдах», которые Летиция дала мне после двухдневной дремоты, и без единой жалобы решила выпить лекарство.

— Известно ли нам, где сейчас находится госпожа Дитлинда? — спросила я. — Она не может войти в общежитие Аренсбаха или вернуться в поместье Ланценавии, верно?

— В поместье Ланценавии есть круг перемещения во дворец Адальгизы, где останавливаются их принцессы и дети, выбранные королём. Если она воспользовалась этим кругом, то я полагаю, что она сейчас во дворце. Он находится на территории дворянской академии — идеальное место для получения Грутрисхайта.

Фердинанд отметил, что зент, который изначально принял Адальгизу, не хотел размещать её в Центре, где жили он и его близкие.

— Откуда вы всё это знаете?.. — спросила я.

— Это влилось в моё сознание само собой. Если в твоём священном писании нет таких подробностей, то хорошо. Тебе незачем их знать.

Если он получил эти знания из Книги Местионоры, то в той части, которую я получила, их не должно было быть. Я быстро проверила, и действительно, там не было упоминаний об Адальгизе.

— Запиши, пожалуйста, всю полученную тобой информацию, — сказал Фердинанд. Он поставил передо мной низкий столик и положил на него бумагу, которую достал.

Осмотрев листы, я заметила, что они были покрыты уже очень большим количеством текста. Мысль о том, что я собираюсь сделать книгу, немного подняла мне настроение.

— Грутрисхайт.

Фердинанд сел рядом со мной, после чего достал свою Книгу Местионоры и открыл её. Я заглянула внутрь и увидела, что в тексте полно пустых мест. Указав на несколько пробелов, посвящённых вратам страны, Фердинанд попросил меня поискать соответствующую информацию в моём священном писании.

Я принялась за дело. Тем временем Фердинанд стал просматривать несколько листов, лежавших на столе, в конечном итоге выбрав один, содержащий нужный пробел.

— Нашла!

Сравнив две наши книги, я обнаружила недостающий текст. Фердинанд взглянул на моё писание, а затем стал устранять пробелы на взятом им листе. Он был быстр, но на то, чтобы всё записать, все равно ушла бы целая вечность.

— Могу ли я предложить скопировать и вставить текст? — сказала я. — Ваш нынешний подход займёт слишком много времени.

— Нам нужно беречь время... но твой метод действительно работает?

— Эх. Просто смотрите.

Я положила кончики пальцев на Книгу Местионоры, отмечая область выбора.

— Копи-паст!

— Розмайн, размер твоих букв не соответствует остальному тексту.

— Что?

До этого я вставляла текст только на совершенно чистые листы бумаги. Я не могла настроить размер так, чтобы он совпадал с уже существующим текстом.

— Не идеально, но... это достаточно читабельно, верно?

— Это выглядит неэлегантно.

— Да… Вынуждена согласиться.

Несоответствующий текст выглядел ужасно с эстетической точки зрения, и, по правде говоря, его было трудно читать.

— Текст читаем, но с размерами возникнут проблемы. Части магического круга должны идеально подходить друг к другу, иначе он попросту не будет завершён. Твоё новое заклинание здесь непригодно.

— Подождите минутку. Сейчас я посмотрю, смогу ли я уменьшить текст.

— Как я уже сказал, нам нужно беречь время. Будет быстрее, если я сделаю это вручную.

Фердинанд в мгновение ока отказался от моей идеи, но я не собиралась так легко сдаваться.

— Это будет очень полезно. Поверьте мне.

— Я не отвергаю эту идею целиком. Позже, на досуге мы можем поэкспериментировать. Как я уже говорил, сейчас у нас нет времени.

— Но я изобрела его специально для того, чтобы сэкономить время!

Мысль о том, что мы не собираемся использовать моё заклинание, когда оно может оказаться наиболее полезным, была удручающей.

Фердинанд нехотя повернул свою Книгу Местионоры ко мне.

— В таком случае попытайся поместить содержимое твоего писания в моё. Показывать тебе каждую страницу будет очень долго, поэтому я был бы признателен за метод, позволяющий избежать этого. Однако, если ты не в состоянии справиться с этим, я вынужден попросить тебя пока отказаться.

— Поняла. Я сделаю всё, что в моих силах. Копи-паст!

Я попыталась использовать свою технику так, как предлагала. Моя магическая сила всосалась в писание Фердинанда, и недостающий текст был успешно скопирован.

— Я сделала это, господин Фердинанд! У меня получилось! — воскликнула я, глядя на него в поисках подтверждения того, что мой метод оказался чертовски полезным. — Буквы правильного размера, и страница полностью заполнена знаниями!

Фердинанд скрестил руки и задумчиво нахмурил брови.

— Это удобно, но...

— Но что? Есть ли проблема?

На мгновение он замолчал, затем нарочито медленно встал и принёс то, что выглядело как две пробирки.

— Хотя я признаю чрезвычайное удобство твоего заклинания и считаю совершенно логичным его использование в условиях недостатка времени… я должен попросить тебя кое-что выпить, прежде чем мы продолжим.

— Что именно? — уточнила я.

— Ты уже пробовала их раньше. Выпей, и получишь ответ.

Сбитая с толку, я выпила лекарства. Первое оказалось слаще и пилось легче, чем лекарство восстановления, но я не могла вспомнить, пробовала ли его раньше. Честно говоря, у меня не было ни малейшего представления о том, что бы это могло быть. А вот со вторым всё было иначе — это было то самое лекарство, которое он однажды заставил меня выпить, когда у меня полностью закончилась магическая сила.

— Первое я не узнала, но второе помню, — сказала я. — Но зачем вы дали его мне сейчас? У меня и так более чем достаточно магической силы.

— Ты не узнала первое, да? Ясно. Что ж, в любом случае заполняй пробелы, как я тебя прошу.

Фердинанд глубоко вздохнул, словно укрепляя свою решимость, и перешёл к следующей странице своей Книги Местионоры. Я нашла соответствующую запись в своём священном писании и скопировала содержимое, используя свой особый метод. Мы повторяли этот процесс снова и снова.

* * *

— Господин Фердинанд, вы в порядке? — спросила я. — Вы выглядите немного нездоровым.

Он продолжал держать голову и растирать руки.

— Не беспокойся обо мне.

— Как вы можете так говорить?! Вы ведёте себя очень странно... Ах! Может быть, это потому, что вы не отдохнули как следует после отравления?.. Вам стоит отдохнуть, прежде чем мы продолжим нашу работу.

— Ты видела, каким был Корнелиус: если мы покинем эту комнату, я сомневаюсь, что он позволит нам вернуться. У нас есть время до ужина, поэтому я вынужден просить тебя сосредоточится на Грутрисхайте. Как только ты заполнишь все нужные мне страницы, я займусь смешиванием самостоятельно.

Я не собиралась спорить с суровым взглядом Фердинанда, поэтому быстро вернулась к текущей задаче.

«Копи-паст. Копи-паст. Копи-паст...»

* * *

— Этого будет достаточно, — сказал Фердинанд. — С остальным я справлюсь и без тебя. Некоторые из последующих шагов требуют работы с магическими камнями, поэтому я разрешаю тебе уйти раньше меня.

Он делал мужественное лицо, но по тому, как он сгорбился, было видно, что он совершенно измотан.

— Может, это вам лучше уйти пораньше? Вы явно нездоровы. Отдохнуть перед ужином не помешает.

— Забудь обо мне. Просто уходи, — ответил Фердинанд, отмахиваясь от меня. То, что он упорно отказывался сотрудничать, раздражало, но он уже не в первый раз пытался скрыть от окружающих своё плохое самочувствие.

— Если вы не больны, то, может, перепишите свои разделы книги в мою?

— Ты сошла с ума? Ни в коем случае, — огрызнулся Фердинанд, уставившись на меня так, словно я была самой большой идиоткой на свете.

— Вы сошли с ума? — ответила я, поджав губы перед лицом этой вопиющей несправедливости. — Я использовала свою новую технику, чтобы заполнить часть вашей книги, так почему бы вам не заполнить часть моей в ответ?

Он был не единственным, кто хотел прочесть её целиком.

Фердинанд скорчил гримасу и сказал:

— Я отказываюсь. Твоё новое заклинание требует ненормального произношения и действует на неизвестных мне принципах, так что, полагаю, его изучение займёт у меня слишком много времени.

— Я верю в вас, господин Фердинанд. Помните, как быстро вы научились делать мой водяной пистолет?

Бонифаций и остальные с трудом смогли повторить его, но только не Фердинанд. Я была уверена, что он так же легко освоит моё новое заклинание...

Но он продолжал отказываться.

— Если вы не можете выучить моё заклинание, тогда я сама воспользуюсь им, — сказала я. — Одолжите мне свою книгу, чтобы я могла воспроизвести её текст.

— Ты действительно можешь сделать это самостоятельно?

— Давайте узнаем.

Я прикоснулась двумя пальцами к открытому писанию Фердинанда и использовала их, чтобы «выбрать» нужную мне информацию. Фердинанд вздрогнул и отбросил мою руку, после чего захлопнул свою Книгу Местионоры и заставил её исчезнуть.

— Ааа! Чего вы?! — воскликнула я. — Это работало!

— Для тебя это ещё слишком рано. Подожди, пока не достигнешь совершеннолетия, по крайней мере.

— А?.. — Мои глаза расширились в ответ на такое внезапное изменение отношения. — Вы хотите, чтобы я ждала целых два года? Это очень долго, учитывая что я могу сделать это прямо сейчас.

Фердинанд бросил на меня взгляд и покачал головой.

— У меня есть причины для отказа. Сделать это сейчас было бы совершенно неприемлемо.

— У вас есть свои причины, не так ли? Не хотите объяснить мне их?

— Нет, — ответил Фердинанд, даже не пытаясь вести беседу. Даже когда я заглянула ему в глаза, безмолвно требуя, чтобы он рассказал всё подробно, он закрыл мне лицо рукой и оттолкнул меня.

— Не подходи так близко, — сказал он. — Неужели мне нужно напоминать тебе, что у нас катастрофически мало времени? Создание нашего магического инструмента, естественно, должно предшествовать заполнению пробелов в твоём писании. И я попросил тебя уйти пораньше только ради тебя: я как раз собираюсь достать свои магические камни для смешивания.

— Господин Фердинанд... неужели этот Джервазио представляет такую большую угрозу? — спросила я. При упоминании этого имени он поспешил сделать Грутрисхайт. — Он был воспитан, чтобы стать королём Ланценавии, верно? Значит ли это, что он ваш брат?

В одно мгновение все эмоции исчезли с лица Фердинанда. Он не был ни зол, ни встревожен, он просто уставился на меня пустым взглядом, а затем опустил глаза на свою руку.

— Он не мой брат, — осторожно сказал он. — Насколько мне известно, мы с ним никогда не встречались. Но я знаю о нём.

Должно быть, он имел в виду знания, полученные из Книги Местионоры. Может быть, он смотрел на свою руку, чтобы прочитать её, забыв, что заставил книгу исчезнуть.

— Джервазио был мальчиком, обладающим всеми атрибутами, с наибольшим количеством магической силы из всех, кто родился у трёх принцесс Адальгизы, — объяснил Фердинанд. — Поэтому он был избран королем Ланценавии.

— Другими словами, у него больше магической силы, чем у вас? — В это трудно поверить.

Фердинанд медленно кивнул.

— Насколько мне известно, он был на голову выше остальных во время своего измерения перед крещением. К тому времени, когда я родился, его уже отправили править в Ланценавию.

— Изначально моя мать родила меня с намерением сделать из меня магический камень, поэтому она выбрала себе в партнеры того, кто обладал теми атрибутами, которых не было у неё, а не того, у кого было больше магической силы. В то время у меня было меньше всего магической силы из всех плодов Адальгизы, но как ребёнок со всеми атрибутами, который в равной степени проявлялись, я лучше всего подходил для того, чтобы стать магическим камнем.

По спине пробежала дрожь, а на глаза навернулись слёзы. Скорее всего, Фердинанд получил свою Книгу Местионоры, когда учился в дворянской академии. Я сомневалась, что он хотел получить ту информацию, которой делился со мной, а мысль о том, что он получил её в столь юном возрасте, была просто...

Я встала и инстинктивно потянулась к Фердинанду. В следующее мгновение я уже стояла на коленях рядом с ним на скамье, обхватив его руками.

— Вы родились не для того, чтобы вас превратили в магический камень, — сказала я. — Вы были рождены, чтобы стать кандидатом в аубы Эренфеста. Поэтому боги вмешались.

— Розмайн. Отпусти.

Фердинанд несколько раз сильно похлопал меня по спине, яростно призывая отстраниться. В ответ я ещё крепче сжала его.

— Нет, пока вы не поймёте ценность своей жизни. Предыдущий ауб Эренфеста взял вас к себе, потому что вы были ему нужны, и сейчас я не могу преуменьшить, насколько вы важны для приёмного отца и меня. Я не отпущу вас, пока вы не признаете это.

— Хорошо. Я понимаю. Я прекрасно понимаю, так что отпусти меня. Ты слишком склонна действовать на эмоциях. Как бы тебе ни было трудно это понять, но теперь ты выглядишь на свой возраст, так что имей немного женской скромности.

Я уже научилась быть более корректной: именно поэтому я перестала просить Фердинанда об эмоциональной поддержке, но этого всё равно было недостаточно. Моя попытка утешить его привела лишь к тому, что меня отругали.

— В любом случае, я должен попросить тебя уйти, — сказал Фердинанд. — Я продолжу изготовление магического инструмента. Ты же должна использовать это время, чтобы сообщить последователям о своих обстоятельствах и начать обсуждать, как свести к минимуму ежедневное взаимодействие с магическими камнями. Обсудите даже смешивание амулетов из магических камней для собрания герцогов. Это не та информация, которой следует делиться с другими дворянами, поэтому проследи, чтобы при этих разговорах не присутствовали люди из Аренсбаха.

И с этими словами Фердинанд выпроводил меня из своей потайной комнаты. Мне показалось немного жестоким, что он просто отшвырнул меня в сторону, как только закончил со мной, но я полагала, что в этом нет ничего нового.

«Всё в порядке. Господин Фердинанд, кажется, чувствует себя лучше».

* * *

— Розмайн, — окликнул меня Корнелиус. Он подбежал, как только я прошла через барьер, и стал проверять, все ли со мной в порядке. — Что он задумал? Он специально сделал так, чтобы мы не могли присутствовать.

— Он ничего не «замышлял». Тебе не стоит беспокоиться. Единственное, что он сделал, — это осмотрел меня, потому что беспокоился о моём здоровье.

— Как бы мало он ни сделал, это было неприемлемо. Неженатые мужчина и женщина, уединившиеся в потайной комнате, — это совершенно немыслимо.

Корнелиус принялся на полном серьёзе объяснять, какой бесстыдный поступок мы совершили. Это было настолько неприемлемо, что все предположили, что мы провели время, обсуждая наши тайные планы жениться друг на друге.

Как бы прискорбно ни выглядела ситуация, у нас не было другого выбора. Я сомневалась, что Фердинанд когда-нибудь откроет, что у него есть Книга Местионоры — нам совершенно необходимо было побыть наедине, учитывая, что мы даже совместно использовали её. Кроме того, мы обсудили мою другую жизнь и, как бы Фердинанд ни презирал её, Адальгизу. Я была уверена, что он не сказал бы ни слова обо всем этом, если бы рядом был кто-то другой.

— Господину Фердинанду нужно было, чтобы мы остались наедине, чтобы он мог сделать кое-что чрезвычайно важное, — сказала я.

— Тебе нужно лучше заботиться о...

— Хотя я не могу рассказать, что я обсуждала с господином Фердинандом и что он сейчас замышляет, я могу сказать тебе следующее: он выгнал меня, сразу как только получил то, что ему было нужно. Тебе не о чем беспокоиться.

Вспомнив, что я пыталась утешить Фердинанда и получила за это нравоучение. Я даже пожалела, что вообще что-то сделала.

— Если говорить о более важных вещах, — сказала я, — то мы должны обсудить очень важные результаты медицинского обследования, которое провел господин Фердинанд. Пожалуйста, собери всех моих последователей.

Корнелиус посмотрел на меня и на потайную комнату, после чего поспешил выйти к остальным. Когда он уходил, Экхарт сказал:

— Розмайн, а господин Фердинанд не выйдет?

— Он велел мне выйти, потому что закончил со мной, но ему ещё нужно закончить смешивание. Должна заметить, что он не выглядел особенно здоровым. Возможно, ему также понадобится время, чтобы приготовить несколько лекарств восстановления.

— Понятно. Спасибо.

После я переговорила с сопровождавшими меня последователями, а затем направилась в комнату для гостей, которую приготовили мои слуги. Именно тогда Корнелиус поспешно вернулся.

— Хартмут только что прислал ордоннанц: служащий вызывает ауба. Пришло срочное сообщение из Эренфеста.

— Экхарт, сообщи господину Фердинанду, — сказала я. — Я пойду вперёд.

Я шла достаточно медленно, и Фердинанд наверняка догонит меня раньше, чем я доберусь до кабинета герцога. Я старалась ускориться, как могла, но, увы, как и ожидала, он оказался намного быстрее меня.

Запрос от Дункельфельгера (❀)

Как только мы прибыли в кабинет герцога, служащий сообщил мне, что магический инструмент экстренной связи между аубами мигает. Фердинанд шагнул вперёд и жестом указал мне на него. По форме и размеру инструмент был похож на известное мне водяное зеркало, отличаясь лишь своеобразной крышкой, закрывавшей зеркальную часть.

— Розмайн, закрой на мгновение глаза и позволь мне вести тебя, — сказал Фердинанд. — Необходимо снабдить инструмент магической силой.

— Верно.

Я закрыла глаза и тут же почувствовала, как Фердинанд взял мою руку. Он прикоснулся ею к чему-то, что, как я поняла, было водяным зеркалом, и велел мне направить в него магическую силу, а затем попросил открыть глаза. В зеркальной глади перед собой я увидела Сильвестра.

— Это заняло у тебя прилично времени, — пожаловался он. Похоже, Сильвестр ждал довольно долго. — Почему тебя не было в кабинете? Хиршура прислала ответ из дворянской академии. Она сказала, что возле здания служащих были какие-то люди.

Хиршура приближалась к завершению замечательного исследования, а потому намеревалась отложить просьбу Сильвестра на потом. Подозрительные личности были замечены только благодаря Раймунду, который внезапно потерял доступ в общежитие Аренсбаха и решил заночевать в корпусе служащих, рядом с которым он и заметил незнакомых людей, не облачённых в плащ какого-либо герцогства. О странном зрелище Раймунд сообщил Хиршуре, которая, поняв, что Сильвестр, скорее всего, говорит правду, принялась спешно рассылать ордоннанцы.

— Она вам совсем не доверяет, да? — заметила я.

— Это больше связано с тем, как она зациклена на своих исследованиях.

— Разумно было оставить там Раймунда, — удовлетворенно кивнул Фердинанд.

Мне стало интересно, связался ли кто-нибудь с Раймундом и объяснил ли, почему он вдруг не может войти в своё общежитие. Я предположила, что нет.

Сильвестр продолжил:

— Хиршура связалась с учителями всё ещё работающими в дворянской академии, а также с королевской семьёй и рыцарским орденом Центра. Последние незамедлительно отреагировали — в академии теперь повсюду можно было увидеть людей в чёрных плащах.

— Понятно... — сказала я. — Это хорошо.

Должно быть, королевская семья ослабила защиту в Центре, чтобы послать войска в дворянскую академию. Добровольцы Дункельфельгера уже разгромили войска Ланценавии, а Сильвестр поделился тем, что мы знали о серебряной ткани и яде мгновенной смерти нашего врага, так что захватчики наверняка будут подавлены в кратчайшие сроки.

Сильвестр серьёзно нахмурился и покачал головой.

— Ситуация совсем нехорошая, Розмайн. Я не просто так решил использовать инструмент для экстренной связи.

— О чём вы?

— Библиотекарь, о которой ты беспокоилась... С Соланж никто не смог связаться. Может быть, это просто совпадение и с ней всё в порядке, но мы ничего не знаем точно. Хиршура собиралась лично посетить библиотеку, но ей помешало срочное распоряжение от Руфена, предупреждающее не выходить за пределы комнаты.

Я ничего не ответила. Маленькие тёмные пятна заполонили мои глаза.

— В дворянской академии происходит нечто серьёзное... — объявил Сильвестр. — Хотел бы я сделать для тебя больше, но этот отчёт — самое большее, что может предоставить Эренфест: у нас нет ни людей, ни ресурсов.

— Я очень благодарна вам за эту информацию, — сказала я. — Поскольку у нас в Аренсбахе сейчас нет смотрителя общежития, мы могли бы так и не узнать ничего из этого.

Как только наш разговор закончился, я деактивировала магический инструмент и вновь перевела взгляд на Фердинанда.

— Я отправляюсь в библиотеку дворянской академии.

Фердинанд покачал головой.

— Этого я допустить не могу. Теперь ты ауб Аренсбах и не можешь просто отправиться в путь.

Когда он затем добавил, что сейчас я даже не могу воспользоваться своим ездовым зверем, я совсем растерялась, однако Соланж, Шварц и Вайс всё равно оставались у меня на уме.

— Я должна перевести Шварца и Вайса в боевой режим. Тогда они смогут защитить госпожу Соланж... — начала я. Нужно будет просто влить магическую силу в пуговицы из магического камня, украшающие их одежду. — Подозреваю, что эти два шмила довольно сильны. Мои собственные сыграли важную роль во время битвы в храме.

Фердинанд насмешливо хмыкнул: он изучал Шварца и Вайса, когда разрабатывал базовые схемы моих боевых шмилов.

— Это магические инструменты, созданные зентами в далёком прошлом, чтобы расправляться с кандидатами в зенты. У всякого сброда нет ни единого шанса против них.

— Они, конечно, сильны... И это значит, что госпожа Соланж должна быть в безопасности, верно?

Я хотела, чтобы он подтвердил это, пусть даже только для того, чтобы успокоить меня, но Фердинанд опустил глаза и столкнул меня с реальностью.

— Насколько я понимаю, оба шмила не могут войти в боевой режим без магической силы и приказа своего хозяина. Не уверен, что госпожа Соланж могла бы сделать это самостоятельно. — Он покачал головой, после чего его голос приобрел гораздо более холодный оттенок. — Тем не менее я просто не могу позволить тебе покинуть Аренсбах. Как много ты можешь сделать для неё в своём нынешнем состоянии?

Прежде чем я успела ответить, магический инструмент экстренной связи снова начал мигать.

— Дункельфельгер?.. — пробормотал Фердинанд. — Нужно ответить. Розмайн, закрой глаза.

Он взял мою руку и прижал её к магическому камню зеркала, в результате чего на поверхности воды появился образ ауба Дункельфельгера.

— Ауб Аренсбах, — сказал мужчина. — Я рад видеть вас в добром здравии в этот знаменательный день. Ханнелора доложила мне о ваших недавних сражениях. Она не преминула отметить великолепие ваших действий. Лишь немногие слова могут описать то изумление, которое охватило меня, когда я увидел, что все наши добровольцы вернулись живыми.

Впервые в жизни я видела, чтобы ауб Дункельфельгера говорил так вежливо. Я была настолько ошеломлена, что смогла лишь моргнуть ему в ответ.

— Хотя я понимаю, что сейчас напряжённое время, — продолжил он, — но одно очень срочное дело заставило меня связаться с вами. Знаете ли вы о том, что происходит в дворянской академии?

— В Аренсбахе нет смотрителя общежития, но мы только что получили сообщение от ауба Эренфеста, — сказала я. — Он сообщил нам, что подозрительные личности — я полагаю, из Ланценавии — были замечены возле здания служащих и что королевская семья и рыцарский орден были поставлены в известность. Он также объяснил, что госпожа Соланж из библиотеки не отвечает на попытки связаться с ней. Я хотела бы подтвердить её безопасность как можно скорее, но, поскольку рыцарский орден уже отправлен, полагаю, люди уже занимаются этим вопросом.

— Это кажется маловероятным... — хмуро ответил ауб. — По словам Руфена, смотрителя нашего общежития, рыцари Центра, посланные в дворянскую академию, работают вместе со злоумышленниками.

— Что?..

— Среди подозрительных личностей была замечена Дитлинда, но рыцари не предприняли никаких попыток схватить её.

Руфен не знал, было ли причиной подобного поведения предательство рыцарского ордена Центра или же решение королевской семьи, а потому отправил сообщение о ситуации в своё герцогство и запросил дальнейших распоряжений.

— Что ещё хуже, прямо сейчас мы не можем связаться с зентом.

— Это значит...

— Госпожа Розмайн, мы просим вас, законного кандидата в зенты и владелицу Грутрисхайта, сделать всё возможное для защиты дворянской академии. Посторонние не должны появляться на её территории. Здесь, в Юргеншмидте, это непреложный закон.

Я сухо сглотнула.

— Разве это не обязанность зента?..

— Попросите нас действовать. Мы сделаем то, что вы прикажете. Как меч зента, Дункельфельгер гарантирует безопасность академии.

— Мы не можем ответить на этот вопрос здесь и сейчас, — вмешался Фердинанд, обратившись к аубу ещё до того, как я успела открыть рот. — Розмайн может и приобрела Грутрисхайт, но она окрасила основание Аренсбаха и тем самым стала его аубом. Она не может отдать такой приказ.

— Господин Фердинанд! Неужели вы не понимаете, насколько важна дворянская академия?! Чужаки разоряют её прямо сейчас! Сейчас не время быть таким равнодушным!

Если Дитлинда отправилась в дворянскую академию, чтобы стать зентом, то самым опасным местом сейчас была библиотека дворянской академии, где хранился Грутрисхайт. Я подозревала, что там происходит то же самое, что и во время нападения Ланценавии на дворянский район Аренсбаха, и оттого ещё больше беспокоилась о Соланж и двух шмилах, которые, должно быть, были там совсем одни.

— Господин Фердинанд, госпожа Соланж в библиотеке... — сказала я. — И что насчёт учителя Хиршуры? Она тоже в дворянской академии.

Хиршура отправила сообщения о посторонних множеству людей, попросив помощи как у королевской семьи, так и у рыцарского ордена. Если рыцари действительно перешли на сторону врага, то и она, и Раймунд подвергались большому риску.

— Учитель Хиршура, возможно, прямо сейчас и в безопасности, но это может измениться в любой момент, — сказала я. — Если ауб Дункельфельгер предлагает нам свою помощь, не следует ли нам принять её и отправиться прямо в дворянскую академию?

— Идиотка... Именно ты подвергнешься наибольшей опасности, — холодно прошептал Фердинанд, после чего сурово посмотрел на ауба Дункельфельгера в водяное зеркало и ответил спокойным тоном:

— Я не отрицаю срочности нашей ситуации: важность дворянской академии для меня очевидна, но всё равно не могу поддержать ваше предложение. Если Розмайн отдаст приказ, но вы окажетесь неспособны спасти королевскую семью до того, как Дитлинда приобретёт Грутрисхайт и окрасит основание страны, её объявят предательницей и мятежницей.

Фердинанд добавил под нос, что королевская семья может даже не поблагодарить меня за спасение. По его словам, они, скорее всего, воспользуются возможностью забрать меня и Грутрисхайт, заявив, что в противном случае обвинят меня в государственной измене или ещё в чем-нибудь столь же неразумном. Вспоминая своё взаимодействие с королевской семьёй этой страны, я не могла не согласиться с ним.

— Интересно... — продолжал Фердинанд, — как отреагирует так называемый меч зента, когда выяснится, что его прошение поставило Розмайн в столь тяжёлое положение? Подозреваю, что вы бросите её и перейдете на сторону королевской семьи.

— Господин Фердинанд, разве вы не ведёте себя сейчас невероятно грубо? — спросила я. — Они не стали бы поступать так бесчеловечно — не тогда, когда сами сделали такое предложение.

— Именно поэтому тебя называют чрезмерно доброй и наивной, — усмехнулся Фердинанд, после чего вновь посмотрел на водяное зеркало.

— Аубам герцогства с такой долгой историей, как у Дункельфельгера, наверняка не раз приходилось принимать множество тяжёлых решений ради своего народа. Я не виню вас — слабость недопустима в вашей роли — однако и не позволю вам переложить всё бремя на Розмайн.

— Какими бы тяжёлыми ни были обстоятельства, Дункельфельгер не может посылать своих рыцарей в Центр без приказа! — возразил ауб. — Неужели вы намерены сидеть сложа руки и смотреть, как Дитлинда и люди Ланценавии бесчинствуют, пока какой-нибудь чужеземец не заполучит Грутрисхайт для себя? В отсутствии связи с королевской семьёй мы должны обратиться к кандидату в зенты, чтобы он отправил нас в бой! Только один человек может сейчас спасти Юргеншмидт!

Ауб вовсе не согласился со мной, что ни за что не совершил бы такого бесчеловечного поступка. Он утверждал, что его герцогство защитит дворянскую академию, но не сказал, что сделает всё возможное, чтобы помочь мне в самом худшем случае. Кроме того, он обращался ко мне только как к «кандидату в зенты», словно нарочно стараясь оставить между нами дистанцию.

— Не один... — пробормотал Фердинанд.

Я тут же повернулась, чтобы взглянуть на него. Не только у меня была Книга Местионоры: был и тот, кто гораздо лучше подходил для того, чтобы стать зентом, чья Книга совсем недавно была наполнена всей необходимой королю информацией.

«Но, конечно, он не стал бы…»

Не существовало мира, в котором Фердинанд хотел бы стать зентом: его мечтой было мирно жить в Аренсбахе со множеством разнообразных лабораторий. Я прижалась к его груди, в ужасе от того, что он собирался сказать.

— Господин Фердинанд, подождите. Это не...

— Трон займете вы, ауб Дункельфельгер.

— Эм...

— Простите? — ответил не менее потрясённый ауб.

[[image:/storage/reader-images/ddb9a2c35fcb6dc47fa711c05caed64ef2ef0067.png]]

В голове у меня помутилось, пока я пыталась осмыслить этот совершенно неожиданный поворот событий. Я подняла взгляд на Фердинанда в поисках хоть какого-то объяснения и увидела, что его губы кривятся в улыбке.

— Не вы ли упомянули, что госпожа Ханнелора говорила с вами? — спросил Фердинанд. — Розмайн — воплощение богини Местионоры, она здесь, чтобы вернуть Грутрисхайт Юргеншмидту и возродить молитвы богам. Её долг — не стать зентом, а даровать Грутрисхайт тому, кого она сочтет наиболее достойным.

Я не знала, что сказать. Фердинанд нёс полную чушь, при этом глядя в глаза аубу.

Фердинанд продолжал:

— Такая демонстрация силы в присутствии божественного воплощения равносильна согласию принять Грутрисхайт от Розмайн. А поскольку рыцарский орден встал на сторону наших врагов, если наша попытка спасти королевскую семью закончится неудачей, трон придётся занять вам. Вы можете снова обратиться к Розмайн с просьбой, но только если готовы к таким последствиям.

Человек в водном зеркале ошеломлённо смотрел на нас.

— Но я — ауб Дункельфельгер.

— А Розмайн — ауб Аренсбах, — ответил Фердинанд с тонкой ухмылкой. — Вы искренне хотите спасти Юргеншмидт от этого кризиса, чего бы вам это ни стоило, или просто используете Розмайн? Если мы хотим продолжить этот разговор, я должен знать ваши истинные намерения.

Я ясно и чётко уловила тонкий подтекст этого разговора. Как ауб Дункельфельгер хотел защитить своё герцогство и свой народ, так и мы хотели защитить Аренсбах и самих себя.

— Я повторю это ещё раз, — продолжал Фердинанд. — Есть вероятность, что в результате этого инцидента вы станете следующим зентом. В таком случае вам понадобится кто-то, кто заменит вас в качестве ауба, поэтому я бы посоветовал вам обсудить этот вопрос с вашей первой женой, прежде чем мы продолжим. Должен также заметить, что очень немногие герцогства оценят ваши единоличные действия в этом вопросе. Вы говорили с ними о своих намерениях?

Фердинанд вовсе не советовал аубу — он однозначно заявил, что это решение не должно приниматься легкомысленно.

— И самое главное, — сказал Фердинанд, — Розмайн только что вернулась из Эренфеста. Её здоровье не позволит ей столь скоро вступить в новую битву. Мы также отдали предпочтение возвращению ваших добровольцев, поэтому рыцари Аренсбаха ещё не вернулись из Биндевальда. Даже если бы мы приняли ваше предложение, мы не были бы готовы действовать в соответствии с ним. — Он взял меня за руку, а затем заявил: — Мы будем ждать вашего ответа завтра в третий колокол.

Наконец-то Фердинанд закончил свою тираду и спокойно попросил меня деактивировать водяное зеркало. Ауб еще не оправился от замешательства, поэтому я сказала ему простое «всего доброго», после чего закрыла глаза и выполнила указание.

— Это даст нам ещё немного времени, но мне всё равно нужно будет непременно закончить смешивание сегодня вечером... — Фердинанд вздохнул, когда убедился, что мы остались одни. Затем он бросил на меня взгляд и проворчал: — Не спеши принимать прошения других герцогств. Если ты решила стать следующим аубом Аренсбаха, то должна оспорить любого, кто назовёт тебя кандидатом в зенты.

— Но я беспокоюсь о библиотеке. Никто не может связаться с госпожой Соланж...

Если отбросить намерения Дункельфельгера, я была крайне обеспокоена тем, что происходит в дворянской академии. Настолько, что я бы сразу помчалась туда, если бы не недостаток выносливости и магической силы. Помощь большого герцогства только увеличила бы мои шансы на успех.

— Я подозреваю, что с ней всё в порядке, — заверил меня Фердинанд. — Ордоннанцы всё ещё долетают до неё. Мы также можем доверять Дункельфельгеру, что они примут меры: это не то герцогство, которое будет бездействовать, когда может взять дело в свои руки. Я не могу сказать, сколько времени займут их приготовления, но ауб не возразил насчёт повторной беседы завтра в третий колокол. Считай сегодняшнюю ночь важнейшей возможностью отдохнуть, другой у нас может не быть ещё долгое время. Поэтому, вместо того чтобы беспокоиться обо всех остальных, я бы посоветовал уделить время собственному здоровью. Ты сегодня переместила очень много людей, так что тебе нужны не только лекарства, но и хороший сон.

— Но я могу увидеть ещё больше неприятных снов... — пробормотала я. Моё тело требовало отдыха, но я боялась что за ним последует.

Фердинанд слегка нахмурился.

— Тебе нужно ещё одно лекарство, чтобы уснуть?

— Только не такое, от которого мне будут сниться жуткие кошмары. Я не могу представить себе худшего способа проснуться...

— Как бы ни улучшилось твоё здоровье, ты на грани срыва. Подозреваю, что понадобятся лекарства, чтобы дотянуть до ужина. Не стоит так сильно надеяться на свою выносливость, когда она и так едва соответствует минимуму.

Затем Фердинанд протянул мне лекарство, наполненное добротой. Он был прав насчёт моего здоровья, так что мне оставалось только принять его.

* * *

За ужином Летиция рассказала нам о событиях, которые привели к яростному письму Дитлинды. Кто-то в поместье Ланценавии пытался открыть дверь с той стороны, и рыцари из комнаты перемещения дворянской академии прислали ордоннанцы с вопросами о том, что происходит. Летиция воздерживалась от ответов, желая сначала посоветоваться со мной, что в итоге и привело к той красочной переписке с Дитлиндой.

— Продолжай игнорировать их, — сказала я. — Убедись, что они не получают никакой ценной информации.

— Поняла, — кивнула Летиция.

Она выглядела усталой и нездоровой, и не только потому, что была занята: на её лице было то же напряжённое, загнанное в угол выражение, которое я видела у Мельхиора тем утром. Это было совсем не то выражение лица, которое ожидаешь увидеть у ребёнка.

— О, эта рыба.... — начала я.

— Рыбаки, которых вы спасли, прислали их в замок со словами благодарности, — пояснила Летиция. — Господин Фердинанд сообщил мне о ваших предпочтениях, госпожа Розмайн, и я постаралась следовать им. Эти блюда придутся вам по вкусу?

Большинство подаваемых блюд были покрыты таким количеством специй, что я даже не могла определить, что под ними скрывается. Вместо этого мой взгляд привлекла просто засоленная белая рыба. Летиции, видимо, было неловко подавать такое простое блюдо, но она поборола свой страх и продолжила:

— Даже в Эренфесте этот способ приготовления считается странным, но его простота очень подчеркивает вкус рыбы, — сказала я. — Вы, должно быть, попросили поваров приготовить его для меня, несмотря на то, что он показался им таким необычным. Спасибо. И спасибо вам, господин Фердинанд, за то, что спустя столько времени вы всё ещё помните мои вкусы.

— Я счёл это лучшим выбором, пока ты ещё не привыкла к аренсбахской кухне, — сказал он.

Действительно, еда с избытком специй, характерная для кухни Аренсбаха, была бы слишком резкой для меня сейчас. Я брала очень маленькие порции других блюд, но солёную рыбу поглотила даже с моим отсутствием аппетита.

Я осталась довольна своей едой, но этого нельзя было сказать о Летиции. Хотя она говорила с улыбкой, её столовые приборы почти не двигались.

— Госпожа Летиция, не могли бы вы подойти сюда ненадолго? — спросила я, подзывая её к себе. — Приведите одного из ваших рыцарей-сопровождения, если можно.

Она несколько раз моргнула, прежде чем подчиниться. Сопровождавший её рыцарь напрягся, готовясь к тому, что должно произойти.

— Вас втянули в нечто ужасное, — сказала я, — но вы продолжали упорно работать. Даже в наше отсутствие ваша преданность делу защиты Аренсбаха не могла остаться незамеченной. Позвольте мне в знак благодарности даровать вам благословение Шлафтраума, чтобы вы могли спокойнее отдохнуть этой ночью.

Выражение лица Летиции изменилось, и она покачала головой.

— Не стоит тратить на меня свою магическую силу, госпожа Розмайн. Чувств достаточно.

— Понимаю. Только мои чувства.

Летиция попыталась отказаться, но я не позволила ей так просто уйти. Я достала свой штап и начала молитву:

— О Шлафтраум, бог снов, пусть госпожа Летиция будет благословлена приятным сном и радостными сновидениями!

Белый свет благословения обрушился на неё... и веки Летиции тут же потяжелели.

Она на мгновение пошатнулась, а затем начала падать. Подоспевший рыцарь сопровождения тут же подхватил свою подопечную, не дав ей упасть на землю.

— Судя по тому, что столь незначительное благословение сработало так хорошо, она, должно быть, несколько дней не могла уснуть... — сказала я. — Пожалуйста, дайте ей время отдохнуть.

— Как пожелаете, госпожа Розмайн.

Рыцарь подхватил Летицию на руки и вышел из комнаты. За ними поспешили слуги Летиции.

— Идём, Розмайн, — сказал Фердинанд, протягивая мне руку, словно это было для него в порядке вещей. Должно быть, за полтора года работы с Дитлиндой он мастерски овладел искусством сопровождения женщин. Пока я размышляла о том, насколько важно превратить всё в привычку, другая рука Фердинанда закрыла мне обзор.

— Эм, господин Фердинанд?..

— О Шлафтраум, бог снов, пусть госпожа Розмайн будет благословлена приятным сном и радостными сновидениями.

Тёмные пятна в моём зрении внезапно заполнились белым светом. Мой разум прояснился, и огромная тяжесть на плечах исчезла. К тому времени, когда я поняла, что больше не чувствую ног, меня уже уносили, как Летицию.

— Отдыхай, — сказал мне Фердинанд. — Не борись с благословением Шлафтраума. Сегодня ночью у тебя не будет плохих снов.

* * *

— Вы проснулись, госпожа Розмайн? — спросила Лизелетта, положив руку на грудь. — Вы выглядите намного лучше.

Я в самом деле чувствовала себя лучше. Даже бодрее. Благословение Шлафтраума вправду дало мне возможность хорошо выспаться.

Мы решили позавтракать в комнате, и мои слуги принесли мне тарелку с солёной рыбой. Должно быть, они думали, что я её очень люблю. Я принялась за еду, пока мои последователи объясняли, что прошлой ночью, пока я спала, они получили от Фердинанда разъяснения о моём нынешнем состоянии и том, как следует со мной обращаться.

— Нам также стало известно об опасной ситуации в дворянской академии и о просьбе, с которой к вам обратился ауб Дункельфельгер.

— Нам, рыцарям, было приказано быть готовыми к выступлению в любой момент. Если вы согласитесь с просьбой ауба, подозреваю, что вам тоже придётся отправиться в путь, госпожа Розмайн.

— До гражданской войны зент каждый год объезжал Юргеншмидт, чтобы открыть и закрыть все врата страны. Однако врата Кирнберга были закрыты уже очень давно, так что мы с этим не сталкивались. С помощью Грутрисхайта можно было перемещаться прямо в Центр.

Перемещаться в Центр из поместья Ланценавии было бы всё равно что нырнуть с головой во вражеский штаб — не то чтобы мы могли воспользоваться кругом перемещения прямо сейчас. Чтобы пройти через общежитие Аренсбаха, мне пришлось бы создать регистрационные броши с помощью своей магической силы, поэтому мы планировали перемещаться через врата страны. Как ауб, я, естественно, должна была быть там.

— После еды, госпожа Розмайн, вам можно будет отдохнуть до третьего колокола, — сказала Лизелетта. — У меня даже есть книга Аренсбаха, которую вы можете почитать.

— О боги! — воскликнула я. — Неужели мне действительно стоит тратить это время на чтение?.. Полагаю, господин Фердинанд приготовил её для меня, так что всё должно быть к лучшему, верно?

Уставившись на книгу, лежащую сейчас на моём столе, я попыталась вспомнить, когда в последний раз садилась за чтение.

— По словам господина Фердинанда, вы должны максимально отдохнуть, прежде чем ауб Дункельфельгера снова свяжется с вами.

Решение Дункельфельгера

Прозвенел третий колокол. Служащие объявили, что Дункельфельгер снова пытается связаться с нами по экстренной связи, и я вместе с Фердинандом отправилась отвечать на их вызов. На этот раз на другом конце оказался не только ауб Дункельфельгера, но и его первая жена, Зиглинда.

— Что вы думаете по поводу вчерашнего разговора? — спросил Фердинанд ауба.

— Оборона дворянской академии, защита Юргеншмидта и спасение королевской семьи — наши главные приоритеты. И как меч зента, мы должны использовать все имеющиеся средства, несмотря ни на что. Мы просим госпожу Розмайн отдать нам приказ.

Стремление Дункельфельгера защищать Юргеншмидт в любых обстоятельствах привело меня в трепет. Зиглинда не возражала против заявления: она просто молча наблюдала за нами. То, что она вообще была здесь, свидетельствовало о том, что всё герцогство поддерживает этот план действий.

— Очень хорошо, — сказала я. — Я прошу вашей помощи, чтобы защитить дворянскую академию и вместе с тем весь Юргеншмидт.

— Дункельфельгер жаждет следовать за воплощением Местионоры, — ответил ауб. — Мы должны дать понять всем в дворянской академии, что справедливость на нашей стороне.

Наверное, он хотел, чтобы я продемонстрировала свой Грутрисхайт, когда мы прибудем на место.

— Не волнуйтесь. Мы отправимся в академию через врата страны — любой осознает, что у нас есть Грутрисхайт.

— Мы снова используем врата? — спросила Зиглинда. — Хороший способ показать, что вы законный кандидат в зенты.

Ауб Дункельфельгер кивнул.

— В таком случае я сообщу об этом рыцарям.

Прежде чем ауб успел подняться и уйти, его жена ухватилась за плащ.

— Для начала я бы предложила ввести друг друга в курс дела и рассказать о том, что нам известно о ситуации, — сказала она с искусной улыбкой. — Господин Фердинанд, будьте любезны.

— Конечно, — ответил Фердинанд, улыбаясь ей в ответ.

«Зиглинда и Фердинанд определённо родственные души. Так и вижу их в роли дуэта убийц или шпионов».

— Из-за последних событий в Аренсбахе, — начал Фердинанд, — наше общежитие было закрыто, а потому мы можем получать сведения из Центра и дворянской академии только из Эренфеста. Досадное обстоятельство, учитывая, что единственный их источник информации — учитель Хиршура, для которой нет ничего важнее собственных исследований.

Общеизвестно, что Хиршура — помешанная на исследованиях чудачка, ничуть не похожая на смотрителя общежития. Подчеркивание нашей зависимости от неё сразу же показало, как мало мы знаем. Зиглинда, видимо, тоже это поняла, потому что сразу начала делиться тем, что узнала от Руфена.

— Госпожа Розмайн, вам известно, что ауб Эренфест разговаривал с королевской семьёй в день, когда вы пригласили нас принять участие в настоящем диттере?

— Да, — ответила я. — Он встречался с принцем Сигизвальдом и обсуждал мой отъезд в Аренсбах. Приёмный отец также передал мне украшение, показывающее, что у меня есть разрешение королевской семьи.

Я больше не надевала его, так как цепочка была на грани превращения в пыль, но ожерелье всё ещё было у меня с собой.

— Как только зент узнал новости от принца Сигизвальда, он велел смотрителям оставаться в своих общежитиях и приказал рыцарскому ордену охранять вход в общежитие Аренсбаха.

«Учитель Хиршура не упоминала об этом, не так ли?»

Хиршура, видимо, посчитала, что главное — просто никуда не выходить, а где она конкретно будет: в общежитии или здании служащих — уже не так важно.

— В то время в Дункельфельгере всех занимала отправка добровольцев в Аренсбах и ожидаемый запрос о помощи от Центра, а потому мы не успели связаться с Руфеном, — продолжала Зиглинда.

Ей досталась почти невыполнимая задача — контролировать людей, взбудораженных подготовкой к настоящему диттеру.

К тому времени, когда добровольцы должны были отправиться в Аренсбах, Дункельфельгер так и не получил никаких новых сообщений от королевской семьи, и рыцари отправились к вратам страны. За время их отсутствия, судя по всему, дальнейших распоряжений тоже не поступило.

— Мы с тревогой ждали рассвета, когда с нами связалась Ханнелора. Она сообщала, что госпожа Розмайн завладела основанием Аренсбаха и просила разрешения направить наших добровольцев на защиту основания Эренфеста. Мы попытались сообщить зенту о завершении боёв в Аренсбахе, но не смогли связаться с ним напрямую.

Ауб Дункельфельгер не слишком удивился: он предположил, что зент, вероятно, занят боем. Зиглинде это тоже не показалось подозрительным: чтобы активировать водяное зеркало, нужно было прикоснуться к его магическому камню, так что немедленный ответ был возможен редко. Они ожидали, что служащий скажет зенту о попытке вызова, и предполагали, что вскоре получат свежие новости.

Но прошёл целый день, а ответа всё не было.

Терпение ауба Дункельфельгера иссякло, и он решил связаться с Руфеном.

— Однако у Руфена, который всё это время оставался в общежитии по приказу короля, не было особой информации, — объясняла Зиглинда. — В его ответе говорилось лишь о том, что он продолжает ждать.

Руфен всегда производил на меня впечатление человека, готового пренебречь приказом и отправиться в бой при наличии возможности, но я, должно быть, ошибалась. Хиршуре было чему у него поучиться.

— В конце концов он всё-таки покинул общежитие, в результате чего был отчитан рыцарями, стоявшими у общежития Аренсбаха. Руфен также отправил ордоннанцы знакомым рыцарям в ордене Центра с просьбой сообщить о ситуации, и те сообщили ему, что королевская семья благополучно эвакуировалась. Отсутствие же каких-либо распоряжений объяснялось решением зента не вызывать Дункельфельгер, когда враги ещё не проявили себя. Я сообщила Руфену, что захватчики из Ланценавии были уничтожены в Аренсбахе и что нам необходимо, чтобы зент всё же связался с нами.

Как выяснилось, Руфен сообщил коллегам о разгроме Ланценавии как раз после того, как королевская семья сообщила Эренфесту, что их не волнует нынешний статус Аренсбаха.

— Должно быть, они решили, что лучше обсудить этот вопрос с зентом. В центральном здании остался лишь минимум рыцарей, и в дворянскую академию и Центр вернулась нормальная жизнь.

Тем же днём Хиршура разослала ордоннанцы разным людям, предупреждая их о чужаках, проникших в дворянскую академию. Раоблут, командир рыцарского ордена, ответил сразу же, приказав ей вернуться в общежитие.

— Руфен отправился в корпус служащих, когда узнал о вторжении, — отметил ауб. — За время, проведённое в общежитии, он успел разочароваться и послал ордоннанц Раоблуту, выпрашивая разрешение присоединиться к предстоящей битве.

«Он проявлял больше сдержанности, чем другие, но... в конце концов, он всё равно был из Дункельфельгера».

Ордоннанц отправился в путь и, к удивлению Руфена, полетел почти прямо вниз, к лесу возле здания служащих, куда он уже направлялся. Он наблюдал за птицей, приближающейся к группе рыцарей, работающих с людьми, которых он никогда раньше не видел.

— Все они были одеты в чёрные плащи, однако, пожалуй, десяток из них не была облачена в доспехи: верный признак того, что это не рыцари. Больше всех выделялась женщина с яркими светлыми волосами, украшенными вульгарными аксессуарами.

«Госпожа Дитлинда, я полагаю?»

У неё хватило наглости надеть в такой момент свои украшения для волос. Я хотела было возмутиться, но часть меня уважала её чрезмерное проявление девичьей силы, которая навсегда останется за пределами моего понимания. Можно было с уверенностью предположить, что даже ланценавцы считали, что с ней трудно иметь дело. Я уже представляла, как она, сверкая магическими камнями, пускается в один из своих танцев среди деревьев.

— Десять человек, которые не были рыцарями, говорите? — спросил Фердинанд у меня за спиной.

— Да, примерно. Мы не можем назвать точное число, потому что они были в основном скрыты, но мы можем со всей уверенностью сказать, что с ними был командир рыцарей. Судя по всему, он велел им скрываться в лесу.

— Руфен без раздумий развернулся и стал пробираться обратно к нашему общежитию. Он проходил через центральное здание, когда получил ордоннанц от Раоблута, в котором говорилось, что найти и схватить чужаков — обязанность рыцарского ордена, и никого другого.

Не имея возможности выяснить намерения командира рыцарей и то, куда может распространиться информация, Руфен приказал остальным учителям ни при каких обстоятельствах не покидать своих комнат. Затем он отправил сообщение Дункельфельгеру, предоставив аубу самому решать, что делать дальше.

— Ауб Дункельфельгер желает лишь защитить дворянскую академию, и по приказу госпожи Розмайн мы можем начать сражение для её защиты, — заметила Зиглинда. — Однако в данном случае наши враги и их местоположение неясны. Мы не можем сказать, вовлечён ли в ситуацию только Раоблут и некоторая часть рыцарей или же скомпрометирован весь орден. Есть даже вероятность, что это зент велел ему объединиться с чужаками и защитить их. Если мы не знаем наших противников, то не знаем, куда нападать.

Зиглинда остро осознала проблему, с которой мы столкнулись: в отличие от настоящего диттера, где основания были главной целью большинства сражений, мы не имели ни малейшего представления о том, на что нам нужно нацелиться. Она спросила, есть ли у нас ещё какая-нибудь информация, которая может быть полезна в этой ситуации.

— Кажется, из поместья Ланценавии можно попасть куда-то ещё, помимо общежития Аренсбаха. Господин Фердинанд, вы случайно не знаете, куда?

— Знаю, но я должен попросить вас держать это в секрете: эту информацию я получил только после того, как переехал в Аренсбах и стал помогать его аубу. В поместье Ланценавии есть круг перемещения во дворец, где когда-то жили принцессы другой страны. Теперь, когда Розмайн украла основание Аренсбаха, броши предыдущего ауба больше не работают, а значит, группа Дитлинды не может попасть в своё общежитие. Я предполагаю, что они перебрались во дворец. Он был запечатан после гражданской войны, а все находившиеся там принцессы казнены. Вы можете ещё что-нибудь рассказать об этом, ауб Дункельфельгер?

Я была поражена. Тщательно подбирая слова и переадресовывая вопрос, Фердинанд незаметно намекнул, что слишком молод, чтобы дать на него удовлетворительный ответ.

Ауб взглянул на свою первую жену, после чего слегка неловко кивнул.

— Насколько я понимаю, дверь, ведущая внутрь, находится в самой задней части центрального здания.

В центральном здании дворянской академии находились двери в различные общежития, расположенные в соответствии с рангом герцогства. В дальнем конце находились дворцы королевской семьи, но если пройти еще дальше — что случалось крайне редко, — то можно было наткнуться на дверь, скрытую за печатью Фёрбергена, бога сокрытия. Это был вход во дворец Адальгизы.

— Согласно документам Аренсбаха, дворец находится довольно близко к святилищу Фёрбергена, — добавил Фердинанд.

— Святилище Фёрбергена?.. — повторила Зиглинда, медленно сведя брови вместе. Должно быть, она не знала расположения всех святилищ в дворянской академии. В этом не было ничего необычного; я узнала об этом, лишь просмотрев подземный архив.

— Я могу примерно сказать, где его искать, — сказала я. — Помогая королевской семье переводить документы в подземном архиве, я видела карту, на которой было отмечено расположение всех святилищ академии.

Из-за расположения общежитий территория академии напоминала уменьшенную карту Юргеншмидта. Вкупе с тем, что врата страны Аренсбаха ассоциировались с тьмой, а Ферберген был подчинён той же стихии, стало очевидно, что искомое святилище находится рядом с общежитием Аренсбаха.

— Возможно, дворец невозможно найти снаружи без молитв или магических кругов Анхалтунг, богини совета, подчиненной Богини Света, — размышляла Зиглинда вслух.

— Понятно.

— Однако точно так же, как использование кругов перемещения требует одобрения соответствующих аубов, вход во дворец Адальгизы, скорее всего, потребует одобрения управляющей ею ветви королевской семьи. Но, увы, мы пока не знаем, кто они, и почему комната перемещения запечатанного дворца была открыта и готова принять аренсбахских захватчиков.

— Рассказ учителя Руфена рисует Раоблута довольно подозрительным... — сказала я, вызвав строгие кивки остальных.

— Хотя Раоблут и является наиболее вероятным виновником, у нас есть только один свидетель, на которого можно положиться. Раймунд не упоминал в своём отчёте о том, что видел рыцарей Центра вместе со злоумышленниками. Раоблуту достаточно заявить, что в момент, когда его заметили, он пытался схватить Дитлинду.

— Кроме того, пусть он и командир рыцарей, нет никакого смысла в том, чтобы этот дворец управлялся высшим дворянином, — добавила Зиглинда. — Как давно у него есть ключ? И почему он поддерживает госпожу Дитлинду и Ланценавию? Нам не хватает слишком много информации.

Я кивала в знак согласия с этими здравыми мыслями, когда моё внимание привлёк резкий хлопок. Ауб Дункельфельгер с силой ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Главный вывод: нам больше не нужно бродить по дворянской академии в слепом поиске чужаков. Мы начнём атаку на дворец Фёрбергена сегодня вечером.

Я была совершенно ошарашена. Мы все сокрушались по поводу отсутствия улик... так почему же ауб вдруг предложил устроить засаду? Фердинанд скривился от такой вопиющей неосведомлённости, а Зиглинда с досадой приложила руку ко лбу.

— Мы уже знаем о чужаках, не так ли? — продолжал ауб Дункельфельгер, широко ухмыляясь. — Уничтожение места, которое, судя по всему, является их операционной базой, имеет первостепенное значение. Все они должны быть там ночью. Тогда мы и нанесём удар!

Фердинанд скрестил руки.

— Хотя я оценил идею сокрушить их всех разом, но не стоит ли вам сотрудничать с другими герцогствами? Заложили ли вы основу для такого сотрудничества?

Ведь если бы два наших герцогства действовали в одиночку, остальные предположили бы, что мы пытаемся присвоить славу себе. Во время следующего собрания герцогов они даже могут обвинить нас в том, что мы действовали вопреки интересам короля. Особенно важно будет поставить их в известность о наших планах до того, как мы начнём действовать.

— Все они были бесхребетными трусами, — ответил ауб. — Об их привлечении не может быть и речи.

Ауб Дункельфельгер действительно пригласил другие герцогства помочь защитить дворянскую академию... и все они ответили, что им потребуется три дня на подготовку к вылазке. Им требовалось время, чтобы выяснить текущее положение королевской семьи, собрать своих рыцарей, выбрать, кто из них будет участвовать, а также подготовить магические инструменты и лекарства. В зависимости от масштабов сражения, возможно, им также придётся направить слуг в общежитие, чтобы те убрали комнаты и приготовили еду.

В ответ на это возмущенный ауб Дункельфельгер воскликнул: «А вы бы стали сидеть сложа руки, если бы на вас напали огромные магические звери?!» Другие аубы сказали, что это неудачное сравнение, когда мы потенциально находимся на грани войны.

«Хм... Честно говоря, я не уверена, что могу встать на сторону Дункельфельгера в этом вопросе. Сколько ещё герцогств готовы к подобной битве в любой момент?»

Дункельфельгер, конечно, был надежным союзником, но мы не могли ожидать, что кто-то ещё сможет сравниться с ним в готовности к бою. Эренфесту потребовалось не меньше месяца, чтобы подготовиться к нападению Георгины.

— Дитлинда, самопровозглашенный кандидат в зенты, была замечена среди вторгшихся, — прямо сказал ауб. — Их целью должен быть Грутрисхайт. И даже если забыть про неё, солдаты Ланценавии представляют собой огромную угрозу как потомки Толквенхайта. Если судить по присланным ими принцессам, рисковать, недооценивая количество магической силы, которой они обладают, категорически нельзя.

— О боги... Откуда ты можешь знать, сколько магической силы было у тех принцесс? — с невозмутимой улыбкой спросила Зиглинда. Это вызвало ворчание её мужа, который явно не знал, что ответить.

— Опасения ауба Дункельфельгера вполне обоснованны, — сказал Фердинанд. Он бросил на ауба суровый взгляд, но тем не менее продолжил поддерживать его. — Ланценавия послала своих принцесс для сохранения города, который построил Толквенхайт. Они поддерживали отношения с королевской семьёй Юргеншмидта, а дети, родившиеся с наибольшей магической силой, получали штап и возвращались в Ланценавию. Знаний истории достаточно, чтобы понять, что у принцесс было много магической силы.

— Действительно, — добавил ауб с бесстыдным кивком. — Господин Фердинанд прав.

— Согласно письму Дитлинды, — продолжал Фердинанд, глядя на ауба уже более спокойным взглядом, — среди тех, кто вторгся в дворянскую академию, есть один такой ребёнок. Мальчик, которого воспитывали, чтобы он стал королем Ланценавии.

— Что?

— У него гораздо больше магической силы, чем у нынешней королевской семьи, и к тому же есть штап. По правилам, для получения штапа ребёнок из дворца должен быть зарегистрирован как член королевской семьи. Мы не можем проверить, действительно ли это было сделано, но в зависимости от местонахождения его медали он может получить Грутрисхайт в любой момент.

Фердинанд ничего не сказал о том, что в процессе обучения необходимо помолиться у каждого из святилищ дворянской академии. От его мудрого умолчания нависшая угроза казалась ещё страшнее, словно она была прямо у нас перед носом.

— Мне всё равно, что другие герцогства будут тянуть время, мы нападем сегодня же, — заявил ауб. — Мы не можем позволить чужеземцу захватить Грутрисхайт. Даже если Раоблут поведёт против нас рыцарский орден, мы сокрушим всех ланценавцев, которые осмелятся перечить нам.

— Сегодня ночью, когда сменится день, — добавил Фердинанд.

— Мы полетим на ездовых зверях из нашего общежития ко дворцу, — продолжил ауб. — Быстрее, чем Штейфериз, богиня штормов!

Благословения и отправление

— И вот разговор завершён... — подытожила я. Ауб Дункельфельгер прервал связь, как только сделал своё последнее заявление, оставив нас смотреть в пустую воду. — «Быстрее, чем Штейфериз», да? Похоже ему понравилась эта фраза.

— Скорее его люди не прочь её услышать, — отметил Фердинанд, убирая инструмент. — Я не могу избавиться от подозрения, что рассказы его рыцарей о настоящем диттере пробудили в нём жажду битвы, но всё же... Мы должны как можно скорее расправиться с Ланценавией. Не стоит забывать и о том, что Раоблут использовал приказ королевской семьи о защите дворянской академии как прикрытие для связи с врагом.

Фердинанд несколько раз постучал себя по лбу, а затем продолжил гораздо более тихим голосом:

— Я надеялся, что пока мы находимся в Эренфесте, рыцари Центра расправятся с оставшимися людьми Ланценавии или что ланценавцы расправятся с королевской семьёй... То, что обе стороны остались в живых, весьма неприятно..

Он говорил с абсолютно спокойным лицом, и от этого становилось ещё страшнее.

— Господин Фердинанд, — окликнула я, глядя на него снизу вверх, — не слишком ли жёстко вы выразились?

— Я был расстроен тем, что ситуация сложилась не так, как я предполагал, но мне не следовало так явно это показывать. В будущем я постараюсь лучше маскировать подобное.

— Я не это имела в виду! Не стоит бездумно сетовать на отсутствие массовой резни! Неужели вы не понимаете, как ужасно это звучит?!

Как бы я ни была согласна с тем, что с королевской семьёй нелегко иметь дело, я не хотела, чтобы группа Дитлинды или ланценавцы убили их всех. Подобная трагедия оставит после себя только дурной осадок на душе. Больше всего мне хотелось получить гарантию, что они больше никогда меня не побеспокоят.

— Ты как всегда мягка, — упрекнул Фердинанд, а затем оглядел кабинет. — Экхарт, вернулись ли уже Штраль и остальные?

— Они провели ночь в путешествии на ездовых зверях и скоро должны прибыть.

— Сообщите им по возвращении, чтобы они отдыхали до седьмого колокола. Разошлите ордоннанцы рыцарям и служащим, чтобы к смене суток они были готовы к бою.

— Да, господин!

Затем Фердинанд обратился к Юстоксу.

— Как у служащих дела с производством лекарств восстановления и магических инструментов?

— Под руководством Хартмута и Клариссы всё идет гладко.

— Хорошо. Пусть продолжают в том же духе.

— Хотя должен заметить, что Хартмут и Кларисса делают инструменты только для госпожи Розмайн, — добавил Юстокс с натянутой улыбкой.

Фердинанд велел моим рыцарям по очереди отдыхать, а сам направился ко мне.

— Розмайн, что касается предстоящей битвы... Ты не будешь участвовать.

— А? Но я ведь нужна вам, чтобы активировать круг перемещения?

— Правильно. Ты переместишь рыцарей от врат страны Аренсбаха до дворянской академии. Затем вернёшься сюда. Больше твоего вмешательства не потребуется.

С одной стороны, я испытала облегчение от того, что мне не придётся сражаться. Но с другой стороны, меня терзало беспокойство. Именно я обвинила Аренсбах в предательстве, украла его основание и объявила всем о своём намерении стать его новым аубом. Было бы неправильно с моей стороны оставить захват ланценавцев аубу Дункельфельгеру и Фердинанду, который всё ещё не был официально связан с Аренсбахом.

— Господин Фердинанд, разве я не должна участвовать в этом деле как ауб? Разве захватить госпожу Дитлинду и ланценавцев — не долг ауба Аренсбаха?

— Ты ведь не хотела бы сражаться?

— Конечно, нет. Но какое это имеет отношение к делу? — спросила я, пристально глядя на него. — Неужели мне действительно можно бездействовать, отказавшись от своего долга ауба?

Фердинанд в напряжении скривился:

— Я согласен, что твоё участие было бы совершенно логичным, но это невозможно в твоём нынешнем состоянии. Я выполню твой долг за тебя. Просто жди моего возвращения.

— Я отказываюсь, — заявила я, строго глядя на него. — Я могу иногда просить вас о помощи, но я не собираюсь сваливать на вас всю свою работу. Не обращайтесь со мной, как с приёмным отцом. И, кроме того, если мы собираемся уезжать глубокой ночью, кое-кто нуждается в отдыхе гораздо сильнее, чем я.

Конечно, я говорила не из чувства вновь обретённого уважения к своей роли: возможно, я бы даже согласилась, чтобы Фердинанд действовал вместо меня, если бы не то, каким усталым он выглядел.

Экхарт и Юстокс одновременно кивнули в знак согласия.

— Розмайн... — пробормотал Фердинанд, явно насторожившись. — И что же ты задумала?

— Наши приготовления идут полным ходом. Хартмут и Кларисса уже привыкли к этому процессу, а рыцари точно знают, что им нужно делать. Благодаря вашей помощи я смогла спать спокойно... так что позвольте мне отплатить вам тем же.

Экхарт прекрасно понял мои намерения. Он передвинулся за Фердинанда, готовый подхватить его, а я достала свой штап и начала молиться.

— О Шлафтраум, бог снов, пусть Фердинанд будет благословлен приятным сном и радостными сновидениями.

— Вот идиотка... — успел пробормотать Фердинанд. Должно быть, ему очень нужен был отдых, потому что он отключился даже быстрее, чем Летиция.***

Наш поздний отъезд означал, что мне придётся вздремнуть после обеда, но сначала нужно было решить несколько важных вопросов. Я вызвала группу Хартмута, чтобы выяснить наиболее эффективный способ поиска дворца, сокрытого Фёрбергеном, и поручить им подготовить все необходимые нам магические круги.

— Если дворец и его дверь слишком трудно найти из-за того, что на них изображен знак Фёрбергена, то, возможно, поможет использование печати богини советов Анхальтунг, — заметила я, передавая то, что обсуждала с Зиглиндой и аубом Дункельфельгером.

Хартмут в задумчивости скрестил руки, после чего опустил взгляд, словно копаясь в своих воспоминаниях:

— Нужный вам магический круг, должен быть особенно редким: в программе дворянской академии практически нет кругов, предназначенных для поиска вещей. Вы хотя бы встречали его раньше?

— Госпожа Розмайн, — вмешалась Леонора, — хотя я и согласна с идеей использовать силу Анхальтунг для раскрытия наших врагов, не могли бы и мы также воспользоваться печатью Фёрбергена? Это позволит нам действовать тайно, что очень поможет в организации засады.

Пока эти двое обсуждали детали, я сформировала свою Книгу Местионоры и стала читать о Фёрбергене и Анхальтунг. Не было необходимости прятаться: все здесь уже знали о моём Грутрисхайте.

— Хартмут, этот магический круг, похоже, может сработать, — сказала я, перенося его на лист бумаги. В конструкции круга были дыры, но я была достаточно сведуща, чтобы заполнить их.

— Значит, у вас нет проблем с магическими кругами? — спросил Хартмут, принимая мою работу.

— Нет, совсем нет. Я не испытываю никаких особых переживаний, когда рисую их.

— В таком случае мы сможем обойти необходимость использования ордоннанцев, изменив магический круг Ордшнели, используемый для их изготовления. Вам понадобится нечто подобное, если вы намерены присоединиться к битве.

После этого Хартмут попросил меня узнать об Ордшнели как можно больше информации помимо той, что была изучена на уроках в академии. Он был впечатляюще проницателен, и я провела в своей книге ещё один поиск.

«Хотя я не уверена, что найду много интересного. Священное писание господина Фердинанда содержало гораздо больше сведений о старых магических кругах, чем моё».

Я начала присматриваться... после чего взглянула на Хартмута и склонила голову набок:

— Тебе не хочется спать, Хартмут? Может, ты и не в таком плохом состоянии, как господин Фердинанд, но ты ведь тоже нормально не отдохнул, верно?

— О? Вы дадите мне благословение Шлафтраума? — спросил он, приподняв бровь в знак заинтересованности.

Я бросила быстрый взгляд на Клариссу, которая сцепила руки перед грудью, готовая умолять.

— Конечно, Хартмут. Я понимаю, как тяжело ты работал. Я не пожалею для тебя любого благословения.

— В таком случае я попрошу об этом, когда господин Фердинанд проснётся. Мы не можем допустить, чтобы у вас осталось ещё меньше последователей.

Я огляделась по сторонам и вспомнила, что мои рыцари по очереди отдыхают, готовясь к сегодняшней ночи. Экхарт и Юстокс тоже спали, чтобы потом помочь Фердинанду, как только он проснётся и начнёт работать в полную силу.

— Не беспокойтесь, — продолжал Хартмут с легкой улыбкой. — Я буду спать с вами, госпожа Розмайн.

— Хартмут, — сказала Леонора. — Следи за своими выражениями. Ты мог бы просто сказать, что планируешь отдыхать в то же время, что и она.

Пока я рисовала магические круги на магической бумаге, которую сделали Хартмут и Кларисса, я обсуждала с Летицией, сколько дворян могло выехать через поместье Ланценавии, и уточняла другие детали.***

— Господин Фердинанд, — приветствовала я. — Вы рано встали.

Ещё не было и пятого колокола. Я думала, что Фердинанду нужно будет больше поспать, но он выглядел бодрым и гораздо более здоровым, чем раньше.

— Розмайн, прежде чем использовать благословения, нарушающие расписание тех, на кого ты их накладываешь, получи разрешение, — отчитал он.

— Тогда впредь и вы спрашивайте разрешения, — вернула я, сверкнув глазами. Не так давно он благословил меня без спроса.

— Я... поработаю над этим, — кивнул Фердинанд и скривил лицо.

— Итак, какой чудесный сон вы видели? Мой был о чтении в великолепной библиотеке.

— Ничего такого, о чём стоило бы упоминать.

— Странно. Неужели моя молитва была недостаточно сильной? — я решила не расходовать много магической силы, поскольку Фердинанд уснул почти сразу, но, возможно, это была не самая лучшая идея.

— Не беспокойся о таких пустяках. Говоря о более важном, есть ли какие-нибудь новости? Как продвигаются приготовления? — он смотрел не на меня, а на Хартмута. — О, использование символа Фёрбергена для маскировки, как я вижу. Отличная идея. Мы естественно собираемся воспользоваться им сами, но нам следует раздать немного и рыцарям Дункельфельгера.

— Не лишимся ли мы любых намёков на скрытность, просто переместившись в дворянскую академию? — спросила я, гадая, возможно ли в наших условиях действовать тайно. — Врата страны Дункельфельгера светились как маяк, когда мы ими пользовались.

Фердинанд несколько раз задумчиво постучал себя по виску:

— Но всё равно нам не помешает подготовиться.

— Кстати... госпожа Летиция сказала мне, что хотела бы поговорить о яде мгновенной смерти перед битвой. В её нынешнем состоянии мы не можем обсуждать это с ней открыто, а мои рыцари не позволили бы мне остаться с ней наедине, поэтому я сказала, что мне нужно подождать, пока вы не проснётесь. У вас есть время всё обсудить?

Казалось вполне естественным, что ланценавцы в академии используют тот же яд, что был у их соотечественников в Аренсбахе. Разговор с Летицией казался мудрым решением: возможно, она знает что-то о яде, что мы еще не учли, но в то же время мне хотелось узнать мнение Фердинанда. В конце концов, её жертвой был именно он.

— Да, — ответил он наконец. — Я встречусь с ней. Раздобыть информацию о Ланценавии исключительно трудно.

— Тогда я приготовлю чай. И поскольку вы пропустили обед, подозреваю, что вам также понадобится лёгкая закуска.

Я повернулась к Лизелетте, которая, усмехаясь, заметила:

— Вы выглядели такой обеспокоенной после обеда, что мы решили взять инициативу в свои руки и приготовить еду, которую можно подать в любой момент. Вы предпочитаете аренсбахскую кухню или блюда из Эренфеста?

Фердинанд не успел и рта раскрыть, как Юстокс решил:

— Блюда из Эренфеста, если позволите.

Лизелетта и Сергиус удалились в соседнюю комнату, чтобы проследить за приготовлением чая. Тем временем я попросила Гретию позвать Летицию в комнату для чаепития.***

Когда все собрались и выпили чаю — в том числе и Летиция, — Фердинанд активировал магический инструмент для защиты от подслушивания, действующий в определённом радиусе.

— Итак, чем бы вы хотели поделиться с нами? — спросил он.

Летиция глубоко вздохнула, а затем начала вещать:

— Ланценавцы прячут свой опасный яд в серебряных трубках.

— Я... в курсе, — отрывисто прервал её Фердинанд. — Кроме того, Розмайн видела яд в действии во время битвы при Эренфесте, так что нам не нужно пояснений о том, как он действует.

Глаза Летиции блуждали в поисках следующих слов:

— У них есть какое-то лекарство, которое делает их невосприимчивыми к их яду. Поэтому они могут использовать его, не закрывая рта. Будьте осторожны.

— Лекарство?

— Да. По виду и вкусу оно похоже на те конфеты, которые раздавали в качестве сувениров, но сердцевина немного горьковата. Госпожа Дитлинда и господин Леонцио подозвали меня и дали мне одну по дороге в зал восполнения магической силы.

Иными словами, она получила лекарство непосредственно перед встречей с Фердинандом. Они договорились обсудить её главную слугу, Росвиту, которая исчезла за два дня до этого.

— Яд исключительно опасен в закрытых помещениях, — продолжала Летиция. — Вскоре после бегства ваших последователей господин Леонцио использовал его в кабинете ауба. В одно мгновение все, кроме меня и Ферзель, превратились в...

Она замолчала, закусила дрожащую губу и опустила глаза. Из опыта жизни в Эренфесте я знала, что во время восполнения магической силы в кабинет ауба могли входить только высшие дворяне, тесно связанные с ним. Неужели столь могущественная группа могла погибнуть в одно мгновение? Я представила, как мои собственные последователи превращаются в магические камни, и тут же зажала рот рукой.

— Значит, их яд чрезвычайно опасен, и у них есть лекарство, которое делает их практически невосприимчивыми к нему, — заключил Фердинанд. — Этого достаточно. Вы можете идти.

— Хорошо. Пожалуйста, будьте осторожны... — умоляюще произнесла Летиция, её голубые глаза были влажными от беспокойства. — Ланценавцы рассматривают нас только как источники магической силы.

С этими словами она удалилась.

— Розмайн. Ты в порядке? — уточнил Фердинанд.

— Я... чувствую некоторую тошноту, но не более. Я решила выслушать всё, что госпожа Летиция пожелает нам рассказать. В любом случае, она видела вещи гораздо хуже, чем те, свидетельницей которых была я.

Летиция нуждалась в заботе и внимании значительно сильнее, чем я. Увиденное никак не могло не травмировать её.

— Как бы мне ни хотелось ей помочь, с этим придётся подождать, — отрезал Фердинанд. — Она сама создала эту ситуацию. Сейчас мы должны быть сосредоточены на том, чтобы никто больше не встретил тот же конец, что и её последователи.

Он был прав: мы не могли позволить ланценавцам бесчинствовать. Я кивнула, взяла его протянутую руку и встала.

— Тебе всё ещё нужно отдохнуть, не так ли? — спросил Фердинанд. — Не желаешь ли получить ещё одно благословение сегодня вечером?

— Прошлой ночью я спала так спокойно, что сомневаюсь, что ещё одно благословение подействует на меня. Хартмут нуждается в нём гораздо больше, поэтому я и пообещала дать ему благословение.

— Иди спать. Я посещу его покои и дам благословение вместо тебя. Едва ли ты сможешь унести почти взрослого мужчину.

Фердинанд вздохнул: должно быть, ему не понравилось, как Экхарт унёс его на руках. Впрочем, я не могла поспорить с его логикой: Хартмут был мужчиной, а значит, я не смогла бы даже войти в его комнату, а потому, наверное, лучше было поручить это кому-то ещё.

Затем, несмотря на мой отказ, Фердинанд всё же дал мне благословение Шлафтраума. На этот раз я заснула не сразу, успев нормально вернуться в комнату. Сон был приятным, и я надеялась отныне получать это благословение каждый день.***

К тому времени, как я проснулась, наши приготовления были завершены. Я надела свою одежду для верховой езды и отправилась на тренировочную площадку, где собирались рыцари.

— Бои продолжаются уже несколько дней, — отметил Фердинанд, оглядывая наши войска, состоящие из восьмидесяти рыцарей Аренсбаха, моих рыцарей сопровождения и части наших служащих. — У вас не было возможности полноценно отдохнуть, поэтому я понимаю, что вы не в лучшей форме.

Пусть наш отряд был не самым многочисленным: нам нужно было оставить достаточно людей для защиты Аренсбаха, но наша сила намного превосходила всё, что Эренфест мог предоставить в данный момент. В сотрудничестве с рыцарями Дункельфельгера мы без труда возьмём дворец Адальгизы.

— Однако, — продолжал Фердинанд, — мы должны сделать это. Мы не можем оставить захватчиков, разоривших Аренсбах, безнаказанными. Пред лицом нового ауба мы должны восстановить мир на этой земле, доказав, что мы сами не предатели. Мы должны вытащить этих бесстыдных ланценавских псов из их логова, схватить их и бросить на растерзание зенту.

В ответ Экхарт ударил древком копья о землю. Рыцари поочередно топнули сапогами, и настроение стало меняться. Это было то самое возбуждение, которое бывает перед битвой!

— Это наш единственный шанс отомстить за братьев, ставших жертвами их подлой засады! — призвал Фердинанд. — Смыть позор нашей неудачи в защите тех, чьи жизни были в наших руках!

— Да-а-а!

— Не прощайте глупцов, которые, несмотря на принадлежность к герцогской семье, решили заключить союз с иностранной державой и подвергли опасности собственные земли!

— Да-а-а!

— Никто из бесчинстующих в Аренсбахе не останется на свободе!

— ДА-А-А!

Когда атмосфера накалилась до предела, Фердинанд назвал моё имя. Я медленно подошла и сделала шаг вперёд, готовая совершить очевидное: пора было благословить рыцарей, отправляющихся в бой.

— Да будут благословенны те из вас, кто отправляется в бой, — произнесла я, крепко сжимая свой штап. — О боги, что служат богине воды Фрютрене: богиня грома Феадренна и богиня удачи Грайфеншан.

Зелёный свет обрушился на рыцарей. Должно быть, они никогда раньше не получали благословения, если судить по выражению их лиц.

— О боги, что служат богу огня Лейденшафту: бог войны Ангриф, и бог охоты Шлагциль.

На этот раз свет был голубым. Фердинанд положил руку мне на спину и сказал, что хватит: группа была слишком большой для такого количества молитв, но я покачала головой в знак протеста. Я хотела подарить всем как можно больше благословений. Мне не было необходимости беречь магическую силу: в бою я была бесполезна, когда же придёт время перемещать всех, я могла просто выпить ультра-противное лекарство восстановления. Я действовала из эгоистичного желания не видеть, как кто-то ещё превращается в магический камень.

— О боги, что служат богине ветра Шуцерии: богиня штормов Штейфериз и богиня терпения Дультзецен.

Как только я закончила, мы всей группой отправились в путь. В темноте ночного неба, где море и небо сливались в одно целое, единственный свет исходил от врат герцогства и страны.

Я летела с Фердинандом и пила лекарство восстановления, наполненное добротой, пока мне читали нотации. Мы не могли рисковать потерять равновесие, как это бывает от ультра-противных лекарств, когда мы так высоко находились. Я оценила его внимание, но решила, что могу обойтись и без нотаций.

— Идиотка, сколько раз я должен повторять тебе не переусердствовать? Благословение такой большой группы слишком сильно нагружает твоё тело. Ты забыла, сколько магической силы тебе понадобится, чтобы переместить всех в дворянскую академию?

— Вовсе нет. Моя магическая сила восстановится, но те, кого мы потеряем в бою, уже никогда не вернутся. Если дарование нескольких благословений увеличит их шансы на выживание, я считаю, что это стоит сделать, независимо от того, насколько это может быть неудобно для меня.

Меньше всего мне хотелось, чтобы на моей совести лежал груз ещё большего количества смертей.

— Как же с тобой бывает тяжело... — Фердинанд вздохнул.

Я открыла врата герцогства как ауб Аренсбах, а затем использовала свою Книгу Местионоры на вратах страны. Поскольку я всё ещё не могла воспользоваться пандобусом, моей свите пришлось спуститься по лестнице.

Первыми вошли мои рыцари, поскольку они уже пользовались вратами страны. Экхарт был последним: он был рыцарем, замыкающим строй, поэтому я закрыла врата, как только он оказался внутри.

— Грустрисхайт, — произнёс Фердинанд, когда мы наконец остались одни. Только те, у кого была Книга Местионоры, могли войти во врата сверху. Он произнес «рюкен», когда мы проходили через барьер.

— Я для вас просто прикрытие? — вздохнула я. Он использовал свою Книгу как ему было угодно, но не собирался никому раскрывать её существование.

— Верно. Теперь сделай так, чтобы твоё священное писание сияло достаточно ярко, чтобы все могли его увидеть. Моя задача — оставаться в тени.

«Да, да... Оставайтесь в тени и продолжайте дергать за ниточки».

Когда мы были готовы, я велела рыцарям Аренсбаха, поднимающимся по лестнице, встать в круг перемещения. Они выполнили указание, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Я убедилась, что все на месте, затем пошевелила пальцами, коснулась магического круга на своем планшете и сказала: «Кешлюссель Эастерд». Круг поднялся с экрана и закрутился всё быстрее и быстрее, сияя светом всех семи стихий.

Затем круг перемещения на полу начал двигаться. Моя магическая сила высасывалась сверху и снизу, пока зрение не стало полностью белым, и не возникло ощущение невесомости, свойственное перемещению.

Эпилог (❀)

Тёплое весеннее солнце струилось сквозь деревья. У входа в сокрытое среди рощи святилище, опёршись рукой о дверь, стоял Джервазио. Наконец-то он получил последнюю необходимую каменную табличку. Может он ещё и не получил Грутрисхайт, но самая важная часть процесса была завершена.

Джервазио тихонько вздохнул, но Дитлинда поторопила его сзади.

— Господин Джервазио, — сказала она. — Прошу вас, поторопитесь, пожалуйста.

Вынужденный играть свою роль, он создал штап, очистил дверь святилища и спустился по ступеням, уступая Дитлинде своё место.

— Отличная работа, — сказал Раоблут, ждавший у основания лестницы в святилище.

Несмотря на обстоятельства, Джервазио выглядел несколько недовольным.

— Не думаю, что мне следует об этом напоминать, но твои слова стоили мне изрядного количества магической силы... — ворчал он.

Когда они ещё только начали обходить святилища Раоблут объяснил Дитлинде, что госпожа Розмайн просто омыла святилища вашеном, после чего помолилась. Это была вынужденная ложь, призванная справиться с неспособностью Дитлинды войти в святилище, но из-за неё и самому Джервазио приходилось каждый раз проводить лишний вашен.

— Вот и всё! — воскликнула Дитлинда, как всегда довольная. Её голос прозвучал как раз в тот момент, когда в поле зрения появился ордоннанц.

— Это Хиршура, смотритель общежития Эренфеста. Похоже, что посторонние проникли в дворянскую академию. По имеющимся данным, в последний раз их видели возле здания служащих. Я прошу рыцарский орден Центра найти и поймать их.

Все побледнели. Кто-то был неподалеку.

— Прячьтесь в деревьях. Сейчас же, — скомандовал Раоблут, пока ордоннанц снова передавал своё сообщение. Лес укроет их от всех, кто патрулирует небо. — Мы должны вернуться в общежитие незамеченными.

Раоблут щёлкнул языком, возмущённый тем, что кто-то осмелился выйти за пределы общежития вопреки его приказу. Он поднял магический камень ордоннанца и сказал:

— Это Раоблут, командир рыцарей Центра. Мы немедленно отправимся на их поиски. Возвращайтесь в своё общежитие до дальнейших распоряжений.

Остальные уже отошли от святилища и скрылись в лесу.

— Уходите дальше вглубь, — призывал соратников Раоблут, когда появился ещё один ордоннанц:

— Это Руфен, смотритель общежития Дункельфельгера. До меня дошли сведения, что на территории академии находятся посторонние. Пожалуйста, позвольте мне присоединиться к сражению или к страже. Я докажу свою ценность.

— Это Раоблут. Я ценю ваше внимание, но поиск и захват чужаков входит в обязанности рыцарского ордена. Я вынужден просить вас подождать в вашем общежитии.

Попытка вмешательства Руфена уже была плохой новостью, но тут появился ещё один ордоннанц. Раоблут протянул руку, чтобы птица могла на неё сесть, раздражённый тем, что ему приходится иметь дело с ещё одной помехой.

— Это Соланж. Учитель Хиршура только что сообщила мне, что в дворянскую академию проникли чужаки. Может быть, она ошиблась, приняв за чужаков ваших последователей? Тех, кого вы привели за вещами Гортензии, я имею в виду. Не позволите ли вы мне объяснить учителю Хиршуре, что Гортензия скончалась?

Действительно, Раоблут говорил Соланж, что ему нужно забрать вещи покойной жены — прекрасный повод отправиться прямо в библиотеку, как только Джервазио посетит все святилища.

— Это Раоблут. Спасибо за ваше послание. Я намерен объявить о кончине моей жены во время следующего собрания герцогов, когда я попрошу зента прислать вам другого старшего библиотекаря. Приношу свои извинения, но, пожалуйста, продолжайте держать это в секрете. Я свяжусь с учителем Хиршурой, чтобы все объяснить.

Как только ордоннанц удалился, Раоблут застонал от досады. Если бы только Соланж связалась с ним первой, подумал он. Тогда он бы смог ввести Хиршуру в заблуждение.

— В любом случае... Мы закончили обход святилищ, — объявил Раоблут. — Нам следует поспешить в библиотеку. Как я уже сказал, я должен забрать вещи моей покойной жены. Господин Джервазио, не желаете ли вы познакомиться с госпожой Соланж?

— Имя мне знакомо, — ответил Джервазио. — Поприветствовать её, похоже, стоит.

Они заранее обдумали свой план, а потому Джервазио знал, что следующим шагом будет посещение подземного архива.

— О боги... — пробормотала Дитлинда. — Тогда позвольте мне пойти с вами.

Все с недоумением взглянули на Дитлинду. Если бы она пошла с ними, это разрушило бы их легенду.

— Боюсь, это не вариант, — наконец сказал Раоблут. — Господин Джервазио — человек новый, поэтому я могу заявить, что он мой слуга. Но такая известная личность, как следующий зент Юргеншмидта, никак не останется незамеченной.

— Да, это действительно так. — Она гордо кивнула, внезапно полностью уверившись в этом. — Мой статус кандидата в зенты известен настолько широко, что я выделяюсь, куда бы ни пошла.

— Считайте, что наш поход в библиотеку — это отвлекающий маневр, для вашего безопасного возвращения во дворец, — предложил Раоблут, после чего обратился к своим соратникам: — Все следите за тем, чтобы она добралась туда без происшествий.

* * *

Разобравшись с Дитлиндой, Раоблут подал Джервазио сигнал, что им пора идти. Они направились в библиотеку вместе с его слугами, которые были переодеты в рыцарей.

— Раоблут, эти ордоннанцы кажутся мне очень тревожным знаком... — сказал Джервазио.

— Учитель Руфен может нас раскусить, и тогда Дункельфельгер расспросит зента и начнёт звать на помощь. Именно поэтому нам нужно получить Грутрисхайт сейчас, до того, как они придут сюда.

Насколько было известно Раоблуту, существовала большая вероятность того, что Дункельфельгер перейдёт на их сторону, как только Джервазио получит Грутрисхайт. Великое герцогство казалось гораздо более открытым для переговоров, чем Классенбург, для которого главным приоритетом было возвращение Эглантины в королевскую семью.

— Понятно. Тогда давайте поторопимся.

Раоблут и остальные, замаскированные под членов рыцарского ордена, образовали круг вокруг Джервазио, и группа направилась к библиотеке. Любой, кто заметил бы их сейчас, подумал бы, что орден ведёт захваченного пленника.

— Это место точно такое же, каким я его помню... — пробормотал Джервазио, ностальгически глядя на пейзаж за лесом. — Все воспоминания возвращаются ко мне.

Распустившиеся цветы — приятное напоминание о весне — привлекли его внимание к беседкам, усеявшим землю возле здания служащих. Когда-то он обедал и пил в них чай в перерывах между занятиями в библиотеке.

Раоблут усмехнулся в приступе ностальгии.

— Помню, как мне велели пойти с вами в библиотеку вскоре после назначения.

Он тогда только достиг совершеннолетия, и черты его лица выдавали эту молодость.

— Да, я всё ещё помню шок на твоём лице. Не то чтобы он был оправданным. Нет ничего странного в том, что рыцарь сопровождения охраняет своего подопечного во время прогулки.

— Ну, я не знал об обстоятельствах дворца. Я ожидал, что буду служить недавно крещённой госпоже Валамарин, а не всему дому Левелаев.

Во дворце Адальгизы было три особых комнаты, каждая из которых носила название одного из цветов Юргеншмидта: кораллелии, шентиса и левелаи. Родившихся в них детей после крещения переводили из главного здания в боковые. Поскольку единокровные сёстры не признавались в Юргеншмидте родственниками, дети были разделены на три отдельные группы, в соответствии с их матерями.

В отличие от рыцарей сопровождения, служивших законным членам королевской семьи и имевших одного господина, рыцари, приставленные ко дворцу Адальгизы, делились всего лишь на три группы в соответствии с названиями цветов. Выделять жителям дворца собственных рыцарей не было необходимости: они редко выезжали за его пределы и нуждались в защите только при посещении дворянской академии. Как новобранцу рыцарского ордена, Раоблуту было приказано служить левелаям после крещения Валамарлин, единоутробной младшей сестры Джервазио.

— Вам не мешало бы знать, что я действовал ради вас, — заметил Джервазио. — Вне зимы вам, рыцарям, нечем было заняться, кроме как следить за дворцом. Я подумал, что новобранцу это покажется удушающим.

— Неужели? Не потому ли, что вы думали, что молодой рыцарь будет более снисходителен и даст вам больше покоя? — Раоблут был почти ровесником Джервазио, поэтому он всегда сопровождал мальчика, когда тот отправлялся в королевский дворец или в библиотеку дворянской академии.

Даже после того как ему исполнилось десять лет, Джервазио не было разрешено посещать зимой дворянскую академию. Причиной тому было многое: следующий король Ланценавии не нуждался в полноценном образовании дворянина Юргеншмидта; ему не стоило позволять привязываться к стране, которую он должен был покинуть по достижении совершеннолетия; важно также было сохранить тайну дворца Адальгизы. Вместо этого он учился в другие сезоны, а его преподавателями были королевские особы или члены одной из ветвей семьи.

Джервазио не общался ни с кем из знати за пределами королевской семьи, однако ему было рекомендовано общаться с зентом и его детьми. Это было необходимо для того, чтобы обе стороны знали о истории и предназначении дворца и сохранили его с течением времени.

— Я помню это ясно как день... — сказал Джервазио. — Ты снова и снова говорил мне, что я лучше подхожу для того, чтобы стать зентом, чем принц Вальдифрид, не так ли?

— Я и сейчас не отказываюсь от этих слов, — ответил Раоблут, удивлённо вздернув одну бровь. — На самом деле, король Джервазио... Я бы сказал, что никто не подходит на эту роль лучше, чем вы.

Раоблуту не нравилась борьба за власть в его доме — ветви герцогской семьи Глессенмейера — и он стремился стать рыцарем Центра, чтобы избежать её. Он считал, что о людях лучше судить по их талантам, а не по обстоятельствам их рождения, поэтому его до глубины души расстроило, что королевская семья Юргеншмидта плохо обращалась с Джервазио, человеком со столь огромной магической силой и интеллектом.

— Долгие годы я работал под началом короля Трауквала, — продолжал Раоблут. — Я понимаю его борьбу и героизм, с которым он продолжает посвящать себя Юргеншмидту, но время, проведённое у него на службе, лишь укрепило меня в убеждении, что зент должен обладать Грустрисхайтом. Тот, кто хочет править, должен иметь для этого средства, и поэтому я от всего сердца молюсь, чтобы это место досталось вам.

— Понятно. Тогда я вознагражу твою преданность.

* * *

Они обменялись улыбками, оказавшись у входа в библиотеку дворянской академии. Раоблут достал и поднёс магический камень, и в ответ на магическую силу Гортензии дверь открылась.

— Гортензия вернулась.

— Добро пожаловать, Гортензия.

Чёрно-белые шмилы тоже подошли, отреагировав на магическую силу магического камня. С ними была Соланж. Она заметно постарела с тех пор, как Джервазио видел её в последний раз, впрочем, как и он сам. Он с облегчением увидел, что её яркая улыбка и спокойные голубые глаза не изменились.

— Соланж. Ах, сколько времени прошло... Это я, Джервазио, из побочной ветви королевской семьи. Вы меня помните?

— О боги! Давно не виделись! Мне сказали, что из-за болезни вам пришлось уехать куда-то далеко. У меня сердце радуется, когда я вижу, что вы выздоровели.

[[image:/storage/reader-images/c14075c9337c4f9014e91227d08372559daf244a.png]]

Слова Соланж напомнили Джервазио о том, как его скрывали члены королевской семьи Юргеншмидта. Чтобы не выдать существование дворца Адальгизы, они сказали, что он принадлежит к побочной ветви королевской семьи, но не может посещать дворянскую академию из-за слабого здоровья. Из сочувствия к положению мальчика зент разрешил ему пользоваться библиотекой с весны по осень. Затем, когда Джервазио пришло время отправляться в Ланценавию, они заявили, что из-за ухудшения здоровья он должен покинуть Центр. Какой же это был фарс!

— Я здесь, чтобы собрать вещи Гортензии, — сказал Раоблут, держа в руках сложенный круг перемещения. — До закрытия дворянской академии осталось недолго. Не могли бы вы отвести меня в её комнату?

Соланж кивнула, затем провела гостей в свой кабинет. Она открыла дверь в общежитие библиотекарей и позвала свою слугу.

— Катрин. Господин Раоблут здесь. Пожалуйста, проводите его в комнату Гортензии.

Вскоре появилась слуга и жестом пригласила командира рыцарей внутрь.

— Спасибо, что пришли. Пожалуйста, следуйте за мной, — сказала она.

— Господин Джервазио, подождите здесь и поговорите с госпожой Соланж, — сказал Раоблут, а затем направился в общежитие вместе с теми, кто был замаскирован под рыцарей Центра. Хотя он утверждал, что забирает вещи своей покойной жены, на самом деле его целью был поиск ключей от подземного архива. Каждый ключ должен был быть закреплён за отдельным высшим дворянином, поэтому, скорее всего, они хранились в комнатах высших библиотекарей.

— Господин Джервазио... — сказала Соланж. — Я думала, вы никогда не вернётесь. Но видеть вас здесь, да ещё и с господином Раоблутом... Всё действительно как в старые добрые времена.

— Да, похоже, мы оба привязались друг к другу. Полагаю, из-за того, что я был его первым подопечным после становления рыцарем Центра. Я не мог не принять его приглашение.

Раоблут служил Джервазио до самого отъезда последнего в Ланценавию. Он даже боролся за то, чтобы выполнить последнюю просьбу своего подопечного — защитить и, если возможно, жениться на Валамарин. Если бы предложение исходило от кого-нибудь другого, Джервазио даже не подумал бы возвращаться в Юргеншмидт, чтобы получить Грутрисхайт.

— Вы тогда были очень увлечены книгами, не так ли? — вспомнила Соланж. — Всегда с носом в книге. Вы и сейчас читаете?

— Есть одна книга, которую я хочу получить. Такую, что нельзя найти нигде.

— В этой библиотеке есть книги, которых нет больше нигде в Юргеншмидте. Если вы скажете мне, что ищете, я попрошу Шварца и Вайса найти её для вас.

Она направилась к читальному залу, явно не подозревая, что Джервазио ищет не какую-то обычную книгу, а Грутрисхайт.

— Госпожа Соланж... — раздался голос.

— О, господин Раоблут. Вы не смогли ничего найти? — спросила Соланж, недоумевая, почему командир рыцарей вернулся столь скоро.

По выражению лица Раоблута Джервазио догадался, что тот не нашёл ключей от подземного архива — должно быть, их вынесли из общежития и хранят где-то ещё. Ему не хотелось причинять боль своему давнему другу, но они должны были найти эти ключи любой ценой.

Раоблут потянулся к поясу, как раз когда в комнату влетел ордоннанц.

— О, боги. Ещё один? — размышляла вслух Соланж. — Сегодня их было так много. Интересно, к кому он прилетел...

Птица пролетела по кругу и приземлилась на её запястье.

— Это Хиршура. Соланж, вы в безопасности? Я обеспокоена тем, что вы не ответили на моё последнее сообщение.

— Что?.. — пробормотала Соланж, выглядя всё более обеспокоенной, пока ордоннанц повторял своё сообщение. Она повернулась к Раоблуту. — Вы не ответили за меня?..

— Я получил столько ордоннанцев, что мог и забыть, — сказал Раоблут. Он сохранял непоколебимое спокойствие, даже когда в очередной раз сделал движение, чтобы снять что-то с пояса.

Соланж потянулась за жёлтым магическим камнем, но Раоблут оказался быстрее: он схватил её за руки и надел на запястья наручники, запечатывающие штап.

— Господин Раоблут! Это то, о чём я думаю?!

Джервазио бросил на Соланж извиняющийся взгляд.

— Простите нас, но мы не можем рисковать тем, что вы свяжетесь с внешним миром и вызовете волнения — не сейчас. Если мы позволим вам ответить, кто знает, что вы можете сказать?

— В комнате Гортензии не было ключей от подземного архива, — добавил Раоблут. — Скажите нам, где они.

— Подземный архив?.. — Соланж не могла поверить в то, что слышит. — Господин Джервазио, не говорите мне, что вы здесь, чтобы...

— Могу ли я попросить вас быть с нами откровенной? — Джервазио вмешался, мягко предупредив её. — Мне невыносима мысль о том, чтобы причинить вред старому другу, но я должен предупредить вас — эти чувства не распространяются на вашу слугу.

— Что вы сделали с Катрин?

— Она связана и не может использовать свой штап, — ответил Раоблут. — Ей не причинили вреда. Пока нет. Но это может измениться в зависимости от вашей реакции.

Соланж побледнела, когда Раоблут достал свой штап и превратил его в меч. Мгновение она смотрела на его сверкающее лезвие, затем опустила глаза и сказала:

— Хорошо. Я принесу их вам.

Чтобы не повторять прошлых попыток добыть ключи, Соланж решила хранить их в столе. Она достала их и дрожащими руками выстроила в ряд.

— Так вот что мы искали... — Джервазио принял ключи и вместе со своими спутниками переписал магическую силу, принадлежавшую Гортензии и двум членам Библиотечного комитета, которые согласились ей помочь. — Для входа в архив больше ничего не нужно?

— Возьмите этот ключ для второго закрытого архива, а другой — для двери внутри.

— Понятно. Подождите здесь, пока нас не будет, — сказал Раоблут, забирая ключи и привязывая Соланж к месту. Они не могли позволить ей сбежать и связаться с кем-то, пока они находятся в архиве.

— Я вернусь, чтобы развязать вас, как только получу Грутрисхайт, — пообещал Джервазио. — А до тех пор прошу вас остаться здесь и вести себя тихо.

Теперь, лежа и не в силах пошевелиться, Соланж не пыталась встретить взгляд мужчины. Вместо этого она дрожащим голосом обратилась к шмилам:

— Шварц, Вайс, отведите их в подземный архив.

* * *

Джервазио последовал за шмилами из кабинета. Из читального зала они прошли во второй закрытый архив, затем двинулись через дверь, ведущую в подземный архив. Приглушенный стук шагов сопровождал их путь вниз по лестнице.

— Значит, это путь к Грутрисхайту? — спросил Джервазио. — Я поражён, что вы смогли всё это обнаружить.

— По правде говоря, это была работа кандидата в аубы Эренфеста. Хотя за ниточки дергал сын госпожи Серадины.

Джервазио вспомнил Серадину, свою старшую единоутробную сестру. Он до сих пор представлял себе её светло-золотистые глаза и идеально прямые серебристые волосы, а также проницательные черты лица, дополнявшие их. Люди часто говорили, что они очень похожи. Джервазио провёл с Серадиной всего лишь около двух лет между его церемонией крещения и её совершеннолетием, когда они оба жили в боковом здании.

Они общались друг с другом гораздо меньше, чем это можно было ожидать от детей одной матери. Достигнув совершеннолетия, Серадина вернулась в главное здание как цветок Левелаи, в то время как Джервазио покинул дворец, чтобы стать следующим королём Ланценавии. По сравнению с его младшей сестрой, Валамарин, он почти не проводил с ней времени. Более того, он вообще не видел её с тех пор, как она покинула дворец Адальгизы.

— Вы имеете в виду тот редкий плод, сбежавший из дворца? — спросил Джервазио. — Фердинанд, не так ли?

Детям, родившимся во дворце Адальгизы отводились роли в зависимости от пола, порядка рождения и способности к магической силе. Девочки могли служить цветами, бутонами, садовницами или плодами. Мальчики же всегда были плодами.

Цветы — это девушки, которые возвращались в главное здание после совершеннолетия. Обычно эта роль доставалась старшей дочери каждого из трёх домов, поэтому Серадина служила цветком Левелаи.

Бутоны были девочками, которые способны стать цветами. После крещения к ним относились как к членам королевской семьи, но возвращали в главное здание, если с цветами что-то случалось. В обычных же обстоятельствах девушка-бутон должна была найти себе брачного партнёра, рискуя стать магическим камнем в случае неудачи.

Валамарин была бутоном Левелаи.

Садовницами называли девушек, которые служили во дворце после достижения совершеннолетия. Их крестили не как членов королевской семьи, а как высших дворянок и детей главной слуги дворца. Впоследствии они работали под её началом в качестве служащих. Одна из единоутробных сестёр Джервазио была садовницей, но он родился и был крещён слишком поздно, чтобы её помнить.

Плоды же — дети, которым ещё до крещения была уготована судьба магических камней. Джервазио был воспитан как один из них, прежде чем его выбрали следующим королем Ланценавии. Он избежал превращения в магический камень только потому, что обладал наибольшим количеством магической силы среди всех мальчиков во дворце. Фердинанд был необычным случаем: он сбежал из дворца, не став королём.

— Действительно, — сказал Раоблут. — Потеря этого плода стала причиной того, что госпожа Валамарин была вызвана обратно во дворец, чтобы служить новым цветком Левелаи.

Джервазио очень любил Валамарин, а она, в свою очередь, очень любила его. Именно поэтому до своего отъезда в Ланценавию он попросил Раоблута защитить её и даже жениться на ней, если возможно. Конечно, выполнить эту просьбу было нелегко: хотя Раоблут и принадлежал к побочной ветви герцогской семьи, он всё же был высшим дворянином, в то время как семья Валамарин была связана с королевской властью. Лишь ценой неимоверных усилий ему удалось добиться помолвки.

Однако, когда Валамарин выросла и была уже почти готова выйти замуж за Раоблута, сына Серадины забрали из дворца. Раоблуту не объяснили причину, сказав лишь, что это «указание Богини Времени». Потеря мальчика означала потерю магического камня, поэтому камнем стала Серадина, а Валамарин, только достигшая совершеннолетия, была отправлена обратно во дворец, чтобы занять место цветка Левелаи. Таковы правила дворца Адальгизы, с ними оставалось только смириться, однако неизбежность никак не умаляла неописуемую боль Раоблута, помолвка которого оказалась расторгнута по приказу зента.

После гражданской войны, когда дворец Адальгизы был опечатан, Валамарин и все остальные обитатели были казнены. Раоблуту не удалось не только выполнить обещание, данное Джервазио, но и защитить женщину, которую он любил больше всего на свете.

— Этот человек не понимает своего предназначения как плода Адальгизы и не понимает, какой вред он причинил многим, покинув дворец, — прошипел Раоблут, сочась ненавистью. — Я не позволю ему получить Грутрисхайт.

Джервазио криво улыбнулся. В основе верности Раоблута лежал сложный водоворот эмоций: воспоминания об их совместном прошлом, сожаление о младшей сестре Джервазио и даже неприязнь к королевской семье. Именно это делало его таким надежным союзником. Он был не из тех, кто без веских причин меняет сторону или прибегает к предательству.

* * *

Спустившись по лестнице, группа оказалась в чисто белой комнате, самая дальняя стена которой сверкала, словно была сделана из металла. На её поверхности выделялись три равноудаленных друг от друга орнамента.

— Трое, построиться.

— Используйте ключи.

Владельцы ключей выполнили указание и вставили свои ключи в прорези. Их магическая сила образовала магические круги, отчего мерцающая стена начала вращаться, разделяясь на три части. Они сдвинулись на сто восемьдесят градусов, почти вплотную приблизившись друг к другу, чтобы снова соединиться, а затем исчезли, обнажив ранее скрытый архив.

«Так вот где хранится Грутрисхайт?..»

Джервазио резко ахнул при виде фантастического зрелища, и белый шмил взял его за руку.

— Вести Джервазио, — сказал тот и продолжил путь в архив.

— Король Джервазио, — сказал Раоблут, — насколько я понимаю, только члены королевской семьи могут пройти дальше. Теперь, когда вы вернулись в её побочную ветвь, я уверен, что проблем не будет... — он замолчал, казалось, в молитве.

Джервазио слегка повернулся и кивнул: именно потому, что Раоблут привлёк к работе центральный храм, его вновь зарегистрировали как члена побочной ветви королевской семьи. Он не видел причин, по которым его не должно было пустить в архив.

«Я получу Грутрисхайт».

Набравшись решимости, Джервазио прошёл сквозь невидимый барьер, вошёл в архив и, следуя за шмилами, добрался до двери, расположенной ещё дальше. Но даже он был отброшен, когда достиг магического круга.

— Джервазио, нет регистрации.

— Нельзя идти дальше.

Быть членом одной из ветвей королевской семьи было недостаточно. Джервазио не мог игнорировать чувство унижения, которое он испытал, когда ему в очередной раз, как в юности, напомнили, что в Юргеншмидте он не является истинным членом королевской семьи. Джервазио превосходил их и в атрибутах, и в магической силе, но всё же они могут править Юргеншмидтом просто по праву рождения.

— Круг оттолкнул меня. Быть членом побочной ветви королевской семьи недостаточно.

На брови Раоблута пролегла глубокая борозда. Он ничего не сказал в ответ, но его сжатые, дрожащие кулаки говорили о многом.

— У нас нет причин оставаться здесь дольше. Давай вернёмся, — сказал Джервазио, слегка похлопав Раоблута по плечу. Пока они поднимались по лестнице, он продолжал: — Кандидат в аубы Эренфеста определённо приближалась к Грутрисхайту. Путь, выбранный ею, был верным. Мне сказали, что она пропала — знаете ли вы, что ещё она делала или что могла найти?

Раоблут поднял голову.

— По словам принца Сигизвальда, она пропала, поднявшись на второй этаж библиотеки. Возможно, там есть ключ к разгадке.

Группа Джервазио вернула ключи шмилам, после чего бодро направилась в читальный зал наверху. Там они принялись искать всё, что могло бы привести их к Грутрисхайту.

— Вот. Это, должно быть, оно, — сказал Джервазио.

— Что именно?

— Статуя Богини Мудрости.

Джервазио сразу узнал её, Раоблут же, судя по всему, не понял. Он просто смотрел на статую с растерянным видом. Возможно, Джервазио догадался обо всём из-за того, что постоянно видел такие статуи во время обхода святилищ, а может всё дело в том, что статуи были настолько распространены в замках Юргеншмидта, что дворяне уже не обращали на них внимания.

— Не является ли Грутрисхайт копией божественного инструмента Местионоры? — сказал Джервазио.

— А, понятно.

— Подозреваю, что мне придётся молиться Местионоре, но статуя не поглощает сама мою магическую силу, как это делали святилища. Что мне делать?

Джервазио рассматривал статую, скрестив руки. Местионора, часто изображаемая в виде маленькой девочки, была единственной богиней с распущенными волосами. Статуя была из белого камня, как и все остальные в дворянской академии, за исключением божественного инструмента в её руках: только он был цветным и украшенным магическими камнями. Воссоздание этого божественного инструмента дало бы человеку Грутрисхайт.

«О Местионора, богиня мудрости... Молю, даруй мне свой божественный инструмент».

Джервазио прикоснулся к божественному инструменту, мысленно усиливая желание создать его, и вдруг почувствовал, как из него высасывают магическую силу. Его глаза расширились от удивления, но он не стал сопротивляться.

Вскоре Джервазио потерял счёт тому, сколько магической силы он направил в инструмент. По ощущениям, она была близка к тому количеству, которое забрали у него святилища. Когда он уже начал подумывать о том, что ему может понадобиться лекарство восстановления, в его сознании возник магический круг и слово.

— Грутрисхайт, — сказал Джервазио и исчез.

Оборона Эренфеста (часть вторая). Шарлотта — Труженики тыла (❀)

— Вот то, что вы заказали, госпожа Шарлотта. Мы уже приступаем к работе над сегодняшней партией.

— Благодаря вам господин Бонифаций и остальные могут сражаться без лишних забот. Пожалуйста, продолжайте свою тяжёлую работу.

Я обменяла полученный вчера вечером бланк заказа на готовые лекарства и магические инструменты, после чего покинула комнату смешивания замка. Мне нужно было доставить всё на кухню замка или, вернее, в комнату для слуг рядом с ней, где работала Брюнхильда.

— Госпожа Шарлотта, вы сами отнесёте всё это на кухню? — уточнила моя слуга Катрейн. — Не лучше ли поручить это кому-нибудь другому и...

— О, боги. Я всё равно намерена отправиться туда в рамках своего обхода. И разве не очевидно, что я хотела бы выразить благодарность Брюнхильде, которая со вчерашнего полудня в одиночку управляла всем обеспечением? Возможно, ей нужно обсудить какие-то проблемы.

— Вы стали необычайно активной с тех пор, как облачились в одежду для верховой езды... — с усмешкой заметила Катрейн, сама бывшая в ней же.

С тех пор, как Бонифаций отправился в Илльгнер, женщинам было рекомендовано носить одежду для верховой езды. Некоторые из тех, кто не покидал защищённых барьерами мест, таких как северное здание, одевались как обычно, однако в самом замке всё заметнее становились женщины, следующие этой рекомендации. Чтобы в случае чрезвычайной ситуации иметь возможность действовать сразу, не переодеваясь, последние несколько дней я тоже носила этот наряд, с доспехами из магического камня под ним.

Разновидность доспехов, которую я носила, учат делать на втором году обучения в дворянской академии. Они были лёгкими и защищали в основном спину и грудь. Учителя говорили, что мы все должны знать, как их делать, иначе в случае опасности мы окажемся в беде. И всё же я никогда не думала, что настанет день, когда мне на самом деле понадобится их использовать.

«Я, конечно, ценю дополнительную свободу движений, но всё же…»

Каждое утро, облачаясь в одежду для верховой езды и видя, как дворяне замка морщатся при виде столь неряшливо одетых женщин, я вспоминала о том, в какой ненормальной ситуации сейчас находится Эренфест. Я не могла не молиться о том, чтобы наша жизнь поскорее вернулась в нормальное русло.

* * *

— Госпожа Шарлотта. Я не ожидала, что вы придёте на кухню. Вы всегда можете позвать меня, если вам понадобятся мои услуги.

Брюнхильда, перестав инструктировать поваров, удивлённо взглянула на меня. Она выглядела такой же подвижной и активной, как и я, возможно, потому, что на ней тоже была одежда для верховой езды.

— Я просто занималась обходом. И поскольку я мало чем могу помочь, мне не стоит отрывать вас от важных дел. Я пришла, чтобы передать вам лекарства восстановления и магические инструменты от служащих. И раз уж я здесь, хочу также отчитаться о последнем собрании...

Брюнхильда, видимо, поняла, что мой доклад слишком важен, чтобы использовать ордоннанцы: закончив инструктировать окружающих, она очистила комнату и достала магический инструмент, блокирующий звук.

— Выполнение столь значимой обязанности в одиночку не может быть лёгким... — вздохнула я. — У тебя есть какие-то проблемы, о которых ты не решаешься рассказать во время встречи?

Брюнхильда, которая должна была стать второй женой герцога, находилась здесь, на кухне, поскольку отвечала за поставку припасов на передовую. На неё возлагались важные обязанности по руководству поварами замка и отправке готовых блюд рыцарям, участвующим в боях. Она также передавала все магические инструменты и лекарства восстановления, которые присылали служащие. Именно благодаря тому, что Брюнхильда и те, кто работал с ней, с таким усердием поддерживали снабжение, отряду господина Бонифация удавалось сражаться в Илльгнере и Грибеле столько дней подряд. Можно сказать, что она вела свою собственную битву в стенах замка.

— Я в порядке, — заверила Брюнхильда. — Хотя я занимаю эту должность в одиночку, мои обязанности составляют лишь часть той работы, которую я уже выполняла.

По правде говоря, контроль за продовольствием и другими предметами первой необходимости, отправляемыми на передовую, входил в обязанности матушки как первой жены герцога. Она отвечала за них до вчерашнего утра, а мы с Брюнхильдой лишь помогали. Вместе с ней мы узнали, как правильно организовать процесс, кого о чём просить, когда отправлять припасы и сколько отправлять за раз, а также многое другое.

Как только Брюнхильда узнала всё, что нужно, она стала отвечать за это единолично, завершив тем самым процесс передачи дел. Матушка должна была охранять тайный проход на случай, если группа госпожи Георгины попытается вторгнуться в замок, и было важно, чтобы уход матери не повлиял на поставку припасов.

— Благодаря тому, что ты взяла на себя управление городскими перевозками, мы смогли сосредоточиться на приёме рыцарей, — сказала я. — По словам господина Бонифация, госпожа Георгина должна сделать свой шаг очень скоро.

Судя по всему, силы вторжения Аренсбаха отступали каждый раз, когда наши рыцари пытались бросить им вызов. Потому потери с обеих сторон пока были невелики, однако масштабы вторжения наших врагов неуклонно росли в течение последних нескольких дней. Мы полагали, что их цель — отвлечь наших рыцарей от замка и разделить их, прежде чем начать атаку, но даже зная это, господин Бонифаций не мог вернуться со своими войсками в столицу, пока магическая сила Эренфеста похищалась.

— Я больше беспокоюсь о вас, чем о себе, госпожа Шарлотта. Воздух в замке острее ножа, и ауб приказал вам действовать вместе с господином Карстедом, когда придёт время, не так ли? — спросила Брюнхильда с почтительной улыбкой.

Накануне днём отец велел мне в случае непредвиденных обстоятельств работать с командиром рыцарей. Его приказ был равносилен признанию того, что следующим аубом должна стать я, а не мой брат. Я буду служить представителем отца в кабинете герцога, пока он будет находиться у основания.

Отец спросил о моей решимости, после чего рассказал, где находится основание нашего герцогства, и о характере ключа главы храма. Лично я считала, что Мельхиор в будущем станет более подходящей кандидатурой на роль ауба, чем я: он — глава храма, активно участвующий в церемониях, а штап его поколение получит гораздо позже, но поручать ему мои нынешние обязанности было бы бессмысленно. У него ещё даже нет штапа.

— Как поживает господин Вильфрид? — между делом спросила Брюнхильда.

— Моему брату сообщили об отмене помолвки за целый год до того, как эта новость стала достоянием общественности. Он решительно отказался стать следующим аубом, так что моё назначение на эту роль сейчас не должно его беспокоить. А вот его последователям, должно быть, трудно смириться с тем, что его не посвящают в курс дела.

Последователи подняли шум, когда к командиру рыцарей приставили меня, а не брата. Этого следовало ожидать: им ещё только предстояло узнать, что мою сестру примут в королевскую семью, что её помолвка с моим братом аннулирована и что их подопечный не станет следующим аубом.

— Однако, — продолжила я, — учитывая слухи, распространяемые рыцарями Кирнберга, у большинства дворян нет иного выбора, кроме как принять правду о нашем положении.

После встречи с герцогом, когда Розмайн в порыве эмоций раскрыла множество секретов, мать заключила со всеми присутствующим магический договор о молчании. Но его было уже недостаточно: рыцари Кирнберга, прибывшие в качестве подкрепления, во многом благодаря связям моего брата, открыто говорили о том, что отец сказал и сделал во время своего визита в их земли. Быстро распространилась новость о том, что моя сестра обладает Грутрисхайтом, что первый принц подарил ей ожерелье для ухаживаний и что врата страны Кирнберга активировались впервые за двести лет. Такие слухи делали очевидной отмену помолвки моего брата и объясняли, почему меня выбрали действовать вместе с командиром рыцарей.

— Не думала, что отец вернётся, не сделав ничего, чтобы помешать рыцарям Кирнберга распространять информацию... — размышляла я. — Сколько же головной боли теперь у матушки. Учитывая замешательство среди дворян, надеюсь, что битва закончится до того, как мне придётся всерьёз объединиться с Карстедом, но слухи распространились так далеко...

— Лично я рада, что люди теперь знают, что место ауба перейдёт к вам, если с господином Мельхиором что-то случится до его совершеннолетия, — одобрила Брюнхильда. — Я понимаю ваши опасения, поскольку ваша первая обязанность связана с судьбой основания нашего герцогства, но Лейзеганги должны понимать позицию герцогской семьи в этих вопросах. Затем её голос понизился до шёпота, и она добавила: — Если, конечно, не возникнет проблем с господином Вильфридом...

В такой момент герцогская семья не могла рисковать расколом: это лишь создало бы для Лейзегангов возможность воспользоваться ею. Мне хотелось почтительно склонить голову перед Брюнхильдой, которая даже в эти тяжелые и напряженные времена выполняла своё обещание контролировать Лейзегангов.

— Я постараюсь вознаградить твою преданность, — пообещала я. — В любом случае, я не вижу причин полагать, что госпожа Георгина остановится. Возможно, мне следует считать неизбежным, что наши дворяне узнают правду.

— Действительно. Госпожа Георгина должна верить, что у неё есть все шансы достичь своей цели, иначе она никогда бы не начала столь безрассудное нападение. Господин Бонифаций разделяет это мнение, и ауб останется в зале основания на столько, на сколько потребуется. Хотя я буду молиться, чтобы эта битва не затянулась надолго.

Даже теперь, когда моя сестра захватила основание Аренсбаха и спасла дядю, силы, вторгшиеся к нам, ничуть не ослабли. У неё было достаточно влияния, чтобы остановить рыцарей, принадлежащих Аренсбаху, но в письме сообщалось, что сейчас она спит. Учитывая обстоятельства, дядя планировал привести в Эренфест добровольцев из Дункельфельгера, чтобы они оказали нам дальнейшую поддержку.

— Прошлой ночью Герлах подвергся нападению так же, как и Илльгнер, — поведала я. — Захватчики отступили при первых признаках боя, так что рыцари Герлаха пока в порядке, но придёт время, когда подкрепление понадобится и им. Мне интересно, вступит ли дядя в бой до того, как господин Бонифаций и его отряды окажутся слишком растянуты?

Мы не могли знать, как долго продлится эта битва, но напряжение в замке явно будет только нарастать.

Брюнхильда задумалась над вопросом:

— Насколько я понимаю, путь от замка Аренсбаха до врат герцогства, которые он делит с Эренфестом, занимает два дня на ездовом звере. Я не могу сказать, успеет ли господин Фердинанд, но несколько гибов прислали подкрепление в ответ на призывы ауба и господина Бонифация о помощи. Успеют ли они вовремя?

— Безусловно. Войска из Хальдензеля прибыли вскоре после войск из Кирнберга. Собственно, я пришла сюда, чтобы сообщить об их прибытии. Полагаю, это даст нам достаточно рыцарей для защиты дворянского района.

Брюнхильда захлопала в ладоши, и на её лице расплылась радостная улыбка:— О боги! Это очень радостная новость. Значит, брешь, оставленная рыцарями господина Бонифация, почти полностью заполнена.

— Именно. Но с таким большим количеством ртов, которые нужно кормить, запасы продовольствия в замке будут находиться под большим давлением. Говорят, что войну нельзя вести на голодный желудок...

Прибытие подкрепления было достаточно обнадёживающим, но это также означало, что нам нужно больше еды, лекарств восстановления, магических инструментов и прочего. В настоящее время у нас их было в избытке, поскольку мы готовились к этой битве больше месяца, но мы не только не знали, как долго продлится война, но и не ожидали, что к нам прибудет столько рыцарей на подмогу.

— Кроме того — однако я должна извиниться за то, что вообще спрашиваю — не могла бы ты послать Лейзегангу просьбу о помощи?

— Можете не сомневаться, я несколько раз подталкивала их с тех пор, как было принято решение о прибытии подкрепления Кирнберга и участии Хальдензеля. Круг перемещения в поместье гиба будет подключён сегодня днём.

[[image:/storage/reader-images/3b993e119147e8a9e908cca628c2fa8a7a267a70.png]]

Теперь, когда моя сестра уехала в Аренсбах, решающую роль в получении помощи от Лейзегангов играла помолвка Брюнхильды с отцом. Приятно было знать, что у нас не закончатся запасы провизии в середине войны.

— Я очень благодарна тебе, Брюнхильда. Никто другой не смог бы так хорошо исполнить ваши обязанности. Пожалуйста, скажите мне, если в возвращённых ящиках с едой будут отчёты или просьбы от рыцарей.

— Можете на меня рассчитывать, — ответила она с ободряющей улыбкой.

Я намеревалась оказать ей поддержку, если она в ней нуждается, но теперь я видела, что она достаточно способна справиться сама.

* * *

Я передала инструмент, блокирующий звук, и вернулась к патрулю, который тоже вскоре закончила, добравшись до кабинета герцога. Мне нужно было убедиться, что недавно созданные тайные ходы не были обнаружены или использованы, — эту обязанность мог выполнить только член герцогской семьи.

В настоящее время кабинет герцога служил командным пунктом рыцарского ордена. Большая часть ордена размещалась в общежитии и на тренировочных площадках, но командир и ещё несколько высокопоставленных рыцарей находились в кабинете и собирали сведения. Как мы постоянно носили одежду для верховой езды, так и они постоянно были в своих доспехах, чтобы быть готовыми к вылазке в любой момент. Мой отец, ауб Эренфест, тоже был в доспехах, хотя и носил сюрко, отличавшее его как герцога.

Конечно, рыцари были здесь не одни: были и служащие, рассылающие ордоннанцы и записывающие полученные ответы, и слуги, присматривающие за всеми собравшимися. Каждый выполнял свою работу.

— Ты уже вернулась, Шарлотта? — спросил отец. — Предоставь свой отчёт.

Я доложила о состоянии комнаты для смешивания и кухни замка, а затем отметила, что не заметила ничего необычного во время своего патрулирования.

Отец кивнул:

— Значит, сегодня днём мы получим провизию из Лейзеганга, не так ли? Приятно слышать.

— Брюнхильда, похоже, прекрасно справляется со своей ролью самостоятельно. Она выполняет все ожидаемые от неё обязанности. Где же матушка?

— Она пошла проверить специальную комнату экстренной помощи и убедиться, что ловушки в скрытых проходах не активировались.

В этот момент в комнату влетел ордоннанц. Он покружил над нашими головами, после чего сел на руку господина Карстеда, стоявшего позади моего отца. Должно быть, птица прилетела от одного из рыцарей на тренировочной площадке.

«Был ли составлен график патрулирования для рыцарей Хальдензеля?» — была моя первая догадка, но на самом деле речь шла о вероятных силах вторжения:

— Мы получили известие из Илльгнера, что два дня назад на торговое судно поднялись люди, похожие на дворян. Их видел торговец древесиной.

Неожиданное известие удивило всех нас, и мы могли лишь молча смотреть, как птица снова повторяет своё послание. Никто из обычных дворян не приплывал в Эренфест на лодке, а те, кто приплывал, пользовались гораздо более роскошными судами.

— Свяжитесь с Лейзегангом и расследуйте это! — приказал отец. — Узнайте, когда прибудет корабль!

Не успела птица, которую мы получили, договорить своё послание, как он достал жёлтый магический камень и постучал по нему своим штапом.

— Надо также сообщить об этом простолюдинам в порту, — объявила я, когда только что созданный ордоннанц взлетел в воздух.

«Сколько времени займёт это расследование? Лодка отправилась два дня назад, ведь так?»

— Отец, если лодка отплыла два дня назад, то, возможно, она уже прибыла, — заметила я. — Неизвестно, когда начнутся бои. Мы не получали вестей от матери, так что потайные ходы, должно быть, не использовались, но мы никогда не оправимся, если наше основание будет украдено. Следует немедленно отправиться на его защиту!

— Хорошо. Остальное я оставляю в твоих руках. Карстед, поддержи Шарлотту своими людьми, — приказал отец. Затем он вышел из комнаты, взяв с собой минимально приличное количество рыцарей и слуг.

Я обернулась сначала к господину Карстеду, затем к остальным рыцарям и служащим:

— Как распорядился герцог, я буду руководить делами в его отсутствие. Да принесёт нам пользу совместная работа.

— Есть!

— Не знаю, когда Лейзеганг ответит, но, ожидая, мы должны сделать как можно больше своими силами, — продолжила я. — Любой корабль, прибывающий в Эренфест, будет причаливать к западным воротам, поэтому нам следует в первую очередь увеличить число рыцарей там. Пожалуйста, также разместите рыцарей из Хальдензеля так быстро, как сможете.

Господин Карстед кивнул в знак согласия с моими приказами:

— Нам следует поставить больше рыцарей и у других ворот. Если наши потенциальные захватчики были настолько заметны, что мы о них узнали, они могут оказаться приманкой, призванной отвлечь нас от другого нападения.

— Кажется подозрительным, что группа дворян ведёт себя так неосмотрительно... — согласился один из рыцарей, вызвав дискуссию среди своих коллег.

— Тем не менее, мы можем с уверенностью сказать, что к западным воротам направляются какие-то дворяне. Мы не знаем, друзья они или враги, но какая-то защита необходима.

— Что, если мы назначим часть рыцарей, охраняющих дворянский район, на западные ворота и храм?

— Хорошая идея. А дворянский район мы можем попросить охранять Хальдензель. Они не так много знают о воротах нижнего города.

Рыцари, о которых идёт речь, посещали дворянский район для зимнего общения, но никогда не выходили в нижний город и не пользовались его воротами, поэтому было логично предположить, что они могут не сработаться с тамошними солдатами.

— Не хотите ли вы высказать своё мнение, госпожа Шарлотта?

— Я полностью поддерживаю ваши предложения, — согласилась я. — Срочно укрепите ворота и передайте рыцарям из Хальдензеля новые приказы.

Не успели мы прийти к соглашению, как в комнату влетел ордоннанц. Лейзеганг прислал свой ответ гораздо раньше, чем ожидалось.

— Это служащий гиба Лейзеганга, которому поручено расследовать дело о подозрительных дворянах, — передала птица. — Я не вижу причин сомневаться в утверждениях, что данная группа села на торговое судно. Они должны прибыть в Эренфест сегодня в четвёртый колокол.

Не успел ордоннанц повторить своё послание, как на господина Карстеда села другая белая птица:

— Это Дамуэль. Я получил ответ от Лейзеганга. Прошу вас приказать дворянскому району начать эвакуацию и проследить, чтобы они закончили её до четвёртого колокола. Я сделаю то же самое для храма и всех на воротах.

Дамуэль был рыцарем сопровождения моей сестры. Илльгнер, должно быть, связался с ним, поэтому и попросил Лейзеганга расследовать это дело. Это объясняло, почему их ответ пришёл так быстро. Его ордоннанц побудил присутствующих служащих начать посылать один ордоннанц за другим в рыцарский орден и дворянский район, прося их начать эвакуацию.

— Мама, это Шарлотта, — сказала я, создав свой ордоннанц. — У нас есть основания ожидать нападения в четвёртый колокол и прибытия отдельного вражеского отряда. Пожалуйста, выйдите на позицию, как только закончите патрулирование. Да направит вас Ангриф.

Затем я подготовила второй ордоннанц:

— Брюнхильда, у нас есть основания ожидать нападения в четвёртый колокол. Пожалуйста, закончите поставку до этого времени.

Затем я связалась с каждым членом герцогской семьи по очереди. Ещё один ордоннанц ворвался в комнату, в то время как другой, мой, уже улетал.

— Сестра, это Мельхиор. Дамуэль связался с храмом, и Казимир начал нашу эвакуацию. Я пришлю ещё один ордоннанц, когда всё будет готово. Давайте вместе продолжим делать всё, что в наших силах.

Казимир, должно быть, послал ордоннанц, но по голосу Мельхиора было ясно, что он вкладывает все силы в выполнение своих обязанностей. Атмосфера в комнате начала разряжаться, когда прилетел ещё один ордоннанц.

— Шарлотта, это я. Похоже, что в четвёртый колокол к нам придут захватчики, да? Я приду защитить тебя.

Это был Вильфрид. Рыцари вокруг меня переглянулись между собой. Кто-то из свиты моего брата, по-видимому, поддерживал связь с отстранённым от должности последователем, и мы не могли допустить его в кабинет герцога. Угроза утечки секретной информации к врагу была слишком велика.

— А что если подкрепление Кирнберга будет охранять восточную часть дворянского района вместе с господином Вильфридом, а рыцари из Хальдензеля — западную? — предложил один из рыцарей.

— Мы можем попросить господина Вильфрида командовать ими. У него есть рыцарская подготовка и достаточный опыт руководства, полученный во время диттера в дворянской академии.

Я подготовила ордоннанц:

— Мои извинения, дорогой брат, но не мог бы ты вместо этого возглавить рыцарей Кирнберга для защиты восточной части дворянского района?

Рыцари предоставили нам свою помощь только из-за Алексиса, одного из его последователей, так что это казалось разумным решением.

— Служащие, — обратилась я, возвращая свое внимание к комнате. — Отнесите свежеизготовленные лекарства рыцарям на тренировочную площадку. Слуги, те из вас, кто может исцелять, должны отправиться туда же.

Я уже собиралась продолжить, когда в разговор вмешался ордоннанц, говоривший голосом отца:

— Шарлотта. Гиб Герлах прислал мне просьбу о подкреплении. Его земли атакует большая армия и он не может справиться с ней в одиночку. Должно быть, Герлах был истинной целью нашего врага. Им нужны войска как можно скорее.

По комнате пронесся шум.

— Мы должны сообщить господину Бонифацию! — выкрикнул один из рыцарей.

— Он всё ещё сражается в Илльгнере, — возразил другой. — Только когда он закончит там, он сможет отправиться в Герлах.

— Давайте попросим соседей Герлаха помочь им.

Я отправила ордоннанцы гибам, но они ответили не так, как мы надеялись. Они сказали, что не могут послать войска в Герлах, когда их собственные земли могут подвергнуться вторжению.

«Что же нам делать?..»

Господин Бонифаций был вовлечён в слишком напряжённое сражение, чтобы покинуть его прямо сейчас; Герлах столкнулся с большим количеством войск, чем мог надеяться отбить; а корабль с подозрительными дворянами направлялся прямо к западным воротам. Заговоры с целью рассеять и отвлечь наши войска были в самом разгаре. Группа госпожи Георгины, несомненно, начнёт атаку в четвёртый колокол.

В горле першило. Руки дрожали. Сердце колотилось в груди. Я чувствовала, как все мои мысли исчезают в белоснежной пустоте. Как я должна отреагировать, будучи следующим аубом?..

— Госпожа Шарлотта? — вернул меня в реальность господин Карстед, глядя на меня с озабоченным видом.

В этот момент в комнату влетела птица с письмом. Ордоннанцы могли отправляться только к знати, но магические письма можно было отсылать в конкретное место вместо человека, а отправлять их могли даже простолюдины без магической силы. Письмо, направленное в кабинет ауба Эренфеста, было от Хайсхица, одного из командиров Дункельфельгера. В нём говорилось, что дядя скоро прибудет к вратам герцогства с добровольцами Дункельфельгера и что они просят разрешения войти в Эренфест.

«Они на границе?! Не могу поверить! Они успели вовремя!»

Сквозь тьму пробился луч надежды. Замечания рыцарей, которые сейчас смотрели на письмо, меня даже не волновали.

— Разве не господин Фердинанд должен был отправить это письмо?

— Что-то случилось с ним и госпожой Розмайн?

— Я получил сообщение о том, что письма госпожи Клариссы пропускают, а письма господина Хартмута — нет. Возможно, враг контролирует врата герцогства и уничтожает всю корреспонденцию от подданных Эренфеста.

— Господин Фердинанд не дурак, он наверняка попросил господина Хайсхица отправить письмо, идентичное его собственному, чтобы убедиться, что их послание дойдёт до нас.

— Получите у отца разрешение на проход через врата герцогства, — приказала я, прервав их перепалку. — И начните писать ответ.

Один служащий прислал ордоннанц, а другой написал наш ответ Хайсхицу. Мы с отцом были согласны в том, что должно было произойти дальше.

— Свяжитесь с Фердинандом, — передал отец. — Пусть он отправляется в Герлах.

В письме дяде я написала, что прошлой ночью было совершено нападение на Герлах, что мы хотим, чтобы он сдержал рыцарей Аренсбаха, и что его отряд получил наше разрешение на участие в битве. Тем временем я попросила служащего связаться с рыцарями Эренфеста у врат герцогства. Мы сказали им, что, скорее всего, наши письма перехватывают и что им следует передать получаемую ими корреспонденцию, прямо дяде, когда он прибудет.

— Так наше письмо дойдёт до него, как только он доберётся до врат герцогства, — подытожила я.

Я уже начала чувствовать облегчение, но тут вошел ещё один рыцарь. Он представился как один из рыцарей, дежурящих в зале перемещения, а затем протянул письмо из Центра.

— Этот запрос был доставлен нам, — передал он.

— Что-то случилось в дворянской академии? — взволновалась я.

— Не совсем... Центр передал, что Аренсбах и Ланценавия ещё не вторглись и хотели бы знать, когда произойдёт нападение.

Меня охватило желание прижать ладонь ко лбу. Почему они решили спросить Эренфест о действиях Аренсбаха? Я хотела бы сделать вид, что письмо так и не пришло... но, учитывая, что собрание герцогов не за горами, мы не могли проигнорировать запрос от короля. Поэтому я сделала единственное, что могла: отправила ордоннанц отцу, пока он находился в зале основания.

— Отец, как я должна ответить на этот запрос? — спросила я.

— Что за идиотизм... Если у них пока нет проблем, они могут и подождать, пока мы не справимся со своими. Они не воспользовались водяным зеркалом для экстренной связи, так что пусть сосредоточатся на себе, а мы сделаем то же самое. Самое важное сейчас — наша оборона.

Я кивнула, и мы решили отложить наш ответ Центру. Четвёртый колокол быстро приближался. Лучше всего было послушаться ауба и посвятить всё своё внимание защите Эренфеста.

— Господин Карстед, успеем ли мы к четвёртому колоколу? — поспешно спросила я. — Я опасаюсь, что атака начнётся раньше.

Как бы мы ни были готовы к столкновениям, рыцарям всё равно потребуется время, чтобы занять назначенные позиции. Я также не могла избавиться от ощущения, что лодка, прибывшая к западным воротам, была отвлекающим маневром.

— По крайней мере, нет никаких сомнений в том, что часть их сил прибудет в четвёртый колокол. Даже если наши подозреваемые на лодке — всего лишь отвлекающий манёвр, мы можем ожидать нападения в то же время, когда они прибудут. Возможно, они даже будут действовать под прикрытием суматохи у западных ворот.

— Мы не могли бы действовать быстрее, чем сейчас, — добавил рыцарь. — Давайте просто радоваться, что нас не застали врасплох.

Я кивнула. Моё сердце колотилось по мере того, как приближалось время битвы. Мне доверили кабинет герцога, но я начинала сомневаться, действительно ли у меня есть всё, что нужно, чтобы стать следующим аубом. Неописуемая тревога разливалась в моей груди... но я должна была продолжать. Нападающие не собирались останавливаться из-за моих тревог.

Пока я пыталась сосредоточиться, от рыцарей, занявших свои посты, посыпались ордоннанцы.

— Я нахожусь у южных ворот. Пока никаких подозрительных личностей не замечено. Эвакуация нижнего города проходит гладко.

— Это восточные ворота. Мы закрыли ворота и не позволяем никаким повозкам въезжать в город или выезжать из него.

— Мы прибыли в храм. Отныне мы будем служить под началом господина Мельхиора и его рыцаря сопровождения господина Фонзеля.

— Дворянский район был эвакуирован. Улицы очищены.

— Наше подкрепление из Хальдензеля уже на месте. Мы ведём наблюдение с неба.

Казалось бы, всё шло по плану, но на этом ордоннанцы не закончились: вскоре прилетели ещё две птицы.

— Это Брюнхильда. Мы отправили провизию, инструменты и лекарства господину Бонифацию. Он сражается в Илльгнере, но утверждает, что чувствует в Герлахе самого могущественного врага.

— Премного благодарна тебе, Брюнхильда, — ответила я. — Дядя и его отряд уже в пути и должны добраться до Герлаха вовремя, чтобы помочь.

— Это Мельхиор. Храм эвакуирован. Да направит тебя Ангриф, сестра.

— Мельхиор, это Шарлотта, — записала я в ответ. — Твой доклад получен. Не покидай своих рыцарей сопровождения. Я буду молиться, чтобы Ангриф вёл и вас.

Отец, должно быть, тоже получил тонну ордоннанцев, он посылал нам птиц из зала основания.

— Один из рыцарей заметил подозрительную фигуру в одном из задних коридоров замка, — сообщил первый. — Он потерял их из виду почти сразу, но, учитывая, где их видели, можно предположить, что они вошли в скрытый проход. Будьте начеку.

Затем пришло еще одно:

— Розмайн воссоединилась с Фердинандом и прибыла в Герлах. Я дал им разрешение на применение военной силы.

«Розмайн находится в Герлахе!»

Я вспомнила, как она повела своих последователей в Аренсбах и командовала нашими рыцарями во время диттера в дворянской академии. О, как вдохновляли меня её непоколебимые глаза и решительное выражение лица. Я всё ещё боялась, но, как следующий ауб Эренфест, я должна была защищать своё герцогство до последнего. Я хотела встретить эту битву с той же мотивацией, что и моя сестра.

* * *

Прозвенел четвёртый колокол. Мы все затаили дыхание, когда в комнату влетел ордоннанц.

— Это западные ворота. Как сообщалось, прибыл корабль с подозрительными личностями. Они одеты в серебристую одежду и используют вольхенилов.

Так началась битва за основание Эренфеста.

Оборона Эренфеста (часть вторая). Лекл — Битва за западные ворота

Среди всех пассажиров, сошедших с торгового судна из Лейзеганга, подозрительнее всех была группа, возглавляющая очередь. Это было странно: даже издалека было видно, что они привыкли к тому, что за них всё делают другие. И раз даже я мог сказать, что они дворяне, эти люди, видимо, не слишком старались быть неприметными. Рыцари, должно быть, тоже заметили это, так как смотрели особенно настороженно.

— Вот они... — указал я.

Вместе с господином Дамуэлем мы заблаговременно предупредили рабочих о ситуации. Они расступились, создавая для наших целей проход к воротам. Те, кто ещё оставался на торговом судне, держались в стороне и наблюдали.

— Лекл, займи позицию, — приказал капитан Гюнтер.

— Так точно!

«О, боги... Не могу поверить, что это происходит на самом деле!»

Не то чтобы я был удивлён: к воротам прибыло больше рыцарей, мы усилили охрану, а по городу бегали люди, призывая всех эвакуироваться. Просто я никогда не думал, что обычные солдаты-простолюдины, вроде нас, примут участие в битве между дворянами.

— Серебряная ткань... — пробормотал один из рыцарей. — Я вижу её под плащами!

— С ними собаки? — спросил другой.

Третий покачал головой

— По-моему, это не просто собаки: они похожи на волхенилов.

Рыцари затаились в ожидании. Господин Дамуэль сказал что-то о прибытии врага к воротам и подкреплении, после чего одна из белых птиц, передающих голос, взлетела в воздух.

— Держитесь подальше от волхенилов, — предупредил меня и других солдат один из рыцарей. — У вас нет магической силы, это опасно.

— Нечистоты готовы? — спросил второй.

К моменту этого вопроса черпак в моей руке уже был глубоко погружён в ведро с помоями.

«Тьфу. Я в ужасе. Такое чувство, что меня сейчас вырвет».

И не только потому, что отходы чрезвычайно воняли. Я так нервничал из-за предстоящей битвы, что желудок скручивало в узел. Простолюдины и мгновения не способны прожить в битве между дворянами, использующими магию. Мне хотелось спрятаться, пока эти подозрительные дворяне не добрались до ворот. Это был первобытный порыв: животный инстинкт внутри меня кричал, что нам нужно убираться отсюда. Мои руки дрожали, а ноги подрагивали, не в силах усидеть на месте.

— Ещё рано, Лекл. Оставайся на месте.

Предупреждение капитана Гюнтера заставило меня слегка подпрыгнуть. Он, должно быть, подумал, что я в отчаянии рвусь в бой, но на самом деле я боролся с желанием убежать.

— Если попытаешься бежать, всё будет ещё хуже, — сказал капитан тихим голосом, похоже, видя меня насквозь. — Наши враги — дворяне, помни: они могут использовать ездовых зверей и магию. Наша задача — забрасывать их отходами, пока они не скинут свои серебряные одежды. Сделай всё правильно.

Не задумываясь, я повернулся и взглянул на него. Он был таким же простолюдином, как и все мы, но в его голосе не было ни малейшего страха. Более того, он выглядел более жаждущим сражаться, чем кто-либо другой. Он скрежетал зубами так сильно, что я практически слышал это, а серьёзное выражение его лица заставляло меня думать, что он умирает от желания проделать дыру в лицах этих дворян. Его глаза были настолько острыми, что я мог разглядеть в них ярость даже в тусклом свете комнаты, где мы находились.

«Я уже видел капитана таким...»

Тогда — много лет назад — ни один солдат, служивший на воротах, не хотел к нему приближаться. Он напугал нас до полусмерти, когда в порыве гнева стал избивать своего тогдашнего начальника, командира восточных ворот, говоря, что это он во всём виноват. Позже я узнал, в чём была причина инцидента. Командир восточных ворот завидовал Гюнтеру, который лично получал от рыцарей множество уникальных сведений, и поэтому не стал передавать информацию о том, что ему приказано не пускать в город посторонних.

«В результате капитан потерял свою дочь».

Дочь капитана Гюнтера... я уже не помнил её имени, но она провела год у южных ворот, когда я был там, помогая Отто с математикой. Она даже не была крещена, но указывала на проблемы в наших бумагах и советовала, как лучше обучать учеников. Я редко видел её: она была слишком слаба, чтобы приходить к воротам каждый день, и к тому же проводила всё время у ворот, закрывшись в комнате, возможно, поэтому я не мог вспомнить её лица. Но я точно помнил, что Отто осыпал её похвалами.

«Потому что он не переставал нас сравнивать».

Меня назначили помощником Отто, когда дочь капитана Гюнтера крестилась и перестала приходить к воротам. Конечно, в математике я разбирался лучше многих, но мне не очень нравилось этим заниматься. Отто изо дня в день сравнивал меня с дочерью капитана, и я уже подумывал об уходе. Но до этого дело не дошло: девочка сказала что-то о том, что несправедливо заставлять людей, ставших солдатами из любви к физическим упражнениям, постоянно заниматься математикой, поэтому на воротах создали совершенно новую должность для такого рода работы.

Хотя я не мог вспомнить, какой была дочь капитана Гюнтера, её влияние распространялось на самых разных людей. И капитан определённо в ней души не чаял. Смерть дочери от рук приезжего дворянина, должно быть, разбила ему сердце. Капитан Гюнтер даже не получил её тело.

«Должно быть, он мстит за свою дочь».

От этого осознания кровь отхлынула от моего лица. Капитан выглядел готовым наброситься на этих дворян, как тогда, когда он избил бывшего командира.

«Подождите. А? Он что, хочет умереть?!

Его семья уже потеряла одного человека из-за приезжего дворянина — что они подумают, если капитан Гюнтер тоже погибнет? Госпоже Розмайн это точно не понравится. Уже давно ходили слухи, что она сделала родных капитана Гюнтера своими эксклюзивными мастерицами, потому что по её вине погибла его дочь. Якобы дворянин на самом деле был нацелен на госпожу Розмайн и по ошибке похитил дочь капитана.

«Это плохо, верно? Это должно быть плохо».

Как раз когда я хотел взяться за голову, прозвенел четвёртый удар колокола. Враги в серебряных плащах находились у ворот. Рыцарь в укрытии отдал команду:

— Сейчас!

— Р-ра-а!

Капитан Гюнтер взял инициативу в свои руки и замахнулся ковшом, наполненным отходами. С тошнотворным хлюпаньем дворяне оказались забрызганы нечистотами.

— Гх!

— Что за?!..

— Простые стражники нападают на нас?!

Захватчики были в ярости, но капитана это не волновало: он обрушил на них ещё одну порцию испражнений.

— Давайте, парни! Бросай!

Мы сразу же начали работать ковшами, заливая дворян одного за другим. Одновременно мы издавали странные боевые кличи, выкрикивая что-то вроде «Да пошли вы!» и «Пожуй-ка это!» Мы были в отчаянии, практически готовые к неизбежной смерти. Всё, что мы могли, — это следовать приказу.

— Эти простолюдины!

— Как вы смеете!

Вскоре мы стали бросать в дворян не только помои: к ним добавились камни и различные лезвия. По словам рыцарей серебряная ткань блокирует магию, но не защищает нападающих от обычного оружия, подобного тому, которым пользуемся мы, солдаты. Однако нож, брошенный одним из наших спрятавшихся рыцарей, почему-то отскочил от врага после попадания.

— У них тоже есть амулеты, — пояснил другой рыцарь.

Я не знал, что это значит, но было неважно: я был слишком сосредоточен на том, как здорово покрывать отходами возмущённых дворян. Я терпел эту вонь уже несколько дней — мне хотелось избавиться от неё прямо здесь и сейчас.

— Р-ра-а-а!

Я не мог удержаться от смеха. Я становился самоуверенным — и, возможно, в этом и была проблема. Следующим выстрелом я нацелился в голову одного из вражеских дворян... и попал прямо в цель. Отходы зацепились за капюшон его плаща и потекли по лицу.

Дворянин откинул капюшон, обнажив грязно-белую маску. Его глаза были видны через два отверстия, и они вонзились в меня, как копья.

«Ух!»

— Сейчас ты узнаешь, чем кончается для простолюдина попытка нажить врага в лице дворянина.

Захватчики скинули свои серебряные одежды. Наш план сработал, поэтому капитан и все остальные победно подняли кулаки и возликовали. Однако я не был так взволнован.

— Вашен, — сказал дворянин в маске, одним быстрым движением убирая отходы. Он ни на секунду не отводил от меня взгляда: видимо, был твёрдо намерен отомстить.

«Это нехорошо...»

Дворянин держал в руках волшебную палочку, которая была у всех дворян. С её помощью можно было стирать вещи, делать оружие и даже связываться с людьми. Само собой разумеется, что она была чертовски полезна, и сейчас эта палочка сияла. Другими словами, приближалось что-то опасное.

— Ип!

— Лекл!

Я сделал панический шаг назад, споткнулся о камень и упал прямо на задницу. Но даже это не заставило меня отвести взгляд от ставшего уже больше кулака зелёного света палочки.

— Они сбросили серебро! — крикнул один из рыцарей. — Захватите их! Немедленно!

— Да, господин!

Настал момент, которого рыцари так ждали. Они выскочили из теней, и в одно мгновение поле боя заполонили бледно-жёлтые плащи. Кто-то крикнул: «Гетайльт!», и спустя мгновение раздался взрыв. Если бы не их вмешательство, атака вторгшихся дворян точно бы меня прикончила.

— Отступай! — крикнул мне рыцарь. Это был господин Дамуэль. Никогда бы не подумал, что дворянин может подвергнуть себя опасности ради обычного простолюдина, вроде меня. Я качнул головой в ответ, но моё тело было так напряжено, что я не смог выполнить его указания. Лучшее, что мне удалось сделать, — это отползти в сторону.

— Рыцарский орден?!

— Чёрт! Они прятались!

Рыцари и захватчики начали сражаться друг с другом, магия против магии, но теперь уже без серебряных одежд. Расстояние между ними становилось всё меньше и меньше.

— Развяжите волхенилов!

Вражеские дворяне были не единственной угрозой: по их приказу на нас были выпущены огромные чёрные псы.

— Солдаты, отступайте! — крикнул рыцарь, сражаясь с одним из захватчиков. — Волхенилов можно победить только с помощью магии!

— Укройтесь внутри! — кричал другой. — Волхенилы атакуют всех, у кого меньше магической силы, чем у них!

— Чёрт! Их слишком много!

Солдаты рядом со мной разбежались, как пауки, получив приказ спрятаться за воротами. Со всех сторон раздавались взрывы: рыцари блокировали сгустки магической силы, запускаемые в нас захватчиками.

— Вперёд! Бегите!

— Не останавливайтесь! Не тормозите!

— Закройте ворота, как только мы окажемся внутри!

Я отчаянно пытался бежать за всеми, но блики и магическая сила дворянина, видимо, парализовали меня: колени скрипели и отказывались шевелиться. Мне как-то удалось встать, но о беге не могло быть и речи.

— Подождите!

Волхенилы ловко обходили рыцарей, стремясь поймать меня и других солдат. Большинство из них были вовремя остановлены, но мы уже были в обороне: рыцарей просто не хватало, чтобы сдержать их всех.

— Лекл!

Один из волхенилов, которому удалось проскользнуть, с рычанием направился ко мне. Увидев его издалека, я подумал, что просто большая собака, как и все остальные... но это было совсем не так. Он стал выше уровня моих глаз и становился всё выше и выше!

— Собака... растёт...

Волхенил становился всё больше и больше, и вот он уже прыгнул на меня с широко раскрытой пастью. Он был достаточно велик, чтобы одним укусом откусить мне голову. Я видел его язык, просунутый между острыми зубами и вязкими нитями слюны, чувствуя его отвратительное дыхание.

«Он меня съест!»

Горло перехватило так, что я не мог даже позвать на помощь. Я упал на землю, и прямо над моей головой заскрежетали зубы. Он прокусил воздух там, где я находился всего мгновение назад.

«Я жив?!»

Тёмный мех закрывал мне обзор. Я думал, что мне удалось избежать съедения, но магическое чудовище прижало меня к земле своими огромными передними лапами. Я увернулся от первого укуса, но когти впились в меня и удержали на месте. Я даже не успел почувствовать боль, как собака бросилась на меня, чтобы укусить ещё раз. Всё, что я мог делать, — это смотреть в ужасе... пока до моего слуха не донесся топот быстрых шагов и рукавица, движущаяся с невероятной скоростью, не врезалась в голову зверя.

— Что ты делаешь с моим подчинённым, щенок?!

Волхенил не рухнул от удара, но прекратил попытки разорвать меня на части. Он сменил цель на капитана Гюнтера и тут же укусил его за руку.

— Гюнтер!

— Капитан!

Мы с господином Дамуэлем вскрикнули в унисон, и мгновение спустя собака взорвалась с удивительно тихим грохотом. Кровь и куски мяса дождём посыпались на меня, а я в оцепенении наблюдал за происходящим.

— Эта собака... взорвалась?!

— Что за?.. Что это было? — пробормотал капитан Гюнтер, глядя то на свой кулак, то на то, что осталось от волхенила.

Господин Дамуэль приготовил оружие и повернулся к нам спиной.

— Это был амулет от госпожи Розмайн! Он защитил вас!

— Амулет... защитил меня?

— Все! Уходите, пока можете!

Господин Дамуэль уже смотрел прямо на другого волхенила. Видя его готовность защитить нас, я почувствовал прилив эмоций. Тем временем раздался громкий металлический лязг, когда капитан скрепил свои перчатки.

— Хорошо. Теперь я понимаю, как работают эти амулеты. А это значит... Я могу сражаться!

— Капитан?!

— Гюнтер, подожди!

Мы с господином Дамуэлем пытались остановить его, но всё было бесполезно.

— Защищать город — моя работа! — прорычал он, а затем прыгнул на другого волхенила. — Иди ко мне!

«Что он имеет в виду под “Иди ко мне”?!»

Капитан, всегда ругавший учеников за безрассудство, теперь был практически олицетворением этого слова. Господин Дамуэль тут же бросился за ним.

— Р-ра-а!

Капитан Гюнтер ударил другого волхенила, который в ответ полоснул его когтями. Атака активировала ещё один амулет, и хотя на этот раз собака не взорвалась, какой-то эффект, видимо, всё же был. Она восприняла капитана как угрозу и набросилась на него, рыча.

— Гюнтер!

Господин Дамуэль отмахнулся от черного пса, чтобы защитить капитана.

— Эти амулеты только отражают атаки! Они не предназначены для боя или убийства магических зверей!

— Понятно. Получается он бесполезен, если на меня не нападает враг, верно? — спросил капитан Гюнтер.

— И поэтому тебе нужно отступить! Отходи назад, солдат! — крикнул господин Дамуэль, убивая очередного чёрного пса. Я оценил его попытку, но было уже поздно: ворота ведущие в город уже были наглухо закрыты, чтобы остановить волхенилов. Мы застряли здесь.

— Лекл, ты в порядке?

— Когти впились довольно глубоко. Нужно перейти в безопасное место.

— Вон туда, в тени, подойдёт.

Другие солдаты, которые не успели достаточно быстро войти в ворота, подбежали ко мне и, перешептываясь, отнесли меня в тень. Только теперь, когда я избежал непосредственной опасности, до меня дошла невыносимая боль от ран. Я едва мог пошевелиться.

— Ай-ай-ай...

— Не шевелись, — предупредил меня один из рыцарей. — Там ещё есть собаки.

Я привалился к стене у ворот и услышал, как внутри болтают мои коллеги и ученики. Должно быть, они наблюдали за боём из комнат для совещаний и других подобных мест.

— Вон тот дворянин только что подобрал свою серебряную ткань! Это плохо, да?! Рыцари, он там!

— Посмотрите туда! Этот рыцарь сражается с ними тем же оружием, что и мы!

— Вау! Это потрясающе! Вперёд!

«Они не выглядят обеспокоенными, не так ли?»

Может быть, дело было в том, что из других мест прибыли рыцари для укрепления ворот и перевернули ситуацию в нашу пользу, но ученики относились к битве как к какому-то зрелищу. Теперь, когда они оказались вне опасности, они совершенно расслабились.

— Капитан Гюнтер только что уничтожил ещё одну собаку!

— Нет, это был господин Дамуэль, не так ли?

— Он защищает капитана и побеждает этих зверей? Одновременно?! Ого!

Я начал искать капитана Гюнтера и господина Дамуэля. Они стояли так, чтобы ни одна из атак магических зверей или вражеских дворян не достигла стены, где мы прятались.

— Сюда, шавка! — крикнул капитан, подманивая волхенила, чтобы тот его укусил. Он был таким же простолюдином, как и все мы, но его не устраивало быть под защитой рыцарей.

— Будь осторожен, Гюнтер! Прекрати уже! — прорычал господин Дамуэль, которому явно было не по себе. — Это были последние амулеты, доставшиеся тебе от семьи!

Это восклицание заставило одного из вражеских дворян вскинуть магический инструмент, хотя он по-прежнему был полностью сосредоточен на происходящем.

— Если это были его последнее амулеты, то на этом его вмешательство заканчивается!

— Гетайльт!

Господин Дамуэль шагнул вперёд, чтобы заслонить капитана Гюнтера. Это было лишь кратковременное отвлечение, но его хватило, чтобы человек, оказавшийся предводителем врага, выпустил из своего кольца шар света в сторону капитана.

— Солдат-простолюдин, использующий магические инструменты для убийства волхенилов?! — вскричал дворянин. — Чистое высокомерие! Прочь с дороги!

— Что?!

— Капитан!

Шар магической силы пронесся по воздуху, приближаясь к капитану. Мы затаили дыхание, гадая, как ему удастся уклониться... и только потом увидели, как он побежал навстречу атаке.

— Ты не попадешь в мой город!

С этим решительным рыком капитан Гюнтер исчез в свете. Вскоре последовал крик, а когда свет померк... капитан уже пнул вражеского лидера в живот.

— Как?..— прохрипел дворянин, падая в обморок.

— Дамуэль, охраняй врага! — крикнул рыцарь.

— Так точно!

Господин Дамуэль выполнил приказ и быстро надел на запястья дворянина браслеты, после чего связал его. Затем он снял с мужчины маску и швырнул её на землю, разбив.

— Граозам!.. Отличная работа, Гюнтер!

Должно быть, этот дворянин был знаменит, так как господин Дамуэль ахнул, увидев его лицо. Рыцарь, отдававший приказы, крепко связал только что поверженного им дворянина, а затем крикнул:

— Немедленно пошлите весть к аубу!

Как только командир противника был выведен из строя, дальше всё было просто. Я не мог разглядеть с места, где нахожусь, но говорили, что это неприятный противник, использующий всевозможные магические средства. Капитан расправился ещё с двумя волхенилами, а затем с помощью амулетов блокировал последнюю попытку Граозама оказать сопротивление.

— Капитан, господин Дамуэль сказал, что у вас закончились амулеты, — сказал я. — Как вы пережили последнюю магическую атаку?

— У меня закончились все амулеты, которые прислала мне семья, но остался мой первый — тот, который госпожа Розмайн подарила мне лично.

«Господин Дамуэль хотел, чтобы капитан бежал, пока у него есть защита... А он продолжал сражаться?»

— Ты точно увлёкся. Мне страшно было просто смотреть.

— Но никто из наших ребят серьёзно не пострадал, верно? Чертовски хороший результат, как по мне.

Он был прав — это был хороший результат. Я был далеко не единственным, кто стонал и залечивал раны, но никто из нас не умер и не находился на грани смерти. А в битве с дворянами это было огромным достижением.

— Внимание! Бой окончен! — крикнул через дверь командир ворот. Он остался снаружи вместе с остальными, хотя я не был уверен, намеренно ли он решил охранять тыл или просто не успел проскочить в ворота. — Вы все, начинайте заносить раненых внутрь!

— Сначала надо их очистить, — ответил солдат, выходя на улицу. — Лекл весь в крови. Это ведь после взрыва того магического зверя, верно?

— Учитывая количество раненых, лучше принести вёдра с водой, чем тащить их всех к колодцу. Тогда мы сможем отнести их в комнату первой помощи.

Командир махнул рукой.

— Тогда идите за водой. Мы помоем всех раненых и очистим ворота. Нам также нужно начать осматривать всех тех, кто ещё находится на торговом судне.

— Командир, что если внутри лодки есть ещё угрозы?

— Рыцари проверяют, пока мы говорим. Наша задача — очистить ворота, и это касается вас, учеников, которые просто сидели и смотрели на всю эту битву. У вас должно быть много сил, так что идите и принесите эти вёдра с водой. Сейчас же. Из реки или колодца.

Ученики начали поднимать вёдра, их лица исказились в гримасах.

— Блин... Бой закончился, а нам всё ещё приходится делать грязную работу... — пожаловался один из них.

— Дворяне могли бы в мгновение ока очистить всё с помощью магии, — добавил другой.

— Да. Они могли бы даже вымыть ворота.

Третий ученик жестом указал на случайные чистые пятна на земле, оставшиеся от попыток захватчиков почистить свою одежду.

— Заткнитесь, идиоты, — сказал капитан Гюнтер. — Неужели вы думаете, что мы будем тратить время рыцарей на такое? Наша задача — защищать западные ворота, но их задача ещё не закончена. Взгляните.

Я проследил за его пальцем: над храмом и северными воротами появились стаи ездовых зверей, а в небе замелькали бесчисленные яркие вспышки.

Оборона Эренфеста (часть вторая). Юдит — Оставшаяся позади

[[image:/storage/reader-images/afd7c0553b69f34e640823a198b3efc7b0f36a04.png]]

(схема из манги для лучшего понимания происходящего)

Вскоре после третьего колокола Дамуэль прислал ордоннанц, предписывающий нам закончить эвакуацию всех к полудню. Руки Филины дрожали слишком сильно, чтобы она могла ответить, поэтому я создала штап и связалась с Родерихом, бывшем в покоях главы храма.

— Это Юдит. Дамуэль хочет закончить эвакуацию к полудню. Мы пойдём в приют. Вспомни наши учения!

Филина немного пришла в себя после слов господина Казимира, последователя господина Мельхиора, но отнюдь не до конца. Если кто-то из служителей увидит её в панике, весь храм может погрузиться в хаос.

Я задумалась на мгновение, после чего взглянула на господина Казимира. Он едва заметно пошевелил пальцами, указывая, что мне следует отвести Филину в приют по пути к задним воротам храма. Я бодро кивнула в ответ.

— Пойдём, Филина, — потянула её я, и мы вместе покинули покои господина Мельхиора. Мы окликали служителей и служительниц храма, которых встречали по пути к приюту, и приказывали им эвакуироваться, действуя так же, как на учениях. Это, похоже, отвлекло Филину от нервного напряжения.

«Теперь мне не нужно будет оставаться с ней всё время».

Когда мы прибыли в приют, к нам подлетел ордоннанц:— Это Фонзель, — представилась птица. — Я прибыл к дворянским воротам. Дедрик сейчас направляется к главным воротам.

Рыцари сопровождения господина Мельхиора остались с рыцарским орденом, но теперь они прибывали один за другим.

— Я пройду к задним воротам, — передала я Филине.

— Удачи тебе. И... будь осторожна, пожалуйста, — попросила она.

Я зашла в подвал здания для девочек и вышла через черный ход, где заметила служительниц, возвращавшихся из мастерской. Эвакуацией в мужском крыле, вероятнее всего, руководил Фран. Я же должна была как можно скорее освободить от дежурства служителей, охраняющих задние ворота, так что я подняла своего зверя и полетела прямо туда, чтобы передать указания.

— Эвакуируйтесь немедленно. Охрану ворот возьмём на себя мы.

— Премного благодарны.

Наблюдая за тем, как служители спешат в здание для мальчиков, я послала ордоннанц господину Казимиру:

— Это Юдит. Я прибыла к задним воротам и заменила служителей.

— Я сейчас запечатываю ворота храма, — передал он, и через мгновение большие ворота рядом со мной загрохотали.

Наблюдая за тем, как они закрываются, я не могла отделаться от мысли, что храм действительно предназначен для знати.

* * *

Не успели закрыться задние ворота, как прибыли рыцари из дворянского района.

— Госпожа Юдит, — поприветствовал меня один из них.

— Добро пожаловать, господин Одис, — ответила я, изо всех сил стараясь говорить вежливо. — Поскольку мы будем сражаться вместе, разрешаю вам обращаться ко мне просто по имени.

Затем я активировала розового шмила, который заранее был размещён у этих ворот.

— Что здесь делает эта розовая плюшевая игрушка?

— Это боевой шмил. Его разработала госпожа Розмайн. Поскольку он требует очень много магической силы, он может быть активен только ограниченное время, но я сомневаюсь, что нам есть о чём беспокоиться: она сказала, что он сильнее королевской семьи и любого кандидата в аубы.

— Э-э...

«Да, в это действительно трудно поверить — особенно когда Лизелетта нарядила их так мило. На первый взгляд, они совсем не опасны».

— Уверяю вас, они действительно умеют сражаться. Они основаны на магических инструментах из библиотеки — тех самых, что с легкостью расправились даже с рыцарями Дункельфельгера.

Все ахнули. К этому времени победы госпожи Розмайн в дворянской академии были общеизвестны. Я рассказала им о том, что видела собственными глазами, и они наконец признали шмила, пусть и с некоторыми оговорками.

— Шмилы, которых сделала для нас госпожа Розмайн, по её словам, будут «безжалостно убивать всех, кто угрожает храму», — передала я. — Она просила использовать их, если мы встретим больше захватчиков, чем ожидали, или если мы будем слишком тяжело ранены, чтобы сопротивляться.

Для защиты каждых ворот было выделено всего три рыцаря, поэтому, чтобы помочь нам, госпожа Розмайн создала эти поистине смертоносные магические инструменты. Честно говоря, они были чрезмерно опасны, до такой степени, что я находила их пугающими... Но защита храма была превыше всего.

— В-верно, — наконец сдался господин Одис. — Значит, их нужно использовать во время опасности.

— Правильно. Чтобы управлять ими, сначала направьте магическую силу в эти магические камни. Так шмил отличает друга от врага, поэтому любой, кто не зарегистрирован в нем, рискует быть уничтоженным. Затем...

Спустя некоторое время я закончила свой инструктаж о том, как именно нужно использовать шмила. Это было очень нервное испытание, учитывая, что все рыцари вокруг были намного, намного старше меня.

— Хм... Спасибо за объяснение, — поблагодарил господин Одис. — Вы должны сделать это и для рыцарей у других ворот.

— В этом нет необходимости. К прочим воротам помимо людей из ордена направлены рыцари сопровождения господина Мельхиора.

Мы получили предупреждение о торговом судне заблаговременно, что дало нам время подготовиться и эвакуировать остальных, но в случае внезапного нападения такой свободы действий у нас бы не было. Один человек мог бы не успеть проинформировать рыцарей на трёх воротах, поэтому мы позаботились о том, чтобы везде был хотя бы один осведомлённый человек.

— Понятно, — кивнул господин Одис. — Храм уже закончил эвакуацию? Дамуэль передал из рыцарского ордена, что нижний город уже справился со своей.

— Предполагаю, что да. Я не так давно проходила через здание для девочек и могу подтвердить, что его двери надёжно закрыты. Господин Мельхиор должен скоро направить ордоннанц в замок. Хотите, я свяжусь с ним?

— Нет необходимости. Если вы закончили здесь, то можете перейти на свою позицию.

— Моя позиция здесь. Хотя предполагается, что я буду делать небольшие вылазки к другим воротам, моим главным приказом была защита этого места.

Как и у рыцарей господина Мельхиора, моя роль здесь заключалась в том, чтобы активировать одного из шмилов, а затем держать господина Казимира в курсе боевой ситуации. Защита ворот в основном возлагалась на рыцарский орден.

— Разведчица, значит? В таком случае, я бы попросил вас проверить нижний город. У нас нет достаточного опыта, чтобы понять, как там обычно обстоят дела.

— Принято.

Как рыцарь сопровождения госпожи Розмайн, я не входила в число людей, приписанных к воротам. Я буду сражаться вместе с ними, если на нас нападут, но в остальном у нас были разные приказы. Как бы ни было приятно, когда кто-то называл меня разведчицей, на самом деле моя роль не столь важна.

«Господин Мельхиор здесь, в храме, со своими рыцарями сопровождения, но моя госпожа отсутствует. Это заставляет меня чувствовать себя немного не в своей тарелке…»

Госпожа Розмайн сейчас находилась в Аренсбахе. Сообщалось, что ей удалось спасти господина Фердинанда, но с тех пор она была прикована к постели в замке Аренсбаха, и мы до сих пор не получили никаких известий о её пробуждении. Надвигающееся нападение сделало обстановку особенно напряжённой, поэтому, даже если в замок поступит сообщение о возвращении госпожи Розмайн в сознание, я сомневалась, что я или кто-либо из других её последователей сразу же получит эту новость.

«Даже если какие-то сведения и поступят в замок, полагаю, я не смогу ничего узнать, пока не закончится бой».

* * *

Чувствуя себя подавленной, я осматривала нижний город с высоты своего одиноко парящего ездового зверя. Люди торопливо бежали по улицам, скорее всего, их разогнали по домам солдаты, которые бегали вокруг и кричали, чтобы все эвакуировались. Среди этой суматохи три большие кареты направлялись к северным воротам. Возможно, они везли Гутенбергов.

Магазины в северной части города закрывались один за другим, центральные улицы опустели, но на юге ещё оставалось много людей. Я видела, как повозки с продуктами покидали город. В черте города было не так много эвакуационных пунктов для сельских жителей, поэтому большинство из них возвращались в свои селения.

«Я просто сижу здесь и осматриваюсь. Это хоть немного поможет?»

Госпожа Розмайн четко распределила роли: Дамуэль эвакуировал Гутенбергов, Филина управляла приютом, а слуги защищали её библиотеку. Мне показалось странным, что мне, настоящему рыцарю сопровождения, не поручили ничего защищать. Я предполагала, что защищаю храм в целом, но я не принимала участия в его эвакуации. Филина сама присматривала за приютом, и это меня немного расстраивало.

«Я должна быть рыцарем сопровождения госпожи Розмайн…»

Разочарование и сожаление забурлили в моей груди. То, что мне пришлось в одиночку обследовать нижний город, было доказательством того, что остальные оставили меня. Госпожа Розмайн не виновата в том, что я не смогла отправиться с ней в Аренсбах: правила запрещали брать несовершеннолетних рыцарей на задания за пределами дворянского района. Можно было обойти это ограничение с разрешения родителей, но слова отца эхом отдавались в моей голове:

— Оставайся в Эренфесте. Я бы даже попросил тебя вернуться в Кирнберг, пока госпожи Розмайн нет здесь. Я не могу отпустить тебя в Аренсбах, пока ты еще так молода. Есть и другие способы поддержать свою рыцарскую гордость, например, охранять храм или замок Эренфеста.

«Отец не понимает. Ни в малейшей степени! Лауренц — мой ровесник, так почему ему разрешили поехать?!» — возмущалась я.

Я надула щёки. У последователей из бывшей фракции Вероники были свои проблемы — я не отрицала этого факта, — но в такие моменты я не могла не завидовать тому, что они могли повсюду следовать за госпожой Розмайн. Отец не позволил мне поехать с ней в Центр, а теперь я не могу сопровождать её в Аренсбах. Я просто хотела быть со своими товарищами по оружию.

«Прекрати, Юдит. Быть рыцарем сопровождения — это не просто идти в бой со своим отрядом. Госпоже Розмайн небезразличен Эренфест, и обеспечение его безопасности очень важно для неё. Есть вещи, которые рыцари других членов герцогской семьи не смогут защитить для неё».

Я вспомнила, как госпожа Розмайн отвела Дамуэля в сторону и отдала ему какой-то особый приказ. Они использовали магический инструмент, блокирующий звук, поэтому я не знаю, о чём они говорили, но он явно согласился выполнить её просьбу.

«Нечестно... Это всегда Дамуэль».

Как и я, он остался защищать Эренфест, а не двинулся в путь с госпожой Розмайн — и при этом ничуть не выглядел подавленным в своей роли. Я не была на уровне Хартмута, но немного завидовала тому, что Дамуэль был её самым надёжным последователем. Разрыв между нами был настолько очевиден, что это меня расстраивало. Неужели я действительно была её худшим рыцарем сопровождения?..

«Так или иначе, я должна быть полезна в этом бою».

* * *

Улицы нижнего города были почти пусты. Некоторые отказывались закрывать свои лавки, другие пытались перебраться на свои рабочие места, чтобы продолжить работу... но большинство людей находилось в безопасности.

«Уже почти четвёртый колокол…»

Пока я нервно наблюдала за западными воротами, в поле моего зрения попали два ордоннанца. Один направлялся в замок, а другой — ко мне.

— Юдит, это Дамуэль. Сообщения оказались правдивыми — прибыли враги, облачённые в серебряные одежды. Защищай храм.

Я сразу же отправила ордоннанцы господину Казимиру и господину Фонзелю. У рыцарей, приставленных к задним воротам, было обычное оружие, не созданное из магической силы, так что они могли атаковать любых одетых в серебро захватчиков, которые попытаются прорваться внутрь. Я должна была внести свою лепту как рыцарь сопровождения госпожи Розмайн.

«Я буду защищать храм, несмотря ни на что!»

Прозвенел четвёртый колокол, и у западных ворот вдруг стало намного оживлённее. Возможно, они начали сражаться с незваными гостями.

«Грр… Я тоже хочу быть там!»

Я была готова к бою, но ни один нарушитель не появлялся передо мной. Как бы я ни хотела получить шанс блеснуть, как Дамуэль, единственным выходом было оставаться на месте. Я не могла бросить свой пост и отправиться к западным воротам на случай, рискуя пропустить нападение на храм.

«У каждого из нас есть своя роль в этом деле».

Когда-то я пренебрегла своими рыцарскими обязанностями, посчитав, что Дамуэль назначил меня лететь с госпожой Розмайн в пандочке в качестве оскорбления моих рыцарских талантов. Я не хотела повторять эту же ошибку и оставаться в неведении относительно того, чего от меня ждут.

«Мне нужно остаться здесь. Покинуть пост — не вариант, так почему же мне до сих пор так любопытно?!»

Стараясь не покидать окрестностей храма, я приблизила своего зверя к западным воротам. Вскоре до моих ушей донеслись крики. Я заметила, что некоторые простолюдины бродят вокруг с неуверенным выражением лица, несмотря на то что всем было приказано эвакуироваться. Несколько рыцарей полетели к западным воротам, скорее всего, их перевели туда.

«Я очень хочу присоединиться к ним! Дамуэлю было поручено наблюдать за всем нижним городом! Он должен следить и за другими местами!»

Я размышляла о своей неудачной ситуации, когда меня осенило. Неужели Дамуэль настолько сосредоточился на западных воротах, что перестал обращать внимание на другие части нижнего города? Моя роль заключалась в разведке потенциальных угроз, так что, возможно, я смогу это исправить. Я обследовала город с высоты своего ездового зверя, слишком довольная тем, что нашла способ быть полезной.

«Дамуэль иногда бывает немного нескладным. Я должна прикрывать его слепые зоны!»

Простолюдины, которые раньше отказывались эвакуироваться, быстро изменили своё мнение, когда начались бои у западных ворот: оставшиеся на центральной площади лавки были убраны в мгновение ока, а их владельцы устремились на восток или на юг. Ни у кого не было причин идти на запад к месту боев или на север к храму.

«Так что же это за повозка?»

Сельские жители, перевозившие свою продукцию, либо уезжали в родные города, либо направлялись в эвакуационный центр в южной части города. Но эта повозка ехала против толпы, на север. Неужели она направлялась в дворянский район? Если да, то рыцари, стоящие у северных ворот, развернут её без раздумий. Повозка выглядела слишком маленькой и убогой по сравнению с теми, что обычно посещали дворянский район. Я сомневалась, что она получила бы разрешение на проезд даже в мирное время.

Пока эти мысли проносились у меня в голове, я вдруг потеряла повозку из виду.

«О?.. Она достигла места назначения? Или она скрывается в тени переулка?»

Подозревая, я внимательно присмотрелась к близлежащим улочкам. Вскоре я заметила несколько фигур, которые продолжали идти на север, стараясь держаться в тени.

«В той повозке прятались люди?.. Нападение на западные ворота может быть отвлекающим манёвром!»

Я с тревогой вернулась к задним воротам, где рассказала рыцарям о том, что видела, и о своей теории, что храм и северные ворота могут вскоре подвергнуться нападению.

— Пошлите ордоннанц командиру рыцарей, — велели мне. — Я сообщу об этом непосредственно северным воротам.

— Есть!

По словам господина Одиса, в связи с нападением на западные ворота и прибытием подкреплений из Кирнберга и Хальдензеля в расположении рыцарей произошли некоторые изменения. Это означало, что ордоннанцы стали менее надёжным способом для связи с конкретными местами, но поскольку командир рыцарей всегда был на месте, я могла отправить туда свой.

— Это Юдит, — начала я. — Я наблюдала за нижним городом с задних ворот храма и увидела нескольких подозрительных людей, приближающихся к северным воротам. На них не было серебряной одежды, но учтите: бой у западных ворот мог быть отвлекающим манёвром для нападения на северные ворота или храм.

— Таких, как они, может быть больше, — заметил командир рыцарей. — Внимательно следи за нижним городом. Не отвлекайся ни на секунду.

Полная решимости выполнить новый приказ, я взмыла в небо над воротами. Я видела двух рыцарей, которые летели допрашивать тех, о ком я сообщила.

«Хм?.. Эта группа стала меньше, чем раньше, да?»

Я не успела поразмышлять дольше над этой мыслью, как она вылетела у меня из головы. Рыцари сделали что-то, чего я не смогла разобрать... Затем поднялись в воздух и взмыли ввысь какие-то странные фигуры. Один из рыцарей тут же бросился прочь от них, вызывая подкрепление с северных ворот.

Так началось воздушное сражение.

— Это Юдит, — начала я, отправляя ордоннанцы господину Казимиру и Одису. — Рыцари северных ворот ведут бой с подозрительными личностями.

— Это Казимир. Принято. Мы получили сообщение, что в потайных ходах замка появились злоумышленники. Храм и дворянский район начеку.

— Это Одис. Ваше сообщение получено. Похоже, что в дворянском районе была замечена ещё одна группа с магическими инструментами. В любой момент может завязаться бой. Будьте начеку.

Мгновением позже задние ворота храма сотряс взрыв. Большой вход для карет даже не шелохнулся, но служебная дверь была взорвана магическими инструментами¹.

— А?! Враги!

— Не пускайте ни одного в храм!

— О, это мы ещё посмотрим...

Группа, направлявшаяся на север, должно быть казалась меньше из-за того, что некоторые из них ушли в храм. Я уже чувствовала, как кровь покидает моё лицо, когда мчалась к воротам, которые подверглись нападению.

Один из захватчиков держал в руках какой-то магический инструмент. С криком «Умрите!» он обрушил его на наших рыцарей.

— Приготовьтесь! — прорычал господин Одис.

Магический инструмент взорвался в воздухе, но не с таким огромным грохотом, как при предыдущей атаке: он просто издал лёгкий хлопок, разбрасывая по сторонам белый порошок.

— Порошок?..

— Не вдыхай его!

— Вашен! — выкрикнула я, пикируя вниз, к сражающимся. Меня уже проинформировали о яде Ланценавии, поэтому я без раздумий очистила своих союзников.

Затем я приготовила пращу и выпустила в сторону нападавших несколько мощных магических инструментов. Сила дарованных мне Хартмутом и Клариссой инструментов, заключалась в том, чтобы выпускать жуков и порошок, раздражающие глаза и горло, а значит, они сработают даже против невосприимчивых к магической силе врагов в серебряных одеждах.

Захватчики, не ожидая такой контратаки, кричали от страха и растерянности.

— Поторопитесь выпить свой юрэве! Вы... О?

Я окликнула отравленных рыцарей и только потом поняла, что мои собственные движения становятся всё более тяжёлыми. Было трудно дышать, а тело становилось всё более тяжёлым. Должно быть, я подошла слишком близко к яду и случайно вдохнула его. Я быстро наложила на себя вашен, а затем выпила свой юрэве.

— Не давайте им покоя! — прорычал господин Одис, затем выстрелил и активировал шмила голубого цвета, стоящего у главных ворот. С того места, где я наблюдала за битвой, я видела, как шмил начал надвигаться на нападавших.

— Вспышка!

Захватчики бросали атакующие магические инструменты, вероятно, чтобы выиграть время и оправиться от замешательства. Рыцари подо мной кидали одну вспышку за другой, но розовый шмил проносился сквозь взрывы без малейшего колебания. Наши враги не могли поверить своим глазам, когда увидели такого милого бойца, мчащегося к ним на щуплых ножках.

— Что это за?..

— Шмил?.. Нет, он слишком большой.

Шмил приготовил свою сияющую золотую косу — магический инструмент — и взмахнул ею вниз. Ужасно быстрый удар для такого невинного существа... и вот один из нападавших был разрублен почти пополам. Свежая кровь брызнула отовсюду, даже на шмила, пока он разворачивался. Все — и наши рыцари в том числе — задохнулись от страха.

«Лизелетта! Видеть, как очаровательный шмил устраивает такой хаос, становится в три раза страшнее!»

Оставшиеся захватчики были настолько потрясены и обеспокоены, что просто застыли на месте. Шмил подбежал к следующему противнику, который вскинул руки и взмолился о пощаде. Пощады он не получил и был зарублен в мгновение ока. Другой незваный гость выругался, затем повернулся и попытался бежать. Но далеко уйти ему не удалось — на его пути стоял голубой шмил, а розовый шёл сзади. Они взмахнули своими золотыми косами в унисон.

— ГАААААА!

Шмилы уничтожили ещё одного врага. Это хорошо, что они работали так быстро, ведь после истощения магической силы они отключатся, но их скорость была просто невероятной. Трудно было не захотеть доверить им всё.

— Кто-то проник в храм!

— Следуйте за ним!

К нашему удивлению, шмилы позволили одному из наших врагов пробежать мимо них. Они даже не стали преследовать его. Рыцари попытались догнать нарушителя, но осознали, что их юрэве ещё не сработало, а значит, они были слишком медлительны. Как бы они ни старались, их цель уходила всё дальше и дальше.

— Почему шмилы не преследуют его?!

— Они видят, чувствуя магическую силу. Возможно, на человеке серебряная ткань, что делает его по большей части незаметным.

— Мы должны связаться с господином Мельхиором! Юдит, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы сделать это для нас?

Рыцари на земле вдохнули гораздо больше яда, чем я, а погоня за незваным гостем могла привести к тому, что яд распространился по их организму: они уже попадали на землю. Мой собственный поток магической силы тоже пострадал, но, по крайней мере, я была на своём ездовом звере. Нужно было немедленно сообщить, что в храм проник враг.

Мой штап сформировался не так легко, как обычно. Только с большим трудом мне удалось отправить ордоннанц.

— Это Юдит. Один из злоумышленников скрылся от шмила, надев серебряную одежду. Ему удалось проникнуть в храм.

Рыцари выпили лекарства восстановления, а также свои юрэве, а затем посвятили некоторое время восстановлению сил. Шмилы позаботятся о любых врагах, которые попытаются напасть на нас. Я рассеяла своего ездового зверя и тоже сосредоточилась на восстановлении.

«Да, моя магическая сила приходит в норму».

Когда я поняла, что течение моей магической силы почти восстановилось, ко мне подлетел ордоннанц.

— Это Дедрик, — начал он. — Захватчицей в серебряной одежде была госпожа Георгина. Она запустила несколько ловушек, после чего была перемещена в Белую башню. Это наша победа. Храм удалось отстоять.

Если мы действительно захватили госпожу Георгину, то битва действительно была за нами. Остальные рыцари разразились радостными возгласами, на их лицах ясно читалось восхищение. Весёлые рыцари, должно быть, уже поправились. Их движения явно стали легче, чем раньше.

Господин Одис криво улыбнулся, прежде чем дать указания:

— Итак, избавьтесь от этих нарушителей. Приведите каждого из них, живого или мертвого. Начните с их обезвреживания, но будьте осторожны — даже если шмилы все ещё активны, мы можем оказаться уязвимы для новых врагов.

— Да, господин!

Восстановившиеся рыцари собрали то, что осталось от нападавших, а затем сняли с их тел оружие, магические инструменты и прочее. Покончив с этим, они начали снимать маски с неподвижных злоумышленников, и последнее открытие заставило меня вскрикнуть.

— Это... Граозам!

— Говорят, он посвятил своё имя госпоже Георгине и погиб во время зимней чистки, но... вот он.

Граозам был отцом Матиаса. Лично я считала, что его жизнь оборвалась в тот момент, когда он решил вторгнуться в Эренфест, но это не меняло истинного положения вещей — он стал жертвой магического инструмента, изготовленного госпожой Розмайн. Я также не могла игнорировать свою собственную роль в его гибели. Как отреагирует Матиас на новость о том, что его госпожа и коллега по службе способствовали смерти его отца? Будет ли ему больно узнать, что этот человек — предатель? От одной мысли о его реакции у меня защемило сердце и это чувство только усилилось, когда я подслушала, как некоторые рыцари обсуждали этот вопрос.

— Сын этого человека — Матиас, не так ли? Он ещё жив, не так ли? Я слышал, что он посвятил своё имя герцогской семье... но нельзя отрицать, каким неисправимым чудовищем был его отец. Не представляет ли он огромную угрозу для своего господина или госпожи?

— Это ещё не все... Я слышал, что те, кто избежал наказания, были заперты до тех пор, пока герцогство снова не станет безопасным. Вся семья герцога знает, что они опасны. Если хотите знать моё мнение, нужно воспользоваться возможностью казнить их, и Эренфесту будет обеспечена лучшая жизнь.

— По крайней мере, я не хочу, чтобы подобное вторжение повторилось.

От неприкрытого презрения к Матиасу и остальным у меня по спине пробежала дрожь. Их позиция возмутила бы госпожу Розмайн, которая всегда говорила, что дети не должны отвечать за грехи своих родителей. Я полагала, что рыцари станут более благосклонными, когда Эренфест окажется в безопасности, но теперь эта моя ошибка была высказана мне в лицо.

— Прекратите! — рассердилась я. — Матиас и другие донесли на своих родителей ради нашего герцогства. Именно благодаря им чистка была ускорена, и нам удалось поймать всех этих дворян, преклоняющихся перед госпожой Георгиной, прежде чем у них появился шанс действовать. Даже не вздумайте говорить, что их надо казнить. Они сделали для спасения Эренфеста больше, чем кто-либо другой.

— В-верно... Значит, Матиас посвятил своё имя госпоже Розмайн? — спросил господин Одис, чувствуя себя немного неловко. — Значит, он ваш коллега. Я не должен был говорить так неосмотрительно.

Он сожалел о том, что сделал такие замечания, когда я была в поле слышимости, но даже не попытался взять его обратно.

«И другие дворяне, вероятно, разделяют его мнение…»

У меня скрутило желудок. Неужели так трудно понять, какое жестокое решение пришлось принять Матиасу и остальным? Сколько мужества потребовалось им, чтобы сообщить о своих собственных родителях? У меня бы не хватило смелости сделать то же самое. Посвятив свои имена герцогской семье, они избежали казни, но Матиас был убит горем из-за того, что госпожа Георгина завладела всем его домом. У него всегда было самое страдальческое выражение лица. То же самое можно сказать и о Лауренце: хотя он всегда улыбался и шутил, я чувствовала, что он просто притворяется.

— У Матиаса и Лауренца были проверены воспоминания, и они были избавлены от наказания, потому что ауб Эренфест счёл их верными герцогству, — заявила я, продолжая давить на господина Одиса. — Вы сомневаетесь в решении герцога?

— Это не входило в мои намерения. Я имел в виду лишь то, что многие дворяне считают их потенциальной угрозой. Я понимаю ваше желание поддержать сослуживцев и то, что они помогли предотвратить первый план, но второй воплотился в жизнь, и теперь по всему Эренфесту есть жертвы. Ауб может сжечь все доказательства причастности госпожи Георгины, но раны, оставленные её подельниками, останутся. Откровенно говоря, к тем, кто избежал наказания, отныне будут относиться с ещё большим вниманием.

Господин Одис предпочёл больше ничего не говорить; он и остальные посадили связанных злоумышленников на своих ездовых зверей, а затем улетели, чтобы перегруппироваться с рыцарским орденом. Мы победили госпожу Георгину, но наши беды были далеки от завершения: Матиасу, Лауренцу и всем остальным, кто посвятил своё имя, чтобы избежать казни, отныне будет только тяжелее. Мир был настолько несправедлив, что от этого становилось тошно.

«Мы защитили Эренфест... но что это за победа?!»

Оставшись одна у задних ворот, я с тяжёлым вздохом выплеснула всё своё разочарование, а затем подошла к шмилам. Мне нужно было их деактивировать: вероятно, теперь, когда госпожа Георгина ушла из жизни, сражений больше не будет.

— Ах...

Шмилы всё ещё были в крови. Должно быть, туда попала и кровь Граозама. Я воспользовалась вашеном, надеясь очистить их как можно лучше до возвращения Матиаса. Большие пузыри воды поглотили оба шмила, и через несколько мгновений они уже сверкали чистотой. Если бы только метка Граозама, боль Матиаса и Лауренца, и злоба дворян нашего герцогства могли быть смыты так легко.

«Может, это и хорошо, что госпожа Розмайн покидает Эренфест».

Впервые в жизни я подумала о чём-то подобном. Мы договорились, что я останусь, а Матиас и остальные отправятся за ней в Центр.

«Надеюсь, это хоть немного облегчит им жизнь».

Я подняла взгляд на храм и помолилась богам.

* * *

1. В 695 главе в примечании я пытался понять, что это за служебные и ворота для карет такие. Теперь наконец-то стало ясно. Это просто части задних ворот, а моё предположение о том, что ворота для карет — это главные ворота, оказалось неверным.

Оборона Эренфеста (часть вторая). Флоренция — В Белой башне (❀)

С тех пор как господин Бонифаций отправился с рыцарями в Ильгнер, в замке царила суматоха. По утрам и вечерам приходили новые донесения с передовой, рыцарям ежедневно отправлялись припасы. Тот факт же, что женщины были облачены в одежду для верховой езды, окончательно создавал картину войны на пороге.

— Госпожа Флоренция, куда вы теперь направитесь? — спросил мой последователь Леберехт.

Я сделала паузу, чтобы подумать. Я встретила наше подкрепление из Хальдензеля на тренировочной площадке, приказала слугам подготовить им комнаты в рыцарском общежитии, вместе со служащими подсчитала, сколько им понадобится припасов, и поделилась своими сведениями с кабинетом герцога. Тем временем Шарлотта проведала Брюнхильду и попросила Лейзегангов прислать нам провизию. Я возложила на неё изрядную долю своих обязанностей.

«Шарлотта, безусловно, делает всё возможное в этих особых обстоятельствах».

Сейчас я обходила всевозможные посты в замке, проверяя параллельно потайные проходы. Нам удалось казнить самых важных из посвятивших имена госпоже Георгине людей во время зимней чистки, но кто знал, сколько ещё оставалось не обнаруженных нами дворян? Я искренне сомневалась, что она напала бы на Эренфест, если бы у неё не было здесь связей. Их было немного, но, несомненно, они всё ещё присутствовали в герцогстве.

— Я передавала господину Сильвестру, что проверю особую комнату, — ответила я Леберехту.

Особая комната — так мы называли место, где содержались избежавшие казни дворяне из бывшей фракции Вероники. В данный момент там находились Бартольд, Мюриэла и Кассандра. Для мужчин и женщин были отдельные спальные комнаты, но днём они находились в одном помещении под постоянным наблюдением.

Дворяне Эренфеста выражали опасения, что, посвятили они имя или нет, представители бывшей фракции Вероники в любом случае будут представлять огромную угрозу в случае вторжения госпожи Георгины. Хотя мы могли бы приказать им не помогать Георгине, этого было бы недостаточно, чтобы остановить их. Это не помешало бы им оказывать помощь другим дворянам, косвенно способствуя успеху наших врагов. Держать их под присмотром было гораздо безопаснее.

— Прошло три дня, — размышляла я. — Должно быть, он уже показывает своё недовольство...

— Вы имеете в виду Бартольда, я полагаю? Он с самого первого дня жаловался, что с его младшей сестрой в храме следует обращаться также.

Некоторые священники-ученики действительно были дворянами из бывшей фракции Вероники, потерявшими родителей во время чистки. Однако вместо того, чтобы перевезти их в замок, мы решили оставить их там, где они были. Последователь Мельхиора Казимир сказал, что разумнее было бы оставить их в храме, где за ними могли бы присматривать служители.

— Ученики в храме — всего лишь дети, которые ещё даже не начали посещать дворянскую академию, — заметила я. — Я бы хотела по возможности защитить их от излишних наказаний или использования в чужих интересах.

Посвятив имя, Кассандра узнала о различных аспектах чистки от Шарлотты. То же самое, естественно, произошло и с Бартольдом, и мы подозревали, что это он подговорил одного из первокурсников отправить письмо с выражением беспокойства семье. Поскольку он мог использовать свою кроткую манеру поведения, чтобы манипулировать теми, кто младше него, мы решили держать Бартольда подальше от них.

— Разве мы не собирались позволить Бартольду разгуливать на свободе до того дня, когда господин Вильфрид наконец привлечёт его к ответственности? — спросил Леберехт.

— Это был прекрасный план, когда было мирно и под ударом мог оказаться только сам Бартольд, но мы принимаем подкрепление от Кирнберга и Хальдензеля. Одна ошибка может обернуться казнью двадцати детей — слишком большая цена за то, чтобы преподать урок моему сыну.

Мало того, что ученики посвятили свои имена герцогской семье, — если хоть один из них сделает хоть что-то, что может быть воспринято как помощь захватчикам, самые громкие голоса потребуют возвращения к традициям. В результате были бы казнены не только те трое, за которыми мы присматривали, но и те, кто посвятили имена Розмайн, священники-ученики в храме и сироты.

— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы пожертвовать ими ради его образования, — заметил Леберехт. — Как дети преступников, они итак должны были быть казнены.

— Я не согласна. Разве ты не видишь, как мало мы получим, отдав столь многое?

Более того, если неспособность моего сына сдержать Бартольда приведёт к казни всех детей, которых ауб пытался спасти, его образованию это только повредит, а не поможет. Поскольку господин Бонифаций решил отказаться от Вильфрида, Леберехт хотел окончательно исключить его из наследования, показав, что он не подходит для герцогской семьи, но в этом вопросе я с ним была ничуть не согласна.

— Что ж... — Леберехт многозначительно улыбнулся: — Мне любопытно узнать, забыл ли Бартольд о своём нынешнем положении или ведёт себя так же нагло, несмотря на него. Возможно, он так расстроен, потому что мы мешаем ему делиться информацией со своими контактами за стенами его комнаты.

Я вздохнула. Бартольд всё ещё поддерживал связь с некоторыми из тех, кого убрали из свиты моего сына, в том числе и с Освальдом. Когда Лампрехт и Алексис советовались со мной по этому поводу, я посоветовала им превратить ситуацию в тренировку для Вильфрида: научить его устранять источники опасности из ближайшего окружения, но они пока не преуспели в этом.

Мы сочли необходимым изолировать Бартольда, чтобы он не убедил Вильфрида совершить глупость во время вторжения госпожи Георгины. Однако заточение его одного вызвало бы подозрения и возмутило бы моего сына, поэтому мы заперли Кассандру и Мюриэлу в особой комнате вместе с ним.

«Кассандра — его младшая сестра, что вполне справедливо... но Мюриэла совершенно невинна».

С разрешения ауба Мюриэла посвятила своё имя Эльвире, а не члену герцогской семьи. Она переехала из замка, чтобы жить в поместье командира рыцарей и работать в типографии под началом своей новой госпожи. Работая только в тех местах, которые могли посещать Эльвира и Розмайн, ей удавалось держаться подальше от злобных дворян.

К несчастью для Мюриэлы, недавний инцидент привёл к тому, что её вытащили из самого безопасного места, где она только могла находиться. Полагаю, ей приходится нелегко. И всё же, по словам охранников, она не произнесла ни слова жалобы, и лишь читала с улыбкой на лице.

— Как они? — поинтересовалась я у рыцаря и слуги, стоявших у входа в особую комнату. — У вас есть что сообщить?

Беглый взгляд внутрь показал, что Бартольд и Мюриэла читали, а Кассандра занималась вышиванием.

Оба стражника посмотрели друг на друга, прежде чем первый ответил:

— Бартольд без конца ворчит, требуя сообщить, как долго он должен оставаться под наблюдением, и часто просит о встрече с господином Вильфридом и аубом. Не раз мы ловили его на том, что он пытается действовать без нашего ведома.

— Кассандра какое-то время была на стороне брата, — добавил второй. — Но она вскоре умолкла, после того как Мюриэла отругала её.

Я удивлённо уставилась на них:

— Вы знаете, что сказала Мюриэла?

— Общий смысл был в том, что если Кассандре так невыносимо текущее положение, ей стоит покончить с собой.

— Мюриэла также сказала, что, если бы их троих казнили, семье герцога не пришлось бы тратить на них охрану и другие ресурсы. Она заверила Кассандру, что они должны быть счастливы, что вообще остались живы.

Эта вполне ожидаемая новость вызвала у меня усмешку: резкие слова Мюриэлы явно говорили о влиянии её госпожи.

— Должно быть, она проводит много времени с Эльвирой — или, может быть, это проистекает из её воспитания. Остаётся надеяться, что Кассандра научится думать так же.

Оставаться в замке означало на каждом шагу иметь дело со злобными дворянами. У Мюриэлы и священников-учеников из храма были другие, более комфортные пространства для жизни, поэтому суровость замка ещё больше бросалась в глаза.

«Возможно, нам стоит оградить Кассандру от этого зла».

* * *

После посещения особой комнаты я планировала проверить ловушки, расставленные в скрытых проходах. К ним были приставлены рыцари, но мы не знали, сколько злоумышленников были экипированы серебряной тканью, позволяющей пройти сквозь наши магические барьеры, и сработает ли эта ткань против наших ловушек. Может быть, злоумышленники увидят ловушки и вторгнутся во внутренние помещения замка раньше, чем мы успеем это понять.

«Тем не менее, по крайней мере, мы закончили перестройку проходов».

По словам господина Бонифация, благодаря обширному образованию, которое госпожа Георгина получила, готовясь стать следующим аубом Эренфеста, она знала все тайные ходы замка. Сказать, кому она могла их раскрыть, было практически невозможно, поэтому я вместе с Сильвестром провела частичный энтвикельн, чтобы перестроить их все. Только мы вдвоём и Шарлотта знали нынешнюю планировку: мы решили не рассказывать о нашем плане никому из служащих. Наши последователи знали лишь то, что ходы были полностью изменены.

Именно из-за этой секретности контроль за проходами был поручен мне, первой жене. Непосредственно участвовать в сражении, конечно, будут рыцари. Моя же роль заключалась в том, чтобы проверить, не была ли захвачена госпожа Георгина, переместить её, если это так, а затем отправиться в Белую башню, доступ в которую имели только члены герцогской семьи, чтобы подтвердить, что она прибыла туда.

— Будем надеяться, что она вскоре попадется в наши ловушки, — улыбнулся Леберехт, поглаживая подбородок с выражением явного восторга, пока мы шли по коридорам замка. Он был инициатором создания множества ловушек, способных сработать даже против серебряной ткани. Как мне сказали, это был групповой проект, который он осуществил вместе со своим сыном.

— Ты делал их с Олисвальтом, верно? — уточнила я, упомянув его старшего сына — единственного из них, кто работал в замке в качестве служащего.

Леберехт с лукавой улыбкой покачал головой:

— Не только с ним: Хартмут и Кларисса тоже работали с нами. В библиотеке госпожи Розмайн хранится множество рецептов, принадлежавших господину Фердинанду, и мы с удовольствием ими воспользовались…

Очевидно, они провели встречу в своём родовом поместье, во время которой обменялись идеями по созданию и совершенствованию магических инструментов, которые мы будем использовать для защиты Эренфеста. Леберехт по-настоящему насладился встречей: он смог ознакомиться с проводимыми в академии исследованиями кандидатов в аубы, а также с наступательными магическими инструментами, использовавшимися во время сражений в диттер против Дункельфельгера.

— Хм? Это ордоннанц? — заметила я. Птичка села мне на руку, а затем заговорила голосом одного из служащих, работающих в кабинете герцога.

— Мы получили сведения, что госпожа Георгина села на корабль в Лейзеганге и сейчас направляется в Эренфест. Мы подтвердили обстоятельства в Лейзеганге и запросили дополнительную информацию.

Я обменялась взглядом с Леберехтом, который хотел знать, стоит ли нам возвращаться в кабинет.

— Будем действовать, как было запланировано, и проверим ловушки, — решила я. — Лейзеганг может связаться с нами в процессе.

— Пошлите весть рыцарям вокруг замка, — сказал Леберехт в ответ на ордоннанц. — Если ваш источник прав в том, что госпожа Георгина путешествует на корабле, то другая группа нападения может быть уже на месте. Эта женщина всегда отличалась исключительной продуманностью своих планов.

— Мы должны связаться с мастерской по смешиванию. Нам понадобится столько лекарств восстановления, сколько мы сможем достать.

Ордоннанцы летали, пока мы ходили вокруг, проверяя скрытые проходы. Ни один не был потревожен. Мы уже собирались вернуться в кабинет герцога, когда пришло сообщение от Шарлотты.

— Мама, это Шарлотта. У нас есть основания ожидать нападения в четвёртый колокол и прибытия отдельного вражеского отряда. Пожалуйста, выйдите на позицию, как только закончите патрулирование. Да направит вас Ангриф.

В ответ я послала ордоннанц, молясь, чтобы Ангриф также направлял её. Как неожиданно было то, что девочку, которую только что обучили базовым знаниям об основании, готовя к тому, чтобы она стала следующим аубом, уже просят защищать его. Шарлотта была настолько молода, что даже не закончила курс кандидатов в аубы в дворянской академии. Её обучение в качестве следующей герцогини началось всего год назад, когда было решено, что Вильфрид больше не помолвлен с Розмайн. Это бремя было слишком велико для неё, и именно поэтому мне нужно было остановить тех, кто хотел причинить нам вред, прежде чем они смогут добраться до Шарлотты. Кроме того, в замке была и её сестра, полугодовалая Генриетта.

Следующее распоряжение я отдала слуге, присматривающей за моей дорогой младшей дочерью в её комнате:

— В четвёртый колокол ожидается вражеское нападение. Возьми Генриетту и спрячься.

— Поняла, — прозвучало в ответ. — Да направит вас Ангриф, госпожа Флоренция.

По моему приказу Генриетту перевели из игровой комнаты в жилых покоях герцога. Мы давно подготовили отдельную комнату, находившуюся в стороне от пути, по которому можно было добраться до основания.

— Госпожа Флоренция, это Лампрехт, — объявил прилетевший ордоннанц. — Госпожа Шарлотта попросила господина Вильфрида возглавить рыцарей Кирнберга. Поскольку он ещё не достиг совершеннолетия, мы считаем, что последнее слово должно быть за вами.

Должно быть, Вильфрид сделал что-то действительно неожиданное: я не могла представить, чтобы Шарлотта обратилась бы с такой просьбой в противном случае. Вероятно, решение перешло ко мне, потому что их отец, герцог, теперь охранял основание.

— Прикажи ему переместиться на тренировочную площадку и ждать наготове. Первую вылазку я поручу либо командиру рыцарей, либо его главному рыцарю сопровождения.

Должно быть, мой вердикт был сразу же передан, потому что вскоре я получила ещё один ордоннанц:

— Мама, это Вильфрид. Как вы могли отказать мне в этой возможности?! Мне доверили охранять дворянский район! Это то, ради чего я тренировался!

В его тоне сквозило острое желание принять участие в предстоящей битве.

— Я ничего такого не делала, — отметила я, стараясь звучать ещё спокойнее и внимательнее, чем обычно. — Перед лицом угрозы в виде серебряной ткани у врага, обычная логика, согласно которой количество магической силы равнялась силе в целом, была перевернута с ног на голову. Нас, представителей рода герцогов, учили полагаться в бою на избыток магической силы, а это значит, что мы можем подвести окружающих нас рыцарей. Я буду держаться на некотором расстоянии от опасности, пока мой рыцарь не подаст мне сигнал. Ты должен точно так же выполнять приказы командира.

Вильфрид ответил безэмоциональным:

— Понял.

Я облегчённо вздохнула. Я достаточно подробно объяснила ситуацию, чтобы сомневаться, что он поступит неразумно. Я отправила Карстеду ордоннанц, предписывающий разрешить Вильфриду вступить в бой только после того, как мы узнаем силу нашего врага.

Оттуда я послала ордоннанц своему второму сыну. Он был ещё слишком молод, чтобы учиться в дворянской академии, но согласился охранять храм в качестве его главы.

— Мельхиор, храм, должно быть, занят эвакуацией, так что не затрудняй себя отправкой ответа. Я должна попросить тебя поддерживать постоянную связь с Карстедом и Шарлоттой. Внимательно слушай Казимира и оставайся в своей комнате до получения дальнейших указаний. Не покидай её ни при каких обстоятельствах. Да направит тебя Ангриф.

Пока я наблюдала за полётом птицы, подошли мои слуги, несущие коробки, наполненные наступательными магическими инструментами и лекарствами восстановления. Леберехт и другие служащие неустанно трудились над усовершенствованием рецептов. Оставалось только раздать их рыцарям.

— Они были созданы специально для этой битвы, — сказала я. — Вы можете использовать их все, если это необходимо, при условии, что ни один злоумышленник не проскользнёт мимо вас. Мы будем защищать этот замок и всё наше герцогство вместе с ним. Не подпускайте наших врагов к аубу Эренфесту.

— Есть!

* * *

Спустя некоторое время я получила ордоннанц от одного из рыцарей, патрулировавших территорию:

— Я видел подозрительные фигуры в одном из углов замка. Вскоре они исчезли среди деревьев. Судя по их местоположению, они, скорее всего, вошли в тайный проход. Пожалуйста, будьте начеку.

В воздухе повисло напряжение. Если захватчики действительно проникли в один из старых проходов, то битва в замке была неизбежна.

— Вторжение до предполагаемого прибытия корабля в четвёртый колокол... — пробормотала я. — Должно быть, у неё еще остались посвятившие имя в замке и дворянском районе.

Вопрос заключался в том, сколько информации они ей дали.

Леберехт слегка приподнял бровь, затем скрестил руки:

— Интересно... Возможно, у неё есть сообщники здесь, в Эренфесте, но я сомневаюсь, что кто-то из них находится в замке; в противном случае она бы знала о наших подозрениях и что мы готовимся к четвёртому колоколу. В любом случае, они уже сделали свой ход, и у нас есть только один способ ответить.

— Да, уничтожьте их. Леберехт, сообщи командиру рыцарей. Фонбарт — его заместителю. Рыцари, будьте готовы к битве с врагами, одетыми в серебро.

Все бурно выразили своё согласие.

Раздав указания, я отправила ордоннанц Сильвестру к основанию.

— Кто-то использует потайной ход в замке. Ни в коем случае не покидай основание.

Я прекрасно понимала, как сильно он хотел быть на передовой, но ему нужно было оставаться на месте. Я тоже должна была исполнить свой долг.

* * *

Прозвенел четвёртый колокол.

Тут же прибыл ордоннанц с отрывистым сообщением: «Бой у западных ворот начался».

Я поймала упавший жёлтый магический камень и крепко сжала его: наконец-то время настало. Враги, проникшие в скрытый проход, скоро прибудут сюда.

Леберехт указал пальцем:

— Госпожа Флоренция, сигнал.

Я взглянула на рыцаря, стоявшего на страже. Он поднял руку и пошевелил тремя пальцами, что означало, что он услышал шаги, доносящиеся из третьего прохода.

— Итак, сработают ли они? — задумчиво пробормотал Леберехт, в его голосе слышался редкий намёк на волнение. Он достал бумагу, чтобы записать, какие из ловушек у входа среагируют и как они взаимодействуют с серебряной тканью. Меня не покидало ощущение, что если он не добьётся желаемых результатов, то будет экспериментировать на врагах, пока не будет удовлетворен.

«Почему-то мне почти жаль наших врагов».

Взрыв слегка сотряс землю, и Леберехт, не теряя времени, принялся строчить на бумаге. Злоумышленники, активировавшие ловушки, выскочили из прохода... и с удивлением уставились на открывшуюся перед ними площадку. Они никак не ожидали увидеть всех этих рыцарей, стоящих в ожидании их.

Всего вторженцев было пятеро. Я сначала усомнилась в том что вижу: такое прямое нападение на замок герцогства, несомненно, заслуживало большего количества людей.

«Полагаю, это подтверждает, что нападение на западные ворота было призвано отвлечь наши силы от замка».

— Ага! Значит, магические круги, определяющие цель по весу, могут быть активированы даже теми, кто носит серебряную одежду, — ликовал Леберехт. — Похоже, они достаточно эффективны. А вот ловушки для снятия серебряной ткани, видимо, совсем не сработали.

В его голосе звучало некоторое разочарование, но пусковые устройства для клинков в какой-то мере всё же сработали: у незваных гостей, сражавшихся с нашими рыцарями, в одежде зияли дыры, через которые могли пройти некоторые атаки магической силы и нанести им повреждения.

— Полагаю, стоит записать, что рваная серебряная ткань менее эффективно блокирует магическую силу... — пробормотал он.

— Пожалуйста, подожди, пока мы не захватим их, прежде чем проводить свои эксперименты.

Наши рыцари быстро бросали магические инструменты. Пятнадцать против пяти, здесь даже серебряная ткань злоумышленников не спасёт.

— Теперь, когда они загнаны в угол, они наверняка воспользуются своим маленьким козырем, — с ухмылкой сказал Леберехт. И, как по команде, один из захватчиков направил на наших рыцарей серебряную трубку и дернул за шнурок, прикреплённый к одному из концов. Раздался лёгкий хлопок, и в воздух взметнулось облако белой пыли.

Вместо того чтобы превратиться в магические камни, наши рыцари активировали магические инструменты, которые всасывали белый порошок прямо из воздуха. Нападавшие смотрели на это с недоверием. Я прекрасно понимала, что они чувствовали.

— Эти инструменты работают даже против яда мгновенной смерти?.. — удивилась я.

— Они были разработаны так, чтобы всасывать даже мельчайшие следы пыли, — объяснил Леберехт. — Однажды подобный инструмент справился с целой площадью, так что мы предположили, что они будут эффективны и здесь.

Никогда бы не подумала, что инструменты, обычно используемые для уборки, могут противостоять смертельному яду. Рыцари, державшие их в руках, издали потрясённый шепот: они ожидали, что им придётся использовать вашен и судорожно пить юрэве.

— Их нужно активировать именно в момент применения яда, и после этого их уже нельзя использовать для уборки, но, похоже, они идеально подходят для борьбы с этим порошкообразным ядом, — заключил Леберехт.

Любой, кто попытается очистить эти магические инструменты, в итоге вдохнёт смертельный яд, так что теперь они бесполезны, но это была небольшая цена за спасение жизни дюжины рыцарей.

Захватчики были совершенно ошеломлены, их секретное оружие не сделало совершенно ничего. В итоге на запястья вторженцев надели браслеты, серебряную ткань срезали обычными ножницами, а с сумок и поясов сняли все очевидные амулеты. И наконец, у них отобрали оружие и стали бить по ним различными физическими и магическими атаками, чтобы израсходовать все оставшиеся амулеты, которые могли быть на них спрятаны.

Как только захватчики были усмирены, один из рыцарей воскликнул: «Это госпожа Георгина!» Он снял с женщины капюшон и маску, открывая взгляду фиолетовые волосы, непоколебимые глаза, точеные, почти статные черты лица и алые губы, изогнутые в элегантной улыбке. Она выглядела именно так, как я помнила.

«Невозможно ошибиться…»

Я глубоко вздохнула, и напряжение покинуло меня. Мы победили. Мы защитили наш дом от госпожи Георгины.

— Полагаю, битва окончена... — заметила я.

— Пока нет, — ответил Леберехт, его голос был резок. — В других местах идут бои, и нам ещё предстоит обеспечить перенос госпожи Георгины в Белую башню. Я бы попросил вас оставаться начеку. Сначала мы должны сообщить командиру рыцарей.

Я выпрямила спину. Он был прав. Всё ещё оставался шанс, что она сможет каким-то образом сбежать от нас.

— Это Флоренция, — сообщила я маленькой белой птичке. — Мы захватили и сейчас обезвреживаем госпожу Георгину. Я пришлю новости, как только она будет заперта в Белой башне.

— Это Карстед. Отличная работа. Жду вашего следующего приказа. Граозам в одиночку возглавлял войска у западных ворот. Сейчас враг появился у храма и северных ворот, также идут бои в двух местах в дворянском районе. Я дал господину Вильфриду разрешение на участие.

Согласно докладу командира рыцарей, оба моих сына сейчас участвуют в сражении. Мельхиор защищал храм, а Вильфрид сражался в дворянском районе.

— Госпожа Флоренция, мы закончили обезоруживать госпожу Георгину, — сообщил один из рыцарей. — Мы должны попросить вас переместить её в Белую башню.

— Я свяжусь с аубом, — кивнула я. Госпожа Георгина когда-то была членом герцогской семьи Эренфеста, и она всё ещё оставалась членом семьи Аренсбаха, даже теперь, когда Розмайн украла её основание. Мы не могли держать её в общих камерах вместе с остальными нападавшими. Изолировав её, нам будет легче предотвратить её побег или спасение, если на то пошло.

— Это Флоренция. Мы захватили госпожу Георгину. Сейчас я перемещаю её в Белую башню с помощью предоставленного мне магического круга, затем отправлюсь туда, чтобы подтвердить её прибытие. У меня есть разрешение действовать?

— Да, — ответил Сильвестр. — Я тоже навещу её. Хм... Не ожидал такого скучного конца вторжения...

Я приказала рыцарям перенести госпожу Георгину в круг перемещения, который создал мой муж, герцог, а затем активировала его, отправив её прямо в Белую башню.***

— Белая башня... — вздохнула я. — Давно я здесь не появлялась.

Расположенная на краю территории замка, Белая башня служила тюрьмой для членов герцогской семьи, виновных в особо тяжких преступлениях. Попасть туда могли только герцог и члены герцогской семьи с его разрешения — любого другого быстро обвинили бы в государственной измене за попытку освободить заключённых.

Госпожа Вероника была заточена в этой самой башне, которая также стала центром серьёзного инцидента, связанного с моим сыном Вильфридом — он проник внутрь без разрешения, будучи обманутым своими друзьями, и в результате получил серьёзный удар по своей репутации. Для меня здесь не было ничего, кроме горьких воспоминаний.

«Это напомнило мне — не приходила ли сюда однажды госпожа Георгина?»

Насколько я помнила, она посетила Белую башню после того, как попросила о встрече с госпожой Вероникой. Она казалась такой сострадательной и сентиментальной, прижимая к груди реликвии своего дяди Бёзеванса, но, возможно, уже тогда она хотела захватить наше герцогство.

— Я должна подтвердить, что перемещение прошло успешно, — отметила я. — Всем стоять на страже и приветствовать ауба Эренфеста, когда он прибудет.

Я вошла в Белую башню, затем подошла к другой двери в дальнем конце комнаты, и с каждым шагом мои ноги наливались свинцом. За ней находилась комната, подходящая знатной даме, только с решеткой, не позволяющей её обитательнице покинуть помещение. Внутри спокойно сидела госпожа Вероника; мне нужно было пройти мимо неё, чтобы попасть к госпоже Георгине.

— О, боги. Подумать только, сюда пришла ты, а не Сильвестр... — протянула госпожа Вероника. — Что ты замышляешь на этот раз? Может, пытаетесь заманить в ловушку кого-то ещё?

Я бросила на неё лишь один взгляд, после чего переключила своё внимание на комнату рядом с её. Круг перемещения Сильвестра сработал, как и ожидалось, — госпожа Георгина лежала внутри в той же позе, что и тогда, когда мы поместили её на круг. Наконец-то я могла расслабиться: я выполнила свой долг.

— Ну? — давила госпожа Вероника. — Что ты здесь делаешь? Пришла позлорадствовать? Ты соблазнила не только Сильвестра, но и Фердинанда и отправила меня в это место...

«Опять она за своё».

Я медленно выдохнула. Госпожа Вероника искренне верила, что её заточение было результатом какого-то моего плана: что я получила контроль над храмом, соблазнив господина Фердинанда, заманила Бёзеванса в ловушку, а затем подделала доказательства, чтобы осудить её. Она считала, что Сильвестр, которого я, видимо, околдовала, поверил сфабрикованным уликам и предал свою мать.

Странные убеждения госпожи Вероники ошеломили меня, когда впервые дошли до моего слуха. Мне также показалось глубоко оскорбительным, что она ставит под сомнение мою верность мужу. Сейчас слушать её было всё равно что слушать ордоннанц, включённый на повтор.

— Ты меня слушаешь? Фрёбельтак — жалкое, низкоранговое герцогство, потерявшее благосклонность короля во время гражданской войны. А ты всего лишь дочь третьей жены. Сильвестр заслуживает гораздо большего. Он собирался взять себе первую жену из Аренсбаха, пока ты не воспользовалась его невинностью.

Конечно, госпожа Вероника жила прошлым — она не выходила за пределы башни с тех пор, как была заключена в тюрьму шесть лет назад. С тех пор расстановка сил значительно изменилась. Фрёбельтак был на вершине успеха, прислушавшись к совету Розмайн и повысив урожайность за счёт искреннего исполнения религиозных обрядов. Что же касается самой Розмайн, то теперь она обладала Грутрисхайтом и рассматривала возможность стать приёмной дочерью зента.

«На самом деле, к этому моменту я нахожу всё это довольно ностальгическим».

В дни, предшествовавшие заключению госпожи Вероники, я посвятила всё своё внимание выживанию в качестве её невестки. Но теперь я вела переговоры с другими герцогствами и управляла нашими отношениями с королевской семьёй — и всё это во время кардинальных социальных и экономических перемен. Не прошло и десяти лет, а Эренфест уже не узнать. Возможно, наконец-то пришло время высказаться и окончательно вычеркнуть это порождение прошлого из своих мыслей.

— Я молю Дрефангуа, богиню времени...

Я не успела ничего сказать, как круг перемещения над комнатой госпожи Георгины начал светиться. Одна из ловушек, которые мы установили в храме, активировалась.

— Что?..

В мгновение ока с потолка упала женщина, одетая только в нижнее бельё. Это была... ещё одна госпожа Георгина? Вид их обеих вместе потряс меня так сильно, что я даже не смогла говорить. Их глаза, волосы, черты лица... Всё в них было идентично.

Кровь отхлынула от моего лица. Кто из двух наших новых пленниц — настоящая госпожа Георгина? Могут ли они обе быть поддельными?

— Что это был за шум?! — госпожа Вероника взвизгнула, приводя меня в чувство. — Что происходит?!

Я сразу же послала ордоннанц Сильвестру.

— Появилась вторая госпожа Георгина. Она упала с потолка, поэтому я подозреваю, что её переместили из храма. Возможно, есть и другие подделки. Пожалуйста, оставайся у основания, пока не будет найдена настоящая госпожа Георгина.

Когда моя белая птица взлетела, другая пролетела мимо и села мне на руку.

— Это Шарлотта, — сказала она. — Граозама снова схватили, на этот раз в храме. Это подделки! Возможно, госпожа Георгина тоже их использует.

Другими словами, это вторжение было далеко не закончено. Я сообщила Шарлотте, что в Белой башне появилась вторая госпожа Георгина, а затем проинформировала рыцарей, всё ещё охраняющих потайные ходы замка, о необходимости сохранять бдительность.

— Георгина?! — радостно воскликнула госпожа Вероника. — Она пришла, чтобы спасти меня, не так ли?!

Я повернулась к госпоже Веронике, и моя фальшивая улыбка мгновенно исчезла. Одержимость госпожи Георгины основанием Эренфеста, наши натянутые отношения с Лейзегангами, плохое образование моего старшего сына, его гнилые последователи... Все эти проблемы были связаны с женщиной, стоящей сейчас передо мной. Во всём была виновата она.

— Ваш сын и дочь воюют за основание герцогства, — отчеканила я. — Но вы не покинете эту башню, госпожа Вероника, независимо от того, кто победит.

— Георгина спасёт меня. Обязательно спасёт. Эта девочка так удивительно послушна. А ещё есть Вильфрид. Как только этот милый мальчик достигнет совершеннолетия, он возьмёт на себя обязанности ауба и спасёт меня. Он проделал весь этот путь, чтобы дать мне такое обещание.

И какую страшную цену он заплатил. Вторжение в Белую башню нанесло его репутации больший урон, чем когда-либо может исправить упорный труд. Как сильно это ранило его? Как сильно он жаждал вернуться в прежние дни, когда он не был предметом постоянных насмешек?

В моей голове пронеслись мысли о мрачной тени, которую госпожа Вероника бросила на прошлое, настоящее и будущее моего сына. На глаза навернулись слёзы, стало трудно дышать, а моя магическая сила взметнулась так внезапно, что мир вокруг начал вращаться. Никогда прежде моя ярость не была настолько невыносимой, чтобы я теряла контроль над собой.

— Боги, — усмехнулась госпожа Вероника. — Неужели ты так ревнуешь, что твой собственный сын любит меня больше? Как я уже не раз говорила, тебе не хватает знаний о воспитании, какое полагается первой...

— Вероника, — холодно оборвала я её. — Аренсбах, герцогство, которым так гордилась твоя мать, — его основание было украдено Розмайн, девушкой, которую постоянно мучил твой младший брат Бёзеванс.

— Что?!

Госпожа Вероника недоумённо уставилась на меня. Должно быть, она не могла понять, как внезапно сменилась тема. Я повторила своё заявление, но опять ничего не добилась. Она продолжала наблюдать за мной с пустым выражением лица.

— Роз… майн? — пробормотала она.

Я полагала, что её смущение вполне логично: насколько я помнила, она никогда не встречалась с Розмайн. Тем не менее именно благодаря Розмайн она потеряла всё самое дорогое для себя.

— Полагаю, никто не удосужился рассказать вам об этом. Зент счёл господина Фердинанда достойным править Аренсбахом и издал королевский приказ, предписывающий ему жениться на следующей герцогине. И, что ещё хуже для вас, приёмная дочь Сильвестра украла его основание, когда только началась эта война. Кровь Аренсбаха, текущая в ваших жилах, больше не имеет никакой ценности.

Госпожа Вероника задохнулась. Она всегда очень гордилась своим наследием, поэтому моё заявление ошеломило её так, что она молчала в потрясении. Максимум, на что она была способна, — это смотреть на меня. Моя ярость заставила меня разрушить её гордость, лишить её самого смысла жизни, но я ничуть не чувствовала себя виноватой.

Я сдержала свою бушующую магическую силу и бросила на госпожу Веронику суровый взгляд.

— Скорее всего, никогда не наступит день, когда Дрефангуа, богиня времени, сплетёт наши нити воедино, но я молюсь, чтобы вы жили в мире под защитой богов.

Это был, конечно, последний раз, когда я видела её жалкое лицо.

[[image:/storage/reader-images/7ec47aab25546cb797a8c329163913ddf55803c1.png]]

Оборона Эренфеста (часть вторая). Сильвестр — Битва за основание (❀)

«Бом-м-м... Бом-м-м...»

Я всё ещё находился в зале основания, когда прозвенел четвёртый колокол. Всё здесь было чисто белым, кроме слабого зелёного свечения основания, вращающихся магических камней всех божественных цветов и отверстия, через которое ко мне попадали ордоннанцы. С тех пор как я здесь обосновался, я получил множество посланий, и почти сразу после окончания звона пришло ещё одно:

— Мы получили сообщение от западных ворот, что прибыл корабль с подозрительными личностями, — напряжённо сообщила Шарлотта. — Они были одеты в серебряные одежды, и с ними были волхенилы. Бой начался.

Битва за Эренфест наконец-то началась. Я застрял в ожидании возле основания, поэтому ничего не мог сказать в ответ, кроме сухого «понял».

«И всё же...» — думал я.

Розмайн и Фердинанд были заняты тем, что отвечали на отчаянные призывы гиба Герлаха о помощи. Бонифаций защищал Илльгнер. Кроме того, в дворянском районе стояли подкрепления из Кирнберга и Хальдензеля. Весь последний месяц герцогство готовилось к этой битве — я просто должен был верить, что мы победим.

«Конечно, тяжело торчать здесь в одиночестве и ничего не делать...»

Шарлотта в моём кабинете выполняла роль следующего ауба, Мельхиор управлял храмом как его глава, Вильфрид защищал дворянский район с нашим подкреплением из Кирнберга, а Флоренция ожидала с рыцарями в коридорах замка, чтобы перехватить врага, проникшего в потайные ходы, как она сама недавно сообщила, попросив ни в коем случае не покидать основания.

Моим долгом было защищать свою семью... но теперь они все сражались вместо меня. Самое большее, что я мог делать, — это мучительно ждать новых сообщений.

— Только что прибыл ордоннанц от рыцарей на задних воротах храма: похоже, в нижнем городе скрывается подозрительная группа. Пока что мы следим за тем, не будет ли совершено нападение на храм или северные ворота.

— Враги с магическими инструментами были обнаружены в дворянском районе. Бой начался.

— Матушка встретилась с врагом. Ловушки сработали.

— Рыцари вступили в бой с незваными гостями у северных ворот.

— У задних ворот храма идёт битва.

Ордоннанцы от Шарлотты и Карстеда приходили быстро. Тем временем Розмайн и Фердинанд присылали ордоннанцы о битве в Герлахе. Всё доходило по крупицам: захватчики использовали чёрное оружие и маленькие чаши, чтобы украсть магическую силу из земли; мы знаем, как восстановить нанесённый ими ущерб; мы пробились сквозь вражеские силы, чтобы объединиться с рыцарями Герлаха.

На какое-то время я почувствовал облегчение от того, что всё идёт хорошо. Но спокойствие не продлилось долго.

— Один злоумышленник обошёл шмилов-защитников и пробрался в храм.

«Она идёт!»

Инстинкт подсказывал мне создать штап. Я узнал об этом только благодаря Розмайн, но в книжном зале храма была дверь, ведущая к основанию. Она расставила там всевозможные ловушки, но я точно знал, что Георгине удастся обойти их все. Холодный пот струился по моей спине, когда в памяти всплывали образы сестры: её холодные зелёные глаза, отвергающие всё моё существование, её красные губы, изогнутые в насмешливой улыбке...

Ордоннанцы от Шарлотты и Флоренции прибыли почти одновременно.

— Битва у западных ворот выиграна. Граозама взяли в плен.

«Она захватила мою сестру?..»

Я не мог поверить своим ушам — даже когда ордоннанц повторил своё послание в третий раз. Я был абсолютно уверен, что она придёт через храм, а не воспользуется потайными ходами замка.

«Если Георгину и Граозама поймали, значит ли это, что незваный гость в храме — всего лишь маловажная приманка?»

Флоренция познакомилась с моей сестрой во время собрания герцогов, так что она не могла ошибиться, приняв другого человека за мою сестру. Было несколько досадно, что весь инцидент закончился без моего участия, но это была небольшая цена за то, чтобы свести кровопролитие к минимуму. Я крепко сжал свой штап, готовясь отправить ответ.

— Я тоже навещу её. Хм... Не ожидал такого скучного конца вторжения...

Окинув взглядом все ловушки, которые расставил в ожидании боя, приготовленные магические инструменты, я вздохнул. Расчистка этого места будет сущим кошмаром.***

— Господин Сильвестр! Я знаю, что бой уже начался, но вы должны оставаться в зале основания!..

Я только что запер зал и вернулся в спальню, а теперь оказался лицом к лицу с чрезвычано строгой Рихардой. Неужели она так сурово смотрела на меня потому, что я постоянно просил её принести мне припасы для всех ловушек, которые я расставил?

— Всё кончено, Рихарда, — сказал я. — Флоренция захватила мою сестру. Сейчас я направляюсь в Белую башню убедиться, что всё в порядке.

— Понятно...

Должно быть, Рихарда впервые услышала эту новость: несколько мгновений она хранила торжественное молчание, а затем отступила в сторону, давая мне пройти. Должно быть, это было для неё сложным испытанием, учитывая, что в прошлом она служила моей сестре.

— Это было к лучшему, — добавил я. — Я не хотел сражаться с собственной плотью и кровью без абсолютной на то необходимости.

— Конечно. Всего вам доброго.

Я вышел из комнаты, и два моих рыцаря, ожидавшие у дверей, проводили меня до выхода из герцогских покоев. Мы спустились вниз по лестнице и по одному из многочисленных коридоров направились к балкону, где можно было оседлать наших ездовых зверей: Белая башня находилась слишком далеко, чтобы мы могли передвигаться пешком. По пути я рассылал ордоннанцы, возвещающие о нашей победе.

— Бонифаций, защита прошла успешно.

— Фердинанд, моя сестра попала в плен. Я молюсь о твоей победе.

Я как раз забрался на своего зверя и направился к Белой башне, когда ко мне подлетели два ордоннанца.

— Отец, в храме поймали ещё одного Граозама! Это подделки! Вторжение ещё не закончилось!

— Появилась вторая госпожа Георгина. Она упала с потолка, поэтому я подозреваю, что её переместило из храма. Возможно, есть и другие подделки. Пожалуйста, оставайся у основания, пока не будет найдена настоящая госпожа Георгина.

Птицы были от Шарлотты и Флоренции, и обе они были в панике. Мы с двумя рыцарями разом развернулись и помчались обратно в мои покои. Как и подобает Георгине, она обставила своё вторжение чрезвычайным количеством мерзких уловок.

«Будь ты проклята, сестра!»

Когда я вбежал обратно в свои покои, все слуги уставились на меня и спросили, что происходит. Я решил предоставить объяснения своим рыцарям, а сам бросился в дальний конец комнаты, схватил висевший у меня на шее магический камень и превратил его в ключ. Я отпер дверь, затем прижал ключ к участку стены за ней и направил туда свою магическую силу.

Через мгновение передо мной появились две новые двери — слева и справа от старой. В правой лежало множество различных магических камней, но сейчас меня интересовал только один из них: я вынул чёрный камень и опустил его в золотую чашу на другой двери. Только после этого стена между дверьми исчезла, открыв мне доступ в зал основания. Я побежал к радужному барьеру, молясь не опоздать.

— Ха?!

Не успел я пройти через барьер, как меня поглотил огромный поток воды. Он снёс меня с ног и закружил, а затем утянул под воду так внезапно, что я даже не успел сделать вдох. Я задыхался и ничего не мог с этим поделать.

— Ах...

Я думал, что утону, но вода исчезла всего через несколько мгновений. Я упал на пол с глухим стуком... а затем услышал какофонию тресков, когда всё остальное, попавшее под поток, посыпалось вокруг меня. Подняв голову, я увидел, что один из тазов, поставленных в качестве ловушки, падает прямо мне на голову.

— Оу! Что за?!..

Я бросился на пол, чтобы увернуться от деревянного таза, который приземлился возле моих ног и отскочил в сторону. Похоже, мне повезло. Мысль о том, чтобы получить по лицу одной из ловушек Розмайн, была просто ужасающей.

Только начав расслабляться, я заметил, что из стены, где, как мы полагали, находился другой вход в основание, что-то торчит. Показалась женская рука, державшая в руках штап.

«Это Георгина!»

Потоп воды, должно быть, был крупномасштабным вашеном и одновременно атакой на основание. Я вскочил на ноги и тут же приготовился к грядущему штурму.

«Я был прав — она действительно планировала пройти через храм!»

Моя сестра вошла в серых одеждах служительницы храма, но от неё исходила аура самопровозглашённой королевы. Она проскочила в дверь, словно ей и в голову не пришло, что я могу её ждать.

«Может, у неё ещё остались сторонники, скрывающиеся в храме?»

Серые одежды Георгины и тот факт, что она вообще добралась сюда, говорили о том, что у неё есть сообщники среди священников. Я предупредил Мельхиора и остальных, чтобы они внимательно следили за теми, кто был близок к моему дяде, но некоторые, очевидно, проскользнули сквозь пальцы.

— О? — Глаза Георгины расширились в недоумении, когда она увидела меня. — Ты здесь... и всё ещё жив. Как?

— Я не совсем понимаю, о чём ты. Я ненадолго вышел, а, вернувшись, попал под твой вашен. Конечно, он меня напугал, но вряд ли это смертельно.

— Ты хочешь сказать, что избежал моего яда мгновенной смерти только благодаря удаче?

«Яд мгновенной смерти?!»

Должно быть, это тот самый яд, который использовали против Фердинанда в зале восполнения магической силы Аренсбаха. Сообщалось, что он превращал людей в магические камни за считанные мгновения. Должно быть, Георгина наполнила ядом зал основания, чтобы убить меня, а потом смыла, чтобы войти самой. По спине пробежала дрожь. Если бы тот ордоннанц от Флоренции не отвлёк меня от основания, я был бы уже мёртв.

— Судьба снова разочаровывает меня... — ворчала сестра с тем же недовольным выражением лица, что и много раз до этого.

Во всех моих воспоминаниях о Георгине она либо обижала, либо оскорбляла меня. Она переехала в северное здание, когда я был ещё ребёнком, поэтому мы встречались только раз в месяц, но всё время наших встреч она проводила, хмурясь, критикуя каждое моё действие, а потом сердито шлепала меня по рукам, ногам или чему-то ещё.

«Но это было гораздо лучше, чем то, что последовало дальше».

Тогда матушка хотя бы вмешивалась и останавливала насилие Георгины, но всё изменилось с моим крещением. Матушка не могла переехать со мной в северное здание, поэтому сестра могла издеваться надо мной без остановки. Стоило мне выйти на улицу, чтобы отдохнуть от занятий, которыми я не хотел заниматься, как она поджидала меня со своим штапом. Я до сих пор помню, как свет впивался мне в горло, когда она затаскивала меня обратно в дом.

Однажды она даже похитила Блау, моего любимого питомца-шмила.

Но один случай запомнился мне больше других: когда она отравила мою еду. Горло жгло так сильно, что я готов был поклясться, что умру, и всё это время Георгина наблюдала за мной с такой радостью в глазах, какой я никогда раньше не видел. Мы так и не доказали, что за всем этим стояла она, но я знал.

— Ты так сильно меня ненавидишь? — спросил я. — Ты ненавидишь Эренфест?

Георгина окинула меня презрительным взглядом и ничего не сказала. Я даже не помню, сколько раз я умолял её сказать мне, что я сделал не так. Я никогда не хотел быть герцогом: эта роль была просто навязана мне, и в тех редких случаях, когда мне удавалось увидеться с сестрой, она только и делала, что кричала на меня. Стоило мне сказать, что я не хочу много работать, что я всё равно не собираюсь быть герцогом, как она начинала бить меня сильнее, чем обычно. Я даже пытался возразить, что она должна править Эренфестом вместо меня, но она ни разу не согласилась с этой идеей, она просто продолжала требовать, чтобы я вёл себя как герцог, и нападала на любые слабые места, которые находила.

— Почему после стольких лет ты всё ещё гоняешься за основанием Эренфеста? — спросил я. — Ты вышла замуж в великое герцогство и превратилась из третьей жены в первую. Твоя дочь должна стать следующим аубом! У тебя самая лучшая жизнь, о которой только может мечтать женщина, так почему же ты так поступаешь?!

Георгина всегда относилась ко мне настолько враждебно, что наши родители сочли слишком рискованным оставлять её в Эренфесте и выдали замуж в другое герцогство. Впрочем, её отправили не просто куда-то — мать потянула за ниточки, чтобы её дочь попала в великое герцогство. Это было ещё до гражданской войны, когда ни одно герцогство не приняло бы кандидата в аубы из Эренфеста. Это случилось только потому, что так распорядилась матушка.

— Что в этом плохого?! — воскликнул я. — Почему ты не смогла найти своё счастье там?! Неужели ты не подумала о том, что нападение на основание другого герцогства будет означать для твоих детей и внуков?!

— Ты так думаешь?.. — спросила Георгина. — Тогда я не буду зря сотрясать воздух.

В глазах моей сестры мельтешила смесь цветов. Она была так разгневана, что не могла больше сдерживаться, но почему? Я не мог даже предположить, чем она раздражена и почему ненавидит меня. Я хотел понять, хотел, чтобы мы встретились глазами, но она отказывалась даже отвечать на мои вопросы. Смятение и отчаяние разливались по моей груди.

— Мы же брат и сестра! — воскликнул я. — Неужели мы не можем хотя бы попытаться понять друг друга?! Если ты просто поговоришь со мной, я уверен, мы сможем всё выяснить!

— Ха! Ещё слишком рано для визита Шлафтраума. Я скажу только одно: если ты действительно хочешь, чтобы мы поняли друг друга, отдай мне основание. Только тогда мы сможем поговорить.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— О боги! — Георгина скорчила гримасу, словно была глубоко ранена. Это было явным преувеличением, но она была так похожа на маму, что я всё равно почувствовал себя виноватым. — В таком случае разговор окончен. Не то чтобы я ожидала от тебя многого. Я всегда знала, что ты не намерен меня понимать.

— Это ты отказываешься общаться! Просто скажи мне! Почему ты так одержима основанием Эренфеста?!

— Больше мне нечего сказать. Умри уже.

Георгина попыталась удержать меня с помощью своего штапа, как она делала это много раз в прошлом, но я уже не был тем беспомощным мальчиком, как тогда. Я произнес «боген», чтобы превратить свой штап в лук, а затем выпустил залп магических стрел.

— Гетайльт!

Первая из моих стрел активировала один из амулетов Георгины, остальные разорвались о созданный ею щит. Я продолжил атаку, сокращая расстояние между нами.

«Я не дам ей времени на восстановление».

Георгина бросила из-за щита магический инструмент, на этот раз потратив один из моих амулетов. Переместившись ближе к ней, я оказался в зоне её атаки. Она продолжала обстреливать меня, а я выпускал в неё всё новые стрелы.

«Она продолжает бросать инструменты. Другими словами, сейчас самое время атаковать своими».

Я использовал гетайльт, чтобы превратить свой штап из лука в щит, а затем изо всех сил метнул магический инструмент так, чтобы он ударился о пол позади Георгины. Раздался громкий взрыв, но она даже не попыталась защитить свою спину; она не сводила с меня глаз и полагалась на свои амулеты. В битве между дворянами основной тактикой было использовать слабые атаки, чтобы избавиться от амулетов противника, и именно этим мы сейчас и занимались.

— Гх!..

На щеке Георгины появилась царапина, и вскоре из неё потекла струйка крови. Однако она не обратила на это внимания и продолжила осыпать меня магическими инструментами. Одновременно с этим по моей руке прошла вспышка боли.

«Должно быть, у неё закончились амулеты, призванные блокировать слабые атаки».

Я бросил позади сестры ещё один магический инструмент. На этот раз она повернулась ко мне спиной, чтобы блокировать взрыв.

«Сейчас!»

Я побежал вперед, развеял свой щит с помощью рюкена, а затем поймал Георгину полосами света. Она попыталась вырваться, но тут же замерла в шоке: должно быть, только что поняла, что теперь у неё меньше магической силы, чем у меня.

— Всё кончено, — сказал я. — Сдавайся, пока можешь. Я не стану лишать тебя жизни.

Я не хотел убивать сестру без крайней необходимости. Если сохранить ей жизнь, её можно будет допросить. Эти слова всё крутились у меня в голове как оправдание.

— Просто убей меня. Или у тебя даже на это не хватает решимости?

— Ты отправишься в Белую башню, — сказал я.

— Как наивно, — усмехнулась Георгина. Она смеялась надо мной даже сейчас, когда я крепко схватил её. — Сколько ещё осталось дворян, посвятивших мне имя… Неужели ты не понимаешь, что это значит?

— Тебе нужны камни посвящения имени, чтобы...

Я запнулся на полуслове. Приказы, отданные посвятившим имя, не выполнялись, в отсутствии камней посвящения. Именно поэтому матушке было позволено жить в Белой башне, несмотря на то, что ещё оставались дворяне, вынужденные ей повиноваться: она хранила их камни в своей потайной комнате, чтобы их не украли.

«А вот у Георгины они...»

— Я приказываю всем своим верным последователям, которые посвятили мне имя, и всем страдающим от пожирания солдатам, которые заключили договор о подчинении: Эренфест...

Я не мог позволить ей закончить. Ситуация с безопасностью Эренфеста была настолько плоха, что в дворянском районе уже были незваные гости. Я не знал, сколько последователей моей сестры, посвятивших имя, пережили чистку и что они могут сделать по её приказу. Пойдут ли они в бой или начнут распространять по городу яд мгновенной смерти? Я не собирался ждать, пока это выяснится.

— Шверт!

Окончательно лишившись выбора, я взмахнул мечом и почувствовал, как лезвие впивается в плоть. Рука задрожала, когда я схватился за рукоять, а на глаза навернулись слезы. От осознания того, что я совершил нечто столь мерзкое, мне захотелось блевать.

— Гх!..

— Га!..

Мой разум был настолько затуманен, что я не мог понять, от кого из нас исходят звуки. Сестра смотрела на меня с улыбкой, кровь струилась из её шеи и вытекала изо рта. Она выглядела такой же счастливой, как и тогда, когда отравила меня, и с предсмертным вздохом произнесла пять жестоких слов.

— Я буду презирать тебя вечно.

«А...? Что это было?..»

Георгина была мертва. Это была моя победа. Так почему же победа казалась такой пустой? Мне так и не удалось выяснить, о чём она думала. Самое большее, что я понял, — это то, что она искренне ненавидела меня и не собиралась мириться с моим существованием.

«Мне нужно действовать быстро».

Я убрал свет, сковывающий Георгину, сжал рукоять меча и снова замахнулся вниз. Это было ужасно, но я отрезал именно то, что мне было нужно, чтобы заглянуть в её воспоминания. Я бросил её в коробку, которая упала на пол вместе с ловушками, — магический инструмент остановки времени. Он сохранит её воспоминания на некоторое время.

То, что мне пришлось убить сестру, потрясло меня до глубины души, но теперь я не чувствовал ничего. Как будто мои эмоции внезапно исчезли.

Закончив, я в последний раз ударил ножом по трупу сестры, целясь в орган, хранящий магическую силу. Её тело превратилось в липкую чёрную жидкость, которую я затем убрал с помощью вашена. До моих ушей донёсся стук двух твёрдых предметов, когда одежда Георгины кучей повалилась на пол: большой красивый магический камень, который в зависимости от освещения казался то красным, то синим; и ключ к священному писанию Эренфеста.

* * *

Я не знал, сколько времени просидел так, глядя на магический камень моей сестры. Прилетел ордоннанц и сел на мою руку, которая всё ещё держалась за меч.

— Это Розмайн. Битва при Герлахе окончена!

Она говорила так ярко и победоносно, но на этом послание не закончилось: она попросила разрешения воспользоваться кругами перемещения герцогства, попросила меня пропустить в Эренфест командиров Дункельфельгера и Фердинанда, а затем предложила приготовить для них комнаты. Как обычно, она выдвигала требования так, словно даже не предполагала, что я могу отказаться. Это вытащило моё сердце из тёмной грязи, в которую меня затянуло убийство сестры.

— Ну и ну... Эта сумасбродная девица должна понять, что за ней нелегко угнаться.

Смерть сестры так отяготила мои мысли, что я совсем забыл о том, что по всему герцогству идут другие сражения. Я отправил ответ, попросив её подождать, пока восстановится моя магическая сила, затем передал новости Шарлотте и несколько раз отрезвляюще хлопнул себя по щекам.

«Я не могу падать духом. Я ауб Эренфест».

Прежде чем покинуть зал основания, я захватил инструмент остановки времени, магический камень сестры и ключ от священного писания.

— Сильвестр... — сказала Флоренция, как только увидела меня. Должно быть, она увидела кровь на моей одежде, потому что бросилась ко мне, даже не пытаясь скрыть своего беспокойства, и попыталась наложить исцеляющее заклинание.

— Это не моя, — сказал я, ставя на стол то, что нёс. — Можешь смыть это.

[[image:/storage/reader-images/4b439ab8b0874894f936645df015af0c29acbccc.png]]

— Это была настоящая Георгина, — сказала Флоренция, глядя на стол, как только очистила мою одежду вашеном. Нетрудно было догадаться, с чьим магическим камнем я прибыл и что находилось в инструменте остановки времени. — Дворяне, посвятившие имя госпоже Георгине, погибли, а те, кто заключил с ней договор, исчезли во всполохах золотого пламени.

— Я не захватил Георгину. Я лишил её жизни. Другого выбора не было. Она начала отдавать приказы посвятившим имя. Я не мог посадить её в Белую башню, как сделал это со своей матерью.

Я старался не смотреть на стол, пока говорил: вид магического камня и инструмента для остановки времени оживил ощущение того, что мой клинок рассекает плоть.

— Я знаю, как ты сентиментален, Сильвестр. Это должно быть очень больно для тебя. Но я хочу, чтобы ты знал: мы все очень рады, что ты её победил. Я молилась за твой успех.

Флоренция погладила руку, которой я убил свою сестру, а затем наклонилась для поцелуя.

— Я не хотел этого делать... — пробормотал я, чувствуя, как по телу снова разливается тепло. Мне хотелось плакать.

— Нет, конечно, нет. Но с этим магическим камнем мы знаем, что больше нет подделок и никто не угрожает жизни наших детей. Ты преуспел и как ауб Эренфеста, и как отец. Я благодарна тебе больше, чем могу выразить словами, за то, что ты решил защитить своё герцогство и семью.

В памяти всплыли последние слова моей сестры.

— Она ничего не сказала мне о том, зачем она всё это делает. Она сказала, что бессмысленно даже пытаться. Самое большее, что я узнал, — это то, что она ненавидит меня даже больше, чем я мог предположить.

— Её воспоминания покажут тебе, какой жизнью она жила и что толкнуло её на такие крайности. Но об этом позже.

— Флоренция...

— Сегодня ты потерял сестру. Но ты ещё и вернул семью, — сказала Флоренция, поглаживая меня по щеке. — Господин Фердинанд и Розмайн возвращаются, не так ли? Брюнхильда и Шарлотта распорядились, чтобы следующая поставка продовольствия, предназначенная для земель, была направлена на пир.

Эта война казалась мне бессмысленным кровопролитием, но я действительно защищал людей. Кое-что даже удалось вернуть. Женщина в моих объятиях продолжала напоминать мне об этих фактах.

Я крепко обнял её, не желая терять.

Пролог (❀)

Весы склонились, скрипя под весом разложенных на них трав. Одна из служащих, сузив глаза, проследила, чтобы весы остановились и только после этого убрала часть трав, а другая принялась измельчать оставшиеся ингредиенты преобразованным штапом. Старшая сестра Дитлинды, Альстеда, в свою очередь помешивала содержимое котелка, в котором они занимались смешиванием.

«Ох, как это скучно...» — вздохнула про себя Дитлинда. Чтобы получить Грутрисхайт она остановилась во дворце на территории дворянской академии. Она с нетерпением ждала в комнате для смешивания, наблюдая за работой сестры и её последователей.

Дитлинда заранее знала, что на получение Грутрисхайта уйдёт много дней. У неё не было никаких претензий к размещению во дворце: он предназначался для принцесс из Ланценавии, поэтому мебель и другая утварь была самого высокого качества, какое только можно себе представить, а комнаты были оснащены всеми магическими инструментами, необходимыми для комфортного проживания. Повара, работники-простолюдины и провизия были привезены из поместья Ланценавии, но это было ещё не всё: Раоблут, подготовивший для них дворец, выделил им слуг и другие принадлежности из собственного дома, так что у них даже были люди, заботящиеся об их нуждах.

В ночь их приезда — а может, и на следующий день — должно быть, случилось что-то непредвиденное, потому что Раоблут приказал всем оставаться во дворце. Некоторые выражали своё беспокойство и тревогу, но Дитлинда была невозмутима: то, что она застряла там, означало, что она может проводить каждый день по своему усмотрению.

«Сейчас действительно трудные времена... Все столь многого от меня ожидают».

Дитлинда усмехнулась. Ланценавцы осыпали её похвалами за то, что она научила их смешивать лекарства восстановления. Они с тоской смотрели, как она садится верхом на своего зверя, а потом внимательно слушали, пока учились создавать своих собственных. Благодаря ей они теперь могли сами создать себе полный комплект доспехов и вызвать себе зверей. Да, технически это её рыцари научили их создавать доспехи, но достижения подчинённых принадлежали их госпоже.

Чем больше она думала об этом, тем более благоприятными казались обстоятельства. Рядом не было ревнивого жениха, который жаловался бы на её отношения с Леонцио, и не было служащих, требующих, чтобы она вернулась к работе. Это был рай.

«Не то чтобы я теряла здесь время. Каждый день делает меня на шаг ближе к тому, чтобы стать зентом. Никто не может обвинить меня в том, что я слишком много отдыхаю».

Раоблуту потребовалось три дня, чтобы подготовить всё необходимое для того, чтобы они могли покинуть дворец, не привлекая к себе внимания. Леонцио и прочие ланценавцы отправились за божественными волями, а Дитлинда всего день назад обошла святилища академии в рамках становления следующим зентом. Необходимость ждать разрешения Раоблута, чтобы покинуть дворец, несколько раздражала, но делать было нечего: у Дитлинды не было целого рыцарского ордена.

«Но, увы, даже господин Раоблут не смог уберечь нас от посторонних глаз».

Дитлинда только закончила вашен последнего святилища и собиралась сделать следующий шаг к трону, когда Раоблут получил целый ряд ордоннанцев, сообщавших, что в дворянской академии появились посторонние. Ей и остальным пришлось отступить в лес и вернуться во дворец, где они должны были переждать, пока орден не ослабит поиски.

«Мог бы момент быть испорчен ещё сильнее?»

Дитлинде уже не в первый раз приходилось ждать во дворце, но от этого легче не становилось: Леонцио застрял в своих покоях, ожидая, когда его штап растворится, а значит, развлекать её было некому. Она попыталась устроить чаепитие со старшей сестрой, чтобы развеять нарастающую скуку, но та отказалась, так как уже согласилась заниматься смешиванием со служащими.

«Она всегда такая».

Альстеда была отличницей и ответственной молодой дамой, которая всегда делала то, что велела их мать. Как бы похвально это ни звучало, это означало, что она будет игнорировать Дитлинду, пока не закончит выполнять все полученные приказы.

«Неужели она не понимает, что мои требования превыше всего? Я скоро стану зентом, в то время как наша мать будет лишь аубом Эренфеста».

Тем не менее Альстеда отмахнулась от предложения устроить чаепитие с младшей сестрой, чтобы приготовить лекарства восстановления и магические инструменты для господина Раоблута и господина Джервазио. Дитлинда была далеко не в восторге.

«Матери сейчас даже здесь нет…»

Их мать отбыла, чтобы завоевать основание Эренфеста. Дитлинда понятия не имела, почему эта женщина была столь одержима таким захолустным герцогством... но если получение желаемого сделает её менее неприятной, тем лучше.

— Сестра, на сегодня этого достаточно, — заявила Дитлинда и поднялась со своего места. — Нам ведь не хочется пропустить ужин.

Хотя она и пришла в комнату для смешивания, Дитлинда не принимала никакого участия в изготовлении лекарств: она просто наблюдала за тем, как одна из слуг работает над её ногтями.

— У нас ещё много времени, — отрезала Альстеда. Она посмотрела в глаза служащим, а затем вернула своё внимание к котелку, что помешивала. Она действительно ценила своё занятие выше члена собственной семьи.

Дитлинда отвернулась и надулась.

— О, но ты же не можешь пойти в столовую в своей одежде для смешивания? Тебе придётся вернуться в свою комнату и переодеться. Давай не будем затягивать, но если ты настаиваешь на продолжении смешивания, то, пожалуйста, приготовь дополнительные лекарства восстановления для меня.

— Для тебя? Мы делаем их для всех. — Альстеда взглянула на служащих и уточнила: — Разве это не так?

Служащие подтвердили, что приготовили лекарства и для Дитлинды.

— Нет, нет, — запротестовала Дитлинда. — Мне нужны дополнительные лекарства восстановления. Вдвое больше, чем любому другому. Напомнить тебе, что с тобой смешивают именно мои служащие. При обычных обстоятельствах каждое из этих лекарств принадлежало бы мне. Ланценавцы получают некоторые из них только благодаря моей безмерной щедрости. Приготовить для меня побольше вовсе не должно быть проблемой.

В её глазах мелькнула тревога, Альстеда объяснила, что они не смогут исполнить подобное требование, пока следуют такому строгому расписанию:

— Если ты хочешь больше лекарств, то тебе стоит приготовить их самостоятельно... Но мы можем приготовить для тебя по крайней мере ещё два лекарства до ужина.

— О боги... Так просто не пойдёт. Очистка каждого святилища изматывает сильнее, чем я могу описать. Что ещё хуже, это мой единственный день отдыха: завтра мне нужно будет возобновить работу по получению Грутрисхайта, не правда ли? Поскольку ты собираешься остаться здесь, во дворце, будет логично, что ты должна сделать лекарства для меня.

Хотя ноги у Дитлинды не болели: она полагалась на своего зверя, который доставлял её от святилища к другому, девушка проводила на улице больше времени, чем обычно. Утро, проведённое в постели, чудесно освежило её, но это не означало, что она была в настроении заниматься смешиванием. Ей никогда не нравилось это занятие и весь утомительный труд, которого оно требовало.

— Завтра? — Альстеда перестала помешивать в котелке. — У тебя есть разрешение господина Раоблута?

Дитлинда приложила руку к щеке.

— Пока нет, но я должна срочно получить Грутрисхайт. И ты ведь хочешь вернуться домой, не так ли? Я буду просить и ради тебя, это наверняка его тронет.

Она была следующим зентом, поэтому не видела причин, по которым Раоблут мог бы отказать.

— Господин Раоблут является командиром всего рыцарского ордена. Давай подождём его здесь. Тебя заметили, когда ты обходила святилища, не так ли? Если ты выйдешь наружу без разрешения, тебя поймают.

— Поймают?! — Дитлинда вскрикнула, её брови возмущённо поднялись. — Заметили каких-то злоумышленников. Подумать только, кто-то может принять меня, следующую королеву этой страны, за какую-то злоумышленницу... Даже для тебя, сестра, это непозволительная грубость!

— Полагаю, да... — пробормотала Альстеда.

Дитлинда вздохнула. Как кто-то мог допустить такую элементарную ошибку? Бывали моменты, когда она задумывалась, действительно ли женщина перед ней — её сестра.

— Будьте осторожнее впредь... — в конце концов смирилась Дитлинда. — В любом случае, разве ты не отчаянно желаешь вернуться домой? Если мы будем работать вместе, как сёстры, и попросим господина Раоблута об одном одолжении...

— Конечно, я хочу вернуться в Аренсбах. Бенедикта, должно быть, беспокоится о том, как мы с господином Блазиусом поживаем. Но мы не можем подвергать господина Раоблута риску из-за небольшого неудобства. Матушка велела нам следовать его указаниям, когда речь идёт о делах королевской семьи и Центра.

«Боги... Какой ужас. Даже сейчас самое большее, на что она способна, — это повторять приказы матери».

Бенедикта была племянницей Дитлинды. Любая порядочная мать в такой ситуации захотела бы поспешить домой к дочери, но Альстеда отдавала предпочтение указаниям Георгины. Это было очень некстати: они могли бы легко разрешить ситуацию, если бы подчеркнули важность получения Грутрисхайта или попросили Джервазио приказать Раоблуту разрешить им продолжить.

— Сестра... Ты всегда так одержима тем, что думает мама...

— Напомни мне, ответила ли она на наше письмо? Она должна была прибыть в Эренфест вчера или сегодня.

Дитлинда отправила новости о своём продвижении, как только они прибыли во дворец. В ответ Георгина приказала ей не посылать новых сообщений в ближайшие пять дней, поскольку она будет занята тем, что будет проникать в Эренфест. Альстеда сочла эту просьбу вполне справедливой: не вовремя отправленное сообщение могло раскрыть, где скрывается их мать, но Дитлинда не могла не чувствовать себя оскорблённой. Не помогало и то, что её разочарованию не сочувствовала даже старшая сестра.

— Верь, сестра. Она, должно быть, окрашивает основание Эренфеста, пока мы разговариваем, — кивнула Дитлинда. Затем она снова вздохнула. — Я так стараюсь закрепить положение матушки в качестве следующего ауба Эренфеста, но она запретила мне связываться с ней, а господин Раоблут не позволяет нам покинуть дворец...

И снова жалобы Дитлинды были направлены на Раоблута. Только получив Грутрисхайт, она сможет заслужить признание своей матери... но мир упорно пытался встать на её пути. Это было отвратительно.

— Господин Раоблут сейчас очень занят, — напомнила Альстеда таким тоном, каким обычно разговаривают с ребёнком. — Он должен заниматься и дворцом, и рыцарским орденом, а также иметь дело с королевской семьёй.

— Боги! Естественно всё это мне известно!

— Правда? — с улыбкой спросила Альстеда. — Тогда ты должна знать, что мы обязаны ждать, когда он свяжется с нами. Если ты вдруг не знала, приготовление лекарств восстановления — важная работа; ланценавцы уже почти закончили поглощать свои штапы, и им потребуется немало занятий, чтобы привыкнуть к ним.

В голове Дитлинды что-то щелкнуло. Учитывая, сколько времени у неё ушло на поглощение собственной божественной воли, Леонцио наверняка скоро закончит: скорее всего, к ужину или завтрашнему утру. Как бы скучно ей ни было, веселье вот-вот вернётся.

— Вот, пожалуйста, — смягчилась Альстеда. — Твоя доля лекарств восстановления.

Должно быть, она занималась смешиванием для сестры во время разговора, и это зрелище чудесным образом подняло настроение Дитлинды.

«Хотя она отказалась выпить со мной чаю, я её прощу. Обстоятельства были тяжёлыми и для неё».

Примерно два дня назад Альстеда выполнила возложенные на неё обязанности и попыталась вернуться в Аренсбах, но обнаружила, что дверь в поместье Ланценавии не открывается. «Как будто кто-то запер её», — отметила она. Не имея другого выхода, она попыталась вернуться через общежитие Аренсбаха... но и оно оказалось совершенно недоступным. Она попросила Раоблута разобраться в ситуации, после чего узнала, что кто-то украл основание их герцогства. Это было самое большее, что было известно людям из Центра, так что им ещё предстояло установить личность похитителя или получить какие-либо сведения о текущем положении дел в Аренсбахе.

Ордоннанцы не могут пересекать границы герцогств, поэтому Дитлинда отправила магическое письмо домой, пытаясь разобраться в ситуации. Возможно, их основание и было украдено, но её союзники в замке должны быстро прислать объяснения. Если же преступник перехватит письмо, то, как полагала Дитлинда, он испугается её статуса следующего зента и немедленно отступит.

Вопреки этим ожиданиям, Дитлинда до сих пор не получила ни от кого вестей: ни от друзей, ни от врагов. Это раздражало: она не любила, когда люди игнорируют её, но в то же время это побуждало её получить Грутрисхайт, несмотря ни на что.

— Оставайся сильной... — призвала Дитлинда. — Нам нужно продержаться до того дня, когда я займу трон.

— Хах. Действительно, — ответила Альстеда с тонкой улыбкой. — В любом случае, кажется, что сейчас наиболее подходящее время для отъезда.

Дитлинде хотелось похвалы, но она не удивилась: её сестра всегда была скудна на эмоции. Она ни разу не визжала и не прыгала от радости по поводу различных достижений Дитлинды.

* * *

Оставив уборку своим служащим, Дитлинда вернулась в свою комнату вместе с остальными последователями и Альстедой. Слуги открыли перед ними дверь, и они направились по широкому коридору, ведущему в главное здание.

Сколько бы раз она ни видела дворец, Дитлинда не переставала удивляться его странной архитектуре. Обычный дворец состоял бы из большого главного здания для госпожи или господина дома, бокового здания для крещёных детей, а также нескольких боковых зданий для второй и третьей жён и тренировочной площадки для рыцарей. Однако этот дворец состоял из главного здания и всего одного бокового.

«Хотя его странный дизайн в итоге оказался удобным для меня».

В день их приезда Раоблут предложил всем вместе остановиться в боковом здании — но немыслимо, чтобы неженатые мужчина и женщина, влюблённые друг в друга, спали под одной крышей. Вняв пылким объяснениям Дитлинды, Джервазио предложил, что те, кто приехал из Аренсбаха, могут воспользоваться главным зданием.

— Это здание предназначалось для принцесс Ланценавии, — поведал он. — Я не возражаю, если вы предпочтете остаться там. Я же останусь здесь, в комнате, где меня растили.

На самом деле Дитлинда хотела остаться в боковом здании: там находился круг перемещения в поместье Ланценавии, комната для смешивания, материалы, еда и слуги, а также столовая. Мысль о необходимости перебираться в главное здание, когда захочется поспать или переодеться, казалась ей крайне неудобной, поэтому она попросила ланценавцев остаться в главном здании... но Джервазио отказался идти на попятную.

— Главное здание предназначено для женщин, — продолжал он, в его голосе не было ни капли тепла. — Если вы настаиваете на том, чтобы мы разделились, то я вынужден попросить вас спать там. Единственная альтернатива — остаться в боковом здании вместе с остальными, как и было задумано. Те, кто хочет спать в другом месте, могут это сделать. Больше никто не возражает против этого решения.

Затем Джервазио ушёл вместе со слугами в свою комнату. Уверенность, с которой он ориентировался во дворце, свидетельствовала о том, что он когда-то здесь жил.

Ни один человек не согласился с тем, что Дитлинде следует остаться в боковом здании. Раоблут сказал ей принять решение, а сам провёл экскурсию по столовой, комнате для смешивания и зоне для тренировок рыцарей. Не сумев противостоять решению прежних хозяев дворца, которых она никогда не видела, Дитлинда с неохотой согласилась остаться в главном здании. Если бы оно было меньше или не таким шикарным, она бы, скорее всего, продолжала протестовать.

«Не могла предположить, что все будут просто игнорировать проблему неженатых мужчин и женщин, спящих в таких тесных помещениях…»

Дитлинда всё ещё не могла забыть о Джервазио, когда впереди показался конец коридора. Слуга открыла дверь впереди.

— Одну минуту, госпожа Дитлинда, госпожа Альстеда. Сейчас я открою следующую дверь.

Крытый коридор, соединяющий боковое здание с главным, заканчивался запертой дверью, ведущей в небольшую комнату. Это было очень необычно: обычно такие проходы вели во внутренний коридор или прихожую с лестницей. Ещё более странным было то, что в главном здании дворца не было окон со стороны соединяющего коридора, поэтому тот, кто провёл всю жизнь внутри, даже не узнал бы о существовании этого хода.

— Интересно, зачем в простом соединяющем коридоре столько дверей, — размышляла Дитлинда. — Должно быть, тем, кто жил здесь повседневно, это доставляло массу неудобств. Возможно, они хотели скрыть его от кого-то.

— Боги, какая забавная мысль... — с усмешкой заметила Альстеда. — От кого и зачем его прятать?

Группа направилась на третий этаж, где находились три большие комнаты, принадлежавшие, по слухам, принцессам Ланценавии. В первой из них гербом была кораллелия, во второй — шентис, а в третьей — левелая. Двери и окна были украшены сложными решетками, а мебель была настолько красивой, что можно было с уверенностью сказать, что она предназначалась для королевских особ.

Дитлинда, Альстеда и Блазиус в данный момент жили в трёх комнатах. Блазиус был недоволен женским декором, но не Дитлинда — она была вполне удовлетворена. С их комнатами были связаны покои для последователей, но все мужчины, состоящие у них на службе, жили этажом ниже.

— Давайте переоденемся, а потом пойдём ужинать, — предложила Альстеда. Она вошла в комнату с кораллелией, а Дитлинда — в похожую комнату с левелаей.***

Переодевшись, троица вернулась в боковое здание и направилась в обеденный зал. После обеда количество гостей увеличилось, и даже Леонцио вернулся. Похоже, он наслаждался одной из многих оживлённых бесед.

— О, господин Леонцио. Я вижу, вы поглотили свой штап.

— Госпожа Дитлинда. Прошло всего два дня, но мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я видел вас в последний раз.

— Боги... Неужели вы так хотели меня увидеть? — щёки Дитлинды ярко покраснели в ответ на очевидный комплимент: должно быть, Леонцио все два дня думал о ней.

— Я буду очень рад, если вы устроите так, что я начну учиться пользоваться штапом уже завтра. Моё владение таким мощным инструментом, несомненно, будет вам полезно.

— Да. Не сомневайтесь, ведь вас будет обучать не кто иной, как следующий зент Юргеншмидта.

Ланценавцы, как правило, обладали исключительным объёмом магической силы — они станут смертоносными бойцами, как только научатся пользоваться своими штапами. Времени было недостаточно, чтобы охватить всё, что предусмотрено учебным планом дворянской академии, но основы боя не заняли бы много времени. Дитлинда была уверена, что даже она сможет обучить абсолютных новичков, и мысль о том, что её ждёт не меньшая похвала, чем после обучения ланценавцев созданию ездовых зверей, приводила её в восторг.

— Между прочим... — Джордано, посланник из Ланценавии, который обычно стоял позади Леонцио и прислуживал ему, оглядел обеденный зал. — Я не вижу здесь короля Джервазио.

Дитлинде тоже захотелось оглядеться. Судя по недоумению мужчины, Джервазио редко отсутствовал, особенно когда воображал себя повелителем дворца.

— Сегодня его здесь нет, — вмешался главный слуга Раоблута. — Он попросил, чтобы мы ели без него.

Главный слуга Раоблута жил во дворце, а не в своём обычном поместье, его важнейшей обязанностью было поддерживать связь со своим господином. Обычно дворяне, работавшие в замке, сообщали своему главному слуге, когда они собираются вернуться домой и когда готовить еду. Раоблут пользовался этим, чтобы передавать приказы и новости дворцу с помощью ордоннанцев. В обязанности главного слуги входило донести волю своего покровителя до тех, кто находился во дворце, а затем вернуть любую информацию, имеющую важное значение.

— Король Джервазио закончил обходить со мной святилища только вчера... — заметила Дитлинда. — Он служил мне приманкой во время моего отступления. Возможно, он всё ещё не вернул себе силы после этого.

Джервазио отправился в библиотеку вместе с Раоблутом, чтобы отвлечь внимание рыцарского ордена от Дитлинды. Она считала вполне естественным, что её безопасность как следующего зента должна стоять на первом месте, но всё же ценила тяжёлое бремя, которое он решил взвалить на себя. Его отсутствие было воспринято с большим великодушием.

— Могу ли я попросить вас занять свои места? — пригласил слуга.

Как только все расселись, слуги начали подавать еду. Это была спокойная трапеза, во время которой обсуждался порядок использования штапов.

— Прежде чем пытаться сделать что-либо ещё, — начала Альстеда, — вы должны выработать определённую форму для своего штапа, которую вы сможете поддерживать в течение длительного времени.

— Лучше всего сделать простой штап без излишних украшений, — добавила Дитлинда. — Каким бы замысловатым вы ни хотели его сделать, это только усложнит его использования.

— Боги... Это тебе сказал один из твоих учителей?

— Ну-ка, ну-ка, сестра, откуда у тебя такая идея? Я просто говорю о здравом смысле.

Ужин не умерил пыл ланценавцев, с нетерпением ожидавших возможности использовать свои штапы. К тому времени, когда седьмой колокол возвестил о том, что пора спать, они придумали множество форм и даже смогли выстрелить из штапов магической силой.

— Теперь, когда вы знаете, как создавать свои штапы, следующий шаг — выучить заклинания, необходимые для превращения их в оружие и инструменты, — объяснил Блазиус. — Это не займет много времени: формируя высших зверей и создавая доспехи, вы уже продемонстрировали, что можете управлять своей магической силой.

Дитлинда оглядела ланценавцев, которые всё ещё жаждали знаний, и с широкой улыбкой произнесла.

— Вот вам пример — меса!

[[image:/storage/reader-images/9b128c7b56e1b5c57bd4667f79da14ae39ab0338.jpg]]

— Меса обычно используется при смешивании и сборе материалов, — пояснил Блазиус.

Ланценавцы внимательно слушали и одобрительно отзывались о «выдающейся» демонстрации. Дитлинда провела весь день в мучительной скуке, но теперь её охватила радость от того, что она получила то, чего действительно желала.

«А завтра будет ещё лучше».

* * *

К несчастью для Дитлинды, унылое, но спокойное состояние дворца было нарушено в ту же ночь. Радостные события, которые она так отчаянно желала, так и не свершились.

Ночная дворянская академия

— Кешлюссель Эастерд.

Когда мерцающий свет и ощущение полёта, свойственные перемещению, исчезли, я медленно открыла глаза. Я произнесла заклинание, которое всегда использовала для перемещения между вратами страны, но окружающее меня пространство оказалось совсем не таким, как я ожидала. Здесь не было ни раздвижных крыш, ни лестниц: мы находились в пустой комнате с абсолютно белыми стенами и единственной дверью. Это немного напомнило мне залы перемещения, соединяющие герцогства с их общежитиями. О вратах страны здесь напоминали только внешние края круга и дверь, светившиеся таким же слабым радужным светом.

Сияние заставило меня задуматься о том, что дверь перед нами можно открыть только с помощью Грутрисхайта. Судя по всему, она была сделана из дерева, так что, возможно, хватило бы и простого ключа, хотя с первого взгляда я не могла это определить.

— Как странно... Мы использовали то же заклинание, что и в прошлые разы, но место, где мы оказались, совершенно не похоже на врата страны... — размышляла вслух Леонора, похоже, её мучал тот же вопрос, что и меня.

Матиас кивнул в знак согласия. Затем он повернулся ко мне и спросил:

— Это действительно дворянская академия?

У меня не было ответа на этот вопрос: я тоже впервые здесь. Я догадалась, что мы находимся где-то на территории академии, но не более того.

«Что ж, давайте проведём расследование».

Существовал шанс, что наше нынешнее местонахождение повлияет на наши дальнейшие планы. Я воспользовалась Книгой Местионоры, чтобы точно определить, где мы находимся. Ответом было... центральное здание дворянской академии. Мы оказались даже дальше места, где обычно проходил курс кандидатов в аубы, в части здания, куда студентам вход был запрещён.

«Хм... Господин Фердинанд может знать, что это за место».

Я повернулась, чтобы спросить его, но вспомнила, что Фердинанда нет с нами. Он всё ещё находился в Аренсбахе с остальными рыцарями.

— Я перемещу оставшихся рыцарей, — сообщила я. — Пожалуйста, выйдите из магического круга и подождите. Не пытайтесь покинуть комнату, чтобы исследовать её, и не поднимайте шума.

Я поручила Корнелиусу присматривать за всеми, а сама с оставшимися рыцарями сопровождения вернулась к Фердинанду.

— Кешлюссель Аренсбах.

Как только мы вернулись в Аренсбах, я велела рыцарям выстроиться в круге перемещения. Затем я прошептала Фердинанду:

— Этот магический круг ведёт в комнату в дворянской академии, не похожую ни на одно из врат. Вы знаете, где она находится? Стоит ли нам менять наши планы?

— Нет, в этом нет необходимости. Я уже перемещался туда... при определённых обстоятельствах. Но сейчас это не имеет значения. Рыцари, похоже, готовы.

«Интересно, какие обстоятельства могут заставить воспользоваться залом перемещения в части дворянской академии, куда студентам вход запрещён…»

Прошлое Фердинанда было таким же непонятным, как и всегда; я даже не могла представить, что ему пришлось пережить в детстве и студенчестве. Но я не собиралась жаловаться. Его опыт помог мне выпутаться из многих передряг.

Успокоившись, что менять наши планы не придётся, я встала на круг перемещения и проговорила: «Кешлюссель Эастерд».

* * *

Мы прибыли в академию в мгновение ока, и в этот момент Фердинанд окинул рыцарей взглядом.

— У нас есть печати Фёрбергена?

По рекомендации Леоноры служащие поспешили изготовить маскировочные амулеты. В тех, что давали рыцарям, использовались магические камни, а мой представлял собой магический круг, нарисованный на магической бумаге.

— Давайте как можно скорее выйдем наружу, — призвал Фердинанд. — Меньше всего мы хотим столкнуться с ядом мгновенной смерти, находясь в таком тесном помещении.

Это было правдой. До прихода сюда рыцари сражались в Ланценавии и в битве при Герлахе — хоть они и прикрывали рты тканью, у многих из них осталось не так много юрэве.

— Не разговаривайте, пока мы не выйдем на улицу, — напомнил Фердинанд. — Розмайн, всё ли готово?

По его сигналу я прижала свою Книгу Местионоры к двери, которая начала открываться с тихим скрипом, отдававшимся эхом по полуночной дворянской академии. Наступила жуткая тишина, и воздух наполнился напряжением. Благодаря сиянию круга перемещения вокруг нас было не слишком темно, но, учитывая поздний час, всё за пределами комнаты было абсолютно чёрным. Темнота была настолько густой, что казалось, будто она просачивается сквозь щель в приоткрытой двери.

Фердинанд решительным жестом руки указал вперед, побуждая Экхарта и Ангелику молча покинуть нашу группу и выйти в коридор. Их доспехи немного выделялись в темноте. Я усилила зрение и пристально вгляделась в их спины, молясь, чтобы мы не пересеклись с рыцарским орденом Центра.

Бегло осмотревшись, Экхарт поднял руку, указывая, что поблизости нет рыцарей. Ангелика проследовала дальше, пока не дошла до поворота, затем она махнула рукой, давая понять, что за углом есть люди, и вернулась к нам. В этом коридоре находились двери перемещения для всех дворцов и общежитий; разумеется, здесь стояли рыцари Центра.

— Мы можем выйти через зал заседаний? — шёпотом спросил Фердинанд.

Экхарт уже начал продвигаться по коридору, расположенному в противоположной от Ангелики стороне. Он убедился, что там нет рыцарей, после чего жестом поманил Юстокса и шёпотом произнёс его имя. Слуга подошёл к одному из окон, намереваясь отпереть его.

Прошло мгновение, затем Экхарт снова помахал рукой.

— Идите по порядку и двигайтесь без единого звука, — приказал Фердинанд.

Рыцари тут же покинули комнату. Я смотрела им вслед: одна из моих обязанностей заключалась в том, чтобы снова закрыть дверь, так что я должна была уйти последней, когда Фердинанд вдруг шепнул мне:

— Если хочешь забрать своих рыцарей и вернуться в Аренсбах, то сейчас у тебя есть шанс.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Неужели после всего, что мы пережили, он действительно ожидал, что я развернусь и уйду? Дункельфельгер попросил меня использовать Грутрисхайт, чтобы оправдать наше пребывание здесь. Мои сложные отношения с магическими камнями означали, что я увеличила бремя союзников, будучи большей обузой, чем обычно, но я могла хотя бы избавить Фердинанда от необходимости раскрывать свою Книгу Местионоры.

Я посмотрела на круг перемещения, затем покачала головой и вышла в коридор. Фердинанд неохотно последовал за мной. Только когда дверь оказалась заперта, мы вновь объединились с рыцарями.

Знакомый ковёр под ногами подсказал мне, что мы действительно находимся в центральном здании дворянской академии. Именно здесь можно было получить Книгу Местионоры и попасть к кругу перемещения, дающему доступ ко всем вратам страны. И хотя мне потребовалось много времени, чтобы осознать это, теперь мне была ясна истина: это действительно была святая земля Юргеншмидта.

Никто не разговаривал, мы просто шли вперед по зданию из белого камня, освещённому лишь отражением лунного света. Волнение от того, что я пробираюсь через школу, зародило в моей голове всевозможные странные идеи, навроде скелетов, выпрыгивающих из кабинета биологии. Мои конечности дрожали в предвкушении того, что должно произойти, а от тишины хотелось кричать.

Я наблюдала, как рыцари один за другим выбирались через единственное открытое окно и исчезали в лесу верхом на своих ездовых зверях.

— Ты действительно желаешь отправиться с нами? — переспросил Фердинанд.

— А разве иначе была бы я здесь?

— Тогда я должен попросить тебя не кричать.

Не успела я произнести и слова, как Фердинанд подхватил меня на руки и выпрыгнул в окно. Я едва не закричала, но вовремя прикрыла рот рукой. Фердинанд, напротив, оставался совершенно невозмутимым во время нашего падения. Он движением руки сформировал своего ездового зверя, усадил меня перед собой, а затем взлетел. Рыцари, исчезнувшие среди деревьев, показались, чтобы следовать за нами.

«Я не могу поверить, что для рыцарей это просто пустяк. Они потрясающие!»

— Розмайн, — обратился Фердинанд. — Свяжись с Дункельфельгером.

Если всё шло по плану, то рыцари Дункельфельгера уже должны были находиться в своем общежитии. Нам было велено связаться с ними после использования круга перемещения.

— Так... — я достала магическую бумагу, которую Хартмут пометил магическим кругом Ордшнели, и заговорила в неё. — Ауб Дункельфельгер, это Розмайн. Мы покинули центральное здание.

«Учитывая, где мы только что были... и тот факт, что я вижу библиотеку... моя цель должна быть…»

Указав с помощью стилуса общий зал общежития Дункельфельгера в качестве места назначения моего письма, я сложила лист в самолётик и бросила его в соответствующем направлении. Белый бумажный самолётик разорвал ночное небо, словно падающая звезда.

* * *

Сейчас мы направлялись к общежитию Аренсбаха. Рыцари Дункельфельгера встретят нас там, как только получат известие о нашем прибытии. Внутри никого не будет, поскольку злоумышленники остановились во дворце Адальгизы, а его расположение делает это место гораздо более безопасным, чем общежитие Дункельфельгера или центральное здание. Вместе мы отправимся на поиски дворца Адальгизы, спрятанного богом сокрытия Фёрбергеном.

— Вы действительно не против отправится во дворец? — спросила я Фердинанда. — Если вы считаете, что это может ухудшить ваше самочувствие, мы можем поручить кому-нибудь ещё возглавить атаку.

Всё, что я слышала о дворце, говорило о том, что это не то место, куда он захочет вернуться, и было неоправданно жестоко заставлять его заново переживать, должно быть, очень неприятные воспоминания.

Фердинанд тяжело вздохнул.

— Ты подавила в себе ненависть к войне, чтобы прийти сюда в качестве ауба. Неужели ты думаешь, что я сбегу? Я бы посоветовал тебе не беспокоиться о том, о чём лучше не говорить, но скажу следующее: я буду рад возможности разнести этот дворец на куски.

— Постойте. Что на вас нашло в последнее время? Вы постоянно говорите всякие жестокие и нелепые вещи, как, например, когда вы предложили превратить Аренсбах в игровую площадку и выразили своё недовольство к тому, что королевская семья и ланценавцы не уничтожили друг друга.

С момента спасения он почти не отдыхал, так что, возможно, усталость давала о себе знать.

— Мои мысли всегда были жестокими, — с язвительной улыбкой сказал Фердинанд. — Просто я никогда не выходил за рамки своих возможностей, чтобы высказать их. Можешь не сомневаться, это не что-то недавнее.

— Как это может меня успокоить?!

— Тогда тревожься, сколько тебе заблагорассудится.

«Вы серьёзно ведёте себя так, будто это вас не касается?! Это ваши мысли!»

Фердинанд оказался гораздо более жестоким, чем я предполагала ранее. Вместо того чтобы избегать дворца Адальгизы из чувства дискомфорта, он хотел полностью его разрушить. Его каменное выражение лица при разговоре о Джервазио меня насторожило, но я видела, что он полностью решился встретиться со своим прошлым.

— Кстати говоря... — сказала я: — Вы не знаете, где может находиться дворец? На карте он был ниже и правее общежития Аренсбаха... но сейчас так темно, что даже общежитие кажется невидимым.

Присмотревшись к центральному и специализированным зданиям, я смогла примерно определить, где мы находимся, но вокруг нас царила кромешная тьма, прерываемая лишь тусклыми тенями общежитий и светящимися колоннами, обозначающими их места сбора. Я даже не могла определить, действительно ли мы направляемся в сторону общежития Аренсбаха.

— Если ты так плохо разобралась в карте, что тебе трудно даже найти общежитие Аренсбаха, почему ты уверяла ауба Дункельфельгера, что знаешь, где находится дворец?

— Потому что я знаю, просто приблизительно. Если я не могу соединить карту с реальной местностью, это не значит, что я не знаю. На карте он был ниже и правее... значит, надо идти на юго-восток, так?

— Ты хоть знаешь, где находится юго-восток? Как ты можешь настолько плохо ориентироваться, когда ты владеешь Грутрисхайтом и возглавляешь эту экспедицию?

Фердинанд не был впечатлён моими способностями к чтению карт, но это не было проблемой, когда я могла переложить эту задачу на кого-то другого.

— Мне не нужно знать, где находится юго-восток, если вы здесь, чтобы подсказать мне. Вы ведь находили святилища дворянской академии, когда расследовали двадцать её тайн, не так ли? Подробности были в документах учителя Хиршуры. Вы могли бы сказать мне их местоположение даже без Грутрисхайта.

Должно быть, я выиграла наш маленький спор, потому что Фердинанд скривился и велел мне повернуться лицом вперёд. Я с победной ухмылкой выполнила указание, повернувшись.

Даже ночью магический круг над дворянской академией был хорошо виден.

* * *

Вдали показалось общежитие Аренсбаха. Я сразу поняла, что это именно оно, потому что рыцари Дункельфельгера заняли пространство над ним. От них исходило такое мощное давление, что даже птицы и мелкие животные в лесу отступали в страхе перед ними. Судя по всему, рыцарей приняли за богатых магической силой хищников.

— Полагаю, с нашей стороны было неразумно ожидать некоторого благоразумия... — пробормотал Фердинанд.

— Ну, мы используем печать Фёрбергена. Полагаю, сравнивать их с нами было бы несправедливо. Не говоря уже о том, что они шумные... эм... внушительные по своей природе. Охохо...

Я попыталась прикрыть свой промах невинным смешком, но это была в лучшем случае неловкая попытка. Я почувствовала облегчение, когда появился ордоннанц, избавивший меня от дальнейшей неловкости. Он приземлился на мою руку и заговорил:

— Госпожа Розмайн, это Дункельфельгер. Мы над общежитием Аренсбаха. Где ваши рыцари?

Ордоннанц был уже на стадии второго повторения, когда Фердинанд схватил его и велел мне отвернуться. Он отправил ответ, пока я смотрела вдаль.

— Это Фердинанд. Мы используем печать Фёрбергена, которая делает нас невидимыми для вас, но мы можем видеть ваши силы. Мы скоро встретимся с вами.

Я наблюдала, как белая птица взмывает в ночное небо, чтобы передать своё послание. Не прошло и мгновения, как наши союзники начали кружить вокруг общежития. Они искали нас?

«Они похожи на пчёл».

И действительно, вместо того чтобы просто ждать нас, они роились, как пчелы, отчаянно пытающиеся сообщить своим собратьям об особенно прекрасном цветке.

— Понятно... Не только Хайсхиц не способен сохранять спокойствие... — заметил Фердинанд, явно раздосадованный. — Неужели это просто часть их культуры? Теперь, когда они привлекают к себе столько внимания, наши попытки быть незаметными кажутся довольно бессмысленным занятием.

Мы воспользовались печатями Фёрбергена, чтобы нам не пришлось сражаться с рыцарями в центральном здании. Однако теперь, когда мы оказались снаружи, имело смысл снять их: мы не хотели рисковать тем, что Дункельфельгер по ошибке атакует нас.

Фердинанд перестал использовать свою печать, а затем вывел своего ездового зверя вперёд нашей передовой линии.

— Войска, снимите печати Фёрбергена! — приказал он.

Все сделали, как было велено, и наши союзники закричали от восторга, увидев, как мы появились из воздуха.

— Они были прямо у нас под носом! — воскликнул один из них. — Я бы никогда их не заметил!

— Господин Фердинанд, где дворец? — спросил другой. — Давайте немедленно поспешим туда.

— Хайсхиц? — ответил Фердинанд. — Почему ты здесь? Я вижу, вы пришли с большим количеством войск, чем мы договаривались...

Я была уверена, что узнала один из голосов, и теперь я знала, почему: Хайсхиц решил присоединиться к бою. Я полагала, что после сражений в Аренсбахе и Герлахе он отправится на отдых. Возможно, Хайсхиц не готов принять отказ ни от кого.

— Госпожа Розмайн, не могли бы вы проводить нас до дворца... — сказал ауб Дункельфельгер. Как выяснилось, он возглавлял войска своего герцогства. Я хотела поприветствовать его, но он поднял руку, останавливая меня. — Традиционные приветствия не нужны на поле боя. Я должен попросить поторопиться.

Голос ауба был ярким и... да, он даже не пытался скрыть своего волнения. Я повернулась к Фердинанду, уверенная, что кто-то из нас должен что-то сказать, чтобы сдержать энтузиазм наших союзников. Иначе они набросятся на дворец, как только он появится в поле зрения.

Фердинанд встретил мой взгляд и взял дело в свои руки:

— Сейчас мы переместимся к месту расположения дворца и с помощью магических кругов Анхальтунг, богини советов, раскроем тайну Фёрбергена. Только проверив, активен ли барьер дворца, мы проникнем внутрь. Постарайтесь захватить как можно больше предателей.

Дальнейшие действия Аренсбаха будут зависеть от количества преступников, выживших в этой схватке. Иными словами, нам нужно было, чтобы эти предатели ответили за свои преступления и были заключены в тюрьму, чтобы мы могли выжать их по полной программе.

— Мы знаем, что Дитлинда, Альстеда и Леонцио — трое организаторов этого заговора, — продолжал Фердинанд. Не убивайте их без крайней необходимости. Более того, поскольку у них есть противоядия и способы борьбы с ядом мгновенной смерти, мы должны ожидать, что они воспользуются им без колебаний. Готовы ли вы справиться с этим?

— Конечно, — ответил ауб Дункельфельгер. — Мы использовали информацию, полученную во время вылазки Ханнелоры, чтобы убедиться, что мы готовы.

— Теперь позвольте мне поделиться тем, что мы знаем о враге. Свита Дитлинды насчитывает около десяти человек, тогда как Альстеда и её муж привели только своих слуг. Меня приветствовали двенадцать ланценавских посланников, восемь из которых носили кольца с магическими камнями. Эти цифры не учитывают Джервазио, короля Ланценавии.

Присутствие короля означало, что мы можем ожидать любое количество слуг — так было и в Ланценавии, и в Юргеншмидте. Леонцио тоже был ланценавским королём, объяснил Фердинанд, и поэтому будет действовать в сопровождении нескольких своих слуг. Мы не знали, сколько ланценавцев прибыло в Юргеншмидт на корабле Джервазио и перебралось во дворец; Фердинанд в то время был отравлен, а Летиция находилась в заточении.

— На данный момент мы не знаем точно, сколько ланценавцев находится во дворце, но мы знаем, кого ожидать: семья бывшего герцога Аренсбаха со своими последователями и королевская семья Ланценавии со своими. Есть все шансы, что они будут достаточно сильны, чтобы избежать полос света, созданных большинством наших рыцарей.

— Достойные противники, значит. Отлично! — буркнул ауб Дункельфельгер. Похоже, он был очень доволен таким развитием событий, но мне не хотелось сражаться с кем-то сильным. В идеальном мире мы бы задержали злоумышленников и тут же связали их.

— Розмайн, сформируй свой Грутрисхайт и покажи, направив туда, — прошептал Фердинанд у меня за спиной.

Я крикнула «Грутрисхайт!» — и направила свою сияющую Книгу Местионоры в указанном направлении. Не знаю, каким образом, но Фердинанд, видимо, решил, что юго-восток там.

— Дворец, который мы ищем, находится здесь! — объявила я. — Вперёд!

— РААААААА!

Фердинанд быстро вырвался вперёд, направив ревущих рыцарей в путь.

Дворец Адальгизы

Фердинанд огляделся по сторонам на своём ездовом звере, затем сбавил скорость и остановился. Мы находились над лесом, таким же тёмным и пустым, как и все остальное.

— Мы достигли его приблизительного местоположения, Розмайн. Используй...

— Я знаю. Можете на меня рассчитывать.

Я достала лист с магическим кругом Анхалтунг, который сделали для меня Хартмут и Кларисса, затем сформировала свой штап и влила в него магическую силу.

— О Анхалтунг, богиня советов, та, что служит Богине Света, раскрой то, что было скрыто Фёрбергеном, богом сокрытия.

Свет, вырвавшийся из магического круга, сначала осветил лес вокруг нас, а затем сконцентрировался на одном месте. Среди деревьев показался элегантный белый дворец. Его архитектура выделялась на фоне общежития Эренфеста — он состоял из двух соединённых коридором и похожих друг на друга зданий. Я также разглядела остатки сада, фонтан, пруд и несколько клумб, но все они сильно заросли. Я даже не могла предположить, сколько времени прошло с тех пор, как за ними ухаживали.

Когда дворец использовался, это, судя по всему, было прекрасное и роскошное место. Дворец впечатлял гораздо больше, чем общежития, которые использовались только зимой и во время собрания герцогов. Не было смысла устраивать фонтаны или клумбы: для их поддержания дворянам и слугам пришлось бы круглый год находиться в академии.

«Так вот где вырос господин Фердинанд…»

Я бросила быстрый взгляд за спину. В его глазах не было ни следа ностальгии. Напротив, он выглядел откровенно раздражённым, словно действительно был готов разнести это место на части.

— Значит, здесь есть дворец!

— Вот где иноземцы!

Рыцари вскрикнули от восторга, увидев, как из ниоткуда появился целый дворец. Ауб Дункельфельгер сразу же принялся отдавать им приказы.

— Выясните, активен ли барьер!

Один из рыцарей Дункельфельгера, использовавший, к моему удивлению, ездового зверя закрытого типа, выпустил в открытое окно сияющее голубое нечто. Я внимательно следила за тем, как оно по дуге устремилось к земле, и заметила, что это светящийся голубой зверь, на спине которого сидел светящийся голубой ребёнок. Я не успела даже подумать о том, чтобы протереть глаза, как оно начало кружить вокруг меня.

— А?.. Оно движется само по себе.

— Не само по себе, а с помощью магической силы, — пояснил Фердинанд. — Он до нелепости большой, но, похоже, это всадник из гевиннена.

Гевиннен... Это настольная игра, в которой фигуры передвигают с помощью магической силы. В памяти всплыли воспоминания о том, как с помощью этой игры Ангелика справлялась с письменными занятиями на рыцарском курсе, а потом до меня вдруг дошло, на что я смотрю.

— Он часом не из декоративного набора для гевиннена, который хранится в комнате для чаепитий Дункельфельгера? Этот всадник несколько напоминает мне фигуру из рассказа о «гевиннене, который самостоятельно устраивает диттер».

— Он не просто «напоминает», это та самая фигура. Событие, ответственное за эту легенду, произошло не так давно.

Я удивлённо уставилась на него.

— Ханнелора ничего об этом не знала.

— Откуда ей было знать? Это случилось до того, как она стала студенткой, и все, кто был вовлечён в это, поклялись молчать.

— У меня больше нет вопросов.

Голубая фигура, размером с недавно крещённого ребёнка, вспыхнула белым светом и устремилась ко дворцу. Он с громким треском пробил окно.

— Здесь нет барьера! В АТАКУ! — прорычал ауб Дункельфельгер. — Я буду бить сверху! Хайсхиц, бей снизу!

— Есть!

Штурм дворца начался с нападения ауба Дункельфельгера. Он, видимо, решил, что лучше начать с ближайшего входа, потому что приземлился на балкон третьего этажа, полностью разрушил его раздвижную дверь, а затем бросился внутрь. Его солдаты последовали его примеру с не меньшим энтузиазмом: половина выбила окна на том же этаже, что и ауб, а остальные вломились через балконы на этаж ниже.

— Командиры не должны бросаться сломя голову навстречу опасности, разве нет? — спросила я. У меня сложилось впечатление, что аубы величественно стоят на заднем плане, а их войска сражаются за них, но это было совсем не то, чему я только что стала свидетелем.

— Почему он не оставил никого снаружи наблюдать за дворцом? Неужели он решил, что мы сами?.. — Фердинанд скривился, после чего повернулся. — Штраль, возьми первый отряд и разведай обстановку в рыцарском ордене. Я хочу знать, почему они никак не отреагировали на поднятый нами шум.

— Да, господин!

— Мы не можем позволить Дункельфельгеру взять всю славу на себя, поэтому давайте ударим по другому зданию. Отряды со второго по седьмой, войти через балконы второго этажа! Сосредоточьте атаку на женских комнатах на третьем этаже! Соберите пленных в саду!

— Есть!

— Восьмой отряд, вы отвечаете за пленных. Только вы сможете узнать Леонцио из Ланценавии.

— Есть!

Если эскадрильи со второй по седьмую нацелены на третий этаж, то почему им приказано прорываться на второй? Я уже собиралась спросить, но тут до меня дошло, что на третьем этаже нет ни одного балкона. Окна были чудесно украшены растениями и животными, но каждое из них было закрыто прочными на вид решётками.

— Эти два здания так похожи, но у этого нет балконов на третьем этаже, — размышляла я вслух. — Почему?

— Из-за их предполагаемых жителей, — ответил Фердинанд. — Думаешь, новые члены побочной ветви королевской семьи будут жить под одной крышей с теми, кому не суждено когда-либо стать дворянами Юргеншмидта?

Фердинанд объяснил, что традиционно за строительством бокового здания следили муж и жена одной из побочных ветвей. Будущий король Ланценавии регистрировался как их ребёнок, равно как и девочки, которым предстояло стать принцессами Юргеншмидта. Все их дети, которым суждено было стать магическими камнями, провели бы остаток жизни в другом здании. Решётки убедительно свидетельствовали о том, что ни побег, ни проникновение в дом не допускались, и рассказали мне всё, что нужно, о том, как обращались с теми, кто здесь жил.

— Я вдруг поняла ваше желание превратить этот дворец в руины...

— Если бы мы только могли использовать твоего зверя, разрушающего поместье, чтобы ускорить процесс. Подозреваю, что это твоё создание выполнило бы работу в мгновение ока.

Я повернулась и посмотрела на Фердинанда, не слишком довольная его дразнящим замечанием.

— Не надо вести себя так, будто моя пандочка — существо, несущее несметные разрушения! Ущерб, нанесённый поместью Герлаха, был результатом ряда очень неудачных совпадений! Не более того!

Мой мучитель захихикал, и в этот момент наш первый пленник был выброшен из окна, связанный светом.

— Это напоминает мне, как Матиаса вышвырнули из поместья… — пробормотал Фердинанд, опуская своего ездового зверя на землю.

Наши последователи тоже приземлились.

— Оставайся здесь, Розмайн, — сказал Фердинанд. — Я буду отдавать дальнейшие приказы изнутри.

— Господин Фердинанд, я...

— Ты будешь только обузой в пешем строю. Оставайся здесь с остальными и следи за пленниками. Если кто-то из них вырвется из оков, свяжи их заново. У тебя больше магической силы, чем у любого из рыцарей.

Я была практически мёртвым грузом, так как не могла сформировать своего зверя, но Фердинанду всё же удалось найти для меня работу. Он начал раздавать указания и моим рыцарям сопровождения.

— Кларисса, прикажи Дункельфельгеру привести пленников сюда.

— Есть!

— Рыцари, защитите Розмайн. Не позволяйте причинить ей вред.

— Так точно!

Затем Фердинанд вместе с Экхартом и Юстоксом направился во дворец. За ними последовали соответствующие отряды. Я стояла в саду и смотрела им вслед.

Кларисса послала ордоннанц. Через некоторое время прибыли рыцари Дункельфельгера с новыми пленниками: всего их было трое, и все они были связаны. Должно быть, они не ожидали нападения в такой час, поскольку всё ещё были в ночных одеждах. Даже если бы свет магического круга и громкий вход в дом предупредили их о нашем присутствии, у них не было бы времени переодеться.

— Похоже, в здании, которое выбрал Дункельфельгер, больше людей из Ланценавии, чем из Аренсбаха, — заметил один из рыцарей последнего герцогства, разглядывая вновь поступивших пленников. Все трое были посланниками Ланценавии, которые, очевидно, присутствовали при официальном приветствии Леонцио. Они смотрели на нас в полном молчании, даже не пытаясь заговорить.

— А вот и новые, — сказал кто-то и показал на небо.

Я взглянула на пленников, которых привели, как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из них разрывает сковывающие его полосы света и пытается убежать от рыцарей Дункельфельгера. Должно быть, у него было больше магической силы, чем у того, кто его поймал.

— Это Леонцио! — крикнул один из рыцарей Аренсбаха, стоявший рядом со мной, и пять из десяти рыцарей восьмого отряда поднялись в воздух, чтобы помочь в его поимке.

— Не стойте у меня на пути! — прорычал Леонцио. — Я стану следующим королём Ланценавии!

Он взвился ввысь и тут же принялся размахивать штапом.

«Подождите, что? Почему у него штап? Леонцио — посланник, его не растили как следующего короля Ланценавии... Верно?»

Ланценавцам не давали штап: их могли получить только те, кто был зарегистрирован как дворянин Юргеншмидта. Именно поэтому Ланценавия в принципе отправляла принцесс во дворец Адальгизы и именно поэтому их следующий король достигал совершеннолетия здесь, в Юргеншмидте. От Фердинанда я также знала, что последним королём, воспитывавшимся во дворце, был человек по имени Джервазио. Он должен быть значительно старше Фердинанда, так как уехал в Ланценавию ещё до рождения последнего, а потому я понятия не имела, о чем говорит Леонцио.

«Серьёзно, откуда у него штап?»

Мы ожидали, что наши враги будут использовать яд мгновенной смерти и серебряное снаряжение, но не штапы. Я не могла не нахмуриться от такого неожиданного развития событий, и в этот момент трое наших прежде послушных пленников освободились от своих оков и вскочили на ноги. У них тоже были штапы, и они, не теряя времени, выстрелили из них магической силой, метнув прямо в нас. Они использовали ту же атаку, которую граф Биндевальд применил против меня в храме.

— Розмайн! — рявкнул Корнелиус.

В тот же миг я превратила свой штап в щит. Эти атаки были намного сильнее, чем всё, что бросал в меня граф Биндевальд, но меня это ничуть не беспокоило: по сравнению со всеми остальными покушениями на мою жизнь, эти сгустки магической силы были простыми, и от них было легко защититься. Не говоря уже о том, что меня окружали рыцари.

Леонора и Лауренц быстро создали свои щиты. Ангелика, Матиас и Корнелиус бросились вперёд и взмахнули мечами, рассекая сгустки магической силы и разбрасывая их останки.

«Что ж, это не удивительно».

В те времена я ничего не смыслила в бою, и возможности Дамуэля по сравнению с графом Биндевальдом были невелики. Но даже тогда нам удавалось защищаться от его атак. Только самые самонадеянные бойцы стали бы использовать шары чистой магической силы в подобном сражении. Намёк на то, что противники поддадутся на такую элементарную атаку, был просто оскорбителен.

Если во время засад магические шары могли играть незначительную роль, то в остальных случаях они были совершенно бесполезны; ни один дворянин Юргеншмидта даже не подумал бы их использовать. Эти ланценавцы, должно быть, не знали, как правильно использовать свои штапы.

— Гх!

Пленники разочарованно переглянулись и снова попытались атаковать, но к этому моменту Ангелика уже прыгнула к груди врага вместе со Штернлюком. Её исключительная скорость действительно впечатляла.

— Ангелика, будь осторожна, не дай им умереть! — назидательно крикнула Леонора, расправляя плащ, чтобы закрыть мне обзор. Однако её предупреждение, видимо, прозвучало слишком поздно, так как вслед за этим раздался тревожный крик Ангелики.

— Кто-нибудь! Придите и исцелите этого человека! Быстро!

— Ангелика! Поменяйся со мной местами! — ответил Корнелиус. У него был атрибут воды, то есть он мог накладывать исцеляющие заклинания, по крайней мере в некоторой степени.

Леонора подождала, пока с нашим раненым противником разберутся; затем она опустила плащ и позволила мне снова видеть. Корнелиус достаточно исцелил пленников, чтобы сохранить им жизнь, а затем связал их и толкнул в нашу сторону.

— Хартмут! Нам нужны браслеты для запечатывания штапа! — крикнул он.

Хартмут бросился к Корнелиусу и сделал всё, как было велено.

С одним противником было покончено. Оставшиеся двое испускали огромные сгустки магической силы и казались более умелыми бойцами, но они не пользовались какими-либо другими атаками и не были так хорошо обучены, как рыцари. У них даже не было серебряного снаряжения или яда мгновенной смерти, на который можно было бы положиться, — возможно, потому, что мы застали их врасплох, или потому, что Дункельфельгер уже обезоружил их.

Вскоре Матиас и Ангелика расправились с последними пленниками. Они сломали пленникам ноги, чтобы предотвратить ещё одну попытку побега, а затем связали их.

— Кларисса, отправь ордоннанц Дункельфельгеру, — распорядилась Леонора. — Скажи им, что у наших противников есть штап. Хотя я уверена, что они и так знают...

Я обратила внимание на здание, в котором скрылись рыцари нашего союзника, и увидела сквозь выбитые окна ослепительные вспышки магической битвы. Даже снаружи был слышен восторженный рев ауба Дункельфельгера:

— Не думайте, что ваши слабые щиты защитят от моих атак!

Рыцари Дункельфельгера приводили нам всё новых и новых пленников. Леонора объяснила, что у тех, кто связан светом, есть штап и много магической силы — разительный контраст с лишёнными магической силы ланценавскими войсками, опустошавшими Аренсбах, — и за ними нужно следить тщательнее. В ответ рыцари сковали новых пленников браслетами, запечатывающими штап, сломали им ноги, после чего связали веревкой.

Леонора держала щит поднятым и, сузив глаза, наблюдала, как наши искалеченные противники стонут от боли.

— У них явно есть какая-то подготовка... Они оттягивали время, притворяясь пленными, а затем начали действовать в унисон, как только наши силы разделились. Так почему же они сражались так неумело? У них было достаточно магической силы, чтобы разорвать оковы рыцарей. Они могли бы сделать гораздо больше...

Я взглянула на человека, который кричал, что станет следующим королём Ланценавии. Леонцио, не так ли? Как и его товарищи, он сражался с нами в одежде для сна, его волосы всё ещё были в беспорядке. Впрочем, назвать это сражением было сложно: он постоянно пытался убежать, а наши рыцари преграждали ему все пути к отступлению.

Леонцио действовал не лучше своих союзников: он стрелял чистой магической силой из своего штапа, пытаясь сбежать на своём ездовом звере. Он двигался быстро, что, вероятно, отражало его огромные запасы магической силы... но вырваться из окружения семи рыцарей нелегко. Даже на расстоянии я видела, что это лишь вопрос времени. Его наверняка скоро схватят.

— Возможно, они просто неопытны, — сказала я. — Скорее всего, с тех пор, как они получили свои штапы, прошло не так много дней.

У них был опыт использования ездовых зверей, они умели стрелять магической силой, но превращение штапа в оружие и использование рота было для них слишком сложным. В каком-то смысле они были похожи на меня до того, как я начала учиться в дворянской академии. Тогда я практиковалась в сборе материалов с помощью зверя, стреляла магической силой из кольца или читала молитвы, но не пользовалась штапом.

— Значит, они получили свои штапы совсем недавно?.. — спросила Леонора.

— Вероятно. Если предположить, что они действительно в сговоре с рыцарским орденом, они должны были запросить помощь сразу же, как только мы начали атаку. Нет другого объяснения, почему они не использовали рот — первое заклинание, которое изучают в дворянской академии.

Леонора убеждённо кивнула.

Лауренц держал свой щит поднятым и сохранял суровое выражение лица, когда вклинился в наш разговор.

— Если этот парень хочет стать королём Ланценавии, то пусть будет так. Это его право. Но почему он здесь, в Юргеншмидте, да ещё и в дворянской академии? Я не понимаю, зачем ланценавцам штап, символ знати нашей страны.

— Может быть, чтобы стать королём Ланценавии, нужно получить штап... — размышляла вслух Леонора, тоже озадаченная. — Но ведь они есть у многих наших врагов. Неужели на трон может быть так много претендентов?

Мы не знали о Ланценавии достаточно, чтобы делать какие-либо достоверные выводы. Внешняя политика и дворец Адальгизы не входили в учебный план дворянской академии, и единственной причиной нашего пребывания здесь была поимка ланценавцев, пособничавших измене предыдущей герцогской семьи Аренсбаха. Я, конечно, не стала рассказывать своим последователям о том, что уже знала о дворце Адальгизы.

— Чем строить догадки, лучше спросить у пленников, — сказала я и указала на Леонцио, которого удалось поймать благодаря совместным усилиям рыцарей Дункельфельгера и Аренсбаха.

Не прошло и мгновения, как с третьего этажа здания, в которое вошли Фердинанд и остальные, раздался мощный взрыв. Я отшатнулась и напряжение охватило всех нас, когда мы повернулись, чтобы посмотреть на причину переполоха. Все окна разлетелись вдребезги, засыпав тротуар из белого камня кусками стекла, которые практически распались от удара.

— Господин Фердинанд! Что это значит?! — раздался пронзительный крик Дитлинды. Она кричала так громко, что даже этот грохот не мог заглушить её.

Я втайне надеялась, что Дитлинду схватит кто-нибудь другой: Фердинанд был настолько склонен к насилию, что я опасалась, переживёт ли она встречу с ним. Однако мои опасения за неё исчезли, когда она продолжила молоть языком:

— Может, вы так отчаянно нуждаетесь в моей любви, что сбежали из пасти смерти, чтобы найти меня, но тем не менее! Врываться в комнату леди в ночное время — это немыслимое хамство и...

Яростные, истеричные крики Дитлинды резко оборвались. Кто-то решил заставить её замолчать; это было совершенно очевидно.

— Она разговаривала таким тоном с господином Фердинандом?.. — пробормотал Корнелиус. — Надеюсь, Экхарт не впал в ярость...

Он беспокоился, что его брат может нарушить приказ не убивать никого из зачинщиков, и было понятно, почему: Дитлинда высказывала оскорбительные замечания тому самому человеку, которого отравила. Если бы с ними была я, а не Экхарт, я бы, наверное, пришла в ярость.

— Господин Фердинанд бы вмешался, — сказала я. — А если и нет, то он знает, как накладывать исцеляющие заклинания. Госпожа Дитлинда должна быть жива.

Я искренне сомневалась, что Фердинанд позволит кому-либо нарушить отданный им приказ. Его чрезмерно логичный подход ко всему делал меня спокойной.

* * *

Вскоре прибыли рыцари Аренсбаха с новой группой пленников. Юстокс тащил за собой бессознательную Дитлинду, закутанную в полосы света. Её ночная одежда была вся в грязи, а к роскошным белокурым локонам прилипла грязь. Взрослой женщине было непозволительно распускать волосы на людях, и, когда она проснётся, то наверняка устроит скандал.

— Юстокс... Она ведь... жива?

— Удар Экхарта лишь лишил её сознания, — ответил он. — Как бы больно мне ни было это говорить, но планы на будущее требуют, чтобы она осталась жива. Пока я вёз Дитлинду сюда, её голова ударилась о несколько камней, но я не вижу причин беспокоиться об этом: её разуму уже некуда скуднеть.

Юстокс широко улыбался, но, когда он смотрел на Дитлинду, в его карих глазах не было ничего, кроме ненависти. Он даже не пытался скрыть своего презрения — то же самое можно было сказать и о рыцарях, прибывших вместе с ним. Этого следовало ожидать: из-за глупых действий Дитлинды погибло множество аренсбахских дворян, а всё герцогство теперь считалось герцогством предателей.

— Здесь дворяне из Аренсбаха? — спросила я по мере того, как прибывали всё новые и новые пленники. Это был необходимый вопрос, поскольку я не могла отличить ланценавцев от жителей Аренсбаха.

— Да, госпожа Розмайн, — ответил один из рыцарей. — Это последователи госпожи Дитлинды.

Согласно полученному нами отчёту, с Дитлиндой было по меньшей мере десять человек. Возможно, их было больше, но те, что сейчас были связаны передо мной, выглядели так, словно не понимали, как оказались в таком затруднительном положении. Кляпы не позволяли им выразить протест; самое большее, что они могли сделать, — это с ненавистью смотреть на схвативших их аренсбахских рыцарей.

Единственной из связанных последователей, кого я узнала, была Мартина. Должно быть, я слишком сильно выросла, чтобы она сразу узнала меня: ей пришлось немного прищуриться, прежде чем её глаза расширились от удивления.

«Как бы то ни было... Похоже, две группы остановились в разных зданиях».

Все дворяне, которых забрали из здания, атакованного Фердинандом, были родом из Аренсбаха. Моё внимание привлекла женщина, растянувшаяся рядом с Дитлиндой: её волосы были такого же голубого оттенка, как у Георгины и Сильвестра, и у неё были такие же тёмно-зелёные глаза. С испуганным видом она судорожно оглядывалась по сторонам.

Вскоре к группе пленников присоединился рыжеволосый мужчина. Он выглядел необычайно высокомерным для связанного человека; его фиолетовые глаза были устремлены на нас.

— Госпожа Розмайн, это госпожа Альстеда и господин Блазиус.

«О, эти двое».

Альстеда была первой дочерью Георгины и старшей сестрой Дитлинды. Блазиус был её мужем. Насколько я помнила, он и его брат были понижены до высших дворян после гражданской войны, когда их мать, вторая жена, была казнена.

— Здание захвачено, — объявил Фердинанд по возвращении. — Как обстоят дела у Дункельфельгера?

Лауренц отправил ордоннанц для подтверждения, и ответ пришел почти сразу:

— Мы подчинили себе и наше здание. Все враги захвачены. Сейчас мы проверяем, нет ли здесь потайных дверей или проходов.

— Все известные враги? — повторил Фердинанд. Его глаза выдавали удивление, когда он оглядывал наших пленников, похоже, ища кого-то конкретного.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я не вижу Джервазио.

— Хм?

— Все ланценавцы здесь очень молоды. Я узнаю большинство из них по официальным приветствиям посланников... но Джервазио среди них нет.

Джервазио отправился в Ланценавию ещё до рождения Фердинанда, то есть ему должно было быть уже за сорок. Я стала осматриваться, и действительно, среди наших пленников не было никого столь же старого. Это было странно, особенно если учесть, что его последователи должны быть, вероятно, примерно того же возраста.

Фердинанд вынул кляп у Альстеды и спросил её:

— Где Джервазио?

Альстеда не ответила на вопрос, а уставилась на Фердинанда с грацией испуганного оленя и закричала:

— Как ты остался жив?! И почему аренсбахские рыцари направляют на меня свои клинки?! С чего рыцари Дункельфельгера... Гх?!

Экхарт впечатал ногу в спину Альстеды. От удара она повалилась на землю, а затем закашлялась и захрипела, застигнутая врасплох. Он посмотрел на неё глазами, полными злобы, и сказал:

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Отвечай ему.

Альстеда отшатнулась перед лицом столь неожиданной жестокости. Она была воспитана как кандидат в аубы Аренсбаха и получила статус высшей дворянки благодаря браку — я подозревала, что она никогда прежде не подвергалась подобному нападению. Только когда Экхарт схватил её за волосы и дернул голову вверх, она со слезами на глазах воскликнула:

— Я не знаю! Мы жили отдельно от ланценавцев, в другом здании. Я не знаю, как проводит ночи господин Джервазио!

Вопли женщины зазвучали громче. Она отчаянно трясла головой, и я была уверена в правдивости её слов. Мы не были уверены в том, что жителям Аренсбаха рассказали о планах Ланценавии, а пытать человека, находящегося в полном неведении, было бы бесполезно. Я открыла было рот, чтобы сказать, что нам следует прекратить давить на неё, но Фердинанд поднял руку, чтобы заставить меня замолчать, и шагнул вперёд.

— Ты говоришь так, будто ты жертва во всем этом, что не имеет для меня никакого смысла. Дитлинда была выбрана, чтобы стать следующим аубом Аренсбаха, так почему же ты вместо неё окрасила основание? Неужели ты не могла воспользоваться своей новоприобретённой властью, чтобы остановить её тиранию? И зачем ты привела ланценавцев сюда, в дворянскую академию? Ты свела судьбу своего герцогства к судьбе предателя, сотрудничающего с чужеземными силами.

— Мать приказала мне, и... — лицо Альстеды бледнело с каждой секундой, но её оправдания вызвали у Фердинанда лишь холодную усмешку.

— Будучи герцогиней, ты зарегистрировала ланценавцев как аренсбахских дворян, разрешила им пользоваться кругом перемещения в поместье Ланценавии, открыла Сокровенный зал и по глупости позволила им получить штап. Ты не можешь притворяться, что не осознаёшь тяжести своих преступлений.

— Мама всегда права. И я не действовала в одиночку. Один из членов королевской семьи открыл Сокровенный зал для ланценавцев.

Фердинанд лишь нахмурился, но рыцари поспешили высказать своё возмущение. Они схватили за государственную измену бывшего члена герцогской семьи Аренсбаха, а им сказали, что в этом деле замешана королевская семья.

— Зент ещё не признал меня новой герцогиней, поэтому я не могла открыть дверь в Сокровенный зал, — продолжила Альстеда. — Я обратилась за помощью к командиру рыцарского ордена Центра, который сумел добиться помощи от королевской семьи.

«Даже королевская семья сотрудничают с Ланценавией?! Что за чертовщина здесь творится?!»

Рассказ Альстеды (❀)

[[image:/storage/reader-images/49e89da0a5d0dea7210e11d004edd05b1c24caa4.jpg]]

Схема дворянской академии из 7 фанбука для лучшего понимания происходящего в этом томе.

* * *

Фердинанд вернулся в комнату, через которую мы вошли в здание, и махнул рукой. Мгновением позже Альстеду вытащили из угла два рыцаря.

— Розмайн, — сказал он, — исполни роль служащей и запиши дальнейший разговор. У тебя есть удобный инструмент для письма, не так ли?

Неужели он призывал меня отказаться от стило и писать в Грутрисхайте, чтобы сэкономить бумагу? Мне начинало казаться, что Фердинанд использует свою Книгу Местионоры довольно кощунственно.

— Итак... — Фердинанд продолжал, не сводя глаз с Альстеды. — Пришло время тебе говорить.

* * *

Поначалу Альстеда пыталась хранить молчание, утверждая, что так ей велела мать, но когда Фердинанд рассказал о смерти Георгины, перечислил одно за другим злодеяния умершей, а также преступления, совершённые самой Альстедой, и заявил, что пощадит её некрещёную дочь в Аренсбахе, если она будет сотрудничать, девушка сдалась.

— Ключи от дворца находятся у господина Раоблута, командира рыцарей Центра, — сказала она. — Он начал перемещаться между дворцом Адальгизы и поместьем Ланценавии прошлой осенью.

О существовании круга перемещения Раоблут узнал во время похорон покойного ауба Аренсбаха. С тех пор Дитлинда и Георгина неоднократно приказывали Альстеде отправляться в поместье Ланценавии, чтобы открыть ему дверь.

— Разве не странно, что у Раоблута есть ключ от дворца? — сказала я. — Я думала, он должен хранится у королевской семьи.

— Ключ от парадных ворот всё ещё находится у королевской семьи, но я не могу утверждать того же насчёт ключа от задней двери, — пояснил Фердинанд. — Обычно он передаётся главному слуге дворца. Так, например, ключ от библиотеки хранится у Лазафама. В идеальном мире все ключи хранились бы в одном месте, но мы не знаем, все ли они были найдены при закрытии дворца. Главное и боковое здания управлялись разными людьми.

Похоже, каким-то неизвестным для нас образом у Раоблута оказался ключ от дворца Адальгизы. Потом всё пришло в движение, когда в соответствии с планом Георгины Летиция отравила Фердинанда, а Дитлинда подтвердила его смерть. Сама Георгина отправилась в Эренфест, в то время как Дитлинда и члены королевской семьи Ланценавии отправились во дворец Адальгизы за штапами.

— Перед их отъездом я поступила так, как велела матушка, и зарегистрировала членов королевской семьи Ланценавии как дворян Аренсбаха, чтобы они могли получить свой собственный штап.

После перемещения во дворец Адальгизы их проводником стал Раоблут. Он объяснил им, что несколько дней им придётся скрываться, пока Дитлинда не получит Грутрисхайт, а ланценавцы не закончат поглощать свой штап. Дитлинда возразила, что жить под одной крышей неженатым мужчинам и женщинам совершенно неприлично, поэтому ланценавцы и люди Аренсбаха поселились в разных частях, чтобы она могла спать отдельно от Леонцио.

— Как будто то, что она проводит с ним всё свободное время, недостаточно неприлично... — ворчал Фердинанд. Я не могла не согласиться с ним.

— Я даже не думала, что госпожа Дитлинда заботится о приличиях... — сказала я. — Это сложно понять из того, как она ведёт себя во время чаепитий, не говоря уже о шоу, которое она устроила во время церемонии посвящения. Возможно, у неё есть свои собственные, странные стандарты, которые никто из нас не может понять.

Альстеда проигнорировала моё замечание с обеспокоенной улыбкой и продолжила:

— Как только все разместились в своих комнатах, мы отправились в Сокровенный зал, чтобы получить штапы. Как ауб, я должна была открыть дверь.

Однако их план потерпел неудачу. Раоблут отправился вперёд, чтобы убедиться, что всё чисто, но обнаружил, что Сигизвальд идёт по коридору со своими последователями.

— Раоблут решил, что если принц Сигизвальд обходит святилища, то, вероятнее всего, он найдёт ланценавцев, — сказала Альстеда. — Поэтому мы отложили все планы на день.

«А не тогда ли принц Сигизвальд отправился в комнату для чаепитий Эренфеста, чтобы поговорить с приёмным отцом? Не думаю, что он обходил святилища».

Я поразилась тому, как повезло Сильвестру: он сорвал планы Раоблута совершенно случайно.

— В ту ночь господин Раоблут получил срочный вызов от королевской семьи. На следующий день он сообщил нам, что последователи господина Фердинанда отправились в дворянскую академию, чтобы сообщить аубу Эренфесту о затруднительном положении их подопечного. Таким образом, наши передвижения были раскрыты.

Королевский дворец был заперт в ожидании нападения Аренсбаха, а вокруг общежития Аренсбаха и входов в центральное здание были расставлены рыцари Центра. Однако, поскольку Раоблут был проинформирован об этих мерах предосторожности, группа Альстеды просто ждала внутри дворца. Прошло несколько дней, а в Центре так и не появилось ни единого признака вторжения.

— Я проводила время, смешивая лекарства восстановления, ожидая, пока рыцарский орден ослабит бдительность, — рассказывала Альстеда. — Что бы ни случилось дальше, лекарства должны были пригодиться. А ланценавцы использовали это время, практикуясь в создании доспехов.

Как оказалось, создание доспехов было для ланценавцев простым делом, поскольку у них был богатый опыт использования магических камней. Они также практиковались в изготовлении ездовых зверей, проверяя, как ещё они могут использовать магические камни в дополнение к уже имеющимся в их распоряжении инструментам.

«А потом мы совершили внезапное нападение в тишине ночи, и все их приготовления оказались бесполезными».

— Мы знали, что королевская семья не может вечно оставаться настороже, не выбираясь из укромных мест вроде потайной комнаты, — продолжала Альстеда. — И, ослабив бдительность, они отозвали своих рыцарей. Вскоре в дворянской академии остались только сообщники господина Раоблута, и мы наконец вновь смогли начать действовать.

Нетерпение проявила не только королевская семья: Дитлинде, похоже, тоже не нравилось сидеть запертой в дворце Адальгизы.

— Я попыталась открыть дверь в Сокровенный зал, чтобы ланценавцы могли получить свой штап, но у меня ничего не получилось. Подозреваю, мне не хватало разрешения зента.

«Хм... Интересно... К тому времени я уже окрасила основание Аренсбаха, так что, полагаю, она просто уже не была аубом» .

Фердинанд насмешливо хмыкнул. Должно быть, он думал о том же.

— Однако это не стало для нас проблемой: господин Раоблут уже разработал запасной план. Глава храма Центра и несколько священников были там, чтобы помочь нам.

Каждый год, когда приближался весенний молебен, центральный храм подавал прошение об открытии Сокровенного зала. В этот раз они заранее спланировали всё так, чтобы это совпало с прибытием ланценавцев в дворянскую академию. Анастасий, Хильдебранд и Иммануэль присутствовали при этом.

— Подождите, вы сказали «Иммануэль»?.. — спросила я. — Я думала, он главный священник, а не глава храма.

— Разве он не был назначен на эту должность совсем недавно? — Альстеда недоумённо уставилась на меня. — Мой муж, Блазиус, присутствовал на церемонии. Я в это время была во дворце, поэтому не знаю подробностей.

Альстеде хотелось вернуться домой, как только она поняла, что не может открыть Сокровенный зал: во дворце она чувствовала себя бесполезной и беспокоилась за дочь. Тем не менее она подавила эти эмоции и осталась на месте, так как ей сказали, что ауб должен предоставить ланценавцам их штап, обеспечив хорошие отношения на будущее.

— В день прибытия людей из храма Центра ланценавцы, как и было велено, изготовили магические доспехи, надели чёрные плащи, предоставленные господином Раоблутом, и выдали себя за членов рыцарского ордена Центра. Принц Анастасий немного понаблюдал за тем, как священники расставляют чаши и божественные инструменты, а затем взял часть рыцарей ордена, чтобы проверить другие части дворянской академии.

Помимо надзора за центральным храмом, Анастасию, очевидно, было поручено убедиться, что дворянская академия достаточно безопасна, чтобы зент мог вернуться к своей обычной деятельности.

— Как мне сказали, как только второй принц уехал, принц Хильдебранд открыл Сокровенный зал, чтобы ланценавцы могли получать свои штапы.

Если бы кто-то, обладающий всеми атрибутами, провёл ритуал получения божественной защиты, был бы шанс, что он отправился бы прямо из алтаря в Сад Начал. Однако с Хильдебрандом наверняка всё было не так, иначе мы бы уже знали об этом. Я подозревала, что третий принц открыл дверь рядом с алтарем и пошёл путём, которым ходят обычные студенты.

— Зент, должно быть, дал принцу Хильдебранду разрешение на получение штапа для себя, — заключила Альстеда.

— Этого не может быть, — ответила я, покачав головой. — Я рассказала королевской семье, что получение штапа в юном возрасте приводит к серьёзным осложнениям в дальнейшем. Зент никогда бы не допустил подобного.

Тот, кто рано получил свой штап, а затем обзавёлся большим количеством божественных защит и увеличил объём магической силы после сжатия, вскоре обнаружил бы, что не может контролировать свою магическую силу. Учитывая, что Хильдебранд упорно трудился над сжатием магической силы и изучал древний язык, чтобы попасть в подземный архив и быть способным достойно выполнять обязанности члена королевской семьи, я искренне сомневалась, что его отец, зент, подставил бы его под такие трудности.

— Успокойся, Розмайн, — вмешался Фердинанд. — Альстеда не может знать точно: она не присутствовала при этом событии. Нам известно лишь, что Раоблут ложно утверждал, будто зент дал своё разрешение, чтобы заставить принца Хильдебранда открыть дверь.

Гнев всколыхнулся в моей груди. Раоблут был командиром рыцарского ордена Центра. В случае Эренфеста, то это всё равно что если бы Мельхиор обратился с просьбой к Сильвестру, тот ему отказал, а Карстед затем ложно заявил, что ауб всё же дал своё разрешение.

— Это слишком жестокое предательство... — пробормотала я.

Если бы Карстед подошёл к моим рыцарям и сказал, что убедил Сильвестра разрешить то, в чем раньше мне было отказано, ни один человек не усомнился бы в его словах. Никому и в голову не пришло бы переспросить у ауба — настолько велико было доверие к Карстеду как к командиру рыцарей. То же самое, должно быть, касалось и Раоблута, главного рыцаря сопровождения зента и командира рыцарского ордена Центра.

— Действительно, — ответил Фердинанд, его голос был сухим и совершенно лишённым сочувствия. — Но чтобы принц на это купился, он должен был захотеть получить свой штап раньше. Иначе приманка не сработала бы. Я не знаю, почему принц Хильдебранд ухватился за это желание, но оно дало Раоблуту слабость, которой он мог воспользоваться. Только дурак решит получить свой штап в столь юном возрасте — и, что ещё хуже, он при этом подарил штап ланценавцам. Скоро он столкнётся с последствиями, и мы не можем его жалеть.

Я зажмурила глаза. Из-за того, что он доверился не тому человеку, Хильдебранд навсегда будет проклят слабым штапом, соответствующим его уровню магической силы и атрибутам до академии. На него даже возложат ответственность за то, что он позволил ланценавцам получить их штапы.

— Не позволяй этому мучить тебя, — укорил меня Фердинанд. — Только дурак будет пытаться нести на себе последствия чужих поступков.

Затем он обратился к Альстеде.

— Твоё утверждение, что вас поддерживает королевская семья, просто смехотворно. Любому ясно, что Раоблут обманул молодого принца. Я бы посоветовал тебе больше не лгать мне.

Синие волосы Альстеды колыхнулись, когда она покачала головой, затем она прикусила губу и опустила глаза.

— Я не имела в виду принца Хильдебранда, когда говорила, что мы сотрудничаем с королевской семьей. Я имела в виду господина Джервазио.

— Понятно. Значит, вы имели в виду, что работаете с королевской семьёй Ланценавии.

Альстеда снова покачала головой, а затем произнесла совершенно ошеломляющую фразу:

— Господин Джервазио вновь присоединился к королевской семье Юргеншмидта.

Атмосфера в комнате сразу же изменилась. Некоторые рыцари потребовали от неё подробностей, но только не Фердинанд: выражение его лица потемнело, а на брови пролегла глубокая борозда. Он начал постукивать себя по виску.

— Уже? Те, кто отправляется в Ланценавию, переносят свои медали в другое место. Они были возвращены?.. Они должны быть у... А, понятно. Это и было его истинной целью.

На мгновение Фердинанд почувствовал облегчение, словно только что собрал сложнейшую головоломку. Затем он издал низкий, разочарованный вздох.

— Ну же, господин Фердинанд. — Я легонько шлепнула его по руке. — Не заканчивайте на том, что вы всё для себя поняли.

В моей Книге Местионоры не было почти никакой информации об Адальгизе, так что объяснение было как нельзя кстати.

— Главной целью Раоблута было не обеспечить ланценавцев штапом, а удалить из зала принца Хильдебранда и его последователей. — Он повернулся к Альстеде. — Полагаю, священники Центра проверяли и перемещали медали, пока принц получал свой штап.

Всё её тело напряглось.

— Откуда вы это знаете?

— Это было совершенно очевидно.

— Я не согласна! Пожалуйста, объясните!

— Вспомни, что происходит, когда уничтожается медаль человека. Ты должна это понимать.

О последствиях уничтожения медали не рассказывали до последнего года обучения на курсе кандидатов в аубы. Однако я уже знала их, так как заранее изучила программу за все шесть лет.

— Если они находятся в герцогстве, где были зарегистрированы, они умрут, — сказала Альстеда. — В противном случае они просто потеряют способность формировать свой штап.

Я вспомнила ситуацию с Граозамом. Сильвестр намеревался казнить его, уничтожив медаль, но тот уже сбежал в Аренсбах. Ему удалось выжить ценой потери штапа.

Фердинанд удовлетворённо кивнул, а затем продолжил:

— Поскольку уничтожение медали так же уничтожает штап владельца, медали тех, кто возвращается в Ланценавию, продолжают храниться. После отъезда их обладателей они перемещаются из хранилища для побочной ветви королевской семьи в хранилище для иностранцев.

Он говорил словно учитель, от чего я подсознательно выпрямила спину и ухватилась за стило, как жаждущий ученик.

Альстеда вздрогнула, взглянув на Фердинанда. По всем признакам, он не должен был там находиться: Георгина всё подстроила так, чтобы он умер в зале восполнения Аренсбаха. Однако он каким-то образом выжил и теперь вытягивал из неё все сведения, что она пыталась скрыть. Должно быть, он казался ей ужасающим.

— Откуда вы так много знаете о медалях Ланценавии? — спросила Альстеда. — Такие вещи не изучают в дворянской академии.

— Я читал различные старые документы о них. Не стоит винить меня, если тебе не хватает образования.

«О, точно. Под “старыми документами” он, должно быть, имеет в виду свою Книгу Местионоры. Не очень-то правильно обвинять того, у кого её нет, в недостатке образования, но Альстеда не станет спорить с человеком, который шесть раз подряд занимал первое место на курсе. Я даже не могу найти эту информацию в своей собственной Книге, поскольку все эти разделы у меня отсутствуют».

— Мы отвлеклись от темы, — сказал Фердинанд. — Если учесть, что Джервазио покинул побочную ветвь королевской семьи и отправился в Ланценавию, его медаль также должна находиться в центральном храме.

— Не странно ли, что медали находятся в центральном храме? — спросила я. — Я бы предположила, что они хранятся в королевском дворце. В Эренфесте мы храним дворянские медали в замке.

— Они рождаются во дворце Адальгизы, который находится на территории дворянской академии. Это не то же самое, что родиться в королевском дворце.

Фердинанд предпочёл не уточнять, но я чувствовала, что рождённые во дворце Адальгизы отличались от обычных членов побочной ветви королевской семьи.

— В любом случае, — продолжил он, — суть дела в том, что Раоблут работал с Иммануэлем из храма Центра, чтобы вернуть Джервазио в королевскую семью Юргеншмидта, и их целью сейчас, скорее всего, является Грутрисхайт.

Я не знала, насколько тщательно королевская семья обменивается информацией, но если Раоблут знал о подземном архиве, требовании обойти святилища дворянской академии и причине моего предстоящего удочерения, то он мог подумать, что его план позволит Джервазио получить Грутрисхайт.

— Магическая сила в медали подтвердит личность Джервазио и даст понять Иммануэлю, что он обладает всеми атрибутами, верно? — спросила я.

— Да. И если бы командир рыцарей назвал королевскую семью источником своих знаний, религиозный фанатик вроде Иммануэля вскинул бы руки и принял Джервазио с распростёртыми объятиями. Нужно знать, что в центральном храме собрались идиоты, которые провозгласили бы Дитлинду следующим зентом только потому, что она заставила круг выбора вспыхнуть на кратчайшее мгновение.

Переместив его медаль, центральный храм превратил Джервазио из иностранца в члена королевской семьи Юргеншмидта, наиболее близкого к получению Грутрисхайта.

— На этом я заканчиваю свои предположения, — сказал Фердинанд. — Хотя я подозреваю, что они были недалеки от истины. Верно ли это, Альстеда?

Она кивнула, всё ещё дрожа. Разве можно удивляться тому, что он попал в точку?

— Иммануэль пообещал, что переместит медаль, но только после того, как с её помощью подтвердит, что господин Джервазио действительно тот, за кого себя выдаёт, — пояснила Альстеда. — Взамен Раоблут обещал вознаградить центральный храм, когда господин Джервазио получит Грутрисхайт и официально станет зентом. Однако нас не посвятили в подробности.

— Я впечатлён тем, что вы признались в плане получения Джервазио Грутрисхайта. Дитлинда ни за что бы не согласилась на это. Значит, вы работали против собственной младшей сестры.

На мгновение мне стало жаль Дитлинду. Казалось, все в её семье видели в ней не более чем удобный инструмент. Но потом я вспомнила, как она поступила с Фердинандом, и мой гнев вспыхнул с новой силой. Единственный способ избежать эмоций — сосредоточиться на заговоре Раоблута. То, как он раздобыл ключ от дворца Адальгизы, связался с Аренсбахом и подготовил контрмеры на случай, если что-то пойдёт не так, — всё это напоминало мне образ действий Георгины.

— Подумать только, храм Центра тоже находился под контролем Раоблута... — размышляла я. — Должно быть, этот план был приведён в действие очень давно, раз его корни уходят так глубоко. Я никогда не думала, что Иммануэль и Раоблут будут работать вместе. Они казались полнейшими врагами, когда проверяли моё священное писание.

— Должно быть, с тех пор произошло что-то, что заставило их цели совпасть, — ответил Фердинанд. Он считал Иммануэля глупцом, признавшим Дитлинду за кандидата в зенты, но я никогда не забуду тревожный взгляд, которым этот священник одарил меня, увидев, как мой штап превращается в божественный инструмент. Мысль о том, что он работает с Раоблутом, потрясла меня до глубины души.

— Розмайн, — сказал Фердинанд, — у тебя есть какие-то сильные чувства к Иммануэлю?..

Должно быть, он заметил беспокойство на моём лице.

— Я неоднократно встречалась с ним во время проведения церемоний в дворянской академии. За это время я узнала о его сильной увлечённости созданием божественных инструментов и возрождением старых ритуалов. Взгляд его глаз был настолько мерзким и пугающим, что это не давало мне покоя.

Я привыкла к фанатизму, когда общалась с Хартмутом, но это было ничто по сравнению с тем, что я ощущала от Иммануэля: за этими серыми глазами был особенно неприятный свет. Церемонии проходили уже после того, как Фердинанд переехал в Аренсбах, так что он не так уж много думал об Иммануэле, но тревожное поведение этого человека навсегда запечатлелось в моей памяти.

— Понятно... — сказал Фердинанд. — Подводя итог, можно сказать, что беспокойный и легкомысленный фанатик с одержимостью силой древних ритуалов заботится только о возвращении Грутрисхайта в Юргеншмидт. Ради этого он даже готов помочь ланценавцу стать зентом. — Он опустил глаза в раздумье, затем вздохнул. — Так что же произошло после того, как медали были подменены?

Анастасий продолжал обходить дворянскую академию, не закончив даже к тому времени, когда Хильдебранд вернулся из Сокровенного зала со своей божественной волей. Раоблут посоветовал третьему принцу поскорее вернуться в свой дворец, чтобы случайно никого не задеть.

Оттуда последователи Хильдебранда отправили Анастасию ордоннанц, в котором сообщили о своём намерении покинуть Сокровенный зал. Вскоре после этого отбыли и служители центрального храма. Лишь оставшись одни, ланценавцы поспешно ретировались во дворец Адальгизы и принялись поглощать свой штап.

— Принц Анастасий обошёл святилища, и дворянская академия вернулась в своё обычное состояние, — сказала Альстеда. — Я пожелала, чтобы мне было дозволено поскорее вернуться в Аренсбах. Ланценавцы получили свои штапы, что означало конец моих обязанностей.

Однако когда она собралась уходить, дверь в особняке Ланценавии не открылась. Тогда она попыталась вернуться домой через общежитие Аренсбаха, но и его дверь осталась закрытой. Она сообщила об этих странных происшествиях Раоблуту, который в ответ сообщил, что основание их герцогства было украдено. Он не знал, кто виноват и как обстоят дела в Аренсбахе.

— В гневе Дитлинда отправила письмо в Аренсбах. Мы стали ещё больше стремиться к получению Грутрисхайта, чтобы с его помощью вернуть своё основание...

— Другими словами, — сказала я, — вы просто обходили святилища.

Каждый раз, когда кто-то произносил «Дитлинда», я вспоминала парализованного Фердинанда на грани смерти в зале восполнения Аренсбаха. Сдерживать гнев становилось всё труднее, но я заставила себя улыбнуться и постаралась не думать об этом. Конечно, я могла показаться немного язвительной, но я заслуживала похвалы за то, что не пошла дальше.

Альстеда выглядела обеспокоенной:

— И-именно. Господин Джервазио и Дитлинда обошли все святилища с помощью лекарств восстановления, которые мы приготовили. Вот что касается моей сестры — хотя порой она бывает немного легкомысленна и склонна считать себя центром мира, в душе она неплохой человек. Она так много работала ради нас.

Моя кровь начала закипать. Альстеда дала вполне стандартный ответ для человека, пытающегося защитить свою младшую сестру, и, конечно, я не так уж много знала об их отношениях наедине, но всё же. Моя голова начала остывать, в то время как остальные части меня практически пылали. Я не могла вспомнить, когда в последний раз меня охватывало такое чувство. Улыбнувшись, я выпустила магическую силу и посмотрела Альстеде прямо в глаза.

— О боги, госпожа Альстеда. Как забавно. Чтобы осуществить свой гнусный план, госпожа Дитлинда похитила и убила главную слугу ребёнка. Она применила к Фердинанду парализующий яд, когда яд мгновенной смерти не помог, затем надела на него браслеты, запечатывающие штап, и поместила его в магический круг, чтобы он умирал медленной смертью от истощения его магической силы. О, но в душе она добрая, не так ли? Какая уникальная оценка. Вы обе определённо дочери госпожи Георгины.

— Я... гх!

Глаза Альстеды расширились, и она схватилась за грудь. Её рот открывался и закрывался в безуспешной попытке заговорить. Я увеличила силу подавления, наблюдая за тем, как она корчится в агонии.

[[image:/storage/reader-images/814f88c4fafbe5e9eb0c4785581b3445ba877753.png]]

— Розмайн! — крикнул Фердинанд. — Контролируй свои эмоции! Твоя магическая сила выходит из-под контроля!

Он схватил меня за запястье, прежде чем кто-либо из моих рыцарей успел отреагировать.

— Не бойтесь... — ответила я, хотя мои глаза не отрывались от Альстеды. — Я тоже расту. Теперь я могу сфокусировать своё сокрушение на одном человеке.

— Я понимаю твой гнев, но она нужна нам живой. Она сыграет решающую роль в наших дальнейших планах.

Фердинанд свободной рукой заслонил мне обзор и прервал сокрушение. Альстеда кашляла и брызгала слюной, а мои последователи выкрикивали моё имя.

— Я сдержу магическую силу Розмайн, — сказал Фердинанд. — Остальные отведите Альстеду в сад. Не дайте Розмайн увидеть её снова!

— Есть! — Лауренц и Матиас ответили в унисон.

Альстеду вывели из комнаты, и мне теперь некуда было направить переполнявшую меня магическую силу и гнев.

— Я расстроена, господин Фердинанд. Я в бешенстве, — сказала я. — Если вы думаете, что я кого-то прощу, то подумайте ещё раз.

— Я понимаю, но сдерживай свою магическую силу, иначе мне придётся прижать к твоей коже магический камень.

В его голосе не было ни капли сочувствия, но даже сейчас он был внимателен к моей фобии, связанной с магическими камнями. Это мгновенно умерило мой гнев: нечего было вымещать на нём своё разочарование.

Фердинанд ослабил хватку на моей руке: должно быть, он почувствовал, что моя магическая сила отступает.

— Что касается твоих эмоций, я вижу, что ты ничуть не выросла с момента нашей первой встречи.

— Боги благословили меня быстрым физическим ростом. Может быть, продолжая молиться, я смогу убедить их вырастить и мой разум.

— Ты молилась больше, чем кто-либо другой в Юргеншмидте. Если даже этого недостаточно, я не стал бы на это рассчитывать.

Его рука всё ещё прикрывала мне глаза, но сам факт того, что мы обсуждаем это, говорил о том, что я успокаиваюсь.

Наконец Фердинанд убрал ладонь от моего лица. Затем он начал проверять мою магическую силу, чтобы убедиться, что можно освободить и моё запястье. Мои рыцари, похоже, хотели что-то сказать — они то и дело поднимали руки, словно желая вмешаться, — но с уходом Альстеды моя магическая сила вряд ли снова начнёт бушевать.

— Качества Дитлинды больше не имеют значения и не важны, — подчеркнул Фердинанд. — Сейчас важно то, что Джервазио обходил святилища. О боги, ты хоть что-то поняла из той информации, которую мы только что получили?

Когда он вернулся к осмотру, я заметила нетерпение в его глазах. И тут меня осенило:

«Обход святилищ занимает не так уж много времени, не так ли?»

Конечно, процесс требовал много магической силы, но это можно было легко исправить с помощью лекарств восстановления. В моём случае я уже посвятила столько магической силы в ходе церемоний, что табличкам не требовалось от меня сверх, ничего более... Но разве это имело значение? При нахождении в святилище время оставалось замороженным. На получение всех табличек у меня ушло меньше дня.

«Может быть Джервазио уже закончил обход святилищ?..»

Я вспомнила отчёт Хиршуры: она говорила, что чужаков видели у здания служащих. Рядом находилось святилище. Если предположить, что Джервазио уже обходил их, когда его заметили, то, скорее всего, он уже заполучил все таблички. Гнев, ещё бушевавший во мне, мгновенно улетучился.

— В лучшем случае, — сказал Фердинанд, — Джервазио обходит святилища прямо сейчас. Возможно, он решил, что лучше действовать под покровом темноты. Но зачем рыцарскому ордену раскрывать своё предательство, если не из-за того, что он уже закончил и находится на пороге получения Грутрисхайта? Раоблут и другие провозгласили Джервазио следующим зентом. Как ты думаешь, где он сейчас?

Кровь отхлынула от моего лица. Человек на месте Джервазио мог двинуться только в одно место.

— Госпожа Соланж перестала отвечать на ордоннанцы. Разве не об этом нам сказала Хиршура?

Холодный, спокойный голос Фердинанда снова и снова звучал в моей голове.

Спасение Соланж

Моё тело содрогнулось, а дыхание перехватило. Я не могла отделаться от мысли, что Соланж была оставлена где-то лежать и находится на грани смерти, как Фердинанд в зале восполнения Аренсбаха.

— Мы должны поспешить в библиотеку... — поторопила я и повернулась к своим рыцарям. Они сразу же кивнули, прислушиваясь к нашему разговору. Было отрадно видеть, что все они готовы идти, несмотря на внезапность этого открытия.

Я шагнула к Корнелиусу, но тут же почувствовала, как меня схватили за руку.

— Подожди, — остановил Фердинанд. — Сначала следует принять множество решений. Начнём с того, кто останется здесь, кто пойдёт с тобой, а кто пойдёт впереди тебя?

Я повернулась и уставилась на него:

— На это нет времени. Я должна спасти госпожу Соланж.

— Я не хуже тебя понимаю всю срочность нашей ситуации, но это не значит, что мы можем отбросить всё остальное. Мы должны поделиться полученными сведениями и решить, что делать с пленниками. Кроме того, у кого есть ключ от этого дворца? Есть вероятность, что группа Джервазио вернётся, пока мы будем в библиотеке.

Мы понятия не имели, где находится Джервазио и что он делает. Возможно, он уже пытался достать Грутрисхайт в библиотеке, а может, всё ещё обходил святилища или сражался в королевском дворце, пытаясь убить королевскую семью.

— Если мы сможем выведать у пленников их цели и текущее местонахождение, то сможем спланировать всё заранее, — продолжал рассуждать Фердинанд. — Кроме того, если мы оставим здесь слишком мало охранников, группе Джервазио удастся освободить своих союзников. Мы окажемся в крайне невыгодном положении, если они вернут конфискованные нами инструменты и вооружатся.

Фердинанд наградил меня суровым взглядом, перечисляя все потенциальные опасности:

— Мы так легко захватили дворец не только потому, что наши противники переоценили силу укрытия Фёрбергена, но и потому, что мы атаковали подавляющим числом глубокой ночью. Мы разработали план и успешно его выполнили. Но это не значит, что наша мощь значительно превосходит их. Исход битвы, где они вооружены и готовы к бою, нам не известен.

У ланценавцев было много магической силы — больше, чем требуется, чтобы справиться с путами наших рыцарей, серебряное снаряжение, блокирующее магическую силу, различные инструменты с ядом мгновенной смерти и другие уникальные для их страны средства ведения боя. А теперь у них были ещё и штапы. Возможно, нам и удалось единожды захватить их, но Фердинанд был прав — мы не могли рисковать и быть слишком оптимистичными.

— Что ещё более важно, — напомнил Фердинанд, — у нас больше нет самой сильной части нашей армии. Рыцари Дункельфельгера заняты боем в королевском дворце и, возможно, будут заняты ещё некоторое время: мы не знаем, какая часть рыцарского ордена перешла на сторону Раоблута. Нам нужно будет справиться с пленными, имея только тех рыцарей, которых мы взяли с собой из Аренсбаха, и при этом быть готовыми к контратаке со стороны группы Джервазио или рыцарей Центра.

Мы даже не могли перевезти пленных и их инструменты в безопасное место. Тот факт, что мне ещё только предстояло сделать броши для входа в общежитие Аренсбаха, сильно ограничивал наши возможности.

Фердинанд продолжал:

— И для входа в библиотеку дворянской академии, и для открытия дверей в подземный архив требуется помощь госпожи Соланж. Именно поэтому мы всё ещё можем посылать ей ордоннанцы. Ни учитель Хиршура, ни учитель Руфен ни разу не упоминали, что их птицы отказывались лететь к ней, поэтому мы можем с уверенностью предположить, что она ещё жива. Подожди немного, пока мы не раздадим все инструкции.

— Но что, если в итоге мы опоздаем?! Даже малейшая задержка может привести к необратимым последствиям! Разве можно винить меня за то, что я хочу избавить госпожу Соланж от опасности? Позвольте, по крайней мере, пойти вперёд мне.

У меня никогда не хватало терпения ждать, пока он закончит раздавать приказы.

Всё ещё держа меня за руку, Фердинанд бросил на моих рыцарей сочувственный взгляд:

— Полагаю, вы с таким же напором ворвались в Аренсбах? Если ты действительно не можешь ждать, прикажи своим рыцарям сопровождения из числа не посвятивших имена разведать обстановку. Не следуй за ними в библиотеку, пока они не подтвердят, что там безопасно.

— Но почему?! — потребовала я.

Я хотела пойти туда больше, чем кто-либо другой, так почему же он мне отказывает?

Фердинанд молча посмотрел на меня сверху вниз, а потом протянул руку и ущипнул меня за щеку:

— Ты слишком волнуешься. Успокойся. Есть причина, по которой ты не должна туда идти: магические инструменты библиотеки чувствуют магическую силу своего хозяина. Я не уверен, что они отреагируют также и на посвятивших тебе имя из-за того, что они находятся под воздействием твоей магической силы, но мы должны проявить осторожность. Если наши враги действительно окажутся там, когда эти два шмила объявят о твоём прибытии, кто знает, что они могут сделать? Возможно, они подготовят засаду или возьмут Соланж в заложники.

Мои глаза расширились в ответ.

— В тот момент, когда кто-то приставит оружие к горлу госпожи Соланж, мы потеряем возможность как-либо действовать, — сообщил мне Фердинанд. — Ты хочешь спасти её, но, бросившись на помощь, подвергнешь самой большой опасности. Сначала отправь своих рыцарей сопровождения исследовать окрестности. В конце концов, и тебе самой придётся туда отправиться: чтобы попасть в подземный архив, нужно быть как минимум высшим дворянином, а чтобы войти — кандидатом в аубы или членом королевской семьи. Кроме того, есть вещи, которые тебе нужно будет сделать как хозяйке этих магических инструментов. Подожди до тех пор.

Что мне оставалось делать перед лицом столь логичного аргумента? Я не могла идти напролом и подвергать Соланж ещё большей опасности.

— Госпожа Розмайн, — обратился Корнелиус, — поскольку Лауренц и Матиас посвятили вам свои имена, на разведку в библиотеку отправимся мы с Ангеликой, взяв с собой ещё нескольких рыцарей.

— Спасибо.

Корнелиус подождал, пока Лауренц и Матиас, сопровождавшие Альстеду, вернутся, а затем вместе с Ангеликой отправился в библиотеку. Вероятно, он выбрал Ангелику, а не Леонору, потому что она была вооружена Штернлюком и обладала огромной скоростью.

Фердинанд метался туда-сюда, отдавая всем новые распоряжения. Он велел группе Хайсхица убрать инструменты Ланценавии в потайную комнату, где была зарегистрирована его магическая сила.

— Многие из этих инструментов невозможно охарактеризовать с первого взгляда, — пояснил он, — Это делает их особенно опасными из-за риска многократных атак ядом мгновенной смерти. Запечатайте всё серебряное оружие и доспехи.

— Глядя на это снаряжение, можно сказать, что нападение ночью такими огромными силами было лучшим решением, — заметил Хайсхиц, перенося со своим отрядом гору инструментов в потайную комнату. — Если бы мы напали, когда ланценавцы не спали и могли использовать всё это, даже Дункельфельгер столкнулся бы с потерями.

Обилие серебряного оружия и доспехов, лежавших передо мной, было достаточным доказательством этих слов. Наши враги чрезвычайно серьёзно отнеслись к своему вторжению.

— Господин Фердинанд, могу ли я чем-нибудь помочь? — спросила я. — Просто сидеть и ждать — это мука...

— Не могла бы ты выяснить, в чём разница между основной и побочной ветвями королевской семьи? Я хочу знать, что может сделать Джервазио, восстановив свой статус. Возможно, в твоём Грутрисхайте есть вещи, о которых я не знаю, — без всякой паузы на размышления Фердинанд дал мне задание.

Я сформировала свой Грутрисхайт и начала искать информацию о членах побочных ветвей королевской семьи. Они, судя по всему, могли входить в библиотеку без регистрации, однако подземный архив пускал их не дальше меня: последний барьер там требовал принадлежности именно к основной ветви.

— Хм... В таком случае маловероятно, что Джервазио уже получил Грутрисхайт, — отметил Фердинанд, и напряжение спало с его плеч. Он отправил ордоннанцы Хартмуту и Юстоксу с просьбой сообщить о ходе допросов, а затем начал делить рыцарей на тех, кто отправится в библиотеку, и тех, кто останется охранять пленников. Я с нетерпением ждала, когда он закончит.

* * *

Белая птица прилетела и села на руку к Фердинанду, а затем сообщила голосом Корнелиуса:

— Как и ожидалось исходя из времени суток, двери библиотеки заперты. Мы обошли вокруг в поисках следов проникновения, но не обнаружили их, однако заметили слабый свет в окнах кабинета.

Уже почти прозвенел первый колокол. Как бы рано ни вставала Соланж, она ни за что не вышла бы из своей комнаты, пока её слуги ещё спят.

Корнелиус продолжил:

— Мы могли бы проникнуть внутрь, разбив одно из окон, но без подкрепления действовать слишком опасно, учитывая, что внутри может оказаться враг.

— Подкрепление сейчас прибудет, — ответил Фердинанд. — Если вы не видите следов взлома, не пытайтесь проникнуть внутрь силой. Магические инструменты библиотеки без вопросов уничтожат незваных гостей. Оставайтесь среди деревьев на южной стороне, пока не встретитесь с Розмайн.

Фердинанд досконально изучил творения в виде Шварца и Вайса, поэтому он точно знал, что эти инструменты сделают с каждым, кто проникнет в библиотеку неправильным путём. Я закрыла уши, не желая слушать кровавые подробности. Затем он протянул ко мне руку.

— Отправляемся, Розмайн.

— Хорошо.

Шестьдесят с чем-то рыцарей пронеслись по ночному небу. Хартмут и Юстокс остались присматривать за пленниками, но с нами были все остальные.

— Хартмут был очень разочарован, — призналась мне Кларисса. — Он сказал, что библиотека — это место, где вы творите свои чудеса.

Она начала перечислять все «чудеса», о которых с восторгом рассказывал Хартмут, загибая пальцы. Я вмешалась, когда она начала излишне красочно вещать о моём первом походе в библиотеку, о благословении, родившемся от волнения и оживших магических инструментах: лучше держать рыцарей Аренсбаха в неведении относительно этой постыдной истории. Моей долгосрочной целью было превратить их герцогство в огромную библиотеку, а для этого мне нужно было стать уважаемым всеми библиотекарем.

* * *

Мы встретились с рыцарями, спрятавшимися в лесу к югу от библиотеки. Корнелиус и другие разведчики не видели рыцарей Центра, но замечали, как из библиотеки в сторону центрального здания периодически вылетают ордоннанцы. Прибыв на место, они также заметили стражников в коридоре, соединяющем все общежития.

— О парадном входе в библиотеку не может быть и речи: он находится на виду у центрального коридора здания. Но если мы войдём через окно, то читальные залы обеспечат...

— Нет, мы не будем этого делать, — вмешался Фердинанд. — С нами хозяйка магических инструментов, и мы можем просто войти через заднюю дверь.

Он указал на наружную лестницу, которая соединяла сад перед общежитием библиотекарей со вторым архивом с ограниченным доступом. Я увидела дверь, через которую Соланж позволила нам сбежать во время прошлогоднего собрания герцогов, когда Дитлинда почти заметила нас.

— А она не будет заперта?.. — уточнила я.

— Ты можешь вызвать магические инструменты библиотеки и попросить их отпереть её.

Я вовсе не была уверена, что всё пройдёт так просто, как сказал Фердинанд, но всё равно забралась на его ездового зверя. Мы приземлились у заднего входа в библиотеку.

— Шварц, Вайс, — позвала я. — Не могли бы вы нас впустить?

Возникла пауза... а затем раздался щелчок — два шмила отперли нам дверь. Они поприветствовали меня, как всегда.

— Сюда, юная леди.

— Давно не приходить.

«Вау. Это действительно оказалось настолько просто».

Мы не встретили ни малейшего сопротивления — теперь я понимала, почему назначение хозяина шмилов было столь важным делом. Я также начинала понимать тех, кто говорил, что первокурснице из Эренфеста нельзя их доверять. Конечно, они хотели, чтобы такие магические инструменты были переданы члену королевской семьи или надёжному дворянину Центра.

«Хм... Тогда почему все остальные не против, чтобы я была хозяйкой инструментов? Неужели они не знают об этой их функции?»

Самым разумным было бы объяснить ситуацию и вернуть инструменты королевской семье. Впрочем, это может подождать: учитывая, насколько владение ими полезно, имеет смысл придержать их ещё немного.

— Шварц, Вайс, где сейчас госпожа Соланж? — спросила я.

Два шмила начали прыгать вокруг.

— Соланж. В её кабинете.

— Соланж. Не мочь двигаться.

Я бросилась ей на помощь, даже не задумываясь — по крайней мере, попыталась, пока Фердинанд не схватил меня.

— Ещё нет, — отрезал он. — Хайсхиц!

— Так точно!

Хайсхиц пошёл впереди нас и осторожно вошёл в кабинет, прихватив с собой нескольких рыцарей, владеющих целительной магией. Один из них подтвердил, что госпожа Соланж находится внутри, не двигаясь, и что в комнате нет ловушек.

Фердинанд тут же поторопился вперёд. Он двигался так быстро и широкими шагами, что я даже не надеялась его догнать. Неужели это тот самый человек, который минуту назад советовал мне держаться подальше?

— Ах!..

— Прошу прощения.

Пытаясь угнаться за Фердинандом, я умудрилась потерять равновесие. Хорошо, что он успел вовремя повернуться и поймать меня. Я ещё не оправилась от шока, когда он поставил меня на ноги и велел идти с ним, а сам помчался в кабинет Соланж. Его темп ходьбы, когда он торопился, был просто жестоким.

— Подождите, господин Фердинанд, — воззвала я. Но когда я попыталась ускориться, чтобы соответствовать его темпу, Леонора подняла руку, призывая меня остановиться.

— Могу я посоветовать вам притормозить, госпожа Розмайн?

— Но...

— Господин Фердинанд действует ради вас. Он хочет подтвердить состояние госпожи Соланж до того, как вы её увидите, и обеспечить дополнительное лечение, если оно ей понадобится. Когда человек проявляет к вам такое огромное внимание, лучше всего принять его с изяществом, — сказала Леонора, по-доброму сузив свои глаза цвета индиго, и начала идти медленно и грациозно, словно подавая мне пример.

Прежде чем я успела повторить за ней, я услышала, как Фердинанд произнёс заклинание исцеления Лонгшмер, и увидела зеленую вспышку, вырвавшуюся из кабинета впереди.

«Леонора была права...»

* * *

— Госпожа Соланж, вы в порядке? — беспокоилась я. Несколько рыцарей медленно помогали ей подняться на ноги.

— И кто же вы такая? — спросила она, недоумённо глядя на меня.

— Это я — Розмайн.

— О, боги! Как вы выросли. Я даже не узнала вас! — хотя она улыбалась, я видела, как она измучена. Я хотела дать ей отдохнуть, но сначала нужно было расспросить ее.

— Госпожа Соланж, что случилось?

— Господин Раоблут приехал сюда с человеком. Господин Джервазио, так его звали, — член побочной ветви королевской семьи. Я не думаю, что вы его знаете, но он хотел получить Грутрисхайт. Он совсем не изменился с тех пор, как я его в последний раз видела.

— Вы знакомы с Джервазио? — удивился Фердинанд, сузив глаза. — Насколько я понимаю, он получал образование во дворце и не посещал дворянскую академию.

Ностальгия исчезла из глаз Соланж, сменившись любопытством.

— Я удивлена, что вы его знаете, господин Фердинанд: ему очень давно пришлось переехать. Он постоянно приходил сюда, когда меня только назначили в библиотеку академии. Это начиналось с концом весны — после того, как завершалось собрание герцогов и библиотекари из высших дворян разъезжались — и прекращалось с окончанием осени.

— Ваши рассказы о прошлом могут подождать, — оборвал её Фердинанд. — Где он сейчас?

Соланж оглядела рыцарей, прекрасно понимая, какое напряжение нависло над всеми нами, и покачала головой:

— Прошу прощения, но я не могу вам сказать. Он приехал вчера вечером. Шварц и Вайс сказали, что прибыла Гортензия, и я пошла её приветствовать.

Только это была не Гортензия. Соланж вышла, чтобы обнаружить Джервазио, Раоблута и группу рыцарей Центра.

— Гортензия поддалась болезни и поднялась по высокой лестнице... — продолжала она. — Господин Раоблут сказал мне, что пришёл забрать её вещи из комнаты.

С помощью магического камня Гортензии Раоблут проник в общежитие библиотекарей и отправился в комнату своей покойной жены. Тем временем Соланж и Джервазио предавались воспоминаниям о былых временах.

— Господин Раоблут вернулся в кратчайшие сроки, — пояснила Соланж. — Затем он велел мне отдать ему ключи от подземного архива. Ко мне было приставлено оружие, и, поскольку на кону стояла жизнь моей слуги, я подчинилась и отдала ему то, что он хотел.

Джервазио заявил, что не хочет причинять вред старому другу, поэтому он просто запечатал штап Соланж и связал её, чтобы она не могла обратиться за помощью. Затем рыцари Центра вместе с ним окрасили ключи, после чего их группа продолжила путь к подземному архиву.

— Господин Джервазио сказал, что отпустит меня, как только получит Грутрисхайт, но я осталась здесь. Я даже слышала, как они покидали библиотеку. Учитывая их громкие, нетерпеливые шаги, я полагаю, что ему не удалось получить его. — Соланж опустила взгляд на свои путы, явно расстроенная, и сказала: — Как-то не так обращаются со старым другом.

— Тогда что сейчас делает Джервазио? — размышляла я вслух. Я не ждала, что у кого-то будет ответ, просто не могла понять, куда он мог деться.

— Джервазио, как юная леди.

— Джервазио пойти к дедушке.

С напряжённым выражением лица Фердинанд повернулся на пятках и вышел из комнаты, направляясь на второй этаж. Его последователи и половина рыцарей поспешили за ним.

— Госпожа Розмайн, что делает господин Джервазио? — спросила госпожа Соланж.

«Что я должна сказать? “Ваш ‘старый друг’, будучи королём иностранной державы, вторгся в Юргеншмидт и пытается заполучить Грутрисхайт, чтобы стать следующим зентом. Раоблут, командир рыцарей Центра, предал короля Трауквала, поэтому вас могут посчитать предательницей за то, что вы отдали ему ключи”. Думаю, подобная речь — не лучшая идея».

— Вам следует пока отдохнуть, — вздохнула я. — Вы, должно быть, измучены. Я поручу Шварцу и Вайсу охранять библиотеку, чтобы никто больше не мог угрожать вашему покою.

Я попросила Леонору отвести Соланж в её комнату в общежитии библиотекарей. Она вернулась через некоторое время, скривившись.

— Что-то случилось? — уточнила я.

— Дверь в комнату госпожи Соланж была запечатана магическим инструментом, чтобы её слуга не могла выйти. Она провела довольно страшную ночь, зная только, что её госпожа не вернулась.

«Будь ты проклят, Раоблут!»

— Я активирую боевой режим шмилов, — проинформировала я.

Я зажмурила глаза, затем попросила Леонору подвести мою руку к магическим камням на лбах Шварц и Вайса. Я влила магическую силу сначала непосредственно в них, а затем в их пуговицы, переводя шмилов в боевой режим. Группа Раоблута больше не попадёт в библиотеку.

— Шварц, Вайс — когда мы уйдём, займитесь охраной госпожи Соланж. Если кто-то без регистрации придёт в библиотеку с ключами в руках, заберите у него ключи, а затем удалите нарушителя из помещения.

— Защитить Соланж.

— Ключ. Забрать.

* * *

В этот момент Фердинанд спустился по лестнице.

— Розмайн, возвращайся во дворец с рыцарями.

Его срочность и озабоченное выражение лица подсказали мне, что Джервазио уже в Саду Начал.

— Нет, — сразу же ответила я, покачав головой. — Позвольте мне пойти с вами.

— Мы не можем так рисковать. Подожди во дворце.

Фердинанд прошёл мимо меня и направился к выходу из читального зала. На мгновение я перенеслась в то время, когда наблюдала за его отъездом в Аренсбах. Я потянулась к нему, и хотя горло невыносимо хрипело, я перетерпела боль и закричала:

— Подождите! Если вы оставите меня, я раскрою ваши секреты всем!

Фердинанд дёрнулся, а затем повернулся, чтобы посмотреть на меня:

— Неужели сейчас самое время для этого?!

— Я не могу просто сидеть без дела. Правда, не могу. И чем больше у нас магической силы, тем лучше, верно?

— Магическая сила? О чём ты говоришь?

— Хм?.. Разве вы не делали этого раньше? Самый быстрый способ — ударить по кругу магической силой, верно?

Это был очень грубый способ и Эйвермин назвал его кощунством, но скорость была нашим главным приоритетом. Мы бы атаковали магической силой огромный магический круг в небе, заставили его активироваться, а затем бросились внутрь.

— Я удивлён, что ты предлагаешь нечто столь экстремальное...

— Серьезно?! Да ладно! Я следую ВАШЕМУ примеру!

Фердинанд издал покорный вздох. Он подошёл ко мне, взвалил меня на плечи и снова собрался уходить. Это зрелище ошеломило моих рыцарей, но они быстро пришли в себя и поспешили за нами.

— Если говорить начистоту, — признался Фердинанд, — я хотел тогда просто активировать круг любым образом и никуда не торопился. Ты же идёшь напролом, зная о последствиях. Мы не похожи.

— Подозреваю, что человек, которого мы собираемся навестить, с этим не согласится.

Эйвермину было всё равно, случайно или нет мы выбрали неправильный путь — в обоих случаях без упрёков не обойдётся.

Фердинанд усмехнулся и сказал:

— Совершенно верно.

Он вынес меня наружу через архив с ограниченным доступом, а затем создал своего зверя и посадил меня на него.

— Будь готова к полёту на максимальной скорости.

— Есть!

Путь в Сад Начал (❀)

— Господин Фердинанд, куда вы направляетесь?! — воскликнул Корнелиус.

Сейчас было не время и не место объяснять подробности, поэтому Фердинанд взмыл в небо, так ничего и не ответив. Хайсхиц и мои рыцари поспешили за ним, что, впрочем, было не слишком разумно: мы собирались выпустить мощный всплеск магической силы.

— Укройтесь под белыми зданиями! — выкрикнул Фердинанд. — Или, если вы настаиваете на том, чтобы лететь с нами, летите выше, чем мы! Вы умрёте, если останетесь между нами и нашей целью!

Затем он ускорился, продолжая подниматься. Я хотела обернуться, чтобы посмотреть, не несётся ли за нами кто-нибудь, но сейчас это было невозможно: я отчаянно держала поводья, чтобы не упасть.

Первый колокол настал, пока мы ещё продолжали путь к небу, — по всей ещё не освещённой солнцем дворянской академии раздался звон.

— Розмайн, используй копьё Лейденшафта, — приказал Фердинанд, когда мы поднялись достаточно высоко, чтобы узреть всю академию. Он преобразовал свой штап в одноручный меч, а затем начал наполнять его магической силой.

— Копьё? — переспросила я.

— Да. Влей в него как можно больше магической силы. Затем, по моему сигналу, закрой глаза и брось его вниз. Неважно, насколько ты плоха в обращении с копьём, промахнуться невозможно: магический круг охватывает всю дворянскую академию.

Мне не составит ни малейшего труда влить магическую силу в копьё Лейденшафта. Но когда дело доходило до самого броска...

«Он прав. Моя меткость оставляет желать лучшего. Но так ли уж необходимо было мне об этом напоминать?! То, что высказывание правдиво, не делает его менее обидным».

— Господин Фердинанд, что вы делаете?!

— Пожалуйста, остановите его, госпожа Розмайн!

Когда Фердинанд приготовился взмахнуть мечом, наполненным магической силой, раздались крики: видимо, нас догнал кто-то из наших товарищей. В основном это были мои рыцари, но я заметила и несколько синих плащей. Фердинанд окинул их взглядом и пробормотал:

— Если бы только они слушались так же хорошо, как Экхарт.

По правде говоря, я считала, что это довольно неоправданные ожидания. Экхарт был настолько предан Фердинанду, что повиновался каждому его слову — я сомневалась, что кто-то другой сможет сравниться с ним.

— Я предупреждал вас об опасности, — отметил Фердинанд. — Поторопитесь и поднимитесь над нами. Или вы планируете умереть?

Рыцари побледнели и сделали то, что им было велено. Фердинанд ждал, пока они отойдут на безопасное расстояние, и всё время ворчал, что это пустая трата драгоценного времени. Фердинанд чувствовал себя загнанным в угол и неоднократные проявления гнева с его стороны это показывали.

— Не предпринимайте ничего, пока они не окажутся над нами, — держала я его. — Я направлю все силы на то, чтобы остановить вас, если вы подвергнете опасности моих рыцарей сопровождения.

— Я бы никогда не сделал ничего настолько жестокого.

Пролетая мимо нас, Хайсхиц спросил, что мы делаем, но Фердинанд снова отказался отвечать. Он потряс мечом и сказал:

— Не вижу смысла отвечать на вопросы. Уходите от нас как можно дальше. А теперь, Розмайн, начинай.

— Сейчас! — воскликнула я в ответ.

Я закрыла глаза, сформировала штап и произнесла заклинание «ланце». Хотя я не могла видеть копьё, я почувствовала, как его древко материализовалось в моей руке. Я направила в него свою магическую силу, и вскоре оружие начало потрескивать.

— Сойдёт, — кивнул Фердинанд. — Брось его.

— Господин Фердинанд?!

— Госпожа Розмайн! Остановитесь!

Сверху донеслись два панических крика, но наши руки были связаны. Если мы не активируем магический круг и не отправимся в Сад Начал, Джервазио получит свою собственную Книгу Местионоры. Я не могла позволить тому, кто ради магических камней убивал дворян Аренсбаха и похищал молодых девушек, стать следующим королём Юргеншмидта.

«Его нужно остановить!»

Наконец я выпустила копьё, которое держала в руках. В тот же момент ездовой зверь двинулся, и я удивлённо открыла глаза, едва не потеряв равновесие. Копьё Лейденшафта рассекало воздух, словно голубая падающая звезда, пронзающая мрачное ночное небо. От этого зрелища меня отделяло совсем немного: Фердинанд заставил своего зверя нестись вниз, круто пикируя и практически преследуя падающее копьё. Воспользовавшись импульсом, он взмахнул мечом.

[[image:/storage/reader-images/92d676505bcaba14e20458f4d507f751f1329954.png]]

Атака вызвала яркую вспышку радужной магической силы, которая пронеслась по воздуху достаточно быстро, чтобы догнать моё копьё. Их магическая сила смешалась, затем раздался громкий взрыв и резкий треск, когда снаряд врезался в цель. За считанные мгновения магический круг превратился из полупрозрачного в ослепительно яркий. Свет вырвался из его центра огромным столбом, который, казалось, соединял его с небом.

«Это божественный цвет Ветра! Местионора?!»

Я вспомнила, что видела такой же свет, когда получала Книгу Местионоры в Саду Начал. По крайней мере, что-то подсказывало мне, что это был тот же самый свет.

«Нам нужно идти. Сейчас же!»

Фердинанда, должно быть, посетила та же мысль: его рука крепко обхватила мой живот, и мы погрузились в столб света. Но когда мы попытались пробиться в Сад Начал, из магического круга вырвался мощный шторм и отбросил нас в сторону.

— Ай!

Неожиданная контратака заставила меня вскрикнуть. Мне не было больно, но сила удара привела в действие несколько моих амулетов.

Фердинанд прищёлкнул языком и отошёл на небольшое расстояние.

— Этот ветер действует подобно щиту Шуцерии: мы не можем пройти сквозь него, пока чувствуем злобу к тому, кто находится за ним.

Он уставился на столб и пробормотал сквозь стиснутые зубы, что в прошлый раз он не столкнулся с этой проблемой, поскольку в саду никого не было.

— Другими словами, проникновение сверху больше не представляется возможным, — заключила я.

Я не могла избавиться от чувств к Джервазио, который разорил Аренсбах, и Эйвермину, который велел мне убить Фердинанда. Ветер отвергал нас, сколько бы мы ни пытались пройти сквозь него.

— Правильно. Нам нужно будет придумать другой подход. Мы можем вернуться во дворец и затем повторить попытку в серебряной одежде либо использовать вход в Сокровенном зале.

— Чтобы пройти сквозь щит Шуцерии, нам придётся покрыть всё тело серебряной тканью. Это подвергнет нас большому риску, так как мы не сможем использовать наши штапы сразу после входа.

Эйвермин упоминал, что различает людей по их магической силе, а значит, Джервазио должен был находиться в состоянии, при котором его магическая сила могла быть обнаружена. Серебряная ткань защитит нас от атак, основанных на магической силе, но пока мы не знаем, какое оружие может быть у нашего противника, лучше не лишаться возможности использовать штапы.

— Джервазио уже на полпути к получению своей собственной Книги Местионоры, не так ли? — уточнила я.

— Почти наверняка.

Я уставилась на столб света. На то, чтобы активировать магический круг копьём Лейденшафта, ушло немало магической силы, но теперь нам мешал ветер. Что мы можем сделать, чтобы помешать Джервазио заполучить Книгу Местионоры?

«Если мы не можем войти внутрь, то, может быть, хотя бы сможем помешать ему отсюда».

— Господин Фердинанд, мы не смогли пройти через магический круг, но нам удалось попасть внутрь столба света, не так ли?

— Что ты замышляешь? — спросил он с настороженным выражением лица.

Иногда лучше показать, чем рассказать. Я использовала рюкен, чтобы отменить трансформацию копья моего штапа, а затем использовала финсумхан, чтобы превратить его в плащ Бога Тьмы.

— Розмайн. Я же просил тебя использовать его только в крайнем случае, помнишь?

— Можете ворчать сколько угодно, но сейчас крайний случай.

Джервазио уже получал Книгу Местионоры в Саду Начал, и наша попытка проникнуть туда не сработала. Из альтернатив Фердинанд предлагал лишь использование серебряной ткани или поиск спрятавшейся от сражений королевской семьи, чтобы открыть Сокровенный зал.

— Прервать свет — самый быстрый способ остановить Джервазио, — продолжала настаивать я, — и опасность достаточно велика, чтобы это было оправданным риском. Кроме того, разве это не быстрее, чем идти за серебряной тканью или искать кого-то из членов королевской семьи?

— Опять эти твои сумасбродные идеи... — пробормотал Фердинанд, постукивая себя по виску. — Это может сработать, но я предполагаю, что у тебя на уме есть другие легкомысленные намерения. Не скрывай их от меня.

— Мы потратили много магической силы, чтобы активировать магический круг, так что если нам не разрешают войти внутрь, я, по крайней мере, хочу получить её обратно. Этот божественный свет — чистая магическая сила, верно?

— Ты скрываешь не только это.

— Гх...

«Откуда он знает?!»

Это не имело никакого смысла. На моём лице была безупречная дворянская вежливая маска, но он всё равно видел меня насквозь. Неужели намерения отразились на моём лице? Я поджала губы, потерла щёки и призналась:

— Если я впитаю этот свет, не потечёт ли ко мне мудрость Местионоры? Я не хочу ждать совершеннолетия, чтобы прочитать Книгу целиком.

Фердинанд скривился, прекрасно понимая, что я говорю искренне, но всё же повернул своего ездового зверя лицом к столбу света:

— Эйвермин сказал, что Книга Местионоры была разделена между нами в результате случайных обстоятельств. Он не велел бы нам убивать друг друга, если бы существовало такое удобное решение, так что я искренне сомневаюсь, что твой метод поможет тебе получить знания, предназначенные для другого.

— Но ничего плохого не случится, если у меня не получится, верно? При удаче же меня ждёт [джекпот]. Нет причин не попробовать.

— Что за джекпот? Твой язык не отличается последовательностью. Ты слишком расслаблена для нынешней ситуации.

«Не хочу слышать это от того, кто думает в наших условиях о дворянских приличиях».

Несмотря на мои внутренние жалобы, я ответила лишь, что впредь буду более осторожна.

Свет падал с далёких высот. Я встала прямо под ним, широко раскинув свой недавно созданный плащ, чтобы он не достиг Сада Начал. Одновременно с этим проявилось особое свойство божественного инструмента Тьмы — поглощение магической силы, она разом устремилась в меня и восполнила всё потраченное. Не было ни боли, ни дискомфорта, которые возникают при употреблении сверхпротивного лекарства восстановления: в мгновение ока я вернулась к норме.

«В общем, Фердинанд был прав — мне не досталось ни капли Мудрости Местионоры. Облом…»

— Рюкен, — пропела я, чтобы развеять чёрный плащ.

— Уже всё? — удивлённо спросил Фердинанд. Плащ не мог поглотить больше магической силы, чем мог вместить его владелец. Вполне естественно, что поглощение прекращалось, как только запас полностью восстанавливался, но, учитывая, сколько магической силы я вложила в копьё Лейденшафта, всё закончилось действительно быстро.

Я взглянула на Фердинанда.

— Я не получила того, чего действительно хотела, но плащ восполнил мою магическую силу быстрее, чем ваши самые эффективные лекарства. Думаю, мне не стоило ожидать меньшего от богини. Её магическая сила — это пиршество.

Фердинанд протянул руку и ущипнул меня за щёку. Судя по холодному выражению на лице он соперничает и с богами. Мне кажется, его идеалы слишком высоки.

— Ай... — пробормотала я. — Это действительно было впечатляюще, но ладно — теперь ваша очередь. Нам нужно продолжать прерывать Джервазио, а вы израсходовали кучу магической силы, верно? Просто попросите богов восстановить её для вас. Это довольно редкая возможность.

Фердинанд должен был суметь повторить этот процесс: ведь именно он научил меня пользоваться плащом Тьмы. Но на его лице появилось выражение неуверенности.

— Ты единственная, кто додумался выкачать магическую силу из богов, — пожаловался он. — Никто другой не осмелился бы даже попытаться сделать это. Несмотря на твои регулярные молитвы, не могу сказать, набожная ли ты или безбожная.

Наступила затяжная пауза, прежде чем Фердинанд, казалось, принял решение.

— Я делаю это только потому, что мы не можем рисковать тем, что Джервазио достигнет своих целей, — уговорил он себя, затем создал свой собственный плащ Тьмы и расстелил его под столбом света. Должно быть, он почувствовал, что его магическая сила быстро восполняется, потому что его губы изогнулись в довольной ухмылке. — О... Это нечто.

Вскоре свет исчез так внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем, а вместе с ним исчез и магический круг. Фердинанд, чей плащ был по-прежнему широко распахнут, ответил на это задумчивым:

— Хм?..

— Наверное, они закончили, — рискнула предположить я.

— Моя магическая сила ещё не полностью восстановилась... Возможно, ты поглотила слишком много.

— Что? Вы пытаетесь обвинить меня? — я воскликнула, недоумённо взглянув на него. — Они, наверное, уже почти закончили, когда мы пришли; я не хочу слышать никаких жалоб.

— В таком случае нам следует тщательно обдумать дальнейшие действия. — Фердинанд поднял нас в воздух. — Если, как ты предполагаешь, они уже были близки к завершению, то у Джервазио должна быть почти полная Книга. Как ты думаешь, где выход? Или, скорее, где ты появилась, когда покинула в Сад Начал, получив свою Книгу?

— Меня не вернули в библиотеку. Выход привел меня в Сокровенный зал. С вами было иначе?

— Нет, я вернулся тем же путём, что и пришёл. Я не хотел, чтобы меня отправили в неудобное место.

Другими словами, когда Фердинанд получил свою Книгу Местионоры, он не только вошёл через потолок в особенно грубой манере, но и проигнорировал открытый для него выход. По правде говоря, это было, возможно, правильным решением: в противном случае он оказался бы в Сокровенном зале, и ему пришлось бы обратиться за помощью к члену королевской семьи.

«Но именно поэтому Эйвермин в конце концов обиделся на него».

* * *

Рыцари, нервно наблюдавшие сверху, должно быть, почувствовали, что мы закончили, — они спустились вниз на своих ездовых зверях.

— Что вы пытались сделать? — спросил Хайсхиц. — Что это был за свет?

— Я не обязан отвечать, а вам вовсе не обязательно знать. Я больше не буду повторять это. Сейчас мы должны поспешить в Сокровенный зал. Как там королевская семья? Передай своему аубу, что мы хотим, чтобы он захватил кого-нибудь из них и отправил к нам. Его присутствие в королевском дворце может быть необходимо для сдерживания рыцарского ордена, но зачем всей королевской семье болтаться без дела?

Столь возмутительная просьба заставила даже Хайсхица отшатнуться в шоке:

— Вы хотите, чтобы он схватил члена королевской семьи? Это звучит не слишком уважительно...

— Они не смогли защитить себя, несмотря на получение множества предупреждений о грядущем вторжении. Затем они позволили своему собственному рыцарскому ордену предать их. Какую ценность они имеют сейчас, кроме того, что служат ключами от Сокровенного зала?

Учитывая ситуацию, мало кто мог возразить Фердинанду. Он говорил холодную, жестокую правду, но некоторые вещи лучше не говорить.

— Возможно, вы правы в том, что королевская семья до сих пор была практически бесполезна, но они дали разрешение на ваше спасение, — напомнила я. — Постарайтесь быть немного вежливее.

— То же самое я могу сказать и о вас, госпожа Розмайн... — с улыбкой вмешалась Леонора.

Хайсхиц был с ней согласен:

— Я вряд ли смогу послать ордоннанц такого рода.

— Неужели? — вздохнул Фердинанд. — Тогда я сделаю это. Розмайн, закрой глаза.

Я зажмурила глаза и почувствовала какое-то движение со стороны Фердинанда. Предположительно, он взял магический камень для ордоннанца и постучал по нему своим штапом.

— Принц Анастасий, это Фердинанд.

«Подождите. Принц Анастасий?»

Почему из всех присутствующих здесь королевских особ он решил связаться с Анастасием? Я подняла на него голову, но он продолжал наговаривать сообщение в ордоннанц:

— Чтобы помешать ланценавским захватчикам украсть основание Юргеншмидта, мне нужен член королевской семьи, чтобы открыть Сокровенный зал. Как вам должно быть известно из последствий гражданской войны, в случае успеха наших врагов, желающих узурпировать королевский престол, ваша семья будет немедленно найдена и казнена. Я прошу вас немедленно прибыть.

Он взмахнул штапом, и ордоннанц взлетел в воздух:

— Этого должно быть достаточно. Давайте пройдём в центральное здание.

— Господин Фердинанд, почему вы связались с принцем Анастасием? — задал вопрос Хайсхиц, выступая за всех нас. — Разве не правильней было бы отправить ордоннанц королю Трауквалу?

— Разве это не очевидно? — Фердинанд ответил с ухмылкой, подобающей Владыке зла. — Я выбрал его, потому что он более свободен в своих действиях, чем кто-либо ещё в его семье, а также потому, что он обладает очевидной слабостью. Неужели вы думаете, что принц предпочтёт бездействие, когда госпоже Эглантине грозит смерть?

«Нет».

Я видела достаточно, чтобы понять, насколько он любит свою жену. Принц Анастасий не из тех, кто будет сидеть на месте, зная, что его возлюбленная в опасности.

— Всё равно... — начала я. — Разве я не могу просто открыть дверь? Может, у меня ещё нет одобрения зента, но технически я ауб.

— Но что, если необходимо одобрение зента? — небрежно оборвал Фердинанд, направляя своего зверя к месту назначения. — Подумай, сколько времени мы потеряем, если сначала проверим, откроется ли дверь без него, и лишь потом позовём его.

«Этот парень относится к королевской семье как к страховке!»

Долг зента

Пока мы мчались через лес, Фердинанд распорядился разослать ещё несколько ордоннанцев. Он намеревался вернуться в центральное здание через окно, которое мы выбили сразу же после прибытия.

— В коридоре у общежитий стояли рыцари Центра, — пояснил Фердинанд. — Прежде чем вступать с ними в бой, нам следует собрать все имеющиеся силы. Хайсхиц, свяжись с Дункельфельгером. Корнелиус, свяжись с Экхартом и прикажи ему привести к нам больше войск.

Затем Фердинанд велел мне снова закрыть глаза, после чего отправил два ордоннанца. Первый был адресован Штралю — краткое послание, предписывающее ему прекратить расследование деятельности рыцарского ордена Центра и воссоединиться с нами. Второе, адресованное зенту Трауквалу, изобиловало длинными благородными эвфемизмами, ожидаемыми от переписки с королевскими особами, но каким бы красивым ни казался язык, его истинный смысл был отнюдь не дружелюбным.

— Если в вас есть хоть капля достоинства зента и вы не хотите уступить основание Юргеншмидта чужеземцу, наведите порядок в королевском дворце, а затем отправляйтесь сюда вместе с Дункельфельгером и всеми оставшимися рыцарями ордена Центра.

— Эм, господин Фердинанд... — обратилась я. — Что нам делать, если ни зент, ни принц Анастасий не придут?

— Хотя это потребует больше времени, некоторые альтернативы существуют. Признаюсь, мне любопытно посмотреть, как отреагирует королевская семья.

По одному только его голосу я поняла, что Фердинанд недоволен. У него были на то основания. Если основание герцогства оказывалась под угрозой, его ауб обязан был укрыться в зале с основанием и защищать его. То же самое должно было быть справедливо и для зента, когда под угрозой оказывалось основание страны. Он просто обязан был это сделать.

— Вы, кажется, раздражены тем, что зент прячется во дворце, а не защищает основание, — заметила я. — Но разве тот, у кого нет Грутрисхайта, может знать, где находится основание?

Фердинанд ухмыльнулся, глядя на мою слабую попытку защитить зента.

— Разве это имеет значение? В таком случае лучшим вариантом действий, очевидно, было бы собрать рыцарей и разгромить захватчиков ещё до того, как они успеют добраться до основания. Он должен делать хотя бы что-то. Даже ты, несовершеннолетняя девушка, презирающая кровопролитие, присоединилась к битве. Как смеет тот, кто называет себя зентом, просто прятаться.

— Вы переоцениваете меня. Всё это время я полагалась на вас, моих рыцарей и непоколебимую веру в то, что вы всегда поддержите меня. Если бы мои ближайшие союзники вдруг предали меня — как это случилось с господином Трауквалом, — я бы никогда не смогла зайти так далеко. Внезапный акт измены со стороны Хартмута или Корнелиуса мог бы остановить меня на моём пути ещё до того, как я достигла бы Аренсбаха.

— В этом нет ничего необычного: последователи предают своих господ достаточно регулярно. Волки в овечьей шкуре — не такая уж и редкость. Разве не естестественно проявлять меры предосторожности: всегда быть начеку, добиваться преданности последователей, следить за состоянием окружения, выявляя предательство на ранней стадии?

— Но... я ничего такого не делаю... — сказала я, тяжело сглотнув. Осторожная жизнь, которую он описывал, совсем не походила на мою собственную. Со времени моего удочерения герцогом такая жестокость не казалась мне необходимой.

— Конечно, нет, — хмыкнул Фердинанд. — Карстед, Эльвира, Рихарда, герцогская чета и я проверяли каждого, кому было позволено приблизиться к тебе. У тебя узкий кругозор и склонность к беспечности — не лучшие черты для того, кто должен хранить столько секретов, поэтому мы устраняли угрозы ещё до того, как они могли до тебя добраться. Я считаю удачей, что у тебя нет своей Вероники — явного и сильного противника, от которого ты не сможешь легко избавиться.

«Это был не лучший способ сказать об этом, но... он прав».

То, что мне было отказано в доступе в нижний город и я могла встречаться только с определенными людьми, вымотало меня — особенно если учесть, что каждый день я проводила, зарывшись под горой работы. Но сейчас, оглядываясь назад, я вижу, как много сделали мои опекуны, чтобы создать для меня безопасную среду. Как жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы осознать это...

— Значит, вы и другие мои опекуны защищали меня даже сильнее, чем я замечала...

— Ты была достаточно ценна, чтобы заслужить это. Ты создала бумажную и полиграфическую промышленность, улучшила урожаи и повысила оценки наших учеников. Кроме того, тебе удалось спасти Вильфрида и Шарлотту. То, что большая часть рыцарского ордена стала предателями, говорит о том, что зент не был признан ими как ценность. Но анализ их мотивов не важен. Судьба всех жителей Юргеншмидта будет зависеть только от того, что мы будем делать дальше.

Фердинанд продолжил, когда мы спустились под кроны деревьев:

— Я не подчинюсь правлению человека, который контролирует других с помощью королевских приказов, а потом уклоняется от своего долга, когда его страна в опасности. Если таков его план — спрятаться и позволить Ланценавии захватить власть в свои руки, то он провалился как зент независимо от наличия Грутрисхайта.

Его тон был ледяным, а яд в словах чувствовался сильнее, чем обычно. Его крайнее отвращение к тем, кто злоупотребляет собственной властью, но пренебрегает обязанностями, не изменилось с тех пор, как он добивался лишения Вильфрида наследства. Такими темпами его путы затянут короля прямо в ад.

«Эм... Держись, зент!»***

Мы всё ещё ожидали в лесу, когда Хайсхиц получил ордоннанц от ауба Дункельфельгера. Он передал нам сообщение:

— Наши рыцари добились приличных успехов в борьбе с центральным орденом. Что же касается защиты основания страны, то ауб намерен поручить это госпоже Розмайн, обладательнице Грутрисхайта.

— Нелепость, — фыркнул Фердинанд. — Защищать основание — обязанность королевской семьи, а не Аренсбаха. Не возлагайте на нас лишнюю ответственность.

Урегулировать хаос в рыцарском ордене Центра было непросто даже для ауба Дункельфельгера. Ему было достаточно сложно определить, кто из рыцарей является его врагом, и, поскольку их нельзя просто убить, он решил заключить всех рыцарей Центра в тюрьму.

«Значит, они просто захватывают всех без разбору? Это... в стиле Дункельфельгера».

Я могла только представить, в каком беспорядке находился королевский дворец. Битва там даже не была близка к завершению, а у рыцарей с нашей стороны не было подкрепления. Выслушав доклад, Фердинанд не смог сдержать раздражения.

— Господин Фердинанд. Мы просим прощения за задержку.

Экхарт и Штраль вскоре воссоединились с нами. Первый стоял на страже у библиотеки, а второй обыскивал центральное здание. Экхарт объяснил, что поставил двух разведчиков возле библиотеки, чтобы они могли сообщить нам, если кто-то приблизится. Затем пришло время Штралю выступить с докладом.

— Рыцари Центра, которые охраняли коридор с дверьми, перемещающими в общежития, направились в лекционный зал¹, получив приказ откуда-то с юга. Всего мы насчитали восемь рыцарей, но дверь в лекционный зал была открыта изнутри, так что их наверняка больше.

Там находилась дверь в Сокровенный зал. Там нас ждали враги.

Штраль продолжал:

— Вскоре после того, как рыцари Центра скрылись в зале, чтобы спрятаться, к королевскому дворцу подошли войска ауба Дункельфельгера. Мы должны сделать вывод, что о наших передвижениях сообщается врагу.

Он посоветовал нам не уводить рыцарей от дворца Адальгизы, опасаясь, что наши пленники будут немедленно спасены.

Фердинанд согласился:

— Ланценавцы просто не привыкли к своим штапам; у большинства из них было больше магической силы, чем у большей части рыцарей, которых мы взяли с собой. Мы не должны позволить им освободиться, иначе они станут огромной угрозой для всех нас.

— Ясно.

Штраль принялся за работу, рассылая инструкции во дворец. В темноте я увидела, как ордоннанц летит к центральному зданию.

— Экхарт, используй этот магический инструмент для поиска разведчиков, наблюдающих за нами, — сказал Фердинанд. — Похоже, они уже догадываются о наших передвижениях, но мы не можем позволить им узнать, когда мы собираемся начать внезапную атаку. Приблизься к ним, используя не своего зверя, а физическое усиление.

— Господин Фердинанд, у вас есть ещё один инструмент, который мы могли бы передать Ангелике? — спросил Экхарт. — Мы сможем закончить дело быстрее, если будем работать вместе.

Фердинанд кивнул и передал второй инструмент Ангелике, которая тут же отправилась в путь вместе с Экхартом. Они словно парили, перелетая с ветки на ветку, и в конце концов исчезли в листве.

— Ух ты, какие они быстрые... — сказала я. — Что это были за магические инструменты?

— В основном они служат для уменьшения веса тела, также они заглушают любые звуки, издаваемые их владельцем. Экхарт и Ангелика должны уничтожить разведчиков и вернуться довольно скоро. Используй это время, чтобы запомнить свои дальнейшие действия.

Фердинанд раздавал нам указания и занимался укреплением нашей позиции, когда из центрального здания пришёл ордоннанц.

— Это Трауквал, — говорилось в нём.

В воздухе повисло напряжение: зент посылал прямые приказы только аубам или дворянам Центра во время собрания герцогов. То, что он связался с нами именно сейчас, означало, что ситуация действительно должна была быть ужасной. Маленькая белая птичка требовала нашего полного внимания.

Последовавшее за этим сообщение было несколько эвфемистичным, но его легко было обобщить: «Поскольку у меня нет Грутрисхайта, я не могу считаться зентом. Юргеншмидт рухнет без истинного зента, поэтому я молюсь, чтобы таковой появился». Иными словами, он не собирался выступать против Джервазио или ланценавцев. Наша мольба о помощи осталась без внимания.

«Гх... Как господин Фердинанд отреагирует на это?»

Испугавшись, я повернулась, чтобы посмотреть на него. Его глаза сузились до щелей, но я всё равно видела, как меняется их цвет, когда он взял в руки какой-то магический инструмент.

— О? — просто ответил Фердинанд. — Значит, он отказывается защищать основание, потому что он лже-зент. Ему всё равно, кто будет управлять, лишь бы у них был Грутрисхайт. Хайсхиц, тебе тоже так показалось?

— Ну... да. Если кто-то получит Грутрисхайт, он откажется от трона, кем бы тот ни был...

— Понятно. Значит, я не ошибся.

«Мне так страшно. Этот взгляд может серьёзно убить. А это что, дымка магической силы вокруг него?»

Фердинанд был так возмущён, что его магическая сила начала утекать. В темноте казалось, что всё его тело сияет. Все рыцари сглотнули от такого недвусмысленного проявления гнева: он неосознанно подавлял всех, хотя и совсем немного, и от напряжения в воздухе стало трудно дышать.

— Господин Фердинанд, — одернула я его, — почему бы нам немного не успокоиться? С вас утекает магическая сила и подавляет всех нас. Вы правы, что негодуете, но господин Трауквал не ошибся, когда сказал, что истинный зент должен обладать Грутрисхайтом. Как он может исполнять свои обязанности без него?

Фердинанд пристально посмотрел на меня. Его глаза перестали менять цвет, но я чувствовала, что в них всё ещё бурлит неконтролируемая ярость.

Я продолжила:

— Господин Трауквал был готов отдать трон даже госпоже Дитлинде, если она получит Грутрисхайт. У него есть решимость встретить любые последствия, которые его ожидают, и это заслуживает уважения.

— Ты не в себе? Ты ударилась головой во время боя? — огрызнулся Фердинанд, его ярость теперь была направлена на меня.

«О нет... Я не должна была открывать свой болтливый рот. Теперь я на линии огня».

— Одно дело, если бы в жертву были принесены только зент и его семья, — продолжил Фердинанд. — Но его решение оставаться пассивным чревато тем, что вся страна будет захвачена Ланценавией. Уважение здесь ни при чём; этот человек лишился прав быть зентом.

Затем Фердинанд обвёл взглядом рыцарей.

— Мы сообщали о злодеяниях ланценавцев: о том, что они использовали яд для мгновенной смерти на тех, кто отказывался им подчиняться, что они массово убивали дворян ради магических камней и похищали молодых девушек, чтобы отправить их в Ланценавию. И это лишь некоторые из их преступлений. Полагаю, многие из ваших семей тоже пострадали. Мы все видели, какой хаос Джервазио устроил в Аренсбахе; представьте, что он сделает со всей страной, находящейся под его контролем. Сам факт того, что господин Трауквал отказался спасти Юргеншмидт от массовой резни, доказывает, что он несостоятелен как зент. Я не прав?

Его слушатели состояли в основном из рыцарей Аренсбаха, которые видели, как ланценавцы убивают невинных мирных жителей, и тех, кто прибыл из Дункельфельгера, чтобы остановить бойню. Все они кивнули в ответ, как и мои рыцари сопровождения.

— С нами воплощение Местионоры, которой было дано право назначить нового зента — Юргеншмидт получит настоящего правителя, как только разберется с Джервазио. Даже узнав об этом от ауба Дункельфельгера, господин Трауквал предпочёл ничего не предпринимать. Я не позволю столь глупому человеку называть себя зентом.

Рыцари снова кивнули, но на этот раз чуть менее решительно. Фердинанд открыто отрекался от своего короля.

— Вы хотите, чтобы другие герцогства столкнулись с той же трагедией, что и Аренсбах? — спросил он.

— Нет! — заявили рыцари.

— Считаете ли вы, что Джервазио подходит для управления Юргеншмидтом?

— Нет!

— Должны ли мы уважать решение зента и позволить хаосу поглотить нашу страну целиком?

— НЕТ!

— Тогда давайте проигнорируем его ответ и посвятим себя уничтожению Джервазио — независимо от того, есть у него Грутрисхайт или нет!

— ДА!

* * *

Вскоре Экхарт вернулся с Ангеликой.

— Нам удалось уничтожить разведчиков, — отчитался он.

В лекционном зале не было стражников, и мы смогли воспользоваться главным входом — это гораздо проще, чем пытаться забраться через открытое окно.

С точки зрения рыцарей, выпрыгнуть из окна, а затем материализовать ездового зверя в воздухе было проще простого. А вот сделать всё наоборот — то есть запрыгнуть в окно со своего зверя — было гораздо сложнее.

«И, конечно, и то, и другое — совершенно не по мне».

— Мне не нравится мысль использовать главный вход, так как в этом случае нас легко обнаружить и мы окажемся беззащитны... — размышлял Фердинанд. — Но, учитывая, что Штраль посоветовал то же самое, полагаю, это самый безопасный вариант.

И вот мы снова вошли в центральное здание, внимательно следя за окружающей обстановкой. Хотя я опасалась, что мы можем стать жертвой засады, на нашем пути не оказалось ни одного человека. Как и сообщалось, рыцари Центра отступили в лекционный зал.

Жестами Фердинанд приказал рыцарям двигаться к назначенным позициям, не сводя глаз с коридора, соединяющего центральное здание с общежитиями. Я присутствовала на собрании, где они разрабатывали свой план, но не знала, что означают большинство жестов, подаваемых руками — моя единственная роль заключалась в том, чтобы сформировать щит Шуцерии перед дверью и излечить любого, кто пострадает.

От размышлений меня отвлекли шаги: в дальнем конце коридора появилась группа. Рыцари приготовили оружие, как вдруг появился... Анастасий. Как и следовало ожидать от принца, его окружали стражники. Я была потрясена тем, как быстро он сюда прибыл.

Фердинанд, напротив, ничуть не удивился. Он приказал рыцарям не издавать ни звука.

Анастасий посмотрел на нас, потом на дверь в зал.

— Вы просили меня поспешить в Сокровенный зал, не так ли? Почему вы все ждёте снаружи?

— Мы не сможем добраться до Сокровенного зала, не уничтожив врагов внутри. Принц Анастасий, пожалуйста, подождите, пока мы не закончим штурм.

— Фердинанд, как много ты знаешь о?.. Хм? — принц, должно быть, не заметил меня раньше, потому что вдруг растерянно моргнул. — Кто ты?

— Это я, Розмайн, — объявила я. — Прошло слишком много времени.

— Ро-?! — Анастасий закрыл рот рукой, видимо, вспомнив, что мы стараемся вести себя тихо. Он несколько раз покачал головой, а затем начал увядать. — Хильдебранд и Сигизвальд говорили мне, что ты невероятно выросла. Но подумать только, ты так сильно изменилась...

— Внешность Розмайн не имеет никакого отношения к нашей нынешней ситуации, — вмешался Фердинанд. — Пожалуйста, оставьте всё, что хотите сказать, на потом.

Он приготовил своё оружие, а затем поднял руку.

Отсюда мы не могли видеть Штраля и остальных, но они только что получили сигнал, которого ждали. В считанные секунды изнутри зала раздалось несколько взрывов — началась внезапная атака.

— Что вы делаете?! — рявкнул Анастасий. — Остановите их!

Фердинанд не стал ничего делать. Вместо этого он ровным голосом ответил:

— Другая наша группа только что выбросила магические инструменты, изготовленные Хартмутом, через верхние окна Сокровенного зала.

— Нападение на дворянскую академию — это нападение на зента! Вы хотите, чтобы вас судили за измену?!

Фердинанд невозмутимо взял в руки магический инструмент.

— Вы глубоко ошибаетесь, принц Анастасий. Мы послали ордоннанц зенту с просьбой возглавить армию для защиты основания, но он отказался. По его словам, он позволит захватить власть даже иностранцу, лишь бы у него был Грутрисхайт. Слушайте.

Магический инструмент повторил сообщение, которое мы только что получили от господина Трауквала. Анастасий побледнел, услышав его.

— У Юргеншмидта нет зента, готового защищать его основание, — продолжал Фердинанд, вбивая в голову свою мысль. — Таким образом, не существует такого понятия, как измена. Не может быть восстания против несуществующего зента.

Беспокоясь, что Фердинанд ведёт себя слишком непочтительно, я подошла, чтобы встать между ним и принцем.

— Господин Фердинанд не любит бесполезных людей, которые отказываются выполнять свою работу, поэтому ответ вашего отца его особенно разозлил. Но если хотите знать моё мнение, господин Трауквал — человек, заслуживающий уважения.

Анастасий бросил на меня сомнительный взгляд, опасаясь, что я скажу дальше.

Я ободряюще улыбнулась ему:

— В конце концов, раз он решил отдать трон представителю иностранной державы, господин Трауквал должен быть готов к тому, что вся его семья столкнется с последствиями. Это требует мужества.

Принц просто уставился на меня глазами-блюдцами. Я видела, что он опасался моих дальнейших слов. Я улыбнулась.

— Принц Анастасий, вы сказали, что нас могут обвинить в измене за защиту основания. Значит, вы согласны с господином Трауквалом? Как вы знаете, ланценавцы с помощью яда убивали всех, кто выступал против них в Аренсбахе, и пытались похитить молодых дворянок, чтобы отправить их в свою страну. Если им представится возможность, они повторят этот процесс по всему Юргеншмидту. Решение короля означает весьма мрачное будущее для госпожи Эглантины, так что если вы действительно решили поддержать его, я аплодирую и вашему мужеству.

Лицо Анастасия дернулось.

— Розмайн, ты...

— Розмайн, прекрати болтовню и займись щитом, — прервал его Фердинанд, держа оружие наготове. Он в последний раз огляделся по сторонам, а затем подстегнул всех нас к действию вертикальным взмахом руки.

Наши рыцари распахнули дверь в лекционный зал и ринулись внутрь. Я выбросила из головы всё, что хотела сказать Анастасию, и создала щит Шуцерии, обеспечив безопасное место для наших сил.

— И если вы всё-таки встанете на сторону зента, — добавила я с улыбкой, — я бы посоветовала вам вернуться в свой дворец. Вы не захотите оказаться втянутым в нашу измену. Или вы предпочтете присоединиться к нашей борьбе с Ланценавией, чтобы защитить госпожу Эглантину? Возможно, вам будет интересно узнать, что Фердинанд признаёт меня воплощением Местионоры — той, кто способен короновать новых зентов.

— Что?! — вскричал Анастасий. Его охранники обменялись обеспокоенными взглядами. — Если у тебя есть Грутрисхайт, который ты способна даровать другим, значит, у нас уже есть истинный зент!

Замечание принца вызвало оживление. Он говорит это сейчас? У меня возникло искушение спросить его, как обстоят дела с распространением информации в королевской семье.

— Нет, это не совсем верно. Я окрасила основание Аренсбаха и поэтому являюсь его аубом. Я не могу окрасить основание страны и стать истинным зентом. Вам...

Я хотела спросить, знает ли он вообще, чем я занималась в Аренсбахе, но он прервал меня резким взглядом.

— В таком случае немедленно отправляйся к моему отцу. Передай ему Грутрисхайт и объяви его зентом. Он никогда бы не сделал такого слабого, пораженческого заявления, имея законные притязания на трон. Ты не знаешь, на что он идёт каждый день, чтобы исполнять свои обязанности! Как он постоянно пьёт лекарства восстановления и проводит каждую свободную минуту у святилищ!

«Я заметила, что от него, как и от господина Фердинанда, сильно пахнет лекарствами восстановления. Я также ценила всю ту работу, которую он делал для поддержания стабильности в стране. Но что хорошего в том, чтобы дать ему Грутрисхайт? Его дух и так сломлен, так не загонит ли это его в ещё большее уныние?»

Если человек был настолько подавлен отчаянием, что готов был позволить умереть всей своей семье, то лучше было держать Грутрисхайт подальше от него. Отдать его ему означало бы заставить его продолжать служить зентом. В его нынешнем состоянии он не сможет выдержать такого бремени. Кроме того, магический инструмент Грутрисхайт, сделанный Фердинандом, переживёт лишь одно поколение. Я не могла обещать отдать его Трауквалу — не тогда, когда он был на пределе своих сил и, как минимум, по мнению Фердинанда, абсолютно некомпетентен в качестве зента.

— Действительно, я не знаю, как король Трауквал² проводил свои дни, — согласилась я. — Я только слышала ордоннанц от него.

— Ты ведёшь себя очень равнодушно, разве тебя действительно не волнует, что может случиться с Эглантиной? — Анастасий спросил, сузив глаза от досады. — Неужели ты не считаешь её своей подругой?

Я недоумённо уставилась на него. Ещё когда Эглантина заставила меня обходить святилища, мне пришло в голову, что мы двое никогда не станем настоящими друзьями, по крайней мере, по моим меркам. Почему же Анастасий так удивился моей реакции?

— В какой-то степени мне не всё равно, но в основном я нахожу ваш вопрос странным. Вы и госпожа Эглантина учили меня, что королевские особы «ведут переговоры» со своими друзьями, беря в заложники кого-то из близких им людей, а затем заставляя их подчиниться. Или я в чём-то ошибаюсь?

«Искренне сомневаюсь, что могу здесь ошибиться. Также они поступили с господином Фердинандом, когда заставили его выбирать между свержением брата для становления аубом Эренфеста, и женитьбой на Дитлинде», — размышляла я над сложностью здравого смысла дворян.

Принц выглядел ошеломлённым. На его лице отразилась горечь, затем он опустил глаза.

— И всё же, ради будущего нашей страны, ты должна отдать кому-то этот Грутрисхайт. Сейчас нам как никогда нужен настоящий зент.

— Скажите на милость, как вы можете твердить о приоритете Юргеншмидта над личными обстоятельствами, когда даже король решил отказаться от него? Он наотрез отказался защищать основание вместе с нами. Я отказываюсь делать следующим зентом того, кто поступил подобным образом.

Их решение отдать предпочтение Аренсбаху перед Эренфестом и принять меня в королевскую семью, очевидно, были приняты ради сохранения Юргеншмидта, так почему же они не могли встать на его защиту сейчас, когда у нас действительно чрезвычайная ситуация?

— Отлично. — Анастасий выхватил оружие и посмотрел на своих рыцарей. — Если мой отец откажется, то я буду сражаться вместо него.

Наличие на нашей стороне члена королевской семьи, естественно, помогло бы нашему делу, и это было правильным поступком для принца... но разве не Сигизвальд должен был оказать нам свою поддержку? Неужели Анастасию действительно было позволено так выделяться?

«Ну, думаю, это не имеет значения. Для наших целей подойдёт любой член королевской семьи».

— Принц Анастасий, не забудьте прикрыть рот тканью, — сказала я. — Наши противники, скорее всего, используют яд Ланценавии.

Принц и его рыцари сопровождения закрыли рты, а затем вскочили в зал. Дверь захлопнулась за ними.

***Примечания:

1. Напоминаю, что лекционный зал существует в единственном экземпляре (по крайней мере, о других лекционных залах никогда не упоминалось). Это не просто место, где проходят занятия, но и место, где проходят религиозные церемонии и откуда можно пройти в Сокровенный зал. Примечательно, что оригинальное японское слово 講堂 Kōdō может быть переведено не только как «лекционный зал», но и как «храм проповеди» (одно из зданий в комплексе буддийского монастыря). Если вам интересно, как он выглядит, можете посмотреть в манге по 4 части (главы: «Церемония продвижения и студенческие встречи», «Получение штапа», в главах между ними часть занятий также проводится в лекционном зале).

2. Примечательно, что королём Трауквала Розмайн называет только в этом предложении. В остальных местах он просто «господин». В оригинале в этом месте она зовёт его トラオクヴァール王 Трауквал-о — с гонорификом, значащим «король», а в остальных トラオクヴァール様 Трауквал-сама — с гонорификом, используемом для обращения к человеку выше статусом. Также Розмайн, например, обращается к Фердинанду.

Битва за лекционный зал

Я наблюдала за дверью в зал и проходящими через неё ордоннанцами, а мои рыцари стояли наготове, чтобы защитить меня. Я не могла видеть происходящее внутри, и это вызывало у меня одновременно и тревогу, и облегчение: я беспокоилась о том, как там все, но в то же время была рада, что мне не придётся видеть ещё одну резню, подобную той, что постоянно появлялась в моих кошмарах. Сжав кулак перед грудью, я молилась о том, чтобы битва поскорее закончилась и никому из наших рыцарей не пришлось отдавать свои жизни.

Дверь распахнулась, и оттуда выскочили несколько рыцарей Аренсбаха с суровыми выражениями лиц. С первого взгляда я поняла, что они пришли не для того, чтобы объявить о нашей победе. Скорее, они отступили, потому что были ранены. Я тут же начала их исцелять.

— Как у нас обстоят дела? — спросила я между делом.

— Рыцарей Центра оказалось больше, чем мы ожидали, — объяснили аренсбахцы, восстанавливая силы лекарствами восстановления под защитой моего щита.

По их словам, наша внезапная атака с помощью магических инструментов сработала хорошо, но многие рыцари Центра были в серебряных плащах, что осложняло задачу.

— Мы взяли с собой немагическое оружие, готовясь к такому развитию событий, но группа принца Анастасия — нет, — добавил другой рыцарь. — Они брали оружие у наших павших противников, чтобы иметь возможность сражаться, но главная их роль была не в этом. Присутствие принца заставило некоторых наших врагов остановиться.

Раоблут, очевидно, приказал рыцарям Центра «победить врагов короля». Они не возражали против сражения с Фердинандом и остальными, но отказались повернуть оружие против Анастасия. Это действительно изменило ход битвы в нашу пользу.

— Возможно ли, что на этих людях использовался трук? — уточнила я.

— Мы не можем судить об этом только по внешнему виду, — ответил один из рыцарей.

— Однако, — вмешался другой, — принц Анастасий был в ярости от того, что командир рыцарей предал зента. Он осаждал его множеством вопросов во время сражения.

Похоже, принц хотел знать, почему Раоблут выступил против них и как долго он планировал своё предательство.

— Нам нужно восполнить запасы магических инструментов и лекарств восстановления, поэтому господин Фердинанд вызвал подкрепление, — вторил ему третий. — Они должны скоро прибыть.

Рыцари ещё немного отдохнули, после чего покинули щит Шуцерии и вернулись к сражению. Я могла бы присоединиться к ним, но в результате лишь напугалась бы, не принеся пользы; потому я сейчас дежурила у дверей, выполняя роль служащей. Я могла войти в зал только после окончания боя либо чтобы провести массовое исцеление или очищение, если будет применено что-то вроде яда мгновенной смерти. Тем не менее мне отчаянно хотелось узнать, что там происходит.

— Просто сидя здесь, я начинаю волноваться... — пробормотала я, переводя взгляд между дверью и листом магической бумаги, который позволил бы моему вашену заполнить весь зал. Мы не могли знать, когда наш враг применит свой яд.

Ангелика кивнула мне в знак понимания. Она поглаживала рукоять Штернлюка и пристально смотрела на дверь в зал.

— Госпожа Розмайн, мы принесли магические инструменты и лекарства для восстановления, — раздался голос.

— Хартмут, Кларисса и даже Юстокс?.. — удивилась я. — Разве вы не приглядываете за дворцом Адальгизы?

— Господин Фердинанд приказал нам прийти сюда, — заявила Кларисса, выпячивая грудь. — Управление магическими инструментами и лекарствами входит в обязанности служащих.

Хартмут улыбался рядом с ней.

Я начала проверять ящики, с которыми прибыли мои последователи: их содержимое нужно было распределить между рыцарями, израсходовавшими свои лекарства восстановления. Но не успела я отойти далеко, как зал потряс мощный взрыв. Это произошло так внезапно, что у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

«Ч-что это было?!»

Это не мог быть один из наиболее жестоких магических инструментов Хартмута: они были слишком опасны, чтобы использовать их во время столь хаотичной битвы, — а значит, за этим нападением стоял враг. Я положила руку на грудь и повернулась к двери.

— Юная леди! — крикнул Юстокс. — Я позову, если понадобится ваше исцеление!

Затем он бросился в зал.

Я кивнула и начала инструктировать своих последователей:

— Приготовьтесь вступить в бой. Теперь, когда Хартмут и остальные здесь, мы можем использовать нашу магическую бумагу.

Сердце заколотилось, когда я достала из кожаного мешочка несколько листов: чтобы воспользоваться магическим камнем, мне пришлось бы закрыть глаза, а это сделало бы моё исцеление слишком неуклюжим. Я выбрала магические круги Фрютрены и Лонгшмер, ориентируясь на орнамент по краям их страниц, а затем взяла в руки свой штап.

Хартмут и Кларисса приготовили собственные круги для масштабной магии, наполнили штапы магической силой, а затем сразу же выпили лекарства восстановления. Если подготовить такую бумагу заранее, она могла оказаться особенно полезной в бою: с её помощью можно было творить магию, не прибегая к помощи магических камней или долгих заклинаний. Однако были и минусы: её производство обходилось недёшево, а для активации требовалось много магической силы. Последнее было особенно важно: краткий миг, необходимый для активации, мог стоить человеку жизни. Его нужно было использовать в самый подходящий момент.

Леонора и Матиас стояли передо мной с поднятыми щитами. Ангелика и Корнелиус взяли в руки оружие и стояли на страже, а Лауренц ждал у входа в зал, готовый в любой момент открыть дверь. Всем потребовалось всего несколько секунд, чтобы подготовиться, но эти секунды показались мне вечностью.

— Юная леди! Исцеление! — крикнул Юстокс.

— Вперед, Кларисса!

— Да!

Лауренц распахнул дверь перед Ангеликой и Корнелиусом, которые устремились внутрь, чтобы обезопасить вход. Кларисса бросилась за ними, двигаясь быстрее, чем можно было ожидать от служащей, и начала активировать свой усиливающий магический круг.

Я бросилась в аудиторию следом, полагаясь на Леонору и Матиаса, которые прикрывали меня. В моём сознании это был стремительный спринт, но для остальных, вероятно, это была скорее лёгкая пробежка. Лучше было не думать об этом слишком много. В мрачной темноте зала — окон здесь было гораздо меньше, чем в коридоре, — магический круг Клариссы сиял как солнце.

— Госпожа Розмайн! — позвала она.

Я направила магическую силу в лист бумаги с магическим кругом Фрютрены, отчего круг стал зелёным. Затем взмахнула штапом, запустив его в золотой круг Клариссы. Они слились, а затем разделились на мириады меньших кругов, каждый из которых выстрелил зелёными искрами, окрасившими весь зал очищающим светом.

— Хартмут! — воскликнула я, направляя магическую силу в круг Лонгшмер.

— А вот и вы, — кивнул он, активируя свой усиливающий магический круг. Когда он поднялся в воздух, я выстрелила в него магическим кругом Лонгшмер, что привело к тому же результату, что и мгновение назад: два круга слились, разделились, а затем залили комнату зелёным светом.

— Что за?..

Я заметила несколько растерянных голосов, когда рыцари уставились на множество магических кругов. Хотя я не была уверена, что именно вызвало этот мощный взрыв, он, должно быть, вывел из строя огромную часть наших сил; больше людей, чем ожидалось, начали подниматься на ноги, по мере их исцеления. Но ещё больше меня удивило состояние зала.

— А? Но это не имеет никакого смысла...

Зал в зависимости от ситуации имел разное внутреннее убранство. По какой-то странной причине сейчас он выглядел так, словно его подготовили к выпускной церемонии. Я могла видеть сцену для танца посвящения, и алтарь, ведущий в Сокровенный зал.

В зелёном свечении я искала тех, кого могла узнать. Кто-то возле алтаря, должно быть, бросил в сторону входа взрывной магический инструмент: многие всё ещё лежали в круге вокруг того места, куда оно, предположительно, упало. Анастасий и его рыцари сопровождения лежали на земле, а Экхарт привалился к стене справа от меня. Должно быть, он защищал Фердинанда, который почти сразу же встал.

— Господин Фер... — попыталась окликнуть я его, но его глаза широко распахнулись, и внезапный крик прервал мои попытки.

— Ты там! Умри!

Голос Раоблута эхом разнесся по залу. В то же время ослепительная волна радужного света устремилась прямо ко мне.

— Госпожа Розмайн!

— Гетайльт!

Крикнули Ангелика, Корнелиус и Фердинанд, и в мгновение ока вокруг меня появились щиты и рыцари. Я могла только наблюдать, как радужный свет врезался прямо в нашу защиту, заставив исчезнуть два щита Фердинанда.

— Раоблут... — пробормотала я.

Крупный мужчина у алтаря злобно смотрел в нашу сторону. Он взмахнул плащом — тот был серебряным, а не чёрным, как у рыцарского ордена, — и снова направил магическую силу в свой клинок. Он засиял радужным светом, озарившим зал. От убийственного намерения в его глазах у меня по спине пробежала дрожь.

— Я был уверен, что этот инструмент избавит меня от всех главных угроз, — отметил Раоблут совершенно ровным тоном. — Подумать только, существует такое мощное исцеление... Ты стоишь у меня на пути. Исчезни.

Его тихая, но абсолютная злоба охватила меня. Он хотел меня убить. Я оказалась так напугана, что не могла даже пошевелиться.

— Король Джервазио получит Грутрисхайт, — продолжал командир рыцарей. — В этом мире нет места тем, кто бросит ему вызов или выступит против него.

Раоблут приготовился снова атаковать, но вспышка света остановила его. Статуи богов и их божественные инструменты засияли, и низкий гул потряс зал, когда они пришли в движение. Они закружились, словно выполняя танец посвящения, и скользнули по обе стороны от алтаря.

— Что?

— Они двигаются?

Рыцари выглядели озадаченными, но я догадалась, что это значит. Статуи сдвинулись во время моего ритуала получения божественной защиты, и они уже отошли в сторону к тому времени, когда я появилась на алтаре, получив от Эйвермина Книгу Местионоры. Мозаичная стена могла открыться в любой момент.

«Джервазио идёт».

Не только я поняла, что сейчас произойдёт: Фердинанд с мрачным выражением лица наблюдал, как в дальней стене появляется проём. Рыцари молча смотрели на алтарь.

— Он грядёт! — объявил Раоблут. — Король Джервазио, истинный зент, избранный богами!

В его голосе сквозила безумная одержимость, что вызвало несколько отчаянных взглядов со стороны рыцарей. Они только что видели, как двигаются статуи и открывается алтарь, словно сами боги приветствуют нашего врага.

«Я бы не стала винить того, кто решил, что это означает, что он был избран богами».

— Это вход в Сад Начал. Больше ничего, — отметила я, надеясь устранить любые недоразумения, прежде чем они успеют укорениться. — Туда попадают, когда получают свой штап или божественную защиту. Я прошла через этот же ход после того, как получила Книгу Местионоры.

— Госпожа Розмайн?!

— Госпожа Эглантина также получила доступ к Саду Начал, когда получила свой штап, и любой кто обладает всеми атрибутами мог увидеть, что алтарь открывается точно так же. В этом нет ничего особенного.

Рыцари, которые были на грани празднования, вдруг стали выглядеть неуверенно. Моя попытка успокоить всех увенчалась успехом, но при этом я ещё больше разозлила Раоблута. Его руки задрожали от гнева, когда он замахнулся на меня мечом и закричал:

— Я уничтожу тебя до возвращения короля Джервазио!

— Гетайльт!

Меня снова окружили щиты. Несколько из них были от Фердинанда, хотя он не отходил от Экхарта, пока измождённый рыцарь пил лекарство для восстановления. Остальные были из моих последователей — даже Хартмут и Кларисса шагнули ко мне. На этот раз они предвидели нападение.

Раоблут не собирался отступать. Он влил в свой меч ещё больше магической силы и зарычал:

— Сокрушите тех, кто выступает против истинного зента! Захватите святую Эренфеста! Ради Юргеншмидта мы заставим её служить храму Центра!

Рыцари Центра, окружавшие его, разбились на три неравные группы. Та, что слева, отправилась за Анастасием и его стражниками, которые находились вне зоны действия моего исцеления и всё ещё лежали на земле. Но сначала им нужно было одолеть рыцарей Хайсхица, которые защищали раненых и раздавали лекарства восстановления. Группа рядом с ними приготовила оружие, но держалась поближе к Раоблуту.

Что касается группы справа, то они приготовили свои луки и быстро начали выпускать в нас стрелы.

— А?!

У меня перехватило дыхание. Они целились в Фердинанда, но его щиты все ещё защищали меня. В его сторону полетел залп стрел... и поразили щиты Юстокса, Экхарта и рыцарей Аренсбаха, которые двинулись на его защиту.

— Щиты для госпожи Розмайн! — потребовала Леонора.

Как бы я ни была рада, что Фердинанд не пострадал, я не могла потерять концентрацию. Раоблут снова взмахнул мечом, и растущая масса радужной магической силы приближалась ко мне.

— Гетайльт!

Времени на чтение молитвы на создание щита Шуцерии не было. Хотя масса радужного света пробила многочисленные защиты Фердинанда, нескольких следующих слоев оказалось достаточно, чтобы рассеять её. Я была в безопасности, но Корнелиус и Лауренц испустили стоны боли на передовой линии.

— Ангелика, Матиас — вперед! — приказала Леонора, не пропуская ни одного удара. — Госпожа Розмайн, создайте щит ветра!

Это была тактика, использованная нами во время сражения с Дункельфельгером: сначала мы полагались на гетайльт, а потом формировали щит Шуцерии. На любом поле боя важно иметь место, где наши рыцари могли бы оставаться в безопасности.

— О богиня ветра Шуцерия, защитница всего...

Пока я читала молитву, мои рыцари сопровождения перегруппировались: Лауренц и Корнелиус отступили назад, чтобы выпить лекарства восстановления. Однако группа врагов, оставшаяся с Раоблутом, стала обстреливать нас своими радужными атаками. Сгустки магической силы разных размеров беспорядочным, но непрерывным потоком обрушились на нас. Лауренцу и Корнелиусу пришлось вызвать щиты, прежде чем они смогли что-либо выпить.

Некоторые атаки наших врагов не содержали особого количества магической силы, другие же были переполнены ею. Теперь, когда щиты Фердинанда не действовали, они настигали нас, но я продолжала молиться, пока последние оставшиеся гетайльты поглощали их удары.

— Даруйте мне щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто хочет причинить мне вред.

В воздух взметнулся столб жёлтого света, заставивший рыцарей Центра удивлённо вскрикнуть, а вокруг нас с металлическим треском возник куполообразный щит Шуцерии. Магические атаки наших врагов не смогут пробить эту защиту. Мои рыцари начали расслабляться, ведь их больше не теснили.

— Будьте начеку и быстро пейте лекарства! — распорядилась Леонора, сузив свои глаза цвета индиго на Раоблута и его союзников. — Мы выступаем против рыцарского ордена, а не против простых учеников дворянской академии!

Хотя гражданская война сильно проредила дворянское население и нанесла сильный удар по качеству рыцарей страны, в орден Центра по-прежнему входили лучшие из тех, кого мог предложить Юргеншмидт. Мои рыцари считались одними из сильнейших учеников в своих классах, но у них не было шансов против таких ветеранов, как Карстед и Бонифаций. У наших нынешних противников тоже было много опыта, так что победить их будет нелегко.

— Мы должны стремиться к воссоединению с господином Фердинандом, — продолжила Леонора. — Но сейчас, похоже, оба наших отряда прижаты.

Помимо залпа стрел, Фердинанду и его рыцарям пришлось выдерживать целый град из магических орудий. Над их головами гремели взрывы, а во все стороны стреляли серебряные иглы, игнорирующие любые барьеры из магической силы, что особенно осложняло их положение. Я полагала, что эти орудия прибыли из Ланценавии.

— Госпожа Розмайн, — обратилась Леонора. — Поддержание щита — ваша главная задача, я это понимаю, но сможете ли вы исцелить группу принца Анастасия? Если мы сможем вернуть их в бой, чаша весов склонится в нашу пользу.

Я не могла отрицать ценность Анастасия в этом бою: некоторые из наших противников отказались нападать на принца, а воины на его службе были рыцарями Центра. Вылечив принца и его отряд, я вернула бы их всех в бой, а также освободила бы рыцарей Дункельфельгера, занятых лечением раненых.

«Помочь им — наш лучший выход, но…»

Я сделала паузу, чувствуя, как шквал радужных ударов бьёт по моему щиту, а затем кивнула:

— Я сделаю всё, что в моих силах. Но в то же время я бы посоветовала вам всем поднять щиты; похоже, наши противники концентрируют свои атаки на одной точке. Или же их удары сильнее и мощнее, чем все те, что обрушивались на мой щит раньше.

Убедившись, что мои рыцари подняли щиты, я зажмурила глаза и приготовила посох Фрютрены. Правильное чтение заклинания сработало бы лучше, чем магический круг на листе бумаги, который мог исцелять только в заранее заданных пределах. Проблема заключалась в том, что молитва была длинной и требовала определенной степени безопасности для исполнения.

— О богиня исцеления Лонгшмер, что служит богине воды Фрютрене, услышь мои молитвы...

Я влила магическую силу в посох Фрютрены. Группе Фердинанда, вероятно, требуется исцеление не меньше, чем группе Анастасия.

— Одолжи мне свою божественную силу и дай мне возможность исцелить тех, кто пострадал...

— Матиас, Ангелика! — воскликнул Корнелиус, едва не прервав меня. Мои глаза были закрыты, поэтому я не могла видеть, что происходит, но, должно быть, я слегка отшатнулась; Леонора криком напомнила мне, что нужно сосредоточиться. Моё горло сжалось от страха перед неизвестностью, и голос начал ломаться. Трудно было продолжать молиться, когда сердце колотилось, а всё тело дрожало.

— Молю, наполни всё вокруг отзвуками священной мелодии и ниспошли мне исцеляющее благословение.

Не успели последние слова слететь с моих уст, как я развеяла посох и открыла глаза. Вражеский рыцарь, стоявший перед щитом Шуцерии, ударил Корнелиуса с такой силой, что его отбросило в сторону.

— Ч-что происходит?! — воскликнула я.

— Рыцари Центра сократили расстояние во время своего обстрела, а затем попытались пробить наш щит, как только вы начали молитву, — ответила Леонора. — С ними сражаются Матиас, Ангелика и Корнелиус.

Я не чувствовала, чтобы кто-то пробивал щит, но видела, как сквозь него проскальзывают части серебряной одежды и оружия наших противников, пока продолжался бой. Если бы мы позволили кому-то из них пройти сквозь барьер, мои рыцари были бы бессильны остановить их. При любом проявлении насилия они вылетят за пределы щита, как Юдит, когда Лестилауту удалось проникнуть внутрь.

— Прочь с дороги! — прорычала Кларисса. — Никто не будет проявлять неуважение к воплощению Местионоры пока я здесь!

Она прыгнула на поле боя и метнула магический инструмент во врагов перед нашим щитом. Оно взорвалось прямо у них перед носом, выпустив красный порошок, от которого рыцари поперхнулись, схватились за лица и начали кататься по полу. Должно быть, это был негарос.

Матиас и Ангелика воспользовались суматохой, чтобы атаковать врагов своим немагическим оружием.

— Кларисса! Продолжай! — призвал Хартмут, бросая ей различные инструменты. — Не давай им прохода!

— Предоставь это мне! — крикнула в ответ Кларисса, с гордой ухмылкой наблюдая за бьющимися в муках рыцарями. Что-то подсказывало мне, что они вдвоём справятся с любым, кто попытается пробить наш щит.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Раоблута, который был занят инструктированием своих рыцарей. Он ни на шаг не отходил от алтаря, который они охраняли.

«Юдит могла бы ударить его отсюда».

Я закусила губу, глядя на расстояние между нами. Мне было так обидно, что Юдит не смогла поехать с нами из-за того, что была несовершеннолетней.

— Похоже, магические инструменты Хартмута действуют против серебряного снаряжения, — заметила Леонора. — Матиас, Ангелика, отойдите пока назад. Мы с Лауренцем пойдём впереди.

Матиас и Ангелика выполнили указание и переместились в конец нашей группы. Хартмут дал им лекарства восстановления, и они устроились рядом со мной.

— Честно говоря, я думал, что благодаря вашим благословениям этот бой будет намного легче, чем обстоят дела сейчас... — с отчаянием сказал Матиас. Он бросил взгляд на рыцарей Центра и выпил своё лекарство. — Не ожидал, что опыт даст им такое преимущество. Такое ощущение, что мы противостоим армии из господинов Бонифациев.

Я покачала головой в ответ на его предположение:

— Матиас, мы не единственные, кого боги готовы поддержать. Эренфест и Дункельфельгер показали всей стране, как получать благословения; возможно, рыцарский орден уже использует их в бою.

Орден Эренфеста узнал о ритуале Дункельфельгера и использовал его во время последней охоты на Повелителя зимы. Королевская семья и их последователи присутствовали на состязании герцогств, поэтому было бы совсем не странно, если бы рыцарский орден Центра провёл там ритуал, представленный в качестве исследования.

— Может, использовать ритуал Богини Моря? — задумалась я. Возможно, мы получим преимущество, если вернём богам благословения, а затем повторим свои собственные. Это казалось целесообразным, если мы сможем помешать рыцарям Центра провести собственный ритуал.

— Госпожа Розмайн! Мы готовы оказать вам поддержку! — Хайсхиц позвал в тот момент, когда я создала свой штап. Группа Анастасия оправилась и снова вступила в бой, что давало нам очень важную свободу действий.

Но моё облегчение длилось лишь мгновение.

— Раздавите их, пока они не воссоединились! — крикнул Раоблут, приказывая всем сосредоточить свои атаки на нас и останавливая Хайсхица всплеском радужной магической силы. — Они наиболее уязвимы, когда находятся порознь!

«Хотелось бы, чтобы они были немного слабее, но... это всё равно может сработать».

Молясь о том, чтобы группа Хайсхица благополучно присоединилась к остальным нашим силам, я создала свой штап, нарисовала знак Богини Моря, а затем с помощью штрейтколбена превратила свой штап в посох.

— О богиня моря Феафюремеа...

Я взмахнула посохом, и грохот волн прервал шум битвы.

— Что она делает?! Остановите её!

— Теперь всё кажется таким тяжёлым!

— По крайней мере, предупреждайте нас заранее!

Войска обеих сторон использовали благословения, чтобы укрепить себя, и многие оступились, когда у них внезапно отняли эту силу. Я продолжила молиться сквозь гневные крики:

— Богам, даровавшим нам свои благословения, с нашей благодарностью и молитвами мы предлагаем нашу магическую силу.

Я подняла посох Феафюремеа в воздух — и с особенно громким треском столб света устремился к потолку.

«Этого должно хватить. Осталось только вернуть благословения нашим собственным войскам»

Я вернула свой штап в нормальное состояние и открыла глаза. Зал был неподвижен: весь энтузиазм, связанный с битвой, улетучился вместе с благословением богов. Это был идеальный шанс начать молиться... но не успела я и рта раскрыть, как на меня навалилась странная сила, словно внезапно появился внушительный враг. Я начала осматривать комнату, что заставило Леонору спросить, не случилось ли чего.

— Я чувствую что-то странное... — призналась я, затем указала на вершину алтаря. — Непреодолимое давление... исходящее оттуда.

Гонка за титул зента

— Хм?..

Вместо библиотеки и Богини Мудрости передо мной предстало лицо Фердинанда. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание. Меня встречал обеспокоенный, тяжёлый взгляд, резко контрастирующий с сердитым голосом, который только недавно звучал в моей голове.

Я удивлённо уставилась на Фердинанда, и мой рот раскрылся. Только тогда он начал проявлять свой гнев. Одновременно с этим что-то исчезло из моей руки.

— Ты Розмайн, верно?

— Жа, — ответила я.

— Скажи как следует.

Следует отметить, это не моя вина, что мой ответ прозвучал глупо. Я не смогла ответить должным образом, потому что Фердинанд ущипнул меня за щёку.

— Проштите меня, если я вас щем-то огорщила или уживила.

— Что ты вообще говоришь? — огрызнулся Фердинанд.

«Он сегодня такой неразумный!»

— Розмайн — есть предел тому, как долго человек может быть не в состоянии выучить данный ему урок.

— Мм?

Я отмахнулась от руки, лежащей на моей щеке. Фердинанд мог бы, по крайней мере, отпустить меня, прежде чем начинать свою тираду. Он сжал мою щёку в последний раз, а затем отпустил... но не отвёл своё лицо. Моё желание хоть немного отстраниться от гневной проповеди, к сожалению, не исполнилось.

— Твоя вражда с Бёзевансом началась после того, как ты ворвалась в библиотеку храма, — огрызнулся Фердинанд. — Затем ты привлекла внимание королевской семьи, отправившись в библиотеку дворянской академии с нестабильной магической силой. Тебе никогда не приходило в голову, что твоя одержимость библиотеками всегда приводит к неприятностям?

В своё оправдание могу сказать, что я создавала немало проблем, и не связанных с библиотеками. Однако протест только ухудшил бы моё положение, поэтому я просто кивнула и решила пропустить это мимо ушей.

— Правильно? — давил Фердинанд. — И всё же ты отдала Местионоре своё тело в обмен на возможность пользоваться её библиотекой. Как можно быть такой идиоткой?

— Скажу вам, это была не просто библиотека. Я попала в настоящий рай, созданный Богиней. Сплошные книги, книги, книги, книги... Так много книг, что я не боялась даже умереть. Уверена, там было много книг, посвящённых исследованиям. Вы должны пойти со мной в следующий раз. Тогда вы поймёте, насколько это было чудесно.

После моей попытки успокоить его у Фердинанда дёрнулась щека:

— Ох, как захватывающе. Приглашение к далёким высотам. Неужели одного опыта общения со смертью тебе было недостаточно?

«Далёкие высоты?! Значит, это был не рай на земле?!»

Фердинанд прищёлкнул языком:

— Ты ещё не полностью вернулась?

— Что вы имеете в виду?

— Розмайн, перечисли имена тех, кто важен для тебя. Кто пришёл тебе на ум, когда я угрожал тебе? Можешь ли ты вспомнить, что сделала богиня, когда получила твоё тело? Что ты делала перед тем, как совершить обмен? И что мы должны делать теперь?

— А? Умм...

Я была слишком ошеломлена, чтобы спросить, почему он вдруг стал меня допрашивать. Я попыталась ответить на его вопросы, но тут же осеклась: воспоминания были затуманены. Что же я делала?

— Не знаю, — в конце концов сдалась я. — Но я помню книгу, которую только что читала. Она была о богах, и...

— Прекрати, — мрачно прервал Фердинанд. — Сделай всё возможное, чтобы забыть об этом.

— Теперь вы просто жестоки. Я никогда не забуду то, что мне довелось прочитать.

— Богиня, должно быть, вмешалась в твой разум, чтобы ей было легче вселиться в твоё тело. И, судя по всему, воздействие было весьма глубоким.

Я намеревалась лишь предоставить богине своё тело на некоторое время — я, конечно, не давала согласия на то, чтобы она вмешивалась в мой разум. Было страшно гадать, что со мной происходит. Я выпила лекарство, которое дал мне Фердинанд, а потом спросила, что он имел в виду.

— Она не ответила на мои вопросы, так что я не знаю. Я подозреваю, что ты и без лишнего вмешательства могла бы с лёгкостью отдать своё тело тому, кто предложит тебе книги или библиотеку, но постарайся больше не выполнять просьб богов. Чужая магическая сила действует на тебя слишком сильно.

Затем он почти неслышимо добавил: «Потому что ты страдаешь пожиранием». В его глазах была боль. Я протянула руку и разгладила бороздку на его брови, надеясь утешить его, но это лишь сделало выражение его лица ещё более суровым.

— Ты, кажется, узнала меня, но помнишь ли ты герцогскую семью Эренфеста? — нахмурился он. — Помнишь ли ты лица своих последователей? Попробуй назвать их по именам.

Я сделала, как было велено, перечислив имена всех членов семьи герцога и каждого из моих последователей. Фердинанд вздохнул с облегчением, когда я закончила.

— Так намного лучше.

— Простите, что встревожила вас. Но не бойтесь — я чрезвычайно решительно настроена воссоздать библиотеку Местионоры, а потому не стану так легко подниматься в далекие высоты.

— Ты только усилила мои опасения... — вздохнул Фердинанд. Хотя его рот всё ещё кривился от досады, гнев исчезал из его глаз. Его эмоции всегда было так трудно уловить, но, по крайней мере, казалось, что ему стало лучше.

— Вы двое уже закончили? — раздался другой, не менее раздражённый голос.

— Подождите, что? — пробормотала я, наклонив голову на одну сторону. — Здесь есть кто-то ещё?

Фердинанд всё ещё находился прямо передо мной, поэтому мой обзор был сильно ограничен.

Фердинанд отстранился и встал:

— Это Сад Начал. Эйвермин и Джервазио здесь с нами.

— А... Ааа! Воспоминания возвращаются ко мне! Мы были в самом разгаре битвы! Господин Фердинанд, как вы можете быть таким спокойным?! — я вскочила на ноги и двинулась на его защиту. Но как только я подняла оружие против Эйвермина, палец ткнул меня в спину.

— Расслабься, — сказал Фердинанд. — Битва окончена. Местионора запретила отнимать больше жизней.

— Что? — при ближайшем рассмотрении оказалось, что и Эйвермин, и Джервазио смотрят на нас, но ни один из них не выглядит готовым к бою. — Подумать только, она так легко уладила конфликт... Богини — это нечто. Хвала...

— Прекрати молиться, идиотка! — крикнул Фердинанд, когда я собралась поднять руки. — Ты хочешь, чтобы всё повторилось?!

Эйвермин слегка улыбнулся:

— Майн, страдая пожиранием, ты более восприимчива к чужой магической силе. Если бы ты молилась здесь, в месте, предназначенном для общения с богами, они, скорее всего, сошли бы на землю для развлечения. Я бы приветствовал такое — в конце концов, они мои дорогие друзья — но это станет для тебя непосильным бременем. Я бы посоветовал тебе быть осторожнее.

В отличие от прежнего, тон Эйвермина был исключительно спокойным. Наверное, я могла бы поблагодарить за это Местионору: она не только обладала огромной и чудесной библиотекой, но и владела силой, способной успокоить бывшего бога и в мгновение ока положить конец распрям.

«Ух ты, какая мощь. Меньшего я и не ожидала. Слава Местионоре, богине мудрости!»

— Так что вы все обсуждали с Местионорой? — спросила я.

— Мы поделились своими пожеланиями и пониманием сложившейся ситуации, — пояснил Фердинанд. — Затем мы договорились продолжить борьбу за трон более мирными средствами.

Джервазио скривился:

— Даже в нашей ситуации это было слишком грубое сокращение.

Он был прав: я совершенно ничего не поняла.

— Категорически не согласен. Учитывая то, что происходит в лекционном зале, у нас нет времени на долгие разговоры.

Я понимала, что время не терпит и что для Фердинанда в приоритете эффективность, но мне всё равно хотелось немного больше деталей.

— По крайней мере, объясните, чего все хотели и какой информацией поделились, — потребовала я. — Я всё ещё на взводе и готова к бою.

— Хотя ты и просишь, но разве не ты забыла, что мы вообще сражались?

Фердинанд мог делать сколько угодно замечаний, но это не меняло того факта, что я была глубоко встревожена. С момента встречи они с Джервазио не переставали биться, желая друг другу умереть или превратиться в магический камень, а теперь общались как обычно — ну, за исключением неловкой атмосферы между ними. Или Эйвермин. Ещё несколько минут назад он советовал «убить Квинту» и «не мешать Терце», а теперь спокойно прислушивался к доводам разума.

— Не моя вина, что за то время, пока я читала, многое изменилось. Теперь все так спокойны, что я не могу не чувствовать себя неловко.

— Нам показали, как боги смотрят на это дело. Юргеншмидт был создан для того, чтобы принимать тех, кто сталкивается с преследованием Эйвилиба. Поэтому боги считают вполне естественным приветствовать ланценавцев, ищущих убежища.

По словам Фердинанда, Юргеншмидт существовал специально для того, чтобы давать приют обладателям магической силы из различных внешних миров. Если бы ланценавцы, обладающие магической силой, пожелали жить здесь, боги приняли бы их без раздумий.

— Неужели боги не собираются считаться с тем, что ланценавцы зарубили десятки аренсбахских дворян? — взвилась я, сверкнув глазами.

Эйвермин кивнул с совершенно пустым выражением лица.

— Мои слова ничего не значат для вашего человеческого общества. Я говорил не убивать, но люди убивают друг друга тысячами с незапамятных времён. Недавно погибли сотни дворян — ещё несколько десятков — это капля в море. Да и какое это имеет значение, если на смену им придут чужаки?

С его точки зрения, гражданская война закончилась совсем недавно, и гибель ещё нескольких дворян из Аренсбаха на этом фоне была едва заметной.

— Но для нас это не проблема количества... — начала я.

— Люди стареют и уничтожают друг друга. Такова их природа. Бессмысленно зацикливаться на проблемах общества, когда обстоятельства так резко меняются.

Даже просто в Эренфесте многие не понимают друг друга из-за разницы в статусе и здравом смысле. Конечно, люди и боги не смогут взглянуть на мир глазами друг друга.

— В любом случае, — продолжал Эйвермин, — прошло уже столько времени с тех пор, как кто-нибудь приходил поговорить со мной о человеческом обществе.

В далёком прошлом кандидаты на роль Зента регулярно посещали Сад Начал, чтобы получить свои Книги Местионоры. Благодаря обилию магической силы Эйвермин мог принимать человеческий облик и общаться с гостями, когда ему заблагорассудится.

Но в какой-то момент всё это прекратилось — Эйвермин больше не мог превращаться, вероятно, потому, что люди перестали получать Книгу Местионоры, религиозных церемоний стало проводиться всё меньше, а храм Центра покинул святые земли. Усугубило ситуацию решение передавать магический инструмент Грутрисхайт из поколения в поколение, сделавшее молитвы практически ненужными, из-за чего всё меньше людей посещали Сад Начал. История, которую я впитала, ясно дала мне это понять.

— Вопросы общения сейчас, однако, не имеют значения, — сменил тему Эйвермин. — В отсутствие Зента, способного восполнять основание, силы врат страны иссякли, и Юргеншмидт находится на грани краха. Если ничего не предпринять для исправления ситуации, мы можем ожидать смертей в таких масштабах, что ваши десятки покажутся смехотворными. Моё желание — скорейшее рождение нового Зента. Ничего другого я не желаю.

Эйвермину хотелось, чтобы кто-нибудь — кто угодно — поторопился и окрасил основание Юргеншмидта. Нынешнего зента, не способного исполнить этот важнейший долг, он собственно зентом не считал.

— Итак, — продолжил он, — чтобы предотвратить надвигающееся опустошение, мы решили, что вы, кандидаты в зенты, будете соревноваться в том, кто первым сможет покрасить основание.

— Подождите, что? — остановила его я. — Кандидаты в зенты? Кого вы имеете в виду?

— Есть ли кандидаты в зенты помимо вас троих? Если да, немедленно приведите их сюда.

Предвкушение в его голосе ясно говорило об одном: мы все были такими большими нарушителями спокойствия, что он был готов принять любого, кто мог бы занять наше место.

— Госпожа Дитлинда — самопровозглашённый кандидат, и некоторые из королевской семьи способны добраться сюда.

Фердинанд покачал головой:

— В понимании господина Эйвермина, кандидат в зенты — это тот, у кого есть Книга Местионоры. Он не признаёт магический инструмент Грутрисхайт.

«Да-м. Значит, он следует стандартам из глубокой древности. Похоже, ни один из членов нынешней королевской семьи не считается кандидатом».

— Эйвермин хочет наполнить Юргеншмидт магической силой, — продолжил Фердинанд. — Для этого мы, трое кандидатов, устроим соревнование на скорость. Каждый из нас должен будет как можно быстрее наполнить иссушенные врата страны, после чего вернуться сюда, в Сад Начал.

— Победитель будет проведён к основанию, — добавил Джервазио.

Оба мужчины уверенно улыбались. Это не имело смысла. Насколько я поняла, Фердинанд даже не хотел становиться зентом.

— Господин Фердинанд... вы действительно решили занять трон? — решила уточнить я.

— Пока я снабжаю основание, Эйвермин не будет оспаривать мои решения. Я могу наказать ланценавцев или упразднить нынешнюю королевскую семью без сопротивления.

Эйвермин даже одобрил идею о том, что к следующему поколению кандидаты в зенты должны будут снова добывать свои Книги Местионоры. Это было чрезвычайно долгосрочное решение, и не было никакой гарантии, что оно сработает, но Фердинанду нужно было лишь окрасить основание. Затем он мог свободно использовать магический инструмент Грутрисхайт, чтобы провозгласить нового зента и начать попытки возродить молитвы.

— Квинта, я вижу, ты снова упустил ценные детали, — сухо напомнил Эйвермин. — Местионора постановила, что всякая жизнь ценна и не должна пропадать зря. Помни об этом.

Другими словами, допустимо любое наказание, но не смертная казнь. Никогда бы не подумала, что услышу фразу «всякая жизнь ценна» здесь, в Юргеншмидте, где массовые казни невинных казались таким обычным делом.

— Такие важные слова стоило даже записать... — согласилась я.

— Те, кто не видел нисхождения Местионоры, услышали бы только твой голос на записи. Как бы ты доказала, что это речь богини?

— Действительно...

Я уже заработала себе репутацию человека, способного на сострадание, так что любой, кто услышал бы аудиозапись такого рода, решил бы, что я просто взялась за старое. Эйвермин был прав — это ничего бы не дало.

«Как жаль…»

— И почему вы хотите стать зентом? — спросила я, повернувшись к Джервазио.

— Это даст мне силу уничтожить тот дворец. Девушек больше не будут посылать сюда рожать детей, что обречены жить так же, как я, а те, кто обладает магической силой, будут получать уважение, а не жить в презрении.

Он упомянул, что также сможет спасти рыцарский орден Центра от подкреплений Дункельфельгера и назначить новых аубов в ныне пустующие герцогства, чтобы ланценавцы могли переселиться в них.

— Но почему вы так хотите жить здесь, в Юргеншмидте? Ведь жителям Ланценавии нужны ваши магические камни и штап, не так ли?

— Это не так.

Как оказалось, Ланценавия добилась таких больших технологических успехов во многих областях, что обладатели магической силы постепенно были загнаны в угол. Короли там быстро теряли свою власть, и к ним относились не более чем к источникам магической силы.

— Королевская семья Ланценавии поделена на две фракции: одна хочет, чтобы мы вернулись с массой штапов и снова установили свою власть над населением, а другая — чтобы мы сбежали из Ланценавии и остались здесь как дворяне Юргендшмита.

Леонцио вёл за собой тех, кто хотел вернуться в Ланценавию со штапом, а Джервазио пришёл сюда в поисках спокойного места, где можно было бы провести остаток жизни. Они преследовали разные цели, но оба были согласны с тем, что Юргеншмидт в отсутствие подходящего зента подходит для захвата.

— Фракция Леонцио стояла за смертью тех аренсбахских дворян, — пояснил Джервазио. — Насколько я понимаю, госпожа Дитлинда разрешила ему поступать по своему усмотрению с любым человеком в герцогстве, который выступит против неё. Для меня это стало ошеломляющей новостью: я не думал, что Юргеншмидт даёт власть тем, кто готов совершать злодеяния. Но потом я встретил её, и мне стало ясно, насколько глупа и эгоистична она на самом деле.

Наступила небольшая пауза, прежде чем Джервазио продолжил:

— Мне нужна власть, чтобы обеспечить безопасность Юргеншмидта, чтобы мы, ланценавцы, не были наказаны и чтобы вознаградить тех представителей рыцарского ордена, кто поддержал меня. Я должен стать зентом.

— Ну, теперь я понимаю мотивы каждого... но почему меня втянули в это? — уточнила я. — Я ведь ауб, верно? Разве это не мешает мне окрасить основание страны?

— Если ты — ауб, то и участвовать должна только как ауб, — пояснил Эйвермин. — Аубы предназначены в первую очередь для восполнения врат страны.

— Приношу свои извинения, но так было лишь в краткий период после создания страны, когда у аубов каждого герцогства были свои Книги Местионоры. Хотя... я не против поучаствовать, если восполнение врат так важно...

Взгляд Эйвермина на вещи не изменялся с практически мифических времён, так что и я была обязана принять участие в гонке.

— Для тебя не будет невозможным стать зентом, — заметил он, глядя теперь прямо на меня. — Кто-то другой мог бы окрасить твоё основание. Поскольку у тебя пожирание и твоя магическая сила легко поддаётся окрашиванию, они не увидят в этом особых сложностей.

— Эйвермин, как вы вдруг смогли отличить меня от Фердинанда?..— спросила я. — Мне казалось, что наша магическая сила выглядит одинаково.

— Да, но сейчас ты наполнена силой Местионоры.

«Значит богиня окрасила меня…»

Я опустила взгляд на свою руку и не увидела... абсолютно ничего примечательного. Я не могла видеть магическую силу, так что всё выглядело как обычно.

— Я чувствую в тебе остатки святости богини, но твои слова и действия умаляют их, — отметил Джервазио. — Я бы предпочёл, чтобы ты молчала.

Хотя он смотрел на меня с уважением, я чувствовала, что он видит во мне совсем другого человека.

— Мы больше не можем терять времени, — вмешался Эйвермин. — Сейчас начнётся гонка. Боги решат ваши судьбы. — Он поднял палец и выпустил три тонкие полосы магической силы: красную, зелёную и золотую. Мы, трое кандидатов в зенты, получили по одной, и тогда бывший бог сказал: — Окрасьте врата в свой божественный цвет.

Я получила красный, Фердинанд — зелёный, а Джервазио — золотой. Это означало, что мне нужно отправиться к вратам Классенбурга с печатью Богини Земли, Фердинанду — к вратам Хаухлетце с печатью Богини Воды, а Джервазио — к вратам Глессенмейера с печатью Богини Света.

— Теперь идите, — приказал Эйвермин. — Создайте свои собственные круги перемещения и восполните врата страны.

— Грутрисхайт!

Сразу же мы, трое кандидатов в зенты, сформировали свои Книги Местионоры. Фердинанд и Джервазио тут же принялись рисовать в воздухе, но мне ещё нужно было найти то, что я хотела. Я ввела в свой планшет «круг перемещения к вратам страны Классенбурга», молча сокрушаясь о дизайне моей Книги.

Хотя и казалось, что я отстаю, это было далеко от правды. Я достала лист магической бумаги, ухмыльнулась и активировала своё заклинание.

— Копи-паст!

Я закончила круг перемещения в мгновение ока. Фердинанд, даже не сделав паузы в работе, отметил, что я зря трачу магическую силу, а Эйвермин и Джервазио выразили своё удивление.

Осмотрев комнату с триумфальной улыбкой, я подняла свою Книгу Местионоры и пропела: «Кешлюссель. Классенбург». Я уверенно занимала первое место.

Закулисная деятельность Владыки Зла

Благодаря скопированному кругу перемещения я добралась до места назначения. Внутри врата страны практически не отличались друг от друга, и я могла различить их только по знакам главных богов, начертанным на их кругах. Беглого взгляда мне хватило, чтобы определить Гедульрих. Должно быть, я была в Классенбурге.

— Мне просто нужно наполнить врата магической силой, верно?

Я подошла к стене и прижала к ней свою Книгу Местионоры. Поскольку мне уже доводилось снабжать врата страны в Эренфесте, Дункельфельгере и Аренсбахе, я хорошо освоилась с этим процессом.

«Лёгкая победа. Как отнять конфетку у ребёнка. Хехехе».

Когда моя магическая сила устремилась к вратам страны через Книгу Местионоры, я вдруг заметила, что магический круг позади меня засиял. Я обернулась, стараясь не нарушить поток.

«А? Что?..»

Пользоваться этими кругами перемещения могли только те, у кого была Книга Местионоры или Грутрисхайт, хранящийся в подземном архиве. А поскольку доступ к последнему имели только члены королевской семьи, за этим неожиданным появлением должны были стоять Фердинанд или Джервазио.

«Только не говорите, что кто-то пришёл сюда, чтобы сорвать восполнение врат...», — пронеслась у меня в голове мысль, как я сразу же опознала гостя.

— Это вы, господин Фердинанд?!

— Отличный вывод, — ответил он, появляясь в круге перемещения.

— Я бы спросила, не попали ли вы сюда по ошибке, но, будем честны, это в принципе невозможно. Весь мой предыдущий опыт подсказывает, что вы здесь.

Я указала прямо на него и заявила:

— Вам ничего от меня не скрыть!

— Ну, это избавляет меня от необходимости объяснять очевидное, — ответил Фердинанд, даже не пытаясь скрыть свои намерения. Я бы не поверила ни в какие его оправдания, но всё же — неужели он не мог даже попытаться?

— Так что же вы замышляете? Как вы собираетесь помешать мне?

— Беру свои слова обратно: мне нужно объяснить очевидное. Скажи на милость, зачем мне пытаться мешать тебе? Я здесь, чтобы Джервазио проиграл.

Вкратце наша гонка представляла собой простой и понятный тест, определяющий, у кого из нас, кандидатов в зенты, больше всего магической силы. Кроме того, в ней измерялась наша способность рисовать круги перемещения, полнота наших Книг Местионоры и искусность в управлении магической силой.

— Я была первой благодаря своей секретной технике, но вы рисовали свой круг перемещения гораздо быстрее, чем Джервазио, — сказала я. — Не знаю, сколько магической силы, израсходованной во время боя, вы успели восстановить, но с вашими гораздо более эффективными лекарствами восстановления у вас значительное преимущество. Почему бы на этот раз не сыграть честно?

Фердинанд язвительно улыбнулся.

— Хмф. Честно, говоришь? И это несмотря на то, что сильнее всех Джервазио навредила именно ты?

— Эм, я?.. К сожалению, я ничего не помню.

— К тебе не полностью вернулась память, или тебе недостаёт самосознания?

— Скорее всего, последнее. Я помню, что мы делали до того, как спустилась Местионора.

Фердинанд раздражённо постучал себя по виску.

— Я ожидал, что ты уже чему-то научилась... Это была твоя идея — помешать Джервазио, когда он находился в Саду Начал. Из-за наших действий его Книга Местионоры сильно повреждена и большей частью неполна. Богиня Мудрости сказала, что даже если он вернётся в Сад Начал, она не сможет дать ему те знания, которых ему не хватает.

Я хлопнула в ладоши, вспомнив, как расправляла плащ Бога Тьмы, чтобы восстановить магическую силу.

— О, точно. Что ж, видимо, действительно дело в самосознании.

— Как и ожидалось. Священное писание Джервазио содержит лишь фрагменты маршрута к основанию. Что же касается Эйвермина, то для него мы трое — крайне непривлекательные кандидаты в зенты с неполными Книгами Местионоры.

Книга Джервазио была обречена навсегда остаться неполной. И хотя Фердинанд или я могли получить полную, никто из нас не хотел этого делать.

«Если мы — последняя надежда Юргеншмидта, то будущее действительно выглядит мрачным. Неудивительно, что Эйвермин так хотел, чтобы я привела больше кандидатов в зенты».

— Подождите, — сказала я, — разве вы не скопировали себе в Книгу всю информацию, необходимую для создания магического инструмента Грутрисхайта, помните? Вы не сказали об этом Эйвермину?

Если бы бывший бог знал, что у Фердинанда практически полная Книга Местионоры, в этом поединке не было бы необходимости.

— Нет. Он считает, что моя Книга не завершена, и это, строго говоря, верно, ведь в самых неважных разделах пробелы остались.

— Да, да. Вы отличный интриган, который вместо того, чтобы лгать, уклоняется от правды. Очень круто. Я хочу знать, почему вы решили обмануть его.

— Я счёл это лучшим решением. Больше тебе ничего не нужно знать.

Если не принимать во внимание его доводы, то именно его бесстыдное заявление заставило Эйвермина объявить о своём намерении отвести победителя нашей гонки к основанию.

— И вы не подумали предупредить меня? — спросила я.

— У тебя есть склонность к разглашению конфиденциальной информации. Поэтому я рассказал только то, что необходимо.

— Это так подло! — воскликнула я, устремив на него взгляд укоризны. Конечно, я привыкла к тому, что Фердинанд ничего мне не говорит и действует в одиночку, но это не делало подобное поведение более приемлемым. — Вы можете хотя бы сказать, чего от меня ждете? Хотя сразу предупреждаю, я отказываюсь нападать на Джервазио или что-то в этом роде.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом, — ответил он с раздражением. — Слишком низкий шанс на успех.

Даже если это и правда, когда он так говорит, что я не справлюсь, это немного обидно.

Фердинанд продолжил:

— Как только ты наполнишь врата магической силой, возвращайся в центральное здание. Свяжись со своими рыцарями, прежде чем покинуть зал перемещения. Я попрошу Эренфест подготовить место, где ты сможешь отдохнуть.

— Место, где я могу... отдохнуть?

— Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, не так ли? Возможно, у тебя не получится воспользоваться общежитием Аренсбаха, но общежитие Эренфеста по-прежнему доступно.

Мой взгляд упал на брошь, скрепляющую мой плащ. Я пыталась вернуть её Сильвестру перед перемещением в Аренсбах, но он велел мне оставить её до тех пор, пока я не буду официально признана аубом. Пока она у меня есть, я считаюсь дворянкой Эренфеста.

— Господин Фердинанд... я взяла своих слуг в Аренсбах, помните? — Лизелетта, Гретия и остальные сейчас были не в Эренфесте, так что нам не хватало людей.

— Ты забыла о Рихарде, Брюнхильде и Оттилии?

— Рихарда вернулась к приёмному отцу, и разве Брюнхильда не занята подготовкой к свадьбе? Я не могу относиться к ним как к своим слугам: это только доставит им неприятностей.

— «Доставит неприятностей»? Мы помогаем Эренфесту.

— Как можно назвать просьбу принять меня в общежитии Эренфеста «помощью»?

— Это докажет участие Эренфеста в битве за Центр. Как мы знаем, если направить магическую силу во врата страны, они начнут сиять. Теперь, когда взошло солнце, это будет не так заметно, но не останется незамеченным. Если только герцогства, контролирующие их, не оказались такими же глупцами, как Аренсбах, и не решили не ставить рыцарей у своих врат страны. Они предупредят своих аубов, которые свяжутся с королевской семьёй или другими дворянами Центра, после чего все поспешат в Центр. В долгосрочной перспективе для Эренфеста окажется гибельным, если его ауб не будет сейчас находиться в дворянской академии.

После гражданской войны была проведена чёткая линия между победителями и проигравшими. Наше решение об участии в войне сильно повлияет на влияние и авторитет Эренфеста в Юргеншмидте в будущем.

— Эренфест должен оказать поддержку так, чтобы её заметили другие герцогства, — пояснил Фердинанд. — Информация, которой мы делились перед вторжением, ничего не значит ни для кого, кроме Дункельфельгера, поэтому, если мы попытаемся положиться на них, нам будет трудно защитить Эренфест в дальнейшем. Битва с Георгиной означает, что об отправке подкреплений не может быть и речи, но у них всё ещё должны быть возможности для поддержки с тыла.

Действительно, рассвет уже наступил, и в Эренфесте наверняка есть люди, которые не спят и готовы помочь.

— Эренфест должен сделать свой вклад в битву до боли очевидным, — заключил Фердинанд. — Нет ничего постыдного в том, чтобы воспользоваться этой возможностью и отдохнуть. Тебе следует как можно больше отдыхать перед грядущими испытаниями.

«Подождите. “Грядущие испытания”?!»

— Простите?! — воскликнула я, широко раскрыв глаза. — И что же вы собираетесь заставить меня делать?!

Он постучал пальцем по виску, а затем одарил меня той самой подозрительной улыбкой, которую он надевал, когда что-то скрывал.

— Как только ты закончишь с этими вратами, я бы попросил тебя наполнить магической силой и врата в Хаухлетце. Только если ты чувствуешь в себе силы, имей в виду: это ни в коем случае не обязательно. А теперь мне пора идти. Позаботься о том, чтобы запечатать за мной круг перемещения, чтобы никто не мог сюда попасть. Поскольку с тобой нет твоих рыцарей сопровождения, никакие меры предосторожности не лишние.

Фердинанд был начеку в отношении Джервазио даже теперь, когда началась гонка за титул зента. Он предупредил меня о потенциальной опасности — напоминание о том, что я недостаточно осторожна — а затем дал мне ряд очень конкретных инструкций. Я кивнула, стараясь как можно лучше их усвоить.

— Запомни, — сказал Фердинанд, — как только ты закончишь здесь, возвращайся в дворянскую академию и вызови своих последователей. Внимательно выслушай их, а затем позаботься о том, чтобы отдохнуть в общежитии Эренфеста. Всё понятно?

— Требуется ли мне заняться чем-то ещё, помимо восстановления магической силы? — спросила я, чувствуя опасность.

Фердинанд задумчиво подпёр рукой подбородок, затем протянул другую руку и чуть толкнул меня в плечо. Я слегка оступилась, но он поймал меня прежде, чем я успела опрокинуться.

— Эй, вы чего? Вы что-то проверяли? — спросила я.

— Если даже этого оказалось достаточно, чтобы нарушить твоё равновесие, значит, тебе нужно больше практики.

— Практики в чём?

— Интересно, хватит ли у нас времени... — пробормотал Фердинанд, не отвечая на мой вопрос, а затем перешёл к кругу перемещения.

— Фердинанд! Подождите! Вы должны мне всё объяснить!

— Кешлюссель Эастерд.

Похоже, не услышав меня, Фердинанд направился не к назначенным ему воротам в Хаухлетце, а к центральному зданию дворянской академии.

«Почему он так настаивал на том, чтобы я отдохнула в общежитии Эренфеста? Что он заставит меня делать потом?»

У него на уме было нечто невообразимое: об этом мне говорила вся наша с ним история. Каждый раз, когда он что-то планировал, он полностью игнорировал мои обстоятельства, давая лишь ограниченные объяснения, чтобы в итоге всё прошло так, как он хотел.

«Мне бы хотелось, чтобы он был со мной откровенен. Я же не откажусь помочь. Хмф», — поворчав про себя, я запечатала круг перемещения, как было велено, и вернулась к восполнению врат страны.***

Как только я закончила, я переместилась в Хаухлетце. Не ради Фердинанда, конечно: Юргеншмидт был в опасности и отчаянно нуждался в дополнительной магической силе. Во всяком случае, это было моим оправданием.

«Гх... Наверное, я перестаралась».

От чрезмерного использования магической силы и лекарств восстановления у меня разболелась голова. Боль прошла от шеи до черепа, словно в меня внезапно вонзилось острое лезвие.

— Гух... Подумать только, господин Фердинанд предсказал, когда я захочу отдохнуть... Это раздражает... И, постойте... Значит, он знал, что я отправлюсь в Хаухлетце, как он и просил. Это расстраивает только сильней, — я продолжала ворчать себе под нос, делая паузы только для того, чтобы снова активировать запечатанный круг перемещения.

— Кешлюссель Эастерд.

Магический круг засиял светом всех атрибутов, затем поднялся в воздух и начал вращаться. Второй магический круг подо мной тоже активировался, словно подхваченный светом. Оба круга высосали мою магическую силу, и мир вокруг меня растворился в белой дымке. Зрение колыхалось с такой силой, что вскоре мне пришлось зажмурить глаза и сесть на пол.

* * *

Я подождала немного, пока ощущение полёта исчезнет, а затем медленно открыла глаза. Я добралась до зала перемещения дворянской академии в целости и сохранности, но тошнота от перемещения в сочетании с полным отсутствием магической силы означали, что я чувствовала себя хуже, чем когда-либо.

— Гх... Это отстой...

Тем не менее, я не могла заснуть в зале перемещения. Собрав все силы, я отправила Корнелиусу письмо с сообщением о своём возвращении. Он тут же ответил, что находится снаружи и что мне следует зажать рот, прежде чем выходить. Они намеревались доставить меня обратно в общежитие на ездовом звере.

«Зажать рот?..»

Я медленно поднялась на ноги, наморщив лоб, затем прикрыла рот рукой и открыла дверь. Ангелика и Корнелиус ждали снаружи, а дальше по коридору стояла группа в плащах Аренсбаха.

Я не успела и глазом моргнуть, как Ангелика накинула на меня большую накидку и подхватила на руки.

«Что за чёрт?!»

Я понятия не имела, что происходит, но старалась не открывать рот, даже когда то, что, должно быть, являлось ездовым зверем Ангелики, начало двигаться. Сейчас моей главной задачей было сохранять тишину.

* * *

— Мои извинения, госпожа Розмайн, — прошептала Ангелика. — Это был единственный способ доставить вас в общежитие, чтобы люди из других герцогств не почувствовали в вас силу богини.

Ткань была снята только после того, как я оказалась внутри общежития Эренфеста. Я с минуту осматривала окружение, а затем ошарашенно посмотрела на своих рыцарей: мы вошли не через обычную дверь, а через ту, которой пользуются, возвращаясь с места сбора.

— Господин Фердинанд поручил вам это сделать, не так ли? — спросила я. — А чем он сейчас занимается? Эм... Корнелиус? Леонора? Матиас? Лауренц?

Я намеренно не упоминала Ангелику, так как сомневалась, что Фердинанд объяснил ей ситуацию.

— Ну... Как бы это сказать... — пробормотал Корнелиус. — Хартмут плакал и молился богам, но даже тогда я не думал, что она будет оказывать настолько сильное влияние.

— Она?..

— Божественная сила. Неудивительно, что Фердинанд отдал нам строгий приказ накрыть вас серебряной тканью и тайно перевезти в общежитие.

Как выяснилось, я излучала такую интенсивную божественную силу, что на меня трудно было смотреть прямо. Я никогда бы не догадалась об этом по разговору с Фердинандом: он казался таким же стоическим, как и всегда.

— Госпожа Розмайн, — вмешалась Леонора, — господин Фердинанд также приказал уложить вас в постель.

Её глаза потупились, и она извиняющимся тоном продолжила:

— Не могли бы вы... вернуться под ткань, чтобы Ангелика могла отвести вас в вашу комнату? Мы не хотим вызывать переполох.

Должно быть, моё нынешнее положение было ещё более необычным, чем я предполагала. Не желая никого беспокоить или ждать ещё минуту, прежде чем забраться в постель, я сказала: «Конечно», — и позволила Ангелике отнести меня в комнату.

Серебристая ткань вскоре снова была снята, и я смогла увидеть, как несколько девушек-слуг деловито перемещаются по комнате. Как только Кларисса встретила мой взгляд, она скрестила руки на груди и опустилась на колени.

— О госпожа Розмайн, какая божественность! — рыдала она. — ВЫ воистину воплощение богини. Я чувствовала, как окрашивается ваша магическая сила, но никогда не думала, что вы вернётесь, переполненная божественной силой. Ваши локоны, благословлённые тьмой, блестят как никогда, а глаза, благословлённые светом, излучают такую силу, и даже ваша осанка излучает...

— Кларисса, — остановила Рихарда, — прекрати свои бессмысленные бредни и приготовь лекарство, чтобы юная леди могла отдохнуть. Хорошая последовательница никогда не пренебрегает своими обязанностями.

Она жестом приказала Бертильде и Оттилии застелить мою постель, после чего посмотрела на меня и вздохнула:

— Вы смертельно бледны, юная леди. Если вы слишком устали для горячей ванны, могу ли я предложить вам сразу после еды очистить тело с помощью вашена?

— Даже с едой я сейчас едва ли справлюсь...

— Господин Фердинанд сказал, что вы должны поесть что-нибудь лёгкое, прежде чем выпить лекарство, — с выражением умелой служащей пояснила Кларисса, сразу же приступившая к работе.

Лекарство, о котором шла речь, представляло собой особо эффективное лекарство восстановления, призванное в кратчайшие сроки восполнить запасы магической силы. Мне удалось выкрутиться, чтобы не принимать ванну, но я была обречена на еду. Я сдалась и села, когда Брюнхильда принесла мне блюдо.

— Господин Сильвестр приказал нам прибыть сюда, как только рыцари в общежитии передали просьбу господина Фердинанда о помощи, — сказала Рихарда, подавая мне на стол. — Наша первоочередная задача — обеспечить вам место для отдыха, поэтому мы собрали несколько поваров и сразу же приехали. Остальные уже в пути.

Давно она не ждала меня так.

Я повернулась к Леоноре, которая стояла на страже позади меня.

— Что с твоей точки зрения произошло, пока я стояла на алтаре?

— Семь сияющих лучей вырвались из божественных инструментов статуй зала, и вы трое разом исчезли. Мы в полнейшем молчании потрясённо уставились на сцену, пока рыцари Дункельфельгера продолжали методично захватывать рыцарей Центра.

Ауб Дункельфельгер приказал своим рыцарям схватить предателей, не взирая на пропажу части людей из зала, а затем вместе с Магдаленой расправился с Раоблутом. Командир рыцарей сражался доблестно, но в итоге проиграл.

— Вместе с Дункельфельгером мы сдерживали последнего из рыцарей Центра, — продолжала Леонора. — Именно тогда Хартмут разрыдался и стал утверждать, что богиня окрасила вашу магическую силу.

«Серьёзно? Не может быть, чтобы он вышел оттуда не похожим на полного чудака».

— Другие посвятившие имя подтвердили, что ваша магическая сила изменилась, но они не могли сказать, принадлежит ли она богине. Хартмут был в ярости: он раскритиковал их неуверенность, а затем разразился тирадой о том, что ваша сила переполнена божественностью. Это было так грубо и неуместно для столь серьёзной битвы, что мы оставили его связанным с рыцарями Центра.

«Ого. Леонора безжалостна».

— Господин Фердинанд был единственным, кто вернулся, — продолжила Леонора. — Мы спросили о вашем состоянии, и тогда он сказал нам, что в вас проявилась Местионора, чтобы короновать нового зента. К нашему удивлению, Хартмут на самом деле говорил правду. Сейчас господин Фердинанд готовится к исполнению воли богини.

Хартмут и Фердинанд делали одни и те же нелепые заявления, но поверили только последнему. В каком-то смысле это было грустно.

— Леонора, ты знаешь, что именно господин Фердинанд может сейчас делать?.. — спросила я несколько нерешительно.

Разве богиня не велела ему принять участие в гонке за титул зента и окрасить основания? Мне не говорили о каких-либо иных приказах. Я не могла придумать, к чему ещё он мог готовиться.

— По возвращении в зал он приказал приготовить еду и место для отдыха в общежитии Эренфеста. Нам были даны инструкции на случай вашего возвращения. Он также передал волю богини, запрещающую впредь отнимать жизни, и велел рыцарям Дункельфельгера схватить, но не убивать Джервазио, если они его найдут.

Как и подобает Фердинанду, его приказы были также снабжены множеством угрожающих посланий.

Судя по всему, мы должны были есть и отдыхать посменно. Рыцари Аренсбаха справятся со своим провиантом, но наши союзники из Дункельфельгера будут возвращаться в общежитие группами. Доставка еды рыцарям, участвующим в бою, была важной обязанностью тех, кто оставался в тылу.

— Эренфест обеспечивает нас и вас провизией, — продолжала Леонора. — Еда, приготовленная во дворце по приказу господина Фердинанда, была доставлена в общежитие Эренфеста. После ужина будет приготовлено ещё больше еды для рыцарей Аренсбаха.

Фердинанд сказал, что еда во дворце Адальгизы принадлежит Аренсбаху, так как она поступает через поместье Ланценавии. Это было вполне справедливо, если хотите знать моё мнение. Эренфест предоставил повара.

— Кроме того... Посмотрим... По словам Корнелиуса, господин Фердинанд также поручил принцу Хильдебранду использовать свою роль члена Библиотечного комитета, чтобы вернуть ключ, который взял Раоблут.

Мать третьего принца, Магдалена, не хотела соглашаться: возвращение ключа казалось не слишком срочным делом, особенно когда в академии могли скрываться новые предатели. К тому же, из всех людей, приказ исходил именно от Фердинанда. Любая мать на её месте стала бы беспокоиться за своего ребёнка.

Впоследствии Фердинанд сообщил Магдалене, что из-за махинаций Раоблута её сын приобрёл штап. Он также упомянул, что ланценавцы приобрели свои штапы, следуя за ним. В ответ Магдалена побледнела, тогда он улыбнулся и сказал:

— Поскольку скоро на трон взойдёт новый зент, не хотите ли вы, чтобы кто-нибудь замолвил за него словечко и смягчил наказание?

«Я понимаю — принц Хильдебранд был единственным свободным членом Библиотечного комитета. Мы же не могли вызвать Ханнелору из Дункельфельгера. Но всё равно я не могу поверить, что он воспользовался материнской любовью! Это действительно коварно!»

Я ела, будучи совершенно не в восторге от того, что рассказывала мне Леонора, а потом выпила лекарство, которое приготовила Кларисса. Брюнхильда убрала тарелки, Бертильда распустила мои волосы, Рихарда наложила на меня вашен, а Оттилия переодела меня и отнесла в постель.

— Леонора, а господин Фердинанд сейчас тоже отдыхает? — спросила я.

— Нет, госпожа. Он отправился в центральный храм вместе с принцем Анастасием. Хартмут сопровождал их, чтобы разыскать Иммануэля, главу храма.

«Храм Центра? Подождите... Ему нужен ключ от священного писания?!»

Подобно тому, как ключи, выданные главам храма герцогств, открывали доступ к их основаниям, ключ от священного писания храма Центра должен был привести к основанию Юргеншмидта. Фердинанд планомерно уничтожал все шансы Джервазио занять трон.

«Но почему вы делаете всё это, а не окрашиваете врата страны в Хаухлетце?!»

Мы были в самом разгаре гонки за титул зента, аналоге диттера на скорость. Но вместо того, чтобы соревноваться, Фердинанд вёл в свою собственную игру — диттер по краже сокровищ.

— Господин Фердинанд просил, чтобы вы занялись практикой танца посвящения сразу после пробуждения. Также состоится встреча с королевской семьёй. Он хочет, чтобы вы отдохнули, пока у вас есть такая возможность.

«Танец посвящения?! Встреча с королевской семьёй?! Я не понимаю! Откуда, чёрт возьми, всё это взялось?!»

Все мысли о текущей битве вылетели у меня из головы: мне нужно было расспросить о многом другом. Но не успела я придумать, с чего начать, как лекарство подействовало, погрузив меня в глубокую дрёму.

Итоги закулисной деятельности (❀)

— Вы чувствуете себя отдохнувшей, юная леди? — спросила Рихарда. — Уже почти пятый колокол, но вы можете отдохнуть ещё немного, если вам это необходимо.

Я размышляла над этим вопросом. Мне казалось, что я совсем не спала, но при этом меня наполняла бодрость. Я не видела причин ложиться спать и рисковать проснуться разбитой.

— Я встану, — сказала я. — Господин Фердинанд уже вернулся?

— Он пообедал здесь, встретился с аубом, чтобы обсудить различные вопросы, а затем разослал повсюду ордоннанцы. Сейчас он должен отдыхать во дворце вместе с рыцарями Аренсбаха. Он сказал, что вам не стоит беспокоиться об Аренсбахе в данный момент и что вы должны связаться с ним, как только придёте в себя.

Рыцари Аренсбаха не могли вернуться домой без регистрационных брошей. Дворец был, конечно, гораздо более хорошим вариантом, чем просто лагерь на территории академии, но сможет ли Фердинанд вообще расслабиться? Учитывая, сколько он должен был иметь неприятных воспоминаний, связанных с этим местом, я не могла не волноваться.

— Давайте сначала приготовим чай, юная леди. Вместо обеда мы устроим лёгкий перекус.

— Конечно. Не могли бы мы выпить чаю на втором этаже? Я хотела бы услышать отчёт господина Фердинанда.

— Я посоветуюсь с аубом и вернусь с его разрешения.

— Приёмный отец тоже здесь? — спросила я, не в силах скрыть удивление. Я предполагала, что за тыл будет отвечать скорее Флоренция.

— Если мы покажем вас публике в вашем нынешнем виде, это вызовет огромный переполох. По этой причине королевская семья приглашена на обед послезавтра в комнату для чаепитий Эренфеста. Мы получили инструкции от Фердинанда, и герцогская чета уже вовсю готовится.

Затем Рихарда вышла из-под полога моей кровати.

— Оттилия, свяжись с последователями-мужчинами. Брюнхильда, Бертильда, пусть юная леди переоденется. Кларисса, сообщи последователям господина Фердинанда, что она проснулась.

Хотя я их не видела, суета, которая последовала за этим, подсказала мне, что все в моей свите начали действовать. Брюнхильда и Бертильда помогли мне переодеться. Я впервые увидела наряд, который они мне принесли, и, когда я взглянула на него, Брюнхильда неловко улыбнулась.

— В Эренфесте швеи работают с большой спешкой, чтобы изготовить для вас одежду. Наряд перед вами получен от госпожи Флоренции. Чтобы ускорить работы, дизайн платья был разработан таким образом, чтобы размеры можно было окончательно подогнать с помощью шнурка. Также использовалась ткань, которая была уже готова к моменту вашей первой встречи со швеями. Мы ожидаем, что завтра прибудет ещё один наряд от компании «Гилберта».

Я взглянула на Брюнхильду в зеркало: её руки дрожали, когда она делала мне прическу. Должно быть, она почувствовала на себе мой взгляд: она отвернулась и приложила руку к щеке, подыскивая нужные слова.

— Хотя я понимаю, что это сила богини, требуется огромная сила воли, чтобы встретиться с вами лицом к лицу... — в конце концов сказала она. — Чем ближе я подхожу, тем сильнее меня охватывает благоговейный трепет, отчего руки дрожат против моей воли. Стоя так близко к вам, как сейчас, я даже вижу свет, излучаемый вами.

Бертильда кивнула.

— Моя сестра права: прямо сейчас вы излучаете божественность в самом буквальном смысле. Я так рада, что мне довелось служить вам сегодня.

«Бертильда выглядит так, будто в любой момент может начать поклоняться мне. Слышать всё это о божественной силе и благоговении, которое они испытывают, просто находясь рядом со мной... Неужели я больше не человек?»

Если бы эти замечания исходили от Хартмута, я бы и не задумалась, но теперь с благоговением на меня смотрели мои обычно нормальные последователи. Мне стало немного не по себе. Хотя меня наполняла магическая сила богини, внутри я оставалась самой собой.

— Если бы все в приюте увидели вас такой, какая вы сейчас, госпожа Розмайн, они бы начали молиться так же горячо, как Хартмут, — будто ослеплённая отметила стоявшая чуть поодаль Филина и улыбнулась. — Вильма, несомненно, стала бы пытаться нарисовать вас. Обычно люди не чувствуют чужую магическую силу, если её объём слишком превышает их собственный, но все ощущают силу богини. Каждый, кто приходил сюда из Эренфеста, обращал внимание на вашу спальню, хотя это прекратилось, когда мы, по совету господина Фердинанда, накрыли вас серебряной тканью.

Одно моё присутствие вызывало переполох. Я искренне надеялась, что существует способ избавиться от этой ненужной магической силы: иначе моя повседневная жизнь окажется сильно нарушена.

— Мы с Дамуэлем охраняли вас, пока вы спали, — сообщила мне Юдит. — Похоже, ваша битва была совершенно безумной. Лауренц сказал, что чуть не утонул в лекционном зале! Жаль, что меня там не было. Не могу даже представить, каково это было.

Юдит приехала в общежитие вместе с Дамуэлем, пока я спала. Мало кто из людей, услышав о сражении в зале, похожем на гигантскую стиральную машинку, захотел бы испытать это сам.

— Мне тоже жаль, что тебя там не было, — ответила я. — Мне очень жаль, что из-за молодости тебе не удалось сопровождать нас: был момент, когда твои уникальные таланты очень помогли бы нам.

Я рассказала Юдит, как она могла бы подстрелить Раоблута на алтаре. В ответ она гордо улыбнулась.

* * *

Переодевшись, я вернулась под серебряную ткань, чтобы скрыть беспокоящую силу богини, и приготовилась переместиться в другую комнату, где я могла бы выпить чаю. Нести меня поручили Ангелике, поскольку она специализировалась на магии усиления.

«Идти самой слишком опасно: серебристая ткань так плохо пропускает свет, что я даже не вижу своих ног!»

Я предложила путешествовать в своём пандобусе, но Леонора спокойно возразила, что даже если бы ауб разрешил, мне бы всё равно не удалось нормально передвигаться на пандочке, накрывшись тканью, и я сдалась.

«И всё же не могу поверить, что меня повсюду носят на руках! Я больше не маленький ребёнок!»

Я дрожала от смущения под тканью, пока мы не добрались до места назначения. Наша встреча за чаем должна была вот-вот начаться.

— Мне сказали, что ты хорошо спала, — сказал Фердинанд.

Как только с меня сняли серебряную ткань, Экхарт и Юстокс расширили глаза, после чего обменялись несколькими быстрыми кивками. Среди последователей, выстроившихся у стены, я увидела Дамуэля.

— Я очень благодарна вам за это, но должна спросить: вы хорошо отдохнули?

— Мне потребовалась помощь лекарства, но да.

Я сузила глаза, глядя на него.

— Дайте угадаю — лекарство, которое будит тебя кошмаром?

— В таком мрачном месте, как этот дворец, я в любом случае был обречён на кошмары. Отдых с лекарством был лучшим выбором.

«Значит, он вообще не отдыхал!»

Пока я поджимала губы, слуги приготовили чай и подали нам обоим еду. Фердинанд, должно быть, тоже не очень много съел за обедом.

— Мне сказали, что рыцари во дворце спят посменно, — сказала я. — У вас есть какие-нибудь новости о пленниках?

— Они всё ещё находятся во дворце. Орден Центра сейчас совершенно бесполезен; мы примем решение о наказании рыцарей во время нашей встречи с королевской семьёй. Мы должны обсудить, как следовать приказу богини о том, чтобы свести количество смертей к минимуму.

«Другими словами, он хочет свалить как можно больше бремени на королевскую семью».

— Пока герцогская чета готовится к приёму наших королевских гостей, — продолжал Фердинанд, — Шарлотта занялась обеспечением поддержки аренсбахских рыцарей. Мне нужно будет поблагодарить её позже.

Во время обороны Эренфеста Шарлотта отлично справилась с задачей по обеспечению тыла вместо Флоренции. Она приобрела множество навыков и теперь вновь применяла их. Это очень радовало.

— Она прекрасно умеет поддерживать других, — заметил Фердинанд. — Должен признать, она хорошо подходит на роль первой жены.

— Боги. Мои уши обманывают меня, или это были слова похвалы? Я передам их ей в знак признательности.

— Сделай это как можно грандиознее. Широкий жест поможет репутации Эренфеста.

Затем мы активировали магический инструмент для защиты от подслушивания, воздействующий на область. Я подождала, пока наши последователи уйдут, затем сделала глоток чая, приготовленного Брюнхильдой, и сказала:

— Господин Фердинанд, мне действительно можно было отдохнуть? Я думала, что мы должны вернуться в Сад Начал после того, как снабдим врата магической силой.

— Я не ожидаю никаких проблем. Эйвермин воспринимает время иначе: мы можем прождать ещё десять лет, и это его не обеспокоит. Полагаю, он предпочёл бы, чтобы мы вернулись с новым зентом — или, по крайней мере, с новостью о том, что он уже выбран.

Он был прав. Эйвермин с трудом отличал гражданскую войну двадцатилетней давности от нынешней — выждать лишний день-другой ему не составит никакого труда.

— И всё же, что случилось с Джервазио? — спросила я. — Его схватили после возвращения?

— Нет, но я намерен в конце концов забрать его.

— «Забрать его»? Это прозвучало не очень хорошо. — Что вы с ним сделали, господин Фердинанд?

— Во-первых, чтобы выиграть время, я выстрелил ему в руку в тот момент, когда он закончил рисовать свой магический круг, чтобы отвлечь его на достаточное время и уничтожить круг.

— Прямо перед господином Эйвермином?!

Я не могла поверить в то, что слышала. Он напал на Джервазио сразу после того, как ему сказали, что не следует разбрасываться жизнями. И если то, что он говорил, было правдой, то к моменту встречи со мной в Классенбурге он уже начал проворачивать свой план.

— Я хотел замедлить его, а не лишить жизни, — сказал Фердинанд. — В любом случае, я дал ему лекарство, чтобы залечить рану.

«Он считает, что этим всё исправил?!»

— Верно... Вы сказали, что это был ваш первый шаг, а что было дальше? Мне сказали, что вы отправились в храм Центра.

Мои последователи вкратце рассказали мне о его маршруте, но что он делал в храме, оставалось для всех нас загадкой.

— Я забрал священные тексты главы храма, ключ от них и медали тех, кто отправлялся в Ланценавию в качестве королей. Иммануэль доставлял мне немало хлопот, пока я был там. Он жив, но я позаботился о том, чтобы заставить его замолчать.

«Подождите... Это прозвучало очень жестоко».

Я рефлекторно коснулась одного из своих амулетов через одежду: возможно, Фердинанд использовал один из магических кругов, позволяющих нанести урон другому человеку, не убивая его.

— Священные тексты с ключом были доверены Хартмуту, поскольку он посвятил тебе имя и к тому же служил главным священником. Идеальный выбор, не так ли?

Я взглянула на Хартмута, который в ответ кивнул в знак абсолютной уверенности. Он выглядел таким взрослым и... серьёзным, что рассказы о его разглагольствованиях в лекционном зале казались нереальными.

— А что насчёт медалей?.. — спросила я.

— Кандидаты в аубы ведь умеют справляться с медалями? Я позаботился о том, чтобы уничтожить медаль Джервазио, но остальные теперь у меня. Мы обсудим, что с ними делать, во время нашей встречи с королевской семьёй.

— А? Подождите, подождите. Вы уничтожили медаль Джервазио? Но вы же сказали мне, что он жив.

— Ты говоришь так, словно я тебя обманул. Медаль была уничтожена, когда он находился у врат страны Глессенмейера, так что он просто лишился своего штапа. Именно поэтому я из кожи вон лез, чтобы задержать его, и внимательно следил за его кругом перемещения.

— Ах...

И конечно, потеря штапа означала, что Джервазио потерял и Книгу Местионоры. Он не смог бы снабдить свои врата страны или воспользоваться кругом перемещения, чтобы покинуть их, и это объясняло, почему Фердинанду нужно было «забрать» его.

«Не хотелось бы видеть господина Фердинанда в качестве врага.. Это ужасно».

Фердинанд отпил чаю и продолжил:

— Было бы идеально захватить человека, стоящего за вторжением Ланценавии, до нашей встречи с королевской семьёй, но ради безопасности сначала мы должны уморить его голодом, чтобы у него не осталось сил сопротивляться.

«Ужасающе».

— Неужели нужно было использовать против Джервазио столь грязные трюки? — спросила я. — Он не казался мне таким уж плохим парнем. На дворян Аренсбаха напала другая фракция, и действовали они с разрешения госпожи Дитлинды. Я серьёзно думаю, что мы могли бы прийти к взаимопониманию.

Если бы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах, возможно, нам вообще не пришлось бы сражаться с Джервазио.

Фердинанд посмотрел на меня с серьёзной озабоченностью.

— Твоё чувство самосохранения было разорвано на части вместе с памятью? Подумай немного. Он сказал нам, что его цель — спасти ланценавцев и наградить тех рыцарей Центра, которые восстали против Трауквала, но он ничего не сказал о дворянах, живущих сейчас в Юргеншмидте, или о тех, кто встал на его пути. Хотя он стремился стать зентом, его образ мыслей оставался мышлением короля Ланценавии. Мы не могли знать, о чём он думает на самом деле.

Любой дворянин станет притворяться и вести себя прилично, если на землю спустится богиня и потребует прекратить распри. Когда я вернулась из библиотеки богини, Фердинанд и Джервазио вроде бы ладили... но, видимо, впечатление было обманчиво.

— Это человек, выживший во дворце Адальгизы, получивший образование, чтобы стать королём Ланценавии, но не принявший свою судьбу и возжелавший стать зентом Юргеншмидта. Даже сейчас его решимость и упорство превосходят всё, что ты можешь себе представить. Мне всё равно, если ты не понимаешь, кто он, но не вверяй ему свою жизнь так просто. Идиотка.

— Простите.

Из-за того, что я сказала лишнего, я получила дополнительную лекцию. Вероятно, это больше не повторится.

— Если не считать Джервазио, — сказала я, — что ждёт других ланценавцев?

— Всё решится на нашей встрече с королевской семьёй.

— До этого ещё очень долго. Разве мы больше не торопимся? — Послезавтра казалось чем-то нереальным.

— Нашими самыми неотложными целями были захват ланценавцев и устранение Джервазио до того, как он сможет занять трон. Теперь, когда мы их достигли, королевская семья и вся страна могут подождать. Пусть они лучше поговорят об активации врат и объявлении нового зента. Наше восстановление превыше всего.

По мнению Фердинанда, мы не были обязаны работать до изнеможения — не для того, чтобы удовлетворить тех самых королевских особ, которые заставили нас ждать три дня, когда мы пытались предупредить их о грядущем кризисе. Мы согласились встретиться с ними так скоро только в качестве акта доброй воли по отношению к Магдалене и Анастасию, которые в конечном итоге помогли нам, когда мы больше всего в этом нуждались.

— Не говоря уже о том, — продолжил он, — что твой наряд тоже будет готов лишь послезавтра. Для встречи с королевской семьёй тебе понадобится соответствующая одежда.

— В этом вы правы. Однако, мне кажется, сейчас в любом случае впечатление, оказываемое мною, будет специфическим...

Отметив появившуюся проблему, я пожаловалась, что из-за вечной неизменности Фердинанда, не смогла осознать, какое влияние Богиня оказала на меня. В ответ он бросил на меня серьёзный взгляд.

— Сомневайся во мне сколько угодно, но моё отношение изменилось, когда Местионора воплотилась в тебе.

«О, я вижу. Я думала, он продолжит идти по пути одиночества и грубости, но даже Владыка Зла преображается в присутствии настоящей богини. Не то чтобы здесь было дело во мне».

— Как мне скоротать время до нашей встречи с королевской семьёй? — спросила я.

— Разве я не говорил, что тебе нужно практиковаться в танце посвящения?

— Для чего?.. Может, я и привыкла двигаться в этом теле, но танец посвящения — совсем другое дело. Не думаю, что теперь способна правильно исполнить его.

— Следовательно, тебе нужно больше практики. Возвращение в Сад Начал с новым зентом с помощью танца посвящения предпочтительнее, чем возвращение туда с помощью ритуала получения божественной защиты. Другие не смогут так легко повторить его. В твоём нынешнем виде любой сочтёт тебя воплощением богини — представляешь, как будет неловко, если ты упадешь, как кое-кто?

— Я буквально впервые слышу об использовании танца посвящения для возвращения в Сад Начал!

— Неужели? — спросил Фердинанд, ничуть не удивившись. — Тем не менее я считаю, что это лучший способ доставить нового правителя страны в Сад Начал и показать нашим громким зрителям, как выглядит танец истинного кандидата в зенты. Ничего не поделаешь.

— Ничего не поделаешь?! Вы же сами всё это придумали!

Фердинанд одарил меня той же искрящейся улыбкой, которую он носил, когда был очень недоволен.

— Что-то не так?

— Ничего. Я буду практиковаться в танце посвящения.

— Хорошо.

«Нет, не “хорошо”! Вы большой болван!»

Даже мой самый яростный взгляд не мог поколебать Фердинанда, и не было ни малейшего шанса, что он возьмёт свои слова обратно. Моя судьба была предрешена.

— Не броди повсюду, — предупредил Фердинанд. — Влияние твоей божественной силы столь велико, что ты будешь беспокоить всех, кто встретится на твоём пути. Тренируйся в своих покоях. Поскольку ты с первого же дня сдала все экзамены в академии, я подозреваю, что ты достигнешь достаточного уровня, как только научишься управлять своим новым телом.

Моей текущей целью было танцевать так, чтобы Фердинанд посчитал это «достаточным»... но было ли для этого время? Моя возможность отдохнуть уже закончилась.

— Возможно, я смогу использовать магию усиления во время танца...

— Значит, твоя память пострадала. Разве ты не помнишь, как во время ритуала посвящения в храме магическая сила, которую ты направила на усиление, была высосана вместе с остальной магической силой, поступающей в чаши? Магический круг полностью истощит тебя, если ты, будучи на нём, попытаешься использовать усиление, и тебя постигнет та же участь, что и некую дуру.

«Я хотела немного схитрить, но, похоже, это не вариант. Эх».

Фердинанд смотрел на меня исключительно холодными глазами. Мне ничего не оставалось, как сдаться и приступить к серьёзным тренировкам, чтобы иметь возможность танцевать самостоятельно.

— Более того, — продолжил он, — когда рыцари Аренсбаха придут в общежитие Эренфеста, чтобы поесть, я бы попросил тебя показать своё лицо, похвалить их за работу и поощрить.

— С какой целью?

— Чтобы показать, что ты не питаешь злобы к Аренсбаху и по-прежнему намерена служить его аубом.

Некоторые, видимо, шептались, что моё решение отдохнуть в общежитии Эренфеста означает, что я не доверяю жителям Аренсбаха.

— Если ты будешь улыбаться рыцарям и осыпать их похвалами, окутанная божественной магической силой, то с лёгкостью сможешь добиться молчания этих глупцов. И в результате нам станет легче действовать.

— Полагаю, я могу это сделать. Ради вас.

Я добавила восхваление рыцарей Аренсбаха в список своих текущих обязанностей.

— Я также хотел бы получить право использовать круги перемещения между дворцом Адальгизы и особняком Ланценавии, чтобы я мог доставлять припасы в дворянскую академию.

— Конечно, — ответила я, когда он положил передо мной толстую стопку документов.

— Просмотри и это: в них описано, как будет проходить наша встреча с королевской семьёй и что мы попросим у них. Запомни всё, чтобы тебе не пришлось использовать ничего лишнего во время общения. Мы должны извлечь всё возможное из твоего положения воплощения богини. Наши требования здесь — самый минимум.

Я вздохнула, потянулась за документами и сказала, что сделаю всё, что в моих силах. Требования Фердинанда всегда были столь же жесткими, сколь и многочисленными, но я не могла жаловаться, когда он трудился больше всех нас.

— Должен также упомянуть, что отныне я намерен обедать здесь вместе с герцогской семьёй, — заметил Фердинанд. — Я скажу, что встречаюсь с тобой, чтобы сообщить о состоянии дел во дворце и в Аренсбахе, но на самом деле буду обмениваться сведениями с Сильвестром и Флоренцией.

Я кивнула. Меня это устраивало. Нам нужно было как можно больше времени на обсуждения.

Так завершилась наша встреча за чаем. Фердинанд без промедления отправился во дворец, похоже, очень занятый. Не только он: у меня тоже была гора работы, поэтому с помощью своих последователей я вернулась в свои покои.***

— Госпожа Розмайн, пора ужинать, — объявила Брюнхильда после шестого колокола. — Пожалуйста, позвольте нам проводить вас.

Меня ждала обычная рутина: на меня накинули серебряную ткань, после чего Ангелика взяла меня на руки. Но когда мы начали двигаться, я заметила нечто необычное.

— Это не дорога в столовую. Куда мы идём?

— Поскольку вы будете обмениваться секретной информацией, герцогская семья будет обедать в отдельной комнате, — пояснила Брюнхильда. — На самом деле за это отвечает госпожа Шарлотта. Она ужасно волнуется за вас.

Вскоре мы прибыли в зал заседаний. Дверь за нами закрылась, и с меня сняли обёрнутую вокруг меня серебряную ткань. Сильвестр, Флоренция, Шарлотта и Фердинанд — все были здесь.

— Розмайн.

— Сестра.

Флоренция и Шарлотта тут же опустили глаза, поражённые моим божественным сиянием. Сильвестр, напротив, смотрел прямо на меня, с лицом, исполненным любопытством.

— Ты изменилась... — пробормотал он. — Как тебе вообще удаётся так светиться?

[[image:/storage/reader-images/40840ecff81f4bf194d9bbceb8469b8f52dd7f4d.png]]

Флоренция поспешила укорить мужа, но я почувствовала облегчение, увидев, что кто-то ведёт себя нормально в присутствии силы богини.

— Не знаю, — сказала я. — По правде говоря, я даже не вижу света. Неужели я действительно выгляжу настолько по-другому?

— Сначала я подумал, что Фердинанд водит меня за нос, но да, не могу спорить с тем, что тебя называют воплощением богини...

Карстед стоял позади Сильвестра и кивал в знак согласия.

— Внутри я всё та же, — заверила я их обоих.

— Да, мне не потребовалось много времени, чтобы понять это. Тебе лучше избегать разговоров, когда пытаешься предстать в образе воплощения богини.

— Отец, позволь нам поесть, — вмешалась Шарлотта. — Я с облегчением вижу, что сила богини не изменила тебя, сестра. Ты хорошо себя чувствуешь?

Судя по выражению её глаз, она была встревожена не меньше, чем Брюнхильда.

— Да, я хорошо выспалась и теперь чувствую себя вполне отдохнувшей, — с улыбкой ответила я. — Мне сказали, что ты занималась доставкой еды во дворец и прочим, пока герцогская чета готовилась к нашей предстоящей встрече. Я очень тебе благодарна. Если бы не твоя кропотливая работа, я бы вообще не смогла отдохнуть.

Я заняла отведённое мне место и продолжила беседу с Шарлоттой. К моему облегчению, вместо чрезмерно острой кухни Аренсбаха мы ели знакомые блюда Эренфеста.

За едой принято обмениваться отчётами и собранными сведениями, поэтому Фердинанд воспользовался возможностью и рассказал нам о состоянии дел во дворце и в Аренсбахе:

— С твоего разрешения с помощью магического камня, Розмайн, мы недавно активировали круг перемещения дворца.

Теперь у нас было средство доставки между поместьем Ланценавии и дворцом Адальгизы. Это было немного неудобно, так как общежитие всё ещё было непригодно для использования, а дворец не соединялся напрямую с замком Аренсбаха, но это было гораздо лучше, чем вообще не иметь доступа к герцогству.

— Письма отправлены, и ваши последователи должны прибыть с вашими вещами не позже чем через колокол.

Мы посоветовались с королевской семьёй по поводу использования дворца Адальгизы и получили от Сигизвальда разрешение поступать с ним по своему усмотрению. По его словам, они планировали оставить его мне в любом случае. Фердинанд сообщил нам обо всём этом с улыбкой, которая не могла быть более недовольной.

— Замечательно, — сказала я. — Я очень благодарна вам, господин Фердинанд. Многие из моих последователях хранили свои вещи вместе с моими, и, похоже, без некоторых предметов им пришлось нелегко. Также было бы неприятно, если бы только Аренсбах не смог попасть в дворянскую академию, когда... Э... Что-то случилось, приёмный отец?

Он уставился на меня. Да и все остальные тоже. Сильвестр и Флоренция обменялись недоумёнными взглядами, Карстед, похоже, был на грани срыва, а Шарлотта, казалось, совсем потеряла дар речи.

В конце концов Карстед бросил на Сильвестра мрачный взгляд, выражающий решимость. Должно быть, это был какой-то сигнал, потому что затем герцог неловко прочистил горло.

— Эм... Розмайн. Фердинанд сказал нам, что он активировал круг перемещения во дворце, верно?

— Так и есть. Он зарегистрирован в зале восполнения Аренсбаха. Я совершенно не ожидала, что богиня спустится и окрасит мою магическую силу, так что нам повезло, что он здесь.

Я зарегистрировала Фердинанда в зале восполнения только для того, чтобы спасти его — я, конечно, не ожидала, что это принесёт пользу нам в академии. Поскольку его магическая сила была зарегистрирована, он теперь считался членом герцогской семьи Аренсбаха — единственным членом, если уж на то пошло. Он делал для меня столько всего, что я уже не могла сделать сама.

Мой ответ, видимо, не устроил Сильвестра: он обратился к Фердинанду, словно решив, что спрашивать меня о чём-то ещё бессмысленно.

— Фердинанд... Ну... это значит то, о чём я думаю? Ты пропустил осень и призвал зиму раньше времени, даже не поприветствовав верховных богов?

Вместо того чтобы ответить на вопрос, Фердинанд поднял бровь.

— Что, во имя богов, на тебя нашло? Будь спокойнее.

— Быть спокойнее?! Ты серьёзно?! Это безумие!

Ладно... Я запуталась. Я понятия не имею, что происходит.

— Сильвестр, — с вежливой улыбкой вмешалась Флоренция, — вы с другими мужчинами можете обсудить это позже. Остальные пытаются поесть.

Сильвестр закрыл рот, прекрасно понимая, что его только что отругали, а затем бросил на Карстеда взгляд, словно командир рыцарей был во всём виноват. Фердинанд раздраженно покачал головой и вернулся к еде.

— Боги, отец... — пробормотала Шарлотта.

Я встретила взгляд сестры и усмехнулась. Весь этот обмен мнениями напомнил мне дни, предшествовавшие переезду Фердинанда в Аренсбах. Нам ещё многое предстояло сделать, например, встретиться с королевской семьёй, но я чувствовала себя так, словно мы вернулись в Эренфест, каким я его помнила. Напряжение спало с моих плеч, а губы расплылись в естественной улыбке.

Эпилог

Под предводительством своего герцога рыцари Дункельфельгера сражались, чтобы подавить мятеж рыцарского ордена Центра в королевском дворце и разгромить Раоблута в лекционном зале дворянской академии. Зиглинда обеспечивала бесперебойное снабжение рыцарей, чем очень гордилась: если бы не её безупречное руководство тылом, те, кто находился на передовой, не смогли бы сражаться так свободно. Как бы ни был ранен человек, он выживал, если добирался до тыла.

Рыцари постоянно зависели от женщин Дункельфельгера. С одной стороны, это было слабостью, но с другой — ключом их силы.

Поддерживать тыл было нелегко. Для нынешнего сражения Зиглинда подготовила комнаты для восстановления в общежитии Дункельфельгера, позаботилась о том, чтобы в лекарствах восстановления и магических инструментах не было недостатка, организовала перемещение провизии из замка, выделила достаточно людей, искусных в магии исцеления, а также позаботилась о том, чтобы наготове всегда были рыцари, готовые заменить тех, кому потребуется отступить. Теперь она наблюдала за лечением раненых и следила за тем, чтобы у их сменщиков было достаточно инструментов и лекарств.

Один за другим ордоннанцы поступали от отвечающих за связь рыцарей.

— Дворец находится под нашим контролем. Мы направляемся в зал с госпожой Магдаленой.

— Статуи на алтаре засияли, заставив исчезнуть госпожу Розмайн, господина Фердинанда и одного из наших врагов.

— Командир рыцарей Центра побеждён!

— Господин Фердинанд отправился в центральный храм вместе с принцем Анастасием. Хайсхиц с ними.

— Принц Анастасий вернулся. Он объявил о поражении наших врагов и об окончании сражения. Мы посменно займёмся наведением порядка после битвы.

В обязанности Зиглинды входило выслушивать эти ордоннанцы и передавать информацию в Дункельфельгер. Она облегчённо вздохнула, когда один из них наконец сообщил, что бой прекратился.

— Они говорили нам, что битва продлится недолго... — сказала одна из слуг. — И действительно, они одержали победу менее чем за сутки. Но всё же...

— Верно, — кивнула Зиглинда. — Сплошь и рядом случаются неожиданности. Даже аубу пришлось потрудиться.

Вердекраф, нынешний ауб Дункельфельгера, сразу сказал, что битва будет недолгой: Розмайн захватила основание Аренсбаха, не позволив Дитлинде привлечь в бой больше сторонников, и закрыла врата страны, из-за чего Ланценавия не могла послать больше войск. Розмайн также помогла справиться с кораблями захватчиков, так что они даже не смогли вернуться домой. Раоблут, командир рыцарей Центра, оказался предателем, однако за ним последовал не весь орден.

Короче говоря, у врагов практически не было подкреплений. Ночное нападение могло закончиться лишь их быстрым и сокрушительным поражением. Таков был план.

Однако практически сразу после нападения на дворец Адальгизы часть рыцарского ордена взбунтовалась во дворце, побудив королевскую семью обратиться за помощью к Дункельфельгеру. Как и положено мечу зента, герцогство незамедлительно ответило на призыв.

Ауб полагал, что, несмотря на личность зачинщика, против зента восстанут лишь немногие рыцари, но в итоге он снова ошибся. Во дворце собралась довольно грозная сила, и, что ещё хуже, врагу каким-то образом удалось заполучить Грутрисхайт. Ордоннанцы сообщали о самых странных событиях: вода залила поле боя, внезапно исчезли те, кто стоял на алтаре, а битва почему-то даже переместилась в храм Центра.

«Это всё не имеет никакого смысла», — недоумевала Зиглинда.

Несмотря на многочисленные подробные отчёты, она имела лишь фрагментарное представление о том, что происходило на самом деле. Будучи первой леди Дункельфельгера, она видела бесчисленные сражения и считала, что привыкла к непредвиденным событиям... но последние известия о происходящем заставили её передумать.

— Битва закончилась для мужчин, но не для нас, — объявила Зиглинда. — Рыцари вот-вот начнут возвращаться. Приготовьте им еду и места для отдыха.

— Будет сделано.

Она отправила ордоннанцы в общий зал, где слуги рыцарей ожидали своих подопечных, в столовую, где хранилась еда, и к рыцарям в зал перемещения: необходимо было организовать достойный отдых для рыцарей, сражавшихся всю ночь, и доставить весть об их победе домой.

Вердекраф вернулся с поля боя последним: наведение порядка после битвы в политическом плане было не менее важно, чем само сражение, и было много решений, которые требовали его участия как ауба.

— Наконец-то я вернулся, — сказал он.

— Рада вас видеть, ауб Дункельфельгер.

Не успели они обменяться парой слов, как Зиглинда подняла бровь. Хотя Вердекраф, скорее всего, не осознавал этого, выражение его лица было суровым, а в красных глазах застыл жёсткий взгляд, словно он был готов в любой момент снова ринуться в бой. Было разумно отделить его от рыцарей, чтобы он мог успокоиться.

— Позвольте нам очистить вас перед едой, — сказала Зиглинда. Она подозвала слуг, и стражники ауба поменялись местами с рыцарями, ожидавшими в общежитии.

Рыцари, вернувшиеся из боя, попросили слуг очистить их, а затем отправились в обеденный зал. Зиглинда наложила на Вердекрафа очищающее заклинание, но не повела его в ту же сторону, что и остальных: ему придётся есть в другом месте.

— Как здесь дела? — спросил Вердекраф.

— В общежитии не было никаких проблем.

Продолжая раздавать указания своим слугам, Зиглинда повела ауба в зал заседаний. После битвы — особенно после той, в которой участвовали королевские особы, — герцогским парам лучше всего было поговорить наедине, вдали от своих последователей. Зиглинда стала прикидывать, в какой момент их будет лучше отослать.

— Ханнелора оказала большую помощь этой ночью, — продолжила она.

Зиглинде потребовалась дополнительная помощь в организации снабжения для недавней битвы, поэтому Ханнелору отправили в общежитие Дункельфельгера для помощи. Она провела много ночей, участвуя в зачистке ланценавцев, битве при Герлахе и последующих победных пирах, так что её режим сна полностью нарушился. В итоге это даже оказалось полезным, так как она смогла подменить Зиглинду, которая получила возможность отдохнуть.

— Она избавилась от прошлого бесчестья и вернула себе доверие рыцарей.

— Важнейшее событие.

Поведя рыцарей в бой в Аренсбахе и одержав победу, Ханнелора смогла в некоторой мере вернуть их доверие. И, судя по тому, как уверенно она справлялась с руководством тылом, это также восстановило и её веру в себя. Зиглинда считала это самым ценным результатом их союза с Розмайн.

— А что с герцогством? — спросил Вердекраф во время еды. — Лестилауту, должно быть, скучно в зале основания.

Зиглинда велела слугам подождать за пределами комнаты, а затем с раздражением посмотрела на мужа.

— Ты говоришь это после того, как заставил его остаться?

Хотя риск вторжения кого-либо в Дункельфельгер казался несуществующим, Лестилауту пришлось провести всю ночь в зале основания, поскольку он унаследовал магию основания как следующий герцог. Ауб не оставил ему особого выбора:

— Основание Аренсбаха было украдено менее чем за два колокола после того, как Розмайн привела ничтожного размера отряд в неизвестное место за пределами замка. Как мы могли осмелиться оставить своё без защиты?

Его опасения были вполне обоснованными. Ханнелора принимала участие во вторжении в Аренсбах, но даже она не знала, как Розмайн удалось так быстро достичь основания и захватить его. Дункельфельгер не мог рисковать, оставляя своё собственное основание без защиты.

— Это было логично, — сказал Вердекраф в своё оправдание. — Нужно было разработать план, чтобы избежать худшего сценария. И в любом случае, это хороший опыт для любого молодого рыцаря, ещё не стоявшего подолгу в дозоре.

— Верно. Предыдущий ауб сказал то же самое.

Члены герцогской семьи, включая предыдущего ауба, по очереди охраняли кабинет Вердекрафа, пока Лестилаут занимал зал основания.

— Классенбург пытался связаться с нами во второй с половиной колокол: их врата страны активировались, а зент был слишком занят, чтобы должным образом ответить на любые вопросы. Конечно, вас там не было и водяным зеркалом воспользоваться было нельзя, поэтому они прибегли к магическому письму. Вот. Оно пришло прямо из замка, и их беспокойство слишком очевидно.

Письмо пришло вскоре после восхода солнца. Классенбург предполагал, что активация врат как-то связана с предыдущим призывом Вердекрафа к действию, и хотели знать, не вызвана ли она ситуацией в Центре.

Вердекраф взял письмо, прочитал его и отбросил в сторону.

— Как всегда, ни на что не годны.

— Сотрудники вашего кабинета ответили, что врата страны Дункельфельгера тоже недавно засияли в полутьме ночи. Они не упомянули, что это произошло несколько дней назад или что тогда госпожа Розмайн появилась с Грутрисхайтом в руках, но я бы не сочла это ложью. А теперь, прошу вас, скажите... что же произошло на самом деле?

Зиглинда догадывалась, что Розмайн со своим Грутрисхайтом что-то сделала, но не могла даже предположить, зачем ей понадобилось активировать врата Классенбурга, Глессенмейера и Хаухлетце в одно время. Она не обращалась к герцогствам за помощью, не вторгалась в их пределы и даже не открывала их врата — она заставила их сиять, и не более того. В зависимости от её намерений им, возможно, придётся отправить какой-нибудь отчёт в каждое герцогство, имеющее врата страны.

— Госпожа Розмайн действовала по указанию богини, — ответил Вердекраф.

Зиглинда пристально посмотрела на мужа.

— Хотя вы выглядите серьёзным, я должна подтвердить, что это не какая-то неуместная шутка.

— Я лишь повторяю то, что рассказал мне господин Фердинанд. Богиня мудрости Местионора воплотилась в госпоже Розмайн, после чего велела срочно наполнить врата магической силой кандидата в зенты, чтобы предотвратить крах Юргеншмидта.

— И мы намерены ему верить?.. — неуверенно спросила Зиглинда. Сказка, казалось, становилась всё запутаннее и запутаннее. Как вообще богиня может воплотиться в ком-то?

— Мне сказали, что госпожа Розмайн теперь излучает божественную силу Местионоры и что один взгляд на неё подтверждает это, — поспешно добавил ауб. — Хотя, признаюсь, мне ещё предстоит увидеть это собственными глазами.

Зиглинда скривилась вместо ответа, ещё больше уверившись в том, что их обманывают, чтобы использовать в своих целях.

— Ну... в любом случае... Нисхождение богини мы можем обсудить позже, — продолжил ауб. — Как бы им ни хотелось получить ответы, Классенбургу придётся подождать, пока всё не уляжется. Герцогствам, не участвовавшим в битве, запрещено посещать дворянскую академию до дальнейших распоряжений, и королевская семья ясно дала понять, что нарушителей будет ждать смерть как врагов. В настоящее время представители герцогств находятся в своих общежитиях и пытаются собрать информацию, но им не следует ничего сообщать. Прикажи всем не распространять никаких сведений.

Эти инструкции не могли исходить от королевской семьи: Зиглинда полагала, что они хотели бы иметь союзников в Классенбурге и Глессенмейере — да и во всех других могущественных герцогствах, — чтобы обеспечить своё правление. Вместо этого их держали в стороне. Она сразу же догадалась, в чем тут дело.

— Это значит, что господин Фердинанд теперь контролирует всю страну? — спросила Зиглинда. — Он, должно быть, намерен уничтожить любого, кто попытается встать у него на пути.

— Да. Но мы подчинили рыцарский орден Центра, спасли зента и разгромили Раоблута. Такое ощущение, что господин Фердинанд украл нашу славу. Хотя я восхищаюсь его решимостью делать всё возможное для победы, его методы жестоки, а сам он исключительно скрытен. Я не прочь потренироваться с ним, но я бы не хотел видеть его в качестве противника в битве на смерть.

Глаза Зиглинды расширились от этого нехарактерного для Вердекрафа замечания.

— Какая редкость. Обычно вы говорите, что сильный противник лишь распаляет, и пытаетесь при любой возможности добиться сражения…

— Он из тех врагов, кто прямо в бою анализирует последствия сражения, тщательно корректируя план по ходу дела и используя слабые места противника. Я бы без раздумий вызвал его на поединок в силе, но битва умов? Я не посмею поставить на кон свою жизнь и жизни тех, кто мне дорог, и проиграть, даже не начав. Хотя, конечно, я бы не стал бежать от битвы, если бы от этого зависела наша судьба.

Вердекраф вздохнул и отложил столовые приборы. Должно быть, битва была очень напряжённой, раз так сильно повлияла на его привычный образ мышления. Возможно, это был полезный опыт как для него, так и для молодых рыцарей.

— Я намеревался сделать этот настоящий диттер зрелищем на века, — сказал он, — но господин Фердинанд останавливал меня на каждом шагу. Сейчас я просто хочу отдохнуть. Это можно устроить? На нас сваливается всё больше и больше работы.

Зиглинда улыбнулась в ответ на умоляющий взгляд мужа.

— Я пыталась остановить вас. Но вместо того, чтобы выслушать меня, вы заявили, что будете участвовать в войне, чего бы это ни стоило, а затем отправились в своё маленькое буйство. Может быть, нам стоит поблагодарить господина Фердинанда за этот ценный урок. Возможно, вам тоже будет полезно испытать на себе все последствия.

— Но я сражался всю ночь. Мне нужно отдохнуть.

— Нет, пока вы не расскажете мне, что знаете.

Зиглинде нужна была информация. Многое из того, что сообщали ордоннанцы, оставалось непонятным, и она не хотела больше ждать объяснений.

— Понятно, — пробормотал Вердекраф. — Тогда я должен тебе кое-что рассказать. Через два дня мы будем обедать в комнате для чаепитий Эренфеста. Там будут присутствовать члены королевской семьи.

Зиглинда резко вздохнула, на мгновение потеряв дар речи.

— Для меня это новость. Неужели всё уже решено?

— До собрания герцогов осталось недолго. На чаепитии будут присутствовать только те, кто участвовал в битве, и мы будем обсуждать такие деликатные вопросы, как коронация следующего зента.

При обычных обстоятельствах принимающая сторона и гости общались через своих слуг и определяли взаимоприемлемую дату до того, как отправлялись официальные приглашения. Однако в данном случае с Зиглиндой вообще не советовались. Возможно, Вердекраф и Магдалена принимали какое-то участие в обсуждении предстоящего чаепития, но, вероятно, большинство членов королевской семьи были, как и Зиглинда, поставлены перед фактом.

«Организаторы даже не согласовали дату с королевской семьёй, а местом проведения стала комната для чаепитий Эренфеста?»

— Есть ли причина, по которой это мероприятие устраивает Эренфест? — удалось спросить Зиглинде. — Насколько мне известно, они не принимали участия в боевых действиях.

Ауб Эренфест попросил Вердекрафа управлять связями с другими герцогствами и Центром, потому что был слишком занят решением внутренних проблем. По крайней мере, Зиглинда поняла ситуацию именно так. Не было никакой логики в том, что Эренфест устраивает у себя то, что, вероятно, станет самым важным собранием после битвы. Если, как предполагалось, Розмайн планировала стать аубом Аренсбаха и встретиться с королевской семьёй как воплощение богини, то это был далеко не идеальный вариант действий.

— Господин Фердинанд сказал, что это имеет смысл, потому что Эренфест согласился обеспечить госпоже Розмайн надёжный тыл, — заметил Вердекраф.

— Другими словами, им нужен повод, чтобы укрепить позиции Эренфеста в будущем. — Красные глаза Зиглинды сузились. — Я права? Они не вступали в бой, не так ли?

Вердекраф отмахнулся от вопроса, даже не вздрогнув под пристальным взглядом жены.

— Я не знаю, насколько Эренфест помог госпоже Розмайн, но сейчас она отдыхает в их общежитии. Эренфест также первым сообщил нам о грядущем вторжении, показав, насколько критична ситуация, и мы не смогли бы одержать победу, не будь на нашей стороне господина Фердинанда.

Зиглинда сделала паузу, чтобы обдумать сказанное. Эренфест действительно привёл всё в движение. И если Розмайн предпочла остановиться в общежитии Эренфеста, а не в своём собственном, то, должно быть, ей было не по себе среди аренсбахских дворян.

«Не могу её винить», — подумала Зиглинда.

Не прошло и десяти дней с тех пор, как Розмайн захватила основание Аренсбаха, и если то, что сообщила Ханнелора, было правдой, то большую часть этого времени она провела в бою или прикованной к постели. Маловероятно, что она общалась с кем-то, кроме рыцарей своего нового дома, и она всё ещё не могла сказать, кому из дворян можно доверять.

Зиглинда размышляла над этим вопросом, ища причины, которые могли бы оправдать проведение Эренфестом чаепития.

— Я думала о политических последствиях, ведь госпожа Розмайн владеет Грутрисхайтом и захватила основание другого герцогства, но, действительно, она ещё так же молода, как Ханнелора. Не было бы странно, если бы она опиралась на свою семью в Эренфесте. Подозреваю, что у неё не было времени перевезти своих поваров, а еда в разных герцогствах отличается.

— Думаю, вы были правы с самого начала, — ответил Вердекраф, пожав плечами. — Господин Фердинанд теперь главенствует над Юргеншмидтом.

— О, боги. И вы позволили ему взять на себя инициативу, не так ли? Молодой юноша, представитель Эренфеста, герцогства среднего ранга.

Фердинанд был компетентен сверх меры, но никто не стал бы отрицать, что его нынешний статус невысок. Хотя ему поручали административную работу и в Эренфесте, и в Аренсбахе, он всегда оставался в роли поддержки и ни разу не присутствовал на собрании герцогов в качестве авторитетной фигуры. Трудно было поверить, что Вердекраф, долгие годы управлявший герцогством высшего ранга, позволит ему так легко вырваться вперёд.

— Он не юноша: он исчез в свете алтаря вместе с госпожой Розмайн и Джервазио. Последние двое были кандидатами в зенты с Грутрисхайтом, так что мы можем предположить то же самое и в отношении него.

Глаза Зиглинды расширились. Фердинанд, владеющий Грутрисхайтом, полностью изменил бы соотношение сил между ними. В памяти всплыли многие критические ошибки, допущенные её герцогством в ходе поединка, и ей захотелось схватиться за голову. Дункельфельгер больше не занимал доминирующего положения, и в своих дальнейших действиях они должны были учитывать вероятность того, что Фердинанд может занять трон.

— Насколько вероятно, что господин Фердинанд станет следующим зентом? — спросила она.

— Сомневаюсь, что он вообще этого хочет, раз уж он пытался навязать мне эту роль.

Зиглинда вспомнила условия, поставленные перед битвой, которые, должно быть, исходили прямо от Фердинанда.

— И каковы шансы, что ты станешь зентом, Вердекраф?

— Не могу сказать. Это будет зависеть от того, какое значение господин Фердинанд и госпожа Розмайн придают принцу Анастасию и Магдалене, которые присоединились к борьбе с захватчиками. Честно говоря, я думаю, что этот вопрос полностью зависит от господина Фердинанда. Будущее будет зависеть от того, решит ли он отдать Грутрисхайт кому-либо из нынешней королевской семьи.

— А как же король Трауквал? — спросила Зиглинда. Ей показалось любопытным, что о нём до сих пор не упомянули, учитывая, что он прилагал все усилия, чтобы сохранить страну без Грутрисхайта.

— О нём не может быть и речи, к сожалению... — сказал Вердекраф, на его лице отчётливо читался дискомфорт. — Из того, что рассказал мне Хайсхиц, он отказался от своих обязанностей в самый ответственный момент и был признан некомпетентным зентом. Магдалена подозревает, что к нему применили трук: от него исходил сладкий аромат, и хотя на первый взгляд он выглядел нормально, некоторые темы, казалось, вводили его в транс. Он очень напоминал одурманенных рыцарей, которые могли лишь бессвязно объяснять свои действия.

— Боги... Есть ли шанс, что господин Фердинанд передумает? Каждый дворянин в Юргеншмидте должен знать, как много сделал король Трауквал, чем он пожертвовал, чтобы сохранить эту страну.

У Зиглинды задрожали губы, когда она задумалась об этом человеке. Воспитанный как пятый принц, он не ожидал и не хотел трона, приняв эту роль только для того, чтобы положить конец гражданской войне.

Мало кто хотел, чтобы первый принц стал зентом: он убил и второго принца, и своего больного отца, потерял Грутрисхайт и начал катастрофическую войну. Против него выступило так много дворян, что в итоге в конфликт были втянуты третий и чётвертый принцы.

В итоге трон перешёл к Трауквалу, который приложил все силы к сохранению страны, несмотря на храм Центра, акцентирующий внимание на его недостатках. В Юргеншмидте наступил мир, но многое было невозможно сделать без Грутрисхайта.

— Я понимаю, — ответил Вердекраф, — но был ли прощён хоть один из оступившихся рыцарей или дворян? Не говоря уже о том, что жизнь господина Фердинанда была перевёрнута королевским приказом. Как ты думаешь, простил бы он короля Трауквала за то, что тот воспользовался своей властью, а потом отказался от своего долга, когда это было особенно важно?

Как бы Зиглинде ни хотелось возразить, она просто повесила голову. Она помнила, как удручён был Фердинанд во время состязания герцогств из-за самодурства Дитлинды, как аренсбахские дворяне и ланценавцы унижали его во время похорон покойного ауба.

«Сомневаюсь, что он испытывает хоть какое-то сочувствие к человеку, который причинил ему столько вреда», — осознала Зиглинда.

Как всегда, Трауквал поступил так, как было лучше для Юргеншмидта, но достаточно ли этого, чтобы заслужить прощения Фердинанда? Ради мира своей страны он принял жестокий королевский приказ от зента, который теперь сдался и отказался от основания.

— Мы можем предположить, что он действовал, следуя ложным сведениям, полученным от Раоблута, — продолжил Вердекраф. — Но даже в этом случае короля Трауквала следует винить за то, что он не распознал его предательства.

— Действительно. Не думаю, что это станет смягчающим обстоятельством для бившего тревогу Эренфеста. Они сочтут, что он сам виноват в том, что не собрал достаточно сведений.

Чем большим авторитетом обладал человек, тем важнее было, чтобы он отсеивал фальшивых друзей и проверял поступающую к нему информацию. Таков должен был быть компетентный правитель.

— В дальнейшем, — сказал Вердекраф, — Юргеншмидту нужен подходящий зент с Грутрисхайтом. Можешь ли ты всерьёз рекомендовать человека, который стал жертвой трука и отказался от своего народа? Даже я сомневаюсь, что мы можем оставить его во главе.

За последнее десятилетие король добился многого, но эти победы не имели никакого значения в его нынешней ситуации. Как долго продлится влияние трука? Не может ли он во второй раз отказаться от своих обязанностей? Стоило ли вообще доверять ему хоть что-то?..

— Мы — меч зента, — заявил Вердекраф. — Если трону грозит опасность и он призывает на помощь, мы выступим без промедления. Но мы не станем защищать зента, который отказывается исполнять свои обязанности. Подозреваю, что мы будем присутствовать на предстоящем собрании в качестве наблюдателей и не более того.

Зиглинда опустила глаза, поняв, что хотел сказать её муж. Он больше не будет сражаться за короля Трауквала.

Говорили, что Дункельфельгер поклялся стать мечом зента ещё во времена зарождения страны. Поскольку зентам приходилось посвящать всю свою магическую силу Юргеншмидту и Эйвермину, они не всегда могли защитить себя и победить врага в случае нападения. Им нужен был кто-то, кто сражался бы за них, поэтому было заключено многовековое соглашение. Быть аубом Дункельфельгера означало служить двойным клинком Эйвермина, символом оружия зента.

— Значит, вы будете стремиться занять место зента, как мы обсуждали перед боем? — спросила Зиглинда. — Если всё пойдёт по плану, мы ещё сможем спасти Юргеншмидт от беды.

Вердекраф усыновит Хильдебранда и станет временно исполнять обязанности зента, пока мальчик не достигнет совершеннолетия. Трон вернётся к бывшей королевской семье за одно поколение, что сведёт к минимуму противодействие со стороны других герцогств.

— Этот план больше не годится. Принц Хильдебранд совершил преступление.

— Что?!

— Раоблут заставил Альстеду зарегистрировать ланценавцев как аренсбахских дворян. Затем он подговорил принца Хильдебранда тайно открыть Сокровенный зал и получить штап, что позволило получить штап и ланценавцам. Тяжкое преступление, учитывая обстоятельства.

Хильдебранд был ещё ребёнком, но такой серьёзный проступок не прошёл бы для него бесследно. Он был принцем, и именно для того, чтобы избежать подобных ситуаций, ему нанимали свиту.

— Но зачем получать штап в столь юном возрасте? Если бы принц подождал до третьего года, как ему советовали на собрании герцогов, он бы вырос более достойным титула зента, чем любой из его братьев, имея больше атрибутов, божественных защит и магической силы...

— Ошибка заключалась в том, что после крещения его отправили в отдельный дворец из-за на нехватки членов королевской семьи.

При обычных обстоятельствах члены королевской семьи были изолированы и воспитывались в северном здании королевского дворца, как кандидаты в аубы воспитывались в северных зданиях своих замков. Однако из-за нехватки рабочей силы и магической силы, терзавшей Юргеншмидт со времён гражданской войны и чисток, от этой традиции пришлось отказаться. Хильдебранд и Анастасий сразу после крещения получили собственные дворцы.

Жизнь в северном здании подразумевала приём пищи вместе с родителями и общение за чаем. Однако, став хозяином дворца, человек начинал есть в одиночестве, и даже чаепития с родителями нужно было планировать за несколько дней вперёд. Хильдебранд и Анастасий остались без руководства, которое обычно получают дети их возраста.

— Так что вы будете делать, если станете зентом? — спросила Зиглинда.

— Если у принца Сигизвальда или принца Анастасия есть дети, я бы хотел, чтобы они занялись этим делом. А дальше — кто знает?

Зиглинда размышляла о том, как резко изменилась ситуация с момента битвы, и тут до неё дошло: в полученных ею отчётах то и дело всплывал Анастасий, но не Сигизвальд.

— Могла ли быть причина, по которой принц Сигизвальд, законный наследник престола, остался в стороне от битвы? — спросила она. — Вы впервые говорите о нём.

— Согласно докладу Хайсхица, господин Фердинанд считал, что принца Анастасия легче подстегнуть к действию, поскольку у второго принца есть слабость, которую легко использовать. Однако теперь, когда вы об этом заговорили... похоже, происходит нечто большее.

Вердекраф на мгновение задумался, затем покачал головой.

— В любом случае, я не могу представить, чтобы первый принц был полезен на поле боя. Не вижу причин звать его.

— Да. Нам неизвестно, насколько продвинулась его рыцарская подготовка.

— Не только это — его гордость как законного наследника. Я сомневаюсь, что он отдал бы чёткие приказы в зале или по дороге в храм Центра, и не думаю, что он послушал бы нас с господином Фердинандом.

Те, кто не умел выполнять приказы, сильно мешали на поле боя: один неожиданный выдох мог обернуться поражением. Власть имущие, решившие остаться на вершине, когда не имеют достаточно сил для этого, только мешали бы.

— Угроза сдержана, но битва ещё не закончена, — заключил Вердекраф. — Впрочем, не нам об этом беспокоиться: я уверен, что господин Фердинанд будет доминировать на нашей встрече с королевской семьёй. Наши думы здесь ни к чему не приведут.

Ауб звучал заметно менее энергично, чем раньше: видимо, еда и другие факторы успокоили его. Зиглинда несколько раз легонько постучала его по тыльной стороне ладони, давая знак встать. Она решила, что лучше закончить их разговор, чтобы он мог лечь спать.

— Вам следует отдохнуть. Я прослежу за подготовкой к предстоящей встрече за обедом.

— Благодарю.

Вердекраф поднялся на ноги, но не ушёл. С минуту он смотрел на жену... затем нежно погладил большим пальцем уголок её глаза. Это был его способ сказать ей, что она слишком много работает и не высыпается.

Зиглинда отвела взгляд.

— Неужели это так очевидно?

— Не настолько, чтобы твои последователи заметили, но всё же — тебе тоже не мешало бы отдохнуть.

Он начал смеяться, уже не как солдат на войне, а как спокойный, внимательный муж.

Зиглинда рассмеялась вместе с ним.

— Ваша сегодняшняя победа была великолепна. Предоставьте всё мне и отдыхайте, как вам угодно. Пусть Шлафтраум благословит вас глубоким и мирным сном.

Битва за Центр. Иммануэль — Вернувшийся в королевскую семью (❀)

В мой кабинет в храме Центра влетела маленькая белая птичка. Она пронеслась над столом, а затем превратилась в магическое письмо, которое упало прямо передо мной. Должно быть, оно было от господина Раоблута: на конверте виднелись его фирменные зелёные чернила. Вероятно, он хотел, чтобы мы сообщили в королевский дворец о том, что пора готовиться к весеннему молебну.

Прежде чем я успел рассмотреть письмо, Катис взял его в руки и начал читать. Он был моим слугой теперь, когда я занял пост главы храма. Как священник, он помогал мне только по работе — в отличие от служителей, которые следили за моей повседневной жизнью, — но всё равно он считался моим слугой.

— Господин Иммануэль, на этом письме нет имени, поэтому я не могу сказать, кто его отправил. Его содержание также остаётся для меня загадкой...

Я забрал письмо у Катиса. Он всего лишь выполнял свою работу: слуги были обязаны читать любую корреспонденцию, прежде чем передавать её главе храма, но тем не менее я был им недоволен. Ведь это письмо пришло от господина Раоблута. Хотя имя отправителя было опущено, а содержание зашифровано, я не хотел, чтобы его кто-то видел. Особенно Катис, который до меня служил Религиону, бывшему главе храма.

«Риск слишком велик. Именно господин Раоблут расправился с предыдущим главой храма».

Религион всегда был глупцом. Когда я заявил о своём желании, чтобы госпожа Розмайн стала главой храма, он сказал мне, что я несу чушь и что пост главы храма уже занят им. Он был таким высокомерным и эгоистичным, что я даже сейчас поражаюсь, как он мог думать, что останется на своём посту после того, как госпожа Розмайн войдёт в храм. Как обладательница истинных божественных инструментов, она подходила на эту роль лучше, чем кто-либо другой. Под её руководством мы снова смогли бы проводить истинные ритуалы.

Но, увы, Религион выступил против нашей спасительницы. Это не имело никакого смысла. Несмотря на его положение, ему не хватало преданности богам.

В конце концов господин Раоблут счёл бывшего главу храма препятствием, которое необходимо устранить: его общая незаинтересованность в возрождении древних ритуалов сделала его нежелательным, когда речь зашла о возвращении кандидата в зенты. Любой ценой желая остаться главой храма, он отказывал любому, кто мог бы получить Грутрисхайт, а потому господин Раоблут использовал яд, чтобы заставить его замолчать навсегда.

— Господин Иммануэль, кто прислал вам это письмо? — спросил Катис, возвращая меня к реальности. — Вы знаете?

— Нет, не имею ни малейшего представления, — соврал я.

Катис забрал у меня письмо, догадавшись о моём желании уничтожить его. Но вместо того чтобы сразу приступить к работе, он продолжил стоять на месте и смотреть на меня.

«Хмф. Какая неприятность…»

Смерть Религиона вызвала у Катиса подозрения — он стал читать каждое моё послание, а это запутанное анонимное письмо только усугубило ситуацию. Мне очень хотелось избавиться от Катиса, отправив его в отставку, но я только недавно вступил в должность главы храма и не мог исполнять свои обязанности без его помощи. К большому сожалению, мне придётся терпеть его не меньше года.

— Катис, отправь письмо в королевский дворец: я хочу посетить дворянскую академию, чтобы начать подготовку к весеннему молебну. Подчеркни важность ритуала и отметь, что мы должны отправиться туда без промедления.

Он посмотрел на письмо, потом на меня, а затем осторожно поднялся с места. Я дал дальнейшие указания остальным слугам, медленно освобождая комнату.

Когда все ушли, я встал и быстро подошёл к одной из дверей в своём кабинете, после чего открыл её ключом, висевшим у меня на шее. За дверью находилось хранилище, предназначенное для предметов, которыми мог пользоваться только глава храма, поэтому войти сюда мог только я. Именно из-за этой комнаты господин Раоблут и обратился за помощью к главе храма. Религион отказался и умер, поэтому его место занял я.

Я осмотрелся, а затем направился туда, где хранились медали тех, кто отправился в Ланценавию. Две белые медали лежали в плоских шкатулках.

— Самая новая из этих двух... Эта.

Я взял одну из медалей и положил её в маленький ларец, используемый для выноса медалей из храма, после чего вернулся в кабинет. Теперь я смогу взять медаль с собой сразу же, как королевский дворец разрешит нам войти в дворянскую академию. Катису не показалось бы подозрительным само существование ларца. Я спрятал его в свой стол и задумался о человеке, на которого была зарегистрирована медаль:

«Полагаю, новый кандидат в зенты вернулся, как и планировал господин Раоблут».

Действительно, медаль, очевидно, принадлежала новому кандидату в зенты — члену побочной ветви королевской семьи, который покинул Юргеншмидт, достигнув совершеннолетия, чтобы стать королём Ланценавии, но вернулся, чтобы получить Грутрисхайт и править как истинный зент. Таким образом, кандидатов теперь было трое: госпожа Дитлинда из Аренсбаха, из-за которой вспыхнул магический круг, предназначенный для избрания зента, госпожа Розмайн из Эренфеста, проводившая ритуалы с истинными божественными инструментами, и бывший член королевской семьи, вернувшийся из Ланценавии.

Господин Раоблут обычно присутствовал при докладах королю Трауквалу и участвовал в обсуждениях, поэтому он знал, как получить Грутрисхайт и каким требованиям должен соответствовать кандидат. Сведения, которые он мне сообщил, настолько выходили за рамки моих собственных исследований, что я не мог их проверить, но говорили, что получить Грутрисхайт может только король, рождённый со всеми атрибутами. Госпожа Розмайн была очень близка к этому, но в последний момент оказалась отстранена из-за того, что она не являлась королевской особой. Король Трауквал планировал исправить ситуацию, удочерив её во время следующего собрания герцогов.

«Как смешно».

Госпожа Розмайн была идеальной кандидатурой для того, чтобы стать главой храма и возродить древние ритуалы. Мне была невыносима мысль о том, что королевская семья уведёт её у меня, поэтому я и согласился сотрудничать с господином Раоблутом.

«Если этот член побочной ветви королевской семьи получит Грутрисхайт, ничто не помешает госпоже Розмайн войти в храм Центра».

Я вспомнил блеск истинных божественных инструментов, которыми она владела, и вздохнул, охваченный блаженством. Одно воспоминание о тайне посоха Фрютрены, магический камень в котором сиял красивым зелёным цветом, в отличие от копий в храме Центра, вызывало трепет в моём сердце. Мысли же о церемонии звёздного сплетения, когда расстелился плащ Бога Тьмы и засияла корона Богини Света, заставляли дрожать всё тело.

Мне нужна была госпожа Розмайн. Храм заслуживал её. Не было более подходящего главы храма для служения богам.

Моя сделка с господином Раоблутом была проста: я помогу предложенному им члену побочной ветви королевской семьи получить Грутрисхайт в обмен на госпожу Розмайн. Святая, способная совершать истинные ритуалы, станет главой храма, я буду помогать ей как главный священник, и вместе мы возродим то, о чём забыла вся страна.

Я умирал от предвкушения этого дня.

* * *

Мы получили разрешение на вход в дворянскую академию через три дня после того, как господин Раоблут отправил своё письмо. При обычных обстоятельствах служащий организовал бы наш визит немедленно, но кое-что задержало нас. Казалось, королевской семье угрожала какая-то опасность, и нам пришлось ждать, пока они не убедятся, что ничего не произойдёт.

Чтобы добраться до алтаря в задней части лекционного зала, нам, представителям храма Центра, нужно было пройти через королевский дворец. Мы следовали за служащим с магическим камнем, который открывал двери на нашем пути. В такие моменты мы не могли не чувствовать, что нами пренебрегают, несмотря на важность нашего долга для Центра.

— Ох?

Мы прибыли в обычный зал заседаний во дворце и обнаружили там двух принцев, каждый со своими рыцарями сопровождения, и довольно большой отряд рыцарей Центра. Я не знал, зачем они все собрались, но, увидев господина Раоблута с ними, понял, что это, должно быть, часть его плана.

— Пойдёмте, — позвал принц Анастасий.

Мы пошли с ним в лекционный зал, вокруг нас стояли рыцари Центра. Ещё больше рыцарей стояло у перемещающих дверей, соединяющих дворец с общежитиями.

— Сегодня все весьма напряжены. Что-то случилось? — спросил я.

— Этого вам знать не положено, — отрезал господин Раоблут. Его отрывистый ответ, вероятно, был призван скрыть от остальных наше сотрудничество. Несмотря на его тон, он, похоже, пребывал в довольно приподнятом настроении: должно быть, его план удался.

— Я открою дверь, — объявил принц Хильдебранд, как только мы оказались в зале, после чего достал магический камень и отворил дверь, ведущую в Сокровенный зал. Мы прошли через радужный барьер, и перед нами предстали статуи богов. — Вот мы и здесь. Начинайте.

Обычно дальше мы были предоставлены сами себе, но сейчас у стен стояли рыцари Центра и следили за каждым нашим шагом. Даже принц Анастасий не сводил с нас своих суженных серых глаз. Священники чувствовали себя неуютно, находясь в центре внимания, и поэтому работали медленно.

— Катис, не обращай внимания на рыцарей Центра, — поторопил его я. — Мы можем не знать, зачем они здесь, но они просто выполняют свою работу. Нам же остаётся только выполнять свою.

— Это правда, но...

— Весенний молебен не может быть проведён без подготовки. Мы должны начать с очищения алтаря.

Я дал всем чёткие указания, и священники молча приступили к работе. Они очистили алтарь, разложили подношения и проверили, сколько магической силы накопилось в божественных инструментах статуй. Они забыли о наблюдающих за ними рыцарях Центра и работали в полной гармонии.

Принц Анастасий некоторое время рассматривал нас, затем кивнул и сказал:

— Хорошо. Раоблут, я сделаю, как велел отец, и займусь проверкой остальной части академии. Присмотри за Хильдебрандом в моё отсутствие.

— Как вам будет угодно, ваше высочество. Я должен попросить вас взять не только своих рыцарей сопровождения, но и часть ордена: вы закончите быстрее, если разделите с ними работу. Первый и второй отряды отправятся с вами, третий и четвёртый будут охранять принца Хильдебранда. Пятый и шестой отряды будут охранять коридор.

Рыцари двинулись, как велел господин Раоблут. Принц Хильдебранд наблюдал, как более половины из них ушли вместе с принцем Анастасием, а затем повернулся к командиру рыцарей Центра.

— Раоблут, куда направляется Анастасий?

— Осмотреть территорию дворянской академии. Ему поручено не только проследить за храмом Центра, но и проверить академию, чтобы убедиться, что зент может спокойно вернуться к своему обычному расписанию. Король Трауквал готов ослабить меры безопасности, принятые в королевском дворце, если принц подтвердит, что ничего необычного не происходит.

— Мы были бы рады прекращению ограничений, — заметил один из слуг принца Хильдебранда. — С тех пор как дворец был полностью закрыт, общение с ним нарушилось.

Принц, казалось, был слишком растерян, чтобы ответить — он кивнул и сказал: «Понятно», — завистливо глядя на дверь.

— Принц Хильдебранд, у вас есть свои обязанности, которые вы должны выполнить в это время, — напомнил господин Раоблут.

— Правда? — спросил он, его глаза были полны надежды. Хотя он и был принцем, но всё ещё оставался ребёнком. Должно быть, ему было скучно стоять без дела.

— Зент наконец-то дал вам своё разрешение. Вы можете использовать это время, чтобы получить штап.

— Правда?!

— Господин Раоблут, это правда?..

Хоть принц Хильдебранд торжествовал, его слуги были настороже. Однако их скептицизм был недолгим, поскольку господин Раоблут подготовил оправдание.

— Мы не знаем, когда принц Хильдебранд может оказаться в опасности. Штап позволит ему позвать на помощь или защитить себя. По крайней мере, ему будет легче добраться до перемещающих дверей. Артур, вы, я полагаю, знаете, через что пришлось пройти госпоже Эглантине.

— Я не знаю, Раоблут, — вмешался принц. — Что случилось с Эглантиной?

Торжественное выражение омрачило лицо командира рыцарей, когда он рассказывал о гражданской войне и о вторжение, потрясшем дворец третьего принца того времени. Принц, о котором шла речь, умер от яда во время ужина, как и все члены его семьи, обедавшие вместе с ним. Их последователи посвятили себя уходу за умирающим подопечным и поискам преступника.

Будучи некрещёным ребёнком, госпожа Эглантина принимала пищу в игровой комнате. По этой причине она оказалась единственной выжившей. После этого войска уже побеждённого первого принца, атаковали дворец, тогда госпожа Эглантина помчалась по дворцу, открыв дверь перемещения в дворянскую академию, чтобы пропустить рыцарей Классенбурга.

— Я и не подозревал, что ей пришлось пережить нечто столь ужасное... — сказал принц Хильдебранд.

— Если бы она получила свой штап раньше, у неё было бы больше возможностей защититься. Возможно, она даже смогла бы добраться до перемещающей двери, не потеряв свою няню. Зент относится к теперешнему чрезвычайному положению со всей серьёзностью и желает, чтобы принц Хильдебранд был готов. Мои подчиненные были там, когда он отдавал приказ.

Затем господин Раоблут обратился к своим рыцарям.

— Он говорит правду, — сказал один из них, а остальные кивнули в знак согласия.

— Нам сказали оставаться с вами и следить, чтобы вам не причинили вреда, — добавил другой.

— Никогда не думал, что отец позволит это... — удивился принц Хильдебранд, и на его лице появилась улыбка. — Он всегда отказывал мне.

По выражению лица господина Раоблута я понял, что это была ещё одна часть его плана, но остальные были не в курсе. Все доверяли командиру рыцарей Центра и не видели причин для дальнейших расспросов.

— У зента свои мысли, — согласился господин Раоблут. — Я говорил вам, что этот день настанет — когда придёт время, разумеется.

— Да! Пойдём, Артур!

Рыцари Центра, всё ещё находившиеся в зале, разделились на две группы: те, кто отправится с принцем Хильдебрандом, и те, кто продолжит присматривать за нами. Принц с жадностью впитывал краткую инструкцию о том, как получить штап, а затем практически бегом направился в сторону алтаря вместе со своими последователями и рыцарями Центра. Со своего места я не видел, как они открыли проход в стене и двинулись внутрь.

[[image:/storage/reader-images/28fc4e305de3f466f2a648e0a6b022942627cafe.png]]

«Это?..».

У меня перехватило дыхание. Храм Центра имел власть над алтарём дворянской академии, но нам никогда не говорили о его близости к месту, где даровали штап.

«Неужели их действительно получают здесь?»

Штапы служили доказательством дворянского происхождения человека. Они были необходимы для создания истинных божественных инструментов и служили средством, с помощью которого молитвы человека могли дойти до богов. Позволит ли мне его приобретение создать божественные инструменты? Станут ли мои слова легче доходить до богов? Мой взгляд остановился на входе, и ноги сами понесли меня к нему.

— Это место для дворян, а не для тебя, — напомнил господин Раоблут. Услышать его голос было всё равно что окунуться в ледяную воду. Пламя моего энтузиазма угасло, когда я подумал обо всём, что всегда будет недоступно для меня, сколько бы я ни молился богам.

В моём сердце кипели обида и зависть к дворянам, но я не мог выдать свой гнев: даже малейшая вспышка могла всё испортить. Я не стал смотреть господину Раоблуту в глаза и просто показал маленькую коробочку, которую прятал.

— Не могли бы вы придержать других священников подальше? — прошептал я. — Они подозревают мою причастность к смерти Религиона.

Господин Раоблут разрубил воздух рукой, и рыцари выстроились в строй, который не позволит священникам Центра приблизиться к нам. Любой человек со стороны, вероятно, решил бы, что центральный рыцарский орден допрашивает меня.

Я открыл шкатулку и достал медаль, держа её так, чтобы священники Центра не могли ничего увидеть.

— Итак, кому это принадлежит?

— Ему, — сказал господин Раоблут, указывая на рыцаря Центра, который только что сделал шаг к нам.

«Ааа. Значит, этот человек, переодетый в рыцаря, — новый кандидат в зенты».

Хотя шлем закрывал большую часть его лица, черты, которые я мог разглядеть, говорили о королевском происхождении. Тем не менее я не мог действовать, полагаясь только на доверие — мне нужно было подтверждение того, что этот человек принадлежит побочной ветви королевской семьи. Господин Раоблут сказал, что вручение будущему зенту его медали необходимо для получения Грутрисхайта.

«Способен ли он стать настоящим зентом?»

Именно это имело для меня значение. Если этот человек действительно обладал всеми атрибутами и был королевской особой, то он станет настоящим зентом, разоблачит ложного короля Трауквала и вознаградит меня, отправив госпожу Розмайн в храм Центра.

— Не могли бы вы направить свою магическую силу сюда... — попросил я.

Мужчина сформировал свой штап и коснулся медали, заставив её засиять светом всех атрибутов. Мгновение спустя рыцарь, наблюдавший за нами издалека, с выражением крайнего сомнения на лице вышел вперед, скрестив руки.

— Достаточно ли одной этой медали, чтобы подтвердить его принадлежность к побочной ветви королевской семьи?

— Господин Блазиус, — произнёс командир рыцарей. В его голосе звучали критические нотки, но уважительное обращение подтверждало, что этот человек не является членом центрального ордена. Я не узнал его — мои знания о дворянах в лучшем случае были весьма скудными — но я мог ответить на его вопрос.

— Этот человек — член побочной ветви королевской семьи, отправившийся в Ланценавию, и магическая сила в нём обладает всеми атрибутами. Здесь невозможно ошибиться.

— Значит, план остается в силе? — уточнил господин Блазиус, обращаясь не ко мне, а к господину Раоблуту.

— Да. Ему нужно будет обойти святилища дворянской академии и отправиться в подземный архив в библиотеке. В комнату с Грутрисхайтом могут войти только члены королевской семьи, обладающие всеми атрибутами, так что шансов на то, что кто-то опередит нас, нет. Девушке из Эренфеста всё ещё требуется, чтобы король Трауквал удочерил её.

— Отлично.

Господин Блазиус сделал шаг назад. Судя по всему, он тоже был заинтересован в получении Грутрисхайта членом побочной ветви королевской семьи. Господин Раоблут видел в этом свою конечную цель, но этот переодетый рыцарь, похоже, хотел чего-то ещё.

— В любом случае, — сказал я, — этот человек — тот, за кого себя выдаёт. По возвращении в храм я переложу его медаль из шкатулки для ланценавцев в ларец для королевских особ побочной ветви. Это даст ему такой же уровень доступа, как и любому другому члену побочной ветви.

— Делайте это быстро.

— Как пожелаете.

Я спрятал медаль в шкатулку, которую затем убрал в шкаф. Мне нужно будет перерегистрировать медаль — достаточно простая процедура, которую обычно проводят на свадьбах или при повышении статуса дворянина. Я мог бы сделать это здесь и сейчас, но разумнее было сначала вернуться в храм. Я хотел сохранить медаль в храме Центра на случай, если обстоятельства потребуют от меня передать её королю Трауквалу.

Окружавшие меня рыцари расступились, позволяя мне вернуться к алтарю, где работали священники.

— Что-то случилось? — спросил Катис.

— Меня расспрашивали о смерти господина Религиона. В ордене Центра решили, что это может иметь отношение к их нынешнему положению.

— Понятно... — протянул он.

— Господин Иммануэль, мы закончили нашу работу, — объявил один из священников.

Катис присоединился ко мне, когда я начал осматривать алтарь. Он не стал допрашивать меня дальше.

* * *

Через некоторое время после того, как мы в храме Центра закончили свои дела, я услышал тихие шаги ребёнка. Вернулся принц Хильдебранд.

— Раоблут, смотри. Я получил свой, — сказал третий принц с широкой улыбкой на лице, прижимая к груди какую-то трубку. Его последователи стояли рядом с ним по кругу, но почему-то держались на расстоянии.

— Какие-нибудь происшествия? — спросил господин Раоблут.

— Одна группа отправилась проверить пространство дальше, и мы ещё не получили от них ответа, — ответил рыцарь. — Тем из нас, кто остался с принцем, нечего сообщить.

Рыцарь стоял необычно далеко от господина Раоблута и, судя по всему, держал в руках тот же трубчатый предмет, что и принц Хильдебранд. Мне это бросилось в глаза, но, похоже, все последователи принца были сосредоточены на своём господине, стараясь не подходить к нему слишком близко.

— Принц Анастасий ещё не вернулся, — сообщил господин Раоблут третьему принцу. — Тем не менее я бы посоветовал вам отправиться в свой дворец, чтобы избежать ненужных контактов.

— Артур, что скажешь? Мне сказали запереть зал, так что стоит ли последовать совету Раоблута?

— Да. Мы не можем прикоснуться к вам, пока вы не поглотите свой штап, так что вы, возможно, не сможете прикоснуться к магическому камню на двери.

Принц издал слабый возглас осознания: поскольку он был так мал ростом, его последователям приходилось поднимать его, чтобы он смог отпереть дверь.

— В таком случае я согласен — нам следует уйти пораньше.

Господин Раоблут кивнул:

— Поскольку некоторые из моих подчинённых ещё не вернулись, я присмотрю за магическим камнем и отдам его принцу Анастасию, когда он вернётся.

— Благодарю вас, — ответил принц Хильдебранд. Он достал магический камень из мешочка на поясе и подошёл к господину Раоблуту, отчего его последователи вскрикнули, а командир рыцарей отшатнулся назад.

— Нет! Вы не должны никого трогать!

— На пол! Пожалуйста, положите его на пол.

— О боги. Моё сердце... Давайте скорее вернёмся во дворец.

В отличие от окружающих, принц оставался совершенно спокойным.

— Я чуть не напортачил... — Он положил магический камень на пол и с сожалением посмотрел на него. — Открывать и закрывать дверь было одной из немногих важных обязанностей, которые я мог выполнять...

— Возможно, вы могли бы отправить священников Центра обратно в храм. Вы получите удовлетворение от того, что сделали что-то важное, а принц Анастасий поймёт, что вам нужно уйти пораньше.

— Верно!

Принц Хильдебранд решительно кивнул, и его слуга отправил ордоннанц второму принцу, в котором говорилось об их намерении отбыть вместе с священниками Центра. Ответ с подтверждением пришёл несколько мгновений спустя.

— Тогда нам пора идти. Прошу простить нас.

Я попрощался с господином Раоблутом и теми, кто был с ним, а затем покинул зал вместе с третьим принцем.***

Сразу же по возвращении в храм я перерегистрировал медаль будущего зента и переместил её в хранилище для королевских особ побочной ветви. Следующим вечером господин Раоблут прислал мне магическое письмо.

— Мой господин получил приглашение Богини Мудрости. Приготовьтесь к его коронации.

— Господин Иммануэль, что, по-вашему, это значит? — спросил Катис, нахмурив брови.

Я больше не мог скрывать своего раздражения. Господин Раоблут звучал так задорно, что мне захотелось спросить, куда подевалась его крайняя осторожность:

— Скажите мне, что, по-вашему, это значит, Катис.

— Если принять за чистую монету, Местионора пригласила куда-то кандидата в зенты. Мы ждали целое десятилетие, но... неужели Грутрисхайт наконец-то найден?

— Я не знаю и не ожидаю, что храм Центра когда-нибудь узнает подробности. Они относятся к нам как к инструментам для совершения религиозных церемоний. Тем не менее, если зент с Грутрисхайтом действительно родился... мы должны радоваться, не так ли?

Катис вздохнул. Мы оба знали, как сильно дворяне эксплуатируют нас. Господин Раоблут рассказал мне лишь немногое, то есть даже я не понимал, к чему приведёт приглашение. В любом случае можно было с уверенностью предположить, что член побочной ветви получил Грутрисхайт.

По моей спине пробежала дрожь. Мне было запрещено становиться дворянином, но именно от моей руки на трон взойдёт новый зент. Разве может кто-то теперь протестовать против возрождения древних ритуалов? Госпожа Розмайн вскоре станет главой храма, и под её руководством центральный храм возвысится над дворянством.

Дрожа от волнения при мысли о том, что я ещё больше приблизился к богам, я вернул письмо Катису и велел ему уничтожить его.

Битва за Центр. Анастасий — Позиция королевской семьи

— Анастасий, это Ральфрида. Госпожа Магдалена сообщает о сражении в королевском дворце. Она обратилась за помощью к Дункельфельгеру, однако держите свой дворец запечатанным, чтобы туда не могли проникнуть враги. Оставайтесь в безопасности.

Моя мать, первая жена зента, связалась со мной глубокой ночью. Я вскочил с кровати и так напугал Эглантину, что она начала кричать.

Недавно нас предупредили, что ланценавцы и аренсбахские дворяне направляются в Центр за Грутрисхайтом, и с тех пор моя дорогая жена была не в себе. Грядущее сражение напугало её как маленькую девочку, заставив даже ночью постоянно ждать нападения. Её голову заполонили ужасы гражданской войны — порождённые ими крики смешивались со звуками ордоннанца, повторявшего слова моей матери.

Я притянул дрожащую возлюбленную в свои объятия, не забыв при этом взглянуть на рыцарей сопровождения по ту сторону балдахина.

— Эглантина, сделай глубокий вдох. Оглянись вокруг. На этот раз ты не одна. Я здесь. Я не позволю причинить вред ни тебе, ни нашей прекрасной дочери Стефарене. Даю слово.

— Господин Анастасий...

Нападение, которое так глубоко ранило мою жену, произошло поздно ночью, и его отголоски до сих пор не утихли. Предупреждение Эренфеста вывело её из равновесия, и, чтобы помочь ей справиться с ситуацией, мы утроили число дежурящих ночью людей, стали опечатывать дворец перед отходом ко сну, а также начали спать в обычной одежде, позволяющей без проблем выйти наружу.

— Благодаря усиленной охране мы можем передвигаться, не беспокоясь о том, что кто-то вторгнется во дворец, — отметил я. — Бояться нечего. Тебе нужно лишь присматривать за Стефареной. Как её отец, я безусловно буду защищать дворец.

— Стефарена... Да, вы правы. На наш дворец никто ещё не напал.

Эглантина поднялась во весь рост и повторила, что ей больше не придётся убегать одной, что она уже не маленький ребёнок, а мать, оберегающая дочь, и что теперь она способна использовать штап, чтобы защититься или позвать на помощь. Параллельно она прикоснулась к своим лёгким доспехам из магического камня, создала и убрала штап, обулась. Она не позволит своим травмам и тревогам одержать верх.

«Теперь она выглядит спокойнее».

Я поцеловал свою храбрую жену, надеясь ещё немного её успокоить, после чего обратился к одному из своих слуг:

— Я выйду осмотреться. Оставляю Эглантину и Стефарену на твоё попечение.

Я вышел из комнаты, прихватив с собой только своего рыцаря Мергильда: пока я успокаивал Эглантину, ночная стража рассказала ему об ордоннанце матери. По коридору передвигались рыцари, передавая сообщения по дворцу. Среди них был и мой главный рыцарь сопровождения Халанд.

— Халанд, — остановил его я, — перемещающая дверь и ворота в порядке?

— Да, ваше высочество. Перемещающая дверь запечатана, и никто из посторонних не приближался к воротам. Близлежащие герцогства тоже сообщают, что врагов поблизости нет.

Дворцы, находящиеся под королевским управлением, располагались на границе между Центром и окружающими его герцогствами. До сих пор нам в первую очередь нужно было опасаться нападения с этих направлений, но сражение внутри королевского дворца означало, что враг может прийти откуда угодно. Пока, по крайней мере, на нас никто не наступал.

— Если госпожа Магделена призвала Дункельфельгер, то защитить этот дворец будет проще простого — не принимать никаких запросов на перемещение до тех пор, пока не прекратятся бои в королевском дворце. Сосредоточьте своё внимание на обороне ворот.

— Да, ваше высочество!

Халанд ушёл отдавать приказы, а Мергильд посоветовал мне вернуться в свою комнату:

— Дворец, похоже, сейчас вне опасности, так что, возможно, вам стоит подготовиться к бою. Вы надлежаще одеты, чтобы немедленно выйти, но недавнее пробуждение в любом случае даёт о себе знать, а королевский дворец может вызвать вас в любой момент. Сейчас самое подходящее время для всех приготовлений.

Он указал жестом на мои волосы: я так внезапно вскочил с постели, что они так и остались растрёпанными.

Прислушавшись к его совету, я вернулся в свою комнату, где мой главный слуга Освин начал приводить меня в порядок:

— Но откуда в конце концов могли взяться захватчики? — размышлял он. — Я думал, что вчера королевский дворец снова был опечатан после обнаружения злоумышленников в академии.

Я погрузился в раздумья. Запечатанный королевский дворец должен быть неуязвим для вторжений: попасть в него можно только через другие дворцы. Он блокировал магические инструменты, поэтому о том, чтобы связаться с теми, кто находился внутри, с помощью письма или водяного зеркала, не могло быть и речи. Даже корреспонденция из дворянской академии не проникала внутрь: пока королевский дворец был запечатан, информировать его обитателей о происходящем вокруг должны были исключительно прочие дворцы.

Хотя я не догадывался о причине, королевский дворец был оборудован специально для борьбы с вторжением из дворянской академии.

— Другие дворцы тоже должны быть в состоянии повышенной готовности, — отметил я, — поэтому я сомневаюсь, что наши враги пришли через соседние к ним герцогства. Возможно, нападение произошло, когда рыцари, размещённые в дворянской академии, сменяли друг друга.

— Это вполне вероятно. Как только вы переоденетесь в доспехи, мы отправимся в королевский дворец, чтобы оказать поддержку?

Я выдержал паузу и ответил:

— Нет. Я помогу им, если они попросят об этом. В противном случае, я не хотел бы оставлять свой дворец без присмотра.

Смута от королевского дворца могла дойти и сюда, оставаясь внутри, дворец было бы бесспорно легче защищать

Второй ордоннанц прибыл как раз в тот момент, когда я закончил переодеваться.

— Это Ральфрида. Госпожа Магдалена сообщает, что за нападением на дворец стоит Раоблут! Члены рыцарского ордена сражаются между собой!

— Господин Раоблут?! Командир рыцарей?! — воскликнули все, кто слышал, широко раскрыв глаза.

Мои глаза тоже распахнулись:

— Неужели он укрывал предателей, хотя утверждал, что следит за дворянской академией?!

Последние несколько дней он проводил там большую часть своего времени.

Моя кровь начала вскипать. Наш истинный враг манипулировал нами. Ещё когда Эренфест предупредил Сигизвальда о грядущем вторжении, Раоблут предложил опечатать королевский дворец и приказал нам укрыться в личных дворцах. Он попросил меня и Хильдебранда проверить дворянскую академию, чтобы сократить там число стражников? Он также посоветовал опечатать дворец во второй раз, когда один из учителей заметил незваных гостей.

Казалось вполне естественным, что Раоблут, командир рыцарей Центра, будет руководить обороной дворца. Ни один человек не усомнился в его приказах.

— Принц Анастасий, что нам делать? — спросил Мергильд. — Учитывая их статус рыцарей Центра, Раоблут и те, кто с ним, могут легко проникнуть в королевский дворец. С другой стороны, прочие дворцы не должны подвергаться такому риску. Нам придётся скорректировать нашу оборону и серьёзно подумать о том, чтобы оказать королевскому дворцу помощь...

Раоблут не смог бы попасть в мой дворец без разрешения Эглантины или меня. Если мы закроем перемещающую дверь, ведущую сюда, ему придётся добираться до нас по земле — не факт, что на нас вообще нападут. Если на кого и нападут следующим, то на Сигизвальда, ведь он — законный наследник.

— Вместо того чтобы открывать дверь, перемещающую в королевский дворец, нам следует переместиться в дворянскую академию. Поход в обход минимизирует риск для дворца.

Первый колокол прозвенел, пока мы занимались пересмотром обороны, и вскоре последовал ещё один ордоннанц. Мы все были в напряжении, ожидая, что же он сообщит:

— Принц Анастасий, это Фердинанд. Чтобы помешать ланценавским захватчикам украсть основание Юргеншмидта, мне нужен член королевской семьи, чтобы открыть Сокровенный зал. Как вам должно быть известно из последствий гражданской войны, в случае успеха наших врагов, желающих узурпировать королевский престол, ваша семья будет немедленно найдена и казнена. Я прошу вас немедленно прибыть.

— Что?! — раздался крик. — Захватчики из Ланценавии собираются украсть основание?!

— Отправиться в Сокровенный зал, а не в королевский дворец? Что здесь происходит?!

Ордоннанц вызвал немедленный переполох. Послание повторилось ещё дважды без всяких упоминаний о сражении в королевском дворце.

— Значит ли это, что бой в королевском дворце — отвлекающий маневр? — задался вопросом один из рыцарей, встревоженный. — Их истинная цель — дворянская академия?

Я резко вдохнул. Святилища, которые Розмайн обошла, чтобы получить Грутрисхайт, находились в дворянской академии, и магические инструменты в библиотеке признавали её успех. Несколько дней за академию отвечал Раоблут, не позволяя никому даже приблизиться к ней.

— Мы отправимся не в королевский дворец, а в Сокровенный зал дворянской академии, — объявил я. — Мергильд, посоветуйся с Халандом. Узнай, сколько рыцарей мы можем взять с собой, и скажи им, чтобы они собрались у дверей академии.

— Есть!

Я отправился в игровую комнату и позвал Эглантину. Она вышла со Стефареной на руках... и удивлённо уставилась на меня.

— Господин Анастасий, — обратилась она, — вы в доспехах...

— Похоже, враг нацелился на Сокровенный зал. Как принц, я должен вступить в борьбу с ними: я не могу позволить чужаку украсть основание Юргеншмидта. Я прошу тебя дождаться моего возвращения здесь. Мы оставим столько рыцарей, сколько возможно.

Она посмотрела на меня умоляющими глазами, а затем нерешительно напутствовала:

— Пусть Ангриф ведёт вас.

Её руки дрожали, когда она обнимала Стефарену, но это было то, что я должен был сделать. На карту были поставлены жизни обеих.

Когда я обернулся, чтобы уйти, моя дорогая жена снова окликнула меня:

— Я буду ждать вашего возвращения.

* * *

Послушавшись совета Розмайн, я распахнул дверь в лекционный зал дворянской академии и прикрыл рот тканью. По непонятной мне причине все, кто находился внутри, сражались, стоя на земле. Не было видно ни одного ездового зверя, что затрудняло определение того, сколько рыцарей сражается и кто из них против нас. Больше людей носили серебряные плащи, чем чёрные, вероятно, потому, что предатели из рыцарского ордена были сосредоточены в королевском дворце.

«А те в серебряных плащах, — это иноземные захватчики, с которыми Раоблут вступил в союз?»

Битва оказалась более хаотичной, чем ожидалось. Я стоял у двери, осматривая помещение в безнадежной попытке определить наших противников, и именно тогда обратил внимание на необычный вид лекционного зала. Сцена для посвящения, зрительские места и алтарь — всё было на виду, как обычно бывает на выпускной церемонии.

«Кто и зачем это сделал?»

Меня охватило внезапное чувство ужаса. Чтобы изменить зал, требовалось королевское разрешение и соответствующий магический камень.

— Принц Анастасий, почему вы здесь?! — крикнул один из рыцарей Дункельфельгера. — Пожалуйста, подождите снаружи!

— Как состояние ауба в королевском дворце? — спросил другой, двигаясь, чтобы защитить нас.

— Я здесь по воле воплощения Местионоры, велевшей мне прибыть на передовую как члену королевской семьи. Что ещё важнее... в моей семье может быть предатель. Зал не мог бы принять такую форму, если бы Раоблут не получил необходимый магический камень.

— Невозможно... — пробормотали мои рыцари, вздрогнув от этой мысли. Значение этого восстания резко изменилось бы, если бы за ним стоял член правящей семьи, но один из рыцарей Дункельфельгера заставил нас задуматься.

— Скорее всего, магический камень дал ему принц Хильдебранд. Им манипулировали — об этом сообщал один из предателей.

Я вдруг вспомнил своего сводного брата с магическим камнем для открытия и закрытия зала — он использовал его, когда священники храма Центра посещали дворянскую академию, чтобы подготовиться к церемонии. Я вспомнил гордую улыбку на его лице, а затем ордоннанц, сообщающий, что он покидает место, пока я патрулировал академию.

«Это случилось тогда?!»

В моём сердце вспыхнул гнев, когда в моей голове возник образ Раоблута, говорящего, что он проводил Хильдебранда до перемещающей двери, и теперь готов вместе со мной заняться осмотром академии.

Что стало бы с Хильдебрандом, если бы попытки манипулировать им не увенчались успехом и Раоблут решил забрать магический камень силой? Никто не ожидал, что командир рыцарей, призванный защищать королевскую семью, будет использовать против Хильдебранда такие методы, но это было неважно: даже то, что его обманули, запятнало репутацию молодого принца.

— Раоблут! — прорычал я. — Ты за это заплатишь!

Я поднял оружие и помчался к сцене для танца посвящения, где он сражался с группой Фердинанда.

— Принц Анастасий! Подождите!

Вместе с рыцарями сопровождения я пытался пробиться сквозь врагов, стоящих перед нами. Наши атаки с использованием магической силы почти всегда блокировались, а оружие из штапа лишь отскакивало от тел противников.

— Остерегайтесь серебряных плащей и оружия! — кричали наши союзники. — Магическая сила не может проникнуть сквозь их плащи или защитить от их атак! И не используйте своих ездовых зверей: у наших врагов есть оружие, способное пробить их насквозь!

Я снова осмотрел своё окружение. Никто не пользовался магическим оружием и не пытался вызвать ездовых зверей.

«Серьёзно, Розмайн?! Ты могла бы предупредить меня!»

Мы изменили подход, на этот раз вырвав оружие из рук наших врагов. Мы не смогли бы сражаться, если бы сначала не раздобыли пригодную для использования альтернативу нашему оружию из штапа. Но даже когда мы перевооружились, враги всё ещё оставались слишком многочисленны, чтобы мы могли легко добраться до их предводителя.

«Неужели все эти рыцари Центра отвернулись от отца?»

К моему разочарованию, не все наши противники были иностранцами: я узнал несколько лиц из рыцарского ордена Центра. На них были не чёрные, а серебряные плащи, и они демонстративно стояли против меня, члена королевской семьи.

«Нелепо!»

При поддержке моих рыцарей и наших союзников из Дункельфельгера я наконец добрался до сцены. Подгоняемый гневом, я помчался вверх по её ступеням.

— О, принц Анастасий... — приветствовал Раоблут, насмехаясь надо мной. — Я думал, что ты либо спрячешься в личном дворце со своей любимой женой, либо в праведном гневе бросишься в королевский дворец... А ты вместо этого пришёл сюда. — Он бросил что-то в группу Фердинанда, а затем рявкнул приказ тем, кто находился поблизости, — Разгромите врагов короля! Не подпускайте их к этому месту!

Чёрные и серебряные плащи с Раоблутом двинулись одновременно, сбивая с ног моих союзников, но совершенно не обращая на меня внимания. Мои рыцари посыпались вниз по лестнице, а группу Фердинанда отбросило назад взрывным ветром магического инструмента. Вскоре на сцене остались только мы с Раоблутом.

— Шверт, — крикнул я, не сводя глаз с противника. Знание того, что он служит моему отцу, всегда успокаивало меня, но не теперь. — Как ты мог предать своего короля?! Свои обязанности командира рыцарей?!

Ни мои слова, ни мой внезапный выпад не сломили самообладания Раоблута; он отбил атаку так же легко, как во времена, когда обучал меня фехтованию.

— Я не считаю это предательством. Я всегда был предан королю Джервазио. Те, кто думал иначе, могут винить только себя.

Я был потрясён. Командир рыцарей Центра только что назвал своим господином не зента — моего отца. Он заявил, что иноземный захватчик — не просто его сообщник, а тот, кому он присягнул на верность. В этом не было никакого смысла.

Я сделал шаг назад и снова направил на врага свой меч. Он дрожал в моей руке; я даже не мог сдержать своего волнения.

— Как рыцарь Центра, ты обязан служить королю. Как ты мог встать на сторону человека из другой страны?

— Король Джервазио — член побочной ветви королевской семьи Юргеншмидта. Он был первым, кому я служил.

Раоблут был командиром рыцарей столько, сколько я себя помню; я никогда не задумывался о его жизни до того, как он занял эту должность. Как я понял, моя мать выдвинула его кандидатуру, потому что он был родом из её родного герцогства Глессенмейер, и она считала, что моему отцу будет безопаснее всего в рыцарском ордене, возглавляемом в основном теми, с кем она имеет общее происхождение. Мама говорила об его опыте службы побочной ветви королевской семьи — и о том, что этой ветви больше нет.

— Я думал, твой господин умер, — сказал я.

— Когда-то я служил госпоже Валамарин. Предыдущий зент распространил слух, что она умерла, Трауквал же казнил её во время чистки, последовавшей за гражданской войной. Мой настоящий господин, король Джервазио, покинул страну, чтобы править Ланценавией, но совсем недавно он вернулся.

Красновато-карие глаза Раоблута загорелись, когда он заговорил. Он не считал меня королевской особой: и его речь, и этот игривый поединок говорили о том, что он считает меня ниже себя. Я стиснул зубы и отразил его удар мечом.

— Полагаю, ты приложил к этому руку. Обмениваться сообщениями с Ланценавией не так-то просто. Как долго вы это планировали?!

— Мне удалось добиться успеха во время поездки в Аренсбах, как ни удивительно. С тех пор госпожа Георгина служила нам связующим звеном.

После нападения танисбефаленена на состязании герцогств группа, ответственная за расследование, заметила признаки использования круга перемещения бывшего Веркштока. В связи с этим рыцарский орден Центра посетил два герцогства, отвечающие за его территорию: Аренсбах и Дункельфельгер.

«Командир рыцарей стал предателем, связавшись с первой леди герцогства, во время посещения этого герцогства для расследования... В это почти невозможно поверить».

— Так это ты использовал трук против рыцарей Центра? — продолжал задавать вопросы я. — Тех, кто вмешался в диттер в дворянской академии и кто внезапно разбушевался во время похорон бывшего ауба Аренсбаха.

— Да. Чтобы убрать тех, кто стоит у меня на пути, и вознаградить госпожу Георгину за её постоянное сотрудничество.

От Ланценавии до Аренсбаха и рыцарского ордена — теперь мне всё было ясно. Раоблут, посчитавший все эти инциденты неприемлемыми и потребовавший немедленного расследования, на самом деле сам был источником проблемы. Эренфест был прав с самого начала.

Как бы долго ни продолжалась эта борьба, я сомневался, что когда-нибудь выиграю. Я также сомневался, что мы когда-нибудь поймём друг друга. Но как член королевской семьи я обязан был стоять на своём и защищать свою страну.

— Ты распространил информацию в рядах ордена, спровоцировал восстание в королевском дворце и изменил лекционный зал. Что ты замыслил?!

— Мой господин получил приглашение от Богини Мудрости. Я лишь подготовил почву для возвращения истинного зента.

Ответ Раоблута ничего мне не разъяснил. Его указание на приглашение Местионоры и истинного зента ясно давало понять, что он пытается получить Грутрисхайт, но по самым нашим лучшим предположениям он находится в подземном архиве под библиотекой дворянской академии. У него не было причин находиться в лекционном зале.

— Ты думаешь, я поверю в это?! — воскликнул я. — Только члены королевской семьи могут войти в подземный архив! Говори о своих истинных намерениях!

— Не обязательно принадлежать королевской семье, чтобы быть признанным Богиней Мудрости. Я здесь, чтобы приветствовать своего господина, когда он вернётся.

Поэтому ли он украл у Хильдебранда служивший ключом магический камень, или это было частью какого-то другого плана? Моим вопросам не было конца, но мой гнев ничего не мог на них ответить: я не мог ни остановить Раоблута, ни заключить его в тюрьму. Я был настолько беспомощен, что мне почти хотелось плакать.

— Как всегда, ты позволил эмоциям взять верх над собой, — заметил Раоблут, звучащий одновременно как тренер по фехтованию и как человек, насмехающийся над противником, который намного слабее него. Он уклонился от моего выпада, ударил одной ногой об пол, а затем использовал импульс для удара ногой. Он поймал меня, когда я был выведен из равновесия, и отправил в полёт.

— И как всегда, — продолжил он, — это оставляет тебя открытым.

Раоблут усмехнулся, когда я поднялся на ноги, но выражение его лица изменилось, когда я поднял меч. Он смотрел прямо мимо меня, его взгляд был прикован к чему-то другому. Раоблут ни разу не вздрогнул, столкнувшись со мной в бою, но сейчас он выглядел напряжённым и быстро двигался, чтобы схватить что-то.

— Сколько же вы ещё выдержите?.. — пробормотал он. — Как командир рыцарей Центра я должен защищать истинного зента. У тех, кто выступает против короля Джервазио, нет будущего!

Он обращался не ко мне, а к группе Фердинанда, которая пыталась провести маневр против окружавших нас вражеских рыцарей. Тут я понял, что Раоблут держит в руках магический инструмент. Я не знал, как долго он вводил в него магическую силу — может быть, всё время, пока мы сражались, — но казалось, что он готов взорваться.

— Приготовьтесь! — прорычал Фердинанд с напряжённым выражением лица.

— Прыгайте вниз! Быстрее! — кричали ему вслед рыцари сопровождения.

Я бросился прочь от Раоблута и спрыгнул со сцены как раз в тот момент, когда он метнул свой магический инструмент, который по дуге пронесся по воздуху в нашу с господином Фердинандом сторону. Должно быть, это было особенно опасно, потому что рыцари вокруг нас сформировали своих ездовых зверей, чтобы бежать, не обращая внимания на риск сбития.

— Принц Анастасий! — крикнул один из моих рыцарей. Он подхватил меня полосой света, прервал моё падение и оттащил подальше от того места, где вот-вот должен был приземлиться магический инструмент. Казалось, время замедлилось.

— Защитная формация против взрыва! — раздался крик.

Я натянул на голову плащ — на нём были вышиты круги защитной магии — закрыл уши, открыл рот и пригнулся как можно ниже. Мгновение спустя зал потряс сокрушительный взрыв. Несмотря на все наши попытки отступить, мы не успели далеко уйти: нас отбросило назад с такой силой, что мы уже не могли двигаться.

Пока я рычал в агонии, чувствуя себя на грани смерти, группа Розмайн ворвалась в зал. Я плохо слышал, но видел, как открылась дверь и в неё хлынул свет из коридора. Мы едва успели среагировать, как появился удивительно большой магический круг и залил всю комнату целительным светом.

Появление Розмайн переломило ход битвы в нашу пользу. Раны, полученные от магического инструмента, достаточно мощного, чтобы убить нас всех, были исцелены в одно мгновение, а её категорическое заявление, что любой, кто обладает всеми атрибутами, может увидеть, как движутся статуи на алтаре, заставило чувство загадки, витавшее в воздухе, разом исчезнуть. Неудивительно, что Раоблут первым делом решил расправиться с Розмайн.

— Раздавите их, пока они не воссоединились! Они наиболее уязвимы, когда находятся порознь!

Розмайн провела масштабное исцеление и даровала нам благословение, несмотря на шквальный огонь. Это напомнило ритуал, который взрослые рыцари Дункельфельгера проводили во время прошлого состязания герцогств. Её молитвы вызывали появление экстравагантных столбов света, завораживая нас до такой степени, что мы забывали о сражении.

Так было до тех пор, пока с вершины алтаря не раздался голос.

— Что здесь происходит, Раоблут?

— Ах, король Джервазио!

Лицо человека, появившегося словно из ниоткуда, не оставляло ни тени сомнения в том, что он является членом побочной ветви королевской семьи. В герцогских семьях Юргеншмидта иногда рождались дети, которые выглядели схоже с королевскими особами: в их жилах текла королевская кровь многих поколений, но видеть эти черты у чужеземного захватчика было странно.

«Наверное, это не так уж удивительно: он родился и вырос в Юргеншмидте, а потом уехал в Ланценавию, — но всё же…»

Отчасти мне хотелось, чтобы Джервазио выглядел как чужак. Что угодно, лишь бы другие сочли его недостойным править. Однако его внешность, несомненно, принадлежала зенту, и сейчас он стоял между верховными богами.

— Я прошу вас, — обратился Раоблут, протягивая руки, — покажите свой дарованный богами Грутрисхайт здесь, чтобы все видели! Покажите всем, что вы стали истинным зентом!

— Грустрисхайт.

Джервазио ответил на мольбу командира рыцарей и заставил Грутрисхайт появиться в его руках. Я впервые наблюдал подобное деяние, но это вполне соответствовало рассуждениям отца и других о том, что может сделать настоящий зент. Рыцари, горячо взывающие к врагу, должны были бы раздражать меня, но они, казалось, находились в своём собственном мире.

Я тяжело сглотнул. Розмайн говорила, что может даровать Грутрисхайт другим. Эта слабая надежда побудила меня вступить в бой, чтобы восстановить честь королевской семьи и её право на получение священной книги, но теперь она исчезла. Передо мной стоял человек, получивший Грутрисхайт своей собственной силой, непосредственно от богини.

«Сбылись ли опасения Фердинанда? Неужели иностранец скоро станет зентом?»

Честно говоря, я никогда не думал, что Грутрисхайт окажется в руках кого-то не только не из королевской семьи, но и вообще не из юргеншмидтской знати. Если бы на трон взошёл новый зент, что бы случилось с нынешними королевскими особами? В моей голове промелькнули лица Эглантины и нашей дочери.

— Грутрисхайт!

Голос Розмайн прорвался сквозь моё отчаяние. Повернувшись, я увидел, что она держит в руках свой собственный Грутрисхайт, хотя его форма была не совсем такой, как у Джервазио.

— Нет, посмотрите внимательно! Он слишком мал, чтобы быть настоящим! Настоящий у короля Джервазио!

— О чём ты говоришь?! Грутрисхайт госпожи Розмайн — самый что ни на есть настоящий! Она открыла им врата страны!

Не обращая внимания на шум среди рыцарей, Розмайн начала накладывать благословения. Их свет падал и на меня. Битва ещё не закончилась: Джервазио ещё не украл основания страны.

— Госпожа Розмайн получила благословение бесчисленных богов, — объявил один из её последователей. — Как воплощению Местионоры, ей поручено даровать Грутрисхайт следующему зенту. Она выберет достойного кандидата из числа жителей Юргеншмидта. Нет необходимости в том, чтобы трон занимал незваный гость из Ланценавии.

Его фанатичный тон и выражение лица вызывали у меня тошноту, но его слова странным образом вдохновляли.

— Последователь Розмайн прав, — заявил я, — у нас нет причин позволять иноземцу захватить трон! Раоблут! Раоблут! Ты предал моего отца, Юргеншмидт, и всех, кто верил в тебя как командира рыцарей Центра! Я заберу твою голову!

Подстёгнутые благословением Розмайн, мы помчались к алтарю, чтобы захватить Раоблута и остальных. Мы с относительной легкостью победили тех, кто был ближе всего к нам, но наше господство было недолгим: Джервазио тоже начал молиться за своих союзников.

«Грутрисхайт позволяет так легко даровать благословения?»

Горечь захлестнула меня: меня будто поставили перед фактом, что боги признали его истинным зентом. Отец десятилетиями поддерживал Юргеншмидт, пренебрегая своим телом и душой, и ни на шаг не приблизился к получению Грутрисхайта. Этот иностранец, напротив, обрёл его за считанные дни. Приходилось задаваться вопросом, что же на самом деле заботит богов.

Я стиснул зубы и продолжил уничтожать противостоящих нам рыцарей Центра. Чтобы защитить положение королевской семьи, мне нужно было сражаться с Раоблутом и Джервазио всеми силами.

— Услышьт... Кх?!

Молитва Джервазио внезапно оборвалась. Должно быть, на него напали. Раоблут посмотрел на алтарь и закричал:

— Откуда произошла атака?!

Я повернулся к своим рыцарям:

— Нам нужно подобраться как можно ближе, пока Раоблут отвлечён. Захватить Джервазио, чего бы это ни стоило.

— Есть!

Когда мы сосредоточились на том, чтобы пробиться сквозь окружающих нас врагов, Раоблут снова закричал. Я инстинктивно поднял глаза на алтарь и увидел Фердинанда, атакующего Джервазио незнакомым мне оружием.

«Фердинанд, должно быть, пытается его устранить. У нас общая цель».

Ему было нечего сказать хорошего о королевской семье, заставившей его жениться на Дитлинде и взвалить на себя непосильное бремя содержания Аренсбаха... и всё же он отказался встать на сторону Джервазио. Похоже, он считал, что в Юргеншмидте нет места для иноземных захватчиков. Мне оставалось лишь рассчитывать на его поддержку.

Оставив Джервазио на Фердинанда, я решил сосредоточиться на Раоблуте. Однако не успел я подняться на первую ступеньку сцены, как по залу ударила молния. Я рефлекторно сдвинул плащ, чтобы защитить голову, но молнии падали только на наших врагов. Я не знал сути этой атаки, но амулеты, которыми были наделены наши противники, запускали контратаки в магический круг в воздухе.

— Это и есть сила Грутрисхайта?

— Вероятнее всего.

Успокоившись, что новый удар на нашей стороне, я выскочил на сцену. Раоблут мчался к алтарю, направляя своих воинов воспользоваться серебряной тканью, чтобы справиться с молниями, когда...

— Что?!

Ни с того ни с сего командир рыцарей был отброшен назад. Я подумал, что боги сочли его недостойным и не подпустили к алтарю, но ведь это не могло быть правдой, не так ли? Конечно, я слишком много думал. Разве то же самое не должно было произойти с Фердинандом, который всё ещё сражался с Джервазио?

«Должно быть есть что-то, что их отличает».

Вместе со своими рыцарями я мчался по сцене, не сводя глаз с алтаря, пока мы приближались к Раоблуту. Но не успели мы до него добраться, как Розмайн вскрикнула, и зал залило водой, сопротивляться потоку которой было совершенно невозможно. Ливень хлынул из ниоткуда, и все мы — и Раоблут в том числе — были беспомощно унесены прочь.

«Угх…»

К тому времени, как я осознал, что это не обычный вашен, вода уже бурлила в комнате. Не мы одни попали в этот внезапный водоворот: Розмайн и её последователей тащило вместе с нами.

Это было бессмысленно: потоп обрушился на всех, будь то друг или враг. Я не мог ничего видеть. Ощущения были ужасными. И хотя это был вашен, ожидаемого конца всё не наступало.

«Что происходит?! Розмайн, что ты натворила?!»

В панике я мог только зажать нос и довериться течению. Затем вода исчезла так же внезапно, как и появилась. Оглядевшись, я понял, что нахожусь на зрительских местах: должно быть, меня отбросило довольно далеко. Я не пострадал: я был облачён в доспехи, а сиденья располагались достаточно высоко, чтобы остановить моё падение, но некоторые были сброшены с потолка.

— Хотя бы предупреждай, прежде чем действовать! — огрызнулся я, вскакивая на ноги и сердито оглядываясь в поисках Розмайн. Я ещё не успел её заметить, как дверь снова распахнулась, и в зал хлынули синие плащи Дункельфельгера.

— Поддержите господина Фердинанда и госпожу Розмайн!

— Раоблут, ты посмел отравить короля Трауквала, несмотря на то, что служил его командиром рыцарей. За это ты не избежишь моего гнева. Как его жена, я сражу тебя вместо него.

Ауб Дункельфельгер и госпожа Магдалена возглавляли отряд. Должно быть, они закончили подавлять восстание в королевском дворце. Их присутствие означало, что дворец в безопасности, а значит, в безопасности и Эглантина с остальными.

«Госпожа Магдалена намерена захватить Раоблута, поэтому я займусь прочими мятежниками».

Я снова обратил внимание на алтарь. Розмайн в какой-то момент создала щит ветра, а Фердинанд стал размахивать мечом цвета радуги. Джервазио тем временем прятался за гетайльтом, его бок был широко открыт. Это был идеальный шанс для удара.

Я приготовил оружие, сел на своего ездового зверя и выстрелил в сторону троицы, но опоздал: Фердинанд начал атаку, статуи богов вспыхнули, а затем все, кто находился на алтаре, исчезли.

— Что?!

Я продолжил подъём, пытаясь получить ещё какую-то информацию, но столкнулся с тем же невидимым барьером, который остановил Раоблута. От шока я потерял дар речи. Я просто уставился на алтарь в недоумении.

«Розмайн и Фердинанд прошли так легко, но я…»

Холодный пот струился по моей спине. Непроходимая пропасть отделяла избранных от отверженных, и казалось, что мой королевский статус ускользал сквозь пальцы.

Битва за Центр. Магдалена — Усмирение предателей (❀)

Обнаружение нескольких злоумышленников в дворянской академии заставило Раоблута, командира рыцарей Центра, отправить ордоннанцем очередной набор предписаний. Он наставлял опечатать королевский дворец и не подпускать никого к академии — зент последовал этой рекомендации.

Во второй раз с процедурой опечатывания все справились гораздо быстрее. Перемещения между королевским дворцом и дворянской академией вновь прекратились, как и прямая связь между ним и герцогствами. Отныне все сообщения будут проходить через дворцы, принадлежащие принцам и жёнам зента.

— Ральфрида, свяжись со служащими и слугами в королевском дворце, — распорядился король Трауквал. — Клементия, направь рыцарей. Магдалена — на тебе остальные дворцы. Не забудь предупредить Сигизвальда, чтобы он усилил охрану: его дворец находится ближе всего к Аренсбаху.

— Хорошо.

Как жёны зента, мы сразу же приступили к выполнению его приказов. Госпожа Ральфрида, как первая жена, связывалась с дворцом, а госпожа Клементия, как вторая, следила за рыцарями. Моя обязанность как третьей жены заключалась в том, чтобы разослать известия по остальным дворцам. Я должна была рассказать им о злоумышленниках, обнаруженных в дворянской академии, о том, что королевский дворец снова опечатан, что им следует сохранять бдительность и что госпожа Клементия будет руководить рыцарями.

— Король Трауквал, — несколько робким голосом обратилась госпожа Клементия, — как только рыцари соберутся, я возьму их к себе во дворец. Пока рыцари будут перемещаться оттуда в королевский дворец, перемещающую дверь нельзя будет запечатать. Могу ли я разместить у себя дополнительную охрану?

Она смотрела на короля Трауквала светло-голубыми глазами. После гражданской войны, когда многие отказались принять его как зента, её дворец подвергся нападению. Дочь госпожи Клементии погибла во время беспорядков, и она стала бояться грубых мужчин, говорящих и действующих жёстко. В её дворце было довольно мало рыцарей-мужчин, и он редко принимал большое количество людей. Вернувшиеся рыцари не будут иметь доступа к её жилым помещениям, но это не утешало.

Нежные светло-зелёные волосы госпожи Клементии были свободно уложены, и выглядела она так же хрупко, как и говорила. Мне сказали, что она ни разу не брала в руки оружие помимо занятий в дворянской академии. Как женщина из Дункельфельгера, я считала, что она должна научиться защищать себя — но сказать что-то подобное я не могла.

— Можешь, — дал разрешение король Трауквал. — Я пошлю с тобой двух своих рыцарей. Поручи им управление своим дворцом.

— Я благодарю вас.

Я не могла не нахмурить брови. Отправить опытных рыцарей во дворец госпожи Клементии имело смысл, так как он будет служить важной линией снабжения, но два рыцаря из личного отряда зента? Король Трауквал будет слишком уязвим.

«Возможно, я смогу переместить рыцарей из личного дворца в королевский».

Проследив за тем, как госпожа Клементия уходит с двумя рыцарями зента, я задумалась о том, кто из его рыцарей остался, и о безопасности своего дворца. Помимо просьбы о дополнительных рыцарях, можно было многое сделать для укрепления своей защиты. Среди наиболее очевидных примеров — установка ловушек и перенос своего спального места. Кроме того, в отличие от госпожи Клементии, я могла положиться на свою боевую мощь. Если бы нашему королю не хватало рыцарей, то, возможно, я бы могла охранять его сама.

Госпожа Ральфрида вздохнула.

— А ведь предупреждение Эренфеста оказалось верным… — она несколько раз качнула головой, отчего её золотистые локоны колыхнулись.

Дворец был опечатан в ответ на послание принца Сигизвальда, который вместо короля встретился с аубом Эренфестом и передал предупреждение герцога о готовящемся вторжении. Центральный орден провёл три дня в дворянской академии, ожидая нападения, но вторжение всё не начиналось. Центральный храм прислал три различных просьбы о том, чтобы дворянская академия была вновь открыта для их церемоний. Королевская семья решила обратиться через дворцы к Эренфесту, но не получила ответа.

Отсутствие угрозы лишало смысла закрытие королевского дворца, поэтому король Трауквал отправил Раоблута и принца Анастасия на поиски в дворянскую академию. Они не нашли ничего примечательного, поэтому было принято решение вновь открыть дворец.

И именно в этот момент захватчики нанесли удар. Их выбор времени не казался простым совпадением.

— Интересно, — продолжала госпожа Ральфрида, — где прятались эти злоумышленники, что их не смогли обнаружить во время обыска? — её голубые глаза обратились ко мне. — Есть ли у вас какие-нибудь идеи, госпожа Магдалена?

Я вспомнила отчёт Раоблута и принца Анастасия и мысленно прошлась по зданиям на территории академии:— Насколько я понимаю, они обыскали всё, что связано с Аренсбахом: их общежитие, комнату для чаепитий и даже общежитие бывшего Веркштока. Общежития и комнаты для чаепитий других упразднённых герцогств тоже были обысканы. В академии также расположен ряд ныне не используемых дворцов, но они были запечатаны руками прошлых зентов и не могут быть открыты без Грутрисхайта. Враги явно должны были засесть где-то в академии: факты говорят сами за себя, но я совершенно не могу придумать, где они могли оставаться.

— Что делают Раоблут и остальные? — прорычала госпожа Ральфрида. — Почему эти злоумышленники не были схвачены, когда у нас повсюду расставлена стража?

Она сама выдвинула Раоблута на должность командира рыцарей, поэтому подобные инциденты расстраивали её больше, чем других. Тем не менее, поскольку мы просто укрылись в своих дворцах, мы не могли критиковать рыцарский орден за отсутствие результатов.

— Наши враги должны были быть уверены, что мы их не найдём; в противном случае им не хватило бы самонадеянности вторгнуться в дворянскую академию. Возможно, именно потому, что Раоблут и остальные усиленно патрулировали академию, их вообще обнаружили. В любом случае, теперь, когда мы знаем о них, мы находимся в состоянии войны. Нам нужно подготовиться и всё спланировать заранее.

— О боги. Но как только королевский дворец будет запечатан, прочие дворцы станут единственным путём внутрь. Не следует ли нам перенести внимание с королевского дворца на эти входы?

Моя грудь сжалась, и в ней зародилось странное чувство тревоги. Я не могла определить причину. Как будто мы упустили что-то важное: либо информацией, к которой мы имели доступ, манипулировали, либо какой-то грандиозный план осуществлялся за пределами нашей досягаемости...

— Действительно, — согласилась я. — Дворцы нужно будет охранять, но это лишь цель. Зент — наша главная забота, поэтому мы должны выделить ему больше рыцарей, чем всем остальным. Я проверю свой дворец, а затем вернусь в королевский, чтобы защищать короля.

— Вы, госпожа Магдалена?! Когда дворец будет запечатан, наши враги не смогут попасть в него из дворянской академии. Я не вижу причин для беспокойства.

— Если наши враги из Аренсбаха и Ланценавии, то дворец принца Сигизвальда на юго-востоке будет нуждаться в наибольшем количестве охраны. Мой же находится на юго-западе и требует лишь минимум. Королевский дворец, как самое важное место, должен охраняться лучше него, а никак не хуже. Знайте, что ничто не может быть предопределено. Если командир рыцарей следит за академией, то мы должны следить за зентом.

И если другие намерены оставить зента без защиты, я присоединюсь к его рыцарям сопровождения, чтобы обеспечить его безопасность.

— Магдалена, нет необходимости идти на такие подвиги ради меня, — заметил король Трауквал, явно обеспокоенный.

Я мягко улыбнулась и покачала головой. Ещё будучи маленькой девочкой, я знала, что Дункельфельгер — меч зента. Моё сердце было занято победой над врагами нашего признанного богами короля и защитой мира в Юргеншмидте. Я должна выполнить клятву, данную моим герцогством, — если не сейчас, то когда?

— Я женщина из Дункельфельгера, — напомнила я. — Поскольку у командира рыцарей полно дел в дворянской академии, я хочу исполнить свой долг в качестве вашего меча. Неужели это так необычно, что жена беспокоится о своём муже? Для моего же спокойствия позвольте моим рыцарям сопровождения защищать и вас.

Король Трауквал обречённо вздохнул, но, тем не менее, любезно улыбнулся мне:

— Пока это остаётся в пределах жилой части королевского дворца, делай, что хочешь.

* * *

Я вернулась на время в свой дворец, перегруппировала размещённых там рыцарей, проинструктировала их, как связаться со мной, как отдыхать и как реагировать на различные чрезвычайные ситуации, а затем вернулась в королевский дворец вместе со своей охраной.

В первую очередь мы должны были быстро проверить жилые помещения зента. Они были хорошо защищены: изолированы с помощью магической силы и доступны только тем, кто имеет соответствующие полномочия, но это не оправдывало плохой организации охраны, которую я обнаружила по прибытии. Защита была настолько расхлябанной, что у меня голова пошла кругом.

Я обратилась к тем, кто был со мной:

— Король Трауквал будет наиболее уязвим во время сна. Начнём с того, что пересмотрим систему безопасности здесь, где зент проводит ночное время. Во-первых, мы добавим моих рыцарей в ночной караул. Затем мы должны расставить ловушки для обнаружения посторонних: никто не должен входить или выходить из его покоев, кроме тех, кто их охраняет. Я бы также посоветовала вам перенести королевскую кровать в ту боковую комнату. Наша цель — обмануть врага.

— Не следует ли вам спать рядом с зентом, чтобы ещё больше обезопасить его? — спросил меня один из стражников.

— Хотя я бы не возражала против этого, но моё присутствие заставит короля Трауквала слишком сильно тревожиться вместо того, чтобы спать.

Действительно, трудно было поверить, что он сможет отдохнуть, когда рядом с ним находится полностью закованная в броню женщина, готовая в любой момент вступить в бой. Некоторые заулыбались, говоря, что я слишком осторожна, но я не была согласна. Я коротко вздремнула и приготовилась действовать во тьме ночи, если потребуется.

«Я бы также связалась со старшим братом, но королю Трауквалу пока не грозит непосредственная опасность».

Мой брат, ауб Дункельфельгер, также служил мечом зента. Он непременно примчится, если королю будет грозить опасность. Эренфест уже говорил с ним, а я проинформировала, что попрошу его о помощи, если что-то случится, так что он должен был быть готов присоединиться к нам.

* * *

Я провела ночь в карауле, но мы не заметили ни одного врага. Раоблут не прислал никаких вестей о том, что захватчики были схвачены, поэтому служащие обсуждали, снимать ли печати с дворца или продолжать ждать. К тому времени, когда снова наступила ночь, они так и не пришли к единому мнению.

— Прошлой ночью ничего не произошло, — напомнил мне король Трауквал. — Должна ли ты продолжать давить на себя?

— Любовь моя, наши враги начнут действовать именно тогда, когда мы ослабим бдительность. Мы убедились в этом, когда в последний раз открывали дворец, не так ли? Прошлая ночь, возможно, прошла без происшествий, но это не значит, что сегодня будет то же самое.

Король Трауквал выглядел меланхоличным, наблюдая за тем, как я ставлю ловушки и занимаюсь организацией ночного караула, всё ещё частично закованная в броню:

— Я беспокоюсь о твоём здоровье. В Дункельфельгере принято оставаться настороже даже в ущерб сну?

— Всё так, ведь мы находимся в состоянии войны. Не обращай на меня внимания, дорогой, и поспи в боковой комнате. Мы надеемся застать врагов врасплох, так что никому, кроме присутствующих здесь рыцарей, не говори, где расставлены наши ловушки и где ты находишься.

Несмотря на опасения короля, такие меры предосторожности были совершенно необходимы. Возвращение в свой дворец только усугубило бы мои тревоги: я бы так переживала из-за его неадекватной охраны, что не смогла бы заснуть.

— Хорошо, хорошо, — сдался король Трауквал, пожав плечами. — Если ты настаиваешь.

Должно быть, он понял, что я не смирюсь, и удалился в боковую комнату.

Глядя вслед уходящему зенту, я вновь подкрепила свою решимость защищать его, чего бы мне это ни стоило. Затем я повернулась к рыцарям в ночном карауле и заявила:

— Возможно, мне стоит присоединиться к вам сегодня.

— Если вы будете стоять на страже, госпожа Магдалена, враги заметят изменения, — ответил один из рыцарей, слегка укорив меня. — Пожалуйста, оставайтесь в постели, даже если вам не спится.

Я отправилась в покои, которыми обычно пользовался зент, чтобы прилечь, но так до конца и не уснула. Мои рыцари отказались оставить балдахин кровати открытым, даже когда я выразила желание слушать, что происходит снаружи и о чём говорят.

Даже отдыхая, я была готова к бою. Мои волосы были заплетены в косу, чтобы я могла быстро поднять их и закрепить одной лентой, а одежда подходила для ношения на улице. На поясе висел магический камень, с помощью которого я могла быстро облачиться в полные доспехи, и сильный магический инструмент.

Я закрыла глаза. Как и король Трауквал, и остальные, я не ожидала, что сегодня произойдёт нападение. Даже если враги решат действовать этой ночью, всё начнётся в дворянской академии, и не было почти никакого риска, что захватчики проберутся во дворец. Тем не менее я оставалась начеку: лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

«Именно поэтому женщинам из Дункельфельгера трудно приспособиться к жизни в других герцогствах после замужества».

Мои мысли затуманивались, пока темнота убаюкивала меня... но тут я услышала свист чего-то, рассекающего воздух. Мои глаза распахнулись, и через мгновение мужчина издал удивлённый возглас, который гулко разнесся по залу.

— Захватчик! — крикнула я своим рыцарям, резко поднявшись на ноги и обратившись к своему поясу. — Не дайте им сбежать!

Я прикоснулась к магическому камню, который должен был создать мои доспехи, направила в него магическую силу, а затем вскочила с кровати ещё до того, как доспехи полностью сформировались. К тому времени, как я вышла в коридор, держа в руках свой штап, ночной караул уже поймал незваного гостя.

— Я не враг! — закричал мужчина. — Я один из рыцарей короля Трауквала!

Кроме всего прочего, явный нарушитель был одёт в типичную форму рыцаря Центра. Слуга осветил пространство, чтобы можно было разглядеть лицо мужчины.

— Хоть вы и один из стражников зента, — отрезала я, — вас не назначали на сегодняшнюю смену.

— Госпожа Магдалена?! Почему вы здесь?! — воскликнул пленный рыцарь, потрясённый тем, что я только что вышла из опочивальни зента. Вероятно, он служил у госпожи Клементии в её дворце или у Раоблута в дворянской академии.

— Должно быть, произошло недопонимание при передаче приказов, — продолжил он. — Я…

— Подозрительные лица должны быть разоружены и заключены в тюрьму, — приказала я. — Возможно, вы используете маскировочный магический инструмент.

— Госпожа Магдалена, этот человек именно тот, за кого себя выдаёт, — вмешался один из королевских рыцарей. — Я могу это гарантировать.

Он и остальные, стоявшие в ночном карауле, были против того, чтобы мы обыскивали вторженца.

Насколько наивными были эти рыцари? Наш пленник пытался проникнуть в строго охраняемую зону, и мы ни при каких обстоятельствах не могли его отпустить. То, что мы просто обезоружили его и не стали ломать ему кости, чтобы обездвижить, было достаточным проявлением доброты.

— Мы можем выслушать его оправдания позже, — махнула я. — Считайте это обращение наказанием за его невнимательность. Он должен был знать, что здесь могут находиться только те, кто назначен в ночной караул.

Не обращая внимания на попытки товарищей по призванию сгладить ситуацию, я отправила ордоннанц рыцарям, которые охраняли двери, перемещающие во дворцы:

— Это Магдалена. В жилые помещения зента проник посторонний! Враг может маскироваться под рыцарей Центра. Будьте начеку!

Как только моя птица улетела, тут же стали прилетать новые, со срочными сообщениями уже нам:

— Замечены злоумышленники, бегущие к дверям во дворцы! Запрашиваем помощь!

— Неизвестные рыцари движутся к зданию служащих! Будьте начеку!

Стражники, которые ещё несколько минут назад защищали незваного гостя, теперь смотрели на него суровыми глазами. Я сочла маловероятным, что они освободят его вопреки моему приказу, и поспешила в боковую комнату, где находился зент. Суматоха снаружи разбудила его.

— Король Трауквал, враги замаскировались под рыцарей Центра и проникли во дворец. Я прошу вашего разрешения призвать Дункельфельгер, меч зента.

Хотя он оставался в постели, король кивнул и согласился:

— Пожалуйста, сделай это.

— Исхайт, это Магдалена. Мы поймали злоумышленника, пытавшегося проникнуть в жилые покои зента в королевском дворце. Сообщи моему брату, аубу Дункельфельгеру, что нам нужна его помощь.

Сначала я отправила ордоннанц рыцарю, которому доверила защищать свой дворец.

— Королевский дворец опечатан, — продолжила я. — Пошли письмо аубу и рыцарю, охраняющему круг перемещения общежития Дункельфельгера. Корреспонденция, отправляемая из дворца, может быть подвержена вмешательству. Все рыцари, имеющие доступ к Руфену, смотрителю общежития, должны связаться с ним с помощью ордоннанца. Попроси его передать моё сообщение в Дункельфельгер. Проследи, чтобы все ответы проходили через тебя, а затем сделай доклад мне.

Мы свяжемся с моим братом всеми возможными способами. Пока я продолжала рассылать ордоннанцы, мои рыцари отправили несколько своих.

— Злоумышленники проникли в королевский дворец. Мобилизуйте всех в рыцарском общежитии!

— Помогайте тем, кто преследует нарушителей!

— Ральфрида, это Трауквал, — связался король. — Дворец был атакован. Магдалена возглавляет оборону, она обратилась за помощью к Дункельфельгеру. Немедленно свяжись с принцами. Скажи им, чтобы они запечатали свои дворцы и уделили первостепенное внимание своей безопасности.

Мои глаза расширились. Я отвечала за защиту жилых помещений зента, но впервые слышу о том, что руковожу всей обороной в целом.

— Вы назначаете меня ответственной за защиту? — спросила я.

— Да. Поскольку командир рыцарей отсутствует, я доверяю тебе возглавить рыцарей вместо него. Ты поймаешь наших врагов, в какой бы форме они ни были.

Я преклонила колени и сказала: «Как пожелаете». Затем, когда я поднялась, одна из моих слуг подошла с мешочком, в котором лежали наступательные магические инструменты, лекарства восстановления и прочее, необходимое для боя снаряжение. Я не ожидала меньшего от слуги меча. Я благодарно улыбнулась ей, отметив про себя, что она тоже была экипирована для боя, затем приняла мешочек и прицепила его к поясу.

В этот момент прибыл ещё один ордоннанц.

— Госпожа Магдалена, это Исхайт. Мы получили ответ от госпожи Зиглинды из Дункельфельгера. Она сообщила нам, что ауб Дункельфельгер уже сражается в дворянской академии и что она находится в своём общежитии, чтобы обеспечить тыловую поддержку. Она прикажет аубу немедленно отправиться в королевский дворец. Пожалуйста, распечатайте вход.

Хотя я была шокирована скоростью ответа, ещё больше меня поразило его содержание. С кем Дункельфельгер сражался в дворянской академии и почему нам не сообщили об их присутствии? Мои мысли обратились к человеку, который попросил нас опечатать дворец — он был в дворянской академии с тех пор, как Эренфест поднял тревогу.

«Раоблут!»

Когда перед моим мысленным взором возникло лицо нашего истинного врага, я не смогла сдержать гримасу. Я повернулась к королю Трауквалу и озвучила своё заключение.

— Магдалена! Как ты можешь говорить такое?! — воскликнул он в ответ.

Немногие господа смирились бы с тем, что их самый доверенный рыцарь и глава ордена предал их.

Как ни больно мне было видеть короля таким ошеломлённым, это также напоминало мне о том, что нужно закрыть своё сердце и не допускать ошибок:

— Если бы рыцари Центра сражались бок о бок с Дункельфельгером, не думаете ли вы, что орден сообщил бы нам об этом через дворцы? То, что нас держали в неведении, наводит меня на мысль, что эти две группы сражаются друг с другом. Вы помните, кто велел нам запечатать королевский дворец, лишив нас возможности общаться с герцогствами? И кто ещё мог бы успешно отправить лазутчиков в ваши жилые помещения?

Король Трауквал побледнел, не находя слов. Не было причин доводить его до отчаяния. Мой враг находился в дворянской академии.

— Дункельфельгер — меч зента, — напомнила я. — Мы поражаем тех, кто выступает против признанного богами короля, и защищаем мир здесь, в Юргеншмидте. Как и обещала, я буду защищать вас, кто бы ни был вашим врагом. Я прослежу за их уничтожением. Я прошу лишь снять печати с дворца, чтобы рыцари Дункельфельгера могли войти.

Зент встал и отправился выполнить мою просьбу. Я вышла из комнаты и послала ещё ордоннанцы.

— Это Магдалена. По приказу зента Трауквала я возглавляю оборону. Дворец вновь должен быть распечатан, чтобы пропустить рыцарей Дункельфельгера, когда они прибудут.

— Это Магдалена. Враг не был замаскирован — часть рыцарского ордена Центра начала восстание! Наши враги — Раоблут и те, кто следует за ним!

— Госпожа Ральфрида, это Магдалена. Раоблут организовал нападение на дворец! Рыцари нашего ордена сражаются между собой. Пожалуйста, разнесите весть по всем дворцам.

Некоторые из рыцарей в карауле в шоке уставились на меня.

— Это клевета! — воскликнул один из них. — Командир рыцарей никогда бы не предал короля. Вы пытаетесь нас разделить?! Возьмите свои слова назад! Король Трауквал, госпожа Магдалена должна быть остановлена!

— Молчать! — я огрызнулась, затем повернулась к своим рыцарям. — Защита зента — наша первостепенная задача. Поскольку у нас есть веские основания полагать, что Раоблут — предатель, мы не должны доверять никому из королевских рыцарей. Задержите их всех.

Я присоединилась к своим рыцарям, чтобы сдержать других. Наши оппоненты сопротивлялись и просили помощи у своих товарищей по оружию, превращая жилые помещения зента в поле боя.

— Защитите зента! Мы должны помешать госпоже Магдалене поступать так, как ей заблагорассудится!

— Мы не знаем, кто работает на Раоблута, поэтому никого из них нельзя подпускать к королю!

Король Трауквал, скорее всего, всё ещё смирялся с предательством Раоблута. Он не мог присоединиться к своим рыцарям сопровождения, чтобы остановить меня, как не мог присоединиться ко мне и приказать своим рыцарям подчиниться. Он просто закрыл глаза, корчась от боли, и опустился в кресло.

Я и моя слуга отбивались от всех, кто пытался приблизиться к королю Трауквалу, в то время как мои рыцари упорно задерживали его стражу. Среди хаоса появились два ордоннанца.

— Зент Трауквал, это ауб Дункельфельгер. Я прибыл во дворец и прошу вашего разрешения начать захват рыцарей Центра.

— Магдалена, это Вердекраф. Где вы сейчас находитесь?

Я видела, что король Трауквал всё ещё раздумывает, как ему ответить. Не сводя с него глаз, я дала ответ за него.

— Брат, это Магдалена. Я с королём Трауквалом. В жилых покоях зента идёт бой. Я даю разрешение Дункельфельгеру на захват рыцарей Центра.

Я заметила, как напряжение покинуло плечи короля — он почувствовал облегчение от того, что избежал принятия столь серьёзного решения, — но лишь на мгновение. Затем он нахмурился, словно укоряя меня за то, что я отвечаю без его разрешения.

— Расслабьтесь, дорогой. Вы доверили мне командование этой битвой. Было бы неразумно возлагать это бремя на рыцарей Центра: им будет нелегко сражаться со своими бывшими товарищами, а нам будет трудно отличить друга от врага. Битва пройдёт гораздо быстрее, если мы поручим рыцарям Дункельфельгера самим захватить наших врагов. Кроме того... наш истинный враг находится не в королевском дворце, а в дворянской академии.

Мы не сможем освободить ни одного из наших пленников, пока не разберёмся с их предводителем, Раоблутом. Король Трауквал схватился за грудь и болезненно вздохнул.

В комнату влетел ещё один ордоннанц. Я ожидала доклада от Дункельфельгера или рыцарей во дворце, но была застигнута врасплох.

— Зент Трауквал, это Фердинанд из Эренфеста.

Далее птица сделала несколько поистине шокирующих заявлений. Вместе с моим братом Эренфест сражался с мятежниками из Ланценавии и Аренсбаха, скрывавшимися во дворце Адальгизы. Они захватили пленных, но короля Ланценавии Джервазио среди них не было. Он, очевидно, был занят получением Грутрисхайта, и Раоблут расположился в лекционном зале для его защиты.

«Столько всего происходило в дворянской академии?..»

Было столько новых сведений, что я потеряла дар речи. То же самое случилось и с королём Трауквалом: он сидел неподвижно, узнав, что Раоблут действительно предал его и что чужеземец собирается получить Грутрисхайт, на поиски которого он потратил более десяти лет.

В завершение своего послания господин Фердинанд попросил короля Трауквала отправиться на передовую и командовать рыцарями в качестве их зента.

— Король Трауквал, — обратилась я, — передайте господину Фердинанду, что Дункельфельгер здесь, чтобы сражаться вместо вас и...

Не успела я договорить, как король Трауквал взмахнул своим штапом слегка дрожащей рукой. Жёлтый магический камень, который он держал в руках, превратился в птицу, которая улетела с очень чётким посланием: он хочет, чтобы трон занял истинный зент.

— Нет! — воскликнула я, охваченная отчаянием. — Они подумают, что вы отказались от своих обязанностей и полномочий зента! Немедленно исправьте это!

— Без Грутрисхайта, я зент только по имени... — ответил он с застывшим выражением лица, повторяя свои слова ордоннанцу. — Последние угли нашей страны погибнут без истинного зента, который спасёт их. Я молюсь лишь о том, чтобы он появился.

Двое из пяти связанных рыцарей-стражников поддержали его слова, крикнув, что Юргеншмидту нужен настоящий зент, а король Трауквал должен быть освобождён от своего бремени.

— Король Трауквал, что вы говорите?! Вы — зент! Дворяне Юргеншмидта признают вас таковым! Именно поэтому господин Фердинанд направил к вам свой ордоннанц!

Он покачал головой:

— Без Грутрисхайта я остаюсь зентом только по имени. Наша страна погибнет без истинного зента, который спас бы её. Я молюсь лишь о том, чтобы он появился.

Я вдруг заметила необычный аромат, исходящий от короля Трауквала. Он был сладким, как духи, которые можно нанести на волосы, но он не особенно любил сладкие запахи. Я каким-то образом почувствовала опасность.

— Вы пользуетесь какими-то духами? — спросила я. — Или, возможно, к вам обратился человек, предпочитающий сладкие запахи?

— Недавно я начал засыпать под успокаивающие благовония. Возможно, запах прицепился ко мне.

В этот раз он ответил нормально, в отличие от того, что он повторял несколько минут назад. Я нахмурила брови. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— Госпожа Магдалена, разве не так вели себя рыцари под воздействием трука? — спросил один из связанных стражников. — Внешне они выглядели нормально, но на некоторые вопросы реагировали неадекватно. И от них исходил сладкий аромат...

Я вспомнила тот странный случай и растение, которое, по предположениям, его вызвало, а затем резко вдохнула:

— Может быть, это Раоблут применил трук к рыцарям ордена?

Раоблут расследовал дело о рыцарях, попавших под воздействие трука; если предположить, что виновником был он, то ему, должно быть, не составило труда дать ложный отчёт. Сколько сведений он исказил или скрыл от нас? Как посмотрят дворяне страны на короля Трауквала, который до сих пор действовал на основании ложных сведений?

«Я заставлю Раоблута заплатить!»

Сначала я отпустила тех стражников, которые не поддержали странные замечания короля:

— Мне кажется очевидным, что вы трое не находитесь под воздействием трука. Я возвращаю вам свободу, чтобы вы могли защищать короля Трауквала и его жилые помещения. Я объединюсь со своим братом и покараю Раоблута.

— Есть!

Я велела одному из своих рыцарей и слуге меча оставаться позади, а затем повела остальных в атаку от жилых покоев зента к двери, перемещающей в дворянскую академию.

— Брат, это Магдалена. Жилые помещения зента охраняются. Сейчас я направляюсь в дворянскую академию.

Оставив оставшихся верными зенту рыцарей защищать королевский дворец, я воссоединилась с братом. Вместе мы помчались к лекционному залу дворянской академии.

— Магдалена, возьми это, — попросил брат, протягивая мне серебряный кинжал. Он был гораздо тяжелее любого оружия, сделанного из штапа. В зависимости от вашего мастерства, вес мог помешать в бою.

— Мы забрали его у одного из Ланценавцев, — объяснил он. — Серебряная ткань, которую они носят, блокирует все атаки магической силой, и против неё не работает никакое оружие из штапа. И наоборот: этот кинжал легко пробивает магические доспехи. Победить врагов совершенно другой культуры не так-то просто.

Я грациозно приняла кинжал. Пока мы бежали, я прикрепила его к поясу, позволяя телу привыкнуть к дополнительному весу и найти новый центр тяжести. До места назначения оставалось совсем немного времени.

— Это лекционный зал, — объявила я. — Все готовы?

— Естественно! Открыть двери! Вперёд! — проревел мой брат. Его рыцари подскочили к дверям, распахнули их, и мы оба бросились в лекционный зал.

Хотя битва явно шла, никто не стоял в строю: какое-то крупное заклинание разметало всех, будь то друг или враг, и остановило бой. Наше появление было встречено лишь шокированными взглядами, что позволило мне сразу же заметить Раоблута.

— Ланце! — объявила я, превращая свой штап в копьё и приближаясь к своей цели. — Раоблут, ты посмел отравить короля Трауквала, несмотря на то, что служил его командиром рыцарей. За это ты не избежишь моего гнева. Как его жена, я сражу тебя вместо него.

Мой брат согласился с распоряжением господина Фердинанда на вершине алтаря и приказал своим рыцарям схватить предателей из числа рыцарей ордена Центра. Некоторые из наших врагов стояли в защитном круге вокруг Раоблута, но при виде наших сил они немного рассеялись, облегчив мне продвижение на пути.

Однако не успела я добраться до Раоблута, как произошло нечто странное. От статуй богов исходили столбы света. Затем произошла вспышка, и трое на алтаре исчезли.

— Король Джервазио?! — воскликнул Раоблут, с совершенно ошарашенным видом бросившись на поиски. На нём был не чёрный плащ рыцаря Центра, а серебряная накидка, привезённая из Ланценавии, — ещё один признак того, что он не считает короля Трауквала своим истинным господином.

Я вспомнила потрясённого короля, не желавшего принять реальность предательства Раоблута. Я всё ещё видела его дрожащие руки, когда под воздействием трука он заявил, что не является истинным зентом.

«Я не должна действовать под влиянием эмоций. Сила Раоблута намного превосходит мою собственную».

Предатель или нет, но Раоблут был командиром рыцарского ордена; его боевую доблесть и опыт нельзя было недооценивать. Я запечатала в себе горечь, которую внушало его превосходство, а затем огляделась в поисках брата.

«Где он?»

Мне потребовалось лишь краткое мгновение, чтобы встретить его взгляд. Он направлял своих рыцарей с серебряным мечом в руке, одновременно приближаясь к Раоблуту с другой стороны. Я поняла, что его красные глаза всё это время следили за мной, и тогда я решила оставить своих подчинённых.

«Когда всё закончится, я уверена, меня будут ругать за мою незрелость».

Вспомнив, как вёл себя мой брат, когда мы вместе тренировались дома, я сосредоточилась и сжала копьё. Раоблут поднимался по лестнице на сцену для танца посвящения. Он доставит нам немало хлопот, если доберётся до вершины... А пока он был менее устойчив и не прикрывал спину.

Увидев, как брат отрывисто кивнул, я сжала копьё и напала на Раоблута со спины.

— Хмф!

— Хм?!

Раоблут повернулся и уклонился от моего удара, создав ту самую брешь, которую ждал мой брат. Он вскочил сбоку и взмахнул своим серебряным клинком. Раоблут застонал и снова сумел увернуться, но при этом потерял равновесие. Я швырнула в него наступательный магический инструмент, прежде чем он успел приготовить оружие.

— Гха!..

Раоблут расправил свой серебряный плащ как раз вовремя, чтобы полностью заблокировать инструмент. Мой брат сказал правду, когда сообщил мне, что серебряная ткань Ланценавии невосприимчива к магической силе. Командир рыцарей увидел моё копьё и серебряный меч в руках брата, похоже, прикидывая варианты, а затем сосредоточился на защите от последнего: видимо, он решил, что с моим копьём справиться легче, и потому сошёлся мечами с моим братом, а плащом блокировал мои выпады.

«Ещё нет. Нужно подождать, пока он откроется».

Я старалась атаковать те части тела командира рыцарей, которые не были скрыты его серебряным плащом, но даже тогда я мало что могла сделать против его полного доспеха. Продолжая наносить удары, я заметила, что его внимание всё больше и больше переключается на моего брата.

— Ауб Дункельфельгер, — обратился Раоблут, — вы должны понимать, что Юргеншмидту нужен настоящий зент с Грутрисхайтом. А вы же, госпожа Магдалена, — та, кто поддерживала Трауквала в его бесчисленных попытках. Не пора ли освободить его от страшного бремени?

Меня не интересовали слова изменника. Он предал своего господина, и этого было достаточно, чтобы покарать его. Я могла бы удовлетворить своё любопытство относительно его целей и мотивов, как только он окажется за решеткой.

— Хмф!

Раздался резкий металлический вой, когда клинки Раоблута и моего брата снова столкнулись. Сжав рукоять своего кинжала, я максимально сконцентрировалась. Кончики их скрещённых мечей устремились вниз, к рукоятям противника, и это заняло едва ли мгновение, но мне показалось, что всё происходило словно в сотню раз медленнее.

«Сейчас!»

Они снова приготовили свои мечи, создавая возможность, которой я так ждала.

Я вонзила свой серебряный клинок в бок Раоблута. Сверкающее лезвие без сопротивления прошло сквозь магическую броню, как будто на нем её и не было. Ощущения были те же, что и при разрезании тела противника.

— Что?! — воскликнул Раоблут. Его глаза расширились, как блюдца, и он уставился на кинжал в своём боку. — Как?.. Когда ты получила его?..

Командир рыцарей был крайне уязвим. Мой брат вонзил меч в плечо мужчины так глубоко, как только мог, затем отвёл его назад и взмахнул им в воздухе, стряхивая кровь с лезвия, когда Раоблут рухнул перед ним.

[[image:/storage/reader-images/a0bd4b83596023e77b76b8391ac0682abbd9af54.png]]

— Я своими глазами видел, что госпожа Розмайн владеет Грутрисхайтом, — сказал мой брат. — Как воплощение Местионоры, она намерена одарить им человека по своему выбору. Я не заинтересован в иностранном кандидате в зенты.

Раоблут больше не мог сражаться. Рыцари, наблюдавшие за нашей битвой, бросились к нему и начали его обезоруживать. В ближайшие дни ему придётся выдержать много долгих допросов, поэтому ему, скорее всего, дадут лекарство восстановления, чтобы поддержать в нём жизнь.

* * *

— Всё кончено... — сказала я с облегчённым вздохом.

Пока я наслаждалась удовлетворением от того, что сокрушила врагов своего мужа, выполнила свой долг меча зента, прозвенел второй колокол. Мы с братом с победой в сердцах стукнулись кулаками. Теперь мы могли переключить внимание с битвы на окружающую обстановку.

— Это все пленные? — спросил мой брат. — Освободите и помогите принцу Анастасию и его рыцарям сопровождения. Хайсхиц, доложи, что произошло, пока мы действовали отдельно.

Я смотрела, как уходит мой брат, затем поднялась по лестнице мимо того места, где упал Раоблут, и окинула взглядом зал. Рыцари Дункельфельгера задержали каждого из наших противников. Принц Анастасий наблюдал за происходящим со зрительских трибун. Группа в плащах Эренфеста устраивала какую-то суматоху у дверей.

— Такая всепоглощающая божественность окрасила объятия моей госпожи! — раздался возглас из их рядов. — В неё сошла богиня!

Любопытствуя, я усилила свои органы чувств, чтобы понаблюдать за ними. Все они были последователями госпожи Розмайн; я знала их по церемониям и по тому времени, когда занималась переводами в подземном архиве.

— Её магическая сила определённо изменилась, — согласился другой. — Не знаю, как насчёт того, чтобы в неё спустилась богиня...

— Неужели ты не чувствуешь сверхъестественную силу, которая сейчас окутывает нас? Неужели её пьянящая, всепоглощающая красота не поддаётся твоему пониманию?

— Единственное, что мне непонятно, — как ты пришёл к такому необычному выводу.

Хартмут, похоже, был единственным, кто вызвал переполох. Остальные с ним были просто измучены.

— Хартмут... — сказала Леонора, вздохнув, когда заметила мой взгляд. Она связала его путами света, а затем усадила в углу зала. — Ты привлёк всеобщее внимание и отвлёк всех от работы. Ты не только ставишь нас в неловкое положение, но и причиняешь беспокойство. Обдумай свои действия в тишине.

Её слова и поступки были безжалостными, но подобающими рыцарю на поле боя. Я была впечатлена. Редко кто из женщин других герцогств мог принимать такие холодные, расчётливые решения.

«И все же... что там было насчёт спускающейся богини?»

Их беседа напомнила мне о том необычном зрелище, которое я наблюдала совсем недавно. Я сосредоточилась на Раоблуте и выкинула его из головы, но господин Фердинанд, госпожа Розмайн и Джервазио исчезли в свете статуй. Казалось, с тех пор о них никто ничего не слышал.

«Куда подевались эти трое?»

Мне вдруг вспомнилась одна из двадцати тайн дворянской академии. По словам Хильдебранда, студент, который проказничал у алтаря и святилищ, внезапно исчез во вспышке света, исходящей от статуй верховных богов, и больше его не видели.

Если подумать, то эта история могла быть основана на процессе получения Грутрисхайта. Узнав об этом из подземного архива, госпожа Розмайн обошла все святилища, а затем исчезла, как и герой рассказа. К тому времени, когда она вернулась, она так выросла, что её было не узнать. На вершине святилища она казалась взрослой.

Брат говорил, что госпожа Розмайн была воплощением богини — той, что вернёт Юргеншмидту Грутрисхайт. В таком случае разумно предположить, что господин Фердинанд и Джервазио также приобрели священную книгу.

«Если они вернутся, дарует ли кто-нибудь из них королю Трауквалу Грутрисхайт?»

Я подумала о взаимоотношениях каждого из них с зентом, а затем об ордоннанцах, которыми он обменялся с Фердинандом. Я не могла удержаться от гримасы. Никто не подходил на роль зента лучше короля Трауквала, который выиграл гражданскую войну и правил страной более десяти лет, несмотря на огромные страдания, причинённые ему, и сильную оппозицию со стороны храма Центра.

«О верховные боги, если другим даруется Грутрисхайт, я прошу, чтобы и король Трауквал получил его. Пусть годы его страданий будут справедливо вознаграждены».

Я молилась на сцене для танца посвящения, но ни она, ни статуи не засияли.

Битва за Центр. Джервазио — Нисхождение богини (❀)

— Терца, не сопротивляйся, — проговорил господин Эйвермин. — Прими всё. Наполни свой сосуд и не позволь пролиться ни крупице. Стань единым целым с мудростью Местионоры.

Несмотря на мои попытки объяснить, что меня зовут Джервазио, а не Терца, господин Эйвермин продолжал обращаться ко мне, как ему заблагорассудится. Похоже, боги понимали только то имя, под которым человек был изначально зарегистрирован. Слышать это обращение было несколько неприятно и напоминало о времени, проведённом во дворце, но мне было всё равно: единственное, что всегда меня, вернувшегося из Ланценавии, волновало, — это получение Книги Местионоры.

Голос господина Эйвермина и поток знаний, льющийся на меня как свет, наполнили меня блаженством. Я не мог сдержать своего удовлетворения от того, что получил Грутрисхайт: с ним я наконец мог стать зентом. В Юргеншмидте я получил королевское воспитание, но по достижении совершеннолетия был отослан в Ланценавию, где я в одиночку поддерживал всю страну, будучи единственным обладателем штапа. Но теперь... я изменю свою проклятую судьбу...

Моё ликование было безмерным, но длилось оно лишь мгновение. Такое огромное количество знаний было трудно усвоить. Сквозь мой разум часто проносились сведения, вызывавшие у меня интерес, и паузы, которые я делал, обдумывая их, стоили мне последующей информации. Каждый раз при этом господин Эйвермин укорял меня и требовал принять всё без сопротивления. Легче сказать, чем сделать.

— Хм?..

Ни с того ни с сего свет мудрости исчез. Я не мог определить, сколько времени прошло, но чувствовал, что его исчезновение было преждевременным. Я открыл глаза в замешательстве.

— Это всё?..— спросил я.

— Нет, не всё.

Господин Эйвермин недоумённо уставился в небо.

— Интересно, что происходит?

Как я и предполагал, процесс не был завершён. Господин Эйвермин пробормотал, что боги всё ещё поддерживают связь. Я тоже осторожно поднял голову, не понимая, что происходит, и вдруг свет вновь вернулся.

— Что?! — воскликнул я.

— Хм. Значит, ещё не закончилось. Прими это знание. Не сопротивляйся, — сказал господин Эйвермин, но вскоре свет снова исчез. Я даже не понял причину этого. Господин Эйвермин во второй раз посмотрел на небо, а затем пробормотал, что на этот раз всё кончено.

— Терца, подтверди, что ты получил Книгу Местионоры.

— Конечно же. Грутрисхайт.

Она появилась в моих руках. Я затрепетал от волнения, открыв обложку... и побледнел от ужаса. В тексте было много пробелов, а страницы ближе к концу были совершенно пустыми, что свидетельствовало о том, что я не смог усвоить все знания.

— Видимо, дело здесь в прерывании света, — сказал господин Эйвермин. — Я впервые сталкиваюсь с подобным явлением. Могу лишь сказать, что твоя Книга Местионоры неполна, что делает тебя несовершенным кандидатом в зенты.

У меня перехватило дыхание, а пальцы впились в Книгу Местионоры. Такой невероятный поворот событий даже не приходил мне в голову. Если бы боги оставили меня сейчас, все мои труды были бы напрасны.

— Есть ли способ исправить мою Книгу Местионоры? — спросил я, внимательно глядя на господина Эйвермина.

— Я почти уверен: мне как-то рассказывали, что зенты прошлого дополняли свои неполные Книги знаниями из некоего архива. Если ты сможешь найти его, то, возможно, сможешь справиться со своим несовершенством.

Скорее всего, он имел в виду архив под библиотекой дворянской академии. Я вспомнил дверь, через которую не смог пройти, и меня захлестнула волна горечи. Даже если речь не о нём и где-то в королевском дворце есть другой архив, туда явно могут попасть только непосредственно зенты.

Я не мог двигаться дальше, не став зентом.

«Эта девушка... Интересно, закончена ли её Книга Местионоры?» — я вспомнил о кандидате в аубы, которая обошла святилища до меня, не смогла войти в подземный архив, а потом исчезла в читальном зале наверху. Говорили, что она способна совершать обряды с помощью истинных божественных инструментов, и храм Центра просил завладеть ею в обмен на сотрудничество.

Розмайн — так назвал её Раоблут. Она, несомненно, побывала здесь раньше меня. Если распространится слух, что она — любимица богов и может стать зентом, никакие действия Раоблута не изменят этого исхода.

— Как же так, у всех троих кандидатов в зенты нет полной Книги Местионоры? — пожаловался господин Эйвермин. — О боги, это поколение...

Судя по его замечанию, Книга Местионоры Розмайн тоже была в чём-то неполноценной. Мне следовало бы вздохнуть с облегчением, но моё внимание привлек возникший третий кандидат в зенты. Раоблут ни о чём подобном не упоминал. Дитлинда провозгласила себя таковой, но ей не хватало магической силы, атрибутов и интеллекта — не существовало малейшего шанса, что она была в Саду Начал.

— Господин Эйвермин, могу я спросить о других кандидатах в зенты?

— Это Майн и Квинта.

К моему шоку, ни одно из имён не принадлежало кандидату в аубы, о котором мне рассказывал Раоблут. Возможно, Майн — это Розмайн? Схожесть этих двух имён явно не простое совпадение, а тот факт, что её имя при рождении отличалось от нынешнего, говорил о том, что она не обычная дворянка. Розмайн явно хранит какие-то тайны.

Имя «Квинта», однако, я сразу же узнал: это одно из имён, использовавшихся для учёта молодых плодов, которым суждено стать магическими камнями. Только покинув дворец Адальгизы, человек получал собственное имя. Я родился Терцой, а после крещения и переселения в боковое здание мать назвала меня Джервазио. Этот другой кандидат в зенты мог быть только Фердинандом, который тоже сбежал из дворца Адальгизы.

— У каждого из них есть лишь часть одной и той же Книги, — продолжил господин Эйвермин. — Я велел им сражаться до смерти, чтобы один из них мог восполнить свою Книгу за счёт другого, но не могу сказать, когда это произойдёт... Учитывая грубость Квинты, я предпочёл бы, чтобы Майн завершила свою книгу и стала зентом.

Два других кандидата находились в более сложном положении, чем я. Можно было бы подумать, что это даёт мне преимущество, но если один из них умрёт, а другой завершит свою Книгу, я лишусь любых перспектив стать зентом.

И тут меня осенило.

«Не может ли быть так, что Квинта уже умер, позволив Майн получить полную Книгу?»

Леонцио сообщил мне, что яд мгновенной смерти Дитлинды на самом деле не превратил Фердинанда в магический камень. Вместо этого она запечатала его в зале восполнения магической силы Аренсбаха, где его магическая сила медленно истощалась. Эренфест попросил — и получил — королевское разрешение на то, чтобы Розмайн отправилась ему на помощь, но Раоблут ничего не сказал о его судьбе. Мне сказали только, что основание Аренсбаха было украдено, а ланценавцы попали в плен.

Если предположить, что Майн — это Розмайн, а Квинта — Фердинанд, то, возможно, она отправилась не спасать его, а впитывать мудрость из его магического камня.

— И всё же... — сказал господин Эйвермин, — возможно, во всех этих беспрецедентных препятствиях виноват кризис магической силы Юргеншмидта. Впервые с момента создания страны полное истощение основания настолько близко.

Эта опасность была единственной причиной, по которой даже несовершенные кандидаты в зенты не могут быть отброшены.

Господин Эйвермин продолжал:

— Проблемы возникают везде, куда ни глянь. Основание должно быть восполнено как можно скорее. Любой кандидат в зенты может спасти Юргеншмидт от неминуемого краха. Терца — немедленно наполни основание магической силой.

Я не знал, как до него добраться. Информация отсутствовала в моей Книге Местионоры, и найти её было невозможно — несомненно, следствие того, что я не получил всех знаний.

«Если других вариантов нет, подозреваю, что Раоблут может рассказать мне, откуда королевская семья восполняет основание».

Несмотря на неожиданные неприятности, у меня теперь была Книга Местионоры и понимание того, что Книги других кандидатов в зенты тоже неполны. Более того, приказ господина Эйвермина восполнить основание можно было считать официальным признанием моего статуса кандидата. Это был достаточно хороший результат.

— Как скажете, — сказал я. — Я отправлюсь к основанию так быстро, как только смогу.

* * *

Пройдя через появившийся выход, я перенёсся на алтарь дворянской академии. С этой вершины моему взору открылась напряжённая битва. В зале присутствовали плащи других цветов, помимо привычных чёрного и серебряного: должно быть, другие герцогства заметили манипуляции Раоблута.

Раоблут защищал алтарь, чтобы укрыть меня, и взывал, чтобы я явил свой Грутрисхайт. Я произнёс заклинание, и на свет появилась дарованная богиней Книга. Она выглядела совсем как божественный инструмент Местионоры — лишь открыв мою Книгу можно было понять, что она неполна. Те, кто находился внизу, горячо восхваляли меня как истинного зента.

«Теперь Юргеншмидт должен признать мои притязания на трон».

Я почувствовал облегчение, но лишь на мгновение: в другом месте аудитории молодая девушка воскликнула «Грустрисхайт!» Мне и в голову не пришло, что здесь мог находиться ещё один кандидат в зенты. Это, несомненно, была Майн.

«Майн получила знания Квинты и теперь пришла на встречу с господином Эйвермином с полной Книгой Местионоры? И поэтому она начала сражение с Раоблутом?»

Пока я размышлял, Майн начала молиться богам и укреплять своих союзников. Во время моего обучения о таких молитвах не вспоминали, и Раоблут мне о них не рассказывал. Я впервые узнал, что в Юргеншмидте молитвы могут дойти до богов.

Я открыл свою Книгу Местионоры, размышляя, могу ли я тоже даровать такие благословения. Её страницы были испещрены молитвами к богам.

«Должно быть, это они».

Я прочитал молитву вслух. Я потерял толику магической силы, которая превратилась в благословение, придавшее бодрости моим товарищам.

— Хм. Похоже, боги даруют мне своё благословение...

Удобство моей Книги и могущество богов поразили меня одновременно. Я был тронут, хотя и понимал, какую серьёзную угрозу представляет собой Майн. Она была любимицей господина Эйвермина среди всех кандидатов в зенты. Майн получила Книгу раньше, чем я свою, и явно понимала лучше меня, как ей пользоваться. И что самое страшное, после удочерения, она, без сомнения, получит доступ к архиву под библиотекой.

«Даже будучи молодой девушкой, ещё не достигшей совершеннолетия, она кажется главным кандидатом на роль зента».

Я сосредоточился на Майн, желая посмотреть, на что ещё способна её Книга, как вдруг кто-то неожиданно атаковал меня. На алтаре появился Квинта, каким-то образом сумевший добраться до меня. Уже по одному его виду было ясно, что мы с ним кровные родственники. Он обладал ярко выраженными чертами моей старшей сестры Серадины.

«Так он жив».

Я был удивлён, увидев его. Господин Эйвермин велел им убить друг друга. То, что они оба были здесь, живы, говорило о том, что их Книги ещё не завершены.

«Итак, от кого из них я получу больше пользы?»

Я размышлял, кого из своих противников оставить в живых, пока Квинта продолжал атаковать меня. Его удары были быстрыми, но не заслуживали внимания: в них было мало энергии и магической силы. Я ожидал каких-то атак, которые могут совершить лишь кандидаты в зенты, владеющие Книгой Местионоры, но мои опасения оказались напрасны. Он даже не пытался сформировать свою Книгу, и я не мог научиться на его примере.

«Должен ли я избавиться от него сейчас и забрать магический камень, пока Майн не успела?»

Я двинулся, чтобы использовать яд мгновенной смерти против Квинты, но Майн вскрикнула прежде, чем я успел это сделать. Потоки воды обрушились сверху на зал.

«Это вашен?! Никогда ещё не видел такого сильного!»

Когда мои глаза расширились от удивления, водоворот подбросил Майн в воздух. Она падала в нашу сторону, и я бросил в неё атакующий магический инструмент.

— Розмайн!

— Гух!

Квинта ударил меня, пока я отвлёкся. Хотя я ожидал, что он атакует меня, он убрал своё странное оружие и вместо этого выстрелил в Майн светом из своего штапа. Это дало мне более чем достаточно времени, чтобы выпить лекарство восстановления. Я хотел ударить его, пока он поднимал руку в воздух, но контратака от амулета Майн остановила меня.

«Гх…»

В тот момент, когда я поднял щит над головой, Квинта свободной рукой метнул магический инструмент. Я не мог защититься от обеих атак. Прикрыв лицо, я застонал, и в это время Майн оказалась спасена.

«Но зачем было спасать её? И почему они оба работают против меня?»

Они должны были пытаться убить друг друга, но вместо этого они сотрудничали.

С точки зрения магической силы ни один из моих противников не представлял для меня угрозы. Я мог легко уничтожить их. Проблема заключалась в том, что, убив одного, я завершу Книгу Местионоры другого, что поставит меня в ещё более затруднительное положение.

«Майн гораздо опаснее Квинты».

Насколько я мог судить, её магическая сила бледнела по сравнению с моей собственной. Но любопытно, что она, похоже, не тратила много на свои молитвы и магию.

Я не знал, как контролировать свою магическую силу, когда она сама по себе вытекает из моего тела, а благословения, которыми я одарил своих союзников, истощили меня сильнее, чем я ожидал. Любой, кто молится за своих товарищей, несомненно, делает это ценой собственного боевого потенциала, но на Майн, казалось, потеря магической силы нисколько не сказалась.

«Неужели я просто не привык молиться? Или у неё в избытке высококачественные лекарства восстановления?»

К тому же я не способен сотворить вашен такой силы, что он затопит целый зал. Каждое её действие было для меня непостижимо, в том числе и то, что она делала сейчас.

— Даруй мне щит ветра, чтобы я могла отбросить тех, кто хочет причинить мне вред, — взмолилась Майн, и вокруг неё образовался купол с резким звуком, подобным тому, что возникает при извлечении клинка из ножен. Божественные инструменты в руках статуй вокруг нас начали сиять, словно отвечая на её магическую силу. Действия Майн невозможно было предугадать, и от одного её присутствия у меня возникло ощущение, будто я смотрю в бездонную яму.

— Квинта — не тот, кого ты должна защищать, — сказал я. — На самом деле, как я понимаю, ты обязана убить его и завершить свою Книгу. Разве не такой приказ ты получила, Майн?

— Прекрати свою бесполезную болтовню и умри, — спокойно сказал Квинта. Он взмахнул мечом и послал в мою сторону шар радужной магической силы.

Я узнал эту атаку. Она была достаточно проста — заряженная магическая сила, выпущенная одним взмахом, сила этой атаки зависела от возможностей человека. Как человек, выросший в Юргеншмидте, я не считал это чем-то новым.

«Это всё, на что он способен? Просто заряженная магическая сила?»

Квинта был неумолим, но его малое количество магической силы и простые атаки облегчали мне работу. Я приготовил щит, затем отпрыгнул назад, чтобы проследить за магической силой, и взмахнул коротким мечом. Я разрезал поток магической силы противника, чтобы создать безопасное место. Избежать атаки тех, у кого так мало магической силы, было проще простого.

Однако прежде чем я успел разрубить атаку, статуи вокруг нас лишили мой меч магической силы. Шар Квинты сверкнул, но тоже был поглощён, не долетев до меня. Божественные инструменты в руках статуй вспыхнули, и столбы света пронеслись по воздуху.

Я вдруг почувствовал себя невесомым, словно какая-то странная сила тянула меня куда-то. Затем я снова оказался в Саду Начал. Я мог сделать только один вывод: боги переместили нас сюда. Господин Эйвермин выглядел ещё более недовольным, чем прежде, и я тут же опустился на колени, испытывая некоторое удивление по поводу природы нашего положения.

— Что вы, три кандидата, делаете? — огрызнулся господин Эйвермин. — Юргеншмидт должен быть срочно наполнен магической силой.

Он был крайне недоволен Майн и Квинтой за то, что они не дали мне добраться до основания.

«Остаётся надеяться, что он покарает их обоих вместо меня».

В противовес моему проявлению уважения Квинта вызвал свою Книгу Местионоры и запротестовал. Майн откровенно игнорировала господина Эйвермина, слишком сосредоточившись на попытке мельком взглянуть на священное писание своего компаньона.

— Да будет вам! Дайте мне немного почитать! Не будьте таким эгоистом!

Неужели они не понимали своего положения? Они стояли перед богом. Теперь я понял, почему господин Эйвермин назвал Квинту наглым.

Господин Эйвермин не принял объяснений Квинты. Он приказал мужчине исчезнуть, а затем поднял руку и обрушил на него серию атак. Выражение его лица не изменилось, а поза казалась расслабленной, но каждый шар божественной магической силы был достаточно мощным, чтобы сравниться с самой сильной атакой, на которую я был способен. Щит и амулеты Квинты рассыпались один за другим.

— Иди вперед, Терца, — наставлял господин Эйвермин. — Восполни основание этой страны.

Я встал, чтобы ответить на его призыв. Лучшего исхода и быть не могло — боги встали на мою сторону и расправляются с моими врагами. Но мои противники были упорны: даже выдерживая атаки господина Эйвермина, Квинта умудрился прострелить мне бедро. Без своих амулетов, потерянных во время битвы на алтаре, я рухнул на землю. Поддержка господина Эйвермина слишком сильно расслабила меня. Я принялся пить лекарство восстановления.

— Я же просил тебя не вмешиваться, Квинта.

Господин Эйвермин был в ярости. Квинта разгневал богов и, несомненно, будет уничтожен. Меня же попросили восполнить основание. Я терпеливо ждал завершения исцеления, будучи уверенным в своей безопасности.

Майн прыгнула перед Квинтой, чтобы защитить его от атак господина Эйвермина. Я думал, что они умрут вместе, но Майн произнесла ещё одно заклинание, которое я не узнал.

— Финсумхан!

Она расправила чёрный плащ, впитавший божественную магическую силу господина Эйвермина. Я не мог поверить своим глазам. Морщась от боли, она подняла руки в воздух, и из её ладоней поднялся сияющий столб энергии. В ответ сверху полился мягкий свет и окутал Майн коконом. Полностью скрыв девушку, кокон воспарил над землёй.

«Что теперь?!»

Я не мог понять, что делает Майн, но господин Эйвермин, похоже, понял: он уставился на неё в недоумении и пробормотал: «Местионора?» Квинта просто удивлённо наблюдал за происходящим, больше не вынужденный справляться с натиском атак.

Кокон медленно обретал человеческие очертания. Майн вернулась. Её тело вспыхнуло, и она осталась парить в воздухе. Свет вокруг неё никуда не исчезал, словно Майн излучала его сама. Она медленно открыла глаза, которые стали ещё более золотыми, чем прежде, и непреодолимая сила заставила меня опуститься на колени. Это существо находилось на другом уровне по сравнению со мной — один лишь взгляд подтвердил это.

— Розмайн!

Квинта протянул руку, чтобы коснуться Майн, но тут же был отброшен назад.

— Отстань, наглец, — сказала она. Её голос остался прежним, но тон был строгим и величественным. Она пристально смотрела на нас и была гораздо более устрашающей, чем раньше. Хотя существо перед нами имело облик Майн, она была чем-то совершенно другим.

— Как редко ты спускаешься, — сказал господин Эйвермин. — Скажи, что стало с Майн?

Существо заставило Квинту встать на колени, а затем перелетело к господину Эйвермину.

— Розмайн в моей библиотеке, — сказала она с любезной улыбкой, которая была совсем не похожа на презрительный взгляд, которым она одарила меня и другого кандидата в зенты. — Она попросила меня спасти Квинту и унять твой гнев.

«Итак... Богиня Мудрости низошла в тело Майн? Разве такое вообще возможно?»

Богиня протянула руку к господину Эйвермину.

— Я дарую тебе часть своей небесной силы.

— Ты уверена?.. — спросил он, озабоченно нахмурившись.

— Погодите-ка, — сказал Квинта. — Вы вселились в Розмайн, но дала ли она согласие на то, чтобы вы передали её силу господину Эйвермину?

Он был прав, беспокоясь. Люди делились своей магической силой только с родителями, братьями и сестрами по материнской линии в чрезвычайной ситуации, а также при окрашивании чужой магической силы в случае брака или помолвки. Реакция господина Эйвермина ясно давала понять, что дарить свою «небесную силу» было столь же ненормально.

Богиня Мудрости улыбнулась и кивнула.

— Розмайн дала мне разрешение использовать её тело по своему усмотрению. Я хочу спасти тебя, Эйвермин, и поэтому испытываю глубокое облегчение от того, что у меня есть такая возможность. Давай же.

Её щёки вспыхнули от радости, когда она взяла одну из его рук. Местионора попросила его поднять другую, затем выдохнула и взяла её тоже. Небесная сила собралась в её ладонях и перешла в него.

Мы могли только наблюдать, как господин Эйвермин наливается магической силой богини. Я не могу сказать, сколько времени прошло, но в конце концов они отдалились.

— Хотя наши нынешние кандидаты в зенты не лишены недостатков, мы не должны сокращать их число, — сказала Местионора. — Я запрещаю лишать их жизни.

Затем она повернулась к нам с Квинтой.

— Это касается всех.

— Этот приказ распространяется только на кандидатов в зенты, или он включает и тех, кто пришёл со мной в Юргеншмидт? — спросил я. Это был мой шанс защитить ланценавцев, которые последовали за мной.

— Это касается всех. Дефицит магической силы настолько велик, что мы не можем больше тратить жизни.

— Подождите, — сказал Квинта. — Согласно человеческим законам, тех, кто совершает серьёзные преступления, казнят. Запрещает ли это здравый смысл богов? Вы хотите сказать, что нам нельзя их наказывать?

— Именно так. Всякая жизнь должна цениться. Тех, кто нарушит мой наказ, постигнет божественная кара.

— Люди могут преждевременно умирать от голода, болезней и нападений магических зверей. Могут ли такие случаи вызвать гнев богов?

— Я запрещаю только преднамеренное лишение жизни. Если природные условия приведут к чьей-то гибели, за это никто не понесёт ответственности.

Квинта покорно кивнул, поняв, что Богиню Мудрости не переубедить.

— Очень хорошо. Я сообщу королевской и всем герцогским семьям, прежде чем выбирать наказание для наших пленников. Однако более важным является вопрос о новом зенте. Только тот, кто провёл свою жизнь в Юргеншмидте, может возглавлять его дворянство. Не следует позволять королю Ланценавии становиться зентом.

Квинта утверждал, что я не знаю ситуации в Юргеншмидте и вообще не гожусь для того, чтобы стать его правителем. Господин Эйвермин быстро отбросил это мнение.

— Моё желание — чтобы новый зент родился как можно скорее. Больше я не желаю ничего особенного. Тот, кто стремится к власти, может занять трон.

— Господин Эйвермин, — сказал я, — Пожалуйста, укажите, что я — новый зент.

Я объяснил ситуацию Ланценавиии Местионоре, заявив, что хочу занять трон отчасти для того, чтобы вознаградить тех, кто помогал мне. Кроме того, в вопросе быстрого окрашивания основания большее количество магической силы было преимуществом. Я лучше подходил для правления.

— Желаешь ли ты занять трон вместо него? — Местионора спросила Квинту.

Он задумался на мгновение, а затем сказал:

— Нет, не хочу. Я хочу дать нынешней королевской семье магический инструмент Грутрисхайт, сведя к минимуму риск дальнейших раздоров, и возродить религиозные церемонии прошлого. В долгосрочной перспективе я позабочусь о том, чтобы больше людей получали Книги Местионоры, вернув нас к тем временам, когда зенты выбирались из числа достойных кандидатов.

— Достойная цель, — согласился господин Эйвермин. — Но это займёт слишком много времени. Мне все равно, кто займёт трон. Восполнение основания и сохранение жизни Юргеншмидта — вот мои главные приоритеты.

— Значит, если я восполню основание, вы дадите мне свободу действий? — спросил Квинта.

— Верно. Как только основание будет восполнено, я снова уйду из мира людей.

Мы с Квинтой смотрели друг на друга. Невозможность убивать затруднит устранение врагов и защиту основания. Бои не прекратятся, пока мы не найдём справедливый способ решить, кто займет трон, но ничего, что не требовало бы смертей, на ум не приходило.

— О Богиня Мудрости, — сказал я, — пожалуйста, подскажи нам. Как нам справедливо и без смертей решить, кто будет следующим зентом?

— В прошлом кандидаты сравнивали размеры своих книг, стремясь увидеть, у кого меньше пробелов. Но в данном случае это было бы несправедливо. — Богиня села на плечо господина Эйвермина и задумалась, склонив голову. — Что же нам делать?

— Какие качества зента, с точки зрения богов, наиболее желательны? — спросил Квинта. — Общественная поддержка? Объём магической силы?

— Разумеется, запас магической силы очень важен. Я бы также предпочла, чтобы кандидат продемонстрировал мастерство использования Книги, которую я ему дала. Эйвермин, что скажешь?

— Мне всё равно, лишь бы Юргеншмидт был полон магической силы.

— Понятно... — Квинта сделал паузу в раздумьях. — За время этой войны мы заполнили врата страны Ветра, Огня и Тьмы. Можем ли мы побороться за то, чтобы заполнить также врата Земли, Воды и Света?

Мы могли продемонстрировать свои способности к управлению магической силой, отыскав в Книгах соответствующие круги перемещения и нарисовав их. Чем больше у человека магической силы, тем быстрее он сможет закончить восполнение, а значит, это будет соревнование и в её объёме. И самое главное — наша гонка могла бы наполнить Юргеншмидт магической силой, что полностью соответствовало желанию господина Эйвермина.

И Богиня Мудрости и господин Эйвермин с энтузиазмом отнеслись к этой идее.

— Чтобы попасть внутрь врат страны, нужно иметь Книгу Местионоры, так что это действительно подходящее состязание для кандидатов в зенты — заявил Эйвермин. — Боги могут решать, кто к каким вратам отправится.

Квинта, должно быть, был чрезвычайно уверен в своих талантах, раз предложил это состязание, ведь мой запас магической силы намного превосходил его. Он задал ещё несколько вопросов и использовал ответы для составления правил.

Как человек, который почти всё своё детство провёл во дворце Адальгизы, я не знал местонахождения ни одних врат страны, кроме врат Аренсбаха. Не имея возможности принять участие в обсуждении, я решил провести небольшое исследование.

— Терца, позволяет ли твоя Книга попасть к вратам страны? — спросила Местионора.

Я проверил. Действительно, в моей Книге было несколько соответствующих кругов перемещения. Они были испещрены дырами, но ничего такого, что нельзя было бы исправить, сопоставляя разные круги.

— Да, богиня.

— Превосходно.

Похоже, Местионора тоже хотела, чтобы я стал зентом. Теперь, когда в Майн вселилась богиня, это было элементом неопределённости, но в гонке магической силы у меня было явное преимущество.

— Хм... — Эйвермин задумался. — Это напомнило мне, Местионора, что свет твоей мудрости внезапно прервался, когда Терца получал свою Книгу. Не позволишь ли ты ему вернуться сюда, чтобы получить остальное?

Он был обеспокоен тем, что моё священное писание так и осталось неполным.

Брови Местионоры слегка приподнялись в ответ. Она жестом пригласила меня подойти к ней, я подошёл и открыл свою Книгу. Она нахмурила лоб, прикоснувшись к ней.

— Он может обрести мудрость, которую потерял сам, но не те части, что были у него украдены, — сказала она. — Что ещё важнее... Терца, похоже, твоя Книга содержит лишь фрагменты пути к основанию.

Все моё тело напряглось. Боги узнали секрет, который я пытался от них скрыть. Я с ужасом подумал, как отреагирует Эйвермин. Ему нужен был кто-то, кто мог бы наполнить Юргеншмидт магической силой «как можно скорее».

[[image:/storage/reader-images/9a047a3f316943e57bfbbbce378a4a8b2468370e.png]]

— Понятно, — сказал Эйвермин резким тоном. — Терца не сможет достичь основания, даже став новым зентом.

— Квинта, а что насчёт Книги Майн и твоей? — спросила Местионора.

Он покачал головой, даже не пытаясь призвать свою Книгу для богини.

— Моя полна пробелов, так что, полагаю, и её тоже.

— В таком случае я проведу того, кто победит, к основанию, — решил Эйвермин.

Я выдохнул, почувствовав облегчение. У меня ещё оставалась надежда.

— Чтобы состязание оставалось честным, боги должны воздерживаться от помощи или проявления благосклонности, — сказал Квинта. — Мне кажется, что вы оба предпочитаете Джервазио.

Местионора согласилась, но только на время нашей гонки. Она сказала, что для богов вполне естественно благоволить к тем, кто регулярно молится и нравится им, и отказывать в защите тем, кто их раздражает. Я понял, что это означает, что боги думают обо мне положительно.

«Или им просто не нравится Квинта», — признал я.

Несколько минут назад Квинта пытался напасть на Эйвермина, поэтому Местионора не испытывала к нему особой любви. С момента своего прибытия она постоянно слегка подавляла его.

— Моя задача здесь закончена, поэтому я ухожу. Позовите Майн, если хотите, чтобы она вернулась. Я бы рекомендовала звать Терце: голос Квинты может больше не доходить до неё.

— Что вы с ней сделали?! — воскликнул Квинта, выражение его лица наполнилось ужасом.

Местионора наклонила голову и уставилась на него, по-прежнему сидя на плече Эйвермина.

— Я немного вмешалась в её разум, чтобы мне было легче занять её тело, разорвав связь с воспоминаниями, более важными для неё, чем любовь к книгам. Она попросила богиню о помощи. Что-то такого рода не может пройти без жертв.

За нисхождение богини и исполнение желания пришлось заплатить даже большим, чем ожидалось. Книги были важны, но я сомневался, что они когда-нибудь смогут перевесить воспоминания человека о своих близких. Майн, должно быть, забыла почти всё о своей жизни.

Местионора заключила:

— Голос того, кого она забыла, вряд ли дойдёт до неё в моей библиотеке.

— Есть ли способ восстановить разорванные воспоминания? — требовательно спросил Квинта.

Меня мало волновала эта неразбериха — она не имела ко мне никакого отношения — но Квинта был намерен узнать у богини больше. Она ответила, что тот, кто направит свою магическую силу в Майн, восстановит её воспоминания о нём, но при этом указала, что Майн будет сопротивляться магической силе того, кто теперь ей незнаком.

— Как она отреагирует на то, что кто-то, кого она даже не помнит, вольёт в неё свою магическую силу? Даже если ты спросишь её, я сомневаюсь, что она захочет восстанавливать воспоминания о человеке, которого теперь не знает. Интересно, Квинта, ты бы предпочёл, чтобы она забыла тебя или помнила, считая книги более ценными?

Богиня одарила Квинту ядовитой улыбкой, а затем исчезла. Свет, излучаемый телом Майн, начал меркнуть, и она плавно опустилась с плеча Эйвермина.

— Розмайн!

Квинта бросился к ней и подхватил её тело. Он снова и снова выкрикивал её имя, но она не реагировала. Воспоминания о нём действительно были оборваны — свидетельство того, что он был ей дорог больше, чем книги.

Я был не против, чтобы девушка навсегда осталась без сознания, но Квинта обнял Майн, взял её руки в свои и начал направлять в неё свою магическую силу. Он снова и снова взывал к ней. Должно быть, она была ему дорога, ведь он оставлял себя беззащитным — совсем не так, как во время нашей битвы в святилище.

«Такой добрый. Не могу поверить, что он мой племянник».

Его неприкрытое отчаяние почти рассмешило меня. Он проявлял слабость перед врагом — человеком, которого он пытался убить до вмешательства Местионоры. Существовало бесчисленное множество способов устранить врага, не убивая его, — будь то заключение в тюрьму, шантаж или заманивание в ловушку. Нужно быть настоящим дураком, чтобы за мгновение до битвы за трон отдать себя в руки противника.

— Эйвермин, а она вообще вернётся? — спросил я. — Если время не терпит, мы можем оставить её здесь и исключить из гонки.

Я ожидал, что меня встретят согласием, но срочность Эйвермина исчезла после получения силы Местионоры. Он посмотрел на Майн и Квинту и сказал:

— Местионора хотела, чтобы вы все трое участвовали в состязании. Лучше всего следовать воле богини, так что давай подождём и посмотрим, удастся ли Квинте достучаться до неё.

О неповиновении божеству не могло быть и речи, поэтому я достал ещё одно лекарство восстановления и согласился ждать. По неизвестной мне причине моя магическая сила ещё не полностью восстановилась. Возможно, битва у алтаря истощила меня сильнее, чем я думал, раны замедлили регенерацию или сами лекарства были слишком слабыми. Как бы то ни было, впереди нас ждало состязание, зависящее от магической силы, поэтому имело смысл сосредоточиться на её восполнении.

«Кажется, я на исходе», — я проверил запас лекарств и нахмурился. Обойдя святилища, я потратил несколько средств, не говоря уже о том, что влил магическую силу в статую Местионоры. Я использовал одно лекарство перед тем, как получить свою Книгу, затем ещё одно в зале. Я выпил то, что было у меня в руке, и в запасе осталось только одно.

— Ты Розмайн, верно? Скажи как следует.

Майн пришла в себя как раз в тот момент, когда моя магическая сила закончила восстанавливаться. Она затеяла с Квинтой какую-то глупую перепалку, снова делая вид, что они не понимают всей серьезности нашей ситуации. У меня закончилось терпение, поэтому я вмешался и спросил, готовы ли они. В этот момент Майн наконец пришла в себя.

— А... Ааа! Воспоминания возвращаются ко мне! Мы были в самом разгаре битвы!

Сила богини ещё оставалась в ней, заставляя её слегка светиться, но её слова и поступки были отнюдь не божественными. Наблюдать за её неуклюжими действиями было всё равно что наблюдать за тем, как Местионора впадает в безумие. Она оскверняла мои прекрасные воспоминания о богине, и я молча желал, чтобы она держала язык за зубами.

— Мы больше не можем терять времени, — объявил Эйвермин. — Сейчас начнётся гонка. Боги решат ваши судьбы.

На нас троих падал свет. Мой был золотым, принадлежащим Богине Света, а значит, боги дали мне врата Глессенмейера.

Мы все закричали: «Грутрисхайт!» — и призвали наши Книги Местионоры. Мои исследования дали мне достаточно информации, чтобы нарисовать необходимый круг перемещения. Он был сложным, но при наличии твёрдой руки...

— Копи-паст!

Внезапный крик вывел меня из задумчивости. Я инстинктивно посмотрел на Майн и увидел, что она за считанные мгновения нарисовала круг перемещения.

— Что это было? — спросил Эйвермин, разделяя моё замешательство.

Майн ничего не ответила; она просто переместилась в Классенбург с самодовольным выражением лица. Я судорожно поискал в своей Книге Местионоры, но не нашел никаких записей о заклинании, которое она использовала.

— Вы его не найдёте, — сказала Квинта. — Она создала его с нуля.

Я поднял взгляд от своей книги и увидел, что мой противник нарисовал свой собственный круг перемещения гораздо быстрее, чем я ожидал. Скорость, с которой двигалась его рука, наглядно демонстрировала его опыт. Неудивительно, что он предложил эту гонку, несмотря на свой низкий запас магической силы.

Время, проведённое в качестве короля Ланценавии, приучило меня к перемещению магической силы, но в стране не было материалов, содержащих её. Единственная возможность смешивать была у меня при ремонте уже существующих магических инструментов. Я был неопытен в рисовании магических кругов и ожидал, что этот процесс займёт у меня больше времени, чем у других.

«Тем не менее, его преимущество незначительно. Оно не помешает мне вернуть лидерство».

Когда я сосредоточился, стараясь рисовать как можно быстрее, Квинта выстрелил мне в руку. Я выронил Книгу Местионоры и повалился на землю, создав возможность, которой он воспользовался, чтобы выстрелить и уничтожить мой круг перемещения.

— Что?! Ты трус!..

— Нам было приказано не убивать друг друга, — прямо сказал Квинта. — Мне ничего не запрещает просто мешать тебе. Эта рана не окажется смертельной: лекарство залечит её.

Он усмехнулся и бросил в мою сторону закупоренный пузырёк. Он зазвенел, ударившись о белый камень, и покатился ко мне.

— Хм... Действительно, — размышлял Эйвермин, по какой-то непостижимой причине соглашаясь с моим оппонентом. — Не было никаких правил, запрещающих вмешиваться в дела оппонента. Это плохие манеры, но Квинта уже не в первый раз проявляет подобную бестактность.

Успев задержать меня, Квинта протянул свою книгу рядом с завершенным кругом и проскандировал: «Кешлюссель. Классенбург». К моему удивлению, он направлялся не к своим вратам, а к вратам Майн. Должно быть, она как раз пополняла их.

Я не знал, что и думать. Квинта уже помешал мне: неужели теперь он будет мешать Майн? Ещё мгновение назад он, казалось, так отчаянно пытался защитить её, но, возможно, он просто пытался обмануть меня и заслужить её доверие. Если так, то его сердце было черно, как самая тёмная ночь. Я не мог допустить, чтобы планы такого злодея воплотились в жизнь.

— Эйвермин. Мне нужна помощь...

Восстанавливающие благословения можно было использовать только на других, а откупорить лекарство раненой рукой было нелегко. Поэтому я обратился к единственному человеку, который был здесь со мной. Даже если он не сможет меня исцелить, то, по крайней мере, сможет кого-нибудь призвать.

Однако Эйвермин лишь покачал головой.

— Хм? О чём ты говоришь, Терца? Только что было объявлено, что боги не могут вмешиваться. Квинта дал тебе лекарство — используй его. Если ты не не начнёшь немедленно действовать, остальные обойдут тебя с большим отрывом.

Неужели он не видит мою рану?.. И в любом случае, как он может ожидать, что я воспользуюсь лекарством восстановления Квинты? Этот человек открыто заявил, что хочет помешать мне. Неужели Эйвермин действительно верит, что это лекарство подлинное? Я думал, он хочет, чтобы зентом стал я, а не те двое.

Я был ошеломлён тем, что мы так по-разному смотрим на ситуацию. Это напомнило мне замечание Квинты о том, что людей и богов нельзя сравнивать. Непонятное отношение богов и моё неопределённое будущее неприятно кольнули меня в сердце.

«Отступать уже слишком поздно».

Ослабевшей рукой мне каким-то образом удалось поднести к губам последнее лекарство восстановления и выпить его. Я чувствовал, как оно действует, но на заживление раны уходило подозрительно много времени. Чем же Квинта меня уколол? Я с тревогой ждал, пока боль утихнет, а затем вновь начал рисовать свой круг.

— Кешлюссель. Глессенмейер.

* * *

Круг перемещения привел меня в комнату с радужными стенами. Я уже проходил через врата страны, когда отправлялся из Юргеншмидта в Ланценавию и когда возвращался через Аренсбах, но впервые вошёл в них как подобает.

«Зенты должны открывать и закрывать эти врата, а также снабжать их магической силой».

Мои мысли устремились в прошлые дни. Хотя я вырос как член побочной ветви королевской семьи, в отличие от моих сестер, мне никогда не разрешали посещать дворянскую академию. Я был будущим королём Ланценавии, поэтому мне рекомендовали не тратить время на изучение Юргеншмидта, а сосредоточиться на стране, которой я буду править. Тогда я согласился с этим, но теперь понял истинную причину подобного решения. Слушая речи Квинты и Эйвермина в Саду Начал, я понял, что от меня скрывали гораздо больше, чем я думал.

«Сейчас, однако, я могу проводить собственные исследования».

Я проверил свою Книгу, чтобы понять, что делать дальше, а затем прижал её к ближайшей стене. Магическая сила прошла сквозь неё и вошла во врата страны.

Помехи Квинты задержали моё перемещение, но эта гонка была ещё далека от завершения. У Майн наверняка были свои проблемы, а Квинта тратил время, пытаясь помешать нам. Нетерпение взяло верх, и я с большей силой прижал Книгу к стене, надеясь, что моя магическая сила будет поступать быстрее.

—?!..

Моя рука внезапно дернулась в воздухе, заставив меня споткнуться. Я не мог понять причину, но потом попытался направить во врата больше магической силы. Моя Книга Местионоры исчезла.

— Значит ли это, что я закончил восполнение врат?

Я решил обратиться к своей Книге. Если уж на то пошло, она должна была подсказать мне, как подтвердить, что моя работа здесь закончена.

— Грутрисхайт... Грутрисхайт!

Сколько бы раз я ни повторял заклинание, моя Книга не появлялась вновь. Более того, я больше не мог даже сформировать свой штап. Такой важный инструмент, который был со мной с момента моего совершеннолетия, исчез.

— Что происходит?! — воскликнул я. — Что происходит?!

Мой голос дрогнул. Я не знал ни о чём, что может привести к исчезновению штапа, — возможно, это ещё один недостаток моего образования. А без Книги Местионоры я не мог выяснить, что происходит и как с этим справиться.

В голове помутилось, мне стало трудно дышать. Я обыскал свои вещи и внутреннюю часть врат в поисках чего-нибудь, что могло бы мне помочь, но ничего не было. Ни одного средства спасения. Я даже не мог открыть врата и пройти в Глессенмейер.

«Может быть, это ещё одна преграда Квинты?»

Эта мысль пришла мне в голову, когда я в очередной раз огляделся по сторонам, всё больше ощущая себя запертым в клетке. Его усмешка, когда он выстрелил мне в руку, сказала обо всем. Я не мог этого доказать, но был уверен, что всё это было частью его плана.

Я задыхался, охваченный яростью, тело дрожало, а голова горела. Это было сверх меры жестоко. Я поднял руку, теперь уже без штапа, и хлопнул ею по ближайшей стене.

В соответствии с обещанием, данным богине, Квинта не лишил меня жизни. Я всё ещё был жив. Но жив я или нет, без штапа я не мог жить как юргеншмидтский дворянин или даже вернуться к роли короля Ланценавии.

Если бы мне не удалось стать зентом, что случилось бы с Раоблутом и теми, кто помогал мне? Как будут наказаны те, кто пришёл из Ланценавии? Здания из белого камня рухнут без короля, который стал бы моим преемником. В голове мелькали лица жён, детей и внуков, которых я хотел привезти в Юргеншмидт.

— О боги, разве допустимо такое злонамеренное препятствие в состязании, где решается вопрос об истинном зенте?! Я умоляю вас наказать Квинту! Спасите меня! Зло такого рода не должно быть прощено!

Но сколько бы я ни кричал, мой штап не возвращался, и мои молитвы не доходили до богов.

Битва за Центр. Фердинанд — Поражение недопустимо (❀)

«Джервазио не из тех, кого я способен победить при столкновении лоб в лоб», — рассудил я, сражаясь в лекционном зале дворянской академии с противником, который по объёму магической силы наверняка превосходил любого жителя Юргеншмидта. Во дворце Адальгизы очень заботились о том, чтобы дети, рождённые там, имели как можно больше магической силы, и при всём этом Джервазио, как говорили, был на голову выше остальных. Кроме того, он был королём Ланценавии, и было крайне маловероятно, что он почивал на лаврах: я ожидал, что он не прекращал заниматься сжатием и после воцарения.

Будучи единственным представителем своей страны, имеющим штап, Джервазио должен был в одиночку снабжать Ланценавию. Достаточно вспомнить, сколько членов герцогской семьи требовалось для обеспечения одного герцогства, чтобы понять, насколько сильным должен был быть человек, который нёс на своих плечах вес целой нации, имея, в лучшем случае, лишь поддержку своего предшественника. Он знал, как, нанося поистине сокрушительные удары, свести затраты магической силы к минимуму.

«Я не могу сравниться с ним ни по объёму магической силы, ни по умению обращаться с ней».

Я обрушивал на Джервазио шквал атак, просто чтобы ограничить его возможность нападать. Как только он привыкнет ко всем применяемым мною средствам и начнёт контратаковать, поражение станет неизбежным. У моего противника, похоже, не было никакого оружия, помимо яда мгновенной смерти, но даже так я едва поспевал за ним. Я с горечью наблюдал, как он ловко и легко блокирует мои атаки.

«Однако... это война, а не дуэль».

Мы пришли сюда, чтобы не дать Джервазио стать зентом. Не имеет значения, сколько нас падёт в процессе — главное, не дать ему занять трон. В этом отношении внезапное ночное нападение, благодаря которому мы захватили дворец Адальгизы и лишили противника ресурсов, имело решающее значение. Это был не столь сильный удар, как мне хотелось бы, но он повысил наши шансы на успех.

На вершине алтаря Джервазио продолжал пить лекарства восстановления. Я не знал, сколько их у него с собой, но сомневался, что их много и что он скрывает какие-либо атакующие магические инструменты: он пришёл в академию не для того, чтобы сражаться, а чтобы попасть в библиотеку и получить Книгу Местионоры. Кроме того, существовала вероятность, что он не сможет использовать все имеющиеся в его распоряжении лекарства, в зависимости от того, насколько они эффективны.

«Я буду постепенно лишать его лекарств и магической силы. Какими ещё его уязвимостями я мог бы воспользоваться?»

И колокола не прошло с тех пор, как Джервазио получил Книгу Местионоры — он явно ею ещё не овладел. В Ланценавии также, главным образом, лишь поддерживают существующие инструменты и строения, а потому у него не должно быть большого опыта в использовании магической силы для создания чего-то нового.

Это единственная область, в которой я превосхожу его. Однако если мой противник наберётся опыта, он быстро переломит ситуацию.

Или я так думал. В ходе последующих событий Местионора открыла, что книга Джервазио была неполна — следствие нашего предыдущего вмешательства. Она была достаточно полной, чтобы он мог залатать большинство пробелов в подземном архиве, но сейчас я обладал значительным преимуществом. Нелепые действия Розмайн сработали в мою пользу.

«Если о победе в прямом бою не может быть и речи, я должен работать из тени, расставлять ловушки и использовать слабые места противника».

Я сделал вид, что прислушиваюсь к советам Богини Мудрости, а затем предложил устроить соревнование по снабжению магической силой врат страны. Всё это время я манипулировал разговором и следил за тем, чтобы правила соответствовали моим намерениям.

— Теперь идите. Создайте свои собственные круги перемещения и восполните врата страны.

— Грутрисхайт!

Мы, трое кандидатов в зенты, сразу же сформировали свои Книги Местионоры, чтобы создать круги перемещения. Розмайн использовала созданное ею заклинание копирования, чтобы в мгновение ока завершить круг, а затем переместилась прочь.

«Возможно, мне всё же стоило обучиться этой магии у Розмайн».

У меня не было времени попрактиковаться в этом заклинании, но, когда я снова увидел, как Розмайн его использует, удобство стало слишком очевидным.

Эйвермин и Джервазио были ошеломлены тем, что стали свидетелями применения совершенно нового заклинания. Последний пролистал свою Книгу Местионоры в попытке найти его, но его поиски не увенчались успехом. Это было изобретение Розмайн, и оно не появится в Книге до тех пор, пока не умрет она или я.

Я наблюдал за Джервазио, пока рисовал свой магический круг. Его скорость не привлекала особого внимания. В Ланценавии приоритетом было поддержание государства, и у их королей было мало возможностей смешивать, создавать магические инструменты или чертить магические круги.

Разрушив круг моего противника, он вынужден будет нарисовать его заново, но сколько времени это мне даст? Был ли он полностью сосредоточен на деле или тоже наблюдал за мной? Я не мог упустить ни малейшей детали.

«Если мой следующий шаг окажется неудачным, весь мой план рассыплется в прах».

Я продолжал наблюдать за Джервазио, приближаясь к завершению круга, а затем осторожно достал один из своих магических инструментов. К счастью, он не заметил лёгкого движения моего плаща.

Джервазио внезапно повернулся и посмотрел на меня. Он слегка отшатнулся, когда наши взгляды встретились, но его внимание было сосредоточено на моём почти завершённом круге перемещения. Его же магический круг не был завершён даже наполовину. По лёгкой складке на его бровях я догадался, что Джервазио серьёзно переживает из-за своих недостаточных успехов с кругом.

Может быть, он всё ещё не отошёл от шока после нового заклинания Розмайн, а может быть, его напрягало то, что он так сильно отстал от меня, но думать Джервазио мог только о том, как побыстрее закончить свой круг. На меня он не обращал ни малейшего внимания.

«Сейчас!»

Завершив круг перемещения, я выстрелил в руку Джервазио, чтобы отвлечь внимание, а затем выстрелил в его круг, заставив тот рассеяться.

— Что?! Ты трус!.. — рявкнул Джервазио. Он рухнул на землю, но рана не угрожала его жизни: моя атака должна была замедлить его, а не убить. Независимо от того, что думал по этому поводу мой противник, выстрел не нарушал обета, данного Богине Мудрости и это самое главное. Джервазио сам виноват в том, что ослабил бдительность.

Я бросил лекарство в его сторону:— Нам было приказано не убивать друг друга. Мне ничего не запрещает просто мешать тебе.

— Хм... Действительно, — согласился Эйвермин. — Не было никаких правил, запрещающих вмешиваться в дела оппонента.

Глаза Джервазио расширились в беспричинном неверии. До тех пор, пока приказ Местионоры исполняется, боги не будут вмешиваться. Их волновало лишь соблюдение людьми соглашений, заключённых с божествами. Это становится очевидным, если вспомнить, когда именно боги вмешивались в дела Юргеншмидта за всю его долгую историю.

«Боги думают не так, как люди. Джервазио должен это понять».

Поскольку я дал ему лекарство восстановления и показал, что не пытаюсь избавиться от него, даже Бог Жизни не стал бы жаловаться. Вряд ли Джервазио выпьет лекарство, опасаясь яда, но мне было всё равно: этот жест должен был лишь успокоить богов. Если же он всё-таки выпьет содержимое склянки, то быстро поймёт эффект лекарства: раны и выносливость пьющего восстанавливаются за счёт его собственной магической силы.

«Поскольку он не может пользоваться рукой, Джервазио всё равно придётся выпить какое-то лекарство, прежде чем продолжать».

Выпив моё лекарство восстановления, он истощит свою магическую силу. Выпив собственное — истратит запасы лекарств. Его следующий ход был гарантированно выгоден мне.

Прежде чем мой противник успел оправиться от оцепенения, я поднял Книгу Местионоры перед своим завершённым кругом перемещения. «Кешлюссель Классенбург».

* * *

Когда я прибыл к вратам Земли, Розмайн встретила меня с сомнением в глазах:

— Весь мой предыдущий опыт подсказывает, что вы здесь, чтобы сорвать гонку, которую устроили Местионора и Эйвермин. Вам ничего от меня не скрыть!

Если бы она так хорошо понимала ситуацию, как утверждала, нам не пришлось бы тратить время на ненужные объяснения. Но, увы, её следующие слова доказали, что она совершенно не осознала своё положение. Она искренне просила меня «играть честно». Это было настолько глупо, что у меня разболелась голова. Неужели она забыла, что от исхода этой гонки зависит не только её жизнь, но и жизни всех, кого она знает? Я не мог поверить, что эти слова исходили от девушки, настолько эмоционально хрупкой, что одна битва вызвала у неё стойкое отвращение к магическими камням.

«Могло ли это стать результатом вмешательства Местионоры?»

Богиня утверждала, что отсекла все воспоминания, которые могли помешать любви Розмайн к чтению. Если к ним относились и негативные воспоминания, то, возможно, Розмайн больше не помнила о более жестоких аспектах этой войны. Меня беспокоило, что именно она могла забыть, однако те, о ком она больше всего заботилась, были, в основом, из нижнего города.

Розмайн на вид была в порядке, поэтому я решил ничего не говорить, пока не закончится бой. У меня не было времени выяснять, каких людей она ещё помнит, сколько воспоминаний у неё исчезло и смогут ли простолюдины без магической силы их восстановить.

— Как только ты закончишь здесь, возвращайся в дворянскую академию и вызови своих последователей. Внимательно выслушай их, а затем позаботься о том, чтобы отдохнуть в общежитии Эренфеста. Всё понятно?

Мои инструкции должны были ограничить движения Розмайн. Она была несколько наивна и редко читала между строк, поэтому Джервазио мог легко манипулировать ею. Меньше всего нам нужно было, чтобы она прониклась ненужной симпатией к ланценавцам и начала вести себя непредвиденным образом.

— Требуется ли мне заняться чем-то ещё, помимо восстановления магической силы? — уточнила Розмайн. То, что она поинтересовалась, означало, что она, скорее всего, будет следовать моим указаниям.

Отправив Розмайн в общежитие Эренфеста, я отстранил её от кровопролития. Я не мог рисковать, чтобы она последовала за мной туда, куда я собирался идти дальше: её кровоточащее сердце помешало бы моим планам и гарантировало бы провал.

«Даже, будучи окрашенной богиней, Розмайн остаётся... Розмайн»

Она была так полна божественности, что слегка светилась, но её действия и выражение лица более чем отличались от тех, что были у Местионоры. Я почувствовал облегчение от того, что она вела себя так, как я помнил, но в то же время меня раздражало, что влияние богини ещё не исчезло. Пока было неясно, насколько сильно нисхождение богини повредило воспоминания Розмайн, и меня расстраивало, что я не могу провести расследование немедленно. Тем не менее я собирался использовать ситуацию по полной.

Я слегка подтолкнул Розмайн в плечо, отчего она споткнулась:

— Если даже этого оказалось достаточно, чтобы нарушить твоё равновесие, значит, тебе нужно больше практики.

Розмайн слишком неустойчиво стояла на ногах, чтобы сойти за воплощение богини — её последователям придётся заново учить её, как исполнять танец посвящения и грациозно двигаться. Я сформировал свою Книгу Местионоры, одновременно раздумывая над тем, что сказать.

«Остальное — это гонка со временем. Успею ли я?»

— Кешлюссель Эастерд.

* * *

Вернувшись в дворянскую академию, я помчался в сторону лекционного зала. По пути я отправил несколько ордоннанцев.

— Ауб Дункельфельгер, это Фердинанд. Не убивайте никого из пленников. Это приказ Богини Мудрости. Я не могу предсказать, какая кара постигнет тех, кто нарушит её волю. Оповестите всех, кто отвечает за заключённых в королевском дворце и во дворце Адальгизы.

— Принц Анастасий, это Фердинанд. Пожалуйста, подождите в зале и приготовьтесь к дальнейшему сражению. Эренфест предоставит любые лекарства восстановления, которые вам понадобятся.

— Экхарт, это Фердинанд. Проследи, чтобы принц Анастасий получил всё, что ему нужно, а затем попроси последователей Розмайн собраться в лекционном зале.

Рыцари Дункельфельгера теперь контролировали центральное здание; нигде не было чёрных плащей, только синие. Вероятно, Раоблут тоже был захвачен. У меня не было никаких доказательств, но мощь, с которой ауб Дункельфельгер и госпожа Магдалена ворвались в зал, давала мне все основания полагать, что я прав.

— Господин Фердинанд, где вы были?! — воскликнул Юстокс, бодро приближаясь ко мне, когда я достиг входа в лекционный зал.

— Свяжись с учителем Хиршурой и рыцарями в зале перемещения Эренфеста. Пусть они немедленно откроют общежитие. Скажите аубу, чтобы он подготовил комнату, в которой Розмайн сможет отдохнуть после возвращения, и комнату для чаепития, чтобы подготовиться к встрече с королевской семьёй.

Юстокс, совершенно невозмутимый, повторил мне мои указания, проверив, что правильно всё запомнил, а затем поднял бровь:

— Эренфест только оправляется после собственного сражения. Вы уверены, что они согласятся?

— Представь это как возможность для них обеспечить тыловую поддержку во время решающей битвы за Центр. Тогда они нам не откажут. Солнце уже давно взошло, их слуги уже на работе, и экстренное сообщение легко дойдёт до герцога.

— Будет сделано.

Затем Юстокс удалился, отправляя ордоннанцы по пути в зал перемещения.

Я открыл дверь в лекционный зал, дал указания рыцарям сопровождения Розмайн, а затем поручил Штралю пленников, содержащихся во дворце Адальгизы. За пленниками в королевском дворце и безопасностью дворянской академии будет следить ауб Дункельфельгер. Чтобы госпожа Магдалена не вмешивалась, я поручил ей присматривать за королём Трауквалем и принцем Хильдебрандом.

Когда я отдавал последние распоряжения, ко мне подошел принц Анастасий со своими рыцарями сопровождения. Я направился к двери, чтобы встретиться с ними, на ходу принимая от Экхарта лекарства восстановления и атакующие магические инструменты.

— Раоблут схвачен, — сообщил принц. — Куда ещё вы снаряжаетесь?

— Война не кончается на пленении такой мелкой сошки, как Раоблут, — отметил я. — Джервазио тоже должен быть заключён в тюрьму.

Анастасий резко вдохнул, скорее всего, вспомнив о книге Местионоры:

— Он всё ещё жив? Я думал, вы уже убили его.

— Богиня приказала больше не забирать жизней. Мы должны устранить Джервазио, не убивая его, и для этого нам нужно отправиться в храм Центра.

— Храм Центра? — повторил Анастасий, недоумевая.

Не видя смысла в обсуждении подробностей, я направился по коридору, ведущему к общежитиям. Хайсхиц последовал за мной, выполняя приказ своего ауба. Я не возражал, пока он не вставал у меня на пути.

— Принц Анастасий, — обратился я, — каково положение дел в королевском дворце? Сможем ли мы добраться через него без проблем до храма Центра? Мы серьёзно ограничены во времени и должны добраться туда кратчайшим путём.

— Дворец не запечатан, рыцари Дункельфельгера свободно проходят через него со своими пленниками. Чтобы попасть в храм, вам потребуется королевское дозволение, но... — он сделал паузу, и на его лице появилось выражение понимания. — Только не говорите мне, что именно поэтому вы пригласили меня сюда. Разве можно так обращаться с королевской семьёй?!

Я усмехнулся. Сама мысль о том, что королевская семья заслуживает моего уважения, была смехотворна.

— Это была не единственная причина, — признался я. — Мне нужно, чтобы вы сделали ещё очень многое.

— Вы ведёте себя совершенно непозволительно.

— Как вы думаете, где мы находимся? Это поле битвы. Если мы не остановим Джервазио в ближайшее время, вы больше не будете членом королевской семьи. По указу богини он должен будет пощадить вас, но то, что он сделает, заставит вас возжелать смерти.

Поражение Раоблута успокоило Анастасия ложным чувством безопасности. Он даже не подумал о том, что Джервазио может стать следующим зентом.

— Если мы опоздаем, то не победим, — заключил я. — Джервазио сильнее меня.

— Что?! Этого не может быть. Вы прижали его, там на алтаре!

— Я просто не давал ему возможности ответить, обрушивая на него столько атак, сколько мог. Он с лёгкостью блокировал их все.

Анастасий и его рыцари сопровождения смотрели на меня суровыми глазами. Казалось, они наконец осознали, какая опасность нам грозит. Принц схватил магический камень и приготовился послать ордоннанц.

— Матушка, это Анастасий. Я отправляюсь в храм Центра. Из-за нехватки времени мы вынуждены мчаться по дворцу на ездовых зверях. Пожалуйста, открой ближайший к двери балкон!

Пока он продолжал отправлять сообщения, бодрая походка принца перешла в бег. Остальные поддержали его темп, и мы вместе ворвались через перемещающую дверь в королевский дворец.

— Мы сможем создать ездовых зверей, когда доберёмся до более просторных залов, — воскликнул Анастасий. — Но до тех пор нам нужно бежать!

Впереди я увидел несколько людей в чёрных плащах, работающих с рыцарями Дункельфельгера. После подавления восстания здесь всё немного успокоилось. Служащие, которых я видел мельком, скорее всего, были при деле, а не эвакуировались.

— Принц Анастасий, — обратился я, — Глессенмейер, Хаухлетце и Классенбург будут спрашивать насчёт своих врат страны. Прикажите служащим прислать вам ордоннанц, когда они это сделают.

— Их врат страны? — ответил он, слегка запыхавшись. — Что с ними?

— Можно сказать им, что в Юргеншмидт снизошла богиня, но я считаю это пустой тратой времени. Ни служащие, ни заинтересованные герцогства не поймут объяснение. Единственное, что важно — когда именно они попытаются связаться с вами.

Не было смысла объяснять, что происходило у врат. Я просто хотел получить как можно больше информации о продвижении Розмайн и Джервазио.

— Я бы усомнился в вас, если бы не ваше исчезновение на алтаре, — заметил Анастасий. — Но да, я понял. Мергильд, оставайся во дворце и служи нам посредником в общении со служащими.

Хотя принц выглядел недовольным, он поступил так, как я рекомендовал, и велел одному из своих рыцарей остаться позади. Мергильд покинул нас и помчался в другом направлении, на ходу посылая ордоннанцы. Я надеялся, что его связь со служащими позволит мне быть в курсе ситуации с вратами.

— Дальше мы используем наших ездовых зверей.

Мы следовали за рыцарями сопровождения принца, которые вели нас по широким коридорам дворца. Впереди нас слуги стояли у балкона с распахнутыми дверями. Мы пролетели через него, после чего приземлились на балкон другого здания и бросились внутрь.

Королевский дворец изначально был построен зентом, который хотел, чтобы его семья навсегда осталась на троне. Он проектировал его специально с расчётом на нападение со стороны дворянской академии, поэтому между дверью, перемещающей из академии, и храмом Центра было множество запутанных поворотов. Тем, кто впервые пытается пройти здесь, повезёт, если они вообще дойдут до цели. Если бы не Анастасий, я бы, скорее всего, не успел добраться до храма.

— Это Мергильд, — сообщил новоприбывший ордоннанц. — Классенбург только что прислал запрос. Они хотят знать, почему их врата страны сияют.

Я прикинул, сколько времени займёт путь от Классенбурга до королевского дворца. Джервазио, вероятно, уже оправился от раны и заново начертил круг перемещения. Я хотел добраться до храма Центра до того, как Глессенмейер свяжется с королевской семьёй, иначе я рисковал не успеть исполнить свой план.

— Принц Анастасий, — начал я, — вы должны запретить герцогствам, не участвующим в этой битве, входить в дворянскую академию. Дайте понять, что любой, кто прибудет без разрешения, будет немедленно признан врагом и уничтожен.

— Фердинанд, это...

— Король Трауквал находится под воздействием трука. Один толчок со стороны может поставить королевскую семью в ещё более опасное положение.

— Я свяжусь с матушкой.

Дав принцу время отправить свой ордоннанц, я повернулся к тем, кто стоял позади меня:

— Хайсхиц, передай то же самое своему аубу. Те, кто не сражался за спасение Юргеншмидта, не имеют права мешать тем, кто участвовал в битве.

— Есть!

Главный рыцарь Анастасия провёл нас вниз по лестнице, а затем указал на дверь, перемещающую в храм Центра. Принц открыл её, пока остальные развеивали своих ездовых зверей, и мы один за другим прошли через неё — настоящий рой закованных в броню рыцарей.

* * *

Священник и двое служителей, которых я принял за его слуг, охраняли дверь с другой стороны. Они потрясённо смотрели на нас, пока священник не воскликнул:

— Что это значит?!

— У нас есть дело к главе храма, — сказал я. — Где находятся его покои?

— Какого рода дела? — не обращая внимания на присутствие с нами Анастасия, возразил священник. — Нам не сообщали о чьём-либо визите, а ваше появление явно слишком воинственно для....

Я схватил мужчину за мантию и притянул к себе.

— Я спрашивал, где находятся покои главы храма. Наше дело не терпит отлагательств, так что отвечай. Немедленно.

— Ип! Как ты смеешь поднимать руки на священника, служащего богам!

Мужчина явно не собирался мне помогать, поэтому я нанёс ему удар и бесцеремонно отбросил его. Затем я набросился на двух служителей. Они не привыкли к насилию и без промедлений указали дорогу.

— Покои главы храма находятся в дальнем конце этого коридора!

Мы помчались в указанном направлении, и через несколько мгновений раздался звон сигнальных колокольчиков. Должно быть, магический инструмент, сообщающий о вторжении, — подобный был и в храме Эренфеста — активировали служители. Я оставил их в покое, полагая, что они мало что смогут сделать, но это оказалось ошибкой. Мы не могли рисковать тем, что Иммануэль убежит или спрячется где-нибудь.

— Надо было переломать им руки и ноги... — размышлял я.

— Это были служители храма! — воскликнул Анастасий. — Разве вы не были когда-то священником?!

Принц удивительно быстро перешёл к проповедям для человека, который когда-то свысока относился к храмовым церемониям и изучению древнего языка. Или эта вера появилась благодаря его общению с Розмайн? Как бы то ни было, я не удостоил его взглядом, не желая, чтобы его проблемная этика мешала мне.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Дворяне, священники или служители, любой, кто встанет на нашем пути, должен быть уничтожен.

То же самое касалось и королевской семьи. У меня не было времени, чтобы проявлять заботу о тех, кто мешал мне обыскивать храм.

Когда мы продолжили путь к покоям главы храма, из дверей впереди выскочили ещё священники, чтобы остановить нас.

— Стоять, незваные гости! — воскликнули они. — Вы не должны идти дальше!

В мгновение ока коридор заполнили священники и служители. Неужели они действительно думали, что смогут нас остановить? Отсутствие опыта насилия сделало их трагически наивными.

— Сбейте тех, кто мешает нам, и возьмите под стражу Иммануэля, — сказал я. — Действуйте быстро, но никого не убивайте. Я бы предпочёл, чтобы мы закончили это дело до того, как придёт запрос от Глессенмейера.

— Да, господин! — ответил Экхарт. Он бросился в бой раньше всех, превратив свой штап в меч и начав рубить священников, стоявших на нашем пути. — Вперёд!

Кровь брызнула на стены и других священников, которые закричали, увидев рыцаря, пробивающегося сквозь них. Многие из них разбежались без раздумий.

— Ааа! Защитите главу храма!

— Глава храма! Злоумышленники!

Несколько священников бросились к покоям главы храма, крича, чтобы их впустили. Мы настигали их, пиная и разгоняя оружием всех, кто пытался нас остановить.

— Глава храма! Глава храма! Пожалуйста, откройте дверь!

— С дороги!

Экхарт принялся кромсать дверь, не обращая внимания на прижавшихся к ней служителей. Я подошёл ближе и отшвырнул их в сторону.

— Экхарт, не повреди внутреннюю часть комнаты!

Мой рыцарь дёрнулся, а затем ещё несколько раз взмахнул мечом. Удары казались значительно легче, чем прежде, но всё же они быстро расправились с дверью, которая с грохотом рухнула на пол.

Пройдя через пустой дверной проём, мы увидели только служителей и священников. Иммануэля нигде не было видно. Большинство из них запаниковали, увидев нас, но один служитель стоял спокойно и неподвижно.

— Где Иммануэль? — спросил я.

— Там, — ответил мужчина, указывая на запертую дверь в покоях. Он объяснил, что в комнате за ней находится множество предметов, которыми может пользоваться только глава храма.

— Если там хранятся медали, то, возможно, мне придётся открыть её силой...

— Дверь зачарована, и главы храма Центра пользовались ею на протяжении многих поколений — я бы предпочёл, чтобы вы не разрушали её. Никто здесь не знает, как её починить, а уничтожение ценностей, находящихся в комнате, вызовет множество проблем. Я могу просто выманить господина Иммануэля, так что, пожалуйста, подождите немного.

Возможно, священник был прав, и комната действительно была магической. В таком случае уничтожение двери привело бы к исчезновению всего, что находилось внутри. Я не мог сказать, что это означает для медалей, которые мы искали.

— Как ты собираешься его выманить? — спросил Анастасий.

— Если вы удалите из этих покоев всех остальных священников, я смогу сообщить брату Иммануилу, что злоумышленники задержаны.

Этот священник заинтриговал меня. Он не дрогнул даже в разговоре с принцем и проявил более сильную волю, чем я ожидал от служителя храма. Ещё более любопытно, что он не казался преданным Иммануилу.

— А как тебя зовут? — спросил я.

— Катис. Я служитель, приписанный к покоям главы храма. Ранее я служил господину Религиону.

Иммануэль должно быть, избавился от Религиона и занял пост главы храма. Катис служил ему совсем недолго и не признал Иммануэля своим новым господином.

— Тогда позаботься об этом.

Стража Анастасия захватила остальных священников и служителей в покоях главы храма, заставила их замолчать, а затем удалила из комнаты, чтобы они не могли вмешаться. Мы отошли подальше от запертой двери и стали ждать, пока Катис выманит нашу цель.

— Господин Иммануил, злоумышленники задержаны, — сказал он. — Я был бы признателен за ваше мнение о том, как мы должны их наказать.

— Хмф. Мой долг — наказывать еретиков... — раздался высокомерный голос. Дверь распахнулась, и на порог вышел Иммануэль. Он успел сделать всего несколько шагов, как я связал его полосами света и выхватил из его рук ключ от кладовой комнаты.

— Хартмут, — сказал я, — забери всё, что есть у этого человека, от ключей до священных текстов. Не ведись ни на какие подделки.

— Клянусь честью главного священника Эренфеста.

— Да, это мне напомнило. Допросив Блазиуса, Юстокс сообщил, что глава храма Центра сотрудничал с Раоблутом в обмен на отправку Розмайн к ним Узнайте, что он собирается с ней делать. И не забудьте использовать магический круг: мы не хотим, чтобы он умер у нас на глазах.

— Конечно же.

Оставив главу храма на попечение Хартмута, я обратился к Катису.

— Для доступа в кладовую достаточно ключа? Ты знаешь, где хранятся медали?

— Да, медали находятся там. Священникам поручено помещать их в кладовую после религиозных церемоний, но те, кто не зарегистрирован в храме, не могут войти, и только глава храма Центра может использовать ключ.

Я опустил взгляд на ключ. Мне нужно было только перерегистрировать его на себя, окрасив магической силой, что я и сделал, после чего смог открыть кладовую.

— Это не проблема, — сказал я. — Проводи меня.

Катис провёл меня к месту хранения медалей — нескольким большим полкам, уставленным различными предметами. На них стояли большие ящики для хранения медалей, такие же, как в храме Эренфеста. Найти их самостоятельно было бы непросто.

— Эти ящики — для простолюдинов, а эти — для людей с неизвестной принадлежностью, — сказал Катис. — Господин Религион как-то сказал мне, что их нельзя перемещать без приказа королевской семьи, но господин Иммануэль на днях забрал несколько штук. Поскольку с вами сейчас принц, я был бы признателен, если бы вы вернули их на место.

Катис указал на две плоские коробки, стоящие отдельно от коробок для простолюдинов, в каждой из которых лежала белая медаль. Я схватил лежащий рядом инструмент и проверил, кому они принадлежат. Одна из них безошибочно принадлежала Джервазио, а другая — Кьяффредо.

— Понятно... — размышлял служитель. — Дворяне могут использовать этот магический инструмент для просмотра информации о медалях. Я не знал. Пожалуйста, положите медали сюда, если вы собираетесь взять их с собой.

Катис протянул небольшую коробочку, в которую я положил обе медали. Я уже собирался поспешно выйти из кладовой, когда заметил священные тексты главы храма.

— Значит, священное писание тоже хранится здесь, — сказал я. — Катис, где ключ?

Служитель побледнел.

— Э-э... Это писание передается от одного главы храма Центра к другому, и...

Он не хотел, чтобы я выносил книгу за пределы кладовой, как полагается человеку в его роли.

— Я в курсе. Как только всё закончится, я намерен вернуть священные тексты главе храма. Хотя не то чтобы ты обязан мне верить. А теперь скажи мне, где найти ключ. Я не собираюсь терять время, так что говори быстрее, если не хочешь испытать настоящую боль.

— Я предпочту поверить вам, — ответил Катис. — Ключ здесь.

Служитель утверждал, что верит мне, но, протягивал мне ключ совсем неохотно. Я зарегистрировал на нём свою магическую силу, открыл священное писание и подтвердил, что оно подлинное. Затем я вышел из кладовой.

Вернувшись в покои главы храма, я увидел, как Хартмут ухмыляется, глядя на окровавленного Иммануила, кричащего в агонии. Анастасий и его стражники изо всех сил старались не смотреть. Принц бросился к нам, как только заметил меня.

— Фердинанд, останови его! Он сделал гораздо больше, чем было необходимо!

Я помрачнел. Должно быть, принц впервые стал свидетелем допроса. У меня не было свободного времени, чтобы вмешиваться в работу Хартмута, но, увы...

— Для выполнения следующего задания вам понадобится сосредоточенный ум, так что, полагаю, я должен вмешаться. Но в обмен на то, что я остановлю Хартмута, я должен попросить вас продолжать помогать мне.

— Разве я ещё недостаточно сделал?

«Я сказал это только из вежливости. В любом случае вам от меня не уйти».

— Хартмут, оставь остальное на потом, — сказал я. — Обсуди коронацию нового зента и танец посвящения с Катисом.

— Госпожа Розмайн исполнит танец? — спросил Хартмут.

— Да. Воплощение Местионоры собирается даровать Грутрисхайт новому зенту. Чтобы принять участие в организации столь важной церемонии, ты должен всё обговорить с храмом Центра.

— Как великолепно! Хвала богам!

Хартмут встал и помолился, отпихнув при этом Иммануэля. Катис отшатнулся, и я ободряюще подтолкнул его в сторону фанатика. Я также велел Хайсхицу дать Иммануэлю лекарство восстановления — стоны главы храма слишком отвлекали внимание — и велел Экхарту создать вашен, чтобы смыть кровь.

Убедившись, что нашему чувствительному принцу больше не на что жаловаться, я достал из шкатулки медаль Джервазио.

— Итак, принц Анастасий... С вашего позволения.

— О, чуть не забыл упомянуть: пока вы были в той комнате, прибыл ордоннанц от Мергильда. Глессенмейер интересовался их вратами страны.

Другими словами, Джервазио уже начал снабжать свои врата. У него было много магической силы, так что кто знает, как быстро он закончит? Я более обдуманно попытался отдать медаль Анастасию.

— Принц Анастасий — вы должны немедленно уничтожить эту медаль.

— Что?! Ты хочешь, чтобы это сделал я?!

— Конечно. Медали, принадлежащие Центру, могут быть уничтожены только членами королевской семьи. Поэтому я и привёл вас сюда.

Только герцогская семья Эренфеста могла управлять медалями Эренфеста, соответственно медалями, принадлежащими Центру, могли заниматься только королевские особы. Если бы этого требования не существовало, я бы сломал медаль Джервазио сразу же, как нашел её.

— Всё-таки заклинание и магический круг для уничтожения медалей... — пробормотал Анастасий, подыскивая оправдание. Он мог бы легко попросить меня о помощи, но промолчал, даже не попытавшись забрать у меня медаль.

Разъярённый, я начертил заклинание и магический круг на магической бумаге, которую затем сунул в руки принца вместе с белой медалью.

— О боги! Просто наполните круг магической силой и произнесите слова заклинания! Богиня приказала нам не убивать, поэтому мы должны действовать, пока Джервазио находится в Глессенмейере. Без колебаний уничтожайте тех, кто хочет украсть трон у королевской семьи!

Анастасий отшатнулся, затем принял бумагу и медаль. Он отошёл на достаточное расстояние от своих рыцарей, чтобы они не услышали заклинание, и достал свой штап.

— Принц Анастасий, — сказал я, — пожалуйста, сделайте так, чтобы я мог видеть медаль. Прикройте рот и говорите тихо, когда произносите заклинание.

Он бросил на меня взгляд, а затем взмахнул своим штапом. Над магическим кругом появилось колеблющееся чёрное пламя. Анастасий вгляделся в них, прикрыл рот рукой и нараспев произнёс заклинание, как было велено. Затем он бросил на круг белую медаль.

«Интересно, будет ли он гореть снаружи внутрь? Или сначала треснет, а потом сгорит?»

Один из любопытных фактов, упущенных в учебной программе дворянской академии, заключался в том, что медали горят по-разному в зависимости от того, находится ли их владелец на своей родной земле или нет. Я внимательно следил за тем, как изменится медаль Джервазио. Она раскололась на несколько частей, затем превратилась в серый пепел и исчезла.

«Я выиграл, Джервазио!»

Я без раздумий сжал руки в победные кулаки. Я чувствовал, как ухмылка расползается по моему лицу. Каким бы огромным ни был запас магической силы, у Джервазио не было ни единого шанса против меня теперь, когда у него больше не было штапа и он был заперт во вратах страны Глессенмейера.

[[image:/storage/reader-images/f1cd954d04439187ecdcb5b4c4f5f1fb4e1b24d4.png]]

— Господин Фердинанд, могу ли я предположить, что мы были достаточно быстры? — спросил Экхарт.

Я медленно оглядел комнату. Анастасий завершил заклинание и теперь с нетерпением ждал моих следующих слов, как и те, кто был с ним. Я кивнул Экхарту, а затем сделал своё заявление:

— Медаль Джервазио уничтожена. Он больше не может стать зентом. Мы победили.

Его планы никогда не осуществятся. Он больше не мог требовать возвращения основания Аренсбаха, отправки Розмайн в храм Центра, безнаказанности своих сообщников, освобождения Дитлинды и Леонцио или отправки меня в Ланценавию магическим камнем.

— На этом наши дела в храме Центра закончены, — сказал я. — Иммануэль должен быть задержан как преступник, а остальных священников можно оставить просто так. Давайте вернёмся в зал и договоримся о встрече с королевской семьёй.

Моя битва с Джервазио, самым опасным врагом, была окончена. Но я не смогу обеспечить себе желаемое будущее, просто стоя и наслаждаясь своей победой. Встреча с королевской семьёй, выбор нового зента, одобрение Эйвермина... Предстояло ещё многое сделать, поэтому я переключил своё внимание с устранения врагов на то, чтобы повернуть предстоящую встречу в свою пользу.

Пролог (❀)

Дверь в зал заседаний общежития Эренфеста открылась, и члены герцогской семьи, поужинав и поделившись своими мыслями, один за другим стали покидать его. В коридоре у входа ожидали их последователи, уже закончившие есть. Слугам, которые обслуживали герцогскую семью во время встречи, и рыцарям, охранявшим их, тоже пора было подкрепиться.

— Господин Фердинанд, вы ведь возвращаетесь во дворец Адальгизы? Бой окончен, так что, пожалуйста, постарайтесь сегодня отдохнуть и не нагружайте себя.

— То же самое касается и тебя. Хорошо отдохни сегодня вечером, чтобы завтра у тебя были силы. Тебе придётся выучить свои реплики и много тренироваться в танце посвящения.

Как только Розмайн и Фердинанд попрощались, Шарлотта и Флоренция тоже ушли. Герцогской чете предстояло вернуться в замок.

— Я поручаю общежитие тебе, Шарлотта. Свяжись с нами, если возникнут какие-либо проблемы. Мы приказали служащим немедленно передавать нам любые сообщения, которые будут отправлены из общежития.

— Конечно, мама. Вы можете на меня рассчитывать. Сестра, давай вместе вернёмся в наши комнаты.

Шарлотта и Розмайн двинулись к лестнице в коридоре, причём последнюю, закутанную в серебряную ткань, несла Ангелика. За ними следовали их последователи.

Фердинанд направился в ту же сторону, намереваясь пройти через вестибюль в центральное здание, но тут вмешался его слуга Лазафам.

— Господин Фердинанд, не могли бы вы провести ночь здесь? Я... э-э... завтра приведу всё в порядок и вернусь домой.

Рано утром Лазафама вызвали в общежитие и велели приготовить комнату, в которой смог бы жить его господин. Однако, прибыв, сам Фердинанд сообщил, что будет продолжать жить во дворце Адальгизы, посещая общежитие лишь для еды, после чего приказал слуге прекратить все приготовления и вернуться в Эренфест. Можно было понять желание Лазафама, который больше года не мог исполнять свои обязанности, снова служить своему господину, но в обычной ситуации он ни за что не стал бы действовать в соответствии с этим желанием, строго следуя приказам. Фердинанд нахмурил брови, чувствуя влияние кого-то ещё.

— Почему бы и не провести здесь одну ночь? — пожав плечами, вмешался Юстокс. — Чтобы заманить в ловушку тех, кто служит карфинам, нужно сначала дать им шанс.

Карфины были животными, изображёнными на гербе Аренсбаха, и служить им значило быть преданными предыдущей герцогской семье. Фердинанд понимал, как важно проверить их — он уже подготовил пробный камень, чтобы посмотреть, как аренсбахцы себя поведут, — но вмешательство Юстокса было слишком целенаправленным. Что именно он задумал?

— Не говоря уже о том, что, похоже, у него есть что-то, что он хотел бы сохранить в тайне от своей госпожи... — сказал Юстокс, указывая в сторону Хартмута, отставшего от свиты Розмайн и смотревшего в их сторону.

— Фердинанд, если хочешь поговорить тайно, то иди в свою комнату, — с ухмылкой сказал Сильвестр. — Я не зря попросил Лазафама подготовить её. — Ауб хлопнул Фердинанда по плечу. — Не отворачивайся от нашей доброй воли, хорошо?

Фердинанд подавил желание сказать, что герцогу следует лучше устанавливать границы и быть бдительнее. Он больше не подданный Эренфеста. Сам Фердинанд, принимавший активное участие в управлении Аренсбахом, понимал это очень чётко. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Сильвестр признал эти факты и относился к нему так же, как к любому чужаку... но с другой стороны, он был рад — даже тронут, — что старший брат всё ещё доверяет ему настолько, что относится к нему как к соотечественнику.

— Очень хорошо... — сдался Фердинанд. — Но только для того, чтобы выслушать Хартмута.

Он окинул взглядом всех присутствующих, а затем, вместо того чтобы вернуться во дворец, поднялся по лестнице в общежитие. В коридоре второго этажа располагались мужские комнаты. В северной части коридора находились общие комнаты для низших и средних дворян, а в южной — покои для герцогской семьи и их последователей. Юго-восточная комната была самой большой и предназначалась для герцога, а та, что находилась рядом с ней, — для предполагаемого наследника.

Ещё со времён учёбы в дворянской академии Фердинанд останавливался в юго-западной комнате напротив комнаты герцога. Эта же комната была приготовлена для него и сейчас. Он вошёл внутрь и обнаружил, что там уютно и тепло; камин был разожжён, и в нём потрескивали поленья. Лазафам ни за что не стал бы зря тратить дрова, если бы ожидал, что Фердинанд не останется здесь на ночь. Юстокс, очевидно, был твёрдо намерен задержать своего господина здесь.

Фердинанд бросил взгляд на своего дерзкого последователя, но тот лишь пожал плечами и улыбнулся в ответ.

«Ну, у него получилось…» — подумал Фердинанд.

— Лазафам, будь добр, приготовь чай, — попросил Юстокс. — Мы с Экхартом поедим в комнате для гостей.

— Конечно.

Пока нетерпеливый слуга с радостью обслуживал своего господина, Хартмут с любопытством оглядывал комнату. Будучи мужчиной, он не мог посещать покои Розмайн на третьем этаже, и потому наверняка провёл немало времени, гадая, что из себя представляют комнаты там.

— Садись, — сказал Фердинанд.

Хартмут последовал приказу, и Лазафам налил им обоим чаю. Фердинанд сделал глоток и сразу почувствовал, как напряжение спадает с его плеч.

— Итак, — продолжил он, — что ты хочешь обсудить?

— Слуг госпожи Розмайн. Вы выделили им колокол на подготовку, но нельзя ли отложить их прибытие до завтра? Рихарда и остальные подготовили всё необходимое, так что госпоже Розмайн не придётся испытывать неудобств, даже если ей придется ждать возвращения слуг. Ночные перемещения опасны.

— Это, конечно, вызовет трудности, но чем скорее они будут здесь, тем лучше, — отказался Фердинанд, постукивая пальцем по виску. — Слуги Розмайн не обучены бою, и оставлять их в Аренсбахе сейчас опаснее, чем что-либо ещё. И ты, конечно, это понимаешь.

Согласно докладу, дворяне в замке Аренсбаха пытались взять в заложники слуг Розмайн. К всеобщему неудивлению, они входили во фракцию, поддерживающую Дитлинду. Фердинанд намеревался понаблюдать за ними и теми, кто пытался их остановить, прежде чем решать, как поступать с аренсбахскими дворянами дальше, но возникла проблема: если в процессе пострадают последователи Розмайн, она впадет в ярость, что резко осложнит ситуацию для всех. Именно поэтому Фердинанд хотел как можно скорее вывести из замка всю её свиту.

Хартмут покачал головой:

— Они в безопасности в северном здании с госпожой Летицией и её рыцарями. Слугам будет безопаснее провести остаток ночи там. Даже если для помощи в переезде будет выделена охрана, рыцарям, оставшимся в замке Аренсбаха, вряд ли можно доверять. Попытка использовать их кажется слишком рискованной.

Прежде чем отправиться в дворянскую академию, чтобы захватить Дитлинду, Фердинанд избавил свой отряд от её союзников и тех, кто не желал подчиняться его приказам. Таким неугодным было велено оставаться в замке Аренсбаха, поэтому Хартмут опасался, что рыцари, размещённые там, могут вызвать проблемы. Хартмут также допрашивал пленников во дворце Адальгизы, и это, должно быть, тоже способствовало его беспокойству.

— Завтра мы с Корнелиусом отправимся в Аренсбах за нашими вещами, — продолжил Хартмут. — На обратном пути мы сможем сопровождать слуг.

— Тогда поступай как знаешь.

Фердинанд не видел причин затягивать этот вопрос: он был достаточно занят, готовясь к предстоящей встрече с королевской семьёй и последующей церемонии. Он был тактичен только потому, что не хотел, чтобы Розмайн разволновалась. Её последователи сами решат свои проблемы.

— Не хочешь ли рассказать мне истинную причину твоего присутствия здесь? — спросил Фердинанд. — Сомневаюсь, что это было твоей главной целью.

— Это было не менее важно, учитывая, как сильно госпожа Розмайн заботится о своих последователях, — с усмешкой сказал Хартмут. Он отпил чай и выдохнул, после чего извлёк из складок одежды магическую бумагу и с помощью стило создал перо. — Я хотел бы узнать больше о передаче Грутрисхайта. Я проверил записи храма Центра с тем служителем, Катисом, но не нашёл ничего подходящего. Там есть записи о церемониях коронации зентов, но нет ни одного упоминания о воплощении богини, совершающей танец посвящения, чтобы наделить нового зента Грутрисхайтом.

— Не удивительно. Лишь единожды за всю долгую историю Юргеншмидта королевская семья потеряла Грутрисхайт. Его возвращение воплощением богини беспрецедентно.

Для того чтобы стать зентом, кандидатам изначально требовалось получить Книгу Местионоры собственными усилиями, а желающие занять трон соревновались в том, кто сможет наполнить свою Книгу наибольшим количеством знаний. Религиозная церемония, в ходе которой воплощение богини просто даровала кому-то Грутрисхайт, лишала корону всякого смысла.

— В таком случае, какую церемонию вы планируете провести? Мне сказали, что вы хотите, чтобы госпожа Розмайн исполнила танец посвящения, но что будет включать в себя эта церемония и какова её цель?

Фердинанд кивнул, довольный тем, что Хартмут просто принял искусственную природу церемонии.

— При входе Розмайн исполнит танец посвящения, чтобы круг, выбирающий зента, засиял и открыл путь в Сад Начал. Она отправится туда, вернётся и дарует Грутрисхайт новому зенту как воплощение Местионоры. Церемония завершится тем, что новый зент продемонстрирует Грутрисхайт присутствующим, в деталях повторяя церемонию коронации. Я сообщу больше подробностей после нашей встречи с королевской семьёй.

Точные детали церемонии ещё не были определены; в зависимости от того, кто будет выбран новым зентом, возможно, потребуются некоторые изменения. Фердинанд обдумал возможные кандидатуры и вздохнул, опасаясь, что всё может пойти не так, как он планирует. Затем он покачал головой и успокоился: никаких проблем возникнуть не должно. Никогда больше королевская семья не будет относиться к нему, Розмайн или Эренфесту как к своим пешкам.

Хартмут был занят тем, что всё записывал, как вдруг его глаза сузились.

— С исторической точки зрения было бы неправильно называть этот ритуал церемонией коронации. Он уникален и вряд ли будет проведён ещё раз, так что, возможно, нам следует назвать его «церемонией вручения Грутрисхайта» или как-то ещё, чтобы отличить от традиционных коронаций.

Фердинанд кивнул. Это было проницательное наблюдение — именно то, что можно было ожидать от человека, недавно изучавшего записи храма Центра.

— Церемония вручения подойдёт, — согласился Фердинанд, после чего продолжил объяснения. Наименование невероятно мало что значило для него. — Цель этой церемонии — полностью активировать магический круг выбора и возродить старый процесс избрания истинных зентов. Мы также должны развеять заблуждение, будто Дитлинде удалось активировать круг. Он пульсировал, и ничего больше — у неё ничего не получилось. Однако некоторые дворяне по-прежнему считают её подходящим кандидатом в зенты.

У представителей маленьких и средних герцогств было мало возможностей пообщаться с Дитлиндой и лично убедиться в её глупости. Они также не могли возразить такому крупному герцогству, как Аренсбах, и храму Центра. Их заблуждения необходимо было исправить.

— Более того, — продолжил он, — я хочу вбить в головы других дворян божественность и аномальность Розмайн. Чтобы заставить всех принять беспрецедентную ситуацию, когда несовершеннолетняя девушка стала аубом, необходимо подчеркнуть уникальность и её самой.

Он опустил тот факт, что привлекал внимание к божественности Розмайн, чтобы скрыть, что Грутрисхайт, который получит новый зент, был всего лишь магическим инструментом.

— Я понимаю ваши цели и от всей души с ними согласен, — сказал Хартмут, его глаза сверкали энтузиазмом. — Я организую представление, которое не оставит сомнений в том, что госпожа Розмайн — безупречное воплощение богини.

Фердинанд несколько раз легко постучал себя по вискам. Напор Хартмута несколько настораживал, но контроль за тем, как он ведёт церемонию, отнимет слишком много времени. Оставалось надеяться на лучшее.

«Если Розмайн покажется это невыносимым, она может вмешаться. В конце концов ей принадлежит имя Хартмута», — решил Фердинанд.

— Постарайся не переусердствовать. Если твоя госпожа откажется от ритуала, мы все поплатимся за это, — коротко предупредив Хартмута, Фердинанд выкинул из головы подготовку к церемонии вручения. — На этом всё?

— Обязательно ли так спешить?

— Вовсе нет, — смирился Фердинанд. — Лазафам, не мог бы ты освежить наш чай.

Если темы для обсуждения не закончились, разговор придётся продолжить. Фердинанд попросил принести ещё чаю, когда Экхарт и Юстокс, быстро закончив трапезу, вышли из комнаты для последователей. Они заняли обычные места служащего и рыцаря сопровождения.

— Итак, что вы обсуждали? — спросил Юстокс.

— Ничего важного, — ответил Фердинанд. — Хартмут расспрашивал, о последователях Розмайн в замке, и о церемонии вручения. Подробности ты можешь узнать у Лазафама позже, если пожелаешь.

— «Ничего важного»? — Хартмут нахмурился. — Я нисколько не согласен.

— Важно или нет, но вряд ли всего этого было достаточно, чтобы заставить тебя покинуть Розмайн и прийти сюда, в мою комнату. Скажи, что привело тебя сюда.

Непринуждённая ухмылка исчезла с лица Хартмута. Он пристально посмотрел на Фердинанда, серьёзный блеск оранжевых глаз говорил о том, что его не обмануть. Этот взгляд заставил Фердинанда слегка улыбнуться: за полтора года, прошедшие с момента его отъезда в Аренсбах, Хартмут заметно вырос.

— Очень хорошо, — начал Хартмут. — Я хочу точно знать, какое влияние оказало нисхождение богини на госпожу Розмайн.

— Что-то случилось? — спросил Фердинанд.

— Похоже, что она регрессировала и больше не держится на должном расстоянии от своих последователей. Леонора также сообщила мне, что она предпочла использовать своего ездового зверя, а не передвигаться пешком.

Бровь Фердинанда дернулась, но он ничего не сказал и дал знак Хартмуту продолжать.

— Госпожа Розмайн предложила это так, будто это очевидно. Леонора сказала, что она как будто забыла о своём страхе магических камней.

— Как я и предполагал... — страх Розмайн сохранялся даже в гуще опасной битвы; вполне естественно, что её последователи заметили неладное.

— Значит, вы в курсе её обстоятельств. В таком случае я должен попросить вас рассказать мне, что произошло.

Фердинанд кивнул. Чтобы объяснить воздействие на разум Розмайн, он вспомнил свою встречу с Местионорой в Саду Начал.

* * *

Богиня Мудрости спустилась в Розмайн, передала Эйвермину часть своей «небесной силы», а затем решила несколько вопросов, связанных с выбором следующего зента.

— Моя работа здесь закончена, так что я ухожу, — сказала богиня. — Позовите Майн, если хотите, чтобы она вернулась.

«Наконец-то», — подумал про себя Фердинанд, предусмотрительно решив не говорить этого вслух. Местионора казалась настолько незаинтересованной в возвращении в царство богов и он опасался, как бы Розмайн не осталась там навсегда. Он с облегчением услышал, что Майн вернётся, если её позвать, но лишь на мгновение: когда богиня взглянула на Фердинанда, её уголки губ изогнулись в насмешливой ухмылке.

Почувствовав злобу в глазах Местионоры, Фердинанд напрягся. Он осознавал, сколько у неё причин недолюбливать его.

Если мифы, передававшиеся в Юргеншмидте, были правдой, то Местионора была всем обязана Эйвермину. Он спас её мать, богинь, что служат ей, и её саму от её отца, Эйвилиба. Как она могла испытывать что-то, кроме презрения, к такому человеку, как Фердинанд, который неверным путём ворвался в Сад Начал, получил Книгу Местионоры, а затем отказался окрасить основание страны? Если бы Юргеншмидт рухнул из-за недостатка магической силы, Эйвермин исчез бы вместе с ним, но даже когда времени осталось совсем мало, Фердинанд не стал сражаться с Розмайн и лишь постоянно мешал Джервазио.

— Я бы рекомендовала звать Терце, — заметила Местионора, — голос Квинты может больше не доходить до неё.

Фердинанд мог вынести лёгкое подавление со стороны богини... но он не мог смириться с мыслью, что её злость несправедливо вымещается на Розмайн. Как бы Местионора ни утверждала, что Розмайн попросила её смягчить гнев Эйвермина, Фердинанд находил это глубоко подозрительным. Розмайн выпустила свою магическую силу, чтобы она не наполнила всё её тело. Вот и всё. Она не молилась, не произносила заклинаний и не чертила магический круг. Местионора спустилась по собственной воле: достаточно было увидеть, как она смотрит на Эйвермина, чтобы понять, что она испытывает к нему.

«Я подозреваю, что она отчаянно хотела попасть в царство смертных, а Розмайн послужила удобным предлогом», — решил Фердинанд.

В то же время легко было представить, как Розмайн поддаётся на уловки Местионоры и без раздумий отдаёт своё тело.

«Идиотка. Не давай обещаний, не обдумав их как следует!» — Фердинанд сжал кулаки, размышляя о том, что имела в виду Местионора, когда сказала, что его голос может не дойти до Розмайн. Он вспомнил, какую цену платили другие за обращение к богам, и резко вдохнул.

— Что ты с ней сделала?!

Местионора, всё ещё сидевшая на плече Эйвермина, недоумённо посмотрела на него. У неё было такое же лицо, как у Розмайн, но то, как она себя вела, делало её совсем иным человеком.

— Я поиграла с её разумом, чтобы легче было управлять её телом, разорвав связь с воспоминаниями, более важными для неё, чем любовь к книгам. Она была так счастлива оказаться в моей библиотеке, что, возможно, мне и не нужно было этого делать, но... — Местионора увидела, как Фердинанд скривился, и усмехнулась. — Она попросила помощи у богини. Подобные вещи не могут обойтись без жертв.

«Что ж... всё могло быть и хуже», — утешился Фердинанд.

Если бы богиня вселилась в кого-нибудь другого, он мог бы забыть абсолютно всё. Однако у Розмайн была почти невероятная одержимость книгами; мало что интересовало её больше, чем чтение. Фердинанд подозревал, что она вернётся с практически нетронутой памятью.

Местионора заключила:

— Голос того, кого она забыла, вряд ли дойдёт до неё в моей библиотеке.

«Это значит, что она намеренно лишила Розмайн воспоминаний обо мне?» — осознал Фердинанд. Местионора, должно быть, искренне ненавидела его. По крайней мере, Розмайн регулярно молилась, а Джервазио посвятил себя тому, чтобы стать зентом. Тем не менее Фердинанда возмущало, что в свою мелкую месть богиня втягивает Розмайн.

— Есть ли способ восстановить разорванные воспоминания? — спросил он.

— Если кто-то, кого она забыла, направит в неё магическую силу, воспоминания о нём вернутся. Но не думаю, что она позволит это сделать. Как она отреагирует на то, что кто-то, кого она даже не помнит, вольёт в неё свою магическую силу? Вы ведь верите в важность согласия, не так ли?

Фердинанд постучал себя по виску. Богиня ехидно намекнула на его протест, когда она двинулась даровать Эйвермину свою небесную силу.

— Неужели ты думаешь, что Майн доверится незнакомцу? — усмехнулась Местионора. — А если она откажется вспоминать тебя? Будешь ли ты насильно вливать в неё свою магическую силу? Или попытаешься передать ей отнятые воспоминания, умоляя принять их? Конечно, ты не будешь настолько груб, чтобы направить в неё свою магическую силу без разрешения.

«Это худшее, что она может сделать? Самое большее, на что способна её злоба?» — удивился Фердинанд.

По правде говоря, такие угрозы едва ли стоило принимать во внимание. Фердинанд уже использовал лекарство синхронизации и немного жидкой магической силы, чтобы окрасить Розмайн, ничего ей не объясняя; чтобы восстановить её воспоминания, он, не колеблясь, направит в неё магическую силу без разрешения. Если это назовут дикостью, пусть так и будет. Ему было всё равно. Сейчас важнее было собрать, как можно больше информации.

— Есть ли способ восстановить воспоминания о ком-то, не направляя магическую силу? — спросил Фердинанд.

— Боги! Ты думаешь, я бы тебе сказала?

«Хах. Так значит, есть».

В противном случае Местионора поспешила бы показать ему свою победу. Фердинанд попытался вспомнить какие-нибудь методы противостояния проклятиям и уловкам божеств, и суровое выражение лица, которое он при этом принял, похоже, удовлетворило богиню.

— Интересно, Квинта, ты бы предпочёл, чтобы она забыла тебя или помнила, считая книги более ценными? — спросила она с ядовитой улыбкой, прежде чем окончательно вернуться в мир богов. Тело Розмайн медленно осело с плеча Эйвермина.

— Розмайн! — воскликнул Фердинанд. Он бросился к ней, чтобы обнять, но тут же охнул: она была полностью окрашена. Хуже того, она излучала божественную магическую силу, которая, казалось, отвергала прикосновения всех остальных. Местионора ушла, но чувствовалось, что Розмайн ещё только предстоит вернуться.

— Розмайн, ты меня слышишь? — позвал он, его недовольство росло. Ответа не последовало.

Если богиня сказала правду, то Фердинанд мог быть уверен, что Розмайн больше не помнит его. Он взял её за руку и попытался направить в неё магическую силу, но она отторгалась. Не так давно лекарства синхронизации и толики жидкой магической силы было достаточно, чтобы полностью окрасить её. Теперь же, когда в её тело снизошла богиня, его магическая сила стала похожа на чужеродный элемент, от которого нужно беречься.

«Отвратительно…»

Перекрасить её было бы проще простого ещё с помощью синхронизирующего лекарства, но Фердинанд и не подумал взять его с собой: в бою оно ни к чему. Разозлившись и на Местионору за то, что она создала такую ситуацию, и на Розмайн за то, что она беззаботно отдала своё тело богине, он схватил свой штап и увеличил подачу магической силы.

— Розмайн, вернись уже...

Фердинанд заметил слабое ощущение соединения их магической силы. Оно неуклонно росло с каждым мгновением. Однако Розмайн всё равно не отвечала.

«Действительно ли эта связь вернёт ей воспоминания? Может ли быть так, что Местионора хочет удержать её в мире богов?»

Ужасные мысли вихрем пронеслись в его голове. Он пытался вспомнить какой-нибудь другой способ облегчить окрашивание магической силы Розмайн, и в этот момент услышал, как Эйвермин отвечает Джервазио.

Боги не лгали, они всегда выполняли обещания, данные ими человечеству. История доказывала это снова и снова. Даже злобная богиня не откажется от своей части сделки.

«В таком случае я могу лишь продолжать взывать к Розмайн, направляя в неё свою магическую силу».

Фердинанд набирался решимости, как вдруг вспомнил нечто крайне важное: Розмайн была в библиотеке богини, не в силах думать ни о чём более важном, чем чтение.

«Не говорите мне, что она просто слишком сосредоточена на своих книгах и не хочет слышать мои призывы, независимо от того, помнит она меня или нет».

Фердинанд не мог понять, чем вызвано её молчание — оборванными воспоминаниями или тем, что она просто слишком занята чтением. А в библиотеке богини некому было схватить её за плечи или закрыть книгу. Всё больше и больше казалось, что Розмайн вообще не удастся вернуться.

При этой мысли Фердинанд максимально усилил поток своей магической силы, полностью подавив сопротивление.

— Розмайн! Розмайн!..

— Ой! Что происходит?! — вдруг воскликнула она, и по её дурашливому тону стало ясно, что она просто была слишком сосредоточена на чтении, чтобы кого-то услышать.

Фердинанд скорее рассердился, чем обрадовался:

— Ну наконец-то ты меня услышала... Возвращайся сюда. Немедленно. Если ты задержишься, всё, что тебе дорого, исчезнет.

— Ип! О богиня, верни мне моё тело! Господин Фердинанд злится!

Испуганный крик Розмайн эхом отозвался в голове Фердинанда, но ответа Местионоры он не услышал. Вместо этого всё вокруг затихло.

Фердинанд продолжал направлять магическую силу в Розмайн, не в силах расслабиться, пока она не проснётся. Точнее, пока она не начнёт вести себя так, чтобы её можно было назвать Розмайн, а не Местионорой.

* * *

«Чем больше я об этом думаю, тем больше это меня раздражает».

Тем не менее злоба на Местионору за то, что она спустилась в мир смертных и поступает по своему усмотрению, или на Розмайн за то, что она не понимает всей серьёзности их положения, ничем не могла помочь Фердинанду и он это осознавал. Как это ни прискорбно, но они уже были связаны с богами.

Фердинанд отбросил воспоминания о недавней катастрофе и встретился взглядом с Хартмутом. Служащий всё ещё терпеливо ждал ответа.

— Я не буду много говорить о богине, — сказал Фердинанд. — Очень мало того, чем можно поделиться с тем, кто не способен посетить Сад Начал.

Если говорить много, то это могло бы раскрыть деликатный контекст вражды между зентами, и было неприятно даже представлять, как Хартмут отреагирует на то что Местионора, использовала тело Розмайн по своему усмотрению.

— Я должен знать, цела ли память госпожи Розмайн, — подчеркнул Хартмут. — Мы не можем рисковать, обременяя нашу госпожу неведением. Я хочу услышать всё, что вы сможете мне рассказать.

Когда у Розмайн впервые появился страх магических камней, даже она сама не заметила этого. Хартмут и Лизелетта почувствовали, что что-то не так, но у них не хватило времени на исследование, в результате чего они не отреагировали должным образом, когда их госпожа попыталась сбежать с пира после битвы. Тогда они отчитали её, и с тех пор она казалась нехарактерно напряжённой рядом со своими последователями. Она на мгновение замирала, когда они окликали её, или делала осторожный шаг назад, когда они приближались, — мелочи, которые не влияли на её повседневную жизнь, но всё же бросались в глаза Хартмуту и Лизелетте. Они глубоко сожалели, что не заметили её замешательства в полной мере и не приняли мер.

— Я понимаю, что ты чувствуешь... — ответил Фердинанд. — По правде говоря, даже я не полностью владею ситуацией.

Несмотря на то что Фердинанд, следуя указаниям богини, направил магическую силу в Розмайн, он не мог сказать, восстановил ли он все её воспоминания о себе. Он участвовал в битве, которая вызвала у неё страх перед магическими камнями, но теперь этот страх исчез. Будет ли он сохраняться до тех пор, пока она не получит магическую силу того, кто несёт за это ответственность? А если этот человек умер? Как простолюдинам без магической силы вернуть Розмайн воспоминания о них? Судя по реакции Местионоры, существовали и другие способы вернуть человеку его оборванные воспоминания, но какие? Может ли полное перекрашивание магической силы Розмайн и возвращение её к первоначальному цвету привести к восстановлению воспоминаний?

— Вы можете мне что-нибудь рассказать? — настаивал Хартмут. — Даже просто слова предупреждения о том, как с ней взаимодействовать в дальнейшем.

Фердинанд в задумчивости постучал себя по виску. Ему в любом случае придётся обсудить этот вопрос с самой Розмайн, если она обо всём догадается. Было бы разумно рассказать сейчас то, что он сообщил бы в таком случае ей.

— Следующая информация не должна покинуть ряды последователей Розмайн, — предупредил Фердинанд. Он объяснил, что Местионора забрала воспоминания Розмайн в качестве «платы» за свою помощь и что все воспоминания, которые сильнее влияли на буйного книжного червя, чем её любовь к чтению, были внезапно оборваны. — Богиня не стала уточнять, но если Розмайн забыла воспоминания, связанные с её боязнью магических камней, можно предположить, что это касается и негативных воспоминаний. Не думаю, что есть много вещей, которые она ставит в приоритет перед чтением. По крайней мере, не похоже, что она забыла о своих последователях или герцогской семье.

— Значит, она оценивает меня ниже, чем книги... — пробормотал Хартмут, удручённый. Затем он резко поднял голову. — А она не потеряла воспоминания о вас?

— Ты уже должен знать ответ. Во время чаепития и ужина не было никаких проблем.

Все, кто присутствовал на встрече, могли подтвердить этот факт. Пока Фердинанд не признается в том, что направил магическую силу в Розмайн без её разрешения, никто и никогда не узнает о том, что воспоминания о нём тоже были потеряны.

— Это всего лишь моя теория, но я подозреваю, что большинство воспоминаний, которые волновали Розмайн больше, чем чтение книг, были связаны с их созданием, — сказал Фердинанд. — Мне интереснее узнать, что она помнит о простолюдинах из нижнего города и о тех, кто работает в храмовой мастерской. Что же насчёт других её воспоминаний... будет сложно узнать, о чём она забыла. Нельзя даже предположить, что могло исчезнуть из её подсознания, если даже она сама об этом больше не помнит.

Хартмут кивнул в знак согласия. Он был одним из двух последователей Розмайн, которые знали, что у их госпожи есть семья в нижнем городе.

— Вы выглядите спокойным, господин Фердинанд. Знаете ли вы способ восстановить её воспоминания?

— Я намерен попробовать различные подходы, основанные на истории и мифах, но не могу дать никаких гарантий. К тому же у меня мало времени. Придётся подождать завершения церемонии вручения.

— Можем ли мы доверять ей участие в церемонии и обсуждение с королевской семьёй, пока она страдает потерей памяти?

— Она всё ещё помнит герцогскую семью и своих ближайших последователей. Неужели ты думаешь, что она забыла бы королевскую семью или дворян других герцогств?

— Если подумать, я не ожидаю никаких проблем.

Все присутствующие согласились с тем, что Розмайн вряд ли станет ценить королевскую семью или герцога Дункельфельгера больше, чем чтение.

— Теперь у Розмайн окрашенная богиней магическая сила, — сказал Фердинанд. — Будет очень легко показать королевской семье, что мы выше их, и заставить дворян других герцогств принять нового зента и беспрецедентную ситуацию, когда несовершеннолетняя девушка становится аубом. Я намерен использовать эту возможность по максимуму.

— Тем не менее, это довольно затруднительное положение. С одной стороны, я хочу немедленно восстановить всё, что потеряла госпожа Розмайн... Но с другой, я хочу, чтобы её переполняющая божественность предстала перед лицом каждого дворянина в Юргеншмидте...

Хартмут обхватил голову и начал сокрушаться, но Фердинанду было всё равно. Он быстро перешёл к следующей теме.

— Я запрещаю кому-либо из вас говорить Розмайн, что она потеряла память. Я не могу представить, что может случиться, если она потеряет контроль над своими эмоциями, будучи пропитанной божественной магической силой.

Простого присутствия Розмайн было достаточно, чтобы заставить большинство людей преклонить колени в благоговении. Если бы её эмоции разбушевались, а божественная сила вышла из-под контроля, никто в мире не смог бы её остановить.

— Я ожидаю, что серебряная ткань будет незаменима во время нашего разговора с королевской семьёй. Мы не станем покрывать её с самого начала, но есть большая вероятность, что королевская семья заденет её чувства, не так ли?

— Господин Фердинанд, не считаете ли вы, что было бы разумно, если бы госпожа Розмайн хотя бы раз сокрушила королевскую семью своей божественной магической силой?..

— Нет, но, как я понимаю, ты считаешь.

Хартмут уклончиво улыбнулся, но Фердинанд уже знал, что служащий вёл себя непочтительно с королевской семьёй в академии.

— Господин Фердинанд, — продолжал Хартмут, — если есть риск, что её окрашенная богиней магическая сила выплеснется, лучше договориться о том, чтобы в случае крайней необходимости туда вошли посвятившие ей имя.

— Посвятившие имя? С какой целью? — задумался Фердинанд. Он взглянул на Юстокса, но по любопытному взгляду последователя было видно, что даже он не понимает, что имеет в виду Хартмут.

— Вы заметили, что даже высшие дворяне, Брюнхильда и Рихарда, не могли не дрожать при прикосновении к госпоже Розмайн, верно? Что ж, хотя мы, посвятившие имя, испытываем то же чувство благоговения, мы не испытываем подобных физических симптомов, возможно, потому, что мы уже окутаны её магической силой. Лауренц и Матиас тоже подтвердили, что не чувствуют дрожи.

Чем меньше был у человека объём магической силы, тем меньше он мог сопротивляться магической силе, окрашенной богиней. Так, если высшие дворяне не могли прикоснуться к Розмайн, не начав дрожать, то низшие дворяне вообще не могли к ней приблизиться. Хартмут с гордостью заявлял, что его и других посвятивших имя это не касается.

— Понятно. Что ж, очень хорошо. Я попрошу Сильвестра организовать рядом с местом встречи зал ожидания.

— Благодарю вас.

Хартмут ушёл, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками убираемой Лазафамом посуды и треском огня. Фердинанд постучал пальцем по подлокотнику; он всегда постукивал, когда погружался в раздумья.

Юстокс терпеливо ждал, пока барабанный бой прекратится:

— Что ж, господин Фердинанд... что же нам делать?

Фердинанд оглядел трёх своих последователей: Юстокса, ждавшего ответа, Экхарта, стоявшего на страже, и Лазафама, который всё ещё убирал посуду. Все они посвятили свои имена и, следовательно, были сильнее всех подвержены влиянию моих решений.

[[image:/storage/reader-images/06d8b3cb4f933f1d2ec2064d4d28cea2f301d27b.jpg]]

— В некоторых случаях разница между способностью и неспособностью прикоснуться драматична, — в конце концов сказал он. — Говорите не из преданности — готовы ли вы к тому, что может произойти?

— Мы делаем то, что угодно нашему господину.

Фердинанд потянулся в карман и коснулся камня посвящения имени, который вернула ему Розмайн.

Бледная королевская семья

Ордоннанц влетел в комнату и, совершив круг по ней, приземлился на руку Рихарде:

— Это Леонора. Мы прибыли во дворец Адальгизы и скоро присоединимся к вам. Здешние рыцари согласились помочь донести наш багаж до общежития.

Благодаря Фердинанду круг перемещения дворца снова был активен, позволяя перемещаться между Аренсбахом и дворянской академией. Леонора, Корнелиус, Хартмут и Кларисса, отправившиеся через этот круг за вещами, только что вернулись в Центр. С ними также должны были прибыть Лизелетта и Гретия.

— Она хочет, чтобы мы приветствовали рыцарей, когда они прибудут, — объяснила Рихарда, — и, если они воспользуются перемещающей дверью, это произойдёт довольно скоро. Я должна проинструктировать слуг, которые будут принимать багаж. Брюнхильда, Оттилия, проследите, чтобы юную леди привели в порядок и проводили к парадному входу.

Затем Рихарда ушла, оставив меня с Брюнхильдой и Оттилией. Они позаботились о том, чтобы мои волосы и платье были в порядке, а Бертильда принесла серебряную ткань, которую аккуратно накинула мне на голову.

— Дамуэль, это Юдит. Мы сопровождаем госпожу Розмайн в вестибюль. Будь готов охранять её.

Ещё один ордоннанц. Это означало, что Дамуэль будет ждать у лестницы на втором этаже. Ангелика подхватила меня на руки и понесла, как это обычно происходило в последнее время.

— Ты собираешься сменяться с Леонорой и остальными, чтобы забрать свой багаж? — уточнила я.

Ангелика вздохнула.

— Я настаивала на том, что мне не требуется сменной одежды: в конце концов, я всегда могу почистить ту, что на мне вашеном, но по словам Лауренца подобное непозволительно. Это так печально. Господин Экхарт сказал, что во время войны мы должны быть всегда начеку…

Её тон был меланхоличным, но ни одна нормальная дворянка не стала бы использовать недавний конфликт как предлог для того, чтобы перестать менять свою одежду. Лауренц был прав, когда остановил её.

— Ха-х. Сомневаюсь, что Экхарт имел в виду, что ты должна постоянно носить одну и ту же одежду или не снимать доспехи. Разве он сам не собирается забрать свои вещи?

— Если подумать, я слышала, что он отправлялся в Аренсбах...

Мы подошли к вестибюлю. Дверь была распахнута настежь, и в общежитие входили мои последователи вместе с теми, кто нёс их багаж. Я попросила Ангелику отпустить меня, а затем обратилась к рыцарям Аренсбаха.

— Я выражаю вам благодарность за помощь. Примите мою признательность. Мне сказали, что вы планируете отправляться домой посменно. Пожалуйста, отдыхайте по возможности и внимательно следите за госпожой Летицией.

Из-за нападения ланценавцев дворяне, всё ещё остававшиеся в замке Аренсбаха, были в основном союзниками Дитлинды, а не Летиции. Группа Дитлинды с тех пор была заключена в тюрьму, но не было бы странно, если бы её сторонники попытались как-то использовать предоставленную им возможность.

— Не волнуйтесь, госпожа Розмайн, с госпожой Летицией всё в порядке, — заверила меня Лизелетта. — Она была очень рада услышать, что бои в дворянской академии завершились и что вы и господин Фердинанд в безопасности. Не так ли, Гретия?

— Да, — кивнула Гретия. — Она очень хорошо о нас заботилась.

* * *

Вернувшись в мои покои, Лизелетта и Гретия ещё немного порадовались тому, что битва наконец закончилась и все в безопасности, а также бурно отреагировали на снятие с меня серебряной ткани. Общежитие вернулось к нормальной жизни.

Я же тем временем стала практиковаться в танце посвящения.

«Да уж, нелегко…»

Я уже привыкла к своему новому телу, когда дело касалось обычных движений, но танец был чем-то совершенно иным. Вероятно, из-за более длинных ног и дополнительного веса мне стало гораздо труднее управлять моим центром тяжести. Я не была уверена, что когда-нибудь смогу танцевать достаточно плавно, чтобы заслужить проходной балл от Фердинанда.

«Я даже не знаю, когда состоится эта новая церемония коронации. Успею ли я подготовиться?»

Несмотря на беспокойство, я продолжала занятия, заучивая параллельно сценарий нашей встречи с королевской семьёй.

* * *

— Госпожа Розмайн, мы только что получили новую одежду от компании «Гилберта», — объявила Брюнхильда. — Как замечательно, что всё пришло вовремя!

Утром в день встречи я получила свою новую одежду. Наряд был сшит из тонкой аренсбахской ткани, подаренной мне Фердинандом, и окрашен с помощью метода, популярного в Эренфесте. К нему прилагалось подходящее украшение для волос в полном соответствии с заказом.

— Ткань была выбрана просто великолепно, — восторгалась Брюнхильда. — Она пропускает идеальное количество света. А украшение для волос, которое сделала Тули, выглядит как всегда просто великолепно.

— И вправду... Это действительно прекрасное сочетание, — согласилась я, кивнув и улыбнувшись. Но внутри я была в панике.

«Тули... Это мастерица, изготавливающая для меня украшения для волос?»

Это имя совершенно вылетело у меня из головы. Я должно быть встречалась с ней, когда делала заказ, но, несмотря на это, все мои попытки вспомнить её лицо увенчались провалом.

«Почему ничего не получается?..»

Тули, должно быть, — мастерица по украшениям для волос, работающая на компанию «Гилберта». Я могла представить себе Коринну и её швей без всяких проблем, так почему же не могла вспомнить эту девушку, которую Коринна несомненно приводила ко мне?

«Что ещё я забыла? Потерянные воспоминания важны или они не имеют значения?»

Ломая голову, я вдруг вспомнила, как Фердинанд спрашивал меня о моих воспоминаниях, когда я очнулась в Саду Начал. Он сказал что-то о том, что Местионора исказила мой разум.

«Может быть, это плата за нисхождение богини в моё тело?»

По спине пробежал холодок. Живот скрутило. Я не знала, что забыла и как это вспомнить. Совершенно неестественным образом я теряла память, даже не осознавая этого. Сама мысль об этом приводила в ужас.

«Успокойся. Не стоит волноваться. Способ вернуть память обязательно найдётся!»

Сразу после пробуждения мои мысли немного путались, однако я быстро вспомнила события, предшествовавшие моей встрече с богиней. Может быть, это слишком оптимистично с моей стороны, но я сочла это хорошим знаком — потерянные воспоминания не должны были кануть в небытие. Я была уверена, что скоро всё вспомню.

Однако прямо сейчас я всё ещё ничего не знала об этой Тули.

— Господин Фердинанд прибыл в комнату для чаепития, — сообщила мне Рихарда. — Он хочет поговорить с вами перед встречей.

Фердинанд был единственным человеком, с которым я могла обсудить вопросы, связанные с богиней. Я направилась к двери, но Ангелика, использовав серебряную ткань, снова подхватила меня.

— Ангелика, будь осторожнее с госпожой Розмайн, — упрекнула Кларисса. — Ты обращаешься с ней, как с каким-то багажом. Будь благодарна, что тебе выпала возможность нести воплощение богини, и относись к ней с благоговением и заботой.

— Ты права. В следующий раз я буду внимательнее.

Ангелика действительно стала обращаться со мной несколько грубее, но я слишком беспокоилась о своей памяти, чтобы обращать на это внимание. Она могла обращаться со мной как угодно, лишь бы быстро доставила меня к месту назначения.

Слуги входили и выходили из комнаты для чаепития, готовясь к нашей встрече с королевской семьёй за обедом. Тем временем герцогская чета проверяла всё, чтобы не возникло никаких проблем. В углу комнаты было отведено место, где по очереди отдыхали последователи гостей, и когда мы прибыли, я увидела там Фердинанда с уже включенным инструментом для защиты от подслушивания. Я заняла место напротив него и немного подождала, пока слуги приготовят нам чай и удалятся.

— Розмайн, ты запомнила листы, которые я тебе дал? — спросил Фердинанд.

— Да, но есть кое-что более важное, что я хотела бы обсудить. Некоторые из моих воспоминаний пропали. Например... — я подняла руку и коснулась своих волос. — Я не могу вспомнить лицо мастерицы, которая сделала это украшение для волос.

Я ожидала большей реакции, однако Фердинанд просто кивнул:

— Как я и предполагал. Ты также не можешь вспомнить красильщицу, которая окрасила эту ткань, не так ли? Ты сделала её своей «Ренессанс». Подозреваю, что твои воспоминания о ней были отрезаны.

— Красильщица? Ренессанс?

Я снова отчаянно рылась в мыслях. Я особенно обратила внимание на титул Ренессанс — так называли эксклюзивных мастериц герцогской семьи, занимающихся распространением нового метода окрашивания, который, помимо прочего, использовался для окрашивания юбки, в которую я была одета. Я опустила взгляд и прикоснулась к ткани. Я сама попросила использовать этот метод, поэтому у меня точно должна была быть красильщица... но я не могла вспомнить ни её лица, ни имени.

— Ничего не могу вспомнить... — пробормотала я. — Господин Фердинанд, что вы знаете обо всем этом? Вы сказали, что воспоминания оборвались, а не исчезли. Богиня что-то сказала вам? Я должна знать.

Я поднялась на ноги, но Фердинанд жестом велел мне сесть, нарочито внимательно разглядывая моих последователей. Как бы мне ни хотелось схватить его за плечи и вытрясти из него все секреты, которые он хранил, мы находились на виду у целой комнаты людей — даже если они нас не слышали, им захотелось бы узнать, что вызвало во мне такой подъём.

Инцидент в Саду Начал и правда о нисхождении Местионоры могли бы кардинально повлиять на выбор следующего зента. По этой причине мне было велено ничего не говорить, по крайней мере до тех пор, пока не закончится наша предстоящая встреча с королевской семьёй.

— Местионора хотела отвлечь тебя на время своего пришествия, поэтому она разорвала твои связи со всем, что сильнее, чем твоя любовь к книгам, — объяснил Фердинанд. — Она ясно дала понять, что воспоминания не были стёрты, ты просто потеряла связь с ними. Более конкретного ответа я не получил, но есть не так много вещей, которые имеют для тебя приоритет над библиотекой богини. Я даже догадываюсь, о каких людях ты могла забыть, хотя не могу утверждать, что из твоего подсознания не исчезло чего-то, о чём я не знаю.

— Значит... я больше заботилась о красильщице и мастерице по изготовлению украшений для волос, чем о чтении? Почему они важнее даже герцогской семьи и моей свиты? Вы ведь знаете тех, кого я забыла, не так ли? Можете ли вы рассказать мне, каковы они?

Хотя я и подумала, что небольшая толика информации поможет мне вспомнить, Фердинанд покачал головой и отказался от подробностей. Я ничего не чувствовала по поводу красильщицы или мастерицы по изготовлению украшений для волос, но если мои воспоминания о них оборвались, значит, когда-то они были важны для меня. Мне нужно было вернуть эти воспоминания.

— Как я могу восстановить связь? — настаивала я. — Вы знаете?

— Учитывая нехватку времени и ресурсов, мы мало что можем сделать прямо сейчас. Тебе придётся подождать, пока не будет выбран следующий зент. Большинство дорогих тебе людей находятся в Эренфесте, и они простолюдины. Ты не встретишь их в дворянской академии. Я помогу тебе позже, так что пока подожди.

— Позже? Вы обещаете?

Фердинанд кивнул, и напряжение покинуло моё тело. Несмотря на бесчисленное множество раз, когда он скрывал от меня важную информацию и пытался манипулировать мной, чтобы я делала то, что он хочет, он никогда не лгал мне открыто. Его обещание означало, что в конце концов он поможет мне, даже если пока наши руки связаны.

— Могу я приступить к предварительной встрече? — спросил Фердинанд. — До обеда осталось немного времени.

— Да.

* * *

— Прибыла герцогская чета Дункельфельгера, — объявил слуга у дверей, как только прозвенел четвёртый колокол. Сильвестр и Флоренция приветствовали их как хозяева сегодняшней встречи.

— Займи своё место, — торопил меня Фердинанд. — И помни, ты должна вести себя максимально благопристойно.

Мы с Фердинандом присутствовали не как хозяева, а как гости. Я была приглашена как нынешняя владелица основания Аренсбаха и воплощение богини, пришедшая сюда, чтобы даровать Грутрисхайт, а Фердинанд — как жених следующего ауба герцогства по королевскому приказу.

«Но я единственная, кого здесь заставляют сидеть в присутствии королевской семьи и герцогской четы Дункельфельгера. Это так неловко... Нечестно, господин Фердинанд!»

Такие мероприятия как это было принято начинать с приветствия самых высокопоставленных гостей. Этим знатным особам отводились отдельные кресла на некотором расстоянии от главного стола, чтобы приветствующие не мешали прочим гостям и слугам. Посадить меня сюда было хитрой уловкой, чтобы подчеркнуть, что, будучи воплощением богини, я превосхожу королевскую семью.

Вокруг меня было необычно большое количество людей. Мои рыцари стояли в ряд за моим креслом, а Фердинанд и Хартмут — сразу слева и справа от меня.

— Господин Фердинанд, не сесть ли и вам?.. — предложила я. — Вы будете выглядеть странно, если будете продолжать стоять. Это делает вас похожим на одного из моих последователей.

— Рядом с тобой могут сидеть только те, кто имеет равный статус. Если бы мы отступили от этого правила ради меня, это умалило бы твою значимость как воплощения богини и лишило бы всё смысла. Если хочешь, один из твоих последователей может занять моё место рядом с тобой, но я подозреваю, что Филине или Родериху придётся нелегко, если кто-то из членов королевской семьи попытаются оспорить твой статус.

— Пожалуйста, оставайтесь на своём месте. Ваша поддержка радует меня.

— Как я и думал.

Пока мы тайно общались, герцогская чета Дункельфельгера завершила свои приветствия:

— Ауб Эренфест, мы благодарны вам за то, что вы решили организовать эту встречу. Я также искренне ценю ту роль, которую вы сыграли, позволив моему герцогству принять участие в настоящем диттере.

Они прошли к столу, заметили, что я тоже жду приветствия, и подошли ко мне с широко раскрытыми глазами. Я чуть было инстинктивно не поднялась — я привыкла, что их статус выше моего, — но едва заметный кивок Фердинанда напомнил мне, что нужно оставаться на месте.

Вскоре герцогская чета Дункельфельгера преклонила передо мной колени:

— О Местионора, богиня мудрости, да благословите вы Дункельфельгер.

Фердинанд велел людям из нашего ближайшего окружения обращаться со мной как обычно, поэтому при виде меня преклонили колени только Хартмут и Кларисса. Их проявления почтения, которые я посчитала чрезмерными, на самом деле были нормой для дворян, оказавшихся перед божественной магической силой.

Ауб и его жена проявляли уважение не ко мне, а к окрашенной богиней магической силе, находившейся в моём сосуде. Именно поэтому Фердинанд приказал мне не увлекаться: мне придётся столкнуться с последствиями, когда божественная магическая сила угаснет. Я не совсем понимала, что значит «увлечься» при таком раскладе, но сейчас передо мной на коленях стоял герцог, чей статус всегда превосходил мой собственный. Это было так же неловко, как когда Бенно и остальные впервые преклонили передо мной колени.

— Ауб Дункельфельгер, — обратилась я, — прошу прощения, но Местионора вернулась в далекие высоты. Она окрасила мою магическую силу, так что я всё ещё всего лишь Розмайн и не могу дать благословение богини.

— Ох, как жаль.

Хотя моё объяснение прозвучало несколько неуклюже, влияние моей божественной магической силы сохранилось. Герцогская чета Дункельфельгера отказалась встать.

— Я никогда не думал, что настанет день, когда я буду сражаться рядом с настоящим воплощением богини... — сказал ауб Дункельфельгер. — Рыцари моего герцогства сожалеют, что вы не оказались рядом и не смогли увидеть нашу героическую победу над орденом Центра.

Даже когда слуги начали разливать чай, герцог продолжал рассказывать обо всём, чего добился он и его войска. Многие рыцари Дункельфельгера всё ещё не оправились от благостного волнения, вызванного участием в таком грандиозном сражении. Этого нельзя было сказать о рыцарях Аренсбаха, которые были заняты охраной дворца Адальгизы и допросом пленных ланценавцев.

— Мне сказали, что в зависимости от слов и действий королевской семьи во время этой встречи мой муж может быть посажен на трон... — размышляла вслух Зиглинда. Она с опаской посмотрела на дверь. — Интересно, как они отреагируют на сложившуюся ситуацию.

Я была глубоко обеспокоена будущим королевских особ. Мой взгляд также остановился на двери, которую слуги открывали, чтобы приветствовать новую волну гостей.

— А теперь, если вы нас извините... — откланялась Зиглинда и повела мужа к их местам, как раз когда вошла королевская семья. Здесь были истощённый Трауквал со своей первой женой Ральфридой, Сигизвальд и Адольфина, Анастасий и Эглантина, а также юный Хильдебранд со своей матерью Магдаленой. Была весна, но третий принц держал руки в меховой муфте.

В обычных обстоятельствах на подобные встречи правители приводили только своих первых жён. Удивительно было видеть здесь Магдалену, но она получила приглашение как рыцарь, возглавивший поход на Раоблута, и как мать третьего принца. Она должна была взять на себя ответственность за действия своего сына.

«Уф... Они выглядят такими бледными и больными».

Но разве можно их винить? Они наверняка узнали от Анастасия и Магдалены суть того, что мы собирались обсудить.

— Ауб Эренфест, благодарю вас за то, что приняли нас сегодня, — произнёс Трауквал слегка хрипловатым голосом. Затем он опустился передо мной на колени вместе с остальными членами королевской семьи.

— О Местионора, богиня мудрости, мы молим тебя о благословении.

— Я хочу вознаградить вас всех за добрую волю и упорный труд, — приветствовала я. — Всё же принц Сигизвальд преподнёс мне символ власти в трудную минуту.

Я повернулась к Хартмуту и подала ему тот самый сигнал, о котором мы договорились во время нашей предварительной встречи. Он сразу же отреагировал и передал мне кожаный мешочек. Сигизвальд, должно быть, понял, что там внутри, потому что его глаза метались между мной и Сильвестром, выдавая обиду.

— Нет, эм... На самом деле...

— Мои извинения. Вы приложили все усилия, чтобы подготовить его для меня, но цепочка была повреждена в результате непрерывных боев. Я решила, что лучше вернуть её сразу же.

Я была искренна — у нас действительно было мало времени. Предыдущую ночь я провела, осматривая цепь и убеждаясь, что она готова к возвращению, однако при этом случайно облучила её божественной магической силой, вытекающей из меня. Цепочка тут же превратилась в пыль, и даже магический камень, украшавший ранее ожерелье, стал хрупким.

«Я должна вернуть его сейчас, пока он ещё хоть немного напоминает свою первоначальную форму! Пока он не рассыпался совсем!»

Почувствовав, что дело не терпит отлагательств, я достала ожерелье из маленького мешочка.

— Розмайн, — вмешался Фердинанд, — не хватай его голыми руками, иначе...

— Упс!

Его предупреждение прозвучало слишком поздно: магический камень, сохранивший своё форму после прошлого инцидента, теперь тоже обратился в порошок. Члены королевской семьи резко вдохнули и уставились в недоумении. Я действительно не хотела его уничтожать. Виновата была божественная магическая сила, а я даже не могла её контролировать.

— Ещё раз приношу свои извинения, — повторила я. — Я полагаю, что золотая пыль, полученная из окрашенной богиней магической силы, исключительно ценна как материал для смешивания, учитывая высокое содержание магической силы и множество атрибутов, так что... Надеюсь, это компенсирует потерю.

Я вернула пыль из руки в мешочек, который протянула Сигизвальду. Несколько секунд он молча смотрел на него, затем улыбнулся и принял.

— Я рад, что наш символ власти оказался вам полезен, — сказал он.

Фердинанд ухмыльнулся и коснулся моего украшения для волос.

— Золотая пыль из божественной магической силы, да? Как я завидую вам, принц Сигизвальд...

«Вы просите ингредиенты сейчас, в такое-то время?! Возьмите себя в руки! Что за безумный учёный! Посмотрите, вы поставили в неловкое положение королевскую семью!»

Пытаясь подавить внутреннее возмущение, я изобразила улыбку, подобающую богине:

— Ну что же вы, господин Фердинанд... Если вам нужна золотая пыль, я с радостью дам вам немного. Но вы должны сами предоставить материалы и магические камни.

— Я благодарен воплощению Местионоры за внимание, — ответил Фердинанд. Несмотря на дразнящий голос и ядовитую улыбку, он выглядел исключительно довольным: получение новых ингредиентов для исследований было для него чрезвычайно важно.

«Я хочу, чтобы у него было хорошее настроение. Ради меня и королевской семьи…»

— Давайте пообедаем перед встречей, — пригласила я, не желая, чтобы гостям приходилось стоять передо мной на коленях.

Мы все заняли свои места, и слуги начали нас обслуживать. Мы попросили, чтобы каждый привёл с собой как можно меньше сопровождения, но даже так собралось столько народу, что в комнате стало теснее, чем когда мы приглашали на чаепитие кандидатов в аубы из всех герцогств.

Хильдебранд вынул руки из меховой муфты, показав блокирующие штап браслеты на запястьях. Взгляды всех, кроме королевских особ, устремились на него.

— У него пока не должно быть штапа, — пояснила Магдалена, заметив обстановку в комнате. — И поскольку он приобрёл его незаконным путём, мы должны были запретить его использование.

Третий принц опустил глаза, отчаянно сдерживая слёзы перед лицом строгих замечаний матери. С первого взгляда можно было понять, что ему уже прочитали лекцию о его преступлении. Он не был виноват: Раоблут манипулировал им, но в этом мире даже детей не жалеют. Видя его сейчас, я вспомнила, как Вильфрид был наказан за вход в Белую башню, и это наполнило меня горечью.

«Может быть, я смогу как-то помочь, как тогда…»

Глядя на Хильдебранда, я заметила, что Эглантина пристально смотрит на меня. Она выглядела как всегда прекрасно, но её улыбка не давала мне ни малейшего представления о том, чего она хочет. Я неопределённо улыбнулась ей в ответ.

— Сегодня в меню будут блюда Эренфеста, приготовленные из аренсбахских ингредиентов, — объявил Сильвестр.

Это был наш способ продемонстрировать, что два наших герцогства всё ещё в хороших отношениях, несмотря на войну с Георгиной, — или, что может быть даже более верно, что Эренфест всё ещё в хороших отношениях со мной.

Времени на разработку нового меню или отработку новых рецептов у придворных поваров не было, поэтому мы не смогли поразить гостей невиданными блюдами. Тем не менее это была редкая и желанная возможность для них полакомиться морепродуктами.

— Эти угощения действительно выделяются на фоне блюд Эренфеста, которые мы ели во время собраний герцогов, — похвалила Ральфрида, первая жена зента.

— Да, это так, — с улыбкой ответила Флоренция. — Поскольку здесь используются аренсбахские ингредиенты, мы сами редко имеем возможность есть эти кушанья. Мы должны поблагодарить госпожу Летицию за то, что она предоставила их нам.

Она повернулась ко мне, давая понять, что это наш шанс утвердить наши хорошие отношения с Летицией.

— Определённо, — согласилась я. — Работники доков Аренсбаха прислали в замок столько рыбы в благодарность за то, что порт был защищён от ланценавцев и исцеление было даровано даже простолюдинам. В этом смысле за сегодняшнюю трапезу мы также должны поблагодарить госпожу Ханнелору.

— Она была просто превосходна, — добавил Фердинанд. — В тот момент, когда она предложила использовать волхенилов, чтобы воспользоваться недостатком магической силы наших врагов, я понял, что она — истинный кандидат в аубы Дункельфельгера. Я благодарен, что она и её герцогство откликнулись на призыв Розмайн о помощи.

Некоторое время мы обсуждали чистку Ланценавии и последующие сражения, но вскоре наше внимание переключилось на расследование деятельности рыцарского ордена и текущее положение дел в дворянской академии.

— Наше расследование в отношении тех, кого подстрекал Раоблут, идёт полным ходом, — сообщил нам Сигизвальд. — Как выяснилось, среди рыцарей Центра в зале было много ланценавцев. Служащий, работающий над расследованием, говорит, что влияние трука на них начало ослабевать. Понять удаётся не всё, но их память поддаётся чтению, что позволяет довольно легко установить личности преступников и их сообщников.

Фердинанд взглянул на меня:

— Это благодаря вашену Розмайн, который стер всё, что было привезено из Ланценавии.

— Боги... — пробормотала я. — Мощь Богини Воды действительно впечатляет.

Моей единственной целью было остановить использование яда мгновенной смерти — я, конечно, не ожидала, что мне удастся ослабить влияние трука. Анастасий скривился, вспоминая битву: водоворот отбросил его к зрительским местам, но всё же... Такова была славная сила богини, которая смыла Эйвилиба и принесла весну.

Большинство дворян Центра прошли через омовение, чтобы убедиться, что никто больше не находится под влиянием трука. Те, кто был чист, погружались в воду ненадолго, остальным же приходилось ждать, пока их разум медленно очистится.

— Я пробыл под водой так долго, что подумал, что мои последователи могут утопить меня перед неизбежной казнью... — заметил Трауквал с отстранённостью в глазах. Раоблут так долго воздействовал на него, желая сделать Джервазио следующим зентом, что очищение короля от влияния трука заняло неприлично много времени.

— Что касается нынешнего положения дел в дворянской академии... — продолжила Эглантина — Ауб Классенбург поспешил сюда в ответ на внезапную активацию его врат страны и просьбу Дункельфельгера о помощи.

— Как и аубы Хаухлетце и Глессенмейера, — добавила Адольфина. — Хотя время собрания герцогов ещё не пришло, в академии собирается всё больше и больше аубов.

В высших герцогствах, с которыми связался Дункельфельгер, знали только, что ланценавцы вторглись в Центр через Аренсбах. Они отчаянно пытались собрать больше информации в академии, но не могли получить никаких вразумительных ответов: было объявлено, что любой, кто ступит за пределы общежития своего герцогства, будет убит без предупреждения.

— Многие герцогства обращались к нам, желая узнать больше о сложившейся ситуации, — отметила я. — Мы пока не ответили ни одному из них.

Результаты нашей встречи будут сведены в отчёт, который затем разошлют по всем герцогствам Юргеншмидта. Только тогда до меня дошло, в каком безумном положении я оказалась.

Глава 737. Требования к новому зенту

После того как мы отобедали и обсудили текущее положение дел, слуги принесли нам чай и несколько десертов. После этого наши последователи удалились: разговор, который нам предстоял, касался слишком деликатных для их ушей вопросов, при необходимости же связаться с ними мы всегда могли использовать ордоннанцы.

В мгновение ока количество участников нашей встречи уменьшилось до минимума. Я обвела взглядом тихую комнату для чаепития и медленно вдохнула.

— Теперь давайте обсудим, кто займёт трон, — начала я. — Как вы уже знаете, Местионора снизошла в моё тело в день битвы. И она, и Эйвермин ясно дали понять, что хотят, чтобы истинный зент заступил к правлению как можно скорее...

— Тогда отдай отцу Грутрисхайт и...

— Принц Сигизвальд, — вмешалась Адольфина, — вы не должны перебивать тех, кто выше вас по рангу.

Глаза первого принца расширились от шока: должно быть, он никогда не встречал человека с более высоким статусом, чем он и его отец. Похоже, заметив, что все смотрят на него, он сел прямо, извинился передо мной и жестом призвал меня продолжать.

— Богам нужен зент, способный окрасить основание Юргеншмидта, — поведала я. — Судя по всему, королевская семья поставляла магическую силу не в истинное основание, а потому скоро в стране закончится магическая сила, и Юргеншмидт падёт.

Все члены королевской семьи потрясённо раскрыли глаза. Только сейчас они поняли, что «основание», которое они так долго и отчаянно наполняли магической силой, не было таковым.

— Тем не менее, место, которое вы снабжали, не полностью отделено от основания, — пояснила я. — Зал восполнения в королевском дворце соединён с молитвенным залом в храме Центра, а особый магический инструмент в храме соединён с залом восполнения дворянской академии, откуда магическая сила поступает в основание. Транспортирующий магическую силу инструмент сам требует её для работы, так что лишь часть потока достигала основания... и этого было недостаточно, чтобы поддерживать страну.

Слишком много магической силы терялось, прежде чем она достигала основания Юргеншмидта в дворянской академии. Некоторое количество всё же попадало в него, но это знание мало утешало измученную королевскую семью.

— Тогда тем более важно, чтобы Грутрисхайт был...

— Действительно, новый зент должен быть выбран как можно скорее. Однако, пожалуйста, поймите, что кто бы ни занял трон, ему придётся выполнить требования богов.

— Требования богов? — повторил Анастасий.

Я кивнула, и все выровнялись на своих местах. Приятно, что они воспринимали всё всерьёз, но я не могла отделаться от ощущения, что обманываю их: фактически это были требования Фердинанда, поскольку он, без сомнения, истолковал слова богов так, как ему было удобнее.

— Во-первых, — начала я, — основание должно быть заполнено как можно скорее. Во-вторых, ланценавцы, обладающие магической силой, должны быть приняты в Юргеншмидт. В-третьих, в наказание за это восстание не должно быть забрано ни одной жизни. И в-четвёртых, зент должен быть способен обрести мудрость Местионоры благодаря собственной силе. На этом всё.

Трауквал в шоке уставился на меня.

— Требование скорейшим образом наполнить основание понятно, но ланценавцы — преступники, вторгшиеся в нашу страну... — выронил он. — Ни одно из герцогств не примет их в качестве дворян, даже по приказу Местионоры.

Фердинанд покачал головой:

— Мы должны принять их в Юргеншмидт. Однако мы не обязаны относиться к ним как к дворянам.

— Тогда как мы должны с ними обращаться? Мне сказали, что у некоторых из них есть штапы.

— Они не обучались в дворянской академии и получили их, манипулируя принцем Хильдебрандом. Нам нужно лишь запечатать их штапы, как мы уже сделали с принцем. Затем их можно запереть в камерах и выкачивать магическую силу, или, может быть, превратить в священников Центра, чтобы они могли напрямую снабжать Юргеншмидт. Ни богиня, ни Эйвермин не уточняли, как с ними следует обращаться.

Утомлённые тем, что их использовали в качестве батареек, дворяне Ланценавии вторглись в Юргеншмидт в надежде обрести свободу. Неудача обрекла их на ту же участь. Это было трагически иронично, и мне было искренне жаль их, но я не видела причин для протеста: ланценавцы сами стали причиной своего несчастья, и их судьба не шла ни в какое сравнение с судьбой аренсбахских дворян, которые были зверски убиты в одночасье. Кроме того, все дворяне Юргеншмидта в той или иной форме посвящали магическую силу земле — какого ещё исхода следовало ожидать нашим врагам?

— То есть вы предлагаете оставить вторженцев в живых, забирая у них магическую силу? — переспросил Сигизвальд. Его лицо омрачилось беспокойством. — Юргеншмидт действительно отчаянно нуждается в магической силе, но я боюсь, последствия будут серьёзными...

— Я согласна, — добавила Эглантина. — Это кажется слишком опасным.

В реакции Сигизвальда и Эглантины не было ничего удивительного: вероятно, их, как и любых королевских особ и дворян из великих герцогств, учили, что массовые казни — это естественный и правильный способ решения подобных проблем, но я не могла понять, к чему они клонят.

— Хм? Я понимаю, что казни призваны не дать ненависти продолжить существовать в будущем, но разве не из-за чистки, лишившей Юргеншидт стольких жизней и знаний, королевская семья потеряла Грутрисхайт, а страна оказалась на грани краха из-за недостатка магической силы? — уточнила я. — Гнев дворян уничтоженных и проигравших герцогств до сих пор не утих, а казнь тех, кто по сути ничего не сделал, вызвала больше недовольства, чем устранила. Если вы думаете, что ещё большее количество смертей решит проблему, я бы сказала, что шутка не очень смешная.

Члены королевской семьи замерли. Они не шутили и хотели устроить ещё одну массовую казнь. Я была рада, что Богиня Мудрости запретила лишать кого-либо жизни.

— В том, что Юргеншмидт оказался в такой серьёзной опасности, виновата королевская семья, — продолжила я. — Это должно быть вам уже ясно. Неужели никто из вас не сожалеет о содеянном?

Они отводили взгляды. Краем глаза я заметила смятение на лице Сильвестра, наблюдающего за королевской семьёй. Для ауба было неразумно так открыто выражать свои эмоции на подобной встрече: он должен был быть сдержаннее и вести себя более достойно.

— Хотя наши взгляды на этот вопрос не совпадают, — отметила я, — я уважаю то, сколько труда королевская семья приложила для поддержания Юргеншмидта, несмотря на отсутствие Грутрисхайта. Я хотела передать книгу одному из вас, чтобы сделать переход власти как можно более мирным, но, похоже, господин Фердинанд был прав... — я провела рукой по щеке. — Мне становится как-то не по себе. То, как сейчас управляется Юргеншмидт, — это искажённая пародия. Мы поклялись Эйвермину, что воспользуемся этой возможностью, чтобы восстановить старые порядки.

Какой-либо официальной клятвы не было, но мне не казалось, что я кого-то обманываю. Эйвермин хотел, чтобы было больше кандидатов в зенты с Книгой Местионоры, и Фердинанд заявил, что намерен помочь.

— Старые порядки?

Никто не понимал, что я имею в виду, — никто, кроме Фердинанда, написавшего сценарий, которому я и следовала. Я осмотрела комнату, после чего объявила, что ожидается от нового зента.

— Да, старые порядки. Королевская семья должна быть упразднена, а титул зента более не будет передаваться по наследству. Кандидаты на этот пост должны будут сами получить Книгу Местионоры.

Кровь отхлынула от лица Сигизвальда. Однако на лице Адольфины, его первой жены, уже появилось выражение покорности.

Я продолжила:

— Храм Центра вернётся в дворянскую академию, которая всегда была и остаётся святой землей Юргеншмидта, а зент вновь станет главой храма. Он посвятит себя возрождению старых ритуалов и наполнит страну магической силой. Никто из вас не возражает, полагаю. Было время, когда вы все обсуждали, чтобы я стала главой храма.

Несколько членов королевской семьи стали призрачно-белыми. Сильвестр и Флоренция выглядели так, словно души покинули их тела: они расплылись в улыбках и смотрели в пустоту, потеряв всякое стремление участвовать в обсуждении.

— В соответствии с этими изменениями все дворцы, включая королевский, будут запечатаны, а семья зента переедет в дворянскую академию. Эти дворцы, стремясь сохранить недавно основанную династию, построили зенты, боявшиеся покушения и желавшие скрыться от своих врагов. Сохранять их теперь — пустая трата магической силы. При новой системе зент также не будет жить за счёт Центра; вместо этого он будет получать налоги, собираемые со всех герцогств. Таким же образом поддерживают себя аубы, так что это не должно вызвать проблем, а если зентам понадобится больше средств, они смогут заработать их собственными усилиями.

— Розмайн, — предупредил Фердинанд.

«Упс... Пожалуй, я немнооооого отклонилась от сценария. Тем не менее, я думаю, что это хорошая возможность для дворян из великих герцогств начать думать о том, как заработать собственные деньги».

— Таким образом, новому зенту придётся жить так, чтобы полностью разрушить сложившееся за последние поколения представление о королевской семье. Есть ли среди вас добровольцы на эту роль?

Королевские особы переглянулись. Хотя человек, получивший Грутрисхайт, станет новым зентом, он не будет жить так, как все они привыкли. Они опасались выдвигать свою кандидатуру.

— Если кто-то из вас согласится, — заметила я, — мы скроем проступки королевской семьи, чтобы ваше правление было беспрепятственным, и позаботимся о том, чтобы все королевские особы, кроме зента и его семьи, стали аубами ранее уничтоженных герцогств. В противном случае мы, используя полиграфию, сообщим о ваших промахах всей стране, чтобы другие герцогства согласились избавиться от королевской семьи. Временным зентом станет ауб Дункельфельгер, а о его подвигах будет напечатана захватывающая книга.

Пока королевская семья сидела в тишине, слишком ошеломлённая, чтобы говорить, я почувствовала удар по своему бедру. На лице Фердинанда была знакомая мне лучезарная улыбка, говорившая о том, что он в ярости.

— Розмайн, — обратился он, — твоего объяснения было явно недостаточно.

В мгновение ока Фердинанд перешёл от критики за излишек слов к порицанию за их недостаток. Его не победить. Тем не менее я решила вести себя как богиня, а для воплощения Местионоры распространять печатную продукцию по всей стране было вполне естественно.

— О боги... Но использование печатной продукции для манипулирования публикой — это основы основ. Кроме того, это хороший способ рекламы печатной индустрии. Разве это не подходящий подход для меня как воплощения Богини Мудрости? Я уже поручила автору «Повести о диттере» написать новую книгу, рассказывающую о героизме Дункельфельгера во время войны.

— Что вы сказали?! — воскликнул ауб Дункельфельгер. — Мы — главные герои следующего тома?! Мы должны раскупить все экземпляры!

— Зачем? — спросила Зиглинда, глядя на мужа с тем же выражением недовольства, какое возникало у Фердинанда. — Книги призваны информировать общественность.

— Мир будет уничтожен, если ты получишь власть... — пробормотал Фердинанд, окинув меня взглядом, после чего обратил своё внимание на королевских особ. — Как вы опасаетесь, если новым зентом станет кто-то не из вашей семьи, народ будет возмущён тем, что вы не смогли предотвратить иностранное вторжение. Чтобы не дать восстанию недовольных дворян подняться и ввергнуть страну в очередную гражданскую войну, нам придётся отправить вас всех в Белую башню. Но вы можете быть уверены: в соответствии с обещанием, данным богам, никто не будет казнён.

Фердинанд, как настоящий Владыка Зла, лукаво улыбался, ясно показывая истинный смысл своих слов: он пощадит жизни королевских особ, но ничего хорошего их не ждёт. Его собеседники побледнели, и я поспешила всё прояснить. Я, конечно, не собиралась никого подвергать пыткам.

— Поскольку это делается лишь для того, чтобы избежать гражданской войны, мы можем гарантировать, что те, кто не совершил никаких преступлений, будут продолжать жить в достатке. Я даже переговорила с господином Фердинандом и добилась неплохих льгот для тех, кто окажется в Белой башне. В дополнение к двухразовому питанию вы получите книгу!

В комнате внезапно воцарилась тишина.

«Что? Почему никто не радуется? Я так старалась, ведя переговоры ради них…»

Я удостоилась холодной реакции не только от королевской семьи, но и от представителей Эренфеста и Дункельфельгера. Должно быть, их не волновало, что в тюрьме будут книги.

«Хмф! Из-за того, что вы не читаете, вы все так мало понимаете в древнем языке! Вы получите то, что заслужили!»

Несмотря на неловкость, Эглантина приложила руку к щеке и посмотрела на нас с Фердинандом:

— Э-э, госпожа Розмайн... Могу я задать вопрос?

— Конечно. Вы бы хотели две книги?

— Эмм, нет... Помнится, во время одного из наших предыдущих обсуждений речь зашла о том, что раскрытие истинного смысла танца посвящения и появление множества новых кандидатов в зенты приведёт к хаосу. Но сейчас вы предлагаете, чтобы будущие зенты выбирались не из королевской семьи. Разве это не противоречит друг другу? Я хотела бы знать, как избежать будущих противоречий.

Вопрос Эглантины не удивил меня: превыше всего она ценит мир. Фердинанд предугадал, о чём она спросит, и подготовил для меня ответ, поэтому я мысленно повторила то, что мы обсуждали во время нашей предварительной встречи.

— Даже сейчас я считаю, что лучше, чтобы следующим зентом стал кто-то из королевской семьи. Я бы предпочла, чтобы мы избегали конфликтов, когда это возможно. Но прошло уже больше года с тех пор, как был найден способ для получения Грутрисхайта, и до сих пор никто из вас не получил его.

Фердинанд пристально посмотрел на меня.

«Гх... Я всё помню. Эглантина ближе всех к Грутрисхайту, поскольку родилась со всеми атрибутами. Но говорить об этом прямо как-то некрасиво».

Кроме того, всё было понятно и так. Я вернула своё внимание к Эглантине и жестом попросила её ответить.

— Да, никто, — подтвердила она. — Но только потому, что мы договорились, что зент удочерит вас. Мы собирались получить Грутрисхайт так.

— Другими словами, — вмешался Фердинанд, — вы планировали, что Грутрисхайт достанется кому-то не из королевской семьи. Тогда я действительно считал, что кто-то из королевских особ должен получить его... но мне и в голову не приходило, что вы все такие ленивые, жадные и эгоистичные.

— Что?! — воскликнул Сильвестр, выходя из ступора, в который повергло его моё рассуждение ранее.

Фердинанд лишь улыбнулся и продолжил. Речь, написанная для меня, звучала достаточно провокационно, но его реплики были просто оскорбительными. Поверхностная вежливость исчезла: он общался с королевскими особами как с некомпетентными дураками. Я не могла не моргнуть от удивления.

— Я передал то, что было необходимо королевской семье, чтобы получить Грутрисхайт, не вызвав раздора. Я также принял королевский приказ отправиться в Аренсбах, чтобы доказать, что не планирую восстания. И всё же... — Фердинанд сделал паузу, и на его лице расплылась широкая улыбка. — Все вы решили воспользоваться Розмайн, не приобретая Грутрисхайт самостоятельно. Она обещала защищать Эренфест вместо меня, а вы вынудили её согласиться на удочерение и кошмарную помолвку. Господин Трауквал, можете ли вы представить, что я почувствовал, услышав это? Я согласился покинуть Эренфест, чтобы защитить родное герцогство, а вы стали раздирать его на куски.

Вместо Эглантины, которая задала вопрос, Фердинанд обратился к Трауквалу. Бывший король повесил голову, его губы были плотно сжаты.

— Господин Фердинанд, — вмешалась Магдалена. — Даже при таких обстоятельствах вы ведёте себя слишком грубо. Вы сидите перед зентом.

Трауквал покачал головой:

— Возможно, ты не знаешь этого, Магдалена, поскольку ты лишена возможности общаться... но я действительно многого требовал от этого мужчины.

— Тогда я сказала не подумав. Приношу свои извинения.

— Господин Трауквал, могу ли я узнать, что это были за требования? — поинтересовался Сильвестр, которому было отказано во входе на ту судьбоносную встречу. — Как его старший брат и ауб Эренфест, думаю, я имею право знать.

Трауквал посмотрел на Фердинанда, участвуя в каком-то мысленном споре, затем медленно покачал головой:

— В обмен на согласие с моими требованиями господин Фердинанд попросил, чтобы содержимое встречи, где они обсуждались, навсегда осталось между нами. У меня нет намерения нарушать эту просьбу. Я не хочу злить ни его, ни воплощение Местионоры ещё больше, чем уже разозлил.

Фердинанд кивнул с некоторым облегчением:

— Отвечая на ваш вопрос, госпожа Эглантина, я думаю, что некоторые внутренние разногласия предпочтительнее, чем приближение страны к краху из-за королевской семьи, которая прекрасно знает, как получить Грутрисхайт, но бездействует.

— Понятно...

— Тем не менее... если вы предпочитаете сохранить притязания королевской семьи на трон, есть некоторые методы, которые вы можете использовать. Избранные зенты могли бы просто обеспечить помощь своим детям в получении более полных Книг Местионоры, чем у всех прочих кандидатов.

Другими словами, королевская семья могла работать с этим. Эглантина изящно склонила голову набок, как будто что-то обдумывая.

— Я считаю, что для королевской семьи будет лучше, если она будет стремиться производить на свет будущих зентов, — сказала я. — Хотя я намерена исправить искажённое правление и обнародовать способ получения Книги Местионоры, члены бывшей королевской семьи не должны исчезать со сцены.

— Не могли бы вы уточнить, что вы имеете в виду под «искажённым правлением»? — спросил Фердинанд, побуждая меня продолжить.

Я объяснила, как зенты на протяжении всей истории постепенно искажали процесс восхождения на престол. Королевская семья не могла ничего этого знать: в библиотеке дворца хранились только документы, которые их предки взяли с собой, когда впервые покинули святую землю.

Сигизвальд выглядел так, словно его только что поразила молния, но быстро пришёл в себя:

— О воплощение Местионоры, теперь я понимаю, что боги хотят устранить королевскую семью. Для меня будет честью стать следующим зентом и восстановить старые порядки, как того желают боги.

Фердинанд поднял бровь.

Анастасий бросил на первого принца обеспокоенный взгляд:

— Брат, ты...

— Люди по всей стране ждут, что я стану следующим зентом, — продолжил Сигизвальд, прерывая мольбы брата спокойной улыбкой. — Таким образом, нет никого более подходящего для этой задачи. Ты не согласен, Анастасий?

Второй принц замолчал и опустил глаза, потеряв желание говорить. Видимо, расценив это как согласие, Сигизвальд широко улыбнулся и продолжил говорить:

— Хотя я согласен с возрождением старых порядков, вина за это вторжение лежит в первую очередь на Аренсбахе. Я не согласен с тем, чтобы королевская семья несла всю тяжесть этого бремени.

— Брат! — воскликнул Анастасий.

— Я конечно же помню про предательство командира рыцарей Центра, но с ним быстро разобрался Эренфест и Дункельфельгер. Не лежит ли наибольшая вина на тех в Аренсбахе, кто не смог заблаговременно победить ланценавцев в своём герцогстве? Не должны ли они понести наказание раньше всех членов королевской семьи?

Сигизвальд подкрепил свои слова резким взглядом на Фердинанда, даже не пытаясь быть тактичным. Казалось, он искренне верил, что Фердинанд виноват в том, что не проконтролировал Дитлинду и не предотвратил вторжение. Я поняла, что он привык приказывать другим и не ожидал, что кто-то станет оспаривать его слова как первого принца. Его жизнь до этого момента, его опыт и то, как он был воспитан, привили ему такой образ мыслей.

«Принц Сигизвальд действительно не знает своего места, не так ли? Разве можно так вести себя, когда он пытается получить одобрение воплощения богини, чтобы стать следующим зентом?»

И всё же я не была уверена, что могу его укорить. Моё представление о мышлении и стандартах королевских особ было в лучшем случае посредственным. Я взглянула на Фердинанда, который теперь ослепительно улыбался.

«О-о-о. Он жаждет крови».

— Очень хорошо, — сказал он. — Аренсбах готов передать вам своих пленников. По одному вашему слову мы немедленно отправим их в Центр.

«Другими словами: “Если хотите наказать их, поторопитесь. Мы ждём только вас”».

Если не говорить о книгах, ничто не смогло бы убедить меня выступить против Фердинанда, когда он был в такой ярости. Наш добрый друг Сигизвальд, видимо, был особенно храбрым. Он не почувствовал крайней злобы, сквозившей в улыбке Фердинанда, но хотя бы понял, что это не выражение счастья, и немного поколебался, прежде чем продолжить.

— Я имею в виду не самих преступников, а вас, господин Фердинанд. Вы были направлены в Аренсбах, чтобы сдерживать следующего ауба. Осознаете ли вы собственную вину?

Наконец внутри меня что-то оборвалось. Сигизвальд не выполнил своих основных обязанностей — что давало ему право так неуважительно относиться к человеку, который в соответствии с королевским приказом изнемогая трудился в незнакомом месте? Я не собиралась оставлять это без внимания.

— Принц Сигизвальд... Вы только что обвинили господина Фердинанда в том, что он не выполняет свои обязанности?

Принц уставился на меня, удивлённый тем, что я вмешалась. Анастасий тем временем схватил руками голову и застонал. Если он хотел избавить брата от предстоящего позора, то должен был вмешаться, когда у него была такая возможность.

Я продолжила:

— По приказу, сделанному вашей семьёй, господин Фердинанд был вынужден начать работать в Аренсбахе ещё до женитьбы, в отсутствии подданства. Когда же его свадьба была отложена, ему в нарушение обычаев не было позволено вернуться домой. Эти подлые действия стали причиной того, что он оказался отравлен и был вынужден броситься в бой, практически не имея времени на восстановление. Неужели вы можете утверждать, что тот, кто при всём этом успешно возглавил армии двух герцогств: рыцарей Аренсбаха и добровольцев Дункельфельгера, — не выполнил своих обязанностей?

— Госпожа Розмайн права, — добавил ауб Дункельфельгер. — Господин Фердинанд разбил ланценавских солдат в Аренсбахе, прогнал солдат Аренсбаха, вторгшихся в Эренфест, а затем захватил ланценавцев, пытавшихся заполучить Книгу Местионоры в Центре. Учитывая, что он был всего лишь помолвлен с будущей герцогиней Аренсбаха, а не женат на ней, он сделал чрезвычайно много. Любой из моих рыцарей, сражавшихся вместе с ним, подтвердит, что времени на отдых почти не было.

— Интересно... — ответил Сигизвальд, однако его взгляд выдавал, что он не убеждён.

— Принц Сигизвальд, — вновь обратилась я, — я должна спросить: пока господин Фердинанд выполнял обязанности, возложенные на него королевским приказом, чем занимались вы и остальные члены королевской семьи? Позвольте напомнить вам, что и Эренфест, и Дункельфельгер предупреждали вас о грядущей опасности.

Если кто-то и не выполнил свои обязательства, то уж точно не Фердинанд и не я. Принц открыто возражал против виновности королевской семьи, но, опять же, чем они занимались?

Сигизвальд лишь слегка вздрогнул. Возможно, мой суровый взгляд ошеломил его. Как бы то ни было, это дало мне прекрасную возможность доказать свою правоту.

— Несмотря на наши предупреждения, королевская семья не заметила ни предательства Раоблута, ни распространения трука в Центре. Вы по глупости пропустили ланценавцев, позволив им получить штапы, а затем отказались от обязанности защищать основание Юргеншмидта, затаившись во дворце. Сделали ли вы хоть что-то полезное? Во время сражения я была на месте в лекционном зале и делала всё, что могла, чтобы дать отпор захватчикам. Скажите, принц Сигизвальд, где были вы?

— Будучи принцем, я руководил дворянами Центра изнутри... моего... — Он замолчал, не в силах противостоять моей знающей улыбке. Решив остаться в своём дворце, он отказался от претензий на то, что защищал Юргеншмидт.

— Вы действовали, исходя из собственной безопасности, полностью пренебрегая страной и её народом. У зентов и аубов есть единственная обязанность, более важная, чем любая другая: защищать свои основания. В тот момент, когда вы отдали предпочтение своему дворцу, вы потерпели крах как член королевской семьи. Вы меня понимаете?

— Розмайн, хватит, — предупредил Фердинанд, легонько дернув меня за рукав. — Прочие члены королевской семьи не в силах выдержать обвинений со стороны воплощения богини.

Я обвела глазами комнату и увидела, что остальные действительно выглядят крайне нездоровыми:

— Вы правы. Однако их необоснованные требования и нелепые ожидания со времён гражданской войны принесли гораздо больше вреда. Бесчисленное множество людей погибло, что гораздо хуже, чем простое недомогание. Пусть они побледнеют перед лицом своих преступлений.

Фердинанд встал и схватил меня за руку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он бледен, а в его глазах была срочность, которую заметил бы любой.

«Погодите-ка... Господин Фердинанд выглядит так же встревожено, как и королевская семья».

— Розмайн, ты знаешь, что твои глаза изменили цвет? — настаивал он. — Ты понимаешь, что божественная сила, излучаемая тобой, растёт и подавляет всех, кто находится в этой комнате?

Я была зла на Сигизвальда, но нет, такие мысли не приходили мне в голову. Я догадалась, что первый принц дрожал не потому, что ему было стыдно за все те проступки, на которые я указывала.

— Нет... — ответила я. — Ничего такого я не хотела.

Трауквал медленно поднял руку, с трудом удерживая ровное дыхание, пока терпел моё подавление.

— Позвольте мне говорить, госпожа Розмайн.

Его вежливая просьба заставила Сигизвальда снова выглядеть так, словно его поразила молния Феадренны.

— Продолжайте, — кивнула я.

— Прошу простить моего глупого сына за то, что он не осознает всей тяжести своих проступков. Прежде всего, не стоит принимать близко к сердцу его необдуманные слова: мы уже поклялись не наказывать господина Фердинанда ни за одно из преступлений, совершённых Дитлиндой.

Слова Трауквала принесли мне утешение. И теперь, когда он упомянул об этом, хотя мои воспоминания всё ещё были затуманены, я смутно вспомнила о существовании такого обещания. Фердинанд был в безопасности, что бы кто ни говорил.

Я вздохнула с облегчением, и все остальные тоже. Наконец-то они были свободны от моего подавления.

Божественная магическая сила и посвящение имени (❀)

Фердинанд, как всегда серьёзный, вгляделся в моё лицо, а затем пробормотал, что цвет моих глаз вернулся к нормальному. Я думала, что он обрадуется, но в его выражении лица сохранилась некоторая срочность. Что происходит?

— Розмайн, похоже, после окрашивания богиней ты стала хуже контролировать свою магическую силу. Божественная сила внутри тебя разрастается при сильных переживаниях. Если она продолжит расти, есть шанс, что ты перестанешь быть собой. Пожалуйста, постарайся предельно сдерживать свои чувства.

От одной этой мысли у меня по спине пробежала дрожь. Может ли это означать потерю большего числа воспоминаний? Или что-то ещё более страшное? Суровость, с которой говорил Фердинанд, заставила меня подумать, что я уже начала вести себя как-то странно.

«Гах! Это ужасно!»

Страх охватил меня, и это было всё, что требовалось. Фердинанд задыхался и кричал:

— Розмайн!

Краем глаза я увидела, как все вокруг с искажёнными лицами похватались за грудь. Я слышала стоны со всех сторон и наблюдала ту же картину, что и во время недавнего подавления, однако сейчас меня не захлёстывала злость. Я просто боялась.

— Н-нет... я не хотела... — заикалась я. Мой страх причинял боль всем присутствующим в комнате и это заставляло меня ещё сильнее бояться божественной силы, проникающей в меня.

— Контролируй свои эмоции, Розмайн, — сказал Фердинанд, схватив меня за плечи и повернув так, чтобы я не могла видеть всеобщих страданий. Его лицо было искажено от боли, а по лбу стекали струйки пота. Даже он, испытывал слишком сильные муки, чтобы сохранять спокойное выражение лица.

— Господин Фердинанд. Отпустите, — сказала я. — От того, что вы так близко ко мне, вам должно быть ещё больнее чем остальным.

Он был мне дорог, и меньше всего мне хотелось причинять ему боль. Я ударила его по рукам в отчаянной попытке вырваться.

Фердинанд уже не мог ничего ответить, в ответ он лишь задыхался. Этот звук всколыхнул мои воспоминания, вызвав в памяти смутные образы того времени, когда я противостояла ему и покойному главе храма. Тогда едва крещеная я пыталась защитить свою семью... но кого я защищала сейчас? Я причиняла боль окружающим безо всякой причины. Моё тело кричало, чтобы я остановилась, но я не знала, как контролировать силу внутри себя.

«Используй свою силу правильно, чтобы защитить этот город».

«Я не буду использовать её для чего-то такого, что могло бы тебя рассердить».

Старая клятва внезапно всплыла в моей памяти. Она казалась мне важной, и тот факт, что я её нарушила, приводил меня в такое расстройство, что хотелось плакать. Я знала, что не должна давать своим эмоциям ещё сильнее выйти из-под контроля, но не понимала, как с ними справиться.

— Пожалуйста, господин Фердинанд... Отойдите от меня. Я кому-то где-то дала обещание. Я обещала использовать свои силы, чтобы защищать людей, а не причинять им вред.

По мрачной бледности Фердинанда я поняла, что из меня утекает всё больше и больше божественной силы. Он несколько раз кашлянул, и из уголка его рта потекла кровь, вновь напомнив мне о прошлом.

— ПРОЧЬ! — закричала я, ударяя его по рукам, прежде чем мне наконец удалось вырваться из его объятий. Я вскочила на ноги, и мой стул опрокинулся с громким грохотом.

«Как мне перестать причинять всем боль? Как далеко я должна убежать?»

Я осмотрела комнату, ища способ сбежать. Можно было выбежать в коридор, но дверь находилась у другого конца стола, и мне пришлось бы пробегать мимо всех, причиняя им ещё больше боли. Дверь позади меня вела в общежитие, но, уйдя туда, я рисковала подавить всех там. Я оказалась между молотом и наковальней.

Фердинанд посмотрел на свои руки, затем вытер кровь со рта и повернулся к Сильвестру.

— Ауб Эренфест! Разрешите группе Хартмута войти!

— Хартмут, заходи! — воскликнул Сильвестр, обращаясь к ордоннанцу. Он послал его одной рукой, а другой схватился за грудь.

Не успела из зала вылететь птица, как дверь в общежитие распахнулась. Вошли Хартмут, Кларисса, Матиас, Лауренц, Родерих и Гретия.

— Прошу прощения, — сказал Хартмут.

— Нет! Все, отойдите от...

— Не бойтесь, госпожа Розмайн. Мы всегда окутаны вашей божественной магической силой, поэтому ваши повышенные эмоции лишь позволяют нам ощутить ещё большую божественность.

Хартмут ободряюще улыбнулся мне, после чего он и остальные мужчины обступили меня, создавая передо мной стену. Должно быть, давление моей божественной магической силы на остальных ослабло, потому что стоны вокруг вскоре прекратились. Одно это заставило тревогу отступить. Мне стало немного легче.

«И не похоже, что Хартмуту и другим моим последователям больно…»

Хартмут и Лауренц ободряюще улыбнулись. Родерих и Матиас выглядели чрезвычайно серьёзными, но не из-за того, что моя божественная сила причиняла им вред — они просто были полны решимости выполнить свой долг.

— Господин Фердинанд велел нам ждать снаружи на случай, если мы понадобимся, — объяснила Кларисса, улыбаясь так ярко, что я чуть было не подумала, что она начнёт напевать. — Мы ожидали, что ваша божественность окажется слишком сильной для простых масс. Ах... я всегда хотела испытать себя в роли слуги.

Она взяла в руки и расправила какую-то серебристую ткань. Её яркая улыбка уменьшила тяжесть в моей груди. Я была рада узнать, что есть люди, с которыми я могу быть рядом, не беспокоясь о том, что причиню им боль. Страх и замкнутость, которые роились внутри меня, начали исчезать.

— Госпожа Розмайн, — сказала Гретия, — Лизелетта сшила плащ, чтобы серебряная ткань лучше подходила для встречи с королевской семьёй. Сейчас я надену его на вас... Жаль, конечно, прятать вашу новую одежду...

Гретия застегнула плащ на моих плечах, разгладила все образовавшиеся складки, а затем вытерла последние слёзы с моих глаз. Обычно она работала в тишине, не говоря ни слова, но сейчас всеми способами пыталась помочь мне чувствовать себя лучше. От подобного роста Гретии у меня потеплело на сердце.

— Я очень благодарна вам всем.

— О, госпожа Розмайн. Вы не должны испытывать благодарность, — сказала Кларисса. — Это собрание не смогло бы состояться, если бы все упали в обморок от восторга перед вашим великолепным новым обликом. Такова судьба воплощения Местионоры, которой благоволит каждый из бо…

— Господин Фердинанд, как вам? — спросила Гретия, прервав проповедь Клариссы. — Если оставить лицо открытым, присутствующие всё ещё будут чувствовать влияние божественной силы, но она уже не будет так подавлять их.

Фердинанд осмотрел плащ и кивнул.

— Подойдёт. Спасибо.

— Госпожа Розмайн, не хотели бы вы показать целительную силу воплощения богини и вознаградить ваших внимательных последователей? — спросил Хартмут, дразняще подмигнув. Несмотря на шутливый тон, он внимательно следил за моей реакцией. Его игривое поведение было направлено лишь на то, чтобы мне было легче отказаться в случае необходимости.

— Благодарю, Хартмут.

— Это честь для меня.

— Штрайткольбен, — вызвала я посох Фрютрены, после чего начала читать соответствующую молитву: — О богиня исцеления Лонгшмер, что служит богине воды Фрютрене…

Не успела я договорить, как из зелёного магического камня на посохе полился свет, обрушившись на всех присутствующих в зале.

На лица сидящих за столом вернулся цвет, все они вздохнули с облегчением. Исцеление сработало.

— Ах, как прекрасно! — воскликнул Хартмут. — Мы все стали свидетелями великолепия Местионоры, которой дозволено использовать любые божественные инструменты...

— Молодец! — вмешался Сильвестр, помешав фанатику закончить его хвалебную оду. — Тащите Хартмута обратно в общежитие. Мы должны продолжить наше собрание.

Мои последователи тут же поспешили исполнить приказ. Прежняя компетентность Хартмута, казалось, исчезла, когда Матиас и Лауренц взяли его за руки, а Родерих подтолкнул к выходу.

Разобравшись c излишне настойчивым служащим, Сильвестр подозвал своих слуг и попросил свежего чая для всех нас. Напряжение наконец рассеялось.

— Присаживайтесь, госпожа Розмайн, — сказала Кларисса. Я кивнула и позволила ей проводить меня на место. Гретия уже поправила для меня стул.

— О…

Прежде чем сесть за стол, я встретилась взглядом с Фердинандом. Он потянулся, чтобы помочь мне, но мои руки бездушно отдёрнулись. Это было так неловко, что я не знала, как реагировать.

— Эм... Господин Фердинанд... Ваши руки в порядке? Я...

— Лонгшмер избавила меня от всех болей, которые я мог испытывать. Ты только успокоилась, не стоит так переживать.

Фердинанд забрал мою руку у Клариссы и жестом велел моим последователям отойти, усадив меня на место. Я пристально вглядывалась в его лицо, чтобы убедиться, что с ним действительно всё в порядке: зная его, он мог бы утверждать, что всё хорошо, даже если бы моя божественная магическая сила всё ещё продолжала истощать его.

— Не стоит беспокоиться, — заверил меня Фердинанд. — Теперь, когда на тебе плащ, твоя магическая сила никому не навредит.

Я схватила серебряную ткань и крепко сжала её.

— В таком случае мне следовало носить его с самого начала...

Фердинанд обменялся с Сильвестром недоумённым взглядом.

— Плащ из серебряной ткани любому напомнил бы о Ланценавии, поэтому, когда ты только прибыла на собрание, он мог бы произвести неверное впечатление. Однако теперь, когда все ощутили влияние твоей божественной силы, ни один человек не скажет тебе, чтобы ты его сняла.

«Возможно, это и так, но неужели действительно стоило прибегать к столь радикальным мерам?»

Стоило поискать решение, не требующее такого количества страданий. Однако Фердинанд и Сильвестр, похоже, так не считали.

— Это мне напомнило, — продолжал Фердинанд. — Розмайн, протяни руки. Если почувствуешь, что снова теряешь контроль над своей божественной магической силой, используй это.

— Вы планировали и другие меры противодействия, помимо серебряной ткани?

Какой-то амулет? Фердинанд дал мне магический инструмент для защиты от подслушивания и белый ящик. Прежде чем я успела открыть последний и увидеть, что внутри, он высосал мою магическую силу, начав превращаться в белый кокон. Я видела такое достаточно часто, чтобы понять, на что я смотрю. Это был камень посвящения имени.

— Г-господин Фердинанд, что это значит? — спросила я.

— Я должен иметь возможность добраться до тебя в случае чрезвычайной ситуации.

— Может быть, и так, но вы можете просто позвать других, как это сделал приёмный отец, или...

— Тише, — сказал Фердинанд, ущипнув меня за щеку.

Я поджала губы:

— Нельзя просто неожиданно отдавать кому-то своё имя. Это очень важная церемония. Неужели вы не понимаете её значения, учитывая, сколько людей посвятили вам свои имена?

У меня было несколько последователей, посвятивших имя, и ни один из них не принял это решение легкомысленно. Фердинанд, владеющий именами Экхарта и остальных, не может не понимать значения этого ритуала. Посвящать имя исключительно из соображений удобства — я не видела иных причин, по которым бы он желал, чтобы оно у меня было — всё равно что попирать святость клятвы. Чем больше я думала об этом, тем сильнее произошедшее меня печалило.

— Храни его до тех пор, пока сила богини не покинет тебя, — сказал Фердинанд. — Это всё, о чём я прошу.

— Тем не менее, использовать его как инструмент — это просто...

— Повторяю, это лишь до тех пор, пока твоя божественность не исчезнет. Если он тебе так не нравится, то ты можешь использовать камень, чтобы приказать мне забрать его обратно.

— Мне не хочется иметь отношений хозяина и слуги с кем-то, кого я считаю семьёй...

Проведение этой черты привело к радикальным изменениям в моих отношениях с Филиной и Дамуэлем. Непринуждённость, царившая между нами, исчезла вместе с надеждами на то, что мы станем друзьями. Я даже не хотела думать о том, что нечто подобное может произойти и в наших отношениях с Фердинандом. А главное, я, став свидетельницей жертв, на которые ему пришлось пойти, из-за решений короля, не хотела отдавать ему какие-либо приказы.

— Хватит уже, — упрямо сказал Фердинанд. — Ты сама начала это, воспользовавшись камнем посвящения имени, чтобы спасти мне жизнь. В любом случае, это ненадолго.

Он забрал у меня инструмент для защиты от подслушивания и вернулся на своё место. Это было крайне необходимо, но я не могла отрицать, что первая взяла его имя. Я сжала камень с его именем и вздохнула.

* * *

— Итак, все ли готовы продолжать? — спросил Фердинанд, когда мы отпили чаю и отпустили слуг. Сигизвальд заявил, что готов стать зентом, и мы продолжили обсуждение того, является ли он достойным кандидатом.

— Значит ли это, что Сигизвальд займёт трон? — спросил Трауквал. Он и Ральфрида, его первая жена, смотрели на Фердинанда с крайней озабоченностью.

— Это кажется...

— Если никто больше не хочет стать добровольцем, то да. Нам нужен король, который станет следующим зентом и изменит Юргеншмидт так, как того пожелают боги. Если у нас есть достойный кандидат, мы отдадим ему корону.

Сигизвальд кивнул.

— Я — очевидный выбор, ведь вся страна уже признаёт меня своим будущим королём. Можете не сомневаться, отец, я займу пост зента и спасу Юргеншмидт.

На его лице была его обычная спокойная улыбка, хотя я не могла понять, почему он ведёт себя так гордо. Эта роль потребовала бы от него разрушить правление его собственной семьи.

— В таком случае, — сказала я, — чтобы вы верно исполняли волю богов, мы должны заставить вас дать обет перед Богиней Света и Гебортнун, богиней порядка. Разумеется, с использованием договорной магии.

— Договорной магии?..

— Да. Мы не можем рисковать тем, что наш новый зент проигнорирует волю богов или отложит исполнение их требований до момента, когда моя божественная сила уже иссякнет. Заставить его заключить соглашение с богами — очевидное решение.

Принц заключит договор не со мной. Вместо этого он даст клятву богам — гораздо более строгую, чем любое соглашение между людьми. В нём не будет никаких лазеек, которыми можно воспользоваться, а за любое его нарушение зента будет ждать божественная кара.

Сигизвальд побледнел. Боялся ли он договорной магии или просто был потрясён тем, что не сможет воспользоваться нами, как только придёт к власти?

— О... — ауб Дункельфельгер слегка усмехнулся. — Любой, кто соглашается выполнить требования богов, должен ожидать, что ему потребуется заключить с ними договор.

— Действительно, — согласилась его жена. — Возможно, новый зент мог бы обратиться к аубам страны и изложить свои планы относительно будущего Юргеншмидта до того, как он получит свой Грутрисхайт. Так герцогства будут знать, что их ждёт.

И с этим требование заключить магический договор было высечено в камне.

Сигизвальд сжал руки в кулаки на столе. Если он согласится принести клятву богам, то можно будет перейти к обсуждении церемонии вручения. Затем мы определим, как будут обращаться с другими членами королевской семьи, как будут разделены ныне упразднённые герцогства и так далее.

«Как много ещё нужно решить…»

Пока я прокручивала в голове ход дальнейшей беседы, Фердинанд внезапно встал.

— Принц Сигизвальд, как вы, я уверен, теперь понимаете, следующему зенту предстоит выдержать огромное давление, когда он встанет перед алтарем и получит Грутрисхайт от воплощения Местионоры. Если вы хотите занять трон, то я должен попросить вас посвятить своё имя Розмайн. Это сведёт на нет воздействие её божественной силы на вас.

Первый принц моргнул. Конечно, будет проблематично, если новый зент упадёт в обморок на полпути к получению Грутрисхайта, не выдержав случайного подавления.

«Тем не менее... Мне очень не нравится использовать посвящение имени для таких вещей. Это именно то, о чем предупреждал меня дедушка».

— Я, посвятить имя? — спросил Сигизвальд, скривившись от недоверия. — Неужели вы и вправду ожидаете, что новый зент согласится на подчинение тому, кто вскоре станет следующим аубом Аренсбахом? Сама эта идея немыслима.

Принц говорил от своего имени, но он был совершенно прав. Ожидать, что зент посвятит своё имя простому аубу, было абсурдно. Тем не менее Фердинанд заявлял, что не сможет доверять королевской семье, если они не согласятся.

«По мне, лучше бы зент просто подписал договор с богами, но... неважно».

Трауквал внезапно поднял руку, на его лице появилось горькое выражение.

— Да, господин Трауквал? — спросила я.

— Госпожа Розмайн, приношу свои глубочайшие извинения за причинённое беспокойство.

Он поднялся со своего места и связал первого принца полосами света.

[[image:/storage/reader-images/7a875dc1500f7cbaa79583e1cfd932e87dc5ecfb.png]]

Я видела горькие слёзы Трауквала, который продолжил говорить:

— По всем правилам, Сигизвальд, нас уже должны были казнить. Однако нам был дан шанс выжить — и получить Грутрисхайт от воплощения богини. Твой отказ посвятить ей своё имя и выполнить её требования лишает тебя права на трон, не говоря уже о твоём недовольстве тем, что ты должен подписать договор с богами. Открой глаза на то, что давно увидели все остальные. Я понимаю, что твоё воспитание в королевской семье, которая была вынуждена существовать без Грутрисхайта, наложило отпечаток на твой взгляд на мир, но все эти попытки цепляться за статус, которого у нас больше нет, невыносимо глупы, и наблюдать за ними больно.

Ральфрида опустила глаза и ничего не сказала.

Фердинанд посмотрел на связанного Сигизвальда, а затем на Трауквала.

— Могу ли я заключить, что вы решили не позволять принцу Сигизвальду становиться новым зентом?

— Сомневаюсь, что нынешний Сигизвальд будет соответствовать требованиям богов, — ответил Трауквал, повесив голову. — Он лишь заслужит ещё больший их гнев.

Никто не выступил в защиту первого принца. Он оставался неподвижным, пока все молча соглашались с его отцом.

Решение о выборе нового зента

— Хоть это бремя может оказаться слишком тяжёлым для принца Сигизвальда, кто-то из королевской семьи должен стать зентом, чтобы вы избежали заточения в Белой башне, — напомнил Фердинанд. — Зная это, останетесь ли вы при своём решении?

Трауквал замер в раздумье. Он посмотрел на связанного принца, на его жену и других детей, а затем медленно опустился на колени:

— Даже теперь, когда мой разум очистился — более того, теперь, как никогда раньше, — я искренне верю, что только тот, кто смог обрести Грутрисхайт благодаря собственным усилиям, заслуживает быть зентом. Вы взошли на алтарь и исчезли вместе с воплощением Местионоры... Разве у вас нет Грутрисхайта, господин Фердинанд?

— Отец, что ты говоришь?!

Столь вежливое обращение, а также коленопреклонение Трауквала перед Фердинандом взволновали всех присутствующих. Королевские особы переглядывались между собой, а ауб Дункельфельгер и его жена внимательно следили за Фердинандом, пытаясь уловить его реакцию.

«Как и ожидалось, даже Дункельфельгер подозревает, что у господина Фердинанда есть Книга Местионоры».

— Господин Трауквал, значит ли это, что вы не против того, чтобы вся королевская семья была заточена? — спокойно спросил Фердинанд, не отвечая на вопрос.

Анастасий с грохотом встал, его лицо было бледным:

— Пожалуйста, остановитесь, отец! Вы — зент! Вы не должны преклонять колени ни перед кем, кроме воплощения богини!

— Настоящий зент должен владеть Грутрисхайтом.

— Розмайн даст нам его! Я хочу, чтобы ты получил Грутрисхайт и продолжил своё правление — я уже просил их об этом. Ты сделал для сохранения этой страны больше, чем любой другой из живущих, разве может кто-то ещё лучше подходить на эту роль?

Анастасий попытался поднять Трауквала на ноги, но тот лишь покачал головой. Я некоторое время понаблюдала за их разговором, после чего вздохнула.

«Поздравляю. Всё прошло именно так, как вы ожидали», — мысленно обратилась я к Фердинанду.

Это было почти как смотреть пьесу, сценарий которой я уже читала. Мне было жаль Трауквала, но Фердинанд не собирался быть с ним откровенным.

— Господин Трауквал... — начал он. — Если вы простите мою грубость, то здесь имеет место серьёзное недоразумение. Для восхождения на алтарь требуется не Грутрисхайт, а защита главных богов.

— Верно, — объявила Эглантина, обратив на себя все взгляды. Никто не ожидал, что она вмешается. — Я тоже взошла на алтарь после ритуала получения божественной защиты во времена учёбы в академии. Меня пропустили к белой площади, где я получала свой штап, но более ничего примечательного там не было. И, конечно, у меня нет Грутрисхайта.

— Требуется иметь все атрибуты и божественную защиту каждого из вечной пятёрки, а также Бога Тьмы и Богини Света, — добавила я, поскольку Эглантина украла мою строчку из сценария.

Глаза Трауквала расширились. Способность подняться на алтарь не была доказательством обладания Грутрисхайтом. То, что он услышал это от Эглантины, убедило его сильнее, чем всё, что я могла бы сказать.

— Но даже так, господин Фердинанд...

— Действительно, — отметила Эглантина. — Он указал нам путь к Грутрисхайту, так что он либо уже имеет его, либо остановился как раз перед тем, как обрести Грутрисхайт.

Они посмотрели на Фердинанда. По их глазам я поняла, что оба они хотели знать, есть ли у него Грутрисхайт, но в их выражениях были свои нюансы. У Эглантины проглядывалось скорее любопытство, в то время как лицо Трауквала показывало откровенное отчаяние.

— Принц Сигизвальд действительно ваш сын, — заметил Фердинанд, презрительно глядя на бывшего короля. — Сходство просто поразительное.

Все присутствующие побледнели. Никто не стал бы воспринимать эти слова как похвалу, когда всего несколько минут назад Трауквал описал поведение сына как «невыносимо глупое».

Пронзительные красные глаза Магдалены буравили Фердинанда:

— И в чём же, по-вашему мнению, эти двое похожи друг на друга?

— Хм. Начну с того, что оба они склонны злоупотреблять своей королевской властью и предъявлять чрезмерные требования к другим, забывая обо всём их не устраивающем. Подозреваю, принц Сигизвальд научился этому у своего отца. Но на этом проблемы в королевской семье, видимо, не заканчиваются. Теперь я вижу, что вы стали жертвой проклятия Богини Хаоса, госпожа Магдалена.

Отмахнувшись от Магдалены как от ослеплённой любовью, Фердинанд с усмешкой обратился к Трауквалу:

— Вы, кажется, забыли об этом, так что позвольте мне повторить: я не желаю восстания и не хочу становиться зентом. Повинуясь вашему приказу, я отправился в Аренсбах, чтобы показать это вам и всему Юргеншмидту. Или те полтора года, которые я, рискуя своей жизнью, провёл в чужом герцогстве, оказались напрасными?

Руки Сильвестра сжались в кулаки. Его гнев был настолько силен, что он, наверное, набросился бы на Трауквала, если бы мог.

— В тот момент я решил, что это лучшее решение, — выдавил из себя Трауквал.

— Вы решили, что лучше всего будет просто сослать его в другое герцогство? — наконец огрызнулся Сильвестр. — А теперь вы хотите принудить его занять трон, потому что считаете, что у него есть Грутрисхайт, несмотря на то, что у вас нет тому никаких доказательств. Как вы можете искренне верить, что на его плечи должен лечь не только Аренсбах, но и весь тот бардак, который устроила ваша семья? Не слишком ли рано для Шлафтраума?

Сильвестр, по сути, сказал: «Если собираетесь нести чушь, лучше замолкните». Мои познания в эвфемизмах вновь пригодились. Видя, как он противостоит королю, да ещё и с широкой улыбкой на лице, я ясно увидела, что он — старший брат Фердинанда.

«Но я не знала, что господин Трауквал имеет склонность забывать обо всём, что кажется ему неудобным».

Сильвестр и Трауквал злобно глядели друг на друга. Первый хотел помешать королевской семье вновь воспользоваться Фердинандом, а второй — желал лучшего для Юргеншмидта, невзирая на возможные издержки.

Нежный голос прервал их напряжённый обмен мнениями.

— Господин Фердинанд, можем ли мы продолжить, понимая, что у вас нет намерения получить Грутрисхайт или стать зентом? Вы ведь не планируете принимать предложение господина Трауквала?

Это была Эглантина. Она приятно улыбалась и сидела, недоумённо подперев щеку рукой, но её ярко-оранжевые глаза были смертельно серьёзны.

Фердинанд встретил её взгляд и кивнул:

— Воплощение Местионоры дала нам два варианта: зентом может стать либо член королевской семьи, приняв требования богов, либо ауб Дункельфельгер. Что бы ни говорил король Трауквал, я никогда не рассматривался на эту роль.

— Большое спасибо за ваш ответ. Я чётко понимаю вашу позицию.

Несмотря на ясный ответ, Трауквал продолжил стоять на своём. Он повторял, что трон достоин занять лишь тот, кто самостоятельно получил Грутрисхайт. Фердинанд в свою очередь хранил полное молчание.

— Эм, господин Трауквал, — обратилась я, пока бывший король продолжал умолять. — Не думаю, что вы ошибаетесь, желая заполучить зента, который получил Грутрисхайт самостоятельно. Мы намерены распространить сведения о том, как получить Книгу Местионоры, чтобы будущие зенты могли быть выбраны из тех, кто успешно её приобретет. Однако для того, чтобы мы достигли этой цели, мне нужно, чтобы кто-то из королевской семьи принял бразды правления ещё на одно поколение.

Я сосредоточила своё внимание на Адольфине, Эглантине и Магдалене. Две из них только недавно вышли замуж за членов королевской семьи, а третья, будучи третьей женой, имела мало возможностей для общения. Я не думала, что кто-то из них совершил преступления, которые могли бы оправдать их пребывание в Белой башне.

— Во всех смыслах, — заключила я, — будет лучше, если мы станем вводить изменения постепенно, а не все сразу. Чем значительнее перемены, тем большее сопротивление они вызовут.

— Ни один дворянин не будет жаловаться, если у зента будет Грутрисхайт, — отметил Трауквал.

Я покачала головой: он думал так только потому, что провёл десятилетие заклеймённым лжекоролём.

— Вы слишком обожествляете Грутрисхайт. Даже зент, у которого есть Книга Местионоры, не застрахован от критики. Люди всегда найдут причины для критики; недовольству людей нет предела. Я хочу, чтобы было как можно меньше трений и споров, но полностью от них избавиться невозможно. История показывает это более чем ясно.

Я повернула голову, почувствовав на середине речи пристальный взгляд на себе. Эглантина смотрела прямо на меня.

— Да? — спросила я.

Она опустила глаза, а затем направила их на Трауквала. Я чувствовала её решимость.

— Грутрисхайт совершенно необходим для будущего Юргеншмидта, — начала она. — Руководствуясь этой мыслью, я однажды решила, что нам необходимо принять госпожу Розмайн в нашу семью и обручить с принцем Сигизвальдом, чтобы она могла получить Грутрисхайт и без проблем передать его нам.

Анастасий не согласился бы на мне жениться: он отказался от трона ради Эглантины. А попытка выдать меня замуж за Хильдебранда, скорее всего, привела бы к новой войне.

— Однако, — продолжила она, — в результате недавнего инцидента госпожа Розмайн теперь может даровать королевской семье Грутрисхайт в качестве воплощения Местионоры. Нам нет нужды удочерять её или выдавать замуж за принца Сигизвальда. Господин Трауквал, это ваш шанс получить Грутрисхайт, не вызывая никаких споров. Не воспользоваться ли вам им?

Анастасий с оптимизмом смотрел на Трауквала. Жёны короля и Адольфина, недавно вышедшая замуж за Сигизвальда, тоже взглянули на Трауквала. Однако Трауквал упрямо качал головой.

— Моя позиция не изменится, — отказал он. — Трон должен достаться тому, кто получил Грутрисхайт сам. Я не должен больше оставаться зентом.

— Понимаю, — ответила Эглантина. — Теперь мне ясна и ваша позиция.

Она призвала короля вернуться на своё место, а затем бросила на меня решительный взгляд:

— Госпожа Розмайн, я хочу занять трон. Я посвящу вам имя и принесу необходимые клятвы богам. Взамен я прошу дать мне Грутрисхайт.

— Эглантина... — пробормотал Анастасий, в оцепенении глядя на жену.

— Я не могу допустить, чтобы страна погрузилась в новую войну, — с улыбкой сказала она. — Хотя, признаюсь, было бы идеально, если бы Грутрисхайт получил принц Сигизвальд. Как законный наследник, он лучше всего подходил для осуществления медленных и постепенных перемен.

Эглантина хотела, чтобы Сигизвальд овладел Грутрисхайтом и возродил старые порядки, подготовив достойного преемника на своё место, а остальные королевские особы посвятили бы себя служению в качестве аубов. Но, увы, первый принц был признан неподходящим для этой роли.

Она продолжила:

— Другой вариант — господин Трауквал. Его правление, скорее всего, было бы короче, чем у первого принца, что вызывает у меня некоторые опасения, однако, если бы он пожелал получить Грутрисхайт, я бы сочла это достойной наградой для него за годы мучений.

Несмотря на отсутствие Грутрисхайта, Трауквал боролся, как мог, чтобы сохранить страну. Эглантина сказала, что поддержала бы его, если бы он согласился служить Юргеншмидту как истинный зент, меняя страну в соответствии с требованиями богов.

— Принцы Анастасий и Хильдебранд не имеют божественной защиты каждого из вечной пятёрки, а значит, не смогут взойти на алтарь вместе с госпожой Розмайн. Их следует исключить с самого начала.

На лицах Анастасия и Хильдебранда возникло выражение разочарования: невозможность взойти на алтарь оказалась фатальной для их шансов занять трон. Они не были рождены со всеми атрибутами, и у них не было времени обходить святилища и молиться, чтобы получить все необходимые божественные защиты.

— Хотя в случае с Анастасием это произошло потому, что он потратил слишком много времени, помогая получать божественные защиты принцу Сигизвальду, надеясь доказать, что у него нет намерений украсть трон. — Эглантина утешительно улыбнулась мужу, а затем повернулась к нам. — Если бы господин Фердинанд захотел стать зентом, независимо от того, есть у него Грутрисхайт или нет, я бы не вызвалась добровольцем. Я не вижу смысла в войне — особенно в войне против возлюбленного воплощения богини.

«Подождите, что? Возлюбленного? Кто-то делает поспешные выводы».

Я взглянула на Фердинанда, размышляя, стоит ли мне прерывать дразнящую улыбку Эглантины, чтобы поправить её. Его брови были опущены над глазами. На первый взгляд, это было его обычное каменное выражение лица, но я могла сказать, что такое выражение он принимал, когда был искренне недоволен. Поправить её было бы идеальным решением.

— Госпожа Эглантина, — сказала я, — Господин Фердинанд мне как семья. Если вы думаете, что между нами есть романтические чувства, то вы ошибаетесь. Он, возможно, согласится на политический брак или что-то подобное, но он никогда не примет мою любовь в том смысле, который вы имеете в виду.

Все уставились на меня, лишённые дара речи. Их глаза практически кричали: «Ты сейчас серьёзно?»

— Мм...

Мне вдруг показалось, что все знают что-то, чего не знаю я.

— Я права, не так ли, господин Фердинанд?! — воскликнула я, протягивая руку и дергая его за рукав. — Давайте вместе развеем эти заблуждения!

Фердинанд выдержал несколько агрессивных рывков, прежде чем на его лице появилась недовольная гримаса. Это было странно: именно он учил меня, что позволять непониманию разгораться — всё равно, что поддерживать его, поэтому нужно вмешиваться, даже если это утомительно.

— Ох. Она права? — спросил Сильвестр.

— И зачем ты в это ввязался?.. — вздохнул Фердинанд.

— Как твой старший брат и её приёмный отец, я считаю, что имею право знать.

— Ну, ты ошибаешься.

Сильвестр усмехнулся, но Фердинанд ответил улыбкой, которая не достигла его глаз. Его талант смотреть в глаза и при этом выглядеть невозмутимым был как всегда впечатляющим.

— Мои извинения, — сказала Эглантина. — Я неудачно выбрала слова. Я лишь хотела подчеркнуть, что если бы господин Фердинанд хотел получить трон, я бы не вызвалась.

— Эглантина права, — добавил Фердинанд, побуждая её продолжать, а мне жестом велел сесть обратно. — Ты слишком отклоняешься от сути дела, Розмайн.

Оглядываясь назад, я действительно не должна была зацикливаться на своих отношениях с Фердинандом: наш разговор касался формирования самого будущего Юргеншмидта. Возможно, он ничего не сказал о недоразумении, потому что знал, что это только задержит нас.

«Упс».

— Нет, я прошу прощения, что вообще прервала вас, — извинилась я. — Пожалуйста, продолжайте.

— Если более подходящие кандидаты предпочтут не занимать трон, тогда эта участь должна достаться мне. Ауб Эренфест считает, что королевская семья должна сама навести порядок, и я с ним согласна: было бы неправильно перекладывать это бремя на кого-то другого. Я также стала матерью. Если возможно, я предпочла бы жить с дочерью, а не проводить дни в камере отдельно от неё.

«Подождите, что? Дочь? Когда это случилось?!»

Мои глаза расширились от удивления. Я не знала, когда именно она забеременела или родила, но учитывая, когда она вышла замуж, её дочь ещё совсем маленькая.

«Я не знала, что госпожа Эглантина стала матерью».

В таком случае стать аубом, зентом или кем-либо ещё было бы гораздо лучше, чем разлучаться с дочерью из-за содержания в Белой башне.

— Мы можем ожидать, что дочь госпожи Эглантины будет иметь все атрибуты и станет главным кандидатом на то, чтобы стать следующим зентом, — заметила я. — Если у принца Анастасия хватит решимости поддержать свою жену, я не вижу причин не даровать ей Грутрисхайт.

Анастасий настороженно посмотрел на меня.

— Поддержать её в каком смысле?

Впрочем, ему не стоило так беспокоиться: я имела в виду помощь, аналогичную той, что оказывает муж женщины-ауба.

— Вам придется исполнять обязанности зента вместо госпожи Эглантины, пока она беременна и сразу после родов. Вы также не сможете иметь больше детей, пока не будете способны полноценно занять место жены — то есть пока не получите божественную защиту каждого из вечной пятёрки. Это не займёт у вас много времени, если вы обойдете все святилища с большим количеством лекарств восстановления.

Чтобы поддерживать зента, достаточно было иметь все атрибуты: наличие собственной Книги Местионоры не было обязательным. Я хотела вдохновить Анастасия сделать всё возможное, чтобы помочь Эглантине, решившей взять на себя ответственность за страну. Его щека почему-то подергивалась, однако я знала: ради драгоценной жены и милой дочери он готов свернуть горы. Анастасий именно из таких людей. В том, что он исполнит желание Эглантины, можно не сомневаться.

— Если мы примем, что госпожа Эглантина должна стать зентом, то далее следует заняться тем, чтобы как можно лучше скрыть преступления королевской семьи, — продолжила я. — Можем ли мы сохранить в тайне тот факт, что принц Хильдебранд получил свой штап, и сделать вид, что этого никогда не было?

Магдалена удивлённо взглянула на нас.

Я продолжила:

— Кажется несправедливым наказывать третьего принца, когда все остальные члены его семьи смогут скрыть свои преступления и продолжать жить как дворяне, какой бы тяжёлой ни была эта жизнь. Не могли бы мы превратить браслеты в кольцо, которое будет служить той же цели, позволяя запечатать штап до тех пор, пока его не приобретут и одноклассники принца Хильдебранда?

— Его последователи могли бы модифицировать браслеты, чтобы сделать это возможным, но... — Фердинанд бросил на меня пронзительный взгляд, заставивший меня отвести глаза. — Ты как всегда излишне снисходительна.

Затем он обратился к остальным собравшимся:

— Действительно, как считает Розмайн, в отношении третьего принца есть много места для сочувствия. В силу нежного возраста он, скорее всего, не был достаточно информирован, а никто из окружающих его взрослых и не думал быть начеку против Раоблута. Было бы несправедливо, если бы наказание постигло простого ребёнка, в то время как прочие члены его семьи, обладавшие большими знаниями, получили возможность начать всё заново. Мы можем, по крайней мере, скрыть его преступление.

Все молчали, пока Фердинанд смотрел на Магдалену. В его глазах блестела искра недовольства.

— Госпожа Магдалена, нас не удивляет, что маленький ребёнок поверил словам командира рыцарей, когда даже его последователи были одурачены. Однако, если бы он знал о различиях в качестве штапов и понимал, почему был поднят возраст его получения, он не поступил бы настолько глупо. Третий принц или нет, я должен сделать вывод, что вы не справились с его воспитанием.

Хильдебранд побледнел, а Магдалена опустила глаза:

— Это верно, — согласилась она. — Я воспитала его не так хорошо, как следовало бы.

«Подождите, что? Я рассказала принцу Хильдебранду, почему учебная программа была изменена, когда мы были в подземном архиве. Я даже сообщила об этом господину Фердинанду, когда мы допрашивали Альстеду».

Я посмотрела на Фердинанда. Пытался ли он избавить Хильдебранда от части вины, свалив как можно больше ответственности на взрослых? Я, конечно, не собиралась поправлять его на этот раз: это заставило бы его ответить, что принц был ещё глупее, чем он думал, и подтолкнуло бы разговор к тому, чтобы ужесточить наказание. Вместо этого я выбрала другой подход.

— Не волнуйтесь, господин Фердинанд, госпожа Эглантина станет зентом, а значит, король Трауквал сможет стать аубом. Королевская семья скоро прекратит своё существование, и если принц Хильдебранд возьмёт за образец своих братьев и сестёр из Дункельфельгера, я уверена, что он ещё сможет вырасти в прекрасного кандидата в аубы.

Лестилаут и Ханнелора были исключительно хорошими кандидатами в аубы. А поскольку Магдалена была родом из Дункельфельгера, я не видела причин, по которым она не смогла бы исправить плохое образование принца в будущем.

— Розм... госпожа Розмайн... — пробормотал Хильдебранд, явно волнуясь. — Вы поддержите меня, если я захочу стать зентом в будущем?

Получение Хильдебрандом Книги Местионоры казалось практически невозможным, но не было ничего плохого в том, чтобы немного поднять его мотивацию. Я открыла было рот, чтобы сказать, что так и сделаю... но Фердинанд прервал меня.

— Достаточно, — сказал он. — Нельзя проявлять фаворитизм, находясь здесь в качестве воплощения Местионоры. Как бы ни был молод принц, он должен знать правду.

Мне прочитали лекцию, хотя я даже ещё ничего не сказала.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но так ли уж необходимо разбивать его мечты у всех на глазах?

— Не милосерднее ли сказать ему сразу? Как долго ты позволишь ему двигаться вперёд, прежде чем раскроешь, что он стремится к невозможному?

— Невозможному?! — повторил Хильдебранд, расширив глаза.

Фердинанд не стал отнекиваться:

— Полученный вами штап такого же качества, что и людей старого поколения.

Следующему после Эглантины зенту придётся добывать Книгу Местионоры своими силами. Как только во время собрания герцогов будет рассказано о способе её получения и важности молитв, младшие студенты, несомненно, постараются как можно сильнее сжать магическую силу и получить как можно больше атрибутов до третьего курса. По сравнению со штапами, что достанутся им, полученный ещё до поступления в дворянскую академию будет ужасно низкого качества.

Фердинанд продолжил:

— В вашем случае, принц Хильдебранд, если вы переборщите со сжатием или будете слишком много молиться, ваша магическая сила превысит возможности штапа и станет неконтролируема. Розмайн столкнулась с такой же проблемой после проведения церемонии получения божественной защиты на третьем курсе.

— Но сейчас с ней вроде бы всё в порядке, — ответил Хильдебранд. — Должен же быть какой-то способ...

— Розмайн изначально имела все атрибуты и могла входить в святилища богов вечной пятёрки, чего нельзя сказать о вас. Даже когда вы вырастите, возможности вашего штапа останутся сильно ограниченными, что станет страшным препятствием для вашего будущего как дворянина. Трудности, с которыми вы столкнетесь, станут невидимым для прочих наказанием, которое вы должны будете нести до конца своих дней.

Лицо Хильдебранда исказилось, будто он вот-вот расплачется:

— Иными словами, я не смогу стать зентом?

— Вы поймёте, почему, если выучите древний язык и прочитаете документы в подземном архиве. В прошлом студенты получали свои штапы на последнем курсе, и те, кто не молился достаточно, чтобы получить божественную защиту вечной пятёрки и верховных богов, не могли занять трон. Вы получили свой штап до обретения всех атрибутов, так что и вас ждёт та же судьба.

Третий принц повесил голову, охваченный отчаянием. Его мать и отец в досаде нахмурили брови и не только они: герцогская чета Дункельфельгера выглядела не менее сочувствующей.

Награды и наказания

В комнате воцарилась тишина: все размышляли, что сказать Хильдебранду: принц расплакался, уткнувшись головой в ладони. Фердинанд вскоре потерял терпение и раздражённо вздохнул.

— Плачущий ребёнок здесь неуместен. Уведите его, если он не может сохранить самообладание. Хотя у нас впереди целый вечер, нам нужно обсудить слишком многое. Розмайн, будь добра, продолжай.

Я думала, что есть способы получше справиться с плачем, однако холодный подход Фердинанда меня ничуть не удивил. Кроме того, он был прав: нам всё ещё нужно было обсудить, когда именно пройдёт церемония вручения, какую информацию мы откроем герцогствам, как следует обращаться с пленными, а также распределение между королевскими особами земель для управления и восстановления.

Магдалена вывела Хильдебранда из комнаты.

— Поскольку мы определились с новым зентом, давайте начнём обсуждать будущее, — подтолкнула я разговор, после чего обратила своё внимание на человека, который всё ещё лежал на полу связанным. — Принц Сигизвальд, я бы предпочла, чтобы вы вернулись на своё место. Мы не можем оставить будущего ауба связанным, пока обсуждаем новые герцогства и их границы.

— Вы позволите ему стать аубом после того, как он так неуважительно обошёлся с вами? — спросил Трауквал, глядя то на Фердинанда, то на меня. — Вы уверены, госпожа Розмайн?

Я улыбнулась и кивнула.

— Принц Сигизвальд — член королевской семьи, я же принадлежу лишь к герцогской. Хоть богиня и окрасила мою магическую силу, не стоит наказывать принца за поведение, обычное для кого-то его статуса. Если бы мы приняли меры, нам пришлось бы наказать и обеих его жён, не так ли? Я бы предпочла избежать такого исхода.

«Мне надоело, что женщин наказывают за действия их мужей».

Если мы обвиним Сигизвальда в преступлении, положение Адольфины и его второй жены, которым итак уже придётся столкнуться с понижением статуса, станет ещё более мрачным. Позволить принцу стать аубом было самым разумным решением, на мой взгляд. Его супруги, несомненно, сделают всё возможное, чтобы перевоспитать своего мужа.

Так мне показалось. Однако, тем не менее, Адольфина выглядела крайне обеспокоенной, как будто ей не очень нравилось будущее, которое я ей предлагала.

— Как мы видели, принц Сигизвальд не умеет уважать вышестоящих, — сказала она. — Не будет ли пост ауба заброшенной территории слишком большим для него?

Я покачала головой.

— Обещая предоставить Грутрисхайт, мы вместе с тем планировали скрыть любые прегрешения королевской семьи. Кроме того, хотя принц Сигизвальд был признан непригодным для того, чтобы занять трон, он не совершил никаких преступлений, достойных упоминания.

— Понятно...

Адольфина подняла голову и взглянула на меня. Было видно, что она о чём-то тихо размышляет. Её ищущие янтарные глаза напомнили мне глаза Эглантины за мгновение до того, как она вызвалась стать следующим зентом.

— Если у первого принца возникнут проблемы после того, как он станет аубом, — отметила я, — новый зент соответствующим образом его накажет. Принцу Сигизвальду будет нелегко приспособиться к новой жизни, но я верю, что он быстро научится владеть собой.

— Вы действительно сострадательны.

Трауквал отпустил Сигизвальда, велев ему быть благодарным за мою доброту. Увидев, как проходит обсуждение без него, первый принц, должно быть, осознал, как сильно изменился его статус, и осторожно поблагодарил меня, после чего занял своё место. Магдалена вернулась примерно в то же время, передав Хильдебранда своим последователям.

«Это не сострадание», — мысленно отметила я.

Если бы мы продолжили держать Сигизвальда связанным, это помешало бы нашей задумке по превращению королевской семьи в аубов заброшенных герцогств. А время, потраченное на изменение плана из-за выбывания первого принца, — это время, отнятое у операции «Библиотечный город». Я же хотела как можно скорее разобраться с этим разговором, передать Грутрисхайт, восстановить свои воспоминания и приступить к новому проекту. Вот и всё.

— Давайте обсудим детали церемонии вручения, — предложила я. — Со всех герцогств собираются дворяне, чтобы получить больше информации о происходящем, поэтому я должна попросить госпожу Эглантину как можно скорее изготовить камень посвящения имени. Как только он будет готов, мы проведём церемонию вручения Грутрисхайта и ритуал признания аубами.

Поскольку аубы уже находились в академии, мы могли в любое время устроить церемонии, необходимые для коронации нового зента.

— Есть ли необходимость так спешить? — спросила Эглантина. — Если мы сообщим аубам, что воплощение богини Местионоры дарует мне Грутрисхайт, церемонии могут подождать до собрания герцогов. Мы можем не успеть подготовить зал раньше.

Фердинанд покачал головой, его взгляд был суров.

— Сила богини не продержится так долго. Кроме того, Розмайн предстоит церемония инаугурации как ауба во время предстоящего собрания герцогов. Она не сможет принять в ней участие, пока её магическая сила остаётся окрашенной, поскольку это мешает исполнению обязанностей ауба. Например, созданию регистрационных брошей. При таком раскладе Аренсбах вообще не сможет участвовать в собрании. Неужели вы хотите, чтобы я ещё год проработал там без полноценного ауба, зная всё, что мне пришлось пережить из-за королевского приказа и помолвки с некомпетентной дурой?

— Конечно, нет... Я думала, что подготовка церемоний в столь короткий срок может оказаться слишком тяжёлым бременем. Но теперь я вижу, что Аренсбах смотрит на ситуацию совсем иначе.

Эглантина хотела уменьшить нагрузку на своих последователей, дворян Центра и аубов, которым придётся столь внезапно собраться. В этом не было ничего плохого: многие были бы благодарны ей за более разумный темп, но если бы она отменила наше решение, используя свой статус члена королевской семьи, Аренсбах оказался бы в поистине ужасной ситуации.

— Вы можете создать большие проблемы для окружающих, просто высказав своё мнение, — заметил Фердинанд. — Слово зента имеет огромный вес. Сейчас же однако мы отдадим предпочтение нуждам воплощения Местионоры, а не королевской семьи.

Выражение его лица говорило о том, что для королевской семьи настало время поставить на первое место кого-то другого.

Эглантина кивнула с торжественным выражением лица.

— Подготовьте сцену и алтарь к церемонии вручения, — продолжал Фердинанд. — Это не займет много времени, если служащие Центра и священники будут работать вместе. Поскольку вы скоро станете главой храма, госпожа Эглантина, я бы посоветовал вам попросить своего мужа поддержать вас.

— Неужели я снова иду в храм Центра? — пробормотал Анастасий, его лицо скривилось. Впрочем, он, видимо, ожидал этого, так как согласился без особого сопротивления.

— Насколько я помню, на прошлогоднем собрании герцогов было предложено сделать Розмайн главой храма. Я не вижу причин, по которым госпожа Эглантина или принц Анастасий не смогут исполнить эту роль.

Пара взглянула на Сигизвальда, устраняя все сомнения в том, кто именно из королевских особ предложил отправить Розмайн в храм.

— Госпожа Эглантина, как только вы станете зентом, старый храм Центра следует закрыть и возвести новый в дворянской академии. Постарайтесь сделать его комфортным для себя. Вы станете главой этого храма и подадите пример всем герцогствам.

Фердинанд говорил, что если храм так не нравится королевской семье, то это их шанс перестроить его по своему вкусу. Мы вдвоём перестроили храм Эренфеста после того, как умер Бёзеванс, так что не было причин, по которым зент не смог бы повторить наш успех.

— А что касается вас, принц Анастасий, то вам не о чем беспокоиться, — продолжил Фердинанд. — Любые негативные ассоциации с храмом рассеются. Скоро каждый ауб в стране будет требовать реформирования своего храма.

Во время предстоящего собрания герцогов мы планировали раскрыть истинное местоположение оснований и роль священного писания. После этого едва ли кто-то будет смотреть на Эглантину свысока за посещение храма Центра.

— Кроме того, отправившись в храм Центра, вы получите прекрасную возможность сообщить его обитателям о закрытии храма и их переводе. Священники, вывезенные из герцогств после гражданской войны, получат шанс вернуться домой, если того пожелают их аубы. Хотя служители всё ещё будут нужны, храм дворянской академии не будет нуждаться в большом количестве посвящающих магическую силу священников, когда молитвы станут более распространёнными среди студентов.

Все герцогства в той или иной степени испытывали нехватку магической силы, так что я сомневаюсь, что аубы откажутся принять обратно своих священников. Кроме того, это изменение позволит уменьшить траты Центра.

— Вы так просто это говорите, но что насчёт жилых помещений зента? — спросил Анастасий. — В дворянской академии Эглантине негде остановиться.

Фердинанд улыбнулся.

— Вы забыли о дворце, который Розмайн должна была получить как приёмная дочь короля? Мебель и общий интерьер там должны подходить королевской особе.

— Вы должно быть шутите...

Фердинанд ухмыльнулся ещё шире, показывая, что он действительно серьёзен. Анастасий скрипнул зубами в ответ, а Эглантина растерянно моргнула.

Когда все члены королевской семьи побледнели, я улыбнулась.

— Господин Трауквал и принц Сигизвальд приготовили для меня дворец. Он подойдёт в качестве временной резиденции, пока страна не станет более стабильной и у вас не будет достаточно магической силы, чтобы провести энтвикельн.

Мы использовали дворец для перемещения между Аренсбахом и дворянской академией, а также для содержания пленных, но мы намеревались открыть общежитие в Аренсбахе ещё до собрания герцогов, а заключённых отправить в настоящую тюрьму в Центре, так что дворец Адальгизы будет свободен. Эглантина с Анастасием могли бы также взять с собой постельные принадлежности, мебель и прочие вещи, которыми они уже пользовались, если их не устроит оснащение дворца.

— Поскольку мы нашли место в дворянской академии, где мог бы жить зент, давайте перейдём к следующей теме, — сказала я. — Госпожа Эглантина должна будет быстро окрасить основание после того, как получит Грутрисхайт. Если она не успеет закончить к собранию герцогов, мы не сможем изменить границы или наказать преступников. Одного лишь Грутрисхайта не хватит для всего.

Эглантина кивнула и пробормотала:

— Сначала — посвящение имени. Затем — церемония вручения. После — окрашивание основания.

— Я также должен отметить, что Джервазио, лидер сил вторжения Ланценавии, в настоящее время находится в заточении во вратах страны Глессенмейера, — вмешался Фердинанд. — В какой-то момент его нужно будет вызволить.

— Не лучше ли с этой задачей справится госпожа Розмайн, которая умеет перемещаться между вратами? — спросил Анастасий. Хотя он и говорил вежливо, на Фердинанда Анастасий смотрел с вызовом. Должно быть, он не хотел, чтобы мы сваливали на него ещё какую-то работу.

— Мне запрещено покидать общежитие в моём нынешнем состоянии, — сказала я. — Как вы видели, когда на мне нет серебряной ткани, возникает множество непредвиденных проблем.

— Более того, — добавил Фердинанд, — госпожа Эглантина не добилась ничего стоящего с начала войны. Она должна хотя бы захватить вражеского предводителя, не так ли?

Вероятно, она защищала свой дворец, но это меркло на фоне сражения Анастасия в лекционном зале и победы Магдалены над Раоблутом. Наличие значимого достижения сыграет решающую роль в том, чтобы убедить дворян страны принять её.

Фердинанд продолжал:

— Штап Джервазио уже запечатан, и, поскольку он провёл там уже три дня, я полагаю, что он несколько ослаб. Джервазио должен прожить ещё неделю или около того, в зависимости от количества и качества лекарств восстановления, имеющихся в его распоряжении. Чтобы его захватить, я рекомендую взять с собой около десяти рыцарей.

Принимая во внимания наличие яда мгновенной смерти, который он пытался использовать на алтаре, у Джервазио наверняка были и другие ланценавские средства, которыми он мог бы нас удивить. Фердинанд предупредил, что на Эглантину наверняка нападут, как только она переместится.

— С другой стороны, если нам не нужны его воспоминания для осуждения преступников, мы можем просто оставить его там. Убийство было запрещено богами, но предотвращение естественной смерти — нет.

«Господин Фердинанд, должно быть, не слишком высокого мнения о Джервазио, раз предложил оставить его умирать от голода…»

— Тем не менее, — продолжал Фердинанд, — Джервазио многое знает о получении Грутрисхайта. Я бы предложил госпоже Эглантине просмотреть его воспоминания: они могут оказаться решающими для её будущего в качестве следующего зента.

— Хватит, — огрызнулся Анастасий, не в силах больше сдерживать своё раздражение. — Даже учитывая обстоятельства, воспоминания о ланценавцах слишком тяжелы для Эглантины.

— Обязанности зента отнюдь не легки. Ваша роль как мужа госпожи Эглантины — помогать ей нести это бремя, а не убегать от него.

Пара тяжело сглотнула. Трауквал, который сам создал это затруднительное положение, отказавшись от своих обязанностей, извиняюще опустил взгляд.

— Что касается других преступников, помимо Джервазио...

Я пыталась продолжить наш разговор, когда Фердинанд встал и протянул Эглантине покрытую тканью регистрационную медаль.

— Я извлек это из храма Центра. Она принадлежит ланценавскому королю, который не приехал в Юргеншмидт. Как будущий зент, вы должы уничтожить её.

— О боги... — сказала Эглантина, принимая медаль и покачивая головой. — Может, нам стоит хотя бы попытаться договориться с Ланценавией? Мы могли бы потребовать возмещения ущерба и заставить их взять на себя всю ответственность за случившееся.

— Ланценавцы рассматривают юргеншмидтских дворян не как людей, а как средство получения магической силы. Было подтверждено, что они продвигаются в разработке яда мгновенной смерти и инструментов для сдерживания магической силы, а также других видов оружия. Если вы требуете возмещения ущерба, делайте это с пониманием того, что все посланные вами делегаты, скорее всего, будут заключены в тюрьму или превращены в магические камни. Как человек, имевший дело с ланценавцами в Аренсбахе, я считаю, что лучше закрыть врата страны и оставить их на произвол судьбы.

Королевская семья замерла. Они видели и испытали на себе воздействие трука на дворян Центра, но не сталкивались с ядом мгновенной смерти, не получали подробных отчётов о массовом убийстве аренсбахских дворян с использованием серебряной ткани и оружия или о массовом похищении дворянок. Короче говоря, они не понимали истинной угрозы, которую представляла собой Ланценавия.

Я решила высказаться как ауб.

— Учитывая опасность, я отказываюсь открывать врата в Ланценавию и отправлять кого-либо из Аренсбаха в качестве посланника. Более того, я бы предпочла, чтобы врата вели куда-нибудь ещё. Госпожа Эглантина, я не буду протестовать, если вы захотите подготовить делегацию дворян Центра и отправить их в Ланценавию, но я возьму с вас плату за использование наших кораблей.

Просьба об оплате казалась вполне разумной. Я сомневалась, что корабли когда-нибудь вернутся, и чем больше средств я смогу вложить в свой город-библиотеку, тем лучше.

— Вы не собираетесь отправлять ланценавских пленников на родину? — спросил Сигизвальд. — Если их будет слишком много, возникнут проблемы с безопасностью. Их содержание также требует денег.

Хотя я была бы не прочь вернуть их в Ланценавию, я покачала головой:

— Эйвермин не разрешил нам отказывать тем, кто прибыл в Юргеншмидт в поисках убежища. Он не возражает, чтобы мы обращались с ними в соответствии с правилами нашего общества, но мы не можем изгнать их после того, как они приложили столько усилий, чтобы прийти сюда и получить свой штап.

Я повторила то, что Эйвермин рассказал нам об основании страны и о разнице между перспективами богов и смертных. Все лишь вздохнули в ответ.

— Будет разумнее всего, если виновных в войне накажет королевская семья, — сказал Фердинанд. — Их преступления выходят за рамки юрисдикции Аренсбаха.

Чтобы никто не обвинил королевскую семью в том, что они допустили вторжение из Ланценавии, нам следовало указать, что её члены принимали активное участие в обороне, и дать понять, что именно они захватили преступников.

— В результате чистки, последовавшей за гражданской войной, были казнены не только те, кого считали преступниками, но и те, кто был с ними связан, — заметила Зиглинда. — Дворяне проигравших герцогств не будут рады услышать, что предателям, пособничавшим вторжению в дворянскую академию, сохранили жизнь. Как вы собираетесь смягчить их возмущение?

Обсуждать это было неприятно, но это нужно было сделать. Я села прямо и приготовилась отвечать.

— Хотя боги запретили нам казнить кого-либо после этого инцидента, но я сомневаюсь, что это изменит мнение дворян. Чтобы наказать их достаточно сурово, удовлетворить аубов страны, а также показать, что с ними никогда не будут обращаться как с дворянами, я думаю, нам следует уничтожить их медали, пока они находятся в другом герцогстве.

— Значит... лишить их штапов? — спросила Адольфина. — Ланценавцы зарегистрированы как дворяне Юргеншмидта?

Я кивнула.

— Иначе штап не получить. С этой целью Альстеда зарегистрировала их всех как дворян Аренсбаха. Уничтожив их медали, пока они ещё находятся в Центре, я смогу лишить их дворянских прав, не лишая жизней. Кто-нибудь будет против этого?

Возражений не последовало.

— Я намерена заставить преступников направить свою магическую силу в различные герцогства Юргеншмидта, — сказала я. — Дункельфельгер и королевская семья могут обсудить, сколько магической силы должно получить каждое герцогство. Окончательное решение примет госпожа Эглантина, когда станет зентом.

Привлекая Дункельфельгер к процессу, мы усилим его и не позволим Классенбургу вмешиваться. По крайней мере, так утверждал Фердинанд: я просто шла по его сценарию.

Трауквал серьёзно кивнул мне:

— Считайте, что дело сделано.

Заставив королевскую семью выполнять всю утомительную работу, я могла посвятить своё внимание уничтожению медалей и наказанию солдат Ланценавии, бесчинствовавших в Аренсбахе. Я почувствовала облегчение от того, что на меня не возложили ни одной из эмоционально изматывающих обязанностей.

— Нам также нужно будет обсудить, как госпожа Эглантина будет перекраивать границы после того, как станет зентом, поскольку королю Трауквалу и принцу Сигизвальду нужно будет выделить герцогства для управления, — напомнила я.

Фердинанд сформировал свой штап и использовал магическую силу, чтобы нарисовать в воздухе карту. Я жестом указала на неё и продолжила.

— Единственная земля, которой должен управлять зент, — это внутренняя часть Центра: дворянская академия. Чтобы свести к минимуму бремя госпожи Эглантины, мы можем отрезать лишние территории, которые королевская семья приобрела ради своих дворцов. Часть бывшего Веркштока под управлением Аренсбаха, весь бывший Шарфер и часть нынешнего Центра можно объединить в одно герцогство, которым будет управлять господин Трауквал. Бывший Тростверк и оставшаяся часть Центра могут быть переданы принцу Сигизвальду.

Фердинанд дополнил мои объяснения, перерисовав границы так, как я предложила. Бывший Шарфер был объединён с частью бывшего Веркштока, принадлежащего Аренсбаху, к югу от него.

— Кроме того, — продолжала я, — земли, отданные герцогствам, победившим в гражданской войне, должны быть должным образом включены в их герцогства. Иначе аубы не смогут ими управлять. Дункельфельгер должен воспользоваться этой возможностью и решить, что они хотят делать со своей частью бывшего Веркштока. Они могут полностью отказаться от неё, если это лучше соответствует интересам их герцогства.

Я обратилась за мнением к аубу Дункельфельгера; они внесли столь большой вклад в нашу победу, что мы будем уважать любое их решение. Последовало короткое обсуждение, и они решили, что их граница будет перерисована, чтобы официально включить в неё бывший Веркшток. Эглантина заметила, что Классенбург, вероятно, примет такое же решение в отношении бывшего Заусгарта, и на этом всё закончилось.

— Как новый зент, я хочу наградить тех, кто обеспечил нам победу над захватчиками, — сказала Эглантина. — Дункельфельгер, можем ли мы дать вам что-нибудь ещё? Если вы хотите больше земли, мы можем внести дополнительные изменения в карту.

Ответ пришёл не от ауба, а от Зиглинды:

— Нам не нужно больше земель, чем мы получили. Вместо этого мы хотели бы иметь большее влияние, чем Классенбург, после того, как вы взойдёте на трон. Пусть их ранг будет хотя бы на один ниже нашего на протяжении всего вашего правления.

Классенбург не внёс никакого вклада в эту войну, но его влияние и авторитет всё равно возрастут, когда Эглантина станет зентом. Дункельфельгер хотел предотвратить это.

— Конечно, — ответила Эглантина со спокойной улыбкой. — Без вас, Эренфеста и нового Аренсбаха под управлением госпожи Розмайн я бы никогда не смогла получить Грутрисхайт и занять трон. Ауб Классенбург воспитал меня так, чтобы я никогда не оставляла долги неоплаченными, так что с этим проблем быть не должно. А что касается вас, Эренфест? Вы не заинтересованы в получении новых земель, так что же мы можем дать вам?

— Мы хотели бы отменить планы по удочерению Розмайн господином Трауквалом, — ответил Сильвестр. — В них больше нет смысла, учитывая, что Розмайн является воплощением богини и скоро возглавит собственное герцогство, а господин Трауквал будет понижен до ауба. При этом мы желаем сохранить все блага, которые были нам предоставлены в обмен на согласие с вашим планом.

Несмотря на отмену удочерения, Эренфест не должен потерять магические инструменты для детей и приток вступающих в брак дворян.

— Я бы всё равно не смог удочерить воплощение богини... — согласился Трауквал, объявив, что он тоже доволен пересмотром соглашения.

Эглантина кивнула:

— А чего же желаете вы, госпожа Розмайн?

— Ваше содействие в строительстве моего города-библиотеки. Точнее говоря, как только распространится печатное дело, я прошу приказать всем герцогствам отправлять в Аренсбах копию каждой новой книги, которую они создают.

— Это всё?.. — Эглантина с беспокойством посмотрела на Фердинанда. Странно, что она советуется с ним: она спросила меня, чего я хочу.

— Да, всё, — подтвердил Фердинанд. — Будем радоваться, что она не приказала построить в каждом герцогстве новую библиотеку, оснащённую кругом перемещения зента.

Как бы мне ни хотелось свободно перемещаться между библиотеками страны, я понимала, что сейчас это неосуществимо. Я помнила, как на меня накричали из-за этой идеи. Есть вещи, о которых не стоит просить, пока все признают меня воплощением богини.

— Что касается меня, — сказал Фердинанд, — то я прошу изменить название и цвет герцогства Аренсбах после того, как Розмайн станет его аубом.

— Ваши просьбы приняты. Госпожа Розмайн, пожалуйста, хорошо подумайте над выбранным именем. У нас не может быть двух Эренфестов.

При обычных обстоятельствах после кражи основания, герцогство получало имя дома нового ауба. Однако меня удочерил ауб Эренфест и при следовании этому правилу на карте появилось бы второе герцогство с тем же названием. Эглантина разрешила мне придумать другое имя, чтобы исправить ситуацию.

«Что бы придумать такого? Это становится довольно интересным».

Посвящение имени Эглантиной

Фердинанд, Сильвестр, Флоренция и я отправились в общую комнату общежития, чтобы начать инструктаж наших последователей. Все члены моей свиты собрались вокруг меня в ожидании дальнейших указаний.

— Хартмут, — обратилась я, — ты должен помочь организовать церемонию вручения, а также выступить на ней в качестве главного священника. Церемония состоится через четыре дня. Поскорее отправляйся в храм Эренфеста за церемониальными одеждами и прочими необходимыми вещами. Кроме того, с завтрашнего дня принц Анастасий будет обучаться у тебя ритуалам.

Хартмут согласился, излучая энтузиазм:

— Я позабочусь о том, чтобы церемония вручения Грутрисхайта воплощением богини прошла безупречно.

Я попросила взрослых рыцарей сопровождения, которые участвовали в церемониях академии под видом священников и священниц, тоже подготовиться.

— Нет никаких причин, по которым мы не могли бы служить вашей охраной во время церемонии, — заявила Леонора. — Но, если позволите, можно узнать, кто же получит Грутрисхайт?

— Госпожа Эглантина, — ответила я. — По правде говоря, я хотела бы, чтобы Хартмут обучал именно её, как будущую главу храма Центра. Однако у неё есть другие приоритеты, поэтому за организацию ритуала отвечает принц Анастасий.

Пока я вкратце рассказывала об итогах встречи, к нам подошёл Фердинанд и протянул Хартмуту несколько записок.

— Здесь подробно описана вся церемония, — объяснил он. — Если тебе требуется перемещаться между Эренфестом и храмом Центра из-за помощи принцу Анастасию, оставь Розмайн ключ, о котором мы говорили.

— Да, господин Фердинанд.

Хартмут снял ключ от священного писания со своей шеи и надел его на мою. Заглянув в полученные записи, он задал Фердинанду несколько дополнительных вопросов, после чего повернулся на пятках и удалился исполнять поручения.

— Мы тоже возвращаемся в Эренфест, — объявила я. — Юдит, Лауренц, Матиас, сопровождение на вас.

— Есть!

Корнелиус, Леонора, Ангелика и Дамуэль вслед за Хартмутом вышли из общего зала. Я проводила их взглядом, после чего вызвала Гретию и Лизелетту.

— Простите, что постоянно посылаю вас туда-сюда, но я должна попросить привезти из Аренсбаха мои церемониальные одежды и украшения для волос. Об обуви можете не беспокоиться: я сделаю её из магических камней.

— Как пожелаете, госпожа.

Пара тут же отправилась во дворец Адальгизы. Рихарда и остальные сегодня были в общежитии, так что недостатка в слугах у меня не будет. Юстокс тоже поспешил к выходу, очевидно, получив какие-то распоряжения от Фердинанда.

— Филина, отнеси эту рукопись в Эренфест и попроси мастерскую Розмайн пустить её в печать, — попросила я, передавая ей записи, копии которых мы должны были раздать после коронации нового зента. — Ауб дал своё одобрение. Перед началом работ обсуди всё с матушкой. Требуется около двадцати пяти экземпляров. Мы намерены раздать их во время собрания герцогов, так что эту задачу необходимо выполнить в приоритетном порядке. Матушка и Мюриэла могут разделить работу между собой и даже передать часть в монастырь в Хассе.

— Да, госпожа.

Родерих нервно наблюдал, как Филина уходит, сжимая в руках собственную рукопись:

— Госпожа Розмайн, а как же история о Дункельфельгере, которую я пишу?

— Ауб Дункельфельгер не займёт трон, так что нужды торопиться больше нет. Однако продолжай писать: ауб был в крайнем восторге от одного упоминания этой книги и заявил, что скупил бы все копии.

Получив больше времени, Родерих, рвавший на себе волосы из-за пятидневного срока, испытал явное облегчение. Мне было неловко обращаться к нему с такой неразумной просьбой, но он был единственным, кто мог её выполнить.

— Мне потребуется небольшой отдых, после чего я вернусь к работе, — выдохнул он.

— Но твоя паника придавала письму такое замечательное напряжение... — заметила Юдит, хихикнув. Она согласилась помочь Родериху, отвечая на его вопросы о диттере, и поэтому видела его мучения воочию.

— Что ж, пусть наша помощь не пропадёт даром, — с усмешкой добавил Лауренц, тоже наблюдавший за мучениями молодого служащего. — Закончи работу.

Как только я проинструктировала всех своих последователей, рядом со мной сел Фердинанд:

— Розмайн, что ты собираешься делать с Летицией? Если следовать аренсбахской традиции, её нужно будет разжаловать до высшей дворянки, когда ты станешь аубом. Однако у неё нет родителей, и поэтому ей придётся жить в приюте. От твоего ответа будет зависеть, сможет ли она присутствовать на церемонии вручения.

— Мы можем вернуть её в Древанхель? Думаю, она предпочла бы жить с родителями, а не оставаться в Аренсбахе...

— Возможно, если ты найдёшь способ расторгнуть договор об удочерении. Оба её приемных родителя поднялись по высокой лестнице. Кроме того, возможно, ты об этом не подумала, но я не уверен, что в Древанхеле будут приветствовать возвращение кандидата в аубы, создавшего проблемы в другом герцогстве.

— Но она же их дочь... — указала я.

Конечно, они не откажутся от неё.

— Да, я сомневался, что ты поймёшь... — пробормотал Фердинанд, скрещивая руки. — Летиция была крещена как кандидат в аубы Аренсбаха. Даже если биологические родители девочки захотят принять её, окончательное решение остаётся за аубом Древанхелем. В свете последних событий я сомневаюсь, что кто-либо из правителей примет члена бывшей герцогской семьи Аренсбаха. Возможно, ради обеспечения связи с тобой, но в таком случае она будет лишь источником проблем для нас в будущем.

К моему удивлению, Фердинанд, похоже, действительно беспокоился о Летиции.

— Считаете ли вы, что для неё будет лучше остаться в новом герцогстве в качестве кандидата в аубы? — уточнила я. — Если вы предпочитаете держаться от неё на расстоянии, мы можем поселить её где-нибудь в отдалении. Позвольте мне поставить ваши нужды на первое место.

Независимо от моего мнения о Летиции, нельзя забывать, что именно её действия привели Фердинанда на грань жизни и смерти. Летиция — милая девочка, но в моём списке приоритетов она, физически почти не пострадавшая в войне, несомненно занимала более низкое место.

— Прежде всего, я хочу кое-что уточнить... — начал Фердинанд. — Ты намерена воспитывать детей тех, кого убили ланценавцы, в приюте, верно? И дочь Альстеды здесь не станет исключением?

— Да. Эти дети не сделали ничего плохого.

Как и в Эренфесте, я планировала отправить в приют детей как преступников, так и жертв. В дальнейшем, как ауб, я стану их опекуном.

Фердинанд осторожно кивнул, указав, что для реформирования приюта перевезёт Франа и остальных из Эренфеста, после чего вернулся к обсуждению судьбы Летиции:

— В таком случае поручи её мне. — Моё лицо, должно быть, выдало возникшие опасения, потому что Фердинанд поднял бровь и медленно добавил: — Нет нужды выглядеть такой обеспокоенной: я не сделаю ничего, что могло бы сильно тебя расстроить. Даже если что-то случится, тебе достаточно будет приказать мне остановиться.

Затем Фердинанд встал и начал проводить медицинский осмотр. Он потрогал мою шею, затем нахмурился:

— У тебя небольшой жар. Ты накопила слишком много магической силы?

— Возможно. Я была немного эмоциональна.

— Немного? — язвительная ухмылка появилась на его лице, прежде чем он приказал Брюнхильде приготовить ещё серебряной ткани, которую он начал оборачивать вокруг меня.

— Господин Фердинанд, что вы делаете? — спросила я.

— Ближайшие дни ты проведёшь в своей комнате. Тебе будет полезно выпустить часть магической силы. Я также хочу посмотреть, сколько божественной силы будет утеряно в процессе.

Вскоре серебряная ткань закрыла мне глаза, погрузив в темноту. Кто-то подхватил меня, заставив вскрикнуть, одновременно с тем я услышала, как Фердинанд велел моим рыцарям сопровождения, посвятившим имена, отправиться за ним.

— Господин Фердинанд, все рыцари, посвятившие имя, — мужчины! — воскликнула Кларисса. — Позвольте мне пойти с вами!

— Но ты же служащая, Кларисса! — попыталась остановить её Юдит.

— Служащие могут пойти, если они посвятили имя, — подчеркнул Фердинанд.

— Гаххх! Но я же рыцарь сопровождения! — воскликнула Юдит. — Почему меня всегда оставляют в стороне?! Может, мне тоже стоит посвятить имя...

Я не хотела, чтобы она принимала поспешные решения. Фердинанд обращался к последователям, посвятившим имена, только тогда, когда собирался отправиться в место, о котором нельзя рассказывать другим, или сделать что-то тайно. Для психического здоровья вредно хранить столько секретов. Я не хотела, чтобы Юдит совершила что-то, из-за чего её яркая улыбка могла навсегда померкнуть.

* * *

Я ничего не видела, однако чувствовала, что меня куда-то несут. Вскоре разум подсказал мне куда: судя по тому, что Шварц и Вайс приветствовали меня, мы прибыли в библиотеку. Фердинанд попросил Соланж очистить здание, после чего поднялся по лестнице.

— Мы здесь, Розмайн, — сказал он в конце концов. — Ты можешь стоять?

— Да, я справлюсь.

Моё тело наклонили, и вскоре я коснулась ногами пола. Серебряную ткань убрали, и стало ясно, что мы действительно находимся в библиотеке, перед статуей Местионоры. Дальше можно было идти только в одно место.

— Господин Фердинанд, не говорите мне...

Приказав рыцарям повернуться, он протянул мне инструмент для защиты от подслушивания и кивнул:

— Я собирался сам окрасить основание, но из-за резкого изменения твоей магической силы меня теперь признают аубом Аренсбаха. Основание отказало мне. Единственный оставшийся вариант — это ты с силой богини. Объём основания достаточно велик, чтобы ты могла выпустить столько силы, сколько нужно.

По сути, мы убивали двух зайцев одним выстрелом, окрашивая основание настолько, чтобы Эйвермин перестал жаловаться, и одновременно позволяя мне высвободить излишек магической силы.

— Так вот почему Хартмут дал мне ключ от священных текстов? — спросила я.

— Я также беспокоился о том, что он будет носить его рядом с принцем Анастасием. Предстоящие церемонии покажут тебя как воплощение богини с ещё более высоким статусом, чем у королевских особ — кто знает, какие опасности могут последовать за этим?

Фердинанд открыл обложку книги в руках статуи Местионоры, чтобы явить замочную скважину, а затем призвал меня использовать ключ и направить магическую силу в основание.

— Выпусти только лишнюю, — напомнил он. — Если перестараешься, у госпожи Эглантины возникнут проблемы с перекрашиванием.

Я вставила ключ в книгу Местионоры, и статуя без единого звука отъехала в сторону. Спускающаяся за ней лестница привела к радужному барьеру, который вёл в комнату, точь в точь похожую на ту, где хранилось основание Аренсбаха.

— Это место огромно... — размышляла я вслух. — Думаю, это не должно удивлять меня, ведь я иду к основанию страны. Ух ты, оно действительно почти пустое... Неудивительно, что Эйвермин в панике.

Я некоторое время любовалась основанием, которое было в несколько раз больше того, что я видела раньше, а затем постепенно начала вливать в него магическую силу. Осторожность была важна как никогда: при окрашивании основания Аренсбаха мне пришлось использовать лекарства восстановления, а потеря сознания здесь могла привести к огромному количеству проблем.

К тому времени, когда я выпустила достаточно магической силы, чтобы чувствовать себя комфортно, основание не было заполнено даже на одну шестую. Однако этого явно было достаточно, чтобы стране больше не грозило скорое уничтожение. Я взглянула на семь разноцветных магических камней, кружащихся в воздухе, и заметила, что теперь они вращаются быстрее.

— Ну что ж, этого должно хватить, — заявила я, когда моя магическая сила истощилась чуть больше чем наполовину. Я вернулась к остальным: — Извините за ожидание.

Не успела я закрыть книгу Местионоры, как статуя вернулась на прежнее место. Фердинанд подождал, пока она остановится, а затем дал указание последователям, посвятившим мне имя, которые снова накрыли меня серебряной тканью и вернули в общежитие.

Хотя у меня было четыре свободных дня, я не могла отправиться в библиотеку читать. Ужасно.

* * *

Избавившись от избытка магической силы, я немного отдохнула, попрактиковалась в танце посвящения и приняла участие в собраниях, посвящённых предстоящим церемониям.

«Господин Фердинанд сказал, что мой танец “несомненно удовлетворителен”! Неплохо, Розмайн. Совсем неплохо!»

* * *

Казалось, дни пролетели в мгновение ока, и вскоре настало время церемоний. Мои последовательницы осмотрели меня в церемониальных одеждах главы храма и вздохнули с благоговением. Мне казалось, что я выгляжу так же, как и всегда, но, опять же, я не могла ощущать свою божественную силу.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, вытяните руки, чтобы мы могли надеть на вас эти украшения, — попросила Бертильда, подходя с ящиком амулетов и украшений. Я сделала всё, как было велено, и терпеливо ждала, пока Лизелетта медленно надевала их на меня.

— Никогда раньше я не видела амулетов с таким количеством магических камней... — заметила я.

Лизелетта кивнула:

— Господин Фердинанд сделал их специально, чтобы они не мешали вам танцевать.

Они напоминали мне перчатки, только были сплетены из крошечных, но тонких цепочек, которые тянулись от тыльной стороны ладони до верхней части руки. На них поблескивали радужные магические камни, превращённые в бусины. Внутри каждого из них находился защитный магический круг.

— Он делал их вместо сна? — пробормотала я, поджав губы. — Он обещал отдохнуть, но эти амулеты слишком сложны, чтобы их можно было сделать за три-четыре дня...

Как только церемонии закончатся, мне нужно будет «поощрить» его благословением Шлафтраума.

Кларисса хихикнула:

— Он просто хочет быть готовым ко всему. По его словам, эти меры предосторожности необходимы для того, чтобы богиня не вернулась в ваше тело, когда вы будете танцевать. Я бы с удовольствием стала свидетелем столь божественного зрелища... но поскольку вы теряете память в процессе, я обойдусь без этого.

«Мне и в голову не приходило, что мой танец посвящения может снова призвать Местионору…»

Я погладила лёгкие цепочки, покрывавшие мои руки, размышляя о потерянных воспоминаниях. Возможно, эти амулеты защитят мои мысли, даже если богиня вернётся.

— Матиас, это Леонора. Наш путь обезопасен?

Ордоннанц вылетел из комнаты, после чего вернулся с подтверждением от Матиаса. Сегодняшний план состоял в том, чтобы выйти через нашу комнату для чаепитий и с помощью тайных проходов, предназначенных для королевских особ, добраться до комнаты ожидания рядом с лекционным залом. Насколько мне было известно, это была та самая комната, которой когда-то пользовались сами короли. Юдит, Лауренц и Матиас пошли вперёд, чтобы убедиться, что всё чисто.

— Госпожа Розмайн, раз уж вы готовы... — Ангелика, одетая в голубое одеяние священницы, накрыла меня серебряной тканью и подняла на руки в тысячный раз.

— Хартмут вложил много труда в сегодняшние церемонии, — объявила Кларисса, выпятив грудь. — Он организовал принца Анастасия, дворян Центра и всех в храме, чтобы всё было готово для вас.

Как я поняла, она пыталась произвести на меня впечатление, но я больше беспокоилась за всех, кто был вынужден терпеть энтузиазм этого фанатичного служащего.

* * *

Вскоре мы прибыли в комнату ожидания, где нас был готов принять Хартмут. Вскоре также появились Эглантина и Анастасий. Увидев меня, они резко вдохнули, после чего преклонили колени, признавая мой статус. Эглантина и Анастасий сейчас были одеты в наряды, в которых они праздновали окончание дворянской академии.

— Госпожа Розмайн, — приветствовала Эглантина, — я была одета в эту же одежду, когда вышла на выпускную церемонию, и вы благословили меня. Я надеюсь снова получить ваше благословение и заслужить внимание богов, надев божественный цвет сезона моего рождения.

Я любовалась её нарядом, испытывая лёгкую ностальгию, когда к нам подошёл Хартмут:

— Корнелиус, оставь здесь Матиаса и Лауренца и отправляйся в зал. Я хочу, чтобы ты и другие рыцари сопровождения госпожи Розмайн провели последние проверки.

Члены королевской семьи утверждали, что проблем нет, но, возможно, кто-то из соучастников Раоблута всё ещё скрывается в рыцарском ордене. По крайней мере, мои рыцари скептически относились ко всему, что сообщала нам королевская семья. Вероятно, быть бдительнее, помимо прочего, их заставляла огромная работа, которую проделал Фердинанд, изготавливая защитные амулеты для меня и предпринимая прочие меры предосторожности.

Корнелиус, облачённый в голубые одежды священника, ответил Хартмуту строгим кивком и вместе с остальными направился в зал. Анастасий обратился к своим рыцарям с той же просьбой:

— Отправляйтесь в зал и проведите последние проверки. Оставьте столько рыцарей, сколько нужно для моей защиты. Церемония вручения должна пройти без происшествий.

За всю долгую историю Юргеншмидта ни разу кандидат в аубы Эренфеста, служащий воплощением Местионоры, не даровал Грутрисхайт новому зенту. Приглашённых нами дворян держали в неведении, и многие хотели знать, почему Трауквал не получил Грутрисхайт и эта священная книга была пожалована Эглантине, когда есть другие, более достойные кандидаты.

— Те, кто непосредственно участвует в церемонии, пройдите в заднюю часть комнаты, — попросил Хартмут.

В передней части находилась зона ожидания для последователей королевской семьи, а в задней — для самих королевских особ.

Я отошла в конец комнаты вместе с Хартмутом, Эглантиной и Анастасием, который сопровождал свою жену. Затем Хартмут снова обратился к нам.

— Давайте совершим посвящение имени перед церемонией вручения. Мы с принцем Анастасием будем наблюдателями.

— Хорошо.

Хартмут и Анастасий наблюдали, как Эглантина достала небольшую белую шкатулку и протянула её мне. На мгновение мой взгляд привлекли роскошные золотые локоны девушки, но я быстро сконцентрировалась. Внутри шкатулки лежал разноцветный магический камень всех атрибутов, а на нём золотыми буквами было написано имя Эглантины.

«Мне не очень это всё нравится, но что ж…»

Я уже говорила это раньше и повторю ещё раз: держать в руках жизнь другого человека — ужасает.

Беспокойство Бонифация о том, что мы искажаем смысл церемонии посвящения имени, всплыл в моей голове. Тем не менее Фердинанд решил, что это необходимо для того, чтобы Эглантина не пострадала во время церемонии от моей божественной силы, и чтобы гарантировать её молчание по различным вопросам. Кроме того, это был хороший способ предотвратить попытки Эглантины однажды злоупотребить своей властью и отдать Фердинанду новые необоснованные приказы. Она была из тех, кто сделает всё, чтобы защитить покой Юргеншмидта.

«Я не собираюсь отдавать ей никаких приказов. Я просто обеспечиваю безопасность», — успокаивала себя я.

Анастасий переводил взгляд между нами с неописуемым выражением лица. Он хотел остановить это, но понимал, что ничего не может сделать. Я представила себе, сколько всего он сказал, чтобы отговорить Эглантину, пока она создавала свой камень посвящения.

«Возможно, он не хочет, чтобы моя магическая сила окружала его жену».

Я носила метку Эйвилиба, так что цвет моей магической силы, вероятно, вернётся к цвету Фердинанда, когда церемонии завершатся и божественное влияние угаснет. Анастасию это покажется отвратительным, но ему придётся научиться с этим справляться.

«Разве что… может статься, что люди с меткой Эйвилиба остаются с божественной магической силой навсегда?»

Эта мысль пугала, но я старалась не зацикливаться на ней. Фердинанд уверял меня, что божественная магическая сила рано или поздно исчезнет. Мне хотелось верить, что он прав.

— Эм… Можем начинать, госпожа Розмайн?

— Да.

Эглантина встретила мой взгляд, затем глубоко вдохнула и склонила голову:

— Я, Эглантина, клянусь стать верным вассалом госпожи Розмайн, воплощения богини мудрости Местионоры, и посвятить свою жизнь Юргеншмидту в качестве его нового зента. В доказательство своей решимости я даю вам своё имя и умоляю всегда держать его при себе. Взамен я прошу, чтобы вы даровали мне Грутрисхайт и показали, как привести Юргеншмидт к лучшему будущему.

Её изящные руки медленно протянули мне шкатулку, в которой лежал камень посвящения. Я приняла её и начала наполнять своей магической силой.

— Гх...

Эглантина схватилась за грудь и издала слабый, полный боли стон, почувствовав сопротивление. Анастасий вскрикнул и бросился к ней, но Хартмут поймал его за руку.

— Вы не должны вмешиваться, принц Анастасий. Ритуал не закончен, пока камень не будет полностью окрашен. Судя по опыту ранее посвятивших имя, процесс проходит тем более болезненно, чем больше разница в объёме магической силы между посвящающим и принимающим. Госпожа Эглантина страдает меньше всех из тех, кто посвятил имя госпоже Розмайн.

Я влила свою магическую силу в камень Эглантины и положила конец посвящению. В ответ она издала болезненный вздох.

— Вы здоровы, госпожа Эглантина? — спросила я.

— Да, теперь я в полном порядке, — ответила она с улыбкой, похожей на распустившийся цветок. — Я очень благодарна вам за беспокойство.

Я положила камень с её именем в клетку на бедре, затем села и жестом пригласила всех остальных присоединиться.

* * *

Прозвенел третий колокол, и мы перешли к главной церемонии этого дня.

Благословение богов (❀❀)

— Все прибыли. Займите свои места у дверей, — объявил Фердинанд, входя в комнату ожидания. Он проинструктировал присутствующих, что нужно делать, после чего протянул руку, чтобы сопроводить меня.

— Прошу меня извинить... — откланялся Хартмут. Он согласился провести церемонию как главный священник, поэтому вошёл в зал раньше нас, воспользовавшись дверью для учителей, которая вела прямо на сцену. Остальные шли главным входом.

После отбытия Хартмута с нами остались Эглантина и Анастасий, которые должны были идти следующими. Двое рыцарей сопровождения стояли перед дверями, готовые распахнуть их по сигналу. Мы с Фердинандом отошли в сторону, чтобы нас не заметили, когда новый зент торжественно взойдёт на сцену.

— Узрите же зента, избранного воплощением Местионоры: госпожу Эглантину.

Когда двери открылись, Эглантина и Анастасий оглянулись на меня. Я кивнула им в ответ. Мы договорились, что я воссоздам благословение с их выпускной церемонии, чтобы казалось, что боги благоволят им. Фердинанд скривился от этого напоминания: он считал, что одного Грутрисхайта будет достаточно, но в итоге согласился.

Этот диалог ещё оставался свеж в моей памяти:

— Нам нужно, чтобы дворяне страны полностью приняли госпожу Эглантину в качестве нового зента. Иначе я не смогу сосредоточиться на своём городе-библиотеке.

— И это твоя главная цель?

— А что же ещё?

— Наверное, иначе и быть не могло... Если ты не станешь затем ещё сильнее вмешиваться в дела королевской семьи, то одно благословение послужит твоей цели.

Не самая впечатляющая победа, но тем не менее я добилась разрешения. Я направила магическую силу в кольцо, как только дверь в зал закрылась.

«Госпожа Эглантина, принц Анастасий... Путь впереди будет нелёгким, но я желаю вам удачи! Я вас поддерживаю!»

Я постаралась не вкладывать в благословение много чувств. Это был просто жест, как приветствие знакомого. Закончив, я кивнула, довольная своей работой, но Фердинанд лишь сдавил свой лоб и сильно нахмурил брови.

— Всё пошло по самому худшему сценарию, — отметил он.

— Подождите, что?

— Неужели ты настолько наивная? Божественная сила, бурлящая вокруг тебя, усиливается.

— Ммм...

Я не могла понять, почему Фердинанд так обеспокоен: беглый взгляд на мои руки не выявил ничего необычного. Тем не менее, ситуация, должно быть, была не из приятных: он скрестил руки, переводя взгляд с меня на зал и потолок. Глубокая морщинка у его бровей углубилась, и он начал нервно постукивать себя по вискам.

— Что же нам делать? — спросила я.

— Королевская чета уже вошла в зал, и церемония началась. Мы ничего не можем сделать, кроме как продолжать действовать по плану.

— Вы уверены?.. Я имею в виду, смотрите.

Я не осознавала свою необычную божественную силу, но магические камни, украшавшие мои руки, начали сиять — явный признак того, что дела плохи.

— Ожидалось, что во время церемонии произойдёт что-то странное, но до?.. — размышлял Фердинанд. — Ты действительно непредсказуема.

Он хмыкнул, а затем стал перебирать лекарства восстановления и магические инструменты под рукой. Среди них я заметила несколько довольно жестоких на вид орудий.

— Кажется, вы подготовлены скорее к битве, чем к церемонии... — заметила я.

— Когда дело касается тебя, я редко знаю, к чему готовиться.

— Я могу понять лекарства восстановления: мы уже использовали их во время церемоний, но наступательные магические инструменты? — я поджала губы, глядя на него.

— Просто небольшая предосторожность, — хмыкнул Фердинанд. — И не следует ли тебе начать вести себя как воплощению богини? Тебя вот-вот позовут.

Я уже почти дослушала лекцию о том, как лучше всего излучать божественность, когда двери в лекционный зал снова открылись. Послышалось объявление Хартмута:

— Узрите же: госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, богини мудрости.

«Надеюсь, я буду выглядеть соответствующе».

Фердинанд и Хартмут всё тщательно продумали, так что беспокоиться не о чем — при условии, что в их плане нет серьёзных изъянов, конечно. Медленно вздохнув, чтобы успокоить нервы, я вложила свою руку в ладонь Фердинанда.

«О, вау. Я вся сияю».

Моя божественная сила, должно быть, нарастала на протяжении всей его лекции. Магические камни и амулеты, покрывавшие мои руки, так ярко сияли, что у меня зарябило в глазах. Я подняла подбородок, чтобы сияние пропало из моего поля зрения, и в то же время старалась не встретиться взглядом с Фердинандом. Он смотрел прямо перед собой, однако его вежливая улыбка явно укоряла меня за то, что я вообще дала лишнее благословение.

«Конечно, я дала благословение, но это не моя вина. Это всё богиня».

По словам Фердинанда, направление магической силы в основание уменьшило влияние богини на меня. Если я потрачу тонну магической силы на танец посвящения, то сияние наверняка должно померкнуть.

«Держись, Розмайн. Осталось ещё немного».

— Мы предоставим больше информации во время предстоящего собрания герцогов, — сообщил Хартмут залу. — Сегодня же, на этом знаменательном событии, воплощением богини будет возвращён давно потерянный Грутрисхайт.

Вместе с Фердинандом я поднялась на сцену для танца посвящения, и тут же подо мной возник круг для выбора зента.

«О, да ладно! Теперь это?!»

Обычно, чтобы появился круг, требовался танец посвящения. Похоже, я недооценивала серьёзность утечки магической силы. Неудивительно, что Фердинанд скривился и расстроенно постучал пальцем по вискам: это было настолько невероятно, что даже я была ошеломлена.

«Ну, теперь господин Фердинанд может опустить часть своей речи, объясняющую, что магический круг возникнет, как только я начну танцевать…»

Я терпеливо ждала, пока Фердинанд закончит объяснять всё о религиозных церемониях и магическом круге. Изначально планировалось, что говорить буду я, но мне запретили это делать, чтобы «сохранить божественность образа». Это было правильное, но, тем не менее, подлое решение.

Закончив свою речь, Фердинанд вполголоса указал мне:

— Пока будешь исполнять танец, высвободи столько божественной силы, сколько сможешь.

Затем он спустился со сцены. Музыканты внизу заиграли на своих инструментах — явный знак, что пора начинать.

Я встала на колени, приготовившись к танцу. Хотя Фердинанд сейчас ушёл, вскоре он вернётся и, воспользовавшись амулетом бога сокрытия Фёрбергена, взойдёт на алтарь вместе со мной, после чего предложит музыку богам. Такая почтительность казалась несвойственной для него, особенно учитывая его выходки в Саду Начал, но он быстро указал на мою ошибку. Одно дело — противостоять Эйвермину, который ныне не обладал силой бога, но Фердинанд не мог рисковать, проявляя неуважение к настоящим богам, отвечающим за его божественные защиты.

«О, проверка звука окончена?»

Музыканты перестали играть. Должно быть, они были готовы. Я медленно вздохнула и начала.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир.

Чтобы зрители не сомневались в моём статусе воплощения богини, мне нужно было вложить в свой танец все силы. Эглантина повторит эту же церемонию сразу после меня.

«Если уж на то пошло, мой столп света должен быть больше, чем её!»

Я сомневалась, что мой танец окажется лучше, чем у Эглантины, но ничего страшного: я могла компенсировать это другими способами. В дополнение к постоянно испускаемой мною божественной силе, я выпустила свою собственную. В результате столп света стал медленно расти.

«Идеально. Идеально! Вот так!»

[[image:/storage/reader-images/aab4c60feb1d17c087538eb86eb05b1680cd6bc0.png]]

Кружась, я видела, как статуи богов двигаются, открывая путь к Саду Начал. Эглантина ждала перед алтарём: она присоединится к танцу посвящения, как только статуи закончат движение. Благодаря этому, никто из зрителей не заметит, если она не сможет самостоятельно открыть проход. Осознание того, что всё идет по плану, принесло мне некоторое успокоение, позволив сосредоточиться на танце. Мои светящиеся магические камни закрывали мне обзор, так что я даже не заметила, как магическая сила, заполонившая сцену, волной света стала подниматься к алтарю, а статуи начали сиять. Я просто закончила свой танец, и снова опустилась на колени.

— Хвала богам, — завершила я.

В одно мгновение меня поглотил ослепительный свет. Я инстинктивно зажмурила глаза и вдруг почувствовала себя в невесомости. Затем до моих ушей донесся голос.

— Итак, Ты вернулась. Ты пришла второй, Майн.

«Что?»

Я робко открыла глаза и посмотрела вверх. Мы планировали, что после завершения танца я приведу Эглантину и невидимого Фердинанда в Сад Начал, но вот я оказалась перед Эйвермином одна.

«Подождите... Мы не учли этого».

Кровь отхлынула от моего лица. Я судорожно оглядывалась по сторонам в поисках выхода, но нигде не могла его найти. Даже вход за статуями был почему-то закрыт.

«С госпожой Эглантиной всё будет в порядке?! Сможет ли она открыть проход сама?! Господин Фердинанд, каков план?!»

Насколько мне было известно, он не ожидал, что я перемещусь в Сад Начал сразу после завершения танца посвящения.

— Ты слушаешь, Майн? — спросил Эйвермин.

— Нет, простите. Это произошло так внезапно, что я потеряла мысль. Не могли бы вы повторить?

— Я сказал, что ты заняла второе место в гонке.

«Второе?..»

— Вы хотите сказать... Джервазио пришёл сюда раньше меня?! — воскликнула я, расширив глаза от ужаса. Должно быть, Фердинанд допустил ошибку. Возможно, он уничтожил не ту медаль, позволив Джервазио покинуть врата страны.

Эйвермин покачал головой.

— Если бы это было так, но нет. Терца исчез. Я не знаю, где он.

Может быть, он не мог больше видеть Джервазио после того, как его медаль была уничтожена. А может, Джервазио ушёл куда-то ещё.

— Значит ли это, что господин Фердинанд пришёл первым?

— Да. Этот трусливый слабак, напавший на Терцу, чтобы помешать ему, вернулся ко мне раньше тебя.

«Подождите, господин Фердинанд напал на Джервазио? Я впервые об этом слышу».

Пока я сидела в общежитии Эренфеста, он успел побывать в разных местах. Я не знала, каким путём он добрался до Эйвермина, но, думаю, у него было достаточно времени.

— Смотри, — сказал Эйвермин. Его глаза были по-прежнему закрыты, но он указал направление едва заметным поворотом головы. — Вернувшись, Квинта объявил о победе, оставил что-то, а затем удалился, не спросив о пути к основанию. Он, должно быть, думает, что это какая-то кладовка.

Я повернулась и увидела нечто, завернутое в серебряную ткань и обвязанное магической верёвкой с магическими камнями. Первое, видимо, было необходимо, чтобы внутрь не просочилась магическая сила, а второе — чтобы никто не смог дотронуться до этой конструкции. Я почти сразу узнала этот предмет.

«Это магический инструмент Грутрисхайт, который мы собирались преподнести госпоже Эглантине!»

Я умоляла Фердинанда позволить мне заглянуть под ткань, но он отказался: моя божественная сила переполнила бы инструмент и вынудила бы его переделывать всё с нуля. Похоже, он отнёс Грутрисхайт сюда, в Сад Начал, не преминув также воспользоваться случаем и объявить о своей победе.

«Что ж, это не должно меня удивлять».

— Ты пришла сюда позже Квинты, но добралась до основания раньше этого негодяя, — продолжал Эйвермин. — Хотя оно ещё не полностью окрашено, в нём стало явно больше магической силы. Молодец, ты перехитрила этого труса.

«Это господин Фердинанд приказал мне направить магическую силу в основание. Но спасибо».

Я не собиралась поправлять Эйвермина — да и не пристало мне отказываться от его похвал — но здесь не было никакой хитрости. Я пополнила основание лишь для того, чтобы высвободить избыток магической силы и чтобы Фердинанд мог увидеть, как это повлияет на божественную силу во мне.

— Более того, врата страны почти полностью окрашены твоей магической силой. Я признаю твои победы и сделаю новым зентом тебя, а не Квинту.

— Эм...

Ситуация выходила из-под контроля. Я не хотела ни с того ни с сего становиться зентом. Эта роль мне не нравилась, и я уже была в процессе предоставления Эглантине Грутрисхайта как воплощение Местионоры. Не говоря уже о том, что Фердинанд был бы в ярости, если бы мои действия свели на нет все его труды.

— Майн. Закончи восполнение основания раньше Квинты.

— Мне не подобает быть зентом. Господин Фердинанд выиграл гонку, не так ли? И я также должна стать аубом Аренсбаха...

Решение Эйвермина подрывало весь смысл нашей гонки, но он был непоколебим:

— Ты уже наполнила основание магической силой.

— Да, но господин Фердинанд...

— И, кроме того, мне не нравится этот наглец. Я бы предпочёл, чтобы зентом стал кто-нибудь другой.

Так что это был вопрос личных предпочтений. Я сомневалась, что смогу изменить мнение Эйвермина, тем более что у него было очень много причин ненавидеть Фердинанда.

— Я понимаю, — сдалась я. — Господин Фердинанд был с вами не слишком вежлив. Однако вы сказали, что в случае его победы сделаете так, как он хочет.

Обойти это означало бы отбросить причину, по которой мы вообще участвовали в гонке. Кроме того, сам Фердинанд не собирается быть зентом, так что Эйвермин в итоге всё равно получит своё.

— Квинта должен окрасить основание, прежде чем можно будет признать его окончательным победителем. Таков был наш договор. Он ещё не закончил, так что действуй быстро. Окрась основание, пока Квинта не украл его у тебя.

«Не могли бы вы не говорить так, будто всё уже решено?»

Если я полностью окрашу основание в моём нынешнем состоянии, то это сделает задачу Эглантины как нового зента не в пример сложнее. Не говоря уже о том, что я хотела сохранить магическую силу для весеннего молебна и энтвикельна в Аренсбахе. Мы все так старались возвести Эглантину на трон, и я не желала отступать, как бы плохо себя ни чувствовал бывший бог.

Я отчаянно искала нужные слова, чтобы убедить Эйвермина. Существовали ли они вообще? Как я могла убедить существо, движимое здравым смыслом богов?

— Одной твоей магической силы будет недостаточно, — продолжал он, почти не обращая на меня внимания. — Местионора окажет тебе помощь и даст ещё больше своей неисчерпаемой силы. Она будет использовать твоё тело до тех пор, пока основание не окрасится.

Свет обрушился на меня прежде, чем я успела ответить. Магические камни, покрывающие моё тело, начали искриться, словно сопротивляясь нисхождению Местионоры.

— А?!

Амулеты, полученные от Фердинанда, сработали сами собой, и именно тогда я осознала всю серьёзность ситуации. Вместо того чтобы спрашивать моего согласия, Местионора прямо попыталась украсть моё тело. По моим рукам побежали мурашки.

«Неужели я потеряю больше воспоминаний?!»

— Нет! Я не отдам своё тело! — закричала я, сопротивляясь присутствию, пытавшемуся войти в меня. Я скрестила обе руки перед грудью и направила магическую силу в свои магические камни.

Я не хотела расставаться со своими воспоминаниями. Некоторые вещи были слишком важны, чтобы идти на компромисс. Я также пообещала Фердинанду, что больше не буду беззаботно отдавать своё тело. Он всё ещё отказывался рассказать мне, что Местионора сделала в прошлый раз, когда завладела мной, и от одной мысли о том, что может сделать богиня, если снова спустится ко мне, у меня сводило живот.

«Я не хочу волновать господина Фердинанда или причинять ему боль!»

Я сосредоточилась на том, чтобы отвергнуть присутствие, пока свет не перестал литься на меня. В ответ Эйвермин начал излучать подавляющее количество силы.

— Ты готова пойти против нас?

— Я не пытаюсь бороться с вами! Просто... когда Местионора использовала моё тело, это стоило мне многих моих самых дорогих воспоминаний. Даже сейчас они не вернулись. Я не хочу терять больше ничего, что для меня важно.

Я бы не возражала против временного окрашивания основания — несмотря на проблемы, с которыми столкнутся Эглантина и Аренсбах — но я категорически отказывалась отдавать своё тело богине.

— Проблема только в воспоминаниях? Тогда я призову на помощь других богов.

— Хм? Других богов?..

— Благословляю тебя, — сказал Эйвермин, взмахнув рукой. — Прими эту силу, чтобы наполнить основание.

Лучи света разных цветов разом обрушились на меня, и новая порция божественной силы обрушилась на меня. Я уже была наполнена силой Местионоры, но эти силы имели совершенно другие атрибуты.

— А!

По рукам и всему телу побежали мурашки. От этого столкновения магической силы у меня забурчало в животе: казалось, что в поры моей кожи пробираются тонкие иглы, которые невозможно разглядеть. Это не было похоже ни на одно благословение, которое я когда-либо получала: вместо того чтобы работать вместе, сила различных богов боролась за господство внутри меня.

Меня пронзила боль: магическая сила внутри меня продолжала нарастать. В некоторых местах я чувствовала сотни мелких толчков, словно через них проходило электричество. Другие части пульсировали и немели. В некоторых местах боль была настолько сильной, что я искренне сомневалась, не сломались ли мои кости. Голова, шея, спина, живот, руки, ноги — болело всё, и я только и могла, что кричать.

— Теперь иди и окрась основание, — повелел Эйвермин. — Майн?

Боль была слишком необъятной. Я рухнула на землю и закричала:

— Мне больно! Я не могу! АААГГГГГГХХХ!

Я не могла даже сидеть. Местионора окрасила мою магическую силу, пока я была без сознания, нечаянно избавив меня от мучений, но теперь несколько богов боролись за контроль. Все они толкались друг с другом, пытаясь установить господство. В отличие от боли и жара, вызванного пожиранием, я не могла контролировать эту чужеродную ману — я могла только выгибаться и кричать, пока моё тело разрывалось изнутри.

— Хм... Боги не ожидали такого... — пробормотал Эйвермин, глядя на небо. — Похоже, они в панике. Местионора желает спуститься и успокоить силу богов. Можешь ли ты снять эти украшения со своих рук?

— ГХХХ! АААГГГГ!

Я отчаянно замотала головой. Даже сидеть было выше моих сил: как кто-то мог ожидать, что я засучу рукава и начну возиться с замысловатыми амулетами?

Эйвермин присел и потянулся ко мне, но я была слишком далеко. Даже в своей человеческой форме он не мог двинуться с места.

«Тогда какой смысл в трансформации?! Эйвермин, ты идиот!»

— Хм... Это тревожит.

Хотя слёзы затуманили моё зрение, я увидела, что Эйвермин снова встал. Я не могла сказать, действительно ли он обеспокоен — его голос не выдавал ни малейших эмоций — но он определённо что-то искал.

— Кто-то пытается открыть сюда путь, — заметил он. — Есть некоторые проблемы с магической силой, но пригласить их, похоже, стоит. Они могут помочь снять с тебя украшения.

Я кивнула, как могла. Определённо, он имел в виду Эглантину. Если никто не вмешается, божественные силы, разбухающие и возрождающиеся в моём теле, наверняка убьют меня.

Эйвермин рассёк воздух, создавая вход, который выделялся на фоне идеально белого Сада Начал. Не успел радужный барьер дрогнуть, как вокруг бывшего бога прогремели маленькие взрывы.

«О. Это господин Фердинанд».

Никто другой не стал бы использовать амулеты Бога Сокрытия, чтобы пробраться сюда и начать атаку — не похоже, чтобы его обстрел принёс много пользы. Эйвермин выглядел слегка раздосадованным, но не более того.

— Не твоя магическая сила открыла путь, Квинта. Полагаю, ты использовал ещё один из своих подлых трюков. Да будет так. Иди сюда и сними с руки Майн украшения.

— Зачем? — спросил Фердинанд, всё ещё оставаясь невидимым.

— Чтобы позволить Местионоре спуститься.

— Я отказываюсь.

«Подождите! Нет!»

Фердинанд появился из ниоткуда, вероятно, сняв свои маскировочные амулеты. Было видно, что он всё ещё в полной боевой готовности: в руках у него было несколько магических инструментов, и, похоже, он оценивал расстояние между собой и Эйвермином.

Это было плохо. Отказ от богини означал отказ от моей единственной надежды выжить. Я протянула дрожащую руку к Фердинанду, ужасаясь своей приближающейся гибели, но он был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-либо помимо Эйвермина.

«Господин Фердинанд... Помогите…»

— Понятно, — кивнул Эйвермин. — Смерть Майн завершит твою Книгу Местионоры и позволит тебе претендовать на основание. При этом на твоих руках не останется ни капли крови. Эффективный план. Меньшего я от тебя и не ожидал, — бывший бог задумался. — Хм... Как бы мне ни было неприятно это говорить, я должен признать тебя следующим зентом. Майн, к сожалению, мне не хватило времени, чтобы поддержать твоё восхождение на трон.

Он покачал головой в знак разочарования, но его покорность была очевидна.

— Квинта, оставлять Майн в её нынешнем состоянии кажется неоправданно жестоким. Прояви сострадание и упокой её, а затем поторопись восполнить основание.

Фердинанд озабоченно осмотрел нас обоих. Должно быть, он заметил моё отчаяние, потому что опустился на колени рядом со мной, не сводя при этом настороженного взгляда с Эйвермина.

— Если позволить Местионоре спуститься, то она сможет спасти Розмайн?

— Только боги могут управлять божественной силой. Простые смертные ничего не могут сделать для неё.

Фердинанд заскрипел зубами.

— Розмайн, ты согласна, чтобы Местионора спустилась в твоё тело?

— Да!.. Спаси... меня. АААГХ!

Фердинанд убрал свои магические инструменты и достал какой-то напиток. Он разжал мою стиснутую челюсть, влил немного в горло, велел проглотить, после чего поднялся на ноги. Он встал между мной и Эйвермином, а затем нанёс бывшему богу удар. Я не могла видеть его сквозь плащ, но раздался ещё один взрывной хлопок.

— Это менее сильная версия, — сказал Фердинанд. — Замри, пока я спасаю Розмайн.

— Ааа!.. Гх!..

Эйвермин застонал от боли, хотя я не могла понять, почему. Все остальные атаки он переносил так, словно они были пустяковыми. Ответ я получила, увидев, как Фердинанд отбросил в сторону серебряную трубку. Должно быть, он нанёс Эйвермину удар ядом мгновенной смерти.

«Значит, тот отвар, которым он меня напоил, был противоядием? На вкус он был довольно горьким».

Только разобравшись с Эйвермином, Фердинанд засучил рукава и начал снимать с меня защитные амулеты.

— Больно... Гаааа!

— Я понимаю, но ты должна оставаться неподвижной.

Это было легче сказать, чем сделать: боль была настолько сильной, что даже малейшее движение вызывало новую волну агонии. Раньше ему не составляло труда игнорировать мои извивания и жалобы. Не может ли он продолжить эту тенденцию и покончить с этим?

— Господин Фердинанд, госпожа Розмайн... Действительно ли стоило прерывать церемонию вручения? — позвала Эглантина. Её встревоженный вопрос напомнил мне, что именно она открыла этот путь. Это она должна была прийти сюда, а не Фердинанд.

— Я снимаю с Розмайн некоторые амулеты, чтобы Местионора могла спуститься в её тело. Не стойте просто так, помогите мне. Вам стоит понять, что вы тоже подниметесь по высокой лестнице, если с ней что-то случится.

Эглантина сразу же подошла, откликнувшись на срочную просьбу. Она побледнела, как только увидела меня.

— Господин Фердинанд, что случилось с госпожой Розмайн?

— Не знаю, — ответил он с досадой. — Но она умрёт, если Местионора не спустится в её тело.

Он закончил снимать амулеты с моей первой руки.

— Не могли бы вы держать её руку на месте? Я не могу найти застёжку.

[[image:/storage/reader-images/cec044fa3433df854ed4e2a2790699ad6ad5808b.png]]

Фердинанд прижал мою руку, а Эглантина быстро закатала рукав. Как только с меня сняли последние амулеты, в голове раздался голос Местионоры.

«Я ненадолго отстраню тебя. Но на этот раз я не предоставлю тебе доступ в свою библиотеку».

И вместе с этим моё сознание исчезло. Мир вокруг меня превратился в белую пустоту.

«Мне запрещено посещать библиотеку Богини Мудрости?! НЕЕЕЕТ!»

Исчезла единственная причина, по которой я надеялась на загробную жизнь. Отчаяние только-только накатило, когда в моей голове вновь раздался голос Местионоры:

— Я закончила. Вперёд.

— Что-то случилось? Ты что-то сделала с моим телом? — спросила я. Фердинанд, скорее всего, снова будет держать меня в неведении, так что это был мой лучший шанс всё выяснить.

— В последний раз, когда я спускалась в твой сосуд, я полностью окрасила тебя. Ты бы не чувствовала такой боли, если бы подождала, пока моё влияние угаснет, но, увы. Это способствовало тому, что сила богов отреагировала внутри тебя.

— Была ли другая причина? — спросила я.

— Магические инструменты Квинты заблокировали моё нисхождение, не так ли? Боги откликнулись на призыв Эйвермина о помощи и направили в тебя слишком много своей магической силы, чтобы подавить твои амулеты.

— Это действительно было необходимо?

Амулеты были призваны блокировать нисхождение определённой богини, а не останавливать благословения богов, поэтому прилив божественной силы, призванный преодолеть их, не встретил никакого сопротивления. Сила богов врезалась прямо в меня, причиняя боль, которую не смог бы выдержать ни один человек.

— Боги не действовали со злым умыслом, но они хотели досадить Квинте за то, что он набросился на Эйвермина.

Значит, они заставили меня пройти через ад, чтобы отомстить Фердинанду. Не могу сказать, что я была впечатлена.

— Я сожалею, что ты оказалась втянута во всё это. Но больше я ничего не скажу. Возвращайся, пока Квинта не начал буйствовать в своём нетерпении.

Она выставляла его каким-то разъярённым зверем, что было неправдой. Конечно, он был расчетлив и готов пойти на всё, даже на аморальные поступки, чтобы добиться своей цели, но в основном он был вполне уравновешенным.

— Я бы не сказала, что он нетерпелив...

— Нет? Он действует под влиянием Эйвилиба, и любая дисциплинированность, которой он мог бы обладать, исчезает, когда речь заходит о его Гедульрих. Отныне я бы предпочла, чтобы вы оба держались подальше от Эйвермина.

Местионора искренне переживала за бывшего бога. Множество историй утверждали, что она предана ему, что он спас ей жизнь, и, похоже, это было правдой. Я понимаю, почему она не хотела, чтобы Фердинанд был рядом с Эйвермином, учитывая всё случившееся.

«Если смотреть только на то, что он здесь сделал, то да, сравнение с разъярённым зверем имеет смысл».

— Понятно. По возвращении я заберу господина Фердинанда и покину Сад Начал.

— Хорошо. И поторопись окрасить основание Юргеншмидта. Таково желание Эйвермина и причина, почему боги с самого начала одолжили тебе свою силу.

Хотя мой диалог с Эйвермином вышел из-под контроля, боги действительно хотели, чтобы Юргеншмидт выжил. Я не возражала против исполнения их желаний: божественная сила могла оказаться незаменимой для нашего дела, и в прошлом они даровали мне различные благословения.

— Я благодарю тебя за помощь, о Богиня Мудрости. Хвала богам!

Влияние благословений

Вернувшись в своё тело, я обнаружила прямо перед собой Фердинанда — наши лица разделяло необычайно малое расстояние. Он имел то же выражение, что и при прошлом моём пробуждении после возвращения Местионоры в царство богов.

— Ты Розмайн, верно? — спросил он. — Как ты себя чувствуешь? Богиня занимала твоё тело, но я не знаю, что она сделала. Тебя всё ещё окружает сила множества богов. Ты действительно здорова? Не потеряла ли ты чего-нибудь дорогого сердцу?

Фердинанд был крайне насторожен. Он не мог знать, помогло ли мне как-то нисхождение Местионоры, ведь чуждая божественная сила никуда не исчезла.

Я слегка пошевелила руками. Хотя кончики пальцев всё ещё покалывало, а в плечах ощущался дискомфорт, меня больше не терзала жуткая боль.

— Я не чувствую себя полностью здоровой, но боль стала намного терпимее.

— Хорошо. По словам Местионоры она просто разделила и ограничила силу прочих божеств. Со временем, когда твоя магическая сила восстановится, их сила тоже возрастёт, так что мы должны израсходовать данную тебе силу как можно скорее.

— Нужно просто использовать её? — уточнила я. Это казалось не слишком сложным: я обещала окрасить основание страны, не за горами также был весенний молебен в Аренсбахе.

— Да, но божественная сила будет постоянно восстанавливаться, хотя и медленнее твоей обычной магической силы. По словам богини... боль не утихнет до тех пор, пока влияние богов полностью не исчезнет.

— Минутку. А когда именно влияние исчезнет? Я не хочу провести целые месяцы в агонии. Могу ли я как-то ускорить процесс?

— Не то чтобы... — ответил Фердинанд, помогая мне подняться на ноги и отводя глаза.

— О боги, господин Фердинанд... — Эглантина покачала головой. — Такие разговоры только ещё сильнее обеспокоят госпожу Розмайн. Вы должны рассказать ей обо всём, что поведала вам богиня.

Я уставилась на Фердинанда, полностью соглашаясь с ней. Не следует плодить излишних тайн. Особенно когда дело касается меня. В ответ он скривился, но всё же уступил:

— Магическая сила смертных не может перекрасить божественную, когда последней в избытке, как сейчас. Однако это возможно, если человек перед перекрашиванием окажется истощён почти до полного опустошения.

— Значит, нам просто нужно, чтобы окрасили меня, когда у меня почти закончится магическая сила? — уточнила я, удивлённая тем, что у нас есть такое простое решение. — Звучит достижимо. Мне как раз нужно потратить много магической силы.

Эглантина улыбнулась, хотя её слегка опущенные брови выдавали некоторое беспокойство:

— Это означает, что зима наступит раньше осени, госпожа Розмайн, но это ничто по сравнению с вашей жизнью. У вас нет выбора, и всё же...

— О, вы предлагаете вызвать раннюю зиму в Аренсбахе? Меч Эйвилиба истратит почти всю мою магическую силу, но вам не кажется это немного расточительным?

Не говоря уже о том, что если направить в меч столько божественной силы в конце весны, это приведёт к слишком сильным изменениям. Будет казаться, что времена года пошли вспять. Несколько жутковато

— Нет, Розмайн. Она не это имела в виду, — с тяжёлым вздохом вмешался Фердинанд. Он бросил на Эглантину суровый взгляд, словно призывая её не говорить лишнего. — Я объясню Розмайн этот вопрос позже. Госпожа Эглантина, вы зарегистрировали свою магическую силу в Грутрисхайте?

— Да, я закончила.

Эглантина показала нам браслет с довольно крупным магическим камнем. Должно быть, это её магический инструмент Грутрисхайт. Он выглядел как украшение, так что владелец мог создать впечатление, что производит его с помощью своего штапа. Зент Альпзенти и впрямь сотворила чудо магической инженерии, когда создала первый подобный инструмент для своего любимого сына. Даже Фердинанд счёл это впечатляющим достижением. Любовь матери действительно всеобъемлюща.

— Этот Грутрисхайт будет существовать лишь одно поколение, — подчеркнула я. — Только вы можете использовать его, госпожа Эглантина.

— Я понимаю, — ответила она, после чего преклонила колени перед Фердинандом и мной. — Я не могу выразить словами, как я благодарна за то, что мне — и, как следствие, королевской семье — был дарован Грутрисхайт.

— Майн вернулась, — послышался хмурый голос. — Покиньте меня, вы все.

Обернувшись, я увидела Эйвермина, угрюмо размахивающего руками. Он вызвал выход и начал медленно превращаться обратно в гигантское белое дерево. В каком-то смысле Эйвермин — довольно трагичная фигура. Он подвергся жестокому нападению, хотя всего лишь пытался призвать богов на помощь и спасти Юргеншмидт.

— Господин Эйвермин, — обернулась я, — я обещала Местионоре окрасить основание, и я сделаю это. Вы можете быть спокойны.

Я была уверена, что увидела, как он кивнул в ответ, прежде чем полностью превратиться в дерево.

— Розмайн, окрашивание основания будет...

Я покачала головой, прервав Фердинанда:

— Это должно быть сделано: именно поэтому боги дали мне свою силу. Для смертного она слишком велика, и логично, что я должна ею воспользоваться. Божественная сила, с которой богиня только недавно помогла мне справиться, растёт даже сейчас, когда мы разговариваем.

Пройдёт немного времени, и боль вернётся в полной мере. Падать в обморок на глазах у дворян всей страны и кричать в агонии было бы неразумно — не тогда, когда ко мне обращаются как к воплощению богини.

— У нас меньше времени, чем я ожидал, — нахмурился Фердинанд. — Следует как можно скорее завершить церемонию. Я распоряжусь об окрашивании основания.

Он начал собирать разбросанные по земле белые ветки.

— Что это? — спросила я.

— Ветви белого дерева, я полагаю. Они появились после того, как я обрезал волосы Эйвермина.

— Подождите, что?! Вы обрезали ему волосы?! Неудивительно, что Местионора вас так невзлюбила!

Хуже того, он наверняка сделал это, пока она пребывала в моём теле. Сравнение его со зверем имело гораздо больше смысла.

— Если ты предпочтешь, чтобы я вернул их на место, я так и сделаю, но это очень ценный материал. Разве ты не хотела бы узнать, какие виды магической бумаги мы могли бы из них сделать?

— Раз уж вы заговорили об этом, то следует максимально использовать все ресурсы, что даёт нам земля.

Фердинанд усмехнулся, и божественная сила внутри меня забурлила.

«Я позабочусь о том, чтобы он никогда не вернулся в Сад Начал, так что прошу вас! Закройте глаза хотя бы на этот раз, о боги!»

* * *

Фердинанд снова активировал амулет Фёрбергена и отправился вперед. Я взяла Эглантину за руку и пошла следом, двигаясь медленно из-за оставшейся боли и дискомфорта.

— Такое ощущение, что церемония уже должна была закончиться... — заметила я.

— Совершенно согласна. Слишком многое произошло за столь короткое время, — прошептала Эглантина, когда мы спустились к алтарю. — Я поражена, что господин Фердинанд справился со всем этим в одиночку.

Эглантина объяснила всё, что я пропустила. Моё исчезновение, очевидно, заставило её побелеть как простыню, однако она всё же смогла активировать круг выбора с помощью магических камней, как и рекомендовал Фердинанд. Она взошла на алтарь и попала в Сад Начал, где и нашла меня в агонии. После этого с меня были сняты амулеты, и богиня, заняв моё тело, начала бранить Фердинанда.

— Господин Фердинанд и богиня ругались? — спросила я.

— Всё так. Он был недоволен ею за то, что она сделала с вами, а она была недовольна его поведением по отношению к Эйвермину. Можно сказать, она заботится об Эйвермине так же, как господин Фердинанд заботится о вас.

— Согласно мифам, Эйвермин спас жизнь Местионоре, так что, возможно, для неё он как господин Фердинанд для меня — кто-то, кто важнее, чем чтение книг в библиотеке.

Эглантина бросила на меня обеспокоенный взгляд:

— Неудивительно, что господин Фердинанд не колеблется с тем, чтобы поторопить приход зимы.

Я не могла проигнорировать это замечание. Что-то не сходилось. Можно было с уверенностью сказать, что моё понимание «прихода зимы» было неправильным.

«Полагаю, мне придётся спросить господина Фердинанда».

— Госпожа Эглантина, — обратилась я, — пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что вы видели или слышали в Саду Начал. Я бы предпочла не приказывать вам, но у меня нет выбора в этом вопросе.

— Я понимаю. И не волнуйтесь: нет никого, с кем я могла бы поделиться этой информацией. А теперь давайте закончим эту церемонию.

Божественная сила внутри меня продолжала нарастать, заставляя руки дрожать. Эглантина ободряюще сжала ту, что держала в своей ладони, а затем одарила меня яркой улыбкой королевской особы. Я кивнула и тоже улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть как воплощение богини.

* * *

Когда я спустилась к алтарю, до меня донеслось опьянённое бормотание Хартмута:

— Божественность причиняет боль…

Должно быть, Фердинанд ввёл его в курс дела.

— Пусть новый зент заключит договор с Богиней Света, — провозгласил наш главный священник. — Госпожа Розмайн, вы не против магического инструмента здесь?

Он встал рядом со мной и поднёс к моему рту усилитель голоса, готовясь к ответу.

Я кивнула, после чего обратилась к Эглантине:

— О благословенный богами зент, объяви о своей верности Богине Света и богам, что служат ей. Белоихкрон!

Мой штап превратился в корону Богини Света, которую я надела на голову стоящей на коленях Эглантины. Добиться того, чтобы корона сидела правильно, оказалось на удивление сложно: я боялась, что она перекосится или упадёт, как только Эглантина встанет. Я действительно не годилась на роль слуги, хотя эта новость не стала для меня сюрпризом.

Как только я закончила, я сделала шаг назад, побуждая Хартмута подойти и протянуть инструмент для усиления голоса новому зенту.

— Я, Эглантина, клянусь Богине Света и двенадцати богам, которые служат ей, исправить искажения, укоренившиеся в Юргеншмидте, возродить старые ритуалы в качестве главы храма Центра и сдержать обещания, данные госпоже Розмайн, воплощению богини Местионоры.

Корона испустила поистине ослепительную вспышку, вызвав отклик части божественной силы внутри меня. Похоже, во мне находилась сила в том числе и богов, что служат Богине Света.

«В моём нынешнем состоянии действительно ли безопасно давать благословение всех атрибутов?»

Волна беспокойства охватила меня, заставив божественную силу во мне вновь вырасти. Мои руки затряслись ещё сильнее, чем прежде. Чтобы убедить всех, что Эглантина получила истинный Грутрисхайт, мне нужно было дать ей благословение всех атрибутов. Другого способа придать передаче божественный характер я придумать не могла.

Я поймала взгляд Хартмута, настраивавшего магический инструмент. Времени обсуждать этот вопрос с ним или Эглантиной не было. Должно быть, он что-то заметил, потому что моргнул и слегка попятился. Его взгляд блуждал в поисках невидимого сейчас Фердинанда.

«Нет! Мы не можем остановить церемонию!»

— В Саду Начал боги признали в госпоже Эглантине нового зента, — объявила я, подавшись вперёд, чтобы помешать Хартмуту. — Теперь, когда она присягнула Богине Света, я дарую ей Грутрисхайт.

Я вызвала стило и тут же начала молиться.

— О могущественный король и королева бескрайних небес… — символы верховных богов начали сиять, с каждым новым словом во мне разрасталась божественная сила. Меня так лихорадило, что к тому моменту, когда благословение обрушилось на Эглантину, я почти ожидала, что вспыхну.

— Госпожа Эглантина, явите свой Грутрисхайт и продемонстрируйте всем, что вы — зент, — провозгласила я.

Я отступила на шаг, чтобы Эглантина могла занять центральное место. Хартмут стоял прямо за мной и сразу же спросил, всё ли у меня в порядке. Я даже не успела ответить, как из тени появился Фердинанд.

— Все приготовления для твоей отправки к основанию уже сделаны, — сообщил он. — У тебя началась лихорадка, я вижу это по твоему лицу.

— Божественная сила во мне откликнулась на молитву, — пробормотала я.

— Значит, богиня была права: ты должна отправиться к основанию. Все остальные оставайтесь здесь, мы должны держать местоположение основания в секрете. Я верю, что ты сможешь выиграть достаточно времени, Хартмут.

Хартмут потерял дар речи. Как и следовало ожидать, учитывая только что возложенную на него абсурдную задачу. Аплодисменты, с которыми Эглантина подняла Грутрисхайт, не оставили ему шансов на протест.

— Отсюда пусть господин Трауквал произнесёт речь, которую мы планировали сказать непосредственно аубам, — сказал Фердинанд. — Если даже это не даст нам достаточно времени, переходи к информации, которой мы планировали поделиться на собрании герцогов.

— Понял... — ответил Хартмут.

Аплодисменты стихли, пока Фердинанд передавал оставшиеся инструкции. Наши зрители искренне верили, что Эглантина владеет истинным Грутрисхайтом. Мой долг воплощения был почти выполнен.

«Так близко. Нужно только добраться до выхода и не потерять сознание…»

— А теперь… — сказал Хартмут, напряжённым голосом от внезапно свалившегося на его плечи груза. — Давайте вознесём наши молитвы богам!

Я не могла отказаться от прощальной молитвы — немного света вырвалось из моего кольца, что ещё больше усилило жар. Меня охватило желание схватиться за голову руками и застонать.

«Нет... Ну почему я такая дура?!»

— Госпоже Розмайн и госпоже Эглантине пора отправляться, — объявил Хартмут. — Поднимите за них штапы!

Затем он поспешил сообщить остальным о том, что мы внезапно изменили план церемонии.

Анастасий подошёл к алтарю, чтобы проводить Эглантину. Он чуть не вскрикнул от удивления, когда рядом словно из воздуха появился Фердинанд.

— Ты дала благословение, несмотря на чрезвычайную ситуацию? — шёпотом спросил мой сопровождающий. — Ты действительно идиотка.

— Прямо как вы, — огрызнулась я. — Ситуация чрезвычайная уже несколько недель. Нет нужды говорить об очевидном.

Даже оскорбляя друг друга, мы сохраняли вежливые улыбки на лицах и старались идти как можно быстрее. Это давалось мне нелегко: мои ноги были словно желе, а руки дрожали, не переставая. Я отчаянно цеплялась за руку Фердинанда.

* * *

Не успела за нами закрыться дверь лекционного зала, как Фердинанд вернулся к своему обычному выражению лица.

— Следует действовать быстро. Хартмут и остальные могут выиграть нам не так много времени. — Он посмотрел в мою сторону, его взгляд был сосредоточен на божественной силе, бурлящей вокруг меня. — Ты здорова, Розмайн?

— Не сказала бы. Назовите это неприемлемым, или разрушающим образ, или ещё как-нибудь, но я с удовольствием бы сейчас плюхнулась прямо на пол.

Мне было так плохо, что я была бы счастлива, если бы меня наконец стошнило... Я отчаянно хотела исторгнуть всю эту раздирающую меня божественную силу.

— Сюда, госпожа Розмайн, — позвали Гретия и Кларисса. Они ждали у входа в зал и тут же накрыли меня серебряным плащом. По внезапному облегчению на лицах всех присутствующих я догадалась, что божественная сила, излучаемая мной, была особенно сильна.

— Гретия, Кларисса... — позвала я. — Почему вы здесь?

— Во время церемонии господин Фердинанд велел нам приготовить серебряную ткань и ждать вас здесь, — пояснила Кларисса, поправляя горловину плаща.

Гретия, натягивавшая на мою голову капюшон, смотрела на мою служащую с искренним раздражением:

— И всё же ты сочла необходимым вернуться в зал и посмотреть выступление госпожи Розмайн.

— Прости меня за это, однако не могу не отметить, что мне всё же удалось вернуться сюда до появления госпожи Розмайн.

Несмотря на игривый тон, обе выглядели откровенно обеспокоенными.

— Экхарт, Матиас и Лауренц будут сопровождать нас в качестве рыцарей сопровождения, — объявил Фердинанд. — Те, кто не могут приблизиться к Розмайн в её нынешнем состоянии, должны остаться, независимо от их ролей. Мы собираемся иметь дело с государственной тайной, так что пойти могут только те, кто посвятил свои имена госпоже Розмайн, госпоже Эглантине или мне.

Это был ультиматум, призванный заставить умолкнуть последователей Эглантины: они должны были либо посвятить ей свои имена, либо терпеливо ждать.

После этого Фердинанд обратился к Анастасию:

— Конечно, это относится и к вам.

— Что?! — прорычал принц.

— Вы не зент и не посвятили ей имя. Наше место назначения — не для вас.

Анастасий, должно быть, не оценил, что ему велели ждать вместе с моими последователями, облаченными в робы священников — его возмущению не было предела. Фердинанд не обращал на него внимания, подхватывая меня на руки. Отсутствие необходимости стоять чудесным образом сказалось на моём физическом состоянии.

— В таком случае, Фердинанд, то же самое должно...

— Анастасий, — прервала его Эглантина, предостерегающе похлопав его по руке, — я уверена, ты догадываешься, куда мы направляемся. И разве ты не видишь, что госпоже Розмайн особенно нездоровится? Сейчас у нас нет времени на разговоры. Подумай, что будет, если с ней случится худшее.

Принц переводил взгляд между мной и Фердинандом. Он всё ещё был раздосадован, но, похоже, начинал понимать:

— Я нужен вам, чтобы выиграть время, верно?

Фердинанд покачал головой:

— Как только мы закончим, госпожа Эглантина, выступающая в роли нового зента, должна будет забрать преступника, заточённого в одних из врат страны. Вам и рыцарям сопровождения, которых мы оставим здесь, следует подготовиться к этой миссии.

Анастасий и рыцари кивнули, затем повернулись на пятках и принялись за работу. Остались только посвятившие свои имена.

Эглантина огляделась по сторонам, затем подняла глаза на Фердинанда:

— Давайте поторопимся. Я чувствую, как усиливается божественная сила госпожи Розмайн.

— Розмайн, ты можешь приказать тем, кто нас сопровождает, не говорить о грядущих событиях?

— Не... сообщайте другим... о грядущих событиях, — приказала я.

Фердинанд кивнул и зашагал вперед. Я качалась в его руках, отчего жар в моём теле начинал бушевать. Я прижалась к нему, надеясь, что это хоть немного меня успокоит, но это перестало действовать, когда он ускорил шаг.

Эглантина чуть не осталась позади на нашем пути в библиотеку. Фердинанд двигался слишком быстро, чтобы она могла за ним угнаться.

* * *

— Госпожа Соланж, как я уже сообщал в ордоннанце, ситуация крайне серьёзная, — начал он по прибытии. — Пожалуйста, ожидайте в вашем кабинете. Я прошу вас никого не пускать в библиотеку, пока мы не закончим.

— Разумеется. Я знаю, что подобает делать весной. Остальное зависит от вас. — Она отошла в сторону, чтобы пропустить нас. — Госпожа Эглантина, я от всего сердца приветствую рождение нового зента. Пусть ваше правление будет долгим и процветающим.

— Я с нетерпением жду работы с вами, госпожа Соланж.

Зная, как глубоко библиотека связана с рождением новых зентов, нельзя было относиться к ней небрежно. Эглантина пообещала вскоре снова поговорить с Соланж, а затем последовала за нами с Фердинандом.

— Родерих, свяжись с Хартмутом и разреши ему закончить церемонию. Юстокс, Экхарт, следите за всеми, кто приближается к библиотеке. Всем остальным рыцарям встать к нам спиной, защищайте это место.

— Принято!

Отдав распоряжение сопровождавшим нас рыцарям, Фердинанд велел Гретии и Клариссе снять с меня серебряный плащ и взять ключ, висевший у меня на шее.

— Прошу меня извинить, госпожа Розмайн... — сказала Гретия.

Я только кивнула в ответ, пока моя последовательница откидывала капюшон и доставала ключ. С помощью Клариссы ей вскоре удалось снять его с цепочки.

— Передайте ключ госпоже Эглантине и отвернитесь, — приказал Фердинанд. Он подождал, пока они закончат, а затем кратко объяснил новому зенту, как пользоваться ключом. Она открыла обложку Грутрисхайта на статуе и открыла проход к лестнице, ведущей к основанию.

— О боги... — удивилась Эглантина, широко раскрыв глаза.

Фердинанд отправил её вперед, после чего двинулся сам со мной. Мы прошли сквозь радужный барьер и достигли основания Юргеншмидта.

Наконец Фердинанд усадил меня на землю. Я ударила ладонями по основанию и, не теряя времени, направила в него свою магическую силу. Божественная сила потекла к основанию, отчего мне стало легче дышать, боль в теле утихла, а жар, бушевавший во мне, остыл.

«Вернулась с порога смерти!»

— Ключ к священному писанию храма Центра отпирает путь к основанию Юргеншмидта, — объяснил Фердинанд Эглантине.— Ключи в храмах герцогств аналогичным образом открывают пути к основаниям соответствующих земель. Так повелось с тех времён, когда зенты и аубы служили главами храмов, и вам должно быть ясно, почему королевская семья и герцогские семьи должны вернуться к этому обычаю. Если хотите узнать больше, можете прочитать свой Грутрисхайт.

Он продолжил:

— По желанию Эйвермина и Местионоры мы сначала окрасим основание магической силой Розмайн. Это должно удовлетворить богов, которые так сильно желают решить проблему нехватки магической силы и предотвратить разрушение страны. История доказала, что, как только основание будет наполнено, окрасить его станет сложнее. Не знаю, как дополнительно повлияет на это присутствие божественной силы, но мы оказались в такой ситуации только из-за невежества королевской семьи. У принца Анастасия и вас нет другого выбора, кроме как действовать дальше.

— Да будет так.

Поскольку это было единственное время, когда они могли поговорить, Фердинанд объяснял всё, что нужно было сделать для будущего Юргеншмидта. Эглантина отчаянно пыталась всё это запомнить.

— Перекроите границы и создайте новые герцогства до собрания герцогов, — передал он. — Иначе господин Трауквал и принц Сигизвальд не смогут стать аубами. Считайте это своей самой неотложной обязанностью. Если вы сможете сначала достать божественные инструменты из бывших герцогств, это избавит вас от необходимости создавать их заново.

«Я рада, что вся эта божественная сила покидает мой организм, но…»

Когда я окрашивала основание Аренсбаха, мне пришлось на полпути выпить лекарство восстановления. Основание Юргеншмидто было намного больше... так почему же у меня даже близко не было возможности исчерпать магическую силу?

— Э-э, господин Фердинанд, у нас проблема... — обратилась я. — Я вливаю в основание столько магической силы, сколько могу, но она, похоже, почти не убывает. Хватит ли этого, чтобы истощить меня? И если нет, что же делать дальше?

Я объяснила, что чувствовала себя сейчас словно после ритуала получения божественной защиты, когда я внезапно стала тратить гораздо меньше магической силы, но в этот раз эффект был на порядок сильнее. Фердинанд погрузился в раздумья.

— Даже основания страны недостаточно? — размышлял он. — Хм... Ты стала звучать гораздо лучше, чем раньше. Как себя чувствуешь?

— Вообще, довольно хорошо. Я смогла избавиться от части божественной силы, что снизило мой жар. Я просто беспокоюсь о том, что может случиться, если мы не сможем найти другой выход для моей магической силы.

— Понятно. В таком случае я бы посоветовал тебе присоединиться к госпоже Эглантине, когда она будет перекраивать границы. Ты не сможешь участвовать в создании оснований и храмов новых герцогств, поскольку госпожа Эглантина должна будет обсудить эти вопросы с аубами и укрепить свой авторитет в качестве зента, но вопрос границ уже более или менее решён. Всё должно пройти достаточно гладко.

Эглантина кивнула:

— Я буду очень признательна вам за помощь. Однако в договорённости были внесены небольшие изменения. Обсудив ситуацию с аубом Древанхелем и госпожой Адольфиной, мы решили, что часть земель, которые мы выделили для принца Сигизвальда, вместо этого будут отданы Древанхелю.

Развод Сигизвальда и Адольфины был официально оформлен, поскольку обещания, связанные с их браком, не были выполнены. В качестве наказания за нарушение договора Сигизвальд должен был отдать Древанхелю часть своего будущего герцогства из земель, которые в настоящее время принадлежали Центру.

— О каких именно территориях идёт речь? — уточнил Фердинанд.

— От северной границы Линденталя до Древанхеля, — ответила Эглантина. Древанхель получал внушительное расширение — указанные земли были сопоставимы по размеру с небольшим герцогством, в то время как владения первого принца значительно сокращались.

Фердинанд соответствующим образом скорректировал свою карту.

Я сделала паузу, чтобы подумать:

— Полагаю, это означает, что принц Сигизвальд станет аубом среднего герцогства.

— Хотя поначалу герцогство будет занимать высокие позиции: то, что его первый ауб происходит из королевской семьи, сыграет здесь огромную роль. Однако оно находится далеко от Хаухлетце родного герцогства госпожи Наэлахе и вряд ли получит большую поддержку. Начиная со следующего года, скорее всего, ситуация станет для них довольно напряжённой.

Я пожала плечами:

— Господин Трауквал может заручиться поддержкой Дункельфельгера через госпожу Магдалену, но ему будет гораздо труднее управлять своей частью Веркштока и его многочисленными мятежными дворянами. Принц Сигизвальд получает земли Центра — это благословение для него.

Магическая сила, которую все выделяли во время ритуалов посвящения в дворянской академии, пошла на нужды Центра и земель, под его управлением, поэтому я искренне сомневалась, что у первого принца возникнут какие-либо серьёзные проблемы. Ему нужно было лишь подобающим образом исполнять обязанности ауба.

— Судя по всему, госпожа Адольфина намерена по возвращении в Древанхель занять пост гиба. Вдохновившись вами, госпожа Розмайн, она планирует превратить свои земли в «исследовательский город».

Неудачное замужество Адольфины на королевской особе означало, что ей будет трудно найти другого партнера за пределами своего герцогства. Поэтому после развода она планировала вернуться в Древанхель и стать гибом. На её родине проживала самая большая в стране герцогская семья, и вскоре туда прибудет множество вернувшихся дворян Центра, так что у неё не должно было возникнуть проблем с повторным браком. Я беспокоилась о её будущем, поэтому было приятно услышать, что она движется вперёд.

— Розмайн, если ты закончила восполнять основание, перерисуй границы, — прервал нас Фердинанд. — Процесс тот же, что и при перечерчивании границ земель гибов. Во время работы ориентируйся на мою карту. И ещё, госпожа Эглантина, не хочу навязываться, но, пожалуйста, оцените её работу.

— Оценить?.. — повторила она.

— Вы ведь преподаете на курсе кандидатов в аубы, не так ли? Мне сказали, что Розмайн исчезла в середине зимы, не закончив занятия в дворянской академии. Я прошу вас оценить перекройку границ сейчас и уничтожение медалей по возвращении в Аренсбах. Я также буду признателен, если вы поговорите с преподавателями танца посвящения и организуете оценку сегодняшнего выступления Розмайн.

— Вы требуете слишком многого, — запротестовала я, говоря не только за себя, но и за Эглантину. — Неожиданный экзамен — это слишком жестоко. Как нам всем быть без времени на подготовку?

Фердинанд насмешливо улыбнулся, в его глазах появился суровый блеск:

— Ты легко сможешь сдать экзамен, если помнишь всё, чему я тебя учил. Не говори мне, что ты всё позабыла.

— Н-нет, я все помню!

«Возможно!»

— Тогда я не вижу проблем. Прежде всего, кому ты причинишь больше всего неудобств, откладывая это дело?

Стараясь не думать о холодном взгляде, устремлённом на меня, я на мгновение задумалась над ответом:

— Вам, господин Фердинанд. Потом себе, а затем последователям.

— Правильно. Я назначу оставшиеся экзамены и проведу переговоры с твоими учителями во время собрания герцогов. Тебе нужно только сдать все предметы сразу. Пока же сосредоточься на перерисовке границ.

Я сформировала свой штап и сделала всё возможное, чтобы помочь Эглантине. Хотя моя обычная песочница была заменена основанием страны, я успешно перерисовала границы герцогств и с блеском сдала экзамен в качестве воплощения богини.

Планы по истощению магической силы (❀)

— Я рада, что сдала экзамен, однако моя магическая сила до сих пор не иссякла. Что мне делать теперь?

Я перерисовала границы страны, полностью окрасила основание и даже прошлась по библиотеке, заполняя подряд все встречающиеся магические инструменты, но всё равно сохранила около четверти своей магической силы, и божественная сила естественно тоже никуда не исчезла. Это было определённо неестественно. Я не могла представить, какое чудо мне придётся совершить, чтобы полностью истощиться.

— Тебе следует поставить магическую силу туда, где она окажется полезной, когда ты заступишь на должность ауба Аренсбаха, — советовал Фердинанд.

Итак, было решено двинуться к месту сбора моего будущего герцогства. Мы расстались с Эглантиной и Анастасием, которые отправились за Джервазио к вратам страны Глессенмейера, и через дверь в центральном здании переместились во дворец Адальгизы, где Фердинанд усадил меня на своего ездового зверя.

— Очень жаль, что я не могу использовать пандочку... — пробурчала я. Из-за влияния богов моя магическая сила больше не соответствовала той, что была зарегистрирована на его камне. — Полёты по окрестностям отняли бы у меня ещё немного магической силы.

— Это было бы неразумно, учитывая, что твои воспоминания всё ещё фрагментарны, — отмахнулся Фердинанд. Я не понимала причины его беспокойства, но, видимо, она была важной. — Ты итак уже слишком много сделала сегодня. Учитывая твоё физическое состояние, я бы посоветовал тебе выпить лекарство восстановления перед сном... однако это помешает истощить твою магическую силу. Мы должны действовать быстро, иначе твоя выносливость иссякнет первой. Есть лекарство, которое использует магическую силу для заживления ран и восстановления сил, но его стоит приберечь на самый худший случай: оно тебе не подходит.

— Не подходит? — не поняла я.

«Оно ещё хуже на вкус, чем даже самое противное лекарство восстановления?»

— Чтобы использовать это лекарство, требуется рана. И довольно серьёзная, если мы хотим, чтобы это сколько-нибудь значимо сказалось на твоём запасе магической силы. Если настаиваешь, я могу рассечь тебе конечности или прострелить их… Это не должно поставить тебя на грань смерти.

— Нет! Стойте! Ни за что! Я не хочу заходить так далеко! Никакого кровотечения! Никакой боли! — неистово замотала головой я.

У Фердинанда было торжественное выражение лица безумного учёного, наблюдающего за своей новой подопытной свинкой. Я бы предпочла, чтобы он не размышлял так легко о том, насколько серьёзную рану он может нанести, не подвергая мою жизнь опасности.

— Лекарство исцеляет раны немедленно, — объяснил Фердинанд. — Скорость довольно полезна, однако это вызывает ужасающую боль во время восстановления. Вот почему я сразу сказал, что это средство тебе не подходит.

— Вы когда-нибудь пользовались им?

— Конечно. Ты не окажешься первой, кому я дам это лекарство, хотя я не могу сказать было ли оно в действительности применено.

Должно быть, так он тестировал лекарства, и от этого его спокойный тон нервировал меня только сильней — нельзя просто раздавать такой страшный препарат незнакомым людям. Я не знала, кто стал его подопытным, но это точно оказалось неприятным опытом.

— Но, увы, — продолжал Фердинанд, — ты не переносишь боли. Нам остаётся только полагаться на метод проб и ошибок, пока мы не найдём лучший способ избавить тебя от оставшейся магической силы. Несколько экспериментов должны подсказать нам, можешь ли ты безопасно посвящать магическую силу или пользоваться божественными инструментами без молитвы.

Оставалось надеяться, что проблем с описанным не возникнет — в этом случае мы сэкономили бы кучу времени. Именно поэтому мы немедленно отправились к месту сбора Аренсбаха. Нас сопровождали также несколько дворян из дворца.

Когда я увидела окрестности, мои глаза расширились.

— В отличии от места сбора Эренфеста здесь всё просто в ужасном состоянии. — Должно быть, это место было полностью заброшено: из травы пробивались только самые простые ингредиенты. Как должны были ученики Аренсбаха собирать материалы, необходимые для занятий, или вообще хоть что-нибудь смешивать, если уж на то пошло? — Мне казалось, большинство герцогств восстанавливают свои места сбора после того, как я сообщила о способе на собрании герцогов...

— Меньшим и средним герцогствам, проигравшим в гражданской войне, не хватает людей и магической силы, чтобы провести ритуал должным образом. Но Аренсбах — это иной случай. Место сбора выглядит так трагично только из-за халатности Дитлинды и её враждебности к тебе и королевской семье.

Фердинанд велел аренсбахским рыцарям и служащим, не являющимся его последователями, оставаться в воздухе, а затем спустился к месту сбора. Пространство перед нами было настолько бесплодным, что сюда не стремились даже магические звери. Я могла насчитать не более пары штук. Место Эренфеста было не настолько пустынным, но всё равно истощило меня при первом востановлении. Наш план должен был сработать.

— Розмайн, — сказал Фердинанд. — Начинай.

— Верно.

По моей просьбе Кларисса и Гретия сняли с меня серебряный плащ. Я встала на колени, затем прижала руки к земле и направила магическую силу в вырезанный на ней магический круг. Внешний край круга засиял зелёным светом.

— Твоя божественная сила уменьшается? — уточнил Фердинанд.

— Насколько я могу судить, нет. Но всё, что я делаю, — это заставляю круг светиться. Если мы хотим исцелить землю, кто-то должен произнести молитву.

— Я сделаю это. Продолжай концентрироваться на своей магической силе.

Магический круг активировался, как только Фердинанд начал молиться Фрютрене. Круг продолжал сиять, поднимаясь над землёй. Моя магическая сила неуклонно обогащала землю, заставляя растения расти, а молодые почки распускаться. Нам, подданным Эренфеста, это зрелище было хорошо знакомо, но для аренсбахских дворян, не исцелявших до этого своё место сбора, это было всё равно что наблюдать настоящее чудо.

— О! Потрясающе! Воплощение Местионоры использует свою божественную силу!

— Подумать только, место сбора расцветает за считанные мгновения... я не могу поверить своим глазам.

Пока наши зрители кричали от восторга, я чувствовала, как во мне разгорается божественная сила.

— Ну что, Розмайн?

— Это было не так заметно, как когда я использовала инструмент Богини Света, но реакция есть. Однако восполнение места сбора потребовало очень много магической силы, так что, даже несмотря на восстановление, похоже, объём божественной силы во мне уменьшился.

— Вот как. Тогда ты можешь посвятить свою магическую силу бесплодным землям в Аренсбахе.

Фердинанд слегка улыбнулся, так, чтобы никто не заметил. Должно быть, он почувствовал облегчение от того, что у нас есть и другие варианты истощения моей магической силы.

— Как вы думаете, могу ли я просто сформировать чашу из своего штапа и затем просто позволить магической силе течь из неё? — спросила я.

— Стоит попробовать. Как отреагировала твоя магическая сила, когда ты сформировала корону Богини Света?

Я начала вспоминать церемонию. Клятва Эглантины заставила инструмент вспыхнуть, а божественную силу внутри меня — разрастись. Возможно, это была не такая уж хорошая идея.

— Твое выражение лица говорит мне всё, что мне нужно знать, — заключил Фердинанд.

— В таком случае, возможно, я смогу направить магическую силу в божественные инструменты храма. Они были сделаны зентами прошлого, так что не должны так легко сломаться. Мы могли бы парить над Аренсбахом с чашей Гедульрих, орошая землю магической силой.

— Хм... — Фердинанд подпёр рукой подбородок и опустил глаза, обдумывая моё предложение. — Не могу представить, что всё пройдёт гладко, но это упростит завершение весеннего молебна. Твоя магическая сила также может быть использована для смешивания. Я только что приобрёл новые материалы.

— Может быть, но большинство магических камней и магических инструментов превращаются в золотую пыль, как только я к ним прикасаюсь, — напомнила я, вспомнив о цепочке, которую получила от Сигизвальда. Уничтожение магического камня не представляло особой проблемы, но я боялась того, что моя магическая сила может сделать с магическим инструментом.

— Не стоит беспокоиться, — заверил меня Фердинанд. — Любая пыль, которую ты случайно создашь, может быть использована для создания города-библиотеки. Учитывая срочность энтвикельна, я планирую сделать из материалов, которые мы здесь соберём, столько пыли, сколько нам потребуется.

Нам нужно было устранить ущерб, нанесённый ланценавцами, и уничтожить поместье Ланценавии, разорвав его связь с дворцом, в который планировала переехать Эглантина.

— Если бы в энтвикельне не использовались имена верховных богов, я бы моментально создала свой город, — проворчала я, поджав губы. — Мне нужно использовать эту магическую силу, пока она меня не убила, но я не могу направить её на то, что меня действительно интересует.

Фердинанд в утешение погладил меня по голове:

— Жалобы не изменят ситуацию. По крайней мере, у нас есть несколько вариантов, как справиться с твоим избытком магической силы. Давай проверим их по очереди.

— Верно... — На моём лице появилась искренняя улыбка, когда я взглянула на Фердинанда. — Я действительно рада, что вы здесь, со мной.

Он нахмурил брови, затем обратился к дворянам в небе над нами:

— Прекратите болтовню и начните сбор! Мы превратим собранные вами материалы в золотую пыль для энтвикельна, который исправит ущерб, нанесённый Аренсбаху ланценавцами. Ищите всё, что богато атрибутами, и помните, что из них вскоре будут построены поместья, которые вы назовёте своими домами.

Дворяне напряглись и сразу же приступили к делу. К ним подошёл Хартмут в одежде главного священника, свалив уборку после церемонии на дворян Центра.

— Ужасное состояние места сбора Аренсбаха привело к тому, что госпоже Розмайн пришлось наполнить его своей божественной силой. Не заблуждайтесь, однако — после того, как материалы для энтвикельна будут собраны, дальнейшее восполнение места сбора будет возложено на студентов герцогства или взрослых, участвующих в собрании герцогов. Известно ли вам, что в дворянской академии улучшилось отношение к религиозным церемониям и что дворяне других герцогств начали молиться, чтобы получить дополнительную божественную защиту? Возможно, нет, поскольку Аренсбах никогда не участвовал ни в одной из церемоний академии.

Кларисса энергично кивнула в знак согласия и взмахнула своим синим плащом:

— Дворяне Дункельфельгера ежедневно совершают религиозные обряды.

«Перевод: они сражаются в диттер не переставая».

Ханнелора упоминала что-то насчёт этого: они используют исследование церемоний до и после диттера как предлог для того, чтобы сыграть ещё больше матчей, чем обычно. Но я не могла вспомнить, когда состоялся этот наш разговор.

Хартмут продолжил:

— Аренсбах также должен начать проводить церемонии в дворянской академии. В противном случае его студенты получат наименьшее количество божественных защит среди всех герцогств, несмотря на то, что за ним присматривает госпожа Розмайн. Не забывайте, что Аренсбах отстаёт в вопросах религии и молитв из-за упрямого невежества ныне заточённой Дитлинды.

Кларисса снова кивнула:

— Воплощение Местионоры станет аубом Аренсбаха и освободит герцогство от власти Каосаифы, богини хаоса. Но если вы и все остальные не желаете проводить обряды, её сострадание может скоро иссякнуть.

На этом промывание мозгов аренсбахских дворян парочкой фанатиков было завершено. Они сразу же принялись за сбор материалов с напряжённым выражением на лицах.

— Штраль, — обратился Фердинанд, — проследи за сбором и транспортировкой любых материалов в общежитие Эренфеста. Розмайн превратит их в золотую пыль. Её последователи должны вернуться в общежитие вместе с ней. Лизелетта и остальные наверняка всё подготовили.

— Есть.

* * *

Не успели мы вернуться в общежитие Эренфеста, как к нам подбежали Сильвестр и остальные. Собравшиеся в зале явно почувствовали рост моей божественной силы и начали беспокоиться, когда я покинула церемонию, никак не обозначив, вернусь ли.

— В соответствии с твой просьбой мы подготовили зал для совещаний, — объявил Сильвестр. — Я знаю, что ты, скрываясь, активно участвовал в церемонии, но больше всего меня волнует другой вопрос: Розмайн, как ты?

— Скоро узнаешь, — ответил за меня Фердинанд, указывая на то, что я стану темой нашего разговора, и приглашая герцогскую чету в другую комнату. Все остальные, сделали шаг подальше, оставив в зале для совещаний только нас четверых. После включения инструмента для защиты от подслушивания, действующего в пределах этого зала, разговор был продолжен.

— Я избавлю вас от более сложных подробностей, — начал Фердинанд. — Местионора снова спустилась в Розмайн, и другие боги наделили её своей божественной силой, чтобы она могла наполнить магической силой основание Юргеншмидта.

— И она сделала это? — спросил Сильвестр.

— Да, но божественная сила в теле Розмайн всё ещё не иссякла. Подобный груз не под силу смертному сосуду, поэтому эту силу нужно срочно исчерпать и окрасить человеческой магической силой.

Он решил не упоминать, что всё это — результат того, что боги увлеклись и допустили досадную ошибку.

Сильвестр, как всегда внимательный, сразу же понял, что хотел сказать Фердинанд:

— Значит... боги велели тебе призвать зиму раньше времени?

— Как всегда, прямо, но это не наш случай. У Розмайн уникальные обстоятельства: цвет её магической силы свободно меняется, и окрасить её будет легко, независимо от того, наступит ли зима раньше или нет. Таким образом, нет необходимости поступать так, как ты намекаешь: я просто дам ей лекарство и загляну в её воспоминания, как и прежде.

Трудно было не заметить напряжённую атмосферу, окружавшую этих двоих. Фердинанд в упор смотрел на Сильвестра, его черты лица исказились в недовольной гримасе.

Я склонила голову на бок и обратилась к этой паре:

— Что значит «призвать зиму раньше времени»? В последнее время я часто слышала эту фразу, но её смысл ускользает от меня. Я поняла лишь, что речь не о буквальной зиме.

Герцогская чета разом замерла, на их лицах застыли улыбки, а настроение в комнате стало гораздо более тяжёлым, чем прежде. Словно я бросила бомбу. Я не знала, что именно я сделала не так, но чувствовала, что это серьёзно.

— Мои извинения, — поспешила я. — Мне не следовало спрашивать? Я сочла нужным, поскольку это явно имеет ко мне отношение. Если вы предпочитаете, чтобы я посоветовалась с кем-то ещё, скажите мне.

— Из всех в общежитии... Рихарда может быть лучшим вариантом, — ответил Сильвестр. — Но не вини меня, если пожалеешь, что спросила её.

Фердинанд обменялся взглядом с братом, а затем разочарованно вздохнул. Похоже, это дело имело отношение и к нему.

Пока я раздумывала, стоит ли спрашивать Рихарду, Флоренция приложила руку к щеке:

— Действительно, это не то, что должны рассказывать тебе двое мужчин. Но не спрашивай Рихарду, я сама объясню. Чтобы понять, что означает приход зимы перед осенью, нужно сначала осознать, что символизирует осень.

— Когда мы говорим об осени, прежде всего на ум приходит созревание урожая и его сбор, не так ли? Однако, учитывая божественный инструмент Шуцерии, она также может отсылать к защите и покровительству... О, и ей служит много богов-артистов, так что сезон иногда изображает искусство в целом. А также новые открытия и течение времени. И... прощание, я полагаю?

Теперь, когда я задумалась об этом, осень имела очень много значений. По крайней мере, если верить книгам, которые я читала.

— В современных любовных историях Югерайзе, как правило, означает потерянную любовь и разлуку, — продолжила я. — В священном писании, однако, она скорее символизирует молодых людей, покидающих гнездо. В старину мужчины-кандидаты в аубы, покидающие замок по достижении совершеннолетия, и девушки, отправляющиеся в другое герцогство после свадьбы, обычно молились о её божественной защите.

Моё глубокое понимание священных текстов и языка, используемого в их историях, было одной из главных причин, по которой современные любовные истории приводили меня в замешательство. Аллюзии на различных богов сами по себе сбивали с толку, и не помогало то, что их значение изменилось за прошедшие годы.

— Как можно, имея все части, не быть способной их соединить? — спросил Фердинанд, прижимая руку ко лбу.

— Можешь пока отложить все дополнительные толкования в сторону, — подсказала мне Флоренция. — Осень символизирует сбор урожая, а также созревание и совершеннолетие. А теперь подумай об ассоциациях с зимой и о том, как ведут себя главные боги в холодное время года. — На её губах появилась лёгкая улыбка. — Подойдёт и твоё понимание из писания.

— Ну, тогда это означает, что не стоит ждать, пока кто-то достигнет совершеннолетия, прежде чем... ХАААААА?!

Как только я установила связь, меня охватило смущение. Неудивительно, что все чувствовали себя так неловко. Я также вспомнила, что сказала Эглантине, что попрошу Фердинанда окрасить меня, как только израсходую всю магическую силу. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не то, о чём стоило говорить так открыто.

«НЕТ! КТО-НИБУДЬ, ПОВЕРНИТЕ ВРЕМЯ ВСПЯТЬ! ПРОЧЬ, МОИ ФАНТАЗИИ! ОНИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ ДО НЕВОЗМОЖНОСТИ!»

[[image:/storage/reader-images/dbac27de30b20c363167a748f2711b84c5c0af57.jpg]]

Теперь я понимала причину недоумённого и немного неловкого выражения лица Эглантины, и от этого мне хотелось плакать. Смущение было слишком сильным. Я сползла с кресла и ударила кулаками по толстому ковру, пресекая отчаянную попытку вырыть глубокую яму и нырнуть в неё.

— Поняла, да? — спросил Сильвестр. — Я понимаю твою реакцию.

— Нет... Это ужасно... — задыхалась я. — Призывать зиму раньше времени, пропускать осень, окрашивание магической силы... Это всё... Это всё значит!..

Мой рот то открывался, то закрывался — слова не находились.

Фердинанд посмотрел на меня с понимающим выражением лица.

— Тебе нечего бояться. Я не стану делать ничего подобного.

Он говорил мне, что просьба об окрашивании — это довольно прямое приглашение в постель, так почему же я не заметила связи здесь?

«Это всё из-за того, что мой опыт окрашиваниям связан только с лекарствами и магическими инструментами», — осознала я.

— Вина лежит на вас, господин Фердинанд!

— Нет, виновато твоё ненормальное воспитание. И если тебе хочется указывать на кого-то пальцем, то в своей слабой интуиции и неспособности понять дворянские эвфемизмы виновна прежде всего ты сама.

— Её ненормальное... воспитание? — спросила Флоренция, удивлённо оглядываясь по сторонам. Должно быть, она не знала, что я была простолюдинкой, страдающей пожиранием или что я была отмечена знаком Эйвилибе. Настало ли время рассказать ей об этом?

Я оглянулась на двух мужчин в комнате. Они обменялись взглядами, а затем покачали головами.

— Хотя я пока не могу рассказать вам подробности, — ответил вместо меня Фердинанд, — у Розмайн есть физические особенности, отличающие её от других дворян. Таким образом, похоже, что она находилась под влиянием моей магической силы ещё до того, как её удочерил Сильвестр. Если я снова окрашу её, то последователи, посвятившие ей имя, посчитают, что её магическая сила вернулась в норму.

Обнаружить изменения в объёме магической силы другого человека было не так уж сложно. А вот изменения цвета магической силы — совсем другое дело. Если кто-то окрасит мою магическую силу, заметить это сможет только тот, кто посвятил мне своё имя, независимо от того, насколько велики будут изменения.

— Другими словами, — продолжил он, — беспокоиться не о чем. Я просто всем сообщу, что божественная сила Розмайн угасла после того, как она даровала госпоже Эглантине Грутрисхайт.

— Подождите! — воскликнула я. — Но госпожа Эглантина назвала мне своё имя уже после окрашивания богиней! Она придёт к тем же выводам, что и мои приёмные отец и мать! И даже если мы воспользуемся лекарством... Э-э... Окрашивание магической силой, то есть... Разве для этого не нужно пройти для начала церемонию звёздного сплетения?.. Н-ну, это всё одно большое недоразумение!

Я схватилась за голову и застонала от стыда, из глаз потекли слёзы.

— Держи свои эмоции под контролем, — предупредил меня Фердинанд. — Божественная сила внутри тебя отреагирует на нестабильность магической силы.

— Как я могу? Я имею в виду, мы...

Я впервые оказалась в центре столь неловкой дискуссии. У меня не было никакого опыта в этом вопросе, и меньше всего я ожидала, что меня втянут в подобный разговор. Мой единственный жених говорил, что ему больно относится ко мне как к невесте, чёрт возьми! Я умирала от смущения.

Сильвестр посмотрел на меня и вздохнул:

— Спорить с ним бессмысленно. Даже если недоразумение прояснится, неловкость никуда не уйдёт. Для любого другого это очевидно, но Фердинанд не из тех, кто способен понять сердце молодой девушки.

— Да, я в курсе... — пробормотала я, но всё же бросила на Сильвестра резкий взгляд.

Фердинанд скривился и жестом пригласил меня вернуться на своё место:

— Тогда хватит нелепого поведения. Ты не можешь использовать лекарство восстановления, пока твоя магическая сила не будет полностью истощена, и твоя выносливость не должна иссякнуть до этого.

С таким толстым ковром я вряд ли в ближайшее время смогу зарыться в землю. Я встала и вернулась за стол.

— А теперь, если мы можем вернуться к текущему вопросу... — сменил тему Фердинанд. — Магическая сила Розмайн должна быть полностью истощена, чтобы искоренить божественную силу внутри неё. Конечно, это гораздо легче сказать, чем сделать.

Божественную магическую силу было нелегко истратить, и это была далеко не самая худшая из наших проблем. Если моя обычная магическая сила в скором времени восстановится, то увеличится и божественная сила, что в итоге убьёт меня. Глаза Сильвестра и Флоренции расширились, когда Фердинанд продолжил свои объяснения.

— Как вы, я уверен, знаете, Аренсбаху крайне необходим энтвикельн. Я планирую использовать избыток магической силы Розмайн для производства золотой пыли, часть которой я отдам в Герлах в качестве компенсации за разрушенное ею поместье. Для этого я прошу вас доставить ей материалы в течение сегодняшнего дня. Материалов с места сбора Аренсбаха будет недостаточно, поэтому я прошу помощи и у Эренфеста.

Наступила небольшая пауза, прежде чем Фердинанд добавил:

— И ещё одно замечание: в рамках нашего энтвикельна мы намерены построить дома для Гутенбергов. Я был бы признателен за копии схем, использованных для энтвикельна в Грешеле.

Для компаний «Плантен» и «Гилберта» можно было использовать схемы, использованные для строительства их собственных филиалов. Прочие городские мастерские же можно сделать в соответствии со стандартной архитектурой Аренсбаха.

— Не могли бы вы передать Гутенбергам, чтобы они начали переезд? — продолжал он. — Розмайн понадобятся подчинённые, поэтому я хочу, чтобы хотя бы некоторые из них жили в Аренсбахе к концу собрания герцогов. Они уже должны были готовиться к отъезду, так что я сомневаюсь, что это доставит им много хлопот.

Я кивнула в знак согласия. Даже для простолюдинов требования Фердинанда не были чем-то неразумным. Гутенберги должны были переехать одновременно со мной, если они хотели освоиться в новой роли.

— Это не будет проблемой, но... — Сильвестр повернулся ко мне. — Розмайн, разве ты не хочешь встретиться с ними и отдать приказ лично?

Несмотря на обстоятельства, я всё ещё помнила некоторых Гутенбергов. Например, Бенно и Марка. Я скучала по ним и была бы рада воссоединению, но в моих воспоминаниях о нижнем городе были огромные пробелы.

Я покачала головой и ответила:

— Нисхождение богини нарушило мою память. — Затем я взглянула на Фердинанда. — А моя мастерица по изготовлению украшений для волос присутствовала бы на таком собрании?

— Подозреваю, что да, — ответил он. — Я бы не советовал тебе встречаться с Гутенбергами. Это закончится беспорядком независимо от того, вспомнишь ты их или нет, а твоя необузданная божественная магическая сила поставит под угрозу твою жизнь и жизнь всех, кто тебя окружает. По крайней мере, подожди, пока твоя божественная магическая сила не иссякнет, и у нас не появится возможность устроить встречу без последователей.

Я покачала головой, не совсем понимая его беспокойства. Трудно было представить, что я могу вызвать проблемы, увидев людей, которых даже не помню.

Фердинанд опустил глаза, увидев мою реакцию:

— Сильвестр, хотя мы планируем остаться здесь на ночь, чтобы создать золотую пыль, нам придётся вернуться в Аренсбах завтра, независимо от того, истощится ли магическая сила Розмайн или нет. Если мы не исчерпаем её сейчас, после всего, что сделали, второго шанса не будет: Розмайн не сможет справиться с восстановившейся божественной силой и поднимется по высокой лестнице... как и все те, кто посвятил ей имя.

Сильвестр зажмурил глаза: в этом худшем случае Эглантина умрёт, только став зентом:

— На плечах Розмайн действительно всё будущее страны. И она потеряла память? Это слишком тяжёлое бремя. Розмайн, ты сама ищешь неприятности или тебе так не везёт, что они сами тебя находят?

— Со мной всё в порядке, — ответила я, пытаясь утешить его. — Я даже почти не замечаю своих утраченных воспоминаний. Пока я не концентрируюсь на них, они не причиняют мне ни малейшего неудобства.

Фердинанд покачал головой:

— Это не повод вести себя так беспечно. В таком состоянии ты никогда не сможешь восстановить свои воспоминания.

Он подхватил меня на руки, не сделав ни единого предупреждения, и направился к двери.

— Она в твоих руках, Фердинанд, — окликнул нас Сильвестр. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.

Он послал ордоннанц, сообщающий о том, что наша встреча окончена, после чего двери открылись и в комнату хлынула свита.

— Господин Фердинанд, спустите меня, — попросила я. — Я вполне могу идти.

Я бы предпочла, чтобы он не нёс меня в мою комнату, тем более что я только что узнала, что значит наступление зимы перед осенью.

— Конечно, нет. Мы должны любой ценой сохранить твою выносливость. Если мы не истратим остатки твоей магической силы сегодня ночью, тебе придётся снабжать Аренсбах, не имея возможности использовать лекарства восстановления. Неужели ты не понимаешь всей серьёзности своего положения? Мы должны максимально облегчить тебе задачу.

«Именно поэтому я хочу, чтобы вы меня опустили! Ну и дела! Насколько же непробиваемым может быть этот человек?!»

Изготовление золотой пыли и возвращение назад

— Разойдитесь, — потребовал Фердинанд, отмахиваясь от свиты Сильвестра и вынося меня из комнаты. — Вы нам мешаете.

Выйдя, Фердинанд оказался окружён уже нашими последователями, которые ошеломлённо уставились на меня в его объятиях.

— Что-то случилось с госпожой Розмайн?! — воскликнул Хартмут, тут же бросившись ко мне. Я думала, он будет дразнить или укорять меня, но паника в его голосе подсказала мне, что он опасался худшего.

Корнелиус тоже не был похож на себя обычного. Хотя он, казалось, хотел что-то сказать, он не выглядел обеспокоенным тем, что Фердинанд держит меня на руках.

«Неужели никого, кроме меня, не волнует, что он так носит меня?»

— Позаботьтесь о том, чтобы Розмайн нигде сама не ходила, — проинформировал Фердинанд. — Она должна сохранить как можно больше сил. В зависимости от обстоятельств она, возможно, не сможет использовать лекарства восстановления.

— Никакие? — уточнил Хартмут. — Даже те, что предназначены для восстановления выносливости?

В ожидании ответа он и другие последователи пристально смотрели на Фердинанда.

— Как ты уже сказал, эти лекарства направлены в первую очередь на восстановление выносливости, — задумался Фердинанд, его разочарование было более чем очевидно. — Однако, они всё равно восстанавливают также и магическую силу, пусть и в гораздо меньшей степени, а в нашей ситуации даже малейшее увеличение магической силы неприемлемо: соответствующим образом отреагирует и божественная сила, лишь сильнее обременив Розмайн. Поскольку у нас нет времени на разработку лекарства, которое не имело бы подобного недостатка, я бы предпочёл обойтись вовсе без них.

И с этими словами он передал меня Ангелике.

— Вам, наверное, очень тяжело, — сказала она мне.

Я отвела глаза. Как бы Ангелика ни пыталась меня утешить, я не была уверена, что она действительно понимает суть проблемы: её тон был слишком отстранённым, чтобы я могла это понять. Должно быть, существует большой разрыв между тем, что кажется «тяжёлым» в моей ситуации всем, и тем, что считаю «тяжёлым» я.

«Полагаю, есть вещи поважнее, чем переживания о том, как сохранить лицо при следующей встрече с госпожой Эглантиной».

Фердинанд, не моргнув и глазом, подхватил меня на руки, и ни один из наших последователей не счёл это странным. Никто даже не заикнулся об этом, что только усугубило моё смущение. Мне было стыдно за то, что я вообще была смущена!

Оглядываясь назад, можно сказать, что романтика всегда казалась мне чуждой, даже когда я жила в Японии. Я уже знала, что ничего не случится, так зачем же я так напрягалась? Не было никаких шансов, что я когда-нибудь окажусь втянутой в драматическую историю любви.

«Книги — моя единственная настоящая любовь! Книжный монстр не должен беспокоиться о том, что его втянут в отношения. И нечто подобное с господином Фердинандом? Он и романтика просто несовместимы. Я волнуюсь из-за пустяков».

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Как бы ни была болезненна моя оплошность с Эглантиной, похоже, моё взаимодействие с Фердинандом не было настолько скандальным, чтобы заслуживать критики.

«Но, подождите... Не так давно все говорили мне держаться от него на расстоянии. Неужели они закрывают на это глаза из-за чрезвычайной ситуации? Нет, этого не может быть. Тогда ситуация тоже была чрезвычайной».

Я уже собиралась задать вопрос Фердинанду, когда он вернулся к разговору с нашими последователями:

— Хотя мы надеемся полностью истощить Розмайн сегодня ночью, создав как можно больше золотой пыли, её магическая сила иссякает слишком медленно, чтобы можно было рассчитывать лишь на это. Мы также можем ожидать, что её магическая сила восполнится за ночь — не намного, но достаточно, чтобы об этом стоило упомянуть. Я должен попросить вас всех подготовиться к завтрашнему путешествию по Аренсбаху.

Я думала, что мои последователи будут против внезапного изменения нашего расписания, но я ошибалась. Лишь пару человек поинтересовались, действительно ли у меня так мало времени, и на их лицах ясно читалось беспокойство.

— Те из вас, кто получил разрешение сопровождать Розмайн в Аренсбах, соберите свои вещи и приготовьтесь отправится на весенний молебен, — распорядился Фердинанд. — Последний урожай герцогства был далеко не богатым, поэтому позаботьтесь о поварах и продуктах. Я принесу для Розмайн восстанавливающие выносливость лекарства, если они вдруг понадобятся. Хартмут, оставайся в своём одеянии священника и отправляйся за божественными инструментами в храм Аренсбаха. Никто не будет протестовать, если ты скажешь, что они требуются для весеннего молебна. Мы также можем воспользоваться возможностью и наполнить эти инструменты божественной силой.

Пока что все складывалось в логичную картину. В чашах, возможно, уже была магическая сила, полученная от священников, но это не имело значения: мы всё равно направим всю её на весенний молебен, как и должно было быть.

— Рихарда, — продолжал Фердинанд, — скоро должны прибыть рыцари Аренсбаха с материалами для создания золотой пыли. Пожалуйста, поставь у дверей эренфестского служащего или слугу, чтобы он их встречал. Я также ожидаю множество ордоннанцев, содержащих просьбы о встрече с Розмайн по поводу сегодняшней церемонии. Откажите им всем, будь то аубы других герцогств или члены королевской семьи.

— Поняла, — кивнула Рихард.

Истощение моей магической силы было превыше всего: все заботы монарших особ могли подождать до собрания герцогов.

Затем Фердинанд обратился ко мне:

— Розмайн, я подготовлю радужные магические камни. Окрась их своей магической силой и соедини вместе, чтобы получить камень как можно большего размера. Потом преврати его в ездового зверя, которого ты сможешь использовать со своей текущей магической силой.

— Я думала, вы не хотите, чтобы я путешествовала на пандочке.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не работала с магическими камнями до тех пор, пока твоя память не восстановится, но, увы... На карту поставлено слишком многое.

Должно быть, Фердинанду приходилось нелегко — горькое выражение его лица сказало обо всем, — но я всё ещё не понимала, в чём связь между моими потерянными воспоминаниями и использованием магических камней. Ездовые звери — отличный способ передвигаться, который к тому же ещё и расходует мою магическую силу; конечно, я собиралась использовать эту возможность по максимуму.

— Однако не станет ли зверь непригодным для использования, когда моя божественная сила иссякнет? — спросила я. — Мне кажется, что все эти радужные магические камни будут потрачены впустую.

Ездовой зверь — это, конечно, хорошо, но я не смогу использовать его, как только моя магическая сила изменит цвет. Я предположила, что Фердинанд мог бы использовать магический камень в каком-нибудь смешивании, но никаких идей в голову не приходило: он был бы не так полезен, как универсальная золотая пыль.

— Это, конечно, может показаться пустой тратой ресурсов, однако поездка займёт несколько дней, а некоторые из твоих последователей не привыкли к путешествиям. Тебе нужно будет также где-то отдохнуть самой. Один из вариантов — остановиться в поместьях гибов, но я намерен обходить их стороной: они только ещё больше истощат твою выносливость. Из прочих вариантов только зимний дом какого-нибудь сельского городка или сон под открытым небом. Твоих рыцарей, как я полагаю, устроит и то и другое, но я сомневаюсь, что то же самое можно сказать о твоих слугах. Мы должны обеспечить им безопасное и удобное место для ночлега.

Я хлопнула в ладоши, осознав положение. Пребывание в поместьях гибов означало бы долгие официальные приветствия и ужины, проведённые в общении. Мне уже советовали избегать лекарств восстановления, так что я не переживу несколько дней подряд общения с незнакомыми дворянами. Также мой ездовой зверь, вырастающий до громадных размеров, был бы чрезвычайно полезен для моей свиты.

«Наконец-то Фердинанд признал ценность пандочки!»

— Как только закончишь с ездовым зверем, приступай к превращению принесённых ингредиентов в золотую пыль. Завтра утром я спрошу тебя, на сколько восстановилась твоя магическая сила за ночь, поэтому перед сном запомни её количество. Не делай ничего и не говори ни о чём, что может лишить тебя выносливости или нарушить твой эмоциональный покой. — Он сделал паузу, а затем сурово подытожил сказанное, — Будь терпелива и просто наполняй материалы магической силой. Не забывай, что от твоей жизни зависят также и все посвятившие тебе имена.

Несколько человек вокруг меня резко вдохнули. Их жизни находились в моих руках, и это давило на меня.

— Дворяне, находящиеся во дворце Адальгизы, сейчас постепенно возвращаются в Аренсбах, — сказал Фердинанд. — Всем быть готовыми к отправке во дворец, когда это потребуется. Рихарда, я поручаю Розмайн тебе.

— Можете на меня рассчитывать, — ответила она.

Раздав последние указания, Фердинанд ушёл с Экхартом и Юстоксом, двинувшимися за ним следом. Хартмут не стал дожидаться, пока они уйдут, и, развернувшись на пятках, стал пробираться наверх.

— Давайте и мы поторопимся, — поторопил он.

* * *

Мои последователи начали действовать, деловито расхаживая по общежитию. Многие из них вернутся в Аренсбах раньше меня. Через некоторое время прибыла Шарлотта со своими последователями, чтобы передать некоторые материалы, которые рыцари добыли на месте сбора Эренфеста.

— Матушка объяснила, какую огромную нагрузку оказывает на твоё тело сила богов и как мало у тебя времени. Я могу лишь надеяться, что доставленное нами окажется полезным. Карстед только что привёл отряд рыцарей к месту сбора Эренфеста, так что скоро поступят ещё материалы.

Шарлотта наблюдала, как мои последователи в спешке готовились к завтрашнему дню, пока её собственные держали сумки с материалами. Время действительно поджимало, поэтому мы ожидали, что за доставку будут отвечать слуги и служащие, а не Шарлотта, кандидат в аубы. Мы не были готовы оказать ей должное приветствие.

— Рихарда, — позвала я.

— Я советовала госпоже Шарлотте не приходить, но она настояла на разговоре с вами, юная леди.

Я вернула своё внимание к младшей сестре: должно быть, её настойчивость имела какую-то причину. Брови Шарлотты сошлись над переносицей, и она озабоченно нахмурилась.

— Я вижу, что подготовка к твоему отъезду уже ведётся... меня это успокаивает. Выслушав объяснения матушки, я решила, что тебе лучше покинуть дворянскую академию. Я пришла сюда, чтобы предложить именно это.

Хотя она и заявила, что испытывает облегчение, в глазах цвета индиго Шарлотты плескалось беспокойство. Может, она знает что-то, что ускользнуло от моего внимания?

— Шарлотта... Есть ли причина для столь срочного визита? — спросила я.

— Дворянская академия связана с богами теснее, чем какое-либо ещё место в Юргеншмидте. Ты ведь сама дала нам это понять, не так ли? Как и свет, проливающийся во время религиозных церемоний. Тогда я полагаю, что власть богов здесь наиболее сильна. Переезд в другое место должен уменьшить твоё бремя.

Я уставилась на неё. В этом... был большой смысл. Хотя я уже знала, что дворянская академия — святая земля Юргеншмидта, я никогда не задумывалась о том, как это может влиять на божественную силу во мне.

— Зная о том, что дядюшка уже принял решение о твоём отъезде, я могу быть спокойна, — выдохнула Шарлотта. — В конце концов, сестра... в своём безграничном сострадании к другим ты, похоже, редко задумываешься о собственных нуждах.

— Я... осмелюсь сказать, что это неправда. В будущем я планирую построить свой собственный город-библиотеку и проводить дни в окружении книг. — Я сделала паузу только потому, что в какой-то момент смерть показалась мне не такой уж страшной. Возможность попасть в библиотеку Местионоры зацепила меня, и теперь, когда моё появление там оказалось под запретом, я решила продолжать жить ради того, чтобы снова завоевать это право.

Шарлотта нахмурила брови в ответ. Заметила ли она мою нерешительность? Она открыла рот, чтобы ответить, но потом снова закрыла его, скрестив руки на груди, словно отчаянно пытаясь не прикасаться ко мне.

— Шарлотта?

— Я надеюсь однажды посетить этот твой город-библиотеку, так что, пожалуйста... сделай всё возможное, чтобы избавиться от божественной силы. Прошу меня извинить. Я не хотела бы мешать твоим последователям.

Она ушла так же быстро, как и пришла. Я хотела поговорить с ней ещё немного, но у меня были связаны руки: у нас действительно не было времени принимать гостью.

Я сразу же принялась за работу, превращая доставленные Шарлоттой материалы в золотую пыль. Процесс был прост: я засовывала руку в мешок и вертела ладонью, пока не оставалось ничего твёрдого, после чего переходила дальше. Превращение материалов в пыль не составляло для меня труда даже без божественной силы, поэтому моя магическая сила почти не уменьшилась.

«Я посвящу всю себя тому, чтобы сделать эту золотую пыль для Эренфеста и моего города-библиотеки... но я не думаю, что это сильно поможет справиться с божественной силой».

Тем временем я получила свежую партию материалов от рыцарей Аренсбаха. Я продолжала делать золотую пыль.

За ужином Фердинанд прислал мне мешочек с радужными магическими камнями. Я поела, затем наполнила их магической силой и сплавила вместе, повторяя в голове: «Глина, глина, склейся в шарик». Должно быть, моя окрашенная богами магическая сила повлияла на процесс, потому что мой пандобус в итоге получился не светло-жёлтым, а радужным.

«О-о-о. Неожиданно. Новый цвет пандочки выглядит так странно».

Помимо прочего, работа с такой огромной массой радужных магических камней истощила часть моей магической силы. Это обрадовало меня и я с энтузиазмом продолжила делать золотой порошок, пока не пришло время ложиться спать.***

Я позавтракала, после чего меня переодели в церемониальные одежды главы храма и отнесли в общий зал. Там я продолжала делать золотую пыль вплоть до появления Фердинанда.

— Розмайн, сколько магической силы ты восстановила за ночь? — спросил он.

— Ну... Столько же, сколько я потратила на создание радужного зверя и золотой пыли, — ответила я, поджав губы. Я словно сделала шаг вперёд и два шага назад: все успехи, которых я добилась накануне вечером, были сведены на нет.

Фердинанд, услышав, что после сна я чувствовала себя хуже, чем до него, прижал руку ко лбу:

— Ты так много восстановила за одну ночь? Божественная сила причиняет сейчас тебе боль?

— Как и следовало ожидать, ситуация ухудшается по мере восстановления магической силы. Но я всё ещё заполнена лишь на четверть — особых проблем нет.

Я больше не была вынуждена страдать от чудовищной боли, не в силах делать ничего, кроме как валяться на земле и стонать. У меня лишь периодически немного повышалась температура, а также появлялось лёгкое головокружение и тяжесть в теле.

Выражение лица Фердинанда ожесточилось:

— Учитывая, что ты не употребляла никаких лекарств, подобная скорость восстановления не может не беспокоить. У нас мало времени.

Дамуэль и Юдит были моими единственными рыцарями на данный момент; остальные находились в Аренсбахе, завершая последние приготовления. Фердинанд сразу же обратился к моему эскорту:

— Я отправлюсь с Розмайн. Постарайтесь сделать так, чтобы её эксклюзивные мастера смогли переехать из Эренфеста в новое герцогство сразу после собрания герцогов.

— Да, господин!

Фердинанд подхватил меня на руки и понёс, как будто это было самым естественным делом на свете. Выйдя из общежития, мы увидели, что нас ждут рыцари Аренсбаха и дворяне из других герцогств. Последние при виде меня опустились на колени, и пока они загораживали коридор, мы ничего не могли сделать.

— О воплощение богини, мы просим, чтобы вы благословили своими силами и мудростью не только Аренсбах, но и наши герцогства.

Я не знала, как реагировать. В моём нынешнем состоянии даже простое благословение привело бы к нежелательным последствиям. Я прижалась к Фердинанду, который сурово покачал головой и прошептал мне.

— Они просят, чтобы проигравшие в гражданской войне получили больше милости, чем Аренсбах, герцогство, из-за которого начался этот беспорядок. Ты можешь просто игнорировать их. Они считают тебя божественным воплощением — кем-то, чья власть превосходит даже власть нового зента, но их поведение переменится сразу же, как только божественность пропадёт из твоей магической силы.

Затем Фердинанд взглядом подал знак рыцарям Аренсбаха и обратился к толпе:

— Все тонкости гражданской войны находятся в ведении королевской семьи. Этот вопрос ниже божественного воплощения. А теперь двигайтесь. Мы спешим.

Рыцари Аренсбаха тут же начали оттеснять собравшихся дворян в сторону, чтобы освободить мне дорогу, параллельно порицая их. Они и сами были в отчаянии: от меня зависело будущее их герцогства.

* * *

Фердинанд прошёл мимо дверей, перемещающих в различные общежития, после чего положил руку на дверь, ведущую в королевский дворец.

Насколько я помнила, дворец Адальгизы состоял из двух зданий: одно — для женщин и детей до возраста крещения, другое — для крещёных детей из побочной ветви королевской семьи. Фердинанд отвёл меня в последнее, откуда мы должны были воспользоваться кругом, перемещающим в поместье Ланценавии. Мы направились к нему без малейшей паузы.

— Рыцари отправились в Аренсбах? — уточнила я. — Сейчас это место кажется заброшенным.

— Всё так. Им больше нечего делать в дворянской академии, ведь заключённые переданы, а церемония вручения проведена. Не забывай также, что дворец будет домом для нового зента. Чем скорее мы уедём, тем лучше.

— Верно. Может, попросить слуг провести последнюю уборку?

— В этом нет необходимости. Гораздо важнее запечатать круг перемещения, чтобы никто из Аренсбаха не смог вторгнуться во владения нового зента.

Мы шли по длинному коридору. Серебряный плащ ограничивал обзор, но вскоре я услышала лязг доспехов и звук открывающихся дверей. Затем наступила темнота, и я поняла, что мы прибыли в комнату без окон с кругом перемещения.

— Мы пойдём первыми, — объявил Фердинанд.

Одновременно кругом перемещения могут пользоваться только три человека, поэтому мы отправились вперёд вместе с Экхартом. Мои последователи ждали нас на другом конце. Фердинанд практически кинул меня в руки Ангелики, после чего с размаху развернулся и вернулся во дворец.

— Мне сказали, что господин Фердинанд хочет всё в последний раз проверить, прежде чем полностью закрыть дворец, — пояснила Леонора. — Мы бы не хотели, чтобы кто-то вторгся к нам через дворец из-за недоразумения или чего-то подобного.

Причина запечатывания круга была двоякой: так Аренсбах лишался чёрного хода в дворянскую академию, но также сам защищался от вторжения из других герцогств.

— Для вас всё готово, госпожа Розмайн, — сообщил мне Хартмут. — Нам приказано сначала вернуться в замок. Мы отправимся в путь на ездовых зверях. Не хотите ли вы воспользоваться своим собственным, чтобы дополнительно истощить запасы магической силы? Мне стало известно, что вы создали нового зверя с помощью своей божественной магической силы.

Он даже не пытался скрыть своё волнение.

Я кивнула в ответ. Ангелика опустила меня на пол, позволив продемонстрировать моим последователям мою новенькую радужную пандочку.

— Форма у него та же, но цвет не тот, — объявила я, забираясь в свой одноместный пандобус. Затем, не в силах скрыть разочарование, я сказала: — Он не такой милый, как раньше...

— О, нет! Это совсем не так, — ответили все, пытаясь утешить меня.

«Гх... Мои последователи такие милые!»

— Пусть он и не милый, но выглядит божественно, — кивнул Хартмут. — Самое подходящее средство передвижения для воплощения богини.

— Определённо, — добавила Леонора. — Никогда ещё я не видела, чтобы ездовой зверь сверкал всеми элементами! Это бесподобное зрелище.

Я полагала, что они просто добры, но их комплименты были искренними — они действительно считали, что мой радужный зверь выглядит более божественно. На мой взгляд, пандочка была гораздо симпатичнее, когда была светло-желтой, но даже ненавистники грюна приветствовали сияние всех атрибутов.

«Простите... но я просто не понимаю эстетики этого мира».

* * *

На ездовом звере я отправилась прямо в замок, где люди продолжили нахваливать моего зверя. И снова моё мнение расходилось с общепринятым. Даже аренсбахские дворяне в замке были в восторге от блеска всех атрибутов пандочки, а Летиция и её последователи приветствовали меня с сияющими глазами.

— Ваш зверь выглядит прекрасно, госпожа Розмайн.

— Я чувствую, как новый ездовой зверь нашего ауба излучает силу всех богов. Как божественно!

«Он выглядит так же, как и раньше! Неужели изменения цвета достаточно, чтобы заслужить все эти похвалы?!»

Хартмут убрал своего зверя и отвлёк меня от моих мыслей:

— Госпожа Розмайн, развейте своего зверя и присядьте вон там, будьте добры.

В замке был большой балкон — идеальное место для приземления ездовых зверей. Оттуда можно было пройти к красивому залу, где гости иногда обедали и смотрели на море. Хотя в зале было много вещей, которые, как я поняла, принадлежали моим последователям, в углу меня ждало свободное место. На столе рядом с ним лежали божественные инструменты.

— Эти инструменты из храма Аренсбаха, — объяснил Хартмут. — Мы смиренно просим вас наполнить их для нас. По просьбе господина Фердинанда я также должен попросить вас проверить, можно ли использовать чашу для избавления от магической силы.

Я начала направлять свою магическую силу в божественные инструменты. Группе священников потребовался бы почти целый день, чтобы заполнить их все, но первый из них — чашу — я наполнила почти сразу. Дворяне вокруг меня восхищенно ахнули.

— О боги! — удивился один из них. — Божественные инструменты ведь не так легко заполнить, не так ли?

— Что за обилие магической силы! — воскликнул другой.

В отличие от восторга дворян, я чувствовала себя немного разочарованной: хотя моя магическая сила уменьшилась, я была далеко не пуста.

Я подняла и опрокинула чашу. В ответ полилась радужная жидкость, подражающая цвету моей магической силы. Это было необычное зрелище для того, кто в прошлом провёл столько весенних молебнов, но я полагала, что в этом есть смысл: жидкость становится зеленой, только когда человек молится Богине Воды.

— Госпожа Розмайн, как обстоят дела с вашей магической силой? — голос Хартмута, внимательно наблюдающего за мной, заставил меня сосредоточиться на магической силе в моём теле.

— Возможно, благодаря отсутствию молитвы божественная сила внутри меня остаётся стабильной.

— Я рад это слышать, — сказал Хартмут с видимым облегчением. — Тогда у вас не должно возникнуть проблем с наполнением других инструментов.

— Обычная молитва заставляет магическую силу принимать божественный цвет Фрютрены — зелёный. Уверены ли мы, что эта радужная жидкость сможет восстановить землю?

— Давайте проверим.

Хартмут взял у меня чашу, а затем выплеснул часть жидкости в сад замка. Я не видела, куда она попала: мне велели сидеть, чтобы не тратить выносливость, но дворяне на балконе вскрикнули от восторга.

— Цветы распускаются!

— И трава выглядит зеленее, чем раньше.

Вскоре дворяне стали восхвалять мои достоинства как воплощения богини. Почему-то все эти дифирамбы стали меня изрядно раздражать. Сама я не такая уж великая и замечательная — это всё божественная сила. Я хотела поскорее очистить от неё своё тело, но что всё происходящее сейчас будет означать для будущего? Понимали ли здешние люди, что я вернусь к нормальной жизни, как только сила богов покинет мой организм?

«И будут ли они по-прежнему признавать во мне ауба, когда она исчезнет?»

В моей груди зародилось беспокойство. Как бы мне ни хотелось избавиться от своей божественной силы, я начинала бояться её потерять. Голос в голове подсказывал мне, что нужно сохранить её — как ради герцогства, так и ради себя.

— Госпожа Розмайн использует эту силу, чтобы очистить Аренсбах и восстановить его земли... — восклицал один из дворян, захлебываясь от радости. Услышав это, Хартмут едва не рассмеялся.

— Вы неправильно поняли. Госпожа Розмайн пришла сюда не для того, чтобы восстановить ваше грешное герцогство. Она лишь готовит эти земли к превращению в место, достойное её. Аренсбах рухнет, а на его месте возвысится город-библиотека.

— В нынешнем состоянии это герцогство недостаточно хорошо, чтобы стать новым домом госпожи Розмайн, — добавила Кларисса. — Вы должны понять, что у вас есть только два варианта: либо продолжить держаться за свои аренсбахские корни и понести соответствующее наказание либо начать поклоняться госпоже Розмайн и стать подданными её нового герцогства. Видимо, мы недостаточно хорошо вас учили.

Хартмут твёрдо кивнул в знак согласия. Одним махом они сняли одну мою озабоченность и породили другую. Я не хотела строить свой город в герцогстве одержимых культистов. В идеальном мире все его жители были бы книжными червями. Обычными книжными червями.

— Хартмут, Кларисса...

— По правде говоря, госпожа Розмайн, мы получили письмо от нового зента, — сменил тему Хартмут, обернувшись ко мне. — Она хочет знать название, цвет и желаемый герб вашего нового герцогства, чтобы объявить о его создании во время собрания герцогов. Господин Фердинанд сказал, что вы сможете принять решение после весеннего молебна, но я не согласен: мы должны четко обозначить наши намерения и устранить все недоразумения относительно будущего герцогства. Вы уже придумали название для города-библиотеки?

«Название…»

Я замерла в раздумье. Какое название подойдёт целому книжному городу? Я уже чувствовала, как растёт моё волнение, как проносятся в голове идеи. Что бы ни говорили дворяне Аренсбаха, моё желание превратить это герцогство в свою собственную библиотеку тянулось к небу, как вечно растущий бобовый стебель. Это вызвало во мне столько эмоций, что я чуть не взмолилась Блуанфе, богине ростков.

«Не так быстро, Розмайн. Оставайся спокойной».

Одни только мысли о названии и гербе делали мою мечту ещё более реальной. Я уже составляла речь, которую произнесу на собрании герцогов.

«Как насчёт Александрии, древнего портового города с собственной библиотекой и садами? Или, может быть, лучше подойдёт Венеция — торговый город, в котором после изобретения книгопечатания появилось больше книжных магазинов, чем где бы то ни было в мире. Я также могла бы назвать его в честь одной из других великих библиотек на Земле. Какой сложный выбор!»

Я наслаждалась своим внутренним спором, когда Фердинанд и те, кто был с ним, прибыли на своих ездовых зверях.

— Наконец-то я здесь, — сказал он. — Давайте немедленно начнём весенний молебен.

— Господин Фердинанд, как вы думаете, какое имя я должна выбрать для своего нового герцогства? — выпалила я с нетерпением. — Венеция или Александрия?

— Неужели сейчас время для этого? — спросил он с необычайно холодным взглядом. — У нас чрезвычайное положение.

— Верно, но чрезвычайные ситуации — лучшее время для размышлений о весёлых вещах в жизни. Это поднимает боевой дух! Думаю, вы правы: название моего нового герцогства сейчас не имеет первостепенного значения. Выбросьте это из головы. Вместо этого я посоветуюсь с богами.

«Эники, беники...»

Я двигала пальцем взад-вперёд в своей голове, перескакивая между Венецией слева и Александрией справа. Фердинанд схватил меня, прежде чем я успела закончить.

— Хватит. Не молись богам. Хотя нет ничего плохого в том, чтобы стараться оставаться жизнерадостной, имена, которые ты придумываешь, имеют крайне необычное произношение. Будь осторожна и представляй имя только после того, как расскажешь нам о его происхождении и своих намерениях.

Мои последователи кивнули в знак согласия.

— Да. Имя герцогства не должно выбираться легкомысленно. Мы должны потратить некоторое время на обмен идеями.

— Следует подумать об аубах, которые придут вам на смену.

«Подождите... Неужели мои идеи будут отброшены ещё до того, как я пойму, что происходит?»

Я вспомнила, как мои предложения насчёт Кенсаку и Опак были отвергнуты в пользу Адретты. Тогда меня это не слишком обеспокоило: я всегда могла сделать больше шмилов и дать им те имена, которые хотела, — но мой город можно было назвать только один раз. Я не собиралась сдаваться.

— А что на счёт Александрии? — не сдавалась я.

— Разве я не сказал тебе, что у нас мало времени? — оборвал меня Фердинанд. — Название герцогства можно будет обсудить сегодня вечером. Подожди до тех пор. Нам нужно будет обговорить и другие аспекты твоего плана, поскольку энтвикельн не может быть выполнен без схем. А сейчас сделай нам круг перемещения. Мы начнём с заполнения самых опустошенных территорий герцогства.

На это я ничего не могла ответить. Решение о названии нового города придётся отложить, и это меня вполне устраивало, раз уж я смогу попытаться отстоять свою точку зрения. Пропев «Грутрисхайт», я сформировала свою Книгу Местионоры, после чего скопировала круг перемещения. Появление круга за считанные мгновения вызвало восхищённый ропот окружающих.

Фердинанд подошёл ко мне и шёпотом спросил:

— Были ли негативные последствия от использования божественных инструментов?

— Была... небольшая заминка, — призналась я. — Но это не должно стать проблемой, когда мы закончим с кругом перемещения.

— Идиотка.

* * *

Как только все наши вещи были готовы к перемещению, в круг вошли наши последователи и повара. Получилась довольно внушительная группа.

По понятным причинам именно мне предстояло подготовить и влить магическую силу в круг перемещения. Однако активировать его должен был Фердинанд: основание Аренсбаха считало его аубом. Перед тем как вызвать штап, он достал несколько крупных магических камней, давая понять тем, кто не знал, что он окрасил меня, что он действует как мой представитель и использует мою магическую силу.

— Ненлюссель. Биндевальд.

Заклинание отняло больше магической силы, чем я ожидала, но это всё равно оставалось каплей в море по сравнению с тем, сколько её осталось.

Весенний молебен и рассеивание магической силы (❀)

— Это место похоже на город-призрак... — сказала я.

Во время моей прошлой поездки в Биндевальд всё было иначе: сначала куча визжащих дам, а после шумные и полные радости рыцари Дункельфельгера, пирующие и то и дело устраивающие тренировочные поединки. Теперь здесь была лишь бесплодная земля, почти полностью лишённая растительности.

— Как и ожидалось, — ответил Фердинанд. — Поместье было закрыто, а слуги переехали в соседний город. Так будет до тех пор, пока ты не назначишь нового гиба.

Я не могла сделать этого до собрания герцогов, на котором зент официально признает меня новым аубом Аренсбаха. Точнее, я могла бы, но люди восприняли бы это как оскорбление Эглантины. Гораздо безопаснее было подождать.

— Ужасно... — сказала я. — Если мы не назначим кого-нибудь в ближайшее время, простолюдины пострадают от последствий.

Во время весеннего молебна и праздника урожая дворяне собирали налоги. В отсутствие гиба простолюдины не могут платить подати, однако это не защитит никого от наказания.

— К собранию герцогов я подготовлю несколько достойных кандидатур, чтобы ты могла назначить кого-нибудь на этот пост, как только появится возможность. А пока вызови своего ездового зверя и займись перемещением слуг и поваров.

— Хорошо.

Я сформировала радужную пандочку и начала изменять её, пытаясь представить внутренности большого дома на колёсах. В нём должна ночевать не только я, но и Фердинанд со всеми последователями.

— Как вам это? — спросила я, когда закончила, демонстрируя свой двухэтажный пандобус. — Теперь все могут спать спокойно.

Фердинанд постучал себя по виску и выдвинул новые требования. Он хотел отдельные этажи для мужчин и женщин, помещение для слуг, более высокие потолки и большую ширину, чем мог обеспечить даже самый большой автодом. К тому времени, когда я закончила, пандочка стала больше похожа на просто двухэтажный дом.

— Господин Фердинанд, мне кажется, это уже нельзя считать [автомобилем]...

Неужели это всё ещё ездовой зверь? Я уже начала задаваться вопросом, где люди проводят черту, когда Фердинанд удовлетворённо кивнул и сказал:

— Как бы ненормально это ни выглядело, оно должно служить своей цели.

«Ненормально? И это говорит человек, требующий превратить дом на колёсах в целый особняк?»

— Приготовьте еду и постели, — приказал Фердинанд остальным. — Если нам понадобится вода, поблизости есть колодец. Мы с Розмайн возьмём наших рыцарей сопровождения и начнём восстанавливать землю.

Я положила магические камни, чтобы мой зверь не исчез, после чего взяла чашу и взобралась на белого льва Фердинанда, оставив поваров и слуг позади. Утро мы потратим на наполнение магической силой земли в поселениях к северо-востоку от летнего поместья, а после обеда двинемся на юг.

— Давайте поспешим в первый сельский городок, — сказала я, как только мы поднялись в воздух.

— Ещё рано, — ответил Фердинанд, проносясь мимо ближайшего к нам. — Нам следует отдать предпочтение землям вдали от людей.

— Но почему? Города ведь важнее всего, не так ли?

Лучшим способом повысить урожай было восстановление земель, обрабатываемых сельскими жителями. Делать что-то ещё не имело смысла.

— Не в этот раз. Если мы сосредоточимся на сельских городах, магическая сила привлечёт орды голодных магических зверей. Если мы хотим избежать жертв, нам следует в первую очередь пополнить запасы в самых отдалённых районах.

— А, — сказала я, наконец-то поняв его. Магические звери были голодны, как и все остальные. — В таком случае давайте поспешим в леса и горы. Моя магическая сила начинает вытекать из чаши.

Фердинанд заглянул вниз, чтобы посмотреть, и тут же ускорился.

Как только мы достигли места назначения, я вылила немного радужной жидкости из своей чаши. Земля под нами потемнела, а вокруг появились зелёные пятна — земля вернулась к своему первоначальному виду. С обычной магической силой я не смогла бы этого сделать без молитвы к богам. Я лишь увеличила бы количество голодных магических зверей и растений.

«Божественная сила — это нечто иное».

От смены пейзажей я потеряла дар речи. Я хотела продолжать любоваться ими, но вскоре мои руки начали дрожать.

— Эм. Господи Фердинанд... Мои руки устали держать чашу.

— Потерпи ещё немного — до четвёртого колокола.

— Я сделаю всё возможное, но я могу уронить её.

Если окрасить инструмент магической силой, он станет почти невесомым, но держать чашу на весу всё равно было кошмарно. Она была на удивление большой — около восьмидесяти сантиметров в высоту — и медленно истощала каждую крупицу моей выносливости.

Хотя мне удалось продержаться до чётвертого колокола — отчасти благодаря Фердинанду, — мне хотелось кричать, что я достигла предела. Руки дрожали, и без того слабая сила хватки теперь практически отсутствовала. Наше путешествие истощило часть моей магической силы и восстановило огромные участки земли, но нам определённо требовалось переосмыслить наш подход.

* * *

Мы вернулись к пандочке, чтобы пообедать. Хартмут вернулся раньше нас и зачитал слугам слишком оживлённую речь.

— Это было необыкновенно! Несомненно, это было нисхождение истинной богини! Воплощение богини сияла ярче солнца, источая силу богов, и орошала бесплодную землю своей магической силой всех атрибутов. Гедульрих увлажнила почву, Блуанфа явила обильные ростки, а Анвакс взрастил их с энергией...

— Хартмут, неужели сейчас самое время? — вмешалась Лизелетта. — Госпоже Розмайн нужно отдохнуть.

— Прошу меня извинить, Хартмут... — сказала Гретия. — Хотя мне очень хочется узнать, чем занималась моя госпожа, служение ей превыше всего.

Мои слуги привычно сбежали, слегка отчитав Хартмута, и сразу приступили к работе. Сергиусу повезло меньше: его глаза метались по сторонам, пока он запинался во время разговора один на один с буйным служащим.

— Господин Фердинанд, стоит ли нам его спасать? — спросила я.

— Сейчас к ним подойдет Юстокс. Мы можем поручить это дело ему.

Фердинанд оказался прав: Юстокс уже шёл на помощь своему товарищу. Он забрал тарелки, которые нёс Сергиус, и, не говоря ни слова, вернулся к нам.

— Это не спасло его... — пробормотала я. — Сергиуса оставили умирать.

— Приоритет слуги — служение своему господину.

«Верно... Держись, Сергиус».

Подбадривая его в душе, я повернулась к тарелкам, которые Лизелетта поставила передо мной. От свежеприготовленной еды шёл пар.

Лизелетта наклонилась ближе ко мне, чтобы осмотреть лицо.

— Вы выглядите усталой, госпожа Розмайн.

— Нести чашу было утомительно. Не могли бы мы прикрепить её к моему животу, прежде чем я снова отправлюсь в путь? Тогда мне нужно будет только прислонить к ней руки.

— Прикрепить её... к животу? — Лизелетта сделала паузу — должно быть, она подумала, что ослышалась — а затем бросила на Фердинанда странный взгляд. Я продолжила объяснять, прежде чем он успел меня перебить.

— Это не будет выглядеть элегантно, но что ещё нам остаётся? Я физически не в состоянии использовать её изящно.

— Да, сегодняшнее утро ясно дало это понять... — размышлял Фердинанд. — Как дела с твоей магической силой? Восполнение земли, должно быть, сотворило с тобой чудеса, если ты предлагаешь нечто столь грубое.

Неужели только мне было наплевать на элегантность? Это чрезвычайное происшествие, из-за которого мы даже отложили вопрос о названии моего нового города на потом.

— Не так обильна, как раньше, — ответила я. — Если мы сохраним нынешний темп и учтём, сколько магической силы я восстанавливаю каждую ночь, то она закончится через... пять дней.

— Пять дней... Ты забыла, что одно утро полностью истощило твою выносливость?

— Учёт этого — ваша работа, а не моя.

Фердинанд мог смотреть на меня так долго, как ему хотелось. Он был моим главным врачом, и он считал, что восполнение земель герцогства — лучший способ выкачать мою магическую силу. Я же просто выполняла приказы.

— Другими словами, нам нужен менее утомительный метод...

Фердинанд размышлял, пока ел, и искал другое решение. Но, видимо, он его не нашёл, так как я провела этот день с чашей, привязанной к животу.***

— Я так устала... — простонала я.

За полдня я влила магическую силу в оставшуюся часть Биндевальда и Каннавица на юге. Теперь я лежала на белом льве, везущем нас обратно в мой пандодом, и была слишком измотана, чтобы даже сидеть. Я бы, наверное, уже упала, если бы не Фердинанд, служивший мне опорой.

— Ты сама виновата, что так разволновалась из-за Каннавица, — ответил он. — Ты потратила выносливость без всякой причины.

— Моя вина? Как я могла оставаться спокойной, когда там такой огромный океан?

— Ты видела океан бесчисленное количество раз с тех пор, как приехали в Аренсбах.

— Из замка — да, но никогда вблизи. И благодаря моей божественной силе некогда мутные воды стали прозрачно-голубыми и сверкающими. Рыба выпрыгивала из воды! Это не сравнится с тем, что я видела раньше.

Рыбаки в море радовались и махали нам со своих лодок. Я ответила им тем же и в знак признательности дала земле ещё больше магической силы. Фердинанд был прав, что я пренебрегла заботой о выносливости, но почему я не могла отпраздновать рождение своего рыбного рая?

Мы вернулись в радужную пандочку и приготовились к ужину. Сопровождавшие нас последователи отдали Элле и Хуго наши трофеи: свежую рыбу, которую мы купили у рыбаков. Я планировала припрятать ингредиенты в приспособлении для остановки времени и насладиться ими в дороге.

— Вот вы и пришли, госпожа Розмайн. Сюда, господин Фердинанд.

Как члены герцогской семьи, мы с Фердинандом трапезничали первыми. Затем могли поесть часть рыцарей, которые отходили в другую комнату, пока остальные последователи продолжали работать, ожидая своей очереди. Я старалась есть быстро, чтобы никого не задерживать.

За наспех съеденной едой вскоре последовал чай, который я попивала в ожидании, пока мои последователи закончат трапезу. Первыми к нам присоединились Экхарт и Лауренц. Слуги в последний раз долили нам чаю, после чего отправились ужинать.

Устроившись на одном из диванов в пандодоме, я выпила ещё одну кружку чая. Я подождала, пока Фердинанд сделает то же самое, а затем начала свою атаку.

— А теперь давайте обсудим мой город-библиотеку.

— Разве ты недавно не заявляла, что устала? — ответил Фердинанд. — Нам следует избегать тем, которые могут ещё больше утомить тебя.

— Солёная рыба, которую Элла поспешила приготовить, оживила меня. Кроме того, разве вы не обещали, что мы обсудим всё сегодня вечером? Я с нетерпением ждала этого весь день.

Фердинанд коснулся моего лба и запястий, проверяя состояние здоровья, затем нехотя сел обратно и включил инструмент для защиты от подслушивания.

— Ты предлагала назвать герцогство Венецией и Александрией, верно? Оба названия имеют относительно нормальное произношение для человека с твоим чувством вкуса. Почему именно так? Полагаю, это что-то из твоего мира снов?

— Относительно нормальное? Довольно грубо, знаете ли.

— Ты даже не смогла предложить достойный вариант своего нового имени, так о чём ты говоришь?

Я отводила глаза, злясь на себя. Готовясь к превращению в дворянку, я предложила несколько имён, которые можно было бы использовать вместо «Майн». Я так много думала над ними, пытаясь найти что-нибудь, что сделало бы образ новой меня более могучим, но Фердинанд сказал мне, что все они непригодны. В памяти отчетливо всплыл разговор...

Но не обстоятельства, связанные с ним.

«Там было что-то ещё. В самом деле, что побудило меня стать дворянкой?»

Делия, Дирк, граф Биндевальд, Бёзеванс — лица из храма всплывали в моём сознании. Я помнила, что кто-то защищал меня, но не знала о нём ничего. Пробелы в памяти вызывали неприятное щекотание в груди.

«Почему я вступила в храм? Ах, да. Чтобы читать священные тексты и получить доступ в библиотеку».

Даже в моих воспоминаниях о событиях, предшествовавших попаданию в храм, было много пробелов. Единственное, что я помнила, — это отчаянные поиски книг после перерождения в мире, где их не было.

— Розмайн?

Голос Фердинанда привёл меня в чувство. Я смогу покопаться в своих воспоминаниях позже. Наверное, было неразумно думать о чём-то столь тревожном, пока я всё ещё находилась под воздействием божественной силы.

— Ах, да. Почему так, — вспомнила я. — Александрия — это название древнего города. В нём была огромная библиотека, куда собирались книги со всего мира, и прекрасный сад. Венеция же была торговым городом, в котором после распространения печатного дела Гутенбергом было больше книжных магазинов, чем где бы то ни было. Я хочу, чтобы в моём новом герцогстве было столько же книг, как в Венеции, а торговля с каждым днём приносила всё больше.

Фердинанд на мгновение задумался, а затем с некоторой тревогой сказал:

— Я бы не рекомендовал Венецию. Слишком похоже на Ланценавию. Даже если мы заявим, что это слово взято из другого языка в мире богов, его наверняка поймут неправильно, и это вызовет лишние проблемы.

— Ну, с такой логикой не поспоришь.

— Значит, мы выбираем Александрию?

— Александрия... Хм... Я бы предпочёл, чтобы название как-то указывало на Эренфест, чтобы было понятно, что основание заполучил член его герцогской семьи.

Первой моей мыслью было «Эрендрия», но я быстро отбросила эту мысль. Так можно назвать какой-нибудь странный пищевой продукт, но не герцогство.

«Считай это уроком для тебя, Розмайн! Не соединяй произвольно два слова!»

— Я вынуждена настаивать на Александрии, — сказала я. — В первоначальном городе были сады, полные редких видов, множество исследовательских документов, и со всех концов земли прибывали путешественники, чтобы всё это увидеть. Идеальный вариант для герцогства, построенного вокруг вашей лаборатории, моей библиотеки и типографии Гутенбергов.

Фердинанд вздохнул, осознав, что я не отступлю.

— Ты спрашивала моего мнения, но, похоже, уже приняла решение сама. Очень хорошо. Именно ты захватила это герцогство, так что я приму любое имя, какое пожелаешь — при условии, что оно не будет возмутительно оскорбительным.

— Премного благодарна. Давайте начнём планировать строительство Александрии.

Фердинанд слегка нахмурил брови.

— Кажется, ты стала более привязана к своему предыдущему миру, чем раньше...

— Из-за утраченных воспоминаний, я полагаю. Единственное, что я помню о своей жизни, будучи простолюдинкой, — это занятие торговлей и жизнь в храме. И то лишь вспышками. Мои мысли о прошлом в основном относятся к тому времени, когда я была Урано и вся моя жизнь была посвящена чтению.

Дни, когда я была Майн, были словно в тумане, но мои воспоминания после того, как я стала Розмайн, казались почти нетронутыми. Если, как утверждал Фердинанд, Местионора оборвала мои воспоминания обо всех и обо всём, что было мне дорого больше, чем книги, то в свою бытность простолюдинкой я приобрела много важных вещей и людей. Моя мастерица по изготовлению украшений для волос и красильщица, очевидно, были включены в список, но что это значило? Кем они были для меня?

— По крайней мере, это не влияет на мою повседневную жизнь.

Фердинанд покачал головой.

— Сегодня было много случаев, когда ты говорила или действовала не так, как я от тебя ожидал бы. Скорее всего, из-за того, что твои ключевые воспоминания были утрачены. Это наверняка вызовет проблемы в будущем.

Мне хотелось попросить привести примеры, но я не могла вымолвить и слова. Меньше всего мне хотелось, чтобы Фердинанд начал читать лекцию о том, что я делаю не так. Вместо этого я улыбнулась и сменила тему.

— Нет смысла зацикливаться на этом, верно? Мы не сможем продвинуться в возвращении утраченных воспоминаний, пока не избавим меня от этой божественной силы. И если говорить о более важном, то какой цвет мы должны выбрать для нового герцогства? В прошлом они соответствовали благородным цветам врат страны, так что, возможно, нам стоит выбрать что-то близкое к чёрному.

Чистый чёрный цвет всё ещё ассоциировался с королевской семьёй, поэтому его, вероятно, следовало избегать.

Фердинанд внимательно посмотрел на меня.

— Если мы планируем использовать этот подход, то должны посоветовать Центру сменить цвет на белый в связи с его переездом в дворянскую академию. Зенты исторически носили белый цвет, если ты не в курсе.

— Если мы объявим об этом, то нам самим придётся надеть белое.

Когда-то было нормой, что кандидаты в зенты после получения Книги Местионоры одевались в белое, чтобы Эйвилиб не напал на них. Зенты и аубы носили одежду одного цвета, и это объясняло, почему одежды главы храма тоже были белыми.

Фердинанд снова покачал головой.

— Если мы полностью будем придерживаться старых порядков, то это правило коснётся только тебя. Госпожа Эглантина не получила свою Книгу Местионоры, а моя хранится в тайне от общественности.

— Понимаю... я бы предпочла, чтобы это относилось ко всему Центру.

Если бы в Юргеншмидте никто больше не носил белое, я бы чувствовала себя изгоем. Я просто хотела создать свой город-библиотеку и читать вместе со всеми друзьями.

— Если ты предпочитаешь, чтобы цвет твоего герцогства был только близок к чёрному, то почему бы не использовать цвет твоих волос? — спросил Фердинанд. — У тебя такие же сумрачные локоны, как у Местионоры, чьи струящиеся волосы были благословлены Богом Тьмы. Я не могу придумать лучшего цвета для герцогства, которым правит её воплощение. — Он протянул руку и погладил мне волосы так, словно это была самая естественная вещь на свете, а затем с сожалением добавил: — Но, увы, в таком случае эти локоны больше не будут выделяться на фоне твоих нарядов.

«Подождите... Он что, всегда был человеком, который мог просто протянуть руку и коснуться чьих-то волос?»

— Что-то случилось, Розмайн?

— Нет, ничего. Я не вижу ничего плохого в отсутствии контраста между цветом волос и одежд. В мире, где все дворяне должны носить цвет своего герцогства, такие проблемы неизбежны.

По правде говоря, меня совершенно не интересовал этот вопрос.

Фердинанд ничего не ответил. Он смахнул с моих глаз несколько выбившихся прядей.

— Что касается герба, — продолжила я, — то я хочу использовать пандочку.

Фердинанд сразу же отстранился, его рука отпрянула, как змея.

— Ни в коем случае. Будущие поколения аубов Александрии должны будут использовать твой герб — я не обреку их носить на груди грюнов из-за твоих странных вкусов. Если ты не хочешь связывать своё герцогство с Эренфестом через название, то хотя бы унаследуй его львов. Или используй шмилов в честь этих библиотечных магических инструментов.

Я считала, что красная панда подойдёт моему герцогству больше, чем что-либо другое, но Фердинанд не согласился. Он так решительно отверг эту идею и так быстро перешёл к предложению альтернативных вариантов, что у меня исчезли всякие сомнения: в этом вопросе его не переубедить.

— Вы уже говорили мне, что шмилы слишком слабы, чтобы использовать их на гербе герцогства.

— Да, но только те, что встречаются в природе. Магические инструменты, с другой стороны, исключительно сильны. Достаточно добавить магические камни на их лбы, чтобы различие стало очевидным.

Учитывая его обычную непоколебимость, я никак не ожидала такого ответа.

— Вы действительно так сильно ненавидите пандочку?!

— Не только тебе придётся носить этот жалкий герб. Если ты так настаиваешь, спроси мнение любого из своих последователей. Ни один из них тебя не поддержит.

Я отложила в сторону блокирующий звук инструмент и повернулась к Лауренцу и Экхарту, которые стояли неподалеку в качестве наших рыцарей сопровождения. Лизелетта и некоторые другие, закончившие есть, подошли посмотреть, чего я хочу.

— Внимание всем! — воскликнула я. — Выбирая между моим пандобусом и шмилами из библиотеки, что бы вы предпочли видеть на гербе Александрии?

Все они обменялись взглядами, а затем в унисон ответили:

— Шмилов из библиотеки.

— Идея звучит восхитительно, — добавила Лизелетта.

— Возможно, но господин Фердинанд как-то сказал, что герб должен показывать силу герцогства, — ответила я.

Гретия улыбнулась.

— По словам Юдит, магический инструмент, владеющий косой, был очень сильным. Возможно, мы могли бы добавить косу к гербу.

«Пожалуйста, нет!»

— Я бы лучше подарила им книги! — воскликнула я.

— Отличная идея, госпожа Розмайн, — сказал Лауренц, хлопнув в ладоши с яркой улыбкой. — Похоже, это идеальный герб для вашего города-библиотеки!

[[image:/storage/reader-images/f12f490d4b7a5a0812a2381532ffd182309766e0.jpg]]

— Шмилы с книгой... — размышляла Гретия. — Учитывая обстоятельства, может быть, нам следует сделать её Грутрисхайтом?

— Слишком много мелких деталей, и в дальнейшем возникнут проблемы, — ответил Экхарт, сразу же отвергнув предложение.

— Да, — добавил Лауренц. — Использовать Грутрисхайт для герба земли, которая не управляется зентом, это немного...

Лизелетта приложила руку к щеке.

— Может быть, стоит использовать для вдохновения герб мастерской Розмайн? Книги, чернила и растения — было бы разумно объединить эти темы.

— Похвальная идея, — кивнул Фердинанд.

Пока я в замешательстве смотрела на них, Фердинанд и мои последователи быстро продвигались в оформлении герба. Мой пандобус они уже даже не рассматривали.

— Неужели пандочка настолько всем не нравится? — спросила я, но было уже поздно: никто из них даже не обратил внимания на мой вопрос.

Неиссякающая магическая сила

Карта Александрии

[[image:/storage/reader-images/90ffdf706deb3a70cdd4c5c6dec3eaebe5e5a383.jpg]]

Непреодолимая волна отчаяния захлестнула меня. Несмотря на то, что весь предыдущий день я работала изо всех сил, отчаянно пытаясь истощить запасы магической силы, всего одна ночь вернула меня к исходной точке. Это было похоже на то, как если бы я закончила строительство великолепного замка из песка, а прилив смыл его. На самом деле это было ещё хуже: увеличение количества магической силы в моём теле означало мучительную боль и вполне реальный шанс умереть.

«Гуххх... У меня в голове всё путается».

Два дня, проведённые на ногах, и вчерашнее волнение, вызванное морем, наконец настигли меня. Тело казалось тяжелее, чем когда-либо, но если я снова засну, магическая сила продолжит восстанавливаться. Нужно было как-то от неё избавляться, а для этого требовалось бодрствовать.

Я отправилась в столовую на завтрак и увидела, что Фердинанд уже там. Как я ни старалась увеличить пандодом, пространство не безгранично: у меня с Фердинандом были отдельные спальни и небольшие помещения для переодевания, но ели мы всё равно вместе.

Я села за стол и принялась за свой завтрак: овощи с фруктовым соком. Не имея возможности использовать лекарства восстановления, еда была для меня лучшим способом восстановить выносливость. Однако это не делало еду более лёгкой к поглощению.

Фердинанд съел остаток своего завтрака, затем поднялся со своего места и встал рядом со мной.

— С первого взгляда ясно, что ты нехорошо себя чувствуешь. Насколько всё плохо?

— Рыба подвела меня...

— Выражайся яснее: ты слишком увлеклась в Каннавице и теперь у тебя жар и озноб.

Несколько раз назвав меня идиоткой, он коснулся моего лба и затылка. От прикосновения ледяных рук мне стало немного легче.

— Не думал, что план провалится так скоро... Что же делать сегодня...

— Мои извинения... Я смогу продержаться до утра, по крайней мере...

— Ты выйдешь на улицу в своём нынешнем состоянии? Или собираешься использовать лекарство восстановления?

Я покачала головой, выдержав его суровый взгляд. Сам акт сна восстановил достаточно магической силы, чтобы привести меня в отчаяние. Выпить лекарство восстановления сейчас означало бы сделать предстоящую нам задачу настолько безнадёжной, что это, вероятнее всего, заставило бы меня рухнуть на землю и зарыдать у всех на глазах.

— Я хотела сказать, что могу путешествовать на пандочке.

— И куда бы ты направилась? Тебе нужно израсходовать остатки магической силы — какая польза от твоего зверя?

Я отчаянно ломала голову. Должен же быть способ расходовать магическую силу, не тратя всю выносливость. И тут меня осенило. Как мы всегда справлялись с проблемами, которые не могли решить самостоятельно? Мы поручали их кому-то другому!

— У нас есть божественные инструменты, в которые я вложила магическую силу, не так ли? Любой может использовать их, прочитав соответствующую молитву. Мы можем попросить остальных истратить за меня магическую силу из инструментов.

— Божественные инструменты? — спросил Фердинанд, подняв бровь.

Я кивнула.

— Хотя я бы не хотела обременять их, мои последователи могли бы восстанавливать землю посохом Фрютрены, убивать магических зверей копьём Лейденшафта, защищать пандочку щитом Шуцерии и проводить весенний молебн с помощью чаши Гедульрих в Биндевальде, где отсутствует гиб. Мне нужно будет лишь наполнять инструменты каждый раз, когда они иссякнут. Можете ли вы найти место, лишённое магической силы, но кишащее магическими зверями?

Мне нужно было восстановить выносливость, но я не могла рисковать тем, что божественная сила во мне ещё больше возрастёт. Моя идея звучала идеально: если всё пойдет по плану, я смогу излить свою магическую силу, не вставая с постели.

— Кроме того... — продолжила я: — Хартмут и вы можете нарисовать исцеляющий магический круг, который используется в местах сбора академии, верно? Не могли бы вы разместить множество таких повсюду, чтобы я могла влить в них свою магическую силу? Может быть, я смогу отдохнуть сегодня утром, а после обеда сосредоточиться на кругах.

— Ты слишком веришь в свою выносливость... — пробормотал Фердинанд. — Тем не менее, я признаю: твой план должен сработать лучше, чем то, что мы пытались сделать вчера. Но то, что ты предлагаешь так много решений, не сулит ничего хорошего...

— Что вы имеете в виду?

Сведя брови вместе, Фердинанд достал с пояса одно из лекарств. Оно было длинным и тонким, как пробирка. Он налил каплю красной субстанции в одну из ложек на столе.

— У тебя есть одна привычка, но, пожалуй, тебе не стоит о ней знать, так как попытки исправить или скрыть её могут доставить немало хлопот. Более того...

Фердинанд протянул мне ложку, не произнеся ни слова. Я медленно поднесла её к губам. От одной только капли лекарства во рту разлилась сильнейшая горечь, а кончик языка начало покалывать. Если бы мне предложили выпить целый флакон подобного, я бы ни за что не справилась.

— Это ужасно... — простонала я. — Это не лекарство, восстанавливающее магическую силу? Хотя бы предупреждайте меня, прежде чем пытаться прожечь дыру в моём языке. Я была совсем не готова.

Фердинанд нахмурился ещё сильнее, как будто попробовал лекарство вместе со мной:

— Ты не должна была заметить такую маленькую каплю. Хартмут, где остальные божественные инструменты? Ты вернул их в храм?

Он выпятил грудь, переполненный гордостью:

— Они так важны для церемоний госпожи Розмайн, что я решил взять их с собой.

«Впечатляет! Это победа Хартмута!»

Корнелиус покачал головой, казалось, в раздражении.

— Кажется, я слышал, что ты их взял с собой просто, чтобы не оставлять в храме.

— Неужели? Ты ожидал, что я доверю кому-то инструменты, содержащие божественную силу госпожи Розмайн?

Хартмут одарил Корнелиуса давящей улыбкой.

— Хватит. Детали не имеют значения, — вмешался Фердинанд, отмахиваясь от пары. — Розмайн, ты действительно считаешь, что это сработает?

— Я, по крайней мере, чувствовала, что моя магическая сила уменьшалась, когда наполняла божественные инструменты, и нам не стоит беспокоиться о том, что они сломаются. Я не могу придумать другого способа отдохнуть и при этом избавиться от божественной силы.

— Понятно... — Фердинанд кивнул, после чего несколько раз постучал себя по виску, как он всегда делал, когда собирался с мыслями. — Очень хорошо. Мы приступим к осуществлению твоего плана после завтрака. Как только твои последователи поедят, они займутся восстановлением Биндевальда, охотой на магических зверей и весенним молебном. Я же тем временем перемещусь в замок: мне нужно решить несколько вопросов. Активируй для меня круг перемещения, затем отдохни до полудня, днём мы отправимся на запад Зайтцена или Вулкатака. Эти места отлично подойдут для использования божественных инструментов.

Сказав своё слово, Фердинанд повернулся на пятках и вышел из столовой. Юстокс вложил тарелки, что начал собирать, в руки Сергиуса и последовал за ним. Я тоже попыталась встать, но Лизелетта положила мне руки на плечи и заставила вернуться на место.

— Госпожа Розмайн, вы не закончили завтракать.

Я съела остатки овощей под пристальным взглядом своей слуги, а затем скопировала круг перемещения из Книги Местионоры. Фердинанд решил переместиться вместе с Юстоксом, Экхартом и частью своих рыцарей. Он не брал с собой всех своих последователей, поскольку Сергиус должен был готовить обед и поддерживать порядок, а оставшиеся рыцари — охранять пандочку и мою свиту.

— Госпожа Розмайн, чем следует заняться нам? — спросили мои последователи.

— Ангелика, я хочу, чтобы ты охраняла мою комнату, — попросила я. — У тебя зоркие глаза, поэтому я верю, что никто не пройдёт мимо. Леонора, пожалуйста, вызови щит Шуцерии, чтобы защитить пандочку. Все остальные могут выбирать между охотой на магических зверей и охраной Хартмута, пока он совершает весенний молебен.

— Я бы посоветовал Матиасу и Корнелиусу охотиться на магических зверей, а Лауренцу и Клариссе сопровождать меня, — ответил Хартмут.

— Не лучше ли Клариссе охотиться на магических зверей? — спросила я, переводя взгляд на девушку, о которой шла речь. Мне казалось неправильным втягивать кого-то из Дункельфельгера в религиозную церемонию моего нового герцогства.

Она покачала головой:

— Если позволите, я бы предпочла остаться с Хартмутом. Теперь, когда у Юргеншмидта есть зент с Грутрисхайтом, страна по другому смотрит на религиозные церемонии, нравится это дворянам или нет. Мы должны продолжать пропагандировать важность ритуалов. Думаю, вполне естественно, что мне, как последовательнице госпожи Розмайн, следует принимать участие в них. Я даже выучила молитвы!

Во время своей речи Кларисса бросила короткий взгляд на рыцарей Аренсбаха. Она искренне хотела отправиться на весенний молебен, но вместе с тем я видела, что её речи были призваны также повлиять на тех, кто ещё не готов принять храм и его церемонии.

Она продолжила:

— В Дункельфельгере не принято посещать храм из соображений приличия. Однако в ритуалах, подобных тем, что проходят в академии, все спокойно принимают участие. Весенняя молитва не потребует от нас посещения храма, так что моё участие не должно представлять проблем.

Храмы всё ещё оставались больным местом для многих герцогств, но только потому, что мы ещё не раскрыли истинную природу ключей от священных текстов и оснований. Как только мы это сделаем, аубы страны и их семьи поспешно начнут посещать свои храмы.

«Нет ничего плохого в том, чтобы позволить ей участвовать. Она так воодушевлена, что уже выучила все молитвы…»

Под своей необычной личиной Кларисса была очень компетентной служащей. Мне не хотелось этого признавать, но она была отличным партнёром для Хартмута.

— Матиас и Корнелиус будут охотиться на магических зверей?.. — пробормотала Ангелика, с завистью глядя на эту пару. Она была настолько энергична, что я подозревала, что она предпочла бы охоту охране.

— Это не будет охота на магических зверей, какой ты её знаешь, — сказала я. — Их главная цель — истратить заключённую в божественных инструментах магическую силу, использовав их. Не думаю, что тебе это подойдёт.

Чтобы применять божественные инструменты, моим рыцарям придётся молиться. Подобное верно не для всех случаев: если взять инструмент, когда он пуст, и наполнить его, то молитва становилась ненужной. Также можно использовать более простую версию молитвы, если сформировать инструмент из своего штапа или использовать магический камень, полностью окрашенный магической силой носителя, но все эти варианты нам не подходили. Те, кому поручалось истреблять магических зверей, должны были произносить всю молитву без ошибок, словно священники, которые вместе посвящали одному инструменту свою магическую силу.

— Если ты так хочешь присоединиться к ним... — я бросила на Ангелику серьёзный взгляд. — Выучи молитвы для церемонии. Только после этого ты получишь разрешение отправиться на охоту.

— Молитвы... Неважно. Вы были правы, госпожа Розмайн. Я буду защищать вашу комнату ценой своей жизни.

«Как и ожидалось. Если бы она действительно согласилась, я бы не знала, что и думать».

Пока мои рыцари повторяли слова молитвы, необходимые для использования божественных инструментов, я попросила Штраля разделить аренсбахских рыцарей на отряды. Они должны будут охранять охотников на магических зверей, тех, кто совершает весений молебен, и мой пандодом.

— До свидания, госпожа Розмайн. Отдохните немного.

Мои последователи удалились, неся божественные инструменты, которые дал им Хартмут.

* * *

Четвёртый колокол прозвенел, когда я лежала в постели. Жар немного спал, но из-за совместного восстановления магической и божественной сил я чувствовала себя не слишком хорошо. Это было терпимо, но пальцы на руках и ногах жгло.

«Я начинаю ненавидеть сон».

Я чувствовала себя вялой, но всё же встала. Лизелетта с беспокойством посмотрела на меня, после чего сообщила, что все вернулись к обеду.

— Они использовали всю магическую силу из божественных инструментов, — сказала она. — Нам принести их вам?..

— Будь добра.

Лизелетта и Кларисса доставили инструменты, и я стала заполнять их один за другим. Количество магической силы вернулось к тому же уровню, что и до сна, дискомфорт в теле уменьшился, и я вздохнула с облегчением.

— Вы выглядите гораздо лучше, — сказала Лизелетта. — Гретия приготовила обед, если вы голодны. Я бы предпочла не приносить его сюда, поскольку вам придётся есть в постели, но... нас попросили выиграть как можно больше времени.

— Должно быть, господин Фердинанд вернулся.

Только один человек мог отдать подобный приказ. Если бы мы ели в столовой, наши последователи не смогли бы поесть, пока мы не закончим. Но при обеде в уединённом месте — например, в своих покоях, — таких проблем не возникало. Это был умный трюк, но и до боли неэлегантный, поэтому использовать его нужно было в меру.

Лизелетта удалилась, а Гретия вошла с несколькими блюдами на подносе. Они были расставлены так, чтобы я могла есть в постели.

— Судя по тому, что рассказал мне Юстокс, господин Фердинанд был чрезвычайно занят этим утром, — сказала Гретия, отметив его труды в замке и то, что он вернулся с большим количеством различных инструментов. — Он связался с гибами Зайтцена и Вулкатака, сообщил о текущем состоянии дел Эренфесту и переговорил с зентом Эглантиной. Согласно докладу гиба Вулкатака, со стороны бывшего Веркштока к Александрии приближается орда прожорливых магических зверей. Он считает, что они пришли в поисках магической силы, почувствовав, как эта земля наполняется силой богов.

Я вспомнила, как восстановление мест сбора в академии привлекало сильных магических зверей, желающих полакомиться материалами, богатыми магической силой.

— И эти прожорливые звери, скорее всего, нацелятся на меня, я полагаю.

Моё тело содержало огромное количество божественной силы — с точки зрения зверей, я, должно быть, представляла собой несравнимое ни с чем пиршество.

— План состоит в том, чтобы направиться прямо к границе между Зайтценом и Вулкатаком. Так можно предотвратить опустошение восстановленных земель. Тем временем вы останетесь под усиленной охраной.

Зайтцен находился к югу от Грибеля и Гардуна. В последнем находились пограничные врата между Эренфестом и Аренсбахом. Вулкатак находился к западу от Зайтцена и граничил с Илльгнером и Грибелем — именно там сражался Бонифаций, пока мы вели бой в Герлахе. Уничтожение магических зверей там поможет также защитить и Эренфест.

— Илльгнер и Грибель всё ещё восстанавливаются после войны, — продолжила Гретия. — Ради них и нас самих мы должны привлечь зверей в Александрию, прежде чем начинать охотиться.

Мои мысли обратились к Илльгнеру, сельской территории с небольшим населением. Будучи младшей сестрой гиба, Бригитта присоединилась к войне на ранних этапах, она также посылала важные предупреждения в Центр. Я хотела максимально облегчить бремя Илльгнера.

«Не говоря уже о том, что в Вулкатаке наверняка полно магических деревьев, похожих на те, что произрастают в Илльгнере».

Вулкатак был связан с тем же горным хребтом, что и гора Лоэнберг, где я получила яйца ризефальки для своего юрэве. Он был богат атрибутом огня и имел множество густых лесов, что делало его идеальным местом для массового производства бумаги.

«Хотя я сомневаюсь, что живущие там дворяне высокого мнения о нас с господином Фердинандом. Они встали на сторону Георгины и согласились вторгнуться в Эренфест».

— Будем надеяться, что нам удастся заслужить благосклонность гибов, восстановив их земли и уничтожив магических зверей... — сказала я. — Ради печатного дела.

— Господин Фердинанд предложил использовать копьё Лейденшафта несколько раз подряд, хотя и сказал, что не стоит переусердствовать: наполненное божественной силой оружие сделает землю бесплодной, если сразу после него не использовать посох Фрютрены. В то же время он сказал, что это идеальная возможность для вас израсходовать магическую силу.

«Я очень надеюсь на это».

Наполнения божественных инструментов было достаточно, лишь чтобы избавить меня от той магической силы, что восстановилась, пока я спала. Я сомневалась, что истребление нескольких магических зверей будет очень эффективно, но я проглотила эти чувства и постаралась улыбнуться. Я ни в коем случае не собиралась жаловаться, когда Гретия делала всё возможное, чтобы поднять мне настроение.

* * *

— Пора, — объявил Фердинанд. — Мы отправляемся к границе между Зайтценом и Вулкатаком. Разумеется, оба гиба знают о наших намерениях: невозможно было бы охотиться на магических зверей на их территориях и вливать магическую силу в их земли, не сообщив им об этом.

Божественная сила действовала радикальнейшим образом. За считанные мгновения она изменила облик целого моря. Её влияние на бесплодную землю невозможно переоценить, поэтому вполне логично, что мы связались с гибами.

«Было бы неплохо, если бы я могла решить все свои проблемы также просто, как исцелить опустошённые земли…»

Только закончились объяснения, как мы уже отправились в путь. Процессию возглавлял Фердинанд со своими рыцарями. Я же ехала за ними в своём пандодоме.

— Проверка периметра завершена, — раздался голос Леоноры. Я открыла для неё пассажирскую дверь, и она забралась в моего ездового зверя. Леонора схватила божественный щит, лежащий на заднем сиденье, и стала ждать сигнала от Ангелики, чтобы выйти.

— Как обстановка снаружи? — спросила я.

— Магические звери продолжают прибывать, что меня не удивляет. Скоро нам пригодится этот щит. Однако... — Леонора сделала паузу, а затем разразилась смехом. — Сельские жители внизу вели себя очень забавно. Они много кричали и с ошеломлением на лицах указывали на вашего ездового зверя. Некоторые выбегали из своих домов и даже пускались в погоню за вами.

Радужная пандочка ни капельки не походила на обычного ездового зверя и к тому же была просто огромна. Двухэтажный дом, парящий в небе, наверняка, был одним из самых странных зрелищ, которые когда-либо видели местные простолюдины.

— Радужная расцветка очень выделяется, не так ли? — размышляла я.

— Не думаю, что проблема в цвете...

В этот момент снаружи раздался крик Ангелики:

— Магические звери!

Я без раздумий распахнула дверь своего пандодома. Леонора выскочила наружу и начала нараспев произносить молитву, чтобы вызвать щит Шуцерии. Её место тут же заняла Ангелика.

— Здесь много сильных магических зверей, — коротко сообщила она мне. — Кажется кто-то сказал, что из-за нехватки магической силы они начали поедать друг друга.

Я кивнула и заставила пандочку остановиться в воздухе. Мне не следовало двигаться, пока не закончится бой. Должно быть, моя божественная магическая сила действительно сделала меня идеальной добычей, потому что несколько сильных зверей начали атаку. В обычной ситуации я бы закричала от страха, но в данном случае мне хотелось, чтобы они подошли ко мне поближе.

— Мы получим много пользы от наших божественных инструментов, — сказала я.

Леонора использовала щит Шуцерии, чтобы не дать магическим зверям подойти слишком близко, а Матиас и Корнелиус стали по очереди поражать их копьём Лейденшафта. После каждой атаки посох Фрютрены исцелял огромные кратеры в земле. Мои инструменты, напитанные магической силой, выполняли огромную работу.

«В кои-то веки я рада, что после одного использования копьё лишается магической силы. Спасибо, Лейденшафт!»

— Госпожа Розмайн, мы смиренно просим наполнить эти инструменты для нас, — обратились ко мне рыцари, вернувшись к пандочке, когда божественные инструменты были в очередной раз опустошены.

Мы двигались не очень быстро: каждый раз, когда мы убивали какого-нибудь магического зверя, нам приходилось останавливаться и ждать, пока земля не исцелится, но это меня не беспокоило. Я приветствовала всё, что могло облегчить боль от божественной силы, бурлящей во мне. И нам удалось потратить даже больше, чем я ожидала.

«По крайней мере, теперь я смогу спокойно отдохнуть сегодня».

* * *

Охотясь на магических зверей, мы двигались дальше, пока не достигли границы между Зайтценом и Вулкатаком, где пандочка остановилась. Фердинанд немедленно поручил Леоноре сформировать щит Шуцерии.

— О богиня ветра Шуцерия, защитница всего сущего, о двенадцать богинь, что служат ей...

Вскоре вокруг нас появился щит, возвещающий о начале нашего перерыва. Я пересела с водительского сиденья и вошла в огромный дом, стоявший позади меня. Со стороны пандочка больше походила на огромную черепаху, к которой приделали голову красной панды.

«Это действительно не очень мило. Зато удобно».

Я прошла в гостиную первого этажа, которая находилась рядом со столовой, и увидела Фердинанда в процессе раздачи дальнейших указаний.

— Розмайн. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заметив меня.

— Утренний сон очень освежил меня, а вливание такого количества магической силы в божественные инструменты принесло много пользы. У меня даже появился аппетит.

— Вижу, вы чувствуете себя немного лучше, — с улыбкой сказала Лизелетта. — Я беспокоилась, когда вы едва притронулись к завтраку и обеду, но я позабочусь о том, чтобы вы получили особенно обильный ужин.

Она повернулась на пятках и отправилась переговорить с поварами.

— Госпожа Розмайн, будьте добры, — сказала Гретия, указывая на стоящий рядом диван.

Как только я уселась, Фердинанд подошёл и начал очередной осмотр.

— Ты выглядишь лучше, чем утром, — сказал он, — хотя тебя вряд ли можно назвать здоровой.

Теперь, когда магическая сила не бросала меня в агонию, я чувствовала себя гораздо лучше. Приятная прохлада рук моего врача напоминала мне, что жар не исчез полностью, но прогресс был налицо.

— Я не настолько нездорова, чтобы заслуживать такой хмурый взгляд, господин Фердинанд. Ко мне вернулся аппетит — чего ещё мы можем просить?

— Не переедай, раз уж аппетит вернулся, — сухо предупредил он с обычным выражением врача и постучал себя по виску. Вероятно, он решил, что я снова веду себя некрасиво или что я не должна судить о своём здоровье по аппетиту. Конкретный смысл его действий я так и не смогла выяснить, потому что он встал и ушёл.

— И не планировала. Это было грубо, — обиделась я.

Как оказалось, риск переедания оказался ещё более ничтожным, чем я ожидала. Несмотря на то, что я хотела есть, мой организм категорически отвергал всё, что я пыталась ему скормить. В итоге я съела только самый минимум.

«Значит, я всё ещё не могу есть, несмотря на вернувшийся аппетит? Это несправедливо!»

Моим последователям было нужно время на собственную трапезу, поэтому я отправилась в гостиную, чтобы выпить чаю после ужина. Фердинанд остановил меня ещё до того, как я успела сесть.

— Как я уже сказал, твоё здоровье оставляет желать лучшего. Тебе следует отдохнуть, а не тратить время на чаепитие. Я бы посоветовал провести завтрашний день, используя для исчерпания магической силы чашу Гедульрих.

— Мне действительно нужно отдохнуть? — спросила я. — Я бы предпочла провести ещё немного времени, обсуждая город-библиотеку. Мне сказали, что вы привезли планы, и я с нетерпением ждала, когда смогу их изучить...

Несмотря на все мои попытки переубедить его, Фердинанд отмахнулся от меня.

— Возвращайся пока в свою комнату. Твоё состояние хуже, чем ты думаешь. Поскольку ты не можешь выпить лекарства, отдых — твой единственный способ восстановить выносливость.

«Я не хочу спать. Когда я проснусь, моя магическая сила вернётся к исходному состоянию».

Раздражённая неиссякающей магической силой, я сдалась и вернулась в свою комнату. Забравшись в постель, я схватилась за пустой желудок.

Масштабная магия (❀)

Иллюстрация из старых томов

[[image:/storage/reader-images/5caf912df40b28e55d42a42aac0480ce2db4b397.jpg]]

— Подождите, не уходите!..

Я проснулась глубокой ночью от звука собственного голоса. По спине струился пот, а подушка была мокрой от слёз. Я проснулась от ужасного сна... и, что самое страшное, я даже не могла вспомнить, о чём он был.

«Я что-то видела... Но что? И за кем я гналась?»

Одно из моих утраченных воспоминаний почти вернулось ко мне, но в конечном итоге от сна осталась лишь горечь. Пока я хмурилась в расстройстве от этой потери, Леонора, очевидно, услышав мой голос, приоткрыла полог и заглянула внутрь.

— Вы неважно выглядите, госпожа Розмайн. Хотите, я принесу божественные инструменты? Лизелетта сообщила мне, что вам должно стать немного лучше, если вы наполните их, так что мы подготовили всё для вас.

После ужина мои рыцари снова отправились на охоту за магическими зверями, чтобы истратить магическую силу в божественных инструментах. Я была тронута их вниманием и согласилась на предложение.

«Я голодна. Чувствую себя просто ужасно. Тело такое тяжёлое. И моя магическая сила снова восстановилась…»

Я схватилась за голову и села на край кровати, направляя магическую силу в божественные инструменты, которые принесла Леонора. В этот момент вошла Гретия. У неё были распущены волосы, и она была одета в самую простую одежду. Вероятно, её разбудила ордоннанцем Леонора. Сейчас ко мне могли прикасаться только последователи, посвятившие имя, и это сильно обременяло Гретию: лишь она могла заниматься моим купанием, переодеванием и другой работой, которая не допускала возможности защититься от божественной силы с помощью серебряной ткани.

— Прости, что разбудила тебя, Гретия, — извинилась я.

— Вам не стоит извиняться. Я смогла отдохнуть в течение дня. Вы, кажется, сильно вспотели. Не хотите ли принять ванну?

— Сейчас хватит простого вашена. Ты можешь использовать один из моих магических камней.

Я жестом указала на многочисленные магические камни, наполненные моей магической силой, которые хранились в комнате. Гретия взяла один из них и очистила меня, как было велено.

Я снова направила магическую силу в божественные инструменты, когда Леонора протянула их мне. Щит Шуцерии был последним, но, когда я наполняла его, меня охватило странное ощущение. Я огляделась по сторонам, не отрывая руки от щита.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн?

— Я чувствую что-то под нами... Возможно, в гостиной или столовой. Это похоже на то, как Джервазио появился из прохода за алтарём. Это ведь не значит, что он ворвался в пандочку? Я не помню, чтобы мне кто-то рассказывал о его дальнейшей судьбе...

Пока я пыталась определить источник странных ощущений, Леонора кивнула, словно понимая, что происходит. Она бросила на меня любопытный взгляд, после чего хихикнула:

— Мы находимся внутри вашего зверя, госпожа Розмайн, сомневаюсь, что кто-то может проникнуть внутрь без вашего разрешения. Скорее всего, вы обнаружили господина Фердинанда, который работает в гостиной. Если вам всё ещё любопытно, не хотите ли проверить? Ваш цвет лица всё ещё выглядит не лучшим образом даже после наполнения инструментов, так что, возможно, будет лучше пройти небольшой медицинский осмотр.

Леонора повернулась боком:

— Гретия. Прошу прощения, но не могла бы ты переодеть госпожу Розмайн? Что-нибудь свободное, в чём она смогла бы потом спать, не переодеваясь после возвращения. Затем ты можешь вернуться в свою комнату.

— Конечно.

Гретия переодела меня и облачила в серебряный плащ. Она также уложила мои волосы, хотя и не слишком туго.

Мы с Леонорой уже направлялись в гостиную, когда Ангелика бросилась к нам, извиняясь, что опоздала, и поднимая меня с земли.

— Пожалуйста, в следующий раз дождитесь моего появления, — попросила она с острым взглядом. — Вам приказано никуда не ходить.

С небольшой улыбкой я кротко сдалась Ангелике.

* * *

Из гостиной на втором этаже лился свет. Едва мы подошли туда, как через дверь высунул голову Экхарт и сказал:

— Господин Фердинанд разрешает вам войти.

— Он знал, что я приду? — удивилась я.

— Кто ещё излучает божественную силу, когда идёт по коридорам?

«Подождите... Божественная сила — это что-то вроде кошачьего колокольчика?..»

Я прошла в гостиную и увидела, что комната, предназначенная для чаепития после трапез, была превращена в кабинет. В созданных мною спальнях было достаточно места только для кровати и небольшого закутка для переодевания, поэтому Фердинанд решил заняться работой, которую взял из замка, здесь.

— Ну так что? Ты не смогла заснуть? — спросил он.

— Неприятный сон разбудил меня, хотя я не помню подробностей. Затем я направила магическую силу в божественный инструмент и почувствовала что в этом месте кто-то есть... Это было похоже на то, как появился на алтаре Джервазио: я чувствовала кого-то, но его личность не была ясна.

— Похоже, на этот раз она почувствовала вас, господин Фердинанд.

— О?.. — Фердинанд жестом указал на свободное место рядом с собой на диване, и Ангелика тут же усадила меня. Мне было немного не по себе, возможно, потому, что я испытывала какое-то новое чувство.

— Господин Фердинанд, что случилось с Джервазио? — спросила я.

— Рыцарям зента Эглантины удалось схватить его. Воспоминания были прочитаны, и его официальное наказание, вероятно, будет объявлено во время собрания герцогов.

— Итак, все целы и невредимы... — вздохнула я с облегчением. — Приятно слышать. Я бы не знала, что делать, если бы он каким-то образом сбежал.

— Все? Нет, не все. Зент Эглантина и принц-консорт Анастасий потеряли половину своих рыцарей.

— Что?! Половину?!

Фердинанд вытащил несколько листов бумаги из лежащей перед ним стопки, абсолютно незаинтересованный.

— Это проблема, которую предстоит решить новому зенту и её мужу. Не следует ли тебе сосредоточиться на Александрии?

При ближайшем рассмотрении оказалось, что бумаги в его руках — это планы моего нового города-библиотеки. Все мысли о Джервазио вылетели у меня из головы.

— Хотя я и хотел бы включить как можно больше элементов твоего идеального города, — отметил Фердинанд, — но он слишком ориентирован на библиотеку.

— Ну, конечно. Это же самая важная часть моего города. Его бьющееся сердце, если желаете. На чём ещё сосредотачиваться как не на библиотеке?

В любом городе, который я построю, в самом центре должна быть гигантская библиотека.

Фердинанд помрачнел.

— Полагаю, ты планируешь регулярно посещать свою библиотеку. Чтобы свести к минимуму опасность твоих перемещений между ней и замком, я бы посоветовал держать их рядом — точнее, в пределах дворянского района. Лаборатория тоже останется там. Однако я не допущу, чтобы ты соединила замок и библиотеку кругами перемещения. Я распоряжусь, чтобы в последней у тебя были отдельные спальные комнаты. Вот и всё.

Круги перемещения облегчили бы путешествие между замком и библиотекой, но их отсутствие меня не удивило: те, что предназначены для перемещения людей, можно было использовать только с разрешения ауба. Если бы по какой-то причине я решила воспользоваться ими в одиночку, моим рыцарям пришлось бы тут же мчаться к другому зданию, чтобы воссоединиться со мной. И, конечно, их ждало бы наказание за то, что они потеряли из виду свою подопечную.

— О личных кругах перемещения не может быть и речи, — заключил Фердинанд. — Вместо этого я предлагаю другой подход.

В Эренфесте, чем выше был статус человека, тем дальше на севере он жил в дворянском районе. В Александрии эта система будет инвертирована: дворяне с самым высоким статусом будут жить как можно ближе к нижнему городу, и их дома окажутся недалеко от библиотеки. Фердинанд также объяснил, что, если отделить библиотеку от книжной комнаты замка, мы сможем сделать её более доступной для недавно крещёных детей и учеников дворянской академии.

— Правда? Но всё, что вы только что предложили, удобно только дворянам... — заметила я.

— Библиотека, которая находится так близко к замку и которой ты так часто будешь пользоваться, должна иметь некоторые ограничения для своих посетителей. Из соображений безопасности мы не можем допустить туда слишком многих.

— Я понимаю, но... это моё герцогство. Разве здесь, в Александрии, не у всех должен быть доступ к книгам?

— Учитывая нынешний уровень грамотности среди простолюдинов, я думаю, ты забегаешь вперёд. То, что предлагаешь ты, — долгосрочная цель. Даже если мы с самого начала введём её в действие, дворянство будет очень сильно сопротивляться.

Возможно, это и так, но он слишком далеко отклонился от моего видения. Это было слишком важно для меня, чтобы идти на компромисс. Я открыла было рот, чтобы возразить, но Фердинанд поднял руку, чтобы остановить меня.

— Позволь мне закончить. Александрия станет известна как герцогство воплощения богини. Если рассматривать весь город — включая район простолюдинов — то логичнее было бы поставить на первое место храм, а не библиотеку. И поскольку мы создаем всё с нуля, мы можем использовать сильные стороны храма Эренфеста.

По словам Фердинанда, лучше всего построить храм между дворянским районом и нижним городом, чтобы туда могли ходить и дворяне, и простолюдины. В нём будут мастерские, сиротский приют, место для проживания священников, а также молитвенный зал для проведения ритуалов и молитв богам.

— Более того, — продолжил он, — разрешив более состоятельным простолюдинам посещать занятия в храме, как ты когда-то предлагала, мы сможем превратить храм в своеобразную библиотеку, которую смогут посещать даже простолюдины. Уровень грамотности в нижнем городе повысится, простолюдины научатся обращаться с книгами, и только тогда мы пустим их в главную библиотеку возле замка. Удерживать массы на нашей стороне очень важно. Если мы будем действовать слишком жёстко, то вызовем лишь сопротивление тому, чего надеемся добиться.

Чтобы наши книги не украли, мы внедрим ту же систему депозитов, что и в библиотеке дворянской академии. Не обладающие достаточными средствами не смогут брать книги. На первом этапе это будет библиотека с системой членства.

«Мы не должны быть слишком поспешными, да?»

Меня это не должно было удивлять: на Земле изменения такого масштаба занимали сотни лет. Как бы мне ни хотелось перескочить через целые поколения, наши возможности были ограничены до тех пор, пока печать не станет более распространённой и стоимость книг не упадет. Фердинанд предлагал сделать первый шаг в нашем плане по созданию библиотеки, которой могли бы пользоваться даже простолюдины.

— Открыть книжный зал и храмовый класс для богатых — отличная идея, — заметила я. — Дети торговцев, которые ведут дела с дворянами, будут рады, что им есть где попрактиковаться этикету. Мне говорили, что среди низшего сословия мало кто обладает необходимыми навыками, чтобы служить учителями.

— О? Ты слышала это от компании «Плантен»? — спросил Фердинанд, внимательно глядя на меня. Неужели он выпытывал у меня обрывки утраченных воспоминаний? Хотя мои мысли были размыты и ненадежны, я копалась в них как могла.

— Нет, в то время они ещё были компанией «Гилберта». Мои слуги находились в покоях директора приюта, и... хм? Ааа, кажется, я помню, как они готовили официантов для итальянского ресторана.

В памяти всплыло лицо Леона. Тогда он был учеником. Должно быть, там были и другие, но я не могла их вспомнить.

Продолжая ломать голову, я вспомнила, что Леон всегда недовольно косился на меня. Мне стало интересно почему.

— Понятно... — кивнул Фердинанд. — Есть ли причина, по которой ты хочешь, чтобы дети, ищущие связи с дворянами, могли посещать занятия в храме?

— О, конечно же. Как только все привыкнут к тому, что торговцы имеющие связи с дворянами посещают занятия в храме, ремесленники, пытающиеся найти покровителей, постараются последовать их примеру. Это станет очевидно, если взглянуть на Гутенбергов.

Фердинанд кивнул и что-то написал на соседнем листе бумаги.

— Идём дальше, — сказал он. — Несмотря на то, что твоё планирование было интересным на концептуальном уровне, при практической реализации библиотечная и полиграфическая отрасли будут слишком доминировать. Мы должны придерживаться более реалистичного подхода. Во-первых, мы должны восстановить те районы, которые сильно пострадали во время нападения Ланценавии. Порт, дворянский район, храм и другие. После — торговая гильдия и различные ассоциации. Полагаю, ты захочешь выслушать их мнения, пока будешь дорабатывать планы.

Затем Фердинанд слегка ухмыльнулся:

— Похоже, это прекрасная возможность потренировать служащих, которые привыкли только отдавать приказы, а не получать их.

Действительно, нам нужны были служащие, которые могли бы выполнять свою работу, сотрудничая с простолюдинами. Я не видела причин жаловаться.

— Разовая реконструкция всего города приведёт к огромной нагрузке на простолюдинов, — отметила я. — Мы должны организовать встречи с ними, а затем планировать восстановление по частям. Хартмут и Юстокс имеют наибольший опыт работы с простолюдинами, поэтому мы должны поручить одному из них обучать служащих. Что касается архитектуры, то я бы предпочла, чтобы мы взяли за основу существующий стиль Аренсбаха. Климат здесь не такой, как в Эренфесте.

Нынешняя архитектура Аренсбаха возникла не просто так. Здания, используемые в Эренфесте, могут не выдержать здешнего лета.

— Я собирался использовать схемы, предоставленные компаниями «Плантен» и «Гилберта» для энтвикельна в Грешеле... — сказал Фердинанд.

— Предложите им вариант стиля и планировки, но оставьте окончательное решение в их руках.

Важно, чтобы архитектура соответствовала климату, но у торговцев наверняка есть свои предпочтения по поводу расположения комнат и прочего. Мы поставим их нужды превыше всего.

Я продолжила:

— Гутенберги не могут поселиться здесь, пока у них нет мест для жизни и ведения торговли. Мы поселим их в той части нижнего города, где располагается торговая гильдия.

— Подозреваю, что я уже знаю ответ, учитывая, сколько внимания ты уделяешь деталям, но подумала ли ты о том, где будут жить их семьи?

— Да, конечно.

Фердинанд опустил глаза, а потом вдруг свернул схему моего нового города.

— Эй! — закричала я. — Я не закончила смотреть! Разверните их снова!

— Пока хватит, чтобы ты не разволновалась настолько, что снова окажешься прикованной к постели. Уже почти первый колокол. Ты достаточно довольна, чтобы вернуться ко сну?

Я покачала головой:

— Сон заставит мою магическую силу вернуться. Я бы предпочла продержаться без него как можно дольше.

— А как же твой голод? Ты съела не так уж много для человека, к которому вернулся аппетит. Он сохраняется? Может быть, становится больше?

Я угрюмо кивнула:

— У вас есть идеи, что я могу сделать?

Ужин не слишком насытил меня, и теперь я была голодна как никогда.

— Некоторые, — ответил Фердинанд. Он прошёлся по комнате, остановился, очистил руки вашеном и налил каплю красного лекарства на кончик пальца.

— Господин Фердинанд?.. — спросила я, удивлённо глядя на него, когда он подошёл ближе. Он прижал каплю лекарства к моим губам, а затем отстранился.

— Горько? — спросил он, вытирая палец носовым платком.

Я облизала губы, ожидая того же неприятного вкуса, что и раньше.

— Нет, не очень.

Вкус оказался совсем не резким, хотя язык немного жгло.

— Хорошо. Твой голод может быть связан с количеством магической силы, которую ты потеряла вчера. Твоё тело пытается предупредить тебя о том, что твоя жизнь в опасности. Это признак того, что ты почти истощена.

Логично, что никто больше не связывал мой голод с недостатком магической силы: любой другой дворянин выпил бы лекарство восстановления задолго до того, как его запасы упали бы настолько низко. Мои обстоятельства были особенными: мне приходилось расходовать магическую силу практически без остановки. Я даже не давала своему телу времени на восстановление, торопясь израсходовать всю магическую силу, которая вернулась за ночь.

— Я тоже почувствовал нечто сродни голоду, когда оказался заперт в зале восполнения основания Аренсбаха, — объяснил Фердинанд. — Подозреваю, что это было следствием того, что моя магическая сила убывала медленно, а не вся сразу. Нам следует выкачать остатки твоей за раз, если получится. Если, конечно, ты не хочешь терпеть сильную боль.

— Станет ещё хуже?.. О боги, — пробормотала я, инстинктивно отстраняясь от Фердинанда. Я больше не могла этого выносить.

— Нет, если ты последуешь моему совету. Чем меньше в тебе останется божественной силы, тем менее болезненным будет окрашивание.

— Ясно...

Он казался странно мотивированным, но я не собиралась сомневаться в этом — не сейчас, когда есть риск, что моё положение ухудшится.

— Ты просила меня нарисовать для тебя круги исцеления, не так ли? Не могла бы ты использовать своё заклинание копирования, чтобы создать сразу несколько? Насколько я помню, для этого заклинания не нужны имена богов.

Я задумчиво покачала головой:

— Не нужны, и риск кажется довольно небольшим. Вряд ли я вызову случайный водоворот как в случае с вашеном. Однако заклинание действует только на поверхности, содержащей магическую силу. У нас нет достаточно большого листа магической бумаги.

— А земля не подойдёт? Пусть она и бесплодна, но в ней есть немного магической силы.

Он был прав: земля содержала магическую силу. Магические круги в местах сбора дворянской академии были вырезаны прямо в земле, так что это была не самая безумная идея.

— Звучит правдоподобно... — размышляла я. — Но я не знаю, насколько можно расширить круги. У нас не было времени экспериментировать с изменением их размера.

— Ах, да... — пробормотал Фердинанд, нахмурив брови. Должно быть, он вспомнил, кто именно решил отложить наши исследования. — Я думал, мы сможем восстановить Александрию с помощью такого же большого круга, как тот, что находится над дворянской академией... но, возможно, это слишком много даже для твоего аномального заклинания.

«Прошу прощения?!»

— Вам следует задуматься о собственной ненормальности, прежде чем клеветать на мою работу, — отрезала я. — Кроме того, вы забыли, что магический круг над академией был создан Эйвермином и богами ещё в древние времена, когда боги были гораздо ближе к Юргеншмидту, чем сейчас?

Давным-давно некий зент заручился помощью богов через Эйвермина, а затем объединил несколько магических кругов с помощью магического камня Эйвермина, чтобы создать то, что мы теперь знаем как территорию дворянской академии. Создать собственный масштабный круг для Александрии казалось совершенно невозможным.

— Что-то такого масштаба никогда не могло быть исполнено в современную эпоху, когда... когда... — слова подвели меня, когда пришло вдохновение. — А может, и могло бы...

— Остановись! Я не могу позволить тебе искать помощи у Эйвермина или богов. Давай подумаем о другом способе. Не надежнее ли будет расширить магический камень этого зверя до максимального размера, нанести на него круги исцеляющей магии, а затем увеличить радиус его действия настолько, насколько это возможно с помощью кругов Клариссы?

Фердинанд, несмотря на то, что именно ему пришла в голову эта идея, отстранился при малейшем намёке на то, что я могу втянуть в это дело богов. Я погрузилась в раздумья, затем сформировала свой Грутрисхайт и начала искать в нём информацию.

— Что ж, похоже, нам не придётся просить помощи у Эйвермина или богов... — задумалась я. — Не тогда, когда у вас есть его частички.

— Ааа, эти... — Фердинанд поднял на меня бровь.

— И у нас более чем достаточно божественной магической силы прямо здесь, — я широко раскинула руки. — Учитывая, сколько мучений она мне причинила, думаю, я имею право использовать её по своему усмотрению. Не говоря уже о том, что вы заинтересованы в возрождении магического искусства, утраченного ещё в древние времена, не так ли?

Фердинанд скривился в ответ на мой аргумент, но тем не менее достал несколько простых листов бумаги. Его интерес был очевиден, несмотря на его сопротивляющееся бормотание:

— У нас нет времени на долгие исследования...

— Это не должно быть слишком сложно, если вместо того, чтобы объединять круги с различными элементами и целями, как это делали в академии, мы просто расширим круг восстановления. Вот. Смотрите.

Я показала раздел своей Книги, в котором описывалась древняя масштабная магия. Фердинанд заглянул в неё, а затем принялся анализировать сложные магические круги. Он не мог пользоваться своей Книгой, когда рядом были наши последователи.

— Понятно, — сказал он. — Так мы сможем охватить всю Александрию, если поместим центр нашего круга в основание и используем врата герцогства в качестве конечных точек. Могут ли частички Эйвермина занять место его магического камня?

— Они не будут такими прочными и не прослужат слишко долго, но это не должно стать проблемой, если мы используем мою божественную силу, чтобы превратить их в магические камни.

Фердинанд покачал головой:

— Судя по этим инструкциям, нам лучше оставить материалы в том виде, в каком они есть, особенно если речь идет о единоразовом использовании. Кроме того, поскольку у нас нет ни времени, ни средств на эксперименты, следует воссоздавать оригинальный магический круг настолько точно, насколько это возможно. Мы не можем рисковать.

Не успела я ответить, как Фердинанд взялся за перо. Его рука двигалась с необычайной скоростью, создавая длинный список несвязных слов. Просто заметки?

— Розмайн, — продолжал он, даже не поднимая глаз от бумаги, — после завтрака рассей своего ездового зверя и отправляйся со мной в замок. Мне нужно, чтобы ты поместила этот магический круг внутрь частичек Эйвермина, спрятанных в моей потайной комнате. В остальном береги свою выносливость. Мои служащие разнесут весть об этом гибам, а Хартмут займётся возвращением божественных инструментов в храм. Прикажи Родериху и Клариссе сообщить об этом тем, кто живёт в дворянском районе.

— Хорошо.

— Леонора, Экхарт, поставьте рыцарей из нашего эскорта у каждых ворот герцогства. Вы можете решить, кто лучше всего подойдёт для этой задачи. Как только закончите, сообщите остальным, что мы возвращаемся в замок после завтрака.

— Да, господин!

Фердинанд отдавал новую волну приказов, когда его голос внезапно начал звучать как-то отстранённо. По моему телу разлилось неприятное тепло. Я захлопнула Книгу Местионоры, осознав, что её использование повлияло на божественную силу.

С выражением озабоченности на лице Фердинанд коснулся моего лба и запястья. Он нахмурился:

— Хотя я могу подготовить врата герцогства самостоятельно, без твоей божественной силы и заклинания копирования, это займёт слишком много времени. Как бы быстро мы ни работали, он не будет готов к активации до вечера. Сможешь ли ты выдержать ещё один день?..

— Конечно, — ответила я с улыбкой. — Раньше я боялась, что могу застрять в таком положении навсегда. По сравнению с этим один день — это ничто.

Фердинанд наморщил лоб:

— Не трать выносливость. Когда мы доберёмся до замка, нам нужно будет заняться смешиванием, так что отдохни до этого. Мне тоже понадобится немного отдыха

Его слова на мгновение повисли в воздухе, прежде чем он бодро начал убирать свои бумаги. Экхарт оказал ему некоторую помощь. Я легла спать сразу после ужина, поэтому не чувствовала себя слишком усталой, но что насчёт Фердинанда? Насколько я могла судить, он не спал и, вероятно, приступит к работе, как только позавтракает.

«Он сказал, что круг будет готов только к вечеру, не раньше. Я беспокоюсь, что он вообще не будет спать».

* * *

Несмотря на то что я валялась в постели, отдохнуть мне так и не удалось. Моя магическая сила, как и ожидалось, восстановилась, и это ощущение напомнило мне о тех днях, которые я провела, сражаясь с пожиранием. Я вспомнила боль и дискомфорт, которые испытывала, не в силах даже встать с постели, пока моя магическая сила всё росла и росла. Но почему-то я не могла вспомнить никого, кто мог бы быть рядом в то время.

«Когда же вернутся мои воспоминания?..»

Фердинанд сказал, что займётся этим после церемонии вручения, но это было до того, как боги наделили меня своей силой. Моё выздоровление было важнее — я это понимала, — но мне не становилось лучше. Боль, терзавшая моё тело, нашла себе друга в голоде. Я не хотела умирать, не вспомнив о тех, кто был мне дорог.

«Что ж, сегодня тот самый день! Я избавлюсь от этой божественной силы, несмотря ни на что!»

Чтобы не дать страху взять верх, я направила свои мысли в другое русло. Неужели требование к дворянам постоянно держать свои эмоции под контролем — это последствие тех времен, когда они были ближе к богам и буйство магической силы было более опасным?

* * *

После завтрака я вернулась в замок. Мои последователи приступили к выполнению поручений, пока я работала с Фердинандом в его потайной комнате. Он использовал ланценавский нож, чтобы очистить белые ветви Эйвермина, создав плоскую поверхность, на которую я нанесу исцеляющие магические круги.

— Эти ветки такие маленькие... — размышляла я вслух. — Может быть, мы могли бы использовать магические круги обычного размера, а потом придумать, как их уменьшить?

От одной мысли о том, что придётся рисовать сверхмаленькие круги, у меня заболела голова.

Фердинанд бросил на меня холодный взгляд:

— Ты ещё большая идиотка, чем я думал? Времени нет. Сдавайся и рисуй их.

«Я не хочу! У меня плохо с точными, подробными чертежами! У вас это хорошо получается, господин Фердинанд, помогите мне!»

Как бы мне ни хотелось пожаловаться, Фердинанд был слишком занят, наполняя котёл для смешивания магическими камнями, золотой пылью и другими дорогими на вид ингредиентами. Я не могла попросить его нарисовать для меня круги. Единственным выходом было справиться самой, но в этот момент в комнату влетело магическое письмо.

— Попробуй скопировать этот магический круг, — сказал Фердинанд, взяв письмо и протягивая его мне.

— Ух-ху! Я знала, что могу на вас рассчитывать, Фердинанд!

Обрадованная, я приняла бумагу — готовый магический круг — и сразу же принялась за работу по его дублированию. В качестве основы для нашего грандиозного творения мне нужно было подготовить несколько кругов для исцеления и несколько кругов, которые позволили бы нам использовать ветви Эйвермина. В моём нынешнем состоянии их копирование почти не занимало времени.

— Всё готово.

— Тогда приступай к подготовке магических камней. Они будут служить вместилищами божественной силы и должны быть в контакте с частичками Эйвермина, чтобы заклинание сработало.

«Понятно, понятно. Значит, мне нужно просто склеить их вместе, верно? Так их будет удобнее носить с собой».

Я собрала магические камни со всеми атрибутами для врат герцогства, направила в них свою божественную магическую силу, скатала вместе и придала получившемуся камню форму плоского цилиндра, после чего пронзила его ветвью Эйвермина. Мне нужен был способ поддерживать ветвь в стабильном состоянии, и ничего лучшего в голову не приходило. На удивление, получилось отлично.

Чтобы создать наш гигантский круг, мы поместим большой магический камень в основание, центр нашей магии, и по одному меньшему у каждых врат герцогства. Мы уже разделили магический камень, который я использовала для создания радужной пандочки. Он должен был служить нам главным вместилищем, поэтому мы превратили его в большое блюдце и проткнули одной из ветвей Эйвермина. Оставалось только нарисовать магический круг на дне.

— Готово, — объявила я. — Я использовала магические камни, чтобы зафиксировать божественные ветви на месте. Хорошо вышло?

— Почему-то я сомневаюсь, что это было упомянуто в Книге Местионоры. Твои методы остаются всё такими же легкомысленными и ненормальными, как и прежде. Мне бы никогда не пришла в голову такая идея.

— Ваша похвала действительно делает мне честь, — ответила я. Ради своего душевного здоровья я восприняла его слова как комплимент.

— Если закончила, отдохни на скамейке. Ты выглядишь ужасно нездоровой. Я бы предпочёл, чтобы ты вернулась в свою комнату и провела некоторое время в постели, но ты не взяла с собой достаточного количества последователей.

Уединившись с Фердинандом и помогая ему в работе, я давала своим последователям небольшую передышку. Пока мы оставались на месте, все, кроме нескольких рыцарей у дверей, могли отдыхать.

— Вы нуждаетесь во сне гораздо больше, чем я, — заметила я.

— У меня нет такой роскоши. Мне нужно многое подготовить, прежде чем мы сможем лишить тебя остатков твоей магической силы. Если всё пойдёт по плану, я получу один удар колокола, чтобы отдохнуть перед активацией круга. Больше мне ничего не понадобится.

«Я категорически не согласна, но ладно».

Фердинанд, должно быть, не сомкнул глаз этой ночью: у него были тёмные мешки под глазами и измождённое выражение лица. Тем не менее он продолжал работать, переходя от одного котла к другому, даже когда наши последователи делали перерывы. Учитывая, что теперь королевские особы не могли пойти против его воли, ему ничего не мешало оставить меня на произвол судьбы и вернуться в Эренфест. Вместо этого он решил перенести эти тяготы вместе со мной.

— Господин Фердинанд, почему вы делаете всё это для меня? — спросила я.

— Что значит «почему»? — в его голосе звучало искреннее недоумение, поэтому я постаралась объяснить подробнее.

— Вы не клялись мне в нерушимой и безумной верности, как Хартмут. И когда вы дали мне своё имя, это было не для того, чтобы избежать смерти, как в случае Матиаса. Вы знаете, что я верну его в мгновение ока, так почему же вы до сих пор не попросили его обратно? Я не могу понять смысл того, что вы делаете для меня всё это.

— Смысл? — Фердинанд, казалось, размышлял над этим вопросом. — Я решил остаться с тобой, потому что мы как семья. Разве это не очевидно?

Я не знала, что сказать. В каком мире кто-то может сделать всё это для своей семьи?

— Но... мы не семья. А даже если бы и были, это не объясняет происходящего. Мой отец, как командир рыцарей, сделал бы всё для моего приёмного отца. А мой брат Экхарт сделал бы всё для вас. Но я не могу представить, чтобы кто-то из них пошёл на такое ради меня. Брат Корнелиус и матушка тоже очень добры, но есть много вещей, которые они не будут делать как дворяне, не так ли?

Как бы сильно вы ни заботились о ком-то, дом и герцогство стояли на первом месте. Невозможно было представить, чтобы кто-то вступил в схватку с богами или посвятил своё имя ради другого человека.

— Кроме того, — продолжила я, — вы ведь мой опекун, не так ли? Это довольно далеко от того, чтобы зваться настоящей семьёй.

Фердинанд помрачнел:

— Говоря о настоящей семье...

— Да?

— Нет, неважно... — протянул он, качая головой. Он выглядел раненым.

— Эм, господин Фердинанд?..

— Внимательно следя за расходом и восстановлением твоей магической силы в течение последних нескольких дней, я могу сказать со всей уверенностью: активация магического круга, охватывающего всю Александрию, истощит все остатки твоей магической силы. Иди отдыхать в свою комнату. Тебе больше не нужно бояться сна.

Фердинанд связался с рыцарями, стоявшими снаружи, велел им позвать Ангелику и поспешно вывел меня из комнаты.

«Он прогоняет меня?!»

Хотя он выглядел спокойным, я чувствовала, как что-то бурлит в нём. Это был не гнев... Может, горечь? обида? В любом случае, виновата должна была быть я. Мои воспоминания о нём были совершенно нетронуты... верно? Чем больше я думала об этом, тем больше мне казалось, что я что-то упускаю.

Фердинанд повернулся на пятках, собираясь вернуться в свою потайную комнату. Я хотела протянуть руку и схватить его, чтобы спросить, что я сделала не так, но вместо этого просто смотрела, как он уходит.

Зажмурив глаза, я послушно позволила Ангелике взять меня на руки.

* * *

И снова я проснулась от жуткой боли. Я пробормотала несколько проклятий в адрес божественной силы, бурлящей в моей груди, а затем попросила Гретию помочь мне переодеться. Сразу после ужина мы займёмся масштабным восстановлением.

Казалось, время пролетело мгновенно, и уже совсем скоро я оказалась в зале, где находилось основание Александрии. Фердинанд нёс меня на руках. Мы вошли через дверь в покоях герцога, которую можно было открыть только ключом ауба.

— Я думала, что сюда может приходить только ауб... — заметила я.

— Ты права, но я не могу оставить тебя одну, когда мы собираемся истощить твою магическую силу. У меня также есть ключ, с помощью которого мы сюда попали, — тот, что я забрал у Дитлинды. Если даже это не убедит тебя, то стоит помнить, что, как минимум, с точки зрения магической силы, нынешний ауб Аренсбаха — я, а не ты.

Действительно, из-за этой особенности и моей божественной силы я не могла исполнять свои обязанности ауба. Лишь применив нашу масштабную магию с основанием в своём сердце, мы смогли бы и лишить меня всей магической силы, и перекрасить меня.

— Господин Фердинанд, вы не думали о том, чтобы взять на себя роль ауба Александрии? — спросила я, опускаясь на колени перед белой веткой, которая уже была поставлена на место. — Вы могли бы создать лабораторию своей мечты.

— В этом нет необходимости. Ты уже согласилась сделать её для меня, не так ли?

— Да, но вы можете превратить Александрию в город исследований! — воскликнула я. — Что случилось с вашими амбициями? С вашими желаниями? Такое ощущение, что я стала новым Повелителем Зла...

— Неужели? — Фердинанд ответил, его губы скривились в гнусной ухмылке. — Сейчас мои желания владеют мной сильнее, чем когда-либо прежде.

— Подождите... Вы собираетесь захватить мой город?! Вы соберёте книги из каждой библиотеки мира в одном месте, чтобы создать собственную огромную библиотеку? Хо-хо-хо.

— Не проецируй на меня свои нелепые желания.

«А? Но... разве не все мечтают покорить все библиотеки мира?..»

Нелепость это или нет, но я бы не удержалась. Одним из первых своих действий в качестве нового ауба Александрии я бы попросила Эглантину скопировать все книги, что будут перевезены из дворцовой библиотеки в дворянскую академию в связи с переездом зента.

— Чтобы достичь желаемого, я должен сначала избавить тебя от божественной силы, — сказал Фердинанд. — Давай начнём.

Я поняла, что пока мы разговаривали, он успел сделать последние приготовления. Я дотронулась до магического камня в форме блюдца, заставив его засиять радужным светом, и направила в камень свою магическую силу. В блюдце начала собираться вода, что сделало его похожим на зеркало.

Жидкость остановилась, не успев перелиться через край, и белоснежная ветвь Эйвермина залилась радугой. Когда она полностью окрасилась, к потолку взметнулся столб света из всех атрибутов.

«Этот свет должен превратиться в круг, охватывающий всю Александрию, но…»

Внутри зала основания мы никак не сможем это проверить. Или я так думала. Вода начала колыхаться, и её поверхность стала показывать вид снаружи. Прошёл ли свет через весь замок?

— Господин Фердинанд, это...

— Сфокусируйся. Круг ещё не завершён.

— Верно.

Зеркало переходило от изображения массы дворян в замке, поднимающих и размахивающих своими штапами, к ярко освещённому дворянскому району, нижнему городу и тёмному морю. Последнее, конечно, было тёмным только сначала: вскоре радужный свет достиг его поверхности, открыв простор колышущихся волн.

Я уже начала сомневаться, как далеко заведёт нас свет, когда мы подлетели к ближайшим к Ланценавии вратам герцогства. Штраль и другие рыцари, стоявшие там, уставились на нас.

— Они должны видеть, как в небе чертится магический круг... — размышлял Фердинанд. — Выражения их лиц довольно глупы.

— На их месте я, наверное, выглядела бы ещё глупее.

— И правда.

«Не могли бы вы хотя бы притвориться, что не согласны?»

Изображение на водяном зеркале пронеслось мимо изумлённых рыцарей, чтобы показать нам ветвь Эйвермина, оставленную внутри врат герцогства. Затем оно вернулось в небо. Жар внутри меня немного угас, когда круг продолжил растягиваться по Александрии, истощая всё больше моей магической силы.

— Куда он отправится на этот раз? — спросила я.

— Скорее всего, к вратам с Дункельфельгером. Они ближе, чем остальные.

Там находились Экхарт и ещё несколько рыцарей. Увидим ли мы, что и они смотрят на нас с весёлым выражением на лицах? Я очень надеялась на это, но у ворот стояли не только они: рыцари Дункельфельгера вырвались вперёд и с энтузиазмом вздевали пальцы к небу. Экхарт делал всё возможное, чтобы они не трогали ветвь Эйвермина.

«Ааа... Из всех ворот эти труднее всего защитить. Да помогут тебе боги, Экхарт».

Я не могла удержаться от смеха, когда свет перешёл к следующим вратам. Из меня высасывали всё больше магической силы, и желание есть, которое я испытывала раньше, превратилось в жуткий голод. Голова начала кружиться.

— Мы, должно быть, приближаемся к бывшему Веркштоку, — отметила я, стараясь не думать о своём здоровье.

— Скорее всего. Эту ветвь охраняют Лауренц и остальные. Это не будет особенно захватывающим.

— Можем ли мы ожидать появления рыцарей из бывшего Веркштока?

Фердинанд покачал головой:

— Я закрыл врата, когда размещал ветвь Эйвермина. Ты снова откроешь их вместе с господином Трауквалом после собрания герцогов, когда он станет новым аубом Веркштока.

Оглядываясь назад, можно сказать, что закрытие врат было вполне логичным. Некоторые дворяне бывшего Веркштока участвовали во вторжении в Эренфест, а те, кто поддерживал Георгину и Дитлинду, с радостью мешали Фердинанду, распуская о нём неприятные слухи.

«О, это Лауренц».

Он и ещё несколько рыцарей находились в тёмной, едва освещённой комнате, стоя в защитном круге вокруг своей ветви Эйвермина. Когда они подняли на нас глаза, на их лицах отразился не шок, а восхищение.

— На этот раз никаких особенно смущающих лиц... — вздохнула я.

— Вокруг их врат почти нет препятствий. Должно быть, им открывается отличный вид на круг, расстилающийся по небу.

— А! Один из рыцарей только что начал молиться! Похоже, наставления Хартмута зашли слишком далеко...

— На мой взгляд, они всё ещё недостаточны.

«Нет, нет. Этого достаточно…»

Как только эта мысль пришла мне в голову, в зеркале появилась ещё одна ветвь, и свет снова стал пробиваться сквозь небо. Из меня снова стали высасывать магическую силу, и жар, причинявший мне столько неудобств, исчез. Было похоже, что жар спал, а магической силы стало так мало, что тело вообще не могло вырабатывать тепло.

«Но я не могу остановиться».

Вскоре мы подлетели к вратам Фрёбельтака, где стояли Матиас и ещё несколько стражников. Там были также рыцари из Фрёбельтака, но нас не приветствовали с таким же безумным энтузиазмом, как в Дункельфельгере. Вместо этого они уставились в небо, ошеломлённые.

— Это редкость... — сказала я. — Матиас действительно выглядит... гордым.

С тех пор как произошёл инцидент с отцом, он всё время хмурился или принимал какое-то другое горькое, измученное выражение лица.

— Если ты хочешь, чтобы это стало нормой, стань той, кем он сможет гордиться.

— Мм... Звучит сложно. Я не хочу, чтобы он был несчастен, но я планирую посвятить всё своё время присмотру за библиотекой и чтению книг. Разумеется, всё время, которое я не трачу на выполнение своих обязанностей.

— Хорошее замечание... — произнёс Фердинанд с язвительной улыбкой. — Ты никогда не меняешься, не так ли?

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и резко вдохнул. Я была в таком ужасном состоянии, что даже он не смог скрыть своего беспокойства.

— Мы почти закончили, — сказала я и остановила его, когда он протянул руку, чтобы проверить мою температуру. Пограничные врата Эренфеста находились особенно близко к вратам Фрёбельтака, и вскоре они показались в водяном зеркале. Насколько я поняла, там размещался Корнелиус.

— Дедушка?..

К моему удивлению, у врат стоял Бонифаций. Он подхватил Корнелиуса — взрослого мужчину и рыцаря — и теперь раскачивал его на руках. Это не могло быть так просто, как он пытался показать.

— Я связался с Сильвестром около полудня, — с досадой пояснил Фердинанд. — Бонифаций заявил, что будет наблюдать за нашей работой с врат герцогства, поскольку не смог присутствовать на церемонии вручения в дворянской академии. Я не ожидал, что он прибудет вовремя. В любом случае, мы правильно сделали, что поставили туда Корнелиуса; Бонифаций, похоже, слишком возбуждён, и никто другой не смог бы его сдержать.

Я попыталась рассмеяться, но у меня вышло лишь хриплое кваканье. Головокружение усилилось, а дыхание стало настолько поверхностным, что мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы вдыхать достаточно воздуха. Мои руки и ноги онемели.

— Ещё немного, Розмайн, — попросил Фердинанд. Он был рядом со мной, но его голос звучал так, будто он находился на другом конце комнаты.

Моё зрение затуманилось. Мы были на последнем рубеже. Свету нужно было только пройти над темными водами и вернуться в замок. Я попыталась заверить Фердинанда, что со мной всё в порядке, но мой голос выдал правду, и моя хватка на пластине из магического камня ослабла.

— Прислонись ко мне, если надо. Только держи руки на блюдце.

Фердинанд сел рядом со мной, положил руку на обе мои и обхватил меня, когда моё тело обмякло. Обычно он был холодным на ощупь, но сейчас казался обжигающе горячим. Мои веки опустились, хотя я всё ещё цеплялась за сознание.

[[image:/storage/reader-images/ae3a5f198dff29f4e009441ad2b10bacca98a0bc.jpg]]

— О богиня воды Фрютрена, приносящая исцеление и перемены. О двенадцать богинь, что служат ей. Пожалуйста, услышьте мою молитву и одолжите мне свою божественную силу...

Фердинанд начал нараспев читать молитву. Должно быть, мы завершили круг. Я нервно ждала, что божественная сила внутри меня откликнется, но ничего не происходило: у меня почти полностью закончилась магическая сила. Хотя моё тело было холодным и даже двигаться было слишком тяжело для меня, облегчение разлилось в моём сердце, когда я поняла, что всё наконец закончилось.

«Господин Фердинанд... Остальное в ваших руках».

Пока он продолжал читать молитву, мир вокруг меня погрузился во тьму.

Эпилог (❀)

Прибыл ордоннанц и объявил, что господин Фердинанд и правящая герцогиня будут принимать пищу в кабинете ауба в замке. Гретия, Лизелетта и Юстокс тут же отправились в комнату для последователей, соседствующую с этим кабинетом.

Гретия терпеливо подождала, пока лифт для еды остановится, затем открыла его дверцу и выкатила изнутри небольшую тележку.

— Как обычно, проверьте всё на яд, — приказал Юстокс, сузив глаза в резком взгляде.

Вместе с Лизелеттой Гретия начала проверять еду своей госпожи. Они протирали тарелки и столовые приборы тканью, смоченной в специальном лекарстве, реагирующем на яд, а затем использовали то же лекарство на небольшом образце каждого блюда. Подобные процедуры преподавались в дворянской академии на курсах слуг, поэтому их мог выполнять любой приличный слуга, но в свите Розмайн обучали и нестандартным, более тщательным методам — разумеется, по наущению Юстокса.

— Суп с арспиумом требует особой осторожности, — отметил он. — Безвредный сам по себе, он становится ядовитым, когда смешивается с дорхю. Извлеките полную ложку супа из миски, вылейте её на смоченную лекарством ткань, затем для верности проверьте ободок миски.

Уроки Юстокса были посвящены различным ядам, которые не изучались в дворянской академии. Его знания растений, произрастающих в Аренсбахе, и инструментов, используемых только в Ланценавии, были необходимы Гретии и Лизелетте, слугам будущего ауба.

«Знания последователей господина Фердинанда о ядах кажутся даже чрезмерными», — мысленно отметила Гретия.

В её голове мелькнуло лицо Лазафама. Он отличался спокойным характером, всегда улыбался и даже принимал простолюдинов в библиотеке, в которой служил. Однако когда дело доходило до приготовления еды, полного доверия от него не получало ничто и никто, включая личных поваров Розмайн.

Во время эвакуации Лазафам лично проверял каждое блюдо, приготовленное вызвавшимися готовить простолюдинками, а после их ухода с кухни обыскал её сверху донизу в поисках всего, что могло бы представлять угрозу. Воспользовавшись случаем, тогда он показал Лизелетте и Гретии, на что следует обращать внимание при приготовлении эренфестской еды, и предупредил их, чтобы впредь они были ещё более осторожны. Придворные повара готовили одни и те же блюда для всех в замке, но это не означало, что Гретии не следует проверять приготовленные ими яства на яды. Лазафам также посоветовал ей как можно скорее изучить опасности, связанные с продуктами из других регионов.

«Тогда я думала, что он проявляет излишнюю осторожность из-за наших планов переехать в Центр. Но сейчас…» — задумалась Гретия.

Предупреждения Лазафама теперь прочно сидели у неё в голове. Они перебрались не в Центр, а в Аренсбах, герцогство, изобилующее сторонниками Дитлинды и теми, кто был не согласен с тем, что эренфестская дворянка украла их основание. Интриги строили даже члены фракции Летиции, подумывающие сделать девочку аубом вместо Розмайн. Самой Летиции, разумеется, о подобных планах ничего не сообщалось. Хотя цели у них были самые разные, противники новой герцогини нашли общий язык в желании убить Розмайн до следующего собрания герцогов, когда её официально признают аубом.

«Мы смогли узнать об этом только благодаря последователям господина Фердинанда».

Присутствие Фердинанда и Юстокса, которые полтора года назад переехали в Аренсбах и потратили немало времени на изучение уникальных растений и ядов этого региона, было благословением для Розмайн и её свиты. Гретия была благодарна им больше, чем могла выразить словами: без подобного бесценного источника мудрости последователям Розмайн пришлось бы особенно нелегко, учитывая презрение, обрушенное на их госпожу как на несовершеннолетнюю правящую герцогиню.

— Положите немного в рот, а затем выплюньте в ткань, — объяснял Юстокс. — Сок азрессе вступает в реакцию со слюной и становится ядовитым, если его проглотить.

Только после того, как блюда были тщательно проверены на наличие яда, их разрешалось подавать на стол. Обычно Розмайн старалась ужинать в столовой вместе с Летицией, но в этот раз она отправилась в кабинет ауба вместе с Фердинандом. Они отослали своих рыцарей, готовясь к масштабному ритуалу, и попасть к ним могли только те, кто мог посещать жилые покои ауба. В данный момент это разрешение распространялось исключительно на эренфестских дворян. Никто из Аренсбаха, даже те, кто служил Фердинанду, не мог добраться до пары в их нынешнем месте.

Некоторые дворяне были против того, чтобы Фердинанд пользовался жилыми помещениями герцогини, когда даже не был как следует помолвлен, но их протесты остались без внимания. До сих пор было неясно, кому из аренсбахских дворян можно доверять, а Фердинанду было совершенно необходимо принять участие в ритуале.

* * *

— Тем, кто не посвятил имена, следует уйти, — приказал Фердинанд после ужина.

Лизелетта выкатила из комнаты тележку с тарелками, а Леонора и Ангелика стали охранять дверь с внешней стороны.

— Гретия, отправь ордоннанц, когда госпожа Розмайн вернётся из основания, — попросила Леонора.

При обычных обстоятельствах, когда ауб посещал зал основания, в его комнату допускались только высшие дворяне, принадлежащие к одной из ветвей герцогского рода. Гретия была всего лишь средней дворянкой. Ей разрешили остаться только потому, что остальные посвятившие имя отправились в другое место, чтобы помочь подготовиться к заклинанию.

— Господин Фердинанд, вы действительно можете войти в зал основания? — уточнила Розмайн, с тревогой смотря вслед удаляющейся свите.

Обычно ауб входил в зал основания в одиночестве — все, кроме герцога, должны были ожидать в комнате последователей или хотя бы быть отделены ширмой. Но сейчас было сделано много исключений.

— Это не имеет значения, — ответил он. — Мы собираемся воссоздать всё герцогство как Александрию, и любого, кто мог бы распространить слух о моём вторжении, легко заставить замолчать. Однако имей в виду, что это никогда не повторится. Как только дворец будет отстроен, ни я, ни кто-либо из посвятивших имя не будет иметь права на подобные исключения.

Это было чрезвычайно нетипичным заявлением для Фердинанда. Он был известен тем, что без раздумий нарушал обычаи, когда считал это необходимым.

Фердинанд взял в руки камень посвящения имени:

— Юстокс, я запрещаю тебе распространять любую информацию об основании Аренсбаха. Розмайн, передай Гретии и мне тот же приказ.

Розмайн скривилась, потянулась к клетке, висевшей у неё на поясе, и коснулась одного из камней внутри. Она получила имена многих своих последователей, но обычно не любила использовать их камни для отдачи приказов. Фердинанд же, напротив, судя по всему пользовался своими довольно регулярно.

— Господин Фердинанд, Гретия, — произнесла она, — я запрещаю вам обоим распространять какую-либо информацию об основании Аренсбаха.

— Конечно, — кивнула Гретия.

Фердинанд вставил ключ в дверь, ведущую в зал основания. В другой руке он держал несколько магических камней с магической силой Розмайн, как всегда, когда выступал в роли герцога. По всей видимости, он действовал так же, как и учителя дворянской академии, хранящие магические камни с магической силой королевских особ, но ни Гретия, ни её товарищи по службе не могли этого подтвердить: они не проходили курс кандидатов в аубы.

— Руку, Розмайн, — потребовал Фердинанд, протягивая ей ладонь.

Она приняла её, затем сделала шаткий шаг вперед.

— Всего доброго, госпожа Розмайн, — сказала Гретия. — Я приготовлю всё необходимое, чтобы вы могли отдохнуть по возвращении.

Розмайн оглянулась и слабо улыбнулась в знак признательности. На её лице, к всеобщему неудивлению, отчетливо читалось изнеможение: последние три дня она провела, откровенно мучаясь, пока её божественная сила бушевала. Гретия служила ей в это время больше, чем кто-либо ещё, и она тоже считала это невыносимым испытанием.

«О, почему моя госпожа должна терпеть такие муки?!» — Гретия была в ярости от того, что боги оказались столь неразумны. Однако она скрыла эти эмоции и просто улыбнулась Розмайн в ответ, как всегда.

* * *

Пара вошла в зал основания, и дверь закрылась сама собой. Как только Розмайн скрылась из виду, зрение Гретии затуманилось. Она вытерла слезы с голубовато-зелёных глаз и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Господин Юстокс, — спросила она, — моя улыбка выглядит нормально?

— Да, думаю, неплохо.

Гретии уже рассказали о плане её госпожи. Розмайн предстояло использовать масштабное заклинание, чтобы истощить свою магическую и божественную силы, а затем вернуться в прежнее состояние. Других вариантов у неё не было: только оказавшись на краю жизни и смерти, она могла избавиться от причины своих мучений. Сила богов вздымалась и сталкивалась в ней, причиняя боль, превышающую ту, которую обычно может пережить человек.

«Что за буйство богов!»

Гретия была возмущена тем, что её госпоже приходится идти на такие крайние меры, чтобы остаться в живых, но её утешало то, что с Розмайн был Фердинанд. Он отчаянно искал способ спасти свою подопечную и делал всё, что было в его силах, чтобы помочь ей.

— Господин Фердинанд сказал, что они будут использовать жидкую магическую силу, сделанную из золотой пыли и магических камней, полностью окрашенных её магической силой, — задумалась Гретия. — Должна признаться, я потрясена тем, что такое вообще возможно.

Чтобы сделать жидкую магическую силу, нужно было удалить всевозможную магическую силу из воды и заменить её своей собственной. Любой, кто выполнял этот процесс, всегда направлял в смесь лишь свою магическую силу, поэтому Гретия ожидала, что только сама Розмайн могла бы сделать жидкую магическую силу для себя.

И всё же Фердинанд утверждал, что смог всё подготовить самостоятельно.

— На подобное способны все высшие дворяне? — спросила Гретия.

— Это определённо не в моих силах, — ответил Юстокс. — Есть много вещей, в которых никто не сравнится с господином Фердинандом.

Многие служащие сочли это подозрительным, но жидкая магическая сила действительно соответствовала силе, содержащейся в магических камнях Розмайн. Конечно, имелись слабые отклонения, но этого следовало ожидать: магическая сила всегда в той или иной степени изменяется, когда ею манипулируют. Хартмут и Юстокс пришли к выводу, что эти отклонения не помешают попыткам перекрасить Розмайн.

— Меня огорчает, как мало я могу сделать для госпожи Розмайн... — пробормотала Гретия.

— Ха. Если ты сравниваешь себя с господином Фердинандом, то это естественно. Хартмут и Лизелетта стали достаточно подкованы, чтобы служить лекарями для госпожи Розмайн, но они всё ещё сокрушаются, что способны лишь на то, чему их научил господин Фердинанд.

Гретия прекрасно понимала это чувство. Она была не единственной, кто расстраивался из-за неспособности стать полезным в новых обстоятельствах Розмайн. Фердинанд, напротив, казалось, принял всё как должное.

— Да, есть причина, по которой госпожа доверяет ему больше, чем кому-либо другому... — продолжила Гретия. — Даже учитывая, сколько они были разлучены.

Возможно, потому, что он уже переехал в Аренсбах, когда она стала слугой Розмайн, Гретии казалось странным, что Фердинанд постоянно находился рядом с её госпожой. Ей также было трудно поверить, что даже Хартмуту, чрезвычайно внимательному служащему, так много делающему для своей госпожи за кулисами, не удалось заменить кого-то, кто так долго отсутствовал.

Юстокс усмехнулся:

— Всего полтора года. Это даже меньше срока, который госпожа Розмайн провела в юрэве. Господин Фердинанд оберегал её здоровье и положение с тех пор, как она была хрупкой девочкой в храме, и дал ей образование, чтобы она могла выжить как приёмная дочь герцога. Найти кого-то, кто мог бы заменить его, всегда было огромной задачей. Муж мог бы превзойти его, но никто и никогда не займёт его место теперь, когда они помолвлены.

Гретия понимала, но это не делало ситуацию проще. Должно быть, недовольство отразилось на её лице, потому что Юстокс поднял бровь.

— Ты выглядишь недовольной. Тебе не нравится господин Фердинанд?

— Вовсе нет, — сразу же ответила Гретия.

Даже если бы она и была в чём-то не согласна с женихом Розмайн, едва ли девушка стала бы высказывать свои жалобы последователю, посвятившему Фердинанду имя. Её госпожа попадала во множество необычных ситуаций, и Гретия искренне верила, что Фердинанд лучше всего подходит для того, чтобы обеспечить Розмайн безопасность.

— Я посвятила своё имя госпоже Розмайн, потому что она спасла меня, — продолжала девушка, опустив глаза. — Моё недовольство вызвано тем, что я не могу вернуть ей свой долг.

Она ничего не могла сделать, чтобы спасти свою госпожу от богов, которые теперь играли с жизнью Розмайн.

— Ты сама себе спасительница, — ответил Юстокс . — То, что ты решилась сбежать от дурного обращения с собой и преуспела в этом, заслуживает большого уважения. Гордись своим решением и тем, что довела его до конца.

Гретия не смогла подавить вздох:

— Вы... знаете обо мне, господин Юстокс? Откуда?

Она многое намеренно скрывала от своих товарищей по службе. Сколько же знал стоящий перед ней мужчина?

Юстокс пожал плечами:

— Неужели ты ожидала, что господин Фердинанд не станет тебя изучать только потому, что вы из одного герцогства? Игровая комната, в частности, ускользает от внимания многих взрослых. Он изучил историю каждого ребёнка, который будет посещать школу вместе с госпожой Розмайн, и особенно пристальное внимание уделил тем, кто, по его мнению, мог посвятить ей своё имя. Мы знаем о тебе всё: где ты работала, когда ты развила чувство восприятия магической силы...***

Будучи дочерью священника и священницы, происходящих из средних дворян, Гретия выросла в пристройке в родовом поместье своей матери. Уже в детстве она беспокоилась о том, что ждет её в будущем: с тех пор как её мать вернули из храма, к ней относились не лучше, чем к подносящей цветы священнице в серых одеждах, и Гретия, дитя храма, боялась, что её ждёт та же участь.

Вместо этого Гретию забрали из пристройки и крестили как свою дочь её дядя по материнской линии и его первая жена. Это решение было принято по нескольким причинам: из-за нехватки дворян после чистки, из-за того, что у неё было больше магической силы, чем у других детей, которым предстояло стать дворянами, и из-за желания рода иметь дочь для политического брака.

После становления дворянкой жизнь Гретии ничуть не облегчилась. Почти полное игнорирование в пристройке сменилось постоянным дотошным вниманием в главном здании. Братья издевались над ней за её происхождение, критиковали при малейшей ошибке, а когда она достигла половой зрелости, стали безжалостно дразнить за не по годам развитое тело. Каждый день был похож на вечное мучение.

Воспитанная как пешка для политического брака, Гретия молилась о том, чтобы однажды сбежать из родного дома. Только тогда с ней будут обращаться как с обычной дворянкой. Она решила, что пойдёт на всё, чтобы сбежать, даже если ей придётся выйти замуж за кого-то старше своего отца.

Но её желание так и не исполнилось. Как только она обрела способность чувствовать магическую силу, Гретию стали представлять не потенциальным женихам, а мужчинам, ищущим наложниц. Она должна была переехать к ним в дом, став слугой одной из их жён или дочерей. Её отец назвал это идеальной работой для дитя храма и продал Гретию тому, кто больше заплатил: гибу Вильтору.

Позднее во время чистки были казнены и сам гиб, и его старший сын, но Гретия не обрадовалась. Возвращение «домой» в любом случае обрекало её на бесконечные страдания. Именно поэтому она искала защиты, посвятив имя Розмайн.

* * *

— Теперь, когда гиб Вильтор и его семья казнены, о твоём прошлом знают только господин Фердинанд, трое посвятивших ему имя и твои бывшие родственники, — сказал Юстокс. Это было гораздо меньше, чем ожидала Гретия. — Хартмут и Корнелиус также проверили тех, кто посвятил имя госпоже Розмайн, но стены фракций ограничили их возможности. Подозреваю, тогда они узнали лишь то, что уже было известно общественности. Если бы они попытались сделать это сейчас, то, вероятно, копнули бы глубже.

Исследование Хартмута подтвердило рассказ Гретии о её прошлом, и он решил больше не лезть не в своё дело — к её большому облегчению.

— Хотя я теперь служу госпоже Розмайн, я чувствую себя совершенно бесполезной, — кивнула Гретия. — Пока у госпожи есть господин Фердинанд, я не понимаю, зачем ей нужен кто-то ещё. Я расстраиваюсь из-за собственной неполноценности и завидую вашему господину, от которого она зависит во всем. Хотела бы я, чтобы была хоть одна область, в которой я превосходила бы его.

Она сетовала на ситуацию, в которой оказалась, а не на Фердинанда.

Юстокс кивнул и сказал:

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

Ошеломлённая, Гретия могла лишь потрясённо смотреть на происходящее. Она никак не ожидала, что Юстокс, опытный служащий и слуга, а также очень способный рыцарь, согласится с ней.

— Я посвятил своё имя господину Фердинанду в знак преданности, но постоянно проигрываю госпоже Розмайн, когда дело доходит до его спасения. Я рад видеть его здоровым и умиротворённым, но это поражение не может не расстраивать меня.

Юстокс говорил лёгким, немного дразнящим голосом, и Гретия не cмогла удержаться от лёгкого смеха. Утешало, что даже столь компетентный человек сталкивался с той же проблемой.

* * *

— Ах. Началось, — сказал Юстокс, глядя на улицу.

Гретия тоже посмотрела и увидела в небе над головой зелёный свет, такой яркий, что она почти забыла, что сейчас ночь. Через окно доносились возбуждённые крики, но их источник был вне поля зрения. Гретия начала размышлять о том, что может происходить, когда в комнату влетел ордоннанц и сел ей на руку.

— Это Хартмут. Луч зелёного света только что вырвался из замка и поднимается высоко-высоко в небо. Это прекрасная возможность поведать дворянам Аренсбаха о великолепии госпожи Розмайн, но что ещё можно сказать, чего ещё не заключает в себе это божественное зрелище? В любом случае, поскольку вы и господин Юстокс не сможете увидеть всей полноты чуда, я оценю его достаточно за вас обоих. А-а-а, свет забрезжил в направлении врат герцогства! Хвала госпоже Розмайн!

К восторженной тираде Хартмута примешивались возгласы и крики тех, кто находился снаружи. Стоял такой оживлённый шум, что можно было подумать, будто здесь проходит фестиваль.

— В небе сейчас формируется круг. Как досадно, что он всё это видит... — проворчал Юстокс. Он прижался лицом к окну в отчаянной, но, в конечном итоге, тщетной попытке увидеть как можно больше зрелища. Это было неприглядное поведение для человека, который всего несколько минут назад вёл себя так правильно, и Гретия задумалась, стоит ли ей вообще продолжать их разговор.

— Хартмут и Кларисса наверняка будут записывать происходящее с помощью магического инструмента, — наконец сказала она.

— Это не обычное заклинание: оно предвещает возрождение эпохи мифов! Никто не согласится на простую запись!

Гретия не могла ему сочувствовать: её больше волновала судьба её госпожи в зале основания. Она, конечно, следила бы за светом, будь у них лучший обзор, но она была не настолько взволнована, чтобы отбросить маску приличия.

Вскоре прибыл ещё один ордоннанц. Получать корреспонденцию, предназначенную для ауба, должна была Гретия. Хотя Юстокс находился в комнате вместе с ней, его обязанностью было при первых признаках беды спешить на помощь.

— Это Штраль, — сказала птица. — Мы только что видели свет у наших врат герцогства, огромный магический круг начал растягиваться по небу. Свет, по всей видимости, направляется сейчас к вратам с Дункельфельгером.

Это был краткий отчёт, но в каждом слове сквозило удивление рыцаря. Он высказал некоторые сомнения, когда ему вручили радужный магический камень с белой веткой, торчащей из него, и велели отнести его к вратам герцогства, так что, должно быть, он был потрясён больше других. У Гретии возникло внезапное желание выглянуть наружу, но оно исчезло, когда она увидела Юстокса, прижавшегося щекой к стеклу.

— О, ещё один ордоннанц, — отметила она. С момента предыдущего прошло совсем немного времени.

— Это Экхарт. Зелёный свет только что прибыл к нашим вратам, и в небе уверенно формируется магический круг. Однако у нас есть проблема. Рыцари Дункельфельгера... Эй! Я же сказал вам держаться подальше! Держите дистанцию!

Экхарт говорил повышенным голосом, стараясь, чтобы его услышали среди суеты у пограничных с Дункельфельгером врат. Гретия практически видела, как он отпихивает в сторону зазевавшихся рыцарей, и только тогда поняла, зачем именно ему из всех других, было поручено там находиться.

«Как и говорил господин Фердинанд, этот пост был бы слишком тяжёл для Матиаса или Корнелиуса…» — отметила про себя девушка.

— Ооо! — воскликнул Юстокс, заставив Гретию подпрыгнуть. — Круг становится виден, Гретия! Он идёт с севера на восток! Хочешь взглянуть?

Гретия покачала головой и сделала шаг назад. Окно немного запотело из-за тяжёлого дыхания Юстокса. Его напористость была довольно пугающей.

— Я буду ждать здесь, когда прибудет следующий ордоннанц, — ответила она.

Вскоре после этого прибыл ордоннанц с границы с бывшим Веркштоком:

— Это Лауренц. Свет достиг этой ветви и продолжил распространяться. Полагаю, на очереди врата на границе с Эренфестом. Это впечатляющее зрелище. Некоторые люди говорят, что им жаль, что бывший Веркшток не будет включён в заклинание.

Гретия недовольно скривила лицо. Если бы подобные замечания исходили от Аренсбаха, она могла бы понять, но от дворян Эренфеста? Неужели они забыли о причастности бывшего Веркштока к недавнему вторжению? Розмайн не обязана им помогать, считала девушка.

«И даже если бы она это сделала, они наверняка нашли бы способ обвинить её за это», — посетовала Гретия.

Она вспомнила обсуждения, ведущиеся перед встречей с королевской семьёй. Фердинанд спросил тогда последователей о том, что они думают по поводу присоединения части бывшего Веркштока, принадлежащей Аренсбаху, к Александрии. Аренсбахская часть его свиты поддержала эту идею, заявив, что за десять лет у них появилось немало родственников в бывшем Веркштоке, и что лучше расширять свою территорию, когда появляется такая возможность, но все из Эренфеста выступили против.

«Госпоже Розмайн совершенно незачем рисковать своей жизнью, восстанавливая земли своих врагов», — нахмурила брови Гретия, наблюдая за магическим кругом, который теперь можно было увидеть, не прижимаясь лицом к окну. Она видела красоту в заклинании, способном восстановить всё герцогство разом, но от невероятных размеров круга у неё перехватило дыхание. Трудно было поверить, что Розмайн создала его в одиночку, а мысль о том, что он ставит её на грань гибели, приводила в ужас. Гретия нервно обернулась к двери, ведущей в зал основания.

Ещё один ордоннанц уселся на её руке.

— Это Матиас. Свет прибыл без проблем. Он действительно внушает благоговение. Мне почти хочется вскинуть руки, как Хартмут, и молиться госпоже Розмайн.

«Тогда зачем сдерживаться?» — недоумевала Гретия.

Божественная магическая сила Розмайн вызвала изменения в её последователях. Они стали ещё более преданными ей, чем прежде, и часто испытывали желание преклонить колени перед своей госпожой. Корнелиус говорил, будто все посвятившие имя превратились в Хартмута, и действительно, Гретия стала во многом согласна с преданным служащим. Она гордилась тем, что отдала всю себя служению столь великой особе, и понимала, что у неё развивается своего рода слепая одержимость.

«Возможно, именно поэтому я не боюсь умереть вместе с ней, если случится худшее».

Гретия всё ещё размышляла над этим вопросом, когда прибыл ещё один ордоннанц.

— Это Корнелиус. Свет достиг Эренфеста.

Это было короткое и простое сообщение, но его голос дрогнул, и громогласное «ОООООО! РОЗМАЙН!» рисковало заглушить его.

«Интересно, помнит ли госпожа господина Бонифация…» — задумалась Гретия.

Девушка знала об утраченных воспоминаниях Розмайн. Это была плата за то, что в неё спустилась богиня, и по тому, как Фердинанд отнёсся к этому вопросу, можно было догадаться, что восстановить их будет нелегко.

«Тем не менее госпожа Розмайн твёрдо намерена это сделать».

Это была неприятная ситуация, но утраченные воспоминания Розмайн, похоже, не доставляли ей никаких проблем. Гретия не видела причин для того, чтобы её госпожа предпринимала опасные попытки вернуть их — не тогда, когда она могла бы просто идти дальше, повторно знакомясь с теми, кого забыла. Что бы ни решила Розмайн, Гретия будет продолжать служить ей.

— Ааа, я не вижу! — воскликнул Юстокс. — Я не вижу больше никаких изменений! Это ведь был ордоннанц от эренфестских врат герцогства, верно? Это должно означать, что магический круг скоро будет закончен. Я хочу увидеть его завершённым своими глазами. Как он должен выглядеть с высоты небес?

Опомнившись, Гретия выглянула в окно и посмотрела на круг, который теперь покрывал всё небо. Он перестал меняться, но заклинание казалось незавершённым. Она ждала отчёта Клариссы в состоянии, близком к панике.

Гретия больше смотрела на зал основания, чем в окно. Она ужасно беспокоилась о здоровье Розмайн. В голову лезли неприятные мысли: о том, что её госпожа может упасть в обморок на середине заклинания или не сможет полностью избавиться от магической силы, — и тут же всплывало важное предупреждение:

«Это заклинание почти полностью истощит магическую силу Розмайн. Есть вероятность, что она умрёт, и если это произойдёт, то посвятившие ей имя поднимутся по высокой лестнице вместе с ней. Будьте готовы к худшему сценарию».

Эти слова предостережения исходили от Фердинанда и были даны только тем, кто посвятил ей имя и должен был уйти из жизни вместе со своей госпожой. Леонора и Корнелиус, скорее всего, смутно понимали, чем это чревато, но напрямую им об этом не говорили.

«Если она погибнет, то и мир тоже. Вы, я, новый зент — все мы умрём, и Юргеншмидт вскоре последует за нами».

Часть Гретии не одобряла риск, на который шёл Фердинанд — судьба всей страны зависела от Розмайн, — но она также соглашалась с его безумием.

«Если боги действительно хотят, чтобы Юргеншмидт выжил, то им достаточно сохранить жизнь моей госпоже».

Им особенно нравилась Розмайн, которая молилась и посвящала больше магической силы, чем кто-либо другой, но они слишком увлеклись миром людей. Заставлять ребёнка превращаться во взрослую девушку или наполнять её божественной силой было неправильно, учитывая пределы человеческого тела.

«Боги могут поразмыслить над своими глупыми поступками, из-за которых вся страна оказалась в опасности, а затем посвятить себя сохранению жизни госпожи Розмайн».

Если бы ей пришлось выбирать между жизнью своей госпожи и дальнейшим существованием Юргеншмидта, Гретия всегда выбрала бы первое. Не боги спасли её, а Розмайн.

«А жизнь вне её службы была бы недостойной».

Гретия была ещё несовершеннолетней. В случае если она каким-то образом переживёт смерть Розмайн, её отправят обратно в родной дом. Она предпочла бы умереть рядом со своей госпожой, чем допустить такое развитие событий. При этой мысли пришёл ордоннанц, которого Гретия так отчаянно ждала.

— Это Кларисса. Всё готово! Это огромный успех! Небо над герцогством полностью занято, и на нас льётся зелёный свет. Это божественно! Великолепнее, чем я могу выразить словами! Я не ожидала меньшего от нашего божественного воплощения!

На фоне сообщения Гретия услышала аплодисменты и радостные возгласы.

— Похоже, заклинание прошло успешно, — отметила она.

— Точно, — ответил Юстокс. — Я хочу посмотреть, как обстоят дела снаружи. Я вернусь сразу после того, как… — он сделал паузу и посмотрел на дверь, ведущую к основанию, и в его лице промелькнуло сожаление. — Нет... Заклинание прошло успешно, так что они должны скоро выйти. Мы не можем уйти отсюда.

Гретия тоже ждала их возвращения.

Время шло, но дверь не открывалась. Волнение, которое Гретия испытывала по поводу успеха заклинания, быстро сменилось тревогой.

— Моя госпожа в порядке?.. — спросила она.

— Должна быть. Мой господин с ней, — ответил Юстокс. Его прежнего энтузиазма уже не было видно — тревожный знак, подумала Гретия.

[[image:/storage/reader-images/03865522c0a3b6cf63798a491423a1580a70d355.png]]

«Должно же быть хоть что-то, хоть что-то, что я могу сделать…» — не в силах просто смотреть на дверь, Гретия осмотрела комнату. Если бы она могла сделать что-нибудь полезное, возможно, это уменьшило бы её беспокойство. Но как бы она ни старалась, делать было нечего: они уже закончили подготовку к возвращению Розмайн. На столе стояли всевозможные лекарства восстановления, и кровать — готовая к использованию.

— Гретия, я присмотрю за дверью. Не могла бы ты заварить чай?

— Да, немедленно.

Гретия практически влетела в комнату для последователей. Юстокс дал ей возможность отвлечься. Она согрела чайник и чашки, достала несколько чайных листьев и налила в чайник горячей воды. Этот процесс был ей хорошо знаком, но руки так сильно дрожали, что приходилось работать медленнее. Когда она взяла в руки одну из чашек, пришёл ещё один ордоннанц.

— Это Лизелетта. Заклинание прошло успешно, не так ли? Наша госпожа всё ещё не вернулась из основания?

Гретия вздрогнула. Лизелетта ждала в другой комнате, а Леонора и остальные охраняли дверь. Должно быть, они были так же обеспокоены тем, что не получили никаких новостей о Розмайн. Гретия не знала, как реагировать, разрываясь между желанием выплеснуть своё беспокойство и заверить своих товарищей, что им не о чем беспокоиться.

«Поторопитесь вернуться, госпожа Розмайн. Все ждут».

Но когда эта мысль пронеслась у неё в голове, Гретия вспомнила кое-что важное — совет своей госпожи:

«Молитесь не за себя, а за других. Это самое главное правило молитвы».

В прошлом Гретия беспрестанно молилась, чтобы боги спасли её. Но они так и не спасли. Может, потому, что она молилась за себя? Боги были беспокойными существами, не понимающими границ простых смертных, но встречи с Розмайн, по крайней мере, доказывали, что они существуют.

«Если я буду молиться за кого-то другого — за госпожу Розмайн, — то, возможно, мои слова дойдут до них».

Всё ещё сжимая в руках одну из чашек, Гретия обратилась к богам с просьбой. Не ради прохождении занятий, получения божественной защиты или по чьему-то приказу, а ради дорогого ей человека. Это был первый раз, когда она молилась в истинном смысле этого слова.

— Пожалуйста, пусть госпожа Розмайн вернётся целой и невредимой.

Побочная история: Ханнелора — Церемония вручения (❀)

Коронация и вступление в должность нового ауба обычно проходили во время собрания герцогов, поэтому несовершеннолетние не могли присутствовать на них, однако сегодняшняя церемония была совершенно беспрецедентной. Новому зенту собиралась передать Грутрисхайт госпожа Розмайн, воплощение богини. Кроме того, была вновь осознана важность ритуалов, и чтобы как можно шире распространить это знание, исправив неприязнь дворянского общества к храму, было решено, что к участию в церемонии вручения будет допущен каждый крещёный ребёнок.

— Здесь не слишком много детей, ещё не поступивших в академию... — размышляла я вслух, медленно оглядывая зал с мест для герцогской семьи Дункельфельгера. Мне всегда так не везло со временем, что я уже и не надеялась попасть на церемонию вручения, но госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, сделала всё возможное, чтобы пригласить меня на встречу с королевской семьёй.

«Похоже, время стало благосклоннее ко мне».

Я сжала в руках амулет, который сделала для меня моя служанка Кордула, и вознесла молитву богине времени Дрефангуа. Именно благодаря её руководству я обрела такую удачу.

Мой брат Лестилаут усмехнулся.

— Само собой разумеется. Не посылают же детей на собрание герцогов. Мало кто из аубов захочет, чтобы едва крещёный ребёнок присутствовал на мероприятии, в котором участвует королевская семья. — Он бросил взгляд на дочь второй жены нашего герцогства. — Даже нам пришлось долго обсуждать, кого можно взять с собой.

У второй жены отца было двое крещёных детей. Мы взяли с собой Лунгтазу, однако всё же решили оставить дома её старшего брата Раоферега. Нам меньше всего хотелось проявлять неуважение.

Среди взрослых тоже шли споры, кому следует отправиться на церемонию, хотя и по другой причине. Лестилаут упрямо твердил, что, как наш следующий ауб, он обязан присутствовать на церемонии и укреплять свои связи с новым зентом и воплощением богини, в результате чего дядя и дедушка вынуждены были остаться. Конечно, он занял такую позицию только после того, как узнал от наших родителей, что госпожа Эглантина и госпожа Розмайн исполнят танец посвящения, а потому его истинные намерения были для всех нас очевидны. Матушка взяла с него обещание не приносить на церемонию никаких художественных принадлежностей и даже несколько раз проверила его вещи сегодня утром.

«И это взрослый человек, будущий ауб. Неудивительно, что аубы не горят желанием брать на церемонию своих детей».

— И всё же, — продолжал Лестилаут, — Эренфест взял с собой ребёнка, ещё не вошедшего в академию. Думаю, это была их идея. Он очень заметен здесь в своих одеяниях главы храма, не так ли?

Он имел в виду господина Мельхиора, юного кандидата в аубы, знакомого мне по победному пиру в Эренфесте.

— Господин Мельхиор сменил госпожу Розмайн как следующий глава храма, — сказала я. Его гордая улыбка, с которой он выразил желание пойти по стопам сестры, укрепила меня в мысли, что к госпоже Розмайн вовсе не относились холодно из-за того, что она была приёмной дочерью; в Эренфесте действительно было нормой, что один из кандидатов в аубы служил в храме.

— Хм. Глава храма во времена возрождения значимости ритуалов, — ядовито заметил Лестилаут. — Должно быть, ему суждено стать следующим аубом Эренфеста. Я не понимаю, почему Вильфрид так беззаботно ухмыляется, когда у него украли будущее и невесту.

— Ты говоришь, что его лишили невесты, но в Эренфесте уже давно было известно об отмене их помолвки. Изначально планировалось, что госпожа Розмайн будет удочерена королём и выйдет замуж за следующего зента.

Во время победного пира мы узнали, что разрыв помолвки произошёл в результате соглашения между аубом Эренфеста и зентом, а значит, господин Вильфрид ничего не мог сделать, чтобы предотвратить потерю невесты.

— Кроме того, — сказала я, — аубом Эренфеста становится не обязательно глава храма. Раньше эту должность занимала госпожа Розмайн, но на пост следующего герцога претендовал господин Вильфрид.

Когда мой брат потребовал диттера по краже невесты, господин Вильфрид заявил, что будет участвовать в игре в качестве следующего ауба Эренфеста. Он выиграл и защитил госпожу Розмайн, так что я сомневалась, что отмена помолвки, не зависящая от него, станет достаточным основанием, чтобы лишить его прав как наследника.

— Всё равно он ничтожество, — проворчал Лестилаут. — Он говорил о её защите, но королевская семья всё равно забрала Розмайн, как я и предупреждал во время нашего сражения.

Это было правдой. Несмотря на помолвку, госпожа Розмайн оказалась беззащитна перед властью короны. Трудно отрицать, что королевская семья специально вмешалась в диттер, чтобы заполучить её для себя.

— Не могу не согласиться с тобой, брат, но госпожа Розмайн никогда не была подходящей кандидатурой на роль первой жены ауба Дункельфельгера. Она не из тех, кто берёт бразды правления в свои руки; скорее, ей нужен кто-то, кто будет держать её саму под контролем.

К несчастью для Лестилаута, я сомневалась, что ему удалось бы справиться с подобной задачей. Это трудно выразить словами, но госпожа Розмайн имеет совершенно уникальный образ мышления. Я вспомнила, как во время заказа украшений для волос слушала её радостные рассказы о желаемом будущем, и тут же тряхнула головой, постаравшись не думать об этом. Только человек, привыкший поддерживать других, мог занять место подле госпожи Розмайн. Мой брат, воспитанный так, чтобы возвышаться над другими, не подходил на роль её мужа.

— И ты думаешь, что этот «кто-то» — Фердинанд? — спросил Лестилаут.

— Да, — ответила я. — Я чувствовала это, когда была в Эренфесте, поэтому мне стало легче, когда я услышала, что он собирается на ней жениться.

На днях я с удивлением узнала от родителей, что господин Фердинанд стал женихом госпожи Розмайн и без нашего вмешательства. Король Трауквал приказал ему жениться на девушке, которая, не имея достаточного опыта, станет аубом Аренсбаха. Господин Фердинанд должен был помогать ей в управлении, а после церемонии звёздного сплетения немедленно удочерить госпожу Летицию, чтобы вырастить из неё следующего ауба. Именно поэтому он переехал в Аренсбах и играл столь важную роль в управлении герцогством, несмотря на то, что женитьба ещё даже не состоялась.

Как выяснилось, Дитлинда не окрасила основание своего герцогства — весьма необычное развитие событий, учитывая её одержимость идеей стать аубом. Вместо этого она попросила свою сестру Альстеду, высшую дворянку по мужу, окрасить основание вместо неё.

Альстеда была замужней женщиной. Её муж, Блазиус, в результате гражданской войны был низведён до ранга высшего дворянина, но как бывший кандидат в аубы, он мог без проблем управлять герцогством. Если бы Альстеда была официально признана следующим аубом Аренсбаха, королевский приказ, данный господину Фердинанду, был бы автоматически аннулирован.

Однако госпожа Розмайн украла основание Аренсбаха до того, как Альстеду признали аубом. Она была несовершеннолетней девушкой без достаточного опыта, поэтому королевский приказ остался в силе. Я чувствовала себя немного глупо из-за того, что посвятила столько своего внимания тому, чтобы свести её с господином Фердинандом.

— О прежней помолвке госпожи Розмайн уже довольно давно не могло быть и речи, — повторила я. — Королевский приказ естественно имеет приоритет. Теперь я понимаю, почему господин Фердинанд относился к ней как к своей невесте и почему он возглавил войска Аренсбаха от её имени.

— И всё же для точного следования королевскому приказу Розмайн придётся сразу после замужества взять приёмную дочь и дать ей в будущем унаследовать герцогство. Общество не позволит им выбирать, каким частям приказа подчиняться.

Затем мой брат указал на фиолетовые накидки, отмеченные синими и желтыми крестами. Госпожа Летиция была единственной, кто сидел на местах для членов герцогской семьи Аренсбаха. Она ещё не поступила в академию, поэтому её присутствие означало, что она всё ещё считалась членом герцогской семьи.

— Ты думаешь, господин Фердинанд последует королевскому приказу в отношении Летиции? — спросила я.

— Кто знает? Если они с Розмайн будут его придерживаться, то их приёмная дочь станет причиной раздора в их новом герцогстве. Если же они полностью проигнорируют его, то их помолвка прекратит своё существование. Пока что самым безопасным для них будет хотя бы сделать вид, что они выполняют приказ.

Желающих стать мужем госпожи Розмайн, учитывая её влияние на нового зента, было бесчисленное множество, и многие дворяне Аренсбаха наверняка опасались, что при правлении госпожи Розмайн и господина Фердинанда в их землях начнёт главенствовать Эренфест. Высокоранговые герцогства также не станут смотреть сквозь пальцы на процесс рождения подчинённого Эренфесту великого герцогства.

— Сейчас тревожные времена, дорогой брат, но я подозреваю, что господин Фердинанд размышлял над всем этим не меньше, чем ты. Он продумывает все варианты развития событий и разрабатывает планы для каждого из них. Я содрогнулась от ужаса, когда увидела это своими глазами.

Не успел разговор перейти к настоящему дитеру, как Лестилаут поднял руку.

— Не стоит продолжать. Достаточно людей уже сказали мне об этом.

— Она права, Лестилаут, — вмешалась матушка, затем понизила голос настолько, чтобы он слился с гулом других дворян. — Госпожа Эглантина согласилась посвятить госпоже Розмайн своё имя, чтобы получить Грутрисхайт, и, вероятно, именно господин Фердинанд предложил эту идею. Получать от неё королевские приказы будет проще простого, и госпоже Розмайн не придётся беспокоиться о королевском вмешательстве.

Лестилаут скривился.

— Фердинанд использовал Грутрисхайт в качестве разменной монеты, чтобы заставить нового зента посвятить имя? Ещё одно подтверждение, что все в Дункельфельгере совершенно заслуженно зовут его Повелителем Зла. Он готов пойти на любую подлость лишь бы добиться своего.

«Совершенно согласна».

* * *

Раздался звон третьего колокола, указывающего на начало церемонии. Двери широко распахнулись, и в зале сразу же воцарилась тишина.

Как и во время церемоний выпуска и совершеннолетия, в зале были установлены сцена и алтарь. Первыми вошли музыканты со своими инструментами, которые должны были исполнить ту же роль, что и выпускники во время выпускной церемонии, предложив свои песни богам. Прищурившись, я заметила среди них рыжеволосую девушку — личного музыканта госпожи Розмайн, которая играла для нас во время чаепитий.

Двери закрылись, следующая группа — священники. Они вошли через вход, которым обычно пользовались учителя. Я узнала некоторых из тех, кто шёл впереди.

— Впереди идёт Хартмут, — сказала я.

— Ааа, да. Жених Клариссы. Как странно узнавать главного священника Эренфеста на церемониях в дворянской академии.

Во время собрания герцогов и ритуала посвящения в дворянской академии мы видели Хартмута чаще, чем представителей храма Центра. Я не могла представить, как церемонии в академии проводит кто-то ещё.

Облачённый в голубые одежды, Хартмут миновал сцену для посвящения и остановился перед алтарём. Он огляделся, убедился, что священники находятся на своих местах, затем неторопливо оглядел зрителей и достал магический инструмент, усиливающий звук.

— Узрите же зента, избранного воплощением Местионоры: госпожу Эглантину.

Мы повернулись к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как она распахнулась, явив женщину, о которой шла речь. Она элегантно улыбнулась и вошла в сопровождении принца Анастасия. На них, казалось бы, из ниоткуда обрушился свет благословения.

— О, боже! Благословение!

— Боги благословили её, как во время выпускного!

На госпоже Эглантине и принце Анастасии были те же наряды, что и на выпускном вечере, что, должно быть, делало параллель ещё более очевидной. Свет, мерцающий вокруг нашей будущей королевы, был словно окном в прошлое. Я вспомнила, как глава храма в то время с энтузиазмом заявил, что это благословение богов, и действительно, увидев это зрелище, сложно не поверить в то, что они выбрали госпожу Эглантину своим новым зентом.

Госпожа Эглантина с золотистыми волосами, свободно завязанными за головой, грациозно шла по залу, пока на неё продолжали сыпаться благословения. Возможно, потому, что отныне она будет служить новым зентом страны, её обычная мягкость исчезла, сменившись чем-то гораздо более резким. Суровое выражение лица принца Анастасия также передавало всю тяжесть роли, которая теперь ожидает его любимую жену.

Лестилаут нетерпеливо барабанил пальцами по деревянному ограждению, отделявшему нас от королевских особ внизу. Зрелище, представшее перед нами, было столь величественным, что он, должно быть, хотел запечатлеть его на бумаге.

Когда госпожа Эглантина дошла до сцены и остановилась, Хартмут сделал следующее объявление:

— Узрите же: госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, богини мудрости.

Я обернулась и снова уставилась на дверь. Мать и отец рассказывали о воздействии божественной силы госпожи Розмайн, но мне выпал шанс увидеть это своими глазами.

«Она излучает божественность и власть — так описывали её мои родители. Я даже представить себе не могу, как это выглядит. Божественная сила, видимо, со временем исчезает, поэтому я очень рада, что у меня есть шанс увидеть её».

— О, так это и есть воплощение богини...

— Как красиво!

Госпожа Эглантина поразила всех нас полученным благословением, но выход госпожи Розмайн был гораздо более захватывающим. Она вошла в зал с господином Фердинандом в качестве сопровождающего, излучая бледный свет и нежную божественную ауру — она чувствовалась даже со зрительских мест. Я могла лишь смотреть на неё в полнейшем благоговении.

«Удивительно, что господин Фердинанд всё ещё способен сопровождать её».

Даже если бы госпожа Розмайн выглядела точно так же, как и раньше, то, оказавшись так близко к ней, я неизбежно была бы вынуждена преклонить колени. То же самое можно сказать и о моих родителях. Это был ещё один пример того, как господин Фердинанд отличается от других.

— Я помню госпожу Розмайн совсем не такой...

— Я отказываюсь верить, что всё это — просто результат скачка роста.

Я кивнула, слушая болтовню толпы.

«Да, я потеряла дар речи, когда впервые увидела её взрослую внешность. Я думала, что никогда не стану ниже неё, и вдруг она обогнала меня на несколько голов! Мой брат возразил, что она далеко не первая, кто вырос выше меня, но это совершенно другой случай! Кто-нибудь, пожалуйста, поймите моё горе!»

— Магические камни госпожи Розмайн сияют вместе с ней, — заметила матушка.

Я вернулась в чувство и усилила зрение. Сияние госпожи Розмайн объяснялось не только божественной силой — радужные магические камни, прикреплённые к её украшениям, были просто ослепительно сияющими. Когда она проходила через зал, они мелодично звенели и мерцали, как звёзды. Я не могла даже предположить, сколько украшений она скрывала под своими белыми одеждами, но многоцветный свет пробивался сквозь рукава и делал слабо различимыми очертания её рук. Даже беглого взгляда на эти украшения было достаточно, чтобы понять, что госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, стоит выше госпожи Эглантины.

Тёмные волосы госпожи Розмайн колыхались при каждом шаге. Локоны цвета ночного неба и глаза, подобные двум золотым лунам, — явное благословение Бога Тьмы и Богини Света — делали её похожей на Местионору из мифов. Выросшая благодаря силе Анвакса, бога роста, нынешняя госпожа Розмайн — поистине воплощение богини.

«А ведь прошло всего десять дней с тех пор, как мы расстались после битвы в Эренфесте».

Я была поражена тем, что кто-то может так разительно измениться за столь короткое время. Мы обе были девочками, и, будучи её подругой, я далеко не впервые видела её взрослую внешность, но восхищение всё равно не покидало меня. Не привыкшие к ней, должны совершенно потерять себя.

Я снова взглянула на брата, который не проронил ни слова с момента появления госпожи Розмайн. Его глаза были широко распахнуты, а рот безвольно раскрыт. Я поняла, что он ошеломлён, потому что его пальцы оставались совершенно неподвижными и больше ничего не вычерчивали на преграде. Он смотрел на госпожу Розмайн в отчаянной попытке запечатлеть её образ в своей памяти.

— Совсем недавно Богиня Мудрости спустилась в тело госпожи Розмайн. Полагаю, каждый из вас чувствует колебание её божественной силы, — обратилась к дворянам госпожа Эглантина, голос которой стал громче благодаря инструменту, взятому у Хартмута. Она передала послание от богов, а затем вкратце коснулась нашей войны с ланценавцами. — Подробности будут сообщены на собрании герцогов. Сегодня воплощение Местионоры вернёт нам Грутрисхайт, который мы так постыдно потеряли.

По команде господина Фердинанда госпожа Розмайн поднялась на сцену для танца посвящения. Не успела она ступить на неё, как на сцене ожил магический круг — тот самый, который лишь на мгновение появился перед госпожой Дитлиндой.

— Этот давно забытый круг, возникший в глубокой древности, отвечает тем, кто достоин стать кандидатом в зенты, — пояснил господин Фердинанд. — Тот, чей танец посвящения не открывает путь к богам, не способен стать зентом. Мы надеемся дать детям, собравшимся сегодня, шанс получить мудрость Местионоры и осознать важность религиозных церемоний и молитв богам.

Затем он отпустил руку госпожи Розмайн, ушёл со сцены и присоединился к музыкантам, взяв в руки фешпиль.

— О, боги. Господин Фердинанд намерен играть?

— Он с музыкантами. Должно быть, намерен.

Господин Фердинанд взял несколько нот, убедившись, что его фешпиль находится в гармонии с остальными инструментами. Они были готовы начать. Госпожа Розмайн, должно быть, заметила это, потому что опустилась на колени на круглой сцене и стала молиться:

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир...

Музыканты заиграли на своих инструментах, и господин Фердинанд начал петь. Усиливающие звук инструменты разнесли его голос по всему залу.

На сцене госпожа Розмайн медленно подняла голову и встала так плавно, словно была бесплотной. Она раскинула руки в стороны и устремила взгляд в далёкие небеса. Крошечные радужные магические камни на тыльной стороне её рук вычерчивали в воздухе изящные дуги, когда она кружилась.

— Да примут боги наши молитвы, — произнесла она, и так начался невиданный доселе танец богини. Ни один глаз не отрывался от её выступления.

«Столб света…»

Магический круг засиял ещё ярче, и из символов каждого из верховных богов поднялись семь колонн соответствующего цвета. Они поднимались в такт вращению госпожи Розмайн и взмахам её рукавов.

— Статуи на алтаре двигаются... — пробормотал отец.

Я повернулась и увидела, что он прав: статуи богов двигались сами по себе, образуя путь на вершину.

«Это путь к богам?»

Теперь уже было известно, что во время религиозных церемоний в дворянской академии появляются столбы света. Однако видеть, как движутся статуи на алтаре, было для меня совершенно ново.

— Такого не случалось на других церемониях академии, — ответила я.

— По словам госпожи Розмайн, обычно он открывается во время ритуала божественной защиты. Возможно, круг должен наполнить своей магической силой кандидат в зенты.

Пока я продолжала тихий разговор с отцом, столбы закончили расти. Должно быть, сцена была полностью наполнена божественной силой госпожи Розмайн. На мгновение столбы повисли в воздухе, а затем обрушились на зал, создавая яркие волны, которые по красной ткани устремились к алтарю, также как во время церемонии посвящения. Божественные инструменты зажглись один за другим.

Когда все инструменты засияли, госпожа Розмайн опустилась на колени и перестала двигаться. Её танец настолько заворожил меня, что я даже не успела осознать, что он закончился.

— Хвала богам.

Её голос разнёсся по залу, и все божественные инструменты разом вспыхнули. В мгновение ока госпожа Розмайн пропала.

— Она исчезла!

— Что происходит?!

Когда зрители зашевелились, статуи богов снова пришли в движение, вернувшись на свои места. Магический круг и сияющие колонны исчезли, и всё вернулось на круги своя. Как будто ничего и не было.

— Это похоже на то, что происходило во время битвы за лекционный зал... — пробормотал отец. В своём докладе он упомянул, что статуи засияли, а три человека на алтаре исчезли. Я была удивлена, что стала свидетелем той же сцены.

«О?.. Но на этот раз господин Фердинанд не пропал».

Я бросила взгляд на сцену и увидела его среди музыкантов. Он опустил фешпиль и вскочил на ноги, его глаза были устремлены на алтарь.

— Розмайн пригласили в Сад Начал, — объявил Фердинанд. — Госпожа Эглантина, будьте добры. Боги ждут.

Наша будущая королева кивнула и поднялась на сцену, кровь отхлынула от её лица. Как жестоко было заставлять её танцевать после госпожи Розмайн.

— Хотя это её долг как кандидата в зенты, нелегко, когда тебя сравнивают с госпожой Розмайн... — сказала я себе под нос.

Лестилаут насмешливо хмыкнул.

— Пройдёт немного времени, и ты окажешься в таком же положении. Разве тебе не нужно будет танцевать рядом с ней на выпускной церемонии вручения?

— О...

«Боюсь, мои неудачи со временем отнюдь не закончились».

* * *

В отличие от госпожи Розмайн, когда госпожа Эглантина вышла на сцену, под ней не засиял немедленно магический круг. Однако после того, как она встала на колени и начала молиться, круг стал медленно проявляться. Увидев это, зрители вздохнули с благоговением и облегчением; должно быть, они были рады узнать, что для активации круга выбора не нужно излучать божественную силу.

«Во время выступления госпожи Розмайн мы все были так очарованы, что даже не дышали».

Снова заиграли музыканты. Я заметила, что песня стала тише, чем раньше, и что на этот раз голос исполнителя отличался. Быстрый взгляд показал пустое место, рядом с которым лежал фешпиль.

«Должно быть, господин Фердинанд ушёл».

Он так красиво пел во время выступления госпожи Розмайн, но теперь его не было ни среди музыкантов, ни на сцене. Я решила спросить об этом у брата, но он был слишком сосредоточен на танце госпожи Эглантины.

«Не думаю, что он меня сейчас услышит».

Я постаралась выбросить господина Фердинанда из головы и вместе с братом стала наблюдать за выступлением госпожи Эглантины. Её танцу не хватало неземной божественности предыдущего выступления, но, тем не менее, он был прекрасен. Если бы мы оценивали их только по технике, она, несомненно, заняла бы первое место.

Магический круг увеличивался по мере того, как госпожа Эглантина кружилась, как и яркие столбы. У меня свело живот, когда статуи отказались сдвинуться с места, и хотя в конце выступления они всё-таки сдвинулись, худшее было ещё впереди — даже закончив свой танец и помолившись богам, она осталась на вершине сцены.

— Она не исчезла... Значит ли это, что она потерпела неудачу?..

— Нет, боги, кажется, приглашают её в алтарь...

По залу пронёсся тревожный ропот, что госпожа Эглантина не была признана истинным кандидатом в зенты. В этот момент Хартмут вышел вперёд и указал на вершину святилища.

— Путь к богам открыт, — объявил он. — Госпожа Эглантина — боги ждут.

Она не исчезла, но открывшийся путь означал, что она получила одобрение богов. По комнате прокатилась волна облегчения.

Госпожа Эглантина подняла голову, встала и повернулась к святилищу. Теперь, когда она открыла путь к богам и доказала свою состоятельность в качестве кандидата в зенты, она казалась ещё более прекрасной, чем прежде.

Принц Анастасий поднялся на сцену и взял свою жену за руку. Он попытался проводить её до самого верха святилища, но успел пройти лишь немного, прежде чем его остановила скрытая преграда. Госпоже Эглантине пришлось идти одной.

— Полагаю, только завершившие ритуал способны подняться в алтарь... — прошептала я.

— Или только те, кто сочтены достойными стать следующим зентом, — ответил отец.

В его словах чувствовалась несомненная весомость, словно он хотел, чтобы я прочла между строк, но я не знала, на что он намекает.

Госпожа Эглантина прошла мимо статуй верховных богов, которые теперь стояли лицом друг к другу, и продолжила путь через вход на вершине алтаря. Не успела она исчезнуть, как статуи вернулись на свои места.

— Ооо...

Даже для взрослых эта церемония была чрезвычайно новым опытом. По залу вновь пронёсся восхищённый ропот.

— Это был поистине великолепный танец посвящения, — сказал кто-то на трибунах. — Никогда бы не подумал, что танец, исполняемый во время выпускного, служит столь замечательной цели. Я задавался вопросом, о чём думала академия, когда проводила эти ритуалы посвящения, но теперь понимаю, что, должно быть, боги желали их.

— Так вот как передавалась сила в древние времена... — размышлял другой. — Я чувствую себя благословённым от того, что видел воплощение Местионоры своими глазами и испытал на себе её божественную силу.

— Я сомневался, когда её впервые назвали воплощением богини, но, увидев её воочию, соглашусь, что лучшего описания не найти.

Почти все говорили о госпоже Розмайн. В тех случаях, когда упоминалась госпожа Эглантина, о ней говорили лишь как о «безопасном выборе» для трона, поскольку она получила одобрение воплощения богини.

Лестилаут вздохнул.

— Подозреваю, они хотели продемонстрировать, что воплощение богини имеет больший статус, чем новый зент, но всё же... я бы хотел, чтобы порядок танцев был обратным.

Я согласна. Танец госпожи Эглантины был великолепен. Она успешно активировала круг, создала столбы света и передвинула статуи. Если бы она танцевала первой, зрители, несомненно, были бы тронуты рождением нового зента. Но из-за того, что ей пришлось следовать за ещё более чудесным выступлением госпожи Розмайн, впечатление оказалось смазанным.

— Господин Фердинанд заметил, что дела редко идут по плану, когда в них замешана госпожа Розмайн... — сказала мама. — Похоже, он был прав.

— Что-то пошло не так? — спросила я.

Она тревожно улыбнулась, и в моей памяти всплыл пустой стул среди музыкантов. Взволнованная я обвела взглядом комнату, но нигде не увидела господина Фердинанда. Моё внимание переключилось на свиту госпожи Розмайн, которая наблюдала за происходящим с мест Аренсбаха. Некоторые из них тоже исчезли.

Пока мои мысли неслись вскачь, Хартмут, последователь госпожи Розмайн, начал молиться на сцене. Ничто в его облике не указывало на резкое изменение расписания или причину для беспокойства о госпоже Розмайн или господине Фердинанде.

Я наблюдала за алтарём, но статуи больше не двигались. Возможно, и госпожа Розмайн, и госпожа Эглантина всё ещё были на аудиенции у богов. Все в зале радовались рождению нового зента, но мне отчего-то было не по себе.

* * *

— Тишина! — крикнул Хартмут, его голос прорезал шум в комнате. — Новый зент и госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, возвращаются!

Наконец статуи сдвинулись с места, и путь к богам снова открылся. В зале воцарилась тишина, и все мы смотрели на вершину алтаря. Первой вернулась госпожа Эглантина, за ней последовала госпожа Розмайн. Резкое исчезновение последней заставило меня скептически отнестись к тому, что они обе получили одно и то же приглашение, но вид их вместе развеял последние сомнения.

Госпожа Эглантина взяла госпожу Розмайн за руку, и они вместе спустились с алтаря. Божественная сила, излучаемая госпожой Розмайн, стала будто ещё сильнее, чем прежде.

— Гх ... — простонал Лестилаут. — Почему меня лишили моих принадлежностей для рисования?!

— Потому что было бы невежливо и, возможно, даже кощунственно, если бы ты начал рисовать во время этой самой священной церемонии, — ответила я.

Он так отчаянно желал запечатлеть этот момент на бумаге, что я испугалась, что он может выставить герцогскую семью Днукельфельгера в дурном свете.

— Ещё более кощунственным кажется оставить эту церемонию не запечатлённой. Я должен немедленно вернуться в свою комнату и...

Лестилаут попытался встать, но матушка одарила его ледяной улыбкой.

— Я разрешаю тебе уйти в тишине, но церемония ещё не закончена, — сказала она. — Не будет ли самым кощунственным пропустить вручение Грутрисхайта, самую замечательную часть нашего пребывания здесь? Разумеется, если ты будешь вести себя неподобающим для кандидата в аубы Дункельфельгера образом, я немедленно удалю тебя из зала.

Он сел обратно и глубоко вздохнул. Мать смотрела на него напряжённым взглядом, который говорил: «Веди себя тихо, если хочешь увидеть остальную часть церемонии».

— Значит, мой единственный выбор — выжечь это зрелище в своей памяти... — заключил брат. — Очень хорошо. Я был рождён для этого.

Не отводя глаз, он пристально посмотрел на госпожу Эглантину и госпожу Розмайн. Меня охватило желание отползти на дальний край своего кресла.

«Мама! Ради всех, пусть его немедленно выведут!»

[[image:/storage/reader-images/52a63121cb1e28a99304621a1f197724c444c77a.png]]

Мы все наблюдали, как две девушки грациозно спускаются с алтаря. Божественная сила, излучаемая госпожой Розмайн, определённо усилилась, но госпожа Эглантина переносила её с улыбкой.

— То, что она может держать госпожу Розмайн за руку, не будучи при этом ошеломлённой, доказывает, что она может стать следующим зентом, — заметила я.

— Это доказывает, что у неё более чем достаточно решимости занять трон, — добавил отец. Он говорил сурово и выглядел особенно торжественно.

И снова я почувствовала, что в дело вступили обстоятельства, выходящие за рамки моего понимания. Я догадалась, что госпожа Эглантина смогла выдержать божественную силу госпожи Розмайн не потому, что она обладала какими-то особыми качествами как зент, а потому, что принесла какую-то великую жертву.

Вскоре они добрались до места, где выстроились Хартмут и другие священники. Хартмут подошёл к госпоже Розмайн и поднес к её рту магический инструмент, усиливающий звук.

— О благословенный богами зент, объяви о своей верности Богине Света и богам, что служат ей. Белоихкрон!

В мгновение ока корона Богини Света оказалась в руках госпожи Розмайн. Госпожа Эглантина преклонила перед ней колени, ещё раз продемонстрировав, что воплощение Местионоры обладает большим авторитетом, чем даже правительница страны.

Госпожа Розмайн возложила корону на склонённую голову госпожи Эглантины и сделала шаг назад. Хартмут вручил инструмент для усиления звука нашему новому зенту, которая приняла его и произнесла клятву верности богам:

Корона вспыхнула ярким светом. Госпожа Эглантина заключила нерушимый договор с богами.

Госпожа Розмайн развеяла божественный инструмент, а Хартмут взял у госпожи Эглантины инструмент для усиления звука. Он снова поднёс его ко рту воплощения богини.

— Он позволил госпоже Эглантине взять в руки инструмент, так почему же с госпожой Розмайн он поступил иначе? — ворчал мой брат, скривившись. — Так хуже видно.

Он хотел запечатлеть в памяти божественную красоту этих двух девушек, и поэтому даже малейшее препятствие приводило его в ярость.

— Он не может позволить госпоже Розмайн прикоснуться к нему, — объяснил отец. — Она не может управлять окрашенной богиней магической силой так, как обычной, и превратит большинство магических камней в пыль в одно мгновение.

У нас отвисли челюсти.

— Не помешает ли это её повседневной жизни? — спросила я. Мне и в голову не приходило, что госпожа Розмайн переносит такие тяжёлые испытания.

Мой отец не ответил. Он слегка пошевелил пальцем, указывая на алтарь, и сказал:

— Не отвлекайся. Она собирается вручить госпоже Эглантине Грутрисхайт.

Мы с Лестилаутом сразу же повернулись. Госпожа Розмайн подождала, пока Хартмут поместит перед ней магический инструмент, а затем сделала новое заявление:

— В Саду Начал боги признали в госпоже Эглантине нового зента. Теперь, когда она присягнула Богине Света, я дарую ей Грутрисхайт.

Хартмут тут же опустил инструмент. Госпожа Розмайн подняла правую руку к потолку, превратила свой штап в перо, а затем изящно начертила в воздухе магический круг своей магической силой.

— Что это за магический круг? Я не узнаю его...

— Он выглядит как имеющий все атрибуты. Мало кто смог бы активировать его так играючи.

Когда по залу пробежало очередное волнение, госпожа Розмайн начала молиться. Нам пришлось напрячь слух, чтобы всё расслышать: Хартмут решил не подносить к ней магический инструмент и просто с гордостью наблюдал за своей госпожой.

— О могущественный король и королева бескрайних небес...

При этих словах магический круг засветился ослепительным золотым светом, а его края заполонила темнота. Все смотрели на круг с благоговением, шёпот тут же утих: вся комната пыталась расслышать, что говорит госпожа Розмайн.

— ...О могущественная вечная пятерка, правящая царством смертных, о богиня воды Фрютрена, о бог огня Лейденшафт, о богиня ветра Шуцерия, о богиня земли Гедульрих, о бог жизни Эйвилиб...

Каждый раз, когда она произносила одно из имен богов, магическая сила вытекала из её штапа и заставляла светиться соответствующий знак на магическом круге.

— Пожалуйста, услышьте мою молитву и любезно даруйте свои благословения. Я предлагаю вам силу и посвящаю своё служение и благодарность. Пусть ваша божественная защита будет дарована новому зенту: сила воды, что питает почву, огня, который нельзя загасить, ветра, оберегающего от опасностей, земли, которая есть везде, и жизни, что никогда не уступает. Пусть они достанутся ей все до единого.

Радужный свет падал на госпожу Эглантину, когда она стояла на коленях. Я впервые видела благословение со всеми атрибутами, и зрелище было настолько божественным, что я даже невольно перестала дышать.

Вскоре свет благословения прекратился. Госпожа Розмайн повернулась к Хартмуту. Должно быть, она хотела сказать что-то ещё, потому что он снова поднес магический инструмент к её губам.

— Госпожа Эглантина, явите свой Грутрисхайт и продемонстрируйте всем, что вы — зент.

Госпожа Розмайн сделала шаг назад. Свет, который мы только что наблюдали, должно быть, предназначался для вручения Грутрисхайта нашему новому зенту. Я перевела взгляд на госпожу Эглантину, желая увидеть его, но её руки оказались пусты.

Я уже начала беспокоиться, когда госпожа Эглантина поднялась на ноги, выглядя ничуть не обеспокоенной. Она приложила обе руки к груди и крикнула, чтобы все услышали.

— Грутрисхайт!

В одно мгновение в её руках появился толстый фолиант. Она подняла его в воздух, чтобы все могли его увидеть.

— Ооо!

— Настоящий Грутрисхайт!

— Воплощение Местионоры даровало госпоже Эглантине Грутрисхайт!

Каждый дворянин в Юргеншмидте с тревогой ждал возвращения Грутрисхайта. И теперь, когда госпожа Эглантина обрела его, в стране вновь появился истинный зент. Я взглянула на госпожу Розмайн, столь дорогую мне подругу, и внезапное тепло разлилось по моей груди. Свежие слёзы затуманили моё зрение.

— Это просто чудесно... — сказала я.

Моё внимание было приковано не к госпоже Эглантине, а к воплощению богини, стоявшему на шаг позади нее. Госпожа Розмайн улыбалась спокойной улыбкой и выглядела гораздо красивее, чем я могла выразить словами.

— А теперь... — начал Хартмут, охваченный эмоциями. — По милости госпожи Розмайн, воплощения богини Местионоры, на трон взошёл истинный зент. Давайте же воздадим благодарность могущественным королю и королеве бескрайних небес и вечной пятерке, правящей царством смертных: богине воды Фрютрене, богу огня Лейденшафту, богине ветра Шуцерии, богине земли Гедульрих и богу жизни Эйвилибу. Давайте вознесём наши молитвы богам!

Когда Хартмут заговорил, раздался стук. Я повернулась в сторону шума и увидела Мельхиора, стоящего в своих одеждах главы храма. По его примеру поднялись на ноги и некоторые дворяне из Эренфеста и Аренсбаха.

— Что они делают? — спросила я. — Может, нам тоже встать?

— Я не знаю.

Мы были потрясены. Они поднялись с такой убежденностью, что мы начали сомневаться в себе.

— Вознесём молитвы богам! — провозгласили стоящие дворяне. Затем вместе с госпожой Розмайн, Хартмутом и священниками они подняли в воздух обе руки и подняли в молитве одну ногу. Свет благословения излучала не только госпожа Розмайн, но и зрители.

«Я могу понять дворян Эренфеста, поднявшихся на молитву, но почему к ним присоединяются дворяне из Аренсбаха?!»

Было удивительно видеть, что они все на одной волне.

— Госпоже Розмайн и госпоже Эглантине пора отправляться, — объявил Хартмут. — Поднимите за них свои штапы!

Мы сделали всё в точности, как было велено. Принц Анастасий и господин Фердинанд подошли к алтарю, а затем в сопровождении госпожи Эглантины и госпожи Розмайн вышли из зала. Новый зент и воплощение богини грациозно покинули зал в окружении множества огней. Священники закрыли за ними дверь, завершив событие, которое навсегда изменит отношение общества к храму и религиозным церемониям.

— Госпожа Розмайн так давно просила нас пересмотреть отношение к храму, — сказала я. — Теперь это кажется само собой разумеющимся.

Мы приготовились встать, но Хартмут велел нам оставаться на местах.

— С появлением нового зента на предстоящим собрании герцогов предстоит решить множество вопросов, — сказал он. — Господин Трауквал всё объяснит.

Король — нет, господин — Трауквал несколько раз моргнул, затем медленно встал и подошёл к алтарю. Он выглядел ужасно нездоровым, как и следовало ожидать от человека, только что отстранённого от власти. Дойдя до Хартмута, он принял магический инструмент для усиления звука и начал рассказывать собравшимся аубам о восстании Ланценавии и Аренсбаха.

— До сегодняшнего триумфа — долгожданного возвращения Грутрисхайта и появления истинного зента — многое происходило в тени.

Он дал публичную интерпретацию восстания, а затем перешёл к обсуждению собрания герцогов. Каждый из аубов уделял ему всё своё внимание: до сих пор их держали в неведении.

«Похоже, он скрывает большую часть роли королевской семьи».

Отец и мать уже обрисовали мне ситуацию, но всё же. Как человек, который действительно сражался против Ланценавии в Аренсбахе, я не могла отделаться от ощущения, что события переиначиваются в пользу королевской власти, одновременно сводя к минимуму участие Эренфеста.

«Возможно, таково желание госпожи Розмайн, но даже так…»

Господин Трауквал объявил, что ланценавцы и все дворяне Аренсбаха, которые им помогали, должны быть наказаны, что перед собранием герцогств границы некоторых герцогств будут изменены, и что в результате рейтинг герцогств сильно изменится.

— Это могло бы подождать до собрания герцогств, — ворчал Лестилаут. — Могу я просто вернуться в свою комнату?

— Будь внимателен, — отрезала я назидательно. — Это важная информация для следующего ауба Дункельфельгера.

Затем господин Трауквал объявил, что он и принц Сигизвальд станут аубами, а госпожа Розмайн освободит Аренсбах от власти Каосаифы, богини хаоса, даровав при этом герцогству новое имя и цвет. Только после этого нам разрешили уйти.

Мой брат практически выскочил из зала со своими последователями. Матушка смотрела им вслед с видом покорности, а затем поторопила и меня.

В этот момент к нам подошла Айнлибе, невеста моего брата. Она должна была выйти за него замуж во время предстоящего собрания герцогов, но пока не считалась частью герцогской семьи, а потому сидела на местах для высших дворян.

— Госпожа Зиглинда, — сказала она, глядя вслед уходящему брату, — насчёт господина Лестилаута...

— Подозреваю, что он не выйдет из своей комнаты ещё какое-то время. Как тревожно.

— Я понимаю, почему он так воодушевлен: церемония была более великолепной, чем всё, что я видела до этого, но всё же... я не могу не задаться вопросом, сколько новых картин появится в результате.

Услышав в её голосе такое поражение, мне вдруг захотелось извиниться вместо брата. Любому человеку была бы неприятна мысль о том, что его будущий муж одержим идеей создания произведений искусства с другими девушками.

— Эм, Айнлибе... — сказала я.

— Не волнуйтесь, госпожа Ханнелора, я посоветуюсь с госпожой Зиглиндой, когда придёт время вытаскивать его из комнаты. Если он сделает всего одну-две картины, я не буду жаловаться, но, увы... Как только его посещает вдохновение, он, кажется, забывает, что он — следующий ауб Дункельфельгер.

Айнлибе была слишком хороша для Лестилаута. Если бы в моём брате оставалась хоть капля здравого смысла, он бы начал выражать свою вечную благодарность ей и нашей матери, которая свела их вместе.

* * *

К тому моменту, когда мы вернулись в общежитие, Лестилаут уже успел запереться в своей комнате. Я попросила своих слуг приготовить чай в общем зале, где начала обсуждать церемонию с родителями и остальными. Те, кто не был слишком вовлечён в последние события, отметили грандиозность зрелища и божественную милость госпожи Розмайн, и мы обменялись мнениями на темы, которые, по нашему мнению, могли возникнуть во время собрания герцогов.

— Подумать только, они так отчаянно пытались выиграть время, что сделали некоторые из своих объявлений раньше времени... — сказала мама. — Интересно, что произошло.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил отец. — Я не стал зентом, так что меня это не касается.

Их замечания почти затерялись среди возбуждённой болтовни, но от моего внимания они не ускользнули.

Побочная история: Эглантина — Клятвы и Сад Начал

— Эглантина, умоляю тебя передумать! — воскликнул Анастасий. — Ты действительно уверена в своём выборе? Дворяне других герцогств ещё не проинформированы — если ты передумала, у тебя ещё есть последний шанс сказать об этом.

Мы только что закончили встречу в общежитии Эренфеста и теперь возвращались в наш дворец. Анастасий держал меня за руку и говорил низким, почти угрожающим голосом, однако в его глазах не было ничего, кроме заботы обо мне. Даже если моя решимость стать следующим зентом рухнет, он пойдёт на всё, чтобы защитить меня.

— Ты ведь не хочешь занимать трон, верно? — продолжал мой муж. — Ты открыто выступала против этой идеи и во время нашей помолвки, и когда мы приказали Розмайн обойти святилища.

Должно быть, он решил, что я внезапно изменила свою точку зрения или что с самого начала лгала ему.

Я взяла его за ладонь обеими руками:

— До сих пор избегание трона было лучшим способом предотвратить новую войну.

Стремление править Юргеншмидтом нарушило бы обещание отдать трон принцу Сигизвальду. Напряжение между Классенбургом и Древанхелем возросло бы, поскольку первый хотел, чтобы зентом стала я, а второй согласился выдать госпожу Адольфину замуж за первого принца, только чтобы приблизиться к будущему королю.

— Тогда у нас были другие варианты, — подчеркнула я. — Естественно, я выбрала их.

В том, что касается Грутрисхайта, госпожа Розмайн сильно опережала меня. Я хотела лишь сохранить мир, и с этой точки зрения разумнее всего было принять её в королевскую семью и таким образом получить священную книгу. Если бы мы заключили брак между ней и принцем Сигизвальдом — будущим зентом на то время — вся ситуация была бы благополучно разрешена.

— Именно из-за этой твоей стороны Розмайн обвинила королевскую семью в том, что она использует близких в качестве разменной монеты, заставляя делать выбор, от которого нельзя уйти, — сказал Анастасий.

— О, боги. Но так поступил бы любой дворянин. Королевские особы здесь ничем не примечательны. Неужели так необычно использовать слабость другого, чтобы гарантировать его сотрудничество? Госпожа Розмайн использовала тот же подход с нами.

— Эглантина... — вздохнул мой муж, на его лице появилось горькое выражение.

Реакция Анастасия меня заинтриговала. В дворянском обществе не так уж редко случается, что вас загоняют в угол. Так, ауб Классенбург и мой дед заставили меня выбирать между принцем Сигизвальдом и моим нынешним мужем, лишив возможности даже рассматривать других мужчин. Их действия не оставили мне ни единого шанса на спасение.

«И всё же госпожа Розмайн смогла найти выход из своего положения. Это достойно восхищения».

Она успела самостоятельно добыть Книгу Местионоры до удочерения зентом и даже завладела целым герцогством, чтобы спасти господина Фердинанда, чем гарантировала, что она не станет зентом. Она также приобрела статус выше, чем у нашей семьи, став воплощением богини и получив возможность даровать кому-то из нас Грутрисхайт.

«Жаль только, что больше никто из королевской семьи не был достаточно способен и решителен, чтобы принять его».

Король Трауквал отказался от Грутрисхайта из-за своего поведения во время недавней войны. Анастасий не обладал необходимыми атрибутами. Принц Сигизвальд же отказался посвятить имя госпоже Розмайн.

— Несмотря на то, что госпожа Розмайн и господин Фердинанд могли уничтожить нас, они не поддались подобному порыву, спасли наши жизни и пошли по самому мирному пути для Юргеншмидта. У нас не было выбора — не тогда, когда на карту была поставлена судьба нашей дочери — но я не возражаю против того, чтобы предотвратить новую войну.

Глаза Анастасия округлились. Я покачала головой. Неужели мои слова так шокировали его?

— Мои взгляды не изменились, — сказала я, — изменилось лишь моё положение. Мои мысли, чувства и то, к чему я стремлюсь, — всё во мне осталось прежним. Я просто решила, что, став зентом, смогу разрешить эту ситуацию наиболее мирно.

— Понятно... — пробормотал Анастасий, став спокойнее, чем прежде. Он почувствовал, что не сможет остановить меня, и обречённо улыбнулся.

— Может, они и проложили для меня этот путь, но я иду по нему по собственной воле, — продолжила я. — Хотя… признаться, мне до сих пор неспокойно.

Я отпустила руку Анастасия. Как бы он ни противился этому, чтобы защитить нашу дочь и не допустить новой войны в Юргеншмидте, я займу трон. Решения лучше просто не существует.

— И что ты думаешь по этому поводу? — спросила я. — Та ли я, что прежде?

Прежде чем я успела подчеркнуть, что это его единственный шанс развестись со мной, он взял мою руку и крепко сжал её.

— Ни ты, ни я не изменились. И чтобы быть твоим мужем, я готов на любые усилия, на любые жертвы. Я буду плясать под их дудку, лишь бы быть рядом с тобой, — серьёзно ответил мой муж, после чего дразняще поднял бровь и добавил: — Хотя, конечно, у меня много претензий.

Я не могла удержаться от смеха. Его язвительное замечание напомнило мне, как часто мой муж жаловался на то, что господин Фердинанд продолжал отдавать ему всевозможные приказы, не обращая внимания на его королевский статус.

— Скоро ты станешь мужем зента, — напомнила я. — Какое-то время придётся ещё потерпеть.

Мы смотрели друг другу в глаза, а затем одновременно рассмеялись. Мне стало спокойно от осознания того, что я не буду идти по этому пути в одиночестве.

— Анастасий, я хочу стать зентом, который делает всё, что в его силах, чтобы не допустить войн, вызывающих столько боли и смертей.***

«Я с такой решимостью подошла к церемонии вручения, но что, чёрт возьми, здесь происходит?»

Ситуация превзошла все наши ожидания. Госпожа Розмайн исчезла, закончив свой танец посвящения. Это не было метафорой: она буквально растворилась в воздухе.

Господин Фердинанд, скрытый от посторонних глаз, поручил мне совершить танец посвящения. Сердце заколотилось при мысли о том, что святилище не откроется для меня, но в конце концов статуи двинулись, освободив путь. Я поднялась по нему, делая вид, что всё это часть нашего плана, и вскоре оказалась в Саду Начал.

Внутри этого огромного белого пространства, где я когда-то получила свой штап, я обнаружила госпожу Розмайн, которая корчилась на полу, сопротивляясь какой-то невидимой силе, пока господин Фердинанд пытался её удержать. Она извивалась и дергала ногами, позволяя юбке задраться до колен.

— Больно... Гаааа!

— Я понимаю, но ты должна оставаться неподвижной.

Нам повезло, что мы нашли госпожу Розмайн, но я была слишком ошеломлена, чтобы почувствовать облегчение. Всё выглядело так, словно господин Фердинанд совершал над ней грубое насилие. От неожиданной сцены у меня закружилась голова.

«Этому... этому должно быть объяснение».

— Господин Фердинанд, госпожа Розмайн... Действительно ли стоило прерывать церемонию вручения? — робко спросила я.

Господин Фердинанд, будучи, похоже, в полном отчаянии, попросил меня помочь ему снять амулеты с госпожи Розмайн. Он объяснил, что она находится на грани смерти, и единственный способ спасти её — дать Местионоре вновь спуститься.

«Что?! Это слишком неожиданно!»

Я была рада узнать, что господин Фердинанд не поддался порочному желанию, но правда оказалась ещё более ужасной. Я только что посвятила госпоже Розмайн своё имя — если она поднимется по высокой лестнице, я отправлюсь вслед за ней.

— Ааа! Больно!..

— Госпожа Розмайн, — сказала я, — постарайтесь не двигать руками.

Было трудно снять с госпожи Розмайн замысловатые украшения, пока она не переставая извивалась и кричала. Каждый раз, когда я задирала рукава в поисках застёжек, которые нужно было расстегнуть, она взмахивала руками и заслоняла мне обзор разлетающейся тканью.

— Не могли бы вы держать её руку на месте? — спросила я. — Я не могу найти застёжку. Возьмите её за запястье вот так, и...

— Так?

Я проинструктировала господина Фердинанда, как держать госпожу Розмайн, и благодаря его помощи мне в конце концов удалось снять с неё украшения. Усыпанные множеством радужных магических камней, они были просто чудесны.

Только я закончила с последним украшением — защёлка едва успела с лёгким щелчком расстегнуться, позволив ему упасть на землю — как сверху хлынул свет, окутывающий госпожу Розмайн, словно кокон. Он не был похож на излучаемую ею божественную силу. Я была совершенно ошеломлена тем, что меня не обманули: богиня действительно сошла, без всяких преувеличений.

Свет, окружавший госпожу Розмайн, неторопливо поднимался в воздух. Я вздохнула, захваченная божественным зрелищем, а господин Фердинанд поднялся на ноги.

— Госпожа Эглантина, отойдите подальше и преклоните колени, — сказал он. — Богиня карает тех, кто дерзок.

«Вы говорите по собственному опыту?»

Теперь, когда Джервазио не было, из свидетелей предыдущего нисхождения Местионоры остался только господин Фердинанд. Я последовала его совету, отступила назад и опустилась на одно колено, как и он.

— Изначально зент должен был быть посредником между людьми и богами, — сообщил мне Фердинанд. — Оставайтесь настороже и не будьте слишком послушны. Не давайте лишних обещаний, которые исказят общество, каким мы его знаем. У богов совсем иной здравый смысл.

Я сухо сглотнула. В моём понимании зент был просто человеком, который управлял Юргеншмидтом: его целью было уравновешивать потребности и желания каждого герцогства, обеспечивая всю страну магической силой. Желания богов никогда не принимались во внимание.

«Это, должно быть, ещё одно утраченное знание».

Без Грутрисхайта зент не может выполнять свою первоначальную роль. Получив священную книгу от воплощения Местионоры, я приму на себя бремя трона, пока не настанет день передать факел новому поколению кандидатов в зенты, которые получили бы свои Книги Местионоры благодаря собственной силе.

«Здравый смысл богов и людей...»

Я так мало понимала. Я изучала древний язык, но мои знания о божествах были в лучшем случае посредственными. Некоторые вещи нужно было увидеть, чтобы поверить. Учитывая, что вскоре я стану зентом, возможно, это было благословением, что я оказалась здесь и стала свидетелем нисхождения богини.

— Квинта, что ты сделал с Эйвермином? — спросила Местионора, сразу же после того как заняла тело госпожи Розмайн.

«Эйвермин? Насколько я помню, он был подчинённым Эйвилиба, заслужившим гнев Бога Жизни за то, что защищал Местионору и богов, служивших Гедульрих. Был ли он тем самым бывшим богом, что стал ядром Юргеншмидта? И кто такой Квинта?..»

Я как могла, копалась в памяти, не в силах скрыть своего потрясения от того, что имя, которое я встречала только на лекциях и в старых книгах, так естественно всплыло в разговоре. Судя по гневу в голосе Местионоры, господин Фердинанд, должно быть, что-то сделал с Эйвермином. Я продолжала стоять на коленях, затаив дыхание и пристально глядя на белый пол, ожидая его ответа.

— Сначала расскажите мне, что боги сделали с Розмайн, — потребовал господин Фердинанд. — Как удобно, что только нисхождение богини могло спасти её от подъёма по высокой лестнице.

«Нельзя так отвечать богине!»

Я недоумённо уставилась на эту пару. Господин Фердинанд всё ещё стоял на одном колене, но он поднял голову и пристально взглянул в глаза Местионоре.

— Да уж, — ответила она. — Я смотрю, ты как всегда груб. Ужасно жаль, что Терца так и не вернулся. Он гораздо лучше подходил на роль зента, чем ты или Майн.

Я нахмурила брови, услышав ещё одно незнакомое имя, вылетевшее изо рта чрезвычайно разочарованной богини. Судя по течению беседы, Местионора именовала так господина Фердинанда, госпожу Розмайн и господина Джервазио.

«Интересно, откуда у них вторые имена? Их дают боги, вручая Книгу Местионоры?..»

Не зная, что и думать, я могла лишь молча наблюдать за продолжающимся спором.

— Как только я прибыл, — сказал господин Фердинанд, — мне сообщили, что Розмайн находится на грани гибели из-за воздействия божественной силы и что я должен снять с неё амулеты, если хочу спасти её. Я не считаю «грубостью» спрашивать, почему она оказалась в такой опасности.

Он говорил вежливо и продолжал стоять на коленях, но это не меняло того факта, что он спорил с Богиней Мудрости. У меня закружилась голова, когда я задумалась о том, не считается ли это святотатством.

— Ты решил говорить таким тоном, несмотря на то, что знаешь, как легко я могу от тебя избавиться?

— Так уж легко? Розмайн желала моего выживания и одолжила вам своё тело ценой самых дорогих воспоминаний. Забрать мою жизнь, используя её тело, значит нарушить обещание, данное между богами и людьми.

Существует множество историй о нарушении подобных обещаний. В каждой из них виновный был наказан, будь то человек или бог.

Я подняла голову, чтобы взглянуть, как отреагирует Местионора. Хотя она имела облик госпожи Розмайн, с первого взгляда можно было понять, что я смотрю на богиню. Прежде всего, она левитировала на месте и излучала впечатляющий свет. Её глаза были более яркого золотого цвета, чем у хозяйки тела, и один только её взгляд вызывал непреодолимое чувство благоговения и почтения. Я быстро вновь склонила голову, чувствуя, что мне никогда не следует смотреть ей в глаза.

— Как раздражает... А если мы вместо этого поставим на весы жизнь Майн? Она ведь очень важна для тебя, не так ли?

— Розмайн слишком ценна для богов, чтобы вы могли позволить себе потерять её. С ней связаны жизни всех в Юргеншмидте, кто способен достичь основания.

Господин Фердинанд улыбался даже перед лицом угрозы со стороны богини. Он посвятил своё имя госпоже Розмайн и призвал меня сделать то же самое, чтобы получить рычаг давления на богов.

— Более того, хотя боги, похоже, считают, что Джервазио подходит для того, чтобы стать зентом, однако никто не представляет большей угрозы для господина Эйвермина и Юргеншмидта.

— О? Я не верю, что есть кто-то опаснее тебя.

Я хотела согласиться: Анастасий рассказывал мне о недавней битве, и мы оба присутствовали на встрече госпожи Розмайн с королевской семьёй.

Господин Фердинанд даже не поморщился от такого заявления.

— Именно Джервазио привёз в Юргеншмидт серебряное оружие и яд мгновенной смерти, парализовавший господина Эйвермина — инструменты, которые уже унесли жизни десятков дворян. Страшно представить, что он мог бы сделать с этой страной, если бы его не вывели из игры.

— Я запретила людям лишать друг друга жизни.

— У этих инструментов нет собственной воли. Если сделать так, чтобы они активировались от простого прикосновения, можно добиться того, чтобы человек ранил или убил себя сам.

Полагаю, сам господин Фердинанд мог бы с лёгкостью провернуть подобное, учитывая, что он заставил Анастасия уничтожить медаль Джервазио, лишив последнего штапа и будущего.

— Кроме того, — продолжал господин Фердинанд, — вы не запрещали нападать на господина Эйвермина.

— Простым смертным не под силу причинить ему вред.

— Не с тем оружием, которое предоставил Джервазио.

Господин Фердинанд взмахнул рукой в воздухе и метнул серебряный нож.

Я резко вдохнула и инстинктивно подняла голову, чтобы проследить взглядом за клинком. Только тогда я заметила крупного мужчину из белого камня, стоявшего совершенно неподвижно. С момента прихода в Сад Начал я была слишком сосредоточена на страданиях госпожи Розмайн, а затем на нисхождении богини.

— Эйвермин! — воскликнула Местионора. С кончиков её пальцев вырвался густой желтый свет, но это было бесполезно: клинок прошёл прямо сквозь защиту богини, разорвал несколько белых локонов Эйвермина, после чего продолжил свой путь по дуге и вонзился в землю. Не успели волосы оборваться, как они превратились в ветви, которые с грохотом упали на землю.

«Он действительно дерево в человеческом обличье…»

Я уставилась на упавшие ветви, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Мне было не под силу стать посредником в этом споре. Я прижалась к земле и затаила дыхание, отчаянно стараясь не ввязываться в конфликт.

— КВИНТА!

— Расскажите мне, что боги сделали с Розмайн, как полностью избавиться от влияния божественной силы и какими средствами, кроме направления в неё магической силы, можно вернуть ей утраченные воспоминания, — потребовал господин Фердинанд. — Взамен я дам господину Эйвермину лекарство от яда, что парализовал его.

Местионора была вынуждена кивнуть.

— Я бы предпочла, чтобы ты больше никогда не приближался к Эйвермину, Квинта. Дай мне противоядие.

— Не раньше, чем вы предоставите информацию, которая мне требуется.

После очередного ожесточённого поединка взглядами Местионора указала на меня.

— Тогда пусть Эглантина введёт противоядие, а я пока объясню.

Моя попытка остаться незамеченной оказалась тщетной, но меня больше удивило, что она знает моё имя.

Господин Фердинанд подошёл и вложил мне в руку маленькую конфету:

— Вот. Положите это в рот, прежде чем делать что-либо ещё. Это защитит вас от яда мгновенной смерти вокруг господина Эйвермина.

«От чего?!»

К этому моменту я была вынуждена согласиться с Местионорой: не было никого опаснее господина Фердинанда. Он применил яд мгновенной смерти против Эйвермина — ядра Юргеншмидта. Не было существа более божественного и более важного для будущего нашей страны.

Не обращая внимания на моё ошеломлённое состояние, господин Фердинанд дал мне второе противоядие, на этот раз в виде небольшого пузырька.

— Сначала распылите жидкое лекарство на руки Эйвермина. Как только он сможет ими пошевелить, пусть выпьет остальное. Я не знаю, как на вас подействует прикосновение к божественной силе.

Чувствуя себя напряжённо, я приняла противоядие и встала.

Господин Фердинанд и богиня продолжали ругаться, а я тем временем подошла к Эйвермину. Как оказалось, боги ошибочно полагали, что амулеты госпожи Розмайн, созданные для предотвращения нисхождения Местионоры, препятствуют и благословениям богов. В попытке прорваться сквозь них они набросились на госпожу Розмайн, наделив её божественной силой, превышающей возможности смертного тела.

Поскольку она всё ещё была окрашена магической силой Местионоры после предыдущего нисхождения богини, благословения в её теле начали яростно бороться друг с другом. Чтобы избавить госпожу Розмайн от влияния этой божественной силы, необходимо почти полностью лишить её магической силы, а затем заново окрасить.

«Местионора предлагает господину Фердинанду окрасить госпожу Розмайн? Неужели богиня хочет, чтобы зима наступила раньше осени?»

Это было неприятное положение для несовершеннолетней незамужней девушки, даже если альтернатива стоит ей жизни. Однако всем, кто видел эту пару, было ясно, что союз господина Фердинанда и госпожи Розмайн был основан на любви, а не на политической необходимости. Если мы оставим это при себе, то, как я полагала, никто не будет возражать против того, чтобы зима наступила немного раньше, чем ожидалось.

«И всё же, как ни крути, просто ужасно, что нисхождение богини может иметь столь серьёзные последствия».

Многие дворяне завидовали госпоже Розмайн из-за её святой внешности и благосклонности богов, которой удостаивалась она и только она. Только теперь мне стала ясна цена этих благодеяний.

— Прошу меня извинить, — сказала я, глядя на Эйвермина. — Я должна распылить это лекарство на ваши руки.

Когда я в последний раз посещала этот сад, там, где неподвижно стоял этот человек, росло высокое дерево из белого камня. Он чем-то напоминал моего деда по отцовской линии — предыдущего зента, поэтому я чувствовала странную близость с ним.

Я распылила противоядие на руки Эйвермина, и они снова начали медленно двигаться.

— Вам стоит выпить остальное, — сказала я, вкладывая лекарство ему в руку.

Эйвермин выполнил указание, и остатки паралича исчезли.

— Хм... Действительно, я снова могу двигаться. Я потрясён, что Квинта пришёл сюда с таким опасным оружием.

— Это Джервазио принёс его в Юргеншмидт, — доложила я. — Он использовал яд против Аренсбаха и дворян Центра. Но вместо паралича, он мгновенно превращал их в магические камни.

С тем же ядом мы столкнулись во дворце и в лекционном зале дворянской академии. Он не застал нас врасплох — мы даже подготовились — но некоторые из наших всё же погибли от него. Господин Фердинанд получил оружие во время нашей битвы за академию, но до сих пор даже не пытался его использовать. Вполне естественно, что мы, юргеншмидтские дворяне, с опаской относились к ланценавцам, которые без колебаний прибегали к таким смертоносным средствам.

— Я согласна, что использовать против вас яд мгновенной смерти было опасным решением со стороны господина Фердинанда, но он прав в том, что мы не могли позволить Джервазио стать зентом. Юргеншмидт стал бы свидетелем хаоса и войны невиданных масштабов.

— Так вот, как смотрит на это мир людей... — сказал Эйвермин. Он вздохнул, затем, казалось, что-то понял и тихо спросил: — Эглантина, с какой целью ты пришла сюда?

— Я получила Грутрисхайт от госпожи Розмайн и скоро буду коронована как новый зент. Прошу прощения за то, что не упомянула об этом раньше. Я восстановлю мост, который когда-то соединял человечество с богами.

— Как ты можешь претендовать на роль зента, если у тебя нет Книги Местионоры? Тебе не хватает ни магической силы, ни молитв, чтобы быть достойной этой роли.

«Что? Я недостойна?»

Господин Фердинанд убеждал меня, что любой, кто получит Грутрисхайт от госпожи Розмайн, будет признан новым зентом. Боги, похоже, с этим не были согласны. Я сразу же повернулась к нему, надеясь получить объяснения — он уже закончил разговор с Местионорой и подошёл ко мне. Богиня неторопливо проплыла по воздуху, чтобы сесть на плечо Эйвермина.

— Госпожа Эглантина — необходимый посредник для нас, — заявил господин Фердинанд. — Как мы уже говорили, зенты из следующего поколения снова будут выбираться из числа тех, кто сам получит Книгу Местионоры. Она же пока что будет править Юргеншмидтом с помощью магического инструмента Грутрисхайта.

— Искусственный Грутрисхайт? — спросила Местионора, её тон был карающим. — Вы повторите ошибки Альпзенти?

Я инстинктивно отпрянула назад. Теперь, когда я знала историю Грутрисхайта, мне было невыносимо стыдно быть членом королевской семьи.

Господин Фердинанд покачал головой:

— Этот магический инструмент был создан таким образом, что его нельзя передать по наследству. Следующий зент получит Книгу Местионоры благодаря своей силе: нам нужно лишь выиграть время, чтобы вырастить следующее поколение.

— Мир людей всегда так проблематичен, — сказала Местионора.

Господин Фердинанд поднял что-то, завёрнутое в серебряную ткань, затем снял магические путы и запечатывающие магические камни, которые удерживали покров на месте. Он достал большой браслет, украшенный крупным магическим камнем.

— Госпожа Эглантина, — сказал он, — пожалуйста, проведите рукой через него и зарегистрируйте свою магическую силу.

Если зарегистрировать магическую силу в браслете и произнести соответствующее заклинание, то в моих руках появится Грутрисхайт. Я не могла поверить в технологическую смекалку зента Альпзенти, изобретательницы этого инструмента, и господина Фердинанда, который воссоздал его. Их таланты были почти нечеловеческими.

— Как любопытно... — сказала я. — Если вы были настолько способны, господин Фердинанд, то почему не стремились занять трон?

— По той же причине, по которой вы избегали его, несмотря на то, что были единственным членом королевской семьи, который мог посещать святилища.

«Он не хотел становиться семенем войны».

— Понимаю, — сказала я. — У каждого из нас свои обстоятельства. Каким бы выдающимся человек ни был, я понимаю, что некоторые вещи просто не подвластны одному человеку.

— Эглантина. Ты действительно согласна с Квинтой? — спросила Местионора, почти не веря своим ушам. — Неужели мир людей действительно таков, как он говорит?

Я выпрямилась. Господин Фердинанд предупреждал меня об огромной пропасти, разделяющей миры людей и богов. Скорее всего, он выступал против Эйвермина и Местионоры, потому что ни один из них не понимал человеческой точки зрения.

— Моя жизнь научила меня ценить мир, — ответила я. — Чтобы избежать новой войны, я считаю путь, предложенный господином Фердинандом, более надёжным, чем любой другой. Его методы получения желаемого могут отличаться своей суровостью, но он стремится к мирному будущему.

— Как человек, вы считаете, что его путь более разумен, чем путь Майн?

Я на мгновение задумалась о госпоже Розмайн. Хотя мы провели вместе не так много времени, многие аспекты её образа мыслей привлекли моё внимание.

— Госпоже Розмайн не нравится война, но она очень эгоистична, — в конце концов ответила я. — Мы с господином Фердинандом считаем, что нужды многих перевешивают нужды меньшинства. Мы делаем всё, что должны, чтобы сохранить общий мир. Госпожа Розмайн, напротив, пойдёт на любые меры, чтобы защитить самых близких ей людей.

Нормальный кандидат в аубы не стал бы вторгаться в Аренсбах и захватывать его основание ради одного-единственного человека. Учитывая баланс сил между герцогствами, жизни рыцарей, сражавшихся вместе с ней, и социальные последствия вторжения, госпожа Розмайн свела бы к минимуму число жертв и добилась бы большего преимущества, позволив господину Фердинанду погибнуть, приняв компенсации от Аренсбаха и поставив королевскую семью в зависимость от себя.

— Даже посещая уроки в дворянской академии, госпожа Розмайн говорила о городе-библиотеке, который она надеется построить, не обращая внимания на то, что другие люди не разделяют её одержимости книгами. Она ставит собственные желания выше здравого смысла людей и богов, а потому стала бы гораздо худшим зентом, чем господин Фердинанд. Если бы она когда-нибудь занялась политикой, тех, кто отказался бы удовлетворять её прихоти, в конце концов проглотили бы и уничтожили.

Я бросила взгляд на господина Фердинанда. Воспользовавшись королевским приказом, он обеспечил себе место жениха госпожи Розмайн. Я надеялась, что он и впредь будет полностью посвящать себя исправлению её безумного стремления получить всё, что она пожелает.

«Хотя, как один из посвятивших ей имя, он всегда будет во власти её прихотей».

— Эглантина, ты хочешь сказать, что можешь быть посредником между людьми и богами? — спросил Эйвермин.

Я медленно покачала головой, не в силах сказать ничего другого.

— Благодаря моему воспитанию пути богов никогда не приходили мне в голову. Но если предотвращение войны между нашими мирами — мой долг как зента, то именно это я и буду стараться делать.

— Госпожа Эглантина, вы забыли о моём предупреждении? — спросил господин Фердинанд, сверкнув глазами.

Я слабо улыбнулась:

— Я ценю ваш совет, но я должна выполнять обязанности, которых от меня ждут. Я больше не жена второго принца, отказавшегося от своих притязаний на трон. Я хочу стать не той, кто правит за неимением выбора и полагается на магический инструмент, а истинным зентом, признанной богами.

— Хотя твой дух достоин восхищения, — сказал Эйвермин, — словам людей нельзя доверять. Вы лжёте так же легко, как дышите.

Он указал на небо, и оттуда упал луч золотого света:

— Эглантина, повторишь ли ты своё заявление, как клятву небесам?

Эйвермин побуждал меня принести клятву Богине Света и её подчинённым. Я одарила усталой улыбкой господина Фердинанда, бывшего откровенно недовольным вмешательством богов, вошла в золотой свет по собственной воле, а затем преклонила колени перед Эйвермином и богиней, парящей над его плечом. Я не позволила его суровому взгляду ошеломить меня.

— Пусть все боги будут нам свидетелями.

Я вгляделась в мир богов, и золотой свет, казалось, заискрился сильнее.

— Сейчас я завишу от магического инструмента, и мне не хватает ни магической силы, ни молитв. Я сделаю всё возможное, чтобы исправить эти недостатки и стать истинным зентом. Я клянусь обойти все святилища, молиться богам и получить свою собственную Книгу Местионоры.

Золотистый свет окутал меня. Казалось, он ворвался в моё тело, а затем исчез.

— Я, Местионора, свидетельствую эту клятву, — сказала богиня, её голос был более спокойным, чем прежде. Я подняла взгляд и увидела, что она мягко улыбается.

Эйвермин тоже выглядел более внимательным.

— Обещание дано, — сказал он. — Желаю тебе удачи в его выполнении.

Я склонила голову в ответ, всё ещё стоя на коленях.

Побочная история: Джиффи — Причудливая магия нового ауба

— Наконец-то вернулся, Джиффи? Как поработал?

— Да. Не самый лучший улов сегодня. Уверен, раньше в этих местах было больше рыбы.

Я взял несколько веток из ближайшей кучи, бросил их в свой ящик, а затем присоединился к кругу мужчин, отдыхавших у порта. Мы всегда собирались вместе после работы, чтобы поболтать, выпить и приготовить рыбу, которую нам не удалось продать.

Бросив ветки рядом с собой, я перевернул ящик и плюхнулся на него. Затем, используя свой верный нож, я начал выстругивать одну из веток, чтобы было легче насаживать рыбу.

— Эй, — сказал я. — Передай мне одну из этих рыбок, ладно?

— Лови! — не одна, а три рыбины взмыли в воздух и полетели ко мне. — Приготовь их и можешь поесть с нами. Скоро ужин. Там есть немного соли, если понадобится.

— О, спасибо.

Я натёр рыбу солью, насадил на ветвь и поставил над огнём. Закончив с едой, я наконец-то мог перейти к алкоголю. Я снял с пояса кружку и протянул её Торему.

— Наполни-ка её.

Мы все вложили деньги в покупку пива, так что могли пить сколько угодно. Так ведь? Торем посмотрел на бутылку в своей руке, потом на меня и скривился.

— Ты уверен, Джиффи? Я слышал, ты вчера ругался с женой. Едва ли ей это понравится.

— Да не обращай внимания. Она, конечно, нагрубила мне, но проводить время с вами и делиться новостями — это часть работы! Нельзя ожидать, что женщина с суши поймёт.

— По мне, так это полная чушь.

Я был не единственным рыбаком, чьи жены и дочери жаловались на наши маленькие встречи. Тот, кто думал, что море — суровая хозяйка, не встречал наших женщин! Мы смеялись друг над другом, не обращая внимания на предупреждения Торема, пока он наконец не налил мне выпить.

Я осушил кружку и отрыгнул. Работа в эти дни была настолько ужасной, что хороший глоток пива был единственным, что помогало мне держаться. Рыба готовилась отлично: кожа стала коричневой, масло шипело, а сок стекал по ветви.

— Итак, кто сегодня относил рыбу в замок?

— Почти уверен, что это были Зект и Анк. Что-нибудь интересное случилось?

И снова темой нашего дня стал замок. Точнее, новый ауб. Она отправила этих высокомерных чужеземцев прочь, а потом закрыла огромные ворота в море, чтобы они не смогли вернуться. Она была настолько молода, что ещё не убирала волосы, но для нас это не имело значения — она была абсолютным героем. Каждый раз, когда кто-то из нас приходил в замок, мы выспрашивали у поваров и слуг любую новую информацию о ней.

На следующий день после того, как чужеземцев выгнали, один дворянин прислал нам просьбу о рыбе, поскольку рыцари, остановившиеся в замке, съели весь запас еды. В благодарность за спасение мы дали им столько, сколько смогли. С тех пор кто-то рассказал нам, что ауб обожает есть рыбу, и мы стали посылать ей лучшее из того, что ловили каждое утро.

— О да, на этот раз у нас важные новости. Прямо от придворного повара. Оказывается, новому аубу нравится «сиояки»¹.

— Что это за хрень? Даже не похоже на настоящее слово.

— Может, это какой-то способ приготовления пищи из её старого герцогства? Но это ничего не говорит нам о том, какую рыбу она любит. В следующий раз узнай что-нибудь более полезное!

Ходили слухи, что новый ауб была родом из другого герцогства на севере. Может, поэтому она любила рыбу, приготовленную странным способом. Мы все недовольно морщились от отсутствия достойных новостей, но Зект и Анк только посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Нет, поймите, это просто модное название для жареной солёной рыбы.

— Один из поваров сказал, что она хочет рыбу с хорошим белым мясом.

Все замолчали.

— Солёной рыбы? Вроде той, что мы сейчас едим? — я жестом указал на рыбу на огне, и тут же перевернул её, чтобы поджарить с другой стороны. Мы, рыбаки, постоянно ели такую еду — для неё требовалось лишь два ингредиента, оба из которых давало нам море, — но для дворянки это звучало слишком просто.

— Ага. Мы даже не поверили поварам, да, Зект?

— Да. Но они трижды переспрашивали дворянина, сделавшего заказ, и это не было ошибкой. Бедняги, должно быть, сильно вспотели. Даже не получили шанса продемонстрировать новому аубу своё мастерство.

— Значит, она ест рыбу так, как мы? Вы, должно быть, морочите нам голову. Я думал, что дворяне всегда покрывают свою еду странными травами или делают её настолько острой, что начинает неметь язык.

— Может, она не слишком любит острую еду. Всё же она из другого герцогства. Подай мне эту рыбу, ладно, Джиффи? Она моя.

— Она проигнорировала все вычурные дворянские блюда и перешла к солёной рыбе. Довольно приятная новость.

Я отдал Анку его рыбу и стал обдумывать то, что он нам рассказал, прихлебывая пиво:

— Она любит рыбу, которую мы ей приносим, и предпочитает есть как мы, а не как ланценавские придурки... Я чувствую, она ближе к нам, чем любой правитель до этого.

— Совершенно согласен. Предыдущий ауб был не совсем в порядке и кто угодно стал бы лучше неё, но... я рад, что у нас появилась эта новая девушка.

Не могу его винить. Последний ауб тоже была несовершеннолетней, но она сильно отличалась от нынешней герцогини.

— Как только старик умер и ему на смену пришла та девчонка, все правила стали игнорироваться.

— Она слишком благосклонно относилась к иностранцам, пришедшим из-за врат, и не отправила их восвояси, когда тем пришло время уходить. Вот почему море помутнело и стало лишаться рыбы.

— Эх... Не думаю, что причина в этом, но у нас определённо были проблемы с рыбой с тех пор, как она пришла к власти.

Примерно в то время, когда умер старый герцог и появились чёрно-серебристые корабли чужеземцев, рыба начала гибнуть, а море потеряло свой блеск. Некоторые торговцы получали солидную прибыль благодаря тому, что иностранцы оставались дольше времени, так что, возможно, им нравился наш предыдущий ауб, но мы, рыбаки, ненавидели её до глубины души. Мы почти лишились средств к существованию из-за неё.

— Эти большие корабли блокировали порт, а стражники позволяли иностранцам вести себя как угодно. Мы даже не могли поставить их на место, чтобы на нас не накричали. Это было безумие.

— Не говоря уже о том, что эти гады к тому же оказались похитителями.

Я вспомнил вечер, когда мы видели, как их повозки и кареты ехали в порт и обратно. Ящики, которые они везли, были огромными, и мы все решили, что иностранцы наконец-то отправляются домой. Мы наблюдали за ними издалека и пили пиво, радуясь, что они уезжают.

Только на следующее утро все узнали, что было внутри.

Возвращаясь ранним утром с рыбалки, мы заметили связанных женщин в повозках, которых везли на корабли чужеземцев. На них была красивая одежда, и можно было сразу понять, что они либо богачки, либо дворянки.

— Они ведь дворяне, не так ли? — спросил один из моих приятелей. — Это не к добру.

— Стоп, стоп, стоп! — кричал другой. — Если ничего не сделать, мы окажемся крайними!

Новости распространились среди рыбаков, и наш гнев на чужеземцев наконец вырвался наружу.

— Хватит крушить наш порт, как будто он вам принадлежит!

— Мы просто хотим порыбачить! Эти корабли нам мешают!

— Спасайте женщин! Атакуйте корабли! Пленниц может быть больше!

Мы бросили рыбалку и, используя гарпуны и сети, напали на чужеземцев. На улице было ещё темно, поэтому себе мы причинили столько же вреда, сколько и врагам, но никто не собирался останавливаться, раз уж началась драка.

Затем появился новый ауб с группой дворян. Некоторые из них были одеты в привычные нам фиолетовые плащи, а другие — в синие и желтые. Они напали на корабль и в мгновение ока закончили наш бой.

— Сначала я думал, что мы влипли, — признался я.

— Да! Я чуть не испачкал штаны, когда они появились. Не знал, поблагодарят ли нас за спасение женщин или убьют за нападение на их драгоценных торговых партнеров.

Появление рыцарей заставило нас всех занервничать, но они сразу же начали нападать на чужеземцев и спасать похищенных женщин.

— Они с лёгкостью разбили эти огромные корабли. Мы ничто по сравнению с дворянами, да?

— Не забывайте, что было дальше: новый ауб заморозила море огромным столпом света и закрыла врата в море. Она даже исцелила нас. Многое не укладывается в голове, но ясно одно: она совершенно удивительна.

Новый ауб использовала всевозможную магию, которую мы никогда раньше не видели. Она не была похожа ни на кого из знакомых нам дворян.

— Никогда не видел и не слышал, чтобы другие аубы лечили простолюдинов. Она и вправду какая-то не такая, да?

На нас обрушился зелёный свет, и все порезы и синяки на моих руках исчезли. Они даже больше не болели. Затем мы увидели жёлтый свет, который, как сказал нам один из рыцарей, был заклинанием, призванным защитить жителей. Наверное, он был прав, потому что после этого чужеземцы не могли причинить нам вреда. Мне было приятно знать, что дворяне считают нас, рыбаков, достойными защиты. Не думаю, что когда-нибудь ещё испытаю нечто подобное.

— Ну, не всё так хорошо, — пожаловался Зект, откусывая рыбу и опуская плечи. — Мой старик наконец-то вышел на пенсию, но заклинание исцеления подлечило его ногу. Теперь он не перестает болтать о том, чтобы вернуться к работе.

— Похоже, у старого шакала ещё есть огонь в животе!

Мы все захохотали. Старик Зекта колотил иностранцев с такой же силой, с какой он кричал на детей, которые устраивали беспорядки на воде. Теперь, когда ему стало лучше, они с Зектом спорили из-за того, кому принадлежит лодка и кто является главой семьи.

— Нет двух одинаковых аубов, да? Она совсем не похожа на ту блондинку.

Молодая блондинка однажды пришла в порт, чтобы посмотреть, как уходят иностранные корабли. С тех пор мы её не видели, так как она обозвала нас всех бельмом на глазу и приказала впредь сидеть дома при её следующих визитах. Она даже велела нам швартовать свои корабли так далеко, чтобы она не смогла их увидеть. Я сомневался, что эта девушка когда-нибудь исцелит или защитит нас.

— Ну, не все умеют ловить рыбу. Меня не удивляет, что не все умеют быть аубами. Жаль только, что последняя наша правительница была настолько кошмарной.

— От этого зависят наши жизни! Мы не можем позволить, чтобы правил кто-то вроде неё!

— Да, жизнь при ней была просто ужасной.

— Опять сплетничаете о новом аубе, да? — раздался новый голос.

Я повернулся и увидел Фурта. Он не был рыбаком, а служил на торговом судне, перевозящем товары по герцогству. Последний груз он сопровождал на север. Должно быть, он только что вернулся.

— Хорошие новости, — сказал он. — Я видел, как новый ауб делала кое-какую работу на севере!

— Да?! И что же?!

Мы все освободили для него место, радуясь новостям об аубе. Он передал фрукты и алкоголь, которые принёс нам в качестве сувениров, затем перевернул ящик и сел с нами. Не успел он оглянуться, как его кружка наполнилась пивом.

— Итак, я отправился в Каннавиц... — начал он.

Каннавиц был землёй, граничащей с морем. Торговый корабль, на котором работал Фурт, по пути на север заходил в несколько городов, покупал в Каннавице местные товары, а затем возвращался на юг.

— Возвращаясь сюда, мы видели госпожу Розмайн и сопровождающих её дворян на их ездовых зверях, — продолжил Фурт.

— «Госпожа Розмайн»? Так зовут нового ауба? Как ты смог узнать её имя?

Простолюдины редко знали дворянские имена. Торговцы, которым разрешалось посещать дворянские поместья и замок, конечно, могли узнать несколько, но это не касалось рыбаков вроде нас.

Фурт гордо улыбнулся и остановил нас:

— Я дойду до этого. Как и в тот раз, когда она вмешалась в бой, она была единственной, кто ехал на двухместном звере. В руках у неё была большая чаша, из которой лился радужный свет. От него мутное море вмиг стало прозрачным!

— Фурт, успокойся, чёрт возьми, — попросил я. — Я вообще не понимаю. Ты должен объяснить, что это был за радужный свет. И не скупись на детали. Это было что-то вроде зелёной целительной магии? Или, может быть, жёлтой защитной?

— Не знаю, но это было безумно. Водоросли выросли так внезапно, что море изменило цвет, а рыбы, слишком тощие, чтобы их можно было поймать в сети, стали огромными! Клянусь, все рыбаки поблизости сошли с ума.

— А?! Конечно, они сошли с ума! Ты серьёзно?! — я никогда не слышал о магии, способной заставить рыбу так расти.

— Да, я серьёзно. Они начали радоваться и махать госпоже Розмайн, и знаете что? Она помахала в ответ! Все снова закричали, а парень из её группы подлетел и сказал всем помолиться.

— П... помолиться?

— Ага. Он сказал что-то вроде: «Госпожа Розмайн, воплощение Местионоры, стала аубом этой земли. Вознесите ей свои молитвы! Хвала госпоже Розмайн!»

Это напомнило мне о том, что мы должны были молиться во время крещения и достижения совершеннолетия. Должно быть, это была та же молитва. Фурт и остальные в Каннавице, видимо, были в таком восторге, что беспрекословно выполнили просьбу, вдохновив госпожу Розмайн излить ещё больше радужного света.

— Это бред. Настоящее безумие. Но ведь это мы везём рыбу в замок, верно? — стукнул я кулаком по колену. — Она должна что-то сделать с водой!

Фурт скрестил руки:

— Ты можешь этого не знать, ведь ты рыбачишь только в ближайших водах, но на севере суша и море намного хуже. Люди там голодают. В Биндевальде сейчас даже нет гиба, так что там творится сущий ад. Логично, что она начала с севера.

Это было вполне справедливо: я не слишком много знал о том, как обстоят дела в других местах. Мне хотелось, чтобы она и нам уделила немного внимания, но люди в каждом уголке герцогства, вероятно, думали так же.

— Она только начинает с самых запущенных мест, — успокоил Фурт. — Скоро мы можем ожидать её возвращения сюда. Она нас не бросит, так что остаётся только ждать своей очереди.

— Да... Ты прав.

Что-то подсказывало мне, что она вернётся, ведь она так много делает ради простолюдинов герцогства.

— Должен признаться, я с нетерпением жду, когда она вернётся, — признался Фурт. — Мы видели, как она уходила на запад в этой странной радужной штуке.

— А? «Странной радужной штуке»?

— Ну, нам было любопытно. Мы захотели узнать, что госпожа Розмайн собирается делать дальше, поэтому мы причалили к ближайшему городу и поговорили с несколькими местными жителями. Они сказали нам, что она остановилась в огромном радужном доме. — Он указал пальцем, и я с полным ртом рыбы повернулся посмотреть. — Он был вдвое больше вон того склада, но с головой и хвостом магического зверя. Не могу назвать его иначе, чем божественным, но это было довольно странное зрелище.

«Радужный склад с головой животного? Это просто не имеет смысла».

— И мало того, этот дом ещё и летел.

— Фурт, ты что, с ума сошёл? — спросил я. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы это звучало круто, но хватит уже. Такое большое строение ни за что не сможет покинуть землю.

— Я говорю серьёзно! Ты пожалеешь о своих словах, когда она вернётся сюда.

— Да, неважно. Надеюсь, мы скоро увидим её снова.

Мы пытались успокоить Фурта, когда услышали какой-то стук. Кто-то из солдат или, возможно, представителей одной из гильдий должен был сделать объявление. Обычно это означало, что дворяне выдвинули какое-то необоснованное требование. В прошлый раз это было сообщение для рыбаков, чтобы мы покинули порт до прибытия чужеземцев. Это был даже не обычный торговый период.

— Что происходит? — поинтересовался я. — Госпожа Розмайн всё ещё на севере, не так ли?

Неужели дворяне пытались что-то предпринять, пока нового ауба не было на месте? Мы все встали, чувствуя тревогу, и пошли на площадь. Другие вышли из своих домов, чтобы послушать, что скажет тот, кто поднял шум.

— Срочные новости из замка, — объявил один из солдат. — Сегодня ночью, между шестым и седьмым колоколом, новый ауб планирует произнести масштабное заклинание, чтобы разом наполнить магической силой всё герцогство. Не пугайтесь, если небо начнёт сиять. Повторяю...

Другими словами, нам не нужно было ничего делать. Я понимал, почему солдаты предупредили нас, но заклинание — это не то, из-за чего стоит волноваться. Мы вернулись к посиделкам в порту, чувствуя себя немного разочарованными.

— Интересно, что он имел в виду, прося не пугаться, если небо засияет... — поинтересовался я вслух. — Радужный свет начнёт падать на нас дождём или что-то в этом роде?

— Наверное, он имел в виду ту радужную штуку, которую я видел, — сказал Фурт. — Ну, знаете, большую, с лицом? Уверен, мы её увидим.

— Ну вот, опять... — вздохнул я. — Ты нас не проведешь.

— Гр! Просто подождите! Это действительно самая странная вещь на свете!

* * *

Мы выпили ещё и продолжили болтать, а затем разошлись в разные стороны, чтобы посмотреть, что же будет делать заклинание госпожи Розмайн. Было уже достаточно поздно, и обычно я бы уже лежал в постели — в дни рыбалки я вставал до рассвета — но вместо этого я стоял на улице вместе со своей женой Финой.

— Если бы это помогло тебе перестать так много пить, я бы хотела, чтобы ауб произносила это заклинание каждый вечер, — пожаловалась она.

— Вместо того, чтобы идти к колодцу, может, подождём в порту? Фурт рассказал нам историю о том, что в северных землях море изменило цвет. Я хочу посмотреть, изменится ли оно и здесь.

— Сомневаюсь, что ты заметишь, пока на улице так темно, но, конечно, можно подождать и там.

Мы миновали площадь, где ждали наши соседи, и вскоре вышли на улицу. Большинство людей, которых мы видели, смотрели на небо в предвкушении, другие направлялись к горам возле дворянского района. Это было похоже на фестиваль. Куда бы мы ни пошли, везде слышался возбуждённый гул.

— Джиффи! Фина! Вам тоже пришло в голову прийти сюда?

Мы прибыли в порт, где уже собралась куча народу. Фина увидела пиво в их руках, когда они сидели вокруг костра, и скорчила такую гримасу, будто только что наглоталась грязи.

— Что с вами, мужчинами? — огрызнулась она. — Неужели пить — это всё, на что вы способны?

— Ну-ну, Фина. Не сердись так, — начал Анк. — Не каждый вечер ауб делает что-то для нас. Пойдём выпьем пива, почему бы и нет? Джиффи, принеси своей жене ящик, чтобы она могла сесть.

Я кивнул Анку, который размахивал своей бутылкой, пытаясь подбодрить Фину, и пошёл за двумя ящиками. Мы все пили и ели еду, которую люди принесли из своих домов, ожидая начала представления.

— О, кажется, начинается. Вон там что-то ярко светится.

Фина указала пальцем, и все повернулись по указанию. Бледный свет простирался от замка, который располагался гораздо выше порта и остального города. Я уже начал думать, что он больше, чем всё, что описывал Фурт, когда в небо взметнулась зелёная вспышка.

— Зелёный свет?! — воскликнул я. — Фурт, ты же сказал, что он радужный!

Мы все повернулись и увидели, что он хмурится, глядя в небо.

— Да, это не то, что я видел... — пробормотал он. — Я не вижу ни госпожи Розмайн, ни её рыцарей...

Зелёный свет двигался, словно живой. Он пронёсся от неба над замком до дворянского района и нижнего города, а затем — прямо над нашими головами, прочертив полосу.

— Он идёт к вратам герцогства, верно?

— Радужный свет выпадет из этого зелёного луча?

Мы наблюдали и ждали, когда луч направится на запад. Вскоре из него начал прорастать сложный узор.

— Это похоже... на кружево, — сказала одна из женщин.

— Угу, — согласилась другая. — Навроде одного из тех декоративных вееров, которыми пользуются богатые девушки.

Другие женщины, казалось, были так же тронуты — они постоянно говорили, как замечательно выглядит узор. Мы, мужчины, будучи на том же месте, видели аналогичную картину, но у нас на уме было нечто иное.

— Впечатляет, но... оно не радужное.

— Это ведь не та большая странная штука, о которой ты нам рассказывал, верно? Хотя она довольно огромная.

— Я ничего не говорил об узорах! — запротестовал Фурт. — Это была огромная штука размером со склад! Она могла двигаться, парить в воздухе и даже имела странную голову, помните?!

— Фурт, что ты вообще видел?

— Вот и я это хочу знать! — крикнул он. — Что она делала в Каннавице?!

Не принимая во внимание его смущение, магия на самом деле была довольно безумной. Она распространялась на запад, затем на север, и эта картина продолжала расти. В объявлении было сказано, что нам следует ожидать масштабного заклинания, но это было даже больше, чем кто-либо из нас мог себе представить. Мы с трепетом смотрели на зелёные лучи.

— Вниманию жителей Аренсбаха, который скоро будет называться Александрией. Вы меня слышите?

— Что за?!.. — я чуть не подпрыгнул. — Откуда этот голос?!

Он принадлежал молодому мужчине, но, похоже, исходил из какого-то устройства неподалёку. Я никогда не видел ничего подобного.

— Я служу госпоже Розмайн, новому аубу этого герцогства, — продолжал голос. — Моя госпожа создала магический круг, простирающийся сейчас по небу, чтобы наполнить это бесплодное герцогство магической силой. Вы являетесь свидетелями заклинания, восходящего к эпохе мифов, которое может исполнить только воплощение Местионоры. Чтобы получить благословение богов, нужно молиться. А чтобы наилучшим образом служить Александрии, нужно молиться госпоже Розмайн. Хвала богам!

— Эм... Что?

— Неважно, кто вы — простолюдин или дворянин, — продолжал голос. — Всех учат молиться во время крещения и церемонии совершеннолетия. От вашего усердия будет зависеть сила благословения, наполняющего эту землю. Молитесь, чтобы улучшить свою жизнь и обогатить бесплодную землю магической силой. Я повторю это ещё раз — хвала богам!

Мы даже не могли видеть этого таинственного оратора, но его приказ прозвучал громко и отчётливо. Он хотел, чтобы мы помолились. Мы все встали, смущённые и немного ошеломлённые.

— Ну, если молитва заставит рыбу вернуться... — пробормотал я.

— Я узнаю этот голос, — отметил Фурт. — Мы слышали его, когда шли на север. Он дал нам те же инструкции, и мы все помолились на борту нашего корабля.

Вместе мы повторили позу, которой нас научили священники в храме.

— Мы должны поднять руки и правую ногу... так?

— И вы должны кричать: «Хвала богам!». — добавил Ферт, демонстрируя нам.

Я не был уверен, что молитва действительно изменит ситуацию, но не мог отказаться попробовать. Это было на благо герцогства — так нам говорили, — и мы, простолюдины, окажемся в большей беде, чем многие другие, если наша земля и море не улучшатся.

— Давайте помолимся госпоже Розмайн, воплощению Местионоры! — возвестил голос. — Хвала богам!

— Хвала богам?

Мы сделали всё, что могли, но этого оказалось недостаточно: дворянин, которого мы не могли видеть, тут же начал нас критиковать:

— Это было оскорбительно! Отнеситесь к этому серьёзно! Нет разделения на дворян и простолюдинов, когда речь идёт о молитве! Все дворяне должны понимать, как много магической силы требует это заклинание и как много госпоже Розмайн приходится тратить на его исполнение. Итак, все, соедините свои сердца! Вознесите молитву, подобающую магии госпожи Розмайн!

Как выяснилось, дворян тоже заставляли читать эту молитву. Я не знал, кто руководит процессом, но мы представили себе выражения лиц дворян и расхохотались.

— Забавно думать, что мы все в одной лодке.

— Госпожа Розмайн отдаёт часть своей жизни, чтобы сделать что-то, что даже дворяне считают трудным?

В моей голове возник образ нашего нового ауба — молодой девушки, ещё недостаточно взрослой, чтобы носить волосы убранными. Она была родом из другого герцогства, но без колебаний начала для нас это заклинание. Это был наш долг как её подданных — помочь.

— Может, мы недостаточно серьёзно к этому относились... — протянул я. — Давайте вложим все силы в следующую попытку.

К третьей молитве мы уже слышали крики за пределами порта. На чётвертой мы соревновались, кто прозвучит громче, и наши голоса разносились так, что казалось, будто молится весь город.

— Мы достигаем цели! — воскликнул лидер нашей молитвы. — Ещё одна! Давайте помолимся госпоже Розмайн, воплощению Местионоры! Воплощению богини! Хвала богам!

— Хвала богам!

Мы молились так страстно, что, казалось, весь город содрогался, и тогда я увидел зелёный свет, возвращающийся к нам. Он закрутился вокруг герцогства и распространился так далеко, что в ночном небе почти не осталось просветов.

— Мы так близко! Круг соединяется!

Луч вернулся в замок, завершив магический круг, и ослепительная вспышка озарила ночное небо. Зелёный свет обрушился на всё герцогство, как будто круг начал осыпаться.

— О! Хвала богам!

Мы все сразу зааплодировали, возможно, потому, что совместная молитва ещё больше сплотила нас. Голос, доносившийся из странного устройства, всё это время продолжал:

— Мы являемся свидетелями возрождения древнего заклинания с помощью божественной магической силы! Какое великолепие! Хвала госпоже Розмайн! Воплощению Местионоры! Все, кто молился, узрите возрождённое герцогство и выразите благодарность своему новому аубу!

Те из нас, кто находился у моря, заглянули в воду, но моя жена оказалась права: было слишком темно, чтобы мы могли заметить какие-либо изменения. Тем не менее мы возлагали большие надежды, основываясь на том, что Фурт видел в Каннавице.

— Не могу дождаться завтрашнего дня. Пойдёмте поспим. Встретимся здесь на рассвете и вместе посмотрим на море!

Когда мы мчались по шумным городским улицам по дороге домой, наши жены подшучивали над нами, что мы слишком возбуждены, чтобы отдохнуть.

* * *

Наступило утро, и снова Фина оказалась права: я почти не сомкнул глаз и проснулся даже раньше обычного. На улице было ещё темно, но до восхода солнца оставалось совсем немного времени. Я выбежал на улицу и помчался вниз по ступенькам, намереваясь пройти прямо мимо колодца, но остановился на месте, когда что-то зашуршало под ногами.

— Что за?!

Накануне вечером травы здесь не было, но теперь она была достаточно высокой, чтобы доставать мне до голеней. Я присел и потрогал её. Даже сквозь сандалии я почувствовал, что твердая сухая земля стала мягкой.

— Я не сплю? — пробормотал я. — Блин, если даже земля у колодца так сильно изменилась, то каким же будет море?

Я продолжил мчаться к порту, в моей груди разгоралось волнение. С каждым шагом небо становилось всё ярче. Наверное, когда я доберусь до порта, передо мной откроется потрясающий вид на море.

Глубоко дыша, я бежал по переулкам и сворачивал за крутые повороты. Я добежал до главной улицы, которая вела прямо к порту, и... остановился. За белыми зданиями и белой дорогой я увидел яркое сине-зелёное море. Даже с такого расстояния я мог сказать, что вода прозрачная.

— Не может быть... я никогда не видел море таким.

Только тогда до меня дошло, насколько тёмной и мутной была вода до этого. С тех пор как появились эти чёрно-серебристые корабли, рыба стала гибнуть быстрее, чем когда-либо, а море особенно помутнело. Я вспомнил все те дни, когда мы отправлялись в море и возвращались с пустыми руками.

— Вот так оно выглядело раньше... — произнёс голос, который я сразу же узнал.

Я повернулся и увидел Зекта с его отцом. Они тоже направлялись в порт. Мы решили проделать остаток пути вместе.

— Решил позволить своему старику отправиться с тобой в плавание, да? — спросил я Зекта. Я помнил их споры о том, кому принадлежит их корабль и вернётся ли его отец к работе, но, возможно, они наконец пришли к соглашению.

— Я получу свой корабль обратно, — заявил отец Зекта. — Ауб меня вылечила, как будто ничего не было! Надо отблагодарить её рыбой!

— А?! Я же говорил, что это я добуду ей рыбу! — пожаловался Зект. — Ты на пенсии, старик! Не лезь в это дело!

Они так и не смогли договориться. Для меня не имело значения, кто из них возьмёт на себя руководство, но я не мог позволить себе упустить одну вещь. Я размял руки и помчался вперед.

— Мне жаль вас двоих. Аубу принесу рыбу я!

— А?! Вернись, Джиффи!

— Мы разберёмся с этим позже, сынок. Не дай ему выиграть!

Мы помчались друг за другом в порт, где обнаружили других рыбаков, уже пытавшихся спустить свои лодки на воду. Наверное, мы опоздали.

— Ну наконец-то, а? — поддразнил нас один из приятелей. — В соревновании, кто первым отблагодарит госпожу Розмайн, мы идём впереди!

— Ура! Поднимаем якорь! Приготовиться к отплытию!

— Хвала госпоже Розмайн! Хвала богам!

Рыбаки спускали свои лодки на воду и выплывали в сверкающее море. Куда ни посмотри, виднелось множество рыб со сверкающей чешуей, представляющей собой просто удивительное зрелище.

Я поднялся на борт своей лодки и тоже отправился в путь.

***Примечания:

1. Сиояки — печёная с солью рыба.

https://recipes.fandom.com/wiki/Shioyaki

Пролог (❀)

В зале основания Александрии, где обычно не было ничего лишнего, сейчас стояли ряды ящиков с магическими инструментами и лекарствами восстановления. Здесь предстояло воссоздать древнее заклинание, которое должно было охватить всё герцогство. Радужный магический камень в форме блюдца ждал, когда в него воткнется одна из белых ветвей Эйвермина.

— Давай начнём, — позвал Фердинанд.

Розмайн положила обе руки на блюдце. Сначала оно было пустым, но по мере того, как она направляла в него магическую силу, оно постепенно становилось похожим на водяное зеркало. Белая ветвь Эйвермина приобрела радужный оттенок, и столб света всех атрибутов устремился к потолку. Насколько Фердинанд мог судить, этот свет поглощался магическими камнями каждого атрибута, вращающимися вокруг основания.

— Господин Фердинанд... — обратила внимание Розмайн. — Это...

Он перевёл взгляд с магических камней на водяное зеркало, лежащее на земле. Его поверхность показывала, что происходило снаружи. По мере формирования магического круга сцена менялась, показывая сначала группу дворян, размахивающих над головой светящимися штапами, затем ярко освещённый дворянский район, а потом нижний город.

«Похоже, это правда: магия, сотворённая здесь, сначала перемещается к залу восполнения и лишь потом начинает действовать».

В результате любые заклинания, которые герцог использовал прямо у основания, распространялись из замка, а не из храма. Это объясняло, почему дворяне до сих пор ничего не знали об истинном местоположении основания. Во время собрания герцогов им расскажут правду, и можно только представить, какой тогда хаос начнётся.

Фердинанд нахмурил брови. Несмотря на все неприятности, маячившие на горизонте, необходимо было сосредоточиться на настоящем. Если план провалится и Фердинанд не сможет окрасить Розмайн из-за того, что в ней осталось слишком много божественной силы, она погибнет.

«Мы зашли слишком далеко — неудача недопустима».

У Розмайн больше не было дома в Эренфесте, но это не имело значения: она получила целое герцогство, которым могла распоряжаться по своему усмотрению. Фердинанд же, воспользовавшись королевским приказом, стал её настоящей семьёй.

«Я не позволю богам играть с нашими жизнями: наши мечты не будут разрушены прежде, чем успеют осуществиться».

— Сфокусируйся. Круг ещё не завершён.

Им удалось активировать своё заклинание — простую имитацию оригинального, использованного в дворянской академии, но напряжение Фердинанда ничуть не спало. Только время покажет, удастся ли довести всё до конца.

Основа их плана была прочна, но они не имели возможности попрактиковаться. Это был их единственный шанс, и риск того, что всё пойдёт прахом, был далеко не мал. Фердинанд опасался, что Розмайн может рухнуть, не успев изгнать всю бушующую в ней божественную силу. Может быть, она в панике выпьет лекарство восстановления, и содержащаяся в нём человеческая магическая сила приведёт к тому, что древнее заклинание не сработает. Так много всего могло пойти не так.

«Но если Розмайн выдержит голод, ей удастся израсходовать магическую силу до предела».

— Один из рыцарей только что начал молиться! — воскликнула Розмайн. — Похоже, наставления Хартмута зашли слишком далеко...

Фердинанд некоторое время наблюдал за девушкой, вглядывающейся в водяное зеркало. Хотя она восторженно отзывалась о положении на вратах герцогства, он не стал обманываться: она стала более способной дворянкой и теперь точно знала, как скрыть свои истинные эмоции. Фердинанд старался не вспоминать голос и выражение глаз Розмайн, когда она сказала, что не хочет спать, потому что боится восстановления магической силы.

Их план должен был поставить Розмайн на грань жизни и смерти: даже малейшая заминка могла привести её к гибели. Фердинанд продолжал наблюдать за ней, в десятый раз проверяя, все ли необходимое находится под рукой.

«Боги действительно подлы».

Он нахмурил брови, вспомнив о злобной богине, из-за которой Розмайн оказалась в столь тяжёлом положении.

◆

Во время недавней церемонии вручения Местионора вновь снизошла в тело Розмайн. Фердинанд, ставший невольным участником этого, смотрел на богиню со всей ненавистью, на какую только был способен, та отвечала взаимностью.

— Расскажите мне, что боги сделали с Розмайн, как полностью избавиться от влияния божественной силы и какими средствами, кроме направления в неё магической силы, можно вернуть ей утраченные воспоминания. Взамен я дам господину Эйвермину лекарство от яда, что парализовал его.

Чтобы подкрепить свой ультиматум, Фердинанд продемонстрировал не только лекарства, но и трубки с ядом и серебряные кинжалы, всё ещё находящиеся при нём. Он не желал сдаваться даже перед лицом богини и был готов без колебаний угрожать ей или причинять вред Эйвермину.

— Тогда пусть Эглантина введёт противоядие, а я пока объясню.

Узнав о возможности оппонента навредить Эйвермину, Местионора уступила, решив сообщить запрошенную информацию. Её было гораздо легче убедить, чем бывшего бога, который в общении напоминал стену.

Как оказалось, Эйвермину показалось, что Розмайн лучше подойдёт на роль следующего зента страны, чем Фердинанд. Она сама достигла основания, а затем снабдила его магической силой, а потому Эйвермин решил, что она подходит как никто другой.

Проблемы возникли только тогда, когда Эйвермин попытался вернуть Местионору в тело Розмайн. Надетые на девушку амулеты помешали возвращению богини, из-за чего в дело вмешались прочие боги, осыпавшие Розмайн благословениями в попытке преодолеть помеху. Но, увы, амулеты не подействовали против других богов, и их обладательница внезапно получила больше божественной силы, чем могло выдержать человеческое тело. Лишь позволив Местионоре спуститься, она смогла выжить.

— О боги, что вы наделали? — пробормотал Фердинанд.

Объяснение было ясным, но совершенно неприемлемым. События, которые должны были существовать только в мифах, каким-то образом просочились в реальный мир.

«Даже я не мог этого предусмотреть».

Фердинанд видел божественный свет, истекающий из тела Розмайн, и считал его отвратительным. Большинство участников церемонии вручения говорили, что она благословенна, и завидовали ей, но он хотел лишь одного — освободить её из хватки Местионоры.

— Легенды гласят, что необдуманные благословения богов иногда могут стать проклятием... — размышлял Фердинанд. — Подумать только, это произошло с Розмайн...

— Именно потому, что боги не предполагали такого исхода, я здесь, — ответила Местионора. — Я могу использовать божественные инструменты вечной пятёрки и верховных богов. Никто другой не сможет справиться с силами, столкнувшимися внутри неё.

Фердинанд вспомнил легенды, записанные в храме и дворянской академии. Боги дали Местионоре возможность применять каждый из божественных инструментов для защиты от её отца, Эйвилиба, желавшего её смерти.

«Богиня, что служит Ветру, находится в гармонии со всеми стихиями... Как проблематично».

Фердинанда одолевала горечь. В легендах говорилось о способах борьбы с проклятиями, наложенными богами, но против такого сильного противника, как Местионора, он мог сделать очень немногое.

— Что касается избавления от божественной силы в ней, — продолжила богиня, — то пока она столь превалирует, вариантов довольно мало. Можно изменить её тело, окрасив магической силой более сильного бога. Это избавит от боли, но в результате она перестанет быть смертной.

Фердинанд подавил желание плюнуть в Местионору и вместо этого натянул самую искреннюю улыбку, на которую только был способен. Он хотел освободить Розмайн от благословения богов, а не подталкивать её к вступлению в их ряды.

— Я хочу вернуть ей магическую силу смертной, — подчеркнул он.

— Если ты сможешь почти полностью осушить её, то, подозреваю, сможешь перекрасить её человеческой магической силой. Это не будет её первоначальная магическая сила, но это даст желаемый результат. Полагаю, у тебя не должно возникнуть проблем с её окрашиванием.

При обычных обстоятельствах дворяне вливали магическую силу только в своих партнёров или членов семьи. Окрашивание незнакомца было неприятным и откровенно болезненным занятием, считавшимся табу, поэтому любой нормальный дворянин, скорее всего, отмахнулся бы от предложения богини.

Фердинанд, однако, не был обычным дворянином. Он рос магическим камнем во дворце Адальгизы и не имел никаких проблем с использованием лекарства синхронизации. В глубине души он верил, что всем людям суждено стать магическими камнями и что обмен магической силой вполне естественен.

«Я не против перекрасить Розмайн».

Большей проблемой для него было иссушение магической силы. Из своего опыта в зале восполнения Аренсбаха он знал, что это болезненный процесс. Фердинанд не хотел подвергать Розмайн такой же пытке.

— Подобный метод подвергнет её смертельному риску, — сказал Фердинанд. — Есть ли другие варианты, которые мы могли бы использовать?

— Если ты не хочешь доводить её до состояния истощения, остаётся только ждать, пока её первоначальная магическая сила не вернётся.

— Значит, божественная сила исчезнет, если её применить?

— Конечно, нет. Она немного ослабнет, но восстановится вместе с её обычной магической силой. Боль, которую Майн испытывает не пропадёт до тех пор, пока не уйдёт последняя крупица божественной силы, а это отнюдь не короткий процесс. Судя по её реакции до сих пор, я не думаю, что она выживет. Я бы посоветовала тебе перекрасить её.

Фердинанд был вынужден согласиться. Силы богов с различными атрибутами сталкивались друг с другом и наносили всевозможные повреждения телу Розмайн. Времени терять было нельзя.

«Кроме того, Розмайн страдает пожиранием».

Чтобы создать копию Грутрисхайта, Фердинанду потребовалась часть мудрости Розмайн. Только тогда он узнал, что страдающие пожиранием необычайно уязвимы к чужой магической силе. Он уже окрашивал её орган магической силы, когда сгустки магической силы поставили её на грань жизни и смерти, и если божественная сила действует на неё даже сильнее, чем на простых смертных, есть шанс, что сила не исчезнет так, как обычно.

— Вы рассказали мне, как лишить Розмайн божественной силы, — сказал Фердинанд. — Теперь скажите, как вернуть ей утраченные воспоминания. Среди тех, кого она забыла, есть простолюдины. Как ей вспомнить их, если они не могут направить в неё магическую силу?

Местионора скрестила руки на груди, её взгляд блуждал по окружающему пространству. Думала ли она или просто искала способ уклониться от ответа на вопрос? Прошло немало времени, прежде чем она наконец ответила.

— Если ты знаешь кого-то, кто разделяет эти воспоминания, он мог бы направить в неё свою магическую силу. Это может восстановить некоторые из разорванных связей.

Боги не могли лгать — точнее, не смели, ибо наказание было поистине суровым. Тем не менее, по языку тела Местионоры Фердинанд догадался, что она упустила нечто важное. И богиня не сказала, что нет никаких других вариантов.

«Должно быть это не то, что ей нравится».

Фердинанд не был уверен, что у него хватит времени найти метод, который богиня пыталась от него скрыть, да и вообще способен ли он сам разобраться в этом, но он уже принял решение: он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь восстановить воспоминания Розмайн.

Пережитое Розмайн в нижнем городе сформировало в ней ту девушку, которой она являлась до сих пор. Теперь же, когда она больше не помнила о них, её любовь к семье и волнение перед будущим, казалось, угасли. Она стала гораздо холоднее, чем прежде, и порой казалась совершенно безразличной к жизни.

«Хотя она утверждает, что я очень важен для нее, ей не хватает того энтузиазма, который я раньше находил таким раздражающим».

Отсутствие сострадания возникло у неё не само собой, а потому, что она больше не имела доступа к ключевым воспоминаниям. Фердинанд злился на богов за то, что они сделали с Розмайн. Подобное было совершенно непростительно.

«Я восстановлю её воспоминания», — твёрдо решил он.

— Что за хмурый вид, Квинта, — сказала Местионора со злобной усмешкой. — Тебе нужно лишь заставить её наполнить основание. Она сможет выжить без своих воспоминаний, но безвременно погибнет, если ты не окрасишь её.

Восполнение основания позволило бы Розмайн потратить много магической силы за короткий срок, но Фердинанда это не убеждало. Она не собиралась становиться зентом, и едва ли Эглантина успеет перекрасить божественную силу и перекроить границы страны к предстоящему собранию герцогов. Но Местионора не желала это слушать.

— Я разделила божественную силу внутри Майн по атрибутам, но это лишь временное решение. По мере восстановления магической силы божественная сила будет усиливаться, а боль — нарастать. Поторопись с окрашиванием, когда Майн вернётся.

Богиня пронеслась по воздуху и опустилась на плечо Эйвермина. Должно быть, Эглантине удалось применить противоядие, потому что бывший бог снова мог пошевелить руками.

«Чтобы спасти жизнь Розмайн, я полагаю, нужно пойти на компромисс».

Местионора намеревалась любыми способами заставить Розмайн пожертвовать магическую силу в основание страны. Фердинанд не знал, что значит «поторопись» в устах богини, но не собирался терять времени. Он начал составлять примерное расписание, пока Эглантина давала обет Богине Света и другим богам.***

К несчастью, наполнения основания оказалось недостаточно для истощения Розмайн. Усугубляло ситуацию то, что божественная сила восстанавливалась с огромной скоростью.

«Это бессмысленно... Местионора солгала мне? Или такой исход не смогла предсказать даже она?»

Фердинанд подумал, не перекрасить ли Розмайн сразу, но отвержение было гораздо сильнее, чем раньше. Он взял её за руку и попытался направить в неё магическую силу, но его тут же отбросило назад. Отторжение было настолько сильным, что Розмайн даже не заметила его попытки. Её действительно нужно было почти полностью иссушить, прежде чем он смог бы окрасить её своей магической силой смертного.

«Но будет ли этого достаточно?»

Не в силах полностью отбросить свои сомнения, Фердинанд распорядился, чтобы Розмайн тратила магическую силу и использовала божественные инструменты для снабжения своего нового герцогства. Она вернула бесплодным землям былое великолепие, нещадно обрадовав увидевших её простолюдинов и ещё сильнее укрепив свою репутацию воплощения богини. Это были долгожданные перемены, но они измотали Розмайн и не истощили столько магической силы, сколько ожидалось. С каждым днём она всё больше увядала.

— У нас есть божественные инструменты, в которые я вложила магическую силу, не так ли? — уточнила Розмайн. — Любой может использовать их, прочитав соответствующую молитву. Мы можем попросить остальных истратить за меня магическую силу из инструментов.

Очень тревожное развитие событий. Розмайн рассуждала так логично, только когда её загоняли в угол. Убедившись, что её магическая сила изменилась настолько, что имело смысл провести тестирование, Фердинанд дал ей каплю лекарства синхронизации...

Лишь ощутив вкус, Розмайн немедленно запротестовала. Она заявила, что лекарство ужасно горькое и щиплет язык — далеко не та сладость, что она отмечала раньше. Она не сможет выпить жидкую магическую силу, когда даже простое лекарство синхронизации действовало на неё как яд. Фердинанд мог лишь заключить, что магическая сила у неё далеко не иссякла.

«Достаточно ли у Розмайн выносливости, чтобы мы могли её полностью осушить?»

Магическая сила Розмайн восстанавливалась, что приводило к росту божественной силы и усиливало боль, даже если она ничего не делала, а только спала. В результате она стала отдыхать лишь короткими перерывами и неохотно ложилась в постель.

Лизелетта сообщила, что Розмайн голодна, но не может есть. Если предположить, что первое было следствием значительного истощения магической силы, то Розмайн вскоре предстояло пережить более сильные муки, чем она могла себе представить.

«У нас ещё меньше времени, чем я ожидал».

Напряжение росло, и последователи Розмайн стали истощать божественные инструменты, чтобы их госпожа могла полностью посвятить себя их наполнения. Это неплохо сработало, и в конце концов она потеряла достаточно магической силы, чтобы почувствовать Фердинанда.

«Но её божественная сила всё ещё слишком велика. Я совсем не чувствую её магическую силу».

С другой стороны, божественная сила Розмайн вскоре снизилась достаточно, чтобы она смогла выпить лекарство синхронизации. Держась за эту слабую надежду, Фердинанд пришёл к выводу, что вскоре сможет окрасить её магическую силу.◆

Вернувшись к настоящему, Фердинанд понял, что его надежды скоро осуществятся. Он внимательно следил за Розмайн, пока она отвечала на его замечание.

Она говорила как всегда непринуждённо, но выглядела бледной как полотно.

Почувствовав всю серьёзность их положения, Фердинанд потянулся за лекарством восстановления.

— Мы почти закончили, — запротестовала Розмайн, и в её золотистых глазах вспыхнула решимость, кричащая о том, что она отказывается восстанавливать свою магическую силу.

Фердинанд опустил руку, стиснув зубы. Как бы он ни считал, что ей это необходимо, он не мог заставить её пить против воли.***

Водяное зеркало переместилось с врат герцогства Фрёбельтака к вратам Эренфеста. Фердинанд сделал несколько приятных замечаний, пытаясь поднять настроение Розмайн, но она уже не могла говорить; в ответ раздалось лишь несколько затрудненных вздохов. Она перестала пытаться скрыть свою боль и дрожащими руками вцепилась в плоский магический камень.

— Не волнуйтесь... — различил среди хрипов Фердинанд.

— Ещё немного, Розмайн, — утешил он, пытаясь подбодрить её, но путь от последних врат герцогства до замка был отнюдь не коротким. Он нетерпеливо смотрел на тёмное море, появившееся в водяном зеркале.

«Круг так и не завершён? Сколько ещё времени это займёт?»

Голова Розмайн начала опускаться. Силы покидали её, и ей было необычайно трудно продолжать прикасаться к блюдцу. Фердинанд обхватил Розмайн за плечи и положил свои руки на её, прижав их к магическому камню.

— Прислонись ко мне, если надо. Только держи руки на блюдце.

Фердинанд продолжал поддерживать Розмайн, которая теперь была в сознании лишь частично, и направлял магическую силу в её руки. Он заметил какое-то отторжение, но она никак не отреагировала.

«Осталось совсем немного!»

Не успела она опуститься на землю, полностью выбившись из сил, как взору предстал замок. Магический круг был завершён. Фердинанд направил в её руки ещё больше магической силы и, не теряя времени, прочел молитву.

— О богиня воды Фрютрена, приносящая исцеление и перемены. О двенадцать богинь, что служат рядом с ней. Пожалуйста, услышьте мою молитву и одолжите мне свою божественную силу...

Не переставая говорить, он попытался усадить Розмайн прямо, чтобы она могла пить. Он потянулся к стоящему рядом пузырьку, в котором уже находилось лекарство синхронизации, и продолжил молиться:

— Окрась царство смертных в свой божественный цвет.

В мгновение ока водяное зеркало приобрело зелёный оттенок. Масштабное заклинание было завершено, но праздновать было рано: Фердинанд открыл Розмайн рот и влил в неё бутылёк, позволив лекарству синхронизации влиться в её горло. Следующей будет жидкая магическая сила. Окрасив её сейчас, он не даст божественной магической силе восстановиться вместе с обычной.

«Будь спокоен. Ты уже делал это бесчисленное количество раз».

Каждое его движение было направлено на достижение цели: он давал Розмайн ряд лекарств, которые нужно было выпить. Он казался совершенно спокойным — как врач, он привык лечить её, пока она спит — но в его голове шла напряжённая борьба. Слишком многое было поставлено на карту.

Время было крайне важно. Фердинанду нужно было окрасить Розмайн до того, как она умрёт от истощения магической силы или божественная сила в ней начнёт возвращаться. Окрасить её было гораздо проще, пока у неё мало магической силы, но слишком долгое промедление перед применением лекарства восстановления означало её гибель.

«Торопись. Не делай пауз».

Фердинанд сжал руку Розмайн и направил в неё ещё больше магической силы. Ему стало трудно дышать, а стук в груди стал таким громким, что он уже не мог уловить биение её сердца. Должно быть, лекарство синхронизации действовало, потому что её сопротивление к его магической силе продолжало ослабевать. Он счёл время подходящим и влил в горло Розмайн лекарство восстановления.

«Осталось только дождаться, когда она придёт в себя».

Фердинанд ждал, но ничего не происходило. Даже когда к Розмайн вернулось здоровое количество магической силы, она по-прежнему лежала, прижавшись к нему. Холодный пот струился по его спине. В горле стало так сухо, что было больно глотать.

— Розмайн! Проснись! Розмайн!

[[image:/storage/reader-images/ec520796bc23e6abfbe68170532cc19c2df356cd.png]]

Фердинанд увеличил количество вливаемой в неё магической силы. Он прогонял её через организм, чтобы предотвратить образование сгустков, возникающих при смерти. Сопротивления было достаточно, чтобы причинить ей боль или хотя бы дискомфорт, но она оставалась совершенно неподвижной. Каждый её вдох казался слабее предыдущего, а когда Фердинанд попытался проверить пульс, то обнаружил, что он очень слабый.

— Неужели мы опоздали?

Они сделали всё возможное, чтобы устранить божественную силу, подвергавшую жизнь Розмайн опасности. Но неужели этого всё ещё недостаточно? Может, стоило ввести лекарство восстановления раньше? Возможно, было бы разумнее напоить её лекарством для заживления ран, которое он отдал Джервазио. Отчаяние и сожаление впились своими острыми когтями в его разум, пока его мысли неслись вскачь.

Но это был ещё не конец.

Фердинанд поднёс руку ко рту Розмайн, ещё раз проверяя её дыхание. Затем он поднял голову. Сколько раз он оказывался на грани смерти? Сколько раз он думал, что его жизнь закончилась? Когда он оказался в ловушке в зале восполнения магической силы Аренсбаха, он искренне верил, что умрёт.

Даже тогда, когда он совсем потерял желание бороться, Розмайн не сдавалась. Она сделала всё, что было в её силах, чтобы спасти его, и было логично, что он должен сделать то же самое для неё. Он готов был пойти на всё — даже на сомнительные записи из древних, не заслуживающих доверия источников, — лишь бы снова разбудить её.

«Боги могут вернуть себе своё проклятие».

Фердинанд сделал из штапа перо и продолжил вглядываться ввысь:

— О боги, услышьте мою мольбу. Богиня Мудрости обманула меня. Божественная сила Розмайн не угасла даже после того, как она снабдила основание Юргеншмидта. Этого ли результата вы желаете?

Примешивая слова обиды, Фердинанд вспомнил самый чудесный магический круг, который он когда-либо видел, и начертил его в зеркальном отражении. Это было отображение круга, который существовал только для того, чтобы благословлять других, — круга, который Розмайн когда-то использовала для него.

— Розмайн молилась богам больше, чем кто-либо другой. Она, как никто другой, заслуживает жизни. Если вам нужно кого-то проклясть, прокляните меня. Я верну полученное благословение. Заберите обратно мучения, которые вы на неё возложили, и даруйте ей благословение, которого она заслуживает.

Согласно древним записям, чтобы снять проклятие бога, требовалось благословение бога более высокого ранга. Чтобы снять проклятие подчиненного бога, молились богу, которому он служил. Чтобы снять проклятие, наложенное кем-то из вечной пятёрки, молились верховным богам. У проклятия Розмайн было много источников, поэтому Фердинанд использовал магический круг всех атрибутов.

Чтобы развеять божественное проклятие, жертва должна была также безвозмездно вернуть благословения, которые были ей дарованы. Фердинанд вернул бы то, что дала ему Розмайн.

«Ради неё я воспользуюсь благословением, которое она сама мне когда-то дала».

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, о могучая вечная пятёрка, правящая царством смертных: богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб. Услышьте мой призыв и исправьте свою ошибку. Я возвращаю вам благословение, полученное мной, чтобы было даровано истинное.

Магический круг откликнулся на его молитву, и благословение, которое он когда-то получил от Розмайн, появилось на его теле в виде света. Оно поплыло к магическим камням над основанием, заставляя каждый из них сиять по очереди.

Не обращая внимания на это зрелище, Фердинанд взял в руки магический инструмент для исследования воспоминаний, который позволил бы ему заглянуть прямо в мысли Розмайн. Он собирался использовать его, когда она снова придёт в сознание и будет чувствовать себя лучше, но теперь не видел смысла ждать. Он собирался переплести их магическую силу, воспоминания, разум и жизнь.

Как только инструмент был готов, Фердинанд прикоснулся к его магическими камням. Магическая сила всколыхнулась, и их разумы синхронизировались.

* * *

Радужный свет вернувшегося благословения поплыл по воздуху и стал медленно впитываться в магические камни, вращающиеся вокруг основания.

Лишь когда последние капли благословения исчезли, из камней полил новый дождь, полностью вернувший свет к Розмайн. Его слабое жёлтое свечение, которое Фердинанд уже не мог видеть из-за синхронизации, напоминало последнее благословение, которое даровала ему одна священница-ученица.

Воспоминания (❀)

В темноте я почувствовала сладкий привкус во рту. Я уже подумала, что придётся попросить Гретию приготовить чего-нибудь, чтобы прополоскать рот, как вдруг заметила, что кто-то издалека окликнул меня по имени. Звуки повторялись снова и снова, в конце концов став узнаваемыми.

— Это вы, господин Фердинанд?..

— О боги. В следующий раз реагируй быстрее.

Его поспешные жалобы казались немного несправедливыми.

— Я ответила сразу, как только до меня донёсся ваш голос. Тем не менее... я не вижу вас. Вы поблизости?

Куда бы я ни повернулась, казалось, что в темноте я одна. Внутри меня разрасталась тревога.

— Успокойся, — сказал он. — Я просто использовал магический инструмент для объединения наших разумов.

— А, ну да. Вы собирались сделать это, как только закончите окрашивать мою магическую силу. Значит мы закончили?

— Я направил в тебя магическую силу и почти не встретил сопротивления. Процесс ещё не завершён, но можно сказать, что ты почти полностью окрашена.

Было приятно это слышать. Окрашивание его магической силой означало освобождение от этой проклятой божественной силы и, если уж на то пошло, возвращение к норме. Я поняла, что сладкий привкус во рту, должно быть, был лекарством синхронизации.

— Розмайн, сейчас я поделюсь с тобой своими воспоминаниями о самых дорогих тебе людях. Остаётся надеяться, что это подтолкнёт тебя к тому, чтобы вспомнить их самой. Все они — простолюдины, поэтому не могут просто направить в тебя магическую силу. Постарайся вспомнить, кем они для тебя были, кем ты была тогда, и почему они имели для тебя большее значение, чем библиотека настоящей богини. Ты должна вспомнить их.

Фердинанд говорил строгим тоном, словно отдавая мне приказ, но я слышала в его голосе нотки мольбы. Обычно он был настолько сух и монотонен, что, услышав эмоции в его голосе, я сразу поняла, что сейчас он ничего не хочет сильнее.

Я тоже хотела вернуть себе утраченные воспоминания. Я поклялась, что сделаю это, чего бы мне это ни стоило, и тут же вспомнила, что магический инструмент синхронизирует также и наши эмоции. В последний раз, когда мы его использовали, я с полной ясностью пережила собственное, но не его прошлое, однако мои чувства сильно подкосили Фердинанда.

— На этот раз я испытаю ваши воспоминания и эмоции, верно? — спросила я.

— Мне очень неприятно это говорить, но да.

Наши эмоции, скорее всего, уже синхронизировались: нежелание, нерешительность и покорность обрушились на меня, как волны. Должно быть, Фердинанду действительно была неприятна мысль о том, что я получу доступ к его воспоминаниям. Это было грубо с моей стороны, но меня несколько взволновала возможность прорваться сквозь его каменную маску.

— Давай начнём, — сказал он.

Чёрная пустота внезапно превратилась в храм. Мы словно переместились. По проплывающим мимо пейзажам я поняла, что мы направляемся в покои главы храма. Фердинанд сильно выше меня и вид с его точки зрения очень заинтересовал меня.

— Я хочу посмотреть туда, — сказала я. Несмотря на все мои попытки повернуть голову, я могла видеть только то, на что смотрел Фердинанд.

— Это невозможно. Ты видишь это событие так, как когда-то пережил его я.

Перед дверью стоял служитель, которого я не узнала. Арно попросил пропустить нас, и вскоре мы оказались в присутствии пузатого бывшего главы храма. Когда-то я видела в нём добродушного старого дедушку, но неприятный блеск в глазах выдавал его истинную сущность.

— Я не люблю Бёзеванса, но его вид вызывает ностальгию... — размышляла я вслух.

— О! А вот и я!

В комнату вошла моя маленькая версия в форме ученицы компании «Гилберта» в сопровождении мужчины и женщины, которых я не узнала. Я была так мала ростом, что едва доставала Фердинанду до бёдер. Он мог бы закрыть моё лицо рукавами, даже не поднимая рук.

— Боже, я была такой крошечной! — воскликнула я. — Неужели я действительно так выглядела? Вот это да! Вы никогда не боялись случайно наступить на меня?

— Почему именно это стало твоим первым вопросом? О боги... Перестань зацикливаться на своём росте и обрати больше внимания на пару, которая вошла вместе с тобой. Это твои родители. Отец, Гюнтер, работает солдатом. Он охранял тебя в Хассе. Мать, Ева, — твоя личная красильщица, которой ты даровала титул Ренессанса.

Я вдруг осознала, как мало помню о нижнем городе. У меня в памяти были деловые сделки и договоры, которые я заключала с Бенно и Марком, но почти ничего о моей семье и моей жизни там.

«Это мои настоящие родители?..»

Я сомневалась, что Фердинанд мне лжет, но не могла в это поверить. У меня не было никаких воспоминаний, которые могли бы заставить меня почувствовать, что это правда. Пара стояла передо мной, защищаясь от Бёзеванса, требовавшего, чтобы они выдали меня.

— Отказываюсь, — сказал мужчина. — В качестве слуги Майн не сможет здесь выжить.

— Верно, — добавила женщина. — Даже без пожирания Майн очень слаба и болезненна. Она дважды свалилась без сил во время церемонии крещения и после этого в течение нескольких дней была прикована к постели с лихорадкой. Она не выдержит жизнь в храме.

Кровь отхлынула от моего лица, и я приготовилась к худшему. Что вообще должно прийти в голову простолюдинам, чтобы выступить против главы храма?

«Они хотят, чтобы их казнили?!»

Я резко вдохнула. Как и ожидалось, Бёзеванс был в ярости от того, что простолюдины бросают ему вызов. Он пригласил в комнату ещё нескольких служителей и приказал им схватить меня, заявив, что казнит любого, кто попытается вмешаться. Я подозревала, что именно так я и оказалась в храме: мои предполагаемые родители сделали всё возможное, но в итоге уступили.

Однако реальность оказалась иной. В ответ на угрозу главы храма мужчина заявил, что пойдет на всё, чтобы защитить меня, после чего начал бить и пинать служителей. Его внезапная вспышка так потрясла меня, что я нервно отступила на шаг назад.

— Неважно, кто перед ним — глава храма или дворянин из другого герцогства, твой отец будет сражаться с любым, кто подвергнет опасности его драгоценную дочь, — сказал Фердинанд, и его голос гулко отдался в моей голове. — Можешь представить моё удивление, когда я впервые познакомился с твоей семьёй?

По правде говоря, я не знала, как реагировать. Я привыкла к тому, что Фердинанд скрывает свои эмоции, но здесь он ярко их демонстрировал. В его голосе звучали нотки зависти и ностальгии.

— Могу, — в конце концов сказала я. — В смысле, я просто поражена. У него нет чувства самосохранения, не так ли?

— Ещё одна причина считать его твоим отцом, — усмехнулся Фердинанд. — Не похоже ли это на тебя, решившую, несмотря ни на что, ворваться в Аренсбах во главе рыцарей Дункельфельгера?

Я думала, что вид человека, который впадает в ярость, напугает кого угодно, но в глазах Фердинанда это было глубоким актом самопожертвования. Он был потрясён тем, как эти двое простолюдинов, не взирая на разницу в статусе, защищали своё дитя от главы храма, и в то же время искренне одобрял их действия.

«Значит, есть родители, которые готовы буквально сражаться ради своих детей?..»

Другая сцена заслонила мне зрение, позволив увидеть ещё одного мужчину и женщину.

— Должно быть, это указание Богини Времени... — сказал мужчина с несколько обеспокоенным выражением лица. Мне показалось, что он похож на постаревшего, более доброго Сильвестра.

— Полагаю, у Глюклитата есть свои испытания для всех нас... — добавила женщина с убранными в пучок светлыми волосами и нежным лицом.

«Кто это?..»

Я смотрела на них снизу вверх — вероятно, глазами юного Фердинанда. Это длилось всего мгновение, прежде чем мы снова оказались в храме, но я не могла просто сделать вид, что ничего не произошло.

— Этот человек был предыдущим аубом Эренфестом? — спросила я.

— Сосредоточься на том, что перед тобой. Мы здесь, чтобы восстановить твои воспоминания, — ответил Фердинанд, явно уклоняясь от ответа. — Ты, как и Гюнтер, не могла просто сидеть сложа руки, когда тем, кто был тебе дорог, грозила опасность.

— Мне кажется, я довольно часто никак себя не проявляла, — запротестовала я.

Как по команде, маленькая я начала подавлять бывшего главу храма. Мои глаза меняли цвет, словно их покрывала радужная плёнка, а от тела исходил тонкий жёлтый туман. Я была возмущена и делала всё возможное, чтобы защитить двух простолюдинов, которые, очевидно, были моими родителями.

— Наглый здесь ты! Не смей трогать моих маму и папу!

[[image:/storage/reader-images/d064c3d1f78d94022a132adeffc643c6054951d4.png]]

«Маму и папу…»

Эти слова эхом отдавались в моём сознании. Я повторяла их одно за другим. Сильная волна ностальгии нахлынула на меня, заставив грудь заныть, но, несмотря ни на что, воспоминания оставались такими же далёкими.

Даже наблюдая за тем, как мои предполагаемые родители бросают вызов главе храма ради меня, а маленькая я буйствую ради них, я не могла понять своих собственных эмоций. Прибегать к насилию не имело смысла. Для всех было бы лучше, если бы они просто уступили и позволили храму забрать меня.

Гораздо понятнее были чувства Фердинанда. Его тронуло, что я, несмотря на возраст, сражалась за свою семью, и вместе с тем он переживал, что я совершила преступление, от которого никогда не смогу оправиться.

— Я до сих пор не могу их вспомнить... — сказала я. — У меня были мама и папа, я понимаю это, но всё остальное для меня всё так же неясно…

Это было так обидно, что я чуть не расплакалась. Как бы сильно я ни хотела вспомнить этих людей, мой разум отказывался сотрудничать.

— Возможно, стоит показать тебе кого-нибудь другого, — ответил Фердинанд.

В одно мгновение наше окружение превратилось в комнату главного священника. Я уже привыкла к этим покоям, однако сейчас мебель здесь была расставлена непривычным образом. В центре стоял стол, за которым сидели мы с Фердинандом, справа от нас расположились родители Ральфа, слева — Марк и Бенно, а напротив нас — незнакомый мне светловолосый мальчик.

— На что мы смотрим? — спросила я.

— Ты помнишь всех присутствующих?

— Всех, кроме мальчика перед нами.

— Значит, ты узнала Марка и Бенно...

Действительно, узнала. Я помнила, как продала им растительную бумагу и попросила подготовить инструменты, необходимые мне для изготовления новой партии.

— Его зовут Лутц, — объяснил Фердинанд. — Справа от нас сидят его родители.

— Я восприняла их только как родителей Ральфа. Наверное, это значит, что Лутц был важен для меня...

— Да. Он делал бумагу, когда ты не могла, работал в магазине Бенно, приводил сирот из храма в лес и распространял книгопечатание по всему Эренфесту, как Гутенберг. Он был твоими руками и ногами в печатном деле — кем-то, кто для тебя был как семья.

— Как... семья?

— Смотри, — сказал Фердинанд, указывая на Дида, который неуклюже подыскивал нужные слова. — Ты заступилась за Лутца, когда он сбежал из дома, недовольный тем, что родители не дают ему следовать за своей мечтой. В тот момент ты хотела решить проблемы его семьи. Если бы это оказалось невозможным, ты бы предложила Бенно усыновить его.

— Но почему здесь вы? — спросила я. Было странно видеть Фердинанда вовлеченным в проблемы семьи простолюдинов.

— Ты была директором приюта, но твой возраст не позволял тебе самостоятельно разрешить усыновление Лутца, поэтому этим был вынужден заняться я. Таковы мои обязанности.

Он сказал, что это лишь рабочие обязанности, но я почувствовала нечто более глубокое. Опыт общения с семьёй Майн заставил его захотеть узнать больше о взаимоотношениях между простолюдинами в целом.

Пока шло обсуждение, Фердинанд внимательно наблюдал за Карлой и Дидом. Родители Лутца говорили грубо и были довольно резки, но всем было ясно, как сильно они любят своего сына. Ну, всем, кроме Лутца.

Фердинанд завидовал мальчику из-за того, что его так нежно любили, но вместе с тем досадовал, что кто-то может быть таким тупым.

[[image:/storage/reader-images/44ac01d29d6c602cb5f7aa993975c5c44f00db3c.png]]

Тем не менее, Фердинанд направил разговор таким образом, чтобы родители Лутца смогли правильно объясниться. Именно благодаря нему по мере продвижения встречи Лутц перестал быть столь напряжённым и расслабился.

— Как я уже говорил вам на днях, рассмотрев будущие перспективы магазина и способности Лутца, я пришёл к выводу, что хотел бы воспитать Лутца как своего преемника, — сказал Бенно.

После этого разговор перешёл к возможному усыновлению. Дид открыто выступал против этой идеи.

— Вы умеете вести дела, и я готов поспорить, что вы опытный торговец, — сказал он. — Ваше сердце также достаточно широко, чтобы простить все неприятности, что доставил вам Лутц. Однако хорошим отцом вы бы не стали.

Фердинанд был ошеломлён такой оценкой. Он вдруг стал более настороженно относиться к Бенно и проявлять ещё больший интерес к отношениям в семьях простолюдинов.

— Пожалуйста, объясните, почему вы думаете, что Бенно не сможет стать хорошим отцом. Вы хотите сказать, что у него плохая репутация?

В ответ Дид повернулся к Бенно.

— Неважно, насколько вы хороши в своем деле, но вы собираетесь усыновить ребёнка не ради него, а ради своего магазина. Нельзя стать хорошим отцом, думая о прибыли. Разве я не прав?

Подобный ответ шокировал не только Бенно: Фердинанд тоже удивлённо вздохнул. В его голове какой-то мужчина повторял две короткие фразы: «руководство Богини Времени» и «ради герцогства». Я не узнала голос, но по смирению Фердинанда, догадалась, что это, должно быть, предыдущий ауб Эренфест.

«Это значит, что предыдущий ауб не был хорошим отцом для Фердинанда?.. Ведь он прямо сказал, что забрал Фердинанда из дворца Адальгизы только потому, что это было выгодно Эренфесту…»

Никто не заметил, как Фердинанд сделал паузу, пытаясь выровнять дыхание. Мы все были слишком сосредоточены на обмене мнениями между Дидом и Бенно и на слезливом бормотании Лутца, когда он наконец понял, как сильно родители заботятся о нём.

— Пошли домой, несносный мальчишка.

Лутц усмехнулся, когда отец слегка потрепал его по голове, и Фердинанд снова с завистью посмотрел на него. В его глазах их отношения были ослепительны, как солнце. Мальчик-простолюдин с самого рождения наслаждался теплотой, которую Фердинанду никогда не испытать.

У меня болело сердце. Однажды я сказала Фердинанду, что предыдущий ауб взял его к себе, потому что нуждался в нём, и что он точно так же нужен мне с Сильвестром. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было последнее, что он хотел услышать.

«Его ценность или польза не имеет для меня значения. Он мне дорог без всяких условий. Понимает ли он это?»

Измученный, Фердинанд наблюдал, как его слуги убирают комнату. Затем он вспомнил о сидящей рядом с ним девочке-простолюдинке и взглянул на Майн, которая всё ещё сжимала в руках магический инструмент, блокирующий звук, как и было велено.

— К счастью, их семья не распалась, — сказал ей Фердинанд. — Разве это не то, чего ты хотела? Насколько я помню, ты говорила, что лучшим решением будет, если они смогут помириться и Лутц вернётся домой.

— Да, — ответила она. — Это лучшее решение. Это действительно замечательно…

А потом... Майн начала плакать от радости. Смеяться и плакать так открыто было некрасиво. Фердинанд предупреждал её, что она должна остановиться, что она ведёт себя как рабыня своих эмоций, но она просто ответила, что слишком счастлива.

— Лутц, я так рада, что всё обошлось...

Фердинанд смотрел на неё сверху вниз. Несмотря на то, что она не имела к случившемуся никакого отношения, Майн, казалось, испытывала все те же эмоции, что и Лутц. Я чувствовала, как Фердинанду было искренне любопытно, почему она так сильно переживает за человека, который даже не был ей родственником.

«Интересно, что мне нужно сделать для…» — промелькнула мысль Фердинанда.

— Розмайн! Ты помнишь Лутца?

«А?!»

Мои глаза расширились, а в голове помутилось. Я даже не могла вспомнить только что блеснувшую мысль.

— Простите... Повторите?

— Я спросил, помнишь ли ты Лутца.

— Нет, не помню. Но я поняла, что очень им дорожила. Это были слёзы чистой радости.

Однако я поняла не только это: Фердинанда глубоко волновала тема семьи и родителей. И он, учитывая, что наши эмоции были синхронизированы, интересовал меня гораздо больше, чем Лутц, которого я даже не могла вспомнить. Слова о том, что он мне как семья, должно быть, значили для него больше, чем я когда-либо осознавала.

Я продолжила:

— Возможно, из-за того, что я до сих пор не помню этого Лутца, я не могу сопереживать Майн, которую мы видим здесь.

— Ты его совсем не помнишь?.. — спросил Фердинанд. — Даже после того как увидела его лицо и услышала его голос?

— Совсем. Когда я взглянула на простолюдинов, которые, должно быть, являются моими родителями, мне показалось, что я почти готова всё вспомнить. Но с Лутцем я не чувствую ничего особенного.

Я заметила, что Фердинанд был потрясён и обеспокоен. С одной стороны, я ощущала раздражённый вопрос: «Лутц имеет для неё такое значение?!» С другой стороны, он всё ещё отчаянно ломал голову в поисках воспоминаний, которые могли бы помочь мне вспомнить больше.

«Наверное, не стоит признаваться, что я была слишком сосредоточена на господине Фердинанде, чтобы думать о Лутце или ком-то ещё».

— Возможно, мы могли бы попробовать вспомнить мир твоих снов, — сказал Фердинанд. — Может быть, так тебе будет легче установить связь.

Я подумала, что в этом нет необходимости: мои воспоминания как Урано были нетронуты, но, видимо, он предложил это не просто так. Я согласилась, желая больше узнать о чувствах Фердинанда.

«Это моя гостиная. Ах, это возвращает меня в прошлое...»

Из покоев главного священника мы отправились в мой дом на Земле — туда, куда я никогда не смогу вернуться, как бы мне этого ни хотелось.

— Раз уж мы здесь, может, поищем какие-нибудь книги? — сказала я. — Давайте проверим мою комнату.

— Ты никогда не водила меня туда, поэтому у нас нет соответствующих воспоминаний, которые мы могли бы посетить.

— Гаа, какая огромная ошибка! Ладно, сойдёт и библиотека с книжными магазинами, которые были в прошлый раз. Просто отведите меня куда-нибудь, где есть книги.

— Не стану.

Мне очень хотелось вернуться к книгам, которые я читала, будучи Урано. Фердинанд тем временем радовался, что у нас нет доступа в мою комнату, так как считал, что давать мне читать — это пустая трата времени. Его жестокость не знала границ.

Полностью проигнорировав моё предложение пойти в какое-нибудь место с книгами, Фердинанд подошёл к полке, заставленной различными поделками и вышивками, и указал на один предмет.

— На основе этого кружева ты создала свои украшения для волос, не так ли? Я помню твоё объяснение.

— Да, но... вау. Я удивлена, что вы так хорошо всё помните, учитывая, что видели его всего один раз.

Детали того разговора остались для меня туманны, но Фердинанд, похоже, запомнил всё. Наверное, это как-то связано с тем, как устроены наши мозги. Я размышляла над этой мыслью, когда Фердинанд слегка напрягся. Странно было иметь такой прямой доступ к его эмоциям: гораздо привычнее было следить за малейшим подергиванием его бровей.

— Господин Фердинанд, что-то случилось?

— Ты помнишь, кто сделал первое украшение, которое ты продала Бенно? Помнишь ли ты, для кого оно было сделано?

— А?

Я копалась в своих воспоминаниях, пока он терпеливо ждал моего ответа. Я вспомнила, как представила украшения для волос в качестве нового товара, когда наше производство бумаги начало налаживаться. Глава гильдии захотел новое украшение для крещения Фриды, и сумма, которую я тогда заработала, показалась мне абсурдной.

«Но моё первое украшение для волос... Я и сама не знаю, зачем я его сделала».

— Нет, — ответила я.

— Насколько мне известно, оно было сделано для Тули.

— Моей мастерицы по изготовлению украшений для волос?

— Мне редко выпадает возможность видеть её, но я присутствовал при доставке одного из твоих новых украшений.

Наше окружение снова изменилось. На этот раз мы находились в кабинете директора приюта, и я сразу поняла почему.

— Именно тогда я получила украшение для волос госпожи Эглантины, — указала я.

— Ты помнишь, почему ты так недовольно смотришь на меня?

— Не думаю, что сказала бы, даже если бы ко мне вернулись воспоминания.

Как он и говорил, Розмайн в его воспоминаниях выглядела настороженной и особенно недовольной. Фердинанду, в свою очередь, было неприятно видеть, как она хмурится на него, когда он выкраивает время в своём безумно напряжённом графике, чтобы проверить заказ для королевской семьи. Показав свою незрелую сторону, он выплеснул своё недовольство и стал щипать её за щеку, пока у неё не выступили слезы на глазах.

«Он действительно был в ярости!»

— Это Тули, — сказал Фердинанд, указывая на девушку с заплетёнными в косу зелёными волосами. Я чувствовала, что он беспокоится о том, как отреагирует на её появление другая Розмайн: она только что очнулась от юрэве, а с момента их последней встречи прошло целых два года. Видя, что она напряжена больше обычного, он держал одну руку на бедре, чтобы достать магический камень в тот момент, когда её эмоции вырвутся наружу и она потеряет контроль над своей магической силой.

Розмайн встретилась взглядом с Тули. На губах мастерицы появилась лёгкая улыбка, и всё напряжение, казалось, развеялось. В голубых глазах этой девушки я увидела любовь и сострадание — те же, что и у моих предполагаемых родителей.

«Я помню это тепло…»

— Я хотела бы передать также украшение и для вас, госпожа Розмайн.

Тули сделала весеннее украшение для волос во время моего двухлетнего сна. Розмайн улыбнулась так тепло, как будто только что увидела книгу, и попросила помочь его надеть.

На мгновение Тули с опаской взглянула на Фердинанда. Затем она сняла украшение для волос, которое носила Розмайн, и нежно заменила его новым. Её руки, вставляющие украшение в мои волосы и убирающие последние выбившиеся пряди, были такими добрыми и нежными.

[[image:/storage/reader-images/3e0094146ed04dafca1ef1d54a6f7faeedfa62da.png]]

— Оно хорошо на мне смотрится? — спросила Розмайн.

— Я сделала его специально для вас, госпожа Розмайн. Оно очень вам идёт.

Розмайн и Тули обменялись взглядами и улыбнулись. По их лицам я поняла как сильно они дорожили тем кратким мгновением, которое им удалось провести вместе.

«Я не хочу, чтобы это заканчивалось», — пронеслась в голове мысль. Я не могла точно понять, кому именно эта мысль принадлежала: Фердинанду или мне. Он, как и я, был крайне захвачен разыгравшейся перед нами сценой. У него защемило сердце, когда он увидел, как Розмайн отчаянно тянется к своим близким, с которыми её разлучили, и как её семья делает всё возможное, чтобы сократить расстояние между ними. Это была не его вина: наши руки, к сожалению, были связаны, но его переполняло сожаление о том, что он оторвал меня от них и позволил потерять два года.

«Он так сильно раскаивается, словно на его совести лежит огромный, неподъёмный груз».

Я никогда не ожидала, что он будет чувствовать себя настолько виноватым. Я хотела посоветовать ему расслабиться и сказать, что он не сделал ничего плохого... но остановилась. У меня не было полной картины: я помнила только те случаи, когда он спасал меня. Я подумала, не изменится ли моё мнение, когда я вновь обрету доступ к воспоминаниям о тех людях, которых он считал членами моей семьи, поэтому я проглотила слова утешения и вместо этого сказала кое-что другое:

— Господин Фердинанд, вы помните, почему я сделала своё первое украшение для волос?

— Бенно сказал мне, что ты сделала его для своей старшей сестры, Тули. Вся твоя семья создала его вместе, чтобы отпраздновать её церемонию крещения.

Как по команде, окружение изменилось, и мы вернулись в покои главного священника. Марк и Бенно смотрели прямо на нас.

— Как вам? — спросил Бенно, открывая коробку с украшением для волос, которое я надевала на своё крещение как дворянки. — Как и просили, мы использовали самую тонкую нить, которая только была нам доступна. Подобные украшения для волос впервые появились, когда одна девочка решила помочь своей старшей сестре с нарядом для церемонии крещения. После она продала дизайн в мой магазин. Мы думаем, что оно идеально подойдёт для празднования крещения госпожи Розмайн.

— О?..

Фердинанд тоже считал, что это идеальный подарок для меня, ведь я так усердно училась, чтобы стать настоящей дворянкой. Он, конечно, был прав, потому что я помнила, как плакала, когда получила его. Только не могла вспомнить почему.

— Тули, имеющая опыт изготовления украшений для священниц-учениц, вместе с матерью плела нити, а её отец вырезал палочку из дерева. Госпожа Розмайн, несомненно, будет очень рада получить его.

Он одарил Фердинанда той же непоколебимой улыбкой, которую носил, когда был уверен в своей победе.

В мгновение ока Бенно исчез, и мы снова оказались в моей старой гостиной.

— Ты помнишь? — спросил Фердинанд. — Как вы делали украшения для волос, я имею в виду. Учитывая твою одержимость книгами, я полагаю, тебе надоело создавать подобные украшения так же быстро, как и вышивать. Меня всегда настораживает, когда ты по собственной прихоти начинаешь новое дело, так что твои родители и старшая сестра наверняка встревожились, когда ты предложила сделать украшения для волос. А может быть, они с самого начала с радостью согласились. В конце концов, они же твоя семья.

В глубине моего сознания возникло смутное воспоминание. Я попросила у кого-то пряжу, а затем увидела как мои руки начинают вязать крючком. Я чувствовала вокруг себя людей, хотя они представлялись мне лишь в виде смутных фигур.

— Да. Или, по крайней мере, мне так кажется. Я вижу, как кто-то прикасается к готовым лепесткам, но не могу разобрать, кто именно. Кто-то похвалил мою работу и назвал её потрясающей... но кто?

Должно быть, Фердинанду это показалось многообещающим, потому что в его груди внезапно затеплилась надежда.

— Ты, должно быть, думаешь о своей семье.

Его взгляд обратился к корзине, стоявшей неподалеку.

— Возможно, вы ткали вместе.

Моя мама из времен Урано всегда спешила начать новые проекты, а потом теряла к ним интерес, оставляя меня доделывать их в одиночку. Однако эти люди, находившиеся рядом в мою бытность простолюдинкой, должно быть, работали вместе со мной. Я хваталась за любые фрагменты, отчаянно пытаясь вспомнить их.

— Чернила, клей из шкур, унишам, свечи, мыло — ты никогда не смогла бы сделать всё это самостоятельно. Кто выхаживал тебя каждый раз, когда у тебя поднималась температура? Кто поддерживал тебя, когда ты была слишком больна, чтобы выходить на улицу? Ты должна помнить нотации, которые выслушивала от тех, кто беспокоился о тебе.

Несколько голосов прозвучали в моём сознании:

— Давай, Майн!

— Не могла бы ты сидеть спокойно?

— Майн, что ты делаешь?!

— Давай, пошли!

Я узнавала голоса, но не могла назвать имён их владельцев. Они продолжали переговариваться между собой, и шум стал таким сильным, что у меня заболела голова.

— Они были так безумны и так беспокоились... я ничем не могла помочь, ведь я была такой болезненной и слабой, но... поэтому они всегда были рядом со мной.

Мои глаза стали горячими, а слёзы затуманили зрение; видно, эти воспоминания были мне дороги.

— И всё же... я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь заботилась о них. Разве это не бессердечно? Книги — это весь мой мир. Единственное, что мне дороже, это... ну... вы, господин Фердинанд.

— Да, потому что я единственный, кто направил в тебя магическую силу с тех пор, как Местионора лишила тебя памяти. Твоя любовь к семье настолько глубока, что в ней можно утопить целое море.

Я чувствовала, как внутри Фердинанда бушует буря эмоций: смирение, покорность, печаль и желание как можно скорее вернуть утраченные воспоминания. Его беспокойство заставляло меня тоже испытывать тревогу.

Фердинанд продолжил:

— Только когда я синхронизировался с тобой и заглянул в твои воспоминания, я столкнулся с теми чувствами, которые ты испытываешь к своей семье. Они не похожи на то, что я испытывал к Сильвестру и нашему отцу. Если кто и бессердечен, так это я. Твои эмоции слишком сильны и искренни, чтобы к тебе можно было применить это слово.

Мы внезапно перенеслись за обеденный стол, где передо мной ела моя мама. Я видела свежесваренный рис, натто, мисо-суп, терияки из желтохвоста, мясо с картофелем, овощное ассорти, соленья. Это был тот самый пир, который видел Фердинанд, когда заглянул в мои воспоминания.

— Несмотря на то, что я никогда не ел этих блюд, я всё равно чувствую ностальгию... — размышлял Фердинанд.

— Они напоминают вам мамину стряпню?

— Нет, я имею в виду, я испытываю твои чувства. Из еды я скорее ностальгирую по блюдам, которые ты придумала в Эренфесте... как я обнаружил, застряв в Аренсбахе.

Неужели это был комплимент? Теперь, когда мы были связаны, я чувствовала, что он был просто рад съесть еду, которая точно не отравлена. Я считала его истинным гурманом, любителем вкусной еды, но его истинные стандарты оказались шокирующе низкими.

— Господин Фердинанд, какой же жизнью вы жили, чтобы считать не отравленную пищу роскошью?..

Блюдо перед нами сменило японскую кухню на нечто, напоминающее ростбиф. Фердинанд начал задыхаться, отчаянно сопротивляясь позывам к рвоте, и боль, которую он испытывал, пронзила и меня. Женщина со светлыми волосами, холодными зелёными глазами и жестокой улыбкой просто смотрела на это. Она напоминала постаревшую Дитлинду.

— Идиотка... — Фердинанд сплюнул. Женщина исчезла, и мы вернулись к моей маме. — Выбирай слова осторожно, чтобы не увидеть слишком многого. Подобные воспоминания только помешают тебе вспомнить свою семью.

По ненависти, бурлившей в нем, я догадалась, что сцена, свидетельницей которой я только что стала, когда-то была для него обыденным явлением.

— Полагаю, той женщиной была Вероника, — сказала я. — Возможно, вы не согласитесь, но я думаю, что это воспоминание стоило того, чтобы увидеть его, пусть даже на мгновение. Этот взгляд на ваше прошлое заставляет меня понять, насколько мне повезло.

— Да, это так, — ответил Фердинанд. — Тебя действительно лелеяли и растили в любви.

Моя мама ещё с тех времён, когда я училась будучи Урано, любила меня — я видела это по её глазам. Сердце заколотилось от радости, когда я вспомнила обо всей заботе и внимании, которые я получала в детстве.

Поскольку я видела это воспоминание через Фердинанда, который наблюдал за ним, заглядывая в мой разум, я почувствовала неуверенность, которая охватила его при виде матери, открыто и безоговорочно заботящейся о своём ребёнке. Я же в это время чувствовала сожаление, раскаяние, ностальгию... и любовь.

Действительно, среди всех моих противоречивых эмоций любовь царила превыше всего. Я думала о своей семье на Земле, которую больше никогда не увижу, и о семье, с которой проводила время в нижнем городе, и в голове у меня возникла одна-единственная мысль.

«Я действительно люблю их всех».

— Господин Фердинанд... я не могу вспомнить свою семью, но мне кажется, что мои чувства к ним возвращаются. Они действительно дороги мне. Я их всех так обожаю, но... я просто не знаю их.

Мы были так близки к прорыву. Я могла видеть их лица, слышать их голоса и даже повторять их имена, но я не могла получить доступ к своим потерянным воспоминаниям. Тонкая мембрана не позволяла мне вспомнить время, проведённое с теми, кто был мне дорог.

— Я ведь не принимала их как должное? — спросила я. — Пожалуйста, скажите, что я показала всем, как они мне дороги.

Фердинанд вздрогнул от боли, и наше окружение снова изменилось.

«Мы снова в покоях главного священника. Отец и приёмный отец здесь, но... когда это?»

Пока я пыталась разобраться в ситуации, Арно объявил о прибытии гостей. Фердинанд произнёс обычное приветствие для гостей, после чего Фран ввел мою семью в комнату. Папа и Тули держались за руки, а мама несла ребёнка в перевязи.

— Майн!

Тули отстранилась от папы и, ослепительно улыбаясь, подбежала к Майн, которая была одета в мантию священницы-ученицы. Она обняла бывшую меня, после чего отстранилась и стала проверять, в порядке ли я. Это получилось у неё так естественно, что я догадалась: она делала это постоянно.

— Я испугалась, что с тобой что-то случилось. Когда папа пришёл за нами, он был сильно ранен и у него было пугающее выражение лица. А ещё он сказал, что мама должна взять Камилла с собой в храм. Я так рада, что ты не пострадала.

В голосе Тули звучало неподдельное облегчение от того, что с её младшей сестрой всё в порядке. Её любовь ко мне перекликалась с моей любовью к ней, и на моём лице расплылась широкая улыбка.

Фердинанд, напротив, наблюдая за нами, был охвачен горем. То, что он нашёл способ спасти семью Майн, было поводом для радости: мало кто из простолюдинов выживает в противостоянии с дворянами, но это означало, что связь Майн с семьёй оборвётся гораздо раньше, чем он предполагал. Больше нельзя было ждать, пока ей исполнится десять лет и нужно будет поступать в дворянскую академию. Это очень беспокоило Фердинанда, который стал дорожить их отношениями после того, как услышал столько завидных и душевных рассказов от Дамуэля и Франа.

Родители Майн поняли ситуацию и быстро встали на колени, выражая искреннюю тревогу. Тули тоже велели встать на колени. Она огляделась по сторонам, а затем быстро выполнила указание. Фердинанд увидел, как осунулось лицо Майн, когда она поняла, что не стоит на коленях вместе с ними.

Комната опустела, и наступила тишина. Сильвестр с явной неохотой, но с самым благожелательным выражением лица разрешил коленопреклонённым сесть. В дальнейшем они обсудят вопрос о становлении Майн дворянкой и её удочерении.

— Это всё моя вина?! — воскликнула Тули. — На тебя напали, потому что я пришла за тобой?!

Майн покачала головой.

— Виновник произошедшего всё это время находился в храме, а потому, даже если бы ты не пришла за мной, на меня бы всё равно напали. Если кто и виновата, то я, за то что втянула вас всех в это… — Она сделала паузу, затем посмотрела прямо в глаза сестре и сказала: — Тули, тебе ведь тоже было страшно?

Майн, как могла, объясняла ситуацию, изо всех сил стараясь утешить Тули. Она подчеркнула, что ей пришлось стать дворянкой, чтобы спасти свою семью и служителей.

«Но ты не виновата, Майн. Мы попали в эту ситуацию, потому что я не смог держать под контролем своих слуг», — я слышала, о чём думал Фердинанд. Он, стиснув зубы, наблюдал за тем, как Майн пытается утешить Тули, которая опустила глаза и начала всхлипывать. Если бы только Арно должным образом проинформировал его о сообщении Франа или о прибытии Бёзеванса, он мог бы предотвратить инцидент до того, как всё выйдет из-под контроля.

«Всё вышло не так, как я планировал», — промелькнула ещё одна мысль.

Фердинанд боролся со стыдом и сожалением, в то время как Майн пыталась успокоить каждого члена своей семьи. Он был тронут прочностью их уз и огорчен тем, что именно ему пришлось их разорвать.

— Обещаю. Я обязательно сошью тебе одежду.

— Тули, я люблю тебя. Я так горжусь, что у меня есть такая старшая сестра.

— Не переусердствуй. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и была счастлива, — сказала её мама. — Я люблю тебя, Майн. Моя милая Майн.

— Мамочка, я тоже тебя люблю.

Затем Майн взяла Камилла на руки.

— Не думаю, что ты меня вспомнишь, но я сделаю для тебя много книжек с картинками. Обязательно прочитай их все, хорошо?

Последний раз она разговаривала с отцом.

— Я твой отец, однако я оказался недостаточно силён, — сказал он низким голосом. — Прости меня, Майн, я не смог защитить тебя.

— Неправда. Папа, ты всегда защищал меня. Если я когда-нибудь выйду замуж, то надеюсь, что этот человек будет похож на тебя, чтобы он мог защищать меня так же, как и ты.

— Если тот, за кого ты выйдешь замуж, не сможет тебя защитить, я приду и сам его побью.

— Ага. Я знаю, что ты всегда будешь рядом со мной, папа.

[[image:/storage/reader-images/c83aa54d593395047c9be307d40a2fb1680213b1.png]]

— Я беру, беру и никогда не отдаю... — пробормотала я, не в силах вынести того, что вижу. Даже когда моя семья осыпала меня любовью, я так мало ценила их в ответ. Я бы, наверное, начала плакать, если бы не тот факт, что я застряла в воспоминаниях и физически не могла этого сделать.

Я хотела вернуть утраченные воспоминания. Мне это было необходимо. Я не могла смириться с мыслью, что не помню этих людей, которые, очевидно, были так важны для меня.

— Пусть моё имя изменится, пусть я больше не смогу называть тебя папой, но… я всегда буду твоей дочерью. А потому я буду защищать всех в этом городе.

Кольцо Майн засияло. Её эмоции всколыхнулись, и магическая сила начала бушевать. Фердинанд вцепился в свой штап и поднялся на ноги, полный решимости не дать ей случайно причинить вред своей семье. Он предупреждал её об осторожности... но она отказывалась.

— Я должна использовать эту магическую силу. Она переполнена моей любовью к семье, а потому я должна использовать её для них.

Кольцо Майн засияло ярче, и она подняла обе руки в воздух.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света, о могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных, богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб, прошу услышьте мои молитвы и даруйте благословение.

При произнесении каждого имени от кольца Майн исходило жёлтое сияние. В воздухе затанцевал свет благословения, созданного исключительно с помощью молитвы, без помощи магического круга или божественных символов.

«Это слишком тяжёлое бремя для её тела!»

Фердинанд раздумывал, стоит ли ему вмешиваться. Тем временем Майн продолжала взывать к богам, позволяя магической силе свободно вытекать из неё.

— Я предлагаю вам своё сердце, свои молитвы и свою благодарность. Я прошу вас даровать свою святую защиту тем, кого я люблю. Даруйте силу исцелять их боль, силу стремиться к своим целям, силу отражать чужую злобу, силу противостоять испытаниям и невзгодам.

Свет, вихрящийся по комнате, — проявление любви Майн к своей семье — был настолько ошеломляющим, что Фердинанд потерял дар речи. Я тоже была очарована.

— И!

— Розмайн? Ты в порядке?

Как только благословение пролилось дождём, ко мне вернулись воспоминания, начиная с того момента, когда я впервые проснулась с температурой. Дни, проведенные с близкими, время, когда Лутц спросил меня, действительно ли я Майн, радость от того, что мы закончили первую партию бумаги, и волнение от создания печатного станка — только сейчас до меня дошло, как много Местионора разорвала.

По мере того как ко мне возвращались воспоминания, я осознавала истинное положение вещей: я забыла не только тех, кто был мне особенно дорог, но и все те моменты, когда негативные эмоции брали верх. Я вспомнила голодающих сирот, запертых в подвале приюта, как Шикикоза угрожал мне ножом, как я чуть не умерла от тромбэ, как мой пандобус связали светом, а потом заставили выпить странное зелье. Потом я вспомнила об Эглантине и Анастасие, заставивших меня обойти святилища академии, о двери, которая не открылась и помешала мне получить Грутрисхайт, о том, как Фердинанд потерял сознание, когда его отравили, о человеке, который после смерти превратился в магический камень...

— Розмайн! Розмайн!.. — раздавался в моих ушах голос Фердинанда. В нём уже звучала злость, и он становился ещё злее с каждой секундой, что я молчала... но я не могла решиться ответить сразу.

«Дай мне минутку. Мне нужно, чтобы голова перестала кружиться…»

Я нервно открыла глаза, чтобы посмотреть на Фердинанда, и увидела, что его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего. Его брови были нахмурены, но он расслабился, как только увидел, что со мной все в порядке. Он прижал меня к себе и пробормотал «хвала богам...» под нос.

«Подождите, что? Это действительно он? Этого не может быть, верно? Должно быть, он сломался».

Я оставалась совершенно неподвижной, не понимая, что происходит.

* * *

Примечание: к главе добавлены иллюстрации из предыдущих глав.

Выбор будущего (❀)

«Меня обнимают...» — осознала я, очнувшись.

Вновь увидев множество нежных моментов, я стала скучать по своей семье ещё больше, чем когда-либо — от нахлынувших воспоминаний голова шла кругом. Потому мне было ещё сложнее понять, что происходит: Фердинанд редко обнимал меня без причины. Это было странно, но я просто ответила взаимностью и положила руки ему на спину.

Фердинанд тут же отпрянул и отстранился.

— Розмайн, что ты, по-твоему, делаешь? — спросил он, скривившись.

Я была потрясена. Это он первый обнял меня! Но я не могла ему так ответить. Это вызовет лишь бессмысленный спор, в котором у меня не будет шансов на победу, когда мои мысли так затуманены. Придётся применить более дипломатичный подход.

— Разве это справедливо, что вы можете обнять меня, чтобы успокоиться, а я нет? Требую продлить наши объятия, пока я не приду в себя.

— Продлить?

— После синхронизации мои воспоминания внезапно вернулись, из-за чего теперь мой разум и эмоции находятся в полном беспорядке, — пояснила я, чётко сформулировав проблему.

Вновь скривившись, Фердинанд с большой неохотой согласился. Разобравшись с объятиями, я смогла наконец-то оглядеться и заметить, что мы опять находимся в зале основания и что Фердинанд сидит на коленях, обхватив меня руками. Неудивительно, что мне не было холодно.

— Поднима... — пробормотала я, поворачиваясь на месте для более удобных объятий. Запах и тепло Фердинанда вызывали чувство умиротворения во мне, однако его сердце колотилось очень быстро, а дыхание казалось необычно поверхностным.

— Это точно успокаивает... — выдохнула я.

— Не меня, — со вздохом ответил Фердинанд. Я почувствовала, что он вот-вот снова отстранится, и упрямо прижалась к нему сильнее.

— Это значит, что вам нужно ещё больше обнимашек. Я собираюсь дать столько обнимашек, сколько смогу.

— Неверный вывод... — отказался Фердинанд. В его голосе звучала усталость и некоторое раздражение, но всё же при этом одной рукой он прижимал меня к себе, а другой играл с моими волосами. Удивительно: ему действительно хотелось больше объятий, просто он отказывался честно признаться в этом.

— Тогда почему вы уже обнимали меня, когда я очнулась?

— Это была... твоя вина, — отрезал Фердинанд, искренне недовольный. — Ты внезапно прервала синхронизацию и отказывалась просыпаться, сколько бы я ни звал.

Очевидно, он начал паниковать, опасаясь, что я поднялась по высокой лестнице.

— Я была в такой опасности?

— Ты ещё спрашиваешь? Ты провела несколько дней на грани смерти. Меня удивляет, что ты можешь оставаться такой спокойной.

Если бы мы позволили моей магической силе вернуться к тому уровню, на котором она была до того, как я наполнила основание страны, я бы, скорее всего, умерла от боли. Мне приходилось избавляться от магической силы без использования лекарств восстановления, и я постоянно рисковала исчерпать выносливость до того, как достигну цели. И, конечно, если бы не Фердинанд, наполнивший меня своей магической силой, как только я достигла края истощения, меня тоже ждала бы смерть. В последние несколько дней я могла умереть когда угодно.

— Я понимала, что на кону моя жизнь, — согласилась я. — Именно поэтому я боялась идти спать, не желая, чтобы моя магическая сила опять восполнилась. Но я никогда не сомневалась, что вы меня спасёте. Это было единственное, что удерживало меня от слишком негативного настроя.

Я действительно считала, что в конце концов всё получится — при условии, что нам удастся истратить всю магическую силу, — но оставаться таким же оптимистичным было не позволительно для Фердинанда, от которого зависело моё выживание.

— В тот момент, когда твоя магическая сила истощилась, я заставил тебя выпить лекарство синхронизации и влил в твоё горло свою жидкую магическую силу, — объяснил Фердинанд. — Я использовал магический инструмент для чтения воспоминаний, чтобы направить в тебя ещё больше магической силы, а затем воззвал к тебе изнутри разума. Ты мучительно долго не отвечала, и даже после ответа ни одно из твоих утраченных воспоминаний не хотело возвращаться. В конце концов мы наткнулись на одно воспоминание, которое имело шанс помочь, однако как только свет твоего благословения погас, наша синхронизация завершилась.

Он пришёл в себя, не понимая, что только что произошло. Разумно было предположить, что я прервала нашу синхронизацию, но тогда почему я не пришла в себя одновременно с ним? Видя, что я совершенно не реагирую, он с отчаянием пришёл к выводу, что благословение всех атрибутов в моих воспоминаниях, должно быть, вступило в реакцию с тем небольшим количеством божественной силы, которая всё ещё оставалась в моём теле.

Вряд ли было бы уместно ответить на этот рассказ, что я вовсе не собиралась прекращать нашу синхронизацию, а просто увидела благословение и отключилась, после чего, очнувшись с восстановленными воспоминаниями, обнаружила, что Фердинанд без всякой причины прижимает меня к себе, и посчитала, что он сломался.

— Вам больше не нужно беспокоиться, — сказала я вместо этого, похлопав его по спине. — Благодаря вам ко мне вернулись воспоминания.

Несмотря на все мои попытки утешить его, Фердинанд всё ещё выглядел расстроенным. Его сердце продолжало биться, а пальцы, запутавшиеся в моих волосах, замерли. Он сжал меня так крепко, что приятное тепло перешло в болезненную хватку. Я подняла на него глаза, опасаясь, что что-то не так.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Розмайн, ты?..

— Я… что?

Его голос постоянно ломался и звучал так хрипло, что я едва могла его понять.

Фердинанд сделал паузу, в его глазах отразилось глубокое чувство ужаса, а затем он ослабил свою хватку, чтобы немного отстраниться:

— Ты хочешь снова стать простолюдинкой?

— Что? — я наклонила голову, совершенно не понимая, к чему он клонит.

— Мы могли бы воспользоваться этой возможностью и заявить, что ты скончалась, потратив последние остатки божественной магической силы, после чего вновь сделать тебя простолюдинкой.

Сердце заколотилось. Теперь, когда воспоминания о былых днях стали свежи в моей памяти, идея вернуться к семье из нижнего города звучала более привлекательно, чем я могла выразить словами. Мне сразу же захотелось согласиться, но нужно было быть реалистичнее: невозможно вернуться к прежнему образу жизни, когда все знают меня как воплощение богини. Фердинанд разбирался в дворянской политике куда лучше меня, поэтому его предложение казалось бессмысленным. Разве что...

— Господин Фердинанд... Это ваш способ сказать мне, что я скоро умру? Мне осталось недолго до того, как божественная магическая сила убьёт меня, так что я могу провести остаток времени со своей семьёй?

— Нет. Синхронизация ясно дала мне понять, что ты наиболее счастлива, когда находишься со своей семьей. Жизнь в разлуке с ними причинит тебе только душевную боль.

«Он сейчас серьёзно?»

Мой пульс участился, а дыхание стало поверхностным.

— Как вы вообще собираетесь это провернуть? Все в нижнем городе считают Майн мёртвой, а дворяне всех герцогств теперь признают меня воплощением Местионоры. Разве вы не забываете об основании Александрии, о моём городе-библиотеке и?..

— Мы могли бы дождаться собрания герцогов, на котором зент сделает тебя аубом Александрии и объявит о твоей помолвке со мной. После этого я улажу все формальности, необходимые, чтобы мне самому вступить в должность герцога, а затем оповещу о твоей смерти в результате затянувшихся проблем со здоровьем. Ты вернёшься к жизни простолюдинки, а я буду следить за основанием и строительством твоего города-библиотеки.

Фердинанд заверил меня, что я смогу вернуться к жизни простолюдинки, если мы согласуем свой план с переездом Гутенбергов. Простолюдины Александрии не знают, что Майн умерла в возрасте семи лет. Гутенбергам, знавшим моё лицо, не составит труда умолчать об этом, и компания «Плантен» и все остальные наверняка будут сотрудничать.

Он продолжил:

— Хотя в Эренфесте об этом не могло быть и речи, если я займу пост ауба Александрии, у меня будет возможность защитить тебя и твою семью. Эта идея пришла мне в голову только во время синхронизации, и многие детали нужно будет проработать, но она стоит того, чтобы её рассмотреть.

Фердинанд говорил нерешительно: должно быть, реализовать всё это будет довольно сложно. Тем не менее он никогда не стал бы предлагать то, что было совершенно невозможно.

Одно за другим в моём сознании возникали лица членов моей семьи. Отец, поняв, что мы можем встретиться только по работе, проделывал весь путь до Хассе, чтобы увидеть моё лицо и обменяться парой слов. Мама сделала всё возможное, чтобы стать Ренессансом, а Тули потратила годы на изготовление аксессуаров для меня, став моей личной мастерицей по украшениям для волос. Камилла же и вовсе мне удалось увидеть лишь мельком во время церемонии крещения.

«Жить с ними в нижнем городе — это вообще вариант?»

Одна часть меня повторяла, что идти по этому пути можно, но другая упрямо не соглашалась. Я никогда не буду настолько бессердечной, чтобы возложить на Фердинанда столько тягот. Казалось, между моими личностями дворянки и простолюдинки идёт смертельная битва.

«Неужели я стану ещё одной среди многих, кто свалил свои беды на господина Фердинанда, чтобы жить так, как им хочется?»

Чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло, Фердинанду как аубу придётся вступить в изнурительную битву, чтобы защитить меня и мою семью. Вынужденный нести на себе непосильную ношу и при этом не показывать никому слабости, он в итоге столкнётся с немыслимыми трудностями.

«Сердце болит…» — схватилась за грудь я. Что-то разъедало меня, но я не знала что.

— Вы правы, — сказала я. — Даже сейчас я хочу проводить время со своей семьей. Но я так же сильно забочусь о вашем счастье.

Это было моё решение — украсть основание Аренсбаха. Как ужасно было бы, если бы я отказалась от роли нового ауба Александрии, чтобы предаться беззаботной жизни со своей семьёй? Бросить всё на Фердинанда в этот момент казалось ещё более жестоким, чем поведение Сильвестра, свалившего на него всю свою работу, или Дитлинды, отказавшейся от своих обязанностей и делающей всё, что ей заблагорассудится.

— Вам не нужно чувствовать себя обязанным мне, — заверила я, глядя ему прямо в глаза. — Вы в стократ отплатили мне за всё. Я отказываюсь бросать вас только для того, чтобы снова стать простолюдинкой.

Фердинанд принял нейтральное выражение лица и покачал головой.

— Раз к тебе вернулись воспоминания, то и твоя фобия магических камней должна возвратиться. Тот, кто не умеет пользоваться магическими камнями, не сможет выжить в качестве дворянина, не говоря уже об аубе. Я смог бы проводить все необходимые смешивания вместо тебя, поскольку наша магическая сила почти идентична. Однако ты в любом случае будешь служить лишь в качестве лица, не более того, так что твоё присутствие или отсутствие не повлияет на мою ношу.

Фердинанд был прав лишь отчасти. Единственной причиной, по которой Аренсбах был превращён в Александрию, а не стёрт с лица земли за измену, было обещание, что воплощение богини займёт пост ауба и очистит герцогство от греха. Как отреагируют дворяне Юргеншмидта, если у власти окажется кто-то другой? Этого не мог предсказать даже Фердинанд.

— Какой бы бесполезной я ни была, мой статус воплощения богини имеет решающее значение, не так ли? Сколько мучений вам придётся вынести, чтобы снова сделать меня простолюдинкой? Думаете, я слишком глупа, чтобы понять, что это будет означать для вас, или просто достаточно безответственна, чтобы не заботиться об этом?

— Я не считаю тебя ни глупой, ни безответственной, — вздохнул Фердинанд. — Я просто считаю, что тебе следует вернуться к своей семье. Лутц значит для тебя больше, чем кто-либо другой, верно? Наша синхронизация ясно дала мне это понять. Это твой единственный шанс быть с ним.

Лутц и моя семья были важны для меня, но я не собиралась отказываться от Фердинанда, чтобы быть с ними. Если бы он был неисправимым честолюбцем, движимым похотью и тщеславием, готовым без колебаний взять себе не только первую, но и третью жену и даже любовницу, чтобы стабилизировать положение Александрии, я бы с радостью вернулась домой к своей семье. Но он был полной противоположностью.

— Я никогда не смогу просто так оставить вас! — воскликнула я. — Вы хоть представляете, как я буду волноваться?! Вы не умеете просить о помощи! Вы стараетесь всё делать сами и полагаетесь на лекарства! Вы умрёте в мгновение ока!

— Розмайн, если ты не воспользуешься этой возможностью, семя твоего романа с Лутцем никогда не расцветёт, — помрачнел Фердинанд. — Вместо этого тебе придется выйти замуж за меня.

Мой настрой сразу угас. Как наш разговор перешёл от возвращения меня к семье к браку с Лутцем?

«Эм… Кажется произошло недопонимание?»

— Господин Фердинанд... В какой момент это превратилось в обсуждение замужества? Я бы не вышла за Лутца, даже если бы согласилась снова стать простолюдинкой. Дворяне могут счесть меня привлекательной из-за моей магической силы и статуса, но жители нижнего города не обратят на меня ни малейшего внимания. Я слаба здоровьем и даже не смогу родить им детей, поскольку у них нет магической силы.

Как бы я ни хотела вернуться к своим близким, мысль о замужестве с Лутцем даже не приходила мне в голову. Он заслуживал кого-то гораздо лучшего, особенно если учесть, сколько он приложил усилий, чтобы сохранить мою связь с семьёй.

Теперь, когда я подумала об этом, я не была бы отличной женой даже по дворянским стандартам: моих навыков общения и вышивки катастрофически не хватало. Только чудак захотел бы сблизиться со мной вне контекста брака по расчёту.

— И что это значит, что мы должны жениться друг на друге? — переспросила я. — Нас никто не может ни к чему принудить.

Аубы сами выбирали себе партнеров, после чего их союз одобрял зент. Фердинанду незачем было, преодолевая себя, жениться на мне.

— Да, это так... — он опустил глаза, медленно выдохнул, а затем поднял три пальца. — У тебя есть три варианта. Первый — вернуться к простолюдинам и выйти замуж за кого пожелаешь. Другой — продолжить наш план и выйти за меня. Третий — приказать госпоже Эглантине отменить королевский приказ, связанный с нашей помолвкой, и выйти замуж за другого человека, подходящего для того, чтобы стать супругом ауба Александрии. Выбирай.

«А?..»

Мои глаза расширились:

— Простите мою прямоту, но о чём вы говорите? Вы говорите так, будто мы уже помолвлены. С каких это пор?

— С тех пор, как ты украла основание Аренсбаха.

— Ха?!

Пока я в шоке смотрела на него, разинув рот, Фердинанд объяснил:

— Королевским приказом Трауквал приказал мне жениться на девушке, которая, не имея достаточного опыта, станет аубом Аренсбаха, и поддержать её в управлении герцогством. Затем, одновременно с церемонией звёздного сплетения, я должен был удочерить госпожу Летицию, а после обучить её, чтобы она заняла пост ауба. Приказ был принят потому, что Аренсбаху нужен был кто-то, кто бы поддерживал его следующее поколение, иначе герцогство рисковало рухнуть. В то время аубом должна была стать Дитлинда, но с тех пор эта роль перешла к тебе, и приказ остаётся в силе.

Он говорил так, словно это было очевидно. Откуда мне было знать, что королевский приказ останется в силе даже после того, как Дитлинда уйдёт со сцены, или что принятие основания Аренсбаха будет означать и принятие жениха?

— Но до сих пор никто не сказал мне об этом ни слова...

— В пылу борьбы никто не мог об этом упомянуть. А когда ситуация успокоилась, ты уже оказалась окрашена божественной силой, и важно было не вызвать у тебя лишних эмоций.

Я хлопнула в ладоши в знак осознания.

— Ааа... Так вот почему мои последователи стали вести себя иначе.

Несмотря на их первоначальные жалобы на то, что я слишком близка с Фердинандом, они вдруг перестали это комментировать. Теперь тайна была раскрыта.

Фердинанд вздохнул.

— Твои последователи стали такими покладистыми, потому что ты упомянула в Эренфесте, что я был бы идеальным партнером для политического брака. Виной тому твой безответственный язык.

— Что?! — для меня это было новостью. — Что ж, я рада, что мы всё уладили до того, как это привело к катастрофе. Вы ответственный человек, господин Фердинанд, но нет необходимости брать на себя это бремя только ради меня. Мы можем пойти дальше и аннулировать...

— Не заблуждайся, Розмайн, я активно стремился к такому исходу.

Я смотрела на него, не понимая, что Фердинанд имеет в виду. Должно быть, прочитав моё выражение лица, он тут же пояснил:

— Сколько мы знаем друг друга, я наблюдал за твоей связью с семьёй: как ты стараешься оставаться рядом с ними, будучи дворянкой, и как они не хотят тебя потерять. Затем ты заявила, что я значу для тебя не меньше, и продолжила заботиться обо мне даже после того, как я переехал в Аренсбах. Всё моё представление о семье пришло от тебя. Лекарство синхронизации дало тебе это понять, не так ли? Как сильно я жажду такой связи с семьёй, как у тебя.

Я кивнула. В его воспоминаниях были зависть и восхищение моей семьёй... а затем горечь и сожаление о том, что мы были разделены.

— Я мог бы не почувствовать этого, если бы остался в Эренфесте, — отметил Фердинанд. — Мне было бы достаточно наблюдать за тобой и твоей семьёй из тени. Но когда я переехал, голоса вокруг тебя начали угрожать разорвать нашу связь. Я не хотел терять то, что у нас было. Таким образом... использование этого королевского приказа было самым практичным и эффективным способом заполучить тебя.

Он провёл пальцем по моей щеке, и по спине пробежала неуверенная дрожь.

— Отдавший приказ король больше таковым не является, а значит, он не может вмешиваться в мои планы, — продолжил Фердинанд. — Я также пригрозил новому зенту, чтобы она не вмешивалась, если не получит от тебя приказа.

— Вы угрожали зенту? Господин Фердинанд...

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, его палец переместился к моим губам. Он нежно прижался к ним, но этого было достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Я не решалась даже вздохнуть.

— Я приложил все усилия, чтобы никто не воспротивился моему положению супруга воплощения богини. Я не мог смириться с мыслью, что другой мужчина займёт моё место настоящего члена твоей семьи.

Я тяжело сглотнула. В светло-золотистых глазах Фердинанда горел огонь, который почти пугал меня. Я не была уверена, что смогу дать ему то, чего он жаждет, и это так меня тревожило, что хотелось убежать.

Но лежащая на спине рука держала меня на месте.

— Только ты можешь остановить меня, Розмайн. Жизнь нового зента в твоих руках. Вернёшься ли ты к своим близким и подаришь мне отблески своего счастья? Примешь ли ты нашу помолвку и меня в свою семью? Или прикажешь Эглантине отменить королевский приказ? Выбор за тобой.

Фердинанд смотрел прямо на меня, ожидая ответа. Его напряженность застала меня врасплох. Я не знала, чего он хочет, но сомневалась, что женитьба на мне — это решение. Романтическая любовь была мне непонятна, и я не могла ответить на чувства, которые даже не могла постичь. Моя неспособность дать ему то, чего он желал, только будет расстраивать меня, пока чувство вины не окажется слишком сильным.

— Твой выбор, Розмайн? — давил он.

Я инстинктивно дернулась, надеясь вырваться, но не смогла разорвать его хватку. Я смотрела на него, а он продолжал ждать моего ответа.

Некоторое время мы сидели в молчании, пока наконец Фердинанд не опустил глаза и не вздохнул. Он перестал прикасаться к моему лицу и убрал руку, лежавшую на моей спине. Когда я в следующий раз встретилась с ним взглядом, то увидела, что он побеждён. Даже язык его тела говорил о его разочаровании. Сейчас, как никогда раньше, я поняла, что он привык к тому, что его желания игнорируют.

«Это неправильно…»

Инстинктивно я покачала головой. Я не понимала, о какой любви идёт речь, но не могла позволить Фердинанду уйти. Он редко говорил о своих желаниях так открыто. Я не хотела отбивать у него охоту делать это снова, поэтому потянулась и обняла его.

— Розмайн, что?..

— Я понимаю, что это не должно быть так, но знаете что? Я до сих пор не понимаю, что такое романтическая любовь!

[[image:/storage/reader-images/a4bfc1688d83ae9dbb70f835dd169c051dd203e1.png]]

— Обычно, обнимая мужчину, так не говорят, но да, я прекрасно понимаю, — ответил Фердинанд с явным раздражением в голосе. — Моё единственное желание — стать твоей семьей в самом прямом смысле этого слова. Я не ожидаю ничего из тех деликатных аспектов романтики, которые обычно возникают между мужчинами и женщинами. Поскольку я уже стал для тебя семьёй, если мы поженимся, всё останется как есть.

Это успокоило меня. Если его действительно устроит, если я буду относиться к нему просто как к члену семьи и не стану заниматься ничем романтическим, я не разочарую его.

— Я не могу смириться с мыслью, что наша связь прервётся и другой мужчина станет настоящим членом твоей семьи. Вот и всё, — Фердинанд коснулся радужного украшения в моих волосах. — Неужели тебя не раздражает, как много люди сплетничают и предполагают только потому, что ты выражаешь свою заботу о ком-то?

Да, раздражает. Меня до крайности расстраивало то, что, даже когда его жизнь была поставлена на кон, все призывали меня не беспокоиться о нём.

«Но как только я стану невестой господина Фердинанда... я смогу беспокоиться о нём, и никто не станет жаловаться».

— Вы действительно не против, чтобы наши отношения остались прежними? — уточнила я.

— Да.

Его быстрый, непринуждённый ответ заставил меня сомневаться. Я не хотела, чтобы он изменил своё мнение, когда мы поженимся, и вдруг начал бы ожидать от меня большего.

— И вы сказали, что моя фобия к магическим камням, возможно, вернётся. Если это случится, я постараюсь помочь, чем смогу, но я всё равно буду обузой и в качестве ауба, и в качестве жены. Вы действительно готовы с этим смириться?

— Да. Возможно, ты не сможешь использовать магические камни, но твой статус воплощения богини имеет немалую ценность. Если ты вернёшься к жизни простолюдинки, я не смогу рассчитывать даже на это. Хорошо подумай над этим решением, ведь это твой последний шанс вернуться к прежнему образу жизни.

— Я хочу вернуться к своей семье... но это было бы нелегко для меня.

Слишком многое лежало на моих плечах. Я сомневалась, что в моё отсутствие Фердинанд проявит к Летиции хоть малейшее внимание, а дворяне Аренсбаха наверняка получат более суровое наказание. Кроме того, у меня были имена нескольких моих последователей; как отразится на них моя «смерть»? Возвращение их имен было одним из вариантов, но Родериху и Гретии пришлось бы вернуться в семьи, с которыми они порвали связи. И как быть с Матиасом и Лауренцем, которые посвятили свои имена, чтобы избежать казни? Я не могла представить, что Хартмут и Кларисса согласятся на возвращение имен, и не вызовет ли у них подозрений подобное поведение Фердинанда?

«Почему-то мне кажется, что все посвятившие имя последователи уйдут с «Розмайн» в могилу».

Фердинанд был не из тех, кто уклоняется от устранения тех, кто стоит на его пути: он сделает всё необходимое, чтобы идеально сымитировать мою смерть. Я искренне сомневалась, что тот, у кого хватило наглости напасть на Эйвермина и Богиню Мудрости, воздержится от того, чтобы расправиться с несколькими дворянами.

— Это было бы нелегко? — повторил он. — Что ты имеешь ввиду?

Пытаясь воззвать к его более рациональной стороне, я решила не говорить, что отказываюсь бросить всех, кто был мне дорог в моей дворянской жизни, и вместо этого выбрала более приемлемую формулировку. Оба объяснения были честными, но вероятнее, что второе будет эффективнее.

— Чтобы я стала простолюдинкой, мой штап должен быть запечатан, не так ли? Я не смогу самостоятельно готовить лекарства восстановления как и полагаться на вас или моих последователей. Что касается истощения магической силы, то мне придётся постоянно посещать храм. Звучит мрачно, но я сомневаюсь, что смогу долго прожить в качестве простолюдинки.

В самом деле, я не смогла бы долго продержаться в роли простолюдинки — именно поэтому я вступила в храм и пережила столько встреч с дворянами за все эти годы. К тому же, теперь у меня было достаточно магической силы, чтобы стать зентом — я никогда не смогу держать её под контролем. Я буду регулярно сталкиваться с дворянами во время своих походов в храм — все они вскоре осознают истинную важность религии — и стоит только одному из них узнать меня, как возникнут всевозможные осложнения.

— Не говоря уже о том, — продолжала я, — что жизнь простолюдинки оказалась бы для меня слишком тяжёлой. Я не могла даже набрать воды, когда жила в нижнем городе. Я не могу выполнять работу по дому, и прошло так много времени, что я не знаю, как влиться в общество.

С момента моего появления в этом мире я провела всего два года в качестве простолюдинки. Но и тогда моё здоровье по большей части приковало меня к постели, поэтому я редко общалась с соседями, посещала свадьбы, похороны и тому подобное. У меня не было хорошего основания, на которое можно было бы опереться.

— Я могла бы снова переехать к своей семье, но стала бы только обузой для них, — призналась я. — Если вы будете регулярно устраивать встречи с ними, думаю, для меня будет лучше оставаться дворянкой.

Фердинанд обхватил меня за плечи и снова крепко прижал к себе:

— Ты... действительно выбрала меня, Розмайн?

— Только бы вы не пожалели, что женились на мне.

Доверив своё тело Фердинанду, я утешалась его теплом, как вдруг поняла: теперь, когда мы остались одни и моя божественная магическая сила исчезла, нам нужно кое-что сделать.

— Господин Фердинанд, позвольте мне вернуть вам камень посвящения. Теперь, когда моя божественная сила исчезла, он мне не нужен, верно?

Он дал мне своё имя из практических соображений: из-за того, что моя подавляющая божественная сила мешала ему даже находиться рядом со мной. Решив вернуть его, я достала камень с его именем... но Фердинанд не сделал ни единого движения, чтобы принять его. Он просто смотрел в одну сторону.

— Тебе он не нужен?.. — повторил он, заметно расстроившись.

Я начала паниковать. Оглядываясь назад, я действительно неудачно выбрала слова:

— Я просто имею в виду, что... это неправильно, что я его храню.

— Я не понимаю.

— Не кажется ли вам ненормальным, что у нас есть отношения типа «хозяин — слуга»? Члены семьи должны быть равными.

Если мы собирались пожениться, мне не стоит продолжать хранить его камень.

Фердинанд ничего не ответил. Он продолжал смотреть между мной и маленьким коконом в моей руке, который он даже не пытался взять.

— Что-то не так? — спросила я.

— Мы можем быть равными, даже если ты не вернёшь моё имя... нет?

Я наклонила голову. Смысл его слов сначала до меня не дошёл, но потом я вспомнила, как Леонора кое-что мне рассказывала. Когда мы обсуждали, принимать ли имена детей из бывшей фракции Вероники, она сказала, что ей нравится идея обменяться именами с любимым человеком и поклясться, что их чувства друг к другу сохранятся навечно.

— Вы предлагаете посвятить имена друг другу? — спросила я. — Это звучит как трогательная сцена из сказки, и это сделало бы нас равными, но это не совсем реалистично. Так сказала Леонора и я с ней согласна.

— Нереалистично, да?

— Правильно. Нельзя же забывать о наших потомках?

— Кого ты имеешь в виду? — спросил Фердинанд, нахмурив брови.

— Я... я имею в виду... Допустим, мы поженимся. Разумно предположить, что у нас могут быть... дети, верно?

О-о-о. Это было плохо. Думать о женитьбе и деторождении было достаточно неловко само по себе. А обсуждать это с Фердинандом было в десять раз хуже. То, что, как я думала, никогда не будет иметь ко мне никакого отношения, теперь казалось очень близким.

«Гх... Спокойно, Розмайн. Спокойно!»

— Мне, как аубу, нужен преемник, а значит, нам придётся по меньшей мере усыновить ребёнка. Нам также нужен кто-то, кто сможет поддерживать жизнь в городе в наше отсутствие. Кто-то вроде госпожи Летиции, верно? Если мы обручимся в соответствии с королевским приказом, то нам придется её удочерить.

— В первую очередь нам нужно будет отменить традицию Аренсбаха, чтобы она могла оставаться кандидатом в аубы, но да — как только ты достигнешь совершеннолетия и состоится церемония звёздного сплетения, нам нужно будет удочерить её. Я намеревался, чтобы она, как и все благородные дети, осиротевшие во время войны с Ланценавией, оставалась в храме до удочерения.

Я облегчённо вздохнула. Я решила, что Фердинанду, главной жертве Летиции, лучше самому решать, как нам стоит относиться к ней в дальнейшем. Приятно было слышать, что он решил скрыть её преступления: было бы неприятно наказывать ребёнка, которого, как мы знали, просто использовали.

— Итак, — продолжал Фердинанд, — какое отношение наши потомки имеют к посвящению имен?

— Я... я имею в виду... Повторяю, мы собираемся пожениться. Если мы посвятим друг другу имена и один из нас поднимется по высокой лестнице, другой немедленно последует за ним. Подумайте о том, какие трудности это создаст для детей, которых мы оставим. Им и так будет тяжело с одним родителем.

Когда я жила в теле Урано мой отец погиб в автокатастрофе. Если бы моя мать посвятила имя и умерла в то же время, я бы не знала, что делать. Даже в этом мире нередко случалось, что люди теряли родителей ещё в юности. На ум приходили Бенно, Сильвестр и гиб Илльгнер.

— Многие проблемы приёмного отца возникли из-за того, что ему пришлось взять на себя обязанности герцога в столь юном возрасте, верно? К тому времени он уже был взрослым, но представьте, если бы эта ноша свалилась на него, когда он был ещё ребёнком. Не говоря уже о том, что у него был господин Бонифаций, чтобы наблюдать за передачей власти. У нас не будет ни одного взрослого кандидата в аубы, который мог бы оказать поддержку в случае нашей безвременной кончины: не считая Летиции, мы вдвоём составляем всю герцогскую семью Александрии. Разве мы не должны сделать всё возможное, чтобы избежать такого печального исхода?

Фердинанд удивлённо уставился на меня, словно не предполагая такого ответа.

— Понятно. Проницательное наблюдение. Должен признаться, я несколько шокирован, услышав от тебя столь дальновидный аргумент. Обычно твой ум слишком занят книгами.

После этого довольно грубого замечания Фердинанд жестом велел мне встать. Даже сейчас он не забрал свой камень посвящения. Сначала я оставалась на месте, но неохотно подчинилась, когда он повторил указание вслух.

— Господин Фердинанд. Ваш камень посвящения, — сказала я, снова устремив на него взгляд.

В ответ он пренебрежительно махнул рукой, затем посмотрел на разбросанные инструменты и пробормотал, что ему придётся вернуться завтра, чтобы всё убрать.

— Господин Фердинанд, — повторила я.

— Иди сюда. Как твое здоровье? Успокоилась ли твоя магическая сила?

Он коснулся моего лба и затылка, приступая к своей обычной проверке. По тому, как он прикидывал, какое лекарство дать мне перед сном, я догадалась, что он совершенно не намерен возвращать свой камень посвящения.

— Господин Фердинанд! — воскликнула я.

— Я заберу его через два года. Пожалуйста, будь терпелива до тех пор. Нет нужды отказываться от щита Шуцерии.

Затем он подхватил меня одной рукой и понёс к выходу, как будто это было самым естественным делом на свете.

— Щит Шуцерии?.. Вы можете сделать его с помощью камня посвящения?

У меня было так много вопросов, но Фердинанд отказывался отвечать на них. Он вывел меня из зала основания, не проронив ни слова.

* * *

— Госпожа Розмайн, господин Фердинанд, — приветствовали Гретия и Юстокс, поспешив к нам, как только увидели нас. — Мы беспокоились, когда вы долго не возвращались.

— Розмайн потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, — ответил Фердинанд. — Но вам не стоит больше беспокоиться.

Вскоре прибыли и другие мои последователи, которым, скорее всего, сообщили о нашем возвращении. Хартмут и Кларисса сначала боролись за место подле меня, а потом с восторгом стали рассказывать о том, каким чудесным им показалось моё воссоздание древнего заклинания. Огромный магический круг раскинулся в ночном небе и устроил такое грандиозное представление, что никто не усомнился бы в том, что оно исходит от воплощения богини.

— Вернулись ли рыцари с пограничных врат? — спросил Фердинанд.

— Штраль и его группа должны скоро вернуться, — ответил Юстокс.

— Понятно. Ангелика, я поручаю Розмайн тебе. — Он передал меня, а затем повернулся к моим последовательницам. — Гретия, Лизелетта, пусть Розмайн выпьет лекарства восстановления с бленрусом, которые лежат в этой шкатулке. Отдых превыше всего. Очистите её вашеном, не купайте её, также скорректируйте планы на завтра в зависимости от её здоровья.

Фердинанд выглядел измождённым, когда давал указания другим моим последователям. Инстинкт подсказал мне:

— Вы могли бы воспользоваться услугами Шлафтраума...

— Розмайн. Прошу тебя. Хоть раз ты можешь не молиться богам?

Размышляя об этом, можно сказать, что это было мудро.

— Тогда я оставлю это на завтра.

Ангелика подхватила меня на руки и понесла к моей кровати. Каркас с балдахином уже был подготовлен, чтобы я могла сразу заснуть.

Лизелетта улыбнулась и начала переодевать меня:

— Действительно, благоговейная божественная сила, переполнявшая вас, угасла. Я могу подойти к вам, не пользуясь серебряной тканью.

— Вы выглядели просто божественно, когда сияли светом, госпожа Розмайн, но мне спокойнее видеть вас в нормальном состоянии, — согласилась Гретия. Только тогда до меня дошло, что моя божественная сила исчезла навсегда.

Напряжённые дни

На следующее утро я проснулась, чувствуя себя лучше, чем когда-либо. Больше не нужно было беспокоиться об угрозе смерти, благодаря чему я отлично выспалась, впервые за долгое время мне удалось выпить лекарство, а главное — восстановление магической силы теперь не причиняло невыносимой боли. Жизнь не могла быть лучше, чем сейчас.

Даже руки Лизелетты не дрожали, когда она делала мне прическу. Проще говоря... я снова почувствовала себя человеком.

— Госпожа Розмайн, — обратилась Гретия, — господин Фердинанд желает проверить ваше здоровье после завтрака.

— Понятно. Интересно, благословит ли он меня временем на чтение?

Я, конечно, заслужила это время, раз уж вернулась с порога смерти. После вопроса моя слуга перевела взгляд на Клариссу, словно ожидая помощи.

— Не могу сказать... — всё же начала Гретия. — Полагаю, это будет зависеть от вашего здоровья, но сегодня у вас и так довольно плотный график.

Кларисса кивнула и открыла свой диптих:

— В преддверии собрания герцогов ожидается огромная занятость. Необходимо как можно скорее провести энтвикельн, чтобы восстановить город и замок. Мы также должны принять нового зента, чтобы она могла наказать преступников. И это не говоря уже о подготовке к церемонии помолвки. Сомневаюсь, что в ближайшее время у вас будет много времени на чтение. Приготовления к энтвикельну отнимают немало сил у обитателей дворянского района, а множество служащих трудятся над созданием необходимых схем.

— Хм? Подожди, подожди. Церемония помолвки?

Я согласилась выйти замуж за Фердинанда только накануне вечером. Не слишком ли быстро всё происходит?

Голубые глаза Клариссы расширились в ответ на моё удивление:

— Если мы не проведём энтвикельн сразу, вашим Гутенбергам и сиротам войны негде будет жить. А приветствовать зента в городе, всё ещё носящем ланценавские шрамы, — практически оскорбление.

Важность проведения энтвикельна была для меня ясна: если люди рисковали остаться без крова, действовать нужно было быстро. Даже когда меня официально признают аубом, я не смогу позвать Франа, Гутенбергов и всех остальных в Александрию, пока мы не установим двери и окна в новые здания. Нужно было немедленно нанимать плотников.

— Я понимаю важность энтвикельна, но почему зент Эглантина приезжает именно сейчас? Она совсем недавно заняла свой пост, и не за горами собрание герцогов. Неужели сейчас самое подходящее время для её приглашения? Разве преступники не могут подождать?

Насколько я слышала, Эглантине нелегко дались дни перед церемонией вручения, когда ей пришлось в кратчайшие сроки изготовить камень посвящения и провести все необходимые приготовления к собственной коронации. Приезд в Александрию должен был только ещё больше вымотать её.

— Мне сказали, что одна из причин её приезда сюда — убедиться, что особняк Ланценавии и круг перемещения к её будущему дому полностью уничтожены, — пояснила Кларисса. — Но самая важная цель — одобрить вашу помолвку с господином Фердинандом.

— Разве она не может дать согласие во время собрания герцогов? Есть ли смысл делать это сейчас, когда мы все и так очень заняты? — я поджала губы, желая иметь больше времени на моральную подготовку к помолвке.

Мои последовательницы в шоке уставились на меня. Лизелетта, Кларисса и Гретия тут же начали объяснять, почему церемонию нужно было провести именно сейчас.

— Господин Фердинанд всё ещё связан с Эренфестом. Если помолвка не будет проведена в ближайшее время, он не сможет присоединиться к вам на собрании герцогов.

— Если мы отложим церемонию помолвки, на кого, если не на вас, обрушатся все последствия? В вашем возрасте посещение собрания герцогов в одиночку окажется слишком тяжёлым бременем.

— Остальная часть герцогской семьи уничтожена, а вы провели в Александрии меньше месяца. Поскольку вы не знакомы с прежними обстоятельствами Аренсбаха и ещё не успели узнать всех его дворян, вам просто необходима поддержка господина Фердинанда, я полагаю.

Я резко вдохнула. Все они высказали свои соображения. Сейчас не время стесняться обмениваться магическими камнями перед огромной толпой знати или переживать насчёт пышных признаний в любви, наполненных аллюзиями из писания. Отсрочка помолвки принесёт мне одни только неприятности.***

— Тебе многое предстоит сделать в качестве ауба, — наставлял Фердинанд, провожая меня в мой новый кабинет после медицинского осмотра. — Всё пройдёт гораздо быстрее, если ты поймёшь свой график и важность каждой обязанности.

— Я думала, мы увидим хотя бы одного служащего... — недоумевала я, осматривая комнату. Мы были здесь единственными; снаружи никто не работал и не ждал. — Разве все не должны готовиться к собранию герцогов?

— Они работают в моём кабинете. Эта комната уже давно не используется ни для чего, кроме хранения документов.

Дитлинда, судя по всему, приходила сюда работать, но это продлилось недолго. Вскоре она устала от преодоления расстояния между кабинетом ауба и жилой зоной и настояла на том, чтобы всё, что ей нужно было подписать, приносили в её личные покои. Конечно, она по-прежнему отказывалась пускать Фердинанда в свою комнату, поэтому большинство часто используемых документов пришлось перенести в его кабинет.

— Итак, первое твоё задание можно выполнить только здесь. Ты должна связаться с Сильвестром с помощью водяного зеркала. После этого мы откроем общежитие в дворянской академии. — Он заставил меня встать перед инструментом, используемым для экстренной связи между аубами, и спросил: — Как твоя фобия магических камней?

Я посмотрела в водяное зеркало. На глаза тут же попался магический камень, и кровь отхлынула от моего лица. Дрожащими руками я прикоснулась к камню и попыталась улыбнуться, начав насыщать его магической силой.

— Н-никаких жалоб, — сказала я. — Как видите, я без проблем прикасаюсь к зеркалу. Может быть, из-за того, что мои негативные воспоминания нахлынули на меня все сразу, каждое в отдельности стало казаться гораздо слабее, чем раньше.

— Ты могла бы убедить меня, если бы не твои трясущиеся руки и слёзы в глазах. — Фердинанд накрыл магический камень тканью, чтобы я его не видела. — Тем не менее то, что ты в сознании, говорит о некотором улучшении. Не переусердствуй.

— Розмайн? — раздался голос из водяного зеркала. — Если ты обращаешься ко мне таким образом, значит, ты избавилась от божественной силы. Как ты? Чувствуешь себя лучше?

Едва появившись в зеркале, Сильвестр поинтересовался моим здоровьем. Видно было, что я волновала его до невозможности. Я усмехнулась и помахала рукой, чтобы развеять его беспокойство.

— Да, благодаря господину Фердинанду божественная сила ушла. Теперь мне гораздо лучше.

— Рад это слышать, — с облегчением вздохнул Сильвестр. Он отметил, что передаст хорошие новости Эльвире, Бонифацию и остальным. — Фердинанд, как и было решено, я разрешил входить в общежитие всем, у кого есть брошь Эренфеста. Как только из общежития придёт весточка, я передам схемы последователям Розмайн.

«Подождите, что? Решено когда?»

Я была в полной растерянности, но Фердинанд кивнул, давая понять, что ожидал именно этого:

— Твоя помощь очень ценна. Ожидаешь ли ты каких-либо проблем в преддверии собрании герцогов?

— Нет, если не возникнет неурядиц с вашей стороны. Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, как много дел возникает у человека, как только он официально занимает место герцога, и с какой надменностью дворяне склонны смотреть на молодых аубов. Я окажу всю возможную поддержку.

Я понятия не имела, о чём он говорит, но всё равно поблагодарила.

Сильвестр продолжал:

— Сообщите, когда вы определитесь с датой церемонии помолвки. Я прослежу, чтобы всё совпало.

— Это произойдёт на следующий день после прибытия зента, — ответил Фердинанд. — Мы свяжемся с тобой по водяному зеркалу, когда все детали будут уточнены.

— О, избавь меня от всего этого. Ты же знаешь, что я вынужден отозваться, чем бы ни занимался. И ты также знаешь, кто виноват в том, что я сейчас так занят. В этот раз я хотел убедиться, что у Розмайн всё в порядке, но далее придерживайся отправки писем через общежитие. Не только у тебя полно дел.

На этом краткий обмен мнениями между Фердинандом и Сильвестром закончился. Лицо последнего исчезло из зеркала.

— Господин Фердинанд, неужели вы не могли объяснить мне всё это до того, как мы связались с приёмным отцом? — спросила я с суровым видом. — Разве не вы всегда проповедовали важность заблаговременного обмена информацией?

— Я просвещу тебя по пути к следующему пункту назначения, — отмахнулся Фердинанд, затем подал знак моим последователям и вывел меня из комнаты. — Твоя выносливость ещё не полностью восстановилась. Ангелика, неси её.

Ангелика подхватила меня, и мы отправились в путь. Я не была достаточно хорошо знакома с замком, чтобы догадаться, куда мы направляемся.

— После обсуждения твоих планов относительно Александрии я заручился поддержкой Сильвестра в использовании кругов перемещения на вратах герцогства и отправил в Эренфест планы мастерских и магазинов, чтобы убедиться, что твои Гутенберги одобрят их.

— Что? Они проверили схемы?

Я знала, что он возвращался в замок и занимался административной работой, пока я находилась под воздействием божественной силы, но я не ожидала, что он отправит схемы для энтвикельна в Эренфест.

— Да, раз ты сочла это срочным. Теперь, когда твоя божественная сила исчезла, я хочу воспользоваться общежитием, чтобы получить схемы и перевезти багаж Гутенбергов. С этой целью я получил разрешение на вход для твоих последователей, всё ещё зарегистрированных в Эренфесте.

Если бы мы решили использовать врата герцогства для связи с Эренфестом, нам пришлось бы довериться рыцарям, стоящим по нашу сторону врат. Фердинанд всё ещё с опаской относился к большинству рыцарей из бывшего Аренсбаха, поэтому не хотел полагаться на них, когда этого можно было избежать. Мне показалось это логичным.

Фердинанд продолжал:

— Сразу после церемонии помолвки ты вернёшься в Эренфест и будешь оставаться там, пока тебя официально не признают аубом Александрии. Это не позволит дворянам бывшего Аренсбаха приблизиться и значительно упростит обеспечение твоей безопасности. Это также даст тебе возможность закончить подготовку к переезду, прежде чем официальные обязанности займут всё твоё время.

— Мне нужно многое изучить перед собранием герцогов, верно? И действительно ли нормально возвращаться в Эренфест, когда мне предстоит стать аубом другого герцогства?

— Займись изучением географии Аренсбаха и отраслей промышленности герцогства, но пока не беспокойся о его дворянах и фракциях. Я намерен провести ряд испытаний, чтобы определить, каким дворянам мы будем отдавать предпочтение в дальнейшем, и для начала ты запомнишь имена тех, кто пройдёт их. Даже я не очень хорошо знаком со многими дворянами, которых Дитлинда обделяла на протяжении многих лет.

Фердинанд был неплохо знаком с теми, кто продолжал работать в замке, несмотря на холодное отношение к ним Дитлинды, но ему всё равно нужно было больше узнать о дворянах, живущих в землях гибов. Он мало общался с ними, а также с теми, кому Дитлинда приказала убраться с её глаз.

Совсем недавно мне тоже внезапно пришлось пройти через испытание у основания страны, так что я искренне сочувствовала местным дворянам. Фердинанд не станет выслушивать их претензии. Надеюсь, они, как и я, приложат все усилия к этому делу.

— Кроме того, — сказал он, — есть несколько вещей, которые я хочу, чтобы ты создала до собрания герцогов.

— Похоже, вы намерены использовать ингредиенты, оборудование и людей Эренфеста. Не будет ли это проблемой для приёмного отца? Вы и так на него много сваливаете, не так ли?

— Он согласился помочь нам, так? Не вижу причин больше думать об этом. Вместо этого сосредоточься на изготовлении герба и цвета Александрии.

Теперь, когда я оставила многих своих последователей в Эренфесте, моя и без того небольшая свита стала ещё меньше. Конечно, мне было проще вернуться в Эренфест и собрать там ингредиенты для смешивания, чем бороться за свою жизнь здесь, в Александрии.

— Я предоставлю подробные документы позже, — добавил Фердинанд. — У тебя, должно быть, много незаконченных дел в Эренфесте, Используй эту возможность, чтобы закончить с ними. Вернуться туда будет гораздо сложнее, когда тебя признают аубом Александрии.

Действительно, мне ещё многое нужно было сделать, однако Фердинанд говорил всё это только для того, чтобы я не чувствовала себя виноватой из-за возвращения в Эренфест.

* * *

Наш разговор продолжался до тех пор, пока мы не оказались за пределами зала перемещения.

— Сейчас общежитие будет вновь открыто, — объявил Фердинанд. — Это необходимо не только для поддержания связи с Эренфестом, но и для того, чтобы слуги могли начать подготовку к собранию герцогов. Только ауб может открыть зал перемещения и отпереть общежитие. Розмайн, ты знаешь, как это делается?

— Да, это было частью курса кандидатов в аубы.

Я попросила своих последователей расступиться, затем достала из кожаного мешочка на бедре ключ от основания и открыла им зал перемещения. Войдя внутрь, я обвела взглядом тёмную комнату в поисках магического инструмента, который активировал бы круг.

«Как я и предполагала... Это тоже магический камень».

Я протянула дрожащую руку, чтобы прикоснуться к нему, повторяя про себя, что не следует смотреть. Он был холодным, и от этой прохлады по коже побежали мурашки.

Сглотнув крик, нарастающий в горле, я направила свою магическую силу в камень. Вскоре магический круг в центре комнаты засветился, давая знать о своем присутствии.

«Д-дело сделано. Я сделала это!»

Магические камни всё ещё пугали меня: слёзы уже выступили на глазах, но я почувствовала облегчение от того, что благополучно выполнила одну из своих обязанностей в качестве ауба.

— Далее... — перешёл Фердинанд. — Отныне рыцари будут находиться в зале перемещения и служить связными. Штраль хорошо ладит с рыцарями из бывшего Аренсбаха, поэтому я планирую поручить ему составление расписания и прочее. Розмайн, это не будет проблемой?

— Вовсе нет. Штраль, я верю, что ты сделаешь всё возможное. Я ожидаю, что в преддверии собрания герцогов будет много контактов с зентом и Эренфестом, поэтому в случае непредвиденных обстоятельств немедленно свяжитесь со мной.

Я обратила внимание на рыцарей, которые будут охранять зал перемещения, и подтолкнула их отдать честь в знак подтверждения приказа. Фердинанд представил мне их как членов фракции, над которой издевалась Дитлинда. Они выглядели напряжёнными, но гордыми и, очевидно, были тронуты тем, что увидели моё масштабное заклинание. Во многом, как я подозревала, их чувства были следствием промывания мозгов Хартмута.

— Ты, Лизелетта и Корнелиус перемещаетесь первыми, — инструктировал нас Фердинанд. — Там отправляйтесь в зал ожидания.

Вместе с двумя своими последователями я вошла в круг перемещения и оказалась в общежитии. Там мы выполнили все указания и двинулись в расположенный неподалеку зал ожидания, который обычно использовался в начале и конце каждого учебного года, когда большие группы студентов нуждались в перемещении. Он был большим и белым и не содержал ничего примечательного.

— Я вижу, что залы перемещения и ожидания бывшего Аренсбаха идентичны тем, что находятся в общежитии Эренфеста... — размышляла я вслух. — Здание выглядело довольно уникальным, когда мы пролетали мимо него. Все общежития одинаковы внутри?

— Не знаю, — ответил Корнелиус. — Комнаты для чаепитий довольно своеобразны, но я никогда раньше не был где-либо ещё в общежитиях другого герцогства. Даже не думай заходить и проверять: нам велели дождаться господина Фердинанда.

Должно быть, он заметил, что я подошла ближе к двери, потому что бросил на меня особенно суровый взгляд. С тех пор я не двигалась с места, но это не избавило меня от любопытства. Как бы я ни старалась сосредоточиться, мой взгляд постоянно возвращался к двери.

Вскоре прибыл Фердинанд с Экхартом и Юстоксом.

— Я сделал эти регистрационные броши из магических камней, которые ты предоставила, — объявил он. — Возьми их сейчас же. Они понадобятся тебе, если ты покинешь общежитие.

— Хм? Вы делали броши?

— Только для тех, кто придёт сюда сегодня. На всех, кто будет присутствовать на собрании герцогов, у меня не хватит, так что по возвращении придётся смешивать ещё.

Лизелетта взяла одну из регистрационных брошей и прикрепила её к моему плащу. Теперь я могла свободно входить и выходить из общежития.

— Розмайн, для начала свяжись с зентом Эглантиной, — распорядился Фердинанд. — Я подготовил это письмо, чтобы ты могла отправить его от своего имени.

Я взяла письмо и принялась читать. Написанное рукой Хартмута, оно объясняло, что мы уничтожили божественную силу, сеющую хаос в моём теле, и вновь открыли общежитие. В нём также указывалась дата нашего энтвикельна и спрашивалось, когда именно Эглантина планирует нанести визит, поскольку нам нужно будет разместить рыцарей в общежитии, когда придёт время.

Я подписала и запечатала письмо, а затем с помощью своего штапа отправила его во дворец Анастасия. За то время, пока я это делала, Фердинанд отослал два собственных письма. Я спросила, куда они направляются.

— В зал перемещения в общежитии Эренфеста и в лабораторию Хиршуры — Раймунду. В первом письме сообщение о том, что мы вновь открыли общежитие, и просьба передать схемы для энтвикельна. Во втором — вызов в комнату для чаепитий, — ответив, Фердинанд протянул мне руку. Я взяла её, и мы вышли из зала ожидания.

Коридор был таким же белым, как я привыкла, но ковёр был фиолетовым — цвет, который я редко видела в общежитии или замке Эренфеста. Я предположила, что зал перемещения, которым мы только что воспользовались, находился в небольшой башне у главного здания, потому что путь перед нами резко спускался спиралью вниз. Это было небольшое забавное отличие, которое действительно выделяло это общежитие.

— Главное здание находится за этим поворотом, — сказал Фердинанд.

— Ух ты! — воскликнула я, когда оно появилось в поле зрения. — В этом общежитии повсюду горшки. Неужели теплый климат означает, что они могут использовать цветы в качестве украшения даже зимой?

— В течение учебного года цветы приносят только на состязание герцогств и на выпускную церемонию. Я до сих пор помню предыдущее собрание герцогов, когда Дитлинда приказала наполнить ими все горшки. Как по мне, это было глупое начинание: запах был достаточно сильным, чтобы вызвать головную боль, а для ухода за ними потребовалось несколько слуг.

Цветы добавят в общежитие ярких красок, но Фердинанду от них было ужасно не по себе. Он объяснил, что их запах может маскировать яд, а лепестки цветов хорошо подходят для того, чтобы переносить его. Также он рассказал, что существуют яды, начинающие действовать при взаимодействии с водой.

«Боги... Насколько ужасной была его жизнь в Аренсбахе?»

— В этом году я не планирую заказывать цветы, — сказал Фердинанд. — Ты согласна?

— Мне всё равно. Но что насчёт людей, которым было поручено их выращивать и готовить? Я бы не хотела оставить кого-нибудь без работы.

Будучи новым аубом, я хотела избежать изменений, которые вызовут недовольство людей.

Фердинанд сказал, что учтёт мои пожелания, а затем обратил моё внимание на окружающую обстановку:

— Это столовая. Комната для чаепитий находится за ней.

Мы уже собирались отправиться дальше, как в столовую влетело белое письмо и упало мне в руки. Это был специальный инструмент, который Хартмут сделал для того, чтобы справиться с моим страхом перед ордоннанцами. Я открыла его и начала читать.

— Госпожа Розмайн, это Юдит. Я нахожусь в общежитии Эренфеста. Всё ли готово к моему прибытию?

— Розмайн, жди в комнате для чаепитий, пока не придёт Юдит. Лизелетта, ответь вместо неё ордоннанцем. Я пойду с Юстоксом открывать общежитие.

Раздав указания, Фердинанд прошёл в комнату для чаепитий, затем отпёр дверь в центральное здание и сразу же собрался уходить.

— Подождите, господин Фердинанд, — остановила его Лизелетта. — Я должна попросить разрешения пройти с вами. Как главная слуга моей госпожи, не будет ли моей обязанностью отпереть общежитие для подготовки к собранию герцогов? Я помню, как господин Норберт делал это для Эренфеста.

Фердинанд и Юстокс бросили на неё неловкие, сочувственные взгляды.

— Как бы я ни ценил твою самоотверженность, — отметил Фердинанд, — ты ошибаешься в главном. Отпирать общежитие — обязанность не главного слуги ауба, а смотрителя общежития. Я занимаюсь этим сейчас, только потому что Фраулерм была уволена и её ещё не заменили.

— О?

— Учитель Хиршура имеет склонность игнорировать сообщения от Эренфеста, — добавил Юстокс. — Норберт, её дядя, отпирает общежитие не потому, что он главный слуга ауба, а потому, что может оторвать её от исследований. — Он слегка постучал по тележке с чайным сервизом, которую толкал, и заключил: — Тебе следует отдать предпочтение подготовке к приёму гостей, а не обучению управлению общежитием.

Только эта парочка успела выдать эту сенсацию, как вместе с Экхартом отправилась отпирать остальные помещения общежития.

«УЧИТЕЛЬ ХИРШУУРА!!!»

Наша вечно отсутствующая смотрительница выставила нас наивными новичками.

— Учитель Хиршура действительно доставляет много хлопот, не так ли? — со вздохом сказала Лизелетта, глядя на нас с Корнелиусом. Затем она приготовила ордоннанц и чётко произнесла своё послание: — Юдит, это Лизелетта. Госпожа Розмайн ждёт в комнате для чаепитий.

Мы не могли обмениваться ценными документами в коридорах дворянской академии, и единственным подходящим местом, где Юдит, подданная Эренфеста, могла бы встретиться с нами, была наша комната для чаепитий. Мы начали готовиться к встрече с ней, и спустя совсем немного времени она прибыла со схемами.

— Ого, госпожа Розмайн! Ваша божественная сила действительно пропала! Она была слишком сильна, чтобы я могла приблизиться к вам, так что я рада, что вы пришли в норму.

Ярко-рыжие волосы Юдит колыхались, когда она спешила ко мне, а её фиалковые глаза были широкими, как блюдца. Мне было приятно видеть её такой взволнованной, ведь я думала, что все будут разочарованы тем, что я потеряла свою божественность.

Лизелетта заваривала чай, а я приняла у Юдит схемы для энтвикельна и разложила их на соседнем столе. Я могла сказать, что Гутенберги проверяли их, потому что они были покрыты пометками и небольшими изменениями.

— Гутенберги были вызваны в храм, где Брюнхильда передала им схемы Грешеля и Александрии и велела внести в них любые изменения и записать всё, что их беспокоит, — объяснила Юдит. — Должно быть, им пришлось нелегко. Их действительно поставили в затруднительное положение.

«Ой. Неужели я дала Бенно и остальным повод злиться на меня?»

Пытаясь выполнить их пожелания, я могла создать для них ещё большую проблему. Тем не менее они предложили внести некоторые изменения, так что этот стресс не был напрасным.

— Я ценю эту новость; теперь мы можем двигаться вперёд с энтвикельном, — сказала я. — Передай Брюнхильде и приёмному отцу мою благодарность за их поддержку. И спасибо тебе, Юдит, что проделала такой путь из замка.

— Это не составило никакого труда. Я знаю, что в связи с предстоящим собранием герцогов дел становится всё больше, так что я просто рада быть полезной. Ведь только мне сегодня нечем заняться. Филина помогает в весеннем молебне в качестве священницы-ученицы, а Дамуэль её охраняет. Они скоро вернутся, я думаю...

Мельхиор и его последователи присматривали за храмом, и у Юдит не было причин идти туда, пока Филина отсутствовала. Ей вообще было нечем заняться, кроме как тренироваться в замке.

— Бертильда и Оттилия готовятся перевозить ваши вещи, — продолжила она. — У них уже готовы почти все несезонные. О, и они помогают с подготовкой к собранию герцогов. Формально я поддерживаю Брюнхильду, но рыцарю-ученице делать особо нечего. А вот служащие и слуги...

Юдит была моим рыцарем-ученицей; она не служила Брюнхильде, что сильно ограничивало её возможности. Единственной её настоящей обязанностью на данный момент было сопровождение Брюнхильды в храм на встречи с торговцами.

— Дайте мне знать, если вам понадобится помощь в Эренфесте, — сказала она. — Я могу сделать всё, что угодно.

— Конечно. Я передам Хартмуту и остальным, чтобы они тоже на тебя полагались.***

Почти сразу после ухода Юдит вернулись Фердинанд, Экхарт и Юстокс, закончившие с открытием общежития. Через некоторое время прибыл Раймунд. Должно быть, он был глубоко погружён в свои исследования, потому что выглядел болезненным и неуверенно держался на ногах.

— Господин Фердинанд, что случилось? — спросил Раймунд. — Сначала Юстокс сказал мне не возвращаться в общежитие. Потом учитель Хиршура увидела какую-то странную группу и велела мне не выходить из лаборатории. И вот теперь, когда я наконец-то здесь, госпожа Розмайн сидит в нашей комнате для чаепитий...

Он был совершенно не в курсе событий. Если подумать, может, отчасти поэтому он выглядел таким бледным. Он не знал, что я его новый ауб или даже что Эглантина стала новым зентом.

— Серьёзно? Вы ничего ему не сказали? — после всех объяснений набросилась я на Фердинанда с особенно суровым взглядом. — Разве он не ваш последователь?

— Думаешь, у нас было время? К тому же, лучше для него было продолжать свои исследования: в замке он принёс бы мало проку. Или ты предпочла бы, чтобы я заставил его вернуться в Аренсбах, а после отбросил бы в сторону, поскольку его семейные проблемы только мешали бы нам, когда ты боролась за свою жизнь?

Как выяснилось, семья нашего одержимого исследователя была немного трудной. Возвращение его в замок привело бы только к проблемам.

— О нет, позвольте мне остаться в лаборатории! — вмешался Раймунд, отчаянно тряся головой. — Господин Фердинанд, я искренне ценю ваше внимание!

— Ааа... — кивнула я. Теперь мне всё стало понятно. — Он как Лазафам. Вы хотите уберечь от неприятностей тех, кто не может уберечь себя сам.

— Наконец-то мы выдержали бурю, — сказал Фердинанд Раймунду, а затем вручил служащему брошь. — Доведи исследования до момента, где ты мог бы без проблем остановиться, а после немедленно возвращайся в замок, если хочешь остаться моим последователем. Тебе нужно будет освободить свою комнату в бывшем Аренсбахе до начала энтвикельна и присутствовать на церемонии помолвки нового ауба.

— Хорошо. Я вернусь в замок вместе с вами. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я добился реального прогресса в своих исследованиях.

— Понятно. Не забудь сообщить учителю Хиршуре.

Закончив свои дела в общежитии, мы поручили всё остальное рыцарям в зале перемещения и вернулись в замок.

* * *

— Раймунд, вот схемы энтвикельна, — сказал Фердинанд. — Передай их служащим в моём кабинете и проследи за тем, как они будут работать. Юстокс, скажи Хартмуту и Клариссе, чтобы они присоединились к нам в кабинете ауба.

Оттуда он провёл нас в заднюю часть кабинета и в комнату для смешивания. Ауб и его последователи приходили сюда, чтобы смешивать магические инструменты, необходимые для работы герцогства. Например, регистрационные броши.

— Позже мы смешаем всё, что нам понадобится для собрания герцогов, — объяснил Фердинанд.

Я была одна в комнате для смешивания с Фердинандом и тремя нашими последователями: Юстоксом, Хартмутом и Клариссой. Мы исключили служащих бывшего Аренсбаха, потому что те, кто не привык к методам Фердинанда, лишь мешались бы на каждом шагу, но тот факт, что в зале присутствовали только посвятившие имя, заставлял меня думать, что здесь были и другие причины.

«Вроде того, что здешние дворяне не знают о моей фобии к магическим камням…»

Кстати, перед дверью в зал смешивания стояли рыцари, а мои слуги подготавливали угол кабинета ауба к обеду.

— Итак, Розмайн, — обратился Фердинанд, раскладывая инструменты и ингредиенты на столе для смешивания, — нам нужно создать магические камни, которыми мы обменяемся на церемонии помолвки. Справишься ли ты с этой задачей? Если нет, я могу сделать для тебя твой.

«Подождите, что? Он предлагает сделать самому оба магических камня для помолвки?»

Я до сих пор помню радость на его лице, когда я подарила ему защитный амулет. Он сказал, что впервые получил нечто подобное. Я не могла вынести мысли о том, чтобы заставить его самостоятельно смешивать помолвочный магический камень для подарка себе.

— По крайней мере, с этой задачей я могу справиться, — ответила я. — Бесчисленное количество раз я видела, к каким негативным последствиям приводит уклонение от своих обязанностей. Если я сейчас сбегу, то вряд ли смогу назвать себя хорошей женщиной.

— Ты звучишь уверенно, но обычно тот, кто создает помолвочный камень не звучит как рыцарь, собирающийся на войну, — заметил Фердинанд с выражением беспокойства. — Протяни руку.

Тронутая тем, что он был так внимателен, я сделала всё, как было велено. На мою ладонь упал маленький камешек.

— Это магический камень, сделанный из региша, — сказал он. — Я выбрал размер, подобающий воплощению богини. Знание того, что он сделан из рыбы, должен несколько смягчить твой страх, не так ли?

— Спасибо.

Я сжала магический камень в дрожащем кулаке и начала вливать в него магическую силу, изо всех сил стараясь отвести глаза. На ощупь он был холодным, и по спине пробежала дрожь, но я не сдавалась: мне нужно было окрасить его своей магической силой, как бы дискомфортно мне ни было. По крайней мере, от меня не требовалось смотреть на него.

— Не торопись. Не переусердствуй.

— Не буду. Но я отказываюсь проигрывать магическому камню.

Когда я уставилась на свою руку, Фердинанд вздохнул и несколько раз быстро провел пальцем по моему лбу:

— Ты слишком напряжена. Возможно, тебе стоит подумать о послании, которое ты выгравируешь в своём магическом камне, прежде чем направлять в него магическую силу.

Не успела я ответить, как Фердинанд усмехнулся, словно вспомнил что-то забавное, и добавил:

— Хотя я бы не советовал использовать ту фразу, о которой ты меня спрашивала.

— Очевидно, нет! — воскликнула я, покраснев. Я не собиралась размещать такое прямое приглашение на своём магическом камне — не теперь, когда я действительно знала, что оно значит.

— Мне не терпится узнать, что ты решишь.

Фердинанд отвернулся от меня, чтобы проинструктировать Юстокса, Хартмута и Клариссу о том, как делать регистрационные броши. Их должно было хватить на всех участников собрания герцогов, а также на тех, кому понадобится доступ в общежитие, чтобы привести всё в порядок.

— Как ауб, я должна сама их готовить, — заметила я. — Прошу прощения, что взвалила это бремя на вас.

— Золотой пыли, которую ты предоставила, вполне достаточно, — ответил Фердинанд. — И разве цель нашей помолвки не в том, чтобы я поддерживал тебя? Сосредоточься на тех обязанностях, которые ты можешь выполнять.

Я не могла не чувствовать себя виноватой за то, что он берёт на себя мою работу, но это побудило меня сделать для него идеальный помолвочный магический камень.

«Я придумаю что-нибудь настолько удивительное, что он потеряет дар речи!»

Я окрасила магический камень, а затем взяла кусок пергамента. Мне нужно было решить, какое послание поместить на помолвочный камень. На уроке Хиршура говорила, что нужно выбрать что-то, что соответствует твоему статусу и вызовет приятную реакцию у партнера. Я просто не была уверена, чего именно хотелось бы Фердинанду.

«Я уже поклялась сделать для него лабораторию, так что это не подойдёт. Даже что-то вроде “Давай станем семьёй” сейчас кажется лишним».

— Гх...

Сколько я ни ломала голову, мне так и не удалось найти ни одной хорошей идеи. Я уже даже начала подумывать просто написать типичное «Я хочу быть твоей Богиней Света» и на этом закончить.

— Госпожа Розмайн, вы всё ещё раздумываете, какое послание написать? — спросила Кларисса.

— Да... Могу я узнать, что ты вырезала на магическом камне, который подарила Хартмуту?

— Давай поклоняться нашей богине вместе, конечно же.

«Я не должна была спрашивать…»

Когда я повесила голову, Кларисса слабо улыбнулась:

— Вы не найдёте много пользы в чужих примерах.

В этом она была права. От её примера я не приобрела абсолютно ничего ценного.

— Не могли бы вы просто написать, что хотите для него сделать? — предложила Кларисса.

Вот так внезапно в голову пришла фраза. Я использовала свой стилус, чтобы нацарапать её на листе пергамента. Фердинанд, должно быть, заметил мой энтузиазм, потому что подошел проверить меня.

— Готова? — спросил он.

— Сейчас, сейчас. Не подглядывать. — я быстро спрятала пергамент и уставилась на него. — Вам придется подождать до знаменательного дня.

Он криво улыбнулся, сделал шаг назад, а затем отвернулся от меня. Юстокс ухмыльнулся, и мне захотелось выбить эту глупую улыбочку прямо с его раздражающего лица.

— Не хотите ли вы получить мою помощь, госпожа Розмайн? — спросил Хартмут.

— Я могу справиться сама, спасибо. Даже второкурсников учат, как это делать.

От помощи Клариссы я тоже отказалась, затем опустила магический камень в котёл для смешивания и направила в него свою магическую силу. Мы с Фердинандом оба имели все атрибуты, поэтому мне не нужно было задумываться о том, какие элементы я использую.

Внутри радужного магического камня возник золотой текст:

«Позвольте мне вышить ваш плащ».

Энтвикельн (❀)

Редко используемые комнаты внутри замка были полностью освобождены от содержимого, включая ковры и гобелены. В любом случае, летом в этом регионе ковры обычно убирали, так что это можно было назвать просто «чуть более ранней сменой обстановки», как выражались слуги.

Однако из-за недостатка времени на вывоз мебели дворяне оказались в затруднительном положении: до энтвикельна оставалось всего пять дней. Меня это не сильно задело, поскольку мои покои итак оставались практически пустыми, но это была ещё одна задача в дополнение к подготовке к собранию герцогов. Мне сказали, что множество документов перевозится в общежитие.

Из-за всеобщей суеты я трудилась в своих герцогских покоях: всё, что не использовалось ежедневно, переместилось в поместья гибов и внешние хранилища, так что в кабинете ауба я бы только мешалась. Кроме того, подобное расположение гарантировало, что недоброжелатели не смогут подобраться ко мне под предлогом рабочей встречи. В целях безопасности я по возможности оставалась в этих жилых помещениях, поскольку входить в них мог только строго ограниченный круг лиц.

— Госпожа Розмайн, один из рыцарей, стоящих в зале перемещения, получил письмо от зента Эглантины о её визите, — объявила Кларисса, входя в мою комнату и указывая на одно письмо в огромной стопке документов, которые она несла. — Здесь нужна ваша подпись, а эти документы должны быть просмотрены Родерихом. Мне сказали, что я буду помогать вам здесь до обеда.

Я взяла письмо Эглантины с горы бумаг, на которой оно лежало. Она планировала навестить нас через два дня после энтвикельна. Фердинанд приложил к письму записку: «Ты можешь согласиться на это».

— Пожалуйста, отправь это письмо-подтверждение зенту Эглантине.

Я передала Клариссе ответ, а затем начала просматривать остальные документы.

Большую часть времени Кларисса проводила в кабинете Фердинанда, но её главной задачей было обеспечить безопасное прибытие важных документов. На последователей из Эренфеста неизбежно смотрели свысока, поскольку они принадлежали к герцогству более низкого ранга, но Кларисса из Дункельфельгера не сталкивалась с подобными проблемами. Она была лучше подготовлена к противостоянию с дворянами бывшего Аренсбаха и к тому же умела сражаться — мне будет жаль того, кто попытается украсть порученные ей документы. Местные дворяне готовы идти на любые ухищрения, чтобы добраться до меня, отчего мои рыцари сейчас особенно напряжены.

— Госпожа Розмайн, теперь, когда у нас есть дата прибытия зента, мы можем организовать и церемонию помолвки. Не следует ли нам сразу же сообщить об этом в Эренфест? Ваши родители и герцогская чета наверняка захотят присутствовать. Я предлагаю попросить Родериха написать приглашения.

— Позвольте помочь, — робко кивнул Родерих.

Взгляд Клариссы был довольно давящим: сейчас она активно приучала Родериха к иным обязанностям служащего помимо написания книг. Подготовка приглашений была в этом плане подходящей задачей, и я решила оставить её на него.

— Госпожа Розмайн, раз дата церемонии помолвки определена, что насчёт вашей одежды? — спросила Леонора. — Вы не собирались взять что-нибудь из Эренфеста?

У нас не было времени шить новые наряды, что сильно ограничивало возможности.

— Думаю, одежда, в которой я была на встрече с королевской семьёй, сшитая как из аренсбахской, так и из эренфестской ткани, отлично подойдёт. Что вы думаете?

Лизелетта одобрительно кивнула.

— Прекрасное воплощение вашего желания связать Эренфест и Александрию. И поскольку это платье было создано для ношения в обществе королевской семьи, оно не будут выглядеть неуместно на церемонии помолвки.

— Действительно, — добавила Гретия. — Оно было сшито из лучшей ткани, и у вас есть идеальное украшение для волос. Я свяжусь с господином Юстоксом, чтобы он подготовил подходящую одежду и для господина Фердинанда.

Не теряя ни минуты, она отправила ему ордоннанц.

«Из всех нарядов, которые можно надеть на помолвку... Хе-хе», — улыбка сама собой возникла на моём лице.

Теперь, когда ко мне вернулись утраченные воспоминания, меня очень радовала возможность носить украшение для волос, сделанное Тули, и платье, сшитое из тканей Фердинанда и моей мамы.

Кларисса тоже улыбнулась.

— Я рада, что помолвка с господином Фердинандом приносит вам такую радость.

Я чуть было не поправила её, но удержалась. Сейчас было не время и не место.

— Вы бы одобрили, если бы ваш магический камень на церемонии несла Лизелетта? — спросила Кларисса. Не видя ничего плохого в этой идее, я повернулась к Лизелетте и спросила, согласна ли она взять на себя эту роль.

— Госпожа Розмайн... — вмешался Родерих. — Вопрос о магическом камне исчерпан, но приняли ли вы решение о том, что скажете на помолвке в качестве клятвы? Господин Фердинанд приказал мне проверить ваш выбор.

Похоже, как талантливому писателю моему служащему было поручено внести исправления. Я отвернулась от девушек, чтобы встретить его взгляд.

— Это прискорбно, но нет: я всё ещё работаю над своей клятвой. Не так часто случается, что жених входит в семью невесты, так что у меня мало источников, которые могли бы послужить прототипом для предложения. Мне придётся обратиться к словам предыдущих королев, священным текстам или, возможно, к любовным историям Эренфеста, но что подойдёт лучше всего? Полагаю, мне следует прочитать их все, чтобы узнать.

«Слова предложения имеют огромное значение, поэтому... Ура!»

Я приняла свою фирменную позу «как тревожно...», хотя и не смогла сдержать улыбку, игравшую на моих губах. Однако моё внутреннее торжество было недолгим: Родерих немедленно спустил меня с небес.

— Не бойтесь. Господин Фердинанд поручил мне выяснить у вас общее направление клятвы, а после самому обратиться к священным текстам.

— О, но это было бы...

Не зная, как продолжить, я обратилась за помощью к Лизелетте. Она улыбнулась, взяла одну из дощечек и сказала:

— Слова предложения важны для церемонии помолвки. Но разве господин Фердинанд не говорил, что нужно сосредоточиться на энтвикельне и убедиться, что он пройдёт без проблем?

— Да, но…

— Вам также велено тренироваться с фешпилем для взрослых, поскольку вы слишком выросли для своего старого. Мне вызвать Розину?

— Подожди, Леонора. Я хочу читать, а не заниматься фешпилем.

Корнелиус положил руку мне на плечо.

— Хорошие новости. Мне поручили дать тебе попрактиковаться в прикосновении к магическим камням, если ты устанешь от бумажной работы. Сомневаюсь, что в скором времени у тебя будет возможность почитать.

— Это что, ухмылка?! — прошипела я. — Я тут умираю, а ты ухмыляешься?!

«Проклятье! Будьте вы прокляты, господин Фердинанд, и ваши бесконечные непредвиденные обстоятельства!»

[[image:/storage/reader-images/6a0a261429f1d79393347b1721f6f2f3a27408e6.png]]

* * *

Я была так раздражена, что жаловалась Фердинанду на протяжении всего нашего следующего совместного ужина. Ему, похоже, было всё равно, и он лишь сказал, что ничего не поделать, раз уж у нас так много дел.

— Независимо от твоих побуждений, у тебя нет времени погружаться в чтение. Но если будешь терпелива, я разрешу тебе обучить служащих десятичной системе Розмайн до того, как книги поступят в библиотеку, заново созданную энтвикельном. Ты сможешь пользоваться ею по своему усмотрению и в соответствии с теми принципами, которые сочтёшь наиболее правильными.

— Правда? — спросила я. Он постоянно твердил о неприятностях, которые я создавала, следуя своим прихотям, так что такого я точно не ожидала.

— Я не стану ничего слушать, если вы потом попытаетесь взять свои слова обратно.

— Да, при условии, что собрание герцогов пройдёт без происшествий.

Я запомнила это обещание и решила полностью посвятить себя своим обязанностям, даже если они не касались чтения. Однако это было легче сказать, чем сделать: планы и мысли относительно моей библиотеки постоянно отвлекали меня. Розина не раз ругала меня, но я полагала, что здесь уже ничего не поделать.

* * *

Мы решили провести энтвикельн в солнечный день, когда вынос мебели из зданий не принесёт особых проблем. Я только успела позавтракать и одеться, как мои последователи расстелили большой магический круг, подобный тем, что используются для перемещения налогов, и начали отправлять багаж и мебель... куда-то.

— Госпожа Розмайн, у вас есть всё, что нужно для энтвикельна? — спросил Хартмут.

Мешочек с золотой пылью, которую я создала с помощью своей божественной силы, схемы города, ключ от основания... — я перепроверила, чтобы убедиться, что ничего не забыла, а затем кивнула.

— Замечательно. В вашей комнате ничего не осталось?

— Да. Всё проверено. Давай тоже выбираться из замка.

Мои последователи провели последний обход, убедившись, что мои покои действительно пусты, после чего вышли в коридор.

— Мы запишем энтвикельн с помощью магического инструмента, — сообщила мне Кларисса.

Я кивнула и с улыбкой проводила её. Нахождение в основании означало, что я не смогу увидеть энтвикельн своими глазами, но я не хотела пропустить рождение города-библиотеки. Вспомнив, как Фердинанд однажды в мгновение ока создал монастырь в Хассе, я поняла, что это будет потрясающее зрелище.

— Всё-таки создать город важнее, чем просто увидеть его появление, — размышляла я вслух. — Хотя я впервые занимаюсь энтвикельном. Не могу не беспокоиться, что могу совершить какую-нибудь ошибку...

Несмотря на то, что я снова и снова изучала магию созидания, я впервые использовала её на практике. Я уже чувствовала, как напрягаются мышцы и затекают конечности. Должно быть, мои нервы были на пределе, когда я грациозно подошла к двери основания.

— Ключ... Ключ...

Аубы маскировали ключи от своих оснований так, чтобы другие даже не могли их узнать. У Аренсбаха это была пряжка. По словам Фердинанда, Дитлинда застёгивала ею пояс, на котором висели её магические камни и лекарства.

Я положила пряжку в мешочек, не желая видеть магического камня на ней, протянула руку и направила внутрь магическую силу. Вскоре в моей руке появился ключ.

Дверь в основание была своего рода магическим инструментом. При её открытии перед входящим появлялся непрозрачный переливающийся барьер. Я настолько привыкла его видеть, что без малейших колебаний прошла его насквозь, после чего оказалась в помещении с белыми стенами.

— Так, что мне нужно сделать? — я вызвала Книгу Местионоры, и просмотрела то, чему меня учил Фердинанд. — Так, «прижми ключ к задней стене, и на соседних стенах появятся двери». Сделала. О, вот и двери. Посмотрим дальше… «Ни в коем случае не вставляй ключ ни в одну из замочных скважин. Вместо этого прикоснись им к магическим камням и напитай их через него магической силой». — Я на мгновение задумалась над инструкцией и простонала: — Уф, магические камни.

Сглотнув, я прикоснулась ключом к магическим камням на дверях и направила в них магическую силу. Несмотря на то что я старалась отвести глаза, руки у меня не переставали дрожать.

«Страшно или нет, но это лучше, чем прикасаться к камням напрямую. Давай, Розмайн! Ты можешь это сделать!»

Как только магические камни закончились, на задней стене появилась ещё одна дверь. Я проигнорировала очевидную замочную скважину и наполнила ещё один магический камень, дрожа от страха.

— Подумать только, тебя проклянут, если ты попробуешь открыть любую из замочных скважин... — произнесла я себе под нос. — Страшно!

Фердинанд знал о ловушках и загадках, защищающих основание, и рылся в воспоминаниях Альстеды, чтобы узнать, как их разгадать. Он также поинтересовался у Дитлинды, но не поверил её ответам.

«Я бы тоже ей не доверяла, однако тот факт, что он предпочёл заглянуть в воспоминания Альстеды, говорит о многом».

Как только последний магический камень был наполнен, дверь открылась сама собой. Я шагнула в белую комнату без окон, которая была залом основания.

В центре комнаты парили семь магических камней, каждый из которых был одного из божественных цветов. Они искрились и источали сверкающий светлый порошок: похоже, магическая сила Фердинанда из зала восполнения дошла сюда без проблем. Я восприняла это как сигнал к тому, что нужно достать из сумки золотую пыль.

— Итак, начнём.

Согласно нашему плану, этот энтвикельн отстроит замок, храм, дворянский район и часть нижнего города.

«А схема моей библиотеки основана на читальном зале Британского музея. Эхехехе... Хе-хе-хе».

Новая библиотека, построенная на территории замка, будет представлять собой огромный круг. Антонио Паницци придумал идею читального зала в 1852 году, и вот теперь, спустя столько лет, я украла его проект для своих целей. Конечно, это был не полный плагиат: я планировала добавить дополнительную секцию, чтобы разместить там свои покои, где я буду проводить дни, когда выйду на пенсию как ауб. Мысль о том, что я стану жить в библиотеке, как Соланж, заставляла меня с нетерпением ждать старости.

Подвесная галерея соединяла мою библиотеку с лабораторией, которую я делала для Фердинанда. Я не знала, что он задумал для своей лаборатории — я просто собиралась следовать его схемам, но он много обсуждал это со своими служащими, поэтому я верила, что она идеально подойдёт для его нужд.

Убедившись, что схемы находятся в пределах моей досягаемости, я схватила горсть золотой пыли и начала посыпать ею основание. Другой рукой я превратила свой штап в стилус и начертила в воздухе символы верховных богов.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарности богам, создавшим этот мир, и та, кто стремится изменить их замысел.

Золотая пыль в моей руке сама поднялась в воздух и собралась на кончике стилуса. Она наполнила магический круг, который с каждым моим движением становился всё больше и сложнее. Затем круг закрутился и полностью завершился над основанием, где засиял ослепительным светом.

— Да будет дарована сила поглощать всё во имя Шикзантрахта, бога тьмы.

Я взмахнула рукой, и магический круг начал спускаться к основанию. В тот момент, когда произошла встреча, меня охватил ещё более яркий свет. Я взяла в руки схему и продолжила молиться:

— Да будет дарована сила творить во имя Фершпрейди, богини света.

Я раскрыла руки, и схемы взлетели в воздух, словно подхваченные внезапным порывом ветра. После они вспыхнули золотым пламенем, горящим от центра наружу.

— С молитвой и благодарностью я дарю вам эти частицы жизни. Пусть божественная пара благословит их, и в мире появится новое место для отдыха.

Я постоянно добавляла магическую силу и золотую пыль в магический круг, чтобы он не исчез. Моя роль как ауба заключалась лишь в том, чтобы поддерживать его жизнь, пока он не вспыхнет светом и не исчезнет.

«Со стороны наблюдать за этим было бы гораздо интереснее».

Во время произнесения заклинания мне не на что было смотреть, кроме магического круга. Тем временем остальные жители герцогства наблюдали, как в мгновение ока возводится целый город. Аубам, конечно, достался короткий конец палки.

«Однако некоторые вещи нужно сделать до того, как их увидит кто-то ещё».

Пожалуй, самым ярким примером было создание пути к основанию, чем обычно занимались только при становлении нового герцогства. Фердинанд хотел, чтобы я полностью переделала наш, во многом потому, что теперь о нём знали посвятившие мне имя. Обычно для этого зент и новый ауб работали вместе, но в этом не было необходимости, когда у меня уже была своя Книга Местионоры.

— Грустрисхайт!

Просматривая свою Книгу Местионоры, я достала два ключа. Один предназначался для входа в основание через книжный зал замка, а другой — через книжный зал храма.

— Дверь в книжном зале храма может подождать, пока мы не установим полки и статую, чтобы замаскировать её, но та, что в замке, должна быть готова к моему возвращению.

В прошлом герцогства не позволяли чужакам похищать их основания, не давая возможности попасть в их залы с одним лишь ключом. Они придумывали собственные головоломки и ловушки, способы пройти через которые аубы передавали своим преемникам. В это основание можно попасть, проигнорировав замочные скважины и влив магическую силу в несколько магических камней, но в других герцогствах для этого требуется записать пароль или активировать магические камни в определённом порядке.

«Интересно, что мы должны сделать для Александрии…»

— Я не хочу прикасаться к магическим камням, так что, вероятно, пароль подойдет лучше. Как насчёт «Мотосу Урано» по-японски? Хм... Для меня это не будет проблемой, но мои преемники могут посчитать кандзи совершенно невозможными.

Пришло время вернуться к чертёжной доске. Идеальный пароль должен быть достаточно простым, чтобы я могла передать его по наследству, но не настолько простым, чтобы в один прекрасный день его можно было взломать. Не говоря уже о том, что мне придётся писать его каждый раз, когда я буду входить в зал основания, поэтому было просто необходимо сделать его менее утомительным. Я даже не могла обсудить это с Фердинандом, так как это должно было быть известно только мне.

— Он сказал, чтобы это было что-то такое, чего я хочу от будущих защитников Александрии, вроде теста, чтобы убедиться, что я могу оставить герцогство в их руках, но... что город-библиотека может ожидать от своего ауба?

Я на мгновение задумалась над этим вопросом. Затем я вернулась к двери, коснулась своей Книги Местионоры и выбрала пальцами определённый магический круг.

— Копи-паст!

Я скопировала круг на дверь и прижала к ней ключ, в результате чего защитные чары бывшего Аренсбаха исчезли. Пришло время создать свои собственные.

— Тот, кто унаследует мою библиотечную систему, должен, по крайней мере, знать пять законов библиотечного дела. И они должны понимать древний язык, чтобы Грутрисхайт вновь не пропал.

Знание древнего языка позволило бы им узнать всё, что нужно, из библиотеки дворянской академии. Юргеншмидт никогда не разрушится, пока люди будут иметь возможность добраться до Эйвермина.

Чтобы задать вопрос, который защитит основание, я написала на древнем языке: «Каковы пять законов библиотечного дела Ранганатана?» Затем я написала ответ:

1. Книги предназначены для пользования ими.

2. Каждому читателю — его книгу.

3. Каждой книге — её читателя.

4. Берегите время читателя.

5. Библиотека — растущий организм.

Я хотела, чтобы мои преемники уважали принципы правильного управления библиотекой и заботились о ней настолько, чтобы знать эти законы наизусть.

— Конечно, я тоже должна стремиться соблюдать эти правила. Пока я не могу предоставить всем равный доступ к книгам, но я надеюсь, что библиотека сможет расти вместе с Александрией.

Убедившись, что головоломка работает как надо, я должна была определиться с наказанием за неудачу. Проклятие Аренсбаха показалось мне довольно страшным, но почти все остальные наказания, перечисленные в Книге Местионоры, были ещё хуже. Стреляющие дротики и обрушивающиеся потолки были одними из наименее жутких вариантов. Я чувствую сильное желание никогда не позволять никому, кто не был признан следующим аубом, прикасаться к основанию.

— Думаю, проклятие — это самый мирный выбор. Лучше оставить жертву на грани смерти, чем убить её сразу. Или это ещё более жестоко, ведь им придётся терпеть эту боль всю оставшуюся жизнь? Уф, ужасно... Не могу поверить, что нет возможности просто отогнать их... Я не умею принимать такие решения, но не могу уйти, не выбрав наказание.

В конце концов я решила обойтись проклятием. Я скопировала одно из них из Книги Местионоры и вставила его туда, куда нужно.

— Наконец-то...

В изнеможении я вышла из зала основания и закрыла за собой дверь. Затем я достала лист бумаги — особый инструмент для связи, который сделал Хартмут, чтобы обойти мой страх перед ордоннанцами — и принялась складывать его в простой самолётик. Фердинанд просил меня связаться с ним, как только работа над энтвикельном будет завершена.

За окном без рамы простирался город чистого белого цвета. Он до мельчайших деталей совпадал со схемами, как и ожидалось, поэтому я уже знала, где искать библиотеку. Её куполообразная крыша сразу же привлекла моё внимание.

— Вот он... мой город-библиотека.

Мое сердце было настолько переполнено, что на глаза навернулись слёзы. Я даже не могла описать своё счастье. Этим чувством нельзя было наслаждаться в одиночестве, я хотела поделиться им. Я хотела ликовать вместе с людьми, которые так любезно помогли мне, и без лишних слов начать обсуждать будущее.

Я немного полюбовалась своей библиотекой, после чего наконец бросила самолётик в окно. Я смотрела, как он парит в воздухе, направляясь к Фердинанду, который вскоре подлетел на своём ездовом звере вместе с нашими последователями.

Визит Эглантины

Теперь, когда мы закончили с энтвикельном, нашими новыми приоритетами стали визит Эглантины и церемония помолвки. Так что книги для моей библиотеки всё ещё лежали в ящиках, ожидающие в кладовой, пока настанет время расставлять их по полкам. Мне было тяжело не ринуться к ним сразу, особенно когда новая библиотека находилась так близко. Однако мои руки были связаны: я не могла пренебречь обязанностями ауба и подготовкой к церемонии помолвки, которую нужно было обязательно спланировать до прибытия нового зента.

«Эх, моя библиотека... Я вся в печали».

Большая часть работы была на Фердинанде: он составлял расписание, организовывал рыцарей и в общем руководил подготовкой. Мне же, как герцогине, было поручено наблюдать за всем происходящим и вникать в свои обязанности.

— Госпожа Розмайн, мы окончательно согласовали детали визита зента Эглантины, — объявила Кларисса, протягивая мне документ. — Прошу у вас немного времени, чтобы ознакомиться с этим планом. Господин Фердинанд хотел бы, чтобы вы его запомнили. Леонора и Корнелиус встречаются с рыцарским орденом, чтобы обсудить меры безопасности в день визита.

Эглантина прибудет в четвёртый колокол. Я отправлюсь к вратам герцогства, чтобы поприветствовать её, а затем перемещу нас в замок, где мы отобедаем и обсудим предстоящую помолвку. После получения одобрения на церемонию, пройдёт «практический экзамен», в ходе которого я уничтожу медали содержащихся в Центре преступников. Затем мы вернёмся к вратам герцогства на ездовых зверях, чтобы наш новый зент смогла сравнить схемы Александрии и Аренсбаха и убедиться, что особняк Ланценавии исчез.

«Звучит довольно суматошно…»

— Госпожа Розмайн, мы привезли вашу новую одежду из Эренфеста, — начала Гретия, указывая на наряды, сшитые мастерами Эльвиры. Они с Лизелеттой отправлялись за ними в дворянскую академию. — Давайте решим, что вы наденете завтра.

— Филина вернулась с весеннего молебна, — сообщила Лизелетта. — Герлах был в довольно плачевном состоянии после недавней битвы, однако возвращение украденной магической силы с помощью чаш и проведение молебна в обычном режиме по большей части восстановили землю.

Другими словами, простолюдины не пострадают. Я почувствовала облегчение, услышав это.

— Теперь осталось только выбрать нового гиба Герлаха.

— Эренфест позаботится об этом после собрания герцогов. Как впрочем и мы: в Александрии тоже нужно будет официально принять решение о новых гибах.

Я продолжала подбирать одежду и аксессуары к визиту Эглантины, слушала отчёт Леоноры и Корнелиуса, только вернувшихся со встречи с рыцарским орденом, и читала документы, которые принесла мне Кларисса. Время пролетело в мгновение ока.***

Был почти четвёртый колокол: вскоре прибудет зент. Я ждала на крыше врат герцогства вместе с Фердинандом и нашими рыцарями сопровождения.

Как человек, привыкший к Эренфесту, я не могла не заметить зноя. Жар стоял словно летний, а солнце светило так ярко, что впору было подумать, не приближается ли оно к нам. Неудивительно, что люди здесь стали носить вуали. Хорошо, что Лизелетта сшила одну для меня по совету одной из слуг Летиции.

Врата страны засияли почти сразу после того, как прозвенел четвёртый колокол. Из них сначала вышла и поднялась в небо свита зента, затем — Анастасий и Эглантина. Последняя, вылетев наружу, подняла свой Грутрисхайт и закрыла врата страны.

Как только новоприбывшие приземлились на врата герцогства, все, кроме меня и Эглантины, встали на колени. Я тоже начала опускаться для приветствия, но она подняла руку, чтобы остановить меня.

— Госпожа Розмайн. И снова Дрефангуа, богиня времени, сплела наши нити воедино и благословила нашу встречу.

— Я ценю, что вы нашли время в своём чрезвычайно напряжённом графике, чтобы посетить нас, — поблагодарила я. — Я понимаю, что собрание герцогов быстро приближается.

Лицо Эглантины изменилось. Она всё так же безмятежно улыбалась, но глаза стали острее, а аура принцессы, которую она когда-то излучала, исчезла.

«Раз она так сильно изменилась за столь короткое время, обязанности зента должны быть беспощадны».

— Зент Эглантина, расписание на сегодня было передано и не изменилось, — сказал Фердинанд, отвлекая меня от размышлений. — Прошу вас последовать за нами и переместиться в замок.

Я прижала руку к кругу перемещения, который заранее разместила копи-пастом на крыше врат герцогства. Увидев возникший словно из ниоткуда круг, рыцари Центра не смогли скрыть своего удивления. Мы попросили их встать на него, а после отправились в путь.***

Мы закончили обед — рыбу, в истинно аренсбахской манере, — а затем двинулись в кабинет ауба. Наши слуги разливали чай, Фердинанд же активировал инструмент, блокирующий звук вокруг нас двоих, Эглантины и Анастасия.

— Эта трапеза была просто великолепна, — призналась Эглантина. — Я ела блюда аренсбахской кухни во время собрания герцогов и иных мероприятий, но ещё никогда мне не доводилось отведать чего-то подобного.

Я кивнула в знак согласия.

— Хотя это может доставить неудобства жителям Аренсбаха, я, к сожалению, не слишком хорошо переношу специи. Мои повара готовят мне еду по методам Эренфеста, добавляя специи понемногу и пытаясь найти правильный баланс.

Анастасий выглядел таким же довольным, как и Эглантина, что создавало мирную атмосферу. Я думала, что он просто наслаждается едой, но он взглянул на жену и сказал:

— Эглантина в последние несколько дней почти лишилась аппетита. Я был рад увидеть, как она с удовольствием ест.

«Даже сейчас она — весь его мир, не так ли?»

Это уже даже немного раздражало. Но я понимала, почему он беспокоился об Эглантине, когда её облик так сильно изменился.

— Обязанности зента, должно быть, нелегки, — заметила я.

— Всё так... — ответила с улыбкой Эглантина. — За это короткое время я увидела многое, что раньше ускользало от моего внимания или чего мне удавалось избежать. А ещё я поняла, что за многое должна извиниться перед вами и господином Фердинандом.

От её ответа у меня защемило в груди. Извинения не изменят прошлого, но часть меня хотела снова довериться ей.

Фердинанд улыбнулся, словно прочитал мои мысли.

— Даже верховные боги не могут изменить прошлое, но их благословение может привести к светлому будущему. — Для этого у нас есть несколько документов, которые вы должны подписать, — изрёк он с нотками якудзы в голосе.

Эглантина должна была доказать своё раскаяние, одобрив нашу помолвку и разрешив Фердинанду присутствовать на собрании герцогов.

Она просмотрела документы, затем поднесла руку к щеке и вопросительно наклонила голову:

— Ваша помолвка с госпожой Розмайн — результат королевского приказа. Пока он в силе, моё одобрение не требуется.

— Ваша подпись обеспечит ещё большую легитимность. Я хочу дать понять другим герцогствам, что королевские приказы не отменяются после инаугурации нового зента.

Эглантина выглядела неубеждённой, но тем не менее сформировала стило.

— Я не возражаю против подписания документов для вас. Хотя, признаться, я думала, что цель моего визита — ускорить вашу церемонию звёздного сплетения.

— Простите?! — воскликнула я.

Как она пришла к такому выводу?

— Раз уж вы поторопили приход зимы, чтобы очистить своё тело от божественной магической силы, не хотите ли вы в свою очередь также ускорить и церемонию звёздного сплетения?

«ААА! ОНА ВСЁ НЕ ТАК ПОНЯЛА, КАК Я И ДУМАЛА!»

— Это неправда! — воскликнула я. — Я ничего такого не делала!

— Успокойся, Розмайн.

— Как я могу быть спокойна, когда она так серьёзно ошибается? Она думает, что мы... мы...

Она подумала, что мы пытаемся ускорить наше звёздное сплетение! Успокоиться было невозможно, пока я была так близка к тому, чтобы умереть от смущения. Что же делать в такой момент?

— Госпожа Эглантина, я не торопил приход зимы, — указал Фердинанд. — Я окрасил Розмайн с помощью особого лекарства. Как вы должны понимать, зима бы не окрасила человека за такой короткий срок.

— Да, это было очень быстро... — ответила она.

«Зима то, зима сё... Мы можем двигаться дальше?!»

Не я одна мучилась: Анастасий двинулся остановить Эглантину с озабоченным выражением лица.

— Поскольку мы неправильно поняли, можно соблюсти традиции и назначить церемонию звёздного сплетения Розмайн на то время, когда она достигнет совершеннолетия. А теперь хватит об этом! Не говорите больше о скорости её окрашивания!

— Очень хорошо, — с улыбкой ответила Эглантина. — Господин Фердинанд, означает ли это, что вы подчинитесь остальным частям приказа? Как вы, я уверена, помните, господин Трауквал велел вам вырастить и воспитать госпожу Летицию, чтобы она стала следующим аубом Аренсбаха.

Я тоже повернулась, чтобы посмотреть на него. Мне как никому другому хотелось узнать о его намерениях в отношении Летиции.

— Мы не видим причин для того, чтобы Александрия принимала традиции Аренсбаха, поэтому Летиция останется кандидатом в аубы даже после того, как Розмайн признают герцогиней. Я планирую следовать приказу и дать ей образование кандидата в аубы. А после звёздного сплетения без колебаний удочерю её.

Чтобы жить как дворянке, Летиции нужен был кто-то, кто бы её поддерживал. Фердинанд удочерит её, если она будет выполнять свои обязанности кандидата в аубы, и даже рассмотрит её в качестве нашей преемницы, если она проявит необходимые таланты.

«Я рада, что он не намерен её наказывать».

— Однако, — Фердинанд одарил Эглантину той же тонкой улыбкой, которую он надевал, когда собирался нагрузить кого-то утомительной работой, — поскольку Аренсбах скоро исчезнет, я не смогу сделать её аубом Аренсбаха. В приказе ничего нет о том, чтобы делать её следующим аубом Александрии.

Я решила молча наблюдать за происходящим. Чем меньше у него будет лишней работы, тем лучше.

— Мы всё ещё можем выполнить условия приказа, — продолжал Фердинанд. — Господин Трауквал мог бы назвать своё новое герцогство Аренсбахом, и Летиция могла бы стать его аубом, выйдя замуж за господина Хильдебранда. Либо вы можете дать это название совершенно новому герцогству, которое будет даровано Летиции, когда она достигнет совершеннолетия.

Анастасий слегка поморщился, понимая, какое бремя оба предложения наложат на королевскую семью:

— Не могли бы мы просто отменить эту часть приказа?

Фердинанд вернул ядовитую улыбку, глядя на обоих наших гостей:

— Мы могли бы, но если люди увидят, с какой легкостью они отменяются, это подорвёт вес всех остальных королевских приказов. Я бы предпочёл, чтобы господин Трауквал и остальные члены королевской семьи несли на себе всю тяжесть распоряжений, которые они так свободно издают.

«Я ошиблась. Это была не та улыбка, которую он использует, когда сваливает работу на других, это была его улыбка мести».

Я отвела глаза, наблюдая, как бледнеют Эглантина и Анастасий. Учитывая все те неприятности, которые они доставили Фердинанду, я была не против, чтобы они получили по заслугам. Если они пожнут то, что посеяли этим королевским приказом, меня это устроит. Главное, чтобы это не повредило Летиции.

— Вы закончили расследование преступлений? — закрыл тему Фердинанд.

— Да... — ответила Эглантина. — Как и предупреждали Эренфест и вы, использование трука было повсеместным. Со многими из них нам пришлось нелегко, поскольку их важнейшие воспоминания были затуманены, но мы с этим покончили.

Копаться в воспоминаниях Дитлинды и других аренсбахских дворян, судя по всему, было очень непросто. Дитлинда без конца жаловалась на обращение с ней, пытаясь использовать свой статус «следующего зента», а, узнав, что Эглантина уже получила Грутрисхайт, разразилась криком. Человек, которому было поручено прочитать её воспоминания, счёл это поистине неприятным занятием.

— Мы привезли с собой список дворян, в отношении которых было проведено расследование, — сказала Эглантина. — Планируется распределить их по всей стране, чтобы использовать в качестве источников магической силы. Госпожа Розмайн, будьте добры, уничтожьте их медали.

Анастасий встретил мой взгляд и сказал:

— Будьте спокойны, это то же самое, что вы практиковали в дворянской академии.

Затем он передал мне список, в котором были не только имена преступников, но и их метки кровью.

— Я никогда не смогу быть спокойной, выполняя такую серьёзную работу, — ответила я.

Фердинанд передал мне приготовленную им коробку с медалями. Я пристально посмотрела на неё, пока он и остальные отходили. Как только все они оказались вне зоны действия инструмента блокирующего звук, я прижала свой штап к листу бумаги, который передал Анастасий, и нараспев произнесла соответствующее заклинание.

— Аусваль.

Когда имена в списке засияли, их медали вылетели из коробки. Я взяла их в руки, зажмурила глаза и выдохнула.

— Грутрисхайт!

Призвав свою Книгу Местионоры, я использовала заклинание копирования, чтобы создать нужный мне магический круг. Эглантина внимательно наблюдала за мной вне зоны действия блокирующего звук инструмента: она выступала здесь в роли моей наставницы, и её долг как зента заключался в том, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, чего она не хотела видеть. Точно так же и я, ауб, должна была проследить за тем, чтобы эти преступники были наказаны.

— О могущественный и верховный Бог Тьмы, правящий бескрайними небесами; о могущественный отец, создавший мир и всё сущее. Во имя Шикзантрахта, да будут наказаны те, кто провинился перед Богиней Света.

Я бросила медали в магический круг, и образовался чёрный туман. Они быстро втянулись и начали гореть.

— Молю тебя, закрой лестницу к далёким высотам.

Когда медали были полностью уничтожены, Эглантина и остальные снова вошли в зону действия инструмента.

— Великолепная работа, — объявила она. — Вы сдали практический экзамен.

Анастасий скривился и уставился убийственным взглядом на Фердинанда:

— Ты сделал из этого экзамен? Ты с ума сошёл?

Я была полностью согласна, но нам нужна была третья сторона, кроме Фердинанда, чтобы подтвердить, что я понимаю учебную программу дворянской академии и обладаю навыками, необходимыми для применения своих знаний.

— Теперь, когда мы планируем объявить госпожу Розмайн новым аубом Александрии, никто не должен протестовать из-за того, что она несовершеннолетняя, — заметила Эглантина.

Действительно, эти тесты заставят замолчать тех, кто попытается возразить, что я не смогу выполнять обязанности ауба, не закончив обучения. Мне было жаль всех, кто попытается возражать против моего назначения, ведь полтора года назад мой строгий учитель в лице господина Фердинанда вбил мне в голову всю учебную программу. К тому же у меня была ещё и Книга Местионоры. Я была гораздо более уверена в своих силах, чем большинство аубов, которые пришли к власти спустя десятилетия после окончания учёбы и почти ничего не помнили из своего пребывания в дворянской академии.

— Вы остановились на «Александрии» в качестве названия вашего нового герцогства, но как насчет его цвета и герба? — спросила Эглантина. — Когда вы предоставите плащ, который будет вручен аубу во время собрания герцогов?

— Нам ещё предстоит закончить изготовление красителя, так что плащ будет доставлен прямо перед собранием, — ответил Фердинанд. — Вам не придётся выкраивать для этого время из своего расписания. Наши слуги обо всём позаботятся.

Как только церемония помолвки закончится, мне нужно будет собрать ингредиенты в дворянской академии и создать краситель для плаща.

— Очень хорошо. Сообщите мне, когда плащ и герб будут готовы, — сказала Эглантина. — Что стало с особняком Ланценавии и его кругом перемещения? Мы должны знать это, прежде чем сможем переехать в новые жилые помещения.

Они не успокоятся, пока не исключат риск нового вторжения.

— Вот соответствующие схемы, — передал Фердинанд, доставая схемы Аренсбаха и Александрии. Он объяснил, где когда-то находилось поместье Ланценавии и как мы изменили эту часть города. — Вы сможете увидеть это своими глазами, когда мы вернёмся к вратам герцогства.

Эглантина и Анастасий кивнули. Они хотели убедиться, что особняк исчез и что мы разорвали его связь с дворцом.

Мы забрались в моего ездового зверя и отправились в полёт. Я впервые увидела город сверху: хоть я и начала спать в недавно построенном замке, но всё своё время проводила в жилых покоях ауба, чтобы облегчить жизнь своим рыцарям.

«О, точно. Ещё не весь город переделан».

В приоритете у нас были замок, библиотека, лаборатория, дворянский район, храм и самые важные части нижнего города. Остальное мы планировали достраивать постепенно, чтобы уменьшить нагрузку на простолюдинов.

— Вон в том углу когда-то стоял особняк Ланценавии, — передал Фердинанд, указывая куда-то на земле.

Анастасий сверился с картой, чтобы убедиться в этом. В недавно созданном городе Александрии на месте поместья Ланценавии была обычная часть дворянского района.

— Действительно, круг перемещения исчез, — сказала Эглантина, использовав свой Грутрисхайт, чтобы убедиться, что рядом нет кругов, переносящих людей. Последняя цель её визита была выполнена.

Мы покружили над городом, а затем направились прямо к вратам герцогства.

— Не думал, что вы уже закончили с энтвикельном, — заметил Анастасий, когда мы приземлились на вершине ворот, явно впечатлённый. — Возможно, вы исключили некоторые области, но это, должно быть, было довольно сложной задачей.

— Яркий пример совершенства госпожи Розмайн, не так ли? — с улыбкой спросила Эглантина.

— Господин Фердинанд заслуживает вашей похвалы больше, чем я, — призналась я. — Он сделал все приготовления, а я лишь следовала его указаниям.

— О боги! — Глаза Эглантины расширились в неподдельном шоке. — Значит ли это, что господин Фердинанд спроектировал этот город с библиотекой в центре?

— Да. Он всегда воплощает мои желания. — я гордо выпятила грудь и заявила: — Он действительно феноменален.

Эглантина подняла глаза на Фердинанда и хихикнула. Она терпеливо ждала, пока я продолжала осыпать его похвалами, заставляя Фердинанда кривить лицо, а затем сказала:

— Я действительно должна буду вернуться в Александрию, когда её строительство будет завершено.

Я кивнула в знак согласия.

— К тому времени мы должны завершить энтвикельн для нижнего города. Надеюсь, откроются классы при храме, библиотека будет процветать благодаря обязательным экземплярам, а также появятся дополнительные лаборатории, посвящённые магическим растениям, магическим зверям и магическим рыбам.

Мы спешно выполнили энтвикельн, поскольку нам нужно было уничтожить особняк Ланценавии и залечить раны дворянского района, но нам предстояло сделать ещё многое.

— Я не буду довольствоваться надеждами и мечтами, — заявила я. — Мои желания будут реализованы. Не так ли, господин Фердинанд?

— Да... Возможно, когда-нибудь... — согласился он.

Анастасий положил руку на плечо жены с нечитаемым выражением лица:

— Нам пора, Эглантина. Я бы предпочёл, чтобы мы не задерживались здесь.

— О боги... Но разве это не чудесно? — Она достала свой Грутрисхайт и приготовилась открыть врата страны. — Ну что ж, госпожа Розмайн... пока Богиня Времени снова не сплетёт наши нити воедино.

Церемония помолвки (❀❀)

Наступил день церемонии помолвки. Слуги нанесли на моё лицо тонкий слой макияжа, убрали волосы за голову и вставили два украшения для волос: сделанное Тули и инкрустированное радужными магическими камнями. От последнего у меня в ушах даже раздался слабый звон.

Несколько слуг помогли мне надеть наряд для помолвки — нефритово-зелёное платье с юбкой, покрытой дополнительной тканью, тонкой и напоминающей голубое небо. Оно очень подходило для текущего сезона и напоминало мне весенние ростки. Я приподняла второй слой юбки и тут же отпустила, наблюдая, как он плавно опускается на место.

За платьем последовала вуаль, которую мои слуги аккуратно закрепили булавками. Мы не обязаны были следовать традициям бывшего Аренсбаха, но я хотела дать понять, что буду уважать его культуру. Отороченная золотым кружевом Вуаль была очень светлого голубого оттенка, цвета моего сезона рождения.

«Они одели меня как невесту... Я не должна удивляться — это же церемония помолвки и всё такое, но... Не могу даже думать об этом. Мне и так неловко!»

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Розмайн.

— Господин Фердинанд наверняка потеряет дар речи.

Лизелетта и Гретия приказали моим слугам убрать кисти для макияжа и подготовить туфли. Пока они трудились, вошла Кларисса.

— Дворяне собираются в замке, госпожа Розмайн. Все гибы уже прибыли. Некоторые осматривают новый замок.

— Мне казалось, мы объявили, что гибам не обязательно присутствовать, ведь дата была выбрана так внезапно…

Я бы хотела, чтобы церемония была более уединённой: слишком большое скопление людей только заставило бы меня нервничать, но аубы, по сути, обязаны были приглашать дворян своего герцогства.

— О боги! — воскликнула Кларисса. — Никто не упустит возможности увидеть молодую девушку, которая одновременно является новым аубом и воплощением Местионоры, исцелившей всё герцогство!

Она тяжело дышала от волнения, но эта сторона дела волновала только её и Хартмута.

Ну… по крайней мере, я надеюсь на это.

— Кстати, Кларисса, приёмный отец и остальные уже прибыли?

— Да. Здесь присутствуют герцогская чета, командир рыцарей, госпожа Эльвира и господин Бонифаций.

Фердинанд использовал мои магические камни, чтобы переместиться к ним и приветствовать у врат герцогства.

В преддверии собрания герцогов немногие высокопоставленные дворяне могли позволить себе провести несколько дней вдали от своего герцогства ради простой церемонии помолвки. У моей семьи было больше свободы действий, чем у других, благодаря магическими камням, наполненным божественной магической силой ещё в Эренфесте, и удобству кругов перемещения, но даже так у них едва хватило времени на церемонию.

— О, ещё, Дамуэль здесь в качестве рыцаря сопровождения господина Бонифация. Несовершеннолетним пришлось остаться дома. Филина и Юдит с жуткой завистью в глазах наблюдали за тем, как остальные уезжают.

Другими словами, мне нужно будет передать им первоклассные сувениры. Я попросила Клариссу позаботиться об этом.

— Если вы готовы, госпожа Розмайн, то позвольте нам представить вас гостям Эренфеста, — сказала Леонора. — Ваши родные и приёмные родители, должно быть, очень рады вас видеть: возможно, это ваш последний шанс свободно поговорить друг с другом.

Я кивнула. Нашей встрече суждено было быть короткой, поскольку им всем нужно будет переместиться обратно в Эренфест, как только закончится церемония помолвки. Недавняя война, захват основания Аренсбаха и выбор нового зента воплощением Местионоры — всё это означало, что подготовка к следующему собранию герцогов будет тяжелой.

И конечно, для только что основанной Александрии ситуация была ещё хуже. Даже если бы Сильвестр захотел остаться подольше, мы бы не смогли принимать у себя ауба в течение нескольких дней.

* * *

— Боги, Розмайн. Мои поздравления с помолвкой! — воскликнула Эльвира, её голос был ярким и весёлым. — Как ты прекрасна сегодня!

Все остальные присоединились к ней, похвалив мой наряд.

— Действительно, Эльвира права, — сказала Флоренция. — С тех пор как я видела тебя в последний раз, ты стала ещё красивее и женственнее.

— Это чудо, что может сделать немного макияжа, — добавил Сильвестр. — Жаль, что иллюзия разрушится, как только она откроет рот.

Я поблагодарила Флоренцию, а затем строго посмотрела на Сильвестра.

— То же самое я могу сказать и о вас. Как только вы заговорите, сложно не начать задаваться вопросом, почему кому-то пришло в голову нарядить вас в одеяние ауба.

— Сейчас, сейчас, господин Сильвестр... — вмешалась Эльвира, — Розмайн столь красива не только благодаря макияжу: это великолепие Богини Света, обретшей наконец своего Бога Тьмы. Кстати об этом, Розмайн... могу ли я узнать, при каких обстоятельствах ты и господин Фердинанд соединили свои сердца?

«Да, я узнаю этот блеск в её глазах. Мама в своей стихии».

Я уже чувствовала, как она пытается втянуть меня в допрос. Настало время для уклонения, и я повернулась к стоящему рядом с ней Карстеду.

— Я вижу, вы сегодня одеты не как рыцарь.

— Потому что я здесь как твой отец, — ответил Карстед. — Никогда не думал, что церемония помолвки дочери окажется таким сложным делом. Это совсем не похоже на то, что было у моих сыновей. Тогда я просто гордился тем, что они благополучно достигли совершеннолетия, и вид их невест меня мало трогал. Но сейчас...

Он сделал паузу, затем тихо вздохнул.

— Мне очень приятно знать, что ты выходишь замуж за Фердинанда, а не отправляешься в Центр. И...

— Это не приносит мне утешения! — раздалось неподалеку. — Почему, Розмайн?! Почему Фердинанд?! Неужели не было вариантов получше?!

— Отец, хватит уже! Хватит!

Карстед попытался сдержать разбушевавшегося отца. Рыцари сопровождения Бонифация присоединились к нему, пытаясь успокоить своего господина, но даже их объединённых сил не хватило, чтобы остановить его.

— Прошу прощения за то, что мой отец устроил сцену, — наконец сказал Карстед. — Мы хотели, чтобы он остался дома, но... господин Вильфрид настоял на обратном, сказав, что хотя бы в течении одного дня с ним можно справиться.

Был ли это акт внимания, призванный компенсировать Бонифацию то, что ему не позволили присутствовать на церемонии вручения? При более благоприятных обстоятельствах я могла бы счесть это хорошей идеей, но возмущённая тирада бывшего командира рыцарей оставила во мне только одну мысль: «Что б тебя, Вильфрид». И не только во мне.

— Ты сказала, что не влюблена в него! — прорычал Бонифаций. — Это была ложь?!

— Нет, конечно, нет. Мои чувства не изменились.

Все замерли и в шоке уставились на меня. Хотя не было произнесено ни слова, я услышала, как они дружно закричали: «Что, чёрт возьми, ты вообще несёшь?!» Чувствуя, что на меня вот-вот посыплются резкие упрёки, я быстро попыталась отступить.

— Я хочу сказать, что мне ещё предстоит понять, что такое романтическая любовь. Что касается господина Фердинанда, то он просто хочет, чтобы мы были семьёй. Его вполне устраивает, чтобы всё оставалось так, как есть, и он не ждёт от меня более интимных аспектов отношений. Эта помолвка существует лишь для того, чтобы мы во всех смыслах стали семьёй.

Все пристально смотрели на меня. Неужели это объяснение было недостаточно хорошим? Молчаливое давление заставило меня сделать шаг назад.

— Значит, ты обручилась, чтобы удовлетворить его желания? — спросил Бонифаций, его голубые глаза сузились. — Ты мне дорога, Розмайн; я никогда бы не допустил такого одностороннего соглашения.

— Будь уверен, дедушка, он исполнит и мои желания. Никто, кроме господина Фердинанда, не сможет воплотить мои мечты в жизнь. Кроме того, с ним я чувствую себя в безопасности. В отличие от помолвки с Вильфридом и помолвки с принцем Сигизвальдом, эта помолвка мне совсем не противна. Пожалуйста, не волнуйтесь.

Бонифаций и Сильвестр обхватили головы и тяжело вздохнули. Что я не так сказала? Может быть, романтическая любовь действительно была необходима для помолвок, свадеб и тому подобного. Я боялась, что Сильвестр скажет мне отказаться от брака с Фердинандом, поэтому обратилась к нему со слезами на глазах.

— Возможно, эта помолвка — результат королевского приказа, но я создала для господина Фердинанда лабораторию и намерена жертвовать магическую силу на его исследования, а также готовить для него вкусные блюда, чтобы он оставался здоровым. Я позабочусь о его счастье — это я могу вам обещать, поэтому... пожалуйста, не вмешивайтесь.

Наступила затянувшаяся пауза, прежде чем Флоренция шлепнула Сильвестра по руке и сказала:

— Не заставляй её волноваться перед помолвкой.

— Я вовсе не собирался возражать, — ответил он. — Я просто оглядывался на всё, что я сделал до этого момента, и... Розмайн, я доверяю тебе своего младшего брата.

Затем меня поздравила с помолвкой группа Эльвиры, а также члены моей свиты. Матиас и остальные дали стандартные благословения, но Дамуэль казался таким же неуверенным, как и его подопечный.

— Я понимаю, что этот день нужно праздновать, но мысль о том, что вы с господином Фердинандом обручились, кажется мне странной... — сказал он. — Не помогает и то, что я знаю вас ещё со времён крещения.

— Это похоже на тебя и Филину, не так ли? — спросила я в ответ. Он знал её с момента крещения.

Дамуэль снова и снова кивал.

— Да. Это точно!

«Хм? Как необычно…»

Я привыкла к тому, что он отвергал подобные предположения, говоря, что это вызовет трудности у Филины. Если на этот раз он согласился со мной, значит, что-то в их отношениях изменилось.

— Поздравляю вас с помолвкой, — сказал Корнелиус. — Если ты хочешь обручиться с господином Фердинандом, то я даю тебе своё благословение как старший брат. Только не поддавайся течению: бывают моменты, когда ты должна быть тверда с ним.

По беспокойству в его глазах я догадалась, что он переживает из-за возможного раннего наступления зимы.

— Тебе не о чем тревожиться, — заявила я. — Господин Фердинанд никогда бы не поступил так грубо. И хотя я ценю твоё беспокойство, Корнелиус, разве Леонора была с тобой так же тверда?

— Какое это имеет отношение к делу? — он отвёл глаза и повторил, что важно стоять на своём.

«Ооо... Теперь мы смотрим в сторону, да? Интересно, что это значит».

Мне не терпелось услышать мнение Леоноры о том что значит быть правильной невестой.

* * *

Поприветствовав наших гостей, я вместе со своими последователями перешла в большой зал. Он уже был полон дворян — в Эренфесте я никогда не видела подобного количества. Неудивительно, учитывая размер Аренсбаха. Я задалась вопросом, сколько здесь было людей раньше, со знатью бывшего Веркштока.

«Гх... Их глаза буравят меня».

Я подошла к сцене в качестве нового ауба. Все в зале следили за каждым моим шагом, и взгляды были настолько давящими, что я практически физически чувствовала их, пока поднималась по ступеням вместе с Лизелеттой, хранительницей моего помолвочного магического камня, и Леонорой, представительницей рыцарей сопровождения. Остальная моя свита ждала внизу.

— Я немного нервничаю, — прошептала я. — Не ожидала такого количества посетителей.

Лизелетта ответила с тихой усмешкой:

— Ещё больше людей придут на вашу инаугурацию во время собрания герцогов. Дворяне всех герцогств захотят увидеть вас.

Мы заняли отведённые нам места, и в этот момент в зал вошли Фердинанд и его последователи.

— Это новая одежда? — размышляла я вслух.

— Да, сделано в стиле Аренсбаха, — сказала Лизелетта. — Господин Фердинанд, должно быть, что-то придумал для собравшихся сегодня дворян.

Его особенно большие рукава смотрелись немного странно, но весь остальной ансамбль навевал мысли о грузинской народной одежде из тех времён, когда я была Урано. Наряд очень подходил к его высокому росту. Костюм Фердинанда был более тёмного зеленого оттенка, чем мой собственный, а жёлтый поясок, свободно драпирующийся вокруг его плеч, был выкрашен в новом стиле Эренфеста.

Я стояла на правой стороне сцены, поэтому Фердинанд занял левую. Он подошёл в сопровождении Юстокса, хранителя его помолвочного магического камня, и Экхарта, представителя рыцарей сопровождения, нацепившего свою самую яркую улыбку для нашей публичной встречи. Хартмут подождал, пока он сядет, и переместился в центр сцены.

Обычно проведение помолвок между членами герцогской семьи входило в обязанности ауба. Мы доверили эту роль моим последователям: я не могла провести церемонию для самой себя, а моя семья принадлежала другому герцогству. Хартмут заверил нас, что только он способен взять эту ответственность в свои руки, но я всё равно переживала.

— Королевским приказом господин Фердинанд и госпожа Розмайн обручаются, — объявил он, разворачивая подписанные Эглантиной документы и представляя их на всеобщее обозрение. — При обычных обстоятельствах помолвка одобряется во время собрания герцогов, а затем принимается одновременно с церемонией звёздного сплетения. В нашем случае помолвка должна состояться до собрания, поэтому зент Эглантина посетила наше скромное герцогство раньше, чтобы дать своё согласие.

Хартмут пустился в объяснения для дворян, которые остались в своих землях и поэтому не знали о последних событиях. Он долго рассказывал о чистке Ланценавии, битве за Центр и масштабном заклинании, сотворённом воплощением Местионоры.

«Сейчас начнётся…»

Я приготовилась к фанатичной речи о своей «божественности» или чём-то подобном, но её не последовало. Хартмут улыбнулся и сказал:

— Теперь вы можете обменяться магическими камнями.

Мы с Фердинандом встали одновременно. Я повернулась к Лизелетте и Леоноре, кивнула и настолько элегантно, насколько смогла, вышла в центр сцены. Фердинанд сделал то же самое. Каждый шаг приближал нас друг к другу, пока мы не оказались на расстоянии вытянутой руки, после чего он неторопливо опустился передо мной на колени. Экхарт и Юстокс последовали его примеру, склонив головы.

— Вот, пожалуйста, госпожа Розмайн, — сказала Лизелетта.

Убедившись, что все на месте, она протянула шкатулку с помолвочным магическим камнем и осторожно открыла её. Я достала магический камень и глубоко вздохнула.

— Мой Бог Тьмы, к этой помолвке привело руководство верховных богов, что правят небесным царством. Весна пришла с громом Феадренны, и Блуанфа начала свой танец. Когда ростки окрасились в яркий зелёный цвет, я почувствовала, как Лейденшафт ведёт меня...

Как наш постоянный автор, Родерих написал за меня мою клятву. Я поняла первую строчку — подтверждение того, что я здесь по королевскому приказу и что мою помолвку не так-то просто отменить — но остальное было слишком сложно для меня. Я хотела сказать что-то, что выражало бы мою огромную благодарность Фердинанду, и попросить его продолжать вести меня, но почему Блуанфа кружится вокруг меня, а плащ и рукава Бога Тьмы развеваются и трепещут? Даже заучивая слова перед церемонией, я подозревала, что мой автор схалтурил.

Несмотря на опасения, все мои последователи сочли клятву идеальной для церемонии помолвки. Наши зрители, должно быть, согласились: я видела, как люди одобрительно кивали и вздыхали в благоговении. Я была недостаточно талантлива, чтобы отступить от сценария и перевести свои чувства в религиозные аллюзии, тем более на месте, поэтому мне оставалось только продолжать:

— Я стремлюсь осветить твой мир и поэтому предлагаю тебе этот магический камень, мой Бог Тьмы.

На магическом камне были выгравированы слова: «Позволь мне вышить твой плащ». Это был лучший способ перевести «Давай будем семьёй» на язык дворян, ведь вышивка накидок — дело, которым занимаются только близкие люди.

Как я поняла, когда Фердинанд вошёл в храм, Вероника конфисковала плащ, подаренный ему отцом. Он искренне оценил, когда Сильвестр подарил ему новый, хотя по тому, как он жаловался на плохую защиту, об этом нельзя было догадаться. Учитывая его желания, я хотела подарить ему плащ, который мог бы приготовить только настоящий член семьи.

Фердинанд принял магический камень, прочитал послание внутри и вдохнул. На мгновение его фальшивая улыбка сменилась выражением чистой радости. Даже когда его фальшивое выражение лица вернулось, он продолжал крепко держать магический камень. Я не удержалась и хихикнула в ответ.

— Я сам выберу дизайн... — пробормотал он, нахмурив брови.

Я не могла решить, что делать: ласково попросить, чтобы он сделал его простым, или же обратить внимание на то, что его уши красные.

— Господин Фердинанд, — прошептал Юстокс.

Фердинанд оглянулся через плечо. Он осторожно вернул мой магический камень в шкатулку, а затем достал свой.

— Воплощение Богини Мудрости, что привела Юргеншмидт к Грутрисхайту, и моя Богиня Света, твоё сияние рассеивает тьму и не перестаёт сверкать. Потерянный в колышущейся пелене Каосаифы, я был бессилен спасти свою Гедульрих. Мне оставалось только ждать, пока меч Эйвилиба падёт. Но тут появилась ты, моя Богиня Света. Ты прорвала мрак и навела порядок в хаосе.

Его метафоры застали меня врасплох. Мне бы хотелось записать их и позднее заняться расшифровкой: перевод на лету был слишком сложным занятием.

У каждого из богов было несколько значений, связанных с его именем. Я не могла понять, какой именно смысл вкладывал Фердинанд в каждое их упоминание, учитывая, как быстро мелькали имена, но по реакции всех присутствующих я поняла, что это было глубокое признание в любви. Глаза Эльвиры сверкали, а другие женщины дрожащими руками закрывали рты.

«Он сравнивал меня с озаряющей тьму Богиней Света, приносящей перемены Богиней Воды, защищающей от всякого зла Богиней Ветра и принимающей всё Богиней Земли. То есть со всеми главными богинями. Это кажется настолько чрезмерным, что я не знаю, что и думать».

— Я предлагаю тебе этот магический камень, моя Богиня Света.

Затем Фердинанд протянул мне помолвочный магический камень всех атрибутов. Я приняла его и прочитала золотой текст внутри:

«Я буду защищать Александрию и тебя вместе с ней».

Обещание отца эхом отдалось в моей голове. Фердинанд никогда не давал клятв, которые не мог сдержать, поэтому заявлять подобное сейчас было тем более несправедливо. Чувство спокойствия от осознания того, что он всегда будет рядом со мной, почти пересилило, когда моё сердце забилось чаще руки задрожали, а горло заболело. Мои щеки раскраснелись, а на глаза навернулись слезы.

— Господин Фердинанд... я...

Мне нужно было выразить свои чувства, но я не могла найти слов. Мой голос застревал в горле.

Фердинанд поднялся на ноги и вытер слезы с моих глаз, спрятав рукавом моё заплаканное лицо от зрителей.

— Не плачь здесь, — прошептал он. — Я не смогу утешить тебя.

— Вы знали, что делали, когда выбирали, что вырезать на камне...

[[image:/storage/reader-images/8ea4de99c323b0b317856e220856c9323159cfad.png]]

Не успели мы договорить, как среди дворян раздались возгласы ликования или, может быть, ужаса — так сложно было понять их причину. Я чуть не выпрыгнула из кожи, удивившись настолько, что слёзы мгновенно высохли.

— Что происходит?

Несмотря на все мои попытки присмотреться, я ничего не могла разглядеть за рукавом Фердинанда. Я подняла на него глаза в поисках объяснений.

— Похоже, я ошибся... — сказал он, нахмурившись.

— В каком смысле?

— Не спрашивай.

«Просто скажи мне!»

Фердинанд сделал шаг назад и вздохнул. Хартмут наблюдал за нами с обеспокоенным выражением лица, а Юстокс отчаянно пытался не рассмеяться. Лизелетта покраснела и оглядывала зал.

В толпе только Эльвира ухмылялась от уха до уха и размахивала в воздухе своим зажжённым штапом. Сильвестр улыбался более сдержанно, хотя я могла сказать, что он глубоко тронут. Бонифаций же активно тряс кулаками, а каждый рыцарь поблизости изо всех сил старался удержать его под контролем.

— Продолжай, Хартмут, — приказал Фердинанд. — Выполняй свой долг.

Хартмуту потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, после чего он обратился к собравшимся.

— Да будет благословенна эта помолвка!

Дворяне подняли свои штапы и дружно засверкали ими.

[[image:/storage/reader-images/9d5048243f8b7fb9a311cd90bc74d15ad77e24dd.png]]

* * *

Иллюстрация выше в оригинале была размещена в конце тома, но для удобства своего и читателей я переместил её сюда, поскольку на ней изображена помолвка Розмайн и Фердинанда. Изначально эту картинку хотели использовать в качестве обложки тома, но Мия Кадзуки отвергла эту идею, выбрав изображение Розмайн с Грутрисхайтом на фоне Александрии.

Библиотека и лаборатория

— Идиотка, ты зашла слишком далеко. Большинство дворян оказались не готовы.

Не успела закончиться церемония помолвки, как Фердинанд приступил к свежим нравоучениям. Мы перешли в комнату ожидания для гостей Эренфеста, поэтому ему не нужно было изображать фальшивую улыбку или прибегать к эвфемизмам: он мог отчитывать меня так прямо, как ему хотелось.

Отпустив свой собственный образ, я отвернулась от него и надулась:

— Не надо преувеличивать: почти половина всё приняли. Если хотите знать моё мнение, мы должны праздновать тот факт, что все эти дворяне вообще умели молиться. Хартмут и Кларисса проделали огромную работу.

— Ваша похвала делает мне честь, — ответил Хартмут с гордой, но смущённой улыбкой. — Должно быть, это результат того, что весь город молился вместе во время древнего ритуала.

Я по привычке переспросила других своих последователей: «Кто-нибудь может сказать мне, что он имеет в виду?». Всё время действия заклинания я провела в зале основания, поэтому не имела ни малейшего представления о том, чем параллельно занимались дворяне.

— Большинство из нас находились у врат или в жилых помещениях ауба, так что мы узнали об этом только тогда, когда было уже слишком поздно... — ответил Корнелиус после долгой паузы с отстранённым видом. Хартмут, очевидно, приказал всем дворянам и простолюдинам в городе молиться.

— Господин Фердинанд, почему вы не остановили его? — уточнила я.

— Как? — ответил он, сверкнув глазами. — Я был с тобой в зале основания.

Я не могла с этим поспорить, но всё же попыталась возразить:

— Я подумала, что вы могли предвидеть его действия и сделать что-то, чтобы остановить его заранее. Должно быть, нужно было многое спланировать, чтобы заставить всех простолюдинов молиться.

— Если ты так много понимаешь, то должна осознавать и то, что нет ничего плохого в том, чтобы заставить дворян и простолюдинов молиться тебе.

«Ага! Значит, вы в этом участвовали!»

Я попыталась контратаковать, но Фердинанд остановил меня прежде, чем я успела это сделать.

— Чем меньше у тебя врагов, тем лучше, — заявил он. — Твои последователи со мной согласятся.

Бегло брошенный взгляд на них показал, что он был прав.

— Не проводить ли нам наших гостей из Эренфеста до врат герцогства? — продолжил он. — Не только у нас много дел до собрания.

Эренфест сыграл важную роль в битве с Ланценавией и появлении нового зента. Не говоря уже о том, что я была приёмной дочерью Сильвестра — ему придётся активно поддерживать моё становление аубом во время собрания. Вполне логично, что они были гораздо более заняты, чем обычно.

— Отцы, матери, дедушка, — начала я, — я благодарю вас за то, что вы пришли на церемонию моей помолвки.

— Не смотри так грустно, — утешил Сильвестр. — Мы ведь увидимся с тобой в Эренфесте, правда?

— Да, — ответил вместо меня Фердинанд. — Ждите её завтра днём.

— Она может пройти через общежития дворянской академии. В обычной ситуации я бы не стал оказывать такую любезность тому, кто больше не связан с Эренфестом, но что я могу сказать? Я человек с большим сердцем.

— Боги, какие слабые меры безопасности. Ты не боишься утечки информации? Но я соглашусь, поскольку такая договорённость мне очень поможет.

Фердинанд и Сильвестр увлеклись разговором, и я подозвала Дамуэля. Он подошел ко мне, отойдя от Бонифация.

— Да, госпожа Розмайн?

— Пожалуйста, сообщи Оттилии и остальным моё расписание. И поскольку мы планируем перевезти вещи моих последователей до собрания герцогов, я прошу тебя сообщить о нём и их семьям.

— Да, госпожа.

Я собралась было продолжить, но остановилась и сделала глубокий вдох. Мой следующий вопрос требовал решения.

— Дамуэль, собираешься ли ты переехать в Александрию вместе с Филиной, когда придёт время? Я должна выбрать, кого из дворян бывшего Аренсбаха взять с собой на собрание герцогов в качестве своих последователей до моего завтрашнего отъезда. Могу ли я представить тебя им как товарища, который присоединится к ним через два года?

Он выпрямился и без колебаний кивнул.

— Да, разумеется. Я дождусь совершеннолетия Филины, а затем перееду с ней в Александрию. Представьте меня, пожалуйста, как члена вашей свиты.

— Рада видеть, что ты не утратил решимости.

Я хихикнула, а потом добавила:

— Я спрошу Филину о её успехах и о том, что произошло, пока меня не было.

Дамуэль отвёл глаза:

— Да, спросите её, не меня.

Как только всё было улажено, мы переместились к вратам герцогства. Мы проводили группу Сильвестра, переместившуюся в замок Эренфеста, а затем вернулись к себе.

* * *

— А теперь, если ты будешь так добра, подожди в своей комнате, пока не придёт время уезжать... — попросил Фердинанд.

— Нет, спасибо. В конце концов, я собираюсь осмотреть свою библиотеку и вашу лабораторию.

Я построила целую библиотеку с помощью энтвикельна, только чтобы услышать, что мне пока нельзя её осмотреть. Всякий раз, когда я предлагала пойти туда, кто-нибудь приводил одну из множества правдивых, но ненужных отговорок, утверждая, что я откажусь уходить и брошу все свои важные дела, чтобы насладиться её совершенством.

— Я терпеливо ждала, пока закончится наша церемония помолвки, — указала я. — Теперь, когда у меня появилось свободное время, я хочу увидеть её как никогда раньше.

— В твоей библиотеке всё ещё нет книг. И мы пока не можем позволить себе отправить туда служащих, чтобы это исправить.

— Но ваша лаборатория, как я полагаю, достаточно хорошо укомплектована. Я начну с неё.

Фердинанд скривил лицо, но я всё равно с нетерпением направилась в его новоиспеченную лабораторию. В больших теплицах рядами стояли различные растения, из которых планировалось делать пряности, благодаря чему это место создавало впечатление ботанического сада.

— Здесь определенно много растений, учитывая, что энтвикельн был всего несколько дней назад, — размышляла я вслух.

— Я сразу же переместил сюда ресурсы из других лабораторий.

Служащие бывшего Аренсбаха, разочарованные властолюбием ланценавцев, начали изучать способы выращивания пряностей на месте, чтобы покончить с зависимостью герцогства от международной торговли. Некоторые из гибов, подвергшихся остракизму со стороны старой герцогской семьи, также пытались выращивать пряности, которые они планировали продавать в другие герцогства. Все их растения и исследования были собраны в этой лаборатории.

Фердинанд продолжил:

— Служащие спешат организовать свои исследования, чтобы доказать на предстоящем собрании, что Александрия — достойный торговый партнёр, несмотря на то, что её врата страны закрыты.

Мы всё ещё стояли среди невиданных растений, когда прибыл служащий, чтобы доставить Фердинанду отчёт. Как и ожидалось, наши попытки вырастить сахар не дали результатов.

— Без теплицы растения вянут, поэтому выращивать их в больших масштабах будет непросто... — объяснил Фердинанд. — Однако введение в них магической силы приводит к небольшим изменениям в каждом новом поколении.

— Звучит забавно. Можно я тоже добавлю немного своей магической силы?

К этому моменту я уже была практически экспертом по наполнению магической силой чего угодно.

Фердинанд покачал головой:

— Твоя магическая сила остаётся несколько необычной, поскольку в твоём теле была богиня. Мы должны приберечь её для других экспериментов, и их подготовка займёт некоторое время. Пока потерпи.

Затем он и несколько служащих обсудили, с какими культурами стоит провести подобный эксперимент и как лучше защитить другие растения от влияния моей магической силы. Тем временем Экхарт и Юстокс проводили меня и моих последователей в комнату Фердинанда в лаборатории.

— Когда он присоединится к нам в Александрии, одной из основных обязанностей Лазафама будет присматривать за этим местом, — сообщил мне Юстокс. — Здесь ему будет спокойнее, чем в покоях замка.

Я осмотрела окружение. Здесь было не так много магических инструментов, но я разглядела всё оборудование Фердинанда для смешивания. Это навело меня на мысль о его старой потайной комнате.

«Вот только его бумаги теперь в полном порядке, поскольку у его слуг теперь есть к ним доступ».

— И всё же, почему господину Фердинанду было позволено наслаждаться своей лабораторией, в то время как мне не разрешалось даже посещать свою библиотеку? — спросила я. Учитывая, насколько он был занят визитом Эглантины, церемонией помолвки и подготовкой к собранию герцогов, я была искренне удивлена увидев его в такой прекрасной форме. — Он хотя бы высыпается?

Юстокс бросил взгляд в сторону теплиц и криво улыбнулся:

— По сравнению с тем, что было до отравления, он теперь больше спит и использует меньше лекарств. И благодаря тому, что он обедает и ужинает с вами, он регулярно питается. Это хорошая тенденция, госпожа Розмайн. Мы ожидаем увидеть ещё больше улучшений, когда закончится собрание герцогств.

«Госпожа Розмайн, да?»

Юстокс хмыкнул, заметив моё странное выражение лица:

— Не привыкли, что я так к вам так обращаюсь?

— Ну... вы с Рихардой всегда называете меня «юная леди».

— Мама прочитала бы мне немало нотаций, если бы застала меня за подобным обращением к кому-то, кто официально помолвлен, — отметил он, явно забавляясь.

Я бросила на него укоряющий взгляд, но его это ничуть не обеспокоило. Я не могла пожаловаться на решение Юстокса: Рихарда точно также изменила обращение к Фердинанду, но эмоциональная дистанция, которую это создавало, немного расстраивала.

— Кстати говоря, — вспомнила я, — Экхарт, Ангелика, что у вас с помолвкой? Матушка хотела получить ответ до собрания герцогов, не так ли?

Теперь, когда Экхарт и Ангелика оба находились в Александрии, они могли возобновить помолвку, которую ранее пришлось отменить. Бонифаций поддерживал эту идею больше всех.

— Вы оба идеально подходите друг другу во многих аспектах, — продолжила я. — Если только Ангелика чувствует то же самое.

Экхарт кивнул, затем повернулся к Ангелике:

— Как ты хочешь поступить? Я не простил дворянам Аренсбаха того, что они сделали с господином Фердинандом. Наш брак даст мне удобный повод пресекать любые будущие предложения.

— Я бы тоже сочла это удобным. Совсем недавно один слабый рыцарь сделал мне предложение, и я не знаю, как ему отказать.

«Что? Погодите-ка. Обсуждение закончилось в мгновение ока!»

Возобновление их помолвки произошло настолько безвкусным и неромантичным образом, что я уже могла представить себе разочарование Эльвиры. Лизелетта улыбалась, думая о том, как это похоже на её сестру, но выходить замуж за Экхарта только для того, чтобы отвергнуть кого-то, казалось безумием даже по меркам Ангелики.

— О боги. Госпожа Розмайн, разве у вас не тоже самое? — спросила Лизелетта. — Может, моя сестра и не влюблена, но она выходит замуж за господина Экхарта из соображений удобства и чтобы избежать помолвки с человеком, который не соответствует её стандартам. Разве вы не выходите замуж по тем же причинам?

— Эм... наверное?

Она была права, но то, что меня сравнили с Ангеликой, меня не устраивало. Я действительно хотела стать семьёй с Фердинандом, и решение о нашей помолвке не было принято так легкомысленно.

Я вернулась к Фердинанду, поджав губы, и объявила, что собираюсь посетить свою библиотеку. В лаборатории, которая за исключением нескольких оранжерей пустовала, было не так уж много интересного. Я увидела его комнату и теперь могла со спокойной душой идти дальше.

«Хотя моя библиотека будет ещё более пустой».***

Фердинанд догнал меня, когда я переходила по надземному переходу, соединяющему лабораторию с библиотекой. Юстокс отпёр дверь на другом конце.

— Ооо!

Полки были пусты, но передо мной предстала библиотека моей мечты. Сходство с читальным залом Британского музея было столь велико, что на мгновение мне показалось, будто я попала на фотографию. От волнения я нечаянно выпустила благословение, но никто даже не отреагировал: вероятно, они предполагали, что такое может случиться.

— Это место просто восхитительно... — прошептала я. — Видите куполообразную крышу и множество окон? Они пропускают в библиотеку более чем достаточно света, но при этом он не попадает на полки вдоль стен, что снижает риск обесцвечивания.

Всегда можно было использовать магические инструменты, производящие свет, но в нынешнем состоянии Александрии не будет хватать магической силы, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии на постоянной основе.

— Все читальные столы под куполом получают одинаковое количество света, — продолжала я. — Гостям не нужно будет беспокоиться о времени суток или о том, где они сидят, — одна из главных проблем с каррелами в дворянской академии. Кроме того, на потолке есть магический инструмент, который с помощью света будет оповещать о времени закрытия.

Я указала на место, откуда во все стороны расходились столы для чтения:

— Я намерена разместить там Опака и Кенсаку, отсюда они...

— Сделай паузу, — с упреком остановил Фердинанд. — Я не узнаю этих слов.

Я покачала головой:

— Это магические инструменты, призванные помочь нашим гостям найти нужные им книги. Библиотека огромна, и расположение полок означает, что некоторые люди не смогут добраться до них самостоятельно. Чем больше магических инструментов, тем лучше, не так ли?

— Вы всё ещё намерены использовать эти имена? — уточнил Корнелиус, опустив плечи. Я считала их простыми и легко запоминающимися, но Фердинанд с этим не согласился: он назвал их «уродливыми и иностранно звучащими» и особенно возражал против Кенсаку.

— В любом случае, в замке Аренсбаха было мало книг, — отметил он. — Одного магического инструмента должно хватить на первое время.

— Я также намерена использовать защитных шмилов, чтобы отгонять тех, кто создает проблемы или пытается воровать из библиотеки. Сколько их вы посоветуете сделать?

Кларисса робко подняла руку:

— Я не могу ответить на ваш вопрос, но могу ли я предложить вам сделать их чуть менее... смертоносными, чем тех, что вы разместили в Эренфесте?

— Конечно. Я поручу такие изменения тебе, Хартмуту или Раймунду.

— Вы можете на меня рассчитывать, — ответила не только Кларисса, но и Раймунд.

Он поможет сделать всё необходимое для оптимальной работы библиотеки.

— И всё же, не стоило ли сделать библиотеку меньше? — размышлял Раймунд, оглядывая огромный читальный зал.

— Во всей стране не хватит книг, чтобы заполнить все эти полки.

Энтвикельны расходовали огромное количество магической силы, поэтому всё это пустое пространство должно было казаться расточительством.

— Могучий Айронквилл¹ однажды сказал, что человек не построит ни одного сооружения, которое переживет книгу. Сейчас эта библиотека выглядит просторной, но придёт день, когда все её полки будут забиты. Я с крайним нетерпением жду этого дня.

К тому времени уровень грамотности среди простолюдинов наверняка повысится. Я могла бы основать новую библиотеку исключительно для них и создать ещё несколько библиотек на окраинах дворянского района. Ездовые звери решали проблему их доступности для людей, а круги перемещения могли с легкостью перемещать любые вещи, так что перебрасывать книги между ними не составит труда.

Продолжая беседу, мы прошли через читальный зал и направились к главному входу в библиотеку, который находился под мостом, ведущим в лабораторию. Мы дошли до крыла, где располагались комнаты библиотекарей, и остановились перед дверью наверху лестницы.

— Эта комната будет вашей, госпожа Розмайн, — сказал Хартмут.

Мне устроили экскурсию по пустой комнате, которая прошла без происшествий, как и следовало ожидать. Оставалось только обставить её мебелью, и тогда я смогу жить здесь, в библиотеке.

— Мне понадобится письменный стол и стул, чтобы читать, а также диван, на котором можно будет отдохнуть, — сказала я.

— Сначала тебе нужна кровать, чтобы тебе было где спать, когда ты слишком разволнуешься или упадешь от переутомления, — фыркнул Фердинанд, вызвав кивки моих последователей. Они, как всегда, проявляли чрезмерную заботу.

— Думаю, диван послужит для той же цели...

Лизелетта спросила, что ещё мне может понадобиться, когда я перееду.

— Я буду проводить в замке большую часть ночи, так что стол и стул — это всё, что мне нужно.

— Тем не менее, убедитесь, что всё сразу же будет на месте, — надавил Фердинанд. — Это может показаться утомительным, но я бы не хотел рисковать ещё одним инцидентом. Разве ты забыла, как, впервые войдя в храм, ты не приготовила постель, а потом рухнула, заставив всех паниковать?

Это был невероятно древний пример, но он подтолкнул моих последователей к обсуждению самого быстрого способа привести мою комнату в порядок.

— Розмайн, — продолжал Фердинанд, — сделай здесь же потайную комнату.

— Разве одной комнаты недостаточно?

— Она нужна, чтобы хранить в библиотеке дорогие тебе вещи.

Я выполнила указание, и Фердинанд прижал красный магический камень к стене. Я положила свою руку на его и направила через Фердинанда в камень свою магическую силу, зарегистрировав нас обоих в недавно созданной потайной комнате.

— Подождите! — воскликнул Корнелиус, внезапно осознав, что сейчас произойдёт. — Вы не можете пока заходить туда вместе!

Однако его протест остался без ответа: Фердинанд без лишних слов втащил меня в потайную комнату.

— Корнелиус будет ругать меня... снова, — сказала я.

— Будь уверена, несколько угроз удержат его язык, — ответил Фердинанд.

— Нет! Никаких угроз! Вы сделаете только хуже!

Фердинанд ответил пренебрежительным выдохом, затем сформировал свою Книгу Местионоры и начал создавать магический круг, перемещающий людей. Я могла предположить только одну причину, по которой он поместил его в мою потайную комнату.

— Господин Фердинанд, это?..

— Он будет соединён с твоей комнатой в нижнем городе. Считай, что это врата к твоей семье.

Я посмотрела на готовый магический круг, затем опустилась на колени и наполнила его магической силой, пока он не засиял. У него было одно назначение, как и у кругов, соединяющих замки страны с общежитиями.

— Значит, дом моей семьи находится на другом конце этого круга? — спросила я.

— Да. Сомневаюсь, что ты увидишь их в ближайшее время: сначала они должны переехать сюда из Эренфеста, и нужно учитывать расписание, но именно так ты вернёшься к ним. Подожди ещё один сезон, по крайней мере, пока не пройдёт собрание герцогов и не уменьшится твоё бремя как ауба.

В груди разлилось тепло. Используя свою Книгу Местионоры, чтобы поместить круг перемещения здесь, в этой потайной комнате, Фердинанд гарантировал, что моя связь с семьёй никогда не прервётся, даже если моё пребывание в качестве ауба подойдёт к концу или обстоятельства вынудят меня покинуть замок. Он даже составил расписание моих визитов. Я была так рада, что он рядом со мной.

Я убрала руку с круга и встала. Фердинанд заключил меня в объятия.

— Когда придёт время, давайте отправимся вместе, — предложила я. — Я хочу, чтобы вы были со мной, когда я навещу свою семью.

— Нет, но... — Фердинанд попытался сбежать от меня и ответил паническим голосом: — я бы только мешал.

Я уставилась на него и прижалась к нему еще крепче:

— Нет, нисколько.

— Отпусти меня... — проворчал он, но я отказалась. Он всегда становился нервным, когда речь заходила о семейных делах.

— Не-а. Нет, пока вы не согласитесь пойти со мной.

Фердинанд отвёл глаза.

— Твоя семья не будет чувствовать себя комфортно, если в комнате будет находиться дворянин. Я бы заставил их нервничать. А тебе сложнее быть с ними откровенной, когда я рядом, не так ли?

Поначалу я не знала, как реагировать. Он был прав, что простолюдины воспримут его не так, как меня. Моя семья будет удивлена и, возможно, даже немного встревожена, но я не собиралась оставлять его. Мы были помолвлены.

— Только моя дворянская семья присутствовала на нашей церемонии помолвки. Моя семья из нижнего города даже не знает о ней. Я хочу представить вас им. Я хочу указать на вас и сказать, что вы — тот человек, за которого я планирую выйти замуж.

Я подняла на него глаза, и он встретил мой взгляд:

— Или... вы не хотите, чтобы я это делала?

Наступило долгое молчание, прежде чем он сказал:

— Я не возражаю.

В его голосе слышалось поражение, но я видела, как на его губах играет улыбка.

* * *

Примечания:

1. Вероятно, имеется ввиду он: https://en.wikipedia.org/wiki/Eugene_Fitch_Ware

Назад в Эренфест (❀)

— Для начала проверь вот это, — передал Фердинанд. Мы как раз закончили осмотр библиотеки и вернулись в мои покои в жилой комнате ауба, когда он вручил мне список заданий, которые нужно выполнить в Эренфесте. Насколько я могла судить, мы уже обсудили примерно половину из них.

— Я действительно могу вернуться? — уточнила я.

— Да, я гарантирую, что проблем не будет. Как ты помнишь, по первоначальному плану ты со своими последователями должна была остаться здесь всего на несколько дней, пока не будут решены проблемы, возникшие в результате битвы за Центр.

Действительно, мы не взяли с собой достаточно вещей для длительного пребывания. Мне и моим последователям понадобится больше времени, чтобы подготовиться, прежде чем мы сможем нормально жить в Александрии.

Фердинанд продолжал:

— Изначально ты готовилась к переезду в Центр, но твой пункт назначения изменился. Я подозреваю, что многим из твоих последователей придётся повторно всё обсудить со своими родителями и домами. В конце концов переезд в Центр в составе свиты принцессы и переезд в захваченное у врага герцогство в качестве последователя нового ауба воспринимаются окружающими совершенно по-разному.

Лично для меня изменение пункта назначения не играло особой роли. Стать аубом, способным создать собственную библиотеку, было гораздо лучше, чем мириться с жизнью принцессы почти без книг, но не все оценили бы новые обстоятельства.

— Тебе нужно будет закрыть потайные комнаты в замке и храме, — продолжал Фердинанд, — а также освободить библиотеку, которую я тебе подарил.

— Гм... я потеряю свою библиотеку? Разве мы не можем сделать из неё филиал моего книжного города?

— Идиотка… — отругал он. — Это здание принадлежит аубу и является одним из особняков, предоставляемых членам герцогской семьи по достижении ими совершеннолетия. Неужели ты намерена претендовать на собственность другого герцогства, даже не имея возможности там жить? У любой надменности и жадности должны быть границы.

Это была довольно суровая лекция за высказанное мимоходом сожаление.

— Это вы виноваты в том, что мне пришла в голову эта идея. Вы подарили мне этот особняк перед переездом, хотя я, будучи несовершеннолетней, не планировала там жить и имела комнату в замке. Я собиралась отдать его Шарлотте или Мельхиору и...

— Мои обстоятельства были уникальны: я знал, что с книгами из библиотеки в качестве приманки ты точно обеспечишь безопасность Лазафама и сохранность моих вещей, благодаря чему их не потребуется перемещать в замок. Не говоря уже о твоей помолвке с Вильфридом — ожидалось, что ты не покинешь Эренфест.

Тогда мы только разобрались с кражей священных писаний и готовились к чистке бывшей фракции Вероники. В таких условиях Фердинанд решил, что безопаснее передать дом мне, чем оставлять своё имущество в замке, куда легко могли проникнуть пешки Георгины, и Сильвестр согласился.

— Тебе нет нужды оставлять в Эренфесте вещи или поручать кому-то присматривать за особняком в своё отсутствие. И вообще, кого бы ты там оставила? Лазафаму нужно было где-то укрыться от гнева Вероники, но большинство последователей герцогской семьи восприняли бы отправку на работу вдали от замка как отвержение со стороны своего господина или госпожи.

— Даже если жизнь в библиотеке — величайшее благословение, которое только можно себе представить?..

— Идиотка. Не думай, что твои странные идеалы — норма. В твоих интересах очистить и опечатать особняк, прежде чем передавать его. Иначе эти книги перестанут быть твоими.

Я была бы не против одолжить эти книги, но я не хотела терять право собственности на них. Назовите меня надменной или жадной — я была полна решимости завладеть как можно большим количеством книг.

— Мне грустно терять библиотеку... но я полагаю, что другого выбора нет.

Фердинанд протянул мне руку. Я на мгновение уставилась на неё, затем подняла на него недоумённый взгляд и спросила, чего он хочет.

— Передай мне помолвочный камень, который я тебе дал, — потребовал он. — Я сделаю из него ожерелье, прежде чем мы уедем завтра.

— Я думала, вы дали мне простой магический камень, чтобы я могла сделать из него что угодно.

Помолвленные женщины носили их в ожерельях, но я получила свой как обычный камень. Я позвала Лизелетту и попросила вернуть ему камень, но в моей голове продолжала сидеть мысль, что ему следовало сразу отдать его мне в виде ожерелья.

— Во время церемонии помолвки обе стороны должны принять слова, которые их партнёр выгравировал на магическом камне, — объяснил Фердинанд. — При обработке тексты часто становятся не видны, поэтому эта часть процесса происходит позже. Поскольку помолвочные камни существуют как способ привыкнуть к ощущению магической силы другого человека на своей коже, цепочки и прочее тоже делаются с использованием магической силы. Разве ты этого не знала?

— Нет, я впервые слышу об этом. Я была помолвлена с Вильфридом, но мы так и не обменялись магическими камнями, так что...

— Вы были слишком молоды для правильной помолвки. Вы могли бы обменяться магическими камнями только после того, как у вас обоих развилось бы восприятие магической силы.

Но так далеко мы не зашли, и теперь я была помолвлена с Фердинандом. Не вызовет ли моя необразованность в этих вопросах проблем? Я высказала свои опасения, но он лишь нахмурил брови.

— Возможно, но пробелы в твоём образовании мы сможем устранить позже. Эти вопросы сейчас не так важны, как собрание герцогов и твоя инаугурация. А пока скажи, какое ожерелье ты хочешь? Если у тебя на уме что-то замысловатое, то ты можешь сделать его сама — хотя это может оказаться слишком обременительным для тебя в нынешнем состоянии. Я готов выслушать твои пожелания, если ты хочешь определить форму и прочее.

— У меня нет особых предпочтений. Но неужели это обязательно делать до завтра? У нас ведь ещё есть время до собрания герцогов.

По понятным причинам мне хотелось хотя бы отложить столь тесный контакт с магическим камнем. Я уже была окрашена магической силой Фердинанда, и Эренфест знал о нашей помолвке, так зачем нам было торопиться с изготовлением ожерелья?

— Помолвленная девушка должна носить его, передвигаясь по замку, — ответил Фердинанд, давая понять, что у меня нет выбора в этом вопросе. — Учитывая его свойства как магического инструмента, он должен будет в некоторой степени касаться твоей кожи, но не переживай — я сделаю так, что ты едва сможешь увидеть магический камень.

Я хотела возразить, но в этом не было смысла: его логика опровергала любые мои доводы. О создании ожерелья самостоятельно не могло быть и речи, поэтому я согласилась, чтобы он сделал его для меня.

— Тогда я доверю остальное вам, господин Фердинанд. Но не слишком усердствуйте в этот и без того сложный период.***

По правде говоря, меня бы не расстроило, если бы обработка помолвочного камня была отложена, однако, когда Фердинанд прибыл в зал перемещения, в руках у него оказалась шкатулка с ожерельем. Пока мои вещи и последователей постепенно перемещали в Эренфест, он открыл её, чтобы я могла увидеть украшение своими глазами.

— Готово, Розмайн, — объявил он.

Ожерелье было сконструировано таким образом, что искусно украшенный металл закрывал большую часть крупного радужного магического камня. Фердинанд нашёл идеальный баланс, сделав так, чтобы его можно было легко узнать как помолвочный магический камень, и в то же время скрыв камень от моего взора. Великолепная, витиеватая металлическая огранка говорила о руках, гораздо более талантливых, чем мои собственные, и полностью подтверждала, что я не ошиблась, поручив эту работу ему.

— Ух ты! — воскликнула я в благоговении. — Подумать только, вы смогли сделать что-то настолько детализированное всего за один день...

Фердинанд достал ожерелье из шкатулки. Я поняла, что он хочет надеть его на меня, поэтому повернулась к нему спиной и убрала волосы с плеч. Лёгкий холодок от металлической цепочки и прикосновение магического камня к коже сначала заставили меня вздрогнуть, но я перестала обращать на них внимание, когда они сравнялись с теплом моего тела. Наверное, помогало то, что просачивающаяся магическая сила не отличалась от той, что уже была во мне.

Я коснулась украшения кончиками пальцев. Металлический корпус был более заметен, чем магический камень, так что он не так сильно нервировал меня, как я ожидала.

— Тебе неприятно? — поинтересовался Фердинанд, внимательно оглядывая наше окружение. Я тоже осмотрелась, чтобы убедиться, что все, кто находятся в пределах слышимости, принадлежат Эренфесту, а затем покачала головой.

— Нет, я в порядке. Может быть, благодаря тому, что из него сочится именно ваша магическая сила, он не так сильно беспокоит меня, как другие магические камни.

— Понятно, — сказал Фердинанд, кивнув в знак удовлетворения.

Сегодня к нам присоединились мои новые последователи из бывшего Аренсбаха, которых я выбрала из списка приемлемых кандидатов Фердинанда. Они ещё не знали о моей фобии к магическим камням — мы решили не рассказывать им об этом до окончания собрания герцогов — поэтому мне приходилось следить за тем, что я говорю, даже здесь, в своей комнате. Это заставляло меня достаточно сильно напрягаться, отчего возможность вернуться в Эренфест радовала меня ещё больше.

— Госпожа Розмайн, все остальные ваши последователи переместились, — объявил Корнелиус, следивший за кругом. — Разрешите и нам отправиться.

Я кивнула и встала.

— Как можно скорее закончи смешивание красителей и изготовление герба, — сказал Фердинанд. — Свяжись со мной, когда закончишь.

— Хорошо, — ответила я с улыбкой. — Я вернусь раньше, чем вы успеете оглянуться, но дайте мне знать, если что-то случится, хорошо?

Вернуться в Александрию было легко благодаря кругам перемещения в общежитиях.

Фердинанд нахмурился и покачал головой.

— Возможно, теперь нам будет легче перемещаться между герцогствами, но ты не должна возвращаться в Александрию до завершения церемонии инаугурации.

— Почему бы и нет? Я ведь ауб, не так ли? — я собиралась вернуться, как только выполню все задания из своего списка дел, поэтому не могла понять, почему он хочет, чтобы я осталась в Эренфесте.

— Именно поэтому мне нужно, чтобы тебя не было рядом. Я планирую уничтожить все остатки порочных традиций Аренсбаха до собрания герцогов. Твоё стремление прислушиваться ко всем и каждому, кто обращается за помощью, будет только мешать мне.

Фердинанд напомнил мне о том, как я сочувствовала Джервазио в Саду Начал. Конечно, было бы проблематично, если бы высшая власть герцогства вмешивалась, основываясь на своих эмоциях, особенно когда она не понимает реальных обстоятельств.

— Вполне справедливо, — сдалась я. — Я не вернусь в Александрию, пока не закончится собрание герцогов. И всё-таки, я думаю, что не все традиции Аренсбаха должны быть так плохи. Позаботьтесь о том, чтобы не разрушить хорошие.

— Да, их администрация во многом превосходила эренфестскую. Я осознал это очень хорошо.

Фердинанд не сможет продвинуться вперед, если я буду постоянно вмешиваться. Каждое моё слово может привести к нежелательным изменениям и ответственность за это будет только на мне. Он настойчиво оттягивал моё возвращение, чтобы успеть уладить все вопросы с бывшим Аренсбахом.

«Ему нужно время расставить все необходимые ловушки. Надеюсь, он не переборщит».

— Я понимаю твоё беспокойство, но ты не можешь принимать в этом участие, — продолжил Фердинанд. — Лучше потрать своё время на изучение промышленности и географии герцогства. Соответствующие материалы находятся где-то среди перевозимого сегодня багажа.

Я и мои последователи имели весьма ограниченное представление о нашем новом доме: мы не знали даже элементарных фактов о его землях и промышленности, которые дворяне бывшего Аренсбаха знали как нечто само собой разумеющееся. Я унаследовала учебные материалы Летиции, чтобы исправить ситуацию до собрания герцогов.

«Новые учебники. Ура!»

— Лизелетта, — сказал Фердинанд, — передай Розмайн новые учебные материалы после того, как она доставит плащ и герб зенту. Не позволяй ей получить их раньше.

— Как грубо... — заметила я. — Даже я понимаю, что плащ и герб на первом месте.

— Считай это дополнительной мерой предосторожности. Я встречусь с тобой в комнате для чаепитий в день церемонии инаугурации. А до тех пор прошу тебя, не создавай никаких проблем.

Фердинанд протянул руку и погладил меня по щеке. В прошлом он наверняка воспользовался бы этой возможностью, чтобы ущипнуть меня, но из-за резкого роста на моих щеках больше не было детского жира. Это была ещё одна победа моей новой внешности.

— Что ж, мне пора уходить, — сказала я. — Не забывайте хорошо есть и спать, господин Фердинанд.

Я бросила на него последний укоряющий взгляд, напомнив, что не только у меня есть дурные привычки, а затем вместе с Лизелеттой и Корнелиусом шагнула к кругу перемещения.

* * *

Вскоре мы прибыли в дворянскую академию, где в боковой комнате нас ждали мои последователи.

— Пожалуйста, сообщите Эренфесту о нашем...

— Я уже отправил ордоннанц, — сказал Хартмут, прервав Лизелетту. — Гретия и остальные ждут нас в комнате для чаепития.

Я кивнула и направилась туда.

Мы не успели толком посидеть в комнате для чаепития, как прибыли ещё несколько моих последователей из Эренфеста: Дамуэль, Филина, Оттилия, Бертильда и Юдит. Я чувствовала их беспокойство из-за присутствия со мной дворян бывшего Аренсбаха.

— Все присутствующие здесь — члены моей свиты, — объявила я. — Вам придётся тесно сотрудничать, поскольку приближается церемония моей инаугурации, поэтому запомните лица и имена всех, кого вы не узнаете.

После этого я передала Дамуэлю и Филине их регистрационные броши.

— Дамуэль и Филина продолжат служить мне в Александрии, хотя переедут туда позже, чем все остальные. У них обоих есть разрешение пользоваться общежитием и замком Александрии до тех пор, пока существует возможность перемещаться через дворянскую академию. Филина, в частности, будет иногда исполнять обязанности моей последовательницы в академии. Обязательно сотрудничайте с ней.

Я наблюдала, как мои последователи обмениваются вежливыми представлениями. Остаток встречи они проведут в разговорах о переезде в Александрию и будущем разделении обязанностей.

— Сомневаюсь, что я нужна в дискуссиях между последователями, поэтому я вернусь в Эренфест раньше вас. Бертильда, Юдит, Оттилия — идёмте.

Мы ушли, двинувшись сначала в общежитие Эренфеста через комнату для чаепитий, а затем в зал перемещения. Юдит оглянулась через плечо и вздохнула.

— Я действительно завидую Дамуэлю и Филине... я хочу присоединиться к вам в Александрии, но отец мне не разрешает.

Он согласился хотя бы рассмотреть возможность её переезда в Центр в зависимости от перспектив её помолвки, но был категорически против её переезда в моё новое герцогство.

— Как твой отец, он отреагировал вполне естественно, — объяснила Оттилия с лёгкой улыбкой. — Нелегко жениться или растить детей в условиях, когда у тебя нет родителей или собственной семьи. Если с тобой что-то случится в таких обстоятельствах, они не смогут помочь. Тебя не должно удивлять, что твой отец предпочёл бы, чтобы ты осталась в Эренфесте.

В дворянском обществе было принято чтобы дети выходили в свет только после крещения, до этого момента их существование держалось в тайне от всех, кроме самых близких родных. Нужно также учитывать, что большинство дворянок вели замкнутый образ жизни и редко выходили на улицу. Оттилия рассказала нам, что, как родитель, любой отец будет беспокоиться о том, чтобы отправить свою дочь куда-то, где он не сможет проверить её мужа и убедиться, что она хорошо уживётся с его семьёй.

— Немногие родители согласились бы отправить свою незамужнюю дочь в такое нестабильное герцогство, как Александрия, — заключила она.

— Оттилия, ты беспокоишься о Хартмуте? — спросила Юдит.

— Да, но не по тем причинам, о которых ты могла подумать. Как всем уже известно, он в некотором роде культист госпожи Розмайн, поэтому я опасаюсь, что он может стать проблемой...

Мы все прекрасно понимали, что она имела в виду. Хотя Хартмут был талантливым служащим, легко вспомнить все случаи, когда он впадал в неистовство или случайно начинал восторженно отзываться о моих достоинствах.

— Он уже помолвлен с Клариссой из Дункельфельгера и должен прекрасно себя чувствовать в окружении, где он сможет сосредоточиться на работе. У твоего отца, Юдит, гораздо больше причин для беспокойства. У мужчин и женщин совершенно разный опыт.

Возможно, если бы у неё была семья в Александрии, на которую можно было бы положиться, это не вызвало бы такой реакции, но ей не повезло. Если она продолжит служить мне, ей придётся общаться с дворянами герцогства, которое совсем недавно вторглось к нам. Браки между членами моей свиты и дворянами бывшего Аренсбаха были бы крайне полезны в свете укрепления отношений внутри герцогства, но это могло обернуться и чем-то вроде захвата заложников с целью повлиять на меня.

— Я понимаю твоё желание служить госпоже Розмайн, но ты всегда можешь присоединиться ко мне и служить моей старшей сестре, — заметила Бертильда, взяв Юдит за руки. Должно быть, она хотела, чтобы в Эренфесте осталось больше её коллег. — Оставшись здесь, ты успокоишь свою семью и сможешь рассчитывать на тёплый приём со стороны Брюнхильды и меня. И моя сестра, и госпожа Шарлотта подчеркивали, что нам важно защитить то, что госпоже Розмайн придётся оставить. Разве ты не считаешь это своим долгом как её последовательница?

Оттилия повернулась ко мне, её тёплая улыбка стала более строгой.

— Сложность воспитания ребёнка можно познать только с опытом, поэтому мы не можем ожидать слишком многого от столь юной и ещё незамужней особы. Тем не менее, госпожа Розмайн, я должна попросить вас обратить особое внимание на будущее ваших последовательниц, покидающих Эренфест, чтобы служить вам.

— Обязательно.

* * *

Мы переместились в Эренфест, где нас ждали Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор.

— С возвращением, сестра, — приветствовала Шарлотта. — Прости отца и остальных за их отсутствие: они должны многое сделать для подготовки к собранию герцогов. В менее суматошные времена герцогская чета лично приветствовала бы будущего ауба.

— Не стоит извиняться за них, — кивнула я. — Они нашли время в своём плотном графике, чтобы посетить церемонию моей помолвки. Должна также отметить, что, поскольку моя официальная церемония инаугурации пока не состоялась, прежде всего я их приемная дочь. Можешь быть спокойна.

Я не собиралась просить герцогскую чету прерывать свои дела, чтобы встретить меня, учитывая, что они уже потратили немало времени, отправившись в Александрию ради церемонии моей помолвки. Честно говоря, я была удивлена даже тому, что мои братья с сестрой нашли время приехать сюда.

Мы уже направились к северному зданию, когда Вильфрид обратил внимание на моё ожерелье.

— Странно видеть на тебе помолвочный магический камень.

Его замечание заставило остальных тоже посмотреть.

— Я не совсем понимаю, — смутилась я, пытаясь спрятать магический камень рукой. Находясь в центре внимания, я чувствовала себя немного неловко.

— Тебе не кажется странным, что ты помолвлена с господином Фердинандом? Хотя не то чтобы я думал, что это плохо: тебе нужен кто-то, кто будет держать под контролем твои буйства.

— О, но, уверяю тебя, мои буйства по сравнению с его безобидны.

Вильфрид мог делать такие замечания только потому, что его не было ни на церемонии вручения, ни на нашей встрече с королевской семьёй. Фердинанд угрожал королевской семье, нападал на Эйвермина и вообще вёл себя как ему вздумается.

— Может быть, но он действует осознанно. Ты же — импульсивно. В любом случае он лучше для тебя, чем принц Сигизвальд...

— Брат, он теперь господин Сигизвальд, — вмешалась Шарлотта. — Церемония вручения изменила его статус. Использовать прежнее обращение — неуважение к зенту Эглантине.

Она была права. Трауквал больше не был зентом, а значит, Сигизвальд, Анастасий и Хильдебранд больше не были принцами. Отныне к ним следовала обращаться также, как и к прочим членам герцогских семей.

— Это была маленькая безобидная ошибка, — сказал Вильфрид.

— Даже маленькие ошибки могут привести к серьёзным последствиям.

Не обращая внимания на их доводы, Мельхиор поднял на меня глаза:

— Розмайн, отец и мать сказали мне, что ты лично просила разрешить мне присутствовать на церемонии вручения. Никогда ещё мне не доводилось видеть ничего настолько чудесного. Я был так рад присутствовать там. Твоя божественная сила ощущалась во всём зале.

[[image:/storage/reader-images/2836a20623d3a9c72cffa7a1ac81216d81e72c2b.png]]

Мельхиор принялся с воодушевлением рассказывать о церемонии. Это было его первое посещение дворянской академии, Его поразило, как танцы посвящения порождают столбы света, статуи перемещаются в святилище, а воплощение богини дарует новому зенту Грутрисхайт.

«Погодите, неужели он действительно всё видел так? Я просто помню, как у меня постоянно болела голова от сияния моих амулетов, что я внезапно переместилась в Сад Начал, и что потом боги осыпали меня благословениями…»

Воспоминания Мельхиора о церемонии разительно отличались от моих, но в этом не было ничего страшного. Если он счёл её божественным зрелищем, значит, мы сделали всё правильно.

— Как дела в храме? — поинтересовалась я. — Насколько мне известно, Филина вернулась с весеннего молебна. Остальные тоже закончили?

— Два священника ещё не вернулись, но всё идет гладко. Я только вчера вернулся с молебна в одном из селений.

Оборона Эренфеста несколько задержала весеннюю молитву, но всё вернулось на круги своя. Священники даже совершили поездки в Герлах, Илльгнер и другие территории, участвовавшие в боях.

— Магическая сила, украденная гибами бывшего Веркштока, была возвращена без происшествий, и урожай в этом году, похоже, будет хорошим, — заключил Мельхиор.

По прогнозам, урожай будет хуже, чем в прошлом году, но, к моему облегчению, не настолько, чтобы подвергнуть опасности жизнь простолюдинов.

Шарлотта дождалась затишья в нашем разговоре и обратилась ко мне:

— Сестра... Ты ведь ещё не говорила с Гутенбергами о резком изменении планов? Они были шокированы, когда по приказу ауба Брюнхильда запросила их мнение по поводу чертежей. Не стоит ли тебе воспользоваться этим временем, чтобы посоветоваться с ними?

Фердинанд только что сказал мне, что только для меня смена места назначения с Центра на Александрию значит так мало. В моём сознании возникло лицо Бенно, искажённое праведной яростью.

«Ой! Он точно разразится громом!»

— Я попросила ауба поговорить с ними вместо меня, — ответила я.

Моё решение стать аубом пришло как раз перед тем, как нам нужно было покинуть Эренфест, а хаос в Центре и мои беседы с королевской семьёй отнимали у меня каждую минуту. У меня просто не было возможности поговорить с Бенно или остальными, хотя, как я полагала, это не было оправданием: я всё равно ни с того ни с сего разрушила их планы.

— Мельхиор, я пришлю весточку, как только будут сделаны все необходимые приготовления ко встрече с зентом, — поделилась я. — Можешь посчитать это сигналом к тому, чтобы собрать Гутенбергов в храме? Тогда я сообщу им последнюю информацию.

— Я не вижу в этом ничего плохого, но могу ли я предложить заодно разобраться с делами храма? Филина упоминала, что ты собираешься взять с собой в новое герцогство служителей храма. Казимир сказал, что нам нужно договориться об их продаже и отправке в Александрию.

— Очень хорошо, — ответила я кивком. Эти приготовления были в списке дел, порученных мне Фердинандом, но я также считала это своим долгом как их госпожа. — Я займусь этим вопросом до встречи с торговцами. Не мог бы ты попросить главного священника оформить необходимые документы?

Мельхиор выпятил грудь и сказал:

— Безусловно.

Мы как раз дошли до коридора, ведущего в северный корпус, когда Шарлотта повернулась ко мне:

— Сестра, мне сказали, что твои последователи сейчас будут активно перемещаться в общежитие и обратно, чтобы отправить в Александрию вещи. Твоё собственное расписание в порядке?

— Завтра я планирую посетить свою библиотеку. Мне нужно смешать краситель для плащей Александрии.

— А, точно. Базовый краситель, — сказал Вильфрид, вспомнив курс кандидата в аубы. — Аубам первого поколения приходится несладко.

— Базовый краситель? — спросил Мельхиор. Ни он, ни Шарлотта ещё не знали об этом, поэтому оба смотрели на нас с недоумением.

— Да, краситель, используемый для определения цвета герцогства. В Эренфесте тоже есть такой. Его смешивают с помощью магии, так что он может полностью изменить цвет любого плаща или полотна ткани. Его наличие крайне важно для нового герцогства.

Это магический инструмент, с помощью которого существующие плащи можно превратить в плащи нового герцогства, сохранив вышивку нетронутой.

— Неужели дворяне не могут отдать свои плащи простолюдинам-красильщикам?

— Подготовка и окрашивание ткани требуют времени. Простолюдины не могут быстро окрасить много плащей для нового герцогства. Однако они красят только что сшитые плащи, которые дарят студентам, поступающим в дворянскую академию. Ауб готовит основной цвет, а красильщики используют его в качестве образца.

— В таком случае почему люди, вступающие в брак с другим герцогством, покупают совершенно новые плащи? — спросила Шарлотта. — Разве они не могут использовать этот краситель и избавить себя от необходимости переделывать вышивку?

— В базовых красителях используются ингредиенты, характерные для соответствующих герцогств, — пояснил Вильфрид. — Кроме того, их сложно изготавливать: большинство низших и средних дворян не справятся с этим. Думаю, они считают, что быстрее просто вышить новый плащ.

— Не говоря уже о том, — добавила я, — что некоторые герцогства держат рецепт в секрете, чтобы предотвратить его использование в дурных целях и контролировать торговлю плащами.

— Я слышала, что зент подарит тебе плащ, но получается тебе самой нужно его подготовить?

— Да, всё так. Мне было поручено купить плащ Эренфеста, покрасить его и отправить зенту. Затем он будет вручён мне во время церемонии инаугурации и использован для демонстрации цвета Александрии. Хартмут, как мой главный служащий, стремится завершить работу над гербом и всеми соответствующими документами.

Я настаивала на том, что могу нарисовать герб, втайне надеясь запрятать среди шмилов пандочку, но Фердинанд, похоже, видел меня насквозь: он отказал мне и строго-настрого запретил кому-либо допускать меня к этой работе.

— Подготовка к собранию герцогов кажется таким большим испытанием, — сказал Мельхиор. — Пусть для тебя всё пройдёт гладко, сестра.

— Дай мне знать, если тебе понадобится помощь, — добавил Вильфрид. — Я сделаю всё, что смогу.

Пара помахала мне на прощание и направилась в свои комнаты. Мы с Шарлоттой продолжили путь наверх.

— Сестра, хотя у тебя и так много дел, постарайся навестить Эльвиру, когда сможешь. Мама сказала, что тебе нужно поговорить с Аурелией, и это последний шанс Эльвиры провести время с тобой как с семьёй, так что...

Я кивнула. Предстоящий разговор был бы неприятен для Аурелии, но избежать его было невозможно. Я пообещала, что свяжусь с Эльвирой, после чего вошла в свою комнату.

* * *

— Добро пожаловать! — приветствовала меня Рихарда, как только я переступила порог. Сильвестр приказал ей служить в качестве моей последовательницы, пока я нахожусь в замке. — Сейчас, когда Лизелетта и Гретия заняты перевозкой своих вещей, у вас мало слуг. Госпожа Брюнхильда хотела бы служить вам до последнего момента, но как у невесты ауба у неё есть свои обязанности.

В Эренфесте было исключительно мало взрослых членов герцогской семьи, способных участвовать в собрании герцогов, отчего Брюнхильде досталось очень много работы.

«Её уход за мной в общежитии действительно был особым исключением».

— Что касается вашего расписания на завтра, юная леди... Кхм. Прошу прощения. Теперь, когда вы помолвлены, я должна обращаться к вам более корректно.

— Я была немного расстроена, когда Юстокс перестал называть меня «юная леди». Пройдёт немного времени, и я перестану это слышать в свой адрес вовсе. Не могла бы ты продолжать звать меня так до собрания герцогов, когда я официально стану аубом Александрии?

Рихарда на мгновение задумалась, затем неохотно вздохнула и улыбнулась в знак поражения:

— Как вы требовательны. Хорошо, юная леди... но только в этой комнате.

Её компромисс согрел моё сердце. Впервые за долгое время я почувствовала себя как дома. Как бы мне ни хотелось наполнить книгами свою новую библиотеку в Александрии, я также хотела максимально использовать эти последние мгновения. Я обнаружила, что не могу усидеть на месте, и схватила свой список дел.

— Рихарда, я должна многое сделать в Эренфесте.

— Да, конечно. Мне сообщили о ваших обязанностях в письме, и мы обсудим их с вами сегодня. Однако вы прибыли позже, чем ожидалось, а до ужина осталось совсем немного времени. Поскольку сейчас у вас так мало рыцарей, я бы посоветовала вам подождать здесь и не выходить из комнаты до их прихода.

Тон Рихарды был таким же резким, как и всегда, но я почему-то считала его спокойным.

— Не могла бы ты приготовить мне немного своего чая? — попросила я. — Он должен помочь мне успокоиться.

— Хех... Предоставьте это мне, юная леди.

Смешивание базового цвета

— Оттилия, не могла бы ты сообщить матушке, что я вернулась в Эренфест? — попросила я, потягивая чай Рихарды. — Пусть она знает, что, как только я закончу с несколькими поручениями, я вернусь домой, чтобы обсудить дела с Аурелией.

— Да, госпожа.

— Мне поведали, что завтра вы намерены отправиться в свою библиотеку, — сказала Рихарда. — Как обстоят там дела с вашими вещами, юная леди? Должна ли я распорядиться о слугах и каретах для их перевозки?

— В приоритете завтра смешивание, так что в каретах нет необходимости. Я ожидаю, что мои вещи будут упакованы, но обсуждать их перемещение с Лазафамом я буду только послезавтра.

— А ваши покои в храме?

— Уже давно ожидалось, что я покину Эренфест после собрания герцогов, так что они в основном пустуют. Мы сможем позаботиться обо всём, что осталось, когда я направлюсь туда в следующий раз.

Мне ещё нужно было забрать вещи оттуда, из замка, где я сейчас была, и из библиотеки. Также нужно было решить, когда начать вывозить одежду для прочих сезонов, и убедиться, что с моим новым нарядом не возникнет никаких проблем.

* * *

— Мы вернулись, госпожа Розмайн.

Я всё ещё согласовывала своё расписание со слугами, когда вернулись остальные мои последователи, закончив свою небольшую встречу.

— Корнелиус, Хартмут и Родерих останутся в Александрии, — сообщила Леонора. — Корнелиус заменит Лауренца и Матиаса, когда им придёт время заниматься переездом, а Хартмут вернётся, чтобы заменить Клариссу.

Мои глаза расширились от шока. Разве мы не собирались провести завтрашний день за смешиванием базового цвета и доработкой герба Александрии? К последнему мне даже не разрешалось прикасаться, так как же я должна была действовать без Хартмута, моего главного служащего?

— Кларисса, почему Хартмута здесь нет? — уточнила я. — Он же собирался смешивать и рисовать герб.

— Как ваш главный служащий, Хартмут хочет просмотреть как можно больше документов до собрания герцогов. Меня попросили поддержать вас вместо него.

Поскольку мы были родом из Эренфеста, то имели лишь поверхностное представление о герцогстве, известном теперь как Александрия. Чтобы исправить ситуацию, я недавно взяла новых последователей из числа дворян бывшего Аренсбаха — кандидатов, которых Фердинанд и мои последователи сочли надёжными и благонамеренными. Среди них были служащие, служившие покойному герцогу Гизельфриду и помогавшие Фердинанду в его работе.

— Известно, что Хартмут весьма компетентен, — продолжала Кларисса. — Однако, как для служащего Александрии, его знания об этой земле слишком малы. Он стремится исправить это, иначе ему будет трудно вести переговоры с другими герцогствами и он не сможет быть вам полезен.

Как выяснилось, александрийские служащие выражали сомнения по поводу участия Хартмута в предстоящем собрании герцогов вместе со мной. Учитывая его возраст и крайне ограниченное представление о герцогстве, которое вскоре станет его домом, они ожидали, что его заменят через несколько лет.

«Это далеко не единственные необычные обстоятельства».

Было довольно странно, что человек, которому не исполнилось и двадцати, смог стать главным служащим — обычно на эту должность назначали тех, кому было за тридцать или сорок с расчётом, что они также будут обучать учеников.

В моём случае различные факторы сложились так, что этого не произошло. Внезапное удочерение во время церемонии крещения; более долгий выбор служащих из-за моего уникального положения бывшей простолюдинки и необходимости окружить меня заслуживающими доверия людьми; неприязнь большинства дворян к храму; презрение, которое вызвали мои методы в развитии печатного дела среди традиционных служащих; два года, проведённые в юрэве; тот факт, что обязанность воспитывать моих служащих взял на себя Фердинанд — всё это привело к тому, что мне так и не назначили достаточно взрослого служащего.

Однако в Александрии всё было иначе: нам не хватает элементарных знаний о герцогстве; Фердинанд отныне не мой опекун, а жених; стереотипы же о храме начали ослабевать. Более того, появилось множество дворян, желающих стать последователями нового ауба.

— Конечно, ничего не поделаешь, Хартмуту не хватает опыта, чтобы продолжать служить моим главным служащим, — согласилась я. — Не потому ли господин Фердинанд решил попросить его помочь мне с изготовлением базового цвета и герба?

Должно быть, Фердинанд велел мне исполнять обязанности первого ауба нового герцогства здесь, в Эренфесте, чтобы Хартмут мог сохранить за собой честь быть моим главным служащим.

— Хартмут долго размышлял, стоит ли ему помогать вам с подготовкой здесь, в Эренфесте, или сосредоточиться на учёбе, чтобы вместе с вами посетить собрание герцогов, — продолжала объяснять Кларисса. — В итоге он выбрал последнее. По его мнению, если он не будет присутствовать на первом собрании герцогов, люди никогда не признают его вашим главным служащим.

В бывшем Аренсбахе, как в большом герцогстве, было немало исключительно талантливых служащих. Только из-за эгоизма Дитлинды, которая отвергала полезные идеи и по прихоти увольняла тех, кто ей не нравился, они не могли играть активную роль. Хартмуту будет особенно трудно оставаться моим главным служащим в окружении множества мудрых ветеранов, но, тем не менее, он изо всех сил старался заслужить их уважение.

— Если он желает этого, то я его поддержу, — решила я. — Только не забудь сказать ему, чтобы он не переусердствовал.

— Ваша поддержка приведёт его к успеху, — кивнула Кларисса с яркой улыбкой. Должно быть, Оттилия не была особенно убеждена в этом, потому что выглядела она крайне обеспокоенной.

— Зная Хартмута, он собирается проводить каждую свободную минуту до собрания герцогов, изучая всё, что ему может понадобиться. Как он собирается выкроить время для своего переезда?

— Он должен вернуться хотя бы раз, чтобы закрыть свою потайную комнату и закончить с другими неотложными делами. Он сказал, что всё остальное поручит своей семье.

— О боги, этот мальчик... — с обеспокоенной улыбкой пробормотала Оттилия, которой вдруг поручили следить за переездом сына. — Он мог проявить терпение и занять эту роль через десять лет или около того...

— Но тогда он не был бы Хартмутом, — с ухмылкой признала Кларисса. — Ничего не поделаешь. Я буду поддерживать его, как смогу.

Плечи Оттилии опустились в ответ:

— Я прошу прощения за то бремя, которое он на тебя взвалил.

— Вы упомянули, что Корнелиус тоже решил остаться в Александрии, — сказала я. — По той же причине, что и Хартмут? Я думала, он согласился с тем, что Штраль лучше всего подойдёт на роль командира рыцарей.

Главный рыцарь ауба обычно выполнял также функции командира рыцарей своего герцогства, но для этого нужно было знать не только имена и лица всех рыцарей, работающих под его началом, но и их фракции и родословную. По этой причине, хотя Корнелиус и провёл столь долгое время на моей службе, ему недоставало знаний, чтобы внезапно возглавить рыцарский орден Александрии.

Во время долгой дискуссии о том, кого назначить новым командиром рыцарей, кто-то отметил, что я буду чувствовать себя более комфортно, если эту роль возьмёт на себя один из моих братьев. Корнелиус уже не рассматривался, поэтому разговор пошёл об Экхарте. У него было достаточно опыта, ведь он уже больше года жил в Аренсбахе, но сначала ему нужно было войти ко мне в свиту. Дворяне пришли к нему, чтобы предложить эту идею, но в мгновение ока получили отказ.

— Я отказываюсь служить кому-либо, кроме господина Фердинанда. Не в интересах Розмайн, чтобы кто-то с моей преданностью присоединился к её свите.

Экхарт намекнул, что готов ударить меня в спину, лишь бы вернуться на службу к Фердинанду, — мысль эта была столь ужасающей, что я даже не хотела рассматривать вариант с его участием. В итоге было решено, что Штраль перейдёт ко мне на службу и вернётся к своей прежней должности командира рыцарей.

— Корнелиус по-прежнему согласен с тем, чтобы Штраль служил командиром рыцарей, — заверила меня Леонора. — Он решил остаться в Александрии, чтобы у вас там постоянно был хотя бы один рыцарь из Эренфеста. В текущих условиях сбор информации и установление контактов жизненно необходимы. Мы должны быстро закончить переезд, чтобы он смог вернуться.

Матиас скрестил руки и кивнул:

— Мы с Лауренцом не займём много времени — нам нужно только собрать наши вещи в рыцарском общежитии. У Корнелиуса есть свой дом в дворянском районе, а у Леоноры больше всего забот с её комнатами в общежитии и в поместье Лейзегангов.

— Не забудьте об особняке, который господин Экхарт подарил им после свадьбы, — с ухмылкой добавил Лауренц.

Леонора вздохнула:

— Мои комнаты дома и в поместье почти пусты с тех пор, как мы готовились к переезду в Центр. Но я только недавно начала освобождать свою комнату в рыцарском общежитии и должна вернуться в Лейзеганг, чтобы закрыть свою потайную комнату и попрощаться с семьёй.

Недавняя война отняла у нас много времени, которое мы собирались потратить на подготовку к переезду. Теперь нам приходилось обходиться тем малым, что оставалось. Я действительно многого требовала от своих последователей.

— Леонора, — начала я. — Я…

— Вам не стоит беспокоиться, госпожа Розмайн. Небольшое время вдали от обязанностей — это всё, что мне нужно.

— Конечно, я дам тебе его, но...

— Нам действительно очень повезло, — с улыбкой перебила Леонора. — Обычно при переезде в другое герцогство багаж перевозится в карете, но у нас есть разрешение на использование кругов перемещения в общежитиях.

Она заверила меня, что самой мне будет гораздо труднее из-за большого количества комнат, но я всё оставляла своим слугам. Даже попытка помочь им была верным способом получить порцию нотаций.

— Я понимаю, что время ограничено, но не будет ли у вас недостатка в рыцарях сопровождения, если все начнут готовиться одновременно? — забеспокоилась Рихарда.

— Не волнуйтесь: Ангелика планирует взять отпуск всего на один день, чтобы закрыть свою потайную комнату. Остальное время она проведёт на работе.

— Правда? — удивилась я. — И это всё, что ей нужно?

Я предполагала, что ей потребуется не так много времени, как Леоноре, поскольку её семья жила в дворянском районе, но одного дня было явно недостаточно, чтобы собрать все вещи.

— Да, госпожа Розмайн, — подтвердила Ангелика. — Мне нужно только закрыть свою потайную комнату; обо всем остальном позаботится Лизелетта и другие члены моей семьи.

Казалось, она была тронута тем, что её семья хочет помочь, но я подозревала, что они просто знали, что Ангелике понадобится слишком много времени, чтобы справиться самой.

Лизелетта улыбнулась, словно прочитав мои мысли:

— Я возьму чуть больший перерыв, чтобы собрать всё вместо сестры.

— Подготовка переезда двух человек не кажется лёгким заданием. Желаю тебе удачи.

* * *

Я позавтракала и сразу же направилась в свою библиотеку, пока несколько моих последователей готовились к переезду. Дамуэль и Юдит сопровождали меня как рыцари, Филина и Кларисса — как служащие, а Бертильда и Оттилия — как слуги.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — приветствовал Лазафам по прибытии. — Вещи господина Фердинанда готовы к переезду.

Несмотря на то, что Лазафам посвятил имя Фердинанду, ему пришлось остаться в Эренфесте, когда Экхарт и Юстокс уехали. Простой низший дворянин, не способный защитить себя сам, никогда бы не выжил в замке Аренсбаха. Теперь, когда пыль улеглась, ему ужасно не терпелось воссоединиться со своим господином.

— Благодарю вас, — ответила я. — Я прибыла с посланием от господина Фердинанда: отправляйтесь в Александрию, как только запомните всё это.

Я передала ему новую регистрационную брошь и несколько документов, собранных Юстоксом, об уникальных растениях и металлах Александрии и ядах, получаемых из них. Мои последователи из бывшего Аренсбаха получили такие же документы для заучивания. Их удивило, какие высокие требования Фердинанд предъявлял к последователям герцогской семьи в такой узкой сфере.

Члены моей свиты из Эренфеста тоже прошли обучение. Лизелетта и Гретия утверждали, что информация, полученная Фердинандом в Аренсбахе, очень поможет им, но я никогда бы не подумала, что растения могут вызывать такое сильное беспокойство.

— В этих документах содержится самый необходимый минимум, который нужно выучить, — объявила я. — Юстокс ясно дал понять, что только тем, кто выучил их наизусть, можно доверять обнаружение ядов.

— Они действительно очень подробные, — согласился Лазафам, с удивлением разглядывая толстую стопку бумаг. — Я слышал, что он был завален административной работой в замке, но, похоже, он смог узнать о герцогстве столь многое.

— Насколько я понимаю, он собрал информацию во время прошлогоднего весеннего молебна. Помнишь, как Дитлинда заставила его объехать герцогство? Он собрал много ингредиентов в качестве сувениров.

Я вспомнила о письме, которое получила, объясняющее, что Фердинанд и остальные совершают весенний молебен. Меня возмутила мысль о том, что религиозные церемонии Аренсбаха навязываются подданным Эренфеста, но эти мужчины сочли это прекрасной возможностью улучшить свои знания о растениях и магических зверях герцогства и составить мнение о гибах.

— Жаль, что они не дали мне эту информацию тогда, — вздохнул Лазафам. — Если мне придётся запоминать всё это сейчас, то мой переезд задержится, по крайней мере, до начала собрания герцогов. Может быть, господин Фердинанд хочет, чтобы я присматривал за вами до тех пор, пока не будет завершено ваше смешивание и переезд?

Он вздохнул от осознания.

— Что-то случилось? — спросила я.

Лазафам постучал себя по шее. Я догадалась, что он указывает на мой помолвочный камень, но не поняла, какое значение он имеет в виду.

— От всего сердца поздравляю вас с помолвкой, — выразил он. — Теперь вы больше не моя временная госпожа.

— Да. Теперь, когда господину Фердинанду нужно, чтобы ты вернулся, наша временная договорённость подошла к концу.

— Вы неправильно меня поняли, госпожа Розмайн. Вы помолвлены с моим господином.

«И?..» — не поняла я.

Объяснение Лазафама было настолько туманным, что я даже не смогла разгадать его смысл.

Почувствовав моё замешательство, он улыбнулся и продолжил:

— Господин Фердинанд намерен оставить меня здесь, чтобы я мог ухаживать за его невестой в качестве слуги.

— Ты... возможно, придаёшь этому слишком большое значение. Не беспокойся обо мне.

— Пока господин Фердинанд занят, его слуги должны позаботиться о том, чтобы его невеста не испытывала неудобств. Позвольте мне сопроводить вас в комнату для смешивания.

Да, он определённо придавал этому слишком большое значение. Но, похоже, ему было весело, поэтому я решила не расспрашивать его дальше.

— Бертильда, Оттилия, пожалуйста, сосредоточьтесь на сборе вещей, — попросила я. — Вы можете обсудить с Лазафамом расстановку слуг и карет, когда мы закончим смешивать.

В комнате для смешивания мы с Клариссой достали рецепт и ящик с различными ингредиентами, которые нам любезно предоставил Фердинанд. Дамуэль и Филина с интересом наблюдали за нами.

— Госпожа Розмайн, это инструкция по изготовлению базового цвета? — спросила Филина. — Хвала богам. Я думала, нам придётся прибегнуть к методу проб и ошибок.

— Каждое новое герцогство должно создавать свой собственный базовый цвет, поэтому не так сложно найти общее руководство. Самое сложное — получить желаемый цвет. — Нам придётся отмерять и смешивать различные ингредиенты, чтобы получить желаемый оттенок, а значит, проб и ошибок не избежать. — Господин Фердинанд написал, какие материалы нужно соединить, чтобы получить тёмно-синий цвет, так что давайте начнём с этого.

— Неужели? Интересно... собирался ли господин Фердинанд сам сделать базовый цвет, несмотря на то, как он, должно быть, занят?

— Они с господином Юстоксом лучше нас разбираются в растениях Александрии, — объясняла Кларисса, отмеряя ингредиенты из ящика. — Он поручил это дело нам, так как не хотел привлекать дворян бывшего Аренсбаха.

Было интересно услышать мнение Клариссы о сложившейся ситуации. Я проводила большую часть времени в александрийском замке, уединившись в жилых покоях ауба, но она работала в кабинете Фердинанда, а значит, лучше меня понимала его мысли и больше знала о действиях дворян.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, удалите постороннюю магическую силу из этих ингредиентов, — передала она, указывая на материалы, которые только что отмерила. — Дамуэль, Филина, нарежьте их на мелкие кусочки, когда она закончит. Юдит, помой инструменты для смешивания.

Даже рыцарей сопровождения заставляли помогать, хотя я полагала, что в смешивании это не редкость.

— Я подготовлю ветки с цветами катензеля, а вы займитесь плодами гранарука.

Мы последовали рецепту и начали смешивать ингредиенты для нашего красителя. Получился достаточно тёмный синий цвет, но это было не совсем то, чего мы желали.

— В следующий раз стоит увеличить поглощающую способность чёрного с помощью ингредиентов с атрибутом Тьмы.

— Не разумнее ли просто добавить ингредиенты, которые сделают цвет темнее?

— Что если мы попробуем добавить катензель, гранарук и немного золотой пыли?

Мы обсуждали варианты, но моя идея добавить золотую пыль была быстро отклонена. Это не только усилит каждый из атрибутов, но и сделает рецепт гораздо более сложным для воспроизведения будущими поколениями.

«Менять рецепт по частям — это так утомительно».

— Госпожа Розмайн, не могли бы вы дать нам с Дамуэлем часть красителя, когда он будет готов? — попросила Филина. — Нам понадобится немного, когда мы будем переезжать.

— Это произойдёт только через два года, так что я предпочла бы отдать его дворянам, отправляющимся на собрание герцогов. Но будьте уверены, я обеспечу вас обоих красителем, когда он вам понадобится.

Утренняя часть собрания включала в себя церемонию инаугурации и церемонию звёздного сплетения, во время которой все дворяне надевали плащи с цветами своих старых герцогств, даже если предполагалось, что скоро их подданство изменится. Это относилось не только к дворянам бывшего Аренсбаха, но и к дворянам с земель, которые вскоре будут переданы Трауквалу и Сигизвальду. Они перейдут к ношению новых плащей позже, как только будут объявлены цвета их новых герцогств.

— Когда рецепт будет готов, — продолжала Кларисса, — нам нужно будет приготовить краситель для всех участников собрания. У меня недостаточно магической силы, чтобы справиться с этим самостоятельно, поэтому я должна положиться на госпожу Розмайн, чтобы она сделала за меня большую часть работы. Подумать только, мне придётся просить её о помощи и в этом, и в попытках создать нужный оттенок... Прошу прощения за мою некомпетентность.

— У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Моё количество магической силы и опыт в смешивании просто делают меня подходящей для массового производства.

Несмотря на мои слова ободрения, её настроение продолжало ухудшаться. Вероятно, не помогало и то, что нам всё время не удавалось получить нужный цвет. Я считала, что нам просто нужно что-то близкое к нужному оттенку, но Кларисса была чрезмерно заинтересована в том, чтобы сделать его идеальным.

— В нём нет ни капли блеска ваших волос! — кричала она. — Если мы выберем подобный базовый цвет, Хартмут никогда меня не простит!

— Не стоит так переживать по этому поводу, — утешала её я. — Даже если сегодня у нас ничего не получится, мы можем отправить результаты Фердинанду и Хартмуту. У них наверняка найдётся для нас совет. Я привыкла, что Раймунд помогает мне с прототипами, так что давай просто сделаем всё, что в наших силах, хорошо?

Затем мы постепенно меняли ингредиенты и их количество. Я не знала, как все эти изменения повлияют на краситель, просто делала то, что мне говорили, и продолжала помешивать котел.

— Ты можешь проверить его, Филина?

— Хорошо!

Она взяла лоскутки разных цветов и материалов и стала окунать их в краситель, проверяя, будет ли цвет одинаков вне зависимости от ткани и подходит ли нам оттенок. Работать с магическим красителем было гораздо проще, чем с обычными красителями простолюдинов, потому что нам не нужно было стирать или сушить окрашенный материал.

— Как эти варианты, Кларисса?

— Цвет выглядит потрясающе! — заявила она. — Если бы мы только могли улучшить блеск, было бы просто идеально!

Она прижала ткань к груди и простонала, что мы уже так близко.

— Никогда не видела в дворянской академии плаща с... гм... блеском... — протянула я, обменявшись взглядом с Дамуэлем. — Неужели это должно быть одним из критериев цвета нашего нового герцогства?

— Я так не считаю, — отметил он. — Я думал, что блеск зависит от материала, а не от цвета.

Филина и Юдит подняли головы на Клариссу.

— Мне казалось, что мы пытаемся воспроизвести цвет волос госпожи Розмайн, а не их блеск...

— Мы ведь также планируем красить ковры и гобелены? Не будет ли это проблемой, если каждая комната окажется такой же блестящей, как её локоны?

Кларисса сделала паузу, заметив наши взгляды, а затем расправила ткань в руках:

— Ладно. На этом мы закончим наши сегодняшние эксперименты!

Я проигнорировала стенания Клариссы о том, каким чудесным был бы блеск, и повернулась к Дамуэлю.

— Пожалуйста, передайте господину Фердинанду, что мы закончили с красителем. Если всё в порядке, завтра я начну массовое производство.

* * *

Мы отправили краситель в Александрию, где он получил положительные оценки от Фердинанда и Хартмута. Фердинанд дал мне следующие инструкции в виде письма:

«Этого хватит для базового окрашивания. Купи плащ Эренфеста, покрась его, а затем отправь результат зенту. Свяжись с её свитой. Зент сейчас очень занята, поэтому не пытайся доставить плащ лично: передай его своим последователям, и пусть они сделают всё остальное».

Я велела своим последователям окрасить плащ, а затем попросила Клариссу доставить его вместе с нашим готовым гербом. Тем временем я работала изо всех сил, чтобы сделать достаточно красителя для дворян, отправляющихся в дворянскую академию.

«Скоро я смогу читать новые учебники. Ура!»

Положение Аурелии (❀)

В награду за то, что я отправила Эглантине всё необходимое, мне разрешили прочесть новые учебники, привезённые из Александрии. Раньше они принадлежали Летиции и содержали основную информацию о герцогстве: местность, промышленность, флора, фауна и самые важные ежегодные события. Для дворян бывшего Аренсбаха это были обычные знания, но это не помешало мне наброситься на книги, как только Рихарда их вынесла.

— Мне сказали, что я должна запомнить как можно больше до собрания герцогов, — сказала я. — Филина, ты будешь заниматься со мной?

— Да, госпожа.

Филина отчаянно стремилась получить хотя бы крупицы информации о моём новом герцогстве, не желая отстать от тех, кто сразу переедет со мной. И учебники Летиции, изготовленные лично Фердинандом, должны удовлетворить это желание.

— Отлично, — удовлетворилась я. — Ты можешь взять их, когда я закончу. Внимательно изучи всё перед переездом.

— Хорошо, — ответила она, поднимая глаза от книг и широко улыбаясь. — Дамуэль тоже будет рад получить их.

«Их отношения определённо развивались в моё отсутствие».

— Кстати... когда Дамуэль сделал предложение? Или это была ты? Он упомянул о ваших планах переехать в Александрию вместе, но сказал переговорить с тобой, когда я попыталась узнать подробности. Думаю, отчасти это было связано с тем, что у нас было мало времени, но всё равно: он как будто не хотел мне говорить.

— Тогда я тоже не буду! — воскликнула Филина, яростно краснея и качая головой. Как бы мне ни хотелось копнуть глубже, мне казалось, что я издеваюсь над ней.

— Что-то случилось во время весеннего молебна, — шепнула через плечо Юдит. — Но она не говорит мне, что именно.

Филина опустила голову и пробормотала:

— Только не ты, Юдит... Оставь меня...

— С тех пор она так себя ведёт. Я начинаю подозревать, что Дамуэль загнал её в угол и заставил согласиться. А может, он сделал что-то слишком ужасное, чтобы об этом упоминать...

— Дамуэль никогда бы не стал! Он не такой человек!

— Нет, наверное, нет...

Мы могли бы не знать подробностей, но вспышка Филины ясно дала понять одно: их помолвка была результатом деликатной дискуссии, а не акта страсти.

— Госпожа Розмайн, Юдит, — вмешалась Леонора, — пожалуйста, перестаньте дразнить Филину и собирайтесь в дорогу. Мы должны навестить госпожу Эльвиру.

— Ты уже закончила со своей комнатой в рыцарском общежитии? — спросила я.

— Да, госпожа. Мои вещи только что перевезли в Александрию. Сегодня я поприветствую госпожу Эльвиру, а завтра отправлюсь в Лейзеганг. Матиас и Лауренц уже покинули Эренфест, так что Корнелиус должен скоро вернуться.***

Корнелиус прибыл вместе с Родерихом. Должно быть, работа в Александрии была очень напряженной, потому что оба они выглядели совершенно измождёнными.

— Господин Фердинанд вызвал Филину и Дамуэля, — передал он. — Ему нужны умелые в математике служащие, чтобы помочь собрать доказательства хищения средств. Лауренц ждёт их в комнате для чаепитий Эренфеста.

Дамуэль повесил голову и пробормотал: «Но я не служащий...» Разумеется, он не собирался противиться приказу, и они с Филиной начали собирать всё необходимое.

— Что бы ни случилось, дайте понять, что вы — мои последователи, — передала я им. — Дамуэль, хотя иногда тебя могут принять за служащего, но ты не становишься меньше рыцарем от этого. Присматривай за Филиной и следи, чтобы она оставалась в безопасности.

— Понял!

— Филина, со мной связался Мельхиор, так что я намерена навестить его в храме завтра днём. Пожалуйста, сообщи господину Фердинанду, что в этот день ты будешь нужна мне. Оставшееся время можешь оставаться в Александрии.

— Очень хорошо. Прошу нас простить.

Я посмотрела, как они уходят, и велела Родериху отдохнуть и подготовиться к переезду. Затем я повернулась к Юдит и Ангелике.

— Проведите остаток дня, как вам будет угодно. Леонора и Корнелиус сопроводят меня домой, чтобы пообщаться с семьёй. Я планирую провести там ночь, так что приходите за мной завтра после обеда. Охрану меня в храме я оставляю вам.

Они обе улыбнулись, кивнули и удалились. Леонора намеревалась вернуться в Лейзеганг, Корнелиусу предстоял переезд, а Дамуэль был занят как служащий, так что Юдит и Ангелике, вероятнее всего, придётся охранять меня до собрания герцогов без перерывов.

* * *

— Добро пожаловать, Корнелиус, Розмайн, — приветствовала Эльвира, как мы сошли с наших ездовых зверей. — Леонора, я рада снова видеть тебя. Как продвигаются твои приготовления?

Пока мы шли в гостиную, Эльвира жестом подозвала Леонору и Корнелиуса, вовлекая их в обсуждение предстоящего переезда и подготовки к церемонии звёздного сплетения. Тем временем Мюриэлу позвали поболтать со мной.

— С возвращением, госпожа Розмайн!

За время моего пребывания в дворянской академии Мюриэла достигла совершеннолетия. Я не могла отделаться от мысли, что с убранными волосами она выглядит очень взрослой. Мюриэла проводила свои дни, собирая рукописи на службе у Эльвиры и инспектируя типографские мастерские Лейзенганга, число которых постепенно увеличивалось.

— У Филины здесь теперь своя комната, если вы не знали, — проинформировала она. — Она пользуется ею во время зимнего общения и всякий раз, когда наступает перерыв в её храмовых обязанностях.

Постоянное пребывание в храме изолировало дворянина от важной информации, поэтому Филине было велено оставаться в дворянском районе, когда это возможно. Одной из многочисленных обязанностей Мюриэлы было держать её в курсе событий.

— Хм, Мюриэла... Твоё положение не ухудшилось после войны с Аренсбахом?

— Нет, ничуть. Мне повезло, что обо мне заботятся добрые люди.

Тех, кто посвятил свои имена, чтобы избежать чистки, пришлось заточить в замке во время обороны Эренфеста. Мюриэла заслужила благосклонность не только стражи, но и последователей Флоренции за то, что была воспитанной и послушной, в то время как Бартольд прогневал всех своим неповиновением.

— Вероятно, Бартольд будет как-то наказан, — задумалась Мюриэла. — Я могу только надеяться, что его сестёр не осудят вместе с ним.

— Это ещё не решено?

— Да, об этом начнут думать только после собрания. На долю герцога выпало столько неожиданных событий, что у него нет времени на кого-то вроде Бартольда.

Встречи с королевской семьей, участие в церемонии вручения, моя помолвка — герцогскую семью Эренфеста отвлекала одна поездка за другой. Главным приоритетом для них было предстоящее собрание герцогов, поэтому внутренние дела, связанные с обороной Эренфеста, пока откладывались.

— Я рада видеть тебя в безопасности, Мюриэла.

— Я живу своей лучшей жизнью, служа госпоже Эльвире. Воистину, я не могу достаточно отблагодарить вас и ауба Эренфеста за то, что вы позволили мне это.

Видя её такой счастливой, я тоже улыбнулась.

— Когда-нибудь я хотела бы посетить ваше новое герцогство, госпожа Розмайн. Госпожа Эльвира сказала мне, что вы надеетесь превратить его в город-библиотеку. Звучит восхитительно.

— Ты понимаешь мою мечту?!

«Не могу поверить! Последовательница, от которой я отказалась, понимает меня лучше остальных!»

Прежде чем я успела придумать, как заманить её в свою свиту, она выразительно кивнула и сказала:

— Да, я всё прекрасно понимаю. Я не могу придумать ничего лучше, чем целый город, наполненный историями любви.

Мечтательное выражение Мюриэлы вернуло меня в чувство и заставило отказаться от своего невысказанного приглашения. У нас были совершенно разные представления об идеальном городе-библиотеке. Ей было бы гораздо приятнее общаться с Эльвирой, которая может что угодно превратить в любовный роман, чем с человеком, который даже не в состоянии полностью понять эвфемизмы, содержащиеся в подобных историях.

* * *

— Возможно, настало время позвать Аурелию, — вслух произнесла Эльвира.

Мюриэла удалилась, мои рыцари сопровождения, Леонора и Корнелиус встали за моей спиной. Думая о предстоящей встрече, я не могла не вздохнуть: разговор предстоит не из лёгких.

«Мне не хочется говорить о том, какое наказание постигло её семью…»

В гостиную вошла Аурелия, как всегда, в вуали. Увидев меня, она удивлённо воскликнула, но после спокойно заняла место, указанное Эльвирой — обе они оказались напротив меня.

— Прошло слишком много времени, — сказала я. — Ты, наверное, в шоке, увидев, как я выросла.

— Да, это так. Госпожа Эльвира и все остальные говорили мне, что ваша внешность изменилась, но она изменилась больше, чем я могла ожидать. Вы выглядите потрясающе.

— Многие дворяне ещё не видели, как выросла Розмайн, — заметила Эльвира, — так что можете представить их волнение, когда они узнали о её помолвке с господином Фердинандом. Конечно, они представляют себе Розмайн такой, какой она была раньше. Сомневаюсь, что кто-то будет противиться, увидев, насколько она повзрослела.

Мы поддерживали лёгкий разговор, пока слуги наливали нам чай. Когда они закончили и мы освободили комнату, Эльвира повернулась и посмотрела на меня.

— Начинай, Розмайн. Тебе нужно обсудить с Аурелией что-то важное, не так ли?

— Да, матушка. Мне очень больно говорить об этом, Аурелия, но дворяне твоего бывшего дома были наказаны. Особенно суровая судьба ждёт Мартину, слугу-ученицу Дитлинды.

Мартина была младшей сестрой Аурелии, которая вместе с Дитлиндой отправилась во дворец Адальгизы. Приказ Местионоры спас её от казни, но она всё равно поплатилась за свои преступления.

— Её медаль была уничтожена, так что она лишилась своего штапа и стала простолюдинкой, — объяснила я. — Остаток дней она проведёт, служа источником магической силы, хотя я не могу сказать, где именно. Это нужно будет решить во время собрания герцогов.

Я уничтожила медали преступников, которых мы передали Центру, во время поездки Эглантины в Александрию. С тех пор Мартина, Дитлинда и многие другие стали простолюдинами.

Аурелия прикрыла рот рукой:

— Мой отец понесёт такое же наказание?

— На него напали во время чистки Ланценавии. Приношу свои искренние сожаления, но... он не выжил.

Отец Аурелии вступил в сговор с Георгиной, а затем умер, так и не дождавшись наказания. Его особняк был помечен, так что ланценавцы не должны были на него нападать, а его жена свидетельствовала, что они вместе завтракали, но он всё равно стал жертвой нападения за пределами своего особняка. Мы подумали, что это могло произойти, когда дворян, поддерживающих Ланценавию, вытаскивали из их домов и убивали в отместку.

— Его первая жена и их дети были заключёны в тюрьму и понесут суровое наказание, но судьба его второй жены ещё не решена. Она безутешна из-за того, что потеряла сразу обоих детей.

Отец Аурелии разделил своё потомство между двумя основными фракциями герцогства. Дети первой жены работали в замке и сотрудничали с Дитлиндой и Георгиной, поэтому она была немедленно заключена в тюрьму. Дети же второй жены служили последователями Летиции. Все они погибли от яда мгновенной смерти Леонцио, прислуживая своей госпоже в кабинете ауба.

По словам Фердинанда, вторая жена явно не знала о заговоре Ланценавии, поэтому ещё не было ясно, стоит ли ей предъявлять какие-либо обвинения.

— Понятно... — ответила Аурелия, её голос был лишен эмоций. — Как бы жестоко это ни звучало, я в какой-то степени рада слышать, что мой отец умер.

Я просто смотрела на неё, не зная, что сказать. Из-за вышитой вуали, закрывавшей её лицо, я не могла даже предположить, что она сейчас чувствует.

— Мой отец был младшим братом предыдущего герцога, — пояснила она. — У него было много сторонников, и он непременно омрачил бы ваше правление хаосом. Меня тоже могли использовать в этих целях. То, что он погиб во время боевых действий, может быть только благом.

Она говорила из соображений заботы обо мне и моём новом герцогстве. Я понимала это, но всё же мне было не по себе от того, что я не могла её нормально видеть.

— Аурелия, меня немного пугает, что я не вижу твоего лица и не могу понять, о чём ты думаешь. Я прошу прощения, но... не могла бы ты снять вуаль?

Она выдавила из себя напряженное «А?..» и обратилась за помощью к Эльвире. Должно быть, она не ожидала, что я обращусь к ней с такой просьбой.

— Вполне нормально удивляться, когда кто-то говорит, что одновременно испытывает облегчение и радость от известия о смерти отца, — заметила Эльвира. — Особенно для госпожи Розмайн, которая в хороших отношениях даже со своей приёмной семьёй.

— Наверное...

— Пожалуйста, сними вуаль, — попросила Эльвира, её тон стал чуть более решительным. — Леонора помолвлена с Корнелиусом, а значит, все присутствующие здесь — твоя семья. Все мы будем поддерживать Зигрехта, пока он растёт.

Очень неохотно, но Аурелия последовала моей просьбе. Её тёмно-зелёные глаза были острыми и миндалевидными, что придавало ей несколько строгий вид. В остальном она была обычной красавицей. В ожидании нашего ответа она беспокойно поигрывала вуалью.

Леонора была единственной из нас, кто отреагировал. Она резко вдохнула и пробормотала:

— Госпожа Габриэла!..

[[image:/storage/reader-images/12c61af4e963471e7f315b5e2d477e03f9e57212.png]]

— Я вижу, что ни госпожа Розмайн, ни господин Корнелиус особенно не обеспокоены...

— Ну, я не знаю, как выглядит госпожа Габриэла, — заметил Корнелиус.

— Я тоже, — подтвердила я. — Леонора, почему тебе знакома её внешность?

Габриэла была матерью Вероники. Я знала, что она давлением добилась замужества в Эренфест и была источником всех несчастий Лейзегангов, но её внешность оставалась для меня загадкой.

— Мой прадед установил большую картину с её изображением в главном поместье Лейзегангов, чтобы в нашем доме никогда не забывали о нашей ненависти к ней, — пояснила Леонора. — Я почти уверена, что Корнелиус должен был видеть её.

— Может быть, во время семейных праздников, но у меня не осталось в памяти её лица. Я был слишком сосредоточен на неприятностях, которые доставляла нам госпожа Вероника, чтобы рассматривать картину с изображением мёртвой женщины.

Несмотря на отсутствие реакции на появление Аурелии, Корнелиус явно презирал и Веронику, и Габриэлу.

— Из-за этой картины все Лейзеганги помнят лицо госпожи Габриэлы, а Аурелия не может выйти на улицу без вуали, — сказала Эльвира, с досадой сведя брови. Я могла понять, почему она так расстроилась из-за дома Леоноры, учитывая, как безумно много она работала, чтобы не дать бывшей фракции Вероники связаться с Аурелией.

— Это звучит ужасно глупо, — объявила я. — Невинная юная леди не должна жить в позоре из-за женщины, которая умерла много лет назад.

— Именно. С тех пор как Аурелия вышла замуж в Эренфест, она держит дистанцию со всеми дворянами, связанными с Аренсбахом, и отлично общается со всеми моими друзьями. Во время сражений она надела доспехи и с оружием в руках защищала этот особняк. Я бы предпочла, чтобы это не игнорировалось только из-за её внешности.

— Госпожи Габриэлы и прадеда больше нет с нами, а история Георгины оборвалась вместе с войной, — заключила я. — Леонора, я бы посоветовала вам немедленно убрать эту картину. Хранить память о тех, кого уже нет с нами — это правильно, но не в том случае, когда вас связывает только ненависть.

Я не собиралась говорить людям, чтобы они просто забыли о злодеяниях Габриэлы и Вероники, но было несправедливо лишать Аурелию нормальной жизни из-за того, что она не могла контролировать.

— Я должна согласиться, — сказала Леонора. — Я скажу матушке и дяде, когда вернусь. А пока, пожалуйста, продолжайте разговор с госпожой Аурелией.

Леонора извинилась за свою чрезмерную реакцию, затем сделала шаг назад и встала прямо. Аурелия медленно вздохнула, затем сложила вуаль и аккуратно положила её на колени.

— Я считаю вполне естественным, что мой отец и сестра были так сурово наказаны за помощь мятежникам. Отец был человеком, который прибегал к любым средствам, чтобы сохранить свой статус, независимо от того, кто находился у власти. Он никогда не слушал ни своих жён, ни детей.

Аурелия говорила спокойно, но её брови были насуплены и выражали сдержанную печаль. Несмотря на стоический благородный вид, она была встревожена и испытывала боль.

— А что насчёт меня? — спросила она.

— Тебя?..

— После гражданской войны наказывался не только сам преступник, но и его дети, родители, а также братья и сёстры, разделяющие с ним общую мать. Это касалось даже тех, кто переехал в другие герцогства из-за брака. Как же я буду наказана за преступления моей сестры и отца? Обречены ли Лампрехт и Зигрехт на ту же участь?

Я покачала головой:

— Такая жестокость совершенно ни к чему. Ты отказалась встретиться со своей младшей сестрой, когда она приезжала к Георгине, и воздерживалась от общения с Аренсбахом и бывшей фракцией Вероники.

На мой взгляд, наказания заслуживали только те, кто активно сотрудничал с Ланценавией. Мне казалось бессмысленным ещё больше сокращать количество высших дворян, и если мы не собирались привлекать к ответственности королевскую семью, то уж точно не следовало как-либо наказывать людей, связанных с преступниками лишь родством.

— Значит, вы не станете меня наказывать, хотя моя мать и сестра — осуждённые преступники?

— Верно. Я не повторю ошибок великой чистки.

— Меня терзал страх, что мой муж и сын могут понести наказание из-за интриг моей семьи или иначе пострадать...

Отец Аурелии полностью контролировал её жизнь до того, как она вышла замуж в Эренфест. Здесь она наконец обрела покой, поэтому каждый визит Георгины или Дитлинды заставлял её напрягаться. В её глазах бывшая семья из Аренсбаха была лишь источником беспокойства.

— Я так, так благодарна, — сказала она, по её лицу потекли слёзы. — Я желаю лишь мирно жить здесь, в Эренфесте.

Эльвира с облегчением улыбнулась нам обеим, молча выслушав наш разговор:

— В самом худшем случае я была готова принять Зигрехта как родного сына. Я рада, что до этого не дойдёт.

— Зигрехт? Это сын Лампрехта и Аурелии? — спросила я, вспомнив о ребенке, родившемся примерно во время чистки. Хотя я благословила его через Лампрехта, мне так и не довелось с ним встретиться: мы не хотели рисковать, чтобы кто-то воспользовался им или раскрыл его существование широкой общественности.

— Как вовремя, — встрепенулась Эльвира. — Не хочешь ли познакомиться с ним?

— Могу ли я? Правда?

— Ты решила стать аубом Александрии как раз тогда, когда мы думали, что ситуация с Георгиной утихла; если мы упустим этот шанс, другой может не появиться ещё долгое время. Так что думаешь? Зигрехт с удовольствием познакомится со своей тётушкой Розмайн.

Я обменялась взглядом с Аурелией. Мы обе захихикали и ответили в унисон.

— Звучит замечательно.

Служители храма (❀)

На следующее утро, едва я успела позавтракать, как прибыли швеи Эльвиры с целым ворохом новой одежды. Я была, мягко говоря, удивлена: вещей было гораздо больше, чем я заказывала, а некоторые из них были с узорами, которых я никогда раньше не видела. Я выразила своё любопытство и узнала, что многие из этих нарядов принадлежали Флоренции и покойной первой жене Бонифация; Эльвира попросила швей собрать и переделать их для меня к собранию герцогов.

Я примерила одежду и высказала свои мысли. Следующими задачами на день были обед и поход в храм, где я должна была сообщить своим служителям и Гутенбергам о наших планах по переезду, закончить собственные приготовления, а также встретиться с новой главой компании «Плантен».

Слуги Эльвиры вынесли стол и стулья из моей потайной комнаты. Я подождала, пока комната опустеет, и, коснувшись магического круга, закрыла её навсегда.

— То, что вы покидаете родное гнездо, заставляет нас одновременно радоваться и грустить, — сказала мне одна из слуг, явно переживая. Они заботились обо мне с тех пор, как я впервые появилась в особняке под именем Розмайн. — Мы знаем вас с самого крещения, отчего ваше взросление кажется ещё более внезапным. Хотя вы провели здесь сравнительно немного времени, с момента вашего приезда произошло много замечательных изменений. Я надеялась, что мы сможем видеть вас чаще, но увы...

Здешние слуги полагали, что будут больше видеть меня, когда разлад между Лейзегангами и герцогской семьей будет улажен и общение с моей большой семьей станет менее проблематичным. Как это ни прискорбно, но ауб другого герцогства в замке Эренфеста считался бы гостем и уж точно не смог бы посетить такое поместье, как это.

— Жаль, что из-за политики фракций я не могла приезжать чаще, — вздохнула я. — Тем не менее я благодарна всем в этом особняке.

— Вы благодарны нам?...

— Я выросла в храме, поэтому это поместье стало моим первым опытом общения с дворянским обществом. Если бы вы все насмехались надо мной или смотрели свысока из-за моего происхождения, меня, возможно, никогда бы не удочерили.

Именно благодаря тому, что все в этом особняке приняли меня, я жила до своего удочерения, не осознавая, с каким презрением дворяне относятся к людям, рождённым в храме. Мой статус члена герцогской семьи защищал меня в дальнейшем, но я даже не хотела представлять, что могло бы случиться со мной тогда без их поддержки. Эльвира и Фердинанд, конечно, присматривали за мной, но отношение слуг было особенно важно.

— Матушка, — обратилась я, повернувшись к Эльвире, — я очень благодарна вам за то, что вы приняли меня в качестве дочери этого дома. Вы, должно быть, гордитесь тем, что вырастили ауба Александрии.

— Охохо, всё верно, так и есть. Мои дети не услышат конца моего хвастовства, уверяю. Я горжусь тем, что провела это время с тобой, Розмайн.

Слуги начали обсуждать свои давнишние воспоминания обо мне.

— Даже в те времена она училась исключительно быстро.

— Помните, как выбиралась одежда для её крещения? Госпожа Эльвира не смогла выбрать между двумя нарядами, поэтому она заказала оба!

— Госпоже Розмайн так хотелось увидеть книжную комнату, что она потеряла сознание в коридоре.

— Подумать только, она помолвлена... Кажется, что только вчера она боялась ходить в туалет по ночам.

«Меня пугало не посещение туалета, а эти склизкие штуки внутри унитаза!»

Как бы ни хотелось мне их поправить, я ничего от этого не выиграю: они будут улыбаться и кивать на мои «очевидные оправдания». Я бы предпочла, чтобы они не обсуждали все эти неловкие воспоминания прямо у меня на глазах, но, по крайней мере, большая часть того, что они обо мне помнили, относилось к моим ранним дням в особняке. С тех пор мы мало проводили времени вместе.

Я направилась в прихожую, пока дамы продолжали обмениваться историями: мои рыцари сопровождения уже пришли за мной.

— Сюда, госпожа Розмайн.

У двери ждали Юдит и Ангелика. Филина отправилась в храм раньше нас. С ними была Мюриэла с принадлежностями служащих.

— Ты собираешься встретиться с торговцами в храме, не так ли? — уточнила Эльвира. — Пожалуйста, возьми с собой Мюриэлу. Я хочу установить личную связь с новой главой компании «Плантен».

Я кивнула и ответила:

— Конечно. Пойдём, Мюриэла.

Будущее типографии Эренфеста зависело от отношений Эльвиры с компанией «Плантен».

Прежде чем уйти, я повернулась к ряду слуг, собравшихся для прощания. Я ещё буду изредка видеть Эльвиру в общежитиях дворянской академии и во время собрания герцогов, но с этими слугами я не встречусь более никогда.

— В прошлом девушки-кандидаты в аубы, покидающие родное герцогство, обращались к Югерайзе, богине прощания, — начала я. — Я бы попросила вас молиться ей, а не богине времени Дрефангуа.

— Как пожелаете, госпожа Розмайн. Да благославит вас, Югерайзе, богиня прощания.

— Я очень благодарна вам.

И с этими словами я отправилась в храм.

* * *

— С возвращением, госпожа Розмайн.

Не только Филина ожидала моего прибытия: все мои храмовые слуги собрались вместе с ней. Это было редкое зрелище, учитывая, что Гил, Фриц и многие другие обычно были заняты в мастерской.

— Спасибо, — ответила я. — Фран, Зам, подозреваю, что Филина и остальные уже сказали вам, но официально было решено, что я стану аубом Александрии.

Я попросила их пройти со мной, и они тепло улыбнулись в ответ.

— Нам также сказали, что боги даровали вам и господину Фердинанду своё руководство, — поздравил Фран.

— Да, действительно... Эйвермин и Местионора и так были грубы, а тут ещё все эти боги. Это было ужасно.

Я горько нахмурила брови, вспоминая как мне было тяжело: божественная сила заставила меня светиться, лишила памяти и чуть не убила. Фран и Зам, видимо, не ожидали подобного ответа, потому что оба уставились на меня, словно не веря своим ушам.

— Хм?..

— Госпожа Розмайн, мы хотели поздравить вас с помолвкой с господином Фердинандом... — сказал Зам, выглядя обеспокоенным. — Вы ведь обручились, не так ли?

— О, понятно... Да, мы завершили церемонию помолвки. Вот мой помолвочный магический камень. Дворяне дарят подобные друг другу, когда обручаются.

Я показала ожерелье, пытаясь отвлечь их от своей оплошности.

— Госпожа Розмайн, — прошептала Юдит, — никто другой не подумал бы, что имеется в виду настоящая встреча с богами.

«Может, это и правда, но всё же... я думала, что они говорят об этом, потому что это необычное событие, которое интересно обсудить!»

Я обернулась. Юдит улыбнулась и жестом показала Франу и остальным, что нам следует продолжить разговор внутри.

Филина решительно кивнула:

— Госпожа Розмайн, может, обсудим переезд в покоях главы храма? В наши планы было внесено крайне много серьёзных изменений. Юдит сказала, что перед разговором с господином Мельхиором нам следует собрать всех в одном месте. Именно поэтому я собрала сегодня здесь всех ваших служителей.

Фран и Зам направились внутрь. Я попыталась последовать за ними, но детский голос остановил меня на месте.

— Вы опоздаете, если не поторопитесь!

— Мы идём! Идём!

Удивившись, что внутри храма раздаются крики, я повернулась к источнику шума. Дирк звал с третьего этажа, а группа служительниц-учениц спешила вниз.

— Дирк, к нам в храм пришли гости, — предупредил Фран, укоряя мальчика. — Ты должен говорить тихо, когда выходишь за пределы своей комнаты. Детские голоса вызывают особенно громкое эхо.

Дирк и ученики отшатнулись, а затем искренне извинились.

Фран повернулся к служителям и сказал:

— Важно готовиться заранее, чтобы вашим господам не приходилось торопиться.

— О, госпожа Розмайн! Добро пожаловать! — с улыбкой воскликнул Дирк, как только увидел меня с Франом. Как бы очаровательно он ни выглядел, это было неподобающее поведение для дворянина. Я всё ещё помнила, как меня ругали за то, что я не могу держать свои эмоции под контролем.

— Приятно видеть всех такими оживлёнными. Мне сказали, что вы очень много работали во время весенней молитвы, — заметила я. — Вам нужно куда-то идти?

— В одной из комнат для собраний проходит занятие по изучению религиозных церемоний, — ответил Дирк, стараясь говорить вежливо. — А теперь, если вы меня извините, я действительно должен идти.

Он удалился, найдя прекрасную возможность избежать нравоучений Франа.

Вместе с остальными я продолжила путь по храму, пока мы не добрались до покоев главы. Обычно я переодевалась сразу же по прибытии, но Фран указал мне на стол.

— Сюда, пожалуйста.

В углу комнаты были сложены ящики. Моника и Никола готовили чай вместо одежд главы храма.

— Мне не нужно переодеваться? — спросила я.

Фран покачал головой:

— Как только стало ясно, что Эренфесту придётся проводить весеннюю молитву без вас, господин Мельхиор прошёл инаугурацию как следующий глава храма.

Мельхиор занял пост главы, пока я сражалась в Центре и вела переговоры с королевской семьёй. Это был, без сомнения, правильный выбор, но мне было грустно думать, что храм, который я знала, изменился. Отсутствие необходимости носить мантию означало, что для меня здесь больше нет места.

— Тогда мне стоит закончить с этим делом пораньше, — вздохнула я, направляясь не к столу, а в потайную комнату. Туда мог попасть любой, у кого была соответствующая регистрационная брошь, так что она уже была пуста. Дважды проверив, что там действительно ничего нет, я закрыла комнату. Если подумать, я провела в ней довольно много времени, учитывая два года в юрэве.

— Госпожа Розмайн, что это за «важные изменения»? — от имени всех спросил Фран, как только я уселась за стол.

— Я собиралась переехать в Центр в качестве приёмной дочери короля, но вместо этого решила стать аубом бывшего Аренсбаха. Посему, храм моего нового герцогства нужно будет полностью изменить, чтобы он соответствовал нашим стандартам.

Я объяснила, что александрийский храм имеет много проблем, подобных наличествовавшим ранее в храме Эренфеста, что я намерена взять на воспитание тех, кто осиротел во время войны, а также что хочу создать свои собственные классы при храме.

— Эм... Мои извинения, Филина, но мне нужно перевезти Франа и Зама в Александрию до моего совершеннолетия.

Я хотела оставить кого-нибудь из них, чтобы поддержать её, но для проведения революционных изменений в новом храме мне требовалось как можно больше служителей из тех, что улучшали положение дел здесь, в Эренфесте.

— Они оба готовы к переезду, но что делать с Моникой и Николой? — уточнила Филина. — Планируете ли вы взять их с собой?

Она понимала, что Фран и Зам, скорее всего, переедут со мной: Фердинанд и Хартмут обратились к ним после обороны Эренфеста. При мысли о том, сколько работы они, должно быть, проделали ради меня, я почувствовала себя немного виноватой.

— Я хочу немедленно привезти Франа и, желательно, Зама. Моника и Никола, однако, должны оставаться здесь до твоего совершеннолетия. Они могут переехать с тобой, если таково будет их желание.

— Пока они со мной, всё будет в порядке... но я бы хотела, чтобы у меня был ещё хотя бы один помощник, который мог бы помочь в работе с бумагами, — нерешительно попросила Филина.

Я не видела ничего плохого в том, чтобы она взяла нового слугу, особенно когда я забирала Франа и Зама, хорошо знакомых с делами храма. Я дала ей разрешение, а затем обратилась к Вильме и Гилу.

— Я уже говорила о том, чтобы куплю вас обоих после достижения совершеннолетия, но обстоятельства изменились. Теперь я прошу вас отправиться со мной и жить в храме Александрии. — Вильма была нужна мне, чтобы помочь присмотреть за сиротами войны в здании для девочек и создать подходящую среду для обучения, а Гил был важен своими знаниями по управлению мастерской. — Возможно, вы могли бы остаться служителями, переехать с компанией «Плантен» и помочь с реформацией храма. После этого я могла бы приобрести вас.

— Я была бы более чем счастлива ещё остаться в храме на некоторое время, — согласилась Вильма. — В храме с вами я буду чувствовать себя гораздо безопаснее, чем в замке, а суть моей роли — забота о детях, потерявших родителей, — останется прежней.

Это решение далось ей легко, ведь больше всего она боялась, что ей придётся покинуть храм.

Мой взгляд упал на Гила, чьи плечи были опущены.

— Я не против переехать с вами, ведь так было задумано с самого начала, однако я надеялся проститься с храмом... — признал он.

Зам похлопал по спине своего товарища.

— Я знаю, что тебе хочется сменить обстановку, но ты лучше нас всех разбираешься в работе мастерской при храме. Я не смогу помочь тебе в создании новой, то же самое касается и Франа: у каждого из нас есть своя область знаний.

— Да, это правда... — Гил кивнул, скрестив руки. — Храм — это отдельный мир, и никто лучше меня не сможет организовать новую печатную мастерскую. Не говоря уже о том, что опыт работы в храме должен облегчить компании «Плантен» налаживание отношений с торговой гильдией. Я знаю, что Бенно и Лутц беспокоились о развитии своего магазина в новом герцогстве.

Гил считал, что торговая гильдия не сможет смотреть на компанию «Плантен» свысока, если увидит, что я работаю с ней. Как тот, кто вырос в храме, но вместе с тем был связан и с миром торговли, он мог судить об этом особенно хорошо.

— Я обещаю выкупить тебя и дать тебе свободу от храма, когда ты достигнешь совершеннолетия, — заявила я. — А до тех пор я прошу тебя помочь с его становлением. Ты ведь первым умолял меня изменить храм, не так ли?

— Ах...

Именно Гил первым попросил меня спасти сирот, когда узнал об ужасающем состоянии подвала. Я улыбнулась, вспомнив, как Фердинанд спросил меня, готова ли я стать директором приюта, и как меня охватило беспокойство.

— Гил, — обратилась я, — я хочу, чтобы ты стал образцом для сирот.

Мастерская храма работала так хорошо только потому, что Гил активно сотрудничал с Лутцем. Его работа с компанией «Плантен» и другими Гутенбергами дала ему жизнь за пределами храма, и я надеялась, что она продолжится и в Александрии.

— Ты можешь вдохновить сирот, оставив храм, чтобы работать в нижнем городе, как это сделал Фольк, когда ушёл, чтобы создать семью. Меньше людей будет издеваться над служителями в серых одеждах и сиротами, когда они станут на равных общаться с детьми торговцев. Окажи поддержку, пока новая мастерская не встанет на ноги.

Гил выпятил грудь, не выказывая ни малейшего беспокойства по поводу того, что он может перестать быть моим последователем. Его самоуверенная ухмылка говорила о его росте, и с первого взгляда я поняла, что он очень гордится своей работой. Никто из тех, кто видел его сейчас, не догадался бы, что когда-то он был самым проблемным ребёнком в храме.

— Понятно. Как человек, привыкший к вашим безумным требованиям и устраивающий мастерские не только в храме, но и по всему герцогству, я гарантирую, что вы можете на меня рассчитывать. Однако, я сомневаюсь, что смогу справиться в одиночку, поэтому прошу, чтобы меня сопровождали как минимум три помощника, — Гил уже активно думал о будущем и стремился избежать возможных проблем. Затем он повернулся к Фрицу, который оставался в Эренфесте. — Управлять мастерской в одиночку будет нелегко, Фриц. Ты должен попросить госпожу Розмайн разрешить тебе взять партнёра.

— Действительно. Госпожа Розмайн, не могли бы вы попросить господина Мельхиора или господина Казимира взять в слуги Бальца, чтобы он мог стать главой мастерской? Я бы предпочёл, чтобы он стал последователем Дирка, но понимаю, что об этом не может быть и речи.

Принятие нового служителя значительно увеличивало стоимость жизни. Бальц большую часть времени будет проводить в мастерской в качестве управляющего, а у Дирка не было средств, чтобы содержать того, кто, по сути, не будет ухаживать за ним.

— Конечно. Я спрошу Мельхиора. Фриц, ты не возражаешь против того, чтобы служить ему?

— Вовсе нет. Мне было бы трудно оберегать мастерскую, не будучи служителем главы храма, и я был бы признателен за должность, на которой я мог бы напрямую общаться с герцогской семьёй.

Я на мгновение задумалась над положением своих слуг, а затем вздохнула. Смена места назначения с Центра на Александрию привела к всевозможным осложнениям. Я ожидала, что Бенно окинет меня суровым взглядом во время нашего предстоящего разговора, но мне придётся попросить его организовать более ранний переезд Франа и остальных. Об отправке их в столь дальнее путешествие в одиночку не было и речи.

«И все эти деревянные ящики тоже нужно доставить».

— Мои вещи в основном готовы к транспортировке, поэтому я планирую взять в замке кареты и слуг и как можно быстрее передать эту комнату Мельхиору.

Я больше не была главой храма, поэтому не могла продолжать занимать эти покои.

— Если вы это сделаете, госпожа Розмайн, то до самого отъезда у нас не будет своего места...

— Ах... — в спешке передать покои, я совсем забыла об их связи с комнатами Франа и остальных. — Филина, может, они пока займут комнаты в покоях директора приюта?

В покоях директора приюта было два этажа для слуг: на верхнем этаже жили те, кто был одного пола со своим господином или госпожой, а на нижнем — все остальные. Нам бы очень помогло, если бы мы могли воспользоваться комнатами, которые когда-то принадлежали Франу и Гилу.

Моя идея заставила Юдит нахмуриться.

— Госпожа Розмайн, жизнь с мужчинами, не состоящими у неё на службе, только запятнает репутацию Филины. Они могут находиться на разных этажах, но это всё ещё одни покои.

«Га! Дворянские стандарты!»

Они совершенно вылетели у меня из головы. Я ломала голову в поисках решения, когда в разговор вмешалась Мюриэла.

— Нужно ли ей ночевать в храме? У неё есть комната в замке, а также в особняке господина Карстеда.

— Верно подмечено, — улыбнулась Филина. — Мы не настолько заняты, чтобы мне нужно было жить в храме, и я в любом случае намеревалась остаться в замке до отъезда госпожи Розмайн. Нет никаких проблем с тем, чтобы Фран и остальные использовали покои директора приюта.

Я кивнула. Теперь, когда Филина дала своё согласие, мои служители могли жить в покоях директора приюта, раз я передала покои главы храма Мельхиору. Я с облегчением поняла, что с ними всё будет в порядке.

— Госпожа Розмайн, хотя мне и не хочется просить, не могли бы вы заглянуть в приют? Делия хочет поговорить с вами.

— Кто-то из приюта вызывает госпожу Розмайн? — спросили вместе Юдит и Мюриэла, их глаза расширились от шока.

— Только по необходимости, — объяснила я. — Ауб Эренфест запретил Делии покидать приют. У нас есть время до пятого колокола, и я надеялась увидеть приют в последний раз перед отъездом. Я пойду туда прямо сейчас.

Вильма отправилась вперед нас, чтобы сообщить новости. Гил и Фриц отправились в мастерскую.

— Филина, — обратилась я, — мне нужны документы, в которых указано, сколько Гутенбергов переезжает со своими семьями, и вся информация о новой главе компании «Плантен», которую мы получили. Ты можешь принести их мне?

— У нас есть информация, которую вы ищете, но мы ещё не собрали её воедино.

— Пожалуйста, сделайте это до нашей встречи с торговцами к пятому колоколу.

— Очень хорошо. Я немедленно вернусь в покои директора приюта.

— Госпожа Розмайн, могу ли я сопровождать Филину? — спросила Мюриэла. Присланная Эльвирой, она была здесь в качестве служащей, и, конечно, принесла бы больше пользы, составляя документы, чем посещая приют.

— Конечно. Сделай всё возможное, чтобы помочь ей.

Пара ушла с Моникой и Николой, а я отправилась в приют с Франом и остальными.

— Госпожа Розмайн... — начал Фран. — Я рад, что меня попросили переехать с вами и господином Фердинандом, но по мере приближения конца наших приготовлений я всё больше волнуюсь. Мне кажется, что я отказываюсь от своего места здесь.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — добавил Зам. — Как бы я ни ждал своей новой жизни, мне ужасно грустно прощаться со всеми людьми и местами, которые мне дороги.

Гил в конце концов покинет храм и станет жить в другом месте, но не Фран и Зам. Должно быть, им было ещё труднее, чем они говорили, и мне, как их госпоже, предстояло их поддержать. Я укрепила свою решимость, когда мы подошли к зданию для девочек.

* * *

— Добро пожаловать, госпожа Розмайн.

Я окинула взглядом столовую приюта, пока служительницы приветствовали меня. Теперь они могли готовить еду и обеспечивать себя, когда не хватало даров от священников. В углу я заметила книжные полки и ящики с игрушками, заполненные учебными материалами.

«Все действительно изменилось…»

Меня поразил не только приют — люди тоже изменились. Теперь тут было больше крещёных детей, а некоторые уже даже достигли совершеннолетия.

«Тули тоже достигла совершеннолетия, а церемония Лутца состоится в конце лета. Если он переедет в Александрию до этого, разве это не будет означать, что семья не сможет устроить праздник для него?»

Размышляя о том, стоит ли откладывать отъезд Лутца, я встретилась взглядом с Делией. Увидев её, я почувствовала ностальгию: я посещала приют бесчисленное количество раз, но с момента нашей последней встречи прошло довольно много времени. Мне снова напомнили о том, как долго я отсутствовала.

— Госпожа Розмайн, могу я попросить минуту вашего времени? — спросила она.

Я согласилась, и Делия поднялась на ноги. Это не было так заметно, когда она стояла на коленях и склоняла голову, но сейчас она выглядела особенно нездоровой. Я видела, что она заставляет себя улыбаться.

— Я только что разговаривала с Дирком, — сказала я. — Я с облегчением увидела, что он здоров, но ты, Делия, выглядишь неважно.

— Я не выношу разлуки с ним, — призналась она, а затем опустила свои светло-голубые глаза. — Наконец-то я поняла, что вы имели в виду, говоря о нежелании разлучаться с семьёй.

Делия, должно быть, размышляла о событиях прошлого. Бёзеванс и граф Биндевальд, обманом заставившие её вписать имя Дирка в договор подчинения, наша борьба с ними, мои уговоры Сильвестра спасти ей жизнь... Множество мыслей пролетало в голове.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Делия снова подняла глаза.

— Могу я оставить это при себе? — она протянула договор на подчинение Дирка, который мы приготовили на случай непредвиденных обстоятельств. Ему было уже много лет, значит, она хранила его все это время. — Дирк иногда навещает приют, и ему приходится нелегко, как вы можете себе представить. Я хочу рассчитывать на вас, если всё станет слишком обременительным для него.

Делия хотела сохранить договор в качестве защитного талисмана или последнего средства. Тем не менее я забрала его у неё: я не могла позволить Делии использовать договор.

— Мои извинения, но нет. Дирк больше не сирота с пожиранием — он дворянин Эренфеста. Я не являюсь ни главой храма, ни директором приюта, а скоро даже не буду членом герцогской семьи Эренфеста. Было бы неправильно связывать его со мной без разрешения ауба.

Меня собирались признать новым аубом Александрии — я не могла рисковать и делать что-то, что могло бы стать крупным инцидентом между герцогствами. Выражение лица Делии подсказало мне, что она не ожидала такого ответа.

— Если с Дирком что-то случится, ты должна обратиться к Мельхиору, главе храма, или его опекуну, аубу, — подчеркнула я. — Не ошибись в последовательности. Неосторожное действие с твоей стороны может поставить Дирка в ещё более отчаянное положение, чем прежде, и сделать разрешимую проблему непреодолимым препятствием.

Делия побледнела и сцепила руки перед грудью. В прошлом она доверилась не тому человеку, подвергнув Дирка опасности, и едва не лишилась жизни из-за этого. Я могла сказать, что она не повторит этой ошибки.

— Если ты сначала получишь разрешение ауба Эренфеста, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь Дирку, — сказала я. — Это я могу тебе обещать.

— Хорошо.

Я видела печаль в глазах Делии. Теперь, когда Дирк стал дворянином, она, должно быть, чувствовала, что потеряла своё предназначение. Ей нужна была цель, которую могла исполнить только она.

— Делия, Дирк стал дворянином, потому что знал, что одних сирот и служителей недостаточно, чтобы противостоять тирании дворян, — ответствовала я. — Он сделал это, чтобы защитить приют, чтобы защитить тебя.

— Я знаю, но...

— Ты обязана защищать приют вместе с ним.

Делия ничего не сказала в ответ, она просто смотрела на меня, как бы не понимая.

— Как дворянин, Дирк будет защищать приют снаружи. Я хочу, чтобы ты защищала его изнутри.

— Изнутри?

— Если не управлять им должным образом, он может прийти в упадок даже без вмешательства дворян. О детях некому будет заботиться. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не допустишь этого.

— Хм... Это, наверное, слишком много, чтобы обещать импульсивно... — пробормотала Делия. Хотя она слегка скривилась, я увидела, что в её глаза возвращалась жизнь. Её было до смеха легко мотивировать.

— Я хочу, чтобы ты стала старшей сестрой каждого в приюте, — объявила я, пытаясь вызвать в ней те же чувства, что и тогда, когда просила её позаботиться о Дирке. — Относись ко всем сиротам и ученикам здесь как к родным.

Потрясение Делии сменилось усмешкой, и она тихо произнесла: «Боги...» Затем она глубоко вздохнула:

— Ну вот, госпожа Розмайн! Вы всегда сваливаете на меня столько работы!

Она притворилась раздражённой, но её широкая улыбка ясно показала её истинные эмоции. Я ничуть не испугалась.

— Но ты ведь справишься с этим, не так ли?

— Конечно! — заявила она. — Итак... я обещаю. Я стану старшей сестрой для всех и буду защищать приют изнутри.

[[image:/storage/reader-images/c2e9d611d8ba6855471e4fcc2c1cc861852423a8.png]]

Встреча с торговцами

Как только мы закончили наши дела в приюте, я отправилась в комнату Мельхиора. Ордоннанц сообщил нам, что мы должны просмотреть документы до приезда торговцев.

— Розмайн, — приветствовал Мельхиор, увидев меня, — я рад, что ты смогла приехать.

Увидев своего милого младшего брата в одеждах главы храма, я не столько расстроилась из-за ухода из храма, сколько испытала угрызения совести. Его инаугурация уже состоялась, но мои вещи не позволяли ему переехать в покои, которых он по праву заслуживал. Я не хотела заставлять его долго ждать.

— Я освобожу свои покои и передам их тебе, как только смогу. Я никогда не думала, что моё отсутствие во время весенней молитвы потребует от нас ускорить передачу дел.

— Всё в порядке, — заверил он. — Мы изначально планировали сделать это прямо перед собранием герцогов. И ты не ожидала, что пробудешь в Аренсбахе так долго, так что...

— Что более важно... — Казимир указал на стол, заваленный документами, некоторые из которых принадлежали моей свите. — Можем ли мы обсудить дальнейшие планы ваших последователей?

— Прошу прощения за внезапное изменение, но я хочу взять с собой в храм Александрии Франа, Зама, Вильму и Гила, — заявила я. — Моника и Никола поступят на службу к Филине, а Фриц будет служить Мельхиору. Мне также потребуются три служителя, чтобы помочь основать новую мастерскую.

Благодаря Фердинанду и Хартмуту, Казимир уже знал о возможности подобного шага. Он скрестил руки, выглядя обеспокоенным, и просто сказал:

— Если Фран и Зам покинут Эренфест, из тех, кто понимает обязанности главы храма, останутся только Моника и Никола.

Я склонила голову набок.

— Когда я была священницей-ученицей, господин Фердинанд исполнял обязанности как главного священника, так и главы храма, поскольку Бёзеванс был слишком некомпетентен. Лотар, Гидо и другие его последователи того времени тоже должны быть со всем знакомы. Не так ли, Фран?

Зам поступил ко мне на службу, когда я заняла пост главы храма, чтобы было кому помочь Франу с работой. Он с самого начала отлично со всем справлялся, поэтому я подозревала, что любой из бывших слуг Фердинанда подойдёт для помощи Мельхиору.

— Имир и Курт служили у главы храма совсем недолго, но у Лотара и Гидо не должно возникнуть проблем. Господин Фердинанд также брал на себя эту роль, пока госпожа Розмайн была в юрэве, — объяснил Фран.

Зам кивнул в ответ. Казимир был нынешним главным священником, поэтому оба служителя были настроены крайне серьёзно: они не смогут покинуть храм без его разрешения, независимо от мнения Фердинанда или меня.

— Не было бы хорошей идеей взять новых служителей как в покои главного священника, так и в покои главы храма, и попросить тех, у кого есть опыт, обучить новичков? — спросил Зам главного священника. — Если вы будете искать по тем же критериям, что и господин Фердинанд, то найдёте несколько относительно квалифицированных кандидатов.

— Мнение Франа и Зама понятно, — заключил Казимир. — Но что думаешь ты, Лотар?

Все взгляды сразу же упали на него.

— Мы с Гидо единственные, кто ещё знаком с обязанностями главы храма, а Имир и Курт — с обязанностями главного священника. В связи с этим я бы посоветовал взять новых слуг, которые могли бы хорошо справляться с бумажной работой.

Казимир кивнул.

— Мне нужно будет позже спросить о критериях господина Фердинанда.

Затем я упомянула о своём желании найти нового человека для управления мастерской.

— Теперь, когда планируется, что Гил переедет со мной, я бы рекомендовала тебе или Мельхиору попросить Бальца стать управляющим мастерской, — предложила я Казимиру. — Слишком опасно оставлять Фрица одного: кто возьмёт на себя всё, если с ним что-то случится или обстоятельства вынудят его отправиться в длительную поездку?

— Отличная идея. Поскольку ты берёшь с собой Гила, нам определённо нужен кто-то в помощь Фрицу, — легко согласился Мельхиор.

Поскольку ни он, ни Казимир не участвовали в работе мастерской, отсутствие управляющего доставит им слишком много хлопот и они оба явно это понимали.

— Мельхиор, Казимир, храмовая мастерская была создана для того, чтобы сироты могли обеспечивать себя, — напомнила я. — Ни при каких обстоятельствах вы не должны отнимать у них этой возможности.

Я не потерплю, чтобы они использовали свой авторитет дворян для обкрадывания сирот.

— Ты действительно думаешь, что я способен на подобное, сестра?

— Мы живём в суровом мире, Мельхиор: когда дело касается денег, несправедливость всегда следует по пятам. Твой долг как кандидата в аубы не только самому не злоупотреблять властью, но и следить за тем, чтобы другие этого не делали. Большему числу людей, чем тебе кажется, не нравится, что сироты имеют собственный доход, и они не упустят случая присвоить его себе.

Я не думала, что Мельхиор или Казимир бесчестны, но последний вырос в обществе, презиравшем храм — в нём была сторона, которая без колебаний оборвёт спасительную нить сирот, если потребуется.

Я продолжила:

— Каким бы талантливым ни был служащий, и как бы хорошо он ни относился к вам лично, он всё равно может пренебречь интересами сирот. Дирк и Конрад боялись таких дворян и искали должности, на которых они могли бы защитить приют. Мельхиор, я прошу тебя поддержать Дирка ради приюта и храма в целом.

— Понятно. Как глава храма, я буду оберегать приют.

Я проверила документы по переводу, подготовленные Казимиром, а затем поручила Франу и Заму принести деньги. Казимир тяжело вздохнул, наблюдая за происходящим.

— Больше всего на свете, госпожа Розмайн, нас печалит, что вы уходите. Я никогда не думал, что весенняя молитва может потребовать столько магической силы — похоже, храм уже давно зависит от вас. В этом году мы завершили церемонию без происшествий, используя магические камни, наполненные вашей божественной силой, но я искренне опасаюсь за следующий год.

Даже когда Вильфрид и Шарлотта обходили герцогство во время весенней молитвы, они использовали камни, содержащие мою магическую силу. Теперь они были старше и не нуждались в такой поддержке, но всё равно не полагались исключительно на собственную силу и не готовили магических камней.

— Казимир, было решено, что во время собрания герцогов аубы могут подать прошение в храм Центра о возвращении уехавших от них священников, — сказала я. — Передайте эту информацию герцогу, будьте добры.

— Это должно очень помочь нам. Мы отчаянно нуждаемся в большем числе священников.

Начнём с того, что в храме Эренфеста крайне не хватало взрослых. В основном его обитателями были дети, как можно было заметить по новым ученикам и кандидатам в аубы, проводящим весенний молебен. Глядя на него сейчас, невозможно поверить, что когда-то в прошлом в религиозных церемониях могли участвовать только взрослые.

— Вернувшихся священников всё равно может быть недостаточно, — отметила я. — Я бы посоветовала придумать, как привлечь в храм больше дворян. Вы могли бы создать условия при которых они будут бороться за место в храме.

— О? Как мы можем добиться подобного? — спросил Казимир, наклонившись вперёд. Похоже, он был весьма заинтересован в моём решении этой проблемы.

— Исключать из свиты герцогской семьи тех, кто не сможет обрести более пятнадцати божественных защит при повторном ритуале. Или же рекомендовать включать в свиту кандидатов аубы в первую очередь тех, кто получит более десяти во время ритуала в академии. В любом случае вам потребуется разрешение герцога, но оба варианта должны сработать.

— Госпожа Розмайн, это звучит слишком... — Казимир замолчал, но выражение его лица ясно говорило о том, что моя идея показалась ему совершенно ненормальный.

— Это далеко не так уж и неразумно. Если человек посвящает определённое количество магической силы божественному инструменту, он становится способным формировать его самостоятельно. Мои последователи соревновались, кто первым создаст такой инструмент, и в результате получали больше божественных защит.

— Я ценю ваш совет, госпожа Розмайн. Я его не забуду.

Я подписала документы и заплатила необходимую сумму за нужных мне служителей. Простой перевод их из одного храма в другой был гораздо дешевле полной покупки. Возможно, я поздно поняла это, но храм Центра сильно недоплачивал герцогствам, которые продавали им своих священников и служителей. Это было довольно неприятное открытие.

— Господин Мельхиор, компания «Плантен» прибыла к задним воротам, — объявил стражник.

Мельхиор отправил одного слугу приветствовать их, а остальные занялись приготовлением чая. В комнате стало гораздо оживлённее, чем минуту назад.

— Ангелика, отправь ордоннанц Филине, — попросила я. — Фран, пойдём встречать наших гостей.

* * *

Мы направились в комнату, которая использовалась для встреч с торговцами. Вскоре туда прибыли наши гости. Первым вошёл Бенно, затем мужчина и женщина, которых я никогда раньше не видела. За ними стояли Димо, Зак, Иоганн, Йозеф и почти все остальные Гутенберги, ехавшие с нами. Хайди отсутствовала, снова оставшись дома.

«Действительно странно видеть Бенно здесь без Лутца и Марка…»

Они настолько часто были вместе, что можно было подумать, будто они неразлучны. Я предположила, что Лутц и Марк решили не приходить сегодня, чтобы не препятствовать встрече с новым владельцем компании «Плантен»: один магазин могли представлять максимум трое торговцев.

Я перевела взгляд на незнакомую пару. Теперь, когда я действительно сосредоточилась на ней, мне стало понятно, что женщина — явно сестра Бенно: у неё был тот же цвет волос и глаз, а также изящные черты Коринны. Мужчина, должно быть, был её мужем.

— Позвольте представить вам Яреса и Мильду, новых глав компании «Плантен», — объявил Бенно. — В дальнейшем они будут выступать представителями магазина на встречах в храме. Пусть сегодняшнее собрание будет полезным для всех нас.

Пара подошла к нам с Мельхиором.

— Да будут благословенны волны Фрютрены, богини воды, направившие нас к этой счастливой встрече.

— Да благословит вас Богиня Воды.

Поприветствовав гостей, мы жестом пригласили их занять свои места.

— Мильда — моя сестра, — пояснил Бенно. — Она младше меня, но старше другой моей сестры, Коринны. Хотя она жила в другом городе со своим мужем, я вызвал её обратно, чтобы передать ей компанию «Плантен». Изначально она должна была унаследовать компанию «Гилберта», так что у неё не должно возникнуть никаких проблем с ведением дел.

«Ах, да... Бенно говорил, что она взяла себе мужа из другого города, чтобы не выходить замуж за одного из сыновей главы гильдии. По крайней мере, насколько я помню…»

Мы обсуждали этот вопрос так давно, что подробности уже стёрлись из моей памяти, но это было и неважно. Я доверяла младшей сестре Бенно в вопросе управления магазином. Она должна была быть такой же, как Коринна: тёплой, улыбчивой и жаждущей наживы.

— Мы можем показаться новичками, но будьте уверены, мы сотрудничаем с компаниями «Плантен» и «Гилберта» уже много лет, — заверила нас Мильда. — Мы поставляли ингредиенты для унишама, растения для производства бумаги и ингредиенты для исследования новых чернил.

«Разве это не значит, что из-за меня им, как и Бенно, пришлось нелегко?»

Мильда продолжала:

— Я родилась и выросла в этом городе, и до решения о замужестве меня обучали как наследницу компании «Гилберта». Кроме того, у меня есть отличная возможность для общения как с компанией «Отмар», так и с торговой гильдией.

«Подождите... Она собирается использовать обстоятельства своего брака для давления на главу гильдии? Если так, то она действительно младшая сестра Бенно. Я уже могу предсказать, что она вдвое смертоноснее Коринны. Даже когда Бенно не станет, компании “Плантен” с ней ничего не грозит».

— Я пришла сюда сегодня в надежде встретиться с теми, кто будет управлять мастерской после отъезда госпожи Розмайн, — пояснила Мильда. — Вы не против?

— Фриц будет продолжать руководить мастерской, а Бальц присоединится к нему в качестве управляющего, — ответил Казимир. — Господин Мельхиор, хотите, чтобы я их вызвал?

— Да, пожалуйста.

Бенно, наблюдавший за разговором троицы, выглядел очень обеспокоенным. Я догадалась о причине и попыталась успокоить его.

— Фриц и Бальц будут служить Мельхиору, а это значит, что храмовая мастерская останется под управлением главы храма.

— Мы ценим ваше внимание.

Для простых торговцев имело большое значение, управляет ли мастерской непосредственно кандидат в аубы или дворянин-посредник. Бенно немного расслабился, затем нацепил свою улыбку торговца и окинул меня напряжённым взглядом.

— В таком случае, госпожа Розмайн, могу я попросить вас объяснить, куда мы направляемся и когда? Мы получили так много различных сообщений, что нам трудно в них разобраться.

«Ой-ой-ой! Бенно в ярости! Он улыбается, но в его тёмно-красных глазах плещется ярость!»

— Нам сообщали, что госпожа Розмайн собирается отправиться в Центр в конце этой весны, и готовились к этому около года, — объяснил он. — Затем, в середине сезона, стражник у восточных ворот передал нам, что вы станете новым аубом Аренсбаха. Уже это мы сочли довольно странным, так что можете представить наше замешательство, когда госпожа Брюнхильда принесла нам чертежи наших новых магазинов и мастерских в Александрии. Я был бы признателен за некоторую ясность в этом вопросе.

С его точки зрения, за один сезон моё назначение изменилось с Центра на Аренсбах и Александрию. Теперь он не понимал, что происходит. Я могла понять его раздражение от того, что он не знает, стоит ли продолжать подготовку.

«Я бы хотела всё это объяснить, но не могу... Не сердитесь на меня!»

Правда заключалась в том, что я украла основание, чтобы спасти Фердинанда, получила свою собственную Книгу Местионоры, а потом чуть не умерла по вине богов. Я бы не отказалась рассказать всё это в уединении потайной комнаты, хотя и задавалась вопросом, что это даст: Бенно и остальные не сталкивались с магией в своей жизни, так что они даже не смогли бы понять большую часть моей истории.

— Я искренне извиняюсь за столь резкие перемены, но я переезжаю в Александрию вместо Центра. Конечно, я должна отметить, что Александрия — это просто новое название Аренсбаха. Официально я стану его аубом во время собрания герцогов.

— Госпожа Розмайн, ауб?.. — пробормотал Бенно, слегка недовольный этой идеей. Его тон напомнил мне, что большинство людей видят огромную разницу между переездом в Центр и переездом в другое герцогство. Не желая оставлять его в Эренфесте, я отчаянно пыталась показать преимущества моего нового дома.

— Гутенберги — мои ценные сотрудники, поэтому я приношу извинения, что мои обстоятельства повлияли на ваш переезд. Пусть это не отвлекает вас от совершенства Александрии, моего собственного города-библиотеки. Печать не может начаться без компании «Плантен», и ваши магазины были сделаны именно так, как вы хотели.

— Магазины и мастерские уже построены?..

— На днях я использовала магию, чтобы построить новый замок и город. Помните заклинание, с помощью которого был создан монастырь в Хассе? Представьте себе это в гораздо большем масштабе. Филина, карту, будь добра.

Моя верная служащая расстелила на столе подробную карту города, а затем разложила более мелкие карты магазинов и их окрестностей. Гутенберги внимательно изучили их.

— Ваши новые дома, магазины и мастерские находятся здесь, в центре нижнего города, — сказала я, указывая на место на большой карте. — Пока что только эти районы были перестроены с помощью моего энтвикельна. Поскольку людям ещё нужно собрать вещи и переехать, мы планируем восстанавливать остальное по частям.

Бенно посмотрел на карты и чертежи и пробормотал:

— Как жаль, что Марка здесь нет...

Мильда и Ярес, приехавшие вместо Марка, были заняты разговором с группой Мельхиора. Они собирались остаться в Эренфесте, поэтому их не слишком волновали подробности нашего переезда.

— Госпожа Розмайн, есть ли в этих новых зданиях окна и двери? — спросил Димо.

— Именно такого вопроса я ожидала от плотника. Мы установили старые, но вы можете заменить их, если хотите.

Заменить все двери и окна сразу было бы невозможно, поэтому мы в основном использовали те, что у нас уже были. Только более обеспеченные люди заказывали свои собственные.

— Бенно, назначь это моей первой работой в Александрии, — сказал Димо. — Это даст моей мастерской шанс заявить о себе.

— Бенно, ты не мог бы заказать у Иоганна дверные ручки, засовы и прочее? — спросил Зак, тоже пытаясь воспользоваться случаем. — Ты же знаешь, он не разочарует.

Из всех Гутенбергов у компании «Плантен» было больше всего денег и больше всего опыта в открытии новых магазинов. Логично, что все советовались с Бенно, но он всё равно скривил лицо.

— Ваша первая задача — сделать больше печатных станков, — сказал он. — Иначе не запустить печатную индустрию.

— Значит, мы снова возвращаемся к изготовлению типографских литер? — спросил Иоганн, опустив плечи.

Бенно выдохнул и сложил схемы.

— Госпожа Розмайн, меня больше интересует график нашего переезда, чем планировка вашего нового города. Когда вы планировали переехать в Центр, нам сказали, что производство бумаги и книг не начнётся, пока вы не достигнете совершеннолетия. Теперь, когда вы становитесь аубом, я полагаю, это изменилось.

— Г-гх... Верно. Мы намерены начать раньше.

Я вспомнила, как настаивала на том, чтобы те, кто связан с печатным делом, не переезжали до моего совершеннолетия. Как бы мне ни хотелось это признавать, Бенно был прав, когда говорил, что планы, связанные со мной, всегда заканчиваются спешкой. Его тёмно-красные глаза практически кричали: «Я же тебе говорил».

— Как ауб, я должна развивать промышленность своего герцогства. Как скоро вы будете готовы к переезду?

Гутенберги полагали, что в ближайшее время им не придётся покидать Эренфест. Им было гораздо сложнее, чем Бенно, который весь прошлый год готовился.

Иоганн встретил мой взгляд, пока я оглядывала комнату.

— Я изначально планировал переехать вместе с компанией «Плантен», — признался он.

Я вспомнила, что внучка хозяина отказала ему и что он хотел покинуть родное герцогство как можно скорее.

— Хайди с самого начала была готова на всё, а компания «Плантен» велела нам ускориться и начать готовиться к переезду, как только нам вручили схемы наших магазинов для оценки, — объяснил Йозеф, похлопывая пальцами по листу. — Так что... да, в принципе это не должно занять много времени.

Никогда бы не подумала, что проверка схем вызовет такую активность.

«Что за чёрт?! Бенно как будто может видеть будущее!»

Я в шоке уставилась на него, получив в ответ лишь укоряющий взгляд.

«Это предсказание было не из тех, что мне хотелось бы увидеть сбывшимся. Но вот мы здесь...» — казалось, говорили его глаза. Он вёл себя так сдержанно только потому, что здесь присутствовали дворяне, иначе он бы уже набросился на меня.

«Простите, но спасибо! Ваша помощь неоценима».

— Однако, — продолжал Йозеф, — переезд означает, что Хайди не сможет помочь Горацию с получением сертификата беруфа и оставит мастерскую без преемника. Она надеется исправить ситуацию, предоставив ему один из плодов своих исследований. Можем ли мы получить разрешение потратить деньги на это начинание?

Именно я прошу у них о невозможном: если мы можем решить проблемы, которые я создавала своим «Гутенбергам», кинув в них деньгами, я без раздумий оплачу счёт. Такой увлечённый исследованиями человек, как Хайди, создаст новые чернила для Александрии раньше, чем мы успеем моргнуть. По сравнению с задержкой печатной промышленности на целых два года просьба Йозефа была сущим пустяком.

— Можете. Я хочу, чтобы вы оба были полностью готовы к переезду.

— Благодарю.

Я повернулась к Димо, молча прося его высказаться.

— Я не женат и могу с относительной легкостью отправляться, — объявил он. — Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь нанял карету для моих вещей: я не смогу найти её в такой короткий срок.

Затем все взгляды упали на Зака.

— Это зависит от того, насколько готова моя жена, — начал он, слегка скривившись. — Я привык готовиться к длительным поездкам без неё, но перевозить все наши вещи...

«Ах, да... Не все Гутенберги — холостяки».

Йозеф и Хайди были несколько необычны, поскольку в свои рабочие поездки они отправлялись вместе. Хайди, в частности, особенно стремилась к переезду. Жена Зака была более обычной и, скорее всего, посчитала бы перемены слишком резкими.

— Если ты считаешь, что она может не согласиться, то можешь пока остаться здесь, — сказала я. — Мы изначально планировали, что вы подождете до моего совершеннолетия.

— Хм... Мы создаём новое место, так что я должен быть там с самого начала.

Зак продолжал размышлять, а я повернулась к Бенно и сказала:

— Лутц из компании «Плантен» тоже может отложить свой переезд.

— Почему? — спросил Бенно.

— Насколько я помню, церемония его совершеннолетия уже не за горами. Его родители наверняка хотят отпраздновать это событие вместе с ним, так что я не против, чтобы он остался здесь до её окончания.

Несмотря на все проблемы в общении, семья Лутца была очень сплочённой. Ему оставался всего один сезон до совершеннолетия, поэтому я не возражала против того, чтобы он остался в Эренфесте ещё на некоторое время.

— Однако Зак высказал хорошую мысль. Как человек, которому предстоит начать работу в новом месте, Лутц тоже захочет немедленно отправиться в Александрию. Я передам ему ваше сообщение, но подозреваю, что он предпочтёт переезд празднованию с семьёй.

Наш кузнец всё ещё пребывал в глубокой задумчивости, когда Иоганн хлопнул его по плечу.

— Не волнуйся. Не тревожь так жену. Я как-нибудь сам справлюсь с мастерской.

Зак и Иоганн будут работать в одной мастерской в Александрии, так что он наверняка хочет помочь Заку всем, чем может.

Не то чтобы Зак это оценил.

— Да ладно. Ты же знаешь, что этого не будет.

Грубый ответ Зака заставил всю комнату погрузиться в тишину. Я попыталась сгладить ситуацию, сосредоточившись на расписании.

— Для начала мы собираемся открыть типографскую мастерскую в храме. Это не будет слишком отличаться от того, что Иоганну приходилось делать в своих поездках, так что он действительно сможет справиться сам.

— Да, именно так! — воскликнул Иоганн. — Я могу управлять...

— Не наглей, — огрызнулся Зак, сурово сверкнув серыми глазами. — Научить кузнецов делать литеры — это вовсе не то же самое, что открыть новую мастерскую с нуля. Я планирую поручить жене всю бумажную работу. Неужели ты думаешь, что сможешь самостоятельно управлять финансами? Ты достаточно хорошо знаешь математику, чтобы составлять схемы, но при подсчёте стоимости материалов допускаешь всевозможные ошибки.

— Это...

— В совершенно новом городе, где у тебя нет никаких связей, как ты собираешься привлекать клиентов? Твоя первая работа там — регистрация литер, насосов и прочего в ассоциации кузнецов и продажа их в торговую гильдию, верно?

— Гх... Ладно, забудь.

Иоганн повесил голову, его протесты были разорваны в клочья. Он был далеко не мастер на все руки, и лучше всего проявлял себя, когда молча работал в кузнице.

— Я ценю эту мысль, — смягчился Зак. — Просто не хочу, чтобы мастерская прогорела сразу после открытия.

Он вздохнул, потом встал прямо и посмотрел на меня.

— Госпожа Розмайн, я бы предпочёл переехать с компанией «Плантен». Моя жена, возможно, будет немного жаловаться, но у нас всё получится.

Короче говоря, каждый из Гутенбергов сделает всё возможное, чтобы переехать со мной. Я выдохнула с облегчением и посмотрела на Бенно. Как мне изложить свою следующую просьбу, не вызвав его гнева?

Бенно сначала сделал вид, что не заметил меня, но в конце концов сдался и улыбнулся.

— Да, госпожа Розмайн? Есть что-то ещё?

«Гх... Он спрашивает, действительно ли я намерена дать им больше работы. И, что ж... я намерена».

— Приношу свои искренние извинения, но... не могли бы вы взять с собой кое-кого из храма, когда будете переезжать?

Лицо Бенно исказилось в гримасе. Чтобы он сделал такое горькое выражение в присутствии других дворян, моя просьба должна была быть действительно неразумной.

— Мы решили перевезти Франа и ещё нескольких человек в храм Александрии, но они мало что знают о внешнем мире, — объяснила я. — Я не могу отправить их в путешествие одних. Разумеется, я оплачу необходимые расходы.

— Мои опасения не связаны с финансами, — ответил Бенно. — Я просто сомневаюсь, что смогу найти достаточно лодок и повозок. В таком дальнем путешествии, как наше, учитывая еду, одежду и прочее, нам понадобится по повозке или две на каждого человека.

Я вспомнила, как мы использовали кареты на весенней молитве, пересчитала на пальцах количество людей, которые путешествовали с нами... и вздохнула. Нам действительно понадобится много повозок, особенно если каждый будет перевозить свою мебель и рабочие инструменты. У них даже не будет специально отведенных мест для отдыха по пути, как это обычно бывает у тех, кто совершает весенний молебен.

Ещё больше осложняет ситуацию то, что в караване Бенно будут женщины и дети, отчего он станет более уязвимым для нападений разбойников. Мы могли бы повысить их безопасность, наняв больше охранников, но где их найти и сколько их будет достаточно? Не говоря уже о том, что припасы нужны и на охранников тоже, а значит, у группы будет ещё больше багажа.

— А вы не могли бы взять их с собой на своём звере, как Гутенбергов во время наших дальних поездок? — спросил Бенно.

— К сожалению, нет. Моё расписание будет загружено до тех пор, пока новое герцогство в достаточной степени не успокоится, а вернуться в Эренфест после собрания герцогов мне будет гораздо сложнее.

Тем не менее, именно я вынудила его снова изменить свои планы, так что, по крайней мере, я могла попытаться предложить решение.

— Сможете ли вы взять их, если мы сократим ваш багаж до минимума?

— Не хотите ли рассказать подробнее?

— Мои вещи перевезут в Александрию через круги перемещения, соединенные с общежитиями дворянской академии. Мы могли бы перевезти ваш багаж вместе с моим и хранить его в замке до вашего прибытия.

Мебель, инструменты, одежда не по сезону — многое из того, что собирался взять с собой Бенно и Гутенберги, не пригодится им во время путешествия. Переместив эти товары, они смогут путешествовать с гораздо меньшим количеством повозок.

Бенно даже не успел ответить, как остальные Гутенберги начали переговариваться.

— Звучит очень удобно, — согласился Йозеф. — У нас много материалов и инструментов для изготовления чернил, и я знаю, что Хайди захочет захватить ещё больше материалов по дороге.

Я увидела искры в глазах Димо и Зака, когда они обернулись друг на друга.

— Разве это не позволит нам взять с собой инструменты, от которых мы уже собирались отказаться?

— Если мы переместим один из прессов, то сможем начать печатать, как только прибудем на место.

— И несколько насосов. Они нужны для наших новых колодцев.

Я не возражала против того, чтобы они воспользовались возможностью облегчить себе жизнь, но нашей главной целью было уменьшить размеры их каравана.

— Мы можем пользоваться кругами перемещения только до собрания герцогов, так что готовьтесь как можно быстрее, — предупредила я. — Это должно дать вам больше места в каретах, не так ли? Достаточно для Франа и остальных?

Бенно закрыл глаза, несомненно, производя в голове различные расчёты.

— Я предлагаю добраться до Лейзеганга на корабле, затем до Каннавица на повозках, а потом до столичного города Александрии снова на корабле. Я был бы признателен за кареты и охрану, когда мы прибудем в Лейзеганг.

По словам Бенно, использование лодок позволит сэкономить время. Каннавиц был одной из земель, которые я одарила своей божественной силой, заслужив благодарность рыбаков, поэтому я не ожидала, что там возникнут какие-либо проблемы.

«Но охранники?..»

Я подумывала попросить у Лейзеганга солдат или кого-нибудь ещё, кого они могли бы выделить для охраны Гутенбергов. Если бы мы обсудили этот вопрос раньше, Леонора, возможно, смогла бы поднять эту тему, но она уже поговорила с семьёй и отправилась в обратный путь. Кроме того, нам предстояло подумать, кто возьмёт на себя сопровождение каравана, когда тот пересечёт границу Александрии, — никто не приходил на ум.

— Госпожа Розмайн... — подала голос Юдит из ниоткуда. — Мы с Дамуэлем будем охранять их.

— Что? Это действительно приемлемо? — меня удивило, что дворяне добровольно вызвались охранять простолюдинов.

— О?.. Разве вы не слышали? Госпожа Шарлотта просила об этом.

— Шарлотта?..

Она, видимо, сказала: «Нельзя допустить, чтобы с Гутенбергами моей сестры что-то случилось, пока они путешествуют по Эренфесту». Все боялись, что я могу броситься им на помощь, как это было с Фердинандом, и тем самым вызвать очередной международный инцидент.

«Моя семья из нижнего города путешествует с ними, так что... да, я бы точно бросилась».

— Нам велели сопроводить их до врат герцогства, а затем, по возможности, до александрийского замка, — объяснила Юдит. — Нас выбрали, потому что госпожа Шарлотта считала, что мы с большей вероятностью, чем кто-либо другой, получим ваше разрешение на въезд в Александрию. Я перестану быть вашим рыцарем сопровождения после вашей инаугурации, поэтому я надеялась проделать весь этот путь.

В фиалковых глазах Юдит затеплилась надежда. Должно быть, ей очень хотелось отправиться в рабочую поездку в другое герцогство. Как и следовало ожидать, ведь ей не разрешили присутствовать на церемонии моей помолвки.

— Буду очень признательна, — сказала я. Рыцари с магическими инструментами, охраняющие караван, отпугнут разбойников и позволят легче поддерживать связь. — Я даю тебе своё разрешение, но в силу возраста ты должна также спросить отца, прежде чем отправляться в другое герцогство.

— Только не снова!

— Я хочу позволить тебе выполнить этот последний долг... но это зависит от решения твоего отца.

«А пока стоит обсудить всё с дедушкой, чтобы решить вопрос с Дамуэлем».

Я вернула своё внимание к Бенно.

— Поскольку я предъявила вам столь необоснованное требование, позвольте мне организовать лодки, кареты и охрану. Вы можете взять это — доказательства того, что являетесь моими эксклюзивными работниками, и документы, которые дадут вам доступ в Александрию. Они должны немного облегчить вам задачу.

Бенно принял документы с довольной ухмылкой.

— Мы немедленно отправимся в путь в соответствии с вашими пожеланиями.

Он постучал пальцем по большой карте на столе, в его глазах ярко горел огонь амбиций, и сказал:

— Могу ли я предположить, что ваш город-библиотека распространит печать по всей стране?

Я поняла выражение его лица и рассмеялась.

— Все так. Я стремлюсь распространить книги по всему Юргеншмидту и собрать их копии в своей библиотеке. Начинайте свой переезд как можно скорее, и вместе мы воплотим эту мечту в жизнь.

Наша встреча закончилась обещанием встретиться снова в Александрии.

Наряд для инаугурации и закрытие библиотеки

— Юная леди? Юная леди!

Я так сильно сосредоточилась на учебнике, что едва не выпрыгнула из кожи, когда Рихарда выхватила его у меня. Судя по тому, как она покачала головой и вздохнула, это была уже не первая её попытка докричаться до меня.

— Пора отправляться в главное здание: скоро должны прибыть швеи госпожи Флоренции и госпожи Шарлотты. Вам нужно будет выбрать одежду и украшения для церемонии инаугурации.

— Разве я не могу просто надеть то, что надевала на церемонию помолвки? — спросила я. — Это цвет сезона, и раз уж он подходил для удочерения королём, то и с церемонией инаугурации не должно возникнуть проблем.

Я также была эмоционально привязана к этому наряду, состоящему из ткани, окрашенной мамой, ткани, подаренной мне Фердинандом, и украшения для волос, сделанного Тули.

Рихарда и Оттилия нахмурились.

— Вы уже дважды надевали его на публике: во время обеда с королевской семьей и во время церемонии помолвки. Ауб Эренфест также наверняка почувствует себя оскорблённым, если вы откажетесь от услуг швей, которых госпожа Флоренция и госпожа Шарлотта так любезно вызвали для вас, — пояснила Рихарда. — Собрание герцогов продлится несколько дней, и у вас будет ещё много возможностей показаться в своём любимом наряде.

Мне нужно было воспользоваться предложением Флоренции и Шарлотты, иначе Сильвестр станет объектом критики со стороны бывших дворян Аренсбаха, которые явно не преминут указать на то, что он не позаботился о наряде для своей приёмной дочери. Многие из них и так не одобряли мою кандидатуру, так что меньше всего нам хотелось показать им слабину, которой они могли бы воспользоваться.

— Очень хорошо. Давайте отправимся.***

— Для нас подготовили довольно много вариантов. Сейчас матушка пока примеряется сама.

Шарлотта ждала нас в комнате, полной одежды. Наряды Флоренции и самой Шарлотты уже принесли, и мы пили чай, наблюдая, как их раскладывают. Флоренция находилась за ширмой.

— Шарлотта, — обратилась я, — Юдит сказала мне, что ты обсуждала возможное сопровождение Гутенбергов. Я безмерно благодарна тебе. Так я смогла доверить эту задачу ей и Дамуэлю, избежав жалоб на то, что рыцари охраняют простолюдинов.

Юдит поговорила с отцом и, как и ожидалось, не добилась его согласия на выезд из герцогства. Она расстроилась из-за того, что сможет отправиться только до врат герцогства, но благодаря содействию Эренфеста я могла использовать своих рыцарей из Александрии. Матиас и Лауренц встретят их у врат.

— Я рада, что оказалась тебе полезна, сестра. Не хочу грубо требовать чего-то взамен, но могу ли я попросить тебя поручить Юдит и Дамуэлю проверить юг герцогства, когда они подъедут к вратам герцогства?

— О какой именно проверке идёт речь?

Я сомневалась, что у Шарлотты на уме что-то сомнительное, но, покидая Эренфест, я не хотела одобрять ничего, что могло бы подвергнуть моих последователей риску.

— Мне хотелось бы, чтобы они взглянули на последствия битвы в Герлахе. Я настояла на том, чтобы отправиться туда во время весенней молитвы, но даже возвращение украденной магической силы не вернуло землю в нормальное состояние.

Сам факт использования чаши расходует магическую силу, так что приличная часть украденной магической силы, к сожалению, была потеряна. На территорию вернулась зелень, и Герлах перестал быть бесплодной пустошью, непригодной для земледелия, но предсказать, каким будет урожай, было нельзя.

— Я хочу знать, хватило ли для исцеления весеннего молебна и требуется ли Герлаху больше магической силы или же полезнее будет помощь с заготовкой еды на зиму. На поместье гиба было совершено прямое нападение, поэтому наша связь с этими землями оставляет желать лучшего.

В соответствии с традицией планируется назначение нового гиба после собрания герцогов, но все эти смерти в Герлахе могут осложнить передачу дел. Если эта земля нуждалась в помощи, было крайне важно выяснить это как можно скорее.

«Мне кажется, или моя младшая сестра просто потрясающая? Она даже не была свидетельницей битвы, но думает о последствиях и поддерживает тех, кто в этом нуждается».

Меня тронуло то, что она так заботилась о своём народе и защищала Гутенбергов, в то время как взрослые Эренфеста были сосредоточены на собрании герцогов.

— Юдит, ты всё слышала, я полагаю. Проверь Илльгнер и Герлах в конце поездки.

Она приняла мою просьбу, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

* * *

— Ты следующая, Розмайн, — сказала Флоренция, выходя из-за ширмы. — Повседневная одежда будет позже, сейчас ты можешь выбрать, что наденешь на собрание герцогов.

Швеи тут же начали приносить мою одежду в комнату. Её оказалось довольно много. Некоторые наряды были совсем новыми, другие же просто перешили под меня — вероятно, именно за счёт них удалось достигнуть такого изобилия.

Каждое платье было окрашено и расшито в стиле соответствующей мастерской, так что я могла с уверенностью сказать, какие вещи были сделаны швеями Флоренции, а какие — мастерицами Шарлотты.

— Начнём с этого наряда, — сказала одна из швей. — Возможно, нам понадобится сделать ещё несколько правок.

Я зашла за ширму и начала продевать руки в рукава. Полноценная процедура примерки была в текущих обстоятельствах невозможна, поэтому я попросила швей взять за основу уже подогнанную одежду из компании «Гилберта». Должно быть, для них это было тяжёлым испытанием.

— Просто впечатляюще, — восхитилась я. — Здесь почти не требуется ничего менять.

Швеи заулыбались и принялись за работу, отметив, что последние правки — самые важные. Во время собрания герцогов на меня будет устремлено множество глаз, поэтому каждая мелочь должна быть идеальной.

После нескольких нарядов я решила сделать перерыв. Вместо меня за ширму отправилась Шарлотта. Рихарда налила мне чаю, и я спокойно попивала его, рассматривая готовую одежду.

— Не будет ли странным, если я надену голубое на собрание, которое проходит в конце весны? — спросила я Флоренцию.

— Вовсе нет, ведь это божественный цвет твоего сезона рождения. Какой-нибудь из нарядов пришёлся тебе по вкусу?

— Могу я надеть его на церемонию инаугурации? — жестом указала я сделанное швеями Флоренции светло-голубое платье с тёмно-синими вставками. — Не помешает ли слишком большое сходство с вашим нарядом?..

Наряд Флоренции для церемонии был спокойного зелёного цвета, а его дизайн не был полностью идентичен тому, что выбрала я, но оба они всё равно очень походили друг на друга, очевидно, из-за того, что были сшиты одной и той же швеёй.

— Оба они используют ткань, окрашенную моим Ренессансом, и их узор одинаков, но различия в цвете более чем достаточно. Конкурс сейчас служит не только для выбора красильщиков, но и для создания и популяризации наших личных узоров. Выбрав это платье, ты очень поможешь распространению моего.

Похоже, за время моего отсутствия тенденции среди дворянок сильно изменились.

— Раз уж схожесть дизайна — это намеренная задумка, думаю, эти два платья будут неплохим выбором для нас, — предложила я. — Как вы на это смотрите? Это должно подчеркнуть, что я в хороших отношениях с Эренфестом.

Флоренция одарила меня яркой, тёплой улыбкой:

— Твой наряд преимущественно голубой, так что он должен хорошо сочетаться с александрийским плащом. Давай воспользуемся этой возможностью и подберём вместе пояса. Максин, помнишь те разноцветные пояса, о которых я просила? Принеси мне их, будь добра.

Затем Флоренция велела другой своей слуге сообщить о наших планах последователям Сильвестра.

— Вы оповещаете приёмного отца? — удивилась я.

— Конечно. Мы будем присутствовать вместе, так что некоторое единство необходимо. Тебе тоже лучше сообщить о своём выборе господину Фердинанду, учитывая, что вы будете в разных плащах.

Эглантина вручит мне плащ моего нового герцогства во время инаугурации, однако Фердинанд продолжит носить свой плащ Эренфеста. В этом отношении мы не гармонировали. Я решила написать ему письмо с описанием моего наряда, чтобы он мог надеть что-нибудь подходящее.

— Розмайн, как ты смотришь на то, чтобы и Брюнхильда носила платье в том же стиле? — уточнила Флоренция, пояснив, что оно не будет идеально сочетаться, поскольку у нас нет времени для создания чего-то с нуля, однако достаточно схожий дизайн и правильный пояс должны всё же обеспечить нужное впечатление, по крайней мере, при взгляде издалека.

— Я буду уважать твоё мнение, но думаю, что мы должны дать ей видимую связь с тобой, чтобы другие дворяне знали о ваших отношениях, — закончила она.

— Конечно, я приветствую эту идею.

Флоренция сообщила мне, что во время выпускной церемонии в дворянской академии они с Брюнхильдой носили похожие украшения для волос, отличающиеся только цветом. Возможно, из-за воспоминаний из прошлого мира я всё ещё не очень хорошо понимала концепцию вторых и третьих жён. Чаще всего первые и вторые жёны враждовали друг с другом, а не дружили — отсюда идут расхожие опасения, что Брюнхильда, дворянка Лейзеганга, вызовет разлад в семье герцога — однако я была рада, что с Флоренцией всё было не так.

— Возможно, это наш последний шанс... — протянула Флоренция блокирующий звук магический инструмент. В отличие от используемых мной в последнее время, он требовал, чтобы я взяла его в руки. — Не уделишь ли ты мне немного своего времени?

Я мельком взглянула на протянутый предмет и тут же задрожала. Сердце заколотилось в груди, а по спине побежал холодный пот.

— Что-то случилось? — спросила Флоренция, склонив ко мне голову. Фердинанд и мои последователи, должно быть, так хорошо скрывали правду, что даже она не знала о моей фобии к магическим камням.

— О, нет, — ответила я, принимая инструмент с вымученной улыбкой. От ощущения его в руке я задрожала ещё сильнее, но не могла выдать свой страх: во время собрания герцогов мне придётся держать в руках множество магических инструментов и камней.

— Даже сейчас, уже почти отправившись в другое герцогство, ты прислушиваешься к желаниям Шарлотты и выбираешь свой наряд исходя из интересов Эренфеста. Это мнение было со мной всегда, но сейчас я уверена в нём как никогда — ты действительно святая.

Я была настолько ошеломлена, что рот у меня открылся, и я забыла о магическом камне в руке. Чтобы она сказала что-то настолько полное доброты, когда я причиняла Эренфесту одни лишь неприятности...

— Наши отношения были... не напряжёнными, но и не такими, каких можно было бы ожидать от матери и дочери, — с грустной улыбкой сказала Флоренция. — Ты всегда была ближе к своей настоящей матери, Эльвире. И с господином Фердинандом, отвечавшим за твоё воспитание, я не знала, стоит ли сближаться с тобой.

Из-за моего воспитания мне приходилось учиться вдвое усерднее, чтобы привыкнуть к обычаям дворянского общества. Мои встречи с другими дворянами были сильно ограничены, и я проводила больше времени в храме, чем в замке. Я также пренебрегала служащими и отдавала предпочтение простолюдинам, развивающим печатное дело. Когда я была помолвлена с Вильфридом, Флоренция пыталась дать мне должное образование как первой жене, но я всегда отказывалась, ссылаясь на то, что слишком занята. Она не знала, что со мной делать, поскольку я шла вперёд по своему собственному пути.

— Признаюсь, — сказала она, — твоё нежелание оставаться в замке и стремление избегать моего образования заставили меня задуматься, не ненавидишь ли ты меня.

— Я не имела в виду ничего подобного...

Я по-прежнему считала ограничения дворянского общества неприятными, а чаепития хлопотными, но я никогда не ненавидела Флоренцию и даже не испытывала к ней неприязни.

— Теперь я понимаю, что у нас не было одинакового будущего в голове. Вот и всё, — продолжала Флоренция, выражение лица выдавало её меланхолию. — К сожалению, наше совместное пребывание в герцогской семье Эренфеста должно закончиться, но я невероятно благодарна тебе за всё. Ты защищала моих детей и сделала для развития нашего герцогства больше, чем кто-либо мог представить.

— Я тоже невероятно благодарна вам, ведь вы позволили мне поступать так, как я хочу, когда другие этого не делали.

Не только Сильвестр обладал исключительным терпением: Флоренция изо всех сил старалась исполнять мои желания и справлялась с последствиями моих действий, сколько бы раз я не подвергала её испытаниям. Она могла предупреждать и советовать мне насчёт моего образования и светской жизни, но никогда не заставляла меня делать то, чего я не хотела.

— Полагаю, ты будешь продолжать жить так, как считаешь нужным, — вздохнула Флоренция. — Но всё же я должна напомнить тебе о твоём болезненном состоянии и о том, как важно следить за своим здоровьем.

Я не смогла подавить улыбку.

— Розмайн?

— Мне просто приятно знать, что матери всегда дают своим дочерям один и тот же совет... Мы можем идти разными дорогами, но вы всегда были и останетесь для меня родной. Берегите себя... матушка.

Шарлотта вернулась как раз в тот момент, когда эмоции достигли своего пика. Мы с Флоренцией положили на стол наши инструменты для защиты от подслушивания.

— У вас был приватный разговор, да? — спросила Шарлотта, подняв бровь.

— Я просто попросила Розмайн продолжать быть близкой к тебе, даже когда она станет аубом.

— Ты моя дорогая сестрёнка, Шарлотта, и это не изменится, куда бы я ни отправилась.

Я обменялась с Флоренцией быстрым взглядом и улыбкой. Это был короткий разговор, но я была рада, что поговорила с ней наедине.

* * *

— Юная леди, в вашем расписании на сегодня значится закрытие библиотеки, — объявила Рихарда, как только я позавтракала. — Кареты и слуги уже подготовлены. Может, нам связаться с Александрией?

Лазафам прислал сообщение, что выполнил порученные ему задания, и Рихарда распорядилась, чтобы все вещи, оставшиеся в моём особняке-библиотеке, были вывезены оттуда. Часть багажа принадлежала Фердинанду, так что его александрийские последователи должны были подготовиться к принятию груза.

— Дамуэль, как там дела? — спросила я.

— Вчера я встретился с господином Юстоксом. Господин Сергиус встретит нас в общежитии Александрии сегодня днём.

Дамуэль и Филина ежедневно отправлялись в Александрию, чтобы помочь найти новые доказательства хищений коррумпированных дворян и свидетельства других преступлений. При этом они также служили ценным каналом связи. Именно через них мы узнали, что Родерих уже живёт в новом герцогстве: он поспешил с переездом по… эмм... настоянию Хартмута.

— Госпожа Розмайн, вам понадобится моя помощь сегодня? — уточнила Филина.

— Нет, я бы предпочла, чтобы ты осталась с Дамуэлем и продолжила помогать господину Фердинанду. Почти всё уже собрано, а о багаже позаботятся мои слуги.

— Поняла, госпожа. Тогда мы отправляемся.

Пара повернулась, чтобы уйти, но Оттилия остановила их:

— Мои извинения, Дамуэль, Филина, но не могли бы вы передать Хартмуту сообщение от меня? Пусть он знает, что если он не вернётся в ближайшее время, мы не сможем продолжить его переезд.

Кларисса могла бы собрать большую часть вещей, но некоторые вещи Хартмут мог сделать только лично. Например, освободить свою потайную комнату. Оттилия обычно оставляла его на произвол судьбы, так что сейчас, похоже, ситуация достигла точки, когда это продолжаться больше не может.

— Ангелика, как дела у Лизелетты? — спросила я. — Вы уже успели собрать вещи?

Гретия отвечала только за собственный переезд, так что она уже вернулась к работе, однако Лизелетта, ответственная также и за сестру, ещё была занята.

Ангелика на мгновение задумалась, а затем недоумённо посмотрела на меня:

— Кажется, она сказала, что закончит до собрания герцогов.

— Это я уже слышала…

* * *

Дамуэль и Филина вернулись в Александрию, а я со своими слугами и рыцарями сопровождения отправилась в свою библиотеку.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

— Лазафам, я рада слышать, что ты закончил со всем тебе порученным, — похвалила я, вспоминая всё, что ему нужно было сделать. Я думала, что Фердинанд поступил жестоко, заставив его заучивать столько документов, прежде чем он сможет переехать, но Лазафам справился с этим без проблем.

— Прошло довольно много времени с тех пор, как меня в последний раз доводили до предела, — признал он. — Я так расслабился вдали от своего господина, что было приятно немного размяться перед переездом.

«Похоже, он слишком привык к работе на пределе возможностей... но чего ещё можно ожидать от одного из последователей Фердинанда?»

От одной мысли о том, что эта толстая стопка документов — всего лишь разминка, у меня защемило сердце. Как и следовало ожидать, на службе у Фердинанда для выживания требовалось всегда быть на высоте.

— Багаж можно забирать? — спросила я.

— Да. Осталось освободить только библиотеку и ваши покои. Мебель, что была здесь до передачи вам особняка, не требуется куда-либо отправлять, так что в целом упаковывать пришлось не так уж много.

После получения этого особняка я, кроме своих покоев, пользовалась только библиотекой, комнатой для смешивания и гостиной. В большинство других комнат я даже не заходила, и, вероятно, уже и не зайду, учитывая, что Лазафам всё для меня упаковал.

— В таком случае, следует ли моим слугам начать собирать вещи в библиотеке? — уточнила я. — А я пока освобожу свою потайную комнату. Ангелика, принеси мне ящик, будь добра.

Я сразу же принялась за работу: сложила письма от Фердинанда, звукозаписывающий магический инструмент и ещё несколько вещей в принесённый Ангеликой ящик. Моя потайная комната изначально была относительно пустой, так что процесс не занял много времени. Закончив с важными вещами, я поручила нескольким людям вынести оттуда стулья и прочую мебель. Всё было убрано в кратчайшие сроки.

— О, госпожа Розмайн, — удивился Лазафам. — Вы уже закончили?

— Не то, чтобы у меня здесь много вещей. Довольно грустно видеть библиотеку такой пустой, — вздохнула я, замечая ящики с книгами, которые несут в прихожую. — Впрочем, совсем чуть-чуть, ведь её прежнее содержимое переезжает в моё новое герцогство.

Он кивнул и жестом пригласил меня сесть:

— Пожалуйста, подождите здесь, пока не будет перенесён багаж.

— Я эмоционально привязана к этому месту: это была моя самая первая библиотека, но обстоятельства, при которых я её получила, вызывают у меня глубокую печаль, — размышляла я вслух, в последний раз осматривая окружающую обстановку. — Я всегда знала, что никогда не смогу быть здесь по-настоящему счастлива.

Лазафам тоже огляделся по сторонам с угрюмой улыбкой:

— Это место не вызывало приятных воспоминаний ни у господина Фердинанда, ни у меня, если уж на то пошло. Хотя я управлял этим особняком как его последователь, он редко бывал здесь.

Кандидаты в аубы, как правило, покидали северное здание после достижения совершеннолетия. Помолвленные оставались там до свадьбы, а те, кто намеревался остаться в своём герцогстве, получали поместье в дворянском районе. Переселение в северное здание занимало примерно два года, и столько же уходило на переезд оттуда.

— Было начало лета, когда мой господин получил это поместье от предыдущего герцога, — пояснил Лазафам. — Тогда он закончил четвёртый год обучения в академии. В те времена он оставался там круглый год.

Поместье уже было заставлено мебелью, и Фердинанд сказал, что ему не к чему готовиться, так что он остался в дворянской академии, чтобы сосредоточиться на своих исследованиях.

— Позже, когда предыдущий герцог заболел, господину Фердинанду было приказано проводить больше времени с рыцарским орденом. Только тогда он стал чаще посещать это поместье, поскольку здесь он был в большей безопасности, чем в северном здании.

Экхарт и Юстокс тоже стали проводить здесь больше времени, твёрдо решив оставаться рядом со своим господином. Регулярно сюда наведывались и Карстед с Сильвестром.

— Больше времени в рыцарском ордене? — повторила я. — Помнится, я слышала, что он был командиром рыцарей.

— Вы знали? Это случилось после того, как его брак с Дункельфельгером был отменён в пользу помолвки госпожи Магдалены с господином Трауквалом. Предыдущий герцог пожелал, чтобы господин Фердинанд жил так же, как господин Бонифаций, надеясь, что госпожа Вероника позволит моему господину оставаться в Эренфесте и поддерживать лорда Сильвестра. Господин Карстед согласился и стал относиться к господину Фердинанду как к командиру рыцарей.

Сильвестр тоже дал своё одобрение, и Карстед, который к тому времени уже был командиром рыцарей, начал делать всё возможное, чтобы поддержать Фердинанда.

— Оглядываясь назад, можно сказать, что предыдущий герцог стремился создать для господина Фердинанда такое место, которое сохранилось бы и после его смерти. Господин был недоволен тем, что ему приходилось проводить так много времени в рыцарском ордене, поскольку это означало, что он меньше времени мог уделять своим исследованиям.

По мере того, как здоровье покойного герцога ухудшалось, нападки Вероники становились всё яростнее. Фердинанд не мог проводить столько времени в дворянской академии из-за того, что к нему относились как к командиру рыцарей, а не как к кандидату в аубы, отчего ему всё больше начинало казаться, что он заперт в ловушке.

— Наконец, когда предыдущий герцог скончался, госпожа Вероника перестала скрывать свои убийственные намерения, — пояснил Лазафам. — По совету лорда Сильвестра мой господин вступил в храм и лишился своего места в дворянском обществе.

— Приёмный отец лишь пытался защитить его, и...

— Мне тоже говорили, что он просто хотел оградить моего господина от госпожи Вероники. Но если это правда, не разумнее ли было бы отправить в храм сумасшедшую вдову, обезумевшую после смерти мужа?

«Я понимаю, что ты чувствуешь, но это слишком резко! Неудивительно, что ты в хороших отношениях с Экхартом».

— Некоторое время господин Фердинанд отправлялся в храм из этого поместья, но с течением времени он всё больше начинал ночевать не здесь. В конце концов он стал приходить сюда только при наличии дел в замке или дворянском районе. Я даже стал завидовать его храмовым слугам: в отличие от них я не мог служить своему господину, как бы страстно я этого ни желал.

Я заметила лёгкую улыбку на лице Лазафама, когда он продолжил:

— Экхарт, Юстокс и я бурно отпраздновали арест госпожи Вероники. Большинство остальных дворян были заняты ликвидацией последствий, но наша ненависть по отношению к этой женщине была настолько сильна, что командир рыцарей приказал нам держаться подальше, — на этих словах в голосе Лазафама появилась явная печаль. — А жаль. Если бы не Белая башня, у нас было бы немало способов отомстить.

Последнее замечание было настолько шокирующим, что в ответ я смогла лишь молча уставиться на него. Несмотря на свою спокойную улыбку, Лазафам был не меньшим фанатиком, чем другие последователи Фердинанда.

«Отец, вы поступили крайне мудро, не подпустив его к Веронике. Он жаждет мести и очень жесток!»

— У нас было сравнительно немного дел, но господин Фердинанд постоянно перемещался между храмом, замком и особняком господина Карстеда, — заметил Лазафам, бросив на меня многозначительный взгляд. В это время я, должно быть, училась как сумасшедшая, готовясь к церемонии крещения. — После вашего удочерения герцогом господин стал чаще отправлять Экхарта и Юстокса в этот особняк. А после возвращения в дворянское общество он и сам начал нередко посещать это место. Меня крайне радовала возможность быть ему полезным.

Но потом Фердинанда отправили в Аренсбах, где он был отравлен и чуть не умер. Лазафам всё это время провёл в Эренфесте.

Слушая Лазафама, я поняла, как сильно он, Экхарт и Юстокс ненавидят Дитлинду и ланценавцев за то, что они подвергли опасности их господина. Я с ужасом думала о том, какие планы мести они могут попытаться реализовать из тени в Александрии.

«Хвала Местионоре, запретившей отнимать жизни!»

Её приказ предотвратит худшее.

— Мне было приказано временно служить вам, госпожа Розмайн. Однако вы, как и мой господин, почти не бывали здесь. Вы проводили зимы в дворянской академии, а остальное время жили между замком и храмом.

По правде говоря, я бы предпочла оставаться в своей библиотеке, но ситуация не позволяла мне этого сделать. Как ни печально, но я провела здесь совсем немного времени.

— Тем не менее мне очень нравилось наблюдать за вами и вашими последователями, — признался Лазафам. — Благодаря вашим отчётам я был в курсе дел господина Фердинанда, и именно благодаря этому особняку он был спасен.

И действительно, прежде чем спасти Фердинанда, мы использовали поместье, чтобы смешать необходимые нам инструменты и лекарства восстановления. Экхарт и Юстокс в это время отдыхали. Если бы мы попытались проделать то же самое в замке, дворяне непременно помешали бы нам и пожаловались на операцию.

— Я чрезвычайно рад, что он помолвлен с вами, спасавшей его множество раз, и что его будущее — в Александрии, а не в Аренсбахе. Моё полуторагодовое ожидание здесь того стоило. Я доверяю моего господина вам, госпожа Розмайн.

Улыбка заиграла в зелёных глазах Лазафама. Мне было приятно осознавать, что он доверяет мне, но в то же время я почувствовала внезапное давление. Как бы мне ни хотелось подарить Фердинанду счастливую жизнь, я чувствовала, что нередко я доставляю ему скорее неприятности.

—Я хочу сделать его счастливым. Я сделаю всё, что в моих силах, — начала я. — Однако... Возможно, ты слишком долго пробыл в этом поместье, чтобы знать, но я чаще всего доставляю ему одни хлопоты. И всегда доставляла. Пожалуйста, не сердись, когда увидишь, как мы общаемся в Александрии и какие тяготы ему приходится терпеть из-за меня.

Лазафам попытался сдержать смех, но это было бесполезно:

— Я ничего не могу обещать, но... хахаха!

Он разразился смехом по непонятной мне причине.

Когда я прокручивала в памяти наш разговор, мне пришла в голову одна мысль: если я когда-нибудь разозлю Лазафама или кого-нибудь из других последователей Фердинанда, то немедленно укроюсь в Белой башне. Это был единственный способ избежать их мести.

* * *

— Это всё? — спросил один из простолюдинов, переносивших вещи. Должно быть, они закончили. — Если да, то мы отправляемся.

Лазафам огляделся и кивнул:

— Багаж в передних каретах отнесите к кругу перемещения замка, а красную бумагу в задней карете — в северное здание. А теперь прошу всех выйти на улицу. Пришло время запечатывать поместье.

Первыми ушли работники-простолюдины, за ними — группа Оттилии.

Я остановилась в прихожей. Она не казалась пустой, поскольку вся мебель была на месте, но отсутствие всего, что имело для нас значение, заставило меня почувствовать себя так, словно я забрела в чужое поместье. Это больше не было моим домом — он так и останется неиспользованным, пока не обретёт нового хозяина.

— Не могли бы вы запереть дверь? — спросил Лазафам.

Я достала ключ, который всегда держала при себе, и выполнила его просьбу. Не очень-то приятно было запечатывать первую в моей жизни библиотеку. Я застыла на месте и смотрела на дверь, охваченная тоской и сожалением, но Лазафам, казалось, был только рад освободиться от этого места.

— Это ключ для слуг, — отметил он, без малейших эмоций передавая мне ключ от поместья, которое служило ему домом все эти годы. — Пожалуйста, верните его аубу Эренфесту вместе с вашим.

Лазафам был бодр, как никогда, ведь он вернулся к службе Фердинанду. Я даже заметила пружинистость в его походке.

— Госпожа Розмайн, я хочу отправиться в Александрию пораньше и расставить эти книги в вашей библиотеке, — начал слуга.

— Даже не думай об этом! — воскликнула я, разворачиваясь и запрыгивая в карету вслед за ним. — Эта радость принадлежит мне!

Прощание с Эренфестом (❀)

Не успели мои последователи закончить с переездом в Александрию, как дворяне Эренфеста начали посещать общежитие, чтобы подготовиться к собранию герцогов. Чтобы справиться с проблемами, которые это может вызвать, Сильвестр сегодня утром велел мне отправиться в общежитие и ожидать инаугурацию там вместо замка.

— Вы готовы к отъезду, юная леди? — уточнила Рихарда. — В общежитии должно быть всё необходимое для жизни.

— Да, но это так неожиданно... Хотя я понимаю, что это всего на два дня, внезапное изменение графика всё равно всех обременит.

Прямо сейчас моя свита состояла только из двух рыцарей сопровождения: Юдит и Ангелики, а также трёх слуг: Рихарды, Бертильды и Оттилии. Лизелетта и Гретия отправились в общежитие Эренфеста раньше нас, чтобы прибраться в моих покоях и перевезти некоторые вещи, Леонора же охраняла их. Все остальные находились в Александрии, готовясь к собранию герцогов. Я отправила им сообщение о том, что наши планы внезапно изменились. Интересно, дошло ли до них уже моё письмо.

— Не стоит извиняться, — успокоила Оттилия. — Как сообщили вам господин Сильвестр и госпожа Шарлотта, среди дворян, находящихся сейчас в общежитии, есть много тех, кто не знает о ваших обстоятельствах. Между герцогствами может возникнуть конфликт, если вы не будете следить за ситуацией.

Мои слуги из бывшего Аренсбаха нередко посещали общежитие Эренфеста, чтобы обменяться собранной информацией и бумагами с остальными моими последователями. Это было необходимо из-за того, что принятие многих документов в Александрии требовало моего одобрения. Для этих целей использовалась только комната для чаепитий, но частота визитов рисковала вызвать недовольство дворян Эренфеста — даже небольшая стычка могла перерасти в более крупный конфликт. Мне было велено контролировать свою свиту, чтобы её члены не стали источником проблем между нашими герцогствами.

«Шарлотта постаралась многому меня научить, так что…»

Она рассказала, как в Эренфесте относятся к дворянам бывшего Аренсбаха, как мне, принцессе Лейзегангов, лучше действовать в связи со становлением аубом другого герцогства, и отметила, что Лейзеганг оказывал важную продовольственную поддержку во время и после обороны Эренфеста.

«Как гласит старая пословица, оставляй за собой след, который будет пахнуть весной, а не бурей»¹.

Я отправила в Александрию письмо, в котором описала сложившуюся ситуацию и запретила своим новым последователям посещать комнату для чаепитий Эренфеста. Нам срочно требовалось объяснить дворянам Эренфеста наши обстоятельства.

— Бертильда, всё ли подготовлено для церемонии инаугурации? — спросила Рихарда.

— Да, всё в порядке, я проверила.

— Оттилия, отнеси и это в общежитие, пожалуйста. Мы вернём вещи сюда, когда закончим.

— Хорошо.

Под присмотром Рихарды моя комната в замке была полностью очищена. Оставалось только попросить работников-простолюдинов перенести вещи. Всё, что могло понадобиться мне до собрания герцогов, я перенесла в свою комнату в общежитии Эренфеста, где нас ждали Гретия и Лизелетта, а всё остальное — в замок и в общежитие Александрии.

— Осталось только запечатать вашу потайную комнату, юная леди. Вы уверены, что внутри ничего не осталось?

Я провела последнюю проверку. Как и ожидалось, нет ни мебели, ни чего-либо ещё. Я прижала руку к двери и направила в неё свою магическую силу, прекращая существование комнаты.

— Как нам поступить, юная леди? Последователи господина Вильфрида просили сообщить, когда вы уезжаете, но следует ли нам связываться с господином Бонифацием? Лорд Сильвестр приказал отдать предпочтение вашим желаниям, учитывая случившееся на церемонии помолвки.

Я вспомнила, как Бонифаций в гневе топал ногами, когда Фердинанд вытирал слёзы с моих глаз, и мои губы скривились в улыбке:

— Моя помолвка была следствием королевского приказа — её нельзя отменить, как бы дедушка к ней ни относился.

— Я слышала, что некоторые отцы трудно переносят замужество своих дочерей, но чтобы источником ваших бед вместо господина Карстеда стал господин Бонифаций... О боги. Он должен проявить хотя бы немного порядочности, какой бы сильной ни была его любовь к вам.

Замечания Рихарды были безжалостны, возможно, потому, что она знала Бонифация с юных лет. Я с улыбкой выслушала её жалобы, а затем сказала, что мы должны сообщить ему о времени моего отъезда.

— Может, он и переборщил, но я не против, — сказала я. — Я хочу хотя бы попрощаться с ним как следует. Я в долгу перед ним за заботу о Дамуэле, и у нас будет не так много шансов встретиться, когда я стану аубом Александрии.

— Понятно. Я попрошу его встретить нас в зале перемещения.

Рихарда послала ордоннанцы Вильфриду и Бонифацию, а затем окинула меня торжественным взглядом:

— Итак, юная леди... мой долг на этом заканчивается. Лизелетта и Гретия закончили переезд, а в академии вы также можете рассчитывать на Бертильду и Оттилию. Даже в моё отсутствие у вас не возникнет проблем до самой инаугурации.

Легко забыть, но Рихарда была слугой Сильвестра, а не моей: она помогала мне после моего возвращения в Эренфест только потому, что мои последователи отсутствовали или были заняты своими делами. В преддверии собрания герцогов ей нужно было сосредоточиться на своей работе здесь, в замке, поэтому она не могла сопровождать меня в академию.

— Возможно, ты лишь восполняла пробел в моей свите, но я действительно рада, что мы провели это время вместе, — поблагодарила я. — Ты даже приняла мою эгоистичную просьбу и до самого конца называла меня юной леди. Несмотря на моё подавляющее невежество, ты учила меня тому, как быть дворянкой с момента моего прибытия в этот замок.

Рихарда направляла меня, когда я действовала неправильно из-за незнания дворянских обычаев, ругала Фердинанда, когда он был чрезмерно суров в моём воспитании, разрешала покидать замок, когда я скучала по храму, и всегда сопровождала меня в дворянскую академию. Она сыграла решающую роль в том, что я справилась с ролью дворянки Эренфеста.

— Без твоих любящих упрёков и нотаций я бы никогда не смогла достичь тех высот, что ожидаются от дворянки, — сказала я. — От всего сердца благодарю тебя.

— О нет, это я должна благодарить. Без вас нити судьбы, начавшиеся с госпожи Габриэлы, никогда бы не распутались.

Старая цепочка несчастий оплела Веронику, Георгину и Сильвестра вплоть до Дитлинды. Большую часть своей жизни Рихарда наблюдала за тем, как этот клубок расширяется и всё сильнее запутывается.

— Сказать, что я что-то распутала, будет преувеличением. Я скорее бесхитростно всё разрубила.

— И необработанные концы ещё видны. Однако это не отменяет того, что вы спасли господина Фердинанда, Юстокса и многих других. Эренфест мог бы и не выжить без вашего вмешательства, но теперь у нас есть шанс найти путь к процветанию вместе с Александрией.

Я обменялась улыбкой с Рихардой и кивнула:

— Я сделаю всё, что в моих силах. Надеюсь, ты навестишь меня в моём новом доме, когда ситуация улучшится. Если наши герцогства будут работать вместе и стремиться к взаимному прогрессу, подобные путешествия в скором будущем определённо упростятся.

— Ну, конечно. Пожалуйста, предоставьте мне эту возможность, пока я ещё жива.

Рихарда говорила непринуждённо, но её слова напомнили мне о том, как трудно нам будет встретиться снова. По моим щекам потекли слёзы.

— Вы не должны плакать, юная леди. Когда вы станете аубом, окружающие начнут относиться к вам как к взрослой. Проявление эмоций и демонстрация слабостей негативно скажутся на всём вашем герцогстве. Вы должны взять себя в руки.

Я заплакала ещё сильнее. Я хотела и дальше полагаться на неё, но это была последняя нотация, которую она мне прочитала. Когда я стану аубом, никто не будет ругать меня так, как она.

[[image:/storage/reader-images/89fa7628eb712d73ff0d28be354167766859ed78.png]]

— Хотя я беспокоюсь о том, что вы покинете гнездо в столь юном возрасте, у вас есть господин Фердинанд, Юстокс и многие другие в Александрии, чтобы поддержать вас. Мне будет гораздо спокойнее, чем если бы вы отправились в Центр.

Я увидела, как напускная улыбка Рихарды пошла трещинами. Она глубоко вздохнула, стараясь не проронить слёзы, затем скрестила руки на груди и опустилась передо мной на колени.

— Госпожа Розмайн, настало время для вас ступить на новый путь. Могу ли я попросить богиню прощания Югерейзе благословить вашу дорогу и начало путешествия?

— Можете.

— О Югерейзе, богиня разлуки, пожалуйста, защити мою госпожу, что отправляется из родного дома.

Я узнала эту молитву как прощальную. Её произносят последователи, когда их господин или госпожа покидают замок. Даже не вытирая слёз, я пристально наблюдала, как из кольца Рихарда выплывает красный огонёк.

Когда она снова встала, её улыбка исчезла. Вместо неё появилось гораздо более суровое выражение — молчаливое заявление о том, что я должна вытереть слёзы, подавить слабость и идти вперёд, не оборачиваясь. Я кивнула и протёрла глаза, после чего глубоко вздохнула и выпрямила спину.

Рихарда подвела меня к двери, которую Юдит и Ангелика широко распахнули для меня. Дойдя до неё, слуга, прослужившая мне так долго, остановилась и посторонилась, позволяя мне пройти прямо, не замедляя шага.

— Отправляемся, — объявила я.

Вместе с Оттилией, Бертильдой, Юдит и Ангеликой я, не оглядываясь, направилась по коридору. С тихим скрипом Рихарда закрыла за нами дверь.

* * *

Мы спустились вниз, где нас ждали Вильфрид, Шарлотта и Мельхиор со своими последователями. Я увижу герцогскую чету в общежитии перед своей инаугурацией, у меня также будет много шансов поговорить с ними на собрании герцогов, но все присутствующие были слишком молоды, чтобы участвовать в нём. Я была рада ещё раз увидеть своих братьев и сестру, пока мы шли к залу перемещения.

— Никогда бы не подумал, что тебе придётся отправиться в общежитие так рано... — признался Мельхиор. Он взял меня за руку и очень мило настоял на том, чтобы проводить меня. — Все в храме будут скучать по тебе, сестра. Не могла бы ты остаться в Эренфесте ещё ненадолго?

Я улыбнулась и покачала головой:

— Это срочное дело, которое нельзя откладывать.

— Но я не гожусь на роль главы храма. Я не могу сравниться с твоим величием, сестра.

— Ты и так много работаешь, Мельхиор. Не нужно нагружать себя ещё сильнее. Я прошу только, чтобы ты сотрудничал с Филиной, Дирком и Конрадом, чтобы защитить мастерскую и приют.

— О боги, Розмайн... ты всегда так добра к Мельхиору и Шарлотте, — указал Вильфрид.

Он выглядел не слишком довольным моей любовью к младшему брату и сестре, но я считала вполне естественным беспокойство о Мельхиоре, который, ошибившись во время защиты Эренфеста, теперь изо всех сил трудился, чтобы загладить свою вину.

— Мельхиор, конечно, можно черпать вдохновение в лице Розмайн, но разве я не говорила тебе, что не следует пытаться действовать в точности как она? — спросила Шарлотта. — Я не хочу, чтобы от слишком усердной работы ты начал терять сознание.

Она ободряюще похлопала его по спине, затем повернулась ко мне и объяснила:

— Я надеялась, что мы вчетвером сможем собраться на чаепитие, когда ты закончишь свои приготовления, чтобы Мельхиору было спокойнее. К сожалению, у нас не будет такой возможности.

— Да, мне тоже хотелось бы подобного, — согласилась я. — Грустно, что я не смогла провести со всеми вами больше времени.

— Вы серьёзно? — спросил Вильфрид, искоса поглядывая на нас обеих. — Даже если бы ты осталась, Розмайн, сомневаюсь, что ваши графики совпали бы: ты редко проводишь время в замке, а Шарлотта так занята, что даже не может выкроить время на чаепитие со мной. Кроме того, мы ещё встретимся в дворянской академии.

«Это правда…»

Я усердно заучивала всё, что нужно было знать об Александрии, а Шарлотта присматривала за Эренфестом, пока взрослые были сосредоточены на собрании герцогов. Возможно, мы могли бы найти время для обмена информацией, но о том, чтобы устроить чаепитие, где все могли бы просто поболтать, не могло быть и речи.

И всё же я не понимала, зачем ему понадобилось поднимать эту тему и портить настроение. Мы просто выражали сожаление по поводу разлуки.

— Вильфрид, — обратилась я, обменявшись взглядом с Шарлоттой, — как только я перееду, всё навсегда изменится. Мы даже не сможем связаться друг с другом посредством ордонаннцев; как же мне не грустить, прощаясь?

— И даже если мы воссоединимся в дворянской академии, мы не сможем неспешно беседовать в столовой или общей комнате, — добавила Шарлотта. — Я буду скучать по сестре, и мысль о том, что она уедет, не даёт мне покоя.

— Мне бы хотелось, чтобы Розмайн осталась в Эренфесте, пока не достигнет совершеннолетия, — сетовал Мельхиор. — А тебе, брат, нет?

Вильфрид попятился под натиском наших взглядов и поджал губы.

— Конечно, но решение об отъезде было принято больше года назад. К тому же, общаться с соседним герцогством гораздо проще, чем с Центром. Не говоря уже о том, что в свои руки бразды правления взял дядя. Так с Розмайн точно не возникнет проблем. Я скорее рад, чем огорчен: при таком раскладе общаться будет легче и проще, чем при любом другом.

«Опять же, грубовато, но он ничуть не ошибается».

Мы будем гораздо ближе, чем если бы меня удочерил король. Мне также не придётся беспокоиться о том, что Фердинанд находится в другом герцогстве.

— И самое главное, — продолжал Вильфрид, — Розмайн сказала, что наша связь останется крепкой, даже если она уедет. Это ведь не было ложью, не так ли?

— Нет, вовсе нет, — покачала я головой. — Мне так не хотелось разрывать связь с Эренфестом, что я даже попросила не расторгать удочерение.

Сильвестр сказал мне, что я могу вернуться к статусу дочери Карстеда и Эльвиры. Мои последователи из бывшего Аренсбаха поддержали эту идею, утверждая, что иначе Александрия будет казаться слишком зависимой от Эренфеста, но я сразу же отказалась.

— Вильфрид, Шарлотта, Мельхиор, — начала я, — даже в Александрии я останусь вашей дорогой сестрой. Наши отношения не изменятся. Я не изменю своего мнения.

— Видите? — Вильфрид надулся, выпятив грудь. — Она сама сказала: её отъезд в другое герцогство ничего не изменит. И у нас даже есть свидетельство нашего родства, не так ли? Разве это не скрасит разлуку?

Шарлотта и Мельхиор стали выглядеть гораздо счастливее, чем раньше. Я заметила, что они прижимали руки к металлическим украшениям с гербом мастерской Розмайн, из которых они сделали браслет и ожерелье.

— Сестра, давай почаще устраивать совместные чаепития, когда вернёмся в дворянскую академию. Госпожа Летиция ведь будет уже достаточно взрослой, чтобы присутствовать на них, не так ли? Пожалуйста, познакомь нас с ней.

— Конечно, Шарлотта, — ответила я кивком. Я хотела, чтобы Летиция участвовала в установлении хороших отношений между двумя нашими герцогствами.

— Сестра, — сказал Мельхиор, — ты расскажешь мне всё о богах, когда я начну учиться в академии?

— До этого ещё далеко, но я уже с нетерпением жду этого.

Когда мы вместе смеялись, я вдруг услышала низкий рокот. Бонифаций проревел: «РОЗМАЙН!» — и ринулся прямо на нас.

— Ему велели ждать в зале перемещения, — сказала Ангелика, сразу же выходя вперед со Штернлюком наготове. — Должно быть, его нетерпение взяло верх.

— Возможно, лёгкая вспышка вернёт его в чувство! — воскликнула Юдит. — Госпожа Розмайн, встаньте позади!

Шарлотта спрятала меня за своими рыцарями сопровождения как раз в тот момент, когда Юдит бросила сияющий ярким светом магический инструмент. Ангелика опустилась на землю, как бегун на старте, и бросилась вперёд, остальные подняли щиты перед нами.

— Используй свой щит, Ангелика! Не меч! — крикнул Лампрехт, бежавший рядом с ней. — Если ты нападешь на члена герцогской семьи с магическим мечом, у тебя будут серьёзные неприятности!

Несмотря на то, что он был рыцарем сопровождения Вильфрида, мой брат шёл впереди со щитом.

— Дедушка, прекрати это безумие! — крикнул Лампрехт. — Ты намерен раздавить Розмайн?!

— Что за безумие?! И нет, конечно, я не хочу! Хмф!

Бонифаций замедлил рывок, но всё же с легкостью проскочил мимо Лампрехта и Ангелики. Затем он оттеснил к стене двух рыцарей из свиты Мельхиора, составлявших следующую линию обороны, чем ещё больше раздул пламя беспокойства.

— Не подпускайте наставника к госпоже Розмайн! — воскликнула Ангелика. — Угроза ещё не миновала!

Её переживания говорили о том, что опасность реальна, но я не могла подавить улыбку.

— Дедушка, я очень благодарна тебе за то, что ты пришёл проводить меня, — приветствовала я его.

— Я пришёл, как только получил от Рихарды сообщение, что ты отправляешься.

Бонифаций был склонен к неистовым буйствам, но нельзя было не заметить, что он очень сильно привязался ко мне как к своей единственной внучке. Он встал прямо и положил руку на бедро, похоже, намереваясь проводить меня. Я подумала, что это очень трогательно, но Мельхиор нахмурил брови.

— Господин Бонифаций, сестру в зал перемещения провожаю я, — заметил он, подняв руку в подтверждение своих слов.

Бонифаций резко вскинул бровь в ответ.

— Может, я отдам свободную руку дедушке? — спросила я, надеясь избежать драки между бывшим командиром рыцарей и буквально ребёнком. Я положила левую руку на руку Бонифация, а правой продолжала держать Мельхиора за руку, пока мы шли к цели.

— Тебе действительно нужно уходить? — спросил Бонифаций.

— О, боги. Вы бы отказались от герцогства, чьё основание украли?

— Я не настолько безответственен, — пробурчал он, его лицо исказилось в гримасе. Несмотря на то, что он был во многих отношениях свободным человеком, он строго придерживался своих обязанностей как члена герцогской семьи. Если бы я повернулась и сказала, что с Фердинандом в безопасности я более не нуждаюсь в основании Аренсбаха, он наверняка пришёл бы в ярость и заявил бы, что тогда мне в принципе не следовало начинать спасательную операцию.

— Я так благодарна тебе, дедушка. Ты обучал моих рыцарей сопровождения и многое рассказал мне о святости посвящения имени, предостерегая от ошибок. Не говоря уже о том весёлом времени, что мы провели вместе во время собрания герцогов.

Я вспомнила, как он хвалил меня, когда я работала с ним, а также наши вылазки в дворянский лес.

— Знаешь, Розмайн, не было никакой необходимости взваливать на тебя это бремя... Женщине нелегко быть аубом. Совсем не просто. А ты ещё несовершеннолетняя.

— Я осознаю, что это трудная задача, но мне не нужно справляться с ней в одиночку: меня поддержит господин Фердинанд и мои замечательные последователи.

Первый обещал защищать герцогство и меня вместе с ним, а вторые посвятили свои имена и поклялись следовать за мной до самого конца.

Несмотря на все мои попытки успокоить его, Бонифаций снова нахмурился:

— Этот мальчик приводит меня в ярость.

— Вы действительно настолько не доверяете господину Фердинанду? — спросила я, встретив его излишне резкую реакцию укоризненным взглядом.

Бонифаций сжал руки в кулаки.

— Дело не в доверии. Это я спас тебя, когда Граозам похитил и отравил тебя. А потом господин Фердинанд просто прилетел и украл тебя у меня, и целых два года не давал мне даже взглянуть на юрэве. Почему же в итоге победил он?

«Хм? Я помню это не так. Дедушка собирался с размаху швырнуть меня на дерево, когда господин Фердинанд спас меня, напоил противоядием, а потом не давал никому из дворян приближаться к храму, пока я приходила в себя».

— Не говоря уже о том, — продолжал Бонифаций, — что Фердинанд совершил достаточно большую ошибку, чтобы отравиться и почти умереть. Ему понадобилось, чтобы ты его спасла, а теперь он настолько самоуверен, что обращается с моей очаровательной внучкой как с женой и навязывает ей тяжёлую жизнь в качестве ауба. Скажи мне, что ты в нём нашла? В моих глазах он гнилой до мозга костей!

Он был похож на слишком заботливого отца, что было странно, ведь Карстед с улыбкой принял мою помолвку.

— Господин Фердинанд помогал мне столько, сколько я его знаю, — заметила я. — Я могу только надеяться, что однажды вы признаете его заслуги.

Бонифаций нахмурился и ничего не сказал в ответ, что, как мне показалось, было лучше, чем если бы он сказал что-то отрицательное. Я не рассчитывала, что он так легко признает Фердинанда, и могла только хихикать над его упрямством.

— Я вернусь в Эренфест за Дамуэлем и Филиной, когда Филина достигнет совершеннолетия, — напомнила я. — А до тех пор я должна попросить вас позаботиться об оставленных мною последователях.

— Это я обещаю. Дамуэль останется здесь со мной, пока ты не будешь готова принять его.

Убедившись, что Бонифаций спокоен, а я в безопасности, Бертильда и Юдит отправились вперёд нас, чтобы осмотреть зал перемещения. В общежитие же они наоборот отправятся последними.

— Если вы позволите, госпожа Розмайн, — попрощались ушедшие вперёд последовательницы.

Я обратила своё внимание на собравшихся членов герцогской семьи Эренфеста.

— Сразу после крещения я была принята в герцогскую семью Эренфеста. По другим герцогствам ходили злобные слухи, что со мной обращались хуже, чем с родными детьми ауба, но это было совсем не так: мои приёмные родители позволяли мне делать всё, что я хотела, братья и сестра лелеяли меня как родную, а дедушка встретил с неописуемой любовью. Я поистине благословлена тем, что провела время с вами.

Сильвестр знал о том, что я простолюдинка, а мои отношения с Флоренцией были как нельзя лучше — особенно по сравнению с тем, что пришлось пережить Фердинанду с Вероникой. Мне также повезло, что я так хорошо ладила со своими братьями и сестрой; Дитлинда, Летиция и семьи моих последователей научили меня, что редко когда братья и сестры, не имевшие общей матери, имеют хорошие отношения.

— Поэтому я надеюсь сохранить наши связи и после того, как покину Эренфест. Возможно, в следующую нашу встречу я буду аубом Александрии, но я молюсь, чтобы мы остались такими же близкими, как и прежде.

Когда все кивнули, рыцарь внутри зала перемещения объявил, что круг готов.

— Пойдёмте, госпожа Розмайн.

Я вошла в зал вместе с Оттилией и Ангеликой, каждый шаг был тяжелее предыдущего. Это был последний раз, когда я была в этом замке как дворянка Эренфеста: все последующие визиты я совершу будучи аубом другого герцогства. Я даже не смогу больше пользоваться этим кругом перемещения.

Проглотив опасения, я двинулась к кругу, а затем улыбнулась всем, кто пришёл проводить меня:

— Я жду того дня, когда Дрефангуа, богиня времени, снова сплетет наши нити воедино. Я молюсь, чтобы вы жили хорошо под защитой богов до тех пор.

Магический камень в моей броши засиял, когда магический круг вспыхнул чёрно-золотым светом. Я наблюдала, как мир вокруг меня искажается, пока лица моих близких совсем не исчезли.

* * *

Примечания:

1. В оригинале здесь была японская поговорка 立つ鳥跡を濁にごさずとしたいところだよね, смысл которой в том, что не следует оставлять проблемы в местах, которые ты покидаешь. Переезжая — приберись. Увольняясь — закончи с текущей работой и передай дела тому, кто тебя сменит и. т. д. Я не смог перевести её буквально так, чтобы в этом был какой-то понятный смысл, и поэтому просто выдумал подходящий афоризм, но здесь говорится что-то о взлетающей птице, которая не оставляет за собой грязные следы.

Утро церемонии инаугурации (❀)

Первым делом в общежитии Эренфеста я отправилась приветствовать Лейзегангов. Оттилия составила для меня список из служащих и дворян, имеющих наибольшее влияние во фракции. Налаживание отношений с ними имело первостепенное значение.

— Давайте сначала пройдём в общий зал, — предложила я.

В это время общий зал всегда был полон дворян, готовящихся к собранию герцогов. Я вошла к ним и увидела множество направленных на меня взглядов: некоторые из собравшихся явно хотели поговорить со мной, другие же встревожились, просто увидев моё лицо. Атмосфера была напряжённой и неуютной.

Прежде чем я успела пройти дальше, один из служащих шагнул ко мне.

— Мои извинения, госпожа Розмайн, но мы используем эту комнату для обсуждения собрания герцогов. Вам, как покидающей герцогство, вход воспрещён.

— Я не намерена оставаться, — сказала я. — Здесь есть те, кто недоволен посещением комнаты для чаепития моими новыми последователями, верно? Я хочу лишь извиниться перед ними.

Служащий удивлённо вскинул бровь, а затем отошёл в сторону.

— Ни господин Фердинанд, ни я не взяли в свою свиту никого из тех, кто участвовал во вторжении в Эренфест, — объявила я. — При этом я понимаю, что многие из вас не выносят даже вида аренсбахского плаща. Не предвидеть этого было досадной ошибкой с моей стороны. Я запретила им входить в комнату для чаепитий Эренфеста, так что вам не придётся беспокоиться о том, что вы увидите их в этом общежитии.

Извинившись перед дворянами, я объяснила, что мы взяли в последователи тех дворян, что работали с нами в Герлахе.

— Мы не послали их сражаться на передовую, чтобы избежать риска дружественного огня, однако они активно захватывали павших вторженцев и атаковали вражеские укрытия, — объясняла я. — Большинство дворян Эренфеста даже не подозревали о существовании союзников из Аренсбаха, однако они тоже внесли свой вклад в победу. В связи с этим я должна попросить вас понять, что не все жители этого герцогства — ваши враги. Судить так — всё равно, что приравнивать Лейзегангов и представителей бывшей фракции Вероники на основании цвета их плаща.

После вопроса о последователях настало время переходить к следующей теме.

— Брюнхильда и Шарлотта сообщили мне о помощи Лейзегангов во время и после обороны Эренфеста. Я глубоко признательна за этот шаг, и хоть сейчас мне нечем вознаградить причастных, обещаю не оставлять этот долг неоплаченным. Моей главной задачей сейчас является благополучное завершение этого собрания: как только оно закончится, я буду работать с Эренфестом над более подходящим выражением моей благодарности.

Я не забыла упомянуть, что Гутенберги скоро будут проезжать через Лейзеганг и что мне не нужны никакие проблемы.

«Ну, по крайней мере, атмосфера теперь кажется гораздо более спокойной».

Закончив свою длинную речь, я выдохнула: дворяне Эренфеста больше не смотрели на меня с напряжёнными и откровенно угрюмыми лицами. Некоторые, вероятно, в глубине души всё ещё были недовольны, но, как сказала мне Шарлотта, никто из них не станет выступать, если я пообещаю, что, став аубом Александрии, позабочусь и об их выгоде.

Запретив себе выходить в общий зал, я проводила большую часть времени в покоях, выходя только на приёмы пищи, чтобы поприветствовать дворян. Уединившись в своей комнате, я изучала порядок проведения церемонии инаугурации и тщательно зубрила всё, что мне нужно было знать об Александрии.***

В утро собрания герцогов я проснулась гораздо раньше обычного. Первой на повестке дня стояла церемония инаугурации, за ней должна была последовать церемония звёздного сплетения. Ожидалось, что я прибуду в зал ожидания пораньше, поэтому я протёрла глаза от остатков сна и отправилась умываться.

Бертильда и Оттилия вымыли меня, затем одели в нижнее белье и усадили перед зеркалом. Они накинули мне на плечи халат, чтобы я не замерзла. Бертильда с максимальной серьёзностью в глазах принялась расчёсывать меня. Она сказала, что работа с волосами — её сильная сторона, и подчеркнула, что это её последняя возможность прикоснуться к моим.

— Госпожа Розмайн, съешьте это, пока есть возможность.

Вскоре Оттилия принесла мне фруктовый сок и лёгкий завтрак. В комнатах для чаепитий и залах ожидания обычно были фрукты и различные закуски, так что до обеда мне больше ничего и не понадобится. Я принялась за еду, стараясь не слишком двигать головой.

— Я сделаю вам макияж, когда вы закончите, — объявила Оттилия. — Молодая леди, которой предстоит выступать перед такой большой толпой, должна уделять особое внимание своему внешнему виду.

Сначала она помогла мне с прической, потом забрала пустую тарелку с чашкой и принялась наносить макияж.

— Госпожа Розмайн, мы вернулись.

Во время второго колокола из александрийского общежития явились несколько моих последовательниц: Леонора, Ангелика, Лизелетта и Кларисса. Теперь, когда все они переехали, в общежитии Эренфеста для них места больше не было. Они потеряли туда доступ одновременно с моим отъездом.

— Ваши последователи-мужчины заберут вас из комнаты для чаепития, когда придёт время уходить, — сообщила мне Кларисса. — Служащие проведут это время на встрече с господином Фердинандом, а я останусь здесь, чтобы выжечь в памяти сцены вашей подготовки.

«Жаль, что ты не ушла с ними…»

С появлением Клариссы всё стало громче и оживленнее. Я смотрела на Леонору через зеркало, слушая множество хвалебных фраз, наполненных божественными аллегориями.

— Лауренц, Родерих и Гретия остаются в замке из-за своего возраста, верно? — уточнила я. — Как они? Изменилась ли обстановка в замке?

Там было много дворян, поддерживавших Дитлинду, поэтому я беспокоилась о несовершеннолетних, которых мы не смогли взять с собой.

— Гретия в общежитии. Она не может прийти сюда: не стоит рисковать тем, что её увидят дворяне другого герцогства, однако, учитывая, как мало в вашей свите людей, в особенности тех, что привычны вам, мы решили, что вам будет с ней спокойнее.

— Это правда. Я ценю ваше внимание. Получается в замке только Лауренц и Родерих?

— Лауренц — рыцарь, — с улыбкой сказала Леонора. — Вам не стоит о нём беспокоиться.

«Я узнаю этот взгляд... Это значит, что мне не стоит копать глубже».

Должно быть, на Лауренца возложили какую-то особую обязанность. Я решила держать рот на замке.

— Не хмурьтесь, госпожа Розмайн, — предостерегла меня Оттилия. — Слегка раскройте губы.

— Я вставлю вам украшения для волос, — добавила Бертильда.

Вместе они готовили меня к церемонии инаугурации. Они ухаживали за мной в последний раз, поэтому сегодня и только сегодня Лизелетта, моя главная слуга, сделала шаг назад. Она убрала в ящички моё ночное белье и использованную косметику, а затем вынесла их из гардеробной.

— Теперь вас надо одеть, — сказала Оттилия. — Проденьте руки через это, будьте добры.

Мои слуги полезли в ящик и достали оттуда рубашку с длинными рукавами, кринолин и прочие вещи. Они как раз помогали мне их надеть, когда Лизелетта принесла моё голубое платье.

— О боги... — восхищённо воскликнула Кларисса, её глаза заблестели от интереса. — Слухи оказались правдой...

— Моя приёмная мать заказала для меня это платье, — объяснила я. — Во время примерки я видела, в чём будет она, но мне не терпится увидеть Брюнхильду. Мы втроём согласовали наши наряды.

— Хм… — несколько раз моргнула Кларисса.

Это была не совсем та реакция, которую я ожидала. Разве есть что-то плохое в том, что три девушки из герцогской семьи Эренфеста оденут схожие наряды?

— Кларисса... Ты упомянула о слухах... Люди в Александрии обсуждали моё платье?

— Его светлый оттенок совпадает с цветом волос господина Фердинанда, поэтому многие считают, что вы выбрали цвет, напоминающий о вашем возлюбленном.

Оказаться в центре внимания на первой в истории инаугурации несовершеннолетнего ауба значило подвергнуться большому давлению и стрессу, поэтому люди решили, что я решила сменить свой сезонный цвет на тот, что немного успокоит меня.

— Это просто совпадение! — воскликнула я. — Это ни в коем случае не было преднамеренным!

— И всё же, разве вы не просили его подготовить похожую одежду? Мне сказали, что его наряд подобран в цвет ваших волос. Среди дворянок это считается очень романтичным. Словно продолжение вашей любовной истории после церемонии помолвки.

«Не знаю, кто распространяет эту ложь, но кажется в моё отсутствие Александрия погрузилась в настоящий хаос!»

— Ты знала об этих слухах, Лизелетта? — я полагала, что да, поскольку она посещала Александрию, чтобы подготовить мои покои, однако она не упоминала о них ни в одном из своих отчётов.

— Да, но я никогда не сомневалась в их правдивости. Я готовилась к переезду, когда вы обратились ко мне с просьбой. Прочитав письмо, я подумала только о том, что ваша мотивация была весьма трогательной.

Она знала о слухах, но не сочла их достаточно примечательными для упоминания.

«Гх... Как неприятно всё сложилось».

— Уже слишком поздно что-то менять, к тому же, нет ничего плохого в демонстрации хороших отношений с господином Фердинандом, — сухо заметила Оттилия, продолжая одевать меня. — Дворяне других герцогств не будут знать о ходящих в Александрии слухах, поэтому постарайтесь подчеркнуть свою близость с Эренфестом. Тогда проблем не возникнет.

Это было правдой. Не будет никаких проблем... кроме моего непреодолимого смущения.

«И это самое худшее!»

— Я подозреваю, что всё это часть заговора, — заметила Оттилия. — Это очень похоже на то, что придумали бы Хартмут или господин Фердинанд.

Моя голова начала остывать. Раз уж она об этом заговорила, то это явно был какой-то план. У меня не было времени на смущение: если мы не подготовимся, я окажусь втянутой в нечто, выходящее за рамки моего понимания.

К тому времени, когда мы были готовы к выходу, я была совершенно спокойна.

— Филина, Кларисса, сообщите остальным, что госпожа Розмайн готова.

В ответ на распоряжение Оттилии Филина и Кларисса отправили ордоннанцы герцогской семье и группе Фердинанда в общежитии Александрии. Я тем временем обратилась к своим последователям, что останутся в Эренфесте.

— Оттилия, ты вошла ко мне в свиту по просьбе моей матери, не так ли? Должно быть, после ухода Рихарды на тебя легла тяжёлая ноша. Я признательна тебе за долгую и верную службу. Прими мою искреннюю благодарность.

— Это была большая честь для меня, — ответила она. — Я не так меланхолично отношусь к нашему расставанию и больше беспокоюсь о вашем будущем. Пожалуйста, накажите Хартмута, если его поведение станет слишком вызывающим. Именно из-за его таланта мы не должны позволять ему увлекаться.

Увидев серьёзное, материнское выражение глаз Оттилии, я тоже забеспокоилась. Она всегда держала Хартмута под определённым контролем, как же я буду справляться без неё?

«Думаю, мне нужно попытаться. Хотя я бы не хотела знать, чем он занимался в моё отсутствие…»

— Оставим переживания о Хартмуте, какие у вас планы на будущее? — спросила я.

— Я рассчитываю поступить на службу к госпоже Брюнхильде, — ответила она, бросив лёгкую улыбку на Бертильду, ухмыляющуюся от уха до уха.

— Эхехе... я заполучила Юдит и Оттилию, — радовалась Бертильда. — По словам моей старшей сестры, вместе мы должны сохранить ваши достижения, госпожа Розмайн. Вы привнесли множество блестящих изменений в наше прекрасное герцогство, но многие из них ещё не прижились. Лучше всего если мы, те, кто служили вам, объединимся и обеспечим их сохранение.

Она пыталась подражать речи Брюнхильды — и, честно говоря, ей это неплохо удавалось.

— Я провела у вас на службе меньше всего времени, но я изо всех сил буду трудиться вместе с моей сестрой и остальными вашими последователями, что остаются в Эренфесте, — заявила Бертильда, её янтарные глаза ярко сверкнули. Она была такой милой, что я потянулась погладить её розовые волосы.

— Я жду от тебя и твоей сестры великих свершений. Расскажите мне об Эренфесте, когда мы в следующий раз встретимся в академии. Однако будь осторожна, не позволяй эмоциям управлять собой и не навязывай свои желания тем, кто ниже по статусу.

Я переключила внимание на следующую последовательницу.

— Юдит, что планируешь ты?

Я была уверена, что она упоминала о желании переехать в Александрию после совершеннолетия. Служба в качестве последовательницы Брюнхильды помешала бы этим планам, и я подозревала, что Бертильда, высшая дворянка, была слишком настойчива, чтобы средняя дворянка могла ей отказать.

Юдит сжала магический камень с гербом мастерской Розмайн.

— Я хочу воссоединиться с вами, когда достигну совершеннолетия. Очень хочу. Но что если надо мной просто властвуют эмоции? С тех пор, как Оттилия велела мне хорошенько подумать о своём будущем, я стала сомневаться, а теперь... я просто больше не знаю, что делать.

Она легко могла увидеть своё будущее в Кирнберге или городе Эренфесте, где она родилась и выросла, но жизнь в Александрии, в особенности после замужества и ухода с работы, когда она станет воспитывать детей, представлялась ей крайне туманно.

— Я понимаю твоё беспокойство. Хотя я постараюсь сделать всё возможное, чтобы защитить своих последователей, я могу сделать не так уж много. Если ты соберёшь больше информации и всё обдумаешь, я уверена, что придёшь к разумному выводу.

— В-верно.

Юдит нахмурилась, возможно, почувствовав, что я отталкиваю её.

Филина отвела глаза и сказала:

— Мы не должны требовать от госпожи Розмайн слишком многого, — скорее всего, вспомнив разговор о Конраде. — Заботиться о ком-то — значит в какой-то степени следить за его жизнью. Представь, что ты оставила работу, вышла замуж и завела семью, а я и другие последователи начали заваливать тебя ордоннанцами с просьбами сообщить новости и поделиться своими соображениями? Как бы ты это восприняла?

Юдит сделала паузу, и на её лице появилась улыбка:

— Меня бы раздражало такое обращение даже со стороны собственных родителей.

И неважно, что ордоннанцы посылались из заботы и внимания: излишне частое общение могло показаться и досадным, и слишком властным.

— По моему искреннему мнению, — поделилась я, — возможность полагаться на семью, вступая в брак и воспитывая детей, — это большая привилегия. Это станет невозможным для тех, кто поедет со мной в Александрию, не говоря уже о тех, кто потерял семью во время чистки или вынужден был бежать от жестокого обращения.

Не все были в достаточно хороших отношениях с родителями и прочими родственниками, чтобы рассчитывать на их поддержку. Осознав это, Юдит издала удивлённый возглас.

— Не стоит торопиться с решением, — отметила я. — С тобой всегда будет символ, свидетельствующий о твоей службе мне, независимо от того, поедешь ты со мной или нет. Подумай хорошенько и сделай тот выбор, о котором ты меньше всего будешь жалеть.

— Точно! — ответила Юдит, переполненная своим обычным энтузиазмом.

Я кивнула ей, после чего дала знак, что нам пора отправляться в комнату для чаепития. Прежде чем уйти, я бросила последний взгляд на свою комнату.

— Филина, — обратилась я, когда мы направились по коридору, — я поручаю приют храма тебе. Подозреваю, что потеря Франа и Зама сильно ударит по храму.

— Определённо, — согласилась она. — При передаче предполагалось, что они останутся в Эренфесте ещё на некоторое время. Сейчас оба делают всё возможное, чтобы дать Монике и Николе образование, необходимое для работы.

Хартмут вместе с Фердинандом решил забрать Франа и Зама сразу после обороны Эренфеста. Все в храме, должно быть, запаниковали, услышав эту новость. Я искренне сожалела об этом, но Фран и Зам сыграют важнейшую роль в преображении александрийского храма.

— Нам с господином Фердинандом нужны люди, которые понимают, чего хочет добиться Хартмут, — объяснила я. — Я прошу прощения, но тебе придётся работать с оставшимися служителями.

— Я сделаю всё возможное.

В этот момент мы подошли к лестнице. Я посмотрела вниз и встретилась взглядом с Дамуэлем, который ждал внизу.

— О, и если ты столкнешься с чем-то непонятным, во всём полагайся на Дамуэля.

— Госпожа Розмайн! Пожалуйста, остановитесь! — воскликнула Филина, её щёки стали пунцовыми. Она смущённо посмотрела на меня и Дамуэля.

— Я должен попросить вас не дразнить её слишком сильно, — сказал Дамуэль. Даже издалека он понял, что я задумала. — Остальные делали это настолько часто, что сейчас она особенно чувствительна.

— Насколько мне казалось, у нас был обычный разговор... — ответила я.

Дамуэль окинул меня критическим взглядом и спросил:

— О чём?

— О той дыре, которая останется после ухода Франа и Зама. Я сказала Филине, что она может во всём полагаться на тебя. Ты провёл больше времени в храме, чем любой другой из моих последователей, что делает тебя экспертом в его делах.

Менее наблюдательный человек мог бы предположить, что он просто помогает с элементарной математикой в покоях главного священника, но он наблюдал за моей работой, когда служил рыцарем, и в рамках своих возможностей старался добиться того, чтобы всё шло как можно более гладко.

Я вернула своё внимание к Филине:

— Дамуэлю редко приходится об этом упоминать, но у него есть все необходимые знания о работе в храме. Он должен оказаться крайне важным для вас всех, когда Фран и Зам уедут. Никола гораздо больше заботится о готовке и не питает особой любви к бумажной работе, так что я сомневаюсь, что она хоть сколько-нибудь осведомлена.

— Может, я и превосхожу Николу, но всё равно уступаю Монике, — заметил Дамуэль. — Хотя я, по крайней мере, знаю, где хранятся документы и для каких целей они служат, так что могу помочь найти всё, что нужно.

Для нас это было само собой разумеющимся, но обычный рыцарь сопровождения не был бы настолько знаком с работой храма. Филина тоже выглядела удивлённой.

— Не говоря уже о том, что у него есть опыт отстаивания своих позиций всякий раз, когда Хартмут со своей искажённой перспективы высшего дворянина пытался развивать храм в неправильном направлении. Мельхиор и Казимир наверняка рискуют совершить те же ошибки, и в этих случаях Дамуэль должен обеспечить более чем адекватный отпор.

Какими бы благими ни были их намерения, новый главный священник и глава храма Эренфеста создадут всевозможные проблемы, если попытаются управлять храмом так, как удобно только дворянам. Чтобы этого не произошло, мне нужен был своеобразный ограничитель.

Дамуэль не мог поверить в то, что услышал:

— Госпожа Розмайн, не слишком ли многого вы от меня требуете, прося выступать против герцогской семьи и их последователей?!

— Вовсе нет. Ты останешься последователем члена герцогской семьи до тех пор, пока будешь работать под началом моего деда. Я верю, что ты будешь использовать свой статус для защиты того, что мне дорого.

— Как пожелаете... — в конце концов согласился он со всё ещё обеспокоенным видом.

— Это касается и тебя, Филина.

— Госпожа Розмайн! — воскликнули они в один голос. — Вы же дразните нас!

* * *

Я всё ещё хихикала, когда мы добрались до комнаты для чаепития. Оставалось только дождаться Фердинанда из общежития Александрии.

Норберт, находящийся в комнате, протянул мне чай и сладости.

— Госпожа Розмайн, могу ли я предположить, что вы только слегка позавтракали? Если желаете, угощайтесь. Только позаботьтесь о том, чтобы не размазать помаду.

Я перекусила несколькими кусочками, съев ровно столько, чтобы мой желудок не бурчал во время церемонии. Примерно в это время вошли Брюнхильда, герцогская чета и их последователи.

— Мы пришли проводить тебя, — объяснил Сильвестр.

Рядом с ним стояла Флоренция, а близ неё — Брюнхильда, что говорило о том, что она не столько невеста Сильвестра, сколько последовательница его первой жены. Её одежда была тёмно-зелёной, как и у Флоренции, и походила покроем на наши с приёмной матерью наряды.

— Брюнхильда, ты ведь хотела поговорить с Розмайн, верно? — спросил Сильвестр.

По его подсказке она сделала шаг вперёд и приветствовала:

— Госпожа Розмайн, я очень благодарна вам за то, что вы поговорили с дворянами Лейзеганга.

Её поведение полностью изменилось по сравнению с тем временем, когда она была моей слугой: теперь она вела себя скорее как член герцогской семьи, чем как высшая дворянка. Я была рада видеть плоды её труда.

— Не жалеешь ли ты о том, что вошла в герцогскую семью? — спросила я. Она говорила мне, что выйдет замуж за Сильвестра, чтобы компенсировать отсутствие у меня навыков общения. Я беспокоилась, что теперь, когда я переезжаю в другое герцогство, она пожалеет о своём решении.

Брюнхильда посмотрела мне в глаза и, верная своей природе, победно улыбнулась:

— Не бойтесь. Я горжусь тем, где нахожусь здесь и сейчас.

Видя свою бывшую слугу, я не могла не заметить, как сильно она выросла с тех времен, когда Грешель пренебрегал общением с простолюдинами и едва не допустил крах своей печатной промышленности. Она контролировала поставки продовольствия из Лейзеганга во время обороны Эренфеста и работала с Шарлоттой, чтобы держать под контролем дворян, и отлично со всем справилась. Я могла доверить ей встречи с торговцами в храме и могла не бояться, что она будет невнимательна к моим последователям.

— Я спокойно могу покинуть Эренфест, зная, что всё находится в надёжных руках, — отметила я. — Я рассчитываю, что ты будешь сотрудничать с Шарлоттой и моей приёмной матерью, встречаться с торговцами герцогства и присматривать за моими последователями, которые останутся здесь.

— Я оправдаю ваше доверие. Отныне я буду присутствовать на собрании герцогов как последовательница госпожи Флоренции. У нас ещё будет много шансов увидеться, так что это не прощание. Это было бы нам не к лицу. Вместо этого я скажу — до свидания!

Наши глаза встретились, и мы обе улыбнулись. Я была рада, что это не последняя наша встреча и, что мы всё ещё достаточно близки, чтобы с нетерпением ждать воссоединения.

— Определённо, — согласилась я. — Давай встретимся снова.

Брюнхильда вернулась к Флоренции. Сильвестр спросил мою приёмную мать, не хочет ли она обменяться парой слов и со мной, но она покачала головой.

— У нас нет необходимости в драматическом прощании. Я только на днях разговаривала с Розмайн, и мы обязательно встретимся на собрании.

Она приподняла юбку, чтобы показать ткань с рисунком, идентичным моему, хотя и другого цвета. Я повторила жест.

— Ну, что скажешь, приёмный отец? — я встала прямо между Брюнхильдой и Флоренцией. — Наши ткани и пояса имеют одинаковый рисунок. Наряды ведь хорошо сочетаются, когда мы так выстраиваемся в ряд?

Он усмехнулся и хлопнул в ладоши.

— Ага. По-моему, выглядит неплохо.

Мы продолжали болтать между собой, пока, наконец, не прибыл Фердинанд со своей свитой. С ними были и мои последователи-мужчины.

— Здесь довольно оживлённо, — заметил Фердинанд.

— Вот, — показала я ему, делая шаг вперёд и кружась на месте. — Заметили что-нибудь в Брюнхильде, моей приёмной матери и мне?

Флоренция с улыбкой наблюдала за происходящим, а затем переместилась и встала рядом со мной.

— Розмайн предложила, чтобы мы все надели одинаковые наряды. Её намерение продемонстрировать свою дальнейшую близость с Эренфестом согрело мне сердце. Я уверена, что, даже будучи аубом, она сумеет выбрать тот путь в жизни, которого желает. Вы занимаетесь этим уже много лет, господин Фердинанд, но я всё равно скажу: поддерживайте, ограничивайте и направляйте Розмайн, где возможно.

— Обязательно, — кивнул Фердинанд, выражение его лица смягчилось.

Сильвестр тоже подошел к нам:

— Честно говоря, Розмайн, меня не может не радовать, что ты устранила главную угрозу у нашей границы. Твоё новое герцогство гарантированно будет лучше того, что было до него. Давай будем добры друг к другу. И на этой ноте постарайся быть помягче с нами во время этого собрания.

— Сначала вам стоит спросить господина Фердинанда, — сказала я. — Он может отругать меня за излишний фаворитизм.

— Конечно, он так и сделает. Вот почему я хочу, чтобы ты провернула пару выгодных сделок, пока он не видит.

Сильвестр говорил всё это открыто, на расстоянии вытянутой руки от человека, которому, по его мнению, мне следовало бросить вызов, хотя в этом, в общем-то, не было ничего особенно удивительного. Фердинанд кинул на него взгляд, но сменил тему, не сказав ничего насчёт слов своего брата.

— Вы закончили все свои приготовления? — спросил он многозначительно.

— Ещё не совсем... — заметил Сильвестр. Он взмахнул рукой, и служащий принес небольшой ящик. — Я отдам вам медали, вы же должны вернуть регистрационные броши. Они были нужны вам, чтобы разобраться с делами Ланценавии, пока Розмайн не стала аубом, но они не понадобятся, когда вы станете полноценными жителями Александрии.

Мы приняли медали всех, кто пришёл с нами: Лазафама, Матиаса, Лизелетты, Ангелики, Хартмута, Леоноры и Корнелиуса, — а затем вернули наши броши. Больше мы не могли посещать общежитие Эренфеста.

— Розмайн, что ты будешь делать с медалями несовершеннолетних, оставшихся в замке? — спросил Сильвестр.

— Я заранее взял их регистрационные броши, — ответил вместо меня Фердинанд. — Что касается медалей, то они останутся у Розмайн, как у их госпожи.

Следуя подсказке я взяла медали Лауренца, Гретии и Родериха и положила их к своей.

— Экхарт, Юстокс, — позвал Фердинанд. Они встали по обе стороны от него, и все трое протянули броши. — Ауб Эренфест, я выражаю вам искреннюю благодарность за помощь.

Служащий протянул коробку, в которую Сильвестр лениво опустил броши. Они упали на дно, и раздался лёгкий звон. На этом наши дела с Эренфестом закончились, так что разговор быстро угас. Несколько секунд мы просто обменивались молчаливыми взглядами.

Сильвестр слегка пожал плечами. Должно быть, это привело остальных в чувство, потому что мы все зашевелились, как по команде. Группа Эренфеста подошла к двери в своё общежитие, после чего обернулась к нам с Фердинандом. Мы же стояли спиной к другому выходу из комнаты со своими последователями позади.

[[image:/storage/reader-images/148953bb15f0aac52ca7038bdd40e45132cca169.png]]

— Я жду того дня, когда Дрефангуа, богиня времени, вновь сплетёт наши нити воедино. Я молюсь, чтобы до тех пор вы жили в добром здравии под защитой богов.

Мы с Сильвестром обменялись прощальными словами, как представители наших групп. Затем Фердинанд подал мне руку, и мы вместе прошли мимо моих последователей, которые останутся в Эренфесте. Только дойдя до широко распахнутой двери, мы остановились и обернулись.

Я взглянула на Оттилию, Бертильду, Филину, Юдит и Дамуэля. У них было такое же мрачное выражение лица, как и у Рихарды, когда мы прощались в замке. Я должна была идти вперёд, как бы больно мне ни было.

Мои последователи как один преклонили колени.

— Госпожа Розмайн, настало время для вас ступить на новый путь. Можем ли мы попросить богиню разделения Югерайзе благословить вашу дорогу и начало путешествия?

— Можете.

— О Югерайзе, богиня разлуки, пожалуйста, защити нашу госпожу в её путешествии.

В свете благословения, исходящего от их колец, я вышла вместе с Фердинандом.

Церемония инаугурации

— Госпожа Розмайн, пройдёмте со мной, пожалуйста.

Я сидела в зале ожидания, когда нас окликнул служащий Центра, бывший нашим проводником. Мы с Фердинандом тут же направились к нему. Количество последователей на церемонии инаугурации было ограничено: четыре рыцаря сопровождения, один служащий и один слуга от каждого герцогства, поэтому мы выбрали Экхарта, Корнелиуса, Леонору и Ангелику в качестве рыцарей, Хартмута в качестве служащего и Лизелетту в качестве слуги.

— Пожалуйста, подождите здесь, — попросил служащий.

Мы остановились и увидели несколько фигур, выстроившихся перед широко распахнутыми дверьми в зал. Я узнала в них Трауквала и Магдалену с их свитой.

— Представители нового герцогства Блюмефельд, входите, — позвала Эглантина.

Два бывших члена королевской семьи вошли в зал под одобрительные возгласы собравшихся дворян. Я почувствовала облегчение, узнав, что Трауквала приветствовали как ауба, несмотря на его отказ от трона. Дверь за ними закрылась.

«С господином Трауквалом ведь была именно госпожа Магдалена, я не ошиблась?»

Магдалена была его третьей женой — было немыслимо, чтобы она присутствовала с ним на таком мероприятии, как герцогское собрание. Даже если первая жена заболевала, её место занимала вторая.

— Господин Фердинанд, что случилось с госпожой Ральфридой? — спросила я.

— Кто знает? Возможно, её постигла ответственность за предложение Раоблута на пост командира рыцарей, и после развода она отправилась обратно в Глессенмейер. Такие дела редко становятся достоянием общественности.

— Если вы говорите о матушке, то да, она взяла на себя ответственность и была низведена до третьей жены, — подсказал голос позади нас. — Её место заняла госпожа Магдалена. Похоже, для отца общественное мнение оказалось важнее женщины, которая долгие годы поддерживала его.

Мы обернулись и увидели Сигизвальда с его женой Наэлахе. Он был явно недоволен понижением статуса своей матери, но Фердинанд не согласился.

— Это естественное решение для правителя. Сложность управления новым герцогством во многом зависит от его первой леди.

Герцогство, которое досталось Трауквалу, включало в себя половину бывшего Веркштока. Эти земли были практически лишены магической силы, а населявшие их дворяне ненавидели королевскую семью из-за того, с каким пренебрежением к ним относились после гражданской войны. Магдалене, участвовавшей в захвате Раоблута, наверняка будет гораздо легче заручиться поддержкой и симпатией подданных герцогства, чем Ральфриде, выдвинувшей его на пост командира рыцарей. К тому же Магдалена была родом из Дункельфельгера.

«Похоже, господин Трауквал умеет принимать мудрые решения, когда ему это нужно», — пробормотал Фердинанд.

«Просто притворюсь, что не услышала этого», — решила я.

— Кроме того, — продолжал Фердинанд, — это соглашение на пользу госпоже Ральфриде. Будучи первой женой, она столкнулась бы с бурей критики, но в качестве третьей жены она может спокойно поддерживать господина Трауквала из тени.

Трауквал мог легко развестись с Ральфридой и отправить её обратно домой. Вместо этого он с остальными жёнами дал ей возможность жить в мире. Можно сказать, что с Ральфридой обошлись исключительно хорошо.

— Вам не стоит беспокоиться о своей матери, — заключил Фердинанд. Я кивнула в знак согласия.

— Прошу простить нас, госпожа Розмайн, но принц Сигизвальд должен войти в зал раньше вас, — проинформировал служащий Центра, направлявший его и Наэлахе; его тон был искренне извиняющимся. — Мы можем пройти?

До инаугурации Сигизвальда они с Наэлахе формально всё ещё считались членами королевской семьи. Должно быть, они пришли из зала ожидания для королевских особ, который находится дальше зала для герцогских пар. Вот почему мы появились в зале раньше них.

— Конечно, — ответила я, освобождая им дорогу. — Господин Трауквал уже вошёл. Вы, должно быть, очень торопитесь.

Служащий призывал Сигизвальда и Наэлахе действовать быстрее, но всё было бесполезно: они двигались медленно и элегантно, несмотря на риск не успеть вовремя.

— Вам следовало бы ускориться, — заметила я. — Не мы с господином Фердинандом пришли рано, это вы двое задержались.

— Разве это имеет значение? — отмахнулся Сигизвальд. — Сколько бы времени мы ни потратили, без меня церемония не состоится.

По какой-то странной причине он всё ещё искренне верил, что мир вращается вокруг него. Возможно, это было бы уместным поведением для члена королевской семьи, но времена изменились. На нём уже не было чёрного плаща: он собирался получить плащ цвета своего герцогства.

— Темп сегодняшней инаугурации определяет зент Эглантина, а не вы. Двери откроются независимо от вашей готовности, так что вы просто выставите себя перед всей страной глупцом, не способным подготовиться к церемонии должным образом.

Сигизвальд встретил моё предупреждение удивлённым взглядом. Неужели никто больше не мог без обиняков объяснить всё бывшему члену королевской семьи, или они просто не ожидали, что человек его статуса окажется совершенно слеп к чему-то столь очевидному?

— Быстрее, — торопил служащий Центра. — Дверь вот-вот откроется.

Сигизвальд, Наэлахе и их последователи поспешили встать перед дверью. Их расположение оказалось неидеальным, но оно было достаточно удачным, чтобы дворяне в зале не поняли, что они едва успели вовремя.

— Представители нового герцогства Коринцдаум, входите.

Услышав призыв Эглантины, Сигизвальд и Наэлахе выступили вперёд, вокруг выстроился строй их последователей. Дворяне радостно приветствовали новую герцогскую пару при входе. Двери вскоре закрылись, после чего отвечавший за бывших королевских особ служащий поблагодарил меня за помощь и ушёл.

— Его высокомерие принесёт ему большие неприятности в качестве ауба, — заметил Фердинанд, слегка опешив. — Ауб Древанхель должен похвалить госпожу Адольфину за то, что она так ловко добилась скорейшего развода.

Действительно, будет проблематично, если Сигизвальд продолжит вести себя по-королевски после того, как станет герцогом. Его перевоспитание может оказаться весьма непростой задачей. Меня удивило, как решительно Адольфина настаивала на разводе, но теперь я не могла её ни в чём винить.

— Мне потребовалось увидеть принца Сигизвальда с госпожой Наэлахе, чтобы понять, насколько холоден и отстранён он был с госпожой Адольфиной, — отметила я. — Проницательный наблюдатель может определить прочность отношений пары только по тому, насколько близко они стоят друг к другу.

Я бы не назвала это слишком очевидным, но люди всегда неосознанно показывали так свои чувства.

— Ох?.. — пробормотал Фердинанд.

«Хм? Судя по лицу, он что-то замышляет…» — тут же напряглась я.

— А какое расстояние, по твоему мнению, указывает на прочную пару? — уточнил Фердинанд со сложным выражением лица.

— Хм? Ну... Если взять приёмных отца и матушку или принца Анастасия и зента Эглантину за эталон, то, может быть, как-то... так? — я сделала маленький шажок ближе к нему, пытаясь представить себе знакомые пары.

— Понятно. В таком случае держись от меня на этом расстоянии, пока не закончится собрание герцогов.

— Я узнаю это выражение лица, господин Фердинанд, — я ткнула в него пальцем. — Я вижу вас насквозь, и ваши подлые замыслы ни к чему не приведут!

Фердинанд ослепительно улыбнулся, завершив своё превращение в непобедимого Повелителя Зла, и взял меня за плечи:

— Думаю, мы должны оставаться так близко, по крайней мере, на время собрания герцогов. Что думаешь?

«Ииик! “Разве ты не попадёшь в беду, если не будешь сотрудничать?” Это он хочет сказать? Я отчётливо слышу угрозу!».

Участвовать в этом собрании без Фердинанда было совершенно невозможно. Мне оставалось только покорно отдаться в его злые, коварные руки.

— Господин Фердинанд, госпожа Розмайн — пожалуйста, выстройтесь перед дверями, — попросил служащий Центра. — Впереди должны стоять два ваших рыцаря, за ними вы сами, а далее два других рыцаря. Служащему и слуге следует расположиться сзади.

Убедившись, что все мы заняли свои места, причём гораздо более организованно, чем Сигизвальд, Наэлахе и их последователи, наш проводник бодро удалился. Вероятно, ему нужно было подготовиться к предстоящей церемонии звёздного сплетения. Я как раз размышляла о том, как трудно приходится служащим за кулисами, когда два брата из нашей группы начали спорить.

— Корнелиус, а не пойти ли вам с Леонорой вперёд? — предложил Экхарт.

— Учитывая наш возраст и статус, эта честь должна достаться вам с Ангеликой.

— Дело не в статусе. Если мы выйдем вперёд, Розмайн не сможет за нами угнаться, и наш строй распадётся на середине зала.

«А? Почему все с ним соглашаются?! Я выросла! Мои ноги теперь длиннее! Хмф!»

В итоге впереди оказались Леонора и Корнелиус, за ними — Фердинанд и я, за нами — Экхарт и Ангелика, Хартмут и Лизелетта замыкали строй. Мой верный служащий ворчал, что был бы впереди, если бы от слуги и служащего не требовалось идти последними. Они с Лизелеттой взяли в руки по шкатулке, исполняя свою важную обязанность.

— Двери вот-вот откроются, — напомнил Экхарт, наблюдая за рыцарями.

Мы все повернулись лицом вперёд и выпрямили спины. Двери как раз начали движение, позволяя нам заглянуть внутрь зала. Длинный ковер, указывая путь, простирался от двери до сцены, где нас ждала Эглантина в одеяниях главы храма. Вероятно, она была одета так из-за церемонии звёздного сплетения, которая последует за инаугурацией.

«Госпожа Эглантина очень старается».

Когда я только вступила в храм, я неустанно училась, запоминая молитвы, процедуры и участников церемоний. Не меньше мне пришлось запоминать и на посту главы храма Эренфеста. Я могла только представить, насколько напряжённее должна была быть работа Эглантины, которая проводила эти церемонии на своём первом собрании герцогов в качестве зента и главы храма одновременно. От одной этой мысли у меня по спине пробежала дрожь.

— Розмайн, может хватит витать в облаках? — предупредил Фердинанд тихим голосом. — Сосредоточься.

Через усиливающий звук магический инструмент голос Эглантины разносился по залу:

— Представители нового герцогства Александрия, входите.

— Пойдёмте, — позвала я достаточно громко, чтобы Леонора и Корнелиус меня услышали.

Как только мы вошли в зал, на нас обрушился океан взглядов настолько резких, что я почти чувствовала, как они пронзают меня насквозь. Все приветствовали Трауквала и Сигизвальда, но моё появление было встречено тихим шёпотом и настороженными замечаниями. Всем своим существом я чувствовала, что мне не рады как аубу.

«Это совсем не похоже на церемонию вручения».

Я всё ещё стояла лицом вперед, когда за нами захлопнулись двери: должно быть, Хартмут и Лизелетта, замыкающие наш строй, вошли в зал. Пути назад больше нет, как нет и возможности сбежать.

«Я заранее понимала, что другие дворяне не примут несовершеннолетнего ауба с распростёртыми объятиями».

Но даже так чувство неприятия было гораздо сильнее, чем я ожидала. На меня смотрело так много критикующих глаз, что мысль о том, что мне придётся терпеть их на протяжении всего собрания герцогов, всё больше и больше меня тревожила. Фердинанд, должно быть, заметил это — а может, просто почувствовал, что я замедлила шаг — и слегка подтолкнул меня.

— Александрия — твоя мечта, не так ли? — прошёптал он так тихо, что только я могла его услышать. — Ты бы хотела, чтобы она досталась другому?

Сначала я не могла его понять: мой мозг был переполнен напряжёнными и тревожными мыслями. Только когда я мысленно повторила его слова, всё встало на свои места.

«Ах, да. Это моя мечта — иметь город-библиотеку».

Я вспомнила только что построенный город Александрию, библиотеку, которая ещё не открылась, ящики, ожидающие своего часа, потайную комнату в моих библиотечных покоях и круг перемещения в ней. Всё это были вещи, которых я желала и которые могла получить только как ауб. Что бы кто ни говорил, я не желала их отпускать.

«Я захватила основание, и это делает меня аубом. Ничто не изменит этого».

По мере того как в моей голове множились мысли обо всём, что имело для меня значение, я всё меньше обращала внимание на наблюдающих за мной дворян. Как только эта дурацкая церемония инаугурации останется позади, я вернусь в свою библиотеку и примусь за работу. Я хотела научить служащих моей десятичной системе и завалить полки книгами — теми, что я взяла из Эренфеста, и теми, что мы нашли в замке Аренсбаха. Я также планировала получить копии всех книг, которые будут напечатаны в будущем.

«Наконец-то я смогу читать столько, сколько захочу! Я помню времена, когда я не могла найти даже строчку текста, не говоря уже о книгах!»

Оглядываясь назад, я действительно проделала долгий путь. Я провела большую часть времени в нижнем городе, вынужденная выживать без книг, так что даже простая грифельная дощечка от Отто стала для меня настоящим спасением. Я не могла забыть восторг от письма на японском, а изучение алфавита Юргеншмидта заставило меня наконец почувствовать, что я двигаюсь вперёд.

«Если книг нет, значит, мне придётся их создать!» — это мысль всё время поддерживала меня.

Конечно, легче было сказать, чем сделать: я начинала без бумаги, чернил, денег и ресурсов, необходимых для создания собственных книг. Я была слишком молода, слишком слаба и слишком болезнена, и у меня почти ничего не было. Мы с Лутцем пробовали делать различные замены для книг, но наши попытки постоянно заканчивались неудачей. Только когда мы встретили Бенно, мы смогли достигнуть настоящего прогресса.

«Взрослые, обладающие экономической властью, — это совсем другое дело».

При поддержке компании «Гилберта» работа над бумагой началась полным ходом, но пожирание едва не убило меня. Я действительно думала, что могу умереть, так и не закончив свою первую книгу. Если бы не помощь Фриды, я бы, наверное, даже не дожила до церемонии крещения.

«Было очень важно научиться выживать, несмотря на пожирание».

Что касается моего крещения, то именно тогда я случайно наткнулась на библиотеку храма — первую, которую я когда-либо видела в этом мире. Я встречалась с предыдущим главой храма, пытаясь получить доступ к долгожданным книгам, и хотя последовавшие за этим события причинили мне много страданий, я не пожалела, что стала священницей-ученицей. Так я не только смогла войти в книжный зал храма, но и нашла способ выживать с магической силой, не становясь рабыней какого-нибудь дворянина.

«Жаль, что мне так и не удалось провести там столько времени, сколько хотелось бы».

На пути встало больше дел, чем я ожидала: от установления отношений со служителями храма до преображения приюта. Несмотря на это, нам всё же удалось сделать приют филиалом мастерской Майн и завершить работу над нашей первой настоящей книгой, положив начало печатной индустрии. Это было очень приятно.

«Между прочим, я до сих пор считаю, что господин Фердинанд был жесток, когда не давал мне читать те книги о магии!»

Только мой запас магической силы убедил предыдущего главу храма позволить мне стать священницей-ученицей, так что не было ничего удивительного в том, что я стала участвовать во множестве религиозных церемоний. Несмотря на всю головную боль, которую они мне доставляли, я всё равно считала изучение молитв и песнопений крайне важным делом — особенно в свете всего случившегося в дальнейшем.

Ещё одно значимое событие, которое я запомнила, — просмотр Фердинандом моих воспоминаний о жизни как Урано. Этот опыт помог ему понять моё странное поведение и принёс много пользы.

«Но он также предопределил мою судьбу стать дворянкой и привёл к разрыву с семьёй из нижнего города…»

И нападение на меня предыдущего главы храма только ускорило этот разрыв. Сильвестр прибыл как раз вовремя, чтобы спасти мою семью от казни, и он также оказался достаточно милосерден, чтобы пощадить Дирка и Делию.

После этого Бёзеванс и Вероника были свергнуты, что обеспечило мне тёплый приём со стороны Эльвиры и остальных членов её семьи. Благодаря удочерению я смогла гораздо больше читать, однако разлука с близкими причиняла мне очень много душевной боли и в прошлом и сейчас.

«А когда я стала дворянкой... Ух как всё закрутилось».

Я исполняла обязанности главы храма и директора приюта, распространяла книгопечатание и бумажную промышленность по всему герцогству в качестве приёмной дочери герцога, а также старалась сохранить и приумножить те немногие связи с семьёй из нижнего города, что у меня остались. Вдобавок я собирала по всему Эренфесту ингредиенты для юрэве, участвуя в религиозных церемониях. Тем временем Фердинанд вернулся в благородное общество, Дамуэль влюбился, Вильфрид принял множество глупых решений, и это не говоря уже о милой сестрёнке, что у меня появилась.

«Хотя я никогда не думала, что попытка спасти Шарлотту закончится тем, что я окажусь в двухлетней коме…»

Почти сразу после пробуждения я была отправлена в дворянскую академию. Даже сейчас я жалела, что побеспокоила Соланж своим стремлением основать собственный библиотечный комитет, хотя по-прежнему считала, что заставить первокурсников сдать все уроки в первый же день — это не «зайти слишком далеко» и не «травмировать целое поколение».

Оглядываясь назад, можно сказать, что большинство моих воспоминаний о дворянской академии связаны с вызовами королевской семьи или с диттером против Дункельфельгера. И я подозреваю, что дело здесь не в избирательной памяти.

«Лично я предпочла бы провести время с учителем Хиршурой, создавая магические инструменты для своей библиотеки. Почему же всё пошло не так?»

Среди других ключевых воспоминаний — отъезд Фердинанда в Аренсбах из-за королевского приказа, обход святилищ академии и перевод древних документов по приказу королевской семьи, а также получение Книги Местионоры. Многие распоряжения королевской семьи раздражали меня до крайности, но они дали мне всё необходимое, чтобы спасти Фердинанда, разрушить заговор Георгины и помешать Ланценавии захватить Юргеншмидт.

«Надеюсь, в скором времени я смогу заполнить пробелы в своей книге».

Фердинанд сказал мне подождать до совершеннолетия, но я хотела получить полную Книгу Местионоры как можно скорее.

* * *

— Госпожа Розмайн, сюда, — услышала я голос.

Он вывел меня из размышлений как раз вовремя, чтобы я успела понять, что мы достигли низа сцены и это Эглантина указывает, куда нам встать. Мы поднялись по лестнице, чтобы присоединиться к ней.

На небольшом расстоянии от зента висели гобелены с гербами всех новых герцогств. Трауквал и Сигизвальд стояли перед соответствующими гербами со своими жёнами и свитой. Последователи пока что все были в старых плащах, и только смотря на герцогские пары можно было узнать цвета новых герцогств.

«Блюмефельд выбрал пепельно-серый, а Коринцдаум — коричнево-красный».

Мы с Фердинандом были помолвлены, а не женаты, поэтому в нашем случае новый плащ будет только у меня. Я отодвинулась от него и опустилась на колени перед Эглантиной.

— Я, зент Эглантина, дарую вам титул ауба Александрии.

— Этого не может быть! — раздался крик из зала. — Как несовершеннолетняя может быть аубом?! Это же беспрецедентно! — раздался откуда-то протестующий голос. За ним тут же последовало множество других схожих выкриков.

На лице Эглантины появилось встревоженное выражение, а окружавшие её рыцари и служащие скривились.

— Я — прецедент, — заявила я. — Пожалуйста, продолжайте, зент Эглантина. Независимо от жалоб, основание герцогства принадлежит мне. Я — ауб Александрии.

— Действительно. В конце концов именно решение народа разрешить несовершеннолетним получать штап позволило вам добиться столь значительных успехов, — с изящной улыбкой ответила Эглантина. Она достала из ящика, который нёс один из служащих, тёмно-синий плащ и раскрыла его на всеобщее обозрение. Затем она накинула его мне на плечи и воскликнула: — Вот цвет Александрии!

Я положила одну руку на плащ, чтобы удержать его на месте, и встала. Лизелетта быстро подошла, достала из шкатулки регистрационную брошь с несколькими декоративными шнурами и принялась за работу, закрепляя её на моей шее.

— Узрите герб Александрии! — воскликнула Эглантина, демонстрируя его, пока мне поправляли плащ. Служащие Центра в это время держали гобелен с гербом, а Хартмут объяснял логику его дизайна.

— К качестве олицетворения города-библиотеки, который надеется создать госпожа Розмайн, на гербе находится много книг и библиотечных магических инструментов. Поскольку врата страны, находящиеся в Александрии, имеют атрибут Тьмы, на гербе также изображен плащ Бога Тьмы и...

Его слова вызвали новые возражения.

— Не следует ли рассматривать возможность стать аубом отдельно от её статуса воплощения богини?

— Похоже, она больше не является воплощением богини. Я не чувствую в ней той божественной силы, которую она излучала во время церемонии вручения.

— Я не вижу причин полагать, что из той, кто ещё даже не закончил дворянскую академию, получится хороший ауб.

Закрепив плащ, я взглянула на недовольных дворян, а затем протянула руку Фердинанду. Он принял её с мрачной улыбкой и проводил меня к гобелену.

— Больше дворян, чем я ожидал, возмущены получаемой тобой властью, но я рад видеть, как мало тебя это беспокоит, — усмехнулся он.

— Людей, попавших в вашу ловушку, остаётся только пожалеть. Подозреваю, вы скрыли новость о моём становлении ауба, чтобы возмущённые герцогства высказали свои претензии, а вы узнали о своих врагах. Хотите верьте, хотите нет, но я вижу вас насквозь.

Я почти не заметила жалоб со стороны Эренфеста, Дункельфельгера и крупных герцогств — все они имели связи с королевской семьёй и понимали мои обстоятельства. Те, кто поднимал шум, были исключительно из герцогств среднего и низшего ранга.

— Хм... У тебя есть средство, чтобы заставить их замолчать? — спросил Фердинанд.

— Конечно. Мне нужно только рассказать им правду. Хартмут, магический инструмент для усиления звука, будь добр.

Я сделала несколько шагов вперёд, отделившись от Фердинанда. Хартмут охотно позаимствовал у служащего Центра нужный мне инструмент и поднёс его к моему рту, чтобы мне не нужно было ничего держать.

Эглантина выглядела обеспокоенной. Я ободряюще улыбнулась ей, затем повернулась к зрителям и глубоко вздохнула.

— Моё вступление в должность ауба Александрии не имеет ничего общего с тем, что я вернула Грутрисхайт Юргеншмидту как воплощение богини. Я вторглась в Аренсбах и похитила его основание. А кто владеет основанием — тот владеет герцогством. Любой порядочный дворянин должен это понимать, верно?

Должно быть, наши зрители не ожидали, что я уже украла основание герцогства своими силами. Теперь, когда я прояснила их недопонимание, количество критикующих голосов уменьшилось примерно вдвое.

— Более того, — продолжала я, оглядываясь по сторонам с той же фальшивой улыбкой, которую всегда носил Фердинанд, — некоторые из вас, кажется, обеспокоены недостатком у меня образования, однако я успокою ваши умы...

Я дождалась, пока все взгляды обратятся на меня, и медленно подняла руку.

— Грутрисхайт!

Увидев в моей руке Книгу Местионоры, ещё больше дворян, не знающих всех обстоятельств, издали возгласы удивления.

— Возможно, моя божественная сила и угасла, но я всё ещё обладаю Грутрисхайтом, — пояснила я. — Как я понимаю, мне известно о Юргеншмидте больше, чем любому другому аубу.

Возмущённые дворяне замолкли. Довольная, я велела Хартмуту вернуться на своё место: мне больше не нужен был магический инструмент, усиливающий звук. Я вернулась к Фердинанду и с гордостью выпятила грудь.

— Видите? Заставить их замолчать было проще простого.

— Действительно. Очень хорошо, — согласился Фердинанд, удостоив меня самой высокой похвалы.

Эглантина взяла у Хартмута инструмент, усиливающий звук и обратилась к собравшимся дворянам:

— Во время недавней поездки в Александрию я подтвердила, что госпоже Розмайн под силу вся магия, которой должен владеть ауб: от энтвикельна до уничтожения медалей. В делах, требующих значительного опыта, она может положиться на господина Фердинанда, за которого выйдет замуж в соответствии со старым королевским приказом. Как вы все знаете, он прекрасно справлялся с поддержкой своей предыдущей невесты в бывшем Аренсбахе.

Дав понять, что моё правление не вызовет проблем, она подняла руку и сказала:

— Да будет благословен первый несовершеннолетний ауб Юргеншмидта!

Дворяне в зале подняли свои штапы, кончики которых начали светиться. Фердинанд ухмыльнулся, наблюдая за движением огней в честь первого в стране несовершеннолетнего ауба.

— Теперь ты — герцогиня, — сказал он. — Никогда больше у тебя ничего не отнимут.

Странно было думать, что когда-то я была дочерью солдата, не имеющей ничего за душой. Сейчас я была аубом с собственной Книгой Местионоры и полной властью над зентом. Всё и всех, кто был мне дорог, я сосредоточила в Александрии, где у меня была власть остановить любого, кто захочет чего-либо меня лишить. Кольцо на моей левой руке засияло, и изнутри меня хлынула радость — наконец, свобода.

— Да будете благословлены все вы! — воскликнула я.

Я подняла левую руку в воздух, а правой сжала Книгу Местионоры. Восторг, испытанный первой несовершеннолетней правящей герцогиней Юргеншмидта, родившейся простолюдинкой, превратился в голубой свет, распространившийся по всему залу.

Эпилог (❀)

Лето в Александрии было намного, намного жарче, чем Лутц привык. Оно уже почти закончилось — по крайней мере, если судить по календарю, — но ещё не виделось никаких признаков осени. Насколько он и остальные жители Эренфеста могли судить, сильная жара останется ещё надолго.

Был последний день лета. В конце каждого сезона в храме проходили церемонии совершеннолетия простолюдинов, и наконец настал черед Лутца. Вместо семьи рядом с ним были Бенно, его начальник, и Тули, невеста.

«Мастер Бенно сказал мне, что я могу отложить свой переезд и достичь совершеннолетия в Эренфесте, но…»

В конце весны, когда Гутенберги собрались переезжать, Бенно отозвал Лутца в сторону и сказал: «Госпожу Розмайн очень беспокоит, что ты не сможешь отпраздновать своё совершеннолетие вместе с семьёй. Как ты смотришь на то, чтобы остаться пока в Эренфесте и присоединиться к нам после церемонии?»

Причина её предложения была понятна: семья Майн значила для неё очень много, и ей не хотелось лишать Лутца возможности провести последнее торжество в кругу семьи, однако Лутц в мгновение ока отклонил предложение. Первые дни нового магазина в новом герцогстве были слишком важны, чтобы их пропускать.

Мать Лутца разочарованно вздохнула, услышав эту новость:

— Я не волнуюсь, ведь с тобой будут Тули и Гюнтер, но всё же... я хотела присутствовать на вашей свадьбе.

— Теперь он мужчина! — заявил его отец, хлопая сына по спине. — Он не собирается бежать от своих обязанностей!

* * *

— Ох, этот храм слишком большой! Я даже не смог заглянуть внутрь из-за всех этих людей! Лутц, как всё прошло?!

Не успел Лутц выйти из храма, как Гюнтер схватил его за плечи и начал трясти. Посторонний наблюдатель мог бы предположить, что он пришёл праздновать, но на самом деле он хотел увидеть Розмайн, которая наблюдала за церемонией в качестве главы храма герцогства. Лутц, разумеется, понимал это с самого начала — он был так же раздражён, как и остальные члены семьи Гюнтера.

— Ну же, папа! — воскликнула Тули. — Это же церемония совершеннолетия Лутца! Хотя бы похвали его немного!

— Она права, — поддержала Ева. — Разве мы не обещали устроить праздник вместо Дида и Карлы? Лутц, поздравляю тебя с совершеннолетием!

Лутц не мог не вздохнуть, глядя на то, как Гюнтер, преданный отец, получает очередную трёпку. Он похлопал его по спине и попытался успокоить:

— Благословение было таким же потрясающим, как и говорят слухи. Я не знаю точно, как она это сделала, но голубой свет распространился по всему храму.

— Наверное, она хотела сделать твою церемонию особенной, — хихикнула Тули. Она встала рядом с женихом и обхватила его руку. — Пойдёмте домой.

Камилл, одетый в одежду ученика компании «Плантен», держался по другую сторону от Лутца.

— Храмовые благословения всегда громадные, когда в церемонии участвуют Гутенберги, — заявил он с гордой ухмылкой. — На днях я ездил по поручению в кузницу, и там сказали, что у Зака было просто невероятное звёздное сплетение.

У Камилла был тот же цвет волос, что и у его якобы покойной старшей сестры, но в остальном он мало чем на неё походил. Его карие глаза и другие черты лица гораздо больше напоминали Гюнтера, их отца.

Марк и Бенно последовали позади Камилла. В обычной ситуации они не стали бы посещать храм только потому, что один из их сотрудников достиг совершеннолетия, однако Лутц покинул родной дом из-за работы до того, как стал взрослым, так что они выступали в роли его опекунов. Воспользовавшись случаем, они провели время, знакомясь с собравшимися родителями и собирая информацию.

— Ну, благодаря тому, что госпожа Розмайн дала отпор иноземным варварам и учла мнение простолюдинов при строительстве города, нам будет легче работать здесь, чем если бы мы отправились куда-нибудь ещё, — заметил Бенно. — Будь благодарен, Камилл.

— Хорошо, мастер Бенно.

Александрийские врата страны были закрыты, торговля с Ланценавией прекратилась, поэтому даже старые и крепко стоящие на ногах торговцы отчаянно пытались найти связи в новой отрасли, начатой аубом. Гутенберги были приняты в городе без особых трений. Компании «Плантен» потребовалось меньше сезона, чтобы стать основным каналом связи с храмом и замком герцогства: местные торговцы настолько привыкли иметь дело с прежними дворянами, что не представляли, как наладить отношения с Розмайн.

«Хотя я полагаю, что не легче приходится и служащим-дворянам».

После переезда в Александрию Розмайн редко посещала встречи с торговцами: ауб не мог просто отправиться в нижний город, когда захочет. Однако на встречах всегда присутствовал Хартмут, что весьма облегчало работу компании «Плантен».

— Я понимаю, что госпожа Розмайн многого добилась, но не слишком ли она популярна среди простолюдинов для той, кто только что приехал? — удивился Камилл. — Я слышал, что рыбаки в гавани часто спорят, чью рыбу ей отправлять. Я не помню, чтобы в Эренфесте происходило нечто подобное...

Лутц кивнул, вспоминая увиденное. Одной из причин, почему Гутенбергов так тепло принимали везде, куда бы они ни отправлялись, было невероятное чувство благодарности, которое простолюдины испытывали по отношению к герцогине, совершившей, по слухам, какое-то «потрясающее волшебство».

— Так случается в порту? — хихикнула Тули. — Ты не поверишь, что я слышала на работе. Говорят, герцогиня осветила ночное небо огромным магическим кругом, который затем залил светом всё герцогство. На следующее утро все увидели чистое, полное рыбы море и зелёную, плодородную землю. Повсюду проросли растения и кишела жизнь. Все сожалели, что мы, её эксклюзивные мастера, не смогли увидеть это чудо.

— Да... Сколько бы раз мы ни слушали эту историю, она не становится менее абсурдной.

Смеясь, мы быстро дошли до стоявших неподалеку друг от друга магазинов «Плантен» и «Гилберта». По их удачному расположению в небольшом удалении от храма можно было понять, насколько хорошо новый ауб относится к своим мастерам, особенно учитывая, что столярная, чернильная и кузнечная мастерские Гутенбергов тоже находились в хорошем месте в самом центре ремесленного района.

«По слухам, дворяне даже заходили сюда, чтобы убедиться, что в магазинах и мастерских установлены двери и окна».

Местные жители считали безумием, что дворяне занимаются такими хлопотами, но только не Лутц: знакомые ему дворяне отправлялись туда, куда пожелает их госпожа, хоть в сиротский приют, хоть в мастерские. Розмайн поручила рыцарям охранять его и других Гутенбергов во время переезда, так что не было бы ничего странного, если бы дворяне проверили их будущие дома, следуя приказу своей госпожи.

— Поднимайтесь, когда переоденетесь, — напомнила Ева. — У нас будет праздничный обед.

Бенно и Марк улыбнулись и кивнули. Лутц не мог отпраздновать с собственными родителями, оставшимися в Эренфесте, поэтому он планировал поесть вместе с семьёй своей невесты и его опекунами.

— Нельзя надевать такую нарядную одежду на обед, — отругала Тули, отпуская руку Лутца и похлопывая его по рукаву. — Представь, как расстроится тётя Карла, если узнает, что ты пролил на неё что-нибудь.

Лутц согласился. Его мама приложила немало усилий, чтобы изготовить и вышить для него одежду к церемонии совершеннолетия. «Это последнее, что я могу сделать для своего сына!» — заявила тогда она. Он не хотел рисковать и пачкать такой ценный наряд.

Группа разделилась, чтобы подготовиться к обеду. Бенно, Марк и Лутц отправились на второй этаж компании «Плантен», а Тули, будучи дапла другого магазина, — на второй этаж компании «Гилберта». К этому же магазину двинулись и Гюнтер с Евой и Камиллом, однако уже на третий этаж, где располагался их дом.

Переодевшись, Лутц с Бенно и Марком тоже отправились к «Гилберте». Внутри все насладились праздничной трапезой, а также выпили расслабляющего чая, пока Ева и Тули убирали посуду.

«А ведь это могла быть церемония совершеннолетия Майн…»

Лутц провёл рукой по волосам, размышляя о событиях дня. Розмайн должна была быть среди новоиспеченных взрослых, получающих благословение, а не на помосте в качестве главы храма. Она была ровесницей Лутца, но из-за того, что ей пришлось заново креститься как дворянке, чтобы стать приёмной дочерью герцога, Розмайн стала на год младше. Учитывая, что церемонии совершеннолетия дворян проходили в конце зимы, это означало, что она станет совершеннолетней только через полтора года, хотя в церемонии крещения она участвовала вместе с Лутцем.

— Думаю, следующая церемония, которую госпожа Розмайн осыпет благословениями, — это свадьба Тули и Лутца, — объявил Камилл. — Стоит ли нам начинать готовиться к этому знаменательному дню?

— Ни за что! — завопил Гюнтер. — Я даже думать об этом не хочу!

— Ну же, папа. Смирись. Тули собиралась устроить церемонию в следующем году, верно? Но если госпожа Розмайн планирует заняться распространением печатного дела по всей Александрии, Лутцу, вероятно, придётся много путешествовать, также как и в Эренфесте. Они должны решить вопрос со свадьбой до этого времени.

— Он прав, — подал голос Бенно. Они с Марком прикрыли рты, пытаясь скрыть улыбки. — Мы здесь именно для расширения печатного дела. Лутцу придётся путешествовать по всему герцогству вместе с другими Гутенбергами, но если вы сначала изложите свои планы, госпожа Розмайн учтёт их. Она сделала так для Зака, когда он в этом нуждался.

Никто не успел ответить, как послышался звук отпираемой двери. Он шёл не от двери в комнату, в которой они сидели, однако шум был слишком громким, чтобы доноситься из другого здания.

Лутц и остальные обменялись обеспокоенными взглядами.

— Это ведь была не входная дверь, верно?

— И все уже в сборе... не так ли?

Гюнтер встал и тихо подошёл к двери, подавая знак рукой, чтобы все остальные затихли. Наступила тишина, напряжение нарастало, шаги неизвестных гостей стали ещё более явными. В них отчётливо выделялись два разных паттерна: одни бодрые и веселые, а другие гораздо более тяжёлые, словно кто-то пытался заявить о своём присутствии.

— Сегодня церемония совершеннолетия, так что они обязательно должны быть здесь... — вдруг раздался голос. — Постарайтесь не топать так громко, хорошо? Мы же не хотим, чтобы они нас услышали!

Лутц подавил желание крикнуть: «Шумишь здесь только ты!» Он вдруг узнал голос, однако его обладательница никак не могла быть здесь. Он оглядел остальных, гадая, не пришёл ли кто-нибудь ещё к такому же странному выводу.

— Нам об этом не говорили... — пробормотал Бенно с отстранённым взглядом. Марк выглядел таким же ошеломлённым.

Гюнтер, Ева и Тули уставились друг на друга, слегка разинув рты. Они точно знали, кому принадлежал голос, но от этого ситуация не становилась более правдоподобной. Камилл был единственным, кто не понимал, что происходит.

Дверная ручка повернулась, и дверь распахнулась.

— Я дома! Это я — Майн!

В дверях стояла молодая девушка божественной красоты. Её глаза, похожие на золотые луны, были переполнены эмоциями, а на тёмных, как ночное небо, волосах красовались два украшения: похожее на цветок от Тули и наполненное сверкающими радужными камнями от кого-то ещё. Ничто не могло омрачить её привлекательность... кроме её совершенно возмутительного поведения. Это действительно была Майн, как ни посмотри.

— Я бы сказал «с возвращением», но… — Лутц сделал паузу. — Подожди! Разве тебе разрешено использовать это имя?! А как же контрактная магия?!

Все остальные были слишком ошеломлены, чтобы говорить. Они открывали и закрывали рты, но не находили слов.

— Эхехе... — Майн самодовольно рассмеялась. — Тот магический договор, который мы подписали, распространялся только на одно герцогство. Здесь, в Александрии, он не действует. И теперь, когда я стала аубом, я явно не собираюсь его подписывать вновь.

— Серьёзно?..

Больше никто так и не заговорил.

— А вы не так удивлены, как я ожидала... — заметила Майн, наклонив голову в одну сторону. — Я думала, что услышу «Вау!» или, может быть, «Кто ты, чёрт возьми, такая?!»

— Мы слышали, как вы топали и разговаривали перед тем, как войти.

— Подождите, правда?! — Майн огляделась по сторонам, затем надулась и, крутанувшись на пятках, направилась к дверному проему. — Вы испортили сюрприз! Я же говорила, что они услышат ваш топот!

— Это твой голос их насторожил, — отмахнулся кто-то за пределами комнаты.

«Что?!»

Лутц не мог поверить своим ушам. Гюнтер, Ева и Тули ещё раз обменялись взглядами, выражающими полное и абсолютное потрясение.

— Это господин Фердинанд?! — поперхнулся Гюнтер. — Но... почему?!

Майн поманила Фердинанда, стоящего у двери с каменным выражением лица. Она ухватилась за его рукав и встала рядом, краснея и бесцельно оглядывая комнату в попытках подобрать нужные слова.

— Ну... понимаете… Дело в том, что…

Майн не нужно было ничего объяснять, за неё говорила витающая в воздухе романтика. Гюнтер опустил голову и вздохнул при виде смущения младшей дочери, а Ева и Тули посмотрели друг на друга и пожали плечами, освободившись от напряжения, вызванного визитом Фердинанда.

— Ты выбрала господина Фердинанда, — закончил Бенно, говоря естественно и отклоняясь от своей обычной манеры общения с дворянами. — Мы уже знаем.

Камилл всё ещё был в замешательстве, его глаза словно кричали: «Что за чертовщина здесь происходит?!»

— Ээээ?! Откуда ты знаешь, Бенно?! — воскликнула Майн. — Мы ещё не сообщали об этом простолюдинам!

— Тули рассказала мне, а я потом рассказал всем остальным, — пожал плечами Лутц.

— НО ПОЧЕМУ ЗНАЕТ ТУЛИ?!

Лутц повернулся к своей невесте, давая понять, что она должна всё объяснить. Шок уже прошёл, и Тули с тяжёлым вздохом покачала головой:

— Ты рассказала мне об этом, когда я получала заказ на украшение для госпожи Ханнелоры, помнишь? Ты сказала, что у тебя есть чувства к господину Фердинанду, что ты не против политического брака с ним, и что вы уже практически семья друг для друга...

Лутц был потрясён и, по правде говоря, несколько растроган. Он полагал, что Майн никогда не заинтересует ничего, кроме книг.

— Нет, подожди! Так нельзя! — воскликнула Майн. — Да, я говорила нечто подобное, но ты забываешь о некоторых очень важных моментах!

— Я пересказала достаточно точно. Думаю, ты бы не стала зацикливаться на небольшом несоответствии или двух, верно?

— Небольшое несоответствие может оказать огромное влияние! — запротестовала Майн, глядя то на Тули, то на Фердинанда, продолжая жаловаться, что её речь была искажена.

С тех пор, как Фердинанд вошёл, выражение его лица ничуть не изменилось, поэтому трудно было определить, что он думает обо всей этой ситуации. Однако реакция Майн была интересной. Это было почти комично. Лутц не мог поверить, что она всё же влюблена, но слова и действия Майн говорили сами за себя.

«Отличная работа, господин Фердинанд…»

— Ты говоришь, что всё это ошибка, но ты же выходишь за него замуж, не так ли?

— Ну, да, но... Тогда это ещё не было решено! И опять же, ты меня совершенно не поняла!

— Правда? — спросила Тули, ничуть не обеспокоенная. — Ну, в конце концов, вы обручились, так что всё в порядке.

Майн уставилась на сестру, схватившись за ярко-красные щеки:

— Н-нет, это не хорошо! Это звучит так, будто я в него влюблена! Почему никто не верит мне, когда я говорю, что у нас всё не так?!

«Э... Что она вообще несёт?»

Майн явно была влюблена в Фердинанда. Любой мог это увидеть. Марк и Бенно наблюдали за парой с тёплыми улыбками. Тули выглядела раздражённой, но в её глазах горел дразнящий огонёк. Ева прикрывала рот, пытаясь подавить смех, а Гюнтер, пытаясь избежать правды, закрывал оба уха и чуть ли не плакал.

«Блин, потом с ним будет много хлопот».

Лутц вспомнил, как вёл себя Гюнтер, когда они с Тули обручились, и поник, представив, что всё это повторится. Сёстры тем временем продолжали спорить.

— Правда? Значит ли это, что ты ненавидишь господина Фердинанда?

— Очевидно, что нет.

— Значит, ты его любишь.

— Ну... да, но не в этом смысле.

«И в каком тогда смысле?» — спросил Лутц мысленно, не желая встревать в диалог.

Он понимал, что если начнёт спорить с Майн, то это в любом случае ни к чему не приведёт, а потому решил просто наблюдать. Тем более, что Тули откровенно наслаждалась возможностью подразнить сестру.

— Ладно, ладно... — пробормотала Тули. — Я прекрасно поняла, что ты имеешь в виду.

— А вот и нет! — возразила Майн. Лутц увидел, как в её золотистых глазах появились слёзы, и подумал, что сейчас самое время остановиться, но Тули продолжила атаку.

— Хм? Но я так считаю. Ты не ненавидишь господина Фердинанда — ты любишь его так сильно, что хочешь выйти за него замуж.

— Ч-что?!

В одно мгновение Майн стала ярко-красной до самой шеи. Она подняла глаза на Фердинанда, который не выказал ни малейшего намека на реакцию, и заикаясь проговорила:

— Эм... Да… Это правда... Нет… Но я…

Она сделала шаг назад, развернулась и попыталась отступить. Целью её медленного и неуклюжего манёвра был Камилл, который не отходил ни на йоту от двери с тех пор, как сёстры начали свою перепалку. Она обняла его и стала тереться щекой о его макушку, всхлипывая.

— Уф... Каааамилл! Тули такая противная!

— А? Подождите, ч-что?!

Отчаянно пытавшийся вырваться, Камилл покраснел не меньше Майн, а его глаза наполнились слезами. Паника была вполне естественной: внезапно появившаяся незнакомая девушка вдруг начала вжимать его лицо в свою грудь.

[[image:/storage/reader-images/a93510ae8863afd721bbd4b17ff50f219cf56eca.png]]

— Что происходит?! Кто вы?! ААААА! ЛУТЦ! ПОМОГИ!

— Конечно, ты меня не знаешь: я твоя старшая сестра Майн! Ах, ты так вырос! Я так давно хотела вот так подержать тебя. Я рада, что ты ничуть не изменился и всё ещё плачешь, встречая меня!

«Ты... рада?..»

Пытаясь отвлечь всех от своего смущения, Майн продолжала прижиматься к испуганному младшему брату. Ева и Тули наблюдали за ними с тёплыми улыбками.

— Майн, ты можешь отпустить Камилла? — попросил Лутц. — У него явно от всего уже голова кругом идёт.

Не очень-то приятно, когда тебя хватают ни с того ни с сего, не сказав даже нескольких слов объяснений.

— Не-е-ет, — запротестовала она. — Это объятие ждало целых семь лет. Я буду наслаждаться им!

Майн продолжала тереться щеками о Камилла, который отчаянно тянулся к любому, кто мог бы его спасти. Поскольку его похитительница явно была дворянкой, он старался не применять силу, опасаясь последствий.

— Майн... Камилл до сих пор не знает, что происходит, — уговаривал Лутц. — Если хочешь наверстать упущенные годы, для тебя есть гораздо более подходящая цель, — жестом указал он на Гюнтера, всхлипывающего по поводу возвращения дочери.

Майн поджала губы и отпустила Камилла, хотя и дала понять, что вернётся. Затем она подошла к Гюнтеру.

Камилл попытался привести в порядок свои волосы, прежде чем взглянуть на Лутца:

— Может, объяснишь мне, что происходит? Почему мастер Бенно и Марк понимают ситуацию, а я в полном неведении?

— Мы заключили магический договор, — начал Лутц. — Любой, кто нарушит его условия, умрёт, поэтому мы все решили, что лучше ничего тебе не рассказывать.

Бенно кивнул:

— Майн стала мишенью для дворян из другого герцогства. Чтобы её семью не наказали и не предали смерти, она подписала магический договор, в котором говорилось, что она никогда больше не будет общаться с ними как с родственниками. Договор действует только в Эренфесте, поэтому теперь она может видеться с вами столько, сколько захочет. Вон та девушка — твоя старшая сестра.

Это было простое объяснение, но Камилл, должно быть, так не думал. Он закричал: «Всё это бессмысленно!», — и на его глаза навернулись слёзы.

— Никто не может винить тебя за то, что ты запутался, — согласился Бенно. — Майн постоянно сбивает всех нас с толку.

— Определённо, — добавил Марк. — Её действия никогда не кажутся осмысленными, независимо от того, наблюдает ли человек за ними лично или просто слышит о них из отчёта.

Камилл побледнел. Даже самые надёжные люди в его магазине не знали, что делать с Майн.

— В любом случае, Камилл, тебе стоит собраться с мыслями: совсем скоро Майн нанесёт новый удар. Семь лет сдерживаемой любви — практически целая твоя жизнь — вот-вот обрушатся на тебя все разом. Она ведь только что сказала, что вернётся за тобой, верно?

— Любовь целой жизни?! — спросил Камилл, едва сдерживая тревогу.

Лутц усмехнулся. Долгие годы Майн приходилось довольствоваться возможностью видеть своего младшего брата только во время церемоний в храме. Теперь же, когда они воссоединились, она не станет сдерживаться. Камилл действительно был в опасности.

* * *

— Папа, я дома! — радовалась Майн.

— С возвращением, Майн. Прошло так много времени. Молодец... Молодец, что добралась сюда. — на глаза Гюнтера навернулись крупные слёзы. Он уже давно перестал надеяться, что когда-нибудь снова сможет обнять свою дочь.

— Ты можешь поблагодарить господина Фердинанда. Он так много помогал мне на протяжении многих лет. Он даже сделал круг перемещения, с помощью которого я попала сюда.

— Да, конечно. Вот как?..

Ева наблюдала за воссоединением отца и дочери, то и дело вытирая слёзы о фартук. Затем её внимание переключилось на что-то другое, как будто она внезапно что-то поняла. Лутц проследил за её взглядом к Фердинанду, который полностью был сосредоточен на Майн и Гюнтере. С первого взгляда трудно было понять, о чём думает мужчина: он был как всегда молчалив и невыразителен, но по лёгкому блеску в глазах и словам Майн можно было догадаться, что именно эту сцену счастливого воссоединения он и хотел увидеть.

— Майн.

— Уф... Да, мама? — спросила Майн, всхлипывая.

Ева тоже плакала, но всё равно умудрилась с упрёком начать:

— Что значит «да»? Как долго ты собираешься оставлять своего будущего мужа в коридоре? По крайней мере, пригласи его войти и представь всем.

— Ах, да.

Майн бросилась к Фердинанду и взяла его за руку. Он нахмурился в ответ.

— Нет, я не против остаться здесь, — сказал он.

— Так не пойдёт, господин Фердинанд.

«Майн... Ты уверена, что он хочет стать твоим мужем?..»

Лутц не так хорошо был знаком с Фердинандом, но по его постоянно насупленным бровям было видно, что он не рад своему присутствию. Действительно ли Майн было разумно брать его с собой? Должно быть, ей так казалось, судя по тому, как бездумно она втащила его в комнату.

— Это господин Фердинанд, мой жених, — объявила она, её щеки всё ещё были мокрыми от слёз. — Он будет защищать меня и всю Александрию, также как папа обещал оберегать меня в Эренфесте. Мы уже объявили о нашей помолвке в дворянском обществе, но я хотела представить его всем вам.

— Не будь слишком эмоциональной... — предупредил Фердинанд, когда его будущая невеста снова начала плакать. Он достал платок, вытер им её глаза, а затем прикоснулся к её лбу магическим камнем.

Лутц долгое время сам ухаживал за Майн, поэтому сразу заметил, с каким мастерством Фердинанд заботится о ней. Должно быть, у бывшего главного священника было много опыта. Лутц почти не мог поверить в то, что видит.

«Это не имеет смысла. У него такое каменное выражение лица... но это ничуть не мешает нежности между ними».

— Я просто... никогда не думала, что мы снова будем вместе... — призналась Майн. — Я действительно не могу быть счастливее.

— Я знаю, но ты должна сдерживать себя. Да будет даровано исцеление Лонгшмер.

Фердинанд провёл рукой по опухшим глазам своей невесты, и во вспышке зелёного света они вернулись в нормальное состояние.

«Очевидно, она ещё не раз расплачется, так почему бы не приберечь благословение до самого отъезда?»

Лутц всё ещё размышлял над этой мыслью, когда Тули воскликнула:

— Ах! Все! Давайте устроим свою собственную церемонию совершеннолетия! Только для Майн! Я сделаю ей прическу, и мы отпразднуем вместе! Сейчас я принесу свои инструменты!

Она поспешно вышла из комнаты, пытаясь скрыть слёзы.

— Тули, похоже, очень мотивирована, — удовлетворённо заметил Гюнтер, доставая из шкафа несколько кружек и слегка встряхивая их. — Как насчёт этого, Майн? У тебя есть время?

— Ммм, господин Фердинанд? — взмолилась она.

Он сделал паузу в раздумьях:

— Мы должны вернуться к шестому колоколу, но до тех пор можем оставаться здесь.

Ещё не прозвенел и пятый колокол, так что у них было больше времени, чем ожидал Лутц.

— Марк, не мог бы ты принести вина и прочего из нашего дома? — попросил Бенно, явно намереваясь принять в праздновании участие. — Давайте достанем специальные запасы, которые мы привезли из Эренфеста.

— Я вернусь в мгновение ока, мастер Бенно. По такому случаю я также принесу александрийские крепкие напитки, которые мы собирались открыть сегодня вечером. Камилл, не мог ты бы пойти со мной?

— Да, господин Марк, — ответил Камилл, воспользовавшись первой же возможностью сбежать.

— Я вернулась! — объявила Тули. Она с глухим стуком поставила на стол коробку с кистями и прочими принадлежностями и жестом указала на табуретку. — Присаживайся, Майн. Я сделаю тебе причёску. Но только те части, что болтаются: я вижу гель в местах, где крепятся украшения для волос.

Майн похлопала по месту рядом с собой и улыбнулась:

— Садитесь сюда, господин Фердинанд.

Фердинанд выглядел против этой идеи, но всё же сел. Ева налила ему чаю, обронив: «Пока не прибудут напитки…» — но Майн выхватила у него чашку и сделала первый глоток.

— Майн! — воскликнула Ева, не в силах поверить в грубость своей дочери.

Майн вытерла ободок чашки и поставила её обратно на стол:

— Вот так, господин Фердинанд. Теперь можете пить.

— В этом не было необходимости... — пробормотал Фердинанд.

— Правда?

Лутц знал кое-что о дворянских обычаях ещё со времён жизни Майн в качестве священницы-ученицы, поэтому он понял, что она просто проверила напиток на наличие яда. Видя, что она проявляет такую осторожность даже в собственном доме, Лутц понял, как сильно она изменилась за эти годы.

— Хорошо. Продолжай, — попросила Майн. Она отвернулась от Тули и откинула назад волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Тули провела рукой по тёмно-синим локонам Майн:

— Ух ты! У тебя такие красивые волосы! К ним так приятно прикасаться!

— Скажи, правда ведь? Ты можешь поблагодарить моих слуг за их тяжёлую работу.

— Ты должна была сказать, что это из-за нашего унишама... — пробормотала Тули, поджав губы.

Майн хлопнула в ладоши:

— О, точно! Теперь здесь, в Александрии, есть мастерская по изготовлению унишама, верно? Как качество по сравнению с унишамом, продаваемым в Эренфесте? Я давно собиралась спросить, но сейчас не могу просто так зайти в нижний город.

Тули принялась укладывать волосы Майн, пока они обсуждали унишам и компанию «Гилберта». Бенно тоже влился в разговор, всегда готовый поговорить о бизнесе.

— Нам сказали, что мы должны продолжать развивать полиграфическую промышленность, верно? — уточнил он. — Как далеко простирается твой план? Сколько печатных мастерских ты собираешься создать в этом городе?

— Мне нужны ещё две вне приюта. На данный момент, по крайней мере. Полагаю, вы слышали, что я планирую открыть в приюте храмовые классы. Они должны открыться через некоторое время после осенней церемонии крещения.

Переезд Франа и Зама означал, что храм в Александрии вскоре будет перестроен по образцу эренфестского. Лутц слышал, что там будут обучаться и дети крупных торговцев.

— Да, я планирую послать туда Камилла, — кивнул Бенно. — Сейчас большинство крупных магазинов не знают, как вести себя с новыми дворянами. Интерес к твоей школе довольно низок, поскольку большинство торговцев опасаются, что дети могут ошибиться и лишить их ценных связей.

Занятия в храме стоили недорого, но большинство торговцев решили, что риск слишком велик. Компании «Плантен» и «Гилберта» получат новых дапла из Александрии, и Лутц подозревал, что другие магазины будут наблюдать за тем, что с ними станет, прежде чем предпринимать собственные шаги.

— Эх, это ужасно... — простонала Майн. — Хотела бы я пойти посмотреть на школу. Может, мне стоит взять пример с приёмного отца и пробраться туда тайком?

— Даже не думай об этом, идиотка! — в унисон крикнули Лутц и Бенно.

Лутц глубоко и несколько излишне вздохнул. Он вспомнил, как ауб Эренфест, маскируясь, отправлялся в лес нижнего города, как Юстокс хотел попасть в мастерскую Розмайн, а Хартмут пытался распространять среди простолюдинов рассказы о величии своей святой, и пришёл к выводу, что за всю жизнь ему уже хватило общения с сумасшедшими. Узнав, что Майн ничуть не изменилась, Лутц почувствовал, что у него разболелась голова.

— Хорошая попытка. Серьёзно?.. — спросил Фердинанд, наморщив лоб. Лутц с облегчением понял, что у Майн есть кто-то в её ближнем окружении, кто мог бы направлять её и ругать, когда ей это нужно. — Неужели ты не понимаешь, что прямо в этот самый момент ты, по сути, тайком пробралась в нижний город?

— О, вы правы. Зовите меня Розвестер.

«Она пришла сюда тайно?.. Да. Должно быть, ей разрешил господин Фердинанд».

По мере того как атмосфера начинала успокаиваться, Лутц кое-что понял: не странно ли, что Фердинанд позволяет Майн вот так ускользать? Теперь, когда он задумался об этом, бывший главный священник, хотя и не менял выражения своего лица, ни разу не отвел от неё взгляда с момента своего прибытия. Он даже наблюдал за тем, как её причесывают.

«Насколько это может быть опасно?»

В груди Лутца зародилось беспокойство. Майн получила разрешение на присутствие здесь, а это означало, что, вероятно, это не последний раз, когда она внезапно появляется. Он обменялся взглядом с Бенно, беспокоясь о том, какое кошмарное будущее их ожидает.

— Я создала огромную библиотеку здесь, в Александрии, — начала Майн. — На её скудную коллекцию грустно смотреть. Я хочу, чтобы компания «Плантен» напечатала много-много книг. Тонны. Сделай всё возможное, чтобы помочь мне, Лутц! Вместе мы сможем положить конец всем этим пустым полкам!

Бенно посмотрел в золотистые глаза Майн и покачал головой:

— Этого не произойдёт. Лутц никуда не уедет в течение года или двух, так что планируй с учётом этого. Они с Тули скоро поженятся.

Лутц и Тули намеренно держали свою помолвку в секрете от Майн, но, увы, Бенно без задней мысли раскрыл правду. Майн уставилась на Лутца, широко раскрыв глаза, а затем попыталась повернуть голову, чтобы увидеть Тули.

— Не двигайся, Майн! Я пытаюсь сделать тебе причёску!

— Вы с Лутцем помолвлены?! Почему мне никто не сказал?!

— Мы ждали подходящего момента, — сказала Тули с досадой. — Мы не хотели, чтобы ты завалила нас благословениями.

Лутц согласился. Некоторое время им удавалось поговорить с Майн только во время встреч в храме. Если бы она узнала обо всём во время одной из таких встреч, Майн могла бы благословить Лутца и Тули прямо на глазах у всех собравшихся служащих.

— Значит, это правда?! — воскликнула Майн. — О боги, что я могу сделать?! Я так рада за вас обоих! ХВАЛА!..

— ОСТАНОВИСЬ, ИДИОТКА! — крикнул Фердинанд. — Если здесь начнёт всё сиять из-за благословения, ты никогда не сможешь вернуться!

— Я... я не хочу этого! Ааа, но я хочу благословить их!

— Оставь это для дня их свадьбы. Летиции и остальным не помешает демонстрация. Поскольку член твоей семьи выходит замуж, я тоже дам благословение.

По словам Фердинанда, александрийских дворян ежедневно учили молиться, а значит, молитвы Майн не вызовут никаких проблем, как бы безумна в них она ни была. Лутцу хотелось сесть, опустив голову на руки; он уже знал, что в день свадьбы его ожидает огромное благословение.

«Но... если я женюсь на Тули, а господин Фердинанд женится на Майн, разве мы не станем родственниками? Это... странно».

Лутц уже знал, что Розмайн и Фердинанд собираются пожениться, но не ожидал, что Майн вернётся. Только тогда ему пришло в голову, что в его семье появится чистокровный дворянин. Мозг его практически отключился, когда он попытался осмыслить это.

«И если господин Фердинанд будет относится ко мне как к члену семьи, то и я должен делать то же самое по отношению к нему. Смогу ли я?»

Марк и Камилл вскоре вернулись с алкоголем и закусками, Гюнтер же, которого попросили помочь, стал бегать туда-сюда между своим домом и компанией «Плантен», чтобы подготовить праздник. Ева приготовила несколько дополнительных закусок, краем глаза наблюдая за тем, как Тули делает причёску Майн.

* * *

— Готово! — объявила Тули. — Ну, что скажете? Не хочу раздувать из мухи слона, но, по-моему, я проделала отличную работу!

С убранными волосами девушки выглядели гораздо взрослее. Лутц заметил это ещё по своей невесте, достигнувшей совершеннолетия в прошлом году. Тули окинула сестру оценивающим взглядом, осмотрела её со спины и с боков, после чего заявила, что причёска очень милая.

— О, это моя Майн! — воскликнул Гюнтер. — Моя дорогая дочь! Самая милая молодая леди во всём мире! Только посмотри на себя! Ты такая же красавица, как твоя мама! Такая взрослая! Я так, так рад, что мы это сделали!

— Паааап! — взмолилась Майн. — Хватит преувеличивать!

— Нет, я серьёзно! С убранными волосами девочки превращаются в красавиц в мгновение ока! Я сразу это понял, как увидел твою маму после совершеннолетия. Теперь ты женщина, Майн!

Майн рассмеялась, слегка смущённая похвалой. Она повернулась к Фердинанду:

— А вы что думаете? Эта прическа делает меня похожей на взрослую?

— Действительно, выглядит прилично, — ответил он кивком.

— Подожди-ка, чурбан! — глаза Гюнтера вспыхнули гневом, он упёрся предплечьем в стол. — Что значит «прилично»?! Моя дочь — самая красивая девушка на свете!

«Гюнтер! Ты с ума сошёл?!»

Кровь отхлынула от лица Лутца. Гюнтер мог быть любящим отцом, но это не повод оскорблять дворянина. Лутц взглянул на Фердинанда, чьё всегда безучастное выражение лица ничуть не изменилось.

— Гюнтер. Остынь, — предупредил Бенно, поднимаясь со своего места.

— Мастер Бенно прав, — добавил Лутц, почти вскакивая на ноги. — Ты ведь знаешь, что разговариваешь с господином Фердинандом?

Оба торговца были готовы прижать отца Майн к столу, если понадобится.

— Ну и что?! Он украл сердце моей дочери! — Гюнтер грохнул кулаком по столу, ярость его была не прикрыта. — Мне всё равно, кто он — простолюдин, дворянин или даже бог, если он не умеет правильно обращаться с Майн, я не окажу ему никакой пощады!

Лутц не мог дышать от напряжения. Он не знал, как реагировать.

— А вот и мой папа! — с усмешкой объявила Майн. — Это так на него похоже, правда, господин Фердинанд?

— Действительно. Вы с отцом очень похожи, — он протянул руку и погладил её по щеке, после чего повернулся к родителям Майн. — Гюнтер, Ева…

Оклик, произнесённый с неизменным, как и всегда, выражением лица заставил насторожиться Лутца и Бенно. Ева, тем временем, казалась невозмутимой, а Гюнтер всё ещё готовым к драке.

— Вы оба воспитывали Майн с чрезвычайной любовью, — продолжил Фердинанд, — и эта любовь позволила ей спасти меня. Я был тронут, увидев, как сильно вы дорожите ею, даже после того, как статус и условия магического договора разлучили вас. Майн научила меня, что значит семья... и именно вы вырастили и защищали её.

Его тихий голос тронул всех, кто его слышал. Он был не просто добр к родителям Майн — он искренне уважал их.

— Я хочу лелеять и защищать её так же, как и вы, — продолжал он. — Я поклялся защищать это герцогство и её вместе с ним, и ещё раз поклянусь ценить Майн превыше всего. Таким образом, я... прошу вас обоих признать меня членом вашей семьи.

Фердинанд не желал дворянской семьи. Вместо этого он смиренно просил присоединиться к настоящей семье Майн.

Его невеста внимательно наблюдала за родителями, и её золотистые глаза наполнялись блаженными слезами в ожидании их реакции. Как они могли отвергнуть того, кто принес их дочери столько радости?

— Господин Фердинанд, я была права, доверив вам Майн годы назад, — сказала Ева, с улыбкой ставя чашку между ним и мужем. — Гюнтер, разве тебе не стало легче от того, что он хороший человек?

Гюнтер лишь нахмурился, принимая от жены кувшин и переливая его содержимое в чашку, которую она поставила на стол. Когда он поставил кувшин на пол и уставился на будущего мужа своей младшей дочери, кубок был наполнен лишь наполовину.

Фердинанд повернулся к Майн, как бы спрашивая, что ему делать, но она лишь покачала головой. Возможно, будучи дворянами, они не привыкли сами наливать себе напитки. А может, они не понимали, почему на столе стоит только одна чашка.

— Господин Фердинанд, он хочет, чтобы вы налили остальное, — пояснил Лутц. — Это то, что мы, простолюдины, делаем при помолвке; я прошёл через то же с Тули. Я не знаю, как поступают дворяне, но если вы действительно хотите стать частью нашей жизни, я могу научить вас нашим обычаям.

— Прими мою благодарность, — сказал Фердинанд. Он взял кувшин и наполнил кубок вином, которое должно было послужить доказательством их клятвы.

Гюнтер поднял бокал, выпил половину, а остальное протянул Фердинанду.

— Позаботься о Майн.

— Обязательно. Клянусь.

Фердинанд принял кубок и выпил последний глоток вина — теперь они с Майн стали помолвлены и как простолюдины.

* * *

Вся семья вместе праздновала совершеннолетие и помолвку Майн. Более приятного события и придумать было нельзя.

Бенно дразняще настаивал на том, чтобы Майн и Фердинанд скрепили свой союз поцелуем, чем поверг Майн в панику.

Марк повернулся к Фердинанду и заметил:

— Я вижу, что Майн всё же была вашей Богиней Воды.

Фердинанд в свою очередь со всей серьезностью заявил:

— Не совсем так. Майн — каждая из моих богинь.

От подобного ответа все несколько растерялись, потеряв дар речи.

Майн снова вцепилась в Камилла и не отпускала его, как бы он ни умолял.

Фердинанд говорил с Гюнтером о Майн, а девушка обсуждала одежду с мамой и сестрой.

Лутц и Тули копались в памяти, пересказывая различные истории из прошлого Майн.

* * *

Время действительно летит, когда ты веселишься. Шестой колокол прозвенел раньше, чем все ожидали, а это означало, что Майн и Фердинанду пора было уходить.

— Приходите ещё, когда сможете, — пригласила Ева. — Это касается и вас, господин Фердинанд.

— Только в следующий раз приносите вино вы! — воскликнул Гюнтер, совершенно одурманенный. Он перекинул руку через плечо своего будущего зятя и восторженно похлопал его по плечу.

— Да будет так, — согласился Фердинанд, ничуть не обеспокоенный. — Я привезу несколько бутылок из своих особых запасов.

Лутцу он показался таким же невыразительным, как и всегда, но Майн заверила всех, что он доволен и спокоен.

— Раз уж вы держите эти визиты в секрете даже от своих последователей, скажу сразу: в следующий раз надевай вот это.

Тули передала несколько нарядов, подходящих для богатых простолюдинок. Майн надела самые скромные одежды для их долгожданного воссоединения, но они не хотели рисковать, привлекая к ней внимание.

— Спасибо, — ответила Майн. — Я буду много работать, чтобы иметь возможность приезжать хотя бы раз в сезон.

Её локоны снова свободно свисали: Тули развязала волосы, и их импровизированная церемония совершеннолетия теперь казалась не более чем сном.

— Камилл, будь готов называть меня «старшей сестрой», когда я приду в следующий раз, — продолжила Майн, её тон стал немного более грустным. — Я буду ждать этого с нетерпением.

Мальчик, о котором шла речь, высунул голову из-за спины Лутца. Он не переставал убегать от Майн с момента их объятий, но не потому, что ненавидел её — Камилл просто не знал, как реагировать на появившуюся из ниоткуда красивую сестру.

— Этого не будет. Я не ребёнок... — запротестовал он. — Я всегда называю Тули по имени, так что... ты не против, Майн?

Майн улыбнулась, явно соглашаясь с этой идеей. Она прижала руку к стене, открыв дверь, которой раньше здесь точно не было. Должно быть, её спрятали с помощью магии.

— Увидимся позже, Майн.

— Ага. Увидимся позже!

[[image:/storage/reader-images/edd93dc2114c7247ecccc5920482e15eef64c98e.png]]